- 105 -

шихъ искусства пріятныя. Не нам'я никакихъ
памятниковъ сего первобытнаго языка Славян-
скаго, можемъ судить о немъ только по новѣй-
шимъ, изъ коихъ самыми древними считаются
наша Библія и другія церковныя книги, переве-
денныя въ ІХ вѣкѣ Св. Кирилломъ, Меодоемъ
и помощниками ихъ (239). Но Славяне, принявъ
Христіанскую Вѣру, запмѣствовали съ нею новыя
мысли, изобрѣли новыя слова, выраженія, и
языкъ ихъ въ среднихъ вѣкахъ безъ сомнѣнія
такъ же отличался отъ древняго, какъ уже отли-
чается отъ нашего. Разсѣянныя по Европѣ,
окруженныя другими народами, и нерѣдко ими
покоряемыя, Славянскія племена утратили един-
ство языка, и въ теченіе временъ произошли
разныя его нарѣчія, изъ коихъ главныя суть :

1) Русское, большее всѣхъ другихъ образован-
ное, и менѣе всѣхъ другихъ смѣшенное съ чу-
жеземными словами (240). Побѣды, завоеванія и
величіе государственное, возвысивъ духъ на-
рода Российскаго, имѣли счастливое дѣйствіе и
на самый языкъ его, который будучи управ-
ляемъ дарованіемъ и вкусомъ Писателя умнаго,
можетъ равняться нынѣ въ силѣ, красотѣ и
пріятности съ лучшими языками древности и
нашихъ временѣ. Будущая судьба его зависить
отъ судьбы Государства...

2) Польское, смѣшенное со многими Латин-
скими и Нѣмецкими словами: намъ говорятъ не
только въ бывшемъ Королевствѣ Польскомъ, но
и въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Пруссіи, Дворяне въ

— 106 —

Литвѣ и пародъ въ Силезіи, по сю сторону
Одера (²⁴¹).

3) Чешское, въ Богеміи, въ Моравіи и Венгріи,
по утверждению Іорданову ближайшее къ нашему
древнему переводу Библіи, а по мнѣнію другихъ
Богемскихъ Ученыхъ среднес между Кроатскимъ
и Польскимъ. Венгерское нарѣчіе именуется Сла-
вакскимъ, но разнится отъ Чешскаго большею
частію только въ выговорѣ, хотя Авторы Мно-
гоязычнаго Словаря признаютъ его особеннымъ.
Впрочемъ и другія Славянскія нарѣчія употреб-
ляются въ Венгріи (²⁴²).

4) Нллирическое, то есть, Болгарское — самое
грубое изъ всѣхъ Славянскихъ — Боснійское,
Сербское — самое пріятнѣйшее для слуха, какъ
иногіе находятъ — Славонское и Далматское (²⁴³).

5) Кроатское, сходное съ Виндискимъ въ Сти-
рии, Каринтіи, Крайнѣ, также съ Лаузицскимъ,
Котбузскимъ, Кашубскимъ и Люховскимъ. Въ
Мейсенѣ, Бранденбургѣ, Поммераніи, Меклен-
бургѣ и почти во всемъ Люнебургѣ, гдѣ нѣкогда
Славянскій языкъ былъ народнымъ, онъ уже
замѣненъ Нѣмецкимъ (²⁴⁴).

Однакожь сіи перемѣны не могли совершенно
истребить въ языкѣ нашемъ его, такъ сказать,
первобытнаго образа, и любопытство Истори-
ковъ хотѣло открыть въ немъ слѣды малоиз-
вѣстнаго происхожденія Славянъ. Нѣкоторые
утверждали, что онъ весьма близокъ къ древ-
нимъ языкамъ Азіатскимъ (²⁴⁵); но вѣриłaйшее
изследованіе доказало, что сіе мнимое сходство

— 107 —

ограничивается весьма немногими словами, Еврейскими или Халлейскими, Сирскими, Арабскими, которые находятся въ других языках Европейских, свидѣтельствуя единственно ихъ общее Азіатское пропахождение; и что Славянский иметь съ Греческимъ, Латинскимъ, Нѣмецкимъ, гораздо больше связи, нежели съ Еврейскимъ и съ другими Восточными. Сіе ве-ликое, явное сколство (246) встрѣчается не только въ словахъ единозвучныхъ съ дѣйствіями, которые означаются ими — поо названія грома, эсурічанія во гѣ, крика и птицѣ, рева звѣрей, мо-гутъ на всѣхъ языкахъ сколствовать между со-бою отъ подражанія Естеству (247) — но и въ выраженіи самыхъ первыхъ мыслей человѣка, въ ознаменованіи главныхъ нуждъ жизни до-машней (248), въ именахъ и глаголахъ совер-шенно произвольныхъ. Мы знаемъ, что Венеды издревле жили въ собѣствѣ съ Нѣмцами и долгое время въ Дакіи (гдѣ языкъ Латинскій со временъ Траяповъхъ былъ въ общемъ употребленіи), воевали въ Имперіи и служили Импера-торамъ Греческихъ (249); но сіи обстоятельства могли бы ввести въ языкъ Славянскій только нѣкоторыя особенные Нѣмецкія, Латинскія или Греческія слова, и не приводили бы ихъ забыть собственные, коренные, необходимыя въ самомъ древнѣйшемъ обществѣ людей, то есть, въ семейственномъ. Изъ чего вѣроятныя образомъ заключаютъ, что предки сихъ народовъ гово-рили нѣкогда однимъ языкомъ: какимъ (250)?

13*

- 108 -

незвестно, но безъ сомнёнія древнѣйшимъ въ
Европѣ, гдѣ Исторія находитъ ихъ: ибо Греція,
а послѣ и часть Италіи, населена Неласгами,
Фракійскими жителями, которые прежде Елле-
новъ утвердились въ Морѣ, и могли быть еди-
нонлемены съ Германцами и Славянами (251).
Въ теченіе временъ удаленные другъ отъ друга,
они приобрѣтали новыя гражданскія понятія,
выдумывали новыя слова, или присвоивали чу-
жія, и долженствовали чрезъ нѣсколько вѣковъ
говорить уже языкомъ различнымъ. Самыя об-
щія, коренные слова легко могли измѣниться въ
произношеніи, когда люди еще не знали буквъ и
письма, вѣрно опредѣляющаго выговоръ.

Сіе важное искусство, немногими чертами
изображать для глазъ безчисленные звуки, свѣ-
дала Европа, какъ надобно думать, уже въ позд-
нѣйшія времена, и безъ сомнѣнія отъ Фини-
кіянъ, или непосредственно, или чрезъ Пелас-
говъ и Елленовъ. Не льзя вообразить, чтобы
древніе обитатели Пелопоннеса, Лаціума, Испа-
ніи, едва вышедши изъ дикаго состоянія, могли
сами выдумать письмена, требующія удивитель-
наго разума, и столь непонятнаго для обыкно-
венныхъ людей, что они вездѣ приписывали бо-
гамъ изобрѣтеніе оныхъ: въ Египѣ Фойту, въ
Греціи Меркурію, въ Италіи богинѣ Карментѣ;
а нѣкоторые изъ Христіанскихъ Философовъ
считали десять Моисеевыхъ заповѣдей, рукою
Всевышняго начертанныхъ на горѣ Синайской,
первымъ письмомъ въ мірѣ (252). Къ тому же

— 109 —

всѣ буквы народовъ Европейскихъ: Греческія, Мальтійскія, такъ называемыя Пелагскія въ Италіи, Этурійскія (донынѣ видимыя на монументахъ сего народа), Гальскія, изображенныя на памятникѣ Мученика Гордіана (253), Ульио-вы или Готөскія, Кельтиберскія, Бетскія, Турдетанскія въ Испаніи, Руны Скандинавовъ и Германцевъ болѣе или менѣе сходствуютъ съ Финикійскими и доказывающіе, что всѣ онѣ произошли отъ одного корня (254). Пелаги и Аркадцы принесли ихъ съ собою въ Италію, а наконецъ и въ Марселію къ тамошнимъ Галламъ. Испанцы могли научиться письму отъ самихъ Финикіянъ, основавшихъ Тартессъ и Гадесъ за 1100 лѣтъ до Рождества Христова (255). Турдетане во время Страбоново имѣли письменные законы, Исторію и Стихотворенія (256). Какимъ образомъ Европейскій Сѣверъ получилъ буквы, мы не знаемъ: отъ Финикійскихъ ли мореплавателей, торговавшихъ оловомъ Британскимъ и янтаремъ Прусскимъ? или отъ народовъ Южной Европы? Второе кажется вѣролиţѣе: ибо Руническое и Гото-ское письмо сходнѣе съ Греческимъ и Латинскимъ, нежели съ Финикійскимъ (257). Оно могло въ теченіе вѣковъ, чрезъ Германію или Паннонію, дойти отъ Средиземнаго моря до Бальтійскаго съ иѣкоторыми перемѣнами знаковъ (258).

Какъ бы то ни было, но Венеды или Славяне языческіе, обитавшіе въ странахъ Бальтійскихъ, знали употребленіе буквъ. Дитмаръ говоритъ о надписяхъ илоловъ Славянскихъ: Ретрскіе ку-

— 110 —

миры, найденные близъ Толлензскаго озера, до-
казали справедливость его извѣстія; надписи
ихъ состоять въ Рупахъ, заимствованныхъ Ве-
недами отъ Готхъ пародовъ. Сіи Руны, чи-
сломъ 16, подобно древнимъ Финнкійскімъ (259),
весьма недостаточны для языка Славянскаго, не
выражаютъ самыхъ обыкновенныхъ звуковъ
его, и были извѣстны едва ли не однимъ жре-
цамъ, которые посредствомъ ихъ означали имена
обожаемыхъ підоловъ. Славяне же Богемскіе,
Илиирпческіе и Россійскіе не имѣли никакой
азбуки до 863 года (260), когда Философъ Кон-
стантинъ, названный въ монашествѣ Кирилломъ,
и Меодоій, братъ его, жители Оессалоники, бу-
дучи отправлены Греческимъ Императоромъ Ми-
хапломъ въ Моравію къ тамошнимъ Христіан-
скимъ Князьямъ Ростиславу, Святополку и Ко-
целу, для перевода церковныхъ книгъ съ Гре-
ческаго языка, пзобрѣші Славянскій особенный
алфавитъ (261), образованный по Греческому, съ
прибавленіемъ новыхъ буквъ: Б. Ж. Ц. Ш. Щ.
Ъ. Ы. Ё. Ю. Я. Ж (262). Сія азбука, называе-
мая Кирилловскою, донынѣ употребляется, съ
нѣкоторыми перемѣнами, въ Россіи (263), Вала-
хіп, Молдавіи, Болгаріи, Сервіи и проч. Сла-
вяне Далматскіе имѣютъ другую, извѣстную
полъ именемъ Глагольской или Буквицы, которая
считается изобрѣтеніемъ Св. Іеронима, но лож-
но: ибо въ IV и въ V вѣкѣ, когда жилъ Іеро-
нимъ, еще не было Славянъ въ Римскихъ вла-
дѣніяхъ (264). Самый древнѣйшій ея памятникъ,

— 111 —

намъ извѣстный, есть харатейная Псалтирь XIII вѣка (265); но мы имѣемъ церковныя Кирилловскія рукописи 1056 году (266); надпись Десятинной церкви въ Кіевѣ принадлежить еще ко временамъ Св. Владиміра. Сія Глагольская азбука явно составлена по нашей (267); отличается кудрявостію знаковъ и весьма неудобна для употребленія. Моравскіе Христіане, приставъ къ Римскому Исповѣданію (268), вмѣстѣ съ Поляками начали писать Латинскими буквами, отвергнувъ Кирилловы, торжественно запрещенныя Папою Юанномъ XIII (269). Еписконы Салонскіе въ XI вѣкѣ объявиліи даже Меодія еретикомъ, а письмена Славянскія изобрѣтеніемъ Аріанскихъ Готовъ. Вѣроятно, что сіе самое гоненіе побудило какого нибудь Далматскаго Монаха выдумать новыя, то есть Глагольскія буквы, и защитить ихъ отъ нападенія Римскихъ суевѣровъ именемъ Св. Іеронія. — Нынѣ въ Богеміи, Моравіи, Силезіи, Лаузницѣ, Кассубіи употребляются Нѣмецкія; въ Иллиріи, Крайнѣ, Венгріи и Польшѣ Латинскія. Славяне, которые съ VIII вѣка утвердились въ Пелопоннесѣ, приняли тамъ Греческую азбуку (270).

И такъ предки наши были обязаны Христіанству не только лучшимъ понятіемъ о Творцѣ міра, лучшими правилами жизни, лучшею безъ сомнѣнія нравственностію, но и пользою самаго благодѣтельнаго, самаго чудеснаго изобрѣтенія людей: мудрой жинписи мыслей — изобрѣтенія, которое, подобно утренней зарѣ, въ вѣкахъ

- 113 -

Великіе народы, подобно великимъ мужамъ, имѣютъ свое младенчество, и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, раздѣленное на малыя области до 862 года (271), по лѣтосчитанію Нестора, обязано величіемъ своимъ счастливому введенію Монархической власти.

Желая нѣкоторымъ образомъ изъяснить сіе важное происшествіе, мы думаемъ, что Варяги, овладѣвшіе странами Чуди и Славянъ за нѣсколько лѣтъ до того времени, правили ними безъ угнетенія и насилия, брали дань легкую и наблюдали справедливость. Господѣствуя на моряхъ, имѣя въ IX вѣкѣ сношеніе съ Югомъ и Западомъ Европы — гдѣ на развалинахъ колосса Римскаго основались новыя Государства, и гдѣ кровавые слѣды варварства, обузданнаго человѣколюбивымъ духомъ Христианства, уже отчасти изгладились счастливыми трудами жизни гражданской (272) — Варяги или Норманы долженствовали быть образованіѣе Славянъ и Финновъ, заключенныхъ въ дикихъ предѣлахъ Сѣвера; могли сообщить имъ нѣкоторыя выгоды новой промышленности и торговли, благодѣтельныя для народа. Бояре Славянскіе, недовольные властію завоевателей, которая уничтожала ихъ собственную, возмутили, можетъ быть, сей народъ леткомысленный, обольстили его именемъ прежней независимости, вооружили противъ Нормановъ и выгнали ихъ; по распрями личными обратили свободу въ несчастіе, неумѣли возстановить древнихъ законовъ и вверг-

— 114 —

нули отечество въ бездну золъ междоу-
собія (273). Тогда граждане вспомнили,
можеть быть, о выгодномъ и спокойномъ
правленіи Норманскомъ: нужда въ бла-
гоустройствѣ и тишинѣ велѣла забыть на-
родную гордость, и Славяне, убѣжден-
ные — такъ говорить преданіе — совѣ-
томъ Новогородскаго старпѣйшины Гостомы-
сла, потребовали Властителей отъ Варя-
говъ (274). Древняя лѣтоись не упоми-
наетъ о семъ благоразумномъ совѣтникѣ;
но ежели преданіе истинно, то Гостомыслѣ
достоинъ безсмертія и славы въ нашей
Исторіи.

Призв-
аніе Кня-
зей Ва-
р и ж-
ских въ
Россию.

Новогородцы и Кривичи были тогда,
кажется, союзниками Фипскихъ плементъ,
вмѣстѣ съ ними платившихъ дань Варя-
гамъ: нимѣвъ и нѣсколько лѣтъ одну долю,
и повинуясь законамъ одного народа, они
тѣмъ скорѣе могли утвердить дружествен-
ную связь между собою. Несторъ пишетъ,
что Славяне Новогородскіе, Кривичи, Весь
и Чудь отиравили посольство за море, къ
г. 862. Варягамъ-Руси, сказать имъ (275): Земля
наша велика и обильна, а порядка въ ней
нѣтъ: идите князейть и владѣть нами (276).
Слова простыя, краткія и сильныя! Братья,
именемъ Рюрикъ (277), Синеусъ и Труворъ,
знаменитые или родомъ или дѣлами, со-
гласились принять власть надъ людьми,
которые, умѣвъ сражаться за вольность,

— 115 —

не умѣли ею пользоваться. Окруженные много-
численною Скандинавскою дружиною, готовою
утвердить мечемъ права избранныхъ Государей,
сіи честолюбивые братья навсегда оставили оте-
чество (278). Рюрикъ прибылъ въ Новгородъ,
Синеустъ на Бѣлоозеро въ область Финскаго на-
рода Весп, а Труворъ въ Изборскъ, городъ Кри-
вичей. Смоленскъ, населенный также Криви-
чами, и самый Полоцкъ оставались еще незави-
сными и не имѣли участія въ призваніи Варя-
говъ. Слѣдственно Держава трехъ Владѣтелей,
соединенныхъ узами родства и взаимной пользы,
отъ Бѣлаозера простирилась только до Эстоніи
и Ключей Славянскихъ, гдѣ видимъ остатки
древняго Изборска. Сія часть пынѣшней С. Пе-
тербургской, Эстландской, Новогородской и
Исковской Губерніі была названа тогда Руśью,
по имени Князей Варяго-Русскихъ. Болѣе не
знаемъ никакихъ достовѣрныхъ подробностей;
не знаемъ, благословилъ ли народъ перемѣну
своихъ гражданскихъ уставовъ? пасладился ли
счастливою тининюю, рѣдко извѣстною въ об-
ществахъ народныхъ? или пожалѣлъ о древней
вольности? Хотя новѣшіе Лѣтоніцы гово-
рятъ (279), что Славяне скоро вознегодовали на
рабство, и какой-то Вадимъ, именуемый Храб-
рымъ, паль отъ руки сильнаго Рюрика вмѣстѣ
со многими изъ своихъ единомышленниковъ въ
Новѣгородѣ — случай вѣроятный: люди, привык-
шіе къ вольности, отъ ужасовъ безначалія мог-
ли пожелать Властителей, но могли и раскаять-

Ист. Кар. Т. І.

14

— 116 —

ся, ежели Варяги, единоземцы и друзья
Рюриковы, утѣсняли ихъ — однакожь сіе
извѣстіе, не будучи основано на древнихъ
сказаніяхъ Нестора, кажется одною до-
гадкою и вымысломъ.

Чрезъ два года, по копчинѣ Синеуса и
Трувора, старшій брать, присоединивъ
области ихъ къ своему Княжеству, осно-
валъ Монархію Россійскую. Уже предѣлы
ся достигали на Востокъ до нынѣшней
Ярославской и Нижегородской Губерніи,
а на Югъ до Западной Двины; уже Меря,
Мурома и Полочане зависѣли отъ Рюрика:
ибо онъ, принявъ Единовластіе, отдалъ
въ управленіе знаменитымъ единоземцамъ
своимъ, кромѣ Бѣлаозера, Полоцкъ, Ро-
стовъ и Муромъ, имъ или братьями его
завоеванные, какъ надобно думать (280).
Такимъ образомъ вмѣстѣ съ верховною
Княжескою властію утвердилась въ Россіи,
кажется, и Система Феодальная, Помпъст-
ная или Удѣльная, бывшая основаніемъ
новыхъ гражданскихъ обществъ въ Скан-
динавіи и во всей Европѣ, гдѣ господ-
ствовали народы Германскіе. Монархи
обыкновенно цѣлыми областями награж-
дали Вельможъ и любимцевъ, которые
оставались ихъ подданными, но властво-
вали какъ Государи въ своихъ Удѣ-
лахъ (281): система сообразна съ обстоя-
тельствами и духомъ времени, когда еще

— 117 —

не было ни удобного сношенія между вла-
дѣніями одной Державы, ни уставовъ об-
щихъ и твердыхъ, ни порядка въ граждан-
скихъ степеняхъ, и люди, упорные въ
своей независимости, слушались един-
ственно того, кто держалъ мечь надъ ихъ
головою. Признательность Государей къ
вѣрности Вельможъ участвовала также въ
семь обыкновеніи, и завоеватель дѣлился
областями съ товарищами храбрыми, ко-
торые помогали ему пріобрѣтать оныя.

Къ сему времени Лѣтонисецъ относитъ
слѣдующее важное пропешествіе. Двое изъ
единоземцевъ Рюриковыхъ, именемъ Ас-
кольдъ и Диръ, можетъ быть недоволь-
ные симъ Княземъ (282), отправились съ
товарищами изъ Новагорода въ Констан-
тинополь искать счастія; увидѣли на вы-
сокомъ берегу Днѣира маленькой горо-
докъ, и спросили: чей онъ? Имъ отвѣт-
ствовали, что строители его, три брата,
давно скончались, и что миролюбивые жи-
тели платятъ лань Козарамъ. Сей горо-
докъ былъ Кіевъ: Аскольдъ и Диръ завла-
дѣли имъ; присоединили къ себѣ многихъ
Варяговъ изъ Новагорода; начали подъ
именемъ Россіянъ властвовать какъ Госу-
дари въ Кіевѣ и помышлять о важнѣй-
шемъ предпріятіи, достойномъ Норман-
ской смѣлости. Прежде шли они въ Кон-
стантинополь, вѣроятно, для того, чтобы

Аскольдъ и
Диръ.

— 118 —

Г. 866.
Первое
нападе-
ние Рос-
сіянъ на
И и п е-
рію.

служить Императору : тогда, ободренные
своимъ успешію и многочисленностію
войска, дерзнули объявить себя врагами
Греціи. Судоходный Анціпръ благопріят-
ствовалъ ихъ намѣренію : вооруживъ 200
судовъ, сіи витязи Сѣвера, издревле опыт-
ные въ кораблеплаваніи, открыли себѣ
путь въ Черное море и въ самый Воспоръ
Оракійскій, опустошили огнемъ и мечемъ
берега его, и скоро осадили Константино-
поль съ моря. Столица Восточной Импе-
ріи въ первый разъ увидѣла сихъ гроз-
ныхъ непріятелей; въ первый разъ съ
ужасомъ произнесла имя Россіянъ, Рѣс.
Молва народная возвѣстила ихъ Скибами,
жителями баснословной горы Тавра, уже
побѣдителями многихъ народовъ окрест-
ныхъ. Михаль III, Неронъ своего вре-
мени, царствовалъ тогда въ Константино-
поль, но былъ въ отсутствіи, воюя на бе-
регахъ Черной рѣки съ Агарянами (283).
Узнавъ отъ Эпарха или Намѣстника Царе-
градскаго о новомъ непріятѣ, онъ спѣ-
шилъ въ столицу, съ великою опасностію
пробрался сквозь суда Россійскія, и не
смѣя отразить ихъ сплою, ожидалъ спасе-
нія отъ чуда. Оно совершилось, по сказа-
нію Византійскихъ Лѣтошницевъ. Въ слав-
ной церкви Влахернской, построенной
Императоромъ Маркіаномъ на берегу за-
лива, между нынѣшнєю Перою и Царем-

— 119 —

градомъ, хранилася такъ называемая риза Бого-
материи, къ которой прибѣгалъ народъ въ случаѣ
бѣдствій (284). Патріархъ Фотій съ торжествен-
ными обрядами вынесъ ее на берегъ и погрузилъ
въ море, тихое и спокойное. Вдругъ сдѣлалась
буря; разсѣяла, истребила флотъ цепріятельскій,
и только слабые остатки его возвратились въ
Кіевъ.

Несторъ согласно съ Византійскими Истори-
ками описываетъ сей случай; но иѣкоторые изъ
нихъ прибавляютъ, что язычники Россійскіе,
устрашенные Небеснымъ гнѣвомъ, немедленно
отировили Пословъ въ Константинополь, и тре-
бовали святаго крещенія. Окружная грамота Па-
тріарха Фотія, писанная въ переходѣ 866 года къ
Восточнымъ Епископамъ, служитъ достовѣр-
нымъ подтвержденіемъ сего любопытнаго для
насъ извѣстія (285). «Россы, говорить онъ, слав-
«ные жестокостію, побѣдители народовъ состав-
«ственныхъ, и въ гордости своей дерзнувшіе
«воевать съ Имперією Римскою, уже оставили
«суевѣріе, исповѣлуютъ Христа и суть друзья
«наши, бывъ еще не-давно злѣйшими врагами.
«Они уже приняли отъ насъ Епископа и Свя-
«щеника, имѣя живое усердіе къ богослуженію
«Христіанскому.» Константинъ Багрянородный
и другіе Греческіе Историки пишутъ, что Россы
крестились во время Царя Василія Македонскаго
и Патріарха Игнатія, то есть, не ранѣе 867
года (286). «Императоръ (говорить они), не имѣя
«возможности побѣдить Российъ, склонилъ ихъ

14

- 120 -

Начало
Христі-
анства
въ Кіе-
вѣ.

«Къ миру богатыми дарами, состоявшими
«въ золотѣ, серебрѣ и шелковыхъ одеж-
«дахъ. Онъ пришелъ къ нимъ Епископа,
«посвященнаго Игнатіемъ, который обра-
«тилъ ихъ въ Христіанство.» — Сіи два
извѣстія не противорѣчатъ одно другому.
Фотій въ 866 году могъ отправить цер-
ковыхъ учителей въ Кіевъ: Игнатій
также; они насадили тамъ первыя сѣмена
Вѣры истинной: пбо Несторова лѣтопись
свидѣтельствуетъ, что въ Игорево время
было уже много Христіанъ въ Кіевѣ (287).
Вѣроятно, что проповѣдники, для лучшаго
успѣха въ дѣлѣ своемъ, тогда же ввели
въ употребленіе между Кіевскими Христіа-
нами и новыя письмена Славянскія, изо-
брѣтенные Крилломъ въ Моравіи за нѣ-
сколько лѣтъ до того времени. Обстоя-
тельства благопріятствовали сему успѣ-
ху: Славяне исповѣдывали одну Вѣру, а
Варяги другую (288); въ послѣдствіи уви-
димъ, что древніе Государи Кіевскіе на-
блюдали священные обряды первой, слѣ-
дующа внушенію весьма естественнаго благо-
разумія; но усердіе ихъ къ чужеземнымъ
пдоламъ, кончѣ обожали они единственно
въ угожденіе главному своему народу, не
могло быть искреннимъ, и самая государ-
ственная польза заставляла Князей не пре-
пятствовать успѣхамъ новой Вѣры, соеди-
нявшей ихъ подданыхъ, Славянъ, и на-

- 121 -

дежныхъ товарищей, Варяговъ, узами духовнаго
братства. Но еще не наступило время совершен-
наго торжества ся.

Такимъ образомъ Варяги основали двѣ Само-
державныя области въ Россіи: Рюрикъ на Сѣ-
верѣ, Аскольдъ и Диръ на Югѣ. Не вѣроятно,
чтобы Козары, бравшіе дань съ Кіева, добро-
вольно уступили его Варягамъ, хотя Лѣтописецъ
молчитъ о воинскихъ дѣлахъ Аскольда и Дира
въ странахъ Дѣпровскихъ (289): оружіе безъ
сомнѣнія рѣшило, кому начальствовать надъ ми-
ролюбивыми Полянами; и ежели Варяги лѣй-
ствительно, претерпѣвъ уронъ на Черномъ морѣ,
возвратились отъ Константинополя съ неудачею,
то имъ надлежало быть счастливѣе на сухомъ
пути: ибо они удержали за собою Кіевъ.

Несторъ молчитъ также о дальнѣйшихъ пред-
пріятіяхъ Рюрика въ Новѣгородѣ, за недостат-
комъ современныхъ письстій, а не для того,
чтобы сей Князь отважный, пожертвовавъ оте-
чествомъ властолюбію, провелъ остатокъ жизни
въ бездѣствіи: дѣйствовать же значило тогда
воевать, и Государи Скандинавскіе, единоземцы
Рюриковы, ирипимая власть отъ народа, обыкно-
венно клялись, именемъ Одиновымъ, быть завое-
вателями (290). Спокойствіе Государства, мудрое
законодательство и правосудіе составляютъ пы-
нѣ славу Царей; но Князья Русскіе въ IX и X
вѣкѣ еще не довольствовались сею благотворною
славою. Окруженный къ Запалу, Сѣверу и Вос-
току народами Финскими, Рюрикъ могъ ли

— 122 —

оставить въ покой своих ближних со-
сѣдовъ, когда и самые отдаленные берега
Оки должныствовали ему покориться? Вѣ-
роятно, что окрестности Чудскаго и Ла-
дожскаго озера были также свидѣтями
мужественныхъ дѣлъ его, неопасливыхъ
и забвенныхъ. — Онъ княъ едино-
властно, по смерти Сенеуса и Трувора, 15
летъ въ Новгородѣ и кончался въ 879
году, вручивъ правление и малолѣнаго
сына, Игоря, родственнику своему Олегу.

Память Рюрика, какъ перваго Само-
держца Российскаго, осталась безсмерт-
ною въ нашей Исторіи, и главнымъ дѣй-
ствіемъ его княженія было твердое при-
соединеніе иѣкоторыхъ Фисскихъ пле-
менъ къ народу Славянскому въ Россіи,
такъ, что Весь, Меря, Мурома, накопецъ
обратились въ Славянъ, принявъ ихъ
обычап, языкъ и Вѣру (201).

Смерть
Рюрика

— 123 —

ГЛАВА V.

ОЛЕГЪ ПРАВИТЕЛЬ.

Г. 879—912.

Завоеванія Олеговы. Нашествіе Угровъ. Супружество
Игоря. Россіяне служать въ Греціи. Олегъ идеть на
Царьградъ. Миръ съ Греками. Договоръ съ Импе-
риею. Кончина Олега.

Рюрикъ, по словамъ лѣтописи, вручилъ
Олегу правительіе за малолѣствомъ сына. г. 879.
Сей опекунъ Игоревъ скоро прославился
великою своему отважности, побѣдами,
благоразуміемъ, любовію поданныхъ.

Вѣсть о счастливомъ усѣхѣ Рюрика и
братьевъ его, желаніе участвовать въ пхъ
завоеваніяхъ, и надежда обогатиться, безъ
сомнѣнія привлекли многихъ Варяговъ въ
Россію. Книзья рады были соотечествен-
никамъ, которые успѣивали пхъ вѣрную,
смѣлую дружину. Олегъ, пылая славоно-
біемъ Героевъ, не удовольствовался симъ
войскомъ, но присоединiłъ къ ему вели-
кое число Новогородцевъ, Кривичей, Ве-
си, Чуди, Мери, и въ 882 году пошелъ къ г. 882.
странамъ Анѣповскимъ (292). Смоленскъ,
городъ вольныхъ Кривичей, слался ему, Завоева-
ній Оле-
кажется, безъ сопротивленія: чему могли говы
способствовать единоплеменники пхъ, слу-

— 124 —

жившіе Олегу. Первая удача была залогомъ новыхъ: храбрыі Князь, поручивъ Смоленскъ своему Боярину, вступіль въ область Сѣверянъ и взялъ Любечь, древній городъ на Днѣпрѣ. Но желанія завоевателя стремились далѣе: слухъ о независимой Державѣ, основанной Аскольдомъ и Диромъ, благословенный климатъ и другія естественные выгоды Малороссіи, еще украшенныя, можетъ быть, разсказами, влекли Олега къ Кіеву. Вѣроятность, что Аскольдъ и Диръ, имѣя сильную дружину, не захотятъ ему добровольно поддаться, и непріятная мысль сражаться съ единоземцами, равно искусными въ дѣлѣ воинскомъ, принудили его употребить хитрость. Оставивъ назади войско, онъ съ юнымъ Игоремъ и съ немногими людьми приплылъ къ высокимъ берегамъ Днѣпра, гдѣ стоялъ древній Кіевъ (293); скрылъ вооруженныхъ ратниковъ въ ладіяхъ, и велѣлъ объявить Государство Кіевскимъ, что Варяжскіе купцы, отправленные Княземъ Новогородскимъ въ Грецію, хотятъ видѣть ихъ какъ друзей и соотечественниковъ. Аскольдъ и Диръ, не подозрѣвая обмана, спѣшили на берегъ: воины Олеговы въ одно мгновеніе окружили ихъ. Правитель сказалъ: "вы не Князья и не знаменитаго роду, но я Князь — и показавъ Игоря, примолвилъ: "хотѣ сынъ Рюриковъ (294)"! Симъ словомъ осужденные на казнь, Аскольдъ и Диръ, подъ мечами убійцъ, пали мертвые къ ногамъ Олеговымъ... Простота, свойственная правамъ ІХ вѣка, дозволяетъ вѣ-

— 125 —

рить, что минимальные купцы могли призвать къ
себѣ такимъ образомъ Владѣителей Кіевскихъ;
но самое общее варварство сихъ временъ не из-
виняетъ убійства жестокаго и коварнаго. — Тѣла
несчастныхъ Князей были погребены на горѣ,
гдѣ въ Несторово время находился Ольминтъ
дворъ (295); кости Дировы покопились за храмомъ
Св. Ирины; надъ могилю Аскольда стояла цер-
ковь Св. Николая, и жители Кіевскіе донынѣ ука-
зываютъ сіе мѣсто на крутомъ берегу Днѣира,
ниже монастыря Николаевскаго, гдѣ врастаетъ
въ землю малая, ветхая церковь.

Олегъ, обагренный кровію невинныхъ Князей,
знаменпыхъ храбростію, вошелъ какъ побѣди-
тель въ городъ ихъ, и жители, устрашенные
самымъ его злодѣяніемъ и сильнымъ войскомъ,
признали въ немъ своего законнаго Государя.
Веселое иѣстоположеніе, судоходный Днѣиръ,
удобность имѣть сообщеніе, торговлю или войну
съ разными богатыми странами — съ Грече-
скимъ Херсономъ, съ Козарскою Тавридою, съ
Болгаріею, съ Константинополемъ — плѣнили
Олега, и сей Князь сказалъ: да будетъ Кіевъ
матерію городовъ Россійскихъ (296)! Монархи на-
родовъ образованныхъ желаютъ имѣть столицу
среди Государства, вопервыхъ для того, чтобъ
лучше надзирать надъ общимъ его правленіемъ,
а вовторыхъ и для своей безопасности: Олегъ,
всего болѣе лумая о завоеваніяхъ, хотѣлъ жить
на границѣ, чтобы тѣмъ скорѣе нападать на
чуждыя земли; мыслилъ ужасать собыдовъ, а не

— 126 —

бояться ихъ. — Онъ поручилъ дальнія
области Вельможамъ (297); велѣлъ строить
города, или неподвижные станы для вой-
ска, коему надлежало быть грозою и внѣш-
нихъ непріятелей и внутреннихъ мятеж-
никовъ; уставилъ также налоги обPRSіе.
Славяне, Кривичи п другіе народы должны
были платить дань Варягамъ, служившимъ
въ Россіи: Новгородъ давалъ имъ еже-
годно 300 гривенъ тогдашнею ходячею
монетою Россійскою (298): что представ-
ляю цѣну ста-пятидесятъ фунтовъ сереб-
ра. Сію дань получали Варяги, какъ гово-
ритъ Несторъ, до кончины Ярославовой:
съ того времени лѣтописи наши дѣйстви-
тельно уже молчать о служѣ ихъ въ
Россіи (299).

Обширины владѣнія Россійскія еще не
пмѣли твердой связи. Ильменскіе Славяне
граничили съ Весью, Весь съ Мерею, Меря
съ Мурою п съ Кривичами (300); но
сильные, отъ Россіянъ независимые на-
роды обитали между Новым городомъ и
Кіевомъ. Храбрый Князь, давъ отдохнуть
войску, спѣшить къ берегамъ рѣки При-
пети : тамъ среди лѣсовъ мрачныхъ, Древ-
ляне свирѣпые наслаждались вольностію и
встрѣтили его съ оружіемъ; по побѣда
увѣнчала Олега, и сей народъ, богатый
звѣрями, обязался ему платить дань чер-
ными кунцами. Въ слѣдующіе два года

Г. 883.

Г. 884,
885.

— 127 —

Князь Российскій овладѣлъ землею Анѣпров-
скихъ Сѣверянъ и сосѣдственныхъ съ ними
Радимичей. Онъ побѣдилъ первыхъ, освободилъ
ихъ отъ власти Козаровъ, и сказавъ: я врагъ
имъ, а не вамъ! условствовался самымъ лег-
кимъ налогомъ: вѣрность и доброе расположе-
ніе Сѣверянъ былі ему всего нужнѣе для безо-
паснаго сообщенія южныхъ областей Россий-
скихъ съ сѣверными. Радимичи, жители бере-
говъ Сожскихъ, добровольно согласились давать
Россіянамъ то же, что Козарамъ: по щляду или
мелкой монетѣ съ каждой сохи. Такимъ обра-
зомъ, соединивъ цѣпію завоеваній Кіевъ съ Но-
вымгородомъ, Олегъ уничтожилъ господство
Хана Козарскаго въ Витебской и Черниговской
Губерніи. Сей Ханъ дремалъ, кажется, въ прият-
ностяхъ Восточной роскоши и нѣги: изобилѣ
Тавриды, долговременная связь съ цвѣтущимъ
Херсономъ и Константинополемъ, торговля и
мирныя искусства Греціи усыпили воинскій духъ
въ Козарахъ, и могущество ихъ уже клонилось
къ паденію.

Покоривъ Сѣверъ, Князь Российскій обратилъ
счастливое оружіе свое къ Югу. Въ лѣвую сто-
рону отъ Анѣпра, на берегахъ Сулы, жили еще
независимые отъ Российской Державы Славяне,
единоплеменные съ Черниговцами: онъ завоев-
валъ страну ихъ, также Подольскую и Волын-
скую Губернію, часть Херсонской и, можетъ
быть, Галицію: ибо Лѣтописецъ въ числѣ его

Ист. Кар. Т. І.

15

— 128 —

подданныхъ именуетъ Дулѣбовъ, Тивир-
цевъ и Хорватовъ, тамъ обитавшихъ (301).

Но между тѣмъ, какъ побѣдоносныя
знамена сего Героя развѣвались на бере-
гахъ Днѣстра и Буга, новая столица его
увидѣла предъ стѣпами своими многочи-
сленныя вежи или шатры Угровъ (Маджа-
ровъ или нынѣшнихъ Венгерцевъ), кото-
рые обитали нѣкогда близъ Урала, а въ
ІХ вѣкѣ на Востокъ отъ Кіева, въ странѣ
Лебедіи, можетъ быть въ Харьковской Гу-
берніи, гдѣ городъ Лебединъ напоминаетъ
сіе имя. Вытѣсненные Печенѣгами, они
пскали тогда жилищъ новыхъ; нѣкоторые
перешли за Донъ, на границу Персіи; дру-
гіе же устремились на Западъ: мѣсто, гдѣ
они стояли подъ Кіевомъ, называлось еще
въ Несторово время Угорскимъ (302). Олегъ
пропустилъ ли ихъ дружелюбно, или отра-
зилъ силою, непозвѣстно; сіи бѣглецы пе-
реправились чрезъ Днѣпръ и завладѣли
Молдавіею, Бессарабіею, землею Волош-
скою.

Насте-
ніе Уг-
ровъ.

Далѣе не находимъ никакихъ извѣстій о
предпріятіяхъ дѣятецьнаго Олега до са-
маго 906 года (303); зnamъ только, что
онъ правилъ еще Государствомъ и въ то
время, когда уже питомецъ его возмужалъ
лѣтами. Пріученный изъ дѣтства къ пови-
новенію, Игорь не дерзалъ требовать своє-
го наслѣдія отъ Правителя властолюби-

— 129 —

ваго, окруженнаго блескомъ побѣдъ, славою завоеваній и храбрыми товарищами, которые считали его власть законною, ибо онъ умѣлъ ею возвеличить Государство.

Въ 903 году Олегъ избралъ для Игоря супругу, сію въ нашихъ лѣтописяхъ без смертную Ольгу, славную тогда еще одинѣми прелестямъ женскими и благонравіемъ.

Ее привезли въ Кіевъ изъ Плескова пли нынѣшняго Пскова: такъ пишетъ Несторъ. Но въ особенномъ ея житіи и въ другихъ новѣщихъ историческихъ книгахъ сказано, что Ольга была Варяжскаго простаго роду, и жила въ веси, именуемой Выбутскою, близъ Пскова; что юный Игорь, пріѣхавъ изъ Кіева, увеселялся тамъ нѣкогда звѣриною ловлею; увидѣлъ Ольгу, говорилъ съ нею, узналъ ея разумъ, скромность, и предочелѣ сію любезную сельскую дѣвицу всѣмъ другимъ невѣстамъ. Обыкновенія и нравы тогдашнихъ временъ конечно дозволяли Князю искать для себя супруги въ самомъ низкомъ состояніи людей: ибо красота уважалась болѣе знаменитаго рода; но мы не можемъ ручаться за истину преданія, неизвѣстнаго нашему древнему Лѣтописцу: иначе онъ не пропустилъ бы столь любопытнаго обстоятельства въ житіи Св. Ольги. Имя свое приняла она, кажется, отъ имени Олега, въ знакъ дружбы его къ сей

— 130 —

достойной Княгинь, или въ знакъ Игоревой къ нему любви.

Вѣроятно, что сношеніе между Константиною и Кіевомъ не прерывалось со временъ Аскольда и Дпра; вѣроятно, что Цари и Патріархи Греческіе старались умножать число Христіанъ въ Кіевѣ и вывести самого Князя изъ тѣмы идолопоклонства; но Олегъ, принимая, можетъ быть, Священниковъ отъ Патріарха и дары отъ Императора, вѣрилъ болѣе всего мечу своему, довольствовался мирнымъ союзомъ съ Греками и терпимостію Христіанства. Мы знаемъ по Византійскімъ извѣстіямъ, что около сего времени Россія считалась шестидесятымъ Архиепископствомъ въ синскѣ Епархій, зависѣвшихъ отъ Главы Константиноольскаго Духовенства; знаемъ также, что въ 902 году 700 Россовъ, или Кіевскихъ Варяговъ, служили во флотѣ Греческомъ, и что имъ платили изъ казны 100 литръ золота (304). Спокойствіе, которымъ Россія, покоривъ окрестные народы, могла исколько времени паслаждаться, давало свободу витязямъ Олеговымъ искать дѣятельности въ службѣ Императоровъ: Греки уже издавна осыпали золотошъ такъ называемыхъ варваровъ, чтобы они дикою храбростію своею ужасали не Константиноль, а варговъ его. Но Олегъ, наскучивъ тишиною,

Россияне служатъ въ Греціи.

— 131 —

г. 906.
Олегъ и-
детъ на
Царѣ-
градъ.

опасною для воинственной Державы, или
завидуя богатству Царяграда, и желая до-
казать, что казна робкихъ принадлежить
смѣлому, рѣшился воевать съ Имперіею.
Всѣ народы, ему подвластные: Нового-
родцы, Финскіе жители Бѣлаозера, Ро-
стовская Меря, Кривичи, Сѣверяне, По-
ляне Кіевскіе, Радимчи, Дулѣбы, Хор-
ваты и Тивирцы соединились съ Варягами
подъ его знаменами (305). Анѣпъ покрылся
двумя тысячами легкихъ судовъ: на вся-
комъ было сорокъ вонновъ; конница шла
берегомъ. Игорь остался въ Кіевѣ: Пра-
витель не хотѣлъ раздѣлить съ питье ни
опасностей, ни славы. Надлежало побѣ-
дить не только враговъ, но и Природу, та-
кими чрезвычайными усилиями, которые
могли бы устрашить самую дерзкую пред-
пріимчивость нашего времени, и кажутся
едва вѣроятными. Анѣпровскіе пороги и
нынѣ мѣшаютъ судоходству, хотя стрем-
леніе воды въ течение столѣтій и наконецъ
искусство людей разрушили нѣкоторыя изъ
спехъ преградъ каменныхъ (306): въ IX и
X вѣкѣ они должны повноваждали быть несрав-
нению опаснѣе. Первые Варяги Кіевскіе
осмѣлись пройти сквозь ихъ острыя
скалы и кипящія волны съ двумя стами
судовъ: Олегъ со флотомъ въ десять разъ
сильныйшимъ. Константинъ Багрянород-
ный описалъ намъ, какъ Россияне въ семъ

15*

— 132 —

плаваніп обыкповенно преодолѣвали трудности :
бросались въ воду, искали гладкаго дна, и про-
водили суда между камнями; но въ нѣкоторыхъ
мѣстахъ вытаскивали свои лодки изъ рѣки,
влекли берегомь или несли на излечахъ, будучи
въ то же самое время готовы отражать непрія-
теля (307). Доплывъ благополучно до Лимана,
они неправляли мачты, парусы, рули; входили
въ море, и держась западныхъ береговъ его,
достигали Греціп. Но Олегъ велъ стъ собою еще
сухопутное конное войско: жители Бессарабіи и
сильные Болгары дружелюбно и пропустили
его? Лѣтоніцескъ не говорить о томъ. Но муже-
ственный Олегъ приближился наконецъ къ Грэ-
ческой столицѣ, гдѣ сусевѣрный Императоръ
Аеонъ, прозванный Философомъ, думалъ о вы-
четахъ Астрологіи болѣе, нежели о безопасности
Государства. Онъ велѣлъ только заградить цѣ-
пію гавань (308), и далъ волю Олегу разорять Ви-
зантійскія окрестности, жечь селенія, церкви,
увеселительные домы Вельможъ Греческихъ.
Несторъ, въ доказательство своего безпристра-
стія, изображаетъ самыми черными красками
жестокость и безчеловѣчіе Россіянъ. Онъ пла-
вали въ крови несчастныхъ, терзали пѣнни-
ковъ, бросали живыхъ и мертвыхъ въ море.
Такъ нѣкогда поступали Гунны и народы Гер-
манскіе въ областяхъ Имперіи; такъ, въ сіе же
самое время, Норманы, единоемцы Олеговы,
свирѣпствовали въ Западной Европѣ. Война
дастъ нынѣ право убивать непріятелей воору-

— 133 —

женныхъ: тогда была она правомъ злодѣйство-
вать въ землѣ ихъ и хвалиться злодѣяніями . . .
Сіи Греки, которые все еще именовались со-
гражданами Сципіоновъ и Брутовъ, спдѣли въ
стѣнахъ Константинополя и смотрѣли на ужасы
опустошенія вокругъ столицы; но Князь Россій-
скій привелъ въ трепетъ и самый городъ. Въ
лѣтописи сказано, что Олегъ поставилъ суда
свои на колеса и силою одного вѣтра, на распу-
щенныхъ парусахъ, сухимъ путемъ шелъ со
флотомъ къ Константинополю. Можетъ быть,
онъ хотѣлъ сдѣлать то же, что сдѣлалъ послѣ
Магометъ II: велѣлъ воинамъ тащить суда бе-
регомъ въ гавань, чтобы приступить къ стѣнамъ
городскимъ (309); а баснословіе, вымысливъ дѣй-
ствіе парусовъ на сухомъ пути, обратило труд-
ное, но возможное дѣло въ чудесное и невѣроят-
ное. Греки, устрашенные симъ намѣреніемъ,
спѣшили предложить Олегу миръ п дань. Они
выслали войску его съѣстные припасы и вино:
Князь отвергнулъ то и другое, боясь отравы:
ибо храбрый считаетъ малодушнаго коварнымъ.
Если подозрѣніе Олегово, какъ говорить Не-
сторъ, было справедливо: то не Россіянъ, а
Грековъ должно назвать истинными варварами
Х вѣка. Побѣдитель требовалъ 12 гривенъ на
каждаго человѣка во флотѣ своемъ, и Греки со-
гласились, съ тѣмъ условіемъ, чтобы онъ, пре-
кративъ непріятельскія дѣйствія, мирно возвра-
тился въ отечество. Войско Россійское отсту-
пило далѣе отъ города, и Князь отправилъ

— 134 —

Имръ съ
Грека-
ми.

Пословъ къ Императору. Лѣтопись сохра-
нила Норманскія имена сихъ Вельможъ:
Карла, Фарлафа, Веремида, Рулава, Сте-
мида. Они заключили съ Константинопо-
лемъ слѣдующій договоръ :

І. «Греки даютъ по 12 гривенъ на че-
«ловѣка (310), сверхъ того уклады на го-
«рода Кіевъ, Черниговъ, Нерелславль,
«Полтескъ, Ростовъ, Любечь и другіе, гдѣ
«властвуютъ Князья, Олеговы поддан-
«ные.» Война была въ сіи времена народ-
нымъ промысломъ: Олегъ, соблюдая
обычай Скандинавовъ и всѣхъ народовъ
Германскихъ, долженствовавъ раздѣлить
свою добычу съ войнами и Полководцами,
не забывая и тѣхъ, которые оставались
въ Россіи.

ІІ. «Послы, отправляемые Княземъ Рус-
«скимъ въ Царьградъ, будутъ тамъ всѣмъ
«довольствованы изъ казны Император-
«ской (311). Русскимъ гостямъ или торго-
«вымъ людямъ, которые приѣдутъ въ Гре-
«цію, Императоръ обязать на шесть мѣ-
«сяцевъ давать хлѣба, вина, мяса, рыбы и
«плюдовъ; они имѣютъ также свободный
«входъ въ народныя банки (312), и полу-
«чаютъ на возвратный путь съѣстные
«припасы, якори, снасти, парусы и все
«нужное.»

Греки съ своей стороны предложили та-
кія условія: «І. Россіяне, которые будутъ

— 135 —

«Въ Константинополѣ не для торговли, не
«имѣютъ права требовать мѣсячнаго содержа-
«нія. — II. Да запретить Князь Посламъ своимъ
«дѣлать жителямъ обиду въ областяхъ и въ се-
«лахъ Греческихъ. — III. Россіяне могутъ жить
«только у Св. Мамы (313), и должны увѣдомлять
«о своемъ прибытіи городское начальство, ко-
«торое запишетъ ихъ имена и выдастъ имъ мѣ-
«сячное содержаніе: Кіевскимъ, Черниговскимъ,
«Переяславскимъ и другимъ гражданамъ. Они
«будутъ входить только въ одни ворота город-
«скія съ Императорскимъ приставомъ, безоруж-
«ные и не болѣе пятидесятى человѣкъ вдругъ;
«могутъ торговать свободно въ Константино-
«полѣ, и не платя никакой пошлины.»

Сей миръ, выгодный для Россіянъ, былъ
утвержденъ священнымп обрядами Вѣры: Импе-
раторъ клялся Евангеліемъ, Олегъ съ войнами
оружіемъ и богами народа Славянскаго, Перу-
номъ и Волосомъ (314). Въ знакъ побѣды Герой
повѣсилъ щитъ свой на вратахъ Константино-
поля и возвратился въ Кіевъ, гдѣ народъ, удив-
ленный его славою и богатствами, имъ приве-
зенными: золотомъ, тканями, разными драго-
цѣнностями искусства и естественными произ-
веденіями благословеннаго климата Греціп, ели-
ногласно назвалъ Олега въщимъ, то есть мудрымъ
или волхвомъ (315).

Такъ Несторъ описываетъ счастливый и слав-
ный походъ, коимъ Олегъ увѣнчалъ свои дѣла
воинскія. Греческіе Историки молчатъ о семъ

- 136 -

важномъ случаѣ (316); но когда Лѣтописецъ нашъ не позволялъ действовать своему воображению и въ описаніи древнихъ, отдаленныхъ временъ: то могъ ли онъ, живучи въ XI вѣкѣ, выдумать происшествіе десятаго столѣтія, еще свѣжаго въ народной памяти? могъ ли съ дерзостію увѣрять современниковъ въ истинѣ онаго, если бы общее преданіе не служило ей порукою? Согласимся, что нѣкоторыя обстоятельства могутъ быть баснословны: товарищи Олеговы, хваляся своими подвигами, украшали ихъ въ разсказахъ, которые, съ новыми прибавленіями, чрезъ нѣсколько времени обратились въ народную сказку, повторенную Несторомъ безъ критическаго изслѣдованія; но главное обстоятельство, что Олегъ ходилъ къ Царюграду и возвратился съ успѣхомъ, кажется достовѣрнымъ.

Доселѣ одни словесныя преданія могли руководствовать Нестора (317); но желая утвердить миръ съ Греками, Олегъ вздумалъ отправить въ Царыградъ Пословъ, которые заключили съ Имперією договоръ письменный, драгоцѣнный и древнѣйшій памятникъ Исторіи Российской, сохраненный въ нашей лѣтописи. Мы изъяснимъ единственно смыслъ темныхъ рѣченій, оставляя въ цѣлости, где можно, любопытную древность слега.

— 137 —

ДОГОВОРЪ РУССКИХЪ СЪ ГРЕКАМИ.

«Мы отъ роду Русскаго, Карлъ Инге-
«лотъ, Фарловъ, Веремидъ (318), Рулавъ,
«Гуды, Руальдъ, Карить, Фхелавъ, Рюаръ,
«Актутруянъ, Лидулфостъ, Стемидъ, по-
«сланные Олегомъ, Великимъ Княземъ
«Русскимъ, и всѣми сущими подъ рукою
«его (319), Свѣтлыми Боярами, къ вамъ
«Льву, Александру и Константину» (óрату
и сыну перваго) «великимъ Царямъ Гре-
«ческимъ, на удержаніе и на извѣщеніе
«отъ многихъ лѣтъ бывшія любви между
«Христіанами и Русью, по волѣ нашихъ
«Князей и всѣхъ сущихъ подъ рукою
«Олега, слѣдующими главами уже не сло-
«весно, какъ прежде, но письменно утвер-
«дили сію любовь, и клялися въ томъ по
«закону Русскому своиślѣ оружіемъ.

І. «Первымъ словомъ да умиримся съ
«вами, Греки! да любимъ другъ друга отъ
«всея души, и пе ладимъ никому изъ су-
«щихъ подъ рукою нашихъ Свѣтлыхъ
«Князей обижать васъ; но потщимся, сколь
«можемъ, всегда и непреложно собнодать
«сію дружбу! Также и вы, Греки, да хра-
«ните всегда любовь неподвижную къ на-
«шимъ Свѣтлымъ Князьямъ Русскимъ и
«всѣмъ сущимъ подъ рукою Свѣтлаго

— 138 —

«Олега (³²⁰). Въ случаѣ же преступленія и вины
«да поступаемъ тако :

ІІ. «Вина доказывается свидѣтельствами; а
«когда иѣтъ свидѣтелей, то не пестецъ, но от—
«вѣтчикъ присягаетъ — и каждый да клянется
«по Вѣрѣ своей.» Взаимныя обиды и ссоры Гре-
ковъ съ Россианами въ Константинополѣ заста-
вили, какъ падобно думать, Императоровъ и
Князя Олега включить статьи уголовныхъ зако-
новъ въ мирный государственный договоръ.

ІІІ. «Русинъ ли убіетъ Христіанина или Хри-
«стіании Русина, да умретъ на мѣстѣ злодѣя-
нія. Когда убійца домовитъ и скроется, то его
«смѣніе отдать ближнему родственнику убитаго;
«но жена убійцы не лишается своей законной
«части (³²¹). Когда же преступникъ уйдетъ, не
«оставивъ имѣнія, то считается подъ судомъ (³²²),
«доколѣ найдутъ его и казнятъ смертію.

IV. «Кто ударитъ другаго мечемъ, или какимъ
«ссудомъ, да заплатитъ пять литръ серебра по
«закопу Русскому; пенивитьший же да заплатить,
«что можетъ; да сниметъ съ себя и самую одеж-
«ду, въ которой ходить, и да клянется по Вѣрѣ
«своей, что ни ближніе, ни друзья не хотятъ его
«выкупить изъ вины: тогда увольняется отъ
«дальнѣйшаго взысканія.

V. «Когда Русинъ украдеть что-либо у Хри-
«стіанина или Христіанинъ у Русина, и пойман-
«ный на воровствѣ заочетъ сопротивляться, то
«хозяинъ украденной вещи можетъ убить его,
«не подвергаясь взысканю, и возметь свое

— 139 —

«обратно; но долженъ только связать вора, ко-
«торый безъ сопротивленія отдается ему въ
«руки. Если Русинъ или Христіанинъ, подъ ви-
«домъ обыска (323), войдешь въ чей домъ и си-
«лою возметъ тамъ чужое, виѣсто своего, да
«заплатить втрое.

VI. «Когда вътомъ выкинетъ Греческую ла-
«дю на землю чуждую, гдѣ случится мы, Русь,
«то будемъ охранять оную вмѣстѣ съ ея гру-
«зомъ, отправимъ въ землю Греческую, и про-
«водимъ сквозь всякое страшное мѣсто до без-
«страшнаго. Когда же ей нельзя возвратиться въ
«отечество за бурю или другими препятствіями,
«то поможемъ гребцамъ и доведемъ ладію до
«ближней пристани Русской. Товары и все, что
«будетъ въ спасенной нами ладіи, да продается
«свободно; и когда пойдутъ въ Грецію наши
«Послы къ Царю, или гости для купли, они съ
«честію приведутъ туда ладію и въ цѣлости
«отдаiventъ, что выручено за ея товары. Если же
«кто изъ Русскихъ убьетъ человѣка на сей ла-
«діи, или что нибудь украдетъ, да принметъ ви-
«новый казнь вышеозначенную.

VII. «Ежели пайтутся въ Греціи между ку-
«пленными невольниками Россіяне или въ Руси
«Греки (324), то ихъ освободить и взять за нихъ,
«чего они купцамъ стояли, или настоящую, из-
«вѣстную цѣну невольниковъ; пленные также
«да будутъ возвращены въ отечество, и за каж-
«даго да внесется окуну 20 златыхъ. Но Русскіе
«воины, которые изъ чести придутъ служить

Ист. Кар. Т. І.

16

— 140 —

«Царю, могутъ, буде захотятъ сами, остаться въ
«землѣ Греческой.

VIII. «Ежели невольникъ Русскій уйдеть, бу-
«деть украденъ или отнять подъ видомъ купли,
«то хозяинъ можетъ вездѣ искать и взять его; а
«кто противится быску, считается виновнымъ.

IX. «Когда Русинъ, служащій Царю Христіан-
«скому, умретъ въ Греціи, не распорядивъ
«своего наследства, и родныхъ съ нимъ не бу-
«детъ: то прислать его имѣніе въ Русь къ ми-
«лымъ ближнимъ (325); а когда сдѣлаетъ распо-
«ряженіе, то отдать имѣніе наследнику, озна-
«ченному въ духовной.

X. «Ежели между купцами и другими людьми
«Русскими въ Греціи будутъ виновные, и ежели
«потребуютъ ихъ въ отечество для наказанія,
«то Царь Христіанскій долженъ отправить сихъ
«преступниковъ въ Русь, хотя бы они и не
«хотѣли туда возвратиться.

«Да поступаютъ такъ и Русскіе въ отношеніи
«къ Грекамъ (326)!

«Для вѣрнаго исполненія сихъ условій между
«нами, Русью и Греками, велѣли мы написать
«оныя киповарью на двухъ хартіяхъ. Царь Гре-
«ческій скрѣпилъ ихъ своею рукою, клялся Свя-
«тымъ Крестомъ, Нераздѣльною Животворящею
«Тропцесю единаго Бога, и далъ хартію нашей
«Свѣтлости; а мы, Послы Русскіе, дали ему дру-
«гую и клялись по закону своему, за себя и за
«всехъ Русскихъ, исполнять утвержденныя гла-
«вы мира и любви между нами, Русью и Гре-

— 141 —

«ками. Сентября во 2 недѣлю, въ 15 лѣто (то
«есть Индикта) отъ созданія міра . . . . (327).»

Договоръ могъ быть писанъ на Греческомъ и Славянскомъ языкѣ. Уже Варяги около пятидесятъ лѣтъ господствовали въ Кіевѣ: сверстники Игоревы, подобно ему рожденные между Славянами, безъ сомнѣнія говорили языкомъ ихъ лучше, нежели Скандинавскимъ. Дѣти Варяговъ, принявшихъ Христіанство во время Аскольда и Дира, имѣли способъ выучиться в Славянской грамотѣ, изобрѣтенной Кирпиломъ въ Моравіи. Съ другой стороны при Дворѣ и въ войскѣ Греческомъ находились издавна многіе Славяне, обитавшіе во Фракіи, въ Целопопнѣсь и въ другихъ владѣніяхъ Императорскихъ. Въ осьмомъ вѣкѣ одинъ изъ нихъ управлялъ, въ сапѣ Патріарха, Церковію; и въ самое то время, когда Императоръ Александръ подписывалъ миръ съ Олегомъ, первыми любимцами его были два Славянина, именемъ Гаврилопулъ и Васильчы: послѣдняго хотѣлъ онъ сѣдѣть даже своимъ наслѣдникомъ (328). Условія мирныя надлежало разумѣть и Грекамъ и Варягамъ: первые не знали языка Нормановъ, но Славянскій былъ извѣстенъ и тѣмъ и другимъ.

Сей договоръ представляетъ намъ Россиянъ
уже нѣ дикими варварами, но, подьми, которые
знаютъ святость чести и народныхъ торже-
ственныхъ условій; имѣютъ свои законы, утвер-
ждающіе безопасность личную, собственность,
право наслѣдія, силу завѣщаній; имѣютъ тор-

— 142 —

говлю внутреннюю и внѣшнюю. Седьмая и ось-
мая статья его доказывают — и Константинъ
Багрянородный то же свидѣтельствуетъ (329) —
что купцы Российскіе торговали невольниками:
или плашными, взятыми на войнѣ, или рабами
купленными у народовъ соцѣдственныхъ, или
собственными преступниками, законнымъ обра-
зомъ лишенными свободы. — Надобно также
примѣтить, что между именами четырнадцати
Вельможъ, употребленныхъ Великимъ Княземъ
для заключенія мирыхъ условій съ Греками,
нѣтъ ни одного Славянскаго. Только Варяги,
кажется, окружали нашихъ первыхъ Государей
и пользовались ихъ довѣренностью, участвуя въ
дѣлахъ правленія.

Императоръ, одаривъ Пословъ золотомъ, дра-
гоцѣнными одеждами и тканями (330), велѣлъ
показать имъ красоту и богатство храмовъ
(которыя сильнѣе умственныхъ доказательствъ
могли представить воображенню грубыхъ людей
величіе Бога Христіанскаго) и съ честію отпу-
стилъ ихъ въ Кіевъ, где они дали отчетъ Князю
въ успѣхъ посольства.

Сей Герой, смиренный лѣтами, хотѣлъ уже
тишины и наслаждался всеобщимъ миромъ (331).
Никто изъ соцѣдовъ не дерзалъ прервать его
спокойствія. Окруженный знаками побѣдъ и
славы, Государь народовъ многочисленныхъ,
повелитель войска храбраго могъ казаться гроз-
нымъ и въ самомъ усыпленіи старости. Онъ
совершилъ на землѣ дѣло свое — и смерть его

— 143 —

казалась потомству чудесною. «Волхвы —
такъ говорить. Лѣтописецъ — предсказали
Князю, что ему суждено умереть отъ лю-
бимаго коня своего. Съ того времени онъ
не хотѣлъ йздить на немъ. Прошло четыре
года: въ осень пятаго вспомнилъ Олегъ о
предсказаніи, и слыша, что конь давно
умеръ, посмѣялся надъ волхвами; захо-
тѣлъ впѣть его кости; сталь ногою на
черепъ и сказалъ: его ли мѣѣ бояться? По
въ черепѣ таилась змья: она ужала. Кня-
зя, и Герой скончался... Уваженіе къ
памяти великихъ мужей и любопытство
знать все, что до нихъ касается, благо-
пріятствуютъ такимъ вымысламъ и сооб-
щаютъ ихъ отдаленнымъ потомкамъ. Мо-
жешь вѣрить и не вѣрить, что Олегъ въ
самомъ лѣлѣ былъ ужалѣпъ змѣю на мо-
гилѣ любимаго коня его (³³²); но минное
пророчество волхвовъ или кудесниковъ
естьая народная басня, достойная за-
мѣчанія по своей древности.

Гораздо важнѣе и достовѣрнѣе то, что
Лѣтописецъ повѣствуетъ о слѣдствіяхъ
кончины Олеговой: *пародъ стеналъ*, и про-
ливалъ слезы. Что можно сказать спільнѣе
и разнѣе въ похвалу Государя умер-
шаго? И такъ Олегъ не только ужасалъ
враговъ: онъ былъ еще любимъ своими
подланными. Вонны могли оплакивать въ
немъ смѣлаго, искуснаго предводителя, а

Кончано
на Оле-
га.

16*

— 144 —

народъ защитника. — Присоединивъ къ Дер-
жавѣ своей лучшія, богатѣйшія страны нынѣш-
ней Россіи, сей Князь былъ истиннымъ основа-
телемъ ея величія. Рюрикъ владѣлъ отъ Эстоніи,
Славянскихъ Ключей и Волхова до Бѣлаозера,
устья Оки и города Ростова: Олегъ завоевалъ
все отъ Смоленска до рѣки Сулы, Днѣстра и,
кажется, самыхъ горъ Карпатскихъ (³³³). Мудро-
стію Правителя цвѣтутъ Государства образован-
ныя; но только сильная рука Героя основываетъ
великія Имперіи и служить имъ надежною опо-
рою въ ихъ опасной новости. Древняя Россія
славится не однимъ Героемъ: никто изъ нихъ
не могъ сравняться съ Олегомъ въ завоеваніяхъ,
которыя утвердили ея бытіе могущественное.
Исторія признаетъ ли его незаконнымъ Власте-
линомъ съ того времени, какъ возмужалъ на-
слѣдникъ Рюриковъ? Великія дѣла и польза
государственная не извиняютъ ли властолюбія
Олегова? и права наслѣдственныя, еще неутвер-
жденныея въ Россіи обыкновеніемъ, могли ли
ему казваться священными (534)? . . . Но кровь
Аскольда и Дира осталась нятномъ его славы.

Олегъ, княживъ 33 года, умеръ въ глубокой
старости, ежели опъ хотя юношею пришелъ въ
Новгородъ съ Рюрикомъ. Тѣло его погребено
на горѣ Щековицѣ, и жители Кіевскіе, совре-
менники Нестора, звали сіе мѣсто Ольговою мо-
глою.

— 145 —

# ГЛАВА VI.

## Князь Игорь.

Г. 912—945.

Бунтъ Древлянъ. Явленіе Нечелѣговъ. Напаленіе Игоря на Грецію. Договоръ съ Греками. Убіеніе Игоря.

Игорь въ зрѣломъ возрастѣ мужа пріялъ власть опасную: ибо современники и по-томство требуютъ величія отъ наслѣдниковъ Государя великаго, или презираютъ недостойныхъ. Г. 912-913.

Смерть побѣдителя оболрила побѣжденныхъ, и Древляне отложились отъ Кіева. Игорь спѣшилъ доказать, что въ его рукѣ мечь Олеговъ; смирилъ ихъ и наказалъ прибавленіемъ дани (335). — Но скоро новые враги, сильные числомъ, страшные дерзостію и грабительствомъ, явилась въ предѣлахъ Россіи. Они подъ именемъ Нечелѣговъ такъ славны въ лѣтописяхъ нашихъ, Византійскихъ и Венгерскихъ отъ Х до XII вѣка, что мы должны, при вступленіи ихъ на едатръ Исторіи, сказать нѣсколько словъ о свойствѣ и древнемъ отечествѣ сего народа. (336).

Восточная страна нынѣшней Россійской

— 146 —

Монархіи, гдѣ текуть рѣки Иртышъ, Тоболъ,
Ураль, Волга, въ продолженіе многихъ столѣ-
тій ужасала Европу грознымъ явлениемъ наро-
довъ, которые одинъ за другимъ выходили изъ
ея степени обширныхъ, различные, можетъ быть,
языкомъ, по сходные характеромъ, образомъ
жизни и свирѣшію. Весь были кочующіе; весь
питались скотоводствомъ и звѣриною ловлею:
Гунны, Угры, Болгары, Авары, Турки — и весь
они исчезли въ Европѣ, кромѣ Угровъ и Тур-
ковъ. Къ симъ народамъ принадлежали Узы и
Печенѣги, единолилеменники Туркомановъ: пер-
вые, обитая между Волгою и Дономъ, въ сосѣд-
ствѣ съ Печенѣгами, вытѣнели ихъ изъ степей
Саратовскихъ: изгнаники устремились къ За-
паду; овладѣли Лебедію; чрезъ нѣсколько
летъ (337) опустошили Бессарабію, Молдавію,
Валахію; принудили Угровъ переселиться оттуда
въ Паннонію и начали господствовать отъ рѣки
Дона до самой Алуты, составивъ 8 разныхъ
областей, изъ копхъ 4 были на Востокъ отъ
Днѣира, между Россией и Козарами; а другія
на западной сторонѣ его, въ Молдавіи, Тран-
спльваніи, на Бугѣ и близъ Галиціи, въ сосѣд-
ствѣ съ народами Славянскими, подвластными
Кіевскимъ Государямъ. Не зная земледѣлія, оби-
тая въ шатрахъ, кибитках или вежахъ, Пече-
нѣги искали единственно тучныхъ луговъ для
стадъ; искали также богатыхъ сосѣдовъ для
грабительства; славились быстротою коней сво-
ихъ; вооруженные коньями, лукомъ, стрѣлами,

— 147 —

мгновенно окружали непріятеля и мгновенно скрывались отъ глазъ его; бросались на лошадяхъ въ самыя губокія рѣки или вмѣсто лодокъ употребляли большія кожи. Они носили Персидскую оружіе, и лица ихъ изображали свирѣпость (338).

Печенѣги думали, можетъ быть, ограбить Кіевъ; но встрѣченные сильнымъ войскомъ, не захотѣли отвѣдать счастія въ битвѣ и мирно удались въ Бессарабію или Молдавію, гдѣ уже господствовали тогда ихъ единоземцы (339). Тамъ народъ сей слѣдался ужасомъ и бичемъ событовъ; служить оружиемъ взаимной ихъ непависти, и за деньги помогалъ имъ истреблять другъ друга. Греки давали ему золото для обузданія Угровъ и Болгаровъ, особенно же Россіянъ, которые также искали дружбы его, чтобы имѣть безопасную торговлю съ Константинополемъ: ибо Анѣровскіе пороги и Дунайское устье были заняты Печенѣгами (340). Сверхъ того они могли всегда, съ правой и лѣвой стороны Анѣпра, опустошать Россію, жечь селенія, увозить жень и дѣтей, или, въ случаѣ союза, подкрѣплять Государей Кіевскихъ наемнымъ войскомъ своимъ. Сія несчастная Политика дозволяла разбойникамъ болѣе двухъ вѣковъ свободно отправлять ихъ гибельное ремесло.

Печенѣги, заключивъ союзъ съ Игоремъ, пять лѣтъ не тревожили Россіи: по крайней мѣрѣ Несторъ говорить о первой дѣйствительной войнѣ съ ними уже въ 920 году. Преданіе

— 148 —

г. 941.
Нападение
Игоря
на Гре-
цию.

не сообщило ему извѣстія объ ея слѣд-
ствіяхъ. Княженіе Игоря вообще не озна-
меновалось въ памяти народной никакимъ
великимъ пропахствіемъ до самаго 941
года, когда Несторъ, согласно съ Визан-
тійскими Историками, описываетъ войну
Игореву съ Греками. Сей Князь, подобно
Олегу, хотѣлъ прославить ею старость
свою, живъ до того времени дружелюбно
съ Имперіею: пбо въ 935 году корабли и
вошны его ходили съ Греческимъ флотомъ
въ Италію (341). Если вѣрить Лѣтописцамъ,
то Игорь съ 10,000 судовъ вошелъ въ Чер-
ное море. Болгары, тогда союзники Импе-
ратора, увѣдомили его о семъ неприятелѣ;
но Игорь успѣлъ, приставъ къ берегу,
опустошить Воспорскія окрестности. Здѣсь
Несторъ, слѣдуя Византійскимъ Истори-
камъ, съ новымъ ужасомъ говоритъ о сви-
рѣпости Россіянѣ: о храмахъ, монасты-
ряхъ и селеніяхъ, обращенныхъ ими въ
пепель; о плянникахъ безчеловѣчно убіен-
ныхъ (342), и проч. Романъ Лакапинъ,
вопьи знаменпый, но Государь слабый,
высилѣ наконецъ флотъ подъ началь-
ствомъ Ософана Протовестіарія. Корабли
Игоревы стояли на якоряхъ беззѣ Фара
пли маяка (343), готовые къ сраженію.
Игорь столь былъ увѣршенъ въ побѣдѣ, что
великіе вошамъ своимъ щадить неприяте-
лей и брать ихъ живыхъ въ плянѣ; но

— 149 —

успѣхъ не соответствовалъ его чаянію. Рос-
сіяне, приведенные въ ужасъ и безпорядокъ
такъ называемымъ огнемъ Греческимъ, которымъ
Өеофанъ зажегъ многія суда ихъ, и который
показался имъ небесною молшіею въ рукахъ
озлобленнаго врага, удалились къ берегамъ Ма-
лой Азіп. Тамъ Патрикій Варда съ отборною
пѣхотою, конщіею, и Доместикъ Юанни, слав-
ный побѣдами, одержанными имъ Сиріи, съ
опытнымъ Азіатскимъ войскомъ напали на тол-
пы Россіянъ, грабившихъ цвѣтущую Вионію, и
принудили ихъ бѣжать на суда. Угрожаемые
вмѣстѣ и войскомъ Греческимъ, и побѣдноес-
нымъ флотомъ, и голодомъ, они снялись съ
якорей, ночью открыли къ берегамъ Оракій-
скимъ, сразуясь еще съ Греками на морѣ, и съ
великимъ урономъ возвратились въ отечество.
Но бѣдствія, претерпѣнныя отъ нихъ Имперіею
въ теченіе трехъ мѣсяцевъ (344), осталлись на-
долго незабвенными въ ся Азіатскихъ и Евро-
нейскихъ областяхъ.

О семъ несчастномъ Игоревомъ походѣ гово-
рятъ не только Впзантійскіе, но и другіе Исто-
рики: Арабскій Эльмакпъ и Кремонскій Ени-
скопъ Ліутпрандъ (345); послѣдній разсказываетъ
слышанное имъ отъ своего отчима, который,
будучи Посломъ въ Царѣградѣ, собственными
глазами видѣлъ казнь многихъ Игоревыхъ вои-
новъ, взятыхъ тогда въ пѣньъ Греками: вар-
варство ужасное! Греки, изнѣкенные роскошію,
боялись опасностей, а не злодѣйства.

— 150 —

Г. 943-
944.

Игорь не унылъ, но хотѣлъ отмстить Грекамъ; собралъ другое многочисленное войско, призвалъ Варяговъ изъ-за моря, напялъ Печенѣговъ — которые дали ему аманатовъ въ доказательство вѣрности своей — и чрезъ два года снова пошелъ въ Грецію со флотомъ и съ конницою. Херсонцы и Болгары вторично дали знать Императору, что море покрылось кораблями Россійскими. Лакапинъ, не увѣренный въ побѣдѣ и желая спасти Имперію отъ новыхъ обществій войны со врагомъ отчалиннымъ, немедленно отправилъ Пословъ къ Игорю. Встрѣтивъ его близъ Дунайскаго устья, они предложили ему дань, какую нѣкогда взялъ храбрый Олегъ съ Греціи; общали и болѣе, ежелп Князь благоразумно согласится па миръ; старались также богатыми дарами обезоружить корыстолюбивыхъ Печенѣговъ. Игорь остановился, и созвавъ дружину свою объявилъ ей желаніе Грековъ. «Когда Царь» — отвѣтствовали вѣрные товарищи Князя Россійскаго — «безъ войны даетъ намъ «серебро и золото, то чего болѣе можемъ «требовать? Извѣстно ли, кто одолѣетъ? «мы ли? они ли? и съ моремъ кто совершенъ? «Подъ нами не земля, а глубина морская: «въ ней общая смерть людямъ.» Игорь принялъ ихъ совѣтъ, взялъ дары у Грековъ на всѣхъ вопновъ своихъ, велѣлъ наем-

— 151 —

нымъ Печенѣгамъ разорять соцѣдственную
Болгарію, и возвратился въ Кіевъ.

Въ слѣдующій годъ Лакаминъ отправилъ г. 944.
Пословъ къ Игорю, а Князь Российскій въ Дого-
Царьградъ, г.ѣ заключенъ былъ ими тор-
жественный миръ на такихъ условіяхъ:

Грекам.

I. Начало подобное Олетову договору:
«Мы отъ рода Русскаго, Послы и гости
«Игоревы,» и проч. Слѣдуетъ около пяти-
десяти Норманскихъ именъ, кромѣ двухъ
иных трехъ Славянскихъ (316). Но достойно
замѣчанія, что здѣсь въ особенности гово-
рится о Послахъ и чиновникахъ Игоря,
жены его Ольги, сына Святослава, двухъ
нетіевъ Игоревыхъ, то есть племянниковъ
или дѣтей сестричныхъ, Ульба, Акуна, и
супруги Ульбовой, Передславы (347). Далѣе:
«Мы, посланные отъ Игоря, Великаго Кня-
зя Русскаго, отъ всякаго Княженія, отъ
«всѣхъ людей Русскія земли, обновить
«ветхій миръ съ Великими Царями Гре-
«ческими, Романомъ, Константиномъ, Сте-
«фаномъ (348), со всѣмъ Боярствомъ и со
«всѣми людьми Греческими, вопреки Діа-
«во. у, ненавистнику добра и враждолюбцу,
«на всѣ лѣта, доколѣ сіяетъ солце и
«стоптъ міръ. Да не дерзаютъ Русскіе, кре-
«щеные и некрещеные, парушать союза съ
«Греками, или первыхъ да осудить Богъ
«Вседержитель на гибель вѣчную и времен-
«ную, а вторые да не имутъ помощи отъ

Ист. Кар. Т. І.

17

— 152 —

«Бога Неруна; да не защитятся своими щитами;
«да падут отъ собственных мечей, стрѣлъ и
«другаго оружія; да будутъ рабами въ сей вѣкъ
«и будущій!

II. «Великій Князь Русскій и Бояре его да
«отправляютъ свободно въ Грецію корабли съ
«гостьми и Послами. Гости, какъ было устав-
«лено, носили печати серебряныя, а Послы зо-
«лотыя: отнынѣ же да приходить съ грамотою
«отъ Князя Русскаго, въ которой будетъ засви-
«дѣтельствовано ихъ мирное намѣреніе, также
«число людей и кораблей отправленныхъ. Если
«же придутъ безъ грамоты, да содержатся подъ
«стражею, доколѣ извѣстимъ о ихъ Князя Рус-
«скаго. Если станутъ противиться, да лишатся
«жизни, и смерть ихъ да не взыщется отъ Князя
«Русскаго. Если уйдутъ въ Русь, то мы, Греки,
«увѣдомимъ Князя объ ихъ бѣгствѣ, да посту-
«питъ онъ съ ними, какъ ему угодно.»

III. Начало статьи есть повтореніе условій,
заключенныхъ Олегомъ подъ стѣнами Констан-
тинополя, о томъ, какъ вести себя Посламъ и
гостямъ Русскимъ въ Греціи, гдѣ жить, чего
требовать (349), и проч. — Далѣе : «Гости Рус-
«скіе будутъ охраняемы Царскимъ чиновни-
«комъ, который разбираетъ ссоры ихъ съ Гре-
«ками. Всякая ткань, кунленная Русскими, цѣ-
«ною выше 50 золотниковъ (или червонцевъ),
«должна быть ему показана, чтобы онъ прило-
«жилъ къ ней печать свою (350). Отиравляясь
«изъ Царяграда, да берутъ они съѣстные при-

— 153 —

«пасы и все нужное для кораблей, согласно съ
«договоромъ. Да не имѣютъ права зимовать у
«Св. Мамы и да возвращаются съ охраненіемъ.

IV. «Когда уйдеть невольникъ изъ Руси въ
«Грецію, или отъ гостей, живущихъ у Св. Ма-
«мы, Русскіе да ищутъ и возьмутъ его. Если
«онъ не будетъ сысканъ, да клянутся въ бѣг-
«ствѣ его по вѣрѣ своей, Христіане и язычники.
«Тогда Греки далутъ имъ, какъ прежде устав-
«лено (351), по двѣ тканіи за невольника. Если
«рабъ Греческій бѣжитъ къ Российанамъ съ по-
«кражею, то они должны возвратить его и спе-
«сенное имъ въ цѣлости: за что получаютъ въ
«награжденіе два золотника.

V. «Ежели Русинъ украдетъ что-нибудь у
«Грека, или Грекъ у Русина, да будетъ строго
«наказанъ по закону Русскому и Греческому; да
«возвратитъ украденную вещь и заплатитъ цѣну
«селя вдвоем.

VI. «Когда Русскіе приведутъ въ Царыградъ
«плѣнниковъ Греческихъ, то имъ за каждаго
«брать по десяти золотниковъ, если будетъ юно-
«ша или дѣвица добралъ, за середовича восемь,
«за старца и младенца пать (352). Когда же Рус-
«скіе найдутся въ неволь у Грековъ, то за вся-
«каго плѣннаго давать выкупу десять золотни-
«ковъ, а за купленнаго цѣну его, которую
«хозяинъ объявить подъ крестомъ» (пли при-
«сягою).

VII. «Князь Русскій да не привноваетъ себѣ
«власти надъ страною Херсонскою и городами

— 154 —

«ся. Когда же онъ, воюя въ тамошнихъ мѣ-
«стахъ, потребутъ войска отъ пасъ, Грековъ:
«мы ладимъ ему, сколько будетъ падобно (353).

VIII. «Ежели Русскіе найдутъ у берега ладію
«Греческую, да не обидать ее; а кто возметъ
«что-нибудь изъ ладіи, или убіетъ, или порабо-
«тить находящихся въ ней людей, да будетъ
«наказанъ по закону Русскому и Грическому (354).

ІХ. «Русскіе да не творятъ никакого зла Хер-
«сонцамъ, ловящимъ рыбу въ устьѣ Днѣира; да
«не зимуютъ тамъ, ни въ Бѣлобережьѣ, ни у Св.
«Евєрія (355); но при наступленіи осени да пдутъ
«въ домы своп, въ Русскую землю.

Х. «Князь Русскій да не пускаетъ Черныхъ
«Болгаровъ воевать въ странѣ Херсонской.» —
Черною называлась Болгарія Дунайская, въ
отношеніи къ древнему отечеству Болга-
ровъ (356).

ХІ. «Ежели Греки, находясь въ земѣ Русской,
«окажутся преступницками, да не имѣть Князь
«власти наказывать ихъ; но да припнутъ они
«сію казнь въ Царствѣ Греческомъ.

ХІІ. «Когда Христіанинъ умертвить Русина,
«или Русинъ Христіанина, ближніе убіеннаго,
«задержавъ убійцу, да умертвять его.» — Далѣе
то же, что въ III статьѣ прежняго договора (357).

XIII. Сія статья о побояхъ есть повтореніе
IV статьи Олегова условія.

XIV. «Ежели Цари Греческие потребуютъ вой-
«ска отъ Русскаго Князя, да пополнить Князь
«ихъ требование, и да увидятъ чрезъ то всѣ

— 155 —

«Иныя страны, въ какой любви жпнутъ Греки
«съ Русью».

«Сии условія написаны на двухъ хартіяхъ:
«одна будетъ у Царей Греческихъ; другую, ими
«подписанную, доставятъ Великому Князю Рус-
«скому Игорю и людямъ его, которые, принявъ
«оную, да клянутся хранить истину союза: Хри-
«стіане въ Соборной церкви Св. Илии предлежа-
«щимъ честнымъ Крестомъ и сею хартією (358),
«а некрещеные полагая на землю щиты свои,
«обручи и лечи обнаженные.»

Историкъ долженъ въ цѣлости сохранить сіи
дипломатические памятники Россіи, въ коихъ
изображается умъ предковъ нашихъ и самые
ихъ обычан. Государственные договоры Х вѣка,
столь подробные, весьма рѣдки въ лѣтописяхъ:
они любопытны не только для ученаго Дипло-
матика, но и для всѣхъ винимательныхъ читате-
лей Петоріи, которые желаютъ имѣть ясное по-
нятіе о тогдашнемъ гражданскомъ состояніи на-
родовъ. Хотя Византійскіе Лѣтописцы не упо-
минаютъ о семъ договорѣ, ни о прежнемъ,
заключенномъ въ Олегово время; но содержаніе
оныхъ такъ вѣрно представляетъ намъ взаимныя
отношенія Грековъ и Россіянъ Х вѣка, такъ
сообразно съ обстоятельствами времени, что мы
не можемъ усомниться въ ихъ истинѣ . . .

Клятвенно утвердивъ союзъ, Императоръ от-
правилъ новыхъ Пословъ въ Кіевъ, чтобы вру-
чить Князю Русскому хартію мира. Игорь въ
присутствіи ихъ на священномъ холмѣ, гдѣ

17

— 156 —

стоялъ Перунъ, торжественно обязался хранить
дружбу съ Имперією; войны его также, въ знакъ
калятвы полагая къ ногамъ идола оружіе, щиты
и золото. Обрядъ достопамятный: оружіе и зо-
лото было всего святѣе и драгоцѣнѣе для Рус-
скихъ язычниковъ. Христіане Варяжскіе прися-
гали въ Соборной церкви Св. Или, можетъ
быть древнѣйшей въ Кіевѣ (339). Лѣтописцъ
именно говоритъ, что многіе Варяги были тогда
уже Христіанами.

Игорь, одаривъ Пословъ Греческихъ мѣхами
драгоцѣннымп, воскомъ и плѣнниками (360), от-
пустилъ ихъ къ Императору съ дружественными
увѣреніями. Онъ дѣйствительно хотѣлъ мпра
ля своей старости; но корыстолюбіе собствен-
ной дружины его не позволило ему паслаждаться
спокойствіемъ. «Мы босы и наги,» говорил
вопны Игорю: «а Свѣнельдовы Отроки богаты
«оружіемъ и всякою одеждую. Поди въ дань съ
«нами, да и мы, вмѣстѣ съ тобою, будемъ до-
«вольны.» Ходить въ дань значило тогда объѣз-
жать Россію и собирать налоги. Древніе Госу-
дари наши, по извѣстію Константина Багрально-
роднаго, всякой годъ въ Ноябрѣ мѣсяцѣ отправ-
лялись съ войскомъ изъ Кіева для объѣзда горо-
довъ своихъ и' возвращались въ столицу не
прежде Апрѣля (361). Цѣлю сихъ путешествій,
какъ вѣроятно, было и то, чтобы укрѣплять
общую государственную связь между разнымп
областями, пли содержать народъ и чиновни-
ковъ въ зависимости отъ Велкихъ Князей.

— 157 —

Игорь, отдыхая въ старости, вмѣсто себя посылаль, кажется, Вельможъ и Бояръ, особенно Свѣнельда, знаменитаго Воеводу, который, собирая государственную дань, могъ и самъ обогащаться, вмѣстѣ съ *Отроками* своими или отборными молодыми вошами, его окружавшими (362). Имъ завидовала дружина Игорева, и Князь, при наступлении осени, исполнилъ ея желаніе; отправился въ землю Древлянъ, и забывъ, что умѣренность есть добродѣтель власти, обременилъ ихъ тягостнымъ налогомъ. Дружина его — пользоваться, можетъ быть, слабостію Князя престарѣлаго — также хотѣла богатства и грабила несчастныхъ даниковъ, умиренныхъ только побѣдоноснымъ оружіемъ. Уже Игорь вышелъ изъ области ихъ; но судьба опредѣлила ему погибнуть отъ своего неблагоразумія. Еще передольный взятою имъ данию, онъ вздумалъ отпустить войско въ Кіевъ, и съ частію своего дружины возвратиться къ Древлянамъ, чтобы требовать новой дани. Послы ихъ встрѣтили его на пути, и сказали ему: «Князь! «мы все заплатили тобѣ: для чего же опять «идешь къ намъ?» Ослѣпленный корыстолюбіемъ, Игорь шелъ далѣе. Тогда отчаянные Древляне, видя — по словамъ Лѣтонисца — что надобно умертвить хищнаго волка, или все стадо будетъ его жесткою, вооружились подъ начальствомъ Князя своего, именемъ Мала;

— 158 —

Убієнє
Игоря.
вышли изъ Коростена, убили Игоря со
всею дружиною и погребли педалеко отту-
да. Византійскій Историкъ повѣствуетъ,
что они, привязавъ сего несчастнаго Князя
къ двумъ деревамъ, разорвали на-двое (363).

Игорь въ войнѣ съ Греками не имѣлъ
успѣховъ Олега; не имѣлъ, кажется, и ве-
ликихъ свойствъ его: по сохранилъ цѣ-
лость Российской Державы, устроенной
Олегомъ; сохранилъ честь и выгоды ея въ
договорахъ съ Имперією; былъ язычни-
комъ, но позволялъ новообращеннымъ Рос-
сіянамъ славить торжественно Бога Хри-
стіанскаго, и вмѣстѣ съ Олегомъ оставилъ
наслѣдникамъ своимъ примѣръ благораз-
умной терпимости, достойный самыхъ
просвѣщенныхъ временъ. Два случая оста-
лись укоризною для его памяти: онъ далъ
опаснымъ Печенѣгамъ утвердиться въ со-
сѣдствѣ съ Россиєю, и не довольствуясь
справедливою, то есть умѣренною данію
народа ему подвластнаго, обиралъ его, какъ
хищный завоеватель. Игорь метилъ Древ-
лянамъ за прежній пхъ мятежъ; но Государь
унижается местію долговременною: онъ
наказываетъ преступника только однаж-
ды. — Историкъ, за недостаткомъ преда-
ній, не можетъ сказать ничего болѣе въ
похвалу или въ обвиненіе Игоря, княжив-
шаго 32 года.

Къ сему князѣнію относятся любопыт-

— 159 —

ное извѣстіе современнаго Арабскаго Историка Массуди. Онъ пішетъ, что Россіяне идолопо- клонники, вмѣстѣ съ Славянамъ, обитали тогда въ Козарской столицѣ Ателѣ и служили Кагану; что съ его дозволенія, около 912 года, войско ихъ, приплывъ на судахъ въ Каспійское море, разорили Дагестанъ, Ширванъ, но было нако- нецъ истреблено Магометанамъ. Другой Араб- скій Повѣствователь, Абульфеда, сказываетъ, что Россіяне въ 944 году взяли Барду, столицу Арранскую (верстахъ въ семидесятіи отъ Ганд- жи) и возвратились въ свою землю рѣкою Ку- ромъ и моремъ Каспійскимъ. Третій Историкъ Восточный, Абульфарачъ, припьсываетъ сіе на- паденіе Аланамъ, Лезгамъ и Славянамъ, быв- шимъ Кагановымъ ланникамъ въ южныхъ стра- нахъ нашего древняго отечества (364). Россіяне могли прийти въ Ширванъ Анѣ промъ, морями Чернымъ, Азовскимъ, рѣками Дономъ, Волгою (чрезъ малую переволоку въ нынѣшней Кача- линской Станицѣ) — путемъ дальнимъ, много- труднымъ; но прелесть добычи давала имъ смѣ- лость, мужество и терпѣніе, которые, въ самомъ началѣ государственнаго бытія Россіи, ославилъ имя ся въ Европѣ и въ Азіи.

— 160 —

## ГЛАВА VII.

### Князь Святославъ.

Г. 945—972.

Правленіе Ольги. Хитрая месть. Мудрость Ольгина. Крещеніе. Россіяне въ Сициліи. Характеръ и подвиги Святослава. Взятіе Бѣлой Вежи. Завоеваніе Болгаріи. Нашествіе Нечепѣговъ. Кончина Ольги. Носольство въ Германію. Первые Удѣлы въ Россіи. Вторичное завоеваніе Болгаріи. Войпа съ Цимискіемъ. Договоръ съ Греками. Наружность Святославова, Кончина его.

Святославъ, сынъ Игоревъ, первый Князь Славянскаго имени, былъ еще отРОКомъ (365). Бѣдственный конецъ родителя, новость Державы, только мечемъ основанной и хранимой; бунтъ Древлянъ; безпокойный духъ войска, учленнаго къ дѣятельности, завоеваніямъ и грабежу; честолюбіе Полководцевъ Варяжскихъ, смѣлыхъ и гордыхъ, уважавшихъ одну власть счастливой храбрости: все угрожало Святославу и Россіи опасностями. Но Провидченіе сохранило и цѣльность Державы и власть Государя, одаривъ его мать свойствами души необыкновенной.

Правленіе Ольги.

Юный Князь воспитывался Боярnomъ
Асмудомъ: Свѣнельдъ повелѣвалъ вой-

— 161 —

скомъ (³⁶⁶). Ольга — вѣроятно, съ помощью
сихъ двухъ знаменитыхъ мужей — овла-
дѣла кормиломъ Государства, и мудрымъ
правлѣніемъ локазала, что слабая жена мо-
жетъ иногда равняться съ великими му-
жами.

Прежде всего Ольга наказала убійцъ
Игоревыхъ. Здѣсь Лѣтонисецъ сообщаетъ
намъ многія подробности, отчасти не со-
гласныя ни съ вѣроятностями разсудка,
ни съ важностію Исторіи, и взятыя,
безъ всякаго сомнѣнія, изъ народной
сказки; но какъ истинное происшествіе
должно быть ихъ основаніем, и самыя
басни древнія любопытны для ума внима-
тельнаго, изображая обычан и духъ вре-
мени (³⁶⁷): то мы повторимъ Несторовы
простыя сказки о мести и хипростяхъ
Ольгиныхъ.
Хитрая
месть.

«Гордясь убійствомъ какъ побѣдою и
«презирая малолѣство Святослава, Древ-
ляне вздумали присвоить себѣ власть надъ
«Кіевомъ, и хотѣли, чтобы ихъ Князь
«Малъ женился на вдовѣ Игоря: по они,
«платя дань Государямъ Кіевскимъ, имѣли
«еще Князей собственныхъ. Двадцать зна-
«менитыхъ Пословъ Древлянскихъ при-
«пляли въ ладі къ Кіеву (³⁶⁸) и сказали
«Ольгѣ: Мы убили твоего мужа за его
«хищность и грабительство; но Князья
«Древлянскіе добры и великодушны: ихъ

— 162 —

иземля цвѣтетъ и 'благоденствуетъ. Будь супругою нашего Князя Мала. Ольга съ ласкою «отвѣтствовала: Мне пріятна рпѣть ваша. Уже не могу воскресить супруга (369)! Завтра ока- жу вамъ всю должную честь. Теперь возврати- тесь въ ладію свою, и когда люди мои придутъ за вами, велите имъ нести себя на рукахъ... «Между тѣмъ Ольга приказала на дворъ терем- номъ ископать глубокую яму, и на другой день звать Пословъ. Исполняя волю ея, они сказали: «не хотимъ ни итти, ни пѣхать: несите насъ въ ладіи! Кіевляне отвѣтствовали: что дѣлать! мы невольники; Игоря нпѣтъ, а Княгиня наша «хочетъ быть супругою вашего Князя — и по- «несли ихъ. Ольга сидѣла въ своемъ теремѣ и «смотрѣла, какъ Древляне гордились и велича- лись (370), не предвидя своей гибели: ибо Оль- «гины люди бросили ихъ, вмѣстѣ съ ладіею, въ яму. Местительная Княгиня спросила у нихъ, «довольны ли они сею честію? Несчастные «изъявили воплемъ раскаяніе въ убіеніи Игоря, «но поздно: Ольга велѣла ихъ засыпать живыхъ «землею, и чрезъ гонца объявила Древлянамъ, «что они должны прислать за нею еще болѣе «знаменитыхъ мужей: ибо народъ Кіевскій не «отпуститъ ее безъ ихъ торжественнаго и многочисленнаго Посольства. Легковѣрные неме- «дленно отправили въ Кіевъ лучшихъ граж- «данъ (371) и начальниковъ земли своей. Тамъ, «по древнему обычаю Славянскому, для гостей «изготовили баню, и въ ней сожгли ихъ. Тогда

— 163 —

«Ольга велѣла сказать Древлянамъ, чтобы
«они варили медъ въ Коростенѣ; что она
«уже цдѣть къ нимъ, желая прежде вто-
«раго брака совершить тризну надъ моги-
«лою перваго супруга. Ольга действительно
«пришла къ городу Коростену, оросила
«слезами прахъ Игоревъ, насыпала высо-
«кій бугоръ надъ его могилою» — донынѣ
видимый, какъ увѣряютъ, б. изъ сего мѣ-
ста (372) — «и въ честь ему совершила
«тризну. Началось веселое пиршество. От-
«роки Княгпинны угощали знаменитѣй-
«шихъ Древлянъ, которые вздумали нако-
«нецъ спросить о своихъ Послахъ; но удо-
«вольствовались отвѣтомъ, что они будутъ
«вмѣстѣ съ Нгоревою дружиною (373). —
«Скоро действіе крѣпкаго меду омрачило
«головы неосторожныхъ: Ольга удалилась,
«подавъ знакъ военнамъ своимъ — и 5000
«Древлянъ, и many убийтыхъ, легко вокругъ
«Игоревой могилы.

«Ольга, возвращаясь въ Кіевъ, собрала г. 946.
«многочисленное войско и выступила съ
«нимъ противъ Древлянъ, уже наказан-
«ныхъ хитростію, но еще непокоренныхъ
«силою. Оно встрѣтилось съ ними, и мла-
«ый Святославъ самъ началъ сраженіе.
«Копіе, оброшенное въ непріятеля слабою
«рукою отрока, упало къ ногамъ его коня;
«но Полководцы, Асмудъ и Свѣньельдъ,
«ободрили воиновъ примѣромъ юнаго Ге-

Ист. Кап. Т. І.

18

— 164 —

«роя, и съ восклицаніемъ: друзья! станемъ за «Князя! устремились въ битву. Древляне бѣжали «съ поля, и затворились въ городахъ своихъ. «Чувствуя себя болѣе другихъ виновными, жи- «тели Коростена цѣлое лѣто оборонялись съ «отчаяніемъ. Тутъ Ольга прибѣгнула къ новой «выдумкѣ. Для чего вы упорствуете? велѣла «она сказать Древлянамъ: всѣ иные города ваши «сдались мнѣ, и жители ихъ мирно обработы- «ваютъ нивы свои: а вы хотите умереть голо- «домъ! Не бойтесь мщенія: оно уже совершилось «въ Кіевъ и на могилѣ супруга моего. Древляне «предложили ей въ дань медъ и кожи звѣрей; но «Княгиня, будто бы изъ великодушія, отреклась «отъ сей дани и желала имѣть единственно съ «каждаго двора по три воробья и голубя! Они «съ радостію исполнили ся требованіе и ждали «съ нетерпѣніемъ, чтобы войско Кіевское уда- «лилось. Но вдругъ, при наступленіи темнаго «вечера, пламя объило всѣ домы ихъ . . . Хит- «рая Ольга велѣла привязать зажженный трутъ «съ сѣрою ко взятымъ сю птицамъ (374) и пу- «стить ихъ на волю: онъ возвратились съ огнемъ «въ гниѣза свои и произвели общій пожаръ въ «городѣ. Устрашенные жители хотѣли спастися «бѣгствомъ и попались въ руки Ольгинымъ вои- «намъ. Великая Княгиня, осудивъ нѣкоторыхъ «старѣйшинъ на смерть, другихъ на рабество, «обложила ирочихъ тяжкою данію.»

Такъ разсказываетъ Лѣтописецъ... Не удив- ляемся жестокости Ольгиной: Вѣра и самые

— 165 —

гражданскіе законы язычниковъ оправдывали
месть неумолимую; а мы должны судить о Ге-
рояхъ Исторіи по обычаямъ и нравамъ ихъ вре-
мени. Но вѣроятна ли оплошность Древлянъ?
вѣроятно ли, чтобы Ольга взяла Коростенъ по-
средствомъ воробьевъ и голубей, хотя сія вы-
думка могла дѣлать честь народному остроумію
Русскихъ въ Х вѣкѣ? Истинное происшествіе,
отдѣленное отъ баспословныхъ обстоятельствъ,
состоить, кажется, единственно въ томъ, что
Ольга умертвила въ Кіевѣ Пословъ Древлян-
скихъ, которые думали, можетъ быть, оправ-
даться въ убіеніи Игоря (375); оружіемъ снова
покорила сей пародъ, наказала виновныхъ граж-
данъ Коростена, и тамъ воинскими играми, по
обряду язычества, торжествовала память сына
Рюрикова.

Великая Княгина, провождаемая воинскою
дружиною, вмѣстѣ съ юнымъ Святославомъ
объѣхала всю Древлянскую область, уставляя
налоги въ пользу казны государственной; но
жители Коростена долженствовали третію часть
дани своей посылать къ самой Ольгѣ въ ея соб-
ственный Удѣль, въ Вышегородъ, основанный,
можетъ быть, Героемъ. Олегомъ и данный ей въ
вѣно, какъ певѣстѣ или супругѣ Великаго Кня-
зя (376): чему увидимъ и другіе примѣры въ на-
шей древней Исторіи. Сей городъ, назвѣстный
Константину Багрянородному и знаменитый въ
Х вѣкѣ, уже лавно обратился въ село, которое
находится въ 7 верстахъ отъ Кіева, на высокомѣ

— 166 —

берегу Диѣпра, и замѣчательно красотою
свого мѣстоположенія. — Ольга, кажется,
утѣшила Древлянъ благодѣяніями мудраго
правленія; по крайней мѣрѣ всѣ ея намят-
ники — ночлеги и мѣста, гдѣ она, слѣдуя
обыкновенію тогдашнихъ Героевъ, забав-
лялась ловлею звѣрей — долгое время были
для его народа предметомъ какого-то осо-
беннаго уваженія и любопытства (377).

Му-
дрость
Ольга-
па.

Въ слѣдующій годъ, оставшь Святослава
въ Кіевѣ, она поѣхала въ сѣверную Рос-
сію, въ область Новогородскую; учредила
по Лугѣ и Мстѣ государственные даніи;
раздѣпła землю на погосты или волости;
слѣпła безъ сомнѣнія все нужнѣйшее для
государственнаго блага по тогдашнему гра-
жданскому состоянію Россіи, и вездѣ оста-
вила знаки своей попечительной мудрости.
Чрезъ 150 лѣтъ народъ съ признательно-
стію воспоминалъ о семъ благодѣтельномъ
путешествіи Ольги, и въ Несторово время
жители Пскова хранили еще сани ея, какъ
вещь драгодѣнную. Вѣроятно, что сія Кня-
гиня, рожденная во Исковѣ, какими ипудь
особенными выгодами, даннымъ его граж-
данамъ, способствовала тому цвѣтущему
состоянію и даже силѣ, которою онъ послѣ,
вмѣстѣ съ Новымгородомъ, славился въ
Россіи, затмивъ сосѣдственный, древнѣй-
шій Изборскъ и слѣлавшись столицею об-
ласти знаменитой.

— 167 —

Утвердивъ внутрешній порядокъ Государства, Ольга возвратилась къ юному Святославу, въ Кіевъ, и жила тамъ и нѣсколько лѣтъ въ мирномъ спокойствіи, паслаждалась любовію своего признательнаго сына и не менѣе признательнаго народа. — Здѣсь, по сказанію Нестора, оканчиваются дѣла ея государственнаго правленія; по здѣсь начинается эпоха славы ея въ нашей Церковной Исторіи.

Ольга достигла уже тѣхъ лѣтъ, когда смертный, удовлетворивъ главнымъ по-бужденіямъ земной дѣятельности, видить близкій конецъ ея предъ собою и чувствуетъ суетность земнаго величія. Тогда истинная Вѣра, болѣе нежели когда и пбудь, служить ему опорою или утѣшеніемъ въ печальныхъ размышленіяхъ о тѣнности человѣка. Ольга была язычница, по имя Бога Вселержителя уже славилось въ Кіевѣ. Она могла видѣть торжественность обрядовъ Христіанства; могла изъ любопытства бесѣдовать съ Церковными Пастырями, и будучи одарена умомъ необыкновеннымъ, увѣриться въ святости ихъ учения. Плѣнная лучемъ сего новаго свѣта, г. 955. Ольга захотѣла быть Христіанкою, и сама отравилась въ столицу Имперіи и Вѣры Греческой, чтобы почерпнуть его въ самомъ источникѣ (378). Тамъ Натріархъ былъ ея наставникомъ и крестителемъ, а

Крещеніе Ольг.

18*

— 168 —

Константинъ Багрянородный воспріемникомъ отъ купѣи. Императоръ старался достойнымъ образомъ угостить Княгиню народа знаменитаго, и самъ описать для насъ всѣ любопытныя обстоятельства ея представленія (379). Когда Ольга прибыла во дворецъ, за нею шли особы Княжеския, ея свойственники, многія знатныя госпожи, Послы Россійскіе и купцы, обыкновенно жившіе въ Царѣградѣ. Константинъ и супруга его, окруженные придворными п Вельможками, встрѣтили Ольгу: послѣ чего Императоръ на свободѣ бе- сѣдовалъ съ нею въ тѣхъ комнатахъ, гдѣ жила Царница: Въ сей первый день, 9 Сентября, былъ великолѣчный объѣдь въ огромной, такъ назы- ваемой храминѣ Юстиніановой, гдѣ Императ- рица сидѣла на тропѣ, и гдѣ Княгиня Россій- ская, въ знакъ почтенія къ супругѣ великаго Царя, стояла до самаго того времени, какъ ей указали мѣсто за одинмъ столомъ съ придвор- ными госпожами. Въ часъ объѣда играла музы- ка, пѣвцы славили величіе Царскаго Дому и паясуны оказывали свое искусство въ пріят- ныхъ тѣлодвиженіяхъ. Послы Россійскіе, знат- ные люди Ольгины и купцы обѣдали въ другой комнатѣ; потомъ дарили гостей деньгами: пле- мяннику Княгини дали 30 миліардій — или 2¹/₂ червопца (380), — каждому изъ осьми ея прибli- женныхъ 20, каждому изъ двадцати Пословъ 12, каждому изъ сорока-трехъ купцевъ то же, Свя- щеннику или Духовнику Ольгины, именемъ Гри- горію, 8, — двумъ переводчикамъ 24, Святосла-

— 169 —

вовымъ людямъ 5 на человѣка, посольскимъ 3, собственному переводчику Княгини 15 миліаризій. На особенномъ золотомъ столикѣ были поставлены закуски: Ольга сѣла за него вмѣстѣ съ Императорскимъ семействомъ. Тогда на золотой, осыпанной драгоцѣнными камнями тарелкѣ поднесли ей въ даръ 500 миліаризій, шести ея родственницамъ каждой 20 и осьмнадцати служительницамъ каждой 8. 18 Октября Княгиня вторично объѣдала во дворцѣ и сидѣла за однимъ столомъ съ Императрицей, ея невѣсткою, Романовою супругою, и съ дѣтьми его; самъ Императоръ объѣдалъ въ другой залье со всѣми Россией. Угощеніе заключилось также дарами, еще умѣреннѣйшими первыхъ: Ольга получила 200 миліаризій, а другіе менѣе по соразмѣрности. Хотя тогдашніе Государи Россійскіе не могли еще быть весьма богаты металлами драгоцѣнными; по одна учитвость, безъ сомнѣнія, заставила Великую Княгиню принять въ даръ шестнадцать червонцевъ (381).

Къ симъ достовѣрнымъ назвѣстіямъ о бытіи Ольгиномъ въ Константинополѣ народное баснословіе прибавило, въ нашей древней лѣто-писи, невѣрятную сказку, что Императоръ, пѣненный ея разумомъ и красотою, предлагалъ ей руку свою и корону; но что Ольга — наручченная во святомъ крещеніи Еленою — отвергнула его предложеніе, напомнивъ воспѣемшику своему о духовномъ союзѣ съ нею, который, по закону Христіанскому, служилъ пренятствіемъ

— 170 —

для союза брачнаго между ими. Во-первыхъ Кон-
стантинъ имѣлъ супругу; во-вторыхъ Ольгѣ бы-
лю тогда уже не менѣе шестидесяти лѣтъ. Она
могла пѣнить его умомъ своимъ, а не красо-
тою (382).

Наставленная въ святыхъ правилахъ Хри-
стіанства самимъ Патріархомъ, Ольга возврати-
лась въ Кіевъ. Императоръ, по словамъ Лѣто-
писца, отпустилъ ее съ богатыми дарами и
съ именемъ дочери; по кажется, что она
вообще была недовольна его приемомъ: слѣ-
дующее служить тому доказательствомъ. Скоро
пріѣхали въ Кіевъ Греческіе Послы, требо-
вать, чтобы Великая Княгиня исполнила свое
обѣщаніе, и прислала въ Грецію войско вспо-
могательное; хотѣли также даровъ: невольни-
ковъ, мѣховъ драгоцѣнныхъ и воску. Ольга
сказала имъ: «Когда Царь вашъ постоитъ у
«меня на Почайнѣ (383) столько же времени,
« сколько я стояла у него въ (судъ) (гавани Кон-
стантинопольской): «тогда пришли ему дары
« и войско» — съ чѣмъ послы и возвратились
къ Императору. Изъ сего отвѣта должно за-
ключить, что подозрительные Греки не скоро
впустили Ольгу въ городъ, и что обыкновен-
ная надменность Двора Византійскаго оставила
въ ея сердцѣ непріятныя впечатлѣнія.

Однакожь Россіяне, во все царствованіе Кон-
стантина Багрянороднаго, сына его и Никифора
Фоки, соблюдали миръ и дружбу съ Грецією:
служили при Дворѣ Императоровъ, въ ихъ

— 171 —

флотѣ, войсках, и въ 964 году, по сказа-
нію Арабскаго Историка Новайрп, сража-
лись въ Сициліи, какъ наемники Грековъ, Сици-
лии.
съ Аль-Гассаномъ, Вождемъ Сарацин-
скимъ. Константинъ не рѣдко посылалъ
такъ называемыя златыя буллы, или гра-
моты съ золотою печатію (384), къ Вели-
кому Князю, надписывая: грамота Хри-
столюбивыхъ Императоровъ Греческихъ, Кон-
стантина и Романа, къ Россійскому Госу-
дарю.

Ольга, воспаленная усердіемъ къ новой
Вѣрѣ своей, спѣшила открыть сыну за-
бужденіе язычества; но юный, гордый
Святославъ не хотѣлъ внимать ся настав-
леніямъ. Напрасно сія добродѣтельная мать
говорила о счастіи быть Христіанномъ, о
мирѣ, коимъ наслаждалась душа ея съ того
времени, какъ она познала Бога пстиннаго.
Святославъ отвѣтствовалъ ей: «могу ли
«одинъ принять новый Законъ, чтобы дру-
«жина моя посмѣялась надо мною?» На-
прасно Ольга представляла ему, что его
примѣръ склонилъ бы весь народъ къ Хри-
стіанству. Юноша былъ непоколебимъ въ
своемъ мнѣніи и слѣдовалъ обрядамъ язы-
чества; не запрещалъ никому креститься,
но изъявлялъ презрѣніе къ Христіанамъ и
съ досадою отвергалъ всѣ убѣжденія ма-
тери, которая, не преставая любить его
нѣжно, должна была наконецъ умолкнуть

Россій-
не въ
Сици-
лии.

— 172 —

и поручить Богу судьбу народа Российскаго
и сына (385).

Г. 964-
966.
Хорак-
теръ и
подви-
ги Свя-
тосла-
ва.

Сей Князь, возмужавъ, думалъ един-
ственно о подвигахъ великолушной храб-
рости, пылалъ ревностію отличить себя
дѣлами и возобновить славу оружія Россій-
скаго, столь счастливаго при Олегѣ; со-
бралъ войско многочисленное, и съ нетер-
пѣшіем юнаго Героя летѣлъ въ поле.
Тамъ суровою жизнію онъ укрѣпилъ себя
для трудовъ воинскихъ, не имѣлъ ни ста-
новъ, ни обоза; питался кониною, мясомъ
дикихъ звѣрей, и самъ жарилъ его на
угляхъ; презиралъ хладъ и непастье сѣ-
вернаго климата; не зналъ шатра и спалъ
подъ сводомъ неба: войлокъ подсѣдель-
ный служилъ ему вмѣсто мягкаго ложа,
сѣдло изголовьемъ. Каковъ былъ Воена-
чальникъ, таковы и воины. — Древняя лѣ-
тонісь сохранила для потомства еще пре-
красную черту характера его: онъ не хо-
тѣлъ пользоваться выгодами нечалнаго
нападенія, но всегда заранѣе объявлялъ
войну народамъ, повелѣвая сказать имъ:
иду на васъ! Въ сіи времена общаго варвар-
ства гордый Святославъ соблюдалъ пра-
вила истинно рыщарской чести.

Берега Оки, Дона и Волги были первымъ
эсатромъ его воинскихъ, счастливыхъ дѣй-
ствій. Онъ покорилъ Вятичей, которые
все еще признавали себя данникамъ Хана

— 173 —

Козарскаго (³³⁶), и грозное свое оружие обратилъ противъ сего, иѣкогда столь мощественнаго Владѣтеля. Кестокая битва рѣшила судьбу двухъ народовъ. Самъ Каганъ предводительствовалъ войскомъ: Святославъ побѣдилъ и взялъ Козарскую Бълую Вежу, или Саркель, какъ именуютъ ее Византійскіе Историки, городъ на бе-регу Дона, укрѣпленный Греческимъ искуствомъ (³³⁷). Лѣтонісецъ не сообщаетъ намъ о сей войнѣ никакихъ дальшійшіхъ назвѣстій, сказывая только, что Святославъ побѣдилъ еще Ясосъ и Касоговъ: первые — вѣроятно, нынѣшніе Оссы или Оссетинцы — будучи Аланскаго племені, обитали среди горъ Кавказскихъ, въ Дагестанѣ, и близъ устья Волги; вторые суть Черкесы, коихъ страна въ Х вѣкѣ именовалась Касахією: Оссетинцы и теперь пазываютъ ихъ Касахами (³³⁸). — Тогда же, какъ надобно думать, завоевали Россіяне городъ Таматарху, или Фанагорію, и вѣѣ владѣия Козарскія на восточныхъ берегахъ Азовскаго моря: ибо сія часть древняго Царства Воснорскаго, названная потомъ Княжествомъ Тмутороканскимъ (³³⁹), была уже при Владимірѣ, какъ мы увидимъ, собственно Россіи. Завоеваніе столь отданное кажется удивительнымъ; но бурный духъ Святослава веселился опасными и трудами. Отъ рѣки Дона проло-

Взятое
Бълой
Вежи.

— 174 —

живъ себѣ путь къ Воспору Киммерій-
скому, сей Герой могъ утвердить сообще-
ніе между областію Тмутороканскою и Кіе-
вомъ посредствомъ Чернаго моря и Диѣ-
пра. Въ Тавриѣ оставалась уже одна тѣнь
древняго могущества Кагановъ (390).

г. 967.
Завоеваніе
Болгаріи.

Неудовольствіе Императора Никифора
Фоки на Болгарскаго Царя Петра служило
для Святослава поводомъ къ новому и еще
важнѣйшему завоеванію. Императоръ, же-
лая отместить Болгарамъ за то, что они не
хотѣли препятствовать Венграмъ въ ихъ
частыхъ впаденіяхъ въ Грецію, велѣлъ
Калокиру, сыну начальника Херсонскаго,
ѣлать Посломъ въ Кіевъ, съ обѣщаніемъ
великikhъ даровъ мужественному Князю
Россійскому, ежели онъ пойдетъ воевать
Болгарію. Святославъ исполнилъ желаніе
Никифора, взявъ съ Грековъ на вооруже-
ніе нѣ сколько пудъ золота, и съ 60,000
вопновъ явился въ ладіяхъ на Дунаѣ (391),
Тщетно Болгары хотѣли отразить ихъ:
Россіяне, обнаживъ мечи и закрываясь
щитами, устремились на берегъ и смяли
непріятелей. Города сдались побѣдителю.
Царь Болгарскій умеръ отъ горести. Удов-
летворивъ мести Грековъ, богатый добы-
чею, гордый славою, Князь Российскій на-
чалъ властововать въ древней Мизіи; хо-
тѣлъ еще, въ знакъ благодарности, даровъ
отъ Императора, и жилъ весело въ Бол-

— 175 —

гарскомъ Переяславцѣ (392), не думая о томъ, что въ самое сіе время отечественная столица его была въ опасности.

Печенѣги напали на Россию, зная отсутствіе храбраго Князя, и приступили къ самому Кіеву, гдѣ затворилась Ольга съ дѣтьми Святослава. На другой сторонѣ Днѣпра стоялъ Воевода Российскій, имеемъ Претичъ, съ малочисленною дружиною, и не могъ имѣть съ осажденными никакого сообщенія. Извѣмогая отъ голода и жажды, Кіевляне были въ отчаяніи. Одинъ смѣльный отрокъ вызвался увѣдомить Претича оѣбственномъ ихъ состояніи: вышелъ съ уздою изъ города, прямо въ толпу непріятелей, и говоря языкомъ Печенѣжскимъ, спрашивалъ, кто видѣлъ его коня? Печенѣги, воображая, что онъ ихъ вопнѣлъ, дали ему дорогу. Отрокъ спѣшілъ къ Днѣпру, сбросилъ съ себя олежіу и поплылъ. Тутъ непріятели, узнавъ свою ошпоку, начали стрѣлять въ него; а Россиюе съ другаго берега выѣхали на встрѣчу и взяли отрока въ лодку. Слыша отъ сего посланнаго, что изнуренные Кіевляне хотятъ на другой день сдаться, и боясь гнѣва Святославова, Воевода рѣшился спасти хотя семейство Княжеское — и Печенѣги, на разсѣтѣ, увидѣли лодки Российскія, плывущія къ ихъ берегу съ труднымъ звукомъ, на который обрадованные жители

Ист. Кур. Т. І.

Г. 968.
Пае-
ствіе
Печ-
нѣтъ.

19

— 176 —

Кіевскіе отвѣтствовали громкими восклицаніями. Думая, что самъ грозный Святославъ идетъ на помощь къ осажденнымъ, непріятели разсѣялись въ ужасѣ, и Великая Княгиня Ольга могла, вмѣстѣ со внуками, безопасно встрѣтить своихъ избавителей за стѣнами города. Князь Печенѣжскіі увидѣлъ ихъ малое число, но все еще не смѣлъ сразиться: требовальъ дружелюбнаго свиданія съ предводителемъ Российскимъ, и спровспѣлъ у него, Князь ли онъ? Хитрый Воевода объявилъ себя начальскомъ передовой дружины Святославовой, увѣряя, что сей Герой со многочисленнымъ войскомъ идетъ въ слѣдъ за нимъ. Обманутый Печенѣгъ предложилъ миръ: они подали руку одинъ другому и въ знакъ союза обмѣнялись оружіемъ. Князь далъ Воеводѣ саблю, стрѣлы и коня: Воевода Князю щитъ, броню и мечь. Тогда Печенѣги немедленно удалились отъ города (393).

Освобожденные Кіевляне отправились гонца къ Святославу, сказать ему, что онъ для завоеванія чуждыхъ земель жертвуетъ собственною; что свирѣпые враги едва не взяли столицы и семейства его; что отсутствіе Государя и защитника можетъ снова подвергнуть ихъ той же опасности, и чтобы онъ сжалился надъ бѣдствіемъ отечества, престарѣлой матери и юныхъ дѣтей своихъ. Тронутый Князь съ великою поспѣшностію возвратился въ Кіевъ. Шумъ воинскій, любезный его сердцу, не заглупилъ въ немъ нѣжной чувствительности сына и родителя: лѣ-

- 177 -

топись говорить, что онъ съ горячностію
лобызалъ мать и дѣтей, радуясь ихъ спасе-
нію. — Дерзость Печенѣговъ требовала ме-
сти : Святославъ отразилъ ихъ отъ предѣ-
ловъ Россіи, и сею побѣдою возстановилъ
безопасность и тишину въ отечествѣ.

Но мирное пребываніе въ Кіевѣ скоро
наскучило дѣятельному Князю. Страна за-
воеванная всегда кажется пріятною завое-
вателю, и сердце Героя стремилось къ бе-
регамъ Дунайскимъ. Собравъ Бояръ, онъ
въ присутствіи Ольги сказалъ имъ, что г. 969.
ему веселѣе жить въ Переяславцѣ, нежели
въ Кіевѣ: «ибо въ столицѣ Болгарской,
«какъ въ средоточіи, стекаются всѣ драго-
«цѣнности Искусства и Природы (394): Гре-
«ки шлютъ туда золото, ткани, вино и
«плоды, Богемцы и Венгры серебро и ко-
«ней, Россіяне мѣха, воскъ, медъ и не-
«вольниковъ.» Огорченная мать отвѣтство-
вала ему, что старость и болѣзнь не замед-
лять прекратить ея жизни. «Погреби ме-
«ня» — сказала она — «и тогда иди, куда
«хочешь.» Сіи слова оказалась пророче-
ствомъ: Ольга на четвертый день сконча-
лась. — Она запретила отправлять по себѣ
языческую тризну, и была погребена Хри-
стіанскимъ Священникомъ на мѣстѣ, ею
самою для того избранномъ. Сынъ, внуки
и благодарный народъ оплакали ея кончину.

Преданіе нарекло Ольгу Хитрою, Цер-

Кон-
чина
Ольги.

— 178 —

ковь **Святою**, **Пistorія Мудрою**. Отмстивъ
Аревялнамъ, она умѣла соблюсти тишину
въ странѣ своей и мирѣ съ чуждыми до
совершеншаго возраста **Святославова**; съ
дѣятельностію великаго мужа учреждала
порадокъ въ Государствѣ обширномъ и но-
вомъ; не писала, можетъ быть, законовъ,
по лавала уставы, самые простые и самые
пужинѣшіе для людей въ юности граждан-
скихъ обществъ. Великіе Князья до вре-
менъ Ольгиныхъ воевали: она правила Го-
сударствомъ. Увѣренный въ ея мудрости,
Святославъ и въ мужескихъ лѣтахъ своихъ
оставлялъ ей, кажется, внутреннее правле-
ніе, безпрестанно запинаясь войнами, ко-
торыя удалялъ его отъ столицы. — При
Ольѣ Россія стала извѣстною и въ са-
мыхъ отдаленныхъ странахъ Европы. Лѣ-
тоніецы Нѣмецкіе говорятъ о Посольствѣ
ея въ Германію къ Императору Отто-
ну I (395). Можетъ быть, Княгиня Россій-
ская, узнавъ о славѣ и побѣдахъ Оттоно-
выхъ, хотѣла, чтобы онъ также свѣдалъ о
знаменитости ея народа, и предлагала ему
аружественный союзъ чрезъ Пословъ сво-
ихъ. — Наконецъ, сдѣлавшись ревностно
Христіанкою, Ольга — по выраженію Не-
стора, денница и лупа спасенія — сюжила
обѣдительнымъ примѣромъ для Владиміра
и предуготовила торжество истинной Вѣры
въ нашемъ отечествѣ.

ПО-
СОЛЬ-
СТВО
Россій-
ское въ
Герма-
нію.

— 179 —

По кончинѣ матери Святославъ могъ уже свободно исполнить свое безразсудное намѣреніе : то есть, перенести столицу Государства на берега Дупайскіе. Кромѣ самолюбивыхъ мечтаній завоевателя, Болгарія действительно могла иравиться ему свопмъ теплымъ климатомъ, изобиліемъ плодовъ и богатствомъ дѣятельной, удобной торговли съ Константинополемъ; вѣроятно также, что сіе Государство, сопредѣльное съ Имперією, превосходило Россию и въ гражданскомъ образованіи: но для такихъ выгодъ долженствовалъ ли онъ удалиться отъ своего отечества, гдѣ былъ, такъ сказать, корень его силы и могущества? По крайней мѣрѣ Святославу надлежаю бы овладѣть прежде Бессарабіею, Молдавіею и Валахіею, то есть, выгнать оттуда Печенѣговъ, чтобы непрерывною цѣпію завоеваній соединить Болгарію съ Россиейскими владѣніями. Но сей Князь излишко надѣялся на счастіе оружія и на грозное имя побѣдителя Козаровъ.

Онъ поручилъ Кіевъ сыну своему Аро-полку, а другому сыну, Олегу (396), Древ- г. 970. лянскую землю, гдѣ прежде властовали ея собственные Князья. Въ то же время Новогородцы, недовольные, можетъ быть, властію Княжескихъ Намѣстниковъ, прислали сказать Святославу, чтобы онъ далъ

19*

— 180 —

имъ сына своего въ Правители, и грозились въ случаѣ отказа избрать для себя особеннаго Князя. Ярополкъ и Олегъ не захотѣли принять власти надъ ними; но у Святослава быть еще третій сынъ, Владиміръ, отъ ключницы Ольгиной, именемъ Малуши, лючери Любочинна Малька (397): Новогородцы, по совѣту Добрыни, Малушина брата, избрали въ Князья сего юношу, которому судьба назначила преобразить Россію. — И такъ Святославъ первый ввелъ обыкновеніе давать сыновьямъ особенные Удѣлы: примѣръ несчастный, бывшій виною всѣхъ обществій Россіи.

Первые
Удѣлы
въ Россіи.

Святославъ, отпустивъ Владиміра съ Добрынею въ Новгородъ, немедленно отправился въ Болгаріо, которую онъ считалъ уже своею областію, но гдѣ народъ встрѣтилъ его какъ непріятеля (598). Многочисленное войско собралось въ Переяславцѣ и напало на Россіянъ. Долговременное кропопролитное сраженіе клонилось уже въ пользу Болгаровъ; но войны Святославовы, ободренные его рѣчью: братья и дружина! умремъ, но умремъ съ твердостію и мужествомъ! напрягли силы свои, и впереду побѣда увѣнчала ихъ храбрость. Святославъ взлѣ приступомъ городъ Переяславецъ, снова овладѣлъ Царствомъ Болгарскимъ и хотѣлъ тамъ павсегда остаться. Въ семъ памѣреніи еще болѣе утвер

Второе
завоевание
Болгаріи.

— 181 —

дилъ его знатный Грекъ, именемъ Калокпрѣ (399),
самый тотъ, который отъ Императора Никифо-
ра былъ Посломъ у Святослава. Калокпрѣ съ
помощію Россіянъ надѣялся свергнуть Государя
своего съ престола и царствовать въ Констан-
тинополѣ: за что обѣщалъ имъ уступить Болга-
рію въ вѣчное владѣніе и присылать лары. —
Между тѣмъ Святославъ, довольствуясь властію
надъ сєю землею, позволялъ сыну умершаго ея
Царя, именемъ Борису, украшаться знаками Цар-
скаго достоинства (400).

Греки, призвавшіе Россіянъ на берега Дунай-
скіе, увидѣли свою ошібку. Святославъ, отваж-
ный и воинственный, казался имъ въ большемъ
сосѣдствѣ гораздо опаснѣе Болгаровъ. Юаннъ
Цимискій (401), тогдашній Императоръ, предла-
гая сему Князю исполнить договоръ, заключен-
ный съ нимъ въ царствованіе Никифора, требо-
валъ, чтобы Россіяне вышли изъ Болгаріи; но
Святославъ не хотелъ слушать Пословъ, и съ
гордостію отвѣтствовалъ, что скоро будетъ
самъ въ Константинополѣ и выгонить Грековъ
въ Азію. Цимискій, напомнивъ ему о бѣдствен-
ной участи ненасытнаго Игоря, сталъ воору-
жаться, а Святославъ спѣшить предупредить
его.

Въ описаніи сей кровопролитной войны Не-
сторъ и Византійскіе Историки несогласны: пер-
вый отдаетъ честь и славу побѣды Князю Рос-
сійскому, вторые Императору — и, кажется,
справедливѣе: ибо война кончилась тѣмъ, что

— 182 —

Болгарія осталась въ рукахъ у Грековъ, а Святославъ принужденъ былъ, съ горстію вонновъ, итти назадъ въ Россію: слѣдствія весьма несообразныя съ счастливымъ усѣхомъ его оружія! Къ тому же Греческіе Историки описываютъ всѣ обстоятельства подробѣе, яснѣе, — и мы, предпочтая петину народному самохвальству, не должны отвергнуть ихъ любопытнаго сказанія.

Война съ Ци-мп-с-кіемъ.

Великій Князь (говорить они), къ Русской дружинѣ присоединивъ Болгаровъ, новыхъ свопхъ подданныхъ, — Венгровъ и Печенѣговъ, тогдашнихъ его союзниковъ, вступивъ во Оракію и до самаго Адріанонопля опустошилъ ея селенія (302). Варда Склиръ, Полководецъ Имперіи, впяда многочисленность непріятелей, заключился въ семъ городѣ, и долго не могъ отважиться на битву. Наконецъ удалось ему хитростію разбить Печенѣговъ: тогда Греци, обуренные усѣхомъ, сразились съ Княземъ Святославомъ. Россіяне изъявляли пылкое мужество; по Варда Склиръ и братъ его, Константинъ Патрикій, принуждили ихъ отстунить, умертвивъ въ единоборствѣ какихъ-то двухъ знаменитыхъ богатырей Скибскихъ.

Несторъ описываетъ сію битву такимъ образомъ: «Императоръ встрѣтилъ Святослава мирными предложеніями и хотѣлъ

- 183 -

знать число его витязей, обещая на каждаго изъ нихъ заплатить ему дань. Великій Князь объявилъ у себя 20,000 человѣкъ, едва имѣя и половину. Греки, искусные въ коварствѣ, воспользовались временемъ и собрали 100,000 воиновъ, которые со всѣхъ сторонъ окружили Россіянъ. Великодушный Святославъ, покойно осмотрѣвъ грозные ряды непріятелей, сказалъ дружинѣ: Бъгство не спасетъ насъ; волею и неболею должны мы срезиться. Не посрамимъ отечества, но ляжемъ здѣсь костями (403): мертвымъ нестыдно! Станемъ крѣпко. Иду предъ вами, и когда положу свою голову, тогда дъллайте, что хотите! Войны его, пріученные не бояться смерти и любить Вождя смѣлаго, единодушно отвѣтствовали: наши головы лягутъ вмѣстъ съ твоею! вступили въ кровопролитный бой, и доказали, что не множество, а храбрость побѣждаетъ. Греки не устояли: обратили тылъ, разсѣялись — и Святославъ шелъ къ Константинополю, означая свой путь всѣми ужасами опустошенія.» ... Доселѣ можемъ не сомнѣваться въ пстинѣ Несторова сказанія; но дальнѣйшее его повѣствованіе гораздо менѣе вѣроятно. «Цимискій (пишетъ онъ) въ страхѣ, въ недоумѣніи призвалъ Вельможъ на совѣтъ и рѣшился искусить непріятеля дарами, золотомъ и паволоками драгоцѣнными; отправилъ ихъ съ человѣкомъ хитрымъ, и велѣлъ ему наблюдать всѣ движенія Святославовы. Но сей Князь не хотѣлъ взглянуть на золото, положенное къ его ногамъ, и

- 184 -

равнодушно сказали Отрокамъ своимъ:
возмите. Тогда Императоръ послалъ къ
нему въ даръ оружіе: Герой схватилъ оное
съ живѣйшимъ удовольствіемъ, изъявляя
благодарность, и Цимискій, не смѣя рато-
борствовать съ такимъ непріятелемъ, за-
платилъ ему дань; каждый воинъ взялъ
часть свою; доля убіенныхъ была назна-
чена для ихъ родственниковъ. Гордый Свя-
тославъ съ торжествомъ возвратился въ
Болгарію.» Греки не имѣли нужды иску-
шать Великаго Князя, когда онъ съ малы-
ми сплами уже разбплъ ихъ многочислен-
ное войско; но сія сказка достойна замѣча-
нія, свидѣтельствуя мнѣніе потомства о
характерѣ Святослава.

Въ слѣдующій годъ, по извѣстіямъ Ви-
г. 971. зантійскимъ, самъ Цимискій выступилъ
изъ Константинополя съ войскомъ, отпра-
вивъ напередъ сильный флотъ къ Дунай-
скому устью, безъ сомнѣнія для того, что-
бы пресѣчь сообщеніе Россіянъ водою съ
Кіевомъ. Сей Императоръ открылъ себѣ
путь ко трону злодѣйствомъ, умертвѣвъ
Царя Никифора, по правилъ Государствомъ
благоразумно, и былъ Героемъ. Избрана
Полководцевъ искусствъ, щелро награж-
дая заслуги самыхъ рядовыхъ воиновъ,
строго наказывая малѣйшее неповинове-
ніе, онъ умѣлъ вселить въ первыхъ древ-
нее Римское славолюбіе, а вторыхъ приу-

— 185 —

чить къ древней подчиненности. Собственное его мужество было примѣромъ для тѣхъ и дру- гихъ. — На пути встрѣтили Императора Послы Российскіе, которые хотѣли единственно узнать силу Грековъ. Юаннъ, не входя съ ними въ пе- реговоры, велѣлъ имъ осмотрѣть станъ Грече- скій, и возвратиться къ своему Князю. Сей поступокъ уже доказывалъ Святославу, что онъ имѣть дѣло съ непріятелемъ опаснымъ.

Оставивъ главное войско назади, Императоръ съ отборными ратниками, съ Легіономъ такъ называемыхъ Безмертныхъ, съ 13,000 кон- ницы, съ 10,500 пѣхоты (404), явился нечаянно подъ стѣнами Перелавца и напалъ на 8,000 Россіянъ, которые спокойно занимались тамъ воинскимъ ученьемъ. Они изумились, но храбро вступили въ бой съ Греками. Большая часть ихъ легла на мѣстѣ, и выплазка, скѣллачная изъ города въ помощь имъ, не имѣла успешѣха; одна- коскъ побѣда весьма дорого стоила Грекамъ, и Цимискій съ нетерпѣніемъ ожидалъ своего ос- тальнаго войска. Какъ скоро оно пришло, Греки со всѣхъ сторонъ окружили городъ, гдѣ началь- ствовалъ Российскій Полководецъ Сфенкаль. Самъ Князь съ 60,000 воиновъ стоялъ въ укрѣ- пленномъ станѣ на берегу Дуная.

Калокиръ, виновникъ сей войны, по словамъ Греческихъ Лѣтописцевъ, бѣжалъ изъ Перея- славца увѣдомить его, что столица Болгарская осаждена. Но Цимискій не далъ Святославу вре- меніи освободить ее: тщетно предлагавъ Россія-

- 186 -

намъ сдаться, онъ взялъ городъ приступомъ. Бористъ, только именемъ Царь Болгарскій, достался Грекамъ въ плѣнѣ, со многими его знаменитыми единоземцами: Императоръ обошелся съ ними благосклонно, увѣряя — какъ бываетъ въ такихъ случаяхъ — что онъ вооружился единственно для освобожденія ихъ отъ неволи, и что признаетъ врагами своими однихъ Россіянъ (405).

Между тѣмъ 8,000 воиновъ Святославовыхъ заперлись въ Царскомъ дворцѣ, не хотѣли сдаться и мужественно отражали многочисленныхъ непріятелей. Напрасно Императоръ ободрялъ Грековъ: онъ самъ съ оруженосцами своими пошелъ на приступъ и долженъ былъ уступить отчаянной храбрости осажденныхъ. Тогда Цимискій велѣлъ зажечь дворецъ, и Россіяне погибли въ пламени.

Святославъ, свѣдавъ о взятіи Болгарской столицы, не показалъ воинамъ своимъ ни страха, ни огорченія, и спѣшилъ только встрѣтить Цимискія, который со всѣми силами приближался къ Доростолу, или нынѣшней Силистріи. Въ 12 миляхъ оттуда сошлись оба воянства. Цимискій и Святославъ — два Героя, достойные спорить другъ съ другомъ о славѣ и побѣдѣ — каждый ободривъ своихъ, дали знакъ битвы, и при звукѣ трубѣ началось кровопролитіе. Отъ первого стремительнаго удара Грековъ поколѣались ряды Святославовы; но вновь устроенные Княземъ, сомкнулись твердою стѣною и разшили

— 187 —

непріятелей. До самаго вечера счастіе ласкало ту і другую сторону; двінадцать разь то і другое войско думало торжествовать поб'ю. Цимпискій велѣлъ распустить священное знамя Императорі; былъ вездѣ, гдѣ была опасность; махомъ копія своего удерживать об'гущихъ и показываль имъ путь въ средину враговъ. Наконецъ судьба жестокой битвы рѣшилась: Святославъ отступилъ къ Доростолу и вошелъ въ сей годъ (406).

Императоръ осадилъ его. Въ то же самое время подоспѣлъ и флотъ Треческій, который пре-сѣкъ свободное илаваніе Россіянъ по Дунаю. Великодушная Святославова бодрость возрастала съ опасностями. Оbre заключилъ въ оковы многоъ Болгаровъ, которые хотѣли измѣнить ему; окопалъ стѣны глубокимъ рвомъ, безпрестанными вылазками тревожилъ станъ Грековъ. Россіяне (пишутъ Византійскіе Историки) ока-зывали чудесное остервененіе, и думалъ, что убі-тый непріятелемъ долженъ служить ему рабомъ въ адѣ, вонзали себѣ мечи въ сердце, когда уже не могли спастися: ибо хотѣли тѣмъ сохранить вольность свою въ будущей жизни (407). Самыя жены ихъ ополчались и какъ древнія Амазонки мужествовали въ кровопролитныхъ сѣчахъ. Мал'ейшій успѣхъ давалъ имъ новую силу. Однажды, въ счастливой вылазкѣ, принявъ Магистра Юанна, свойственника Цимпискіева, за самого Императора, они стъ радостными кликами изру-били сего знатнаго сановника и стъ великимъ

Ист. Кір. Т. І.

20

— 188 —

торжествомъ выставили голову его на башнѣ.
Не рѣдко, побуждаемые силою превосходною,
обращали тыль безъ стыда: шли назадъ въ крѣ-
пость съ гордостью, медленно, закинувъ за плеча
огромные щиты свои. Ночью, при свѣтѣ луны,
выходили жечь тѣла друзей и братьевъ, лежа-
щихъ въ полѣ; закалали плѣнниковъ надъ ними,
и съ какими-то священными обрядами погру-
жали младенцевъ въ струп Дуная. Примѣръ
Святослава одушевлялъ воиновъ.

Но число ихъ уменьшалось. Главные Полком-
водцы, Сфенкалъ, Икморъ (не родомъ, по ска-
занію Византійцевъ, а доблестію Вельможа) пали
въ рядахъ непріятельскихъ. Сверхъ того Рос-
сіяне, стѣсненные въ Доростолѣ и лишенные
всякаго сообщенія съ его плодоносными окрест-
ностями, терпѣли гололѣ. Святославъ хотѣлъ
преодолѣть и сіе обществіе: въ темную, бурную
ночь, когда липъ сильный дождь съ градомъ и
грѣмѣлъ ужасный громъ, опѣ съ 2000 воиновъ
сѣлъ на лодки, при блескѣ молніи обошелъ Гре-
ческій флотъ и собралъ въ деревняхъ запасъ
пшена и хлѣба. На возвратномъ пути видя раз-
сѣянныя по берегу толпы непріятелей, которые
попили лошадей и рубили дрова, отважные Рос-
сіяне вышли изъ лодокъ, напали изъ лѣсу на
Грековъ, множество ихъ убили и благонолучно
достигли пристани. — Но сія удача была по-
слѣднею. Императоръ взялъ мѣры, чтобы въ
другой разъ ни одна лодка Русская не могла вы-
плыть изъ Доростола.

— 189 —

Уже болѣе двухъ мѣсяцевъ продолжалась осада; счастіе совѣтъ оставило Россіянъ. Они не могли ждать никакой помощи. Отечество было далеко — и, вѣроятно, не знало ихъ бѣдствія. Народы совѣдственные волею и неволею держали сторону Грековъ, ибо страшились Цимискія. Воины Святославовы изнемогали отъ ранъ и голода. Напротивъ того Греки пмѣли во всемъ пзобиліе, и новые Легіоны приходили къ нимъ изъ Константинополя.

Въ сихъ трудныхъ обстоятельствахъ Святославъ собралъ на совѣтъ дружину свою. Одни предлагали спастись бѣгствомъ въ ночное время; другіе совѣтовали просить мира у Грековъ, не видя инаго способа возвратиться въ отечество; наконецъ всѣ думали, что войско Российское уже не въ силахъ бороться съ непріятелемъ. Но Великій Князь не согласился съ ними, и хотѣлъ еще испытать счастіе оружія. «Погибнетъ» — сказалъ онъ съ тяжкимъ вздохомъ — «погибнетъ слава Россіянъ, если нынѣ устрашимся смерти! Пріятна ли жизнь для тѣхъ, «которые спасли ее бѣгствомъ? и не впадемъ ли «въ презрѣніе у народовъ совѣдственныхъ, до-«селѣ ужасаемыхъ именемъ Русскимъ (408)? На-«слѣдіемъ предковъ своихъ мужественные, не-«побѣдимые, завоеватели многихъ странъ и пле-«менѣ, или побѣдимъ Грековъ, или падемъ съ «честію, совершивъ дѣла великія!» Тронутые сею рѣчью, достойные его сподвижники громкими восклицаніями изъявили рѣшительность

— 190 —

геройства — и на другой день все войско Российского съ боїрымь духомъ выступило въ поле за Святославомъ. Онъ велиль запереть городскія ворота, чтобы никто не могъ думать о обществѣ и возвращеніи въ Доростолѣ. Сраженіе началось уромъ: въ полдень Греки, утомленные зноемъ и жаждою, а большѣ всего упорствомъ непріятеля, начали отступать, и Цимпскій долженъ былъ дать имъ время на отдохновеніе. Скоро битва возобновилась. Императоръ, виля, что тѣныя мѣста вокругъ Доростола благопріятствуютъ ма- лочисленнымъ Россіянамъ, велиль Полковод- цамъ своимъ заманить ихъ на общпрное поле притворнымъ обществомъ; но и сія хитрость не имѣла успеха: губокая ночь развели воинства безъ всякаго рѣшительнаго солѣствія.

Цимпскій, изумленный отчаяннымъ муже-ствомъ непріятелей, вз düşалъ прекратить уто- мительную войну единоборствомъ съ Княземъ Святославомъ, и велиль сказать ему, что лучше погибнуть одному человеку, нежели губить мно- гихъ людей въ напрасныхъ битвахъ. Святославъ отвѣтствовалъ: «Я лучше врага своего знаю, что мнѣ дѣлать. Если жизнь ему наскучила, то «много способовъ отъ пее избавиться: Цимпскій «да избираетъ любой!» За симь послѣдовало новое сраженіе, равно упорное и жестокое. Греки всего большѣ хотѣли смерти Героя Святослава. Одинъ изъ ихъ витязей, именемъ Анемасъ, от- крылъ себѣ путь сквозь ряды непріятелей, уви- дѣлъ Великаго Князя и сильнымъ ударомъ въ

— 191 —

голову сшибъ его съ коня; но шлемъ защитилъ Святослава, и смѣлый Грекъ паль отъ мечей дружины Княжеской. Долгое время побѣда касалась сомнительною. Наконецъ самая Природа ополчилась на Святослава: страшный вѣтръ полнялся съ Юга, и луя прямо въ лапе Россіянамъ, ослѣпилъ ихъ густыми облаками пыли, такъ, что они должнывовали прекратить битву, оставивъ на мѣстѣ 15,500 мертвыхъ и 20,000 щитовъ. Греки назвали себя побѣдителями. Пхъ суевѣріе приписало сію удачу сверхъестественному дѣйствію: они разсказывали другъ другу, будто бы Св. Оеодоръ Стратилатъ явился впереди ихъ войска, и разъѣзжая на облѣмъ конѣ, приводилъ въ смятеніе полки Россійскіе (409).

Святославъ, видя малое число своихъ храбрыхъ воиновъ, большею частію раненныхъ, и самъ уязвленный, рѣшился наконецъ требовать мира. Цимискій, обрадованный его предложениемъ, отправилъ къ нему въ станъ богатые дары. «Возмемъ ихъ,» сказалъ Великій Князь дружинѣ своей. «когда же будемъ недовольны Греками, то, собравъ войско многочисленное, снова найдемъ путь къ Царюграду.» Такъ повѣствуетъ нашъ Лѣтописецъ, не сказавъ ни слова о счастливыхъ усѣхахъ Греческаго оружія (410). Византійскіе Историки говорятъ, что Цимискій, дозволяя Святославу свободно выйти изъ Болгаріи и купцамъ Россійскимъ торговать въ Константинополѣ, примолвилъ съ велико-душною гордостію: «Мы Греки любимъ побѣж-

20*

— 192 —

«дать своихъ непріятелей не столько ору-
«жіемъ сколько благодѣяніями.» Импера-
торскій Вельможа Феофанъ Синкелъ и Рос-
сійскій Воевода Свѣнельдъ именемъ Госу-
дарей своихъ заключили слѣдующій дого-
воръ, который находится въ Несторовой
лѣтошніи, и также ясно доказываетъ, что
успѣхъ войны былъ на сторонѣ Грековъ:
ибо Святославъ, торжественно обязываясь
на все полезное для Имперіи, не требуетъ
въ немъ никакихъ выгодъ для Россіянъ (411).

Дого-
воръ съ
Гре-
ками.

«Мѣсяца Юля, Индикта XIV, въ лѣто
6479, я Святославъ, Князь Русской, по
«данной мною клятвѣ, хочу имѣть до конца
впѣка мпрѣ и любовь совершенную съ Ци-
«мискіемъ, Великимъ Царемъ Греческимъ,
«съ Василіемъ и Константиномъ, Боговдо-
«хновенными Царями (412), и со всѣми
«люьми вашими, объщаясь именемъ всѣхъ
«сущихъ подо мною Россіянъ, Бояръ и
«прочихъ, никогда не помышлять на васъ,
«не собирать моего войска и не приводить
«чужеземнаго на Грецію, область Херсон-
«скую и Болгарію. Когда же иные враги
«помыслятъ на Грецію, да буду ихъ вра-
«гомъ и да борюся съ ними. Если же я или
«сущіе подо мною не сохранятъ своихъ пра-
«выхъ условій, да имѣть клятву отъ Бога,
«въ коего вѣруешь: Перуна и Волоса, бога
«скотовъ. Да будемъ желты какъ золото,
«и собственнымъ нашимъ оружіемъ изсѣь-

— 193 —

«чены (⁴¹³). Въ удостовѣреніе чего напи-
«сали мы договоръ на сей хартіи и своими
«печатями запечатали.» Утвердивъ миръ,
Императоръ снабдилъ Россіянъ съѣстными
припасами (⁴¹⁴); а Князь Россійскій желалъ
свиданія съ Цимискіемъ. Сіи два Героя,
знакомые только по славнымъ дѣламъ
своимъ, имѣли, можетъ быть, равное лю-
бопытство узнать другъ друга лично. Они
видѣлись на берегу Дупая. Императоръ,
окруженный элатоносными всадниками, въ
блестящихъ латахъ, пріѣхалъ на конѣ:
Святославъ въ ладіи, въ простой бѣлой
одеждѣ, и самъ гребя весломъ. Греки смо-
трѣли на него съ удивленіемъ. По ихъ
сказанію, онъ былъ средняго роста, и до-
вольно строенъ, но мраченъ и дикъ ви-
домъ; имѣлъ грудь широкую, шею толстую,
голубые глаза, брови густыя, носъ плюскій,
длинные усы, бороду рѣдкую и на головѣ
одинъ клокъ волосовъ, въ знакъ его бла-
городства; въ ухѣ висѣла золотая серыга,
украшенная двумя жемчужинами и руби-
номъ. Императоръ сошелъ съ коня: Свя-
тославъ сидѣлъ на скамьѣ въ ладіи. Они
говорили — и разстались друзьями.

Но сія дружба могла ли быть искреннею?
Святославъ съ войнами малочисленными,
утруженными, предпріялъ обратный путь
въ отечество на ладіяхъ, Дупаемъ и Чер-
нымъ моремъ; а Цимискій въ тоже время

Наруж-
ность
Свято-
славо-
ва.

— 194 —

отправилъ къ Нечепѣгамъ Пословъ, которые должны были, заключивъ съ ними союзъ, требовать, чтобы они не ходили за Дунай, не опустошали Болгаріи и свободно пропустили Россію чрезъ свою землю. Нечепѣги согласились на все, кроме посѣдняго, досаду на Россію за то, что они примирились съ Греками. Такъ и шуты Византійскіе Историки; по съ больною вѣроюшіо можно думать совѣсьѣ противное. Тогда политика Наператоровъ не знала великой тупости: предвида, что Святославъ не оставить ихъ на долго въ покоѣ, едва ли не сами Греки поставили Нечепѣговъ воспользоваться слабостью Россійскаго войска. Несторъ принесѣваетъ сіе коварство жителямъ Переславца: они, по его словамъ, дали знать Нечепѣгамъ, что Святославъ возвращается въ Кіевъ съ величинъ богатствомъ и съ малочисленностью дружиною.

Нечепѣги обступили Анѣровскіе пороги и ждали Россію. Святославъ зналъ о сей опасности. Анѣнъ дѣлъ, знаменѣный Воевода Игоревъ, совѣтовать ему оставить ладіи и сухимъ путемъ обойти пороги: Князь не принялъ его совѣта, и рѣшился зимовать г. 972. въ Бълобережьѣ, при устьѣ Днѣира, где Россіяе должны были терпѣть во всемъ недостатокъ и самый голодъ, такъ, что они давали полгривы за лошадинную го-

— 195 —

лову (418). Можешь быть Святославь ожидаясь тамъ помощи изъ России, но тщетно. Весна спова открыла ему опасный путь въ отечество. Не смотря на малое число избранных воиновъ, надлежало сравниться съ Нечепльгами, и Святославь палъ въ битвъ.

Князь изъ, Кури, отрубивъ ему голову, Кончался Святославъ изъ черепа сдѣлать чану (416). Только немногіе России спаслись съ Восвою юлою Святельдомъ, и принесли въ Кіевъ го-рестную вѣсть о погибели Святослава.

Кончался Святославъ изъ черепа сдѣлать чану (416). Только немногіе России спаслись съ Восвою юлою Святослава.

Такимъ образомъ скопялъ жизнь сей Александру нашей тревней Петорія, который столь мужественно боролся и съ врагами и съ обществіями; былъ иногда побѣждаемъ, но въ самомъ персчастіи изумѣлъ побѣдителі свои шты великолѣмѣе; равнялись суровою войнскою жизнію съ Героями Павленскія Гомера, и споса геройство свирѣнія непогодъ, труды изпуріщенные и все ужасное для изгнѣ, показалъ Русскимъ войнашъ, чѣмъ могутъ они во всѣ времена одолѣвать пепѣріателей. Но Святославъ, образецъ великихъ Полководцевъ, не сѣстъ пришѣлъ Государя величаво: ибо онъ славу побѣдъ уважалъ больше государственного блага, и характеромъ свои пѣння воображеніе Стихотворца заслуживаетъ укореніе Петорія.

Если Святославъ въ 946 году, — какъ и писать Несторъ — былъ еще слабымъ

— 197 —

точная, по тогдашним грубым нравам, деля поединка или самаго злодейскаго убийства. Свѣнельдъ, желая отметить ему, убийца Ярополка итти войною на Древлянскаго Князя и соединить область его съ Кіевскою.

Олегъ, узнавъ о намѣреніи своего брата, г. 977, Междоуспѣхъ Князей.
также собралъ войско и вышелъ къ нему на встрѣчу; но, поѣдженный Ярополкомъ, долженъ былъ спасаться обществомъ въ Древлянскій городъ Овручь: войны его, гонимые непріятелемъ, тѣнпинсь на мосту у городскихъ воротъ, и столкнули своего Князя въ глубокій ровъ (418). Ярополкъ вступилъ въ городъ и хотѣлъ видѣть бра-та: сей несчастный былъ раздавленъ мно-жествомъ людей и лошадьми, которыя упали за нимъ съ мосту. Побѣдитель, вида бездушный, окровавленный трупъ Оле-говъ, лежащій на коврѣ предъ его глазами, забылъ свое торжество, слезами изъявилъ раскаяніе и съ горестію указывая на мерт-ваго, сказалъ Свѣнельду: того ли хотѣ-лось тебя? . . Могила Олегова въ Несто-рово время была видима близъ Овруча, гдѣ и нынѣ показываютъ оную любопыт-нымъ путешественникамъ. Поле служило тогда кладбищемъ и для самыхъ Князей Владѣльныхъ, а высокій бугоръ падъ могилою единственнымъ Мавзолеемъ.

Искренняя печаль Ярополкова о смерти

— 198 —

Олеговой была предчувствіемъ собствен-
ной его судьбы несчастной. — **Владиміръ,**
**Князь Новогородскій**, свѣдавъ о кончинѣ
брата и завоеваніи Древлянской области,
устрашился Ярополкова властолюбія, и бѣ-
жалъ за море къ Варягамъ. Ярополкъ вос-
пользовался симъ случаемъ: отправилъ въ
Новгородъ своихъ Намѣстниковъ или По-
садниковъ, и такимъ образомъ сдѣлался
Государемъ Единодержавнымъ въ Рос-
сіи (419).

Первые дѣл
Влади-
міровы.

Но **Владиміръ** пскалъ между тѣмъ спо-
соба возвратиться съ могуществомъ и сла-
вою. Два года пробылъ онъ въ древнемъ
отечествѣ своихъ предковъ, въ землѣ Ва-
ряжской; участвовалъ можетъ быть, въ
смѣлыхъ предпріятіяхъ Нормановъ, кото-
рыхъ флаги развѣваллись на всѣхъ моряхъ
Европейскихъ и храбрость ужасала всѣ
страны отъ Германіи до Италіи; наконецъ
собралъ многихъ Варяговъ подъ свои зна-
мена; прибылъ съ сею надежною дружиною
г. 980. въ Новгородъ, смѣнилъ Посадниковъ Яро-
полковыхъ, и сказалъ имъ съ гордостію:
«Сидите къ орату моему: да знаетъ онъ,
«что я противъ него вооружаюсь, и да го-
«стовится отразить меня!»»

Въ области Полоцкой, въ землѣ Криви-
чей, господствовалъ тогда Варягъ Рогво-
лодъ, который пришелъ изъ-за моря, въ-
роятно, для того, чтобы служить Великому

— 199 —

Князю Россійскому, и получил отъ него
въ Удѣлѣ сію область (⁴²⁰). Онъ имѣлѣ
прелестую дочь Рогнѣду, сговоренную за
Ярополка. Владиміръ, готовясь отнять Дер-
жаву у брата, хотѣлѣ лишить его и певѣ-
сты, и чрезъ Пословъ требовать ся руки;
но Рогнѣда, вѣрная Ярополку, отвѣтство-
вала, что не можетъ соединиться бракомъ
съ сыномъ рабы (⁴²¹): пбо мать Владимі-
рова, какъ намъ уже извѣстно, была ключ-
ницею при Ольгѣ. Раздраженный Владимі-
міръ взялъ Полоцкѣ, умертвилъ Рогво-
лода, двухъ сыновей его, и женился на
дочери. Совершивъ сію ужасную месть,
онъ пошелъ къ Кіеву. Войско его состояло
изъ дружины Варяжской, Славянъ Нового-
родскихъ, Чуди и Кривичей: сіи три народа
сѣверо-западной Россіи уже повиновались
ему, какъ ихъ Государю. Ярополкѣ не
дерзнѣлъ на битву, и затворился въ горо-
дѣ. Окруживъ станъ свой окопами (⁴²²),
Владиміръ хотѣлѣ взять Кіевъ не храб-
рымъ приступомъ, но злодѣйскимъ ковар-
ствомъ. Зная великую довѣренность Яро-
полкову къ одному Воеводѣ, пменемъ Блу-
ду, онъ вошелъ съ нимъ въ тайные пере-
говоры. «Желаю твоей помощи,» велѣлѣ
сказать ему Владиміръ: «ты будешь мнѣ
«вторымъ отцемъ, когда не станетъ Яро-
«полка. Онъ самъ началъ брать您бійства :
«я вооружился для спасенія жизни своей.»

Ист. Кап. Т. І.

Бракъ
Влади-
міровъ.

21

— 200 —

Гнусный любимецъ не усомнился предать Государя и благодѣтеля; совѣтовалъ Владиміру обеступить городъ, а Ярополку удаляться отъ битвы. Страшася вѣрности добрыхъ Кіевлянъ, онъ увѣрилъ Князя, будто они хотятъ познѣнить ему и тайно зовутъ Владиміра. Слабый Ярополкъ, думая спастись отъ мнимаго заговора, ушелъ въ Родню: сей городъ стоялъ на томъ мѣстѣ, гдѣ Рось впадаетъ въ Анѣпръ (423). Кіевляне, оставленные Государемъ, должны были покопиться Владиміру, который спѣшилъ осадить брата въ послѣнемъ его убѣжищѣ. Ярополкъ съ ужасомъ видѣлъ многочисленныхъ враговъ за стѣнами, а въ крѣпости изнеможеніе воиновъ своихъ отъ голода, кого память долго хранилась въ древней пословицѣ: бъда аки въ Родню. Измѣнникъ Блудъ склонялъ сего Князя къ миру, представляя невозможность отразить непріятеля, и горестный Ярополкъ отвѣтствовалъ наконецъ: «да будетъ по твоему совѣту! возьму что усту-«питъ мнѣ братъ.» Тогда злодѣй увѣдомилъ Владиміра, что желаніе его исполнится, и что Ярополкъ отдается ему въ руки. Если во всѣ времена, варварскія и просвѣщенныея, Государи бывали жертвою измѣнниковъ: то во всѣ же времена имѣли они и вѣрныхъ, добрыхъ слугъ, усердныхъ къ нимъ въ самой крайности бѣдствія. Изъ числа сихъ былъ у Ярополка нѣкто прозваніемъ Варляжко (да сохранить Нсторія память его!) который говорилъ ему: «не ходи, «Государь, къ брату; ты погибнешь. Оставь

— 201 —

«Россію на время, п соберп войско въ
«земі. Печенѣговъ.» Но Ярополкъ слу-
шалъ только изверга Блуда, и съ нимъ
отправился въ Кіевъ, гдѣ Владміръ ожи-
дая его въ теремномъ дворцѣ Святослава.
Предатель ввель легковѣрнаго Государя
своего въ жилище брата, какъ въ вертепѣ
разбойниковъ, и заперъ дверь, чтобы дру-
жина Княжеская не могла войти за ними :
тамъ два наемника, племени Варяжскаго,
Брато-
пронзили мечами грудь Ярополкову . . . .
Вѣрный слуга, который предсказалъ гп-
бель сему несчастному, ушелъ къ Печенѣ-
гамъ, и Владміръ едва могъ возвратить
его въ отечество, давъ клятву не местить
ему за любовь къ Ярополку (424).

Брато-
ў бій·
ство.

Такимъ образомъ старшій сынъ знаме-
нитаго Святослава, бывъ 4 года Кіевскимъ
Владѣテлемъ и 3 года Главою всей Россіи,
оставилъ для Пѣсторіи одну память добро-
душнаго, но слабаго человѣка. Слезы его
о смерти Олеговой свидѣтельствуютъ, что
онъ не хотѣлъ братоўбійства, и желаніе
снова присоединить къ Кіеву область Древ-
лянскую казалось согласнымъ съ государ-
ственною пользою. Самая довѣренность
Ярополкова къ чести Владиміровой пзъяв-
ляетъ доброе, всегда неподозрѣпѣльное
сердце; но Государь, который дѣйствуетъ
единственно по внушенію любищевъ, не
умѣя ни защитить своего трона, ни уме-

— 202 —

реть Геросемь, достоинъ сожалѣнія, а не власти.

Ярополкъ оставить беременную супругу,
прекрасную Монахиню Греческую, плѣн-
ницу Святославову. Онъ былъ женатъ еще
при отцѣ своемъ (425), но сватался за Рог-
нѣду : слѣдственно многоженство и прежде
Владиміра не считалось беззаконіемъ въ
Россіи языческой.

Въ княженіе Ярополка, въ 973 году, по
извѣстію Лѣтописца Нѣмецкаго (426), на-
ходились въ Кведлинбургѣ, при Дворѣ Им-
ператора Оттона, Послы Россійскіе: за ка-
кимъ дѣломъ? непозвѣстно; сказано только,
что они вручили Императору богатые дары.

Послы
Россійскіе въ
Германіи.

— 203 —

## ГЛАВА ІХ.

ВЕЛИКІЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМІРЪ, НАЗВАННЫЙ ВЪ КРЕЩЕНІИ ВАСІЛІЕМЪ.

Г. 980—1014.

Хитрость Владиміра. Усердіе къ июлиопокопству. Женолюбіе. Завоеваніе Галиціі. Первые Христіанские мученики въ Кіевѣ. Бунтъ Радимичеей. Камская Болгарія. Торки. Отчяліе Гориславы. Супружество Владиміра и крещеніе Россіи. Раздѣленіе Государства. Строеніе городовъ. Война съ Хорватами и Печепѣгами. Церковь Десятинная. Набѣгъ Печепѣговъ. Киры Владиміровы. Милосердіе. Осада Бѣлагорода. Бунтъ Ярослава. Кончина Владимірова. Своиства его. Сказки народныя. Богатыри.

Владиміръ съ помощію злодѣянія и хра— г. 980, брыхъ Варяговъ овладѣлъ Государствомъ; но скоро доказалъ, что онъ родился быть Государемъ великимъ.

Сіи гордые Варяги считали себя завоевателями Кіева и требовали въ дань съ каждаго жителя по двѣ гривны: Владиміръ не хотѣлъ вдругъ отказать ишь, а манилъ ихъ обѣщаніями до самаго того времени, какъ они, по взятымъ съ его стороны мѣрамъ, уже не могли быть страшны для столицы. Варяги увидѣли обманъ; по видя

хітрости
Влади-
міра.

21*

— 204 —

также, что войско Российское въ Кіевѣ было их сильнѣе, не дерзнули взбунтоваться, и смиренсько просились въ Грецію. Владиміръ, съ радостію отнустивъ сихъ опасныхъ людей, удержалъ въ Россиі достойнѣйшихъ изъ нихъ, и роздалъ имъ многіе города въ управленіе (427). Между тѣмъ Послы его предувѣтомили Императора, чтобы онъ не оставлялъ матежныхъ Варяговъ въ столицѣ, по разослѣдѣ по городамъ, и ни въ какомъ случае не дозволялъ бы имъ возвратиться въ Россию, сильную собственнымъ войскомъ.

Владиміръ, утвердивъ власть свою, изъявилъ отмѣнное усердіе къ богамъ языческимъ: соорудилъ новый инстуканъ Перуна съ серсебряною головою, и поставилъ его, близъ теремнаго двора, на священномъ холмѣ, вмѣстѣ съ иными кумирами (428). Тамъ, говорить Лѣтописецъ, стекался народъ ослѣпленный и земля осквернялась кровію жертвъ. Можетъ быть, совѣсть безпокоила Владиміра; можетъ быть, хотѣлъ онъ сею кровію примириться съ богами, раздраженными его братоубійствомъ: ибо и самая Вѣра языческая не терпѣла такихъ злодѣяній . . . Добрыня, посланный отъ своего племянника управлять Новымгородомъ, также поставилъ на берегу Волхова, богатый кумпръ Перуновъ.

Но гія Владимірова набожность не пре-

усердіе къ вдоJO. поклонству.

— 205 —

пятствовала ему утопать въ наслажденіяхъ желѣ-
чувственныхъ. Первою его супругою была
Рогнѣда, мать Изяслава, Метислава, Яро-
слава, Всеволода и двухъ лочерей; умерт-
вивъ брата, онъ взялъ въ наложницы свою
беременную невѣстку, родившую Свято-
полка (429); отъ другой законией супруги,
Чехини или Богемки, пмѣлъ сына Выше-
слава; отъ третьей Святослава и Метисла-
ва; отъ четвертой, роломъ изъ Болгаріи,
Бориса и Глѣба. Сверхъ того, ежели вѣ-
рить лѣтописи, было у него 300 наложницъ
въ Вышегородѣ, 300 въ пынѣшней Бѣло-
городѣ (близъ Кіева), и 200 въ селѣ Бе-
рестовѣ. Всякая прелестная жена и дѣвица
страшилась его любострастнаго взора: онъ
презпиралъ святость брачныхъ союзовъ и
невинности. Однимъ словомъ, Лѣтописецъ
называетъ его вторымъ Соломономъ въ
жено-любіи.

Владиміръ, вмѣстѣ со многими Героями
древнихъ и новыхъ временъ любя жень, г. 981.
любилъ и войну. Польскіе Славяне (430),
Ляхи, наскучивъ бурною вольностію, по-
добно Славянамъ Российскимъ, еще ранѣе
ихъ прибѣгнули къ Единовластію. Мечп-
славъ, Государь знаменитый въ Исторіп
введеніемъ Христіанства въ землѣ своей,
правилъ тогда народомъ Польскимъ: Вла-
диміръ объявиłъ ему войну, съ намѣре-
ніемъ, кажется, возвратить то, что было

— 206 —

еще Олегомъ зававоевано въ Галиціи, но
послѣ, можетъ быть, при слабомъ Яропол-
кѣ отошлю къ Государству Польскому. Онъ
взялъ города Червень (близъ Хелма), Пере-
мышль и другіе, которые, съ сего времени
будучи собственностью Россіи, назывались
Червенскими (⁴³¹). Въ слѣдующіе два года
храбрый Князь смирилъ бунтъ Вятичей,
не хотѣвшихъ платить дани, и завоевалъ
страну Ятвяговъ, дикаго, но мужествен-
наго народа Латышскаго, обитавшаго въ
лѣсахъ между Литвою и Польшею. Далѣе
къ Сѣверо-Западу онъ распространилъ
свои владѣнія до самаго Бальтійскаго моря:
по б. Ливоніл, по свидѣтельству Стурлезона,
Лѣтопсеца Исландскаго, принадлежала Влад-
диміру, коего чиновники зѣдили собирать
дань со всѣхъ жителей между Курляндіею
и Финскимъ заливомъ (⁴³²).

Завоев
ваніе
Гали-
ціи.

г. 982-
983.

Увѣнчанный побѣдою и славою, Влади-
міръ хотѣлъ принести благодарность идо-
ламъ, и кровію человѣческою обагрить
олтари. Исполняя совѣтъ Бояръ и старцевъ,
онъ велѣлъ бросить жребій, кому изъ отро-
ковъ и дѣвицъ Кіевскихъ надлежало по-
гибнуть въ удовольствіе最小ныхъ боговъ—
и жребій палъ на юнаго Варяга, прекрас-
наго лицемъ и душею, коего отецъ былъ
Христіаннномъ (⁴³³). Посланные отъ стар-
цевъ объявили родителю о семъ несчастіи:
влюхновенный любовію къ сыну и нена-

Первые
Х р п-
стіан-
скіе му-
ченики