2

и благодарное, чует старую русскую землю. Из этих кирпей выросли
ниги Зурова, а в особенности его "Отчина"...

"Отчина"--самая трогательная из вуровских книг, подумистическая, верующая и внешняя. Ее эпиграф может сопровождать все писания этого глубокого и скрытно чувствующего беллетриста.

И в последнем романе, этразившем нашу огненную современность, револю-
ционные дни, пожары усадьбы, за картинами недавних лет, чуются древние
голося, сливается массивный и медленный ход, топет бесчисленных ног, тя-
жело переступающих, будто идущих вслепую: древний мир, глужие дебри, глу-
хие души, глухой мир, настоенный и взросший на крови, жестокий и массив-
ный мир.

Темп всех писаний Зурова нетерпелив. Автор не любит бisterеть--в известном смысле Зуров неповоротлив. Но эта неповоротливость была у многих русских писателей, при том у лучших--у Генчарова, у Толстого... свидетельство настолчия и пристального наблюдательности. Надо сказать, что это сводство никогда не враждовало и не врждует с зеркостью и уменьем улавливать басто, эстро, легко и метко.

Он принимает к земле и умеет слышать ее голоса... Для него связь ве-
ков неразрывна, и своей душой он живет в дальнейших эпохах, как и в нынеш-
нем дне.

1935

как в писательстве Зурова, залучит ванет, как медленно про-
проходящий мотив, постепенно углубляясь, где, как набатный калок. По гуси
тоте углубленных, мрачных чувствований, --эта повесть "Дозор">--едва ли
не самое сильное и внешнеприведение Зурова... 1937 г.

У Зурова, его восприятий--нейзменны. Как писатель, Зуров установил
он крепк, --более тягой--он верен непокидающим его духовный слух моти-
вам.

ПЕТР ПИЛЬСКИЙ.

"Поле"--рман, действительность, свеобразны и потому чуждый оригинал
ности ложной: рман сильный и свежий, с крепким оством, заменившим скож-
ную интригу, с яркими образами, со своим разработанным ритмически и слож-
весно слогом и, главное, с неминенным творческим дыханием, пронизывающи
все инигу сначала для конца. Теперь о битовом линии, о описательстве
Зурова говорить невозможно--настолько ясно, о чем и для чего он пишет
по существу.

...Чувство того, что в России все сдвинулось с эси, что возврата и
старому нет, достигло у Зурова эстropy и убедительности не совсем оби-
нен. Это чувство... подкреплено этим историческим чутким Зурова, свя-
занным революцией со всем прошлым России...

Возьме русская почвенность органически сочетается у Зурова с ев-
некой художественной культурой.

Непрерывная авторская напряженность, глубокий душевный трепет, дох-
дящий порох до неледельного пафоса... Фраза его богатая образно и очень
ритмическая, полностью подчинена этому внутреннему напряжению, вместе о-
ним усиливается и ослабевает и самим подбором и растановке слов пе-
редает все его эттенки, но одноременно упорными повторениями внедря-
ет в наше сознание, на подобие заклинания, некий трагический дейтмотив
Достаточно прочесть описание воцала... чтобы понять, какое стилистическое сружие находится в руках Зурова.

Сборни "КРУГ"

ЕРИЙ МАНДЕЛИТ АМ:

"Новый ветер", написанный с уверенностью и простотой, стоит на высоте
к художественному уровне. А главное, от него, хотя говорится в нем тол-
ко о прошлом, тянутся нити к жизни, только в нем чувствуется связь с
современностью.

А. БЕМ.

1937 г.

3

...мне хочется сказать тотчас. и се все' прямотей, что, если бы на облеке "Древнего пути" стояло не имя молодого эмигрантскат о автора Л. Зурова, а имя Всеволода Иванова, или Шолухова, или Федина, или Булгакова... то, разумеется, велик был бы шум вокруг этой книги, много бы говорили о том, как автор глубоко знает взбаламученную Россию, как сильно и непосредственно переживает изображаемые события, и т.д. Если бы на книге Зурова значилось, что она напечатана Государем, то многие наши, книгопродавцы ее с особливой энциклопедией старались бы ее распространения, где-нибудь в эмиграции ее перепечатали, в библиотеках образовалась бы на нее очередь. Теперь, вероятно, столь видимого успеха она иметь не будет--и это будет в высшем степени несправедливо.

Зуров, мне кажется, гораздо изящнее низищенно трубного Всеволода Иванова, сооружённее и стронее несколько растрепанного Булгакова, санкционированнее и экономнее многословного Шолухова, сдержаннее несколько склонного к вычуре Федина. 1935 г.

Внутренняя и внешняя достоверность, сознательная прочная, очень строгая работа, не допускMODАЙ никакого дешевки и, наконец, их глубоко русский дух которого, пожалуй, становися уже не так много в писаниях его современникова.

...все это заставляет воспринимать "Поле" скорее в como как обширную лирическую поему в прозе. Лиризм его книши возникает из созерцания исторических событий и, в целом на них обращён... лирический субъект зуровой поему о единении от людях как раз для того, чтобы сильнее пережить и выразить свое чувство истории.

Земле, на поверхности которого совершается нынешняя историческая традиция и в недрах которого лежат герои и свидетели минувших Трагедии передана книга Зурова.

И не то, что непосредственно в неё говорится /ибо Зуров сдержан и целомудрен в выражении своих чувств/, а то из чего слова ржарятся, чем согрет и движим лиризм "Поля", волнует нестоящим, хоршим, я бы сказал-- очень содержательным волнением. Несколько лет тому назад Ф. А. Степун проницательно и глубоко заметил, что слишком у многих эмигрантских авторов, память о России, живое чувство ее, подменяется бесплодными о негood, память о прекрае, обращённого к писателю старшего поколения, Зурову, к счастье, сделать нельзя. Ее любовь к России питается не воспоминаниями о утраченном бытовом благополучии, не реальным чувством ее бытия--в прошлом и настоящем.

ВЛАДИСЛАВ ХОДОСЕВИЧ.

Даже у многих "старших" эмигрантских писателей, сложившихся еще в России, не написали силы чувственного восприятия, такого органического общения "плоти" жизни и мира, как у Зурова. Зуров не только вторя от земли и от тела своего народа, но сильно чем то-любе из современных эмигрантских писателей, чувствует глубокие, слитные с силами природы начала роевой человеческой жизни.

Чтая "Поле", с необкновенной живостью чувствуешь чудо существования описываемого им озера, его сияние и глубину. И в предшествующих книгах Зурова было много прекрасных описаний... но никогда еще, как не в Зурове не удавалось с такой силой внушения передать свое чувство русской эпохи--он создает русское "чувство озера", как, по мнению одного французского мэледователя, Руссо создал "чувство горы".

Он видит ту сторону события, которую Толстов считал главной--стихийно, как перелет птиц, движение огромных масс. "Совр.Записки".

В. ВАРШАВСКИЙ.

4

"Астория" Л. Зурова, отрывок из нового большого романа /"Зимник Дворец"/. Судя по отрывкам--ато будет лучший роман Зурова. Его стиль окреп, спокойствие и уверенность чувствуются в его широком написанных страничах.

1947 г.

ГЕОРГИЙ ИВАНОВ.

Подлинник дар и подлинное писательское призвание--вне сомнений. 1935.

В "Новоселье" появились новые рассказы Леонида Зурова. Действительно для него новые с их живописи шел, на редкость вразительной сжатостью и крепкой памятью о России. х х х
1947 г.

Зуров--настоящий писатель. Когда-нибудь все перемелится и все наши раздоры и возьединения сойдут на нет, русские люди с стыдом будут вспоминать, что этому настоящему русскому писателю--доа и не ему одному--случалось с тоской спрашивать себя: стоит ли писать, раз написанное все ранно обречено лежать... годами, годами. Оценит ли кто-нибудь этот подвиг.

1948 г.

Бунин недавно о себе написал, что у него к литературе по его "великому опыту абсолютный слух". А ведь Леонида Зурова открыл именно Бунин и впервые отозвал о нем, как о художнике многообещающем.

Мивы мы в нормальне время, в нормальных условиях, издатели, вероятно, уже вели бы аереговоры о издании собрания его сочинений, критики читали бы о нем доклада, студенты спорили бы о "чувстве природ" Зурова или о "идеологическом подоплеке его повесты и романов. Был бы Зуров одним из виднейших еде молодых, но уже общепризнанных украшений русской литературы.

1949 г.

В оценках и съждениях своих Бунин всегда бывал строг, о произведении ях молодых авторов отмалвал супо и неохотно. У Зурова он без колебаний признал настоящий живой талант--и сразу создал ему имя. Я помню собрание--кажется, это было в "Кочеви", руководил которым Сленим и где случным заезжим гостем оказался Срятополк-Мирский, человек даровить, умный, действительно, своеобразный, но одержимый несчастный маниет напускного оригинальничанья и этим проводивший в ярость Ходасевича. Была на этом собрании Марина Цветаева, что-то выкрикивавшая с места в нервное поддерживая плечами, косившаяся в лорнет Гиппиус, в упор на нее наведенный. Споршел о Зурове, о "Кадете", и разумеется, и "за" и против высказывались. Но таланта у Зурова не отрицал никто и с разными оттенками в суждениях, все согласились, что чутье и критическая проницательность Бунина его неomanuли.

Как это было давно! Кажется, что не четверть века прошло, а целая жизнь "Иных у же, а те далече", да и сколько с тех пор забыто писательских имен будто-бы что-то обедавших, сколько забыто книг... Зуров--един из немногих, кто надежды оправдал... Случилось мне однажды написать, что живи мы в нормальне времена, какая-нибудь Кранихфельд или Львов Рогачевский, в Москве или Петербурге, читал бы о Зурове в числе прочих публичных лекций, толковал бы о его типах и образах, а студенты и курсистки, расходясь, с жари обсуждали бы слушанное, --и это мое замечание вызвало ироническое возражение. Остались, однако, при своем мнении, да ведь ничего парадексального преувеличенного внем ныт. Зуров--не только настоящий писатель, но и писатель типичнорусский, которого естественно связать с былой нашей литературе и отвести ему в литературу новой отдельное, заметное место.

У него есть тема, а это далеко не о всяком даже очень даровитом беллетристе можно сказать.

--Он-художник, сочинения его на транзаты отнюдь не похожи, нравоучительных сентенций в них нет.

...Кто "жить төрөпитөся и чувствовать спешит", тому Зуров едва ли что-нибудь даст. Но книги его останутся вкладом в русскую литературу, вкл

5

дом, где талантливо и по своему, а кстати, и с редким, врожденным чутьем и руссному языку--развито многое из того, чем жила она в лучшие свои дни.

"Русское Новое Слово", 29 ноября 1953 г.

ГЕОРГИЙ АДАМОВИЧ.

"Сирье, безнадежное сирье", --говорил А.Л.Бем, сокрушаясь при чтении по добных новинок.

"Беспомощная мегалломани", --ужаласлись люди, ценившие в литерату-ре форму и мастерство. "Скука и болезненное ячество", --твердили рядо-вые читатели, возвращая, с поклоном в лилоиотеке произведения "незамечен-ного поколения", и просили из новейших эмигрантских авторов книги Алдо-ва Сирина, Зурова, у которых--при всем разности характера и направлен-ности дарований этих писателей--есть то, что преврадает их страницы в ифсокое совесное искусство, поднимаящее каждого читателя.

"Русская Мисль" 24 января 1956г

Др. Н. АНДРЕЕВ. (Камбридж)

Парижъ, 12 апреля 1957 года.

Многоуважаемый Маркъ Ефимовичъ,

Получила Ваше письмо от I апреля.

Спасибо за желание прислать Вашу книгу: она интересует меня, я дам же хотела ее выписать /на гонораръ очередного своего отрывна/, но не удосужилась, --поглащена своей книгой "Жизнь Бунина 1870-1906 г.", то есть до нашей встречи.

В книге есть новое, написанное имъ самимъ. Была одна--недѣ ее издать, а выпустить в свѣтъ ее необходимо, чтобы предотвратить ошибки в его біографіі.

Что касается Леонида Федоровича, то д/я меня ново, что "онъ включень въ число пенсионеровъ временно"... Кодрянскіе в ть времена передали намъ, что "пожизненно" или до момента, когда онъ будетъ в состоянии самъ отказаться отъ помощи Литфонда.

Я по опыту знаю, какъ тяжело делать выборъ, когда приходится отказать или урѣзывать в уже постановленнемъ.

К сожальнію, Троцкій не выполнилъ возложеннаго на н-го порученія, и у насъ нѣ сколько недѣль была "питка ожиданія".

Вы пишете: "Пенсия выдается небольшому числу писателей и ученыхъ очень заслуженныхъ и въ возрастъ или ихъ вдовамъ."

у Зурова есть заслуги не только перед русской литературой, но и какъ археолога, работы которой высоко цінѣлъ Павель Николаевичъ Милоновъ. Въдъ Зуровъ до восьмѣ получалъ отъ министерства Народнаго Президенія командировки в Прибалтику, гдѣ онъ открылъ очень многоъ собралъ единственную в Европѣ коллекцію полотенецъ съ изображеніемъ

Богини Матери, хранящуюся теперь в Музе Человѣка /в Трекадеро/، вмѣстѣ с другими его коллекціями и многочисленными фотографическими снимками, /такъ какъ офиціально он работалъ въ Прибалтике отъ "Музе".

Человека.

Вамъ, думаю, неизвѣстно, что ему была поручена министерством Народнаго Просвященія в Астоніи /отдѣломъ по охранѣ Памятниковъ Старинъ реставрація звонницъ и крыльца древней церкви Николы Ратнаго в Печерскомъ монастырѣ /бывшая Астонія/. Эта реставрація опубликована теперь в 2-хъ изданіяхъ Академіи Архитектуры в Россіи, прагда Зурова, какъ емигранта, не упомянута, но сказано, что реставрація произведена была въ тридцатыхъ годахъ. У Зурова имьется дипломъ съ благодарностью отъ Синода, подписанный братомъ Пяста. Самъ президентъ республики внесъ деньги на реставрацию.

В Астонии, Ирьевскимъ у-томъ /и отдѣломъ по охранѣ памятниковъ стадии Мин. Народ. Просвященія/ взяты под охрану обнаруженные перед войной Зуровымъ сотни памятниковъ материальной культуры /языческихъ кургановъ, древнихъ поселеній, стоянокъ. Между Псковскимъ и Чудскимъ озерами имъ были открыты въ борахъ большія группы кургановъ типа Гнѣздовскихъ, а въ Мицковицкой долинѣ--городъ, что оказался древнѣе Изборска/. И все это было имъ найдено послѣ того, какъ эти мѣста были обследованы знаменитымъ шведскимъ археологомъ Тальгренемъ, /а тѣмъ производилъ археологическое обследованіе края со студентами археологами и заявиłъ Археологическому Кабинету Ирьевск. университета, что обследованіе края имъ закончено/. П.Н.Милоковъ помогалъ Зурову и давалъ порученія. Такъ примѣръ, для него Зуровъ обнаружилъ лингвистическую границу /академіческаго и окажąщаго говоров. А объ этомъ еще советскими ученными не сказано ни слова/. В Швеціи была опубликована научная работа Зурова о открытыхъ в русскихъ менгирахъ. (Передъ своей кончиной Павелъ Николаевичъ получилъ ее отъ Зурова, прочѣлъ и очень одобрилъ въ послѣднемъ своемъ къ нему письмѣ/. Вы говорите о заслугахъ. Развѣ этого мало? Вотъ въ немецкомъ большей антологіи /Русская проза отъ Чехова до нашихъ дней/) помещен повѣть Зурова и въ предисловіи очень лѣстно о немъ сказано/. Въ ваш

3

Аthena же въ этомъ году въ Парижъ европейскотъ литературнаго энциклопедији
изданіе Галимара, Плеяды упомянуто его има.

Я увърена, что въ будущемъ будетъ посвящено много страницъ русскими
литературовѣдами о его драматической писательской судьбѣ.

Но несмотря на дурное состояние своих легких онъ напряженно рабо-
таетъ надъ большими вещами; постоянно долженъ быть подъ наблюдениемъ
врача, часто за неимѣніемъ денег для приглашенія доктора, лечится по
телефону. Ассюранса у него нѣтъ, такъ что его положеніе, большего писа-
теля драматично, вѣдь нѣтъ ни единой его книги в продажѣ, всѣ четвере--
биліографическая рѣдкость, и невозможность переиздать ихъ, даже полу-
благотворительное издательство "имени Чехова" сдылало его "лишенцемъ" и
самую тяжелую минуту его жизни во время очень серьезной больни, и
это туберкулезнаго писателя! забывъ, что Чеховъ тоже стардалъ этой бо-
лѣзнь... Если бы его книга тогда была издана, то я уверена, онъ
еще жилъ бы на полученную гонераръ за нее, и намъ не пришлось бы съ
Вами переписываться по этому поводу.

Все это я пишу только для Вашего освѣдомленія, ибо надо знать кому
помогаетъ Литературный Фондъ, а изъ Вашего письма я увидѣла, что Вы
не имьете настоящего понятія цѣнности Зурова.

Передайте Вашей милой женѣ мой сердечный поклонъ

С искреннимъ привѣтُмъ

Еще разъ благодарю за книгу и оду ее.

Парижъ, 18 мая 1957 года.

Сердечно благодарю Васъ за Вашу интересную книгу. Читаю ее медленно изъ-за глазъ, хотя печать въ ней превосходная. Начала путешествовать съ Вами, очень много для меня открывается новаго.

Нашла одну неточность: Я "Деревню" и другие деревенские рассказы Бунина изъ маркеистскаго лагеря" на автора не нападали, нападали изъ лагеря народниковъ, --"Деревня" печаталась въ "Современномъ мірѣ, журналь, созувствующемъ созіалъ-демократамъ. Особенное обрушивались на Бунина Коробка и Рѣдько, критики изъ "Гусскаго Екатетства".

Деньги Леонид Федоровичъ наконецъ получилъ. Изъ Вашего письма мы поняли, что Фонд постановилъ выдавать ему пособіе въ половинномъ размѣрѣ по сравненію с прошлымъ постановленіемъ. Правленія, значить вмѣсто 12 разъ въ годъ, онъ будетъ получать 6 разъ, перанъ разъ послѣ новаго постановленія онъ получилъ въ февраль, значить второй, пожень былъ быть въ апрель, третій въ июнѣ и такъ далѣе. Но почему-то апрель былъ пропущенъ. Хотѣлось бы знать точно, чтобы знать на что можно разсчитывать. Галина Николаевна писала намъ то же самое, что и Вы.

Яелаю Вам хорешаго отдыха, --Вы, конечно, устали за годъ напряженной работы.

Съ искреннимъ привѣтомъ

Парижъ, 9 сентября 1960 года.

Дорогой Маркъ Ефимовичъ,

Только что раскрыла "Новое Русское Слово" /воскресенье 21 августа/
и о удивлениемъ увидала перепечатку "Происхождение моихъ разсказовъ"
Ивана Алексовича. Вѣдь въ 53 книгъ /1958 года/ "Нового Журнала"/ было
напечатано на первомъ мѣсть "Происхожденіе моихъ разсказовъ" Ив. Бунинъ.
и тамъ полнѣе: въ "Литературѣ и Жианъ" нѣть "Братьевъ", "Соотечествен-
ника", и "Метеора", "Визитной карточки" и "Второго кофейника".

Как мнѣ объяснить поступокъ Вашей редакціи? Неужели ни у кого нѣть
памяти? И сейчас пишу Борисовичу Гулю.

Прому напечатать мое письмо въ редакцію Вашей газеты.

Уважающая Вась

Дорогой Маркъ Ефимовичъ,

Прому помвотить слѣдующее письмо в Вашей газетѣ:

"Происхожденіе разсказовъ" Ив. Бунина было напечатано и въ больѣ
полнѣмъ видѣ въ Нью-Йоркъ, въ 53-ей книгѣ "Нового Журнала" за 1958
годъ.

Не могу понять почему Вашей редакціи пришло на умъ перепечатовать
то, что было уже два года тому назадъ напечатано въ Вашемъ городѣ?

Примите увѣреніе в моемъ уваженіи к Вамъ.

В.Муромцева-Бунина.