244

былъ удачнѣе перваго. Разбойники заволповались; послѣ же еще двухъ
залиовъ, пустились также въ разсыпную на уходъ.

Такъ мы отдѣлались отъ конныхъ враговъ, которыхъ провожали то
залпами, то одиночными выстрѣлами до тѣхъ поръ, пока могли доста-
вать наши пули. Были ли убитые или раненые, и сколько—мил. не могли
видѣть на пересѣченной мѣстности; да при томъ, пользовались благо-
прятными минутами, пужно было скишить пройдти ущелье. Людей,
сидѣнныхъ здѣсь на скалахъ съ ружьями, уже не было видно; тѣмъ
не менѣе, я отрядилъ двухъ солдать вверхъ на гору для осмотра
мѣстности. Сами же мы шли попрежнему кучею впереди верблюдовъ
и держали ружья на готовѣ. Но, къ крайнему удивленію, въ ущельѣ
никого не оказалось. хотя видно было свѣжее мѣсто, гдѣ только что
ночевали єграи, караулившіе этотъ важный для нихъ пункты. Вѣроятно,
видя, какъ далеко бьютъ наши ружья, защитники ущелья не поже-
лали испытать на себѣ дѣйствія этихъ ружей въ болѣе близкомъ раз-
стояніи и убирались по добру по здорову, пока мы стрѣляли въ конны
партіп. Изъ нихъ задняя почезла также непозвѣстно куда. Двѣ же другія,
разогнанныя передъ тѣмъ нашими выстрѣлами, собрались, быть можетъ,
совмѣстно съ защитниками ущелья, на вершинѣ горы и оттуда, вѣро-
ятно, глазами грифовъ, провожали наштъ караванъ. Послѣдній благопо-
лучно миноваль короткое ущелье и вышелъ на широкую равнину,
гдѣ мы, со своими скорострѣлками, могли считать себя почти въ безо-
пасности.

При выходѣ изъ упомянутаго ущелья, намъ встрѣтились минераль-
ные ключи, которые лежать на южномъ склонѣ Танть-ла по р. Танть-хо,
въ двухъ мѣстахъ, отстоящихъ одно отъ другого на 13 верстъ. Мимо
верхнихъ изъ этихъ ключей мы только прошли; возлѣ же послѣднихъ,
находились на абсолютной высотѣ 15,600 фут., ночевали. При обрат-
номъ слѣдованіи черезъ Тибетъ изъ обоихъ ключей взяты были образ-
чики воды, химическое разложение которой обязательно сдѣлано профессоромъ деритскаго университета, докторомъ К. Г. Шмидтомъ ¹). Результаты,
имъ полученные, показываютъ, что описываемые ключи известково-щелочные, притомъ слабаго минеральнаго состава: въ 1000 частяхъ воды
сумма минеральныхъ солей для верхнихъ ключей — 1,07, уд. в. 1,00095,
для нижнихъ — 1,18, уд. в. 1,00113.

Въ верхнихъ минеральныхъ ключахъ собственно одинъ только ключъ,
но могучій. Его температура, измѣренная 11-го декабря, при обрат-

¹) Подробный анализъ этого разложения помѣщень г. Шмидтомъ въ «Bulletin de l'Académie Impériale des sciences de St.-L'États-Étrangers», Т. XXVIII. № 1.

Горячіе мине-
разные клю-
чи.

245

номъ нашемъ пути, была +32,0". Мѣсто, где бьетъ этотъ ключъ, обставлено большими (8—10 саж. по отвѣсу) известковыми скалами, образованными частію пакинями самой минералной воды; внизу разстояніе между скалами не болѣе четырехъ сажень. Минеральный ключъ выливается здѣсь изъ подножія скалы съвернаго берега ущелья. Внутри этой скалы сливается постоянно глухой шумъ, клокотъ воды и равно-мѣрные удары, какъ бы молотомъ; собу лежить отверстіе въ родѣ трубы, изъ него выходить удушливый паръ. Вода, выливающая ключемъ, образ-зуетъ неболшой, зимою незамерзающія ручей, который вскорѣ со-единяется съ рѣчкою Тань-чю.

Нижеіе минеральные ключи расположены, какъ уномануто выше, въ 13 верстахъ отъ верхнихъ, также на р. Тань-чю, къ которой круто спускаются здѣсь луговые скаты окрестныхъ горъ. На лѣбомъ берегу стоять небольшія (4—5 сажень выWNны) скалы; поверхъ ихъ видны конечные отложения известковаго туфа, никогда бывшихъ здѣсь ключей. Пыль эти ключи существуютъ лишь по берегу (всего болѣе правому) и мѣстами по дну самол. р. Тань-чю, на протяжении около ста сажень. Здѣсь эти ключи довольно многочисленны. Два изъ нихъ бьютъ фонтанами фута на три, или на четыре вверхъ; остальные — то выходить маленькими струиками, то сть пыльшіемъ вырываются изъ земли, то клокочать, словно въ чашѣ, въ собственныхъ отложеніяхъ туфа. Нап-большой температура, падение мною въ пыльныхъ ключахъ какъ при переднѣшъ, такъ и при обратномъ нашемъ сливаніи ¹), бываетъ | 52,0" Тань, где температура воды не слишкомъ высока (19—20"), кра-совались, не смотря на зиму, заселения военно-ш, толклись. мошки и птицы рыбы--Nemachilus Stoliczkai и Schizopylopsis n. sp.; изъ мы наловили въ свою колекцію. Кровѣ того я убылъ здѣсь пару обитав-нихъ въ скаль филинобъ (Bubo sp.) и случайно зимовавшаго краляга (Mergus mustelus). Въ государствѣ мы унадаи, что на пыльныхъ минераль-ныхъ ключахъ прежде, во время лета, ставились черныя налатки и воюлочныя юрты, въ которыхъ жили больные, приъзжавшие изъ Ахасся и изъ соседнихъ частей Тобета, для пользованія минеральною водою. Но однадцать съран и годыки уничтожилі это стопьне, и съ тѣхъ поръ здѣсь никто не живѣть.

Намъ не скажемъ существующіе иные подобные минеральные ключи въ другихъ частяхъ южнаго сюда Тань-ча, но они, по излѣдкованію нун-дитогъ, входятъся также въ горахъ, окружающихъ изъ. Тепти-поръ.

¹) 8 ноября и 10 декабря 1879 г.

246

Сныск
съ Танъ-ла.

Пемного южнѣе искаженных минеральных ключей высылась, искажено
вправо отъ нашего пути, въчно-снѣговой груши Мункаръ; ею закан-
чивались крупные горы, встрѣченны нами на южном склонѣ Танъ-
ла. Далѣе внизъ понадались лишь холмы или горы певысокія, и мѣст-
ность приняла волнистый характеръ, такой же самый, какъ и на сѣ-
верной сторонѣ того же плато; наклонъ его по прежнему былъ весьма
пологий. Растительность встрѣчалась та же самая; только мото-ширики
с еще болѣе заполонили собою мѣстность. Впрочемъ, въ нижнемъ позасѣ
южного скопа Танъ-ла травянистая флора по горамъ нѣсколько лучше;
мѣстами, по обрывамъ, здѣсь встрѣчается чернобыльникъ и крапива;
кой-гдѣ понадаются и кустарники Potentilla. Трава на мото-ширикахъ
была выбдена, върятно скотомъ ёграевъ, а на горныхъ скатахъ истреб-
лена ищухами (Lagomys ladanensis?), норы которыхъ встрѣчались въ
безчисленномъ множествѣ; крупныхъ же звѣрей вовсе не было видно.

Климатические условия замѣтно измѣнились къ лучшему — стало го-
раздо теплѣе. Не смотря на частыя, почти ежедневныя бури, являв-
шлись всего болѣе отъ юго-запада, термометръ, при наблюдении въ часть
пополуцки, показывалъ обыкновенно выше нуля, иногда до + 6,0°.
Снѣть лежалъ только на сѣверныхъ склонахъ горъ, да и то лишь до
15,500 фут. абс. выс. Рѣка Танъ-чю, внизъ по которой пролегалъ
паштъ путь, мѣстами была еще не замерзши. Ногода, день въ день,
столѣя ясная, какъ и въ течении всего ноября ¹).

На пятый день отъ перевала черезъ Танъ-ла мы спустились, при
14,700 фут. абс. выс., окончательно съ этого плато и вышли на р.
Санъ-чю, которая впадаетъ въ Танъ-чю, называемую монголами Буянъ-
голъ. Эта послѣдняя течетъ далѣе къ юго-востоку и впадаетъ въ р.
Нанъ-чю, или Хара-усу, по монгольскому названію.

На Санъ-чю мы встрѣтили впервые кочевья тибетцевъ, черные на-
латки которыхъ виднѣлись въ разсыпную тамъ и самъ по долинѣ; между
ними нались многочисленныя стада яковъ и барановъ. Впослѣдствіи
оказалось, что здѣшніе тибетцы, равно какъ и ихъ собратья, кочующіе
далѣе внизъ по р. Танъ-чю и на югъ до границы Далай-ламскихъ вла-
дѣній, подвѣдомственны не Тибету, а сининскимъ, слѣдовательно ки-
танскимъ, властямъ.

Носок повсю
дневно мѣст-
ности.

Невысокая града горъ, называемая Дажулунъ, окаймляетъ собою
съ юга долину р. (Санъ-чю и вмѣстъ съ тѣмъ служитъ сѣверною кай-
мою нового повышенія мѣстности. Послѣдняя, въ видѣ холмистаго и

¹) Въ ноябрѣ только три дня были облакы, да и то на полюну.

247

болотистаго (мото-нирикъ) илато, тяется, ючти ст. одинаковою абс. высотою около 15,500 футовъ, довольно далеко на югъ, втроятно до хребта Самтынъ-Кансыръ, стоящаго на южномъ берегу р. Панъ-чю. Этотъ въчно-сигуровой хребетъ, видный нами издали, составляетъ, мнѣ кажется, крайніи восточный отрогъ горъ (Непъ-чепъ-шапъ-ла¹), стѣ-довательно съверно-тихалайскою цѣніи, непрерывно протянувшіеся слюда отъ самаго Каракорума. Самтынъ-Кансыръ служить раздѣломъ водъ, текущихъ ст. съвернаго его склона въ Хара-усу, а ст. южнаго въ Нру-цампо, т. е. въ верхнюю Браманутру.

Чутъ панъ по новому илато лежалъ, попрежнему, на югъ. Характеръ мѣстности здѣсь былъ клюду одинаковъ: певысокіе кунолообразные холмы, мѣстами выровненные въ небольшіе хребтики, и между ними силонь кочковатыя болота; при томъ, ночва усынана крупными гнейсовыми валунами. Троника отратительная, въ особенности для верблюдовъ, которымъ приходилось лазить, то по камнямъ, то по кочкамъ мото-нирикова. Клюду встѣчались кочевья тибетцевъ, которые, защѣда нашъ караванъ, обыкновенно подъезжали верхами и предлагали кунить баранины, масла и пы чуры ²).

На второмъ переходъ отъ Сапъ-чю насть встѣтили трое монголовъ. Треникъ изъ которыхъ одинъ, по имени Дадан, оказались стариннымъ знакомцемъ изъ Цаидама; двое же другихъ были ламы изъ хошуна Карчинъ ³). Калъ Дадан, такъ и одинъ изъ карчинскихъ ламъ именно говорили по тибетски, чему мы нескажанно образовались, ибо до сихъ поръ шли безъ языка и объяснялись ст. мѣстными жителами паптоминами.

Однако, встѣченные монголы привезли намъ пера юстныя вѣти. Они сообщили, что тибетці рѣшились не пускать насть къ сѣоб, такъ какъ, еще задолго до нашего прибытия, разнесся слухъ, что мы идемъ съ цѣллю похитить Дадан-ламу. Поэтому слуху всѣ охотно повѣрили и возбуждение народа въ Ахассѣ было крайнее. Но словамъ монголовъ, старъ и малъ въ столицѣ Дадай-ламы кричали: «Русскіе идутъ сюда затѣмъ, чтобы уничтожить нашу вѣру; мы ихъ ни за что не пустимъ; пусть они спачала перебьютъ всѣхъ насть, а затѣмъ войдутъ въ нашъ гороцъ. Для того же, чтобы по больше удержать непропищенныхъ гостей, все паптынссе лѣто были выставлены тибетскіе ищеты отъ ближайшей къ гранiccѣ деревни Напчу до перевала Танъ-ла; къ зимѣ эти ип-

¹) Окрытия папитомъ къ югъ отъ оз. Тенгри-норъ.

²) Чиръ, чирка и чирка—сущеный творокъ.

³) Хошуна Карчинъ лежитъ на верховьяхъ р. Шара-мурени, къ ст. востоку отъ Некина и д.п. 1-2.

248

кеты были сняты, такъ какъ въ Лхассѣ думали, что мы отюжили свое
путешествіе. Тенерѣ же, въ виду нашего неожиданнаго появленія, о
чемъ дано было знать съ первыхъ тибетскихъ стойбшцъ на Сапт.-чю,
наскоро собраны были на границѣ Далай-ламскихъ владѣній солдаты
и миллиція, а мѣстнымъ жителямъ воспрещено, подъ страхомъ смертной
казни, продавать памъ что любо и вообще вступать съ нами въ какія
нибудь спошенія. Кромѣ того, изъ той же Напчу посланы были къ
памъ двое чиновниковъ, съ конвоемъ въ десать солдать, узнать подробно,
кто мы такіе, и сейчасъ донести объ этомъ въ Лхассу. Встрѣченные
пами монголы отправлены были также съ этимъ отрядомъ въ качествѣ
переводчиковъ, по нашіи новые знакомцы признали за лучшее Čхать
впередъ и обо всемъ предупредить насъ.

Встрѣча
тибетскихъ
чиновниковъ.

Въ сопровожденіи монголовъ, которыхъ, конечно, засыпали вопро-
сами, мы сдѣлали свой переходъ и, уже передъ остановкою, встрѣтили
тибетскихъ чиновниковъ съ ихъ конвоемъ. Эти посланцы держали себя
несима вѣжливо и вошли въ нашу юрту только по приглашенію. Эдѣсь
прибывшіе чиновники обратились къ намъ съ разспросами о томъ: кто
мы такіе и зачѣмъ идемъ въ Тибетъ? Я объяснилъ, что everything
и идемъ въ Тибетъ за тѣмъ, чтобы посмотреть эту неправѣстную для
насъ страну, узнать, какіе живуть въ ней люди, какіе водится звѣри
и итичи, какая эдѣсь растительность и т. д.; словомъ, цѣль наша не-
ключительно научная. На это тибетцы отѣчали, что русскіе еще пи-
когда не были въ Лхассѣ, что сюда съ сѣвера приходить только мон-
голы, тануты, да сининскіе торговцы, и что правительство тибетское
рѣшило не пускать насъ далѣе. Я показалъ свой некинускій наспорть
и завилъ, что самовольно мы никогда не пожида бы въ Тибетъ, если
бы не пмѣли на то дозволенія китайскаго государя, что, слѣдовательно,
не пускать насъ далѣе не итѣютъ никакого права и что мы ни за что
не вернемся безъ окончательнаго разъясненія этого дѣла. Тогда чинов-
ники, вѣроятно, заранѣе получившіе приказаніе, какъ поступать въ слу-
часть нашаго упорства, просили насъ обождать на этомъ мѣстѣ, до по-
лученія отвѣта изъ Лхассы, куда тотчасъ же будетъ посланъ парочный,
съ изложеніемъ обстоятельствъ дѣла. Отвѣтъ, какъ насъ увѣрили, моть
получиться черезъ двѣнадцать дней. На подобную комбинацію, какъ
панибѣле въ дапномъ случаѣ подходящую, я согласился. Тогда тибетцы
записали наші фамилии и число казаковъ, а также откуда выданъ памъ
паспортъ, и поспѣшно уѣхали въ Напчу. Переводчики же монголы еще
на нѣкоторое время остались съ нами. Они ручались головою, что насъ
не пустятъ въ Лхассу и вмѣстѣ съ тѣмъ объясняли, вѣролтно, по при-

249

казаню свыше, что китайцы въ данном случае не виноваты; что китайскій резидентъ въ .Іхассѣ будто бы много разъ солтывалъ правителямъ Тибета принять насъ съ почетомъ, по его просьбы и увѣщанія остались напрасными. Миѣ же кажется, что именно китайцы то и закагородили намъ дорогу въ Тибетъ, хитро распустили слухъ о томъ, что тайная цѣль нашего путешествія есть похищение Далай-камы. Невѣжественныя, фанатичная масса, конечно, охотно повѣрила такому слуху, какъ всегда и везде она повѣрить любой непѣлости, лишь бы пѣлость эта потворствовала ся изъюбленнымъ привычкамъ и пе противорѣчила ся грубымъ идэаламъ. Для вышенія іерархіі Тибета также весьма желательно было не пускать настъ къ себѣ, разъ по подозрительности и недоверію къ иностраннымъ вообще, а во вторыхъ, вслѣдствіе того опасенія, чтобы наше поѣщение .Іхассы не открыло бы сюда доступъ и другимъ европейцамъ, въ особенности миссіонерамъ.

Черезъ день послѣ отъезда тибетскихъ чиновниковъ и монголію-переводчиковъ, къ нашъ прибыло натеро тибетскихъ солдатъ изъ Нанчу, съ предъюнченіемъ перенести нашу столицу на другое, болѣе удобное, мѣсто. Мы охотно согласились на это и, продолживши наты верстъ дорогою, вслѣдю въ Нанчу, стерпили вирако, версты на двѣ, на кночевой ручей *Ніер-цзинъ*, вытекающіи изъ. подошвы горы *Бумъа*. Несмотря остановка эта отчасти была намъ кстати и во всѣкомъ слухаѣ непробѣжна. Какъ мы, такъ и всѣ наши животныя сильно устали, въ особенности послѣ того, какъ въ продолженіи тринацать сутокъ, отъ самой Мурь-усу, мы безъ дневокъ. Двое казаковъ просту дивны, а одинъ изъ нихъ, именно Телешовъ, также потерапъ голодъ, такъ что почти не могъ говорить болѣе мѣсца. Отдыхъ, скеловательно, для every настъ былъ необходимъ. Затѣшь, даже при рѣшении идти далѣе, намъ кранше трудно было бы это исполнить, такъ какъ отъ д. Нанчу до .Іхассы дорога для вербюдовъ весьма затруднительна, съ такою же громоздкою кадязю, какова была наша, совершенно невозможна. Въ Нанчу караваны богомольцевъ обыкновенно оставляютъ свопхъ вербюдовъ и скелютъ далѣе на якахъ, которыхъ нанимають отъ мѣстныхъ жителей. Для пастъ подобныхъ наемщиковъ, върхонько, не нашлость бы востѣ.

Несмотрѣе остановки.

Накопецъ, въ третьихъ, совершенно безцѣдно было бы ломить впередъ, наперекоръ фанатизма цѣкаго народѣ. Положимъ, сестры достать вьючныхъ якокъ, иліи, въ крайнемъ случае, бросивъ часть кладі, взать нашихъ усталыхъ вербюдовъ, то можно было пропащутся еще не-много впередъ, при томъ обаційномъ влечетѣніи, какое произво-

ГЛАВА XII.

Остановка близь горы Бумзӑ.

Гора Бумзӑ и ключь Шер-чуншу. — Коченые тобеты. — Ихъ наружный тыль, одежла, жилище, наща, скотоподевство, праветвения качества, семенная жиль, изыль и обрыл, административное разсѣл- ние. — Татостная наша столица. — Охота за гниятными и скишными призами. — Сношенія съ учест- ными жителями. — Тибетскіе солдаты. — Неудачная посыль въ Наншу. — Торговали тибетскіи караваны. Монголы-перегодчики. — Скакалы, изъ союбненныя: мартшруть отъ Наншу до Аласы; объ этомъ торолъ; о дзял-дзялъ; о населеніи Тибета. — Ирібзіль поселенны изъ Аласы. — Мое рѣшенье воз- кратиться. — Четвертый разъ не понадаю въ столицу Тибета.

Гора Бумзӑ, близь восточной подошвы которой, на атол. высотѣ 15,500 футовъ, мы расположили свой обвинакъ, приобрѣла неожиданную извѣстность, скакались крайнимъ южнымъ пунктомъ нашого путеш- ствія по Тибету. Сама эта гора почти не выдастся передъ другими вершиными, разынанными на сосѣднемъ илать, и отмічается линь столовидною формою. Абсолютная высота Бумзӑ 17,100 футовъ; по надъ свесю подошвою опа поднимается линь на 1,600 футовъ. Вос- точный и южный скаты довольно обрыненыя и изборожденны небольшими скалами темнаго гненса, богатаго слюдою; вершина же совершенно илюс- кая, усынана крупно наколотыми кусками обыкновеннымаго крупно-зер- пистаго, краснаго гненса. Нез' этих камней сложень здѣсь большой **себо**, » изображенны на приложепомъ рисункъ.

Гора Бумзӑ
и ключь Шер-
чуншу.

Не смотрія на свою громадную абсолютную высоту, г. Бумзӑ не до- стигасть скиговонъ линій; ся люская вершина въ концѣ пюлъра была почти свободна и отъ замнаго спѣга. Даже растительность здѣсь еще не печется; между камнями памъ попадалась камнеломка и нѣкото- рыл другія альпійскія формы растений, а сотнею футовъ ниже, въ лож- бняхъ горныхъ скатовъ, уже залегли кочковатыя болота, изрытія порами пинцухъ. Съ вершины Бумзӑ совершенно ясно видѣнъ на югъ: въ чуно-спѣговонъ хребетъ Самтапъ-Капсырь, а на стверѣ узкою поло- сою танутся вершины Тань-ла: къ западу же холмистое илать уходить за горизонъ.

252

Изъ восточной подошвы описываемой горы вытекают многие ключи и, собравшись воедино, образуют ручей *Неръ-чуно*, на котором мы устроили свой бивуакъ. Мѣстность здѣсь была сравнительно удобна, въ особенности для Тибета. По крайней мѣрѣ имѣлось вдоволь аргала на топливо, сносный подножный кормъ животнымъ и пезамерзшая ключевая вода; на что либо другое мы не претендовали.

Въ окрестностяхъ нашей стоянки вездѣ кочевали тибетцы, съ которыми мы тенеры и познакомились. Къ сожалѣнію, знакомство было самое поверхностное, такъ какъ мы не имѣли въ большей половинѣ своего пребыванія между этими тибетцами переводчика, услугами контораго могли бы пользоваться. Выходило, что жива среди малоизвѣстнаго паселенія, мы должны были ограничиться лишь наблюденіями, конторы сами бросалась въ глаза, и свѣдѣніями, которые случайно до паст. доходили.

Кочевые
тибетцы.

По своему наружному типу тибетцы, нами видѣнные, много походять на своихъ сородичей танутовъ. Въ общемъ, какъ тѣ, такъ и другіе не похожи ни на монголовъ, ни на китайцевъ, но отчасти напоминаютъ нашихъ цыганъ. Впрочемъ, если сдѣлать болѣе правильный, хотя и грубый ренецъ, физиологіи описываемаго народа, то слѣдуть предложить хорошо и скончать монгола съ цыганомъ и эту смѣсъ раздѣлить пополамъ — въ результатѣ получится какъ разъ тибетецъ ¹). Болѣе же детальный діагностъ будетъ слѣдующій: ростъ мужчинъ средній, лишь изрѣдка высокій; грудь впялая; сложеніе вообще не сильное; цѣлѣ кожѣ темно-смуглый, или даже свѣтлоко-кофейный; черепъ продолговатый, сжатый съ боковъ, поэтому лицо вытанутое; лобъ илоскій; переносица вдавлена; ностъ всего чаще прямой и тонкій; скулы немного выдающіяся; глаза большіе, черные, не косые и не глубоко посаженные; упѣи средней величины, не оттоныренные; губы иногда толсты; нотбородокъ выдающійся; передніе зубы широкіе, рѣдкіе, посаженные у многихъ спереди десентъ и потому безобразно выдающіеся впередъ; усы и борода растутъ илохо, да при томъ еще обыкновенно выдереваются. Волосы на головѣ черные, длинные, сбитые ключковатыми придами, словно хвости у яковъ. Эти волосы никогда не стригутся, не чемутся и въ безпорядкѣ надаютъ на плечи; сзади же заплетаются въ косу, которой, впрочемъ, иногда и не быватъ.

Конь наружный типъ.

¹) Слѣдующіе оговорить, что здѣсь описываемые лишь кочевые сѣверные тибетцы. Въ южномъ Тибетѣ они, быті можетъ, искотько иные, а въ самой Хлассѣ, по описаннымъ путешественниковъ, поди высшаго сословія такъ же грасны, какъ и европейцы.

253

ваетъ. Ламы брѣютъ всю голову. Коса обыкновенно надставляется шелковыми нитками и украшается костяными кольцами, красными кораллами, бирюзою или мѣдными и костяными бляхами. Кромѣ того, описываемые тибетцы перѣдко посять, обыкновенно въ лѣвомѣ ухѣ. серебряны, иногда очень большія, серыги; на нальцы надѣваютъ серебряные перстни.

Тибетскія женщины малорослы, грязны и вообще некрасивы, по из-
редка поналаются спосны физиопомин; цвѣтъ лица свѣтлѣе, пежели у
мужинъ; передніе зубы болѣе правильны. Волосы свои на головѣ ти-
бетки раздѣлаютъ спереди по срединѣ пополамъ и заплетаютъ ихъ,
какъ здѣсь, такъ и сзади головы, на множество мелкихъ косичковъ, ко-
торыя затѣмъ связываются на высотѣ илечъ и на самыхъ концахъ двумя
понеречными лентами, украшепными, смотри по состоянію, кораллами,
бирюзою, бубенчиками, серебряными или мѣдными бляхами и даже
китайскими мѣдными монетами (чжосамъ). Отъ середины верхней ленты
спускается сзади, почти до полу, широкая, иногда тройная лента, укра-
шеная подобнымъ же образомъ. Кромѣ того, тибетки также посять
въ умахъ серыги и кольца на рукахъ. У дѣтенъ обоего пола мы перѣдко
вылили на лицахъ багролаго цвѣта линзан, быть можетъ резултатъ но-
стоянія печисты и летней сырости.

Зимняя одежда тибетскій, какъ мужчинъ, такъ и женщинъ ¹), со-
стоны изъ линии бараньей шубы, покрытой у болѣе зажиточныхъ
далейбои, или красной шерстяной матерією. Шуба эта подополняется
такимъ образомъ, что образуетъ на поясницѣ мѣшокъ; правда рукавъ
у мужчинъ обыкновенно снуждѣ и рука остается головою. иногда даже
въ холодѣ. Рубашка и панталонъ не посять; вмѣсто последнихъ на-
дѣваютъ озинные паколѣнники. Салоги ньются изъ грубой шерста-
ний матеріи, украшенной красными и зелеными продольными поло-
сами; головища до ког头ъ, подонцы божайныя, чуковѣ не знаютъ.
На головѣ оба пола посять бараны или лисы шапки, иногда же по-
вазки изъ красной шерстяной матеріи; часто, не смотри на морозъ,
голова остается непокрытою.

За поясомъ, винерди живота, у мужчинъ всегда надѣта сабля ст.
весьма людьми клинкомъ, но часто спаружи богато отдѣланная сереб-
ромъ, бирюзою и крупными красными кораллами; кромѣ того за по-

¹) Летятою отчаянія тѣхъ и другихъ, мы вышли, но суты по описанию миссію перомъ Desgodins (La mission du Thibet. 1855—1870, p. 236) костюма женщинъ состоящагося тѣнщіе женское платье, вѣроятно, и у описываемыхъ кочевниковъ разнится отъ мужского.

254

ясомъ же торчитъ длинная трубка, а съ лѣваго бока впиттъ пожинъ.
и мѣшечкѣ съ разными мелочами. За пазуху, или врѣше въ мѣшокъ,
образуемый подпоясанно шубою, кладется чашка, кисеть съ табакомъ.
и изрѣлка даже платокъ, въ которыхъ сморкаются. У женщинъ за по-
ясомъ также впиттѣ пожинъ и мѣшечкѣ съ мелочами; иногда здѣсь
привѣшиваются ключи и связка китайскихъ мѣдныхъ монетъ.

Иткоторые мужчины посять на правомъ плечѣ сзади небольшіе
далембовые или суконные лоскутки, украшепные биризою, иногда ко-
раллами. Лоскутки эти играютъ роль талисмановъ, предохраняютъ отъ бо-
тѣзней и разныхъ быдѣ; силу свою получаютъ отъ священродѣйствій ламь.

Жилище.

Жилище тибетца, какъ зимнее, такъ и летнее, составляетъ черная
палатка, сдѣланная изъ грубой, сотканной изъ волосъ яка, матеріи.
Форма этой палатки почти квадратная; вышина въ большой ростѣ че-
ловѣка: илопады внутренняго пространства бываетъ различна, смотря
по величинѣ семьи и житочности хозяина. Подпорками внутри слу-
жать три деревянныхъ кола, поставленные одинъ посреднийѣ, два же дру-
гіе по бокамъ крыши, почти плоской. Отъ наружныхъ верхнихъ угловъ
и отъ средины каждогоъ бока протапуты веревки, прикрѣпленныя къ
землѣ также кольями. Вверху, почти посреднийѣ крыши, сдѣлано про-
долное отверстіе для свѣта и выхода дима. На землѣ подъ этою щелью,
въ среднѣ жилья, устроенъ квадратный глиняный очагъ, въ которомъ
днемъ, по крайней мѣрѣ зимою, постоянно горить аргалъ ¹); здѣсь же
въ плоскомъ желѣзномъ котлѣ варится чай и ѣда. Воздѣ очага разо-
сталы для сидѣнья бараньи, иногда волчы, шкуры, на которыхъ вѣроятно
и снать ночью. Но внутреннимъ бокамъ описываемой палатки сла-
дывается, въ видѣ фундамента, сухой аргалъ, покрытый иногда въ
заднемъ углу грубою перстяною матерією. На такихъ подмосткахъ
лежить платѣ, запасы провизіи и домашняя утварь. Послѣдня, впро-
чемъ, весьма незатейлива и состопѣ, кромѣ горшковъ и чашекъ, пред-
назначенныхъ отѣдѣно для каждогоъ члена семьи, изъ небольшихъ де-
ревянныхъ кадокъ, гдѣ держать кислое молоко, а также изъ глиняныхъ
кушиновъ, или чаще изъ пустыхъ яковыхъ роговъ, въ которыхъ со-
храняется молоко свѣжее. Съ наружной стороны почти каждой палатки
устранвается изъ аргала загонъ для ночевки барановъ.

Нѣсколько палатокъ, иногда съ десятокъ и болѣе, чаще же менѣе,
соединяются въ одно стойбище. Мѣста такихъ стойбищъ, равно какъ.

¹) Лѣтомъ, въ периодѣ дождей, мокрый аргалъ не годенъ для топлива; тогда тибетцы, вѣроятно, разводятъ огонь лишь изрѣлка.

255

продолжительность пребывания на них, сообразуются с временами года и достаточностью корма для скота. При обилии последнего у вид-двинных нами тибетцев, нерекочевки их с. мѣста на мѣсто должны пропускаться часто.

Главною иницио описываемых кочевников служить баранье или Попа. Рѣже, якого мясо, которое они ёдять довольно часто сырые. Подоб-ная привычка явилась, впрочтно, вслѣдствіе затрупительности, иногда невозможности,аже лѣтом намоченный дождем аргац. Какъ бы то ни было, по сейкему человеку противно смотрѣть на подобную масную транску тибетцев, обыкновенно усѣхшихся предварительно вокругъ очага. Каждому члену семьи, а также и гостямъ, если они ссть, хозяинъ бросасть, словно собакамъ или звѣрять, по куску, тутъ же отрѣзающему, сырои говидны. Получившій свою норцю выпиная пожъ и начиная съ жадностью честь окровавленное мясо. Кромѣ того, тибетцы по временамъ варить для себя сунт изъ бараньихъ и яковыхъ костей, сохранявшихся въ продолженіи трехъ или четырехъ мѣсяцевъ. Кости эти предварительно толкуются и ихъ наларъ считается весьма полезнымъ для здоровья.

Подсноремъ къ мясной иници служить чай съ сушеными творо-гомъ, называемымъ чиррою; кромѣ того, изъ чая подавляется молоко и масло. Наконецъ весьма любимымъ подобомъ служить шарикъ, т. е. вскипченое и потомъ скиснется молоко. Въ изготовленіи иници, равно какъ и изъ посудъ, у тибетцевъ такая же отвратительная нечистота, какая встрѣчается у монголовъ, киргизскъ и у другихъ азатскихъ но-маютъ.

Исцючительное занятіе видѣнныхъ нами тибетцевъ составляетъ Скотоколеуга, скотоводство. Земледѣчный рапіон отодвигается дагѣ, въ мѣст-ности близкайшія къ Ахасцѣ, и въезь по р. Тант-чу, гдѣ, верстахъ въ ста иже устьа (Сант-чу, скучено, какънамъ сообщали, довольно густое населеніе тѣхъ же, подвѣдомственныхъ (шину, тибетцевъ, занимаю-щихся земледѣчiemъ. Изъ скота всего болѣе содержатся яки и бараны: въ мечыншѣ числѣ лошади и козлы; обыкновенныхъ коровъ здѣсь пѣть вовсе.

Яки, разводимые тибетцами, встрѣчаются также въ сѣв. Монголіи и въ горахъ Ала-шанскихъ, по лишь въ Тибетъ имѣть свою па-стомную родину. Въ сѣв. на необозримыхъ высокихъ плоскогорьяхъ, из-ръзанныхъ горными хребтами, животное это находитъ въ любимыхъ устовія своего существованія: обилѣе воды, прохла у въ разрѣженномъ воздухѣ и обширныя настобна. Однако послѣдня доставлять лишь

256

скудный кормъ, главнымъ образомъ жесткую тибетскую осоку на мото-
ширикахъ; помимо этихъ болотъ, если и выдается гдѣ-нибудь подо-
біе луга, то трава здѣсь, мелкая, едва поднимаялся отъ земли, до
того изсушивается бурями, что, какъ уже сказано въ IX главѣ, на-
сушіеся яки принуждены бываютъ не щинать, по лизать эту траву
своимъ грубымъ языкомъ. Не смотря на подобную пищу, тибетские
яки даютъ такое же превосходное молоко, какъ и яки, насушіеся
на роскошныхъ альпийскихъ лугахъ восточнаго Панъ-шаня. Помимо
этого молока, изъ котораго приготовляется отличное масле, тарыкъ и
чура, яки доставляютъ своимъ хозяевамъ масо, кости и грубую
шерсть, обстригаемую обыкновенно въ февралѣ; кромѣ того, жи-
вотные эти во всемъ Тибетѣ служать, подобно монгольскимъ верблю-
дамъ, для перевозки тяжестей и отчасти для верховой Тѣды. По кру-
тымъ горамъ и по самымъ опаснымъ тропинкамъ вьючный или верхо-
вой якъ идеть увѣренною поступью и никогда не оплошаетъ. Даже
по люду онъ ходить и бываетъ хорошо; тамъ, гдѣ очень сколько, ка-
тится на своихъ кончахъ, словно на конькахъ. Преобладающий цѣть
домашнегоъ яка черный, иногда свѣтлокоричневый, или пѣгій; гораздо
рѣже встрѣчаются совершенно бѣлые экземпляры, или черные съ
бѣлыми хвостами. Такіе хвосты, какъ, извѣстно, дорого цѣнятся въ
Нидіи и Китаѣ. Нравь описываемаго яка дикій, свирѣный; охотно
они слушаются лишь своихъ настуховъ. Въ насть же яки всегда узна-
вали чужихъ людей и иногда даже бросались къ нашему каравану,
такъ что, во небѣжапіе свалки, мы принуждены были стрѣлять дробью
въ нанболѣе ялухъ быковъ. Въ караванѣ вьючные яки, у которыхъ
обыкновенно продѣло сквозь носъ деревянное кольцо для веревки, за-
мѣняющей узду, не привязываются одинъ къ другому, подобно верблю-
дамъ, но идутъ свободно, кучею и даже кормятся по пути. На каждое
животное кладется выокъ пудовъ въ нать. Но для того, чтобы завюю-
чить яка, необходимо умѣные туземца, да и то иногда нанболѣе злые,
или еще непривычные экземпляры бодаютъ своихъ возхаковъ и сбра-
сиваютъ выокъ.

Сравнительно ст. домашнимъ якомъ сѣв. Монголіи, тибетскій его
собратъ отличается меньшимъ обиліемъ, или даже отсутствіемъ длин-
ныхъ волостей на синѣмъ и верхнихъ бокахъ туловища, чѣмъ весьма по-
ходить на живущаго рядомъ яка дикаго, несомѣннаго прародителя
домашней породы

Бараны, содержимые тибетцами въ неменьшемъ обиліи, чѣмъ и
яки, отличаются отъ барановъ монголіскихъ измѣнными рогами и

257

отсутствіемъ курдока. Ростъ илъ большой, нравъ дикъй, окраска прес-
имущественно бѣлая; голова же черная, или, рѣже, коричневая; пе-
рѣдки и пѣге экземпляры; шерсть очень длинная, но грубыя. Масо
вкуса пезавиднаго; да и жирны описываемые бараны никогда не об-
ваютъ, конечно, вслѣдствіе плохихъ настобницъ. Баранье мясо для ти-
бетцевъ, какъ и для всѣхъ помадовъ. Азіи, составлять любимое ку-
шанье; молоко тѣхъ же барановъ употребляется, какъ коровье, для
ѣды и на масло; шерсть и шкура доставляютъ предметы одежды. На-
конецъ, барашъ въ Тибетѣ служить выочнымъ животнымъ, и, съ кладью
въ 25 фунтовъ, проходитъ цѣлыми тысячи верстъ ¹). Вмѣстѣ съ баранами
тибетцы держать и козъ, но въ небольшомъ сравнительно количествѣ.

Лошади тибетскія небольшого роста съ грубыми статьями и длин-
ною шерстью, но весла сильныя и выносливыя; нрава смирилаго. Онъ
довольствуются самымъ скуднымъ кормомъ; кромѣ того, измѣнѣ зер-
новаго хлѣба, едятъ сунемый творогъ (чуру), а пѣкоторыя даже сы-
рое мясо. Тѣмъ и другимъ туземцы кормятъ своихъ коней, когда
настобница станутъ уже черезъ чуру плохи, а также во время силь-
ныхъ зимнихъ морозовъ. Отъ твердой травы на мото-ширикахъ зубы
едвигшихъ лошадей рано стираются.

Родивлись и выросши на громадной абсолютной высотѣ, тибет-
скія лошади не чувствуют усталости въ здѣшнѣмъ разрѣженномъ воз-
духѣ и, съ сѣдокомъ на синѣй, быстро избираются даже по крутымъ
горамъ. Къ такому назанью примѣнены и виollнѣ ступковидныя, не-
знающие подковъ, конята описываемыхъ лошадей.

Вообще скотоводство у тибетцевъ идетъ очень хорошо, чему трудно
даже новрѣтить, зная скудости. здѣшнихъ настобницъ и неблагоріятный
клинать. По въ Тибетѣ, какъ и во всѣхъ пустынахъ Центральной
Азіи, существуютъ три великия блага для скота: обиліе соли въ почвѣ,
отсутствіе лѣтомъ, кусающихъ настѣкомыхъ и просторы выгоновъ, по
которымъ животныя гуляютъ круглый годъ, не зная зимней неболь
нашихъ страпъ. Однако, не смотря на обиліе скота, цѣны на него въ
Тибетѣ довольно высоки. Такъ, на пашу злонкую монету, баранъ стойть
2 рубы; якъ—10 рублен; лошадь посредственная отъ 30—40 рублен;
1 гинтъ. ²) масла—20 конъектъ; 1 гинтъ чуры—10 конъектъ. Съежее
молоко тостать, обыкновенно, очень трудно и стойть оно отъ 7—10
—

¹) Такъ гиндить Напы-Синѣй, во время своего знаменитаго путешествія изъ Ла-
дака въ Ихассу въ 1873 году, везь свой багажъ на 26 баранахъ, изъ которыхъ
1 выдержали ccc. путъ на протяженіи около 2,000 верстъ.

2) 1е, нашего фунта.

17

258

копьёк за количество, равное нашей бутылке. Для загона скота,
въ особенности барановъ, тибетские настухи употребляютъ кожаныя
праци, которыми очень ловко бросаютъ пебольшіе камни.

Изъ всѣхъ кочевниковъ, видѣнныхъ мною въ Азіи, тибетцы въ
правственномъ отношении были наихудшіе. Чуждые гостепріимства и
добродушія, столь присущаго монголамъ, неиспорченнымъ китайскимъ
или нашимъ вліяніемъ, обитатели сѣв. Тибета, не смотрия на свой на-
стушескій быть, могутъ поспорить, относительно хитрости, жадности
къ деньгамъ, плутовства и лицемерія съ опытными проходимцами лю-
бого европейскаго города. Всегда, лишь только намъ приходилось
имѣть какія-либо сношенія съ описываемыми кочевниками, мы убѣж-
дались, что это люди безъ всякой совѣсти и поголовные обманщики.
Сначала мы полагали, что таково придорожное населеніе, испорченное
проходящими богомольцами; но монголы единогласно увѣряли насъ,
что не лучшіе люди живуть въ Ахассѣ, да и во всемъ Тибетѣ. «Дума
у нихъ какъ сажа,» говорили намъ тѣ же монголы: «обворовать, об-
манутъ другого, въ особенности чужестранца, считается чуть ли не
доблестью въ столицѣ Далай-Ламы» ¹). Затѣмъ характерную черту опи-
сываемыхъ кочевниковъ, какъ въ всѣхъ вообще номадовъ, составляетъ
лѣнь, чему, конечно, всего болѣе способствуетъ настушеская жилье.

Религія видѣнныхъ нами тибетцевъ — буддизмъ, сколько кажется, краснаго толка; достовѣрно узнатъ объ этомъ мы не могли. Въ исполненіи обрядовъ своей вѣры тибетцы аккуратны и усердны до крайности. Всегда и въездѣ они бормочуть молитвы, смысла которыхъ сами не понимаютъ; при томъ еще зачастую вертать въ лѣвой рукѣ небольшой цилиндрѣ, въ который вложены молитвы, писанныя на ключкахъ бу-маги ¹). На шеѣ почти всѣ носять особые амулеты, въ видѣ довольно облемистаго ящичка, иногда богато украшенаго съ передней стороны; въ этотъ лицемерѣ укладываются маленькие идолы, различныя реликвій, написанныя молитвы и заклинанія, творимыя ламами. Вліяніе послѣд-нихъ на простой народъ безгранично; ихъ слова—законъ для массы.

Любопытство и словоохотливость составляютъ также весьма замѣт-
ную черту въ характерѣ описываемаго народа. Низконоклонство передъ
богатыми, или власть имѣющими лицами, развито до крайней степени.

Правственны
качества.

¹) Такое показаніе и наши наблюденія совершенно противоречатъ описаніямъ большей части путешественниковъ, обыкновенно восхвалявшихъ нравственныя качества тибетцевъ. Впрочемъ, миссіонеръ Desgodins говорить то же самое, что и мы, относительно обитателей восточнаго Тибета. «La mission du Thibet» 1855—1870, p. 231—233.

2) Подобный обычай обращенія къ Богу весьма обыкновененъ и у тангутовъ.

259

Въ разговорѣ со старшимъ, въ особенности чиновникомъ, тибетецъ только твердить «лаксу», въ знакъ одобренія рѣчи начальника; совершено же наоборотъ ведетъ себя относительно лицъ низшихъ, или тѣмъ нибудь отъ него зависящихъ.

Изъ похвальныхъ качествъ тибетцевъ можно указать лишь на то, что они, въ общей, энергичнѣе монголовъ, хотя такие же трусы, какъ и эти послѣдніе.

Въ семейной жизни описываемыхъ кочевниковъ мы встрѣтили замѣ- Семейная жизнь.
чательное явленіе, впрочемъ, уже наблюдается путешественниками въ южномъ Тибетѣ, Бутанѣ и Ладанѣ, именно поліанцію, т. е. много-
мужство. Двое, трое, иногда четверо мужчинъ имѣютъ одну общую
жену ¹), съ которойъ живутъ безъ всякой ревности и ссоръ между собою;
лишь изрѣдка болѣе жиличные держать собственную жену, иногда
двѣ. Сами женщины весьма легкаго поведенія и за деньги охотно
продаютъ свои ласки, даже съ вѣдома мужей. Попятно, что, при та-
кихъ условіяхъ, семейная жизнь тибетцевъ не можетъ отличаться осо-
бенными добродѣтелими. При томъ полюстые ламы вносить въ народъ
с еще бѣлкіи развратъ, часто въ самой противу естественной формѣ. Въ
домашнемъ быту тибетскія женщины перѣдко заправляютъ лаже дѣлами
своихъ мужей. Обычай вымазывать чернымъ лакомъ лицо передъ выходомъ
изъ дома, какъ то дѣлается женщинами въ.Іхассѣ ²), здѣсь не существуетъ.

Языкъ видѣнныхъ нами тибетцевъ, но словамъ обвинаго у насть
внолѣствінъ въ услуженіи монгола-переводчика, довольно хорошо об-
леннавшагося съ туземцами, тотъ же какимъ говорить народъ въ.Іхассѣ.
По языку этотъ, по показанію того же монгола, много отличается
отъ говора куку-порскихъ тапгутовъ, такъ что эти послѣдніе съ тру-
домъ объясняются по приѣздѣ въ Тибетъ. Мы сами, конечно, не могли
сдѣлать никакихъ лингвистическихъ языканій при той обстановкѣ, въ
которомъ находились въ Тибетѣ.

Изыкъ
и обычай.

Назъ обычаемъ тибетцевъ упали также немногое. При визитѣ
здѣсь мы vinntet sich, als wir uns, als uns, als wir, als wir, als wir
называемыми гаданками -- не большими, въ видѣ платка, или чаще но-
лотенца, отрѣзками оброн ил зеленоватой щелковой матерій различ-
наго качества, смотри по состоянію и взаимному отношенію знакомя-
щихся лицъ. Обычай этотъ, существующій во всемъ Тибетѣ, проникъ

1) Спрощение нами по этому новоду тибетцы объяснили, не знаю на сколько вырио, что они держатъ одну жену на пекшілько человекъ мужчины для экономіи языка по годам, которыми въ Тибетъ будто бы обожены и женщин.

2) Hue. Souvenirs d'an voyage dans la Tartarie et le Thibet. V, II, p. 258 -260.

17

["260", "также къ тангутамъ и частію къ монголамъ, въ особенности южнымъ. Кромѣ того, при встрѣчѣ и прощаньи, въ особенности младшаго со старшимъ, первый снимаетъ шапку и наклоняетъ немного голову, высовывая при этомъ языкъ. Въ знакъ удивленія тѣ же тибетцы дергаютъ себя за щеку. Въ разговорахъ съ равными, подобно китайцамъ и монголамъ, нерѣдко жесткируютъ нальцами рукъ, показывая ихъ лицу, съ которымъ ведется рѣчъ: большой изъ нальцевъ означаетъ одобреніе пан вообще хорошее качество, миньнецъ—паоборотъ; средніе нальцы выражаютъ и среднее качество вещи. Всѣ мужчины, нерѣдко и женщины, курить табакъ, но водки не пьютъ. Впрочемъ, нынѣство въ Центральной Азіи — порокъ, почти незвѣстный. Каждый тибетецъ имѣетъ свой особенный горшокъ и чашку, изъ которыхъ пьетъ и;;ъ от-ъ-ъ-ъ-ъ-ъ-ъ-ъ-ъ-ъ-ъ-

261

Подъєдомственные Синину тибетцы разділяются на сем'я айма-
ков'ї ¹), или ор'б по тибетски. Трое изъ этихъ аймаковъ почуютъ по
р. Санъ-чю и на югъ отсюда до границы владѣній Далай-ламы; че-
тверо осталныхъ расположены по р. Танъ-чю, внизъ отъ выхода ея съ
плато Танъ-ла. Верстахъ въ ста отсюда скучено, какъ намъ сообщали,
довольно густое населеніе тѣхъ же тибетцевъ, но осѣдныхъ и запи-
мающихъ земледѣліемъ. Но рѣкѣ тамъ уже растетъ кустарникъ, вѣ-
ролитно Мурисагіа, а на горахъ можжевеловое дерево. Въ осѣдломъ
раіонѣ, въ аймакѣ Нанчу ²), живетъ и чиновникъ ³), завѣдывающій
всѣми семью аймаками. Вотъ ихъ названія, съ показаніемъ приблизи-
тельнаго числа налатокъ:

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Омбу</td>
      <td>40</td>
      <td>налатокъ</td>
      <td rowspan="4">на р. Танъ-чю.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Джару</td>
      <td>40</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Мейму</td>
      <td>100</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Нанчу</td>
      <td>500</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Бри</td>
      <td>200</td>
      <td>—</td>
      <td rowspan="3">по р. Санъ-чю и отсюда къ югу<br>до границы Далай-ламскихъ вла-<br>дѣній.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Амъкъ</td>
      <td>60</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Замаръ</td>
      <td>400</td>
      <td>—</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

Всего 1,340 налатокъ.

Полагая среднимъ числомъ по пяти человѣкъ на каждую налатку,
получится общее число описываемаго населенія около 7,000 душъ обоего
пола.

На бывакѣ близь горы Бумъя намъ суждено было провести восем-
надцать сутокъ, въ тревожномъ ожиданіи отвѣта изъ Лхассы. Отъ этого
отвѣта зависѣла участь дальнейшаго нашего путенствія. Върилось и
не вѣрилось на счетъ полученія дозволенія постить столицу Далай-ламы,
откуда, быть можетъ, мы сходили бы и въ другія части Тибета. На
случай отказалъ въ пропускѣ я рѣшилъ тотчасъ же идти назадъ въ Цай-
дамъ и посвятить предстоящую весну, а если будетъ возможно то
и лѣто, изслѣдованію верховьевъ Келтой рѣки, тѣдѣ, какъ известно,
не бывали еще европейцы. Теперь же наше положеніе оказывалось
вдвойнѣ неплатоніятнымъ: разъ—по непозвѣстности дальнейшей судьбы
нашей, а во вторыхъ, потому, что мы были заперты и впереди, и позади.

Такъ竟竟
наша стоянка.

1) Не хошуповъ-мъ?—узнать достовѣрно мы не могли.

2) Одиннеплий съ тибетской древней Нанчу, находящейся ведалеко къ югу отъ северной границы Далай-ламскихъ владѣній на карабанной дорогѣ монгольскихъ бого-мольцевъ.

3) Въролитно изъ тумесцевъ, но утверждаемый въ своей должности сининскимъ гу-
бернаторомъ. Ими этого чиновника при пасть было Коръ-Байхун-Джубжидъ.

262

На Тан-ла, какъ съ большимъ вѣроліемъ можно было предполагать, наъ ожидали ёгран; впереди стояли тибетскія войска, которыхъ, вмѣсто съ миллиціею, собрано было въ деревнѣ Напчу до тысячи человѣкъ. Отъ этого отрида человѣкъ дѣести расположены были авангардомъ на границѣ далай-ламскихъ владѣній.

Первые дни невольной нашей остановки посвящены были экскурсіямъ по окрестностямъ и писанию различныхъ замѣтокъ; казаки тѣмъ временемъ заняты были почвикою изповіданийся одежды и вьючныхъ принадлежностей. Вскорѣ все это было покончено и мы не знали куда дѣваться отъ скуки, провода цѣлые дни и ночи въ дымной, холодной юртѣ. Теперешнее бездѣйствіе татогило, пожалуй, хуже, чѣмъ всѣ труды предшествовавшаго перехода по Тибету, тѣмъ болѣе, что и правственное наше состояніе пелія было назвать удовлетворительнымъ, въ виду неправственія дальнѣйшей судьбы нашей экспедиціи. Выходило, что, вмѣсто желаніяго отдыха, мы нашли себѣ чуть не заточеніе, которое при томъ отзывалось и на здоровѣ всѣхъ насть, не смотри на то, что, даже почвые караулы для казаковъ были отмѣнены. Возможно было это сдѣлать потому, что мѣстные жители достаточно ознакомились съ нашимъ оружиемъ; притомъ по почамъ свѣтила полная лупа и обѣ наши зайсакскія собаки чутко бодрствовали.

Единственнымъ нашимъ развлечениемъ была охота за ягнятниками и снѣжными грифами, которые безпрестанно прилетали къ нашему би- паку въ надеждѣ поживиться кускомъ бараньяго мяса. Никогда не пре- слѣдуемыя въ Тибетѣ человѣкомъ, наооборотъ, постоянно получающіе отъ него подачки въ видѣ мертвыхъ тѣлъ, эти громадные и осторожные итицы вели себя крайне довѣрчива. Грифы были еще пѣссколько осмо- трительныѣ; по ягнятникамъ садились прямо возлѣ нашей кухни, иногда не далиѣ двадцати или тридцати шаговъ отъ занятыхъ варкою итицы казаковъ. Странно было даже съ непривычки видѣть, какъ громадная итица, имѣющая около девяти футовъ въ размахѣ крыльевъ, пролетала всего на пѣссколько десятковъ шаговъ надъ нашею юртою или надъ нашими головами и тутъ же опускалась на землю. Стрѣлять дробью въ такую махину казалось какъ то стыдно, да, пожалуй, часто и безпо- лезно; поэтому всѣ ягнятники убивались пулями изъ берданокъ. Вскорѣ мы пастрѣляли десятка два этихъ великолѣнныхъ итицъ, изъ которыхъ шесть наплучшихъ экземпляровъ взяты были для коллекціи.

Снѣжные грифы ¹), какъ сказапо выше, вели себѣ осторожнѣе

Охота за
ягнятниками
и снѣжными
трифами.

¹) Собственно Грифъ тама-лайскій (Gyps hynza layensis), какъ окрестлѣ его впервые
английскій натуралистъ докторъ Нимс. Гораздо же удачнѣе эта итица, распростра-

263

ягнитниковъ. Они по-
стоянно только па-
рили над нашимъ
бивуакомъ, а затѣмъ
усаживались, иногда
кучею, на скатѣ го-
ры, шагахъ въ пяти-
стахъ отъ нашего
стойбища. Тогда всѣ
ми, двѣ падцать че-
ловѣкъ, посылали въ
пятъ залипъ изъ бер-
данокъ, по, къ удивленію,
большее частію
безуспѣшно. Пробо-
валъ я стрѣлать въ
летъ этихъ громад-
ныхъ итицъ, по оointь
таки мало выходило
толку. Правда, пуля
почти всегда громко
щелкала въ махо-
выя неря могучихъ
крыльевъ, по въ са-

мое туловище не попадала, хотя разстояніе не превосходило двухсотъ или трехсотъ шаговъ и грифъ, какъ обыкновенно, летѣть совершенно плавно. Вирочемъ, туловище саюи итицы сравнительно невелико, немного больше гусинаго, и попасть пулесю въ такую малую, притомъ движущуюся, цѣль, на значительную дистанцію, конечно, очень трудно. Выпустилъ пѣсколько десатиковъ натроновъ, я убѣлъ въ летъ только двухъ ягнитниковъ и ни одногоъ сѣжнаго грифа. Тогда рѣшено было добыть этихъ итицъ посредствомъ отравленнаго мяса. Посыпали кинки и прочія внутренности зарѣзаннаго для Фы барана синеродиствымъ калемъ, мы выложили ихъ на то мѣсто, где обыкновенно садились сѣжные грифы. Послѣшіе, конечно, тотчасъ замѣтили применку,

неняла не только въ Гималаяхъ, но по всему Тибету и Тианъ-шаню, названа нашимъ из-
вѣстнымъ зоологомъ. И. Л. Сѣверцовымъ—Gyps hircola, т. е. грифъ сѣжный, такъ какъ
онъ обитаетъ въ громадныхъ горахъ вблизи сѣговой линіи. Вирочемъ, въ Тибетъ они-
сваваемые грифы держатся и не въ сѣговыхъ горахъ.

Сиѣжный грифъ (Gyps himalayensis).

264

но сразу заподозрили что то недобое. Долго, пожалуй часа два или три,
гружились терпеливыя птицы надъ соблазнительной ёдою, садились
возьмё нея на землю, затёмь опять поднимались, но все таки не тро-
гали. Тёмь временем успѣли отравиться два ягнятника, которых мы
тотчасъ же и убрали. Обстоятельство это еще болѣе усилило подозри-
тельность снѣжных грифовъ. Ихъ собралось уже штукъ тридцать или
сорокъ, кружившихъ надъ мѣстомъ приманки цѣлою стаею, красиво
пестрѣвшею на темноголубомъ фонѣ яснаго неба. Наконецъ, вдругъ
одинъ изъ грифовъ, быть можетъ, еще неопытный, или наиболѣе жад-
ный, стремлавъ, наискось полетѣлъ къ приманкѣ, сѣлъ возлѣ нея и
принялся за кишки. Это было сигналомъ для остальныхъ птицъ, которая
всѣ сразу бросились къ своему товарищу. Но не успѣли еще опуститься
задnie экземпляры, какъ стая снова поднялась и испуганно полетѣла
прочь. Оказалось, грифы уже успѣли схватить отравленное мясо и ядъ
подвѣствовалъ такъ быстро, что шестеро изъ нихъ мгновенно упали
мертвыми. За ними тотчасъ же были посланы казаки, которые и при-
несли добычу къ нашему бивуаку.

Тёмь же синеродистымъ каліемъ мы пробовали, по пути въ Тибетъ,
отравлять на почь внутренности убиваемыхъ яковъ или хулановъ, но
волки и карсы чулили запахъ яда и не трогали приманки. Неуспѣшна
была также ловля вышеназванныхъ звёрей и капкавами, которыхъ у
насъ имѣлось нѣсколько, но, къ сожалѣнію, все небольшихъ, такъ что
попавшийся въ нихъ волкъ или даже кярса легко высвобождали свои
ланы. Лишь однажды, именно на нынѣшней стоянкѣ, Ф. Л. Эклону
удалось ноймать кярсу, благодаря тому, что звёрь попалъ сразу въ два
капкана переднею и заднею ланами. Этотъ кярса, весьма обыкновенный
во всемъ сѣв. Тибетъ, оказался новымъ видомъ, который я предлагалъ
уже въ IX главѣ назвать Canis (calfues) Ekloni. Имѣя хорошо сильные
капканы, въ сѣв. Тибетѣ можно добыть много, какъ кярсъ, такъ и вол-
ковъ, ибо здѣшніе звѣри не знаютъ еще подобной ловушки.

Тибетцы, кочевавшіе въ окрестностяхъ нашей стоянки, сначала
сильно чуждались насъ, такъ что лишь подъ угрозою грабежа прода-
вали намъ барановъ. Но затѣмъ, освоившись съ нашимъ здѣсь пребы-
ваніемъ, притомъ видя, что мы никому и ничего дурного не дѣлаемъ,
мѣстные кочевники ежедневно стали являться къ намъ, то въ качествѣ
зрителей, то приносили продавать масло и чуру, или приводили на
продажу барановъ и лошадей. За все это запрашивали цѣны непо-
мѣрныя и вообще старались надуть всяческимъ образомъ. Вмѣстѣ съ
мужчинами иногда являлись и женщины, которыхъ влекло, главнымъ

Снышения сб.
милостынны жи-
телами.

265

образомъ, любопытство. Къ сожалѣнію, незнание языка чрезвычайно
мѣшало нашимъ спонshipамъ съ туземцами. Объяснялись мы большей
частію пантомимами или ст. помоцью вѣсколькихъ монгольскихъ словѣ,
которыя понимали пѣкоторые изъ тибетцевъ.

Типы приходившихъ къ намъ, какъ мужчинъ, такъ и женщинъ, втихомолку срисовывать В. И. Роборовскій, всегда искусно умѣшій пользоваться для этого удобными минутами. Когда, въ свою очередь, намъ, или чаще нашимъ казакамъ, случалось заходить въ палатки сол- сѣднихъ тибетцевъ, то эти последніе видимо старались поскорѣе вы- проводить переполченныхъ гостей; ни разу не предлагали чаю или мо- лока, что всегда дѣлается въ каждой монгольской юртѣ; словомъ, не вы- скажались гостепріимства — лучшаго обычая всѣхъ аэратскихъ коченскоговъ.

Проходъ намъ безъ проводника черезъ стѣ. Тибетъ, по说是 грасвъ, о чемъ здѣсь въезде уже знали, наше скорострѣлное оружіе и умѣніе стрѣлать — все это производію на туземцѣ необычайное впечатленіе, еще болѣе успѣшавшись тѣми пелѣными слухами, которые распускала про насъ пароднѣ молѣ. Такъ, въезде увѣрили, что мы трехглазые, чему новодомъ служили кокарды нашимъ фуражѣ: что наши ружьи убирають на разстоннія необычаныя и стрѣляютъ безъ перерыва сколько угодно разъ. по сами мы неуазьимы; что мы знаемъ все панередъ и настолько сильны въ воинствѣ, что даже наше серебро есть заол- дованное желѣзо, которое со временемъ приметъ свои настоящій видъ. Ради этой последней пелѣности тибетцы спачала не хотѣли продавать намъ что-либо, и лишь вносківѣній разувѣрились въ миной опас- ности, хотѣ все таки не вползѣ.

Изъ отряда, выставленнаго на границѣ владѣніи Далай-Ламы, при
насъ находились посмѣшно пятеро солдатъ, по с. предпогомъ охраны, а
въ сущности, конечно, для того, чтобы наблюдать за нами. Въ этомъ
откровенно сознались и сами солдаты, которые въ большинствѣ были
довольно услужливы, въ особенности когда мы вдоволь кормили ихъ
бараниною. Отъ солдатъ мы опять узнали, что противъ нашей горсти
собранъ въ Нанчу большюю отрядъ, которому прединисано силою проти-
виться нашему дальнейшему движению. «Подъ страхомъ смертной казни,
намъ велѣно драться съ вами, а не убѣгать», просто тушно объясняли
солдаты; «по что мы можемъ сдѣлать противъ вашихъ руженъ и вашей
смѣсти: при первыхъ выстрѣлахъ съ вашей стороны мы въсѣ побѣ-
жимъ, а тамъ пусть что будетъ, то будетъ. Да и наши начальники
трусять не меньше насъ: они постоянно молять Бога, чтобы бѣда ми-
новала»

Тибетская
солдаты.

266

Караульные солдаты принадлежали к войскам Далай-ламы. Армія этого послѣдняго, вѣроятно, вслѣдствіе ограниченія, сдѣланнаго китайцами, состоять только изъ тысячи человѣкъ регулярныхъ солдатъ. Нятьсотъ изъ нихъ набираются въ собственно далай-ламской провинціи Уй; другие нятьсотъ присылаются изъ провинцій Дзангъ отъ Банчинъ-Нрембучи, лица равноправнаго съ Далай-ламою въ буддійской іерархіи ¹).

Раздѣляются тибетскіе солдаты на нѣшихъ и конныхъ. Вооруженіе тѣхъ и другихъ, сколько кажется, одинаково. Оно состоять изъ сабель, нинъ и фитильныхъ ружей; послѣднія, вирочемъ, далеко не у всѣхъ. Обмундованіе не отличается отъ обыкновенной народной одежды. Набираются солдаты изъ тѣхъ семействъ, гдѣ много мужчины. Эти семейства освобождаются отъ платежа податей. На службу поступаютъ лѣть тринацать или четырнадцати и служать до глубокой старости. Оть казны получаютъ лошадь (кавалеристы), оружіе, одежду и на продовольствіе по три мѣшка ячменя въ годъ; сверхъ того, каждому солдату выдается ежегодно три лана жалованьи. Откуприться отъ военной службы можно поставкою лошадей и продовольствія для войскъ. Въ случаѣ нашествіи непріятеля производится поголовное ополченіе. Въ военному отношеніи тибетскіе солдаты, сколько мы ихъ видѣли, ниже всякой критики.

Педнячка пояслка въ Нанчу:

Черезъ педѣлю послѣ нашего прибытія на ключъ Ніеръ-чунгу, пользuirсь смѣною караульныхъ солдатъ, я послалъ съ ними въ д. Нанчу казака и переводчика для того, чтобы купить чаю и дзамбы, бывшихъ у насъ на исходѣ. Кромѣ того, посланнымъ поручено было разузнать, что возможно, относительно посѣщенія Лхассы и про окрестную страну. Однако посланцы эти не далеко уѣхали. Ихъ задержали въ тибетскомъ отрядѣ, выставленномъ на границѣ, и не пустили далѣе; провизію же и чай обѣщали доставить по полученіи отвѣта на счетъ насъ изъ Лхассы. Настаивать сильно изъ-за пустяковъ не слѣдовало и мы рѣшили обождать.

Торговый тибетский караванъ.

Спустя еще пемного, недалекъ отъ нашего бивуака расположился на дневку караванъ тибетскихъ торговцевъ, паправлявшихся изъ Лхассы въ Сининъ. Всего въ этомъ караванѣ было около двухсотъ вьючныхъ яковъ, пѣсколько верблюдовъ и 22 человѣка. Везли они въ Сининъ—

¹) Банчинъ-Нрембучи, какъ извѣстно, нятьсотъ свое пребываніе въ монастырѣ Данилумпо, близъ города Шиатзе, или Денгарчи, лежащаго недалеко отъ праваго берега Яру-цампо, къ западу отъ Лхассы.

267

главный пункт торговли съвершего Китая съ Тибетом—сукно, кури-
тельныя свѣчи и другіе предметы для богослуженія, сущенія буддай-
сія книги, лекарства, пряности, сахары и пр. Товары эти идутъ изъ
Синина частію въ самый Китай, но всего больше на съверь въ Монго-
лю. Обратно же изъ Синина въ Лхассу направляются различные ки-
таискіе и преимущественно некисельные товары, какъ-то: мелковыя мате-
риі, далембы, фарфоровыя посуда, сѣдла, чугунныя чани, сапоги,
огнива, ножи, трубки и разныя другія подѣлки; воззать даже такія ме-
лочи, какъ напр. китайскій уксусъ. Впрочемъ, самый провозъ стоны не-
дорого, такъ какъ вьючные яки довольствуются подножнымъ кормомъ;
время же, потребное для прохода отъ двухъ до трехъ мѣсяцевъ въ
одинъ конецъ— мало цѣнится, какъ и у всѣхъ азіатцевъ вообще. Толкко
разбойники ѣтран и голыки перѣдко нападаютъ на такіе караваны; по
болѣе ловкіе хозяева ушьютъ откупиться и позадить ст. этими разбой-
никами, преслѣдующими, тавшымъ образомъ, караваны монгольскихъ бо-
гомольцевъ. Торговые караваны между Лхассою и Сининомъ ходить
съ етодною пѣсколько разъ осенью, зимою или самою ранней весною.
Кунціа (но тибетски сумбумъ) тѣдатъ почти одинъ и тѣ же: яля развяз-
ченія они беруть иногда ст. собою и своихъ жентъ. Путемъ слѣдованія
избирается или обмкновенная дорога съверныхъ богомольцевъ черезъ
Цацдамъ и Куку-норы, или болѣе прималъ, отворачивавшąй отъ выше-
названной на р. Танъ-чю у южной подошвы Танъ-ла.

Вмѣстѣ съ торговымъ караваномъ прибыли и трое панихъ знаком-
цевъ монголовъ, тѣхъ самыхъ, которые внерые встрѣчали насъ съ ти-
бетскими чиновниками и теперь слѣдовали на родину. Монголамъ этичъ
мы несказанно обрадовались и тотчастъ же завербовали одного изъ нихъ,
именно цацдамца, къ себѣ въ переводчики, на случай движенія въ
Лхассу, или въ проводники, если придется воззращаться обратно. Два
другіе монголы — ламы, уроженцы хошуна Карчинъ, также не пожелали
слѣдоваты. далѣе стъ купеческимъ караваномъ, опасалась нападенія раз-
бойниковъ и присоединились къ намъ. Такимъ образомъ мы сразу при-
обрѣли двухъ переводчиковъ ¹), которые оченъ много помогли намъ въ
дальšíхъ нашихъ сопощеніяхъ ст. мѣстными жителями. Монголы сообщили,
что, по слухамъ, въ Лхассѣ идетъ спільны перенолохъ всѣдѣствіе на-
шего прибытія; народъ возбужденъ, а власти не знаютъ, что дѣлать.
Далѣе, тѣже монголы увѣрили, что въ столицѣ Далай-ламы навѣршөе
прибѣгнуть теперь къ различнымъ та ганіямъ и шаманству, для чего

Монголы-
переводчики.

¹) Третій монголъ не говорилъ по тибетски.

268

въ. Лхассъ. имѣется особая кумирня, гдѣ избранные ламы творять заклинанія и при этомъ рубить саблыми собачьи черепа. Послѣ такого волшебства жертва умираетъ, хотя бы находилась за тысячи верстъ. Даже китайцы вѣруютъ въ силу подобныхъ заклинаній и боятся ихъ.

Сельскія, или сообщенны.

Новоприбывшіе монголы, какъ теперь, такъ и послѣ, при обратномъ нашемъ слѣдованіи черезъ. Тибетъ, сообщили намъ, что знали про эту страну. Правда, сельскіи эти отчасти требуютъ повѣрки и во многомъ уже извѣстны отъ прежнихъ путешественниковъ; тѣмъ не менѣе я постаралось идти передать то, что казалось намъ белѣе правдонодобнымъ и менѣе извѣстнымъ.

Маршруть отъ деревни Напчу до Лхассы.

Конечно, прежде всего мы распрашивали про дальнейшую дорогу въ Лхассу и наші переводчики дали намъ слѣдующія показанія отпоспѣтно маршрута изъ деревни Напчу въ столицу Далай-ламы:

Деревня Напчу на р. Хара-усу, или Напъ-чю по тибетски. Рѣка эта вытекаетъ изъ озера Лмда-цонакъ, лежащаго верстахъ въ 80—100 за-паднѣе Напчу; оттѣй деревни Хара-усу течетъ на юго-востокъ.

Стойбище Самъ-шюкъ — до тридцати черныхъ палатокъ. Дорога колеснулъ; по пути двѣ рѣчки — Ламъ-чю и Чокъ-чю; обѣ текутъ съ сѣв. востока и впадаютъ въ р. Хара-усу. Перевалъ черезъ снѣговній хребетъ Сам-тынъ-кансырѣ, который идетъ съ запада и тянется далеко къ востоку. Самый перевалъ, называемый Ламъ-ло, удобенъ для перехода верблюдовъ и даже телѣгъ. Величи его съ запада стоитъ высокая снѣговая вершина, называемая также Самътынъ-кансырѣ, а еще немного западнѣе другая высокая тора — Напчинъ-тапъ-ла. Съ южнаго склона торы Самтынъ-кансырѣ вытекаетъ р. Уй-мурень, на которой стоитъ Лхасса.

Стойбище Ргдынъ — четыре черныя палатки. Дорога колесная идетъ сначала внизъ по р. Уй-мурени; затѣмъ перевалъ черезъ хребетъ Джокъ-но-ла. Съ этихъ горъ вытекаетъ р. Ламъ-чю, впадающая въ Уй-мурень.

Деревни Лга-шюкъ-дунъ на р. Уй-мурени — двѣнадцать домовъ, по-строенныхъ изъ камня. Первые нашли; дорога колесная; по пути два небольшихъ хребтика.

Деревня Понъ-до-дунъ — до тридцати домовъ, на довольно большой рѣкѣ Понъ-чю. Черезъ эту рѣку мосты, сдѣланный изъ паралеллно ви-сачихъ железныхъ цѣней, между которыми вшита кожа, а на ней по-ложены доски. Мосты только для пешеходовъ; телѣги и скотъ переправ-ляютъ вплывъ или въ бродъ, при малой водѣ. Нашими. Дорога колесная.

Деревни Лгонъ-до-дунъ — большая; нашими; дорога неколесная. Въ срединѣ пути большой снѣговой хребетъ Чокъ-ла, который идетъ къ

269

занаду и верстъ черезъ 250 или 300 (14 дней пути) соединяется ст. горами Самтынъ-кансыръ.

Деревна Нимъ-бу-адънъ — четыре дома; нашни; дорога неколесная. По пути высокій, по не вѣчно-сниговой хребетъ Гол-ла: перевалъ черезъ нео недоступнѣ для верблюдовъ; однако въ краиности можно сдѣлать обходъ.

Городъ Агасса. Мѣстность — равнина; дорога колесная.

Всего отъ Нанчу до Ахассы считается около 450 килтаускихъ ли; напримеръ же по картѣ разстояніе равнается 250 верстамъ.

Всѣ вышепназыванны станціи казенныя; на них содержать лошадей, муловъ и яковъ для протѣда чиновниковъ и правительственныхъ курьеровъ. Караваны ходить на якахъ, или, въ рѣдкихъ случаяхъ, на верблюдахъ; последнимъ мѣшаетъ не столько самая дорога, сколько недостатокъ корма въ мѣстахъ осѣдлыхъ. Нуты отъ Нанчу до Ахассы производится на верблюдахъ четырнадцать сутокъ, а на якахъ до десяцати.

Про столицу Дала-ламы памъ довольно много разсказывалъ описи изъ нашихъ же переводчиковъ, именно лама изъ Карчина, шесть летъ прожившіи въ Тибетѣ. Впрочемъ, свѣдѣній его почти тѣ же, каковыя известны отъ путешественниковъ, лично побывавшихъ въ Ахассѣ ¹).

Городъ этотъ, называемый монголами Барунъ-аду (занадисое святлище) или Мухгу-аду (вѣчное святлище), расположенъ на абсолютной высотѣ 11,700 ф. ²) въ равнинахъ на правомъ берегу р. Ны-муренги (по тиб. Ка-чи), въ одномъ діи верховного пути отъ впаденія ся въ Яруцкamio. Дома построены изъ глины и камней ³). Ностолпныхъ жителей около двадцати тысячъ, по съ торговцами и богомольцами, приходящими зимою, цифра эта возрастаетъ до сорока, или до пятидесятъ тысячъ челоцкъ. Духовный, т. с. ламскій элементъ преобладаетъ. Но национальностямъ жители Ахассы состоять изъ тибетскихъ, китайскихъ, небу, пан пандусовъ, приходящихъ изъ Бутана, и кампирцевъ, известъ

¹) Нас: «Souvenirs d'un voyage dans la Tartarie et le Tibet». 1841—1846. V. II chap. VI, VII, VIII. Markham. «Journey of Thomas Manning to Lhassa». 1811-12, chap. V, VI, VII, VIII. Свѣдѣнія пандусовъ, посвящавшихъ Ахассу въ 1866, 1871 и 1875 гг. Вообще кроме пандитовъ изъ свронейцевъ въ нынѣшнемъ столбѣи въ Ахассѣ были: Manning въ 1811-12 гг.; Morocraft (по свѣдѣтельству Гюка) въ 1826-1838 гг.; Нас и Габет въ 1846. Въ прежніи столбѣи тѣ же городъ посѣтились: въ XIV в. монахъ Odoro con Fordonie, что впрочемъ еще сомнительно; въ XVII в.—миссіонеры Graber и Dordille; въ XVIII в.—исулты Desideri и Freyere; голландскъ Samuel can de Lattre и канцинскій монахъ Oato de la Renna, основавшій въ Ахассѣ миссію, которая произвѣтала съ с. 1719—1745 г. Въ 1760 г. канцинскіе монахи были изгнаны изъ сопнцы Тибета.

²) По пам'ятію пандитовъ.

³) По словамъ Гюка, въ одномъ изъ предмѣстій Ахассы есть дома, построенные изъ бараньихъ и яковыхъ роговъ, скрѣлізнымиъ известью.

270

ныхъ подъ именемъ кач. Послѣдніе всѣ магометане, составляютъ от-
дѣльную общину, занимаются исключительно торговлею и имѣютъ соб-
ственного старшину, признаваемаго правительствомъ. Небу почти всѣ
ремесленники и славатся въ особенности обработкою металловъ. Ки-
тайцы, проживающіе въ Лхассѣ, занимаются также торговлею; коммѣ
того, здѣсь, при китайскомъ резидентѣ, состоять пѣсколько сотъ сол-
датъ ¹). Товары въ столицу Далай-ламы привозятся главнымъ образомъ,
изъ Китая, въ меньшемъ количествѣ изъ Калмира и Индіи.

Дороговизна въ Лхассѣ на все очень велика; деньги дешевы и ихъ
много. Народъ весома испорчень нравственно; много воровъ и раз-
вертныхъ женщинъ; между ламами сильно распространѣ грѣхъ со-
домскій. Однако, по общему убѣжденію, всѣ грѣхи эти будутъ Богомъ
прощены, такъ какъ они творятся въ святомъ городѣ.

Мѣстопребываніемъ Далай-ламы служить обширный монастырь Бу-
дала, построенный на скалистомъ холмѣ близь сѣв. западной оконеч-
ности Лхассы ²). Нѣтомъ же Далай-лама живетъ въ кумирнѣ Норбу-
лика, лежащей певдалекѣ, западнѣе Буддалы. Въ самой Лхассѣ, коммѣ
Буддалы, считается одиннадцать кумирень, вообще богатыхъ и много-
людныхъ. Помимо того, въ ближайшихъ окрестностяхъ описываемаго
города построено также много кумирень, изъ которыхъ самыя знаме-
нытия: Сара, Брайбоцъ и Галданъ; ихъ начальникомъ считается самъ
Далай-лама. Общее число ламъ въ собственныхъ владѣніяхъ этого
послѣднаго наши монголы опредѣляли до пятидесяті тысячъ человѣкъ ³).

О Далай-ламы. О Далай-ламѣ ⁴) мы узнали отъ своихъ монголовъ слѣдующее.
Предшественникъ пынѣшняго Далай-ламы умеръ ⁵) въ 1874 г. въ воз-

¹) Кромѣ Лхассы, китайское правительство содержитъ небольшіе отряды въ горо-
дахъ Нигатзе, Тири, Гианце, въ пѣкоторыхъ пограничныхъ пунктахъ и на почти-
вой дорогѣ изъ Лхассы въ Сы-чуань.

²) Рисунокъ Буддали см. Markham, -Journey of Thom. Manning to Lhassa» p. 256.

³) Считая всѣхъ вообще бонзъ, т. е. тѣхъ, которые брѣютъ голову и носятъ жел-
тую одежду. Истинный же титулъ ламы въ Тибетѣ можно получить лишь по экзамену.
Число такихъ учёныхъ ламъ невелико. Desgodins. «La mission du Thibet», p. 247.

⁴) По Буддайскому, или правильнѣе, Ламайскому учению, реформированному въ
ХІV в. по Р. Хр. тангутомъ Дзонъ-Кабою, Далай-лама представляетъ собою воплощеніе
Вудды Тавлокитесвара—главнаго покровителя Тибета. Другимъ, равнымъ по святости
лицемъ изъ Ламайской іерархіі считается Банчинг-Прэмбучи, составляющій воплощеніе
самаго Дзонъ-Кабы Но благодари покровительству китайцевъ, начавшемуся со вре-
мени вступленія на престолъ Машчжурской династіи. слѣдовательно съ половины XVII
вѣка нашей эры, Далай-лама сдѣлался первоствующимъ главою церкви и свѣтскимъ
государемъ Тибета. Третьимъ лицомъ Ламайской іерархіі почитается Ургинскій
Ку-
тухта.

¹) По вѣрованію буддистовъ, какъ высшіе натріархи церкви, т. е. Далай-лама и
Банчинг-Ирембучи, такъ равно и низшія ся жрецы—Кутухты и Гылены, представ-

271

растѣ 22 лѣтъ. Какъ говорятъ, онъ былъ отравленъ приближенными ламами, подкупиленными свѣтскимъ правителемъ Тибета *Поминъ-ханомъ* ¹), ст. которымъ этотъ Далай-лама не ладилъ.

Нынѣшній глава Буддайскаго міра, составляющій, сколько кажется, тринацатье перерожденіе Далай-ламы, найденъ былъ ²) въ юго-восточномъ Тибетѣ, въ восьми дняхъ верховаго пути отъ Ахасси, въ богатомъ тибетскомъ семействѣ. Такимъ образомъ, новому тибетскому нервосвященнику, въ то время, когда мы шли къ нему, т. е. въ 1879 г., отъ роду было только нять летъ.

Обыдennая жизнь Далай-ламы не отличается отъ жизни другихъ тибетцевъ. Пищею его также служить баранина, рисъ, диам-ба, чай, масло, чура, тарыкъ и изрѣдка сунь изъ старыхъ тол-чевыхъ костей, который, по общему въ Тибетъ новѣрьо, укрепленътъ здоровье.

Въ извѣстные дни тибетскій полубогъ возбѣдаетъ въ кумирѣ на престолѣ, къ подножію которого подходить богомольцы; на ихъ головы Далай-лама кладеть свою руку. У достоинствъ подобнаго рукоположенія считается величайшего благодатью, для получения которой вѣруюціе нерѣдко тратить послѣднее состояніе и рискуютъ. всѣми трудностами далекаго путействія. Да и въ самой Ахассѣ можно видеть Далай-ламу въ кумирѣ, лишь заплативъ за то не менѣе нати ладъ; богатые же люди нерѣдко дѣлаютъ большія приношенія. Вообще въ калу Далай-ламы сжегодно поступаютъ значetenныя суммы, которые идуть на украшепеніе кумирень, на содержаніе безчисленныхъ ламъ, паконецъ вѣ-роятно и расхищаются приближенными ламами. Послѣдніе всѣчески

ляющіе собою земное воплощеніе менѣшихъ боговъ или душъ праведныхъ, не умн-ралютъ, по толкѣ обновляютъ свой вѣрѣшній образъ, переходя изъ одного тѣла въ другое.

¹) Въ Тибетѣ правленіе волнило теократическое; всѣ вышніи должности заняты духовными лицами. Самъ Далай-лама не вымѣшивается въ дѣла государственныя, ко-торыми завѣдуетъ такъ называемый *Поминъ-ханъ* и четыре выбираемые изъ но-моцика - калуньи. Обычанъ и волія правителей служить закономъ. Китайскіе рези-денты, одинъ или два, навлекаютъ за вѣрѣшнею политикою, равно какъ за Далай-ламою, его собратомъ. Банчинъ-Премѣбчи и за высшими администраторами всего Ти-бета. По чиненіи послѣдняго Китаю выражается, вѣрѣшній образомъ, въ торжествен-номъ послѣстѣ, которое въ три года или въ пять летъ, посвящаетъ Далай-лама въ Некинъ съ подарками для Богдо-хана. Въ отвѣтъ отъ него получаетъ также подарки.

²) Новый Далай-лама избирается, какъ извѣтно, на конкавѣ высшнѣ кутухнѣ Тибета изъ младенцевъ, родившихся въ день смерти прежняго первосвященника. Китайское волнило притягъ при этомъ всѣмَا боищную роль. Въ своемъ знаміи Далай-лама утверждается китайскими императоромъ; съ четырехѣднія возраста вступаетъ въ отравленіе обязанностей, а съ 18 ти летъ считается совершенно незвѣшнѣмъ.

272

оксипоатирують имя и значеніе своего патрона. Такъ, не говоря уже о продажѣ различныхъ амулетовъ и писанныхъ заклинаній ¹), самыя нечистоты Далай-ламы, приготовленныя въ видѣ небольшихъ шариковъ, продаются на вѣсъ золота богомольцамъ ²). Послѣдніе хранятъ, какъ величайшую святиню, подобную драгоцѣнность, и глотаютъ ее при тяжкихъ болѣзняхъ, чтобы получить исцѣленіе, или въ часъ смерти для отпущения грѣховъ.

Вообще жизнь Далай-ламы крайне пезавидная: за каждымъ его шагомъ слѣдятъ приближенные ламы, Номунъ-ханъ и китайскіе резин-денты; нѣтъ возможности увернуться отъ подобной оценки, тѣмъ болѣе юношій безхарактерному и перазвитому, каковымъ, благодаря своему воспитанію, вѣрятно и бываетъ кажды Далай-лама. Если же слу-чайно появится на Далай-ламскомъ престолѣ человѣкъ талантливый и энергичный, то онъ неминуемо будетъ изведенъ своими прибли-женными.

Трушъ умершаго Далай-ламы хоронятъ на дворѣ Буддалы, въ си-дячемъ положеніи; надъ нимъ выстранваютъ часовню съ позолоченною крыпѣю. Кажды изъ такихъ часовень имѣть сажени двѣ или три вышины, и только часовня патаго по счету Далай-ламы значительно поднимается надъ прочими. Подобнымъ же образомъ хоронять и Бан-чинъ-Ирембучи; но могли этого послѣдняго въ Буддаѣ только пять.

Относительно населенія Тибета тѣ же монголы, конечно, не могли имѣть точныхъ свѣдѣній. Тѣмъ не менѣе, въ виду полной гадатель-ности цифръ, которыми опредѣляютъ число жителей этой страны раз-личные географы, полагавшіе сначала, согласно свидѣтельству монаха Orazio de la Penna, 33 милліона, а затѣмъ снуствившіе эту цифру на пять, или даже на четыре миллиона — не линейнымъ будетъ привести тѣ данные, которые получены нами отъ нашихъ переводчиковъ. По ихъ

О паселеніи Тибета.

¹) Между прочимъ, имѣются писанные заклинанія противъ дѣйствія ружейныхъ пуль. Одинъ изъ нашихъ проводниковъ обладалъ пособнымъ сокровищемъ и хотя со-вершено вѣрилъ въ его чудодѣйствіе, но не хотѣлъ сдѣлать на себѣ лично опыть, какъ то не разъ шутия предлагали монголу наши казаки. Наконецъ рѣшено было испытать волшебный талismanъ на одномъ изъ купленныхъ барановъ. Долго рылся монголъ въ своей ладонкѣ, при этомъ что то шестать и наконецъ вытащилъ гразный испинанный листъ бумаги, который новѣшень былъ на грудь несчастнаго барана. Самъ монголъ всталъ подаль, выжидая со страхомъ и любопытствомъ, что будетъ. Раздался выстрѣлъ и баранъ, конечно, былъ убитъ на повалъ. волшебная же бумага, оказалась прострѣленною пудею. Доказательство величины, кажется, было лесно. Но монголъ этимъ не разувѣ-рился и простодушно объяснилъ намъ, что, вѣрятно, сама бумага была фальшивая, безъ подписанъ Далай-ламы.

²) Говорятъ, что подобнымъ же образомъ цѣятся нечистоты и Банчинъ-Ирембучи.

273

словамъ, у Далай-ламы, въ провинціи Уй—13 аймаковъ; у Банчинъ-Ирембучи, въ провинціи Далай—9 аймаковъ; въ провинціи Камъ—64 аймака; паконецъ, въ четвертой тибетской провинціи — Нари, вообще весьма слабо населенной, число аймаковъ напи расказали не знали. Такимъ образомъ общее число аймаковъ въ трехъ тибетских провинціяхъ—86. Полагалъ круглымъ числомъ на каждый аймакъ даже по десати тысячъ дунь обого пола, мы получимъ цифру меньшую миллиона. Затѣмъ, если прибавить сюда слабое населеніе провинціи Нари и различныхъ инродцевъ, обитающихъ въ особенности въ восточномъ Тибетѣ, то общая цифра населения этой страны сдва-ли превысить полтора миллиона. Вѣрятность такого вывода подтверждается еще и тѣмъ сообраzenіемъ что весь Тибетъ, состоящій изъ высокихъ нустынныхъ плоскогорій или изъ мѣстностейъ, нокрытыхъ дикими горами, пожалуй, не можетъ прокормить болѣе густое населеніе. Даже настобца здѣсь вообще скудны, такъ что и для кочевой жили мало простора; обиршая же северная часть страны почти воесе необитаема. Да наконецъ во всем Монголіи, гораздо болѣе обширной по пространству и болѣе привольной настобцами для скота, всего только 3—4 миллиона жителей, и значительно большему числу кочевниковъ здѣсь негдѣ умѣститься.

На шестнадцатый день нашего столія близ горы Бумзя, именно 30-го пол布ри, къ памъ, наконецъ, приѣхали двое чиновниковъ изъ Лхассы въ сопровожденіи начальника д. Нанчу и объявили, что въ ту же Нанчу прибылъ со свитою посланникъ (гуцавъ) отъ иравителя Тибета Номунь-хана; но что этотъ посланникъ лично побыватъ у насъ не можетъ, такъ какъ сдѣлался нездоровыі послѣ дороги. Вмѣстѣ съ тѣмъ приѣхавшіе объяснили, что по рѣшенію Номунь-хана и другихъ важныхъ сановниковъ Тибета, насъ не велѣно пускать въ Лхассу. На мой вопросъ, какое участіе принималъ въ такомъ рѣшеніи китайскіи резиденты, чиновники отвѣчали, что имъ до китайцевъ пѣть дѣла и что они новинуются лишь своимъ природнымъ иравителямъ; что, наконецъ, китайскій резидентъ даже не знаетъ о нашемъ прибытіи. Носіднее заявленіе несомнѣно было ложно; китайцы, конечно, желали быть лишь въ сторонѣ отъ этого дѣла. При томъ самая болѣе-нь глав-наго посланника казалась подозрительною — отговорка пездоровѣемъ составляетъ обленную уловку азіатскихъ иравителей и чиновниковъ въ затруднительныхъ случаяхъ. При такихъ обстоятельствахъ я велѣлъ своимъ переводчикамъ передать приѣхавшимъ чиновникамъ, что такъ какъ не они же уполномочены тибетскимъ Номунь-ханомъ объявить мига мотивы и рѣшеніе не пускать насъ далѣе, то я желаю непре-

Привѣтъ во- слашеннѣ изъ Лхасса.

18

274

мѣнно видѣться и переговорить ст. главнымъ посланцомъ; затѣмъ прошу, чтобы о нашемъ прибытии тотчасъ было дано знать китайскому резиденту и отъ него приез himself to be received, or, more properly, to be given his audience, which is the name of the audience itself. This is the most common way of expressing himself, and it is very convenient, as it saves the trouble of having to say, 'How long will you be here?' or, 'How long will you stay?' It is also much better than saying, 'I want to be allowed to stay here.' This is the way to be allowed to stay here, and it is the way to be allowed to do it.

Дѣйствительно, подобное наше движение, вѣроятно, было для тибетцевъ крайне нежелательно, такъ какъ черезъ день послѣ отвѣзда первыхъ вѣстовниковъ, къ намъ явился самъ посланникъ со свитою. Немного раньше его пріѣзда, невдалекъ отъ нашего стойбища, были подготовлены двѣ палатки, въ которыхъ прибытие передъмѣнѣ и затѣмъ пришли къ намъ. Главный посланецъ, какъ еще ранѣе рекомендовали его намъ, прибывшіе чиновники, былъ одинъ изъ важныхъ сановниковъ. Тибета, быть можетъ, одинъ изъ четырехъ калуньобъ, т. е. помощниковъ Номунъ-хана; узнать про это обстоятельство мы не могли. Имя этого сановника было Чжиньмэнь-Чоъчжонъ. Вмѣстѣ съ нимъ прибыли на-мѣстники трехъ важныхъ кумирень и представители 13 аймаковъ собственно далай-ламскихъ ела-дэній.

Главный посланникъ былъ одѣтъ въ богатую соболью курму, мѣхомъ наружу; спутники же его имѣли платье попроще.

Послѣ обычного спроса о здоровьи и благополучіи пути, посланникъ обратился къ намъ ст. вопросомъ: русскіе ли мы или англичане? Получивъ утвердительный отвѣтъ на первое, тибетецъ повелѣ длинную рѣчь о томъ, что русскіе никогда еще не были въ Ахассѣ, что сѣвернымъ путемъ сюда ходить только три народа — монголы, тангуты и китайцы, что мы иной вѣры, что, наконецъ, весь тибетскій народъ, тибетскій правитель Номунъ-ханъ и самъ Далай-лама не желаютъ пустить настъ къ себѣ. На это я отвѣчалъ, что хотя мы и разной вѣры, но Богъ одинъ для всѣхъ людей; что по закону божескому странниковъ, кто бы они ни были, слѣдуетъ радушно принимать, а не прогонять; что мы идемъ безъ вскильхъ дурныхъ намѣреній, собственно посмотрѣть Тибетъ и изучитъ его научно; что, наконецъ, настъ всего 13 человѣкъ, слѣдовательно мы пиконь образомъ не можемъ быть опасны. На все это получился почти тотъ же самый отвѣтъ: о разной вѣрѣ, о трехъ

275

народахъ, приходившихъ съ сѣвера и т. д. При этомъ, какъ самъ по-
сланникъ, такъ и вся его свита, сидѣвшіе въ нашей юртѣ, складывали
свои руки впереди груди и самымъ униженнымъ образомъ умоляли наст
исянить ихъ просьбу — не ходить далѣе. О какихъ-либо угрозахъ не
было и помину; паоборотъ, черезъ нашихъ переводчиковъ, прибывшіе
тибетцы предлагали заплатить намъ всѣ расходы путешествія, если мы
только согласимся повернуть назадъ. Даже не вѣрилось собственнымъ
глазамъ, чтобы представители могущественнаго Далай-ламы могли вести
себя столь униженно и такъ испугаться горсти европейцевъ. Тѣмъ не
менѣе, это было фактомъ, и фактомъ знаменательнымъ для будущихъ
понятокъ путешественниковъ проникнуть въ Тибетъ.

Хотя мы уже достаточно сродились съ мыслію о возможности воз-
врата, не дойдя до Лхассы, но въ окончательную минуту такого рѣ-
шения, крайне тяжело мнѣ было сказать последнее слово: оно опять
отодвигало закѣтную цѣль падолго, быть можетъ павсегда, и завершало
несудачею всѣ удачи нашего путешествія. Но идти на нерекоръ фапа-
тизма цѣлаго народа для настѣ было безцѣльно и невозможно слѣ-
довало покориться необходимости...

Мос рѣшения
возвратиться.

Оставивъ въ сторонѣ вопросъ объ уплатѣ издержекъ, какъ неод-
стойный чести нашей, я объявилъ тибетскому посланнику, что въ виду
всесобщаго нежеланія тибетцевъ пустить настѣ къ себя, я согласаюсь
возвратиться; только просилъ, чтобы посланники выдали мнѣ отъ себя
бумагу съ обласненіемъ, почему настѣ не пустили въ стонцу Далай-
ламы. Тогда тибетцы попросили дать имъ нѣсколько времена на об-
суждение подобного завѣленія и, выйдя изъ нашей юрти, усѣлись не-
вдались на землю въ кружокъ, где соѣтывались съ ¹ часа. Затѣмъ
опять возвратились къ нашъ и главный посланецъ сказалъ, что требуемой
бумаги онъ дать не можетъ, такъ какъ не уполномочены на то ни Да-
лай-ламою, ни Номунъ-ханомъ. Неслая на всякий случай имѣть подобный
документъ, я объявилъ, въ отвѣтъ на отказъ тибетцевъ: завтра утромъ
мы выступаемъ съ своего бинуака: если будетъ доставлена требуемая
бумага, то пойдемъ назадъ, если же пѣть, то двинемся къ Лхассѣ.

Онять начался соѣтъ между посланцами и, наконецъ, главный изъ
нихъ передалъ черезъ нашего переводчика, что онъ и его спутник
согласны дать уноланутую бумагу, по для составленія ся всѣмъ имѣ
необходимо вернуться къ своему стонбию, расположенному верстахъ
къ десяти отъ настѣ, на границѣ далай-ламскихъ віда дѣлій. «Тамъ,"
добавилъ посланникъ, «мы будемъ вмѣстѣ редактировать объясненія на
счетъ откала въ пронускѣ васъ въ Лхассу, и если за это вноскѣдстві

18

276

будутъ рубить намъ головы, то пусть уже рубятъ всѣмъ». Въ отвѣтъ я сказалъ посланнику, что путешествую много лѣтъ, по нигдѣ еще не встрѣчалъ такихъ дурныхъ и негостепнімныхъ людей, каковы тибетцы; что обл этомъ я напину и узнаетъ цѣлый свѣтъ; что рано или поздно къ нимъ все-таки придутъ свронейцы и заставать пустить себя сплою; что, наконецъ, пусть обо всемъ этомъ посланникъ передастъ Далай-ламъ и Номунъ-хану. Отвѣта на подобное правоучение не послѣдовало. Видимо, тибетцамъ всего важнѣ теперь было производить нась отъ себя; объ остальномъ же, въ особенности о мнѣніи цивилизованаго міра, они слишкомъ мало заботились.

Упромъ слѣдующаго дня, лишь только начало входить солнце, тибетские посланцы снова приѣхали къ намъ и привезли требуемую бу-магу. Началось чтение ея и переводъ съ тибетскаго языка на монголь-скій, а съ монгольскаго, черезъ казака Иринчинова, на русскій.

Вотъ подлинный текстъ этого документа, переводъ которого обязательно сдѣланъ профессоромъ В. П. Васильевымъ: «Такъ какъ Тибетъ «страна религіи, то случалось, что въ него и прежде и послѣ приход- «дили известные (букв. поименованные) люди изъ вѣшнихъ странъ. Но «тѣ, которые сливавна не имѣли права приходить, по единогласному дав- «нишнему рѣшенію князей, вельможъ и народа, не принимаются и ве- «лѣно не на животъ, а на смерть охранить, о чемъ испрошено черезъ живущаго въ. Тибетъ амбаня высочайшее утвержденіе. Теперь же въ «мѣстности Понъ-бумъ-чунъ, при надлежащей къ Цза-маръ, въ (странѣ) «Нагчу въ 10-й лунѣ 13-го числа явились, съ намъ брениемъ идти въ «Тибетъ, чаганъ-хановъ ¹) амбань (гепераль) Николай Шибалиски, ту- «сулачи (номощникъ) Акэлонь, тусулачи Шивійковски ²) съ десятью слу- «гами и солдатами. По известіи объ этомъ отъ мѣстнаго начальства, «многіе тибетцы отировлены были для распросовъ и когда они (т. е. «мы) оставались на мѣстѣ двадцать дней, посланные изъ (кумирень) «Сэра, Брайбона и Галдана со многими тибетцами и свѣтскими просили «воротиться, и при личномъ свиданіи объясняли тщательно вышесказан- «ныя обстоятельства, что въ Тибетъ нельзя приходить—(отвѣчали) что «если вы всѣ дадите письменное скрѣшенное удостовѣреніе, что нельзя приходить, вернемся, иначе завтра же отправимся въ Лхассу; почему

¹) Именемъ Чаганъ-ханъ или Цаганъ-ханъ, въ переводѣ означающемъ «бѣлый царь», монголы называютъ нашего императора.

²) Въ паспортѣ, выданномъ намъ изъ пекинскаго цзунъ-ли-ямына (палата вѣшнихъ сношеній) еще въ 1876 г. при отправленіи на Лобъ-норъ, была помѣщена фамилія под- поручика Швыйковскаго, тогда мнѣ сонутствовавшаго вмѣстѣ съ г. Экюномъ, но вскорѣ, по болѣзни, оставившаго экспедицію.

277

«МЫ И ПРОСИЛИ ВОРОТТЬСЯ КАК ТЫ ИЗДЕРСЬЕ КТО БЫ НИ ПРИШЕЛ ИЗТ НЕ-
«ИМТЬЮХИХЪ ПРАВА ПРИХОДИТЬ.

«НАМЪСТНИКЪ БРАЙБУПСКІЙ МОБАНЬ-ДАНОРЪ. НАМЪСТНИКЪ ВЪ СЯРАСКОМЪ
«ХРАМЪ ВЕЛИКОЙ ЯНЫ ГЛУБУРЬ-ЧОЙРАГЪ. НАМЪСТНИКЪ ВЪ ХРАМЪ ВЕЛИКАГО
«НОБЪДОПОСЦА ВЪ ГАЛДАНЪ РИЧАЛЫ-САНБО. ТИБЕТСКІЙ СТЕННОЙ УПРАВИТЕЛЬ
«ВСЪХЪ СВЪЕТСКИХЪ, МАЛЫЙ-ХАНБО ЧЖАЛИМСО-ЧОЙЧЖОРЪ. ЦЗЭЧЖУНЪ (ИРИБЛИ-
«ЖЕНПЫЙ ВЕЛЬМОЖА) ЧЖАЛИЧАБ-ГЭЛЭГЪ. ЦЗЭЧЖУНЪ ТАЙЛЙ-ДАНАЙЗЫНЪ. ШОТ-
«СРУНЪ (ЧИНЪ) ДОРЖЕ-ДА-ОУЛЪ. ШОТСРУНЪ ВАНАРЖАЛИ-НОРВУ. УПРАВЛЯЮЩИЙ
«НАГЧУ ШОТСРУНЪ НАМАЛЖЕЛЪ-ДОРЖЕ. ЦЗЭЧЖУНЪ ЧЖАЛИАНЬ-НОЙРУБЪ. ВЪ
«ГОДЪ ЗЕМЛИ И ЗАЙЦА ВЪ 11 ЛУНЬ З ЧИСЛА»

НО ПРОЧТЕНИИ, БУМАГА, ЗА НЕЧАТЬЮ ПОСЛАНИКА, БЫЛА НЕРЕДАНА МИЙ.
Тогда, скрыла сердце, я объявилъ, что возвращаюсь назад и ведётъ
снимать пани бивуакъ. Пока калли разбирали юрту и вьючили вер-
блюдовъ, мы показывали тибетцамъ свое оружіе и опять укъртили, что
приходили къ нимъ безъ всякихъ дурныхъ намѣреній; наоборотъ, съ
самыми дружескими чувствами. Ночѣрили яп посланцы этому, или
и — по только, подъ влѣпіемъ усіхъха своей миссіи, они весьма люб-
безъю распращались съ пани. Нотомъ, стоя кучею, долго смотрѣли
всѣдъя нашето каравана, до тѣхъ поръ, пока онъ не скрылся за бли-
жайшими горами. Конечко, въ Лхассъ, да и во всемъ Тибетъ, возвра-
ценіе наше будетъ представлено народу, какъ резултатъ непреодоли-
маго действія ламскихъ заклинаній и всемогуща самого Далай-ламы.

И такъ, намъ не удалося дойдти до Лхассы: людское неправство
и барварство поставили тому непреодолимыя преграды! Невыposимо тя-
жею было мириться съ подобною мыслію и именно въ то время, когда
всѣ трудности далекаго пути были счастливо поборены, а върхолтность
достижения ячейи пресератилась уже въ увѣренность усіхъха. Тѣмъ боliche,
что это была четвертая съ моей стороны понытка пробраться въ рези-
дентію Далай-ламы: въ 1873 г. я долженъ былъ, по случаю надежа
верблюдовъ и окончательнаго источенія денежныхъ средствъ, вер-
путъся отъ верховья Голубой рѣки; въ 1877 году, по пеимѣнію про-
водниковъ и всѣдѣствіе пренятствій со стороны Якубь-бека кашгарскаго,
вернулся изъ горъ Алтынъ-тагъ за Лобъ-поромъ; въ концѣ того же
1877 года припужденъ былъ, по бойзви, возвратиться изъ Гучена въ
Занаймъ; наконецъ теперь, когда всего дальше удалося проникнуть въ
губь Центральной Азіи, мы должны были вернуться, не дойдя лишь
250 верстъ до столицы Тибета.

Четвергъ
разъ. не попа-
даю въ столи-
цу Тибета.

—25—

ГЛАВА XIII.

Возвращение в Цайдамъ.

Неудовлетворительность новаго снаряженія.— Прогодникъ. Дадан.— Возможность обхода Тань-ла.— Виновъ поднимается на это палато.— Лет о злобъ духъ и о каменномъ градѣ.— Сныскъ но сквер- ному склону Тань-ла.— Охота за уламами.— Тройной караванный путь.— Остановка въ горахъ Ца- гань-обо.— Геологическое дѣйствіе тибетскихъ бури.— Охота на медвѣдя.— Новый нашъ путь.— Паляльство тибетскихъ хищниковъ.— Българдыя аргали.— Климатъ декабря.— Переходъ до хребта Марко-Поло.— Опisanie этльб горъ.— Сылкины бурань.— Выносливость туменныхъ лошадей.— Мѣкто размноженій аттилант оронгб.— Хребетъ Гурб-Найджи.— Рѣка Найджин-голъ.— Зимующія иныцы.— Выходятъ въ Цайдамъ.— Скѣлѣвія о западной части этой страны.— Переходъ но южному Цайдаму.— Непріятности нашего вожака.— Привыне въ хирму Дзунь-засалъ.

Неудовлет-
рительность
новаго сна-
ряженія.

Необычайно скучными показались памъ въ особенности первые
дин нашего обратного движения въ Цайдамъ. Помимо недостижения
Лхассы, какъ главной причины, вызывавшей общее упиніе, не весело
было подумать и впередъ. Эдъся передъ нами опять лежали многія
сотни верстъ труднаго пути по сѣв. Тибету, на морозахъ и бурахъ
глубокой силы, котораі теперь наступила. При томъ, съ большимъ вѣ-
ролтіемъ, можно было расчитывать, что на Тань-ла насъ снова встрѣ-
тить стран, имѣвшіе достаточно времени собраться съ силами. Нако-
нецъ, самое снаряженіе нашего каравана теперь далеко нельзя было
назвать удовлетворительнымъ. Не смотря на всѣ старанія, во время
стоянки на ключъ Ніеръ-чунгу мы могли купить и промѣнить только 10
лошадей; верблюдовъ, годныхъ для пути, осталось лишь 26; изъ нихъ
почти половина были слабы, непадежны. Затѣмъ, для собственнаго про-
довольствія, помимо барановъ и масла, мы добыли только пять пудовъ
дзамы и полуда сквернѣйшаго кирпичнаго чая, который монголы со-
вершенно вѣрно называли «Мото-цай» т. е. чай деревянный, такъ
какъ его раснаренные листья вполнѣ ноходиш на листья стараго вѣ-
ника. Въ выдахъ необходимой экономіи, чай этотъ, одинъ и тотъ же,
варился по нѣ сколько разъ, а дзамба выдавалась по небольшой чашкѣ
въ день на человѣка. Къ довершенію огорченій, мы даже не получили

279

писемъ, присланныхъ въ Лхассу черезъ наше посолство изъ Пекина.
Тибетские посланцы категорически отказались отъ передачи намъ этихъ
писемъ, объясняя, что если онъ присланы китайскому резиденту, то
послѣдній, по нашемъ уходѣ, отошлетъ всю корреспонденцію обратно въ
Пекинъ — что действительно потомъ и случилось.

Здоровье наше, въ общемъ, также нельзя было похвалить, не смотри
на долгій отдыхъ, который всѣ мы только что имѣли. Между тѣмъ,
исобходимо было держаться насторожѣ, ради чего по ночамъ казаки
дескурили попарно въ три смѣны, мы же спали не раздѣвались; въ ка-
раванѣ всѣ Йхали, какъ и прежде, виолѣ вооруженные.

Вмѣстѣ съ нами теперь отправились и приители монголы, оказыв-
шіе намъ не мало услугъ, въ особенности въ послѣдніе дни пребы-
ванія на ключѣ Ніеръ-чунгу. Какъ говорилось выше, двое изъ этихъ
монголовъ были ламы изъ хонуна Карчинъ, а третій цайдамецъ, по-
имени Дадой; онъ приходился илеманникомъ тому самому Чутунъ-дэмбѣ,
который служилъ намъ проводникомъ во время перваго путешествія по
сѣвѣ. Тибету, въ концѣ 1872 и въ началѣ 1873 гг. ¹) Подобно сво-
ему дядѣ, Дадай очіально зналъ путь, такъ какъ уже восемь разъ хо-
дилъ изъ Цайдама въ Лхассу проводникомъ каравановъ, то богомолы-
ческихъ, то торговомъ. Хотіе новыі возкакъ взялъ съ насъ красную
цѣну ²), по за то мы могли пользоваться отъ него необходимыми рас-
просами и пройти болѣе натисцотъ верѣтъ по новымъ мѣстностямъ.

Продолжение
дадай

Услути Дадай оказались на первыхъ же порахъ: съ его по-
моцію, мы закупили свое скудное иродоволствіе, а на р. Санъ-чу
приобрѣли еще четырехъ верховныхъ лошадей, которые для насъ были
крайне необходимы; затѣмъ, Дадай секретно разѣдамъ, что всѣдѣ
за нами, на одинъ переходъ, пойдутъ тридцать тибетскихъ солдатъ,
обязанныхъ скедневно доносить въ д. Нанчу, что мы дѣлаемъ; всѣ же
тибетские посланцы будутъ жить въ той же Нанчу, пока мы не пере-
вавшимъ за Танъ-ла.

Номимо примой караванной дороги черезъ этотъ хребетъ, суще-
ствуетъ еще и другой обходный путь, которымъ можно избѣжать пере-
вала, а главное — обойти страевъ. Такимъ путемъ пользуются иногда
караваны, предпочитающіе лучше пробыть лишнихъ девѣ-три недѣли въ
дорогѣ, чѣмъ подвергнуться нападенію разбойниковъ. Обходный путь
направляется изъ дер. Нанчу на западный уголъ Танъ-ла, до которого

Возможность
обхода Тань-
ла.

¹) Монголія и страна Тангуотъ» Т. 1. стр. 336.

²) 40 ланъ (120 кредитныхъ рублей) при нашей верховной лошади и на нашемъ про-
коволѣствіи.

280

считается отъ той же Напчу 22 дня пути на якахъ ¹). Дорогою здѣсь
приходится переваливать два неболшыхъ горныхъ хребта: Би-ла, въ
восьми дняхъ пути отъ Напчу, и Карг-ла—въ разстояніи еще четырехъ
дней пути далѣе. Остальная мѣстность — долины и холмыстыя стени;
воды вездѣ довольно. Кромѣ того нужно переходить черезъ большую рѣку
Зача-цамно ²), которая течетъ на юго-западъ въ озеро Митыль-джансу.
Вокрутъ этого озера 18 дней пути; по берегамъ много кочевниковъ.
Когда у нихъ появляется падежъ на скотъ, то его обгоняютъ кругомъ
озера и болѣзнь прекращается.

Отъ западнаго угла Тант-ла, обходная дорога направляется къ р.
Думбурс-голъ, гдѣ и выходить на съверный, такъ называемый Тайд-
жинерскій ³), путь. Слѣдованіе сюда на якахъ продолжается еще 23 дня;
такъ что всего на обходъ Тант-ла потребно 45 дней вьючного движе-
ніи на якахъ и вдвое менѣе того на верблюдахъ. Нашъ проводникъ
Дадан ходилъ два раза этимъ путемъ и, конечно, мы теперь не упу-
стили бы благоприятнаго случая посмотреть лишній ключъ. Тибета, если-
бы имѣли болѣе падежныхъ верблюдовъ.

Простолѣь трое сутокъ на р. Санъ-чю, въ ожиданіи нока Дадай
розыщетъ и купить четырехъ верховыхъ лошадей, мы отправились на
Тант-ла прежнею дорогою вверхъ по р. Тапъ-чю. Нодлемъ, какъ уже
было говорено ранѣе, здѣсь прекрасный; идти съ караваномъ удобно.
Мѣшаетъ только громадная абсолютная высота, но теперь мы доста-
точно къ ней привыкли. Въ подмогу ночнымъ карауламъ, полная луна
лрко свѣтила ночь, такъ что ёграи врасплохъ застать наст не могли.
Къ удивленію, мы нигдѣ не встрѣчали стойбищъ этихъ разбойниковъ,
ни на минеральныхъ ключахъ. возлѣ которыхъ теперь дневали, ни на
томъ мѣстѣ, гдѣ на наст произведено было нападеніе. Только дважды
замѣтили вдали, на горахъ, и нѣсколкихъ всадниковъ, которые быстро
исчезли. Такъ совершенно спокойно поднялись мы и на перевалъ Тантъ-
ла. Видимо стало, что ёграи не только не рѣшались вновь напасть на
насъ, по даже укочевали съ дороги въ стороны, вѣроятно, опасаясь
враждебныхъ дѣйствій съ нашей стороны.

При перевалѣ черезъ Тант-ла проводникъ сообщилъ намъ двѣ ле-
генды, трактующія объ этой мѣстности. Въ первой изъ легендъ го-

Воды поднис-
маемся на это
плядо.

Легенды о
злѣшь духѣ и
каменномъ
градѣ.

¹) Вьючные яки въ караванѣ идутъ ко весьма медленно — среднимъ числомъ верстъ 15 въ сутки, не болѣе.

²) Тамъ, гдѣ черезъ Зача-цамно переходить караванная дорога, рѣка эта, по сло-
вамъ нашего пожара Ладая, имѣетъ 67 рукавовъ.

³) Потому что по Цайдаму онъ идетъ черезъ Тайджинерскій хошунъ.

281

ворится, что въ лавнія времена на горѣ, близъ перевала, жилъ злой духъ, панускавшій всякія обѣды на проходившіе караваны. Умилости-вить его невозможно было никакими жертвами. Тогда одинъ изъ ти-бетскихъ святыхъ, Ёхавшій изъ Лхасы въ Пекинъ, поднявшись на Танть-ла, спеціально занимался искорененіемъ опаснаго дьявола и такъ донилъ его свои молитвами да заклинаніями, что тотъ обратился въ вѣру буддайскую и сдѣлался добрымъ бурхапомъ (божкомъ), который теперь покровительствуетъ путникамъ. Съ тѣхъ поръ, увѣренно добавить мон-голь, проходить здѣсь стало гораздо легче.

Вторая легенда гласить, что много жѣть тому пазадъ, когда еще всѣ буддайские святые пребывали въ Тибетъ, халхаскій ханъ Га-шу-Абуте панравился сюда съ войскомъ, чтобы нохитить Далан-ламу и перевезти его на жительство въ свои владѣнія. Тибетцы не могли спо-лою остановить монголовъ, но, съ помощью своихъ святыхъ, напустили на нихъ каменный градъ, который побилъ множество непріятельскихъ вонповъ; сверхъ того, часть ихъ встрѣтили дикіе яки. Однако Галду-Абуте, съ уцѣлѣвшими всего шестнадцать человеками, дошли до Лхасы, завладѣлъ однимъ изъ важныхъ хубилгановъ, т. е. святыхъ, и, съ его согласія, перевелъ этого святого на жительство въ Ургу. Съ тѣхъ поръ тамъ пребывасть великій Кутухта ¹). Каменный же градъ, сыпавшійся съ неба на монголовъ, до силъ поръ еще лежить на сѣв. склонѣ Танть-ла въ верховьяхъ р. Тэмъ-чю. Дѣятель-тельно, тамъ, педалеко влѣво отъ нашего пути, верстахъ въ десяти отъ перевала, на одинъ изъ рѣчекъ, притекающихъ съ западныхъ горъ, про-водники указали намъ большія кучи каменныхъ шариковъ, величинною отъ обыкновенного до грецкаго орѣха. Шарики эти оказались обиден-пами известковыми конкреціями (стягленіями), вымытыми, новидимому, изъ лѣса и панесенными въ кучи тою же рѣчкою при большомъ водѣ. Пройдохи монгольскіе ламы набираютъ съ собою цѣлые выжи этой святости въ Халху и, конечно, дома не остаются въ убыткѣ.

Не смотри на чрезвычайно удобный подъемъ на Танть-ла, и на об-легченные до крайности выжи, мы все-таки должны были заплатить дань этой трудной мѣстности, въ видѣ двухъ караванныхъ верблюдовъ, ко-торые, выбывшись изъ силъ, не могли идти далѣе Кромѣ того, намѣ-тились еще пѣсколько канцатовъ на подобную же участь. Отдадіть ее на время могло лишь то обстоятельство, что теперь, т. е. отъ пе-ревала Танть-ла до р. Мурѣ-усу, намъ приходилось идти все вънѣпъ по

¹) Извѣстно, что великій Кутухта имѣлъ свое пребываніе въ Ургу съ 1604 г. нашей дры.

Сусько по
съв. склону
Танть-ла.

282

пологой покатости. Правда, кормъ былъ здѣсь до крайности плохой и
при томъ еще вытравленъ скотомъ ёграевъ, прежде здѣсь кочевавшихъ,
но за то снѣту осталось очень мало, сравнительно съ тѣмъ, что было
мѣсяцомъ ранѣе. Тогда этотъ снѣгъ лежалъ на всемъ съверномъ склонѣ
Танъ-ла сюшною массою на 1 футъ глубины. Теперь же, отъ дѣйствія
солнечныхъ лучей, ишли, паносимой вѣтромъ, и примого испаренія въ
сильно сухой атмосферѣ, снѣгъ исчезъ и сохранился лишь въ верхнемъ
полѣ Танъ-ла, приблизительно до 16,000 ф. абс. выс.; да и то ле-
жалъ не глубже, какъ на 2 — 3 дюйма. Однако, морозы по ночамъ
стояли, попрежнему, весьма сильные и въ началѣ декабря, даже въ
болѣе низкой долинѣ р. Санъ-чю, доходили до—33,5⁰ на восходѣ солнца.
Выгодно же для насъ было то, что бури, случавшіяся, какъ и прежде,
очень часто и приходившія всегда отъ юго-запада или запада, дули
постоянно намъ везде или въ лѣвый бокъ; между тѣмъ въ передній
путь мы всегда почти имѣли эти бури на встрѣчу.

По вообще, какъ въ первый разъ, такъ и теперь, Танъ-ла оставило
въ насъ весьма тягостное впечатленіе. Просто не вѣрилось, чтобы въ
подобной мѣстности, где, помимо разрѣженнаго воздуха, круглый годъ
холодъ, бури, дождь, снѣгъ, или градъ, словомъ нахудшія климатиче-
скія условия—могли проводить люди всю свою жизнь. За то вѣроятно
къ нимъ и не приходила въ голову мысль о томъ, что міръ «пріго-
тованъ для человѣка». Впрочемъ, кто знаетъ, быть можетъ и ґtransfer
умѣютъ утѣшаться ребяческими вымислами о своемъ благополучіи.

На последнемъ переходѣ съ Танъ-ла намъ удалось, на дневкѣ въ
горной грунѣ Десола,绝大抵 поохотиться за альпийскими куропат-
ками, или ул.шарами ¹).

Охота за
ул. шарами.

Въ Центральной Азіи известны три вида этой замѣчательной итицы,
а именно: ул.шаръ тибетскія (Megaloperdix thibetanus), свойственный
исключительно всему Тибету; ул.шаръ ямалскій (M. himalayensis), оби-
тающій на Гималай, Тань-шанъ, Саурѣ и, спорадически, въ западномъ
Напь-шанѣ; наконецъ ул.шаръ алтайскій (M. altaicus), живущій въ Ал-
таѣ и Хангъя. Образъ жизни, голосъ и привычки ²) всѣхъ этихъ ви-
довъ почти одинаковы.

Вѣздѣ ул.шаръ является жителемъ высокихъ дикихъ горъ и притомъ
самаго верхняго, альпийскаго, ихъ поласа. Въ глубинѣ Центральной Азіи

¹) Названіе это киргизское или вообще тюркское; монголы называютъ ту же итицу хадыгъ, а тангуты — кунъ-мо.

²) Обо всемъ этомъ, въ добавленіе къ шижесказанному, см. «Монголія и страна Тангутовъ», Т. І, стр. 348 и Т. ІІ, стр. 128—129.

283

я нижъ не находилъ
эту итицу ниже 10
тысячъ футовъ абсо-
лютной выс. ¹); иногда
же, какъ напр. на
Ташъ-ла и въ другихъ
хребтахъ сѣв. Тибета,
уллары поднимаются
до 16 тысячъ футовъ
падъ уровнемъ моря.
На подобныхъ высо-
тахъ, зимою и лѣ-
томъ, господствуютъ
почти постоянные хо-
лода и непогода, пшица

здѣсь самая студная, везде дикія скалы или безжизненные розсып- по уллары вěсетаки не покидаютъ. своей родины и не переходить въ болѣе пыжіи горныя позы. Разѣз зимою, когда выпадетъ снѣгъ, оп- сяваемыя итицы спускаются изъ своихъ заобlastныхъ высотъ позинке, или, чаще, перекочевываютъ на южные малоспѣжные слоны горъ. Хо- лода уллары не боятся и благонолучно проводить долгія зимнія ночи на 30" морозахъ. Густое онереніе итицы достаточно защищаетъ ее изъ данной случая; притомъ, къ вечеру улларъ всегда позаботится набить полнехочькій зобъ корешками или травою, такъ что перевариваю- щаяся до утра пшица также способствуетъ согрѣванію итицы.

Нитается улларъ исключительно растительностью альпийскихъ луговъ: корнями травъ и ихъ свѣжими листьями; чеснокъ и лукъ, составляющіе любовникисѣе кушаны. такъ что изъ тѣхъ горахъ, гдѣ подобной пшицы много, масло уллара, вообще весѣма вкусное, напоминающее масло ип- даки, пропитывается непріятнымъ чеснокнымъ запахомъ.

Весною, болѣе или менѣе раншею, смотря по климату мѣстности, уллары разбиваются на пары, и съ тѣхъ поръ, до выбора молодыхъ, самецъ усердно кричить, въ особенности по утрашѣ. Опилодотворенная самка устрашаетъ гибзло на землѣ, или въ разсѣлѣнѣ скалы. Вылу- пившисься цынѣлѣа, числомъ отъ 5—10, держатся съ матерью и отцомъ, которые ихъ очень любить и усердно охраняютъ. При опасности, вы-

Улларъ (Megaloperdix thibetanus).

¹ Въ северныхъ хребтахъ Центральной Азіи, какъ напр. на Саурѣ и Аттѣ, уллары спускаются виже этого предѣла, въ завынемости копечно. отъ болѣе пыжаго поженія снѣговой линіи.

284

водокъ спасается летомъ, или, если цыплята еще малы, то они залегаютъ между камнями; старики же въ это время стараются отвлечь на себя винтаніе врага. Затѣмъ, когда опасность миновала, выводокъ скликивается и иногда переходитъ на другое мѣсто. Притаившагося уллара, даже взрослоаго, чрезвычайно трудно замѣтить, въ особенности въ каменной розсып.

Позднею осенью, нѣсколько выводковъ соединяются въ одно стадо, которое живетъ дружно до весны и имѣетъ обцій ночлегъ въ одномъ и томъ же мѣстѣ. Съ такого ночлега уллары поднимаются самымъ раннимъ утромъ, чуть забрежить заря, и улетаютъ на покормку на цѣлый день, часто довольно далеко. При подъемѣ съ мѣста и во время полета, итицы эти всегда громко кричать.

Главными врагами улларовъ служатъ орлы, въ особенности хищный беркутъ; филлинъ также, вѣроятно, истребляетъ этихъ итицъ. За то въ глубинъ Центральной Азіи онъ не преслѣдуются человѣкомъ; тѣмъ не ме- пѣе уллары и здѣсь достаточно осторожны, за исключеніемъ развѣ Тибета.

Охота на улларовъ вообще весьма заманчива, хотя и сопряжена съ большими трудностями, но самому характеру мѣстности, въ которой обитаетъ описываемая итица. Я всегда предавался этой охотѣ съ увлеченіемъ и никогда не упускалъ удобнаго къ тому случа. Всего лучшие идти вдвоемъ за улларами, предварительно висмотрѣвъ и опре- дѣливъ мѣсто, гдѣ находятся эти итицы. Послѣднія, замѣтивъ охот- ника, обыкновенно пускаются бѣгомъ въ гору; если же человѣкъ но- кажется вверху, то уллары не бѣгутъ внизъ горы, но тотчасъ же сле- таютъ и перемѣщаются на другую сторону ущеля. Тамъ ихъ встрѣ- чаетъ товарищъ предваго охотника и, пользуются мѣстностію, или под- крадывается къ итицамъ, или, чаще, поджидаетъ ихъ, спирятавшись между камнями, такъ какъ сѣвѣше внизу уллары непремѣнно отпра- вятся пѣшкомъ вверхъ горы, иногда далеко. Вообще, эта сильная итица绝чно бѣгаетъ по горамъ и, будучи подстрѣленною, почти всегда уходитъ отъ охотника. При томъ, улларъ чрезвычайно выносливъ на рану; стрѣлять его нужно самою крупною дробью изъ отличнаго ружья, да и то рѣдко когда убьешь на повалѣ далѣе пятидесятіи ша- говъ. Если уллары въ большомъ стадѣ и при томъ не напуганы, то охотники вдвоемъ или втроемъ могутъ вдоволь пострѣлять, подгоняя итицъ отъ одного стрѣлка къ другому. Весною охотиться на улларовъ можно подкрадываясь къ самцамъ, которые, сидя на скалахъ, или про- туливаясь по розсыпямъ, кричатъ, неумолкая, цѣлое утро.

285

Но всего интереса бывает охота за описываемыми итицами, если подкарауливать ихъ на мѣстѣ ночлега. Правда, приходится, какъ панр. въ Тибетѣ, сидѣть нерѣдко на высотѣ, пресвосходящей вершину Мопнлана, на сильномъ морозѣ, иногда еще съ вѣтромъ, за то и пите-ресь вѣрной добычи искупаетъ всѣ эти невзгоды.

Мѣстомъ своего ночлега уллары выбираютъ, обыкновенно, однокія скалы па высокихъ, тружи доступныхъ горныхъ вершинахъ. Подъ этими скалами, на землѣ, въ защитѣ отъ вѣтра, залегаютъ на ночь плотною кучею. Подобные излюбленные уголки служать для почевокъ описываемыхъ итицъ много лѣть сиду, суда по обилю помета, кото-рато и иногда можно собрать пѣсколько десятковъ возовъ. Непутанные уллары прилетаютъ на ночлегъ тотчасъ по закатѣ солнца; но тамъ, где эти итицы испытали преслѣдованіе человѣка, онъ являются только въ позднія сумерки къ мѣсту своей почевки. Тутъ то и каравалить охотникъ. Забраться въ засадку сѣдуетъ раньше солнечнаго заката и хорошенько сиритаться; не худо также одѣться нотелѣе.

Сиденья бывало въ такой засадкѣ и съ петерпѣніемъ смотрѣть па солнце, которое какъ то лѣниво прячется па зададѣ горизонта. Никакія до- линны уже въ тѣни, а между тѣмъ, вершины горъ все еще освѣщены. На- конецъ солнце заходитъ и зимняя багровая заря разливается на мѣстѣ заката. Петерпѣніе и охотничьи ажитація увеличиваются— прислуш- вается къ каждому звуку, къ каждому шороху... Вотъ стало кушины усѣлось почевать на ближайшей скатѣ; вотъ соколъ-пустельга приле- тѣлъ туда же; по улларовъ все еще нѣть. Наконецъ раздается вдами знакомыми крикъ желанныхъ итицъ и большое ихъ столо, обогнувъ дѣланныя скалы, быстро несется вверхъ, затѣмъ опускается за дѣ-три сотни шаговъ отъ мѣста ночлега. Усѣлись па землю, уллары тотчасъ же об къ своему знакомому уютному уголку. Еще пѣсколько мгно- веній — и все столо длинною вереницюю подобтаетъ къ охотнику въ мѣру близкаго выстрѣла. Йеланпая минута! Въ темнотѣ сумерскъ бlesнутъ разъ за разомъ два огонька и загремить по унцельмъ эхо двухъ выстрѣлъ. Уллары поражены неожиданностію... однако, не желая расстаться съ ночлегомъ, не улетаютъ, но лишь отобѣгаютъ въ сторону. Тѣмъ временнѣмъ охотникъ скишить зарядить свое ружье, не показыванъ изъ засадки. Проходить минуту пять-десять и уллары, не замѣтчая никого, снова об къ ночевкѣ, иногда только съ противу- положной стороны. Теперь уже довольно темно и итицъ издали не видно, скишень лишь гоюстъ возжака. Съ замирающими сердцемъ всматринались въ темноту и, паконецъ, различаешь близко бытущес

286

стадо. Опять гремят два выстрѣла и опять уллары убѣгают прочь; но, спустя немного, снова возвращаются и снова попадают подъ вы- стрѣлы. Между тѣмъ уже совершенно стемнѣло, вѣрно прицѣлиться невозможно. Тогда охотникъ выходить изъ засадки, собираетъ добычу и отправляется къ своему бинуаку, огонекъ которого, словно майкъ, блестить внизу, въ ближайшей долинѣ. Спускъ съ крутой горы, по каменной розсыпи, при томъ съ тяжелою ношею на плечахъ ¹), весьма трудень; часто скользишь, спотыкаешься и падаешь. Но когда вер- нешься къ стойбищу и обогрѣшься при огнѣ въ юртѣ, тогда поза- бывашь всѣ перенесенные невзгоды; остается только отрадное воспо- минаніе объ оригинальной охотѣ, испытать которую возможно лишь въ далекихъ пустыпахъ Центральной Азіи.

Тройной
караванный
путъ.

Перейдя вновь Муръ-усу, на этотъ разъ уже по льду, имѣвшему
2¹/₂ пута толщины, мы пошли далѣе прежнимъ своимъ путемъ, оказав-
шимся, действительно, тою самою дорогою, по которой ходятъ въ Лхассу
караваны съверныхъ богомольцевъ. Такъ продолжалось до небольшой
рѣки Чю-на-ма, впадающе слѣва въ Муръ-усу, или, вѣрнѣе, до пер-
ваго кругового новорота къ востоку этой послѣдней. Здѣсь сходятся всѣ
три пути, ведущіе въ Тибетъ изъ Куку-нора черезъ восточный Цайдамъ.
Первый, главный изъ этихъ путей, направляется отъ хырмы Дзунъ-за-
сакъ въ Цайдамъ черезъ хребетъ Бурханъ-Будда, или въ обходъ его по
ущелью р. Номохунь-голъ; затѣмъ переваливаетъ горы Шуга, пересѣ-
каетъ рѣку Шуга-голъ и идетъ черезъ р. Уянъ-харза на низовье р.
Напчитай-уланъ-мурени, по которой спускается на Муръ-усу; далѣе
направляется вверхъ по ней. Этимъ путемъ, до устья Напчитай-уланъ-
мурени, слѣдовали мы въ 1872—73 гг., а до р. Шуга-голъ шли и
нынѣ изъ Цайдама. Второй, болѣе короткій путь, большею частію те-
перы нами также пройденный, ведуть первою дорогою до р. Шуга-голъ;
потомъ направляется внизъ по этой рѣкѣ и, черезъ перевалъ Чю-ль-шомъ
въ хребетъ Марко-Поло, выводить на высокое тибетское плато; слѣдуя
отсюда въ юго-занадномъ направленіи, пересѣкаетъ среднее течение р.
Напчитай-уланъ-мурени и, близь перевала хребта Куку-шили, соеди-
няется съ третимъ, самымъ западнымъ путемъ. Этотъ послѣдній ведетъ
отъ хырмы Дзунъ-за-сакъ на протяженіи 180 верстъ подъ горами ти-
бетской ограды до урочища Голмыкъ, откуда направляется вверхъ по
р. Напджинь-голъ; далѣе, весьма труднымъ съ свѣера подлемомъ не-

¹) Тибетскій улларъ ростомъ съ самку глухаря; гималайскій и алтайскій еще больше.

287

реваливаетъ хребетъ Гурбю-Найджи, а затѣмъ болѣе легкимъ переваломъ. Атыръ-дакчинъ пересѣкаетъ хребетъ Марко-Поло; отсюда занадный путь слѣдуетъ къ юго-юго-занаду па безъименные, скозько кажется, но весьма удобные перевали черезъ хребты Куку-шили и Думбуре; миновавъ последнія горы, занадный путь огibtаетъ съ занала хребетъ Цаганъ-обо и выходить на р. Чю-нагма близъ ед устья.

Изъ этихъ путей, средній—самый короткій, по мѣстами безкормныі; занадный, такъ называемый Тайдалнерскій, трудный своимъ подтемомъ съ сѣвера па хребетъ Гурбю-Найджи; восточный—хотя болѣе даниный, но удобнѣе другихъ относительно корма и неимѣнія высокихъ переваловъ; поэтому пайболѣе избирается караванами.

Дойдя до горъ Цаганъ-обо, мы провели здѣсь четверо сутокъ, но по остановка въ горахъ Цаганъ-Обо. Случаю болѣши казака Гармасева, который вдругъ сильно захворалъ всѣми признаками тифа. Однако крѣпкій организмъ и усиленные приsemы хины переломили болѣзнь, такъ что Гармасет, хотя полуболоши и слабый, могутъ на пятия сутки кос-касть тѣхать верхомъ. Проводилъ Дадай также постоянно жаловался на нездоровье, главною причиною которого было излишнее обкорство масомъ; кромѣ того, нашъ проводникъ сильно страдалъ отъ нарашенны, хотя сжеленно усердно истребалъ ихъ въ своемъ однѣніи. Не знаю почему, по нп у насъ, ни у нашихъ казаковъ, подобныхъ гостей не заводилось, хотя всѣ мы посели до крайности грязное илатье, такъ какъ мыть его тенiere было невозможно. Вирочемъ, монголы говорить, что человекъ, не имѣющий на себѣ нарашенны, неудовлетъ Богу.

Снѣгу на горахъ Цаганъ-обо, не смотря па большую ихт. абс. высоту, не было вовсе на южныхъ склонахъ: на сѣверныхъ скатахъ тѣхъ же горъ снѣгъ лежалъ, подобно тому какъ на Танъ-ла, тонкимъ слоемъ и то лишилъ въ верхнемъ полѣхъ хребта. Этотъ последній, противоноложно многимъ другимъ горамъ внутренности сѣв. тибетскаго илатьо, изобилуетъ скалами, состоящими изъ красноватаго и сѣраго изцестніка, сильно разрушеннаго атмосферными влѣяніями.

Между послѣдними на первомъ планѣ въ Тибетѣ стоять сильныя Гедолитерское и ностоянныя бури, которые, какъ уже говорилось ранѣе, во всѣхъ нустынанъ Центральной Азіи, производятъ на почву такое же разрушающее и вообще незапомненное дѣйствіе, какое творить вода въ другихъ странахъ земнаго шара. Въ течении вѣковъ, эти непустанныя бури осаждаютъ въ замкнутыхъ колютинахъ громадныя лёссовыя толщи атмосферной пыли, выдуваютъ общирныя площади ирежныхъ водныхъ осадковъ, переносятъ съ мѣста на мѣсто спичаю пески, разрушаютъ

Гедолитерское
Узбѣстнѣе ти-
бетсемь бурь.

288

и смаживают горные хребты. На съв. тибетскомъ илато подобная работа вѣтровъ еще рѣзче бросается въ глаза: здѣсь всѣ открытые за- надные склоны горъ изборождены выдутыми слаями почвы, такъ что церѣдко представляютъ подобіе гигантской лѣстницы. Затѣмь, отсут- ствіе скаль, разрушившихся розсыпами, и преобладающія мягкія формы горъ, рядомъ съ неглубокими между ними долинами — обязаны свопмь происхождениемь тѣмъ же бурямь, въ связи съ зимними морозами и лѣтними дождями. Конечно, всѣ эти причины оказываютъ разрушающее дѣйствіе на горы и другихъ частей нашей планеты, но обыкновенно не въ такой сильной и постоянной напряженности, какъ въ мѣстностяхъ описываемыхъ.

Охота
на медвѣдя.

Цѣлые дни проводили мы въ горахъ Цаганъ-обо на охотѣ за ул- ларами и куку-яманами. Сверхъ того, мнѣ удалось убить новооткрытаго въ Тибетѣ медвѣдя (Ursus lagomyiarius).

Случилось это такимъ образомъ.

Охотясь за улларами въ ближайшихъ къ нашей стоянкѣ скалахъ, ф. Л. Эклонъ случайно вспугнулъ съ зимней лежки медвѣдя, но стрѣлать его не могъ, такъ какъ ходилъ съ дробовикомъ. На слѣдующее утро мы вчетверомъ (я, Эклонъ, Коломейцевъ и Урусовъ) отправились на поиски за тѣмъ же медвѣдемъ. На прежнемъ мѣстѣ его не оказалось. Тогда мы рѣшили разсыпаться по окрестнымъ горамъ и искать медвѣдя, того или другого, на удачу. Для себя я выбралъ лучшій раіонъ, и полѣзъ вверхъ по розсыпи. Подъемъ былъ чрезвычайно крутой, такъ что приходилось отдыхать черезъ каждые 10-20 шаговъ; холодный вѣтеръ и морозъ довершали трудности. Мѣстами на скулныхъ лужай- кахъ кормились уллары, какъ парочно, подпускавшіе къ себѣ очень близко, но теперь на эту мелочь не обращалось вниманія; всѣ помыслы устремлены были на отысканіе медвѣдя. Однако, звѣри нигдѣ не оказы- валось, не смотря на то, что я лазилъ во всѣ встрѣчавшіяся по пути пещерки и прилежно осматривалъ въ бинокль дальнія скалы. Такъ прошло часа два, или три, пока, наконецъ, я поднялся на самый гребень горъ. Здѣсь выскочило стадо куку-ямановъ, въ которыхъ я и пустилъ изъ своего штуцера двѣ пули; одна изъ нихъ перебила ногу самкѣ. Та сначала было залегла; затѣмъ, снова вскочила и绝лично взобра- лась на скалы, лежавшія еще выше. Туда же убѣжало все стадо, а за нимъ полѣзъ и я. Поднявшись опять сотни на двѣ шаговъ, я началъ осматривать новое открывшееся передъ мною ущелье и сразу замѣтилъ, шагахъ въ пятистахъ ниже, вправо отъ себя, лежавшаго подъ скалою звѣри, котораго, вслѣдствіе его свѣтлой окраски, принялъ сначала за

289

тибетскаго волка. Затёмъ въ бипокль разглядѣлъ, что это былъ медвѣдь, вылѣзшій съ своей зимней лежки въ пещерѣ погрѣться на солнцѣ. Радостно забилось мое сердце при такомъ открытіи! Но вмѣстѣ съ тѣмъ явилось и опасеніе, чтобы звѣрь не ушелъ ранѣе того, какъ я подойду къ нему въ мѣру мѣткаго выстрѣла. Мѣстность же не позволила сдѣлать обходъ; необходимо было снускаться по розсыпи на глазахъ медвѣда. Такъ я и сдѣлалъ. Держа на готовѣ свой штуцеръ, чтобы стрѣлѣть хотя на удачу, если звѣрь вздумаетъ уходить, я полѣзъ книзу по противуположной сторонѣ ущелья. Камни осемни съ шумомъ катились при каждомъ моемъ шагѣ; но медвѣдь никѣмъ непуганный и, быть можетъ, никогда еще невидавшій человѣка, продолжалъ спокойно лежать, изрѣдка только поворачивая голову въ мою сторону. Наконецъ, я снустился до того мѣста, откуда могъ направиться къ звѣру пещарѣннымъ, пользуясь скалою, стоявшею между мною и медвѣдемъ. Добравшись до этой скалы, я осторожно выглянулъ изъ-за нея и увидѣлъ, что медвѣдь лежить на прежнемъ мѣстѣ, въ разстояніи однако еще болѣе двухсотъ шаговъ; по ближе непрацься было невозможно; я рѣшилъ стрѣлѣть отсюда. Положивъ штуцеръ на выступъ скалы и хорошемъ призѣлившиись, я снустилъ курокъ. Прищунѣ выстрѣлъ, затѣмъ другой — и медвѣдь, убитіемъ панопалъ, усѣлѣлъ лишь немногоъ вдвинуться въ свою пещеру; между тѣмъ я вожилъ къ штуцеръ новые натроны и послалъ еще дѣа выстрѣла. Затѣмъ, видя, что звѣрь не шевелител, направился къ нему, все по тонъ же розсыпи, по которой, при всемъ пещерѣніи, спѣшно ишли было невозможно; наконецъ, я добовался до пещеры, у входа въ которую лежалъ убитый медвѣдь, оказавшийся великолѣннымъ экземпляромъ. Полюбовавшись звѣремъ, я приступилъ къ обдиранію шкуры, какъ явился г. Оклонъ, ходившій певдалекѣ, и мы вдвоемъ жило спали кожу; не забыли также взять сало, котораго, впрочемъ, оказались немножіе; затѣмъ, съ тажелою пошкою, стали снускаться възьп опять по розсыпнымъ, которыми почти сплошь усѣянъ весь верхній пюсъ здѣшнихъ горъ. При выходѣ изъ нихъ встрѣтили возвращавшагося съ пустыми руками солдата Урусова, передали ему свою добычу и втросемъ вернулись къ бивуаку, тѣдѣ, конечно, еще долго разсказывались подробности удачной охоты.

Отъ гору Іцаганъ-обо мы свернули вѣво съ нашето прежняго пути и направились далѣе тайджинерскою дорогою. Помимо удобства движеніи черезъ избраниемъ перевалы, путь этотъ пролегать на протяженіи болѣе 500 верстъ по повымъ для пась мѣстностямъ; сверхъ того, мы

Новый
нашъ путъ.

11

290

раньше попадали въ сравнительно теллий Цайдамъ. Необходимо было
сигмшить, такъ какъ нами верблюды слабѣли съ каждымъ днемъ, а за-
пасы провизін истощались, за исключеніемъ одного мяса, котораго
можно было добить охотою сколько угодно.

Новый путъ лежалъ до перевала черезъ Куку-шили невдалекъ отъ
стараго и почти параллельно ему. (Начала мы обогнули горы Цаганъ-
обо съ западнаго ихъ конца, а затѣмъ, понерегъ широкой равнины,
направились къ хребту Думбуре. Перевалъ здѣсь имѣть 16,000 фут.
абс. выс.; подъемъ и спускъ весьма пологи; но движение каравановъ
затрудняется обиліемъ мото-шириковъ.

Въ южной окраниѣ горъ Думбуре мы удалось убить отличнаго яка,
волнѣ годнаго для коллекціи. Такъ какъ дѣло это было на закатѣ
солница и при томъ довольно далеко отъ нашего бивуака, то я оста-
вили звѣра на мѣстѣ до завтра, съ тѣмъ, чтобы раннимъ угромъ снять
инкуру. Послѣдня была для насъ необходима, ибо до сихъ поръ мы
еще не взяли въ свою коллекцію ни одного яка—то не хотѣлось но-
папрасну таскать подобную тажестъ, то выбирали все лучшіе и лучшіе
экземпляры. Къ большому огорчевію и на этотъ разъ мы не пополь-
зовались добѣчено, такъ какъ ночь волки совершенно исцортилъ инкуру.
Вообще къ Тибетѣ охотнику почти невозможно уберечь свою добчу
отъ нерпятыхъ и четвероногихъ хищниковъ. Не только убитый и остав-
ленный въ полѣ, но даже спрятанный звѣрь будетъ живо розысканъ и
слѣдень. Тутъ прежде всего помогаютъ вороны, которые обыкновенно
слѣдить за охотникомъ; за ними являются грифы и волки. При томъ
эти хищники не даютъ спуску и другъ другу: воронъ ѣсть мертваго
вöröpa, грифъ—мертваго грифа. Во всемъ сѣв. Тибетѣ, не смотря па
баснословное бѣшіе звѣрей, минь случайно, въ рѣдкость, можно встрѣ-
тить трупъ животнаго, или уцѣлѣвшій скелетъ. Валяются только во
множествѣ рога антилопѣ, черепа хулановъ, да головы или кошыта ди-
кихъ яковъ, которыхъ не могутъ одолѣть ни волчи, ни медвѣжьи зубы.

Въ тѣхъ же горахъ Думбуре казалъ Калмыкинъ убилъ отличный
экземпляр аркара, или бьогрудую аркали (Ovis Hodgsoni?).

Этотъ красный звѣрь, помѣченный на приложенномъ рисункѣ подъ
сомнительнымъ видовымъ названіемъ ¹). встрѣчается во всемъ сѣв. Ти-
бетѣ и, сколько кажется, исключительно здѣсь преобладаетъ, по край-
ней мѣрѣ въ мѣстностяхъ, нами изслѣдованныхъ. Образъ жизни и при-

¹) Такъ какъ вы горныхъ барановъ Центральной Азіи далеко еще не установ-
ленаe нодлежащимъ образомъ, чему причиной ихъ близкое сродство между собою и
малое количество экземпляровъ въ европейскихъ музеяхъ.

Нахалство
тибетскихъ
хищниковъ.

Въ бьогрудую
аркали.

291

вычки описываемаго аркара уже прежде изложены мною ¹); прибавлять
новаго нечего. Скажу только, что въ съв. Тибетъ обългрудый аргали
встрѣчался памъ обыкновенно изрѣдка, вплоть до Танъ-ла; но на са-
момъ этомъ плато не найдент.

Между тѣмъ наступилъ конецъ декабря, который весь былъ прове-
день пами въ южной половинѣ сѣв. тибетскаго плато. Въ общемъ, мѣ-
сяцъ этотъ, вѣролтно, былъ здѣсь самый холодный: морозы на восходѣ
солица 26 разъ переходили за 20°, въ томъ числѣ 6 разъ превы-
шали 30°; minimum температуры равнялся -- 33,5° Бури случались
часто (всего 14), опрежнему, съ замада и рѣже съ юго-запада;
при томъ спла этихъ буры теперь усугубилась. Какъ обыкновенно, опѣ
начинались передъ полуднемъ, или вскорѣ посѣпѣ пего, и приносили
тучи пыли, которая, если день былъ ясный, усилѣвала ранѣе нагрѣться
солнцемъ и, въ свою очередь, достаточно нагрѣвала атмосферу. Однако,
въ течении описываемаго мѣсяца, при наблюденияхъ въ 1 часъ попо-
лудни, термометръ ни разу не показывалъ выше пуля.

Климатъ
декабря.

Противволнолючно полюбру, погода въ декабрѣ часто столкна облачная;
ласныхъ дней считалось 14, да и изъ нихъ 6 дней были ясны лишь на
половину ²). Сныгъ падалъ 7 разъ, но всегда въ ничтожнемъ количествѣ.
Вообще въ течение всего декабря почва сѣв. Тибета была свободна
отъ зимняго покрова. Даже тотъ сныгъ, который выналъ здѣсь въ на-
чалѣ октября и еще мѣсяцъ спустя сплошь укрывалъ сѣверные склоны
горъ вверхъ отъ 15,000 футовъ, почти совсемъ пачезъ въ декабрѣ.
Уничтожился онъ, какъ было скажано, отъ паносной пыли и дѣйствія
на нее солнечныхъ лучей; частію же и прямо писарился въ здѣшнемъ
сухомъ воздухѣ.

Ветрѣтить новыи 1880 годъ въ сѣверной окраинѣ хребта Думбуре, Неремъ до
хребта Марко-
Поло.
И перепочевавъ па другой день на верховѣ р. Ханчикъ-уланъ-мурени,
вода которой, какъ и въ Думбуре-голѣ, соленая ³), мы пошли далѣе,
по, отойдя только шесть верстъ отъ бивуака, вновь остановились. При-
чинаю этому было то обстоятельство, что мнѣ удалось, съ помощью на-
шихъ собакъ, убить двухъ отличныхъ яковъ, одногоъ стараго, другого
молодого. Оба звѣря упали въ растоланіи не болѣе двухсотъ шаговъ

Неремъ до
хребта Марко-
Поло.

¹) Монголія и страна Тангутовъ, т. І. стр. 321-323. Здѣсь и на рисункѣ, приложен-
номъ ко II тому той же книге, описываемый аркаръ ошлбочно названъ Осів Толы.
Послѣйний свойственъ, сколько кажется, только Таптъ-шаню и Намиру.

2) Между тѣмъ, въ понѣрѣ пами наблюдался только 1 облачный день. да 3 дня
были облачины на половину

3) Въ пизовыѣ р. Напитай-уланъ-мурени мы нашли въ Январѣ 1873 г. воду также
состеную.

15

292

другъ отъ друга, а такъ какъ мѣстность здѣсь изобиловала водою и кормомъ, то мы тотчасъ же остановились съ цѣлю исключительно заниматься препарировкою убитыхъ животныхъ. На эту онерацію потребовался цѣлый день, который, по счастію, былъ тихій и доволѣю теллий.

На завтра обѣ тяжелыя, ночью замерзлия шкуры прибавили не мало клади нашимъ бѣднымъ, почти въ конецъ истомленнымъ верблюдамъ. Тѣмъ не менѣе мы сдѣлали переходъ въ 25 верстъ и добрались до южной окраины горъ Куку-шили, а на следующій день перевалили черезъ этотъ хребетъ. Перевалѣ здѣсь имѣть 15,200 фут. абс. выс., весьма пологъ и удобнѣ для движенія каравана.

На бивуакѣ въ сѣв. окраинѣ того же хребта Куку-шили мы въ послѣдній разъ绝лично поохотились на яковъ. Хулановъ и антилопъ здѣсь также водилось множество и, какъ обыкновенно въ сѣв. Тибетѣ, всё эти звѣри почти не боялись человѣка. Возлѣ самаго нашегоъ стойбища паслись табуномъ хуланы, а дикіе яки лежали или бродили по окрестнымъ горамъ, не обращая на насъ никакого вниманіи.

Отъ горъ Куку-шили нынѣшній пашъ нуть много уклонился отъ стараго. Теперь мы пошли къ сѣв. сѣв. востоку, ноперегъ громадной равнины, раскинувшейся до хребта Марко-Ноло. Это та самая равнинна, по которой протекаетъ р. Напчитай-уланъ-мурень и которую, идя впередъ, мы діагонально пересѣкли въ болѣе восточной ея части. Только здѣсь, гдѣ теперь мы шли, описываемая равнина оказалась еще безплоднѣе и гораздо бѣднѣе водою. Рѣка Напчитай въ это время была покрыта толстымъ льдомъ, большею частію занесеннымъ пескомъ.

Обширный горный хребетъ, который всталъ теперь впереди насъ, пазванъ мною, какъ уже было сказано въ ІХ главѣ, именемъ знаменитаго венеціанскаго путешественника Марко-Ноло, исходившаго Азію въ концѣ XIII вѣка. Этотъ хребетъ возникаетъ невысокими горами на лѣвомъ берегу средняго теченія р. Шуга и тянется отсюда на западъ, составляя внутреннюю ограду сѣв. тибетскаго плато къ сторонѣ болѣе низкой найдамской котловины. Такимъ образомъ, хребетъ Марко-Ноло принадлежить къ системѣ собственнаго Куэнъ-луны; но какъ да леко идеть на западъ, достовѣрно узнать мы не могли.

Нанболѣе высокая, вѣчно снѣговая часть описываемыхъ горъ лежить въ ихъ восточной половинѣ между перевалами Чюмъ-чюмъ и Ангыръ-дакчинъ. Близь послѣдняго поднимается и высшая вершина

Описание этал. горы.

293

всего хребта — гора Балдын-форджи, или по тибетски Аюнь-гокинкъ ¹), достигающая, быть может 18 или 19,000 фут. абс. выс. Почти такая же вершина — Субъ. стоит возлѣ перевала Чюмъ-чюмъ. Этотъ не-ревалъ поднить надъ уровнемъ моря на 16,300 фут.; перевалъ же Акгыръ-дакинъ лежитъ на 400 фут. ниже. Отсюда, далѣе къ западу, хребетъ Марко-Поло нигдѣ не представляетъ скишной, вѣчно снѣговой массы. Намъ виднѣлись тамъ только три вѣчно снѣговые группы тѣхъ же горъ: Шара-тии, быть можетъ найболѣе высокая послѣ Балдышъ-форджи; Умыкэ — въ срединѣ и, наконецъ, Харзя — самая западная. Но показанію нашего проводника, хребетъ Марко-Поло продолжается отъ послѣдней группы еще далеко къ западу, но не достигаетъ тамъ снѣговой линіи. Распростами также дознано пами, что стъ сѣвернаго склона снѣговой группы Умыкэ вытекаетъ р. Найдкинъ-голѣ, о котором будетъ говориться далѣе. Верстахъ же въ 40 сѣвернѣе группы Харзя, въ окраинъхъ къ Цандаму горахъ, лежитъ above Хутумъ-норъ, имѣющее около сотни верстъ въ окружности. Изъ него вытекаетъ р. Уту-мурень, который, подобно Найдкинъ-голу, направляется на сѣверъ въ Цандамъ, въ урочище Махай ²), гдѣ и теряется въ солончакахъ. При выходѣ Уту-мурень изъ окраинъхъ Тибетскихъ горъ, на пени залетаетъ обильное водою и настинцами цандамское урочище Гаджиръ.

Подобно другимъ сѣв. тибетскимъ горамъ, хребетъ Марко-Поло почти не имѣть скаль, въ особенности въ верхцемѣ. своемъ полож. Здѣсь ведѣть только общирныя розыни, состоящія на сѣв. склонѣ пройденныхъ пами переваловъ изъ сланцевъ: глинистаго, кремнистаго, кирпичитоваго и тальковаго.

Въ общемъ хребетъ Марко-Поло въ своей вѣчно-снѣговой части кривые безлюдень, какъ на сѣверномъ, такъ и южномъ склонахъ. Такое безлюдіе характеризуетъ, сколько кажется, и бОьѣ западное продолжение описываемыхъ горъ, которые здѣсь, также какъ и въ вѣчно-снѣговыхъ группахъ, стоять довольно крутою стѣною къ сторонѣ тибетскаго плато. Судя на тлазъ, по положенію ледниковъ сѣвернаго склона и по высотѣ переваловъ черезъ хребетъ Марко-Поло, снѣговая линія толкна проходить здѣсь на высотѣ немного болѣе 16,500 фут.

¹) Именемъ этимъ, какъ синонимомъ Гурбу-Найджи, ошибочно, по указанію проводника, названа была многою, при первомъ путействіи по Тибету, вся вѣчно снѣговая часть хребта Марко-Поло. Самъ хребетъ Гурбу-Найджи, какъ теперь оказалось, лежитъ южнѣе и параллельно горамъ Марко-Поло. «Монг. и стр. Тангутъ, Т. І, стр. 307.

²) Ото урочище лежить къ юго-западу отъ Сыртына.

294

Спільний
бурань.

Т'є холмы, которые образуют предгорія высочиннаго хребта отц
равнины Напитай-уLAND'МУРСНИ К'І перевалу Ангір'я-Дакчип'я, совершенно
безлюдни. Намъ пришлось почувать въ подобной мѣстности. Мало того,
почурю поднялся сильн'єшній спільный буранъ съ занала, при морозѣ въ 23°.
Идти въ путь печего было и думать: между тѣмъ ии лошадямъ, ии верблю-
дамъ корма не имѣлось: бѣдныя животныя томились голодомъ и дрожали
отт. холода. Не сладко было и всѣмъ намъ. Наша юрта и казан'я на-
латкэ были запесены ночью спігомъ и нескомъ; вѣтеръ прописывалъ
даже бойлоки. Утромъ, когда по обыкновеннію завод. пись хронометра,
ихъ ела можно было держать въ рукахъ, до того они охладились ночью,
пе смотря на то, что лежали у меня подъ изголовымъ и были за-
вернуты въ лисій мѣхъ. Аргалу для тонлива отыскать было непозволно;
запаснаго же имѣлось немного, да при томъ и зажечь его весьма было
трудно въ подобную ногоду. Словомъ, Тибетъ, на прощан'е, какъ будто
хотѣлъ угостить насъ еще разъ всѣми споньми прелестями.

Къ подню вѣтеръ стихъ и немного потеплѣло. Мы тотчас завяю-
чили верблюдовъ; по лишь только двинуллись съ мѣста, какъ снова за-
игралъ спільный бурань, неперестав'шній до ночи. Мы прошли, чуть
не ощушию, 16 верстъ, перевалили весьма пологимъ подлѣемомъ и доволѣно
сноснымъ спускомъ черезъ хребетъ Марко-Поло, и остановились ночевать
при выходѣ изъ него, въ совершенно безлюдномъ ущельѣ.

Такимъ образомъ, наши животныя уже другія сутки не имѣли корма.
Ноложимъ, для верблюдовъ это дѣло привычное, по для лошадей не
совсѣмъ. Тѣмъ изъ этихъ лошадей, которые ѣли мясо, мы дали по куску
говядины; затѣмъ свели на ночь всѣхъ четырнадцать нашихъ коней въ
кучу и высипали имъ мѣшокъ пуда въ два хуланьяго помета, собраннаго
дорогою. Голодныя лошади съ радостію бросились на такую пинцу и
живо подобрали весь пометъ. Тѣмъ должны были и удовольствоваться
на всю долгую, морозную ночь; на завтра же опять идти подъ верхомъ
цѣлый переходъ.

Высочинѣе
тумасныхъ
лошадей.

Но и баснословно же выпосчили степныя лошади вообще, а тибетскія
въ особенности! Цѣлыя тысячи верстъ онъ выхаживали съ нами, обыкно-
венно па самомъ скудномъ подножномъ кормѣ, не только лѣтомъ, по даже
зимой; пили всякую воду; случалось, выносили продолжительную жажду—
и всетаки оказывались бодрыми, иногда даже непохудѣвшими замѣтно.
Такъ, напр., одна изъ подобныхъ лошадей сходила взадъ и впередъ изъ
Кульджи на Лоб'юн'оръ; затѣмъ, носѣмъ двухъ мѣсяцевъ отдыха, прошла
отъ той же Кульджи по Чунгаріі до г. Гучена и обратно въ Зайсанъ—
словомъ, сдѣлала подъ верхомъ четыре тысячи верстъ, при томъ больше

295

частію по пустынямъ, и почти не устала. Моя верховала ломадь — по-
дарокъ Якубъ-бека кашгарскаго, свезла мени изъ г. Курля въ Кульджу,
отсюда до Гучена и въ Зайсапъ; затѣмъ цѣлый годъ ўздала здѣсь подъ
верхомъ казака; потомъ снова подо мною прошла изъ Зайсана въ Ти-
бетъ до мѣста нашего отсюда возврата, т. с. до ключа Ніеръ-чунгу;
обратно неретапила меня черезъ сѣв. тибетское плато и лишь нередь
выходомъ въ Цайдамъ устала и была отдана монголамъ на р. Найд-
жиль-голѣ.

При томъ пужно замѣтить, что въ короткіе зимніе дни верховыя ломади экспедиціи, за исключіемъ дневокъ, не имѣютъ достаточно вре-
мени починать даже тотъ скудный кормъ, который встрѣчается; такъ
какъ послѣ перехода, занимающего всегда большую часть дни, кони
пускаются на покормку лишь нередь вечеромъ часа на два-три, а
почую привязываются на длинные арканы; зерповой же хлѣбъ полу-
чаютъ лишь изрѣдка, да и то обыкновенно въ самомъ ограничепномъ
количествѣ ¹). Правда, много ломадей и пронадаетъ въ экспедиціи, но
все таки каждая изъ нихъ выносить, болѣе или менѣе продолжительно,
такія трудности, какія и не снились европейскимъ конямъ.

По выходѣ изъ хребта Марко-Поло мы папали на западный край
той официальной долины, который, какъ уже говорено было въ Х главѣ,
залегаетъ между хребтами Марко-Поло и Гурбю-найджи. Подобно тому
какъ въ восточной своей части, такъ и здѣсь, эта долина совершенно
безилодна; таковы же прилегающіе къ ней и скаты двухъ вышепазван-
ныхъ хреботовъ. На северномъ склонѣ южнаго изъ нихъ, т. е. на горахъ
Марко-Поло, лежать общирные ледины; однако вода отъ этихъ леди-
ковъ, по крайней мѣрѣ зимою, не выбѣгаетъ въ описываемую долину.
Метомъ, въ юлиѣ, эта долина, по словамъ цайдамскихъ монголовъ,ожив-
ляется кипучею животною живенью. Сюда и въ ближайшія горы во мно-
жествѣ стекаются тогда самки атилопѣ оронгѣ, чтобы выводить дѣтей;
самцы же остаются на своихъ мѣстахъ. Взамѣпъ ихъ, вслѣдъ за берег-
менными самками, являются медвѣи, волки и грифы, чтобы пользоваться
леткою добычей въ теченіе всего періода родовъ, который продолжается
ст. мѣсяцъ. За тѣмъ оронгѣ, вмѣстѣ ст. уцѣлѣвшими дѣтенишами, расхо-
датся обратно по своимъ мѣстамъ.

Трупно сказать, что именно заставляетъ самокъ оронгѣ отравляться
выводить молодыхъ въ описываемую долину, тогда какъ въ сѣв. Ти-
бетѣ можно падти много мѣстностей, гораздо болѣе для того удобныхъ.

¹) Отт. 3—4 пригоршней ячменя въ сутки.

Метло раз-
мюженія ан-
тилопѣ оронгѣ.

296

Еще труднѣе объяснить, чѣмъ нитаются стада этихъ антилонъ во время
своего пребыванія въ столь безплодной мѣстности. Быть можность, оронго
идутъ сюда въ надеждѣ, хоти на время, укрыться отъ свопхъ враговъ;
по па дѣлѣ выходить наобороть.

Вожакъ монголь передалъ намъ мѣстную легенду, въ которой го-
ворится, что всѣ оронгѣ, обитающія въ Тибетѣ, составляютъ приданое
средней дочери какого то духа, находящагося въ горахъ. Амнэ-мачинъ,
на верховьяхъ Келтой рѣки. Эта дочь, выйдя замужъ; живетъ теперы.
на горѣ Балдынъ-дорджи, къ подножію которой сжегодно и должны
стекаться принадлежащія ей оронго для своей повѣрки и для вывода
потомства.

Хребетъ
Гурбу-Найджи.

Пересѣки въ діагональномъ направленіи вышеописанную долину,
мы пришли къ подножію хребта Гурбу-Найджи, или просто Найд-
жа¹), подлемъ на который здѣсь весьма коротокъ (менѣе версты) и не
слишкомъ крутъ; снускъ же на противоположную сторону въ верхней
своей части очень крутой, такъ что на выочныхъ верблюдахъ едва ли
можно поднаться, развѣ съ великимъ трудомъ. Абсолютная высота прой-
деннаго перевала оказалась въ 14,600 футъ.

Хребетъ Гурбу-Найджи составляетъ западное продолженіе горъ
Гурбу-гундзуга и, подобно первымъ, тянется нараллельно хребту Марко-
Поло, съ которымъ соединяется близь снѣговой группы Шара-гуи. Съ
южной стороны, оба вышеназванные хребта омываются рѣкою Най-
джинъ-голы, которая отдѣлаетъ ихъ отъ передовой къ Цайдаму тибет-
ской ограды. Сами же Гурбу-Найджи и Гурбу-гундзуга, помѣстившіеся
на продолженіи горъ Шуга, составляютъ вторую, т. е. среднюю въ
этомъ мѣстѣ ограду тибетскаго илато. Ни тотъ, ни другой хребетъ сво-
ими вершинами не достигаютъ снѣговой линіи. Южный ихъ склонъ
совершенно безплодъ и для Гурбу-Найджи весьма коротокъ; съвер-
ный же гораздо шире и, по крайней мѣрѣ въ Гурбу-Найджи, плодо-
роднѣе. Здѣсь по нашему пути, тотчасъ за переваломъ, слѣдователь-
но отъ высоты приблѣзительно 14,000 фут., появилась сносная кормо-
вал трава и мелкіе кустики сабельника (Comagin); футовъ на 500 по
вертикулу шиже въ ущельѣ показался дырисунъ, а еще футовъ черезъ
200 или 300 явились облениха и кустарникъ семейства бобовыхъ.

Скалъ въ описываемыхъ горахъ, на всемъ южномъ ихъ склонѣ и
въ верхнемъ поясѣ склона съвернаго, пѣтъ вовсе; за то обильны роз-
сыны следосодержащаго глинистаго сланца.

¹) Названіе это въ переводѣ означастъ «приятель». Оно дано описываемымъ горамъ всѣхѣствіе какой то легенды, которую толково разъяснить проводникъ нашъ не умѣлъ.

297

Рѣка Найджинъ-голъ, какъ сказано было выше, беретъ свое на-
чало на сѣверномъ склонѣ вѣчно-спѣговой груши Умызъ въ хребтѣ
Марко-Поло; снупившись отсюда, течетъ довольно долго съ запада на
востокъ, растѣлия хребетъ Торай отъ хребтовъ Гурбу-Найджи и Гурбу-
гундзуга; затѣмъ прорываетъ передовую горную окраину Тибета и вы-
ходить въ Цайдамскую равнину. Здѣсь описываемая рѣка течетъ еще
верстъ 90 на сѣверъ, паконецъ видастъ въ соленое озеро, которое
имѣетъ около 30 верстъ въ окружности. Верстахъ въ 25 или 30 къ
востоку отъ этого озера, лежитъ другое озеро, меньше по величинѣ;
въ него видастъ р. Ваянъ-голъ. Въ большую воду оба эти озера,
какъ говорили намъ монголы, соединяются между собою.

Передъ выходомъ изъ горъ, Найджинъ-голъ принимаетъ справа р.
Шуга, которая имѣетъ (зимою), близъ устья, сажень 7—8 ширины и
течетъ въ глубокомъ корридорообразномъ руслѣ. Нодобное же русло
вырыла въ напосной (глина съ талкою) почвѣ своей долины и рѣка
Найджинъ-голъ въ среднемъ своемъ течении и пожнемъ до выхода въ
цайдамскіе солончаки. Ширина такого коридора, или траншеи, отъ
20—50 сажень; боковыя стѣны въ немъ высятся отъ 10—15 са-
жень и совершенно отвѣены. Онѣ сильно разрушаются атмосфер-
ными влажностями; продукты такого разрушения частію уносятся водою,
частію остаются на днѣ самаго коридора. Но немъ рѣка течетъ
запятами, безпрестанно перебегая отъ одной стѣны къ другой. Въ
пожнемъ же течении Найджинъ-гола подобны корридорамъ иногда служи-
вается сажень на 10, такъ что рѣка здѣсь скривается какъ-будто подъ
землѣю.

Тамъ, где мы вышли на Найджинъ-голъ, его ширина простиралась
отъ 8—10 сажень, ссли не считать понадавшіяся мѣстами пакини лѣда;
въ среднемъ своемъ течении та же рѣка, зимою здѣсь вовсе пезамеряю-
цая, расширилась, какъ и далѣе вплѣ, отъ 10—15 сажень, при слу-
бии перѣдко въ три или четыре фута; въ низовѣ Найджинъ-голъ
онять служивается.

Характеристику долины верхняго и средняго течения описываемой
рѣки, равно какъ долинъ рр. Номохушь-гола и Шуги, да вѣроятно и
всѣхъ другихъ протекающихъ по горной тибетской окраинѣ къ Цай-
даму, составлять обилѣ ключей, возлѣ которыхъ только и встрѣчаются
пюдороочныя, травянистыя или кустарныя илюцадки. Сами же рѣки не
оплоотворяютъ спотна своихъ долинъ, обрамленныхъ высокими, также
безлюдными, горами. По Найджинъ-голу подобная долина имѣетъ отъ
1—1¹⁄₂ верстъ ширины; ся глинистымъ почва то совершенно оголена,

Рѣка Найджинъ-голъ.

298

то покрыта рѣдкими кустиками уродливой бударганы. Узкою полосою
по берету рѣки, да возлѣ многочисленных ключей, растет кустарник
бала-мото (Myrica alopecuroides), который восходит почти до 13,000
фут. абс. выс., по имѣть здѣсь не болѣе двух футов выншены; по
среднему течению Найджинъ-гола тотъ же кустарникъ делается ростомъ
въ 5—6 футовъ и его перѣдко обливаетъ ломоносъ (Chemis sp.); кромѣ
того здѣсь появляется сильно колючая обленига, а отъ 11,500 фут.—
Недыага и Ephedra; еще футовъ па тысячу ниже, при выходѣ изъ
горѣ, вѣрѣчается уже растение пустынъ — Calligonum mongolicum.

Хребетъ
Торай.

По северную сторону Найджинъ-гола стопить хребетъ Торай и-
зуетъ, подобно Бурхаш-Будда ст' его занадными продолженіями, наруж-
ную окранным тибетскаго плато, къ сторонѣ Цайдамской равнины. Опъ
нигдѣ не достигаетъ снѣговой лиши, по динь и скалность, хотя скалы
въ облѣи появляются лишь внизъ отъ 12,000 футовъ, где въчныя буря
и непогоды Тибета уже не хватаютъ съ такою силою, какъ на самомъ
нагорѣ. Пресобладающими горными поролами по Найджинъ-голу слу-
жать, въ верхнемъ и нижнемъ позѣє описываемыхъ горѣ, темный до-
ломить, а близъ устъя р. Шуга — слюдосодержащій глинистый сланецъ.
Номимо скать, горные скаты глинистые, совершенно безплодные.

По распроснымъ сѣдѣніямъ, хребетъ Торай тянутся на занадъ до
р. Уту-муренъ; только занадныя его части принимаютъ названія спа-
чала Юкун-обо, а потомъ Цанан-ниръ. За Уту-муренью, по тѣмъ же
распросамъ, горная тибетская окрanna, быть можетъ, мѣстами двойная
пли тройная, продолжается нопрежнему къ занаду такъ далеко, какъ
танутся равнины Цайдама — вѣроятно до соединенія съ системою Ал-
тынъ-тага.

Идея, визан-
по Найджинъ-
голу.

Заплатить двумя брошенными верблюдами дань и хребту Гурбу-
найдки, мы спустились отсюда на р. Найджинъ-голъ. Мѣстность но-
низпилась на 12,500 фут.; стало гораздо теплѣе; ходить сдѣлалось легче.
Юрту свою мы могли топить теперь дровами и спать безъ удушья,
столь обыкновеннаго на высотахъ Тибета. Для животныхъ появился хо-
роній кормъ, которымъ они находились до невозможности. Только ти-
бетскій лошади, отъ роду невидавшія кустарниковъ, безпрестанно пуга-
лись ихъ, пока черезъ нѣсколько дней не прибыли къ подобному чуду.

Въ дещи выхода на Найджинъ-голъ, роздана была казакамъ по-
следняя порція дзамбы; рису, съ которымъ варился сунь, осталось
также лишь нѣсколько горстей. На продовольствіе охотою теперь уже
пельза было расчитывать; поэтому я отправилъ впередъ двухъ казаковъ
розыскивать монголовъ, которые, по словамъ нашего возкака, должны

299

были гдѣ-и будь кочевать по Найджинъ-голу. Съ посланными уѣхали
и двое карчинскихъ ламъ, которымъ, вѣроятно, сильно падоѣло тащиться
съ нами. На прощаньи, старшій лама приписъ миѣ въ подарокъ огром-
ый стручкообразный плодъ пандвискаго дерева Calosanthes indica. Людъ
этотъ, называемый тибетцами медокъ-самбай, почитается священнымъ.
Далай-лама иногда присылаетъ его въ подарокъ болѣе знатнымъ ини-
гримамъ.

Всѣдъ на посланными впереди казаками покились и мы винзѣ по
Найджинъ-голу. Идти здѣсь съ караваномъ было затруднительно, такъ
какъ приходилось неоднократно круто подниматься и спускаться, чтобы
обходить отъзѣные берега, упирающіеся въ самую рѣку. Эта послѣдня
но средний текла пезмерзшего, слѣдовательно невозможно было поль-
зоваться льдомъ для обхода обрывковъ. Но тотъ же самый ледъ мѣстами
образовывалъ большія пакини, черезъ которой необходимо было посы-
нать глишою дорожку панимъ верблюдамъ. Такъ прошли мы въ нер-
вый день 16 верстъ, а на слѣдующій 10 и, наконецъ, встрѣтили стой-
бине изъ нати юртъ тайджинерскихъ монголовъ. О нихъ сообщили
памъ еше наканунѣ возрастилишніеся казаки, которые привезли съ собой
пемного дзамы и молока.

Мѣсто, гдѣ жили монголы, было отличное - обильное ключами, кор-
момъ и топливомъ. Здѣсь мы и расположились пемного отдохнуть послѣ
всѣхъ нередрятъ Тибета. Прежде всего купили у своихъ новыхъ зна-
комцевъ дзамы, масла, молока, нѣсколько бараповъ и домашняго яка,
мисо которого оказалось превосходнымъ. Затѣмъ пострѣились, и обрѣ-
лись и вымыли свои грязния физіономіи и головы; помыться же всѣмъ
тѣломъ было невозможно изъ опасенія простуды. Между тѣми, отъ
снанья па пылýchъ войлокахъ и постоянной печистоты вездѣ и во
всемъ, тѣко намъ нокрылось такимъ слоемъ грязні, что ее можно было
соскабливать потѣми; подошвы же ногъ, съ которыхъ по цѣлымъ не-
дѣлымъ не снимались валеные сапоги, много походили на верблюжь
пятки.

Назадъ на Тибетъ страшно было даже посмотреть: тамъ постоянно
стояли теперь тучи и, вѣроятно, бушевала неногода. Здѣсь же, на Най-
джинъ-голѣ, было довольно тепло, хотя изрѣдка мороспль спѣтъ —оста-
токъ тибетскихъ бурановъ. Этотъ спѣтъ нокрывалъ окрестныя горы
бѣюю пеленою; по на долинѣ рѣки быстро растапывалъ. Теперь ока-
лось возможнымъ спать и; искее тепло одѣяне, безъ которого ходить
и Тѣзить верхомъ было несравненно удобѣе, въ особенности при без-
престанныхъ слѣзаніяхъ съ коня для дѣлая заставѣć бусолю.

300

Зимующая
птицы.

Въ безпѣжной долинѣ Найджинъ-гола мы встрѣтили довольно много птицъ — осѣдлыхъ и зимующихъ. Изъ послѣднихъ почти всѣ, а изъ первыхъ многія нигдѣ не найдены были на тибетскомъ плато въ тѣхъ мѣстахъ, по которымъ мы проходили. Для Цайдама же многія птицы тибетской горной окранныя оказались общинами, въ особенности среди осѣдлыхъ. Между ними набодѣе обыкновенны были: скалистая куропатка (Caccabis magna) и хоглатый жаворонокъ (Otocoris nigrifrons); болѣе рѣдки — завирника (Accentor fulvescens), частію вѣроятно здѣсь только зимующая; стьюнолазъ (Tichodroma muraria), тибетскій жаворонокъ (Melanocorypha maxima), нустычная синичка (Leptopoecile Sophiae), а пониже саксафдная сойка (Podoces Hendersoni).

Изъ зимующихъ птицъ въ большомъ весьма количествѣ найдены: торый выворокъ (Leucosticta haematopygia) и горизонтка (Ruticilla cuthrogastra); обыкновенны были: Carpodacus rubicilla, Montifringilla Adamsi, чечетка (Linota brevirostris), олѣнки (Cinclus kaschmeriensis, C. sordidus) и дунель-отшельникъ (Scolopax solitaria); четыре послѣдніе вида, вѣроятно, частію здѣсь и осѣдны. Въ небольшомъ числѣ замѣчены были также кривокрылые уныки (Anas boschas), болотные шеверчка (Anthus aquaticus), и на высотѣ 12,000 фут. на ключевомъ болотицѣ былъ убитъ водной пастушокъ (Rallus aquaticus). Трудно понять, какъ попала сюда эта илохо летающая птица.

По среднему Найджинъ-голу, въ особенности много держалось тор-  
нилъ выворокъ (Leucosticta haematopygia), которые иногда скоплялись  
такимъ огромными стадами, что однажды двойнымъ выстрѣломъ я убилъ  
42 экземпляра. Довольно было по ключевымъ болотицамъ и дунелей-  
отшельниковъ, которыхъ намъ, жителямъ сѣвера, даже какъ то странно  
было стрѣлять въ половинъ января. Вообще давно мы не видали по-  
добнаго облія и разнообразія птицъ, находившихся при томъ въ пре-  
восходномъ перѣ, что, какъ извѣстно, до крайности радуетъ сердце  
орнитолога. И, вѣроятно, на Найджинъ-голѣ никогда еще не разда-  
валось столько выстрѣловъ, сколько посылали мы теперь несчастнымъ  
птичкамъ, которыхъ Эклонъ и Коломейцевъ препарировали въ нѣсколько  
дней около сотни экземпляровъ.

Выходъ
въ Цайдамъ.

Отдыхали мы двое сутокъ; затѣмъ спарадились далѣе. Вьючныхъ
сербюлодовъ теперь у насъ осталось только 17, при томъ крайне пло-
хихъ; впереди же предстоялъ, по словамъ монголовъ, трудный перевалъ.
Поэтому мы наняли у тѣхъ же монголовъ до Цайдама шесть яковъ съ
платою за каждогоъ 1¼ лана. Съ вьюченіемъ этихъ яковъ долго во-
зились и монголы, и наши казаки; такъ что въ первый день прошли

301

немного. Погода стояла прелестная, тихая и тенлая. Не смотря на 16-е января, въ 1 часъ пополудни термометръ въ тѣни показывалъ + 2,34" а на солцѣ + 10,55". Рѣка Найджинъ-голъ была совершенно свободна отъ льда, внизъ отъ 11,500 фут. абс. выс.

На слѣдующій день пришлось подниматься на перевалъ, которые действительно оказались весьма крутымъ и каменистымъ. Онъ носить имя Куку-томъ и образуется осью хребта Торай, упирающеюся въ р. Найджинъ-голъ. На противуположной сторонѣ этой рѣки примыкають здѣсь также крутыя горы; пройдти по берегу невозможно. Самъ перевалъ возьмется падъ долинюю Найджинъ-гола не бОьѣе какъ на тясачу футовъ; тѣмъ не менѣе, мы провозились здѣсь цѣлыхъ полдня. Усталые верблюды не могли изойдти на гребень перевала — тому мѣшали крутизна и камни. Пришлось, подпавшись на сколько было возможно, разъзывчивать этихъ верблюдовъ и на себѣ носить вверхъ вьюки; за-тѣмъ тащить туда же, мѣстами на веревкахъ, наиболее слабыхъ верблюдовъ. Изъ последнихъ одинъ все-таки не могъ изойдти и былъ отданъ монголамъ. Спускъ ст. Куку-тома оказался хотя также крутымъ, но мало каменистымъ; мы живо его прошли. На самомъ перевалѣ, какъ обыкновенно, стоить каменный обо.

Въ разстояніи 8 верстъ отъ Куку-тома памъ встрѣтился р. Шута, который впадаетъ здѣсь въ Найджинъ-голъ. Она имѣла не бОьѣе 7 — 8 сажень ширины и силень была замерзши; течеть, подобно Найджинъ-голу, въ корридорѣ, отвѣсные бока котораго высятся сажень на 15; ширина же отъ одной стѣны до другой сажень 50 или 70. Спускъ въ такую ямину весьма круть; подъемъ былъ еще хуже. Дорога прокопана здѣсь въ отвѣсѣ берега какимъ то добродѣльнымъ ламою, по обѣщанію Богу, какъ сообщили наши спутники.

Дальшій путъ по Найджинъ-голу уже не представилъ трудностей; троника шла по правой сторонѣ рѣки, спачала близко, а потомъ вдарили отъ нея. Обрывы берега были до того круты и отвѣсны, что мы, находясь возлѣ воды, не могли едя достать. Корма животнымъ также не имѣлось; на глинистой почвѣ только кой-гдѣ росла корявая бударгана; прелестные ключи съ ихъ лужанками тенеры, печели: окрестныя горы, какъ и прежде, были беззилдны.

Пройди весьма удобнымъ переваломъ Гоно черезъ небольшой выступъ окраинъхъ горъ, мы почевали на ключѣ Унцыкъ-бумакъ, который такъ запританъ, что его весьма трудно отыскать. Отсюда впереди уже виѣлись теравнился въ мутной, пимной атмосферѣ цайдамскія равнины. До нихъ оставался только одинъ, правда, большой переходъ, склаженный намъ на

302

СЛѣДУЮЩІЙ ДНЕЙ. МѣСТНОСТЬ ОТЪ ОКРАЙНИХЪ ГОРЪ, ВЕРСТЬ НА ДВАДЦАТЬ, ШЛА ПОКАТО И СОВЕРШЕННО БЫЛА БЕЗПЛОДНА; ПОЧВА СОСТОЛЛА ИЗЪ ГАЛЫИ ИЛИ ИЗЪ СЫПУЧАГО ПЕСКА. ЗАПЪМЬ ПОКАТОСТЬ КОНЧИЛАСЬ; ЕЕ ЗАПЪНИЛА СОЛОМ-ЧАКОВАЯ РАВНИНА; ПОПЛИЫСЬ ВЪ ОБЛІНІ ХАРМЫКЪ И ТАМАРСАСЪ—ХАРАКТЕ-ПЫЯ РАСТЕНІЯ ЦАЙДАМА. НАКОНЕЦЪ, ВВРѣТЛЮСЬ КЛЮЧЕВОЕ БОЛОТИСТОЕ УРОЧИЩЕ Аритмой, ВЪ КОТОРЫЕ МЫ И РАЗБИЛИ СВОЙ БИВУАКЪ. МЕСТ-НОСТЬ ПОПЛИЫСЬ ТЕПЕРЬ НА 9,200 ФУТОВЪ. ТЕПЛО СТАЛ О, КАКЪ ПАСТОЛ-МЕЮ ВЕСНОЮ — ВЪ ПОЛДЕН. ДО + 9,0° ВЪ ТЪВНИ; НА СОЛПЕЧНОМЪ ИРИРЪВЪ ВВРѣЧАЛЫСЬ КОМАРЫ И ПАУКИ; ВЫДЪЛИ ДАЖЕ ЧИБСА (Vanellus cristatus), БЫТЬ МОЖЕТЬ ПРИЛЕТИНАГО, ИЛИ ЗДѣСЬ ЗАМОВАВШАГО.

Окрайнія горы крутою стѣною ушли къ западу и востоку. Въ по-слѣднемъ направленіи мы могли ихъ прослѣдить при дальнѣйшемъ сво-емъ пути къ Дзунъ-Засаку. Отпростельно же западнаго продолженія и направленія тѣхъ же горъ, равно какъ и обо всемъ западномъ Цай-дамѣ, мы должны были удовольствоваться распросами и кой-какими собственными соображеніями.

По словамъ цайдамскихъ монголовъ, западная половина ихъ страны, въ обемъ, находить на южную, т. е. представляетъ громадную сол-попчаковую равнину, окаймленную высокими горами. Въ сѣверной своей части, эта равнина, вѣролтно, принимаетъ холмыстый, болѣе пустын-ный характеръ, свойственный сѣверо-восточнымъ мѣстностямъ того же Цайдама. Южныя окрайнія горы принадлежать, какъ уже говорилось въ несколько разъ, къ системѣ собственнаго Кузь-люня и, составляя вы-сокую ограду тибетскаго плато, тянутся непрерывно на западъ, до со-единенія съ системою Алтынъ-тага. Южный хребетъ этой последней, вѣролтно Чамънъ-шагъ, образуетъ, быть можетъ, сѣверную границу за-надной части цайдамской котловины; но объ этомъ можно говорить лишь гадательно.

БОЛЬЕ ВЪРОЛТНЫЯ СВѣДЬЕНИЯ ДОБЫТЫ НАМИ ОБЪ ЮЖНОЙ ЧАСТИ ЗАНАД-НАГО ЦАЙДАМА. ЗДѣСЬ, НО СЛОВАМЪ МОНГОЛОВЪ, ВЪ РАЗСТОЯНИИ ШЕСТИ ДНЕЙ ВЕРХОВОГО ПУТИ (Т. С. ОКОЛО 200 В.) ОТЪ УРОЧИЩА Галимыкъ ¹), ЛЕЖИТЬ НА Р. УТУ-МУРЕНИ, БИЗЬ ГОРЪ ЮЖНОЙ ОКРАИНЫ, УРОЧИЩЕ Гаджицеръ, ГДЪ ЖИВУТЬ ТАЙДЖИПЕРСКІЕ МОНГОЛЫ. МѣСТНОСТЬ ТАМЪ ОБИЛЬНА ТРОСТНИКОМЪ И ВОДОЮ. ОТЪ Гаджира опить-таки на западъ, но съ небольшимъ уклон-непіемъ къ сѣверу, на разстояніи семи дней верховой Фэзды (около 230 верстъ), находится урочище Гастъ, обильное водою и кормомъ, ради чего здѣсь водится много хулановъ и хара-сульть. Въ Гастѣ есть

Свѣтнія о
западном ча-
сти этой стра-
ны.

¹) Лежить на пижнемъ Найджинъ-голѣ, недалеко отъ урочища Ара-толай

303

большое, около 100 верстъ въ окружности (три дня верховой Фёзды), озеро того же имени, поросшее частію тростникомъ. Весною и осенью на немъ много бывасть пролетныхъ итицъ ¹). Другое озеро, небольшое, лежить невдалекъ отъ нерваго.

Прежде въ Гастѣ жили тайджинерские монголы, но были разграблены и побиты дунганами. Съ тѣхъ поръ здѣсь живутъ только охотники изъ гг. Хотана и Черчена, нѣкоторые вмѣстѣ съ семействами. Килищами служать выконанныя въ землѣ пещерки, вѣролтно въ родѣ тѣхъ, какіи мы неоднократно встрѣчали въ са-чжеускомъ Напъ-шанѣ.

Отъ Гаста считается шестъ или семь дней верхового пути (200—230 верстъ) до Лобъ-пора; можно проѣхать также и въ городъ Черчень. Но всему же южному Цайдаму отъ самаго Гаста, черезъ Гаджиръ и Галмыкъ до хырмы Дзунъ-засакъ идетъ хорошая дорога, которая ведетъ далѣе черезъ Куку-поръ въ города Донкыръ и Сипинъ. Быть можетъ по этому пути въ глубокой древности происходило сообщеніе между Хотаномъ и Китаемъ. Пройти здѣсь съ карапаномъ гораздо ближе и удобнѣе, нежели тащиться изъ Хотана на Лобъ-Норъ и далѣе черезъ пустыню Лобъ-норскую. Но указываемой дорогѣ мы шли отъ ур. Ара-толай до хырмы Дзунъ-засакъ и здѣсь путь возможутъ даже для колесной Фёзды. Отъ урочища же Галмыкъ до Гаста, но словамъ монголовъ, только на трехъ переходахъ встрѣчается голая безпленная глина; затѣмъ вездѣ на ночлегахъ кормъ, вода и топливо. Относительно пути отъ Гаста до Черчена или на Лобъ-поры, подробностей разскашки не знали.

Нередневавъ на ключахъ Ара-толай, мы напяли у кочевавшихъ по Нерехоню, но вожному Цайдаму, состояству монголовъ нять въочныхъ верблюдовъ, взамѣть прежнихъ яковъ, и пошли къ хырмѣ Дзунъ-засакъ. Чуть нашъ теперь, на протяжении 180 верстъ, долженъ былъ лежать прямо на востокъ, въ недальнемъ разстояніи отъ горъ Тибетской окраины, окаймленной, какъ и прежде, широкою и безпленною покатою на сѣверъ полосою. Общій же характеръ собственно Цайдамской равшины былъ здѣсь одинаковъ съ тѣмъ, какой мы встрѣтили рапѣе на Баншъ-голѣ и вообще въ южнокомъ Цайдамѣ. Почва состояла изъ соленой лёссовой глины, вздергенной словно паханое поле и поросшей, болѣе или менѣе густо.

¹) Интересное показаніе, противорѣчащее монголамъ наблюдениямъ весеннаго пролета на Лобъ-порѣ, гг. почти всѣ прилетныя утки являлись отъ запада-юго-запада, а не съ юга. Отъ Кульжы за Тынъ-шанъ и на Лобъ-поръ, стр. 57. Вирочемъ изследованіе пролетныхъ путей въ Центральной Азіи, прилежно мною исполнявшееся во время путешествій, требѣеть, для окончательныхъ выводовъ, еще многихъ новыхъ наблюдений.

304

кустами хармыка и тамариска; рѣже встречаются здѣсь супакъ (Lycium) и кенепль (Apocinum venetum?); на ключевых и болотных мѣстах изобилели простундкъ. Но и эта злосчастная растительность покрываетъ лишь не широкую полосу, по которой вьется караванная дорога. Невдалекъ отъ нея къ сѣверу виднѣются совершенно голые, словно снѣгъ или ледъ па солнцѣ, блестящіе солончаки, занимающіе обширное пространство по низовьямъ Баянъ-гола и Найджинъ-гола, вѣроятно, далеко также протянувшіеся и къ западу. Здѣсь испарились послѣдніе остатки того обширнаго озера, или даже внутренняго моря, которое, сравнительно еще недавно, наполняло весь южный Цайдамъ, и выровняло эту площадь въ одинаковую высоту 9,200 футовъ.

Какъ бѣдна флора южнаго Цайдама, такъ бѣдна и фауна. Изъ звѣрей здѣсь живуть: зайцы, лисцы, волки—всѣ въ достаточномъ количествѣ; изрѣдка попадаются хара-сулиты; осенью, на ягоды хармыка, приходить изъ Тибета медвѣди. Изъ итицъ осѣдло живуть: фазаны (Phasianus Vlangalii), саксаулиты сойки (Podoces Hendersoni), вороны (Corvus corax), жаверонки (Alaudula cheleensis), *Rhopophilus deserti*; изрѣдка попадаются пустынники синицки (Leptorococile Sophiae); взмѣютъ въ большомъ численности горилловости (Riticiella erythrgastra) и *Carpodacus ribicilla*. Весною и осенью прибавляются утки, гуси и другія пролетныя итицы, но вѣроятно также не въ обиліи.

На переходѣ отъ ур. Ара-толай до хырмы Дзунъ-засакъ мы употребили десять дней; шли не спѣша, такъ какъ иначе нельзя дѣлать подробныхъ наблюденій. На ключевыхъ болотахъ, попадавшихся сравнительно изрѣдка, мы встрѣчали мѣстами стойбища монголовъ. Ихъ юрты всегда были запрятаны въ заросляхъ тамариска, съ цѣлію укрыться отъ разбойниковъ-оронгынъ; нѣкоторыя пастибища были покинуты за ненмѣніемъ корма. Вообще теперь вся трава и даже тростникъ, растущіе здѣсь только по болотамъ, большею частію были выбиты скотомъ, такъ что мѣстныя стада, вѣроятно, лишь съ трудомъ могли прокормиться до новой зелени. А это показываетъ, что большого количества скота держать здѣсь невозможно. Не можетъ, слѣдовательно, умножиться значительно и населеніе Цайдама.

Окрайнія тибетскія горы все время тянулись невдалекъ вправо отъ насъ: по нимъ, да изрѣдка по солнцу, только и можно было оріентироваться при съемкѣ мѣстности. Скучная эта работа, къ счастію, на время кончилась по прибытіи нашемъ па Номохунъ-голѣ. Здѣсь лишия новаго пути соединилась съ прежнею дорогою; ошибка выпила сравнительно небольшая—всего на 20 верстъ не сомкнулись мои маршруты.

305

Погода теперь, т. е. въ послѣдней трети января, стояла большую
частію облачна; при томъ днемъ было довольно тепло, въ особенности
при безвѣтріи; но ночамъ же выпадали значительные (до—20,2°) мо-
розы. Сильно сухая атмосфера почти постоянно была панолнена пылью,
словно дымомъ или туманомъ. Надъ Тибетомъ обыкновенно видимысы
тучи, но въ Цаидамъ снѣтъ не падалъ; бурь также не было, хотя
днемъ, да и почью, нерѣдко дули премунственно западные вѣтры.

На слѣдующемъ переходѣ, за Номохунъ-голомъ, мы расположились
бивуакомъ возлѣ стойбища матери нашего проводника. Дадай. Послѣдній
въ это время ёхалъ гдѣ то позади. Не видя своего возлюбленнаго сына,
о котором слышала что идетъ съ нами, мать бросилась къ намъ съ
расросами: гдѣ онъ и живъ ли? затѣмъ, получивъ усноконтельный отвѣтъ,
тотчастъ же сиросила: не отпустили ли Дадай себѣ длишныхъ волости,
какіе посать тибетцы? Вѣролтно въ подобномъ полнічаныи нашъ вожакъ
былъ замѣченъ и въ прежнія свои хожденія въ Тибетъ. Не успѣли мы
еще отвѣчать на послѣдній вопросъ, какъ подъехали самъ Дадай — и, о
ужасть! оказалась съ длишими волосами. Тотчастъ же мать освіила
своего сына упреками и повела въ юрту, откуда черезъ частъ Дадай
ливался къ намъ гладко выбритымъ, только съ косою на затылѣ. Но
туть нашего вожака постигла новая обѣда. Оказалось, что передъ отв-
ѣдомъ въ Тибетъ, онъ пскусилъ одну изъ знакомыхъ дѣвятъ, на которой
объяскался желѣтіе по возвращеніи изъ путешествія. Тенеры прежняи
любовы охладѣла, по невѣста приѣхала, въ сопровожденіи своего брата
и еще какои то старухи. Сообщія они набросились на Дадай, требуя
исполненія его объяснія, т. е. немедленной сладьбы. Главною приманкою
въ данномъ случае служили тѣ 40 ланъ серебра, которые вожакъ дол-
жень былъ отъ насъ получить. Бѣдный Дадай, еще неопомнившіся
отъ маменькиной на словахъ и на дѣлѣ головомонгки, совѣсьи растерился
и только съ помощью казаковъ кос-кацъ увернулись на время отъ своєй
изолюливой невѣсты.

Непріятности
нашего возха-
ка.

Совершивъ еще два небольшихъ перехода, мы прибыли, 31 января
1880 года, къ хирмѣ Дунь-засакъ, отъ которой, четыре съ полювпой
мѣсяца тому пазадъ, отправились въ Тибетъ. Въ теченіе этого времени
мы прошли, взадъ и впередъ, 1,700 версть. Изъ 34 взятыхъ тогда
верблюдовъ, теперь вернулись только 13; остальные погибли отъ труд-
ностей пути. Мы сами, хотя счастливо вынесли эти трудности, по чув-
ствовали себя истомленными, и не добромъ помнили тибетскія нустып.

Прибытие въ
хирму Дунь-
засакъ.

29

ГЛАВА XIV.

Извъ Цайдама на Куку-поръ и въ Снишъ.

Третій период путешествія. — Стоянка у Дзунъ-засака. — Восточный Цайдамъ. — Нашъ путь по пещъ. — Болюто Пригыкъ. — Южно-куку-порскій хребетъ. — Дабасунъ-говѣ. — Еще о горахъ. Южно-куку-пор- скихъ. — Рѣка Бухайнъ-голъ. — Недолган остановка на Куку-поръ. — Описаніе этого озера: его бассейнъ, климать, фiora, фауна и населеніе. — Помъ по южному берегу Куку-пора. — Рѣка Ара- голъ. — Остановка возьмися писта Шала-хото. — Поѣздка въ г. Снишъ. — Пассаденіе его окрестностей: китайцы, дунганы, киргизы, тангуты, далды и монголы. — О Снишь. — Свиданіе съ мѣстными китайцами. — Курьезные разсказы китайцевъ. — Спаряженіе на далѣйшій путь.

Третій период
путешествія.

Продолжая, по разъ принятому хронологическому порядку, повѣ-
ствовать о ходѣ экспедиции, слѣдуетъ прежде всего сказать, что воз-
вращеніемъ изъ Тибета закончился второй периодъ нашего путешествія.
Намѣ чавшійся раіонъ будущихъ изслѣдованій долженъ былъ обнимать
мѣстности, уже не столѣ дикія, хотя все-таки весьма малоизвѣстныя
и лежащія, большею частію, внѣ культурныхъ раіоновъ Китайскаго
государства. Впрочемъ, теперь, въ третій периодъ путешествія, намъ
приходилось болѣе, чѣмъ до сихъ поръ сталкиваться съ мѣстнымъ
населеніемъ — китайскимъ и ипорордческимъ. Но, какъ и прежде,
главнымъ предметомъ нашихъ занятій оставались изслѣдованія фи-
зико-географическіи и естественно-историческія, съ удѣленіемъ этно-
графическому отѣлу настолько, насколько возможно то было при
исключительности нашегоъ положенія и при обширности другихъ науч-
ныхъ работъ.

Столица у
Дзунъ-засака.

Двухдневная стоянка возьмѣ хирмы Дзунъ-засакъ посвящена была
просушкѣ и окопчательной укладкѣ собранныхъ въ Тибетъ звѣриныхъ
шкуръ, закупкѣ барановъ для продовольствія, найму вьючныхъ верблю-
довъ на далѣйшій путь; наконецъ, полученію серебра и вещей,
оставленныхъ прошлою осенью на храненіе у Камбы-ламы и князей
Барунъ-засака и Дзунъ-засака. Какъ серебро, такъ и вещи наши со-
храншились въ цѣлости, за что Камбы-лама и оба князя получили по-

307

дарки. При этомъ Дзунь-засакъ увѣрятъ насть, что нынѣшнѣю эпемою,
какъ нѣкогда въ зиму 1872—73 гг., разбойники-оронгцы не грабили
въ его хошунѣ изъ опасенія украсть вещи, оставленныя русскими.
Относительно же проводника, прогнаннаго нами изъ горъ Куку-шили
и возвратившагося въ Цайдамъ, князь говорилъ, что опъ никакъ не
ожидалъ подобнаго поведенія отъ этого монгола и тогда же вѣтѣль
его паказать. Конечно, такое объясненіе было выдумкою, по для пась
теперы, это было безразличнымъ. Гораздо пепріятнѣе была история
съ письмами, которые передъ уходомъ въ Тибетъ прошлою осенью я
передалъ Дзунь-засаку, съ просьбою отослать ихъ на Куку-норъ и
далѣе въ Сининъ, для отправленія въ Некинъ нашему посольству. Етъ
письмахъ этихъ излагалось о проденномъ нами пути отъ олѣса Са-чежу
въ южный Цайдамъ и о будущихъ моихъ предноложеніяхъ: Для боль-
шей вѣролтности дальнѣйшей отправки своихъ писцѣ, я посѣлѣ
вмѣстѣ съ ними револьверъ въ подарокъ куку-порскому правителью
(тосолакчи) и былъ вполнилъ убѣждень, что мѣсяца черезъ два, или
даже скорѣе, о насть будутъ знать въ Некинъ, а затѣмъ и въ Россіи.
Но вышло составѣ не такъ. Были или не были отправлены письма
изъ Куку-юра въ Сининъ и кто виноватъ въ дальнѣйшей пхъ за-
держкѣ—мы достовѣрно не узнали. Только теперь Дзунь-засакъ пере-
далъ обратно мои писанія, съ увѣреніемъ, что они возвращены изъ
Синина по приказанію тамошнаго амбания (губернатора), неножелав-
шаго направить эту корреспонденцію въ Некинъ. Тамъ о насть долго
не имѣли никакихъ свѣдѣній и это обстоятельство породилю ложные
слухи о нашей ногнѣбели въ нустынѣхъ Тибета.

Восточный край Цайдама, гдѣ долженъ былъ лежать нашъ дальн-
пѣшый путь, представляетъ въ южной своей положеніѣ, все тѣже
солочаковыя болота, только съ исколько лучше травянистою расти-
тельностью; въ сѣверной части, равно какъ и подъ окрайними го-
рами, мѣстность становится возвышенѣе, волнистѣе и въ то же время
безлюднѣе. Ночва здѣсь состоитъ изъ глины и гальки, поросшихъ рѣд-
кою бударганою, или, мѣстами, изъ сыпучаго песка, на которойъ для
путешественника, будущаго съ юга, впервые является саксаллъ. Окрай-
нія восточныя горы служать связью между хребтомъ Бурхант-Будда,
хребтами на верхней Хуань-хэ и горами Южно-куку-порскими; въ то
же время опъ окаймляютъ съ запада высокое плато, протянувшееся
отъ равнинъ Цайдама до верхней Хуань-хэ. Однако, горы эти писдѣ
не достигаютъ снѣговой линіи и не имѣютъ, сколько видно издали.
тигантскихъ размѣровъ тибетскихъ хребтовъ; при томъ поднимаются
далеко не столь рельефною стѣною, какъ эти послѣднія.

Восточный
Цайдамъ.

29'

308

Напиши, что твои.

Быстро справились мы у Дзунъ-засака. Теперь викакой ном'хи намъ не дѣлали; наобороть, всё спѣшили доставить что было нужно, лишь бы поскорѣе отъ себя выроводить. Восемь вьючныхъ верблюдовъ, въ подмогу къ нашимъ, тотчастъ были пригнаны изъ стадіи самого кназа. Верблюды эти, за плату въ 15 ланъ, должны были идти подъ нашимъ выокомъ до Дуланъ-кита — ставки куку-норскаго правитела. Кромѣ двухъ погонщиковъ, присланъ былъ и проводникъ, оказавшійся чуть не полнымъ идіотомъ. Дзунъ-засакъ, вѣролтно, болдся, чтобы у болѣе толковаго человѣка мы не вынытали какихъ-либо особенныхъ секретовъ, и снабдилъ насъ такимъ олухомъ, отъ котораго трудно было добиться нѣсколькихъ словъ. Впрочемъ, возякъ этотъ зналъ дорогу и безмольно халъ впереди нашего каравана. Двинулись мы теперь тѣмъ самымъ путемъ, по которому слѣдовали, взадъ и впередъ, при первомъ (въ нюбрѣ 1872 и февралѣ 1873 гг.) здѣсь путешествіи; только чрезъ р. Баянъ-голъ перешли верстахъ въ 7 или 8 ниже тогдашней переправы. Шрина рѣки по лыду оказалась въ 30 сажень; замерзшихъ осеннихъ разликовъ и зимнихъ накибей ляда не было.

Отъ Баянъ-гола верстъ на 25 мѣстность имѣла солончаковый и болотистый характеръ; тамъ, гдѣ соли въ ночѣ было меньше, а ключей больше, росла хорошая кормовая трава и кочевали монголы. Затѣмъ появились сынучіе пescки, сложенные вѣтрами, какъ обыкновенно, въ болѣе или менѣе высокія грады или холмики и мѣстами поросшіе саксауломъ.

Болото Иргицыкъ.

Въ сѣверной окраниѣ тѣхъ же псковъ лежитъ обширное ключевое болото Иргицыкъ, черезъ которое протекаетъ р. Баланшай-тюлъ, принимающая далѣе къ занаду названіе Булунгиръ-тола. Это тотъ самый Булунгиръ, который мы переходили въ концѣ августа 1879 г. и по которому въ низовѣзѣ залегаютъ обширные площади голой лесовой глины, совершенно гладкой и твердой, словно утрамбованной.

На Иргицыкѣ множество ключей съ прекрасною водою; возлѣ нихъ растетъ густой тростникъ. Остальна же площадь болота покрыта травою, представляющею для Цайдама отличное настинце; но монголы здѣсь не живуть изъ опасенія разбойниковъ-оронгынъ.

Мѣстность на Иргицыкѣ повышается противъ Баянъ-гола на 500 футовъ; при томъ, по пути къ Куку-нору это уже послѣднее изъ цайдамскихъ болотъ. Здѣсь встрѣчаются и послѣдние цайдамские фазаны (Phasianus Vlangalii), за которыми мы спеціально охотились на дненкѣ, проведенной на Иргицыкѣ. Кромѣ того, были зимующихъ здѣсь кряковыхъ утокъ, но прилетныхъ птицъ еще не было видно, хотя утромъ

309

4 февраля уже слишался голост турпана. Въ ключевых ручьях, сво-
бодныхъ отъ льда, водилось много рыбъ (Schizopyppsis Stoliczka), про-
шедшею осенью добытой нами и въ Банъ-голѣ. Маленькимъ сачкомъ,
имѣвшимъ не болѣе фута въ діаметрѣ обруча, В. П. Роборовскій, съ
однимъ изъ солдатъ, наловили теперь, въ какой-нибудь часъ, 19 ок-
землировъ этихъ рыбъ. Нѣкоторые изъ нихъ имѣли мину большую,
нежели поперечникъ самаго сачка и держались въ такихъ мелкихъ и
узкихъ ключикахъ, что при ловѣ можно было стоять на обоихъ бе-
регахъ, не слишкомъ даже разставивши для того ноги.

Ностоянно пыльная атмосфера мѣшала ясно видѣть, какъ горы во-
сточной окраины Цайдама, какъ и тѣ, которые стояли впереди насъ.
До этихъ послѣдних уже было недалеко. Еще два перехода—и Цай-
дамъ остался позади. Впереди же насъ всталъ невысокій узлѣй хре-
бетъ, составляющій отрогъ Южно-куку-норских горъ, или, вѣрѣнѣ, той
ихъ части, которая тяется по южной сторонѣ Дабасунъ-гоби. Впро-
чемъ, съ этими горами описываемый хребетъ связывается лишь стѣдо-
виною невдалекъ къ востоку отъ ключевого ручья Гашунъ, гдѣ лежалъ
нашъ нутѣ. Перевалѣ здѣсь почти незамѣтнѣ; сами горы состоять изъ
контломератовъ; въ верхнихъ частяхъ ущелій съвернаго склона виднѣ-
лись небольшіе хвойные лѣса и кой-гдѣ лежалъ спѣтѣ. Къ западу
отъ ручья Гашунъ описываемый хребетъ продолжается верстъ на во-
семьдесятъ и довольно рѣзко оканчивается въ безплодныхъ несчано-гли-
нистыхъ равнинахъ, потинувшихся къ озерамъ Тосо-норъ и Курлыкъ-норъ.
Длиншимъ рукавомъ залегаетъ восточное продолженіе тѣхъ же равнинъ
по съверную сторону только описанныхъ горъ — между ними и хреб-
томъ Южно-куку-норскимъ. Въ восточной своей части эта довольно
узкал равнина дѣластется сильно солончаковою и здѣсь находятся два
поридочныхъ соленыхъ озера.—Сыр-норъ и Дулац-норъ.

Встрѣчали
горы.

Между ними лежить нутъ къ кумирни Дулац-китъ, расположенной Дулац-китъ.
въ Южно-куку-норскихъ горахъ. На этомъ нути, близъ р. Дулац-ю,ю,
выстроена небольшая хирма; возлѣ нея обрабатываются и засѣваются
ячменемъ нѣсколько десятинъ земли. Въ Дулацъ-китъ имѣлѣ нѣкогда
свое пребываніе куку-норскій ванъ, а теперь жилъ тосолакчи, временно
исполнявший обязанности умершаго вана. Тосолакчи этотъ оказался
старымъ знакомцемъ и вскорѣ приѣхалъ къ намъ: между прочимъ, онъ
увѣрилъ, что дважды посылалъ мои письма въ Спинъ, но ихъ оба
раза возвратили по приказанію амбаня.

На дневъ, проведенной возлѣ Дулацъ-кита, какъ и въ пройден-
номъ Цайдамѣ, къ удивленію, насъ весѣма мало безпокоили монголы:

310

паоборотъ, они какъ будто стараллись избѣгать нась. Между тѣмъ, въ
первое мое здѣсь путешествіе не было отбол отъ поѣстителей, прихо-
дивших нерѣдко съ самыми нелѣпыми желаніями — то вылечиться отъ
непечимой болѣзни, то помолиться на певиданныхъ людей. Теперь
ничего подобнаго не случалось; вѣроятно, вслѣдствіе запрещенія мѣст-
наго начальства вступать съ нами въ близкія сношенія, а также от-
того, что при первомъ путешествіи въ этихъ краяхъ, мы являлись ди-
ковинкою, на которую интересно было хотя поглазѣть. Теперь же
интересъ этотъ стушевался, тѣмъ болѣе, что тогдашніе молельщики, вѣ-
роятно, на опытѣ познали, что особенныхъ благъ отъ моленія на нась
получить нельзя.

Но всего отраднѣе было намъ встрѣтить на горахъ возлѣ Дуланъ-
кита общирные лѣса, которыхъ мы не видали отъ самаго Тянь-шана,
т. е. въ продолженіи болѣе девяти мѣсяцевъ своего путешествія. Лѣса
эти росли въ полосѣ отъ 11,500—12,500 или, быть можетъ, даже до
13,000 фут. абс. высоты, и состояли изъ древовиднаго можжевельника,
называемаго монголами дрна (Juniperus Pseudo Sabina), а также изъ
тянь-шаньской ели (Abies Schrenkiana). То и другое дерево достигаютъ
здѣс. отъ 6—10 сажень вышли, при толщинѣ ели въ 1 футъ, а
можжевелового дерева въ 2 фута. Тотчасъ отправились мы въ эти лѣса
на охоту; по снѣгъ лежалъ здѣсь на 1/2 фута и болѣе глубинъ; въ
сугробахъ же на 2—3 фута. Итищъ никакихъ не было видно; только
высоко въ облакахъ снѣжные грифы, у которыхъ теперь наступилъ пе-
риодъ спариванія, гонялись за своими самками. Звѣрей также мы не
видали, хотія, по увѣренію монголовъ, здѣсь водится маралы и кабарга.

Хребетъ Южно-куку-норскій, гдѣ мы теперь находились, возникаетъ,
какъ уже было говорено въ VIII главѣ, мелкими глинистыми холмами
въ съверномъ Цайдамѣ, восточнѣе озера Бага-Цайдаминъ-норъ. Направ-
лялись, отсюда къ востоку, новый хребетъ скоро крупнѣетъ и на мери-
діанѣ озера Курлыкъ-норъ поднимается, быть можетъ, до 16,000 фут.
падъ уровнемъ моря. Далѣе, съ немного развѣ меньшею высотою (ни-
гдѣ недостигая предѣловъ вѣчнаго снѣга), описываемыя горы тянутся
въ прежнемъ восточномъ направленіи къ озеру Куку-нору и сплошною
стѣною окаймляютъ весь южный берегъ этого озера; затѣмъ, мельчая
въ своихъ размѣрахъ, уклоняются на юго-востокъ и оканчиваются, упи-
ралась въ съверный изгибъ Желтой рѣки. Въ самой среднѣ общаго
протяженія Южно-куку-норскихъ горъ, отъ нихъ отходить съ юга крупная
вѣтвь, которая тянутся параллельно главному хребту и окаймляетъ обшир-
ную промежуточную равнину, извѣстную подъ именемъ Лабасунъ-гоби.

Южно-куку-
норскій хре-
бетъ.

311

Въ западной своей половинѣ Южно-куку-порскій хребетъ, склоны которого вообще ведѣ круты, отдѣлается отъ Напъ-шапы долиной Буханъ-гола и широкою полосою холмовъ, залетающих вверх по этой долинѣ. При томъ, въ той же западной части, описываемые горы болѣе дики, скалисты и безплоднѣе, пежели въ свой части восточной. Здесь, на северномъ склонѣ главнаго хребта, всѣ скаты луговые и ни поросшіе кустарниками; скали же, состоящія всего чаще изъ сѣраго известняка и сѣраго гнейса, обставляютъ обыкновенно лишь ущельи и только изрѣдка появляются на вершинахъ и бокахъ горъ. Метомъ, въ периодъ дождей, много воды въ видѣ ручьевъ и рѣчекъ; наоборотъ, въ западной части Южно-куку-порскаго хребта и даже въ восточной половинѣ на южномъ склонѣ къ Дабасунъ-гоби воды гораздо меньше.

Если слѣдовать ст. запада, то первый лѣсъ на описываемыхъ горахъ появляется на меридіанѣ озера Курлыкъ-пора. Лѣсъ этотъ состоять изъ древовиднаго можжевеловика, или арды-кассіческаго лесова для горъ Центральной Asia. Въ средней части Южно-куку-порскаго хребта можжевеловые лѣса густѣютъ и въ нихъ появляется тань-шаньскан съ (Abies Schrenkiana), спачала въ небольшой при-&mdash;мъ-сіи, а затѣмъ мѣстами дѣлается преобладающею породою, въ особенности на сѣверныхъ склонахъ ущельій. Еще восточнѣе, тѣ же лѣса пропадаютъ и замѣняются кустарниками (Caragana jubata, Potentilla fruticosa, Spiraea mongolica? Salix sp.), свойственными альпійскому полсу восточнаго Напъ-шапы. Эти кустарники растутъ всего болѣе на северномъ склонѣ восточной части Южно-куку-порскаго хребта и густо укрываютъ горные скаты въ полосѣ отъ 11° 2'—13° 2' тысячъ футовъ. Здесь же разстилаются и превосходныя луговыя настопща, по которымъ мѣстами кончуютъ тангути.

Изъ млекопитающихъ въ описываемыхъ горахъ водятся: маралы, кабары, куку-яманы, волки, лесники, зайцы, барсукы и хорьки; изрѣдка попадаются медвѣди и аркары. Итищъ довольно много и между ними встрѣчаются представители органической фауны восточнаго Напъ-шапы, каковы: си-фаньскан куропатка (Perdix sibirica), альпийская си-ниша (Roccella supercelliosa), забрушика (Accentor rubeculoides), снитиревид-над стренатка (Urochilus ramus Pylzowi) и др.

Въ Дуланъ-китѣ, какъ и у Дзунъ-засака, намъ не хотѣли продать ни вербенковъ, ни лошадей, отговариваясь пенимъ-ніемъ таковыхъ для продажи. Въ сущности, мѣстная власти опасались, чтобы мы, закупивъ новыхъ животныхъ, не направились бы куда-нибудь еще помимо Синина.

312

Но подобное опасение явилось понапрасу. Цѣлью нашею, самою задумевшюю, было теперь изслѣдованіе верховельѣ Келтой рѣки, и мы спѣшили сначала въ г. Сининѣ, чтобы повидаться съ тамошнимъ губернаторомъ, которому, хотя номинально, подчинены мѣстности на верхней Хуанъ-хэ, и кунить мулловъ, необходимыхъ для горныхъ экскурсій. Если же теперь мы желали кунить верблюдовъ, то для того только, чтобы не возьлись съ паймомъ ихъ, и имѣть подъ рукою свѣжихъ выочныхъ животныхъ. Но покупка не удалась и мы нопрежнему должны были напить у куку-порскаго тосалакчи, за 30 лапъ серебра. десять выочныхъ верблюдовъ, къ счастію, уже прямо до г. Донкыра, лежащаго невдалѣкъ отъ Синопа. Съ этими верблюдами и со своими калѣками потащились мы далѣе, передневавъ возлѣ Дуланъ-кита. Тропинка отсюда ведетъ прямо на перевалѣ, въ разлогъ между главнымъ кряжемъ. Яжно-куку-норскихъ горъ и ихъ отрогомъ, облегающимъ съ юга Дабасунъ-гоби. Какъ подъемъ, такъ и спускъ вессыя пологи и удобны для движения; высшая точка перевала имѣть 12,100 футовъ абс. высоты. По горамъ, въ особенности справа при подъемѣ отъ Дуланъ-кита, видятся густые лѣса, въ которыхъ преобладаетъ ель. Въ этихъ лѣсахъ, равно какъ на всѣхъ съверныхъ склонахъ и на самомъ перевалѣ, лежалъ спѣтъ, хотя и не глубокій; однако монголы говорили намъ, что нынѣшняя зима у нихъ была особымъ спѣшнымъ.

Дабасунъ-гоби.

Тотчасъ за переваломъ передъ нами раскинулась Дабасунъ-гоби — общиная солончаковая и частію степная равнина, нокатанъ отъ горъ къ своей срединѣ, гдѣ лежить соленое озеро Дабасунъ-норъ. Это озеро имѣть около 40 верстъ въ окружности. Разработка соли производится подъ надзоромъ княгійскаго чиновника, а сама соль доставляется въ города Донкыръ и Сининъ. Съ запада на востокъ Дабасунъ-гоби танется болѣе, чѣмъ на 100 в., а ширину, въ западной своей половинѣ, имѣть болѣе 25 верстъ. Почва здѣсь глинистая и солончаковая; воды мало; растительность бѣдная, совершенно степная. Въ лучшихъ мѣстахъ, лежащихъ ближе къ окрайнимъ съвернымъ горамъ и въ самыхъ этихъ горахъ, во время нашего прохода, почевали тапгуты съ многочисленными стадами яковъ; послѣдnie теперь были острижены и выглядывали совершенными уродами.

Еще о горахъ
Южно-куку-
порскаго.

Сдѣлавъ два небольшіе перехода по западной части Дабасунъ-гоби, мы груто повернули на съверъ къ перевалу черезъ главный кряжъ Южно-куку-норскихъ горъ. Эти послѣднія па южномъ своемъ склонѣ несуть степной характеръ, свойственный сосѣдней равнинѣ. По ущельямъ и долинамъ залегаютъ незначительныя толщины наносной

313

тлины съ галькою. Вверхъ отъ 12,000 фут. поземляются кустарниками: *Salix sp.* и *Caragana jubata* — первые въстники растительности восточ-наго. Напъ-шаня и вообще горъ на верхней Хуанъ-хэ. Изъ птицъ всего больше попадались памъ тенеръ куропатки трехъ видовъ — *Cassia- bis magna*, *Perdix barbata*, *Perdix sifanica*; ихъ мы настрѣлили нѣ- сколько десятковъ, частію для ёды, частію для коллекции.

Подлемъ и спускъ, вообще перевалъ черезъ хребетъ Южно-куку-норскій, нѣ сколько выше и круче, пежели перевалъ черезъ отрогъ тѣхъ же горъ у Дуланъ-кита; однако мы подпялились и спустились совершенно удобно. Высшая точка пройденного перевала имѣла, по барометрическому измѣрепію, 13,200 фут. абс. высоты. (Сосѣднія вершины подпя-мались, судя на глазъ, еще тысячи на полторы или на девѣ футовъ, такъ что въ этомъ мѣстѣ хребетъ Южно-куку-норскій высится около 15,000 футовъ надъ уровнемъ моря, и тысячи на 4,000 футовъ надъ поверхності озера Куку-пора.

Здѣсь кстати сказать, что пытѣнія напъ барометрическія измѣ- ренія абсолютныхъ высотъ ближе къ птицѣ, пежели опредѣленія тѣхъ же высотъ точкою киньінія воды ¹) въ первое (1870—73 гг.) путе- шествіе. Однако разницы результатовъ, тогда и тенеръ полученныхъ не слишкомъ велики и не превосходятъ, со знаками + или — натисотъ, футовъ для громадныхъ высотъ типетскаго нагорья.

Тотчасъ за переваломъ, т. е. на сѣверномъ своемъ склонѣ, Южно-куку-порскій хребетъ дѣмается персравненно илюдороднѣе и обмылѣе во-дою. Причинą этому заключается, конечно, въ томъ, что здѣсь гораздо болѣе надають мѣтніе дожди, пежели на южномъ склонѣ тѣхъ же горъ, или въ тѣхъ ихъ частяхъ, которые лежать по южную сторону дабасупъ-гоби и западнѣе кумирни Дуланъ-кить. Подъ вылішениемъ цедраго лѣт-наго ороненія, склонъ Южно-куку-порскаго хребта, обращенный къ озеру Куку-пору, покрыть, какъ было уже сказано, превосходными пастбищами и густыми зарослями альпийскихъ кустарниковъ. Но лѣ- совъ настоящихъ здѣсь пѣть; только изрѣдка въ ущельяхъ надаються на скалахъ одинокія или небольшими кучками стоянія можжевеловыя деревья. Но дну тѣхъ же ущелій мѣстами растутъ различные кустар-ники, собственные восточному Напъ-шаню. Вообще, луговыя и кустар- пая флора описываемыхъ горъ весьма сходствуетъ съ флорою сосед- наго Напъ-шаня; сходна также и фаупа, въ особенности орбитологи ческал.

¹) При томъ, само-фельнымъ инструментомъ, замѣнявшимъ разный типометръ.

314

Переночевавъ верстахъ въ десяти за переваломъ Южно-куку-
норскаго хребта, мы пошли далѣе вирокою степною долинюю р.
Цайза-голъ. Прекрасныя пастища этой долины, по которой вездѣ вид-
нѣлись кочевья тангутовъ, свидѣ телесновали уже о близости плодо-
родныхъ степей оз. Куку-нора. Въ тотъ же день, съ горъ ближайшихъ
къ нашему бивуаку, мы увидѣли самое озеро, сплошь еще покрытое
лѣдомъ. Къ сожалѣнію, этотъ ледъ казался сѣрымъ отъ пыли, нане-
сенной педавнесю бурею, такъ что Куку-норъ явился мнѣ теперь да-
леко не такъ наряднымъ, какъ весною 1873 года. Впрочемъ, здѣсь,
какъ и па Лобъ-норѣ, послѣ всякой бури ледъ грязнѣеть отъ пыли;
когда же эта пыль бываетъ вновь сдута или, что чанце случается, оть
пагрѣванія солицемъ протаиваетъ внутрь самаго лѣда, тогда его по-
верхность вновь становится стекловидно-блестьяшсю.

Рѣка
Бухайнъ-голѣ.

Пройдя вирокимъ поперечнымъ ущелемъ небольшую горную гряду,
замыкающую съ сѣвера долину р. Цайза-голъ и составляющую рукаемъ
Южно-куку-норскаго хребта, мы вошли въ обширную долину р. Бухайнъ-
чала, самаго большого изъ притоковъ оз. Куку-нора. Судя по раз-
мѣрамъ этой рѣки, имѣющей въ низовыѣ отъ 15-20 саженъ шпины,
и по разсказамъ мѣстныхъ монголовъ, опредѣляющихъ длину ел тече-
нія на питнадцать сутокъ караваннаго пути, наконецъ, по положенію
западнаго Нанъ-шаня и горъ Южно-куку-норскихъ, можно съ доста-
точною вѣроятностію полагать, что Бухайнъ-голъ вытекаетъ изъ того
спѣжнаго узла, гдѣ сходятся хребты Гумбольда и Риттера. Направ-
ляясь отсюда къ востоко-юго-востоку, описываемая рѣка течетъ, вѣроятно,
пе по горной альпійской странѣ, по по широкой, возвышенной и испещ-
ренной холмами, начи небольшими горами, мѣстности, отдѣляющей
западный Нанъ-шань отъ горъ Южно-куку-норскихъ. Подобная мѣст-
ность виднѣется отъ Куку-нора далеко вверхъ по Бухайнъ-голу ¹), а
также замѣчена была нами къ сѣверо-востоку по пути отъ озера Бага-
Цайдаминъ-норъ въ сѣверномъ Цайдамѣ.

Недолгая
остановка на
Куку-норѣ.

На Бухайнъ-голѣ мы помѣстились какъ разъ въ томъ мѣстѣ, гдѣ
провели недѣлю въ мартѣ 1873 года. Отъ того времени еще до сихъ
поръ валялись здѣсь старые каблуки нашихъ сапогт; казакъ Ирин-
чиновъ даже припомнилъ, чьи именно саноги передѣлывалъ онъ здѣсь
на спирскіе чниги, для которыхъ каблуковъ не полагается.

Бухайнъ-голъ въ это время (20 февраля) разошелся лишь мѣстами
и только въ самомъ низовыѣ; все остальное было покрыто лѣдомъ; на

¹) Подробности о низовыѣ Бухайнъ-гола см. «Монголія и страна Тангутовъ». Т. І,
стр. 290, 291 і 312.

315

озерѣ Куку-порѣ полыней еще не было даже у береговъ. Изъ прилетныхъ птицъ, кромѣ турпановъ, появились до сихъ поръ только чайки (Larus ichthyactus), голоши (Bucephala clangula) и ушкі (Anas boschas, A. aquila, A. stecca)—всѣ въ самомъ скудномъ количествѣ, словно заблудившіся.

Не лучше было на р. Цайза-голѣ ¹), къ устю которой мы перешли, передневальъ на Бухайшъ-голѣ. Къ сильному холоду, начавшемуся съ поднятіемъ нашимъ излъ Цайдама на болѣе высокій Куку-поръ, теперь присоединилась двухдневная бури, которая до того охладила атмосферу, что, въ ночь на 24 февраля, грянулъ морозъ въ—33,0° ²). Однако, въ тотъ же самой день, при тихой погодѣ, термометръ въ тѣни, въ 1 часть понудили, показывалъ уже 4 3,5°, до того рѣзки бываютъ, въ особенности весною, крайности тенія и холода въ здѣшніхъ странахъ.

На Цайза-голѣ къ намъ явились неожиданные посѣтители, именно двое китайцевъ, присланныхъ изъ Синопа тамошинъ амбанемъ, получившимъ отъ цайдамскихъ властей допесеніе о нашемъ возрашеніи изъ Тибета. Вѣроятно опасались, чтобы мы не направились кула-пибудь помимо Синопа, амбань выслалъ двухъ своихъ доверенныхъ, изъ которыхъ одинъ, новичавшись съ нами, долженъ былъ бхаты обратно, а другой безотлучно слѣдовать при настѣ, подъ предлѣгомъ проводить; въ сущности же, конечно, для болѣе детальныхъ наблюдений за тѣми, что мы дѣлаемъ. На первыхъ порахъ, не зпаю для чего, этотъ китапѣцъ старался отклонить насъ отъ слѣдованія по южному берегу Куку-пора, увѣрия, вмѣстѣ съ подговорепными монголами, что этимъ путемъ мы слѣдаемъ большой кругъ, при томъ будемъ идти по мѣстностямъ безводнымъ и безформнымъ. Все это вносілѣствінъ оказалось выдумкою и еще разъ убѣдились мы, что невозможно полагаться на распросы вообще, а на свѣдѣнія полученные отъ китапацѣ въ особенности. Для настѣ весьма важно было сдѣлать стемку южнаго берега Куку-пора, такъ какъ заданый берегъ того же озера и часть сверпаго уже были спиты въ 1873 году. Поэтому, не смотря на увѣренія о трудностяхъ пути, я объявилъ, что нойду южнымъ берегомъ и сплою заставно идти съ собою ногопщиковъ, нанятыхъ съ вьючными верблюдами въ Дуланъ-

¹) Эта небольшая рѣчка внадасть въ Куку-поръ немного южнѣе устья Бухайшъ-гола. На картѣ, приложеннойъ къ моей книге Монг. и стр. Тангут.* т. І, Цайза-голъ ошибочно показана внадающею въ Бухайшъ-голѣ.

²) Такую низкую температуру мы паблюдали пынѣшпесю зимою лишь однажды, именно 2 декабря, за хребтомъ Танъ-Да въ Тибетѣ.

316

катѣ. Какъ обыкновенно въ Азіи, подобное рѣшению подѣйствовало лучше всякихъ другихъ убѣждений.

Озеро Куку-норъ, замкнутое со всѣхъ сторонъ горами и лежащее словно въ чашѣ, на абс. высотѣ 10,800 фут. ¹), представляетъ форму группи, обращенной тупымъ концомъ къ сѣверо-западу, а служебнымъ къ юго-востоку. Длина озера въ такомъ паправленіи занимаетъ ровно 100 верстъ; папобольшая его ширина, отъ устья р. Галдынъ-хари до устья р. Уланъ-хоншупъ, равнится 59 верстамъ; окружность, если измѣрять перестѣкая по хордѣ заливы и полуострова, простирается до 250 верстъ. Берега, за исключеніемъ сѣверного, болѣе глубокаго, до-волѣно пѣвицы и мѣстами образуютъ общірные, по обыкновенно мелководные, заливы. На озерѣ пять острововъ: изъ нихъ, два скали-стые, лежать въ его западной части; три же другіе, пиздіе и песча-ные, находятся невдалѣкъ отъ сѣверо-восточнаго берега.

Описание этo го озера.

Глубина всего Куку-пора, вѣроятно, не особенно велика. Промѣръ, сдѣланный мною по льду ст. южнаго берега, въ шести верстахъ вос-точнѣ устья р. Галдынъ-хари, даль слѣдующіе результаты: въ одной верстѣ отъ берега 32 фута, въ двухъ верстахъ 52 фута, а въ трехъ — 59 футовъ. Западная, болѣе широкая, половина описываемаго озера въ то же время, вѣроятно, и папобольѣ глубокая; восточная же часть гораздо мельче. Здѣсь недалеко отъ берега лежать три несчаныхъ острова; да и самый берегъ изобилуетъ сынчимъ нескомъ, принесен-нымъ, вѣроятно, западными вѣтрами, которые господствуютъ большую часть года, въ особенности зимою и весною. Эти то вѣтры, надувая постоянно пыль и песокъ, обмеляютъ восточную часть Куку-пора. Ле-жанщее здѣсь, невдалѣкъ отъ большого озера, и отдѣленное отъ него несчаною градою, озеро Хары-норъ несомнѣно было нѣкогда частію самого Куку-пора. Нодобною же несчаною градою, современемъ, вѣро-ятно, отдѣлятся два большіе залива въ юго-восточной части описыва-емаго озера; острова, здѣсь образовавшіеся, пынѣ уже намѣчаютъ гра-ницу будущихъ несковъ.

Вообще Куку-поръ, судя по его берегамъ, гдѣ мѣстами даже не-давшіе напосы залегаютъ на нѣсколько десятковъ сажень отъ воды, умень-шается въ своихъ размѣрамъ и, вслѣдствіе того, вѣроятно солонѣть. Въ давнее время озеро это занимало, быть можеть, всю площадь сво-

¹) По москув. барометрич. измѣренію: точкой же кипѣвія воды абс. высота Куку-пора была определена мною въ 1873 г. въ 10 500 фут. По измѣренію экспедиціи графа Сеченя (Kreitner, Im fernen Osten, 1881, s. 723) абс. высота Куку-пора пайдена равною 10,932 футамъ (3,333 метр.).

317

ихъ измененияхъ береговъ, влочь до передовыхъ скатовъ окраинъхъ
горъ. Причины такого обмельхія заключаются, вършито, въ постел-
номъ засыпаніи нескомъ и пылью, а затѣмъ въ маломъ количествѣ
приточной воды, невозмѣщающей вношѣ убыль, производимую лѣт-
нимъ иснареніемъ на обширной площади всего озера. Вода Куку-пора,
по анализу деритскаго профессора К. Г. Шмидта ¹), въ 1,000 частяхъ со-
держить 11,1463 частей минеральныхъ солей при уд. в. 1,00907; изъ
этихъ суммы наибольшее количество, а именно 6,1683 ч. приходится на
долю новареннойой соли, которая, такимъ образомъ, является преобла-
дающее.

Въ лесную солечную погоду куку-порская вода отливаетъ велико-
лѣннымъ темно-голубымъ цѣтѣмъ. Поэтому монголы называютъ онцы-
ваемое озеро «голубымъ ²»; тангуты повутъ его Цокъ-гумъмъ, а ки-
тайцы Цикъ-гай. Лѣтомъ, въ концѣ июня, вода Куку-пора, безъ береговъ,
нагрѣвается на 18—20° ³); средняя же ся лѣтняя температура
конечно меньше. Замерзаетъ онцываемое озеро въ полнѣшій полѣбри,
вскривается въ концѣ марта; ледъ достигаетъ двухъ футовъ толщины
и обыкновенно бываетъ гладкія, безъ торосовъ; въ концѣ февраля мы
наблюдали на этомъ льду узкія (1—2 фута въ понеречникѣ), но длин-
ныя тресчины, обнажавшія воду.

О происхожденіи Куку-пора у мѣстныхъ жителяхъ сложена лесенда,
новѣствующая, что озеро это никогда было подъ землѣю въ Тибетѣ,
тамъ, гдѣ нынѣ стоить Ахасса и лишь внослѣдствіи перешло на свое
пыльшее мѣсто ⁴). Скалистые же острова принесены были сюда изъ
Напа-шаны: большой островъ—птицею, для того чтобы замкнуть отвер-
стіе, черезъ которое изливалась наружу вода, наче бы затопившая
весь міръ; малый островъ—злѣмъ духомъ, бросившимъ скалу въ выше-
уномянутую каменную замычку съ цѣлью вновь пустить воду, но, по
счастію, непонавicitъ въ цѣль. Этотъ послѣдній островъ состоять
всего изъ нѣсколькихъ бѣтующихъ изданий небольшихъ скалъ; опъ не-
обитаемъ людьми. На большомъ же островѣ, лежащемъ на самой сере-
динѣ Куку-пора и имѣющемъ, какъ намъ сообщали, отъ 8—10 верстъ
въ окружности, выстроена небольшая кумирная, возьтѣ которой живутъ

¹) *Bulletin de l'Acad. Imp. des sciences de St. Petersburg.* T. XXVIII, № I, стр. 6.

²) «Куку-пора по южному произношенію «хуху» — голубой. «пора» и «нуръ» — озеро.

³) Измѣрено при лѣтнемъ пашемъ послѣденіи Куку-пора — о чемъ въ XVII главѣ.

⁴) Лесенда эта расказана у Гюка „Souvenirs d'un voyage dans la Tartarie et le Thibet.“ VII, p. 193-198; у Крейтера „Im fernen Osten.“ 1851, s 717-719, и въ моей книге „Монголія и страна Тангутов“, т. І, стр. 279-281.

318

въ пещерахъ съ десятокъ буддайскихъ монаховъ. Они питаются моло-
комъ козъ, насущихъ здѣсь же на островѣ и приношениемъ богомоль-
цевъ, посвящающихъ этотъ островъ зною по льду. Лѣтомъ отшель-
ники совершенно отрѣзапы отъ остального міра, такъ какъ на всемъ
Куку-норѣ нѣть ни одной лодки. Вотъ поистинѣ подобающее мѣсто
для монастыря и для подвижнической уединенной жизни!

Его бассейнъ.

По своему положенію, не смотря на вслѣдчину, Куку-норъ вполне
можетъ быть названъ горнымъ, альпийскимъ озеромъ. Какъ обыкновенно
у такихъ озеръ, его бассейнъ весла малъ, сравнительно съ площадью
самаго озера, принимающего лишь двѣ болѣе значительныя рѣчки—
Бухайнъ-голъ и Вилема, или Харынъ-голъ. Остальные притоки Куку-
нора, числомъ 23, въ особенности текущіе съ южныхъ горъ, все ма-
ленькія рѣчки, или даже такія, въ которыхъ вода бываетъ только лѣ-
томъ въ периодъ дождей. По берегамъ большого озера мѣстами раски-
дываются кочковатыя болота въ родѣ тибетскихъ мото-шириковъ; по
другихъ второстененныхъ озеръ здѣсь нѣть, за исключеніемъ лишь оз.
Хара-норъ и трехъ небольшихъ озерковъ на устѣ р. Ара-голъ. Все
остальное пространство береговъ Куку-нора представляетъ собою степ-
ныя равнины, болѣе обширныя на сѣверѣ и западѣ; на востокѣ зале-
гаютъ сыручіе пески, которые главною своею массою доходить до
окрайнихъ горъ.

Эти послѣднія съ трехъ сторонъ — юга, востока и сѣвера обле-
гаютъ описываемое озеро; на западной же его сторонѣ высокихъ
горъ близко къ берегу нѣть. Здѣсь, какъ уже было ранѣе говорено,
тянется вверхъ по Бухайнъ-голу обширное холмистое плато. Южныя
горы, т. е. хребетъ Южно-куку-норскій, стоять высокою стѣною невда-
лѣмъ отъ берега, такъ что оставляютъ лишь неширокую, мѣстами зна-
чительно покатую, степную полосу. Сѣверныя горы — та вѣтвѣ Нанъ-
шаны, которая тянется по южной сторонѣ р. Тэтунъ-голъ—расположены
въ значительной дали отъ берега; поэтому полоса степей здѣсь гораздо
шире. Восточные же горы опять придвигаются къ Куку-нору. Эти горы
связываютъ Нанъ-шань съ хребтомъ, расположеннымъ между сининскою
рѣкою и лѣвымъ берегомъ верхней Хуанъ-хэ; въ то же время онъ
ограждаютъ высокое куку-порское плато къ сторонамъ болѣе низкой
сининской равнины. Но ни одинъ изъ трехъ выщелказанныхъ окрайнихъ
куку-норскихъ хребтовъ не достигаетъ снѣжной линіи.

Климатъ.

Климатъ Куку-нора, т. е. самаго озера и окружающихъ его степей,
значительно разнится отъ климата окрайнихъ горъ. Тамъ — обиліе лѣтней
влаги и черезъ то сырость; здѣсь—хотя лѣтомъ дожди падаютъ нерѣдко,

319

но малек въ меньшемъ количествѣ, и самый периодъ ихъ не такъ про-
должителенъ. Въ прочія же времена года на Куку-порѣ большал су-
хость атмосферы, западныя буря, въ особенности весною, и сильные
холода во время почти безснѣжной зимы.

Такія условія, помимо солончаковой почвы, копечно певыгодны для Флора.
летней и даже кустарной растительности; поэтому въ равнинахъ Куку-
пора, ни той, ни другой итѣ. Лишь на Бухайнъ-голѣ, да и то вдали
отъ берега озера, растетъ бада-мото, а въ нескахъ восточной части
встрѣчаются слѣ и низкій тоноль. Затѣмъ, помимо кочковатыхъ болотъ,
на которыхъ, между прочимъ, понадается тибетская осока (Kobresia
thibetica), равнины Куку-пора норостаютъ степною травою, превосход-
ною для корма скота ¹).

На этихъ равнинахъ появляется и стенная фауна, въ которой преоб-
ладаютъ сѣв. тибетские виды, хотя встрѣчаются также и виды, свойствен-
ные Гоби. Такъ изъ крупныхъ звѣрей на Куку-порѣ много хулановъ (Asinus
Kiang) и азерновъ (Antilope gutturosa); изобильны волки (Canis lupus),
лишцы (U. vulpes) и кярцы (Wolverina Ecloni); пاشку (Lagomys la-
dacensis?), живущія въ норахъ, водятся здѣсь въ безчисленномъ множествѣ.
Въ самомъ озерѣ очень много рыбы, принадлежащей къ одному только
роду, именно Schizoprygopsis. Въ первое путешествіе мною добыть былъ
здѣсь только одинъ видъ этого рода, названный профессоромъ Кесслеромъ
моимъ именемъ Sch. Przewalskii. Теперь нашлись еще одинъ или два новые
вида того же рода; кромѣ того въ береговыхъ ключахъ и рѣчкахъ мы
добыли еще два новыхъ вида Diplophysa. Рыбною ловлею на Куку-порѣ,
кажется, теперь никто не занимается; по крайней мѣрѣ мы не видали
здѣсь ни одного рыбака.

Обилѣе рыбы въ описываемомъ озерѣ привлекаетъ сюда лѣтомъ много
орлановъ (Haliaetus Macei), часкъ (Larus ichthyetus, L. brunneicephalus)
и баклановъ (Phalacrocorax carbo). Кромѣ того въ большомъ количествѣ
здѣсь же гнѣздятся юрные гуси (Anser indicus), турпаны (Casarca rutila)
и кулики-красноюжки (Totanus calidris). Изъ мѣстныхъ пернатыхъ по сте-
нямъ Куку-пора изобилѣли: земляные бюроки (Onichospyza Taczanowskii,
Pyrgilanda ruficollis), Podoces humiles, пустынники (Syrrhaptes paradoxus,
рѣже S. thibetanus), а по болотамъ тибетскіе жаворонки (Melanocorypha
maxima). Весною, вѣроятно и осенью, пролетныхъ птицъ, даже водяныхъ, на
Куку-порѣ бываетъ весьма немного, за исключеніемъ лишь орланъ (Aquila
cianga?) и сармей (Archibuteo aquilinus, Buteo sp.), которымъ птищу

¹) Нопробилѣе флора Куку-пора будетъ описана въ XVII главѣ.

320

доставлять изобильный кормъ. Причинами такой бѣдности пролета, вѣ-
роятно, служать: долгое замерзаніе Куку-пора весною; затѣмъ, отсутствіе
лѣсныхъ, кустарныхъ, или тростниковыхъ зарослей по его берегамъ; на-
конецъ, самое положеніе озера, какъ разъ на меридіанѣ наполѣе широ-
каго мѣста Гобійской пустыни, черезъ которую итицы ластать по воз-
можности сокращенными путями.

Населеніе.

Въ историческихъ судьбахъ многихъ кочевниковъ Центральной Азіп
Куку-норъ, по всему вѣролітію, игралъ важную роль. Номѣценный на
рубежѣ кочевой и културной жизни, на границахъ народностей мон-
гольской, китайской и тангутской, какъ разъ на перенуты отъ Китая къ Ти-
бету, притомъ представляя собою превосходныя настбищныя мѣста, столь
соблазнительныя для помадовъ вообще- бассейнъ этого озера съ глубокой
древности былъ театромъ пабѣговъ, завоеваній, грабежей, словомъ крова-
выхъ распрей за лакомый кусочекъ. Резултатомъ всего этого явилось, съ
одной стороны, частан смѣна кочевыхъ илементъ, а съ другой постоянное
стремленіе китайцевъ подчинить ихъ своей власти. Это посяднее уда-
лось вполнѣ лишь въ концѣ XVII и началѣ XVIII столѣтія при иммера-
торѣ Кан-си, достойномъ современникѣ нашего Петра Великаго. Тогда же
Куку-норъ получилъ свое устройство, сохранившееся и допынѣ. Хотіе ко-
ренными обитателями этого края могли считаться тангуты, извѣстные подъ
именемъ Фанъ ¹) или Си-фань, по господствующимъ населеніемъ признаны
были монголы, пришедшие на Куку-норъ въ половинѣ XVIII вѣка и но-
корившіе его подъ предводительствомъ Гушин-хана. Эти монголы принад-
лежали олюскому илемени хонготобъ; къ нимъ впослѣдствіи прибавились
ихъ же соплеменники торюуты, хойты, чоросы и въ небольшомъ числѣ
галханъ. Всѣ они были раздѣлены, послѣ переписи, на 29 хошуновъ,
или знамень, а ихъ князья утверждены паслѣдственными въ своихъ
званіяхъ; при томъ опредѣлены были мѣста сеймовъ и торговли. Но
снокойствіе на Куку-норѣ продолжалось не долго. Сначала произошло
возстаніе нѣкоего. Юбизанъ-Данзиня, которое однако было усмирено
китайцами; затѣмъ случилось нападеніе чжунгаръ и новые безпорядки;
накопецъ начались, или, вѣрнѣе, усилились грабежи тангутовъ, перере-
стававшихъ считать Куку-норъ сопьмъ достояніемъ. Шайка этихъ раз-
бойниковъ, въ сообществѣ съ шайками различныхъ бродягъ и золотопро-
мывателей, гнѣздившихся въ сосѣднемъ Напѣ-шанѣ, почти въ конецъ
раззорили Куку-норскихъ монголовъ, въ первой четверти нынѣшняго
столѣтія. Тогда китайское правительство вновь приняло мѣры къ умиро-

¹) Или «Фань» означаетъ вообще ипородецъ, а «Си-фань» — западный ипородецъ.

321

творению края уничтоженіем бродячих шась грабителей, запрещеніем
волотого промысла, главное же, выселеніем всѣхъ тангутовъ на южный
берег верхней Хуанъ-хэ. Спокойствіе на время водворились на Куку-
порѣ. Но послѣднее дунгапское возстаніе, охватившее въ началѣ шестні-
десятыхъ годовъ всѣз западный Китай, вновь обрушились великимъ
бѣдствіемъ на куку-порскихъ монголовъ. Ихъ грабили и убивали, то
сипинскіе дунгапы, то тангуты, разбой которыхъ не прекращаются и
до сихъ поръ. При томъ тангуты вновь занимаютъ Куку-поръ и чѣло
ихъ теперь здѣсь, ножалуй, больше нежели монголовъ. Тапгутскій эле-
ментъ замѣтно увеличился въ Куку-порской странѣ, даже въ теченіе
семи лѣть, прошедшихъ со времени моего перваго здѣсь путешествія.

Объ этихъ тангутахъ, называемыхъ монголами хара-шапуты, т. е.
черные тангуты, будетъ разсказано въ слѣдующей главѣ. Теперь упо-
мianу только, что опи управляются собственными старинами и почти
не признаютъ надъ собой китайской власти.

Всѣ монголы Куку-пора и сопредѣлныхъ ему мѣстностей на верх-
немъ Тэтнѣгъ и въ Цайдамѣ раздѣляются на 24 хошуна, которые, подъ
падзоромъ сипинскаго амбана, управляются двумя вапами: Цапъ-гай-
ваномъ, владѣюцкимъ западною половиною Куку-порской страны и Муръ-
ваномъ, которому принадлежитъ восточная часть того же Куку-пора.
Кромѣ того, на правомъ берегу верхней Хуанъ-хэ расположены осталь-
ные 5 хошуповъ, прямо подчиненныхъ сипинскому амбано. Въ этихъ
хошунахъ, какъ говорятъ, населеніе состоитъ почти исключительно изъ
хара тапгутовъ или комъ-си ихъ с. монголами. Эти послѣдіе, вѣро-
атно, всѣдѣствіе вѣковыхъ приткшеній, грабежей и вообще страдаль-
ческой жизни, выродились на Куку-порѣ въ худшихъ представителей
монгольской породы ¹).

Монгольскіе богомольцы, слѣдующіе изъ Халхи въ Тибетъ, ишь
возеражающіеся обратно, обыкновенно проводятъ на Куку-порѣ лѣто
для того, чтобы поправить своихъ верблюдовъ и самимъ отдохнути на
пољюниѣ пути.

Проведя дое сутокъ на устьѣ р. Цайга-голѣ, мы направились къ
г. Сиппу по южному берегу Куку-пора. Здѣсь проложена торная дорога
между берегомъ озера и его окраинами, т. е. южно-куку-порскими го-
рами. Эти послѣдія, противъ средины Куку-пора, пѣсколько понижаются,
по ~~затѣмъ~~ вновь крупнѣютъ и, съ прежнемъ высотою, танутся къ во-
стоку; немного же далѣе юго-восточнаго угла озера, его южный хре-
--

Идемъ по
южному берегу
Куку-пора.

¹) Въ юбавеніе къ вмешнѣюженному о населеніи Куку-пора см. «Монголія
и страна Тапгутовъ». Т. І, стр 285—288.

21

322

бетъ мельчаетъ въ своихъ размѣрахъ и поворачиваетъ на юго-востокъ къ Келтой рѣкѣ. Многочисленные рѣчки, текущія лѣтомъ изъ каждаго ущелья южныхъ горъ, теперь почти всѣ были высохши, за исключениемъ лишь болѣе значительныхъ, каковы съ этой стороны Куку-нора: Хара-моршис-юль ¹) и Галины-хари. По самымъ горамъ, невытравленныя зимою настобна, для лучшаго роста новой травы, сжигались тенеры тангутами, такъ что мы нерѣдко любовались по ночамъ даровою и прелестною иллюминаціею.

Извилистый южный берегъ Куку-нора то близко подходить къ окрайнимъ горамъ ²), то значительно отъ нихъ удаляется. Впрочемъ, ширина здѣсь степного, между озеромъ и горами залегающего, пространства нижѣ не превосходить десяти верстъ; больше же частію гораздо менѣе. При томъ стенная равнина, между устьями двухъ вышеназванныхъ рѣкъ и пѣсколько далѣе къ востоку, сильно поката отъ окрайнихъ горъ до самаго берега Куку-нора.

На этомъ послѣднемъ, не смотря на конецъ февраля, еще не было расталшихъ забереговъ или полыней, ради чего намъ почти не встрѣчались и пролетныя водяныя птицы ³). Впрочемъ, въ послѣдніе дни февраля, погода наступила довольно тенлая, настоящая весенняя. На солнечномъ пригрѣвѣ появились науки и мухи, а по утрамъ, если было тихо, слишалось громкое нѣніе тибетскихъ жаворонковъ, или пискливые голоса, столь обильныхъ на Куку-норѣ, земляныхъ выорковъ. Но только этими скудными проявленіями пробуждающейся животной жизни и отмѣтила себя ранняя весна на Куку-норѣ.

Рѣка Ара-голы.

На седьмой день слѣдованія по южному берегу этого озера, мы оставили его позади себя и направились вверхъ по долинѣ р. Ара-голы, которая еще весьма недавно впадала въ Куку-норъ. Нынѣ же устье Ара-гола пересыпано пескомъ, такъ что рѣка эта не добѣгаетъ до большого озера, но образуетъ, невдалекъ отъ его берега, три небольшихъ озерка. Однако, весьма возможно, что когда нибудь, при слишкомъ большой водѣ, Ара-голъ возстановить свою прежнюю связь съ Куку-норомъ.

Широкая долина описываемой рѣки, залегающая между хребтомъ южно-куку-норскимъ и горами, ограждающими куку-норское плато съ

¹) Въ переводѣ означаетъ рѣка черной лошади.

²) Въ особенности на восточной и западной окраинахъ озера. Вблизи послѣдней, тамъ гдѣ горы оканчиваются мысомъ, видна пещера, которая, по увѣренію нашихъ вожаковъ, продолжается подъ землею до самой кумирни Дуланъ-китъ. Въ этой кумирѣ, по преданію, однажды пропали два теленка, которые вышли потомъ на Куку-норъ изъ указемой пещеры.

³) Въ течении февраля въ пролетѣ замѣчено было всего 11 видовъ птицъ.

323

востока, тянется довольно далеко на продолженіи юго-восточнаго берега
озера, при одинаковой съ нимъ абсолютной высотѣ. На этой долинѣ,
въ западной ея части, мы встрѣтили. недалеко отъ своей дороги,
четыре небольших, глиняных хирмы, въ которыхъ, по словамъ мон-
голотъ, прежде жили китайскія войска, числомъ до трехъ тысячъ че-
ловѣкъ. Лѣть десать тому назадъ, ихъ побили хара-тангуты и съ тѣхъ
пункъ эти хирмы опустѣли.

Небольшой и весьма полюгій перевалъ отдѣллеть, по главному ти-
бетскому пути, бассейнъ Куку-нора отъ сопредѣлной ему части про-
винціи Гапъ-су, принадлежащей уже Собственному Китаю. Верстахъ
въ четырехъ за этимъ переваломъ расположенъ китайскій пикетъ Шала-
хото, возьтѣ котораго мы и остановились. Здѣсь вскорѣ явились къ намъ
15 китайскихъ солдатъ при офицерѣ. На другой день такой же отрядъ
и также съ офицеромъ пришелъ изъ города Донкыра, лежащаго въ 26
верстахъ отъ Шала-хото. Какъ солдаты, такъ и офицеры должны были,
по приказанію синопскаго амбания, сопровождать меша, въ видѣ почет-
наго конвой, при предстоящей поѣздѣ въ г. Сининъ. Нужно сказать
правду, что какъ теперь, такъ и прежде, благодаря, копечно, хлопотамъ
нашего посольства въ Некинѣ, китайскія власти оказывали намъ па-
ружно полный почетъ, хотя въ то же время изъ-подтишка всячески ета-
раліся затормозить нашъ путь и дискретироватъ насть въ глазахъ толны.
Такъ, напр., такой же самый почетный конвой вносядѣ ей въ Келітонѣ
въ Сининъ за покунками; продѣльвались и для этихъ посланныхъ тѣ же
церемоніи распусканія знаменъ въ попутныхъ городахъ. высылались на
встрѣчу офицеры и т. п. Да и сами встрѣчавшие и провожавшие пасъ
чиновники, въ особенности старшие, за исключеніемъ немногихъ, всѣми
себя такимъ образомъ, что слишкомъ ясно можно было замѣтить ихъ
презрѣніе къ янь-гуйзамъ и исполненіе почетныхъ церемоній только
по необходимости, но приказу свыше.

Солдаты, которые теперь при пась находились, принадлежали къ
воискамъ территоріальными. Одѣты они были въ формыя курмы, но
уже не цвѣтныя, какъ у манчжуръ, а въ обыкновенные изъ спей дар-
лемы. Народъ были все мелкій, илогавыи. Вооруженіе состояло изъ
фитилныхъ ружей на сопкахъ. Ружья эти, крапине грубой работы, имѣли
короткіе стволы, но большой камшоръ, линій въ шесть или семь. Вну-
три нумы, для экономіи свинца, обыкновенно кладется небольшой каму-
шетъ, да и самая пуль выливается меньшею противъ ствола калибра:
порохъ сквернѣшій, собственнаго солдатскаго изготовленія. При томъ,

Остановка
воколь винта
Шала-хото.

21*

324

китайцы еще до сих пор не додумались прибывать зарядъ какимъ нибудь пыжомъ, но прямо, на насыпанный въ стволъ порохъ, опускаютъ сверху пулю. Огонь сообщается черезъ полку, которая поджигается фитилемъ, вложеннымъ въ подобіе нашего курка, но безъ пру жины. Изъ нодобнаго ружья мудрено убить человѣка, даже на сотню шаговъ; при томъ въ дождь, или сильный вѣтеръ, вовсе нельзя стрѣлать, такъ какъ въ первомъ случае смачивается, а во второмъ сдувается порохъ на открытой полкѣ; нельзя также стрѣлать и внизъ, ибо при наклонномъ положеніи ствола выкатывается ничтѣмъ неприбитая пуля, а за нею высыпается и порохъ.

Фитильная ружья, употребляемая монголами, и въ особенности тапсутами, гораздо лучше вышеписанныхъ войсковыхъ, такъ какъ имѣютъ длинный стволъ и пулю одинаковаго съ нимъ калибра; при томъ зарядъ прибивается кусочкомъ войлока. Но все-таки дальнostь боя и этихъ, всегда гладкоствольныхъ, ружей не превосходить двухсотъ шаговъ, да и то съ весьма малою мѣткостью. Изготовленіе же къ выстрелу, даже носійншному, занимаетъ много времени, ибо необходимо спачала уставить ружье на сонки, помѣститься самому возлѣ него на колѣяхъ, вложить тѣломъй фитиль въ курокъ, снять покрышку съ полки, затѣмъ прицѣлиться и стрѣлать. Если же горящаго фитиля нѣть на готовѣ, то прежде всего необходимо добыть огонь, вырубая его изъ кремпя. Послѣ выстрѣла, заряженіе также весьма сложно и начинается съ того, что выпинаютъ нажежный фитиль изъ курка, насыпаютъ изъ пороховищъ въ мѣрку, а иногда и прямо на ладопѣ, зарядъ пороху, который кладутъ затѣмъ въ стволъ; забиваютъ, или опускаютъ туда пулю, насыпаютъ на полку порохъ и, если нужно тотчасъ стрѣлать, то опять вкладываютъ въ курокъ тѣломъй фитиль. Послѣдній приготовляется изъ пеньки въ видѣ тонкой веревки и помѣщается въ особомъ кожаномъ мѣшечкѣ сбоку приклада. Этотъ прикладъ дѣлается длиннымъ и узкимъ, такъ что напоминаетъ отчасти ручку пистолета; цѣвье же продолжается на всю длину ствола и кмѣетъ, близъ своего конца, утолщеніе, къ которому придѣлываются сонки. При носеніи ружья на ремнѣ за спиною, сонки эти отгнбаются кверху и удерживаются въ такомъ положеніи затычкою, вкладывающеся въ дуло ствола.

Позаика
въ Сининъ.

Послѣ дневки, проведенной на бивуакѣ близъ пикета Шала-хото, я оставилъ свой караванъ подъ надзоромъ прапорщика Еклона, и налетѣкъ отправился въ Сининъ. Со мною поѣхали прапорщикъ Роборовскій, переводчикъ Абдулъ-Юсуповъ и трое казаковъ. Китайскіе солдаты

325

иѣшкомъ провожали наъсъ двумя желтыми знаменами, которыя были
распущены при входѣ въ г. Донкырѣ. Здѣсь подобное шествіе митомъ
привлекло несмѣтную толну зрителей. Старъ и маль, мужчины и жен-
щины, выбѣгали на улицы и столи шпалерами, илиѣжали сзади
насъ, толкались и давили другъ друга. Со всѣхъ сторонъ слыша-
лись крики, шумъ, браць, пискъ; словомъ, суматоха стояла нево-
образил. Наконецъ, мы вошли во дворъ своей квартиры и заперли
корота; но на улицѣ все время продолжала стоять толпа, и лишь
только показывался который либо изъ насъ — повторялась прежняя
исторія.

Въ Донкырѣ мы остались ночевать. Городъ этотъ, по своему на-
ружному виду, ничѣмъ не отличается отъ прочихъ городовъ китайскихъ
и также обнесень глиняною зубчатою стѣною. Число жителей, какъ
памъ передавали, простирается отъ 15—20,000 человекъ, помимо бо-
гомольцевъ и торговцевъ, временно здѣсь пребывающихъ. Вмѣстѣ съ
Сининомъ описываемый городъ представляетъ важное мѣсто для тор-
говли Китая съ Тибостомъ.

Утромъ слѣдующаго дня мы выбѣхали далѣе къ Синину, въ сопро-
вожденіи новой смѣны китаискихъ солдать и попрежнему со знаме-
пами. Вскорѣ конвой этотъ увеличился многочисленными добровольцами,
которыми дѣлались всѣ понутно съ нами йхавшіе. Наконецъ, вокругъ
насъ составилась такая свита, что пришлось на минуту остановиться
и прогнать всѣхъ изълинихъ глашѣлищковъ. Взамѣн ихъ, во второй
половинѣ пути, начали являться различные послапцы сининскаго амбана,
каждый также съ небольшою свитою. Лишь въ сумерки добрались мы
до Синина и расположились здѣсь въ отведенной намъ квартирѣ, той
самой, гдѣ мѣсяцевъ семь-восемь тому назадъ помѣщался со спонми
ступниками венгерскій путешественникъ графъ Сечени.

Всего отъ пикета Шала-хото до Синина около 70 верстъ. Вдоль-
шую половину этого пространства дорога идеть по горамъ; мелышую—
по равнинѣ р. Сининъ-хъ, протекающей возлѣ Синина и впадающей
въ р. Тэтунгъ-голъ. Окрайній къ Куку-нору хребетъ, весьма невысо-
кій къ сторонѣ этого озера, развивается къ востоку, къ Донкыру, въ
грапдюзныя альпийскія формы. Такой же характеръ несутъ горы, ле-
жашія сѣверцѣе Донкыра, а равно и хребетъ Ама-суру, восточное
продолженіе которого панолінетъ все пространство между рр. Си-
нинь-хъ и Хуант-хъ. Словомъ, здѣсь, со сторонъ Куку-порскаго плато
къ. Синину, являются тѣ же, развивающіеся лишь въ одну сторону,
хребты окраины, какіе вообще перѣдки въ Центральной Азіи.

326

Населеніе
окрестностей
этого города.

Къ съверу отъ сининской равнины залегаетъ холмистая и частію
гористая мѣстность вплоть до той вѣтви. Нанть-шаня, которая тянетъ
по южную сторону р. Тэтунгъ-голъ. Вся эта площадь, равно какъ
сама сининская равнина, весьма густо заселены, не смотря на недав-
ній дупганскій погромъ. Впрочемъ, теперь еще можно видѣть здѣсь
пѣкотория деревни въ запустѣніи, но опѣ быстро занимаются новыми
поселенцами.

Народности, заселляющія вышеуказанный окрестный Синину раіонъ,
по своему количеству, могутъ быть поставлены въ слѣдующемъ но-
радкѣ: китайцы, дунаны, тануты, далды, мононы и кризы.

Китайцы.

Первые, т. е. китайцы, составляютъ преобладающій элементъ, уве-
личивающійся, по усмреніи дупганскаго возстановія, притокомъ новыхъ
переселенцевъ изъ Внутреннего Китая, вѣроятно изъ сосѣднихъ его
частей. По образу своей жизни, здѣшніе китайцы не отличаются отъ
другихъ своихъ собратій и образуютъ, главнымъ образомъ, земледѣль-
ческій классъ. Впрочемъ, въ качествѣ торговаго сословія, они много-
численны, какъ въ самомъ Сининѣ, такъ и въ другихъ городахъ этой
части провинціи Гань-су.

Дунганы.

Дунганы, т. е. окитаившіеся магометане, извѣстные у китайцевъ подъ
общимъ именемъ гой-гой, занимаютъ, мнѣ кажется, слѣдующее по ко-
личеству мѣсто среди при-сининскаго населенія. Не смотря на недавную
страшную рѣзню со стороны побѣдителей-китайцевъ, число дунганъ,
какъ они сами намъ сообщали, еще простирается, въ мѣстностяхъ они-
сваемыхъ, отъ 50-60,000 семействъ. Быть можетъ, такая цифра и
преувеличена; но все-таки, сколько лично мнѣ приходилось видѣть,
дупганское населеніе въ окрестностяхъ Синина весьма многочисленно.

Эти дунганы, принадлежаніе къ сектѣ шитовъ, по паружному типу,
нисколько не походять на китайцевъ, отчасти наноминаютъ нашихъ
татаръ и вообще указываютъ на свою принадлежность къ тюрской
породѣ. Сами они говорить, что пришли на пынѣшнее мѣстожитель-
ство лѣть 400 тому пазадъ изъ окрестностей Самарканда съ имамомъ
Раббаня.

Нынѣ сининскіе дунганы, какъ и другие магометане Китая, сохра-
нили твердо лишь свою вѣру, да ненависть къ китайцамъ; во всемъ
же остальномъ совершенно походять на этихъ послѣднихъ: носить
такую же, какъ и китайцы, одежду, за исключеніемъ лишь небольшого
колчачка, или ермолки; голову брѣютъ, оставляя косу на затылѣ;
женщины-дунганки по одежду и прическѣ также не отличаются отъ
китамякъ.

327

ВСЁ описываемые дунганты говорить по китайски — родной языкъ забыли; по богослуженіе производится на языкѣ арабскомъ. Пищу уно-
требляютъ ту же самую, что и китайцы, за исключеніемъ свинчи. По характеру, они пемного эпергичнѣе китайцевъ; весьма трудолюбивы,
постому хорошіе земледѣльцы; по гораздо болѣе имѣютъ склонности къ торговѣ и, какъ мы слышали, большіе мастера наживать деньги.

Другіе магометане, обитающіе также невдалѣе отъ Синина, въ Киргизы
окрестностяхъ г. Донкыра и частію на Куку-порѣ между тамошними
тангутами и монголами — это киргизы, число которыхъ, вѣроятно, весьма
невелико. Всѣ они ведутъ кочевую жизнь и почти уже забыли родной
языкъ. Его поминать только старинки; молодежь же говорить по мон-
гольски, по тангутски, иногда по китайски. Оджду носить какъ дун-
ганы. Родной типъ сохранился; равно крѣпка и вѣра магометапскал.

Киргизы.

Описываемые киргизы объясняютъ, что они пришли въ Китай лѣть
дѣти тому назадъ, въ числѣ около 500 семействъ, провожавшихъ ка-
кого то Тайдин-ахуна. Назадъ возвратиться не могли и остались ко-
чевать въ окрестностяхъ Синина; большая же часть ушла въ Ала-
шань ¹).

Въ разгарѣ послѣдняго дунганскаго возстания сининскіе киргизы,
какъ они сообщали нашему переводчику, хотѣли было уидти назадъ
въ Самаркаидъ, но не могли этого исполнить по пемôtію матеріаль-
ныхъ средствъ; въ то смутивое время стада нельзя было распродать,
хотя бы за убыточную ціну.

Сравнительно небольшіе примѣры вышеприсанныхъ дунганъ и кир-
гизовъ достаточно показываютъ, какъ легко перетасовываются азіатскія
налемна и какъ трудно услѣдить ихъ этнографическое родство.

Тангуты, или си-фани, представляющіе по своему числу весьма
крупную цифру населенія, какъ мѣстностей близъ Синина, такъ и во-
обще этой части провинціи Гань-су, подраздѣляются у китайцевъ на
жэслэгъ (бон-фань) и чэрьэгъ (хэй-фань). Первые, получившіе свое
названіе, быть можетъ, но желтой одежѣ ламт., названны монголамъ
подъ именемъ вообще тангутовъ. Они занимаютъ раіонъ г. съверу отъ
сининской равнины и далѣе по горамъ, сопровождающимъ оба берега

Тангуты.

¹) Въ Ала-шань, до послѣдняго дунганскаго возстания, дѣйствительно жили кир-
гизы въ числѣ, какъ намъ сообщали, 200 семействъ, кочевавшихъ разсѣянно между
монголами. Въ концѣ возстания, когда побѣда склонилась на сторону китайцевъ, кир-
гизы эти, какъ магометане, были вырѣзаны чуть не ногою по приказанию ала-шань-
скаго князя, пожелавшаго отнѣчиться своею усердіемъ предъ некоторымъ дворомъ.
Нынѣ въ Ала-шань киргизовъ осталось очень мало—мы видѣли только одного, который
сразу бросились въ глаза свою большую береговую.

328

р. Тэтунъ-голь. Одни изъ этихъ тапгутовъ, пренумощественно въ мѣстностяхъ, ближайшихъ Синину, живуть осѣдло въ китайскихъ фанзахъ, смѣшанно съ китайцами, или далдами и занимаются земледѣліемъ. Другіе, обитающіе въ Тэтунгскіхъ горахъ, живуть подуосѣдло въ горныхъ долинахъ, где устраиваютъ для себя деревянныя избы, но земледѣліемъ не занимаются; содержать только скотъ. Наконецъ, третыи ведутъ кочевую жизнь въ тѣхъ же горахъ и помѣщаются въ черныхъ налаткахъ.

Черные тапгуты ¹), или по монгольски хара-тангуты, паружнымъ типомъ отличаются отъ другихъ своихъ собратій, занимаютъ бассейнъ верхняго течения Желтой рѣки и, частію, Куку-норъ. Они раздѣляются на многіе роды и большейю частію не признаютъ надъ собою китайской власти. Объ этихъ тапгутахъ будетъ рассказано въ слѣдующей главѣ ²). Теперь упомяну только, что небольшая ихъ часть, обитающий на самой Желтой рѣкѣ, къ югу и юго-западу отъ Синина, занимается земледѣліемъ; остальные ведутъ кочевую жизнь. Кромѣ того, въ округѣ Хэ-чжэу, на юго-востокъ отъ Синина за Желтой рѣкою, живутъ тапгуты-самары, исповѣдающие магометапство. Они вмѣстѣ съ дунганами были въ возстановіи противъ Китал, но теперь усмирены и, сколько кажется, подчинены китайской власти.

Недалеко къ сѣверу отъ Синина обитаетъ небольшой, по вселѣма интересный пародъ далды, или дошы ³), который тапгуты называютъ каръ-луцъ, а китайцы туш-жень. Раюнь, занимаемый этимъ осѣдлымъ неменемъ, лежить подъ южно-тэтунгскими горами въ окрестностяхъ гг. Улъ-бу и Му-байшита. Въ значительномъ численій далды обитаютъ въ самыхъ этихъ городахъ; остальные живутъ въ деревняхъ смѣшанно съ китайцами или тангутами, и занимаются земледѣліемъ. Общую цифру описываемаго парода узнать, конечно, памъ было невозможно, по приблизительно она простирастется, быть можетъ, до десяти тысячъ душъ обоего пола.

По своему наружному типу, мужчины-далды много ноходятъ на китайцевъ и частію на монголовтѣ; одежду посить китайскую и брѣютъ голову, оставляя косу на затылѣ. Далдани отчасти напоминаютъ нашихъ деревенскихъ женщинъ и совершенно отличаются отъ киталнокъ

¹) Называются такъ, вършительно, по своемъ чернымъ налаткамъ, въ которыхъ впрочемъ живуть, какъ только что сказано, и многіе изъ желѣхъ тапгутовъ.

²) Кромѣ того о тапгутахъ вообще смѣ въ мосей «Монголія и страна Тангутовъ». Т. І. Стр 256—267.

³) Имя это монгольское.

329

не только своему физиономию, но также костюмомъ, прическою и осо-
беннымъ головнымъ уборомъ. Послѣдній составить изъ большого кокош-
ника, съ бахромою спереди, закрывающею лобъ; сзади кокопникъ по-
крываются кускомъ синей далембы, которая онускается почти до пояс-
ницы. Поверхъ этой далембы, сверху того же кокопника, прикрѣп-
ляется толстая приды красныхъ бумажныхъ шпурковъ, проходящихъ на
шею сквозь большия (дюйма 2— 3 въ діаметрѣ) мѣдныя кольца, поси-
мыя въ видѣ серегъ, только кольца эти не вдѣваются въ уши, но при-
крѣпляются на головѣ тесемками. Красные шпурки на шеѣ укра-
шаются поддѣльными кораллами; сверхъ того, вокругъ шен носится
больное желѣзное кольцо, обшитое красною далембою съ костаными и
фарфоровыми бляхами.

Волосы на головѣ далдани раздѣлять по срединѣ и проборы
этотъ закрываю тесемкою; затѣмъ спускаютъ волосы низко по бокамъ
головы, а сзади завершиваютъ на деревнику въ видѣ маленькаго минцона.
Нарѣка посать прическу, какъ у тапутскихъ женщины: раздѣлять
волосы по срединѣ и заплетаютъ ихъ по бокамъ головы во множество
косички, копчи которыхъ зашиваются въ куски далембы, посноймъ спе-
реди груди. Одежда женщины далды составить изъ безрукавнаго кафтана
темно-синей далембы, рубашки съ цвѣтными рукавами, темно-синихъ
далембовѣхъ напталонъ и китайскихъ башмаковъ; кафтанъ поднося-
вается далембовѣшъ кушакомъ съ разноцвѣтными копчиами.

Общій ростъ мужчины описываемаго народа срединѣ; женщины,
большее частію, пикторослы; при томъ, сколько кажется, онъ веселаго
права.

Ызды калды составить изъ смѣси монгольскихъ (всего больш), тап-
гутскихъ, китанскихъ и собственныхъ словъ. Вѣра — буддийская; какого-
толка — скажать не могу. Противонолюжно ирежимъ отъ землѣймъ ¹), мы сы-
пали теперь отъ монголовъ и китайцевъ похвали описываемому лю-
меню за его трудолюбіе и умственныя качества. Сами калды о своемъ
пропахожденіи ничего не знаютъ; такъ равно и китайцы не могли, или
не хотѣли, сообщить намъ что-либо на этотъ счетъ. Только у ордос-
скихъ монголовъ сохранилось преданіе, что калды плема имъ род-
ственное ²), случайно понавлисе на нынѣшнее мѣсто жительства. Ис-
гендя объ этотъ событии гласить следующее: Чинись-хань, во время
пребыванія своего въ Ордосъ, имѣть отличнаго коня, на которомъ изъ

¹) «Монголія и страна Тапутовъ», Т. І. стр. 226.

²) Еще и понялѣ въ слѣ. Ордосъ существуетъ монгольскій хошуń калды. «Мон-
голія и страна Тапутовъ», Т. І, стр. 128.

330

одни сутки тэдилъ на Куку-норъ для охоты за звѣрями. Однажды онъ взялъ съ собою какого то богатыря съ отрядомъ воиновъ; на обратномъ иди this

Наконецъ, послѣдній народъ, обитающій въ при-сининской части

Монголы.

Но всему вѣрятію, далды илеми пришло къ Синину, быть можетъ, откуда либо съ сѣвера, или съ запада, подобно самаркандскимъ киргизамъ. Давность такого переселенія забыта самимъ народомъ, который понемногу смѣшался съ китайцами и утратилъ родной обликъ. Только у женщинъ сохранялся здѣсь типъ, свидѣтельствующій о томъ, что онъ принадлежать скорѣе къ арійской, нежели къ монгольской расѣ. Почему женщины, въ данномъ случаѣ, оказались устойчивѣе мужчинъ — объяснить не умѣю.

(2) — монголы, которые, всего вѣрятѣе, выселились

о Сининѣ.

Монголы.

Теперь о самомъ Сининѣ. Городъ этотъ лежить въ долнѣ рѣки
того же имени на абс. выс. 7560 фут. 3) и въ пастолцее время имѣть
около 60,000 населенія изъ китайцевъ и, въ маломъ числѣ, дунганъ.

o Сининъ.

Фабричного производства здѣсь почти не существуетъ, но за то
весьма развита торговля съ Тибетомъ. Въ Сининѣ, а также и въ Дон-
кырѣ, тибетскіе купцы привозятъ свои товары и покупаютъ товары ки-
тайскіе, которые приходить, главнымъ образомъ, изъ Пекина; до послѣд-
няго отъ Синина считается 48 станцій. Привозимые въ Сининъ товары
вообще дороги, но мѣстные продукты довольно дешевы 4).

Стѣны описываемаго города очень толсты и высоки. Въ нихъ, при
началѣ магометанской инсуррекціи, китайскія войска два года выдер-
живали осаду дунганъ, паконецъ были выморены голодомъ и поголовно

1) Заменитый нашъ синнологъ. покойный архимандритъ Палладій. указываетъ, виро-
чемъ какъ предноложеніе, на происхожденіе описываемаго народа изъ города Далту
или Дарту, построеннаго китайцами ири Миньской династіи на дорогѣ отъ Су-чжеу въ
Хами. «Извѣстія Импер. Русскаго географ. Общества» 1873 г. т. ІХ, стр. 306.

2) Архимандритъ Палладій (тамъ же) упоминаетъ еще о хамійскихъ уйшурахъ въ
Гань-су, но мы о нихъ не слыхали.

3) По измѣренію экспедиціи графа Сечени; намъ не удалось опредѣлить абс. вы-
соту (Синина).

4) Такъ, напр., мы платили въ Сининѣ (считая на нашіи кредитныя деньги): 1 ф.
баранины 3 коп.; 1 ф. сининны 4½ коп.; поросенокъ 1 р. 30 к.; утка 60 к.; курица
22 к.; десятокъ лицъ 5 к.; 1 пудъ пшеничной муки 1 р. 10 к.

331

истреблены. Затёмъ восемь лѣтъ Сининомъ владѣли дунганы; въ концѣ
же 1872 года китайцы вновь заняли этотъ городъ и въ свою очередь
истребили дунганъ.

Въ окрестностяхъ Синина, въ одномъ днѣ пути на югъ отъ него,
лежить въ горахъ знаменитая тибетская кумирня Гумбумъ, откуда въ
XIV вѣкъ нашей эры вышелъ великій реформатор буддизма Дзонъ-Каба.
Нынѣ въ Гумбумъ около 2000 ламъ, но до дунганскаго возстанія, при
которомъ описывама кумирня была раззорена, число этихъ ламъ про-
стиралось до цифры вдвое большей ¹). Помимо того, въ Гумбумъ еже-
годно стекается множество богомольцевъ, въ особенности монголовъ.

На другой день прибытия въ Сининъ я видѣлся съ мѣстнымъ гу-
бернаторомъ, или по китайски—амбанемъ. Свиданіе это было нарадное,
въ присутствінѣ другихъ мѣстныхъ властей, и прошходило въ ямынѣ,
т. е. въ присутственномъ мѣстѣ, въ воротахъ которого выстроены были
солдаты со знаменами. Не смотри на довольно холодный день, всѣ при-
сутствовавшіе помѣщались въ открытой фанзѣ; па дворѣ ел. пабилось
народу видимо-невидимо. Когда всѣ власти собраллись и пріѣхалъ самъ
амбашъ, мнѣ дали знать, что настъ ождаютъ. Я ноѣхалъ верхомъ въ
сопровожденіи пранорщика Роборовскаго, переводчика и двухъ казаковъ;
на улицахъ винереди, сзади и по бокамъ настъ, тѣнщилась огромная
толпа народа вилотъ до самыхъ воротъ ямына, гдѣ мы слѣзали съ ло-
шадей и вошли во дворъ. Пройдя черезъ этотъ дворъ, мы очутились
во второмъ отдѣленіи внутренней ограды и здѣсь встрѣтились съ амба-
немъ. Послѣдній вѣжливо, но весьма холодно, раскликались съ нами и
пригласилъ настъ въ фанзу, назначенную для приема. Здѣсь амбань
устѣлся посреднѣнъ, прямо противъ входа, и пригласилъ меня стѣстъ
рядомъ съ собою; прочія же власти, и вмѣстѣ въ ними г. Роборовскій,
размѣстились возлѣ боковыхъ стѣнъ той же фанзм; переводчикъ Абдулъ
столлѣ возлѣ настъ; казаки остались па заднемъ дворѣ.

Послѣ обычныхъ вопросовъ о здоровьи и благополучіи пути, амбань
тотчасъ же спросилъ: куда я намѣренъ идти далѣе? Я отвѣчалъ, что
пытѣніе весною мы пойдемъ на верховья Келтой рѣки и пробудемъ
тамъ мѣсяца три или четыре, смотри но тому, какъ много найдется
научной работы. «Не пущу туда, живо возразилъ амбашъ; «я имѣю
преднисаніе изъ Пекина, какъ можно скорѣе выпроводить васъ отсюда
и предлагаю вамъ идти въ Ала-мань». Пока переводчикъ передавалъ

Свиданіе
съ мѣстнымъ
амбанем.

¹) По сніятелству Гока Souvenirs d'un voyage dans la Tartarie et le Thibet. VII,
р. 95. Намъ же сообщали, еще въ первое мое здѣсь путешествіе, что до дунганскаго
возстанія въ Гумбумъ считалось около 7000 ламъ.

332

этотъ отетътъ, амбань пристально смотрѣлъ на меня, желая върхолтно
замѣтить, какое впечатлѣніе произведетъ столь рѣшительный его тонъ.
Улыбнулся я, выслушавъ приказаніе китайца, и вѣтѣлъ переводчику
отвѣчать амбаню, что на Келтую рѣку мы пойдемъ и безъ его позво-
ленія. Тогда амбань прибѣгнулъ къ странцамъ другого рода. «Зна-
月至-ли», пачалъ онъ, помолчавъ немного, «на верхней Хуанъ-хэ живутъ
разбойников-тангуты, которые, какъ мнѣ хорошо назвѣсто, собираются
умереть всѣхъ васть въ отомщеніе за попитіе ёграєвъ въ Тибетъ.
Тангуты народъ храбрый, можно даже сказать — отчаянный. Я самъ ни-
какъ не могу съ пими справиться, не смотрія на то, что у меня много
солдать и всѣ они воины отличные. Если не върите мнѣ, спросите у
другихъ здѣшнихъ чиновниковъ», добавилъ амбань, указывая на при-
сутствующихъ. Всѣ они начали кивать головами и что то бормотать, а
одинъ изъ тѣхъ же чиновъ особенно поусердствовалъ: онъ всталъ и
доложилъ амбаню, что на верхней Хуанъ-хэ живутъ даже людойды.

Но и этотъ послѣдній, самый, такъ сказать, тяжеловѣсный, доводъ
не произвелъ желаемаго действія. Я опять повторилъ, что намъ необ-
ходимо идти на Хуанъ-хэ и мы пойдемъ туда, даже безъ проводника,
какъ то не разъ дѣлали. Нодумавъ опять немного, амбань началъ
торговаться относительно времени нашегоъ пребыванія на Келтой рѣкѣ
и предлагалъ всего пять-шесть дней; я же назначилъ срокъ три мѣ-
сана и не уступалъ. Тогда къ новымъ уверткамъ прибѣгнулъ по-
брѣтательный амбань. Онъ требовалъ, чтобы, во первыхъ, я далъ ему
росписку въ томъ, что беру на свой рискъ желаемое путешествіе; во
вторыхъ, обязался бы не переходить на правый берегъ Келтой рѣки;
паконецъ, по возвращеніи оттуда шелъ бы прямо въ Ала-шань, не за-
ходя на Куку-норъ. Какая была побудительная причина устранять
добную демаркаціонную лицо, сказать трудно. Всего върхіе, амбань
желалъ по возможности съюзить раіонъ нашихъ изслѣдованій и черезъ
то скорѣе выпроводить насть изъ своихъ владѣній.

Дать требуемую росписку и охотно согласился ¹), тѣмъ болѣе, что
этимъ мы избавлялись отъ китайскаго копьи, который былъ бы ве-
ликою обузою, а при дѣйствительной опасности пи отъ чего бы не за-
щитилъ; паоборотъ, всего върхолтѣе, самъ былъ сталъ подъ нашу защиту.
Затѣмъ относительно двухъ другихъ условій я отвѣчалъ уклониво, об-
надеждывая, вирочемъ, амбаня въ своей готовности исполнить его желанія.

¹) Росписка эта была пренровождена спиинскимъ амбанемъ въ Пекинъ и тамъ не
редава въ наше посольство.

333

Затѣмъ аудієнція, продолжавшіяся около часа, копчилась и мы
ноїхали обратно на свою квартиру. Оттуда, по обычаю, носланы были
амбаню подарки; но, къ удивлению, они взялъ лишь пѣкоторыя вещи,
отъ другихъ же отказался, объясняя нашему переводчику, что боятся
быть уличенымъ во взяточничествѣ. Самъ амбаны прислалъ намъ про-
визіи и ведро крѣпкой китайской водки, которая весьма пригодилась
для нашихъ спиртовыхъ коллекцій.

Въ Спинѣ, подобно тому какъ и въ Допкирѣ, ворота дома, въ
которомъ мы помѣщались, цѣлые дни были осаждаемы стъ улицы тол-
пою зѣвакъ. При всѣкомъ удобномъ случае они лѣзли во дворъ и на-
доѣдали певымосимо не только намъ, по даже китайской прислугѣ,
при насъ состоявшей. Волѣе солидные китайцы лежали себя въжли-
вѣе; они только засыпали нашегоъ переводчика распросами, одни пру-
гого непѣвѣе. Такъ, напр., многіе были укърены, что у япъ-гуйзой,
т. е. заморскихъ дьяволовъ, какъ пазлваютъ китайцы всѣхъ вообще
европейцевъ, пѣтъ костяной чанки на котѣнпомъ стѣбѣ; другіе, и въ
тотъ числѣ самъ спинпискій амбань, спрашивали по секрету у того же
переводчика: «правда ли, что я вижу на сорокъ сажень въ землю и
сразу могу отыскатъ тамъ всѣкія сокровища?»; третьи укъряли, что
бывшіе недавно здѣсь передъ нами япъ-гуйзіи ¹) вытащили со дня
Хуанъ-хъ волнибѣбый камень, палитой внутри водою и стоючій десять
тысачъ лапъ золотомъ и т. п. Но всего куріезѣе были объяснѣнія
почему насъ не пустили въ Ахассу. Разсказъ этотъ совершенно напо-
мипастъ историческую легенду объ. основаній Дцюною Карфагена; только
дѣятельными лицами являются не фипкійцы и африканцы, по ти-
бетцмъ и европейціи.

«Во времена бессма давнія, говорилъ нашему переводчику одинъ изъ
сдинпискихъ куицовъ, на границу Тибета пришёлъ какой то япъ-гуйза
(т. е. европейецъ) и хотѣлъ пробраться внутрь страны, но въ пропускѣ
туда получивъ отказъ. Тогда пришёлецъ просилъ, чтобы ему продали
кусокъ земли, равный бычачьей шкурѣ. Тибетцы согласились на это,
заключили форменное условіе и взяли деньги. Иностранныцъ, получивъ
упоминутую шкуру, разрѣзалъ ее на топкіе ремешки, которыми обло-
жалъ порядочное пространство и объявилъ эту землю своему собствен-
постію. Оснаривать такое право пикто не могутъ. Относительно дальнѣй-
шей судьбы этой покунки преданіе не говорить; но только тибетцы
стъ тѣхъ поръ поклялись не пускать къ себѣ столь хитрыхъ европейцевъ».

¹) Графъ Сечени съ двумя своими спутниками.

Куріезные разсказы китайцевъ.

334

Спрашавленіе
на дачній-хімійн
нут.

Послѣ свиданія съ сининскимъ амбанемъ мы провели въ томъ же
Сининъ еще четверо сутокъ, употребивъ все это время на закупку
продовольствія и муловъ, необходимыхъ намъ для слѣдованія въ лѣсныя
горы на верхней Хуанъ-хэ. Предметы продовольствія, какъ-то: мука, рисъ,
просо, гуамянъ, финняуза, чай, сахаръ и пр. были пріобрѣтены до-
вольно скоро и безъ всякихъ затрудненій. Но съ покупкою муловъ
пришлось новозиться не мало, несмотря на всю преданность и
усердіе нашего Абдула-переводчика. Процедура этой покупки про-
должалась цѣлыхъ три дня, въ теченіе которыхъ дворъ нашей фаны,
съ ранняго утра до поздней ночи, биткомъ былъ навитъ народомъ.
Тутъ собирались продавцы муловъ со своими животными, барыш-
ники и, всего болѣе, зѣваки. Послѣднихъ безпрестанно выбоняли
находившиеся при насъ полицейскіе, пускалъ въ дѣло даже розги и
налки: но и это мало помогало. Прогоняли одну толпу, черезъ нѣ-
сколько минутъ набиралась другая и онять повторялась прежняя исто-
рия. Самый торгъ приводимыхъ муловъ сопровождался криками, брапью,
иногда даже дракою между конкуррентами. Какъ обыкновенно, съ пасъ
запрашивали непомѣрныя цѣны, которые затѣмъ сбавлялись цѣлыми
десятками ланъ. Въ это время у нашего переводчика и продавца шли
рукожатія, обязательно употребляемыя въ Китаѣ при торговыхъ сдѣл-
ках. Извѣстное пожатіе нѣсколькихъ нальцевъ выражается здѣсь
извѣстную цѣну. Дѣлается это такимъ образомъ, что покупатель и
продавецъ засовываютъ другъ другу руки въ рукава верхняго одѣянія
и тамъ уже жмутъ нальцы, чтобы скрыть свою сдѣлку отъ лицъ по-
стророннихъ.

Наконецъ, мы купили 14 муловъ, за которыхъ, вмѣстѣ съ вьюч-
ными для нихъ сѣдлами и вознагражденіемъ барышникамъ, заплатили
529 ланъ, т. е. почти по 38 ланъ ¹) за каждое животное. Цѣна эта
была высокая, но, какъ обыкновенно для путешественниковъ, намъ вездѣ
и за все приходилось платить гораздо дороже.

Съ немалымъ трудомъ могли мы устроиться со своими коллекціями,
которыхъ невозможно было тащить на Келтую рѣку. На мою просьбу
оставить эти коллекціи на пикетѣ Шала-хото, возлѣ котораго бивуаки-
ровалъ нашъ караванъ, сининскій амбань не согласился, предлагая
привезти коллекціи въ Сининъ на храненіе. Но въ такомъ случаѣ,
мы поневолѣ должны были, вернувшись съ Хуанъ-хэ, опять заходить
въ Сининъ и отказаться отъ Куку-нора, гдѣ необходимо было сдѣлать

¹) 114 нашихъ кредитныхъ рублей.

335

стемку восточного и части северного береговъ, а также изследовать
лѣтнюю флору и фауну. На наше счастіе, въ это время пришел въ
Сининъ изъ Ала-шаня торговый караванъ на семидесятى вербюдахъ,
которые вскорѣ возрашились обратно. Мы розыскали прибывшихъ ст.
караваномъ монтголовъ и, за илату въ пятьдесятъ ланъ, наняли у нихъ
десять вербюдовъ для перевозки коллекціи въ Ала-шань. Такимъ
образомъ покончены были наши дѣла въ Сининѣ и мы выѣхали оттуда,
попрежнему, въ сопровождении солдатъ и пѣскольскихъ чиновниковъ;
купленную кладь взяли наши мулы съ папятыми погонщиками.

Въ Сининской равнинѣ въ это время, т. е. въ половинѣ марта,
весна уже наступила и жители приялись за полевыя работы. Везде
на поляхъ рабочіе коношились словно муравьи; по дорогѣ безпрестанно
понадались иртъзжіе то верхомъ, то на мулахъ, то, рѣже, въ двух-
колесныхъ китайскихъ телегахъ; въ понутныхъ деревняхъ также тол-
нился пародъ. Словомъ, на каждомъ шагу чувствовалось, что нахо-
динься въ предѣлахъ густо населеннаго Китая. Мечѣе людно стало
лишь за мѣстечкомъ Дуби-чешкъ, где дорога вошла въ горы и направ-
лялась ущелемъ р. Сининъ-хэ до самаго г. Донкыра. Въ пемь мы
о信息技术, а на другой день, еще довольно рано, прибыли на
ской бивуакъ.

— 6 —

## ГЛАВА XV.

### Изследованіе верховьев Желтой рѣки.

Общая характеристика бассейна верхней Хуанъ-хэ.—Частное описание того же верхняго ея течения.— Хара-тангуты.—Ихъ шаманы.—Нашъ караванъ на вьючныхъ муаллахъ.—Переходъ въ урочище Балекунъ-Гози.—Отрадная элъес стоганка.—Бъюкнотъ фалоры и фауны.—Состояніе погоды.—Саѣдованіе ваверхъ по Желтой рѣкѣ.—Безводное излазо.—Хребетъ Сянь-си-бей.—Рѣка Бага-горги.—Угрозы хара-тангутовъ.—Малозамѣшный пролетъ птицъ.—Участный фазанъ.—Охота за нимъ.—Гора и кумрия Джаханъ-фудза.—Облаіе зеларетненаго ревеня.—Переходъ къ р. Уму.—Продолженіе пути.—Растительная жизнь и погода въ айрѣльъ.—Стоганка на р. Чурынъ.—Новые разъѣзды.—Переходъ на Хуанъ-хэ.—Мѣстность балыгъ ея истоковъ.—Невозможности дадынѣшаго саѣдованія.

Общая характеристика бассейна верхней Хуанъ-хэ. Знаменитая Желтая рѣка, или Хуанъ-хэ, изследованіе истоковъ которой еще въ глубокой древности составляло предметъ заботливости правителей Китая ¹), до сихъ поръ скрываетъ эти истоки отъ любознательности европейцевъ. Тому причинами—во первыхъ, общая малоизвѣстность этой части Центральной Азіи, а затѣмъ труднодоступность мѣстности на верховьяхъ описываемой рѣки. Мѣстность эта лежитъ къ югу отъ оз. Куку-нора въ сѣв. восточномъ углу тибетскаго нагорья, тамъ, гдѣ подъ вліяніемъ геологическихъ и климатическихъ условій, мощное тибетское плато обнажаетъ свой горный скелетъ и превращается въ дикую альбийскую страну. Впрочемъ, самые истоки Хуанъ-хэ находятся еще на плато Тибета; но вслѣдъ затѣмъ новорожденная рѣка вступаетъ въ область исполнскихъ горъ и здѣсь, стѣсняемая, или пре-

¹) Эти изследованія производились до начала нашей эры, равно какъ и въ прошломъ столѣтіи. Къ нутному и толковому онъ ни къ чему не привели. Извѣстно, что китайцы полагали, а быть можетъ и до сихъ поръ полагаютъ, что настоящіе истоки Хуанъ-хэ лежатъ въ верховьяхъ Тарима, вода котораго, притекая въ Лобъ-поръ, скривается здѣсь будто бы подъ землею, и вновь выходить на поверхность почвы, въ видѣ многочисленныхъ ключей, въ степени Одонъ-тала или Синь-су-хай (т. е. звѣздное море), лежащей на тибетскомъ нагорѣ къ югу отъ оз. Куку-нора. Педѣ Knospe von dem Pflanzen- und Pflanzengarten zu Kunming beschrieben, das Land von dem See umgibt. Im Norden ist die Erde noch nicht ausgehoben. Im Westen ist sie bereits. Im Süden ist sie noch nicht ausgehoben. Im Osten ist sie bereits ausgehoben. Im Mittel-Osten ist sie noch nicht ausgehoben. Im Westen ist sie bereits ausgehoben. Im Mittel-Osten ist sie noch nicht ausgehoben. Im Süden ist sie bereits ausgehoben.

337

граждаемая этими горами, часто и прихотливо ломаеть направлению русла на всемь протяженіи своего верхняго течения. Мы могли изъѣдравить это течение на 250 верстъ вверхъ отъ города Гуи-дуй; на саломъ же истокъ: Келтой рѣки побыть памъ не уталось.

Въ вышеуказанномъ раюнѣ верхней Хуанъ-хэ, мѣстность рѣзко представляетъ собою тройной характеръ: высокія труднооступные горы, стенины плато между ними и лабиринть глубокихъ ущелей, изрѣзывающихъ эти плато.

Тѣ горные хребты, которые расположены здѣсь, присутлежатъ къ системѣ центрального Кузь-люни и также имѣютъ главное направление съ запада на востокъ. Один изъ нихъ стоять на продолженіи тибетской, къ сторонѣ Цайдама, ограды; другіе же, въ большей или меньшей связи какъ между собою, такъ и съ хребтами на главой оси Кузь-люни, наполняютъ мѣстность къ стверу, до Куку-норскихъ горъ и большаго восточнаго изгиба той же Хуанъ-хэ. Вѣсъ эти хребты пещутъ дикій, альпинскій характеръ; но снѣговой линіи достигаютъ линь пѣкоторые изъ нихъ и при томъ отдѣльными своими частями.

Въ промежуткахъ параллельныхъ горныхъ хребтовъ, залегаютъ, какъ выше уномануто, стенины плато, болѣе или менѣе обширныя. Эти плато занимаютъ пыль мѣста прежнихъ озеръ, которые выливались по мѣрѣ того, какъ пыльшила Келтая рѣка прорывала себя путъ черезъ поперечные горныя грады. Но, въ периодѣ многихъ гѣковъ существованія указанныхъ озеръ, въ нихъ отлагались, и пропосыны рѣчками съ сокопихъ горы, массы валуповъ, галыки и песка, образовавшія громадыя толщи. Съ этими толщами мѣшались также и лесовые осадки, то водяные, то воздуховые изъ атмосферной пыли. Послѣдіе пресоблашатъ изъ болѣе обширныхъ стенныхъ плато, вдали отъ главныхъ хребтовъ самой верхней Хуанъ-хэ. Но какъ рѣчные напосы, такъ и лесовыя толщи воздѣлъ прорѣзываются здѣсь чрезвычайно глубокими, на подобіе корридоровъ, или траншеи, ущелѣями, которые сопровождаютъ течение каждыхъ рѣчки. Хотя бы небольшой, и придаютъ мѣстности совершенню организація, и въ то же врема почти недоступный характеръ; тѣмъ болѣе, что въ по горныхъ долинахъ подобныя траншеи стоять на продолженіи как-даго ущелья, даже въ томъ случаѣ, если вода въ немъ бываетъ линь временно, въ периодъ сильныхъ дождей.

Въ самыхъ горахъ бока описываемыхъ ущелей обставлены, или чрезвычайно крутыми горными скатами, или отвѣсными, пробитыми водою, скатами. Рѣчки пещутъ здѣсь съ страшною быстротою по громаднымъ валунамъ и перекдо образуютъ водоады. Затемъ, по выходѣ изъ горъ на

22

338

сосѣднее плато, тѣ же рѣчки текутъ нѣсколько снокойнѣе, а ихъ ущелья, вырыта въ наносной почвѣ, дѣлаются шире, и достигаютъ страшной глубиннѣ — не менѣе какъ въ тысячу футовъ, иногда же и болѣе; при томъ, все эти ущелья песутъ одинаковый характеръ. Со стороны лугового плато подобная пропасть часто незамѣтна, пока не подойдешь къ самому ея берегу. Здѣсь сначала на пѣсколько десятковъ сажень, а иногда и болѣе, пѣдъ довольно пологій паклонъ, за которымъ слѣдуютъ отвѣсные обрывы, изборожденные понеречными трещинами. Эти обрывы имѣютъ обыкновенно отъ 300—500 фут. и даже болѣе по вертикалу; за ними почти всегда расположѣпъ кругой скать, нерѣдко окапчивающійся у самой рѣки вторичнымъ обрывомъ, но уже гораздо меньшихъ размѣровъ. Оголенныя стѣны обрывовъ состоять изъ глины или песка съ галькою и мелкими валунами; мѣстами глина замѣняется прослойками чистаго песка; мѣстами слон, болѣе или менѣе толстые, состоять изъ одной лёссовой глины. Все это подвергается сильному выътриванню и разложенню. Камни съ отвѣсныхъ стѣнъ безпрестанно валятся внизъ, въ особенности при вѣтрѣ или послѣ дождя и снѣга; часто случаются также обвалы, довольно большие. Вследствіе того береговые обрывы описываемыхъ ущелій представляютъ причудливыя формы башень, столовъ, стѣнь, и пирамидъ и т. п. и; боковыя перпедикулярныя трещины, или балки, обыкновенно педлины, очень узки и недоступны. Только изрѣдка по болѣе широкимъ и пологимъ изъ нихъ проложены мѣстными танутами троинки, ведущія на дно ущелій. Здѣсь, по широкой полосѣ голыхъ валуновъ, съ шумомъ бѣгутъ рѣчки, на берегахъ которыхъ, то справа, то слѣва, являются островки лѣсовъ изъ тополя, облѣпихи и лозы. По дну же верхнихъ понеречныхъ балокъ, и преимущественно на сѣверной сторонѣ крутыхъ боковыхъ скатовъ окрайнихъ стѣнъ ущелій, обыкновенно растутъ кустарники (акація, барбаристъ, иниповникъ, жимолость, кизнь, смородина, рябина), образующіе густѣнія заросли. Въ верхнихъ частяхъ тѣхъ же ущелій, поближе къ горамъ, листенныя деревья замѣняются елью и древовиднымъ можжевельникомъ. Въ этихъ хвойныхъ лѣсахъ, а еще болѣе въ кустарныхъ заросляхъ, или даже на открытыхъ боковыхъ скатахъ ущелій, встрѣчается разнообразная травянистая фiora, весьма схожая съ флорою сосѣднихъ горъ, но совершенно отличная отъ стенной флоры ближайшихъ плато. Таковая разница встрѣчается и въ фаунѣ, которая въ описываемыхъ ущельяхъ опять-таки много сходствуетъ съ фауною сосѣднихъ горъ. Но объ этомъ рѣчъ впереди. Теперь же перейдемъ къ описанию самой Желтой рѣки въ изстѣданномъ нами раіонѣ ея верхняго теченія.

339

Какъ разъ на томъ мѣстѣ, гдѣ верхняя Хуанъ-хэ, притекая сюга, упирается въ горный массивъ Куку-пора и дѣлаетъ большой кру-той изгибъ къ востоку, лежитъ крайній пункѣ осѣдлаго населенія по той же рѣкѣ—урочище Балекунъ-Гоми. Хуанъ-хэ протекаетъ здѣсь на абс. высотѣ 8,600 футовъ и имѣтъ, при малой водѣ, отъ 50—60 сажень ширины; мѣстами же нѣсколько болѣе. Глубина значительна, такъ чѣ бродовъ нигдѣ нѣтъ. Скоросты теченія около 300 футовъ въ минуту; но это при низкомъ уровнѣ воды, которая въ то время бываетъ и неособенно мутная. Итотъ же, въ периодѣ дождей, когда вода въ Хуанъ-хэ сильно прибывасть, увеличиваются какъ размѣры самой рѣки, такъ и скоросты ея теченія; тогда вода становится почти желато отъ лѣссовон глины, которая характерными клубами мутится въ волнахъ Хуанъ-хэ. Замерзаетъ эта послѣдняя возлѣ Балекунъ-Гоми, но словамъ туземцевъ, въ ноябрѣ; вскрывается въ фералѣ; но ледъ бываетъ не сплошной и не прочный, такъ чѣ сообщеніе по немъ, ст. одного берега на другой, весьма затруднительно.

Долина Белото рѣки, возлѣ Балекунъ-Гоми, имѣтъ отв. 2-3 верстъ ширины. Справа, се окаймлять высокіе отвѣсные обрывы составленаго плаго; слѣва — та же долина обозначается обрывистымъ берегомъ незысокихъ горъ изъ голои лѣссовон глины, изборожденной орагами, трещинами и ямами. По всей долинѣ разбросаны кустарни яросли, составляю подалѣе отъ рѣки изъ тамариса (Tamarix chinensis), бараниса (Berberis chinensis), гармыка (Nitraria Schoberi) и уродливой бурдарины (Kalidum sp.), а поближе къ Хуанъ-хэ и на островахъ, образуемыхъ ся рукавами — изъ лозы (Salix sp.) и облѣнки (Hyperophle rhombooides); здѣсь же встрѣчаются небольшія рощи тополи (Populus Przewalskii, и. sp.), па которыхъ можно часто видѣть височіе кустики омлы (Viscum album).

Отъ Балекунъ-Гоми Белтая рѣка, какъ выше упомянуто, круто поворачивасть прямо къ востоку и сохраняетъ это направлѣе на протяженіи болѣе 300 верстъ до города. Гань-чеку-фу, за которымъ спова круто заворачиваетъ на сѣверъ и, прорывавъ восточную окранину Нань-шана, выбѣгаетъ, по болѣе низкимъ мѣстностямъ провинціи Гань-су, въ нустины Ала-шана и Ордоса. Нами прослѣжено это восточное теченіе Хуанъ-хэ линь на протяженіи 65 верстъ отъ Балекунъ-Гоми до оазиса Гуй-дуй. На столь короткомъ разстояніи уровень описываемой рѣки спадаетъ на 1,300 футовъ. Хуанъ-хэ бѣшено мчится, словно въ траншея, по глубокому ущелью, образуемому справа обрывами высокаго плаго, а слѣва — такими же обрывами и сланцевыми скалами

Частное описание толо же верхняго ся теченія.

22

340

Южно-куку-порскихъ горъ. Лишь отъ устья р. Тагалынъ обрывы, сна-
чала лѣваго, а потомъ праваго береговъ, нѣсколько отходить въ сто-
ропы и долна описываемой рѣки немного расширяется, но съ тѣмъ
однако, чтобы снова замкнуться горами Дунь-сянь, или Шимбу, стола-
щими на правомъ берегу немного пиже оазиса Гуй-дуй.

Этотъ послѣдній образуется притекающими съ юга отъ снѣговыхъ
горъ Джагаръ рѣчками Муджикъ-э и Дунь-го-цзянь. Новыше ихъ,
сл. съверныхъ горъ, въ описываемую часть Хуанъ-хэ впадаютъ неболь-
шія также рѣчки Джапа-чо, Доро, Тагалынъ и безлимянная ¹); при
устьяхъ трехъ первыхъ расположены китайскія и тангутскія деревни.
Накопецъ, справа, немного пиже Валскунъ-Гоми, въ Хуанъ-хэ впадаетъ
р. Ша-куу, пробѣгающая въ глубокой траншеѣ но луговому плато.

Сама Хуанъ-хэ, возлѣ Гуй-дуя, немного развѣ шире, чѣмъ у Гоми
и, пожалуй, не глубже, если только не мельче. Вообще, на самомъ верх-
немъ теченіи Келтой рѣки, отъ ея истоковъ до оазиса Гуй-дуй, не
только пароходное, но, весьма часто, и лодочное плаваніе невозможны.

Вверхъ отъ урочища Балекунъ-Гоми, гдѣ въ Хуанъ-хэ слѣва впа-
даетъ р. Чапа-голъ, до устья р. Гапа-гори, слѣдовательно на протяже-
ніи около 100 верстъ, Келтая рѣка имѣетъ направленіе отъ юго-юго-
запада къ сѣв. сѣв. востоку. Она прорѣзываетъ здѣсь обширное степ-
ное плато, раскинувшееся къ югу отъ Южно-куку-порскихъ горъ, и
огражденное на ютѣ хребтомъ Синь-си-бей на лѣвомъ берегу описы-
ваемой рѣки и хребтомъ Джупаръ на правой ея сторонѣ. Абсолютная
высота этого плато немного болѣе 10,000 футовъ; почва—частію пес-
чанал, частію глинистая (лёссовая), покрытая хорошею кормовою
травою; но воды здѣсь нѣть. Мѣстами залегаютъ обширные сы-
пучіе пески, которые, на большомъ протяженіи, придвигаются съ за-
пада къ самой Хуанъ-хэ.

Характеръ этой послѣдней здѣсь тотъ же, что и возлѣ Балекунъ-Гоми;
только лѣсной и кустарной растительности, съ поднятыемъ вверхъ по теченію,
становится меньше. Съ лѣвой стороны нѣтъ вовсе притоковъ, съ правой
же впадаетъ неизвѣстнаго намъ имени рѣчка, которая въ глубокой
траншеѣ пробѣгаетъ, вѣроятно, вдоль всей южной части восточнаго
плато. Ложе Келтой рѣки, на описываемомъ ея протяженіи, врѣзано
въ почву на глубину большую тысячи футовъ и сопровождается ущель-
емъ, имѣющимъ сначала отъ 6-8 верстъ ширины, но далѣе къ югу
значительно съуживающимся. Бока этого ущелья весьма круты; мѣстами,

¹) Названіе у этой рѣчки навѣрнос есть, но мы его не узнали.

341

въ особенности на правой сторонѣ рѣки, обставлены вверху отвѣсными
обрывами. Таковые же обрывы, выпишиою 100—300 футовъ, сопрово-
ждають и побережную долину Хуанъ-ха. Эта долина имѣетъ не болѣе
однои версты, часто же менѣе, ширины и въ излучинахъ рѣки покрыта
тонолевыми рощами.

Отъ виаденія р. Бага-горги вверхъ до прорыва второго попереч-
паго хребта, Хуанъ-ха, или какъ ее называютъ тангути Ма-ча¹), те-
четь отъ юга на сѣверъ съ небольшимъ уклоненіемъ къ западу. Слѣзва
въ пее виадасть р. Чурмынъ, справа почти тутъ же—р. Віда, обѣ до-
вольно значительная, протекающія также въ глубокихъ траншеяхъ вдоль
пепирокаго илато, залегающаго къ югу отъ горъ Сантъ-си-бей и Аду-
наръ. Абсолютная высота этого илато лишь немногимъ большая, чѣмъ
у того, которое лежить къ сѣверу отъ вышепазванныхъ хребтовъ. Южное,
т. е. вторичное илато, почти все изрѣзано глубокими траншеями, со-
провождающими какъ русла всѣхъ рѣчекъ, такъ и стоящими на про-
долженіи всѣхъ горныхъ ущелей, хотя бы и безолодныхъ. Неслѣдя
рѣка имѣетъ здѣсь отъ 40—50 сажень ширины, болѣе извилиста и
тчеть гораздо быстрѣе, чѣмъ возлѣ Балекупъ-Гоми. Разница же абсо-
лютныхъ высотъ этого урочища и усты р. Чурмынъ составляетъ лишь
600 футовъ. За то ущелѣ Хуанъ-ха на протяженіи вторичного илато,
которое эта рѣка пробѣгасть въ діагональномъ напряженіи, еще болѣе
врѣзано въ почву: при устьѣ р. Чурмынъ такое ущелѣ имѣетъ 1,600
футовъ, т. е. почти 1/2 верстъ глубинъ! Верхніе вертикальные обрывы,
футовъ въ 500 или болѣе по отвѣсу, при томъ сильно изборожден-
ные, стоять здѣсь пеприступною стѣною со стороны лугового илато;
затѣмъ следуетъ круговъ боковой скатъ, оканчивăющійся болѣе по-
логою равнинною возлѣ рѣки, которая тчеть узкимъ (80—100 сажень
ширины) корридоромъ, обострѣющімъ вертикальными стѣнами выши-
ною отъ 200—250 футовъ. Деревьевъ и кустарниковъ въ этой части
Хуанъ-ха мало; лишь кой-гдѣ подъ обрывами ея береговъ зеленѣть
небольшія илощадки. Та же покатая долина, которая залегаетъ по
обѣ стороны описываемой рѣки до окрайнихъ крутяхъ скатовъ, или
мѣстами до верхнихъ обрывовъ ея ущелей, достигаетъ отъ 2—3
верстъ ширины, имѣетъ глинистую почву и несетъ пустынный ха-
рактеръ.

Выше усты р. Віда, Хуанъ-ха еще болѣе стѣнarseтся отвѣсными
обрывами береговъ и горами. Мѣстами скалы стуживаютъ сажень на

¹) Въ переводѣ значить: «большая рѣка».

342

25 русло рѣки, которая бѣшено несется по огромнымъ валунамъ. Пе-
реправы здѣсь невозможны, развѣ знимою по льду, да и тотъ, вѣроятно,
бываетъ непрочентъ, или загроможденъ торосами.

Вторичный хребетъ, который верстахъ въ 60 къ югу отъ устья
р. Ваа прорывается Келтою рѣкою, стоптъ, но всему вѣролтію, на
продолженіи горной тибетской ограды къ сторонѣ южнаго Цайдама,
вѣроятно въ непосредственной связи съ хребтами Шуга и Урундуми.
Названія западной, т. е. находящейся на лѣвомъ берегу Хуанъ-хэ части
описываемыхъ горъ мы не узнали; на восточной же сторонѣ Келтой
рѣки эти горы извѣстны подъ именемъ хребта Урунъ-мо-лунъ. Послѣдній
хотя весьма высокъ и дикъ, часто даже совершенно недоступенъ, но
предѣловъ вѣчнаго снѣга не достигаетъ. Вѣчно-снѣговые горы въ из-
следованномъ нами раіонѣ бассейна верхней Хуанъ-хэ на лѣвомъ ея
берегу находится лишь въ хребтѣ Урунѣ, котораго сев.-западное про-
долженіе, вѣроятно, служитъ восточною оградою Цайдама и связывается
съ горами Санъ-си-бей. Къ югу отъ того же Угутѣ, собственно отъ
вѣчно-снѣговой здѣсь группы, быть можетъ, отходить понеречный кряжь,
огряздающій съ востока оз. Тосо-норъ и служащій связью съ болѣе
южными хребтами. Изъ нихъ, помимо Урундуми и Безъимяннаго (сколько
можно было узнать по разспросамъ), еще южнѣе стоптъ снѣговой хре-
бетъ Амь-манинъ, или Амь-мусинъ ¹), принуждающій Келтую рѣку,
тотчасъ послѣ своего истока, дѣлать крутую дугу, хотя, по всему вѣ-
ролтію, не столѣ большую, какъ обыкновенно показывается на картахъ.
Вообще разъяснить путаницу хребтовъ на истокахъ Хуанъ-хэ, равно
какъ нанести точно на карту эти истоки, возможно лишь изслѣдова-
ніями европейскихъ путешественниковъ, но никакъ не по китайскимъ
описаніямъ, иші по распросамъ туземцевъ. Сдѣлать это пока еще не
удалось. Одно только можно теперь сказать, что на истокахъ Хуанъ-хэ
общирыхъ снѣговыхъ горъ нѣтъ; ибо Келтая рѣка, насколько мы ее
видѣли въ верхнемъ течепіи, даже лѣтомъ, въ июнѣ, периодически имѣла
малую воду и присыпало только послѣ дождей—чего не могло бы быть,
если бы высокій уровень воды обусловливался лѣтнимъ таяніемъ боль-
шихъ горныхъ снѣговъ.

Хара-танута.

Населеніе въ изслѣдованномъ нами раіонѣ бассейна верхней Хуанъ-хэ
составляютъ кара-тануты, небольшая часть которыхъ живетъ осѣдло
въ мѣстностяхъ, близайшихъ къ оазису Гуй-дуй; остальные ведутъ

¹ У китайцевъ, А-из-си-манъ или Да сол-мань. По ихъ описаниемъ къ этомъ хребтѣ
дсвѣть снѣговыхъ ипковъ, изъ которыхъ средній поднимается выше другихъ.

343

кочевую жизнь. Первые пазываются вообще джагу; вторые — руля ¹). Послѣднее раздѣляются на многие роды, управляемые выборными старшинами; китайской власти падъ собою почти не признают и податей. Китаю не платить. Общее их число трудно опредѣлить даже приблизительно; тѣмъ не менѣе, оно должно быть весьма значительно, ибо на верхней Хуанъ-хэ хара-тангуты встрѣчаются часто ²) и распространяются до самыхъ истоковъ этой рѣки ³). Отдѣльные роды живутъ почти въ постоянной между собою враждѣ, главнымъ образомъ изъ-за настбиць.

По наружному типу хара-тангуты значительно отличаются отъ другихъ своихъ собратій, равно какъ и отъ видѣнныхъ пами тибетцевъ. У описываемаго народа лицо шире, уши болѣе отточены, а глаза, въ особенности у молодыхъ, посажены вкось; словомъ, болѣе характерныхъ признаковъ монгольской расы. Между мальчиками и юношами попадаются довольно красивыя физіономіи, по старинки всѣ очень безобразны; тѣмъ болѣе, что цвѣтъ кожи, вообще коричневый, къ старости дѣлается еще темнѣе. У совѣ и бороды хара-тангуты не посить, да и растутъ эти украшепія у нихъ вѣроятно плохо; голову свою брѣютъ, оставляя инойда небольшую косу на затылѣ; серегъ въ уши не въѣваютъ. Изъ оружія имѣютъ при себѣ длиную сабло за полнѣмъ; иногда же фитиальное ружье и пику. Хара-тангутки небольшого роста, въ молодости съ сносными, иногда даже красивыми, физіономіями — всѣ черноглазыя и черноволосыя, также какъ мужчины. Какъ и вездѣ, женщины описываемаго народа падки на различныя пообракушки и украшепія. Волосы свои раздѣляютъ по срединѣ и силетаютъ во множество мелкихъ косичекъ, которые сади головы зANNVATeъ въ дѣ винокія ленты, снадождія по синѣ. Эти ленты украшаются красными кораллами, серебряными или мѣдными бляхами и раковинами; подобныхъ украшеній хара-тангутки много посить и на своемъ платьѣ. Послѣднее,

¹) Вирочемъ, эти тангутскія названія приурочиваются, сколько кажется, не только къ описываемымъ, но и ко всѣмъ вообще тангутамъ, обозначая кочевой или особый образъ ихъ жизни.

²) Но нашему пути, на лѣвомъ берегу Желтой рѣки, кочевали четыре хара-тангутскихъ рода: чаври-въ горахъ Балекунъ и частію въ Южно-куру-порскихъ къ сѣя, отъ урочища Балекунъ-Гоми; другой роцъ (названія мы не могли узать) — въ небольшой дочинѣ р. Дзурѣ-голь; третій (названіе осталось, также незвѣстнымъ) — на р. Багагорѣ; четвертый лунь-чю — па р. Чурманъ. На правомъ же берегу Хуанъ-хэ, въ горахъ Джахартъ, кочевали рода ваншу тапшу.

³) Собственно же тангутскій раюнъ продвигается еще далѣе къ югу — на Голубую рку (Кинь-ча-цзинь) и до гранцю Сы-чуани. Вся эта мѣстность известна тангутамъ подъ общимъ именемъ Адъ.

344

одинаковоес какъ у женщинъ, такъ и мужчинъ, состоять изъ бараньей
шубы, суконнаго или далембоваго халата, таковыхъ же панталопъ и
китайскихъ саногъ; вмѣсто рубашечкѣ иногда надѣваютъ далембовыя
куртки; на головѣ оба пола посать далембовые, или бараньяго мѣха,
колиаки и иногда узкія шлины. Въ телную ногоду шуба или халать
сушкаются съ праваго рукава, такъ что правая рука, илечо и часть
груди остаются непокрытыми; нодобнымъ обычаемъ не гнушаются и
женщины.

Жилищемъ кочевыхъ хара-тангутовъ служать черныя налатки ¹),
такія же какъ и у тибетцевъ; разнится онѣ линь формою внутренняго
очага. Послѣдній у описываемыхъ кочевниковъ имѣетъ видъ трехугол-
наго, сверху открытаго ящика, нерегороженнаго ноперетъ посредипѣ.
Въ одно петъ такихъ отдѣленій пасынается бараній аргаль, который
затѣмъ попемногу нерекладывается въ сопѣднее отдѣленіе, гдѣ горить
огонь; зола выгребается спизу въ особое отверстіе. При этомъ нужно
замѣтить, что хара-тангуты всегда топать аргаломъ, не смотря на оби-
ліе лѣса въ пхл странѣ. Воздѣ палатокъ иногда устраняются изъ ар-
гала, или изъ сухаго валежника, загопы для барановъ.

На стойбищахъ, вѣроятно для большей безопасности, хара-тангуты
всегда располагаются по нѣсколько налатокъ вмѣстѣ или въ близкомъ
между собою сопѣдствѣ. Налатки часто ставятся на косогорахъ — это,
сколько кажется, правится всѣмъ вообще тапгутамъ. При каждой на-
латѣ всегда содержится нѣсколько собакъ огромнаго роста, отчасти
похожихъ на панихъ водолазовъ; эти очень злые собаки охраняютъ
также и стада. Послѣдня составляютъ единственное богатство хара-
тангутовъ. Изъ домашнаго скота они разводятъ всего больше яковъ и
барановъ (не курдючныхъ); лошадей содержать немного; обыкновенныхъ
коровъ и верблюдовъ не имѣтьть воєсе. Пастбища въ землѣ описываемы-
хъ тапгутовъ отличныя по горамъ, по при обиліи скота они вый-
даются до-чиста; тѣмъ болѣе, что на стенныхъ илато, пе смотря на
богатство травы, часто воєсе нельзя жить по пенмѣнію воды, вѣроятно
также и снѣга зимою. Въ эту пору года хара-тангуты переносять свои
кочевья на дно глубокихъ ущелій, гдѣ, конечно, гораздо теллѣе.

Стада доставляютъ хара-тангутамъ ихъ обыденную иницу: мисо, мо-
локо и масло; къ этому прибавляется еще джумы ²), добываемая на
мѣстѣ, чай и здамба, получаемые отъ китайцевъ. Послѣдніе два про-

¹) Остальные хара-тангуты живутъ въ китайскихъ фанзахъ.

²) Корешки *Potentilla anserina*, объ этомъ растеніи будетъ разсказано въ XVII главѣ.