— 272 —

Өедоровичъ!» сказала Марья Ивановна въ полголоса: «ты забылъ объ одномъ.» — «Знаю и не забылъ!» отвѣчалъ онъ: «но хоть бы онъ былъ Татаринъ, онъ заслужилъ Луизу! Онъ спасъ моего брата, онъ чело- вѣкъ благородный! Ты будешь съ нимъ счастлива, моя Луиза!»

Что за этимъ послѣдовало, того не только написать, но и припомнить я не въ состояніи. Весь вчерашній день провелъ я у нихъ, и разставаясь послѣ вечера, прожитаго по-старому, въ первый разъ поцѣловаль свою невѣсту.

Возвратясь домой, бросился я на колѣни предъ изображеніями моихъ почившихъ друзей, и молилъ ихъ благословить бракъ мой, основанный на пламенной любви къ благороднѣйшей женщинѣ.

Сегодня всталъ я, обновленный силами и здравовьемъ. Первымъ долгомъ счелъ написать къ тебѣ, и подѣлиться моимъ счастіемъ.

Со временемъ сообщу тебѣ подробности. Теперь живу въ неземномъ мірѣ, наслаждаюсь счастіемъ неизъяснимымъ, и благословляю свою поѣздку въ Германію!

— 276 —

труднѣе, нежели какъ я думалъ прежде. Мнѣ весьма непріятно говорить о себѣ предъ публикою, которой очень мало нужды знать, гдѣ въ такое-то время находился прежній ея поденщикъ. Притомъ же я привыкъ смотрѣть на всѣ предметы глазами прозаика. Воображеніе мое очень упрямо: оно никакъ не хочетъ ни украсить, ни увеличить видимыхъ мною предметовъ, когда они не занимаютъ ума, не трогаютъ моего сердца. По сей причинѣ долженъ я опасаться, что вы найдете замѣчанія мои слишкомъ сухими въ сравненіи съ описаніями другихъ путешественниковъ: у меня нѣтъ того волшебнаго стогранныго стеклышка, сквозь которое эти добрые люди видятъ чудеса тамъ, гдѣ мнѣ представляются только самыя обыкновенныя вещи. Съ другой стороны долженъ я ожидать упремковъ и въ томъ, что не довольно точно изображаю тѣ дѣйствительно важные и величественные предметы, которые мнѣ здѣсь представляются: ихъ такъ много и они столь разнообразны, что я не знаю, съ котораго начать. Наконецъ и выходитъ, что я долженъ подвергнуться первому изъ исчисленныхъ мною неудобствъ: говорить о себѣ, представлять предметы такими, какъ они мнѣ кажутся и.... Но длинное мое предисловіе васъ утомило.

«Ну къ чорту вкусъ и умъ! пишите въ добрый часъ.»

восклицаете вы изъ-за тысячи верстъ — повинуюсь.

— 277 —

Въ прошедшій понедѣльникъ, 14-го Мая, въ пять часовъ по полудни, отправился я изъ Петербурга на катерѣ къ эскадрѣ. Могу ли надѣяться, что въ точности изображу чувства, которые волновали меня въ сіп минуты разлуки со всѣмъ тѣмъ, что меня привязываетъ къ жизни?... Вскорѣ памятникъ Петра Великаго, Исакіевскій Мостъ, Набережная Васильевскаго Острова, Новое Адмиралтейство и Галерный Портъ скрылись отъ глазъ нашихъ. Сѣрые берега Ингерманландіи и Кареліи окружали горизонтъ. Подулъ вѣтерокъ; гребцы поставили паруса, и въ десять часовъ прибыли мы къ Кронштадту. — Не выходя на берегъ, пристали мы на рейдѣ прямо къ кораблю: «Не тронь меня,» на который назначены. Не могу довольно сильно изобразить вамъ дружелюбія и ласки, съ которыми приняли меня Гг. командующіе кораблемъ и всѣ офицеры. Вамъ извѣстно давнишнее мое предубѣжденіе въ пользу морскихъ офицеровъ: оно основано не на какой либо съ ними связи, а на точной увѣренности, что ни въ одномъ родѣ службы нѣть у насъ столько людей истинно благородныхъ, образованныхъ ученіемъ, добродушныхъ и особенно между собою дружныхъ. Свѣтъ недавно видѣлъ блистательныя тому доказательства въ подвигахъ Головина и Рикорда. Дружба Хвостова и Давыдова, неразлучныхъ въ жизни и смерти, также должна возбудить искреннее къ нимъ уваженіе. Такая дружба соединяетъ почти всѣхъ ихъ, и они готовы доказать ее при первомъ случаѣ. Причины этому очевидны:

Соч. ГРВЧА. — Т. II.

24

— 278 —

главнѣйшая изъ нихъ есть воспитаніе. Всѣ флотскіе офицеры (за исключеніемъ весьма немногихъ) воспитаны въ Морскомъ Кадетскомъ Корпусѣ, и съ младенчества привыкли любить другъ друга. Общіе труды и общія опасности въ послѣдствіи укрѣпляютъ сей узелъ, и дѣлаютъ его на всю жизнь неразрывнымъ. Дружество, подобно кроткому, благодѣтельному боежеству, сопутствуетъ имъ въ плаваніи по бурнымъ морямъ, охраняетъ и услаждаетъ дни ихъ. Оно очаровываетъ и всякаго, кто войдетъ съ ними въ знакомство. Едва успѣлъ я представиться адмиралу, какъ очутился за общимъ столомъ, гдѣ господствовали непринужденность, пріязнь и веселость. Послѣ ужина отвели меня въ назначенную мнѣ каюту; но я во всю ночь не могъ заснуть отъ мечтаній и воспоминаній, тревожившихъ мое воображеніе. Иногда казалось мнѣ, что я еще въ кругу своихъ домашнихъ, что прощаюсь съ дѣтьми моими; тщетно старался я удержать эту пріятную картину въ моей памяти: ее смѣняло зрѣлище присутственныхъ мнѣстъ, въ которыхъ я былъ по дѣламъ своимъ наканунѣ; потомъ вдругъ представлялись мнѣ наши Бавіи, Мевіи и вся безграмотная сволочь, какъ они, свѣдавъ объ отъѣздѣ моемъ, заказываютъ у Луи ужинъ; но узнавъ, что вы будете продолжать Сына Отечества, теряютъ апетитъ и берутъ задатокъ назадъ. — Я всталъ въ три часа, и вышелъ на палубу. Тамъ, судя по шуму и по работѣ, былъ уже полдень. Прекрасная картина! Утреннее солнце освѣщаетъ колокольни Кронштадта,

— 279 —

который съ моря представляется въ самомъ выгодномъ видѣ, и верхи цѣлаго лѣса мачтѣ въ купеческой гавани. — Наша эскадра вытянулась на рейдѣ въ прямой линіи. Она состоять изъ слѣдующихъ осьми семидесятичетырехъ-пушечныхъ кораблей: 1) вице-адмиральскій, Трехъ Іерарховъ; 2) перваго контръ-адмирала, Мироносецъ; 3) втораго контръ-адмирала, Не тронь меня; 4) Берлинъ; 5) Гамбургъ; 6) Орелъ; 7) Сѣверная Звѣзда; 8) Принцъ Густавъ. Сверхъ того принадлежать къ ней: 44 пушечный фрегатъ Аргусъ и 20 пушечный бригъ Меркурій. Всѣ линѣянные корабли (кромѣ Мироносца) построены въ Архангельскѣ русскимъ корабельнымъ мастеромъ Курочкинымъ, и отличаются во всемъ флотѣ особенностью прочностью и легкостью въ ходу. Эскадра состоять подъ начальствомъ искуснаго и храбраго вице-адмирала Р. В. Кроуна, и контръ-адмираловъ М. М. Муравьева и А. А. Огильви. Я имѣю счастіе плыть на кораблѣ послѣдняго — повторяю слово: счастіе; дѣйствительно, я не ожидалъ столь хорошаго приема, помѣщенія и такихъ удобствъ въ пути. Не знаю, извѣстно ли вамъ построеніе и устройство линѣянаго корабля: это городъ, это міръ въ маломъ видѣ. Я увѣренъ, что мудрецъ древности, раскаивавшійся въ томъ, что отправился водою, а не сухимъ путемъ (или, какъ говорятъ моряки, берегомъ), перемѣнилъ бы свои мысли, побывавъ на нынѣшнихъ военныхъ судахъ. Вообразите корабль длиною во 178, а шириною въ 48 англійскихъ футовъ. Кормовая его

- 280 -

часть занята капитанскою каютою (что на нашемъ
Нетронѣ *) адмиральская), состоящю изъ двухъ
большихъ и двухъ малыхъ комнатъ, свѣтлыхъ и прі-
ятныхъ. Отъ входа въ эту каюту до большой мачты
(гротъ-мачты) простирается открытое мѣсто на 25
шаговъ, называемое шканцами; оно есть какъ бы
присутственное мѣсто корабля: на немъ отдаются при-
казанія, собирается совѣтъ, ведутъ ежечасный жур-
налъ плаванія и всѣхъ происшествій; во время стоя-
нія на якорѣ тамъ находится караулъ, и проч. и проч.
Это же мѣсто служить пассажирамъ и свободнымъ
отъ вахты офицерамъ вмѣсто бульвара. Простран-
ство отъ большой мачты на столько же шаговъ къ
носовой части корабля, называемое шкафутомъ, за-
нято въ срединѣ гребными судами, баркасами, кате-
рами и проч.; остальное же мѣсто до носа именуется
бакомъ. Тамъ находится колоколъ, въ который бьютъ
часы **) и рынду; туда сажаютъ подъ арестъ, тамъ

*) На Нетронѣ, съ Нетроня, за Нетронемъ — такъ скло-
няютъ это имя нижніе чыны, такъ привыкли употреблять
его и всѣ. Извѣстное наше обыкновеніе, коверкать ино-
странныя и трудныя имена, во всей силѣ господствуетъ
во флотѣ. Корабль Трехъ Іерарховъ называютъ матросы
Трахъ-Тарарахъ, новый корабль Феръ-Шампенуазъ ве-
личается Фершелъ у насъ. Кронштадтская цитадель име-
нуется чудодѣломъ. Англійскія и голландскія слова, вве-
денныя въ кораблеплаваніи, совершенно обрусѣли: fall
unter, напримѣръ, означающее, что сверху что нибудь
бросаютъ, выговаривается палундра.

**) Или, по морскому, стклянку. На морѣ употребляют-

— 281 —

расчитываются линьками и проч. Это все на поверхности корабля. Крыша надъ капитанскою каютоко плоская и называется ютомъ: на ней поднимаются спегналы и телеграфъ, наблюдаются движенія другихъ кораблей, берется высота солнца, исчисляется мѣсто стоянія и проч. Тамъ же обыкновенно бываетъ адміралъ. — Спуститесь со шканецъ, по лѣсенкѣ, ступеней въ десять, и вы очутитесь въ верхней палубѣ. Подъ капитанскою каютою находится въ ней каютокомпаніп, или большая, свѣтлая зала длиною въ 20, ширпною въ 10 шаговъ. Въ ней офицеры обѣдаютъ, ужинаютъ и проводятъ свободное отъ службы время. По сторонамъ ея находятся офицерскія каюты — небольшія чистенькія комнатки, снабженныя всѣми пужными мебелями, только большесю частію на привязы *). Кроватей нѣтъ, а въ каждой каютѣ висятъ по одной или по двѣ койки, въ которыхъ спать едва ли не покойнѣе, нежели въ обыкновенныхъ постеляхъ. Чистота и порядокъ въ каютахъ примѣрныя. Выйдемъ-те изъ каюты-компаніи опять на верхнюю палубу. Сперва представляется по правую руку церковь, и за нею

ся песочные часы. Чрезъ каждые полчаса оборачиваютъ стклянку малую, а чрезъ четыре часа большую. Рындою (стѣ англійскато: ring the bell, по нашему: рынду бей) пазывается особый бой въ колоколѣ, которымъ означается полдень.

*) Во время сраженія всѣ перегородки, которыми отдѣлены каюты, поднимаются вверхъ на крючьяхъ; всѣ вещи изъ каютъ выносятся, и пушки остаются на свободѣ.

— 282 —

Мѣсто, за краснымъ сукномъ, отведенное для житель-
ства священнику. На лѣвой сторонѣ, за сукномъ же,
помѣщаются нѣкоторые изъ пассажировъ. Впереди,
посреди палубы, находится большой шпиль, по кото-
рому навертывается канатъ якорный. Пройдите нѣ-
сколько шаговъ, и очутитесь подлѣ образчика Ноева
ковчега: въ пребольшой клѣткѣ обитаютъ козы, ба-
раны, свиньи, гуси, куры и проч. Подлѣ этой клѣтки
стоптъ у насъ англійская карета одного пассажира.
Далѣе, на лѣвой сторонѣ, кузница, а на правой сто-
лярная: въ обѣпхъ работаютъ почти безпрестанно.
Засимъ посреди палубы кухня, разгороженная на нѣ-
сколько отдѣленій; наконецъ, на правой сторонѣ, от-
гороженное вплоть до потолка мѣсто, занимаемое ан-
текою и лазаретомъ. На лѣвой же сторонѣ чанъ съ
водою, вокругъ котораго сбираются старые матросы
курить табакъ и толковать о — политикѣ. Не забудь-
те, что все это находится въ одномъ ярусѣ. Притомъ
я не исчислилъ и третьей доли всего, что въ немъ
помѣщено, и совершенно забылъ упомянуть объ
огромныхъ пушкахъ и каронадахъ, стоящихъ въ
грозномъ величіи подлѣ спокойныхъ коекъ, о ядрахъ
пудовыхъ и полупудовыхъ, которыми красиво униза-
ны края всѣхъ люковъ, т. е. сходовъ, и пр. и пр. Въ
кормовой части (или констапельской) нижней палубы
находятся канцелярія, швальня, жилища коммисаровъ,
штурмановъ, учениковъ ихъ и проч., а далѣе прости-
раются мѣста для жительства матросовъ. Въ низшемъ
ярусѣ, или такъ, называемомъ кубрикѣ, находаемся

— 283 —

уже въ подводной части корабля, устроены, вокругъ
большой залы, каютъ младшихъ офицеровъ. По не-
достатку дневнаго свѣта съ боковъ, и невозможности
впускать оный сверху, тамъ всегда горятъ свѣчи.
Хотя воздухъ на кубрикѣ спертъ и сначала кажется
тяжелымъ, но, какъ говорятъ, весьма здоровъ и осо-
бенно полезенъ для людей слабогрудыхъ и чахот-
ныхъ. Во время сраженія всѣ вещи выносятся изъ
верхнихъ каютъ въ кубрикъ; тамъ находятся также
священникъ и медицинскіе чиновники для принятія и
перевязки раненыхъ. Сверхъ сихъ каютъ помѣщаются
въ кубрикѣ магазинъ шкиперскихъ припасовъ и за-
пасный хлѣбный анбаръ, или бродъ-камера. Въ са-
момъ нижнемъ ярусѣ, или трюмѣ, находятся двѣ
крютъ-камеры, или пороховыя казны: малая въ кор-
мовой, а большая въ носовой части, капитанскій
погребъ, ахтеръ-люкъ, или магазинъ мяса, вина и
прочихъ припасовъ, и наконецъ водяной трюмъ, или
огромный погребъ, въ которомъ лежатъ, въ три и
четыре ряда, иѣсколько сотъ бочекъ прѣсной воды,
многія въ 60 и до 70 ведеръ. Какое мѣсто должны
занимать съѣстные припасы, можете заключить изъ
того, что ихъ заготовлено для продовольствія няти
сотъ человѣкъ въ теченіе шести мѣсяцевъ!

15-го Мая, въ семь часовъ утра, пушечные вы-
стрѣлы съ корабля Берлинъ, стоящаго на краю линіи,
возвѣстили, что на немъ депутатскій смотрѣ уже кон-
чился. По установленію Петра Великаго, наблюдае-
мому въ строгости до пынѣшнихъ временъ, предъ

— 284 —

отправленіемъ кораблей въ походъ, пріѣзжаютъ мор-
ской министръ, члены Адмиралтействъ-Коллегіи, на-
чальники порта и пр., осматриваютъ корабль, отвѣды-
ваютъ пищу и заготовленные припасы, и спрашиваютъ
команду, все ли принято ею, что положено давать
по уставу. По пріѣздѣ депутатовъ, караулъ выхо-
дить въ ружье, играетъ музыка: по отбытіи же ихъ
салютуютъ изъ пушектѣ, и матросы, ставъ по рeamь
(поперечнымъ мачтамъ), кричатъ: ура! Смотрѣ кон-
чился въ одиннадцать часовъ. Отплытіе отложено до
слѣдующаго дня. Нѣкоторые офицеры и пассажиры
съѣхали на берегъ, чтобъ проститься съ своими. Изъ
Петербурга прибыли многіе постѣтители, провожающіе
родныхъ. Вечеромъ приказано было сигналомъ изго-
товиться къ походу, а на другой день рано поутру
поднять на корабли гребныя суда, и прекратить всякое
сообщеніе съ берегомъ. Въ двѣнадцатомъ часу при-
казали поднять якоря. Ровно въ полдень вице-адми-
ралъ, отдавъ честь Кроншлотской Крѣпости пушеч-
ными выстрѣлами, двинулся въ море, а за нимъ и всѣ
прочіе. Кронштадтскія колокольни, мало по малу
уменьшаясь, долго видны были на горизонтѣ при
ясномъ солнцѣ, и послѣ обѣда сокрылись.

На эскадрѣ находятся много пассажировъ, отправляющихся при семъ случаѣ во Францію и въ Англію, между прочими генералъ Феншъ, Сардинскій посланникъ Графъ Местръ и многіе другіе. На «Не тронь меня» ёдутъ: супруга, дѣти и племянники знаменитаго военнаго писателя генерала Ба-

— 285 —

рона Жомини, еще одна дѣвица, чиновникъ, везущій
припасы въ корпусъ Графа Воронцова, Французъ пи-
рожникъ, котораго матросы называютъ, по какому-то
врожденному чувству, учителемъ, и эксъ-журна-
листъ, извѣстный у нихъ подъ именемъ греческаго
сочинителя.

Г. Жомини проводилъ свое семейство на корабль.
По причинѣ крайней слабости своего здоровья, онъ
самъ рѣшилсяѣ хать сухимъ путемъ, ибо въ прошломъ
году жестоко страдалъ во время перетѣзда изъ Любека
въ Россію на купеческомъ суднѣ; но взошедъ на нашъ
корабль, услышавъ громъ пушекъ и звукъ бараба-
новъ, трубъ и флейтъ, увидѣвъ караулъ подъ ружьемъ
и во всемъ воинское устройство, нашедъ, вмѣсто гру-
баго любскаго шкипера, благовоспитанныхъ офице-
ровъ, украшенныхъ заслуженными кровью знаками
отличія, онъ раскаялся въ своемъ предпріятіи, и го-
ворилъ, что если бъ было еще время, то конечно пе-
ремѣнилъ бы планъ своего путешествія.....

Подулъ попутный вѣтеръ; подняли всѣ паруса. Се-
скаръ, грозный Гохландъ, башни ревельскія, маякъ
дагерортскій промелькнули мимо глазъ нашихъ. Мы
благополучно вышли изъ Финскаго Залива, и вскорѣ
(20 Мая) очутились близъ Готланда; но тутъ счастіе
намъ измѣнило: вѣтеръ сдѣлался противнымъ; надле-
жало лавировать. Съ трудомъ обошли мы Готландъ и
Эландъ. Показалась влѣвѣ на острову датская крѣ-
пость Христіансёръ — какъ въ театральной декора-
ціи. «Вотъ и Борнгольмъ!» сказалъ штурманъ; мы

— 286 —

всѣ кинулись съ зрительными трубками на палуба. Очаровательная сила истиннаго таланта! Тридцать страницъ, написанныхъ за двадцать четыре года предъ симъ, сдѣлали этотъ островъ любезнымъ и важнымъ всякому Русскому. Датчане не могутъ надивиться любопытству, съ какимъ Русскіе, особенно приходящіе сюда въ первый разъ, смотрятъ на Борнгольмъ, занимающій въ числѣ острововъ Даніи одно изъ послѣднихъ мѣстъ. Вскорѣ мы къ нему приблизились на такое разстояніе, что могли простыми глазами различать всѣ предметы. Подводные камни и грозные скалы приданы ему воображеніемъ поэта. Мы смотрѣли на Борнгольмъ съ сѣверной стороны: онъ довольно высокъ; покрытъ лугами яркой зелени, которые пересѣкаются кустарнпкомъ, хорошо обработанъ, и представляетъ видъ англійскаго парка. Близъ самаго берега примѣтили мы два селенія, состоящія изъ бѣленькихъ домиковъ съ красными кровлями, правильно построенныхъ и расположенныхъ. За сѣверозападнымъ мысомъ, который покрытъескомъ, возвышаются развалины древняго замка; одна башня съ зубцами, нѣсколько стѣнъ и ограда садовая. Вѣроятно, что живописное зрѣлище сихъ развалинъ подало мысль къ сочиненію повѣсти. Для насъ Борнгольмъ былъ волшебнымъ островомъ Калипсы: лишь только мы прошли мимо его, поднялся пресильный противный вѣтеръ. На одномъ изъ нашихъ кораблей сломало стеньги (верхнія части мачтъ), и, при наступленіи ночи, вице-адмиралъ приказалъ всей эскадрѣ спуститься назадъ къ

— 287 —

Борнгольму, и кинуть якорь (23 Мая). Я надѣялся, что можно будетъ съѣхать на берегъ и посмотрѣть острова — тщетно! Три дня продолжался сильный западный ветеръ; нельзя было спустить гребныхъ судовъ. Однажды хотѣли послать къ вице-адмиралу офицера съ бумагами, но онъ долженъ былъ воротиться. Единообразіе стоянія на якорѣ было нечувствительно въ пріятной бесѣдѣ. Смотря на зеленые ковры, покрывающіе близлежащій Борнгольмъ, читали мы нѣсколько разъ, и всегда съ новымъ удовольствіемъ, повѣсть Карамзина. — Жители прибрежныхъ селеній, на легкихъ челнокахъ своихъ, часто пріѣзжали къ кораблямъ съ разными свѣжими припасами. Я замѣтилъ при семъ случаѣ особую смѣтливость простаго русскаго народа объясняться съ иностранцами: офицеры наши съ большимъ трудомъ могли посредствомъ нѣкоторыхъ нѣмецкихъ и англійскихъ словъ торговаться съ датскими крестьянамъ; матросы же, напротивъ того, вмигъ понимали ихъ, и сообщали имъ отвѣты посредствомъ общепонятныхъ звуковъ, которыхъ нѣтъ ни въ какомъ языкѣ, и нѣкоторыхъ тѣлодвиженій. — Мнѣ сказывали, что наши матросы очень хорошо уживаются съ англійскими, которые, презирая и ненавидя, какъ извѣстно, всѣхъ чужестранцевъ, не включаютъ въ это число Русскихъ. Замѣтивъ обыкновенную поговорку Англійской черни: I say (я говорю), нашп прозвали ихъ Асеями. За второю чаркою величаютъ они ихъ Асеюшка, стариковъ Асеичъ, а женщинъ Асеевна.

— 288 —

Пушечный выстрѣлъ! Разноцвѣтные флаги подни-
маются на кормахъ *): это сигналъ къ походу. Велѣ-
но выступить въ два часа ночи. Прощайте до Копен-
гагена!

II.

ГЕЛЬЗИНГЕРСКИЙ РЕЙДЪ, МАЯ 31.

Въ послѣднемъ письмѣ извѣстилъ я васъ объ отплы-
тіи изъ Борнгольма. Плаваніе наше было довольно

*) Днемъ сигналы означаются флагами, которыхъ чи-
сломъ должно быть десять; каждый изъ нихъ означаетъ
одну изъ десяти цифръ, а порядокъ, въ которомъ они под-
няты, показываетъ единица ли она, десятокъ или сот-
ня. — Такимъ образомъ, посредствомъ десяти (и еще не-
многихъ прибавочныхъ и замѣнительныхъ) сигналовъ,
можно показать до тысячи разныхъ повелѣній, извѣстій
и т. п., написанныхъ подъ нумерами въ особыхъ книж-
кахъ. Ночью сигналы дѣлаются пушечными выстрѣлами
и фонарами; въ густомъ туманѣ одними выстрѣлами.
Сверхъ сигнальныхъ флаговъ есть на каждомъ кораблѣ
телеграфъ, который также показывается флагами и осно-
ванъ на лексиконѣ, заключающемъ въ себѣ, подъ нуме-
рами, азбуку и до трехъ тысячъ самыхъ употребитель-
ныхъ словъ. — Иногда, въ ясную погоду, офицеры забав-
ляли дамъ нашихъ дѣйствіями телеграфа, навѣдывались
о здоровѣ пасажировъ, ѣдущихъ на другихъ корабляхъ
и проч.

— 289 —

благополучно. На другой день (28 Мая) увидели мы
предъ собою бѣные, крутые берега датскаго острова
Меуна, или Моэна, состоящіе изъ мѣла, и представ-
ляющіе прекрасный видъ въ противоположности съ
зеленымъ цвѣтомъ воды и синевою неба. Лишь только
обогнули мы южную оконечность шведскаго берега,
или мысъ Фальстербо, вѣтеръ подулъ опять съ запада
и довольно крѣпко; за часъ предъ тѣмъ онъ прину-
дилъ бы насъ остановиться въ прежнемъ мѣстѣ или
лавпровать, но теперь несъ прямо къ Зунду. Мы шли
узловъ по десяти въ часъ *). Вскорѣ показались на-
лѣво берега датскіе, впереди башни Копенгагена,
вправѣ Швеція. Мы быстро промчались мимо датской
столицы. Городъ представляетъ съ моря прекрасную
картину. Окрестности его и берега Зунда, зеленѣю-
щіеся и цвѣтущіе, усѣяны деревеньками: крестьянскіе
домы, всѣ бѣлые съ красными крышами. Близъ го-
рода на высотахъ стоитъ множество вѣтряныхъ мель-
ницъ. Въ самомъ Копенгагенѣ возвышаются пять или
шесть башень со шпицами, видно адмиралтейство съ
магазинами и пр., а изъ-за него многіе домы. Въ раз-

*) Ходъ корабля измѣряется лагомъ, или тоненькою
веревочкою, раздѣленною на узлы, которая бросается
съ кормы чрезъ каждые полчаса. Узелъ означаетъ одну
итальянскую милю, или 1¾ русской версты. Самый боль-
шой ходъ бываетъ по 12 узловъ, или 20 верстъ въ часъ,
но во Франціи былъ фрегатъ. который ходилъ по 16
узловъ.

Соч. ГРЯЧА. — Т. ІІ.

25

— 290 —

ныхъ мѣстахъ примѣтны еще слѣды опустошенія и
пожара, бывшихъ при осадѣ этого города Англича-
нами въ Сентябрѣ 1807 года. Мнѣ чрезвычайно хо-
тѣлось посмотрѣть города, но вице-адмиралѣ, поль-
зуясь попутнымъ вѣтромѣ, безпрерывно подавалѣ
сигналы прибавлять паруса, и мы летѣли какъ изъ
лука стрѣла. На правомъ берегу представился намъ
прекрасный шведскій городъ Ландскрона, и вскорѣ,
равно какъ и Копенгагенѣ, скрылся изъ глазъ на-
шихъ. Вправѣ показался необитаемый и непринадле-
жашій ни которой изъ смежныхъ державъ, крутобе-
регій островъ Гвенѣ, или Вѣна, съ маякомъ. Петру
Великому хотѣлось пріобрѣсть во владѣніе сей пункѣ,
который могъ бы быть весьма важенъ для русскаго
мореплаванія; но Датскій Король на это не согла-
сился, а со Шведами и того менѣе можно было пола-
дить. Способъ, который употребилъ Петръ для пред-
ложенія своего требованія, а Король для смягченія
отказа, былъ, если вѣрить преданію, весьма ориги-
наленъ. Они оба сидѣли за картою Даніи. Петръ
предложилъ Королю уступить островъ за такое коли-
чество серебра, которымъ можно было бы покрыть всю
его поверхность. Король согласился. Петръ вынулъ
изъ кармана рублевикъ, и покрылъ имъ изображеніе
острова на картѣ. «Теперь онъ мой,» сказалъ онъ
Королю. «Вашъ,» отвѣчалъ Король: «примите его во
владѣніе.» Вынулъ изъ кармана ножницы, вырѣзалъ
изъ карты мѣсто, покрытое рублемъ, и подалъ Петру.
Оба они разсмѣялись, и за шутками послѣдовали

— 291 —

настоящіе переговоры объ уступкѣ, но они были не такъ удачны, какъ первые.

Вотъ и Гельзингеръ! Пушечнымъ выстрѣломъ съ вице-адмиральскаго корабля приказано бросить якорь. Мы остановились неподалеку отъ берега, но съѣхать съ корабля нельзя. Сильное волненіе и крѣпкій вѣтеръ препятствуютъ гребнымъ судамъ ходить по проливу. Разъѣзжаютъ только лодки лоцмановъ съ полосатыми парусами, и прибрежныхъ жителей съ красными, бумажными. Глазъ видить, да зубъ нейметъ! Впрочемъ картина Зунда такъ прелестна и разнообразна, что и съ палубы довольно можетъ занять любопытнаго путешественника. Всего разительнѣе противоположность датскаго берега со шведскимъ, подобная различію характера сихъ двухъ народовъ, которые образомъ мыслей раздѣляются гораздо сильнѣе, нежели бурными волнами Каттегата. Датскій берегъ представляетъ безпрерывную зеленую волнистую полосу, усѣянную миловидными загородными домами и деревеньками, и увѣнчиваемую кудрявымъ лѣсомъ. Вокругъ города Гельзингера, весьма ясно видимаго съ рейда, безпрерывное движение: на водѣ движутся корабли всѣхъ націй подъ разноцвѣтными вымпелами; на берегу работаютъ вѣтряныя мельницы. Далѣе крѣпость Кронборгъ — не грозное укрѣпленіе въ угрюмыхъ скалахъ, какъ Свеаборгъ или Гибралтаръ, — а древній замокъ съ остроконечными башнями, возбуждающими воспоминанія о піитическихъ временахъ рыцарства. Укрѣпленія его весьма низки, и я не думаю,

— 292 —

чтобъ онъ могъ долго противиться дѣйствію пушекъ
съ линѣйныхъ кораблей. Въ 1807 году Англичане его
 обошли, придерживаясь къ берегу Швеціи. За крѣ-
постью находится прекрасный королевскій дворецъ
посреди большаго англійскаго сада, простирающагося
по морскому берегу. — Теперь взгляните на противо-
лежащій шведскій берегъ. Надъ водою возвышаются
грозныя, крутыя скалы, изрѣдка покрытыя скудною,
желтоватою зеленью. Дальніе утесы и горы синѣют-
ся надъ ними. Городъ Гельзингборгъ построенъ вни-
зу, подлѣ самаго берега. Темнокрасный цвѣтъ домовъ
и городской башни придаетъ ему видъ унылый, не-
смѣяемый ни лугами, ни рощами. Мнѣ крайне хотѣ-
лось повѣрить свои поверхностныя, наружныя наблю-
денія надъ жителями обѣихъ странъ; хотѣлось побы-
вать въ каждой часа по два, и потомъ подвести итогъ;
но это желаніе припадлежить къ числу невозможно-
стей. Вице-адмиралъ, отправивъ на берегъ рапорты о
прибытіи своемъ къ Зунду, и о томъ, что немедленно
пойдетъ далѣе, приказалъ, при первомъ сигналѣ,
сняться съ якоря. Утѣшаюсь тѣмъ, что мнѣ удалось
отправить на берегъ письмо къ своимъ, и увѣдомить
пхъ о благополучномъ моемъ странствіи. Датскій
флотскій офицеръ, пріѣзжавшій къ намъ поздравить
вице-адмирала съ прибытіемъ на рейдъ, съ величай-
шею услугливостью взялся отдать письмо мое на поч-
ту. Сколько я могъ примѣтить изъ обхожденія Дат-
чанъ, которыхъ мнѣ удавалось видѣть, они гораздо
ласковѣе, учтвѣе и дружелюбѣе къ иностраннымъ,

— 293 —

нежели близкіе ихъ сосѣди, Шведы. Географическое положеніе земель пхъ имѣетъ немалое на то вліяніе. Шведы обитаютъ въ странѣ дикой, суровой, отдѣленной отъ другихъ земель морями и снѣжными пустынями. Датчане живутъ на плодоносныхъ островахъ и полуостровѣ, соединенномъ съ материкомъ Европы; главный городъ ихъ находится въ такомъ мѣстѣ, которое должны посѣщать всѣ народы Европы. Образеніе съ людьми смягчаетъ и образуетъ нравы; по устраненіе и суровость климата имѣютъ и хорошее дѣйствіе на характеръ народа: они придаютъ ему постоянство, твердость, гордость народную и, что всего странѣе, любовь къ отечеству въ большей степени, нежели обитателямъ странъ, облагодѣтельствованныхъ природою.

На другой день (29 Мая) въ 11 часовъ утра, при сильномъ дождѣ и густомъ туманѣ, снялись мы съ якоря, и пошли въ Каттегатъ. Небо прочистилось, вѣтеръ дулъ попутный; мы шли быстро, и скоро миновали шведскій мысъ Кулленъ и опасный островъ Ангольтъ, окруженный мелями; уже расчитывали мы, что дни чрезъ два выйдемъ въ Нѣмецкое Море, что дней чрезъ десять.... Но вдругъ, въ одиннадцать часовъ вечера, подулъ крѣпкій вѣтеръ отъ норда, закипѣла буря, море взволновалось, корабль нашъ закачался, и другъ вашъ храбро струсилъ. Едва успѣли убрать паруса. Въ грозномъ мракѣ посреди подводныхъ камней, на волнахъ, воздымающихся подобно горамъ, при пушечныхъ выстрѣлахъ, которыми ко-

— 294 —

рабли давали знать, гдѣ они находятся, чтобъ не
столкнуться, — боролись мы нѣсколько часовъ съ
противнымъ вѣтромъ. Ни какое перо не опишетъ этой
картины, ибо она дѣйствуетъ не на одно зрѣніе.
Звуки барабановъ, флейтъ, свистковъ, при шипѣніи
моря, при свистѣ вѣтра, при громкой командѣ офицеровъ,
откликахъ урядниковъ и единодушныхъ крикахъ: «ура!» всѣхъ матросовъ, вселяютъ въ сердце
какое-то неизвѣстное, смѣшанное чувство воззни и
мужества, страха и надежды. Буря застала меня на
шканцахъ. Я разсудилъ за благо убраться, сошелъ
съ лѣстницы — и какое зрѣлище представилось глазамъ моимъ! Сѣдовласый старецъ, почтенный нашъ
іеромонахъ (онъ въ первый еще разъ на морѣ) предъ
святыми иконами, придерживаясь отъ сильнаго волненія лѣвою рукою за престолъ, и держа въ правой
Евангеліе, при бурѣ стихій, при общемъ вокругъ
него смятеніи, читаетъ, при тускломъ свѣтѣ лампады,
утѣшительныя слова жизни и спасенія! Единственный
вѣчный источникъ утѣшенія нашего, послѣднее при-
бѣжище смертнаго на краю гроба, въ минуту боренія
съ грозою стихій! Кто дерзнетъ изображать твои
благодатныя дѣйствія?

Въ три часа ночи вице-адмиралъ приказалъ эскадрѣ спуститься назадъ на гельзингерскій рейдъ. Вѣтеръ туда былъ самый попутный. Корабли полетѣли, и въ 11 часовъ предъ полуднемъ бросили якорь на прежнемъ мѣстѣ. Вѣтеръ во весь день былъ весьма крѣпокъ, и нельзя было съѣхать на берегъ. Сегодня онъ

— 295 —

стихаетъ. Надѣюсь побывать въ Гельзингерѣ. Тамъ
запечатаю письмо, и самъ отдамъ его на почту.

III.

КАТТГАТЪ, ВА ВЫСОТЪ МЫСА СКАГЕНА, 2 ЮВЯ 1817.

По возвращеніи нашемъ на гельзингерскій рейдъ,
простояли мы тамъ, въ ожиданіи хорошей погоды,
двое сутокъ. 30-го числа во весь день продолжался
крѣпкій вѣтеръ. На другой день къ полудню онъ на-
чалъ стихать. Послѣ обѣда въ четвертомъ часу ка-
питанъ-лейтенантъ нашего корабля, П. И. Василев-
скій, и нѣсколько офицеровъ отправились на берегъ,
въ городъ Гельзингеръ. Я съ благодарностью вос-
пользовался приглашеніемъѣхать съ ними. Не могу
описать вамъ удовольствія, которое ощутилъ я, сту-
пивъ на землю послѣ двухнедѣльнаго пребыванія на
кораблѣ. Удовольствіе еще увеличилось, когда мы
вошли въ королевскій садъ: зелень луговъ и деревъ,
благоуханіе цвѣтовъ и травъ, пѣніе птицъ — все это
привело меня въ неописанный восторгъ. Я наслаждался
какимъ-то неизъяснимымъ чувствомъ.... Вѣрю, вѣрю,
что люди, никогда недышавшіе свѣжимъ воздухомъ,
должны были, при выходѣ на поверхность земли,
броситься на колѣни, и слезами сердечнаго умиленія
признать существованіе и присутствіе Бога! Мы изба-

— 296 —

лованы привычкою; мы удалились отъ натуры, и про-
мѣняли золото на мишуру, но бываютъ минуты, бла-
женныя минуты, въ которыя познаемъ истинную цѣну
вещей... Садъ показался мнѣ эдемомъ; онъ и въ са-
момъ дѣлѣ очень хорошіе: расположенъ на холмахъ
подлѣ самаго моря; съ разныхъ мѣстъ изъ него ви-
дѣнъ противулежащій шведскій берегъ. Прекрасныя
буковыя аллеи идутъ во всѣхъ направленіяхъ. Дво-
рецъ королевскій не великъ, но уютенъ и съ моря
представляетъ пріятный видъ. Гуляющихъ было не
много; въ Гельзингерѣ живутъ люди торговые, во
всю недѣлю сидятъ у моря и ждутъ погоды, и только
въ воскресенье послѣ обѣда отдыхаютъ на свѣжемъ
воздухѣ. Изъ еаду пошли мы опять въ городъ. Стран-
ная картина и, можетъ быть, страннѣе для меня, не-
жели для всякаго другаго. Я вдругъ перенесенъ въ
неизвѣстный мнѣ дотолѣ мелкій міръ изъ огромнаго,
шумнаго Петербурга. При выходѣ нашемъ на берегъ,
окружила насъ толпа любопытныхъ: мужчины, жен-
щины, дѣти предлагали намъ свои товары, говядину,
яица, лимоны, словомъ все, чѣмъ обыкновенно запа-
саются мореплаватели. Мы отправились прямо къ
бывшему русскому консулу, Г. Борисову, который
съ величайшею услужливостію взялся доставить намъ
все нужное. Городъ съ перваго взгляда показался мнѣ
кунсткамерою, въ которой разставлены свѣтлые шкафы
съ уродами и чучелами всякаго рода. Домы всѣ, какъ
говорится, на курьихъ ножкахъ: маленькіе, тоненькіе;
окна весьма часты; стекла чрезвычайно чисты, но боль-

— 297 —

шею частью выпуклы такъ, что всѣ выглядывающіе
изъ нихъ кажутся раздутыми и изуродованными. Почти
въ каждомъ лавка или трактиръ. Улицы чрезвычайно
узки. Теперь я понимаю, почему чужестранные коми-
ческіе стихотворцы избираютъ мѣстомъ представленія
своихъ комедій улицы: это не улицы, а открытые
сверху корридоры; здѣсь нашъ Глухой Переулокъ
игралъ бы первую роль. Жители большею частію
купцы. Жидовъ много, но они ходятъ въ нѣмецкомъ
платьѣ. Деревянные башмаки стучатъ за пятьдесятъ
шаговъ. Повозокъ очень мало. На липахъ и въ по-
ходкѣ встрѣчавшихся съ нами видна была дѣятель-
ность, но не та, которая примѣтна въ нашемъ торго-
вомъ народѣ: здѣшніе жители какъ-то вялы, хладно-
кровны и неуклюжи. Какая противоположность съ
лицами нашихъ промышленныхъ Ярославцевъ, на ко-
торыхъ ясными чертами изображаются умъ, провор-
ство и смѣтливость! — Мы входили въ здѣшнюю цер-
ковь, гдѣ услужливый сторожъ старался показать и
объяснить намъ всѣ достопамятности. Къ сожалѣнію
мы съ трудомъ другъ друга разумѣли. Церковь, какъ
видно изъ надписей, построена въ XV вѣкѣ, во вку-
сѣ тогдашняго времени, довольно просторна, разго-
рожена на множество отдѣленій, и испещрена всякаго
рода прикрасами, особенно же гербами фамилій, ко-
торыя занимаютъ на переднихъ ея лавкахъ почетныя
мѣста. Жалкая слабость человѣчества! И тамъ, гдѣ
прекращается всякое различіе состояній, гдѣ люди
попираютъ тлѣніе и прахъ своихъ праотцевъ, гдѣ

— 298 —

они всѣ въ смиреніи и страхѣ должны быть равны предъ Отцемъ своимъ — и тамъ оказываютъ они ре- бяческое свое тщеславіе! За пестрыми лавками дво- рянъ находятся мѣста для черни съ надписью: общія мѣста, которую надлежало бы выставить надъ дверьми храма. Изъ портретовъ (не образовъ), кото- рыми покрыты стѣны церкви, особенно обратили на себя вниманіе наше правильностью рисунка и выра- зительностью лицъ изображенія пожилаго мужчины и двухъ женщинъ въ нарядахъ XVII столѣтія. Крайне жалѣемъ, что какъ надписи подъ сими портретами, такъ и слова нашего проводника, старавшагося рас- толковать намъ, чьи это изображенія, были намъ равно непонятны. Очень досадно посѣщать землю, которой языкъ намъ непзвѣстенъ: должно быть глу- хонѣмымъ — слѣдственно и весьма осторожнымъ въ заключеніяхъ. Еще показывалъ намъ усердный стражъ храма англійское пудовое ядро, которое при бомбар- дированіи Гельзингера, въ Апрѣлѣ 1801 года, про- бивъ крышку и потолокъ церкви, упало къ подножію алтаря. Теперь вдѣлано оно въ то мѣсто, которое имъ было пробито, и на немъ бѣлою краскою озна- чены число, мѣсяцъ и годъ сего происшествія. Въ особомъ отдѣленіи церкви, подъ бѣлою урною, увѣн- чанною цвѣтами, погребены воины и граждане, ли- шипшіеся жизни въ то время. — Вышедъ изъ церкви, видѣли мы ученые нѣсколькихъ ротъ солдатъ. Тому, кто за двѣ недѣли выѣхалъ изъ Петербурга, кто кромѣ русскихъ не видалъ никакихъ другихъ войскъ,

— 299 —

датскіе солдаты не могутъ понравиться. Они ходятъ въ короткихъ, нечистыхъ, красныхъ мундирахъ съ свѣтлоголубыми отворотами, маневрируютъ не слишкомъ исправно, и вообще, какъ кажется, не умѣютъ обходиться съ ружьями. Часовые, отдавая честь нашимъ офицерамъ, брали на караулъ не по темпамъ, а просто, какъ у насъ дѣти. Впрочемъ это и не удивительно. Здѣсь берутъ въ солдаты только на четыре года: рекруты не имѣютъ ни охоты, ни надобности слишкомъ заниматься ученьемъ. Не смотря на то, датскія войска, въ 1801 и 1807 годахъ, сражались съ Англичанами очень храбро. Еще видѣли мы двухъ претолстыхъ офицеровъ въ малиновыхъ мундирахъ съ длинными косами, и узнали, что это почтенные граждане гельзингерскіе, отправляющіе должность офицеровъ городовой стражи. Насытивъ любопытство свое зрѣлищемъ перваго чужестраннаго города, почувствовалъ я еще одно желаніе — отгадайте какое! прочесть новѣшія газеты. Въ теченіе почти пяти лѣтъ, дважды въ недѣлю, занимался я иностранными вѣдомостями, и, признаюсь, съ удовольствіемъ. Нынѣ вдругъ провелъ двѣ недѣли въ совершенномъ незнаниі того, что дѣлается подъ луною за предѣлами «Нетроня.» Тщетное стараніе! Вездѣ подавали мнѣ только датскія газеты, — англійскія, нѣмецкія и французскія можете вы найти въ купеческомъ клубѣ (говорили немилосердые); попросите какого нибудь купца, чтобъ ввелъ васъ туда. Но время летить: должно возгратиться на корабль, не насладясь новостями. —

— 300 —

«Какъ можно въ торговомъ городѣ, гдѣ стѣзжаются люди всѣхъ націй, не имѣть газетъ, на котором ни будь изъ европейскихъ языковъ?» спросилъ я съ сердцемъ у французскаго выходца, содержателя когейнаго дома, въ котором мы пили чай. — «Что дѣлать!» отвѣчалъ онъ, пожимая плечами: «Лѣтъ за десять предъ симъ выписывалъ я нѣмецкія п французскія газеты. Теперь война лишила меня почти всѣхъ доходовъ; едва могу прокормить свое семейство. Я не въ состояніи тратить деньги на пустые газеты и журналы.» — Такое оскорбленіе журналовъ разсердило издателя «Сына Отечества,» и онъ съ досадою закричалъ ирекрасной дѣвушкѣ, которая наливала ликеръ: «Что это значитъ, что ты наливаешь только полрюмки; лей до края!» — «Извините,» сказалъ хозяинъ. «Вы первые Русскіе, которыхъ мы видимъ нынѣшняго года; я и не догадался, какъ васъ должно подчивать. Всѣ прочіе мореплаватели, которые сюда заходятъ, пьютъ по полурюмкѣ и по четверти — война всѣхъ разорила; всѣ прижимаются.» — Война, война! думалъ я, взявъ рюмку. Не довольно того, что ты губишь людей по тысячамъ, разоряешь города и государства — ты и на будущее время разрушаешь благосостояніе цѣлыхъ націй, лишаешь людей наслаждения благами жизни и случая. Но и эти лишенія мало по малу забываются: вещи приходятъ въ новый порядокъ, и одни старики вздыхаютъ о прежнихъ временахъ. Подобіе слѣдствіямъ войны удалось мнѣ видѣть на морѣ. Во время бури корабль качаетъ очень сильно,

— 301 —

но это колебаніе не такъ непріятно і мучительно,
какъ то, которое бываетъ послѣ: во время бури
страхъ, заботливость, дѣятельность і надежда при-
водятъ въ забвеніе качку, но когда минуетъ опасность
і первая радость, когда наступитъ зыбь, тутъ-то чув-
ствуешь всю непріятность этого положенія, и рѣдкой
въ сіе время освободится отъ морской болѣзни. Такъ
і въ общемъ океанѣ дѣлъ человѣческихъ: въ про-
долженіе войны не ощущаемъ мы всѣхъ ея тягостей;
сострадая въ бѣдствіяхъ человѣчества, уѣшаемся
мыслію, что они необходимы, что ими искупается ве-
личайшее благо — спокойствіе; наступаетъ миръ, и
всѣ нѣсколько времени ждутъ его плодовъ, но вско-
рѣ по малодушію впадаютъ въ отчаяніе; видя, что
ожиданіе ихъ не тотчасъ исполняется, начинаютъ
негодовать на правительство, на развратъ настоящаго
поколѣнія, на роскошь і т. п., и не видятъ, что это
изнеможеніе есть неминуемое слѣдствіе сильныхъ по-
рывовъ і потрясеній, что наступитъ лучшее время,
но не вдругъ і не то самое, которое было прежде, а
новое, необходимое послѣдствіе происшествій, о ко-
торыхъ въ свою очередь также сожалѣть будутъ,
какъ нынѣ старики жалѣютъ о семидесятыхъ годахъ!
Пожелавъ горемыкѣ трактирщику лучшихъ временъ,
пошли мы на пристань, і вскорѣ прибыли на «Не
тронь меня».

Соч. ГРЯЧА. — Т. ІІ.

26

— 302 —

IV.

Кале, 26 (44) июня 1817.

5-го июня прошли мы съ великимъ трудомъ нор-
вежскій мысъ Дернеусъ, которымъ оканчивается Ска-
герракъ. Вдругъ задулъ попутный вѣтеръ, и корабли
полетѣли. На другой день къ вечеру начало уже по-
пахивать турфомъ отъ голландскихъ береговъ, а на
третій появились вправо ордфорнесскіе маяки на бе-
регу Англіи. На плаваніи, или лучше сказать, на бѣгу
по Нѣмецкому Морю, днемъ наслаждались мы прекрас-
нымъ явленіемъ: бирюзовымъ цвѣтомъ воды; ночью же
представлялось намъ другое зрѣлище, не менѣе пріят-
ное: вода, при малѣйшемъ движеніи на ея поверхности,
издавала блескъ подобный золоту, что особенно при-
мѣтно было при греблѣ. Весла черпали, повидимому,
растопленный металлъ. Причиною сему полагаютъ мно-
жество фосфорическихъ частицъ и мелкихъ свѣтящихся
животныхъ, которые находятся въ морской водѣ: это
доказывается тѣмъ, что вода, процѣженная сквозь
холстъ, не представляетъ того же явленія. — 8-го
июня, вечеромъ въ девятомъ часу, вся эскадра бро-
сяла якорь на рейдѣ близъ города Кале. Немедленно
прибыли къ намъ на корабль французскіе лоцмана съ
предложеніемъ своихъ услугъ, въ краснорѣчивыхъ
фразахъ. Отправленіе на берегъ отсрочено до дру-
гаго дня.

— 303 —

Кале представлястъ съ моря довольно живописный видъ: крѣпостныя строенія, покрытыя отчасти густыми аллеями, окружаютъ громаду тѣсныхъ каменныхъ домовъ, посреди которыхъ возвышаются башня ратуши и колокольня древней церкви. На валахъ пушекъ нѣтъ. Эскадрѣ нашей салютовали изъ деревяннаго блокгауза, построеннаго на сваяхъ, и похожаго на бойни Мытнаго Двора въ Петербургѣ. Весь берегъ состоитъ изъ песку: не видно ни деревъ, ни луговъ.

9-го Юня поутру сигналомъ съ вице-адмиральскаго корабля объявлено было пассажирамъ, чтобъ они приготовились съѣхать на берегъ. Я взялся успокоить нашихъ дамъ въ разсужденіи таможенныхъ обязанностей, нагрузилъ пребольшую лодку ихъ пожитками, и отправился въ портъ. При самомъ входѣ отобрали у меня паспортъ.—Посреди канала, которымъ мелкія суда входятъ въ портъ, поставленъ на одной изъ насыпей, обложенныхъ камнемъ, памятникъ возвращенія Лудовика XVIII во Францію въ 1814 году. Слѣдъ ноги его, вырѣзанный на мѣди, положенъ на томъ камнѣ, на который онъ ступилъ впервые. Подлѣ возвышается колонна, оканчивающаяся лиліею, съ приличною надписью *). — Далѣе, подлѣ городской стѣны, находится еще одинъ памятникъ, которому и въ другихъ мѣстахъ нельзя не пожелать подражанія.

*) Этотъ памятникъ, возвигнутый для ульковышенія великаго происшествія, разрушенъ его строителями въ 1830 году.

— 304 —

онъ воздвигнутъ въ честь двумъ лоцманамъ, Гаве и Марешалю, гражданамъ города Кале, которые, въ 1791 году, пожертвовали жизнію, спасая утопающихъ. Я смотрѣлъ съ неизъяснимымъ удовольствіемъ на памятникъ народной признательности, воображалъ, съ какимъ чувствомъ всѣ сограждане почтенныхъ людей должны проходить мимо его, готовился уже просить прошенія у Французовъ, но вдругъ разочарованъ былъ другими надписями на черныхъ доскахъ по обѣимъ сторонамъ: *Il est défendu à tout particulier de faire ou de déposer ici des ordures sous peine d'être arreté et puni!* (Запрещено всякому производить или свозить на семъ мѣстѣ нечистоту подъ опасеніемъ взятія, подъ стражу и наказанія). — Эти слова не требуютъ поясненія.

Я вошелъ въ городъ чрезъ ворота съ валу, по подъемному мосту, и вскорѣ очутился на торговой площади предъ ратушею. Домы не слишкомъ высоки, но очень узки—въ три, въ четыре, нерѣдко и въ два окошка. Всѣ они кажутся карточными. Вездѣ репрезентація, все прозрачно, все наружѣ. Въ нижнемъ ярусѣ каждаго дома какая нибудь лавка или магазинъ. Кофейныхъ домовъ множество. Не могу описать вамъ страннаго впечатлѣнія, которое произвело во мнѣ этою картиною: послѣ зрѣлища твердыхъ, величественныхъ зданій Петербурга, эти домуки кажутся мнѣ игрушками. Улицы почти всѣ кривы и узки, но довольно чисты. Я нанялъ комнаты для себя и для пассажирокъ нашихъ въ трактирѣ (разу-

— 305 —

Мěется) Дессена, въ Королевской Улицкѣ. Дессень давно умеръ; трактиръ принадлежитъ его племянинку, и понынѣ есть лучшій къ городѣ. Чистота, порядокъ, учтивость примѣрины. Оттуда отправился я въ таможню. Признаюсь, я не ожидалъ такого благороднаго обращенія въ таможнѣ и таможнѣ французской. Инспекторъ, узнавъ, что я Русскій, приказалъ чиновникамъ отправить меня какъ можно скорѣе: они просилп меня отомкнуть нѣкоторые изъ сундуковъ, заглянули въ нихъ сверху, и, увидѣвъ бѣлье и — книги, просили нзвиненія, что меня безпокоили. Тюковъ, обтянутыхъ рогожами, вовсе не досматривали. Одна только вещь остановила ихъ — карета генеральши Жомни. Они объявили мнѣ, что съ каждой кареты, вывозимой изъ-за границы, берутъ третью долю цѣны ея, и хранятъ до вывоза оной изъ Франціи въ таможнѣ. «Это наблюдается въ отношеніи къ иностраннымъ произведеніямъ, возразилъ я, но эта карета за годъ предъ симъ сдѣлана и куплена въ Па-рижѣ, и теперь возвращается туда, слѣдственно не можетъ подходить подъ это правило.» — Вы правы, сказалъ инспекторъ, но на это надобно имѣть письменное свидѣтельство. Есть ли оно у васъ? — «Свидѣтельства нѣтъ, отвѣчалъ я, но...» — Точно ли вы знаете, что эта карета французская? — «Точно.» — Вы русскій офицеръ, и намъ довольно одного вашего слова. Господинъ коммисаръ! извольте пропустить карету: она свободна! — Должно замѣтить, что надлежало бы заплатить за карету по крайней мѣрѣ 500

— 306 —

франковъ. Уваженіе и приверженность къ Русскимъ примѣчаю я на каждомъ шагу. При всякомъ случаѣ Французы стараются изъявлять уваженіе свое къ на- шему Государю, называя его своимъ благодѣтелемъ и спасителемъ. Не думайте, чтобъ они стали скры- вать свои чувства и мысли. Городъ Кале питается отъ англійскихъ крохъ: онъ обязанъ Англичанамъ существованіемъ своимъ и благоденствіемъ; но жи- тели не скрываютъ своей ненависти къ нимъ и при всякомъ удобномъ случаѣ стараются ее выказывать. Одна женщина, продавъ при мнѣ Англичину на иѣ- сколько соть франковъ товара, по выходѣ его изъ лавки стала его немилосердо бранить. — «Какъ вы можете такъ обижать Англичанъ?» спросилъ я ее: «они привозятъ половину золота въ Кале.» — «Знаемъ, сударь, знаемъ, — отвѣчала она, — но золото ихъ не ослѣпитъ насъ; мы беремъ съ нихъ деньгъ, потому что мы купцы, а бранимъ ихъ, потому что мы Фран- цузы. И стыдно было бы, если бъ городъ Кале усту- шилъ въ этомъ Франціи потому только, что получаетъ бездѣльные барышни отъ Англичанъ!» — Что отвѣчать на такое краснорѣчіе? Всѣ Французы увѣрены, что Англичане виною всѣхъ ихъ заблужденій, всѣхъ не- счастій и кровопролитій, что они причинили револю- цію, что они возвели на престолъ Бонапарта, и вто- рично прислали его съ острова Эльбы и пр. пр. Лег- кое средство оправдываться! И они не примѣчаютъ, что унпжаютъ самихъ себя, воображая, что были слѣпыми орудіями враговъ своихъ.

— 307 —

Окончивъ дѣла свои въ городѣ, и устроивъ все къ
принятію нашихъ дамъ, отправился я на корабль.
Надлежало проститься съ адмираломъ и офицерами.
Не могу описать вамъ, что я чувствовалъ въ сію ми-
нуту! Я былъ на кораблѣ въ отечествѣ, посреди дру-
зей и братій, видѣлъ и чувствовалъ ласку и пріязнь,
не спалъ ни какой мѣны, кромѣ взаимнаго уваженія
и любви — а теперь надлежало мнѣ, вырвавшись изъ
объятій ихъ, ступить на землю, гдѣ нѣтъ ни души
мнѣ извѣстной и близкой, гдѣ деньги должны достав-
лять мнѣ услуги и уваженіе! Сердце мое разрывалось!
Прощаясь со спутниками своими, я вторично и съ
большимъ гораздо чувствомъ прошался съ отече-
ствомъ и семействомъ! — Почтенные друзья! Если я
достигну цѣли моего странствія, если успешно подкрѣ-
пить здоровье и продлить жизнь свою — дѣти мои
вамъ, вамъ препмущественно обязаны будутъ сохра-
неніемъ своего отца; если же мнѣ не суждено видѣть
болѣе отечества моего, и прахъ мой долженъ истлѣть
въ землѣ чуждой — воспоминаніе о вашей любви бу-
детъ услаждать послѣднія минуты жизни моей, и
образъ вашъ померкнетъ въ глазахъ моихъ вмѣстѣ
съ образомъ всѣхъ тѣхъ, къ которымъ я привязанъ
священными узами родства и любви душевной.

— 308 —

V.

КАЛЬ, 27 ЮНЯ 1817.

Обстоятельства принудили меня прожить въ Кале
долѣе, нежели я думалъ. Сожалѣю и не сожалѣю
объ этомъ: сожалѣю, потому что упускаю время, ко-
торое могъ бы съ пользою употребить по дѣламъ и
по должности своей *) въ Парижѣ, а не сожалѣю,
потому что провожу время сіе весьма пріятно съ со-
отечественниками моими, которыхъ дѣла привели въ
здѣшній городъ, по случаю отправленія войскъ.

Въ первомъ письмѣ изъ Кале упоминалъ я уже,
каковъ этотъ городъ наружностью. Теперь прибавлю,
что онъ окружень валомъ и рвомъ, и сверхъ того
въ западной сторонѣ имѣть цитадель. Отъ предмѣ-
стія своего (St. Pierre) отдѣляется онъ многими стѣ-
пами, рвами и проч.; вокругъ всего почти города по
валу пдетъ густая аллея — вечернее гульбище. По-
среди города, предъ ратушею, на площади произво-
дится торгъ. Я часто прогуливался по этой площади,
и забавлялся рѣдкою картпюю: наши матросы поку-
пали разныя вещи — большею частію платки для лю-
безныхъ супругъ своихъ. Нельзя надивиться ихъ
смѣтливости: они очень скоро узнали курсъ француз-

*) Сочинитель, въ званіи почетнаго оббліотекаря Им-
ператорской Публичной Библіотеки, имѣлъ порученіе
осмотрѣть важнѣйшія книгохранилища въ Европѣ.

— 309 —

скихъ денегъ и названія товаровъ, и торговались какъ у пасъ на толкучемъ рынкѣ. Иногда выходили недоразумѣнія, которые однако оканчивались смѣхомъ съ обѣихъ сторонъ. Впрочемъ торгъ дѣло не самое трудное: вотъ товаръ, вотъ деньги, подай, возьми! Болѣе всего удивила меня бесѣда двухъ нашихъ матросовъ подлѣ столпа, воздвигнутаго въ память возвращенія Короля. Одинъ изъ нихъ толковалъ другому значеніе монумента, и прибавлялъ замѣчанія, которые показывали, что онъ имѣлъ случай и средства узнать мнѣнія частныхъ людей объ этомъ происшествіи. Французскіе солдаты съ досадою посматривали на богатыхъ матросовъ, и удивлялись, что они не пропиваютъ денегъ, а покупаютъ подарки для своихъ любезныхъ. Они не знали, что на корабляхъ не было недостатка въ русскомъ винцѣ!

Городъ Кале выдержалъ многія осады. Въ 1347 году Англійскій Король Эдуардъ III принудилъ его сдаться, послѣ годичной осады, во время которой истощены были всѣ припасы, и объявилъ, что прощаетъ всѣхъ жителей, съ тѣмъ условіемъ, чтобъ шестеро знатнѣйшихъ гражданъ поднесли ему ключи съ веревкою на шеѣ, и предали себя на жертву вмѣсто своихъ соотчичей. Уже готовился онъ подать знакъ къ ихъ казни, но Королева бросилась предъ нимъ на колѣни, и тронула сердце жестокаго побѣдителя. Англичане владѣли городомъ до 1558 года.

Порохъ, кожа, сукна и другие припасы, привезенные на эскадрѣ, положены на время въ городовыхъ

— 310 —

и крѣпостныхъ магазинахъ. При семъ случаѣ уда-
лось мнѣ видѣть внутренность крѣпости. Это было
12 Юня. Ровно за нять лѣтъ предъ симъ Наполеонъ
вторгся въ Россию, впереди пяти сотъ тысячъ войскъ—
большею частію Французовъ, чтобъ поколебать пре-
столъ Русскаго Царя, и загнать гордую націю Мо-
сквитянъ въ Азію, откуда ей, по его словамъ, ни-
когда выходить не надлежало. А нынѣ? Французскій
плацъ-маіоръ, кавалеръ Почетнаго Легіона и Св.
Лудовика, съ пребольшимъ ключемъ въ рукѣ, без-
престанно кланяясь, идетъ предъ нашимъ флотскимъ
капитаномъ Тизенгаузеномъ, квартермистрскимъ офи-
церомъ Княземъ В. С. Голицынымъ и издателемъ
Сына Отечества, отпираетъ одни ворота за другими,
и толкуетъ назначеніе каждого зданія, останавли-
вается предъ огромнымъ магазиномъ, въ которомъ
будеть храниться, до приказанія, русскій порохъ, и
говорить К. Г.: Je remettrai cette clef à monsieur!
И кто этотъ monsieur? Нашъ двѣнадцатипвершковый
унтеръ-офицеръ, который стоитъ вытянутый какъ
струнка, и улыбается, не измѣняя грознаго вида, при
учтивостяхъ плацъ-маіора. Но какъ не прихвастать
при семъ случаѣ? Разставшись съ ключемъ отъ ан-
бара, плацъ-маіоръ вытащилъ изъ кармана другой
ключъ еще больше прежняго (видно, отъ воротъ крѣ-
пости), и показывая его слѣдовавшимъ за нимъ сол-
датамъ, сказалъ торжественнымъ голосомъ: «этого
же ключа ни какая сила земная не исторгнетъ изъ
рукъ моихъ!» — Потомъ осматривали мы телеграфъ

— 311 —

и казармы. Французские телеграфы состоять изъ одного горизонтального и одного вертикальнаго подвижнаго брусьевъ; на концахъ послѣдняго находятся еще два меньшіе подвижные бруса. При насъ производилась работа. Отставной унтеръ-офицеръ ставилъ, по данной ему запискѣ, знаки, вовсе ему непонятные, а другой приставъ замѣчалъ и повѣрялъ ихъ. — Въ казармахъ стоитъ легіонъ Департамента Котъ д'Оръ. Солдаты ростомъ не высоки, но плотны и здоровы; видно, что они родомъ изъ земли, обильной виномъ. По новому образованію французской арміи, пѣхота ходить въ бѣлыхъ мундирахъ; легіоны различаются цвѣтомъ воротниковъ и лацкановъ. Офицеры не имѣютъ темляковъ. Я увѣренъ, что бѣлый цвѣтъ мундировъ будетъ смѣненъ какимъ нибудь другимъ по-темнѣе при первомъ походѣ *), во-первыхъ по причинѣ его маркости, а во-вторыхъ потому, что стрѣлки, разсыпаясь въ полѣ, подвержены всей мѣткости непріятельскихъ выстрѣловъ. Мне кажется, что полевому солдату темнозеленый цвѣтъ мундира приличнѣе всякаго другаго.

15-го Юня прибылъ въ Кале командующій корпусомъ россійскихъ войскъ во Франціи, генералъ-лейтенантъ Графъ Михаилъ Семеновичъ Воронцовъ, любимый и уважаемый во всей Россійской Арміи за отличныя познанія и таланты, умъ необыкновенный и, что всего важнѣе, благороднѣйшій характеръ и доб-

*) Это сбылось на самомъ дѣлѣ.

— 312 —

рѣйшее сердце. Не могу изъяснить вамъ чувства, съ
какимъ смотрѣлъ я на этого почтеннаго генерала, од-
ного изъ ревностнѣйшихъ защитниковъ отечества въ
знаменитыхъ браняхъ 1812, 1813 и 1814 годовъ.
Онъ желалъ самъ быть свидѣテлемъ отправленія
войскъ, и проститься съ солдатами, которые любятъ
его какъ отца. Графъ принялъ самыя успѣшныя мѣ-
ры, для скорѣйшаго окончанія сего дѣла. Начальники
всѣхъ французскихъ портовъ въ Сѣверномъ Морѣ и
Каналѣ, англійскіе морскіе офицеры, командующіе
перевозными ботами, и многіе другіе чиновники раз-
ныхъ націй прибыли въ Кале. Одинъ объѣдъ слѣдуетъ
за другимъ. Пушечные выстрѣлы съ эскадры возвѣ-
щаютъ о питіи за здравіе союзныхъ Монарховъ.

Полки, назначенные для перевоза въ Россию (Ап-
шеронскій гренадерскій и 38-й егерскій), идутъ въ
Кале пятью колоннами, въ разстояніи одного пере-
хода между каждою. Они прибыли сначала изъ Мо-
бежа въ Дюнкеркъ, ибо эскадры ожидали въ томъ
городѣ. Первая колонна пришла въ Сень-Піерръ
17-го Юня *). — Въ шесть часовъ утра, при пре-
краснѣйшей погодѣ, вышелъ я за городъ, гдѣ она
стояла на бивакахъ. Подлѣ густой аллеи, идущей
вдоль дороги, вокругъ ружей, поставленныхъ пира-

*) Войска наши не входили въ самый городъ Кале: по
заключеннымъ съ Франціею трактатамъ, отряды союз-
ной арміи не могутъ стоять въ городахъ, занятыхъ фран-
цузскими гарнизонами.

— 313 —

мидами, солдаты сидели живописными группами. Ми-
ловидныя Француженки подчивали ихъ водкою и за-
кусками, но я не примѣтилъ, чтобъ наши сожалѣли
о Франціі. Они съ удовольствіемъ говорили о воз-
вращеніи въ отечество, съ нетерпѣніемъ ожидали
перевоза на эскадру, и только сомнѣвались въ скоро-
сти и безопасности морскаго похода. Я замѣтилъ,
что у насъ многіе опасаются возвращенія въ Россію
этихъ солдатъ, проведшихъ нѣсколько лѣтъ въ пло-
доносной Франціи, въ довольствѣ и изобиліи. Дума-
ютъ, что они не охотно пустятся обратно въ Россію,
ибо въ чужой землѣ жили по квартирамъ, доволь-
ствовались всѣмъ отъ хозяина, получали жалованье
по курсу серебромъ, и проч. Могу увѣрить васъ, что
это мнѣніе вовсе несправедливо: офицеры и солдаты
наши горятъ нетерпѣніемъ прибыть въ Россію, и
охотно оставляютъ Францію. Самое лучшее сему до-
казательство есть то, что во всѣхъ трехъ полкахъ,
идущихъ въ отечество (Курляндскій драгунскій по-
шелъ сухимъ путемъ) не было ни одного дезертира.
Главнѣйшею тому причиною суть благоразумныя
мѣры нашего воинскаго начальства. Солдаты наши
жили не по квартирамъ, а въ казармахъ, и не имѣли
почти ни какого сообщенія съ жителями. Отъ при-
бывшихъ сюда для укомплектованія солдатъ узнали
они, что армія расположена большею частію въ сред-
нихъ и полуденныхъ провинціяхъ Россіи, и пользует-
ся всѣми удобствами. Притомъ же чувство привязан-
ности къ отечеству никогда не измѣнится въ груди

Соч. ГРЯЧА. — Т. ІІ.

27

— 314 —

Русскаго. Всѣ удовольствія, всѣ выгоды чужихъ странъ не могутъ замѣнить ему воздуха милой родины! — Я нашелъ самое сильное доказательство сей пстины въ нынѣшнемъ случаѣ.

Первая колонна, обошедъ городъ Кале, расположилась на насыпи, и вскорѣ, при звукахъ военной музыки, посажена была на англійскіе перевозные боты. Солдаты прыгали какъ серны съ берега на колабли. Радость написана была на лицахъ ихъ. Ёдемъ въ Россію! эта мысль затемняла всѣ прочія. Ровно въ 12 часовъ боты двинулись въ море. Графъ Воронцовъ стоялъ на самомъ краю насыпи, и прощался съ отходящими. Троекратное ура! было отвѣтомъ благодарныхъ воиновъ, умѣющихъ цѣнить и любить добраго начальника. По выходѣ изъ гавани въ море раздались на ботахъ — русскія пѣсни! Понимаю теперь болѣзнь добрыхъ Швейцаровъ на чужбинѣ, и восторгъ, оживляющій души ихъ при звукахъ пастушьяго рожка!

На другой день отправлена была такимъ же порядкомъ вторая колонна. На третій день поутру выѣхалъ я изъ Кале — и здѣсь оканчивается моя реляція *).

*) Всѣ пять колоннъ благополучно посажены были на корабли. Въ ночь на 22-е Юня, по прибытіи на эскадру послѣдней колопны, задулъ попутный вѣтеръ, и усердный адмиралъ Кроунъ, не теряя ни минуты, снялся съ якоря. 25-го числа эскадра прошла Зундъ.

— 315 —

VI.

Дорога изъ Кале въ Парижъ

Со времени возстановленія мира и сношеній съ Англіею заведены между Кале и Парижемъ новые дилижансы, отмѣнно покойные и красивые. Мѣсто въ каретѣ стоитъ не болѣе шестидесяти франковъ, а въ передней пли задней коляскѣ (cabriolet) десятью или пятнадцатью франками дешевле. За эти деньги привезутъ васъ изъ Кале въ Парижъ въ 36 часовъ (64 лье съ половинкою, или слишкомъ 250 верстъ). 19-го Юня въ 8 часовъ утра выѣхалъ я въ такомъ дилижансѣ изъ Кале, и вскорѣ миновалъ всѣ его предмѣстія. Окрестности города безплодны и единообразны. Вдали синѣется море. Я прощался мысленно съ любезными соотечественниками, привезшими меня во Францію, ибо наканунѣ, по причинѣ весьма сильнаго вѣтра, не могъ исполнить сего пріятнаго долга лично. Слова: вотъ русская эскадра! вдругъ поразили слухъ мой; я выглянулъ изъ окошка, и на правой рукѣ увидѣлъ всѣ десять кораблей русскихъ на рейдѣ. Душа моя взолновалась... карета поворотила въ сторону, и зрѣлище моря скрылось...

По правую сторону дороги показали мнѣ между высокими деревами намятникъ, воздвигнутый надъ могилою несчастнаго воздухоплавателя Пилатра де Розье. Около 11 часовъ приблизились мы къ Булони, и увидѣли основаніе огромнаго столпа, который въ 1805

— 316 —

году начатъ бывшею великою булонскою арміею въ
славу Наполеона. Опредѣлено было выстроить столпъ
вышиною въ 150 футовъ, но едва ли успѣли довести
его до половины. Онъ построенъ изъ сѣраго мрамо-
ра, который ломаютъ въ окрестностяхъ Булони. Лѣ-
са вокругъ него начинаютъ разрушаться, и чрезъ
нѣсколько лѣтъ одинѣ развалились будутъ напоминать
страннику о существованіи новаго столпа вавилон-
скаго, котораго строеніе прекратилось также по при-
чинѣ смѣшеннія языковъ. Въ первомъ часу пріѣхали
мы въ Булонь, и пообѣдавъ наскоро, чрезъ полчаса
пустились далѣе. Ничего не могу сказать объ этомъ
городѣ, ибо видѣлъ его мелькомъ. Извѣстно, что
близъ него была, въ 1803, 1804 и 1805 годахъ,
главная квартира Наполеона, замышлявшаго тогда о
завоеваніи Англіи. Теперь Булонь находится въ числѣ
городовъ, коихъ окрестности занимаются, по послѣд-
нимъ трактатамъ, англійскими войсками. Наполеонъ
истратилъ несмѣтныя суммы на укрепленіе сего го-
рода и порта — безъ всякой пользы. Гораздо лучше
было бы употребить ихъ на поправленіе крѣпости и
порта Кале.

Окрестности Булони гораздо плодоноснѣе и пріят-
нѣе, нежели мѣста, лежащія вокругъ Кале, и, по мѣрѣ
удаленія нашего отъ сѣвера, плодородіе и красота
земли возрастали. Вскорѣ очутились мы въ безпре-
рывномъ саду — который продолжался до самаго Па-
рижа. Хлѣбъ растетъ весьма хорошо и, подаетъ ве-
ликую надежду. Прошлогодній неурожай надълалъ

— 317 —

много бѣдъ во Франціи. Чернь во многихъ городахъ взбунтовалась; надлежало усмирять ее силою оружія. Теперь сыскные суды (cours prevôtales) и гилютины работаютъ безпрестанно, чтобъ прекратить неудовольствіе. Для довершенія бѣдствія, зломыслящіе люди вздумали разглашать, будто правительство скупило хлѣбъ для отправленія его въ чужія земли. Въ самомъ дѣлѣ, въ нынѣшнемъ году хлѣбъ здѣсь дорогъ и очень дуренъ. Вышедши на берегъ вѣ Кале, поспѣшилъ я въ ресторацію, и потребовалъ завтрака, чтобъ разговѣться свѣжимъ хлѣбомъ послѣ морскихъ сухарей. Мнеѣ подали какую-то варварскую композицію. Подайте мнѣ бѣлаго хлѣба! сказалъ я сть негодованіемъ. — У насъ нѣтъ лучше; во всей Франціи бѣдятъ теперь такой хлѣбъ — т. е. смѣсь муки пшеничной съ картофельною, гороховою и проч. — И Французы, которые у себя должны питаться мякиною, пріѣзжая къ намъ, не хотятъѣсть нашего ржанаго хлѣба! И мы бѣлый хлѣбъ свой называемъ — французскимъ!...

Говорить ли о городахъ, чрезъ которые мы пролетѣли? Монтрёйль съ древними укрѣпленіями, Аббвиль, Бове, едва ли оставили во мнѣ какія нибудь воспоминанія. Они всѣ довольно единообразны: большеючастію составлены изъ узкихъ высокихъ домовъ, въ которыхъ нижніе ярусы занимаются лавками и трактами. Странно и непріятно видѣть одни каменныя строенія, изъ коихъ многія превращаются въ развалины. Бревенчатые домы кажутся мнѣ гораздо уют-

— 318 —

НЕЕ, живописнѣе. Не отъ того ли, что они ближе къ ириродѣ? — По всей дорогѣ изъ Кале до Бомона не видалъ я лѣсовъ: кое-гдѣ попадаются небольшія рощицы. Кудрявые кустарники пересѣкаютъ плодоносныя поля и тучные луга; но людей видно мало. Нишіе встрѣчаются не рѣдко, но и не такъ часто, какъ надлежало бы ожидать въ землѣ, претерпѣвшей большія разоренія во время революціи и войнѣ. Въ Кале останиваливаютъ васъ на каждомъ шагу мальчишки въ лохмотьяхъ, и требуютъ милостыни съ большою дерзостью. Англичане избаловали этихъ негодяевъ: при первомъ появліеніи своемъ на берегу Франціи (въ 1814 году), бросали они въ окружавшую ихъ чернь цѣлыми горстями шиллинговъ, и научили тунеядцевъ промышлять хлѣбъ легкимъ образомъ. Теперь они сами не ради слѣдствіямъ своей щедрости, особенно потому, чтоѣздать во Францію изъ экономіи. Обѣ коляски нашегоъ дилижанса набиты новопрѣзжими Британцами. Надобно имѣть великую твердость духа и истинно британское хладнокровіе, чтобъ рѣшиться на подобное путешествіе. Ненависть къ Англичанамъ во Франціи доходитъ до высочайшей степени. «Voilà encore des beafsteaks qui nous arrivent!» кричалъ цѣлый хоръ мальчишекъ при въѣздѣ нашемъ въ Парижъ, окруживъ дилижансъ, на котором большими буквами написано: de Londres à Paris!

За двѣ станціи отъ Парижа помѣнялся я мѣстомъ въ дилижансѣ съ однимъ Англичаниномъ, и сѣлъ въ переднюю коляску, чтобы видѣть окрестности столицы

— 319 —

французской. Поднимаешься съ пригорка на пригорокъ, опять спускаешься, — и на каждомъ поворотѣ представляются новые виды. Верстъ за восемь начались загородные домы, окруженные рощами и парками. Почти всѣ селенія, чрезъ которыя мы проѣзжали, цусты, кое-гдѣ видны жители; окны и двери въ домахъ переломаны — слѣдствія послѣднихъ военныхъ прописныхъ. Дорога обсажена съ обѣхъ сторонъ густыми аллеями. Вотъ Сень-Дени! Этотъ городокъ лежитъ въ двухъ французскихъ миляхъ отъ Парижа. Онъ знаменитъ древнимъ аббатствомъ, въ которомъ погребены всѣ Французскіе Короли. Во время революціи бѣшеная чернь опустошла святыню; изверги разрушили алтари, сломали кровлю, разбили намятники, ссыпали прахъ властителей Франціи въ одну большую яму, и покрыли его немореною известью. Нѣкоторые монументы уцѣлѣли и сохранены въ Musée de monumens français. — Выѣхавъ изъ Сень-Дени, увидѣли мы на правой рукѣ Монмартръ — знаменитое мѣсто послѣдней битвы въ великой брани за свободу Европы. — По лѣвую руку возвышается Белльвиль, гдѣ сражался корпусъ Раевскаго. Многія деверья въ аллеѣ, ведущей къ Парижу, сбиты ядрами; молодыя деревца, недавно посаженные на мѣстѣ станыхъ, колеблются отъ вечерняго вѣтра. Въ домахъ и каменныхъ заборахъ при подошвѣ и на срединѣ Монмартра примѣтны амбразуры. Появляется Парижъ — огромная куча камня! Вызолоченный куполъ Инвалиднаго Дома, черный куполъ Св. Женевьевы

— 321 —

ведливыми; но увидѣлъ, что вообще до прибытія сюда имѣлъ точнаго о немъ понятія. Постараюсь сообщить вамъ, какимъ онъ мнѣ представился. Домы превысокіе, въ шесть и семь ярусовъ, съ огромными, безобразными трубами, притомъ чрезвычайно узкіе — не рѣдко въ три окна, обыкновенно въ четыре или пять — рѣдко болѣе. Окна имѣютъ во всѣхъ ярусахъ рѣшетчатыя ставни (жалузи); стѣны чрезвычайно тонки (въ сравненіи съ нашими), и заломы оконъ почти не примѣтны. Нижній ярусъ занимается кофейнями, магазинами, рабочими комнатами художниковъ и ремесленниковъ; онъ имѣетъ обыкновенно стекляную дверь и окна во всю ширину дома — такъ что вся внутренность его прозрачна; сверхъ того многіе ремесленники работаютъ часто предъ растворенными дверьми на улицѣ. Цвѣтъ домовъ большею частію темносѣрый, нечистый; не многіе выбѣлены, какъ у насъ въ Петербургѣ. Нерѣдко нижній ярусь выкрашенъ отличною отъ прочихъ краскою — напримѣръ темно-красною. Вывѣски отнюдь не похожи на наши: обыкновенно занимаютъ онѣ верхнюю перекладину дверей и оконъ, во всю ширину нижняго яруса, а надписи пишутся на самой стѣнѣ чрезвычайно крупными бу- квами. Купцы и художники употребляютъ всѣ средства, чтобъ обратить на себя вниманіе прихожихъ. Надъ шляпнымъ магазиномъ видите вы, напримѣръ, красную, треугольную шляпу съ галуномъ, которая была бы впору колоссу родосскому; въ другомъ мѣстѣ красныя перчатки, въ коихъ пальцы имѣютъ въ

— 322 —

поперечникъ по два вершка. Въ улицѣ Ришельё квартира оружейнаго мастера означается двумя поставленными накрестъ ружьями, длиною каждое по крайней мѣрѣ въ двѣ сажени. Многія лавки имѣютъ отличительныя названія и признаки: не говорю о привилегированныхъ художникахъ подъ золотыми гербами, напримѣръ N. N. coiffeur de S. A. R. Madame la Duchesse de Berry и пр. Здѣсь вы видите магазинъ au triomphe de Trajan, тамъ à la belle Anglaise, au croissant, à la petite Cendrillon, à l'y grec couronné, и проч. съ изображеніемъ этихъ предметовъ. Забавны надпис: au grand prix fixe, au vrai prix fixe! Но всего смѣшанъе афишки, которыми оклеены стѣны домовъ на всѣхъ перекресткахъ; рапримѣръ: Doublez votre fortune, N. N. marchand de toiles vend etc.; Lisez!!! Après avoir vendu 48,620 chapeaux.... Jamais on n'a vendu le drap etc. Une puissante recommandation... Où dinerons nous aujourd'hui? Chez les deux cousines nouveau restaurant, Rue St. Honoré! Vous qui aimez le bon vin de Bordeaux. Замѣтьте, что буквы, которые отличены въ печати, имѣютъ на афишках по крайней мѣрѣ по два вершка въдину. Однажды, на бульварѣ, увидѣлъ я афишку, на которой отличалось слово Français. Полагая, что это какая нибудь прокламація, я подошฉль съ любопытствомъ, и что же увидѣлъ?

Rue Richelieu, N°... près du théâtre

FRANÇAIS

on vend toutes sortes de parfumeries, etc.

— 323 —

Я разсмѣялся, увидѣвъ обманъ, но между тѣмъ прочелъ афишку, а сочинителямъ ея только того и хотѣлось.

Большія зданія отнюдь не привлекательны. Я не видалъ въ Парижѣ ни одного дворца, ни одного дома, которые были бы совершенны или кончены въ своемъ родѣ: тамъ видны или зданія обрушающіяся отъ ветхости, или строенія неконченныя. Плита, изъ которой строять, отъ времени становится темносѣрою; важнѣйшія зданія похожи наружностію на старый ломбардъ въ Милліонной *). Сверхъ того теряютъ они много отъ того, что обстроены мелкими домами и лавками. Только немногіе дворцы, какъ Тюльерійскій, Люксанбургскій, стоять отдаѣльно; прочія зданія окружены безобразными пристройками въ тѣсныхъ улицахъ. Въ просторныхъ коридорахъ Дворца Правосудія (Palais de Justice) построены деревянныя прилавки, въ которыхъ продаются книги, игрушки, башмаки, пирожки и проч. Судьи и адвокаты прогуливаются посреди торговокъ и лавочниковъ. Знаменный Лувръ съ одной стороны похожъ на развалины древности, съ другой еще строится. Наполеонъ приказалъ обновить часть его, но, для довершенія этого труда, потребно еще нѣсколько десятковъ лѣтъ и еще

*) Это было написано въ Июнь 1817. Пріѣхавъ въ Петербургъ въ Октябрѣ, я увидѣлъ, что мое сравненіе уже устарѣло: ветхій ломбардъ превратился въ прекрасное зданіе — казармъ гвардіи Павловскаго Полка.

— 324 —

болѣе милліоновъ франковъ, которыхъ нынѣ, по прекращеніи внѣшнихъ доходовъ, взять не откуда. Въ большей части улицъ домы выстроены довольно единообразно, но на бульварахъ господствуетъ пестрота, пріятная для взгляда. Домы не имѣютъ тамъ одинаковой величины, и представляютъ на каждомъ шагу что нибудь новое — хотя и не всегда по правиламъ вкуса и приличія. Многіе дворцы и домы теряютъ видъ отъ того, что построены за каменными оградами, во дворахъ.

Чѣмъ непріятнѣе парижскіе домы снаружи, тѣмъ они удобнѣе и привлекательнѣе во внутренности. Комнаты обыкновенно свѣтлы, удобно расположены и убраны со вкусомъ, разумѣется однако не вездѣ. Печей нѣтъ: онѣ замѣняются мраморными и чугунными каминами. Величайшая роскошь является въ зеркалахъ, которыми покрыты стѣны, особенно въ кофейняхъ и рестораніяхъ. Нигдѣ не видалъ я такихъ прекрасныхъ обоевъ: на нихъ изображены цѣлыя картины съ фигурами въ ростѣ человѣческій — изъ исторіи, миологіи и проч. Особенно хороши обои иллюминованные. Исторія Душеньки, которую случалось мнѣ видѣть во многихъ домахъ, не испортила бы ни какой гостиной комнаты *). Мебели дѣлаются въ Парижѣ чрезвычайно хорошо. Вазы, статуи, бронзы,

*) Исторія эта изображена на осьми большихъ одноцвѣтныхъ картинахъ, которыя продаются не дороже ста франковъ.

— 325 —

найдете вы въ домахъ не весьма богатыхъ людей *). При многихъ домахъ есть сады. Ворота и калитки обыкновенно заперты; брякните кольцемъ, калитка отворяется и вы видите на дворѣ надъ небольшимъ окошечкомъ надпись: Parlez au portier. Подлѣ многоихъ частныхъ домовъ, даже въ самой шумной, многолюдной части города, есть небольшіе садики.

Лучшую часть Парижа составляютъ, безспорно, бульвары, которые окружаютъ весь городъ, и раздѣляются на сѣверные и южные. Первые находятся въ самой многолюдной его части и наполнены людьми, послѣдніе гораздо тише и уединеннѣе. Самая шумная часть бульваровъ простирается отъ церкви Св. Магдалины (кладбища, гдѣ погребено было тѣло Лудовика XVI и его супруги) до улицы Des filles du Calvaire. Почти при каждомъ перекресткѣ перемѣняется имя бульвара, и это весьма облегчаетъ память при отыскиваніи домовъ. Вообразите двѣ липовыя аллеи по обѣимъ сторонамъ широкой улицы: многія деревья въ нихъ переломаны, другія исчезли совершенно; нѣтъ ни перилъ, ни возвышенныхъ дорожекъ; но все это замѣняется разнообразіемъ лавокъ, кофейныхъ домовъ и проч. въ нижнихъ ярусахъ, и необыкновеннымъ многолюдствомъ. Южные бульвары гораздо тѣнистѣе, воздухъ тамъ свѣжѣе; нѣтъ ни шуму, ни пы-

*) Самая великолѣпная мебель во Франціи есть кролить. Онѣ почти всѣ двуспальныя. Ни какая постель въ свѣтѣ не сравнится съ фрэнцузскою! Во всѣхъ трактирахъ, и самыхъ бѣдныхъ, найдете вы чистыя постели

Соч. ГРЕЧА. — Т. ІІ.

28

— 328 —

передать, какъ можно вѣрнѣе, впечатлѣнія, произве-
денныя во мнѣ симъ храмомъ промышленности —
во всѣхъ ея отрасляхъ.

Герцогъ Орлеанскій, въ 1792 г., назвалъ это зданіе
дворцемъ равенства (Palais Egalité), и вскорѣ по-
томъ сдѣлалось оно собственностію націи, кромѣ пе-
реднихъ строеній, принадлежащихъ понынѣ прежнему
хозяину. Въ 1802 году перенесены были туда засѣ-
данія Трибуната, и тогда называлось оно Palais Tri-
bunat. Вскорѣ потомъ Наполеонъ унпчтожилъ Трибу-
натъ, противившійся его деспотисму, и Пале-Рояль
воспріялъ прежнее свое имя. По возвращеніи Бурбо-
новъ, Герцогъ Орлеанскій занялъ часть его, непро-
данную во время революціи.

Пале-Рояль есть продолговатый четвероугольникъ,
окруженный площадью того же имени въ улицѣ St.
Honoré п улицами Richelieu, Des bons enfans и Neuve
des petits champs. Онъ состоитъ изъ трехъ частей:
дворца герцогскаго, сада и окружающихъ оный гале-
рей. Площадь предъ дворцемъ не обширна, обыкно-
венно грязна, и покрыта множествомъ наемныхъ ка-
ретъ п колясокъ. Фасадъ съ этой стороны не высокъ,
но имѣетъ довольно красивый видъ, хотя стѣны, какъ
и почти всѣхъ парижскихъ зданій, покрыты пылью и
грязью. Чрезъ трое воротъ входите вы въ первый
дворъ, окружаемый павиліонами, которые занимаетъ
герцогъ. Второй дворъ обстроенъ только съ трехъ
сторонъ каменными зданіями, а съ четвертой отдѣ-
ляется отъ сада низенькими деревянными лавками, ко-

— 329 —

торыя снаружи ничѣмъ не лучше лавокъ нашего тол-
кучаго рынка. На этомъ второмъ дворѣ находится до
времени биржа. Великолѣпное зданіе биржи, нача-
тое Наполеономъ, нынѣ подвигается впередъ весьма
медленно, и долго еще парижскимъ купцамъ должно
будетъ собираться въ преддверіи Пале-Рояля. Дере-
вянныя лавки, построенныя въ два ряда, составляютъ
одну изъ сторонъ собственнаго Пале-Рояля, или
пространнаго гостинаго двора. Войдите и подивитесь!
Великолѣпныя зданія въ четыре яруса окружаютъ съ
трехъ остальныхъ сторонъ правильную продолжова-
тую площадь (длиною саженъ во сто, шириною слишкомъ въ сорокъ), по которой идутъ четыре ряда мо-
лодыхъ каштановыхъ деревъ. Посреди бассейнъ съ
высокимъ фонтаномъ *). Эта площадь называется
садомъ Пале-Рояля. Нижній ярусъ каменныхъ зда-
ній состоитъ изъ высокихъ просторныхъ аркадъ (чи-
сломъ 180), отдѣляемыхъ ночью отъ саду желѣзными
рѣшетками. Въ этомъ ярусѣ находятся лавки всѣхъ
возможныхъ товаровъ, рестораціи, кофейные домы—
словомъ все, что можетъ служить роскоши и услаж-
денію чувствъ. Вечеромъ 180 фонарей освѣщаютъ
аркады, но свѣтъ ихъ затемняется блескомъ изъ-за
стекляныхъ дверей лавокъ и магазиновъ. Здѣсь ви-


*) Посреди сей площади былъ прежде всего сиркъ, или
подземное зданіе, въ которомъ помѣщались трактиры и
проч. Онъ сгорѣлъ въ 1798 году. Бассейнъ построенъ
недавно.

— 330 —

дите вы, за зеркальными стеклами, брилліантовыя и золотыя украшенія, далѣе кавалерскіе ордена всѣхъ государствъ въ свѣтѣ; тутъ разноцвѣтныя ленты, тамъ кристальные товары. Поглядите внимательнѣе, и увидите посреди магазина витую кристальную льстницу, которая ведетъ на антресоли...

— Что за странная машина въ лавкѣ этого сапожника? Что-то похожее на скелетъ ноги человѣческой, съ винтами, трубками, пуговками. Это антимозольная машина. Скажите, въ которомъ мѣстѣ сапогъ давитъ вамъ ногу? Артистъ-обубатель, снявъ сапогъ, вставитъ въ него машину и выдавить въ немъ это мѣсто, ни мало не повреждая изящной формы сапога!

— Вотъ висятъ за рамкою нѣсколько десятковъ гравированныхъ портретовъ. Нахожу въ числѣ ихъ изображенія моихъ знакомыхъ, бывшихъ въ Парижѣ, любуюсь сходствомъ, и читаю подъ нимъ объявленіе, что въ четвертомъ ярусѣ, въ райкѣ, надъ самымъ этимъ мѣстомъ живетъ художникъ, который, рублей за тридцать, нарисуетъ, выгравируетъ и напечатаетъ, во сколькихъ угодно экземплярахъ, портретъ вашъ, ручаясь въ сходствѣ.

— Вотъ вафельная лавка! Дородная Фламандка печетъ вафли при васъ, и подчиваетъ самыми горячими. — Здѣсь ресторація братьевъ Вери. Длинная зала, которой стѣны покрыты зеркалами, уставлена множествомъ небольшихъ столиковъ, накрытыхъ чистыми скатертями. Опрятно одѣтые прислужники

— 331 —

ожидаютъ вашихъ приказаній, и, по мановенію ваше-
му, подаютъ вамъ печатный списокъ двухъ сотъ
олюдъ, готовыхъ утолить вашъ аппетитъ"). Мило-
видная, хорошо одѣтая дѣвица сидитъ на возвышен-
номъ мѣстѣ, за столикомъ, уставленнымъ цвѣтами,
плодами, ликерами въ свѣтлограненыхъ графинахъ.
Она ведетъ счеты, смотритъ за порядкомъ и проч.
Подлѣ Вери пирожная лавка Сюло. Въ жестяныхъ
шкапцахъ, на особыхъ сковородкахъ, подогрѣ-
ваемыхъ снизу, найдете вы всегда горячіе пирожки
всякаго рода. Въ этой же сторонѣ Пале-Рояля нахо-
дится ротонда, или полукруглая бесѣдка, примыкаю-
щая къ галерею. Въ ней подаютъ лучшее моро-
женое.

— Хотите ли одѣться по новѣйшей модѣ, не теряя времени? — Въ Пале-Роялѣ есть портной-скоро-спьлѣ (veloci-tailleur), который въ два часа одѣnettъ васъ съ головы до ногъ. Вы читаете между тѣмъ сегоднишній нумеръ Монитера.

— Faites cirer vos bottes! кричитъ неопрятно одѣ-
тый мальчикъ. Войдите въ небольшую лавку; васъ
посадятъ на возвышенное мѣсто, ноги поставятъ на
особо сдѣланныя для того скобы, дадутъ въ руки листъ

*) Главная квартира сихъ рестораторовъ была прежде сего въ Тюльерійскомъ Саду. Нынѣ зданіе, которое они тамъ занимали, сломано. Нашли (и по справедливости), неприличнымъ, чтобъ подлѣ самаго королевскаго дворца былъ всенародный трактиръ.

— 332 —

Gazette de France или Journal de Paris: мальчикъ, сказавъ что нибудь забавное (un petit mot pour rire), вычиститъ сапоги на славу. И эта лавка (cabinet des artistes décrotteurs) украшена зеркалами и бронзовыми столовыми часами!

Но не одни физическія удовольствія предлагаются вамъ въ Пале-Роялѣ. Хотите ли читать? Вотъ набинетъ для чтенія! За два су можете устать за Монитеромъ, посмѣяться за Пустынникомъ Chaussée d'Antin, заснуть за Quotidienne. Можете брать книги и на домъ. — Въ деревянныхъ галеряхъ Пале-Рояля найдете вы нѣсколько хорошихъ книжныхъ лавокъ Дантю, Шомеро и услужливаго Делоне, который первый получаетъ всѣ новыя книги, и за самую сходную цѣну отыщетъ и доставитъ, какія угодно, не только цѣлыя творенія, но и отдѣльные томы, для пополненія разрозненныхъ. Но газеты составляютъ главную пищу любителей чтенія. Ежедневно выходить газетъ по десяти, которые содержатъ въ себѣ почти одно и то же, особенно, что касается до важнѣйшей ихъ части — политики. Вы найдете ихъ во всѣхъ кофейныхъ домахъ и рестораніяхъ, гдѣ можно ихъ читать даромъ, но, не смотря на то, во всѣхъ публичныхъ садахъ видите подвижные кабинеты для чтенія. На ветхомъ соломенномъ стулѣ, подъ древнимъ зонтикомъ, сидить старушка, и за бездѣлку даетъ на прочтеніе сырые еще листочки. Многіе любопытные этими пользуются: въ тюльерійскомъ, люксанбургскомъ, пале-рояльскомъ и другихъ садахъ найдете

— 333 —

но утрамъ несколько сотъ человѣкъ, которые, про-
хаживаясь въ молчаніи, съ важностью читаю но-
вости. Впрочемъ это происходитъ и отъ праздности.
Въ Саду Тюльерійскомъ, насупротивъ самаго дворца,
находится небольшой, круглый прудъ, въ которомъ
плаваютъ дюжины двѣ золотыхъ рыбокъ; онѣ очень
нерѣдки въ Парижѣ: на бульварѣ можете купить ихъ
сколько угодно по десяти су. Но подите въ садъ въ
какое угодно время: всегда найдете человѣкъ пятьде-
сять, которые, стоя вокругъ пруда, въ молчаніи, съ
величайшею важностью и любопытствомъ смотрятъ на
рыбокъ. On s'amuse!

Но мы все еще въ деревянныхъ галереяхъ Пале-
Рояля. Кромѣ книжныхъ лавокъ, находятся въ нихъ
модные магазины, лавки оптическихъ инструментовъ,
дѣтскихъ игрушекъ, галантерейныхъ вещей и т. п.
Не совѣтую ничего покупать здѣсь: во-первыхъ, всѣ
товары вдвое дороже, нежели въ другихъ мѣстахъ;
во-вторыхъ, здѣшніе продавцы и продавицы славятся
во всемъ Парижѣ искусствомъ продавать товару ли-
цомъ. Парижане называютъ этотъ рядъ лавокъ та-
боромъ варваровъ (camp des barbares).

Средній, или бель-этажъ Пале-Рояля занимают
знаменитыя рестораніи, кофейные домы, табачни
 estaminets) и пгорные домы. Славнѣе всѣхъ кофей-
ный домъ Тысячи Столповъ (de mille colonnes).
Не думайте, что въ немъ въ самомъ дѣлѣ тысяча
столповъ: нѣсколько десятковъ колоннъ отражаются
во всѣхъ направленіяхъ зеркалами, которыми покры-

— 334 —

ты стѣны, и замѣняютъ не тысячу, а болѣе. Важнѣйшая достопамятность этого кофейнаго дома, есть хозяйка его, извѣстная подъ именемъ прекрасной лимонадчицы (la belle limonadière). Женщина, въ самомъ дѣлѣ, прекрасная собою. Она одѣта весьма красиво, убрана брилліантами, и сидить на вызолоченныхъ, краснымъ малиновымъ бархатомъ крытыхъ креслахъ, которыя, какъ говорить лѣтопись Пале-Рояля, нѣкогда служили трономъ Юакиму Мюрату въ Неаполѣ. Предъ нею новомодный столъ краснаго девера. Проворные услужники, по мановенію волшебницы, летаютъ по всѣмъ краямъ ея царства, и разносять лимонадъ, мороженое и проч. Подлѣ нея, у ступеней трона, сидить обыкновенно, въ живописной небрежности, какой нибудь записной забавникъ, и старается каламбурами выманить улыбку на прелестныя уста. Съ другой стороны, стоитъ, разиня ротъ, бѣлокурый Англичанинъ, и пялитъ глаза на миловидную хозяйку, которая, какъ сказываютъ, прельщая Британцевъ своею красотою, терзаетъ ихъ гордостью и — добродѣтелью. — Не даромъ зовутъ ее чудомъ Пале-Рояля! — Въ Парижѣ нѣсколько сотъ кофейныхъ домовъ: почти каждое всенародное зданіе, мостъ и проч. имѣетъ свою кофейню: въ улицѣ Ришелье Café de la Bibliothèque du Roi, близъ Новаго Мосту Café du Pont Neuf, на бульварѣ подлѣ театровъ: Café des Variétés, Café de la Porte St. Martin; далѣе: Café des Invalides, Café du Jardin des Plantes, Café du Palais de Justice и пр. и пр. Недо-

— 335 —

стаеть развѣ только — Café de Notre Dame. Всего
достойнѣе примѣчанія то, что всѣ эти кофейни
(особенно на бульварахъ и въ Пале-Роялѣ) съ утра
до глубокой ночи наполнены людьми, которые прихо-
дятъ туда читать газеты, пить кофе, шоколатъ, ѣсть
мороженое и проч. Вездѣ платятъ наличными день-
гами. Петербургская мода забирать на счетъ, разо-
ряющая многихъ содержателей ресторацій и т. п.,
тамъ неизвѣстна. Во многихъ кофейняхъ можно
получать обѣдъ и ужинъ. Цѣлыя семейства прихо-
дятъ туда обѣдать: множество трактировъ и ко-
фейныхъ домовъ снимаютъ съ Французовъ и Фран-
цуженокъ затруднительную обязанность имѣть особое
домашнее хозяйство. Младенцевъ отдаютъ кормили-
цамъ въ деревню, чтобъ освободиться отъ дѣтскаго
крику и необходимости быть дома; мужъ и жена зав-
тракаютъ и обѣдаютъ всегда въ какомъ-нибудь трак-
тирѣ, вечера проводятъ въ спектаклѣ, и въ вѣчной
разсѣянности убиваютъ день за днемъ. Подростаю-
щихъ дѣтей отдаютъ въ пансіоны, которыми напол-
нены предмѣстія, а потомъ вталкиваютъ ихъ въ
свѣтѣ (on les pousse dans le monde), и они также
становятся въ свою очередь действительными чле-
нами трактировъ. — У насъ, въ Россіи, только
развѣ пріѣзжіе могутъ ходить въ трактиры, но во
Франціи не сопрягаютъ съ этимъ ни какой дурной
мысли. Нельзя сказать, чтобъ Французы были скупы,
или такъ негостепріимны, какъ напр. Англичане,
Нѣмцы и Швейцары (истинное гостепріимство дома

— 336 —

только въ Россіи); но вы можете просидѣть у нихъ цѣлый вечеръ, и вамъ не подадутъ стакана воды; лишь только же выйдете на улицу, пріятель спрашиваетъ у васъ: «Смѣю ли предложить вамъ чего нибудь?» и не дожидаясь отвѣта, ведетъ въ первый конфейный домъ. Что городъ, то норовъ!

Игорные домы (maisons de jeu) составляютъ также отличительное свойство Парижа. Это вертепы разоренія, разврата, отчаянія и самоубійства! Правительство не только обязано терпѣть ихъ, но должно еще поощрять и поддерживать, получая съ откупщиковъ важные доходы. Жестокая крайность! — Въ Пале-Роялѣ находятся главнѣйшіе изъ сихъ домовъ; но столько еще уважается нравственно-сть, что они не имѣютъ вывѣсокъ, а означаются нумерами: 9, 16 и 113. Я вошелъ въ одинъ изъ нихъ. При входѣ отопрали у меня шляпу и трость. Въ просторной залѣ вижу вокругъ большаго стола неопрятно одѣтыхъ людей. Это рулетка. Банкиръ сидить посреди стола, и бросаетъ шарикъ въ кружокъ, который вертится посреди обруча, имѣющего 36 гнѣздъ; эти гнѣзда означены нумерами и выкрашены краскою красною или черною.

Дѣло въ томъ, куда упадетъ шарикъ: какое число, четное или нечетное, болѣе или менѣе половины, краснаго или чернаго цвѣта. Остальная часть стола обита зеленымъ сукномъ, раздѣленнымъ желтыми чертами на тридцать шесть частей, и мѣста четное, нечетное, болѣе половины, менѣе половины, красное и черное. Любители ставятъ сумму (не менѣе двухъ франковъ)

— 337 —

въ которое хотятъ мѣсто. Банкиръ бросить шарикъ,
повернетъ машинку; она завертится, остановится;
шаръ упадаетъ въ гнѣздо, и банкиръ говоритъ, напр.,
Dix-huit, pair, rouge, manque! (18, четъ, красное,
менѣе половины). Помощникъ банкира хладнокровно
забираетъ лопаточкою всѣ суммы, которые поставле-
ны не на 18 нулерѣ, и на мѣстахъ нечетномъ, чер-
номъ и болѣе половины. Угадавшимъ выдается став-
ка ихъ изъ банка. Игра эта заманчива своимъ разно-
образіемъ и рѣшительностью, но гибельна для игро-
ковъ: на блѣдныхъ лицахъ ихъ видны ожиданіе,
страхъ, отчаяніе.... Игра продолжается всю ночь. Вѣ
другихъ комнатахъ подаютъ горячія напитки, пля-
шутъ развратныя женщины; проигравшіеся заглу-
шаютъ тамъ упоеніемъ чувствъ угрызенія разсудка и
совѣсти. Подъ самымъ игорнымъ домомъ — лавка
огнестрѣльнаго оружія. Часто, очень часто, несчаст-
ный игрокъ на остальной пятифранковикъ покупаетъ
пистолетъ, патронъ и пулю, и отошедъ на нѣсколько
шаговъ, прекращаетъ тягостную жизнь. Проиграв-
шіеся дочиста бросаются въ Сену *)....

*) Верстахъ въ десяти отъ города, близъ Сенъ-Клу,
протянута во всю ширину Сены крѣпкая сѣть, которая
останавливаетъ тѣла утопшихъ, несомыя внизъ по рѣкѣ.
Ихъ вытаскиваютъ и выставляютъ всенародно. — Идучи
однажды неподалеку отъ собора Notre Dame, по Сенѣ,
увидѣлъ я на берегу странное каменное зданіе, безъ
оконъ, съ большими дверьми.— «Какое это зданіе?» спро-
силъ я у сидѣвшей тутъ торговки. — «C'est la morgue,
Соч. ГРВЧА. — Т. II.

29

— 338 —

Въ верхнемъ ярусѣ и подъ крышею Пале-Рояля живутъ художники и промышленники всякаго рода. Тамъ же находятся капища земной Венеры. Самые погреба Пале-Рояля посвящены шумному удовольствію: тамъ находятся трактиры и кофейни для низшаго класса посѣтителей; впрочемъ и порядочные люди заходить туда изъ любопытства. Въ одномъ изъ нихъ (Café des aveugles) каждый вечеръ играетъ оркестръ слѣпыхъ; въ другомъ (Café du sauvage) фокусникъ, чревовѣщатель и профессоръ увеселительной физики (professeur de physique amusante) забавляетъ гостей своими штуками. Все шумить, все пляшетъ, все веселится! Не упоминаю о разныхъ медіяхъ, косморамѣ и т. п. зрѣлищахъ, которыя ежедневно представляются въ Пале-Роялѣ, и всегда находить зрителей. Многолюдство въ Парижѣ, и особенно въ Пале-Роялѣ и его окрестностяхъ, удивительное!

monsieur,» отвѣчала она. Я не понялъ что это значитъ, и видя, что дверь отворена, вошелъ во внутренность здания. Это большой сарай, освѣщаемый сверху. На лѣвой рукѣ, за желѣзною рѣшоткою, на поставленныхъ покато деревянныхъ одрахъ, лежатъ нагія тѣла, вытащенныя изъ воды—черныя, обезображенныя. На стѣнѣ виситъ платье, въ которомъ ихъ нашли. Это дѣлается для того, чтобы родственники и знакомые утопшаго могли узнать и взять тѣло. Если, по прошествіи нѣсколькихъ дней, никто не явится, тѣла отсылаются въ анатомическое отделеніе медицинской академіи. Признаюсь, что я скорѣе вышелъ изъ morgue, нежели вошелъ туда.

— 339 —

Притомъ должно замѣтить, что въ разныя части дня и посѣтители этого базара бываютъ различные: поутру проходятъ чрезъ Пале-Рояль къ своей должности купцы, прикащики, ремесленники, чиновники разныхъ департаментовъ, останавливаются въ кофейняхъ и завтракаютъ; потомъ являются разные литераторы и охотники до новостей: роются въ книжныхъ лавкахъ, читаютъ газеты, судять о прошедшемъ, братья настоящее, угадываютъ будущее. Позже появляются франты въ утреннемъ платьѣ, и завтракаютъ во второй разъ; чужестранцы, привлекаемые любопытствомъ; модныя дамы, для покупки уборовъ; полицейскіе шпіоны, для наблюденія людей и рѣчей; промышленники разнаго рода, для отысканія молодыхъ неопытныхъ людей и пр. и пр. Около четырехъ часовъ по полудни, толпа увеличивается: всѣ спѣшать обѣдать къ ресторатерамъ. Чрезъ часъ — время обѣда и нищеваренія: тѣснота уменьшается. Около шести часовъ выходять изъ ресторацій, и спѣшать въ кофейни, чтобъ поспѣть къ семи часамъ въ театры: Французскій Театръ находится въ самомъ Пале-Роялѣ; Большая Опера и Водевиль вблизи. — Лишь только зажигаются свѣчи, порядочные женщины удаляются; легко одѣтыя, большею частью размалеваныя нимфы слетаютъ съ чердаковъ, и наполняютъ галерей. Женщины эти прославили Пале-Рояль, не знаю почему. Онѣ такія же гнусныя, безобразныя, безстыдныя твари, какъ и вовсѣхъ большихъ городахъ; только что одѣты по послѣдней модѣ, смѣлѣе и, повидимому

— 340 —

умнѣе и образованнѣе другихъ. Но мнимая эта образованность происходитъ отъ общаго распространенія познаній и свѣтскаго воспитанія во всѣхъ сословіяхъ французскаго народа. Одинъ изъ нынѣшнихъ русскихъ путешественниковъ назвалъ весьма удачно это поверхностное распространеніе образованія расхожимъ умомъ. У Французовъ есть нѣсколько общихъ фразъ, которые въ употребленіи у всѣхъ безъ разбора — у глупыхъ и умныхъ, у невѣждъ и ученыхъ, такъ, что съ перваго взгляда очень трудно различить, съ кѣмъ имѣешь дѣло. Заговорите съ ученымъ Англичаниномъ или Нѣмцемъ вдругъ о какомъ нибудь предметѣ: онъ остановится, подумаетъ и съ робостію произнесетъ отвѣтъ, сомнѣваясь, понялъ ли васъ, и такъ ли отвѣчаетъ. Англичанинъ еще, говоря по французски, перепробуетъ всѣ гласныя буквы, напр.: é-i-o-a-est ce que vous portez bien? У Французовъ совсѣмъ иное: спросите его о чемъ хотите. Се n'est pas l'embarras! Онъ вмигъ отвѣчаетъ вамъ своими общими фразами, смотря по тону, а не по содержанію вашего вопроса, и потомъ немедленно самъ спроситъ о чемъ нибудь, впопадъ или невпопадъ! Живая энциклопедія; но подите далѣе: все пусто, все звонъ, все блестки *). Вотъ

*) Прошу замѣтить, что я говорю о толпѣ Французовъ, въ особенности Парижанъ. Между ими есть множество людей истинно умныхъ, ученыхъ, даже единственныхъ въ своемъ родѣ Кювье, Жюсе, Гаю, Сильвестръ, де Са-

— 341 —

что придало, въ глазахъ иностранцевъ, цѣну пале-
рояльскимъ женщинамъ, въ числѣ которыхъ, можетъ
быть, есть и образованныя въ самомъ дѣлѣ, но не-
счастіемъ и легковѣрностью завлеченныя въ вертепы
разврата и пороковъ. Очень забавно слышать, когда
онѣ, прогуливаясь по аркадамъ, увѣряютъ другъ дру-
га въ чемъ нибудь своею честію! Parole d'honneur!

Около девяти часовъ тѣснота, волненіе, шумъ уве-
личиваются. Всѣ кофейные домы полны; въ аркадахъ
тѣснота, особенно отъ того, что при наступленіи ночи
запираются желѣзныя рѣшетки сада, и жандармы сте-
регутъ входъ во мракъ его. Это продолжается до
одиннадцати часовъ: тогда толпы начинаютъ рѣдѣть;
шумъ утихаетъ; всѣ идутъ домой — большая часть
съ отягченными головами и желудками; многіе съ об-
легченными кошельками. Огни потухаютъ; являются
патрули жандармовъ; галереи пустѣютъ совершенно,
и въ первомъ часу настаетъ тишина. Прежде сего,
сказываютъ, пиршества и гулянья продолжались всю
ночь; нынѣ полиція прекращаетъ ихъ заблаговре-
менно.

Вотъ краткое, поверхностное изображеніе этого
единственного въ своемъ родѣ заведенія, которое
существуетъ и можетъ существовать только въ Па-
рижѣ. Сказываютъ, что въ нѣкоторыхъ другихъ
большихъ городахъ Европы хотѣли завести свои

си, Ланглесъ, Дежерандо, Шатобріанъ, Бенжаменъ-Кон-
станъ, Пасторе принесли бы честь всякой націи.

— 342 —

пале-рояли — дѣло невѣроятное! Можно построить
зданіе огромнѣе и великолѣнѣе Пале-Рояля, можно
наполнить его магазинами, ресгораціями, кофейными
домами и пр. и пр.; но откуда взять населеніе, душу
Пале-Рояля? Я видѣлъ подобія его во Франкфуртѣ
на Майнѣ и въ Лейпцигѣ, во время ярмарки: въ пер-
вомъ Браунфельсѣ, въ послѣднемъ Ауэрсбаховъ
Дворѣ. Это просто ряды разныхъ магазиновъ, въ
которыхъ торгуютъ, покупаютъ, продаютъ, прогули-
ваются, зѣваютъ — и только! — Пале-Рояль есть со-
единеніе въ одной точкѣ того, что разбросано по
всему Парижу, соединеніе не вынужденное, не при-
готовленное, но проистходящее вообще отъ обычаевъ
и образа жизни въ сей столицѣ. Уничтожьте его
тамъ, гдѣ онъ нынѣ: чрезъ мѣсяцъ составится другой
Пале-Рояль въ иной части города. Въ какомъ дру-
гомъ мѣстѣ можетъ быть это стечень и иностранцевъ
изо всѣхъ земель? Въ какомъ иномъ городѣ найдете
вы сихъ праздныхъ, въино гуляющихъ людей? До-
казано, что вежедневно пріѣзжаетъ въ Парижъ изъ
провинцій по сту и болѣе человѣкъ, которые цѣлый
годъ работаютъ и постятся у себя, чтобъ недѣльки
двѣ провести въ Парижѣ — слѣдственно недѣлю въ
Пале-Роялѣ. У насъ рѣдко въ будущніе дни най-
дете на улицахъ гуляющихъ, кромѣ женщинъ и дѣ-
тей; у насъ въ трактирахъ и кофейныхъ домахъ,
кромѣ пріѣзжихъ и безпріятныхъ, не встрѣтите по-
чиникого изъ порядочныхъ людей: въ Парижѣ все
гуляетъ, все забавляется, все живетъ въ трактирахъ!

— 343 —

Пале-Рояль игралъ важную роль во время револю-
ціи. Тамъ происходили первыя народныя собранія;
оттуда мятежники двинулись на разрушеніе Бастили.
Въ правленіе Наполеона, Пале-Рояль былъ центромъ
шпіонства и разглашенія новостей въ пользу Импе-
ратора и его правленія. Зная вѣтряный характеръ
Французовъ, Наполеонъ не мѣшалъ имъ забавляться,
и еще поощрялъ къ разврату и шумнымъ веселостямъ.
Между тѣмъ во всѣхъ рестораніяхъ, кофейняхъ и
пгорныхъ домахъ, во всѣхъ спектакляхъ, разсѣяны
были полицейскіе шпіоны во всѣхъ возможныхъ ви-
дахъ, и доносили правительству о каждомъ движеніи,
о каждой мысли народа, который, въ упоеніи забавъ,
былъ откровеннѣе нежели обыкновенно. Доказано,
что обладатель Парижа есть въ то же время облада-
тель всей Франціи, и что Франція, особенно заба-
вамъ, увеселеніямъ и разсѣянностямъ парижскимъ,
привлекающимъ туда путешественниковъ изо всѣхъ
странъ Европы, обязана частію своего перевѣса и
вліянія въ другихъ земляхъ.

При вступлении на престолъ нынѣшняго Короля,
полиція уменьшила число домовъ разврата въ Пале-
Роялѣ, и изгнала изъ него мальчишекъ, которые про-
давали иностранцамъ соблазнительныя книги и кар-
тинки. Парижане жалуются на уменьшеніе промыш-
лености и доходовъ многихъ содержателей въ Пале-
Роялѣ! — Въ большихъ городахъ должно терпѣть
собранія и забавы, не одобряемыя строгою нравствен-
ностію, но въ то же время должно подчинять ихъ

— 344 —

надзору властей, и прекращать излишнія, вредныя злоупотребленія. Желательно, чтобъ поправленіе фи- нансовъ Франціи позволило правительству закрыть игорные домы и лотерейныя конторы, и чтобъ распространеніе правилъ благочестія и нравственно- сти, въ которыхъ Король Французскій подаетъ под- даннымъ своимъ прекраснѣйшій примѣръ для подра- жанія — ограничило увеселенія жителей Парижа за- бавами ума, сердца, воображенія и вкуса, и истре- било вертепы соблазна, безстыдства и распутства *)!

IX.

УГОЛОВНОЕ СУДНИЩЕ ВЪ ПАРИЖѣ.

О Правосудіе! тобою
Хранятся только смертныхъ родъ.

Печать.

Въ числѣ предметовъ, которые мнѣ хотѣлось въ подробности узнать и разсмотрѣть въ Парижѣ, не послѣднее мѣсто занимали судилища уголовныя.

*) Въ послѣдніе годы царствованія Карла Х отчасти исполнилось это благонамѣренное желаніе. Префектъ по- лиціи де Беллемъ выгналъ изъ Пале-Рояля всѣхъ непо- требныхъ женщинъ. Игорные же домы закрыты 1-го Января 1838.

— 345 —

Случай весьма мнѣ въ томъ способствовалъ. На другой день по пріѣздѣ моемъ въ Парижъ, познакомился я съ любезнымъ землякомъ, Н. А. Ст., который, узнавъ о желаніи моемъ видѣть присутствіе уголовной палаты, въ тотъ же день повелъ меня туда. Я тѣмъ охотнѣе согласился на его предложеніе, что онъ часто посѣщаетъ эти присутствія, и, зная судебный порядокъ во Франціи, могъ пояснить многое, что съ перваго взгляду показалось бы мнѣ непонятнымъ. — Мы отправились съ нимъ во Дворецъ Правосудія (Palais de Justice), лежащій неподалеку отъ Новаго Моста на острову Cité. Зданіе древнее, величественное! Съ одной стороны выходитъ оно на Площадь Дофина, посреди которой, надъ публичнымъ фонтаномъ, возвышается каменная статуя падшаго при Маренго генерала Дессекса. Франція, въ эмbleмахъ побѣды, его вѣнчаетъ. Жалкое произведеніе — особенно для петербургскихъ жителей, видѣвшихъ на Царицыномъ Лугу монүментъ Суворова! Подножіе загажено осадкою воды, текущей изъ фонтановъ. Большая часть надписи истреблена. — Съ другой стороны Дворецъ Правосудія отдѣляется желѣзною рѣшеткою отъ небольшой плошадки, на которой выставляютъ преступниковъ у безчестнаго столпа. Дворецъ построенъ, сказываютъ, въ шестомъ вѣкѣ. Въ томъ мѣстѣ, гдѣ онъ выходитъ на берегъ Сены, видны еще остатки древности — готическія башни: онъ возвышаются надъ тюрьмою (Conciergerie), подъ сводами которой томилась несчастная Марія Антонія. Какія

- 346 -

воспоминанія раждаются при взглядѣ на это зданіе!
Въ этомъ дворцѣ обитали Лудовикъ Святой, Филиппъ
Прекрасный, Карлъ V, Францискъ I. Въ послѣдствіе
времени Короли Французскіе давали тамъ публичныя
аудіенціи иностраннымъ посламъ, и торжествовали
бракосочетанія принцевъ своего Дома. Въ большой
залѣ стояли статуи всѣхъ Французскихъ Королей,
начиная съ Фарамонда. Потомъ засѣдали въ этомъ
дворцѣ парламентъ и другія важнѣйшія судилища ко-
ролевства. Зала и часть всего дворца превращены въ
пепелъ въ 1613 году. Послѣ вторичнаго пожара (въ
1776 г.), Лудовикъ XVI, за два года до начатія ре-
волюціи, вновь выстроилъ большую часть зданія и
между прочимъ прекрасную его рѣшетку. Въ возоб-
новленномъ дворцѣ произошли первыя явленія, по-
давшія поводъ къ начатію революціи. Тамъ, 2 и 3
Сентября 1789 года, злодѣи умертвили 239 невин-
ныхъ арестантовъ; тамъ засѣдало, въ теченіе полу-
тора года, революціонное судилище,—исчадіе самого
ада. Тамъ осуждали ежедневно на смерть по нѣ-
скольку сотъ человѣкъ; наемные крикуны, стоя на
широкомъ крыльцѣ, ожидали выхода обреченныхъ
жертвъ, и встрѣчали ихъ съ воплями дикой радости.

Но буря прошла; за нею исчезло и грозное время
деспотисма военнаго. Оба страшныя явленія, какъ и
всѣ происшествія, нāсылаемыя неисповѣдимымъ Про-
мысломъ, проложили стези, по которымъ люди мо-
гутъ легче прежняго итти къ цѣли своего совершен-

— 347 —

ства. Революція и деспотизмъ послужили къ утверд
жденію во Франціи правосудія и равенства въ пра-
вахъ. Но пора войти во внутренность дворца.

Мы вступили въ длинный корридоръ. Какое стран-
ное зрѣлище! По сторонамъ его построены деревян-
ные прилавки, въ которыхъ продаютъ книги, башма-
ки, игрушки, пирожки, конфекты. Говорятъ, что до
построенія Пале-Рояля, эти ряды были гораздо раз-
нообразнѣе и богаче. Въ послѣдніе дни каждаго года
сбиралась туда публика для покупки конфектовъ и
игрушекъ на подарки въ Новый Годъ. Здѣшнія мод-
ныя торговки отличались богатствомъ своихъ убо-
ровъ. Теперь здѣсь базаръ второстепенный. — При
входѣ въ комнаты уголовной палаты, старушка ото-
брала у насъ трости: нѣсколько сотъ бѣдныхъ жен-
щинъ промышляютъ въ Парижѣ храненіемъ тростей
и зонтиковъ. У входа во всякій дворецъ, во всякое
собраніе, отбираютъ ихъ у васъ, и даютъ нумеръ.
При обратномъ полученіи трости, платите два су. —
Наконецъ пробрались мы въ залу судилища, и, по
нраву Русскихъ, заняли хорошее мѣсто, подлѣ при-
сяжныхъ. — Надобно описать вамъ наружный видъ
и расположеніе залы. Она довольно длинна и широ-
ка, и раздѣляется перилами (barre) на двѣ части:
меньшая назначена для зрителей; въ большей помѣ-
щаются судъ и почетнѣйшіе изъ постѣтителей. Въ
углубленіи сей послѣдней находится возвышенное мѣ-
сто; на немъ стоить длинный столъ, покрытый зеле-
нымъ сукномъ, и имѣющій видъ подковы. Въ самой

— 348 —

срединѣ мѣсто президента; по объимъ его сторонамъ
помѣщаются четыре совѣтника; далѣе по правую руку
королевскій прокуроръ, а по лѣвую секретарь (gref-
fier). По правую сторону отъ судейскаго стола, вдоль
по стѣнѣ, также на возвышеніи, простираются два
ряда скамей — для двѣнадцати присяжныхъ и нѣко-
торыхъ зрителей. Насупротивъ, по лѣвую руку, на-
ходятся на возвышніи скамьи для подсудимыхъ, а
пониже, впереди, мѣста для ихъ адвокатовъ. Посреди
залы стоитъ простой столъ, на который кладутъ
вещи, служащія къ уликамъ и доказательствамъ, и пр.
Еще сидятъ внизу по объимъ сторонамъ залы за осо-
быми столиками два экзекутора (huissiers). У дверей
стоитъ часовой. Стѣны залы покрыты темносиними
обоями, на которыхъ изображены золотыя лилии.
Надъ мѣстомъ президента находилась прежде сего
аллегорическая картина, представляющая казнь по-
рока и торжество невинности; она теперь снята: вмѣ-
сто ея поставлено тамъ будетъ Распятіе.

Когда мы вошли въ залу, засѣданіе еще не было
открыто. Люди разныхъ званій расхаживали въ шля-
нахъ, разсуждали, шумѣли, смѣялись. Вдругъ одинъ
изъ экзекуторовъ подошелъ къ задней двери, посту-
чалъ, и все упихло: всѣ разошлись по мѣстамъ, сняли
шляпы, но не садились. Вошли въ залу члены уго-
ловной палаты (la cour d'asisses) — въ черныхъ ман-
тіяхъ съ рукавами, съ черными четверогранными ша-
почками на головахъ. Президентъ шелъ впереди, неся
въ рукахъ Уголовное Уложеніе, за нимъ совѣтники,

— 349 —

прокуроръ и секретарь. Они заняли свои мѣста; тогда усѣлась и публика. Присяжные и адвокаты расположились на своихъ скамьяхъ. Все умолкло. По приказанію президента, ввели чрезъ особыя двери подсудимыхъ: жандармы окружали ихъ, и сѣли вмѣстѣ съ ними на скамью, раздѣливъ ихъ другъ отъ друга.

Сосоющаю вкратцѣ описаніе всего порядка уголов- наго судопроизводства. Президентъ спрашиваетъ у подсудимыхъ имена ихъ, прозванія, лѣта, званіе, мѣ- сто жительства и рожденія, обращается къ присяж- нымъ, или совѣстнымъ судьямъ, и читаетъ имъ слѣ- дующую присягу: «Вы присягаете и объщаетесь предъ Богомъ и людьми разсмотрѣть съ величайшимъ вни- маніемъ въ чемъ обвиняются Н. Н.; не измѣнять ни пользовъ обвиненныхъ, ни выгодамъ общества, не говорить ни съ кѣмъ до произнесенія вашегоъ объяв- ленія; не внимать голосу ненависти или злобы, страха или лицепріятія; рѣшить на основаніи доводовъ об- виненія и оправданія, по совѣсти вашей и сердечному убѣжденію, съ безпристрастіемъ и твердостью, при- личными человѣку честному и свободному.» — При- сяжные встаютъ одинъ за другимъ, и поднявъ правую руку, говорятъ: присягаю! Засимъ президентъ, при- гласивъ обвиняемыхъ быть внимательными, приказы- ваетъ секретарю прочесть опредѣленіе королевскаго судилища о препровожденіи дѣла въ уголовную па- лату, и обвинительный актъ; въ немъ изложено со всѣми обстоятельствами преступленіе, въ которомъ обвиняются подсудимые. Потомъ читаютъ списокъ

Соч. ГРЯЧА. — Т. Н.

30

— 350 —

свидетелей против и в пользу обвиняемого: они сидят до того времени в отдельных комнатах, чтобы не могли между собою согласиться, и вводятся поодиначка. Президент призывает каждого из них в средину залы; спрашивает объ имени, званіи, мѣст жительства, не родственник ли он обвиняемому, потом приказывает ему, подняв правую руку, произнести присягу, что он намѣрен говорить без страха и злобы сущую истину. Подсудимому позволяется допрашивать свидетелей чрезъ президента. Королевскій прокурор, въ званіи блюстителя законовъ и безопасности общества, встает съ своего мѣста, обвиняет подсудимаго, приводить доказательства его преступленія, и требуетъ наказанія. По окончаніи его рѣчи, встаютъ адвокаты подсудимыхъ, и защищаютъ своихъ кліентовъ — всѣми возможными средствами: взвѣшиваютъ, разсматриваютъ, отвергаютъ доводы прокурора, и заключаютъ рѣчь требованіемъ освобожденія обвиняемыхъ, или уменьшенія положеннаго законами наказанія. Надобно знать, что допросы свидетелей, рѣчи прокурора и адвокатовъ обращаются къ присяжнымъ. Когда они перестаютъ говорить, президентъ спрашиваетъ у подсудимыхъ, не имѣютъ ли они чего присовокупить къ своему оправданію, и получивъ въ отвѣтъ, что им уже сказать нечего, объявляетъ, что пренія кончены, и вслѣдъ за тѣмъ изустно излагаетъ присяжнымъ существо дѣла (le résumé), то есть проходитъ всѣ пункты обвинительного акта, при каждомъ изъ нихъ

— 351 —

упоминаетъ о доводахъ прокурора и возраженіяхъ
адвокатовъ подсудимаго, и наконецъ предлагаетъ во-
просы, подлежащіе ихъ разрѣшенію; напр.: «Обви-
няемый Ν. Ν. виновенъ ли въ кражѣ, въ сообществѣ
съ Ν. Ν., съ обстоятельствами, изложенными въ об-
винительномъ актѣ?» Притомъ вручаетъ онъ стар-
шему изъ присяжныхъ всѣ относящіеся къ дѣлу ак-
ты; обвиняемыхъ выводятъ, а присяжные, вставъ съ
мѣстъ своихъ, въ молчаніи идутъ въ назначенную
для нихъ комнату, запираются тамъ и не выходятъ,
доколѣ не составятъ рѣшительнаго отвѣта. По вы-
ходѣ присяжныхъ, члены судилища поднимаются (всѣ
присутствующіе притомъ встаютъ также) и уходятъ
въ другую залу. Зрители надѣваютъ шляпы, начи-
наютъ разсуждать и спорить, въ ожиданіи возвраще-
нія присяжныхъ, которые иногда по нѣскольку ча-
совъ толкуютъ взаперти. Вдругъ раздается звонъ ко-
локольчика — знакъ, что присяжные кончили сужде-
ніе. Зрители садятся; члены судилища входятъ преж-
нимъ порядкомъ и занпмаютъ мѣста свои, а вскорѣ
за ними появляются и присяжные. Президентъ спра-
шиваетъ у нихъ, какое есть ихъ мнѣніе, и старшій
присяжный, вставъ съ своего мѣста, читаетъ: «По
чести и по совѣсти, предъ Богомъ и предъ людьми,
присяжные объявляютъ: да! подсудимый Ν. Ν. вино-
вать (напр. въ воровствѣ) съ исчисленными въ обви-
инительномъ актѣ обстоятельствами,» или, «нѣтъ! под-
судимый не виноватъ!»

Письменное объявленіе подписываетъ въ то же

— 352 —

время президентъ и скрѣпляетъ секретарь. Вводять
подсудимыхъ. Секретарь читаетъ имъ объявленіе при-
сяжныхъ. Когда они признаны невинными, президентъ
провозглашаетъ, что палата, внявъ объявленію при-
сяжныхъ, приказываетъ немедленно освободить ихъ,
если они не содержатся по другому дѣлу. Когда же
объявленіе присяжныхъ не было имъ выгодно, про-
куроръ встаетъ и требуетъ, на основаніи такого-то
пункта Уголовнаго Уложенія, наказанія обвинен-
ныхъ. Президентъ читаетъ вслухъ всѣ относящіеся
къ сему случаю пункты уложенія; потомъ всѣ члены
суда встаютъ съ своихъ мѣстъ, составляютъ кругъ,
и про себя разсуждаютъ, который именно пунктъ
уложенія приличенъ настоящему случаю. Это разсуж-
деніе продолжается не болѣе двухъ, трехъ мinkтъ.
Члены занимаютъ прежнія мѣста, и президентъ про-
возглашаетъ приговоръ: «Палата, на основаніи §
Уголовнаго Уложенія, осуждаетъ Н. Н., напримѣръ,
на тюремное заключеніе въ теченіе пяти лѣтъ. Обви-
ненный Н., вы имѣете три дня сроку для поданія
апелляціи.» Жандармы уводятъ осужденныхъ обратно
въ темницу; президентъ объявляетъ, что засѣданіе
кончилось; всѣ встаютъ и расходятся.

Въ первый день посѣщенія уголовной палаты, ви-
дѣлъ я разборъ и рѣшеніе дѣла двухъ женщинъ са-
маго низкаго и презрѣннаго званія, обвиненныхъ въ
кражѣ серебряныхъ часовъ и нѣskолькихъ гривень
деньгами. Дѣло, повидимому, не заслуживало особен-
наго вниманія; но въ разсмотрѣніи и рѣшеніи посту-

— 353 —

пали съ такою важностію, какъ будто отъ того зави-
сѣла судьба Франціі. И въ самомъ дѣлѣ: общее благо
государства составляется, въ нѣкоторомъ отношеніи,
частинымъ благомъ каждаго гражданина или большей
ихъ части, а правосудіе, и въ самыхъ мелкихъ сно-
шеніяхъ общества, не есть ли святѣйшее достояніе,
на которое всякой гражданинъ имѣть право? При-
томъ французскіе законы смотрятъ на преступленіе,
а не на предметъ его. При разборѣ дѣла о кражѣ,
напримѣръ, принимаютъ въ разсужденіе, не величину
суммы (за покражу десяти су наказываютъ такъ же,
какъ и за похищеніе десяти тысячъ франковъ), а
нравственныя обстоятельства: гдѣ, когда и какъ
совершено преступленіе. Если доказано, что покража
произведена посредствомъ поддѣльныхъ ключей, со
взломомъ замка, въ сообществѣ съ другимъ и т. и.,
наказаніе усугубляется.

Во время пребыванія моего въ Парижѣ не случи-
лось важныхъ уголовныхъ процесовъ, да и не знаю,
могъ ли бы я выслушать дѣло о смертоубійствѣ, смо-
трѣть на людей, которыхъ приговариваютъ къ смер-
ти, быть свидѣテлемъ ихъ осужденія и отчаянія. Дол-
жно имѣть большую привычку, чтобъ заниматься по-
добными предметами съ надлежащимъ хладнокровіемъ.
Впрочемъ есть и другая крайность, которая гораздо
вреднѣе и ужаснѣе излишней чувствительности: без-
прерывное и долговременное упражненіе подобными
дѣлами производить равнодушіе, ожесточеніе и сви-
рѣпство, несовмѣстныя съ званіемъ человѣка, граж-

— 354 —

данина и судьи. И въ этомъ случаѣ нельзя не похва-
лить предусмотрительности французскихъ уголовныхъ
законовъ: во Франціи нѣтъ безсмѣнныхъ уголовныхъ
судей; члены уголовной палаты наряжаются изъ об-
щаго королевскаго судилища въ Парижѣ ежемѣсяч-
но; въ другихъ губернскихъ городахъ рѣже, смотря
по накопленію дѣлъ. Засѣданія продолжаются отъ
двухъ до трехъ недѣль. По закрытіи оныхъ, члены
получаютъ повелѣніе заняться въ разныхъ отдѣле-
ніяхъ гражданскихъ судовъ, и не прежде истеченія
трехъ мѣсяцевъ могутъ быть вновь назначены для
разсмотрѣнія и рѣшенія процесовъ уголовныхъ.

Слабость есть удѣлъ человѣчества. Гдѣ подъ солнцемъ найти истинное, совершенное безпристрастіе и правосудіе? Вездѣ знатность, богатство и другія временныя блага ослѣпляютъ людей; сильный порокъ торжествуетъ, слабая добродѣтель угнетается. Не станемъ искать совершенства въ здѣшнемѣ мірѣ. Но есть средства обуздать злоупотребленія власти, собрать личину съ порока и преступленія, даровать притѣсненнойѣ добродѣтели способы оправдаться и восторжествовать надъ кознями злобы и коварства. Сіи средства, кромѣ надлежащаго, сообразнаго съ цѣлю воспитанія народнаго, состоять въ утвержденіи правосудія на твердомъ, незыблемомъ основаніи, во введеніи ясныхъ, опредѣленныхъ законовъ и непозненныхъ формъ, которые были бы свято наблюдаемы при разсмотрѣніи и рѣшеніи дѣлъ, отъ коихъ зависитъ съ одной стороны жизнь и честь частнаго чело-

— 355 —

вѣка, а съ другой безопасность и спокойствіе гражданскихъ обществъ.

Нашему времени предоставлено исправленіе много-
хъ учрежденій и обычаевъ, ведущихся со временъ
варварскихъ, когда право сильнаго, самовластіе, суб-
вѣріе и фанатисмъ предписывали законы. Великіе
умомъ и добродѣтелію мужи вникли въ состояніе за-
конодательства и судопроизводства, введенныхъ об-
стоятельствами, утвержденныхъ временемъ — и ужас-
нулись! Судьба человѣка зависѣла отъ воли нѣкото-
рыхъ частныхъ людей, нерѣдко опредѣляемыхъ безъ
дальнѣйшаго выбора, почти никогда не имѣвшихъ над-
лежащаго образованія и необходимыхъ познаній; но и
самые честные, безпристрастные изъ сихъ людей не
могли основывать своихъ сужденій и приговоровъ на
ясныхъ, опредѣленныхъ законахъ, равно сильныхъ
для всякаго гражданина. Правосудіе измѣнялось по
времени и мѣсту, по чину, по родѣ, богатству подсу-
димаго!.. Главнѣйшими средствами для сохраненія
правосудія, для обрѣтенія надлежащей средины между
потворствомъ, излишне щадящимъ преступниковъ, и
безчеловѣчіемъ, карающимъ неопытную, неосторож-
ную невинность наравнѣ съ закоснѣлымъ порокомъ,
суть: 1) ясное, полное и опредѣленное уголовное
уложеніе, не основанное на мечтательныхъ предпо-
ложеніяхъ, не заимствованное изъ постановленій дру-
гихъ земель, но извлеченное изъ коренныхъ древнихъ
законовъ отечества, приведенныхъ въ порядокъ, пояс-
енныхъ, соглашенныхъ и дополненныхъ; 2) судъ по

— 356 —

совѣсти или судъ присяжныхъ (Jury) и 3) глас-
ное судопроизводство. Послѣдующія изъ сихъ по-
становленій, не могутъ существовать безъ предъи-
дущаго, и всѣ они должны быть въ тѣсной и нераз-
рывной между собою связи.

Сообщаемъ читателямъ нашимъ краткое историче-
ское извѣстіе о прежнемъ и нынѣшнемъ состояніи за-
конодательства во Франціи, которое лучше всего
пояснить ходъ и успѣхи правосудія въ сей землѣ, по-
страдавшей въ наше время отъ ужаснѣйшей револю-
ціи, но обязанной, какъ мы выше замѣтили, сей же
самой революціи и послѣдовавшему за нею военному
деспотисму, утвержденіемъ законодательства на твер-
дыхъ и справедливыхъ началахъ.

Встарину отправляли судопроизводство во Франціи
помѣщики, при помощи граматныхъ дьяковъ (clercs),
которые сначала служили баронамъ, но въ послѣд-
ствіи, пользуясь превосходствомъ своихъ знаний предъ
невѣждами-дворянами, прибрали въ руки исполненіе
законовъ, и составили особое въ государствѣ сословіе
законовъ дцевъ, вершившихъ дѣла именемъ частныхъ
владѣльцевъ, а не правительства. Почти каждая
область имѣла особые свои законы: въ одной слѣдо-
вали Праву Римскому, въ другой уложенію, состав-
ленному изъ мѣстныхъ обычаевъ, въ третьей законамъ
германскимъ и проч. Сии законы нерѣдко противорѣ-
чили самимъ себѣ и постановленіямъ сосѣдственныхъ
областей. Каждое судилище имѣло особые свои пріе-
мы и обычаи, которые велись издавна. Дѣло, про-

— 357 —

игранное въ одной области, можно было выиграть въ
другой, лишь только бы найти предлогъ къ перенесе-
нію орагно. Это подало поводъ къ забавному замѣ-
чанію, что путешествуя по Франціи, перемѣняешь на
каждой станціи и лошадей и законы. Судопроизвод-
ство было въ совершенномъ хаосѣ; процесы продолж-
жались по ету лѣтъ и болѣе. Мѣста судейскія были
продажныя и наслѣдственныя. Сынъ судьи поку-
палъ обыкновенно должность своего отца, и званіе
судьи принадлежало исключительно дворянству. Зако-
ны были столь темны, сбывчивы и неосновательны,
что судьи долженствовали прибѣгать къ сужденію по
здравому смыслу или основываться на обманчивомъ
судѣ общаго мнѣнія. Между тѣмъ должно сказать, къ
чести судей французскихъ, что взятки были у нихъ
почти вовсе неизвѣстны. Граждане жаловались только
на гордость членовъ высшихъ судилищъ, которые
съ презрѣніемъ смотрѣли на людей низшаго званія, и
жестоко мстили за оскорбленіе своего сословія. Ино-
гда парламенты осмѣливались противорѣчить Королю,
и присвоивать себѣ власть законодательную; но замѣ-
чено, что они не соглашались только на тѣ предложе-
нія и законы Короля, которые были противны приви-
легіямъ дворянства, особенно же равному распредѣ-
ленію податей и налоговъ.

Всѣ эти злоупотребленія прекращены были въ на-
чалѣ девяностыхъ годовъ: вмѣсто разногласныхъ,
произвольныхъ законовъ, господствовавшихъ въ раз-
ыхъ областяхъ Франціи, опредѣлено было составить

— 358 —

одно неизмѣнное уложеніе. Бури революціи, правле-
ніе ужаса и пр. замедлили ходъ этого труда, но онъ
все мало по малу подвигался впередъ, и конченъ былъ
при Бонапартѣ, который, воспользовавшись старанія-
ми своихъ предшественниковъ, назвалъ сочиненное
ими уложеніе своимъ именемъ (Code Napoléon), ввелъ
оное во Франціи и другихъ подвластныхъ ему земляхъ,
гдѣ оно отчасти и понынѣ находится въ своей силѣ...

Въ первую эпоху революціи, судьи избираемы были
народомъ на извѣстное время. Въ каждомъ округѣ
было судилище первой инстанціи, въ каждомъ депар-
таментѣ главное (cour supérieure). Сверхъ того учреж-
денъ кассаціонный судъ, который долженъ былъ раз-
сматривать, соблюденъ ли въ производствѣ дѣла за-
конный порядокъ. Бонапарте присвоплъ себѣ опредѣ-
леніе судей, и отрѣшалъ ихъ, когда они ему не нра-
вились.

Уголовное судопроизводство было встарину во
Франціи самое варварское и несправедливое. Обви-
ненныхъ заключали въ ужасныя темпцы, гдѣ они си-
дѣли по нѣскольку лѣтъ, не видя ни родственниковъ,
ни друзей своихъ. Судьи допрашивали ихъ секретно,
и старались принудить къ признанію всякими уловка-
ми, ложнымъ состраданіемъ, и т. п. Двопхъ свидѣ-
телей было достаточно для осужденія обвиняемаго,
и — что еще ужаснѣе — судьи были обязаны прися-
гою, вмѣсто точной улики, довольствоваться нѣсколь-
кими въроятностями. Подсудимымъ не сообщали
обвинительныхъ пунктовъ, ни бумагъ, на основаніи

— 359 —

которыхъ они судятся; имъ даже не позволено было
имѣть адвокатовъ. Еще должно замѣтить, что слѣд-
ствіе производилось однимъ только изъ членовъ уго-
ловнаго суда, и что прочіе должны были основываться
единственно на его сужденіи. По сей системѣ суды
старались, не объ изысканіи истины, а объ осужденіи
подсудимаго какими бы то ни было способами, и по-
лагали, что достопнство правосудія состоитъ, не въ
защищеніи жизни гражданина, а въ преслѣдованіи
оной. — Парламентъ (или высшее судилище) утверж-
далъ приговоръ низшаго, основываясь на тѣхъ же
правдахъ, и подсудимаго вводили въ судилище не
прежде, какъ по утвержденіи приговора, для объяв-
ленія о предстоящемъ исполненіи. — Присовокупите къ
тому ужасное употребленіе пытки! — Лудовикъ XVI
уничтожилъ ее въ концѣ своего царствованія.

Наказанія въ то время были различныя и жестокія, и
по большей части зависѣли отъ званія преступника.
Въ правленіе Лудовика XV, Герцогъ Монморанси
изобличенъ былъ въ смертоубійствѣ, и доказано, что
каммердинеръ ему помогалъ: послѣдняго колесовали,
а главнаго виновника посадили подъ арестъ. Свирѣ-
пыя наказанія, какъ то: колесованіе, сожженіе ма-
лымъ огнемъ (за чародѣйство!), разрываніе преступ-
никовъ лошадьми, вливаніе въ горло растопленнаго
металла и т. п., ожесточили сердца народа, и погасили
въ немъ всякое чувство человѣколюбія. Во время ре-
волюціи свѣтѣ видѣлъ примѣры неистовства, которымъ
не найдемъ подобныхъ въ вѣкѣ варварства и идоло-

— 360 —

поклонства. Ни кротость Религії Христіанской, ни человѣколюбіе государей, не въ состояніи были вну-
шить чувства состраданія людямъ, пріученнымъ къ
зрѣлищамъ произвольныхъ мученій и убійствъ, совер-
шаемыхъ именемъ законовъ. Понятія людей до того
смѣшались, что всякій подсудимый почитаемъ былъ
виновнымъ и осужденнымъ! Знаменитый адвокатъ
Сегіе утверждалъ, что во Франціи болѣе правосудія,
нежели въ Англіп, «гдѣ, говорилъ онъ, господствуетъ
ребяческій страхъ наказывать небинныхъ: предъ за-
кономъ умолкаетъ гласъ разсудка!» — Кромѣ уго-
ловныхъ судилищъ, существовали во Франціи еще
другія, для прекращенія корчемства и злоупотребле-
ній касательно охоты въ лѣсахъ королевскихъ.
Генеральные откупщики и егермейстеры, по соб-
ственному произволу, предавали суду и наказа-
нію преступниковъ противъ таможенныхъ уставовъ,
сочиняемыхъ самими откупщиками, и указовъ о не-
стрѣляніи дичи въ казенныхъ лѣсахъ. Осуждали на
галеры и на висѣлицу, безъ дальнѣйшихъ доказа-
тельствъ, и за такія преступенія, которые въ дру-
гихъ земляхъ вовсе не подлежали бы суду уголовному.

Нынѣ ущипчожены во Франціи всѣ сіи частныя, ис-
ключительныя постановленія. Посреди бурь и не-
истовствъ революціи, нѣсколько друзей человѣчества
трудились надъ исправлениемъ законовъ Франціи.
Мудрый, милосердый, благочестивый Лудовикъ XVIII,
при самомъ возвращеніи своемъ въ отечество, оста-
вилъ въ прежней силѣ уложеніе, составленное въ его

— 361 —

отсутствіе. Всѣ старанія приверженцевъ стариннаго
правленія о введеніи прежнихъ злоупотребленій въ
пользу привилегированныхъ состояній были напрас-
ны. Король, добровольно подчинивъ самого себя за-
конамъ, призналъ ихъ святость и равенство всѣхъ
гражданъ предъ судомъ.

Установленіе присяжныхъ, или совѣстныхъ су-
дей, взято во Франціи изъ Англіи, но въ выборѣ і долж-
ности тѣхъ и другихъ есть большая разность. Въ Ан-
гліи они избираются гражданами всякаго округа изълю-
дей свободныхъ, не состоящихъ въ службѣ правитель-
ства, и суть дѣйствительно повѣренные народа въ су-
ддлющахъ, составленныхъ изъ чиновниковъ государ-
ственныхъ. Послѣднимъ предоставлено только примѣ-
нять законы къ случаямъ, подтвержденнымъ свидѣ-
тельствомъ присяжныхъ. То же было и во Франціи;
но Бонапарте отмѣнилъ это обыкновеніе, и, для успѣш-
нѣйшаго достиженія цѣли своихъ намѣреній, возло-
жилъ назначеніе присяжныхъ на префектовъ, или
гражданскихъ губернаторовъ. Сверхъ того уничто-
жилъ онъ присяжныхъ слѣдственныхъ, которые долж-
ны были прежде открытія суда рѣшить, есть ли поводъ
къ преданію преступника суду. Нынѣ во Франціи при-
сяжные избираются слѣдующимъ образомъ. Префектъ
составляетъ списокъ шестидесяти гражданъ, имѣю-
щихъ право быть присяжными *). Президентъ коро-

*) Для отправленія должности присяжнаго, надлежитъ
имѣть тридцать лѣтъ отъ роду и пользоваться политиче-

Соч. Грича. — Т. II.

31

— 362 —

левскаго судпилища избираетъ изъ нихъ 36 человѣкъ.
Ярлыки съ именами сихъ кандидатовъ кладутся въ
урну, и вынимаются въ присутствіи судилища и под-
судимаго: они имеютъ право отринуть 24 человѣкъ;
остальные же 12 непремѣнно должны быть присяж-
ными. Такимъ образомъ правительство имеетъ въ ру-
кахъ всю судебную власть, и присяжные суть тѣ же
его чиновники. — Другое, не менѣе важное отступ-
леніе отъ англійскихъ законовъ состоять въ томъ,
что въ Англіи должно быть единогласіе въ заключе-
ніи присяжныхъ: нерѣдко твердость или упрямство

скими и гражданскими правами: въ противномъ случаѣ
все дѣло производство признается ничтожнымъ. Присяж-
ные избираются изъ членовъ избирательныхъ коллегій.
изъ трехъ сотъ жителей департамента, платящихъ болѣе
другихъ податей, изъ чиновниковъ, получающихъ по
крайней мѣрѣ 4000 фр. жаловаться въ годъ, изъ докторовъ
и лиценціатовъ четырехъ факультетовъ, изъ членовъ па-
ціональнаго института и другихъ ученыхъ обществъ, изъ
нотаріусовъ, банкировъ и купцовъ первыхъ двухъ гиль-
дій. Присяжный, неявившийся къ своей должности, пла-
тить въ первый разъ штрафу 500 фр., во второй 1000 фр.,
въ третій 1500 фр. и сверхъ того, въ семъ послѣднемъ
случаѣ, лишается права поступать въ присяжные и въ
другія важныя должности по выбору согражданъ. Должно
при семъ случаѣ замѣтить, что въ Англіи, во Франціи и въ
Германіи почитается особенно честію и преимуществомъ
служить по выбору своихъ согражданъ: тамъ не только
не убѣгаютъ сихъ должностей, но ещескими сред-
ствами ихъ доискиваются.

— 463 —

читаютъ варварскою, и липшь только хотѣлъ сооб-
щить товарищу своему разшицу, мною замѣченную,
какъ увидѣлъ бершника въ богатой ливреѣ, скачу-
щаго во всю прыть на крутомъ поворотѣ въ тѣсную
улицу Риволи, и плетью разгоняющаго народъ въ обѣ
стороны. За нимъ мчалась карета, окруженная полу-
эскадрономъ гусаръ. «Это что?» спросилъ я въ изум-
леніи. «Королевская фамилия прогуливается,» отвѣ-
чали мнѣ. Я удержался отъ замѣчанія о Швейцарахъ,
и въ мысляхъ перенесся на дворцовую набережную
въ Петербургѣ, и въ аллеи царскосельскаго сада....

Мы не видали, какъ прошло время, и около обѣ-
да въѣхали въ городъ Муртенъ, или Моратъ, лежа-
щій на берегу озера. Жозефъ де Полисѣ привезъ
насъ въ узенькую улицу, къ трактиру подъ знакомъ
Вѣнца. Мы вошли во второмъ этажѣ въ гостиную
комнату и, выглянувъ въ окно, остановились въ
изумленіи: предъ нами открылось прелестное, свѣтлое
Муртенское Озеро; за противолежащими его зеле-
ными берегами синѣлись горы нефшательскія. Я сѣлъ
къ окну и, посматривая на восхитительную картину,
написалъ письмо къ роднымъ своимъ, которое вы,
вѣроятно, читали.—Послѣ обѣда поѣхали мы далѣе,
по берегу Муртенскаго Озера. Близъ самаго края из-
воцикъ нашъ остановился, и подъ тремя тополями
указалъ на то мѣсто, гдѣ стоялъ знаменитый домъ
костей (ossuaire, Beinhaus), сложенный изъ остан-
ковъ бургундскихъ воиновъ, побѣденныхъ на этомъ
мѣстѣ древними Швейцарами. Въ началѣ революціи

— 464 —

одинъ квартировавшій въ здѣшнихъ странахъ фран-
цузскій полкъ, набранный въ области Бургундіи,
разрушилъ этотъ домъ и предалъ землѣ кости своихъ
праотцевъ. За то и Швейцары, въ 1814 году, истре-
били надгробный памятникъ, сооруженный близъ Ба-
зеля французскому генералу Аббатуччи. — — Къ
вечеру проѣхали мы чрезъ Пайернъ, и остановились
ночевать въ Мудонѣ.

Третьяго дня, рано поутру, пустились мы въ Ло-
занну и пріѣхали туда къ обѣду. Здѣсь открылось
намъ прекрасное Женевское Озеро. Къ сожалѣнію,
погода намъ въ этотъ день не благопріятствовала:
дождь шелъ безпрерывно; густыя тучи носились по
горизонту. Мы взошли на террасу каθεδρальной
церкви, и — странное дѣло! — мнѣ показалось,
что я уже когда-то бывалъ на этихъ берегахъ.
Вскорѣ объяснилась эта загадка: мой тесть, женев-
скій гражданинъ, ревностный патріотѣ, родственникъ
и чтитель Руссо, столько наговорилъ мнѣ о Леманѣ,
о Женевѣ, о Лозанѣ, о Морѣ, что я составилъ въ
воображеніи своемъ довольно точную картину этихъ
мѣстъ, особенно потому, что при разсказахъ его гля-
дѣлъ на швейцарское ландшафты, висѣвшіе по стѣ-
намъ его комнаты. Провожатые мони, здѣсь и въ Же-
невѣ, не хотѣли вѣрить, что я тамъ въ первый разъ.
Въ лозанской каθεδральной церкви видѣлъ я надгроб-
ный памятникъ Княгини Орловой: онъ сооруженъ изъ
бѣлаго мрамора. Надпись на немъ слѣдующая: Catha-
rina Princesse Orlow, née Sinoview, le 19 Décembre

— 465 —

1758, morte le 27 Juin 1781. — Церковь эта построена въ XIII вѣкѣ и довольно велика. Въ началѣ служила она нѣсколько сотъ лѣтъ для исповѣданія католическаго, а въ XVI вѣкѣ превращена въ редакторматскую. Украшенія, приличныя римско-католическому храму, должны были уступить простотѣ протестантской, и въ ней донынѣ видны слѣды разрушенныхъ жертвенныхъ, придѣловъ, исповѣдныхъ, статуй и образовъ — слѣды, напоминающіе о фанатисмѣ, съ какимъ объ партіи преслѣдовали и терзали одна другую: скоро ли исчезнутъ съ лица земли эти горестныя для человѣчества напоминанія! Еще показалось мнѣ странпымъ, неприличнымъ и даже смѣшнымъ распределеніе мѣстъ въ храмѣ Божіемъ, гдѣ всѣ люди должны быть равны. Правда, что всѣ скамьи деревянныя, вѣчѣмъ не обитыя и не крашеныя: только на спинкахъ ихъ приклеены печатные титулы особъ, имѣющихъ право на нихъ садиться: membre du grand conseil Mr..., Mr. le landammam.... Равенство не совмѣстно ни съ какимъ въ свѣтѣ правленіемъ: въ Ваадтскомъ Кантонѣ правленіе демократическое; всѣ граждане равны, всѣ должны нести одинъ и тѣ же повинности, и отправлять по очереди военную службу. Казалось бы, вотъ совершенное равенство — а нѣтъ! нашли мѣсто чиниться, и гдѣ же?

Поблѣ обѣда выяснѣло, и мы покатились по прекрасной, ровной дорогѣ, пролегающей по берегу озера. Верстахъ въ двухъ отъ города, когда мы углубились въ воспоминанія и разсказы о любезной Рoccіи,

— 466 —

Борнъ выглянулъ изъ коляски и съ изумленіемъ вскри-
чалъ: «гдѣ мы?» — Ъдутъ дрожки, запряженныя па-
рою рыжихъ вятскихъ лошадей; кучеръ на козлахъ
въ бородѣ, круглой шляпѣ и въ русскомъ синемъ
кафтанѣ. Борнъ закричалъ: «Русской ли ты?» —
«Русской, сударь, ей Богу Русской!» отвѣчалъ изум-
ленный кучеръ съ восторгомъ, и въ удостовѣреніе пе-
рекрестился. Быстрые кони промчали его мимо насъ.
Борнъ, который въ продолженіе трехъ лѣть не ви-
далъ русской бороды, прослезился съ радости. Въ
Моржѣ узнали мы, что этотъ экипажъ принадлежитъ
одному швейцарскому купцу, который долго жилъ въ
Россіи и, переселяясь въ отечество, взялъ съ собою
русскаго кучера съ лошадьми.

По берегу Женевскаго Озера построены небольшія
миловидныя мѣстечки: Моржъ, Роль, Ніонъ. Во
всемъ Ваадтскомъ Кантонѣ жители кажутся доволь-
ными нынѣшнимъ своимъ правленіемъ. Прежде сего
Ваадтская Земля принадлежала Кантону Бернскому,
который поступалъ съ ея жителями, какъ съ завое-
ванными рабами, къ стыду всей Республики Швей-
царской. Въ началѣ послѣдняго десятилетія XVIII вѣ-
ка жители Ваадта освободились отъ сего ига, но сна-
чала дорого заплатили за свое освобожденіе, ибо пер-
вые понесли всю тягость пребыванія чужой армія въ
ихъ предѣлахъ. При низверженіи императорскаго
правленія во Франціи въ 1814 году, Бернцы хотѣли
было подчинить себѣ отторгнутыя у нихъ земли, но
великодушнымъ предательствомъ Вѣнскаго Конгреса,

— 467 —

особенно нашего Государя, подтвердилась независимость Ваадта, по всемъ правамъ ему принадлежащая. Подати здѣсь весьма невелики, промышленности и торговлѣ дана совершенная свобода, но население превосходитъ силы земли, и многіе изъ здѣшнихъ уроженцевъ должны искать пропитанія въ чужихъ странахъ. Жестокая необходимость для людей, родившихся и выросшихъ въ прекраснѣйшей странѣ нашей части свѣта! За то и чувствуютъ они въ полной мѣрѣ это лишеніе, стараются на чужбинѣ окружать себя картинами и воспоминаніями отечественными, съ жадностію слушаютъ слова народнаго ихъ нарѣчія, и плачутъ при звукахъ національныхъ пѣсенъ. Первое мѣсто въ числѣ оныхъ занимаетъ пѣсня: Ranz des vaches, Kuhreihen, которую поютъ на Альпахъ пастухи, пасущіе коровъ, и которая равно извѣстна и мила Швейцарамъ — нѣмецкимъ, французскимъ и италіянскимъ. Вотъ слова ея на романскомъ нарѣчіи: Lé zaramilli dei colombetté, dé bon matin sé san léha, ha, ah, ah, ha. Liauba, liauba! por aria. Vinidé toté blantz’ et nairé, rodz’ et motailé, dzjouven’ et otro, dézo on tochâno, io vo z’ario dézo on treinbło io, ie, ie, treintzo. Liauba! Liauba! por aria! (т. е. Горные пастухи рано поутру встали. Коровки! коровки! пора (васъ) доить! Ступайте всѣ, бѣленькія и черненькія, рыженькія и пестренькія, молоденькія и другія (ступайте) подъ дубъ, гдѣ доять васъ подъ вѣтвями! Коровки! коровки! пора (васъ доить). — Мелодія пѣсни унылая, похожая на тирольскую. Швейцарскіе сол-

— 468 —

даты, усліщавъ ее, бросаютъ ружья, и бѣгутъ къ
горамъ своїмъ. Во французскихъ полкахъ, набран-
ныхъ изъ Швейцаріи, запрещено было подъ смертною
казнію, не только играть, но и насвистывать ее.

... Неподалеку отъ Женевы лежить мѣстечко Кон-
петъ, принадлежащее фамиліи Неккеръ: тамъ погре-
бены знаменитый министръ французскій и знаменитая
дочь его, госпожа Сталь-Голстейнъ, скончавшаяся въ
нынѣшнемъ году, въ самый день пріѣзда моего въ Па-
рижъ. Мы хотѣли видѣть гробницу ея въ саду замка;
насъ не пустили туда, сказавъ, что входъ въ фамиль-
ное кладбище задѣланъ камнями.

Въ Женеву пріѣхали мы вчера, въ воскресенье,
подъ вечеръ. За городомъ, по прекраснымъ аллеямъ,
гуляли мужчины и женщины, рѣзвились прекрасныя
дѣти. Я внимательно разсматривалъ женщинъ, осо-
бенно здѣсь: извѣстно ли вамъ, что въ Женевѣ не
смѣетъ выйти за городскія ворота ни одна супруга
гражданина, надѣющаяся вскорѣ быть матерью? Мла-
денецъ, рожденный вѣт стѣнъ города, лишается пра-
ва гражданства, которымъ Женевцы гордятся, можетъ
быть, болѣе, пежели древніе Римляне гордились па-
триціатомъ. Издали Женева, на краю обширнаго озе-
ра, при выходѣ изъ онаго быстрой Роны, представ-
ляетъ картину прекрасную; но при вѣздѣ въ городъ
сцена перемѣняется. Домы высоки и дурно построены;
улицы узки и темны. Рона вытекаетъ изъ озера дву-
мя рукавами, которые образуютъ продолговатый
островъ, и за городомъ соединяются. Рѣка эта течетъ

— 469 —

весьма быстро, темносинними струями. Во всемъ городѣ
видна большая дѣятельность, особенно же на рынкѣ:
торгъ производится тамъ и въ лавкахъ и на улицахъ
подъ огромными навѣсами, выдающимися надъ шесты-
ми ярусами домовъ и ежеминутно грозящими разру-
шеніемъ. Мы остановились въ трактирѣ à l'écu de
Genève, и начали дѣлать планы. Въ Шамуни съѣздить
намъ не удастся: мы рѣшились провести сутки въ
Женевѣ, посѣтить Ферней и потомъ пуститься въ
обратный путь.

Вечеромъ ходили мы по Трели, извѣстному женев-
скому гульбичу, и посѣтили нѣкоторыя любопытныя
мѣста. Женева, извѣстная уже подъ этимъ пменемъ
во времена Юлия Цесаря *), по разрушенні Римской
Имперіи была столицею Королей Бургундскихъ, а по-
томъ сдѣлалась предметомъ споровъ сосѣдственныхъ
государствъ, въ продолженіе копхъ многіе граждане
ея отличились великодушнымъ натріотисмомъ. Пекола
отрѣзалъ себѣ языкъ, чтобы ужасы пытки не могли
его принудить къ открытію тайнъ, важныхъ для его
отечества. Бертеліе и Леверни лишились жизни на
эшафотѣ за сопротивленіе Герцогамъ Савойскимъ.

*) Нынешняя соборная церковь Св. Петра была въ
древности храмомъ Аполлона; но, кажется, что богъ поэ-
зіи не имѣлъ вліянія на жителей покровительствуемаго
имъ города Достоино примѣчанія, что Женева, славя-
щаяся тѣмъ, что произвела Руссо, Казаубона, Бурламаки,
Бонпета, Соссюра и другихъ, не имѣла ни одного отлич-
наго стихотворца.

Соч. ГРУЧА. — Т. II.

40

— 470 —

Въ 1553 году Женева приняла исповѣданіе реферматское, и пріобрѣла свободу. 12-го Декабра 1602 года, жители ея отразили послѣдній приступъ Савойцевъ, и утвердили свою независимость. Небольшія смятѣнія и раздоры между разными партіями господствовали въ ней безпрестанно. Но ужасное для нея время наступило въ началѣ революціи фрашизской. И посреди добрыхъ, трудолюбвыхъ Женевцевъ явлись люди, которые вздумали подражать Робесіеру и Фукіе-Тенвилю: на пространномъ лугу подъ Трелью возвыспились древо свободы и гилютина. Кровь несчастныхъ жертвъ полилась, какъ въ Парпжѣ и въ Ліонѣ. Непстовства наконецъ утихли; но слѣдствіемъ ихъ было присоединеніе Женевы къ Франціи. Въ 1814 году, по низверженію Наполеона сплами Европы, подъ предводительствомъ Александра, Женевъ возвращена прежняя свобода: округъ ея распространялся и составился 22-й кантонъ Швейцарскаго Союза. Добрые Женевцы забыли зло, причиненное имъ искоторыми изъ собственныхъ согражданий; но месть небесъ ихъ преслѣдовала: одинъ изъ бывшихъ членовъ революціоннаго суда женевскаго представлять взорамъ соотчѣпей ужасную картину отчаянія и угрызеній совѣсти: всякую ночь ходилъ онъ къ соборной церкви и, не дерзая войти въ святилище храма, повергался на панерти, и писускалъ жалобные вопли. Граждане женевскіе, желая загладить слѣды этихъ печальныхъ событий, разводать нынѣ на лугу, служившемъ лобнымъ мѣстомъ, ботаническій садъ. —

— 471 —

Кстати разскажу вамъ любопытный анекдотъ. Женев-
цы, въ какой бы они страни ни были, сжегодно празд-
нують 12-е Декабря, день отбитаго приступа Савой-
цевъ (Pescalade). Въ 1777 году, живище въ С. Пе-
тербургъ женевскіе граждане собрались въ трактирѣ
у Полницкаго Моста (гдѣ теперь стоит домъ Графа
Строганова), и за дружескою трапезою торжествовали
освобожденіе своего отечества, озабочиваясь въ то
же. время новыми приготовлѣніями Франціи и Савоіи
подчинить Женеву своей гласти. «Кто поможет
намъ?» сказалъ со вздохомъ старшій изъ нихъ. Въ
эту самую минуту раздались пушечные выстрѣлы:
объявляють, что Великая Княгиня разрѣшилась отъ
бремени принцемъ. «Вотъ нашъ освободитель!» вос-
клицаютъ Женевцы, наполняютъ бокалы и осушаютъ
ихъ за здравіе новорожденнаго: 1814 годъ оправдалъ
это счастливое предсказаніе.

Женева славится своею промышленностью, особен-
но совершенствомъ часоваго искусства. Должно ска-
зать притомъ, что граждане ея люди образованные, и
извѣстны даже своимъ недантствомъ, а женщины
хорошія хозяйки и также любительницы наукъ,
искусствъ и литературы. Мнѣ удалось видѣть внутрен-
ность иѣкоторыхъ домовъ въ Женевѣ. Главная ком-
пата въ домѣ есть — кухня. По изготовлении, соб-
ственными руками хозяйки, чистаго, сытнаго обѣда,
моютъ, прибираютъ и развѣшиваютъ по стѣнамъ всю
кухонную утварь. Хозяйка надѣваетъ опрятное, про-
стое платье; собираются гостьи, садятся въ кухню,

— 472 —

подлѣ очага; одна изъ них читаетъ хорошую книгу, другія работаютъ, обыкновенно цѣночки для часовъ. Впрочемъ эти патріархальные нравы господствуютъ не во всѣхъ семействахъ: французскіе и англійскіе обычаны изгоняютъ простоту и умѣренность старинной Швейцаріи.

Сегодня поутру ходили мы на платформу соборной церкви, и любовались тамошнимъ видомъ: съ одной стороны пустынный Салевъ, снѣжный Монъ-бланъ и прочіе грозные исполины савойскіе; съ другой, въ видѣ полумѣсяца, стелется еднинственное въ мірѣ Женевское Озеро: оно цвѣту сѣроватаго. Достойно примѣчанія, что струи Роны, протекающей чрезъ озеро, не смѣшиваются съ его водами: темносиняя полоса идетъ вдоль посрединѣ озера отъ впаденія до истока рѣки. Потомъ постѣтили мы домъ, въ которомъ родился Руссо: онъ лежитъ въ улицѣ des Chevelus (называемой и Руссовою) подъ № 69, имѣетъ четыре яруса, старъ, ветхъ и очень некрасивъ. Надъ дверьми изображена, на мраморной доскѣ, золотыми буквами, слѣдующая надпись:

Ici est né
JEAN JACQUES ROUSSEAU
le XVIII Juin MDCCXII.

Въ то время, когда я списывалъ эту надпись, по-
дошелъ къ намъ досужій проводникъ любопытныхъ
странниковъ, и предложилъ показать скамью, на кото-

— 473 —

рой сиживалъ Руссо на улицѣ. Мы охотно пошли за
нимъ: онъ привелъ насъ въ улицу des Coutances, въ
лавку кандитера. Руссо нерѣдко объдывалъ у отца
нынѣшняго хозяина лавки, и въ ожиданіи обѣда, са-
дился на улицу на скамьѣ подлѣ лавочки, въ которой
торговала его кормилица, и бесѣдовалъ со старухою,
будто не замѣчая, что народъ вокругъ него толпится.
Это было въ пятидесятыхъ годахъ. Мнѣ сказывали,
что нѣкоторые изъ нынѣшнихъ стариковъ женевскихъ
помнятъ это сходбище: помнятъ круглый парикъ и
сѣрое платье Жанъ-Жака.

Послѣ обѣда ѣздили мы въ Ферней. Надобно имѣть
самое пылкое и творческое воображеніе, чтобъ пред-
ставить себѣ въ этомъ небольшомъ, обветшаломъ
домѣ бывшую столицу европейскаго философа, изъ
которой онъ переписывался съ государствами, трогалъ,
смѣшилъ, дурачилъ и обманывалъ Европу. Домъ
этотъ, или, какъ во Франціи называются помѣщичьи
жилища, зàмокъ (château) построенъ во дворѣ, и ле-
житъ главнымъ фасадомъ не къ лучшей части тамош-
нихъ окрестностей. Онъ имѣть два этажа, въ каж-
домъ не болѣе шести комнатъ. Ключница, привыкшая
принимать постѣтителей, повела насъ во внутренность
и показала бывшую гостиную, спальню и кабинетъ
Вольтера. Мебели покрыты полинявшею голубою
шелковою матеріею. Въ спальнѣ стоитъ кровать про-
стаго дерева; надъ нею висять лохмотья занавѣсей,
которыя въ теченіе сорока лѣтъ обрываются фило-
софами странствующими, какъ фразы изъ сочиненій

— 474 —

Вольтера обрываются пишущими. Дурно нарисованные портреты Фридриха II, Лекена, самого Вольтера и пр., висятъ на стѣнахъ; въ углу стоитъ глиняная модель монумента Вольтерова, съ падписью: «Умъ его вездѣ, а сердце здѣсь.» Театръ сломанъ. Церковь ветшаетъ. Достойно примѣчанія, что французскіе якобинцы, въ началѣ революціи, разрушили извѣстную надпись надъ входомъ: *Вольтеръ Богу*. Она показалась имъ слишкомъ христіанскою! Осмотрѣвъ всѣ уголки знаменитаго издали Фернея, и повторивъ замѣчаніе, сколь тѣнны и скоропрекходящи величіе и слава въ семъ мірѣ, мы сѣли въ char-à-banc (дурное подражаніе дрожкамъ), и воротились въ Женеву. — Вечеромъ погуляли мы еще по Трели, заходили въ разные магазины, накупили нѣсколько видовъ и другихъ бездѣлокъ на намать, и хотѣли былоѣхать; но извощикъ нашъ ушелъ въ гости къ какой-то кумѣ, и мы нуждены были его дожидаться. — Борнъ сталъ писать во Франкфуртъ къ своему начальству, а я сѣлъ также за столикъ, и привелъ въ порядокъ бѣглыя мои замѣчанія и выписки, которые вы теперь читали. Прощайте уже до Франкфурта!

XVI.

ФРАНКФУРТЪ, Сентября 20.

Жозефъ де-Полисъ возвратился часовъ въ один-
надцать и на-веселѣ, и мы въ тотъ же часъ поѣхали

— 475 —

изъ Женевы прежнимъ путемъ до Лозаны и далѣе
до Берна. Къ сожалѣнію нашему, мы нигдѣ не могли
qстановливаться, боясь опоздать къ сроку. Самый
любопытный предметъ, видѣнный нами на этомъ пути,
былъ большой альпийскій орелъ (Lämmergeier), пой-
манной охотниками: онъ имѣетъ между распростер-
тыми крыльями въ шприну болѣе двухъ саженъ. Его
посадили въ больную деревянную клѣтку, и сверхъ
того привязали крѣпкою веревкою: онъ былъ во всѣ
стороны, царапалъ веревку и страшно смотрѣлъ на
подходившихъ къ клѣткѣ. Эти хищныя итцы уно-
сять ягнять, козлять и даже большихъ собакъ.
Одинъ изъ этихъ воздушныхъ партизановъ схватилъ
однажды ребенка въ деревни, взлетѣлъ съ нимъ на
недосягаемую вершину горы, и тамъ растерзалъ свою
добычу. Долгое время красное платье несчастнаго
ребенка развѣвалось на снѣгу. — Рѣдко случается,
чтобъ удавалось схватить живаго, стараго орла: обык-
новению берутъ птенцовъ изъ гнѣздъ, и это сопря-
жено съ величайшими опасностями. Г. Эбель, въ
Путеводитель своемъ по Швейцаріи, описываетъ при-
ключения одного егеря Юсифа Шорина, который,
убивъ самца, подкрался къ гнѣзду по узкому утесу,
возвышавшемуся надъ пропастью, и лишь только про-
тянуть руку, чтобъ схватить орлягъ, самка кинулась
на него съ воздуха, схватила его за руку когтями, и
вонзила острый клювъ свой въ бокъ его. Стрѣлокъ
не потерялъ присутствія духа: не двигаясь съ мѣста,
поставилъ онъ на утесъ ружье, которое держалъ лѣ-

— 476 —

вою рукою, направилъ дуломъ въ итицу и паль-
цемъ босой ноги спустилъ курокъ. Выстрѣломъ
убило самку и онъ овладѣлъ птенцами, но долгое
время страдалъ отъ ранъ, полученныхъ при этомъ
подвигъ. — О ловкости, скорости и неустрашимости
этихъ охотниковъ разсказываютъ въ Швейцаріи мно-
гіе анекдоты. Рѣдкіе изъ нихъ умираютъ естествен-
ною смертію. Обыкновенно они пропадаютъ, и чрезъ
нѣсколько уже лѣть находятъ ихъ кости въ пропа-
стяхъ или на днѣ быстрыхъ ручьевъ.

Мы возвратились въ Бернъ въ среду, 12 Сентября.
Депеши Барона Криднера не были еще готовы, и мы
прожили два дня въ этомъ главномъ городѣ Швей-
царской Республики. Бернъ славится, кромѣ своего
мѣстоположенія, еще аркадами, находящимися подъ
каждымъ домомъ. Это въ самомъ дѣлѣ выгодно для
пѣшеходовъ въ ненастную погоду и жаркіе дни, но
не должно думать, чтобъ эти аркады походили на
пале-рояльскія, или даже на наши гостинодвор-
скія: онѣ низки и темны. На улицахъ почти вовсе
не видно народу и, сверхъ того, онѣ кажутся мрач-
ными отъ сѣрозеленоватой краски, которою выкра-
шенъ весь городъ Бернъ; но онѣ довольно широки и
весьма опрятны: вода и нечистота стекаютъ покатыми
каналами, устроенными посреди каждой улицы. Изъ
всенародныхъ зданій лучшее есть соборная церковь,
о которой я уже упоминалъ. Близъ восточныхъ во-
ротъ города, на бульварѣ, облегающемъ Бернъ со
всѣхъ сторонъ, построенъ простой, но прекрасный

— 477 —

монументъ одному берискому патрицию, на томъ самомъ мѣстѣ, где онъ былъ убитъ; надпись на немъ读łowующая: Die Stadt Bern ihrem edlen Bürger Sigmund Rudolf von Werdt, der hier für ihre Befreiung streitend den Tod fand, den XVIII Sept. MDCCXCII. Er lebte XXI Jahre *).

Живущіе здѣсь иностранцы жалуются на скуку и
единообразіе, господствующія въ Бернѣ. Здѣшіе па-
трициі горды и необходимѣны; притомъ же они косо
смотрятъ на подданныхъ большихъ европейскихъ
державъ, которые на Вѣнскомъ Конгресѣ прекра-
тили владычество Берна въ Ваадтѣ и Арговіи, и воз-
вратили этимъ кантонамъ пхъ прежнія права. Подъ
тѣмъ предлогомъ, что театры портятъ нравы, здѣш-
нее правительство не дозволяетъ ни какихъ представ-
леній, и это обстоятельство усугубляетъ еще скуку и
недостатокъ разblеченій, къ которымъ люди вездѣ
нecьольно стремятся.

Въ четвертокъ поутру здѣли мы въ известное
помѣстье Гофвиль, въ которомъ другъ человѣчества,
благородный Фелленбергъ, основалъ свои знамени-
тыя заведенія, и провели нѣсколько часовъ весьма
пріятно. Почтенный Фелленбергъ показывалъ и объ-
яснялъ намъ всѣ любопытные предметы.

*) Т. е. Городъ Бернъ благородному гражданину своему, Сигизмунду Рудольфу фонъ Вердту, который палъ здѣсь, сражаясь за его освобожденіе, 18 Сентября 1792. Житія его было 21 годъ.