БУЛГАМПТОНСКИЙ ВИКАРИЙ

РОМАНЪ АНТОНИ ТРОЛЛОПА.

I. Булгамптонъ.

Полагаю что ни одинъ читатель повѣстей не видалъ го-
родка Булгамптона въ Вильтейрѣ, кромѣ живущихъ въ
немъ, и еще тѣхъ, весьма немногихъ, которые посвящаютъ его
съ торговою цѣлью и носять званіе людей коммерческихъ.
Булгамптонъ въ семнадцати миляхъ отъ Салисбери, въ один-
надцати отъ Марльборо, въ девяти отъ Вестбери, въ семи
отъ Гайльсбери, и въ пяти отъ ближайшей станціи желѣз-
ной дороги, которая называется Булгамптонскою и идетъ отъ
Салисбери въ Уовиль. Нельзя сказать что Булгамптонъ ле-
житъ на Салисберійской равнинѣ, но онъ, вѣроятно, лежалъ
на ней въ старину, когда равнина эта была обширѣе чѣмъ
теперь. Не знаю какъ событенно слѣдовало бы назвать его:
маленькимъ ли городкомъ, или большимъ селеніемъ. Въ немъ
нѣтъ мера, нѣтъ рынка, но есть ярмарка. Внутренній раз-
доръ свирѣпствуетъ въ Булгамптонъ по поводу отсутствія
рынка, ибо нѣкоторые обыватели завѣряютъ что хартія,
дающая Булгамптону всѣ права города, действительно суще-
ствуетъ, и что когда-то, въ продолженіи двухъ-трехъ лѣтъ,
существовалъ и рынокъ. Но трое хлѣбниковъ и оба мясника
стоять за существующій порядокъ, и уѣстныхъ патріотовъ,
какъ ни разглагольствуютъ они по вечерамъ за трубкой и
стаканомъ грога, не хватаетъ утромъ усердія для приведенія
въ исполненіе своихъ намѣреній. Булгамптонъ лежитъ на

4

Приложение к Русскому Вѣстнику.

маленькой рѣчкѣ, извивающейся по известковому грунту и не лишенной нѣкоторой спокойной, вялой, такъ сказать, соñливой красоты. Въ милѣ выше города—остановимся на этомъ названіи—рѣчка раздѣляется на нѣсколько ручьевъ; тутъ есть мѣстность называемая Мокрыми Лугами, гдѣ мпожежество мостовъ, не всегда надежныхъ, сотни маленькихъ шлюзъ и обиліе травы, причиняющее не мало заботъ и хлопотъ фермерамъ. Тутъ есть и водяная мельница, очень низко лежащая, постоянно словно обваленная въ мукѣ снаружи, а иногда какъ будто облѣпленная тѣстомъ, когда мука сырѣетъ отъ брызгъ летящихъ сѣ водяного колеса. Мельница, кажется, ветхая, худая, и плохая, но она принадлежитъ уже долгіе годы одному семейству, и такъ какъ это семейство никогда еще не бывало въ нужѣ, то надо думать что она даетъ доходъ порядочный. Бретли, имя мельника Яковъ Бретль, известны издавна за людей ни у кого не остающихся въ долгу и ни предъ кѣмъ не робѣющихъ. При всемъ томъ Яковъ Бретль постоянно воюетъ сѣ владѣльцемъ земли изъ-за починокъ требующихся для мельницы, а землевладѣлецъ, мистеръ Джильморъ, изъявляетъ желаніе чтобъ Авонъ въ одинъ прекрасный день затопилъ и снесъ всю мельницу. Булгамптонъ мѣсто очень тихое. Въ немъ нѣтъ никакой особенной торговли. Его интересы исключительно земледѣльческіе. Въ немъ нѣтъ газеты. Его направленіе чисто консервативное. Вопросы религіозные играютъ въ немъ важную роль; методисты крѣпко тутъ укоренились, хотя во всемъ Вультшейрѣ не пайдется священника болѣе любимаго прихожанами чѣмъ булгамптонскій викарій, достаточно расположенъ къ своему противнику мистеру Пудельгаму, священнику методистовъ, потому что мистеръ Пудельгамъ человѣкѣ добросовѣстный и при всемъ невѣжествѣ своемъ дѣятельно заботится о обѣдныхъ. Но мистеръ Фенвикъ обязанъ поддерживать войну, а мистеръ Пудельгамъ считаетъ своимъ долгомъ обличать мистера Фенвика и всю установленную церковь.

Жители Булгамптона, и жительницы также, сознаютъ что прошли для ихъ родины славные дни, когда Булгамптонъ отправлялъ двухъ депутатовъ въ парламентъ. Нѣтъ мѣстечка болѣе глухаго, болѣе гнилаго, говоря языкомъ техническимъ. Не то чтобы маркизъ Тройриджъ, какъ деликатно выра-

Булгамптонскій викариі.

5

жаются, пользовался въ немъ нѣкоторымъ вліяніемъ; мѣстечко это было просто у него въ карманѣ, онъ мотъ располагать имъ какъ угодно, а покойному маркизу угодно было продавать одно изъ двухъ мѣстъ въ парламентѣ тому кто дастъ дороже изъ единомышленниковъ. Однако Булгамптонцы гордились своими депутатами, и стыдъ или, по крайней мѣрѣ, горе паденія еще не совѣтмѣ миновало, когда дошло до нихъ извѣстіе о новой предполагаемой реформѣ. Булгамптонцы не скоро узнаютъ, и не скоро забываютъ. Говорятъ, будто однажды одинъ тамошній фермеръ спросилъ чтò же стало съ Карломъ I, когда услышалъ о реставраціи Карла II. Кромвель явился и сошелъ со сцены, не потревоживъ ничѣмъ булгамптонскаго фермера.

Въ Булгамптонѣ нѣтъ общественныхъ зданій, кромѣ церкви, действительно очень красивой, съ великолѣпною колокольней; стóитъ съѣздить посмотрѣть ее, такъ же какъ и с○съдній соборъ въ Салисбери. Церковь esta немного низка, во желтовато сѣрый цвѣтъ ея превосходѣе; есть въ ней норманскія двери, есть старыя англійскія окна, есть каведра чрезвычайно изящной работы — все это должно бы привлекать множество посвѣтителей въ Булгамптонъ. Есть также мѣдныя украшенія, весьма интересныя, есть двѣ-три гробницы семейства Дкильморъ, весьма оригинальной постройки; кладбище просторно, и зелено, и тѣнисто, и Авонъ протекаетъ подлѣ него, и есть тутъ такіе уголки что умереть хочется, лишь бы здѣсь похоронили. Словомъ, церковь и кладбище въ Булгамптонѣ превосходны, однако весьма немногіе пріѣзжаютъ смотрѣть на нихъ. Не явился еще мѣстный піита, который воспѣлъ бы хвалу своей родинѣ. Собственно городокъ называется Булгамптонъ Monachorum, потому что приходъ этотъ прежде принадлежалъ чильтерянскимъ монахамъ. Десятинный сборъ поступаетъ теперь къ графу Тотморденъ, который другихъ отношеній къ мѣстечку никакихъ не имѣтъ и никогда не видалъ его. Назначеніе приходскаго священника зависить отъ коллегіи Св. Ioanna въ Оксфордѣ, а такъ какъ этотъ приходъ даетъ не болѣе 400 фунтовъ дохода, то его получаютъ большею частію молодые священники, не доживъ до тридцати лѣтъ въ своей коллегіи. Мистеръ Фенвикъ былъ назначенъ туда какъ только женился, лѣтъ двадцати семи, случай, какъ оказалось, счастливый для Булгамптона.

6

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

Большая часть земли въ приходѣ принадлежитъ маркизу Тробриджѣ, у котораго, однако, нѣтъ резиденціи по составству, миль на десять. Приходскій эсквайръ—мистеръ Гарри Дильморъ: онъ владѣетъ всею землей не принадлежащюю маркизу. Къ селенію или городу, какъ угодно, мистеръ Дильморъ не имѣетъ никакихъ отношеній; но ему принадлежитъ обширная полоса заливныхъ луговъ, и еще двѣ-три фермы на буграхъ по дорогѣ къ Чильтерну. Онъ имѣетъ всего тысячи полторы фунтовъ дохода, и такъ какъ онъ еще не женатъ, то взоры многихъ маменекъ въ Вильтеррѣ обращены на Вязники, какъ называется, нѣсколько фантастично, домъ мистера Дильмора.

Характеръ мистера Дильмора долженъ постепенно развиться на этихъ традицияхъ, если только это удастся. Онъ будетъ нашимъ героемъ, по крайней мѣрѣ однимъ изъ двухъ героевъ. Авторъ не хочетъ съ самаго начала объявить что эсквайръ будетъ его любимымъ героемъ, желая чтобы читатели сами составили себѣ мнѣніе объ этомъ. Въ то время о которомъ мы говоримъ, ему было лѣтъ тридцать, можетъ быть немного и за тридцать, онъ прошелъ хорошо школу въ Гарроу и въ Оксфордѣ, но никогда не считался между товарищами орломъ. Онъ и теперь много читалъ, но стрѣлялъ и удилъ еще больше, и съ тѣхъ поръ какъ поселился въ деревнѣ, стала особенно дорожить оберткой своихъ книгъ. Однако онъ продолжалъ покупать книги и гордился своей библиотекой. Онъ много путешествовалъ, занимался политикой и нѣсколько смущалъ своихъ арендаторовъ и другихъ жителей Булгамптона, подавая голосъ въ пользу либеральныхъ кандидатовъ своего участка. Маркизъ Тробриджѣ былъ незнакомъ съ нимъ, но считалъ его человѣкомъ неблагонадежднымъ, не понимающимъ обязанностей лежащихъ на немъ какъ на сельскомъ дворянинѣ, а мистеръ Дильморъ, съ своей стороны, всегда отзывался о маркизѣ какъ объ идіотѣ. На этихъ основаніяхъ эсквайръ ставилъ себя выше своихъ собратій и имѣлъ, можетъ-быть, нѣсколько преуличенное мнѣніе о своемъ умственномъ развитіи. Но онъ былъ человѣкъ съ добрымъ сердцемъ, съ чистою душой, благородный, любящій правду, нѣсколько бережливый на свое, никогда не желающій чужаго. Онъ не дуренъ собой, хотя наружность его немного грубовата, высокъ, крѣпокъ; волосы и бакенбарды у него темнорусые, глаза сѣрые, маленькие, зоркие, зубы чуть

Булгамптонскій викарій.

7

ли не слишком бълые и ровные для мущины. Едва ли не
главный недостаток его заключается въ убѣжденіи чтò, какъ
либеральный политикъ и англійскій сельскій дворянинъ, онъ
соединилъ въ своемъ положеніи все чтò есть наиболее жел-
лательнаго на землѣ. Владѣть пашнями и не думать объ
одномъ лишь навозѣ, въ этомъ, по его мнѣнію, все дѣло.

Скажемъ ужъ сразу что мистеръ Дкильморъ пò-уши влюб-
ленъ въ одну дѣвутку, которой онъ предложилъ руку и серд-
це, и все чтò достанется на долю будущей хозяйкѣ Вязниковъ.
А дѣвуткѣ этой, съ своей стороны, принести нечего кромѣ ру-
ки и сердца и себя самой. Сосѣди во всемъ околоткѣ толковали
уже лѣтъ пять что Гарри Дкильморъ ищетъ богатой наслѣд-
ницы, ибо про Гарри говорили, особенно его политические
противники, что онъ пользы своей изъ виду не упуститъ.
А у Мери Лоутеръ нѣтъ и никогда не будетъ ни гроша чтобъ
искупить какіе-либо личные недостатки. Но Мери дѣвушка
не дюжинная, и Гарри Дкильморъ думаетъ что онъ не виды-
валъ болѣе привлекательной женщины. Какіе ни строилъ онъ
планы для обогащенія, хотя, вѣроятно, не строилъ никакихъ,
всѣ они разлетѣлись въ пухъ. Онъ такъ сильно влюбленъ что
нѣтъ для него на свѣтѣ ничего, о чемъ стоило бы думать,
кромѣ Мери Лоутеръ. Я не сомнѣваюсь что онъ подалъ бы
голосъ въ пользу кандидата консерваторовъ, еслибы Мери
Лоутеръ велѣла; что отправился бы жить въ Нью-Йоркъ,
еслибы Мери Лоутеръ только на этомъ условіи согласилась
быть его женой.

Домомъ своимъ дорожитъ онъ лишь настолько, насколько
домъ этотъ нравится Мери Лоутеръ. Онъ собирается чинить
мельницу,—хотя знаетъ что эта издержка не прибавитъ ему ни
гроша доходу,—потому что Мери Лоутеръ сказала что бу-
гамптонскіе луга пропадутъ, если мельница обрушится. Онъ
рисовалъ въ своемъ умѣ образъ Мери Лоутеръ до тѣхъ
поръ пока не надѣлилъ ея всѣми прелестями и добрө-
дѣтелями какія могутъ украшать женщину. Онъ въ самомъ
дѣлѣ, искренно видѣлъ въ ней совершенство. Онъ дѣйстви-
тельно, всею душою влюбленъ. Мери Лоутеръ до сихъ поръ
не приняла его предложенія, и не отказала. Немногими стро-
ками ниже мы покажемъ каковы ихъ отношенія.

Уже было сказано что досточтимый Франкъ Фенвикъ
викарій булгамптонскій. Можетъ-быть, онъ принялъ это мѣ-
сто отчасти потому что Гарри Дкильморъ былъ очень

8

близкимъ другомъ его въ Оксфордѣ. Фенвикъ, въ то время
съ котораго начинается нашъ разказъ, жилъ уже лѣтъ шесть
въ Булгамптонѣ, и женать былъ лѣтъ пять съ половиной.
Объ немъ уже кое-что было сказано, и пожалуй достаточно
будетъ прибавить что онъ высокій, свѣтлорусский мущина;
на макушкѣ у него начинаетъ показываться лысина, глаза
свѣтлые, весьма жидкіе бакенбарды, носъ и ротъ какъ буд-
то заставляютъ думать что онъ могъ бы быть строгъ, если-
бы не глубоко добрый правъ его. Наружность его выра-
жаетъ болѣе высокую степень образованности, она, если
можно такъ выразиться, породистѣе чѣмъ у его друга, но
откуда взялось такое выраженіе едва ли кто можетъ ска-
зать. Онъ больше читалъ и больше думалъ чѣмъ Гарри
Жильморъ, хотя очень любилъ физическія упраженія и
охоту. Скажемъ еще о Франкѣ Фенвикѣ что онъ уважалъ
и церковный совѣтъ, и епископа, и не боялся ни того, ни
другаго. Его жена была урожденная миссъ Больфуръ изъ
Лоринга въ Глюстершейрѣ; ей досталось довольно значитель-
ное состояніе. Теперь у нея было четверо дѣтей, и, какъ
говорилъ Фенвикъ, могло, пожалуй, родиться еще десять. Но
такъ какъ и у него были кое-какія средства, то въ приход-
скомъ домѣ не чувствовали и не опасались обѣдности и радост-
по привѣтствовали рождающихся младенцевъ. Мистрисъ
Фенвикъ могла служить образцомъ жены англійскаго сель-
скаго священника: веселая, привѣтливая, любящая общество,
которое окружало ее, знающая толкъ въ полотнѣ и въ ко-
жѣ, и въ углѣ, и въ чаѣ; знающая толкъ также и въ пи-
вѣ, и въ джинѣ, и въ табакѣ, знакомая со всеми мущи-
нами и женщинами въ приходѣ, ставящая мужа своего со-
вершенно наравнѣ съ эсквайромъ относительно обществен-
наго положенія, и несравненно выше эсквайра, да и всякаго
другаго мущины, по личнымъ достоинствамъ, женщина краси-
вая, пріятная, хорошо одѣтая—такова была и есть мистрисъ
Фенвикъ. Больфуры были люди значительные въ Лорингѣ,
хотя не принадлежали къ числу коренныхъ землевладѣльцевъ
графства, и Жанета Больфуръ могла бы, какъ полагали,
найти партію получше, съ точки зрѣнія свѣта. Объ этомъ,
однако, не много говорили въ Лорингѣ, ибо тамъ скоро сдѣ-
лаюсь извѣстнымъ что мужъ ея пользуется уваженіемъ во
всѣхъ окрестностяхъ Булгамптона, и когда она пригласила
Мери Лоутеръ погостить къ себѣ мѣсяцевъ на шесть, тетка

Булгамптонскій викарій.

9

Мери, миссъ Маррабель, не воспротивилась, хотя она была
прещепетильная старушка и постоянно держала въ памяти
что Мери Лоутеръ приходится родственницей, въ третьемъ
или четвертомъ колѣнѣ, какому-то шотландскому графу. Не
скажемъ покуда ничего болѣе о миссъ Маррабели, ибо жел-
ательно, для удобства разказа, чтобы читатель сосредоточилъ
свое вниманіе на Булгамптонѣ, пока не освоится въ немъ
вполѣнѣ. Мнѣ хотелось бы чтобы читателю была знакома до-
рога по мокрымъ лугамъ и совершенно ясно, что Вязники
лежатъ къ сѣверу отъ Булгамптонской церкви на разстояніи
мили съ четвертью, что отъ нихъ до мельницы Бретля одна
миля прямикомъ чрезъ поля; что приходскій домъ мистера
Фенвика стоитъ рядомъ съ кладбищемъ, слѣдовательно нѣ-
сколько дальше отъ Вязниковъ чѣмъ церковь; что тутъ начи-
нается Булгамптонская улица съ гостиницей подъ гербомъ
Тробридѣ, съ четырьмя трактирами, тремя хлѣбными и двумя
мясными лавками. Церковная земля идетъ до рѣки, такъ что
викарій можетъ ловить рыбу со своего берега, хотя онъ пред-
почитаетъ отправляться въ болѣе отдаленныя мѣста, чтобы
не лишить свою охоту необходимаго элемента предпріимчи-
вости и приключеній. Еще одно слово о Мери Лоутеръ, и
затѣмъ начнется разказъ. Она пріѣхала въ приходскій домъ
въ маѣ, намѣреваясь прогостить мѣсяцъ, и вотъ уже августъ,
уже три мѣсяца прожила она со своею пріятельницей. Всѣ го-
ворили что она живетъ тутъ съ намѣреніемъ сдѣлаться владѣ-
лицей Вязниковъ. Вотъ уже мѣсяцъ какъ Гарри Джильморъ
сдѣлалъ ей формальное предложеніе, и такъ какъ она не отка-
зала ему и не уѣзжала, то жители Булгамптона имѣли основаніе
выводить подобныя заключенія. Она была дѣвушка высокая, съ
темнорусыми волосами, которые весьма просто завязывала уз-
ломъ на затылкѣ. Глаза у ней были большіе, сѣрые, свѣтлые;
нельзя однако было назвать ихъ блестящими. Но когда глаза
вти глядѣли на васъ, невольно думалось, какое было бы сча-
сгіе еслибы понравиться Мери Лоутеръ, а еслибъ она полюбила
васъ, такъ уже нечего было бы желать на землѣ. Если судить о
ея лицѣ по законамъ красоты, оно показалось бы слишкомъ
худымъ, но вглядываясь въ него съ сочувствіемъ, нельзя вы-
ло желать въ немъ перемѣны. Носъ и ротъ ея были без-
укоризненны. Сколько видишь носиковъ на молодыхъ жен-
скихъ лицахъ, которые сами по себѣ не могутъ назваться
красивыми, безусловно восхитительными, и которые однако

10

очень не дурны на своемъ мѣстѣ. Тутъ мягкость и краска
молодости, и можетъ-быть оттѣнокъ насмѣшливости, и свѣт-
лые глаза, и маняція губки. Посреди такихъ обаяній, что за
дѣло что носикъ курносѣ, или даже напоминаетъ картофе-
лину, такъ что хочется исправить его форму, сдавивъ двумя
пальцами? Но у Мери Лоутеръ носъ былъ самъ по себѣ
необыкновенно красивый, способный выразить краснорѣчи-
во и состраданіе, и уваженіе, и насмѣшку; очертаніе полу-
прозрачныхъ поздрей говорило о движении внутренней жизни,
какъ должна говорить въ большей или меньшей степени
каждая часть человѣческаго лица. И ротъ былъ не менѣе
выразителенъ, хотя губы были тонки. Эти губы не столько
хотѣлось цѣловать, сколько слушать, вглядываться въ нихъ,
уловить ихъ движения. Конечно, явилось бы и желаніе поцѣ-
ловать, еслибъ была надежда что поцѣлуй примется благо-
склонно, но никому не вз düşалось бы осквернить эти губы
шутливою игрой. Ея лицо можно было бы упрекнуть въ без-
страстности, если бы не ямочка на подбородкѣ,—то нѣжное
ложе въ которомъ, гдѣ бы вы ни увидали его, будьте увѣ-
рены, всегда покоится пручудливый демонъ любви.

Мы уже сказали, что Мери Лоутеръ была высокаго роста,
выше средняго. Спина ея представляла такія изящныя, жен-
ственныя очертанія, какія не часто удается видѣть и оцѣ-
нить мужскому глазу. Движенія ея, отъ природы не скорыя.
были исполнены прелести, одинаково поражавшей и мущинъ,
и женщинъ. Въ нихъ была какая-то поэзія, а главное, не вы-
ло ни тѣни преднамѣренности, усилия. Подобныя усилия всѣмъ
намъ случалось видѣть и, можетъ-быть, они намъ нравились.
когда дѣлались для насъ. Но такой чести миссъ Лоутеръ не
оказала еще ни одному мущинѣ. Одежда ея была очень про-
стая, какъ и слѣдовало ей быть, ибо Мери Лоутеръ жила
добротой тетки, которая сама была женщина не богатая.
Едва ли однако одежда увеличила бы ея привлекательность.

Ей минуло двадцать одинъ годъ. Были, конечно, въ Лорин-
гѣ молодые люди искавшіе ея улыбки, вздыхавшіе по ней,
но всѣ они вздыхали тщетно. Надо сознаться что она не
принадлежала къ числу тѣхъ двѣвушекъ по которымъ обык-
новенно вздыхаютъ наполѣе впечатлительные молодые лю-
ди. Юношей склонныхъ вздыхать привлекаетъ большею ча-
стію какой-нибудь нѣшній, видимый признакъ нѣжности,
подающій надежду что вздохами добьешься чего-нибудь, хотя

Булгамптонскій викарій.

11

и немногаго. Въ Лорингъ говорили что Мери Лоутеръ хелодна, неприступна, и потому, вѣроятно, отойдетъ къ праотцамъ старою дѣвой, несмотря на свою безспорную красоту. Никто, ни другъ, ни недругъ, никогда не называлъ ея когеткой.

При всѣхъ ея свойствахъ, страсть Гарри Джильмора къ ней весьма удивляла его пріятелей. Знавшіе его близко думали что относительно брака ему предстоять три возможности: или онъ исполнить свое предполагаемое намѣреніе жениться на деньгахъ, или имъ завладѣетъ внезапно какая-нибудь краснощекая дѣвица, или, наконецъ, онъ будетъ доживать вѣкъ холодистякомъ, не дающимъ опутать и изловить себя. Но никто не предполагалъ что онъ сдѣлается жертвой могучей страсти къ обѣдной, сдержанной, аристократически воспитанной и идентально настроенной дѣвушкѣ.

У него былъ дядя, духовный сановникъ, жившій въ Салисбери, человекъ знающій свѣтъ, которому Гарри довѣрялъ болѣе кежели всѣмъ другимъ членамъ своего семейства. Мать его была сестра досточтимаго Генри Фицекерли Чамберленъ, и такъ какъ мистеръ Чамберленъ не былъ жевать, то племянникъ былъ главнымъ предметомъ его привязаности и заботливости.

— Оставь, другъ мой, совѣтовалъ дядя, когда племянникъ привезъ его поглядѣть на миссъ Лоутеръ.—Она, правда, дѣвушка благовоспитанная, но ты съ нею никогда не будешь себѣ господиномъ, и останешься обѣднякомъ на всю жизнь. Сговорчивый нравъ и умѣренное состояніе не рѣже встрѣчаются въ нашемъ кругу чѣмъ обѣдность и упрямство.

На слѣдующій день по выслушанію этого совѣта, Гарри Джильморъ сдѣлалъ формальное предложение.

## II. Красный мячикъ Флоры.

— Вы должны отвѣчать ему, такъ или иначе.

Эти мудрыя слова мистрись Фенвикъ сказала своей пріятельницѣ, сидя съ ней вмѣстѣ съ работой въ рукахъ на скамейкѣ подъ кедровымъ деревомъ. Былъ августовскій вечеръ; викарій отправился по приходу. Двое старшихъ дѣтей играли въ саду; молодыя женщины остались одинѣ.

— Конечно, я отвѣчу ему. Какого отвѣта желаетъ онъ?

12

— Вы знаете какого опѣ желаетъ отвѣта. Если можно встрѣтить искренность въ мущиѣ, такъ ужъ, конечно, въ немъ.

— Такъ для него же лучше что я медлю: можетъ-быть, я и пайду возможность сказать „да“.

— Не можетъ быть хорошо для него находиться въ такой неизвѣстности, милая Мери, да не хорошо и для васъ. Когда дѣвушка говоритъ мущиѣ чтобъ опѣ ждалъ, всегда какъ-то чувствуется что она рано или поздно согласится. Такъ всегда выходить. Если бы вы жили дома, въ Лорингѣ, подождать нѣкоторое время было бы не бѣда, но находиться такъ безко отъ него, видѣться съ нимъ каждый день должно быть тяжело. Вы должны быть оба въ лихорадочномъ состояніи.

— Такъ я поѣду домой въ Лорингѣ.

— Нѣтъ, теперь не слѣдуетъѣ хать, пока вы не рѣшились и не отвѣтила ему, такъ или иначе. Нельзя теперь уѣхать и оставить его въ сомнѣніи. Возьмите его сразу и кончите эти колебанія. Онъ человѣкъ золотой.

Въ отвѣтъ на это Мери ничего не сказала, а только приялась усердно работать.

— Мама! воскликнула маленькая дѣвочка, подобѣгая въ сопровожденіи няньки.—Мячикъ упалъ въ воду.

Дѣвочка была хорошенькая, бѣлокурая, лѣтъ четырехъ съ половиной, а за ней ковылялъ мальчикъ, годомъ моложе, пониже ростомъ и потолще.

— Мячикъ въ воду упалъ, Флора? Развѣ Джимъ не можетъ достать его?

— Джимъ ушелъ, мама.

Тутъ Джень, нянька, стала объяснять что мячикъ скатился въ воду, отнесенъ былъ теченіемъ къ кустамъ. въ которыхъ запутался, и что она никакъ не могла достать его длинною палкой, сколько ни пробовала. Садовника Джима нигдѣ не удалось найти; грозила опасность что мячикъ промокнетъ и погибнетъ.

Мери ухватилась за случай уйти; ей нужно было подумать минутъ пять наединъ.

— Я пойду съ вами, Фло, и посмотрю что можно сдѣлать, сказала она.

— Пойдемъ, ты такая болышая, сказала дѣвочка.

— Посмотримъ, не послужатъ ли мои длинные руки вмѣсто

Буцгамптоцкій викарій.

13

Джимовыхъ, продолжала Мери. — Только Джимъ, можетъ-быть, полѣзь бы въ воду, а я ужъ, конечно, не полѣзу.

Затѣмъ она взяла Флору за руку, и онъ побѣжали вмѣстѣ
къ берегу рѣки.

Вотъ предъ пими лежитъ сокровище, большой, красный,
надутый воздухомъ мячъ. Выдающійся сукъ остановилъ его,
когда онъ плылъ внизъ по теченію. Джимъ, конечно, досталъ
бы его: можно было свѣситься надъ рѣкой, держась за тол-
стую вѣтку, высвободить мячъ и пригнать къ берегу.

— Нагнись къ водѣ, Мери, какъ можно дальше, мы бу-
демъ держать тебя, говорила Флора, въ глазахъ которой
мячъ стоилъ какого угодно усилія.

Мери нагнулась; сначала дѣствовала палкой, потомъ свѣ-
силась дальше, держась за вѣтку, становилась все смѣлѣе и
смѣлѣе, достала до мячика и наконецъ упала въ рѣку. Раздал-
ся крикъ и вопль, плесканье и шелестъ юбокъ, мистрись Фен-
викъ появилась на берегу, но Мери Лоутеръ уже вылѣзла
изъ воды, торжественно неся съ собою Флорино сокровище.

— Мери, вы не повредили себя? спросила пріятельница.

— Чѣмъ же? Ахъ, Боже мой! Мне еще никогда не случа-
лось упасть въ рѣку! Милая Фло, не огорчайся. Это очень
забавно. Только смотри, сама не упади, пока не выростешь
съ меня.

Флора горько плакала, не удостоивая своего мячика ии
одного взгляда.

— Не съ головой же вы окунулись? спросила мистрись
Фенвикъ.

— Лицо мое было подъ водой. Такое странное чувство. Съ
полминуты у меня въ ушахъ какъ будто звучалъ напѣвъ
Офеліи. А потомъ я сама смѣялась надъ своею глупостью.

— Вамъ бы лечь въ постель; я напою васъ чѣмъ-нибудь
теплымъ.

— Я не лягу въ постель и теплаго пить не стану, а платье
перемѣню. Какое приключеніе! Что скажетъ мистеръ Фен-
викъ?

— Что скажетъ мистеръ Джильморъ?

На это Мери Лоутеръ не отвѣчала, а пошла прямо домой,
въ свою комнату, и переодѣлась.

Пока она переодѣвалась, Фенвикъ и Джильморъ появи-
лись у раствореннаго окна гостиной, гдѣ сидѣла мистрись
Фенвикъ. Она знала что Гарри Джильморъ не пропуститъ

14

вечера чтобы не придти къ нимъ, и надѣлась убѣдить Мери Лоутеръ дать отвѣтъ въ этотъ же день. И она, и мужъ, оба желали Джильмору успѣха. Фенвикъ горячо любилъ его уже долгіе годы, а Жанета Фенвикъ полюбила познакомившись съ нимъ какъ съ другомъ мужа. Имъ обоимъ нравилось постоянство въ любви, котораго они не ожидали отъ него, и казалось что онъ заслуживаетъ награды. Обоимъ казалось также что бракъ этотъ былъ бы счастіемъ и для Мери. Наконецъ, гдѣ же замужняя женщина которая не желаетъ чтобы дѣвушка, прівѣхавшая къ ней погостить, нашла сель мужа въ ея домѣ? Священникъ и жена его смотрѣли на это дѣло совершенно одинаково, и полагали что Мери Лоутеръ сявѣдуетъ принять предложеніе Гарри Джильмора.

— Какъ вы думаете, что случилось? сказала мистеръ Фенвикъ, подходя къ окну, отворявшемуся до полу.—Мери Лоутеръ свалилась въ воду.

— Куда свалилась? воскликнулъ Джильморъ, поднимая руки, словно готовился броситься отбивать у водяныхъ боговъ свою возлюбленную.

— Не пугайтесь, мистеръ Джильморъ; она наверху, не вредима; только искупалась.

Затѣмъ обстоятельства объяснились, и папаша рѣшилъ что Флора не должна играть въ мячикъ у рѣки, рѣшеніе едва ли строго исполненное на дѣлѣ.

— Миссъ Лоутеръ, вѣроятно, легла? сказалъ Джильморъ.

— Нѣтъ, она, должно-быть, сейчасъ сойдетъ. Я предлагала ей лечь и напиться теплаго; по она и слышать не хочетъ. Она сама выльѣзла изъ воды и, кажется, нашла это очень забавнымъ.

— Войдите, во всякомъ случае, и напейтесь чаю, сказалъ викарій.—Если пойдете домой раньше одиннадцати, я провожу васъ полдороги.

Между тѣмъ, несмотря на свое приключеніе, Мери улучила время подумать. Не столько занималъ ее вопросъ: принять ли теперь предложеніе Джильмора, или нѣтъ, сколько другой: не дурно ли она дѣлаетъ что оставляетъ его въ смежніи. Она уже порѣшила что теперь не приметъ его предложенія. Ей казалось что дѣвушка нужно знать мушчину очень хорошо, прежде чѣмъ ввѣриться ему, и знакомство ея съ мистеромъ Джильморомъ представлялось ей недостаточнымъ. Можетъ-быть, однако, при данныхъ обстоятельствахъ она

Булгамптонскій викарій.

15

обязана не колебляться дать ему положительный отвѣтъ. Она, какъ думалось ей, не узнала и не полюбила его ни на волосъ больше чѣмъ мѣсяцъ тому назадъ. Пріятельница ея, Жанета, не разъ уже упрекала ее за то что она держитъ его въ неизвѣстности; но Жанета разсуждаетъ такъ изъ желанія устроить этотъ бракъ. Предосудительно ли сказать мущинѣ: подождите, я сама еще не знаю? Жанета говоритъ что сказать: подождите, значитъ въ сущности объщать согласіе рано или поздно, что двѣвушка тѣмъ самымъ уже беретъ на себя обязательство, что такое ожиданіе уже связываетъ двѣвушку съ мущиной. Сама Мери Лоутеръ вовсе не такъ на въго смотрѣла. Сколько могла она предугадать свои будущія чувства, ей казалось что она никогда не рѣшится стать женой. Джильмора. Въ ея положеніи была какая-то торжественность, о которой она прежде не имѣла понятія. Всѣ говорили ей что счастіе этого человѣка зависитъ отъ ея отвѣта. Если въто такъ, а она втому вѣрила, то не обязана ли она сдѣлать для него все что возможно, испытать себя хорошенько прежде чѣмъ отвѣтить. А вотъ, за то что она еще сомнѣвается, подруга говоритъ ей что она поступаетъ дурно. Остается послушаться подруги, и сказать своему поклоннику, сколь возможно болѣе почтительными словами, что она не хочетъ быть его женой. Ей самой отказъ этотъ не причинитъ ни горя, ни сожалѣнія.

Паденіе въ воду дало ей время обдумать все это. Рѣшивши такъ, она пошла внизъ. Ее встрѣтили, конечно, разными распросами. Мистеръ Джильморъ преисполненъ былъ составанія, какъ будто случай этотъ былъ чрезвычайно серіозный. Мистеръ Фенвикъ исполненъ былъ шутливости, какъ будто приключеніе это чрезвычайно забавное. Мистрись Фенвикъ, можетъ-быть неблагоразумно нетерпѣливая, желала какъ можно скорѣе оставить двухъ гостей своихъ наединѣ другъ съ другомъ. Она не предполагала что Мери Лоутеръ окончательно скажетъ: нѣтъ, а съ другой стороны думала что пора ей сказать окончательно: да.

— Пойдемте взглянуть на мѣсто приключенія, предложила она послѣ чая.

Они пошли къ рѣкѣ. Была прекрасная августовская ночь. Давно уже смерклось, и мѣсяца не было, однако не совсемѣ было темно; воздухъ былъ нѣженъ какъ материнскій поцѣлуй спящему ребенку. Они шли вмѣстѣ, всѣ четверо рядомъ,

16

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

черезъ мужайку, потомъ свернули на дорожку ведущую черезъ
огородъ къ рѣкѣ. Мистрисъ Фенвикъ нарочно пошла съ
Джильморомъ, а Мери оставила съ мужемъ, чтобы не за-
подозрели ее въ обдуманномъ напередъ разчетѣ. Назадъ она
намѣревались идти съ мужемъ: можно будетъ побродить по
саду, вопросъ будетъ предложенъ настойчиво, и дѣло можетъ
рѣшиться. Они увидѣли въ темнотѣ мѣсто куда упала Мери.
Вода, свѣтлая и привѣтливая диемъ, теперь страшно чернѣла.

— Какъ подумаешь что вы были тутъ подъ водой! сказалъ
Гарри Джильморъ, содрогаясь.

— Какъ подумаешь что она вышла невредимо! сказалъ
викарій.

— Здѣсь страшно ночью, сказала мистрисъ Фенвикъ. —
Пойдемъ, Франкъ,— и хитрая женщина взяла мужа подъ-руку
и повела дальше по саду.— Я говорила съ ней; я думаю, она
согласилась бы, еслибъ онъ теперь спросилъ ее.

Другая пара, конечно, шла за ними слѣдомъ. Рѣшеніе Мери въ эту минуту было такъ твердо что ей хотелось чтобъ онъ предложилъ ей вопросъ. Говорятъ, она томить его, такъ она не будетъ больше томить. У ней, такъ-сказать, въ рукахъ было твердое „нѣтъ“, и рѣшимость стоять на немъ. Но Джильморъ шелъ съ ней рядомъ толкуя о водѣ, и объ опасности, и о возможности простуды, и только давалъ ей чувствовать своими рѣчами какое страданіе испыталъ бы онъ еслибъ она не вышла изъ омута. Онъ тоже рѣшился. Дѣлая предложеніе, онъ самъ назначилъ себѣ известный срокъ. Срокъ этотъ истечетъ завтра. До тѣхъ поръ онъ будетъ удерживаться. Но завтра онъ придетъ къ ней.

Они подошли къ калиткѣ ведущей изъ сада чрезъ кладби-
ще на полевую дорогу, гдѣ былъ ближайшій путь въ Вязники.

— Здѣсь я оставлю васъ, сказалъ Джильморъ.— Я не хочу чтобы Фенвикъ опять выходилъ изъ дому ночью провожать меня. Вы не боитесь дойти однѣ до дому садомъ?

— О! Нисколько.

— И пожалуста, миссъ Лоутеръ, пожалуста, берегите себя.
Вамъ сегодня, кажется, вовсе не слѣдовало выходить.

— Ничего не значить, мистеръ Джильморъ. Вы сашкомъ
безпокоитесь.

— Могу ли я сашкомъ безпокоиться, когда дѣло идетъ о
васъ? Вы будете дома завтра?

Булгамптонскій викарій.

17

— Да, я думаю.

— Останьтесь дома. Я приду послѣ завтрака. Будьте, по-
жалуста, дома.

Говоря съ ней, онъ держалъ ее за руку, и она обѣщала
послушаться его. Въ этомъ случаѣ ей слѣдовало его послу-
шаться. Затѣмъ она тихонько пошла по саду и вошла въ
домъ чрезъ переднюю дверь, съ четверть часа спустя послѣ
Фенвика съ женою.

Зачѣмъ ему отказывать? Чего же желаетъ она? Онъ ей
нравится: его манеры, приемы, его характеръ, его образъ
жизни, словомъ, вся личность его до нѣкоторой степени нра-
вится ей. Если есть на свѣтѣ другая, болѣе сильная любовь,
такъ она не надѣялась узнать ее. До сихъ поръ она еще не
испытала подобнаго чувства. Если не для себя, такъ почему
не сдѣлать этого для него? Почему не осчастливить его? Она
подверглась паденію въ воду чтобы достать мачикъ Флорѣ,
а его она любитъ больше чѣмъ Флору. Настроеніе ея, по-
видимому, совершенно измѣнилось послѣ этой прогулки по
темнымъ аллеямъ.

— Ну, сказала Жанета,—чѣмъ же кончается?

— Онъ придетъ завтра; я сама не знаю чѣмъ кончится,
отвѣчала Мери, уходя въ свою комнату.

### III. Семъ Бретль.

Было около одиннадцати часовъ вечера, когда Джильморъ
вышелъ въ калитку, ведущую изъ сада священника на клад-
бище. Тропинка, на которую онъ ступилъ, пролегала чрезъ
уголъ церковной земли и выходила на дорогу шедшую съ
поля вдоль кладбища къ городу. Дорогу, конечно, нельзя вы-
ло загородить, но Фенвику не разъ совѣтовали повѣсить за-
мокъ на калитку, ибо иначе казалось что церковный садъ
открытъ для всего Булгамптона. Но замокъ никогда не былъ
повѣшенъ. Этою калиткой священникъ съ семействомъ сво-
имъ ходилъ въ церковь, и говорилъ что сколько ни за-
веди ключей, никогда въ карманѣ не окажется ни одного,
когда нужно. Онъ прибавлялъ еще, когда жека приставала
къ нему, что желающіе погулять прилично никому не мѣша-
ютъ, а желающихъ неприлично ворваться не удержать заборъ
и ограда, окружавшіе церковную землю. Джильморъ, прохо-
да краемъ кладбища, явственно видѣлъ человѣка стоявшаго

2

18

Приложение к Руискому Вѣстнику.

у забора. Человѣкъ этотъ былъ даже въ двухъ шагахъ отъ него, и хотя по его положенію и темнотѣ нельзя было разглядѣть лица, Джильморъ замѣтилъ однако что это не булгамптонскій житель. Не такая у него одежда, не такъ онъ стоялъ. Джильморъ всю жизнь прожилъ въ Булгамптонѣ и, безъ особенно тщательнаго изученія, зналъ булгамптонскіе правы и обычаи. Куртка на незнакомцѣ была городская, и даже не салисберійской работы; панталоны его носили вовсе не вильтшейрскій отпечатокъ. Несмотря на темноту, все это можно было замѣтить. „Добраго вечера, любезный!“ сказалъ Джильморъ громкимъ, бодрымъ голосомъ. Незнакомецъ что-то пробормоталъ, и прошелъ дальше, какъ будто въ селеніе. Джильмору почему-то показалось что этотъ человѣкъ имѣлъ намѣреніе проникнуть въ садъ его друга. Однако онъ вышелъ въ поле, не медля ни минуты, и тотчасъ же увидалъ другаго человѣка прижавшагося, словно прячась, въ канавѣ. Только шапку и плечи могъ онъ разглядѣть въ темнотѣ, и однако былъ увѣренъ что знаетъ чьи это плечи и шапка. Онъ ничего не сказалъ, но быстро пошелъ дальше, размышляя какъ лучше поступить. Человѣкъ котораго онъ разглядѣлъ слылъ позоромъ для своего семейства и стыдомъ для уважаемыхъ гражданъ Булгамптона.

По другую сторону церкви, подальше отъ города, была ферма, занимаемая однимъ изъ арендаторовъ лорда Тробриджа, человѣкомъ посвятившимъ себя со страстью преслѣдованію потравъ, можетъ - быть потому что земля его перерѣзывалась нѣсколькими дорогами. Дорога идущая чрезъ пастбище дѣло весьма непріятное, потому что ничѣмъ не убѣдить проѣзжихъ и прохожихъ держаться одного битаго пути, но дорога чрезъ поле еще хуже, ибо какъ ни бейтесь, хлѣбъ вашъ непремѣнно рвутъ и топутъ ногами. Однако, налагая аренду, ни одинъ землевладѣелецъ не принимаетъ этого въ соображеніе. Фермеръ Тромбунъ часто соображалъ все это и нерѣдко предавался гнѣву. Дворъ мой, по крайней мѣрѣ, разсуждалъ онъ, не принадлежитъ всѣкому прохожему; тутъ я могу держать какую угодно собаку на цѣпи, или на волѣ. Гарри Джильморъ зналъ эту собаку хорошо, и остановился у воротъ.

— Кто тамъ? послышался голосъ фермера.

— Это вы, мистеръ Тромбунъ? И Джильморъ. Мне хочется обойти вокругъ дома священника.

Булгамптонскій викарій.

19

— Извольте, извольте, сказалъ фермеръ, отворая ворота.
Развѣ тамъ что-нибудь не ладно?

— Не знаю. Кажется. Говорите потише. Какие-то люди словно прячутся на кладбище.

— И мнѣ то же сдается. Хватай сейчас рычалъ какъ чортъ.
(Хватай было имя собаки заставившей Джильмора пріостановиться у воротъ.) На что же они мѣтили? Ужъ не на разбой ли?

— Можетъ-быть на абрикосы нашего друга. Я однако обойду кругомъ, а вы съ Хватаемъ поглядывайте здѣсь.

— Добро, не безпокойтесь. Мы съ Хватаемъ справимся съ ними, будь они и въ самомъ дѣлѣ разбойники.

Онъ вывелъ мистера Джильмора чрезъ дворъ на дорогу. Хватай тихо рычалъ, когда они проходили.

Джильморъ быстро пошелъ по дорогѣ, миновалъ церковь и вошелъ въ переднія ворота приходскаго дома. Зная хорошо мѣстность, онъ могъ бы пробраться въ садъ, но онъ счелъ за лучшее войти въ переднія ворота. Въ домѣ не видно было свѣта; но вѣдь всѣ почти комнаты выходили окнами въ садъ. Онъ громко постучался, и чрезъ минуту дверь отворилъ самъ священникъ.

— Франкъ! сказалъ Джильморъ.

— Это вы? Что случилось?

— Бродятъ люди которымъ незачѣмъ быть здѣсь. Я встрѣтилъ двоихъ у вашей калитки, а пожалуй съ ними былъ и третій.

— Это ничего не значитъ. Они часто сидятъ тамъ и курятъ.

— Нѣтъ, эти люди что-то затѣваютъ. Одинъ, котораго я разглядѣлъ всего яснѣе, не здѣшній и, кажется, не украситъ вашей паствы своимъ присутствіемъ; другой Семъ Бреталь.

— Фью.... отозвался настоятель.

— Онъ сталъ совсѣмъ негодяй, сказалъ Джильморъ.

— Почти, Гарри, почти, но еще не совсѣмъ. На прошлой недѣлѣ я при отцѣ помѣнялся съ нимъ нѣсколькими рѣзками словами. Потомъ онъ пошелъ за мною и сказалъ что припомнить мнѣ это. Я не говорилъ вамъ, потому что не хотѣлъ возбуждать васъ противъ нихъ.

— Хорошо бы, еслибы все это отродье убралось отсюда.

— Не думаю чтобъ они въ другомъ мѣстѣ устронились

2

20

лучше чѣмъ здѣсь. Вѣроятно, мистеръ Семъ намѣревается
сдержать данное мнѣ обѣщаніе.

— Если бы не другой бродяга, котораго я видѣлъ, я бы не
опасался ничего серіознаго, сказалъ Джильморъ.

— Я думаю, опасаться и нечего; однако буду посматривать.

— Не останься ли мнѣ съ вами, Франкъ?

— О, нѣтъ, у меня есть свинчатка, я обойду садъ кругомъ.
Пойдемте со мной, вы можете вернуться домой другою доро-
гой. По всей вѣроятности, они уйдутъ по добрѣ по здорову,
такъ какъ видѣли васъ и слышали Хватая, да, должно-быть,
слышали и все чтò вы говорили Тромбулу.

Онъ досталъ шляпу и короткую, толстую, свинцомъ напи-
тую палку, о которой упомянулъ, заперъ дверь и положилъ
ключъ въ карманъ. Потомъ оба друга обошли огородомъ и
фруктовымъ садомъ къ воротамъ кладбища. Они ничего не
слыхали, ничего не видали, и Фенвикъ былъ увѣренъ что
бродяги отправились чрезъ кладбище въ селеніе.

— Но вѣдь они могутъ вернуться, сказалъ Джильморъ.

— Я буду караулить, отвѣчалъ настоятель.

— Что можетъ одинъ противъ трехъ? Лучше бы мнѣ
остаться.

Фенвикъ засмѣялся и возразилъ что также благоразумно
было бы рѣшиться караулить каждую ночь.

— Однако, послушайте, сказалъ Джильморъ, видимо встре-
воженный.

— Не безпокойтесь о насъ, отвѣчалъ настоятель.

— Если бы что-нибудь случилось съ Мери Лоутеръ....

— Это, конечно, опасеніе серіозное. Къ которому можно
присоединить и нѣкоторую заботу о Жанетѣ и дѣтяхъ. Но
я звѣвать не буду. Если бы женщины знали что мы съ вами
ходимъ здѣсь на часахъ, онъ бы съ ума сошли отъ страха.

Джильморъ, не любившій чтобы надъ нимъ шутили, простил-
ся и пошелъ домой полемъ. Фенвикъ прошелся по саду. Когда
онъ подошелъ къ террасѣ шедшей вдоль дома, ему послышал-
ся какъ будто голосъ. Онъ остановился подъ поросшего плю-
щомъ стѣной и явственно разслышалъ шепотъ за ней. Шеп-
талось, повидимому, больше двухъ человѣкъ. Теперь онъ по-
жалѣлъ что не удержалъ Джильмора; не то чтобы онъ боял-
ся воровъ: онъ былъ одаренъ тою спокойною, хладнокровною
храобростью которая не даетъ заобыть что люди совершаю-
щіе темныя дѣла всегда страшатся тѣхъ кому наносять

Булгамптонскій викарій.

21

вредъ; но съ помощью товарища гораздо легче было бы пой-
мать кого-нибудь изъ мошенниковъ. Съ того мѣста гдѣ онъ
стоялъ можно было преградить имъ дорогу, еслибъ они по-
пытались проникнуть въ домъ, но тѣмъ временемъ они мог-
ли обирать плоды со стѣны. Теперь они очевидно находи-
лись въ огородѣ, и Фенвикъ никакъ не намѣренъ былъ пре-
доставить имъ дѣлать тамъ чтò угодно. Пообдумавъ, онъ
прокрался вдоль стѣны къ дорожкѣ по которой можно было
пройти къ нимъ. Но они не слыхали и не дождались его.
Лишь только дошелъ онъ до стѣны, изъ-за угла показался
передовой человѣкъ, и не успѣлъ онъ рѣшить чтò дѣлать,
какъ явился слѣдомъ другой. Фенвикъ бросился впередъ, за-
махнувшись свинцовою палкой, но зная тяжесть ея, и по-
мня что проступокъ этихъ людей можетъ-быть ничтоженъ,
онъ не рѣшался ударить. Ударъ по головѣ размозжилъ бы
черепъ, а по рукѣ раздробилъ бы кость. Въ одну минуту онъ
схватилъ передоваро го горло, а тотъ подставилъ ему ногу.
Фенвикъ упалъ, но падая, онъ нанесъ тяжкій ударъ свин-
цовымъ концомъ по плечу своему противнику. Фенвикъ толь-
ко посколькунулся и тотчасъ же оправился, но человѣкъ ко-
тораго онъ держалъ уже скрылся, и двое другихъ уходили за
нимъ слѣдомъ къ калиткѣ въ концѣ огорода. Въ нѣсколько
шаговъ онъ догналъ задняго, и схватился съ нимъ. Это былъ
Семъ Бретль.

— Семъ, говорилъ, запыхавшись, Фенвикъ,—полно бороть-
ся, не то я ударю тебя палкой.

Семъ попытался схватить это орудіе и получилъ ударъ по
правой рукѣ.

— Ну, вы мнѣ руку расшибли, мистеръ Фенвикъ, ска-
залъ онъ.

— Надѣюсь что нѣтъ. Ступай со мной смирно, не то расшибу
въ самомъ дѣлѣ. Если попытаешься уйти, я ударю тебя по
головѣ. Чтó ты дѣлалъ здѣсь?

Бретль не отвѣчалъ, онъ шелъ къ дому съ викаріемъ,
который лѣвою рукой ухватилъ его за воротъ, а правою дер-
жалъ палку на подъемѣ. Такъ привелъ онъ его къ дому, и
тутъ началъ обдумывать чтò съ нимъ дѣлать.

— И тѣбѣ не стыдно браться за подобныя дѣла, Семъ?

— Чтó же это за дѣла такія?

— Ты бродишь ночью по моему саду съ какими-то двумя
мошенниками.

22

Приложение к Русскому Вестнику.

— Въ этомъ, кажется, еще нѣтъ большой обѣды.

— Кто эти люди, Семъ?

— Кто эти люди?

— Да, кто они?

— Пріятели мои, мистеръ Фенвикъ. Больше я вамъ объ нихъ ничего не скажу. Вы меня поймали и разбили мнѣ руку; чтò жь вы теперь будете дѣлать со мною? Я вѣдь ничег- го лурнаго не сдѣлалъ; такъ только прогуливался.

Правду сказать, настоятель и самъ не зналъ чтò дѣлать съ негодяемъ которого онъ поймалъ. По нѣкоторымъ причинамъ, ему очень не хотѣлось передать Сема въ руки сельскаго констебля. У Сема была мать и сестра, принадлежавшія къ числу любимыхъ прихожанъ настоятеля, и хотя отецъ, старый Яковъ Бретель, не такъ ему нравился, и не пользовался расположеніемъ Дкильмора у которого арендовалъ мельни- цу, однако мистеръ Фенвикъ не желалъ огорчать это семей- ство. Отъ Сема также онъ когда-то ожидалъ много хороша- го, хотя надежды эти становились слабѣе и слабѣе въ по- слѣдніе полтора года. Словомъ, Фенвику никакъ не хотѣлось будить конюха, единственнаго живущаго у него въ домѣ мущину, и тащить Сема въ селеніе.

— Желалъ бы я знать, сказалъ онъ, — чтò затѣвалъ ты съ своими пріятелями? Едва ли ты дошелъ до того что намѣ- ревался вломиться въ домъ и перерѣзать насъ.

— Мы не думали вламываться и рѣзать, мистеръ Фенвикъ,— право, нѣтъ.

— Что будешь ты дѣлать сегодня, если я отпущу тебя?

— Пойду прямо домой къ отцу и никуда больше ни шагу, ей-Богу.

— Одному изъ твоихъ пріятелей, какъ ты называешь ихъ, придется, если не ошибаюсь, идти къ доктору. Его я уда- рилъ гораздо сильнѣе чѣмъ тебя. Ты вѣдь теперь ничего?

— Больно было порядочно, да это ничего не значитъ.

— Ну, Семъ, ступай себѣ. Я навѣдаюсь къ теѣ завтра, а теперь пока скажу теѣ послѣднее слово. Сколько я вижу, ты на пути къ висѣлицѣ. Быть повѣшеннымъ непріятно, и я совѣтую теѣ выбрать другой путь.

Съ этими словами онъ отпустилъ его и ждалъ пока Семъ уйдетъ.

— Пе навѣдывайтесь ко мнѣ завтра, покалуста, сказалъ Семъ.

Булгамптонскій викарій.

23

— Я непремѣнно увижусь съ твоею матерью.

— Не говорите ей что я былъ здѣсь, мистеръ Фенвикъ, и никто не тронетъ ничего въ вашемъ саду.

— Безтолковый человѣкъ! сказалъ настоятель. — Неужели ты думаешь что я отпускаю тебя теперь изъ опасенія лишиться чего-нибудь мнѣ принадлежащаго? Развѣ ты не понимаешь что я желаю спасти тебя, тебя, негодный, безталанный бродяга? Ступай домой и знай что я буду действовать по крайнему моему разумѣнію, хотя разумѣніе мое можетъ быть плохое что я такъ отпускаю тебя.

Проводивъ Сема въ переднія ворота, Фенвикъ вернулся домой и встрѣтилъ жену внизу. Она встала съ постели и отыскивала его.

— Франкъ! Какъ ты перепугалъ меня! Гдѣ ты былъ?

— Ловилъ воровъ. Одному я, къ сожалѣнію, кажется, сильно повредилъ спину, а другаго поймалъ да отпустилъ.

— Что ты говоришь, Франкъ?

Онъ разказалъ ей всю исторію. Какъ Джильморъ видѣлъ бродягъ и извѣстилъ его, какъ онъ вышелъ и боролся съ однимъ изъ негодяевъ котораго ударилъ по спинѣ, какъ поймалъ другаго, а третій ушелъ.

— Такъ намъ нѣтъ покоя въ постели! сказала жена.

— Тебѣ нѣтъ въ эту минуту, другъ мой, потому что ты заблагоразсудила встать. Что же касается до опасности, то она грозитъ скорѣе дынямъ и персикамъ. Дѣло въ томъ что надо выстроить сторожку для садовника. Меня занимаетъ, сильно ли я ушибъ этого человѣка. Я словно слышалъ трескъ кости.

— О, Франкъ!

— Да что же мнѣ было дѣлать? Я завелъ эту палку полагая что она менѣе опасна чѣмъ пистолетъ, а она чуть ли не хуже. Я могъ бы убить всѣхъ, еслибы разсердился, и все изъ-за какой-нибудь полдюжины абрикосовъ.

— А что стало съ человѣкомъ котораго ты поймалъ?

— Я отпустилъ его.

— Такъ, просто?

— Ну, и ему досталось.

— Ты знаешь его?

— Да, знаю... хорошо.

— Кто же это, Франкъ?

Настоятель минуту молчалъ, потомъ отвѣтилъ:

24

— Семь Бретель.

— Семь Бретель разбойничаетъ?

— Да, кажется, ужъ нѣсколько мѣсяцевъ, тѣмъ или другимъ способомъ.

— Что же ты намѣренъ дѣлать?

— Да самъ еще хорошенько не знаю. Это убѣетъ его мать и Фанни, если я сообщу имъ:всѣ мои подозрѣнія. Это люди своеvolьные, упрямые, злоправные, то-есть мушчины. Однако Джильморъ, кажется, обошелся съ ними немного круто. Отецъ и братъ люди честные. Ну, пойдемъ спать.

IV. Другаго нѣтъ.

На слѣдующее утро въ домѣ викария было, разумѣется, много толковъ о ночныхъ приключеніяхъ. Прежде всего осмотрѣли фрукты, но такъ какъ въ осмотрѣ этомъ Джимъ садовникъ не участвовалъ, то нельзя было вывести положитель- наго заключенія. Однако оказалось что не было произведе- но кражи. Если и похитили, такъ не болѣе двухъ-трехъ абри- косовъ, да какой-нибудь незрѣлый персикъ. Мистеръ Фен- викъ самъ былъ внутренно убѣждень что замышлялось не воровство въ саду, хотя онъ считалъ за лучшее оставить же- ну при этомъ предположеніи. Воры едва ли прошли бы ого- родомъ къ дому, гдѣ онъ встрѣтилъ ихъ, еслибъ искали фрук- товъ. Скорѣе можно было думать что они намѣревались влѣзть въ окно гостиной. Изъ сада викарий съ женой и гостьей пошелъ къ воротамъ, а оттуда на ферму Тромбула. Фермеръ никого не видалъ съ тѣхъ поръ какъ Джиль- моръ заходили къ нему, и ничего не слыхалъ. Ему настоя- тель не сказалъ ничего о своей схваткѣ и объ ударѣ по спи- нѣ. Съ фермы мистеръ Фенвикъ отправился въ городъ, а дамы вернулись домой.

Единственный человекъ съ которымъ настоятель посовѣ- товался тотчасъ же былъ докторъ, мистеръ Коттенденъ, какъ звали его. Къ нему не приходилъ никто съ поврежден- ною лопаткой ни въ это утро, ни вечеромъ наканунѣ. "Мож- но, говорилъ онъ, нанести человеку такой ударъ по спинѣ и лишить его силъ на нѣсколько дней, не сломавъ ему ко- сти. Еслибы сломана была лопатка, полагалъ докторъ, чело- вѣкъ этотъ не могъ бы далеко пройти пѣшкомъ, не могъ бы

Булгамптонскій викарії.

25

добраться до одного изъ ближайшихъ городовъ иначе какъ на рукахъ товарищей или въ какомъ-нибудь экипажѣ. " О Семѣ Бретлѣ настоятель ничего не сказалъ доктору, а покончивъ дѣла въ городѣ, пошелъ на мельницу.

Дамы между тѣмъ сидѣли дома. Тревога возбужденная событіями послѣдней ночи пѣсколько умѣрялась ожиданіемъ Джильмора. Приходъ мистера Джильмора въ настоящемъ случаѣ имѣлъ такую важность что даже страшная мысль о разбойникахъ и впечатлѣніе произведенное смертоноснымъ орудіемъ, которое показывалось за завтракомъ, теряли нѣ- сколько силу. Другая могущественная забота отвлекала умы обѣихъ женщинъ, и къ завтраку Семъ Бретль и его това- рищи были забыты.

Дамы весьма мало говорили въ это утро другъ съ другомъ о мистерѣ Джильморѣ. Мистрись Фенвикъ, дошедшая до убѣжденія что пріятельница ея поступитъ весьма предос- дительно, если не приметъ его предложенія, полагала что дальнѣйшія разсужденія только возбудятъ въ ней упрямство. Мери, зная что на душѣ у подруги, любя и уважая подругу, не могла ни на что рѣшиться. Въ продолженіе послѣдней недѣли она рѣшалась дважды, и рѣшенія ея были противо- положны одно другому. Сначала она положила отказать сво- ему поклоннику и стояла на этомъ нѣ- сколько часовъ, по- томъ положила принять предложеніе, но пребывая въ этомъ намѣреніи, не могла однако представить себѣ какъ удастся ей сказать „да“.

„Если другія женщины любятъ своихъ жениховъ не больше чѣмъ я его люблю, удивляюсь какъ онѣ выходятъ замужъ,“ говорила она себѣ.

Ей толковали что не хорошо держать человѣка въ неиз- вѣстности, и она этому вѣрила. Еслиъ ей не толковали этого, она сочла бы наибольѣ удобнымъ подождать еще не- мого.

— Я пойду на верхъ къ дѣтямъ, сказала мистрись Фен- викъ.—Если садъ покажется вамъ удобнѣе гостиной, вы ни- кого въ немъ не встрѣтите.

— О, Жанета, какую торжественность и важность при- даете вы этому.

— Оно въ самомъ дѣлѣ важно, Мери. Не знаю, есть ли чтò важнѣе; развѣ отойти къ другой жизни, въ рай или въ адъ.

26

Впрочемъ, я не вижу въ чемъ тутъ можетъ быть сомнѣніе
или затрудненіе.

Въ топѣ этихъ послѣднихъ словъ было что-то такое чтò
опять едва не возстановило Мери противъ Джильмора. У
него есть домъ и доходъ, онъ землевладѣ лицъ, слѣдовательно
затрудненія быть не должно. Когда она сравнивала Джиль-
мора съ Фенвикомъ, ей казалось что Фенвикъ нравится ей
больше. Она находила его болѣе умнымъ, болѣе смѣлымъ,
болѣе мужественнымъ. Она, конечно, нисколько не была влю-
лена въ мужа своей пріятельницы, но точно также не была
она влюблена и въ мистера Джильмора.

Около половины третьего мистеръ Джильморъ явился и
остановился у отворенного окна.

— Можно войти? спросилъ онъ.

— Конечно, можно.

— Мистрись Фенвикъ здѣсь нѣтъ?

— Кажется, она дома. Вамъ ее нужно?

— О, нѣтъ! Надѣюсь, вы не испугались ночью. Я еще не
видали Франка, но Тромобуль говорилъ мнѣ что была драка.

— Драка была дѣйствительно. Мистеръ Фенвикъ ударилъ
одного изъ этихъ людей, и опасается, не ранилъ ли его тяжело.

— Жаль что онъ головы имъ не разбилъ. Тутъ былъ, ка-
жется, сынъ одного изъ моихъ арендаторовъ, негодай совершенный. Надѣюсь что вы здѣсь не слишкомъ перепутались.

— Я ничего не слыхала до нынѣшняго утра.

Затѣмъ послѣдовало молчаніе. На пути изъ дому онъ го-
ворилъ себѣ что предстоящая ему задача нелегкая. Открыть-
ся любимой дѣвушкой можетъ быть пріятно человѣку ожи-
дающему благосклоннаго отвѣта. Можетъ-быть, не трудно
даже въ томъ служа, если есть сомнѣніе. Самое присутствіе
страсти, или даже ея подобія, даетъ мущинѣ свободу, кото-
рою отрадно воспользоваться. Но это бываетъ только тогда,
когда мущина приступаетъ къ дѣлу прямо и смѣло, безъ
предварительныхъ условій и приготовленій. Это удовольствіе,
эта сладость порыва миновала для Гарри Джильмора. Онъ
уже высказался, и ему велѣли ждать. Теперь онъ пришел
опять въ назначенный часть, какъ слуга ищущій мѣста, освѣ-
домиться находить ли его пригоднымъ. Но на сторонѣ слу-
ги безъ мѣста то преимущество что для получения отвѣта
не потребуется отъ него дальнѣйшаго краснорѣчія. Съ Джиль-
моромъ дѣло другое. Очевидно, Мери. Тоутеръ не скажетъ

Булгампто́нскій викарій.

127

Фенвики слышали два-три выстрѣла, но не обратили внимания, начае они вернулись бы назадъ.

— Не говори ничего, сказалъ настоятель, идя быстро подъ-руку съ женою.

Маркизъ стоялъ и хмурился; но онъ былъ человекъ благовоспитанный, и когда мистрие Фенвикъ поравнялась съ нимъ, онъ приподнялъ шляпу. Настоятель приподнялъ свою, жепа его поклонилась, и они прошли, не говоря ни слова.

— Не было повода, а то я сообщилъ бы ему что Семь Бретель благополучно живетъ дома съ отцомъ, сказалъ настоятель.

— Какъ ты любишь войну, Фрагкъ!

— Если война открытая и честная, я не прочь.

## XX. У меня теперь свое божество.

Вернувшись домой послѣ послѣдней, разказанной выше, прогулки съ троюроднымъ братомъ, Мери Лутеръ рѣшила не портить своего счастія въ этотъ вечеръ бесѣдою съ теткой о своей помолвкѣ. Сказать, конечно, надо будетъ, и не медля; надо сказать и священнику Джону; надо написать письмо Жанетѣ, и еще другое, весьма трудное, мистеру Джильмору; надо приготовиться выдержать неодобреніе всѣхъ пріятелей; но на нынѣшній вечеръ она рѣшила оставить въ сторонѣ всѣ эти заботы. Завтра утромъ она скажетъ теткѣ. Завтра къ завтраку придетъ Вальтеръ, какъ объявленный женихъ, а послѣ завтрака, по должномъ совѣщаніи съ нимъ и съ теткой, будетъ написано письмо.

Она по крайней мѣрѣ разрѣшила одно сомѣніе, уянила себѣ одинъ вопросъ. Сознавая холодность свою къ Джильмору, она сомѣвалась въ своей способности любить мущи-ну, любить какъ Жанета Фенвикъ любила мужа. Теперь она не допускала чтобы какая-нибудь женщина на свѣтѣ могла обожать мущину искреннѣе чѣмъ она Вальтера Маррабеля. Ей сладко было видѣть и припоминать каждое его движение. Идя съ нимъ рядомъ, она не могла удержаться чтобы не прикоснуться къ нему плечомъ. Прощаясь съ нимъ, она лишь съ усиліемъ вынимала свою руку изъ его руки. И она говорила себѣ что все это сдѣлалось въ одну прогулку, и дивилась что сердце ея способно было такъ скоро отдаться.

128

Правда, она отдалась скоро, хотя дѣло сдѣлалось и не въ
одну эту прогулку. Она не лгала ни себѣ, ни другимъ говоря
что видитъ въ Вальтерѣ брата, но еслиъ этотъ новый братъ
съ братскою откровенностью сказалъ ей что сердце его при-
надлежитъ другой женщинѣ, она почувствовала бы тяжкую
боль, хотя не призналась бы ни другимъ, ни себѣ самой,
что ей больно. Въ этотъ вечеръ, прия домой, она говорила
очень мало.

Она была очень утомлена. Нельзя ли ей лечь спать?

— Какъ, въ девять часовъ? спросила тетушка Сарра.

— Если хотите, я буду сидѣть съ вами, сказала Мери.

Однако не было еще десяти часовъ какъ она сидѣла одна
въ своей комнатѣ, сложивъ руки и чувствуя, скорѣе чѣмъ
соображая, какое божественное дѣло любить. Чего не готова
она сдѣлать для него? Чего не готова вынести чтобы жить
съ нимъ? Какое благополучіе на свѣтѣ можетъ равняться
съ этимъ благополучіемъ? Затѣмъ она подумала объ отно-
шеніяхъ своихъ къ Джильмору и содрогнулась, припоминая
что она едва не дала ему согласія. Тогда было бы очень не
хорошо! „А вѣдь я не понимала. Теперь я знаю что будетъ
хорошо, потому что чувствую себя способною вполнѣ от-
даться ему.“

Такъ она думала, такъ мечтала; затѣмъ настало утро, и
пришлось идти внизъ къ теткѣ. Она пила кофе молча, рѣ-
шивъ что тотчасъ же скажетъ все. Ночью въ постели она
старалась не придумывать какъ сказать. До утра она не хо-
тѣла ничѣмъ нарушать своего счастія. Одѣваясь, она попы-
талась составить планъ дѣствій, но рѣшила что лучше всего
дѣствовать безъ всякаго напредъ составленнаго плана.

Когда тетушка Сарра копчила кофе и собиралась, по сво-
ему обыкновенію, пойти внизъ въ кухню, Мери заговорила.

— Тетушка Сарра, мнѣ нужно поговорить съ вами. Лучше ужъ сказать сразу: я дала слово Вальтеру Маррабелю выйти за него замужъ.—Тетушка Сарра уронила щипцы для сахара и остановилась молча.—Милая тетушка, не глядите такъ будто вамъ непріятно. Скажите мнѣ добросе слово. Вы вѣдь не думаете что я васть обманывала?

— Нѣтъ, этого я не думаю.

— И только?

— Я очень удивлена. Не далѣе какъ вчера, въ отвѣтъ на

Булгамптонскій викарій.

129

намекъ мой, вы говорили мнѣ что видите въ немъ лишь род-
ственника, или брата.

— Такъ я и думала; право, думала! Но когда онъ сказалъ
мнѣ чтò чувствуетъ, я тотчасъ же поняла что могу дать
только одинъ отвѣтъ. Иначе отвѣчать было невозможно. Я
люблю его больше чѣмъ кого-либо на свѣтѣ. Я чувствую что
могу обѣщать быть его женою безъ всякаго сомнѣнія и опа-
сенія. Не знаю почему, но это такъ. Я знаю что поступаю
какъ слѣдуетъ.—Тетушка Сарра все стояла молча, въ раз-
мышленіи. — Развѣ мнѣ не слѣдовало, сознавая въ себѣ та-
кое чувство, отвѣчать ему такъ какъ я отвѣтила? Я прежде
уже совершенно убѣдилась что могу дать мистеру Дильмо-
ру только одинъ отвѣтъ. Милая тетушка, говорите со мног.

— Я не знаю чѣмъ вы будете жить.

— Вѣдь рѣшено, вы знаете, что ему останется четыре или
пять тысяч фунтовъ, да у меня есть тысяча двѣсти. Это
не много, но все-таки что-нибудь. Конечно, онъ останется
на службѣ; я буду женою солдата. Я, пожалуй, согласна ѳхать
въ Индію, если онъ пожелаетъ. Но этого я не предполагаю.
Милая тетушка, поздравьте же меня хоть однимъ словечкомъ.

Тетушка Сарра не знала какъ поздравить племянницу. Ей
казалось что всякое поздравленіе будетъ съ ея стороны
ложью и притворствомъ. Она считала этотъ бракъ рѣшитель-
но не подходящимъ. Помолька въта казалась ей въ высшей
степени безразсудною. Она удивлялась слабости Мери и не-
годовала на Вальтера Маррабель. Хотя она раза два и пре-
достерегала Мери, однако она не считала возможнымъ что-
бы дѣвушка, обыкновенно столь сдержанная, нисколько не
склонная къ кокетству, чуждая сантиментальной слабости,
вдругъ предалась до такой степени необдуманному увлече-
нію. Предостереженія ея имѣли въ виду скорѣе внѣшность,
устраненіе какихъ-нибудь поверхностныхъ впечатлѣній, не-
жели такую серіозную опасность. Такъ какъ былъ на лицо
признанный искатель, мистеръ Дильморъ, въ окончательный
успѣхъ которого тетушка Сарра твердо вѣрила, то этимъ
родственно - братскимъ отношеніямъ не слѣдовало доходить
до такой олизости которая могла бы въ послѣдствіи создать
неудобства. Вотъ чтò тетушка Сарра имѣла въ виду, предо-
стерегая племянницу, и вдругъ, не прошло еще двухъ недѣль,
не успѣли еще молодые люди хорошенько познакомиться,
еще мистеръ Дильморъ ждетъ отвѣта, какъ Мери является

9

130

и объявляет что дѣло кончено, что она помолвлена! Какъ же выговорить слово поздравленія?

— Такъ вы не одобряете этого? сказала Мери почти сурово.

— Не могу сказать что нахожу это благоразумнымъ.

— Я не о благоразуміи говорю. Конечно, мистеръ Джильморъ гораздо богаче.

— Вы знаете, Мери, что я не посовѣтовала бы вамъ выйти за человѣка потому только что онъ богатъ.

— Вы это однако разумѣете, называя меня неблагоразумною. Я дѣлала всѣ усилия и пришла къ убѣжденію что не могу выйти за мистера Джильмора.

— Я не объ этомъ теперь говорю.

— Вы думали что Вальтеръ обѣденъ, и что поэтому ему никакъ не позволительно жениться.

— Мне ни малѣйшаго дѣла нѣтъ до Вальтера.

— Да мне есть дѣло до него, тетушка Сарра, больше чѣмъ до кого-нибудь на свѣтѣ. Мне пришлось думать за него.

— Не долго вы думали.

— Не болѣе одной минуты, и этого было довольно.

Она остановилась, ожидая отвѣта тетки, но тетка, повидимому, ничего не находила сказать.

— Ну, продолжала Мери,—если такъ, что жъ дѣлать! Если вы не можете пожелать мнѣ добра....

— Милая моя, вѣдь вы знаете что я желаю вамъ всякаго счастія.

— Въ этомъ мое счастіе.

Удивленной старушкой казалось что вся природа племянницы измѣнилась. Мери говорила теперь какъ какая-нибудь пылкая дѣвушка, вскормленная на романахъ, которой undось наконецъ овладѣть болѣе или менѣе прочно молосдымъ человѣкомъ, а до сихъ поръ въ ней и сѣдя не было такого настроенія.

— Очень хорошо, продолжала Мери,—мы не будемъ болѣе говорить объ этомъ. Мне очень жаль что я заслужила ваше неудовольствіе, но я не могу поступать иначе.

— Я ничѣмъ не выразила неудовольствія.

— Вальтеръ придетъ послѣ завтрака: я попрому васъ голько не встрѣчать его мрачными взглядами. Если это грѣхъ, такъ пусть на меня падетъ наказаніе.

— Мери, для чего вы это говорите?

Булгамптонскій викарій.

131

— Еслибъ вы знали, тетушка Сарра, какъ хотѣлось мнѣ
услышать вашъ голосъ, какъ ждала я вашего одобренія и
сочувствія.

Тетка опять остановилась на минуту, и затѣмъ пошла
внизъ по хозяйственнымъ дѣламъ, не сказавъ ни слова.

Около полудня Вальтеръ пришелъ, по тетушка Сарра не
вила его. „Такъ лучше“, сказала старушка въ отвѣтъ Мери,
приходившей звать ее.

— Я еще не знаю чтò ему сказать. Надо мнѣ подумать и
поговорить съ его дядей, и рѣшить чтò тутъ дѣлать.

Она сидѣла въ своей комнатѣ, не держа даже книги въ ру-
кахъ и соображая уже болѣе часа какъ поступать въ на-
стоящемъ случаѣ. Мери наклонилась къ ней и поцѣловала
ее, и тетка отвѣчала лаской на ласку племянницы.

— Не будемъ ссориться во всякомъ случаѣ, сказала миссъ
Маррабель.—Кого же и любить мнѣ, какъ не васъ? Очьемъ
счастьи заботиться, какъ не о вашемъ?

— Такъ пойдемте къ нему. Скажите ему что вы и его бу-
дете любить.

— Нѣтъ, по крайней мѣрѣ не теперь. Конечно, Мери, вы
можете выйти замужъ безъ моего одобренія. Я не считаю
себя въ правѣ требовать чтобы вы повиновались мнѣ, какъ
дочь обязана повиноваться матери. Но не могу сказать, по
крайней мѣрѣ въ настоящее время, что я одобряю этотъ
бракъ. Я боюсь что онъ не поведетъ къ добру. Это огор-
чаетъ меня. Я не запрещаю вамъ принимать Вальтера, но
пока лучше мнѣ не видѣть его.

— Что же она говоритъ? спросилъ Вальтеръ съ серіознымъ
негодованіемъ.

— Она думаетъ что мы будемъ бѣдны.

— Развѣ мы просимъ у ней чего-нибудь? Конечно, мы бу-
демъ бѣдны. На первое время у насъ будетъ не болѣе трех-
сотъ фунтовъ дохода, кромѣ моего жалованья. Нѣсколько
лѣтъ тому назадъ это считалось бы совершенно достаточ-
нымъ. Если ты боишься, Мери....

— Ты знаешь что я не боюсь.

— Такъ чтò же ей то? Разумѣется, мы будемъ бѣдны, очень
бѣдны, но жить можемъ.

Пришло въ голову Мери, что Вальтеръ говоритъ теперь о
необходимости достаточнаго дохода совсемъ не такъ какъ го-
ворилъ прежде. Онъ утверждалъ что ему невозможно жить въ

9*

132

Англии холостымъ человѣкомъ на свое жалованье, а конечно,
женившись онъ будетъ обѣднѣе съ этими 300 фунтами дохода
нежели былъ бы безъ нихъ и безъ жены. Но какая дѣвушка,
любя мущину, можетъ сердиться на него за такое неблагораз-
уміе и за такую непослѣдовательность? Она уже сказала ему
что готова, если нужно, ёхать съ нимъ въ Индію. Она сказала
это прежде чѣмъ идти къ теткѣ. Онъ отвѣчалъ что, Богъ
дастъ, такой жертвы отъ нея не потребуется. „Одно только
сочла бы я жертвой, возразила она, еслибы потребовалось,
чтобъ я отказалась отъ тебя.“ Конечно, онъ обнялъ ее и по-
дѣловалъ. Есть мипуты въ жизни, въ которые не быть без-
разсуднымъ, не забыть ребячески всякое благоразуміе было
бы чѣмъ-то уродливымъ, нечеловѣческимъ, дьявольскимъ.

— Сказалъ ты священнику Джону? спросила она.

— Сказалъ.

— Что ж онъ говорить?

— Да ровно ничего. Онъ поднялъ брови и замѣтилъ что я
измѣнилъ свой взглядъ на жизнь, „Дѣйствительно“, отвѣчалъ я.
„Такъ,“ отозвался онъ: „Надѣюсь что Блокъ и Корлингъ не
ошиблись относительно 5.000 фунтовъ.“ Вотъ и все. Конечно,
онъ считаетъ насъ сумашедшими, но отъ чужаго безумія ему
ни тепло, ни холодно.

— Точно также и тетушкѣ Саррѣ, замѣтила Мери.

— Тутъ есть однако разница. Если намъ будетъ плохо,
аппетитъ дяди Джона не уменьшится ни на волосъ отъ на-
шихъ несчастій, а тетушка Сарра огорчится за тебя.

— Непремѣнно огорчится, сказала Мери.

— Но намъ не будетъ плохо. Во всякомъ случае мы не
можемъ передѣлать себя изъ опасенія огорчить ее.

Было рѣшено, что Мери въ этотъ же день напишешь пись-
ма Дкильмору и Жанетѣ Фенвикѣ. Она предложила, прежде
чѣмъ отправить письма, показать ихъ Вальтеру; но онъ от-
вѣчалъ что не желаетъ читать ихъ. „Довольно съ меня что
я торжествую“, сказалъ онъ, прощаясь съ ней. Когда онъ
ушелъ, она тотчасъ же сказала теткѣ что идетъ писать
письма и покажетъ ей письмо къ Дкильмору, какъ только
оно будетъ написано.

— Я на вашемъ мѣстѣ подождала бы еще немного, сказа-
ла тетушка Сарра; но Мери отвѣчала что считаетъ себя не
въ правѣ медлить изъ уваженія къ мистеру Дкильмору. Тутъ
же предъ обѣдомъ она написала следующія два письма:

Булгамптонскій викариў.

133

„Дорогой мистеръ Джильморъ!

„Въ послѣднее свиданіе наше въ Булгамптонѣ я объщала вамъ, какъ вы, можетъ-быть, помните, въ случаѣ еслибъ я дала слово другому, тотчасъ же увѣдомить васъ. Не думала я тогда, что такъ скоро придется мнѣ сдержать свое обещаніе. Признаюсь, писать вамъ это письмо мнѣ очень тяжело, но я считаю обязанностью положить когецъ ожиданіямъ конторыя вы съ такою добротой переносили ради меня. Вы, вѣроятно, слышали имя моего родственника, капитана Вальтера Маррабель, вернувшагося мѣсяца три тому назадъ изъ Индіи. Когда я приѣхала сюда, онъ гостилъ здѣсь у своего дяди, священника, и теперь я дала ему слово быть его женой.

„Можетъ-быть, лучше бы мнѣ ничего болѣе не говорить и предоставить вамъ произнести надо мною осужденіе, или оправданіе, не возставая противъ перваго и не заискивая послѣдняго, но вы были всегда такъ благородны и добры со мной что я не могу принудить себя къ такой холодной краткости. Я всегда считала чувство ваше ко мнѣ великою для меня честью. Я высоко цѣнила ваше уваженіе и горожила вашимъ сочувствіемъ болѣе чѣмъ могу выразить. Еслибы вы и впередъ удостоили меня вашей дружбы, я бы стала гордиться ею. Да благословить васъ Богъ, мистеръ Джильморъ. Я всегда буду желать вамъ счастія и радоваться всякой хорошей вѣсти о васъ.

„Остаюсь вашимъ искреннимъ другомъ
„Мери Лоутеръ.“

„А сочла нужнымъ сообщить Канетѣ Фенвикъ о моемъ рѣшеніи.“

„Лорингъ, четвергъ.“

„Милая Канета!“

„Какъ то примете вы мою новость? Только не браните меня. Пожалуста не браните. Я никакъ, никакъ не могла сдѣлать по-вашему. Я дала слово выйти замужъ за моего родственника, капитана Вальтера Маррабель, племянника серъ-Грегори и сына полковника Маррабеля. Мы будемъ очень бѣдны, имъ я лишь триста фунтовъ дохода сверхъ жалованья, но еслибъ у него ничего не было, я, кажется, поступила бы также. Помните ли какъ я. бывало, сомнѣвалась что когда-нибудь полюблю мущину, какъ вы любите; какъ завидовала я вамъ. Теперь я уже не завидую и считаю мистера Фенвика далеко не такъ божественнымъ какъ прежде. У меня есть теперь свое божество, и нечего мнѣ завидовать какой бы то ни было женщинъ.

„Я пишу мистеру Джильмору съ этой же почтой и говорю ему всю правду какъ есть. Что же мнѣ иначе сказать ему? Я вставила нѣсколько словъ, ужасно пошлыхъ, объ

134

уваженіи и дружѣй, которыя лучше было бы выкинуть, да письмо казалось бы слишком сухо безъ этого. Онъ былъ какъ мнѣ добръ, какъ нельзя болѣе, но виновата ли я что не могла полюбить его? Еслиь вы знали какъ я старалась, какъ увѣряла себя что люблю его, какъ доказывала себѣ что я только и способна на такое холодное сочувствіе, и все потому что вы этого хотѣли. Еслибы вы знали все это, вы не стали бы бралить меня. Я наконецъ почти убѣдилась. А теперь!... Боже, чтò было бы со мной, если бы я дала слово мистеру Джильмору, и потомъ явился бы Вальтеръ. Мнѣ страшно подумать что я чуть-чуть не объщалась любить человѣка котораго я любить не могла.

Конечно, я спрашивала себя чтò мнѣ дѣлать на свѣтѣ? Каждой женщинѣ, я думаю, приходится предложить себѣ этотъ вопросъ. Я говорила себѣ что лучше не думать о вашейшей обстановкѣ. Что за дѣло до того, трудно ли, или легко будетъ мнѣ жить? Долгъ свой я всегда могу исполнить. Этотъ человѣкъ добръ, благовоспитанъ, одаренъ прекрасными качествами, почему же не имѣть ему жены какую онъ желаетъ? Я могу, думала я, до сихъ поръ увѣрять себя что люблю его, пока не полюблю действительно. Теперь все это какъсятся мнѣ ужаснымъ. Теперь я знаю чтò мнѣ дѣлать. При надеждѣать ему съ ногъ до головы. Не считать унизительнымъ ничего чтò для него дѣлается. Стоять за корытомъ и мыть его бѣлье, если нужно. О Жанета, съ тѣломъ я, бывало, страшилась, думая о времени когда онъ обниметъ меня и поцѣлуетъ. Не могу сказать вамъ, чтò теперь я чувствую съ этимъ.

„Я знаю какъ вы разсердитесь, и все изъ любви ко мнѣ; но вы не можете не сознаться что я права. Если есть въ васъ хоть капля справедливости, напишите мнѣ и скажите что я поступаю какъ слѣдуетъ.

„Вы очень дружки съ мистеромъ Джильморомъ, и поэтому съ перваго раза отнеситесь недружелюбно къ Вальтеру; а то я сказала бы вамъ о немъ больше: какъ онъ красивъ, какъ мужественъ, какъ уменъ. Голосъ его какъ гармонія сферъ. Вы сначала будете смотрѣть на него непріязненно, но со временемъ вы должны быть друзьями, вы должны полюбить его, какъ я люблю мистера Фенвика. Скажите мистеру Фенвику что и онъ долженъ раскрыть свое сердце для человѣка который будетъ моимъ мужемъ. Увы! мнѣ, должно-быть, не скоро можно будетъ приѣхать въ Булгаринтонъ. Какъ я желаю чтобы мистеръ Джильморъ нашелъ жену достойную его!

„Прощайте, милая Жанета! Если вы въ самомъ дѣлѣ добры, вы напишете мнѣ теплое, хорошее письмо и пожелаете мнѣ счастія. Надо вамъ все сказать. Тетушка Сарра отказалась поздравить меня, потому что у него такъ мало дохода. Мы однако съ ней не поссорились. Но въ вашихъ глазахъ состояніе ничего не значитъ, и я ожидаю отъ васъ добраво сюда. Когда все будетъ устроено, я, разумѣется, сообщу вамъ.

„Вашъ искренній другъ Мери Лоутеръ.“

Булгамптонскій викарій.

135

Перское изъ этихъ двухъ писемъ было показано миссъ Маррабели. Старушка совѣтовала не посылать его, но если уже посылать, такъ не находила повода измѣчать его.

## XXI. Чтò объ этомъ думалъ священникъ Джонъ.

Въ тотъ же самый четвергъ когда Мери Лоутеръ написала два письма въ Булгамптонъ, миссъ Маррабель послала запуску къ священнику Джону, въ которой высказывала ему желаніе повидаться съ нимъ. Если онъ будетъ дома и свободенъ, она сегодня вечеромъ приѣдетъ къ нему, или, если ему угодно, онъ можетъ прийти къ ней самъ, но первое она считаетъ болѣе удобнымъ. Священникъ Джонъ выразилъ согласіе, и вскорѣ послѣ обѣда миссъ Маррабель прибыла въ Лотоунъ.

— Я отправляюсь къ священнику Джону, сказала она Мери.— Мне надо поговорить съ нимъ объ этомъ сватовѣстѣ.

Мери благосклонно кивнула головой, и тетушка Сарра отправилась. Она застала своего родственника одного въ его кабинетѣ и тотчасъ же приступила къ дѣлу которое застанѣло ее спуститься съ верхней части города.

— Я думаю, Вальтеръ говорилъ вамъ о своемъ сватовѣстѣ? сказала миссъ Маррабель.

— Во всю мою жизнь ни разу не былъ я такъ удивленъ. Онъ мне сказалъ вчера вечеромъ. Я начиналъ уже подозрѣвать что онъ къ ней сильно привязывается, но никогда не думалъ что дойдетъ до этого.

— Не думаете ли вы что это очень не благоразумно?

— Конечно не благоразумно, Сарра. Это не думаю можно понять. Это такъ очевидно глупо. Два родственника, и у той и у другаго ничего нѣтъ, и каждый, безъ сомнѣнія, могъ бы хорошо устроить свою судьбу. Они оба хорошаго происхожденія, красивы, умны, и все тому подобное. Это безуміе, и не думаю что это кончится чѣмъ-нибудь серіознымъ.

— Сказали вы Вальтеру какъ вы на это смотрите?

— Для чего мнѣ ему говорить? Онъ безъ моихъ словъ знаетъ какъ я на это смотрю, но онъ ни въ грошъ не ставитъ мое мнѣніе. Вамъ я говорю потому что вы меня спрашиваете.

— Нельзя ли сдѣлать что-нибудь чтобы помѣшать этому?

136

Приложение к Расскому Вѣстнику.

— Что же мы можемъ сдѣлать? Я, конечно, могу сказать ему что не хочу чтобъ онъ дольше оставался у меня, но этого мнѣ не хотелось бы говорить ему. Можетъ-быть, она соласится поступить по вашему желанію.

— Боюсь что пѣтъ, мистеръ Маррабель.

— Ну, такъ можете быть вполне увѣрены что и онъ не поступитъ по-моему. Онъ уѣдетъ и забудетъ ее, и все этимъ кончится. Это будетъ потеряннымъ годомъ въ ея жизни, и она упуститъ своего другаго обожателя изъ.... какъ называется то мѣсто? Жаль ея, но это неизбѣжно.

— Развѣ онъ такой непостоянный? спросила пораженная тетушка Сарра.

— Такой же, я думаю, какъ и другие мущины, а она такая же какъ другія дѣвушки. Теперь имъ нравится ихъ забава, да и пѣтъ въ ней большаго вреда, но эти забавы дорого обходятся молодымъ дѣвушкамъ. Что касается до ихъ брака, не думаю что Вальтеръ будетъ такимъ дуракомъ.

Въ этомъ было что-то ужасное для тетушки Сарры. Такъ поступаютъ съ ея Мери, играютъ ею какъ игрумкой, и потомъ бросятъ, когда пройдетъ время игры! Эта игра будетъ служить развлечениемъ Вальтеру Маррабель, а результатомъ этой игры будетъ испорченная будущность Мери.

— Мне кажется, сказала она, — еслибъ я считала его такимъ безчестнымъ, я выгнала бы его изъ дома.

— Онъ совсемъ не безчестный. Онъ такой же какъ всѣ другіе мущины, сказалъ священникъ Джонъ.

Тетушка Сарра истощила всѣ свои аргументы, доказывая что надо принять что-нибудь чтобы помѣшать этому браку. Она думала, что если заставить сэръ-Грегори принять въ этомъ участіе, онъ можетъ имѣть вліяніе на племянника, но старый священникъ засмѣялся. Какое дѣло Вальтеру Маррабель, который всю жизнь провелъ въ военной службѣ и не могъ ожидать ничего отъ дяди, какое ему дѣло до сэръ-Грегори? Глава семейства! Что ему до главы семейства? Если дѣвушка хочетъ быть дурой, то пусть она выноситъ слѣдствія своей глупости. Такова была доктрина священника Джона, и при этомъ твердая увѣренность что это сватовство ни къ чему не поведетъ. О Мери онъ очень сожалѣлъ, и въ похвалу ей сказалъ много хорошаго, но Вальтеръ не первый такъ безумствуетъ, и она не послѣдняя. Не его дѣло, и его вмѣшательство не принесетъ никакой пользы. Подъ

Булгамптонскій викарій.

137

конецъ свиданія онъ однако обещалъ поговорить съ Вальтеромъ. Ничего изъ этого не выйдетъ, но если миссъ Маррабель желаетъ, можно поговорить съ нимъ.

Но прошли цѣлыя сутки прежде чѣмъ онъ заговорилъ, и въ это время его ни мало не коснулось то безпокоиство старое мучило миссъ Маррабель. Ему казалось даже жестоко мѣшать молодому человѣку въ его забавѣ. По его взгляду на жизнь, отъ женщинъ, какъ молодыхъ, такъ и старыхъ, нельзя было требовать большаго благоразумія. Онѣ по большей части живутъ на готовомъ хлѣбѣ, и бѣдны онѣ или богаты, отъ нихъ не спрашивается большой работы. И какъ бы онѣ ни были бѣдны, безчестіе этой бѣдности не падаетъ на нихъ такъ тяжело какъ на мущинъ. Если же онѣ доброveryно подвергаютъ себя несчастію, это несчастіе падаетъ на нихъ тяжелѣе чѣмъ на мущинъ, и онѣ не имѣютъ права винить въ немъ кого-нибудь кромѣ себя. Конечно, очень ве-село быть влюбленными. Стихи, сладкія рѣчи, нѣжные роман-сы, все это очень пріятныя вещи въ свое время. Овящен-никъ Джонъ, безъ сомнѣнія, испыталъ себя на втомъ попри-щѣ и зналъ какъ это много способствовало его счастію. Но женщины любятъ слишкомъ сильныя чувства. Ей мало одно-го молодаго человѣка въ Булгамптонѣ, а понадобился другой въ Лорингѣ. Такъ смотрѣлъ на это священникъ Джонъ, и еслиъ онъ сказалъ свое мнѣніе Мери Лоутеръ, онъ навлекъ бы на свою голову со стороны молодой дѣвушки такое силь-ное негодованіе что оно было бы ему очень непріятно. Но онъ былъ слишкомъ уменъ чтобъ сообщить Мери Лоутеръ свое мнѣніе о такомъ предметѣ.

— Мнѣ кажется, надо будетъ съѣздить на будущей не-дѣлѣ въ Лондонъ, повидаться съ Корлингомъ.

— А развѣ что-нибудь не такъ?

— Я, по всей вѣроятности, получу эти деньги, но мнѣ хотѣ-лось бы знать когда я ихъ получу. Мне хотелось бы назва-чить день моей свадьбы.

— Я на вашемъ мѣстѣ не спѣшилъ бы въ втомъ дѣлѣ, сказалъ священникъ Джонъ.

— Почему же? Въ моемъ положеніи я долженъ спѣшить. Мне, по крайней мѣрѣ, хотелось бы знать гдѣ мы будемъ жить.

— Я думаю, вы поѣдете въ полкъ въ слѣдующемъ мѣсяцѣ.

138

— Да, я поѣду въ полкъ въ слѣдующемъ мѣсяцѣ, если мы рѣшимъ, что будемъ жить въ Индіи.

— Кто? Вы и Мери?

— Да, я и Мери.

— Мужъ и жена, сказалъ съ улыбкой священникъ.

— Какъ же иначе?

— Да, ужъ конечно. Если она поѣдетъ съ вами, то не иначе какъ мистрисъ Маррабель. Но еслибъ я былъ на вашемъ мѣстѣ, я не думалъ бы о такой ужасной вещи.

— Это было бы ужасно, сказалъ Вальтеръ Маррабель.

— Можетъ-быть. Индія хороша, когда человѣкъ молоцѣ, и если онъ можетъ воздержаться отъ пива и вина. Ноѣхать туда въ ваши годы, съ женой и съ надеждой имѣть дюжину дѣтей, это, смѣю сказать, перспектива не совсѣмъ пріятная.

Вальтеръ Маррабель сидѣлъ безмолвный и мрачный.

— Я отказался бы отъ мысли объ Индіи, продолжалъ дядя.

— Что же мнѣ дѣлать? спросилъ капитанъ.

Священникъ пожалъ плечами.

— Я скажу вамъ о чемъ я думаю, сказалъ капитанъ.—Еслибъ я былъ въ состоянии нанять ферму съ четырьмя или пятью стами акровъ....

— Ферму! воскликнулъ священникъ.

— Почему же мнѣтъ? Я знаю что съ фермой нельзя многаго сдѣлать, не имѣя капитала. Возьмутъ по десяти или двѣ-надцати фунтовъ за акръ, я полагаю. Надѣюсь, дядюшка поз-волить мнѣ арендовать у него ферму.

— Онъ сначала испытаетъ васъ.

— Почему я не могу такъ же хорошо какъ всякий другой заниматься фермой?

— Почему вы не сдѣлаетесь сапожникомъ? Потому что вы этому не учились. Хорошъ фермеръ! Еслибъ и взяли ферму, то бросили бы ее чрезъ три года. Нѣтъ, Вальтеръ, вы слив-комъ долго были въ военной служѣ чтобы годиться на что-нибудь другое.

Капитанъ Маррабель сдѣлался мраченъ и разсердился за такія слова, но не могъ не сознаться что дядя говоритъ правду и не находилъ возраженій.

— Вы должны держаться военной службы, продолжалъ ста-рикъ, — и если вы послѣдуете моему совѣту, вы сдѣлаете это не обременяя себя женой.

— Объ этомъ не можетъ быть и рѣчи.

Булгамптонскій викарій.

139

— Почему это?

— Какъ вы можете дѣлать такие вопросы, дядя Джонъ? Неужели вы хотите чтобъ я отказался, сдѣлавъ предложение?

— Я посовѣтовалъ бы вамъ отказаться отъ всякой подобной глупости.

— И сказать дѣвутѣкъ, послѣ того какъ я просилъ ее быть моею женой, что она мнѣ болѣе не нужна?

— Этого я ей не сказалъ бы, но я далѣ бы ей понять что вы слишкомъ поспѣшили, и что чѣмъ скорѣе вы покончите съ вашею глупостью тѣмъ лучше для васъ обоихъ. Вы не можете жениться на вашей кузинѣ, это неоспоримо.

— Увидите какъ не могу.

— Если вы захотите ждать десять лѣтъ, никто вамъ не помѣшаетъ.

— Я не хочу ждать десяти мѣсяцевъ, и если будетъ возможно, даже десяти недѣль. (Какъ жаль что Мери не могла его слышать.) Половина офицеровъ женятся не имѣя ничего кромѣ жалованья, а мнѣ хотятъ доказать что я не могу прожить имѣя триста фунтовъ ежегодно. Попробуемъ!

— Поспѣшить женитьсябой и раскаиваться на свободѣ, сказъ священникъ.

— Согласно съ доктриной которая проповѣдуется въ настоящее время, сказалъ капитанъ,—скоро будетъ рѣшено что человѣкъ не можетъ жениться не имѣя трехъ тысячъ годоваго дохода. Это самое безсердечное, самое вредное учение изъ всѣхъ которыя когда-либо проповѣдывались. Оно портитъ мущинъ и заставляетъ женщинъ требовать отъ брака того чего они не въ правѣ требовать.

— А вы хотите переучить ихъ, Вальтеръ?

— Я хочу дѣйствовать самъ по себѣ, а не соображаться съ тѣмъ чтобъ думаетъ свѣтъ.

И сказавъ это, разсерженный капитанъ пошелъ изъ комнаты.

— Какъ бы то ни было, сказалъ священникъ, выстрѣливая свой послѣдній зарядъ,—я дважды подумалъ бы прежде чѣмъ женился на Мери Луутеръ.

— Онъ такой тупоголовый оселъ какимъ я не считалъ его, сказалъ на слѣдующій день священникъ Джонъ миссъ Маррабели.—Но я все-таки не думаю что это кончится серіозно. Сколько я могъ замѣтить, три такія сватовства противъ одного разстраиваются. Онъ йдетъ въ Лондонъ на

140

слѣдующей недѣлѣ, и я не буду просить его воротиться
ко мнѣ. Но если онъ воротится, я не могу этому помѣшать.
Еслибъ я былъ на вашемъ мѣстѣ, я не пригласилъ бы его
къ себѣ, и прямо высказалъ бы миссъ Мери свое мнѣніе.

Тетумка Сарра мало говорила съ Мери Лоутеръ, очень мало,
и еще не сказала ей ни одного слова поздравленія. Мери
знала что тотъ способъ какимъ она хотѣла устроить свою
жизнь былъ не по душѣ обоимъ ея родственникамъ въ Ло-
рингѣ.

## XXII. Что объ этомъ думали Фенвики.

Булгамптонъ, къ несчастію, былъ на концѣ пути почтальо-
на, и такъ какъ онъ шелъ отъ самаго Левингтона, то пись-
ма получались рѣдко раньше одиннадцати часовъ. Конечно,
это былъ ужасный порядокъ, и о немъ мистеръ Фенвикъ
велъ постоянный споръ съ начальствомъ почтовой конторы,
и высказалъ великую почтовую доктрину что письма должны
сыпаться какъ съ неба на столъ каждогоъ человѣка во время
завтрака, и именно въ то мгновеніе, когда въ комнату вно-
сится горячая вода для чая. И такъ какъ онъ былъ человекъ
необыкновенно энергичный, то онъ велъ долгую и серіоз-
ную переписку съ вышеупомянутымъ начальствомъ, но бул-
гамптонскій почтальонъ продолжалъ приходить въ деревню
ровно въ одиннадцать часовъ. Хотя и было признано что онъ
долженъ приходить въ десять, но самъ онъ рѣшилъ что меж-
ду десятью и одиннадцатью часами разница не велика. Велѣд-
ствіе этого письмо Мери Лоутеръ было получено мистрисъ
Фенвикъ двумя или тремя часами раньше чѣмъ она получи-
ла возможность поговорить о немъ съ мужемъ. Наконецъ онъ
пришелъ, и она выбѣжала къ нему съ письмомъ въ рукахъ.
„Франкъ“, сказала она, „Франкъ, какъ ты думаешь, чтò слу-
чилось?“

— Англійскій банкъ попнулъ. судя по выраженію твоего лица.

— Отъ всего сердца желала бы чтобъ это было такъ вмѣ-
сто того чтò случилось. Мери выходить мужъ за своего
родственника, Вальтера Маррабель!

— Мери Лоутеръ!

— Да, Мери Лоутеръ! Наша Мери! и судя по тому чтò я

Булгампто́нскій ви́карий.

141

слышала, онъ можетъ быть все чтò угодно, но не такой чело-
вѣкъ какого мы желали бы для Мери.

— Ему досталось большое наслѣдство.

— Вѣроятно небольшое, потому что Мери признается что они будутъ очень бѣдны. Вотъ ея письмо. Какъ это меня огорчаетъ! Помнишь, этотъ полковникъ имѣлъ исторію.

— Не суди сына по отцу.

— Они оба были въ военной службѣ и похожи другъ на друга. Я ненавищу военныхъ. Въ нихъ ужъ непремѣнно что-нибудь да не такъ.

— Это правда. Могу я прочесть?

— О, конечно. Она стыдилась самой себя за каждое слово которое писала. Я ее хорошо знаю. Какъ подумаю я что Мери согласилась выйти замужъ за человѣка котораго знаетъ какихъ-нибудь десять дней!

Мистеръ Фенвикъ прочелъ письмо очень внимательно и
отдалъ женѣ.

— Хорошее письмо, сказалъ онъ.

— Ты хочешь сказать что оно хорошо писано?

— Я хочу сказать что оно правдиво. Тутъ нѣтъ ни одно-
го слова поставленнаго для эффекта. Одного она любить,
другаго не любить. Я могу только сказать что мнѣ очень
досадно. Это вызгонить отсюда Жильмора.

— Ты такъ думаешь?

— Да. Я никогда не видалъ чтобы человѣкъ такой силь-
ный былъ вмѣстѣ съ тѣмъ такъ малодушенъ въ подобномъ
дѣлѣ. Сила его чувства была бы достаточною порукой за его
будущее счастье, еслибъ онъ женился на ней, но такъ какъ
ему нельзя на ней жениться, то невольно пожалѣешь что
человѣкъ ставить свое счастье въ зависимость отъ недости-
жимой цѣли.

— Такъ ты думаешь что все кончено? Чтò она выйдетъ
за того человѣка?

— А развѣ можно думать иначе?

— Это можетъ разстроиться. У него, вѣроятно, нѣтъ со-
стоянія, потому что, ты видишь, старая миссъ Маррабель
противъ этого брака, на томъ основаніи что онъ мало по-
лучаетъ. Она сама не богата и менѣе всѣхъ способна пре-
небрегать деньгами. Это можетъ разстроиться.

— Если я не ошибаюсь въ Мери Лоутеръ, она не такая
дѣвушка чтобы позволила кому-нибудь разстроить свой бракъ

142

Приложекіе къ Русскому Вѣстнику.

Я не знаю этого человека, но если онъ будетъ постояненъ, то и она будетъ постоянна.

— Она написала Джильмору, сказала мистрись Фенвикъ.

— Если такъ, то все кончено для обѣдного Гарри, сказалъ мистеръ Фенвикъ.

У викарія былъ другой интересный предметъ о котором ему хотелось поговорить съ женой. Семъ Бретль, послѣ двухъ недѣльной усиленной работы на мельницѣ, до того усиленной что отецъ самъ выразилъ готовность поставить гинею, если въ трехъ приходахъ найдется человѣкъ который по работѣ могъ бы сравняться съ его Семомъ, послѣ всего этого Семъ исчезъ, пропадалъ уже два дня, и констабль объявилъ что его видѣли ночью элзь Девиза, откуда, какъ предполагаютъ, явился Точильщикъ. Вплоть до этого времени никто не былъ арестованъ по дѣлу убійства Тромбула, и не было открыто ни малѣшихъ слѣдовъ Точильщика и его сообщника. Главный полисменъ, которому было поручено это дѣло, объявилъ съ увѣренностью что старуха въ Пикрофтской общины ничего не знаетъ о мѣстопребываніи своего сына, но онъ съ самаго начала увѣрятьъ и все еще продолжалъ увѣрять что Семъ, если онъ захотѣлъ, могъ бы разказать все объ убійствѣ, и потому за молодымъ человѣкомъ продолжали наблюдать, къ его досадѣ и къ досадѣ его отца. Семъ громогласно божился въ деревѣ, очевидно желая чтобъ его всѣ слышали, что онъ поѣдетъ въ Америку и посмотритъ кто осмѣлится остановить его. Онъ говорилъ о поручительствѣ, и объявилъ что будетъ требовать чтобъ его освободили отъ порукъ, что это сдѣлано незаконно, и что онъ заставитъ разобрать все это въ судъ. Мистеръ Фенвикъ объ этомъ слышалъ и сказалъ что, насколько это касается его самого, онъ нисколько не боится. Онъ тоже думалъ что поручительство незаконно, и притомъ увѣрятъ что Семъ никуда не уйдетъ. И теперь Семъ ушелъ, и булгамптонскій констабль говорилъ съ увѣренностью что онъ пошелъ къ Точильщику. „Куда бы то ни было, но онъ ушелъ“, сказалъ мистеръ Фенвикъ, „и мать его не знаетъ куда онъ пошелъ. А старый Бретль если и знаетъ, не скажетъ ни слова.“

— Не повредить ли это theme?

— Не повредить, пока не пайдутъ другихъ молодцовъ, и тогда потребуютъ Сема. А тогда, будь увѣрена, онъ самъ придетъ.

Булгамптонскій викариų.

13

— Такъ ничего не значитъ что онъ ушелъ?

— Для него это имѣетъ значеніе. Мне кажется, что я знаю
когда онъ пошелъ, и я хочу пойти за нимъ.

— Далеко это, Франкъ?

— Къ счастію, ближе чѣмъ Австралія.

— О, Франкъ!

— Я скажу тебе правду. Я увѣренъ что Карри Бретль
живетъ за двадцать миль отсюда, и что Семъ пошелъ пови-
даться съ сестрой.

— Бѣдняжка! веселая маленькая Карри! Какъ же она жи-
ветъ, Франкъ?

— Она не изъ числа страдалицъ, можешь быть спокойна.

— Ты мнѣ скажешь, если увидишь ее?

— Да, конечно.

— Не послать ли мнѣ ей чего-нибудь?

— Ей можно послать только денегъ. Если она нуждается, я
ей помогу, но очень умѣренно.

— Привезешь ты ее сюда?

— Могу ли я это знать? Я скажу ея матери, и намъ при-
дется просить отца принять ее. Я знаю что онъ отвѣтитъ.

— Онъ отquendetъ.

— Безъ сомнѣнія. Тогда намъ нужно будетъ придумать что-
нибудь, и всего вѣроятнѣе что обѣдная дѣвушка тѣмъ време-
немъ уйдетъ въ Лондонъ. Не легко распутывать спутавшія-
ся нити.

Но несмотря на этотъ перерывъ, Мери Лоутеръ и ея бракъ
съ капитаномъ Маррабель были предметомъ величайшаго
интереса въ домъ священника въ продолженіе всего того-
дня и ночи. Мистрисъ Фенвикъ надѣялась что Джильморъ
придетъ вечеромъ, но викарий говорилъ что другъ его не
охотно покажется послѣ удара который онъ получилъ. Онъ
знаетъ что имъ тоже известна новость, и онъ не можетъ
прийти и не сказать имъ объ этомъ. Если онъ придетъ, у
него будетъ видъ прибитой дворняшки, съ поджатымъ хво-
стомъ. Поднялся вопросъ, не лучше ли отвѣтить Мери Лоу-
теръ не видавшись съ Джильморомъ. Мистрисъ Фенвикъ, у
которой пальцы чесались написать, объявила наконецъ что
напишетъ сейчасъ же и безъ того не ляжетъ въ постель.

144

„Пятница.

„Дорогая Мери!

„Не знаю какъ отвѣтить на ваше письмо. Вы просите меня отвѣтить вамъ любезно и поздравить васъ; но можно ли дѣлать то чтò такъ противно нашимъ интересамъ и желаніямъ? О, милая моя! Какъ бы я желала чтобы вы остались въ Булгамптопѣ! Я знаю что вы разсердитесь на мои слова, но могу ли я говорить иначе? Я не могу представить себѣ что вы будете скитаться изъ города въ городѣ и жить на военныхъ квартирахъ. Я никогда не видала капитана Маррабель, и чтò бы я о немъ ни думала, я не могу принимать въ немъ такого участія какое я принимаю въ другомъ человѣкѣ, котораго, я знаю, и люблю, и уважаю. Я знаю что говорю вамъ непріятныя вещи, но я сказала бы вамъ пріятное, если бы могла. Я, конечно, желаю вамъ много радости, желаю чтобы вы были счастливы съ вашимъ родственникомъ, но все это случилось такъ быстро что мы не можемъ смотрѣть на это какъ на дѣствительность.“

— Ты должна говорить только за себя, Жанета, сказалъ мистеръ Фенвикъ, когда дошелъ до этого мѣста письма, но не потребовалъ однако чтобы выражение было исправлено.

„Вы такъ часто говорили что хотите поступать правдиво! Никто не сомнѣвается что вы поступаете согласно съ правственностью и чувствомъ, и остается только сожалѣть что такой поступокъ правдивъ, а другой былъ бы ложью. Бѣдный! Мы его еще не видали и не слыхали о немъ. Франкъ говорить что это на него сильно подѣствуетъ. Мнѣ кажется, на мушчинѣ это дѣствуетъ не такъ сильно какъ на женщинѣ. Нѣкоторые женщины этого не переносятъ; но Гарри Дкильморъ въ этомъ отношении болѣе похожъ на женщину чѣмъ на мушчину. Еслибъ онъ былъ другой, и въ половину менѣе любилъ васъ, и предложилъ вамъ быть его женой такъ что вы видѣли бы что онъ не слишкомъ дорожитъ вашимъ согласіемъ и считаетъ его несомнѣннымъ, то, мнѣ кажется, вы были бы теперь въ Вязникахъ, вмѣсто того чтобыѣ хать солдатствовать съ капитаномъ.

„Франкъ поручаетъ мнѣ передать вамъ его дружбу и желаніе всевозможнаго счастія. Его собственныя слова, и они, кажется, добрѣе моихъ. Я васъ люблю и желаю вамъ всего лучшаго, но я не могу написать такъ какъ будто бы я радуюсь за васъ. Вашъ мужъ будетъ намъ всегда дорогъ, каковъ бы онъ ни былъ, если онъ будетъ добръ къ вамъ. Теперь я очень, очень сердита на капитана Маррабель, и мнѣ даже было бы пріятно еслибъ ему несли голову въ сраженіи. Но если ему суждено быть счастливцемъ, я открою для него мое сердце, конечно, если онъ будетъ достоинъ этого.

Вокругъ луны.

145

скорость его будет уменьшаться до этого пункта, чтобы снова
усилиться мало-по-малу, по мѣрѣ того как оно будет при-
ближаться къ лунѣ. Наименьшая скорость обратилась бы въ
луль, еслибъ этотъ пунктъ совпалъ съ пунктомъ равнаго при-
тяженія.

Барбиканъ изучалъ послѣдствія этихъ различныхъ поло-
женій, придумывалъ какъ бы можно воспользоваться ими,
какъ вдругъ его вызвалъ изъ задумчивости рѣзкій возгласъ
Мишеля Ардана.

— Надо правду сказать, произнесъ тотъ, — что мы поря-
дочные глупцы!

— Не спорю, отвѣчалъ Барбиканъ, — но почему ты насъ
величаешь такъ?

— Потому что у насъ въ рукахъ самое простое средство
уменьшить скорость удаляющую насъ отъ луны, а мы не
употребляемъ его въ дѣло.

— А средство это?

— Воспользоваться силой попятнаго движения, заключаю-
щагося въ нашихъ ракетахъ.

— Право? сказалъ Николь.

— Правда, мы не пользовались еще этой силой, отвѣчалъ
Барбиканъ, — но еще воспользуемся ею.

— Когда? спросилъ Мишель.

— Когда придетъ время. Замѣтьте, мои друзья, что въ по-
положеніи, которое занимаетъ ядро, въ положеніи еще косвен-
номъ относительно луннаго диска, наши ракеты, измѣняя его
направленіе, могли бы отдалить его отъ луны, а не прибли-
зить къ ней. А вѣдь вы непремѣнно хотите попасть на луну?

— Непремѣнно, отвѣчалъ Мишель.

— Въ такомъ случае подождите. По необъяснимому влія-
нію, ядро поворачивается дномъ своимъ къ землѣ. Вѣроятно,
въ точкѣ равнаго притяженія его коническая вершина на-
правится прямо къ лунѣ. Въ этотъ моментъ можно надѣ-
яться что скорость его будетъ ничтожна. Тогда настанетъ
минута действовать, и взрывомъ нашихъ ракетъ, можетъ-
быть, мы успѣемъ произвести прямое падение на поверх-
ность луннаго диска...

— Браво! воскликнулъ Мишель.

— ...Чего мы не сдѣлали, чего мы не могли сдѣлать при
первомъ нашемъ проходѣ по нейтральному пункту, потому
что ядро имѣло еще слишкомъ большую скорость.

10

146

— Разсужденіе върное, сказалъ Николь.

— Будемъ ждать съ терпѣніемъ, продолжалъ Барбиканъ.— Расположимъ всѣ вѣроятности въ нашу пользу, и послѣ столь долгаго унынія я начинаю снова вѣрить что мы достигнемъ нашей цѣли.

Это заключеніе вызвало радостные гипъ и ура со стороны Мишеля Ардана. И ни одинъ изъ этихъ смѣлыхъ безумцевъ не припомнилъ при этомъ вопроса который сами же они рѣшили отрицательно: „Нѣтъ, луна необитаема; нѣтъ, луна, вѣроятно, и не можетъ быть обитаема.“ И со всѣмъ тѣмъ они готовились испытать все возможное чтобы попасть на луну.

Оставалось рѣшить только одинъ вопросъ: въ какой имено моментъ ядро достигнетъ пункта равномѣрнаго притяжения, гдѣ путешественники готовились употребить свои попѣдня и усилия?

Чтобы вычислить этотъ моментъ, Барбикану стоило только справиться со своими путевыми замѣтками. Время употребленное на переходъ разстоянія отдѣляющего нейтральный пунктъ отъ южнаго полюса должно быть одинаково съ временемъ соответствующимъ разстоянію отдѣляющему сѣверный полюсъ отъ нейтральнаго пункта. Время употребленное на переходъ было тщательно замѣчено, и вычисленіе не представляло затрудненій.

Барбиканъ нашелъ что означеннаго пункта ядро достигнетъ въ часъ ночи съ 7го на 8е декабря. Но въ настоящую минуту было три часа ночи съ 6го на 7е декабря. Птакъ, если ничто не помѣшаетъ ходу ядра, то оно достигнетъ данного пункта черезъ двадцать два часа.

Ракеты первоначально были расположены для ослабленія паденія ядра на луну, а теперь наши смѣльчаки готовились употребить ихъ въ дѣло съ совершенно противоположной цѣлью. Какъ бы то ни было, онѣ были совсемѣ готовы. и оставалось только ожидать минуты когда нужно будетъ запечь ихъ.

— Такъ какъ теперь дѣлать намъ нечего, сказалъ Николь,— то я сдѣлаю предложение.

— Какое? спросилъ Барбиканъ.

— Я предлагаю спать.

— Вотъ новости! воскликнулъ Мишель Арданъ.

Вокругъ луки

147

— Вотъ уже сорокъ часовъ какъ мы не смыкали глазъ, сказалъ Николь.—Нѣ сколько часовъ сна возстановятъ наши силы.

— Ни за чтò на свѣтѣ! отвѣчалъ Мишель.

— Дѣ лайте какъ знаете, сказалъ Николь,—а я спать хочу!

И растянувшись на диванѣ, Николь тотчасъ же захрапѣлъ.

— Николь человѣкъ умный, сказалъ немного спустя Барбиканъ.—Я послѣдую его примѣру.

Не прошло минуты, и Барбиканъ захрапѣлъ подобно капитану.

„Надо правду сказать, подумалъ Мишель, оставшись одинъ,— у этихъ практическихъ людей бываютъ иногда очень дѣ ляныя мысли“, и вытянувъ свои длинныя ноги, онъ подложилъ себѣ руки подъ голову и послѣдовалъ примѣру своихъ товарищей.

Но сонъ этотъ не могъ быть ни крѣпокъ, ни продолжителенъ. Слишкомъ много тревожныхъ мыслей ходило въ головѣ этихъ трехъ человѣкъ, и въ семь часовъ утра всѣ трое были уже на ногахъ.

Ядро постоянно удалялось отъ луны, все болѣе и болѣе наклоняя къ ней свою коническую сторону. Феноменъ до сихъ поръ необъяснимый, но, по счастію, содѣйствовавшій намъреніямъ Барбикана.

Еще семнадцать часовъ, и наступитъ время дѣ йствовать.

День этотъ показался имъ очень долгъ. Несмотря на всю свою отвагу, путешественники были сильно взволнованы приближеніемъ той минуты которая должна была рѣ шить или паденіе ихъ на луну, или вѣ чное движеніе по неизмѣ нной орбитѣ. Они считали часы, тянувшіеся для нихъ слишкомъ долго: Барбиканъ и Николь, ногруженные въ свои размышленія, Мишель, прохаживаясь взадъ и впередъ по своей тѣ сной кельѣ, съ жадностью разсматривали эту безстрастную луну.

По временамъ воспоминанія о землѣ быстро проносились въ ихъ головѣ. Они видѣ ли предъ собой своихъ друзей Пуzechнаго Клуба и самаго дорогаго изъ нихъ—I. Т. Мастона. Въ эту минуту досточтимый секретарь долженъ былъ занимать свой постъ на Скалистыхъ Горахъ. Если онъ видѣ ль ядро въ стекло своего гигантскаго телескопа, то чтò думалъ онъ о немъ? Прослѣ дивъ его исчезновеніе за сѣ вернымъ полюсомъ луны, онъ, конечно, замѣ тилъ теперь и появленіе его у южнаго полюса. Стало-быть, оно стало спутникомъ

10*

148

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

спутника! Пустилъ ли въ свѣтъ I. Т. Мастонъ такое не-
ожиданное известіе? Ужели здѣсь и развязка этого велика-
го предпріятія?

День, однако, протелъ безъ всякихъ приключеній. Земная
ночь наступила. Приближалось 8е декабря. Еще часъ, и пунктъ
равномѣрнаго притяженія будетъ достигнутъ. Какую ско-
рость имѣло ядро? Исчислить ее было невозможно. Но ни-
какая ошибка не могла вкрасться въ исчисленія Барбикана.
Въ часъ утра скорость эта должна была равняться нулю.

Къ тому же и другой феноменъ долженъ былъ обозначить
остановку ядра на нейтральной линіи. Въ этомъ пунктѣ оба
притяженія, земное и лунное, прекратятся. Предметы „не бу-
дутъ болѣе имѣть въ са“'. Этотъ странный фактъ, такъ силь-
но поразившій Барбикана и его товарищей когда они летѣ-
ли къ лунѣ, долженъ былъ повториться при ихъ возвраще-
ніи въ той же самой форме. Въ эту именно минуту и нуѣ-
но было действовать.

Конеческая верхушка ядра уже ощутительно наклонилась
къ лунному диску. Ядро становилось въ такое положеніе что
можно было употребить въ пользу все попятное движение
которое долженъ былъ произвести точокъ ракетныхъ сна-
рядовъ. Итакъ всѣ вѣроятности оказывались въ пользу пути-
шественниковъ. Если скорость ядра сдѣлается абсолютно
ничтожною на этомъ мертвомъ пункте, то нѣ котораго дви-
женія по направленію къ лунѣ будетъ достаточно чтобы по-
вести его къ паденію.

— Часъ безъ пяти минутъ, сказалъ Николь.

— Все готово, отвѣчалъ Митель Арданъ, направляя изго-
товленный фитиль къ газовому пламени.

— Подожди, сказалъ Барбиканъ, держа хронометръ въ
рукахъ.

Въ эту минуту тяжесть не имѣла уже никакого вліянія.
Исчезновеніе ся путешественники ощущали на самихъ себѣ.
Они были близко къ нейтральному пункту, если даже не на-
ходились на немъ....

— Часъ, произнесъ Барбиканъ.

Митель Арданъ приложилъ зажженный фитиль къ снаряду,
мгновенно сообщившему пламя всѣмъ ракетамъ. Никакого
выстрѣла не слышно было извѣнъ за недостаткомъ воздуха,
Но сквозь окна Барбиканъ замѣтилъ длинный снопъ отня,
вскорѣ потомъ потухшій.

Вокругъ лукъ.

149

Ядро подверглось нѣкоторому сотрясенію, которое было очень ощутительно внутри.

Друзья смотрѣли, слушали, не говоря ни слова, съ тру-
домъ перевода дыханіе. Можно было слышать біеніе ихъ
сердца посреди этого могильнаго безмолвія.

— Падаемъ мы что ли? спросилъ наконецъ Мишель Арданъ.

— Нѣтъ, отвѣчалъ Николь, — потому что дно ядра не об-
ращается къ лунгному диску.

Въ эту минуту Барбиканъ, отвернувшись отъ окна, обра-
тился къ своимъ товарищамъ. Онъ былъ болѣденъ какъ смерть,
любъ у него сморщился, губы сжались.

— Что? воскликнулъ Мишель Арданъ: — падаемъ на луну?

— На землю! отвѣчалъ Барбиканъ.

— Чортъ возьми! произнесъ Мишель Арданъ, и тотчаст
же философски присовокупилъ: — Ну, такъ чтобъ жъ? Забира-
лись въ это ядро, мы отнюдь не сомнѣвались что выбираться
изъ него будетъ не легко!

И действительно, это страшное паденіе начиналось. Ско-
рость, которую сохранило еще ядро, увлекла его за мертвый
пунктъ. Остановить его не въ состояніи былъ взрывъ ра-
кетъ. Скорость эта, увлекшая его при полетѣ за нейтраль-
ную линію, увлекла его и при возвращеніи. Физика требо-
вала чтобъ оно на своей эллиптической орбитѣ прошло сно-
ва по всѣмѣ тѣлѣ пунктамъ по которымъ уже прохо-
дило.

То было паденіе ужасное, съ высоты 78.000 лѣ, паденіе
которое не могло уменьшить никакое средство. По законамъ
баллистики, ядро должно было удариться о землю со ско-
ростью равною той которую оно имѣло при выходѣ изъ Ко-
лумбіады, то-есть со скоростью 16.000 метровъ въ послѣднюю
секунду.

Сравнительную цифру скорости можетъ представить слѣ-
дующее исчисленіе: предметъ брошенный съ башенъ церкви
Парижской Богоматери, высота коихъ простирается до 200
футовъ, коснется земли со скоростью 120 лѣ въ часъ. Здѣсь
ядро должно было удариться о землю со скоростью 57.600 лѣ
въ часъ.

— Мы погибли! холодно сказалъ Николь.

— И если мы умремъ, отвѣчалъ Барбиканъ съ какимъ-то
религіознымъ одушевленіемъ, — результатъ нашего путешествія
расширится великолѣнно! Самъ Богъ повѣдаетъ намъ

150

вою тайну! Въ той жизни душа, чтобы познавать, не будет нуждаться ни въ машинахъ, ни въ снарядахъ. Она сольется съ божественною премудростью!

— И то сказать, отвѣчалъ Мишель Арданъ,—тотъ свѣтъ въ полномъ составѣ легко можетъ утѣшить насъ за эту низкожную планету которая называется луной!

Барбиканъ сложилъ руки на груди и, съ видомъ благоговѣнаго самоотверженія, произнесъ:

— Да будетъ воля Божія!

## ГЛАВА XX.

### Промѣры Сockеганки.

— Ну, что же, лейтенантъ, какъ идетъ дѣло?

— Я полагаю, сэръ, что очо уже приходитъ къ концу, отвѣчалъ лейтенантъ Бронсфильдъ.—Но кто бы ожидалъ найти такую глубину такъ близко отъ земли, всего въ сотѣ лвѣ отъ американскаго берега?

— Въ самомъ дѣлѣ, Бронсфильдѣ, здѣсь значительная впадина, сказалъ капитанъ Бломсберри.—Въ этомъ мѣстѣ должна быть подводная долина, прорытая Гумбольдтовымъ потокомъ, идущимъ вдоль береговъ Америки до Магелланова пролива.

— Эти значительныя глубины, снова заговорилъ лейтенантъ,—не слишкомъ благопріятны для проведения телеграфныхъ канатовъ. Гораздо лучше ихъ ровная плюсость, подобная той по которой проведенъ американскій канатъ между Валенсіей и Нью-Фаундлендомъ.

— Я съ этимъ согласенъ, Бронсфильдъ. Съ вашегоъ позволенія, лейтенантъ, при чемъ мы теперь?

— Въ эту минуту у насъ высучено веревки 21.500 футовъ, отвѣчалъ Бронсфильдъ,—и ядро, которое тянетъ за собою лотъ, не коснулось еще дна, а то лотъ самъ собой поднялся бы вверхъ.

— Этотъ снарядъ Брука очень остроумно придуманъ, сказалъ капитанъ Бломсберри.—Онъ даетъ возможность производить чрезвычайно точки измѣренія глубины.

— Дотронулся! воскликнулъ въ эту минуту одинъ изъ руленыхъ, наблюдавшій за свою операціей.

Капитанъ съ лейтенантомъ отправились на бакъ.

Вокругъ луки.

151

— Какова глубина? спросил капитанъ.

— 21.762 фута, отвечалъ лейтенантъ, записывая это число въ свою книжку.

— Хорошо, Бронсфильдъ, сказалъ капитанъ, — я отмечу этотъ результатъ на своей картѣ. Теперь вытяните лотъ на бортъ. Здѣсь работы на нѣсколько часовъ. Въ это время инженеръ велить развести пары, и мы будемъ готовы къ отъезду какъ только вы кончите. Теперь десять часовъ вечера и, съ вашего позволенія, лейтенантъ, я лягу спать.

— Ложитесь, сэръ, ложитесь, предупредительно отвечалъ лейтенантъ Бронсфильдъ.

Капитанъ Сockеганны, отличный малый и покорный слуга своихъ офицеровъ, возвратился въ свою каюту, выпилъ грогу, за который выразилъ полное удовольствіе буфетчику, легъ, похваливъ служителя за его умѣнье стлать постель, и заснулъ крѣпкимъ сномъ.

Было десять часовъ вечера. Одиннадцатый день декабря мѣсяца оканчивался великолѣпною ночью.

Сockеганна, корветъ въ 500 силъ національнаго флота Соединенныхъ Штатовъ, занимался измѣреніемъ глубины Тихаго океана, въ сотѣ лѣ отъ американскаго берега, на параллели продолговатаго полуострова, который выступаетъ на берегу Новой Мексики. Вѣтеръ мало-по-малу стихъ. Ни малѣйшее движение не колебало воздуха. Флагъ корвета неподвижно висѣлъ на мачѣ.

Капитанъ Джонатанъ Бломсберри, двоюродный братъ полковника Бломсберри, одного изъ двѣятельныхъ членовъ Путичнаго Клуба, женатаго на нѣкоей Горшобидепъ, теткѣ капитана и дочери почтеннаго негоціанта изъ Кентукки, не могъ бы пожелать лучшей погоды для счастливаго окончанія своихъ щекотливыхъ операцій по измѣренію. Корветъ его нисколько даже не потерпѣлъ отъ этой страшной бури, которая, разместавъ облака сгустившіяся на Скалистыхъ Горахъ, дала возможность наблюдать ходъ знаменитаго ядра. Все шло по его желанію, и онъ не забывалъ благодарить небо съ усердіемъ пресвитеріанина.

Рядъ измѣреній, произведенныхъ Сockеганной, имѣлъ цѣлью изслѣдовать глубины наиболее благопріятныя для устройства подводнаго каната, который долженъ былъ соединить острова Гаваи съ американскимъ берегомъ.

То былъ обширный проектъ, иниціатива коего принадлежи-

152

жала значительной компаніи. Директоръ ея, смышленый Киръ
Фильдъ, предполагалъ даже покрыть всѣ острова Океаніи
общирною электрическою сѣтью: предпріятіе великое и до-
стойное американскаго генія.

Корвету Сockеганна поручены были первыя операции этого
изследованія. Въ эту ночь, съ 11го на 12е декабря, онъ на-
ходился на 27° 7' съверной широты и на 41° 37' долготы къ
западу отъ Ватшигтонскаго меридіана. *

Луга, въ послѣдней своей четверти, начинала показывать-
ся надъ горизонтомъ.

По удаленіи капитана Бломсберри, лейтенантъ Бронс-
фильдъ и нѣсколько офицеровъ собрались на ютѣ. При по-
явленіи луны, мысли ихъ обратились къ этому свѣтилу, на ко-
торое обращены были въ то время взоры цѣлаго полушарія.
Лучшія морскія трубы не могли показать ядра странство-
вавшагося вокругъ луны, а между тѣмъ всѣ онѣ были направлены
къ ея сіяющему диску, на который миллионы глазъ
обращены были въ ту минуту.

— Они отправились назадъ тому десять дней, сказалъ тогда лейтенантъ Бронсфильдъ.—Чтò же стало съ ними?

— Они приѣхали на мѣсто, лейтенантъ, воскликнулъ моло-
дой мичманъ,— и дѣлаютъ то что дѣлаетъ каждый путешественникъ приѣхавшій въ новую страну: они прогулкаются!

— Я въ этомъ увѣренъ, потому что вы мнѣ это говорите,
мой юный другъ, отвѣчалъ лейтенантъ Бронсфильдъ, улыбаясь.

— А между тѣмъ, заговорилъ другой офицеръ.—нельзя со-
мнѣваться въ ихъ прибытии. Ядро должно было достигнуть
луны въ моментъ ея полнолунія, 5го въ полночь. Теперь у
насъ уже 11е декабря, что составляетъ шесть дней. Въ ше-
сегро сутокъ можно устроиться очень комфортабельно. Мнѣ
кажется что я вижу ихъ, нашихъ бравыхъ соотечественни-
ковъ, остановившихся въ глубинѣ долины, на берегу лунна-
го ручья, подлѣ ядра на половину врѣзавшагося въ почву
всѣдствіе падения между волковыми обломками; вижу
какъ капитанъ Николь начинаетъ свои вычисленія, прези-
дентъ Барбиканъ переписываетъ набѣло свои путевыя за-
мѣтки, а Мишель Арданъ наполняетъ лунныя пустыни бла-
гоуханіемъ своихъ сигаръ....

— Да, это должно быть такъ, это совершенно такъ!

* Ровно 119° 55' долготы къ западу отъ Парижскаго меридіана.

Вокругъ лунъ.

153

воскликнулъ юный мичманъ, увлеченный идеальнымъ опи-
саніемъ своего начальника.

— Вѣрю этому, отвѣчалъ лейтенантъ Бронсфильдъ. ни ма-
ло не увлекавшійся.—Къ несчастію, прямые известія съ лу-
ны никогда не могутъ доходить до насъ.

— Извините, лейтенантъ, сказалъ мичманъ,—но развѣ пре-
зидентъ Баробиканъ не умѣетъ писать?

Отвѣтъ этотъ встрѣченъ былъ общимъ смѣхомъ.

— То-есть не письма, продолжалъ съ живостью молодой
человѣкъ.—Почтовая администрація тутъ не причемъ.

— Такъ не администрація ли телеграфныхъ линій? спросилъ
иронически одинъ изъ офицеровъ.

— Нѣтъ, и не она, отвѣчалъ мичманъ не смущаясь.—Но
очень легко устроить графическое сообщеніе съ землей.

— А какимъ образомъ?

— Посредствомъ Лонгспикскаго телескопа. Вы знаете что
онъ прибliжаетъ луну на разстояніе только двухъ льѣ отъ
Скалистыхъ Горъ и даетъ возможность видѣть на поверх-
ности ея предметы имѣющіе девять футовъ въ діаметрѣ.
Итакъ, пусть же наши предпріимчивые друзья устроить ги-
гантскую азбуку; пусть они напишутъ слова длиной во сто
туазовъ, а фразы длиной въ одно льѣ, и такимъ образомъ
они будутъ посылать намъ известія о себѣ.

Всѣ громогласно одобрили молодаго мичмана, у котораго
не было недостатка въ воображеніи. Даже лейтенантъ Бронс-
фильдъ согласился что эта мысль удобовыполнимая. Онъ
прибавилъ что, посылая лучи сгруппированные въ пучки по-
мощію параболическихъ стеколъ, можно также устроить
прочныя сношенія. Въ самомъ дѣлѣ, лучи эти также были бы
видны на поверхности Венеры или Марса какъ Нептунъ ви-
день съ земли. Въ заключеніе онъ сказалъ что блестящія
точки, уже замѣченныя на планетахъ наиболее близкихъ,
могли быть сигналами которые подавались на землю. Но
при этомъ онъ далъ замѣтить что, если этимъ средствомъ
и можно получать известія изъ луннаго міра, то невозмож-
но посылать ихъ съ земли, развѣ только Селениты имѣ-
ютъ въ своемъ распоряженіи орудія годныя для далекихъ
наблюдений.

— Очевидно такъ, отвѣчалъ одинъ изъ офицеровъ,—но чтò
сталось съ путешественниками, чтò они сдѣлали, чтò они
видѣли,— вотъ чтò главнымъ образомъ должно интересовать

154

нась. Къ тому же, если опытъ удался, въ чемъ я не сомнѣ-
ваюсь, то его возобновятъ. Колумбіада все еще стоитъ въ
почвѣ Флориды. Здѣсь дѣло только въ ядрѣ и порохѣ, и
всякій разъ какъ луна будетъ проходить чрезъ зенитъ, къ
ней можно будетъ отправлять грузъ посвѣтителей.

— Вѣроятно, отвѣчалъ лейтенантъ Бронсфильдъ,—І. Т. Ма-
стонъ присоединится на дняхъ къ своимъ друзьямъ.

— Если онъ захочетъ захватить меня, воскликнуть мич-
манъ,—то я готовъ ему сопутствовать.

— О, въ охотникахъ недостатка не будетъ, отвѣчалъ Бронс-
фильдъ,—и если бы только ихъ пустили, то половина земныхъ
обитателей переселилась бы на луну.

Этотъ разговоръ между офицерами Соскеганны продолжал-
ся почти до часу утра. Невозможно вообразить себѣ какія
поразительныя системы, какія все нисповергающія теорію
строились этими отважными умами. Послѣ попытки Барби-
кана, ничто уже не казалось невозможнымъ для Американ-
цевъ! Они строили планы объ отправленіи не комиссіи уче-
ныхъ, а цѣлой колоніи къ селенитскимъ берегамъ, и цѣлой
арміи, съ пѣхотой, артиллеріей и кавалеріей, для завоеванія
луннаго міра.

Въ часъ утра, поднятіе лота еще не было окончено. 10.000
футовъ его оставалось неубраннымъ, чтіо требовало работы
еще на нѣсколько часовъ. Сообразно съ приказаніями ка-
питана, огонь подъ паровикомъ былъ разведенъ, и давленіе уже
возрастало. Соскеганна могла бы отправиться сю же минуту.

Въ это мгновеніе было семнадцать минутъ втораго лейте-
нанпъ Бронсфильдъ собирался уже уйти съ вахты къ себѣ въ
каюту, какъ вдругъ вниманіе его привлечено было отдален-
нымъ и совершенно неожиданнымъ свистомъ.

Онъ и его товарищи думали сначала что свистъ этотъ про-
исходить отъ вылетавшаго пара. но, поднявъ голову, они
удостовѣрились что онъ раздавался въ самыхъ отдаленныхъ
слояхъ воздуха.

Они не успѣли еще переговорить другъ съ другомъ, какъ
свистъ этотъ усилился до страшныхъ размѣровъ, и внесено
предъ глазами ихъ появился огромный болидъ, раскаленный
отъ быстроты движения и отъ тренія своего объ атмосфер-
ные слои.

Эта огненная масса все росла предъ ихъ глазами, съ гро-
мовымъ трескомъ ударилась о бугшпритъ корвета, который

Векругъ луны.

155

сломала у самаго формшевеня и съ оглушительнымъ ревомъ
и шпѣніемъ погрузилась въ волны.

Нѣсколько футовъ поближе, и Сockеганна опрокинулась бы
со всѣмъ своимъ экипажемъ и грузомъ.

Въ эту минуту капитанъ Бломсберри высунулся полудѣ-
тый и, бросившись на бакъ, куда поспѣшили уже всѣ офице-
ры, спросилъ:

— Съ вашегоі позволенія, господа, чтіо случилось?

И мичманъ, какъ бы передавая мнѣніе всѣхъ присутство-
вавшихъ, воскликнулъ:

— Капитанъ! Они, они сами возвращаются!

ГЛАВА XXI.

І. Т. Мастонъ появляется с new a сцены.

Волкеніе на Сockеганнѣ было неописанное. Офицеры и ма-
тросы забыли объ ужасной опасности которой они подверга-
лись, забыли что падавшее ядро могло раздавить и потопить
ихъ. Они думали только о катастрофѣ которою оканчивав-
лось небывалое путешествіе. Итакъ, самое отважное изъ
предпріятій древняго и новаго времени повлекло за собой
губель смѣльчаковъ рѣшившихся испытать его.

„Это они возвращаются“, сказалъ молодой мичманъ, и всѣ
его поняли. Никто не усомнился что этотъ болидъ есть ядро
Путечнаго Клуба. Что же касается до путешественниковъ
закупоренныхъ въ немъ, то мнѣнія объ ихъ участи были
различны.

— Они умерли! говорилъ одинъ.

— Они живы, возражалъ другой.—Водяной слой глубокъ, и
онъ ослабилъ ударъ ихъ паденія.

— Но у нихъ не было воздуха, замѣчалъ третій, — и они
должны были задохнуться.

— Они сгорѣли, произнесъ кто-то.—Ядро ихъ было не чтò иное какъ раскаленная масса, когда проходило черезъ ат-мосферу.

— Все равно! рѣшили всѣ въ одинъ голосъ.—Живы ли они,
или мертвы, достать ихъ оттуда необходимо!

Между тѣмъ капитанъ Бломсберри собралъ своихъ офи-
церовъ и, „съ ихъ позволенія“, держалъ совѣтъ. Дѣло шло

155

о томъ чтобы немедленно на что-нибудь рѣшиться. Прежде всего нужно было извлечь ядро,—операція трудная, но все-таки возможная. Но на корветѣ не было необходимыхъ снарядовъ, которые должны были соединять въ себѣ силу и точность. Итакъ рѣшено было идти въ сосѣдній портъ и дать знать Пушечному Клубу о паденіи ядра.

Рѣшеніе это было принято единогласно. Предстояло избрать наибольше удобный для того портъ. Сосѣдній берегъ не имѣлъ такой пристани на 27° широты. Далѣе, нѣсколько выше полуострова Монтере, находился значительный городъ того же имени. Но, расположенный на границѣ настоящей пустыни, онъ не соединялся со внутренней страной никакою телеграфическою сътью, а только электричество могло съ надлежащею скоростью распространить это важное извѣстіе.

Нѣсколько выше лежитъ заливъ Санъ-Франциско. Чрезъ посредство столицы золотоноснаго края сообщенія съ центромъ Союза были бы удобны. Менѣе чѣмъ въ два дня Сокрганна могла на всѣхъ парахъ достигнуть порта Санъ-Франциско, но отправляться ей слѣдовало безъ замедленія.

Пары были разведены. Можно было двинуться въ путь немедленно. Двѣ тысячи брасовъ каната оставалось еще въ водѣ. Капитанъ не хотѣлъ терять драгоцѣннаго времени на его поднятіе и укладываніе, и рѣшился его перерѣзать.

— Конецъ мы прикрѣпимъ къ бую, сказалъ онъ,—и буй этотъ въ точности укажетъ намъ мѣсто куда упало ядро.

— Къ тому же, замѣтилъ лейтенантъ Бронсфильдъ,—положеніе наше опредѣлено: 27° 7' сѣв. шир. и 41° 37° зап. долг.

— Такъ, такъ, мистеръ Бронсфильдъ, отвѣчалъ капитанъ,— а теперь, съ вашегоъ позволенія, прикажите перерубить канатъ!

Сильный буй, подкрѣпленный еще большими шестами, былъ пущенъ на поверхность океана. Конецъ каната былъ прочно прикрѣпленъ къ нему и, колеблемый только волненіемъ, не могъ слишкомъ далеко уклониться отъ мѣста.

Въ эту минуту инженеръ извѣстилъ капитана что давленія достаточно, и что можно выступить въ путь. Капитанъ велѣлъ благодарить его за добрую вѣсть. Затѣмъ онъ направилъ судно къ северо-востоку. Корветъ полетѣлъ на всѣхъ парахъ къ заливу Санъ-Франциско. Было три часа утра.

Пройти 220 льё было не трудно для такого ходока какъ

Вокругъ луны.

157

Соккеганна. Въ 36 часовъ она прошла это разстояніе, и 14го декабря, въ 27 минутъ втораго пополудни достигла залива Санъ-Франциско.

Появленіе этого судна, принадлежащаго къ національному флоту и нестагося на всѣхъ парахъ съ обломаннымъ бугшпритомъ и подпертою бизань-мачтой, возбудило общее любопытство. Густая толпа народа собралась на набережныхъ, въ ожиданіи высадки.

Вошедши въ гавань, капитанъ Бломсберри и лейтенантъ Бронсфильдъ спустились въ восьми-весельную шлюпку, которая быстро доставила ихъ на берегъ.

Они выскочили на набережную.

— Телеграфъ? спросили они, не отвѣчая на тысячи сыпавшихся на нихъ вопросовъ.

Портовой офицеръ отвелъ ихъ въ телеграфное бюро, посреди безчисленнаго стеченія любопытныхъ.

Бломсберри и Бронсфильдъ вошли въ бюро, между тѣмъ какъ толпа ломилась въ двери.

Нѣсколько минутъ спустя отправлены были телеграммы въ четырехъ направленийъ: 1) секретарю флота въ Ванингтонѣ; 2) вице-президенту Пушечнаго Клуба въ Бальтиморѣ; 3) досточтимому І. Т. Мастону въ Лонгспикѣ на Скалистыхъ горахъ; 4) помощнику директора Кембриджской обсерваторіи въ Массачусетсѣ.

Пзложены онъ были въ слѣдующихъ выраженіяхъ:

„Подъ 27° 7' сѣв. шир. и 41° 37' западной долготы, сего 12го декабря, въ 27 минутъ втораго утромъ, ядро Колумбіады упало въ Тихій океанъ. Присылайте инструкţiu. Бломсберри, командиръ Соккеганны.“

Пять минутъ спустя, извѣстіе это распространилось по всему Санъ-Франциско. До шести часовъ вечеравсѣмъ штатамъ Союза стала извѣстна великая катастрофа. Послѣ полуночи вся Европа узнала о результаѣ великой американской попытки.

Не беремся изображать впечатлѣніе произведенное во всемъ мірѣ такою неожиданною развязкой.

По полученіи телеграммы, секретарь флота тотчасъ же предписалъ по телеграфу Соккеганну ожидать въ заливѣ Санъ-Франциско, не гася огня. Каждую минуту дня и ночи она должна быть готова къ выходу въ море.

Кембриджская обсерваторія собралась въ чрезвычайное

158

засѣданіе и, съ тѣмъ спокойствіемъ которое отличаетъ со-
браніе ученыхъ, хладнокровно обсудила вопросъ съ научной
точки зрѣнія.

Въ Пушечномъ Клубѣ поднялась страшная тревога. Всѣ
артиллеристы были въ сборѣ. Именно въ то время вице-пре-
зидентъ, досточтимый Вилькомъ, читалъ ту преждевременную
телеграмму, въ которой І. Т. Мастонъ и Бельфастъ извѣщали
что ядро было усмотрѣно въ гигантскій телескопъ Лонгспика.
Въ сообщеніи этомъ было сказано сверхъ того что ядро,
задержанное луннымъ притяженіемъ, заняло роль второсте-
пеннаго спутника къ солнечной системѣ.

Истина относительно этого пункта уже известна.

По полученіи телеграммы Бломсберри, столь формально
противорѣчившей сообщенію I. Т. Мастона, въ нѣдрахъ Пу-
шечнаго Клуба образовались двѣ партіи. Съ одной стороны
партія людей допускавшихъ паденіе ядра и всѣдествіе этого
возвращеніе путешественниковъ; съ другой, партія тѣхъ ко-
торые довѣряли лонгспикскимъ наблюденіямъ и считали оми-
бочнымъ донесеніе командира Соккеганны. По мнѣнію послѣд-
нихъ, мнимое ядро былъ болидъ, не иное чтò какъ бо-
лидъ, облуждающее тѣло, раздробившее бугшпритъ корвета
при своемъ паденіи. Возражать на ихъ аргументацію было до-
вольно трудно, потому что скорость, которую имѣлъ этотъ
болидъ, представляла неодолимыя препятствія для его наблю-
денія. Командиръ Соккеганны и его офицеры, конечно, могли
обмануться весьма добросовѣстно. Въ пользу ихъ говорилъ
однако одинъ аргументъ: если допустить что ядро упало на
землю, то встрѣча его съ земнымъ сфероидомъ должна была
произойти именно подъ этимъ 27мъ градусомъ съверной ши-
роты и, принимая въ разчетъ протекшее время и вращатель-
ное движеніе земли, между 41мъ и 42мъ градусами западной
долготы.

Какъ бы то ни было, въ Пушечномъ Клубѣ было рѣшено
единогласно что Бломсберри-братъ, Бильзи и маіоръ Эльфи-
стонъ немедленно отправятся въ Санъ-Франциско и пред-
примутъ всѣ средства для извлеченія ядра изъ нѣдъ океана.

Эти преданные люди отправились въ ту же минуту, и же-
лѣзная дорога, пересѣкающая центральную Америку, доста-
вила ихъ въ Сень-Лун, гдѣ ожидалъ ихъ быстрый дилижансъ.

Почти въ ту же минуту когда секретарь флота, вице-пре-
зидентъ Пушечнаго Клуба и помощникъ директора обсервато-
рии получили телеграмму изъ Санъ-Франциско, досточтимый

Вокругъ луны.

159

І. Т. Мастонъ испытывалъ самое потрясающее впечатлѣніе, какого онъ не испытывалъ даже и при разрывѣ его знаменитой пушки, и которое едва не убило его.

Надо припомнить что секретарь Пушечнаго Клуба отправился черезъ нѣсколько минутъ послѣ ядра, и почти съ такой же скоростью, къ своему посту въ Лонгспикъ, на Скалистыхъ горахъ. Ученый І. Бельфастъ, директоръ Кембриджской обсерваторіи, сопровождалъ его. По прибытии на мѣсто, два друга тотчасъ же принялись за дѣло и не оставляли своего громаднаго телескопа.

Этотъ колоссальный инструментъ былъ того устройства какого требуютъ рефлекторы, называемые у Англичанъ front view. Благодаря этому устройству, лучи испытывали только одно отраженіе, и поэтому изображеніе было яснѣе. Всѣдствіе этого, во время своихъ наблюденій, І. Т. Мастонъ и Бельфастъ находились на верхней части инструмента, а не на нижней его части. Они входили на него по витой лѣстницѣ, чудной по своей легкости, и подъ ними открывался этотъ металлическій колодезь, оканчивавшійся металлическимъ зеркаломъ на глубинѣ 280 фуговъ.

На узкой платформѣ, расположенной надъ телескопомъ, проводили свою жизнь наши ученые, проклиная дневной свѣтъ, не дозволявшій имъ видѣть луну, и облака, упорно закрывавшія ее по ночамъ.

Какова же была ихъ радость, когда, послѣ нѣсколькихъ дней ожиданія, они увидѣли, въ ночь на 5е декабря, колесницу, уносившую ихъ друзей въ пространство! За этою радостью послѣдовало глубокое разочарованіе, когда они, довѣрясь неполнымъ наблюденіямъ, отправили по всему міру свою первую телеграмму, то невѣрное заявленіе, которое представляло ядро спутникомъ луны вращающимся по неизмѣнной орбитѣ.

Съ той минуты ядро уже не появлялось предъ ихъ глазами. Исчезновеніе его объяснялось легко тѣмъ что оно скрылось за невидимымъ дискомъ луны. Но потомъ оно должно было снова появиться на видимомъ дискѣ, и можно себѣ представить нетерпѣніе неукротимаго І. Т. Мастона и его товарища! Каждую минуту ночи они воображали что увидятъ снова ядро, но оно не появлялось предъ ними. По этому поводу между ними происходили безпрерывныя пренія, запаль-

160

чивые споры: Бельфастъ утверждалъ что ядро уже невидимо, I. Т. Мастонъ настаивалъ что оно „колетъ ему глаза“.

— Это ядро! повторилъ І. Т. Мастонъ.

— Нѣтъ! возражалъ Бельфастъ.—Это лавина, отдѣляющаяся отъ лунной горы.

— Ну, мы увидимъ его завтра.

— Нѣтъ, мы его больше не увидимъ. Оно увлечено въ пространство.

— Да!

— Нѣтъ!

И въ эти минуты, когда возраженія сыпались градомъ, хорошо известная раздражительность секретаря Пушечнаго Клуба грозила постоянною опасностью досточтимому Бельфасту.

Эта жизнь вдвоемъ скоро бы сдѣлалась для нихъ невозможною, но непредвидѣнное обстоятельство положило конецъ ихъ пескончаемымъ пререканіямъ.

Въ ночь съ 14го на 15е декабря два непримиримые друга были заняты наблюденіемъ луннаго диска. I. T. Мастонъ бранилъ, по своему обыкновенію, ученаго Бельфаста, стоявшаго съ нимъ рядомъ. Секретарь Пушечнаго Клуба утверждалъ въ тысячный разъ что онъ видитъ ядро, говорилъ что даже замѣтилъ лицо Минтеля Ардана у одного изъ оконъ. Онъ подтверждалъ свою аргументацію множествомъ жестовъ, которые были крайне опасны, когда онъ размахивалъ желѣзнымъ крючкомъ замѣнявшимъ ему правую руку.

Въ эту минуту слуга Бельфаста появился на платформѣ— тогда было десять часовъ вечера—и подалъ ему депету. То была телеграмма отъ командира Соккеганны.

Бельфастъ сорвалъ пакетъ и громко вскрикнулъ.

— Что тамъ? спросилъ І. Т. Мастонъ.

— Адро!

— Ну что же?

— Оно упало на землю!

Отвѣтомъ на это былъ новый крикъ, на этотъ разъ бо- лѣе похожій на ревъ.

Бельфастъ обратился къ I. Т. Мастону. Несчастный, не- осторожно паклонившійся надъ металлическою трубой, исчезъ въ громадномъ телескопѣ. Падение въ 280 футовъ! Бельфастъ вѣръ себя бросился къ отверстію рефлектора.

Онъ вздохнулъ свободнѣе. І. Т. Мастонъ, зацѣпившійся

Булгамптонскій викарій.

161

— Кто же, Карри?

— Другой... Но чтò до этого? Онъ уѣхалъ, и я его больше не увижу. Онъ не хорошій человѣкъ и, съ вашегоого позволе- нія, мистеръ Фенвикъ, мы не будемъ говорить о немъ.

— Онъ не былъ вашимъ мужемъ?

— Нѣтъ, мистеръ Фенвикъ. У меня не было мужа и, долж- но-быть, никогда не будетъ. Кто меня возьметъ? Мнѣ одно только остается...

— Что же, Карри?

— Умереть и тѣмъ покончить, сказала она, разражаясь гром- кимъ рыданіемъ. — Къ чему мнѣ жить на свѣтѣ? Никто не хочетъ глядѣть на меня, говорить со мной. Развѣ не стоя я чтобъ меня повѣсили, еслибы только знали какъ изловить меня.

— Что вы хотите сказать? спросилъ мистеръ Фенвикъ, которому пришло въ голову что, судя по ея словамъ, мо- жетъ-быть, и она принимала участіе въ убійствѣ.

— Развѣ не является сюда полиція чуть не каждый день? И какъ вертятся они вокругъ дома и вокругъ меня, чтò мнѣ сказать имъ? Я упала такъ низко что всякій можетъ гово- рить со мной какъ хочетъ. И куда мнѣ уйти отсюда? Я не хочу въчно жить здѣсь съ этой старухой.

— Кто эта старуха, Карри?

— Вы, я думаю, знаете, мистеръ Фенвикъ.

— Мистрисъ Борроусъ, не такъ ли? —Она кивнула головой. — Это мать такъ называемаго Точильщика? —Опять она кивну- ла головой. — Его и обвиняютъ въ убійствѣ? — Въ третій разъ она кивнула. — Былъ еще кто-то другой? — Опять она кивнула. — Говорить былъ и третій, продолжалъ викарій, — и будто бы братъ вашъ, Семъ.

— Лгутъ они, вскричала она, вскакивая со стула. — Лгутъ они какъ дьяволы. Они сами дьяволы и пойдутъ въ геенну отгенную на вѣки вѣчные.

Несмотря на трагичность минуты, эта страшная угроза невольно связалась въ умѣ мистера Фенвика съ мыслью о маркизѣ Тройджѣ.

— Семъ также невиненъ въ этомъ какъ вы, мистеръ Фенвикъ.

— Я самъ такъ думаю, сказалъ Фенвикъ.

— Да, потому что вы добры и снисходительны и не осуж-

11

162

даете бѣдняка какъ только ему придется плохо, но тѣ, тѣ дьяволы.

— Я однако приѣхалъ сюда не для того чтобы толковать объ этомъ убійствѣ, Карри. Еслибъ я и предполагалъ что вы знаете виновнаго, я бы не попросилъ васъ назвать его. Это дѣло полиции, а не мое. Я приѣхалъ сюда отчасти поискать Сема. Ему бы слѣдовало быть дома. Зачѣмъ онъ ушелъ изъ дому отъ работы, когда объ немъ столько толковъ.

— Не могу отвѣчать за него, мистер Фенвикъ.—Пусть говорятъ чтіо хотятъ, бѣлаго имъ не очернить. Но мнѣ ни о комъ не приходится говорить. Какъ мнѣ знать зачѣмъ онъ приходить и уходить. Вѣдь еслибъ я сказала что онъ приходить повидаться съ сестрой, не поопже бѣло бы на дѣло, когда сестра его такая негодная, ге правда ли?

Фенвикъ всталъ, пошелъ къ передней двери, отворилъ ее и сталъ глядѣть кругомъ. Но онъ ничего не искалъ. Слезы навернулись у него на глазахъ, и ему не хотелось отирать ихъ при ней.

— Карри, сказалъ онъ, возвращаясь къ ней,—я не для него одного приѣхалъ.

— Для кого же еще?

— Помните ли какъ мы любили васъ, когда вы были молоды, Карри? Помните ли жену мою, и какъ вы, бывало, играли съ дѣтьми нашими на лукайкѣ? Помните ли, Карри, мѣсто, на котором сидѣли вы въ церкви, и сколько хлопотъ доставляло намъ пѣніе? Есть человѣка два въ Булгарскомъ которые никогда этого не забудутъ.

— Никто меня теперь не любитъ, сказала она черезъ полечо обращенное къ нему.

Онъ хотѣлъ сказать ей что Богъ ее любить, но ему пришлось въ голову что губоко падшему любовь болѣе близкая, болѣе доступная, болѣе объясятельная бываетъ утѣшительнѣе, по слабости и грѣховности, чѣмъ любовь Господа Бога.

— Почему вы такъ думаете, Карри?

— Потому что я дурная.

— Еслибъ любить только хорошихъ, пришлось бы любить лишь очень немногихъ. Я люблю васъ искренно, Карри. Жела моя отъ души любить васъ.

— Въ самомъ дѣлѣ? сказала дѣвушка съ тихимъ рыданіемъ.—Нѣтъ, не любить. Я знаю что ге любить. Такія какъ

Булгамптонскій викарій.

163

она не могут любить такихъ какъ я. Она бы не стала говорить со мной, не согласилась бы прикоснуться коѣ мѣ.

— Пріайте и посмотрите, Карри.

— Отецъ убьетъ меня.

— Отецъ вашъ очень сердитъ, правда. Вашъ поступокъ не могъ не разсердить отца.

— О, мистеръ Фенвикъ, я не смѣю на глаза ему показаться. Звукъ его голоса сразу убилъ бы меня. Какъ могу я вернуться?

— Не легко выпрямлять кривое, Карри; но можно попробовать, и кривое выпрямится, если постараться хорошенько. Отецътите вы мнѣ еще на одинъ вопросъ?

— Если только дѣло идетъ обо мнѣ самой, мистеръ Фенвикъ.

— Вы и теперь въ грѣхѣ живете, Карри?

Она сидѣла молча; не то чтобъ она не хотѣла отвѣчать ему, а не понимала вполне значенія его вопроса.

— Если такъ, продолжалъ онъ,—если вы не оставите грѣха, никто не будетъ любить васъ. Вы должны измѣниться, тогда васъ будутъ любить.

— У меня и теперь деньги которыя онъ далъ мнѣ, если только вы это разумѣете, сказала она.

Онъ не спрашивалъ ея больше о ней самой, а заговорилъ опять о братѣ. Нельзя ли привести его побесѣдовать со ста- рымъ другомъ? но она объявила что онъ ушелъ неизвѣстно куда и, вѣроятно, вернется въ этотъ же день на мельницу, такъ какъ говорилъ ей что намѣренъ идти туда. Когда Фен- викъ выразилъ надежду что Семъ не водится теперь со зло- дѣями убившими и ограбившими мистера Тромбулэ, она завѣ- ряла что объ этомъ не можетъ быть и рѣчи, и завѣряла такъ искренно что викарій тотчасъ же убѣдился что убійцы дале- ко, и она это знаетъ. Изъ ея словъ оказывалось что Семъ дѣйствительно приходилъ въ Пикрофтъ повидаться съ се- строй,利用уясь конечно этимъ случаемъ чтобъ отдохнуть день-другой отработы. Затѣмъ викарій опять заговорилъ о ней самой, получивъ, какъ ему казалось, удовлетворительный отвѣтъ на важный вопросъ предложенный ей.

— Вы ничего не спрашиваете о своей матери? сказалъ онъ.

— Семъ разказалъ мнѣ о ней и объ Фанни.

— И вамъ бы не хотелось видѣть ее?

— Какъ не хотелось, мистеръ Фенвикъ! Я бы глаза

11*

164

отдала, чтобы только взглянуть на нее! Но какъ мнѣ вилѣться съ ней? И чтò сказала бы она мнѣ? Отецъ убѣетъ ее, если она станетъ говорить со мной. Иногда мнѣ приходить въ голову сходить туда къ ночи поглядѣть на старое мѣсто, да только я, кажется, утопилась бы въ рѣчкѣ. Да и хорошо бы. По крайней мѣрѣ былъ бы конецъ. Я читала старый рассказъ объ одной дѣвушкѣ, которую всѣ стали жалѣть какъ она утопилась, хотя никто не хотелъ и подумать объ ней пока была жива.

— Не топитесь, Карри, я подумаю о васъ. Не марайте рукъ,—вы понимаете чтò я хочу сказать,—и я покоя не буду знать пока не найду вамъ убѣжище гдѣ преклонить утомленную голову. Обѣщаете ли вы мнѣ? (Она не отвѣчала.) Я не требую обѣщанія выраженнаго словами; дайте себѣ самой обѣщаніе, Карри, и просите у Бога силы сдержать его. Молитесь ли вы Богу, Карри?

— Никогда.

— Вы однако не забыли молитвѣ. Можете опять начать молиться. Обѣщайте мнѣ. Если я пришлю за вами, пріѣдете ли вы?

— Какъ, въ Булгамптонъ?

— Куда бы я ни позвалъ васъ. Какъ вы думаете, я зла вамъ желала?

— А можетъ-быть вы повезете меня въ тюрьму, или куда-нибудь гдѣ много живетъ такихъ. О, мистеръ Фенвикъ, этого бы я не вынесла.

Онъ не смѣлъ продолжать, чтобы не дать ей такихъ обещаній которыя потомъ невозможно будетъ сдержать. Предъ отвѣздомъ онъ однако взялъ съ нея слово что она увѣдомитъ его, если оставитъ свое теперешнее мѣсто жительства раньше мѣсяца.

Онъ отправился къ Лысому Оленю и сѣлъ въ свою таратайку. На пути домой онъ нагналъ Сема Бретля у выхода изъ Левингтона. Онъ остановился и предложилъ молодому человѣку подвезти его, если онъ идетъ домой. Семъ отказался, но объявилъ что идетъ прямо на мельницу.

— Удивительно какъ трудно выпрямлять покривившееся, говорилъ себѣ мистеръ Фенвикъ, подвѣзная къ двери своего дома.

Булгамптонскій викарій.

165

## XXVI. Торноверская корреспонденція.

Читатель, надбемся, помнить что маркиз Тробридж подвергся чувствительному оскорбленію со стороны мистера Фенвика во время бесѣды объ убійствѣ, происходившей въ приемной фермера Тромбула. Наш пріятель викарій не удовольствовался рѣзким отвѣтомъ, но коснулся и дочерей маркиза. Маркиз, дучи домой въ своей каретѣ, пришел къ самымъ строгимъ заключеніямъ насчетъ мистера Фенвика. Что человѣкъ этотъ ни во что не вѣритъ, теперь несомнѣно; если онъ ни во что не вѣритъ, стало-быть онъ лгунъ и обманщикъ, мошенникъ и воръ. Развѣ не крадетъ онъ у прихода десятинную подать, губа въ то же время души мусинъ и женщинъ? Не слѣдуетъ ли ожидать что при такомъ священнику будутъ въ приходѣ такія личности какъ Семь Бретель и Карри Бретель? Правда, порокъ покуда распространился еще только между немногими сравнительно арендаторами „неблагомыслящаго лица“ владѣющаго, къ сожалѣнію, ничтожнымъ количествомъ акровъ въ приходѣ, но арендаторъ его свѣтлости былъ убитъ. При такомъ священнику и такомъ приходѣ, и такомъ неблагомыслящемъ землевладѣльцѣ, поддерживающемъ священника, не слѣдуетъ ли ожидать что всѣ арендаторы его свѣтлости будутъ перебиты? Многіе уже просили у маркиза церковную ферму, но случилось такъ что искатель наибольше нравившійся ему не согласовался жить въ домѣ гдѣ убили Тромбула, и маркиз счел себя въ правѣ вывести заключеніе что такимъ образомъ скоро ни одинъ порядочный человекъ не захочетъ жить ни въ одномъ изъ его домовъ. А тутъ еще въ разговорѣ объ убійцахъ, и объ людяхъ еще хуже убійцъ, говорилъ себѣ маркиз въ каретѣ, качая головой при мысли о такихъ ужасахъ этотъ безстыдный священникъ осмѣлился упомянуть о дочеряхъ его свѣтлости. Такой человѣкъ не долженъ дерзать даже и помыслить объ особахъ столь высоко поставленныхъ. Конечно, существование дочерей маркиза не можетъ не быть извѣстно и такимъ людямъ, и между ними, вѣроятно, дѣлаются нѣкоторыя смутныя догадки объ образѣ жизни этихъ дамъ, какъ гадаютъ люди о короляхъ и королевахъ, и даже

166

о богахъ и богиняхъ. Но чтобы дочери его были поставлены въ параллель—и съ кѣмъ еще! —для опроверженія его собственныхъ мѣнѣній, это казалось маркизу невыносимымъ. Онъ не могъ прибить ккутомъ мистера Фенвика; не могъ также выслать на него съ этой цѣлью своихъ людей, но есть, слава Богу, епископъ. Не совѣтѣмъ ясно было маркизу чего именно можно достигнуть чрезъ епископа, но представлялось ему что можно по крайней мѣрѣ выжить Фенвика изъ этого прихода. „Чтобы я выгналъ дочерей моихъ изъ моего дома... ого!“ Онъ едва не прошибъ кулакомъ окно кареты отъ негодованія, возбужденнаго въ немъ этой мыслью.

Случилось такъ что маркизъ Троицкъ никогда не засѣдалъ въ нижней палатѣ, но былъ у него сынъ, засѣдающій въ ней. Лордъ Сентъ Джорджъ, человѣкъ свѣтскій, былъ членъ палаты за другое графство, въ которомъ у маркиза было имѣніе. Отецъ очень уважалъ его, полагался на его мѣнѣніе, но все-таки думалъ иногда что онъ не достаточно высоко цѣнитъ положеніе въ свѣтѣ, занимать которое онъ призванъ. Лордъ Сентъ Джорджъ теперь былъ дома, въ замкѣ, и вечеромъ отецъ, естественно, сталъ совѣтоваться съ сыномъ. Онъ считалъ свою обязанностью написать епископу, но все-таки желалъ слышать мѣнѣе Сентъ Джорджа. Прежде всего онъ, разумѣется, заявилъ ввердое убѣжденіе что Сентъ Джорджъ согласится съ нимъ.

— Я не сталъ бы поднимать шума изъ-за этого, сказалъ сынъ.

— Какъ? Оставить безъ вниманія?

— По-моему, да,

— Понимаете ли вы какого рода намекъ былъ сдѣланъ на вашихъ сестеръ?

— Имъ отъ этого вреда не будетъ, милордъ, а на кого и на что не намекаютъ теперь? Епископъ ничего не можетъ сдѣлать. Почему вы знаете, можѣь они съ Фенвикомъ задушевные пріятели?

— Епископъ весьма благомыслящій человѣкъ, Сентъ Джорджъ.

— Безъ сомѣнія. Епископы, какъ видно, всѣ люди благомыслящіе, и хорошо имъ что отъ нихъ не гребуется ничего кромѣ благомыслія. Онъ, конечно, сочтегъ этого священника неучтимъ, но тѣмъ дѣло и окончится. Вы же получите щелчокъ.

— Какъ щелчокъ?

Булгамптонскій викарій.

167

— Щелчокъ, мілордъ. Чѣмъ больше живу я на слѣтѣ, тѣмъ больше убѣждаюсь что не слѣдуетъ обнаруживать свои больныя мѣста.

Что-то въ тонѣ сына глубоко сгорчало маркиза, ко Сентъ Джорджъ былъ извѣстенъ за человѣка умнаго и осмотрительного и дѣлалъ карьеру въ политическомъ мірѣ. Маркизъ вздохнулъ, покачалъ головой и пробормоталъ что-то о лежащей на знатныхъ людяхъ обязанности нести тяжести со-prajěняą со знатностью, разумѣя подъ этимъ готовность обнаружить больныя мѣста, если сословные интересы этого потребуютъ. Въ заключеніе совѣщанія онъ объявилъ что подумаетъ объ этомъ еще двое сутокъ. Къ несчастію, до истеченія двухъ сутокъ лордъ Сентъ Джорджъ уѣхалъ изъ замка Торноверъ, и маркизъ былъ предоставленъ собственному разуму. Предъ тѣмъ отецъ съ сыномъ и двумя-тремя знакомыми зѣдили на охоту въ Булгамптонъ, такъ что враждебныя дѣйствія еще не были начаты, когда Фел-вики встрѣтились съ маркизомъ на тропинкѣ.

На слѣдующій день его свѣтность сидѣлъ въ своей комнатѣ, размышляя о нанесенномъ ему оскорбленіи. Онъ думалъ объ этомъ, и ни о чемъ почти другомъ не думалъ, уже трое сутокъ. „Допустить возможность чтобъ я выгналъ изъ дому моихъ дочерей! Каково! Моихъ дочерей!“ Онъ очень хорошо зналъ что, при всемъ несогласіи во мѣніяхъ съ сыномъ, вѣрнѣйшее средство избѣгать препріятностей—слѣдовать совѣтамъ сына. Но тутъ дѣло совсѣмъ особенное, исключительно, вовсе не похожее на тѣ обыденныя житейскія мелочи относительно которыхъ онъ обыкновенно расходился с мѣніи съ сыномъ. Дочери! леди Софи и Каролина Стоутъ! Ему предлагаютъ выгнать ихъ изъ дому, такъ какъ... ого! Обида такъ велика что нѣтъ на свѣтѣ маркиза который могъ бы ее вынести. Ему не терпѣлось чтобы не написать письма епископу. Перо и бумага были подъ рукой, и онъ принялся писать.

„Преподобный и многоуважаемый лордъ епископъ!

„Считаю не лишимъ увѣдомить ваше преподобіе о поступкѣ, или, позволю себѣ выразиться точнѣ, о проступкѣ достовѣ-почтеннаго Фенвика, викарія булгамптонскаго. (Маркизъ зналъ очень хорошо имя нашего пріятеля, но не хотѣлъ показать что его сіятельная память обременена такими мелочами.) Можетъ-быть вы слышали что въ этомъ приходѣ

168

одинъ изъ моихъ арендаторовъ сдѣлался жертвой ужаснаго
убійства, и что подозрѣніе пало на сына мельника, арендую-
щаго мельницу у одного господина, который владѣетъ нѣко-
торымъ количествомъ земли въ приходѣ. Семейство это очень
дурное, одна изъ дочерей, какъ говорятъ, предалась развра-
ту. На дняхъ я считѣ нужнымъ посѣтить этотъ приходъ, съ
цѣлію удалить изъ среды моихъ людей такія вредныя лично-
сти. Тамъ выступилъ противъ меня мистеръ Фенвикъ, не
только безъ всякой христіанской кротости, но и безъ вся-
кой учтивости, свойственной человѣку благовоспитанному.
Онъ ворвался ко мнѣ въ одинъ изъ моихъ домовъ, въ тотъ
самый гдѣ жилъ убитый, и тутъ, пока я совѣщался съ тѣмъ
лицомъ, о которомъ я упомянулъ выше, о необходимости
удаленія этихъ вредныхъ людей, обратился ко мнѣ съ дерзо-
стями и ругательствами. Довольно, полагаю, сказать вашему
преподобію что онъ позволилъ себѣ насчетъ моихъ доче-
рей намеки до такой степени непристойные что я не рѣ-
шаюсь повторить ихъ. При этой встрѣчѣ присутствовали:
мистеръ Шудельгамъ, проповѣдникъ диссентеровъ, и мистеръ
Генри Джильморъ, владѣецъ земли арендуемой упомяну-
тымъ семействомъ.

„Ваше преподобіе, вѣроятно, знаете какого рода человѣкъ
мистеръ Фенвикъ съ религіозной точки зрѣнія. Не мнѣ су-
дить по какимъ причинамъ такой человѣкъ считаетъ себя
способнымъ сохранять мѣсто приходскаго настоятеля, но
думаю что въ правѣ просить ваше преподобіе о разслѣдованіи
выходки, которую я пытался описать, и жду нѣкоторой за-
щиты на будущее время. Не сомнѣваюсь ни минуты что ва-
ше преподобіе примете въ настоящемъ случаѣ всѣ надлежа-
щіяѣ мѣры.

„Имѣю честь быть вашего преподобія, многоуважаемый
лордъ-епископъ, покорнѣйшимъ слугою

„Тробридѣ.“

Онъ перечелъ письмо это трижды, и такъ плѣнился сво-
имъ произведеніемъ что, послѣ третьяго чтенія, у него не
осталось уже ни малѣйшаго сомнѣнія относительно умѣст-
ности такого письма. Почти увѣренъ былъ онъ также что
епископъ непремѣнно сдѣлаетъ съ Фенвикомъ что-нибудь та-
кое, вслѣдствіе чего нельзя будетъ этому позору англійской
церкви остаться въ Булгамптонскомъ приходѣ.

Вернувшись домой изъ Пикрофтской общины, Фенвикъ нашелъ ожидавшее его письмо отъ епископа. Онъ проѣхалъ въ этотъ день сорокъ верстъ и опоздалъ къ обѣду. Однако жена пришла къ нему наверхъ чтобы послушать его раз- казъ и принесла съ собой письмо. Онъ не распечаталъ

Булгамптонскій викарій.

169

письма отъ епископа, пока не одѣлся на половину, и вдруг громко расхохотался.

— Что такое, Франкъ? спросила жена въ растворенную дверь своей комнаты.

— Вотъ такъ штука! Постой, счачала пообѣдаемъ, а потомъ покажу.

Читатель, однако, можетъ быть совершенно увѣренъ что мистрисъ Фенвикъ не дождавшись обѣда узнала въ чемъ состояла штука.

Письмо епископа къ викарию было очень коротко и очень разсудительно, и неоно разсмѣшило викария, но въ него вложено было письмо маркиза.

„Дорогой мистеръ Фенвикъ (писалъ епископъ), по зрѣломъ обсужденію рѣшился послать вамъ прилагаемое письмо. Я поступаю такъ потому что взялъ себѣ за правило всякое полученное мною обвиненіе противъ одного изъ лиц подвѣдомственного мнѣ духовенства препровождать къ обвиняемому. Вы, конечно, увидите сами что тутъ рѣчь идетъ о вещахъ мнѣ неподсудныхъ, но, можетъ-быть, вы позволите мнѣ, какъ другу, замѣтить вамъ что приходскому священнику всегда слѣдуетъ избѣгать столкновеній и ссоръ съ самѣями, и въ особенности желательно быть въ хорошихъ отношеніихъ съ людьми имѣющими вліяніе въ приходѣ. Извините меня, если я прибавлю, что духъ воинственности, хотя, конечно, иногда производитъ много добра, можетъ однако повести къ дурному, если не сдерживать его.

„Не забудьте пожалуста что лордъ Тробриджъ человѣкъ достойный, вообще хорошо исполняющій свои обязанности, и въ правѣ требовать по отношенію къ себѣ, конечно, не угодливости, но во всякомъ случаѣ уваженія. Если вы почувствуете себя въ состояніи сказать мнѣ что не питаете досады на него за случившеся, я буду очень счастливъ.

„Вы обратите вниманіе что я съ намѣреніемъ не придалъ этому письму офиціального характера.

„Вашъ искренно“ и т. д.

Отвѣтъ на это письмо былъ написанъ въ тотъ же вечеръ, но прежде мужъ съ женою подвергли маркиза Тробриджа не лестному обсужденію. Мистрисъ Фенвикъ въ этомъ случаѣ оказалась воинственнѣе мужа. Она не могла простить человѣку который намекнулъ епископу что мужъ ея остается на мѣстѣ вслѣдствіе дурныхъ {побужденій и что онъ не хорошій священникъ.

— Дума моя, возражалъ Фенвикъ,—чего же и ожидать отъ осла какъ не длинныхъ ушей.

170

— Я не ожидала прямой клеветы отъ маркиза Троѣриджа, и на твоемъ мѣстѣ такъ и сказала бы епископу.

— Я не скажу ему ничего подобнаго, а отозвусь о марки-
зѣ весьма сочувственно.

— Но вѣдь ты не сочувствуешь ему.

— Въ томъ-то и дѣло что сочувствую. У обѣднаго стараго
глупца кѣтѣ никого кто направлялъ бы его какъ слѣдуетъ,
и онъ дѣйствуетъ по крайнему своему разумѣнію. Нѣтъ со-
мѣнія что я въ его глазахъ воплощеніе всего ужаснаго. Я
писколько не сержусь на него и завтра же обошелся бы съ
нимъ такъ учтиво, какъ только могу, еслибъ онъ самъ былъ
учтивъ со мною.

Затѣмъ онъ написалъ слѣдующее письмо, которымъ мы за-
ключимъ сообщаемую корреспонденцію:

„Будамптонскій приходъ, 23го октября, 186* г.

„Многоуважаемый лордъ-епископъ!

„Возвращаю письмо маркиза съ благодарностью. Могу
увѣрить что принимаю какъ слѣдуетъ васи указанія на-
счетъ моей воинственности и буду стараться воспользовать-
ся ими.

„Жена говоритъ что я большой спорщикъ, и она, конечно,
права.

„Чтò касается до лорда Троѣриджа, то увѣряю васъ что
я не чувствую на него ни малѣйшей досады, и не смотрю
даже дурно на его жалобу. Мы съ нимъ, вѣроятно, расхо-
димся во мнѣніяхъ почти обо всемъ, а онъ приглажитъ къ
числу тѣхъ людей которые жалѣютъ всѣхъ не соглашаю-
щихся съ ними по слѣпотѣ своей. При слѣдующей встрѣчѣ
съ нимъ я буду вести себя такъ какъ будто письма этого
не существовало и столкновенія этого не было.

„Вы, падѣюсь, позволите мнѣ заявить что, помимо всякихъ
иныхъ побужденій, я не скоро рѣшусь отказаться отъ при-
хода въ епархіи вашего преполобія. Такъ какъ ваше пись-
мо ко мнѣ неофиціальное, за чтò отъ души благодарю васъ,
то я осмѣлился отвѣчать въ томъ же духѣ.

„Остаюсь, многоуважаемый лордъ-епископъ, вашимъ по-
корнымъ слугою

„Францисъ Фенвикъ.”

— Вотъ, сказалъ онъ, складывая письмо и подавая женибъ.—
Окончанія переписки я не увижу. Я далъ бы шилингъ чтобъ
узнать чтò напишетъ епископъ маркизу и золотой чтобы
взglажнуть на отвѣтъ маркиза.

Читателя мы не будемъ утомлять ни тѣмъ, ни другимъ,

Булгамптонскій викарій.

171

такъ какъ онъ едва ли опѣнілъ бы эти документы такъ вы-
соко какъ викарій. Письмо епискона, въ сущности, не со-
держало въ себѣ ничего кромѣ увѣренія что Фенвикъ не ду-
малъ оскорбить маркиза, и что такого рода дѣла епискона
не касаются. Все это, конечно, было выражено съ истинно
епископскою любезностью. Отвѣтъ маркиза былъ длиненъ,
изысканъ и очень пышенъ. Онъ не то чтобы бранилъ епи-
скопа, но выразилъ однако очень ясно мнѣніе что англійская
церковь гибнетъ оттого что у духовныхъ сановниковъ нѣтъ
власти увичтожить окончательно какого-нибудь викарія, ко-
торый позволилъ себѣ оскорбить такое лицо какъ маркизъ
Тробриджъ.

Но чтò было дѣлать съ Карри Бретль? Мистрисъ Фен-
викъ, изливъ гнѣвъ свой на маркиза, не отрицала что во-
просъ о положеніи Карри гораздо важнѣе для нихъ чѣмъ
неудовольствіе благороднаго лорда. Какъ тутъ протянуть
руку помощи и спасти эту заблудшую овцу? Фенвикъ въ не-
обдуманномъ усердіи предложилъ взять ее къ себѣ въ домъ,
но жена тотчасъ же поняла что такой шагъ опасенъ во всѣхъ
отношеніяхъ. Какъ будетъ жить она? Что будетъ дѣлать?
Что подумаетъ остальная прислуга?

— Что за дѣло остальной прислугѣ? спросилъ Фенвикъ.

Но въ такихъ вещахъ жена его умѣла настоять на своемъ,
и это предположеніе было оставлено. Безъ сомнѣнія, самое
приличное мѣсто для Карри отцовскій домъ, да огедъ-то ея
такой неподатливый человекъ.

— Честное слово, говорилъ викарій, — это единственный
человѣкъ на свѣтѣ котораго я самъ какъ будто боюсь. Съ
нимъ я говорю не такъ какъ съ другими, и онъ, разумѣется,
ято знаетъ.

Однако, если можно было сдѣлать что-нибудь для Карри, гакъ,
казалось, не иначе какъ съ согласія и съ содѣйствіемъ отца.

— Это, наконецъ, прямая его обязанность, говорила мис-
трисъ Фенвикъ.

— Не знаю, отвѣчалъ мужъ.—Я думаю, есть обстоятельства
при которыхъ отецъ въ правѣ отрѣчься отъ дочери. Такое со-
знаніе, безъ сомнѣнія, удерживаетъ многихъ отъ грѣха. На-
до чтобъ отецъ могъ это сдѣлать и никогда въ дѣйствитель-
ности не дѣлалъ. Таково ученіе которое всѣ мы пропо-
вѣдаемъ: строгость и угрозы предъ грѣхомъ, любовь и

172

прощеніе когда грѣхъ совершенъ. Еслибы ты убѣжала отъ меня, Жанета...

— Фрагкъ, не смѣй говорить такихъ ужасовъ!

— Теперь я, пожалуй, стану увѣрять что, еслибы ты это сдѣлала, я бы тебя никогда на глаза къ себѣ не пустилъ, а между тѣмъ я знаю очень хорошо что погнался бы за той бой и сталъ бы умолять тебя вернуться ко мнѣ.

— Ты не сдѣлалъ бы ничего подобнаго, и говорить объ этомъ не слѣдуетъ; я лягу спать.

— Очень трудно выпрямлять покривившееся, говорилъ себѣ викарій, ходя по комнатѣ, когда жена ушла.—Ее бы, кажется, слѣдовало помѣстить въ исправительный домъ, но она, я знаю, не согласится, да и я не рѣшусь уговаривать ее послѣ того чтο она сказала.

По всей вѣроятности, мистеръ Фенвикъ лучше бы исполнилъ свою обязанность, еслибы къ милосердію его примѣщивалось больше строгости къ грѣшнику.

## XXVII. Я никогда не срамилъ никого.

„Надо, однако, немедля сдѣлать что-нибудь для Карри Бретль.“ Викарій чувствовалъ что онъ обязанъ принять какія-либо мѣры для ея благополучія, и обдумывая, онъ приходилъ къ убѣжденію что только двѣ такія мѣры возможны. Можно поговорить за нее съ отцомъ, или можно помѣстить ее въ исправительный домъ, гдѣ бы ее удерживали отъ зла и учили добру. Послѣднее было бы лучше и, безъ сомнѣнія, легче для него самого. Но ему представлялось что онъ нѣкоторымъ образомъ обѣщалъ дѣвушкѣ не дѣлать этого; да она бы, навѣрное, и не согласилась. Не зная на чтο рѣшиться, онъ отправился къ другу своему Джильмору посовѣтоваться. Онъ засталъ сквайра съ дядей и тотчасъ же заговорилъ о своемъ дѣлѣ.

— Ничего вы не сдѣлаете, мистеръ Фенвикъ, сказалъ мистеръ Чамберленъ, прослушавъ съ полчаса бесѣду друзей.

— Такъ, по-вашему, не слѣдуетъ и пытаться?

— По-моему, подобныя попытки никогда ни къ чему не ведутъ.

— Такъ надо, слѣдовательно, предоставить всѣмъ несчастнымъ гибнуть по собственному усмотрѣнію.

Булгамптонскій викарій.

173

— Безполезно, мы̧ кажется, разсматривать отдѣльный слу-
чай какъ исключеніе. Такой взглядъ происходитъ отъ увле-
ченія, а утвержденіе никогда не приноситъ пользы.

— Какъ же прикажете помочь такимъ несчастнымъ какъ
эта бѣдная дѣвушка? спросилъ настоятель.

— Есть исправительные дома и пріюты, и очень похваль-
но, конечно, жертвовать на нихъ деньги, отвѣчалъ стипенді-
атъ.—Это вопросъ такой сложный что нельзя легко разрѣ-
мить его. Генри, гдѣ послѣдній нумеръ *Quarterly Review*?

— Я не получаю.

— Да, я забылъ, сказалъ мистеръ Чамберленъ, улыбаясь
привѣтливо.

Затѣмъ онъ взялъ *Saturday Review* и постарался доволь-
ствоваться ею.

Джильморъ и Фенвикъ пошли на мельницу вмѣстѣ. Услов-
лено было что сквайръ тамъ не покажется. Трудное дѣло
предстоявшее Фенвику могло быть сдѣлано лишь наединѣ.
Надо проникнуть въ логовище льва и приступить къ нему
безъ посторонней помощи. Джильморъ полагалъ что дѣлать
этого вовсе не слѣдовало.

— Онъ только накинется на васъ, и пользы никакой не
будетъ, говорилъ онъ.

— Не съѣстъ же онъ меня, отвѣчалъ Фенвикъ, сознаваясь
однако что приступаетъ къ этому дѣлу со страхомъ и тре-
петомъ.

Недалеко еще отопли они отъ дому какъ Джильморъ пе-
ремѣнилъ разговоръ и вернулся къ своему горю. Онъ еще
не отвѣчалъ на письмо Мери и теперь объявилъ что не на-
мѣренъ отвѣчать. Что сказать ей? Не увѣрять же ее въ
дружбѣ; не поздравленіе же подносить, не лгать же на себя,
разыгрывая равнодушіе. Она предпочла другаго и такъ и
сказала. Къ чему же описывать ей причиненные ею стра-
данія?

— Я уничтожу хозяйство и уѣду отсюда, сказалъ Джиль-
моръ.

— Не дѣлайте этого опрометчиво, Гарри. Нигдѣ на свѣтѣ
не можете вы быть такимъ полезнымъ дѣятелемъ какъ здѣсь.

— Вся моя дѣятельность истощилась. Я не дорожу ни мѣ-
стомъ, ни людьми. Я уже боленъ, и скоро буду еще больнѣе.
Кажется, я поѣду за границу лѣтъ на пять, а пожалуй и въ
Соединенные Штаты.

174

— Надость вам тамъ.

— Конечно надость. Все мнѣ надоѣдаетъ. Я думаю, ни-кто не можетъ такъ надость какъ мой дядя, однако я со страхомъ думаю объ его отѣздѣ, о томъ какъ останусь одинъ. Мнѣ представляется что въ Скалистыхъ горахъ не такъ будетъ думаться.

— Черная забота сидитъ за всадникомъ. сказалъ викарій. — Не знаю, поможетъ ли вамъ путешествіе. Одно только надврое поможетъ.

— Что же такое.

— Работа. Какой-то врачъ сказалъ своему больному что если онъ будетъ жить на полкрону въ сутки и зарабатывать ее, то скоро будетъ здоровъ. Я убѣжденъ что это же самое средство помогаетъ и отъ душевныхъ болѣзней. Вы не можете зарабатывать полcroны, но работать можете.

— Что же мнѣ дѣлать?

— Читайте, копайте, стрѣляйте, занимайтесь фермой и мо-литесь Богу. Не давайте себѣ времени думать.

— Ученіе хорошее, только не думаю чтобъ оно вело къ счастію. Ну, здѣсь я съ вами разстанусь.

— Я бы на вашемъ мѣстѣ пошелъ поработать въ саду.

— Можетъ-быть я и пойду. Знаете, мнѣ хочется съѣздить въ Лорингъ.

— Что вам тамъ дѣлать?

— Узнать негодяй этотъ человѣкъ или иѣтъ. Мнѣ кажется что негодяй. Дядя знасть немнокко отца и говоритъ что иѣтъ хуже мошенника.

— Не знаю къ чему бы это повело, Гарри, сказалъ викарій.

Они разстались.

Фенвику оставалось съ полмили до мельницы, и онъ жа-лѣлъ что не полторы. Онъ зналъ что на мельницѣ запреще-но всѣмъ безъ исключенія говорить со старикомъ о его до-вери. Съ матерью священникъ часто говорилъ и зналъ какъ ей горько что она не смѣетъ произнести при мужѣ имя Карри. Онъ проклялъ свою дочь и поклялся что она на вѣки будетъ всѣмъ имъ чужая. Она причинила ему горе и стыдъ, и онъ отвергъ ее съ твердою рѣшимостью не поддаваться малодушной слабости. Знавшіе мельника коротко были убѣж-дены что онъ сдержитъ слово, и до сихъ поръ никто не осмѣливался заговорить при отцѣ о погибшей дочери. Все

Булгамптонскій викариў.

175

это мистеръ Фенвикъ зналъ, зналъ также что мельникъ сви-
рѣпъ и грозенъ когда разсердится. Онъ говорилъ жеńъ что
старый Бретль единственный человекъ на свѣтѣ съ которымъ
ему страшно говорить прямо, и выразилъ только чувство об-
щее всѣмъ жителямъ Булгамптона. Мистеръ Пудельгамъ былъ
человѣкъ весьма навязчивый, и однажды онъ осмѣлился зайти
на мельницу поговорить, не о Карри, а о какомъ-то юноше-
скомъ проступкѣ Сема. Съ тѣхъ поръ онъ не подходилъ уже
къ мельницѣ и содрогался, и поднималъ къ небу глаза и ру-
ки всякій разъ какъ произносилось имя мельника. Не то
чтобы Бретль ругался или выходилъ изъ себя, но въ немъ
была какая-то мрачная суровость, какая-то сила, предъ ко-
торою нападавшіе падали духомъ и отступали какъ побитые.
Мистера Фенвика, правда, всегда хорошо принимали на
мельницѣ. Женщины очень любили его и дорожили его посѣ-
щеніями. Съ самаго пріѣзда своего въ приходъ онъ вступилъ
съ ними въ короткія отношенія, хотя старикъ никогда не
ходилъ въ церковь. Бретль самъ обращался съ нимъ привѣт-
ливѣе чѣмъ съ хозяиномъ, который могъ когда угодно вы-
гнать его изъ мельницы. Но и Фенвикъ получалъ не разъ
такіе отвѣты что уходилъ сравнивая себя невольно съ под-
жавшю хвостъ собаченкой.

„Не съвѣстъ же онъ меня“, говорилъ онъ себѣ, какъ стали показываться низкія ивы вокругъ мельницы.

Когда человекъ говоритъ себѣ что его не сѣдятъ, какъ
это перѣдко случается, то почти всегда можетъ быть увѣ-
ренъ что его сѣдятъ непремѣнно.

Подойдя къ мельницѣ, Фенвикъ увидѣлъ что она въ ходу.
Джильморъ предупредилъ его объ этомъ, такъ какъ, по от-
четамъ, перестройка была почти окончена. Викариі былъ
увѣренъ что, послѣ долгаго времени невольной праздности,
Бретль постоянно на мельницѣ, однако онъ вошелъ сначала
въ домъ, и тамъ нашелъ мистрись Бретль и Фанни. Даже
съ ними ему было какъ-то неловко, однако удалось предло-
жить нѣсколько вопросовъ о Семѣ. Семъ вернулся и теперь
наработѣ; но съ отцомъ они сильно побранились. Старикъ
пожелалъ знать гдѣ былъ сынъ. Семъ не хотѣлъ сказать и
объявилъ что, если его будутъ допрашивать, такъ онъ вовсе
уйдѣтъ изъ дому. Отецъ отвѣчалъ что туда ему и дорога.
Семъ не ушелъ, но съ тѣхъ поръ они, работая вмѣстѣ, ни
слова другъ другу не сказали.

176

— Мнѣ его нужно видѣть, сказалъ мистеръ Фенвикъ.

— То-есть, Сема? спросила мать.

— Нѣтъ, отца. Я выйду на дорогу, а вы, Фанни, попросите его пожалуста выйти ко мнѣ.

Мистрисъ Бретль тотчасъ же испугалась и стала заглядывать въ лицо священника кроткими, молящими, полными слезъ глазами. Въ послѣднее время уже столько было у нея горя.

— Успокойтесь, бѣды не случилось никакой, сказалъ настоятель.

— Я думала что вы слышали что-нибудь о Семѣ.

— Изъ того что слышалъ я еще болѣе убѣдился что онъ не причастенъ къ преступлению совершенному на Тромбуловой фермѣ.

— Слава тебе, Господи! сказалъ мать, взявъ священника за руку.

Затѣмъ Фанни пошла на мельницу, и Фенвикъ вышелъ за нею на дорогу. Онъ стоялъ прислонясь къ дереву, пока старикъ подошелъ къ нему. Тутъ онъ пожалъ мельнику руку и сказалъ что-то о мельницѣ.

— Сегодня начали работать рано, сказалъ мельникъ.— Семъ опять уходилъ, а то можно бы начать еще вчера.

— Не сердитесь на него, опѣ ходилъ за хорошимъ дѣломъ, сказалъ викарій.

— За хорошимъ ли, за дурнымъ ли, я не знаю.

— Я знаю и, если желаете, скажу вамъ. Но сначала надо мнѣ поговорить съ вами о другомъ. Пройдемтесь немного по аллеѣ, мистеръ Бретль.

Настоятель, неудачно стараясь соединить твердость съ торжественностью, началъ, безъ намѣренія, говорить такимъ тономъ какъ будто сбирался сдѣлать выговоръ. Мельникъ тотчасъ же оскорбился.

— Зачѣмъ мнѣ идти по аллеѣ? У меня теперь много дѣла, мистеръ Фенвикъ.

— Дѣло, о которомъ я хочу говорить съ вами, важнѣе. Ради Бога, мистеръ Бретль, ради жены и дѣтей вашахъ, подавите мнѣ десять минутъ.

Онъ замолчалъ и пошелъ по аллеѣ, Бретль шелъ съ нимъ рядомъ.

— Другъ мой, я видѣлъ вашу дочь.

— Какую дочь? спросилъ мельникъ, останавливаясь.

— Вашу дочь Карри, мистеръ Бретль.

Булгамптонскій викарій.

177

Старикъ отвернулся и ушелъ бы на мельницу, не сказавъ ни слова, но викарій удержалъ его за платье.

— Если вы считали меня когда-нибудь другомъ вашимъ и вашего семейства, такъ выслушайте меня.

— Развѣ я хожу къ вамъ въ домъ растравлять ваше горе? Пустите!

— Мистеръ Бретль, вамъ стóитъ протянуть руку, и вы спасете ее. Она ваша дочь, ваша кровь. Подумайте какъ легко молодой дѣвушкѣ пасть, какъ великъ соблазнѣ, какъ неизвѣстно скрытое впереди несчастье, какъ ничтоженъ грѣхѣ, какъ ужасно наказаніе. Ваши друзья, мистеръ Бретль, прощали вамъ грѣхи болѣе тяжкіе нежели тотъ который она совершила.

— Я никогда не срамилъ никого, отвѣчалъ мельникъ, порываясь назадъ на мельницу.

— Такъ вотъ чтò, собственная ваша обида, а не ея грѣхъ, дѣлаютъ васъ неумолимымъ къ родной дочери! Вы хотите дать ей погибнуть на улицѣ не за то чтò она пала, а за то что повредила вамъ своимъ паденіемъ! Можетъ ли отецъ, можетъ ли человѣкъ такъ поступать? Опомнитесь, мистеръ Бретль, и дайте волю влеченію своего сердца.

Между тѣмъ мельникъ вырвался и, въ гнѣвномъ молчаніи, большими шагами шелъ къ мельницѣ. Викарій, сознавая что вмѣшательство его было совершенно безполезно, что раздраженіе и упорство старика недоступны убѣжденіямъ, стоялъ на мѣстѣ, не рѣшаясь даже вернуться въ домъ и сказать нѣсколько словъ оставшимся тамъ женщинамъ. Однако наконецъ пошелъ туда. Онъ зналъ что Бретль не покажется въ домъ, пока не пройдетъ его теперешнее настроеніе. Послѣ гнѣвнаго разговора съ кѣмъ-нибудь онъ уходилъ и молча работалъ полдня, и потомъ почти никогда не упоминалъ о причинѣ своей досады. Объ этомъ разговорѣ онъ никогда не упомянетъ, думалъ викарій, но помнить онъ его будетъ всегда, и, можетъ-быть, не захочетъ болѣе говорить съ человѣкомъ такъ глубоко оскорбившимъ его.

Подумавъ минуту, онъ рѣшилъ сказать мельничихѣ, сообщилъ и Фанни, что видѣлъ Карри въ Пикрофтской общинѣ. Не трудно вообразить распросы матери: чтò подѣлыватъ ея дочь, какъ живетъ, здорова ли, счастлива ли, или несчастлива?

— Кажется, къ сожалѣнію, несчастлива.

12

178

— Бъдная моя Карри!

— Я бы и не желалъ чтобъ она была счастлива пока не вернется къ приличной жизни. Какъ намъ вернуть ее?

— Придетъ она сюда, если ее примутъ? спросила Фанни.

— Я думаю, придетъ; придетъ, повѣрьте.

— Чтò жь онъ сказалъ, мистеръ Фенвикъ? спросила мать. Викарий только покачалъ головой.—Онъ очень добръ; онъ насъ очень любить, но, ахъ, мистеръ Фенвикъ, ужъ очень онъ строгъ.

— Онъ не позволяетъ вамъ говорить о ней?

— Ни слова, мистеръ Фенвикъ.—Онъ иной разъ такъ по- смотритъ что взглядъ его падаетъ на васъ словно ударъ. Я не смѣю говорить, и Фанни тоже, хотя она съ нимъ смѣлѣе чѣмъ всѣ мы.

— Еслибъ была польза, я стала бы говорить, сказалъ Фанни.

— Нельзя ли мнѣ повидаться съ ней, мистеръ Фенвикъ? Нельзя ли сѣздить съ вами? Я бы вышла послѣ завтрака на дорогу, онъ бы ничего и не зналъ; а потомъ онъ распра- мивать не станетъ. Какъ ты думаешь, Фанни?

— За обѣдомъ спроситъ. Но если я скажу что вы уѣхали на весь день съ мистеромъ Фенвикомъ, тѣмъ, вѣроятно, и кончится. Онъ, конечно, догадается куда вы поѣхали.

Мистеръ Фенвикъ сказалъ что подумаетъ объ этомъ и увѣдомитъ Фанни въ слѣдующее воскресенье. Сразу обѣ- щать онъ не хотѣлъ, да и во всякомъ случаѣ нельзя ему бу- детьѣхать раньше воскресенья. Прежде чѣмъ согласиться на такую поѣздку, онъ считалъ нужнымъ посовѣтоваться съ женой. Затѣмъ онъ простился и, уходя, увидѣлъ мельника въ дверяхъ мельницы. Онъ махнулъ ему рукой и сказалъ: „До свиданья!“ но мельникъ поспѣшно повернулся къ нему спи- ною и ушелъ въ мельницу. Подходя къ своему дому, онъ встрѣтилъ мистера Пудельгама.

— Семъ Бретль опять выкинулъ штуку, сказалъ проповѣд- никъ диссентеровъ.

— Какую штуку, мистеръ Пудельгамъ?

— Исчезъ безъ слѣда; ушелъ за границу.

— Кто это вамъ сказалъ, мистеръ Пудельгамъ?

— Развѣ это не правда, мистеръ Фенвикъ? Вамъ слѣдуетъ знать, такъ какъ вы одинъ изъ поручителей.

— Я сейчасъ былъ на мельницѣ и не видалъ его.

Булгамптонскій викарій.

179

— Я думаю, вы уже никогда не увидите его ни на мельни-
цѣ, ни въ Булгамптонѣ, развѣ полиція приведетъ его.

— Я не видалъ его сегодня, потому что не входилъ въ
мельницу, но онъ въ эту минуту тамъ работаетъ. Тамъ все въ
порядкѣ, мистеръ Пудельгамъ. Зайдите побесѣдовать съ нимъ,
или съ отцомъ, и вы увидите что они устроились отлично.

— Констебль Гиксъ сказалъ мнѣ что онъ бѣжалъ, отозвал-
ся мистеръ Пудельгамъ, уходя въ большомъ неудовольствіи.

Мистрисъ Фенвикъ высказалась въ пользу второй поѣзд-
ки въ Пикрофтскую общину. Матери, по ея мнѣнію, непре-
мѣнно слѣдовало повидаться съ дочерью. Она ни акъ не
могла примириться съ мыслью о непреклонности мельника.
Я бы на мѣстѣ мистрисъ Бреталь оттаскала старика за уши
и заставила бы его уступить.

— Пойди, попробуй, сказалъ викарій.

Въ слѣдующее воскресенье Фанни было сказано что въ
среду Фенвикъ повезетъ ея мать въ Пикрофтскую общину.
Онъ не сомнѣвался что Карри по-прежнему живетъ съ мис-
трисъ Борроусъ. Онъ объяснилъ что старухи въ его приѣздѣ,
по счастію, не было дома, а теперь они ее, вѣроятно, заста-
нутъ. Съ этимъ дѣлать нечего. Условились обо всемъ. Мис-
теръ Фенвикъ обѣщалъ выѣхать въ десять часовъ въ та-
ратайкѣ къ воротамъ Лжильмора, гдѣ мельничиха должна
была его встрѣтить.

## XXVIII. Поѣздка мистрисъ Бретель.

Мистрисъ Бретель сидѣла у изгороди, противъ воротъ ми-
стера Джильмора, когда къ ней подъѣхалъ мистеръ Фенвикъ.
Бѣдная старушка ждала тамъ уже съ полчаса. Ей ка-
залось что ей понадобится теперь вдвое больше време-
ни чѣмъ прежде чтобы прибыть сюда, и она боялась заста-
вить викарія ждать. Она надѣла свое праздничное платье и
чепецъ, и когда усѣлась на свободное мѣсто, позади сво-
его друга, ея положеніе казалось ей такимъ неловкимъ что
она не осмѣливалась открыть ротъ. Онъ сказалъ ей нѣсколь-
ко словъ, но не безпокоилъ ее вопросами, понимая причину
ея замѣшательства. Онъ размышлялъ что между всѣми его
прихожанами нѣтъ двухъ другихъ столь противоположныхъ
другъ другу людей какъ мельникъ и его жена. Онъ такъ
грубъ и упрямъ, она такъ покорна и кротка. Вѣрѣ, сдако,

12*

180

говорятъ что Бретель пѣжный и любящій мужъ. Страхъ мистрисъ Бретель, внушенный ей лошадью, экипажемъ и неловкостью ея положенія, понемногу прошелъ, и она заговорила о своей дочери. Она везла съ собой маленькій узелокъ, желая помочь дочери пѣкоторыми необходимыми вещами, и много извинялась за этотъ узелокъ. Фенвикъ вспомнилъ какъ Карри говорила ему что у ней есть еще деньги, но какъ какъ онъ былъ увѣренъ что убійцы, совершивъ злодѣяніе, отправились въ Пикрофтскую общину, то затруднился сказать мистрисъ Бретель что дочь ея ни въ чемъ не нуждается. Сынъ обвивался въ убійствѣ, и викарій почти не смѣвался что дочь живетъ награбленнымъ.

— Трудно ей жить съ такою старухой, мистеръ Фенвикъ, сказала мистрисъ Бретель. — Можетъ-быть, еслиъ я привезла ей чего-нибудь сѣстнаго...

— Не думаю чтобы она въ этомъ нуждалась, мистрисъ Бретель.

— Не нуждается? Страшно однако подумать откуда у ней берутся средства. Да сжалится надъ ней Господь и помолетъ ей.

— Аминь, сказалъ викарій.

— А также ли она весела и добра какъ прежде. Она была самою веселою и доброю дѣвушкой во всемъ Булгамптонѣ, какъ мнѣ казалось. Она, я думаю, потеряла свой прежній характеръ, мистеръ Фенвикъ?

— Мне показалось что она мало измѣнилась.

— Возможно ли это, мистеръ Фенвикъ? П она не показалась вамъ печальною, или неряхой?

— Она, кажется, была одѣта довольно опрятно. Вамъ было бы непріятно еслиъ я сказалъ что она показалась мнѣ счастливою?

— Можетъ быть непріятно; я не должна желать этого, не такъ ли? Но я дала бы отсѣчь себѣ лѣвую руку, мистрисъ Фенвикъ, чтобы сдѣлать ее опять счастливою и веселою. Это, можетъ-быть, потому что я мать, но голосъ ея я всегда считала самою пріятною музыкой. Никогда уже онъ не будетъ такъ звученъ какъ прежде, мистеръ Фенвикъ?

Онъ не могъ отвѣтить ей утвердительно. Сдѣлываяся святою грѣшница, о которойъ онъ напомнилъ мистеру Пудельгаму, хотя и вошла въ милость Господа, однако никогда уже не воротила веселой младенческой невинности. Голосъ Карри

Булгамптонскій викарій.

181

Бретль, который такъ нравился ея матери, дѣствительно, уже никогда не будетъ такъ звучень какъ прежде.

— Если намъ удастся вернуть ее домой, она будетъ вамъ доброю дочерью, сказалъ онъ.

— А я буду ей доброю матерью. Но, мнѣ кажется, этому не бывать. Я не знаю ни одного примѣра чтобъ онъ измѣнилъ свое рѣшеніе въ подобномъ дѣлѣ. Онъ тогда такъ принялъ это къ сердцу что это его едва не убило. Если онъ не вытрясъ немного своего гнѣва, поколотивъ того негодяя, онъ не пережилъ бы этого.

И опять викарій остановился у Лысаго Оленя и пошелъ по проселочной дорогѣ. Онъ предложилъ старушкѣ руку, но она отказалась принять ее, и никакими просьбами нельзя было уговорить ее передать ему свой узелокъ. Она говорила что это поставить ее въ ужасно неловкое положеніе, и онъ оставилъ ее въоко. Она увѣряла что нисколько не устала и что двѣ мили, которые она прошла, равняются ея воскресному пути въ церковь и обратно. Однако, когда они подходили къ дому, у нея захватило духъ, и она попрощила остановиться на минуту.

— Можетъ-быть, моей дочери пріятнѣе было бы еслибъ я ея не тревожила, сказала она.

Викарій взялъ ее подъ руку и повелъ дальше, и желая утѣшить ее, говорилъ ей что, когда она обниметъ свою дочь, Карри будетъ на верху блаженства.

— Обнять мнѣ ее, мистеръ Фенвикъ? Я не скажу ей ни одного слова упрека, по крайней мѣрѣ сегодня. И зачѣмъ мнѣ укорять ее? Она, я думаю, и сама все чувствуетъ.

— Надѣюсь, мистристь Бретль.

Они подошли къ двери коттеджа, и викарій постучалъ. Не послѣдовало никакого отвѣта, но то же самое было когда онъ приходилъ въ первый разъ. Онъ зналъ что въ подобномъ хозяйствѣ неудобно впускать всякаго посвѣтителя прямо, безъ предварительнаго осмотра. Онъ постучалъ во второй разъ, но опять никто не отвѣчалъ. Онъ попробовалъ отворить дверь, но оказалось что она заперта.

— Она, можетъ-быть, видѣла какъ я шла и не хочетъ впускать меня, сказала мать.

Викарій обошелъ вокругъ домика и удостовѣрился что и задняя дверь заперта. Онъ заглянулъ въ одно изъ переднихъ оконъ и увидѣлъ что въ домѣ, по крайней мѣрѣ въ

182

кухня, никого не было. Была еще одна комната на верху, но и въ ней окно было затворено.

— Я начинаю бояться что никого нѣтъ дома, сказалъ ви- карию.

Въ эту минуту онъ услыхалъ женскій голосъ въ сосѣд- немъ домъ, то-есть въ одномъ изъ двухъ кирпичныхъ строеній стоявшихъ рядомъ, и женщина сказала ему что мист- стрись Борроусъ ушла въ Девизъ и, кажется, не воротится раньше вечера. Онъ спросилъ о Карри, но назвалъ ее не по имени, а молодою женщиной которая живетъ съ мистрисъ Борроусъ.

— Молодой мушина пріѣзжалъ въ субботу и увезъ ее въ Лондонъ, сказала женщина.

Фенвикъ хорошо слышалъ ея слова, но мистрисъ Бретль не слыхала. Онъ не имѣлъ причины не вѣрить словамъ женщины, и всѣ его надежды на спасеніе обѣдной дѣвушки сразу рушились. Первымъ его чувствомъ была досада на нее за то что она не сдержала слова. Она говорила ему что не уѣдеть раньше какъ черезъ мѣсяцъ, и во всякомъ случае не уѣдеть не давъ ему знать объ этомъ, а никакой проступокъ, никакой порокъ не оскорбляетъ насъ до такой степени какъ обманъ или неблагодарность въ отношении къ намъ. И потомъ какое ужасное известіе! Она воротилась къ безвыход- ному пороку и неправдѣ. На сколько онъ могъ догадаться по известіямъ полученнымъ изъ различныхъ источниковъ, этотъ молодой человѣкъ былъ сообщникъ Точильщика въ юбій- ствѣ и грабежѣ.

— Она уѣхала, мистрись Бретль, сказалъ онъ самымъ го-рестнымъ тономъ.

— Куда же она уѣхала, мистеръ Фенвикъ? Нельзя ли мнѣ хвать за ней?

Онъ только покачалъ головой и, взявъ ее подъ руку, по-шелъ въ обратный путь.

— Развѣ они ничего не знаютъ о ней, мистеръ Фенвикъ?

— Она уѣхала, и вѣроятно, въ Лондонъ. Забудемъ о ней, по крайней мѣрѣ хоть на время. Я могу только сказать что мнѣ очень, очень досадно что я привезъ васъ сюда.

Безмольво и печально совершился обратный путь въ Бул- гамптонъ. Мистрисъ Бретль ожидало впереди затрудненіе объяснить мужу свою поѣздку и печальную истину что поѣзд- ка была напрасная. Что же касается Фенвика, онъ досадо-

Булгамптонскій викарій.

183

валъ на свой прошлый энтузіазмъ къ молодой дѣвушкѣ. Итакъ
мистеръ Чамберленъ былъ правъ. Она уѣхала какъ только
узнала что друзьямъ извѣстно ея мѣстопребываніе и положеніе.
Ей нѣтъ дѣла до участія ея друга священника, до разказовъ
о домѣ гдѣ протекло ея дѣтство, до грязи и порочности той
жизни которую она вела. Когда онъ заговорилъ о томъ что
ей надо воротиться къ честной жизни, она скрылась отъ не-
го и бросилась въ порокъ, который для нея имѣетъ привле-
кательность. Онъ позволилъ себѣ вѣрить что, несмотря на
ея испорченность, она можетъ сдѣлаться опять честною, и
вотъ какая ему за это награда! Онъ высадилъ бѣдную жен-
щину на томъ самомъ мѣстѣ на которомъ взялъ ее, не ска-
завъ ей почти ни слова, и печально поѣхалъ домой.

— Самое лучшее поступать какъ ея отецъ и никогда не
произносить ея имени, сказалъ онъ женѣ.

— Но чтò же она сдѣлала, Франкъ?

— Воротилась къ той жизни которая ей, въроятно, болѣе
нравится. Хоть сегодня, по крайней мѣрѣ, не будемъ гово-
рить объ этомъ. У меня сжимается сердце когда я о ней
вспомню.

Мистрисъ Бретль, пробираясь близь изгороди примыкав-
шей къ ихъ дому, увидѣла мужа, который стоялъ у двери
мельницы. Сердце ея упало. Онъ не шевельнулся, но стоялъ
не спуская съ нея глазъ. Она надѣялась войти въ домъ не
замѣченною и узнать отъ Фанни чтò произошло въ ея от-
сутствіе, но она чувствовала себя столь виноватою что не
осмѣливалась войти въ домъ. Не лучше ли прямо подойти
къ нему и попросить прощенія за свой поступокъ? Когда
онъ наконецъ окликнулъ ее, голосъ его былъ для нея облег-
ченіемъ.

— Гдѣ ты была, Меджи? спросилъ онъ.

Она подошла къ нему, положила руку на его плечо и по-
качала головой.

— Иди лучше домой, сиди спокойно и жди чтò пошлетъ Гос-
подь, сказалъ онъ.—Чтò пользы таскаться взадъ и впередъ?

— Сегодня это не принесло никакой пользы, сказалَا она.

— И никогда не принесетъ, добавилъ онъ.

И болѣе ни одного слова не было объ этомъ сказано меж-
ду ними. Она вошла въ домъ, отдала Фанни узелъ, сѣла на
кровать и заплакала.

На слѣдующее утро Фенвикъ получилъ слѣдующее письмо:

184

Приложение к Руасскому Вестнику.

„Лондонъ. Воскресенье.

„Многоуважаемый сэръ!

„Я общала написать вамъ если мнѣ надо будетъ уѣхать, но я принуждена была уѣхать не написавъ, потому что въ домѣ нельзя было писать. Мы побранились съ мистрись Борроусъ, и я боялась что она обокрадетъ меня, или сдѣлаетъ что-нибудь еще хуже. Она дурная женщина, я не могла больше выносить ея, и пріѣхала сюда потому что у меня не было мѣста гдѣ я могла бы провесть ночь. Я должна написать вамъ объ этомъ, хотя не вижу отъ этого никакой пользы.

„Я послала бы мое почтеніе отцу и матери, если бы смѣла. Я желала выйти изъ моего положенія, но знаю что онъ убилъ бы меня. Я послала бы также мое уваженіе мистрисъ Фенвикъ, но я недостойна произносить ея имя, и мою любовь сестрѣ Фанни. Я уѣхала сюда, и здѣсь буду ждать смерти.

„Ваша покорная и несчастная Карри.“

„Р. S. Хотя горе ни къ чему не послужитъ, но никому такъ не горько какъ мнѣ, и никто такъ не несчастливъ какъ я. Я пробовала молиться, но послѣ молитвы мнѣ дѣалось еще стыднѣе. Если бы можно было убѣжать куда-нибудь, я убѣжала бы.“

## XXIX. „Негоціантъ“ въ Лорингѣ.

Джильморъ сказалъ своему другу Фенвику что у него есть два намѣренія: отправиться путешествовать лѣтъ на пять, и посѣтить Лорингъ. Фенвикъ совѣтовалъ ему не дѣлать ни того ни другаго, а оставаться дома, работать и молиться. Но въ подобныхъ случаяхъ совѣты друзей не принимаются, и Джильморъ, когда мистеръ Чамберленъ уѣхалъ, рѣшилъ, во что бы то ни стало, отправиться въ Лорингъ. Въ воскресенье утромъ онъ пошелъ въ церковь и намѣревался сказать мистрисъ Фенвикъ о своемъ рѣшеніи, но что-то задержало ее въ церкви, и онъ ушелъ не сказать ей ни слова. Первую поло- вину слѣдующей недѣли онъ провелъ не сдѣлавъ шагу изъ своихъ владѣній, и въ продолженіи этихъ трехъ дней онъ разъ шесть мѣнялъ свои намѣренія. Наконецъ въ четвергъ онъ уложилъ чемоданъ и отправился въ путь. Предъ тѣмъ какъ выйти изъ дому, онъ написалъ Фенвику строчку ка- рандашомъ: „А уѣзжаю въ Лорингъ. Г. Дж.“ Онъ оставилъ эту записку въ деревнѣ, на пути къ Вестберійской станціи.

Булгамптокскій викарій.

185

Онъ не могъ придумать никакой причины для своей повѣздки въ Лорингъ и не зналъ чтò будетъ дѣлать или говорить когда приѣдетъ туда. Онъ разъ сто повторилъ себѣ что дальнѣйшая навязчивость къ молодой дѣвушкѣ была бы недостойнымъ униженіемъ и сознавалъ что для человѣка нѣтъ болѣе смѣшнаго положенія какъ положеніе безнадежно влюбленнаго. Мущина обязанъ принять отказъ женщины, перенесть его какъ можетъ и не возражать противъ него. Такъ обязанъ онъ поступать когда знаетъ что рѣшеніе ея окончательное, а нѣтъ болѣе несомнѣннаго доказательства неизмѣнности этого рѣшенія, какъ сдѣланное ею признаніе что она предпочитаетъ другаго. Все это зналъ Д жильморъ, но не могъ отказаться отъ надежды что колесо фортуны повернется въ его пользу. До него дошли неясные слухи что капитанъ Маррабель, его соперникъ, опасный человѣкъ. Дядя съ увѣренностью говорилъ ему что отецъ капитана очень дурной человѣкъ, а насчетъ сына сдѣлалъ нѣсколько неблагопріятныхъ для него намековъ, значеніе которыхъ Д жильморъ въ своемъ безпокойствѣ все усиливалъ, такъ что, наконецъ окончательно убѣдился что дѣвушка, которую онъ любитъ, отдаетъ себя отъявленному негодяю. Не можетъ ли онъ сдѣлать чего-нибудь, если не для себя, то для нея? Нѣтъ ли возможности избавить ее отъ опасности? Что если онъ откроетъ какой-нибудь ужасный обманъ? Не смягчится ли она къ нему въ своей благодарности? Ему почему-то казалось что этотъ негодяй уже женатъ. Очень вѣроятно что такой человѣкъ опутанъ неоплатными долгами. Что же касается до его состоянія, то мистеръ Чамберленъ уже увѣрилъ его что оно равняется нулю. Оно ушло все до послѣдняго шиллинга на уплату долговъ отца и сына. Люди подобные мистеру Чамберлену почерпаютъ свои свѣдѣнія изъ такихъ источниковъ которые кажутся чудесными людямъ ведущимъ болѣе уединенной жизнь, и источники не теряютъ своей чудесности, когда свѣдѣнія, по обыкновенію, оказываются ложными. Такимъ образомъ Д жильморъ пришелъ къ убѣжденію что Мери Лоутеръ готова принесть себя въ жертву человѣку недостойному ея, и онъ приучилъ себя не думать, но вѣровать, что можетъ спасти ее. Люди знавшіе его сказали бы что онъ неспособенъ поддаться романической мечтѣ. Но и у него были свои романическія мысли, развившіяся въ его умѣ до той же степени какъ у древнихъ рыцарей отправлявшихся

186

спасать злополучныхъ дѣвушекъ. Если онъ можетъ спасти ее, онъ это сдѣлаетъ, по крайней мѣрѣ попытается сдѣлать, хотя бы ему пришлось погибнуть чрезъ эту попытку. И почему же ему не надѣяться заслужить ту награду которую по обыкновенію получали другие рыцари? Надежда на успехъ его попытки, конечно, очень сомнительна, но что для него весь міръ безъ этой надежды?

Онъ еще никогда не былъ въ Лорингъ. Онъ поѣхалъ въ Чиппингамъ и Свипдонъ, а оттуда по желѣзной дорогѣ въ Лорингъ. У него не было никакого опредѣленнаго плана дѣйствій, но онъ намѣревался сходить къ миссѣ Маррабель, выбравъ, если будетъ возможно, такое время когда Мери Лоутеръ не будетъ дома, и узнать отъ старушки о положеніи дѣла. Онъ уже давно, еще въ началѣ лѣта, узналъ что миссъ Маррабель расположена въ его пользу. Онъ также слыхалъ что у Маррабелей были семейныя ссоры, и у Фенвика при немъ сорвалось одно слово, изъ котораго онъ заключилъ что миссъ Маррабель не совсемъ нравился бракъ въ который готова была вступить ея племянница. Не доказывало ли все это что капитанъ Маррабель самая нежеланная особа.

Когда онъ приѣхалъ въ Лорингъ, ему представилась необходимость озаботиться о ночлегѣ. У станціи стояли два обнибуса, и два служителя изъ двухъ гостиницъ наперерывѣ старались овладѣть его дорожнымъ мѣшкомъ. „Драгонъ“ и „Негоціантъ“ дрались за него. Лотоунскій „Негоціантъ“ былъ промышленникъ и богачъ, а опгильскій „Драгонъ“ аристократъ, преданный политическимъ стремленіямъ. Старанія „Негоціанта“ превозмогли. „Вы, кажется, намѣрены отнять у джентльмена его собственность“, съ негодованіемъ сказалъ слуга „Негоціанта“ и вырвалъ собственность мистера Джильмора изъ рукъ своего естественнаго врага, предварительно усадивъ самого мистера Джильмора въ свой обнибусъ. Если бы мистеръ Джильморъ узналъ что „Драгонъ“ стоялъ рядомъ съ домомъ миссъ Маррабель, а „Негоціантъ“ находился въ такомъ же близкомъ разстояніи отъ дома въ которомъ жилъ капитанъ Маррабель, то его выборъ, вѣроятно, и тогда не измѣнился бы. Въ такихъ случаяхъ рыцарь, готовящійся сдѣлаться освободителемъ, старается подойти какъ можно ближе къ своему врагу.

Его отвели въ спальню, а оттуда въ такъ-называемую „коммерческую комнату“. Лорингъ ведетъ довольно значительную

Булгамптонскій викарій.

187

торговлю для такого маленькаго городка и уже нѣко-
ко лѣтъ считается сравнительно богатымъ городомъ, но
все же онъ не такъ значителенъ въ торговомъ отношеніи
чтобы могъ поддержать первостепенную торговую гостини-
цу. Въ такихъ гостиницахъ коммерческая комната такъ же
строго затворена для непосвященныхъ какъ какой-нибудь
первоклассный лондонскій клубъ. Но у „Негоціанта“ законъ
соблюдался не такъ строго, и уже одинъ тотъ фактъ что
слова „коммерческая комната“ были написаны на двери
доказывалъ людямъ знающимъ толкъ въ такихъ вещахъ что
дѣло тутъ сомнительное. Въ гостиницѣ не было кофейной
комнаты, и потому посвѣтителей желавшихъ пить кофе по
пеобходимости провожали въ коммерческую комнату. Въ та-
кихъ комнатахъ существуютъ и нѣкоторые особые законы.
Сигары тамъ не дозволяются до десяти часовъ, развѣ толь-
ко по взаимному соглашенію всѣхъ присутствующихъ. Тамъ
не бываетъ ежедневнаго обѣда, но когда трое или болѣе
джентльменовъ обѣдаютъ вмѣстѣ въ пять часовъ, тогда обѣдъ
становится коммерческимъ обѣдомъ, и опредѣленные законы
относительно вина и т. п. исполняются съ большею или мень-
шею строгостью, смотря по обстоятельствамъ. Въ настоящую
минуту только одинъ посвѣтитель занималъ коммерческую
комнату. Онъ привѣтствовалъ мистера Джильмора, и поклонъ
его былъ полонъ достоинства и внимательности. Коммерче-
скій человѣкъ общежителенъ по природѣ, и хотя въ священ-
ный часъ обѣда, когда онъ находится въ высокомъ обществѣ
своихъ сотоварищей, онъ исключителенъ въ высокой степени,
можетъ-быть болѣе чѣмъ всякий другой, онъ готовъ однако
снизойти, если случайности его профессіи разлучили его съ его
товарищами, до любезности со всемкимъ другимъ джентльме-
номъ, съ которымъ сведетъ его судьба. Мистеръ Kokku про-
велъ въ одиночествѣ весь тотъ день, въ который пріѣхалъ
мистеръ Джильморъ, и раздумывалъ уже о печальномъ удо-
вольствіи втораго одинокаго обѣда у „Негоціанта“, когда
судьба послала ему этого незнакомца. Слуга, который смо-
трѣлъ на это съ такой же точки зрѣнія и зналъ что общій
обѣдъ пріятѣе для всѣхъ, тотчасъ же явился на помощь къ
мистеру Kokku въ его распоряженіяхъ. Мистеръ Джильморъ,
конечно, пожелаетъ обѣдать. Обѣдъ будетъ поданъ ровно
въ пять часовъ, и когда мистеръ Kokku пойдетъ обѣдать,

188

мистеръ Джильморъ съ удовольствіемъ присоединится къ нему. Мистеръ Kokки выразилъ свое удовольствіе и объявилъ что будетъ въ восхищеніи. Влюбленные, какъ бы ни была безпадежны ихъ любовь, должны объдать, если не хотятъ умететь. Обѣдъ, конечно, не допускается хрониками древнихъ героевъ, спасавшихъ своихъ дамъ, но хотя древнія хроники лѣтописей парятъ выше современныхъ, однако всѣми признано что онъ не такъ правдивы. Нашъ рыцарь былъ до крайности печаленъ, и что касается до его храбрости, онъ не уронилъ бы себя предъ какимъ-нибудь Орландомъ, но при всемъ томъ онъ былъ голоденъ. Напоминаніе объ обѣдѣ было ему пріятно, и онъ съ благодарностью принялъ прилагеніе мистера Kokки и слуги.

Треска и опфштексъ, хотя нѣсколько шершавые и жесткие, были здоровыя кушанья, а хересъ, поданный по требованию мистера Kokки, хотя самъ по себѣ не совѣтвѣ здоровой, былъ не вреденъ по своему количеству. Мистеръ Kokки былъ любезенъ и сообщителенъ, и много разказывалъ мистеру Джильмору о Лорингѣ. Нашъ другъ боялся предложить какой-нибудь вопросъ объ огобѣ которая его такъ силько интересовала, чувствуя что это дѣло такого рода что не выдержитъ прикосновенія трубой руки. Наконецъ онъ осмѣлился спросить о приходскомъ священнику. Мистеръ Kokки, со свойственнымъ ему остроуміемъ, отвѣчалъ что церковь такого рода офиціальное мѣсто которое ему, по дѣламъ его профессіи, не приходится посвящать часто. Хотя онъ посвящалъ Лорингъ уже въ продолженіи четырехъ лѣтъ. Но ничего не слышалъ о священнику. Слуга безъ сомкнѣнія, сообщитъ имъ что-нибудь. Джильморъ началъ было возражать и доказывать что онъ мало интересуется этимъ, но слуга былъ призванъ и спрошенъ, и много разказывалъ о старомъ мистерѣ Маррабель. Онъ самъ по себѣ хорошій человѣкъ, но проповѣдникъ не важный. Народъ его любить за то что онъ никогда на вмѣшивается въ чужія дѣла и не суетъ своего носа туда гдѣ его не спрашиваютъ, какъ дѣлаютъ многіе, и при этомъ слуга началъ разказывать о другомъ, неисправномъ въ этомъ отношеніи, молодомъ священнику изъ Опгилля. „Да, у священника есть родственница, старушка, которая живетъ въ Опгилѣ.“ „Нѣтъ, не бабушка.“ Послѣднее было отвѣтомъ на остроумную мутку мистера Kokки. „И не дочь.“ Слуга не зналъ какая она ему

Булгамптонскій викарій.

189

родственница. Миссъ Маррабель, суда по виду, очень важная дама, и ее всѣ уважаютъ. Съ ней живетъ еще одна молодая дама, но слуга не зналъ ея имени.

— А почтенный мистеръ Маррабель живетъ одинъ? спросилъ Джильморъ.

— Постоянно одинъ, но въ настоящее время у него гость.

Изъ всего того чтò слуга разказалъ о капитанѣ, самымъ существеннымъ было известіе что онъ сегодня вечеромъ возвратился изъ Лондона; пріѣхалъ съ экстреннымъ поездомъ, и омнибусъ „Негоціанта“ довезъ его до дома священника. Капитанъ былъ „настоящій джентльментъ“, по словамъ слуги, „и такой красавецъ какого рѣдко можно найти“. „Чортъ бы его побралъ“, подумалъ обѣдный Джильморъ, и рѣшился предложить другой вопросъ: не знаетъ ли слуга чего-нибудь объ отцѣ мистера Маррабель? Слуга могъ только сказать что отецъ мистера Маррабель военный и съ большимъ чиномъ. Изъ всѣхъ этихъ разказовъ Джильморъ вывелъ заключеніе что женитьба капитана на Мери Лоутеръ еще не сдѣлалась предметомъ городскихъ толковъ.

Послѣ обѣда мистеръ Kokku предложилъ грогъ и сигары и сказалъ что онъ вноситъ билль объ отмѣнѣ закона относительно куренія на нынѣшній день, на чтò Джильморъ съ удовольствіемъ согласился. Теперь, когда онъ очутился въ Лорингъ, онъ не находилъ другаго занятія какъ пить грогъ съ мистеромъ Kokku. Послѣдній объявилъ что билль принятъ большинствомъ голосовъ, и немедленно явились сигары и грогъ. Мистеръ Kokku разказывалъ что онъ слыхалъ о сэръ-Грегори Маррабель. Проѣзжая однажды по Варвикшейру, онъ тамъ, по своему обыкновенію, собиралъ мелкіе факты. Сэръ-Грегори, по его мнѣнію, не слишкомъ значительный господинъ. Помѣстье его не велико и не совѣтмь въ порядкѣ. Быть сельскимъ дворяниномъ и „рыцаремъ сохи“, какъ онъ выражался, по мнѣнію мистера Kokku, положеніе хорошее, но только въ томъ случаѣ если у васъ есть хорошее помѣстье, которымъ вы можете управлять, а одно имя безъ дѣла ничего не значитъ. По его мнѣнію, торговля есть основная сила націи, а что общество странствующихъ торговцевъ есть основная сила торговли,—это известно всемому ребенку. Мистеръ Kokku дѣлался сообщительнѣе и дружелюбнѣе по мѣрѣ того какъ выпивалъ свой грогъ.

— Однако я еще не знаю кто вы, сэръ? сказалъ онъ.

190

— Я человекъ незначительный во всѣхъ отношеніяхъ, отвѣчалъ мистеръ Джильморъ.

— Можетъ-быть, по это не бѣда. Если человекъ сознаетъ что онъ способствуетъ коммерческому первенству своей націи, то онъ не имѣетъ причины стыдиться самого себя.

— Въ этомъ отношеніи, конечно, нѣтъ.

— И ли въ какомъ другомъ, пока онъ сознаетъ что вѣренъ своимъ обязанностямъ. Вы говорите, напримѣръ, о сельскихъ дворянахъ.

— Я не думалъ говорить о нихъ, сказалъ Джильморъ.

— Положимъ, вы не говорили, но другие говорятъ. Что такое сельскій дворянинъ и что онъ дѣлаетъ? Какую пользу приноситъ онъ своему краю? Онъ травитъ и стрѣляетъ, потомъ наполняетъ желудокъ виномъ и ложится. На другой день опять встанетъ, травитъ, стрѣляетъ и пьетъ. Вотъ и все его дѣло.

— Иногда онъ бываетъ мировымъ судьей.

— Да, правосуднымъ судьей! Знаемъ мы это. Старица сажаетъ въ тюрьму за то что онъ въ воскресенье заглянулъ на свой лугъ съ сыномъ, а молодаго человекъка посылаетъ въ смирительный домъ за то что онъ подстрѣлилъ зайца. Право, я не вижу никакой пользы отъ сельскихъ дворянъ. Купля и продажа—вотъ чѣмъ держится міръ.

— Сельские дворяне покупаютъ и продаютъ землю.

— Это совсемъ не то. Правда, тѣ изъ нихъ которые живутъ скупо, прикупаютъ изрѣдка по ключку, а тѣ которые доходятъ до того что имъ бѣсть нечего, продаютъ понемногу. Но что касается до капитала и процентовъ, объ этомъ они не имѣютъ никакого понятія. Они не умѣютъ наживать борьбе двухъ съ половиной процентовъ, а мы знаемъ до чего это доводить.

Мистеръ Кокки былъ сначала такъ кротокъ предъ бутылкой хереса и стаканомъ грога что Джильморъ былъ теперь озадаченъ какъ онъ измѣнился. Мистеръ Кокки сдѣлался такъ нелюбезенъ что Джильморъ оставилъ его и пошелъ бродить по городу. Онъ вошелъ на Оптіль, обошелъ вокругъ церкви и взглянулъ на окно дома миссъ Маррабель. О мѣстоположеніи этого дома онъ заранѣе собралъ свѣдѣнія. Но онъ не встрѣтилъ никакого приключенія, не увидѣлъ ничего интереснаго, и въ половинѣ десятаго, усталый, легъ въ постель.

Въ тотъ же день капитанъ Маррабель приѣхалъ изъ

Булгамптонскій викарій.

191

Лондона въ Лорингъ съ ужасными извѣстіями. Деньги, на
которыя онъ разчитывалъ, всѣ погибли.

— Что вы объ этомъ думаете? спросилъ дядя. — Неужели
адвокаты васъ все время обманывали?

— Это все равно. Дѣло въ томъ что все погибло. Они утѣ-
шили меня извѣстіемъ что ничего нельзя больше сдѣлать.

Священникъ Джонъ просвисталъ длинную ноту удивленія.

— Люди, съ которыми мы имѣли дѣло, и готовы были бы
отдать деньги, но обѣда въ томъ что онъ уже прожиты и по-
гибли безвозвратно.

— Какое несчастіе!

— Я видѣлъ отца, дядя Джонъ.

— Ну, и что же?

— Я сказалъ ему что онъ мошенникъ, и ушелъ. Я не уда-
рилъ его.

— Надѣюсь, Вальтеръ.

— Я удержался, но, право, когда человекъ васъ губитъ, то
забываемъ кто онъ, отецъ ли, или кто другой. Но онъ
такъ старъ, такъ слабъ и блѣденъ что я могъ бы убить его
на мѣстѣ.

— Что же вы теперь намѣрены дѣлать?

— Отправляемъ въ тотъ земной адъ который на той сто-
ронѣ земнаго шара. Что же мы остается дѣлать?

Ни слова болѣе въ этотъ вечеръ не было сказано между
дядей и племянникомъ, и имя Мери Лоутеръ не было упо-
мянуто. На слѣдующее утро завтракъ прошелъ также без-
молвно. Священникъ много думалъ о Мери, но считалъ нуж-
нымъ молчать до времени. Когда онъ въ первый разъ услы-
халъ объ этомъ, онъ рѣшилъ про себя что его племянникъ
никогда не женится на Мери Лоутеръ. Зная своего племян-
ника, или воображая что знаетъ его, онъ былъ увѣренъ что
тотъ никогда не принесетъ себя въ жертву такому браку. Изъ
всякаго положенія есть исходъ, и Вальтеръ, конечно, найдетъ
его. А теперь исходъ представился самъ собою.

Тотчасъ же послѣ завтрака капитанъ, не сказавъ ни сло-
ва, взялъ шляпу и бодро пошелъ на гору въ Опгиль. Проходя
мимо двери „Негоціанта“ онъ видѣлъ джентльмена стоявшаго
подъ навѣсомъ входа въ гостиницу и наблюдавшаго за нимъ
съ той минуты какъ онъ вышелъ изъ дома дяди, но не об-
ратилъ на него вниманія. А Джильморъ, какъ только уви-
далъ капитана, тотчасъ же догадался что это его соперникъ.

192

Капитан вошел на гору и постучал в дверь миссъ Мар-
рабель. Дома ли миссъ Лоутеръ? Въ такой часъ, конеч-
но, дома. Двventка сказала что она сидит одна въ столовой.
Миссъ Маррабель уже сошла въ кухню. Не распрашивая
болѣе, капитан отправился въ маленькую боқовую комнату,
и тутъ нашел свою возлюбленную.

— Вальтеръ! воскликнула она, бросаясь къ нему на встрѣ-
чу: — какъ это хорошо съ вашей стороны что вы такъ скоро
приѣхали! Мы не ждали васъ раньше двухъ дней.

И она бросилась въ его объятія.

Онъ обнялъ ее, но не поцѣловалъ.

— Что-нибудь случилось, спросила она. — Что такое?

Она отодвинулась отъ него, и взглянула ему въ глаза.

Онъ улыбнулся и покачалъ головой, все еще обнимая ея
талію.

— Говорите, Вальтеръ; я вишу что случилось что-то не-
хорошее.

— Опять эти ужасныя девьи. Моему отцу удалось погу-
бить все.

— Все, Вальтеръ? спросила она, и опять отодвинулась отъ
него.

— Все до послѣдняго шиллинга, отвѣчалъ онъ, и опустилъ
руку.

— Это очень непріятно.

— Еще бы. Мне это такъ же непріятно какъ и вамъ.

— И всѣ наши чудные планы погибли?

— Да, погибли всѣ наши чудные планы.

— Что же вы теперь сдѣлаете?

— Остается одинъ входъ: я опять отправлюсь въ Идію.
Для меня это все равно что смертный приговоръ, только
смерть, къ сожалѣнію, придетъ не такъ скоро.

— Не говорите такъ, Вальтеръ.

— Отчего, милая моя, не говорить, если я это чувствую?

— Но вы этого не чувствуете. Я знаю что вамъ непріят-
но, но не до такой степени какъ вы говорите. Не думаю
чтобъ у васъ не было ничего чтò привязывало бы васъ къ
жизни.

— Я не могу просить васъѣхать со мной въ этотъ обла-
женный рай.

— Но я могу просить васъ взять меня съ собой, хотя, мо-
жетъ-быть, я не должна этого дѣлать.

Булгамптонскій викарій.

193

— Милая моя! Милая!

Она воротилась къ нему, положила голову на его плечо и опять обвила его руку вокругъ своей таліи. Онъ цѣловалъ ея лобъ, гладилъ ея волосы.

— Клянитесь мнѣ, сказала она, — что вы, чтò бы ни слушилось, не бросите меня.

— Бросить васъ, дорогая моя? Человѣкъ не бросаетъ куска хлѣба который можетъ спасти его отъ голодной смерти. Но когда я шелъ сюда, я рѣтился бросить васъ.

— Вальтеръ!

— И я знаю, мнѣ будутъ говорить что я обязалъ такъ поступить. Смѣю ли я увлечь васъ на такую жизнь, не имѣя возможности предложить вамъ порядочнаго дома?

— Вѣдь женятся же офицеры безъ состоянія.

— Да, но чтò выносять ихъ жены? О, Мери! милая моя! милая! это ужасно! Вы теперь не можете этого понять, но это ужасно.

— Если это такъ ужасно для васъ, сказала она, отодвигаясь.

— Не о себѣ я думаю, и какъ вы можете это говорить! Будемъ по крайней мѣрѣ вѣрить другъ другу.

Она подумала прежде чѣмъ отвѣтила ему.

— Я буду вѣрить вамъ во всемъ. Богъ свидѣтель что во всемъ. Что вы мнѣ скажете, то я и сдѣлаю. Но я только одно скажу вамъ, Вальтеръ: я не вижу ничего кромѣ горя въ жизни безъ васъ. Вы знаете какая разница между богатствомъ и бѣдностью, но для меня это какъ перо на вѣсахъ. Вы мой богъ на землѣ, и на васъ я надѣюсь. Если вы будете со мной, или далеко отъ меня, я одинаково буду надѣваться на васъ. Если я должна разстаться съ вами на время, я покорюсь этому съ надеждой, если же надо будетъ растаться на вѣки, я тоже покорюсь—съ отчаяніемъ. А теперь я буду вѣрить вамъ и дѣлать чтò вы мнѣ скажете. Если вы запретите мнѣ называть васъ моимъ, я послушаюсь и никогда не упрекну васъ.

— Я всегда буду вашимъ, сказалъ онъ, прижимая ее къ сердцу.

— Если такъ, дорогой мой, я соглашусь на все, чего бы вы ни потребовали отъ меня. Теперь вы, конечно, не можете рѣшить.

— Я рѣшилъ что долженъѣхать въ Индію.

— Это я знаю, но я говорю о нашемъ бракѣ. Вамъ, можетъ-

13

194

Приложение к Руискому Вестнику.

быть, спачала надо будет похать туда. Я не хочу быть не-
скромною, Вальтеръ, но помните что чёмъ скорѣе тѣмъ луч-
ше, если я могу служить вамъ утѣшеніемъ. Но я готова вынести
какую угодно отсрочку скорѣе чёмъ быть обузой для васъ.

Маррабель, когда онъ шелъ въ Оптиль, и съ самаго того
времени какъ узналъ что потерялъ все состояніе, считалъ
свою обязанностью отказаться отъ Мери Лоутеръ. Онъ про-
силъ ее быть его женой, когда считалъ свое положеніе луч-
шимъ чёмъ оно оказалось теперь. Онъ зналъ что жизнь, ко-
торую онъ можетъ предложить ей, полна горя. Онъ старался
прогнать невольную мысль что ему удобнѣеѣхать въ Илию
одному нежели съ женой. Онъ думалъ что приносить себя
на жерву, отказываясь отъ нея, и рѣшилъ пожертвовать
себой. Но теперь, по крайней мѣрѣ въ ту минуту. всѣ его
рѣшенія полетѣли на вѣтеръ. Его любовь была сильна, и
такъ вознаградилась ея любовью что половина его горя
исчезла въ восторгѣ романической преданности. Пусть одно
несчастіе слѣдуетъ за другимъ, но человѣкъ, котораго такъ
любить подобная дѣвушка, не можетъ быть вполѣ несчаст-
нымъ человѣкомъ.

Онъ ушелъ, поручивъ Мери сообщить миссъ Маррабель
челальную новость, и выходя изъ дома увидѣлъ человѣ-
ка, котораго часъ тому назадъ видѣлъ подъ навѣсомъ го-
стицы. Джильморъ его тоже видѣлъ и зналъ откуда онъ
шелъ.

XXX. Тетка и дядя.

Миссъ Маррабель молча выслушала разказъ Мери. Мери
говорила съ улыбкой на лицѣ, стараясь показать что это ее
не особенно огорчаетъ, и что она не боится перемѣнъ въ пла-
нахъ ея жениха.

— Какъ съ нимъ несправедливо поступили, неправда ли?
спросила она.

— Нехоромій поступокъ. Я въ этомъ мало понимаю. но,
мнѣ кажется, съ нимъ безсовѣстно поступили.

— Онъ старался объяснить мнѣ все это, но, кажется, без-
успѣшно.

— Почему же адвокаты обманули его?

— Мнѣ кажется, онъ поступилъ немного опрометчиво. Онъ
вѣрилъ имъ больше чёмъ бы слѣдовало. Тамъ была какая-

Булгамптонскій викарій.

195

то женщина которая объявила что она готова отказаться отъ своихъ притязаній, но когда они разобрали дѣло, оказалось что она съ своей стороны подписалась подъ какими-то бумагами, и деньги пропали. Онъ могъ бы законнымъ образомъ требовать ихъ отъ отца, но у отца тоже ничего не осталось.

— Итакъ всему конецъ?

— Конецъ нашимъ пяти тысячамъ фунтовъ, сказала Мери принуждая себя улыбнуться.

Миссъ Маррабель въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ молчала. Она безпокойно повертывалась на своемъ мѣстѣ, чувствуя что она обязана сказать Мери какое, по ея мнѣнію, должно быть неизбѣжное слѣдствіе этого несчастія и не зная какъ начать свою задачу. Мери предчувствовала чтò скажетъ тетка, и рѣшилась не принимать никакихъ совѣтовъ, объявить себя въ правѣ располагать собой какъ ей угодно, не сообразуясь съ осторожными разчетами свѣтскихъ людей. Но она боялась предстоявшаго разговора. Она знала что ей представлены будутъ доводы на которые ей трудно будетъ отвѣчать, и хотя она придумала уже нѣсколько рѣзкихъ возраженій, но боялась что дойдетъ до того что она поссорится съ теткой. Одно только она твердо рѣшила про себя, что ничто не заставитъ ее взять назадъ свое слово, развѣ только самъ Вальтеръ хоть малѣйшимъ намекомъ выразить ей что желаетъ этого.

— Какъ это должно огорчать васъ, бѣдная моя, сказала миссъ Маррабель.

— Во всякомъ случае я была бы женой небогатаго человѣка, а теперь я буду женой человѣка очень бѣднаго. Вотъ, по моему мнѣнію, какое слѣдствіе всего этого.

— Чтò онъ намъренъ дѣлать:

— Онъ рѣшился, тетушка,ѣхать въ Индію.

— А еще рѣшился онъ на что-нибудь.

— Я знаю чтò вы хотите сказать, тетушка.

— Какъ же вамъ не знать? Я хочу сказать что человѣкъ который ѣдетъ въ Индію съ тѣмъ чтобы тамъ жить на свое офицерское жалованье не долженъ думать о женѣ.

— Вы говорите о женѣ какъ о каретѣ или ложѣ въ оперѣ, то-есть какъ о роскоши доступной только богатымъ. Бракъ, тетушка, какъ смерть, дѣло общее всѣмъ людямъ.

— При нашемъ положеніи въ жизни, Мери, бракъ не

13'

196

Приложение к Руескому Вѣтнику.

можетъ быть столь общимъ для всѣхъ дѣломъ чтобы въ него вступать не заботясь о будущемъ. Для обѣдаго человѣка бракъ недоступнѣе чѣмъ для всякаго другаго.

— Никто не споритъ что это соняжено съ трудностями.

— Ну, однимъ словомъ, я должна сказать, Мери, что вамъ надо выбросить изъ головы эту мысль.

— Никогда, тетушка! Я никогда этого не скѣлаю.

— Неужели вы хотите сказать что вы теперь же выйдете за него и поѣдете съ нимъ въ Индію, обвившись какъ смертная петля вокругъ его меш?

— Мнѣ кажется, это долженъ рѣшить онъ самъ.

— Нѣтъ, вы должны рѣшить это, Мери. Не сердитесь, я обязана высказать вамъ то чтò я думаю. Вы можете поступать какъ вамъ угодно, но вы должны меня выслушать. Онъ не можетъ отказаться отъ своего слова, не подвергнувъ себя осужденію въ нечестности.

— По тому же самому и я не могу.

— Извините меня, милая, мѣжь кажется, это будетъ зависеть отъ того чтò произойдетъ между вами. Но во всякомъ случае вы обязаны предложить ему свободу, а не налагать на него этой тяжелой обязанности.

Сердце Мери сжалось при этихъ словахъ, но ни малѣйшая перемѣна въ лицѣ не выдала волновавшихъ ее чувствъ.

— Для человѣка который долженъ отправиться въ Индію, продолжала тетка,—съ такою ужасною работой впереди какая, мѣжь кажется, достается имъ тамъ, жена есть обуза, когда онъ не имѣетъ средствъ содержать ее согласно со своими и ея воззрѣніями на жизнь.

— У насъ нѣтъ никакихъ требованій отъ жизни, мы знаемъ что мы будемъ бѣдны.

— Это старая повѣсть о любви и хижинѣ, но только при самыхъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ. Женское воззрѣніе на этотъ предметъ, конечно, разнится отъ мужскаго. Онъ лучше знакомъ съ жизнью и лучше чѣмъ вы понимаетъ чтò такое бѣдность съ женой и семействомъ.

— Мы не обязаны жениться тотчасъ же.

— Долгое обязательство будетъ вамъ въ высшей степени тяжело.

— Конечно, тяжело, отвѣчала Мери. — Потеря состоянія Вальтера тоже тяжела, но самымъ тяжелымъ горемъ будетъ разлука. Я могу перенесть все кромѣ этого.

Бу.ігамптокскій викарій.

197

— Мнѣ кажется, Мери, что въ продолженіе немногихъ по-
слѣднихъ недѣль вашъ характеръ ужасно испортился.

— Можетъ-быть.

— Вы прежде имѣли обыкновеніе думать о другихъ столь-
ко же какъ и о себѣ.

— Я развѣ не думаю о немъ, тетушка Сарра?

— Какъ о своей собственности. Два мѣсяца тому назадъ
вы его не знали, а теперь вы повисли камнемъ на его шеѣ.

— Я никогда не буду камнемъ ни на чьей шеѣ, тетушка,
сказала Мери, и вышла изъ комнаты.

Она думала что тетка была жестока съ ней и безъ жалости
пользовалась ея несчастіемъ; и вмѣстѣ съ тѣмъ она знала что
всякое слово сказанное теткой было сказано изъ любви къ ней.
Она не думала что единственною цѣлью тетки было освободить
Вальтера отъ невыгоднаго брака, и еслибъ она такъ думала,
разговоръ этотъ подѣствовалъ бы на нее сильнѣе. Она видѣ-
ла, или ей такъ казалось, что тетка хочетъ спасти ее противъ
ея собственной воли, и это сердило ее. Она рѣшилась упор-
ствовать въ своемъ намѣреніи, и стараніе доказать ей что
ея упорство гиебельно для человѣка котораго она любитъ
казалось ей жестокимъ. Она пошла на верхъ со спокойнымъ
видомъ, но когда вошла въ свою комнату, то бросилась на
постель и горько зарыдала. Возможно ли что она долж-
на сказать ему, для его же блага, что между ними все кон-
чено. Она сдержитъ данное ему слово и за одно только
можетъ ручаться, что если онъ малѣйшимъ намекомъ выра-
зитъ желаніе освободиться отъ нея, она освободитъ его не
медля ни минуты, и никогда не позволитъ себѣ думать что
онъ былъ не правъ. Она ясно выразила ему свои чувства,
можетъ-быть, въ своемъ энтузіазмѣ, слишкомъ ясно, и те-
перь его дѣло рѣшать за нее и за себя. Изъ уваженія къ
теткѣ она будетъ избѣгать дальнѣйшихъ разговоровъ объ
втомъ предметѣ, пока онъ не рѣшитъ чтο лучше для нихъ
обоихъ. Если онъ рѣшитъ что для нихъ лучше чтобы между
ними все было кончено, она согласится, и для нея тогда все
будетъ кончено въ этомъ мірѣ.

Между тѣмъ какъ все это происходило въ Опгилѣ, нѣчто
подобное же произошло въ домѣ лотоунскаго священника.
Священникъ зналъ что племянникъ его ходилъ къ опгиль-
скимъ дамамъ, и когда молодой человѣкъ воротился къ завтра-
ку, онъ косвеннымъ образомъ началъ его распрашивать.

198

— Вы, конечно, сказали имъ о послѣдней непріятности?

— Я не видалъ миссъ Маррабель, сказалъ капитанъ.

— Мнѣ кажется, для миссъ Маррабель это не имѣть большаго значенія. Вы не просили миссъ Маррабель быть вашею женой.

— Я видѣлъ Мери и сказалъ ей.

— Надѣюсь что вы не видѣли никакой гупости.

— Я не понимаю что вы хотите сказать.

— Я надѣюсь, вы сказали ей что оба вы поиграли довольно какъ дѣти, и что теперь всему конецъ.

— Нѣтъ, этого я не сказалъ ей.

— А это-то именно вы и должны ей сказать на какомъ вамъ угодно языкѣ, но чѣмъ скорѣе тѣмъ лучше. Вѣдь вы не можете жениться на ней. Если бы вы получили деньги, на которыя разчитывали, то и тогда это было бы невозможно, но теперь объ этомъ и рѣчи не можетъ быть. Боже мой! какъ бы вы возненавидѣли другъ друга ранѣе шести мѣсяцевъ. Я понимаю что для дѣловаго человѣка и привычнаго какъ вы Индія можетъ быть пріятнымъ мѣстомъ.

— Ну, съ этимъ я не согласенъ.

— Но для бѣднаго человѣка съ женой и семействомъ, о! это должно быть ужасно! И ни одинъ изъ васъ не привыкъ къ подобнымъ вещамъ.

— Я не привыкъ, сказалъ капитанъ.

— Она тоже. Старушка не богата, но она горда какъ Люциферъ и живетъ какъ будто весь городъ ея собственность. Она хорошая хозяйка и не дѣлаетъ долговъ. Но Мери менѣе всякой герцогини привыкла къ нуждѣ.

— Надѣюсь, что мнѣ не придется пріучать ее.

— Надѣюсь что нѣтъ. Трудное дѣло для мушкины учить этому молодую женщину. Нѣкоторыя женщины умираютъ во время этого ученія, другія никогда не выучиваются, а тѣ которыя постигнутъ эту науку, сами дѣлаются грязными и грубыми. Вы же очень прихотливы въ отношении къ женщинѣ.

— Я люблю видѣть ихъ порядочными.

— Что думали бы вы о вашей женѣ которой, можетъ-быть, пришлось бы самой кормить двухъ малютокъ, съ утра быть небрежно одѣтою и остающеюся такъ до ночи? Такова-то жизнь жены офицера который женится не имѣя ничего кромѣ жалованья. Я ничего противъ этого не говорю, если это нравится человѣку, и если онъ способенъ это вынести. Но вы

Булгамптецкій викариў.

199

къ этому неспособы. Теперь Мери очень хороша, по она
вамъ такъ надоvestь что вы готовы будете перерѣзать горло
ей или себѣ.

— Я выберу последнее, сэръ.

— Можетъ-быть. Но и это не совѣтъ пріятная перепек-
тива. Я выскажу вамъ всю правду, другъ мой. Когда вы при-
шли и сказали мнѣ что женитесь на Мери Лоутеръ, я поду-
малѣ что этому никогда не бывать, но не мое дѣло былого го-
ворить вамъ это. Подобныя обязательства всегда такъ или
игаче разстраиваются. Рѣдко двое сумашедшихъ, какъ вы,
губятъ себя, по обыкновенно это кончается послѣ двухъ не-
дѣль любви и поцелуевъ.

— Вы, кажется, очень опытны въ такихъ вещахъ, ядя
Жонъ?

— Не даромъ же я прожилъ седьдесятъ лѣтъ. Вотъ вы те-
перь не имѣете ни одногоъ шила, а можетъ-быть, еслись
открылась вся истина, у васъ оказались бы кой-какіе долги.

— Три или четыре сотни фунтовъ, не болѣе.

— То-есть вашъ годовой доходъ. И вы собираетесь женить-
ся на двѣвушкѣ у которой кѣтъ одного грода?

— У ней тысяча девяти фунтовъ.

— Ровно столько чтобы вамъ заплатить ваши долги до
оттѣзда въ Индію, такъ что вы поѣдете туда безъ кончё-
ки. Развѣ такая карьера годится для васъ, Вальтеръ? Развѣ
вы пойдете на такую жизнь, имѣя на шесть жень? Еслибы вы
были богатымъ человѣкомъ, Мери, конечно, была бы завид-
ною женой, но при настоящемъ положеніи вещей вы должны
бросить эту мысль.

Выслушавъ это, капитанъ закурилъ трубку и отправился
въ садъ, изъ сада въ конюшню, оттуда опять въ садъ, раз-
думывая объ этомъ дѣлѣ. Ни одного слова изъ всего чтò
сказалъ дядя Жонъ, онъ не могъ не признать истиной. Онъ
уже рѣшилъ что долженъѣхать въ Индію до жениться. Но
жениться на Мери теперь же и взять ее съ собой въ эту
зиму—это невозможно. Онъ долженъ поѣхать и осмотрѣться.
Онъ не могъ не сознаться что эта отсрочка была ему прі-
ятна. Чѣмъ скорѣе тѣмъ лучше, сказала Мери. Хотя ему
казалась ужасною мысль отказаться отъ нея, но какъ пре-
ступнику наканунѣ казни хотѣлось продлить день. Въ буду-
щемъ онъ не ожидалъ никакого счастья. Онъ, конечно, лис-
битъ Мери, онъ ее очень любить, такъ любить, что еслибы

200

пришлось отказаться отъ нея, это разорвало бы его сердце
на части. Въ втомъ онъ клялся самому себе, и вмѣстѣ съ
тѣмъ сомнѣвался, не пріятнѣ ли ему было бы чтобъ его
сердце сразу разорвалось на части чѣмъ пріучить его къ
тѣмъ ужаснымъ картинамъ которые нарисовалъ ему дяля.
О себе онъ не заботится. Отъ судьбы онъ не видалъ ничего
кромѣ зла. Какого счастія можетъ ожидать человѣкъ оскорб-
ленный, обманутый, ограбленный роднымъ отцомъ? Но онъ
начиналъ сомнѣваться, не лучше ли будетъ для Мери, если
они разстанутся. И Мери возложила на него всю отвѣтствен-
ность окончательнаго рѣшенія!

XXXI. Мери Лоутеръ дѣйствуетъ ощупью.

Въ этотъ же день, подъ вечеръ, въ домъ священника Джо-
на принесли записку отъ Мери Лоутеръ, въ которой она
просила капитана чтобъ онъ вышелъ ей паврѣчу и погу-
лялъ съ ней предъ обѣдомъ. Онъ встрѣтилъ ее, и они по-
шли своюю обыкновенною дорогой по городскимъ улицамъ и
потомъ въ поле. Мери много думала о словахъ тетки прежде
чѣмъ написала записку. Она не могла не сознаться что, хотя
она любить этого человѣка всѣмъ сердцемъ. такъ любить
что на жизнь безъ него смотритъ какъ на пустогу, однако
мало его знаетъ. Мы привыкли думать что любовь есть едя-
ствіе близкаго знакомства; но любовь послѣ третьяго взгля-
да такъ же обыкновенна какъ и всякая другая любовь и
исторгаетъ множество вздоховъ прежде чѣмъ одно человѣче-
ское существо познакомится съ другимъ. Дружба раждается
послѣ многихъ лѣтъ знакомства, по нѣсколькихъ дней до-
статочно для мущины и женщины чтобы вступить въ бракъ.
Мери сознавала что поспѣшила отдать свое сердце, но такъ
какъ подарокъ сдѣланъ уже вполне, то остается только
узнать человѣка которому отдала его. Надо узнать не только
тѣ стороны его характера которые касаются ея, но и тѣ
которые касаются только его самого. Она не сомнѣвалась
что онъ добръ, честенъ, благороденъ, но очень возможно что
человѣкъ честный, добрый и благородный жилъ въ такихъ
благопріятныхъ обстоятельствахъ что онъ будетъ неспосо-
бенъ къ тому сердечному постоянству которое необходимо
для той жизни которая ихъ ожидаетъ. Она сказала ему что

Будгамптокскій викарій.

201

онъ долженъ рѣшить за нее и за себя, и такимъ образомъ возложила на него всю отвѣтственность, а можетъ-быть и необходимость жертвы. Она думала поступить великодушно и довѣрчиво, но, кажется, ея поступокъ далеко не великодушенъ. Съ намъреніемъ исправить эту ошибку, если только есть ошибка, она просила его придти и погулять съ ней. Они встрѣтились на привычномъ мѣстѣ, и она съ своею обыкновенною улыбкой взяла его подъ руку и на минуту тяжело облокотилась на нее, какъ дѣлаютъ женщины когда хотятъ показать что считаютъ руку на которую облокачираются своею собственностью.

— Сказали вы дядѣ Джону? спросила она.

— О, конечно.

— Что же онъ сказалъ?

— То чтò сказалъ бы всякий брюзгливый, хитрый, себя-
любивый, старый семидесятилетній холостякъ.

— Вы хотите сказать что онъ совѣтовалъ вамъ отказаться отъ мысли о женитьбѣ.

— Да.

— То же самое говорила мнѣ тетушка Сарра. Вы не можете вообразить какъ краснорѣчива была тетушка. Ея венергія удивила меня.

— Кажется, тетушка Сарра никогда не была особенно расположена ко мнѣ, сказалъ капитанъ.

— Да, какъ къ жениху; во всѣхъ другихъ отношеніяхъ она васъ восхваляетъ и гордится вами какъ Маррабелемъ. Если бы вы были наслѣдникомъ титула или чего-нибудь подобного, она считала бы васъ за прекраснѣйшаго въ мірѣ молодаго человѣка.

— Отъ всего сердца желалъ бы угодить ей этимъ.

— Она такая хорошая старушка. Вы ея совѣмъ не знаете, Вальтеръ. Говорятъ, она была очень хороша когда была молода, но у ней не было состоянія, и она не хотѣла выйти за человѣка ниже себя по положенію въ обществѣ. Вы не должны обижать ее.

— Я не думалъ обижать ее.

— Я увѣрена что она говорила правду; вѣроятно, священникъ Джонъ говорилъ то же самое.

— Если она заставила васъ измѣнить ваши мысли, скажите это прямо, Мери. Я не буду возражать.

Мери сжала его руку, ей такъ нравилась эта вспышка

202

гнѣва. Неужели и онъ положить въ это все свое сердце? Не-<u>жели</u> все чтo говорилъ хитрый, старый дядя осталось безъ послѣдствій, и онъ любить ее такъ что готовъ измѣнить свою жизнь и сдѣлаться другимъ человѣкомъ для нея? Еслибъ она была въ этомъ увѣрена, она не сказала бы ни сло-<u>ва изъ котораго онъ могъ бы заключить что она боится. Она будетъ действовать такъ осторожно чтобы ни одною случай-<u>ною</u> фразой не дать ему повода подумать что она говорить заботясь о себѣ. Она будетъ чрезвычайно осторожна и вмѣ-<u>стѣ</u> съ тѣмъ дастъ ему понять что она даетъ ему полное пра-<u>зо взять назад</u> свое слово если онъ считаетъ это за лучшее. Она готова раздѣлить съ нимъ всѣ трудности жизни, каковы бы онъ ни были, но она никогда не будетъ камнемъ на его шеѣ.

— Она совѣтѣ не заставила меня измѣнить мои мы-<u>сли, Вальтеръ. Я сама знаю какъ все это серіозно и безъ словъ тетушки Сарры. Она не умнѣе васъ, а вы къ тому же видѣли Индію и знаете ее хорошо.

— Индія непріятное мѣсто, и въ особенности для женщинъ.

— Нельзя сказать чтобъ и Лорингъ былъ очень пріятнымъ мѣстомъ; надо мириться съ тѣмъ чтo даетъ судьба. Кореч-<u>но, было бы пріятно еслибы вы могли остаться на родинѣ и имѣли кучу денегъ. Мнѣ хотелось бы иметь собственное состояніе. Прежде я объ этомъ не думала, но теперь отъ души желала бы.

— Желаніе не поможетъ, Мери.

— Да, но энергія и борьба помогутъ. Я не сомнѣваюсь что вы поставите себѣ цѣлью дѣлать что-нибудь, добиться чего-<u>нибудь. Я увѣрена въ васъ. Но я понимаю что жена можетъ быть вамъ помѣхой на этомъ пути.

— Я не забочусь о себѣ.

— Но вы должны о себѣ заботиться. Женщина другое дѣ-<u>ло; отъ нея не ожидаютъ ничего особеннаго. Но мушина обяз-<u>анъ думать о своей карьерѣ и не дѣлать ничего чтo могло бы испортить ее.

— Я не понимаю къ чему вы все это ведете; сказать онъ.

— Я хочу сказать что считаю вашею обязанностью дѣлать то чтo по вашему мнѣнію благоразумно, не принимая въ раз-<u>четъ моихъ чувствъ. Я, конечно, люблю васъ более всего на свѣтѣ, не хочу лгать. И я, кажется, кромѣ васъ никогда никого серіозно не любила. Но если намъ надо разотаться, я это вынесу, чего бы мы это ни стопло.

Булгамптонскій викарій.

203

— И современемъ выйдете за другаго?

— Нѣтъ, Вальтеръ, никогда. Говорятъ, женщины не могутъ ручаться за себя, но я, кажется, могу. Женщина можетъ прojить безъ замужства, а я къ тому же буду всегда имѣть васъ въ сердцѣ, и буду утѣшать себя, вспоминая что вы меня любили.

— Я в.п.н.в. ув.ъ.в.р.ъ. ч.т.о не. ж.н.е.в.ь.с.ь. и. на. ком.ъ. кр.м.ъ. в.а.с.ъ, с.к.а.п.т.ан.ъ.

— Теперь вы знаете чтo я хотѣла сказать? Да, Вальтер?

— Отчасти.

— А я хочу чтоой вы меня поняли в.п.н.в.ѣ. Я сказала вамъ сегодня утромъ что предоставляю вамъ рѣшить, и теперь повторяю то же самое. Я считаю себя обязанною повиноваться вамъ такъ какъ будто бы я уже ваша жена. Но выслушавъ проповѣдь тетушки Сарры, я почувствовала себя обязанною сказать вамъ что я понимаю что для васъ, можетъ-быть, невозможно исполнить ваше слово. Вы знаете это лучше меня. Мы дали другъ другу слово когда вы еще думали что у васъ есть деньги, но и тогда вы говорили что у васъ ихъ слимкомъ мало.

— Да, немного.

— А теперь совѣмъ нѣтъ. Я не говорю что я боюсь обѣдности; я даже не в.п.н.в. в.п.н.е.в.ь.с.ь. и. на. ком.ъ. м.к.н.о. в.а.с.ъ. п.н.в.о.н.в.о.н.в.о. б.в.д.н.о. в.а.с.ъ. м.к.н.о.

— Оно обозначаетъ нѣчто очень непріятное.

— Въроятно. Но разстаться было бы тоже непріятно, не правда ли?

— Это было бы ужасно.

Она пожала его руку и продолжала:

— Вы должны решить за насъ обоихъ. Я хочу только чтобы вы поняли что я покорюсь чтo бы вы ни сочли за необходимое и за лучшее и тоже буду считать это необходимымъ и лучшимъ. Если вы скажете что мы должны жениться и испытать обѣдность, я буду думать что не жениться и не испытать обѣдности совершенная невозможность. Если же вы скажете что мы не должны жениться и идти на обѣдность, я буду думать что для насъ бракъ совершенная невозможность.

— Мери, сказалъ онъ, — вы ангелъ.

— Нѣтъ, я только женщина, которая такъ любитъ что не хочетъ вредить любимому человеку.

— Есть одна вещь, на которую, мнѣ кажется, намъ надо решиться.

204

— Что это?

— Я, во что бы то ни стало, долженъ увѣхать до нашего брака.

Мери сочла это рѣшеніемъ въ свою пользу, и оно въ то время осчастливило ее. Она такъ боялась безусловной и вѣчной разлуки что отсрочку почти не считала непріятностью.

### ХХХІІ. Успѣхъ мистера Джильмора.

Гарри Джильморъ, зажиточный сельскій дворянинъ, мировой судья, землевладѣецъ, племянникъ мистера Чамберлена, человѣкъ пользовавшійся уваженіемъ всѣхъ своихъ знакомыхъ, за единственнымъ исключеніемъ маркиза Троѣриджа, дошелъ теперь до того что чувствовалъ себя существомъ низшимъ въ сравненіи съ мистеромъ Кокомъ, съ которымъ онъ завтракалъ. Онъ пріѣхалъ въ Лорингъ, но очутившись тамъ, не зналъ что съ собой дѣлать. И пріѣхалъ онъ сюда не потому чтобъ онъ надѣялся сдѣлать что-нибудь полезное, но потому что невыносимое горе выгнало его изъ дома. Онъ былъ вполне поврежденный человѣкъ, клонившійся къ нѣкотораго рода помѣшательству. Умственныя способности его были такъ разстроены что онъ не могъ читать. Онъ стыдился взглядовъ тѣхъ людей которые знали его, и находилъ нѣкоторую отраду въ обществѣ мистера Кока, именно потому что мистеръ Кокъ былъ такимъ незначительнымъ существомъ что онъ не боялся его. Но если ужъ онъ пріѣхалъ въ Лорингъ, то долженъ же онъ сдѣлать что-нибудь. Не можетъ же онъ увѣхать отсюда не сказавъ ни съ кѣмъ ни одногоъ слова. Фенвикъ будетъ распрашивать его, и истина означивается. Въ это утро ему пришла мысль не возвращаться домой и увѣхать куда-нибудь не давая никому отчета въ своихъ дѣйствіяхъ. Онъ господинъ самому себѣ, и никто не постраиваетъ отъ его поступковъ. Онъ имѣетъ право тратить свой доходъ какъ ему угодно. Ему было противно все что напоминало Булгамптонъ. Но опять-таки онъ зналъ что это безразсудная мысль, и что онъ не долженъ такъ поступать. У него есть обязанности, какъ бы ни были онъ противны. Онъ зналъ что эта мысль неисполняемая, и однако не могъ оставить ед.

Но дѣлать что-нибудь было ему необходимо. Послѣ завтрака онъ поднялся въ Опгиль и видѣлъ какъ капитанъ

Булагамптонскій викарій.

205

Маррабель вошел въ домъ гдѣ жила Мери Лоутеръ. Ему сдѣлалось стыдно что онъ высматриваетъ и выглядываетъ, хотя на самомъ дѣлѣ онъ не имѣлъ намѣренія слѣдить за своимъ соперникомъ. Онъ вошел въ церковную ограду, посидѣлъ нѣсколько времени на надгробномъ камнѣ, и воротился въ гостиницу. Мистеръ Кокъ отправлялся въ Глостеръ съ послѣобѣденнымъ поѣздомъ и пригласилъ его раздѣлить съ нимъ ранній объѣдъ въ два часа. Мистеръ Дильморъ приялъ приглашеніе, хотя къ этому времени онъ успѣлъ уже возненавидѣть мистера Кока. Послѣдній принималъ на себя видъ превосходства и выражалъ свои мнѣнія о политическихъ и общественныхъ дѣлахъ такимъ тономъ что ясно было что онъ считаетъ своего собесѣдника ниже себя по уму и образованію. Онъ предписывалъ бѣдному Дильмору, и самымъ обиднымъ образомъ издалъ законъ чтобы бифштексъ былъ поданъ съ лукомъ. Но при всемъ этомъ несчастный покорялся своему мучителю, и почувствовалъ себя одинокимъ когда мистеръ Кокъ пошелъ оканчивать визиты къ своимъ покупателямъ.

Дильморъ съ полчаса сидѣлъ безпомощно предъ огнемъ, потомъ вскочилъ, надѣлъ шляпу и выбѣжалъ изъ дома. Онъ со всемозможною скоростью пошелъ въ Опгиль и позвонилъ у дома миссъ Маррабель. Если онъ вышелъ десятью минутами раньше, то увидалъ бы какъ Мери спускалась боковою дорожкой на встрѣчу къ своему жениху. Онъ позволилъ, спросилъ о миссъ Маррабель, сказалъ свое имя, и его попросили на верхъ, въ гостиную. Тамъ онъ сидѣлъ одинъ въ продолженіи нѣколькихъ минутъ, и эти минуты казались ему нескончаемыми. Миссъ Маррабель стояла между тѣмъ въ своей маленькой приемной внизу и придумывала чтο ей сказать мистеру Дильмору, и старалась догадаться для чего мистеръ Дильморъ приѣхалъ въ Лорингъ.

Послѣ нѣколькихъ словъ привѣтствія, миссъ Маррабель объявила что Мери Лоутеръ пошла погулять.

— Она, я увѣрена, будетъ очень рада услыхать хорошія вѣсти о своихъ булгамптонскихъ друзьяхъ.

— Они всѣ здоровы, сказалъ мистеръ Дильморъ.

— Я много слышала о мистерѣ Фенвикѣ, такъ много что, мнѣ кажется, я уже знакома съ нимъ.

— Вѣроятно, сказалъ Дильморъ.

206

— Вашъ приходъ получилъ печальную известность чрезъ
это ужасное убійство, сказала миссъ Маррабель.

— Да, действительно, сказалъ мистеръ Джильморъ.

— Я думаю, имъ едва ли удастся поймать виновника этого
ужаснаго злодействия, сказала миссъ Маррабель.

— Я думаю что не удастся, сказалъ мистеръ Джильморъ.

Послѣ этого миссъ Маррабель пришла въ большое затруд-
неніе. Если надо говорить о Мери Лоутеръ, то, во всякомъ
случаѣ, не ей начинать. Она много слышала въ пользу мисте-
ра Джильмора. Мистристь Фенвикъ писала ей о немъ, и Ме-
ри, хотя не могла полюбить его, но всегда съ большою похва-
лой отзывалась о немъ. Миссъ Маррабель знала что онъ от-
лично кончилъ курсъ въ Окефордѣ, что онъ много читалъ,
пользовался такимъ уваженіемъ что былъ сдѣланъ мировымъ
судьей, и былъ джентльменъ во всѣхъ отношеніяхъ. Она со-
ставила о немъ мнѣніе что онъ лучшій изъ мущинъ. Теперь
же, когда она его увидала, она не могла подавить чувства
разочарованія. Онъ былъ дурно одѣтъ, у него былъ какой-
то печальный, утнетенный, униженный видъ, и вся его на-
ружность была такая какую теперь называютъ изношенною.
И ко всему этому онъ, повидимому, совсемъ не умѣлъ гово-
рить. Миссъ Маррабель знала что мистеръ Джильморъ по-
терпѣлъ неудачу въ любви, но она не могла понять что люб-
бовь произвела въ немъ всѣ эти недостатки. Нодѣстви-
тельно, любовь сдѣлала все это.

— Долго еще вы намѣрены пробыть въ нашемъ городѣ,
просима она въ отчаяніи отъ недостатка сюжета для раз-
говора.

Послѣ этого паконецъ открылся его ротъ.

— Нѣтъ; не думаю, сказалъ онъ. — Я не знаю что меня
здѣсь задерживаетъ, не знаю даже зачѣмъ я приѣхалъ сюда.
Вы, конечно, слышали о моемъ предложеніи вашей племян-
ницѣ.

Миссъ Маррабель утвердительно кивнула своею вѣжливою
головкой.

— Когда миссъ Лоутеръ уѣхалъ отъ насъ, она оставила
мнѣ нѣкоторую надежду на усѣхъ. Она по крайней мѣрѣ
позволила мнѣ просить опять ея руки. Теперь она написала
мнѣ что она выходитъ за своего родственника.

— Да, что-то въ этомъ родѣ, сказала миссъ Маррабель.

Булгамптонскій викарій.

207

— Что-то въ этомъ родъ? Я думалъ что это рѣшено. Раз-
вѣ нѣтъ?

Миссъ Маррабель была добрыя женщина и не легко усту-
пала вяѣшнимъ впечатлѣніямъ. Однако очень вѣроятно, что
еслибы мистеръ Джильморъ былъ не такъ сумраченъ, не такъ
дурно одѣтъ, не такъ „изнотенъ“, то и она не такъ упорно
воздерживалась бы сказать ему о несостоятельности капита-
на. Она тотчасъ же подумала бы что еще есть возможность
поправить дѣло, и откровенно разказала бы ему обо всемъ.
Но теперь она не чувствовала къ сидѣвшему предъ ней че-
ловѣку такой симпатіи чтобъ удостоить его своею откровен-
ностью. Это, конечно, мистеръ Джильморъ, молодой другъ
Фенвиковъ, обладатель Вязниковъ, человѣкъ о которомъ
Мери часто говорила что въ немъ нельзя найти ни одного
недостатка. Но въ немъ не было ничего привлекательнаго, и
она не могла поощрить его какъ влюбленнаго.

— Такъ какъ Мери уже писала вамъ, сказала она,— то и
я могу повторить что они дали другъ другу слово.

— Это я уже знаю. Джентльменъ этотъ, кажется, родствен-
никъ вамъ.

— Родственникъ, но не близкій.

— И онъ, кажется, имѣтъ ваше согласіе?

— Что касается до этого, мистеръ Джильморъ, я не думаю
чтоъ это имѣло какое-нибудь значеніе. Дѣвушки въ настоя-
щее время, выходя замужъ, не сообразуются съ желаніями
своихъ старыхъ тетокъ.

— Но миссъ Лоутеръ такъ уважаетъ васъ. Я не буду спра-
шивать о томъ о чемъ не слѣдуетъ спрашивать. Если это
уже рѣшено, то нечего и толковать объ этомъ. Я буду гово-
рить съ вами откровенно, миссъ Маррабель. Я любилъ, я и
теперь люблю вашу племянницу всею душой. Когда я полу-
чилъ ея письмо, это поразило меня, и съ каждымъ часомъ
мявѣ дѣлалось тяжеле. Я пріѣхалъ сюда чтобъ узнать не оста-
лось ли хоть малѣйшей надежды. Вы ничего не имѣете про-
тивъ меня за то что я такъ любилъ ее?

— Конечно нѣтъ, сказала миссъ Маррабель, сердце кото-
рой постепенно смягчалось и которая начинала не замѣчать
пыли на сапогахъ и панталонахъ мистера Джильмора.

— Я слышалъ что капитанъ очень не богатый человѣкъ,
что онъ почти не въ состояніи жениться на своей кузинѣ.

208

Приложения к Русскому Вестнику.

Я слышалъ также что есть и другія препятствія къ этому браку.

— Никакихъ другихъ препятствій нѣтъ, мистеръ Джильморъ.

— Однако, миссъ Маррабель, эти вещи какъ скоро устраиваются, такъ же скоро и разстраиваются. Я не буду отвергать, что еслибъ я могъ получить сердце вашей племянницы безъ этого вмѣшательства, это было бы для меня такимъ счастіемъ которое теперь уже невозможно. Человѣкъ не можетъ гордиться собой, если онъ хочетъ привлечь женщину которая предпочитаетъ ему другаго.

Сердце миссъ Маррабель теперь сдѣлалось чрезвычайно мягко, и она начинала убѣждаться по собственному опыту что мистеръ Джильморъ все же джентльменъ.

— Но я взялъ бы ее несмотря ни на что. Можетъ-быть, я хочу сказать,—могло бы случиться.... — И онъ остановился.

Не разказать ли ему всего? Она думала что не должна измѣнять своему полу и своей племянницѣ. Но если она разжacetъ ему все, это не можетъ повредить Мери. Она все еще надѣлась что бракъ можетъ разстроиться. Если это и случится, то пройдетъ много времени прежде чѣмъ Мери обратитъ вниманіе на другаго поклонника. Конечно, для всѣхъ будетъ лучше, если этотъ эпизодъ въ жизни Мери будетъ забытъ какъ можно скорѣе. Еслибы не пріѣхалъ этотъ опасный капитанъ, думала миссъ Маррабель, то Мери, безъ сомкнѣнія, наконецъ поддалась бы совѣтамъ друзей, и приняла бы предложеніе, во всѣхъ отношеніяхъ удовлетворительное, и если этотъ эпизодъ можетъ быть забытъ, это и теперь еще возможно. Миссъ Маррабель, подумавъ не много, рѣшилась сказать ему хоть что-нибудь.

— Это правда, сказала она,— доходѣ капитана такъ незначителенъ, что этотъ бракъ не можетъ нравиться друзьямъ Мери.

— Я не придаю большаго значенія деньгамъ, сказалъ онъ.

— Но вѣдь онъ необходимы для спокойствія, мистеръ Джильморъ.

— Я хотѣлъ сказать что я менѣе всѣхъ способенъ настаивать на этомъ, или торжествовать надъ моимъ соперникомъ потому что мой доходъ больше его дохода. (Теперь миссъ Маррабель окончательно убѣдилась что мистеръ Джильморъ джентльменъ.) Но если бракъ растроится.

— Я не могу ручаться что онъ разстроится.

— Но это возможно.

Булгамптонскій викарій.

209

— Конечно возможно. Есть такія затрудненія которыя должны бы были разлучить ихъ.

— Если это случится, мои чувства къ ней останутся такими же каковы они были съ тѣхъ поръ какъ я увидалъ ее въ первый разъ. Вотъ все чтò я хотѣлъ сказать.

Послѣ этого она разказала ему почти все. Не упомянувъ о состоянии которого капитанъ лишился чрезъ безчестный поступокъ своего отца, она сказала ему что у молодыхъ людей не будетъ ничего кромѣ жалованья капитана и ничтожныхъ пятидесятіи фунтовъ Мери ежегодно. Что она сама и родственникъ ея, священникъ, употребятъ всѣ силы чтобы помѣшать такому гибельному браку и избавить Мери отъ непривлекательной будущности быть женой индійскаго офицера. Но она просила его припомнить что Мери дѣвушка съ характеромъ, и что въ настоящее время она преда- ня своему жениху.

— Надѣюсь что это разстроится, сказала она.—Я такъ думаю. Это бракъ невозможный. Но если это разстроится, то отъ этого и она нѣкоторое время будетъ страдать ужасно.

— Такъ я буду ждать, сказалъ мистеръ Джильморъ.—Я отправлюсь домой и буду ждать. Если есть хоть малѣйшая надежда, я могу жить и надѣяться.

— Дай Богъ чтобы вы надѣялись не напрасно.

— Я сдѣлаю все чтò будетъ въ моихъ силахъ чтобы доставить ей счастіе. Теперь я уйду, и я вамъ очень благодаренъ за вашу доброту. Я думаю, мнѣ не слѣдуетъ видѣться съ Мери.

— Я думаю что не слѣдуетъ, мистеръ Джильморъ.

— Да, конечно. Она можетъ подумать что я дразню ее. Вы, вѣроятно, не скажете ей что я былъ здѣсь?

— Это, мнѣ кажется, не принесло бы никакой пользы.

— Конечно. Я сейчасъ же отправлюсь домой, и буду ждать. Если вамъ угодно будетъ сообщить мнѣ что-нибудь....

— Если бракъ разстроится, я позабочусь чтобъ вы узнали объ этомъ. Я напишу Жанетѣ Фенвикъ. Я знаю, она вашъ другъ.

И мистеръ Джильморъ ушелъ не видавъ Мери, уложилъ свои вещи, и возвратился съ ночнымъ поѣздомъ въ Вестбери. Въ семъ часовъ утра онъ прибылъ домой въ вестберійской одноколкѣ, все още очень несчастный, но уже гораздо

14

210

спокойнѣе чѣмъ онъ былъ когда уѣхалъ изъ дому. Онъ да-
же началъ надѣяться что теперь онъ наконецъ достигнетъ
своей цѣли.

XXXIII. Прощаніе.

Прошло Рождество, и мѣсяцъ спустя послѣ Рождества ка-
питанъ Маррабель и Мери Лоутеръ согласились забыть свое
осеннее дѣло, смотрѣть на прошлую любовь какъ на чув-
ство никогда не существовавшее, и разстаться друзьями. Оба
сильно страдали отъ такого рѣшенія, но онъ сильнѣе жало-
вался на свое несчастіе и увѣрять себя и другихъ что его
погубили на всю жизнь. И действительно, человекъ не мо-
жетъ быть несчастнѣе чѣмъ былъ Вальтеръ Маррабель въ
то время. Горе его усиливалось непріятною истиной, ко-
торую онъ не хотѣлъ скрывать отъ самого себя и отъ Ме-
ри, что виновникъ его несчастія его отецъ. Въ концѣ но-
ябρя сдѣланы были различныя попытки спасти хоть какую-
нибудь часть депетъ, и адвокаты спустились такъ низко что
выразили готовность взять хоть 2.000 фунтовъ. Они могли
бы избавить себя отъ такого униженія, потому что не толь-
ко 2.000 фун., но и 200 нельзя было спасти. Вальтеру Мар-
рабель въ то время хотѣлось подраться съ кѣмъ-нибудь, но
гг. Блокъ и Корлингъ очень ясно дали ему понять что по-
бить онъ можетъ только своего отца, но и тогда онъ не по-
лучитъ отъ него ни одного пени. „По моему мнѣнію,“ сказа-
лъ мистеръ Корлингъ, „вы имѣете право посадить въ тюрь-
му вашего отца но вы, вѣроятно, не захотите этого.“ Мар-
рабель принужденъ былъ сказать что онъ этого не хочетъ,
но сказалъ это такимъ тономъ что было понятно что онъ
считаетъ тюрьму самымъ приличнымъ мѣстомъ для своего
отца. Блокъ и Корлингъ уже много лѣтъ были повѣренными
Маррабелей, и хотя они не чувствовали особеннаго распо-
ложенія къ личности полковника, но, по правиламъ своей про-
фессіи, думали что семейнаго пятна не должно выказывать
публикъ. Нѣтъ семьи безъ урода, и семейные повѣренные
обязаны не давать этому уроду выказываться въ переднихъ
рядахъ семейства. Капитанъ сдѣлалъ ужасную глупость под-
писавъ ту бумагу и теперь долженъ вынести послѣдствія
этой глупости.

— Не думаю чтобы вы могли выиграть что-нибудь, капи-

Булгамптонскій викарій.

211

танъ, если будете судиться съ полковникомъ, сказалъ мистеръ Корлингъ.

— Я не имѣю ни малѣшаго намѣренія судиться съ нимъ, сказалъ капитанъ раздраженнымъ тономъ. Онъ вышелъ изъ конторы и отрясь прахъ ногъ своихъ, какъ на гг. Блока и Корлинга, такъ и на своего отца.

Тотчасъ же послѣ этого онъ опять имѣлъ свиданіе со своимъ отцомъ. Чортъ дернулъ его, какъ онъ самъ потомъ говорилъ дядѣ, отправиться въ Портсмутъ чтобы повидаться съ человѣкомъ которому его интересы должны бы были быть дороже чѣмъ кому-либо, и который его такъ безжалостно ограбилъ. Ничего нельзя было ожидать отъ этого визита, ни денегъ, ни совѣта, ни даже утѣшенія. Можетъ-быть, Вальтеръ Маррабель, въ гнѣвѣ своемъ, думалъ что несправедливо будетъ если отецъ его вывернется не услыхавъ отъ сына ни одного слова упрека за все чтоб онъ ему сдѣлалъ Полковникъ занималъ штабную квартиру въ Портсмутѣ, и сынъ пришелъ къ нему подъ вечеръ, когда онъ одѣвался соბierаясьѣ хать на обѣдъ.

— Это ты, Вальтеръ, сказалъ старый грѣшникъ, показываясь изъ двери своей спальни.—Очень радъ тебя видѣть.

— Я этому не вѣрю, сказалъ сынъ.

— Ну, чтоб ты скажешь? Если ты будешь вести себя прлично, я буду радъ тебя видѣть.

— Вы подали мнѣ примѣръ прличія; не правда ли? Прлично! Вотъ еще чтоб!

— Если ты, Вальтеръ, пришелъ говорить объ этихъ ужасныхъ деньгахъ, то прямо говорю тебя: я не буду слушать.

— Это великодушно съ вашей стороны.

— Я былъ несчастливъ. Какъ только я буду въ состояніи заплатить эти деньги, или часть ихъ, я заплачу. Съ тѣхъ поръ какъ ты воротился, я употреблялъ всѣ силы чтобы воротить для тебя часть денегъ, и ты получилъ бы ихъ, если бы не бедфордские дураки. Но если говорить правду, деньги яви все же мои, и мнѣ кажется, ты это самъ чувствовалъ когда уполномочилъ меня распоряжаться ими.

— Вотъ такъ хладнокровіе!

— Я всегда былъ хладнокровецъ и намѣренъ такимъ остаться. За мчой сейчасъ приѣдетъ экипажъ, я долженъ хать на обѣдъ. Надѣюсь, ты не подумашь что я обѣгу отъ тебя.

14

212

— Я не позволю вамъ уйти пока вы не выслушаете того что я намѣрентъ сказать вамъ, сказалъ капитанъ.

— Такъ говори скорѣй.

И полковникъ стоялъ предъ сыномъ и смотрѣлъ ему въ гла-
за. Нельзя сказать чтобъ онъ сердился, но у него былъ видъ
какъ будто онъ былъ пострадавшимъ лицомъ. Это былъ ху-
дощавый старикъ, который носилъ платье съ ватой, красилъ
бороду и брови, имѣлъ вставные зубы, и который, вопреки хро-
лическому разстройству кармана, одѣвался всегда въ отличное
платье изъ рукъ вестендскаго портнаго. Онъ былъ однимъ изъ
тѣхъ людей которые въ продолженіи своей долгой, безпечной,
безпутной жизни умѣютъ жить всегда съ комфортомъ, есть и
пить отлично, мягко спать, носить хорошее платье и толкое
бѣлье, и при всемъ этомъ никогда не имѣютъ денегъ. Въ нѣко-
торыхъ кружкахъ общества полковникъ, хотя всѣмъ уже были
извѣстны его дѣла, былъ еще до сихъ поръ популяренъ. Онъ
былъ всегда веселъ, имѣлъ хорошія манеры, говорилъ забав-
но, и для него не было ничего святаго во всемъ свѣтѣ. Ему
было болѣе семидесяти лѣтъ, жизнь свою онъ провелъ раз-
гульно, и зналъ что жить ему остается не долго, но никакія
сомнѣнія, никакія опасенія не тревожили его. Сомнительно
даже зналъ ли онъ что онъ дурной человѣкъ, такой, хуже ко-
тораго трудно найти. Лгать, красть — конечно не изъ ящи-
ковъ и кармановъ, потому что онъ зналъ какъ это опасно;
обманывать — только не за карточнымъ столомъ, потому что
этой науки онъ никогда не могъ постигнуть; удовлетворять
всякой своей страсти, хотя бы это сдѣлало другаго человѣ-
ка несчастнымъ на всю жизнь; не признавать никакихъ боговъ
кромѣ своихъ тѣлесныхъ чувствъ и никакихъ обязанно-
стей кромѣ обязанности удовлетворять этихъ боговъ; про-
ѣдать все и не производить ничего; не любить никого кромѣ
себя; не учиться ничему кромѣ умѣнья по-джентльменски
сидѣть за столомъ; не любить ни своей родины, ни своей
профессіи; не имѣть ни вѣры, ни партіи, ни друзей; таковы
были, есть и будутъ жизненныя правила полковника Марра-
бель. Многіе, можетъ-быть, ставили ему въ достоинство что-
онъ не робѣть предъ неизвѣжною судьбой. Когда его докторъ
сказалъ ему что онъ умретъ очень скоро, если не будетъ
воздерживаться отъ нѣкоторыхъ вещей, и сказалъ это въ
такихъ словахъ что полковникъ понялъ что и при воздер-
жаніи онъ проживетъ не долго, онъ рѣшился воздерживаться,

Буцябмптокскій викларій.

213

думая что удовольствія его грѣшной жизни стоять такой жертвы. Но никакого другаго дѣйствія не произвелъ на не-го намекъ доктора. Онъ даже ни разу ни подумалъ есть ли что о чемъ можно пожалѣть предъ смертью, или чего надо страшиться за гробомъ.

На свѣтѣ много полковниковъ Маррабелей. Они хорошо известны въ кубахъ и купцамъ у которыхъ забираютъ. Мущины даютъ имъ обѣды, а женщины улыбаются имъ. Они никогда не испытываютъ недостатка въ сигарахъ и шампан-скомъ. Для нихъ всегда готовы лошади, и слуги служатъ имъ усерднѣе чѣмъ другимъ людямъ. Имъ даютъ денегъ взаймы, зная что нѣтъ никакой надежды получить ихъ обратно. Иног-да слышишь ужасный разказъ о какой-нибудь дѣвушкѣ ко-торая губитъ себя изъ любви къ такому человѣку. И при всемъ этомъ полковники Маррабели пользуются популяр-ностью! Трудно прослѣдить жизнь такого человѣка до сама-го конца и удостовѣриться какъ онъ спокойно отходитъ изъ міра, потухая какъ нагорѣвшая свѣча, оставляющая послѣ себя лишь небольшую копоть.

— Постараюсь сказать поскорѣй, отвѣчалъ капитанъ.—Я, насколько мнѣ известно, ничего не выиграю оставаясь въ вашемъ обществѣ.

— Конечно, если ты такъ кевѣжливъ.

— Невѣжливъ! Я рѣшилъ сегодня,—не для васъ, но для че-сти фамилии,—что не буду преслѣдовать васъ какъ преступ-ника за ужасную кражу которую вы совершили.

— Вѣдь это было бы глупо, Вальтеръ, и ты это также хо-рошо знаешь какъ и я.

— Я черезъ несколько недѣль ѣду въ Индію, и надѣюсь что мнѣ не удастся увидать васъ еще разъ. Я постараюсь чтобы этого не случилось. Неизвестно кто изъ насъ умретъ раньше, но это послѣднее свиданіе. Надѣюсь что вы въ ми-нуту смерти припомните что вы погубили вашего сына во всѣхъ жизненныхъ отношеніяхъ. Я хотѣлъ жениться на дѣ-вушкѣ которую я люблю, но теперь это разстроилось, и все изъ-завась.

— Я объ этомъ слышалъ, Вальтеръ, да искренно поздравляю тебя съ твоимъ избавленіемъ.

— Я не могу ударить васъ.

— Да, этого ты не дѣлай.

— Изъ уваженія къ вашимъ лѣтамъ и къ тому что вы мой

214

отецъ. У васъ, кажется, нѣтъ сердца, и вы этого не можете чувствовать.

— Милый мой, у меня есть аппетитъ, и я долженъ хать и удовлетворить его.

И съ этими словами полковникъ исчезъ, а капитанъ выждалъ пока отецъ его сошелъ съ лѣстницы и сѣлъ въ экипажъ, и тогда вышелъ самъ.

Хотя онъ говорилъ отцу что отказался отъ надежды жениться на Мери Лоутеръ, но онъ еще не выразилъ своего согласія на тѣлѣ способъ какимъ должны были окончаться ихъ отношенія. Вопросъ этотъ подвергся продолжительному обсужденію друзей, какъ это всегда бываетъ съ подобными вопросами при такихъ обстоятельствахъ; и Мери салѣшала со всѣхъ сторонъ что она обязана отказаться, какъ для свой, такъ и для его пользы; что отношенія ихъ никогда не окончатся бракомъ и принесутъ несчастіе ей и ему. Священникъ Джонъ приходилъ поговорить съ ней и говорилъ съ такою внергіей къ какой она прежде не считала его способнымъ. Тетка Сарра была съ ней очень ласкова, но не измѣнила своего убѣжденія что отношенія ея съ Вальтеромъ должны быть по необходимости окончены. Мистеръ Фенвикъ написалъ ей письмо полное дружбы и совѣтовъ, а мистрисъ Фенвикъ сама приѣзжала въ Лорингъ поговорить съ ней объ этомъ предметѣ. Разговоръ между ними длился очень долго.

— Если вы заботитесь обо мнѣ, сказала Мери,—это безполезно.

— А о комъ же еще? О мистерѣ Джильморѣ? Право, я о немъ теперь и не думала. Я говорю это потому что знаю что бракъ между вами и вашимъ кузеномъ невозможенъ, а продолженіе такихъ сношеній было бы гибельно для васъ обоихъ.

— Для меня это не составляетъ никакой разницы.

— Нѣтъ, это составляетъ большую разницу. Васъ измучаетъ неисполняющееся ожиданіе; нѣтъ ничего столь убійственного, столь ужаснаго и чего надо такъ избѣгать. А онъ! Какъ можетъ человѣкъ, поставленный въ такое положеніе въ жизни какъ онъ, жить при такихъ условіяхъ?

Результатомъ всего этого было письмо, въ которомъ Мери предлагала своему кузену освободить его отъ обещанія, и говорила что для нихъ обоихъ будетъ лучше если онъ согласится принять это освобожденіе. Намъреніе, которое

Булгамптонскій викарій.

215

она приняла сначала, возложить на него всю отвѣтственность, не годится. Она убѣдилась изъ всѣхъ ужасныхъ разговоровъ, что есаи отношенія ихъ должны быть покончены, то это должна сдѣлать она, а не онъ. Она хотѣла поступить великодушно предоставивъ ему рѣшеніе, но тетка ея и мистрись Фенвикъ объяснили ей что онъ не можетъ воспользоваться такимъ великодушіемъ. Она обязана принять всю отвѣтственность на себя и сдѣлать первый шагъ. Она, однимъ словомъ, обязана сказать ему что между ними все кончено.

Въ тотъ же самый день когда мистрись Фенвикъ уѣхала отъ нихъ, Мери написала это письмо, и оно лежало въ карманѣ капитана Маррабель когда онъ ходилъ въ послѣдній разъ проститься съ отцомъ. Сколько горя и слезъ стоило ей это письмо! Она сказала себѣ что слѣды слезъ не должны остаться на письмѣ, и разъ десять она вытирала ихъ на глазахъ чтобы не дать имъ упасть. Въ письмѣ не было умышленнаго паёоса, не было даже увѣреній въ любви до самого конца, гдѣ она сказала что всегда будетъ горячо любить его; не было ни жалобъ и ни одного слова о своемъ горѣ. Она употребила всѣ доказательства которыя приводили ей другие и потомъ вывела свое заключеніе. Она подумала, что если она объщаетъ быть ему вѣрною, то этимъ будетъ вызывать его на такое же объщаніе съ его стороны, и она не написала ни слова о вѣрности. Для нихъ обоихъ будетъ лучше если отношенія ихъ будутъ кончены, и они должны быть конченыѣ в. Таковъ былъ смыслъ письма Мери Лоутеръ.

Капитанъ Маррабель, прочитавъ его, не могъ не согласиться со справедливостью всѣхъ доказательствъ, но онъ слишкомъ любилъ эту дѣвушку чтобы свобода могла обрадовать его. Онъ, конечно, чувствовалъ что обязательство это ему въ тягость, что онъ не сдѣлалъ бы его еслибы зналъ о потерѣ всего состоянія, и что есть страшная вѣроятность что оно никогда не поведетъ къ браку, но несмотря на все это, освобожденіе сдѣлало его несчастнымъ. Бракъ никогда не можетъ быть такимъ важнымъ, рѣшительнымъ шагомъ въ жизни, причиной крайняго несчастія или полнаго счастія для мущины, какъ для женщины. Но онъ любилъ ее искренно и сильно, и когда онъ узналъ что она не будетъ его женой, онъ чувствовалъ себя какъ человекъ у котораго украли его сокровище. Ея письмо было длинно и полно доказательствъ, его письмо было кратко и страстно. Читатель долженъ прочесть его:

216

„Дукъ-Стритъ, январь 186*.

„Милая Мери!

„Вы, кажется, правы. Всѣ миѣ говорятъ это, и всѣ, вѣроятно, говорятъ и вамъ то же самое. Я долженъ уѣхать; что же касается до возвращенія, я не знаю могу ли я надѣяться на это. При такихъ обстоятельствахъ было бы несправедливо и этoистично съ моей стороны еслиб я уѣхалъ оставивъ васъ думать о себѣ какъ о вашемъ будущемъ мужѣ. Вы ждали бы того что могло бы никогда не случиться.

„Что касается до меля, я никогда не буду думать о другихъ женщинахъ. Солдатъ можетъ обойтись безъ жены, и я съ этихъ поръ буду считать себя однимъ изъ тѣхъ безполезныхъ, но многочисленныхъ животныхъ которыхъ называютъ „холостяками“. Я никогда не женюсь и всегда будуносить вашъ образъ въ моемъ сердцѣ, и не буду считать что грѣшу противъ васъ или кого другаго, продолжая думать о васъ когда вы выйдете замужъ.

„Мнѣ не нужно говорить вамъ какъ я страдаю. Не только потому что долженъ разстаться съ вами, но и потому что я не могу забыть кто этому причиной. Я вчера видѣлся съ отцомъ, и можете вообразить какое это было свиданіе. Я иногда думаю, когда лежу въ постели, что ни съ однимъ chemical'comъ не поступали такъ жестоко какъ со мной.

„Прощайте, моя милая. Я не рѣшился бы сказать того что вы сказали, но я знаю что вы правы. Это не моя вина, дорогая моя. Я любилъ васъ и люблю такъ искренно, какъ ни одинъ мущина никогда не любилъ женщины.

„Всемъ сердцемъ преданный вамъ

„Вальтеръ Маррабель.

„Р. С. Мнѣ хотелось бы увидать васъ еще разъ до отъезда. Неужели это невозможно? Я приѣду къ дядѣ, но не приду къ вамъ, если вы скажете что лучше не приходить. Если вы можете заставить себя повидаться со мной, прошу васъ, пожалуста, сдѣлайте это.“

Въ отвѣтъ на это Мери написала что она, конечно, хочетъ увидаться съ нимъ, когда онъ приѣдетъ въ Лорингъ. Она не знаетъ причины, говорила она, почему имъ не должно видѣться. Но написавъ это, она спросила совѣта тетки. Тетушка Сарра не рѣшилась сказать что свиданія этого не должно бы быть, но было ясно что она считала его опаснымъ.

Капитанъ Маррабель приѣхалъ въ Лорингъ въ концѣ января, и свиданіе состоялось. Мери устроила такъ что она была одна когда онъ пришелъ. Онъ просилъ чтобъ она

Булгамптонскій викарій.

217

попла съ нимъ гулять, по ихъ обыкновенію, но въ этомъ она
отказала, сказавъ что такая горестная протуцка ей не по си-
ламъ, и послѣ этого улыбаясь говорила теткѣ, что еслибъ
она еще разъ вышла съ нимъ изъ ихъ дома, то вѣроятно
никогда не вернулась бы. „Я не рѣшилась бы попросить его
воротиться назадъ, когда знала бы что это въ послѣдній
разъ.“ И потому было рѣшено что свиданіе произойдетъ въ
гостиной.

Онъ вошелъ въ комнату скорыми, неровными шагами, по-
дошелъ къ ней, обнялъ и поцѣловалъ. На этотъ счетъ она
уже заранѣе сдѣлала нѣсколько рѣшеній. Онъ можетъ поцѣ-
ловать ее, если захочетъ, когда будетъ уходить, но только
одинъ разъ. И теперь, почти непримѣтнымъ движеніемъ, она
освободилась отъ его рукъ. Она не скажетъ ему объ этомъ
ни слова, но будетъ помнить что онъ для нея уже не болѣе
какъ дальній родственникъ. Она не должна уже болѣе класть
голову на его плечо, путать пальцами его волосы, смотрѣть
въ его глаза, съ любовью цѣловать его. Какъ бы ни была
сильна его любовь, но такие внѣшніе знаки любви уже не
приличны.

— Вальтеръ, сказала она,— я такъ рада васъ видѣть, хотя,
можетъ-быть, было бы лучше еслибъ вы не приходили.

— Почему же лучше? Это было бы неестественно еслибы
мы не увидались.

— И я такъ думала. Почему не проститься друзьямъ, если
даже дружба ихъ такъ горяча какъ наша? Я сказала тетуш-
кѣ Саррѣ что никогда не простила бы себѣ еслибы не
позволила вамъ придти.

— Въ этомъ нѣтъ ничего страшнаго, кромѣ того что это
ужасный конецъ, сказалъ онъ.

— Съ одной стороны, я не считаю это концомъ. Мы не
можемъ быть мужемъ и женой, Вальтеръ, но я буду всегда
слѣдить за вашею карьерой и буду думать о васъ какъ о
самомъ дорогомъ другѣ. Я надѣюсь что вы будете писать
мнѣ, не въ началѣ, а такъ, черезъ годъ. Тогда вы будете въ со-
стояніи писать мнѣ какъ братъ.

— Никогда я не буду въ состояніи писать такъ.

— О, будете, если только захотите переломить себя для
меня. Мнѣ кажется, люди могутъ привыкнуть ко всему, если
только захотятъ хорошоенько поработать надъ собой. Вы не
должны быть несчастнымъ, Вальтеръ.

218

— Я не такъ благоразуменъ и самонадѣянъ какъ вы, Мери. Я буду несчастливъ, и я солгалъ бы еслибы сталъ увѣрять что не буду. Меня впереди не ожидаетъ ничего чтò могло бы сдѣлать меня счастливымъ. Когда я воротился на ро- дину, меня почти ничто не привязывало къ жизни, хотя я надѣялся получить состояніе. Тутъ я встрѣтилъ васъ, и весь міръ, казалось, измѣнился. Я былъ счастливъ даже тогда ког- да узналъ какъ со мной ужасно поступили. Но теперь все копчено, и я не думаю чтобъ я когда-нибудь могъ быть опять счастливъ.

— А я надѣюсь быть счастливою, Вальтеръ.

— Надѣюсь что будете, милая моя.

— Есть различныя степени счастія. На высочайшей сте- пени счастія я была когда узнала что вы любите меня.

Когда она сказала это, онъ хотѣлъ взять ея руку, но она непримѣтнымъ движениемъ отодвинулась отъ него.

— Это счастіе я не потеряла до сихъ поръ и не намѣрена терять его. Я всегда буду вспоминать что вы любили меня; и вы тоже не забудете что я васъ любила.

— Забуду? Нѣтъ, не думаю чтобъ я могъ забыть это.

— Такъ мы не можемъ быть вполнѣ несчастны. Нѣко- рое время мы, конечно, будемъ страдать.

— Я знаю какъ я буду страдать. Я не могу похвалиться такою силой воли чтобы сказать что я могу потерять то чтò мигъ необходимо и не чувствовать потери.

— Мы оба будемъ это чувствовать, Вальтеръ, но я надѣ- юсь что мы не будемъ несчастны. Когда вы уѣзжаете изъ Англии?

— Это не рѣшено еще. У меня не хватило духа подумать объ этомъ. Вѣроятно, не раньше какъ черезъ мѣсяцъ или два.

— Что же вы будете дѣлать съ собой?

— У меня нѣтъ никакихъ плановъ, Мери. Сэръ-Грегори звалъ меня въ Донриппель, и я поживу тамъ пока не надоѣстъ. Какіе веселые разговоры будутъ у меня съ дядей объ отцѣ!

— Лучше не говорить о немъ, Вальтеръ; такъ вы скорѣй забудете его. Мы, конечно, будемъ слышать о васъ отъ свя- щенника Джона.

Она сидѣла немного поодаль отъ него, и онъ не старался приблизиться къ ней до той минуты когда, по ея знаку, онъ всталъ чтобъ уйти. Онъ сидѣлъ съ ней около часа, и все это время говорила болѣе она чѣмъ онъ. Она старалась дать

Будагамптонскій викарій.

219

ему понять что онъ свободень какъ вѣтеръ, и говорила что она надѣется услышать когда-нибудь что онъ женатъ. Въ опроверженіе онъ съ жаромъ увѣрялъ что никогда не назвоветъ ни одну женщину своею женой, если только не предвидѣнныя обстоятельства не позволятъ ему возвратить ся и опять просить ея руки.

— Я не хочу сказать что вы должны ждать меня, сказалъ онъ.

Она улыбнулась, но не дала никакого отвѣта. Она рѣшила что для его пользы она не должна давать ему надежды на возобновленіе ихъ отношеній, и не дала.

— Благослови васъ Богъ, Вальтеръ, сказалала она наконецъ подходя къ нему и протягивая ему руку.

— Благослови васъ Богъ, Мери, на вѣки вѣковъ, сказалъ онъ, обнялъ ее и поцѣловалъ нѣсколько разъ.

Это были послѣдніе поцѣлуи, и она не препятствовала ему. Наконецъ онъ оставилъ ее, дошелъ до двери и опять воротился.

— Милая, дорогая Мери, вы поцѣлуете меня еще разъ?

— Это будетъ послѣдній, Вальтеръ.

И она поцѣловала его какъ поцѣловала бы уѣзжающаго брата, и освободившись изъ его объятій, вышла изъ комнаты.

Несмотря на то что онъ пріѣхалъ въ Лорингъ наканунѣ вечеромъ, онъ въ этотъ же день уѣхалъ въ Лондонъ. Онъ, конечно, объѣдалъ въ клубѣ, выпилъ стаканъ вина и выкурилъ одну или двѣ сигары, хотя все это дѣлалъ съ мрачнымъ видомъ. Всѣ знали что онъ потерпѣлъ ужасную неудачу въ дѣлахъ по наслѣдству, и никто не ожидалъ отъ него веселія и любезности.

— Клянусь, сказалъ маленькій капитанъ Будль, — еслибъ онъ былъ моимъ начальникомъ, я повѣсился бы за него. Клянусь, повѣсился бы.

И заявленіе это заслужило сильное одобреніе въ билліардной комнатѣ военнаго клуба.

Между тѣмъ въ Лорингъ Мери Лоутеръ сказалала себѣ что ей не слѣдуетъ принимать на себя мрачный видъ, и за обѣдомъ она сидѣла противъ тетки съ веселымъ лицомъ. Но прежде чѣмъ окончился этотъ вечеръ, она отчасти выдала себя.

— Я теперь рѣшительно не въ состояніи читать романы,

220

Приложение к Руศскому Вѣстнику.

тетушка Сарра, сказала она.—Не придумаете ли вы мнѣ ка-
кого-нибудь занятія?

Старая леди подошла къ ней и поцѣловала ее, но не дала
никакого отвѣта.

XXXIV. Булгамптонскія новости.

Когда дѣло было окончательно рѣшено въ Лорингѣ, когда
миссъ Маррабель узнала что обѣ стороны не только пре-
рвали свои отношенія, но прервали ихъ такъ что они уже
не могли быть возобновлены, она исполнила свое обѣщаніе
мистеру Дильмору. Но это было сдѣлано только черезъ двѣ
недѣли послѣ прощанія о которомъ говорилось въ предыду-
щей главѣ, и въ это время Вальтеръ Маррабель был уже
у своего дяди, сэръ-Грегори, въ Донриппелѣ. Миссъ Мар-
рабель взяла на себя извѣстить мистера Дильмора если
произойдет разрывъ, и обѣщала передать извѣстіе чрезъ
мистрисъ Фенвикъ. Прошли двѣ недѣли, миссъ Марра-
бель знала что Мери не писала своему другу въ Булгамп-
тонѣ, и хотя ей было очень совѣстно и неловко поддержи-
вать сношенія основанныя на надеждѣ что Мери совреме-
немъ приметъ милостиво другаго поклонника,—конечно, прой-
детъ много времени прежде чѣмъ будет оказана такая ми-
лость,—она написала однако нѣсколько строкъ къ мистрисъ
Фенвикъ. Она объяснила что капитанъ Маррабель принужденъ
возвратиться въ Индію, и что онъ уѣзжаетъ свободнымъ че-
ловѣкомъ. Мери, писала она, переносить свое горе муже-
ственно. Конечно, пройдетъ много времени прежде чѣмъ вос-
поминаніе о кузенѣ перестанетъ быть горемъ дѣя нея, но
она приступила къ своему тяжелому долгу съ доброю волей,—
такъ говорила миссъ Маррабель,— и конечно, современемъ
побѣдитъ его силой своего характера. О мистерѣ Дильмо-
рѣ не было сказано ни слова, но мистрисъ Фенвикъ поняла
все. Она знала что письмо это было написано дѣя мистера
Дильмора, и она обязана передать его какъ можно скорѣе,
чтобъ онъ могъ извлечь изъ него утѣшеніе въ которомъ онъ
такъ нуждается, хотя, конечно, онъ не долженъ, основываясь
на немъ, приступать къ дѣлу прежде чѣмъ пройдетъ много
мѣсяцевъ.

— Это будетъ ему утѣшеніемъ, сказалъ ея мужъ, прочи-
тавъ письмо.

Булагамптонскій викарій.

231

— Изо всѣхъ мущинъ которыхъ я знаю, онъ самый посто-
янный, сказала мистрись Фенвикъ, — и постоянство его за-
служиваетъ награды.

— У него такой характеръ, сказалъ настоятель.— Онъ, по
всей вѣроятности, преодолѣетъ ее наконецъ, и тогда онъ бу-
детъ счас гливъ, какимъ бы способомъ она ему ни досталась.
Главное, это упрямо преслѣдовать свою цѣль. Мнѣ кажется,
я могъ бы сдѣлаться епископомъ, если бы захотѣлъ.

— Такъ почему же ты не захочешь?

— Я не увѣренъ что эта цѣль имѣть для меня столько
привлекательности какъ Мери Лоутеръ для бѣднаго Гарри.
Человѣкъ, для успѣха въ такихъ дѣлахъ, не долженъ преда-
ваться сомнѣнію. Гарри не сомнѣвается что, несмотря на
предпочтение оказанное Мери ея кузену, для него будетъ
величайшимъ счастіемъ если она выйдетъ за него замужъ.
Его увѣренность въ своей цѣли поѣдитъ наконецъ всѣ пре-
пятствія.

Два дня спустя послѣ этого мистрись Фенвикъ передала
письмо мистеру Джильмору, окончательно убѣдившись что
для этого оно и написано. Она держала письмо въ карманѣ,
въ ожиданіи случая увидать Джильмора, и встрѣтивъ нако-
нецъ его въ его владѣніяхъ, сказала:

— У меня есть письмо изъ Лоринга.

— Отъ Мери?

— Нѣтъ, отъ тетки Мери. Вамъ слѣдуетъ прочесть его.
Сказать вамъ правду, Гарри, я высматривала васъ съ тѣхъ
поръ какъ получила его. Но вы не должны придавать ему
большаго значенія.

Онъ прочиталъ письмо.

— Что вы хотѣли сказать тѣмъ что я не долженъ прида-
вать ему большаго значенія?

— Вы не должны думать что Мери теперь такая же ка-
кая она была когда не видала еще этого своего кузена.

— Но вѣдь она та же самая.

— Положимъ что та же тѣломъ и душою, но такое испы-
таніе оставляетъ впечатлѣніе которое не скоро изглаживается.

— Вы хотите сказать что я долженъ подождать прежде
чѣмъ просить ее опять?

— Вы, конечно, должны ждать. Надо чтобъ исчезло впе-
чатлѣніе. Понимаете?

— Такъ я буду ждать. Что же касается до впечатлѣнія,

222

это не мое дѣло. Какъ вы думаете, мистрись Фенвикъ, не-
ужели ни одна женщина, и при какихъ бы то ни было об-
стоятельствахъ, не выйдетъ за одного человѣка если она лю-
битъ другаго?

Она не рѣшилась сказать ему что Мери Лоутеръ менѣе
всѣхъ другихъ женщинъ способна такъ поступить.

— Это одинъ изъ тѣхъ вопросовъ, сказала она,—на кото-
рые нѣтъ возможности отвѣтить прямо. Для этого надо сдѣ-
лать ясное опредѣленіе любви.

— Вы понимаете чтò я хочу сказать?

— Я понимаю, но я не знаю чтò отвѣтить вамъ. Если бы
вы обратились къ Мери теперь, она приняла бы это за оскор-
бленіе, тѣмъ болѣе что ей извѣстно что вы знаете ея цис-
торію съ кузеномъ.

— Я, конечно, не обращусь къ ней теперь же.

— Она никогда не забудетъ его совершенно.

— Такія вещи не забываются.

— Однако, сказала мистрись Фенвикъ,—можно надѣяться
что Мери современемъ выйдетъ замужъ. Такія раны, какъ и
всѣ другія, излѣчиваются.

— Я отъ своей никогда не вылѣчусь, сказалъ онъ, засмѣ-
явшись.—Но о Мери я не знаю чтò думать. Мне кажется, дѣ-
вушки выходятъ замужъ не слишкомъ заботясь о томъ кого
онъ избираютъ. Мы видимъ это каждый день; а потомъ онъ
любятъ своихъ мужей. Это не романично, но это такъ.

— Не думайте объ этомъ слишкомъ много, Гарри, сказала
мистрись Фенвикъ.—Если вы все еще любите ее....

— Конечно люблю.

— Такъ подождите немного, и мы опять привеземъ ее въ
Булгамптонъ. Вы, конечно, знаете чего мы желаемъ.

Въ Булгамптонъ все было спокойно во время послѣднихъ
трехъ мѣсяцевъ. Мельница работала исправно, и Семь также
работалъ съ постоянствомъ. Настоятель не слыхалъ ничего
болѣе о Карри Бретль и не могъ отыскать ея слѣдовъ и
узнать гдѣ она жила. Онъ часто заговаривалъ о ней съ мис-
трись Бретль, но она ничего не знала и полагала что Семь
знаетъ не болѣе ея. Они рѣшили что Сема невозможно спра-
шивать объ этомъ, хотя они знали что онъ нѣсколько разъ
навѣщалъ сестру когда она жила въ Никрофтской общинѣ.
При самомъ же мельникѣ никто не рѣшался выговорить име-
ти Карри съ того самаго дня когда настоятель сдѣлалъ свою

Булгамптонскій викарий.

223

неудачную попытку, и съ тѣхъ поръ между Фенвикомъ и
старымъ Бретлемъ была если не вражда, то полное равноду-
шіе. Настоятель ходилъ на мельницу также часто какъ и
прежде, рѣшивъ что все произошлое не должно произвесть
въ немъ никакой перемѣны, и отношенія его съ мистрисъ
Бретль и Фанни были попрежнему дружелюбны. Но мель-
никъ замѣтно избѣгалъ его, уходилъ на мельницу когда Фен-
викъ приходилъ въ ихъ домъ, не оказывалъ ему ни малѣй-
шаго вниманія и только слегка притрогивался къ шляпѣ
встрѣчаясь съ нимъ.

— Вашъ мужъ все еще сердится на меня, сказалъ однажды
Фенвикъ мистрисъ Бретль.

Она покачала головой и горько улыбнулась, и сказала что
это пройдетъ со временемъ, „вѣдь Яковъ такъ упрямъ“. Съ
Семомъ у настоятеля не было никакихъ или очень мало сно-
шеній. Семъ все это время ни разу не былъ въ церкви, и
хотя онъ усердно работалъ на мельницѣ, но по временамъ
онъ уходилъ изъ деревни дня на два, и никому потомъ не
говорилъ гдѣ былъ.

Самымъ страннымъ и замѣчательнымъ дѣломъ совершав-
шимся тогда въ Булгамптонѣ была постройка часовни или
скиніи „Салема“, какъ называлъ ее народъ, для мистера
Пудельгама. Первое извѣстіе о постройкѣ мистеръ Фенвикъ
получилъ отъ Гримса, строителя и плотника, который, встрѣ-
тивъ настоятеля на улицѣ Булгамптона, указалъ ему на не-
большое пространство свободной земли противъ самыхъ во-
ротъ его дома,—лужокъ, на которомъ никогда не было ника-
кого строенія,—и сказалъ что маркизъ отдалъ его подъ ча-
совью методистамъ.

— Въ самомъ дѣлѣ? сказалъ Фенвикъ. — Надѣюсь что она будетъ удобна и достаточно обширна для нихъ. Тѣмъ не менѣе желательно было бы чтобъ она была подальше отъ моихъ воротъ.

Онъ сказалъ это одобрительнымъ тономъ, выказывая этимъ
значительное присутствіе духа. Постройка этого зданія на
такомъ мѣстѣ была для него испытаніемъ, и вспомнивъ что
земля принадлежитъ маркизу Тробриджу, онъ тотчасъ же до-
гадался что мѣсто это выбрано чтобы досадить ему. Полу-
круглая луговина противъ его воротъ казалась всѣмъ при-
надлежностью дома настоятеля. Даже коттеджъ построенный
здѣсь былъ бы обидой, но бросающаяся въ глаза кирпичная

224

методистская церковь, со словомъ „Салемъ“, надписаннымъ крупными буквами надъ дверью, будетъ издѣваться надъ нимъ каждый разъ когда онъ будетъ входить въ свой садъ или выходить изъ него. Онъ всегда тщательно избѣгалъ всякаго подобія ссоры съ методистскимъ священникомъ и всѣми способами старался показать свою готовность считать священство мистера Пудельгама столь же полезнымъ для блага цивилизаціи какъ свое собственное. Съ мистеромъ Пудельгамомъ онъ былъ всегда вѣжливъ, посылалъ ему фрукты и овощи изъ своего сада, одолжать ему газеты. Когда рождались маленькие Пудельгамы, мистрись Фенвикъ всегда освѣдомлялась о здоровьи матери и ребенка. Въ домѣ настоятеля, съ самаго приѣзда Фенвика, соблюдалось величайшее стараніе показать что господствующая церковь не презираетъ диссидентскихъ конгрегацій. Въ послѣдняе три года много толковалось о сооруженіи новой часовни, и мистеръ Фенвикъ самъ разсуждалъ о ней съ мистеромъ Пудельгамомъ. Мѣсто дія нея было выбрано большое, удобное и отдаленное отъ его дома. Когда онъ услыхалъ новость и раздумалъ о послѣдствіяхъ такой постройки, ему показалось невѣроятнымъ чтобы маркизъ могъ унизиться до такой мести. Онъ пошелъ прямо къ мистеру Пудельгаму и узналъ отъ него что Гримсы сказалъ совершенную правду. Это было въ декабрѣ. Послѣ Рождества начется немедленно постройка, такъ что кирпичная работа кончится съ окончаніемъ морозовъ, говорилъ мистеръ Пудельгамъ. Онъ былъ чрезвычайно доволенъ и выразилъ надежду что въ августѣ онъ будетъ уже служить въ новой часовни. Когда настоятель спросилъ по какой причинѣ перемѣнили мѣсто, стараясь тономъ своего голоса не выказать досады, мистеръ Пудельгамъ отвѣчалъ что прикащикъ маркиза рѣшилъ что такъ будетъ удобнѣе, „и я съ нимъ вполне согласенъ“, прибавилъ мистеръ Пудельгамъ съ вызывающимъ взглядомъ и оскаливъ зубы, и выказывая полную готовность начать приходскую распру. Фенвикъ, соблюдая осторожность, не сдѣлалъ никакого замѣчанія и ни однимъ словомъ не выказалъ предъ Пудельгамомъ своего неудовольствія.

— Не думаю чтобъ онъ смѣлъ это сдѣлать, сказала мистрись Фенвикъ, пылая негодованіемъ.

— Конечно смѣетъ.

— Такъ послѣ этого вся улица его, и онъ смѣетъ тамъ дѣлать чтоб ему угодно?

Булгамптонскій викарій.

225

— Улица большая дорога ея величества, чтò означаеть что она принадлежитъ публикѣ; но вѣдь это не улица. Кажется, вся деревенская земля принадлежитъ маркизу, и я никогда не слыхалъ о какомъ-нибудь частномъ владѣніи, да, кажется, такого и нѣтъ.

— Это самый низкій поступокъ о какомъ я когда-либо слыхала, сказала мистрисъ Фенвикъ.

— Въ этомъ я съ тобою согласенъ.

Позже, въ тотъ же день, продумавъ объ этомъ нѣсколько часовъ, онъ сказалъ женѣ:

— Я напишу маркизу и буду возражать. Это, вѣроятно, не принесетъ никакой пользы, но я обязанъ такъ поступить въ интересахъ тѣхъ которые будутъ жить здѣсь послѣ меня. Я постараюсь надоѣсть ему хорошенько, такъ какъ я не въ состояніи сдѣлать что-нибудь другое, прибавилъ онъ смѣясь.—Я чувствую что мнѣ необходимо поссориться съ кѣмъ-нибудь, а мнѣ не хотелось бы ссориться съ милымъ стари-комъ Пудельгамомъ.

XXXV. Новая часовня мистера Пудельгама.

Настоятель, посвятивъ недѣлю на раздумыванье о новой непріятности, наконецъ написалъ маркизу. И дѣйствительно, нельзя было медлить, если онъ надѣялся помѣшать построй-кѣ, потому что на другой же день послѣ свиданія съ настоя-телемъ, Гримсъ съ двумя помощниками началъ свои размѣ-риванія на указанномъ мѣстѣ, вбивая колышки для обозна-ченія угловъ будущаго зданія и мѣстами вырѣзывая дернѣ. Гримсъ, несмотря на то что былъ строгимъ приверженцемъ церкви, готовъ былъ строить не только методистскую ча-совнюю, но даже языческій храмъ, еслибы представился слу-чай, однако по первой просьбѣ священника согласился отло-жить на время работу. „Гримсъ“, сказалъ священникъ, „не скажу чтобы работа ваша мнѣ нравилась.“

— Въ самомъ дѣлѣ, свѣръ? Я самъ думалъ, не примите ли вы это за обиду отъ маркиза.

— Я хочу написать ему. Если возможно, отложите работу дня на два.

Гримсъ тотчасъ же собралъ свои инструменты и ушелъ, рискуя навлечь на себя сильное негодованіе мистера Пудель-

15

226

гама. Мистеръ Пудельгамъ торжествовалъ, мечтая о своемъ
будущемъ Салемѣ, и рѣшилъ воспользоваться удобнымъ слу-
чаемъ и подъ защитой маркиза поссориться съ Фенвикомъ.
До сихъ поръ характеръ Фенвика оказывался ему не подъ
силу, и онъ противъ воли принужденъ былъ жить въ мирѣ
и дружбе съ настоятелемъ. Онъ былъ значительно старше
Фенвика, тридцать лѣть уже занималъ духовную должность
и всегда имѣлъ удовольствіе не ладить съ духовенствомъ
господствующей церкви. Быть браконьеромъ въ чужихъ вла-
дѣніяхъ, красть души изъ-подъ вліянія выше его поставлен-
наго священника, строго отзываться о недостаткахъ про-
тивника, однимъ словомъ, быть для него нарывнымъ пласты-
ремъ, мистеръ Пудельгамъ считалъ за большую честь. Но мис-
теръ Фенвикъ понималъ кое-что въ такихъ дѣлахъ и не
безъ тайнаго удовольствія рѣшился лишить мистера Пудель-
гама его нарывныхъ свойствъ. Запрещенная охота имѣть
свой особый интересъ, который пропадаетъ когда дано пол-
ное право стрѣлять. Пудельгамъ далеко не былъ счастливъ
въ мирѣ и дружбе, къ которымъ обязывалъ его настоятель,
и давно замѣтилъ что овощи и персики не могутъ вознагра-
дить за потерю возможности съ горечью проповѣдывать съ
кафедры Салема, и при всякомъ удобномъ случаѣ, объ ужас-
ныхъ оскорбленіяхъ которымъ онъ подвергается безвинно,
что онъ всегда дѣлалъ съ наслажденіемъ, пока его такъ не
опутали, не стѣснили и не унизили. При всей свободѣ дѣй-
ствовать, ему рѣдко удавалось выманить душу изъ-подъ
вліянія настоятеля; мало того, онъ самъ потерялъ часть
вліянія на свою паству, и начиналъ убѣждаться что всему
причиной овощи и персики. Онъ упрекалъ сèбя что, не до-
биваясь и не желая вещественныхъ знаковъ дружбы, не от-
вергалъ ихъ. Онъ мучительно сознавалъ хитрость молодаго
священника, лишившаго его секту обаянія угнетенія, безъ
чего не можетъ существовать никакая раскольничья секта
рядомъ съ установленною церковью. Раздоръ былъ необхо-
димъ мистеру Пудельгаму. Миръ и дружба съ настоятельемъ
лишали его всякаго значенія. Все это онъ уже давно понялъ,
и сдѣлавшись свидѣテлемъ размолнки маркиза со священ-
никомъ, рѣшилъ воспользоваться удобнымъ случаемъ. Онъ
придумалъ сдѣлать замѣчаніе Фенвику что ему не слѣдовало
говорить съ маркизомъ такъ дерзко, какъ онъ позволилъ се-
бѣ говорить, и выходя изъ фермы Тромбула, готовилъ пропо-

Булгамптонскій викарій.

327

сказать вамъ, что если моя любовь пережила страданія этихъ
мѣсяцевъ, это уже есть доказательство ея искренности.

— Я никогда не сомнѣвалась въ вашей искренности.

— Вы не можете также сомнѣваться въ моей вѣрности,
Мери.

— Но иногда бываетъ что мы желаемъ имѣть то чего у
касъ нѣтъ, а когда получаемъ желаемое, то находимъ его не-
достойнымъ обладанія.

— Вы говорите это не отъ чистаго сердца, Мери. Если вы
опять хотите отказать мнѣ, то это не потому что сомнѣвае-
тесь въ действительности моей любви.

— Я не намѣрена опять вамъ отказывать, мистеръ Джиль-
моръ.

Тутъ онъ хотѣлъ обнять ее за талію, но она освободилась
отъ него, безъ гнѣва, совершенно спокойно, и съ неподдѣль-
ною женственною граціей.

— Только прежде чѣмъ считать меня своею, продолжала
она,—вы должны меня выслушать и узнать всѣ условія при
какихъ могу я отдать вамъ себя. Я приготовилась къ этому, и
должна разказать вамъ все чтò случилось съ тѣхъ поръ
какъ мы видѣлись въ послѣдній разъ.

— Я уже знаю все, сказалъ онъ, желая пощадить ее и ста-
раясь избавиться самъ отъ мученія слышать тò что она бу-
детъ ему говорить.

Но ей было необходимо высказать все. Она не хотѣла
войти къ нему въ домъ какъ избранная подруга на иныхъ
условіяхъ чѣмъ тѣ которыя она заключила сама съ собой.

— Хотя вы знаете все, но я должна говорить объ этомъ,
сказала она.—Иначе я поступила бы безчестно или съ вами,
или сама съ собой. Послѣ того какъ я видѣла васъ въ по-
следній разъ, я встрѣтилась съ моимъ двоюроднымъ братомъ,
капитаномъ Маррабель. Я привязалась къ нему такъ скоро
что и сама не знаю какъ это случилось. Я нѣжно полюбила
его, и мы намѣревались жениться.

— Вы писали ко мнѣ, Мери, и разказывали все это, ска-
салъ онъ, напрасно стараясь скрыть свое нетерпѣніе.

— Да, я писала къ вамъ объ этомъ, и теперь должна ска-
зать что это предположеніе не состоялось. Случились обстоя-
тельства, несчастная потеря состоянія которое онъ думалъ
получить, принудившія его, а также и меня для его спокой-
ствія, оставить наши надежды. Онъ бы разорился отъ

328

подобной женитьбы, и между нами все кончилось.—Тутъ она остановилась, и онъ подумалъ что она кончила; но ей еще много оставалось говорить, и самыя тяжелыя для нея слова еще не были выговорены.—И я все еще люблю его. Я бы обманула васъ, если бы не сказала этого. Когда бы онъ могъ жениться на мной, я бы сейчасъ вышла за него.

Когда она говорила это, лицо его омрачилось, но онъ стоялъ молча, чтобы выслушать все до конца.

— Мое уваженіе и почтеніе къ вамъ безпредѣльно, продолжала она,—но онъ владѣетъ всѣмъ моимъ сердцемъ. Только убѣжденіе что я не могу быть его женой заставило меня подумать не должна ли я выйти за другаго. Послѣ того чтò я теперь говорю вамъ, я не думаю чтобы вы стали настаивать. Если же вы захотите этого, то должны дать мной время.

Тутъ она остановилась, какъ будто теперь была его очерель говорить, но онъ молчалъ, а она чувствовала что ей нужно еще что-то сказать ему, и продолжала:

— Мои друзья, тѣ комму я всѣхъ болѣе вѣрю, моя тетка и Жанета Фенвикъ, говорили мной что я сдѣлаю лучше если приму ваше предложение. Я никому изъ нихъ ничего не обещала. Я не говорила о моихъ чувствахъ никому прежде чѣмъ высказала ихъ вамъ. Я считаю себя такъ много обязанною вамъ, какъ только женщина можетъ быть обязана мущинѣ; но скажу вамъ еще разъ, что если бы Вальтеръ Маррабель имѣлъ возможность жениться на обѣдной дѣвушкѣ, я бы оставила васъ и пошла къ нему тотчасъ же. Теперь я вамъ все сказала, и если вы еще считаете меня достойною васъ, я могу только обещать вамъ что постараюсь сдѣляться со времемемъ вашею женой.

Тутъ она кончила и стояла предъ нимъ ожидая своей участи.

Его лицо становилось все мрачнѣе и мрачнѣе по мѣрѣ того какъ она говорила. Онъ не спускалъ съ нея глазъ и твердо ожидалъ какой-нибудь искры чувства, чтобы взять ее въ свои объятія и остановить суровость ея рѣчи. Но она была такъ же тверда какъ и онъ, и не позволила себе ни малѣйшаго признака слабости.

— Такъ вы не любите меня? сказалъ онъ.

— Я уважаю васъ, какъ уважаютъ самыхъ дорогихъ друзей.

— И вы никогда меня не полюбите?

— Какъ могу я отвѣчать на это? Я люблю васъ, но не

330

Приложеніе кі Русскому Вѣткіку.

Просколько для его немедленнаго вознагражденія и позволяетъ ему обнять себя. Но въ настоящемъ случаѣ леди не могла такъ поступить. Послѣ такого опредѣленнаго объясненія своихъ чувствъ, какое она ему сдѣлала, нечего было и ожидать чтобъ она стала съ нимъ забавляться, переносить покажатіе его руки и возвращать ему его ласки. Но у ней явилось сильное желаніе выразить ему свою благодарность и, прежде чемъ уйти отъ него, доказать какимъ-нибудь личнымъ дѣйствіемъ что, хотя она принуждена сказать ему что не любить его такъ какъ онъ ее любить, однако онъ ей дорогъ, какъ бываютъ намъ дороги самые дорогіе друзья. И потому, когда онъ протянулъ къ ней руку въ знакъ предоложенія которое ей дѣлалъ, она поднесла его руку къ своимъ губамъ и подѣловала.

Вскорѣ послѣ того какъ она оставила комнату, мистрисъ Фенвикъ вошла къ нему.

— Ну, чтобѣ же, Гарри, сказала она подходя и глядя ему прямо въ лицо чтобъ узнать чтобъ произошло,—скажите мнѣ все чтобъ я могла пожелать вамъ счастія.

— Она объщала что будетъ моею женой, сказалъ онъ.

— Да вѣдь вы этого только и желали?

— Да, дѣйствительно.

— Такъ чтобѣ же вы не торжествуете?

— Я увѣренъ что она все разскажетъ вамъ. Не подумайте, мистрисъ Фенвикъ, чтобъ я не былъ ей благодаренъ. Она поступила со мной прекрасно и приняла мое предложеніе. Она объяснила при какихъ обстоятельствахъ даетъ мнѣ свое согласіе, и я покорился этому.

— Теперь, Гарри, вы будете считать себя несчастнымъ изъза какихъ-нибудь романическихъ пустяковъ.

— Я и не думаю считать себя несчастнымъ. Я гораздо менѣе несчастенъ теперь чѣмъ считалъ это возможнымъ шесть мѣсяцевъ тому назадъ. Она сказала мнѣ что будетъ моею женой, и я ни минуты не сомнѣваюсь чтобъ она могла взять назадъ свое слово.

— Такъ чтобѣ же съ вами?

— Она не любить меня такъ какъ любить другаго. Но чтобъ до этого? Я и не думаю жаловаться. Мистрисъ Фенвикъ, я попрому васъ узнать когда она пожелаетъ видѣть меня здѣсь.

— Разумѣется, вы будете приходить сюда когда хотите и сколько хотите. Вы должны быть здѣсь какъ дома.

Булгамптонскій викарій.

331

— Что касается до васъ и Франка, то я бы и не сомнѣвался, но это не можетъ быть такъ въ отношении къ Мери. Во всякомъ случае, я не хочу быть ей въ тягость, до тѣхъ поръ пока не узнаю что мои посѣщенія не будутъ ей непріятны.

Послѣ этого мистрись Фенвикъ не надо было много распрашивать чтобы узнать какимъ образомъ устроилась ета помолвка.

Настоятель и его жена поздравили, какъ водится, Мери, и она приняла ихъ поздравленія съ такимъ достоинствомъ ко-торое даже въ ней нѣсколько удивило ихъ. Она почти ни-чего не сказала, но улыбнулась, когда они оба поцѣловали ее, и прошептала что-то о своей надеждѣ сдѣлать мистера Д жиль-мора счастливымъ. Тутъ не было, конечно, большой радости, но и не было видимыхъ признаковъ горя. Когда ее спроси-ли желаетъ ли она чтобъ онъ приходилъ къ нимъ, она ска-зала что онъ можетъ приходить когда ему будетъ угодно, и если она будетъ знать заранѣе о его посѣщеніяхъ, то бу-детъ стараться быть всегда дома чтобы принимать его. Ка-кія бы ни были его желанія, она будетъ исполнять ихъ. Мис-трись Фенвикъ замѣтила что, вѣроятно, Д жильморъ былъ бы радъ видѣть ее въ Вязникахъ и показать ей домъ въ кото-ромъ она скоро будетъ жить. Она объщала что пойдетъ съ нимъ, когда онъ только захочетъ. Нотомъ поговорили когда назначить день свадьбы.

— Это будетъ еще не скоро, возразила она, — мистеръ Д жильморъ обещалъ не торопить меня.

— Она такъ говоритъ объ этомъ какъ будто ее хотятъ повѣсить, сказалъ послѣ этого настоятель своей женѣ.

На другой день послѣ своей помолвки Мери видѣлась съ Д жильморомъ и потомъ написала къ теткѣ чтобы сообщить ей эту новость. Ея письмо было очень коротко, и если бы миссъ Маррабель не знала въ совершенствѣ характера сво-ей племянницы и той мучительной борьбы которую Мери те-перь испытывала, это письмо показалось бы ей холоднымъ и неблагодарнымъ. „Милая тетушка, писала она, — вчера я приняла предложеніе мистера Д жильмора. Я знаю что вы будете довольны этимъ, вы всегда находили что я должна была такъ поступить. Время свадьбы еще не назначено; но она будетъ еще не скоро. Я надѣюсь что могу исполнять мои обязанности къ нему и сдѣлаю его счастливымъ; но я еще не знаю, не принесла ли бы я болѣе пользы если бъ осталась съ моею доброю тетушкой.“ Въ этомъ заключалось все письмо.

332

У ней не было еще друзей которым она должна бы сама сообщить эту новость. На мгновение ей пришло въ голову написать къ Вальтеру Маррабель; но Вальтеръ Маррабель не говорилъ ей ничего объ Эдиби Броунло. Вальтеръ Маррабель и безъ того узнаетъ эту новость довольно скоро. И наконецъ, ей не было бы очень легко написать такое письмо.

Въ воскресенье утромъ, прямо изъ церкви, Мери пошла въ Вязники со своимъ женихомъ. Она согласилась быть его женой въ прошедшій четвергъ, и теперь только въ первый разъ оставалась съ нимъ одна, съ тѣхъ поръ какъ тогда съ нимъ разсталась. Они пошли черезъ кладбище и вышли въ ворота которыя вели въ поле мистера Тромбула. Было условлено что они возвратятся къ Фенвикамъ къ раннему обѣду. Мери очень приготовлялась къ этой прогулкѣ. Она рѣшила что будетъ много говорить, для того чтобъ ему не было скучно и неловко; будетъ все хвалить и покажетъ что ее очень интересуютъ домъ и мѣстность. Она будетъ обо всемъ его распрашивать и не колебляться потребуетъ свою будущую долю во всемъ чтò принадлежитъ ему. Она начала сразу, какъ только переступила черезъ калитку, распрашивать его о раздѣлѣ приходской собственности между двумя владѣльцами, о томъ и объ этомъ полѣ, о маленькомъ лѣскѣ чрезъ который они проходили, и продолжала такъ до тѣхъ поръ пока ея тонкое чутье не подсказало ей что она утрировала свою роль. Онъ не былъ актеръ, но безсознательно понялъ ея усилія и отмстилъ ей за это также безсознательно короткими отвѣтами и скучающимъ тономъ. Она поняла все это и почувствовала что ошиблась. Ей надо оставить игру въ его рукахъ и примѣниться самой къ его расположенію духа.

— Я думаю, лучше идти прямо въ домъ, сказалъ онъ. какъ только тропинка вывела ихъ изъ владѣній лорда Тробрилѣ въ его собственныя.

— Я думаю что это будетъ лучше, сказала она.

— Если мы пойдемъ чрезъ конюшни, то опоздаемъ къ обѣду Фенвиковъ.

— Намъ надо возвратиться къ половинѣ третьяго, сказала она.

Они вышли изъ церкви ровно въ половинѣ перваго, и слѣдовательно должны были остаться вмѣстѣ два часа.

Онъ повелъ ее по дому. Осматривать домъ при подобныхъ обстоятельствахъ очень тяжело какъ для мущины, такъ и

Булгамптонскій викарій.

333

для женщаны. Его смущает гордость обладанія смѣшанная съ напускою покорностью; а она, для которой всѣ подробности ея будущаго гнѣзда такъ существенно важны, считаетъ себя обязанною все хвалить, и между тѣмъ каждая ея похвала становится затрудненіемъ для тѣхъ перемѣнъ которыя она замышляетъ. Но въ настоящихъ обстоятельствахъ Мери не замышляла никакихъ перемѣнъ. Выходя за этого человека съ сознаніемъ что не любитъ его, она была обязана взять каждую вещь такъ какъ нашла ее. Пріемныя комнаты дома,—сголовую, гостиную и библіотеку,—она знала и прежде. Теперь ее ввели въ его жилую комнату, гдѣ онъ засѣдалъ какъ судья, расплачивался со своими людьми и держалъ свои ружья и удочки. Здѣсь она сѣла на нѣсколько минутъ, и онъ разказывалъ ей обо всемъ: сколько времени онъ занимается по утрамъ въ этой комнатѣ, и какъ онъ надѣется что во время его занятій она будетъ иногда приходить къ нему сюда; и тутъ онъ подошелъ къ ней, и положивъ ей руку на плечо, сказалъ:

— Мери, хотите ли вы поцѣловать меня?

— Разумѣется, хочу, сказала она, быстро вставая съ мѣста и подставляя ему свое лицо для поцѣлуя. Мѣсяцъ или два тому назадъ онъ отдалъ бы весь міръ за позволеніе поцѣловать ее, а теперь ему казалось что въ этомъ не было еще большаго счастія. Чтобы поцѣлуй былъ пріятень, его надобно взять насильно, съ полнымъ убѣжденіемъ со стороны похитителя что пострадавшая сторона никогда не будетъ на него жаловаться. Ей хотѣлось быть доброю съ нимъ; но ея ласка была бы ему пріятѣе, еслибъ она больше ею дорожила.

Потомъ они пошли на верхъ. Кто не знаетъ вопросовъ которые тутъ предлагаются и того какъ на нихъ отвѣчаютъ? Но въ этомъ случаѣ они предлагались и на нихъ отвѣчалось съ судейскою важностью. Обои на стѣнахъ были, можетъ-быть, стары и дурны, но она не замѣчала этого. Еслибъ онъ хотѣлъ обить всѣ стѣны новыми обоями, разумѣется, это было бы очень хорошо. Не желаетъ ли она имѣть новую мебель? Не будетъ ли она противъ старинныхъ широкихъ кроватей? Нѣтъ ли у нея какого-нибудь особенного вкуса для обоевъ и цвета краски? Разумѣется, у нея былъ свой собственный вкусъ, но она не могла принудить себя удовлетворить ему делая тутъ различныя распоряженія. Она все хвалила, чтобы всѣмъ довольна, всѣмъ интересовалась; но не предлагала

334

никакихъ перемѣнъ. Какое право имѣла она, зная что даетъ ему такъ мало, просить его о томъ или другомъ собственно для себя самой? И теперь, какъ всегда, она думала сдѣлать все для его счастія; но еслиъ она заказала новую мебель для всего дома, попросила чтобы каждая комната была оби- та свѣжими обоями, дала бы замѣтить что панели стары и что ихъ надо перемѣнить, а все зданіе перекрасить и внутри, и снаружи,—онъ былъ бы счастливѣйшій человекъ.

— Я думаю что вы найдете все это удобнымъ, сказалъ онъ невыразимо печальнымъ голосомъ.

— Я увѣрена что найду это, отвѣчала она.—Чего же еще больше нужно для женщины? И къ тому же тутъ такъ много удобствъ которыхъ я никогда не имѣла.

Они разговаривали такъ стоя у дверей дома и глядя на зеленый паркъ разстилавшійся предъ домомъ.

— Я думаю что мы приедемъ посмотреть садъ въ другой разъ, сказалъ онъ.

— Когда вы хотите, отвѣчала она.—Можетъ-быть, если мы останемся здѣсь дольше, то заставимъ ихъ дожидаться

Потомъ, когда они возвращались, она припомнила разказъ Жанеты Фенвикъ о томъ какъ, бывши еще миссъ Больфуръ, она посѣтила въ первый разъ домъ викарія и о всѣхъ ра- достяхъ этого визита. Но какое право имѣла она, Мери Лоутеръ, предполагать что можетъ быть также счастлива? Жанета Больфуръ, посѣщая викарія, приходила осмотрѣть домъ въ которомъ она должна была жить вмѣстѣ съ чело- вѣкомъ которому отдавала все свое сердце безъ малѣйшаго исключенія.

## LI. Точильщикъ и его товарищъ.

Когда приближался день окончательнаго допроса въ Гайтес- бери подозрѣваемыхъ убійцъ,—день, въ который надѣались что, если уже не всѣхъ троихъ преступниковъ, то по край- ней мѣрѣ двоихъ изъ нихъ приговорятъ подвергнуть суду во время лѣтней сессіи,—викарій началъ безпокоиться о томъ какъ явится въ судъ Карри Бретль. Сначала ему при- шла мысль самому поѣхать за ней въ Салисбери; но жена замѣтила ему что это будетъ неблагоразумно и очень стран- но, и потому онъ не долженъ дѣлать этого. Доводы Фенвика

Булгамптонскій вікарій

335

для поддержанія своей мысли ограничивались только тѣмъ что онъ поѣдетъ за дѣвушкой потому уже что маркизъ Троицкагъ навѣрное осудить его за подобный поступокъ. „А я не могу выносить, говорилъ викарій, чтобы свобода моихъ дѣйствій стѣснялась по милости вмѣшательства и недобренія подобнаго осла.“ Но вопросъ былъ такого рода что жена чувствовала себя въ силахъ устоять противъ логики мужа и противъ его гнѣва.

— Тебѣ совсемѣ неприлично ѣздить за свидѣтелями и привозить ихъ, и это не будетъ приличнѣе оттого что свидѣтельница хорошенькая женщина потерявшая свое доброе имя.

— Honni soit qui mal y pense, сказалъ викарій.

Но жена его не оступала, и онъ оставилъ свое намѣреніе. Однако онъ написалъ констеблю въ Салисбери, прося его успокоить на сколько можно молодую женщину и предлагая заплатить за нѣкоторыя льготы и удобства которые могутъ ей доставить. Это было въ субботу, наканунѣ того дня когда Мери Лоутеръ была приглашена въ свой будущій домъ.

Воскресенье прошло въ большихъ или мѣнѣшихъ разговарахъ объ убійствѣ, а также и утро понедѣльника. Самъ викарій былъ приглашенъ въ судъ чтобы показать тамъ какъ онъ нашелъ Сема Бретля въ своемъ саду вмѣстѣ съ другимъ человѣкомъ, съ которымъ викарій боролся и въ которомъ призналъ Точильщика. И дѣйствительно, страшное поврежденіе слѣдующее свинчаткой викарія на спинѣ Точильщика подтвердилось показаніями изъ Левингтона.

Въ понедѣльникъ вечеромъ, въ то время какъ викарій сидѣлъ послѣ обѣда съ Джильморомъ, который у нихъ обѣдалъ, ему сказали что констебль изъ Салисбери желаетъ его видѣть. Констебля позвали въ компату, и онъ скоро разказалъ въ чемъ дѣло. Онъ ходилъ сегодня послѣ обѣда къ мистрисъ Стигсъ и узналъ что птичка улетѣла. Она ушла въ это утро, и мистрисъ Стигсъ не знала о томъ. Когда осмотрѣли компату въ которой она спала, то нашли что она взяла всѣ тѣ небольшія деньги которыя имѣла и всѣ свои лучшія вещи. Она перемѣнила платье, надѣла толстыя ботинки и взяла съ собою плацъ. Мистрисъ Стигсъ говорила, что еслиъ увидала дѣвушку когда она выходила изъ дому съ такимъ запасомъ, то это возбудило бы ея подозрѣніе; но Карри такъ устроила что вышла изъ дому не замѣченная. Мистрисъ

326

Приложение к Руศкому Вѣстнику.

Стига говорила также констеблю, будто она была увѣрена что Карри уйдетъ. „Я ожидала все время, говорила она, но когда принесли изъ суда бумагу, я знала что она расправить крылья.“ И теперь Карри Бретель расправила крылья, и никто не зналъ куда она ушла. Это извѣстіе огорчило всѣхъ въ домѣ викарія, потому что, хотя мистрисъ Фенвикъ должна была стерживать въ томъ случаѣ пылкость своего мужа, но несмотря на это, всегда желала добра обѣдной дѣвушкѣ. А теперь чего же можно было отъ нея ожидать иного какъ не возвращенія къ нищетѣ и разврату! Когда констеблю замѣтили о необходимости ея присутствія назавтра, онъ объявилъ что теперь невозможно было отыскать ее и привезти въ Гайтебери въ-время къ засѣданію судей. Онъ предполагалъ что будетъ еще отерочка, и тогда ее непремѣнно потребуютъ.

Однако было уже такъ много оттерочекъ что въ этотъ вторникъ судьи рѣшились наконецъ приступить къ разбирательству. Подсудимыми признаны двое. Противъ Сема не было никакихъ уликъ кромѣ того факта что его видѣли съ этими людьми въ саду Фенвика, поэтому тотчасъ же было предложено писадить его на скамью свидѣтелям, вмѣсто того чтобы судить за убійство. Какъ свидѣтель, онъ вельѣ себя очень дурно. Онъ не хотѣлъ сказать кичего объ обстоятельствахъ убійства, кромѣ того что былъ прежде знакомъ съ Борроусомъ и Экорномъ, и имѣя въ это время злобу на викарія, рѣшился безъ церемоніи воспользоваться его фруктами. Онъ въ это самое утро встрѣтился съ этими людьми въ деревнѣ, но ничего не зналъ объ ихъ дѣлахъ тамъ. Онъ зналъ Экорна короче чѣмъ другаго преступника, и признался наконецъ что завязалъ съ немъ знакомство надѣясь что Экорнъ женится на его сестрѣ. Онъ зналъ что Борроусъ былъ осужденъ за воровство, а Экорнъ наказанъ за конокрадетство. Когда его спросили какъ это могъ онъ желать чтобы его сестра вышла замужъ за конокрада? онъ отклонилъ отвѣтъ, и окинувъ взглядомъ всѣхъ присутствовавшихъ, сказалъ что не думаетъ найти тутъ такого подлеца который бы рѣшился сказать что-нибудь противъ его сестры. Тѣ которые слышали это говорили что въ его словахъ и приемахъ было больше угрозы чѣмъ просьбы.

Ему былъ предложенъ вопросъ о томъ, зналъ ли онъ о деньгахъ фермера Тромбула? „Были такие чтò знали, но я не зналъ ничего“, отвѣчалъ онъ. Судьи очень распрашивали

Булгамптонскій викарій.

337

его объ этомъ, но онъ не хотелъ сказать больше ни слова.
Къ этому однако полиція была равнодушна, такъ какъ она
могла и другимъ способомъ доказать что мать человѣка
прозваннаго Точилыщикомъ имѣла свѣдѣнія о богатствѣ
фермера. Тутъ было много мелкихъ уликъ, которымъ судь
вѣрили. Одинъ изъ этихъ людей купилъ ядъ, и собака была
отравлена. Присутствіе телѣжки у воротъ фермы было до-
казано также какъ и поздѣйшее появленіе этихъ людей въ
той телѣжкѣ въ Никрофтской общинѣ. Величина слѣда ноги,
репутація этихъ людей, ихъ послѣдующее бѣгство и нѣкото-
рыя повредившія имъ запирательства и признанія сдѣлан-
ныя ими самими, все это соединилось чтобы собрать противъ
нихъ факты: было рѣшено предать ихъ суду за убійство.
Сему однакоже дана была свобода съ обязательствомъ при-
сутствовать при судѣ, какъ свидѣтелю.

— Я буду присутствовать, сказалъ онъ,—если вы пришле-
те мнѣ довольно денегъ чтобы привезти меня изъ Соутшиль-
да и доставить туда обратно. Я уже не желаю больше при-
ѣзжать на собственныя денежки, какъ сдѣлалъ это теперь,
да и теперь бы не приѣхалъ, еслибы только не для мистера
Фенвика.

Нами друзья предоставили полиціи рѣшать этотъ вопросъ
съ Семомъ и поѣхали домой въ Булгамптонъ.

Настоятель торжествовалъ, хотя его торжество и умѣря-
лось нѣсколько исчезновеніемъ Карри Бретль. Не было од-
нако никакого сомнѣнія насчетъ невиновности Сема въ этомъ
убійствѣ. Самъ главный констебль Тоффи объявилъ настоя-
телю что Семъ не могъ въ этомъ участвовать.

— Я говорилъ вамъ это съ самаго начала, сказалъ викарій.

— Во всякомъ случаѣ мы взяли настоящій народъ, сказалъ
констебль, — и не наша была вина что мы не взяли ихъ
раньше.

Но хотя констебль Тоффи былъ такъ чистосердечень, я
все-таки въ Гайтсбери нашлись еще люди стремившіеся до-
казать что Семъ былъ однимъ изъ убійцъ. Сэръ-Томасъ Чар-
лейсъ держался этого мнѣнія до конца; а лордъ Тробриджъ,
который опять присутствовалъ въ засѣданіи, былъ совершен-
но увѣренъ что у правосудія безсовѣстно похитили его до-
бычу.

Когда викарій доѣхалъ до Булгамптона, то, вмѣсто того
чтобы повернуть тотчасъ же къ своему дому, поѣхалъ на

22

338

мельницу. Онъ ссадилъ Джильмора у воротъ, но не могъ перенести мысли что отецъ и мать не узнаютъ тотчасъ же и изъ самаго вѣрнаго источника что Семъ былъ объявленъ невиновнымъ въ этомъ ужасномъ преступлѣніи. Проѣхавъ съ четверть мили, настоятель встрѣтилъ мельника.

— Мистеръ Бретль, сказалъ онъ ему,— обоихъ преступниковъ осудили.

— Осудили, сэръ? сказалъ мельникъ, не снисходя до вопроса о своемъ сынѣ.

— А Семъ, какъ я говорилъ это все время, не больше виновать тутъ чѣмъ вы или я.

— Вы были очень добры, мистеръ Фенвикъ.

— Полноте, мистеръ Бретль, не притворяйтесь будто вы не рады этому.

— Радоваться что мой сынъ не оказался убійцей! Дѣйствительно, еслиъ его повѣсили, мистеръ Фенвикъ, это было бы гораздо хуже. У насъ не много радостей; но безъ сомѣнія, вовсемъ есть худшее и лучшее, сэръ. Благодарю васъ, во всякомъ случае, мистеръ Фенвикъ, очень благодарѣ васъ; это сниметъ тяжелый камень съ сердца матери.

Тутъ викарій повернулъ одноколку и поѣхалъ домой.

## LII. Странствованіе Карри Бретль.

Мистрисъ Стигсъ была права въ своемъ предположеніи насчетъ Карри Бретль. Карри не могла вынести заключенія въ этомъ скучномъ домѣ и отсутствія всякаго интереса въ жизни. Она начала думать о побѣгѣ съ перваго же дня какъ поселилась тутъ. Еслиъ ей не мѣшалъ страхъ смѣшанный съ любовью къ мистеру Фенвику, и еслиъ она не думала что онъ, пожалуй, сочтетъ ее неблагодарною, она бы убѣжала давно, прежде чѣмъ ее позвали въ судъ. Но когда она узрала что должна явиться предъ судьями и адвокатами и предъ цѣлою толпой людей которые всѣ жили въ собѣдствѣ ея бывшаго дома, она не могла перенести этого и убѣжала. Когда ей старались внушить что она должна идти жить служанкой къ жень своего брата, въа мысль была тяжела для нея. Но это было еще не рѣшено, и ея собственное мнѣніе, которое оказалось справедливымъ, было что невѣстка не захочетъ принять ее. Теперь, касательно

Дуцкого викарий.

339

бумаги которую полисменъ вручилъ ей и страшаго пустествія въ Гайтсбери, не было никакого сомнѣнія. Избавиться отъ этой непріятности можно только побѣгомъ. И она убѣжала.

Люди идущіе по прямому пути въ жизни поступаютъ почи всегда несправедливо съ людьми совратившимися съ того пути. „За то что вы были преступны, говорить добро-дѣтельный человѣкъ недобродѣтельному,—за то что вы до сихъ поръ позволяли себѣ всѣ наслажденія которыя только могли достать, что никогда не работали прилежно и ни въ чемъ себя не обуздывали, были игрокъ и пьяница и жили въ дурномъ обществѣ, за все это теперь, когда вы у меня въ рукахъ и я могу руководить вашимъ раскаяніемъ и будущимъ поведеніемъ, я потребую отъ васъ такой жизни которая была бы не привлекательнѣе жизни пустынника. Если вы не устоите, вы не только чудовище неблагодарности въ отношеніи меня, который взялъ на себя всѣ заботы о вашемъ спасеніи, но еще и злополучный негодай, которому не остается никакой надежды на помилованіе.“ Когда находятъ что молодой человѣкъ пренебрегаетъ своими обязанностями, ничего не дѣаетъ, проводитъ ночи въ билліардныхъ или въ еще худшихъ мѣстахъ и встаетъ въ два часа послѣ полудня, то друзья обыкновенно предписываютъ ему запереться въ его мрачной комнатѣ, пить чай и проводить время въ чтеніи хорошихъ книгъ. Очень рѣдко принимаютъ въ соображеніе что быстрый переходъ отъ билліардныхъ къ хорошимъ книгамъ требуетъ силы характера, а еслибъ она была у молодаго человѣка, то онъ, вѣроятно, не пріобрѣлъ бы этихъ дурныхъ привычекъ. Если бы мы оставили двери нашихъ тюремъ отворенными и потомъ негодовали что заключенные ушли оттуда, то едва ли были бы болѣе неблагоразумны. Часы проводимые въ домъ мистрисъ Стигсъ были страшно томительны для бѣдной Карри Бретль, и она упła наконецъ.

Карри вышла изъ дому въ понедѣльникъ утромъ, въ поло-
вина одиннадцатаго. Она имѣла обыкновеніе выходить въ
это время. Мистеръ Фенвикъ желалъ чтобъ она посвящала
утреннюю службу въ соборѣ. Она исполнила его желаніе
раза два и потомъ перестала ходить туда. Но она все-таки
выходила изъ дому въ это время, и одинъ разъ, когда мис-
трисъ Стигсъ замѣтила ей что-то объ этихъ прогулкахъ,

22*

340

Карри отвѣчала почти съ гнѣвомъ что она не арестантка. На этотъ разъ она сдѣлала нѣкоторыя необходимыя пере- мѣны въ своей одежѣ и потому постаралась выйти незамѣ- ченною; но еслибъ ее и увидали, она бы настояла на своемъ. Кто имѣлъ право остановить ее?

Но куда она пойдетъ? Читатель, можетъ-быть, помнить, что одинъ разъ, въ то время какъ мистеръ Фенвикъ только- что выписалъ эту бѣдную дѣвушку послѣ ея несчастій и побѣга изъ дому, она выразила желаніе идти на мельницу и хоть только взглянуть на нее, если ужъ ей больше ничего нельзя было сдѣлать. Та же самая мысль была и теперь у нея въ головѣ; но когда она оставила городъ, у ней не было опредѣленной цѣли. Она могла теперь выбрать только одно изъ двухъ:ѣхать въ Лондонъ, или неѣхать туда. У ней было довольно денегъ на проѣздѣ и, можетъ-быть, еще нѣскольки- ми шиллингами болѣе. Она смутно понимала чтò выбирала теперь: идти ли ей сразу на погибель, или помедлить еще сколько можно; и тутъ она тихо, задумчиво, нетвердыми шагами, почти не размышляя, прошла поворотъ который привелъ бы ее на станцію желѣзной дороги, и пошла мимо Трехъ Честныхъ Людей по дорогѣ къ Девизу, по дорогѣ которая проходила черезъ Салисберійскую равнину и вела отъ города въ разныя вильтшейрскія деревни, между которыми былъ и Булгамптонъ.

Она шла медленно, но шла почти цѣлый день. Ничто не могло быть печальнѣе совершенной безцѣльности ея дня и всей ея жизни. У ней не было ничего впереди, никакого пла- на, даже никакого предположенія относительно вечера и но- чи этого самаго дня который провела она истощая свои силы на девизской дорогѣ. Отсутствіе всякаго намѣре- нія, всякой цѣли въ жизни бездомныхъ странниковъ и со- ставляетъ самое ужасное основаніе ихъ обѣдствій. Подумай те только! Идти съ десятью шиллингами въ карманѣ, стало- быть, не имѣть настоящей нужды ни въ хлѣбѣ, ни въ кровѣ, но не имѣть работы за которую нужно было бы при- няться, не имѣть друзей съ кѣмъ бы хотѣлось видѣться, мѣста гдѣ бы васъ ожидали, обязанности которую надо бы было исполнить, надежды которую хотѣлось бы осуществить, не имѣть рубежа къ которому стремиться, кромѣ того ру- бежа на который въ подобныхъ обстоятельствахъ стран- никъ долженъ смотрѣть просто какъ на отдохновеніе. Но

Булгамптонскій викарій.

341

нѣтъ ничего къ чему бы человекъ къ не могъ приладиться. Люди пріучаются къ яду, могутъ переносить совершенное уединеніе и могутъ сносить понoшеніе, презрѣніе и стыдъ не поморщившись. Карри Бретль уже привыкла къ несчастію и во время своего пути думала больше о непріятности настоящей минуты, о своихъ усталыхъ ногахъ, о своемъ головѣ и о томъ пріютѣ который она можетъ достать себе въ какой-нибудь придорожной гостиницѣ чѣмъ о жизни которая была у ней впереди.

Она съѣла кусокъ хлѣба и выпила стаканъ пива въ поло-
вингѣ дня, и потомъ шла дальше и дальше до вечера. Она
шла очень медленно, часто останавливалась и садилась, ког-
да дорога проходила около какого-нибудь мѣста гдѣ она
могла укрыться въ тѣни деревьевъ. До восьми часовъ она
сдѣлала прямо по дорогѣ пятнадцать миль и прошла уже
такъ хорошо ей извѣстный поворотъ, который привелъ бы
ее по прямой дорогѣ изъ Салисбери въ Булгамптонъ. У ней
не было никакой цѣли; но была надежда, что если она будетъ
все идти и идти, то ея не схвататъ и не привезутъ къ утру
въ Гайтсбери. Она знала что можетъ пройти по этой доро-
гѣ въ Пикрофтскую общину, и хотя она никого въ мірѣ не не-
навидѣла такъ какъ мистрисъ Борроусъ, однако въ Пикрофт-
ской общинѣ ее бы приняли и прюютили. Въ восемь часовъ
она пришла въ маленькую деревушку. Карри припомнила
что видѣла ее прежде, прочла названіе деревушки написан-
ное на столбѣ, и знала что она только въ шести миляхъ отъ
Булгамптона. Карри была такъ утомлена и измучена что не
могла идти далѣе, и здѣсь попросила дать ей ночлегъ. Она
сказала что идетъ изъ Салисбери къ подругѣ которая жи-
ветъ близъ Девиза, что она надѣялась дойти туда въ одинъ
день и сохранить такимъ образомъ деньги за проѣздъ по
желѣзной дорогѣ. Ее попросили только заплатить за ужинъ
и за постель впередъ, потомъ приняли и накормили. На
слѣдующее утро она вышла изъ дому очень поздно и не-
охотно ушла оттуда. Она заплатила за свой завтракъ и, такъ
какъ ей не говорили чтобъ она уходила, то она осталась на
стулѣ, на которомъ сидѣла, и пробыла такъ, не говоря и по-
чили не двигаясь, далеко за полдень. Въ три часа она встала
съ своего мѣста, спросила хлѣба и сыру, положила все это
въ карманъ, и опять пошла своимъ путемъ. Она надѣялась
спастись по крайней мѣрѣ на этотъ день отъ судей и

342

полисменовъ, отъ свиданія съ братомъ и отъ присутствія того,
другаго человѣка въ Гайтсбери. Но куда идти изъ этого
дома: въ ненавистный ли коттеджъ въ Пикрофтской общинѣ,
или въ домъ отца, она еще не рѣшила этого когда завязыва-
ла свою шляпку. Она шла вдоль по дорогѣ къ Левизу и, прой-
дая около двухъ миль отъ деревни, пришла къ проселку по-
ворачивавшему налѣво между двумя изгородями. Около по-
ворота стоялъ столбъ, на котором было написано: „въ Бул-
гамптонъ и Имберъ“; тутъ она быстро повернула къ прихо-
ду въ котором родилась. Было четыре часа; она прошла
еще около мили, увидала уголокъ за стѣной маленькаго мо-
стика, сѣла тамъ и пообѣдала хлѣбомъ и сыромъ. Когда она
тамъ сидѣла, полисменъ прошелъ пѣшкомъ по дорогѣ. Этотъ
человѣкъ не видалъ ея, а еслиъ и увидалъ, то не обратилъ
бы на нее болѣе своего обыкновеннаго полисменскаго вни-
манія. Но она видѣла его и поэтому нѣсколько часовъ не
оставляла своего убѣжища.

Около девяти часовъ она поплелась опять дальше, но еще
не совсѣмъ успокоилась. Даже и теперь она не знала куда
ей дѣваться на эту ночь. Ей казалось что для нея будетъ
невыразимымъ наслажденіемъ даже теперь, въ ея обѣствен-
номъ положеніи, обойти кругомъ мельницу, заглянуть въ окна
дома, постоять на мосту гдѣ она такъ часто любила стоять,
и посмотреть еще разъ на мѣста гдѣ она провела свое дѣт-
ство. Когда она думала объ этомъ, то вспомнила мрачную
глубину потока, его нѣжно журчащія, но быстрыя волы, ко-
торыя стремились подъ черные переходы зданія. Она часто
содрогалась когда смотрѣла на него прежде, и любила это
наслажденіе безпричиннаго страха. Но теперь, еслиъ она
была тамъ, то вѣроятно бросилась бы въ эту мрачную без-
ду которая прекратила бы всѣ ея страданія!

И теперь, когда она шла къ своему старому дому при бѣд-
номъ свѣтѣ потухающей зари, у ней не было другой болѣе
опредѣленной мысли, какъ только взглянуть еще разъ на
мѣста которыя были дороги ея памяти во все время ея стра-
даній. Она все еще не знала гдѣ найдетъ себѣ пріютъ на
ночь, развѣ не пріютитъ ли ея, можетъ-быть, этотъ нѣжно
журчащій, шумный потокъ.

Въ этотъ самый день, между шестью и семью часами ве-
чера, мистеръ Фенвикъ сказалъ мельнику что его сына
не обвиняютъ болѣе въ убійствѣ. Мельникъ принялъ это

Булгамптонскій викарий.

343

стіе не очень любезно, но тѣмь не менѣе поспѣшилъ сообщить его на мельницѣ. „Тѣ болваны въ Гайтсбери нашли наконецъ что нашъ Семъ ничего этого не дѣлалъ.“ Онъ сказалъ это не обращаясь особенно ни къ кому; но однако такъ чтобъ его жена и Фанни слышали это. Тутъ полился на него цѣлый потокъ вопросовъ и слезъ. Мистрисъ Бретль и Фанни давно объ рѣшили что Семъ невиненъ; но мать еще боялась чтобъ онъ не пострадалъ несмотря на свою невинность. Фанни однакоже всегда настаивала что милосердіе Божіе спасетъ и его, и ихъ отъ подобной несправедливости. Самому старику они едва смѣли говорить объ этомъ; но теперь старались какъ-нибудь смягчить его. Возможно ли было не употребить всѣ старанія чтобы привести Сема назадъ на мельницу? Но было очень трудно поколебать мельника. „Послѣ всего того чтò было, лучше малому не быть здѣсь“, сказалъ онъ наконецъ. „Я никогда не думалъ чтобъ онъ поднялъ руку на старика,“ прибавилъ онъ вслѣдъ за этимъ, „но онъ былъ знакомъ съ тѣми кто это слѣлалъ. Это почти также дурно.“ Дальше этого мельникъ не подавался. Когда они разошлись на ночь, мать пошла посидѣть въ комнату къ дочери чтобы тамъ поплакать и порадоваться вмѣстѣ. Была самая середина лѣта, и вечера были дождливые и знойные. Окно комнаты Фанни выходило въ садъ и было только фута на два отъ земли. Этотъ садикъ всѣ они прежде очень любили, и онъ давалъ имъ даже нѣкоторый доходъ. Послѣднее время, когда мельникъ состарился, а Семъ сдѣлался слишкомъ упрямъ и своеволенъ чтобы заботиться объ общемъ благосостояніи, этотъ ключокъ земли приносилъ очень мало удовольствія и выгодъ. Тутъ было немного капусты, и ряды запущенного крыжовника и смородины, а ниже огорода — мѣсто засаженное картофелемъ. Но теперь на этотъ садъ никто не радовался. Что касается Фанни, то, когда было довольно приготовлено пищи для обѣда отца и матери, ей ни до чего больше не было дѣла. Тѣ дни давно прошли, когда у ней было и время, и желаніе ухаживать за своими гвоздиками и фіалками. Теперь она сидѣла съ матерью предъ открытымъ окномъ, и онъ шепотомъ говорили о сестрѣ и дочери которая была для нихъ потеряна.

— Онъ не приметъ дурно, матушка, что я съѣзжу въ Салисбери?

344

— Если ты спросишь его, Фанни, то онъ не позволитъ тебе, сказала мать.

— Но я не буду его спрашивать. Я не скажу ему до тѣхъ поръ пока возвращусь домой. Она должна была явиться сегодня предъ судьями. Мистеръ Фенвикъ говорилъ мнѣ объ этомъ въ воскресенье.

— Это вѣрно было для нея хуже смерти.

— Не знаю, матушка. Я боюсь что она стала теперь го-
раздо смѣлѣе чѣмъ была прежде. А она всегда была такая
живая, могла говорить съ важными господами, и страху у ней
совсѣмъ не было. Можетъ-быть, она сказала имъ что-нибудь
такое что они отпустили Сема. Она никогда не была такая
трусиха какъ я.

— О, Фанни, еслибъ она только брала примѣръ съ тебя.

— Господь, матушка, создалъ насъ всѣхъ разными, для своихъ неисповѣдимыхъ цѣлей. Изъ всѣхъ дѣвушекъ которыхъ я когда-нибудь видѣла, она была самая красивая.

Старуха не могла говорить и только утирала фартукомъ
свои мокрыя щеки.

— Я спрошу завтра мистера Тоффи, матушка, продолжала Фанни,— и если она еще живетъ въ Салисбери, тамъ куда помѣстилъ ее мистеръ Фенвикъ, я пойду прямо къ ней. Отецъ не вызонитъ меня за это изъ дому.

— Выгнать тебя, Фанни! Онъ никогда тебя не вызонитъ. Что будемъ мы оба дѣлать, когда ты уйдешь отъ насъ? Если ты отправишься туда, то возьми для нея кѣско-которойуймъ тѣлку; онъ никуда больше не пригодятся. Я увѣрена что бѣдное дитя нуждается въ бѣльѣ.

И потомъ она разсуждала какъ совершить завтрашнее
путешествіе, какъ надо прежде распросить констебля и по-
совѣтоваться со священникомъ. Фанни хотѣла выйти изъ дому
тотчасъ послѣ завтрака, и если мельникъ спроситъ объ ней
за объдомъ, жена скажетъ ему что дочь уѣхала въ Салис-
бери. Можно было надѣяться что онъ не будетъ дальше рас-
прашивать, потому что пойметъ зачѣмъ дочь туда поѣхала:
по если онъ спроситъ, мистрись Бретель соберетъ всю свою
твердость и скажетъ за какимъ дѣломъ Фанни отправилась
въ Салисбери. Тутъ возникъ вопросъ о деньгахъ. Мистеръ
Фенвикъ, думая облегчить этимъ сердце матери, признался
что содержитъ Карри на свой счетъ. Взять эту обязанность

Булгамптонскій викарії.

345

на себя мать и дочь не могли. Всѣ деньги которыя у них были, а ихъ было очень немного,—принадлежали, какъ она привыкла думать, главѣ семейства. Имъ было горько что онъ не могли сдѣлать никакого прочнаго улучшенія въ судьбѣ Карри; но покамѣсть было довольно и того что она утѣшить ее хоть на время.

— Я увѣрена что ея сердце смягчится къ тебе, Фанни, я иначе и думать не могу; и кто знаетъ что будетъ съ ней, когда она увидитъ твое лице и услышитъ твой голосъ.

Въ это время Фанни услыхала въ саду какой-то звукъ и быстро высунула изъ окна свою голову и плечи. Въ этотъ вечеръ долго не спали на мельницѣ, и теперь было уже один-надцать часовъ. Мельникъ оставилъ ихъ за чаемъ, когда было еще свѣтло, и ночь подкралась къ нимъ когда они тутъ сидѣли вдвоемъ. Мѣсяца не было, но еще осталось немного свѣта отъ отраженій послѣднихъ лучей закатившагося солнца, и ночь не была темна. Фанни сейчасъ же увидала фигуру какой-то женщины, но не сразу узнала сестру.

— Матушка! Матушка! Матушка! сказалъ голосъ изъ глубины ночи, и въ минуту Карри Бретль нагнулась въ окно такъ далеко что схватила мать за руку.

### LIII. Откормленный телецъ.

Мистрисъ Бретль, услыхавъ голосъ дочери, такъ смутилась и перепугалась что долго не могла прийти въ себя. Въ первое мгновеніе она вскрикнула, вообразивъ что видитъ предъ собой призракъ, а не живое существо. Карри тоже была не спокойна и не лучше владѣла собой. Она пришла домой безъ всякой опредѣленной цѣли. Выйдя послѣ захода солнца изъ-подъ моста, куда скрылась отъ полицейскаго, она медленно пошла по полю и наконецъ подошла къ знакомымъ границамъ своего прихода. Она подошла къ рѣкѣ и разглядѣла на другомъ берегу, за ивами, при послѣднемъ сіяніи зари, кровлю мельницы. Она остановилась въ нерѣшимости, но когда по временамъ бодрость возвращалась къ ней, она подвигалась немного впередъ, и наконецъ, перейдя рѣку по давно знакомой доскѣ, подкралась по тропинкѣ къ задней сторонѣ мельницы, вошла въ садъ и услыхала вылетавшіе изъ окна голоса матери и сестры. Сначала у нея было

346

Приложение к Руасскому Вѣетнику.

намѣреніе не показываться никому на мельницѣ. Когда она
стояла на берегу, ей казалось что воды рѣки поднимутся,
увлекутъ ее и скроютъ отъ людей ея позоръ и несчастіе.
Она стояла и дрожала отъ ужаса, но ей не приходило въ
голову покончить этимъ способомъ свои страданія. Всего
вѣроятнѣе то что она пролежала бы подъ заборомъ всю ночь
и погибла бы отъ утрегняго холода. Но когда она услыхала го-
лоса изъ окна, ей не представлялось другаго выбора какъ по-
казаться, пусть хоть убьетъ ее отецъ.

Даже Фанни потеряла свое всегдашнее самообладаніе, такъ
сильно она была поражена неожиданностью.

— Карри, Карри, воскликнула она тихо, — голосъ ея ни-
когда не возвышался, — но съ невыразимымъ удивленіемъ.

Она держала руку Карри, а Карри другою рукой держала
руку матери.

— Ахъ, матушка, какъ я устала, сказала Карри.—Матуш-
ка, я, кажется, умираю.

— Дитя мое, бѣдное дитя мое! Что намъ дѣлать, Фанни?

— Кокечко впустить ее въ домъ, сказала Фанни.

— А отецъ?

— Не прогнать же намъ ее отъ окна, матушка.

— Не прогоняйте меня, Фанни. Милая Фанни, не прого-
няйте меня, сказала Карри, ухватившись за другую руку
Фанни.

— Нѣтъ, Карри, конечно не прогонимъ, сказала Фанни,
придумывая чтò сдѣлать.

Она знала что долго скрывать Карри отъ отца невозмож-
но, но на эту ночь рѣшила дать пріютъ отверженной дочери
безъ вѣдома отца. Сдѣлать это было не легко. Вопер-
выхъ, надо впустить Карри въ окно, потому что шумъ въ
передней части дома можетъ привлечь вниманіе отца. По-
тотъ надо будетъ уговорить мать уйти въ свою комнату,
иначе ея необычайное отсутствіе можетъ возбудить подо-
зрѣніе отца. Фанни очень боялась что мать, ложась спать, не
сумѣетъ скрыть отъ отца что у нихъ въ домѣ происходитъ
нѣчто очень тревожное. А въ такомъ случае очень возмож-
но что отецъ придетъ въ комнату дочери и потребуетъ чтобъ
отлученіе отъ дома осталось отлученіемъ, и вызгонитъ дочь
ночью. Онъ былъ человѣкъ такой суровый, такой упрямый,
непрощающий, самовластный, что Фанни, готовая подверг-
нуть себя лично какой угодно опасности, боялась ужасныхъ

Булгамптокскій викарій.

347

поступковъ съ его стороны. Ей казалось что Карри очень слаба. Если отецъ войдетъ къ нимъ въ ярости, Карри можетъ умереть отъ страха. Тѣмъ не менѣе надо было действовать.

— Надо впустить ее въ окно, матушка, сказала она. — Я ни за что не рѣшусь отворить дверь.

— А чтоб, если отецъ убѣетъ ее? О Карри! О дитя мое! Она такая слабая, она не влѣзетъ въ окно.

Но Карри совсемъ не была такъ слаба какъ имъ казалось. Она безчисленное число разъ влѣзала и вылѣзала изъ этого окна, и теперь, услыхавъ позволеніе, не долго думая очутилась въ объятіяхъ матери.

— Моя Карри, моя дѣвочка, моя милая! И обѣдная мать удовлетворяла потребность своего сердца безконечными ласками.

Фанни между тѣмъ прокралась въ кухню и принесла на подносъ ужинъ и холодный чай.

— Сестра, сказала она, — тебѣ надо поѣсть, а потомъ я уложу тебя въ постель. Утро вечера мудренѣе.

— Фанни, ты всегда была такая добрая, сказала Карри изъ объятій матери.

— А вы, матушка, уходите, продолжала Фанни. — Конечно, вамъ надо уйти, отецъ можетъ проснуться. И потомъ, матушка, не говорите ему ничего завтра, когда онъ встанетъ. Я сама схожу къ нему на мельницу. Такъ будетъ лучше.

Тогда, послѣ нѣжныхъ ласкъ, которымъ трудно было положить конецъ, послѣ крѣпкихъ, долгихъ поцѣлуевъ, послѣ горячихъ, поспѣшныхъ, многократныхъ увѣреній что все, все прощено, что ея Карри — опять ея Карри, обѣдная мать поволила выпроводить себя. Невыносимая несправедливость была для нея въ томъ фактѣ что Фанни можетъ остаться всю ночь съ дорогимъ, только что возвратившись с существомъ, между тѣмъ какъ она должна уйти и, можетъ — быть, никогда болѣе не увидить дочери, если утромъ разразится гроза. Фанни съ большимъ присутствіемъ духа проводила мать до ея комнаты, для того чтобы, если отецъ спроситъ что-нибудь, отвѣтить за нее. Но мельникъ спалъ крѣпко послѣ своего трудового дня и не пошевельнулся.

— Что онъ со мной сдѣлаетъ, Фанни, спросила странница, когда сестра воротилась.

— Не думай теперь объ этомъ, милая моя, сказала Фанни, тронутая также какъ и мать видомъ сестры.

— Убѣетъ онъ меня, Фанни?

348

— Нѣтъ, milая, онъ тебя пальцемъ не тронетъ. У него
слова суровыя. Карри, Карри, будешь ты теперь честная'

— Буду, milая, право буду. Я не была безчестною съ тѣхъ поръ какъ мистеръ Фенвикъ пріѣхалъ ко мнѣ.

— Сестра, если ты будешь честная, я никогда не оставлю тебя. Дорогая моя, красота моя, milая моя! Карри, ты будешь для меня тѣмъ чѣмъ была прежде, если будешь честная. Я тебя никогда не упрекну ни однимъ словомъ.—И Фанни въ свою очередьъ насыщала свою любовь горячими ласками —Ты однако голодна, milая. Я заставлю тебя поѣсть, а потомъ уложу поспокойнѣе въ постель.

Бѣдная Карри. Бретель была дѣйствительно голодна. Она
ѣла хлѣбъ и ветчину и пила холодный чай съ такимъ аппети-
томъ, который, можетъ-быть, не шелъ къ ея романическому
положенію. Сестра стояла возлѣ нея, отрѣзала ей ломти, глади-
ла ея волосы и желала чтобъ ужинъ показался ей повкуснѣе.

— Я боюсь отца, Фанни, сказала Карри,—ужасно боюсь,
но я ни разу, съ тѣхъ поръ какъ ушла съ мельницы, не ужи-
нала съ такимъ удовольствіемъ какъ теперь.

Фанни упала на колѣни предъ возвратившегося грѣшницей
и покрыла поцѣлуями платье дорогаго общества.

Было уже поздно, когда Фанни въ эту ночь легла рядомъ
съ сестрой.

— Карри, сказала она, когда сестра раздѣлась,—стань на
колѣни и помолись по-прежнему.

Карри не заставила ее повторить просьбу и, закрывъ лицо руками, наклонила голову на колѣни сестры. Вслухъ она не сказала ни слова, но Фанни была увѣрена что сестра усердно молилась.

— Теперь спи, моя милочка. Я приведу въ порядокъ твое платье и приду къ тебя.

Страпница опять послушалась, и чрезъ нѣсколько минутъ
утомленіе послѣднихъ двухъ дней оказало свое дѣйствіе,
она заснула. Сестра принялась работать надъ грязнымъ
платьемъ и грязными башмаками, и сдѣлала ихъ чистыми и
приличными для слѣдующаго дня. Во всякомъ случаѣ, Карри
лучше показаться отцу безъ дорожной пыли на платьѣ.

Между тѣмъ какъ погибшая дѣвушка спала, съ разсыпав-
шимися, мягкими пря domesticum, все еще прекрасная, все
кроткая и привлекательная, несмотря на то что лишилась
самыхъ дорогихъ правъ женщины, съ невиностью на лицѣ,

Булгамптонскій викарій.

349

съ дѣтскою граціей, несмотря на то что блескъ этого цвѣтка
былъ запятнанъ грязною рукой сорвавшею его,—Фанни, сидя
въ своемъ углу, думала о странной участи женщинѣ. Она зна-
ла что были минуты въ ея жизни, когда ея сильная любовь
къ сестрѣ омрачалась завистью. Никогда ни одинъ мущина
не прислушивался въ сумеркахъ къ ея шагамъ, никогда по-
лудзkie, полузастьнчивые взгляды не провожали ее, когда
она проходила по деревнѣ за какимъ-нибудь дѣломъ. Быть
любящимъ, домовитымъ существомъ, дѣйствительно полез-
нымъ для міра и съ большими надеждами на будущее и оstatъ-
ся вѣчною работницей — вотъ ея участь. Мечта быть люби-
мою есть лучшая мечта всякой женщины. Судьба сдѣлала
Фанни не красивою, и ни одинъ мущина не любилъ ея. Та же
судьба сдѣлала Карри прекрасною, красавицей деревни, при-
знаннымъ украшеніемъ Булгамптона, и вотъ она лежитъ те-
перь здѣсь, сдѣлавшись, какъ говорятъ, существомъ до того
гадкимъ что даже родкой отецъ не хочетъ слышать о ней.
Какъ однако мала ея ошибка въ сравненіи съ другими грѣ-
хами, которые легко прощаются мущинамъ и женщинамъ, хо-
твя они и не просять о прощеніи!

Фанни подошла къ постели, стала на колѣни и поцѣлова-
ла сестру въ лобъ. Въ эту минуту она дала себѣ обѣщаніе
что для нея Карри никогда не будетъ гадкою, никогда не бу-
детъ отверженницей, не будетъ такою сестрой за которую
надо краснѣть. Она сказала Карри что никогда не упрек-
нетъ ея ни однимъ словомъ, теперь она дала себѣ обещаніе
что никогда не упрекнетъ ее даже мысленно. Кто знаетъ,
еслибъ она сама была такъ хороша, не упала ли бы она точ-
но также?

Въ пять часовъ на слѣдующее утро, мельникъ, по обыкно-
венію, ушелъ на мельницу. Фанни слышала его тяжелые ша-
ги, слышала какъ отворилась дверь, потомъ ставни на ку-
хонныхъ окнахъ, и поняла что отецъ еще не знаетъ кто но-
чевалъ у нихъ. Фанни тотчасъ же встала, постаравшись не
разбудить сестры. Она уже все это обдумала, заставить ли
сестру одѣться и быть готовою тотчасъ же скрыться, если
отецъ настойчиво потребуетъ чтобъ она ушла, или объявить
ему что Карри пришла, сказать что она въ постели, утомле-
на, спитъ, словомъ, не одѣта, и такимъ образомъ выиграть
хоть часъ времени. Не смягчится ли въ этотъ часъ сердце
отца? Но надо идти къ нему не теряя времени. Нанятой

350

работникъ, помогавшій ему теперь на мельницѣ, придетъ въ
шесть часовъ, а то чтò ей надо сказать отцу должно быть
сказано безъ свидѣтей. Она сама не рѣшилась бы сказать
ему о Карри при чужомъ человѣкѣ. Она одѣлась и, чрезъ де-
сять минутъ послѣ ухода отца, пришла къ нему на мельницу.

Старикъ былъ на верху. Она услыхала надъ собой его тя-
желые, медленные шаги и переворачиванье мѣшковъ. Она
подумала съ минуту и рѣшила не влѣзать на верхъ, кула
вела узенькая лѣстница, чтобъ имѣть свободный выходъ на
всякій случай. Она позвала его снизу.

— Что тебе тамъ понадобилось? спросилъ старикъ, услышавъ ея голосъ.

— Батюшка, мѣнѣ надо поговорить съ вами, сойдите ко мѣ.

Онъ медленно сошелъ и остановился предъ ней, ожидая
чтo она скажетъ.

— Батюшка, сказала она,— я пришла сказать вамъ кто пришелъ къ намъ.

— Развѣ Семъ пришелъ? спросилъ онъ, и она замѣтила что
радость блеснула въ его глазахъ. О, еслибъ она могла сдѣ-
лать чтобы возвращеніе дочери было для него такою же ра-
достью какою было возвращеніе сына!

— Нѣтъ, батюшка, не Семь.

— Такъ кто же?

Голосъ его и лицо измѣнились при этомъ вопросѣ. Она
пояла что онъ отгадалъ.

— Вѣдь не... вѣдь не она?

— Да, батюшка, Карри пришла.

Сказавъ это, она придвинулась къ нему и хотѣла взять его
руку, но онъ спряталъ руки въ карманы и отвернулся отъ нея.

— Батюшка, она наша плоть и кровь. Вы не отвергнете
ея теперь, когда она воротилась и раскаялась въ своихъ
ошибкахъ?

— Она....

Но дочь зажала ему ротъ рукою прежде чѣмъ онъ успѣлъ
произнести слово.

— Батюшка, кто изъ насъ безъ грѣха?

— Она опозорила мою сѣдую голову, она мѣнѣ вѣчный
упрекъ и стыдъ. Я не хочу ея видѣть. Пусть она убирается.
Я не хочу говорить съ ней, не хочу смотрѣть на нее. Какъ
она пришла сюда? Когда?

Фанни разказала отцу какъ все случилось, разказала все

Булгамптонскій викарій.

351

до малѣйшей подробности и не забыла прибавить свое убѣжденіе что жизнь Карри была во всѣхъ отношеніяхъ хорошая, съ тѣхъ поръ какъ священникъ прiютилъ ее въ Салисбери.

— Неужели вы хотите чтобъ это продолжалось? Вѣдь натему священнику она чужан.

— Я заплачу. Я заплачу за нее все до послѣдней копѣки. Я не хочу жить милостыней чужаго человека, священникъ онъ, или не священникъ. А видѣть ея не хочу. Пока она тамъ, присылайте мнѣ ѣду сюда, на мельницу. Если она до ночи не уйдетъ, я и ночевать буду здѣсь, между мѣшками.

Фанни оставалась съ нимъ пока не пришелъ работникъ, но ей не удалось смягчить сердце отца. Возвратившись домой, она разказала матери все чтo говорилъ отецъ, а Карри, которая все еще была въ постели, только часть. Мать она нашла, конечно, возлѣ постели дочери, и молчала пока ей не удалось разлучить ихъ чтобы поговорить съ каждою отдѣльно.

— Чтo онъ говорилъ обо мнѣ, Фанни? спросила бѣдная грѣшница.—Онъ сказалъ чтобъ я уходила? Онъ не хочетъ говорить со мной? Я брошусь подъ мельничное колесо, и всему конецъ.

Сестра посовѣтовала ей встать и одѣться, но не уходить.

— Развѣ мы не ожидали, сказала она, — что отца трудно будетъ умилостивить?

— Я знаю что онъ убьетъ меня, когда увидитъ, сказала Карри.

Въ восемь часовъ Фанни понесла отцу завтракъ, а мистрись Бретль осталась ухаживать за Карри, какъ только мать можетъ ухаживать за дочерью. Мельникъ усѣлся завтракать на мѣшокъ, въ углу, въ задней сторонѣ мельницы, а работникъ, взявъ хлѣбъ и сыръ, ушелъ за дверь. Фанни стояла возлѣ отца. Пока старикъ ѣлъ, она молчала. Онъ ѣлъ очень медленно, устремивъ глаза на ключокъ неба виднѣвшійся въ щель и очевидно нисколько не думая о пищѣ. Кончивъ завтракъ, онъ отдалъ пустую тарелку и чашку дочери и хо-тѣлъ встать чтобы тотчасъ же приняться за работу. Онъ во все время не сказалъ ни одного слова.

— Батюшка, подумайте объ этомъ, сказала она.—Надо сжалиться и простить. Неужели вы прогоните ее опять на улицу?

Мельникъ не сказалъ ни слова, но повернулъ къ ней голову, и взглядъ его выражалъ такое страданіе что она сѣла рягомъ съ нимъ, прижалась къ нему и обняла его.

352

— Если объ она была такая какъ ты, Фанни, сказалъ онъ. —
О, если объ она была такая какъ ты!

И онъ отвернулся чтобы скрыть слезу остановившуюся въ
углу газа.

Фанни сидѣла съ нимъ цѣлый часъ, прежде чѣмъ онъ рѣш
шился встать. Его работникъ не входилъ къ нимъ, понявъ что
у нихъ происходить нѣчто дѣлающее его отсутствіе имъ прі-
ятнымъ. Немного словъ было сказано между ними, но черезъ
часъ Фанни, воротившись домой, сказала:

— Карри, отецъ идетъ.

— Онъ убьетъ меня, сказала Карри.

Мать такъ растерялась отъ страха и надежды что не зна-
ла чтò дѣлать и куда стать. Не прошло минуты какъ послы-
шались тяжелые шаги мельника, и Карри знала что вошелъ
отецъ. Она встала, подошла къ нему и стала на колѣни.

— Батюшка, воскликнула она, — если вы позволите мнѣ
остаться у васъ, если вы позволите мнѣ остаться....

Рыданія заглушили ея голосъ, и она не могла выговорить
обѣщанія насчетъ своего будущаго поведенія.

— Пусть останется у насъ, сказалъ отецъ, обращаясь къ
женѣ и старшей дочери. —Но теперь я не рѣшусь показать
ее въ приходѣ.

Онъ не сказалъ ни одного слова прощенія, не поцѣловалъ
дочери. Фанни подняла ее и посадила въ сторону.

— Во всемъ мірѣ, сказалъ онъ, поднявъ руку и говоря съ
такимъ жаромъ что привелъ въ трепетъ слушательницѣ,—во
всемъ мірѣ нѣтъ ничего гаже развратной женщины.

Вся его свирѣпость овладѣла имъ въ эту минуту, и никто не осмѣлился заговорить съ нимъ. Онъ тотчасъ же вышелъ и пошелъ на мельницу. Фанни послѣдовала за нимъ, и онъ сказалъ ей чтобы она повторила что дочь можетъ остаться въ его домѣ.

Въ первомъ часу Фанни пришла звать его объѣдать. Сна-
чала онъ объявилъ что не пойдетъ, что у него много дѣ-
ла, чтобы ему присесли чего-нибудь на мельницу. Но Фанни
не осталася оттѣ него.

— И всегда будетъ такъ, батюшка?

— Не знаю. —Чтò за об'да, пока я въ силахъ работать здѣсь?

— Развѣ это возможно чтобы она выгнала васъ изъ дома?
Подумайте о матушке, какъ она будетъ страдать. Батюшка,
вы должны пойти.

Булгамптонскій викарій.

353

Тогда онъ позволилъ привести себя въ домъ, сѣлъ на свое
всегдашнее мѣсто и ѣлъ обѣдъ въ мрачномъ молчаніи. Но
онъ не остался курить послѣ обѣда.

— Говорю тебе, Фанни, мы не надо сегодня трубки. Тамъ еще ничего не сдѣлано. Ты думаешь, мельница будетъ молоть безъ рукъ?

Когда Карри сказала что ей лучше уйти, Фанни просила
ее вспомнить что такія отношенія поправляются не въ одинъ
день. Для матери же остальная часть этого дня была счаст-
ливымъ временемъ, потому что она сидѣла держа въ рукахъ
руки дочери. Поздно вечеромъ, когда мельникъ воротился,
Карри тихо двигалась по дому, исполняя домашнія дѣла, къ
чему была пріучена еще въ дѣтствѣ. Глаза отца слѣдили за
ней, но онъ не говорилъ съ ней.

Въ тотъ же день произошли еще два происшествія касаю-
щіяся нашего разказа. Послѣ чая, къ которому мельникъ не
пришелъ, Фанни Бретль надѣла шляпку и отправилась къ
викарію. Послѣ всѣхъ заботъ которыя вытерпѣлъ мистеръ
Фенвикъ, надо же, думала она, разказать ему все чтò слу-
чилось.

— Это такая славная новость какихъ я давно на слых алъ
сказалъ викарій.

— Я знала что вы порадуетесь, узнавъ что бѣдняжка нашла
опять пріютъ въ своемъ домѣ.

И Фанни разказала всю исторію, какъ Карри ушла изъ
Салисбери, испугавшись судопроизводства къ которому ее
вызывали, какъ отецъ побожился что не уступитъ, и какъ
онъ потомъ уступилъ. Когда Фанни сказала священнику и
мистрись Фенвикъ что отецъ еще не сказалъ ни одного сло-
ва Карри, они оба успокоились.

— Это придетъ само собой, Фанни, сказала мистрись
Фенвикъ, — если ей уже позволено сидѣть съ нимъ за однимъ
столомъ.

— Конечно, придетъ, сказалъ викарій. — Недѣли черезъ
день вы замѣтите что она опять его любимца.

— Она была нашею общею любимицей когда-то, сэръ, и
дай Богъ чтобъ опять было такъ, сказала Фанни.— Такія ми-
лыя созданія родятся для того чтобъ ихъ всѣ любили. Вы
придете когда-нибудь взглянуть на нее, мистеръ Фенвикъ?

Онъ обѣщалъ придти, и Фанни воротилась на мельницу.

Другое происшествіе было приѣздъ констебля Тоффи на

23

351

мельницу въ то время когда Фанни ходила къ настоятелью.
Въ продолженіе дня по деревня разнеслась новость что Карри
Бретль опять на мельницу. Констебль Тоффи, который, какъ
говорится, оборвался на семействѣ Бретлей (что доказало по-
слѣднее заставіе въ Гайтсбери), услыхалъ въу новость. Онъ
зналъ, потому что былъ понятливѣе лорда Троѣриджа, что
слѣдствіе действительно не представило ни малѣйшей улики
противъ Сема. Констебль Тоффи былъ человѣкъ добрый, и
несправедливо было бы сказать что онъ сожалѣлъ объ осво-
божденіи Сема; но натура у него была все же натура поли-
цейскаго, и онъ не могъ освободиться отъ чувства досады,
которое всегда слѣдуетъ за неудавшимися усилиями. Онъ
видѣлъ что противъ Сема нѣтъ никакихъ уликъ, но изъ
этого не слѣдуетъ чтобъ онъ считалъ его невиннымъ. Сомни-
тельно чтобы во мнѣніи полицейскаго человѣкъ когда-нибудь
вполнѣ освобождался отъ подозрѣнія въ преступленіи, въ ко-
торомъ уже было разъ замѣшано имя этого человѣка. И
потому онъ сердился на Бретлей. А Карри Бретль, которую
по всемъ правиламъ закона вызывали въ судъ, не яви-
лась! Она ушла изъ Салисбери, точно она свободная особа,
можетъ распоряжаться своими поступками какъ ей угодно,
и не обязана подчиняться приказаніямъ полиціи! Когда кон-
стебль Тоффи услыхалъ что Карри Бретль на мельницу—
она, подлежащая большому штрафу за неявку къ суду—онъ
счелъ своею прямою обязанностью посѣтить ее и сказать ей
что она обязана явиться.

На мельницу онъ видѣлъ одного мельника, и визитъ его
былъ вполнѣ неудаченъ. Мельникъ понималъ очень мало въ
судебномъ следствіи, но зналъ что сынъ его оправданъ и не
подозрѣвалъ что дочь замѣшана въ дѣлѣ не только вслѣд-
ствіе подозрѣнія павшаго на брага, но и по другимъ причи-
намъ. Потому, когда Тоффи освѣдомился о Каролинѣ Бретль
и желалъ знать действительно ли она на мельницу и почему
не явилась въ судъ въ Гайтсбери, мельникъ разсердился и
объявилъ, что если кто осмѣлится произнести имя Сема Брет-
ля въ связи съ убійствомъ, то онъ, Яковъ Бретль, какъ онъ
ни старъ, раздѣлается съ такимъ наглымъ клеветникомъ.
Констебль Тоффи попробовалъ разъяснить мельнику дѣло,
но потерялъ полную неудачу. Имѣетъ онъ полномочіе искать
кого-нибудь? Тоффи не имѣлъ никакого полномочія, онъ
только желалъ знать действительно ли Каролина Бретль въ

Буцтамптоцкій викарій.

355

домъ отца. Старый мельникъ рѣшилъ про себя что, хотя дочь
и опозорила его, но теперь, когда она опять членъ его се-
мейства, онъ не выдастъ ея. Онъ сказалъ что дочь у него
но не позволилъ констеблю войти въ домъ.

— Но ее вызывали въ судъ, мистеръ Бретль, сказалъ кон-
стебль.

— Мгѣ до этого нѣтъ никакого дѣла, отвѣчалъ мельникъ,
не удостоивая даже повернуться лицомъ къ противнику.

— Однако вы знаете, мистеръ Бретль, что закону надо
повиноваться.

— Ничего я не знаю. А такого закона нѣтъ чтобы вамъ
приходить мѣшать мнѣ, и нѣтъ такого закона чтобы вы мог-
ли взять эту бѣдную женщину и посадить въ тюрьму.

— Совсѣмъ не въ тюрьму, мистеръ Бретль; она нужна въ
судъ.

— Мало ли чтò намъ нужно, да чтò намъ не дается. Ну,
да я вамъ прямо скажу, теперь вы не войдете въ мой домъ,
потому что моихъ домашнихъ нельзя безпокоить, а потому
я прошу васъ, будьте такъ добры, оставьте насъ однихъ.

Тоффи, стараясь показать что вполне удовлетворенъ по-
лученными свѣдѣніями, и только прибавивъ что Каролина
Бретль все же когда-нибудь должна будетъ явиться къ судь-
ямъ въ Гайтсбери, простился съ такою вѣжливостью какой-
мельникъ не заслужилъ отъ него, и воротился въ деревню.

LIV. Рубины мистера Джильмора.

Мери Лоутеръ съ недѣлю всѣми силами старалась прими-
риться со своимъ новымъ положеніемъ, но въ концѣ недѣли
начала убѣждаться въ безполезности своихъ усилій. Уныніе
овладѣвшее ею отражалось на ея женихѣ, а отъ него пере-
ходило обратно на нее. Еслибъ онъ былъ немного легкомы-
сленѣе, еслибъ онъ могъ говорить съ ней объ обыкновен-
ныхъ предметахъ, обращаться съ ней какъ обыкновенный
женихъ, ей было бы легче привыкнуть къ своему положенію,
Въ его обращеніи съ ней было что-то такое, чтò, каза-
лось ей, постоянно упрекало ее за то что онъ даетъ ей
такъ много, а она не даетъ ему ничего взамѣнъ. Онъ не
жаловался словами, не упрекалъ ее въ холодности къ нему,
но ей казалось что взгляды его, разговоръ, походка,

23'

356

малѣйшее действіе, все показывало что онъ считаетъ себя
оскорбленнымъ человекомъ. Въ концѣ недѣли онъ сдѣлалъ
ей подарокъ, и она должна была выразить удовольствіе. Она
попробовала, но потерпѣла полную неудачу, и оба знали какъ
велика неудача. Но, конечно, будутъ еще подарки, и онъ
уже, хотя еще не было сдѣлано ни малѣйшаго намека на
день свадьбы, началъ торопиться перемѣнами въ домѣ, пе-
ремѣнами, о которыхъ она не просила, но которыя онъ дѣ-
лалъ для ея удовольствія. Она еще разъ посѣтила его домъ
и сады, и онъ говорилъ ей какія намѣренъ сдѣлать перемѣны,
если онъ ей вравятся. Она попробовала выразить участіе, но
участіе ея обратилось не въ ту сторону куда-пѣдовало—она
выказала участіе къ его карману, и все утро прошло чрез-
вычайно скучно и уныло. Послѣ того она спросила себя мо-
жетъ ли она исполнить свое объщаніе. Если же нѣтъ, то
чѣмъ скорѣе она удалится и скроетъ себя и свое безчестіе,
тѣмъ лучше. Она объщала быть его женой, ибо ее увѣрили
что она можетъ этимъ осчастливить его и она думала
что обязана пожертвовать собой. Ей уже надо-ю думать
о себѣ. Почему не пожертвовать собой, если это можетъ
принесть кому-нибудь пользу? Но теперь она начала со-
мѣниться, принесетъ ли она ему какую-нибудь пользу, сдѣ-
лавшій его женой. А когда дѣло будетъ сдѣлано, нель-
зя уже будетъ раздѣлать его. Не будетъ ли ея жизнь по-
стояннымъ грѣхомъ, когда она будетъ женой человѣка ко-
тораго не можетъ полюбить, и вмѣстѣ съ тѣмъ, можетъ-
быть, никогда не будетъ въ состояніи разлюбить другаго
человѣка?

Ничего изъ этихъ размышленій не передавалось священ-
нику, по мистрисъ Февдикъ понимала чтò происходитъ въ
душѣ подруги и высказала ей свое мышіе очень откровенно.

— До сихъ поръ, сказала она,— я вѣрила въ ваши добрыя
намѣренія и чувства, но я должна буду осудить васъ, если
вы уступите тупой, болѣзнейной, молодушной фантазіи и
помѣшаете своему и его счастію.

— Но если я не могу принесть ему счастія?

— Пустяки. Онъ не такой человекъ чтобы вы могли ге
любить его. Если вы сами захотите постараться, вы увидите
что симпатія ваша къ нему усилится.

— Между нами никогда не будетъ даже тѣні симпатіи.

— Что за молодушіе, Марія! Вы хотите сказать что онъ

Булгамптонскій вікарій.

357

не счастливый и не веселый женихъ? Конечно, онъ не забылъ происшествій послѣднихъ шести мѣсяцевъ. Онъ, конечно, не можетъ быть такъ счастливъ какъ былъ бы еслибы Вальтеръ Маррабель никогда не пріѣзжалъ въ Лорингъ. Послѣ такого эпизода надо многое побѣдить въ себѣ, многое передать. Вы, конечно, можете отступиться отъ такой попытки, но для его блага вы должны бы постараться.

— Человѣкъ можетъ сколько ему угодно стараться сдвинуть нагруженный вагонъ, но ему никогда не сдвинуть его.

— Въ настоящемъ случаѣ тяжесть груза зависить отъ васъ. Одинъ часъ откровенной дружбы разсѣялъ бы его сумрачность. Отъ природы онъ не сумраченъ.

Мери попробовала провести часъ откровенной дружбы, и опять потерпѣла неудачу. Она сознавала свою неудачу и пришло наконецъ время, недѣли черезъ три послѣ ея согласія, когда она рѣшилась возвратить ему кольцо которое онъ далъ ей и уѣхать на вѣки изъ Булгамптона. Она не имѣетъ права выйти за человѣка котораго не любитъ.

Таковъ былъ ея доводъ въ пользу ея намѣренія, но одно обстоятельство, которое въ сущности не имѣло ничего обещаго съ этимъ доводомъ, помѣшало ей исполнить это намѣреніе. Она получила письмо отъ тетки; въ немъ впрочемъ не было ни одного слова которое могло бы убѣдить ее что она можетъ полюбить своего жениха. Однако письмо такъ подвѣствовало на нее что она сказала себѣ что непремѣнно будетъ женой Гарри Джильмора. Она опять будетъ бороться съ собой и наконецъ побѣдить. Вагонъ, конечно, нагруженъ тяжело, но, можетъ-быть, постаравшись хорошоко, удастся сдвинуть его.

Миссъ Маррабель была приглашена въ Донриппель въ то время когда Мери рѣшилась ѣхать въ Булгамптонъ. Она давно уже не была тамъ и не думала что придется побывать еще разъ. Когда ее начали приглашать письмами, она сначала отказывала, но потомъ, предъ отѣздомъ Мери, было рѣшено что она съѣздить навѣстить родственника. Но она поѣхала въ Донриппель когда прошло уже значительное время послѣ того какъ Вальтеръ уѣхалъ оттуда. Она написала Мери вскортѣ послѣ пріѣзда туда, но въ первомъ письмѣ не было ни одного слова о Вальтерѣ; но во второмъ она говорила о немъ не стѣсняясь, какъ увидитъ читатель.

358

Приложеніе къ Руцскому Вѣстнику.

„Донриппель, 2го июля 1868.

„Дорогая Мери.

„Я получила ваше письмо въ субботу и не могла не пожелать чтобы оно было написано въ лучшем расположении духа. Однако я надъюсь что все скоро пойдет хорошо. Я увѣрена что лучшее что вы теперь можете сдѣлать, это позволить мистеру Джильмору назначить близкій день для свадьбы. Вы, конечно, сами не желаете быть долго невѣстой. Этого надо избѣгать, если нѣтъ уважительных причин откладывать. Надо пользоваться хорошей погодой, а не ждать осени. Назначьте какой-нибудь день въ августѣ, или въ началѣ сентября. Я знаю что вы будете счастливѣе замужемъ чѣмъ теперь; и онъ будетъ счастливъ, что, мнѣ кажется, тоже чего нибудь да стойтъ.

„Мѣз здѣсь очень хорошо, а домой все-таки хочется. Сэръ-Грегори добрѣйшій человекъ въ своем родѣ. Грегори Маррабель, къ сожалѣнію, кажется, очень плохъ. Онъ не похожъ на отца и перепоситъ свою болѣзнь бодро, но всѣ домашніе, исключая отца, знаютъ что онъ очень боленъ. Онъ теперь никогда не сходитъ внизъ и живетъ на верху въ двухъ комнатахъ. Мы ходимъ навѣщать его каждыї день, но онъ почти не въ состояніи говорить. Сэръ-Грегори мѣз ничего не говорилъ, но мистрисъ Броунло увѣрена, что если что случится съ Грегори Маррабель, Вальтера попросятъ выйти въ отставку и поселиться въ Донриппель въ качествѣ гаслѣдника.

„Я живу въ очень хороших отношениихъ съ мистрисъ Броунло, но, конечно, мы не старые друзья. Юлией Броунло милая дѣвушка, но очень застанѣчива. Она никогда не говорить о себѣ и своей молчаливостью не вызываетъ наවrosы. Я не сомнѣваюсь что она будетъ женой Вальтера Маррабель. Теперь они, кажется, еще не сосватаны, иначе мистрисъ Броунло сказала бы мнѣ, но по нѣкоторым разговорамъ я убѣдилась что это будетъ такъ. Онъ долженъ пріѣхать въ августѣ, и когда мистрисъ Броунло говоритъ объ его пріѣздѣ, видно что она ждетъ его. Я увѣрена что онъ былъ очень внимателенъ къ Юлии когда былъ здѣсь. Я думаю, онъ только ждалъ чтобы... (Дописавъ до сихъ поръ, миссъ Маррабель хотѣла сказать что Вальтеръ не рѣшался сдѣлать предложение Юлии Броунло, потому что не хотѣлъ показаться певѣрнымъ своей первой любви, но что теперь онъ не будетъ стѣсняться, узнавъ что его первая нѣвѣста дала слово другому. Но это было бы горькимъ упрекомъ Мери, и она дала концу своей угрозы другой смыслѣ.) Чтобы дѣла пришли сколько-нибудь въ порядокъ.

Булгамптонскій викарій.

359

„Бракъ этотъ будетъ къ лучшему. Она очень milая, тихая,
благовоспитанная дѣвушка, и такая любимица дяди что, если
сынъ умретъ, главною его заботой въ жизни будетъ устрой-
ство ея будущности. Вальтеръ Маррабель, женившись на ней,
будетъ жить въ Донриппелѣ какъ въ своемъ собственкомъ
имѣньи. И въ самомъ дѣлѣ, между нимъ и наслѣдствомъ сто-
итъ только его отецъ. Мождо купить у полковника его
часть, которую онъ ужъ конечно давно получилъ съ излиш-
комъ, и тогда Вальтеръ будетъ обезпечень на всю жизнь.
Развѣ это не къ лучшему?

„Я возвращусь домой около 14го. Они просять меня пого-
стить еще, но я и такъ уже давно не была дома. Мнѣ ка-
жется, люди послѣ извѣстныхъ лѣтъ совѣтъ не должны увз-
жать изъ дома; я прихожу въ дурное расположеніе духа
потому что у меня лѣтъ стула на которомъ я привыкла
сидѣть; а потомъ они не завариваютъ зеленаго чая, а я не
хочу спросить потому что не знаю есть ли у нихъ въ домѣ
зеленый чай. Мнѣ не правится быть съ больными, которымъ
я, конечно, сочувствую, но къ которымъ я не могу относиться
съ сильною любовью. Состарѣвшись, мы дѣлаемся неспособны
къ новымъ привязанностямъ и досадуемъ когда у насъ про-
сять сожалѣнія. Способность жерговать собой несчастію
есть привилегія молодости, какъ и способность жертовать
сobой любви.

„Напишите поскорѣй, milая, и помните что лучшею но-
востью для меня будетъ извѣстіе о днѣ назначенномъ для
вашей свадьбы. Не забывайте также что я и слышать не
хочу чтобъ ваша свадьба была въ Булгамптонѣ. Онъ долженъ
пріѣхать въ Лорингъ. Я считаю лишнимъ говорить какъ я
рада буду видѣть Фенвиковъ. Священникъ Джонъ пожелаетъ
вѣнчать васъ, но мистеръ Фенвикъ можетъ быть помощни-
комъ.

„Любящая васъ тетка

„Сappa Мaрraбeль.“

Конечно не просьба тетки назначить близкій день для
свадьбы заставила Мери рѣшиться попробовать сдвинуть
вагонъ. Она возстала бы противъ такой просьбы, и еслибы
въ письмѣ не было начего другаго, вѣроятно, отвѣтила бы
что не только близкій, но никакой день не будетъ назначенъ.
Но въ письмѣ было увѣреніе что Вальтеръ Маррабель за-
былъ ее, намѣренъ жениться на Юдиyi Броунло, и слѣдова-
тельно, всѣ мечты о любви и вѣркости, о симпатіи и соглас-
номъ біеніи двухъ сердецъ, и все тому подобное оказалось
пустяками. Она выйдетъ за Гарри Джильмора, будетъ за-
ботиться чтобъ у него были хорошіе объды, обратить всѣ
свои мысли на фланелевыя юпки и уголь для булгамптон-

350

скихъ сѣдныхъ, и сойдетъ съ высокаго пьедестала который когда-то воздвигнула себѣ. Съ этого высокаго, но шаткаго пьедестала, которому поддержкой служатъ мечты и воззія, она сойдетъ, но за то у ней останется пизкій но крѣпкій подставокъ, которому долгъ служить единственной подпорой. Странно, конечно что такую перемѣну въ ея мысляхъ произвело письмо тетки. Она не позволяла себѣ надѣяться что Вальтеръ Маррабель можетъ быть для нея чѣмъ-нибудь съ того дня когда она добровольно освободила его отъ его слова заставила его принять это освобожденіе. Какое же ей дѣло и до женитьбы на другой дѣвушкѣ? Она сама дала слово другому прежде чѣмъ Вальтеръ далъ какое-нибудь доказательство своей невѣрности. Слѣдовательно, она не имѣла права сердиться на него. Но именно потому что онъ оказался невѣренъ, потому что онъ могъ сдѣлать то что она дѣлала открыто, она убѣдила себя недѣли на двѣ что жертва принесенная ему будетъ безумною жертвой и даже пренебреженіемъ долга.

Въ это время, въ продолженіе этихъ двухъ недѣль, она получила прямо отъ лондонскаго ювелира великолѣпный уборъ изъ рубиновъ — серьги, брошь, браслеты и ожерелье. Эти рубины она видала прежде и знала что они принадлежали матери мистера Джильмора. Мистрисъ Фенвикъ сказала ему какъ-то что она отдѣланы такъ старомодно что ни одна женщина не надѣнетъ ихъ, и потомъ ожидала что онъ отдасть передѣлать ихъ. Мери сказала что такихъ вещей она не можетъ взять, пока не сдѣлается мистрисъ Джильморъ. Мистрисъ Фенвикъ засмѣялась и замѣтила ей что она не понимаетъ романическаго великолѣшія своего жениха. Вести явлись въ домъ викарія не сопровождаемыя ни однимъ словомъ отъ мистера Джильмора и разсыпались въ своихъ красивыхъ футлярахъ по столу гостиной. Теперь или никогда Мери должна рѣшить исполнить ли она свое обѣщаніе.

— Мери, сказала мистрисъ Фенвикъ, — вы должны сходить къ нему завтра и сказать ему какъ онъ благороденъ.

Мери подумала прежде чѣмъ отвѣтила. Она охотно на вѣки разсталась бы съ этими вещами. Но наконецъ она отвѣтила, и знала что своимъ отвѣтомъ отказывается отъ возможности освобожденія.

— Онъ благороденъ, сказала она; — я пойду и скажу ему это. Я пойду сейчасъ, если не поздно.

Булгамптонскій викарій.

361

— Идите, идите. Вы навѣрное застанеге его дома.

И мистрись Фенвикъ съ восторгомъ обняла и поцѣловала
своего друга.

Мери надѣла шляпку и тотчасъ же пошла черезъ садъ и
по полямъ въ Вязники. У самаго дома она встрѣтила своего
жениха. Онъ не видалъ ея пока не услыхалъ ея шаговъ, и
тогда быстро повернулся къ ней, какъ бы испугавшись.

— Гарри, сказала она,—вещи получены. Но теперь они еще
не мои. Зачѣмъ вы распорядились чтобъ ихъ прислали мнѣ?

Въ ея словахъ „еще не мои“ было что-то такое отчего
его сердце забилось отъ радости.

— Если они не ваши, то я не знаю кому же другому мо-
гутъ они принадлежать, сказалъ онъ, и глаза его блистали и
голосъ дрожалъ отъ волненія.

— Вы заняты чѣмъ-нибудь? спросила она.

— Рѣшительно ничѣмъ.

— Такъ пойдемте, посмотримъ ихъ.

Они пошли, и онъ, безъ сомнѣнія, былъ въ то время счаст-
ливымъ женихомъ. Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ,
можетъ-быть цѣлаго часа, онъ позволялъ себѣ думать что
ему суждено наслаждаться взаимною любовью, въ ожиданіи
которой сердце его измучилось. Когда они шли, она распра-
шивала его объ его землѣ и умѣла придать такой тонъ сво-
ему голосу что, казалось, она считаетъ его интересы своими.
Онъ остановилъ ее у калитки сада витарія и еще разъ по-
вторилъ ей какъ онъ любить ее.

— Мери, сказалъ онъ, если любовь можетъ вызвать любовь,
я надѣюсь что вы полюбите меня наконецъ.

— Я буду любить васъ, сказала она, крѣпче прижимая къ
себѣ его руку. Но даже въ эту минуту она не могла заста-
вить себя сказать: я люблю васъ.

LV. Церковная земля.

Нѣсколько времени тому назадъ было окончательно рѣ-
шено что въ воскресенье 15го июля мистеръ Пудельгамъ ска-
жетъ первую проповѣдь въ своей новой часовнѣ. Все начало
лѣта спѣшили съ постройкой чтобъ окончить ее къ этому
дню, и несмотря на то что внутренность еще не была со-
всѣмъ готова, несмотря на то что даже не успѣли очистить

362

СЛЕДОВЫЕ КАМЕНЬЩИКОВЫЕ И ПЛОТНИКОВЫЕ, ЧТО ВОКРУГЪ ЧАСОВНИ
Еще лежали кучи извести и щепокъ,— 15ГО ІЮЛЯ ЧАСОВНЯ ОЫ-
ЛА ОТКРЫТА. НЕ МАЛО БЫЛО УПОТРЕБЛЕНО СТАРАНІЙ ЧЮБЫ НА-
ПОЛЬНІВІ ІСЬ ВЪ ЭТОТЪ ДЕНЬ. САЛИСБЕРИЙСКІЙ СТРОИТЕЛЬ ПРИШЕЛЪ
СО ВСЕМЪ СЕМЕЙСТВОМЪ, НЕ СМУТИВШИСЬ ТЪМЪ ЧТО БУЛГАМП-
ТОНСКІЕ ПУДЕЛЬГАМИСТЫ БЫЛИ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ МЕТОДИСТЫ, А
ОНЪ СТРОГІЙ ВЕСЛЕЯНЕЦЪ. И МЛОГІЕ ИЗЪ ПРИХОДА йЫЛИ ПРИ-
ПЛАШЕНЫ ПОСЕТить ЧАСОВНЮ ІЗЪ ЭТОТЪ ДЕНЬ ЕЯ ТОРЪЖЕСТВА,
ДАЖЕ ТАКІЕ ЛЮДИ У КОТОРЫХЪ БЫЛО СЪ НЕЙ ЕЩЕ МЕНЬЕ ОБЩА-
ГО ЧЪВМЪ У САЛИСБЕРИЙСКАГО СТРОИТЕЛЯ. ВО МЛОГІХЪ ПРИХОДАХЪ
НАЙДУТСЯ ЛЮДИ КОТОРЫЕ СЧИТАЮТЪ НУЖНЫМЪ ПОКАЗАТЬ СВЯЩЕН-
НИКУ ЧТО ИМЪ НЪТЪ ДО НЕГО НИКАКОГО ДѣВА, ХОТЯ ОНИ И ПРИЧИ-
СЛЯЮТЪ СЕБЯ КЪ ЕГО ПАСТВѣ. ПОТОМЪ ИНТЕРЕСЪ НОВОСТИ И ВСЕМЪ
ИЗВѣСТНЫЙ ФАКТЪ ЧТО ВЫБОРЪ МѣСТА ДЛЯ ЧАСОВНИ ПРОТИВЕНЪ
НАСТЕСТЕЛЮ И ЕГО СЕМЕЙСТВУ БЫЛИ ТАКЖЕ ПРИЧИНАМИ ПРИВЛЕ-
КАВШИМИ НАРОДЪ, И СЛЕДСТВІЕМЪ ВСЕХЪ ЭТИХЪ ПРИЧИНЪ БЫЛО
ТО ЧТО ВЪ ВОСКРЕСЕНЬЕ 15ГО ІЮЛЯ ТОЛПА НАРОДА ТЕВНИСЛАСЬ У
ВОРОТЪ ЦЕРКОВНОЙ УСАДЬБЫ. ЯСНО БЫЛО ЧТО ВЪ ЭТОТЪ ДЕНЬ
ЧАСОВНЯ БУДЕТЪ ПОЛНА, И МИСТЕРЪ ПУДЕЛЬГАМЪ БУДЕТЪ ТОР-
ЖЕСТВОВАТЬ. ЧАСОВНЯ, КОНЕЧНО, ИМѣЛА И КОЛОКОЛЪ,—КОЛОКОЛЪ,
КОТОРЫЙ МИСТРISСЪ ФЕВИКЪ НАЗЫВАЛА САМЫМЪ ХРИПЛЫМЪ,
РѣЗКИМЪ, НЕБЛАГОЗВУЧНЫМЪ КОЛОКОЛОМЪ, ПОВѣШЕННЫМЪ ДЛЯ
ТЕРЗАНІЯ ЧЕЛОВѣЧЕСКИХЪ УШЕЙ. ВЪ САМОМЪ, ДѣЛѣ ВЭТО БЫЛЪ
РѣЗКІЙ МѣДНЫЙ КОЛОКОЛЪ, КО МИСТЕРЪ ФЕВИКЪ ОБЪЯВИЛЪ ЧТО
НЕ НАХОДИТЪ ВЪ НЕМЪ РѣШИТЕЛЬНО НИЧЕГО ДУРНАГО. КОГДА ЖЕНА
ЗАМѣТИЛА ЕМУ ЧТО ЗВУКЪ ЕГО ВЫХОДИТЪ ТОЧНО ИЗЪ КУСТОВЪ ВЪ
ИХЪ САДУ, ОНЪ ВОЗРАЗИЛЪ ЕЙ ЧТО ЗВУКЪ ИХЪ СОБСТВЕННАГО КО-
ЛОКОЛА КАКЪ БУДТО ВЫХОДИТЪ ИЗЪ НИЖКЕЙ ЧАСТИ САДА, И ЧТО
ТОЛЬКО ОТЪ ПРЕДУБѣЖДЕНІЯ ОДИНЪ КОЛОКОЛЪ КАЖЕСЬ ЕЙ БЛА-
ГОЗВУЧНЫМЪ А ДРУГОЙ ОТВРАТИТЕЛЬНЫМЪ. СЛОВА ЭТИ ПОДАЛИ ПО-
ВОДЪ КЪ ДЛИННОМУ СПОРУ О КОЛОКОЛАХЪ, ВЪ КОТОРОМЪ МИСТРISСЪ
ФЕВИКЪ, МЕРИ ЛОУТЕРЪ И ГАРРИ ДЖИЛЬМОРЪ, ВСЕ БЫЛИ ПРО-
ТИВЪ ФЕВИКА. СПОРЯ СЪ НИМЪ, ОНИ ЗНАЛИ ЧТО НИ ОДНОМУ ЧЕ-
ЛОВѣКУ ВЪ ПРИХОДЪ ЗВУКЪ КОЛОКОЛА ТАКЪ НЕ ПРОТИВЕНЪ КАКЪ
ЕМУ. ВОПРЕКИ ВСЕМЪ СВОИМЪ СТАРАНІЯМЪ, ОНЪ ВЪ ГЛУБИНѣ СЕРД-
ЦА НЕНАВИДѣЛЪ ЧАСОВНЮ, И ЧУСТВА ЕГО КЪ ПУДЕЛЬГАМУ БЫЛИ
СОВСЕМЪ НЕ ТАКІЯ ЧУСТВА СЪ КАКИМИ ПО ХРИСТАНСКОЙ РЕЛИ-
ГІИ ОДИНЪ ЧЕЛОВѣКЪ ДОЖЕНЪ ОТНОСІТЬСЯ КЪ ДРУГОМУ. НО ОНЪ
БОРОЛЯСЯ СЪ СОБОЙ, И УЖЕ ВЪ ПРОДОЖЕНІИ НЕВСКОЛЬКИХЪ НЕДѣЛЬ
НИ СКАЗАЛЪ НИ ОДНОГО СЛОВА ПРОТИВЪ ПУДЕЛЬГАМА. НО СЪ

Буцамптонскій викірій.

303

маркизомъ онъ не церемонился. Маркиз былъ кругомъ вино-
вать, и противъ маркиза онъ говорилъ много.

Звонить въ то утро начали въ десятомъ часу. Фенвики
сидѣли за завтракомъ. Окна въ комнатѣ были отворены.

Когда раздался первый звукъ—первый въ тотъ день, мис-
трисъ Фенвикъ взглянула на Мери, и зажала уши. Священ-
никъ засмѣлся и началъ ходить по комнатѣ.

— Во сколько часовъ они начнутъ, спросила Мери.

— Въ одиннадцать, отвѣчала мистрисъ Фенвикъ. — Теперь
безъ четверти десять, слѣдовательно эта музыка будетъ про-
должаться часъ съ четвертью.

— А мы междуѣмъ будемъ аккомпанировать имъ, сказалъ
пастоятель.

— Ихъ звонъ заглушитъ колокола нашей сѣдной старой
церкви, сказала мистрисъ Фенвикъ.

Мистрисъ Фенвикъ имѣла обыкновеніе ходить на полку ша
въ деревенскую школу до начала воскреской службы, и въ
этотъ день вышла изъ дому, по обыкновенію, въ началѣ один-
надцатаго. Мери Лоутеръ пошла съ ней. Такъ какъ школа
стояла въ деревни, и до нея можно было дойти гораздо ско-
рѣе черезъ ворота чѣмъ обходя вокругъ церковной сграды,
то обѣ дамы смѣло прошли мимо часовни. Читатель, может-
быть, помнить что мистрисъ Фенвикъ обещала мужу воздер-
живаться отъ проявленія ненависти къ часовѣ. Они прошли
мимо толпы и увидали что, по обычаю первыхъ методистовъ
въ ихъ восторжелное время, богомольцы шли изъ деревни
процессій, которая въ ту минуту подходила къ часовѣ. Мис-
трисъ Фенвикъ посторонилась чтобы дать имъ дорогу,
и дожидаясь пока они пройдутъ, сказала что колоколъ
звонить точно онъ виситъ у ней подъ шляпкой. Прійдя въ
школу, онъ замѣтили что многихъ дѣтей недостаетъ, и мис-
трисъ Фенвикъ знала что лѣнтян пошли глазѣть на часов-
ню. Тѣ же дѣти которые были въ школѣ, развлекаясь зво-
номъ, не слушали съ должнымъ вниманіемъ молитву. Мистрисъ
Фенвикъ признавалась потомъ что сама не понимала чему
тогда учила.

Мистеръ Фенвикъ пошелъ къ сѣбѣ въ кабинетъ, когда да-
мы ушли въ школу, и въ это утро, какъ и всегда по воскре-
сеньямъ, ему принесли письма. На его имя было два письма.
Онъ распечаталъ ихъ. Одно было отъ купца изъ Салисбери,
другое отъ мистера Квикенгама. Прежде чѣмъ уйти, онъ

364

прочелъ письмо Квикенгама и потомъ всѣми силами старал-
ся не думать о немъ, пока не окончится утреннее богослу-
женіе. Вотъ это письмо.

«Помпъ-Коуртъ. 30го юня 1868.

„Дорогой Фенвикъ!

„Я нашелъ, какъ и ожидалъ, что земля, на которой ваши
непріятели выстроили свою синагогу, никогда не принадле-
жала лорду Троицку, и что онъ не имѣетъ на нее никакого права. Мѣсто это составляетъ часть церковной земли
и, кажется, было оставлено нѣкіимъ священникомъ Гриндо-
номъ, который былъ предшественникъ вашего предшествен-
ника. Нѣтъ ни малѣшаго сомнѣнія что это церковная земля,
сѣдовательно вы обязаны охранять ее ради вашихъ преем-
никовъ и коллегіи.

„Я съ большимъ трудомъ нашелъ поземельную книгу при-
хода, которую вы, считающій себя образцовымъ приходскимъ
священникомъ, кажется, никогда не видали. Мне удалось
однако найти два экземпляра, одинъ въ канцелярии enuckona, а
другой въ коллегіи Сенъ-Джонсъ, что доказываетъ что копле-
гія, какъ покровительница, очень заботится объ интересахъ
приходскаго священника. Но не такъ поступаетъ самъ
священникъ, который, кажется, ужасный невѣжда въ такихъ
вещахъ. Келалъ бы я знать много ли въ нашей церкви найдется
приходскихъ священниковъ которые позволили бы какому-
нибудь маркизу или методистскому священнику построить
часовню на церковной землѣ.

„Вашъ навсегда

„Ричардъ Квикенгамъ“

„Ид. Еслибы вамъ надо было заплатить мнѣ за мои хлопоты,
вамъ пришлось бы положить весь вашъ пожизненный доходъ
въ этотъ ключокъ земли. Прилагаю изъ поземельной книги
чертежъ границъ церковной земли въ томъ мѣстѣ где стоять
ваши ворота.“

Вотъ такъ новость! Ненавистная комбинація раскольничья-
го и помѣщичьяго влѣяній сдѣлала то что методистская ча-
совня поставлена на землѣ которая составляетъ собствен-
ность приходскаго священника. Какой же я былъ оселъ,
думалъ Фенвикъ, что не зналъ своихъ владѣній! Не смѣшно
ли будетъ теперь предъявить свои права на землю, на кото-
рую я не обращалъ никакого вниманія съ тѣхъ поръ какъ
поселился въ приходѣ. Какъ обязанъ я поступить теперь?
Мистеръ Квикенгамъ говоритъ не сомнѣваясь что, въ инте-
ресахъ коллегіі, покровительницы приходскаго священника,
и будущихъ преемниковъ мѣста. надо предъявить свои права

Булгаматонскій викарій.

365

на землю. И возможно ли поступить иначе послѣ ревхъ окорбленій со стороны лорда Тробриджа? Размышляя такимъ образомъ и сокрушаясь что умъ его переполненъ такими мыслями предъ началомъ богослуженія, все еще слыша колоколъ часовни, запутавшій звонъ скромной церковной колокольни, и сомнѣваясь какъ поступить, мистеръ Фенвикъ вошелъ въ церковь. Онъ замѣтилъ что половина обѣдчайшей части его постоянныхъ слушателей и половина мелкихъ фермеровъ не явились, по случаю торжества мистера Пудельгама.

Въ тотъ день онъ не сказалъ никому о письмѣ адвоката. Онъ всѣми силами старался не думать объ этомъ предметѣ. Но такъ какъ не думать было сверхъ его силѣ, онъ постарался не говорить о немъ. Письмо лежало въ карманѣ его сюртука, но онъ не показалъ его никому. Дельморъ обѣдалъ у нихъ, но даже ему онъ не сказалъ ни слова. За обѣдомъ разговоръ, конечно, обратился на часовню. Въ такой день невозможно было говорить о чемъ-нибудь другомъ. Когда они сидѣли за своимъ раннимъ обѣдомъ, колоколъ мистера Пудельгама все еще звонилъ, и въ звонѣ слышалась такая энергія какой конечно не было бы еслибъ это занятіе обрастилось въ ежедневное упраженіе.

Жена викарія, по договору съ мужемъ, обязана была не говорить ничего противъ часовни, и конечно, подъ этимъ договоромъ подразумѣвалось что она постарается и не ненавидѣть часовню. Послѣднее оказалось невозможнымъ, но отчасти она исполнила условіе. Не говорить же ничего противъ колокола, по ея мянію, не входило въ договоръ, и она брашила его съ ожесточеніемъ. Мужъ слушалъ ее не возражая, сидѣлъ безмолвный, съ письмомъ адвоката въ карманѣ. Колоколъ повѣшенъ на его землѣ, и онъ можетъ хоть завтра же стащить его. Колоколъ повѣшенъ по желанію лорда Тробриджа и съ прямою дѣлью мучить его. Лордъ Тробриджъ своимъ поступкомъ осмѣялъ христіанскую обязанность любить ближняго. Фенвикъ сказалъ себѣ прямо что не намѣренъ прощать лорда Тробриджа, что жизнь сложившаяся въ этомъ мірѣ не совмѣстна съ такимъ прощеніемъ, что онъ не желаетъ зла лорду Тробриджу, но долженъ показать его, для того чтобы заставить его и ему подобныхъ сумѣрить свою гирапію, что простить его было бы молодушіемъ и несправедливостью относительно прихода. Все это онъ уже рѣшилъ

365

вопреки всемъ противорѣчившимъ ему доктринамъ. Человѣку
пришлось бы ходить раздѣтымъ, еслибъ онъ обязанъ былъ
отдать сюртукъ вору укравшему у него пальто, а ходить
раздѣтымъ очевидно невозможно. Его достоинство приход-
скаго священника было бы унижено, еслибъ онъ простилъ
обиды сдѣланныя ему лордомъ Тробриджемъ. Въ этомъ онъ
былъ убѣжденъ. И теперь онъ можетъ повалить не только
колоколъ, но съ колоколомъ и злонамѣреннаго лорда осмѣ-
лившагося повѣсить его на церковной землѣ. Все это безъ
конца переворачивалось въ его головѣ, между тѣмъ какъ онъ
старался не думать объ этомъ въ воскресенье.

Въ понедѣльникъ ему надо было показать письмо женѣ,
Джильмору и Мери Лоутеръ. Онъ не намѣренъ былъ скры-
вать его отъ своихъ друзей и совѣтниковъ, но ему хотѣлось
окончательно рѣшить какъ надо поступить, прежде чѣмъ по-
просить у нихъ совѣта. Потому утромъ, до завѣрака, онъ
пошелъ пройтись по приходу, и въ это время окончательно
рѣшилъ какъ поступить. Никакія соображенія не заставятъ
его сломать часовню. Но ему необходимо восторжествовать
надъ маркизомъ, и онъ восторжествуетъ. Часовня построена
для добраго дѣла и будетъ исполнять свое назначеніе, и чтò
бы ни стала говорить ему жена и другие, онъ не позволитъ
тронуть въ ней ни одного кирпича. Конечно, онъ самъ, какъ
и маркизъ, не имѣть права отдать землю для какого-бы то
ни было дѣла. Онъ обязанъ заботиться чтобъ она не служи-
ла вредному дѣлу. Онъ, можетъ-быть, уже погрѣшилъ противъ
своей обязанности не зная и не стараясь узнать точныхъ
траницъ церковной земли, которая отдана ему во владѣніе
пока онъ занимаетъ свое мѣсто. Но какъ бы то ни было,
часовня уже построена и будетъ стоять, пока это отъ него
зависить. Если церковные старосты, или архидіаконъ, или
коллегія, или епископъ, имѣютъ право вмѣшаться (онъ не
зналъ имѣютъ ли они право вмѣшаться) и захотятъ воспользо-
ваться своимъ правомъ и сломать часовню, онъ не можетъ
помѣшать имъ. Но на сколько отъ него зависить, часовня
останется не прикосновенна. Церковные старосты его церкви,
вѣроятно, послѣдуютъ его совѣту. Принявъ окончательное
рѣшеніе, онъ возвратился домой и показалъ письмо женѣ и
Мери Лоутеръ.

— Церковная земля! воскликнула мистрись Фенвикъ.

Булгамптонскій викарій.

367

— Вы полагаете что это часть вашей собственной земли?
спросила Мери.

— Да, отвѣчалъ викарій.

— Такъ этотъ старый мошенникъ маркизъ распорядился
тѣмъ чтò принадлежитъ намъ, сказала мистрисъ Фенвикъ.

— Онъ распорядился тѣмъ чтò не принадлежитъ ему, сказалъ викарій,—но я не согласенъ что онъ мошенникъ.

— Онъ долженъ былъ знать, сказала Мери.

— Я тоже, кажется, долженъ бы былъ знать. Все это самая странная ошибка. Не странно ли что здѣсь, въ Вильямърѣ, со всѣми нашими планами, межами, приходскими книгами, ни одинъ человѣкъ изо всѣхъ до кого это касалось не зналъ кому принадлежитъ ключокъ земли въ центрѣ прихода. Объ этомъ стóитъ написать газетную статью. Но не знаю которая изъ двухъ партій виноватѣе; я говорю о нesвѣжествѣ которое мы выказали.

— Чтò же ты сдѣлаешь, Франкъ.

— Ничего.

— Ты ничего не сдѣлаешь, Франкъ?

— Я ничего не сдѣлаю, но я постараюсь дать понять маркизу настоящую цѣну его щедрости. Мне кажется, я долженъ взять на себя этотъ трудъ, и признаюсь, написать письмо маркизу не будетъ для меня непріятнымъ трудомъ.

— Ты не сломаешь ея, Франкъ?

— Нѣтъ, милая моя.

— Я въ недѣлю сломала бы ее.

— И я тоже, сказала Мери.—Мне кажется, ей не слѣдуетъ стоять на церковной землѣ.

— Конечно не слѣдуетъ, сказала мистрисъ Фенвикъ.

— Это все равно какъ еслибъ они поставили ее въ вашемъ саду.

— Конечно, все равно, согласилась мистрисъ Фенвикъ.

— Она однако не въ саду; а тамъ гдѣ она построена она будетъ стоять на сколько это зависитъ отъ меня. Мне это даче нравится теперь, когда я знаю чтò я ихъ хозяинъ. Я намѣренъ потребовать себѣ скамью въ часовни.

Такъ рѣшилъ въ понедѣльчикъ утромъ священникъ, и его рѣшенія не могли поколебать обѣ женщины.

Это было дня черезъ два послѣ происшествія съ рубинами, когда къ Мери уже настойчиво приступили съ просьбой чтобъ она назначила день свадьбы. Такая настойчивость

38

Приложение к Руศкому Вѣетнику.

была, конечно, слѣдствіемъ успѣха мистера Джильмора въ тотъ день. Она тогда всѣми силами постаралась побѣдить свое и его уныніе, и попытка ея была очень удачна, и потому естественно что онъ опять поднялъ вопросъ о днѣ свадьбы. Согласившись быть его женой, она сдѣлала условіе чтобъ ее не торопили. Но всѣмъ извѣстно какъ соблюдаются такія условія. Кто можетъ рѣшить чтò значитъ торопить или не торопить? Они были помолвлены мѣсяцъ, и Джильморъ рѣшилъ что пора заговорить о свадьбѣ. Сентябрь самый лучшій мѣсяцъ для свадьбы, говорилъ онъ. Сентябрь они проведутъ въ Швейцаріи, октябрь среди италіянскихъ озеръ, ноябрь во Флоренціи и Римѣ, и наконецъ, заѣхавъ не надолго въ Неаполь, къ Рождеству будутъ дома. Такова была программа Джильмора, и онъ смотрѣлъ совсемѣ другимъ человѣкомъ когда излагалъ ее. Онъ думалъ что довольно знаетъ характеръ дѣвушки и былъ увѣренъ что она, хотя и не будетъ показывать ему страстной любви до поѣздки, но до возвращенія домой перемѣнить свои чувства къ нему. По крайней мѣрѣ не онъ будетъ виноватъ, если она не перемѣнится. Мери сначала отказывалась назначить день свадьбы, говорила о будущемъ годѣ, просила чтобъ ее не торопили; она продолжала бороться даже послѣ происшествія съ рубинами, но боролась противъ слишкомъ сильной и хорошо дисциплинированной оппозиціи и начала склоняться къ уступкѣ.

Въ такой периодъ Джильморъ, конечно, бывалъ у Фенвиковъ каждый день. Онъ пришелъ и въ понедѣльникъ утромъ, и нашелъ своихъ друзей занятыми неожиданно новостью отъ Квикенгама. Викарія не было дома, когда Джильмору разказали новость, и Джильморъ легко склонился къ убѣжденію что часовня должна исчезнуть. У него были помѣщичьи понятія о землѣ, и онъ былъ очень расположенъ остановить всѣкія посягательства на чужую собственность со стороны маркиза.

— Лордъ Тробриджъ долженъ сломать ее и выстроить на свой счетъ въ другомъ мѣстѣ.

— Но Франкъ не хочетъ заставить маркиза сломать ее, сказала мистрись Фенвикъ, троицкая чуть не до слезъ тягичностью событія.

Тутъ вошелъ викарий и завязался горячій споръ. Споръ былъ такъ горячъ что въ тотъ день не было сказано ни слова о днѣ свадьбы.

Булгамптонскій викарій.

369

LVI. Мщеніе викарія.

Никакое краснорѣчіе со стороны обѣхъ женщинъ и Дѣль-
мора не могло поколебать памѣреній Фенвика, но подъ ко-
нецъ онъ согласился съѣздить въ Салисбери посовѣтовать-
ся съ мистеромъ Чамберленомъ. Ему предлагали посовѣто-
ваться съ епископомъ, къ личности которого онъ всегда от-
носился съ любовью, а къ должности съ глубокимъ уважені-
емъ; но онъ объяснилъ что въ такомъ дѣлѣ онъ не прибѣг-
нетъ ко власти епископа.

— Но если вамъ нуженъ совѣтъ, сказалъ Дѣльморъ,—ло-
чему не попросить его у человека которого вы уважаете?

Викарій объяснилъ что его уваженіе къ епископу такъ
велико что совѣтъ епископа будетъ для него болѣе чѣмъ
совѣтъ, онъ будетъ закономъ.

— Онъ хочетъ сказать что не пойдетъ къ епископу потому
что рѣшилъ сдѣлать по-своему, сказала мистрисъ Фенвикъ.—
Вы теряете даромъ время и деньги на loвѣздку въ Салис-
бери.

— А вѣдь она, кажется, права, сказалъ викарій.

Они однако поѣхали въ Салисбери.

Достопочченный Генри Фитцекерли Чамберленъ говорилъ
необыкновенно краснорѣчиво, ясно, убѣдительно, но, можетъ-
быть, немного надменно. Онъ настаивалъ чтобы часовня была
сломана немедленно, и чтобы расходы перенесенія ея на дру-
гое мѣсто были разложены на всѣхъ причастныхъ дѣлу лицъ—
на мистера Пудельгама, на строителя, на повѣренныхъ ме-
тодистовъ, старѣйшинъ конгрегаціи—, если у нихъ есть ста-
рѣйшины“, прибавилъ мистеръ Чамберленъ съ восхитительною
ироніей,—на маркиза и на повѣренныхъ маркиза. Мистеръ
Чамберленъ былъ краснорѣчивъ, повелителенъ, воодушевленъ.
Когда же викарій замѣтилъ ему что часовня построена для
добраго дѣла, краснорѣчіе мистера Чамберлена дошло до
горячности.

— Булгамптонская церковная земля ввѣрена вамъ, мистеръ Фенвикъ, сказалъ онъ,—не для того чтобы вы награждали ею раскольниковъ.

— Церковный домъ ввѣренъ мнѣ тоже не для того чтобы
читать въ немъ романы, однако романы тамъ читаются.

24

370

— Домъ данъ вамъ для вашего личнаго удобства, сказалъ пребендарий.

— Для того же самаго дана мня и земля. Я не буду сло-
коемъ ели заставлю бѣдняковъ сломать ихъ храмъ.

Былъ еще другой аргументъ противъ викарія, очень силь-
ный. Церковная земля только ввѣрена ему, и онъ依-
занъ пользоваться ею такъ чтобъ она лерешла къ его пре-
емнику свободною и неистощенною. „Вы не имѣете права пе-
редать другому обязанность разрушить зданіе, постройкѣ ко-
тораго вы должны были бы помѣшать.“ На этотъ аргументъ
труднѣе было отвѣтить чѣмъ на первый, но мистеръ Фен-
викъ и на него отвѣтилъ.

— Я все это понимаю, сказалъ онъ, — и знаю что обязанъ
взять на себя перенесеніе часовни. Но то за чтò я могу за-
платить не тяготить мою совѣсть. Я не сомнѣваюсь что
имѣю право отдать въ аренду то мѣсто, хотя, конечно, не
подъ зданіе.

— Однако на немъ стоитъ зданіе, замѣтилъ мистеръ Чам-
берленъ.

— Дѣйствительно, стоитъ, и я не спорю что обязанъ на свой счетъ освободить отъ него землю. Но я не вижу чтобъ я былъ обязанъ сломать часовню немедленно.

Мистеръ Чамберленъ началъ снова доказывать, но ему не
удалось переубѣдить викарія.

Викарий не былъ переубѣжденъ, но манеры его, когда онъ уходилъ отъ пребендарія, внушили духовному сановнику и сквайру подозрѣніе что убѣжденія его поколебались. Онъ очень любезно поблагодарилъ мистера Чамберлена за совѣты, и сказалъ что въ аргументахъ его много правды.

— Я не сомнѣваюсь что вы сами поймете необходимость освободить землю отъ часовни, сказалъ мистеръ Чамберленъ тѣмъ торжественнымъ тономъ которымъ онъ такъ хорошо владѣть. Это были его послѣдня слова.

— Ну чтò? спросилъ Джильморъ когда они вышли.

— Очень щекотливое дѣло, сказалъ Фенвикъ.

— Мнѣ не совсемъ нравится тонъ дяди, мнѣ никогда не
нравился его тонъ, но онъ, кажется, правъ.

— Да, онъ, можетъ-быть, правъ.

— Такъ ее сломаютъ, Франкъ?

— Конечно, когда-нибудь сломаютъ. Я увѣренъ только въ
одномъ, Гарри, что, когда мы сомнѣваемся въ своемъ долгѣ,

Булгамитонскій викарій.

371

мы никогда не ошибемся отказавшись отъ того чтò было бы
пріятно нашему недоброжелательству. Вамъ я признаюсь, но
только не говорите этого женщинамъ, что на мои глаза бул-
гамитонская синагога самое гадкое, отвратительное, непріят-
ное зданіе во всемъ мірѣ.

— Я того же мнѣнія, сказалъ Джильморъ.

— И лотому не трону въ ней ни одного кирпича. Это бу-
детъ моею власяницей, моимъ постомъ, моей жертвой, моимъ
маленькимъ подвигомъ. Это дастъ мнѣ возможность наслаж-
даться всѣми благами міра которыя достаются на мою долю,
не упрекая себя въ излишнемъ себялюбіи. Ни одному мето-
дисту часовня не сдѣлаетъ столько добра какъ мнѣ.

— Мнѣ кажется, васъ могутъ заставить сломать ее.

— Тогда необходимость сломать ее будетъ моею власяницей.

Они воротились въ Булгамитонъ, и Джильморъ разка-
залъ дамамъ о свиданіи, и о власяницѣ, и обо всемъ.

Мистеръ Фенвикъ, надѣвая власяницу, не считалъ нужнымъ
воздержаться отъ письма къ маркизу Тробриджу. Онъ на-
писалъ ему въ тотъ же день какъ ворогился изъ Салисбери.
Зимой онъ написалъ маркизу возражая противъ постройки
часовни возѣс воротъ церковной усадьбы. Теперь онъ вынулъ
кошю съ того письма и отвѣтъ на него агента маркиза, въ
которомъ говорилось что маркизъ считаетъ выбранное мѣ-
сто самымъ удобнымъ для часовни. Викарію очень не хотѣ-
лось разстроить часовню, когда она была уже окончена, но
ему хотелось разстроить маркиза. Устраивая себѣ власяницу
которую намѣренъ былъ носить, онъ не вплелъ въ нее спис-
ходженія къ маркизу. Маркиза надо наказать для блага об-
щества вообще. За неуваженіе къ чужой собственности онъ
прощалъ маркиза съ христіанской точки зрѣнія, но считалъ
своимъ долгомъ раздавить его какъ зловредное насѣкаемое
жестоко кусающее людей, чему извиненіемъ можетъ служить
только безсознательность его жестокости. И онъ раздавилъ
его слѣдующимъ лисьмомъ.

„Булгамитонъ, 18го июля 1868.

„Милордъ маркизъ!

„Это января нынѣшняго года я взялъ на себя смѣлость на-
писать вамъ, съ цѣлью сласти себя и мое семейство отъ
оскорбленія, а васъ отъ позора нанести мнѣ это оскорбле-
ніе. Я говорилъ вамъ тогда что приличнѣе было бы выбрать
для часовни какое-нибудь другое мѣсто въ приходѣ, а не

24

572

маленькое мѣстечко противъ воротъ моей усадьбы которое я всегда считалъ, какъ я объяснялъ вамъ, принадлежащимъ къ церковной усадьбѣ. Я даже не думалъ спрашивать о правахъ вашего сіятельства на отданную землю, но обращался къ вашему благородству. Признаюсь, я считалъ несомнѣннымъ что даже ваше сіятельство въ такомъ серіозномъ дѣлѣ озаботились имѣть право на своей сторонѣ. Въ отѣтѣ на это я получилъ лисьмо отъ вашего повѣреннаго, на которое, какъ на лисьмо написанное имъ, я не жалуюсь, но которое, какъ отвѣтъ на мое лисьмо къ вашему сіятельству, было дерзостью. Часовня выстроилась и въ послѣднее воскресенье открыта для богослуженія.

„Я теперь узналъ что земля которую вы отдали не принадлежитъ вашему сіятельству и никогда не принадлежала къ приходскимъ владѣніямъ Стоутъ. Она была и есть теперь церковная земля, и составляетъ часть моихъ владѣній какъ викарія. Я сознаюсь что постулилъ нерадиво положившись на васъ что вы знаете свои владѣнія и не перейдете за нихъ. Я долженъ быть узнать повѣрнѣе. Теперь я знаю вѣрно, и ваше сіятельство можете убѣдиться сами въ правѣ моихъ словъ, обратившись къ планамъ церковной земли которые можете найти въ канцелярии епископа, и въ коллегіи С. Джонсъ въ Оксфордѣ, если не можете убѣдиться въ томъ по планамъ вашихъ собственныхъ владѣній. Прилагаю рисунокъ въ которомъ означены точные границы церковной земли около входа въ мою усадьбу. Дѣло въ томъ что часовня выстроена на церковной землѣ всѣдествіе позволенія вашего сіятельства, позволенія незаконнаго и несправедливаго.

„Часовня уже выстроена, и хотя очень жаль что она выстроена, но было бы еще болѣе жаль если бы пришлось словомать ее. Я намѣренъ предложить методистамъ отдать имъ эту землю въ аренду, на то время пока я занимаю свое мѣсто. Аренда будетъ, конечно, сдана на такихъ условіяхъ что не ловредить моему лреемнику.

„Я не могу окончить этого лисьма, не высказавъ вамъ моего мнѣнія что, какъ ни поразительно невѣжество которое вы выказали въ отдачѣ чужой земли, но оно ничто въ сравненіи со злобой которую вы выказали относительно священника вашего вѣроисповѣдания, служащаго въ приходѣ бѣльшая часть которого принадлежитъ вамъ, выбравъ мѣсто для часовни съ единственною цѣлью разрушить мой локой и покой моей жены.

„Имѣю честь быть
„Вашей свѣтлости локорнѣйшимъ слугой.
„Францисъ Фенвикъ.”

Окончивъ свое посланіе, Фенвикъ перечелъ его не разъ и радовался что оно будетъ непріятно маркизу. Его прямою

Булагампторскій викарій.

373

цѣлью было сдѣлать непріятность маркизу, и онъ всѣми си-
лами постарался достигнуть этой цѣли.

— Я готовъ бы раздавить его, сказалъ онъ Джильмору, — еслибы зналъ какъ это сдѣлать? Онъ сдѣлалъ мнѣ то чего не проститъ ни одинъ человѣкъ. Онъ бранилъ меня, онъ кле- веталъ на меня, и не потому чтобъ онъ въ самомъ дѣлѣ считалъ меня виноватымъ, но потому что онъ ненавидитъ меня. Пусть часовня стоитъ, пока это онъ меня зависить, но что касается до его свѣтлости, я презиралъ бы себя если бы пощадилъ его.

И онъ не пощадилъ его сіятельства.

Письмо онъ показалъ женѣ.

— Не очень ли сильное слово злоба? замѣтила она.

— Надѣюсь, сказалъ викарій.

— Я хочу сказать, не можешь ли ты смягчить его, не ло-
вредивъ своей цѣли.

— Я думаю что не могу. Я убѣжденъ что обвиненіе спра-
ведливо. Я стараюсь жить среди своихъ ближнихъ такъ чтобы
не безчестить ни тебя, ни себя. Онъ осмѣлился открыто об-
винять меня въ величайшей безнравственности и лицемѣри,
тогда какъ я только исполнялъ свою обязанность, по моему
крайнему разумѣнію. Я убѣжденъ что, обвиняя меня, онъ самъ
не вѣрилъ въ справедливость своихъ обвиненій. Во всякомъ
случаѣ ни одинъ человѣкъ не смѣетъ возводить на другаго
такихъ обвиненій не имѣть ясныхъ доказательствъ.

— Но все это не имѣетъ ничего общаго съ ключкомъ земли,
Франкъ, замѣтила жена:

— Все это одно и то же. Ему угодно было обращаться со мной какъ съ врагомъ, и онъ употребилъ все вліяніе своего богатства и общественнаго положенія чтобы ловредить мнѣ. Телерь пришла моею очередь. Я не скажу ему ни одного слова которое не было бы справедливо. Онъ обвинялъ меня за моею спиной въ томъ чему самъ не вѣритъ, я же буду обвинять его прямо въ глаза въ томъ въ чемъ я убѣжденъ.

Письмо было послано и, прежде чѣмъ окончился день, къ
викарію воротилось его хорошее расположеніе духа.

И прежде чѣмъ окончился день, новость разнеслась по всему приходу. Въ деревни былъ одинъ старикъ, башмачникъ, мистеръ Больтъ, человѣкъ слокойный, безвредный, но диссидентъ и одинъ изъ старѣйшихъ и ловѣренныхъ кото-
рымъ былъ порученъ сборъ денегъ на постройку часовни.

374

Приложение к Руศскому Вѣетнику.

Ему викарій разказалъ всю исторію, объявивъ вмѣстѣ съ
тѣмъ что, пока это зависитъ отъ него, мистеръ Пудельгамъ
и конгретація могутъ спокойно пользоваться своимъ часовней.
Онъ сдѣлалъ это тотчасъ же по возвращеніи изъ Салисбери,
прежде чѣмъ написалъ письмо маркизу. Мистеръ Больть,
конечно, въ тотъ же вечеръ напѣстилъ своего священника, и
дѣло обсуждалось въ полномъ соѣданіи пудельгамъ пистовъ. Въ
концѣ засѣданія мистеръ Пудельгамъ выказалъ свое убѣж-
деніе что вся история выдумка, съ начала до конца. Онъ не
вѣрилъ въ ней ни одному слову. Маркизъ не такой чело-
вѣкъ чтобы могъ отдать то чтобъ не принадлежить ему. Кто-
нибудь обманулъ викарія или викарій самъ обманулъ ми-
стера Больта, или же викарій — чтобъ по мнѣнію мистера Пу-
дельгама было очень вѣроятно—ломѣшался отъ досады, видя
торжество новой часовни.

— Онъ былъ необыкновенно вѣжливъ, сказалъ мистеръ Больть, который въ тотъ день былъ расположень къ викарію.

— Конечно, мисгеръ Больть, конечно, сказалъ мистеръ Пудельгамъ, который уже вполня оправился отъ своего лервоначального смущенія и довелъ себя до состоянія краснорѣчиваго восторга. — Я увѣренъ что онъ былъ вѣжливъ. Почему же ему не быть вѣжливымъ? Въ былое время, когда мы едва осмѣливались говорить о нашемъ желаніи имѣть храмъ гдѣ бы мы могли прославлять нашего Бога, онъ былъ всегда вѣжливъ. Никто не скажетъ чтобы я когда-нибудь обвинялъ мистера Фенвика въ невѣжливости. Но скажетъ ли кто-нибудь что онъ расположень къ нашему вѣроисповѣданію? Гослода, мы должны заботиться о себѣ, и я объявляю вамъ что часовня принадлежить намъ. Увидите, что его запрещеніе не прогонитъ меня съ каевды. Церковная земля! Какъ бы не такъ! Какимъ это образомъ церковная земля полала на другую сторону дороги? И наконецъ, если уѣхать до этого, для чего ему имѣть церковную землю?

Все это было такъ убѣдительно что никто изъ соѣданія не
возразилъ ни однимъ словомъ когда мистеръ Пудельгамъ
кончилъ рѣшь.

Маркизъ былъ въ Лондонѣ когда получилъ письмо. Мар-
кизъ Троицкъ не очень жаловалъ лондонскую жизнь, но
каждый годъ, вынуждаемый обстоятельствами (обстоятель-
ствомъ эти были свѣтскіе обычаи, о которыхъ проповѣдовали
его дочери), проводилъ май, июнь и июль въ своемъ фамиль-

Булгамлтонскій викарій.

375

номъ дворцъ, въ Гросвеноръ-скверъ. Кромѣ того маркизъ, никогда не открывавшій рта въ палатѣ лордовъ, считалъ свою обязанностью поддерживать главу партіи своимъ личнымъ пресутствіемъ. Нашъ викарій, зная это, адресовалъ письмо въ Лондонъ, такъ что оно достигло назначенія безъ потери времени. Лордъ Тробриджъ уже зналъ почеркъ своего врага и, распечатывая письмо, думалъ, не лучше ли отослать его назадъ не распечатаннымъ. Онъ унизитъ свое достоинство переписываясь или читая письма человѣка который, по всей вѣроятности, наговоритъ ему дерзосегъ. Думая это, онъ распечаталъ письмо. Гпѣва, который овладѣлъ имъ когда онъ прочелъ письмо, не возьмется описать ни одинъ писатель скромнаго прозапоческаго разказа. „Позоръ“, „дерзость“, „певѣчество“, „злоба“, вотъ какими словами осылалъ его этотъ зловредный, гнусный, негодный священникъ. Что же касается до смысла письма, онъ не вдругъ понялъ его. Когда же началъ понимать его, онъ не повѣрилъ ему. Его умственныя способности работали медленно, но гнѣвѣ работалъ быстро. Но наконецъ онъ началъ спрашивать себя, действительно ли обвиненіе противъ него основано на правдѣ. Когда толковалось объ отдачѣ мѣста подъ часовню, никому и въ голову не пришло что оно принадлежить къ церковной землѣ. Явилось минутное лодозрѣніе что оно приходская земля, но никто не ожидалъ что кто-нибудь другой можетъ предъявить на нее свое право. Всѣмъ было известно что Булгамлтонская деревня припадлежить маркизу. Конечно, есть и церковная земля, но кто могъ думать что заброшенный ключокъ земли по другую сторону дороги отъ церковной усадьбы есть церковнобѣ земля? Маркизъ и теперь этому не вѣрилъ. Это какая-нибудь подлость, вымышленная язвительнымъ мозгомъ нечестиваго священника, гнуснѣйшая изъ всѣхъ его подлостей. Маркизъ не вѣрилъ, но ходилъ все утро взадъ и впередъ по комнатѣ, думая о письмѣ. Конечно, надо будетъ сказать Сентъ-Джорджу. Выраженія письма такъ гадки что теперь сынъ, вѣроятно, сойдется съ нимъ въ него-дованіи на Фенвика. Нельзя ли какъ-нибудь наказать Фенвика? Преслѣдованія за анонимныя письма, за угрожающія письма, за просительныя письма, приходили ему на память. Онъ зналъ что авторы дерзкихъ лисемъ къ царствующимъ особамъ строго наказываются. Онъ зналъ что можно преслѣдовать за рутательное письмо, но только въ томъ случаѣ

370

если оно явилось въ печати; что въ лисьмахъ бываютъ за-
говоры. Но онъ не зналъ къ которой изъ этихъ категорій
причислить свое лисьмо. Онъ понималъ что онъ не царству-
ющая особа, что викарій не утрожалъ ему и ничего не про-
силъ у него. Что ели Сентъ-Джорджъ онять скажетъ что ви-
карій правъ! Онъ переворачивалъ все это въ головѣ цѣлый
день, и наконецъ, поздно вечеромъ, сѣлъ въ карету и отпра-
вился къ гг. Бусби, фамильнымъ адвокатамъ.

LVII. Надо полить воду масломъ.

Господа Бусби въ Линкольнсъ-Иннѣ уже много лѣтъ были
адвокатами фамили Стоутъ и знали фамильныя владѣнія луч-
ше чѣмъ кто-либо изъ самихъ Стоутъ. У нихъ не спросили
совѣта, когда отдали землю подъ часовню, и не поручали имъ
составить документъ объ отдачѣ. Все дѣло было сдѣлано непра-
вильно. Земля была только объщана, но не отдана вполнѣ, а
пудельгамисты, въ своей послѣшности, выстроили часовню по-
надъявшись на объщаніе. Маркизъ, когда гнѣвъ его на ми-
стера Фенвика немного успокоился, отправился къ господамъ
Бусби и долженъ былъ объяснить всѣ обстоятельства дѣла
старшему изъ адвокатовъ прежде чѣмъ могъ показать гнус-
ное посланіе священника. Старый мистеръ Бусби былъ однихъ
лѣтъ съ маркизомъ и въ своемъ родѣ такъ же важенъ. Но
между ними была та разница что старый адвокат былъ умный
старикъ, а старый маркизъ былъ глупый старикъ. Мистеръ
Бусби локачивалъ головой, слушая разказъ маркиза. Разказъ
былъ нѣсколько запутанъ, и адвокат спачала могъ только
понять что на землѣ его кліента выстроена диссидентская ча-
совня.

— Надо будетъ дать имъ документъ на право владѣнія.

— Но приходскій священникъ говорить что она принадле-
житъ ему, сказалъ маркизъ.

— Онъ говоритъ что часовня принадлежитъ ему, миљордъ?

— Онъ вредный, ужасный человекъ, мистеръ Бусби. Я при-
везъ его лисьмо.

Мистеръ Бусби протянулъ руку чтобы взять лисьмо. Отъ
каклѣдо кліента онъ предполелѣ бы документъ словесному объ-
ясненію, а отъ его свѣтлости въ особенности.

— Вы должны взять что онъ совсемъ не loхожъ на священ-

Булгамптонскій викарій.

377

ника. продолькалъ маркизъ.—Я питаю глубокое уважение къ церкви, и всегда радъ видѣть духовенство у себя въ домѣ. Но этотъ Фенвикъ задорный, сварливый человекъ. Говорятъ, онъ невѣрующий и содерjkитъ.... Согласитесь, что ужъ хуже этого трудно представить себе что-нибудь.

— Еще бы, сказалъ адвокатъ, дождалась лисьма съ протянутую рукой.

— Онъ постоянно старался оскорблять меня. Вы слышали что одинъ изъ моихъ арендаторовъ былъ убитъ? Его убийца одинъ молодой человѣкъ, которого этотъ священникъ прикрываетъ, потому что онъ братъ одной.... одной молодой женщины.

— Это очень дурно съ его стороны, милордъ.

— Это очень дурно. Ему все известно объ убійствѣ. Я убѣжденъ что онъ все знаетъ. Онъ поручился за молодаго человѣка. Онъ былъ съ нимъ прежде въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ. Что же касается до его сестры, то это вѣрно. Они живутъ на землѣ одного господина, который владѣетъ небольшою собственностью въ приходѣ.

— Мистеръ Джильморъ, милордъ?

— Именно. Этотъ Фенвикъ совѣтвѣлъ олуталъ мистера Джильмора. Вы не можете представить себе чтò тамъ дѣлается. И вотъ теперь онъ написалъ мнѣ это лисьмо. Я знаю теперь его почеркъ, и если онъ напишетъ мнѣ еще разъ, я отошлю назадъ его лисьмо, не распечатывая.

Маркизъ замолчалъ, и адвокатъ тотчасъ же погрузился въ лисьмо.

— Оно написано съ намѣреніемъ наговорить дерзостей, сказалъ адвокатъ.

— Дерзкое, оскорбительное, непристойное лисьмо. А епископъ стоитъ за такого человѣка.

— Но если онъ правъ въ томъ чтò говорить о землѣ, милордъ, то это дѣло очень непріятное.

Адвокатъ разсматривалъ чертежъ, приложенный къ письму.

— Онъ говоритъ что это списано съ приходской книги, милордъ.

— Я ему не вѣрю, сказалъ маркизъ.

— Вы смотрѣли планы вашихъ владѣній, милордъ?

— Нѣтъ, не смотрѣлъ, но Пакеръ не сомнивался. Никто не знаетъ такъ хорошо Булгамптона какъ Пакеръ, а Пакеръ говорилъ...

Не послушавъ маркиза, адвокатъ всталъ и, извинившись,

378

Приложение к Русскому Вѣетнику.

ушелъ въ другую комнату къ помощнику и ждалъ тамъ пока
помощникъ сходилъ въ подвальный этажъ въ окованную же-
лѣзомъ комнату и приписалъ оттуда большой ящикъ. Порыв-
шись въ ящикъ, мистеръ Бусон досталъ тяжелую кипу лер-
гамента и большой планъ Булгамптонскаго помѣстья. Потомъ
онъ сходилъ въ другую комнату и поговорилъ со своимъ то-
варищемъ.

— Божье что священникъ правъ, сказалъ онъ, возвратив-
шись къ маркизу.

— Правъ!

— Правъ въ томъ чтò онъ говоритъ о землѣ. Это церков-
ная земля, и здѣсь она обозначена очень ясно. Слѣдовало обра-
титься къ намъ, милордъ, право слѣдовало. Пакеръ и подоб-
ные ему люди ничего не знаютъ. Надо иметь всегда документ-
ныя доказательства.

— Такъ это церковная земля?

— Безъ сомнѣнія, милордъ.

Тогда маркизъ лонялъ что врагъ его одержалъ надъ нимъ
любѣду. Онъ склонилъ свою старую голову на сложенные руки
и заплакалъ. Слезы, можетъ-быть, не текли по его щекамъ, но
онъ плакалъ внутренними слезами,—слезами ненависти, раская-
нія и сожалѣнія. Врагъ его избилъ его, а онъ не могъ отпла-
тить ему хоть однимъ ударомъ. Онъ долженъ покориться, воз-
вратить ключокъ земли и построить гадкимъ методистамъ ча-
совню гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ, въ своихъ собственныхъ
владѣніяхъ. Въ этомъ онъ не сомнѣвался. Если бы можно было
избавиться отъ срама, онъ готовъ бы былъ построить имъ
на свой счетъ хоть десять часовень. Но перенесеніе часовни
будетъ незаслуженнымъ горкествомъ для человѣка, котораго
онъ считалъ негодяемъ. Викарий обвинялъ маркиза въ томъ
что маркизъ распускаетъ о немъ сплетни въ которыея самъ
не вѣритъ, но маркизъ вѣрилъ всему чтò говорилъ о Фенви-
кѣ. Телерь же не было такой подлости къ которой маркизъ
не считалъ бы его способнымъ. Ему даже пришлось мысль, обра-
тившаяся почти въ убѣдлѣніе, что Фенвикъ самъ принималъ
участіе въ убійствѣ Тромбула. Чего нельзя ожидать отъ свя-
щенника который съ наслѣдлѣніемъ оскорбляетъ и унижаетъ
помѣщика своего прихода. Одинъ тотъ фактъ что приходскій
священникъ шелъ противъ помѣщика доказывалъ маркизу что
этотъ священникъ злѣдь, дрянь, негодяй, вредный радикалъ
и все чѣмъ священнику не слѣдуетъ быть. Викарий ошибался

Булагамптонскій викарій.

379

думая что маркизъ сознательно клеветалъ на него. Маркизъ всему вѣрилъ.

— Что же миг дѣлать? спросилъ маркизъ.

— Что касается до часовни, милордъ, то викарій, какъ онъ ни гадокъ, не хочетъ ломать ее.

— Но се надо сломать, сказалъ маркизъ, вставъ со ступа.— И она будетъ сломана. Вы думаете что я оставлю ее на томъ мѣстѣ гдѣ она построена по моей ошибкѣ? Ни одного дня! Ни одного часа! Я вамъ вотъ что скажу, мистеръ Бусби: негодяй зналъ это съ самаго начала: зналъ такъ же хорошо какъ вы теперь знаете, но онъ ждалъ чтобъ ее выстроили прежде чѣмъ сказать мнѣ. Я вищу все это такъ же ясно какъ нострѣ на вашемъ лицѣ, мистеръ Бусби.

Адвокатъ придумывалъ какъ бы разъяснить своему сердитому князню что онъ не имѣлъ никакого права сломать часовню, что если викарій и методисты согласятся между собой, часовня будетъ стоять вопреки маркизу, если только церковныя власти не заставятъ викарія освободить отъ нея землю, когда вошелъ помощникъ и шелнулъ что-то на ухо адвокату.

— Милордъ, сказалъ мистеръ Бусби,— лордъ Сентъ-Джорджъ пріѣхалъ. Принять его?

Въ ту минуту маркизу не хотелось видѣть сына, но лордъ Сентъ-Джорджъ былъ, конечно, принятъ. Встрѣча у адвоката была для обоихъ неожиданная, сынъ и отецъ были одинаково удивлены. Но такъ сильны были гнѣвъ, замѣшательство и вообще душевное разстройство маркиза что онъ не сдѣлалъ никакого вопроса. Лордъ Сентъ-Джорджъ долженъ узнать о сучившемся, и не было причины не сказать ему тотчасъ же.

— Мѣсто на которомъ выстроена часовня оказалась церковною землей, сказалъ маркизъ. Лордъ Сентъ-Джорджъ свистнулъ.—Фенвикъ, конечно, зналъ это съ самаго начала.

— Не думаю, сказалъ сынъ.

— Прочти его лисьмо. Мистеръ Бусби, будьте такъ добры, дайте лорду Сентъ-Джоржу его лисьмо. Ты никогда не читалъ такого произведенія. Дерзкій негодяй. Онъ, конечно, зналъ это съ самаго начала.

Лордъ Сентъ-Джорджъ прочелъ лисьмо.

— Негодяй ли онъ или нѣтъ, но онъ очень дерзокъ.

— Дерзокъ—слишкомъ мало для него.

— Его, можетъ-быть, вывели изъ терпѣнія, милордъ.

80

— Только не я, (Сентъ-Джорджъ; не я. Я ему ничего не сдѣлалъ. А часовню надо, конечно, перенести на другое мѣсто.

— Не подождать ли немного, замѣтилъ мистеръ Бусби.—Черезъ мѣсяцъ или два всѣ немного успокоятся.

— Ни одного часа, сказалъ маркизъ.

Лордъ Сентъ-Джорджъ, съ лисьмомъ въ рукахъ, ходилъ задумавшись по комнатѣ.

— Дѣло въ томъ, сказалъ онъ наконецъ,— что мы сдѣлали ошибку и теперь должны постараться вылутаться изъ нея. Отецъ, кажется, немного ошибается насчетъ характера священника.

— Сентъ-Джорджъ! Развѣ ты не читалъ его лисьма? Развѣ такое лисьмо привично отъ духовнаго лица англійской церкви и къ кому же? (Маркизъ хотелъ сказать къ лорду Тробриджу, но не осмѣлился выразиться такъ при сынѣ:) къ полмѣщику прихода!

— Красная кирличная часовня противъ вашихъ палатъ была бы не совсѣмъ пріятна, не правда ли?

— У него еще нѣтъ палатъ, сказалъ маркизъ.

— Такъ намъ лонадобилось построить ему часовню. Предоставьте мнѣ это дѣло. Я ловидаюсь съ нимъ и съ методическимъ священникомъ и постараюсь полить воду масломъ.

— Я не хочу никого умасливать.

— Лордъ Сентъ-Джорджъ правъ, миљорджъ, сказалъ адвокатъ.— Это такое дѣло на которое мы должны полить немного масла. Мы сдѣлали ошибку, а сдѣлавъ ошибку, надо всегда поливать воду масломъ. Я увѣренъ что лордъ Сентъ-Джорджъ сумѣеть выпутаться.

Отецъ и сынъ вышли вмѣстѣ и, прежде чѣмъ они доѣхали до парламента, лордъ Сентъ-Джорджъ убѣдилъ отца предоставить ему дѣло о булгамптонской часовѣ.

— Что же касается до лисьма, сказалъ Сентъ-Джорджъ,—вы не думайте о немного.

— Я и не намѣренъ думать о немного, гордо возразилъ маркизъ.

## LVIII. Мечты Юдиći Броунло.

— Милая моя, сядь, я хочу поговорить съ тобой. Ты знаешь какъ немного хочется чтобы ты вышла замужъ.

Съ этими словами обратился въ Донриппелъ къ Юдиći Броунло дядя сэръ-Грегори, однажды утромъ, въ юлѣ, когда

Булгамптонскій викарій.

381

она прислушивала ему за завтракомъ. Завтракъ его состоялъ всегда изъ чашки шоколата, сваренного особеннымъ образомъ, и Юдией всегда стояла возлѣ его постели, когда онъ пилъ его. Она никогда не садилась, потому что, если бы сѣла, то совсемъ скрылась бы въ большомъ креслѣ стоявшемъ возлѣ постели. Но теперь ее приглашали сѣсть, и она сама рада была скрыться, но она не сѣла. Надо было взять пустую чашку изъ рукъ дяди, а когда прошла первая минута изумленія, она подумала что не слѣдуетъ прятаться. Она взяла чашку, поставила на столъ и воротилась къ постели. не сказалъ ни слова въ отвѣтъ на слова дяди.

— Мнѣ очень хочется видѣть тебя замужемъ, сказалъ сэръ-Грегори самымъ нѣжнымъ тономъ.

— Вамъ хочется отдѣлаться отъ меня, дядя?

— Нисколько, моя милая; этого-то именно мнѣ и не хочется. Ты, конечно, выйдешь за кого-нибудь замужъ?

— Не знаю, за кого я могу выйти, дядя.

— Отчего же? Ты, конечно, думала объ этомъ?

— Только вообще, дядя.

Сэръ-Грегори Маррабель не былъ умнымъ человѣкомъ. Но глупость его совсемъ не была loходжа на глупость лорда Тробриджа, она не вредила такъ сильно ни ему самому, ни другимъ, была гораздо невиннѣе и не исключала нѣкоторыхъ умственныхъ дарованій. Лордъ Тробриджъ, надо сказать прямо, былъ волнилъ глупъ. Онъ былъ такъ глупъ что даже не подозрѣвалъ о своей глупости. Но сэръ-Грегори не довѣрялъ сейъ ни въ чемъ, считалъ себя жалкимъ существомъ, готовъ былъ уступить ребенку во вслѣкомъ литературномъ вопросѣ и не имѣлъ своего мнѣнія ни объ одномъ предметѣ не входившемъ въ предѣлы его влѣдній, но и въ этихъ предъвахъ его мнѣніе было очень уступчиво. Онъ, однако, много читалъ, много знаний скрывалось гдѣ-то въ его памяти, и онъ понималъ lo крайней мѣрѣ какою маленькою мухой былъ онъ на земномъ шарѣ. Но, къ сожалѣнію, вмѣшавшись во что-нибудь, онъ всегда портилъ дѣло. Онъ уже говорилъ о Вальтерѣ со своимъ невѣсткой, матерью Юдией, съ сыномъ и съ миссъ Маррабель, своемъ родственницей. Но съ самою Юдиейю Броунло онъ еще не говорилъ о немъ, а такъ какъ калитанъ Маррабель самъ еще ничего не говорилъ ей, то, можетъ-быть, сэръ-Грегори не мышало бы придержать языкъ. Послѣ посѣдняго отвѣта Юдией онъ помолчалъ немного и олять

382

возвратился къ своему предмету самымъ неумѣстнымъ вопро-
сомъ:

— Какъ тебе нравится Вальтеръ?

— Капитанъ Маррабель?

— Да, капитанъ Маррабель.

— Оль мѣ нравится, дядя, отчасти.

— Мѣ ничто не было бы такъ пріятно, какъ еслибы ты
сдѣлалась его женой. Ты знаешь что Донриллель со време-
немъ будетъ принадлежать ему.

— Если Грегори не женится.

Юлиев не знала хорошо ли сдѣлала сказавъ это. Она сама
понимала что кузенъ Грегори никогда не женится, что онъ
неизѣтный больной, человѣкъ отжившій, преждевременно
состарившійся, и что онъ стоить уже одною ногой въ моги-
ль. Но ей казалось, что не напомнивъ о немъ, она показала
бы что считаетъ его уже логичшимъ.

— Грегори никогда не женится. Конечно, лока онъ живъ,
Донриллель принадлежить ему; но если Вальтеръ женится,
Грегори устроитъ чтобъ отъ него Донриллель перешелъ пря-
мо къ Вальтеру. Тебѣ не понять всего этого, но это было
бы绝лично. Я былъ бы такъ счастливъ еслибы зналъ что
ты всегда будешь жить въ Донриллель.

Юлиев поцѣловала старика и ушла, ничего не отвѣтивъ.
Чрезъ десять дней Вальтеръ пріѣдетъ онять въ Донриллель
на нѣсколько дней, но и въ нѣсколько дней можно рѣшить
дѣло. Юлиев слышала кое-что о Мери Лоутеръ, но не много.
Одно время она подозрѣвала что Вальтеръ помолвленъ съ
Мери Лоутеръ, но подозрѣніе оказалось ложнымъ. Къ ней
самой Вальтеръ относился дружески, и онъ ей очень нрави-
ся. Они не были родственниками, но въ продолженіи нѣсколь-
кихъ недѣль были поставлены въ такія отношения и такъ
много были вмѣстѣ что очень сошлись. Его присутствіе въ
Донриллель было ей очень пріятно, но она никогда не ду-
мала о немъ какъ о женихъ. У ней было свое убѣжденіе что
двѣвушка не должна смотрѣть на мущину какъ на жениха, не
получивъ отъ него значительного поощренія къ этому.

Сэръ-Грегори передалъ мистрие Броуню свой разговоръ
съ Юлией, и она сочла необходимымъ поговорить съ до-
черью.

— Это было бы очень хорошо если бы устроилось, но дя-
дѣ все же не слѣдовало говорить тебя объ этомъ.

Булгамптонскій викарій.

83

— Бѣда не велика, мама. Я не намѣрена жертвовать своим сердцемъ.

— Онъ очень хорошій молодой человѣкъ и совсемъ мѣ не lohожъ на отца, хуже котораго нельзя найти человѣка.

— Онъ, кажется, былъ влюбленъ въ Мери. Лоутеръ нынѣшнюю зиму?

— Не знаю, моя милая. Я такимъ разказамъ никогда не вѣрю. Когда мнѣ говорятъ что молодой человѣкъ женится на дѣвушку, тогда только я вѣрю что они влюблены другъ въ друга.

— Надо надѣяться что такъ и будетъ, мама.

— Но лока они не помолились, я ничему не вѣрю. Мне кажется, ты можешь быть локойна что между ними ничего не было.

— Мне это все равно, мама.

— Нѣтъ, не все равно. Но довольно говорить объ этомъ. У тебя такъ много здраваго смысла что я увѣрена что ты не сдѣлаешь никакой гипости. Сэръ-Грегори лучше бы сдѣлалъ если бы не говорилъ тебя, но такъ какъ онъ уже сказалъ, то тебя не мѣшаетъ знать что, если бы ты вышла за Вальтера, это было бы очень пріятно по нѣкоторымъ семейнымъ соображеніямъ. Титуль и состояніе должны со временемъ перейти къ Вальтеру, но для тебя сэръ-Грегори принесъ бы не медленно такія жертвы какихъ онъ не сдѣлаетъ для Вальтера.

Юдиевъ поняла все сказанное очень ясно и поняла бы по одному намеку. У ней не было своего состоянія, и дядя могъ дать ей очень мало. Да она не имѣла и права ожидать отъ него чего-нибудь. Она не была близкою родственницей никому изъ Маррабелей, хотя случай заставилъ ее жить постоянно въ Донриллѣ. Она была уже какъ бы Маррабель, и конечно, для нея хорошо было бы вполне сдѣляться Маррабелью. Вальтеръ былъ замѣчательно красивъ, а со временемъ будетъ баронетомъ и владѣюцемъ помѣстья, которое, женившись на ней, онъ получитъ, можетъ-быть, раньше чѣмъ женившись на комъ-нибудь другомъ. Все это Юдиевъ понимала, но вмѣстѣ съ тѣмъ она думала что дѣвушка не должна отавать своего сердца лока его у нея не попросять, а Вальтеръ Маррабель еще не далъ ей ловода думать что намѣренъ просить у нея ея сердце. Тѣмъ не менѣе она начала

384

безпокойться насчетъ Мери Лоутеръ, и ей хотелось знать что было между ней и Вальтеромъ.

Четвертаго августа Вальтеръ пріѣхалъ въ Донриллель и нашелъ домъ въ полномъ распоряженіи доктора. Дядя его и двоюродный братъ были оба очень больны. Докторъ на его вопросъ отвѣчалъ что мистеръ Маррабель очень опасенъ, но что больѣзнь сэръ-Грегори не чтò иное какъ его всегдашая слабость, успевшаяся отъ безпокойства о сынахъ.

— Вашъ дядя можетъ прожить еще лѣтъ десять, сказалъ докторъ,—но за мистера Маррабель я не ручаюсь.

Обѣ дамы ложертвовали все свое время на ухаживаніе за больными. Мистрисъ Броунло ухаживала за ллемянникомъ, а Юдиевъ, по обыкновенію, за дядей. При такихъ обстоятельствахъ Юдиевъ Броунло и Вальтеръ Маррабель проводили много времени вдвоемъ, чему способствовало и общее желаніе чтобъ они сдѣлались мужемъ и женой. Бѣдной Юдиевъ казалось что всѣ ждутъ чтобъ она влюбилась въ Вальтера. Она подозрѣвала что и ему посовѣтовали влюбиться въ нее. Это, конечно, ставило ее въ очень затруднительное и нелріягное положеніе, которое, впрочемъ, нѣсколько облегчалось общимъ положеніемъ дѣлъ въ домѣ. Когда въ домѣ есть больной, женскій духъ преобладаетъ надъ мужскимъ. Если же больѣзнь внушаетъ серіозныя опасенія, то естественныя отношения двухъ половъ совершенно измѣняются. Юдиевъ, не сознавая этого, боялась своего предполагаемаго жениха гораздо меѣе чѣмъ боялась бы его еслибы въ домѣ не надо было ходить на цыпочкахъ, не о чемъ было бы говорить шелотомъ и не было бы необходимости въ женской дѣятельности.

Однажды, дня черезъ четыре лослѣ пріѣзда, Вальтеръ сидѣлъ съ Юдиевю въ саду между олеандрами. Онъ хотѣлъ было сначала уѣхать, увидавъ положеніе дѣлъ въ домѣ, но сэръ-Грегори не пустилъ его. Сэръ-Грегори ненавидѣлѣ военную службу и думалъ что Вальтеру не сидѣдетъ служить въ полку. Самъ онъ былъ слишкомъ слабъ и нерѣшителенъ чтобы настоять на этомъ, но если бы кто-нибудь устроилъ это за него, онъ съ удовольствіемъ назначилъ бы Вальтеру годовое содержаніе съ тѣмъ чтобъ онъ жилъ въ Донриллель, занимался помѣстъемъ и былъ ему вмѣсто сына. Но ничто не было еще рѣшено, ни о чемъ не переговорено, и калитанъ каждый день считалъ себя наканунѣ отвѣзда въ Бирмингамъ. Мистрисъ Броунло не отходила отъ ллемянника, а

Булгамлтонскій викарій.

385

Вальтеръ и Юдиёь вышли въ садъ послѣ такого объѣда какіе
подаются въ домъ гдѣ есть больные. Они очень сблизились,
но Юдиёь уже почти рѣшила что Вальтеръ не намѣренъ
любиться въ нее. Она же съ своей сгороны рѣшила что не
влюбится въ него пока онъ не влюбится въ нее. Но чтò она
сдѣлаетъ если онъ влюбится, она еще не рѣшила. Она не бы-
ла вполне увѣрена. Онъ ей очень нравился, но она не была
вполнѣ увѣрена. Тѣмъ не менее она была очень расположе-
на къ нему. Если можно сдѣлать пріятное друзьямъ, то на-
до этого сдѣлать, сказала она себѣ.

Она вынесла ему чашку кофе. Онъ сидѣлъ на садовомъ
сгуѣлъ и курилъ сигару. Они были другъ для друга Юдиёь
и Вальтеръ, какъ родные. И въ самомъ дѣлѣ, почему имъ
не быть родными въ остальную часть ихъ жизни?

— Огбросимъ калитана и миссъ, сказалъ онъ ей самъ.

Она охотно согласилась и безъ малѣшаго колебанія нача-
ла звать его Вальтеромъ.

— Юдиёь, сказалъ онъ ей теперь, взявъ у ней чашку,—слы-
хали вы когда-нибудь объ одной нашей родственницѣ, Мери
Лоутеръ?

— О, да, конечно. Она живетъ въ Лорингѣ съ тетушкой
Саррой. Но тетушка Сарра мнѣ не тетка, а Мери Лоутеръ
мнѣ не родственница.

— Это правда. Юдиёь, я васъ такъ люблю что, кажется,
могу открыть вамъ великую тайну моей жизни.

— Конечно можете. Я люблю тайны и особенно тайны лю-
дей которые меня любятъ.

Она сказала это твердымъ голосомъ и не обнаруживъ на
лицѣ ни малѣшаго безпокойства, но мечты ея уже разлетѣ-
лись. Она отгадала тайну.

— Я былъ помолвень съ ней.

— И женитесь на ней?

— Мы разошлись, когда я думалъ что мнѣ придется хать
въ Индію. Это очень длинная и печальная исторія. Родной
отецъ погубилъ меня. Я когда-нибудь разкажу вамъ все.

И онъ тутъ же разказалъ ей все лока сидѣлъ съ ней и ку-
рилъ сигару. Такія исторіи калутся очень длинными, но раз-
казываются очень скоро.

— Но теперь вы опять воротитесь къ ней? спросила Юдией.

— Она не подождала меня.

— Что вы хотите сказать?

25

386

— Она, говорятъ, выходить замужъ за... за одного мистера Джильмора.

— Уже!

— Онъ разъ двадцать девять его предложения прежде чёмъ мы сошлись съ ней. Она никогда не любила его и не любить теперь.

— Кто сказалъ вамъ что она выходить замужъ, калитанъ Маррабель?

Она безъ намъренія не назвала его по имени и, слохватив-шись, готова была отдать чтоо угодно чтобы только онъ не за-мѣтилъ этого.

— Дядя Джонъ.

— Вы должны сами спросить ее.

— Я и намъренъ спросить ее. Но послѣ того какъ меня приняли здѣсь, я не могу сдѣлать этого, не сказавъ налередъ дядѣ. А пока Грегори такъ боленъ, объ этомъ не ловко го-ворить.

— Мгѣ надо идти къ дядѣ, Вальтеръ. Я надѣюсь что она осталась вѣрна вамъ, и надѣюсь что полюблю ее. Не вѣрьте ничему кромѣ того что она сама скажетъ вамъ.

Сказавъ это, Юдией Броуню воротилась домой и тотчасъ же отложила свои мечты спокойно въ сторону. Матери она тогда ничего не сказала. Нѣтъ никакой необходимости говорить матери сейчасъ же, думала она.

## LIX. Извѣстіе изъ Донриллеля.

Въ концѣ первой недѣли августа, въ булгамптонскій цер-ковный домъ пришло известіе, которое, не имѣя никакого значенія для Фенвиковъ, тѣмъ не менѣе имѣло непосредственное влияніе на ихъ жизнь и покой. Викарій уже нѣсколько дней былъ въ отличномъ расположеніи духа, вслѣдствіе лисьма полученаго имъ отъ лорда Сентъ-Джорджа. Разказъ объ ихъ дальнѣшнихъ сношеніяхъ мы отложимъ до слѣдующей главы, потому что другія происшествія требуютъ немедленно нашего вниманія.

Мистеръ Джильморъ, наставая чтобы былъ назначень день свадьбы, почти достигъ своей цѣли. Мери Луутеръ, поставленная въ безвыходное положеніе, не находила другой отговорки кромѣ той что мистеръ Джильморъ обещалъ не торопить ее. „Чтò это значить?“ сердито спросила мистрись

Буцамптонскій викарій.

387

Фенвикъ. „Вы говорите о человѣкѣ который будетъ вашимъ му
жемъ, какъ будто для васъ величайшее счастіе въ жизни быть
подальше отъ него.“ Мери Лоутеръ не осмѣлилась сказать
что это дѣйствительно было бы для нея величайшимъ счасті-
емъ въ жизни. Въ то время въ церковный домъ пришло из-
вѣстіе о болѣзни Грегори Маррабель и о пріѣздѣ Вальтера
въ Донриппель. Извѣстіе пришло, конечно, отъ тетки Сарры
изъ Лоринга, и было сообщено такимъ образомъ чтò сдѣлалось причиной молчанія Мери относительно дня свадьбы.
Донриппельскіе Маррабель были ей дальніе родственники, она
даже не помнила сэръ-Грегори и его сына. Но известію она
придала какое-то значеніе, которое, если разобрать хорошенько, относились скорѣе къ Вальтеру чѣмъ къ двумъ больнымъ.
Тетка Сарра высказала свое убѣжденіе что Грегори Маррабель умираетъ и прибавила, — положившись на известный
фактъ что Мери невѣста Джильмора и на предполагаемый
фактъ что Вальтеръ женихъ Юдией Броунло,—что Вальтеръ,
вѣроятно, останется въ Донриппелѣ и вступитъ немедленно
во владѣніе имѣніемъ. „Мнѣ кажется, можно сказать навѣрное",
писала тетка, „что калитанъ Маррабель женится на
Юдией Броунло.“ Мери была невѣста Джильмора, и тетушка
Сарра не видѣла причины не передавать ей всѣхъ своихъ со-
образеній.

Джильморъ, гордый и счастливый въ периодъ рубиновъ, въ
три дня впалъ олять въ мрачное уныніе. Онъ лересталъ го-
ворить о своей свадьбѣ съ Фенвиками, и даже съ самой Ме-
ри почти не говорилъ. Въ Вязникахъ производились улучше-
нія въ садахъ, и онъ доносилъ ей о ходѣ работъ, и объявилъ
что на дняхъ начнутъ работать надъ домомъ каменщики и
маляры. Онъ нѣсколько разъ просилъ ее навѣстить Вязники,
и она была тамъ два раза послѣ того дня когда сходила туда-
добровольно и привела его съ собой лосмотрѣть вещи. Но
между ними было мало или совсемъ не было симпатіи. Мери
не могла заставить себя интересоваться его домомъ и сада-
ми, хотя и повторяла себѣ что ей придется прожить тамъ
остальную часть жизни.

Въ продолженіе трехъ дней она получила два лисьма отъ
тетки изъ Лоринга, наполненныя подробностями о болѣзни
сэръ-Грегори и его сына. Вальтеръ извѣщалъ о нихъ для
священника, а мистристь Броунло извѣщала миссъ Маррабель.
На следующій день послѣ получения послѣдняго изъ двухъ

25*

388

писемъ, Мери Лоутеръ получила лисьмо отъ самого Вальтера
Маррабель. Грегори Маррабель умеръ, и вотъ лисьмо извѣ-
стившее Мери о смерти единственнаго сына баронета.

„Донриплель, 12го августа 1868.

„Дорогая Мери!

„Вы, вѣроятно, не ожидали узнать новость которую я хочу сообщить вамъ прямо отъ себя; но мнѣ кажется что лоѣ-которымъ причинамъ будетъ лучше если я напису вамъ самъ. Мой двоюродный братъ, единственный сынъ сэръ-Григори, скончался сегодня утромъ. Вы конечно знаете что онъ былъ уже давно боленъ. Сегодня кончились его страданія, и старый баронетъ теперь бездѣтень. Онъ тоже былъ боленъ и теперь еще не совсемъ выздоровѣлъ, но болѣзнь его не оласна. Онъ уже много лѣтъ постоянно хвораетъ. Смерть сына, конечно, подѣйствовала на него, лотому что онъ былъ всегда хоро-шимъ отцомъ, но мнѣ кажется, старики такъ привыкаютъ къ смерти что она не производить на нихъ такого впечатлѣнія какъ на насъ. Я видѣлъ его сегодня два раза лосіѣ того какъ ему сообщили новость, и хотя онъ говорилъ о сынѣ съ невы-разимымъ страданіемъ, но былъ способенъ говорить и о дру-гомъ.

„Я напису вамъ самъ, вмѣсто того чтобы лоручить это ко-
торой-нибудь изъ здѣшнихъ дамъ, преимущественно ля того
чтобы логоворить съ вами о себѣ. Мое положеніе совершен-
но измѣнилось съ тѣхъ лоръ какъ мы разстались, лотому что
я считалъ необходимымъѣ хать служить въ Индію. Вы уже
знаете что я оставилъ это намѣреніе и теперь хочу даже со-
всѣмъ оставить военную службу. Для я желалъ этого съ тѣхъ
лоръ какъ я пріѣхалъ сюда въ первый разъ, а теперь онъ
лирамо предложилъ мнѣ остаться навсегда въ Донриплель. Ко-
нечно, это означаетъ что я займу здѣсь положеніе насѣдни-
ка. Между мной и насѣдствомъ стоитъ мой отецъ, съ кото-
рымъ мнѣ менѣе чѣмъ съ кѣмъ-либо другимъ хотѣюсь бы
имѣть сношенія по этому ловолу. Но я увѣренъ что семей-
ныя дѣла будутъ такъ устроены что я никогда не буду нуж-
даться.

„Дорогая Мери, не знаю какъ и сказать вамъ что теперь
вся моя будущность зависить отъ васъ. Я слышалъ что вы
ломовлены съ мистеромъ Джильморомъ, но я не знаю прав-
да ли это. Если вы сами скажете мнѣ что намѣрены быть его
женой, я не скажу больѣе ни слова. Но лока вы мнѣ сами не
скажете, я не хочу вѣрить этому. Не думаю чтобы вы когда-
нибудь могли полюбить его такъ какъ вы когда-то любили
мения. И подумаешь, давно ли это было! Я знаю что не имѣю
права жаловаться. Наша разлука была столько же моимъ дѣ-
ломъ какъ и вашимъ. Но я не рѣшу ничего насчетъ своего
будущаго предмеѣть вы не скажете мнѣ хотите вы или не
хотите быть моей женой.

Будгамптонскій викарій.

389

„Я ув'ядомлю отсюда послѣ похоронъ назначенныхъ въ пятницу. Въ понедѣльникъ я отправлюсь въ Бирмингамъ. Сегодня воскресенье, и я надѣюсь получить отъ васъ отвѣтъ въ концѣ этой недѣли. Если вы позволите, я буду у васъ въ началѣ будущей недѣли. Если же вы скажете что мнѣ не зачѣмъ пріѣзжать къ вамъ, то мнѣ будетъ все равно какъ ни устроить свое будущее.

„Вашъ со всемю любовью моего сердца
„Вальтеръ Маррабель.“

Къ счастію для Мери, она была одна когда читала это листь-
мо. Первымъ ея лобужденіемъ, когда она прочла его, было
вспомнить слова которыя она сказала Гарри Джильмору, ког-
да такъ неохотно согласилась сдѣлаться его женой. „Еслибы
Вальтеръ Маррабель имѣлъ возможность жениться на бѣдной
дѣвушкѣ, я бы оставила васъ и пошла бы къ нему тотчасъ же.“
Она не забыла этихъ словъ. Она тогда заранѣе приготовила ихъ,
надѣясь оттолкнуть его этимъ отъ себя, избавиться отъ его до-
могательства, отъ совѣтовъ друзей и отъ своихъ сомнѣній. Но
онъ принялъ ее волреки этимъ словамъ. И вотъ теперь дѣло
дошло до той возможности на которую она намекала. Какъ она
ни бѣдна, а Вальтеръ можетъ жениться на ней. Она держала въ
рукахъ листьмо, гдѣ онъ говорилъ что это возможно. Ея сердце
принадлежало ему всецѣло теперь какъ и всегда: могла ли она
отказать ему? Она сама сказала Джильмору что не можетъ
еще разъ любить такъ какъ любила Вальтера. Ее убѣдили что
для нея нѣтъ надежды сдѣлаться когда-нибудь женой Вальте-
ра, и она разсталась съ нимъ. Разставшись съ нимъ, она убѣ-
дила себя что можетъ быть женой Джильмора. Но вплоть до
послѣдней минуты она не могла преодолѣть страха при мысли
о такой будущности. Она постоянно думала что должна отка-
заться, даже тогда когда ее увѣрили что Вальтеръ женится
на Юдиyi Броунло. Но это была ложь, неоспоримая ложь. Въ
его сердцѣ не было такого намѣренія. О, во сколько разъ онъ
былъ благороднѣе ея!

Однако, какъ она старалась поступать согласно съ долгомъ,
думать о другихъ болѣе чѣмъ о себѣ, распоряжаться собой
такъ чтобы принести кому-нибудь пользу! И вотъ до чего до-
вели ее всѣ старанія! Теперь уже нѣтъ возможности ювыйти
за Гарри Джильмора. Прежде она пыталась примириться съ
этимъ бракомъ, но теперь и попытка невозможна. Имѣетъ ли
она право отказать человѣку котораго любить, когда онъ

390

говорить что все его счастіе зависить отъ нея? Телерь она по-
няла что при всемъ желаніи поступить честно, она поступила
безчестно принявъ предложеніе Дѣльмора. Она поступила
безчестно, несмотря на то что послѣдовала совѣтамъ всѣхъ
своихъ друзей. По крайней мѣрѣ телерь, думала она, надо
поступить согласно съ долгомъ, если бы только знать чего тре-
буетъ долгъ. Что не слѣдуетъ выходить за Гарри Дѣльмо-
ра, даже думать выйти за него, когда сердце ея такъ погло-
щено полученными лисьмомъ, въ этомъ она была только увѣ-
рена. Что она оскорбила человѣка, и что такого оскорбленія
ничѣмъ не загладить, она тоже сознавала. Но оскорбленіе уже
сдѣлано, и телерь его не уничтожишь, думала она. И при гомъ
развѣ она не сказала ему что готова воротиться къ Вальтеру,
если бы только Вальтеръ могъ взять ее.

Она медленно сошла вниз. предъ самымъ часомъ дѣтскаго
обѣда, и нашла своего друга съ дѣтьми въ саду.

— Жанета, сказала она, — я получила лисьмо изъ Донрил-
пеля.

Мистрисъ Фенвикъ взглянула на ея лицо и увидѣла что оно
было грустно и озабочено.

— Что новаго, Мери?

— Грегори Маррабель умеръ въ воскресенье утромъ.

(Тогда былъ вторникъ.)

— Вы, я думаю, ожидали этого?

— Да, конечно, но не такъ скоро.

— А сэръ-Грегори?

— Ничего, ему лучше.

— Жаль мѣнъ обѣдаго старика лишившагося сына, сказала
мистрисъ Фенвикъ.

Она была такъ умна что не могла не догадаться что груст-
ный, торжественный видъ Мери не былъ слѣдствіемъ смерти
дальняго, незнакомаго родственника; но она была также сли-
шкомъ умна чтобы намекнуть на то чтò, по ея мнѣнію, было
причиной горя Мери. Мери, вѣроятно, думаетъ объ измѣнив-
шемся положеніи своего родственника Вальтера, но чѣмъ ме-
нѣе будетъ сказано телерь объ этомъ родственникѣ, тѣмъ бу-
детъ лучше. Но такъ какъ нельзя было тотчасъ же загово-
рить о чемъ-нибудь другомъ, то мистрисъ Фенвикъ постара-
лась по возможности развлечь мысли своего друга.

— Надѣнете вы трауръ? спросила она. — Онъ вамъ дальній
родственникъ, но о такихъ вещахъ у всякаго свои понятія.

Булгамптонскій викарій.

391

— Не знаю, сказала Мери разсѣянно.

— На вашем мѣстѣ я посовѣтовалась бы съ мистеромъ Дальморомъ. Онъ имѣетъ право дать совѣтъ.

— Я надѣну трауръ, неожиданно сказала Мери, всломнив какое положеніе Вальтеръ занимаетъ въ Донрилпе.ѣ. Слезы выступили на ея глаза, а она сама не знала о причинѣ ихъ. Она пошла одна по саду и скрылась за кустами. Мисгрись Фенвикъ проводила ее глазами, не совсѣмъ понимая чѣ съ ней дѣлается. Эти слезы не о дальнемъ родственникѣ. И потомъ, въ продолженіи послѣднихъ недѣль Мери добровольно исполняла всѣ совѣты мистера Дальмора, какъ будто хо:ѣла послушаніемъ замѣнить любовь которую обязана была чувствовать къ нему. Теперь же она напрямикъ отказалась повсѣтоваться съ мистеромъ Дальморомъ.

Черезъ нѣсколько минутъ Мери воротилась и, проходя въ домъ, сказала что не придетъ завтракать.

Въ тотъ день въ домъ викарія ожидали къ завтраку лорда Сентъ-Джорджа, о чемъ будетъ разказано въ слѣдующей главѣ.

LX. Лордъ Сентъ-Джорджъ очень ловокъ.

Лордъ Сентъ-Джорджъ началъ поливать воду масломъ, относительно неудачной булгамптонской часовни, дня черезъ два послѣ встрѣчи съ отцомъ у адвоката. Отецъ принудилѣнъ быть у solution и, какъ это всегда случалось по приговору судьбы, предоставить сыну дѣйствовать такъ какъ онъ сочтетъ за лучшее. Ужасная омібка Пакера имѣла столь непріятныя послѣдствія что маркизъ не могъ не уступить. Въ тотъ день, прежде чѣмъ разстаться съ сыномъ съ Вестмингерф, гдѣ имъ надо было разойтись по различнымъ лампамъ, онъ усердно просилъ его чтобы масло было не слишкомъ жирно. Но сынъ не сдѣлалъ ни малѣйшей уступки.

— Онъ такой негодяй, доказывалъ маркизъ, говоря о своемъ непріятѣ.

— Я не вполне увѣренъ, милордъ, что вы можете судить какой онъ человѣкъ, сказалъ лордъ Сентъ-Джорджъ.— Вы его ненавидите, и онъ васъ, конечно, тоже ненавидитъ.

— Ужасно ненавидитъ, воскликнулъ маркизъ.

— Вы стараетесь по мѣрѣ силъ вашихъ приносить пользу Булгамптонцамъ, не правда ли?

392

— Конечно сгораюсь, Сертъ-Джорджъ, сказалъ маркизъ чуть не со слезами ан глазахъ.

— Я почти увѣренъ что онъ дѣлаетъ то же самое.

— Но ты прими въ соображеніе его жизнь... сказалъ маркизъ.

— Не всегда легко судить жизнь человѣка. Мы всегда судимъ жизнь людей и всегда ошибаемся. Епископъ считаетъ его хорошимъ человѣкомъ, а епископъ не такой человѣкъ чтобъ ему пришелся по вкусу развратный, невѣрующій, нерадивый священникъ, который по вашему мнѣнію ведетъ открыто развратную жизнь. Я склоненъ думать что вы ошибаетесь.

Несчастный маркизъ сердито заворчалъ и отправился въ палату лордовъ.

Подобныя невзгоды гнетутъ сердце человѣка. Если мы избавлены отъ заботъ о хлѣбѣ насущномъ, то наше счастіе или несчастіе въ этомъ мірѣ зависитъ преимущественно отъ удачи или неудачи въ мелочахъ. Хотя бы человѣкъ, ложась въ постель, зналъ что у него есть сотни подвластныхъ, что все общество открыто ему, что его считаютъ красивымъ, умнымъ, благовоспитаннымъ, хотя бы даже пищевареніе его было хорошо и докторъ не запрещалъ ему табаку, шампанскаго и т. п., но если онъ сознаетъ что потерпѣлъ неудачу тамъ гдѣ хотѣлъ имѣть услѣхъ, хотя бы то было въ состязаніи съ самымъ незначительнымъ соперникомъ, онъ будетъ потягиваться, перевертываться и изнывать какъ самое несчастное существо. Блаженъ тотъ кто можетъ заставить страдать за себя другаго.

Лордъ Сентъ Джорджъ находилъ священнику нѣсколько дней слустя послѣ встрѣчи съ отцомъ. Онъ и лордъ Тробриджъ жили въ Лондонѣ въ одномъ домѣ и всегда сходились за завтракомъ; но о часовѣ между ними не было сказано ни слова въ остальные дни пребыванія въ городѣ. Лордъ Сентъ Джорджъ находилъ священнику, а отецъ его уѣхалъ изъ Лондона въ Торноверъ прежде чѣмъ пришелъ отвѣтъ отъ мистера Фенвика.

„Милостивый государь“, находилъ Сентъ-Джорджъ, „отецъ показывалъ мнѣ ваше лисьмо по поводу булгамптонской дисциплинией часовни. Я понялъ изъ лисьма что онъ дѣлалъ ошибку, и что вы очень разсердились. Нельзя ли намъ уладить дѣло безъ ссоры? Въ Англии нѣтъ другаго землевладѣцца столь расположеннаго дѣлать добро своимъ арендаторамъ какъ мой отецъ; и я склоненъ думать что въ Англии нѣтъ другаго приходскаго священника столь расположеннаго дѣлать

Булгамптонскій викарій.

393

добро своимъ прихожанамъ какъ вы. Я уѣзжаю изъ Лондона
въ Вильтшейръ въ субботу 11го. Если вамъ угодно будетъ поговорить со мной, я пріѣду въ Булгамптонъ 13го.

„Преданный вамъ

„Сентъ-Джорджъ.“

„Вы конечно согласитесь со мной что междуусобная
распря въ приходѣ между помѣщикомъ и священникомъ не
можетъ иметь хорошаго вліянія на прихожанъ.“

Такимъ образомъ лордъ Сентъ-Джорджъ началъ изливать
свое масло на воду.

Неизвѣстно, силѣ или слабости характера мистера Фенвика
должно приписать то что онъ, способный легко воспламенять-
ся гнѣвомъ и поддерживать его въ сильной стелени во все
время борьбы, тѣмъ не менѣе, завидѣвъ издали масличную
вѣтвь, дѣлался кротокъ какъ голубъ. Онъ зналъ это самъ и
иногда, въ минуту гнѣва, досадовалъ что не будетъ въ со-
стояніи поддержать его до того времени когда можно будетъ
отместить. Прочитавъ лисьмо лорда Сентъ-Джорджа, онъ тот-
часъ же сѣлъ и написалъ его сіятельству что будетъ очень
радъ видѣть его у себя за завтракомъ въ лонедѣльнихъ въ
два часа. Лордъ Сентъ-Джорджъ отвѣчалъ что будетъ у ви-
карія въ назначенный часъ.

Мистрисъ Фенвикъ, конечно, вышла занимать лорда Сентъ-
Джорджа, котораго до сихъ поръ никогда не видала. Во время
завтрака было сказано очень мало о часовѣ и о другихъ
непріятностяхъ.

— Ужасное зданіе, мистрисъ Фенвикъ, сказалъ лордъ Сентъ-
Джорджъ.

— Мы начинаемъ привыкать къ нему, возражала мистрисъ
Фенвикъ.—Мужъ считаетъ эту часовню пригодною для само-
истязанія.

— Намъ надо потолковать и отодвинуть немного подалѣе
вретище и пелелъ, сказалъ его сіятельство.

Завтракая, они толковали о приходскихъ дѣлахъ и едино-
душно выразили надежду что Точильщикъ будетъ пойманъ и
повѣшенъ въ Салисбери.

— Теперь пойдемте лосмотрѣть преступное зданіе, сказалъ
священникъ, когда стуляя были отодвинуты отъ стола.

И они пошли вдвоемъ, обошли вокругъ часовни, и найдя
ее отворенною, вошли въ нее. Они, конечно, дѣлали о ней

394

свои замѣчанія и согласились что она безобразна, непріятна для глазъ, для ушей, и вообще непріятна, и хороша только тѣмъ что служить мѣстомъ для молитвы людямъ которые не достаточно развиты чтобы понять высокій смыслъ и образованный языкъ богослуженія англійской церкви. Такъ говорилъ они другъ съ другомъ, относясь къ дѣлу только съ эстетической точки зрения.

Лордъ Сентъ-Джордъ, войдя въ часовню, сказалъ что она должна быть сломана, и что въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія, а викарій началъ доказывать что нѣтъ надобности сплѣшить.

— Мне говорятъ что ее надо будетъ сломать когда-нибудь, сказалъ онъ,— но такъ какъ я еще не собираюсь уѣхать изъ прихода, то можно оставить ее въ покоѣ года на два.

Лордъ Сентъ-Джордъ началъ доказывать что уступчивость мистера Фенвика совершенно безполезна, но тутъ въ часовню вошла третья особа и подошла къ нимъ послѣшными шатами.

— Мистеръ Пудельгамъ, священникъ методистовъ, милордъ, сказалъ мистеръ Фенвикъ, и будущій помѣщикъ Булгамптона познакомился съ настоящимъ обладателемъ кавелры, подъ которой они стояли.

— Милордъ, сказалъ мистеръ Пудельгамъ,— я торжусь честью видѣть ваше сіятельство въ нашей новой часовѣ и выразить вашему сіятельству чувства глубокой признательности которыя я и моя конгрегація литаемъ къ вашему высокогодному родителю за великодушную щедрость съ которой онъ пожертвовалъ намъ землю.

Мистеръ Пудельгамъ даже не взглянулъ на викарія. Онъ считалъ себя въ настоящее время на самой сильной степени вражды съ нимъ. Когда они встрѣчались въ деревни, мистеръ Пудельгамъ старался показать что считаетъ его врагомъ. Онъ поклонился войдя въ часовню, но онъ поклонился милорду, и не его вина если викарій принялъ его поклонъ также на свой счетъ.

— Боюсь, не поступили ли мы сlichtкомъ послѣшно, сказалъ лордъ Сентъ-Джордъ.

— Надѣюсь что нѣтъ, милордъ; надѣюсь что нѣтъ. Я слышалъ толки, но я разузнавалъ и узналъ....

— Дѣло въ томъ, мистеръ Пудельгамъ, что мы стоимъ теперь на собственной землѣ мистера Фенвика.

Булгамптонскій викарій.

395

— Я сь большимь удовольствіемъ предоставляю вамъ поль-
зоваться ею, мистеръ Пудельгамъ.

Мистеръ Пудельгамъ принялъ надменный видъ и нахмурил-
ся. Онъ и теперь еще не вѣрилъ чтобы маркизъ могъ сдѣлать
такую роковую ошибку.

— Мы обязаны построить вамъ часовню въ другомъ мѣстѣ,
мистеръ Пудельгамъ, сказалъ лордъ Сентъ-Джорджъ.

— Милордъ, я убѣжденъ что въ этомъ есть какое-то недо-
разумѣніе. Тутъ вкралась какая-то ошибка. Я разузнавалъ...

— Да, тутъ вкралась большая ошибка, сказалъ лордъ Сентъ-
Джорджъ, — иобнаружилась на землѣ мистера Фенвика въ
очень ощутительной формѣ. Но словами дѣлу не поможешь,
мистеръ Пудельгамъ.

— Такъ почему же почтенный джентльменъ не предъявилъ
своихъ правъ когда только что приспυтили къ лостройкѣ,
сказалъ съ негодованиемъ мистеръ Пудельгамъ, обратившись
телерь въ первый разъ къ викарію съ гнѣвнымъ взглядомъ
и поднявъ граціозно руку.

— Почтенный джентльменъ самъ не зналъ своихъ правъ,
хотя и долженъ былъ бы знать ихъ, сказалъ мистеръ Фенвикъ.

— Не зналъ, вотъ какъ! сказалъ мистеръ Пудельгамъ. —
Милордъ, я убѣжденъ что мы можемъ доказать наши права
на часовню и сохранить ее. Милордъ, я убѣжденъ что вся
іерархія господствующей въ Англии елисколальной церкви не
можетъ изгнать насъ отсюда. Милордъ, ктоъ будетъ тотъ че-
ловѣкъ который рѣшится выбросить первый кирпичъ этого
священного зданія? Милордъ, я, прому васъ не трогать ча-
совни, и мы лосмотримъ кто осмѣлится затворить дверь
предъ овцами Божьими которые приходятъ сюда на ластовище.

— Овцы будутъ имѣть и ластовище, и пастыря, сказалъ, смѣ-
ясь, лордъ Сентъ-Джорджъ.—Мы перенесемъ часовню на свою
землю и устройимъ вамъ все какъ спьдуетъ.

Но краснорѣчіе мистера Пудельгама еще далеко не исто-
щилось, и имъ удалось избавиться отъ него только тогда ког-
да они вышли изъ часовни и сошли съ земли которую ми-
стеръ Пудельгамъ считалъ своею собственностью.

— А теперь, мистеръ Фенвикъ, сказалъ лордъ Сентъ-Джорджъ,
съ твердымъ намѣреніемъ полить воду масломъ, — позвольте
спросить васъ чтіо было причиной несчастной ссоры между
вами и моимъ отцомъ?

— Вамъ лучше спросить объ этомъ его самого, милордъ.

396

— Я, конечно, уже спрашивалъ его, и онъ, конечно, не далъ
мнѣ удовлетворительнаго отвѣта. Вы очевидно имѣли намъ
реніе взбѣсить его тѣмъ лисьмомъ которое онъ показывалъ мнѣ.

— Конечно.

— Я не понимаю какая польза сердить старика который
стоитъ высоко въ общественномъ мнѣніи.

— Еслибъ онъ не стоялъ такъ высоко въ общественномъ
мнѣніи, я, можетъ-быть, не обратилъ бы на него вниманія.

— Это я еще могу понять что одинъ человѣкъ можетъ чув-
ствовать презрѣніе къ другому за то что онъ маркизъ и бо-
гатъ. Но я никакъ не могу понять что такой человѣкъ какъ
вы можетъ думать что это хорошо.

— Знаете вы чтò вашъ отецъ говорилъ обо мнѣ?

— Я не сомнѣваюсь что вы оба говорите много дурнаго
другъ о другъ.

— Я никогда не говорилъ за его слиной того чего я не ло-
вторилъ бы ему въ глаза, сказалъ мистеръ Фенвикъ съ него-
дованіемъ.

— Неужели вы серіозно думаете что это оправдываетъ оскорб-
бленія которыя вы наговорили моему отцу, сказалъ лордъ
Севть-Джорджъ.

— Знаете вы что онъ жаловался на меня епископу ?

— Да, и епископъ принялъ вашу сторону.

— Что не дѣлаетъ чести вашему отцу, лордъ Сентъ-Джорджъ.
Знаете вы чтò онъ всенародно обвинялъ меня въ величай-
шихъ порокахъ; что онъ говорилъ что я... что я... что я...
Словомъ, нѣтъ такой подлости въ которой онъ не обвинилъ
бы меня.

— Увѣряю васъ что вы поквитались съ кимъ, мистеръ Фен-
викъ. Право поквитались.

— То чтò я говорилъ, я говорилъ ему въ глаза. Я не кле-
веталъ на него. Но довольно, милордъ. Я готовъ забыть про-
шлое. Если лордъ Тробриджъ соблаговолить сказать чтò от-
казывается отъ вражды противъ меня, я прощу ему обиды.
Но я никогда не соглашусь что я былъ не правъ.

— Я еще не встрѣчалъ человѣка который согласился бы
что былъ не правъ, сказалъ лордъ Сентъ-Джорджъ.

— Если маркизъ протянетъ мнѣ руку, я подамъ ему свою.

— Позвольте мнѣ сдѣлать это за него, сказалъ сынъ.

Такимъ образомъ рѣшено было считать ссору локонченною
Лордъ Сентъ-Джорджъ отправился на постоянный дворъ за

Булгамптонскій викарій.

397

свою лошадью, а викарій, на пути къ своему дому, почв-
ствовалъ что его лерехитрили. Молодой лордъ лостулилъ очень
умно, онъ говорилъ о ссорѣ, какъ будто бы обиды съ обѣихъ
сторонъ были одинаковы. Но священникъ зналъ что правъ,
правъ во всемъ, правъ съ начала до конца. „Онъ очень ло-
вокъ, сказалъ онъ самъ себѣ, — и воспользуется своею лов-
костью.“ Тѣмъ не менѣе онъ рѣшилъ считать съ своей сторо-
ны вражду дѣйствительно поконченною.

LXI. Измѣна Мери Лоутеръ.

Въ то время когда викарій выслушивалъ въ часовнѣ красно-
рѣчивыя рѣчи мистера Пудельгама и поддавался обману лор-
да Сентъ-Джорджа, въ саду церковнаго дома происходила ужас-
ная сцена. Мери Лоутеръ, какъ извѣстно читателю, объяви-
ла что будетъ носить трауръ по своемъ дальнемъ родственни-
кѣ и отказалась явиться къ завтраку, къ которому ожидали
лорда Сентъ-Джорджа. Мистрисъ Фенвикъ, соединивъ эти два
обстоятельства, лоняла что случилось что-то очень важное,
по она еще не предчувствовала ужасной новости, которую
ей суждено было узнать въ этотъ день.

Мери лонимала что надо дѣйствовать. Главное чтò надо
было сдѣлать, это отвѣтить на письмо калитана Маррабель.
Потомъ она знала что обязана сказать мистеру Джильмору
о своемъ намѣреніи. Отвѣтить Вальтеру было бы ей не труд-
но. То чтò она намѣрена была сказать ему сказалось бы съ
большимъ удовольствіемъ. Но этого нельзя было сказать, не
взявъ сначала назадъ объщанія даннаго другому. А какъ
взять назадъ данное объщаніе? Нельзя было обойтись безъ
помощи мистрисъ Фенвикъ, а она боялась теперь мистрисъ
Фенвикъ, какъ виноватый всегда боится того кто будетъ су-
дить его вину. Пока объѣдали дѣти и завтракалъ лордъ, она
оставалась въ своей комнатѣ. Въ окно она видѣла какъ му-
щины прошли къ часовнѣ и узнала что подруга ея осталась
одна. Она хотѣла сообщить свою новость мистрисъ Фенвикъ,
и только одной мистрисъ Фенвикъ. Она не рѣшилась бы ска-
зать о своемъ намѣреніи викарію, пока онъ не былъ бы пред-
упрежденъ женою. Нельзя было откладывать. Какъ только му-
щины скрылись, она рѣшилась сойти внизъ. Взглянувъ на се-
бя въ зеркало, она стерла слѣды слезъ, пригладила волосы и

398

вышла изъ своей комнаты. Она никогда не чувствовала та-
кого страха къ свой подругѣ какъ телерь. Однако не подру-
га ли ея была главною причиной ложнаго положенія въ кото-
ромъ она телерь находилась, уговоривъ ее послугить противъ
совѣсти? Не по настоящію ли Жанеты Фенвикъ рѣшилась
она выйти за человѣка котораго не любила? Почему же она
боялась телерь идти къ ней съ разказомъ о своемъ раскан-
ніи? Почему бы ей не потребовать съ негодованіем чтобы
подруга помогла ей выпутаться изъ непріятнаго положенія въ
которое сама поставила ее?

Она нашла мистрись Фенвикъ съ дѣтьми въ маленькой
столовой, куда они были загнаны посвященіем лорда Сентъ-
Джорджа.

— Жанета, сказала она, — loo-xoimtme loo sadu.

Тогда была средина августа, и онъ проводили большую
часть времени въ дома. Шляпы и зонтики были всегда на
готовъ, и онъ безъ малѣшаго замедленія вышли въ садъ,
какъ только Мери выразила свое желаніе.

— Я не локажала вамъ письма изъ Донриллпеля, сказала она,
опустя руку въ карманъ,— но я покажу вамъ его телерь. Вы
должны прочесть его.

Она вынула письмо, но не вдругъ рѣшилась отдать его сво-
ей слутницѣ.

— Развѣ случилось что-нибудь непріятное, Мери?

— Непріятное! Да, и очень непріятное! Жанета, не трудись отговаривать меня. Я уже рѣшила. Я не могу и не хочу быть женой мистера Джимора.

— Мери, чtò за безуміе!

— Вы можете говорить чтò вамъ угодно, но я такъ рѣши-
ла. Не могу и не хочу. Хотите вы помочь мнѣ выпутаться
изъ непріятнаго положенія?

— Конечно, итѣ.... въ томъ смысѣ какъ вы это понимаете. Это не приняло бы добра ии вамъ, ии ему. Да скажите, положите, какъ хватитъ у васъ духа, послѣ всего чтò было между вами, отказать ему?

— Не знаю. Это-то меня и мучаетъ. Я не знаю какъ сказать ему. Но сказать надо. Я думаю, не переластъ ли ему мистеръ Фенвикъ?

— Я увѣрена что онъ не возьметъ на себя подобнаго по-
рученія. Подумайте, Мери. Неужели вы рѣшитесь такъ же-
стоко обмануть человѣка?

Булгамптонскій викарій.

399

— Я не обманывала его. Я обманывала себя, но не его. Я сказала ему всю правду, когда вы заставили меня...

— Засгавила васъ, Мери?

— Не думайте что я неблагодарна, или хочу ссориться съ вами. Я хотѣла сказать что, когда вы заставили меня думать будто я могу осчастливить его и обязана сдѣлать это, я сказала ему что никогда не любила его. Я сказала ему что любила и всегда буду любить Вальтера Маррабель. Но онъ не хотѣлъ слышать никакого отвѣта кромѣ одного, и я... я дала ему отвѣгъ котораго онъ добивался. Я знаю что дала, но съ тѣхъ лоръ у меня не было ни одной минуты покоя. И вотъ наконецъ пришло это лисьмо. Жанета, не будьте жестоки со мной. Не говорите мнѣ что все такъ мрачно, уныло, гадко.

Она отдала лисьмо. Мисгрись Фенвикъ прочла его не остававливаясь.

— Такъ онъ лострадаетъ вслѣдствіе того что другой перемѣнилъ свое намѣреніе?

— Вальтеръ никогда не перемѣнялъ своего намѣренія.

— Ну, такъ свои планы. Развѣ это не одно и то же. Знаете ли вы что вамъ придется отвѣчать за его жизнь или за его разсудокъ? Развѣ вы еще не убѣдились въ его постоянствѣ?

— А развѣ я виновата въ его постоянствѣ? Я сказала ему, когда онъ дѣлалъ мнѣ предложеніе, что если Вальтеръ захочетъ жениться на мнѣ, я вернусь къ нему вопреки всякимъ обѣщаніямъ. Я сказала это ему такъ же ясно какъ теперь говорю вамъ.

— Я вполнявъ увѣрена что онъ не понялъ чтò вы хотѣли сказать.

— Увѣряю васъ что онъ меня вполнявъ понялъ.

— Ни одинъ человѣкъ не подчинился бы такому условію. Возможно ли это? Мистеръ Джильморъ зналъ, когда принялъ ваше согласіе, что если этому господину угодно будетъ пересумѣть хоть за минуту до вашей свадьбы, вы откажетесь и воротитесь къ нему?

— Я такъ и сказала ему, Жанета. Онъ самъ не отречется что я предупредила его. Я сама была увѣрена что онъ не согласится на такое условіе. Но онъ согласился и отнялъ у меня послѣднюю надежду на спасеніе. Жанета, если бы вы знали чтò я выстрадала, вы не были бы жестоки со мной. Подумайте, легко ли вамъ было бы выйти за человѣка нелюбимаго и

400

разбить жизнь человека любимаго. Мистеръ Джильморъ вашъ другъ.

— Конечно.

— А калитана Маррабель вы, конечно, не можете любить.

— Я никогда не видала его.

— Но вы можете поставить себя на мое мѣсто и разсудить
по совѣсти. Я не скрывала отъ васъ ни одной мысли, ни од-
ного чувѣста съ тѣхъ поръ какъ все это началось. Вы знае-
те что я никогда не любила вашего друга.

— Я знаю что, послѣ долгаго размышленія, вы дали ему со-
гласіе. Я знаю также что онъ такой человѣкъ что лосвятитъ
всю жизнь вашему счастію.

— Но этого не будетъ. Повѣрьте же мнѣ наконецъ. Если
ни вы, ни мистеръ Фенвикъ не поможете мнѣ, я скажу ему
сама, или напису ему и тотчасъ же уѣду изъ Булгамптона.
Я знаю что я виновата. Я старалась поступить по совѣсти,
но лостулила не хорошо. Когда я пріѣхала сюда, я была очень
несчастна. Могла ли я не быть несчастною послѣ того какъ
я потеряла все чтò мнѣ было дорого въ мірѣ? Тогда вы увѣ-
рили меня что я могу по крайней мѣрѣ быть полезною, слѣ-
лавшись женой вашего друга. Вы не знаете какъ я стара-
лась полюбить его! Когда пришло время дать ему окончатель-
ный отвѣтъ, я рѣшила что должна сказать ему всю правду.
Я думала что онъ пойметъ что намъ лучше остаться чужими
другъ для друга. Но когда я сказала ему все, и думала что
не оставила ему другаго выбора какъ отказаться отъ меня,
онъ предложелъ взять меня. Тогда, Жанета, я думала,—меня
заставили такъ думать,—что выйдя за него я не погублю ни-
кого кромѣ себя, не разобью ничьей жизни кромѣ своей, и я
надѣялась что сумью такъ исполнить свой долгъ что онъ бу-
детъ счастливъ. Я вижу что ошиблась, но вы не должны осуж-
дать меня. Я старалась исполнить вашъ совѣтъ. Но я сказа-
ла ему, что если случится то чтò телерь случилось, то я остав-
лю его. Это случилось, и я оставляю его.

Мисгрись Фенвикъ слушала ее молча, намѣреваясь сказать
ей, когда она кончитъ, что ни мужъ ея, ни она сама не при-
мутъ участія въ измѣнѣ мистеру Джильмору. Но когда Мери
кончила, сердце ея подруги смягчилось. Она шла молча по до-
рожкѣ и воздергалась отъ тѣхъ горькихъ упрековъ которы-
ми хогѣла смутить Мери.

— Вы, кажется, любите меня, сказала Мери.

Булгамитонскій викарій.

401

— Конечно, люблю.

— Такъ помогите же мы; пожалуста помогите. Я готова на колѣняхъ просить его о прощеніи.

— Не знаю чтò сказать вамъ. Просить его о прощеніи было бы совершенно безполезно. Сама я ни за чтò не рѣшусь передать ему вашъ разказъ. Мы думали, когда онъ любилъ васъ безнадежно, что любовь доведетъ его до безумія. Но теперь случится что-нибудь еще хуже этого. Теперь случится что-нибудь ужасное.

— Что мы дѣлать? сказала Мери.

Она подумала съ минуту и прибавила рѣзко:

— Одного только я не сдѣлаю: я не пойду съ нимъ къ алтарю и не сдѣлаюсь его женой.

— Я логоворю съ Франкомъ, сказала мистрись Фенвикъ, подумавъ.

Мери, конечно, сама этого желала, но она попросила и пожалела позволеніе не видаться въ этотъ вечеръ съ викаріемъ. Сегодня она просидитъ въ своей комнатѣ, рѣшила она, но завтра постарается выйти къ нему предъ молитвой.

Когда Фенвикъ воротился, умъ его былъ такъ поглощень часовней, лордомъ Сентъ-Джорджемъ, краснорѣчіемъ мистера Пудельгама и удивительнымъ способомъ которымъ лордъ укротилъ его гнѣвѣ, не согласившись что виноватъ былъ его отецъ, что жена не могла найти удобной минуты чтобы сказать ему исторію Мери.

— Намъ придется лобывать въ Торноверѣ на будущей недѣльѣ, сказалъ онъ.

— Можешьѣть, если хочешь. Я не пойду.

— И я нисколько не буду удивленъ если маркизъ предложитъ мы другое мѣсто лучше моего, для того чтобъ я былъ еще ближе къ нему. Мы будемъ овцой и волкомъ въ одной берлогѣ.

— Кто же изъ васъ будетъ овцой?

— Не въ томъ дѣло. Хуже всего то что Пудельгамъ не будетъ овцой. Я, претерпѣвшій чуть ли не столько же какъ самъ алостолъ Павелъ, простилъ всѣхъ моихъ враговъ безъ исключенія и пожалъ руку маркизу чрезъ его повѣреннаго, между тѣмъ какъ Пудельгамъ нашелъ въ себѣ достаточно мужества чтобъ удержаться на высотѣ негодованія. А человѣкъ счастливъ когда считаетъ себя оскорбленнымъ. Пока часовня устроивалась, я malgré moi наслаждался моею обидой. Теперь же

26

402

дошло до того что я могу хоть завтра прогнать обѣдного Пу-
дельгама, и онъ немедленно дѣлается героемъ дня. Твой зять
лучше бы сдѣлалъ есмибы не вмѣшивался въ это дѣло.

Мистрись Фенвикъ отложила свой разказъ до вечера.

— Гдѣ же Мери? спросилъ онъ, когда подали обѣдъ.

— Она не совѣмъ здорова и не придетъ обѣдать. Подожди немного и узнаешь въ чемъ дѣло.

Онъ подождалъ, но какъ только они остались опять вдвоемъ.
спросилъ о Мери. Тогда мистрись Фенвикъ разказала ему всю
исторію.

— Мне кажется, ее нельзя осуждать, сказала она, кончивъ.

— Она поступаетъ очень, очень не хорошо.

— Не знаю, Франкъ, хорошо ли мы поступали съ ней, сказала жена.

— Если ему придется сказать это, онъ сойдетъ съ ума.

— Однако ему придется сказать это.

— И сказать долженъ я?

— Она просить тебя сказать.

— Я не утверждаю что не передумаю, но судя по моему на-
стоящему расположенню духа, я не сдѣлаю ничего подобнаго.
Она не имѣетъ права ожидать этого отъ меня.

Но прежде чѣмъ окончился этотъ день, онъ тоже смягчился.
Когда жена со слезами на глазахъ сказала что впередъ ни-
когда не будетъ вмѣшиваться въ сватовство, онъ понялъ что
онъ тоже принимать участие въ сватовѣсѣ и потерпѣлъ не-
удачу.

LXII. Въ Вязникахъ.

Весь стѣдующій день прошелъ очень грустно для обитате-
лей церковнаго дома. Викарій, здороваясь утромъ съ миссъ
Лоутеръ, не хотелъ казаться строгимъ, такъ какъ жена пред-
упреждала его въ особенности противъ сгрогости, но не могъ
не быть молачивымъ и грустнымъ. О мистерѣ Дкильморѣ во
время завтрака не было сказано ни слова, да и послѣ зав гра-
ка было сказано очень мало.

— Я подумалъ бы объ этомъ хорошенько, Мери, сказать викарій.

— Я не придумаю ничего другаго, возразила она.

Онъ однако оказался сходить въ тотъ день къ мисте-
ру Дкильмору, посовѣговавъ ей подождать еще день чтобъ

Булгамптонскій викарій.

403

обдумать все хорошенько. Тъмъ не менѣе было понятно, что если она останется при своем намѣреніи, онъ пойдет передать ея отказъ жениху. Тяжелое положеніе сдѣлалось еще тяжеле послѣ того какъ у нихъ побывалъ мистеръ Джильморъ, хотя посѣщеніе его было, можетъ-быть, полезно въ томъ отношеніи что приготовило его къ удару. Когда онъ пришелъ, ему сказали что Мери нельзя видѣть. Предчувствуя что онъ придетъ, она сидѣла у себя на верху, и мистрись Фенвикъ принужденъ была сказать ему что Мери не совсемъ здорова.

— Она въ самомъ дѣлѣ больна? спросилъ онъ.

Мистрись Фенвикъ, поставленная въ очень непріятное положеніе, принуждена была признаться что Мери не больна, но такъ разстроена извѣстіями изъ Донриппеля что не выходитъ изъ свой комнаты.

— Со мной, кажется, можно бы повидаться, сказалъ Джильморъ съ тѣмъ мрачнымъ выраженіем лица, съ которымъ они теперь были всѣ хорошо знакомы.

Мистрись Фенвикъ не отвѣчала, и несчастный ушелъ. Ему не надо было другихъ доказательствъ чтобы понять что не-вѣста его смотритъ на союзъ съ нимъ съ отвращеніемъ.

— Я не могу идти не повидавшись съ ней, сказалъ Фенвикъ женѣ на слѣдующее утро.

И онъ повидался съ ней. Но Мери была непоколебимо тверда. Когда онъ замѣтилъ что она блѣдна, утомлена и больна, она призналась что двѣ ночи не смыкала глазъ.

— Такъ это рѣшено? спросилъ онъ, нѣжно взявъ ея руку.

— Мнѣ очень жаль что вамъ приходится исполнить такое порученіе, отвѣчала она.

Онъ объяснилъ ей что нисколько не думаетъ о себѣ, хотя ему и очень грустно. Вотъ если это великое горе могло миноваться его друга! Но оно было неминуемо. Мери твердо рѣшила это. Ничго не заставитъ ее выйти за Джильмора. Мистеръ Фенвикъ можетъ выразить ей свое неудовольствіе на нее за горе которое она имъ причиняетъ, можетъ втолгать ее въ грязь, если считаетъ ее достойною этого. И развѣ мистеръ Джильморъ не виноватъ противъ нея болѣе чѣмъ она противъ него? Развѣ средство которымъ онъ овладѣлъ ея рукой не безчестно? Но объ этомъ она хотя и много думала, не сказала однако ни слова Фенвику. Ея порученіе ему состояло въ томъ чтобъ онъ освободилъ ее. Освобождая ее, онъ можетъ

26*

404

употреблять какія ему угодно выраженія и дѣлать какія ему угодно признанія. Но освободить ее онъ долженъ.

Постѣ завтрака Фенвикъ отравился въ путь съ горемъ на сердцѣ. Онъ горячо любилъ своего друга. Между ними въ теченіи многихъ лѣтъ знакомства установилась та скрытная, невысказывающаяся, почти безсознательная любовь, которая часто созгавляетъ для мушкѣнъ величайшую прелѣсть ихъ жизни, но которая женщинами считается неудовлетворительною, почти ничтожною. Едва ли который нибудь изъ нихъ сказалъ другому о своемъ расположеніи къ нему. „Всегда вашъ“ въ письмахъ было у нихъ самымъ нѣжнымъ выраженнымъ. Ни одному изъ нихъ даже въ голову не приходило увѣрять что отсутствіе другаго было бы для него причиной гояря или скуки. Они ссорились и нерѣдко бралили другъ друга. Судьба свела ихъ вмѣстѣ, но сами они ничего не сдѣлали что-бы помочь судьбѣ. Женщины, которые также сильно любятъ одна другую, постоянно увѣряютъ одна другую въ любви, стараются быть чаще вмѣстѣ, постоянно придумываютъ что-нибудь одна для удовольствія другой, дѣлаютъ другъ другу по дарки. Эти два человѣка никогда не дарили другъ другу ничего значительнѣе старой палки или сигары. Пхъ обращеніе между собою было грубо, насмѣшливо, почти невѣжливо. Но они completely вѣрили одинъ другому, и счастіе одного было дорого другому. Сильнѣйшій человѣкъ изъ двухъ, тотъ который скорѣе чувствовалъ чѣмъ сознавалъ себя сильнѣе, шелъ сказать то чтò должно было разбить сердце его друга, и его сердце болѣло отъ предстоявшаго ему дѣла. Онъ шелъ медленно по полю и обдумывалъ какія употребить выраженія. Его страдание за друга было неизмѣримо сильнѣе всѣхъ страданій которыя онъ чувствовалъ за себя, по поводу, напримѣръ, часовни Пудельгама или наговоровъ маркиза.

Онъ нашелъ Дкильмора на конномъ дворѣ.

— Другъ мой, сказалъ онъ ему,—пойдемте со мной. Мне надо передать вамъ кое-что.

— Вѣроятно что-нибудь о Мери?

— Ну, да, о Мери. Не будьте женщиной, Гарри. Не допускайте чтобы женщина могла сдѣлать васъ несчастнымъ.

— Довольно, я теперь все знаю. Не трудитесь говорить больше.

Онъ положилъ руки въ карманы своего охотничьяго сюртука и ушелъ, какъ бы желая показать что все чтò нульно было

Булгамлтонскій викарій.

405

сказать уже сказано, и что Фенвикъ, исполнивъ свое поручение, можетъ уйти. Онъ же самъ въ своей мучительной агоніи еще не составилъ будущаго образа дѣствій. Онъ рѣшилъ только одно: онъ увидитъ еще разъ эту обманщицу и высажетъ ей свое мнѣніе объ ея поведеніи.

Но Фенвикъ зналъ что еще не исполнилъ своего порученія. Джульморъ можетъ идти, но онъ обязанъ слѣдовать за нимъ.

— Гарри, сказалъ онъ,—вы ужъ лучше позвольте мнѣ походить съ вами и выслушайте чтобѣ мнѣ надо сказать вамъ.

— Ничего я не хочу слушать. Для чего мнѣ васъ слушать? Я какъ дуракъ лоставилъ все свое счастіе на одну карту и проигралъ. Но для чего она прибавила ко всему страданіе и безчестіе послѣднихъ недѣль, я рѣшительно не понимаю. Это, вѣроятно, былъ ея способъ наказать меня за мое упорство.

— Совсѣмъ не то, Гарри.

— Такъ я не знаю чтобъ это было. Я тутъ ничего не понимаю. Онъ повернулъ отъ конюшень къ дому и теперь подошелъ къ мѣсту гдѣ рабочіе дѣлали дорожку отъ дома къ саду. Тамъ стояли садовникъ и человѣкъ лять рабочихъ, и вокругъ нихъ были разбросаны доски, тачки, застулы, кучи земли и песку.

— Довольно, сказалъ Джульморъ сердито садовнику. Садовникъ снялъ шляпу и смотрѣлъ на него съ удивленіемъ.— Оставьте все это, говорю я вамъ. Отошлите рабочихъ. Заплатите имъ за работу, и пусть они убираются.

— Неужели, сударь, вы хотите сказать чтобы мы оставили все это въ такомъ видѣ?

— Я хочу сказать то чтобъ говорю.

Одинъ изъ работниковъ отгребалъ лопатой кучу земли. Джульморъ подошелъ къ нему, вырвалъ у него лолату и швырнулъ ее на землю.

— Когда я приказываю, я хочу чтобы меня слушались. Амвросій, уведите рабочихъ. Я не позволю больше притронуться здѣсь къ чему бы то ни было.

Викарій подошелъ къ нему и шелотомъ попросилъ его не выдавать себя предъ людьми; но Джульморъ не обратилъ ни малѣйшаго вниманія на шелотъ своего друга. Онъ сбросилъ съ своей руки руку Фенвика и вошелъ въ домъ.

Дѣь комнаты въ нижнемъ этажѣ, гостины, какъ они назывались, стояли теперь съ ободранными обоями, въ состояніи внѣшняго разрушенія, которое всегда принимаютъ такія

406

комнаты, когда въ нихъ входятъ рабочіе со своими принадлеж-
ностями. Въ одной изъ комнатъ стояли козлы съ положенnoю
на нихъ доской, на которой въ ту минуту стоялъ человекъ
расписывавшій потолокъ.

— Довольно, сказалъ ему Джильморъ.—Вы можете слѣзть и уйти отсюда.—Рабочій стоялъ на своей доскѣ широко раскрывъ глаза, съ кистью въ рукахъ.—Я передумалъ, и потому слѣзайте и уходите отсюда. Скажите мистеру Кроссу чтобъ онъ прислалъ мнѣ счетъ. Я заплачу. Слѣзайте же, когда я вамъ вело. Я не позволю больше притронуться здѣсь къ чему бы то ни было.

Онъ началъ переходить изъ комнаты въ комнату, вездѣ
дѣлалъ подобныя же распоряженія, и чрезъ нѣсколько времени
ему удалось освободить домъ отъ обойщиковъ и маляровъ.
Фенвикъ слѣдовалъ за нимъ, дѣлая по временамъ попытку
остановить его, но Джильморъ не обращалъ ни малѣшаго
вниманія не только на слова его, но даже на его присутствіе.

Наконецъ они остались вдвоемъ въ кабинетѣ или конторѣ мистера Джильмора, и тогда викарій заговорилъ опять.

— Гарри, сказалъ онъ,— я право очень удивленъ что такой
человѣкъ какъ вы не умѣетъ владѣть собой.

— Вы никогда не были въ такомъ положеніи.

— Такъ чтò же? Вы все-таки отвѣчаете за свои поступки,
а я скажу вамъ что поступки ваши доказываютъ малодуміе.

— Для чего мнѣ теперь отдѣлывать комнаты? Я не буду
жить здѣсь. Не все ли мнѣ равно въ какомъ видѣ онъ оста-
нутся? Чѣмъ скорѣе я остановлю Personnoю трату денегъ, тѣмъ
лучше. Я хотѣлъ передѣлать домъ для нея, а не для себя.

— Отчего же вы не будете жить здѣсь.

— Вы въ этомъ ничего не понимаете и не можете понять.
За чтò она поступаетъ такъ со мною? Присылаетъ къ чело-
вѣку и объявляетъ ему очень просто что она передумала! Съ
какимъ порученіемъ вы пришли ко мнѣ!

— Вы еще не дали мнѣ возможности исполнить мое пору-
ченіе.

— Такъ говорите же и кончайте скорѣй. Вѣдь она прислала васъ сказать мнѣ что не хочетъ быть моею женой?

Теперь, когда дано было позволеніе, Фенвикъ не зналъ чтò сказать.

— Мнѣ кажется, было бы лучше если бы къ вамъ пришла
Жанета, сказалъ онъ.

Булгамитонскій викарій.

407

— Мнѣ все равно кто пришел. Она ужь больше не придетъ. Мнѣ кажется, Франкъ, вы не можете лонять какъ я любилъ ее. Васъ не доводили неудачи до такой страсти. И нако- нецъ, когда я думалъ что достигъ своего цѣли...

— Хотите вы выслушать мень терпѣливо, Гарри, сказалъ Фенвикъ, взявъ олять его руку. Они уже вышли изъ дому и шли по саду.

— Терпѣливо! Я, кажется, терпѣливъ. Теперь ничто уже не можетъ огорчить меня; это единственное утѣшеніе.

— Мери просила меня напомнить вамъ,— Дильморъ содрог- нулся при имени Мери, но не остановилъ Финвика,— она про- сила меня напомнить вамъ что, согласившись быть вашею женой, она сказала...

Онъ хотелъ высказать все, но не могъ. Могъ ли передать онъ все что говорила ему Мери?

— Я понимаю, сказать Дильморъ.— Вы напрасно утружддае- тесь себя. Она сказала мнѣ что не любить меня ни на грошъ, но согласилась быть мою женой.

— Если это было такъ, то вы оба виноваты.

— Да, это было такъ. Я не говорю кто правъ и кто вино- ватъ, но наказаніе пало на одного меня. Вотъ чтò, Франкъ: я не принимаю отъ васъ ея порученія. Я даже не освобождаю ея. Я имѣю по крайней мѣрѣ право увидѣть ее еще разъ, и я ее увижу. Надѣюсь, вы не будете препятствовать мнѣ?

— Въ моемъ домѣ, Гарри, она можетъ постулить какъ ей угодно.

— Она повидается со мной. Она очень своевольна, но въ этомъ она мнѣ не откажетъ. Сдѣлайте одолженіе, передайте ей отъ меня поклонъ и скажите ей что я хочу видѣть ее. Человѣкъ съ которымъ такъ поступаютъ имѣетъ право вы- сказать свое мнѣніе. Такъ и скажите ей это отъ меня. Я тре- бую свиданія.

Сказавъ это, онъ повернулся и ушелъ въ кусты.

Фенвикъ постоялъ съ минуту задумавшись и потомъ ло- шелъ медленно домой. То чтò сказалъ ему Дильморъ, что онъ никогда не былъ въ его положеніи, было вполнѣ справед- ливо. Онъ началъ думать что другъ его дѣствительно логиб- мій человѣкъ. Гарри Дильморъ, конечно, можетъ жить, какъ могутъ жить люди съ разбитыми сердцами, но для него жизнь теперь, и въ продолженіи многихъ грядущихъ дней, будетъ только бременемъ.

408

LXIII. Мельникъ разказываетъ о своемъ
горѣ.

Когда викарій ходилъ къ Джильмору соْсвоимъ лечальнымъ
порученіемъ, прошло уже около двухъ мѣсяцевъ съ тѣхъ поръ
какъ Карри воротилась домой. Въ продолженіи этого времени
мистеръ и мистристъ Фенвикъ видѣли ее не разъ и наконецъ
убѣдили сходить въ церковь съ сестрой. Въ прошлое воскре-
сенье она прошла боязливо по деревни съ Фанни и заняла въ
церкви приготовленное для нея мѣсто въ темномъ углу, за-
крывшись густымъ вуалемъ. Фанни прошла съ ней по деревни
смѣло, точно хотѣла показать что нисколько не стыдится за
свою слутницу, въ церкви сѣла съ ней рядомъ и потомъ про-
водила ее домой.

Жизнь на мельницѣ шла не совѣтъ міріятно. Мельникъ еще не
высказалъ прощенія дочери, не сказалъ ей ни одного ласковаго
слова, ничѣмъ не выказалъ что онять принялъ ее въ свое сердце
какъ свое родное дитя. Онъ говорилъ съ ней, потому что это бы-
ло неизбѣжно въ тѣсныхъ предѣлахъ ихъ дома. Карри постелен-
но приняла на себя часть дневнаго труда. Она стряпала и всѣ-
ми силами старалась чтобъ ея присутствіе въ домѣ было прі-
ятно. Она была полезна, и уже это одно было поводомъ къ
скошеніямъ между ней и отцомъ. Но онъ никогда не обра-
щался къ ней прямо, не называлъ ея по имени и не сказалъ
ни женъ, ни Фанни что признаетъ ее членомъ семейства. Онъ
приняли ее въ домъ противъ его воли, и онъ не хотѣлъ вы-
гнать ихъ гостью. Такъ, ловидимому, смотрѣлъ онъ на при-
сутствіе своей дочери въ домѣ.

Подъ в.піяніемъ такого обращенія, Карри начинала дѣлаться
раздратительною и петерпѣливою. Отправляясь въ церковь и
подвергая себя взглядамъ людей знавшихъ ее невинною, весе-
лою, смѣлою дѣвочкой, она не могла не быть смиренною, бояз-
ливою, но дома она начинала постоянно заявлять свой харак-
теръ.

— Если отецъ не хочетъ говорить со мной, мне лучше уйти.

— Куда же ты улѣшь, Карри?

— Не знаю; для моихъ родныхъ было бы всего лучше еслибъ
я бросилась въ прудъ. Я думаю, не найдется человѣка кото-
рый захотѣлъ бы взять меня.

Булгамптонскій викарій.

409

— Кто бы ни взял тебя, никто не будет любить тебя такъ какъ мы тебя любимъ.

— Отчего отецъ не хочетъ говорить со мной? Ты не можешь представить себѣ каково мнѣ выносить его обращеніе. Мнѣ хочется иногда подойти къ нему и сказать ему чтобъ онъ уѣсь лучше выгналъ меня, если не хочетъ сказать мнѣ ни одного слова.

Фанни утѣшала и ободряла ее, совѣтовала ей потерпѣть еще, объясняла ей какое горе лежить на сердцѣ отца, какъ только могла объяснить, не говоря ей жесткаго слова объ ея прошломъ. Дѣло Фанни было не легко и еще болѣе усложнялось чрезмѣрною нѣжностью матери къ Карри. „Чѣмъ меньше она будетъ говорить и чѣмъ больше работать, тѣмъ будетъ лучше для нея“, говорила Фанни матери. „Вы не должны позволять ей осуждать отца.“ Мать не рѣшалась спорить со старшею дочерью, но была вполне неспособна остановить Карри.

Въ продолженіи этихъ двухъ мѣсяцевъ старицъ Бретель не видался ни съ викаріемъ, ни съ ломѣщикомъ. Оба они бывали на мельницѣ, но мельникъ не прерывалъ для нихъ своей работы и не удостоивалъ выйти къ нимъ. Со дня возвращенія Карри онъ не только не ходилъ въ Булгамптонъ, но дѣше не приближался къ большой дорогѣ которая вела туда. Онъ не входилъ ни въ какія сношенія съ людьми, кромѣ неизбѣжныхъ при работѣ, чувствуя себя униженнымъ не столько паденіемъ Карри, сколько своимъ снисхожденіемъ къ ней. Онъ выходилъ по вечерамъ на крыльцо лосидѣть и покурить трубку, но заслышавъ чужіе шаги, послѣшно вставалъ, переходилъ на другую сторону рѣчки по доскѣ и прятался на мельницѣ или въ саду.

О Семѣ не было никакихъ слуховъ. Онъ жилъ, какъ предполагали, въ Дургамѣ, работая на какой-то фабрикѣ. Онъ не давалъ о себѣ извѣстій ни матери, ни сестрѣ. Но онъ ожидали что онъ явится въ Салисбери къ концу засѣданій суда, такъ какъ его вызывали какъ свидѣтеля къ судопроизводству надъ двумя подсудимыми въ дѣлѣ объ убійствѣ Тромбула.

Карри тоже должна была явиться въ судъ свидѣтельницей и, какъ думали, свидѣтельницей гораздо болѣе знающею о дѣлѣ чѣмъ ея братъ. Многіе уже начали думать что Семъ не знаетъ ничего объ убійствѣ: такъ какъ онъ самъ не участвовалъ въ убійствѣ, то невѣроятно чтобъ ему были сообщены какія-нибудь

410

подробности. Онъ, повидимому, былъ дружень съ Экорномъ, а
чрезъ него познакомился съ Борроусомъ и со старухой матерью
Борроуса, которая жила въ Никрофтской общинѣ. Онъ былъ въ
ихъ обществѣ, когда они лосѣтили въ первый разъ Булгамліонъ,
и пригласилъ ихъ въ садъ викарія, но въ убійствѣ не участвовалъ.
Но Карри Бретль подозрѣвали въ болѣе близкомъ
знакомствѣ съ однимъ изъ преступниковъ. Она призналась сестрѣ
что, покинула Булгамліонъ, согласилась выйти за мужъ за
Экорна. Она тогда мало знала объ его образѣ жизни и его прошлой,
но онъ былъ молодъ, красивъ, франтъ и обѣщалъ желѣ-
ться на ней. Онъ помѣстилъ ее въ Никрофтскую общину,
былъ у нея на другое утро послѣ убійства, и далъ ей денегъ;
но съ тѣхъ поръ, по ея словамъ, она не видала его и не слы-
хала о немъ. Она никогда не любила его, говорила она, но до
любви ли ей было тогда? Ей надо было только чтобы онъ слѣ-
лалъ ее честною женщиной. Фанни Бретль передала все это
Фенвикамъ. Время суда прибывалось, а они еще не знали чтоб
дѣлать съ Карри. Кто проводить ее? Кто будетъ стоять возлѣ
нея, ободрять ее, и кто спасетъ ее отъ паденія въ бездну
самоугишенія, которое грозить ей, если съ ней не будетъ ни-
кого чтобы ободрить ее и помочь ей?

— Я на твоемъ мѣстѣ совсемъ не поѣхала бы въ Салисбери
во время судопроизводства, сказала мистрись Фенвикъ мужу.
Викарій вполѣ понялъ что она хотѣла сказать. Всѣдѣствіе
клеветы безсмысленнаго стараго маркиза, котораго его обма-
номъ заставили простить, онъ теперь не могъ подать руку
помощи своей прихожанкѣ. Тѣмъ не менѣе онъ согласился съ
благоразумнымъ совѣтомъ жены, молча, какъ всегда соглаша-
ются съ такими совѣтами, и удовольствовался стараніемъ при-
искать ей другаго проводника. Со дня на день ожидалі что
мельникъ уступитъ, обниметъ объдную Карри и обещаетъ ей
считать ее опять свою дочерью. Еслиъ это случилось, ду-
малъ Фенвикъ, и Фанни тоже,—старикъ не побоялся бы взгля-
нуть въ лицо всему графству и самъ проводить дочь. Но день
суда приближался, а старый Бретль былъ, повидимому, такіе
далекъ отъ прощенія какъ и всегда. Фанни сказала при немъ
слова два о судѣ, но онъ только нахмурился на нее и, лови-
димому, не обратилъ вниманія на намеки.

Фенвикъ, послѣ свиданія со своимъ другомъ Джильморомъ,
о чемъ говорилось въ предыдущей главѣ, пошелъ домой не по-
лемъ, но по проѣзжей дорогѣ и лотомъ свернулъ на тропинку

Булгамптонскій викарій.

411

которая вела къ мельнице. Это было 15 августа, въ среду, и
ровно через недѣль Карри должна была явиться въ Салис-
бери. Чѣмъ лиже прибылся день суда, тѣмъ она станови-
лась безпокойнѣе. По настоящію Фенвика, Фанни писала сво-
ему брату Джорджу, спрашивая не скалится ли онъ надъ своею
бѣдною сестрой, не возьмется ли проводить ее. Онъ отѣчтилъ
приславъ ей 20 фунтовъ, но отказалась, изъ уваженія къ сво-
имъ дѣтямъ, показаться съ пей въ Салисбери. „Я сама поѣду
съ ней, мистеръ Фенвикъ, сказала Фанни; лучше я чѣмъ ни-
кого.“ Теперь викарій шелъ одобрить ея намѣреніе. Онъ
не могъ придумать ничего лучше этого. Фанни во всякомъ
случаѣ будетъ тверда и не побоятся изъ ложнаго стыда
быть настоящей сестрой для своей сестры. Онъ обещалъ
женщинамъ повидаться съ ними въ началѣ недѣли, и теперь
шелъ къ нимъ чтобы лосовѣтовать имъ какъ вести себя въ
Салисбери. Имъ, вѣроятно, придется почевать тамъ, думалъ
онъ, и надѣвался что мистрись Стигсъ пріютить ихъ у себя.

Когда онъ сошелъ съ тролинки на лугъ противъ самой мель-
ницы, онъ встрѣтился съ мельникомъ. Тогда былъ подень, и
мельникъ бродилъ въ ожиданіи обѣда. Они сошлись лицомъ
къ лицу и не могли не заговорить, и въ этотъ разъ мельникъ,
повидимому, не старался избѣгнуть посвѣтителя.

— Мистеръ Фенвикъ, сказалъ онъ, подавъ руку священни-
ку,—я долженъ сказать вамъ какъ я вамъ много обязанъ за
все чтò вы сдѣлали для обѣдной дѣвушки.

— Не говорите объ этомъ, мистеръ Бретель.

— Нѣтъ, я долженъ говорить. Я знаю что мы у васъ въ
долгу. Вы платили по десяти шиллинговъ въ недѣль все время
пока она была въ Салисбери.

— Я не хочу слышать ни одного слова о деньгахъ.

— Ея братъ Джордж прислалъ ей подарокъ, мистеръ Фен-
викъ,—двадцать фунтовъ.

— Вотъ это хорошо съ его стороны.

— Джорджъ, говорятъ, человѣкъ не бѣдный, продолжалъ
отецъ,— ему ничего не стойтъ дать денегъ. Но онъ отказался
помочь ей другимъ образомъ. Я вамъ буду очень благодаренъ,
если вы возьмете чтò мы вамъ должны. Билетъ Джорджа у
Фанни; ей и сдачу отдайте.

Тутъ, конечно, начался споръ о деньгахъ. Фенвикъ клялся
что ему ничего не должны, а мельникъ доказывалъ что, такъ

412

какъ деньги есть, надо заплатить за содержаніе его дочери въ Салисбери. Наконецъ мельникъ одержалъ верхъ. Фенвикъ обещалъ посмотрѣть въ своей залисной книжкѣ сколько истратилъ на Карри и сказать когда-нибудь сумму Фанни. Но онъ положительно отказался взять билетъ тотчасъ же, отговорившись тѣмъ что у него нѣтъ сдачи, и что онъ боится нести съ собой въ карманѣ такую большую сумму. Онъ спросилъ можно ли ему войти въ домъ и успѣетъ ли онъ сказать нѣскоько словъ женщинамъ до объѣда. Онъ уже рѣшилъ что не будетъ болье пытаться примирить отца съ дочерью. Онъ часто повторялъ женѣ что ни одинъ человѣкъ не можетъ быть такъ непріятенъ какъ непрошенный совѣникъ. „Я часто самъ чувствую какъ несносенъ когда совѣтую кому-нибудь сдѣлать то или другое; тогда я спрашиваю себя, какъ бы я посмотрѣлъ на человѣка который пришелъ бы совѣтовать мнѣ какъ обращаться съ тобой или съ дѣтьми.“ Онъ не разъ повторялъ женѣ какъ разумно отвѣтила ему сердитая хозяйка Стартупа, когда онъ попробовалъ дать ей совѣтъ. „Всякий самъ знаетъ какъ ему поступать и можетъ обойтись безъ совѣтовъ священниковъ.“ Онъ разъясить повторилъ эти слова женѣ и говорилъ что напишетъ ихъ большимъ красными буквами надъ каминомъ, въ своемъ канонетѣ. Онъ рѣшилъ не говорить ни слова старику Бретлю объ его дочери Карри. Но теперь мельникъ самъ заговорилъ о ней.

— Вы, конечно, можете войти къ нимъ. Мистеръ Фенвикъ.— Я могу объѣдать и попозже. Но мнѣ самому хотѣюсь поговорить съ вами объ этой объѣдной молодой женщинѣ.

Онъ сказалъ это тихимъ, нерѣшительнымъ голосомъ, точно съ трудомъ могъ заставить себя заговорить о своей несчастной дочери. Фенвикъ пробормоталъ что-то о своей говетовости его слушать, и мельникъ продохнулъ:

— Вы конечно знаете какъ она воротилась сюда, на мельницу?

— Конечно знаю. Я видѣлъ ее послѣ того нѣсколько разъ.

— Мистеръ Фенвикъ, мнѣ кажется, никто не можетъ понять какое это горе, не испытавъ его самъ. Надѣюсь, что вамъ не придется испытать его. Мистеръ Фенвикъ, я лучше согласился бы увидать предъ собой ея мертвое тѣло.—А я любилъ ее какъ рѣдкій отецъ любить свою дочь,— чѣмъ имѣть ее такою какою она сдѣлалась.

Булгамптонскій викарій.

413

Его нерѣшительность прошла и замѣнилась одушевленіемъ. Говоря, онъ поднялъ руку. Фенвикъ лоймалъ его руку и дер- жалъ въ своей, и придумывалъ чтò бы сказать ему въ утѣ- меніе, когда старикъ остановился. Но для Якова Бретля свя- щеннику трудно было найти какое-нибудь утѣшеніе. Молknо ли проповѣдовать о раскаянии человѣку который ни во чтò не вѣритъ, или сказать что прощеніе родныхъ поможетъ грѣш- нику снискать высшее прощеніе. Чтò бы онъ ни началъ гово- рить, мельникъ не сталъ бы его слушать. Старикъ былъ по- пущенъ своимъ горемъ.

— Еслъ они только знали какъ изъ-за нихъ страдаютъ тѣ которые ихъ любятъ, они, можетъ-быть, думали бы поболь- ше о себѣ. Но имъ не понять этого, мистеръ Фенвикъ, и мнѣ кажется что счастливъ тотъ человѣкъ у кого нѣтъ дѣтей.

— Вспомните о вашемъ сыне Джорджѣ, мистеръ Бретль, и о мистризѣ Гей.

— Какое мнѣ дѣло до нихъ? Джорджъ присыпаетъ ей двад- цать фунтовъ, а по-моему лучше бы онъ не присыпалъ ихъ. А сестра, та не пустила бы ее за порогъ своего дома! Она не пошла къ нимъ, а пришла сюда.

— А вамъ было бы лучше? безъ Фанни, мистеръ Бретль?

— Фанни! Я не говорю ничего противъ Фанни. Только не слѣдовало ей впускать сестру въ домъ ночью, не сказавъ мнѣ ни слова.

— Такъ по-вашему она должна была оставить сестру на дворѣ въ холодную, сырую ночь?

— А развѣ она не могла придти и спросить? Впрочемъ, противъ Фанни я не говорю ничего. Но если когда-нибудь, мистеръ Фенвикъ, у васъ одна нога будетъ въ подагрѣ, вы не утѣшитесь тѣмъ что другая здорова. Больная нога будетъ такъ мучитъ васъ что вы забудете обо всемъ тѣлѣ. Вотъ то же самое теперь со мной.

— Чтò мнѣ сказать вамъ, мистеръ Бретль? Я страдаю за васъ. Я очень страдаю за васъ.

— Я въ этомъ не сомкѣваюсь, мистеръ Бретль. Онѣ всѣ страдаютъ за меня. Они знаютъ что я весь изломанъ, точно побывалъ на мельничномъ колесѣ. Во всемъ Булгамптонѣ нѣтъ никого кто бы не зналъ что Яковъ Бретль несчастный чело- вѣкъ, потому что дочь его....

— Остановитесь, мистеръ Бретль, не называйте ея такъ. Она не такая... теперь по крайней мѣрѣ. Развѣ вы не знаете

414

что можно оставить за собой порокъ и забыть его точно также какъ и добродѣтельем.

— Но безчастье-то не легко оставить за собой, мистеръ Фенвикъ. На сколько мнѣ извѣстно, дѣвушка можетъ иногда поправиться, но откуда ея никогда не поправиться. Это вотъ гдѣ лежитъ, мистеръ Фенвикъ, вотъ гдѣ, сказалъ онъ, ударяя себя въ грудь.—Есть несчастія которыя тяжело выносить, но когда они придутъ, ихъ никогда не забудешь, именно потому что ихъ такъ тяжело выносить. Я перенесъ бы все кромѣ этого и не боялся бы взглянуть смѣю въ лицо всему Бул-гамптону; но теперь я разбитъ. Если у меня дома не было ничего кромѣ корки хлѣба и не было бы приличной одежды, я смотрѣлъ бы имъ смѣю въ лицо. А теперь я не могу ник-му взглянуть смѣю въ лицо. Чтò же касается до дочерей другихъ людей, я не могу выносить ихъ возьмѣ себя, не могу. Онъ заставляютъ меня думать о моей. (Фенвикъ оборотился стиной къ мельнику чтобы дать ему возможность утереть слезы, не показывая ихъ.) Я постоянно думаю о ней, мистеръ Фенвикъ, дня и ночи, точно у меня во всемъ мірѣ нѣтъ ни-чего другаго о чемъ бы я могъ подумать. Я былъ мущиной всю мою жизнь, мистеръ Фенвикъ, а теперь я уже не мущина. "Нашъ другъ викаріи никогда не чувствовалъ себя такъ вполнѣ неспособнымъ представить какое-нибудь утѣшеніе страдающему какъ теперь. Ему не къ чему было прибѣгнуть. Онъ, конечно, могъ бы сказать старику что за этимъ міромъ есть вѣчное облаженство которое доступно не только ему, но и его дочери, облаженство гдѣ нѣтъ безчестія. Но въ невѣрии стараго язычника была какая-то непреклонная сила," не под-дающаяся подобнымъ заклинаніямъ. Онъ вѣрилъ въ то чтò вдѣлъ, зналъ и чувствовалъ, но ни во чтò другое не вѣрилъ. Онъ зналъ теперь что онъ оскорбленъ и несчастенъ, и что долкенъ пести свое нечастіе до копца, и расправлялъ спину подъ ножъ. Но даже желаніе отъyxа, свойственное всемоку человѣку, не могло поколебать его невѣрия. Какъ онъ не вѣ-рилъ прежде, когда у него все шлю хорошо, и когда надежды на будущую жизнь не была необходима для ежедневной жиз-ни, такъ онъ не вѣрилъ и теперь, когда такъ нуждался въ этой надеждѣ.

Въ зак.поченіе своей рѣчи мельникъ объявилъ что рѣшил-ся самъ сопровождать дочь въ Саллисери, и что ему халѣ-лось сказать объ этимъ другу семейства. Викаріи, конечно

Булгамптонскій викарій.

415

принялъ его намъреніе восторженно, можетъ-быть даже слишкомъ восторженно, потому что мельникъ объявилъ что далеко не увѣренъ что поступаетъ хорошо. Когда же викарій попрощь его быть поласковѣе съ дочерью, мельникъ накинулся на него.

— Отчего я съ нею не ласковъ? Я ненавику такія нѣжности, мистеръ Фенвикъ. Я буду обращаться съ ней честно.— Онъ однако смягчился немного, прежде чѣмъ отпустилъ викарія. — Но какова бы она ни была, она все же моя плоть и кровь, сказалъ онъ.

Послѣ этого мистеръ Фенвикъ отказался ловидаться съ мистрись Бретль и ея дочерями. Мельникъ самъ долженъ объявить семейству о своемъ намѣреніи, а викарій зналъ что не сумѣетъ сохранить тайну, если увидится съ женщинами.

## LXIV. Если я была ваша сестра!

Мистеръ Джильморъ въ своихъ послѣднихъ словахъ объявилъ своему другу Фенвику что не принимаетъ порученія которое викарій выдавалъ за окончательное рѣшеніе Мери. Онъ самъ увидитъ ее и заставитъ признаться ему лицомъ къ лицу въ своей измѣнѣ, признаться, или отвергнуть ее. Въ этомъ она не можетъ отказать ему. Фенвикъ сказалъ, что пока она его гостья, она можетъ поступать какъ ей угодно. Ему, конечно, не позволатъ войти къ ней противъ ея воли, но онъ былъ увѣренъ что она не откажетъ ему въ свиданіи послѣ всего что было между ними. Броя по своимъ полямъ и обдумывая все это, онъ началъ уже слабо надѣяться что, вопреки всему, ее можно еще уговорить выйти за него. Его любовь къ ней не поколебалась и, скорѣе, не локолебалось его желаніе назвать ее своею и имѣть ее женой. Но любовь его приняла искаженную форму, лишившись всей ея первоначальной нѣжности вслѣдствіе обращенія которому онъ подвергался. Теперь ему хотелось удовлетворить скорѣе свое самолюбіе чѣмъ любовь. Всѣ знавшіе его звали что онъ положить все свое сердце въ этотъ бракъ, и ему хотелось показать имъ что онъ не можетъ потерпѣть неудачу. Обращеніе Мери съ нимъ, съ того дня какъ она стала его невѣстой, было такого свойства что, конечно, уничтожило его нѣжность и лишило его возможности ухаживать, что онъ дѣлалъ бы также охотно.

416

какъ всякий другой муштина. Она сказала ему прямо что вый-
детъ за него не любя его, и несмотря на это онъ принялъ ее.
Но тогда онъ безсознательно утѣшалъ себя надеждой что она
окажется лучше своихъ словъ, что согласившись подчиниться
ему какъ его невѣста, она постепенно сдѣлается нѣжною и
любящею подъ его влѣяніемъ. Но она оказалась, если это воз-
можно, худѣе своихъ словъ. Она заставила его понять полностью
что его присутствіе не было для нея радостью, что на бракъ
съ нимъ она смотритъ какъ на бремя которое возлагаетъ се-
бѣ на плеча только потому что романъ ея жизни прервался
на самомъ началѣ, вслѣдствіе разлуки съ человѣкомъ кото-
раго она любила. Но онъ продолжалъ упорствовать. Онъ без-
умно предался надеждѣ жениться на ней и женился бы непре-
мѣнно, еслибы могъ, не лосмотрѣлъ бы ни на чтѣ. Мистрись
Фенвикъ, совѣтами и расположеніемъ которой онъ подкрѣп-
лялся все это время, говорила ему не разъ что такая дѣвуш-
ка какъ Мери Лоутеръ будетъ любить своего мужа, если мужъ
будетъ любить ее и обращаться съ ней ласково. „За себя-то
я ручаюсь“, сказалъ однажды Джильморъ, и мистрись Фенвикъ
не сомнѣвалась въ немъ. Вѣря ея увѣреніямъ, онъ продолжалъ
упорствовать. Онъ упорствовалъ даже тогда когда его
довѣріе поколебалось суровостью Мери. Для него все было
лучше чѣмъ отказаться отъ надежды на то, на чемъ онъ осно-
валъ свое счастіе. Она объщала быть его женой и, основы-
ваясь на этомъ, онъ могъ украшать свои сады и домъ, и чув-
ствовать нѣкотораго рода удовольствіе. У него была по край-
ней мѣрѣ цѣль въ жизни. Потомъ постепенно онъ началъ по-
дозрѣвать что она все еще думаетъ освободиться отъ него, и
онъ поклялся себѣ что не выпуститъ ея. Пусть она сдѣлает-
ся его женой, и тогда онъ будетъ обращаться съ ней съ пол-
нымъ уваженіемъ, съ любовью, если она приметъ его любовь,
но теперь онъ не позволитъ ей дурачить себя. Наконецъ при-
шелъ викарій съ порученіемъ объявить ему отъ Мери что
между ними все кончено.

Конечно, ему надо видѣть ее, и немедленно. Какъ только
Фенвикъ ушелъ, онъ обошелъ все свое помѣстье и велѣлъ по-
дямъ приниматься олять за работу. Тогда была среда, и онъ
рѣшилъ чтобъ они во всякомъ случае работали до воскре-
сенья, и сказалъ объ этомъ садовнику и своему управляющему.

— Можеть-обыть, сказалъ онъ садовнику,— я олять переду-
маю, но такъ какъ теперь я еще не рѣшилъ, то пусть все
идетъ попрежнему до воскресенья.

Булгамптоцкий викарий.

417

Конечно, они всё знали почему помётщикъ поступаетъ какъ суматедшій.

Вечеромъ онъ послалъ записку къ Мери Лоутеръ.

„Дорогая Мери.

„Я видѣлъ Фенвика и, конечно, долженъ увидаться съ вами. Потрудитесь назвать часть когда мѣнѣ придти завтра утромъ.

„Вашъ Г. Д.“

Когда Мери прочла записку, сидя съ Фенвиками въ саду послѣ обѣда, она не поколебалась ни на одну минуту. Ни Фенвикъ, ни его жена почти не говорили съ ней съ тѣхъ поръ какъ онъ воротился изъ Вязниковъ. Они не имѣли намѣренія показать ей что сердятся на нее, но говорить съ ней не могли. „Вы сказали ему,“ слросила Мери. „Да, я сказалъ ему,“ отвѣчалъ Фенвикъ, и болѣе между ними почти ничего не было сказано. Мери намекнула Жанетѣ Фенвикъ что думаетъ не лучше ли ей увѣхать немедленно изъ Булгамптона. „Зачѣмъ такъ скоро, моя милая?“ отвѣчала мистрисъ Фенвикъ, и Мери не осмѣлилась настаивать.

— Могу я назвать ему придти завтра въ одиннадцать? слросила она, передавъ записку мистрисъ Фенвикъ. Мистрисъ Фенвикъ и викарий согласились, и Мери вошла въ домъ и написала отвѣтъ.

„Я буду дома въ одиннадцать.

„М. Л.“

Она дорого дала бы чтобъ избавиться отъ свиданія, но она и не надѣялась избавиться отъ него.

На слѣдующее утро Фенвикъ ушелъ изъ дома послѣ завтрака.

— Съ меня довольно, сказалъ онъ. — Я не хочу даже быть близко отъ нихъ.

Мистрисъ Фенвикъ сидѣла со своею подругой до той минуты когда позвонилъ колокольчикъ у парадной двери. Теперь уже нельзя было войти прямо изъ саду.

— Милал Жанета, сказала Мери, когда они были одни,— какъ бы хорошо было еслибъ я никогда не пріѣзжала сюда без-поколень васъ.

Мистрисъ Фенвикъ помимала что сама много способствовала несчастію своею настойчивостью въ пользу друга своего мужа.

— Не думайте что мы сердимся на васъ, сказала она, обнавъ Мери.

27

41

— Да, пожалуста не сердитесь на меня.

— Мы сами много виноваты. Мы должны были оставить вас въ локоѣ, а не торолить. Но мы дѣлали это съ добрымъ намѣреніемъ.

— Я тоже хотѣла поступить какъ слѣдуетъ; но, Жанета, какъ трудно поступать какъ слѣдуетъ!

Когда посЛышался звонокъ, мистрисъ Фенвикъ вышла въ залУ навстрѣчу Гарри Джильмору и сказала ему что онъ найдетъ Мери въ гостиной. Взглянувъ на его лицо, она горячо пожала ему руку, но онъ, не сказавъ ей ни слова, прошелъ въ комнату изъ которой она только что вышла. Мери слѣда ла посреди комнаты. Услыхавъ звонокъ, она приложила руку къ серцу и держала ее такъ пока не услыхала его шаговъ; тогда она опустила руки и стояла безпомощно, поднявъ глаза ему навстрѣчу. Онъ подошелъ и взялъ ея руку.

— Мери, сказалъ онъ,— я не вѣрю тому чтò вы присылали сказать мнѣ. Не вѣрю и не хочу вѣрить. Я не принимаю вашего отказа. Это невозможно, совершенно невозможно. Забудемъ объ этомъ и не будетъ никогда вспоминать.

— Нельзя, мистеръ Джильморъ.

— Какъ нельзя? А я говорю что такъ должно быть. Вы не можете отречься, Мери, что вы моя невѣста. Развѣ такія обязательства ничего не значать? Развѣ обещаніе можно считать за ничто только потому что оно не сопровождалось формальностями. По-вашему, вы могли бы, слѣдавшись моею женою, придти и сказать мнѣ что локидаете меня.

— Но я не жена ваша.

— Что это значитъ? Развѣ я не былъ терпѣливъ съ вами? Развѣ я былъ грубъ или жестокъ? Слышали вы обо мнѣ чтобы чгò уронило меня въ вашемъ мнѣніи?

Она печально покачала головой.

— Такъ чтò же это значитъ? Знаете вы что вы слѣдаете изъ меня логибшаго человѣка, что вы оставляете меня въ жизни безъ цѣли и надежды? Чѣмъ я заслужилъ отъ васъ такой поступокъ?

Онъ очень хорошо отстаивалъ себя. Она никогда не слышала чгобъ онъ когда-нибудь такъ отстаивалъ что-нибудь. Онъ не выпускалъ ея руку, сжавъ ее не съ любовью, но съ упрямствомъ, какъ бы желая показать что не вылуститъ ее изъ своей власти. Онъ смогъ лѣ ей въ лицо, но она не оправила глазъ предъ его взглядомъ. Тѣмъ не менѣе, она дорого

Булгамптонскій викарії.

419

дала бы чтобъ уйти и избавиться отъ необходимости отвѣ-
чать ему. Она подкрѣпляла себя все утро, объщая себѣ не
уступать ни подъ какимъ видомъ; была ли она права или не-
права предъ нимъ, но теперь она намѣрена была поступить
по своему убѣжденію и избавиться отъ брака который былъ
ей такъ противень.

— Вы не заслужили отъ меня ничего кромѣ хорошаго, ми-
стеръ Джильморъ.

— А развѣ вы теперь поступаете со мной хорошо?

— Да, конечно. Это лучше, по моему убѣжденію, чтò я могу
сдѣлать теперь.

— Но чтò заставило васъ переменить ваше намѣреніе?

Она отняла у него свою руку и подумала немного прежде
чѣмъ отвѣтила. Ей необходимо передать ему всѣ новости ко-
торыя она узнала изъ лисьма Вальтера, а для того чтобъ онъ
понялъ вполне какую силу имѣютъ для нея эти новости, она
должна напомнить ему объ условіи которое сдѣлала, когда со-
гласилась сдѣлаться его невѣстой. Но какъ ей сказать ему
то чтò напомнить ему объ его недостойномъ униженіи
предъ ней?

— Когда я пріѣхала сюда, я была несчастна, сказала она

— И потому вы хотите оставить меня несчастнымъ теперь?

— Вы должны лощадить меня, мистеръ Джильморъ. Вспо-
мните чтò я говорила вамъ тогда. Я любила моего родственни-
ка всѣмъ сердцемъ. Я не скрыла этого отъ васъ и просила
васъ оставить меня. Я сказала вамъ что сердце мое не измѣ-
нится. Я надѣялась что вы оставите меня, когда я скажу
вамъ это.

— Вы наказываете меня за то что я слишкомъ сильно лю-
билъ васъ?

— Я не защищаю себя. Я поступила не хорошо, принявъ
ваше предложеніе. Но вспомните что я тогда сказала вамъ
что я... что я возвращусь къ моему родственнику, если онъ
захочетъ взять меня.

— Такъ вы возвратитесь къ нему?

— Если онъ захочетъ взять меня.

— И вы можете стоять предо мной, смотрѣть мнѣ въ лицо
и говорить мнѣ что вы такая обманщица! У васъ хватило
духа признаться мнѣ что вы словоны вертѣться какъ фло-
геръ, одинъ день принадлежать ему, другой день—мнѣ, а на
третій перейти опять къ нему! Вы рѣшились признаться что

27

320

можете святать себя спасала съ однимъ человекомъ, потомъ съ другомъ, смогла по тому что для васъ удобнее въ известную минуту! Я не попѣрилъ бы сцебы мнѣ сказали что къ этому спосоbung женщина, по такъ какъ вы сами говорите мнѣ это о сцѣ, я начинаю думать что всегда имѣть ложное понятие о женщинахъ.

Теперь пришло время когда она должна была высказать ему все, и ей стало легче говорить послѣ того какъ онъ позволить сцѣ выразить свой гнѣвъ. Онъ выразилъ даже болье чѣмъ гнѣвъ, онъ намекнулъ ей о презрѣніи, и начало грязь придаю ей бодрости.

— Вы несправедливы ко мнѣ, мистеръ Дальеморъ, несправедливы и жестоки. Вы сами знаете что я не измѣняю вамъ.

— Развѣ вы не были помощники со мной?

— Да, но какъ это сдѣалось? Развѣ я когда-нибудь обмывала васъ? Развѣ я скрывала отъ васъ чего-нибудь? Когда я приняла ваше предложение, развѣ я не объяснила вамъ почему такъ лоступаю,—поступаю противъ своего желанія, противъ совѣсти? Тогда я не заботилась о сцѣ, а теперь я о сцѣ забочусь и даже очень забочусь.

— И вы считаете это честнымъ поступкомъ относительно меня?

— Если вы начали упрекать меня, то и я упрекну васъ. Зачѣмъ вы приняли меня, когда я сказала вамъ что не могу любить васъ? Но я, конечно, никогда не сказала бы вамъ ни одного непріятного слова, сцебы вы сами площадили меня. Мы оба сдѣлали恩ю и теперь должны исправить ее. Вы сама не захотите имѣть меня женой, когда я скажу вамъ что сердце мое лереполюсно любовью къ другому. Когда я уетулила вамъ, я старалась освободиться отъ этой любви какъ отъ величайшаго несчастія. Теперь же я смотрю на нее какъ на величайшее счастье моей жизни. Если я была ваша сестра, какъ лосовѣтовали бы вы мнѣ поступить?

Онъ стоялъ съ минуту молча, потомъ кровь бросилась ему въ лицо, и онъ отвѣтилъ ей:

— Если вы были моя сестра, у меня въ ушахъ шумѣю бы отъ стада, когда при мнѣ произошло бы ваше имя.

И у ней кровь бросилась въ лицо, покрыла даже любъ, огонь загорѣлся въ ея глахахъ, губы открылись, и ноздри дрожали отъ гнѣва. Она взглянула на него, повернулась и молча

Булгамитонскій викарій.

421

отошла отъ него. Но взявшись за ручку двери, она опять
обратилась къ нему.

— Мистеръ Джильморъ, сказала она, — я никогда доброволь-
но не заговорю съ вами опять.

Дверь отворилась и затворилась за ней прежде чѣмъ онъ
успѣлъ опомниться.

Онъ зналъ что оскорбить ее, что сказалъ ей такія грубыя
слова какія мушшина едва ли имѣть право сказать женщинѣ
при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ. Но когда онъ
шелъ на свиданіе съ ней, онъ не имѣлъ намѣренія оскорбить
ее. У него было только одно опредѣленное намѣреніе заста-
вить ее сдержать обѣщаніе, доказавъ ей какъ будетъ велика
ея несправедливость, какъ ужасна ея измѣна, если она оста-
вить его. Но онъ достаточно зналъ ея характеръ чтобы
понять что одно оскорбительное слово, обращенное къ
ней какъ къ женщинѣ, такъ обидитъ ее что она не будетъ
въ состояніи простить обиду. Но разсудокъ не удержалъ его
гнѣва, и когда она вызвала его на отвѣтъ, поставивъ себя
въ положеніе его сестры, онъ воспользовался возможностью
поразить ее, и поразилъ со всемъ своею силой. Она почувствов-
вала ударъ и рѣшилась никогда не подвергать себя другому.

Онъ остался одинъ и долженъ былъ уйти. Онъ подождалъ
немного, думая не придетъ ли къ нему мистрист. Фенвикъ
или викарій, но никто не пришелъ. Наружная дверь въ ком-
натѣ была отворена. И онъ могъ уйти чрезъ садъ, но когда
онъ наконецъ рѣшился уйти, ему бросились въ глаза пись-
менныя принадлежности лежавшія на боковомъ столѣ. Онъ
сѣлъ и написалъ записку мистрист. Фенвикъ.

„Скажите Мери что я принужденъ былъ говорить окрот-
венно о дѣлѣ которое есть для меня вопросъ о жизни или
смерти. Скажите ей также, что если она захочетъ быть моею
женой, я знаю что мы не придется краснѣть ни за одинъ ея
поступокъ, ни за одно ея слово, ни за одну ея мысль. Г. Д.“

Потомъ онъ вышелъ въ садъ и воротился домой по тролин-
кѣ мимо церковной фермы.

Онъ ушелъ, сдѣлавъ еще разъ предложеніе Мери, послѣд-
нюю, безнадежную попытку. Но на пути домой онъ сказалъ
себѣ что невозможно чтобы она опять приняла его предюке-
ніе, что для него потеряна всякая надежда, и что надо по-
стараться взглянуть прямо на свое положеніе. Ему было тя-
жело когда ему не давали надежды, когда отвѣты двѣвушки

422

такъ противорѣчили его желанію, когда еще никому не было сказано что она будетъ его женой. Даже тогда мучительное чувство неисполняющагося ожиданія и неудачи въ томъ въ чемъ ему хотелось непремѣнно имѣть услѣхъ, было такъ силь- но что разстроило всю его жизнь. Даже тогда онъ не могъ жить такъ чтобы не показать что горе измѣнило его. Когда онъ вѣздѣлъ въ Лорингъ и бродилъ безнадежно вокругъ мѣста гдѣ яила дѣвушка которую онъ любилъ, онъ сознавалъ что ему не достаетъ силы управлять собой въ несчастіи. Но если тогда его положеніе было тяжело, каково же оно будетъ те- перь? Всему окружающему его міру было сказано что она его невѣста, и онъ, какъ счастливый женихъ, началъ приготовлять свой домъ чтобы принять ее. Ни въ чемъ не сомнѣваясь, онъ соединилъ ея желанія, ея вкусы, свои мысли о ней со вся- кимъ дѣйствіемъ своей жизни. Онъ дарилъ ей свои драгоцѣн- ности, украшалъ для нея свои комнаты и сады. Человѣкъ съ незатѣлѣливыми привычками и не склонный къ расточитель- ности, онъ въ это время своей жизни, когда все чтò онъ дѣ- лалъ дѣлалось для нея, отложилъ въ сторону благоразуміе. Правда, что его радость при этомъ значительно омрачалась ея холодностью, ея равнодушіемъ, даже ея самоотверженіемъ, но онъ продолжалъ ободрять себя надеждой что все пойдетъ хорошо, когда она сдѣлается его женой. Теперь же она ска- зала ему что никогда добровольно не заговоритъ съ нимъ олять, и онъ повѣрилъ ей.

Онъ пришелъ домой, воротился въ свою спальню, сѣлъ, и задумался. Тутъ онъ услыхалъ голоса и шумъ работавшихъ людей, и вспомнилъ что у него дѣлаются вещи которыя для него теперь совершенно не нужны. Онъ просьдѣлъ не двига- ясь часа два, потомъ вышелъ и сказалъ управляющему чтобъ ему приготовили чемоданъ, а кучеру велѣлъ закладывать ло- шадей. „Я увѣзжаю“, сказалъ онъ, и велѣлъ чтобъ ему пересы- лали его лисьма въ Лондонъ, въ его клубѣ. Послѣ объѣда онъ поѣхалъ въ Салисбери чтобы захватить экстренный поѣздъ, и ночевалъ ту ночь въ лондонскомъ отелѣ.

## LXV. Мери Лоутеръ локидаетъ Булгамлтонъ.

Былъ второй часъ въ исходѣ, и дѣтскій объѣдъ былъ уже поданъ въ столовой, но никто въ домѣ викарія не видалъ еще Мери Лоутеръ послѣ посѣщенія мистера Джильмора.

Булгамптонскій викарій.

423

Оставивъ его, она пошла въ свою комнату, и никто не безполо- копилъ ея. Когда дѣти усѣлись, возвратился Фенвикъ, и жена подала ему залиску которую оставилъ ей Джильморъ.

— Что у них было? спросилъ онъ шелотомъ.

Жена покачала головой.

— Не знаю, я не видала ея. Но онъ лишетъ что говорилъ откры- венно, и вѣроятно его откровенность была не совсемъ пріятна.

— Онъ можетъ быть очень жестокъ если его вывести изъ терпѣнія, сказалъ Фенвикъ.—А его ужъ конечно вывели изъ терпѣнія, прибавилъ онъ немного погодя.

Какъ только дѣти пообѣдали, мистрись Фенвикъ пошла въ комнату Мери съ запиской Джильмора въ рукѣ. Она посту- чала, и была тотчасъ же впущена, и нашла Мери у лисьмен- наго стола.

— Придете вы завтракать, Мери?

— Приду, если нужно. Но мѣнѣ хотелось бы чтобы вы при- слали мѣнѣ сюда чашку чаю.

— Пришлю все чтò вамъ угодно и куда вамъ угодно. Что онъ говорилъ вамъ сегодня?

— Для чего же повторять то чтò онъ говорилъ, Жанета?

— Такъ вы не устушили ему?

— Конечно не уступила. Я никогда не устулила ему. Пожа- луста, Жанета, считайте это рѣшеннымъ. Онъ самъ наконецъ повѣрилъ этому.

— Вотъ записка отъ него ко мѣнѣ, написанная, вѣроятно, по- слѣ свиданія съ вами.

Мери взяла записку.

— Онъ не увѣренъ, вы сами видите, продолжала мистрись Фенвикъ. — Онъ писалъ мѣнѣ и, мѣнѣ кажется, я должна отвѣ- тить ему.

— Ему, конечно, никогда не придется краснѣть за меня какъ за свою жену, сказала Мери. Но она не передала подру- гѣ жестокихъ словъ которыя онъ сказалъ ей. Она, конечно, лоняла намекъ Джильмора, но не объяснила его. Думая объ этомъ въ своемъ уединеніи, она рѣшила не повторять никогда, никому жестокихъ словъ которыя онъ сказалъ ей. Онъ, безъ сомнѣнія, былъ раздраженъ. Его гнѣвѣ, какъ и всѣ его стра- данія, происходили отъ чрезмѣрнаго постоянства въ любви, постоянства, въ которомъ его не превзошелъ ни одинъ чело- вѣкъ во всемъ чтò она читала. Онъ готовъ былъ взять ее на самыхъ унизительныхъ для него условіяхъ, но потомъ ему ска- зали что даже на такихъ условіяхъ она никогда не будетъ его

424

Приложеніе к. Русскому Вѣстнику.

женой. Она должна была простить ему всякую обиду какую
бы онъ ей ни сдѣлалъ. Онъ въ гнѣвѣ сказалъ ей слова кото-
рыя она считала ни только обидными, но и не честными. Она
сказала ему что никогда добровольно не заговоритъ съ нимъ
опять, и намѣрена была сдержать свое слово. Но она прости-
ла его. Она считала себя обязанной простить ему всякую оби-
ду. Она проститъ его, и чтобы доказать себѣ что простила
его, не повторитъ его словъ своимъ друзьямъ, Фенвикамъ.
„Ему конечно никогда не придется краснѣть за меня какъ за
свою жену," сказалѣ ему, возвращая записку мистрисъ Фенвикъ.

— Вы хотите сказать что никогда не будете его женой?

— Да, конечно.

— Вы поссорились съ нимъ, Мери?

— Поссорились? Не знаю какъ сказать вамъ. Намъ лучше
не встрѣчаться олять. Свиданіе не было бы пріятно ни ему,
ни миѣ. Но я не хочу чтобъ онъ думалъ что мы поссорились.

— Ни одинъ мушкина никогда не сдѣлалъ женщинѣ столько
чести сколько онъ сдѣлалъ вамъ.

— Не будемъ говорить больше объ этомъ, милая Жанета.
Надѣюсь, вы повѣрите мнѣ теперь когда я скажу вамъ что
это безполезно. Я лишу теткѣ чтобы предупредить ее что воз-
вращаюсь. Какой день мнѣ назначить?

— Писали вы своему кузену?

— Нѣтъ, я еще не писала ему. Мнѣ не такъ легко было
локончить съ прошлымъ, Жанета.

— Мнѣ кажется, вамъ теперь лучше уѣхать.

— Да, конечно. Я была бы для него занозой, есLIбъ оста-
лась здѣсь.

— Опъ самъ не останется здѣсь, Мери.

— Опъ можетъ лоступать какъ ему угодно, я не хочу мѣ-
шать ему. Вы должны немедленно дать ему знать что я уѣзжаю.
Я назначилъ субботу, послѣ завтра. Я едва ли успѣю уѣхать
завтра.

— Конечно не успѣете, и зачѣмь такъ слѣшить?

— Я должна слѣшить чтобъ освободить его. И вотъ чтò еще,
Жанета. Переданите вы ему это? Здѣсь все.— и рубины, и
все. О, Боже мой, онъ тронуть меня въ тотъ день.

— Опъ всегда вѣтъ себя какъ джентльменъ.

— Не потому чтобъ я обрадовалась его гуłымъ камнямъ.
Я никогда не любила ничего по добному. Но въ его лостулѣкѣ
была ювѣрчивость, желаніе показать мнѣ что все чтò

Булгамитонекii викарii.

425

принадлежитъ ему принадлежитъ и мнѣ, за что я полюбила
бы его, еслибъ это было возможно.

— Я дала бы отрубить себѣ руку, еслибы можно было сдѣлать
чтобы вы никогда не встрѣчались съ вашимъ кузеномъ.

— А я готова отдать свою руку за то что встрѣтилась съ
нимъ, сказала Мери, протягивая свою правую руку.—Нѣтъ, я
отдамъ двѣ, я отдамъ все за то что встрѣтилась съ нимъ и
онъ сдѣлался для меня тѣмъ чтоб онъ для меня теперь. Одна-
ко, Жанета, когда будете отдавать ему вещи, скажите ему отъ
меня ласковое слово. Я, кажется, ввела его въ издержки.

— Онъ и не вспомнятъ о деньгахъ. Онъ отдалъ бы вамъ
всю свою землю до послѣдняго ключа, еслибы вы захотѣли
взять ее.

— Но въ томъ-то и дѣло что я не хочу взять ее. И эти
вещи онъ не сталъ бы передѣлывать еслибы не я. Я раскаи-
ваюсь что причинила ему столько холотъ. Пожалуста скажи-
те ему это когда будете отдавать ему вещи.

— Онъ, вѣроятно, потерялъ бы ихъ гдѣ-нибудь, еслибъ я отдала
ихъ ему. Я просто скажу ему что вещи у меня, и Франкъ от-
дасть ихъ на сохраненіе въ банкъ. Ну, такъ я пойду напишу
ему нѣ сколько словъ.

— А я назначу тетушкѣ субботу, сказала Мери.

Мистрисъ Фенвикъ тотчасъ же написала своему другу.

„Дорогой Гарри!

„Я увѣрена что это безполезно. Зная вашу любовь, я не
сказала бы вамъ этого, еслибы не была вполинѣ, вполинѣ увѣре-
на. Она уѣзжаетъ въ Лорингъ въ субботу. Не лучше ли вамъ
переѣхать погостить къ намъ послѣ ея отъѣзда. Вамъ будетъ
не такъ тяжело съ Франкомъ какъ одному.

„Преданная вамъ,

„Жанета Фенвикъ.

„Она отдала мнѣ ваши вещи. Я говорю вамъ это только
для того чтобы вы знали, а совсѣмъ не для того чтобы без-
покоить васъ теперь вещами.“

Потомъ она прибавила вторую приписку:

„Она глубоко сожалѣетъ что причинила вамъ столько стра-
даній и лоручаетъ мнѣ попросить васъ простить ее.“

Итакъ было рѣшено что Мери надо локинуть Булгамитонъ и переѣхать въ Лорингъ. Въ лисьмѣ къ теткѣ она не сказала ни слова о Вальтерѣ Маррабель. Она не лисала еще

426

своему кузену, отложив это до слѣдующаго дня, и охотно от-
ложила бы на нѣсколько дней, еслибы было возможно. Но
она знала что должна дать ему отвѣтъ прежде чѣмъ онъ
уѣдетъ изъ Донриццеля. Она охотно предпочла бы воротиться
сначала въ Лорингъ, положить большое разстояніе между со-
бой и Булгамптономъ, и тогда отвѣтить на письмо въ кото-
ромъ выразитъ все свое счастіе. Она знала что была бы воз-
награждена еслибы отдалила на время свое счастіе, зная что
оно ждетъ ее, и конецъ близокъ. Но нельзя было откладывать.
Письмо Вальтера какъ ея карманъ. Она уже чувствовала себя
виноватою предъ нимъ что не даетъ ему отвѣта который
осчастливитъ его. Но она не могла отвѣтить ему не локон-
чивъ сначала окончательно съ другимъ. Телерь она уже все
рѣшила. Въ субботу она уѣдетъ въ Лорингъ, а въ пятницу
напишетъ и отошлетъ письмо. Въ воскресенье Вальтеръ еще
будетъ въ Донриццелѣ и получитъ его утромъ. Она просилѣ-
дила путь почты отъ Булгамптона до мѣстопребыванія Валь-
тера и знала даже часть когда онъ получитъ ея письмо.

Въ этотъ день она съ трудомъ сохранила свое всегдачнее
слокойствіе въ обращеніи, когда встрѣтилась съ викаріемъ
предъ обѣдомъ. Ни слова однако не было сказано о мистерѣ
Джильморѣ. Фенвикъ сознавалъ что онъ и жена его отчасти
слособствовали случившемуся несчастію, и рѣшилъ что Мери
должна получить прощеніе, по крайней мѣрѣ отъ него. Онъ
логоворилъ съ женой, и они рѣшили не произносить безъ не-
обходимости имя Джильмора въ присутствіи Мери Лоутеръ.
Они слѣдали полытку вмѣшаться не въ свое дѣло, но ло-
терѣли неудачу, и теперь пора положить этому конецъ. На
слѣдующее утро Фенвикъ, узнавъ что Джильморъ уѣхалъ въ
Лондонъ, отправился въ Вязники чтобы распросить о немъ
прислугу. Но ни одинъ человѣкъ не зналъ болѣе того что
письма къ барину надо адресовать въ его лондонскій
клубъ. Работники еще продолькали работать, но садовникъ
сказалъ что всѣ они въ большомъ затрудненіи и обратился
за распоряженіями къ викарію. „Если мы локончимъ въ суб-
боту, то здѣсь на всю зиму останутся кучи лыли и грязь.“
Викарій замѣтилъ что теперь пыль и грязь не будутъ никому
мѣшать. „Да, но баринъ не такой человѣкъ чтобъ онъ оста-
вилъ все это въ такомъ видѣ навсегда, а намъ будетъ стон-
ить вдвое дороже если мы примемся опять за работу немно-
го логодя.“ Но это было еще не главное затрудненіе. Если

Булгамитонскій викарій.

427

садовникъ не зналъ чтò дѣлать въ дом, то въ домъ человѣкъ распоряжавшійся работой былъ въ еще большемъ затрудненіи. „Если мы будемъ работать только до воскресенья, а потомъ ни къ чему не притронемся, то мы дѣлаемъ только вредъ. Лучше бы кончить теперь.“ Тогда Фенвикъ рѣшился сдѣлать нѣсколько распоряженій. Онъ велѣлъ окончить обоями тѣ комнаты въ которыхъ стѣны были уже ободраны, кончить полотки и выкрасить новое дерево. Но мебель, дралировку и все тому подобное оставить лока хозяинъ не сдѣлаетъ самъ какихъ-нибудь распоряженій. Чтò же касается до пыли и грязи въ саду, викарію очень не хотѣлось чтобы мѣсто осталось въ такомъ видѣ что могло бы навлечь на помѣщика настѣшки сосѣдей. Но онъ надѣлся увидать своего друга и заставить его сдѣлать какія-нибудь распоряженія чтобы спасти его отъ такой непріятности.

Въ то же утро Мери отправилась въ свою комнату и сѣла къ лисьменному столу. Теперь ей предстояло удовольствіе — неужели же обязанность? — отвѣтить на лисьмо своего кузена. Она держала его лисьмо въ рукахъ, и въ это утро прочла его уже два раза. Она ожидала что ей будетъ легко отвѣтить на него, но взявъ въ руки перо поняла что это совѣмь не такое легкое дѣло. Многое надо разказать ему, а какъ разказать? Не то чтобъ ей хотѣлось утанить что нибудь отъ него. Нѣтъ, она была бы готова, даже желала разказывать ему все чтò говорила, думала, дѣлала съ тѣхъ поръ какъ разсталась съ нимъ. Но она была бы очень рада еслибъ онъ могъ узнать это отъ кого-нибудь другаго, а не отъ нея. Онъ не осудить ея, думала она. Вспоминая прошлое и переходя отъ одной сцены къ другой, она сама не осуждала себя. Тѣмъ не менѣе въ прошломъ было нѣчто о чемъ она не могла говорить изъ нѣкотораго чувства стыда. И потомъ, простительно ли быть счастливою причинивъ столько горя? А какъ написать такое лисьмо и не выразить въ немъ счастья? Ей хотѣлось чтобы личность ея раздвоилась, чтобы одна половина радовалась любви Вальтера, а другая горевала надъ несчастіемъ человѣка который любилъ ее съ такимъ постоянствомъ. Она сидѣла и думала съ открытымъ лисьмомъ въ рукахъ, но наконецъ сказала себя что думаньемъ ничему не поможешь. Надо наклониться надъ столомъ, взять перо и листать чтò придетъ въ голову.

Ея лисьмо, думала она, будетъ длинѣе его письма. Онъ