Въ иномъ мѣстѣ ¹), описалъ я бывшія со мною въ молодости моей приключенія, а именно: рожденіе мое ²), домашнее воспитаніе, бытность мою въ морскомъ кадетскомъ корпусѣ, упражненія въ наукахъ и словесности, путешествія мои въ Швецію, въ Данію, въ Италію, въ Архипелагъ, въ Константинополь и проч. Теперь приступаю къ описанію важнѣйшей части моей жизни, начинающейся съ кончиною императрицы Екатерины Великой. Но прежде долженъ я обратиться къ прошедшему и сказать нѣчто о нужныхъ для свѣденія обстоятельствахъ, въ какихъ я тогда находился.

При открытии въ Петербургѣ намѣстничества, Екатерина путешествовала ³). Въ сіе время, директоромъ театра былъ Василий Ильичъ Бибиковъ ⁴). Ему захотѣлось, чтобъ, въ день сего торжественного открытия, представлено было на придворномъ театрѣ, въ честь ей, какое нибудь новое зрѣлище. Недавно предъ тѣмъ случилось, что взятый въ плѣнъ русскій солдатъ, проданный Турками Алжирцамъ, написалъ оттуда къ императрицѣ письмо, прося о выкупѣ его изъ неволи. Она послала нѣкоторое знатное число денегъ съ тѣмъ, чтобъ не только солдатъ сей, но и другіе, находящіеся въ неволѣ, христіане были выкуплены. Бибиковъ

¹) Эта часть издаваемыхъ пыль Записокъ Шишкова озаглавлена въ рукописи такъ: Остальная половина моей жизни. На персплетѣ 1-й книжки отмѣчено авторомъ: начата въ 1828 году. Разсказа о первой половинѣ его жизни, къ сожалѣнію, не находится между принадлежащими намъ рукописями (всего 18 книжекъ разнаго формата).

²) Шишковъ родился 16-го марта 1753 г., умеръ 9-го апреля 1841 г..

³) Открытіе петербургскаго намѣстничества происходило въ 1780 г.. Екатерина, въ это время, бѣздила въ Могилевъ, для свиданія съ императоромъ Юсифомъ II, который, въ этотъ первый свой приѣздъ въ Россию, посѣтилъ, по приглашенію императрицы, Москву, Тулу и Петербургъ.

⁴) Братъ знаменитаго Александра Ильича. Отецъ Бибиковыхъ былъ жепать на двоюродной теткѣ Шишкова, Варварѣ Никитишиѣ Шишковой.

1

2

счелъ за приличное сей щедрый поступокъ ея прославить. Онъ
уговорилъ меня (я былъ тогда въ морскомъ кадетскомъ корпусѣ
офицеромъ) написать маленькую на сей случай драму, подъ
названіемъ „Невольничество“ ¹). Пісса сія, въ день открытія на-
мѣстничества, представлена была во дворцѣ, на театрѣ. Роль
содата игралъ знаменитый актеръ Дмитревскій. Съѣздъ былъ
чрезвычайный. Фельдмаршалъ Голицынъ ²), облеченный тогда въ
санъ намѣстника, и всѣ знатные чины, и дворянство поставляли,
сколько изъ любопытства, столько же и за должное, быть зрі-
телями сего торжественного представленія, сыграніяго съ нема-
лымъ успѣхомъ. Чрезъ иѣсколько времени, императрица возвра-
щается изъ своего путешествія. Бибиковъ снова затѣваетъ сыграть
сію драму. Далютъ ее, но уже не во дворцѣ, а на маленькомъ
частномъ театрѣ, назначая собранныя за то деньги употребить
на выкупъ людей, сидящихъ за долги въ темницѣ ³). Ноутру, въ
день представлENІЯ, великій князь Павелъ Петровичъ, наслѣдникъ
престола, присылаетъ нѣкоторое число денегъ, съ извѣщеніемъ,
что онъ самъ будетъ въ театръ. (Во время перваго представленія,
онъ былъ отсутственъ изъ Петербурга.) Между тѣмъ, въ обыкно-
венное время, то есть за нѣсколько минутъ до подилѣя занавѣса,
я прихожу въ директорскую ложу. Бибиковъ, озабоченный ожида-
ніемъ великаго князя, вдругъ оборотясь ко мнѣ, сказалъ: „Ахъ!
что мы сдѣлали!“ — „Что такое?“ спросилъ я, удивясь. —
„Капъ же?“ отвѣчалъ онъ: „Въ драмѣ прославляются дѣла им-
ператрицыны, а о великомъ князѣ не сказано ни слова!“ — Онъ
побѣжалъ было къ Дмитревскому убѣдить его, чтобъ онъ, хотя въ
промежуткахъ, прибавилъ отъ себя что ннбудь, въ честь его вы-
сочеству; но, въ то самое время, великій князь пріѣхалъ; и пісса
тотчасъ началась. Послѣдствіе времени показало мнѣ, что безпо-
кость Бибикова было не безъ основанія. Великій князь крайне
былъ мною недоволень. Я не только слышалъ это отъ людей; но
и самъ собою извѣдалъ. Къ нему ежедневно повѣщали морскихъ
офицеровъ на дежурство ⁴). Я вскорѣ послѣ того повѣщенъ былъ
въ первый разъ. Онъ вышелъ н, узнавъ о имени моемъ, спросилъ:
не тотъ ли это, который сочинилъ драму? Ему сказали: тотъ

1) См. Собр. Сочин. и Перевод. адм. Шишкова, ч. ХІІ.

2) Ки. Александръ Михаиловичъ, покоритель Хотинъ.

3) Въ „Предувѣдомленіи“ къ своей драмѣ, Шишковъ говоритъ, что этимъ представленіемъ собрано было 18000 руб., которыми освобождено множество мелкихъ должниковъ, на сумму, простиравшуюся до 60000 руб..

4) Павелъ Пстровичъ носилъ званіе генералъ-адмирала.

Покойный Государь Императоръ Николай Павловичъ хотѣлъ,
чтобы неизданныя части Записокъ А. С. Шишкова не появлялись
въ печати, при жизни московскаго митрохолита Филарета. На-
с.ѣдники адмирала строго выполнили Высочайшую волю и взятое
съ нихъ объщаніе. Все, что доселѣ помѣщалось изъ Мнѣній и
Записокъ Шишкова въ разныхъ повременныхъ изданіяхъ, печата-
лось безъ ихъ участія, не съ подлинниковъ, а со списковъ, какъ
кажется распространенныхъ самимъ авторомъ. Теперь изданіе
рукописей его, въ полномъ ихъ составѣ, какъ нельзя болѣе своевременно.
Онѣ не потревожать ничьяго самолюбія и, какъ мате-
рьялъ чисто историческій, обогатятъ нашу литературу обильнымъ
запасомъ новыхъ фактовъ и свидѣтельствъ. Съ тѣхъ поръ, какъ
столкновенія смутныхъ стемленій въ послѣдніе года царствованія
императора Александра Перваго сдѣлались у насъ предметомъ
особенно внимательнаго изслѣдованія, имя Шишкова, игравшаго
столь вліятельную роль въ судьбахъ русскаго просвѣщенія, стало
все чаще и чаще повторяться; но, къ сожалѣнію, благодаря при-
страстію и односторонности, мало было приложено старанія,
чтобы выяснить личность, во всякомъ случаѣ достойную болѣе
совѣстливой оцѣнки. Нелицепріятный судъ исторіи конечно не
упуститъ изъ вида правдивости подсудимаго и безупречной чест-
ности его служенія тѣмъ началамъ, которые были для него свя-
тыней.

Издатели.

Подстрочныя прим'ятчанія, под'яв'язочками, припадлежат' автору
„Записокъ“; остальныя, для отличія обозначенныя цифрами, и напечатанныя
мелкимъ шрифтомъ, составлены одинимъ изъ издателей, Н. Киселевымъ.

3

самый. Онъ взглянулъ на меня весьма сурово и, во весь день, проходя мимо меня часто, не удостоилъ ни однимъ словомъ. Сначала безпоконлся я тѣмъ, но послѣ, по прошествіи довольно долго времени, пересталъ о томъ думать.

Я, въ сіе время, по усердію моему къ морской службѣ, занимался сочиненіемъ и переводомъ учебныхъ по сей части книгъ. Составлялъ „Морской словарь“ ¹) и перевелъ съ французскаго языка „Морское искусство“ (l’Art de la marine, par Romme) ²): объ весьма полезныя книги, но требовавшія многихъ трудовъ. Война со Швеціею отвлекла меня, на нѣсколько времени, отъ сихъ упражненій, но потомъ, по заключеніи мира, опять обратился я къ онымъ.

По окончаніи перевода вышеозначенной книги, подъ названіемъ „Морское искусство,“ едва добился я, что приказано было ее напечатать. Сперва отнесся я о томъ къ адміналіі Васілию Яковлевичу Чичагову, гремѣвшему тогда недавними побѣдами ³), и съ которымъ служа вмѣстѣ, приобрѣлъ я его къ собѣ благоволеніе. Онъ объщалъ ходатайствовать обо мнѣ; но узнавъ, что директоръ морскаго кадетскаго корпуса, Иванъ Логиновичъ Голенищевъ-Кутузовъ, мой свойственникѣ ⁴), не доволенъ былъ тѣмъ, что я не къ нему прежде прибѣгнулъ, охладѣлъ въ желаніи мнѣ покровительствовать; а тотъ напротивъ, въ нѣкоторомъ неудовольствіи на меня, и опасаясь притомъ досадить Чичагову, отрицался также употребить свое обо мнѣ ходатайство. Такимъ обращомъ, въ семъ ихъ несчастномъ для меня состязаніи, принуждень я былъ таскаться къ секретарямъ императрицынымъ, не знавшимъ

¹) Трязычный морской словарь Шицкова (на англійскомъ, французскомъ и русскомъ языках) напечатанъ в 1795 г.; изданъ вновь съ дополненіями, въ 1832-1840 г. г., ученымъ комитетомъ главнаго морскаго штаба.

²) Выборъ книги Ромма былъ весьма удаченъ; французскіе моряки пользуются ею и въ настоящее время. — Братъ этого Ромма, математикъ Жильберъ Роммъ, одинъ изъ самыхъ ревностныхъ республиканцевъ, членъ законодательнаго собрания, членъ конвента, заколовшій себя, въ 1795 г., ударомъ кинжала, тотчаст по выслушаніи смертигаго приговора, — былъ наставникомъ въ домѣ Строгонова. Не можемъ утвердительно сказать, кто былъ питомцемъ его; — полагаемъ, что гр. Павелъ Александровичъ, молодой любимецъ императора Александра; потому что біографъ Ромма (Diction génér. de biographie et d'histoire, par Dezobry et Bachelet. 1863) называетъ его графомъ; изъ всѣхъ же Строгоновыхъ только Александръ Сергеевичъ и его сынъ посили тогда графскій титулъ.

³) Надъ Шведами, въ 1789 и 1790 гг..

⁴) Одна изъ сестеръ А. И. Бибикова (см. выше), Евдокія, была за мужемъ за адмираломъ Голенищевымъ Кутузовымъ; другая, Екатерина, вышла за кн. Кутузова Смоленскаго.

1*

4

ни меня, ни пользы и многотрудности моихъ упражнений, а потому и принимавшимъ меня, какъ обыкновенно принимаютъ не- знакомыхъ просителей. Съ такой холодностью, которая наводила миѣ крайнюю неприятность. Однакожъ наконецъ кое-какъ доведено было сіе до свѣденія императрицы; и она приказала книгу мою издать въ свѣтѣ ¹).

Скоро послѣ того случилось миѣ быть у сотоварища моего, Григорія Григоріевича Кушелева ²), съ которымъ мы вмѣстѣ были кадетами, и хотя на долгое время потомъ разстались, однакожъ прежняя пріязь и знакомство оставались въ насъ неистребленными. Онъ изъ отставки случайно былъ взятъ къ великому князю и находился при немъ. По дошедшему о книгѣ моей и другихъ трудахъ разговору, присовѣтовалъ онъ миѣ поднестъ ее великому князю и обѣщать доложить о семъ, какъ скоро я вторично у него побываю. Чрезъ нѣсколько дней пришелъ я къ нему съ книгою. Онъ доложилъ обо миѣ, и меня тотчасъ позвали. Кушелевъ предувѣдомилъ меня, чтобъ я, при подаваніи книги, не забылъ стать на одно колѣно и поцѣловать у него руку. Я вошелъ, и когда сталъ припадать на колѣно, то великій князь приподнялъ меня, далъ поцѣловать руку и, съ какимъ-то особеннымъ выраженіемъ, сказалъ миѣ: „Очень благодаренъ вамъ, что вы удостоили меня поднесеніемъ вашихъ трудов.“ — Нотомъ взять книгу и, развісматривая чертежи ея, разспрашивалъ съ великою подробностью о каждомъ изъ нихъ. Въ сіе время, имѣлъ я случай сказать ему и о другихъ предпріятыхъ, но еще неокончанныхъ трудахъ. Онъ спросилъ меня: давно ли я упражняюсь? и когда я отвѣчалъ ему, что уже болѣе пятнадцати лѣтъ, то онъ, взглянувъ на меня, сказалъ: „Миѣ кажется, вы нездоровы: лице ваше то показываетъ.“ — „Дѣйствительно, государь, я очень нездоровъ.“ — „Кто васъ лечитъ?“ — „Почти никто; я весьма рѣдко прибѣгаю къ лекарствамъ.“ — „Конечно труды и сидячая ваша жизнь тому причиной.“ — „Можетъ быть, государь; я самъ это полагаю.“ — „Върно вы поднесли книгу своему талм?“ — Сей послѣдній вопросъ при-

¹) „Морское искусство“ напечатано въ 1793 г..

²) Онъ находился при наследникѣ, въ чинѣ полковника; тотчасъ по вступления на престолъ, Павелъ Петровичъ пожаловалъ своего гатчинскаго любимца въ генералъ-майоры; нѣсколько мѣсяцевъ спустя — въ вине-адмираль, затѣмъ въ адмираль, съ назначеніемъ въ должность вине-президента адмиралейской коллегіи. Въ 1799 г., Кушелевъ былъ уже графомъ и айреевскимъ кавалеромъ. Върный своему девизу-единому преданъ, онъ не остался на службѣ, послѣ кончины Павла, и умеръ въ отставкѣ, въ 1833 г..

5

велѣ меня въ нѣкоторое сомнѣніе; однакожъ догадываясь, что слово тамъ не могло иначе значить, какъ императрицу, я отвѣчалъ ему: „поднесъ.“ — „Давно ли вы поднесли?“ — „Уже болѣе двухъ мѣсяцовъ.“ — „Чтожъ вамъ сказали?“ — Тутъ отвѣчалъ я ему: „Ваше императорское высочество, я не имѣю никого у себя покровителей; книгу свою отдалъ я, черезъ другихъ, князю Шлатону Александровичу Зубову; онъ не знаетъ меня, и я не вѣдаю, дошла ли она до рукъ ея величества.“ — При сихъ словахъ онъ громно засмѣялся и сказалъ мнѣ: „Какъ, сударь? такъ вы совсемъ о томъ и не знаете?“ — „Не знаю, государь.“ — „Хорошо же награждаются труды!“ — Здѣсь онъ снова засмѣялся и, отнеская меня, повторилъ прежнія свои слова: „Я вамъ очень, очень благодаренъ!“ — Но, казалось, произнесъ ихъ благосклоннѣйшимъ голосомъ. Я преклонилъ онять колѣно, поцѣловалъ у него руку и вышелъ вой.

Спустя нѣсколько времени, по кознямъ Рибаса ¹), Грибовскаго ²) и другихъ противъ вице-адмирала Николая Семеновича Мордвинова, начальствовавшаго въ Крыму ³), князь Зубовъ названъ главнымъ начальникомъ надъ черноморскимъ флотомъ ⁴). Не знаю по какимъ судьбамъ, призываетъ онъ меня къ себѣ и спрашиваетъ: хочу ли я быть при немъ правителемъ канцеляріи его, по

¹) Испанецъ, рожденный въ Неаполѣ, впослѣдствіи известный строитель Одесы, началъ свою карьеру услугами Алексію Орлову, во время поимки самозванки Таракановой; былъ покровительствованъ Бецкимъ, на побочной дочери котораго (умной и образованной камерѣ-юнгферѣ, Анастасіи Ивановѣ Соколовой, прозванной, при Екатерининскомъ дворѣ, mademoiselle Beby) онъ женился; судьѣ найти болѣе могущественнаго покрśвителя въ лицѣ Потемкина; по смерти послѣдняго, онъ оказался въ числа любимцевъ Зубова, что однако не помѣшало ему, какъ увидить читатель „Записокъ,“ войти въ довѣренность императора Павла.

2) Адріанъ Монсеевичъ, авторъ известныхъ „Записокъ объ Екатеринѣ Великой,“ былъ прежде секретаремъ Державинна, въ бытность сего олонецкимъ губернаторомъ; потомъ находился, при Потемкинѣ, составителемъ военно-поход-яго журнала; послѣ того управлялъ дѣлами, возложенными на кн. Зубова; а съ 1795 г., составѣ сатсъ-секретаремъ у принятія прошепій, не прекращая своихъ занятій по канцелярію ф._ в._

3) Мордвиновъ предсѣдательствовалъ въ Черноморскомъ адмиралтейскомъ правленіи; впослѣдствіи былъ адмираломъ, морскимъ министромъ и графомъ; за-служилъ известность своимъ умомъ и природушіемъ; умеръ 90-летнимъ старцемъ, въ 1845 г..

4) Высочайшимъ рескриптомъ, отъ 19 июля 1796 г. Зубовъ, въ своемъ правленіи черноморскими флотами, былъ совершенно отдѣленъ отъ зависимости отъ адмиралтейской коллегіи.

6

сей части? Это было такое мѣсто, на которое многіе смотрѣли
завидными глазами; и потому отвѣтъ мой не могъ быть иной,
какъ тотъ, что я за счастіе почту находиться при его свѣтлости.
Послѣ сего неожиданнаго мною предложенія, пошелъ я къ Кუше-
леву и пересказалъ ему оное. Онъ присовѣтовалъ мнѣ спроситься
о томъ у великаго князя, какъ у генераль-адмирала, сказывая,
что онъ конечно сему не воспрепятствуетъ; но ему пріятно бу-
детъ, что это не безъ его воли сдѣлается. Я послушалъ его: по-
ручилъ ему испросить сіе позволеніе; и онъ, на другой же день,
увѣдомилъ меня о благоволительномъ на то его высочества от-
зывѣ. Такимъ образомъ, перешелъ я изъ балтійскаго флота въ
черноморскій тѣмѣ же чиномъ, то есть капитаномъ втораго ранга
(подполковникомъ), съ порученіемъ управлять канцеляріею князя
Зубова. Сіе новое званіе налагало на меня долгъ сблизиться и
познакомиться съ тѣми, которые давно уже находились при князѣ,
или имѣли особенный къ нему доступъ, какъ - то правитель дѣлъ
его, полковникъ Грибовскій, и вице-адмираль Рибасъ. Я посѣтилъ
перваго изъ нихъ, съ которымъ никогда прежде не былъ знакомъ.
Онъ, послѣѣкоторыхъ привѣтствій, началъ тотчасъ говорить о
черноморскомъ флотѣ, о Крымѣ, о великихъ денежныхъ издерж-
кахъ, о безпорядкахъ, тамъ существующихъ, и проч... Я слушалъ
съ терпѣливостью и молчалъ, почитая за ненужное и несовѣст-
ное защищать Мордвинова противъ человѣка, новидимому весьма
къ нему не благорасположеннаго, но не столь хитраго, чтобъ
много повредить ему могъ; ибо мнѣ казалось, что онъ избралъ
ненадежное, скорѣе противъ него самаго дѣйствующее средство, —
при первомъ свиданіи увѣрить меня о корыстолюбивомъ и худомъ
правленіи того, кто знаніями и достоинствами своими былъ из-
вѣстень, и котораго сверхъ сего почиталъ я своимъ другомъ и
благодѣтеремъ. Совѣтъ противно тому поступилъ Рибасъ, когда
я, въ первый разъ, къ нему приѣхалъ: онъ началъ мнѣ говорить
о Мордвиновѣ, съ такою похвалою, съ такимъ къ нему уваженіемъ,
что, при всемъ знаніи существовавшаго между ими несогласія,
трудно было усумниться въ его чистосердечіи. Напослѣдокъ, по
долгихъ разсказахъ о глубокихъ свѣденіяхъ Мордвинова, о кротости
нрава его, о справедливости и рѣдкой честности, онъ со слезами
сказалъ мнѣ: „Вы не можете себѣ представить, до какой степени
почитаю я за несчастіе, что не могъ снискать его дружбы. Онъ
отказалъ мнѣ въ ней, сказавъ, что никогда не будетъ мнѣ врагомъ,
но что и другомъ быть не можетъ. Онъ писалъ къ импера-
трицѣ письмо, въ которомъ говорилъ обо мнѣ, что я съ большими

7

дарованіями и способностями, но что мнѣ важныхъ дѣлъ, касаю-
щихся до блага отечества, ввѣрять и поручать не должно. Я самъ
письмо сіе читалъ; и хотя оно не перемѣнило моего къ нему по-
чтенія, одчакожъ я послѣ сего не могъ оставаться подъ его на-
чальствомъ и просить объ отзывѣ меня изъ Крыма. Сей с.лучай,
конечно, долженъ быть произведение нѣкоторое взаимное между
нами неудовольствіе. Я знаю, что вы съ нимъ дружны. Не поду-
майте, чтобъ я искалъ разрушить вашу съ нимъ пріязнь, или бы
досадовалъ на нее. Напротивъ, вы вашею къ нему привязанно-
стью умножаете мое къ вамъ уваженіе. Я прошу только объ одномъ,
чтобъ дружба ваша къ нему не пренятствовала вамъ и ко мнѣ
ее нимъть. Вы теперь опредѣлились къ князю Зубову: онъ со
мною весьма хорошъ; я могу быть вамъ сколько нибудь полезенъ;
и думаю, что и самъ Мордвиновъ, по доброжелательству своему
къ вамъ, не захотѣлъ бы, чтобъ мы съ вами были въ какомъ либо
несогласіи. — Я поблагодарилъ его за сдѣланную мнѣ откро-
венность и толь лестный для меня вызовъ, объщая съ моей сто-
роны приложить всякое стараніе, чтобъ сдѣлаться достойнымъ
его ко мнѣ благорасположенія. Между тѣмъ, идучи отъ него, ду-
малъ я: этотъ гораздо смѣтѣвѣе и опасище перваго! Тутъ вспо-
мнилъ я слова Суворова, который, сказываютъ, говаривалъ о
Михаилѣ Ларіоновичѣ Голенищевѣ-Кутузовѣ: „Его и Рибасъ не
обманетъ.“

Чрезъ нѣско.лько потомъ дней, нѣкоторая особа, разговаривая
со мною, дала мнѣ, подъ видомъ усердія, знать, что хотя я и
взять къ князю, но не буду пользоваться его довѣренностью и
едва ли останусь при немъ, если не сдѣлаюсь единодушенъ съ
Грибовскимъ, а особливо съ Рибасомъ, и не отрекусь отъ дружбы
съ Мордвиновымъ. Я зналъ, что это ихъ вопросъ, и что отвѣтъ
мой будетъ имъ пересказанъ; однакожъ не остановился отвѣчать,
что я еще отнюдь не знатный, пшиже какой либо важный человѣкъ;
но ежелибъ когда и сдѣлался такимъ, то первые мои друзья всегда
будутъ честь и правда, которымъ я ни для кого не измѣню.
Вскорѣ послѣдствіе показало мнѣ, что неподатливость моя къ
симъ предложеніямъ не могла мнѣ быть полезна: князь хотя и
приказалъ мнѣ къ себѣ ходить и сначала сталъ было поручать
нѣкоторыя маловажныя дѣла, но послѣ, въ продолженіе двухъ или
трехъ мѣсяцевъ, почти никогда не удостоивалъ меня какимъ либо
своимъ приказаниемъ или разговоромъ; такъ что я, при раз-
строенномъ здоровьѣ моемъ, видя себя не употребляемымъ, часто
увольнялъ себя отъ поѣздокъ къ нему. Онъ жилъ во дворцѣ. Въ

8

покояхъ его достопримѣчательны были три комнаты, изъ кото-
рыхъ въ первой могъ быть всякъ, кто хотѣлъ; во вторую входили
только знатныя особы и находившиеся при немъ главные чинов-
ники. Онъ тутъ всякое утро, сидя на развалистыхъ креслахъ,
чесался и обыкновенно въ сіе время читалъ бумаги, вѣроятно
для того болѣе, чтобъ меньше разговаривать съ предстоящими;
ибо всегда было ихъ не малое число, и никто передъ нимъ не
смѣлъ сѣсть, выключая развѣ самыхъ знаменитѣйшихъ вельможъ.
Третья комната составляла его кабинетъ или спальню, гуда никто,
громѣ самыхъ близкихъ къ нему людей, не могъ входить. Изъ
ней, по маленькой лѣстницѣ, былъ ходъ во внутренніе импера-
трицыны покой. Въ одинъ день (достопамятийный для Россіи) ¹),
пришелъ я, рано поутру, во вторую изъ сихъ комнатъ и нашелъ
въ ней трехъ человѣкъ, ожидающихъ выхода князя. Скоро изъ
кабинета его вышелъ Ламбро-Качіони (извѣстный Грекъ, участво-
вавшій въ войнѣ противъ Турокъ ²), доступный до князя, и по
совѣту котораго, какъ скаживаютъ, императрица, почувствовав-
шая нѣкоторую издавна безпокоившую ее боль въ ногахъ, ставила
ихъ въ морскую соленую воду). Появленіе Ламбро-Качіони крайне
меня удивило: онъ показался мнѣ смутенъ, блѣденъ, словно какъ
бы на смерть осужденный. Въ семъ видѣ, сталъ онъ спинюю кѣ
окошку и стоялъ неподвижно. Я взглянулъ на него еще разъ и
увидѣлъ, что онъ больше похожъ на восковую куклу, нежели на
живаго человѣка. Я подошелъ къ нему и спросилъ: — „Ламбро!
что съ тобою сдѣлалось?" — Онъ не отвѣчаетъ. — „Ты вѣрно
боленъ (продолжалъ я); посмотрись въ зеркало: на тѣбѣ лица
нѣтъ: поди скорѣе и посовѣтуйся съ какимъ нибудь лекаремъ.“
— Онъ ни слова! стоитъ, вытараща глаза, какъ истуканъ. Не
могши отъ него добиться никакого отвѣта, я хотѣлъ было идти
посмотрѣть, не найду ли кого изъ врачей; но вдругъ вижу, про-
бѣжавшаго мимо настъ въ кабинетъ къ князю, брата его Николая

¹) 5 ноября 1796 г..

²) Ламбро-Качіони, народный греческий герой. Послѣ заключенія Кучукъ-Кайнарджійскаго мира, онъ прибылъ въ Севастополь съ нѣсколькими, какъ онъ, корсарскими шкиперами; и всѣ они, продавъ свои суда русскому правительству, поступили на русскую службу. Ламбро-Качіони и два его товарища, въ награду за особыя заслуги, получили чинъ маіора. Въ слѣдующую войну съ Турціей, онъ приказалъ начальство надъ одное изъ двухъ корсарскихъ эскадръ, снаряженныхъ для дѣйствія у береговъ Морен и Малой Азіи. Въ 1798 г., онъ снова, въ чинѣ полковника, участвовалъ въ нашей войнѣ съ Франціей и, на сооруженныхъ па собственный эчетъ судахъ, наносилъ большой вредъ непріятелю.

9

Зубова ¹). Онъ тоже былъ блѣденъ, отчаянъ, какъ иступленный. Тутъ не зналъ я что подумать! Императрица въ тожъ самое утро была здорова; никому не приходило въ голову о ней безпокойтіся; но между тѣмъ, изъ крайняго сихъ двухъ человѣкъ сматенія, заключалъ я, что надеждало случиться чему пнбудь чрезвычайному. Страшась услышать, и какъ бы желая удалить отъ себя минуту какой либо ужасной вѣсти, я поспѣшилъ, не дождавшись того, уѣхать домой. На лѣстницѣ встрѣтился со мною Грибовскій: онъ тоже бѣжалъ запыхшись, съ блѣднымъ, номертѣлымъ лицомъ. Любопытство побуждало меня спросить у него: что сдѣлалось? но страхъ остановилъ голосъ мой. И онъ также хотелъ и нѣчто мнѣ сказать, но не могъ ни слова промолвить. Я пріѣха гу домой и легъ въ постелю; ибо чувствуя себя нездоровьимъ, съ трудомъ выбѣжалъ, и, растревоженный мыслями, еще болѣе оставѣлъ. Нечальная вѣсть о незапномъ ударѣ, случившемся съ императрицей, вскорѣ разнеслась: въ ней были еще признаки жизни; но ежеминутно ожидали ся кончины.

Мнѣ нужно было предварительно упомянуть о сихъ, бывшихъ со мною, приключеніяхъ, потому что послѣдствія жизни моей частію отъ нихъ проистекли. Приступимъ теперь къ настоящему повѣствованію съ тою правдою, которая ничьихъ дѣлъ не чернить и не украшаетъ.

Россійское солнце погасло! Екатерина Великая — тѣломъ во гробѣ, душою въ небесахъ! Павел Первый воцарился. Никто не ожидалъ сей внезапной перемѣны. Кроткое и славное Екатерино царствованіе, тритцать четкѣ года продолжавшееся, такъ всѣхъ усыпіло, что, казалось, оно, какъ бы какому благому и безсмертному божеству порученное, никогда не кончится. Страшная вѣсть о смерти ея, не предупрежденная никакою угрожающею опасностью, вдругъ разнеслася и поразила сперва столицу, а потомъ и всю обширную Россию.

Какъ ни былъ я боленъ и встревоженъ, однакожъ на другой день поѣхалъ во дворецъ. Докторъ Рожерсонъ, находившийся при послѣднемъ издыханіи императрицы, лежавшей нѣсколько часовъ безъ чувствъ, встрѣтился со мною и, пожавъ у меня руку, нечально сказалъ: *tout est fini* (все кончилось)! Я вошелъ въ залу и столько же пораженъ былъ удивленіемъ, сколько удрученъ нечалью. Перемѣна сія была такъ велика, что не иначе показалась мнѣ, какъ бы непріятельскимъ нашествіемъ. Дворецъ наполнилъ

¹) Шталмейсгеръ, старший брать фаворита и зять Сумарова

10

былъ множествомъ разнаго рода людей, стоявшихъ неподвижно, съ изображенною на лицахъ скорбью и безпокойствомъ. Весь прежній блескъ, вся величавость и важность двора исчезли. Вездѣ, въ немъ и вокругъ его, появились солдаты съ ружьями. Знаменитѣйшія особы, первостепенные чиновники, управлявшіе государственными дѣлами, стояли, какъ бы лишенные уже должностей своихъ и званій, съ поникнутою головою, не примѣтны въ толпѣ народной. Люди малыхъ чиновъ, о которыхъ, день тому назадъ, никто не помышлялъ, никто почти незналъ ихъ, — обѣгали, повелѣвали, учреждали. Въ одинъ часъ все такъ перемѣнилось, что казалось насталъ иной вѣкъ, иная жизнь, иное бытіе. Удивленный, смущенный отъ всего того, что глазамъ моимъ представлялось, возвратился я домой съ печальными мыслями и сокрушеннымъ сердцемъ.

Я имѣлъ великую причину безнокониться: во первыхъ, я былъ очень нездоровъ и слабъ; во вторыхъ, неудовольствіе, какое новый императоръ, будучи великимъ княземъ, имѣлъ нѣкогда на меня, — живо миѣ припоминалось; въ третьихъ, слухи, что всѣхъ офицеровъ, бывшихъ въ отпускахъ, или по какимъ либо инымъ обстоятельствамъ въ отлучкѣ отъ своихъ мѣстъ, немедленно и строго отсылаютъ къ онымъ; а какъ я переведенъ былъ въ чернорэмскій флотъ, то и думалъ, что меня также, не взирая на слабость моего здоровья, скоро туда отиравятъ. Всѣ сіи обстоятельства, такожъ и день отъ дня возрастающія строгости, приказы, аресты*) и тому подобныя, неслыхания доселѣ, новизны такъ

*) Первый арестованъ былъ генералъ-маюръ Бардаковъ, за то что, встрѣтлись съ императоромъ, не вышелъ изъ кареты. Шпага тотчасъ возвращена была ему назадъ; но онъ ее не приялъ, сказавъ, что иначе принять ее не можетъ, какъ изъ рукъ самаго императора. Государь приказалъ позвать его къ себе, и самъ возвратилъ ему шпагу. Ежеподъ случилось сіе не въ первые дни царствованія, то, можетъ быть, сей гласъ оскорбленнаго честолюбіи не имѣлъ бы толь хорошаго успѣха.

(На отѣльномъ листкѣ, чужою рукою :) ¹). Объ арестѣ бригадира Бардакова. Когда, за непринятіемъ пинаги, былъ позванъ къ государю, сказалъ ему... Знаешь ли какъ я съ тобою поступлю?" — На что отвѣчаю: „Впаю. Можете меня велѣть на площади повѣнить; но послѣ, одумавшись, скажете: за что я съ Бардаковымъ такъ поступилъ!" — И послѣ сихъ словъ, отдавъ ему шпагу, произвелъ въ генералъ-маюры и назначилъ его шефомъ кирасирскаго полка.

¹) Намъ передавалъ родной вінкъ адмирала, что когда, въ сороковыхъ годахъ, его дѣлѣ лишился зрѣній, то, подъ диктовку ослѣшшаго старца, часто писала жена его племянника, Д. А. Шишкова. Можетъ быть и эта поздѣйшая замѣтка о Бардаковѣ записана ея рукою.

11

меня устрашали, что я съ трепетомъ ожидалъ своей участи. Вдругъ приходить мнѣ сказать, что я пропиздень чиномъ, покажалованъ въ капитаны 1-го ранга (т. е. полковникомъ). Это меня нѣ сколько порадовало, но не совсемъ успокоило. Прозводство сіе, думалъ я, сдѣ лано по всему флоту; я поступилъ въ сей чинъ съ прочими, по старшинству; тутъ нѣ тѣ ничего нечно ко мнѣ относящагося: с.лѣ довательно прежніе страхи мои остаются тѣ же.

Между тѣ мъ, надлежало благодарить государя. Сего нельзя

было иначе сдѣ лать, какъ на вахтъ-парадѣ (слово, котораго мы
прежде не знали; и ученья передъ дворцомъ нѣ сколькихъ солдатъ,
гдѣ самъ царь присутствуетъ и распоряжаетъ, — никогда не
видѣвали). Какъ быть? морозъ преспольный; я на лекарствахъ;
съ нуждою выѣзжаю; всего больше велѣть беречься простуды; —
а должно по крайней мѣ рѣ съ полчаса стоять и дрогнуть въ од-
номъ мундирѣ. Пойхалъ! Однакожъ спрятался въ шубѣ за людьми,
и дожидаюсь, когда наступитъ время представленія. Куча незна-
комыхъ мнѣ людей окружаетъ меня. Одинъ изъ нихъ, въ генераль-
скомъ мундирѣ, посматриваетъ на меня; и всякій разъ, когда я
на него взгляну, онъ, какъ будто оторопѣвъ, то, для снятія
шляпы, приподниметъ руку, то, какъ будто одумавшись, опуститъ
ее и отъ меня отворотится. Казалось мнѣ, что я гдѣ нибудь ви-
далъ его, но не помнилъ. Напослѣ докъ, доспросясь, узналъ, что
это нѣ мецъ Канабихъ. Онъ, въ бытность мою въ морскомъ кадет-
скомъ корпусѣ капитаномъ, былъ фехтовальнымъ учителемъ и,
какимъ то образомъ записавшись тогда къ вешинкому князю въ
полкѣ, теперь генераломъ. Ему не мудрено было меня помнить;
и онъ, по видимому, не забывая ни стараго ни нового состоянія
своего, предавался поперемѣнно то робости, то снѣси. Какъ ни
былъ я грустенъ и озабоченъ, но сіи судорожныя движения руки
его приводили меня въ смѣхъ. Наконецъ вахтъ-парадъ приходилъ
къ той порѣ, когда имѣющихъ за что нибо благодарить пред-
ставляютъ государю. Я смотрю во всѣ газа: не смѣю мигнуть,
чтобъ не пропустить этой минуты. Тотчасъ, по наступленіи ея,
сбрасываю съ себя шубу, пронираюсь сквозь людей и кидаюсь на
колѣни. Навелъ поднимаетъ меня, даетъ мнѣ поцѣловать руку
свою и говоритъ: „Поди, поди домой. Я знаю, что ты боленъ.
Береги свое здоровье: ты мнѣ надобенъ.“ — Утѣшенный симо
словами, воззываюсь я назадъ. Страхъ мой объ отправленіи меня
въ черноморскій флотъ началъ во мнѣ нечезать. Я видѣлъ, что,
подъ покровительствомъ Кушелева, содѣлавшагося главою въ мор-
ской службѣ, я не могу опасаться какихъ шубъ для себя несчастій.

12

Ему обязанъ я былъ за присовѣтованіе поднести книгу мою и за предварительное испрошеніе о позволеніи перейти въ канцелярію князя Зубова, безъ чегes, можетъ быть, подвергся бы я многимъ непріятностямъ. Сій два поступка мон, недавно случившіеся, загладили, по видимому, давно содѣланную мною вину, въ какую поставлялось мнѣ сочиненіе моей драмы.

Однакожъ, при всей моей радости, другія обстоятельства устрашали меня. Чрезвычайная, прежде не бывалая строгость, требовавшая неусынной осторожности не только по службѣ, но даже по обуви и одежѣ, при худомъ здоровьѣ моемъ, легко могли подвергать меня непредвидимымъ случаямъ, навыкающимъ ве-ликія непріятности. По сей причинѣ, рѣшился я написать къ государю письмо, въ которомъ говорилъ, что тогда, когда бы я съ величайшимъ усердіемъ желалъ подъ скинетромъ его вели-чества продолжать службу, больѣзнь моя лишаетъ меня сего сча-стія, и что я, будучи принужденъ подать просьбу объ отставкѣ, осмѣливаюсь вмѣсто сего просить объ увольненіи меня на два года въ отпускъ, въ томъ предположеніи, что если я буду живъ и здоровъ, то немедленно явлюсь опять къ заступленію своего мѣста. Я не долго ожидалъ рѣшенія: чрезъ нѣсколько дней от-дано было въ приказѣ, что я отпущень въ отпускъ на одинъ годъ. Сіе меня совершенно успокоіто. Я никогда не намѣрень былъѣхать, ибо никакой собственности не имѣлъ; а располагалъ остаться въ Петербургѣ и лечиться на свободѣ. Между темъ однакожъ не могъ изоблѣнуть отъ разныхъ непріятныхъ слуховъ и ежедневныхъ прописствій, въ больѣи еще болѣе тревожныхъ чувства. На-ставшая вдругъ, послѣ долговременно продолжавшагося, тихаго и кроткаго царствованія, кругая, строгая, необмѣчайная перемѣна приводила всѣхъ въ нѣкоторый родъ печали и унынія. Все пошло на прусскую стать: мундиры, большіе саноги, длининные перчатки, высокія треугольные шляны,*) усы, косы, пукли,**) ордонансь-

*) На круглые напротивъ было такое гоненіе, что полиція у всѣкаго идущаго по улицѣ, срѣвала ихъ сѣ головы и предавала истребленію. Не-обыкновенность сій производила вмѣстѣ и смѣхъ и роптаніе).

**) Суворовъ написалъ къ Павлу: „пукли не пушки, а косы не штыки,“ и за сію лаконически сказанную правду былъ выключенъ. (Суворовъ выклю-

1) Въ 1797 г., сардинскимъ поврежденнымъ въ дѣлѣ, въ Петербургѣ, былъ Босси; онъ имѣлъ неосторожность наслѣдко отозваться объ этомъ гоненіи на круглые шляпы. Шутка дошла до государя, и тотчасъ, не смотря на дружествен-ныя отношения обоихъ дворовъ, Босси получилъ приказаніе немедленно выбѣать изъ Россиі (Révélations diplomatiques, par le comte I. Greppi. Paris. 1859. p.47) Круглые шляпы снова появились, какъ только, 11 марта 1801 г., разнеслась по городу вѣсть о кончинѣ императора.

13

гаузь, экзерципръ-гаузы, шлагбаумы (имена доселѣ неизвѣстныя) и даже крашеніе, какъ въ Берлинѣ, пестрою краскою мостовъ, бутокъ и проч. Сіе уничтожительное подражаніе Пруссакамъ напоминало забытія времена Петра Третьяго. Къ сему присовокупились еще и другія нѣкоторыя тревоги, какъ то ежедневное въ городѣ безнокойство, причиняемое частыми выъздами императора, требовавшаго, чтобъ всѣ мужчины и женщины, при встрѣчѣ съ нимъ, останавливались и выходили изъ своихъ повозокъ или каверетъ. Отъ сего пронесходили многія иногда смѣшныя, иногда жалкія приключенія. Всѣ сіи повости подавали поводъ къ разнымъ нересказамъ, непотамъ и толкамъ, сопровождаемымъ огорчительными или насмѣшливыми улибками.

Наконецъ насталъ день погребенія покойной императрицы. Любопытство, не взирая на мою хворость, повлекло меня взглянуть на сіе плачевное зрѣлище. Я приѣхалъ въ знакомый мѣнѣ, на Невскомъ преспектѣ, домъ и сѣлѣ подъ окошкомъ. Число войскъ и стеченіе зрителей въ домахъ и на улицѣ было превеликое. Шествіе начиналось отъ Невскаго монастыря. Мы смотримъ съ нѣкакимъ

чепцѣ!) изъ слухомъ и сослантъ жить въ деревню. — Нѣкто Коньевъ, приѣхавшій изъ Москвы, явился на вахтѣ-нарадѣ одѣтый по новому, но такъ уже увеличилъ и сапогп, и шляну. и перчатки свои, что казалось сдѣлалъ это на смѣхѣ. Павелъ приказалъ его посадить въ крѣпость. Онъ оттуда, чрезъ нѣсколько времени, написалъ къ нему письмо. въ которомъ, впинась въ неумышленномъ своемъ проступкѣ, между прочимъ сказалъ, что ему сидѣть одному въ зарерти очень скучно, и онъ проситъ, чтобъ изъ милости пришелли къ нему какую нибудь книжку читать. Павелъ приказалъ послать къ нему книжку и сказать, что вся императорская книгохранительница къ его услугамъ. Коньевъ отвѣчалъ благодарнымъ письмомъ, помѣстя въ пемъ, что онъ, по сіе время, утѣшался надеждою быть нѣкогда прощенъ, но теперь видить, что ему придется умереть въ заточеніи, потому что онъ, во весь свой вѣкъ, всѣхъ книгъ въ императорскомъ книгохраннишѣ прочитать не въ состояніи Павлу отвѣтъ сей такъ поправился, что онъ приказалъ его выпустить ¹).

¹) Витель, въ своихъ Запискахъ (ч. ІІІ, стр. 159), также разсказываетъ объ этой выходкѣ Коньева, при представлении императору Павлу. По выпускѣ изъ подъ ареста, онъ былъ отправленъ въ полкъ, стояній въ Филиандіи; по это не издержило его отъ страсти къ фарсамъ и остротамъ, благодаря которымъ онъ, въ было время, попалъ въ число приближенныхъ кн. Зубова: вскорѣ подполковникъ Коньевъ былъ разжалованъ въ солдаты. Черезъ нѣсколько времени, по ходатайству добрыхъ людей, Павелъ возвратилъ ему прежвій чинкъ; и, при вступлении въ своемъ на престолѣ, Александръ Павловичъ произвелъ его изъ подполковниковъ прямо въ генералъ-маіоры. Алексей Даниловичъ Коньевъ написалъ нѣсколько комедій (Лебедянская ярмарка, Княгиня Муха и др.), которые были напечатаны и, при Екатеринѣ, съ успѣхомъ играны на сценѣ Эрмитаж.

14

сердечнымъ трепетомъ. Везутъ одинъ за другимъ два гроба, —
первый Петра Третьяго*), второй Екатерины Великой. Соединеніе
сіе гробовъ мужа и жены (изъ конхъ одинъ, послѣ кратковре-
меннаго царствованія, лежалъ болѣе тридцати лѣтъ въ землѣ, а
другая, по свершеніи его съ престола, долговременно самодер-
жавствовала и вознесла Россию на верхъ величія и славы) было
нѣкое чудное соединеніе. Навѣтъ Первый, вмѣсто чтобъ оставить
судъ надъ ними Богу, являлся въ семъ странномъ зрѣлищѣ сыномъ,
метящимъ воспитавшей его мертвой матери, за мертваго отца,
чрезъ три десяти лѣтія вырытаго имъ изъ земли. Везомые вмѣстѣ
гробы сіи не могли имѣть инаго вида, какъ тотъ, что сіе едѣлано
въ посрамленіе Екатеринѣ, и тѣмъ болѣе располагали умы и сердца
всѣхъ къ обвиненію сына ея, что она бѣескомъ правленія своего
привела въ забвеніе виновное восшествіе свое на престолѣ, буде
и почитать оное виновнымъ.**) По провозѣ гробовъ сихъ мимо насъ,

*) Навѣтъ Первый, въ присутствіи своемъ, въ Невскомъ монастирѣ, приказалъ выпонатъ гробъ Петра Третьяго, въ которомъ, по открытиі онаго, найдены, какъ складываютъ, кости и сапоги. Изъ чина достопримѣчательнѣйшихъ пistorическихъ лицъ, шелъ за симъ гробомъ графъ Алексій Григорьевичъ Орловъ.

*)*) Вотъ что въ сочиненіяхъ своихъ, подъ заглавіемъ: „Изобразеніе
кинзя Потемкина, между прочимъ пишетъ о ней Сегюръ, бившій долгое
время при дворѣ нашемъ французскій посланинѣ, свидѣтель и самовидецъ
многихъ ея дѣяній:

„Изобразить (говорить онъ) Екатерину Вторую, потребна цѣлая кинга.
Однакожъ принцъ Де-Линъ умѣлъ счастливою въ языкомъ погрѣшностью одинимъ
токмо изрѣченіемъ дать о ней вѣрное понятіе, назвавъ ее (вмѣсто Великая)
Великій Екатеринна (Catherine le Grand). Въ самомъ дѣлѣ, она соединила въ
себѣ умъ великаго царя съ прелестью и слабостями любезной женщины. Сія
удивительная жена удостоилась между сѣверными державами той чести, что
вѣкъ ея названъ по ея имени. Чужестранка въ Россиі, юнахъ, инымъ не под-
держиваемая, она нѣсколько лѣтъ жила при дворѣ своемъ уединенна, и по-
томъ пренебрегаема и гонима супругомъ своимъ, не умѣвшимъ цѣнить ея
достопнства. Въ то самое время, какъ надлежало ей быть изгнанною изъ
дворца и занерютою въ темницу, она незапинымъ оборотомъ дѣлъ спасается и
восприемлетъ верховную власть.

„Объятая, увлечённая скорымъ вспыхнутіемъ обстоятельствъ, она не
имѣла ни стіда, ни чести сего отважнаго предпріятія (я по-
вторяю здѣсь слова, сказанныя ми Великимъ Фридрихомъ, когда я, въ 1784-мъ
году, Ыхалъ въ Россию, въ званіи французскаго посланинка). Честолюбіе и нѣ-
которыхъ военачальниковъ, общее неудовольствіе, странине поступки, слабо-
сти и другія, страхъ наводившія, Петра Третьяго дѣла — были причиною
сей перемѣны правленія. Чрезъ нѣсколько дней, опасеніе миценія рѣшило
зачинниковъ сей перемѣны совершить великое преступленіе. Екатеринна сего
не знала; она крайне была тѣмъ опечалена; но какъ она необходимо должна

15

возвратился я домой, пренесполненный мрачными о суетой мірской мыслями.

Хотя отпускъ мой и доставлять мнѣ нужное для слабаго здороўвья моего спокойствіе тѣмъ, что я не имѣлъ надобности часто

была собрать отъ того иліды, то слезы ея не могли обезоружить клевету и злобу, которая славную жизнь любить всегда очеркать нѣкоторыми нятнами.

„Не худо, можетъ быть, присвятить что король прусскій былъ въ него-дованіи на сію императрицу и весьма противъ нея поднить ¹), тогда какъ разговоръ его о ней пырнулъ изъ ума моего предубѣжденія, какія общее мнѣніе внушило мнѣ о семъ проишествіи

„Екатерина довершила начатое Петромъ Великимъ: онъ творилъ, она основала; она распространила предѣлы царства; она просвѣтила народъ свой; при ней собраны законы и сдѣланы кротчайшими прежнихъ; правленіе воспріило теченіе болѣе правильное; возвигнуты многія академіи; призваны науки и художества; вѣждивость и пристойность умягчили правы двора; отверзлись храмы правосудія; невинность и несчастіе нашли въ нихъ убѣліще. Торговля на Черномъ и сѣверныхъ моряхъ, покровительствуемая ею, соединила Россию съ Европою тысячами связей, приносящихъ изобилѣе Петербургъ, въ основаніе которому Петръ Великий въ прошедшемъ вѣкѣ положилъ первый камень, сталъ великолѣпіемъ и красотою не уступать славившіимъ столицамъ.

„Петръ Великий принужденъ былъ съ Турками, по нихъ требованіямъ, заключить мръ. Карлъ XII, прежде паденія своего, вторгся, съ оружіемъ въ рукахъ, въ сердце Россіи. Екатерина упинила оттоманскую гордость, привела въ тренетъ Константинополь, завоевала у Шведовъ Финляндію, покорила Крымъ, простерла державный жезлъ свой на Каспійское море и на сіпъ престранняны области, отколѣ нѣкогда Золотая орда татарская давала царямъ законы и налагала на нихъ дани и оковы.

„Въ ея царствованіе, отважные мореплаватели присоединили къ Россию западные американские берега. Сильный, искусно управляемый флотъ, выступая изъ сѣверныхъ лѣдовъ, обошелъ смѣло вокругъ удивленной Европы и предалъ пламени въ Архипелагѣ корабли султанскіе.

„Аргосъ, Афины, Спарта и Коринфъ видѣли въ стѣнахъ своихъ блистаюшее россійское оружіе; и Екатерина, въ семъ древнемъ отечествѣ славы, прозваглила снова воззваніе къ свободѣ, на которое Греція отвѣтствуетъ нынѣ съ такою добlesтью.

„Многіе славные государіе величественно блистали тогда, на главнѣйшихъ европейскихъ престолахъ: Густавъ III возвратилъ себѣ паки могущество свое и мудрымъ постановленіемъ, безъ стѣспенія свободы, принялъ власть и заступилъ мѣсто гордаго сената. Фридрихъ Великий, быстрый въ успѣхахъ своихъ, непреклонный въ несчастіяхъ, прославился также побѣдами своим. законами и сочиненіям. Юсифъ II, императоръ, гражданинъ и философъ, не сдѣлалъ ниаго въ царствованіе свое проступка, кромѣ того, что рано былъ правъ и показалъ себя просвѣщеннѣе, чѣмъ вѣкъ его и народъ.

¹) Буквальный перевод слова monté, т. с. возбужденъ.

16

выбывать и, пользоваться лекарствами, провождалъ время съ посвящавшими меня знакомыми и пріятелями, однакожъ безпрестанные слухи о новостяхъ, иногда казавшихся намъ странными, иногда наводившихъ ийкоторый страхъ, мѣшали бесѣдамъ нанимъ быть

„Среди спѣль то, столи пекусныхъ и великихъ самодержавныхъ главъ, женщина находить средство лучезарно возсіять и даже достигаетъ толикаго въ могуществѣ превосходства, что дѣлается ноперемѣнно предметомъ ихъ страха, сонерпичества, зависти и дружбы.

„Силою повелительнаго жезла своего, иришудила она Австрию и Пруссію окончить спорнымъ миромъ воспаменчившуюся между ими войну: обѣ державы пекали ея союза Франція, Англия, Голландія, Гишпанія и Португалія спѣшнили соединиться съ нейю торговыми узами.

„Петербургъ сѣдался средоточіемъ политики просвѣщеннаго свѣта. Петъ Великий путешествовалъ въ западныя страны, чтобъ обучиться пекущу правленія; въ царствованіе Екатерины, ученые люди, писатели, стихотворцы приѣздали удивляться свѣту. Ближайшему въ сѣверной странѣ; и Вольтеръ справедливо могъ сказать:

C'est du Nord aujourd'hui que nous vient la lumière!
(то есть: Отъ сѣвера пынѣ приходить къ намъ свѣтъ!)

Потомъ, когда отъ потрясеній правительствъ поколебался престолы, дворъ Екатеринны, подобно двору Людовита XIV, содѣался убѣжницемъ царей.

„Царница сія неудовольствовалась славою состязаться съ сонерпиками своими царями; довольно прочитать письма ея къ Вольтеру, принцу Де-Линь. Даламберту. Лидероту, дабы убѣдиться, что она умѣла также и въ битвахъ ума блистиć своимъ оружіемъ.

„Она удивляла иностранныхъ, и была искренно любима своими подлѣнными. Народъ ея, отдавая ей справедливость, приписывалъ ей съ благоларностю возрастающее благо-денствіе, которыя онъ наслаждался, и если имѣлъ когда какую-либо причину жаловаться, то обвинялъ ея велиможъ.

„Я путешествовалъ съ сею императрицей, по общіюному ея царству, и гдѣлъ ее большей частью безъ стражей. Она безъ всякаго страха допускала народныя толпы къ колесницѣ своей и, безъ всякаго различія, какъ мать дѣтямъ, давала пѣдовать руку свою кунцамъ и мужикамъ.

„По отданіи должнаго уваженія достоинству сей великой самодержицы, тѣ, которые допущены были въ домашнюю ея бесѣду, съ удивленіемъ видѣли, что она, оставя хладную принужденность и сложа съ себя величіе, умѣла на ийкоторое время привести оное въ забвение и еще царствовала. Но только уже какъ простая хозяйка дома, ласкою, пріятностью, разумомъ. Разговоры ея живые, веселые, легкіе, безъ всякаго приготовленія, такъ сказать, закрытіе въ ней царницу, которая не прежде онять повѣлялась, какъ весна рѣдко, въ тѣ минуты, когда рѣчъ заходила о какихъ и будь политическихъ предметахъ: тогда ийкоторый порывъ, не столько отъ ума, сколько отъ души истораційіса, тотчасъ являлъ въ ней Великаго Екатерину (le grand Catherine).

„Однажды ийкъ изъ велиможъ ея пришелъ при мнѣ съ докладомъ, что въ этотъ день представіе ея будетъ, прибывшій изъ провинціи, губернаторъ, и при томъ предлагалъ, чтобъ едѣлать ему при всѣхъ выговоръ за небреж-

17

пріятными. Новости сін состояли во многихъ, скоро одна за другою послѣдовавшихъ перемѣнахъ. Войски. въ военное время гремѣвшия побѣдами, въ мирныя — наслаждавшияся нокоемъ, передѣты въ узкое платье, напудрены, ежедневно обучаются маршировать, дѣлать ружьемъ, словно какъ бы вновь набранныя и никогда въ походахъ не бывалия. Генералы, полководцы, прославив

ное имъ исполненіе нѣкотораго важнаго порученія. Я этого не сдѣлаю, сказала она: я люблю хвалить громко, а бранить тихонько.

„Некогда, помню я, окруженная многими, спросила она: какъ вы думаете. Чѣмъ бы я была, еслиъ родилась частнымъ человѣкомъ и мужчиною? — Одинъ сказалъ ей: искуснымъ посломъ; другой — великимъ государственнымъ чиновникомъ; третій — славнымъ писателемъ. Дошла до меня очередь. Я сказалъ ей, смѣючись: — храбримъ и знаменитымъ военачальникомъ. Вы обманываетесь, отвѣчала она мнѣ. Я знаю горячую свою голову: я бы не дошла до военачальства и убита была въ чинѣ коннаго поручика.

„Во время, когда войски ея устремлены были въ полуденныя отъ царства ея страны, для сраженія съ Турками, сѣверные россійские предѣлы оставались безъ всякой защиты. Гордость ея не могла себѣ представить, чтобъ шведскій король дерзнулъ напасть на огромное ея могущество. Она обманулась. Густавъ III напалъ незапно съ войсками и флотомъ, которые, можетъ быть, доступли бы до Петербурга, еслибъ быстрота и твердость исполненія соотвѣтствовали дерзости предпріятія.

„Три гвардейскихъ полка, нѣсколько разночинцевъ и господскихъ слугъ — были единственные силы, какія въ первые дни можно было противупоставить Шведамъ. Сражаясь — договаривались. Густавъ, мечталъ уже себя торжествующимъ, восхотѣлъ предписать тяжкій миръ: онъ объявилъ императрицѣ, что, для получения сего мира, надлежить возвратить Шведамъ и Туркамъ всѣ завоеванныя у нихъ области, отозвать войски назадъ, и при миреніе Россіи съ Портою предоставить его посредничеству.

„Екатерина сообщила сіе требованіе всѣмъ иностраннымъ министрамъ; и когда я пришелъ къ ней, то она спросила у меня, какъ я объ этомъ думало? — Мнѣ кажется, отвѣчалъ я, что когда король шведскій писалъ сію бумагу, то ему мечталось, что онъ уже выпралъ двѣ или три битвы. — Хотя бы это и было, графъ, нерервала Екатерина, онъ и тогда бы обманулся. Да хотя бы онъ и до Москвы дошелъ, я бы и тогда сказала ему, чтō можетъ сдѣлать женщина съ великимъ духомъ, стоя на развалинахъ своего царства.“

Сіе малое, мноходомъ сдѣланное, объ Екатеринѣ описаніе, всякому Русскому не безизвѣстное, тѣмъ любопытнѣе и достовѣриѣе, что начертано перомъ посланника, долговременно при ней бывшаго, и котораго безпристрастное свидѣтельство не можетъ равняться съ безствѣдными лжами нѣкоторыхъ французскихъ и другихъ писателей, которые, или по легкомыслію, или по ненависти къ Россіи, не зная ничего порядочно, дѣлаютъ о сей великой самодержицѣ нелѣныя свои толкованія.

2

18

шіеся на войнах, въ томъ числѣ и князь Реппинъ ¹), должны
были ходить въ училище, гдѣ, въ присутствіи самаго императора,
Канабихъ, бывшій три или четыре года тому назадъ фехтовальнымъ
учителемъ, преподавалъ уроки о военномъ искусствѣ! Офицерамъ и
даже полковникамъ, служившіе съ честолюбіемъ, называемы были
передъ солдатами во фрунѣ оскорбительными именами и, за ма-
лѣйшую перасторонность въ поворотахъ и движеніяхъ, или даже
за одну нечаянно растегинувшуюся пуговицу и тому подобное, съ
оборваніемъ шпаги влеклися подъ стражу. Правда, что съ другой
стороны выслуживались скоро: всякій день вѣдомости наполнены
были переводами изъ полка въ полкѣ и производствомъ изъ чина
въ чинѣ *). Солдаты, послѣ ученія, нерѣдко получали въ награду
по фунту говядины, или по рубленію на человѣка; но и сіи царскія
милости припмалѣсь больше съ негодованіемъ, нежели съ благо-
дарностью; ибо рубль денегъ или фунтъ говядины, почитаемый
какъ бы нѣкоторою платою за ежедневные безпокойства и труды,
не могъ быть достаточнымъ и утѣшительнымъ за оные возна-
гражденіемъ. Сверхъ сего, всякъ въ сихъ безпрестанныхъ ученіяхъ,
состоявшихъ въ строгомъ и точномъ наблюденіи самыхъ мелоч-
ныхъ и часто перемѣняемыхъ движеній руками, ногами и тѣломъ,
видѣть болѣе забаву. увеселяющую глаза, нежели настоящую
пользу и надобность. Скорое производство въ чины хотя и льстило
молодымъ людямъ, но какъ оное дѣлалось безъ разсмотрѣнія за-
слугъ и старшинства, а притомъ часто случалось, что произве-
денные сегодня, чрезъ нѣсколько дней, за какойнибудь мало-
важный проступокъ, или и совсемъ безвинно, выключались съ
поруганіемъ изъ службы, — то и сіе отнимало ревность и умень-
шало охоту служить. Многіе въ краткое время возведены были
въ высокіе чины, какъ-то въ генералъ-поручики, генералъ-аншефы,
и потомъ отставлены, иные даже безъ права носить мундиръ **).

*) Прежде производство дѣлалось по всему войску и одинъ разъ въ годъ. День сей былъ день радости и торжества, всегда съ нетерпѣливостью ожидаемый.

**) Увольненіе отъ службы, различаемое на отставку и выключку, было также небывалое прежде нововведеніе, равно какъ и то, чтобъ служившіе нѣкогда въ военной службѣ, изъ коихъ ные за оказанные ими подвиги носили на себѣ знаки наградѣ, выключались изъ списковъ, или отставлялись съ лишеніемъ права ходить въ томъ одѣяніи, въ которомъ они сражались за отечество.

¹) Навелъ однако высоко цѣнѣлъ достоинства кн. Николая Васильевича: сдѣлавшись императоромъ, онъ тотчасъ произвелъ его въ генералъ-фельдмаршалы.

19

Нѣкоторые изъ сихъ, бѣдные люди, жившіе однимъ жалованьемъ, лишась послѣдняго пропитанія, не рады были высокимъ своимъ чинамъ и охотно отдали бы ихъ за кусокъ хлѣба. Сіе вмѣстѣ и расточеніе чиновъ и неуваженіе къ нимъ уронили ихъ достоинство.

Изъ числа прежнихъ знаменитѣйшихъ вельможъ, оставался при дворѣ одинъ князь Александръ Андреевичъ Безбородко ¹). Прочіе почти всѣ, по разнымъ причинамъ и обстоятельствамъ, удалились и разсѣялись. Князь Потемкинъ умеръ еще при Екатеринѣ. Фельдмаршалы, графъ Петръ Александровичъ Румянцовъ ²) и графъ Кирило Григорьевичъ Разумовскій ³), жили въ своихъ деревняхъ. Первый изъ нихъ скоро умеръ ⁴). Фелдъегерь ⁵), посланный къ нему и возвращавшійся назадъ, захалъ къ графу Разумовскому и, увѣдомя его о смерти Румянцова, спросилъ: что прикажетъ онъ о себѣ сказать? Разумовскій отвѣчалъ: „Скажи, что и я умеръ.“ — Князь Зубовъ, по полученіи странной на- грады, въ пожалованіи ему ордена Св. Анны, удалился въ чужіе краі ⁶). Графъ Орловъ тоже ⁶). Такъ все старое, Екатеринское, одно за другимъ исчезало. На мѣсто сихъ вельможъ поступили новые, при прежнемъ правительствѣ едва извѣстные, малочинов- ные поди, которые въ послѣдствіе времени весьма скоро возве- дены были на высокія степени и украшены андреевскими лентами

*) Названіе также доселѣ неупотребляемое и сдѣлавшееся довольно страшнымъ, по причинѣ развоза повелѣній, нерѣдко грозныхъ.

¹) Очень вѣроятно, что, независимо отъ личной ловкости Безбородки, не мало расположилъ къ нему новаго государя упадокъ вліянія его на дѣла, во время фавора Зубова. Павелъ сдѣлалъ его канцлеромъ, свѣтлѣйшимъ княземъ, кавалеромъ большаго креста св. Іоанна Іерусалимскаго, съ бриліантовыми зна- ками; пожаловаль ему свой портретъ, также осыпанный бриліантами, и нѣсколько десятковъ тысячъ десятинъ земли, съ соразмѣрнымъ количествомъ душъ крестьянъ.

²) Занятый введеніемъ въ войскѣ старыхъ прусскихъ формъ и порядковъ, Павелъ, черезъ нарочно убираемыхъ курьеровъ, обращался за совѣтами къ Румянцову, котораго зналъ за восторженнаго поклонника Фридриха Великаго; но видно старый полководецъ иначе смотрѣлъ на дѣло, потому что данные имъ от- вѣты скоро охладили къ нему государя.

³) Съ 1790 г., онъ больше частью проживалъ въ Батуринѣ, гдѣ и умеръ 9 янв. 1803 г..

⁴) 8 дек. 1796 г..

⁵) Павелъ оставилъ сначала Зубова, при всѣхъ многочисленныхъ его долж- ностяхъ, и даже пожаловалъ его инспекторомъ артиллерія; но ровно черезъ мѣсяцъ своего царствованія, приказалъ Зубову имѣть пребываніе въ своихъ ли- товскихъ деревняхъ. Позже дозволилъ емуѣ хять за границу.

⁶) Далѣе видно будетъ, что Павелъ не терялъ изъ вида заграничныхъ путешественниковъ.

2*

20

и титлами графовъ. Изъ оныхъ доступнѣйшими до государя были: Кутайцовъ *), Кущелевъ, Аракчеевъ ¹), Растопчинъ²), Обольниновъ³) и нѣкоторые другие. При дворѣ изъ прежнихъ вельможъ, какъ уже выше сказано было, оставался одинъ князь Безбородко. Одиннажды пришли у него спросить: можно-ли пропустить иностраныя вѣдомости, въ которыхъ между прочими разсужденіями помѣщено было выраженіе: проснись Павелъ! Онъ отвѣчалъ: „Пустое пишутъ: а уже такъ проснулся, что и намъ никому спать не даетъ.“ — Въ другое время, при нѣкоторыхъ съ новыми вельможами состязаніяхъ о политическихъ дѣлахъ, сказалъ онъ съ досадою: „Не знаю какъ будетъ при васъ; а при насъ ни одна пушка въ Европѣ, безъ позволенія нашего, выпалить не смѣла.“

Ненависть Павла Перваго къ матери своей во многихъ дѣйствіяхъ его обнаруживалась. Онъ почиталъ правленіе ея слабымъ и не только не хотелъ идти по стопамъ ея, но казалось помышлялъ все послѣ нея перемѣнить и передѣлать. Отселѣ, въ подраженіе Прусакамъ и отцу своему, — преобразованіе войскъ въ составѣ оныхъ, въ распорядкѣ, въ индѣлѣ и во всемъ прочемъ. Отселѣ многія лица, съ честью служившія, удалены или отставлены; а иныя, по доносамъ и подозрѣніямъ, какихъ въ Екатеринино время не знали **), заключены въ крѣпостяхъ, или осуждены жить за

*) Родомъ Турка, привезенный въ малолѣстѣ, окрещенный и находившийся потомъ камердинеромъ при Павлѣ, въ бытность его великимъ княземъ.

**) Екатерина говоривала о доносахъ: „Я должна ихъ принимать и читать, но первая моя недоверенность и негодованіе обращаются на доносчика.“ — Я слышалъ отъ Самойлова, бывшаго генералъ-прокурора ¹), слѣдующій случай: нѣкто, въ Москвѣ, написалъ бранные на императрицу стихи, въ которыхъ она разругана была самыми скверными и площадными словами. Полиція открыла

¹) Алексей Андреевичъ Аракчеевъ, изъ нужды, преподавалъ артиллерію и фортификацію дѣтямъ кн. Ник. Ив. Салтыкова. Случилось Павлу Петровичу спросить у бывшаго своего воспитателя: не знаетъ-ли онъ расторопшаго артиллерійскаго офицера? Салтыковъ рекомендовалъ ему учителя своихъ дѣтей. Въ этотъ день, взошла звѣзда будущаго временщика. Передъ вступленіемъ на престолъ Павла, Аракчеевъ былъ полковникомъ и начальникомъ всѣхъ сухопутныхъ, такъ называемыхъ гатчинскихъ войскъ наслѣдника. Награды посыпались на него, съ первыхъ же днейъ нового царствованія.

²) Въ день своего возшествія на престолъ, Павслѣ объ немъ выразился, что „это человѣкъ, отъ котораго у него ничего вѣтъ скрытаго“ (Чтен. Общ. ист. и древн. 1860 г., кн. 3-я, въ Смѣси, разсказъ гр. Растопчива).

³) Петръ Хрисанфовичъ, бывшій потомъ генералъ-прокуроромъ.

⁴) Должность эту, при Икельѣ, онъ сохранилъ только впродолженіе однаго мѣсяца: 4-го декабря, онъ сдалъ ее кн. Алексію Борисовичу Куракину.

21

присмотромъ въ деревняхъ своихъ. Даже нѣкоторыя, начатыя при императрицѣ и отчасти доконченныя уже зданія, иныя разрушены до основанія, другія оставлены недоконченными. Главнѣйшія изъ нихъ, — красивое, на берегу Невы, мѣстечко, называемое Пеллою ¹), въ которомъ многіе выстроенные уже каменные домы разрыты и превращены въ кучи кирпичей. Исакіевскую церковь, гордившуюся уже мраморными своими стѣнами, велѣно было докончить проектымъ изъ кирпича сводомъ. Нѣто, въ негодованіи на сіе, сочинилъ два слѣдующіе стишка:

Се памятникъ двухъ царствъ, обоимъ толь приличный:

На мраморномъ низу поставленъ верхъ кирпичный!

Сказываютъ, что одинъ морской офицеръ, у котораго ихъ нашли, невиннымъ образомъ, не будучи ихъ сочинителемъ, погибъ; ибо пропалъ безвѣсти и послѣ нигдѣ не отысканъ.

Но оставимъ общія дѣла и происшествія, требующія много-
тихъ описаній, и возвратимся къ приключеніямъ, собственно до
меня принадлежащимъ. Хотя, по всѣмъ случившимся со мною об-
стоятельствамъ, прежній страхъ мой исчезъ, однакожъ нѣкоторая
боязнь оставалась еще во мнѣ, такъ что я никуда изъ дома не
выходилъ. Одинъ прекрасный день выманилъ меня пойти прогу-
ляться въ Лѣтній садъ. Тамъ встрѣтился со мною Николай Пе-
тровичъ Архаровъ, бывшій при покойной императрицѣ славнымъ
оберъ-полицемейстеромъ въ Москвѣ. Онъ въ это время былъ въ
великой довѣренности и силѣ ²). Увидя его, я хотѣлъ избѣгнуть
отъ встрѣчи съ нимъ, какъ отъ человѣка въ великихъ попыхахъ

того. къо ихъ написалъ, и сообщила о томъ Самойлову. Онъ приходитъ и
доноситъ о семъ императрицѣ, имѣя стихи сій съ собою. Она потребовала ихъ
у него для прочтеніи. Самойловъ сказалъ, что они наполнены такими непри-
стойными и гнусными выраженіями, которыхъ онъ показать ей не смѣетъ.
Императрица отвѣчала: „Подай! должность царицы не позволяетъ мнѣ на
этотъ разъ имѣть стыдливость женщины.“ — Взяла. Читаетъ. Гиѣвъ и него-
дованіе сверкаютъ изъ ея очей. Прочитала. Прошла нѣсколько разъ по ком-
натѣ и, брося бумагу въ каминъ, сказала Самойлову: „Я не хочу знать имени
сочинителя. Онъ не стоитъ моего гнѣва. Оставьте его угрязиться собственною
своюю совѣстью.“

¹) Дворецъ въ Пеллѣ, при владеніи рѣчки Тосны въ Неву, былъ заложенъ въ 1784 г.

2) Онъ занималъ тогда должность петербургскаго генерал-губернатора. Какъ почти всѣ любимцы Павла, и онъ не избѣжалъ немилости, и былъ сосланъ въ Тамбовскую губернію, вмѣстѣ съ братомъ своимъ, Иваномъ Петровичемъ, московскимъ военнымъ губернаторомъ.

22

и мало знакомаго со мною; но онъ остановилъ меня и сказалъ: „По какой причинѣ ты нигдѣ не показываешься?“ — Я отвѣчалъ на это, что я въ отпуску и притомъ нездоровъ. — „Какъ можно,“ перервалъ онъ, „чтобъ въ такое время и такие люди, какъ ты, были подъ спудомъ и бездѣйственны!“ — Я поблагодарилъ его за доброе мнѣніе обо мнѣ и, съ учтивостью отклянявшись ему, возвратился домой въ нѣкоторомъ удовольствіи, что узналъ о благосклонномъ ко мнѣ расположеніи человѣка, толь близкаго къ царю. Между тѣмъ императоръ отравился въ Москву, для короліи. Графъ Безбородко и Кушелевъ, доброхотствовавшіе мнѣ, выпросили, при раздачѣ, и:.. лучше сказать — при расхватѣ деревень, и на мою долю двѣсти пятьдесятъ душъ, предоставя мнѣ, какъ и всѣмъ другимъ, выбрать ихъ въ любомъ мѣстѣ. Даръ сей тѣмъ больше для меня былъ пріятенъ, что доходы мои заключались въ одномъ только весьма небольшомъ жалованьѣ. Чричиною сей раздачи деревень, сказываютъ, былъ больше страхъ, пежели щедрота. Павелъ Первый, напуганный можетъ быть привѣромъ Пугачева, думалъ раздачею казенныхъ крестьянъ дворянамъ уменьшить опасность отъ народныхъ смятеній. Сія, можно сказать, несчастная боязнь часто тревожила сердце сего монарха и была причиною тѣхъ излишнихъ осторожностей и непомѣрныхъ строгостей, какими, муча другихъ, и самъ онъ безпрестанно мучился, и которая, вмѣсто погашенія мнимыхъ исеръ возмущенія, дѣйствительно порождали ихъ и воспламеняли. Въ первые дни царствования своего получаетъ онъ письмо, въ которомъ нѣкто безыменный увѣдомляетъ его о дѣлающемся противъ него заговорѣ, будто бы возникающемъ въ одномъ изъ гвардейскихъ полковъ. Прискакалъ онъ самъ туда, собралъ полкѣ и сказалъ солдатамъ: „Говорятъ, что вы противъ меня возстаете. Ежели это не правда, то пусть всякий изъ васъ, кто не виноватъ, подниметъ руку свою.“ — Безъ сомнѣнія всѣ подняли. Таковыя средства, показывающія робость предъ тѣми самыми людьми, съ которыми постуپали съ великою строгостью*), могли подавать поводъ

*) Я самъ при ученияхъ видѣлъ, что графъ Аракчеевъ, въ присутствіи государя, за малую ошпоку, таковую какъ ступилъ не въ ногу, или тому подобную, замѣчалъ мѣломъ на спинѣ солдата. Можетъ быть во многихъ сраженіяхъ проливавшаго кровь свою за отечество, сколько дать ему палочныхъ ударовъ. Неоднократно, въ Навловскѣ, самъ государь. поставя во фрунцѣ офицеровъ, обучалъ ихъ метать ружьемъ и алебардами, повторяя разъ пятьдесятъ или более одно и толь самое метаніе, съ строгимъ наблюденіемъ, что ежели кто хотѣ чуть ошибется или не проворно сдѣлаетъ, то сорвутъ съ него минагу и потащатъ подъ караулъ.

23

вмѣстѣ и къ дерзости мыслей и къ чувствованію неудовольствія. Между тѣмъ произошло однакожъ и умилительное зрѣлище. Въ томъ же самомъ письмѣ зачинщикомъ заговора наименованъ былъ извѣстный писатель, Иванъ Ивановичъ Дмитриевъ. Императоръ, держа сіе письмо въ рукахъ, вышелъ въ собраніе офицеровъ, приказалъ прочитать его и со слезами промолвилъ: „Господа! долженъ ли я сему вѣрить?“ — Всѣ, видя его плачуща, зарыдали и кинуллись къ нему цѣловать его одежду и обнимать колѣна, съ тацімъ жаркимъ усердіемъ и стремленіемъ, что изодрали на немъ мундиръ. Дмитриеву тогда же объявлено было, что взвѣшенное на него обвиненіе сочтено клеветою ¹). На другой дни, государь императоръ вышелъ на вахтъ-парадъ въ томъ же самомъ разо дранномъ платьѣ, безъ всякой поправки онаго, и, обратаясь къ офицерамъ, сказалъ: „Я съ удовольствіемъ сохраню и буду носить тотъ мундиръ, который вы на мнѣ изодрали.“

Подобное же приключеніе, какъ сказываютъ, было съ Петромъ Великимъ: онъ, узнавъ о дѣйствительномъ противѣ него заговорѣ, но не повѣря тому, и желая самъ собою вывѣдать правду, — приказалъ одному изъ офицеровъ придти въ назначенный часъ съ ротою солдатъ въ тотъ домъ, гдѣ сказано ему было о соби рающихъся заговорщикахъ, и самъ къ этому времени одинъ туда отправился. Пришелъ и всѣ названныя ему лица находить сидя щими за столомъ. Удивленные незапнымъ прибытіемъ его, они вскочили съ мѣстъ своихъ; но онъ, посадивъ ихъ и сѣвъ самъ съ ними, сказалъ: „Я хочу повеселиться и вмѣстѣ съ вами вы пить, вы — за мое, а я — за ваше здоровье!“ — Тутъ начались разговоры и стучанье рюмокъ. Петръ, примѣчая въ дѣйствіяхъ и во взорахъ ихъ нѣкоторое нечистосердечіе, увѣрился въ зломъ ихъ умыслѣ и ожидать съ нетерпѣливостью офицера; но тотъ не появлялся. Наконецъ заговорщики, сперва опасаясь, что онъ не одинъ пришелъ, но потомъ не видя долгое время никого съ нимъ, стали между собою перемигиваться, дѣлать знаки; и одинъ изъ нихъ молвилъ: не пора ли начинать? — Тогда Петръ, видя, что не остается ему ничего, чромѣ мужественной рѣшительности, всталъ и сильною рукою ударивъ того, кто произнесъ сіи слова,

¹) Доносъ на Дмитриева и на штабсъ-капитана Лихачева былъ сдѣланъ крѣпостнымъ слугой брата Лихачева, въ надеждѣ этимъ путемъ получить свободу. Дмитриевъ подробно и нѣсколько иначе разсказываетъ этотъ случай въ своихъ запискахъ („Взглидъ на мою жизнь,“ стр. 126—131) и прибавляетъ, что въ поступкѣ Навла онъ находилъ „что-то рыцарское, откровенное и даже нѣкоторое вниманіе къ гражданамъ.“

24

грознымъ видомъ и голосомъ сказалъ: „Не тебѣ, а мнѣ пора обуздать вашу наглость!“ — Смѣлость сія и смѣшанное со страхомъ невольное уваженіе къ сану царя такъ ихъ поразили, что не могли они скоро опомниться, какъ и что имъ начать. Между тѣмъ офицеръ съ солдатами приходить, и Петръ приказываетъ всѣхъ ихъ забрать. Онъ обращается съ гнѣвнымъ выговоромъ къ офицеру за его опозданіе; но тотъ оправдывается, показавъ ему собственной руки его записку, по которой пришелъ онъ точно въ назначенное время. Петръ, увидя что самъ онъ рановременнымъ приходомъ своимъ сдѣлалъ ошибку, разнящуюся цѣлымъ часомъ, извинился передъ нимъ и, въ знакъ благодарности, поцѣловаль его въ голову.

При началѣ царствованія Екатерины Великой, случилось нѣчто подобное же. Два или три гвардейскихъ офицера задумали сдѣлать противъ нея заговоръ. Умнѣсель ихъ былъ открытъ. Они отданы подъ судъ, по которому осуждены быть сосланными на вѣчное заточеніе въ Сибирь. Приговоръ поднесенъ къ подписанію императрицы. Вмѣстѣ съ сими преступниками, осуждалась одна замужняя, благородная женщина. Екатерина, хотя и увѣрена была, что не безъ ясныхъ доказательствъ обвинялась она, однакожъ не могла понять, какимъ случаемъ возродилась въ сей женщинѣ таякая протнвъ нея ненависть, и какимъ образомъ могла она присовокупиться къ симъ преступникамъ. Благость сердца ея опасалась осудить невинную. Она оставляетъ у себя приговоръ сей, безъ утвержденія онаго, и въ тотъ же день поручаетъ одному изъ своихъ домашнихъ привесть къ себѣ обвиняемую, такъ чтобъ никто о томъ не зналъ. Повелѣніе ея исполнено. Она призываетъ ее къ себѣ и наединѣ спрашиваетъ у ней: правда ли то, въ чемъ ее обвиняютъ? — Женщина падаетъ предъ нею на колѣна и говоритъ: — „Правда! я виновата.“ — „Что причиною твоей на меня злобы?“ вопрошаетъ Екатерина. — „Я не имѣю никакой къ тебѣ ненависти; напротивъ люблю тебя,“ — отвѣчаетъ женщина. — „Но чтожъ побудило тебя вступить въ согласіе съ тѣми, которые на жизнь мою посягнуть хотѣли?“ — „Этого не могу я открыть! Предай меня какому хочешь мученію,“ — сказала преступница, облившись горькими слезами. — Екатерина важнымъ, но вмѣстѣ и ласковымъ голосомъ говоритъ ей: — „Послушай! Дѣло идетъ о жестокомъ наказаніи: о лишеніи тебя дворянства и вѣчномъ заточеніи. Я не могу уменьшить сего приговора, не знавъ побудившей тебя къ такому злоумышленію причинъ. Какая бъ это ни была твоя тайна, откройся мнѣ: я даю тебѣ вѣрное

25

слово, что никто, кромѣ тебя и меня, знать о томъ не будетъ."
— Си слова, произнесенные съ такою кротостью и милосердіемъ,
поразили преступницу; она вторично бросилась предъ нею на
колѣна и съ прерывнымъ рыданіемъ отвѣтствовала ей: — „Могла
бы я сказать, что нечаянно узнала о томъ и не смѣла идти съ
доносомъ; но тогда худо бы неискреннимъ признаніемъ своимъ
заплатила я за твои милости. Итакъ, сколь ни постыдно и тя-
жело мнѣ объявить тайную причину вины моей, но материнскіе
твои со мною поступки исторгаютъ ее изъ глубины моего сердца:
— я, забывъ долгъ замужней женщины, любила однако изъ сихъ
преступниковъ; онъ открылся мнѣ въ своихъ намѣреніяхъ, съ
изъявленіемъ непоколебимой въ томъ твердости... Виновата!"
примолвила она, возобновивъ свои рыданія, — „страсть моя была
сильнѣе всякихъ другихъ помысловъ и страха.“ — Екатерина
подняла ее, отерла у ней слезы и сама, чуть не плача, сказала
ей: поди. Долго размышляла она и наконецъ, вспомня можетъ
быть, что Спаситель нашъ Христосъ, вопрошаемый о приведенной
къ нему сластолюбивой женѣ — убить ли ее или нѣтъ! сказалъ на-
роду: кто изъ васъ не грѣшентъ, тотъ пусть первый бросить въ
нее камень, — взяла приговоръ, вычернила изъ него имя пре-
ступницы и приказала поднести къ себѣ другой, въ которомъ бы
ничего о ней не упоминалось.

Но я далеко отступилъ отъ моего повѣствованія; обратимся
опять къ приключеніямъ, собственно со мною происходившимъ.

Императоръ возвратился изъ Москвы; и вскорѣ послѣ того
приносять ко мнѣ приказъ, что я опредѣленъ въ званіе эскадрѣ-
маюра, при особѣ его величества. Это меня крайне удивило, такъ
что я не зналъ радоваться ли тому или печалиться. Оъ одной
стороны должность быть при особѣ государя льстила мнѣ, а съ
другой — отпускъ мой уничтожился, слабость здоровья моего устра-
шала меня и притомъ самое названіе сіе, какъ нѣкое новое и
никогда небывалое, погружало меня въ нѣкоторое безпокойное
сомнѣніе и ненervѣстность. Я поѣхалъ тотчасть къ графу Кушелеву,
дабы о семъ навѣдаться. Отъ него узналъ я, что эскадрѣ-маюръ
и флагъ-капитанъ (какъ прежде называли) есть одно и тоже; что
должность моя — быть при государѣ и повелѣнія его изъявлять
флагами, когда онъ пойдетъ на море и будетъ распоряжать фло-
томъ. При возраженіяхъ моихъ, что я въ отпуску и боленъ, совѣ-
товалъ онъ мнѣ объ этомъ молчать и сколько можно, хотя чрезъ
силу, исполнять возложенную на меня обязанность. Нечего дѣлать,
— принужденъ я былъ снова вступить въ службу. Первый мой

26

подвигъ состоялъ въ исходатайствованіи морскимъ офицерамъ назить коротенькіе сапожки, потому что въ большихъ сапогахъ не ловко бѣгать по кораблю и лазить по мачтамъ. Государь въ это время жиль въ Павловскѣ. Надлежало съ симъ докладомъ и образцомъ саноговъѣхать туда, при чемъ должно было всякий разъ брать пропускъ за шлагбаумъ. Для сего явился я къ Архарову; онъ далъ мнѣ сей пропускъ и спросилъ у меня: гдѣ выбралъ я пожалованную мнѣ деревню? — Я отвѣчалъ: нигдѣ, и даже не знаю, гдѣ лучше выбрать. — „Экой ты!“ сказалъ онъ; „всѣ разобрали; а ты упускаешь время. Я тебя выберу.“ — „Вы меня крайне обязете.“ — „На! вотъ тебя записочка: въ Кашинскомъ уѣздѣ.“ — „Очень благодаренъ.“ — Я взялъ записочку и получилъ означенное въ ней имѣніе.

Государь сбирался идти на построенномъ вновь фрегатѣ „Эмануилѣ“ въ Ревель. Для сего вооружалась въ Кронштадтѣ эскадра, съ которой долженствовала соединиться другая, вооружаемая въ Ревелѣ. Мнѣ велѣно было съѣздить къ адмиралу Василію Яковлевичу Чичагову съ предложеніемъ, чтобъ онъ принялъ начальство надъ сими двумя эскадрами; но онъ отъ сего отказался, сказавъ, что онъ, при крайней слабости своего здоровья, и притомъ почти лишенный зрѣнія, — не въ силахъ принять на себя сей обязанности. Послѣ сего, адмиралъ Александръ Ивановичъ Крузъ¹), на такое же сдѣланное ему предложеніе, отвѣчалъ, что хотя онъ также слабъ здоровьемъ и почти безъ ногъ, однакожъ готовъ, по возможности силъ своихъ, исполнить волю его величества. Такимъ образомъ, для начальства надъ кронштадтскою эскадрою, назначены были адмиралы Крузъ и Петръ Ивановичъ Пущинъ. Въ Ревелѣ же главный надъ эскадрою начальникъ былъ вице-адмиралъ Алексій Васильевичъ Мусинъ-Пушкинъ. Съ прочищеніемъ льда и наступленіемъ весны, фрегатъ „Эмануилъ“ и прочіе приготовленные для кампаніи корабли вышли изъ кронштадтской гавани на рейдъ. Слабость здоровья моего требовала, чтобъ я заблаговременно отравился въ Ораніенбаумъ, или попросту въ Ранбовъ, дабы хотя нѣсколько дней пожить тамъ и подышать весеннимъ воздухомъ. Я остановился въ домѣ, не дозвожая воротъ, при которыхъ стояла гауптвахта. Часто, по утрамъ и вечерамъ, иногда въ день разъ двадцать, то по надобности, то для прогулки, случалось мнѣ проходить въ сіи ворота. Всякий разъ меня останавливаютъ и вопрошаютъ: кто я? и куда иду?

¹) Былъ въ то время главнымъ командиромъ кронштадтскаго порта.

27

— Не могши никакъ избавиться отъ сихъ вопросовъ, и крайне наскуча ими, пришло мнѣ однажды въ голову идти не въ самыя ворота, но поддѣ нихъ, въ ущелину развалившейся ограды. Тѣжъ самые часовые смотрятъ на меня, идущаго мимо ихъ, и молчатъ. Съ тѣхъ поръ всегда я тутъ проходилъ, безъ всякихъ отъ нихъ вопросовъ. Вотъ, думалъ я, къ чему служатъ шлагбаумы! Вся польза ихъ состоитъ въ томъ, чтобъ обременить солдатъ обязанностью безпокоить проходящихъ и проѣзжающихъ").

Напослѣдокъ пришло времяѣ хать на фрегатъ. Я поѣхалъ и приготовилъ все нужное по моей должности. Ожидаемъ прибытия государя. Появился илывущій на греблѣ катеръ, на которомъ сидѣлъ онъ съ императрицей и великими князьями. Вѣтръ дулъ свѣжій и холодный; къ томуѣ нашла туча, и полился проливной дождь. Надлежало быть на верху въ однихъ мундирахъ. Всего меня смочило; я весь дрожалъ отъ холода. Ну! думалъ я, малѣйшей простуды опасавшіяся, — это положить меня въ постелю. Однакожъ, благодарю Бога! ничего со мною не сдѣлалось, кромѣ что на другой день показалась на лицѣ моемъ нѣкоторая сьня съ болячками, которая скоро зажили. Государь весьма веселъ взошелъ на фрегатъ и хотя, также какъ и мы, весь обмокъ, — но сталъ шутить съ нами и, пожимаясь, говорилъ: — „Мнѣ кажется, дожжикъ накрапываетъ.“ — Между тѣмъ, увидя меня, милостиво сказалъ мнѣ: — „Поди, поди на-низъ: ты боленъ, — простудишься.“ — Сообщество наше умножилось прибывшими съ государемъ докладчиками и другими приближенными особами. Императрицу сопровождала Катерина Ивановна Нелидова. Долгое время дувшій съ моря вѣтръ препятствовалъ намъ сняться съ якоря. Въ первые дни, великіе князья Александръ Павловичъ и Константинъ Павловичъ, смотря на Кронштадтъ, на корабли и на построенныея на водѣ, для защиты рейда, двѣ крѣпости — Кроншлотъ и Цитадель, какъ на новые для нихъ предметы, любоустововали узнать обо всемъ. Они поймали молодаго на фрегатѣ мичмана (младшаго офицера) и дѣлали ему разные о томъ вопросы. Я подслушалъ однажды разговоръ ихъ, и онъ показался мнѣ такъ доч

*) Нѣмецкое слово шлагбаумъ, по точному переводу, значитъ бить бревномъ. Подлинно многихъ и меня самаго однажды чуть не убили. Нѣкто разсказывалъ намъ, что ему изъ Арзамаса въ Петербургъ всекій годъ приходили стадо гусей. И послѣ тожъ дѣлали, да только въ половину противъ прежнято числа. Онъ спросилъ: для чего такъ мало? — Ему отвѣчали, что изъ деревни гоняютъ ихъ всегда прежнее число, да дорогою на всякомъ шлагбаумѣ, убываетъ по гусю.

28

стопримѣчателенъ, что я сохранилъ его въ моей памяти. Указывая
на крѣпости, они спросили у него: въ которую изъ нихъ сажа-
ютъ арестованныхъ офицеровъ? — Мичманъ, удивясь ихъ вопросу
и какъ бы оскорбясь имъ, отвѣчалъ съ великою смѣлостью: —
„Что?!... офицеровъ сажать подъ караулъ въ крѣпость?!... Да
этого никогда не бывало, и я впервые о томъ слышу." — Такъ
велико было, во времена Екатерины, честолюбіе въ самыхъ юныхъ
офицерахъ! Тотъ же мичманъ, видѣлъ я, смотрѣлъ съ насмѣшли-
вою улыбкою, когда великіе князья съ важнымъ видомъ брали
ружья и, какъ солдаты, при всѣхъ учились отрывисто и проворно
дѣлать ими на- караулъ, на- плечо, къ ногѣ, и проч. *)

Стоянка наша на одномъ мѣстѣ, въ ожиданіи благополучнаго
вѣтра, наводила намъ скуку. Дмитрий Прокофьевичъ Трощинскій 4),
судя по образу мыслей Екатерины, любившей чтобъ всѣмъ при
ней было свободно и весело, вздумалъ было, для препровожденія
времени, заняться карточною истрою; но едва сѣли мы играть въ
вистъ, какъ сверху прислано было намъ сказать, чтобы мы отъ
подобныхъ забавъ воздержались. Между тѣмъ, хотя въ совершен-
ной праздности не предстояло никакихъ дѣлъ, однакожъ импера-
торъ показывалъ видъ дѣятельной заботливости: онъ не только
по утру и вечеру часто, но даже и во время обѣда, вставая не-
однократно изъ за стола, выходилъ на верхъ, какъ будто для

*) Я слышалъ отъ Василія Степановича Попова 1), что Павлу Первому,
когда еще онъ былъ великимъ княземъ, вз düşалось нѣ когда пріѣхать въ пре-
ображенскій полкъ, для обученія солдатъ экзерциіи. Екатерина, узнавъ о
томъ, написала къ маіору сего полка Татищеву 2), чтобъ впредь, когда онъ
будетъ пріѣзжать, подъ благовиднымъ предлогомъ, отводить его отъ подобныхъ
упражненій. Екатерина думала, что наслѣднію престола нужнѣе обучаться
править царствомъ, нежели предаваться страсти самому обучать солдатъ
красивому ружьеметанію. Но времена перемѣнчины 3)

1) Любимецъ Потемкина, статсъ-секретарь императрицы Екатерины. При Александрѣ, онъ занималъ многія важныя должности, между прочими — предсѣдателя департамента гражданскихъ и духовныхъ дѣлъ въ государственномъ совѣтѣ.

2) Генералъ-поручикъ Николай Алексѣевичъ Татищевъ дослужился, при Екатеринѣ, до высшаго въ гвардіи чина-подполковничьяго. Онъ командовалъ пре- ображенскимъ полкомъ и въ царствоватіе Павла.

3) Сравни съ подобнымъ же распоряженіемъ Екатерины, относительно ве-
ликихъ князей Александра и Констапина Павловичей (Русск. Арх. 1865. ст. 1031).

4) Бывшій статсъ-секретарь Екатерины; управлялъ собственной канцеля-
ріей императора Павла; при Александрѣ, — сначала почтами и удѣлами, а по-
томъ министерствомъ юстиціи.

29

какихъ либо нужныхъ распоряженій или обозрѣній. Я сначала выходилъ всегда за нимъ; но послѣ, видя что онъ ничего не при- казываетъ, взнулъ было однажды оstatъся за столомъ; но им- ператрица, взглянувъ на меня, сдѣлала мнѣ головою знакъ, чтобъ я шелъ за нимъ. Я вскочилъ, бросился съ поспѣшностью, и съ тѣхъ поръ наблюдалъ всѣ его двишенія, стараясь всегда быть на верху, когда онъ выдетъ изъ каютъ. Нерѣдко, чтобъ передъ ря- довыми служителями показать себя занимающимся дѣлами, по утрамъ хаживалъ онъ на бакъ (возвышенный въ носу корабля не большой помостъ) и тамъ, въ тѣснотѣ, посреди шума работаю- щихъ вокругъ него матросовъ, выслушивалъ читаемыя передъ нимъ докладныя бумаги. Можно себѣ представить, что рѣшенія по онымъ не могли съ должнымъ вниманіемъ быть обдуманы.*) Его величество часто удостоивалъ меня своими разговорами и, казалось, становился отчасу ко мнѣ благосклоннѣе. Онъ поручилъ меня въ особенное благоволеніе императрицы. Въ одинъ день по- дошелъ онъ ко мнѣ и сказалъ: — „Какъ ты думаешь, скоро ли этотъ вѣтръ перемѣнится?“ — Я отвѣчалъ: — „Думаю, государь, не скоро.“ — „Почемужъ ты это заключаешь?“ — Балтійское море,“ сказалъ я, „со временъ Петра Великаго не видало развѣ- вающагося на водахъ своихъ штандарта; и потому, мнѣ кажется,

*) Нельзя удержаться, чтобъ не помѣстить здѣсь, какимъ образомъ Екатерина, въ подобныхъ случаяхъ, поступала. Вотъ что племянница Потем- кина, графиня Александра Васильевна Бранццках, урожденная Энгельгардтъ, бывшая при ней любимою ея фрейлиною, нѣ когда намъ разсказывала: „Од- нажды (говорила она) покойная императрица занималась чтеніемъ бумагъ. Я, въ это время, сидѣла въ углу и работала. Вдругъ она собрала бумаги, спри- тала ихъ, и чрезъ пѣсколько минутъ, оборотясь ко мнѣ, спросила: — „Знаешь ли ты, зачѣмъ я перестала читать?“ — „Нѣтъ, государыня, не знаю.“ — „Я тебя скажу: мнѣ къ подписанію поданы притговоры о подавшихъ за разныя преступленія подъ судъ. Я сегодня скучна; а со мною случалось, что когда я, въ веселомъ расположеніи духа, перечитывала рѣшенія свои, сдѣланныя во время скуки моей, то я упрекала себя, находя ихъ слишкомъ строгими.“ — Самъ я въ адмиралтейскихъ бумагахъ видѣлъ слѣдующее дѣло: — Въ первые годы ея царствованія возвратился въ Кронштадтъ изъ похода семидесяти- пушечный корабль. Онъ втянулся въ гавань. Капитанъ, поруча по себѣ на- чальство капитану-поручику, самъ стѣхалъ на берегъ и остался тамъ ноче- вать. Въ его отсутствіе, констанель (младшій артиллерійскій офицеръ), нащеча ¹) себѣ, во время похода, нѣкоторое количество пороха, хотѣлъ оный свезти съ корабля; но какимъ-то нечаяннымъ случаемъ попала въ него искры огня:

¹) Отъ слова щечить, — таскать украдкой, воровски, поживаться (Сло- варь Даля, IV, стр. 600). Нашечить — натаскать, наворовать, набрать пожи- вой (тамъ-же, II, стр. 1087).

30

вѣтръ не перестанетъ дуть съ моря, покуда зрѣніемъ на него не насытится. " — (Читатель! ты назовешь меня льстецомъ. Винователь! но прости меня за то, что я не скрылъ отъ тебя моего грѣха.) Навелъ усмѣхнулся и ничего мнѣ на мою, можетъ быть слишкомъ пересаженную рѣчь, не отвѣтствовавъ. Въ другое время, вышелъ онъ на верхъ и, увидя что я держу въ рукахъ тетрадь, спросилъ у меня объ ней. Я отвѣчалъ, что это чертежи для походныхъ строевъ. Онъ сталъ ихъ разсматривать и сказалъ мнѣ: — „А если я захочу, чтобъ корабли начае построились, нежели здѣсь изображено?" — Нечалинный вопросъ сей привелъ меня въ затрудненіе; ибо я принужденъ былъ отвѣчать, что этого сдѣлать невозможно. — „Для чего невозможно?" — подхватилъ онъ съ нѣкоторою досадою. Не зная, подлинно ли не имѣть онъ достаточнаго о семъ свѣденія, или испытываетъ меня, — сталъ я ему объяснять, что корабли не могутъ иначе составлять и переходить изъ одного строя въ другой, какъ строясь на чертахъ, опредѣляемыхъ чертою вѣтра, и при томъ по чертежамъ, раздаваемымъ на каждый корабль, дабы всякий изъ нихъ располагалъ движение свое сообразно тому чертежу, на какой указано ему будетъ сигналомъ, то есть флагомъ, распускаемымъ, по повелѣнію главноначальствующаго, на мачтѣ корабля его, — что иныхъ движений во флотахъ не бываетъ, и что, безъ предварительной на корабли раздачи сихъ чертежей и установленія на каждый изъ нихъ особаго сигнала, нельзя ни повелѣнія дать, ни исполненія дѣлать. Онъ выслушалъ меня терпѣливо; но, повидимому не вразумясь хорошенько, сердитымъ голосомъ сказалъ: — „Что мнѣ нужны до вашихъ чертежей! я хочу, чтобъ дѣлали то, что я велю." — Не смѣя больше

порохъ всыхнулъ, и корабль загорѣлся. Капитанъ-поручикъ, при толь не-
запномъ несчастіи, потерявъ можетъ быть голову, или распустя много слу-
хителей, не могъ потушить пожара. Корабль обнялся весь отнемъ, и, по
обгорѣніи перевокъ, которыми прикрѣпленъ онъ былъ къ пристани, бросило
его на другой, стоявший близъ него, такой же корабль, который также отъ
него загорѣлся; и оба они сгорѣли. Надъ капитаномъ и капитанъ-поручикомъ
наряжелъ былъ судь. (Главный сему виновникъ, констапель, обожжентъ былъ
всыхнутіемъ пороха и чрезъ нѣсколько дней умеръ.) Военные судь приго-
ворилъ: капитана разжаловать на три года въ матросы, а капитанъ-поручика,
лишилъ чиновъ, сослать въ Сибирь. Адмиралтейская коллегія нашла сей судь
справедливымъ, основаннымъ на законахъ, и утвердила оный; но присевоку-
пила еъ тому, что она, по данному ей праву, срокъ наказанія однимъ годомъ
уменьшаетъ. Екатерина, получа сей докладъ, продержала оный у себя до на-
ступленія Пасхи, и тогда собственнойю своею рукою написала на немъ: „для
Свѣтлаго Христова Воскресенія прощаются."

31

прекословить ему и не въдая, какъ отъ сего отдѣлаться, я при-
ведень былъ въ крайнее недоумѣніе, и очень обрадовался, увидя
вышедшаго въ сіе время наверхъ, графа Кушелева. Я тотчасъ,
указавъ на него, сказалъ: — „Вотъ графъ Кушелевъ: не угодно
ли вашему величеству у него о томъ спросить.“ — Графъ, по
извѣщеніи его о чемъ идетъ дѣло, сталъ тожъ самое, что и я,
говорить. Государь замолчалъ и пошелъ въ свою каюту. Чрезъ
нѣ сколько минутъ выходитъ оттуда одинъ изъ приближенныхъ
къ нему и говоритъ намъ: — Что такое вы сдѣлали? Государь
очень вами недоволень; онъ, сойдя на низъ, сказалъ: — „тамъ
два умника спорятъ со мною; я не пойду больные наверхъ, и
посмотрю, какъ они безъ меня управлять станутъ.“ — Случай
сей нѣ сколько меня потребовалъ. Однако я не долго безпокоился:
государь скоро вышелъ опять наверхъ и по-прежнему разгова-
ривалъ, со мною милостиво. Я послѣ узналъ, что гнѣвъ сей укро-
тила въ немъ Катерина Ивановна Нелидова,*) которая предста-

*) Сія благонравная и почтенная дѣвица, особенно преданная императрицѣ и любимая ею. весьма уважаема была императоромъ. Она чистосердечною откровенностью своею умѣла приобрѣсть надъ нимъ необычайную власть ¹) и часто отвращала его отъ предосудительныхъ поступковъ ²). Мне случилось однажды на балѣ, въ день бывшаго празднества, видѣть, что государь чрезвычайно разсердился на гофмаршала и приказалъ его позвать къ

¹) Весьма многіе иначе объясняли слѣяніе Нелидовой на государя; для присьра, укажемъ въ „Объясненіяхъ на сочиненія Державина,“ ч. П, примѣчаніе 14-ое къ стихотворенію „На новый 1797 годъ“ (См. Сочин. Державина, 1-ое академ. изд. Я. Грота, т. ІІІ, стр. 658). Объ этихъ отношеніяхъ говорили и въ провинціи; такъ А. Т. Болотовъ (неизданная рукопись), отдавая справедливость „разуму и способностамъ къ наукамъ“ Е. И. Нелидовой, ради чего она была взята изъ Смольнаго монастыря ко двору во фрейлины, разсказываетъ, что „несчастная сія страсть подавала много поводовъ къ разнаго рода неудовольствіямъ, несогласіямъ и огорченіямъ въ императорской фамилии.“ — „Присовокупляли къ тому, продолжаетъ Болотовъ, что великая книгиня (Болотовъ писалъ это въ февралѣ 1796 г.) не однажды не только говорила, но и просила сію госножу, чтобъ она связь сію разрушила; но что будто она всегда отвѣтствовала, что она можетъ сіе конечно сдѣлать и уговорить цесаревича сіе оставить, но опасается и боится, чтобы тогда для самой великой книгини не было бы хуже, и что сіе единое и почтеніе ея къ ней ее отъ того удерживаетъ.“ — Несомнѣнно однако, что, послѣ кончины Павла Петровича, императрица тѣсно сблизилась съ своею фрейлиною. См. письма кн. А. Б. Куракина къ императрицѣ Маріи Еедоровѣнъ (Русск. Арх. 1868 г., стр. 23–86 и 161–240; 1869 г., стр. 385–517).

²) Въ подлинникѣ — „поступокъ.“ Мы сочли лишнимъ удержать всѣ неправильности правописанія Шишкова, — неправильности, повторяющіяся въ письмѣ почти всѣхъ людей конца прошлаго и начала настоящаго столѣтія.

32

вила ему, что онъ напрасно за это сердится, потому что мы не отъ упрямства противорѣчили ему и безъ сомнѣнія, служа долго на морѣ, должны лучше знать, какъ это бываетъ, и что можно или чего не можно сдѣлать.

Наконецъ насталъ благополучный вѣтрѣ. Мы снялись съ якоря и пошли въ путь. Движеніе судовъ, пушечная пальба съ крѣпостей, усыпанная народомъ пристань — привели государя въ такое восхищеніе, что онъ казался внѣ себя отъ удовольствія. Однакожъ восторгъ сей былъ умѣренъ случившеюся непріятностью: стопушечный корабль адмирала Круза, при съемѣ съ якоря, приткнулся къ мели и принужденъ быть на ней останься. Сверхъ того, при повелѣніи флоту лечь въ линію, три корабля, подъ начальствомъ контрѣ-адмирала Повалишина, примѣтнымъ образомъ отдѣлились отъ прочихъ, составя какъ бы нѣкую особую часть. Павелъ былъ симъ недоволенъ. Между тѣмъ появилась, идущая съ моря, ревельская эскадра. Вѣтрѣ опять сдѣлался намъ противенъ. Мы, не доходя Красной горки, легли на якорь. Государь приказалъ ревельской эскадрѣ сдѣлать сигналъ — лечь въ линію. Она стала строиться. Косвенный путь ея лежалъ такъ, что хотя первый корабль довольно высоко проходилъ мимо насъ на вѣтрѣ, но изъ послѣдующихъ за нимъ каждый понемногу къ намъ приближался, такъ что послѣдній изъ нихъ, удерживая линію, долженъ былъ идти подлѣ самаго носа нашего фрегата. Государь, примѣтя сіе, спросилъ у меня: — „Пройдетъ ли этотъ корабль мимо насъ?“ — Я отвѣчалъ: — „Кажется пройдетъ.“ — Онъ успокоился; но, чрезъ двѣ или три минуты, обратился опять ко мнѣ съ тѣмъ же вопросомъ. Я отвѣчалъ: — „Если не пройдетъ, то спустится къ намъ подъ корму.“ — Онъ замолчалъ; но безпокойство его было примѣтно. Между тѣмъ, на кораблѣ прибавили еще одинъ нарусь. Я сказалъ ему: — „Вонъ прибавляютъ парусовъ, чтобъ, усилия ходъ, пройти у насъ передъ носомъ.“ — Корабль сталъ приближаться. Павелъ, не спуская съ него глазъ, съ

себѣ, безъ сомнѣнія съ тѣмъ, чтобъ сдѣлать ему великую непріятность. Катерина Ивановна стояла въ это время подлѣ него, а я — за пини. Она, не говоря ни слова и даже не смотря на него, заложила руку свою за спину и дернула его за платье. Онъ тотчасъ почувствовалъ что это значило и отвѣчалъ ей отрывисто: — „Нельзя воздержаться!“ — Она опять его дернула. Между тѣмъ гофмаршалъ приходитъ, и хотя Павелъ изъявиłъ ему свое пе-годованіе, но гораздо кротчайшимъ образомъ, нежели какъ по первому гибному виду его ожидать надлежало. О если бы при царяхъ, а особливо строптивыхъ и пылкихъ, всѣ были Катерины Ивановны!

33

нетерпѣніемъ и громко возобновить мы свой вопросъ: — „Да пройдетъ ли онъ минмо насть?“ — Чтобы успокоить его, я самъ, возвысся голосъ, отвѣчать ему: — „Здѣсь, на фрегатѣ, висить штандартъ; а тамъ, на корабіѣ, смотрятъ на него тысяча пласть: чегоś опасаться?“ — Слова мои, казалось, нѣ сколько его убѣдили; но приближающаяся съ надутыми нарусами громада снова при-&mdash;вела его въ страхъ; такъ что онъ, черезъ минуту, оборотясь ко мнѣ, съ грозною нетерпѣливостью закричалъ: — „Сигналъ, сударь, ему! чтобы онъ спустился!“ — Не находя сего ни нужнымъ, ни приличнымъ, я хотѣлъ было немного помедлить; но онъ, тон-&mdash;нувъ ногою, повторилъ съ гнѣвомъ: — „Сигналъ, говорю я!“ — Въ самую эту минуту, корабль началъ спускаться. — „Вонъ“, сказалъ я, „изволите видѣть: онъ и безъ того спускается.“ — Нав-&mdash;вельѣ такъ сему образовался, что приказалъ мы изъявить ему свою благодарность. Онъ весьма доволеньі былъ движеніями ре-&mdash;вельской эскадры и велѣть сигналомъ позвать къ собой вице-адми-рала Пушкина, приготовляя надѣть на него кэксандровскій орденъ. Пушкинъ Едегъ. Орденъ выпекнѣп на серебряномъ блюдѣ. Великіе князья и всѣ мы стоимъ вокругъ государя. Вдругъ оборачивается онъ къ графу Кушелеву и говорить: — „Да вить это тотъ Пуш-кинъ, что былъ подъ Выборгомъ? Какъ же я дамъ ему орденъ?“ (*) Кушелевъ подъѣзжать къ нему и сталъ упрашивать: — „Государь, помилуйте! забудьте прошедшее! не посрамите его при столь-кихъ свидѣтелях!“ — Навѣль, хотя казалось и убѣдился просьбою его, однакожъ и послѣ того неоднократно, обращаясь къ нему, повторялъ слова свои: — „Какъ мнѣ дать ему орденъ?“ — Ку-шелевъ всякий разъ снова его упрашивать. Наконецъ Пушкинъ взошелъ на фрегатъ, и государь надѣлъ на него приготовленную ленту. Потомъ позваны были начальники кронштадтской эскадры. Я опасался за Новалишина, что государь вспоминать о сдѣланномъ имъ разрывѣ линіи, во время двишеній флота, и крайне удивился,

*) Въ бывшую войну со Шведами. Флотъ ихъ занерпѣ былъ въ Выборгской бухтѣ. Когда онъ рѣшился идти на-порорывъ, тогда Пушкину, имѣвшему подъ начальствомъ своимъ передовой отрядъ нашего флота, велѣно было снитъся съ якоріи и панастъ на бѣгущіе непріятельскіе корабли; но онъ медленнымъ сниманіемъ и двишеніемъ своимъ допустилъ непріятеля опередить его, такъ что послѣ догнать остало не могли; и хотя, при тогдашней знаменитой побѣдѣ, упущеніе сіе не поставлено ему было въ гласную вину, однакожъ Екатерина, при большихъ. сдѣланныхъ другимъ начальникамъ, наградахъ, ему пожаловала одинъ только орденъ святыи Анны. Навѣль спачала забылъ о семъ обстоятельствѣ, но вспомилъ въ то самое время, когда Пушкинъ подъѣзжалъ уже къ фрегату.

3

34

что Повалившій самъ началъ о томъ рѣчь. Онъ сказалъ государю:
— „Я чаю, ваше величество изволили примѣтить, что я съ тремя
кораблями моими отдѣлился отъ линіи, держась ближе къ морю.
Я сдѣлалъ это по той причинѣ, что увидѣлъ идущія съ моря
военныя суда; и хотя не сомнивался, что это наши ревельскіе
корабли, однакожъ предполагая, что можетъ быть вмѣсто ихъ
идетъ какой-либо враждебный намъ флотъ, разсудилъ за нужное
взять такое положеніе, чтобъ мнѣ первому остановить его и не
допустить приблизиться къ фрегату вашего величества.“ — Госу-
дарь былъ симъ объясненіемъ весьма доволенъ и, вмѣсто гнѣва,
изъявиłъ ему свое благоволеніе.

Наставшее потомъ время было безпокойное, а особливо для
непривыкихъ къ плаванію по водѣ: крѣпкій вѣтръ подумъ съ
моря и развелъ такое волненіе, отъ котораго фрегатъ нашъ порядочно покачивало и многихъ, какъ говорятъ мореплаватели, убивало ногодою, то есть приключало имъ морскую болѣзнь, состоящую въ тошинѣ. Ночью верхній помостъ, называемый шканцами, преобратился въ необычайную спальню: императоръ, дабы меньше чувствовать качку, обернувшись въ епанчу, легъ на немъ спать, противъ самой гротъ-мачты. Для императорцы и госножи Нелидовой тутъ же, нѣсколько повыше, постлана была постеля. Генералы и другіе чиновники, вокругъ ихъ, вмѣстѣ съ матросами, лежали или сидѣли подлѣ пушеч, составляя нѣкое рѣдкое собраніе спящихъ въ совокунности. На другой день, хотя и сдѣлалось тише, но государь, наскуча ожидать благополучнаго вѣтра, отмѣнилъ намѣреніе свое идти въ Ревель и возвратился на кронштадтскій рейдъ. Корабль адмирала Круза снялся уже съ мели и стоялъ на якорѣ. По прошествіи ночи, рано по утру, Павелъ послалъ меня на него, спросить у Круза: кто изъ его подчиненныхъ виновать въ постановленіи корабля на мель? — Крузъ отвѣчалъ мнѣ: — „Скажите государю, что у меня никого виноватаго нѣтъ: я самъ былъ при съемѣ съ якоря; и если кто виноватъ, такъ это я, а не другой кто.“ — Зналъ, что отвѣтъ сей покажется императору неудовлетворительнымъ и, можетъ быть, умножить гнѣвъ его и подозрѣніе, будто не хотятъ ему повиноваться, — я, возвращаясь назадъ, придумывалъ, какъ бы прибавить къ тому что нибудь такое, чѣмъ бы онъ былъ болѣе доволенъ. Подвѣзшая къ фрегату, я увидѣлъ государя, ожидающаго меня на галлереи своей каютъ. Онъ мнѣ сдѣлалъ рукою знакъ, чтобъ я прямо шелъ къ нему. Я долженъ пройти мимо его спальни. Лишь только отворилъ я дверь, какъ онъ, увидя меня, сказалъ:

35

— „Тише, тише! она еще спитъ“ (указывая на императрицу). — Я прошелъ на ципочкахъ. — „Что?“ (спросилъ онъ у меня съ нетерпѣливостью) „что говорить Крузъ?“ — Я пересказалъ отвѣтъ его и присовокупилъ къ тому: — „Онъ, государь, весьма опечаленъ и почти со слезами сказалъ мнѣ, что одинъ только Богъ могъ воспрепятствовать ему исполнить ваши повелѣнія.“ — „Право?“ (сказалъ онъ съ нѣкоторымъ примѣтнымъ удовольствіемъ) „такъ ты думаешь, что вопросъ мой очень его потребилъ?“ — „Очень, очень, государь!“ — „Ну, хорошо! такъ оставимъ это. Поди теперь къ себѣ.“

При концѣ похода, хотя и не далекаго, надлежало на фрегатѣ отслужить благодарственный молебенъ, при окончаніи котораго всѣ корабли, по данному имъ сигналу, должны были палить изъ пушекъ. Государь, по отслушаніи молебна, вышелъ и приказываетъ мнѣ, прежде поднятія сигнала о пальбѣ, поднять другой изъявляющій иное повелѣніе. Едва знакъ сей показался на мачтѣ, какъ отдаленнѣйшіе корабли начали палить изъ пушекъ; но примѣтя, что не тотъ сигналъ поднять, тотчасъ перестали. Ошибка ихъ произошла отъ особеннаго желанія немедленно исполнить повелѣніе, котораго они ожидали; и скорое исправленіе оной показывало внимательность ихъ къ наблюденію сигналовъ; однакожъ Павелъ прогнѣвался и приказалъ имъ сдѣлать выговоръ. Но сего я въ скорости не могъ исполнить, потому что надобно было сигналомъ означить имена тѣхъ кораблей, которые начали палить; а сего, за отдаленностью ихъ, нельзя было примѣтить. Я сказалъ государю, что пошлю катеръ (гребное судно) освѣдомиться объ именахъ тѣхъ капитановъ, которые сдѣлали сію ошибку, и тогда повелѣніе его исполню. Но онъ не хотѣлъ сего дожидаться, и, указывая на одинъ изъ кораблей, отъ котораго виденъ былъ несущійся дымъ, сказалъ мнѣ: — „Вотъ этотъ палилъ. Выговоръ ему!“ — Я отвѣчалъ, что по этому нельзя узнать; ибо дымъ могъ на него нанесенъ быть отъ другого корабля. Видя себя за трудняема моими возраженіями, онъ повелительно повторилъ: — „Нодними двумъ или тремъ, кому нибудь: они между собою разочтутся.“ — Послѣ сихъ рѣшительно сказанныхъ словъ, нужденъ я былъ на-угадъ изъявить, записывающееся во всѣ журналы, царское за оплошность неудовольствіе и произвелъ великія на себя жалобы капитановъ, приѣзжавшихъ ко мнѣ съ объясненіями, что не они палили. Но того уже никакимъ образомъ поправить было не можно.

Наконецъ десяти-дневный походъ нашъ кончился. Насталъ

3*

36

день государства отъѣзда съ фрегата. Назначены были служившимъ
на пемь разныя награды. Миѣ объявлено, что я пожалованъ въ
генераль-адъютанты его величества. Я бросился на колѣни благо-
дарить государы; онъ, падѣвая на меня орденъ с. Анны второй
степени, сказалъ миѣ: — „Ну! теперь ты мой домашній; старое
забыто! а прежде я на тебя былъ очень сердить.“ — Восхищен-
ный чрезвычайной радостью, поѣхалъ я за нимъ въ Петергофъ.
Почти всю ночь не спалъ. Тысячи мыслей толились въ моей
головѣ. Я не могъ вѣрить случившемуся со мною: миѣ казалось
это сповѣдѣніемъ. Какъ! думалъ я, изъ малозначащихъ офицеровъ,
чрезъ пѣсокѣко мѣсяцовъ, вдругъ сѣдѣлся я, можно сказать,
вели може! Ибо, имѣя въ свѣжей памяти важное званіе генераль-
адъютанта при Екатеринѣ (званіе, котораго семьдесятшать Суво-
ровъ, при всемъ своемъ домогательствѣ, не могъ получить), му-
дрено ли было миѣ мысленно летать подъ небесами и почитать
себя великимъ человѣкомъ? Но мечтанія мои не долго продолжа-
лись: на другой же день спустился я съ высокой горы на низкій
холмикъ. Миѣ досталось быть дежурнымъ. Я иду съ гордостью во
дворецъ, думая тамъ всѣми повелѣвать. Меня зовутъ къ государю.
Я вхожу къ нему. Онъ держитъ въ рукавъ записку и, отдавая
миѣ оную, говорить: — „Справьтесь, такъ ли въ этой бумагѣ
записано имя пріѣхавшаго сюда. И ежели такъ, то велилѣ его
отискать.“ — Зная, что онъ не жаловалъ, когда повелѣнія его
медленно исно-написались, я вышелъ отъ него съ торопливостью и
спросилъ: — „Кто здѣсь подъ моимъ начальствомъ?“ — Миѣ съ
холодностью отвѣчаю: никого. — „Да какъ же? государь при-
казалъ миѣ справиться объ одномъ имени; падобно послать на
шагбаумъ; когожъ я пошлю?“ — Миѣ говорятъ: поди самъ. А
между тѣмъ лѣть дождикъ; улицы грязны; и шагбаумъ от-
стоинъ почти на версту. Не знаю что дѣлать: хочу самъ обѣвать,
— да боюсь отлучиться и опоздать! Тутъ, въ крайнемъ безпо-
койствѣ, проснулся я отъ моихъ мечтаній и почувствовать, что
я не такой генераль-адъютанъ, какіе были при Екатеринѣ.
Вдругъ пришла миѣ счастливая мысль пойти къ великому князю
Константину Павловичу, который, на это время, названъ быть
главноуправляющимъ въ Петергофѣ, — и объявить ему повелѣніе
императора. Онъ взялъ у меня записку и сказалъ: — „Я тотчасъ
отыщу, и самъ донесу государю.“ — Такимъ образомъ избавился
я отъ хлонотъ, которые привели было меня въ крайнее за-
трудненіе.

На другой день, выхожу я на вахтъ-парадъ въ обыкновен-

37

номъ моемъ одѣяніи. Великій князь Константинъ Павловичъ, увидя
меня въ короткихъ сапожкахъ, приказываетъ мнѣ идти пере-
обуться въ большіе сапоги. Я отвѣчаю ему, что это наша форма;
однакожъ онъ головѣ меня и говорить: — „Поди, поди! здѣсь
не корабль.“ — Долго снорилъ я; но напослѣ докъ долженъ былъ
повиноваться. Понелъ; переобулся и вышелъ опять. Стоимъ;
ждемъ государя. Липъ только появился онъ, какъ вижу я, что отъ
него бѣжить къ намъ посланный и говорить мнѣ: — „Государь
приказалъ вамъ сказать, что вы не по формѣ обуты. Извольте
сейчасть идти и надѣть маленькіе свои сапожки.“ — Я побѣхалъ
и ворчалъ про себя: вотъ какими малостями можно пинѣ и вы-
служиваться и прослуживаться! — Форма сія весьма мнѣ надо-
ѣдала: по-утру надобно было выходить на вахтъ-парадъ въ ма-
ленькихъ сапогахъ, потомъѣ хать верхомъ за государемъ въ
большихъ, и потомъ опять переобуваться въ маленькіе. И это
всякій Божій день!

Насталъ праздникъ Петра и Павла, — день тезоисментства
его величества. Въ Петергофѣ маскарадъ. Государь призвалъ меня
къ себѣ и далъ мнѣ слѣдующее приказаніе: — „Когда я въ ма-
скарадѣ буду ходить, ты не отставай отъ меня; и ввечеру, при
гулянѣ по саду на линейкахъ, садись со мною на мою линейку.
Когда же я уйду спать, ты оставайся до кошца маскарада; и
ежели онъ долго продолжится, то ты постарайся какъ будь его
сократить. Я велю на это время явиться къ тебе полковнику съ
полкомъ и быть подъ твоимъ начальствомъ.“ — Выслушавъ сіе
повелѣніе, размышлялъ я, какъ бы мнѣ исполнить оное въ точ-
ности и въ чемъ будь не провиниться. Маскарадъ начался.
Народу пропасть. Тѣнота превеликагда. Государь съ императри-
цей и великими князьями вышелъ изъ внутреннихъ своихъ по-
коевъ. Я, опасаясь чтобъ меня какъ будь не оттерли, иду за
ними, не уступая никому ни шагу. Они посреди комнаты оста-
новились. Окрестъ ихъ стѣнился тотчасть кругъ зрителей. Я стою
въ семъ кругу, не спуская съ императора глазъ, чтобъ мнѣ въ
тужъ минуту побѣжать за имъ, какъ скоро онъ куда пойдетъ.
Чрезъ нѣсколько времени, вдругъ вижу, что онъ взглянулъ на
меня и движеніемъ головы далъ мнѣ знать ту сторону, куда онъ
идти хочетъ. Я бросился за нимъ, ничего передъ собой не видя,
съ такимъ стремленіемъ, что могъ бы легко столкнуть съ ногъ
императрицу или кого изъ великихъ князей, и, не взирая на мою
поспѣшность, насилу успѣлъ его догнать. Иду за нимъ. Онъ,
оборотясь, говорить мнѣ: — „Скажите этому ротозею“ (указывая

38

на однаго высокаго мужчину), „что онъ дураеъ.“ — Я подбѣжалъ
къ нему и лишь только, къ великому удивленію его, передалъ
ему царское приказаніе, какъ пустился опять вслѣдъ за госу-
даремъ; и хотя не прошло болѣе одной минуты, однакожъ языкъ
и руки мои должны были крѣпко работать, чтобъ продраться
сквозь стѣснившуюся толпу. Насилу догналъ его. Онъ, оборотясь,
спросилъ у меня: — „Кто такой этотъ мужчина?“ — Я принуж-
денъ былъ сказать, что не догадался спросить объ его имени.
Онъ отвѣчалъ мнѣ (однакожъ безъ гибва): — „Худо вы сдѣлали,
что не спросили.“ — Скоро послѣ сего подали линейки. Я сталъ
противъ передней изъ нихъ, чтобъ сѣсть тутъ же, когда государь
на нее сядетъ; но вижу, что царская фамилія всѣ мѣста на ней
такъ заняла, что я никакимъ образомъ приткнуться тутъ не могу.
Что мнѣ дѣлать? Я кинулся къ другой линейкѣ, чтобъ по край-
ней мѣрѣ хоть отчасти исполнить данное мнѣ повелѣніе; но
слышу, графиня Ливень ¹) кричитъ мнѣ: — „Куда, государь, вы?
Здѣсь сидятъ великія княжны.“ — Я къ третей, къ четвертой
линейкѣ, — нигдѣ нѣтъ ни малейшаго мѣстечка! Принужденъ я
былъ остаться, въ крайнемъ безпокойствѣ о неисполненіи воли
его величества. Между тѣмъ, въ сей прогулкѣ, случилась нѣкото-
рая отъ лошадей тревога, и государь, возвратясь скоро, прошелъ
прямо во внутренніе свои покои. Я остался повелителемъ маска-
рада. Видя что онъ долго продолжается, и опасаясь что можетъ
быть государю это не понравится, я велѣлъ, чтобъ музыка пере-
стала итрать. Стали по немногу разѣйзжаться; но одна изъ залѣ
наполнилась людьми, которые разсѣлись по стульямъ и нейдутъ
вонъ. Догадываясь, что это господа и госпожи пѣшебоходцы, пере-
жидающіе шедшій въ то время дожжикъ, я рѣшился напослѣдокъ
велѣть погасить свѣчки, и темнота принудила ихъ опорожнить
залу. По утру государь, увидя меня, спросилъ: — „Чемъ кон-
чился маскарадъ? самъ собою, или ты его кончилъ?“ — Я отвѣ-
чалъ: — „Отчасти самъ собою, а отчасти погашеніемъ свѣчекъ.“ —
Онъ разсмѣялся и сказалъ мнѣ: — „Ты очень хорошо сдѣлать.“

По прошествіи праздника, дворъ отравился въ Петербургъ.
Тамъ однажды, на вахтѣ-парадѣ, стою я и слышу, что нѣкто
сзади робкимъ голосомъ шепчетъ мнѣ: — „Ваше превосходитель-
ство, доложите обо мнѣ государю.“ — Я оглянулся и вижу Ар-

¹) Извѣстная Шардотта Карловна Ливень, воспитательница великихъ кня-
жей; возведена Павломъ Петровичемъ — въ гравское достоинство, а Николаемъ
Павловичемъ въ княжеское, съ титуломъ свѣтлости.

39

харова. Вотъ, подумалъ я, какъ перемѣнчиво состояніе людей!
Давно ли, встрѣтясь съ нимъ въ саду, не смѣлъ я на него взгля-
нуть; а теперь вижу его въ такомъ униженномъ и жалкомъ видѣ!
Онъ впальъ въ немилость и, отѣзжая въ свои деревни, пришелъ
отканяться государю, который съ нахмуреннымъ лицомъ далъ
ему поцѣловать свою руку. — Императоръ поѣхалъ въ Павлов-
ское. Сергѣй Ивановичъ Плещеевъ ¹) присовѣтовалъ мнѣ сдѣлать
описаніе морскому нашему походу и поднесть государю, увѣряя
меня, что это ему будетъ очень пріятно, и что онъ меня за то
щедро наградить. Я составилъ родъ дневныхъ записокъ, помѣстя
въ оныхъ всѣ бывшія повелѣнія и случаи, къ чему приложилъ
чертежи производимыхъ кораблями движеній, и, напечатавъ книжку²),
повезъ ее съ собою, для поднесенія его величеству. Государь
принялъ ее весьма благосклонно, разсматривалъ чертежи, шутилъ,
разговаривалъ со мною очень милостиво и началъ читать прино-
шеніе мое къ нему, гдѣ въ заглавіи сказано было: въ началѣ вѣка
сего, Балтійское море видѣло Петра Великаго, а нынѣ, въ концѣ
онаго, насладилось оно зрѣніемъ великаго правнука его... Онъ
остановился при сихъ словахъ и съ нѣкоторою ласкою сказалъ
мнѣ: — „Куда ты равняешь меня съ такимъ большимъ человѣ-
комъ!“ Но когда дочитался до словъ: краткое на флотѣ пребы-
ваніе вашего императорскаго величества останется навсегда въ
памяти потомковъ, — то вдругъ нахмурился, положилъ книгу
на столъ и, не сказавъ мнѣ больше ни слова, ушелъ изъ кабинета
на верхъ. Это было передъ самымъ обѣдомъ. Я сперва подумалъ,
что онъ поспѣшилъ идти къ столу; но примѣтъ въ чувствахъ его
такую скорую перемѣну, не зналъ чему оную принисать. Послѣ обѣда,
вмѣстѣ съ императорitzею, сошелъ онъ опять внизъ и заставилъ
ее книжку мою читать. Они сидѣли въ саду, такъ что мнѣ изъ
моей дежурной комнаты было нѣсколько ихъ видно и даже слышно
чтеніе. Императорitza читала довольно громко, выговаривая худо
слова, а особливо морскіе термины. Онъ слушалъ со вниманіемъ.
Она смѣялась, когда дочиталась до описания бурной ночи, въ ко-
торую и онъ и она, вмѣстѣ съ генералами и матросами, почи-
вали на верхнемъ помостѣ фрегата. Государь приказалъ ей снова

¹) Вице-адмиралъ Плещеевъ, съ 1781 г. состоялъ при особѣ Павла Пе-
тровича и, въ теченіи 18 лѣтъ, пользовался его особеннымъ благоволеніемъ; а
въ 1798 г., онъ былъ уволенъ отъ службы.

² Полное заглавіе этой книжки: Журналъ Кампаніи 1797 года, во время командованія флотомъ императора Павла І, веденный на фрегатѣ Еммануилѣ Генер.-Адъютантомъ Шишковымъ. С. П. Б. 1797. 71 стр. въ 8.

40

прочитать сіе мѣсто и дослушать всю книжку до конца. Ввечеру, проходя мимо меня, сказалъ онъ ми, хотя и безъ гнѣва, однакожъ съ нѣкоторою сухостью: — „Вы много липняго написали.“ — Не зная къ чему отнести сухость сіо, явно породившуюся отъ какихъ нибудь не поправившихся ему словъ, спрашиваль я о томъ всѣхъ приближенныхъ къ нему и самую императрицу; но всѣ они и она увѣряли меня, что они, ни при чтеніи, ни послѣ въ разговорахъ, не пзьявилъ ни малѣйшаго неудовольствія. Наконецъ догадался я, что выраженіе: краткое пребываніе вашего величества на флотѣ, было тому причиною. Онъ поставилъ себѣ это въ укоризну; потому что, вознамѣрясь идти до Ревеля, дошелъ только до Красной горки ¹).

Забавы наши въ Павловскѣ были единообразны и скучны. Послѣ обѣда, обыкновенно степенными и мѣрными шагами ходили мы прогуливаться по саду. Однажды шелъ я всѣстѣ съ великимъ княземъ Александромъ Павловичемъ. Мы разговорились о морскихъ вокругъ свѣта путешествіяхъ и о томъ, какое искуство и опытность потребны правителью корабля. Онъ сказалъ ми: — „Я бы могъ рѣшиться повѣхать моремъ вокругъ свѣта, да только не съ пнымъ кѣмъ, какъ съ тобою.“ — Я поблагодарилъ его за лестное мнѣніе обо мнѣ и сказалъ, что царскимъ дѣтямъ далекія по морямъ странствованія не пужны. — Послѣ протулокъ, отдохнувъ и нѣ сколько, ежедневно собирались мы на бесѣду, весьма утомительную. Тамъ государь и государыня, съ великими князьями и князьями, садились рядомъ и провождали время въ сухихъ разговорахъ; а мы сидѣли вокругъ компаты, на стульяхъ, какъ бы прикованнѣе къ нимъ истуканы, потому что ни разговаривать между собою, ни вставать съ нихъ не смѣли. Достопримѣчательнаго тутъ было только то, что на простиравшемся по полу шлейфъ патья императрицына лежала всегда дворная, паршивая собака, которая нигдъ иначе не ложилась, и которую императрица никогда не сгоняла. *)

*) Чудная собака сія достойна того, чтобъ объ ней упомянуть. Она, увидя однажды государя, идущаго по двору, незавѣстно откуда взялся, подобѣжала къ нему и маханіемъ хвоста изъявляла ему свою радость. Онъ ее погладилъ. Она, какъ будто бы получа чрезъ то позволеніе, пошла за нимъ на лѣстинцу, въ компаты и къ самой кабинетъ его. Онъ далъ ей болю и не

¹) Не поправилось въ противо государю и написаніе бурной ночи: упомина- ніе о томъ, что онъ страдалъ отъ качки, могло сму, столь дорожившему своимъ морскимъ званиемъ, показаться икѣтораго рода послѣательствомъ на его репу- тацію, какъ моряка.

41

Однажды смѣнялъ я генераль-адъютанта Неплюева ¹). Онъ сдалъ мнѣ такое приказаніе, которое показалось мнѣ и странно и непонятно: привелъ меня, на маленькомъ дворикѣ, къ нѣкоторому отверстію, куда, не знаю, въ погребъ ли кагоʻй, и ни иное мѣсто, спускаются внизъ, и сказалъ мнѣ, чтобъ я чаще на эту диру ходилъ смотрѣть. Я сперва подумалъ, что онъ шутить; но онъ увѣрилъ меня въ томъ; и когда я спросилъ о причинѣ, то онъ отвѣчалъ, что причина ему не объявлена. Приказъ сей навелъ мнѣ скучу часто ходить туда, не зная зачѣмъ, и притомъ понесунуть въ нѣкое сомнѣніе, чтобъ мнѣ какъ нибудь нечаянно не провиниться. Хотя государь продолжалъ всегда ко мнѣ быть милостивъ, но часто случавшіеся уже со мною, непредвидимые мои проступки тревожили меня; особливо же наводила мнѣ страхъ верховая Ђзда. Я, служа всегда на морѣ, не Ђзжалъ никогда верхомъ, и всякий разъ, Ђзда за государемъ, боялся, чтобъ не попалась мнѣ такая лошадь, съ которой я не управлюсь, и которая легко можетъ вовлечь меня въ какую нибудь обѣду. Не смѣя самъ объясниться съ нимъ, я нарочно всѣмъ это твердиль, чтобъ какъ нибудь до него дошло. Скоро случилось, что государь Ёдетъ обучать какіе-то полки. Я рѣшился въ этотъ день не хатъ за нимъ. Но какъ это сдѣлать? Долго думалъ я, и паконецъ вотъ что придумалъ: — снарядился какъ должно для верховой Ёзды, то есть обулся въ большине сапоги, и пошелъ за нимъ. Онъ, когда подведутъ ему лошадь, гладитъ ее и кормить сахаромъ. Въ это

отогналъ отъ себя. Съ тѣхъ поръ, она отъ него не отставала и въ короткое время изъ робкой и боязливой такъ сдѣлалась смѣла и спѣсива, что никто, кромѣ его, дотронуться до нея не могъ: на всякаго она огрызалась кусала. Одинъ разъ случилось, что она, во время вахтъ-нарада, обгая за нимъ, не въ пору залаяла, такъ что онъ, разсердясь на нее, закричалъ намъ: — „Возьмите ее отъ меня прочь!“ — Мы всѣ кинулись на нее. Она, повидимому устрашась гнѣвнаго вида его, вмѣсто чтобъ по прежнему ворчать и кусаться, повалились на синцу и смѣреннышъ маханіемъ лапокъ словно какъ бы просила о пощадѣ. Она любила сектакели и ни одного изъ ихъ не пропускала: сидѣла въ партерѣ на заднихъ ногахъ и смотрѣла на игру актеровъ, какъ будто бы понимая ихъ рѣчи и дѣйствія. Въ день смерти императора, никуда прежде изъ дворца не отлучались, она вдругъ пропала; и никто не знаетъ куда дѣвалась

¹) Въ 1798 г., когда многіе изъ придворныхъ, въ особенности изъ числа лицъ приближенныхъ къ императрицѣ Маріи Өедоровѣ, были удалены отъ двора (см. ниже о Лопухинъвѣ), Семенъ Александровичъ Неплюевъ замѣстилъ отставленнаго Ю. С. Нелединскаго-Мелецкаго, по должности статей-секретаря у принятія прошеній (Русск. Арх. 1867, стр. 242, Записки гр. Комаровскаго).

42

время, всё адъютанты побегутъ садиться на своихъ лошадей. Я, напротивъ, остался, и стою передъ нимъ, какъ стопочка. Онъ сѣлъ на лошадь, взглянулъ на меня, усмѣхнулся и, кивнувъ головою, сказалъ мнѣ: — „Оставайся!“ — Съ тѣхъ поръ, ставъ свободенъ, я не иначе вздохъ на смотры и ученья, какъ за императрицей, съ придворными дамами, на линейкахъ. Всѣ надо мной смѣялись; но я радъ былъ, что избавился отъ верховой зѣды и большихъ сапоговъ.

Перебхали въ Гатчину. Тамъ начались опять новая ученья и строи. Настала мыльно воображаемая война. Окружный лѣсъ былъ непріятель. Государь по ночамъ не раздѣвался, чтобъ, при нечаянномъ нападеніи, быть готову къ сраженію. По утрамъ, всѣ генералы и адъютанты собирались съ карандашами и записными книжками и становились вкругъ него, для записыванія отдаваемыхъ имъ приказовъ. Мнѣ надлежало бы тутъ же съ ними быть, но какъ я уже выдалъ себя за мореходца, которому сухопутныя двишенія чужды, то и не пошелъ туда вмѣшиваться въ ихъ суеты. Сперва опасался я, чтобъ это не поставлено было мнѣ въ вину; но скоро успокоился, видя что государь, привыкши уже таковымъ меня считать, никогда не призывалъ меня къ себѣ и никакихъ мнѣ приказаній и порученій не дѣлалъ. Хотя это примѣтнымъ образомъ охлаждало его ко мнѣ, однакожъ я о томъ не печалился; и даже мое желаніе было отъ него поудалиться, дабы, по крутости нрава его, вдругъ не попасть въ немилость, сопровождаемую гоненіями, какъ то уже со многими случалось. Иногда нанередѣ знали, надъ тѣмъ хочетъ онъ подыскаться. Гнѣвъ его къ полковому начальнику часто на весь полкъ простирился. Однажды назначаетъ онъ ученье полку одаго изъ генераловъ, къ которому онъ былъ довольно благосклоненъ, но неизвѣстно почему на него прогнѣвался. Всѣ наканунѣ того дня говорили: завтра будетъ ему бѣда! Самъ генералъ этотъ былъ въ томъ увѣренъ. Полкъ собрался. Государь выходить гнѣвень: начинаетъ учить и, при первыхъ двишеніяхъ, бранными и грозными словами изъявляетъ уже свои неудовольствія. Между тѣмъ, при повелѣніи заряжать ружья, генералу сему надлежало закричать: безъ патроновъ, а онъ, въ торопяхъ, ошибкою закричалъ: съ патронами. Государь, при семъ словѣ, измѣнился въ лицѣ и, вмѣсто ожидаемаго гнѣва, сказалъ ему съ ласковою улыбкой: — „Зачѣмъ, сударь, съ патронами? здѣсь нѣтъ непріятелей.“ — Пості сего сдѣлался онъ кротокъ; и учене, къ удивленію всѣхъ, кончилось благополучно. Трудно было угадать, какія слова раздражить и какія усмирить

43

его могутъ! Въ тожъ время, случилось что, при нападеніи съ
пальбою на лѣсъ, минимопротивными силами защищаемый, послалъ
онъ туда офицера съ нѣкоторыми приказаніями. Офицеръ этотъ
какимъ-то образомъ долго тамъ пробылъ, такъ что Павель въ не-
терпѣніи послалъ къ нему другого спросить: для чего по сіе
время не возвратился онъ съ отвѣтомъ? Офицеръ отвѣчалъ по-
сланному: — „Скажите государю, что я убитъ.“ — Отвѣтъ сей
такъ понравился Павлу, что онъ расхохотался. Въ другое время,
въ Петербургѣ, осматривалъ, онъ корабельную верфь, на которой
мастеромъ Катасановымъ строилъ два корабля. Онъ отмѣнно
благоволилъ къ сему мастеру и часто удостоивалъ его своими
разговорами. При осмотрѣніи строящихся кораблей, Катасановъ
на вопросы его разсказывалъ ему о разныхъ работахъ, о кора-
бельныхъ членахъ, какъ они обдѣлываются, связываются, укрѣп-
ляются и прочее. Государь, смѣючись, сказалъ ему: — „Ты
можешь наговорить мнѣ что хочешь, потому что я ничего не
разумѣю.“ — Катасановъ, думая угодить ему пріятною похвалою,
отвѣчалъ на это: — „Нѣтъ, государь! всякий разъ, когда я имѣлъ
счастіе разговаривать съ вашимъ величествомъ о кораблестроеніи,
казалось мнѣ, что я говорю съ корабельнымъ мастеромъ.“ — Па-
велъ фыреннулъ, отворотился отъ него, и послѣ рѣдко обращался
къ нему съ какими либо вопросами.

По прибытии двора въ Петербургъ, открылся мнѣ случай
ѣхать въ чужіе краи. Нѣкто графъ Пфаффенгофенъ написалъ изъ
Вѣны къ государю письмо. въ которомъ, причисляясь къ нему въ
родство ¹), и напомина ему о свиданіи съ нимъ, когда онъ, бу-
дучи еще великимъ княземъ, путешествовалъ по Европѣ ²), пред-

¹) Намъ не удалось найти объясненіе этого родства. Современники Павла, которые носили фамилию гр. Φωσφεργοφενοῦ, были: Францц-Симонъ (р. 1753 г.), имѣвший пребываніе въ Рейзенбергъ, близъ Вѣны, и его братъ, лосифъ-Доминикъ (р. 1762 г.), женатый на дѣвице de l'Anglois (Genealogisches Taschenbuch der deutsch. gräffich. Häuser. Gotha. 1835. стр. 360).

2) Обстоятельное росписание этого путешествія находится въ весьма рѣд-
кой книге, не поступавшей въ продажу, и раздававшейся самымъ приближеннымъ
ко двору лицамъ. Заглавіе ея слѣдующее: „Начертаніе путешествія Ихъ Импе-
раторскихъ Высочествъ, Государя Великаго Князя Павла Петровича и Госуда-
рыны Великой Княгини Маріи Θеодоровны, подъ именемъ Графа и Графини Сѣ-
верныхъ, указующее дневные переѣды, съ означеніемъ числа верстъ, мѣста и
домы, въ коихъ имѣлись ночлеги и мпогодневныя пребываніи, границы раздѣля-
ющія государства и области, лежащія на пути, съ частными и общимъ перечнями
всего путешествія, предприятаго въ 1781 и окончаннаго въ 1782 году. Печатано
въ Санкт-петербургъ, иждивеніемъ сочинителья, при Императорской Академіи Наукъ,
1783 года.“ (20 стр. въ листъ). — Кто этотъ сочинитель? — можетъ быть
сама императрица, или вел. кн. Павелъ Петровичь.

44

лагалъ ему о принятіи, по примѣру Петра Великаго, въ морскую
россійскую службу голландских офицеровъ и матросовъ, сказывая,
что какъ многіе изъ нихъ, по причинѣ нашествія Французовъ ¹),
принуждены были оставить свое отечество, то онъ обещается съ
небольшими пособіями собрать и доставить ихъ въ Россию. Госу-
дарь принять сіе предложеніе. Графъ Кушелевъ далъ мнѣ о томъ
знать, спрашивая, не хочу ли я быть на то употреблень? Я
охотно согласился, и вслѣдствіе сего прислано ко мнѣ было слѣ-
дующее повелѣніе:

„Господинъ генераль-адъютантъ Шишковъ. Изъ прилагаемыхъ
у сего коній съ писцемъ графа Ифаффа фонъ Пфаффенгофена и
указа нашего, къ послу графу Разумовскому, въ Вѣнѣ находяще-
муся ²), отправленаго, вы усмотрите какое предлежитъ вамъ слу-
женіе и въ чемъ точно состоитъ настоящее ваше отправленіе въ
Вѣну. Письмо наше, къ помянутому графу Пфаффу адресованное
и здѣсь въ коніи, для свѣденія вашего, прилагаемое, вы ему вру-
чите; то же самое исполните съ указомъ, поскиляемымъ съ вами
къ послу нашему, въ Вѣну. Вы усмотрите изъ помянутыхъ бумагъ,
что отъ тысячи до тысячи двухъ сотъ матросовъ, голландскихъ
уроженцевъ, въ морскихъ эволюціяхъ практикованныхъ и въ по-
строеніи судовъ искусныхъ людей, желаютъ имѣть убѣжище въ
имперіи нашей и вступить въ службу нашу. Хотя мы сомнѣваемся
чтобы такое большое количество сихъ людей нашли вы, но не
менѣе того, какъ изъ человѣколюбія, такъ и по убѣжденію, что
они могутъ быть полезны въ нашемъ флотѣ, мы принять ихъ
охотно соглашаемся; а потому и поручаемъ вамъ: Первое, —
ѣхать въ Вѣну и, увидя тамъ графа Ифаффа фонъ Пфаффенгофена,
сказать, что вы отъ насъ присланы съ полюю довѣренностью п
властью принять въ службу нашу и отправить въ Россию какъ
офицеровъ, такъ и матросовъ, о конехъ онъ писалъ къ намъ.
Второе, — вы должны ему предложить ſхать съ вами туда, гдѣ
сіи военнослужащіе находятся, и, прибывъ на мѣсто, самымъ
строгимъ образомъ тѣхъ только отправить въ предѣлы нашіи, и
именно въ Ригу, которые точно таковы, что отъ нихъ, по мнѣнію

¹) Голландія, покоренная войсками республиканской Франціи, существовала въ это время, подъ именемъ Батавской республики.

2) Гр. Андрей Кириловичъ Разумовскій, вноскѣдствіи свѣтлѣйшій князь, былъ нашимъ посломъ при австрійскомъ дворѣ, съ 1792 по 1806 гг. Въ 1814 и 1815 гг., онъ подписалъ всѣ акты, положеніе конецъ эпохъ наполеоновскихъ войнъ. Сдѣлавшись постояннымъ жителемъ Вѣны, онъ умеръ въ этомъ городѣ, въ 1836 году, 84-хъ летъ отъ роду.

45

вашему, польза службъ нашей пронзойти можетъ. Треміе, — офи-
церы должны имѣть свидѣтельства о службѣ ихъ, а притомъ не
безполезно было бы узнать о поведеніи каждого. Обезпечивъ себя
сими свѣденіями, мы дозволаемъ принимать ихъ въ нашу службу
тѣми же чинами, какія они по справкамъ имѣютъ, объявя однако-
имъ, что жалованье годовое получать будутъ противу нашихъ под-
данныхъ, въ равныхъ чинахъ служащихъ, — и отправлять ихъ въ
Россію съ тѣми матросами, которые будутъ приня-
ти, имѣть быть точно голландскіе уроженцы; и каждый изъ нихъ
долженъ быть или практикованный мореходецъ, или же хорошій
строитель судовъ. Таковымъ вы имѣете объявить, что мы, ихъ при-
пимая въ службу нашу, не лишимъ ихъ ни годовыхъ окладовъ, ни
всего того, что они получали, — и что мы ихъ употребить повелимъ,
по усмотрѣнію нашему: иныхъ въ портахъ, иныхъ на корабель-
номъ, а иныхъ на гребномъ флотѣ нашемъ. Пятос. — отправленіе
ихъ удобіеѣ сдѣлано быть можетъ малыми партіями, подъ ко-
мандою одного офицера, чрезъ области пруско-королевскія; а на
случай таковый, вы найдете здѣсь указъ нашъ къ посланнику
намъ при берлипискомъ дворѣ, графу Панину ¹), коимъ мы ему
повелѣваемъ, по полученіи отъ васъ предварительнаго сообщенія,
исходятаіствовать свободный пропускъ чрезъ владѣнія его вели-
чества королія прусскаго принятымъ въ службу нашу, объщевая
сохранить должное устройство и тинину, во время перехода ихъ,
о чемъ вамъ должно будетъ имѣть наприлежнѣйшее наблюденіе.
Шестос. — по прибытіи каждой партіи въ Ригу, должны будутъ
всѣ опую составляющіе и въ службу нашу вступающіе — учинить
намъ присягу, въ присутствіи военного губернатора, который,
объявля каждому волю нашу, распредѣлить ихъ, въ слѣдствіе по-
вѣтнѣй, кон мы ему доставимъ, по полученіи нужныхъ свѣденій
отъ васъ. Седьмос. — вы получите вмѣстѣ съ симъ отъ нашего
государственнаго казначея, тайнаго совѣтника барона Васильева ²),
векселями или кредитивомъ восемьдесятъ тысячъ рублей, которыя

¹) Гр. Никита Петровичъ, подъ концъ царствованія Павла, былъ отозванъ изъ Берлина и сдѣлалъ вице-президентомъ коліегіи иностранныхъ дѣлъ и вице-канцлеромъ. Ему было тогда 29 лѣтъ.

2) Бар. Алексій Ивановичъ Васильевъ (потомъ графъ), одинъ изъ лучшихъ государственныхъ людей Россіи, занималъ должность государственнаго казначея, при трехъ царствованіяхъ (Екатерины, Павла и Александра); въ 1802 г. былъ министромъ финансовъ.

46

съ избыткомъ достаточны будутъ на отправленіе тѣхъ офицеровъ и матросовъ; ибо мы считаемъ, что каждый человѣкъ нижнихъ чиновъ стонить можетъ отъ семидесяти до восьмидесяти рублей, а офицеры нѣчто болѣе. Восьмое, — графу Пфафшу фонъ Пфаффенгофену объявите, что мы въ службу нашу принимаемъ однихъ Голландцевъ, и то только мореходцевъ, какъ офицеровъ, такъ и матросовъ; а что сухопутныя войска, бывшіе подъ его начальствомъ и на его пѣдивеніи, къ военнымъ трудамъ испытанныя и усердія дознаниаго, не будутъ, по мнѣнію нашему, въ тягость той землѣ, гдѣ они основать себя захотятъ. Девятос. — если самъ графъ Пфаффъ фонъ Пфаффенгофенъ покажетъ вамъ намѣреніеѣ хать въ Россию и вступить въ службу нашу, и если найдется, что подлинно онъ доставитъ намъ людей искусныхъ и полезныхъ, въ такомъ случае мы дозволяемъ вамъ сказать ему, что онъ приñятъ будетъ и употребленъ образомъ, породѣ его соотвѣтственнымъ, въ чемъ онъ и можетъ положиться на щедрость и благоволеніе наше. Десятос., — изъ кабинета нашего получите вы пять сотъ червонныхъ на путевыя ваши издержки до Вѣны; а на прочіе расходы, для перебѣздовъ вашихъ изъ мѣста въ мѣсто, по дѣламъ вамъ поручаемымъ, вы можете заимствовать потребныя деньги изъ тѣхъ суммъ, которые вамъ векселями ассигнуются. Въ издержкахъ же оныхъ вы имѣете присылать счеты свои, какъ прямо къ намъ, такъ и къ нашему государственному казначею. И нанослѣдокъ одиннадцатое, — съ вами отправляются два фельдъегеря, которыхъ вы можете употреблять на курьерскія посылки. Впрочемъ мы ожидать будемъ донесеній вашихъ, по прибытіи вашемъ въ Вѣну, и увѣрены, что и въ семъ, на васъ возложенномъ, порученіи оправдаете мнѣніе то, которое служба ваша пріобрѣла вамъ, и что польза оной и выгоды казны нашей будутъ всегда вашимъ главнымъ предметомъ. Пребываемъ вамъ благосклонны."

На подлинномъ подписано: Павелъ. Въ С. П. Бургѣ. Декабря 5 д. 1797 г..

Получа сіе повелѣніе, я сталь приготовляться къ дорогѣ. На отѣздѣ часто посѣщали меня мои знакомые и приятели. Въ одинъ вечеръ, сидимъ мы и играемъ въ карты. Входитъ человѣкъ и говоритъ мнѣ: — „Какой-то господинъ пришелъ и ожидаетъ васъ въ передней.“ — „Кто такой? поди спроси.“ — Человѣкъ возвращается и сказываетъ: — „Кутайцовъ.“') — Имя сіе было

') Извѣстный Иванъ Павловичъ, одинъ изъ немногихъ, неизмѣнно пользовавшихся милоселями императора Павла.

47

такъ страшно, что всѣхъ насъ удивило и даже потребовало. Онъ не былъ еще въ такой силѣ, въ какой сдѣлался послѣ, однакоъ всѣ знали, что онъ изъ самыхъ приближенийъшихъ къ государю. Какъ и зачѣмъ ему ко мнѣ пріѣхать, — была для насъ великая загадка. Я тотчасъ выбѣжать; кланяюсь и спрашиваю, по какому случаю имѣю удовольствіе видѣть его у себя? — Онъ говорить: — „Я пріѣхать, отъ имени императора и отъ себя, просить васъ сдѣлать мнѣ величайшее одолженіе.“ — „Какое? чѣмъ могу я вамъ служить? Будьте увѣренны, что исполню съ превеликою охотою.“ — „Возвмите съ собою сына ¹) и будьте ему вмѣсто меня отцомъ. Кому лучше могу я его поручить? Онъ подъ руководствомъ вашимъ будетъ счастливъ; а насъ, меня и мать его, обязете вы вѣчною благодарностью.“ — „Вы,“ отвѣчалъ я, „свою довѣренностью и вашимъ обо мнѣ добрымъ мнѣніемъ налагаете на меня долгъ, не только согласиться, но и обѣщать вамъ, что я буду имѣть всякое о немъ попеченіе и, въ доказательство моего къ вамъ усердія, употреблю все то, что можетъ служить къ его пользовѣ.“ — По сихъ словахъ и по взаимномъ снова увѣреніи, онъ — о своей благодарности, а я — о моихъ услугахъ, мы обнялись и весьма дружелюбно разстались. — Слабость здоровья моего требовала, чтобъ взять съ собою лѣкаря. Ко мнѣ явился молодой человѣкъ, нѣмецъ, обучавшійся искуству пользованія въ болѣзняхъ, и убѣдительно просилъ меня доставить ему случай побывать въ чужихъ краяхъ, сказывая, что онъ будетъ обязанъ мнѣ за то величайшего благодарностью. Я согласился, и вскорѣ отправились мы въ путь.

Дорога наша была благополучна, съ небольшими приключениями. Проѣхавъ Ригу, встрѣтились мы съ обозомъ, состоящимъ изъ семидесяти или болѣе повозокъ. Фельдъегери мои ėхали впереди меня. Вдругъ слышу я превеликій шумъ и какъ бы начинаються драку. Подъѣзжая къ тому мѣсту и опустя стекло у кареты, вижу я, что человѣкъ до сорока повозчиковъ, между которыми одинъ съ оеровавленнымъ лицомъ, обступили фельдъегерей и отнимаютъ у нихъ слугу ихъ, котораго они не даютъ. — „Что такое?“ — спросилъ я. Мнѣ сказываютъ, что этотъ слуга, будучи мимо однойъ повозки, стегнулъ кнутомъ сидящаго на ней повозчика, такъ что разсѣкъ ему щеку до крови. Судя по крику и запальчивой ярости, съ какойъ приступали они къ фелдъегерямъ,

¹) Рѣчъ идетъ о старшемъ сына Кутайсова, Павла Ивановича, бывшемъ впослѣдствіи оберъ-гофмаршаломъ и членомъ государственного совѣта.

48

чтобъ вырвать изъ рукъ ихъ защищаемаго ими слугу, угрожая имъ самимъ, если они его не выдадутъ, показалось мнѣ, что грознымъ и повелительнымъ голосомъ, въ такомъ раздраженіи, унять ихъ не можно; для того кротко и ласково сказали я имъ: — „Послушайте, друзья мои, что я вамъ скажу; и послѣ разсуждайте какъ хотите. Я генералъ, и Ђду въ чужую землю съ царскими порученіями. Вы совершенно правы; а этотъ забіяка кругомъ виноватъ передъ вами и передо мною, потому что отъ меня крѣпко приказано было дорогою ђхать смирно и нигдѣ не озорничать. Вы дѣльно хотите его побить; но васъ много, и вы очень озлоблены: неравно въ сердцахъ, а особливо на такомъ холоду, вы его какъ нибудь больно убьете, или изувѣчите; тогда долженъ я буду донесть о томъ государю, и васъ конечно отыщутъ. Такъ не лучше ли вамъ предоставить это мнѣ? я ему этого не спущу. Буде же вы не вѣрите, то пошлите одного изъ васъ со мною до первой деревни: я при немъ велию его хорошенько высѣчь, да только не на улицѣ и не на морозъ, а въ теплой избѣ.“ — Они выслушали меня съ терпѣніемъ, и одинъ изъ нихъ, дородный собою мужчина, оборотясь къ другимъ сказалъ: — „Чтожъ, братцы, коли баринъ объщаетъ его наказать, какъ повѣримъ ему.“ — Послѣ сего, они укротились и какъ смирныя овцы, разошлись по своимъ повозкамъ; а мы стали продолжать свой нуть.

По пріѣздѣ въ Вильну, гдѣ мы на нѣсколько дней остановились, пошелъ я съ молодымъ Кутайцовымъ къ главноначальствовавшему тамъ, князю Репнину ¹), который пригласилъ насъ на всѣ дни къ обѣденному столу. Ко мнѣ приходили также многіе офицеры, между конми и князь Багратіонъ, сдѣлавшійся въ послѣдствіи времени знаменитымъ полководцемъ. Тамъ же нашли мы одного изъ любимцевъ Павловыхъ, генерала Кологривова ²). Въ одинъ день, князь Репнинъ и мы приглашены были къ одному изъ тамошнихъ жителей объдать. Четверо насъ поѣхали туда въ княжеской каретѣ. Князь и я сидѣли въ большомъ мѣстѣ, а передъ нами — генералъ Кологривовъ съ Кутайцовымъ. Дорогою запла рѣчь о каретѣ, которая была на старший образецъ, но еще нова и прекрасна. Князь сказалъ намъ, что онъ купилъ ее къ своей свадьбѣ, и что съ тѣхъ поръ ђздить на ней безъ починки. — „Даже,“ примолвиль онъ, „любимое мое, рѣдкой ве-

¹) Когда было введено новое раздѣленіе Россіи на военные округи, Репнинъ изъ главнокомандующаго арміей, въ Лицѣндіи и Литѣ расположенной, переименованъ въ главнокомандующаго Литовской дивизіей.

²) Андрея Семеновича.

49

личины переднее стекло, чрезъ столько лѣтъ, сохраняется въ
цѣлости." — Въ это время, Кологривовъ, сидѣвшій къ сему стеклу
спиною хотѣлъ оборотиться, чтобъ на него посмотрѣть, и руко-
яткою шпаги своей такъ въ него толкнулъ, что оно разбилось
въ дребезги. Хозяинъ хотятъ и обратить въ это въ шутку, однако-
вѣроятно случай сей былъ для него непріятенъ.

Наконецъ пріѣхали мы въ Вѣну. При въѣздѣ въ городъ
останавливаютъ насъ. Ко мнѣ подходитъ таможенный приставъ
и спрашиваетъ: нѣтъ-ли со мною какихъ заповѣдныхъ товаровъ?
Я отвѣчалъ съ досадою: — „Никакихъ.“ — Онъ, можетъ быть
ожидая, чтобъ я подарилъ ему что нибудь, и видя напротивъ
сухой отвѣтъ мой, говорить мнѣ спѣсиво: — „Надобно осмо-
трѣть!“ — Я вышелъ изъ кареты и также сказалъ ему спѣсиво:
— „Осматривайте!“ — Онъ, по долгомъ исканіи, напослѣдокъ
нашелъ пятнадцать фунтовъ чаю, который и отобралъ отъ меня").
— Я остановился въ траETER, и тотъ же часъ поѣхалъ къ послу
нашему, графу Разумовскому. Онъ уже предваренъ былъ о по-
сылѣ меня и сдѣланномъ мнѣ препорученіи. Отъ него узналъ я,
что графъ Пфаффенгофенъ, по какому-то на него неудовольствію
австрійскаго двора, долженъ былъ выѣхатъ изъ Вѣны и, за нѣ-
сколько дней до моего пріѣзда, отправился въ Дрезденъ. По сему
обстоятельству, рѣшился я послать однаго изъ моихъ фельдъ-
егерей въ Петербургъ, съ моними и графскими о томъ донесеніями,
а самому отправиться въ Дрезденъ, для отысканія графа Пфаффен-
гофена. Между тѣмъ, я остался еще на нѣкоторое время въ Вѣнѣ,

*) Чай этотъ везь я съ собою, какъ для собственного моего употребленія, такъ и для того, чтобъ подарить нѣсколько фунтовъ послу нашему, графу Разумовскому; побѣ мнѣ сказали, что индѣ, въ нѣмецкой землѣ, хорошаго чаю не достапешь. На другой же день, получилъ я отъ таможенной ихъ управы письменный запросъ: по какой причинѣ везь я съ собою чай? Во-просъ сей такъ меня разсердился, что я сѣлъ и написалъ къ нимъ парочно по-русски, чтобъ они читали какъ хотятъ, слѣдующее: „— Я не купецъ, а гепералъ-адъютантъ его величества россійскаго императора; не торгую ни чаемъ, ни чѣмъ; а потому не даю въ везомыхъ мною вещахъникому пика-кого отвѣта, ни отпюль не почитаю себя обязаннымъ звать, гдѣ какія вещи запрещены, или нѣтъ. У меня отняли чай, который я привыкъ пить. Чтожъ дѣлать? — противъ силы не littleя снорить. Хоть и не ожидалъ я лишиться нужнаго для меня напитка, но могу и безъ него обойтиться. Впрочемъ убы-токъ для меня не великъ." — Вслѣдствіе сего моего отвѣта, прислано ко мнѣ было изъ моего чая одинъ фунтъ. Я не хотѣлъ его принять; но посланный съ нимъ ко мнѣ чиновникъ упросилъ меня, сказывал, что они, по необходимости и отпюль не въ оскорбленіе мнѣ, должны были соблюсти сію строгость, и что от-казъ мой можетъ подать поводъ ко многимъ затрудненіямъ и неудовольствіямъ.

4

50

любопытствуя видѣть достопамятности сей столицы. Почти еже-
дневно посѣщалъ я нашего посла. Супруга его'), умная и лю-
безная женщина, сперва обращалась со мною съ нѣкоторою су-
хостью и скромностью; но потомъ сдѣлалась откровенна. ласкова-
и, смѣючись, призналась мнѣ, что она сначала меня боялась, какъ
служившаго при лицѣ Павловомъ; но что образъ мыслей моихъ
истребилъ въ ней сей страхъ. — Мнѣ хотѣлось взглянуть на па-
матникъ Метастазіевъ, сего любимаго мною италіянскаго писателя,
который, во времена императрицы Маріи Терезіи, жилъ и умеръ
въ Вѣнѣ, увеселяя всѣхъ своими операми, и котораго уважалъ я
сколько по превосходнымъ его стихамъ, столько же, и еще болѣе,
по добродѣтельнымъ и великодушнымъ чувствамъ, какими укра-
шалъ онъ свои сочиненія ²). Желая поклониться праху сего вели-
каго мужа, я спрашивалъ о его гробѣ: мнѣ сказали, что не только
не воздвигнуто ему никакого памятника, но даже и мѣсто, гдѣ
онъ погребенъ, неназвѣстно ³). Удивясь сему, воскликнулъ я:

Кто ожидалъ сего?

Ахъ! такъ ли здѣсь таланты почитаютъ,

Что гроба твоего,

О мужъ почтеннѣйшій, не знаютъ!

Чрезъ нѣсколько дней, поѣхалъ я въ Дрезденъ. На границѣ
австрійской опять остановила меня таможня, но уже не для
осмотра, а для врученія мнѣ четырнадцати фунтовъ чаю, ото-
браннаго у меня въ Вѣнѣ. По пріѣздѣ въ Дрезденъ, увидѣлся я
съ посланникомъ напимъ, Местмаеромъ. Онъ, на вопросъ мой о
графѣ Пфаффенгофенѣ, увѣдомилъ меня, что онъ, находясь въ
крайней бѣдности, недолго пробылъ здѣсь, уѣхалъ въ Ратисбонт ⁴),
и что герцогъ тосканскій изъ человѣколюбія прислалъ къ нему
нѣсколько талеровъ на дорогу. Я не смѣлъ далѣе за нимъ слѣ-
довать, не извѣстя нанередъ о томъ государя. Послалъ опять въ
Петербургъ фелдъегеря, съ новымъ донесеніемъ. Между тѣмъ
прежній фелдъегерь возвратился съ извѣщеніемъ, что будутъ ожи-
дать отъ меня увѣдомленія изъ Дрездена. По возвращеніи сего
втораго фелдъегеря, получилъ я списокъ со вторичнаго отъ графа
Пфаффенгофена къ государю императору письма, въ которомъ

¹) Рожденная княжна Лигновская. Вторая жена Разумовскаго была гр. Торгейтъ.

²) Шишковъ перевелъ нѣсколько отрывковъ изъ оперъ Метастазія (Собр. соч. и перевод., ч. XIV.).

³) Метастазій (ум. 1782 г.) похороненъ въ склепѣ церкви св. Михаила, въ Вѣнѣ.

⁴) Т. с. въ Герцисбургъ.

51

снова, для набора Голландцевъ, предлагаетъ онъ свои услуги.
Сей списокъ сопровожденъ былъ повелѣніемъ, чтобъ самъ я, оставаясь въ Дрезденѣ, послалъ въ Ратисбонъ къ находящемуся тамъ посланнику нашему, Алонеусу ¹), освѣдомиться о всѣхъ обстоятельствахъ, касающихся до графа Пфаффенгофена. Я сдѣлалъ сіе порученіе молодому Кутайцову, отправя его съ лѣкаремъ и фелдегегеремъ. Онъ, возвратясь, привезъ мнѣ отъ посланника описаніе о помянутомъ графѣ, въ которомъ хотя онъ и не сказалъ о немъ ничего предосудительнаго, однакоъ изъ словъ его довольно явствовало, что на него нельзя много полагаться. Я бумаги его, вмѣстѣ съ своими, препроводилъ въ Петербургъ и просилъ, чтобъ, въ случаѣ повелѣнія прекратить съ графомъ Пфаффенгофеномъ всякое сношеніе, позволено мнѣ было, по причинѣ болѣзни моей,ѣхать въ Карлсбадъ, для употребленія водъ. Въ получениомъ мною на то отвѣтѣ, велико мнѣ было возложенное на меня дѣло оставить безъ всякаго исполненія, и дано позволеніе, для собственныхъ моихъ надобностей,ѣхать къ водамъ; но при позволеніи семъ налагалась на меня такая обязанность, которая нанесла мнѣ чрезвычайное огорченіе, а именно, чтобъ я имѣлъ прилежное наблюденіе за поступками всѣхъ Русскихъ, которые тамъ будутъ, а особливо за княземъ Зубовымъ и графами Орловымъ и Разумовымъ ²), и чтобъ, въ случаѣ какихъ либо примѣченныхъ мною въ ихъ поведеніи худостей, немедленно съ нарочными присылалъ о томъ мои донесенія. Статсъ-секретарь Обрезковъ, при отправленіи сего повелѣнія, въ особомъ своемъ пріятельскомъ письмѣ, написалъ ко мнѣ: — „Смотри, братъ, держи ухо востро! къ тебе послано такое приказаніе, отъ котораго легко можешь попасть въ бѣду.“ — Сіе порученіе, которымъ я гнушался, и сіи угрозы произвели во мнѣ и омерзѣніе и страхъ. Къ тому же присовокупилась еще и другая непріятность: Кутайцовъ, сдѣлавшійся, по отвѣздѣ нашемъ, самымъ сильнымъ человѣкомъ и вельможею, пишетъ ко мнѣ, что сынъ его просить у него позволенія, во время поѣздки моей въ Карлсбадъ, о статься въ Дрезденѣ, но что

¹) Извѣстный дипломатъ Давыдъ Максимовичъ, возведенный Александромъ сначала въ баронское, а потомъ въ графское достоинство. Регенсбургъ былъ въ это время сеймовымъ городомъ.

²) Вѣроятно Павелъ думалъ, что старый гетманъ уже находится въ Карлсбадѣ, или въ Теплицахъ, куда ему совѣтовалиѣхать доктора. Онъ действительно собирался на воды; но послѣ неудачнаго опыта съ каретой, присланной ему изъ Вѣны сыномъ, онъ отложилъ эту поѣздку, и не выѣзжалъ изъ Батурина до самой смерти (см. сборникъ „XVIII вѣкъ,“ ч. 2, статью А. А. Васильчикова, стр. 628).

4*

52

онъ не изъявилъ ему на то согласія своего, а предоставляет
это на мою волю. Мнѣ весьма досадно было, что молодой этотъ
человѣкъ, не сказавъ ни слова мнѣ, писаль о томъ къ отцу своему,
который легко могъ изъ того заключить о какомъ нибудь его на
меня неудовольствіи. Сія нечистосердечная его отъ меня скрыт-
ность подавала мнѣ худую надежду на благодарность его, за мои
о пемъ попеченія. Обстоятельство сіе тѣмъ больше умножало мое
огорченіе, что недавно передъ тѣмъ пріѣзжалъ сюда на короткое
время нѣто, присланный отъ тогдашняго непризнаваемаго нами
революціоннаго французскаго правительства, который разгласилъ
здѣсь обо мнѣ, что будто я Єзжу съ побочнымъ сыномъ импера-
тора и вожу съ собою великія денежныя суммы, для подкупленія
Нѣмцевъ объявить Французамъ войну. Какъ ни велика была не-
лѣпость сего разглашенія, однакожъ стараніе мое вездѣ быть
вмѣстѣ съ молодымъ Кутайцовымъ и со всѣми его знакомить —
придавало сей лжи нѣкоторый видъ правды. Въ недоумѣніи, отъ
чего пришло ему желаніе безъ меня оставаться въ Дрезденѣ и
потаеннымъ образомъ просить о томъ отца своего, я сталъ до-
гадываться, что причиною сему лѣкарь, съ которымъ онъ сдру-
жился, и домъ живущаго здѣсь съ женою и съ дочерью Путатина,
куда онъ часто ходилъ, и гдѣ его ласкали. По прочтеніи письма,
я призвалъ его къ себѣ, изъявилъ ему неудовольствіе свое за
такую отъ меня скрытность и сказалъ ему, чтобъ онъ отнюдь
не помышлялъ оставаться здѣсь одинъ безъ меня.

Растревоженный сини чувствами, пошелъ я, для разсѣянія
мыслей моихъ, къ посланнику нашему, Местмахеру, у котораго
была дочь, преумная и прелюбезная дѣвица. Я часто у него объ-
далъ и, по вечерамъ, игралъ въ карты съ нимъ и съ посѣщав-
шими его почти ежедневно иностранныхъ дворовъ посланниками
и другими посѣтителями. Мы провождали время довольно весело.
Нерѣдко приглашаемы были къ столу, а иногда и къ вечернимъ
бесѣдамъ здѣшняго герцога, котораго дворецъ и образъ жизни
показываютъ велкую скромность, безъ всякаго пристрастія къ
пышности, перемѣнамъ и новизнамъ ¹). Театральныя зрѣлища, со-
бранія, прогулки разгоняли нашу скуку и не давали намъ быть
до до уединеніи. Однажды, прогуливаясь за городомъ, шелъ я
по прекрасному каменному мосту, сдѣланному черезъ небольшую
рѣчку, и увидѣлъ на весьма примѣтномъ мѣстѣ вѣтый въ него

¹) Благоразумиб бережливости Фридриха Августа обязана Саксонія воз-
становленіемъ своихъ финансовъ.

53

желѣзный крюкъ. Мнѣ показалось, что крюкъ этотъ безобразить
нѣсколько сіе мѣсто, и я спросилъ, зачѣмъ онъ тутъ вбитъ?
Мнѣ сказали, что, по сдѣланіі сего моста, нѣкоторые стали гово-
рить, что онъ не проченъ, и что, во время разлитія рѣчи, его
снесетъ. Строитель онаго такъ за тò разсердился, что велѣлъ
вбить сей крюкъ и сказалъ герцогу: — „Прикажите меня на этомъ
клюку повѣсить, ежели мостъ сей не уцѣлѣетъ.“

Въ одинъ день, зѣдили мы смотрѣть здѣшнюю, на превы-
сокой скалѣ стоящую, крѣпость, называемую Кенигштейнъ. Въ
ней показывали намъ, вырванный посредствомъ пороха изъ камня,
для доставанія воды, глубокій колодезь; огромную, въ нѣсколько
тысячъ ведръ, бочку, для долговременнаго храненія вина; и ка-
менный о двухъ комнатахъ, одна вверху другой, домикъ, стоящій
на самомъ краю утесистой стѣны, такъ что изъ оконъ онаго
страшно смотрѣть внизъ. Мнѣ разсказывали слѣдующее приклю-
ченіе: нѣкогда, крѣпость сію посѣтилъ Петръ Великій съ поль-
семьмъ королемъ Августомъ, и они въ семъ домикѣ, послѣ вечер-
няго въ немъ стола и пированья, ночевали. Бывшій съ Петромъ
Великимъ пажъ спалъ въ нижней комнатѣ, подлѣ обна, и ночью,
въ крѣпкомъ снѣ, свалившись за окно, упалъ на выдавшуюся отъ
стѣны площадку, толь тѣсную, что, при малѣшемъ движенін,
можно было полетѣть съ нея въ такую пропасть, гдѣ не осталось
бы въ немъ ни одной цѣлой косточки. По счастію, пажъ сей,
свалясь на нее, не проснулся и продолжалъ спать крѣпимъ сномъ,
покуда по-утру увидѣли это и осторожнымъ образомъ схватили
его и втащили въ комнату. Площадку сію и понынѣ называютъ
пажескою постелью.

Во время пребыванія моего здѣсь, приѣзжалъ сюда князь
Зубовъ. Онъ посѣтилъ меня. Свиданіе наше, для обоихъ насъ,
имѣло въ себѣ нѣчто необыкновенное. Чрезъ такое короткое
время, такъ еще свѣжее въ памяти нашей, изъ толь различнаго
между нами состоянія, онъ столько, если не больше упалъ, сколько
я возвысился. Прежде, — я приходилъ къ нему, какъ ожидающій
отъ него великія и богатыя милости, съ трепетомъ; а теперь, —
онъ приѣхалъ ко мнѣ съ нѣкоторою, можетъ быть, боязнію. —
„О счастіе!“ воскликнулъ я, по отъѣздѣ его, „покуда очаровы-
ваешь ты чувства наши, по тѣхъ поръ кажешься существеннымъ
и вѣчнымъ! но когда проходишь, тогда превращаешься въ мечту
и сновидѣніе!“

Мнѣ захотѣлось съѣздить въ Лейпцигъ, на ярмонку. По
приѣздѣ моемъ туда, побѣжалъ я тотчасъ къ графу Орлову, кото-

54

раго нашелъ сидящаго въ халатѣ, съ надѣтнымъ (каѣ и послѣ всегда его видѣлъ) по камзолу георгіевскимъ первой степени орденомъ. Онъ принялъ меня просто, безъ большой ласки, но чисто-сердечно. Изгнанный, можно сказать, изъ Россиі, онъ жилъ здѣсь семьянисто, а именно съ нимъ были: дочь его, графина Анна Алексѣевна ¹), съ надзирательницей своею старушкою, ближайшій родственникъ его Чесменскій ²), съ женою, и путешествующая съ ними госпожа Марья Семеновна Бахметева, — всѣ весьма приятныя особы. Познакомясь съ ними, я всякий день, почти безвыходно, былъ у нихъ съ утра до вечера. Тутъ пересталъ я досадовать на данное мнѣ повелѣніе — присматривать за Русскими; ибо безъ того не смѣлъ бы я ходить въ домъ къ графу, опасаясь чтобъ, по какому нибудь неизвѣстному мнѣ за мной присмотру, не подать на себя подозрѣнія. Во время пребыванія нашего здѣсь (то есть моего и молодаго Кутайцова), мы только одинъ разъ обѣдали у здѣшняго градоначальника. Частиы прогулки мои были по алеї обсаженной липами и окружающей городъ, который безъ усталости можно было раза два или три обойти кругомъ. Странно показалось мнѣ здѣсь, что, по наступленіи вечера, должно было всякий разъ, входя въ городъ и выходя изъ онаго, платить у воротъ нѣкоторую малую часть денегъ. Худой прибытокъ, основанный на безпокойствѣ и стѣсненіи людей!

Чрезъ нѣсколько дней, простясь съ графомъ, въ надежде скоро опять увидѣться въ Карлсбадѣ, куда онъ сбирался ёхать, и поблагодаря его за ласку и угощеніе, отправились мы обратно въ Дрездень, и вскорѣ оттуда въ Карлсбадъ. Туда изъ нашихъ Русскихъ съѣхались: графъ Орловъ съ своимъ семействомъ, князь Зубовъ, нѣкто Ильинскій съ женою *), Новосильцевъ и нѣкоторые другие. Изъ знаменитѣйшихъ чужестранцевъ были тамъ многіе

*) Этотъ Ильинскій, за день или за два до смерти императрицыной, по какому-то счастливому для него предчувствію, сказалъ Навлу о близкой ея кончинѣ и скоромъ его восшествіи на престолъ; за что, по событіи сего пророчества, былъ подареніемъ ему деревень, составлявшихъ знатное имѣніе, щедро отъ него награждентъ ³).

¹) Въ молодости плѣнявшая своей красотой, въ зрѣлыхъ лѣтахъ подпавшая подъ вліяние извѣстнаго фаватика Фотія, архимандита Юрьевскаго монастыря

²) Нобочный сынъ гр. Орлова.

³) Августъ Ивановичъ Ильинскій (1760–1844), въ 1779 г. былъ возведенъ Маріей Терезіей въ грачское достопство королевства галиційскаго; русскій сенаторъ и действительный тайный советникъ.

55

нѣмецкіе принцы, курляндская герцогиня ¹) съ дочерьми, нѣсколько
разныхъ державъ графовъ, генераловъ и проч.. Въ одно время,
приходитъ ко мнѣ Новосильцевъ и сказываетъ, что графъ Ильин-
скій спрашивалъ у содержателей дома, куда все собираются, до-
вольно ли будетъ двадцати червонныхъ, чтобъ дать балъ въ день
тезоинменитства императора Павла Перваго? — Мы посмѣялись на
счетъ великолѣшія сего бала, за толь малую цѣну. Вскорѣ послѣ
того, пришелъ ко мнѣ Чесменскій и говоритъ, что графъ Орловъ
готовился день этотъ праздновать, но, услыша объ Ильинскомъ,
тожъ самое затѣвающемъ, не знаетъ калъ ему быть, и прислалъ
его посовѣтоваться о томъ со мною. Я, вѣдая, что графъ Орловъ
дастъ праздникъ достойный русскаго барина, сказалъ Чесмен-
скому, что это совершенно зависитъ отъ воли его сіятельства:
стоитъ только заблаговременнымъ о томъ извѣщеніемъ, чрезъ
разосланіе пригласительныхъ билетовъ предупредить Ильинскаго.
Съ симъ моимъ отвѣтомъ Чесменскій пошелъ отъ меня, и вскорѣ
это было сдѣлано. На другой день, у к.люча, гдѣ пьютъ воду,
встрѣтился съ Ильинскимъ, и у насъ начался слѣдующій раз-
говоръ: — „Слышалъ ли ты“ (спросилъ у меня Ильинскій), „что
Орловъ даетъ балъ?“ — „Слышалъ.“ — „Это не ему, а намъ бы
надлежало сдѣлать.“ — „Кому намъ? я не имѣю столько денег.“
— „Но калъ можетъ изгнанный государемъ изъ Россіи праздно-
вать день его тезоинменитства?“ — „Изгнаніе его не гласно, и
притомъ же это можетъ ему это запретить?“ — „Пускай даетъ!
я не буду на его балъ.“ — „Калъ хочешь.“ — „А ты будешь?“
— „Буду.“ — Онъ подумалъ немного и сказалъ: — „Ну такъ
ужъ и я приѣду.“ — Тѣмъ разговоръ нашъ кончился. Праздникъ
былъ великолѣпный. Поутру собралось здѣшнее общество стрѣл-
ковъ (давно уже избравшее графа Орлова своей главою), для стрѣ-
лянія въ цѣль, съ расписанными за мѣткость наградами. Всѣ
Русскіе приглашены были къ обѣденному столу. Послѣ обѣда —
театръ, гдѣ въ аллегорическомъ балетѣ выставленъ былъ бюстъ
императора Павла Перваго, которому геніи, при увѣнчеваніи онаго
лаврами, пѣли въ честы разные стихи, напечатанные и разда-
ваемые всѣмъ зрителямъ. Ввечеру — блестящій балъ съ роскош-
ными потчиваніями и ужиномъ, за которымъ, при питіи шампан-
скаго за здравіе императора, палили изъ пушекъ, нарочно для
сего выписанныхъ и привезенныхъ. Домъ и прилежащая къ нему

¹) Вѣроятно третія жена послѣдняго герцога, Петра Бирона, рожденная гр. Медемъ.

56

роща были богатою рукою освѣщены огнями; и наконецъ сожжень
прекрасившій фейерверкъ ¹). Я очень былъ радъ сему празднику,
доставившему мнѣ случай сдѣлать, съ приложеніемъ пѣтыхъ сти-
ховъ, подробное донесеніе, которое имѣло такой успѣхъ, что
государь императоръ, не взирая на великую свою графу Ор-
лову немилость, написалъ къ нему благодарное письмо.

Между тѣмъ случилось со мною нѣчто непріятное. Однажды
прихожу я домой и вижу лежащій на столѣ листъ бумаги, на-
писанный рукою молодаго Кутайцова. Я взглянулъ на него и уви-
дѣлъ, что это письмо къ его отцу; и какъ оно было не запеча-
тано, даже не сложено и оставлено просто на столѣ, то, не ожи-
дая ничего найти въ немъ тайнаго или необыкновеннаго, по-
любопытствовалъ я прочитать его. Но какъ велико было мое
удивленіе, когда я нашелъ, что оно отъ начала до конца состояло
въ жестокихъ на меня жалобахъ, и даже нѣкоторыми темными
словами намекалось въ немъ о какомъ-то моемъ чрезвычайно пре-
досудительномъ поступкѣ! Едва могъ я повѣрить моимъ глазамъ,
не понимая, какимъ образомъ въ этомъ юношѣ, о которомъ при-
лагалъ я всевозможное попеченіе, могли родиться такія противъ
меня чувства? Наконецъ, по многимъ соображеніямъ, приписаль
я это отчасти тому, что я воспротивился желанію его оставаться
въ Дрезденѣ, отчасти — что иногда отказывалъ ему въ деньгахъ
на покупку совѣмъ ненужныхъ для него вещей, и отчасти —
дружѣ его съ лѣкаремъ, повидимому винушившимъ ему ненависть
ко мнѣ, какъ то изъ письма его можно было примѣтить. Я спря-
таль эту бумагу, п когда онъ пришелъ домой, то, занершись съ
нимъ наединѣ и показавъ ему оную, сказалъ: — „Ты очень
дурно дѣлаешь, что оставляешь, какъ будто нарочно на прочтеніе
всекому, такое письмо, которое надобно было хранить въ тайнѣ.
Еслибы я не далъ отцу твоему слова Ђздить неразлучно съ то-
бою, то согналъ бы тебя съ глазъ моихъ, давъ тебя волю лгать
на меня что хочешь; но теперь инаго я не хочу и не могу сдѣ-

¹) Описание роскошныхъ праздниковъ, которые давалъ Орло въ въ Карлс-
бадѣ, занимаетъ не мало страницъ въ лѣтописяхъ этого городка. Тамъ между
прочимъ значится, что блеску великолѣпнаго праздника 10-го юля (29 юли)
1798 г. скромно содѣйствовалъ русскій сенаторъ, гр. Августъ Ильинскій, кото-
рый въ этотъ день пожертвовалъ 1000 флориновъ, на устройство въ Карлсбадѣ
лѣчебницы для бѣдныхъ иностранцевъ (Carlsbads Memorabilien, стр 125). Та-
кимъ образомъ неудача Ильинскаго дать дешевый праздникъ обратилась на пользу
страждущаго человѣчества. О гр. Ильинскомъ см. въ Запискахъ гр. Комаровскаго
(Русск. Арх. 1867. ст. 1277—1279) и у Шторка (Russland unter Alexander I, т.
VII, 1805, стр. 415—417).

57

лать, какъ, по возвращеніи въ Петербургъ показать это письмо
отцу твоему и матери, съ тѣмъ чтобъ они при мнѣ спросили у
тебя, о какомъ моемъ предосудительномъ поступкѣ ты ихъ увѣ-
домляешь, и въ чемъ состояла худость моего съ тобою обращенія,
которое вмѣсто благодарности, какъ я надѣвался, произвело въ
тебѣ такія на меня жалобы.“ — Онъ молчаль; и какъ было уже
поздо, то я, по нѣсколькихъ еще выговорахъ, прекратя мои уко-
ризны, велѣлъ ему ложиться спать и самъ легъ въ постель. Ночью
размышлялъ я, какъ бы мнѣ въ семъ случаѣ лучше поступить:
довесть ли это до свѣденія отца его, или нѣтъ? — первое могло
бы послужить къ моему оправданію, но за то изобличило бы не-
пріятную дія отца въ сынѣ его наклонность къ неблагодарности
и лжи; во второмъ — представлялось мнѣ, что жалобы сна его,
буде онъ по пріѣздѣ возобновить ихъ, могутъ, безъ объясненія
сего приключенія, показаться ему дѣйствительно справедливыми,
или по крайней мѣрѣ такими, къ какимъ вѣроятно подаль я какой
нибудь поводъ. Сіе послѣднее хотя и подвергало меня свободному
злорѣчію молодаго Кутайцова, безъ всякаго съ моей стороны
предупрежденія о настоящихъ тому причинахъ, однакожь я,
жертвуя моими пользами тишинѣ и миру отца съ сыномъ, пред-
почелъ оное первому. Въ семъ намѣреніи, вставъ поутру, при-
нялся я снова за то, чтобъ силою представленій моихъ и увѣ-
щаній произвесть въ немъ раскаяніе, и хотя, какъ мнѣ казалось,
мало въ томъ успѣлъ, но наносѣдокъ, смягчая голосъ мой, ска-
залъ: — „Я знаю, что это не собственныя сердца твоего чув-
ства: въ тѣбѣ носелилъ ихъ негодай лѣкарь, который за мои къ
нему благодѣянія заплатилъ мнѣ такою услугою. Сія одна мысль
примиряетъ меня съ тобою и дѣлаетъ, что я охотно предаю это
забвенію. Вотъ твое письмо; смотрі! я раздираю его на мелкія
части и даю тѣбѣ честное слово, что ни отецъ, ни мать твоя
никогда о томъ не узнаютъ.“ — Послѣ сего призвалъ я лѣкаря и,
давъ ему на дорогу достаточное число денегъ, съ тѣмъ условіемъ,
чтобъ онъ немедленно отселѣ уѣхалъ, отпустилъ его отъ себя.

По окончаніи употребленія водъ, отправились мы въ Теплицы.
На пути заѣхали осмотрѣть садъ графа Чернина ¹), лежащій на
высотѣ горѣ, съ которыхъ зрѣніе далеко простирается по пре-
краснѣяшимъ окрестностямъ. Садъ сей имѣетъ многія достопри-
мѣчательныя мѣстоположенія и виды. Господскій домъ построенъ
въ пріятной долинѣ. По одну сторону его стоитъ превысокая,
утесистая скала, которой подошву омываетъ рыболовный прудъ,

¹) Шёнгофъ, близъ Машова.

58

или небольшое озерко; а по другую, сверху каменной горы, из-
сѣчены до самаго низа ступения, на подобіе кругой лѣстницы,
по коей пущенная съ высоты вода, клубясь и пѣнясь, низверга-
ется и составляетъ шумящій водопадъ. Индѣ вершины двухъ горъ,
раздѣленныхъ глубокимъ доломъ, соединены грасивыми мостиками,
по которымъ проходя видишь подъ собою ужасную пропасть. Въ
одномъ мѣстѣ, по сдѣланному о многихъ ступеняхъ крыльцу,
спускаются внизъ дола, заросшаго густымъ кустарникомъ и дѣсомъ,
между которымъ узкія тропинки, съ попадающимся по сторонамъ
ихъ хижинками, ведутъ къ темной, округлой пещерѣ, освѣщенной
горящимъ тускло свѣтильникомъ. Вокругъ ея, въ простѣникахъ,
изсѣчены каменные грыбы съ мраморною по срединѣ гробницею,
возвышающеюся надъ обширною ложбиною воды, куда сверху
пещеры надаютъ крупныя капли дождя, рѣдкимъ и томнымъ гу-
ломъ своимъ прерывающія господствующую въ ней тишину. День,
въ который мы садъ сей осматривали, былъ прекрасный. Пере-
ходъ этотъ съ высоты горъ, гдѣ солнце во всемъ своемъ блескѣ
освѣщало прелестнѣйшіе предметы, въ глубину дола. Въ густой,
темный лѣсъ и наконецъ въ уединенную, мрачную пещеру, —
поразилъ чувства наши удивленіемъ: казалось мы, не больше какъ
черезъ четверть часа, изъ обиталища жизни перешли въ обитель
смерти.

Въ Теницахъ видѣлся я съ принцемъ Де-Линь, бывшимъ въ
Россіи, въ царствованіе Екатерины, и находившимся съ княземъ
Потемкинымъ, во время начальствованія его войсками противъ
Турокъ. Часто и здѣсь посѣщали мы графа Орлова. По отѣздѣ
его, скоро и мы поѣхали обратно въ Дрезденъ. Мы условились
ѣхать вмѣстѣ съ курляндскою графинею Фонз-Рекъ, съ которой
путешествовала саксонская дѣвица, славившаяся живописнымъ
искуствомъ. Дорогою встрѣтились мы съ княземъ Репнинымъ ¹).
Онъ, увидя меня, сказалъ мнѣ, что, при отбытіи своемъ изъ Пе-
тербурга, опъ слышалъ отъ государя зачѣмъ я былъ посланъ. По
симъ словамъ, счелъ я обязанностью увѣдомить его о послѣдствіяхъ
порученнаго мнѣ дѣла; но весьма удивился, когда, при разсказѣ

¹) Въ 1798 г., Репнинъ имѣлъ отъ Павла два важных порученія: во-пер-
выхъ, добиться, чтобы Пруссія вышла изъ своего неутральнаго положенія отно-
сительно Франціи; и во-вторыхъ, устроить въ Вышъ бракъ эрцгерцога палатина
Юсифа съ великъ князь. Александрой Павловной. Рѣшительный отказъ короля
Фридриха Вильгельма цавлскъ на Репнина гнѣвъ Павла: уволенный отъ служы,
онъ поселился въ Москвѣ, гдѣ и умеръ, вскорѣ по вступлению на престолъ им-
ператора Александра

59

моемъ, примѣтилъ въ немъ совершенное о томъ невѣденіе, въ которомъ я еще болѣе удостовѣрился просьбою его, чтобъ я, по приѣздѣ моемъ въ Петербургъ, не сказывалъ государю о семъ бывшемъ между нами разговорѣ.

Возвратясь въ Дрезденъ, я недолго тамъ пробылѣ: откла-
нялся герцогу, простился съ посланникомъ нашимъ Местмаеромъ
и отправился въ Россию. Путь нашъ былъ безъ всякихъ досто-
памятныхъ приключеній. Въ одномъ прусскомъ мѣстечкѣ, гдѣ я
остановился позавтракать, приходить ко мнѣ въ воинскомъ одѣ-
яніи полковникъ, старикъ лѣтъ подъ восемдесятъ и спрашиваетъ:
какого я чина, — генералъ-маіоръ или генералъ-лейтенантъ? Онъ
сдѣлалъ вопросъ сей для того, чтобъ знать, какъ, разговаривая
со мною, называть меня: mein General, или ihre Excellenz? Я по-
садилъ его, и онъ сказалъ мнѣ о себѣ, что служилъ въ разныхъ
войсках, въ нашихъ и своихъ, три раза раненъ турецкими пулями
за насъ, и три раза — нашими за соотечественниковъ своихъ,
Пруссаковъ; что онъ уволень отъ службы съ полнымъ жалованьемъ,
но просилъ короля позволить ему оставаться всегда по-прежнему
въ полку, съ тѣмъ только, чтобъ, по безсилію своему, не йздить
болѣе верхомъ. Я спросилъ, по какой причинѣ захотѣлось ему
того? Онъ отвѣчалъ: — „Боюсь, что проводя весь мой вѣкъ въ
движеньи, когда отстану отъ него, то занемогу и умру.“ — Въ
другомъ городѣ останавливаютъ меня у воротъ, для прописанія
подорожной, и когда я, по возвращеніи мнѣ оной, велѣлъ йхать,
то караульный офицеръ упрашиваетъ меня погодить немногоъ. —
„Зачѣмъ?“ — Онъ не сказываетъ; но я выжу, что солдаты вы-
ходятъ, одинъ по одному, къ ружьямъ своимъ и становятся во
фрунтъ, чтобъ отдать мнѣ честь. Принужденъ дожидаться. Отдали,
Я, опустя стеклю, поклонился и закричалъ кучеру: — „Ступай!“
— Опять останавливаютъ. — „Что такое?“ — Таможенный при-
ставъ хочетъ осматривать. Я, осердясь, не позволяю: говорю, что
я не купецъ, ничѣмъ не торгую и проѣзжаю городъ сей мимо-
ѣздомъ. Приставъ требуетъ отъ меня червонецъ. Я даю ему и,
обращаясь къ офицеру, говорю, что я не ожидалъ видѣть надъ
собою такихъ неучтивостей. Онъ отвѣчалъ мнѣ, что это не до
него касается, и онъ входить въ это не можетъ. Между тѣмъ,
сажаютъ на козлы ко мнѣ сторожа, съ которымъ приїзжаю я въ
трактиръ, и не выхожу изъ кареты. Трактирщикъ выбѣжалъ ко
мнѣ и просить меня войти къ нему. Я съ досадою отвѣчаю: —
„Не могу: меня, какъ бы купца какого, взяли подъ стражу, чтобъ
я не распродалъ здѣсь товаровъ.“ — Трактирщикъ дивится, на-

60

зываетъ это какимъ нибудь недоразумѣніемъ и просить сильно выдти. Наконецъ я выхожу; дожидаюсь лошадей и, по приводѣ ихъ, отправляюсь въ путь. При выѣздѣ изъ города, какой-то, показимому нарочно поставленный, чиновнику подходить къ моей каретѣ и возвращаетъ мнѣ мой червонецъ. — Въ Потсдамѣ, остановился я на два дня, гдѣ, между прочими достопамятностями, видѣлъ поставленнаго въ углу церкви, лежащаго въ свинцовомъ маленькомъ гробѣ великаго Фридриха. Вотъ, подумалъ я, пыща къ размышленію о суетности земной славы и о томъ, кто, въ гордости ума своего, вопія противъ церкви, долженъ наконецъ смиренно лежать въ ней! — Въ Берлинѣ, тожъ пробыли мы нѣсколько дней. Въ трактирѣ, подлѣ нашихъ покоевъ, остановился приѣхавшій сюда изъ Парижа, извѣстный Аббе Сіэсъ ¹), который, какъ мнѣ сказывали, не хотѣлъ ни за что хозяину платить денегъ, считая, что всякъ долженъ его угощать даромъ. До такой степени французская спѣсь превозносилась надъ Нѣмцами! Я не хотѣлъ его видѣть; ибо не могъ никогда терпѣть сихъ революціонныхъ вороновъ, съ такой жадностью пившихъ кровь человѣческую. — Посланникъ нашъ, графъ Панинъ, сказалъ мнѣ, что таможенные чиновники, на границѣ нашей, въ Палангенѣ, съ великою строгостью осматриваютъ всякаго проѣзжающаго, и что ежели я имѣю съ собою какія вещи, то лучше оставить ихъ въ Кенигсбергѣ, откуда послѣ, чрезъ таможню, можно будетъ ихъ выписать. Тожъ самое, еще въ Дрезденѣ, слышалъ я отъ моихъ фельдъегерей, изъ которыхъ у одногоъ отобрали золотые часы. Хотя не имѣлъ я съ собою ничего важнаго, однакоъ чтобъ не подвергнуться какой-либо непріятности, какъ то уже два раза со мною случилось, взялъ я у графа Папина къ нѣкоторому кенигсбергскому жителю письмо, въ котором онъ просилъ его принять отъ меня тѣ вещи, какія для сохраненія я у него оставлю. Но приѣздѣ моемъ въ Кенигсбергъ, послалъ я сіе письмо къ сему господину. Онъ самъ пришелъ ко мнѣ и говорить: — „Какъ! вы — генералъ-адъютантъ Павла Перваго и опасаетесь, что въ Палангенѣ станутъ васъ осматривать! Дайте мнѣ ваше званіе, — я возьму съ собою въ тысячу разъ больше вашихъ вещей и поѣду смѣло.“ — Слова его не только ободрили, но даже и пристыдили меня. Я поѣхалъ,

¹) Аббатъ Сіэсъ (Siegéys) в послѣдствіи второй коисуль, въ то время членъ совѣта пяти сотъ, находился въ Берлини, въ качествѣ полномочнаго министра и чрезвычайнаго посла, съ порученіемъ директоріи склонить Пруссію къ союзу съ Франціей. Онъ не достигъ этого полили; но его стараниямъ и замѣчательному дипломатическому искуству обязанъ Реннишъ свсей неудачей.

61

ничего у него не оставя. Въ Палангенѣ встрѣтилъ меня тамо-
женный приставъ. Я сказалъ ему съ нѣкоторою важностью: —
„Не хотите ли меня осмотрѣть?“ — Онъ съ учтивымъ поклономъ
отвѣчалъ мнѣ, что онъ отнюдь едѣлать сего не осмѣлится. Тутъ
увидѣлъ я, что кенигсбергскій господинъ былъ правъ.

По прибытіи въ Петербургъ, поѣхалъ я тотчасъ во дворецъ
и велѣлъ доложить о себѣ государю. Онъ приказалъ мнѣ войти
къ нему. Первый его вопросъ былъ о князѣ Зубовѣ и графѣ Орловѣ:
смирно-ли они тамъ живутъ? Я отвѣчалъ, что, сколько я усмо-
трѣть могъ, они преисполнены къ нему благоговѣніемъ и ведуть
жизнь самую кроткую. — „Такъ ты ничего за ними худого не
примѣтилъ?“ повторилъ онъ. — „Ничего, государь.“ — „Ну,
хорошо! намъ же лучше. Я тебѣ вѣрю.“ — Опасаясь однакожъ,
чтобъ похвала моя не подала ему на меня какого подозрѣнія,
разсудилъ я за нужное примолвить: — „Государь! долгъ мой велѣлъ
бы мнѣ донести вашему величеству правду даже и тогда, когда
бы они были ближайшіе мои родственники или благодѣтели; но
Зубову и Орлову я ничѣмъ не обязанъ и потворствовать имъ не
имѣю никакой причины.“ — Казалось, онъ словами моими былъ
убѣжденъ, и отпустилъ меня милостиво. Я представилъ отчеты
путевымъ моимъ издержкамъ и подалъ также счетъ Кутайцову,
состоящій въ двухъ тысячахъ рубляхъ, которые сынъ его забралъ
у меня сверхъ отпущенныхъ съ нимъ собственныхъ его денегъ.
Онъ заплатилъ мнѣ ихъ, и хотя благодарилъ меня за сына, но
послѣдствіе показало мнѣ, что благодарность сія была не совсемъ
чистосердечная; ибо я за посылку свою не получилъ никакой
награды, комрѣ того, что государственный казначей, графъ Ва-
сильевъ, объявилъ мнѣ, что государь императоръ, при разсматри-
ваніи моихъ отчетовъ, удивился малому числу издержанныхъ мною
денегъ и приказалъ изъявить мнѣ свое благоволеніе"). На третій
или четвертый день, досталось мнѣ быть дежурнымъ. Я съ дороги
не успѣлъ еще отдохнуть и долженъ былъ встать очень рано.
При смѣнѣ, товарищъ мой сдаетъ мнѣ приказаніе, чтобъ въ из-
вѣстный часъ поутру быть въ той комнатѣ, которую государь
проходитъ мимо, когда изъ внутреннихъ своихъ поковьев идетъ
во внутренніе покой императрицыны. Въ наставшее время пошелъ
я туда, сѣтъ на магкія, бархатныя кресла и дожидаюсь выхода

*) Изъ отпущенныхъ со мною осмидесяти тысячъ рублей казенныхъ
денегъ на всѣ расходы, издано было не съ большимъ девятнадцать тысячъ;
остальные возвращены въ казну.

62

его величества. Довольно долгое ожиданіе, при моей усталости и
спокойномъ положеніи, не взирая на всю мою предосторожность,
усыпили меня такъ, что я не слыхалъ, когда государь отворилъ
двери, и хотя скоро проснулся и вскочилъ, но это было поздо:
онъ уже прошелъ мимо меня. Ужаснувшись такой бѣды, какъ ни
досадывалъ я на себя, но пособить было нечѣмъ. Ожидаю со стра-
хомъ возвратнаго пути и, лишь только услышалъ его идущаго,
тотчасъ вытягиваюсь какъ можно прямѣе, нахмуриваю лицо, чтобъ
показать ему печаль мою и раскаяніе о содѣянной мною винѣ.
Онъ прошелъ, имѣя видъ суровый и не взглянувъ на меня. На
другой день отданъ приказъ, чтобъ мнѣ, въ званіи члена, при-
сутствовать въ адмиралтейской коллегіи. Безсомнѣнія было это
знакомъ неблаговоленія, отдалявшаго меня отъ лица его вели-
чества, и хотя съ одной стороны нѣсколько меня это безпокоило,
но съ другой я внутренно тому былъ радъ. Въ послѣдствіи вре-
мени удостовѣрился я, что случайный гнѣвъ сей не потушилъ
въ государѣ нѣкого обо мнѣ добраго мнѣнія; ибо вскорѣ послѣ
того пожалованъ мнѣ орденъ св. Анны первой степени, и потомъ
произведенъ я въ вице-адмиралы.

Изъ числа многихъ, происходившихъ въ теченіе сего времени,
приключеній, упомяну я только о нѣкоторыхъ. Всѣмъ извѣстно, что
революціонное французское правительство, какъ нѣкій, бѣснующійся
исполинъ, терзая собственную свою утробу и въ тоже время съ
остервенѣніемъ кидалась на другихъ, наводило страхъ нѣмецкимъ
державамъ. Россія также не могла на сіи судорожныя движения
Франціи смотрѣть спокойно. Австрійскій императоръ присланнымъ
къ Павлу Первому письмомъ просить, для принятія повелительства
надъ войсками его, прислать къ нему Суворова. Сей посѣдѣлый
во браняхъ мужъ, выключенный за рѣзкое, но правдивое словцо изъ
службы, и съ поприща славы заточенный въ деревню, призывается въ
Петербургъ, гдѣ Павелъ, нарекши его снова вождемъ своихъ и ав-
стрійскихъ войскъ, говоритъ ему: „Иди спасать царей!“ — Су-
воровъ летить. Кому, не взирая на всѣ встрѣчаемыя имъ отъ
придворныхъ козней препятствія, переходъ черезъ Альпійскія
горы и громкія побѣды его неизвѣстны?*) Итакъ скажемъ только
о концѣ сихъ происшествій. Суворовъ больной, послѣ знаменитыхъ
подвиговъ своихъ, возвращается въ отечественную столицу, увѣн-
чанный лаврами, но, неизвѣстно почему, подъ тѣмъ же гнѣвомъ

*) См. Исторію Россійско-Австрійской кампакіи 1799 года, изданную Е. Фуксомъ.

63

у Павла, подъ какимъ былъ прежде. Онъ не долго былъ боленъ. Смерть прекратила славные дни его ¹). Всѣ, или по крайней мѣрѣ многіе, не только къ нему больному, но даже и къ тѣлу его, опасаясь царской немилости, появляться не смѣли. Вотъ что видѣлъ я своими газами: — Пріѣхавъ однажды, вошѣлъ я въ комнату, гдѣ онъ лежалъ въ гробѣ. Всѣхъ насъ было трое и четвертый — часовой съ ружьемъ на плечѣ. Князь Шаховской, лишившийся руки въ одномъ изъ сраженій, бывшихъ подъ предводительствомъ Суворова, смотря на него, сказалъ сквозь слезы: — „За тобою слѣдующая, лишился я руки моей; встань! я съ радостью дамъ себѣ отрубить другую.“ — Мы съ нимъ прослежились и, отдавъ постѣдній поглотъ праху великаго мужа, идемъ мимо часоваго, который, при отданіи намъ чести, казалось насильно удерживался отъ плача. Взглянувъ на печальное лицо его, мы спросили: — „Тебѣ, также какъ и намъ, жаль его?“ — Онъ вмѣсто отвѣта залился слезами. — „Вѣрно ты служилъ съ нимъ?“ повторили мы свой вопросъ. — „Нѣтъ,“ отвѣчалъ онъ рыдая, „не привелъ Богъ!“ — Погребеніе Суворова, не смотря на желаніе Павлово похоронить его просто, было, по великому стеченію народа, пресвеликолѣпное. Всѣ улицы, по которымъ его везли, усѣяны были людьми. Всѣ балконы и даже крышки домовъ наполнены печальными и плачущими зрителями. Самъ государь, не для почести, но изъ любопытства, выхалъ верхомъ; и самъ при мнѣ разсказывалъ, что лошадь его окружена была народомъ, и двѣ женщины, не примѣтъ кто на ней сидить, смотрѣли, облокотясь на его стремена. При провозѣ гроба сквозь ворота, когда нѣкоторымъ показалось, что онъ, по тѣsnотѣ ихъ, не пройдетъ, извѣстно слово солдата, сказавшаго: — „Не-бось! пройдетъ: вездѣ проходилъ!“

Суворовъ сколько славенъ былъ воинскими подвигами, столько же любилъ показывать себя страннимъ въ словахъ и въ образѣ жизни своей, можетъ статься потому, чтобъ и въ томъ быть необыкновеннымъ человѣкомъ. Онъ, сказываютъ, передъ Екатериною часто дѣлывалъ такіе уничтожительные знаки почтенія, которыми ей наскучивалъ; и она, не теряя никогда уваженія къ сану и заслугамъ его, неохотно видѣла его въ своихъ бесѣдахъ и радовалась, когда онъ уѣзжалъ изъ Петербурга. Павелъ, призвавъ его къ себѣ, сталъ говорить ему о прежнемъ будто бы худомъ устройствѣ войскъ и о перемѣнахъ, какія сдѣлалъ онъ въ одежѣ и

¹) 6 мая 1800 г..

64

движенияхъ ихъ, ожидая отъ него похвалы и одобренія симъ сво-
имъ дѣяніямъ. Суворовъ вмѣсто сего закричалъ пѣтухомъ: коко-
реку! и, повторяя сіе, извинялся, что это на него находитъ, и
онъ не можетъ никакъ отъ того воздержаться. Многія подобныя
странности и проказы подали мнѣ мысль написать ему слѣдую-
щую надгробную:

Остановись прохожій!

Здѣсь человѣкъ лежить на смертныхъ не похожій:

На крыльоѣ, въ глупи, съ дьячкомъ онъ басомъ пѣлъ (а),

И славою какъ Петръ иль Александръ гремѣлъ.

Ушатомъ на себя холодную лилъ воду (б),

И пламень храбрости вселялъ въ сердца народу.

Не въ латахъ, на коняхъ, какъ греческій герой (в),

Не со щитомъ златымъ, украшеннымъ всѣхъ паче (г), —

Съ нагайкою въ рукахъ и на козацкой клячѣ,

Въ едино лѣто взялъ полдюжины онъ Трой (д).

Не въ броню облеченъ, не на холму высокомъ,

Онъ брань кровавую спокойнымъ мѣрилъ окомъ,

Въ рубахъ, въ шиншакѣ, предъ войсками верхомъ (е),

Какъ молнія сверкалъ и поражалъ какъ громъ.

Съ полками тамъ ходилъ, гдѣ чуть летаютъ птицы (ж).

Жилъ въ хижинахъ простыхъ, — и покорялъ столицы (з).

а) Суворовъ сосланъ былъ въ село свое Канчапское, Новогородской губерніи въ Боровицкомъ уѣздѣ. Тамъ (говорить о немъ историкъ его Фуксъ) „часто побѣдоносная рука его звономъ колокола призывала жителей въ свя- щенный храмъ, гдѣ старецъ сей, неполненный вѣры, пѣлъ вмѣстѣ съ цер- ковными служителями хвалы Божеству.“ — Когда позвали его повелѣвать австрійскими и нашими войсками, онъ сказалъ: — „Я пѣлъ басомъ, а теперь ѣду пѣть барсомъ.“

б) Онъ имѣлъ привычку, для укрепленія членовъ своихъ, часто обли-
ваться холодною водою.

В) Ахиллесъ.

г) См. у Гомера, въ Штіадѣ, описание Ахиллесова щита, коней и кошетницы.

д) Онъ не щеголялъ красивствюю коня своего; садился на простую ка-
зацкую лошадь и на ней разъѣзжалъ передъ полками.

е) Онъ не могъ сносить лѣтихъ жаровъ и, по сей причинѣ, часто среди
самаго пылкаго сраженія, видали его скидущаго верхомъ въ одной рубахѣ;
но никогда не скидавалъ онъ съ головы своей шлема или шиншака, въ кото-
ромъ даже дома и при женщинахъ хаживалъ.

ж) Извѣстенъ славный переходъ его чрезъ Альпійскія горы.

з) Варшаву, Медиоланъ, Туринъ и проч. — Онъ не любилъ великолѣ-
пія и пысости; жилъ всегда въ простыхъ покояхъ, безъ зеркалъ и безъ
всякихъ украшеній.

65

Вставалъ по пѣтухамъ (и), — сражался на штыкахъ (к).

Чужой народъ его носилъ на головахъ (л).

Одною пищей съ соддатами питался (м).

Цари къ нему въ родство, не онъ къ нимъ причитался (н).

и) Суворовъ, когда надлежало идти въ походъ, никогда въ приказахъ своихъ не пазначалъ часа, въ который выступать, но всегда приказывалъ быть готовыми по первымъ пѣтухамъ; для того выучился пѣть по-пѣтушь, и когда время наставало идти, то выходилъ онъ самъ и крикивалъ: кокореку! Голосъ его немедленно разносился повсюду, и войско тотчасъ поднималось и выступало въ походъ. Казалось онъ нарочно придумывалъ сінъ странности, дабы посредствомъ ихъ избавляться никогда отъ такихъ объясненій, которые были для него или непріятны или затруднительны Онъ не опасался затьмить ими славу свою; ибо мотъ сказать о себѣ подобное тому, что въ Метастазіевой оперѣ говорить о себѣ Ахиллесъ, проведшій отроченія лѣта свои въ женскомъ одягніи, на островѣ Хпрось:

......... gli ozi di Sciro

Scuserà questa spada, e forse tanto

Occuperò la fama

Co' novelli trofei,

Che parlar non potrà de' falli miei.

то есть: „праздность дней моихъ на Хпросѣ оправдаю я симъ моимъ мечемъ и, можетъ быть, новыми побѣдами моими столько озабочу славу, что не успѣетъ она говорить о моихъ проступкахъ.“ — Въ присылаемыхъ донесеніяхъ, Суворовъ не описывалъ побѣдъ своихъ пространными объясненіями. По взятіи турецкой крѣпости Туртукая, онъ написалъ къ императрицѣ:

Слава Богу, слава вамъ!

Туртукай взятъ, и я тамъ.

к) Извѣстно, что Суворовъ бѣдное оружіе, то есть штыки, въ рукахъ русскихъ солдатъ, почиталъ всегда средствомъ превосходнѣйшимъ къ побѣжденію непріятеля, чѣмъ ядра и пули. Пословица его была: „пуля дура, штыкъ молодецкъ.“

л) Въ Италіи, когда онъ въѣзжалъ въ какой городъ, народъ выбѣгалъ на встрѣчу къ нему, отриягалъ лошадей у его кареты и везъ его на себѣ. Однажды случилось, что въ самое то время, когда онъ приближался къ освобожденному имъ отъ Французовъ городу, нагналъ его, посланный изъ Петербурга съ письмами къ нему, офицеръ. Онъ посадилъ его въ свою карету, и когда пародъ выбѣжалъ и повезъ его на себѣ, то онъ спросилъ у офицера: случалось ли емуѣзжать на людяхъ? — Офицеръ отвѣчалъ: „Случалось, ваше сіятельство, когда мы въ ребячествѣ игрывали бывало шахордою.“

(Объясненія на слѣдующія четыре ссылки, въ рукоятѣ. по недосмотру пронущены; мы ихъ выписываемъ изъ XIV т. Собр. соч. и перев. адм. Шишкова, гдѣ это стихотвореніе, со всѣми объясненіями, напечатано (стр 160—164) подъ заглавіемъ: „Стихи для начертанія на гробницѣ Суворова.“)

м) Онъ частоѣ йдалъ съ ними кашицу.

н) Баварскій король причислялъ его въ родственники ¹).

¹) Это очевидно ошибка: тогда и не существовало Баварскаго королевства. А извѣстно, что сардинскій король, въ дипломѣ на княжескій тигулѣ, назвалъ

5

66

Былъ двухъ имперій вождь (о); Европу удивлялъ;

Сажалъ царей на тронъ, — и на соломѣ спалъ (п).

Стихи сіи по всему городу распространились, и я боялся, чтобъ они, дойдя до Павла, не нанесли мнѣ какой бѣды; однакожъ страхъ мой былъ напрасенъ, и я остался въ невѣденіи, зналъ ли онъ объ нихъ или нѣтъ.

Павелъ Васильевичъ ¹), сынъ адмирала Василья Яковлевича Чичагова, нравомъ и свойствами весьма съ отцомъ своимъ различный, надменный мнимыми своенными достоинствами, дерзкій на языкъ и ненавидящій отечество свое — Россию, былъ отставлень и жилъ въ деревнѣ. Сія отставка его послѣдовала по нѣкакому неосторожно сказанному имъ слову: во время, когда императоръ приготовлялся идти въ Ревель, на фрегатѣ Эмманунѣ, сдѣлался было на семѣ фрегатѣ пожаръ, но тотчасъ потушенъ былъ. Чичаговъ начальствовалъ тогда однимъ изъ идущихъ въ сей походъ кораблей и, въ одинъ день, за большимъ обѣдомъ, при многихъ офицерахъ, когда зашла о семъ рѣчь, усмѣхнувшись сказалъ: — „Какъ жаль, что не загорѣлся онъ нѣсколько по-позже!“ — Можетъ быть, хотя и не въ точности, дошло это до государя и было причиною его отставки. Чрезъ нѣсколько времени, графъ Кушелевъ упросилъ императора принять его по-прежнему въ службу. Онъ вызванъ былъ изъ деревни, и, по пріѣздѣ его въ Петербургъ, приказано было ему явиться къ государю. Онъ вошелъ къ нему, и когда императоръ сказалъ ему о семъ принятіи, то, вмѣсто принесенія благодарности, отвѣчалъ онъ ему, что подъ начальствомъ графа Кушелева служить не можетъ, потому что нѣкогда былъ его старѣе. Государь приведенъ былъ сими словами въ такой гнѣвъ, что приказалъ тутъ же сорвать съ него мундиръ и посадить его въ крѣпость. Сіе непріятное съ нимъ приключеніе послужило ему къ счастію; ибо прославляли замѣченное въ немъ въ сіе время спокойствіе, и наслѣдникъ престола получил о

о) Российскій генераліссимусъ и австрійскій фельдмаршалъ, пмѣвшій два почетныхъ прозваній: Рымникскій и Италійскій.

п) Онъ не любилъ мягкихъ перинъ и пуховиковъ; сѣно и солома служили ему вмѣсто оныхъ.

Суворова своимъ cousin; вслѣдствіе чего и Павелъ въ своемъ рескринѣ (25 авг. 1799 г.) писалъ: „чрезъ сіе вы и мнѣ войдете въ родство, бывъ единожды приняты въ одну царскую фамилию, потому что владѣтельныя особы между собой всѣ почитаются въ родствѣ.“

¹) Адмиралъ П. В. Чичаговъ, котораго современники такъ строго осудили за бездѣйствіе, во время отступленія Французовъ, въ 1812 г..

67

мужествѣ его и твердости духа великое мнѣніе. Чрезъ нѣсколько дней, графъ Кушелевъ увѣрилъ государя о его раскаяніи. Онъ былъ прощенъ, принятъ въ службу и посланъ на кораблѣ въ Англію, гдѣ женился, и вскорѣ потомъ возвратился опять въ Россию. Отецъ его, адмиральѣ Чичаговъ, побѣдитель шведскаго флота, украшенный орденами св. Андрея и первой степени Георгія, жившій въ деревняхъ своихъ, старецъ лишенный зрѣнія, услыша о женитьбѣ и возвращеніи сына своего изъ Англіи, пріѣзжаетъ въ Петербургъ. Узнавъ о семъ, я тотчасъ поѣхалъ къ нему, куда пріѣхали также нѣсколько морскихъ генераловъ и старинныхъ его пріятелей. Всѣ мы радуемся его пріѣзду; спрашиваемъ: долго ли съ нами поживетъ? — Онъ отвѣчаетъ: — „Хотѣлось было лечь подлѣ покойной жены моей; да велить ли Богъ? — не знаю.“ — Мы желаемъ ему долгой жизни и, въ изъявленіе нашего усердія, просимъ о позволеніи чаще поѣщать его. Онъ благодаритъ и спокойно отвѣчаетъ: — „Милости просимъ.“ — Мы весь дѣть у него сидимъ, разговариваемъ, шутимъ. Онъ тоже довольно весело бесѣдуетъ съ нами, разсказываетъ про старину, шутитъ, и только подъ вечеръ, съ нѣкоторою какъ будто безпокойною нетерпѣливостію, сказалъ: — „Я, какъ пріѣхалъ, посŁалъ тотчасъ въ Кронштадтъ къ сыну и невѣстѣ; но вотъ уже вечеръ, а они не Ђдутъ. Слѣпой, — я не могу ихъ увидѣть, но по крайней мѣрѣ хотя бы голосъ ихъ услышать.“ — Мы въ утѣшеніе говоримъ ему, что можетъ кагой нибудь случай удержалъ ихъ, и что ежели не сегодня, то завтра конечно будутъ. Онъ съ нѣкоторою грустью повторилъ: — „Да, завтра!“ — Между тѣмъ подали ужинать. Мы сѣли за столъ; продолжаемъ наши разговоры, иногда веселые и забавные; онъ раздѣляетъ ихъ съ нами и также разсказываетъ иногда что нибудь шуточное. Отужились. Черезъ четверть часа входить человѣкъ и говорить: — „Лошади готовы.“ — Онъ отвѣчаетъ ему: — „Подай же мнѣ верхнее платье и костыль; да сведи меня.“ — Мы всѣ вытаращили глаза; смотримъ и съ удивленіемъ спрашиваемъ: — „Куда?“ — Онъ хладнокровно отвѣчаетъ: — „Туда же, откуда сегодня пріѣхалъ: назадъ въ деревню.“ — „Какъ? помилуйте! что это значитъ?“ — Онъ спокойно говоритъ намъ: — „Значитъ, что приказано; а приказанное должно исполнять. Прощайте!“ — Тутъ узнали мы, что въ тотъ же часъ, какъ онъ пріѣхалъ, присланъ былъ къ нему отъ государя фельдъегерь съ повелѣніемъ, чтобъ онъ непремѣнно сегодня же возвратился назадъ. Мы проводили его со слезами.

5*

68

Вице-адмиралъ Рибась, по смерти императрицыной, долженъ былъ ёхать, гдѣ прежде находился, въ Херсонъ ¹). Неизвѣстно мнѣ по какимъ причинамъ Мордвиновъ и онъ вызваны были оттуда: первый, какъ полагали, для возложенія на него какой-либо важной должности (ибо онъ, въ самой еще молодости своей, пользовался особливою благосклонностью императора, бывшаго тогда великимъ княземъ и наслѣдникомъ); а о другомъ думали, что его за тѣмъ везутъ сюда, чтобъ посадить въ крѣпость. Но не знаю по какому обороту обстоятельствъ вышло напротивъ; а именно: Рибась посаженъ членомъ въ адмиралтейскую коллегію ²), а Мордвиновъ задержанъ въ домѣ подъ стражею, преданъ суду и, хотя не могъ быть обвиненъ, однакожъ не допущенъ былъ до свиданія съ государемъ и отправленъ въ томъ же званіи на прежнее свое мѣсто ³). Вскорѣ потомъ, безъ всякихъ проступокъ ихъ, оба они были отставлены. Между тѣмъ, графъ Кушелевъ, по смерти графа Александра Андреевича Безбородки, женился на дочери брата его ⁴), Ильи Андреевича ⁵). Онъ исходатайствовалъ у государя, что Рибась опять принятъ былъ въ службу и посланъ съ нѣкоторыми порученіями въ Кронштадтъ. Я предвидѣлъ, что изъ сего произойдутъ нѣкоторые послѣдствія; ибо зналъ, что Рибасу весьма хотелось добиться до того, чтобъ наединѣ поговорить съ государемъ; и хотя, при всей моей увѣренности въ хитрыхъ его замыслахъ, не ожидалъ я чтобъ изъ того могло произойти что нибудь чрезвычайное, однакожъ, по великому домогательству его быть послану въ Кронштадтъ, думалъ, что можетъ быть симъ средствомъ достигнетъ онъ до желанія своего увидѣться съ его величествомъ, и что въ семъ свиданіи конечно себя не уронить. Мы скоро узнаемъ въ чемъ я обманулся, въ томъ ли что много, или въ томъ что мало предвидѣлъ.

Чрезъ нѣ сколько дней, графъ Кушелевъ занемогъ. Во время болѣзни его, приказано было мнѣ ходить съ докладами къ государю. Тогда между нами и Англіею разрывался миръ ⁶), и Павелъ

¹) Съ 1793 г., онъ командовалъ черноморскимъ гребнымъ флотомъ.

²) Съ званіемъ генералъ-кригсъ-коммиссара.

³) Предсѣдателя черноморскаго адмиралтейскаго правленія.

⁴) Гр. Любовь Ильиниша. Отъ этого брака родился сынъ, который потомъ принялъ фамилию гр. Кушелева-Безбородко.

⁵) Основателя лицей въ Нѣжинѣ.

⁶) Причиной этой быстрой перемѣны въ политикѣ Павла было занятіе Англичанами Мальты, которую Павелъ, въ качествѣ великаго магистра ордена, хотѣлъ утвердить за мальтійскими рыцарями.

69

первый помышлялъ о приготовленіяхъ къ войнѣ. Въ первый день,
когда я пришелъ къ нему (обыкновенно въ шесть часовъ поутру),
происходило между нами слѣдующее: онъ, сидя за столомъ, по-
садилъ меня передъ собою и, начавъ рѣчь о графѣ Кушелевѣ,
сказалъ мнѣ: — „Онъ, сударь, боленъ и лѣчится у Англичанина,
который безсомнѣнія уморить его.“ — (Англичанинъ сей былъ
докторъ Веліо'). Когда же я, въ пользу сего доктора, сказалъ нѣ-
 сколько словъ, то онъ отвѣчалъ: — „Вирочемъ не велика бѣда,
если и умретъ. Онъ женился на богатствѣ и пошелъ въ холопи
къ своей женѣ. Я самъ, сударь, люблю женщинъ; но не стану
ѣздить за ними на запяткахъ.“ — Видя такое его на графа Ку-
шелева негодованіе, я осмѣлился сказать ему: — „Государь! мо-
жетъ быть онъ не хорошо сдѣлалъ, что вы такихъ лѣтахъ женился;
но я смѣю за него ручаться, что къ этому побудило его достоин-
ство сей дѣвицы, а не богатство его, въ которомъ онъ, будучи
столько отъ вашего величества награжденъ, не имѣть никакой
надобности.“ — Послѣ сего, обратилъ онъ рѣчь свою на другихъ
нѣкоторыхъ особъ и также описывалъ разныя ихъ свойства и не-
достатки; но примѣчалъ, что я молчу, слушаю и никакихъ соб-
ственныхъ мыслей моихъ не изъявляю, напослѣдокъ прекратить
онъ разговоры свои и, вставъ со стула, сказалъ мнѣ: — „Завтра
поговоримъ еще; а то, что вы теперь отъ меня слышали, со-
чтите, что я вралѣ.“ (Неучтивое слово сіе точно такъ было
сказано). Я откликанъся ему и вышелъ вонъ. На другой день при-
нялъ онъ меня также: посадилъ противъ себя и началъ разсказы-
вать о предосторожностяхъ и приготовленіяхъ, какія дѣлаетъ онъ
для войны съ Англичанами, сказавъ между прочимъ о городѣ
Архангельскомъ, что порть сей удаленъ отъ нихъ, и что тамъ
не полагаетъ онъ нужнымъ держать, для обороны, какія либо
суда или войски. На это отвѣчалъ я, что тамъ находятся пять
или шесть канонерскихъ лодокъ, давно построенныхъ и пришед-
шихъ уже въ вѣтхость: не прижметъ ли онъ исправить ихъ и
вооружить. — „На что, сударь?“ — спросилъ онъ. Я сказалъ,
что къ бывшую со Шведами войну непріятельское суднишко
зашло въ Балтійскій Портъ, гдѣ не было никакихъ военныхъ
судовъ, и хотя не могло нанести никакого вреда, но тщеслави-
лось этимъ во всѣхъ вѣдомостяхъ. Такой же точно случай былъ
и при Петрѣ Великомъ: къ городу Архангельскому приходило также
военное непріятельское судно за тѣмъ только, чтобъ похвастать,

¹ Т. е. Яковъ Васильевичъ Вилліс. лейб-медикъ.

70

что оно тамъ было. Выслушавъ это, спросилъ онъ: — „А сколько, сударь, тамъ лодоек?“ — „Пять или шесть.“ — „Исправить ихъ“ (подхватилъ онъ съ жаромъ), „построить еще двадцать и къ нимъ прибавить нѣсколько большихъ судовъ, для обороны порта. Гей! позовите ко мнѣ Докторова.“ — Генералъ Докторовъ ¹) пришелъ, и ему велѣно было съ десятью тысячами войска отправиться къ городу Архангельскому.

Отъ подобныхъ, такъ сказать, искрѣ часто возгаралось въ умѣ Павловомъ непотушимое иламя, побуждавшее его къ скоростижнымъ, необдуманнымъ рѣшеніямъ. Въ одно время, читаю я предъ нимъ, присланное отъ вице-адмирала Макарова, изъ Ревеля, донесеніе о нѣкоторомъ маловажномъ приключеніи, случившемся съ бывшимъ подъ начальствомъ его матросомъ. Сначала выслушалъ онъ это съ хладнокровіемъ; но когда, въ концѣ донесенія, безъ всякой надобности, о томъ же самомъ снова упомянуто было, то вдругъ вспыхнулъ онъ такъ, что тужъ минуту послалъ фельдъегеря скакать въ Ревель и привезти оттуда главноначальствовавшаго тамъ адмирала Спиридова ²), котораго схватали, притащили въ кибитѣ въ Петербургъ, какъ бы какого преступника, и, по прошествіи четырехъ или пяти дней, безъ всякаго почти объясненія, сказано было ему, чтобъ ёхалъ опять на свое мѣсто. Въ другой разъ, въ день Крещенія, при совершеніи на Невѣ водосвященія, по окончаніи котораго надлежало съ крѣпости палить изъ пушекъ, поставленъ былъ на Адмиралтейскомъ валу часовой, для поднятія, при данномъ знакѣ, флага, по коему находящійся въ крѣпости, при пушках, ундеръ-офицеръ долженствовалъ начать пальбу. Между тѣмъ, по нѣкоему поспѣшному расчисленію, минутъ за десять до окончанія водосвященія, съ мѣста Іордани, данъ былъ адмиралтейскому часовому условленный знакъ: онъ поднялъ флагъ, и крѣпость стала палить. За сію толь маловажную ошибку, государь таъпрогнѣвался, что, не давъ себѣ времени разсудить о совершенной невинности приставленнаго въ крѣпости къ пушкамъ ундеръ-офицера, приказалъ его тотчасъ смѣнить, отправить въ Кронштадтъ и тамъ жестоко наказать; и хотя, чрезъ нѣсколько часовъ, опомнясь, и послалъ туда фельдъегеря, для остановки наказанія, но оно было уже исполнено. Та-

¹) Andrій Сергѣевичъ Дохтуровъ оставилъ по себѣ славу искуснаго полководца и человѣка, одареннаго лучшими качествами души.

²) Если здѣсь рѣчь идетъ о Григоріи Андреевичѣ, то очевидно память измѣнила автору Записокъ: знаменитый адмиралъ жилъ въ отставкѣ съ 1774 г. и умеръ еще въ царствованіе Екатерины (1790 г.).

71

ковое отсутствіе здраваго разсудка и справедливости, въ гнѣв-
ныхъ порывахъ Павловыхъ, нерѣдко изъ устъ его исторгалось и
даже въ отдаваемыхъ и печатаемыхъ приказахъ предавалось по-
томству. При всемъ однакожъ томъ нельзя сказать, чтобъ онъ
былъ злонравенъ или чуждъ способностей разума. Причиною сей
кругой пылкости, часто затмѣвавшей разсудокъ его, должно по-
лагать, — во-первыхъ: ложное понятіе о худомъ и слабомъ, по
мнѣнію его, правленіи матери своей, которое будто бы, а особливо
по военной части, надлежало исправить перемѣнами и строгостями;
и во-вторыхъ: боязливая и всегда опрометчивая подозрительность,
преклонявшая слухъ его ко всемимъ доносамъ, кои, волнуя въ
немъ кровь и устрашая воображеніе, побуждали его, для мнимаго
предупрежденія угрожающихъ послѣдствій, предпринимать по-
спѣшно и необдуманно такія мѣры, которые скорѣе навлекать,
нежели отвращать ихъ могли. Несчастная подозрительность сія
представляла ему вездѣ опасности. Наушникъ Линденеръ ¹) и ему
подобные потрясали довѣренность его даже и еб тѣмъ самымъ,
которые были у него въ великой милости. Однажды случилось,
что взвели на князя Лопухина *) нѣкоторую клевету, столь нелѣ-

*) Петръ Васильевичъ Лопухин ²) возведѣлъ былъ въ княжеское до-
стоинство по любви, какую Павел Первый, въ бытность свою въ Москвѣ,
почувствовалъ къ его дочери. Онъ взялъ ее ко двору и въ послѣдствіи вре-
мени выдалъ ее замужъ за князя Гагарина ³), не разрывая съ нею прежней
своей связи. Любовь сія произвела слѣдующее достопамятное приключеніе:
нѣкто молодой человѣкъ Рибошoper ⁴), къ которому Павелъ ревновалъ свою
любимицу, поссорился съ подобнымъ себѣ молодымъ человѣкомъ, вышелъ съ
нимъ на поединокъ и былъ отъ него раненъ. Павелъ приказалъ посадить его
въ крѣпость, а мать его (вдову, дочь знаменитаго полководца Александра

1) О темной личности генерала Линденера см. статью А. А. Кононова, въ Русской Бесѣдѣ 1860 г., кн. І. Пользуемся для этой ссылки указаніемъ Русскаго Архива (1867 г., ст. 367, прим. 3). Не имѣя подъ рукою многихъ, необходимыхъ для справокъ, книгъ, мы не могли дать нашимъ подстрочнымъ примѣчаніямъ над- лежащей подноты.

2) При Екатеринѣ, Лопухинъ былъ ярославскимъ и вологодскимъ генералъ-губернаторомъ; въ 1798 г., Павелъ Петровичъ назначилъ его генералъ-прокуроромъ; при Александрѣ, былъ преемникомъ Державина, по министерству юстиціи; умеръ (1827 г.) предсѣдателемъ государственаго совѣта и комитета министровъ.

3) Князь. Анна Петровна вышла за мужъ за кн. Пав. Гавр. Гагарина, сына сенатора, потомъ министра коммерчіі, кн. Гавр. Петр. Гагарина. Извѣстно, что еврейскимъ значеніемъ ея имени объяснили данное Павлопетровичемъ пове-
лѣніе имѣть на знаменахъ и каскахъ надпись — благодать,

4) Александръ Ивановичъ, впослѣдствіи гравшъ, оберъ-каммергеръ и членъ государственного совѣта.

72

пую, что ему не стоило ни малѣйшаго труда изобличить ее, какъ совершенную ложь и небылицу. Павелъ увидѣлъ это ясно, однакожъ спустя нѣсколько дней сказалъ ему: — „Я очень увѣрентъ въ неправдѣ на тебя взведенной, но со всѣмъ этимъ тутъ“ (указывая на свою голову) „нѣчто остается.“ — Самый образъ жизни его долженствовалъ также много способствовать къ содѣланію нрава его суровымъ и мрачнымъ: онъ вставалъ рано и, въ шесть часовъ утра, садился уже выслушивать доклады, въ которыхъ помѣщаемы были подробныя донесенія о болѣзняхъ, смертяхъ, убійствахъ, злонамѣреніяхъ и всякихъ несчастіяхъ или преступленийъ, въ томъ или другомъ мѣстѣ толь обширнаго царства служившихся. Ежедневныя, или по крайней мѣрѣ частыя, тотчасъ по пробужденіи отъ сна, выслушиванія сихъ обстоятельствъ безсоктѣнія возмущали въ немъ духъ и располагали чувства его къ угрюмости и гнѣву. Послѣ докладовъ, съ синими мрачными мыслями обыкновенно спѣшилъ онъ на вахтѣ-парадѣ, обучать офицеровъ и солдатъ, гдѣ, какъ въ это время, такъ и въ остальные часы дня,

Царича Бибикова)¹) — въ тотъ же день выслать изъ города. Она, не успѣвъ ничего взять съ собой, принуждена была ночью, зимою, во время спільнаго мороза, отправиться въ нуть. Иззябшая, размученная мыслями, насилу дотащилась она до Пулковой Горы. Гдѣ остановилась въ избѣ у мужика, чтобъ сколько нибудь обогрѣтъся и отдохнуть. Полицейскій приставъ, узнавъ о семъ, приходилъ къ мужку, стращая его, зачѣмъ онъ пустилъ ее въ свою избу, и грозя могущею съ нимъ случиться бѣдою, если онъ долго ее поддержить. Мужикъ отвѣчалъ, что онъ, видя ее измерзшею, не могъ отказать ей въ почленъ, и выгнать также не можетъ. Между тѣмъ она со слезами и рыданіемъ увѣдомила его о несчастномъ съ собой приключении. — „Какъ, матушка!“ сказалъ мужикъ, „у тебя сынокъ раненъ, посаженъ въ крѣпость; ты выслана и не знаешь, живъ ли онъ или нѣтъ?!... Гей, парень!“ (кликнулъ онъ своего сына) „ступай скорѣе въ Питеръ: проберись осторожно въ крѣпость и постарайся провѣдать о его благородіи. сынѣй этой госпожи; и, буде можно, достань отъ него къ ней грамотку“ — Синь его исполнилъ это въ точности: привезъ отъ Рибоювера собственной руки его записочку. Благодарная мать была чрезвычайно тѣмъ утѣшена; но добродушный мужикъ синь еще не удовольствовался: онъ, видя ее въ нуждѣ, далъ ей на дорогу двѣсти рублей денегъ. Господа ученые всякимъ наукамъ! спросите у себя по совѣсти, много ли между вами найдется такихъ, которые бы, въ подобномъ случаѣ, столько же, какъ этотъ простой мужикъ, были человѣколюбивы. Науки и просвѣщеніе полезны, но только тогда, когда онъ основаны на правилахъ вѣры, укрѣпляющихъ душу въ добродѣтеляхъ и смиреніи, а не разумъ — въ порокахъ и гордости.

¹) Аграфена Александровна. Мужъ ея, бригадиръ Иванъ Степановичъ Рибоьеръ, былъ убитъ, въ 1790 г., при штурмѣ Измаила.

73

всь прикази и дѣйствія его отзывались сими утренними впечат-
лѣніями. Вездѣ казалісь ему измѣны, непослушанія, неуваженія
къ царскому сану и тому подобныя мечты, предававшія его въ
руки тѣхъ, которые были для него опаснѣе, но хитрѣе другихъ.

Въ одинъ день, по прочтеніи докладовъ, выхожу я отъ него
въ прихожую комнату и нахожу въ ней, возвратившагося изъ
Кронштадта, Рибаса. Онъ сказалъ мнѣ, что государь за нимъ при-
сылалъ. Тутъ вспомнилъ я о слышанномъ мною прежде, будто бы
онъ нѣкогда проговаривалъ, что если удастся ему, хотя нѣсколько
минутъ, побыть наединѣ съ государемъ, то онъ надѣется обра-
тить его къ себѣ и сдѣлать великія перемѣны. Я почиталъ это
пустыми словами и хвастовствомъ, но вскорѣ увѣрился въ про-
тивномъ тому. Послѣ меня тотчасъ позвали его къ государю. Онъ
долго былъ у него и, вышедъ оттуда, объявилъ мнѣ волю импе-
ратора, чтобъ впредь съ докладами не я, а онъ къ нему ходилъ;
причемъ присовокупилъ еще, что его величеству угодно, дабы
нѣкоторыя дѣла, долженствующія храниться въ великомъ таин-
ствѣ, извѣстны были только намъ троимъ, то есть — ему, графу
Кушелеву и мнѣ. Едва успѣлъ онъ это сказать, какъ позвали его
опять къ государю. Вышедъ оттуда, подошелъ онъ ко мнѣ и съ
видомъ сожалѣнія возвѣстилъ, что государь не велѣлъ сообщать
мнѣ о сихъ дѣлахъ, а приказалъ ему сноситься только съ
графомъ Кушелевымъ. Проговоря сіе, онъ увѣрялъ меня въ своей
дружбѣ, во всегдашнемъ ко мнѣ благорасположеніи монаршемъ и
просилъ, чтобъ я на эту случившуюся со мною перемѣну не до-
садовалъ. Я отвѣчалъ ему, что не только не досадую, но радуюсь
и очень доволенъ, потому что, при моемъ слабомъ здоровья,
трудно для меня было всякій день вставать такъ рано и бояться
опоздать. Послѣ сего, пожелавъ ему счастливыхъ успѣховъ, по-
ѣхалъ я домой, дѣйствительно какъ бы освободясь отъ лежавшаго
на мнѣ тяжелаго бремени. Между тѣмъ, знавъ худое Павлово о
Рибасѣ мнѣніе, не могъ я понять, какимъ образомъ въ толь ко-
роткое свиданіе умѣлъ онъ неремѣнить мысли его и вдругъ изъ
подозрѣнія придти въ довѣренность; но скоро изъ послѣдовав-
шихъ за симъ дѣйствій можно было угадать разговоръ его съ
нимъ. Дѣйствія сіи состояли въ слѣдующемъ: 1-е, тотчасъ послѣ
сего велѣно было работавшихъ въ адмиралтействѣ тысячъ до
четырехъ морскихъ служителей угнать въ Кронштадтъ; 2-е, всѣхъ,
находившихся въ Петербургѣ, морскихъ офицеровъ, съ утра до
вечера, какъ бы подъ стражею, держать въ адмиралтействѣ; 3-е,
въ Кронштадтѣ, зазимовавшіе въ Средней гавани корабли (для

74

безопасности отъ сожженія) перетащить, прорубая ледъ, въ Во-
енную гавань; 4-е, всѣхъ, находящихся въ нашей службѣ, Англи-
чанъ отправить немедленно въ Москву. Изъ сихъ поспѣшно
принятыхъ мѣръ, о коихъ прежде не было ни мало помышляемо,
довольно явствуетъ, что Рибась, зная въ подобныхъ случаяхъ
робость и легковѣрность Павлову, внушилъ въ него подозрѣніе
противъ Англичанъ, какъ бы преклоняющихъ и преклонившихъ
уже многихъ изъ морскихъ нашихъ офицеровъ и служителей къ
измѣнѣ, къ истребенію флота и къ тайнымъ на самую жизнь его
злоумышленіямъ. Онъ съ видомъ величайшей къ нему привержен-
ности и усердія умѣлъ такъ сильно поразить его воображеніе,
что показался ему единственнымъ человѣкомъ, могущимъ избавить
его отъ сихъ угрожающихъ ему опасностей.

Съ сего времени, по болѣзни графа Кушелева, сдѣлался онъ перво-
начальствующимъ въ адмиралтейской коллегіи. Я, по снятіи съ меня
должности докладчика, оставался спокойно дома и никуда не йздиł.
Дней черезъ пять, является ко мнѣ посланный отъ Рибаса съ нѣкото-
рою какъ бы жалобою, будто я къ нему не благоволю и стараюсь ему
повредить. Жалоба сія крайне меня удивила, тѣмъ больше, что я
въ это время ни съ кѣмъ почти не видался и ничего о немъ не
говорилъ. Я просилъ посланнаго увѣрить его, что ему кто нибудь
сказалъ обо мнѣ совершенную неправду, и что я передъ нимъ
не только словами, ниже мыслями не виноватъ. Между тѣмъ Рибась
всячески старался отчасу болѣе утверждать себя въ довѣренности
у Павла. Онъ, къ достиженію сего намѣренія, употреблялъ не
токо главныя средства, какъ-то: внушеніе подозрѣній, искусную
лесть и потаканье, необходимо будто бы нужное нѣкоторыхъ об-
стоятельствъ храненіе между ими двумя въ совершенномъ таин-
ствѣ и проч., — но присовокуплялъ къ тому даже и самые ме-
лочные способы, напримѣръ: не прежде, какъ въ то время, когда
Павелъ отобѣдавъ выйзжалъ прогуливаться, выходилъ изъ адми-
ралтейства, дабы ежедневно попадаться ему на встрѣчу и пока-
зать чрезъ то, сколько ревностно нечется онъ о соблюденіи порядка,
устройства и тишины. Мало сего. Неизвѣстно по какой причинѣ,
Павелъ всегда, и еще болѣе въ это время, справлялся о возвы-
шеніи воды въ рѣкѣ Невѣ. Рибась, чтобъ угодить ему, йздиł,
не смотря на слабость своего здоровья, по ночамъ, въ сильные
морозы, или иногда слякоти, на Неву, мѣрилъ самъ воду и, чрезъ
всякіе полчаса, посылалъ къ нему донесенія о ней нарочно на-
ечатанными для сего билетами. Въ продолженіе нѣskолькихъ
дней получилъ онъ простуду и занемогъ. Въ самый этотъ день,

75

случайно, не знатъ о томъ ничего, поѣхалъ я навѣстить графа Кушелева. Въ то время, какъ я у него сижу, докторъ Рибасовъ присылаетъ о немъ сказать, что онъ боленъ и завтра выѣхать не можетъ. Кушелевъ послалъ тотчасъ къ государю (который былъ тогда въ театрѣ) доложить о семъ и спросить, кому прикажетъ онъ быть къ себѣ съ докладами? Государь назвалъ меня. Спустя нѣсколько минутъ, Рибасъ присылаетъ сказать, что хотя онъ и нездоровъ, но докладывать приѣдетъ самъ. Отзывъ сей привелъ меня въ крайнее затрудненіе: я не зналъ что мнѣ дѣлать; однакожъ сомнѣніе мое недолго меня безпокоило: вслѣдъ за симъ, докторъ Рибасовъ прислалъ снова записку, чтобъ словамъ его превосходительства не вѣрить, потому что онъ очень боленъ и притомъ не въ твердой памяти. Вскорѣ за сею запискою приходить къ графу Кушелеву новый отъ Рибаса посолъ, съ усільною отъ него просьбою, что если самъ онъ завтра поутру не приѣдетъ, то поручить поднесеніе государю докладовъ кому нибудь другому, только не мнѣ. Сія просьба его, или лучше сказать требованіе привело меня въ великое удивленіе: сколько ни искалъ я въ умѣ моемъ тому причины, но никакъ не могъ ее найти. Казалось, я ни по какимъ обстоятельствамъ не былъ ему враждующій, или опасенъ, — ни дѣлами, ни мыслями. Нравы наши были совѣтмъ различны: онъ всѣми образами домогался быть случайнымъ; а я напротивъ, — никогда не думалъ и не искалъ того. Но властолюбивые люди, равно какъ и мучимые всегдапними подозрѣніями, готовы, для всякой пустой тѣни, пожертвовать всякимъ, о комъ возмечтають, что онъ можетъ имъ повредить.

Настояніе Рибасово, чтобъ устранить меня отъ докладовъ, съ одной стороны подавало мнѣ поводъ думать, что онъ какими нибудь клеветами очернилъ меня въ умѣ Павловомъ; но съ другой, — воображалъ я, что еслибъ это было, то государь не избралъ бы меня снова къ нему ходить. Въ семъ сомнѣніи, на другой день, приготовя доклады мои, понесъ я ихъ къ нему, и лишь только вошелъ въ кабинетъ его, какъ онъ вскочилъ со стула, подбѣжалъ ко мнѣ, вырвалъ у меня изъ рукъ бумаги и съ великимъ гнѣвомъ закричалъ: — „Что ты такъ лѣниво и вяло идешь? подай сюда!“ — Я ускорилъ мой шагъ. Оба мы сѣли, и я началъ читать. Первый докладъ мой былъ о нѣкоторомъ офицерѣ, просящемъ о увольненіи его въ отставку, прослужа въ настоящемъ чинѣ одинъ годъ. — „А во второмъ году сколько времени прослужилъ онъ?“ — спросилъ у меня его величество. Я не могъ отвѣчать ему на это, потому что никогда сего не прописывалось, и долженъ былъ сказать: не знаю. —

76

„Ты ничего не знаешь!“ — подхватил онъ съ гнѣвомъ и долго на меня кричалъ. Наконецъ, по прочтеніи другихъ докладовъ, подаю я ему полученное изъ Ревеля, надписанное на его имя и запечатанное письмо. Онъ опять вскочилъ, выхватилъ его у меня съ великимъ сердцемъ и, не прочитавъ еще, сказалъ: — „Это бы надлежало вчера мнѣ отдать. Ты во всемъ неисправенѣ; никуда не годишься! Поди!“ — Послѣднее слово сіе нѣсколько меня обрадовало; ибо, судя по гнѣвнымъ его двишеніямъ и словамъ, думалъ я, что онъ меня не выпуститъ и тутъ же прикажетъ что нибудь со мною сдѣлать *). По выходѣ моемъ отъ него, видя явные ко мнѣ придирки, и опасаясь на другой или на третій день подвергнуться еще большимъ вспыльчивостямъ, разсудилъ я лучше въ этотъ же день рѣшить мою судьбу, нежели ежедневно быть въ неправѣстности и ожидать всегда хуждшаго. Въ семѣ намѣреніи послалъ я тужъ минуту справиться, когда получено письмо изъ Ревеля? Мне отвѣчили: сего числа, въ четыре часа по полуночи, то есть за два часа до моихъ докладовъ; и скѣдовательно не

*) Читатель можетъ судить о моемъ страхѣ по слѣдующему, не за долго передъ тѣмъ случившемуся приключенію: — Павелъ училъ или провожалъ какой-то полкъ. Офицелъ, ўхавшіи впереди верхомъ, долженъ былъ фрунту своему сказать: правое плечо (прежде говорилось правая сторона) заходи. Онъ промолвился и вмѣсто правое сказалъ лѣвое. Государь разсердился и закричалъ: — „Стащите этого негодяя съ лошади! оборвите его!“ — Повелѣніе исполнено было тотчасъ; по онъ тѣмъ не удовольствовался: разжаловалъ его въ солдаты. И того показалось мало: приказалъ великому князю Константину Павловичу отвѣсть его подъ стражу и дать ему пять сотъ удавровъ палками. Великій князь поступилъ въ семъ случаѣ весьма благоразумно и великомодушно: онъ нѣсколько дней старался всячески угождать отцу своему; и въ одинъ день, когда примѣтилъ его въ веселомъ расположеніи духа, бросился предъ пимъ на колѣни и сказалъ: — „Вы, государь и родитель мон. объщали за прошедшую противъ Французовъ кампанію наградить меня 1); умоляю васъ, сдержите свое слово!“ — Государь разсмѣялся и, поднимая его, отвѣчалъ: — „Нзволь; чего ты хочешь?“ — Великій князь, не вставая съ колѣни, сказалъ ему: — „Простите того офицера, на котором вы прошедший разъ прогнѣвались“ — Павелъ подумалъ немного и отвѣчалъ: — „Нельзя! онъ обезчещенъ: бить палками.“ — „Нѣтъ, государь!“ вскричалъ великий князь, „онъ не бить: я виноватъ! не исполнилъ вашего приказанія; дѣлайте со мною что хотите!“ — Павелъ не разсердился, но обнялъ его и сказалъ: — „Спасибо тебе! ты избавилъ меня отъ раскалія.“ — Простиłъ и наградилъ офицера.

1) Вел. кн. Константинъ Павловичъ участвовалъ въ италіянской кампаніи Суворова, и, за оказанныя имъ „храбрость и примѣрное мужество,“ получилъ титулъ Цесаревича.

77

могъ я отдать его вчера. Объ офицерѣ также узнал изъ послуж-
наго списка его. Запасшись сими свѣденіями, пришелъ я къ две-
рямъ кабинета и сказалъ стоявшему при нихъ камердинеру, чтобъ
онъ, когда государь, по выслушаніи всѣхъ докладовъ, станетъ
сбираться идти на вахтъ-парадъ, доложилъ обо мнѣ, что я прошу
позволенія войти къ нему. Камердинеръ отвѣчалъ мнѣ, что онъ
этого не жалуетъ; но я настоялъ въ томъ непремѣнно. При вы-
ходѣ послѣдняго докладчика, онъ вошелъ къ нему и доложилъ
оно мнѣ. Павелъ, слышу я, суровымъ голосомъ отвѣчаетъ: — „Ну
что такое? зачѣмъ? — пускай войдетъ!“ — Я вбѣжалъ поспѣшно
и сказалъ громко и смѣло: — „Офицеръ въ чинѣ своемъ служилъ
годъ, три мѣсяца в семъ дней. Нисьмо изъ Ревеля получено сего-
дня, въ четыре часа поутру.“ — На сіи слова мои, какъ мнѣ
показалось, отвѣчалъ онъ нѣсколько ласковѣе: — „Ну, хорошо!“ —
Я поклонился и вышелъ вонъ.

Въ слѣдующіе потомъ дни, принималъ онъ меня спокой-
нѣе и выслушивалъ безъ всякихъ прицѣпокъ; однакожъ я вся-
кій разъ входилъ къ нему со страхомъ и трепетомъ. На тре-
тій или четвертый день, пріѣхавъ во дворецъ, и приготовя
бумаги мои къ докладу, получаю я записку, что Рибасъ умеръ.
Я вхожу къ государю и объявляю ему это. — „Катъ!“ вскрик-
нулъ онъ, весьма растревожась, „умеръ! когда?“ — „Часа два
тому назадъ,“ отвѣчалъ я. — „Ахъ, какъ жаль!“ — повто-
рилъ онъ и послалъ меня отобрать и привезти къ нему всѣ на-
ходящіяся при немъ бумаги. Я поѣхалъ. Покойникъ лежалъ еще
на постели. Осматривая вездѣ комнату, я увидѣлъ подъ кроватью
у него ящикъ: велѣлъ оный вытащить; раскрылъ и нашелъ въ
немъ двѣ такія вещи, которая вмѣстѣ удивили меня и разсмѣ-
шили. Одна изъ нихъ была нарисованная карта острова Котлина,
съ городомъ Кронштадтомъ. На ней, по всему острову, въ раз-
ныхъ мѣстахъ, расписано было собственною рукою императора,
гдѣ сколькимъ солдатамъ стоять, когда Англичане вздумаютъ вы-
садить на берегъ войско. Сдѣланныя на то Рибасовой рукою
примѣчанія заключались въ великой похвалѣ сему распоряженію,
съ означенными притомъ весьма немногими перемѣнами, а именно
— въ переводѣ только нѣкотораго числа солдатъ изъ однаго
мѣста въ другое. Вторая въ ящикѣ вещь сперва показалась мнѣ
какою-то игрушкою, состоящою въ прекрасно выточенныхъ стол-
бигахъ, соединенныхъ протянутыми между ими желѣзными цѣ-
почками; но послѣ узналъ я, что по этому образцу предполага-
лось устроить подъ водою, на днѣ моря, преграду, на которую

78

бы англійскій флоть, подходя къ Кронштадту, наткнулся, приведень билъ въ замѣшательство и, въ семъ разстройствѣ, подвергся крѣпостнымъ выстрѣламъ. Попобовавшись сими затѣйливыми нпрушками, укѣлалъ я ихъ по-прежнему въ ящикъ, отвезъ и отдалъ государю. Вотъ какими (размышлялъ я дорогою) выдумками, съ присовокупленіемъ къ нимъ внушеній о возникающихъ будто бы отъ Англичанъ и Русскихъ злоумышеніяхъ, умѣлъ Рибасъ устрашить Павла, сдѣлать себя бодрствующимъ за него стражемъ, пріобрѣсть его довѣренность и, для крѣпчайшаго оной утвержденія, основать ее на тайномъ съ нимъ однимъ сношеніем! Честолюбіе его искало проложить себѣ путь къ почестямъ, тогда какъ путь сей велъ его къ погибели. Впрочемъ, по общему мнѣнію, онъ первый умышлялъ противъ него; и остается еще подъ самѣніемъ, кого бы онъ предалъ: его — заговорщикамъ, или заговорщиковъ — ему.

Между тѣмъ Павелъ, колеблясь подозрѣніями и страхомъ, то къ строгостямъ прибѣгалъ, то опасался великаго числа оскорбленныхъ имъ. Сіе послѣднее принудило его всѣхъ исключенныхъ и отставленныхъ принимать опять въ службу. Многимъ изгнаннымъ или сосланнымъ въ ихъ деревни позволено было приѣхать въ Петербургъ, куда вскорѣ возвратились князь Платонъ Александровичъ Зубовъ, братья его, графъ Валеріанъ ¹) и Николай, также и другие многіе, въ прежнее царствованіе, зна менитые чиновники. Странно было видѣть записи, ежедневно подаваемыя государю, о принятыхъ снова въ службу офицерахъ, съ прописаніемъ за что они были выключены. Причины сіи большею частью казались такъ маловажны и даже иногда смѣшны, что при многихъ невольно остановившемся и подумаешь: пусть Павелъ, въ первую минуту гнѣва, по пылости нрава своего, могъ это приказать; но какимъ образомъ послѣ могъ онъ сіи рѣшенія свои выслушивать хладнокровно!

Въ одинъ день, вышелъ я отъ него, и нахожу въ прихожей графа Палена, военнаго петербургскаго губернатора ²). Насъ было

¹) 26-ти лѣтъ отъ роду, онъ командовалъ арміей, посланной въ Персію; тотчасъ по воцаревіи Павла, получилъ приказаніе прекратить военные дѣйствія и немедленно возвратиться въ Россию. Когда ему, вмѣстѣ съ братьями, дозволено было жить въ Петербургъ, онъ былъ пожалованъ директоромъ втораго казетскаго корпуса. Гр. Валеріанъ Александровичъ умеръ тридцати пяти лѣтъ (1804), въ званіи члена государственного совѣта.

²) Гр. Петръ Алексѣевичъ, извѣстный любимецъ императора Павла, подъ концѣ царствованія котораго управлялъ коллегіей иностранныхъ лѣлъ и почтами,

79

только двое. Онъ показался мнѣ смутенъ. Я, изъ учтивости, по-
дошелъ къ нему и спросить: все ли онъ въ добромъ здоровьѣ?
Онъ отвѣчалъ: — „Слава Богу! но дѣла такъ идутъ, что я хочу
просить увольненія отъ моей должности.“ — Откровенность сія
меня удивила; но, не будучи коротко съ пимъ знакомъ, я не смѣлъ
просить его о причинахъ и, по нѣкоторомъ молчаніи, откленялся
ему и ушелъ.

Въ сіе время, государь переѣхалъ въ новопостроенный Ми-
хайловскій дворецъ. Графъ Кушелевъ выздоровѣлъ. Я сдалъ ему
мои доклады и отправился благополучно домой, радуясь, что
могу отъ безпокойства и страха отдохнуть. Но сіе спокойствіе
мое скоро и внезапно было прервано. Чрезъ нѣсколько дней,
ночью ¹), у дверей моей спальни, слышу я стукъ. Я проснулся и
кричу: кто тамъ? — Человѣкъ мой отвѣчаетъ мнѣ: — „За вами
присланъ фельдъегерь. Извольте скорѣе вставать!“ — Я вскочилъ
съ ужасомъ, разбудилъ жену ²) и говорю ей: — „Прости! меня
зовутъ, и въ эту пору! Какая нибудь бѣда случилась со мною!
Прости! можетъ быть я не возвращусь.“ — Не имѣя ни о чемъ
случившемся ни малѣйшаго понятія, я не могъ себѣ иного пред-
ставить, какъ то, что на меня, по всему видимому оклеветаннаго
уже у Павла, въведенą какая нибудь новая клевета. Присылка за
мною въ такой поздой часть ночи погружала меня въ неизвѣстное
и тѣмъ болѣе страшное ожиданіе. Въ сихъ мысляхъ, со свѣчою
въ рукѣ, отворяю я двери и вижу не фельдъегеря, а морскаго
ундеръ-офицера. Это нѣсколько меня успокоило, однакоъ не
уменьшило моего удивленія. — „Зачѣмъ ты? кто тебя прислалъ?“
— спросилъ я съ поспѣшностію. Онъ отвѣчаетъ: — „Государь
скончался. Приказано сѣзжаться въ адмиралтейскую коллегію,
для присяги новому государю.“ — „Какъ! что ты говоришь?“ —
подхватилъ я съ великимъ изумленіемъ; но болѣе продолжать не
могъ и только примолвилъ: — „Скажи, тотчасъ буду.“ — Я не
могу объяснить чувствъ, какія незапная вѣсть сія произвела во
мнѣ. Едва могъ смышанному повѣрить; недоумѣвалъ какимъ обра-
зомъ это случилось, и признаюсь, что хотя съ одной стороны
благодарность за благодарѣнія его ко мнѣ и рождала въ сердцѣ
моемъ печаль и сожалѣніе, — но съ другой — освобожденіе отъ
безпрестаннаго страха, въ какомъ я и почти всякій находился,

1) Съ 11 на 12 марта 1801.

2) Дарья Алексѣева, рожденная Шельтингъ; во второй разъ, Шишковъ былъ женагъ на Юлии Осиповѣ Нарбутъ. Отъ обоихъ браковъ дѣтей не имѣлъ.

80

смѣшивало печаль сію съ нѣкоторою невольною радостью. Одѣв-
шись какъ можно скорѣе, поскакалъ я въ адмиралтейство. Послѣ
присяги, поѣхалъ во дворецъ, гдѣ почти всѣ, находившиеся при
покойномъ государѣ, чиновники обнимались между собою и цѣ-
ловашись, словно какъ бы поздравляли другъ друга съ какимъ-
либо торжественнымъ приключеніемъ. Нѣтъ надобности описывать
обстоятельствъ сего происшествія: онѣ всякому извѣстны. Не-
счастный монархъ сей, отвратясь отъ мудраго и благополучнаго
царствованія великой матери своей, попісѣ по слѣдамъ отца
своего и окончилъ дни свои таковою же, какъ онъ, смертью. Обѣ
сіи перемѣны царствованій произошли безъ всякаго смятенія, безъ
всякихъ кровопролитныхъ состязаній и послѣдовавшихъ изъ того
казней или заточеній. Конецъ жизни Павловой, равно какъ и Петра
Третьяго, не былъ никѣмъ, или весьма немногими оплагиваемъ.
Погребеніе его отнюдь не походило на погребеніе князя Суворова:
тамъ видѣлъ я множество печальныхъ и плачущихъ лицъ; а здѣсь,
идучи за гробомъ отъ Михайловскаго дворца, черезъ Тучковъ
мостъ, до крѣпости, изъ многихъ тысячъ зрителей, во всю дорогу,
не видалъ я никого, кто бы проливалъ слези. Казалось, всѣ смо-
трѣли какъ бы на нѣкое скорѣе увеселительное, нежели плачев-
ное зрѣлище: до такой степени всѣ чувствовали тягость его прави-
тельства! Павелъ истребилъ Екатерининъ манифестъ о низверженіи
отца его съ престола; чтожъ касается до подобнаго же съ нимъ
самимъ приключенія, то хотя и ничего о томъ не было сказано,
однакожъ происшествіе сіе столько же могло быть утаено отъ
общаго свѣденія, сколько солнце или луна — отъ общаго зрѣнія.
Удивительно, что заговоръ сей, требовавшій согласія столькихъ
разнаго званія людей, могъ долгое время сохраниться въ такомъ
глубокомъ таинствѣ, что я, обращавшійся въ кругу ихъ, не имѣлъ
(благодарю Бога!) ни малѣйшаго о томъ понятія, ниже подозрѣ-
нія. Сказываютъ, что наканунѣ того дня Кутайцовъ отъ безъ-
именнаго получилъ письмо, извѣщавшее его о семъ умыслѣ; но
онъ, будучи чѣмъ-то озабоченъ, не успѣлъ распечатать его и
прочитать. Приступъ къ Михайловскому дворцу могъ также за-
благовременно открыться крикомъ воронъ, сидѣвшихъ въ вели-
комъ множествѣ на вершинахъ деревъ Лѣтняго сада, и которые,
во время ночной тишины, испуганныя шорохомъ идущихъ по
немъ войскъ, всѣ вдругъ взлетѣли и заграяли. Если бы Павелъ
услышалъ необычайный крикъ сей, то, можетъ быть, вороны
точно бы также спасли его, какъ нѣкогда гуси спасли Римъ. Но
ролъ судилъ ему умереть!

81

Старшій сынъ его, Александръ Первый, государь младый и
кроткій, воцарился. Радость была всеобщая. Безпрестанные слухи
о заточеніяхъ и паказаніяхъ, всякаго рода страхи и опасности,
чтобъ нечаянно не провиниться, исчезли. Всѣхъ умы и сердца
успокоились. Крѣпость опустѣла отъ заключенныхъ въ ней, и на
вратахъ ея неизвѣстною рукою написано было (какъ пишется на
обывательскихъ домахъ, уволенныхъ отъ постановленія солдатъ):
свободенъ отъ постоя ¹). Участвовавшіе и неучаствовавшіе въ
сей перемѣнѣ, какъ-то Зубовы, Беклешовъ ²), Трощинскій и многіе
другіе изъ бывшихъ при Екатеринѣ государственныхъ чиновни-
ковъ сблизились со дворомъ и заступили важныя должности. Всѣ
ожидали возстановленія прежняго въ правительствѣ духа и устрой-
ства. Трощинскій поднесъ къ подписанію государя манифестъ,
въ которомъ торжественно обѣщалъ онъ идти по стопамъ великой
своей бабки. Въ тысячи стихотвореніяхъ, на разныхъ языкахъ,
повторились восторги и похвалы сему обѣщанію ³). Самый пово-
ротъ отъ хладной зимы къ яснымъ и теплымъ днямъ весны, ка-

¹) Приписываютъ эту надпись Алексѣю Петровичу Ермолову, который
будто-бы сдѣлалъ ее, выходя изъ Петропавловской крѣпости („Графъ Блудовъ и
его время,“ Ег. Ковалевскаго, стр. 23 и 24). Но это едвали справедливо: Ермо-
ловъ самъ разсказываетъ (Русск. Арх. 1867, ст. 369—373), что, при жизни Павла,
онъ былъ изъ крѣпости отвезенъ фельдъегеремъ въ Кострому, откуда возвратился
въ Петербургъ, по освобожденіи новымъ императоромъ всѣхъ невинно сосланныхъ
и заключенныхъ, во время прежняго царствованія.

2) Александръ Андреевичъ Беклешовъ, одинъ изъ тѣхъ государственныхъ
людей, которыми было сильно царствованіе Екатерины. Его дѣятельность, какъ
администратора русскихъ окраний, могла бы и въ наше время послужить примѣ-
ромъ управленія этими областями. При немъ, балтійскіе Нѣмцы учились говорить
по-русски; Полаки югозападныхъ губерній забывали упражняться въ подольныхъ
интригахъ. — Беклешовъ былъ предмѣстникомъ и преемникомъ Обольянниова, по
должности генералъ-прокурора, въ которой оставался до учрежденія министерствъ.
Въ 1804 г., онъ былъ назначенъ главнокомандующимъ въ Москву; въ 1806 г.,
вышелъ въ отставку; а во время образованія Земскаго войска, избранъ въ главно-
командующіе второю областью сего войска; умеръ 24 июля 1808 г..

3) У Шишкова тоже есть „Стихи, сочиненные при возшествіи на престолъ
императора Александра Перваго (Собр. соч. и перев., ч. XIV, стр. 177). — Въ
дневникѣ И. А. Второва (Соч. Державина. 1865. П, стр. 363) читаемъ: „Всѣ
пишутъ въ похвалу его (Александра) стихи и прозу, грамотные и безграмотные,
кто какъ умѣетъ; и (чего никогда не бывало) пишутъ то, что прежде чувство-
вали и что нынѣ чувствуютъ.“ Упомянувъ о стихахъ поднесенныхъ новому им-
ператору Державиннымъ и Карамзинымъ, г. Второвъ продолжаетъ: „Много было
стихотвореній прекрасныхъ и самыхъ уродливыхъ, каковы, напримѣръ, книза Ал.
Голицкина, а особливо площадного стихомарателя Тодорскаго и проч. и проч....
Многіе писали, въ подражаніе г. Державину, весьма свободно.“

6

82

залось, предъщалъ, съ уничтоженіемъ худо-введенныхъ новизнъ,
оборотъ на старый, благотворный образъ правленія. Можетъ быть,
не взирая на трехъ - лѣтнюю, при неопытной молодости, при-
вычекъ къ симъ новизнамъ, и сбылось бы сіе ожиданіе, еслибъ
окружающіе юнаго царя пожилые люди и старіги составили
единодушную окрестъ его стражу, не отлучаясь отъ него, а особ-
ливо при самомъ началѣ, ни на одну минуту; еслибъ, сравнивая
два послѣднія царствованія, твердили ему, какъ первое изъ нихъ
долговременно процветало, и величіемъ, и славою, и благоден-
ствіемъ; и какъ напротивъ второе, оставившее съ ненавистью
пути великой Екатерины, устремившееся съ любовью по путямъ
предшествовавшаго ей царствованія Петра Третьяго, продолжа-
лось столь-же кратковременно, еще болѣе мятежно, и кончилось,
равно какъ и то, такімъ-же преступленіемъ, ужаснымъ, но до
такой степени для всѣхъ вожделѣннымъ, что виновники онаго не
могли быть ни осуждаемы, ни обвиняемы; еслибъ, говорю, истре-
бляя мало по малу всѣ нововведенные худости, прежде нежели
онъ возрастутъ и усилятся, и приведя все гражданское и нрав-
ственное въ прежній порядокъ и устройство, пріучили они государя,
еще ненскуснаго и младаго, обращать вниманіе свое на важныя госу-
дарственные дѣла и занятія, а не на тѣ, которыхъ существенная
часть состоитъ въ одной только наружности и увеселеніи зрѣнія:
тогда бы вѣроятно принесли они великую пользу ему и царству.*)

*) Читая на иностранныхъ языкахъ сочиненія объ Россиі нѣкоторыхъ
благоразумныхъ и безпристрастныхъ (весьма впрочемъ рѣдкихъ) писателей.
находимъ мы слѣдующія ихъ сужденія. См. L'Hermite en Russie, ou observa-
tions sur les moeurs et les usages russes, au commencement du XIX siècle.
Par E. Dupré de St. Maure. T. 1. No. VIII. p 98. Сочинитель сей книги, жив-
шій въ Петербургѣ съ 1819 по 1824 годъ, подъ заглавіемъ: Catherine II, го-
воритъ объ ней: „l'impératrice Catherine régne encore içi; le grand seigneur,
le paysan, le vieux soldat, le manoeuvre, — tous parlent de cette souveraine
avec enthousiasme, tous la bénissent. Il y a plus que de l'admiration et du
respect dans ce concert de louanges, où l'on ne croit entendre que la même
voix: tant les âmes sont dominées par le même sentiment!" — Совершенная
правда, тѣми только молодыми людьми непризнаваемая, которые безъ вся-
кихъ внутреннихъ достописствъ напыщенные самолюбіемъ, судятъ о томъ по-
наслышкѣ отъ писателей, о которыхъ сочинитель продолжаетъ говорить: „De
cyniques écrivains présentèrent le régime de Catherine sous de honteux aspects;
c'est avilir la plume et manquer le but qu'on se propose. La gloire de l'illustre
souveraine est à l'abri de ces vaines atteintes; tout écrivain qui aurait la mon-
struense pensée, en parlant de Periclés, d'Auguste, d'Adrien, de Trajan, de
Gustave, de Frédéric, d'isoler de leur vie les faits mémorables et les grandes
qualités qui font honorer leur mémoire, pour ne retracer que leurs faiblesses
ne serait point un historien, ni même un faiseur de mémoires, mais un libel-
liste." — Онъ же, пѣсколько по-выше, сказалъ объ Екатеринѣ: „Les Russes,

83

Но вмѣсто сего, обуянные радостью перемѣны и безопасностью
своюе, пустились они въ многолюдныя пиршества, на которыхъ,
за пышными столами, съ шумомъ и крикомъ распивали шампан-
сія и венгерскія випа, били рюмки и стаканы, читали стихи,
прославляли при всѣхъ служителяхъ гласно и громко низверженіе
тиранства и возстановленіе спокойствія. Шумныя празднества сіп
устраили дворъ и дали время оставленному царю солнитьться
съ подобными себѣ молодыми людьми, заступившими мѣсто ве-

étaient convaincus que l'impératrice les aimait; voilà ce qui explique cette
sorte d'adoration qui, en lui survivant, honore tant sa mémoire. " — Вотъ что
надлежало бы больше всего внушать молодому государю. Любовь къ народу
своему есть первййшее въ царѣ достоинство: она приобрѣтаетъ ему сердца
подданныхъ, рождаетъ въ нихъ благодарность, вѣрность, усердіе; она соблю-
даетъ вѣру, предѣлы, языкъ, славу, честь и благодаренствѣ царства: хранить
правду, законы, надежду на нихъ и безопасности каждогоъ и всѣхъ; уважаетъ
древнія постановленія предковъ. не разрушая ихъ легкомысленно; покрови-
тельствуетъ даже обрядамъ и обычамъ и самому одѣянію, не перемѣная
онаго на чужое, хуждшее. Тотъ же сочинитель весьма справедливо говоритъ
о нарядахъ нашихъ купчихъ и простыхъ женщинъ: „les femmes renoncent,
je ne sais pourquoi, au costume national pour porter fort gauchement la cari-
cature de nos modes"; — или о нарядахъ знатныхъ госпожъ, конъ могутъ онъ
видѣть только въ маскерадахъ: „je vois plusieurs grandes dames vêtues à la
russe. Rien de si noble, ni de plus gracieux que ce costume; non seulement il
relève la beauté des femmes, mais il en donne à celles qui en sont dépourvues;
on s'étonne d'après cela qu'elles l'aient volontairement abandonné pour les mo-
des méridionales. " — Можетъ быть Петръ Первый, во многомъ величій и
прозорливый, въ семъ случаѣ не предвидѣлъ, что изъ того выдутъ послѣд-
ствія, которые отдалатъ насъ отъ своего собственного и привлекутъ. болѣе
нежели должно ко всему чужеземному. Далѣе тотъ-же сочинитель, приводя
Сегюровы слова объ Екатеринѣ, сказанныя ему королемъ прусскимъ, во время
проѣзда его чрезъ Берлинъ въ Петербургъ (см. въ сихъ Запискахъ стран. 14).
говорить: „Ce témoignage est un acte de probité de la part du roi, puisqu'à
l'époque du passage de m. de Ségur à Berlin, la Russie et la Prusse étaient
en délicatesse. D'ailleurs, en 1762, année où mourut Pierre III, Fréderic
avait un ambassadeur à Pétersbourg, et peut-être mieux que cela; il fut donc
parfaitement au courant des moindres détails de la révolution. Si l'on ajoute à
cela que Fréderic était naturellement malin, peu disposé à l'indulgence pour
les femmes, et surtout pour les femmes-rois, regrettant Pierre III, qui avait
pour lui un engouement fanatique; si l'on se dit enfin que le roi s'entretenait
avec un diplomate qui allait représenter le roi de France à la cour de Cathe-
rine, on restera convaincu que cet hommage rendu à l'impératrice fut commandé
à Fréderic par un sentiment impérieux de justice et de vérité. " Такъ о семъ
происшествіи говорили Фридрихи. Такъ пишутъ благоразумные иностранцы.
Русскіе молокососы! (ибо по несчастію есть такіе) простительно ли послѣ сего
вамъ, ничего незнающимъ, чернить память великой, преславно царствовавшей
императрицы?!

6*

84

селящихся и празднующихъ. Чарторижскій, Строгоновъ, Новосильцевъ ¹), Читаговъ и другіе сдѣлались его нанерсиками. Окруженный ими, вскорѣ почувствовалъ онъ власть свою, и, чрезъ нѣсколько дней, пирующіе и притомъ - же не имѣвшіе должнаго между собою единодушія, увидѣли въ немъ повелителя, не требовавшаго болѣе руководства ихъ; и одинъ изъ главныхъ, дѣйствовавшихъ въ сей перемѣнѣ, лицъ, военный градоначальникъ Паленъ, отрѣшетъ былъ отъ своей должности и высланъ изъ города. Другіе должны были умоленуть и уступить повому образу мыслей, новымъ понятіямъ, возникшимъ изъ хаоса чудовищной французской революціи. Молодые нанерсники Александровы, наныченные самолюбіемъ, не имѣя ни опытности, ни познаній, стали всѣ

¹) Эти три иллини перазривно связаны съ преобразованіями первыхъ лѣтъ царствованиі Александра І. — Князь Адамъ Чарторыжскій былъ приведенъ въ Петербургъ, въ видѣ заложника, послѣ втораго раздѣла Польши. Екатерина ца-значила его адъютантомъ къ старшему своему внуку, который такъ сблизился съ нимъ, что нанератору Павлу показалось не лишнимъ удалить отъ себя вкрадчи-ваго Поляка: онъ послалъ его въ Римъ, въ качествѣ повѣреннаго въ дѣлахъ при низнанномъ изъ своихъ владѣній королѣ сардинскомъ. Тотчасъ по вступліи на престолъ, Александръ Павловичъ вызвалъ его въ Петербургъ, гдѣ хотя, вродол-женіи двухъ лѣтъ, Чарторыжскій и не занималъ никакой должности, но имѣлъ значительное влияніе на государственія дѣла. Въ 1803 г., Чарторыжскій сталъ во главѣ министерства иностраныхъ дѣлъ, не смотря на то, что носилъ только званіе товарища министра; въ 1815 г., онъ былъ сдѣланъ попечителемъ вилен-скаго учебнаго округа; а въ 1821 совершенно удалился отъ дѣла. Возстаніе 1830 года выдвинуло Чарторыжскаго въ передовые ряды революціонныхъ двига-телей; съ тѣлъ поръ онъ постоянно оставался душою всѣхъ движенийъ польской аристократической партіи. Умеръ въ Парижѣ въ 1861 г., на 91-мѣ году жизни. — Гр. Павель Александровичъ Строгоновъ, по учреждênіи министерствъ, получилъ званіе товарища министра внутреннихъ дѣлъ; въ 1806 г., онъ перешелъ въ во-енную слубу, съ чиномъ генераль-маюра; участвовалъ во всѣхъ нащупѣ вой-нахъ съ Наполеономъ и умеръ въ 1817 г.. Строгоновъ оставилъ чрезвычайно важные исторические документы — составленные имъ протоколы засѣданій того писласнаго комитета, которымъ былъ такъ силѣнъ тройственный союзъ юныхъ любимцевъ Александра (Вѣсті. Евр. 1866. І, въ ст. г. Богдановича, стр. 172—194). — Николай Николовичъ Новосильцевъ (впослѣдствія графъ) былъ главнымъ дѣйствующимъ лицомъ этого комитета. Постоянный докладчикъ государя, почти по всѣмъ отрасламъ государственного управления, онъ пользовался, ссли не большую долю любви своего царственнаго друга, то большимъ довѣремъ его къ своимъ совѣтамъ. Въ 1803 г., онъ былъ назначенъ попечителемъ петербург-скаго учебнаго округа, затѣмъ президентомъ академіи наукъ, товарищемъ мини-стра юстиціи и предсѣдателемъ комиссіей составленія законовъ. Позже, до 30-го года, занималъ должность нанераторско-царскаго комиссара въ царствѣ поль-скомъ; а съ 1831 г. до самой смерти, былъ предсѣдателемъ государственного совѣта и комитета министровъ.

185

пушками взяты въ п. 1 бнъ. На переѣздѣ изъ Кроточина въ Миличъ, выступивъ изъ варшавскаго герцогства вступили мы въ Силезію *). Съ приближеніемъ къ предѣламъ Пруссіи, общее къ намъ уваженіе и любовь отчасу болѣе возрастали. Подѣзжая къ городку, называемому Сдуні, версты за полторы отъ онаго, увидѣли мы, что весь народъ высыпать на встрѣчу государю. Старшины и чиновники — въ мундирахъ; а прочіе составили изъ себя разныя толпы, изъ коихъ каждая особеннымъ отъ другой образомъ приготовилась изъявить намъ свою о прибытіи нашемъ радость: нные въ разноцвѣтномъ платьѣ, съ турбанами на головахъ, ѣхали верхами; другіе шли пѣшкомъ, неся на шестахъ балдахины; иные, одѣтые скороходами, обѣжали и хлопали бичами, для очищенія дороги; иные пороховыми хлопушками, замѣнявшими пушечную пальбу, поздравляли наше прибытіе; иные держали въ рукахъ обнаженные шпаги съ воткнутыми на нихъ лимонами. Всѣ сіи толпы, при переѣздѣ каждаго изъ насъ, кричали изо всей мочи — ура! Передъ городомъ сдѣланы были торжественные врата съ надписью: *des Allmächtigen Hand schütze dich* (т. е. рука Всемогущаго да защитить тебя). Но обѣимъ сторонамъ оныхъ, стояли въ обѣлыхъ одѣяніяхъ пятьдесятъ или шестьдесятъ дѣвицъ съ гирляндами, корзинками и цвѣтами. Государь ѣхалъ верхомъ; и какъ скоро появился онъ за воротами, то поднялся колокольный звонъ и безпрестанныя восклицанія. Весь, встрѣчавшій насъ и ожидавшій внутри города, народъ побѣжалъ за нимъ съ крикомъ, хлопаньемъ и всякимъ изъявленіемъ восторга своего. На улицѣ, по которой мы ѣхали, стоялъ столбъ съ указательною рукою, на которой написано было — *Alexanders Strasse* (т. е. Александрова улица). Въ городѣ, когда государь сошелъ съ лошади, говорили ему рѣчь, поднесли стихи и просили войти въ домъ. Хозяйки, богато разряженныя, встрѣтили его у крыльца. Подали тотчасъ на серебряныхъ подносахъ чай, кофій, шоколадъ и гобель-мобель. Въ другой комнатѣ накрытъ былъ столъ. Просили государя позавтракать; но онъ не остался; и мы всѣ поѣхали за нимъ, не смотря на уильную просьбу хозяева, убѣжавшихъ насъ остаться и хоть не много покушать. Черезъ два часа пріѣхали мы въ мѣстечко Миличь. Здѣсь нашли прекрасный домъ и садъ графа Мальзама, осмидесяти — лѣтняго старика, но еще здороваго и свѣжаго, который нашу аннинскую ленту, надѣтую на него Пе-

*) При вѣздѣ въ оную увидѣли мы недавно поставленный столбъ, на котором русскими буквами написано было — пускская граница.

186

тромъ Третьимъ, носитъ слишкомъ пятьдесятъ лѣтъ ¹). Ввечеру садъ его, гдѣ видѣли мы и аистовъ, и лебедей, и орловъ, и оленей, и дикихъ козъ или сернѣ, былъ иллюминованъ, и такъ хорошо, что могъ назваться образчикомъ петергофскаго праздника. На торжественныхъ воротахъ, при входѣ въ оный, написано было съ одной стороны: *der Teutsche dem Russen* (Нѣмецъ Русскому), а съ другой — *Gott mit dir* (съ тобою Богъ). Восхищенія, радости и привязанности къ намъ народной не можно описать. Новсюду, гдѣ только идешь, мужчины и женщины смотрятъ тебя въ глаза и поклонами и веселымъ лицомъ стараются изъявить удовольствіе, что тебя видятъ. Иныхъ словъ не слышишь, какъ: избавители наши, снимающіе съ насъ самыя тяжелыя оковы. Признаюсь, что, при подобныхъ привѣтствіяхъ, часто на глазахъ моихъ навертывались слезы радости и удовольствія. На другой день, проводя съ такою пріятностью вечеръ, оставили мы Миличъ и пріѣхали въ Трахенбергъ, при продолжавшейся прекрасной погодѣ, такъ что казалось дневное время съ ночнымъ спорили, которое изъ нихъ лучше. Отселѣ послана въ Петербургъ написанная мною, по приказанію государя, слѣдующая бумага:

„Указъ правительствующему сенату.

„Изъ народныхъ государственныхъ силѣ, толь единодушно и ревностно въ защиту отечества вооружавшихся, прежде всѣхъ составились смоленское и московское ополченіе. Онѣ первые встрѣтили непріятеля и мужественнымъ сопротивленіемъ и многократными съ нимъ битвами оказали усердіе свое и заслуги. Нынѣ, по истребленіи врага въ предѣлахъ нашихъ, уже далеко за оными не дерзаетъ онъ предъ побѣдоноснымъ нашимъ воинствомъ появляться. Почему, въ силу обнародованнаго нами объщанія, освобождая смоленское и московское ополченіе отъ пребыванія на службѣ, повелѣваемъ мы, изъявляя къ нимъ монаршее наше благоволеніе и признательность, распустить оныя по домамъ. Да обращится каждый изъ храбраго воина наки въ трудолюбиваго земледѣльца, и да наслаждается посреди родины и семейства своего пріобрѣтенною имъ честью, спокойствіемъ и славою.“

(На подлинномъ подписано: Александру. Трахенбергъ. 30 марта 1813 года).

¹) Въ печатныхъ Запискахъ, онъ названъ графомъ Мальцаномъ. При дворѣ императрицы Елисаветы, находился датскимъ посланникомъ, послѣ Линара и прежде конъ-Остена, баронъ Мальцанъ; но въ изслѣдованіи г. Васильчикова „Семейство Разумовскиль“ (Осмнадцатый Вѣкъ, кн. II, стр. 528, прим. 376), онъ означенъ умершимъ въ Петербургъ, въ 1756 г..

187

Въ остальномъ путешествіи нашемъ по Саксоніи до самого
Дрездена, вездѣ были мы встрѣчаемы и провожаемы съ такими
же восторгами, какъ и въ Силезіи. Вездѣ, при въѣздахъ нашихъ,
крики радости, а по вечерамъ — освѣщеніе разноцѣтными огнями
выставляемыхъ изъ оконъ въ похвалу нашу изображеній или кар-
тинъ, изъ коихъ иныя были весьма замысловаты, такъ напримѣръ,
въ одномъ мѣстѣ, видѣлъ я вверху картины прозрачную над-
пись: post nubile (послѣ тучи), а внизу — восхожденіе луче-
зарнаго солнца и подъ нимъ вензловое имя императора Александра
Перваго. Саксонцы, не взирая на тѣсный союзъ короля ихъ съ
Наполеономъ, не меньше Пруссковъ изъявляли свою намъ предан-
ность и благодарность ¹).

Съ нами ёхали двѣ княгини Волхонскія, Софья Григорьевна
и Зененда Александровна ²). Дорогою, во время роздыховъ нашихъ,

¹) „Такимъ образомъ сіе путешествіе наше могло бы назваться безпрерыв-
нымъ торжествомъ, если бы приключившаяся князю Смоленскому болѣзнь, оста-
новившая его въ Бауинѣ, позволяла въ полной мѣрѣ наслаждаться сими утѣ-
шительными для всякаго Русскаго зрѣлищами“ (Рукопись 1818 г.). — „Въ одномъ
изъ сихъ мѣстечкѣ, по которымъ мы проѣзжали, написалъ я къ государынѣ им-
пературицѣ Маріи Өедоровнѣ письмо, описавши въ немъ всѣ дѣлания намъ встрѣчи,
и получилъ отъ нея слѣдующій отвѣтъ: „Александръ Семеновичъ! я имѣла удо-
вольствіе въ письмѣ вашемъ изъ Любена, отъ 3 сего мѣсяца, читать повтореніе и
подтвержденіе тѣхъ пріятѣйшихъ извѣстій о путешествіи императора, любез-
нѣшаго моего сына, которые по другимъ перепискамъ до меня доходять: онъ
столь утѣшительны для моего сердца, что я не могу довольно часто ими наслаж-
даться, и я искренно вамъ благодарна за начертаніе зрѣлища общаго восторга,
и за сообщеніе трогательныхъ стиховъ, изображающихъ народныя чувствованія
къ императору. Никакое названіе конечно не можетъ быть его сердцу пріятѣе,
и никакое не приносить болѣе истинной славы, какъ имя избавителя Европы,
единогласно ему данное, и столь справедливо пріобрѣтаемос. Я соединяюсь съ
вами въ моленіи, да благословить Всевышній благія его намѣрепія, и увѣнчаетъ
желаніе народовъ! Вы весьма меня обязуетесь сообщеніемъ и впредь печатаемыхъ
въ мѣстахъ вашего пребыванія сочиненій разнаго рода, обстоятельствами рож-
даемыхъ, которые намѣлье сочтете заслуживающими вниманіе; онъ составляютъ
драгоцѣнные для всякаго Россіянина памятники. Доставленныя вами рѣшенія им-
ператора по разнымъ моимъ представленіямъ мною получены, и я совершенно
увѣрена, что произшедшее замедленіе приписать должно стечению обстоятельствъ
и важнѣйшихъ занятій. Зная довольно ваше усердіе, я въ полной мѣрѣ на оное
полагаюсь и съ удовольствіемъ повторяю изъявленіе уваженія и доброжелатель-
ства, съ коими пребываю вамъ благосклонною. " — (На подлинномъ подписано:
Марія. Въ С. Петербургѣ, апрѣла 17 дня 1813 года. No. 1155). " (Краткія За-
писки адмирала А. Шишкова, 2-ое изд., стр. 103—105.)

²) Первая, рожденная князь. Волхонская, жена начальника главнаго штаба, впослѣдствіи фельдмаршала, кн. Петра Михайловича. Вторая, рожденная князь. Бѣдосельская-Бѣдлерская, жена кн. Никиты Григорьевича, впослѣдствіи егермейстера.

189

(Появляются Софья и Салданша, сопровождаемые толпою разнаго народа и дѣтей въ русскихъ и нѣмецкихъ одѣяніяхъ.)

Салдан.

Гдѣ мы? — на берегахъ Эльбы! Российкій орель летитъ и подъ сѣнь крилъ его стекаются народы.

Соф.

По всему пути услаждали насъ ясные дни, свѣтлыя ночи, благорастворенный воздухъ. Иного не видали и не слыхали мы, какъ сіяніе торжественныхъ огней и крики радостей и восторговъ. Казалось небо насъ благословляетъ, и земля, разцвѣтая подъ ножами нашими, празднуетъ напіе приходъ.

Салдан.

Ахъ, моя милая! какъ цріятно видѣть славу своего отечества! кто возвелъ насъ на высоту сего блаженства?

Соф.

Въ началѣ всемогущій Богъ.

Салдан.

Потомъ, отъ упованія на Него, твердый духомъ государь.

Соф.

Потомъ посѣдѣвшій во браняхъ искусный полководецъ.

Салдан.

Потомъ всѣ отъ великихъ до малыхъ чиновъ мужественные военачальники.

Соф.

Потомъ храбрые воины.

Салдан.

Потомъ вѣрный народъ.

Соф.

Дивно ли прославиться тому царству, котораго всѣ члены, всѣ состоянія съ такимъ единодушіемъ служатъ главѣ, съ какою мудростью глава управляетъ ими?

Салдан.

Я не столько дивлюсь успѣхамъ нашихъ войскъ, сколько любви, съ какою повсюду ихъ встрѣчаютъ.

Соф.

Можетъ ли это быть иначе? — Съ одной стороны чуждая власть и мучительство говоритъ имъ: вы мои рабы; почитайте за счастіе и честь ползать передо мною и отдавать мнѣ все свое имущество. — Съ другой стороны, гласъ человѣколюбія и кропотости вопіетъ къ нимъ: будьте свободны; продолжайте обогащаться трудами своими; живите спокойно подъ своими законами; я ничего отъ васъ не требую, кроме любви и дружбы, — Мудрено

190

ли, что въ томъ, кто такъ благосклонно вѣщаетъ къ нимъ, видятъ
они ангела-избавителя своего и повсюду, гдѣ онъ появляется,
созидаютъ ему изъ благодарныхъ сердецъ своихъ храмъ славы?

Салдан.

Богъ да увѣнчаетъ благое намѣреніе его, и да совершить
начатое имъ къ благополучію рода человѣческаго великое дѣло!

Соф.

Дай Богъ! да потушить онъ брани и водворить вездѣ миръ
и тишину! Мы между тѣмъ повеселимся. Послушай, моя mila!
ты хорошо поешь; спой что нибудь въ честь знаменитаго нашего
полководца.

Салдан. (поетъ.)

Выду-ль я на рѣченьку,
Посмотрю на быструю:
Какъ она сильна весною,
Такъ ужасенъ онъ врагамъ;
Какъ она тиха средь лѣта,
Такъ любезенъ онъ друзьямъ.

(Повтореніе хора: хожу я по улицѣ, и проч.).

Явленіе второе.

(Приходить Зенеда съ дѣтьми. Она въ тирольскомъ, а дѣти въ нѣ-
мецкомъ одѣяніи.)

Зен.

Здравствуйте, сударыни!

Соф.

Ба! Тиролька говоритъ по-русски. Здравствуй, душинька!
гдѣ ты научилась нашему языку?

Зен.

Отецъ и мать моя были въ Россіи. Я тамъ родилась. Да
сверхъ того всегда любила этотъ языкъ, а теперь еще и больше
люблю.

Салдан.

Почему же теперь больше прежняго?

Зен.

Потому что дѣла Русскихъ сдѣлали давно уже почтенное
имя и языку ихъ нынѣ еще почтеннѣйшими тому, чья душа не
терпитъ уничтоженія и рабства, не любить пресмыкаться подъ
игомъ чужеземцевъ.

Соф.

Слова твои показываютъ, что ты Тиролька.

191

Зен.

Да! я горжусь симъ именемъ, и развѣ только одному имени
Россіянки уступлю преимущество.

Салдан.

Зачѣмъ ты сюда пришла?

Зен.

Посмотрѣть на русскаго царя, который сколько величествомъ
сана и блескомъ славы своей страшенъ, столько же, какъ сказы-
ваютъ, пріятнымъ и ласковымъ видомъ привлекаетъ къ себѣ сердце
каждаго.

Соф.

Ты можешь зрѣніе свое насытить. Онъ всегда для всякаго
доступенъ.

Зен.

Ахъ, какъ я буду счастлива! Мнѣ также хотелось взглянуть
на сего полководца, который, по словамъ нашихъ стариковъ, у
этой страшной, всему свѣту гибелью грозящей кометы умѣль такъ
искусно отрѣзать хвостъ, что уже какъ она ни силится снова
распустить его и возблистать, но лучи ея стали тусклы.

Салдан.

И въ этомъ не трудно тебя удовольствовать свое любопыт-
ство. Онъ также ласковъ и привѣтливъ.

Зен.

Сердце мое не нарадуется, слыша отъ васъ это. Но я хотѣла
бы еще увидѣть и тѣхъ, которые въ толь знаменитыхъ подвигахъ
съ нимъ соучаствовали.

Соф. (указывая на присутствующихъ.)

Иныхъ ты видишь здѣсь, другие отсутственны.

Зен.

Я смотрѣла давичь на воинскія движенія русскихъ воиновъ: какое устройство! какая величавость и красота! на лицѣ у нихъ написана спокойная храбрость и любовь къ отечеству.

Салдан.

Что это за дѣти съ тобою пришли?

Зен.

Одинъ — брать мой. Другіе — къ нему пристали. Юность
любопытна. Огонь славы удобно зажигаетъ сердца ихъ. Всѣ хо-
тятъ видѣть Русскихъ.

Соф.

Ты, я думаю, умѣешь пѣть. Спой намъ тирольскую пѣсенку.

Зен.

Охотно.

192

(Поетъ тирольскую пѣсню.)

Соф.

Спасибо, моя milая! какъ ты хорошо поешь!

Зен.

Я очень рада, если могла вамъ угодить. Какъ нарядъ вашъ меня прельщаетъ! Я столько же, сколько русскій языкъ, люблю и русское платье: этотъ сарафанъ, эта повязка на головѣ, дѣлаютъ и лицо моложе и станъ красивѣе.

Соф.

Да хочешь ли ты въ него нарядиться и остаться съ нами нѣ сколько времени?

Зен.

Очень хочу. Какъ вы добры и ласковы!

Соф.

Поди. Наши дѣвушки тебя одѣнутъ.

Явленіе третіс.

(Тѣже, кромѣ Зенечды.)

Салдан.

Какое для русскаго сердца удовольствіе видѣть Русскихъ въ такомъ почтеніи у другихъ народовъ!

Соф.

Да! и притомъ въ почтеніи не принужденномъ, не наружномъ, но действительно добровольномъ и чистосердечномъ.

Салдан.

Оно и не можетъ быть иное. Въ самомъ дѣлѣ, когда мы разсмотримъ поступки наши, то безъ всякаго пристрастія и самолюбія должны отдать сами себѣ справедливость. Мы защитили отечество свое отъ сильнаго врага; мы, низложивъ властолюбіе и гордость его, мечтавшую овладѣть всѣмъ свѣтомъ, пришли въ земли тѣхъ людей, которые, хотя и по-неволѣ, однакожь вмѣстѣ съ нимъ, воевали противъ насъ: чѣмъ же мы платимъ имъ за причиненное отъ нихъ намъ зло? — дружбою, помощью, покровительствомъ! Мы говоримъ имъ: — „Мнимый другъ вашъ приковалъ васъ, какъ невольниковъ, къ побѣдоносной колесницѣ своей, разорилъ, ограбилъ и впредь помышляетъ господствовать надъ вами, разорять и грабить васъ. Мы, напротивъ, которымъ вы, не по своей, но по его мучительской волѣ, ко вреду самимъ себѣ, были врагами, мы пришли освободить васъ отъ него, возвратить вамъ спокойствіе, свободу; пришли проливать за васъ кровь свою и въ возмездіе за то желаемъ одной вашей дружбы.“ — Можетъ-ли сей божественный языкъ не проницать во глубину сердецъ?

193

Соф.

Это правда. Одни закоренѣлые въ порокахъ люди не чувствительны еъ великодушію и добродѣтелямъ; но не всѣ таковы: благія дѣла въ добрыхъ сердцахъ рождаютъ любовь и благодарность.

(Оглянувшись на дѣтей и видя, что они строятся рядами)

Что эти мальчики дѣлаютъ?

(Къ нимъ.)

Was machen sie ?

Одинъ изъ мальчиковъ.

Wir wollen russische Soldaten spielen, marschiren.

Соф.

Gut. А! да вотъ стоять клавикорды; я на нихъ поиграю.

(Къ мальчикамъ.)

Ich will ihnen einen Marsch vorspielen.

Мальчики (всѣ вдругъ.)

Wir danken, wir danken!

(Софья садитесь за клавикорды; играетъ, а мальчики маршируютъ; она, смотря на нихъ, въ приличныхъ мѣстахъ восклицаетъ: браво! браво!)

Явленіе четвертое.

(Тѣже и Зенеида.)

Соф. (переставъ играть.)

А! ты ужъ одѣлась? какъ мила!

Зен.

Нѣтъ ли здѣсь зеркала? дайте ми въ на себя полюбоваться.

(Увидя зеркало, подходитъ къ нему и осматриваетъ себя съ головы до ногъ.)

Соф.

Полно, полно. Успѣешь наглядѣться. Теперь ты наша. Споемъ русскую пѣсню.

Зен.

О! я очень люблю русскія пѣсни, и часто ихъ пѣвала; но можетъ быть не знаю той, какую вы спѣть хотите. Спойте вы напередъ; а послѣ и я еъ вамъ пристану.

Салдан.

Не пѣвала лѣ ты когда нибудь: Бхалъ козакъ за Дунай?

Зен.

Нѣтъ, не пѣвала; но какая прекрасная пѣсня! Козакъ! имя это сдѣлалось громко. Я давичъ на нихъ смотрѣла: калія почтенныя бороды! какъ важно и грозно, съ копьемъ въ рукѣ, сидятъ они на коняхъ! инные изъ нихъ совершенные молодцы. Я и Платова, храбраго атамана ихъ, видѣла.

13

194

Соф.

Ну, послушай; мы споемъ.

Бхалъ козакъ за Дунай,
Сказалъ дѣвчинѣ: прощай!
Вы коненьки, вороненьки,
На силу гуляй. —
Постой, постой, козаче,
Твоя дѣвчина плаче.
Ахъ! ты мене покидаешь,
Только подумай.
Зен.

Любно козака. Онъ любитъ страстно; однако долгъ и славу
всему предпочитаетъ. — Наши Тирольцы таковы же. Ну, теперь и
я могу съ вами пѣть.

(Всѣ три поютъ.)

Симъ кончилось начало сей піэски; и послѣ не было про-
долженія.

На канунѣ Свѣтлаго Воскресенія ¹), пріѣхали мы въ Дрезденъ.
Великолѣніе въѣзда нашего было нѣчто очаровательное: — кар-
тина, которую никаемъ перомъ, ни кистью изобразить невоз-
можно. Надлежало видѣть ее въ самой сущности. День былъ пре-
красившій, и солице посреди чистаго неба сіяло во всемъ своемъ
блескѣ. По объимъ сторонамъ дороги стояли въ парадѣ наши и
пруссія войска. Къ нимъ присоединялась саксонская гвардія.
Толпящійся народъ версты за три выбѣжалъ къ намъ на встрѣчу.
Государь съ прусскимъ королемъ хвали верхами. За ними много-
численная свита чиновниковъ, верхами и въ коляскахъ. Музыка
гремѣла. Радостные крики раздавались. Но въѣздѣ въ городъ,
государь и король остановились на площади, гдѣ всѣ войски,
при множествѣ зрителей, наполнявшихъ улицы и окна домовъ,
проходили мимо ихъ. По окончаніи сего, прусскій король прово-
дилъ государя въ такъ называемый Бриллевъ дворецъ *) и откла-
нявшись отправился въ отведенный для него домъ. Между тѣмъ,
государю представлялись всѣ здѣшніе чиновники и съѣхавшіеся

*) Настоящій дворецъ, гдѣ жинѣтъ саксонскій король, оставался пустъ, потому что король, не преставая быть въ союзѣ съ Франціею, со всемъ своимъ семействомъ уѣхалъ изъ него; по государю не угодно было занять оный.

¹) Т. е. 12-го апрѣля.

195

сюда изъ разныхъ городовъ посланники наши: Ханыковъ, Головкинъ, Барятинскій, Олопеусъ, Мальтицъ и нѣкто, давно живущій здѣсь, Путятинъ. Отпустя ихъ, государь ходилъ осматривать дворецъ, и очень былъ веселъ. Онъ сказалъ намъ шутя: — „Здѣсь нѣтъ у насъ экипажей, — мы можемъ ходить пѣшкомъ.“ — И въ самомъ дѣлѣ пошелъ пѣшкомъ къ прусскому королю въ домъ, отведенный ему за рѣкою, съ полѣ-версты отъ Брилева дворца. Лишь только онъ вышелъ, народъ тотчасъ окружилъ его, и мы шли, какъ туда, такъ и оттуда, посреди многочисленной толпы, которая за нимъ и передъ нимъ бѣжала и почти безпрестанно кричала: ура! Отобѣдавъ во дворцѣ, пошелъ я ноходить по городу. Миѣ казалось, какъ будто я изъ него не выēзжалъ: такъ живо, черезъ пятнадцать лѣтъ бытія моего въ немъ, возобновились въ намяти моей всѣ мѣста и улицы. Намъ съ Балашовымъ отвели домъ, въ который, не знаю почему, захотѣлось переēхать прусскому королю: и такъ онъ остановился въ нашемъ домѣ, а намъ устушилъ свой, для него приготовленный, стоящій на берегу Эльбы ¹), противъ Брилева дворца, подлѣ того прекраснаго моста, который теперь, по милости Французовъ, обезображенъ подорваніемъ въ немъ двухъ сводовъ ²). Пріятная погода часто вызывала меня прохаживаться по городу, гдѣ встрѣчались со мною случай, удостовѣрявшіе меня о нелицемѣрной дружбѣ и привязанности

*) Я не могъ надивиться дружбѣ саксонскаго короля съ Наполеономъ ²). Миѣ казались правы ихъ совершенно противуположными. Одного изъ нихъ жизнь была кроткая, смиренная, набожная; другой радъ былъ половину человѣческаго рода истребить, дабы владычествовать надъ другою. Если мыль саксонскаго короля была та, что онъ, будучи безспленъ сопротивляться Наполеону, не можетъ иначе спасти царства и подданныхъ своихъ отъ разоренія, какъ совершенною покорностью, то по крайней мѣрѣ въ то время, когда уже всѣ европейскія державы соединились противъ Франціи, надлежало бы ему къ нимъ пристать. Но онъ, оставая подданныхъ своихъ, радующихся избавленію своему изъ подъ пга Французовъ, и не раздѣлялъ съ ними сей ихъ радости, продолжалъ одною своею особою быть въ связи съ Наполеономъ, испытавъ уже, что покорность и союзъ его съ нимъ не освобождаютъ Саксонцевъ отъ тяжкаго рабства и угнетенія. Буде и въ сѣе время дѣйствовали надъ нимъ страхъ, то кажется страхъ сей и опасеніе были чрезъ мѣру велики.

1) „По старинному славенскому названію Лаба“ (Рукопись 1818 г.).

2) „Въ прежнюю бытность мою здѣсь, король саксонскій (тогда еще курфирстъ) часто приглашалъ меня къ обѣденному столу и по вечерамъ. (Я былъ въ то время генералъ адъютантъ Навла Перваго). По сему случаю, знавъ его лично, я не могъ надивиться дружбѣ его съ Наполеономъ“ (Краткія Записки, изд. 2-ое, стр. 120).

13*

196

Саксонцевъ къ нашимъ войскамъ. Къ Пруссакамъ напротивъ, какъ мнѣ случалось отъ нихъ слышать, не питали они сихъ чувствъ. Дѣйствительно поведеніе нашихъ войскъ въ чужихъ земляхъ заслуживало всякую похвалу. Нигдѣ не слышно было на нихъ ни малѣйшихъ жалобъ. Часто попадались мнѣ мальчики съ нѣкоторою ношею. Я остававливалъ ихъ и спрашивалъ: куда они идутъ и что такое песутъ? Отвѣтъ ихъ былъ всегда: — „къ такому-то солдату (называя его по имени), который живетъ у насъ въ домѣ и теперь стоитъ на караулѣ. Батюшка и матушка приказали мнѣ отнести къ нему этотъ узелокъ съ кушаньемъ и нанитками.“ — „Да развѣ вы его любите?“ — „Очень любимъ: онъ такой добрый!“ — Однажды, проходя мимо воздвигнутаго на площади памятника, видѣлъ я лежащаго у подножія онаго лѣтъ пятидесятъ козака, вокругъ которого около десятка ребятинѣкъѣ бѣгали, хохотали, ползали по немѣ, хватали его за бороду. Онъ игралъ съ ними, какъ бы съ родными своими дѣтьми. Я любовался, смотря на это, и подумалъ: вѣрно не одинъ этотъ козакъ пріучилъ ихъ быть такъ смѣлыми съ собою; но повидимому отъ многихъ, ласково съ ними обращающихся, привыкли они ихъ не бояться.

Въ одинъ день поѣхали мы въ Мейсенъ, на фарфоровую здѣшнюю фабрику ¹). Общество наше составляли: Тормазовъ, Балашовъ, Кикинъ ²), Ожаровскій, я и два офицера. Мы появили водою, по рѣкѣ Эльбѣ. Плаваніе наше продолжалось три часа. День былъ прекраснѣйшій. Мы безпрестанно восхищались видами, по объѣимъ сторонамъ рѣки намъ представлявшимися. Кикинъ въ восторгѣ закричалъ: — „Это галлерей, состоящая изъ миліона ландшафтовъ!“ — Когда мы пріѣхали и пристали къ берегу, насъ встрѣтилъ, стоявшій тамъ съ отрядомъ войскъ, нашъ полковникъ съ нѣскольacci офицерами, и за ними превелиная толпа парода. Мы пошли осматривать фабрику, лежащую на высокой горѣ; и вся сія толпа повалила за нами: всѣ бѣгутъ, опереживаютъ другъ друга, чтобы заглянуть намъ въ глаза. Тотчасъ явились съ полюнами и поздравленіями всѣ должностные и чиновники здѣшніе. Вездѣ, по пути нашему, разставлены индѣ наши, а индѣ саксонскіе солдаты во фрунтъ: отдаютъ честь и бьютъ въ барабаны. Мы проходили до шести часовъ по полудни: осмотрѣли всѣ ра-

¹) Эта первая въ Европѣ основанная фарфоровая фабрика существуетъ съ 1710 года и помѣщается въ прежнемъ герцогскомъ замкѣ Альбрехтсюргъ.

2) Дежурый генераль 1-й арміи, впослѣдствіи статсъ-секретарь и докладчикъ всеподданийшихъ прошеній.

197

боты, заведенія; были въ церкви, гдѣ погребены многіе саксон-
скіе герцоги, изъ коихъ надъ каждымъ положена желѣзная плита.
На одной изъ сихъ плитъ, увидѣлъ я на груди изображенаго на
ней человѣческаго тѣла пробитую скважину; я спросилъ: отъ
чего это? мнѣ сказали: отъ громового удара. Мы входяті на
верхъ церкви, отколѣ открывалась прелестійшая картина, пред-
ставлявшая взорамъ берега Эльбы, простираясь черезъ Дрезденъ
до самаго Кенигштейна *). По осмотрѣніи всего примѣчанія до-
стойнаго, пошли мы объѣдаты. Столѣ, приготовленный для насъ
здѣшними чиновными господами, былъ уже накрытъ; и у дверей
стояли два саксонскихъ часовъ, весьма хорошо одѣтыхъ. Покуда
мы объѣдали, передъ окнами нашими играла музыка; и вся пло-
щадь покрыта была народомъ. Передъ обѣдомъ, чиновники здѣш-
ніе стали насъ звать на балъ, нарочно для насъ приготовленный
(они узнали о намѣреніи нашемъ пріѣхать въ Мейсепъ, потому
что мы паканунѣ дали о томъ знать нашимъ офицерамъ); но какъ
мы спѣшили возвратиться назадъ, то и отказались отъ бала.
Однакожъ примѣтя, что сіе ихъ опечалило, и услыша отъ нашихъ
офицеровъ, что они къ сему приготовлялись, мы въ срединѣ уже
обѣда сказали, что если бы балъ сей скоро могъ начаться, то бы
мы, хоть на короткое время, на немъ побывали. Одинъ изъ чи-
новниковъ, услыша сіе, тотчасъ всталъ изъ-за стола и ушелъ; и
лишь только мы отобѣдали, какъ уже онъ явился съ извѣщеніемъ,
что балъ готовъ. Мы пошли туда. Входимъ въ большую залу,
наполненную людьми. Музыка играетъ, и паръ тридцать стоять,
составя кругъ и держась рука за руку. Лишь только мы вошли,
они начали танцовать и, по нѣкоторыхъ движеніяхъ, сдѣлавъ изъ
себя букву А (вензловое имя государя императора), произнесли
въ честь ему громкое восклицаніе. По окончаніи сего танца, мы
прошли съ ними польскій и хотѣли тихонько уйти; но всѣ чи-
новники, примѣтя сіе, побѣжали насъ провожать и весьма благо-
дарили, что мы, хотя на одинъ часъ, удостоили посѣтить ихъ
собраніе. На балѣ семъ было женщинѣ до пятидесятіи, весьма из-
рядно одѣтыхъ и хорошо танцующихъ. Мы возвратились уже бе-
регомъ и не прежде одиннадцати часовъ пріѣхали домой.

Не долго пробыли мы въ Дрезденѣ. Скоро услышали, что
Нанолеонъ съ великимъ числомъ новонабранныхъ войскъ прибли-
жается къ Лейпцигу. Надлежало туда скакать, для начатія снова

*) Саксонская, на берегу Эльбы лежащая, крѣность (см. описаніе о ней на стран. 53). Она, въ это время, была еще въ рукахъ Французовъ.

198

битвъ и браней. Передъ отъѣздомъ изъ Дрездена, пришло къ намъ печальное извѣстіе сперва о болѣзни, а потомъ и о смерти зна-
менитаго полководца нашего, князя Кутузова-Смоленскаго ¹). Вѣсть
сія была громовой ударъ. Государь приказалъ до времени утаить
ее отъ войскъ, дабы передъ самымъ наступающимъ сраженіемъ
не привесть ихъ въ уныніе.

Въ сіе время (т. е. апреля 13 дня), написана мною, по при-
казанію государя, грамота войсковому атаману графу Платову и
всѣмъ донскимъ атаманамъ и воинству (см. въ Собран. маниф.,
стран. 129) ²).

Апрѣля 17 дня, отправились мы вслѣдъ за государемъ.
Выѣхали поздо. Ночь была такъ темна, что ничего не видно.
ѣдемъ по худой дорогѣ. Въ одномъ мѣстѣ коляска наша опроки-
нулась, и хотя я довольно крѣпко стукнулся головою, однакожь,
благодаря Бога, ничего хуждшаго не случилось. За двѣ ночты
отъ Лейпцига, государь и вся свита его сѣли на коней. Я одинъ
долженъ былъ остаться въ моей коляскѣ. Балашовъ, ѣхавшій до-
селѣ со мною, къ нимъ присоединился. Не зная что дѣлать, я
спросилъ у государя: какъ онъ прикажетъ, здѣсь ли мнѣ остаться,
или ѣхать далѣе? Онъ отвѣчалъ: — „Я отдаю тебя на волю, —
дѣлай самъ что хочешь.“ — Такимъ образомъ приведенъ я былъ
въ крайнее недоумѣніе. Съ одной стороны, казалось мнѣ, быть
далеко отъ мѣста сраженія худо, потому что не скоро узнаешь,
кто кого прогналъ: мы ли непріятеля, или онъ насъ; а съ другой
стороны, быть близко тоже худо, потому что, въ случаѣ отступ-
ленія нашихъ войскъ и непріятельской за ними погони, не успѣешь
уѣхать, а особливо по худымъ дорогамъ, русскому кучеру неиз-
вѣстнымъ, и которыя такъ загромождены обозами, что индѣ часа
два надобно стоять, прежде нежели съ ними разъѣдешься. Я бы
съ радостью поѣхалъ за государемъ, зналъ, что мнѣ безопаснѣе
быть тамъ со всѣми, чѣмъ одному, въ нѣкоторой отдаленности,
ѣздить въ коляскѣ; но по несчастію я никогда не ѣзжалъ вер-
хомъ, и сверхъ того слабость силъ моихъ не позволила бы мнѣ
сидѣть долго на лошади. Признаюсь, я пуще смерти боялся по-
пасть въ плѣнъ. Минѣ воображалось, что Наполеонъ, по званію
мосму, навѣрное знастъ, кто при государѣ пишетъ манифесты,
которые безсомнѣнія не могли ему нравиться; притомъ же люби-

¹) Онъ умеръ 16-го апреля, въ Бунцлау, городкѣ прусской Силезіи, гдѣ ему потомъ поставленъ былъ памятникъ. Главнокомандующимъ союзныхъ войскъ былъ назначенный Витгенштейнъ.

2) См. Приложение XLI.

199

мецъ его, Колинкуръ, въ бытность свою посломъ въ Петербургѣ, весьма не благоволилъ ко мнѣ, наслышась можетъ быть о моемъ образѣ мыслей, далеко несогласномъ съ ихъ дѣлами и поступками. Мысль сія устрашала меня попасть въ руки человѣка, который всѣхъ приверженныхъ къ отечеству своему почитаетъ уголовными противъ него преступниками. Долго колеблясь и размышляя, напослѣдокъ рѣшился я продолжить путь мой за государемъ до тѣхъ поръ, покуда позволено будетъ ѣхать въ коляскахъ. Въ тотъ же день пріѣхалъ я въ мѣстечко Борнъ, неподалеку отъ Лейпцига, гдѣ нашелъ еще государя; и тутъ уже долженъ былъ остановиться, не могши далѣе за нимъ слѣдовать. На другой день, то есть апрѣля 20 числа, въ четвертомъ часу ноутру, государь и всѣ съ нимъ поскакали на поле битвы. Оставшись одинъ въ скучномъ и безпокойномъ ожиданіи, сталъ я, чтобъ проводить какимъ нибудь занятіемъ время, писать письмо къ женѣ моей; и что въ немъ тогда написано было здѣсь излагаю:

„Въ 8 часовъ утра.

„Я проснулся вмѣстѣ со всѣми. Проводилъ ихъ, и не могу опять лечь: духъ и мысли встревожены ожиданіемъ слѣдствій долженствующей скоро начаться брани. Хожу сряду четыре часа, взадъ и впередъ по горницѣ. Подали мнѣ кофію; наслу могъ чашку выпить. Въ эти два дни, я почти не спалъ: измучился, ослабѣлъ, и голова болитъ. Воображаю какъ опечалить васъ вѣсть о смерти князя Смоленскаго, и какой будетъ это ударъ для его супруги и дочерей! Скажи, пожалуйста, имъ, что я въ горести ихъ принимаю душевное и совершенное участіе. Вся Россия о немъ потужить..... Время свободно, хотѣлъ бы долѣе заочно съ тобою побесѣдовать, но въ голову ничего нейдетъ. Нойду проходиться по улицѣ, чтобъ хоть не много освѣжиться.

„Въ 11 часовъ утра.

„Пальба началась. Страшный громъ раздается. Боже! дOVERши милость свою надъ нами! да услышу я добрыя вѣсти! Не дай губителю народовъ снова восторжествовать!..... Голова и сердце мое стѣснены. Балаловъ и Кикинъ обѣщали меня увѣдомить, когда что нибудь рѣшительное произойдетъ; но будетъ ли имъ случай написать ко мнѣ хоть строчку? съ кѣмъ пошлють? и могутъ ли, въ это время, вспомнить обо мнѣ? — сомнѣваюсь.

„Въ 3 часа по полудни.

„Я не могъ съѣсть куска хлѣба; всталъ изъ за стола и пошелъ въ поле посмотреть, не увижу ли кого нибудь. Безпрестанная пальба продолжается по-прежнему; но пріѣзжаго оттуда ни-

200

кого нѣтъ. Что тамъ происходить и дѣлается, — неизвѣстно. Сто разъ былъ бы я спокойнѣе, если бы находился тамъ со всеми. Отроду въ первый разъ грущу о томъ, что, разъѣзжая по морю на корабляхъ, не привыкъ и не въ силахъ Ђздить на лошади верхомъ. Ничего нѣтъ скучнѣе, какъ быть вдали, слышать трескотню, громъ битвы, и нѣсколько часовъ сряду никого не видать и ничего не знать.

„Въ 6 часовъ по полудни.

„Опять ходилъ я далеко въ поле прислушиваться къ пушечному грому: маленькая надежда мнѣ польстила, и я веселѣе возвратился домой. По гулу слышно, что пальба удаляется; изъ сего заключаю я, что непріятель отступаетъ; ибо, думаю, ежели бы мы отступали, то пальба становилась бы слышнѣе, и тогда, при уменьшеніи разстоянія между нами, можетъ быть кто нибудь появился бы уже здѣсь. Такъ размышлялъ я и молилъ Бога, чтобъ заключеніе мое было справедливо. Тогда какъ голова моя наполнена была сими мечтаніями, вдругъ увидѣлъ я жалкое зрѣлище: на встрѣчу мнѣ Ёдутъ нѣсколько телѣгъ, на которыхъ везутъ тяжело раненыхъ солдатъ нашихъ. Стонъ сихъ несчастныхъ поразилъ меня, такъ что я, сжавъ сердце, пробѣжалъ мимо ихъ. Хотѣлъ подойти къ нимъ и спросить что нибудь; но что можно отъ нихъ узнать? и до разговоровъ ли имъ бѣднымъ?

„Въ 8 часовъ по полудни.

„Нѣтъ возможности усидѣть на мѣстѣ! Опять отдохнувъ немного ходилъ я туда же. Надежда моя исчезла и превратилась въ опасеніе. Бой продолжается, но громъ пушечный сталъ ближе и гораздо сильнѣе. Сраженіе, какъ думать должно, происходитъ жестокое и упорное. Сверхъ того услышалъ я непріятныя вѣсти: мужи гь, пришедший повидимому изъ той стороны, встрѣтясь близко меня съ другимъ, идущимъ отсѣдѣ мужикомъ, сказалъ ему: „Ну, братъ, пропали мы! Французы въ .лейпцигъ: грабятъ ярманку!“ — Услыша это, подошелъ я къ нему разспросить о подробностяхъ. Онъ не умѣлъ ничего мнѣ больше сказать; по сего было довольно для возмущенія чувствъ моихъ. Городъ этотъ, подумавъ я, былъ въ нашихъ рукахъ; если мы не въ силахъ были его удержать, то стало быть побѣда (и кто знаетъ какая!) на сторонѣ Французовъ. Мысль сія исторгла изъ груди моей тяжелый вздохъ. Идучи дорогою воскликавъ я внутренно: Боже милюсердый! не дай мнѣ услышать что нибудь худое о государѣ, о войскахъ нашихъ, о пріятеляхъ и знакомыхъ моихъ, которые тамъ! Послѣ

201

сего ты можешь себя представить, какъ грустенъ возвратился я домой, и въ какой скуль пишу къ тебе.

„Въ 10 часовъ по полудни.

„Ночь такъ темна, что ничего не видно. Погода сырая, и небо покрыто облагами. Нальба недавно умолкла. Послѣдніе залпы были прежестокіе. Теперь все тихо; но боюсь, чтобъ тишина эта не разрушилась вдругъ какимъ-либо незапнымъ шумомъ и тревогою. Извѣстій никакихъ нѣтъ. На всякій случай велѣлъ я, чтобъ коляски наши (то есть моя и моихъ чиновниковъ) ¹) были заняжены, и кучера отъ нихъ не отходили. Самъ не раздѣваюсь; хочу прилечь, но не думаю, чтобъ могъ заснуть. По крайней мѣрѣ отдохну и подремлю немного.

„На другой день, въ 6 часовъ поутру.

„Сію минуту прислано повелѣніе, чтобъ всѣ экипажи немедленно отправились въ мѣстечко Пенингъ. Это значить назадъ. Слѣдовательно мы отступаемъ. Справляться какъ, что и зачѣмъ — не у кого и нѣкогда. Поскорѣй въ коляску, и дай Богъ ноги. Прости.

„По прибытіи моемъ въ Пенингъ.

„Слава Богу! я пріѣхалъ сюда безъ большихъ затрудненій, думая здѣсь дожидаться государя; но какъ велико было мое удивленіе, когда я нашелъ его и всѣхъ, съ нимъ бывшихъ, давно уже тутъ! Они съ мѣста сраженія проѣхали ночью, мимо меня, другими дорогами. Ну! думалъ я, этакъ не мудрено попасть въ руки непріятелю, когда, считая главную квартеру впереди себя, станешь находить ее позади, не имѣя между собою и непріятелемъ никого, не только защищающего, ниже остерегающего тебя заблаговременнымъ извѣщеніемъ..... Увѣряютъ, что во вчерашнемъ сраженіи, при мѣстечѣ Люцинѣ, ничего рѣшительнаго не произошло; однакожъ мы направляемъ путь свой обратно къ Дрездену, откуда надѣюсь я отослать къ тебе сіе письмо.“

По прибытіи въ Дрезденъ, написаны мною, по приказанію государя, двѣ слѣдующія бумаги:

Первая.

„Приказъ войскамъ нашимъ.

„Воины! Происходившее двадесятаго числа сего мѣсца, зnamенитое при Гершенѣ“ (тоже что при Люцинѣ) „сраженіе покрыло васъ новыми лаврами. Устройство, соединенное съ мужествомъ,

¹) Это были вышеупомянутый Тимковскій и Журавлевъ, помощникъ статс-секретаря въ департаментъ законовъ государствнаго совѣта

202

Присутствовало во всѣхъ вашихъ движеніяхъ. Непріятель, не смотря на стараніе свое держаться въ закрытыхъ мѣстахъ, не могъ въ нихъ отъ пораженій вашихъ укрыться и, съ проліяніемъ многой крови своей, уступая ихъ, долженъ быть почувствовать силу вашей рукъ. Храбрые союзники наши, Пруссаки, явили себя достойными той славы, какую изъ давнихъ временъ пріобрѣли. Вы видѣли твердость ихъ и мужество. Какихъ успѣховъ не должно ожидать отъ дружелюбной связи и соревнованія толь храбрыхъ народовъ? Воины! вся Европа на васъ смотритъ и ожидаетъ отъ васъ своего спасенія. Собственное ваше и общее благо зоветъ васъ къ новымъ подвигамъ. Нанесите еще ударъ, и врагъ вашъ во-стрепещетъ предъ вами; спокойствіе повсюду водворится, и слава увѣнчаетъ васъ вѣнцомъ безсмертія. Правда на нашей сторонѣ; а гдѣ правда, — тамъ и Богъ! Какая разность между нашею и непріятелей нашихъ причиною брани! Мы умираемъ, какъ сыны отечества, за собственную свою честь и свободу; а они, какъ рабы, — въ угодность единой корыстолюбивой и ненасытной воли: ихъ жизнь хуже нашей смерти!"

Вторая.

„Рескрипъ супругъ покойнаго генералъ-фельдмаршала, князя Голенищева-Кутузова-Смоленскаго.

„Княгиня Катерина Ильиницка! Судьбы Вышняго, которымъ ниako смертный воспротивиться не можетъ, а потому и роптать не долженъ, — опредѣлилъ супругу вашему, свѣтлѣйшему князю Миханлу Ларіоновичу Кутузову-Смоленскому, посреди громкихъ подвиговъ и блистательной славы своей, преселиться отъ времен-ной жизни къ вѣчной. Болѣзненная и великая не для однѣхъ васъ, но для всего отечества потеря! Не вы одинъ проливаете о немъ слезы: съ вами плачу я, и плачетъ вся Россія. Богъ, по-звавшій его къ себѣ, да утѣшить васъ тѣмъ, что имя и дѣла его остаются безсмертными. Благодарное отечество не забудетъ и-когда заслугъ его. Европа и весь свѣтъ не престанутъ ему уді-вляться и внесутъ имя его въ число знаменитѣйшихъ полковод-цевъ. Въ честь ему воздвигнется намятникъ, при которомъ Рос-сіянинъ, смотря на извавный образъ его, будетъ гордиться, чужестранецъ же — уважать землю, порождающую толь великихъ мужей. Все получаемое имъ содержаніе повелѣлъ я производить вамъ. Пребываю вамъ благосклонный."

(Обѣ сіи бумаги подписаны государемъ въ Дрезденѣ, апрѣля 25 дня 1813 года).

Тогожъ числа, отправились мы изъ (рездена; а на другой

203

день, вступили въ него Французы. Мы возвращались по той же
самой дорогѣ, по которой сюда пришли. Отступленіе наше было
объдственно для Саксоніи: войски Наполеоновы непріятелей и
союзниковъ равно грабятъ и разоряютъ. Какая разность въ чув-
ствахъ ліителей, когда мы шли впередъ, и когда возвращались
назадъ! радости и восхищенія вдругъ превратились въ плачъ и
уныніе. Какъ должны были озабочены быть продавцы книгъ и
эстамповъ! Заходя къ нимъ, видѣлъ я въ лавкахъ ихъ множество
книжекъ, въ которыхъ описывались лютости Французовъ; видѣлъ
эстампы и рисунки, изображавшіе Наполеона въ разныхъ карика-
турныхъ положеніяхъ: въ иномъ изъ нихъ голова его составлена
была изъ костей человѣческихъ; въ иномъ представленъ онъ въ
безобразномъ или смѣшномъ видѣ. Все это надлежало въ само-
скорѣйшемъ времени убирать и прятать *).

*) Я не могу воздержаться, чтобъ не выписать здѣсь прекраснаго опи-
санія, сдѣланнаго въ „Письмахъ русскаго офицера.“ Ф. Н. Глинки, бывшаго
въ Дрезденѣ, когда городъ сей, по одну сторону рѣки, занятъ былъ француз-
скими, а по другую (то есть Нейштадтъ) нашими войсками. Въ одномъ письмѣ.
изъ мѣстечка Гельдгейма, пишетъ онъ: — „самая бурная осень не такъ об-
нажаетъ природу, какъ война опустошаетъ цвѣтущія области. Что сдѣлалось
съ Саксоніе? мы не узнаемъ ее! какая разительная во всемъ перемѣна! домы
пусты, лица мрачны; у насъ голода, у жителей столѣ!“ — А въ другомъ
письмѣ изъ Дрездена, или Нейштадта: — „быстро обскакали мы Дрезденъ.
спѣша перееправиться черезъ понточный мостъ, потому что большой уже горѣлъ.
Каштановыя алеи цвѣли; въ воздухѣ разливалось благоуханіе. Великолѣнныя
Дрезденѣ, увѣнчанный цвѣтами и зеленью садовъ, уподоблялся жертвѣ, обре-
чеченной на закланіе. — Около второго часа по полудни, Французы ворвались
въ городъ и, какъ вода, разлились по улицамъ; прибѣжали къ мосту и, ка-
залось, хотѣли пересочнить черезъ Эльбу, чтобъ грабить Нейштадтъ, который
мы охраняли; но не могши сего сдѣлать, начали стрѣлать. Наши егери, за-
сѣвшіе въ развалинахъ моста, отвѣчали имъ, и нерестрѣлка не умолкала.
Вскорѣ раздался по всему Дрездену колокольный звонк, возвѣщавшій при-
бытіе Наполеона. И такъ, въ сію минуту, владычество Александра и против-
ника его раздѣляла только одна рѣка: по сю сторону, благословили добродѣ-
тельнаго защитника правъ Европы; а по ту, — со стономъ покорались из-
вергу. Французскіе офицеры, богато одѣтные, расположа въ разныхъ мѣстахъ
музыку, прогуливалісь въ набережномъ саду съ дрезденскими женщинами.
Они конечно хотѣли осуществить мечту о золотомъ вѣкѣ и доказать, что
тигры могутъ гулять съ агнцами. Хотя съ ихъ и съ нашей стороны стрѣляли
только вдоль по мосту, одинаковъ пули и картечи далеко хватали черезъ и
свистали по улицамъ. Съ нашей стороны, на концѣ моста, возвѣшеннѣ былъ
землиной траверзѣ. Нули жужжали какъ пчелы; вездѣ носилась смерть.
Можно было быть убіту на гуляньѣ, у окна, переходя изъ улицы въ улицу,
сидя въ кругу мирнаго семейства, за столомъ, за стаканомъ мороженаго......
Опасность была одинакова для обѣхъ сторонъ. Многіе изъ французскихъ

204

Продолжая отступать изъ Дрездена, приблизились мы ю
окрестностям Бауцена. Тутъ войски остановились въ намъреніи
ожидать Французовъ, чтобъ снова вступить съ ними въ бой. Го-
сударь остановился при войскахъ, а я поѣхалъ въ городокъ Гер-
лицы (имя испорченное изъ славенскаго слова Горѣлицы). Мнѣ
отвели прекрасный домъ. На одной половинѣ, въ трехъ чистыхъ
комнатахъ жилъ я; а на другой — хозяинъ, здѣшній гражданинъ,
человѣкъ очень добрый, съ женойю, уже не молодою, но также
весьма доброю и ласковою женщиною. Они полюбили меня: поили,
кормили, возили про гуливаться и всячески за мною ухаживали;
а о заплатѣ за то не хотѣли и слышать, такъ что я не зналъ
ничѣмъ инымъ изъявить имъ мою благодарность, какъ только
щедрою наградою прислуживавшихъ мнѣ человѣка ихъ и дѣви.
Въ первые дни я занемогъ и очень опасался, чтобъ болѣзнь моя
не усилилась до невозможности выѣхать отселѣ. Хозяйка, сама
слабаго здоровья женщина, лѣчила меня матнымъ чаемъ и кани-
ми-то своими каплями. Не знаю, отъ нихъ ли, нѣтъ ли, но, бла-
годаря Бога, мнѣ сдѣлалось легче. Въ смежности съ моими комна-
тами былъ маленькій, украшенный картинками, чистинкій каби-
нетецъ, съ однимъ окошкомъ, къ которому придѣлана была глад-
кая площадка, вся по бокамъ уставленная розами и лилеями. Изъ
сего обна, черезъ небольшой но пріятный садикъ, зрѣніе далеко
простиралось, и представлялся прелестнѣйшій видъ, такъ что я
часто, по цѣлымъ часамъ, сиживалъ съ книгою въ рукахъ въ сей
ютной горинѣ, провождая время съ великимъ наслажденіемъ
ума и очей. По вечерамъ, почти каждый день, навѣщали меня
живущіе здѣсь, по тѣмъ же какъ и я причинамъ, господа: Оло-
пеусъ, Комнено, Биллеръ и нѣкоторые другие чиновники. Однажды
Биллеръ, видавшійся часто съ моимъ хозяиномъ, сказалъ мнѣ, что
у него, здѣсь же въ городѣ, есть еще другой прекрасный домъ и
садъ. Онъ такъ расхвалилъ мнѣ ихъ, что возбудилъ во мнѣ любо-
пытство побывать тамъ. Увидясь съ хозяиномъ, я пересказалъ ему
это и просилъ, чтобъ онъ свозилъ меня туда; но весьма удивился,
что онъ обѣщалъ мнѣ это съ нѣкоторымъ смущеніемъ и какъ бы
неохотно. Я скоро узналъ тому причину. На другой день, Бил-
леръ пришелъ ко мнѣ и говорить: — „Хозяинъ вашъ горюетъ,

офицеровъ, подходившіе на линию выстрѣловъ, упадали мертвые къ ногамъ
своихъ красавницъ. Музыка мѣшалась съ нальбою; стопы умирающихъ — съ
пѣснями веселящихся; жизнь — съ смертью. Многіе граждане, даже женщины
и дѣти были ранены. Вотъ въ какомъ составніи была прелестная столица
Саксоніи."

205

и хозяйка въ слезахъ. " — „Отъ чего?" спросилъ я. — „Отъ того, "отвѣчалъ онъ, " что вы собираетесь хать къ нимъ въ тотъ домъ: тамъ у него много хорошихъ картинъ и другихъ рѣдкихъ вещей и украшеній; они думаютъ, что вы туда переѣдете жить и всѣ сіи вещи возьмете себѣ." — Я захохоталъ и спросилъ его увѣрить ихъ, что я не Французъ, не хочу и не могу сдѣлать сего, и чтобъ они подобнаго оскорбительнаго для меня страха отнюдь не имѣли. Послѣ сихъ объясненій, хозяинъ пришелъ ко мнѣ, извинялся пе-редо мною и повезъ меня туда въ коляскѣ, запряженной двумя прекрасными лошадьми. Возвращаясь оттуда, я похвалилъ его лошадей. Онъ сказалъ мнѣ: — „Купите у меня ихъ: я вамъ про-дамъ за бездѣлицу; или возьмите даромъ." — Я отказался и отъ покупки и отъ подаренія; но между тѣмъ спросилъ у него, по-чему онъ мнѣ это предлагаетъ? — Онъ отвѣчалъ: — „Ежели Фран-цузы придутъ сюда, они у меня навѣрное ихъ отнимутъ, такъ пусть онѣ достанутся лучше тому, кого мы полюбили, и кому не жалѣемъ отдать." — Я поблагодарилъ его за доброе мнѣніе обо мнѣ и старался сколько можно боязнь его успокоить, говоря, что можетъ сего и не случится. Въ другой разъ, возилъ онъ меня на одну, лежащую въ трехъ верстахъ отселѣ, высокую гору, назы-ваемую *Ландсъ-кронъ*. Часъ цѣлый шелъ я на нее, и очень усталъ. Видъ съ нея чрезвычайный: съ одной стороны синѣющіеся вда-лекѣ Богемскія горы; а съ другой, — верстъ на пятьдесятъ кругомъ, пестрѣютъ разные города, деревни, поля и лѣса. Мнѣ хотелось было также съѣздить и къ Гернгутерамъ: городъ ихъ отстоитъ отселѣ верстахъ въ тридцати ¹); но побоялся, чтобъ не случилось въ это время какой-либо скорой тревоги. Пребываніе мое въ Герлицахъ продолжалось около двухъ недѣль. Сначала слышны были нѣкоторыя перепалки; а потомъ все затихло и умолѣло, такъ что мы какъ будто и далеки стали отъ ратнаго поля ²). Но вдругъ, въ одинъ день, загрохотали громы, заревѣли пушки, и мы почувствовали, что началось сраженіе между вой-сками ³). Громъ день цѣлый не умолкалъ и ввечеру, когда уже

¹) Въ мѣстечкѣ Гернгутъ, основанномъ гр. Цинцендорфомъ, нашли убѣ-жище, въ 1722 г., гонимые отовсюду моравскіе братья, которые, по имени селенія, и сами стали назвываться гернгутерами.

²) „Нsdавно одержанная Барклемемъ надъ частью французскихъ войскъ по-бѣда, и проведенные чрезъ здѣшній городъ человѣкъ до семи сотъ пѣннынъ, нѣсколько насъ порадовали; но главное сраженіе было еще впереди“ (Рукопись 18.8). — Выигранное Барклемемъ сраженіе, о которомъ здѣсь упоминается, про-исходило при Кенигсвартѣ, 7-го мая.

³) Базепское сраженіе, 8-го и 9-го мая.

206

смерклось, еще былъ слышанъ. Мы съ хозяиномъ пошли въ это время за городъ и видѣли, въ разныхъ мѣстахъ, заревы горящихъ селъ и деревень. Возвратясь домой, я велѣлъ, чтобъ коляски наши были готовы; однакожъ, не ожидая никакой скорой тревоги, легъ спать. Поутру рано будятъ меня и говорятъ, что государь со всемю свитою проѣхалъ уже черезъ городъ, и непріятель въ него вступаетъ. Я вскочилъ; бросился въ коляску и, оставая хозяевъ своихъ въ горѣ и слезахъ, ну скорѣе скакать!

Въ продолженіе дальнѣйшихъ отступленийъ нашихъ, были въ разныхъ мѣстахъ многія частники съ непріятелемъ битвы, опи- санныя въ разныхъ сочиненіяхъ, а потому и пропускаемыя мною, безъ упоминанія объ нихъ. Со мною же ничего особеннаго не происходило, кромѣ сопровождавшихъ меня иногда скучныхъ мы- слей, видѣть непріятеля своего, шествующаго по слѣдамъ нашимъ торжественными стопами. Привычка, послѣ совершенного раз- громленія войскъ его въ Россіі, воображать силы его ничтожными, дѣлала сіе гордое движение его несноснымъ. По прибытіи, въ маѣ мѣсяцѣ, главной квартеры въ саксонскій городокъ Рейхенбахъ, приказано мнѣ было написать бумагу: войскамъ нашимъ,oder- жащую въ себѣ благодарность имъ за бывшее при Бауценѣ, или Будисинѣ*), храброе противъ превосходнѣйшихъ силъ сраженіе (см. въ Собран. маниф., стран. 135) ¹).

Напослѣдокъ сдѣлалось перемиріе ²). Мы уклонились въ Си- лезію, въ мѣстечко, называемое Петерсвальдау. Государь жилъ въ господскомъ, довољно огромномъ домѣ, съ обширнымъ при немъ, но запустѣвшимъ садомъ. Намъ съ Балашовымъ отвели обыватель- скую избу (ибо иныхъ домовъ тамъ не было). Мы жили въ двухъ маленькихъ горницахъ, — онъ внизу, а я вверху, — часто, а особливо въ ненастную погоду, провождая время скучнымъ образомъ. Балашовъ на время отлучался отселѣ. Въ уединеніи моемъ, посѣщалъ меня иногда приїзжавшій сюда виртембергскій герцогъ Павель, отецъ великой нашей княгины Елены Павловны,

*) Почти всѣ названія иїменныхъ городовъ и мѣстечкъ суть исковер- кания славенскія имена. Иные Бауценъ спорчено изъ Будисынъ. Въ псто- рическомъ описаніи сего мѣстечка повѣствуется, что первоначальный по- строитель онаго далъ ему имена сіе, значащее на славенскомъ языкъ буди сынъ, по той причинѣ, что жена его въ это время была брюхата, и онъ желалъ, чтобъ она родила сына.

1) См. Приложение XLII.

2) Перемиріе было заключено 23-го мая, сначала по 8-ое іюля, а потомъ продолжено по 4-ое августа.

207

бывшей тогда еще въ дѣвицах¹). Не имѣвъ долго случая докладывать государю о накопившихся у меня дѣлахъ, началъ я ходить къ нему съ докладами. Однажды, по полученіи извѣстія о смерти президента Россійской Академіи Нартова ²), донеся о томъ, сказалъ я ему, что я охотно принялъ бы на себя сіе званіе, еслибъ это мое желаніе не противно было волѣ его величества. Государь весьма для меня лестно и милостиво отозвался, что онъ со свѣчкою не сыщетъ лучшаго человека, и приказалъ заготовить указъ, который тогда же и подписалъ ³). Между тѣмъ, продолжая часто ходить съ докладами, я не могъ надивиться скучному, уединенному и, какъ мнѣ казалось, несносному образу жизни государя императора. Въ пустомъ, огромномъ домѣ, жили они только двое: графъ Толстой — въ одномъ, а государь — въ другомъ, далекомъ отъ него углу. Передъ окнами кабинета его, гдѣ онъ цѣлые дни, всегда почти одинъ, препровождалъ, находился обширный, запустѣвшій садъ съ грязнымъ, покрытнымъ тиною прудомъ, въ которомъ по вечерамъ, довольно длиннымъ и темнымъ, безпрестанно квағали лягушки, такъ что всякій разъ, когда, сидя одинъ со свѣчкою, передъ его кабинетомъ, дожидался я иногда болѣе часа, покуда онъ позвоветъ, находилъ на меня въ этой пустотѣ комнатѣ, въ этой тишинѣ, прерываемой однимъ только крикомъ сихъ насѣкомыхъ, нѣкій ужасъ и уныніе. Приведя къ окончанію нужнѣйшіе изъ моихъ докладовъ, попросился я съѣздить въ Карлсбадъ. Сперва государь не охотно на то соглашался; но когда я сказалъ ему, что чувствую себя очень нездоровымъ, и что постараюсь

¹) Будущей русской великой книгинѣ было тогда всего шесть лѣтъ; за вел. кн. Михаила Павловича вышла она за-мужъ въ 1824 г.. Отецъ ея былъ младшій сынъ короля Фридриха І.

²) Андрей Андреевичъ Нартовъ умеръ 2-го апрѣля 1813 г.; званіе президента россійской академіи воскѣлъ съ 29 мая 1801 г.; онъ былъ также председателемъ волинымаго экономическаго общества; въ послѣднемъ замѣстилъ его мирополитіе римскихъ церквей въ Россіи, Сестренцевичъ Богушъ.

³) 29-го мая. — Гр. Хвостовъ, въ письмѣ къ (митрополиту) Евгенію (Сборникъ статей, читанныхъ въ Отд. русск. лаз. и словесн. имп. акад наукъ, т. V, вып. 1-й, стр 147, письмо отъ 24 июля 1813 г.), не вѣрио передаетъ обстоятельства назначеннія Шишковы; онъ пишетъ: „Догадка моя совершилась. Шишковъ — президентъ и очень блистательнымъ образомъ. Министръ представлялъ иккоторыхъ членовъ кандидатами на утвержденіе государя съ тѣмъ, чтобы изъ оныхъ выборъ президента предоставить академіи. Государь полаловалъ Шишкова въ то самое время, когда сей послѣдній былъ въ отлучкѣ отъ главной квартиры, находясь у волѣ. Онъ уже пишетъ къ Соколову (секретарю академіи), возвратась въ Петерсварденъ (Петерсвальдау), чтобы къ нему присылали всѣ по академіи бумаги.“

208

какъ можно скорѣе возвратиться, то онъ дозволилъ, и я немедленно отправился.

По пріѣздѣ моемъ въ Карлсбадъ, напіељ я тамъ многихъ изъ нашихъ русскихъ, а имянно: Анну Степановну Протасову ¹), графа Милорадовича ²), Волхонскаго, Орлова ³) и нѣкоторыхъ другихъ. Вскорѣ туда жъ пріѣхали великія наши княгини Екатерина Павловна и Марія Павловна ⁴). Онѣ часто приглашали насъ къ своему столу; а мы, сложась, дали имъ великолѣпный балъ ⁵). Въ одинъ день, Екатерина Павловна, послѣ обѣда, отозвала меня къ сторонѣ и сказала слѣдующее: — „Я знаю, что вы въ про-шедшемъ году, въ Дрисѣ, писали къ государю письмо, по которому онъ рѣшился оставить войски и поѣхалъ въ Москву. Сдѣ-лайте мнѣ одолженіе, дайте прочитать это письмо.“ — Я крайне удивился, откуда она это узнала, и съ нѣкоторымъ смущеніемъ отвѣчалъ ей: — „Государыня! вы вводите меня въ великое за-трудненіе. Отказать вамъ я не могу; но между тѣмъ примѣчаю, что государь императоръ никогда о томъ не говорить и повиди-мому не хочетъ, чтобъ это было кому нибудь извѣстно. Письма сего никто, кромѣ меня, не имѣетъ. И такъ если онъ какимъ ни-будь образомъ о семъ узнаетъ, то будетъ имѣть причину отнести нескромность сію прямо ко мнѣ и на меня прогнѣваться.“ — „Не опасайтесь,“ продолжала она, „я даю вамъ вѣрное слово никому о томъ не сказывать.“ — Послѣ сего принужденъ я былъ объщать ей, и она позвала меня на другой день опять къ себѣ объдать, сказавъ, чтобъ я пришелъ поранѣе, и что у ней никого, выключая меня, не будетъ. Я въ назначенный часъ явился. Она позвала меня въ кабинетъ свой, и я прочиталъ ей упоминаемое письмо. Когда я кончилъ и взглянулъ на нее, то увидѣлъ, что она вся въ слезахъ. — „Я,“ сказала она, „просила васъ прежде только прочитать; а теперь сильно прошу дать мнѣ оное списать. Будьте увѣрены, что оно сохранится у меня въ совершенномъ таинствѣ. Пожертвуй для меня нѣкоторою скукою посидѣть здѣсь, покуда я свою рукою спишу его, и свое оставлю у себя, а ваше

¹) Каммеръ-фрейлина, получившая титулъ графини, 15 сентября 1801 г., одно-временно съ матерью столь извѣстнаго потомъ гр. Николая Александровича, Вар-варой Алексѣевной. Анна Степановна умерла 12 апр. 1826 г.

²) Ген. отъ инф. гр. Михаилъ Андреевичъ.

³) Алексейй Федоровичъ, въцелѣдствіи графъ и князь.

⁴) Герцогиня Веймарская.

⁵) Праздникъ этотъ былъ данъ въ Петровъ день; описаніе его находится въ Carlsbads Memorabilien (стр. 187—193).

209

вамъ возвращу. Вы сдѣлаете мнѣ величайшее одолженіе, если, положась на вѣрность моего слова, мнѣ въ томъ не откажете."
— Не могши воспротивиться толь убѣдительной просьбѣ, я осталъ у ней свое письмо и, чтобъ не мнѣшать ей, вышелъ изъ ея кабинета въ другую комнату. Она тотчасъ принялась списывать; и когда окончила, то, позвавъ меня, показала мнѣ своеручный списокъ и, по изъявленіи благодарности, возвратила мнѣ мой подлинникъ съ новымъ увѣреніемъ, что никто о томъ знать не будетъ.*) Съ тѣхъ поръ, въ обращеніи со мною, всегда оказывала она отличное ко мнѣ уваженіе.

Употребленіе водъ, во время пребыванія моего въ Карлсбадѣ, не облегчило ни мало тѣхъ принадловъ, какими я часто страдалъ, и потому, особливо же давъ слово государю не долго быть въ отсутствіи, спѣшилъ я возвратиться въ Петерсвальдау, гдѣ продолжалъ жизнь свою по-прежнему.

Напослѣдокъ, бывшій въ Прагѣ конгресъ разрушился; перемиріе кончилось; и военные дѣйствія долженствовали снова возгрѣмѣть. ('Или наши умножились: австрійскій императоръ вступилъ съ нами въ союзъ и объявилъ войну Французамъ. Государь отправился въ Прагу. Я послѣдовалъ за нимъ; но едва успѣлъ выѣхать, какъ принуждентъ былъ остановиться, по причинѣ чувствованія сильной головной боли. Черезъ ночь стало мнѣ лучше, и я продолжалъ путь. По пріѣздѣ въ Прагу (августа 3 числа), отвели мнѣ покой во дворцѣ. На другой день былъ я у государя, у великихъ нашихъ княгинь, недавно сюда прибывшихъ; и приглашенъ былъ на объѣдъ къ австрійскому императору. Сюда пріѣхалъ изъ Америки, сосланный туда Наполеономъ, вмѣстѣ и сотоварищъ его и соперникъ, извѣстный французскій генераль Моро²), воевавшій нѣкогда противъ Суворова и побѣжденный имъ. Онъ принятъ былъ съ великою и, можно сказать, излишнею честью: россійскій императоръ и король прусскій, какъ скоро услы-

*) Она не могла предвидѣть, что въ послѣдствіе времени слово ея не исполнится. По смерти ея, послѣдовавшей спустя немногіе годы ¹), всѣ оставшіяся послѣ ней бумаги, въ томъ числѣ и сей съ письма моего списокъ, запечатаны были и присланы къ государю. Онъ безсомнѣнія видѣлъ его, но никогда меня о томъ не спросилъ, изъ чего я заключало, что онъ полагалъ меня сообщившимъ ей оное.

¹) 28 дек. 1818 г..

²) Замѣшанный въ извѣстный заговоръ Кадудаля и Пишерю (1804), Моро былъ осужденъ на двухѣтнее тюремное заключеніе, замѣненное ссылкой. Онъ отправился въ Соединенные Штаты, гдѣ прожилъ около девяти лѣтъ.

14

210

шали о его прибытіи, тотчась поїхали къ нему съ поклономъ и поздравленіемъ *).

Мы пробыли здѣсь не долго двухъ дней, и всѣ отправились подъ Дрезденъ, гдѣ Наполеонъ съ главною частью войскъ своихъ пребываль. Я поїхалъ вскорѣ за государемъ и нашелъ его въ Кометау **), но въ самое то время, когда онъ выїзжалъ уже изъ него. Положеніе мое сдѣлалось опять затруднительно: я не имѣлѣ никакого приказанія, куда йхать, гдѣ быть, — и долженѣ былъ самъ собою распоряжать, зная навѣрное, что ни въ какомъ случаѣ

*) Моро конечно былъ искусный и храбрый полководец. Онъ съ Наполеономъ раздѣлялъ народное о нихъ миѣніе и славу, домогаясь вѣролатно также получить верховную власть; и, можетъ быть, будучи лучшей правственности, получа оную, не былъ бы такимъ, какъ тотъ, кровожаждущимъ для возвышенія своего извергомъ; однакожъ онъ вмѣстѣ съ нимъ предводительствоваль революціонными войсками, и если теперь противъ него, то это не по намѣренію видѣть отечество свое управляемое по-прежнему наслѣдіемъ законныхъ государей (ибо прежде не имѣлъ сего намѣренія), но единственно по оскорбленію отъ него и личной съ нимъ враждѣ. И такъ, миѣ кажется, не было приличія двумъ самодержавнымъ главамъ тотчасъ поскакать къ нему, какъ бы къ нѣкоему превышающему всѣхъ, или съ небесъ нисносланному существу. Полководцамъ нашимъ, несравненно славнѣйшимъ его, Румянцову, Суворову, Кутузову, не было никогда оказано подобной чести. Если не своя, то народная гордость не долженствовала бы до сего дополнить. Имѣть уваженіе къ достоинствамъ хорошо, но съ нѣкоторымъ приличіемъ. Екатерина Великая умѣла цѣнить ихъ, но безъ уничтоженія себя и народа своего.

**) Мѣстечко на богемской граничѣ, верстахъ въ осьмидесяти отъ Дрездена. Имя сіе испорчено изъ славенскаго, какъ то можно видѣть изъ надписи: Homutovo (т. е. Хомутово), начертанной на воротахъ онаго ¹).

¹) Хомутовъ давно потерянный для славянства городъ. Всюду люди, — въ Хомутовъ Нѣмцы (Všude lidé, v Chomútově Němcí), говорятъ и теперь Чехи, повторяя старинную поговорку, сложившуюся еще въ то время, когда на ихъ землѣ только въ одномъ Хомутовъ судъ и расправа творились на нѣмецкомъ языкѣ. Совершилось это, въ XIII вѣкѣ, влянчіемъ Иѣмецкихъ рыцарей, которымъ мѣстный владѣецъ подариłъ Хомутовъ съ окрестными деревнями. Орденъ основалъ здѣсь командорство, исчезнувшее во время гусуситскихъ войнъ. — Въ при-&nbsp;&nbsp;мѣчаніи, на страницѣ 145 „Краткихъ Записокъ“ (изд. 2-ое), сказано: „Я уже выше сказалъ, что нынѣшнія названія многихъ нѣмецкихъ городовъ и мѣстечекъ суть имена искалѣнія изъ славенскіхъ словъ, какъ-то: изъ Хомутовъ — Кометау, изъ Липецка — Лейпцегъ, изъ слова прагъ (въ смыслѣ обитанія, жительства) — Прага, изъ Кралевъ-граденъ — Кенигъ-гретцъ, изъ Болеславъ — Буслау, изъ Бориславъ — Бреслау, изъ Будисынъ — Будисинъ или Бауценъ, и проч..“ Въ объясненіи названій Праги и Будисина (см. выше), Шишковъ руководствовался авторитетомъ чешскаго ученаго Гаека (Нажек), съ гадательными объясненіями ко-тораго многіе другие изслѣдователи не согласны.

211

ни što меня ни о чемъ не увѣдомить. Сначала рѣшился я остаться
здѣсь, въ томъ предположеніи, чтобъ ожидать слуховъ, чѣмъ кон-
чится сраженіе подъ Дрезденомъ, дабы потому расположиться
куда ѣхать; но графъ Платовъ пришелъ ко мнѣ и уговорилъ меня
продолжать путь. Онъ далъ мнѣ въ провожатые двухъ козаковъ;
и я поѣхалъ за нимъ вслѣдъ. Почти всю ночь тащился я по
горамъ, по лѣсамъ, въ проливной дождь, того только и ожидая,
что гдѣ нибудь сломлю себѣ голову. Наконецъ, переѣхавъ верстъ
около тридцати, добрался гораздо уже за полночь до саксонскаго
мѣстечка, называемаго Маріенбергъ. Мѣстечко сіе набито было и
генералами, и офицерами, и солдатами всѣхъ союзныхъ войскъ,
такъ что я принужденъ былъ часа три стоять на улицѣ, покуда
добился, что отыскал и пустили меня въ одинъ никѣмъ неза-
нятый домъ. Поутру проснулся я, чувствуя себя не очень здоро-
вымъ и при томъ скучнымъ, какъ отъ худой погоды, такъ и отъ
непріятныхъ моихъ обстоятельствъ, не зная гдѣ мнѣ быть и куда
еще ѣхать. Въ задумчивости о семъ, подошелъ я къ окошку и
увидѣлъ высокое и прекрасное винневое дерево, ослананное зрѣ-
лыми ягодами, и такъ близко отъ окна, что, высунувъ изъ него
руку, можно было нарвать ихъ сколько угодно. Мнѣ очень захо-
тѣлось поѣсть ихъ, тѣмъ больше, что время имъ прошло, и уже
нигдѣ ихъ не продавали. Одинакожъ я посовѣстился рвать ихъ и
ни къ одной изъ нихъ не прикоснулся. Между тѣмъ дѣвка при-
носить ко мнѣ кофій. Я спрашивая у ней, нельзя ли гдѣ купить
здѣсь вишенъ? Она, усмѣхнувшись, отвѣчаетъ, что теперь ужъ
поздо, и нигдѣ ихъ не продаютъ. Часа черезъ два потомъ, при-
ходитъ ко мнѣ хозяинъ и приносить полное блюдо вишенъ. Я
догадался, что дѣвка пересказала ему вопросъ мой и не хотѣлъ
принять, отговариваясь тѣмъ, что безсомнѣнія сорвалъ онъ ихъ съ
этого дерева, которое иовидимому для какой-нибудь надобности
сохраняетъ. — „Не я,“ отвѣчалъ онъ, „но жена моя до нихъ
охотница: и это свое любимое дерево холить и бережетъ какъ
глаза, чтобъ въ то время снимать съ него ягоды, когда онѣ на-
ляются самымъ зрѣлымъ сокомъ и въ другихъ мѣстахъ станутъ
проходить.“ — „Тѣмъ меньше,“ сказалъ я, „можно мнѣ на то
согласиться, что вы для меня отнимаете удовольствіе у вашей
супруги.“ — Одинакожъ онъ сталъ меня сильно просить, сказы-
вая, что она сама его послала, и что для ней много еще остает-
ся. Напослѣдокъ я съ великою благодарностью ихъ приняль;
половину съѣлъ, а другую оставилъ. На другой день, проснулся
поутру и пошелъ взглянуть на прекрасное дерево; но какъ уди-

14*

212

вился, увидя, что не только нѣтъ на немъ ни одной ягодки, но
и сучья всѣ поломаны. Тажъ дѣвка приносить ко мнѣ кофій, и я
спрашиваю у ней: какимъ образомъ это сдѣлалось? Она сказы-
ваетъ, что проходившіе и почевавшіе здѣсь австрійскіе солдаты
рано поутру напали на него смѣлѣе чѣмъ на непріятеля и такъ
его изуродовали. Я позвалъ хозяина: изъявилъ мое сожалѣніе и
хотѣлъ отдать ему назадъ оставшуюся у меня половину вишенъ;
но онъ никакъ на то не согласился. Такимъ образомъ, мы вмѣстѣ
съ нимъ потужили, погоревали и побранили сихъ хищныхъ воро-
новъ, которые невинныхъ жителей разоряютъ и грабятъ безъ
пощады. Покрытое черными тучами небо, худость моего состоянія
и здоровья, уединеніе, скука и это, хотя и малое, но непріятное
приключеніе — погрузили меня въ мрачные мысли: сколько (раз-
мышлялъ я, ходя взадъ и впередъ по комнатамъ), сколько золъ и
бѣдствій человѣческому роду приключаетъ война! Теперь къ Дрез-
дену и къ окрестностямъ его стеклись многія тысячи войскъ. Съ
утра до вечера тянутся туда тяжелыя повозки, влекомыя четырьмя
или шестью лошадями. Вся эта громада людей и животныхъ та-
щится усталая, голодная, по худымъ, грязнымъ дорогамъ, по
крутымъ горамъ, по тѣснымъ ущеліямъ, тогда какъ на нее без-
престанно лютъ дожди, и цѣлую полюбину сутокъ покрываютъ
ее сырыя, темные ночи. Бѣдные жители видятъ у себя не только
всѣ поля потопанными, но и доми свои расхищаемыми. Кто сіи
грабители? — чуждые къ нимъ пришельцы, воины! Но они, при-
ключая другимъ зло, сами благоденствуютъ ли? — нѣтъ! они
столько же, или еще больше терпятъ: стынутые, навьюченные,
обремененные оружіемъ, бредутъ въ знойныя времена, высуня
языкъ, въ ненастия, — промокшіе до костей, верстъ по трид-
цати въ день; часто спятъ на голой землѣ, подъ отрытыхъ не-
бомъ; и кудажъ, послѣ изнурительныхъ и тяжелыхъ трудовъ, при-
ходятъ? къ покою и отдохновенію что-ли? — нѣтъ! къ дракѣ,
гдѣ имъ должно стоять противъ ядръ и пуль, колоться, рѣзаться,
рубиться, сами не зная за что. О люди! люди! въ какое бѣдствіе
вы сами себя ввергаете! Вы называетесь христіанами, — но если
бы святая вѣра владычествовала въ умахъ и сердцахъ вашихъ,
вы бы, для общаго всѣхъ благополучія, старались одинъ другому
помогать, а не истреблять другъ друга! Такъ размышлялъ я, и
утомленный мыслями летъ въ постелю.

Между тѣмъ всѣ отсюду ускакали, и мѣстечко сіе совер-
шенно опустѣло. Я, долго самъ съ собою боровинсь, напостѣдокъ
рѣшился оstatаться въ немъ. Многія причины меня къ тому по-

213

буждали. Во-первыхъ, я опасался хать далѣе, видя столько дней
среду проливныхъ дождей и проѣхавшихъ мимо насъ обозовъ.
Если паче чаянія, думалъ я, войски наши не устоятъ подъ Дрез-
деномъ, то мнѣ надобно будетъ по грязной дорогѣ, загроможден-
ной обозами, скакать назадъ; отчего или лошади мои устать,
или коляска изломаться можетъ. Во-вторыхъ, здѣсь въ Маріен-
бергѣ оставались съ гофъ-фурьеромъ придворныя коляски, при
которыхъ, для охраненія ихъ, находился козачій полковникъ съ
ротою козаковъ, служившихъ и мнѣ надежною обороною. Наконецъ
въ-третьихъ, здоровье мое было такъ слабо, что я боялся еще
болѣе занемочь. По всѣмъ симъ причинамъ, разсудилъ я за луч-
шее остаться здѣсь, хотя и въ крайней сквѣ, ожидать развязки
предстоящей битвы. На третій день, приходитъ ко мнѣ хозяинъ
мой и говоритъ, что, передъ входомъ войскъ нашихъ въ сіе мнѣ-
стечко, находилось здѣсь человѣкъ до четырехъ сотъ Поляковъ,
которые въ это время разбѣжались, и многіе изъ нихъ, не имѣя
чѣмъ себя прокормить, скитаются въ окрестности по лѣсамъ; что
въ прошедшую ночь, неподалеку отселѣ, выбѣжали они изъ лѣсу
вооруженные и напали на проѣзжающихъ обывателей, которыхъ
ограбили и отняли у нихъ всѣ съѣстные припасы. При семъ раз-
сказѣ, изъявилъ онъ опасеніе, чтобъ они ночью не забѣжали сюда
и не сдѣлали того же съ нами, потому что, для охраненія при-
дворныхъ колясокъ, находятся здѣсь только четыре козака, а
прочіе стоять въ окружности, по деревнямъ, отдаленнымъ отселѣ
версты на три, на четыре и болѣе. Въ слѣдствіе сего, послалъ я
тотчасть попросить къ себѣ полковника ихъ Ефремова и пере-
сказалъ ему слышанное мною. Онъ въ тотъ же день перевелъ
сюда человѣкъ до пятидесятіи козаковъ и съ тѣхъ поръ прихо-
дилъ ко мнѣ всякое утро съ донесеніемъ о своихъ распоряженіяхъ,
и спрашивалъ моихъ приказаній, словно какъ бы состоялъ подъ
непосредственнымъ моимъ начальствомъ. Это приносило мнѣ, по
крайней мѣрѣ, ту отраду, что я почиталъ себя огражденнымъ
отъ нечаяннаго приближенія и набѣговъ непріятельскихъ. Но и
сіе единственное мое утѣшеніе чуть было не разрушилось: гофъ-
фурьеръ, не получая долго никакихъ повелѣній, и опасаясь быть
еще болѣе въ отдаленности отъ главной квартеры, вздумалъ съ
придворными своими колясками хать туда. Сколько я ни угова-
ривалъ его остаться здѣсь, до получения извѣстій; но онъ боялся
больше брюжаній графа Толстого, нежели предстоящихъ ему
опасностей"). До него мнѣ было мало нужды; но полковникъ

*) Нолковникъ Ефремовъ поступилъ по старому екатерининскому, а гофъ-

214

Ефремовъ съ козаками своими долженъ былъ слѣдовать за нимъ, и это наводило мнѣ крайнее безпокойство. По счастію, пронеслись хотя невѣрные слухи, что подъ Дрезденомъ двои сутки продолжалась сильная пальба ¹), но что конецъ сраженія неизвѣстенъ. Это удержало на время гофѣ-фурьера отъ исполненія своихъ намѣреній. Скоро послѣ того, хозяинъ мой увѣдомилъ меня, что пріѣхавшая сейчасъ изъ деревни женщина сказываетъ, что она видѣла Французовъ не далѣе какъ мили за три отселѣ. Вѣсть сія весьма меня потревожила и тѣмъ болѣе, что не вѣрить ей опасно, а повѣрить и располагать себя по ней — могло быть скоропо-стижно и опрометчиво. Однакоъ я послалъ за козачьимъ пол-ковникомъ. Онъ обнадежилъ меня, что разставить по дорогѣ ко-заковъ, которые, въ случае приближенія непріятеля, дадутъ за-благовременно знать. Такимъ образомъ успокоясь, рѣшился я оставаться, покуда чего вѣрнѣе не услышимъ. Вскорѣ потомъ стали появляться возвращающіеся назадъ австрійскіе обозы. Это подало мнѣ еще больше сомѣнія. Подъ вечеръ пришли мнѣ сказать, что пріѣхалъ австрійскій генералъ. Я тотчасъ пошелъ къ нему, велѣлъ о себѣ доложить, и меня пустили. Онъ сидѣлъ и ужиналъ. Голова у него обвязана была платками. Я извинился, что его обезпокоилъ и спросилъ о пребываніи нашихъ войскъ и вообще о происше-ствіяхъ. Онъ отвѣчалъ, что о нашихъ войскахъ и государствѣ ничего не вѣдаетъ, а о своихъ знаетъ только то, что они разбиты, бѣ-гутъ, и за ними гонятся. — „Не ранены ли вы?“ — спросилъ я. — „Нѣтъ,“ отвѣчалъ онъ, „но скакавъ сюда въ коласкѣ, по худой чрезвычайно дорогѣ, нѣсколько разъ былъ я опрокинутъ, и раз-билъ себѣ всю голову. Въ это самое время, съ растревоженнымъ видомъ, приходить ихъ полковникъ. Генералъ потчиваетъ его виномъ, а онъ отвѣчаетъ: — „До вина ли мнѣ теперь?!... Весь мой полкѣ загнанъ въ ровъ и взятъ въ плѣнѣ. Одинъ я насилилъ ускакалъ.“ — Видя изъ разговоровъ ихъ, что пріѣхавшая женщина сказала правду, я спѣшилъ отъ нихъ уйти; послалъ увѣдомить о томъ гофѣ-фурьера и велѣлъ, чтобъ лошади были готовы. Но какъ, за темнотою ночи, выѣхать было не можно, то принужденъ я былъ, хотя и со страхомъ, оставаться до утра. Ноутру приходить ко мнѣ козачій полковикъ и говорить, что не худо отселѣ уѣхать. Я тотчасъ велѣлъ заложить лошадей, сѣлѣ въ коляску и отпра-

фурьеръ — по новому порядку службы, въ которомъ служащій пранорицкъ во всякомъ случаѣ можетъ не послушаться отставного, хотя бы фельдмаршала.

¹) 14 и 15 августа.

215

вылись вмѣстѣ съ придворными новозками и козаками. Французы (какъ слышно), черезъ два часа послѣ насъ вошли въ Маріенбергъ *).

Между тѣмъ мы пріѣхали въ Кометау, и какъ лошади нани устали, то мы расположились тутъ ночевать. По дорогѣ видѣли вездѣ смятеніе: всякъ, что имѣлъ у себя что нибудь, укладывался и сбирался уѣхать изъ своего жилища. Въ Кометау нашли мы тужъ тревогу. Но со всѣмъ тѣмъ никто не умѣлъ намъ сказать о положеніи нашихъ и непріятельскихъ войскъ. Говорили только, что Французы идутъ къ Теплицамъ. Это, не зная гдѣ наши войски, навело намъ онять новое опасеніе попасть къ непріятелю въ руки; потому что Теплицы, хотя были и въ сторонѣ, но впереди насъ, такъ что дорога ѣхать въ Лаунѣ, отстоящій отъ Кометау въ четырехъ нѣмецкихъ миляхъ, вела близко къ нимъ и подвергала насъ страху повстрѣчаться съ Французами. Однакоъ нечего было дѣлать: надлежало пробираться въ Прагу. На другой день поутру, собираясь ѣхать изъ Кометау, пошелъ я пройтиться по улицѣ и вижу скачущаго верхомъ мимо меня русскаго офицера. Я остановилъ его и спросилъ, не знаетъ-ли онъ, гдѣ наша главная квартера? Онъ отвѣчалъ мнѣ: въ Лаунѣ; государь и всѣ войски тамъ. Можно себѣ представить мое удивленіе: ѣдучи за нею къ Дрездену, я остановился въ Маріенбергѣ, слишкомъ въ нятиedesliti верстахъ позади ея; жилъ тамъ нѣ сколько дней, ничего не вѣдалъ; отвѣхалъ оттуда тридцать верстъ назадъ, считая себя еще больше отдалившимся отъ ней; и вдругъ слышу, что она въ Лаунѣ, то есть тридцать верстъ позади меня! Вотъ какъ надежно и безопасно ѣздить за нею!.... При выѣздѣ изъ Кометау, хотя слухи о близости непріятеля и тревожили насъ, однакоъ не случилось съ нами ничего непріятнаго, выключая, что въ одномъ мѣстѣ, равняясь противъ Теплицъ и опасаясь наѣхать на Французовъ, напротивъ наѣхали на австрійскихъ солдатъ, которые съ ружьями и во всемъ воинскомъ одѣяніи лежали, раскидавшись версты на двѣ по дорогѣ, и всѣ, какъ убитые, спали мертвымъ сномъ. Мы съ немалымъ трудомъ должны были объѣзжать ихъ стороною. По прибытии въ Лаунѣ (августа 17 дня), узналъ я, что главная квартера здѣсь, но государь уѣхалъ въ Теплицы, гдѣ при деревнѣ, называемой Кульма, происходило сраженіе ¹), въ

*) Балашовъ, увидясь послѣ со мною, сказывалъ мнѣ, что онъ въ это время отправилъ къ намъ офицера съ козакомъ; но Французы на дорогѣ захватили ихъ: офицера взяли въ плѣнѣ, а козака изъ подлой мести убили. Гофъ-фурьеру, если онъ поѣхалъ, не миновать бы того же.

¹) 17 и 18 августа.

216

которомъ гвардія наша увѣнчалась безсмертною славою. Фран-
цузскій полководецъ Вандамъ шелъ съ сильнымъ корпусомъ прямо
на Прагу, но встрѣченный нашими войсками разбитъ и опроки-
нутъ. Нѣсколько тысячъ рядовыхъ со многими пушками, офице-
рами, и самъ Вандамъ взяты въ плѣнъ *). Изъ нашихъ нѣкоторые
офицеры убиты, иные тяжело ранены. У графа Остермана оторвало
ядромъ руку. Особенно Ермолову приписываютъ въ семъ дѣлѣ
великую честь. Подобныя же извѣстія получены о побѣдахъ, одер-
жанныхъ въ одной сторонѣ прусскимъ полководцемъ Блюхеромъ,
а въ другой — шведскимъ принцемъ Бернадотомъ, гдѣ также,
въ обоихъ мѣстахъ, войска наши много участвовали ¹). Такимъ
образомъ обстоятельства наши, казавшіяся при отступленіи отъ
Дрездена весьма худыми, благодаря Бога, поправились. Мѣстечко
Лаунъ такъ наполнено было разныхъ державъ министрами, гене-
ралами и всякаго званія чиновными людьми, что я, вѣхавъ въ
него, не могъ сыскать ни одного дома для пристанища. Наконецъ
графъ Матвѣй Ивановичъ Платовъ пригласилъ меня къ себѣ: онъ
изъ двухъ худыхъ комнатъ, въ которыхъ самъ жилъ, уступилъ
мнѣ одну. Отъ него услышалъ я, что, во время сраженія подъ
Дрезденомъ, у извѣстнаго (вышеупомянутаго нами) французскаго
генерала Моро, тогда какъ онъ стоялъ рядомъ съ государемъ им-
ператоромъ, оторвало ядромъ обѣ ноги. Вотъ за чѣмъ человѣкъ
спѣшилъ пріѣхать изъ Америки!

Хотя побѣды наши были довольно громки, но какъ это былъ
еще не конецъ войны, то я, наскуча безполезнымъ и опаснымъ
для меня скитаніемъ съ главною квартерою, гдѣ, при каждомъ
сраженіи, надлежало мнѣ отставать отъ ней и подвергаться за-
труднительнымъ обстоятельствамъ, а притомъ и чувствуя здоровье
мое разстроеннымъ, — просить государя отнустить меня въ Прагу,
гдѣ бы я могъ полѣчиться и пробыть хотя нѣсколько времени въ
покоѣ. Долго не имѣлъ я на просьбу мою отвѣта; однако наконецъ
получилъ позволеніе. Въ ожиданіи сего продолжалъ я жить въ
Лаунѣ (государь же большею частью находился въ Теплицахъ), и
не за излишнее считаю пересказать нѣкоторыя видѣнныя мною

*) Счастливо смерчившаяся побѣда сія была причинно благополучнаго пріѣзда моего въ Ладунт. Лежавшіе по дорогѣ австрійскіе солдаты повидимому были въ семъ дѣлѣ и утомленные не могли дойти до лучшаго пристанища.

¹) Въ сраженіи, вы grownомъ Блюхеромъ подъ Кацбахомъ (14 авг.), осо-
бенно отличился начальникъ русской кавалеріи, Илларіонъ Васильевичъ Василь-
чиковъ. 11 (23) августа, Бернадотъ разбилъ маршала Удино подъ Гросъ-Береномъ,

217

здѣсь приключенія. На третій день пріѣзда моего сюда, пошелъ я прогуливаться по дорогѣ къ Теплицамъ. Вдругъ вижу впереди себя нѣчто необыкновенное: на встрѣчу мнѣ идутъ и ёдутъ верхами много людей. Посреди сей толпы народа, нѣсколько человѣкъ несутъ носильки подъ балдахиномъ. Шествіе тихое, удобное погребальному. Я сперва не зналъ что такое, но скоро отъ окружавшихъ меня зрителей услышалъ: Моро! Моро! — Я сначала подумалъ, что несутъ тѣло его; пбо, по бѣдности лица, не можно было узнать, живъ ли онъ, или мертвъ; но вскорѣ увидѣлъ, что онъ поднялъ руку и, хватаясь за висячую кисть, какъ будто хотѣлъ приподняться. Добрая о немъ слава, тяжкое страданіе и толь несчастное приключеніе, такъ скоро послѣ совершенія имъ столь далекаго пути случившеся, дѣлали сіе зрѣлище жалкимъ и печальнымъ. Всѣ сопровождавшіе его шли за нимъ съ сожалѣніемъ, и вездѣ слышны были ему похвалы. Онъ жить послѣ сего только цва дни. Тѣло его отвезено въ Петербургъ ¹).

Другое зрѣлище было совсемъмъ противное сему. Я также прогуливался по тойже дорогѣ, и вижу, что на встрѣчу мнѣ ёдетъ коляска, въ которой сидить нашъ русскій фельдъегерь, и съ нимъ — французскій генералъ. Тотчасъ всѣ забричали: Вандамъ! Вандамъ! и всѣ побѣжали за нимъ. Любопытство понудило и меня возвратиться назадъ. Лишь только подъѣхалъ онъ къ почтовому двору, какъ вся эта улица занерлась разныхъ чиновъ и званія людьми. Покуда онъ сидѣлъ на почтѣ (что продолжалось около часа), народъ не отходилъ прочь. Я нарочно похаживалъ между кучами людей и слушаль что говорятъ. Не было человѣка, который не придумывалъ бы ему всякихъ ругательныхъ словъ и названій. Напослѣдокъ фельдъегерь, которому надлежало везти его въ Москву ²), мужчинище дороднѣе самого Вандама, появился. Лошади были готовы, и коляска подъѣхала къ почтовому двору. Нетерпійнѣ народа увидѣть его сдѣлалось живѣе и примѣтнѣе: всѣ стали толпиться къ коляскѣ. Иной говорить почталіону: „зачѣмъ не запрягъ ты навозную телѣгу; и той для него много.“ Другой: „смотри, братъ, вези его тихонько; дай людямъ наплевать ему въ рожу.“ Третій: „опрокинь его гдѣ нибудь такъ, чтобъ ему голову размокнуть.“ Четвертый: „тебѣ было везти его на свиньяхъ, а не на лошадяхъ.“ Подобныя рѣчи, съ присово-купленіемъ презрительныхъ насмѣшекъ, безпрестанно твердились.

¹) Моро умеръ 21 авг. (2 сент.).

²) Вандамъ былъ возвращенъ изъ плаѣна въ 1814 г.,

218

Ночталіонъ, шутя и самъ на счетъ его со всѣми, нанослѣдокъ взялъ свой рогъ и затрубилъ. Всѣ засмѣялись и закричали: хорошо! хорошо! зови его скорѣе. Тѣ, которые были въ горницѣ съ Вандамомъ, сказывали, что онъ въ это время отъ страха измѣнился въ лицѣ и поблѣднѣлъ; однакожъ скрѣпился и вышелъ, спѣша поскорѣе сѣсть въ коляску. Тутъ окружила его толпа людей. Иной съ горькою и упрекательною насмѣшкою говорилъ ему: „что прикажешь въ Гамбургъ?“ другой: „что въ Любекъ?“ третій: „что въ Бременъ?“ (Города сіи больше всѣхъ другихъ мѣстъ были свидѣтелями и жертвою его грабительствъ и лютостей.) Иной кричалъ ему: „добрый путь въ Сибиръ!“ Иной: „лови тамъ соболей!“ Иной: „копай руду въ Нерчинскѣ.“ Иной съ гнѣвомъ восклицалъ: „du Tiger!“ иной: „du Crocodil!“ иной: „du giftige Schlange! (ядовитая змѣя)!“ Одинъ, не говоря ни слова, съ яростью скрыпѣлъ на него зубами и показывалъ ему сжатые кулаки. Вандамъ былъ въ чрезвычайной робости, поминутно кланялся на обѣ стороны. Смѣшно было видѣть его, откланивающагося съ трусостью на слова: тигръ! крокодилъ! Наконецъ фельдъегеръ принудилъ почталіона скорѣе уѣхать, и народъ мало по малу отсталъ отъ коляски. Сіи два толь разныя зрѣлища доказываютъ, что какая бы ни была участь добраго и худого человѣка, добрый всегда счастливѣе худого: сей и въ счастіи только наружно, а тотъ и въ несчастіи внутренно благонолученъ.

Скажу еще о нѣкоемъ случаѣ маловажномъ, но который не-
обычайностью своею меня удивилъ. Въ одинъ прекрасный день,
Платовъ позвалъ меня къ зятю своему ¹), стоявшему въ одномъ
изъ окрестныхъ селеній, объдать. Мы поѣхали въ колясѣ, сопро-
вождаемые нѣсколькими козаками. Проѣзжалъ по полю, увидѣли мы
стадо слетѣвшихъ куропатокъ. Платовъ велѣлъ козакамъ ловить
ихъ. Я разсмѣялся этому, какъ мнѣ казалось, пустому приказанію,
не понимая какимъ образомъ человѣкъ на лошади, безъ ружья,
можетъ поймать свободно летающую итицу. Козаки поскакали:
куропатки перелетѣли на другое мѣсто. Козаки за ними. Куро-
патки опять летѣть: козаки опять за ними. Я съ удивленіемъ и
смѣхомъ смотрѣлъ на эту гоньбу. Чтожъ напослѣдокъ вышло? —
Козаки такъ замучили куропатокъ, что послѣдніе перелеты ихъ
были только по нѣскольку саженѣ; и наконецъ онѣ совсемъ под-
няться не могли: тутъ козаки перебили ихъ своими нагайками.

¹) Изъ двухъ дочерей гр. Платова, старшая, Анна Матвѣевна, была за полковникомъ Харитоновымъ, — младшая, Марія Матвѣевна за ген.-маіор. Гре-ковымъ.

219

Я сказалъ съ усмѣшкою Платову: — „Отъ козаковъ твоихъ не только Французы уходить, но даже и птицы улетать не могутъ.“

Въ бытность мою здѣсь, написаны мною три бумаги. Первая: россійской императорской гвардіи, слѣдующаго содержанія: „Въ достопамятный день седьмаго на десять числа сего мѣсяца*), храбрые гвардейскіе воины! покрыли вы себя новыми невядаемыми лаврами и оказали важную отечеству услугу. Вы въ маломъ числѣ удержали и съ неслыханнымъ мужествомъ поразили превосходнаго въ силахъ врага, порывавшагося съ лютостью при Теницахъ**) простирать далѣе шаги свои въ Богемію. Вы грудью своею остановили его, нанесли ему страшный ударъ и тѣмъ открыли путь къ послѣдовавшей потомъ на другой день совершенной побѣдѣ. Знатный непріятельскій корпусъ весь безъ остатка побить, истреблѣ и разсѣянѣ. Главнокомандующій онымъ, со всѣми прочими генералами, штабѣ- и оберъ-офицерами и двѣндцатью тысячами рядовыхъ, взлѣ въ плѣнѣ; восемьдесятъ одна пушка, со множествомъ зарядныхъ ящиковъ и обозовъ, достались въ наши руки. Воины, тѣлохранители и защитники государства! вы доказали, что достойно и праведно честь имени сего на себѣ носите. Изъявляю вамъ всего отечества и мою благодарность: вы, вмѣстѣ съ безсмертною славою, купили ее кровью своею и дѣлами. Въ знамъ должной признательности дарую вамъ: преображенскому и семеновскому полкамъ и гвардейскому морскому экипажу — георгіевскія знамена, измайловскому же и егерскому — георгіевскія трубы. Рука Господня да сохраняетъ васъ, поборующихъ по вѣрѣ и правдѣ!“ (На подлинной подписано: Александръ. Теницы. Августа 26 дня 1813 года).

Другія двѣ бумаги, одна: грамота псковскому дворянству, другая: грамота псковскому купечеству, мѣщанству и прочимъ сословіямъ, — подписаны государемъ въ Теницахъ**), сентября „ дня 1813 года. (См. Собран. маниф., стран. 139 и 141.) ¹).

По полученіи позволенія йѣхать въ Прагу, я отправился туда. Платовъ далъ приказаніе тремъ козакамъ меня проводить и при мнѣ остаться. Въ Прагѣ отвели мнѣ домъ огромный, но пустой

*) Въ тотъ самый день, въ который йѣхалъ я изъ Кометау въ Лаунт, мимо Теницъ. Лежавшіе по дорогѣ Австрійцы, повидимому вышедъ изъ сра-женія, повалились тутъ спать.

**) Тоже что при Кульмѣ.

**) На сихъ двухъ бумагахъ, въ Собраніи манифестовъ, о пребываніи государя ошибкою вмѣсто Теницы сказано Кометау.

¹) См. Приложенія XLIII и XLIV.

220

и слѣдовательно весьма для меня скучный, а особливо въ тѣ дни,
когда припадки мои усиливалась не позволяли мнѣ выходить. Въ
Прагу привезены были многіе наши, раненые при Кульмскомъ
сраженіи, офицеры и солдаты. Изъ числа первыхъ бѣдному Войно-
вичу¹) два раза отнимали ногу, — сперва ниже, а потомъ выше
колѣна. Сего послѣдняго онъ самъ желалъ и сердился на мѣшка-
ніе и нерѣшительность врачей, говоря что, безъ сей второй опе-
раціи (ибо при первой пуля не отыскана), онъ навѣрное умертъ,
а претерпя вторичную можетъ быть и выздоровѣетъ; но по не-
счастію сія надежда его не сбылась: онъ умертъ. За нѣсколько
часовъ передъ смертью, прислали ему св. Анны второй степени
орденъ. Онъ просилъ, чтобъ на него надѣли, и любуясь имъ
окончилъ жизнь свою. Вотъ какъ человекъ честолюбивъ! Прага
обязана много симъ русскимъ военнамъ, пролившимъ за нее кровь
свою: если бы они допустили Вандама, шедшаго, какъ увѣряютъ,
съ местью и злобою, ворваться въ нес. то городъ сей былъ бы
совершенно опустошенъ²).

Мнѣ, при слабости моего здоровья, было бы, безъ всякаго
здѣсь знакомства, очень скучно, еслибъ по счастію не нахвали
сюда многіе изъ нашихъ Русскихъ. Здѣсь жили графиня Остер-
манъ ³) и съ нею двѣ княжны Туркистановы, графиня Витген-
штейнъ ⁴), двѣ княгини Волхонскихъ, княгиня Репнина ⁵), князь
Зубовъ, Олопеусъ, Кикинь и еще нѣ которые на время приѣзжав-
шіе. Я почти всякий день былъ у графини Остерманнѣ; познако-
мился съ почтеннѣйшего графинею Витгенштейнъ и былъ ею
обласканъ. Иногда хаживалъ ко мнѣ здѣшній ученый, довольно
по сочиненіямъ своимъ извѣстный, абатъ Добровскій, съ которымъ
провождали мы время въ разговорахъ о славенскомъ языкѣ и его

1) Гр. Волповичъ, поручикъ ленбѣ-твардіи старскаго полка.

2) Въ рукописи 1818 г. слѣдуетъ: „Здѣсь въ вѣдомостяхъ недавно появи-
лось писанное отъ 13 мая сего лѣта шведскимъ принцемъ Бернадотомъ къ Напо-
леону письмо. весьма по солерканію своему любопытное, которое перевелъ я на
русскій языкъ и послалъ въ Петербургъ (см. переводъ сей въ письмамъ къ моей
женѣ, письмо изъ Праги, отъ 23 сентября 1813 г.).“

3) Елисавета Алексѣевна, жена гр. Александра Ивановича Остермана-Тол-
стаго, рожденная князя Голицына.

4) Антуанета Станиславна, жена графа (нотомъ князя) Петра Христіановича, рожденная Снарская.

5) Варвара Алексѣевна, рожденная графиня Разумовская; мужъ ея, кн. Ии-
голай Григорьевичъ Рѣпникъ-Волхонскій, съ октября 1813 г. по ноябрь 1814 г.,
былъ генералъ-губернаторомъ королевства саксонскаго.

221

наръчіяхъ ¹). Такимъ образомъ могъ я жить здѣсь съ удовольствіемъ; но припадки мои стали умножаться, и для того, чтобъ не сидѣть часто одному въ пустомъ домѣ, разсудилъ я за лучшее перѣхать къ Киенну, гдѣ жилъ съ нимъ еще дѣйствительный статскій совѣникъ Ивашевъ ²). Перебираясь къ нимъ, я встрѣтился нечаянно съ докторомъ Груберомъ, который, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, лѣчилъ меня въ Петербургѣ ³). Мы очень об-

¹) Зnamenныя лоснѣ Робровскій, отецъ славянской филологіи, посвящъ въ 1792 г. Россию, куда въеликій его сокровище московской патріаршей библиотеки (Litterarische Nachrichten von einer im Jahre 1792 unternommenen Reise nach Schweden und Russland. Prag. 1796. Стр. 6 и 100). Изъ переписки его, храня-шейся въ чешскомъ народномъ музеѣ, и пынѣ приготовляемой къ печати одинимъ молодымъ чешскимъ ученымъ, видно, что начало сношеніямъ Добровскаго съ рус-скими учеными положилъ нашъ неутомимый ревнитель просвѣшенія гр. Николай Петровичъ Румянцевъ, въ бытность свою, въ царствованіе Екатерины II. послан-никомъ во Франквуртѣ на Майнѣ. Вотъ что пишетъ къ Добровскому братѣ извѣстнаго министра-дипломата, гр. Стадіонъ, въ письмѣ изъ Вюрцбурга, 15 февр. 1791 г.: „... Позвольте мнѣ обратиться къ Вамъ по одному обстоятельству, которое прямо касается древней исторіи и взаимныхъ сношеній славянскихъ народовъ между собою. Графъ Румянцевъ, русскій посланникъ въ Майнѣ и Прирейскихъ областяхъ, человѣкъ большого ума и съ общими рѣшениями познаніями, и особенно усердно занимающійся изуче-ніемъ своей отечественной исторіи, отыскалъ въ старинныхъ русскихъ историкахъ ука-занія на то, что Россія, въ первая времена своего существованія, находилась во всякаго рода сношеніяхъ съ Чехіей и Моравіей, посредствомъ войнѣ, договоровъ и браковъ книгей. Тact что даже одинъ изъ русскихъ книгей, вѣроятно весьма уже давно, былъ избранъ въ правители чешскаго народа. (Корибутъ, сынъ нов-городъ- съверскаго князя Дмитрия Ольгердовича, въ 1422 г., былъ провозглашенъ главой чешскаго народа гусенцемъ воцелѣмъ Жаккой.) „Но его русскія извѣстія слишкомъ неполны, чтобы можно было вывести изъ нихъ что-либо опредѣленное, вѣрное и цѣльное; и онъ падется, что можетъ быть найдутся ближайшія разъ-ясненія о томъ въ чешскихъ и моравскихъ писателяхъ. Исторія г-на Пецція и ваше предисловіе“ (Въ З-мъ изданіи Kurzgefasste Geschichte der Böhmen, 1782, — Добровскій пошѣтилъ Abhandlung über den Ursprung des Namens Tschech, Tschechen.) „убѣдили его, что вы скорѣе вскака другого могли бы надлежащимъ образомъ удовлетворить его желаніямъ; а тѣлъ какъ онъ узналъ отъ меня, что и лично знакомъ съ вами, то и просилъ оказать ему соцівѣстіе въ этомъ дѣлѣ. Поз-вельте обратиться къ вамъ съ просьбой — сообщить мнѣ: не встрѣчались-ли вамъ въ изстѣдованіяхъ вашей древней исторіи занятия о сношеніяхъ съ Россіей? и вмѣстѣ съ тѣлъ указать и самые источники, къ которыми гр. Румянцевъ могъ бы обратиться, для тѣльныхъшихъ спрашовъ. Этимъ обязательнымъ сообщеніемъ вы оказали бы грайсе одоленіе ему и мнѣ и возбудленіе бы между обоими вами об-мѣнъ свѣдѣній, который и какъ могъ бы составить извѣстія, касающіяся вашихъ историческихъ изстѣдованный, и быть можетъ упущения вами изъ вида, вслѣдствіе малой распространенію русскихъ сочиненій.“

²) Вѣроятно авторъ „Записокъ о Суворовѣ,“ П. Н. Ивашевъ (Отеч. Записки, 1844, No. 1).

³) Не слѣдуетъ смѣшивать этого неправѣстнаго намъ Грубера съ ученымъ

222

радовались увидясь другъ съ другомъ; и я тѣмъ больше былъ доволенъ, что онъ вызвался ходить ко мнѣ и пользовать меня. Кикинъ жилъ здѣсь по нѣкоторымъ дѣламъ и для надзора за раниеными, изъ которыхъ многіе офицеры и солдаты померли. Сіе произвело въ немъ желаніе соорудить имъ памятникъ. Онъ сообщилъ мнѣ мысль свою, которую, какъ основанную на любви къ отечеству и правдѣ, я совершенно одобрилъ. Но для произведения сего въ дѣйство, надлежало собрать достаточное число денегъ. Хотя въ этомъ и не можно было имѣть полной удостовѣренности, однакоъ, предоставляя времени успѣхъ сего предпріятія и вѣдая что безъ начала конца не будетъ, приступили мы къ подписѣ, при которой, съ переводомъ на нѣмецкій языкъ, написаль я следующее возвѣщеніе:

„Прага, послѣ жестокихъ битвъ, происходившихъ при отдѣляющихъ Саксонію отъ Богеміи горахъ, содѣлалась гробомъ не малаго числа россійскихъ офицеровъ и солдатъ, изъ которыхъ многіе при одной, а иные и при двухъ ранахъ, не хотѣли остаться поля сраженія. Тѣла ихъ всѣ погребены въ одномъ избранномъ для сего мѣстѣ. Сіи храбрые воины, защитившіе свое отечество, пришли изъ сѣверныхъ странъ съ таковымъ же мужествомъ и правотою свергнуть со всѣхъ нѣмцевскихъ земель иго насилія и порабощенія. За невольную вражду ихъ занимали они имъ добровольною пріязнію и, не пощадя за нихъ крови своей, легли на полѣ чести, жертвою своего великодушія. Достопамятныя числа 17 и 18 сего августа мѣсяца 1813 года не могутъ никогда быть забвенные въ бытописаніяхъ кровопролитнѣйшихъ браней. Въ первый изъ сихъ дней, россійская гвардія остановила прорывавшуюся въ Прагу въ восемь разъ превосходнѣйшую противъ себя непріятельскую силу, а во второй, — съ подоспѣвшими къ ней своими и союзными войсками, совершенно истребила и уничтожила сорокатысячный, подъ предводительствомъ Вандама, корпусъ. Вотъ дѣла сихъ погребенныхъ здѣсь въ Прагѣ подвижниковъ и соучастниковъ въ знаменитой сей побѣдѣ! Кто не пожелаетъ въ память имъ воздвигнуть ограду и соорудить памятникъ съ причичною надписью и начертаніемъ именъ ихъ? Сверхъ достодолжнаго отданія справедливости симъ отличнымъ воинамъ, кто отречется доставить чрезъ то нѣкоторое утѣшеніе сѣтующимъ родственникамъ и друзьямъ ихъ. Союзники и прочіе народы евро-

гидрографомъ, ісезунтомъ Гаврииломъ Груберомъ, который, въ качествѣ медика, получилъ свободный доступъ ко двору императора Павла и умеръ въ Петербургъ, въ 1805 году.

223

нейскіе да видятъ, сколь уважается между нами духъ истинной воинской славы и честолюбія! Путешественники, взирая на сей памятникъ, да читаютъ въ немъ благодарность Прагсеихъ жителей, да воспомнятъ великия происшествія сего времени и умиленіемъ благородной души своей да почтутъ прахъ сихъ героевъ, падшихъ за честь и правду! — Здѣсь прилагается рисунокъ, описаніе и примѣрная смѣта сего сооружаемаго памятника. Желающіе участвовать въ семъ благомъ намѣреніи, почтенные соотечественники наши или кто другіе, да благоволятъ подписать имена свои съ означеніемъ удѣляемаго ими отъ избытковъ своихъ числа денегъ. " — (Памятникъ сей, въ послѣдствіе времени, сооруженъ и находится въ Прагѣ.) ¹).

Послѣ многихъ носившихся здѣсь слуховъ, худыхъ и хорошихъ, о движеніи нашихъ и союзныхъ войсѣ, наконецъ пришло извѣстіе, что Блюхеръ имѣлъ дѣло съ французскимъ корпусомъ и одержалъ надъ нимъ побѣду ²); а потомъ возгремѣла уже и ра-

¹) Этотъ гранитный, тяжелаго рисунка памятникъ находится на военномъ кладбищѣ, въ пражскомъ предѣстъи — Карлинь, у подножія Жикковой горы; подъ нимъ, какъ видно изъ надписи, покоятся 45 русскихъ офицеровъ, въ числѣ которыхъ и вышеупомянутый гр. Войновичъ. — Дальше, въ другомъ отѣлѣ Записокъ, еще будетъ рѣчь о томъ, какъ выразила Богемія свою признательность русскимъ военнамъ, сражавшимся подъ Кульмомъ. Здѣсь же помѣщаемъ письмо императора Александра къ графу Коловрату, переведенное нами съ нѣмецкой копіи, укрощейся въ пражскомъ городскомъ архивѣ:

„Господинъ оберсть-бургграфъ, графъ Коловратъ!

„Съ глубокой благодарностью узналъ я о томъ ревностномъ попеченіи и о томъ добродушномъ и человѣколюбивомъ пріємъ, которые нашли въ Прагѣ мои ранние воины.

„Я чувствую потребность выразить жителямъ этой древней столицы сколько я умѣю цѣнить поступокъ, который приноситъ честь ихъ патриотизму и сердцу.

„Прошу васъ, господинъ оберсть-бургграфъ, передать имъ мой образъ мыслей о семъ. Увѣрьте ихъ, что каждый, безъ различія чина, который только вернется подъ свое знамі, будетъ сражаться съ обновленнымъ мужествомъ, вспоминая о врачевавшей его руѣ. Такимъ образомъ укрепится духъ взаимнаго братства и тѣнѣе свяжется тотъ союзъ, который заключенъ для благополучія и спокойствія Европы, и общаетъ торжество самому благородному, справедливому и безкорыстному дѣлу. Господинъ оберсть-бургграфъ! тотъ, который стоитъ во главѣ управлениі, пытетъ, выветѣ съ дворянствомъ и остальными сословіями, равное право на мою признательность, которую я снить гласно заявляю. Примѣръ, подавасмый правительствомъ, въ случаяхъ великой важности, есть самая могучая пружина; излишни поэтому будутъ дальнейшій увѣренія въ томъ, что вы, господинъ оберсть-бургграфъ, пріобрѣли полное мое уваженіе и благосклонность.“

Александру.

Теплицц.

17 (29) сентября 813 г..

²) 21 сентября, при переправѣ черезъ Эльбу, у Эльстера.

224

достная вѣсть, что Наполеонъ въ главномъ сраженіи подъ Лейп-
цитомъ совершенно разбитъ и прогнанъ ¹). Въ день получения
сего важнаго извѣстія, реляція о семъ была удержана, дабы на
другой день, по представленіи нарочно сочиненнаго на сей случай
зрѣлища, прочитать ее на театрѣ. Какъ я ни болentъ былъ, од-
накожъ потащился ее услышать. Иѣмецкая радость показалась
мнѣ холодна. Хотя и были нѣкоторыя рукоплесканія и восторги,
но далеко не такъ жарки, какъ наши. Ежелибъ у насъ, вскорѣ
послѣ такой побѣды, представлено было подобное зрѣлище и въ
концѣ онаго прочитали въ первый разъ реляцію, о которой никто
еще подробно не зналъ, и гдѣ уноминались имена царей и пол-
ководцевъ, действовавшихъ въ сей судьбу царствъ рѣшившей
битвѣ, то я думаю безумолкенный крикъ и плески не дали бы окон-
читься представленію до самого утра. Черезъ день потомъ ска-
зали, что на томъ же театрѣ представлены будутъ всѣ союзныя
войска. Я полюбопытствовалъ увидѣть это, но вышелъ какой-то
взоръ, больше похожій на игрище, нежели на хорошее пред-
ставленіе.

Сюда пріѣзжалъ графъ Остерманъ. Отъ жены его таили слу-
чившееся съ нимъ несчастіе; и она не прежде о томъ узнала,
какъ передъ свиданіемъ съ нимъ. Также мимоѣздомъ былъ здѣсь
Балашовъ: онъ отравлень въ Англію съ орденами королю, въ
соотѣствіе за орденъ подеялки, присланый государю.

Пребываніе мое въ Прагѣ продолжалось до половины октября.
Въ сіе время получилъ я съ пріѣхавшимъ сюда изъ Веймара,
флигель-адъютантомъ Волхонскимъ, словесное отъ государя при-
казаніе, чтобъ я какъ можно скорѣе пріѣхалъ въ главную квар-
теру, находившуюся тогда въ Веймарѣ. Докторъ мой не совѣто-
валъ мнѣѣхать; однакоъ я, не взирая на разстроенное состо-
яніе свое и на ліюющіеся почти безпрестанно дожди, на другой
же день туда отправился. 18 числа поутру пріѣхалъ я въ Карлс-
бадъ (гдѣ два мѣсяца тому назадъ, проводилъ я время съ прі-
ятностью), и хотя могъ еще продолжать путь, но имѣя нужду
въ отдохновеніи, остался тутъ ночевать. Передъ обѣдомъ пошелъ
я прогуляться по городу, который въ это время совершенно былъ
пустъ. Иду задумавшись по улицѣ и вдругъ слышу, что меня
кто-то кличетъ по имени. Я оглянулся, и вижу на крыльцѣ тол-
стую, веселонравную женщину, которая въ мою прежнюю здѣсь
бытность сидѣла въ лавкѣ и торговала разными товарами. Я

¹) 4–6 октября.

225

часто захаживалъ къ ней иногда покупать что нибудь, иногда
слушать ея сужденій обо всемъ, а особливо о политическихъ дѣ-
лахъ, о которыхъ она охотница была разговаривать. Мы, какъ
значимые, обрадовались увидя другъ друга. Она зазвала меня въ
домъ свой, весьма порядочный; и какъ столъ у нея былъ уже
накрыть, то и просила меня съ нею отобѣдать. Я согласился.
Она разсказала мнѣ всѣ подробности о сраженіи подъ Кульмомъ
и о томъ, что недавно Французы изъ саксонской крѣпости Ке-
нитштейнъ, гдѣ они еще держатся, сдѣлали нанаденіе на опол-
ченіе наше, въ окрестности находившееся, и нанесли ему нѣко-
торый вредъ. Она была въ восторгѣ отъ побѣды подъ Лейпцигомъ
и говорила: — „Недавно проѣхалъ здѣсь нашъ императоръ Францъ.
Я его видѣла. Бывало, онъ всегда ходить сгорбившись; а теперь,
— голову поднялъ и шагаетъ гораздо смѣлѣ.“ — Я разсмѣялся
сему ея замѣчанію и сказалъ ей въ отвѣтъ: — „Безъ Русскихъ
онъ бы не разгорбился.“ — Она согласилась съ этимъ, и скоро
потомъ мы разстались.

На другой день пріѣхалъ я въ Францъ-брунъ. Мнѣ отвели
весьма холодную комнату. Я велѣлъ ее затопить: сдѣлалось дымно.
Я пошелъ покамѣсть проходиться внизу. Ко мнѣ подошла жен-
щина и, взявъ меня за руку, сказала: — „На горѣ зимно“ (то
есть вверху холодно), „подъ вѣ мою избѣ, ту тепло.“ — (Надобно
знать, что въ здѣшнемѣ краю по-богемски уже совѣмъ не гово-
рятъ; и такъ это меня немножко удивило.) Я пошелъ за нею;
и вподлинну она привела меня въ теплую горницу, въ которой
чугунная печка раскалена была и еще не простыла. Всѣ здѣшнія
жилища таковы, что покуда печь горяча, по тѣхъ поръ въ нихъ
и тепло; а она обыкновенно черезъ часъ или два простываетъ.
Я сѣлъ и спросилъ у этой женщины, кто она такая? Отвѣтъ ея
былъ, что она хозяйка этого дома, родилась въ Прагѣ и уже семь
лѣтъ за-мужемъ. Между тѣмъ, какъ я съ нею разговариваю, вхо-
дять шесть человѣкъ извощиковъ, мужиковъ, которые везутъ
разные припасы въ австрійскую армію. Ихъ по дорогѣ множество.
Она приготовила имъ ужинъ, придвинула стулья, налила чего-то
въ чашу и поставила на столъ. Извощики сѣли ужинать. Я спро-
силъ у ней: что такое они Йдятъ? Она отвѣчала: — „Кашицу
изъ развареннаго въ водѣ картофеля.“ — „Съ мясомъ что-ли?“ —
„Нѣтъ.“ — „Такъ по крайней мѣрѣ съ масломъ?“ — „И того
нѣтъ.“ — „Для чего же?“ — „Для того, что имъ заплатить не-
чѣмъ.“ — „Не ужъ-ли никогда у нихъ лучшей пищи не бываетъ?“
— „Никогда.“ — Послѣ сего разговора, я сказалъ ей: — „При-

15

226

неси имъ масла и скажи, чтобъ они за ужинъ свой не платили;
я за нихъ заплачу.“ (Я говорилъ это на нѣмецкомъ языке, а она
пересказала имъ по-богемски, изъ чего видно было, что они по-
нѣмецки не разумѣютъ.) Не можно себѣ представить, какъ они
обрадовались, и какъ жадно ѣли, когда хозяйка принесла имъ
масла и положила въ чашу! Послѣ ужина, каждый изъ нихъ под-
ходилъ ко мнѣ и въ знакъ благодарности обнималъ мои колѣна.
Я спросилъ: сколько за столъ ихъ заплатить должно? Хозяйка
отвѣчала: три гульдена. Это сдѣлаетъ на наши деньги около
шести рублей, почти по рублю съ человѣка. Вотъ какъ въ чу-
жихъ земляхъ, о которыхъ намъ столько кричать, благоденствуетъ
народъ!

Изъ Францъ-бруна, переѣхавъ по худой весьма дорогѣ бо-
гемскую границу, остановился я ночевать въ саксонскомъ мѣстечѣ
Эльсницъ. Третій уже разъ, по выѣздѣ изъ Саксоніи, въѣзжалъ я
опять въ нее, и всегда съ новымъ удовольствіемъ, потому что
вездѣ находилъ отмѣнную ласку и вѣжливость. Какъ скоро куда
пріѣдешь и велишь о себѣ сказать, тотчасъ отводатъ лучшій
домъ и только спрашиваютъ: что угодно? что прикажешь? Нигдѣ
съ такимъ добродушіемъ и уваженіемъ насъ не принимали. Всѣ
вообще, даже до солдатъ, не могутъ Саксонцами нахвалиться.

23 числа, проѣхавъ мѣстечки Цейленродъ, Кало и Гену ¹), при-
ѣхалъ я въ Веймаръ. Великой нашей княгини Маріи Павловны
здѣсь не было, а потому, спѣша отправиться скорѣе въ путь, не
зашелъ я еъ герцогу и навѣстилъ только живущихъ здѣсь, путе-
шествующую съ нами для дѣтей своихъ Ланскую ²) и раненаго
Раевскаго³). Главная квартера давно уже отсель уѣхала и, по слу-
хамъ, должна въ сіе время находиться около Франкфурта на Майнѣ.
При переѣздѣ изъ послѣднаго мѣстечка сюда, повстрѣчали мы
много плѣнныхъ Французовъ, которыхъ, какъ сказываютъ, въ раз-
ныхъ стычкахъ, при погонѣ за ними, брали. *) Лошади наши,

*) Здѣсь случилось со мною небольшое приключение, которое я для смѣха разскажу: по приѣздѣ моемъ сюда, покуда отыскивали для меня ночлегъ, сидѣлъ я въ колясѣ, остановившейся на площади. Гдѣ много было народа. На правомъ боку, въ карманѣ коляски моей, стоялъ простой глиняный

1) Kahla, Jena.

2) Современники еще не зашли этой нежной матери, съ самоотверженіемъ переносившей всё невзгоды походной жизни, и наложившей на себя объѣтъ строгаго поста на всю жизнь, въ благодарность за сохраненіе жизни ее сыновей.

3) Знаменитый генералъ Николай Николаевичъ Раевскій, имя котораго дорого еще тѣмъ, что связано съ воспоминаніями о Пушкинѣ.

227

таская насъ по худымъ дорогамъ, довольно поизмучились; а всѣхъ ихъ было тринацать: шесть у меня, четыре у моихъ чиновниковъ, да три козачьихъ съ сѣдоками. Въ иныхъ мѣстахъ даже трудно было доставать для нихъ корму. Изъ Веймара, чтобъ избѣжать проселочныхъ дорогъ, совѣтовали мнѣ хать на Готу; но какъ по сей дорогѣ надлежало въ самой близости объѣзжать крѣпость Эрфурхтъ, которую занимали еще Французы, то и былъ я въ великой раздумчивости. Хотя и увѣряли меня, что вездѣ, въ окрестностяхъ ея, стоять австрійскія войски, и что Французы не могутъ изъ ней выходить, однакожъ я, не полагаясь на сихъ охранителей, предпочелъ лучше хать по худой дорогѣ, нежели, объѣзжая крѣпость, обладаемую еще непріятелемъ, подвергнуться какой-нибудь легко могущей случиться опасности. И очень хорошо сдѣлалъ; ибо по выѣздѣ моемъ изъ Веймара, пріѣхавъ ночевать въ деревню Ильмъ, отстоящую верстахъ въ двадцати отъ Эрфурхта, услышалъ отъ хозяина, что сегодня Французы сдѣлали вылазку и сожили небольшую деревню, верстахъ въ няти отъ крѣпости. По расчету часовъ, вылазка сія происходила около того времени, когда бы мы, хавъ по той дорогѣ, объѣзжали сію крѣпость, и слѣдовательно сжелибъ и ничего не случилось, такъ по крайней мѣрѣ не обошлось бы безъ страха и тревоги, а можетъ статься было бы что нибудь и хуже. Правда, что мы, по избѣжаніи отъ волка, почти попали на медвѣдя: дурная, грязная дорога лежала по горамъ, по рытвинамъ, по дремучему лѣсу (Thüringer-Wald), такъ что мы съ великою нуждою тащились. Уже не до жалобъ было на качанье и толчки, а только о томъ и заботились, чтобъ коляски наши не изломались. Я не могъ надивиться какимъ образомъ проходило здѣсь наше войско съ артилеріею и всѣми спарядами. Австрійцы на подобные случаи смѣтливы: сами пошли по большой дорогѣ, а насъ пустили по этой, вѣрно въ томъ намѣреніи, чтобъ имъ первымъ придти въ Франкфурть; но, говорятъ, мы первые пришли: и такъ Русь перемудрила.

кувшины. Въ который калать я иногда булки, иногда конфекты, и: что-нибудь стѣстное. Дабы имѣть у себя подъ рукою, когда на дорогѣ есть захочется. На этотъ разъ онъ былъ пустой. Сидя довольно долго въ коляскѣ, по-заглядѣлся я въ лѣвую сторону, и когда взглянулъ на-право, то и примѣтилъ тотчасъ, что кувшина моего нѣтъ больше въ карманѣ: его, такъ сказать, изъ подъ носа моего, между мною и кучеромъ вытащили. Я удивился смѣлости вора и внутренно смѣлся, представляя себе его досаду, когда онъ увидитъ, что подвергался опасности бытъ пойману за покражу вещи, не стоящей ни гроша.

15*

228

Въ слѣдующій день, ъхавъ не болѣе какъ версты по двѣ
или по три въ часъ, на-силу дотянулись мы до одной деревни,
гдѣ я, мало сказать усталый, но измученный, радъ былъ отдох-
нуть у мужика очень добраго, который отъ всего сердца старался
меня угощать и довольно весело разсказывалъ, какъ его, при про-
ходѣ разныхъ войскъ, то одинъ, то другой солдатъ, хоть немножко,
по неимѣнію многаго, пограбитъ. Я распросилъ его, сколько они
платятъ подати; и когда разсказалъ ему о моихъ собственныхъ
крестьянахъ, сколько я съ нихъ получаю, то онъ и жена его,
оба, сплеснувъ руками, говорили: да мы бы такое житье раемъ
почитали. А многіе наши (или лучше сказать не наши) кричатъ
о ихъ просвѣщеніи, благоденствіи, свободѣ! и потому справедлива
пословица: тамъ хорошо, гдѣ насъ нѣтъ.

Напослѣдокъ, послѣ худой, проселочной, появляли мы на
большую, довольно хорошую дорогу и ъхали по ней съ пріятно-
стью, какую обыкновенно чувствуешь послѣ минувшей трудности.
Однакожъ и въ этотъ день не прошло безъ приключенія. Проѣз-
жая одно мѣстечко, показалось намъ рано еще остановиться, и
такъ появляли далѣе; но другое было далеко, лошади устали, и
наступила темная ночь. Въ самое это время, нагнали мы обозъ
нашъ, котораго начальникъ (г-нъ Кондратьевъ) предложилъ мнѣ
проночевать въ деревнѣ, куда они ѣдутъ, сказывая, что онъ по-
шлетъ напередъ заготовить для меня добрый ночлегъ. Я согла-
сился. Мы своротили съ большой дороги и появляли въ сторону.
Сказали очень близко, однакожъ вышло довольно далеко. ђхали,
ѣхали, и вдругъ остановились. — Что такое? — Гора крута, и
надобно въ темнотѣ спускаться въ преглубокую долину. Пѣшкомъ
по дорогѣ идти очень грязно, и при слабомъ моемъ здоровьѣ
весьма для меня трудно, а въ колясѣ сидѣть опасно, потому
что по обѣмъ сторонамъ лежатъ ямы и пропасти, куда при
малѣйшей неосторожности можно опрокинуться и разбиться до
смерти. Какъ же быть? У начальника были дрожки, запряженные
тройкою. Онъ велѣлъ двѣ лошади отложить, а третью — человѣку
вести подъ поводъ, и еще двумъ идти по сторонамъ дрожекъ, на
которыя меня посадилъ. Такимъ образомъ, версты съ двѣ поти-
хоньку спускаясь, добрались мы до селенія, гдѣ отвели мнѣ ноч-
легъ у пастора, великаго краснобая, безпрестанно извинявшагося
передо мною, что онъ о пріѣздѣ моемъ не былъ предупрежденъ.
Между тѣмъ какъ онъ суетился и хлопоталъ объ угощеніи насть,
мы сказали, что намъ ничего не надобно, кромѣ чайныхъ чашекъ
и горячей воды, а чай и сахаръ у насъ свой. Подали чай. Мы

229

стали пить и его потчивать, разсказывая какой это славный чай, и что привезенъ къ намъ прямо изъ кладовой китайскаго императора. Онъ выпилъ чашку съ великимъ благодареніемъ. Емуалили другую пополамъ съ ромомъ. Эту пилъ онъ и морщася говорилъ: — „Мы, Нѣмцы, не привыкли къ такому горячему напитку; врядъ могу ли я допить.“ — „Пей, не бось, господинъ пасторъ,“ говорили мы, „это здорово.“ — Онъ выпилъ и сдѣлался еще говорливѣе. Сталъ величать побѣдны наши и окончивалъ всегда желаніемъ, чтобъ возвратить папѣ прежнюю его духовную и свѣтскую власть. Это повидимому весьма лежало у него на сердцѣ, потому что онъ сіе желаніе ко всякой рѣчи приклинвалъ. Я въ утѣшеніе ему увѣрялъ его, что это конечно иначе и быть не можетъ.

Поутру разстались мы съ нашимъ пасторомъ и выѣхали опять на большую дорогу, которая черезъ городъ Виртсбургъ вела мимо самой крѣпости онаго, гдѣ находился еще Французскій гарнизонъ, держимый въ осадѣ баварскими и виртембергскими войсками. Вотъ какъ оборотились дѣла! Тѣ самые народы, которые приходили съ ними къ намъ въ Россию, теперь стоять на стражѣ и держать ихъ взаперти. Обстоятельство сіе снова привело меня въ раздумье: хотя увѣряли насъ, что съ осажденныхъ въ крѣпости Французовъ, коихъ число, какъ сказываютъ, простирается до четырехъ тысячъ, взято честное слово не стрѣлять по проѣзжающимъ мимо крѣпости, но я не очень вѣрилъ честному ихъ слову. Они на насъ злы: кто-жъ поручится, чтобъ увидя русскую коляску, не вз düşалось имъ нарушить свое объѣщаніе? Однакожъ худость проселочныхъ дорогъ такъ мнѣ надоѣла, что я рѣшился лучше, проѣзжая мимо крѣпости, быть нѣсколько мигнутъ въ страхѣ, нежели нѣсколько часовъ терпѣть еще безпрестанные толчки. Но приближаясь къ Виртсбургу, за милю отъ онаго, нашли мы тутъ нашего чиновника, нарочно оставленнаго для объявленія всѣмъ Русскимъ, ёдущимъ по сему пути, чтобъ не ёхали мимо крѣпости, но объѣзжали бы ее окольною дорогою. Отъ него узнали мы о пребываніи главной квартеры въ Франкфуртѣ, о чемъ прежде не вѣдая и ёзда по слѣдамъ ея, сдѣлали много крюку. Хотя и хотѣлось мнѣ посмотреть гōрода, но опасаясь ослушаться приказанія, принуждены мы были своротить въ сторону и берстъ около десяти ёхать по такой дорогѣ, по которой объѣдныя лошади надсажаясь насилие могли насъ тащить. Мы приѣхали къ мосту, верстахъ въ трехъ отъ крѣпости и, перевѣхавъ черезъ рѣку Майнъ, выѣхали опять на большую дорогу. Берега

230

рѣки Майна очень мнѣ понравились: по обѣимъ сторонамъ, на нѣкоторое разстояніе отъ Виртсбурга, идутъ горы, покрытыя виноградными садами, и между ими, при самой рѣкѣ, лежатъ нѣ- сколько прекрасныхъ снаружи селеній; но протѣзная одно изъ нихъ я нашель внутренность онаго, не соотвѣтствующую наруж- ности: идущая черезъ него длинная, весьма узкая и грязная улица наполнена была всякаго рода нечистотою, такъ что на- добно было затыкать себѣ ностъ и по обѣимъ сторонамъ видѣть худыя, запачканыя стѣны домовъ. Ежели и всѣ прочія селенія внутри таковы же, то видно, что у нихъ одинъ только крышки отдѣланы и выкрашены для того единственно, чтобъ издали при- влекать зрѣніе, въ противность поселицы: не красна изба углами, красна пирогами. На бывшемъ послѣ сего ночлегѣ, въ деревнѣ Рерингенъ, нѣсколько насъ перепугали, говоря, что изъ разсѣян- ной французской арміи, многіе бродати скрываются въ лѣсахъ, которыми намъ проѣзжать должно. Встрѣтившийся съ нами, нашъ русскій солдатъ сказывалъ, что назадъ тому три дни напала на нихъ, шедшихъ въ маломъ числѣ, такая выбѣжавшая изъ лѣсу шайка бродягъ и нѣкоторыхъ убила, а его ранила. Слухи сіи хотя и навели намъ немалое безпокойство, однакоъ мы, благо- даря Бога, приѣхали въ Ашафенбургъ, безъ всякихъ непріятныхъ приключеній. Городокъ сей набитъ былъ всякаго рода людьми: Русскіе, Австрійцы, Прусскіе, Баварцы, плѣнные Французы, сло- вомъ смѣсь всѣхъ государствъ. Долго не могли мнѣ отыскать при- станица; но нанослѣдокъ отвели комнаты во дворцѣ, где для меня и моихъ чиновниковъ приготовленъ былъ богатый ужинъ на серебрѣ, съ десертомъ, винами и нарядною услугою. Самъ при- стольникъ, или метрѣ-дотель, подносили намъ шампанское вино. Это называется поневолѣ угощать гостей безъ хозяина; по хо- зяинъ, владѣтельный герцогъ, преданный Наполеону, при вступ- леніи нашихъ войскъ, принуждень былъ бѣжать изъ малаго сво- его царства.

На другой день (31 октября), оконча длинное и многотруд- ное путешествіе свое, приѣхалъ я въ Франкфуртъ. Явился къ государю; онъ принялъ меня милостиво и, не смотря на безпре- станную суетливость, обещалъ назначить мнѣ день, для выслу- шанія докладовъ, которыхъ у меня много накопилось. Городъ здѣшній наполнилъ всякаго званія и достоинствъ людьми: импера- торами, королями, владѣтельными князьями, принцами, герцогами ¹);

¹) Во Франкфуртѣ былъ подписанъ союзными государями манифестъ 1-го
дек. (19 ноября) 1813 г..

231

у всякаго — дворъ, министры, генералы; а у этихъ — секре-
тари, адъютанты; всѣ скачутъ, Ђздятъ, бѣгаютъ, верхами, въ
каретахъ, въ коляскахъ, пѣшкомъ, въ разныхъ одѣянияхъ, въ
лентахъ, въ звѣздахъ, въ шишкахъ съ высокими перьями. Сверхъ
того пропасть разнодержавныхъ войскъ. По утрамъ маршируютъ,
бьютъ въ барабаны, кричатъ ура! по вечерамъ театры, балы,
маскерады, плобы. Какъ весело! да только не мнѣ, у котораго
почти ежедневно то грудь болитъ, то голова. Однако я не
оставлялъ посѣщать иногда сихъ собраній. Черезъ нѣ сколько
дней, государы позвалъ меня къ себѣ и приказалъ написать бу-
магу о послѣднемъ при Лейпцигѣ сраженіи. Я написалъ, при
титутѣ, обыкновенный манифестъ. Онъ былъ имъ очень доволent,
но оставилъ у себя, для прочтенія еще разъ. По прошествіи нѣ-
сколькихъ дней, онъ возвратилъ мнѣ мою бумагу, сказавъ чтобъ
издать ее не въ видѣ манифеста, но въ видѣ частнаго извѣщенія,
безъ его подписи¹). Я перемѣнилъ въ ней заглавіе и конецъ. Онъ
 еще разъ прочиталъ ее и приказалъ отослать въ Петербургъ, для
напечатанія. Она была слѣдующаго содержанія:

„Извѣстіе

„о сраженіи, происходившемъ подъ Лейпцигомъ, октября 4 и 5
числъ 1813 года. Съ береговъ Рейна.

„Приводя на память себѣ едва ли слыханныя происшествія,
въ одинъ годъ и пять мѣсяцовъ совершившіяся, невозможно ни
единому изъ Россіянъ не почувствовать въ умиленномъ сердѣ
своемъ живѣйшіей благодарности къ Тому, кто маніемъ Своимъ
управляетъ небо и землю. Онъ располагаетъ судьбами царствъ,
возносить славу народа, умудряетъ главу его, ополчаетъ десницу,
укрѣпляетъ мышцы, ускоряетъ къ побѣдамъ стопы: во всемъ ономъ
удивилъ Богъ милость Свою надъ нами.

„Въ прошедшемъ году видѣли мы, Русскіе, обширную страну
нашу безчисленными непріятельскими силами наводненную. Каза-
лось свирѣпое море сіе горами волнъ своихъ покроетъ и погло-
тить насъ. Кто могъ поставить имъ оплотъ? Сомнительна была
надежда и трудно спасеніе! Мы стояли на краю гибели, и съ
нами гибла вся Европа. Но крѣпокъ и силенъ человѣкъ упова-
ніемъ на Бога! Не проходитъ четырехъ мѣсяцовъ, какъ грозныя
волны сіи, сокрушась о камень твердости народной, и попирае-

1) „Вѣроятно потому что много уже прошло времени изъ всякаго о томъ
извѣщенія“ (Кратк. Зап., стр. 180). — Такое промедленіе относительно сраженія,
рѣшившаго не только исходъ войны, но и судьбу Европы, факѣть по малой мѣрѣ
любопытный.

232

мыя сильною грудью войскъ нашихъ, съ такимъ ужасомъ текутъ назадъ, съ какою лютостью къ намъ стремились: текутъ, одна другую давитъ, и всѣ погибаютъ. Кто могъ сотворить сіе чудное и почти мгновенное превращеніе величайшей силы въ величайшую немощь? не тотъ ли Единый, о комъ божественный пророкъ сказалъ: дхнетъ духъ Его и потекутъ воды, коснется горамъ и воздымятся?

„Исчезли силы врага; растаяли какъ воскъ отъ лица гнѣва Божія. Но праведнымъ судьбамъ утодно было, чтобъ неукротимый, непримиримый повелитель ихъ спассся. Извѣстны зложеланіе и ненависть его къ Россійской державѣ, или паче ко всему роду человѣческому. Ненасытимая жадность къ бранямъ принесла уже безчисленное множество жертвъ безпредѣльному его властолюбію. Земля дымится пролитою имъ миліоновъ людей кровью. И такъ, не взирая на истребленіе войскъ его, не было никакой возможности достигнуть съ нимъ до желаемаго спокойствія и тинины. Увѣренность набрать въ землѣ своей новое, уже заблаговременно приготовленное имъ воинство, надежда на повиновеніе чужихъ порабощенныхъ имъ земель, неволею и противъ пользъ своихъ съ нимъ соединенныхъ, не давали погаснуть кипящему въ сердцѣ его духу брани. Надлежало, для достиженія сего, двигнуть повѣдоносное россійское воинство за предѣлы сей великой имперіи. Приближеніе наше къ Пруссіи возбудило въ семъ храбромъ народѣ мужество, радость и соревнованіе: онъ, свергнувъ съ себя иго насилия, присоединился къ намъ и составилъ съ нами единую душу. Воспослѣдовавшія потомъ сраженія при Люцинѣ и при Бауцинѣ хотя нанесли тяжкіе непріятелю удары, однакоъ силы его оставались еще такъ велики, что, для надеждѣйшаго преодолѣнія оныхъ, нужно было показать видъ нѣкотораго уступленія, дабы чрезъ то приближиться къ Богеміи. Перемирѣ доставило намъ способъ пріумножить наши силы и дало время колеблющейся въ рѣшительности своей австрійской имперіи приготовиться и ополчиться противъ общаго врага, отвергавшаго всякое предположеніе о мирѣ, въ которомъ ничего не требовалось, кромѣ спокойствія Европы и отреченія его отъ неправаго преобладанія надъ царствами и народами, ему не подвластными. Такимъ образомъ Богъ благословилъ союзу сему распространиться и утвердиться. Побѣдоносная Россія, вмѣстѣ съ ободренною примѣромъ ея Пруссіею, шествовала освободить Европу. Австрія возстала. Гишпанія и Англія отъ долговременнаго на нихъ одибхъ устремленія великихъ силъ непріятельскихъ отдохнули. Швеція, столь же какъ и прочія дер-

233

жавы угнетенная, присоединяет подъ предводительствомъ наслѣд-
наго принца своего силы свои къ нашимъ силамъ. Одна Саксонія
и Рейнскій союзъ воздыхали еще подъ насильственною властью.

„Въ семъ состояніи дѣлъ россійское воинство вступаетъ въ
австрійскіе предѣлы и прибѣшается къ Саксоніи. Угрожаемый,
но ни мало не уменьшающій киченія своего непріятель, видя
принближеніе къ себѣ наше, кидается съ яростью на три разные
корпуса союзныхъ нашихъ войскъ и вездѣ претерпѣваетъ пора-
женіе. Съ одной стороны, гвардія наша, подъ начальствомъ гене-
раль-лейтенанта графа Остермана, и потомъ подоспѣвшіе къ ней
армейскіе полки, подъ начальствомъ главнокомандующаго всѣми
войсками генерала Барклая-де-Толли, истребляютъ сорокатысячный
непріятельскій корпусъ, посланный подъ предводительствомъ из-
вѣстнаго лютостью своею Вандама ворваться въ Богемію и овла-
дѣть столичнымъ городомъ ея Прагою; но судьба Всевышняго
предаетъ его со всѣми другими подъ нимъ началниками, войсками
и орудіями въ наши руки. Съ другой стороны, наслѣдный принцъ
шведсей, повелѣвающій частью россійскихъ и прусскихъ войскъ,
одерживаетъ знаменитую побѣду, отъемлетъ знатное число орудій,
и беретъ въ плѣнъ многихъ генераловъ, офицеровъ и содатѣ.
Съ третьей стороны, прусскій генералъ (нынѣ фельдмаршалъ) Блю-
херъ со своими и нашими войсками наносить страшные сопро-
тивнику удары, и также лишаетъ его знатной части войскъ и
великаго числа орудій.

Раздраженный сими потерями непріятель собираетъ всѣ свои
силы подъ стѣнами Лейпцига и еще дышетъ мщеніемъ и надеждою
воз стать и возвеличиться. Между тѣмъ стремящіеся по разнымъ на-
правленіямъ корпусы наши со всѣхъ сторонъ его окружаютъ.
Страшное число войскъ стѣсняется на малой округѣ землѣ, и
жаркая, лютѣйшая брань, долженствующая рѣшить судьбу царствъ,
возгарается и начинаетъ пылать. Непріятель сильно упорствуетъ.
Огнь и смерть разстилаются по всему пространству полей, и гу-
стой градъ ядеръ и пульсы пытется во всѣ страны. Долго въ столѣ
воздуха и затмѣніи свѣта побѣда стоитъ сомнительною. Слухъ
не слышитъ ничего, громѣ грома и треска; око не видить ничего,
громѣ мрака и дыма. Напослѣдоѣ праведное оружіе блистаетъ
во всей своей славѣ, и утѣснитель народовъ съ остатками разби-
тыхъ и разсѣянныхъ войскъ своихъ, оставая поле сраженія, бѣжить
укрыться въ городѣ; но не укрывается: побѣдоносное наше воин-
ство течетъ за нимъ и поражаетъ его въ самыхъ стѣнахъ града.
Но что еще? о промыслѣ Божій! о праведное воздаяніе хищности

234

и насилію! войски угнѣтенныхъ народовъ, поневолѣ присоединенныя къ войскамъ поработителя своего, свергаютъ съ себя, во время самаго сраженія, поносное иго рабства, исторгаются изъ среды оскорбителей своихъ и, обратя на нихъ оружіе, съ удивительною храбростью смываютъ съ себя стыдъ притѣсненія кровью притѣснителей ¹). Наконецъ вездѣ врагу предстоитъ погибель. Въ единой быстротѣ общества остается ему искать спасенія. Знамена его, орудія, снаряды, полководцы, начальники, воины, въ невѣрятномъ множествѣ падаютъ и преклоняются предъ побѣдителями.

„Тако рѣшилась важная, воцаряющая правду, всѣ племена и народы воскрешающая битва! Плоды ея неисчетны, слѣдствія спасительны для вынѣпинихъ и будущихъ родовъ всего человѣчества. Очираніе разрушено, гордость низринута, слѣпота умовъ и страхъ сердецъ развѣяны, злочестіе и злоба скованы. Непріятель съ малыми остатками изнуренныхъ силъ своихъ вогнанъ въ предѣлы своего царства. Мы на берегу Рейна, и Европа освобождена.“)

*) Остальной конецъ сей бумаги, по превращеніи оной въ частное извѣстіе, не могутъ уже оставаться. Конецъ сей былъ слѣдующаго содержанія:
„Проходя мыслію всѣ сіи дивныя событія, предъ очами нашими прописходившія, хотя съ совершенною признательностью отдаемъ, мы всю должную справедливость искуству вождей и храбрости нашихъ и союзныхъ войскъ, — заслуги и дѣла ихъ не изгладятся никогда изъ памяти потомства; — но виная въ цѣнь различныхъ случаевъ, часто неудобопредвидимымъ образомъ обращавшихся въ нашу пользу, не можемъ мы въ благоговѣйномъ чувствованіи души нашей не признать явно и очевидно нисходящаго свыше изъ насъ промысла и благодати Божіей. Его неисповѣдимая премудрость водитъ насъ по стезямъ чести; Его всесельный перстъ указуетъ намъ путь спасенія; Его святая воля, коснувшись душъ и тѣлесъ нашихъ творитъ ихъ твердыми и крѣпкими. И такъ да умолкнетъ предъ Нимъ всякая слава человѣческая: да присветется она отъ каждогоъ изъ насъ, яко жертва смиренія, Тому, отъ Кого имѣетъ свое начало, и безъ Котораго всѣ наши дѣянія и способности суть ничтожны. Не забудемъ Бога, да не забудетъ Онъ насъ. Мы увѣрены, что всякъ изъ вѣрионоданныхъ нашихъ всегда, напаче же послѣ толикихъ изліяныхъ на насъ милостей Господнихъ почувствуетъ сіе во глубинѣ души своей и чувствовать не престанетъ. Сего ради повелѣваемъ: да отворятся во всемъ пространствѣ области нашей всѣ Божественные храмы; да присветется во всѣхъ церквахъ торжественное молебствіе и колѣнопреклоненіе. Всемогущему Творцу: да пройдутся отъ всего народа горячія слезы благодарности за незреченное Его къ намъ милосердіе; Онъ высокою мышцейю своею изъяльъ насъ изъ хлябей бездны и поставилъ на высоту славы. Что воздадимъ Ему, кромѣ радостныхъ слезъ и рыданій?“

¹) Измѣна саксонскихъ и польскихъ войскъ подъ Лейпцигомъ доставила окончательную побѣду союзникамъ.

235

Въ бытность мою въ Прагѣ, также дорогою оттуда и по
пріѣздѣ моемъ въ Франкфуртъ, изъ разныхъ со многими разгово-
ровъ, и даже изъ словъ государя самаго, довольно я наслышался,
что Наполеонъ, послѣ сраженія подъ Лейпцигомъ, худо былъ
преслѣдованъ. Какимъ образомъ съ разбитымъ войскомъ, котораго
оставалось у него не болѣе семніесяты тысячъ человѣкъ, могъ
онъ спастись и придти во Францію, имѣя впереди себя сто
тысячъ союзныхъ войскъ, да за собою всю, идущую по стопамъ
его, побѣдоносную армію? Какимъ образомъ обошелъ онъ пере-
довыя союзныя войска, доустившія его безпрепятственно опере-
дить ихъ, и такъ отъ него отставшія, что баварскій генераль
Вреде, ожидавшій его съ сорокатысячнымъ корпусомъ своимъ въ
Ганау, долженъ былъ сражаться съ нимъ одинъ, безъ всякой по-
доспѣвшей къ нему помощи ¹)? Могло ли бы сіе статься, еслибъ
въ дѣйствіяхъ противъ него не было или грубыхъ ошибокъ, или
явнаго потворства, доставившаго ему средство, по возвращеніи
во Францію, господствовать еще надъ нею и ополчать ее къ про-
долженію войны? Въ одномъ мѣстѣ, говорятъ, австрійскій генераль
пропустилъ непріятеля, давъ ему безвозбранно пройти мимо себя;
въ другомъ — Блюхеру не дали идти по той дорогѣ, по которой бы
онъ его легко настигнуть могъ; въ третьемъ — воротили назадъ
или задержали Витгенштейна, быстро за нимъ стремившагося.
Даже, сказываютъ, выходили изъ того нѣкоторыя размольвы и
крупины объясненія между Шварценбергомъ (главнымъ начальни-
комъ надъ всѣми союзными войсками) *), и генералами Блюхеромъ
и Барклаемъ-де-Толли. Во всѣхъ австрійскихъ дѣйствіяхъ, воен-
ныхъ и политическихъ, примѣчалась нѣкоторая слабость и не-

*) Порученіе главнаго начальства и предводителства надъ всѣми со-
юзными, въ томъ числѣ и нашими войсками, не было ни малѣйше согласно
съ русскою славою. Въ прежнія времена, гремѣвшій побѣдами Суворовъ, по
приглашенію австрійскаго императора, принялъ начальство надъ войсками
его, и спасъ Вѣну отъ нашествія Французовъ. А нынѣ, тѣлѣ самые Россіяне,
которые, побѣдя всю Европу, пришли вторично освободить Австрію и всѣ пѣ-
мецкія земли отъ уничижительнаго рабства, должны состоять подъ повелін-
тельствомъ австрійскаго полководца, далеко въ войскихъ подвигахъ не равня-
ющагося съ Суворовымъ, и который нѣсколько мѣсяцовъ тому назадъ без-
славнымъ образомъ припужденъ былъ служить противъ насъ подъ знаменами
Наполеонъ! Могло ли сіе для русскаго сердца быть не больно? не ужъ-ли бы
тожъ самое случилось и при жизни князя Смоленскаго? но тогда, если не
естественною смертью, то бы долженъ онъ былъ умереть отъ огорченія.

¹) Почему не могъ воспренятствовать переправѣ французскихъ войскъ черезъ
Рейнъ. Вреде былъ въ этомъ сраженіи раненъ.

236

чистосердечіе. Манифестъ ихъ, изданный по разрывѣ конгреса, хотя и объявлялъ Наполеону войну, но въ безпрестанныхъ, едва не въ каждой строгѣ, величаніяхъ его почтительными выраженіями и титуломъ императорскаго величества, казалось изъявлялъ предъ нимъ робость свою, и какъ бы, въ случаѣ поворота французской власти, напередъ испрашивалъ у него прощенія и помилованія. Извѣстно, что подъ Лейпцигомъ побѣда была бы не столь полная еслибъ государь нашъ самъ не рѣшился принудить Австрійцевъ войти въ Лейпцигъ, чего Шварценбергъ не хотѣлъ, довольствуясь одержанною поверхностью на подѣ битвы. Австрійцы, а особливо славенскаго поколѣнія, сами не довѣряли предводителю своему Шварценбергу и управляющему политическими дѣлами Меттерниху. Въ Прагѣ однажды пронесся слухъ, что оба они смѣнены и подъ стражею отправлены въ Вѣну. Несогласіе между ихъ и нашими людьми оказывалось часто. Въ Богеміи, также и въ другихъ мѣстахъ, во время похода, нѣсколько нашихъ солдать, козаковъ и даже офицеровъ, были отъ нихъ убиты, и убійцы оставались ненаказанными*). Графъ Витгенштейнъ, предводительствуя иногда прикомандированными къ нему Австрійцами, не спрашивалъ у начальниковъ ихъ, какъ велико съ ними число людей, но сколько у нихъ паръ башмаковъ? ибо они часто за неимѣніемъ ихъ оттоваривались выходить во фрунтъ. Онъ отдавалъ иногда въ приказахъ: „marschiren ohne kochen“ (идти не доваривая каши), потому что они часто не шли въ походъ или въ сраженіе, отзываясь, что еще кашу варятъ. Полицейскій генералъ нашъ Гертель 1) говаривалъ мнѣ, что еслибъ дали ему волю сбирать по дорогѣ отстоящихъ отъ похода цесарцевъ, то бы онъ набралъ ихъ цѣлые полеи. Войски бывшаго Рейнскаго союза хотя и вооружались, чтобъ соединиться съ нами, но съ великою медленностью и подъ сомнѣніемъ. Шведскій принцъ Бернадотъ, хотя и хорошо дѣйствовалъ, но берегъ своихъ людей и казалось больше помышлялъ о Датчанахъ и Норвегіи, нежели о

*) Однажды слышалъ я, что на русскаго солдата напали нѣсколько человѣкъ Австрійцевъ и стали его бить. Въ это время шелъ мимо ихъ офицеръ нашъ, и солдатъ закричалъ ему: „Ваше благородіе! меня бьютъ до смерти, а я не смѣю обороняться: — не приказываютъ; прикажите только, я одинъ всѣхъ ихъ на новалъ положу.“ Государь самъ сказывалъ мнѣ, что онъ терпѣлъ такія людямъ своимъ отъ нихъ обиды для того, чтобъ они не отстали отъ союза. Синисхожденіе слишкомъ великое! Наполеонъ не такъ поступалъ съ ними, и они, вмѣсто гордости, предъ нимъ трепетали.

1) Эртель, бывший при Павла оберъ-полицмейстеромъ въ Москвѣ.

237

дѣлѣ общемъ. И такъ вся надежда была на Русскихъ и Пруссаковъ, которые одни только усердно и дружно во всѣхъ битвахъ кровь свою проливали. Политическія дѣла, не меньше какъ и военные, приводили меня въ недоумѣніе. Миръ съ Наполеономъ былъ не-возможнѣ; ибо Франція, подъ его правительствомъ, не могла долго оставаться спокойною; а потому надлежало заключить оный или съ нею, или съ тѣмъ, ето послѣ него будетъ ея управлять. Для сего казалось бы слѣдовало, вмѣстѣ съ намѣреніемъ идти во Францію, торжественно объявить ей, что въ нее идутъ не для завоеванія или раздробленія ея, но единственно для низверженія Наполеона, безъ чего въ Европѣ не можетъ водвориться прочная тишина и спокойствіе. Тогда пользы французскаго народа съ обладателемъ его были бы раздѣлены, и вѣроятно Франція не захотѣла бы жертвовать собою для личныхъ его выгодъ. Но это не такъ дѣлалось. Союзныя державы ничего положительнаго не изъявляли и часто перемѣняли свои требовалія, чрезъ что подавали Наполеону поводъ, а особливо при его безствѣдныхъ лжахъ, вселять недовѣренность къ словамъ ихъ и представлять намѣреніе ихъ идти во Францію въ видѣ желанія стѣнить ея предѣлы, разграбить и раздробить ее на части. Таковыя противъ него политическія дѣйствія связывали собственную пользу его съ пользою народною, способствовали ему сохранять еще повели-тельный и грозный видъ, поддерживать пограничныя крѣпости, явиться въ Парижѣ, и требовать отъ сената и отъ народа но-выхъ усилій и вооруженій. Всѣ сіи обстоятельства, не взирая на великіе наши успѣхи и растрату войскъ его, представляли мнѣ конецъ войны не только отдаленнымъ, но и сомнительнымъ. Я воображалъ: первое, что на австрійскія войска нельзя много на-дѣяться; второе, что можетъ быть Франція, видя стремящагося внутрь ея непріятеля, съ такою же твердостью ополчится про-тивъ насъ, съ какою Россія ополчалась противъ ней; третіе, что если паче чаянія мы и Пруссаки прогнаны будемъ изъ Франціи, то уже конечно Наполеонъ утвердится на своемъ престолѣ, и легко можетъ статься, что въ краткое время до такой же, какъ и прежде, степени возвысится. Сверхъ сего не слышно было ни о какихъ общихъ между союзными державами предположеніяхъ на какомъ основаніи быть Франціи. Казалось каждая изъ нихъ, не сносясь съ другою, предполагала нѣчто про себя, и что за тѣмъ только хотѣли идти за Рейнъ, чтобъ побывать за нимъ, безъ всякой общей цѣли и преднамѣреннаго постановленія. Судьба должна была это рѣшить. Наполненный сими сомкніями, я раз-

238

говаривалъ о томъ съ нѣкоторыми нашими генералами; нò и они не могли ни въ чемъ меня успокоить и были одинакихъ со мною мыслей. Въ это время я сдѣлался боленъ, и нѣсколько дней не могъ выходить изъ горинчи. Сида одинъ дома и устрашаемый размышленіями, чтобъ Россія, воюя уже не за свою, но за чужія земли, не лишилась той славы, до которой она столькими трудами и пролитіемъ крови своей достигла, написалъ я мысли свои о положеніи нашемъ, съ тѣмъ, чтобъ при письмѣ послать бумагу сію къ государю императору. Долго я колебался. Первое представлялось мнѣ, что я о подробности сихъ дѣлъ не довольно былъ извѣстень; второе, что не имѣю никакого права въ толь важныхъ обстоятельствахъ подавать государю свои совѣты; третіе, что хотя бы разсужденія мои и были основательны, то уже по принятымъ мѣрамъ и расположеннымъ двикеніямъ войскъ не могутъ онѣ быть приняты ни въ какое уваженіе. Мысли сія меня остававливали; но съ другой стороны думалъ я: на что мнѣ скрывать то, къ чему подвигнуть я усердіемъ и любовью къ моему отечеству? Знаю, что безполезно покушаюсь на невозможное, но по крайней мѣрѣ сниму съ души моей отягощающее меня бремя и буду правъ передъ собою. Мысль сія рѣшила меня, и я послалъ къ государю слѣдующее письмо:

„Всемилостивѣйшій государь!

„Я виновать: вхочу не въ свое дѣло. Осмѣливаюсь обременить тебя прочтеніемъ безполезныхъ, но по моему понятію правдивыхъ строкъ. Усердіе мое тому причинно. Я въ сужденіяхъ моихъ руководствовался простымъ разсудкомъ, и не могъ скрыть отъ тебя своихъ мыслей. Прости великодушно, ежели ошибаюсь и пишу не дѣло.

„В. и. в. вѣроноподданный А. Ш.

При письмѣ семъ приложена была слѣдующаго содержанія бумага:

„Разсужденіе

„о нынѣшнемъ положеніи нашемъ.

„(Франкфуртъ на Майпъ, ноября 6 дня 1813 года).

„Освобожденіе Европы отъ ита властолюбиваго обладателя Франціи, спасеніе всѣхъ народовъ и возвращеніе имъ прежняго ихъ достоинства, снокойствія и свободы, есть конечно дѣло важное, великое и благодѣтельное для всего свѣта. Оно покрыло благословеніями и вчѣною славою россійскаго императора, яко единственнаго по Богѣ совершителя сей чрезвычайной перемѣны, сего сорванія покрова рабства съ лица всея земли. Но при всѣхъ на-

239

шихъ дѣлахъ, худыхъ и добрыхъ, есть предѣлы, на которыхъ нужно останавливаться. При всякомъ достижении цѣли своей, надлежить помыслить, должно ли цѣль сю отодвигать еще далѣе; ибо сіе заманчивое всегда отодвиганіе оной далѣе и далѣе впередъ можетъ напослѣдовъ довесть насъ до того, что мы лишимся всѣхъ пріобрѣтенныхъ прежде многими трудами плодовъ. Наполеонъ изъ простолюдина дѣлается консультомъ, потомъ императоромъ, потомъ завоевателемъ многихъ земель. потомъ поработителемъ почти всей Европы; но отодвигая цѣль свою далѣе и далѣе, нагонецъ приходить завоевать Россию: лишается всѣхъ своихъ войскъ, бѣжить, собираетъ новыя силы, низлагается снова и теряетъ всю свою прежнюю власть, величество и славу. Происшествіе съ нимъ есть живой урокъ для обузданія стремленій своихъ во время усиъ и счастія.

„Обратимся теперь къ Россиі. Наполеонъ приходить въ нее со множествомъ своихъ и чужихъ силъ, съ лютыми и злодѣйскими намѣреніями, наносить ей страшное разореніе и глубокія раны; но погубляетъ въ ней всѣ лучшія свои войска, и едва самъ съ горстью оставшихся людей уходить изъ ея предѣловъ. Вотъ первая цѣль, до которой Россия желала достичнуть. Достигла и положила прочное основаніе своему спокойствію, независимости и славѣ; ибо вторичное покушеніе Наполеона пришли въ нее, послѣ нанесенного ему сокрушительного удара, не можетъ быть предполагаемо *); и если положить оное въ возможности вещей, то почему не полагать въ той же возможности вторичное сокрушеніе онаго? И такъ Россия истребленіемъ врага окончила и совершила свое дѣло. Самая безопаснѣйшая и нужнѣйшая ограда была для ней: исцѣленіе внутреннихъ ранъ и возстановленіе разстроенныхъ силъ своихъ. Но оставался еще важный предметъ, достойный вниманія великой имперіи и великодушнаго ея монарха: главная часть европейскихъ державъ стонала еще подъ игомъ, повиновалась жестокому притѣснителю своему, и умножала повиновѣ силы его противъ себя самой и ко вреду всего человѣчества. Не взирая на громкое паденіе его, она не смѣла еще поднять главы своей. Освобожденіе сихъ царствъ сопрягало троякую для России пользу: первое, неукротимый и дерзкій врагъ уменьшался въ силахъ своихъ; второе, возстановлялся оплотъ между имъ и нами; третіе, великодушно и достойно всякой чести и славы

*) Наполеонъ, при вторичномъ выходѣ своемъ изъ Франціи, долженъ былъ. Какъ увѣряютъ, общѣщать новообранному военному своему, что онъ не пойдетъ болѣе въ Россию.

240

— исторгнуть невинную жертву изъ когтей лютаго хищника. И такъ праведно двигнулся самъ россійскій царь съ побѣдоноснымъ воинствомъ за предѣлы царства своего. Россія должна была радоваться толь великому предпріятію, и не смотря на текущую кровь свою и раны, отложить на время уврачеваніе оныхъ, и сдѣлать новыя усилія, принесть новыя жертвы для пользы и славы своей. Богъ благословилъ праведное начинаніе благодушнаго ея царя. Се къ благой и праведной сторонѣ, освобождаясь отъ узъ, пристаютъ, едино за другимъ, всѣ царства и княжества, и въ теченіе десяти мѣсяцовъ, послѣ многихъ жестокихъ и кровопролитныхъ битвъ, побѣжденный и вновь потерявшій почти все свое воинство непріятель уходитъ и запирается въ предѣлахъ своей области.

„Теперь настоитъ вопросъ: достигла ли Россія до своей цѣли? окончила ли дѣло свое? и что остается ей предпріять? Разсмотримъ для сего нынѣшнее состояніе царствъ, и потомъ станемъ выводить изъ того свои заключенія.

„Состояніе Франціи:

„Она истощена въ силахъ своихъ, потеряла одну послѣ другой двѣ сильныя арміи, составлявшія до осьми сотъ тысячъ чело- вѣкъ, лишилась всей конницы и артиллеріи. Рейнскій союзъ раз- рушенъ, отторженъ отъ ней. Гишпанія угрожаетъ ея предѣламъ. Мнѣніе о непреодолимомъ искусствѣ Нанолеоновомъ уничтожено. Обладавшій умами страхъ исчезъ. Уста злонамѣренныхъ заграж- даются. Гласть гордости и лжи его становится посмѣшницемъ и умолкаетъ предъ гласомъ правды. Коль великая перемѣна въ дѣйствительномъ могуществѣ его и волшебномъ очарованіи!

„Состояніе Нъюмецкой земли:

„Австрія, Пруссія и всѣ нѣмецкія области, чрезъ уничтоже- ніе Рейнскаго союза, вступаютъ въ прежнее свое достоинство. Вмѣсто чтобъ быть имъ раздѣленнымъ и воевать противъ самихъ себя за Францію, онѣ теперь соединены, и всѣ совокупно могутъ противупоставить силы гораздо превосходнѣйшія силъ истощен- ной Франціи. Коль великий для нихъ перевѣсъ!

Состояніе Россіи:

Удаленная отъ французскаго царства, миролюбивая, но купно и грозная Россія, показавшая въ низложеніи силъ всей Европы ужасный примѣръ великаго могущества своего, и еще большій примѣръ великодушія; ибо забывъ нанесения ей оскорбленія и самыя не зажившія еще раны свои, приходитъ за зло воздать

241

добромъ, избавить воевавшую противъ ней Европу — приходитъ, ободряетъ, подкрѣпляетъ и избавляетъ! Чегожъ еще желать отъ ней?

„Скажутъ: но врагъ ушедшій въ свои предѣлы не склоняется еще на миръ, онъ помышляетъ о новомъ ополченіи. Слѣдственно дѣло еще не кончено.

„Отвѣчаю: какая нужда, хочеть ли онъ мира или нѣтъ? дѣло кончено. На что дожидаться отъ него согласія и подтвержденія миромъ того, что я исторгъ у него изъ рукъ, и чѣмъ безъ него располагать могу? Нѣмецкой землѣ данъ великій противъ него перевѣсъ: она можетъ составить и держать всегда превосходнѣйшія противъ него силы. Войски ея будутъ жить у себя, дома, всегда готовы собраться и двигнуться при малѣйшихъ покушеніяхъ врага.

„Скажутъ: быть всегда въ осторожности и ополченіи, содержать много войскъ и наблюдать между всѣми тѣсный союзъ, требуетъ неусыннаго вниманія, трудовъ и великихъ издержекъ.

„Отвѣчаю: но не таже ли самая осторожность необходимо нужна для Нѣмецкой земли и тогда, когда Наполеонъ заключитъ миръ? Что для него миръ? можно ли на оный полагаться? Миръ возвратить ему болѣе ста тысячъ плѣнныхъ, умножить собраныя имъ вновь силы, и какъ скоро онъ будетъ готовъ, тотчасъ пойдетъ возвращать свои завоеванія. Можно-ли полагать въ немъ дѣйствительное отреченіе отъ властолюбія? Скорѣе, какъ говорить священное писаніе, канатъ продѣнется свозь игольныя уши. И такъ, чтобъ быть безопасну, не должно-ли имѣть отъ него равную осторожность въ мирѣ, подобно какъ и въ войнѣ?

„Скажутъ: но съ миромъ освободятся многія крѣпости, занимаемая нынѣ гарнизонами его.

„Отвѣчаю: дѣло состоитъ въ томъ, чтобъ, видя взятая противъ него сильныя мѣры, не смѣлъ онъ выходить изъ предѣловъ своей земли, или бы ушедшій прогнанъ былъ назадъ: тогда крѣпости сами по себѣ упадутъ. А если не будетъ достаточныхъ силъ воспротивиться движеніямъ его внутрь чужихъ земель, тогда, хотя бы крѣпости и очищены были, опять по-прежнему отдадутся.

„Скажутъ: пребываніе здѣсь россійскаго императора и войскъ его необходимо нужно; ибо онъ душа всего союза, и самая величайшая всѣхъ надежда. Безъ него все можетъ расклеиться, и Наполеонъ не упуститъ тѣмъ воспользоваться.

„Отвѣчаю: все это несомнѣнная правда; но если Наполеонъ

16

242

заключить миръ, и россійскій императоръ съ войсками своими возвратится въ Россию, Нѣмецкая земля не въ томъ ли же самомъ останется положеніи, въ какомъ и теперь? Ибо мы уже выше сказали, что съ симъ человѣкомъ миръ и война есть одно и тоже. Когда возвышенный онъ алкалъ всегда болѣе возвышаться, то уничтоженный престанетъ ли того желать? Если примѣтить онъ противъ себя твердость и осторожность, то будетъ миренъ, а если увидить слабость и возможность пойдить, то среди мира пойдетъ войною.

„Скажутъ: но можно еще болѣе стѣснить его, отобрать по-
граничния крѣпости, и внутри Франціи принудить къ миру.
Тогда Нѣмецкая земля совершенно будетъ безопасна.

„Отвѣчаю: въ такомъ случаѣ надобно будетъ отодвинуть
цѣль свою еще далѣе, то есть устремиться на покореніе Франціи,
если она не захочетъ отказаться отъ своего Нанолеона. За успѣхъ
сего трудно отвѣчать, и тогда надобно будетъ рѣшить вопросъ:
полезно ли для Россіи, претерпѣвшей при защищеніи себя тя-
желыя раны, и не смотря на то напрягшейся на освобожденіе
Европы, истощать еще имущество и напрягать силы свои для
сомнительнаго покоренія Франціи, дабы обезопасить Нѣмецкую
землю, которая и теперь приведена уже въ безопасное состояние,
какъ скоро сама будетъ бдительна и осторожна?

„Франція великою утратою людей своихъ конечно должна
быть истощена; однакожъ непріятель не былъ въ ея предѣлахъ,
не пожегъ ея градовъ, не разорилъ селеній; и такъ, хотя и должно
думать, что отбита у ней охота помышлять о завоеваніяхъ и
преобладаніи надъ другими; но можетъ быть не меньше, какъ и
Россія, окажетъ она единодушія, силы и твердости въ защитѣ
собственныхъ своихъ предѣловъ. Нанолеонъ думалъ найти миръ
въ Москвѣ, и обманулся. Почему же во Франціи не можетъ слу-
читься того же, что случилось въ Россиі? мо жетъ быть и мы не
найдемъ мира даже и въ самомъ Парижѣ. Сверхъ сего предпріятіе
идти во Францію противно торжественнымъ возвѣщеніямъ, что
предѣлы ея останутся неприкосновенны, и слѣдственно сіе нару-
шеніе долженствуетъ непремѣнно самыми тѣсными узами связать
Нанолеона съ народомъ его. Нынѣ пользы ихъ нѣ которымъ обра-
зомъ раздѣлены: властолюбивому Нанолеону не хочется разстаться
съ господствомъ своимъ надъ Европою и потерять громкость
имени своего; утомленной войнами Франціи не хочется поддер-
живать сіе господство его, тѣмъ паче, что надлежитъ снова идти
покорять народы и снова проливать кровь свою рѣками. Но тогда

243

сіе разділеніе пользь ихъ превратится въ самую крѣпчайшую
связь. Народъ станет стоять за себя, и будет видѣть въ На-
полеонѣ спасителя своего. И ежели (чего Боже сохрани!) союзныя
войски потерпят во Франціи такое же или подобное пораженіе,
какое Французы претерпѣли въ Россіи, тогда Европа упадетъ
снова подъ иго ихъ, опаснѣйшее и крѣпчайшее прежняго. Му-
дрено усомниться въ возможности подобнаго оборота счастія,
имѣя предъ собою сильнѣйшій и недавно случившійся тому при-
мѣръ.

„По всѣмъ симъ обстоятельствамъ другого лучшаго и на-
дежнѣйшаго средства кажется нѣтъ, какъ всей Нѣмецкой землѣ,
подъ покровомъ главы своей, австрійскаго императора, составить
спільное ополченіе, къ которому Пруссія должна присовокунить
всѣ свои силы, поелику она имѣетъ нужду въ освобожденіи крѣ-
постей своихъ изъ рукъ непріятельскихъ. Сіе ополченіе, могущее
безъ всякаго изнуренія земель простираться по крайней мѣрѣ до
четнѣрехъ сотъ тысячъ оруженосцевъ, долженствуетъ содержать
непріятеля въ предѣлахъ земли его, доколѣ не пожелаетъ онъ
примириться. Россія, съ своей стороны, въ союзѣ семъ участво-
вать будетъ оставленіемъ здѣсь (буде надобно) корпуса своего
отъ пяти до шестнідесятіи тысячъ человѣкъ, и арміею своею рас-
положенною на границахъ земли своей и частью въ герцогствѣ
Варшавскомъ. Изъ сего положенія Франція увидить: первое, что
до предѣловъ ея отнюдь не касаются, и второе, что для пре-
гражденія успѣховъ ея приготовлены преноны, могущія продолж-
иться годъ, два и болѣе. Тогда конечно, при всемъ рвеніи На-
полеоновомь, отречется она быть жертвою его властолюбія, и
пожелаетъ действительнаго мира.

„Между тѣмъ Россія, первѣйшая виновница освобожденія
Европы, и слѣдовательно нервая въ семъ общемъ союзѣ держава,
сохранить всегда и силу, и славу, и права свои въ постановле-
ніяхъ мирныхъ договоровъ. Въ противномъ же случаѣ, продолж-
еніе нести на раменахъ своихъ всю тяжесть войны, и долговре-
меннѣйшее еще пребываніе всѣхъ войскъ ея въ толь отдаленномъ
краю, можетъ сильно истощить всѣ ея способы, и жребій ея оста-
нется еще неизвѣстенъ.“

Бумагу сію написалъ я вскорѣ по пріѣздѣ моемъ и хотѣлъ
самъ отдать государю; но не имѣя долго случая быть у него въ
кабинетѣ, напослѣдокъ занемогъ и долженъ былъ нѣсколько дней
сидѣть дома. Въ это время неоднократно приходило мнѣ въ го-
лову отослать мою бумагу; но останавливали меня два размѣ-

16*

244

шленія: первое, я зналъ, что она не можетъ сдѣлать никакой
перемѣнъ въ предпріятыхъ уже дѣйствіяхъ; и второе, хотя и на-
дѣялся, что она, какъ не содержащая въ себѣ ничего, кромѣ чи-
стаго усердія къ отечественнымъ пользовамъ, не поставится мнѣ въ
какое-либо дерзновеніе, однакожъ колебался въ моемъ намѣреніи,
опасаясь несогласными съ общимъ расположеніемъ дѣлъ мыслями
моими безъ всякихъ успѣховъ не понравиться и показаться стран-
нымъ. Вотъ какъ трудно говорить съ царями! Льстеці никогда
безпокойствъ сихъ не чувствуютъ: они напередъ знаютъ, что
сказанное ими принято будетъ съ благосклонностью; но когда
человѣкъ даетъ волю чистосердечному чувствъ своихъ изліянію,
то и опасается, чтобъ послѣ не сказать самому себѣ: къ тебе
спрашивалъ не къ статѣ говорить правду? При всѣхъ однакожъ
сомнѣніяхъ моихъ насталъ такой частъ, въ который рѣшился я и
отправилъ мое посланіе.*) Это было подъ вечеръ. На другой день
поутру пришелъ ко мнѣ графъ Толстой отъ имени государя про-

*) Я долженъ припомнить здѣсь о разговорѣ моемъ въ Бильнѣ съ кня-
земъ Смоленскимъ. Тѣжъ самыя причины, то есть опасеніе мое, чтобъ Россія,
вступаясь всѣми своими сплами за чужія земли, не лишилась собственныхъ
своихъ выгодъ, побудили меня къ написанію сего письма. Благодареніе Богу,
что послѣдоватшія благополучныя событія не оправдали сего моего страха ¹).

¹) Примѣчаніе въ рукописи 1818 г.: „Прониседшія въ послѣдствіи времени событія, перемѣна во Франціи правительства и слава взятія Парижа, даютъ бумагѣ сей видъ неосмотрительнаго или по крайней мѣрѣ неблаговременнаго предложенія; но надлежить судить о ней по настоящему времени, а не по собывшимся послѣ обстоятельствамъ. Будущее отъ насъ сокрыто, а настоящее далеко не представляло полной увѣренности въ томъ, что произошло. Весьма могло случиться противное тому, и тогда бумага моя, основанная на единой любви къ пользовамъ отечества, безъ всякаго прельщенія себя блесками славы, имѣла бы совѣсть иную цѣну и достоинство. Впрочемъ, соображая все бывшес, я и попынѣ совершенно увѣрентъ, что не человѣческіе предусмотрѣнія и расчеты, по рука Божія низвергла исполин-
скую власть и силу Наполеона.“

Примѣчаніе въ печатныхъ „Краткихъ Записках“ (2-ое изд., стр. 201): „По-
слѣдствія показали, что опасенія мои были напрасны, и что тамъ, гдѣ мечталась
мнѣ подобная пашей твердость народа, вышло напротивъ, при всѣхъ Наполеоно-
выхъ побужденіяхъ, лажахъ и угрозахъ, одно только спокойное равнодушіе, доста-
вившее намъ не погибель, но громкую славу. Народъ и самыя войски его, очнув-
шіяся отъ ослѣплявшаго ихъ очарованія, не имѣли уже прежняго киченія своего и
гордости. Парижъ (по особой, какъ сказываютъ, рѣшительности государя импера-
тора идти на него, оставая позади себя Наполеона съ войсками) не только безъ
сопротивлѣнія, но можно сказать съ радостью отворилъ намъ врата свои. По та-
ковыхъ счастливыхъ происшествіяхъ, не падлескало бы мнѣ упоминать о семъ письмѣ
моемъ, но и охотно о цемъ упоминаю, и благодарю Бога, что Онъ опасеніе мое
преобратилъ гъ пустое мечтаніе.“

245

вѣдать о моемъ здоровьѣ, и, обвиняя доктора Велье за поздое о болѣзни моей увѣдомленіе, сказалъ, что его величество желаетъ меня видѣть и сбирается самъ ко мнѣ придти. Я удивился и не зналъ чему приписать сію неожидаемую мною честь, — бумагѣ ли моей, или чему иному. Вскорѣ послѣ того присланъ былъ отъ государя фельдъегерь узнать, гдѣ я живу; и потомъ также отнюдь неожидаемо навѣстилъ меня графъ Аракчеевъ. Я ожидалъ весь день сего монаршаго посѣщенія, однакожъ не дождался. На другое утро пришелъ ко мнѣ докторъ Велье и сказывалъ, что государь разспрашивалъ у него съ подробностью о моей болѣзни и забо- тился, чтобъ меня хорошо лѣчили. Милость сія съ одной стороны была мнѣ пріятна, но съ другой, чувствуя себя не въ силахъ та- скаться за главною квартерою, я опасался, что въ случаѣ просьбы моей отстать отъ ней, меня не отпустятъ. Два дни послѣ того ожидалъ я имѣть счастіе увидѣть у себя государя, а особливо въ послѣдній день, потому что въ этотъ вечеръ противъ самыхъ моихъ окошечкъ былъ балъ, на которомъ всѣ цари и принцы на- ходились; но ожиданіе мое было тщетно. Наконецъ, не вѣдая что побудило государя вознамѣриться придти ко мнѣ, и потомъ от- ложить сіе намѣреніе, написалъ я къ графу Толстому, что хотя я не выхожу, однако, ежели его величеству угодно, то я во всякое время придти къ нему смогу. Но какъ присылки за мною никакой не было, то и оставался я сидѣть дома, удивляясь придворнымъ хитростямъ, отъ чего такъ вдругъ загорѣлось, и такъ скоро про- стыло. Получа нѣкоторое облегченіе отъ болѣзни, одѣлся я и по- шелъ безъ всякаго позыва къ государю съ докладами. Онъ принялъ меня, и когда я, по прочтеніи нѣсколькихъ бумагъ, сталъ просить извиненія, что осмѣлился послать къ нему размышленія мои о ны- нѣшнихъ нашихъ обстоятельствахъ, то онъ сказалъ мнѣ: — „На- противъ, я очень доволенъ твоюю бумагою, и прочиталъ ее не одинъ разъ; въ ней много правды, и хотя я не то буду дѣлать, однакожъ во многомъ согласенъ съ тобою.“

Я упомяну здѣсь о нѣкоторомъ, хотя не весьма важномъ, но довольно любопытномъ обстоятельствѣ: въ слѣдствіи написан- наго въ Клодавѣ, февраля 5 дня 1813 года (см. выше сего, стран. 175) провозглашенія войскамъ, что грудь ихъ украшена будетъ серебряною медалью съ надписью 1812 года, отправлено было въ Петербургъ повелѣніе начеканить по данному образцу нѣкоторое количество сихъ медалей и прислать въ главную квартеру. Нынѣ оныя присланы были и хранились у господина Канкрина ¹), для

¹) Егоръ Францович, впослѣдствіи графъ и министръ финансовъ (съ 1823 по 1844 г.), былъ въ то время генералъ-интендантомъ арміи.

246

раздачи тёмъ, кому приказано будетъ. Положеніе сдѣлано такое, чтобъ ихъ давать однимъ только военнымъ чинамъ и солдатамъ. Всѣ прочіе изъ сего исключались, такъ что и оберъ-гофмаршалу графу Толстому, сопровождавшему повсюду государя, было въ томъ отказано. Миѣ казалось, что такое ограниченіе одними военнаго званія людьми не соответствуетъ установленію сего знака, долженствующаго изъявлять всякую принесенную въ семъ достопамятномъ году заслугу отечеству. Я написалъ противъ сего следующаго содержанія бумагу:

> „Медаль сія изображаетъ сліянное, вообще отъ всѣхъ состояній, къ вѣрѣ, государю и отечеству ревность и усердіе, отъ киторныхъ родилась и возросла сила народнаго духа. А потому всякъ участвовавшій въ составленіи сей силы какими бы то ни было дѣяніями своими, имѣть право медаль сію носить. Въ ней не разбирается ни сань, ни званіе человѣка, ни родъ, ни великость заслуги. Полководецъ и простой воинъ, велиможа и гражданинъ, покоритель области и добровольно ополчившійся противъ врага земледѣлецъ, равно украшаются, равно гордятся ею, не по различію чиновъ и заслугъ, но единственно по духу усердія своего къ отечеству. Таковое въ установленіи ея намѣреніе важно и велико. Но если назначить ее исключительно для однихъ воиновъ, то она уклонится отъ своей цѣли и потерлетъ главную важность свою; ибо въ такомъ случае будетъ означать одну только храбрость; но храбрость означается уже георгіевскимъ крестомъ. Что же будетъ тогда медаль? слабое изъявленіе того же, что изображаетъ георгіевскій крестъ. Носящій на себѣ оба сіи знака однимъ (то есть крестомъ) будетъ говорить: я храбръ; а другимъ (то есть медалью): я въ 1812 году былъ храбръ. Ясно, что сія послѣдняя мысль при первой ни мало не нужна, и только потвореніемъ своимъ ослабляетъ оную. Медаль сія ничего не прибавить къ честолюбію воина; и весьма огорчитъ того купца, гражданина, земледѣльца, или иного, который, удѣля въ сіе нужное время знатную часть своего имущества, или воспали рукою свою домъ свой да не найдетъ въ немъ врагъ пристанища, или добровольно отъ жены и малыхъ дѣтей ополчась оружіемъ, помѣлъ воспротивиться непріятелю, по справедливости воініять будетъ: меньше- ли я сдѣлалъ, чѣмъ простой въ шеренгъ воинъ?

> „Истинная цѣль сей медали есть следующая: на воинъ означаетъ она службу его въ семъ славномъ и достопамятномъ году, на всѣхъ же другихъ состояніяхъ — всякаго рода усердіе и ревность къ общей пользѣ. Сіе усердіе различнымъ образомъ могло быть

247

приносимо и возлагаемо на жертвенникъ любви къ отечеству: по-
ставщикъ, безкорыстно снабдившій войско потребными вещами,
гонецъ, отнесшій съ опасностью жизни нужную бумагу, крестья-
нинъ, указавшій войску враговъ, священникъ, ободрившій людей,
женщина, подавшая собою примѣръ мужества или отличнаго усер-
дія, и тысячи подобныхъ тому дѣяній, всѣ безъ изъятія должны
ситъ правомъ пользоваться.

„Для порядка раздачи по требованіямъ и просьбамъ, надле-
жить учредить думу, которая бы сіи требованія разсматривала.
Между тѣмъ должно поставить себѣ правиломъ, что медаль сія
не есть ордень: она не разумъ мой показываетъ, но душу; не
достоинство и способность мою, но простое усердіе; не отли-
чаетъ меня отъ другихъ, но присоединяетъ къ нимъ. Ордень
тѣмъ больше меня веселитъ, чѣмъ меньше вижу себѣ подобныхъ;
медаль, напротивъ, тѣмъ больше восхищаетъ духъ мой, чѣмъ
больше вижу въ отечествѣ моемъ усердныхъ къ нему людей. И
такъ да не будетъ дума сія скупа въ раздачѣ медалей; да не
помыслить, что великое число уменьшить къ ней уваженіе. Нѣтъ!
хотя и должно наб.подать, чтобъ не участвовавшіе въ семъ году
никакими дѣяніями своими, не носили оной; но, благодаря Бога,
видъ правды несомнителенъ: духъ народный въ сіе время ока-
зался вездѣ и повсюду въ такомъ величествѣ и славѣ, что, мнѣ
кажется, я бы тогда еще болѣе гордился симъ драгоцѣннымъ
знакомъ, когда бы вся Россія надѣла его на себя.

„Установленіе сей медали имѣтъ въ себѣ слѣдующій недо-
статокъ, который надлежитъ дополнить. Она должна оставаться
въ роды родовъ для сохраненія памяти о семъ великомъ проис-
шествіи; но память сія чрезъ полѣка совѣмьмъ пстребится; а
потому надлежитъ издать новый манифестъ, что первородный
сынъ имѣтъ право наслѣдовать ее послѣ отца своего¹). Если бы
Петръ Великій на гвардейскомъ знакѣ изображеніе года сдѣлалъ
для однихъ въ то время бывшихъ офицеровъ, тогда бы давно уже
случившееся въ томъ году дѣйствіе, не представляясь болѣе очамъ
нашимъ, вышло изъ нашей памяти“ *). (Франкфуртъ на Майнѣ.
Ноября 25 дня 1813 года).

*) Нынѣ знакъ сей. установленийъ при взятіи Орѣховца (Шлиссель-
бурга), и носимый гвардейскими преображенскаго полку офицерами. со вре-
ментъ Павла Перваго не существуетъ болѣе.

1) Эта мысль, хотѣя и не вполѣ, осуществилась въ учрежденіи манифестомъ
30 авг. 1814 г. бронзовой медали, потучившей въ общежитіи названіе дворян-

248

Я далъ бумагу сію любопытствующимъ прочитать, и желалъ, чтобъ она показана была государю; но не слыша ничего объ ней, и тщетно ожидая присылки ко мнѣ медали, крайне тѣмъ оскорбился. Я не испрашивалъ и не получалъ никакихъ наградъ, которыми другихъ, меньше меня достойныхъ, щедро осыпали: это меня не безпокоило; но видѣть себя не удостоенного получить простой значикъ, тѣмъ единымъ лестный, что напоминалъ о всем общемъ въ сіе важнѣйшее время участвованіи въ дѣлахъ отечественныхъ, признаюсь, что это меня крайне огорчило. Какъ! думалъ я, не ужъ-ли заслуги мои въ семъ году были меньше за служъ послѣдняго изъ служившихъ въ войскахъ? Мысль сія до того возгордило самолюбіе мое, что я не имѣть сего значка почиталъ за обиду, а выпрашивать его за стыдъ еще большій, чѣмъ сія обида. Въ сихъ размышленіяхъ послалъ я къ Канкрину взять у него оный и принести ко мнѣ. Онъ отвѣчалъ, что имени моего нѣтъ въ спискеѣ, и потому онъ не смѣетъ сего сдѣлать. Я послалъ къ нему вторично съ приказаниемъ сказать ему, что онъ не можетъ знать по какимъ обстоятельствамъ я требую того, и что не онъ, а я за требованіе мое отвѣчаю. Послѣ сего значикъ сей принесли ко мнѣ. Я надѣлъ его на себя и пошелъ къ государю, думая: пусть лучше будетъ онъ снятъ съ меня, нежели не дань. При входѣ моемъ государь посмотрѣлъ на него, но ни слова не сказать, и былъ со мною довольно ласковъ. Такимъ образомъ дѣло сіе кончилось нѣмымъ между пами объясненіемъ.

Въ бытность нашу здѣсь часто приглашаемъ я былъ къ столу великихъ нашихъ княгинъ Екатерины Павловны и Маріи Павловны. Изрѣдка посѣщалъ театръ и клобъ, въ которыхъ часто забывался, думая, что я въ Петербургѣ, ибо куда не оглядывался. Вездѣ видѣлъ нашихъ офицеровъ. Въ одинъ день опечаленъ я былъ извѣстіемъ о смерти князя Кудашева. Онъ былъ раненъ, оставался въ Лейпцигѣ и тамъ умеръ. Всѣ единогласно говорятъ, что войско лишилось въ немъ отличного и храбраго генерала, въ которомъ со временемъ могъ бы процвѣсти искуснѣйшій полководецъ; да и въ общежитіи былъ онъ добрый и пріятный человекъ. Многія подобныя же вѣсти огорчали меня и о другихъ знакомыхъ. Изъ Дрездена (который тогда очищень уже былъ отъ Французовъ, но не очищень отъ занесенныхъ ими болѣзней) писали, что тамъ въ шесть дней умерло слишкомъ тысяча человекъ. Проклятая

ской. Изъ остальныхъ сословій, только那些 евреи, особенно отличившиеся купцы получили туже медаль, на анненской лентѣ; да духовепastу, до священническаго сана включительно, даны были особые кресты съ надписью 1812 года.

249

война! ты и послѣ убійствъ, творимыхъ на подѣ брани, продол-
жаешь еще быть убійственною!

Въ началѣ декабря оставили мы Франкфуртъ и чрезъ нѣ-
 сколько дней прітхали въ Баденскую столицу Карлсеруге. Болѣзнь
моя стала опять увеличиваться: я не въ силахъ былъ показы-
ваться при дворѣ, не могъ идти къ государю, и потому не пред-
ставлялся ни марграфинѣ (матери императрицы нашей Елисаветы
Алексѣевны), ни сыну ея владѣтельному герцогу, ни дочери ея
шведской королевѣ*), словомъ никому. Въ семъ состояніи моемъ,
чувствуя себя отчасу болѣе слабѣющимъ, просилъ я графа Арак-
чеева сказать обо мнѣ государю, что я болентъ, не могу слѣдо-
вать далѣе за главною квартерою, и прошу позволеніяѣ хать въ
Россію, или по крайней мѣрѣ въ Вѣну или Берлинѣ, гдѣ бы я могъ
жить на мѣстѣ и лѣчиться. Въ отвѣтъ сказано мнѣ было, что
государь желаетъ самъ меня видѣть и поговорить со мною. Между
тѣмъ мнѣ стало нѣ сколько получше. Я пошелъ къ нему не одѣтый,
въ сертукѣ и безъ шпаги. Онъ принялъ меня милостиво, разспра-
шивалъ о моихъ принадкахъ, совѣтовать лѣчиться у Велье, упо-
треблять одинакую пищу и дѣлать больше движенія. Наконецъ
сказалъ: — „Мнѣ кажется ты не столько боленъ тѣломѣ, сколько
мыслями.“ Я увѣрялъ его въ противномъ, присовокупилъ къ тому,
что ежели бы болѣзнь моя была мысленная, то бы я не далѣ ей
во мнѣ усилиться, но отъ тѣлесной болѣзни избавить себя не
могу. Разговоръ сей кончился нѣ которыми докладами моими по
дѣламъ, послѣ чего я вышелъ, не получа никакого на просьбу
мою рѣшенія. Это было поздо ввечеру. Въ самое то время, какъ
я откланивался, государь изволилъ мнѣ сказать: — „Надобно на-
писать манифестъ о заключеніи мира съ Персіею“ ²).

*) Королева сія, женщина лицомъ и обращеніемъ весьма пріятная, разставшись съ мужемъ, лишеннымъ престола ¹), жила у матери своей съ сыномъ и дочерьми.

¹) Густавъ IV, послѣ революціи 1809, изгнанный изъ Швеціи, проживалъ то въ Голландіи, то въ Швейцаріи, подъ именемъ графа Голштейнъ-Готторпскаго и полковника Густавсона.

²) Въ „Краткихъ Запискахъ“ на стр. 206, слова государя переданы такъ:
— „Надобно написать манифестъ о принесеніи Богу благодарности за достиженіе
наше до сихъ мѣстъ, и также манифестъ о заключеніи мира съ Персіею. Первый,
если можно, пришлите ко мнѣ сегодня же.“ — Я пошелъ домой, написалъ и ото-
слалъ къ нему оный (см. въ Собран. маниф., стран. 149); но второго за скорымъ
отъѣздомъ написать не успѣлъ.“ — Первый манифестъ см. тутъ-же въ слѣдующемъ
примѣчаніи автора Записокъ.

250

На другой день поутру его величество и мы за нимъ от-
правились въ Фрейбургъ. Я пріпхалъ туда въ подень (декабря
12 дня), и очень усталъ отъ дороги. Велѣлъ подать себѣ супу
и, повѣвъ немного, легъ въ постелю. Едва успѣлъ я немного от-
дохнуть, какъ принесли ко мнѣ своеручную отъ государя записку,
въ которой написано: — „Я желаю, буде возможно, получить ма-
нифесѣтъ сего же вечера." Не имѣлъ времени въ дорогѣ пригото-
вить оный, я при всей своей слабости принужденъ былъ встать,
отыскать нужницы для заготовленія онаго бумаги, написать его,
дать переписать набѣло, и потомъ отнести къ подписанию. Госу-
дарь изъявилъ мнѣ благоволеніе свое за скорое исполненіе; под-
писалъ манифесѣтъ"). И спросилъ меня о моемъ состояніи. Я от-
вѣчалъ, что оно не лучше прежняго. Между тѣмъ осмѣлился по-

*) Манифесътъ сей не включѣтъ въ Собраніи манифестовъ ¹). Также за-
былъ я вище сего упомянуть о манифесѣтѣ. подписаннымъ въ Карлсруе
(декабрь 6 дня) слѣдующаго содержанія:

„Божіею милостію мы, и проч, объявляемъ всенародно.

„Годъ тому, любезные наши върхоподданные, приносили мы благода-
реніе Богу за избавленіе царства нашего отъ лютыхъ и сильныхъ враговъ.
Не проходитъ еще года, какъ уже побѣдоносныя наши знамена вѣютъ на бе-
регахъ Рейна. и ополчавшались противъ насъ Европа нынѣ добровольно ше-
ствуетъ съ нами. Всѣ лежащія менѣ предѣлами Россіи и Франціи державы,
послѣдуя примѣру нашему, несутъ оружіе свое. соединенное съ нашимъ ору-
жіемъ, противу притѣснителя свободы царствъ. Толь великая на всемъ лицѣ
земли перемѣна не могла совершиться безъ освобливой на то власти Божіей.
Его всемогущая десница возноситъ и низлагаетъ судьбы народовъ и царствъ.
Обратимъ къ Нему умъ и сердце наше, не возгордимся дѣлами свои и не
возмечаемъ въ себѣ быть иѣчто высшее немощи смертныхъ. Что мы? доколѣ
рука Бога надъ нами. до тѣхъ поръ мудрость и сила съ нами: безъ него
и что же бысть, еже бысть. И такъ да умолкнетъ прѣсъ Нимъ всѣкал
слава человѣческая; да принесется она отъ каждогоъ изъ насъ во всесожженіе
Тому. Кто даровалъ намъ оную: истинная слава и честь наша есть благого-
вѣнное предъ Нимъ смиреніе. Мы увѣрены, что всѣмъ изъ върхоподданныхъ
нашихъ всегда. напаче же послѣ толикихъ излѣянныхъ на насъ милостей
Божескихъ, чувствуетъ сіе во глубинѣ души своей. Сего ради, винная гласу
собственнаго нашего и ихъ благоговѣнія, повелѣваемъ: да отворятся и нынѣ
во всемъ пространствѣ области нашей всѣ Божественные храмы; да принесется
во всѣхъ церквахъ торжественное молебствіе и кодѣопреклоненіе всемогу-
щему Творцу: да проліются отъ всего народа горячій слезы благодарности
за непзрененное Его къ намъ милосердіе: Онъ высокою мышцюю своею изялѣ
насъ изъ хлѣбей бездны, и поставятъ на высоту славы. Что воздадимъ Ему,
кромѣ радостныхъ слезъ и рыданій?"

¹) „По забвению,“ сказано въ „Краткихъ Записках.“ (стр. 207).

251

просить, чтобъ онъ меня въ другой разъ принялъ, сказывая, что
у меня много дѣлъ, требующихъ разрѣшенія. На это отвѣчалъ
онъ мнѣ: — „Какъ скоро удосужусь, то пришло за тобою.“
Черезъ нѣсколько дней въ самомъ дѣлѣ позванъ я былъ къ нему
съ дѣлами. По разрѣшеніи бывшихъ со мною докладовъ, онъ опять
спросилъ у меня: каковъ я? Отвѣтъ мой былъ, что я все таковъ
же и ни малѣйшаго облегченія не чувствую. — „Какъ же ты ду-
маешь быть?“ — „Я самъ не знаю, государь; знаю только, что
ѣзда за главною квартерою легко могу слечь въ постелю, и тогда
принуждентъ буду остаться въ какомъ-нибудь непріятельскомъ
городкѣ или деревнѣ безъ всякой помощи и призрѣнія.“ — „Однако
въ Вѣну или въ Берлинѣ далеко; повзжай, ко ли хочешь, въ Мин-
хенъ... — „Государь! тамъ никого нѣтъ нашихъ Русскихъ; и я,
ежели не отъ болѣзни, такъ отъ скуки умру. А вотъ (продолжалъ я)
сказываютъ ея высочество Екатерина Павловна будетъ въ это
время жить въ Цирихѣ, такъ не позволите-ли мнѣ хать къ ней?“
— „Къ сестрѣ? (перервалъ государь) Очень хорошо; это близко
и всего лучше. Она теперь въ Шафгаузенъ; я скоро туда попду-
и самъ поговорю ей о тѣлѣ.“ — Я поблагодарилъ его за толь
милостивое объщаніе, отклянялся и пошелъ съ моими бумагами
домой *).

*) Здѣсь должнѣтъ я упомянуть нѣчто о прошедшемъ: два или три мѣ-
сяца тому назадъ прислана была ко мнѣ изъ Петербурга дѣя поднесенія го-
сударю третья часть законовъ (двѣ первые изданы были прежде ¹) и при ней
приложенъ былъ списокъ о наградѣ трудившихся надъ сочиненіемъ ея. Миѣ
о составленіи спѣхъ законовъ извѣстно было по одному только слуху, потому
что до вступленія моего въ званіе государственнаго секретаря никогда не
входить я въ это и не читать ихъ ²). Но тутъ показалось мнѣ, что я не
исполняю долга моего, когда поднесу государю толь важную книгу, не имѣя
о достоинствѣ и содержаніи ея ни малѣйшаго понятія. Для сего приступилъ
я напередъ къ прочтеннію оной; но читая нашелъ въ ней много невразуми-
тельнаго и даже противнаго здравому разсудку; увидѣлъ, что многія въ ней
статьи выписаны, по весьма худо, и въ иныхъ мѣстахъ противосмысленіо

¹) О сестѣ подробить будетъ въ другомъ однѣ Записокъ, въ принѣчаніи
къ статьѣ: „Принѣчанія мои на первую главу прозяга гражданскаго уроженія.“

2) Неоднократно Шишковъ упоминаетъ о ложденіи къ государю съ докла-
дами; иногда жалуется, что много пакопилось недоложенныхъ дѣлъ; при случаѣ
говорить и о предметѣ иѣ которыхъ изъ своихъ докладовъ; такъ что замѣчаніе
барона Корфа (Жизнь графа Сперанскаго. С. П. Б. 1861, т. II, стр. 42). что Шиш-
ковъ назначень былъ въ званіе государственнаго секретаря единственно для
составленія государственныхъ актовъ и сопутствованія государю въ армію, —
должно быть принята къ оговоркой. — Цитируемъ изъ книги бар. Корфа, по при-
мѣчанію Я. К. Грота, во II т. Сер. Держ., стр. 727.

252

Послѣ того дни черезъ два государь опять прислалъ за мною.
Въ это время выѣзжалъ онъ навстрѣчу входящимъ въ городъ
виртембергскимъ войскамъ. Мы дожидались въ передней. Когда
онъ возвратился и проходилъ черезъ нашу горницу, то увидя

подлиннику переведены изъ фралцузской книги, называемой Code Napoléon.
Удивясь такой небрежности и безтолковницы въ составленіи русскихъ законовъ,
выписалъ я нѣкоторые изъ оныхъ и сдѣлалъ на ихъ мои примѣчанія. При
докладѣ его величеству не могъ я объ этомъ умолчать, и, представляя мои
выниски, спросилъ: не угодно ли Ему прочитать ихъ, дабы въ томъ удосто-
вѣриться? Слова мои, казвалось, не понравились государю; онъ отвѣчалъ мнѣ
сухо и довольно сурово: — „Ихъ составляла комиссія законовъ подъ
руководствомъ Сперанскаго. Мнѣ теперь некогда читать; оставь
это до другого времени.“ — Такимъ образомъ докладъ сей оставался не-
рѣшеннымъ до приѣзда нашегоъ въ Фрейбургъ. Здѣсь вторично доложилъ я о
семъ, напомня притомъ и о спискѣ представленныхъ къ наградѣ чиновниковъ.
Государь сказалъ мнѣ на это: — „Да ты находишь законы сіи худо написан-
ными.“ — „Мой долгъ,“ отвѣчалъ я, „принудилъ меня не скрыть отъ васть
моего мнѣнія; но впрочемъ я не выдаю онаго за непреложное. Извольте раз-
смотрѣть.“ — „За что же и награждать ихъ? (сказалъ государь) Оставь
это до возвращенія нашегоъ въ Петербургъ.“ — „Но меня (примол-
вилъ я) будутъ тамъ винить за медленность моего доклада.“ — „Напиши
(отвѣчалъ государь), что ты не имѣешь времени доложить мнѣ.“ —
Принужденный удовольствоваться симъ, я откладывался ему; но можно себѣ
представить мое удивление, когда возвратятся домой увидѣлъ я привезенныхъ
въ тотъ день изъ Петербурга вѣдомости, въ которыхъ нанечатано, что упо-
минаемые по сему представленію въ спискѣ чиновников получили уже свои
за то награды! Какимъ образомъ было сіе сдѣлано, — я ни мало о томъ не
извѣстелѣ.

Скажу также любопытному читателю и о другомъ не упомянутомъ
прежде случай: Около того же времени, занимаясь чтеніемъ священныхъ книгъ,
находилъ я въ нихъ разные описания и выражения весьма сходныя съ нынѣш-
нею нашею войпою. Я не перемѣняя и не прибавляя къ нимъ ни слова вы-
писалъ и только сблизилъ ихъ одно съ другимъ. Изъ чего вышло полное
описаніе нашихъ военныхъ дѣйствій. Я въ томъ самомъ видѣ прилагаю
здѣсь оное:

Вшествіе врага въ царство и гордый помыслѣ его.

Іерем. „Кто есть той, иже яко рѣка восходитъ, и яко рѣки воздвигл. 46. жутся волны его? — Сердце его апі камень; окрестъ зубовъ его Іовъ страхъ; очи горятъ яко угліе"). Сей речетъ во умѣ своемъ: на гл. 41. небо взыду, выше звѣздъ небесныхъ поставлю престолѣ мой, сяду

1) Примѣчаніе на стр. 81-й „Краткихъ Записокъ“: — „Тексты сіи выбраны изъ свишеннаго писанія, а именно изъ пророковъ: Ісаіи, Іезекія, Аввакума. Іереміи, Плача его; изъ книгъ Іудиы, Маккавейскихъ, Псалтими, и проч. Всѣ ре- ченія и выраженія въ оныхъ безъ вскакой перемѣны и прибавленія взяты изъ раз- ныхъ мѣсть, и только сдвинуты и приставлены одно къ другому.“

253

меня стоящаго съ докторомъ Велье, спросилъ у него о моемъ состояніи. Велье отвѣчалъ ему, что мнѣ лучше прежняго, но что по моей болѣзни нуженъ для меня покой. Тогда государь сказалъ ему съ нѣкоторою досадою: — „Это обыкновенная ваша ухватка:

на горахъ высокихъ, яже къ Сѣверу; взыду выше облакъ, буду
подобенъ вышнему. Азь есмь царь царей! и се азъ на тя Росъ 1),
и приведу на тя языки многи, яко же восходитъ море волнами
своими, и обвалять стѣны градовъ твоихъ, и разорятъ столны твои,
и развѣю прашихъ, и дамъ ихъ въ гладокъ камень. — Видду съ
коньми и колесницами и собраніемъ многихъ языковъ зѣло. —
Сыны и дщери твои на поли мечемъ избію. и приставлю на тя
стражбу, и огражду тя, и окопаю тя ровомъ, и сотворю окрестъ
тебе острогъ, и обставлю оружіемъ, и коція своя прямо тѣй по-
ставлю. — Отъ множества всадниковъ моихъ покрыетъ тя прашихъ
ихъ, и отъ ржанія коней моихъ, и отъ колесъ колесницъ моихъ,
потрясутся стѣны твоя. Копытами коней моихъ понеру вся стогны
твоя, люди твоя мечемъ изсѣку, и составъ крѣпости твоей на землю
повертну, и плѣнно силу твою, и возьму имѣнія твоя, и разсыллю
стѣны твоя, и домы твоя вожделѣнныя разорю, и древа твоя, и
каменіе твое, и персть твою среди моря вверху, и упраздню мно-
жество мускій твоихъ, и гласъ пѣвницъ твоихъ не услышится
въ тѣбѣ. Отъ гласа паденія твоего, егда возстенутъ язвеніи твои,
потрясутся вси прочіи земли и острови, и снидутъ со престолъ
своихъ вси князи, и языкъ морскій, и свергнутъ вѣнцы съ главъ
своихъ, и ризы своя иснещренныя совлекутъ съ себе, ужасомъ
ужаснутся. На земли сядутъ и убоятся погибели своя, и возсте-
нутъ о тѣбѣ, и пріпмутъ о тѣбѣ плачь, глаголюще: како погиблъ
и разсыпался еси граде хвалимый, иже былъ крѣпокъ на земли
и на мори, ты и живущіе въ тѣбѣ, иже даялъ еси страхъ твой
всѣмъ обитающимъ на земли? и убоятся вси отъ дне паденія твоего,
и грады возстенаютъ на суши и смятутся острови въ мори. —
Тако глаголющъ, яко потокъ наводниющій потопляетъ землю и
исполненіе ея, грады и живущія въ нихъ: отъ шума устремленія
его, отъ оружій ногъ его, отъ гремѣнія колесницъ и отъ звука
колесъ его, вострепета земля.“

Разореніе Іерусалима.

„Горе тѣбѣ Іерусалиме! како единъ сѣдиши, градъ умноже-
ный людьми? бысть яко вдовица во языцѣхъ; владѣйя страками
бысть подъ властью! — Путіе твои рыдаютъ, яко нѣсть ходящихъ
по нихъ въ праздниѣ. Вся врата твоя разорена, жрецы твои воз-
дыхаютъ, дѣвицы ведомы, и самъ огорчеваемъ въ себѣ. Отъяся
отъ тебе вся лѣпота твоя. — Простре врагъ руку свою, ступаяй
на вся вожделѣнная твоя. — Вся красная твоя разори яростію

Ісаіа
гл. 14.

Ісез-
кійль
гл. 26.

Іерем.
гл. 47.

Плачь

1) Въ печатныхъ Запискахъ (стр. 81), стоитъ какъ въ Писаніи — Соръ;
а въ примѣчаніи сказано: — „Переставя слоги выходитъ Росъ или Росъ съ, то
есть Россіянинъ.“

254

когда вы кого вылѣчить не можете, то сживаете его съ рукъ своихъ долой. " — Изъ словъ сихъ могъ я видѣть, что государю не хотѣлось меня отпустить. Желая сдѣлать ему угодное, часто, когда становилось мнѣ хоть немного получше, вознамѣривался я

Ієре-
свою; твердyyп сверже на землю, и оскверни храмы; возже огнь
мі-
и пойде основанія твоя. — Видѣхъ бо языки вшедшіе во святію
твою, имѣ же бы не подобало входити въ церковь твою. Гластъ
даша въ дому господни, яко въ день праздника. — Матерѣмь ре-
коша: гдѣ пшеница и винно? Внегда разслабленнымъ быти имъ,
яко язвеннымъ на стогнахъ градскихъ! егда изливахуся въ лоно
ихъ души младенцевъ ихъ! Кто тя спасетъ Іерусалиме? кто тя
утѣшить? яко возвеличнися чаша сокрушенія твоего, кто тя исцѣ-
линѣ? восплеснула рукама о тѣбѣ вси минующіи путемъ, позви-
здаша и покиваше главою своею, рекуще: сей ли градъ вѣнецъ
славы, веселіе всехъ земли? не вѣроваша царіе земстіи и вси жи-
вущіи во вселенной. яко видетъ врагъ сквозь врата твоя. "

Молитва Царева.

Плачь
Ієрем.

„Виждь, Господи, яко скорблю! утроба моя смятеся во мнѣ, и превратися сердце мое, яко горести исполнися; отвѣ обезчади мене мечь, яко смерть въ дому. — Пріиде врагъ издалече, пріиде во тьмахъ силы своею, ихъ же множество загради источники, и конница ихъ покры холмы, рече пожещи предѣлы моя, и юноши моя убити мечемъ, и ссущія моя положити въ помостъ, и младенцы моя дати въ расхищеніе, и дѣвы моя плѣшни. Господи Вседержителю! посліи еси духа твоего, и нѣсть, иже противостанетъ гласу твоему: горы бо отъ основаній съ водами подвигнутся. каменіе же отъ лица Твоего яко воскъ растаетъ. — Святъ храмъ твой. Дивентъ въ правдѣ; услышіи ны, Боже, Спасителю нашъ! Псал. 64. препоясанъ силюю, смущаяй глубину морскую, шуму волнѣ твоихъ кто постонтъ? смятутся языцы, и убоятся живущія въ концахъ земли отъ знаменій твоихъ. — Надъ боящимися тебе ты умило-стившился. — Да ночіетъ на линѣ и на воинствѣ и па всемъ народѣ моемъ духъ твой, духъ премудрости и разума, духъ совѣта и ерѣности, духъ вѣденія и благочестія. — Живъ Господь и благо-словень Богъ! покоривый люди подъ мя, той избавитъ мя отъ врагъ моихъ гнѣвливыхъ, отъ мужа неправедна, спасетъ и вознесетъ мя. — Богъ мой помощникъ мой, и уноваю на него. "

Гласъ съ небес.

„Гряди во имя мое. Азъ избавлю тя отъ сѣти ловчи, и отъ словесе матежна: плѣщама своима осѣню тя, и подъ крылѣ свои воспріиму. Оружіемъ обыдетъ тя истинна моя. Не убоншился отъ страха нощнаго, отъ стрѣлы летячія во дни, отъ паденія бѣса полудениаго. — Очима твоима возданіе грѣшникамъ узриши. Надетъ отъ страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, къ тебе же зло не прийдетъ, и рана не приближится; яко Ангеламъ своимъ заповѣдаю о тѣбѣ сохранити тя во всѣхъ путѣхъ твоихъ; на ру-

255

пойти къ нему и сказать, что хочу остаться при немъ; но снова,
почувствовавъ себя хуже, отъ того удерживался. Во время пре-
быванія моего здѣсь повстрѣчались со мною хотя не отлично до-
стопамятные, однакожъ довольно необыкновенные случаи: первое,

кахъ возьмутъ тя, да некогдà преткнеши о камень ногу твою. На
Аснида и Василиска наступили и попрели льва и змія, яко на
мя уповалъ еси."

Возваніе цари къ народу.

„Возмите, чада моя, оруліе и циты, возсядите на кони, и устройте
колесницы, и наляцающе лукъ изыдите на брань. Соборитеся, воз-
глаголите, возгласите трубою: да услышится гласъ вашъ. Да воздвиг-
нется левъ отъ ложа своего, и да изыдетъ отъ сѣвера страхъ и трепетъ
и сотреніе велико. — Возстанемъ за истребленіе людей нашихъ, и
ополчимся за чадъ нашихъ и за святыню. — Пожену враги моя,
и постигну я, и не возвращуся, дондѣке скончаются. — Да не
грядутъ отселѣ во мнивествѣ укоризны и беззаконія своего. Сей
есть иже воарися и составіи брани многи, и одержи твердыни
многи, и сверже цари земскія, и пройде даже до краевъ земли, и
взя корысти многихъ языковъ, и умолче земля предъ пимъ, и
возвысился, и вознесется сердце его. И собра силу крѣпку зѣло. и
возвачальствова надъ странамъ, и покоришася ему вси князи и
владыки. Но да не убопится сердце ваше того: не во множествѣ
воевъ одоленіе есть. токмо отъ небесе крѣпость. Сіи грядутъ во
злобѣ и нечестіи; мы же ополчаемся за души наша. и законы
напа. День сей Господа Бога Вседержителя, день отмщенія врагамъ,
и пожретъ я мечъ Господень, и насытится и упіется кровію ихъ,
яко жертва Господу Вседержителю въ земли полунощной. — Крѣ-
покъ и силень побораян по васъ: земля потрясется отъ основаній
своихъ въ день, въ онѣ же придетъ ярость его. И будутъ остав-
нія яко серия бѣжащая, и яко овца заблуждшая, и не будетъ со-
бираяй. Вы же паче орловъ легцы явитеся, и паче львовъ крѣпцы:
зане ярость Господня на всѣ языки, и гибвъ на число ихъ, еже
погубити ихъ и предати на закланіе, да выздетъ отъ нихъ сматрѣ
и намокнутъ горы кровію ихъ. Приступите языцы и услышите князя;
да слышитъ земля и живущія на ней, вселенная и людіе, иже на ней:
всяка плотъ сѣно, и всяка слава человѣча яко цвѣтъ травный; изше
трава и цвѣтъ отпаде, глаголѣ же Бога нашегоъ пребываетъ во вѣки."

Паденіе кипариса.

„Се кипарись въ Ливанѣ, добръ отрасльми, и высокъ вели-
чествомъ, и частъ покровомъ, и средѣ облакъ бысть власть его.
Вода воспита его, бездна вознесе его, рѣки приведе окрестъ коре-
ній своихъ, и составы своя испусти во всы древеса полевая. Сего
ради вознесеся величество его паче всѣхъ древесъ польныхъ, рас-
ширишася вѣтвія его, и вознесошася отрасли его отъ воды многи.
егда протяжеся. Соспы ненодобны отраслямъ его, и елие не бысть
добно вѣтвіямъ его, во отросляхъ его возгнѣздишася вся итицы

Кип-

гі

Мак-
ка-
вей-

скія.

Нсаія
гз.
40.

Іезе-

256

скоро по приїздѣ моемъ сюда увидѣлъ я здѣшнія вѣдомости,
въ которыхъ прочиталъ на новый годъ стихи, сочиненные живу-
щимъ здѣсь въ престарѣлыхъ уже лѣтахъ, извѣстнымъ нѣмецкимъ
писателемъ Якоби ¹). Онъ, прославляя наши подвиги, и желая

кількіе небесныя, и подъ вѣтвьми его раждахуся всі звѣріе польніи.
Подъ сѣнію его вселися все мпожество языковъ. И возгордся ве-
личествомъ своимъ, и вознесется сердце его, и далѣ власть свою
въ средину облакъ. — Тогда прогнѣвался на него Богъ, и предалъ
его въ руцѣ князь, и сотворилъ ему пагубу по нечестію его. и
погнаша и потребиша его, и повергоша на горахъ и во всѣхъ
дебрѣхъ падопіа вѣтви его, и сотрошася отрасли его на всякомъ
полѣ, и спидоша отъ покрова его всі людіе языковъ, и разориша
его. Въ паденіи его почиша всѣ итицы небесныя, и на стебліяхъ
быша всі звѣри сельніи, яко да не возносятся величествомъ своимъ
вся древеса, яже въ водѣ, и не дадятъ власти своея средѣ облакъ.
Плакася о немъ бездна, и померче о немъ Ливанъ. Отъ гласа па-
денія его потрасошася всѣ бывшая подъ сѣнію его древеса, и све-
дошася во адъ звѣніи отъ меча, и живущіи подъ покровомъ его
среди жизни своей погибоша. Тако возліяся на него бездна, и
покры его вода многа, яко пустыню вѣчную: да не населится,
ниже возстанетъ; да вызьется, и не обращется во вѣкъ."

Пророчество.

Пsal.
97.

„Господь воцарися: да радуется земля, да веселатся острови
мнози! облакъ и мракъ окрестъ его. Огнь предъ нимъ предыдетъ
и попалитъ враги. Освѣтиша молнія его вселенную, видѣ и воз-
движжеся земля. Горы яко воскъ растаяша отъ лица Господня, отъ
лица Господа всѣя земли. Возвѣстна небеса правду его, и видѣшіи
всі людіе славу его. Да постыдятся всі кланяющіися истуканамъ,
хваляющіися о идолѣхъ своихъ. — Господи! се воздвижеся солнце,
и луна ста въ чинѣ своемъ, яко изшелъ еси въ блистаніи молній
твоихъ во спасеніе людей, спасти помазанныя твоя. Вложилъ еси
во главы беззаконныхъ смерть, яко уста ихъ глаголаша суету, и
десница ихъ десница неправды. Ты же возстани, Иерусалиме, со-
влецы ризы плачевныя, и облецыся въ одежду правды, въ дѣпоту
славы твоея. Забуди скорь твою и возложи на главу твою вѣнецъ.
Свѣтися, свѣтися, Иерусалиме, прииде бо твой свѣтъ, и слава Го-
сподня на тебѣ возсія. Се тьма покрыла землю и мракъ на языки,
на тебѣ же явится Господь, и слава его на тебѣ узрится. И пой-
дутъ царіе свѣтомъ твоимъ, и языцы свѣтлостію твоею. Се прип-
доша сынове твои издалече: возсталі, Иерусалиме, и стани на
высочѣ, и поглядай, и виждь собранная чада твоя отъ востокъ

¹) Съ 1784 по 1812 годъ онъ занималъ въ фрейбургскомъ университетѣ кафедру чилософіі и долгое время былъ въ немъ ректоромъ. Съ 1774 по 1776 г., въ сотрудничествѣ съ Геншес, Гёте и друг., онъ издавалъ журналъ *Ігіс*; участвовалъ въ изданіи „Нѣмецкой Библиотеки“ и „Нѣмецкаго Меркурія“; но почетное мѣсто въ литературѣ доставили Якоби преимущественно его лирическія произведения.

257

чтобъ мы потушили давно пылающій пожаръ кровопролитныхъ браней, между прочимъ сказалъ о себѣ, что онъ, какъ лебедь, при концѣ своей жизни воспѣваетъ насъ послѣднимъ гласомъ. Стихи сіи такъ мнѣ понравились, что я хотѣлъ тотчасъ идти къ нему, чтобъ съ нимъ познакомиться; но вдругъ увидѣлъ несомый мимо оконъ моихъ гробъ. Я спросилъ кого похороняютъ? мнѣ сказали: — Якобія. Онъ умеръ на другой день по написаніи своихъ стиховъ. И такъ правду, бѣдный, напророчилъ о себѣ, что поетъ послѣднимъ гласомъ! — Второе, мнѣ отвели домъ, въ которомъ жили мы почти въ однихъ покояхъ съ хозяиномъ и хозяйкою, а вверху надъ нами жилъ старицъ французскій генералъ, во время революціи удалившійся изъ Франціи. Хозяйка моя была молодая еще пріятная и очень неглупая женщина, но до того слабая здоровьемъ и унылая духомъ, что жалко было на нее смотрѣть. Однажды я спросилъ у ней о причинахъ ея страданій, и она сказала мнѣ слѣдующее: — „Насъ было у отца и матери пятнадцать дочерей. Я съ самаго дѣтства наклонна была къ унынію, и хотя старалась развеселять себя, но чувствовала, что я рождена

солнца до запада. Враги твои приходша къ тебе въ багряницѣхъ и на конѣхъ, и изыдоша отъ тебе наги и пѣши; совѣща бо Господь смиритися горѣ высокѣй, и пăсти отъ руки твоея въ ровень съ юдоліемъ. — Возрадуйся, яко приидутъ къ тебе вси раздражившіе тя, и поклонятся слѣдамъ ногъ твоихъ, и нарѣчишися: миръ правды и слава благочестія. Возрадуйся, яко людіе твои раскуютъ мечи своя на рало, и сулицы своя на серны, и не возмѣтъ языкъ на языкъ меча, и престанутъ воевати. И почетъ кійждо подъ лозою своею, и кійждо подъ смоковницею своею, и не будетъ устрашающаго. — Возрадуйся, яко приложится къ тебе богатство морское, и приидутъ къ тебе стада вельблюдъ, носяще злато и ливанъ и камень честенъ. Се корабли фарсистіі аки облады къ тебе летятъ, и яко голуби со птенцы своими. — Бразды твоя упоются и жита твоя умножатся. — Полі твоя исполнятся тука, овцы будутъ многоплодни и волове твои толщи; удолія умножать пшеницу, пустыни возвеселятся и холмы радостію препоящутся. Не услышится неправда на земли твоей, ни сокрушеніе, ни бѣдность въ предѣлахъ твоихъ; но прозвовутся забрала твоя спасеніе, и врата твоя хвала. Не зайдетъ бо солнце тебѣ; и луна не оскудѣветъ тебѣ: будетъ бо Господь тебе свѣтъ вѣчный.“

Сблизивъ сіи тексты, выбранные изъ разныхъ мѣстъ священныхъ писаній, находилъ я ихъ толь ясно и подробно описующими всѣ происходившія съ нами приключенія, что бывши послѣ съ докладами у государя попросилъ я у него позволенія прочитать ему сіи сдѣланныя мною подписки. Онъ согласился, и я прочиталъ ихъ съ жаромъ и со слезами. Онъ также прослежился, и мы оба съ нимъ довольно поплакали.

Мих.

гл. 4.

Маккав.

кн. 1. гл.

14.

Исаія

гл. 60.

Пsal.

64.

Исаія

гл. 60.

17

258

больше для монастыря, нежели для замужества. Меня выдали за-
мужъ; я родила сына, младенца отличной красоты, къ которому
въ два года такъ пристрастилась, что все свое благополучіе въ
немъ полагала. На третьемъ году онъ занемогъ, и нѣсколько
времени страшнымъ образомъ страдалъ. Я не спускала его съ
рукъ, и часто видѣла его въ такихъ обморокахъ, что вслѣй разъ
почитала мертвымъ. Напослѣдокъ онъ дѣйствительно умеръ. Во
все это время мнѣ казалось, что я вмѣстѣ съ нимъ умирала. Тоска
моя была такъ велика, что я сдѣлалась больна. Меня стали лѣчить,
но вмѣсто чтобъ пособить мнѣ, пуще меня разстроили: я вся
разслабла, и при малѣйшихъ непріятныхъ приключеніяхъ или мы-
сляхъ чувствую несносныя страданія. — Третіе, хозяинъ мой
Нѣмецъ и генераль Французъ такъ полюбили меня, что вслѣй
день по нѣскольку часовъ у меня провождали. Это мнѣ было
приятно и нужно; ибо безъ того сидѣлъ бы я одинъ дома. Въ
одинъ день, старикъ генеральъ, человекъ лѣтъ подъ девяносто, но
еще довольно свѣжій и бодрый, позвалъ меня къ себѣ обѣдать.
Мы сѣли за столъ трое: онъ, сестра его и я; да при столѣ слу-
жила дѣвка. Во время обѣда сосчитали мы, сколько всѣмъ намъ
четверымъ лѣтъ. Вышло: триста тридцать четыре года! сестра
и служанка были обѣ дѣвушки, каждая еще старѣе самаго генерала.

Государь прислалъ за мною. Онъ приказалъ мнѣ, по случаю
вступленія войскъ нашихъ въ предѣлы Франціи, написать имъ при-
казъ: — „Надобно (примолвилъ онъ) чтобъ приказъ этотъ сегодня
же былъ написанъ; и когда будетъ готовъ, то самъ не приходи,
а пришли его ко мнѣ.“ — Я тотъ же часть написалъ и отослалъ
оный къ нему. Бумага сія была слѣдующаго содержанія:

„Приказъ россійскимъ войскамъ.

„Воины! Мужество и храбрость ваша привели васъ отъ Оби
на Рейнъ. Онѣ ведутъ насъ далѣе: мы переходимъ за оный,
вступаемъ въ предѣлы той земли, съ которой ведемъ кровопро-
литную, жестокую войну. Мы уже спасли, прославили отечество
свое, возвратили Европѣ свободу ея и независимость. Остается
увѣрчать великій подвигъ сей желаемымъ миромъ. Да водворится
на всемъ шарѣ земномъ спокойствіе и тишина! да будетъ каждое
царство подъ единою собственнаго правительства своего властью
и законами благополучно! да процветаютъ въ каждой земляхъ, ко
всеобщему благословенію народовъ, вѣра, языкъ, науки, художе-
ства и торговля! Сіе есть намѣреніе наше, а не продолженіе
брани и разоренія. Непріятели, вступая въ средину царства на-

259

шего, нанесли намъ много зла, но и претерпѣли за оное страш-
ную казнь. Гнѣвъ Божій покаралъ ихъ. Не уподобимся имъ: че-
ловѣколюбивому Богу не можетъ быть угодно безчеловѣчіе и
звѣрство. Забудемъ дѣла ихъ; понесемъ къ нимъ неместь и
злобу, но дружелюбіе и простертую для примиренія руку. Слава
Россіянина — низвергать ополченнаго врага и, по истореніи изъ
рукъ его оружія, благодѣтельствовать ему и мырнымъ его собра-
тіямъ. Сему научаетъ насъ святопочитаемая въ душахъ нашихъ
православная вѣра; она божественными устами вѣщаетъ намъ:
.любите враги ваша, и непавидящимъ васъ творите добро. Воины!
Я несомнѣнно увѣрентъ, что вы кроткимъ поведеніемъ своимъ въ
землѣ непріятельской столько же побѣдите ее великолушіемъ сво-
имъ, сколько оружіемъ, и соединяя въ себѣ храбрость воина про-
тивъ вооруженныхъ съ благочестіемъ христіанина противъ безо-
ружныхъ, довершите многотрудные подвиги свои сохраненіемъ
пріобрѣтенной уже вами славы мужественнаго и добронравнаго
народа. Вы ускорите чрезъ то достигнуть конца желаній нашихъ,
всеобщаго мира. Я увѣрентъ также, что начальствующіе надъ
вами не оставятъ взять нужныхъ для сего и строгихъ мѣръ, дабы
несогласные съ симъ поступки нѣкоторыхъ изъ васъ не помрачили
къ общему вашему прискорбію того добраго имени, которымъ вы
доселѣ по справедливости славитесь."

Государь возвратилъ мнѣ назадъ сію бумагу безъ подписа-
нія, съ приказаніемъ вновь переписать и прислать къ нему по-
скорѣе. Причина сему была слѣдующая: въ приказѣ семъ стояла
рѣчъ: неизгладимая никогда въ душахъ нашихъ православная вѣра.
Государю, повидимому, выраженіе въ сей рѣчи неизгладимая ни-
когда не понравилось; оно было вычернено и вверху собственною
его рукою карандашомъ написано: горящая, или пылающая, или
чтимая, " Я тотчасъ отдалъ переписать бумагу, а между тѣмъ
послалъ къ нему слѣдующую записку: — „Горящая или пылающая
кажется немножко стихотворно; чтимая немножко мало; не при-
кажете- ли поставить священночтимая или святопочитаемая?"
Онъ возвратилъ мнѣ сію записку съ слѣдующей отмѣткою: — „Свя-
топочитаемая кажется всего приличнѣе."

Въ исходѣ мѣсяца, государь собрался хать отселѣ. Я пошелъ
его провожать. Онъ проходя мимо меня сказалъ мнѣ: — „Я твоего
дѣла не забуду.“ — На другой день вслѣдъ за нимъ поѣхалъ я въ
Шағгаузенъ. Любопытно было для меня проѣзжать черезъ такъ
называемую Адскую долину (Höllensthal): она состоитъ въ узкой
дорогѣ, лежащей между двухъ хребтовъ превысокихъ горъ, изъ

17*

260

которыхъ иныя возвышаются на подобіе прямой стѣны; иныхъ
же вершины кажется висятъ надъ головою. Страшно йться: того
и смотришь, чтобъ въ узкостяхъ съ кѣмъ не повстрѣчаться, по-
тому что разъѣхаться трудно; или чтобъ сверху не упалъ на
тебя камень, или какой отломокъ дерева; ибо на высотѣ ихъ ра-
стетъ лѣсь. — Перѣхавъ мѣстечко называемое Черный лѣсь
(Schwartzen-wald), гдѣ много дѣлаютъ деревянныхъ часовъ, прі-
ѣхалъ я къ обѣду въ Донау-Эшингенъ, и остался тутъ ночевать
у находящагося здѣсь съ казною генералъ-маіора Иванова. Узнавъ
отъ него, что здѣсь живетъ графня Барклай-де-Толли ¹) съ нѣкото-
рыми другими русскими барынями, зашелъ я къ нимъ. Потомъ
осмотрѣлъ источнику или ключь, изъ котораго вытекаетъ рѣка
Дунай. Ключь сей обѣланъ камнемъ; вода въ немъ очень чистая;
рѣка начинаетъ течь изъ него по жолобу такой ширины, что
можно перешагнуть черезъ него, и всякій это дѣлаетъ дабы послѣ
сказать, что онъ шагалъ черезъ Дунай. Здѣсь находится дворецъ
принцессы Фирштенбергской съ нѣсколькими каменными зданіями
и садами ²), которые, сказываютъ, лѣтомъ прекрасны, но теперь
покрыты снѣгомъ. Возвратясь домой услышалъ я, что сегодня
будетъ здѣсь театръ, на котором играютъ нѣмецкую оперу Вол-
шебная Флейта (Zauber-Flöte). Я отнюдь не любопытенъ былъ ее
видѣть, воображая, что надобно одѣваться, идти туда, и что ка-
кому хорошему театру можно быть въ такомъ глухомъ мѣстѣ; но
Ивановъ сказалъ мнѣ, что я не выходя изъ горницы могу видѣть
уту оперу. — „Какъ это?“ (спросилъ я съ удивленіемъ). — „Да она
будетъ представляться здѣсь за этими дверьми; намъ стоить
только отворить ихъ“ (отвѣчалъ онъ). — „Хорошо (сказалъ я) инъ
посмотримъ.“ — Въ назначенный часть дверь отворилась; мы
переступили черезъ нее, и пьеса въ другой, такой же какъ наша,
комнатѣ началась. Зрителями были человѣкъ десять русскихъ
офицеровъ, и больше никого. По окончаніи оперы, съигранной
двумя актерами, я ушелъ, но слышалъ продолженіе начавшихся
еще при мнѣ рукоплесканій и вызововъ по именамъ актеровъ,
которые, выходя изъ за ширмъ, отекливаются публикѣ. Вотъ,
подумалъ я, меньше-ли веселятся здѣсь театральными представ-
леніями, чѣмъ въ Парижѣ или Петербургѣ?

По пріѣздѣ моемъ въ Шафгаузенъ, пошелъ я тотчасъ къ го-
сударю и велѣлъ о себѣ доложить. Онъ по обыкновенному принялъ

1) Елена Ивановна, родился фомъ-деръ-Смиттенъ.

2) Въ нихъ-то и находится источникъ Дунай.

261

меня милостиво и сказалъ мнѣ: — „Ну вотъ! обстоятельства перемѣнились: сестра не остается въ Швейцаріи, а пѣдётъ въ Ольденбургъ; тебѣ далеко туда пѣхать. Что же ты будешь дылать?“ — „Когда такъ,“ отвѣчаль я, „то уже непремѣнно должно мнѣ хоть черезъ силу тащиться за главною квартерою.“ — „Позжжай“, сказалъ онъ, „держись поближе къ намъ.“ — Тутъ я откленялся ему, и вскорѣ потомъ онъ отправился. Отъѣздъ его возвѣщень былъ пушечкою пальбою и колокольнымъ звономъ. Послѣ сего я зашелъ также откленяться великой княгинѣ Екатеринѣ Навловнѣ, и пожхалъ взглянуть на славный Рейнскій водопадъ. Но при малой бывшей тогда водѣ видъ его былъ не столь величавъ. Мнѣ очень понравилось смотрѣть на него въ темнинникѣ (камера-обскюръ), нарочно для сего построенномъ на берегу; и хотя день не довольно для того былъ свѣтелъ, однакоъ всѣ части водопада, быстрота его паденія, и каждая летящая отъ него разноцвѣтная брызга, ясно изображающаяся, составляли живую, прекраснѣйшую зѣстину. Остальную часть дня проводилъ я у князя Гагарина, (над)Дудившагося при великой княгинѣ), и на другой день поутру, заплатя за постой свой корыстолюбивому трактирщику чрезмѣрно дорого, отправился въ путь, переночевалъ въ Лауфенбургѣ, и въ самый новый (1814) годъ пріѣхалъ въ Базель. Въ прошедшемъ году въ этотъ день, перейдя въ Меричахъ чрезъ рѣку Вилейку, выступили мы изъ предѣловъ Россіи, а теперь, ровно черезъ годъ, перейдя въ Базелѣ черезъ Рейнъ, вступаемъ въ предѣлы Франціи ¹). Въ самый часъ пріѣзда моего сюда два императора и третій король прусскій, смотрѣли проходящія мимо ихъ войски. Дорогою я опять занемогъ, и хотя иногда становилось мнѣ получше, такъ что я могъ бродить, но чрезвычайная слабость и круженіе головы, казалось, съ дня на день умножались. Я почти никуда не выходилъ, и только въ одинъ день взманили меня посмотрѣть здѣшнее книгохранилище, гдѣ всего достойнѣе примѣчанія показалась мнѣ книга извѣстнаго писателя Эразма, хвалившаго глупость весьма остроумнымъ и забавнымъ слогомъ ²). На этой книге, тожъ извѣстный отличнымъ искусствомъ своимъ живописецъ Голбейнъ сдѣлалъ перомъ множество рисунковъ, соответствующихъ содержанію сего сочиненія.

Наконецъ видя, что государь неохотно меня отпускаетъ, хотя и взялъ было я твердое намѣреніе слѣдовать за нимъ, но

¹) Шишковъ говорить о главной квартирѣ; союзны же войска перешли Рейнъ, частью въ ноябрѣ, частью (главныя силы) 9 (21) декабря 1813 г..

²) Въ извѣстной сатирѣ „Похвала дурачеству.“

262

чувствуя, что по-неволѣ долженъ буду отъ него отстать, рѣшился я снова просить его объ увольненіи меня. Наканунѣ отвѣзда его написалъ я къ графу Толстому, чтобъ онъ предувѣдомилъ его о томъ; но опасаясь не получить отвѣта и чрезъ то остаться въ недоумѣніи, поутру, собравшись съ силами, пошелъ я самъ къ его величеству. Онъ идучи отъ объѣдни увидѣлъ меня на крильцѣ и оборотясь ко мнѣ сказалъ: — „Минъ есть надобность поговорить съ тобою.“ — Я пошелъ за нимъ. Долго дожидался. Напослѣ докъ меня позвали. Онъ распрашивалъ меня о моей болѣзни, и по довольно долго мѣря разговорѣ, вида, что я насилу передъ нимъ могу стоять, спросилъ: „Чтожъ ты хочешь, здсье остаться, или куда и'llъхать?“ — Я отвѣчалъ, что думаю &ldquo;хать въ Карлсруге. — „Очень хорошо! (примолвилъ онъ) туда будетъ моя жена, и сверхъ того я панишу о тебъ къ марграфинъ.“ — Я кинулся обнимать его со слезами, пожелать ему благополучныхъ успеховъ, и спросилъ, чтобъ онъ, ежели случится со мною общая всѣмъ смертнымъ участь, не оставилъ оставшихся последѣ меня моихъ ближнихъ, &ldquo;имъ сударь съ нѣкоторою чувствительностью сказалъ мнѣ на эт&rsquo;пе — „Я надъюсь, что тѣбъ будетъ лучше; впрочемъ мое дѣло въ &ldquo;бъ помнить&rdquo; 1).“ — Такимъ образомъ мы разестались, и я скоро постѣ него отправился въ Карлсруге.

1) Примѣчаніе на страницѣ 218 „Краткихъ Записок“: — „Могъ ли я въ тогдашнemъ состояніи моемъ представить сѣсѣ, чтобъ тотъ, кого я прошу, и та, за которую прошу (жена моя), оба прежде меня жизнь свою сюочалнъ? Опечален- наго кончинною супруги моей, государю угодно было почтить меня слѣдующимъ именьемъ: — „Александръ Семеновичъ! Съ живѣйшимъ прискорбіемъ узналъ я о кончинѣ супруги вашей, и прекренно раздѣляю съ вами горесть вашу, желая, чтобъ вы съ покорностью къ святой волѣ Всемогущаго, перенесли опую, и обрѣли утѣ- шеніе въ упованіи на благость Его. Пребываю впрочемъ всегда къ вамъ благо- сконшымъ.“ (На подлиннія подписано: Александръ. Въ Таганрогъ. Сентабра 25 дня 1825 года). Не долго постѣ сего и самъ пребывалъ онъ въ здѣшнemъ сѣѣтѣ. Сопровождая гробъ его не могъ и, при всемъ холодѣ старости моей, воздержаться, чтобъ не воздохнуть о пемъ слѣдующими стихами:

Тебя, мопархъ, не столь еще въ годинѣ давной,
Воююща въ войнѣ преславной,
Повсюду я сопровождалъ,
И гласъ твоихъ желѣній сильныхъ,
И громъ побѣдъ твоихъ предивныхъ,
Народамъ возвѣщалъ;

А дисс... о что сказать дерзаю!
Остатки таѣнные твои
(Теките слезъ ручьи!)
Въ могилу темную сопровождаю!

263

Ђзда моя была самая тихая: я не могъ больше двухъ или
трехъ миль їхать въ сутки. Дорога умножала внутреннія мои
страданія и производила безпрестанное груженіе головы. Мы встрѣ-
тились съ їдущимъ въ главную квартеру англинскимъ статсъ-
секретаремъ Кастельре¹). Доѣхавъ до Фрейбурга остановился я
у старыхъ моихъ хозяевъ дни на два отдохнуть. Они мнѣ были
очень рады; старикъ Французскій генералъ накормилъ меня и
подарилъ мнѣ двѣ бутылки старой малаги, совѣтуя вскій день
пить по рюмкѣ. Въ полдень слышна была здѣсь пальба, но гдѣ,
и какое было сраженіе, неизвѣстно. Можетъ быть, думалъ я, со-
юзныя войсѣ, приступаютъ къ крѣпости Генингенъ, подлѣ Базеля,
мимо которой я проѣзжалъ подъ самыми пушками, и признаюсь
поглядывалъ, не вздумается ли Французамъ, увидя русскихъ ку-
черовъ, попугать насъ нѣсколькими выстрѣлами. Однакохъ нѣтъ.
А сказываютъ, что передъ симъ проходили тутъ наши солдаты
и запѣли пѣсню; Французы не вытерпѣли, и выпаля нѣсколько
разъ, однако изъ нихъ убили. Хозяинъ мой разсказывалъ мнѣ
между прочимъ, что многіе Нѣмцы для того только їздятъ за
Рейнъ, чтобъ составить счастіе свое женитьбою, потому что бо-
гатыя Француженки, по недостатку жениховъ, которые всѣ или
служатъ или перебиты, часто выходятъ за бѣдныхъ Нѣмцевъ. Я
отому очень вѣрю. Вотъ до чего Наполеонъ довелъ Францію!

Создатель неба и земли,
Моласью нашсму внемли:
Разставшись съ жизнію земною
Да будетъ онъ съ Тобою!"

Примѣчаніе наше, на странніе 79-й, гдѣ говорится о двухъ бракахъ Шиш-
кова, слѣдуетъ дополнить такъ: во второй разъ Шишковъ женился уже въ пре-
клонныхъ лѣтахъ на вдовѣ генералъ-маила Лобаржевскаго, Юли Осиповѣ Наробутъ.

¹) Заклятый врагъ французской революціи, дѣятельный устроитель коалицій противъ Наполеона, Гастеальри (Castlereagh) былъ осыпанъ ласками и отличіями со стороны союзныхъ государей. — Въ печатныхъ „Краткихъ Записках“ здѣсь слѣдуетъ: „Также вскорѣ послѣ того имѣлъ я счастіе повстрѣчаться и видѣть, проѣзжавшихъ изъ Россіи въ армію, ихъ императорскихъ высочествъ великихъ князей Николая Павловича и Михаила Павловича.“ — По поводу этой поѣздки великихъ князей, бар. Корфъ (Русск. Арх. 1868, ст. 337 и 338) говоритъ: „Въ 1814 году, по переписеніи войны въ предѣлы Франціи, государыня (Марія Едод-ровна) и императоръ Александръ, уступая давнишнимъ, горячимъ желаніямъ Николая и Михаила Павловичей, дозволили имъ слѣдовать за нашими войсками, хотя впрочемъ потомъ, отъ разныхъ замедленій, они достигли Парижа лишь тогда уже, когда все было кончено.“ Великихъ князей сопровождалъ воспитатель ихъ, (графъ) Матвей Ивановичъ Ламсдорфъ.

264

Выхавъ изъ Фрейбурга переночевалъ я въ Гербольсгеймѣ,
а потомъ въ Офенбургѣ, гдѣ остановился у епископа, у котораго
Бонапарте отнялъ всѣ его владѣнія. Отселѣ, хотя и не по дорогѣ,
заѣхалъ я въ Баденъ, чтобъ поговорить съ докторами, не при-
совѣтуютъ ли они мнѣ употреблять баденскія воды. Мнѣ сказали,
что можно и зимою садиться въ ванны, но надобно остаться жить
здѣсь по крайней мѣрѣ недѣли на три. Не рѣшась на это, я
хотѣлъ проѣхать прямо въ Карлсруге, но почувствовавъ себя
хуже обыкновеннаго, остановился въ Рапітадтѣ. Послѣ нѣсколь-
кихъ часовъ отдохновенія мнѣ стало немноже получше. Узнавъ,
что здѣсь живѣсть графиня Витгенштейнъ, я послалъ сказать ей
о моемъ пріѣздѣ. Она прислала за мной карету, и я поѣхалъ къ
ней объдать, или лучше сказать посидѣть за столомъ, потому
что я ничего не ѣлѣ, кромѣ нѣсколькихъ ложекъ супу и печенаго
яблока. Ввечеру я простился съ нею, собираясь на другой день
рано уѣхать въ Карлсруге; но такъ ночью занемогъ, что при-
нужденъ былъ послать за докторомъ, который, распрося о моей
болѣзни и прописывая мнѣ лѣкарство, сказалъ: — „Я буду васъ
дѣчить тѣми самыми средствами, какими недавно помогъ одному
больному, страдавшему точно такими же принадками, какъ вы.
Правда, онъ былъ помоложе васъ; но можетъ быть и вамъ тѣжъ
самыя средства помогутъ. Только надлежить уже остаться здѣсь.
Скорой пользы ожидать не можно. Но крайней мѣрѣ надобно мнѣ
будетъ увидѣть, какое дѣйствіе производить надъ вами мое лѣ-
карство.“ — Я былъ доволенъ его чистосердчіемъ, рѣшился
остаться, и отдался ему на руки. Графиня Витгенштейнъ жила въ
примыкающихъ къ дворцу покояхъ; она по добротѣ сердца своего
безпокоясь, что я стою въ трактирѣ, прислала мнѣ сказать, что
велитъ у себя опростать для меня двѣ комнаты; однакожъ я,
опасаясь ее стѣснить, и притомъ зная, что въ самомъ дворцѣ
жилъ проѣздомъ прусскій принцъ, собиравшійся скоро уѣхать,
остался въ моемъ жилищѣ. Дни черезъ три, принцъ уѣхалъ, и я
перешелъ на его мѣсто. Дворецъ сей пустой, довольно огромный,
достопамятенъ бывшимъ въ немъ въ 1805 году конгресомъ, на
которомъ французскіе члены онаго были убиты ¹). Докторъ мой
ежедневно меня посѣщалъ. Видъ его и простое обращеніе со мною
рождали во мнѣ довѣренность. Дней черезъ десять дѣйствительно
почувствовалъ я въ себѣ нѣкоторую перемѣну: сонъ и позывъ на

¹) Переговоры, велиные въ Раштадтѣ между Франціей и Германіей, и пре-
рваинне убійствомъ французскихъ коммиссаровъ Робержо и Бонье, происходили въ
1799 году.

265

пищу сдѣлались лучше, а особливо обрадовался я, что голова моя стала меньше кружиться, и хотя время отъ времени возвращались тѣ же припадки однако рѣже и не такъ сильны. Въ бытность мою въ Раштадтѣ я много обязанъ какъ бы родственному обо мнѣ попеченію графини Витгенштейнѣ. Я почти всякій день съ утра до вечера провождалъ у ней, любуясь на милыхъ играющихъ вокругъ нея дѣтей ея. Она была такъ добра, что не смотря на тягость близкаго разрѣшенія своего отъ беременности, никогда не скучала моими посѣщеніями, безъ чего долженъ бы я былъ цѣлые дни проводить въ грустномъ и по моей болѣзни весьма вредномъ для меня уединеніи.

Почувствовавъ себя нѣсколько здоровѣе и веселѣе, сталъ я болѣе заниматься и любопытствовать о происходившихъ во Франціи дѣйствіяхъ. Разносившіеся безпрестанно слухи часто оказывались невѣрными, но получаемыя графинею отъ мужа своего письма снабжали насъ нѣкоторыми свѣденіями. Сначала думалъ я, что гордая Франція, кичащаяся побѣдами и преобладаніемъ своимъ надъ столькими державами, но наконецъ побѣженная и уничиженная Россию, увидя вступленіе войскъ нашихъ въ свои предѣлы, воскинитъ гнѣвомъ и мщеніемъ, онолчится, подобно нашему народу, поголовно, и будетъ всѣми силами защищаться; но услыша противное тому, что войски наши идутъ внутрь Франціи безпрепятственно, что жители снокойны, никуда не разбѣгаются, нигдѣ не противятся, и даже изъ новонабранныхъ Наполеономъ войскъ многіе перебѣгаютъ къ намъ и отъ насъ по домамъ распускаются, — почерпнулъ я радостную надежду, что мы скоро достигнемъ до конца войны. Въ сей надеждѣ, и что можетъ быть по вступленіи въ Парижъ понадобится манифестъ, занялся я написаніемъ онаго предварительно, дабы, при первомъ полученіи извѣстія о покореніи сей столицы, тотчасъ отослать оный къ государю *).

Между тѣмъ Наполеонъ до вступленія войскъ нашихъ во Францію распускалъ, сказываютъ, не только безэстыдныя и недѣлныя, но даже и смѣшныя лжи, прежде досаждавшія, а нынѣ забавлявшія меня. Онъ увѣрялъ, что хотя армія его, отступая отъ Лейпцига, имѣла видъ побѣженной, но въ самомъ дѣлѣ побѣда была на его сторонѣ. Объ насъ, Русскихъ, разглашалъ онъ, что мы варвары, дышущіе злобою и мщеніемъ; что между нами есть дикіе народы, которые жарятъ и ёдятъ малыхъ робятъ; что мы

*) Мы послѣ будемъ имѣть случай говорить о семъ манифестѣ.

266

не им'ємъ ни мал'йшаго уваженія къ женскому полу, и что ежели приємъ въ ихъ землю, то смѣшаемъ нечистую кровь свою съ ихъ чистою кровью и произведемъ въ отечествѣ ихъ варвар-свую породу людей. Не знаю вѣрили-ль Французы побѣдъ его подъ Лейпцигомъ, но выходцы изъ Франціи увѣряютъ, что Фран-цуженки не очень баснями его напутаны, и что напротивъ многія изъ нихъ любоныствуютъ увидѣть сихъ варваровъ, и почитаютъ невеликою бѣдою, если чрезъ нѣсколько времени будутъ вокругъ ихъ прыгать маленькіе козаки и Башкирцы. Впрочемъ кажется не трудно согласиться, что наша оставленная у нихъ порода при-чинить имъ меньше зла, нежели ихъ привитая къ намъ безирав-ственность.

Подобныя Наполеоновы басни не долго однакожъ рождали во мнѣ смѣхѣ. Съ одной стороны рѣшительныя дѣйствія союзниковъ идти во Францію, а съ другой провозглашенія ихъ, отнюдь не изъявляющія торжественнаго и положительнаго намѣренія, съ ка-кимъ идутъ въ нее, казались мнѣ темною и непонятною загадкою. Это меня безнокоило. Я всегда имѣлъ такое мнѣніе, что всеобщая война сія была не о земляхъ или границахъ: главное дѣло со-стояло въ томъ, чтобы привесть всѣ царства въ прежнее ихъ состояніе, низринуть беззаконіе, воцарить истину и благонравіе, низложить примѣръ соблазна, возстановить права пародныя, снять съ нихъ руку насилиственнаго преобладанія, и потушить пожаръ лжи и пороковъ, угрожавшихъ во всемъ свѣтѣ пожрать правду, любовь къ отечеству и добродѣтель. Событія сего въ царствованіе Наполеона низкоимъ образомъ полагать было невозможно. Состя-заніе Европы съ Франціею, или лучше сказать благомыслія съ зломысліемъ, не иначе называлось, какъ доброю и худою стороною (la bonne et mauvaise cause). И такъ, защищая добрую сторону оружіемъ, надлежало бы защищать ее кунно и языкомъ, то есть безъ всякихъ хитростей или потворствъ говорить прямо, громко и чистосердечно. Примѣръ правоты долженствовавъ предшество-вать силѣ оружія. Благодушіе, для сокрушенія могущества злобы, хотя не свирѣствуетъ, однакожъ и не потакаетъ. Языкъ его — не цвѣтами украшенная лесть, но строгаяй правда. Судъ его — не жестокость и не милость, но истина. Правило его — прощать даже и самую злобу, но не иначе, какъ по отнятіи у ней воз-можности вредить. Въ противномъ случаѣ нащада хуже непо-щады, поелику оставляетъ въ рукахъ закоренѣлаго преступенія мечь на пораженіе невинности. Я никакъ не могъ себѣ предста-вить, чтобъ по вступленіи во Францію можно было съ Наполео-

267

номъ помириться. Всякій съ нимъ миръ, какой бы онъ ни былъ, казалось мнѣ, былъ бы для союзныхъ державъ крайнее безславіе и потеря столькими трудами и пролитіемъ крови достигнутыхъ успѣховъ, а для него великая слава и надежда: слава, — что доведенный до крайности удержалъ санъ свой и владычество; надежда, — что со временемъ дѣла свои поправить, и надежда не пустая; ибо Франція оставалась еще та же; онъ глава ея и предводитель, всему свѣту извѣстный и страшный; она къ тщеславію и гордости, войски ея къ войнамъ и грабительству привыкшія; онъ и она уничтоженіемъ раздраженные и мщеніемъ дышущіе; оба основывающіеся самовластіе свое на торжествѣ пороковъ; а гдѣ, въ которой землѣ нѣтъ легковѣрыхъ, порочныхъ? гдѣ языкъ и книги ихъ не развратлии нравовъ?) Все сіе осталось бы не потушеннымъ, горящимъ, и примѣръ, что вся соединенная Европа, сломя и преодолѣвъ всѣ силы, ограждавшія гнѣздо зла, приближилась къ нему, и какъ бы нѣкіимъ волшебствомъ очарованная, не посмѣла пли не восхотѣла разорить его, ужасный примѣръ сей къ ободренію разврата и къ отчаянію благонрасія повказалъ бы, что зло цепобѣдимо, и сіе нагубное миѣніе въ краткое время, усилия худую и ослабя добрую сторону, могло бы обратно отдать Наполеону въ прежнее порабощеніе всѣ крѣпости и царства. И такъ вступленіе союзныхъ войскъ во Францію сопряжено было нераздѣльнымъ образомъ или съ славою низверженія его, или съ безславіемъ безполезнаго входа въ нее и постыднаго выхода. Если надлежало помириться съ Наполеономъ, то лучше было сдѣлать сіе не входя во Францію; по крайней мѣрѣ тогда существовали еще благовидныя причины, что союзныя державы, довольствуясь освобожденіемъ Европы, не хотятъ съ пролитіемъ новой крови вступать въ землю, которую онѣ, какъ всегда увѣряли, ни разорять, ни раздѣлять не помышляютъ. Но если сіе невозможно было, и надлежало непремѣнно рѣшиться нести иламенникъ войны внутрь французской области, то уже въ ту минуту должно было отдѣлить Наполеона отъ Франціи и торжественно, по согласію всѣхъ державъ, объявить его простымъ Бонапартіемъ, оказавшимъ себя во время самозванства своего врагомъ человѣчества, съ которымъ ни едино изъ европейскихъ царствъ

1) Примѣчаніе на страшницѣ 226-й „Краткихъ Записок“: — „Одинъ изъ бывшихъ въ Россіи писателей ихъ (Дидеротъ), увидя преосвященнаго Платона, сказалъ ему: — „Вы человѣкъ просвѣщенный, безсомнигія не върите, чтобъ было Всевышнес Существо.“ — Платонъ отвѣчалъ ему на это стихомъ Псалтири: рѣче безумень въ сердцѣ своемъ, нѣсть Богъ.“

268

не можетъ входить ни въ какое сношеніе. Словомъ, по принятіи
рѣшительнаго намѣренія идти во Францію не оставалось уже для
союзниковъ никакой средины: надлежало или восторжествовать
надъ зломъ, или дать ему восторжествовать надъ собою. Прими-
реніе съ Наполеономъ, оставляя его по-прежнему императоромъ,
было бы для него побѣда, превышающая всѣ одержанныя надъ
нимъ побѣды.

Наполненному сими размышленіями, всѣ издаваемыя полко-
водцемъ союзныхъ войскъ провозглашенія казались мнѣ больше сла-
быми, боязливыми загадками, нежели приличными обстоятельствамъ,
твердыми и рѣшительными вѣщаніями. Я не могъ согласить словъ
сихъ бумагъ съ послѣдствіями происходившихъ дѣяній. Шварцен-
бергъ при переходѣ за Рейнъ возвѣсти. гъ Франціи, что мы не съ
нею воюемъ, и что прежде вступленія въ нее, не пайдя мира,
идемъ искать его въ ней. Что значать сіи слова? говорить, что
мы идемъ и искать мира, по какъ и съ кѣмъ, о томъ ничего не
сказать! не есть ли это ненонятная загадка? съ кѣмъ помириться,
ежели не съ Наполеономъ? а буде миръ предполагалось заклю-
чить съ нимъ, то какимъ образомъ воюя съ повелителемъ Франціи
воевать не съ нею? Подобное противорѣчіе могло ли успокоивать
народъ? — Далѣе Шварценбергъ говорить Французамъ: „долже-
ностные люди, хозяевы, земледѣльцы, оставайтесь въ домахъ сво-
ихъ.“ то есть, будьте спокойными и мирными зрителями военныхъ
нашихъ противъ васъ дѣйствій; но могло-ли сіе увѣщаніе быть
для нихъ убѣдительно и надежно, когда въ тожъ самое время съ
царемъ ихъ Наполеономъ союзныя державы входятъ въ переговоры,
и что всего страннѣе, английский дипломатъ и наши генералы
съ ихъ генералами угощаютъ другъ друга обѣдами! Мало сего:
братъ Людвита XVI, несчастнаго короля французскаго, Дартуа,
пріѣзжаетъ во Францію; Французы приняли его съ подобающею
честью; но союзныя державы, вмѣсто поддержанія сего, смотрѣли
на то съ неудовольствіемъ ¹). Когожь при такихъ обстоятельствахъ
должны были французскіе граждане и поселяне слушать: непрія-
тельскаго-ли на краткое время пришедшаго къ нимъ полководца,
увѣщевающаго ихъ быть мирными и спокойными, или остающа-
гося навеегда съ ними императора своего, угрожающаго имъ тяж-
кими наказаніями, если они всѣми возможными средствами, ору-
жіемъ, кинжалами, и даже ядомъ не станутъ истреблять своихъ

¹) Графъ д'Артуа подписалъ въ это время съ союзными державами договоръ, на основаніи которого Франція отказывалась отъ всѣхъ крѣпостей, пріобрѣтенныхъ ею съ 1792 г., обязывалась уменьшить свои морскія силы и проч..

269

неприятелей? Таковы были повелѣнія Наполеоновы. Что ж противъ
оныхъ значили скромныя и холодныя Шварценберговы провозгла-
шенія? Что значило несовмѣстное съ достоинствомъ своимъ пре-
возношеніе народа, оскорблявшаго Божество и человѣчество, по-
ставя надъ собою в.ладыкою чужеземца, раба, проливавшаго, для
возвышенія и славолюбія своего, ихъ и чужую кровь? — Къ симъ
тревожившимъ меня мыслямъ присовокупились еще пронесшіеся
слухи, что союзныя наши войска, встрѣтя сильный отпоръ, оста-
новились и отступаютъ; что Наполеонъ действуетъ съ великою
отважностью и удачею ¹); что многія селенія, бывъ сперва мир-
ными, стали ополчаться и убивать нашихъ людей. Слухи сіи въ
уединеніи моемъ рождали вмѣстѣ и страхъ и негодованіе, такъ
что я въ досадѣ моей едва не разорвалъ нанисаннаго мною ма-
нифеста о взятіи Нарижа, полагая, что никогда сего не сбудется.
Въ семъ состояніи раздраженныхъ чувствъ моихъ, размышляя и
строя (какъ говорится пословица) замки на воздухѣ, возмечталъ
я себя повелителемъ, пошелъ самъ съ мнімыми моими войсками
за Рейнъ и, вмѣсто Шварценбергова *), написалъ къ Французамъ
мое собственное провозглашеніе слѣдующаго содержанія:

„Французы! Ежели мнимые ваши мудрецы ложними своими
умствованіями не совсѣмъ васъ ослѣпили; ежели совѣсть и здра-

*) Возваніе его къ Французамъ подъ надписью: „Союзныя силы
французской державѣ," заключалось въ слѣдующихъ словахъ:

„Народъ французскій! Побѣда привела союзныя войски на вашу гра-
фицу: они ее переходить. Мы не воюемъ съ Франціею, но отвергаемъ отъ
себя иго, какое правительство ваше хотѣло наложить на наши земли, имѣю-
щія право быть столь же независимыми, какъ и ваша. Должностные люди,
хозяева, земледѣльцы, оставайтесь въ домахъ своихъ. Соблюденіе обществен-
наго порядка, неприкосновенность къ собственности частныхъ людей, подчи-
ненность самая строгая, ознаменовываютъ успѣхи и пребываніе союзныхъ
войскъ. Они не желаютъ отплатить Франціи и возвергнуть на нее безчислен-
ныя бѣдствія, которыми двадцать лѣтъ отягощала она сойдей своихъ, и даже
страны самыя отдаленные бѣшія. Другія правила и другіе виды, различные отъ
ѣхъ, какими войски ваши въ нашихъ земляхъ руководствовались, предпри-
няты въ совѣтѣ союзныхъ монарховъ: славу свою полагаютъ они въ скоромъ
окончаніи злополучія Европы. Единая побѣда, въ чемъ поставляютъ они свое
честолюбіе, есть миръ; но миръ такой, который бы народамъ пхъ, Франціи и
Европѣ, доставилъ пыстинное спокойствіе. Мы надѣялись найти оный прежде
вступленія во Францію. Мы идемъ въ нее искать его." (Па подлинномъ под-
писано: Фельдмаршалъ князь Шварценбергъ, главноначальствующій надъ ве-
ликою союзною арміею. Главная квартера Лоррахъ, 9—21 Декабря 1813 года).

¹) Союзныя войска, въ концѣ января и началѣ февраля, потерпѣли и нѣсколько
нораженій, — при Шампоберѣ, у Монмираля, Шатотьери.

270

вый разсудокъ не навсегда въ васъ погасли; ежели осталась въ душахъ вашихъ хотя малая искра любви къ нервѣйшему достоинству человѣка, — благонравію: то конечно сами вы сознаетесь, что сколь языкъ сего къ вамъ провозглашенія ни укоризненъ для васъ, но онъ есть языкъ правды. Приведите себѣ на память дѣла свои, и да постыдится изъ васъ тотъ, кто можетъ еще стыдиться. Отпадшіе отъ вѣры и богопочитанія, остроумные, но злочестивые нисатели, изгнавъ изъ сердецъ вашихъ страхъ Божій, подняли въ нихъ бурю страстей, помрачившихъ умъ вашъ и погрузившихъ васъ въ бездну пороковъ и преступленій. Отселѣ всѣ безбожныя дѣла, братоубійство, грабежъ, насліе, сдѣлались вашею пищею. Вы, играя и веселясь, проливали кровь ближнихъ и согражданъ своихъ; вы употребляли огнь и воду, изобрѣтали новыя мученія, новыя орудія на пагубу достоинства, невинности и заслугъ; вы не щадили ни пола, ни возраста; старость трясущеюся своею главою и младенчество безбоязненною своею улѣбкою не могли смягчать вашей лютости и свирѣства; вы посреди текущей ежедневно крови казнимыхъ на площадяхъ невинныхъ собратій вашихъ увеселялись зрѣлищами игрищъ, и хладнокровно дѣлили оставшееся послѣ нихъ имущество, пріобрѣтенное долговременными трудами; вы неистовымъ образомъ заточили, мучили и убили законнаго короля своего почти со всѣмъ его семействомъ; злочравнѣйшіе изъ васъ подобно христоубійцамъ кричали: возьми, возьми, распни его! Низринувъ съ престола благословенный домъ святого Людовика и Генриха IV', вы избрали надъ собою царемъ, или справедливѣе сказать атаманомъ, рожденнаго въ Корсикѣ простолюдина, превосходящаго всѣхъ васъ безчеловѣчіемъ, коварствомъ и злобою. Онъ довершилъ низвергнуть васъ въ бездну злодѣйствъ и беззаконій. Онъ самовластіемъ своимъ, мучительствомъ, казнями, ужасами, заточеніями, привель васъ самихъ въ трепетъ, въ уничтоженіе, въ рабство; онъ раздачею раболѣпнѣйшимъ изъ васъ всякихъ почестей и чужихъ, награбленныхъ имъ имуществъ, содѣлалъ васъ аличными къ завоеваніямъ и кровожадными. Вы при немъ имѣли душу безъ добродѣтели, умъ безъ разсудка, сердце безъ жалости, совѣсть безъ стыда и раскаянія. Онъ увѣрилъ васъ, что ноги даны вамъ на то единственно, чтобъ изъ страны въ страну ходить; руки, чтобъ везѣдѣ желѣч и грабить; мечь, чтобъ всякаго убивать; разумъ, чтобъ обманывать; языкъ, чтобъ лгать. Французы! измѣрьте пространство опустошенныхъ вами земель; сочтите число областей, городовъ, селъ, деревень, домовъ, вами сожженихъ, разоренныхъ, ограбленныхъ, истреб-

271

ленныхъ; приведите себѣ на память, съ какою гордостью вы
всѣхъ уничтожали; съ какимъ презрѣніемъ обо всѣхъ говорили; съ
какою неправотою и насиліемъ дѣлили чужія земли, свергали за-
конныхъ и поставляли беззаконныхъ царей; вооружали народы
противъ другихъ дружелюбныхъ и даже единоземныхъ съ ними
народовъ; заточали и казнили чужихъ подданныхъ за вѣрность
и любовь ихъ къ своему отечеству. Исчислите, буде возможно,
 сколько въ двадцать лѣтъ безпрестанно, иногда какъ звѣри сви-
рѣпствуя, иногда неправедно воюя, погубили вы своихъ и чужихъ
людей огнемъ, водою, чугуномъ, свинцомъ, желѣзомъ, голодомъ,
холодомъ, трудами, болѣзнями, печалью, отчаяніемъ! Кагой не-
бесный громъ можетъ наказать васъ достойно за всю пролитую
вами кровь и нанесенные бѣдствія? Истребленіе всѣхъ васъ съ
лица земли не удовлетворить достаточно правосудію. Тщетно
во всѣхъ сихъ лютостяхъ станете вы обвинять однако Наполеона.
Нѣтъ! вы прежде его показали до какой степени разврата и сви-
рѣпства безвѣріе довело нравы ваши; оно издавна между вами
посѣянное росло, распространялось и созрѣвало; оно, одержавъ
надъ вами силу, изъ глубинъ ада изрыгало къ вамъ воспитанни-
ковъ и любимцевъ своихъ Маратовъ, Гобеспьеровъ, и наконецъ
послало Наполеона. Вы для того избирали ихъ владыками надъ
собою, что видѣли въ нихъ умъ самый зловреднѣйшій, сердце
самое жестокое. Наполеоновы злодѣйства въ Египтѣ, убійство
Ангеинскаго дюка ¹), и другія подобные дѣла были въ глазахъ
вашихъ самыя блистательнѣйшія въ немъ достоинства. Такой
человѣкъ надобенъ вамъ былъ для заглушенія гласа любви къ
человѣчеству, для погашенія въ сердцахъ вашихъ послѣднихъ
искрѣ благонравія, и для соединенія всѣхъ васъ въ одно злотвор-
ное тѣло и душу. Вамъ нужно это было; ибо съ какимъ благо-
честивымъ и богобоязненнымъ владыкою могли бы вы дѣлать то,
что дѣлали съ нимъ? Кто, безъ сатанинской гордости, угождая
алчѣ вашей къ корыстолюбію, и опасаясь съ вами быть кроткимъ
и миролюбивымъ государемъ, повелѣ бы васъ разорять и грабить
всѣ обитающіе окрестъ васъ народы? И такъ, хотя въ цѣломъ и
многолюдномъ царствѣ не можетъ конечно быть безъ добрыхъ и
благомыслящихъ людей; но Французы! не огорчайтесь сими упре-
ками; разберите сами себя безпристрастно: какимъ образомъ
оправдать васъ? какимъ образомъ при общихъ богопротивныхъ
поступкахъ вашихъ различить между вами добраго съ худымъ,

¹) Т. е. герцога Энгленскаго.

272

праваго съ виноватымъ? Все, что самая кроткая правда, смотра
на дѣла ваши, заключить и сказать можетъ, есть, что народъ
вашъ долженъ состоять изъ главной части отпадшихъ отъ Бога
и вѣры, развращенныхъ людей, рабовъ нечестивой власти и соб-
ственныхъ своихъ страстей, и наконецъ изъ части добрыхъ и не-
счастныхъ, оплакивающихъ втайне стыдъ и злонолучіе своего
отечества. Неразрывная связь ваша съ Наполеономъ и ревностное
ему служеніе дѣлаютъ имя ваше нераздѣльнымъ съ его именемъ.
Одно изъ двухъ: или онъ съ вами честенъ, или вы съ нимъ без-
честны. Онъ осквернился убійствами и кровію миллионовъ людей;
онъ нанесъ неисчетный вредъ и опустошеніе всей Европѣ; онъ
попиралъ ногами короны и олтари; онъ ругался надъ человѣче-
ствомъ, надъ Божествомъ! Но какъ онъ все сіе дѣлалъ? — ва-
шими руками, вапними страстями, вашимъ отпаденіемъ отъ Бога,
отъ совѣсти, отъ чести, и рабскимъ повиновеніемъ злодѣйству.
Что былъ онъ безъ васъ? — простой Корсиканецъ, никому не-
извѣстный. Но что сталъ онъ съ вами? — разоритель свѣта. Вы
превозноситесь просвѣщеніемъ, славою, храбростью: постыдитесь!
Развѣ просвѣщеніе состоитъ въ неистовѣстіе? развѣ слава при-
обрѣтается преступленіями? развѣ храбрость грабителей и раз-
бойниковъ, наказуемая во всѣ времена и всѣми законами висѣль-
ницею и презрѣніемъ, развѣ храбрость сія похвальна? Вы двад-
цать лѣтъ иного не дѣлаете, какъ помрачаете честь своихъ пред-
ковъ, посрамляете имя свое. Вы прежде были народъ остроумный,
пріятный, храбрый; но нынѣ что иное вы, какъ не презрѣнное,
подлое орудіе въ рукахъ гнуснѣйшаго изъ людей? Вы величаетесь
служеніемъ отечеству; нѣтъ! вамъ говорятъ это тѣ, которымъ
нужно простоту вашу обманывать, нужно ослѣплять васъ, при-
крывая порочныя дѣла именами добродѣелей. Нѣтъ, Французъ!
вы не отечеству своему служите; вы служите разбойнику, у кото-
раго нѣтъ отечества, кромѣ самого себя: онъ съ равнымъ хладно-
кровіемъ приноситъ въ жертву себѣ ваше отечество, какъ и вся-
кое другое. Чтожъ иное вѣрность и повиновеніе ваше ему, какъ
не слѣпота, кровожадность, изступленіе, бѣшенство? Пройдите въ
умѣ своемъ времена рабства и стыда вашегоъ подъ желѣзнымъ
его железомъ; посмотрите, что вы подѣлали, и что сдѣлалось съ
вами: всѣ народы стонутъ, всѣ царства дымятся кровью! Какая
страна не разорена вами, и въ какой землѣ нѣтъ труповъ ва-
шихъ, терзаемыхъ вранами и псами? Лучшій цѣтѣ всего вашего
царства лежить пожатъ на поляхъ гишпанскихъ и россійскихъ.
Если бы всѣ на неизмѣримомъ пространствѣ земель содѣянныя

273

согражданами вашими злодѣянія и убійства, вмѣстѣ съ страшнымъ образомъ бѣдствія и смерти ихъ самихъ, мог.и вы обозрѣть очами своими, то самые окаменѣлые сердцемъ и безбожнѣйшіе изъ васъ содрогнулись бы и познали местителя Бога! Что приобрѣли вы своими завоеваніями, своимъ разбоемъ, своими лютостями и грабежами? — навлекли на себя гнѣвъ Божій и ненависть отъ всѣхъ народовъ. Силы ваши истощены и разрушены. Всѣхъ оскорбленныхъ вами европейскихъ державъ воинства идутъ отовсюду въ предѣлы ваши. Вы малочисленны и слабы, — онѣ многочисленны и сильны. На вашей сторонѣ стыдъ, преступленіе и ложь; на ихъ сторонѣ — честь, добродѣтель и правда. Вы умираете за Наполеона, — онѣ умираютъ за отечество; васъ покрываетъ срамъ, — ихъ озаряетъ слава; съ вами духъ злобы, — съ ними десница Вышняго; се различіе состояній между ими и вами! Но посмотримъ еще на величайшую разность въ благородствѣ мыслей и чувствоваваній: онѣ со всѣми великими силами своими, со всѣми преимуществами и правотою, при всѣхъ нанесенныхъ имъ отъ васъ оскорбленіяхъ, убійствахъ, грабежахъ, зажигательствахъ, вмѣсто праведнаго мщенія, предлагаютъ вамъ миръ, спокойствіе, безопасность, защиту. Вы въ изнеможеніи, въ помраченіи ума, уточная въ порокахъ, еще злобствуете, еще жаждете крови, еще идола своего, Наполеона, хотите поддерживать въ его неисчислимыхъ злодѣйствахъ, въ его ругательствѣ и посмѣяніи надъ вами, надъ всѣмъ родомъ человѣческимъ, надъ самимъ Богомъ. Но Французы! доколѣ сіе несродное человѣку ненстовство и ослѣпленіе? Наконецъ вы непремѣнно желаете, чтобъ царство ваше со всѣми другими царствами истощилось, превратилось въ пустыню, которую бы Наполеонъ съ немногими подобными себѣ извергами могъ въ злобѣ и гордости попирать ногами? Ибо что иное значить упорная заступа ваша за него? Вы думаете снова съ нимъ возстать и достигнуть до прежнихъ вашихъ побѣдъ и завоеваній; но надежда ваша сколько злонравна, столько же и безразсудна: ежели вы не хотите видѣть въ ней зловреднаго для всѣхъ, и для самихъ васъ, желанія, то по крайней мѣрѣ взгляните на очевидную невозможность. Когда съ величайшимъ напряженіемъ всѣхъ лучшихъ силъ своихъ и силъ главной части Европы обладатель вашъ не могъ удержаться на высотѣ завоеваній своихъ и упалъ въ совершенное изнеможеніе, то не ужъ ли думаете вы, что посрамленный, изнеможенный, возстанетъ онъ и достигнетъ до прежней своей власти? Такое мнѣніе ваше показало бы, что вы ни собственныхъ потерь своихъ не считаете, ни способовъ не взвѣ-

18

274

шиваете, ни великаго содѣлавшагося противъ васъ перевѣса въ
числѣ людей не видите, ни возникшаго духа раздраженныхъ вами
народовъ не соображаете; и тогда было бы, что вы, какъ совер-
шенно очарованные, больше лжамъ и самохвальствамъ уничижен-
наго идола своего вѣрите, нежели собственному своему разсудку
и глазамъ. Посмотрись въ зеркало правды, взгляни на себя, вели-
кая нація, просвѣщенный народъ! ты увидишь въ какомъ ты
срамѣ ползаешь и пресмыкаешься: простолюдинъ, чужеземецъ,
гнусный злодѣй, говоритъ о тебе съ надменностью и презрѣніемъ,
что онъ тебя больше надобенъ, нежели ты ему *). Какъ? вся
Франція не стоитъ одного Корсиканца? и ты гордишься, тщесла-
виться, стоишь на колѣняхъ, лобызаешь руку того, кто изъ устъ
своихъ, изрыгнувшихъ столько лжей и мерзостей, удостоиваетъ
тебя симъ уничижительнымъ изреченіемъ! Лежащая у ногъ его и
презираемая имъ, ты хочешь, чтобъ цари и народы тебя уважали!
— Наконецъ время настало, Французы, рѣшиться вашему и всей
Европы жребію. Часъ ударилъ, въ который надлежитъ вамъ, от-
ложа всякую слѣпоту и легкомысліе, подумать о себѣ и о другихъ.
Пора умоленуть злочестію и крови престать течь; и ли, когда
нѣтъ другого средства, то да прольется она еще единожды, но
уже въ послѣдній разъ. Собравшаяся у иредѣловъ вашихъ вся
Европа требуетъ отъ васъ торжественно и громко мира или войны.
Миръ не можетъ быть иной, какъ съ вами, когда вы возвратитесь
подъ законное правленіе царей, отрекшись отъ обладающего нынѣ
надъ вами самозванца, похитителя престола ихъ. Съ нимъ нѣтъ
и не можетъ быть мира. Сіе было бы противно Богу, противно
добродѣтели, противно всѣмъ земнымъ владыкамъ и народамъ.
Какъ? уничижитель Австріи, разоритель Пруссіи, зложелатель Ан-
гліи, истребитель Голландіи, притѣснитель Италіи, врагъ Гиппа-
ніи и Португаліи, мучитель Рима, зажигатель Москвы, подрыва-
тель Кремля и Смоленска, по паденіи своемъ, по приведеніи Франціи
въ совершенную немощь, по привлеченіи къ предѣламъ ея сить
всей соединенной Европы, останется торжествующъ на похищен-
номъ имъ престолѣ, и не взирая на проклинаемое всѣмъ свѣтомъ
имя его, будетъ владыкамъ сихъ державъ называться братомъ,
и посылать къ нимъ пословъ своихъ! Кто изъ васъ столько без-
разсудень, чтобъ могъ почитать сіе возможнымъ? — Французы!
вся Европа сего отъ васъ требуетъ, и требуетъ настоятельно и

*) Миогія подобныя изреченія показываютъ надменность и презрѣніе Бонапартієво ко всему роду человѣческому: онъ между прочимъ называлъ людей пищей для пушекъ (chair à canons).

275

непремѣнно: и такъ рѣшитесь! Союзныя державы не хотятъ вамъ
местить; ибо законъ христіанскій учитъ прощать враговъ. Союз-
ныя державы не хотятъ водворять между вами вражды и неустрой-
ства; ибо желаютъ доставить вамъ благоденствіе, и столько же
вашу кровь щадятъ, сколько и свою. Союзныя державы не хотятъ
трогать вашихъ имуществъ и вашей собственности; ибо онѣ во-
юютъ не для грабительства. Союзныя державы не хотятъ терзать
и раздроблять вашего царства (какъ вы то дѣлали съ другими)
и оставляютъ прежніе ваши предѣлы неприкосновенными. Союз-
ныя державы не хотятъ посаженіемъ въ крѣнности ваши войскъ
своихъ (какъ вы то дѣлали) держать васъ во всегдашнемъ пора-
бошеніи; не хотятъ, подобно вамъ, жечь и подрывать городовъ
и столицы вашей; ибо берегутъ честь имени народовъ своихъ.
Онѣ желаютъ токмо снокойствія и тишины въ цѣломъ свѣтѣ; же-
лаютъ за нанесенное имъ отъ васъ тяжкое зло и вредъ снять съ
васъ безславіе, подъ которымъ вы двадцать лѣтъ чернѣете; же-
лаютъ возвратить вамъ прежнее ваше достоинство, честь, добро-
дѣтель и счастіе. Французы! опять повторяю: если глаза ваши
не совѣтъ еще ослѣплены, если обитаетъ еще въ душахъ вашихъ
искра совѣсти и правды, то не можете вы ни минуты оставаться
въ сомнѣніи. Между тѣмъ время приспѣло; рѣшиться неминуемо
должно, и за рѣшеніемъ невозвратно послѣдуетъ или общая ра-
дость, или такія слезы, какихъ не осушатъ и самые долгіе вѣки.
Соединеніе противъ васъ всѣхъ европейскихъ державъ и дости-
женіе ихъ до сего благополучнаго положенія пролитіемъ толикой
крови, требуетъ и налагаетъ на нихъ священный долгъ предло-
жить вамъ въ послѣдній разъ о мире, и если оный отвергнутъ
будетъ, то купить его новою кровію; но тогда раздробить уже
главу дракона; и сей драконъ, Французы, будетъ уже не одинъ
презрѣнный Корсиканецъ, но всѣ тѣ, которые, не отрицаясь быть
единодушными съ нимъ, взяты будутъ съ оружіемъ въ рукахъ.
На сей конецъ союзныя державы положили предувѣдомить васъ
и ожидать отвѣта, который ес. ли въ назначенное время полученъ
не будетъ, то всѣ союзныя войска вступать во Францію съ слѣ-
дующимъ всенароднымъ возвѣщеніемъ:

„1-е. Наполеонъ Бонапарте объявляется отъ всѣхъ европей-
скихъ державъ простымъ корсиканскимъ гражданиномъ.

„2-е. Въ повинующихся ему войскахъ, которая съ сего вре-
мени уже не отечество свое защищать будутъ (ибо союзныя дер-
жавы даютъ торжественное слово до него не касаться), но лично
Наполеона, не почитать никого генералами, офицерами, солда-

18*

276

тами, но всѣхъ наравнѣ служителями избраннаго ими надъ собою атамана. И потому, если кто изъ пихъ на полѣ брани взятъ будетъ въ полѣнѣ, таковхъ, не смотря на ихъ чины и должности, содержать какъ простыхъ людей, пойманныхъ въ шайбѣ разбойника, и при заключеніи мира внесь въ статью договоровъ, чтобъ имъ (кдобъ такіе ни были) прежнихъ званій ихъ не возвращать, и никакимъ пренumeratedнымъ предъ простыми гражданами правомъ не пользоваться.

3-е. Всѣхъ, кто изъ Французовъ, при занятіи союзными войсками города. мѣстечка или деревни, надѣнетъ знакъ королевскій, почитать настоящими Французами и поступать съ ними дружелюбно; тѣхъ же, которые знака сего имѣть не будутъ, называть не Французами. а Наполеонцами, и поступать съ ними, какъ со врагами всякаго благоустройства.

4-е. Военныхъ людей, добровольно приходящихъ подъ королевское знамя, распускать по домамъ; желающіе же могутъ собираться въ занятомъ союзными войсками городѣ и составлять королевское отечественное войско, подъ начальствомъ своего вождя или градоначальника. Таковые, по перемѣнѣ правительства, не останутся безъ награжденія, за обращеніе свое прежде всѣхъ къ законной власти.

5-е. Если кто уличенъ будетъ, что, по возложеніи на себя королевскаго знака, послѣ синулъ оный и возвратился опять подъ прежнюю беззаконную власть, таковой, какъ измѣнникъ, наказанъ будетъ безъ пощады.

6-е. Градоначальнику, признавшіе королевскую власть, отвѣчаютъ за городъ и окрестныя селенія, чтобъ вездѣ наблюдалось единомысліе. Сами жители для собственной безопасности своей должны за симъ смотрѣть и дерзкихъ или теркомысленныхъ между ими строго воздерживать, дабы невиннымъ не пострадать за нихъ; ибо, при малѣйшемъ буйствѣ въ какомъ-нибудь краю или селеніи, союзныя войски получать тотчасъ повелѣніе обратиться съ огнемъ и мечемъ на противуборствующихъ общей тишинѣ и спокойствію. Словомъ, Франція спасена и благополучна быть можетъ однимъ токмо единодушнымъ отверженіемъ власти хищника престола и строжайшимъ обузданіемъ всѣхъ тѣхъ, которые столько слѣпы разсудкомъ и мрачны душою, что еще зло сіе ко вреду отечества своего и всего свѣта поддерживать и защищать не чувствуютъ стыда.

„Французы! Союзны державы повторяютъ вамъ, и повторяютъ въ послѣдній разъ, а паче всего повторяютъ войскамъ: рѣ-

277

шитесь свергнуть съ себя иго беззаконной власти; престаньте, повинуясь разбойнику, носить на седь постыдное имя служителей его! Упорствуя въ томъ и сражаясь за него, вы можете пролить еще нѣ сколько крови нашей; но знайте, что отнынѣ, послѣ сего объявленія, за каждую пролитую вами каплю сей крови заплатите вы ручьями своей, и нанесете отечеству своему неисцѣльныя раны. Не льститесь, чтобъ союзныя державы когда-нибудь отстали отъ своихъ требованій; не льститесь, чтобъ неправое дѣло ваше могло когда-нибудь одержать верхъ. Не пеняйте на насы, если вы пролетертую къ вамъ въ послѣ дній разъ руку примиренія еще отригните, и превратите чрезъ то кротость напинъ въ неукротимый гнѣвъ и мщеніе. Самъ Богъ долготерпѣливъ, но не вѣ чнотерпѣливъ. Есть и терпѣнію и злодѣйству конецъ: за терпѣніемъ слѣ дуетъ гнѣвъ, истребляющій злодѣйство. Безконечное терпѣніе противъ ожесточенного злодѣйства есть такое же злодѣйство, и миръ съ порокомъ есть война противъ добродѣ тели. Если вы не хотите быть съ нами, мы съ вами быть не можемъ. Избирайте любое: честь или срамъ, — Наполеона или свѣтъ."

Читатель да проститъ миѣ помѣщеніе здѣсь сего мечтательнаго и пустого провозглашенія моего: оно конечно отzывается тѣмъ отвращеніемъ или лучше сказать омерзеніемъ, какое чувствовалъ я всегда ко многимъ издаваемымъ франпузскими питателями злочестивымъ сочиненіямъ, распространившимъ между ими безвѣріе и безнравственность, за которыми послѣ довали гнусныя, богомерзкія дѣла ихъ, когда они, отревшись отъ Бога и вѣ ры, поправъ всякое человѣ колюбіе и разсудокъ, пустились свирѣ пѣе дикихъ звѣрей, сперва на растерзаніе новоизобрѣ таемыми мученіями, казнями, убійствами, самихъ себя; а потомъ, избравъ или лучше сказать допустя владычествовать надъ собою лютѣ йшаго чужеземца, устремились съ нимъ на разореніе и покореніе подъ желѣ зное иго его всѣ хъ царствъ и земель. Къ симъ чувствамъ моимъ, питаемымъ при болѣ зни моей въ скукѣ и уединеніи, присовокуплялись еще тревожившіе меня слухи объ успѣшныхъ дѣйствіяхъ Наполеона, о переговорахъ съ нимъ, о принятіи всею Франціею сильныхъ мѣ ръ къ оборонѣ своей, и тому подобномъ. Досадуя на сіи, хотя бы и отчасти справедливыя обстоятельства, находилъ я въ провозглашеніяхъ австрийскаго полководца нѣ кую несмѣ лую, похожую на боязнь, кротость и мягкость противу оскорбительной гордости, съ какою надменный Корсиканецъ поступалъ всегда съ царями и народами, иначе не относясь къ нимъ, какъ повелительнымъ гласомъ. Сверхъ сего я увѣ тренъ былъ,

278

что сіе провозглашеніе мое не пойдетъ ходить по бѣлому свѣту
останется въ четырехъ стѣнахъ моей комнаты, и никѣмъ, чромѣ
пріятелей моихъ, читано не будетъ. По всемъ симъ причинамъ,
можетъ быть съ нѣкоторою излишностью дать я полную мысламъ
и выраженіямъ моимъ свободу и пылкость; одинакъ и нынѣ (то
есть въ 1830-мъ году), когда чрезъ семнадцать лѣтъ тогдашнее
кипѣніе и жаръ мойѣ довольно уже простыли, осталось я при томъ
мигніи, что если бы въ самомъ дѣлѣ былъ я полководецъ союз-
ныхъ войскъ, вступающій въ предѣлы Франціи съ тѣмъ, чтобъ
слюмить рогъ гордости и положить конецъ долговременной войнѣ,
то развѣ въ маломъ чемъ смягчилъ бы мой грозный и укоризнен-
ный гласъ; ибо думаю, что грубая правда въ подобномъ случаѣ
сильнѣе дѣйствуетъ надъ умами, и сообразнѣе съ благодушіем'
человѣческимъ, нежели лесть, или учтивая ложь, вперяю-
щія всегда подозрѣніе скрывающейся въ нихъ слабости или об-
мана²). Но мечтанія мои отвели меня отъ настоящихъ событий;
обратимся къ нимъ.

Пробывъ около двухъ недѣль въ Раштадтѣ, и почувствовавъ
себя нѣсколько лучше, отправился я въ Карлсруге. Врачь мой
предисалъ мнѣ употреблять тѣжъ самыя средства, и совѣтовать
продолжать далѣе, хотя бы мнѣ и гораздо легче стало. Передъ
отъѣздомъ моимъ получилъ я отъ Кикина письмо, въ которомъ
увѣдомлялъ онъ меня, что при Шалонѣ (то есть верстахъ во стѣ
отъ Парижа) было сраженіе, и Французы порядочно побиты. Это
меня порадовало. Но въ тоже время прочиталъ я во француз-
скихъ вѣдомостяхъ слѣдующую небылицу: „что императоръ (На-
полеонъ) никогда не имѣлъ такой, какъ теперь, большой надежды
освободить Нѣмецкія земли и всю Европу отъ нашествія Русскихъ
и Англичанъ! что онъ собралъ великія силы, и во всемъ его цар-
ствѣ всѣ идутъ съ радостью на службу, приводятъ лошадей,
даютъ сколько хочешь денегъ, вездѣ сами вооружились, оборо-

1) Въ рукописи 1818 г., вмѣсто — съ благодушіемъ, сказано — съ до-
стонствомъ.

2) Въ печатныхъ „Запискахъ“ это мѣсто нѣсколько измѣнено и окончива-
ется такъ: „Бумага въ подобныхъ случаяхъ действуетъ иногда сильнѣе пушкѣ.
отвращая силою и правдою свою громъ онѣмъ. Правда груба, но при здравомъ
разсѣдкѣ убѣдительнѣе лести. Способеніе въ борьбѣ съ неукротимою
злобою рѣдко бываетъ полезно. Ноступокъ съ Наполеономъ, при первомъ его низ-
верженіи, человѣколюбивъ, — по человѣколюбивъ для himself, а не для тѣхъ, кото-
рые, по возвращеніи его съ Эльбомъ, должны были, для вторичнаго изверженія его.
пролить свою кровь, которая безъ того ие была бы пролита.“ (Изд. 2-ос, стр.
247 и 248.)

279

няются и прогоняют непріятелей! повсюду жители ласкают солдатъ, дают имъ всего, чтобъ только они защищали ихъ! что императоръ Нанолеонъ помнился съ гишпанскимъ королемъ, и что изъ Гинпаніи везутъ по почтѣ двѣсти тысячъ войскъ! что Русскіе вездѣ грабятъ и жгутъ! что одинъ козакъ ударилъ по щекѣ какую-то знатную барыню, которая поднесла ему французской водки, а не такой, какой ему хотѣлось! что въ каждый домъ ставятъ по сороку и по пятидесятіи козаковъ и Башкирцовъ, которымъ всякий день надобно давать по цѣлой бочкѣ водки и вина!" — Нелѣпая ложь сія меня разсмѣшила, и я удивился, какъ могутъ Французы, видя себя доведенными до крайности, читать безъ отвращенія такое безстыдное хвастовство, и еще роболѣпствовать, повиноваться, умирать за того, кто ихъ, какъ бы совсѣмъ лишенныхъ разсудка, такимъ пустословіемъ обманывать хочетъ! Но подумалъ опять: О! ежели бы не твердая русская грудь, и не Пруссаги, то бы онъ скоро ложь сію превратилъ въ правду, и легковѣріе французовъ отнюдь не было бы такъ странно.

По пріѣздѣ моемъ въ Карлсруге, скоро явился ко мнѣ находившийся здѣсь при гросъ-герцогѣ графъ нашъ Пушкинъ, и часто меня посѣщалъ. Ослабѣвъ нѣсколько отъ дороги я долженъ былъ дни на два оставаться дома. Императрица наша пріѣхала въ Брукзаль (загородный марграфининъ домъ, отстоящій отселѣ верстахъ въ тридцати). Мать ея марграфиня уѣхала къ ней; и тамъ расположились онѣ пробыть нѣсколько дней. Я хотѣлъ тудаѣ хать, но первое, — погода была таѣ худа, что я боялся простудиться, и второе, подумалъ, что можетъ быть онѣ хотятъ нѣсколько времени пробыть въ уединеніи. Для того рѣшился дождаться и встрѣтить ихъ здѣсь. Графиня Витгенштейнъ также пріѣхала сюда для свиданія съ императрицею. На третій день, гросъ-герцогъ прислалъ поздравить меня съ пріѣздомъ и просить ежѣ себѣ обѣдать. Каче ни тяжело мнѣ было, не одѣваясь два мѣсяца, одѣться, и быть на такомъ чинномъ обѣдѣ, однакожъ отказать ему счель за неучтивость. Онъ и супруга его Стефанида, женщина очень пріятная, племянница Наполеонова¹), приняли меня благосклонно. Въ тотъ же день (то есть 28 января), часу въ шестомъ по полудни, съ великимъ стеченіемъ народа пріѣхала сюда императрица. Я встрѣтилъ ее на улицѣ и пошелъ за нею. Она представила меня марграфинѣ, которая между прочими ласками и

¹) Она была изъ фамилии Богарне; Наполеонъ выдалъ ее за марграфа Карла Фридриха, когда, въ 1806 г., вознаграждалъ его за потерянныя владѣнія на лѣвомъ берегу Рейна и далъ ему титулъ гросъ-герцога.

280

привѣтствіями сказала мнѣ, что хотя прежде не имѣла она удовольствія видѣть меня, однакожъ много обо мнѣ наслышалась *). Потомъ подошла ко мнѣ опять и пригласила меня на ужинъ. Это хотя въ первый день выхода моего и было для меня трудновато, но за то вознагражденъ я былъ пріятнымъ зрѣлищемъ видѣть почтенную мать сію съ тремя дочерьми, изъ которыхъ двѣ, сидѣвшія рядомъ, наша императрица и бывшая шведская королева, сколько были равны любезностью, столько различны участью. Съ императрицею пріѣхали Александръ Львовичъ Нарышкинъ ¹), князь Голицынъ ²), секретарь ея Лонгиновъ ³) и докторъ Штофрегенъ ⁴); да изъ женщинъ — княгиня Прозоровская ⁵), простая Русская, но предобрая и препочтенная барыня, фрейлины Валуева⁶) и Стурзи ⁷). Всѣ мы Русскіе, сѣхавшись съ разныхъ сторонъ, обрадованы были свиданіемъ другъ съ другомъ. Въ чужой землѣ встрѣчаются одноземцы обыкновенно скорѣе познакомливаются и дружнѣе бываютъ, чѣмъ въ своей. Я показалъ Штофрегену рецепты раштадтскаго доктора; онъ одобрилъ ихъ и совѣтовалъ продолжать по нимъ употребленіе лѣкарствъ.

Въ началѣ февраля, погода сѣдѣлалась хорошая, такъ что я могъ ходить прогуливаться. На дняхъ были мы съ Нарышкинымъ и Голицынымъ въ прекрасномъ марграфининомъ саду, гдѣ между прочимъ видѣли преизрядную бесѣдку или домикъ, убранный эстампами, изображающими многіе виды зданій и частей Петербурга. Въ пребываніе мое здѣсь почти всякій день, когда при-

*) Въ прежнюю бытность мою здѣсь съ государемъ, по причинѣ болѣзни моей, я никуда не выходилъ.

1) Оберъ-камергеръ, „главный надъ театральными зрѣлищами и музыкою директоръ,“ извѣстный острякъ, богачъ, оставившій своимъ сыновьямъ нѣсколько миллионовъ долгу.

2) Вѣроятно ки. Александръ Михайловичъ, действительный камергеръ и гостейстеръ.

3) Николай Михайловичъ.

4) Лейбъ-медикъ.

5) Статсъ-дама, княг. Анна Михайловна, рождения Волконская, вдова фельдшаршала ки. Александра Александровича.

6) Екатерина Петровна, дочь главнаго начальника московской кремлевской акordeми, Петра Степановича.

7) Любимая фрейлина императрицы, Александра Скарлатовна Стурдза, о которой Вygель говорить (Восном., ч. V, стр. 66): она была „одна изъ умнѣшихъ и любезнѣйшихъ женщинъ, которыхъ и знавалъ. Съ воображеніемъ пламеннымъ, она имѣла ведущую паклонность къ мистицизму; и это сблизило ее въ Вѣнѣ съ салымъ Александромъ.“

281

падки мои, время отъ времени возобновляющіеся, не удерживали
меня дома, обѣдалъ и вечерніе часы провождаль я у маргра-
фини со всѣми пріѣхавшими съ императрицею и здѣшними го-
сподами и госпожами. Часто бывалъ я у графини Витгенштейнъ,
повуда она здѣсь жила; и тутъ познакомился съ бароншею Криднеръ,
извѣстною своими особенными о вѣрѣ и набожности умствова-
ніями и дѣлами. Также подобный ей нѣкто господинъ Штилингъ¹),
человѣкъ уже въ престарѣлыхъ лѣтахъ, посѣтилъ меня, и хотя
мнѣ сказывали, что государь въ проѣздѣ свой неоднократно при-
нималъ его и охотно съ нимъ бесѣдовалъ, однакожъ видѣ его и
нѣкоторая открывающаяся иногда странность въ мысляхъ не по-
нравились мнѣ, такъ что сухимъ моимъ приемомъ отняль я у
него охоту впредь посѣщать меня. Между тѣмъ однакожъ, при
всемъ отвращеніи моемъ отъ всякаго рода ханжества, любопыт-
ствовалъ я подробнѣе освѣдомиться о Криднершѣ, и для того по-
шелъ къ ней. Въ разговорахъ ея со мною сперва показалась она
мнѣ остроумною женщиной; но скоро примѣтилъ я, что она,
возносясь иногда выше предѣловъ ума, терялась въ высокопар-
ныхъ умствованіяхъ, и вмѣсто смиренному, прія тщеславилась по-
казать себя вдохновенною. Это, чтобъ узнать ее короче, возбу-
дило во мнѣ желаніе черезъ нѣсколько дней вторично къ ней
придти. По нѣкоторомъ довольно долгомъ бесѣдованіи нашемъ,
пришла къ ней дочь ся и пошептала ей нѣчто на ухо. Я, на-
слышась уже, что къ ней на поученіе или на молитву собираются
люди, догадался, о чемъ было сіе шептаніе; но притворяясь,
будто ничего не знаю, продолжалъ сидѣть на мѣстѣ. Она по-
мялась нѣсколько и напослѣдокъ принуждена была мнѣ это объ-
явить. — „Для чегожъ,“ сказалъ я, „и мнѣ съ вами не помо-
литься? я также христіанинъ.“ — „Пожалуйте,“ отвѣчала она,
„ежели это вамъ угодно.“ — Тутъ сошли мы съ нею внизъ, и я
увидѣлъ въ довольно просторной комнатѣ сидящихъ вокругъ оной
немалое число разнаго званія мужчинъ и женщинъ. Въ концѣ сей
комнаты сидѣлъ человѣкъ съ лежащими подлѣ него на столикѣ
бумагами. Онъ началъ чтеніемъ Давидова псалма, и по окончаніи
каждаго стиха остановивался. Все собраніе тихимъ пѣніемъ по-
вторяло то, что онъ прочитаетъ. Оконча такимъ образомъ псаломъ,
сталъ онъ читать довольно длинную, но весьма нравоучительную
проповѣдь, которую собраніе слушало съ великимъ вниманіемъ и

¹) Юнгъ-Штилингъ былъ учителемъ баронессы Крюднеръ; но ученица превозшла мистицизмъ учителя. Вліяніе ея на императора Александра довольно извѣстно.

282

тишиною. Послѣ чего, также какъ и прежде и съ такимъ же пѣ-
ніемъ, прочиталъ онъ другой псаломъ. Симъ молитва кончилась, и
всѣ разошлись по домамъ. Прощаясь съ Кридершлюєю, я поблаго-
дарилъ ее за доставленное мнѣ удовольствіе, и подумалъ: если
одно только это въ собраніяхъ ея происходить, то хотя и хочется
ей прослѣть у легковѣрныхъ людей посланною отъ небесъ жрицею,
и хотя такое суетное въ ней тщеславіе предосудительно, однакожъ
джѣствіе, мною видѣнное, ничего въ себѣ худого не заключаетъ.

Хотя мнѣ и лучше было, однакожъ припадки мои не совсѣмъ
меня оставляли. Иногда дни по два и по три не могъ я выхо-
дить изъ моего жилища. Въ это время нерѣдко навѣщалъ меня
господинъ Полье, Швейцарецъ, человѣе хорошій и умный. Онъ
оставилъ домъ свой и посвятилъ себя быть наставникомъ и вос-
питателемъ юнаго девяти или десятилетняго шведскаго короле-
вича въ надеждѣ, что можетъ быть когда-нибудь взойдетъ онъ
на престолъ отца своего. Остальные дни, когда здоровье мое
позволяю мнѣ, обыкновенно провождалъ я у марграфини. Упраж-
ненія наши были весьма единообразны: въ три часа обѣдъ, а
потомъ по крайней мѣрѣ цѣлый часъ разговоровъ, стоя на ногахъ;
въ семь часовъ — чай, и послѣ того игра по двѣнадцати крейце-
ровъ (грошей) въ бостонъ, до самаго ужина. Партію нашу соста-
вляли: дармштатскій принцъ, супругъ младшей императрицыной
сестры, Александръ Львовичъ Нарышкинъ, или въ отсутствіи его
княгиня Прозоровская, гоэмаршалъ здѣшній и я. Цѣна недорогая,
но за то презабавная партія, по причинѣ учтивой торопливости
принца и скупости гоэмаршала. За объѣдомъ были мы всѣ вмѣстѣ,
но по вечерамъ вся царская фамилія ужинала особо отъ насъ, во
внутреннихъ своихъ покояхъ. О марграфининемъ образѣ жизни
хотя и нельзя сказать того, что императрица Екатерина Великая
говаривала о нѣмецкихъ владѣятельныхъ князьяхъ: чѣмъ богатѣе
мундиръ и ливерEA тьмъ меньше дворъ, однакожъ это совершенно
справедливо: въ Баденскомъ герцогствѣ считаютъ семнадцать
дворцовъ, а вся земля меньше одной нашей губерніи. Сюда при-
тѣжалъ на время баварскій король съ супругою своимъ, сестрою
нашей императрицы. Онъ веселъ и шутливъ, а она, хотя и не
очень хороша лицомъ, но ловкая и престатная собою женщина.
Также на короткое время была здѣсь великая княгиня Анна Федо-
ровна, супруга Константина Павловича. Въ одно время импера-
трица съ матерью побхали прогуливаться и меня взяли съ собою.
Марграфиня предувѣдомила меня, что она, не сказывая импера-
трицѣ, везетъ ее въ то мѣстечко и рощицу, гдѣ она въ первый

283

разъ объявила ей о присланномъ за нее отъ россійскаго двора
сватовствѣ. По пріѣздѣ туда я съ любопытствомъ смотрѣлъ на
императрицу, но не примѣтилъ въ лицѣ ея никакой перемѣны;
она ни слова о томъ не говорила, и казалось съ равнодушіемъ
вошла и гуляла по сей рощицѣ. Въ исходѣ мѣсяца марграфиня
со всеми своими дочерями отправилась въ Брукзаль. Мы послѣдо-
вали за ними. Жизнь и упражненія наши въ семъ загородномъ
домѣ были таія же, какъ и въ Карлсруге, съ прибавленіемъ, что
тутъ въ примыкающемъ къ нему саду можно было прогуливаться.
Въ одинъ день зазвалъ я къ себѣ на чашку шоколада шведскаго
принца съ его наставникомъ, Нарышкина, и всѣхъ нашихъ и
двухъ здѣшнихъ фрейлингъ, изъ которыхъ одна была очень хороша
собою. Я прозвалъ ее прелестъ, и всѣ стали ее такъ называть.
Онъ увидѣли у меня книгу, не помню какой-то романъ, и стали
надо мною смѣяться, что я читаю романы. Это пересказано было
императрицѣ, и она, увидя меня, сказала шутя Нарышкину: — „Онъ
совсѣмъ здѣсь избалуется, даетъ прозвищи красавицамъ, угощаетъ
ихъ и читаетъ романы: надобно его отправить въ главную квар-
теру.“ — Послѣ сего случилось мнѣ въ день моего рождения
сидѣть за обѣдомъ между дѣвицами Стурзи и Боде; я смѣючись
сказалъ имъ: — „Знаете-ли, что я, двадцать лѣтъ тому назадъ,
сегодня родился?“ — Онѣ стали меня поздравлять, пересказали
это своимъ сосѣдямъ. Дошло до императрицы и марграфини. Столъ
былъ многолюдный. Онѣ и всѣ другіе, шутя надъ моею молодостью,
стали пить за мое здоровье, такъ что я, со стыдомъ отгланиваясь
столькимъ царицамъ, царевнамъ и принцамъ, винилъ себя за свою
нескромность. На нѣсколько дней общество наше поуменьшилось:
Голицынъ и Лонгиновъ уѣхали навѣстить въ печали графа Стро-
ганова, у котораго убили сына ¹). Нарышкинъ отправился въ
Франкфуртъ, куда изъ Россіи пріѣхала супруга его Марья Алекс-
сѣевна. Я хотѣлъ Ŀхать съ нимъ, но почувствовавъ себя не очень
здоровымъ, остался дома. Онъ черезъ два дни возвратился безъ
ней, оставшейся въ Франкфуртѣ; и мы поѣхали съ нимъ прока-
титься въ Раштадтъ къ графинѣ Витгенштейнѣ. Путешествіе наше
было весьма пріятно, по причинѣ гладкой дороги и прекраснѣй-
шей погоды. Въ исходѣ великаго поста хотѣлось намъ, Русскимъ,
говѣть; но не было священника. Мы очень тужили, что и въ
Свѣтлое Воскресеніе не будетъ у насъ заутрени; однакожъ на-

¹) Левятнадцатилѣтній сынъ любимца императора Александра, гр. Александры Павловичъ Строгановъ былъ убитъ въ битвѣ при Краонѣ (25 февр. 1814 г.).

284

послѣдок одинъ священникъ обрадовалъ насъ своимъ пріѣздомъ; и хотя не имѣлъ онъ съ собою ничего для служенія объѣдни нуж- наго, но по крайней мѣрѣ прочиталъ намъ нѣсколько молитвъ и провозгласилъ: *Христосъ воскресе!*

Пронесшіеся изъ Франціи худые слухи опечалили насъ, но не надолго. Скоро услышали мы радостную вѣсть о взятіи Парижа. Вой- ски напіе вступили въ него 19 марта (1814 года). Дней черезъ шесть получили уже мы слѣдующія о томъ увѣдомленія: „Императоръ напіе въѣхалъ въ Парижъ верхомъ съ многочисленною свитою, и принятъ былъ съ чрезвычайною радостью: народъ бѣжитъ за нимъ толпами; цалуютъ у него ноги; называютъ избавителемъ своимъ, ни съ кѣмъ несравненнымъ. Женщины выпрашиваютъ у нашихъ офицеровъ лошадей, чтобъѣ хать за нимъ и только на него взглянуть. Сто тысячъ рукъ изъ оконъ машутъ бѣлыми платками, подтверждая раздающіеся повсюду крики: *миръ! миръ! какой хотите.* Всѣ надѣваютъ бѣлые банты восклицая: *vive le roi! Ludwig XVIII, à bas le tyrann!* И при сихъ словахъ, накидывая петли на воздвиг- нутый на площади Наполеоновъ истуканъ, свергаютъ его съ под- ножія долой на землю.* Вотъ какая разность между вшествіями Наполеона въ Москву и Александра въ Парижъ! Можно себѣ пред- ставить здѣшнюю нашу, по полученіи сего извѣстія, радость! Но что я говорю здѣшнюю? — она вездѣ была одинакова. Вотъ до какой степени одинъ человѣкъ могъ возмутить спокойствіе всѣхъ державъ! Между тѣмъ не явно-ли видна здѣсь рука Божія? Никто не думалъ о взятіи Парижа, о низверженіи Наполеона, и еще меньше о возведеніи Людовика XVIII на прародительскій престолъ, и все это само собою сдѣлалось! — Сказываютъ, что положеніе войскъ нашихъ, находясь между Парижемъ и осмью- десятью тысячами войскъ Наполеоновыхъ, имъ самимъ предводи- тельствуемыхъ и шедшихъ зайти въ тылъ Шварценбергу, наво- дило сомнѣніе куда обратиться, назадъ-ли отступить, или про- должать путь свой впередъ; но государь нашъ, не смотря на опас- ность сего положенія, рѣшился идти на Парижъ. Рѣшительность сія произвела, что вся Франція и войски Наполеоновы, отрекшись отъ своего повелителя, предали его въ наши руки. Такимъ обра- зомъ простолюдины сей, вознесшийся изъ ничего выше всѣхъ, и надувавшійся какъ пузырь, вдругъ лопнулъ, и всѣ отъ него от- казались. Дѣльно! любно видѣть гордость въ уничтоженіи, невѣ- жество въ презрѣніи, и злодѣя въ поруганіи. Все кажется, что другіе, смотря на то, исправятся; но тщетная надежда! много было и будетъ такихъ, для которыхъ подобные уроки, при всей

285

ихъ великости, безполезны. Признаюсь, что какъ Наполеонъ, когда
входилъ въ Россию, такъ и я, когда писалъ мое письмо къ госу-
дарю въ Франкфуртѣ, и мнимое воззваніе мое въ Раштадтѣ къ
Французамъ, оба мы обманулись: онъ, надѣясь Русскихъ найти
слабыми; а я, думая Французовъ найти твердыми. Мнѣ казалось,
что когда мы вступимъ во Францію, то держава сія, тщеславив-
шаяся быть великою, покажетъ себя въ самомъ дѣлѣ таковою; но
нѣтъ! сего не случилось. Какая разность между ихъ вступленіемъ
въ нашу, и нашимъ въ ихъ землю! У насъ всякъ безоружный
поселянинъ, не могній противустать непріятелю, оставлялъ свое
жилище, уходилъ и, кроясь въ лѣсахъ, тамъ противъ него опол-
чался; а здѣсь встрѣчали насъ какъ избавителей или гостей, и
не слышно было чтобъ, громѣ войскъ, кто-нибудь оборонялся.
Видно, что французскому народу наскучило жертвовать собою для
личной славы Наполеона. Одни только пріученные имъ къ грабе-
жамъ полководцы и солдаты не хотѣли разстаться съ такимъ по-
велителемъ, который, указывая на Москву, говорилъ имъ: „сту-
пайте, — вотъ вамъ награда; возьмите себя, — я васъ ею дарю!“
Какое сравненіе между взятіемъ ими Москвы, и взятіемъ нами
Парижа! Они жгутъ, неистовствуютъ, грабятъ, не уважаютъ ни
человѣчества, ни святыни; а мы, вмѣсто мщенія, входимъ къ нимъ
съ миромъ, съ тишиною, не прикасаясь ни къ чему имъ принад-
лежащему, и наблюдая спокойствіе ихъ не меньше своего собствен-
наго! Словомъ послѣ ознаменованнаго всѣми лютостями вшествія
Наполеона въ Москву, великодушное вшествіе Александра въ Парижъ
приноситъ ему безсмертную честь и славу. Одно только было не по
моимъ мыслямъ: входу сему данъ такой видъ, какъ будто-бы мы изъ
уваженія къ Французамъ больше не смѣли, нежели не хотѣли по-
ступить съ ними такимъ-же образомъ, какимъ они съ нами и съ
другими державами поступали. По моему, я бы напередъ исчис-
лилъ всѣ дѣла ихъ, и потомъ сказалъ имъ: — „Французы! мы
входимъ въ столицу вашу съ такимъ-же, какъ и въ прочіе города
ваши, миролюбіемъ и кротостью. Будьте въ домахъ своихъ и на
торжищахъ безопасны и спокойны; но знайте, что кротость сія не
есть соответственность вашимъ съ нами поступкамъ, которые могли
бы рубу нашу поднять на справедливое отмщеніе, еслибъ мы,
добно вамъ, забывъ вѣру и Бога, не исполняли заповѣдей его,
повелѣвающихъ за зло воздавать добромъ.“ — Можетъ быть многіе
нынѣшняго свѣта люди при сихъ словахъ моихъ разсмѣются и
скажутъ: „къ чему такая проповѣдь?“ — Къ тому, чтобъ не
имѣть низости льстить пороку, и не давать ему, прикрывая вну-

["389", "меня навѣщалъ. На дорогу снабдилъ меня очень хорошимъ виномъ,\nлѣкарствомъ, конфетами, и всякой всячиной. — Еще одно случи-\nлось здѣсь примѣчанія достойное. Здѣсь (т. е. въ Фрейбургѣ) жиль\nвесьма назвѣстный нѣмецкій стихотворецъ Якоби. . . . . . . . . . . . . . . .

390

что сегодня будет театр, на котором играют нѣмецкую оперу
волшебная флейта (Zauber-Flöte) .................... ¹).

Отъ 30 числа, изъ Шафтаузена.

Пріхавъ сюда я узналъ, что всѣ мои намѣренія разруши-
лись: великая княгиня Ђдетъ въ Ольденбургъ, слѣдовательно мнѣ
съ нею Ђхать нельзя. Очень далеко. Сегодня поутру велѣлъ я
доложить о себѣ государю. Онъ приказалъ меня позвать и сказалъ
мнѣ съ милостивымъ и веселымъ видомъ: — „Ну вотъ, обстоя-
тельства перемѣнились: сестра не остается здѣсь и Ђдетъ въ
Ольденбургъ. Какъ же ты теперь думаешь?“ — Я отвѣчалъ, что
теперь не остается мнѣ другого, какъ Ђхать за нимъ въ Базель.
На это онъ изволилъ сказать: — „Ступай туда, держись около
насъ.“ — Вскорѣ послѣ сего онъ отселѣ отравился. Отъѣздъ
его возвѣщенъ былъ пушечною пальбою и колокольнымъ звономъ.
Отклянавшись ему, я поѣхалъ смотрѣть славный здѣшній на
Рейнѣ водопадъ. Но какъ вода теперь мала, то и видъ его былъ
не столь величавъ. Мнѣ понравилось видѣть его въ темнишнику
(камера обскюръ), построенномъ на берегу; только также нынѣш-
ній зимній день не довольно для сего ясенѣ. — Послѣ обѣда былъ
я у великой княгини. Она завтра поутру отселѣ Ђдетъ, и я тоже.
Государь, сказываютъ, не долѣе двухъ сутокъ пробудетъ въ Ба-
зелѣ. Мнѣ хочется его тамъ застатать. Самъ не знаю, останусь-ли
я тутъ, или далѣе за нимъ поѣду. Прощай. Пора ложиться спать.
Завтра надобно поранѣе выѣхать.

Отъ 31 числа, изъ Лауфенбурга.

Не хорошо ђдить въ Швейцаріи. Давно слыхалъ я о доро-
говизнѣ здѣшнихъ трахтировъ, но все воображалъ лучше. Не
пробывъ двухъ сутокъ и ничего почти не спрашивая, кромѣ чашки
кофію, одной бутылки вина и корму лошадямъ, я долженъ былъ
заплатить слишкомъ двадцать червонныхъ. Чтожъ если бы мнѣ
случилось прожить мѣсяца два въ этомъ Шафтаузенѣ! Да пусть
бы городъ былъ какой славный и домъ прекрасный, а то городъ
хуже деревни, и домъ не лучше избы! — Я перѣхалъ сегодня
шесть миль, и завтра надѣюсь быть въ Базелѣ. Завтрашній день
государь съ гвардіею переходитъ черезъ Рейнъ. Прошлаго года
въ этотъ же самый день переходили мы черезъ Нѣманъ за гра-

¹) См. стр. 260.

391

ницу. А я сегодня съ часть тому назад перебхалъ уже черезъ Рейнъ. Все йхалъ по правому его берегу, а теперь поѣду по лѣвому. Сегодня я онять чувствую себя хуже. Можетъ быть студияся: холодно, и во весь день шелъ снѣгъ. Прощай, мой другъ, до будущаго года.

Отъ 1-го гennaря (1814 года), изъ Базела.

Поздравляю тебя, мой другъ, съ новымъ годомъ. Дай Богъ, чтобъ ты его благополучно провела. А я не хорошо его встрѣчаю. Весь день сегодня чувствовалъ внутреннія боли и страданія. Спѣшилъ скорѣе приѣхать, чтобъ положать въ постелѣ и отдохнуть; но и тутъ долженъ былъ очень долго ждать, покуда отвели мнѣ квартеру. Не знаю что съ собою дѣлатъ: вижу, что нужен мнѣ нокой и надобно лѣчиться; а здѣсь я ни того, ни другого не могу имѣть, и долго ли сіе состояніе продлится, Богъ знаетъ. Притомъ же такъ теперь холодно и сыро на дворѣ и въ горницѣ, что никакъ невозможно уберечься отъ простуды. По кралней мѣрѣ хотя бы это холодное время могъ я провести, не таскаясь по дорогамъ; но какъ и гдѣ остаться? здѣсь невозможно: не очень къ намъ усердны, да сверхъ того и непріятельская крѣпость въ двухъ верстахъ отселѣ. Скучно мнѣ, мой другъ, при моей хворости, быть въ такихъ затруднительныхъ обстоятельствахъ. Не могу ни о чемъ къ тебе писать пріятномъ, и для того лучше перестану, чтобъ тебя не наводить грусти. Прощай, мой другъ.

Отъ 2 числа.

Холоды стоять здѣсь такие же какъ и у насъ: сегодня двѣ-надцать градусовъ морозу. Сказываютъ завтра йдутъ отселѣ далѣе. Передовыя войска наши давно уже вступили во Францію. Я не видалъ государя, и не могъ у него спросить о себѣ. Но врядъ поѣду-ли далѣе. Хотя дорого жить и скучно оставаться одному, да чтожъ дѣлать? какимъ образомъ йдить съ моимъ худымъ здоровьемъ, и въ такой колясѣ, въ которой я даже прилечь не могу? Болѣзнь моя хуже, нежели бы я лежалъ въ постелѣ; тогда выздоравливая сталъ бы приходить въ силы; а теперь хотя брожу и на ногахъ, но какъ тѣнь шатаюсь, и отчасу больше слабѣю. Пріѣхавъ сюда и дожидая, покуда отведутъ квартеру, я не могъ усидѣть къ колясѣ: голова закружилась, и такъ сѣдалось дурно, что я принужденъ былъ просить, чтобъ хоть на полчаса пустили меня въ какуюнибудь комнату, гдѣ бы я хотя на полу могъ по-лежать и отдохнуть. Насилу добился до этого. Мимо самыхъ оконъ моихъ проходили полки и разъзбажали цари, но я не могъ и головы поднять. Послѣ того стало лучше, но лучше только то,

392

что имѣю силы бродить. Еще не рѣшился, куда ёхать; но здѣсь не останусь. Думаю, что поѣду въ Карлсруге. Туда будетъ императрица. По крайней мѣрѣ тамъ найду кого нибудь своихъ, прибѣгну къ докторамъ, и буду имѣть хотя ту отраду, что не станутъ въ сырость и стужи таскать изъ однаго мѣста въ другое.
— Давно уже не получалъ отъ тебя писемъ. — Давичъ пошли мы съ Тимковскимъ немного проходиться и зашли въ лавку. Я хотѣлъ что-нибудь купить для тебя. Тутъ нашли мы нашу графиню Аламбертъ ¹). Она присовѣтовала мнѣ купить и выбрала нѣкоторыя вещи. Я ихъ купилъ, но когда могу послать, не знаю. Прощай, мой другъ.

Отъ 3 числа.

Сегодня взманили меня идти посмотрѣть здѣшнюю библиотеку

²).

Оттуда возвратясь былъ я обрадованъ полученіемъ твоего письма отъ 9 декабря. Ты, мой другъ, пишешь, скоро-ли будетъ конецъ этой войнѣ? Ахъ! какъ бы я того желалъ! Кажется по всемъ обстоятельствамъ надобно скоро быть концу. Наши уже на половинѣ дороги отсель къ Парижу. Вчера отъ Платова приѣхалъ курьеръ съ извѣстіемъ, что онъ двадцать офицеровъ и тысячу рядовыхъ взялъ въ полонъ. Должно быть скоро или миру, или послѣдней битвѣ, послѣ которой (ежели мы будемъ имѣть успѣхъ) Парижъ будетъ въ нашихъ рукахъ. Ты пишешь еще, чтобъ я не тревожилъ себя мыслями. Нѣтъ, мой другъ, я со стороны положенія и дѣлъ нашихъ спокоенъ; но здоровьемъ плохъ, и затѣмъ думаю, что за главной квартерой не поѣду. Нѣтъ мочи таскаться. Завтра надѣюсь увидѣть государя, и сказать ему, что я ёду въ Карлсруге. Безсомнѣнія онъ позволитъ остаться тамъ на нѣсколько времени въ нокѣ иносовѣтовать съ докторами. Можетъ быть оттуда нельзя будетъ часто писать, — ты этимъ не безпокойся, мой другъ. А какъ скоро будетъ случай, то я не пропущу. Мне бы самому очень не хотѣлось отставать отъ главной квартеры по многимъ причинамъ: первое, я вижу, что государю угодно было бы, чтобъ я ёхалъ за нимъ, и я бы съ радостью желалъ исполнить его волю. Второе, надобно думать, что война конечно идетъ къ концу, и я бы не хотѣлъ, бывши всю кампанію вмѣстѣ, отлу-

¹) Вѣроятно графиня Юлия Михайловна де-Ламбертъ, рожденная Дѣева, жена генераль-адъютанта гр. Карла Осиповича де-Ламбертъ.

²) См. стр. 261.

393

читься при окончаніи ея. Но съ другой стороны, вотъ ужъ два
мѣсяца, какъ я чувствую въ здоровьѣ своемъ разстройку, думал
что пройдетъ, а между тѣмъ не проходить и часъ отъ часу
больше умножается; пользовать же меня въ походѣ и некому и
невозможно, потому что трехъ дней на мѣстѣ не удастся про-
быть. — Все это меня тревожить, и развѣ тогда только пере-
станетъ меня безпокоить, когда скажутъ, что Ђдемъ въ Россію.
Хотя дорога и очень далека, и также (если не поправится мое
здоровье) будетъ для меня тяжела, но по крайней мѣрѣ тогда
всякая миля, которую я проѣду, станетъ меня утѣшать, что при-
ближаюсь къ дому. Только скоро-ли этого дождешься? Одни пере-
говоры, буде и начнутся, долго протянутся. — Ну прощай, мой
другъ; спѣшу запечатать письмо. Завтра Ђдетъ отселѣ Жеребцовъ¹),
я съ нимъ хочу его отправить. — Я радъ, что къ тебе Ђдутъ
гости. Поклонись имъ отъ меня. Дѣтей поцелуй. Василію Семено-
вичу Хвостову²) скажи, что я письмо его получилъ, и душевно
желалъ бы о немъ похопотать, но вотъ какія обстоятельства,
что я принужденъ отлучаться; а когда и вмѣстѣ Ђзжу, то случаи
ходатайствовать о чемъ либо очень рѣдки. Пожалуйста не сокру-
шайся, мой другъ, ежели паче чаянія не найду скоро случай къ
тебѣ писать. Очень долго продолжиться это не можетъ; но я
говорю долго, потому что прежде ты чаще получала отъ меня
письма. Прощай. Будь здорова. Остаюсь, и проч..

Отъ 4 числа.

Письмо было уже отослано; я взялъ назадъ и распечаталъ,
чтобъ приписать къ тебе еще нѣсолько строкъ. Сегодня поутру
пошелъ я со двора съ тѣмъ, чтобъ показаться государю и сказать
ему, ежели можно будетъ, о моемъ намѣреніи. Онъ и дучи отъ
обѣдни увидѣлъ меня на крыльѣцѣ и обернувшись ко мнѣ сказалъ:
— „Мнѣ есть надобность съ тобой поговорить.“ — Я пошелъ за
нимъ, дожидался, и черезъ часъ времени онъ приказалъ меня
позвать къ себѣ. Послѣ нѣкоторыхъ разговоровъ былъ такъ мило-
стивъ, что заботился о моей болѣзни, утѣшалъ меня, позволилъ
мнѣ ёхать въ Карлсруге, и прощаясь со мною сказалъ: — „Я самъ
буду писать къ марграфинѣ, чтобъ она имѣла о тебѣ попеченіе.“
— И такъ, мой другъ, онъ сейчасъ отѣзжаетъ, а я поѣду завтра
или послѣ-завтра въ Карлсруге, и буду тамъ дожидаться приѣзда
императрицына. Александръ Александровичъ Жеребцовъ, съ кото-

¹) Генсрулъ-маіоръ Александръ Александровичъ.

2) Сенаторъ, братъ Александра Семеновича Хвостова.

["394", "рымъ ты получишь это письмо, былъ такъ добръ, что не отрекся у меня взять небольшую къ тебе посылку. То что я здѣсь купилъ для тебя некогда было зашить въ клеенку: и такъ посылаю только то, что прежде было куплено въ Плаунѣ и я долго съ собою возилъ. Боюсь не изомечется-ли. Всего цѣною на двѣсти пятьдесятъ рублей ассигнаціями. Прощай, мой другъ; будь здорова. Спѣшу отослать письмо. Прощай.", "37.", "Мильгеймъ. Отъ 6 гennaря (1814).", "Другъ мой Д. А.! Я начинаю писать къ тебе письмо, которое можетъ быть долго пропишется, покуда не откроется случай послать оное. Сегодня, разлучась съ главною квартерою, выѣхалъ я изъ Базеля, и буду потихоньку ёхать въ Карлсруге. Можетъ быть я уже найду тамъ императрицу. Третьягодня обѣдалъ я у князя Платона Александровича Зубова, и тамъ отдалъ письмо къ тебе и посылку Жеребцову, отравившемуся въ Петербургъ. Не знаю годятся-ли для тебя тѣ посланные мною женскіе наряды, которые купилъ я въ городѣ Плаунѣ на фабрикѣ. Я уже послѣ спохватился, что лучше бы просто купить кисеи, которая сказываютъ тамъ прекрасная, такъ бы ты изъ ней дѣлала что хотѣла; но я послалъ къ тебе шитыя платья. Однакоъ ежели онъ для тебя не надобны, то ты можешь ихъ промѣнять на другія надобныя тѣ вещи. — Передъ отъѣздомъ зашелъ я проститься съ княгинями Волхонскими, которые остались въ Базелѣ. Я проѣхалъ мимо французской крѣпости Генингенъ подъ самыми пушками . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

395

всѣмъ отечествомъ своимъ жертвуютъ для того только, чтобъ ку-
миръ ихъ, Наполеонъ, не упалъ. Впрочемъ я думаю, что привер-
женность сію имѣютъ къ нему одни приученные имъ къ грабежу
солдаты: имъ не хочется разстаться съ такимъ повелителемъ,
который, указывая на Москву, говорилъ имъ: ступайте, вотъ вамъ
награда; расхищайте и грабьте ее, сколько хотите. Но народъ,
не подстрекаемый симъ корыстолюбіемъ, кажется даже и къ оте-
честву охладѣлъ. Какая разность съ нашимъ народомъ! У насъ
всякъ, кто не смогъ, бросалъ свое жилище, уходилъ, и кроясь въ
лѣсахъ ополчался противъ непріятеля; а здѣсь встрѣчаютъ насъ,
какъ гостей, и не слышно, чтобъ, кромѣ войскъ, кто нибудь обо-
ронялся. Признаюсь, что я далеко былъ отъ сихъ мыслей, когда
писалъ бумагу мою въ Франкфуртѣ. Я не былъ во Франціи, и не
могу судить о ихъ состояніи; но въ Базелѣ всѣ наши принуждены
были закупать сахаръ и кофій, по слухамъ, что уже во Франціи
не найдутъ ни кусочка. Хозяинъ мой въ Фрейбургѣ сказывалъ,
что многіе Нѣмцы за тѣмъ только ёздятъ за Рейнъ, чтобъ соста-
вить счастіе свое женитьбою на Француженѣ, потому что во
Франціи нѣтъ женщовъ, — всѣ или служатъ, или убиты, и по
симъ обстоятельствамъ пребогатыя дѣвушки выходятъ за самыхъ
бѣдныхъ Нѣмцевъ. Вотъ до чего доведены Французы своимъ ку-
миромъ, а все продолжаютъ, единственно для него, и себѣ и дру-
гимъ наносить вредъ! Говорятъ, что Наполеонъ, желая устрашить
и возбудить противъ насъ народъ свой, велѣлъ въ одной изъ
выпускаемыхъ имъ бумагъ напечатать, что мы идемъ къ нимъ съ
злобою и мщеніемъ; что мы варвары, жаримъ и ёдимъ малыхъ
ребятъ; что не имѣемъ никакого уваженія къ женскому полу; и
что ежели придемъ въ ихъ землю, то смѣшаемъ нечистую кровь
свою съ ихъ чистою кровью, и произведемъ въ отечествѣ ихъ
варварскую породу людей. Однакожъ сіи глупыя провозглашенія,
сказываютъ, произвели совсемъ противное дѣйствіе надъ женщи-
нами: имъ очень хочется увидѣть этихъ варваровъ, и посмотрѣть
какимъ образомъ черезъ нѣсколько времени станутъ бѣгать во-
кругъ ихъ маленькіе варварчики. Теперь ужъ наши далеко въ
ихъ землѣ; не миновать безъ того, чтобъ у иного Француза не
родился сынъ или внукъ козакъ. — На досугѣ я разшутился съ
тебою и наболталъ много. Прощай покамѣстъ.

Отъ 7 чела, изъ Фрейбурга.

Перевѣхавъ три мили, я остановился ночевать у старыхъ
моихъ хозяевъ, которые миѣ были очень рады. Старишъ француз-
скій генералъ, о которомъ я писалъ къ тебе прежде, явился ко

396

мнѣ тотчасть. — Я примѣчаю, что дорогою всегда мнѣ дѣлается хуже. Когда я сегодня вышел изъ коляски, то не смотря на мальний переѣздъ такое чувствовалъ страданіе внутри, и такъ голова кружилась, что я насили отдохнулъ, и теперь лишь стало получше. А больше всего испугалъ меня вчерашній ночлегъ. По пріѣздѣ моемъ туда сказали мнѣ, что тамъ свирѣствуютъ болѣзни и всякій день по нѣскольку человѣкъ умираетъ. Хотя я и рано туда пріѣхалъ, однакожъ, не смотря на сію непріятную вѣсть, по слабости моего здоровья не могъ продолжать пути, и долженъ былъ тутъ ночевать. Я остановился въ трактирѣ, и принужденъ былъ спать на постелѣ, на которой можетъ быть многіе больные лежали. Это меня тревожило, но теперь, какъ стало полегче, я успокоился. Вижу, что это моя собственная, а не присталая ко мнѣ болѣзнь. Здѣсь, а особливо въ окрестныхъ деревняхъ, жалуются также на заразительныя лихорадки; да и можно-ли имъ не быть при такомъ множествѣ войсѣ, безпрестанно проходящихъ?

Отъ 8 числа.

Я сегодня на день еще остался здѣсь. Стариći эмигрантъ уговорилъ меня у него отобѣдать: накормилъ не жирнымъ, но вкуснымъ столомъ, и опять далъ мнѣ на дорогу двѣ бутылки старой, отмѣнно хорошей малаги, сказывая, что она мнѣ сдѣлаетъ добро, когда я стану пить всякій день по рюмѣ. Обѣдъ сей былъ достоинъ примѣчанія. Мы сидѣли за столомъ трое: онъ, сестра его, дѣвушка лѣть за девяносто, я третій, да служила намъ также дѣвица, немного постарѣе своей барышни, такъ что всѣмъ четверымъ было намъ не съ большимъ триста двадцать лѣть. — Во время стола пришли сказать, что съ самаго утра слышна большая пушечная пальба. Мы отобѣдавъ пошли сами слушать, однакожъ за шумомъ вѣтра ничего не слыхали, кромѣ двухъ выстрѣловъ. Должно думать, и притомъ извѣстія подтверждаютъ, что союзныя войска приступаютъ къ крѣпости Генингент, о которой я третьягодня къ тебе писалъ, что проѣхалъ мимо ея, и также къ другой крѣпости Брисакъ, которая отселѣ миляхъ въ трехъ. — Сейчасъ пронеслись здѣсь слухи, что при Мецѣ было весьма жаркое сраженіе, въ которомъ союзныя войска потеряли до пятнадцати тысячъ человѣкъ, но что Французы разбиты и взято у нихъ сто сорокъ пушекъ. Ежели это правда, то это было послѣднее Бонапартіево усилие, послѣ котораго Нарижу не остается ничего болѣе дѣлать, какъ отворить ворота, и Бонапартію, вспомня походъ свой въ Россию, воскликнуть: да чортѣ-ли меня на галеру то носилъ! — Признаюсь тебе, мой другъ, что когда

397

мнѣ бываетъ полегче, то я очень сожалѣю, для чего не буду за
главною квартерою въ Парижъ; но какъ приступать ко мнѣ стра-
данія и боли, то ничего не хочется, и только тужу о томъ, что
не дома. — Сегодня я спалъ худо, однако никакого страданія не
чувствовалъ, что бываетъ очень рѣдко. Не знаю каково опять
завтра будетъ послѣ дороги. Прощай, мой другъ.

Отъ 9 числа, изъ Гербольсгейма.

Я нерѣ халъ сегодня три мили и остался ночевать. Дорогу
я переному съ трудностью; не знаю, отъ трясенія что-ли, только
у меня начинаетъ голова кружиться, и я радъ — радъ, какъ подъ-
ѣ зжаю къ мѣ сту, гдѣ хотимъ остановиться. Со всѣ мъ тѣ мъ вчера-
шній и сегодняшній день, благодарю Бога, мнѣ гораздо лучше.
Я не чувствовалъ тѣ лѣ внутреннихъ страданій, которыя меня
чрезвычайно изнуряли. Только боюсь еще радоваться: и прежде
мнѣ дѣ лалось лучше, но послѣ тѣ ж самыя боли и еще пуще
возобновлялись. — Дорога очень дурна: сперва было грязно, а
теперь замерзло и сдѣ лалось колотко. Хочется носкорѣ й доѣ хать,
чтобъ хоть нѣ сколько времени пожить на одномъ мѣ стѣ и въ
покоѣ. Авось либо дастъ Богъ, мои мученія пройдутъ или умень-
шатся. — Писемъ отъ тебя не получаю, да и получить скоро не
надѣюсь, потому что онѣ должны придти сюда черезъ главную
квартеру. Между тѣ мъ я однакожъ просилъ графа Аракчеева,
чтобъ онѣ, когда на мое имя удутъ письма, при первомъ удоб-
номъ случаѣ присылалъ ихъ ко мнѣ. Онѣ обѣщалъ, также и Ба-
лашовъ взялся о томъ навѣ дываться и хлопотать.

Отъ 10 числа, изъ Офенбурга.

Я ночую у однако владѣ тельнаго епископа, у котораго Бо-
напарте отнялъ всѣ его владѣ нія, и такъ можешь себѣ предста-
вить, что онъ не сокрушается о паденіи Французовъ. — На до-
рогѣ множество попадалось намъ Нѣ мцевъ, ушедшихъ изъ Страз-
бурга. Сказываютъ, всякій день бѣ гутъ человѣ къ по нати десяти.
Рады, бѣ дные, что вырвались. — Сегодня мнѣ опять не хорошо.
Хотя страданій нѣ тъ, но голова кружится. Прости. Не могу долго
писать.

Отъ 11 числа, изъ Бадена.

Хотя и не по дорогѣ, но я заѣ халъ сюда, чтобъ посовѣ то-
ваться съ докторомъ о здѣ шнихъ водахъ. Въ нихъ обыкновенно
купаются лѣ томъ; однакожъ онъ говорить, что и зимою можно,
только надобно быть всегда въ теплой комнатѣ. По распросѣ о
моей болѣ зни, онъ совѣ товалъ мнѣ приѣ хать сюда дней на десять
и всякій день садиться въ ванну. Я не рѣ шился еще, но ежели

398

и другіе доктора въ Карлсруге тоже подтвердятъ, то я нарочно
прійду оттуда, чтобъ пожить здѣсь недѣли двѣ. Думаю, что въ
это время никакихъ еще такихъ обстоятельствъ не произойдетъ,
которыя бы воспрепятствовали мнѣ располагаться по моей волѣ.

— Слышанныя мною въ Фрейбургѣ вѣсти о бывшемъ у Меца
сраженіи по сю пору не подтверждаются, и такъ видно были
пустые слухи. Между тѣмъ надобно однакожъ скоро ожидать ка-
кого нибудь происшествія. Уже многие города и не малая часть
Франціи занята союзными войсками. Необходимость требуетъ или
остановить ихъ стремленіе, или помириться. Сохрани Богъ неу-
дачи: тогда миръ опять далеко уѣдетъ.

Отъ 12 числа, изъ Раштадта.

Я думалъ сегодня ночевать въ Карлсруге, но проѣзжалъ
Раштадтъ услышалъ, что здѣсь живетъ графиня Витгенштейнъ,
и остановился, чтобъ къ ней зайти. Отобѣдалъ у ней и проси-
дѣлъ до вечера, такъ что уже поздо было Ăхать, и за тѣмъ
остаюсь здѣсь до завтрева. Къ ней пишетъ мужъ, что при Лангрѣ
было сраженіе, гдѣ Французы прогнаны, и взято у нихъ четыр-
надцать пушекъ. Наполеонъ стянулъ всѣ войска свои къ Шалону
на Марнѣ, который миляхъ въ семнадцати отъ Парижа. Туда отъ
стороны Меца идетъ Блюхеръ, а отъ стороны Трои ¹) — Шварцен-
бергъ и наши войска. Дней черезъ десять должно ожидать какого
нибудь важнаго и рѣшительнаго происшествія. — Погода стоитъ
холодная; выносило миго спѣгу, и по Рейну идетъ такой ледъ,
что пересѣзовать не можно.

Отъ 13 числа.

Сегодняшнюю ночь совѣмъ я не могъ уснуть, и поутру
былъ очень слабъ: за тѣмъ не поѣхалъ; остался здѣсь и послалъ
за докторомъ. Онъ прописалъ мнѣ тѣкарство, и я принялъ. Ка-
жется искусственный и хорошій человѣкъ. Къ обѣду нѣсколько мнѣ
стало получше. Я послалъ сказать графинѣ Витгенштейнѣ, что
я здѣсь остался. Она прислала за мной карету и велѣла звать къ
себѣ. Я поѣхалъ и у нея отобѣдалъ, но не Ёмъ ничего, кромѣ
супу, маленькій кусокъ жареной дичи и печоное яблоко. Она по
добротѣ своей безноколесь, что я стою въ трактирѣ, велѣла у
себя опростать два покоя (она живетъ въ здѣшнемъ дворцѣ) и
истонить ихъ; однакожъ я не перешелъ въ нихъ: не хотѣлось на
одинъ день перебираться; ибо я все думаю заптра Ăхать, ежели

¹) Т. е. городъ Троа (Troyes), составлявшій тогда весьма важный стратегический пунктъ.

399

хоть немного буду покрѣпче, и погода будет лучше сегодняшней. Докторъ здѣшній мнѣ полюбился. Кажется человѣкъ усердный. Покуда я былъ у графини, онъ приходилъ навѣдаться, принималъ ли я лѣкарство. Теперь ввечеру я себя чувствую получше, не знаю каково будетъ ночью. — Новаго изъ-за Рейна иного не слыхать. — Въ здѣшнемъ дворцѣ живетъ еще прусскій принцъ, и сказываютъ занимаетъ маленькія и хорошія комнаты. Ежелибъ онъ уѣхалъ, то можетъ быть пріѣхалъ бы изъ Карлсруе сюда жить. Тамъ, говорятъ, не отводять квартеръ и фуража на лошадей не даютъ. — Посмотрю, если тамъ мнѣ будетъ худо жить, то пріѣду сюда: перебѣздъ не великъ, только три мили. Прощай, мой другъ.

Отъ 14 числа.

Я совѣмъ было собралсяѣхать, но докторъ мой совѣтовалъ мнѣ остаться еще на день или на два здѣсь, чтобъ узнать какое дѣйствіе произведетъ его лѣкарство: и такъ я по совѣту его остался. Я не знаю почему, при первомъ самомъ свиданіи, пріобрѣлъ онъ мою къ себѣ довѣренность. Видъ и разговоры его мнѣ понравились. Онъ пронисывая рецептъ между прочимъ скажалъ мнѣ: — „И намърпѣ давать вамъ тѣ самыя лѣкарства, которые помогли лѣчившемуся недавно у меня больному, страдавшему точно такими же припадками, какъ вы. Правда онъ былъ помоложе васъ; но можетъ быть и вамъ тѣжъ самыя средства помогутъ. Надобно посмотрѣть и увидѣть, какое дѣйствіе онѣ надъ вами производить будутъ. Скоро этому пособить не можно.“ — Сіе чистосердечіе его мнѣ полюбилось. — Прощай покамѣстъ.

Отъ 15 числа.

Я продолжаю оставаться здѣсь. Немножко безпокойно въ трактирѣ жить, но чтожъ дѣлать? лучше посмотреть что будетъ. Перебѣхавъ въ Карлсруе, я долженъ буду взять другого доктора и принимать другія лѣкарства. Между тѣмъ я уже двѣ ночи го-раздо лучше спалъ и днемъ чувствовалъ меньше страданій. Хотя и не могу я отнести это къ принимаемымъ и употребляемымъ мною лѣкарствамъ, потому что и прежде подобния облегчелія со мною случались, но вскорѣ также болѣзнь опять ко мнѣ возвра-щалась; однакожъ можетъ быть и лѣкарство произвело во мнѣ сію перемѣну. И такъ надобно въ томъ удостовѣриться. Прервать одно лѣченіе и приняться за другое — хуже. — (Тучно, что никого нѣтъ проѣзжающихъ, и что я уже никакой надежды не имѣю быть обрадованъ твоими письмами. — День сегодня былъ пре-красный. Градусовъ семь или восемь холоду, но чистый воздухъ

400

и солнечное сіяніе. Я по совѣту доктора ходилъ немного про-
гуляться. Прощай, мой другъ.

Отъ 16 числа.

Прусскій принцъ уѣхалъ, и я перешелъ во дворецъ въ тѣ
покои, въ которыхъ онъ останавливался: двѣ небольшія комнатки,
примыкающія къ пустымъ большимъ заламъ. Жилище уединенное
и пустое, но въ нѣсколькихъ шалахъ отъ графини Витгенштейнъ,
которыя такъ для меня добра, что я не выхожу отъ ней. Сколько
я ей благодаренъ! никакая близкая родственница не могла бы
имѣть обо мнѣ больше попеченія. Вчера получила она отъ мужа
своего письмо, въ которомъ онъ увѣдомляетъ, что онъ прошелъ
уже Нанси, и тамъ маленькій городокъ Туль съ небольшимъ гар-
низономъ сдался ему безъ сопротивленія. Говоритъ, что народъ
вездѣ обѣденъ, унылъ и не хочетъ защищаться. — Наполеонъ
обманулся, считая русскій народъ слабымъ; а я обманулся, чи-
тая французскій народъ крѣпкимъ. Радуюсь моему заблужденію.
Мнѣ казалось, что когда союзныя войска вступятъ во Францію,
то держава, тщеславящаяся называться великою, покажетъ, что
она велика. Но теперь начинаю въ томъ сомнѣваться. Хотя и
сказываютъ, что Наполеонъ со всѣми своими силами стоитъ у
Шалона, но Шалонъ не больше ста верстъ отъ Парижа, и наши
войска уже около тѣхъ мѣстъ, идутъ не встрѣчая на пути нигдѣ
сопротивленія. Чтожъ такое Наполеоновы войска? онѣ подлинно
только Наполеоновы, а не французскія. потому что посреди оте-
чества своего стоять, какъ въ чужой землѣ. Вотъ каково жить
неправдою на свѣтѣ! Что прибыли что встрѣлѣ выше всѣхъ, и
надувался какъ пузырь? Лопнулъ, и всѣ отъ него отказываются.
Дѣльно! признаюсь, люблю видѣть гордость въ уничтоженіи, не-
вѣжество въ презрѣніи, и злодѣя въ поруганіи. Все кажется, что
другіе смотря на то исправятся, хотя это и рѣдко служитъ кому
урокомъ. — Прощай, мой другъ. Нравоученіе заведетъ меня да-
леко, а мнѣ пора принять лѣкарство и лечь въ постелю.

Отъ 18 числа.

Вчера я къ тебе не писалъ, а сегодня прислала ко мнѣ
графиня спросить, не хочу- ли я проѣхаться въ Бадентъ? Она
вчера тамъ была и заказала обѣдъ. Хотя у меня и болѣла нѣ-
сколько голова, однакожъ я согласился. Мы поѣхали, тамъ обѣдали
и къ вечеру возвратились назадъ. Столѣ былъ отмѣнно хорошо
приготовленъ, но я кромѣ обыкновеннаго моего кушанья — супу
и жаркого — ничего не кѣлъ. Насъ обѣдало шесть человѣкъ: гра-
финя съ двумя дѣтьми и лѣкаремъ, да я съ полковникомъ Петру-

401

линымъ, который тутъ живетъ. Прости. Изъ-за Рейна ничего не слыхать.

Отъ 19 числа.

Сегодня былъ у меня нѣкто Прусакъ, который йдетъ въ
главную квартеру. Я писалъ съ нимъ къ Балашову и Марченкѣ;
просилъ ихъ, чтобъ они, если есть на имя мое какія письма, по-
старались ко мнѣ ихъ переслать. Хотѣлъ послать съ нимъ это
письмо къ тебѣ, чтобъ оттуда съ йдущимъ курьеромъ отправили,
но усумнился вѣрно-ли онъ доставитъ мои письма, и не послалъ.
— Не знаю, долго-ли еще здѣсь останусь; но теперь и йхать
некуда. Въ Карлсруге никого нѣтъ, ни знакомыхъ мнѣ, ни двора
тамошняго: дворъ уѣхалъ въ Брукзаль, на встрѣчу нашей импе-
ратрицы. А йхать въ Брукзаль не знаю какъ; тамъ, я думаю, не
найдешь мѣста, гдѣ пристать, а особливо въ первые дни ея при-
ѣзда. И такъ не знаю что дѣлать. Между тѣмъ и разъѣзжать
много я не очень смогу. Часто меня такъ прихватываетъ, что
совсѣмъ не до того, чтобъ толкаться при дворѣ. Приѣхавъ сюда,
я было сталъ чувствовать себя лучше, и радовался, думая что
лѣкарства мнѣ помогаютъ; но теперь опять тожъ самое стало
со мною дѣлаться; и такъ видно, что это одно случайное облег-
ченіе было. Прощай, мой другъ.

Отъ 21 числа.

Иные дни я пропускаю, не пишу къ тебѣ. Нечего писать.
Новаго ничего нѣтъ. Мнѣ очень скучно. Сижу иногда по цѣлымъ
суткамъ въ большомъ пустомъ домѣ одинъ одинехонекъ. Даже не
могу заниматься: докторъ запрещаетъ сидѣть надъ бумагами, а
ходить много я не въ силахъ, да и погоды стоять дурныя.
Еслибъ еще не было здѣсь графини, такъ бы со скуки умереть
надобно. Къ ней всякій день хожу обѣдать, но боюсь ей быть въ
тягость; она учтива, не дастъ примѣтить, но она брюхата на
сносѣхъ, ожидаетъ родить, и должна безпокоиться, сидѣть со
мною. — Вчерашній и сегодняшній день мнѣ, слава Богу, опять
лучше, такъ что я снова начинаю имѣть довѣренность къ при-
нимаемымъ мною лѣкарствамъ. — Всѣ эти дни занимался я та-
кою бумагою, которая не знаю будетъ-ли годиться, потому что
нельзя напередъ угадать, чѣмъ кончится война, и такъ-ли кон-
чится, какъ я въ сей бумагѣ предполагая говорю; а между тѣмъ
надобно приготовить: можетъ быть вдругъ понадобится. Жаль
ежели она должна будетъ инымъ образомъ быть написана! ¹) Ху-

¹) Об этой бумагѣ, т. е. манифестѣ о взятіи Парижа, см. стр. 265, 293, 300 и 301.

26

402

дого конца конечно нельзя ожидать, но можетъ быть будетъ не такой совершенный, какой я себѣ представляю. Впрочемъ мы такъ уже далеко зашли, а дѣла въ такомъ положеніи, что жаль, достигнувъ до сего, не довершить ихъ. Сколько я прежде хотѣлъ миру, столько теперь боюсь, чтобъ онъ не сдѣлался иначе, какъ съ совершеннымъ истребленіемъ возникшаго изъ ада зла. Теперь уже не французскую землю ограничить, но французскій развратъ низложить должно. Посмотримъ что будетъ. Прощай.

Отъ 23 числа.

Хотя я не смѣю еще радоваться, такъ моя болѣзнь меня напугала! однакожъ несравненно мнѣ лучше передъ тѣмъ, какъ я сюда пріѣхалъ. Отъ самаго Французра (или почти отъ Праги), въ продолженіи двухъ мѣсяцевъ, я безпрестанныя чувствовалъ страданія и дурноту въ головѣ, которые день отъ дня умножались; а теперь въ иной день совѣмъ ихъ не чувствую, а въ иной хотя и придутъ, но черезъ часъ или два опять становится лучше. Очень я благодаренъ здѣшнему доктору. Завтра хочуѣхать въ Карлсруге, однакожъ и тамъ не перестану поступать по его предписанію. Онъ мнѣ велитъ продолжать долѣе, хотя бы и гораздо лучше стало. — Сколько уже времени не получаю я отъ тебя писемъ! вѣрно ты уже нѣсколько разъ писала, но онѣ валяются гдѣ нибудь. Никто не пришлетъ. А какъ бы я обрадовался, если бы получилъ хоть одно! Прощай, мой другъ.

Отъ 24 числа, изъ Карлсруге.

Сегодняшній день я многими новизнами обрадованъ. Первое, собираясь поутруѣхать изъ Раштадта, получаю отъ Кикина письмо, въ котором онъ увѣдомляетъ о порядочномъ разбитіи Французовъ близъ Шалона, и присылаетъ мнѣ ящикъ французскаго табаку, съ которымъ я и дѣваться куда не знаю: въ немъ сто картузовъ. Кудажъ его таскать съ собою? — Второе, лишь только я пріѣзжаю въ Карлсруге, какъ графъ Пушкинъ, встрѣчая меня, говорить, что сейчасъ получилъ на мое имя премножество писемъ. И подлинно премножество. Въ томъ числѣ твоихъ пять: отъ 10, 12, 17, 20 и 23 декабря. Въ одномъ изъ нихъ ты отвѣчаешь на мое скучное письмо изъ Французра, и вижу, что ты не совѣмъ меня понимаешь. Тебѣ кажется, что я отъ мыслей боленъ. Нѣтъ, мой другъ, напротивъ, — я отъ болѣзни скученъ. Умѣлъ бы и я веселиться, какъ другіе, а особливо при нынѣшнихъ подлинно радостныхъ обстоятельствахъ; но по-неводѣ опустишься, какъ надобно безпрестанноѣздить, ходить, быть вездѣ,

["403", "а ты дѣлать этого не можешь. Прежде конечно и обстоятельства меня безпокоили, и движенія были такія, что легко можно было попасться въ руки къ непріятелю; а теперь эта опасность ми- новала, но попался въ руки хворости. Благодарю Бога, мнѣ по- лучше, однако много надобно сдѣлаться лучше, чтобъ быть про- тивъ прошлогодняго. Со стороны всего, а особливо со стороны милости ко мнѣ государствевой, я весьма доволенъ и счастливъ. Со стороны окружающихъ его также ни въ комъ ничего не вижу, кромѣ ласки и пріязни. И такъ можно-ли мнѣ недовольну (быть) своимъ состояніемъ? Однаго только здоровья не достаетъ. Богъ милостивъ: можетъ быть и оно ко мнѣ возвратится. Прощай.", "Отъ 25 числа.", "Я читалъ французскія вѣдомости: онъ производятъ во мнѣ\nи смѣхъ, и гнѣвъ, и жалость. До какой степени Бонапарте руга-\nется надъ своими подданными! Когда войска наши уже полъ-\nФранціи заняли, когда народъ ни мало не обороняется, и когда\nнавербованные имъ солдаты изъ войскъ его бѣгутъ кучами къ\nнамъ, и ихъ не берутъ въ плѣнъ, а даютъ имъ паспорты и\nраспускаютъ по домамъ, — онъ тогда велить писать и нечатаетъ:\n„Императоръ никогда не имѣлъ такой большой надежды освобо-\nбодить Нѣмецкія земли и всю Европу . . . . . . . . . . . . . . . . . .

404

Витгенштейнъ также пріѣхала сюда и пробудетъ здѣсь до ея
пріѣзда. — Поздравь отъ меня Степаниду Яковлевну съ женихомъ,
и скажи, что ей стыдно будетъ, ежели изъ ней не выроится
покрайней мѣрѣ дюжина дѣтушекъ. — Стихи Анны Алексѣевны ¹)
получилъ и прочиталъ съ удовольствіемъ, а могу ли изъ нихъ
сдѣлать желаемое ею употребленіе, — не знаю.

Отъ 27 числа.

Мнѣ, мой другъ, благодарю Бога, становится день отъ дня
лучше. Внутреннихъ болей и страданій больше не чувствую,
также и дурнота головы перестаетъ дѣлаться; по ночамъ сплю
довольно хорошо. Въ двѣ недѣли раштадтскій докторъ такую
сдѣлалъ во мнѣ перемѣну, какой я никакъ не ожидалъ. Богъ меня
явно помиловалъ. Я халъ мимо Раштадта; нечаяннымъ случаемъ
остановился и остался ночевать; надобно было случиться, чтобъ
я въ ту ночь еще сильнѣе прежняго занемогъ и чрезъ то при-
нужденъ былъ послать за докторомъ. Наконецъ это рѣшило меня
продолжать у него лѣчиться, и я въ короткое время почувство-
валъ такое облегченіе, которое по сю пору продолжается и по-
даетъ мнѣ надежду избавиться отъ мученій и придти въ прежнее
состояніе. Между тѣмъ я все продолжаю, какъ онъ мнѣ предни-
салъ, принимать тѣже лѣкарства. Теперь начинаю думать, что
Богъ велитъ мнѣ съ тобою увидѣтъся, но поѣхавъ изъ Базеля я
этого не думалъ. — Вотъ что меня немножко пугаетъ: сюда скоро
пріѣдетъ императрица, надобно будетъ быть на здѣшнихъ обѣ-
дахъ и въ вечернихъ собранияхъ, а я еще не такъ здоровъ, чтобъ
во все это пускаться могъ. Слишкомъ два мѣсяца, какъ я уже не
надѣвалъ мундира, и къ государю въ кабинетъ не иначе ходилъ,
какъ въ тепломъ сертукѣ и безъ шпаги; а теперь надобно быть
во всей формѣ. Здѣшній этикетъ никакъ не позволяетъ быть иначе.
Графиня Витгенштейнъ журитъ меня, зачѣмъ я рано пускаюсь
ко двору; но какъ же не быть у императрицы? а бывши у ней,
какъ не быть у марграфини, ея матери, и у грось-герцога, ея
брата? По крайней мѣрѣ возвму всякую осторожность, чтобъ не
простудиться и не съѣсть чего лишняго. Прощай, мой другъ.
Когда найду случай отправить къ тебя это письмо?

Отъ 29 числа.

Досталось мнѣ въ эти два дпи! Вчера позвали меня обѣдать
къ здѣшнему грось-герцогу: должно было одѣться во всѣ наряды.

¹) Волковой. Не прислала-ли она Шишкову, для поднесенія государю, свою „Оду императору Александру 1-му“ (С. П. Б. 1813, въ 4)?

405

Приняли меня очень хорошо; гросъ-герцогиня, супруга его, меня обласкала, и даромъ что племянница Бонапартіева, или воспитанница, или кто она такая, но очень мнѣ понравилась. Послѣ обѣда, въ половинѣ пятаго часа, съ великимъ стеченіемъ народа пріѣхала наша императрица. Я посереди города ее встрѣтилъ и поѣхалъ за нею. Она милостиво со мною поговорила и представила меня марграфинѣ, которую я прежде, въ бытность мою здѣсь съ государемъ, не видалъ, потому что за болѣзнію никуда не выходилъ. Марграфиня также меня обласкала и насказала мнѣ много учтивостей, что хотя она не видала меня, но знаетъ по наслышкѣ, и прочее тому подобное. Нотомъ еще подошла ко мнѣ и пригласила къ себѣ ужинать. Хотя это уже было для меня и тяжело немножко, однакожъ отказаться было нельзя. По крайней мѣрѣ я награжденъ былъ за то пріятнымъ зрѣлицемъ, видя сію почтенную мать съ тремя дочерьми, изъ которыхъ двѣ, наша императрица и королева шведская, представлялись въ толь различныхъ участяхъ. — Мы всѣ Русскіе, съѣхавшіеся съ разныхъ сторонъ, очень (какъ то обыкновенно бываетъ въ чужихъ краяхъ) свиданіемъ другъ съ другомъ были обрадованы. Такимъ образомъ цѣлый день съ утра до вечера былъ я одѣтъ и вытянутъ. Сегодня опять тоже, — на большомъ нарядномъ обѣдѣ у гросъ-герцога. Мнѣ кажется здѣшніе маленькіе владѣтели похожи на тѣхъ нашихъ дворянъ, изъ которыхъ за инымъ душѣ десять, а хочетъ жить какъ Шереметевъ. Сказываютъ покойная государыня говаривала: чѣмъ богатѣе мундиръ и ливрѣся, тѣмъ меньше дворъ, и это совершенная правда. Въ Баденскомъ герцогствѣ считаютъ семнадцать дворцовъ, а вся земля меньше одной нашей губерніи. — Стефанида удивительнымъ образомъ и голосомъ, и ухватками, и лицомъ похожа на Филису ¹), только моложе ея и лучше. Послѣ стола всѣ пошли въ театръ, а я отправился домой; раздѣлся, отдохнулъ, и вотъ теперь нишу къ тебеѣ дневную мою повѣсть. Изъ-за Рейна, послѣ бывшаго 20 числа сраженія, никакихъ извѣстій нѣтъ. Прощай покамѣстъ.

Отъ 30 числа.

Сегодня было прекрасное утро. Мы ходили гулять — Нарышкинъ, Голицынъ, и я: были въ прекрасномъ марграфининомъ саду и бесѣдкахъ, которые украшены эстампами, изображающими всѣ лучшіе виды Петербурга. Я очень усталъ и насилу пришелъ домой. Отдохнувъ пошелъ объдать къ марграфинѣ, и ввечеру тамъ

¹) Французская оперная пѣвица въ Петербургѣ.

406

игралъ въ карты, а ужинать не остался. Большихъ этихъ обѣ-
довъ я не люблю: какъ ни воздерживаешься, а стѣшь что-нибудь
лишнее. Сегодня былъ у меня Штофрегенъ, смотрѣлъ рецепты
раштадтскаго доктора, и сказалъ, что онъ и по его мнѣнію самая
тѣ лѣкарства прописалъ, какія мнѣ надобны, и совѣтовалъ про-
должать употребленіе ихъ.

Отъ 31 числа.

И сегодня день прекрасный. Мы опять гуляли. Я сейчасъ
лишь пришелъ, и услышалъ, что пріѣхалъ изъ главной квартеры
курьеръ, отправленный въ Петербургъ. Онъ теперь у импера-
трицы; я носалъ сказать ему, чтобъ оттуда ко мнѣ зашелъ.
Между тѣмъ спѣшу приписать къ тебе еще нѣсколько строкъ и
окончить длинное мое повѣствованіе. Приложенное при семъ
письмо отошли пожалуйста по надписи къ женѣ покойнаго Ста-
хея Никитича Телепнева. Помнится по отечеству ее зовутъ Сер-
гѣевна. — Хотѣлъ дождаться курьера, чтобъ сообщить тебя нов-
ости, какія отъ него услышу, но онъ долго нейдетъ; можетъ
быть задетъ уже совѣтмъ готовый къ отѣзду: и такъ надобно
заранѣе приготовить и запечатать. Очень радъ, что такъ долго
ждавши наконецъ нахожу случай отправить къ тебя мое письмо.
Прощай, мой другъ; будь здорова, и проч..

(Здѣсь многихъ писемъ не достаетъ.)

38.

Брукзаль. Отъ 16 марта (1814).

Другъ мой Д. А.! Просидѣвъ дни съ четыре дома, вчера я
вышелъ и сегодня объдалъ у марграфини. Я бы не зналъ, что
сегодня день моего рожденія, если бы ты меня не увѣдомила.
Сидя за столомъ, между фрейлинами Стурзе и Боде . . . . . .

1)

Отъ 17 числа.

Около недѣли тому назадъ, что мнѣгъ здѣсь стаялъ, и дни
показались хорошіе: тепло какъ у насъ въ маѣ, однакожъ ничто
еще не зеленѣетъ, ни одной выступающей травки не видать.
Мнѣ велять больше ходить, и я часто хожу; но иногда здѣшнія
погоды обманчивы. Въ енанчѣ ходить жарко, а безъ ней подуетъ
иногда такой холодный вѣтръ, что легко простудиться можно.
Притомъ же и земля еще мокра. — Александръ Львовичъ (На-
рышкинъ) уѣхалъ въ Франкфуртъ, куда сказываютъ Марья Алекс-
сѣевна будетъ. Онъ звалъ меня съ собою, и мнѣ хотѣлось съ нею

1) См. стр. 283.

407

увидѣться, но хорошо что не поѣхалъ. На другой день послѣ его отѣзда я занемогъ, и ежелибъ это случилось на дорогѣ, такъ бы я принужденъ былъ воротиться назадъ. Жизнь наша продолжается здѣсь единообразно, какъ и прежде я къ тебе писалъ, то есть: въ три часа обѣдъ, а послѣ него цѣлый часъ, иногда и больше, тяжелыхъ, стоя на ногахъ, разговоровъ. Въ семь часовъ чай, и послѣ того игра въ бостонъ до ужина. Партія наша: дармштадтскій принцъ, здѣшній гофмаршалъ, я и Александръ Львовичъ, а въ отсутствіи его княгиня Прозоровская, или кто случится. Цѣна 12 крейцеровъ, то есть около четверти рубля на наши ассигнаціи; слѣдовательно не прибыльна и не убыточна. Впрочемъ партія презабавная, и хорошій примѣчатель могъ бы сочинить на нее превеселую книжку.

Отъ 18 числа.

Сегодня возвратился Александръ Львовичъ, однакожъ Марья Алексѣевна съ нимъ не приѣхала. Она осталась въ Франкфуртѣ, и мнѣ очень жаль; я бы желалъ съ нею увидѣться. Онъ по обыкновенному привозитъ что нибудь новинькое. Нынѣ привезъ табакерку съ прекрасною птичкою, которая оттуда выскакиваетъ, мешетъ крылышками и поетъ. Игрушка эта стоитъ двѣсти червонныхъ.

Отъ 19 числа.

Поздравляю тебя, мой другъ, съ днемъ твоего праздника. Признаться тебе, что я бы не вспомнилъ, да Петрушка давичъ, подавая мнѣ одѣваться, говоритъ: — „Чай сегодня въ Петербургѣ у насъ гостей много.“ — Я спросилъ: — „Почему ты это думаешь?“ — Онъ отвѣчалъ: — „Какъ же? барыня сегодня имя-нинница.“ — Пишу къ тебе, а самъ не знаю съ кѣмъ и когда пошлю сіе письмо. Курьеровъ изъ арміи давно ужъ мы не видимъ. Сказываютъ иѣдить не могутъ. Здѣсь было приуныли отъ разныхъ нехорошихъ вѣстей, но кажется дѣла опять поправились; только когда будетъ конецъ, Богъ знаетъ! Прощай, мой другъ; желаю чтобъ ты этотъ день провела весело.

Отъ 21 числа.

Вчера мы съ Александромъ Львовичемъѣздили въ Раштадтъ обѣдать къ графу Витгенштейну. Прокатились взадъ и впередъ верстъ около девяноста. День былъ прекрасный, и мы очень хорошо провели время. Голицынъ съ Ло(н)гиновымъ уѣхали къ графу Строгонову навѣстить его въ печали (у него убили сына). — Въ Раштадтѣ мы услышали новость, которая больше нежели всѣ побѣды меня обрадовала: говорятъ, что союзныя войска провозгла-

408

сили королемъ французскимъ Людвига XVIII. Давно бы пора. Это одно только можетъ дать вѣрную надежду, что дѣла скоро придутъ ея концу. Такъ мнѣ этого хочется, что все боюсь еще повѣрить, точно-ли это правда.

Отъ 23 числа.

Нѣтъ курьеровъ и письма послать не съ кѣмъ. Чтожъ мнѣ дѣлать? — Сегодня я праздновалъ прошедшія твои имянины. У меня были гости и пили шоколадъ, а именно: шведскій принцъ съ своимъ гофмейстеромъ, Нарышкинъ, наши фрейлины Валуева и Стурзи, да одна здѣшняя, которую я прозвалъ прелесть, и всѣ ее такъ зовутъ. Онагдась императрица Ђхала въ Карлсруге, и спросила у меня: — „Что прикажете сказать вашей прелести?" — Послѣ сказали ей, что я читаю романы; она смѣялась этому и говорить Александру Львовичу: — „Онъ совсемъмъ здѣсь избавляется; надобно его отослать въ главную квартеру." — Охъ, мой другъ, шутится, шутится, а все на умѣ, какъ бы поскорѣе отселѣ їхать домой.

Отъ 25 числа.

У насъ не было священника; и мы всѣ Русскіе тужили, что на страстной недѣлѣ должны быть безъ церковной службы, и въ свѣтлое воскресеніе не будетъ заутрени. Однакохъ сегодня одинъ откуда-то приїхалъ, и мы очень обрадовались. Хотя онъ не имѣетъ съ собою всего нужнаго для служенія обѣдни, но по крайней мѣрѣ прочитаетъ нѣ сколько молитвъ. Я на этихъ дняхъ получилъ отъ тебя два письма: въ послѣднемъ ты пишешь, что повидимому я нѣ которыхъ твоихъ писемъ не получилъ, — видно такъ, и не знаю какимъ образомъ онѣ затеряться могли. — Слухамъ пронесшимся у васъ о занятіи Парижа я смѣялся, однакохъ теперь съ недавнихъ дней дѣло подходитъ близко къ тому, и мы начали этого ожидать. — Еще ты пишешь, чтобъ прислать ебѣ тебе мериносовъ. Вчера былъ здѣсь Яхонтовъ¹) и поїхалъ въ Петербургъ; я и хотѣлъ было съ нимъ послать, но какъ онъ йдетъ на своихъ и при томъ хочешь еще въ Карлсбадѣ лѣчиться, то мнѣ и подумалось, что онъ безсомнѣнія проѣдетъ мѣсяца три или болѣе, и для того не послалъ, а послалъ только съ нимъ цвѣтной бумаги, о которой ты ко мнѣ писала. Прощай, мой другъ. Изъ главной квартеры не поїхалъ здѣсь ни одинъ курьеръ, и письма послать не съ кѣмъ.

¹) Петръ Петровичъ, родственникъ Державина. О трехъ братьяхъ Яхонтовыхъ с. Соч. Держ., т. II, стр. 426 и 427.

["409", "Отъ 26 числа.", "Вотъ, мой другъ, ожидаемое совершилось! Великъ русскій Богъ! Царь нашъ въ Парижѣ: принятъ съ удивительною радостію; народъ бѣжитъ за нимъ толпами . . . . . . . . . . . . . . . . . .

["410", "того и не чувствовала, что когда ты его писала, тогда уже Па-\nрижъ договаривался, и через сутки послѣ того, то есть въ день\nтвоихъ имянинъ, войски напи въ него вступили. Какъ счастливъ\nПавелъ Васильевичъ Кутузовъ! онъ въ другой разъ везетъ къ\nвамъ радостныя вѣсти......", "Какъ я радъ! Сейчасъ говорилъ я императрицѣ о раштадт-\nскомъ докторѣ, который меня лѣчилъ. Онъ много показалъ услугъ\nнашимъ раненымъ, и она въ сію минуту прислала къ нему по-\nдарокъ, золотую табакерку, которую я повезу съ собою. Подарокъ\nотъ лица императрицы будетъ для него драгоцѣненъ.", "Въ тотъ же день, изъ Карлсруге.", "Курьера нѣтъ: горевать тебе будетъ, не получая долго отъ\nменя писемъ. Чтожъ дѣлать? стану опять продолжать. Опишу\nтебѣ что въ сію минуту здѣсь происходитъ. Теперь 9 часовъ\nпополудни. Я пріѣхалъ сюда вслѣдъ за императрицей. Вечеръ\nпрекрасный, городъ весь освѣщенъ, такъ что на улицѣ читать\nможно. Народу пропасть, и очень весело ходить по улицамъ;\nодно только глупо, и не знаю какъ могутъ терпѣть такой худой\nобычай . . . . . . . . . . . . . . . . . .

411

ӑвось либо кто прошдетъ. Никого. Чтожъ дѣлать? Воображая, что ты будешь безпокоиться не получая долго отъ меня писемъ. я и самъ безпокоюсь тѣмъ и скучаю, да пособить нечѣмъ. Если бы вѣдалъ, отправилъ бы по почтѣ, но ктожъ могъ предузнать это? прежде проѣзжали покрайней мѣрѣ всякую недѣлю одинъ, а иногда и два. Теперь же болѣе мѣсяца никого нѣтъ. Другого не остается, какъ приниматься за продолженіе прежняго письма. — Въ послѣдній разъ писалъ я къ тебе отъ 2-го числа изъ Карлсруге. На другой день поутру, поѣхалъ я въ Раштадтъ къ графинѣ Витгенштейнѣ; у нея отобѣдалъ. Послѣ обѣда приѣхалъ туда Нарышкинъ; а потомъ императрица съ марграфинею. Начались крестины новорожденнаго сына. Восприемниками были императрица съ матерью своею, да мы съ Нарышкинымъ; онъ за короля прусскаго, а я за брата королевскаго. Во время приѣзда, присутствія и отъѣзда императрицына, собрались толпы народа и безпрестанные продолжались крики и восклицанія. Послѣ крестинъ дворъ отправился обратно въ Карлсруге, а я съ графинею Остерманъ поѣхалъ въ Баденъ. Тамъ у ней пробылъ я два дни. Баденъ лежитъ между горами, воздухъ чистый и приятное положеніе. Уже болѣе двухъ недѣль стоитъ такое теплое время, какъ у насъ въ iюнѣ. Прошлаго года во все лѣто такой погоды не было. Ходить иначе невозможно, какъ рано поутру, — въ полдень жарко. Теперь все распустилось. Гористыя мѣста представляютъ множество прекрасныхъ видовъ. Взойдешь на гору, и видишь передъ собою великое пространство горъ и долинъ, виноградные сады и множество плодоносныхъ деревъ, изъ которыхъ иныя зелены, иныя распушились бѣлымъ и розовымъ цвѣтомъ. Вездѣ сухо, дороги гладкия, приятно и ђдить и ходить. — Изъ Бадена поѣхалъ я въ два часа пополудни; заѣхалъ въ Раштадтъ къ графинѣ Витгенштейнѣ, и просидя у ней часа съ два, отправился въ Карлсруге ночевать. Подъѣзжая къ городу встѣтилъ коляску, изъ которой двѣ сидѣвшия въ ней женщины смотрѣли на меня (или лучше на коляску мою) пристально. У самыхъ воротъ слышу, нѣкто меня кличетъ: это былъ Александръ Львовичъ Нарышкинѣ. Отъ него узналъ я, что встрѣтился съ Марьей Алексѣевной, которая съ племянницей своей поѣхала прогуливаться. Въ темнотѣ не могъ я ихъ узнать. Она скоро возвратилась; я зашелъ къ нимъ; поѣли хорошей спаржи, и распрощались. Сегодня рано поутру они отправились въ Баденъ, а я приѣхалъ возвратно въ Брукзаль. Александръ Львовичъ показывалъ мнѣ подарокъ, который везетъ отъ императрицы къ графинѣ Витгенштейнѣ: ожерелье, цѣною тысячъ

412

въ десять рублей. — Ну, кажется я довольно наговорилъ тебя сегодняшній день; пора и за умъ взяться, — перестать.

Отъ 15 числа.

Я получилъ отъ тебя нѣсколько писемъ, изъ которыхъ по-
слѣднее отъ свѣтлаго воскресенья. Ты скучаешь, мой другъ, что не имѣешь отъ меня ни строчки; но чтожъ мнѣ дѣлать? послать не съ кѣмъ. Вотъ съ котораго времени началъ писать сіе письмо, и по сю пору продолжаю, не имѣя случая отослать его. Ты говоришь: Ло(н)гиновъ обо мнѣ пишетъ, а я о себѣ ничего; я не знаю какимъ образомъ могло это статься, развѣ онъ писалъ по почтѣ. Впрочемъ уже больше мѣсяца, что ни одинъ курьеръ ни здѣсь не былъ, ни отселѣ не поѣхалъ. Вчера только вдругъ от-правилось ихъ нѣсколько человѣкъ. Они, пріѣзжая изъ Петербурга, не могли проѣхать въ главную квартеру, и всѣ останавливались въ Фрейбургѣ; а нынѣ велично имъѣхать назадъ. Но какъ они ѣдутъ съ обозомъ на своихъ лошадяхъ, то вѣрно въ два мѣсяца не пріѣдутъ; затѣмъ и не посылаю я съ ними сего письма. Мы всѣ ожидаемъ окончанія дѣлъ въ Парижѣ и возвращенія сюда императора; но не знаемъ, скоро- ли это сдѣлается. Я покушался самъ ѣхать туда; ожидалъ повелѣнія, но въ неизвѣстности не могъ на то рѣшиться; а теперь кажется ужъ поздо самому собою предпріять довольно далекій путь. — Марграфиня, императрица и всѣ наши перебѣзжаютъ отселѣ недѣли на двѣ въ Рорбахъ, верстъ сорокъ отселѣ. Меня звали туда же; но какъ тамъ тѣсно и жить негдѣ, а надобно жить въ Гейдельбергѣ и туда всякій день ѣздить, то я рѣшился ѣхать въ Баденъ на нѣсколько дней, а потомъ къ пріѣзду возвратиться сюда. Между тѣмъ письмо сіе оставлю здѣсь, на случай, можетъ быть проѣдетъ какой курьеръ, то чтобъ отправили съ нимъ. — Въ прежнемъ письмѣ писала ты, что есть желающіе купить нашъ домъ; я самъ не знаю, мой другъ; но впрочемъ ежели бы дали хорошія деньги, то есть ты-сячъ до пятидесятіи рублей, такъ бы можно было продать. Од-накожъ теперь кажется и мы скоро возвратимся (неужъ-ли здѣсь цѣлое лѣто пробудемъ?), такъ лучше подождать. Прощай; будь здорова. Когда это письмо дойдетъ до тебя? Богъ знаетъ!

39.

Рорбахъ. Отъ 23 апреля (1814).

Другъ мой Д. А.! Я вчера приѣхалъ сюда изъ Брукзаля. Дворъ уже дней пять какъ здѣсь. При отѣздѣ его сюда, я хотѣлъ ѣхать въ Баденъ; но марграфиня пригласила меня послѣдовать за ними, и такъ я хотѣлъ было на другой день отправиться, но

413

въ ту же ночь захворалъ и три дни не выходилъ изъ горницы.
Какъ скоро немножко стало получше, я поѣхалъ сюда. Это ма-
ленькая деревенька съ марграфининымъ домомъ, неподалеку отъ
городовъ Гейдельберга и Мангейма. Какъ ни тѣсно здѣсь, одна-
кожъ я нашелъ одну комнатку и живу въ ней. — При отѣздѣ
моемъ, оставилъ я въ Брукзалѣ письмо къ тебе на случай не про-
ѣдеть-ли курьеръ. Я писалъ его больше мѣсяца, ожидая всякій
день случая послать, и не могъ дождаться. Очень сожалѣю, что
не послалъ на почтѣ. Можетъ быть уже ты получила бы его. Но
кtoжъ зналъ, что таѣ долго не будетъ случая? Теперь однакожъ
рѣшусь отправить на почтѣ, хоть и поздо. Здѣсь получилъ я
отъ тебя письмо апѣля отъ 4-го. Ты начинаешь опять скучать,
и пеняешь мнѣ, что не получаешь отъ меня писемъ. Чтожъ бу-
детъ какъ ты, по моему счету, послѣ послѣдняго еще два мѣсяца
не получишь? Какъ же быть, мой другъ? — неожидаемый случай
это сдѣлалъ. Ты немножко нетерпѣлива, а особливо нетерпѣніе
твое ощутительно, когда сравниваю его съ терпѣніемъ другихъ.
Будь спокойна. Теперь, слава Богу, все кончилось, и если Богъ
велитъ, то приходитъ время къ возвращенію домой. Кажется од-
накожъ по обстоятельствамъ, что еще отсутствіе наше мѣсяца
четыре продолжится. Дай Богъ хоть къ осени возвратиться. Я
остался здѣсь, и кагъ не получилъ никакого повелѣніяѣхать въ
Парижъ, то и очень радъ. Все, что мнѣ надобно было сдѣлать,
я сдѣлалъ, а вирочемъ ни мало не любопытствую видѣть сей
сколько славной, столько же (если не больше) и безславной сто-
лицы. Правда, что въ первые дни вшествія войскъ желалъ бы я
тамъ быть, но послѣ уже не имѣлъ никакой охоты. — Воображаю
радость вашу, когда съ извѣстіемъ пріѣхалъ Кутузовъ. И правда,
такъ это скоро сдѣлалось, что мы здѣсь далеки еще были отъ
ожиданія всего происшедшаго, кагъ вдругъ получили о томъ из-
вѣстіе. — Ну, мой другъ, теперь стану отвѣчать на твои во-
просы, или, кагъ ты пишешь, на тѣ, которые тебѣ дѣлаютъ:
1-е. Получилъ-ли сочиненіе князя Шихматова и письмо отъ не-
извѣстной, посланное генваря отъ 17? — Не получилъ, не знаю
куда оно дѣлось, и очень сожалѣю, что до меня не дошлю. 2-е.
Получилъ-ли письмо отъ графини Подгоречаниновой? — Получилъ,
но самъ не знаю, когда могу дать на него отвѣтъ. 3-е. Гресер-
шино дѣло отчего стало? — Давно кончено, о чемъ я писалъ уже
къ тебе, и коли стало, такъ видно кончилось не по желанію, о
чемъ и братъ ея знаетъ. О фрейлинствѣ — я съ моей стороны
все сдѣлалъ, и больше не могу. Еще ты уже нѣсколько разъ пи-

414

шешь о присылке мерносовъ. Да съ къмъ послать, мой другъ, когда я простого письма не нахожу случая отправить? Впрочемъ теперь уже лѣто,— ихъ не носять; а къ осени, можетъ быть Богъ дастъ, и сами возвратимся. — Сегодня послѣ обѣда ходили мы въ деревню (съ полъ-версты отселѣ) пить кофій, по молѣ, что въ ней хорошо его варятъ. ¹).

Возвратясь изъ деревни нашли мы пріѣхавшаго изъ Нарива графа Витгенштейна съ женой. Онъ сказывалъ мнѣ, что дорога военная уставится опять черезъ здѣшнія мѣста, и такъ можно ожидать, что курьеры снова здѣсь проѣзжать будутъ. Однако сегодня мои чиновники поѣхали въ Брукзаль, и я ведѣлъ имъ оставленное тамъ къ тебе письмо взять и отправить по почтѣ.

Отъ 25 числа.

Вчера мы Ђздили въ Мангеймъ, городъ довольно большой и многолюдный, верстъ 17 отселѣ. Мы пріѣхали туда часа въ че-
тыре послѣ полудня. Императрица пошла въ садъ съ шведскою королевою (другія сестры остались съ марграфинею). Гулянье
было совсемъ не похожее на гулянье. ²).

Сегодня поутру мы съ Нарышкинымъ опять Ђздили туда же, посмотрѣли ярманки, и пріѣхали къ обѣду назадъ. Очень пріятно Ёздать: дорога прегладкая, погода прекрасная, виноградные сады начинаютъ зеленѣть, деревья цвѣтутъ. Прощай, мой другъ. Завтра опять собираемся путешествовать.

Отъ 27 числа

Вчерашній день былъ такой, что хочется мнѣ его описать, но право не умѣю. Сто вещей пропущу, для того что всего упо-
мнить не можно. Впрочемъ ежелибъ и все подробно пересказалъ, такъ это будетъ одна малая тѣнь того, что я видѣлъ. Въ десять часовъ поутру поѣхали мы (то есть весь дворъ бромѣ принцессы Амаліи) въ такъ называемую Некерскую долину. ³).

Я получилъ письмо твое отъ 8-го апреля, гдѣ ты говоришь о пришедшемъ къ вамъ извѣстіи о взятіи Нарива. Такъ, мой другъ, эта важная перемѣна должна повсюду разлить веселіе и радость. Торжество и слава Россіи являются во всемъ своемъ

¹) См. стр. 294 и 295.

²) См. стр. 295.

³) См. стр. 296—298.

415

блескъ. Душевное мое удовольствіе было бы совершенное, еслибъ
нѣкоторныя обстоятельства его не умѣряли. Но оставимъ все дру-
гое, и скажемъ: слава Богу, и царю, и народу Русскому! Приба-
вимъ еще къ тому молитву: „Господи! Ты избавилъ насъ отъ оружія
французскаго, избавь насъ отъ ихъ прелестей; давъ намъ преодолѣть
ихъ силою меча, не дай имъ преодолѣть насъ силою очарованія; по-
могши намъ защитить отъ нихъ жизнь нашу, помоги намъ защитить
отъ нихъ и нравы наши!“ — Вотъ, мой другъ, молитва, которую я,
любя отечество свое, не перестаю никогда проливать къ Царю не-
бесному и земному; ибо всегда больше боялся и боюсь дружбы съ
симъ народомъ, нежели вражды съ нимъ; и нынѣ еще болѣе, не-
жели прежде въ томъ удостовѣрился. Прощай; будь здорова.

Отъ 28 числа.

Мы еще въ Рорбахѣ и пробудемъ здѣсь до перваго мая. Я
получилъ отъ тебя еще письмо отъ 14-го апрѣля съ приложеніемъ
копій съ писемъ ко мнѣ отъ Мингрельской царицы ¹); подлинныхъ,
то есть прежнихъ, я не получилъ, и куда онѣ дѣвались, не знаю.
Скажи ей отъ меня, что я охотно буду стараться; но по безпре-
станнымъ нынѣшнимъ раззѣздамъ, ни въ случаѣ, ни во времени
увѣрить ее не могу. Сожалѣю о томъ, что ты мнѣ пишешь о
братѣ, и въ случаѣ какого нибудь неудовольствія на него, не въ
силахъ буду ни въ чемъ ему пособить. Тетушка Анна Ермолаевна
пишетъ ко мнѣ, чтобъ выпросить ей пенсіонъ у императрицы
или единовременную награду. Это невозможное дѣло. Скорѣе могу
я удѣлить ей что-нибудь моего жалованья, нежели просить объ
этомъ, не имѣя на то ни малѣйшаго права, или лучше сказать,
зная, что ничего ей не доставлю, а только себя подвергну ка-
кому-нибудь осужденію. — Курьеровъ нѣтъ въ Петербургъ; и
такъ не стану дожидаться, — отправлю и это письмо по почтѣ.
Хоть не скоро, но авось либо дойдетъ до тебя. Изъ Парижа пи-
шутъ въ вѣдомостяхъ, что государь собираетсяѣхать въ Англію;
слѣдовательно не прежде можно ожидать его сюда, какъ недѣли
черезъ три, или черезъ мѣсяцъ. Я уже рѣшился оставаться здѣсь.
Ты будешь досадовать для чего я не былъ въ Парижѣ. Правда и
мнѣ жаль, да не очень. Прощай.

P. S. — Сожалѣю, что Шихматова стиховъ я не получилъ.
Скажи ему, что теперь есть случай воспѣть дѣла Русскихъ, а
особливо сіе поразительное зрѣлище (о которомъ я всего больше

¹) Вѣроятно Нины Григорьевны, рожденной царевны Грузинской, жены при-
нявшаго въ 1803 году русское подданство владѣтеля Мингреліи, князя Григорія
Дадіана.

["416", "сожалѣю, что не удалось мнѣ видѣть его), когда на той самой\nплощади, гдѣ казненъ былъ Людовикъ XVI, россійскія священники\nпѣли благодарственный молебенъ, и тѣ самые Французы, которые\nбыли творцами сего злодѣйства, должны были стоять на колѣняхъ,\nпри чтеніи благодарственной за взятіе ихъ града молитвы. Вотъ\nпространное поле для описанія сего стихотворческою кистью и\nкрасками! Никогда толь великаго зрѣлища не было на свѣтѣ.\nВотъ торжество вѣры и уничтоженіе злочестія! Прости. Остаюсь,\nи проч..", "40.", "Брукзаль. Мая отъ 13 дня (1814).", "Другъ мой Д. А.! Я недавно къ тебе писалъ съiproъхав-\nшимъ мимо насъ генералъ-лейтенантомъ Засомъ; и теперь уже\nгромѣ того посылаю третье письмо по почтѣ. Курьеры проѣз-\nжающіе отъ васъ доставляютъ мнѣ твои письма, но моихъ къ\nтебѣ доставлять не могутъ, потому что отправляются изъ глав-\nной квартеры къ вамъ другою дорогою, не мимо насъ. Нѣ очень\nдавно получилъ я отъ тебя маленькое письмецо съ стихами Га-\nврилы Романовича и князя Шихматова. Поблагодари ихъ отъ\nменя и скажи князю, что я стихи его, когда будетъ случай, по-\nкажу государю, а теперь читаетъ ихъ императрица. Ничего, мой\nдругъ, не могу тебе сказать, долго-ли здѣсь пробуду и куда по-\nѣду. Ожидаю повелѣнія, и какъ ничего не говорятъ мнѣ, такъ и\nя не трогаюсь съ мѣста, покуда не скажутъ: ступай! — Мы здѣсь\nвсѣ новости слышимъ изъ газетъ, да изрѣдка отъ проѣзжающихъ.\nВотъ и сегодня читали нѣчто достойное примѣчанія: посылаю\nкъ тебе листокъ; хоть ты и поздо его получишь, такъ что и у\nвасъ будутъ уже о томъ читать, но можетъ быть ты, не читая\nвѣдомостей, того и не услышишь. Полюбуйся какъ Бонапарта на\nострову Эльбѣ принимаютъ . . . . . . . . . . . . . . .

["417", "41.", "Брукзаль. Мая отъ 15 дня (1814).", "Другъ мой Д. А.! Я недавно къ тебе писалъ, и теперь опять начинаю. Сегодня былъ у насъ день странностей или рѣдкостей . . . . . . . . . . . . . . . . .

418

генварѣ; и такъ онѣ пришли ко мнѣ ровно черезъ четыре мѣсяца: вотъ сколько онѣ странствовали! Что дѣлается съ твоими письмами, то вѣрно и съ моими: какъ же намъ винить другъ друга? — Въ тѣхъ же кипахъ получилъ я и стихи Шихматова, и письмо отъ незвѣстной. Стихи Шихматова очень хороши; благодарю его за поднесеніе ихъ мнѣ. Жаль, что письмо его получить я поздо, и потому просьбы его удовлетворить не могу, а особливо не имѣя иначе случая писать въ главную квартеру, какъ черезъ почту. Но кажется время идетъ къ тому, что и мы, Богъ дастъ, скоро возвратимся во-свояси; тогда я лучше могу о немъ попещись, нежели черезъ письма. — Незвѣстной за недосугами не отвѣчаю, но благодарю ее за письмо, хотя въ немъ и несправедливыя дѣлаетъ она обо мнѣ зак.поченія, думал будто я въ то время могу сочинять стихи или читать Сенеку, когда мнѣ надоально писать докладъ. Подлинно тогда ученость или лучше сказать страсть мою къ учености назвалъ бы я и самъ не только превеликим, какъ она пишетъ, въ семъ случаѣ порокомъ, но и тяжкимъ грѣхомъ. Однако, ежелибъ она лучше знала меня, то не нашла бы во мнѣ сего порока. Я смѣю увѣрить ее, что занятія мои по учености не отнимаютъ у меня ни минуты отъ занятія моего по должности. Прошу сказать ей мое почтеніе, и извинить, что особаго письма къ ней не писалъ. Прощай, мой другъ.

Карлсруге отъ 26 числа.

Хотѣлъ письмо это отправить на почтѣ, но не успѣлъ; а между тѣмъ мы перерѣхали изъ Брукзаля въ Карлсруге. Сегодня ёдемъ объдать къ грось-герцогинѣ на приготовленный объдѣ, веретъ за тридцать отселѣ. Ногода дурная; не хотѣлось бы ёхать, но нельзя отказаться. — Сюю минуту пришелъ ко мнѣ Новосильцовъ и сказалъ, что ёдетъ сей же часъ въ Петербургъ; и такъ я посылаю съ нимъ сюе письмо. Незвѣстно долго-ли здѣсь пробуду. По слухамъ знаемъ, что государь поѣхалъ изъ Нарижа въ Лондонъ, а долго-ли тамъ пробудетъ, и куда поѣдетъ, не вѣдаемъ: вѣроятно сюда, можетъ быть черезъ мѣсяцъ или болѣе; но это по однимъ догадкамъ, безъ всякой достовѣрности. Мнѣ очень скучно. Ни отъ кого никакого отвѣта не имѣю, и какъ говорится пословица — силу у моря и жду полоды. — Прощай, мой другъ; будь здорова. Поклонись отъ меня всѣмъ, кто обо мнѣ спросить. — Изъ Петербурга проѣхало уже и нѣсколько курьеровъ, а отъ тебя писемъ не было. Вѣрно ты сердясь, что не получешь отъ меня писемъ, не пишешь ко мнѣ. Но по сю пору

I.

БОЖГЕЮ МИЛОСТЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМНЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССИЙСКИЙ
и прочая, и прочая, и прочая.

Настоящее состояние дѣлъ въ Европѣ требуетъ рѣшитель-
ныхъ и твердыхъ мѣръ, неусиwnаго бодрствованія и сильнаго
ополченія, которое могло бы вѣрнымъ и надежнымъ образомъ
оградить Великую Имперію Нашу отъ всѣхъ могущихъ противъ
нея быть непріязненныхъ покушеній. Издавна сильный и храбрый
народъ Российскій любилъ со всѣми окрестными народами пре-
бывать въ мирѣ и тишинѣ, соблюдая свой и другихъ покой; но
когда бурное дыханіе возстающей на него вражды поваждало
его поднять мечь свой на защиту Вѣры и Отечества, тогда не
было временъ, въ которыя бы рвеніе и усердіе вѣрныхъ сыновъ
Россіі, во всѣхъ чинахъ и званіяхъ, не оказалось во всей своей
силѣ и славѣ. Нынѣ настоитъ необходимая надобность увеличить
число войскъ Нашихъ новыми запасными войсками. Крѣпѣя о
Господѣ воинскія силы Наші уже ополченіе и устроены къ обо-
ронѣ Царства. Мужество и храбрость ихъ всему свѣту известны.
Надежда престола и державы твердо на нихъ лежить. Но жаркій
духъ ихъ и любовь къ Намъ и къ Отечеству да не встрѣтятъ
превосходнаго противъ себя числа силъ непріятельскихъ!

Сего ради, хотя и съ Отеческимъ соболѣзнованіемъ о новой
народной тягости, но съ тѣмъ же Отеческимъ попеченіемъ приемля
всѣ возможные мѣры и предосторожности къ охраненію безопас-
ности и благоденствія каждаго и всѣхъ, повелѣваемъ:

1. Собрать во всемъ Государствѣ съ пяти сотъ душъ шестой
ревизіи по два рекрута.

2. Наборъ начать во всѣхъ Губерніяхъ со дня получения о
семь Указовъ чрезъ двѣ недѣли и кончить въ теченіи одного мѣсяца.

424

3. Въ пріемѣ рекрутъ руководствоваться правилами, предписанными въ Указѣ данномъ Правительствующему Сенату 1811-го Сентября 16-го дня.

4. Рекрутъ по сему набору принимаемыхъ содержать въ Губернскихъ городахъ при гарнизонныхъ полкахъ и внутреннихъ баталіонахъ на томъ же основаніи, какъ содержатся и приготовляются рекруты въ запасныхъ Депо.

Распоряженіе объ успѣшномъ производствѣ и окончаніи сего набора въ постановляемый срокъ возлагается на попеченіе Правительствующаго Сената.

Въ Санктпетербургѣ, Марта 23-го дня 1812 года.

На подлинномъ подписано собственною Его

Императорскаго Величества рукою тако: Александръ.

## II.

### ПРИКАЗЪ НАШИМЪ АРМІЯМЪ.

Изъ давняго времени примѣчали мы непріязненные противъ Россіи поступки Французскаго Императора, но всегда кроткими и миролюбивыми способами надѣались отклонить оные. Наконецъ видя безпрестанное возобновленіе явныхъ оскорбленій, при всемъ. Нашемъ желаніи сохранить тишину, принуждены Мы были ополчиться и собрать войски Наши; но и тогда ласкаясь еще примиреніемъ, оставались въ предѣлахъ Нашей Имперіі, не нарушая мира, а бывъ токмо готовыми къ оборонѣ. Всѣ сіи мѣры кротови и миролюбія не могли удержать желаемаго Нами спокойствія. Французскій Императоръ нападеніемъ на войски Наши при Ковнѣ открылъ первый войну. И такъ, видя его никакими средствами непреклоннаго къ миру, не остается Намъ ничего иного, какъ призвавъ на помощь Свидѣтеля и Защитника правды, Всемогущаго Творца небесъ, поставить силы Наши противу силъ непріятельскихъ. Не нужно Миѣ напоминать вождямъ, полководцамъ и воинамъ Нашимъ о ихъ долгѣ и храбрости. Въ нихъ издревле техетъ громкая побѣдами кровь Славянъ. Войны! Вы защищаете Вѣру, Отечество, свободу. Я съ вами. На зачинающаго Богъ.

На подлинномъ написано собственною Его

Въ Вильнь, июня 13-го 1812.

425

Ш.

ФЕЛЬДМАРШАЛУ ГРАФУ САЛТЫКОВУ.

Графъ Николай Иванович! Французскія войска вошли въ
предѣлы Нашей Имперіі. Самое вѣроломное нападеніе было воз-
мездіемъ за строгое наблюденіе союза. Я для сохраненія мира
истощилъ всѣ средства, совмѣстныя съ достоинствомъ Престола
и пользою Моего народа. Всѣ старанія Мои были безуспѣшны.
Императоръ Наполеонъ въ умѣ своемъ положилъ твердо, разорить
Россію. Предложенія самыя умѣренныя остались безъ отвѣта. Не-
занное нападеніе открыло явнымъ образомъ лживость подтверж-
даемыхъ въ недавномъ еще времени миролюбивыхъ общаній. И
потому не остается Мнѣ иного, какъ поднять оружіе и употреб-
бить всѣ врученные Мнѣ Провидѣніемъ способы къ отраженію
силы силою. Я надѣюсь на усердіе Моего народа и храбрость
войскъ Моихъ. Будучи въ нѣдрахъ домовъ своихъ угрожаемы, они
защитить ихъ съ свойственною имъ твердостію и мужествомъ.
Провидѣніе благословитъ праведное Наше дѣло. Оборона отече-
ства, сохраненіе независимости и чести народной принудило Насъ
препоясаться на брань. Я не положу оружія доколѣ ни единаго
непріятельскаго воина не останется въ Царствѣ Моемъ. Пребы-
ваю къ вамъ благосклонный.

Вильна. июня 13-го дня 1812 года.

IV.

ПЕРВОИРСТОЛЬНОЙ СТОЛИЦЬ НАШЕЙ МОСКВЕЙ.

Непріятель вошелъ съ великими силами въ предѣлы Россіи.
Онъ идетъ разорять любезное Наше Отечество. Хотя пылающее
мужествомъ ополченное Россійское воинство готово встрѣтить и
низложить дерзость его и зломысліе; однакожъ, по Отеческому
сердоболію и попеченію Нашему о всѣхъ вѣрныхъ Нашихъ под-
данныхъ, не можемъ Мы оставить безъ предваренія ихъ о сей
угрожающей имъ опасности: да не возникнетъ изъ неосторож-
ности Нашей преимущество врагу. Того ради, имъя въ намѣреніи,
для надеждыїшей обороны, собрать новыя внутреннія силы, наи-
пervѣ обращаемся Мы къ древней Столицѣ Предковъ Нашихъ,
Москвѣ. Она всегда была главою прочихъ городовъ Россійскихъ;
она изливала всегда изъ нѣдръ своихъ смертоносную на враговъ

426

сиду; по примѣру ея, изъ всѣхъ прочихъ окрестностей текли къ ней, на подобіе крови къ сердцу, сыны Отечества, для защиты онаго. Никогда не настояло въ томъ вящешей надобности, какъ нынѣ. Спасеніе Вѣры, Престола, Царства, того требуютъ. И такъ да распространится въ сердцахъ знаменитаго Дворянства Нашего и во всѣхъ прочихъ сословіяхъ духъ той праведной брани, ка- кую благословляетъ Богъ и православная наша церковь; да со- ставить и нынѣ сіе общее рвеніе и усердіе новыя силы, и да умножатся оныя, начиная съ Москвы, во всей обширной Россиі! Мы не умедлимъ Сами стать посреди народа своего въ сей Сто- линцѣ и въ другихъ Государства Нашего мѣстахъ, для совѣщанія и руководствованія всѣми Нашими ополченіями, какъ нынѣ пре- граждающими пути врагу, такъ и вновъ устроенными, на пора- женіе онаго вездѣ, гдѣ только появится. Да обратится погибель, въ которую мнитъ онъ изринуть насъ, на главу его, и осво- божденная отъ рабства Европа да возвеличитъ имя Россіи.

На подлинномъ собственною Его Император- скаго Величества рукою подписано тако:

Александръ.

Юля 6 дня 1812. Въ главной квартире близъ Полоцка.

V.

БОЖЬЕЮ МИЛОСТНОЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССИЙСКІЙ
и прочая, и прочая, и прочая.

Непріятель вступилъ въ предѣлы Наши и продолжаетъ нести
оружіе свое впуть Россіи, надѣясь силою и соблазнами потрясть
спокойствіе Великой сей Державы. Онъ положилъ въ умѣ своемъ
злобное намѣреніе разрушить славу ея и благоденствіе. Съ лу-
кавствомъ въ сердцѣ и лестію въ устахъ несеть онъ вѣчныя для
ней цѣпи и оковы. Мы, призвавъ на помощь Бога, поставляемъ въ
преграду ему войски Наши, кипящія мужествомъ попрать, опро-
кинуть его и то, что останется не истребленнаго, согнать съ
лица земли Нашей. Мы полагаемъ на силу и крѣпость ихъ твер-
дую надежду; но не можемъ и не должны скрывать отъ вѣрныхъ
Нашихъ подданныхъ, что собранныя изъ разнодержавныя силы
величи, и что отважность его требуетъ неусыннаго противъ него
бодрствованія. Сего ради, при всей твердой надеждѣ на храброе
Наше воинство, полагаемъ Мы за необходимо нужное собрать
внутри Государства новыя силы, которые, нанося новый ужасъ

427

врагу, составляли бы вторую ограду въ подкрѣпленіе первой, и
въ защиту домовъ, женъ и дѣтей каждаго и всѣхъ.

Мы уже воззвали къ первопрестольному Граду Нашему Московѣ,
а нынѣ возваемъ ко всѣмъ Нашимъ вѣрноподданнымъ, ко всѣмъ
сословіямъ и состояніямъ духовнымъ и мірскимъ, приглашая ихъ
вмѣстѣ съ Нами единодушнымъ и общимъ возстаніемъ содѣйствовать противу всѣхъ вражескихъ замысловъ и покушеній. Да найдетъ онъ на каждомъ шагѣ вѣрныхъ сыновъ Россіи, поражающихъ его всѣми средствами и силами, не внимая никакимъ его лукавствамъ и обманамъ. Да встрѣтить онъ въ каждомъ Дворянинѣ Пожарскаго, въ каждомъ духовномъ Палицына, въ каждомъ гражданинѣ Минина. Благородное дворянское Сословіе! ты во всѣ времена было спасителемъ Отечества; Святѣйшій Синодъ и духовенство! вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу Россіи; народъ Русской! храброе потомство храбрыхъ Славянъ! ты неоднократно сокрушалъ зубы устремлявшихся на тебя львовъ и тигровъ; соединитесь всѣ: со крестомъ въ сердцѣ и оружіемъ въ рукахъ, никакія силы человѣческія васть не одолѣютъ.

Для первоначального составленія предназначаемыхъ силъ,
предоставляется во всѣхъ Губерніяхъ цворянству сводить по-
ставляемыхъ ими для защиты Отечества людей, избирая изъ среды
самыхъ себя Начальника надъ оными, и давая о числѣ ихъ знать
въ Москву, гдѣ избранъ будетъ Главный надъ всѣми Предводитель.

Въ главной квартире близъ Полоцка, 1812 года Юля 6-го дня.
На подлинномъ собственною Его Император-
скаго Величества рукою подписано тако:
Александръ.

VI.

БОЖЬЕЮ МИЛОСТНО МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССИЙСКИЙ,
и прочая, и прочая, и прочая.

По возваніи ко всѣмъ вѣрноподданнымъ Нашимъ о составленіи внутреннихъ силъ для защиты Отечества, и по прибытіи Нашемъ въ Москву, нашли Мы къ совершенному удовольствію Нашему во всѣхъ сословіяхъ и состояніяхъ такую ревность и усердіе, что предлагаемыя добровольно принoшенія далеко превосходятъ потребное къ ополченію численнo людей. Сего ради, приемля таковое рвеніе съ Отеческимъ умиленіемъ и признательностію,

428

обращаемъ Мы попеченіе Наше на то, чтобъ составя достаточныя силы изъ однѣхъ Губерній, не тревожить безъ нужды другихъ. Для того учреждаемъ: 1-е. Округа, состоящая изъ Московской, Тверской, Ярославской, Владимирской, Рязанской, Тульской, Калужской, Смоленской Губерній, приметъ самыя скорыя и дѣятельныя мѣры къ собранію, вооруженію и устроенію внутреннихъ силъ, долженствующихъ охранять первопрестольную Столицу Нашу Москву и предѣлы сего Округа. 2-е. Округа, состоящая изъ Санктпетербургской и Новгородской Губерній, сдѣлаетъ тожъ самое для охраненія Санктпетербурга и предѣловъ сего округа. 3-е. Округа, состоящая изъ Казанской, Нижегородской, Пензенской, Костромской, Симбирской, Вятской Губерній, приготовится разчислить и назначить людей, но до повелѣнія не сбираетъ ихъ и не отрываетъ отъ сельскихъ работъ. 4-е. Всѣ прочія Губерніи остаются безъ всякаго по онимъ дѣйствія, доколѣ не будетъ надобности употребить ихъ къ равномѣрнымъ Отечеству жертвамъ и услугамъ. Наконецъ 5-е. Вся составляемая нынѣ внутренняя сила не есть милиція или рекрутскій наборъ, но временное вѣрныхъ сынновъ Россіи ополченіе, устрояемое изъ предосторожности въ подкрѣпленіе войскамъ и для надежнѣйшаго охраненія Отечества. Каждый изъ военноначальниковъ и воиновъ, при новомъ званіи своемъ, сохраняетъ прежнее, даже не принуждается къ переменѣнѣ одежды, и по прошествіи надобности, то есть по изгнаніи непріятеля изъ земли Нашей, всякъ возвратится съ честію и славою въ первобытное свое состояніе и къ прежнимъ своимъ обязанностямъ. Государственные, экономические и удѣльные крестьяне въ тѣхъ Губерніяхъ, изъ коихъ составляется временное внутреннее ополченіе, не участвуютъ въ ономъ, но предоставляются для обыкновеннаго съ нихъ набора рекрутъ по установленнымъ правиламъ.

Москва. 18 Юля 1812 года.

На подлинномъ собственною Его Император-скаго Величества рукою подписано тако:

Александръ.

VII.

ГОСПОДИНУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВЪ МОСКВѣ ГЕНЕРАЛУ ОТЪ
ИНФАНТЕРІИ ГРАФУ РАСТОПЧИНУ.

Предположивъ для охраненія Московской Столицы составить внутреннія военные силы изъ округи, заключающей въ себѣ Московскую, Тверскую, Ярославскую, Владимирскую, Рязанскую,

429

Тульскую, Калужскую Губернію, препоручаю бдительному надзору Вашему какъ составленіе такъ и сближеніе къ Москвѣ вышеозначенныхъ силъ, надѣясь, что вы не упустите нималѣйшаго времени къ наблюденію за скорымъ ихъ образованіемъ, и что, поѣмѣрѣ готовности каждой Губерніи, распорядите движеніе людей слѣдующимъ порядкомъ: изъ Тверской слѣдовать въ окрестности Клина; изъ Калужской въ окрестности Можайска и Вереи; изъ Тульской въ окрестности Серпухова; изъ Рязанской въ окрестности Каширы; изъ Владимирской въ окрестности Богородска; изъ Ярославской въ окрестности Дмитрова; Московскую же расположить въ Воскресенскѣ, Звенигородѣ и Подольскѣ. Я увѣренъ, что вы заблаговременно сдѣлаете распоряженіе о продовольствіи ихъ какъ въ пути, такъ и въ мѣстахъ, гдѣ оны расположены будутъ, такожъ и на случай соединенія ихъ для действій противъ не-пріятеля. Пребываемъ вамъ благосклонны.

Москва. Июля дня 1812.

Александръ.

VIII.

РЕСКРИПТЪ МОСКОВСКОМУ МИТРОПО.ИТУ.

Преосвященнѣйшій Платонъ! Я получилъ отъ васъ письмо и при немъ образъ Пренодобнаго Сергія. Первое принялъ Я съ удовольствіемъ, какъ отъ знаменитаго и Мною столь уважаемаго Пастыря церкви, второе съ благоговѣніемъ. Образъ Святого попорника Российскихъ военныхъ силъ велѣлъ Я отдать составляющемуся для защиты Отечества Московскому ополченію: изі сохранить онъ его своимъ предательствомъ у Престола Божія, и да продлитъ молитвами своими украшенные честію и славою дни вами! Препоручая себя молитвамъ вашимъ, пребываю вамъ благосклонный.

Юля дня 1812.

Александръ.

IX.

ГОСПОДИНУ ГЕНЕРАЛЪ МАЮРУ ГЛУХОВУ.

Производимыя вами въ Кіевѣ для укрѣпленія оного работы должны вы какъ располагать, чтобъ отъ нихъ пещерамъ Кіев-

430

скимъ, гдѣ почиваютъ моши угодниковъ Божіихъ, не носілѣдовало ни малѣйшаго поврежденія. По сіе время не было Мнѣ извѣстно, что работы сіи могутъ приключить какой либо вредъ нещерамъ, а потому нынѣ, возлагая на вашу отвѣтственность, предписываю вамъ имѣть самое строгое наблюденіе о сохраненіи оныхъ во всей цѣлости и невредимости. Что принадлежитъ до деревянной Монастырской галлерей, то, по прошествіи надобности въ сихъ укрѣпленіяхъ, должна оная изъ суммъ Инженернаго вѣдомства вновь построена быть прочнѣе и красивѣе прежней.

Москва. Июля 17-го 1812 года.

X.

РЕСКРИПТЪ ГЕНЕРАЛУ ОТЪ ИНФАНТЕРШ ГРАФУ ГОЛЕНИЩЕВУ
КУТУЗОВУ.

Графъ Михайло Ларіоновичъ! Съ удовольствіемъ усмотрѣли Мы въ Санктпетербургскомъ дворянствѣ тоже самое рвеніе и усердіе къ Намъ и Отечеству, какое видѣли въ Московскомъ дво- рянствѣ. Почему и поручаемъ вамъ — Губернатору, Предводителямъ и всему здѣшнему благородному сословію объявить благоволеніе Наше и признательность. Пребываемъ вамъ благосклонный.

С. Петербургъ. Юля 28, 1812.

XI.

УКАЗЪ НАШЕМУ СЕНАТУ.

Въ изъявленіе особливаго Нашего благоволенія къ усердной службѣ и ревностнымъ трудамъ Нашего Генерала отъ Инфантеріи Графа Голенищева-Кутузова, способствовавшаго къ окончанію съ Оттоманской Портою войны и къ заключенію полезнаго мира, предѣлы Нашей Имперіи распространившаго, возводимъ Мы его съ потомствомъ его въ Княжеское Всероссійское Имперіи досто- инство, присвояя къ оному титу. Свѣтлости. Новелѣваемъ Се- нату заготовить на Княжеское достоинство дипломъ и поднестъ къ Нашему подписанію.

С. Петербургъ. Юля 29, 1812.

431

XII.

РЕСКРИПТЪ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ АРМІЕЮ ГЕНЕРАЛУ ОТЪ
ИНФАНТЕРШ БАРКЛАЮ ДЕ ТОЛЛИ.

Михайло Богданович! Я получил донесенія ваши, какъ о причинахъ, побудившихъ васъ идти съ первой Арміею на Смоленскъ, такъ и о соединеніи вашемъ со второй Арміею.

Такъ какъ вы для наступательныхъ действій соединеніе сіе счи-
тали необходимо нужнымъ, то Я радуюсь, что теперь ничто вамъ не
препятствуетъ предпринять ихъ, и судя по тому какъ вы меня увѣдом-
ляете, ожидаю въ скоромъ времени самыхъ щастивыхъ последствій.

Я не могу умолчать, что хотя по многимъ причинамъ и
обстоятельствамъ, при начатіи военныхъ действій, нужно было
оставить предѣлы Нашей земли, однако же не иначе какъ съ при-
скорбностію долженъ былъ видѣть, что сіи отступательныя дви-
женія продолжились до Смоленска. Съ великимъ удовольствіемъ
самшу Я увѣренія ваши о хорошемъ состояніи Нашихъ войскъ, о
воинственномъ духѣ и пылкомъ ихъ желаніи сражаться. Не менѣе
доволенъ также опытами отличной ихъ храбрости во всѣхъ быв-
шихъ доселѣ битвахъ, и терпѣливостію оказанною ими во всѣхъ
многотрудныхъ и долгихъ маршахъ.

Вы изъ рапортовъ Графа Витгенштейна видѣли блистатель-
ное дѣло, въ которомъ удалось ему не только разрушить намѣ-
реніе Маршаловъ Удино и Магдональда, сшѣшившихъ соединен-
ными силами вторгнуться въ Псковскую губернію, но и разбить
перваго изъ нихъ, такъ что одно только скорое отступленіе могло
спасти его отъ совершенного истребленія, и Маршаль Магдо-
нальдъ, увѣдомясь о сей побѣдѣ, принужденъ былъ ретироваться
за Двину. Присланное отъ васъ ко Мнѣ донесеніе Генерала Тор-
масова возвѣщаетъ также не только о знаменитой самой по себѣ
побѣдѣ, но еще болѣе важной потому, что Генераль сей дѣй-
ствуетъ теперь во флангѣ и въ тыль непріятелю. Толь благопо-
лучина начала служатъ преддверіемъ и нодаютъ твердую надежду
на щастливое окончаніе нынѣшней компаніи.

Вы развязаны во всѣхъ вашихъ действіяхъ, безъ всякаго
препятствія и помѣшательства, а потому и надѣюсь Я, что вы
не пропустите ничего къ пресченію намѣреній непріятельскихъ
и къ нанесенію ему всевозможнаго вреда. Напротивъ того возв-
мете всѣ строгія мѣры къ недопустанію своихъ людей до грабежа,
обидъ и разоренія поселянамъ и обывателямъ.

Я съ нистерпѣніемъ ожидаю извѣстій о вашихъ наступатель-

432

ныхъ движеніяхъ, которые по словамъ вашимъ почитаю теперь уже начатыми. Поручая Себя покровительству Божію, и твердо уновая на справедливость защищаемаго Мною дѣла, на искуство и усердіе вапс. на дарованіе и ревность Моихъ Генераловъ, на мужество и храбрость Офицеровъ и всего воинства, ожидаю въ скоромъ времени услышать отступленіе непріятеля и славу подвиговъ вашихъ. Пребываю вамъ благосклонный.

Александръ.

С. Петербургъ. Августа дня 1812 года.

XIII.

РЕСКРИПТЪ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ АРМИЯМИ ГЕНЕРАЛУ КНЯЗЮ
ГОЛЕНИЩЕВУ КУТУЗОВУ.

Князь Михайло Ларіоновичъ! Знаменитый вашъ подвигъ въ
отраженіи главныхъ силъ непріятельскихъ дерзнувшихъ прибли-
житься въ древней Нашей Столицѣ, обратилъ на сіи новыя за-
дуги ваши Мое и всего Отечества вниманіе. Совершите начатое
толь благоуспѣшно вами дѣло, пользясь пріобрѣтеннымъ пре-
муществомъ и не давая непріятелю оправляться. Рука Господня
да будетъ надъ вами и надъ храбрымъ Нашимъ воинствомъ, отъ
котораго Россия ожидаетъ славы своей и вся Европа своего спо-
койствія. Въ вознагражденіе достоинствъ и трудовъ вашихъ воз-
лагаемъ Мы на васъ санъ Генераль-Фельдмаршала, жалуемъ вамъ
единовременно сто тысячъ рублей, и повелѣваемъ Супругъ Вашей
Княгинѣ быть Двора Нашего Статсъ-дамою. Всѣмъ бывшимъ въ
семъ сраженіи нижнимъ чинамъ жалуемъ по пяти рублей на че-
ювѣка. Мы ожидаемъ отъ васъ особаго допесенія о сподвизав-
шихся съ вами главныхъ начальникахъ, а въ слѣдъ за онымъ и
обо всѣхъ прочихъ чинахъ, дабы по представленію вашему сдѣ-
лать имъ достойную награду. Пребываемъ вамъ благосклонны.

Александръ.

Августа 31 дня 1812 года.

433

XIV.

РЕСКРИПТЪ ГЕНЕРАЛУ ОТЪ ИНФАНТЕРНИ КНЯЗЮ БАГРАТЮНУ.

Князь Петръ Ивановичъ! Съ удовольствіемъ внимая о под-
витахъ и усердной службѣ вашей, весьма опечаленъ Я былъ по-
лученною вами раною, отвлекающею васъ на время съ поля брани,
гдѣ присутствіе ваше при нынѣшнихъ военныхъ обстоятельствахъ
столь нужно и полезно. Желаю и надѣюсь, что Богъ подастъ вамъ
скорое облегченіе, для украшенія дѣяній вашихъ новою честію и
славою. — Между тѣмъ, не въ награду заслугъ вашихъ, которая
въ непродолжительномъ времени вамъ доставится, но въ нѣко-
торое пособіе состоянію вашему, жалую вамъ единовременно
пятьдесятъ тысячъ рублей. Пребываю вамъ благосклонный.

На подлинномъ собственною Его Император-
скаго Величества рукою написано тако:

Александръ.

Александръ.

XV.

РЕСКРИПТЪ ГЕНЕРАЛЪ-ЛЕЙТЕНАНТУ ГРАФУ БИТГЕНШТЕЙНУ.

Графъ Петръ Христіановичъ! Поднесенный вамъ отъ обще-
ства Псковскаго купечества образъ Гавріила Чудотворца, съ над-
писью: *Защитнику Пскова, Я не токмо принять вамъ позволяю,
но и купцовъ, изъявившихъ вамъ свою благодарность, за сей по-
ступокъ ихъ похваляю. Святый и благовѣрный Князь Гавриилъ
имѣетъ на мечѣ своемъ надпись: чести моей ни кому не отдамъ.
Вы со ввѣреннымъ вамъ воинствомъ, защищая Псковъ и Отече-
ство, оказали себя ревностнымъ сему правилу его послѣдовате-
лемъ, а потому не сумнѣваюсь, чтобъ сей Угодникъ Божій, вида
образъ свой въ рукахъ вашихъ, не веселился духомъ, и не осѣ-
нялъ васъ свыше. Пребываю вамъ благосклонный.*

Александръ.

С. Петербургъ. Сентября 14. 1812 года.

XVI.

РЕСКРИПТЪ ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛУ КНЯЗЮ ГОЛЕНИЩЕВУ
КУТУЗОВУ.

Князь Михайло Ларіоновичъ! Изъ донесеній ко мнѣ вашихъ
съ великимъ прискорбіемъ усматриваю Я, что вы жалуетесь на

28

434

существующее въ войсках нашихъ зло, называемое мародерствомъ, самое нагубное и самое преступное, какое только быть можетъ въ солдатѣ, долженствующемъ защищать свое Отечество. Для того повелѣваю вамъ принять самыя строжайшія мѣры къ истребленію онаго и совершенному прекращенію. Каждый Начальник долженъ отвѣчать за подчиненныхъ своихъ, и обличенное преступленіе долженствуетъ безъ всякаго отлагательства по всей строгости Устава быть наказано. Вы уполномочены полною на то властію, и потому надѣюсь, что на искорененіи толь великаго, постыднаго и бѣдственнаго зла, обратите вы всю вашу дѣятельность, попечительность и нужную твердость духа, взыскивая особливо отвѣтственность за сіе зло съ начальниковъ безъ малѣйшаго послабленія. Да отсѣчется всякъ зараженный членъ отъ тѣла, для сохраненія здравія и цѣлости онаго. Въ подкрѣпленіе вашихъ о томъ стараній посылаю Я приказъ войскамъ. Пребываю вамъ благословный.

На подчинномъ подписано собственною Его

Александръ.

С. Петербургъ. 29 Сентября 1812 года.

XVII.

ПРИКАЗЪ ВСЕМЪ НАШИМЪ ВОЙСКАМЪ.

Мужественные и православные воины! Любезнfte сыны Оте-
чества! Вы тѣ русскіе защитники вѣры, которыхъ слава гремѣла
и гремитъ въ цѣломъ свѣтѣ. Недавно ратное поле видѣло подвити
ваши, недавно Отечество со слезами благодарило васъ за храб-
рость вашу, и церковь Божія молилась о спасеніи вашемъ. Но къ
великому прискорбію Моему слышу Я, что есть между вами не-
достойные васъ сотоварищи ваши, которые, отлучаясь самовольно
отъ командъ своихъ, шатаются по деревнямъ и лѣсамъ подъ
именемъ мародеровъ. Имя гнусное никогда неслыханное въ Рус-
скихъ войскахъ, означающее вора, грабителя, разбойника. Должно
ли почтенное имя защитника Вѣры и Отечества оскверняться сими
презрительными именами? Россія мать ваша! Что жъ можетъ быть
преступѣе, какъ видя ее расхищаемую врагами, не только не
запищать ее, но еще вмѣстѣ съ ними грабить, и собственными
руками раздирать утробу своей матери? Тяжкій грѣхъ сей не
отпустится никогда ни въ семъ вѣкѣ ни въ будущемъ.

Всякому Начальнику предписывается строжайше за искоре-

435

неніемъ сего зла смотрѣть, и тотъ, кто примѣченъ будетъ нерадбѣющимъ о томъ, въ примѣръ другимъ и къ посрамленію своему, отлученъ будетъ на всегда отъ службы.

Воины! Горящая Москва да воспалитъ въ душахъ вашихъ огнь мщенія; потушите пожаръ ея кровію враговъ. Да не понесутъ они съ собою стыдъ вашъ и слезы вашихъ родныхъ и ближнихъ! Сего ожидаетъ поруганная ими церковь, и оскорбленное Отечество.

Александръ.

XVIII.

ИЗВѣЩАЕТСЯ ПО ВЫСОЧАЙШЕМУ ПОВЕЛѣНЬЮ.

Здѣсь въ Санетпетербургѣ берутся нѣкоторыя мѣры къ вывозу отселѣ нужныхъ вещей. Сіе отнюдь не для того дѣлается, чтобы какая нибудь опасность угрожала сей Столицѣ. Одинъ взглядъ на положеніе войскъ нашихъ всякаго въ томъ удостовѣрить и успокоить долженъ; ибо со стороны Псковской и Рижской дорогъ непріятель не только сюда приближаться, но поражаемый часто нашими войсками, едва и тамъ держаться можетъ, и вѣроятно, при нынѣшнемъ усиленіи тамъ войскъ, не удержится. Что принадлежитъ до Московской дороги, оная хотя и засорена непріятелемъ, но на самое малое разстояніе; ибо Генералъ-Адъютантъ Винценгероде, находясь съ отрядомъ своимъ между Клиномъ и Москвою, посылаетъ разъѣзды свои подъ самую Москву; въ Твери также есть войски наши; сверхъ сего Главнокомандующій Фельдмаршалъ со всею своюю Арміею наблюдаетъ двишеніе непріятеля. И таѣ ни самъ онъ сюда идти, ни знатной части войскъ своихъ, безъ преслѣдованія за ними, отрядить не можетъ. По всѣмъ симъ обстоятельствамъ очевидно, что здѣшнему городу не предстоитъ никакой опасности. Чтожъ касается до вывозу, какъ сказано, отселѣ нужныхъ вещей, оное дѣлается единственно для заблаговременной предосторожности, предупреждая замерзаніе рѣкъ. Настоящее время не предъявляетъ никакой опасности, но мы бы погрѣшили противъ Бога, естьлибъ съ несомнѣнною увѣренностью стали утверждать будущее, о которомъ Онъ одинъ знаетъ. Вся надежда на искорененіе враговъ, не взирая на успѣхъ двишенія ихъ внутрь Россіи, на нашей сторонѣ; однако е и въ

28*

436

самыхъ надежныхъ обстоятельствахъ помышленіе о предосторож-
ности не долженствуетъ наводить ни страха, ни унынія. Мѣры
сіи берутся въ безопасное время и на тотъ одинъ конецъ, что
ежели бы опасность (отъ чего да сохранить насъ Богъ!) стала
угрожать сему городу, тогда Правительство, извѣстя о томъ за-
благовременно, и имѣя уже всѣ тяжелыя вещи вывезенными, об-
легчило бы жителямъ способы съ лучшимъ порядкомъ и безъ смя-
тенія выѣзжать отселѣ внутрь земли. Ибо положено единожды и
твердо (съ чѣмъ безсомнѣнія каждый Россіянинъ согласенъ), что
какой бы ни былъ успѣхъ непріятельскаго оружія, но прежде
испить всю чашу бѣдствія, нежели поноснымъ миромъ предать
Россію порабощенію.

Сентября 20 дня 1812 года.

XIX.
ОБЪЯВЛЕНІЕ ОТЪ УПРАВЫ БЛАГОЧИНІЯ.

На сихъ дняхъ нѣкоторые частные люди остановлены были
на улицахъ другими, подъ предлогомъ подозрительныхъ или зло-
намѣренныхъ, подвергнуты ругательству и приведены на стѣзжіе
дворы. Но когда учинено было прилежное о состояніи взятыхъ
такимъ образомъ людей изслѣдованіе, то ни одинъ изъ нихъ не
оказался ни виновнымъ, ни подозрительнымъ. Хотя конечно про-
исходитъ сіе отъ похвального усердія, чтобъ отвращать всякое
злонамѣреніе, однакоже неблагоразумное усердіе, сопряженное съ
нарушеніемъ общаго спокойствія, можетъ столько же быть вредно,
какъ и самое злонамѣреніе: ибо таковая самовольная остановка
людей, во первыхъ подвергаетъ всякаго невиннаго человѣка на-
прасному оскорбленію, во вторыхъ привлекаетъ толпу зрителей,
которые, не зная въ чемъ состоитъ дѣло, каждогоъ задержаннаго
такимъ образомъ почитаютъ за преступника; а чрезъ то число
забираемыхъ разливаетъ между всѣми ложное подозрѣніе и без-
покойство, которое при нынѣшнихъ обстоятельствахъ никому
столько не полезно, какъ непріятелямъ и врагамъ нашимъ. По
симъ причинамъ Правительство, имѣя попеченіе о благѣ общемъ,
строжайше предписываетъ, чтобъ никто не дерзалъ ни на ули-
цахъ, ни въ другихъ мѣстахъ, подъ предлогомъ подозрѣнія, кого
либо останавливать и дѣлать къ проходящимъ привязки: ибо
наблюдать за открытіемъ людей подозрительныхъ есть дѣло По-
лиціи. Но ежели кьо имѣть достовѣрныя свѣденія о людяхъ,

437

покушающихся нарушить общую безопасность, или о шпіонах, таковаго долгъ, присяга, честь и собственное благо обязывают объявить о семъ или мѣстной Полиціи, или Оберъ-Полицемейстеру, или же самому Главнокомандующему въ С. Петербургѣ; а само-управнаго дѣйствія никому себѣ не присвоять иначе, какъ развѣ по какимъ либо какого дерзкаго наглымъ поступкамъ или возму-тительнымъ словамъ, и въ такое время, когда никого изъ Поли-цейскихъ по близости не случится, и то безъ всякихъ не только побоевъ, ниже бранныхъ словъ. Кто же послѣ сего осмѣлится на улицѣ или въ другомъ мѣстѣ кого бы то ни было безъ причины, а по одному только гадательному на щетѣ таковаго заключенію, остановить, называть подозрительнымъ, шпіономъ, тащить на съѣзжій дворъ, и подастъ поводъ къ стеченію зрителей, — тотъ, какъ нарушитель общаго спокойствія и личной каждогоъ безопас-ности, преданъ будетъ суду и подвергнется наказанію.

## XX.
ПО ВЫСОЧАЙШЕМУ ПОВЕЛѣНИЮ,

Обявляется отъ Министерства Полиціи.

Извѣстно, что непріятель учреждаетъ въ Москвѣ нѣкоторыя на французскій образецъ присутственныя мѣста или Начальства, стараясь разглашать, яко бы дѣлаетъ то для возстановленія порядка и спокойнаго въ ней пребыванія жителей. Между тѣмъ солдаты его продолжаютъ расхищать и производить разные на-силія и грабительства. Для прикритія сихъ неистовствъ, успѣлъ онъ страхомъ или соблазнами преклонить нѣкоторыхъ Русскихъ простолюдиновъ принять на себя обязанности, быть членами сихъ учреждаемыхъ отъ него обществъ. Перехваченные бумаги содер-жатъ въ себѣ имена ихъ. Правительство долженствовало бы об-народовать оныя, и произнесь надъ ними строгій и праведный судъ; ибо вступать въ учреждаемыя непріятелемъ должности есть уже признавать себя ему подвластнымъ, а не просто плѣнникомъ; но Правительство удерживается отъ сего только потому, что бумаги сіи не совсемъ достовѣрны, и что оно безъ точнаго о томъ освѣдомленія опасается преждевременнымъ и поспѣшнымъ осужденіемъ оскорбить невинность. Между тѣмъ обращая вниманіе и попеченіе свое о благѣ каждаго и всѣхъ, не можетъ оставить безъ предварительнаго увѣщанія, чтобъ всякъ опасался вѣрить лукавому гласу враговъ, пришедшихъ сюда устами объщать без-опасность и покой, а руками жечь, грабить и разорять Царство

438

наше. Какому надлежить быть или безумію, или крайнему раз-
вращенію, дабы повѣрить, что тотъ, который пришелъ сюда съ
мечемъ, на убіеніе насъ изощреннымъ, съ пламенникомъ для
воспаленія нашихъ домовъ, съ цѣпями для возложенія ихъ на
выю нашу, съ кошницами для наполненія ихъ разграбленнымъ
имуществомъ нашимъ, что тотъ желаетъ устроить нашу безопас-
ность и спокойствіе? Сохранить ли тотъ славу и честь нашу,
кто пришелъ отнять ихъ у насъ? Пощадить ли тотъ кровь нашу,
кто ничѣмъ отъ насъ неоскорбленный пришелъ ее проливать?
Оставитъ ли тотъ безпрепятственно соблюдать намъ древнюю
предковъ нашихъ Вѣру, кто святотатственною рукою дерзаетъ
обдирать оклады съ почитаемыхъ нами Святыхъ и чудотворныхъ
Иконъ? — Чтожъ значатъ его слова и обѣщанія? Сынъ ли тотъ
Отечества, кто имъ повѣрить? — По симъ причинамъ Правитель-
ство почитаетъ за нужное обѣстить всенародно: 1) Что оно
прилагаетъ всевозможное понеченіе о помощи и призрѣніи разо-
ренныхъ отъ непріятеля, скитающихся безъ пристанища людей;
2) Что симъ предварительнымъ извѣщеніемъ надѣется спасти
простоту отъ поздняго раскаянія въ легковѣрности, дерзость же,
не стыдящуюся нарушать долгъ и присягу, устрашить правед-
нымъ и неизбѣжнымъ наказаніемъ.

Октября 9. 1812.

XXI.
ИЗВѣСТІЕ ИЗЪ МОСКВЫ ОТЪ 17-ГО ОКТЯБРЯ.

Не долго былъ здѣсь непріятель. Одни мѣсяцъ и восемь
дней. Но оставилъ по себѣ слѣды звѣрства и лютости, которые
въ бытописаніяхъ народовъ покроліть соотечественниковъ и по-
томковъ его вѣчнымъ стыдомъ и безчестіемъ. Смотря на бого-
мерзѣя дѣла его въ Москвѣ, и слыша получаемыя отъ всѣхъ
мѣстъ, которыми онъ проходилъ, печальныя извѣстія, водворяется
въ сердцѣ каждаго нѣкоторый доседѣ неизвѣстный степень гнус-
ности и омерзѣнія къ злодѣяніямъ человѣческимъ. Добродѣтельная
дупа содрогается, и отвращаетъ взоры свои отъ сего срамнаго
позорища; она желаетъ изгладить оное изъ памяти, дабы не
освернять имъ чистоты своихъ мыслей. Обозрѣвая въ совокуп-
ности всѣ сіи ужасы, мы не можемъ сказать, что ведемъ войну съ
непріятелем. Таковое выраженіе было бы весьма обыкновенное,
далеко недостаточное къ изъявленію тѣхъ неистовыхъ дѣлъ, ко-

439

торыя совершаются. Всякая война подвергаетъ неисчетнымъ бѣд-
ствіямъ родъ смертныхъ; но покрайней мѣрѣ между просвѣщен-
ными народами зло сіе ограничивалось нѣкоторыми правилами
достоинства и человѣколюбія. Гордость одной Державы состяза-
лась съ гордостію другой; но и въ самой пылкой брани съ обѣ-
ихъ сторонъ столько же пеклись о побѣдѣ и о славѣ оружія,
сколько о соблюденіи чести и добраго имени народа своего. Мечь
покорялъ силу, честь побуждала щадить человѣчество и защи-
щать слабость. За крайній стыдъ и преступленіе почиталось
воину быть грабителемъ и разбойникомъ. Завоеватель бралъ обо-
роняющійся городъ, но вступи въ него, охранялъ собственность
и безопасность каждого. Мирный поселянинъ лишался иногда
части своихъ припасовъ; но поля его, домъ, жена, дѣти, остава-
лись цѣлы и здоровы. Въ войнахъ со Шведами Петръ Великій
при взятіи Нарвы обагрилъ мечь свой кровію своихъ подданныхъ,
дерзнувшихъ обезчеститься грабительствомъ. При Екатеринѣ Вто-
рой нѣкоторому изъ частныхъ Начальниковъ нашихъ сдѣланъ
былъ строжайшій выговоръ за созженіе одной Шведской деревни.
Равнымъ образомъ и Шведы, захватя иногда пожитки частнаго
человѣка, присылали ихъ обратно къ намъ. Въ послѣднюю войну
съ Англіею кепріятели всегда платили деньги за взятыя ими у
частныхъ людей вещи, и въ бытность свою у Наргина, увидя на
семъ острову пожаръ, послали тотчасъ съ кораблей своихъ людей
для потушенія онаго. Таковъ есть образъ войны между Держа-
вами наблюдающими честь имени своего. Даже и между дикими
народами, похожими больше на звѣрей, нежели на человѣка, при-
мѣчается только жадность къ грабежу, а не жадность къ разру-
шенію всего. Они нападаютъ на сосѣдей своихъ, убиваютъ ихъ
и грабятъ, но не истребляютъ того, чего взять съ собою не мо-
гутъ. Мы въ просвѣщенныя нынѣшнія времена, отъ народа сла-
вившагося нѣкогда пріятностію общежитія, и который всегда
пользовался въ землѣ нашей гостепріимствомъ и дружбою, видимъ
примѣры лютости и злобы, какихъ въ бытописаніяхъ самыхъ гру-
бѣйшихъ Африканскихъ и Американскихъ обитателей тщетно бу-
демъ искать. Одна Москва представитъ намъ плачевный образъ
неслыханныхъ злодѣяній. Непріятель вошелъ въ нее безъ всякаго
отъ войскъ нашихъ сопротивленія, безъ обороны отъ жителей,
которые почти всѣ заблаговременно выѣхали. Никакая текущая
кровь его не подавала ему повода къ ярости и мщенію. Казалось
бы при таковыхъ обстоятельствахъ одна честь имени народа
своего долженствовала обязать его сохранить древнюю, вѣками

440

украшенную Столицу; ибо никто кромѣ поврежденнаго умомъ, не пожелаетъ искать славы Герострата. Но чтожъ оказалось? Едва онъ успѣлъ войти въ нее, какъ неистовые солдаты его, Офицеры и даже Генералы, пошли по домамъ грабить, и всѣ вещи, кото- рыхъ не могли забрать къ себѣ, зеркала, хрусталь, фарфоръ, кар- тины, мебели, посуду и проч., подобно бѣшенымъ, старались разбить, разломать, разрубить, раскидать по разнымъ мѣстамъ. Вино въ бочкахъ, которыхъ ни выпить ни взять съ собою не могли, разливали по улицамъ. Книги рвали, раздирали и бросали. Сего не довольно: нещастная Москва, жертва лютости, вдругъ во многихъ мѣстахъ воспылала. Многія великолѣпныя зданія пре- вратились въ пепелъ, и тѣ самые домы, гдѣ недавно предъ симъ соотчили ихъ, не взирая на военное время, мирно торговали. И сего еще мало: стѣны разграбленныхъ и уцѣлѣвшихъ отъ огня домовъ нушечными выстрѣлами усиленно проламывать трудились. Но и симъ звѣрство ихъ еще не насытилось. Къ расхищенію и разрушенію присовокупляли безчеловѣчіе и лютость: набравъ груду вещей, возлагали время сіе на пойманнаго на улицѣ ста- раго или увѣчнаго человѣка, принуждая его нести оное въ ихъ станѣ; и когда сей подъ тяжестію изнемогалъ, то сзади обна- женными палашами убивали его до смерти. Нѣкто изъ пожилыхъ благородныхъ людей, будучи въ параличѣ, не могъ выѣхать изъ Москвы, и оставался въ собственномъ своемъ домѣ. Къ нему вбѣжали нѣсколько человѣкъ, и въ глазахъ у него разграбили и зажгли домъ его. Онъ съ трудомъ вышелъ на улицу, гдѣ другая шайка тотчасъ напала на него, содрала съ него сертукъ, все платье, сапоги, чулки и стала снимать послѣднюю рубашку; не- щастный больной въ знакъ прозьбы прижалъ ее руками къ тѣлу, но получа саблею ударъ по лицу растянулся нагъ и окровавленъ безъ чувствъ на земли. Во многихъ мѣстахъ лежали обруганныя, изувѣченныя и мертвыя женщины. Индѣ могилы разрыты, и гробы растворены для похищенія корыстей съ усопшихъ тѣлѣ. Но и сихъ всѣхъ мерзостей и неистовствъ еще недовольно: двери у храмовъ Божіихъ отбиты, Иконы обнажены отъ окладовъ, ризы разодраны, иконостасы поломаны и разбросаны по полу. . . . . . Но да закроются богомерзкія дѣла сіи непроницаемою отъ очей нашихъ завѣсою! Поруганіе святыни есть самый верхъ безумія и развращенія человѣческаго. Посрамятся дѣла нечестивыхъ, и путь ихъ погибнетъ. Онъ уже и погибаетъ. Исполнилась мѣра злодѣя- нія, воспаленные храмы и дымящаяся кровь подвигли на гнѣвъ долготерпѣніе Божіе. Поражаемый со всѣхъ сторонъ врагъ нашъ

441

уже не силами своими, прежде грозными, нынѣ же истощенными, гладными и умирающими, устрашаетъ, но дѣлами злобы и людости. Низверженный въ бездну отчаянія, видя погибель свою, изрыгаетъ весь остатокъ ядовитой желчи своей, дабы еще единожды угрызть и погибнуть съ шумомъ. Уже не покушается болѣе обма-nывать народъ нашъ лживыми возвѣщеніями о безопасномъ подъ господствомъ его пребываніи въ Москвѣ, уже не хочетъ болѣе скрывать срамоту дѣлъ своихъ безстыдными увѣреніями, что не онъ, а сами Русскіе жгутъ себя, грабятъ и терзаютъ: уже всѣ сіи клеветы и обманы отлагаетъ; но претерпя на поляхъ брани сильное отъ войскъ нашихъ пораженіе, и видя себя изгоняемаго изъ Москвы, предается всей своей ярости, и въ послѣдній разъ силится излить оную подорваніемъ Кремля и храмовъ Божіихъ. Кто послѣ сего усумнится, чтобъ онъ, естьли бы то въ возможности его состояло, не подорвалъ всю Россію и можетъ быть всю землю, не исключая и самой Франціи? Таковымъ оказалъ себя глава и предводитель враговъ нашихъ! Но меньше ли оказались свирѣпными исполнители и слуги его и своихъ собственныхъ страстей? Могъ ли бы онъ духъ ярости и злочестія своего вдохнуть въ миллионы сердецъ, естьли бы сердца сіи сами собою не были развращены и не дышали злонравіемъ? Хотя кочеречно во всякомъ и благочестивомъ народѣ могутъ быть изверги; однако же когда сихъ изверговъ, грабителей, зажигателей, убійцъ невинности, оскорбителей человѣчества, поругателей и оскверни-телей самой святыни, появится въ цѣломъ воинствѣ почти всякъ и каждый, то невозможно, чтобъ въ народѣ такой Державы были благіе нравы. Человѣческая душа не дѣлается вдругъ злою и без-божною: она становится таковою мало по малу, отъ примѣровъ, отъ соблазна, отъ общаго и долговременно разливающагося яда безвѣрія и развращенія. Сами Французскіе писатели изображали нравъ народа своего сліяніемъ тигра съ обезьяною; и когда же не былъ онъ таковъ? Гдѣ, въ какой землѣ весь Царскій домъ каз-ненъ на плахѣ? Гдѣ, въ какой землѣ столько поругана была Вѣра и самъ Богъ? Гдѣ, въ какой землѣ самыя гнусныя преступленія позволялись обычаями и законами? Взглянемъ на адскія изрыг-нутыя въ книгахъ ихъ лжемудрованія, на распутство жизни, на ужасы революціи, на кровь пролитую ими въ своей и чужихъ земляхъ: слыхано ли когда, чтобъ столѣтніе старцы и нерож-денные еще младенцы осуждались на казнь и мученіе? Гдѣ чел-ловѣчество? Гдѣ признаки добрыхъ нравовъ? Вотъ съ какимъ народомъ имѣемъ мы дѣло! И посему должны разсуждать, можетъ

442

ли прекращена быть вражда между безбожіемъ и благочестіемъ, между порокомъ и добродѣтелію? Долго мы заблуждались, почи- тая народъ сей достойнымъ нашей приязни, содружества, и даже подражанія. Мы любовались, и прижимали къ груди нашей змѣю, которая терзая собственную утробу свою, проливала къ намъ ядъ свой, и наконецъ насъ же за нашу къ ней привязанность и любовь всезлобнымъ жаломъ своимъ уязвляетъ. Не постыдимся признаться въ нашей слабости. Похвальнѣе и спасительнѣе упасть и возстать, нежели видѣть свою ошибку и лежать подъ вреднымъ игомъ ея. Опаснѣе для насъ дружба и соблазны развратнаго на- рода, чѣмъ вражда ихъ и оружіе. Возблагодаримъ Бога! Онъ и во гнѣѣ Своемъ намъ Отецъ, некущійся о нашемъ благѣ. Про- видѣніе въ ниспосланіи на насъ бѣдствій являетъ намъ Свою милость. Лишеніе богатствъ поправится умѣренностью роскоши, вознаградится трудолюбіемъ и сторицею со временемъ умножится; но поврежденіе нравовъ, зараза невѣрія и злочестія погубили бы насъ невозвратно. Очевидный, исполненный мерзостей, пожарами Москвы осіянный, кровію и ранами нашими запечатлѣный при- мѣръ напослѣдокъ долженъ намъ открыть глаза, и увѣрить насъ, что мы одно изъ двухъ непремѣнно избрать долженствуемъ: или, продолжая питать селонность нашу къ злочестивому народу, быть злочестивыми его рабами; или, прервавъ съ нимъ всѣ нравствен- ныя связи, возвратиться къ чистотѣ и непорочности нашихъ нра- вовъ, и быть именемъ и душею храбрыми и православными Рос- сіянами. Должно единожды рѣшиться между зломъ и добромъ поставить стѣну, дабы зло не прикоснулось къ намъ: тогда ис- кусь кровію и бѣдами своими, возстанемъ мы, купимъ неложную себѣ славу, доставимъ спокойствіе потомкамъ нашимъ, и благо- дать Божія пребудетъ съ нами.

## XXII.

БОЖІЕЮ МИЛОСТНО МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ,
и прочая, и прочая, и прочая.

Нашему Генералъ-Фельдмаршалу Князю Голенищеву-Кутузову.

Усердная Вата служба и многія оказання Вами знамени- тыя Отечеству заслуги, а наконецъ и нынѣ въ 6-й день сего текущаго мѣсяца одержанная войсками, предводительству вашему порученными, совершенная побѣда надъ сильнымъ Французскимъ корпусомъ, подъ начальствомъ Короля юахима Мюрата состоящимъ,

443

обращаютъ вновь на васъ вниманіе Наше и признательность, въ
ознаменованіе которыхъ признали Мы за благо пожаловать вамъ
золотую съ лавровыми вѣнками, украшенную алмазами шпагу.
Сей воинственный знакъ, достойно Вами стяжанный, да предше-
ствуетъ славѣ, какою по искорененіи всеобщаго врага, увѣнчаетъ
васъ Отечество и вся Европа.

Въ С. Петербургѣ. Октября дня 1812 года.

XXIII.

БОЖІЕЮ МИЛОСТІЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ,
и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляемъ всенародно:

Всему свѣту извѣстно, какимъ образомъ непріятель вступилъ въ предѣлы Нашей Имперіі. Никакія приемлемыя Нами мѣры къ точному соблюденію мирныхъ съ нимъ постановленій, ниже прилагаемое во всякое время стараніе всевозможнымъ образомъ избѣгать отъ кровопролитной и разорительной войны, не могли остановить его упорнаго и ничѣмъ непреклоннаго намѣренія. Съ мирными въ устахъ объщаніями не преставалъ онъ помышлять о брани. Наконецъ приготовя сильное воинство и пріумножа оное Австрийскими, Прусскими, Саксонскими, Баварскими, Виртембергскими, Вестфальскими, Италіанскими, Гишпанскими, Португальскими и Польскими полками, угрозами и страхомъ приневоленными, со всѣми сими многочисленными силами и множествомъ орудій двинулся онъ внутрь земли Нашей. Убійства, пожары и опустошенія слѣдовали по стопамъ его. Разграбленныя имущества, созженные города и селы, пылающая Москва, подорванный Кремль, поруганные храмы и олтари Господни, словомъ, всѣ неслыханныя доселѣ неистовства и лютости, открыли напослѣдокъ то самое въ дѣлахъ, что въ глубинѣ мыслей его долгое время таилось. Могущественное, изобильное и благополучное Царство Россійское рождало всегда въ сердѣ врага страхъ и зависть. Обладаніе цѣлымъ свѣтомъ не могло его успокоить, доколѣ Россія будетъ процвѣтать и благоденствовать. Исполненъ сею боязнію и глубокою ненавистію къ ней, вращалъ, изобрѣталъ, устроялъ онъ въ умѣ своемъ всѣ коварныя средства, которыми

444

бы могъ нанести силамъ ея страшный ударъ, богатству ея всеконечное разореніе, изобилію ея повсемѣстное опустошеніе. Даже хитрыми и ложными обольщеніями мниль потрясть вѣрность къ престолу, поруганіемъ же святыни и храмовъ Божіихъ поколебать Вѣру, и нравы народные заразить буйствомъ и злочестіемъ. На сихъ надеждахъ основалъ онъ пагубные свои замыслы, и съ ними на подобіе тѣлѣтворной и смертоносной бури понесся въ грудь Россіи. Весь свѣтъ обратилъ глаза на страждущее Наше Отечество, и съ унылымъ духомъ чаять въ заревахъ Москвы видѣть послѣдній день свободы своей и независимости. Но великъ и силенъ Богъ правды! Не долго продолжалось торжество врага. Вскорѣ стѣсненный со всѣхъ сторонъ храбрыми нашими войсками и ополченіями, почувствовалъ онъ, что далеко дерзкія стопы свои простеръ, и что ни грозными силами своими, ни хитрыми соблазнами, ни ужасами злодѣйствъ, мужественныхъ и вѣрныхъ Россіянъ устрашить, и отъ погибели своей избавиться не можетъ. Постѣ всѣхъ тщетныхъ покушеній, видя многочисленныя войски свои по всюду побитыя и сокрушенныя, съ малыми остатками оныхъ ищетъ личнаго спасенія своего въ быстротѣ стопъ своихъ: бѣжить отъ Москвы съ такимъ уничиженіемъ и страхомъ, съ какимъ тщеславіемъ и гордостію приближался къ ней. Бѣжить оставляя пушки, бросая обозы, подрывая снаряды свои, и предавая въ жертву все то, что за скорыми пятами его послѣдовать не успѣваетъ. Тысячи бѣгущихъ ежедневно валятся и погибаютъ. Тако праведный гнѣвъ Божій караетъ поругателей святыни его! Внимая съ отеческимъ чадолюбіемъ и радостнымъ сердцемъ симъ великимъ и знаменитымъ подвигамъ любезныхъ Нашихъ вѣрно-подданныхъ, въ началѣ приносимъ Мы теплое и усердное благодареніе источнику и подателю всѣхъ отрадъ Всемогущему Богу. Потомъ торжественно отъ лица всего Отечества изъявляемъ при-знательность и благодарность Нашу всѣмъ Нашимъ вѣрнопод-даннымъ, яко истиннымъ сынямъ Россіи. Всеобщимъ ихъ рвеніемъ и усердіемъ доведены непріятельскія силы до крайняго истощенія и главною частію или истреблены или въ полонъ взяты. Всѣ единодушно въ томъ содѣйствовали. Храбрне войски Наши вездѣ поражали и низлагали врага. Знаменитое дворянство не поща-дило ничего къ умноженію Государственныхъ силъ. Почтенное купечество ознаменовало себя всякаго рода пожертвованіями. Вѣрный народъ, мѣшанство и крестьяне, показали такіе опыты вѣрности и любви къ Отечеству, какіе одному только Русскому народу свойственны. Они, вступая охотно и добровольно въ опол-

445

ченія, въ самомъ скоромъ времени собранныя, явили въ себѣ му-
жество и крѣпость пріученныхъ къ бранямъ воиновъ. Твердал
грудь ихъ и смѣлая рука съ такою же неустрашимостію растор-
гала полки непріятелей, съ кагою, за нѣсколько предъ тѣмъ
недѣль, раздирала плугомъ поля. Таковыми напаче оказали себя
подъ Полоцкомъ и въ другихъ мѣстахъ Санкт-петербургскія и
Новгородскія дружины, отправленныя въ подкрѣпленіе войскъ,
ввѣренныхъ Графу Витгенштейну. Сверхъ того изъ донесеній
Главнокомандующаго и другихъ Генераловъ съ сердечнымъ удо-
вольствіемъ видѣли Мы, что во многихъ губерніяхъ, а особливо
въ Московской и Калужской, поселяне сами собою ополчались,
избирали изъ себя предводителей, и не только никакими пре-
льщеніями враговъ не были уловлены, но съ мученическою твер-
достію претерпѣвали всѣ наносимыя ими удары. Часто приставали
къ посылаемымъ отрядамъ нашимъ и помогали имъ дѣлать по-
иски и нападенія. Многія селенія скрывали въ лѣса семейства
свои и малолѣтныхъ дѣтей, а сами вооружась и поклявшись предъ
Святимъ Евангеліемъ не выдавать другъ друга, съ невѣроятнымъ
мужествомъ оборонялись и нападали на появляющагося непріятеля,
такъ что многія тысячи онаго истреблены и взяты въ илѣнъ
крестьянами, и даже руками женщинъ, будучи жизнію своею обя-
заны человѣколюбію тѣхъ, которыхъ они приходили жечь и гра-
бить. Толь великій духъ и неноколебимая твердость всего народа
приносять ему незабвенную славу, достойную сохраниться въ
памяти потомковъ. При таковыхъ доблестяхъ его, мы вмѣстѣ съ
Православною церковію и Святѣшшимъ синодомь и духовенствомъ
призывая на помощь Бога, несомнѣнно надѣмся, что естьли
неукротимый врагъ нашъ и поругатель Святыни не погибнетъ
совершенно отъ рукъ Россіі, то по крайней мѣрѣ по глубокимъ
ранамъ и текущей крови своей почувствуетъ силу ея и могуще-
ство. Между тѣмъ почитаемъ за долгъ и обязанность симъ На-
шимъ всенароднымъ объявленіемъ изъявить предъ цѣлымъ свѣтомъ
благодарность Нашу, и отдать должную справедливость храброму,
вѣрному и благочестивому народу Россійскому. Данъ въ Санкт-
петербургѣ, въ 3 день мѣсяца Ноября въ лѣто отъ Рождества
Христова 1812, царствованія же Нашего во второенадесять.

На подлинномъ собстве в.сю Его Император-
скаго Величества рук. 10 подписано такою:

Александръ.

446

## XXIV.

БОЖІЕЮ МИЛОСТНО МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ,
и прочая, и прочая, и прочая.
Объявляемъ всенародно.

Имѣя попеченіе о пользѣ и благѣ Богомъ ввѣренныхъ Намъ Державъ, заключили и утвердили Мы, какъ изъ приложеннаго при семъ траектата явствуетъ, съ Его Величествомъ Королемъ Испан-скимъ и Индійскимъ Фердинандомъ VII доброе согласіе и союзъ. Хотя желаніе соблюсти миръ и типину какъ въ Государствѣ Нашемъ, такъ и вездѣ, не допускало Насъ, прежде приступить къ сему торжественному постановленію; однакоже Мы и въ то время не упускали никогда изъ виду должнаго уваженія къ Правительству и народу, оказавшему себя столь мужественнымъ и твердымъ. Нынѣ же съ душевнымъ удовольствіемъ обращаемся къ изъявленію сихъ нашихъ чувствованій. Союзъ съ таковымъ народомъ пріятентъ и вожделенъ Российскому народу. Данъ въ Санктпетербургѣ, въ 7-й день мѣсяца Ноября въ лѣто отъ Рождества Христа 1812. Царствованія же Нашего во второенадесять.

На подлинномъ собственною Его Император-скаго Величества рукою написано тако:

Александръ.

## XXV.

РЕСКРИПТЪ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВЪ МОСКВѣ ГЕНЕРАЛУ
ОТЪ ИНФАНТЕРПИ ГРАФУ РАСТОПЧИНУ.

Графъ Федоръ Васильевичъ! Обращая печальный взоръ Нашъ на пострадавшую отъ руки злобнаго непріятеля Москву, съ край-нимъ сожалѣніемъ помышляемъ Мы объ участи многихъ потерпѣвшихъ и разоренныхъ жителей Ея. Богу такъ угодно было! Не исповѣдимы судьбы Его. Часто въ буряхъ посылаетъ онъ намъ спасеніе, и во гнѣвѣ являетъ милость свою. Сколько ни бодѣзненно Русскому сердцу видѣть древнюю Столицу Нашу большою частію превращенную въ пепель, сколько ни тяжко взирать на опаленіе и поруганные храмы Божіи; но не возгордится врагъ нашъ сими своими злодѣйствами: пожаръ Москвы потушенъ кровію его! Подъ пепломъ ея лежатъ погребены гордость его и сила. Изъ оскорбленныхъ нечестивою рукою его храмовъ Божіихъ изникла грозная и праведная месть. Уже руки, наносившія зло Россіи, связаны; уже обращенный въ бѣгство непріятель, предавъ на посѣченіе

447

тылъ свой, льетъ кровавые токи по слѣдамъ своимъ. Гладъ и
Смерть текутъ за нимъ. Быстрота стопъ не помогаетъ ему. Дол-
гота пути приводить его въ отчаяніе. Россія видить сіе, и вскорѣ
съ радостію увидить вся Европа. И такъ хотя великолѣпную
Столицу Нашу пожралъ не сытый огонь, но огонь сей будетъ въ
роды родовъ освѣщать лютость враговъ и нашу славу. Въ немъ
сгорѣло чудовищное намѣреніе всесвѣтнаго обладанія, приклю-
чившее толико бѣдствій всему роду человѣческому, и приготовляв-
шее столько же золъ предбудущимъ родамъ. Россія вредомъ
своимъ купила свое спокойствіе и славу быть спасительницею
Европы. Толь знаменитый и достойный храбраго народа подвигъ
исцѣлить и не дастъ ей ранъ своихъ чувствовать. Между тѣмъ
обращая попечительное внимание Наше на пострадавшихъ жите-
лей Московскихъ, повелѣваемъ вамъ немедленно приступить къ
призрѣнію ихъ и къ поданію нуждающимся всевозможной помощи,
возлагая на васъ обязанность представлять Намъ о тѣхъ, кото-
рые наиболее претерпѣли. Пребываемъ вамъ благословенны.

С. Петербургъ. Ноября 11. 1812.

XXVI.

ГОСПОДИНУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВЪ МОСКВѣ ГЕНЕРАЛУ
ОТЪ ИНФАНТЕРЭІ ГРАФУ РАСТОПЧИНУ.

Хотя изгнанный изъ Москвы непріятель краткое время былъ
въ ней, и хотя не преодолѣніемъ противупоставленной ему обо-
роны вошелъ въ нее, и не силою осадныхъ орудій, но дѣйствіями
неприличныхъ и срамныхъ для воина зажиганій, грабительствъ и
подрываній нанесъ ей тяжкій вредъ; однакое онъ не престанетъ
тѣмъ тщеславиться и величаться. Для уничтоженія и помраченія
сего самохвальства его, повелѣли Мы Генералъ-Фельдмаршалу
Князю Кутузову всю отбитую у него въ разныхъ сраженіяхъ Ар-
тиллерію препровождать въ Москву, гдѣ на память многократ-
ныхъ побѣдъ и совершенного истребленія всѣхъ дерзнувшихъ
вступить въ Россію непріятельскихъ силъ, имѣетъ изъ сихъ от-
нятыхъ у нихъ орудій воздвигнутъ быть увѣнчанный лаврами
столпъ. Да свидѣтельствуетъ сей памятникъ не постыдныя и
хищницы дѣла презрѣнныхъ зажигателей, но славные и знамени-
тые подвиги храбраго народа и войскъ, умѣющихъ на поляхъ
брани карать враговъ и наказывать злодѣевъ. Въ слѣдствіе сего

448

имѣете вы сдѣлать надлежащее распоряженіе о пріемѣ и храненіи
сей Артиллеріи, по мѣрѣ доставленія которой доводите оное до
Нашего свѣденія.

Въ Санктпетербургѣ. Ноября 14-го 1812 года.

На подлинномъ подписано собственноею Его

XXVII.

Сего мѣсяца 5 и 6-го числъ непріятельская армія, состояв-
шая изъ корпусовъ Фельдмаршаловъ Даву и Нея, подъ предводи-
тельствомъ самаго Французскаго Императора Наполеона, войсками
Нашими въ окрестностяхъ города Краснаго совершенно разбита:
непріятель потерялъ множество убитыми, между которыми не
мало Генераловъ и Офицеровъ. Число плѣнныхъ съ Генералами и
Офицерами простирается за двадцать тысячъ человѣкъ, изъ кото-
рыхъ двѣнадцать тысячъ положили ружье предъ побѣдоноснымъ
Нашимъ воинствомъ. Нѣсколько знаменъ и болѣе двухъ сотъ пу-
шекъ достались намъ въ добычу. Самъ Императоръ ускакалъ,
одинъ изъ Фельдмаршаловъ раненъ, у другаго взять жезлъ его.
Вознося ко Всевышнему теплое моленіе Наше за сію дарованную
Намъ отъ Него знаменитѣйшую побѣду, повелѣваемъ вамъ во
всѣхъ царьквахъ принесть благодарственное о томъ молебствіе.

Въ Санктпетербургѣ. Ноября 14-го дня 1812 года.

XXVIII.

УКАЗЪ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕМУ СЕНАТУ.

Учредившемуся съ дозволеніемъ Нашимъ въ Санктпетербургѣ,
для собиранія добровольныхъ подаяній, обществу подъ названіемъ,
Сословіе призрѣнія разоренныхъ отъ непріятеля, повелѣваемъ сно-
ситься съ Губернаторами и Министромъ Полиціи, для доставленія
сему сословію нужныхъ свѣденій и способовъ къ удобнѣйшему
подаванію помощи претерпѣвшимъ и разореннымъ отъ непрія-
тельскаго нашествія людямъ, позволяя оному какъ учрежденіе

449

свое, такъ равно приходы и расходы свои къ общему всѣхъ свѣ-
денію обнародывавать и печатать.

Въ Санктпетербургѣ. Ноября 19, 1812 года.
На подлинномъ подписало собственною Его
Императорскаго Величества рукою тако:
Александръ.

Александръ.

УЧРЕЖДЕНІЕ,

въ помощь пострадавшимъ и разоренными отвъ непріятеля город-
скимъ и сельскимъ жителямъ, Высочайше утвержденное.

Одна изъ первейшихъ должностей человѣка есть сострадать
и помогать подобному себѣ. Все его къ сему доброму свойству и
благому расположенію души преклоняетъ и убѣждаетъ. Обратится
ли онъ къ природѣ? она говоритъ ему: ты самъ человѣкъ, под-
верженъ бѣдамъ, перемѣнамъ, страданію, болѣзни, смерти, и по-
тому въ нещастіи каждаго долженъ самаго себя видѣть. Отне-
сятся ли онъ къ благонравію и добродѣтели? онѣ твердять ему,
что нѣтъ ничего почтеннѣе и любезнѣе въ человѣкѣ, какъ жа-
лость и милосердіе, и нѣтъ ничего презрительнѣе и противнѣе
въ немъ, какъ безчувственность и жестокосердіе. Прибѣгнетъ ли
онъ къ вѣрѣ и закону? Послушаемъ самаго Богочеловѣка, Христа,
вѣщающаго съ Престола славы Своея въ день страшнаго суда:
„Пріидите (говоритъ онъ милосердымъ) благословеніи отца моего,
„наслѣдите уготованное вамъ царствіе отъ сложенія міра. Взал-
„кахся бо и дасте ми ясти; возжадахся, и напоисте мя; страненъ
„бѣхъ, и введосте мене; нагъ и одѣясте мя; боленъ и посѣтисте
„мене; въ темницѣ бѣхъ, и пріидосте ко мнѣ.“ Тогда отвѣчаютъ
ему праведницы „глаголюще: Господи! когда тя видѣхомъ ал-
„чуща, и напитахомъ? или жаждуша и напоихомъ? Когда же тя
„видѣхомъ странна, и введохомъ? или нага и одѣяхомъ? когда же
„тя видѣхомъ боляща или въ темницѣ, и прідохомъ къ тебѣ? И
„отвѣщавъ царѣ речетъ имъ: аминь глаголю вамъ, понеже сотво-
„ристе единому сихъ братій моихъ меньшихъ, мнѣ сотвористе.“
Потомъ, обратясь къ немилостивымъ и жестокосердымъ, говоритъ
имъ: „Идите отъ мене проклятіи во огнь вѣчный, уготованный
„діаволу и ангеламъ его. Взялкахся бо, и не дасте ми ясти;
„возжадахся, и не напоисте мене; страненъ бѣхъ, и не введосте
„мене; нагъ и не одѣясте мене; боленъ, и въ темницѣ, и не по-
„сѣтисте мене. Тогда отвѣщаютъ ему и тіи глаголюще: Господи!
„когда тя видѣхомъ алчуща, или жаждуща, или странна, или
„нага, или больна, или въ темницѣ, и не послужихомъ тебѣ?
„Тогда отвѣщаетъ имъ глаголя: аминь глаголю вамъ, понеже не

29

450

„сотвористе единому сихъ меньшихъ, ни мпѣ сотвористе.“ Изъ сихъ божественныхъ словъ видимъ мы, что человѣколюбіе и дочь его милосердіе не только сроднимъ человѣку, яко воспоминаніе о самомъ себѣ въ другомъ, подобномъ ему; но еще и толь тѣсно соображены съ самымъ Богомъ, что онъ простертую брату нашему руку помощи или утѣшенія пріемлетъ, какъ бы оная къ нему простерта была, и самая бѣдная наша, насыщающая сироту или вдовицу, лепта, насыщаетъ самаго Царя Царей и Владыку міра. Онъ даже не признаетъ себя любимымъ отъ насъ, безъ любви нашей къ подобнымъ намъ. Святое писаніе говорить: „Иже имать „богатство міра сего, и видитъ брата своего требующа, и затво- „ритъ утробу свою отъ него, како любы Божія пребываетъ въ „немъ? Не любимъ словомъ, ниже языкомъ, но дѣломъ и истиною. „Аше кто речетъ, яко люблю Бога, а брата своего ненавидить, „ложь есть: ибо не любяй брата своего, его же видѣ, Бога, его „же не видѣ, како можетъ любити?“ Толь богоугодны и спаси- тельны для насъ дѣла милосердія! Когда же во всякое время благородному сердцу полезно и пріятно помогать страждущему человѣчеству, то сколь наипаче оное нужно и достохвально въ нынѣшнія времена, когда рукою безчеловѣчнѣйшаго изъ враговъ во многихъ губерніяхъ селенія и домы соотечественниковъ нашихъ истреблены огнемъ, и многіе изъ нихъ, лишась всего, что имѣли, и потерявъ отцевъ, или мужей, или братьевъ, или сыновей своихъ, надшихъ за вѣру и спасеніе Отечества, остались въ старости или малолѣствѣ вдовами или сиротами, безъ всякой помощи и пропи- танія. Хотя правительство прилагаетъ всевозможное попеченіе о со- храненіи ихъ отъ глада и нищеты, одиакоже вражеская рука умѣла сдѣлать число ихъ такъ великимъ, что никакимъ образомъ невозможно удовлетворить всѣмъ ихъ нуждамъ. По сей причинѣ съ до- зволенія Государя Императора, подъ особымъ покровительствомъ Вы- сокой особы, учреждается пріемъ добровольнаго приношенія въ пользу пострадавшихъ и разоренныхъ отъ непріятеля городскихъ и сельскихъ жителей, на слѣдующемъ основаніи:

1.
О НАЗВАНИИ МЪСТА.

Мѣсту сему называться: Сословіе призрѣнія разоренныхъ отъ
непріятеля.

2.
О СОСТАВЛЯЮЩИХЪ СЛѣ ДОСЛОВІЕ ОСОБАХЪ.

Оное состоитъ подъ главнымъ покровительствомъ Высокой
особы.

451

ПОПЕЧИТЕЛИ.

Дѣйствительный Тайный Совѣтникъ Графъ Викторъ Павло-
вичъ Кочубей.

Оберъ-Шенкъ Графъ Николай Николаевичъ Головинъ.

Оберъ-Гофмаршалъ Графъ Николай Александровичъ Толстой.

Государственный Секретарь Александръ Семеновичъ Шишковъ.

Оберъ - Прокуроръ Синода Князь Александръ Николаевичъ
Головинъ.

При нихъ потребное число повѣренныхъ и письмоводителей.

3.

О ПРАВѣ ПОПЕЧИТЕЛЕЙ.

Они имѣютъ право: 1-е, сноситься съ Министерствомъ по-
лиціи и Губернаторами, которые по требованіямъ ихъ доставля-
ютъ имъ справки и стараются во всемъ имъ содѣйствовать. 2-е.
Они могутъ печатать и увѣдомлять публику о своихъ доходахъ,
расходахъ и распоряженіяхъ, дабы вѣрными отчетами и показа-
ніемъ употребленія денежнаго сбора привлечь къ себѣ общую
довѣренность и чрезъ то умножить число благотворительныхъ
вкладовъ.

4.

О ВРЕМЕНИ ИХЪ ПРИСУТСТВІЯ.

Попечители собираются для исправленія дѣлъ два, или когда
найдутъ за нужное, три дни въ недѣлю.

5.

О ДОЛЖНОСТИ ИХЪ.

Должность ихъ состоитъ: 1-е. Въ приемѣ и сохраненіи де-
нежнаго сбора. 2-е. Въ разсмотрѣніи нуждъ и удовлетвореніи
просителей. 3-е. Въ стараніи прославлять и дѣлать известными
имена тѣхъ, которые принесутъ важное пожертвованіе.

б.

О ПРИЕМѣ ИЛИ ПРИХОДѣ.

Въ приемъ поступаютъ деньги и вещи съ наблюденіемъ
правила, что всякій даръ приемлется съ благодарностію; ибо
всякое даяніе благо. Великодушные люди, желающие способство-
вать сему при нынѣшнихъ обстоятельствахъ по истинѣ благому
и богоугодному дѣлу, могутъ подаянія свои присылать съ нароч-
ными или чрезъ почту, съ надписью на имя одного изъ попечи-
ителей. Тако да спасется жизнь и отрутся слезы многимъ, осуж-
деннымъ проливать ихъ рукою безчеловѣчнѣшаго изъ враговъ!

29*

452

Получаемая деньги записываются въ приходную книгу, съ име-
немъ или безъ имени дающаго, смотря потому, какъ отъ него
дано или прислано будетъ. Вещи же записываются въ особливую
книгу, и, по скопленіи оныхъ, продаются съ публичнаго торгу.
Вырученныя за нихъ деньги вносятся въ денежный сборъ и запи-
сываются въ общую книгу денежнаго прихода.

7.

О ХРАНЕНИИ ДЕНЕГЬ.

Собираемыя деньги хранятся, подъ непосредственнымъ вѣ-
деніемъ одного изъ попечителей, въ сохранной казни, и выни-
маются на расходы по надобностямъ.

8.

О РАСХОДѣ.

Дабы вспомоществованіе было съ разборомъ и служило дѣй-
ствительно къ удовлетворенію нуждъ, а не прихотей, полагается
наблюдать слѣдующее: Изъ отдѣленныхъ мѣстъ, особливо же отъ
жителей тѣхъ Губерній, кои наибольѣе отъ непріятеля пострадали,
прозьбы отъ цѣлыхъ селеній и отъ частныхъ лицъ, на имя со-
словія, подаются къ Губернатору той Губерніи, отъ дворянскихъ
селеній чрезъ помѣщиковъ своихъ, отъ экономическихъ же чрезъ
постановленное надъ ними начальство. Въ прозьбѣ, естьли оная
отъ цѣлаго селенія, означается число душъ мужеска и женска
пола, и описывается претерпѣнное ими разореніе, съ засвидѣ-
тельствованіемъ о томъ дворянскаго предводителя и двухъ или
трехъ лучшихъ дворянъ того уѣзда или края. Губернаторъ, по
освѣдомленіи о томъ на мѣстѣ, препровождаетъ прозьбу ихъ въ
сословіе, увѣдомляя оное какъ о точности сего показанія, такъ и
о томъ, получили уже просители какое вспоможеніе отъ Пра-
вительства и отъ приказа общественнаго призрѣнія, или не по-
лучили.

9.

Сословіе, по разсмотрѣніи подлинныхъ нуждъ просителей,
назначаетъ имъ помощь, и буде важность суммы требуетъ того,
то посылаетъ отъ себя повѣреннаго, который вмѣстѣ съ Предво-
дителемъ того уѣзда, приглася съ собою первенствующую въ
томъ городѣ или краю духовную особу, развозвать и каждому
селенію или частному лицу раздаютъ назначенное имъ вспоможеніе.

10.

Буде бы, по освидѣтельствованію на мѣстѣ, случилось, что
назначенная помощь мала, или велика, въ такомъ случаѣ повѣ-

453

ренный, предводитель и духовная особа, всѣ трое вмѣстѣ должны мнѣніе свое представить сословію и ожидать разрѣшенія.

11.

Сословіе дѣлаетъ одно только единовременное вспоможеніе.

12.

Сословіе, по нѣкоторомъ времени сбора, даетъ знать особли-
вымъ извѣщеніемъ, какъ о суммѣ собранной, такъ и о томъ, что
оно уже въ состояніи удовлетворять прозьбамъ.

13.

Попечители, каждый мѣсяцъ, приходу и расходу своему по-
даютъ вѣдомость покровительствующей сему сословію Высокой особѣ.

XXIX.

РЕСКРИПТЫ ГРАЖДАНСКИМЪ ГУБЕРНАТОРАМЪ:

Московскому, Тверскому, Калужскому, Смоленскому, Псковскому,
Витебскому, Могилевскому.

По вступленіи непріятеля въ предѣлы Наши, наиболѣе же во время пребыванія его въ Москвѣ и послѣ стремительнаго бѣгства его изъ оной, при разныхъ нанесенныхъ ему отъ войскъ Нашихъ и отъ частныхъ ополченій и отрядовъ многократныхъ пораженіяхъ, отбито у него и растеряно имъ по дорогамъ, сверхъ знатнаго числа пушекъ, множество ружей пистолетовъ, которыми для вящшаго истребленія его вооружался вѣрный и храбрый Нашъ народъ. Нынѣ многія губерніи отъ малочисленныхъ остатковъ бѣгущаго изъ Россійскихъ предѣловъ непріятеля совершенно очищены, и мирные поселяне, истребя и пронавѣ лютаго врага, не имѣютъ болѣе надобности въ сихъ оружіяхъ. А какъ и въ войскахъ Нашихъ, частію отъ поврежденія и ломки, частію же отъ новаго укомплектованія полковъ, оказывается въ ружьяхъ и пистолетахъ не малая надобность для преслѣдованія и нанесенія врагу послѣднихъ ударовъ, того ради повелѣваемъ вамъ, чрезъ земскую полицію обвѣстить всѣхъ жителей вѣренной вамъ губерніи, дабы они имѣющіяся у нихъ годные къ употребленію ружья и пистолеты сносили по перквамъ, отколѣ, какъ изъ городовъ такъ и деревень, свозить оные въ Губернскій городъ, и о количествѣ и калибрѣ ихъ ежемѣсчно доносить Намъ, подписывая на копвертахъ: въ собственныя руки. Мы не хотимъ воспользоваться сими оружіями, какъ добычею воинскою, принадлежащю

454

казнѣ, но повелѣваемъ всякому предъявителю за каждое ружье и каждую пару пистолетъ платить по пяти рублей. Кто же отъ-щетъ зарытую въ землю или брошенную въ воду пушку, и о семъ донесетъ кому слѣдуетъ, тому дано будетъ за каждую пушку нятдесятъ рублей.

Для лучшаго обвѣщенія сего повелѣнія Нашего всѣмъ по-селянамъ, имѣете вы снестись съ духовнымъ начальствомъ и распорядить такимъ образомъ, чтобъ Священники, въ продолженіе двухъ мѣсяцовъ, читали прилагаемое при семъ объявленіе въ цер-квахъ по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ.

Провозъ и прочіе на сіе расходы должны быті на щетъ казны. Почему и дается Министру Финансовъ предписаніе сдѣ-лать нужныя по сему распоряженія.

Въ Санктпетербургѣ. Ноября 23 дня 1812 года.

XXX.

ОБЪЯВЛЕНІЕ ДЛЯ ЧТЕНІЯ ВЪ ЦЕРКВАХЪ.

Православный народъ! городскіе и сельскіе жители, мѣшан-ство и крестьяне! Врагъ нашъ прогнанъ. Злодѣйство его нака-зано. Жизнію своею заплатилъ онъ за созгеніе и разореніе до-мовъ вашихъ. Вы показали примѣръ вѣрности и храбрости, свой-ственный Русскому народу. Вы отнимали оружіе изъ рукъ не-приятеля, ополчались противъ него, и помогая войскамъ Нашимъ, повсюду истребляли и поражали шатающихся грабителей и зло-дѣевъ. Вы достохвально исполняли долгъ свой, защищая Вѣру, Царя и Отечество. Самъ Богъ укрепѣлялъ руки ваши и наполнялъ сердца ваши мужествомъ. Нынѣ время брани миновало. Нѣтъ ни единаго врага, скитающагося вокругъ жилищъ вашихъ. Вы не имѣете больше нужды въ оружіи; но имѣетъ еще надобность въ ономъ побѣдоносное Наше воинство, охраняющее васть и поля ваши. И такъ совершивъ дѣло свое, и оставаясь по прежнему мирными поселянами, отдайте ненужное вамъ оружіе, на защиту васъ же самихъ, братіямъ своимъ, воинамъ, которые употребятъ оное на всеконечное враговъ вашихъ истребленіе. Всякое отбитое или въ бѣгствѣ брошенное отъ неприятеля оружіе, яко принад-лежавшее казнѣ побѣденныхъ, должно, по праву воинскому, по-ступать въ казенное же вѣдомство побѣдителей; но Всемилости-

455

вѣйшій Государь нашъ Императоръ не соизволяетъ, чтобъ оное у васъ отбираемо было; а желаетъ, чтобъ вы добровольно, по совѣсти своей, приносили оное въ храмы Божіи, безъ всякой утайки, которую Богъ увидитъ, и вмѣнитъ вамъ въ грѣхъ. Въ награду же за каждое принесенное вами годное къ употребленію солдатское ружье, и за каждую пару пистолетъ. Его Императорское Величество жалуетъ вамъ по пяти рублей; а кто изъ васъ откроетъ зарытныя въ землю или нотопленныя непріятелемъ пушки, и дастъ о семъ знать кому слѣдуетъ, тотъ получитъ въ награжденіе за всякую пушку пятдесятъ рублей. Православный народъ! поспѣшайте исполнить волю Царскую: снесите въ Храмы Божіи всѣ тѣ оружія, которые остались въ рукахъ нашихъ отъ пространнаго вами непріятеля; получая за нихъ награду, вы передадите ихъ въ руки тѣхъ собратій своихъ, которые истребятъ и прогонятъ остатки злобнаго врага далеко и навсегда отъ жилищъ вашихъ.

XXXI.

РЕСКРИПТЪ ВДОВЪ ГЕНЕРАЛЪ-ЛЕЙТЕНАНТА БАГГЕВУТЪ.

Елисавета Яковлевна! Крайне сожалѣю о постигшемъ васъ несчастіи. Богъ посылающій намъ радости и печали, да усладить горесть вашу. Вы лишились въ мужѣ своемъ вѣрнаго вамъ друга; а Я потерялъ въ немъ храбраго военачальника, полезнаго Отечеству. Онъ умеръ на полѣ чести, и оставилъ вамъ славу имени своего. Въ знакъ признатѣлности къ заслугамъ его, оставляю Я вамъ все то содержаніе, какое онъ получалъ. Пребываю вамъ благосклонный.

На подлинномъ подписано собственноею Его
Императорскаго Величества рукою тако:

Александрь.

С. Петербургъ. Ноября 24 дня. 1812 года.

XXXII.

БОЖІЕЮ МИЛОСТІЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССИЙСКІЙ,

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляемъ всенародно.

Воения силы Царствъ соразмѣрны бываютъ обширности предѣловъ земли и обстоятельствамъ временъ. Въ настоящую

456

нынѣ съ Франціею войну Россія долженствовала сдѣлать чрезвычайныя напряженія, дабы противустать непріятелю, поднявшему на нее оружіе не съ однѣми своими силами (хотя и оняя велики), но почти со всѣми Европейскими народами. Толь сильное устремленіе совокупныхъ и многочисленныхъ противъ насъ ополченій не могло иначе быть отражено, какъ столь же сильными мѣрами и великими ополченіями. Нынѣ, хотя по неизреченной къ Намъ милости Божіей, огромныя непріятельскія силы побѣдоноснымъ Нашимъ воинствомъ и храбрымъ народомъ сокрушены, и малыя остатеи оныхъ ищутъ спасенія своего въ поспѣшномъ изъ Россіи бѣгствѣ; однакоже, для постановленія на твердомъ основаніи прочнаго мира и желаемаго спокойствія, нужно еще войскамъ Нашимъ быть въ такомъ числѣ, которое бы достаточно было поддержать достоинство и славу Имперіі. Рогъ сильнаго сломленъ, но предстоитъ еще надобность не дать снова возникнуть могуществу врага, и уменьшить власть его надъ другими слабѣйшими народами, которыхъ принуждаетъ онъ повиноваться и служить ему изъ страха. Пространная, богатая, миролюбивая Россія не ищетъ завоеваній, не алчетъ чужихъ сокровищъ, не дерзаетъ присвоять себѣ Богу единому приличной власти распорагать престолами Царей: она желаетъ только спокойствія и тишины каждому и всѣмъ. Но, при всей кротости и умѣренности своей, не потерпитъ, и не можетъ терпѣть, дать волю злобѣ устремляться на разрушеніе собственнаго ея и другихъ земель благоденствія. Всѣ свои силы напряжетъ она для обузданія дерзости и сохраненія Вѣры своей и свободы. По симъ причинамъ, сколь ни тяжко сердцу Нашему обременять народъ Нашъ частыми наборами рекрутъ, отрывая земледѣльцевъ отъ воздѣлѣванія полей ихъ, но еще бы тяжелѣ было видѣть любезныхъ Нашихъ вѣрно-подданныхъ, не огражденныхъ достаточными силами отъ лютости дышущихъ злобою на нихъ враговъ, по дѣламъ которыхъ можно судить, какой жребій приготовляли они Россіі. Но да не сбудется нагубное ихъ желаніе! Надежда наша Богъ и храброе наше воинство. И такъ да пребудетъ оное въ томъ важномъ числѣ, какое необходимо нужно для достиженія тишины и удержанія тѣхъ преимуществъ, до которыхъ дошли мы толикими трудами, покрежтованіями, и проліяніемъ крови. Разсмотрѣвъ зрѣло, и уваживъ для пользы народной всѣ сіи обстоятельства, повелѣваемъ Мы вновь произвести рекрутскій наборъ, на основаніи изображенныхъ при семъ нижеслѣдующихъ постановленій. Молимъ Все-вышняго, да содѣлаетъ впредь не нужными сіи чрезвычайныя и тягостныя мѣры.

457

1) Во всемъ Государствѣ собрать рекрутъ съ пятисотъ душъ по восьми человѣкъ на томъ основаніи, какъ въ указѣ сего числа Правительствующему Сенату данномъ постановлено.

2) Изъ набора сего исключить Губерніи: Полтавскую, Черниговскую, Курляндскую, Виленскую, Гродненскую и Минскую, области Бѣлостокскую, Тарнопольскую, такъ же и Грузію.

3) О Губерніяхъ Сибирскихъ сдѣлано будетъ особое распоряжение.

4) Дворянскія имѣнія поставившія ополченіе освобождаются отъ рекрутскаго набора, до возвращенія воиновъ въ домы свои; что же касается до мѣщанъ, то ежели отъ нихъ въ ополченіе ноступило людей не менѣе того количества, какое по прошедшему и по предстоящему наборамъ взять съ нихъ слѣдовало, въ такомъ случаѣ рекрутъ съ нихъ уже не брать, а буде менѣе, то дополнить по расчету.

5) Наборъ рекрутъ начать, по обнародованіи сего Манифеста въ каждойъ Губерніи, чрезъ двѣ недѣли и кончить непремѣнно въ теченіи мѣсяца.

6) Въ пріемѣ рекрутъ руководствоваться тѣми правилами, по коимъ производился послѣдній общій рекрутсеій наборъ, допуская и чинѣ тѣ изъясненія, кои для облегченія сей повинности изъяснены въ Указѣ 12 Сентября и въ правилахъ на основаніи онаго составленныхъ.

Данъ въ Санктпетербургѣ. Ноября 29 дня. 1812 года.
На подлинномъ подписано собственною Его
Императорскаго Величества рукою тако:
Александръ.

XXXIII.

Въ память незабвенныхъ заслугъ Нашего Генералъ-Фельд-
маршала Князя Голенищева-Кутузова, доведшаго многочисленныя
непріятельскія войски искусными движеніями своими и многократ-
ными побѣдами до совершеннаго истощенія, истребенія и бѣг-
ства, особливо же за нанесенное въ окрестностяхъ Смоленска
сильное врагу пораженіе, за которымъ послѣдовало освобожденіе
сего знаменитаго града, и поспѣшное преслѣдуемыхъ непріятелей
изъ Россіи удаленіе, жалуемъ Мы ему Титулъ Смоленскаго, по-
велѣвая Правительствующему Сенату заготовить на оный Грамоту
и взместѣ къ Нашему подписанію.

Въ Санктпетербургѣ. Декабря 6 дня 1812 года.
На подлинномъ собственною Его Император-
скаго Величества рукою написано тако:
Александръ.

458

XXXIV.

БОЖЕЮ МИЛОСТЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССИЙСКИЙ,
и прочая, и прочая, и прочая.
Объявляемъ всенародно.

Въ настоящую нынѣ съ Французами войну главная часть
жителей въ преждебывшихъ Польскихъ, нынѣ же Российскихъ обла-
стяхъ и округахъ, пребыли Намъ вѣрны; почему и раздѣляютъ со
всѣми Нашими вѣрноподданными Нашу признательность и благо-
вовеніе. Но другіе различными образами навлекли на себя пра-
ведный Нашъ гнѣвъ: одни, по вступленіи непріятеля въ предѣлы
Нашей Имперіи, устрашась насилия и принужденія, или мечтая
спасти имущества свои отъ разоренія и грабительства, вступали
въ налагаемыя отъ него званія и должности; другіе, которыхъ
число меньше, но преступленіе несравненно больше, пристали,
еще прежде нашествія на ихъ земли, къ странѣ чуждаго для
нихъ прительца и, подъемля вмѣстѣ съ нимъ оружіе противъ
Насъ, восхотѣли лучше быть постыдными его рабами, нежели
Нашими вѣрноподданными. Сихъ послѣднихъ долженствовалъ бы
наказать мечь правосудія; но видя излившійся на нихъ гнѣвъ
Божій, поразившій ихъ вмѣстѣ съ тѣми, которыхъ владычеству
они вѣроломно нокорились, и уступая вопіющему въ Насъ гласу
милосердія и жалости, объявляемъ Наше Всемилостивѣйше общее
и частное прощеніе, предая все прошедшее вѣчному забвенію и
глубокому молчанію, и запрещая впредь чинить какое либо по
дѣламъ симъ притязаніе или изысканіе, въ полной увѣренности,
что сіи отпавшіе отъ Насъ почувствуютъ кротость сихъ съ ними
поступковъ и чрезъ два мѣсяца отъ сего числа возвратятся въ
свои области. Когда же и послѣ сего останется кто изъ нихъ въ
службѣ Нашихъ непріятелей, не желая воспользоваться сею На-
шею милостію и продолжая и послѣ прощенія пребывать въ томъ
же преступленіи, таковыхъ, яко совершенныхъ отступниковъ,
Россія не приметъ уже въ свои нѣдра, и всѣ имущества ихъ бу-
дутъ конфискованы. Идѣные, взятые съ оружіемъ въ рукахъ,
хотя не изъемлются изъ сего всеобщаго прощенія, но безъ нару-
шенія справедливости не можемъ Мы послѣдовать двишеніямъ
Нашего сердца, доколѣ плѣнѣ ихъ не разрѣшится окончаніемъ
настоящей войны. Впрочемъ и они въ свое время вступятъ въ
право сего Нашего всѣмъ и каждому прощенія. Тако да участ-
вуетъ всякъ во всеобщей радости о совершенномъ истребленіи и

459

разрушеніи силъ всенародныхъ враговъ, и да приноситъ съ не-
угнѣтеннымъ сердцемъ чистѣйшее Всевышнему благодареніе !
Между тѣмъ надѣемся, что сіе Наше чадолюбивое и по единому
подвигу милосердія содѣланное прощеніе приведетъ въ чисто-
сердечное раскаяніе виновныхъ, и всѣмъ вообще областей сихъ
жителямъ докажетъ, что они, яко народъ издревле единоязычный
и единоплеменный съ Россіянами, нигдѣ и никогда не могутъ
быть толико щастливы и безопасны, какъ въ совершенномъ во-
едино тѣло сліяніи съ могущественною и великолушною Россіею.

Г. Вильно. Декабря 12. 1812.

Александръ.

XXXV.
ПРОВОЗВѣЩЕНІЕ.

Жители Варшавскаго Герцогства!

Тщетно и неблагоразумно надѣялись вы на Французовъ.
Чѣмъ вознаградили они васъ за службу вашу? Обѣщая вамъ по-
кровительство, пощадили они землю вашу? Вы отъ нихъ ограб-
лены, они отъ насъ побиты. Единоплеменный съ вами народъ,
Россіяне, желая дѣлать вамъ добро, принуждены были по неволѣ
и съ сожалѣніемъ убивать васъ и брать въ плѣнѣ, яко неволь-
никовъ и рабовъ, служащихъ чуждому для васъ пришельцу! Какъ
могли вы внасть въ такую слѣпоту ума, что тотъ дасть вамъ
свободу и возставить Державу вашу, кто явнымъ и главнымъ
образомъ хочетъ всякую Державу разорить и покорить подъ иго
свое? Заблужденіе ваше достойно жалости! Не ужъ ли не повѣ-
рите вы и нынѣ, что войска его почти до послѣдняго человѣка
сокрушены и побиты? Подите же и посмотрите сами! Побѣдо-
носное воинство Наше, не имѣя предъ собою ни единаго не-
пріятеля, идетъ въ ваше Герцогство. Вы опасаетесь мщенія. Не
бойтесь. Россія умѣетъ побѣждать, но никогда не мститъ. Вы
можете снокойно оставаться въ домахъ своихъ. Жизнь, имущество
и свобода ваша безопасны, когда вы сами не захотите, чтобъ
висящая надъ главами вашими туча пустила на васъ молнію и
громы. Избирайте любое!

Вильно. 25 Декабря 1812 года.

460

XXXVI.

БОЖІЕЮ МИЛОСТЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ,

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляемъ всенародно.

Спасеніе Россіі отъ враговъ, столь же многочисленныхъ си-
лами, сколь злыхъ и свирѣныхъ намѣреніями и дѣлами, совер-
шенное въ шесть мѣсяцовъ всѣхъ ихъ истребленіе, таѣ что при
самомъ стремительномъ бѣгствѣ едва самомалѣйшая токмо часть
оныхъ могла уйти за предѣлы Наши, есть явно изліянная на насъ
благодать Божія, есть по истинѣ достопамятное происшествіе,
которое не изгладятъ вѣки изъ бытописаній. Въ сохраненіе вѣч-
ной памяти того безпримѣрнаго усердія, вѣрности и любви къ
Вѣрѣ и къ Отечеству, какими въ сіи трудныя времена превознесь
себя народъ Россійскій, и въ ознаменованіе благодарности Нашей
къ Промыслу Божію, спасшему Россію отъ грозившей ей гибели,
вознамѣрились Мы въ первопрестольномъ градѣ Нашемъ Москвѣ
создать Церковь, во Имя Спасителя Христа, подробное о чемъ
постановленіе возвѣщено будетъ въ свое время. Да благословитъ
Всевышній начинаніе Наше! Да совершится оно! Да простоитъ
сей храмъ многіе вѣки, и да курится въ Немъ предъ Святымъ
Престоломъ Божіимъ кадило благодарности до позднѣйшихъ ро-
довъ, вмѣстѣ съ любовію и подражаніемъ къ дѣламъ ихъ предковъ.

Вильно. Декабря 25 дня 1812 года.

XXXVII.

ГОСПОДИНУ КАЛУЖСКОМУ ГРАЖДАНСКОМУ ГУБЕРНАТОРУ
КАВЕРИНУ.

По прилагаемому при семъ прошенію депутатовъ Смоленской
Губерніи повелѣваю вамъ, войдя въ разсмотрѣніе необходимыхъ
надобностей разоренныхъ отъ непріятеля тамошнихъ жителей,
принять немедленно всѣ возможныя мѣры къ отвращенію глав-
нѣйшихъ ихъ недостатковъ, не останавливаясь, хотя бы на то
потребны были и не малия суммы, лишь бы токмо доставлены
имъ были необходимыя пособія. При чемъ не оставьте сдѣлать
положеніе и въ разсужденіи ихъ облегченія въ исполненіи об-

462

XL.

РЕСКРИПТЪ ГРАФУ ПЛАТОВУ.

Графъ Матвѣй Ивановичъ! Письмо ваше, которымъ поздравляете вы меня съ новымъ годомъ, Я получилъ. Поздравляю васъ съ тѣмъ же и съ занятіемъ укрѣпленныхъ городовъ по рѣкѣ Вислѣ. Да будутъ они подъ дружеской рукою свободны отъ угнѣ-тавшаго ихъ но сіе время насилія и принужденія. Прошедшій годъ былъ достопамятѣ. Онъ сохранится навсегда въ памяти нашихъ потомковъ. Вы собственнымъ вашимъ лицемъ, и вообще все Донское воснѣство, много участвуете въ славѣ истребленія враговъ и въ спасеніи отъ нихъ Отечества. Заслуги ваши и подвиги подначальственныхъ вамъ Казацкихъ войскъ пребудутъ не-забвенные. Имя ихъ сдѣлалось страшно непріятелю. Объявите имъ Мою совершенную признательность и благоволеніе. Пребываю вамъ благосклонный.

Ликъ. Генвара 8. 1813 года.

XLI.

ВОЖЕЮ ПОСПЪШЕСТВУЮЩЕЮ МИЛОСТНО МЫ АЛЕКСАНДРЪ
ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССИЙСКИЙ.

Московскій, Кіевскій, Владимирскій, Новгородскій, Царь Ка-
занскій, Царь Астраханскій, Царь Сибирскій, Царь Херсониса-
Таврическаго, Государь Псковскій и Великій Князь Смоленскій,
Литовскій, Волынскій, Подольскій и Финляндскій, Князь Эстлянд-
скій, Лифляндскій, Курляндскій и Семигальскій, Самогицкій, Бѣло-
стоцкій, Корельскій, Тверскій, Югорскій, Пермскій, Вятскій, Бол-
гарскій и иныхъ; Государь и Великій Князь Новагорода низовскія
земли, Черниговскій, Рязанскій, Помоцкій, Ростовскій, Ярославскій,
Бѣлозерскій, Удорскій, Обдорскій, Кондійскій, Витебскій, Метислав-
скій и всея Сѣверныя страны Повелитель, и Государь Иверскія,
Карталинскія, Грузинскія и Кабардинскія земли, Черкаскихъ и
Горскихъ Князей и иныхъ Наслѣдный Государь и обладатель,
Наслѣдникъ Норвежскій, Герцогъ Шлезвигъ-Голстинскій, Стормар-
скій, Дитмарсенскій и Ольденбургскій,

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляемъ всенародно.

На Донъ въ нижнія и верхнія юрты, Нашимъ Атаманамъ и
Козакамъ, Войсковому Атаману Графу Платову, Правительству
войска Донскаго и всему оному Вѣрнолюбезному Намъ войску.

463

Донское Наше воинство, въ настоящую нынѣ съ Французами войну, усердіемъ, подвижностію и храбрыми дѣйствіями своими оказало важныя Отечеству услуги. Поголовное ополченіе и прибытіе онаго въ знатныхъ силахъ къ нашей Арміи было толь поспѣшное и скорое, какое тогда токмо бываетъ, когда совершенная къ исполненію долга своего ревность всѣхъ и каждаго одушевляетъ и движетъ. Мужественная и неутомимая бдительность Войсковаго Атамана Графа Платова, такожъ и сподвизавшихся съ нимъ всѣхъ войска сего храбрыхъ Генераловъ, Офицеровъ и всѣхъ вообще Донскихъ урядниковъ и козаковъ, много способствовали къ преодолѣнію великихъ силъ непріятельскихъ, и къ одержанію надъ ними полныхъ и знаменитыхъ побѣдъ. Они непрестанными на него нападеніями и частыми съ нимъ битвами, вездѣ возбраняли ему способы къ продовольствію и чрезъ то привели всю многочисленную конницу его въ совершенное изнуреніе и ничтожество. Когда потомъ, послѣ многихъ бѣдственныхъ для него сраженій, былъ онъ побѣдоноснымъ Нашимъ воинствомъ поражень, обращенъ въ бѣгство и преслѣдванъ, тогда на пути, въ новыхъ съ нимъ жаркихъ сраженіяхъ, отбито у него бывшими подъ руководительствомъ Атамана Графа Платова Донскими козаками знатное число Артиллеріи со многими взятыми въ плѣнъ Генералами ихъ, Офицерами и солдатами. Сверхъ сего непріятель безпрестанно ими обезпокоиваемый, принужденъ былъ многія орудія свои со всѣми къ нимъ принадлежностями затопить въ болотахъ и рѣкахъ, или не успѣвши и того сдѣлать, оставлялъ намъ въ добычу, такъ что въ продолженіе бѣгства своего за предѣлы Россійскіе претерпѣлъ всеконечное и совершенное истребленіе. Толь знаменитая заслуги и подвиги Донскаго войска нашего налагаютъ на Настъ долгъ предъ цѣлымъ свѣтомъ засвидѣтельствовать справедливую Нашу къ нему признательность и благоволеніе. Да сохранится сіе свидѣтельство, въ честь и славу его, въ памяти потомковъ. Пребываемъ ко всему Донскому воинству Императорскою Нашею милостію благословенны.

Главная квартира Дрезденъ. 13 Апрѣля 1813 года.

XLII.

ВОЙСКАМЪ НАШИМЪ.

Воины! Вы на поляхъ брани уграсили себя новымъ вѣнцемъ
славы. Отечество съ радостію видить въ васъ достойныхъ своихъ

464

сыновъ. Седьмаго числа, войски, подъ предводительствомъ Генерала отъ Инфантеріи Баркляя де Толли, съ великою храбростію поразили непріятельскій, подъ начальствомъ Генерала Лористона, корпусъ, взяли 7 пушекъ и полторы тысячи пленныхъ съ четырью Генералами и многими Штабъ- и Оберъ-Офицерами. Въ продолжавшееся 8-го и 9-го числъ знаменитое сраженіе, Будисинскія поля были свидѣтелями твердости и мужества, съ какими противустояли вы превосходнейшей противъ васъ непріятельской силѣ. Движеніе, какое надлежало потомъ взять, для завлеченія далѣе непріятеля и соображанія действій нашихъ съ подходящими къ намъ запасными войсками и готовящимися совозstatъ съ нами союзниками, сдѣлано было съ наилучшимъ порядкомъ и благоустройствомъ; чѣмъ стяжали вы справедливую себѣ похвалу и удивленіе самаго непріятеля. Воины! изъявляю вамъ Мою благодарность и полагаю несомнѣнную надежду на вашу храбрость. Десница Вышняго да подкрѣпитъ васъ и пребудетъ съ вами.

Главная квартира Рейхенбахъ, въ Саксоні.

Маія дня 1813 года.

XLIII.

Объявляемъ всенародно:

Въ прошедшемъ году, когда Богу попускающу, злонамѣрен-
ный непріятель, собравъ разнородныя и великія силы, вторгся въ
Наши предѣлы, и Богу же милосердствующу о насъ, едва съ ма-
лыми остатками бѣдственно и срамно могъ уйти изъ оныхъ; въ
сіе незабвенное для Россіи время, Благородное Псковское Дворян-
ство, изъ первыхъ ярости и гнѣву лютаго врага предстоявшее,
встрѣтило его съ свойственною Россіянамъ твердостію и муже-
ствомъ; въ продолженіе же брани, отъ вступленія до изгнанія
непріятеля, не преставало оно знатными и добровольными по-
жертвованіями споспѣшествовать къ истребленію врага, доставляя
преслѣдовавшимъ его войскамъ Нашимъ всякое пособіе и продо-
вольствіе. Толь достохвальное усердіе и ревность всего Псков-
скаго Дворянства обращаютъ къ нему вниманіе и признательность

465

Нашу, во изъявленіе которыхъ Мы жалуемъ ему сію Нашу Царскую
Грамоту, для засвидѣтельствованія знаменитыхъ заслугъ его предъ
Отечествомъ и потомствомъ.

Главная квартира городъ Теплицы, въ Богеміи.

Сентября дня 1813 года.

Императорскаго Величества рукою тако: | Александръ.

XLIV.

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляемъ всенародно.

Въ минувшее лѣто, при вступленіи въ предѣлы Нашей Им-
періи опоченнаго великими силами непріятеля, и потомъ защи-
тою Божіею, единодушіемъ народа и храбростію войскъ Нашихъ
вспять опрокинутаго, и съ потеряніемъ почти всего опочченія
своего, едва изъ оныхъ спасшагося, почтенное Псковское купече-
ство, такожъ и мѣщанство и прочія сословія, соревнуя благород-
ному усердію дворянъ, не пощадили ни крови, ни имуществъ
своихъ, для сокрушенія свирѣствовавшаго въ сердѣѣ Россіи врага.
Знатныя и добровольныя ихъ для снабдѣнія и продовольствія
войскъ Нашихъ пожертвованія споспѣшествовали къ увѣнчанію
Отечества безсмертною славою. Обращая съ признательностію
вниманіе Наше на толь единодушное усердіе всего Псковскаго
кунечества и прочихъ сословій, Мы жалуемъ имъ сію Нашу Цар-
скую грамоту, въ засвидѣтельствованіе заслугъ ихъ предъ Оте-
чествомъ и потомствомъ.

Сентября дня 1813 года.

XLV.

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляемъ всенародно.

Буря брани, врагомъ общаго спокойствія, врагомъ неприми-
римымъ Россіи подъятая, недавно свирѣствовавшая въ сердѣѣ

30

466

Отечества Нашего, нынѣ въ страну непріятелей пренесшаяся, на
ней отяготилась. — Исполнилась мѣра терпѣнія Бога защитника
правыхъ! — Всемогущій ополчилъ Россію, да ею возвратить сво-
боду народамъ и царствамъ, да воздвигнетъ падшія! — Тысяча
восемьсотъ двѣнадцатый годъ, тяжкій ранами, пріятыми въ грудь
Отечества Нашего для пиздěенія коварныхъ замысловъ власто-
любиваго врага, вознесъ Россію на верхъ славы, явилъ предъ
лицемъ вселенныя въ величіи ея, положилъ основаніе свободы
народовъ. — Съ прискорбіемъ души и изтощивъ всѣ средства къ
отвращенію беззаконной войны, прибѣгли Мы къ средствамъ силы.
Горестная необходимость извлекла мечь Нашъ. Достоинство на-
рода, промысломъ Всевышнаго попеченію Нашему ввѣреннаго,
воспретило опустить его во влагалище, доколѣ непріятель на
немѣ Нашей. — Торжественно дали Мы сіе объщаніе, дали его
не обольщенные блескомъ славы, не упоенные властолюбіемъ, не
во времена щастія. — Съ сердцемъ чистымъ изліявъ у олтаря
Предвѣчнаго моленія Наши, въ твердомъ упованіи на правосудіе
Его, исполнены чувствъ правоты Нашей, призвали Его на помощь!
— Мы предпріяли дѣло великое! Во благости Божіей снискали
конецъ его. — Единодушіе любезныхъ Намъ вѣрноподданныхъ,
извѣстная любовь ихъ къ Отечеству утвердила надежды Наши.
Россійское дворянство, сильная подпора престола, на коей всегда
возлежало величіе его; служители олтарей всесильнаго Бога, ихъ
же благочестіемъ утверждаемся на пути вѣры; знаменитое заслу-
гами купечество и граждане — не щадили никакихъ пожертвованій.
Кроткій поселянинъ, незнакомый дотолѣ со звукомъ оружія, ору-
жіемъ защищалъ Вѣру, Отечество и Государя. Жизнь казалась
ему малою жертвою. — Чувство рабства незнаемо сердцу Россія-
нина. Никогда не преклонялъ онъ главы предъ властію чуждою.
— Дерзалъ ли кто налагать иго? Не коснѣло наказаніе! — Вно-
силъ ли кто оружіе въ Отечество его? Указуетъ онъ гробы ихъ!
— Тако возносить Богъ уповающаго на Него! Враги побѣгли отъ
лица нашего. Немногіе остались, да возвѣстятъ о гибели. — Тако
гордаго наказуетъ Богъ! — Новыя между тѣмъ приготовлялись
враговъ ополченія. — Еще противоборствовавшіе Россіи народы
поставляли безопасность свою въ соединеніи силъ. — Дабы огра-
дить Отечество отъ вторженія непріятелей, надлежало вынести
войну внѣ предѣловъ его, — и побѣдоносныя воинства Наши явились
на Вислѣ. — Насталъ тyeяча восемьсотъ тринадцатый годъ! На-
роды склонили слухъ свой ко внушенію истины. Утомленная
бѣдствіями бодрость воспрянула. Души ихъ слились во единую.

467

Ополченія составили единое ополченіе. — Противящіеся покорены
оружіемъ. Быстрое прхожденіе отъ торжества къ торжеству, при-
вело на берега Рейна. Непріятель, пребылъ непреклоннымъ къ
миру. Но едва протекъ годъ, узрѣлъ онъ насъ при вратахъ Па-
рижа! — Французскій народъ, никогда не возбуждавшій въ насъ
чувствъ враждебныхъ, удержалъ громъ нашъ готовый низринуться.
Франція открыла глаза на окружающую ея бездну, расторгла узы
обольщенія, устыдилась быть орудіемъ властолюбца. Гласъ Оте-
чества пробудился въ душѣ народа. Возникъ новый вещей поря-
докъ: призванъ на престолѣ законный Государь. — Франція воз-
желала мира. Ей дарованъ онъ великодушный и прочный. — Миръ
сей, залогъ частной каждого народа безопасности, всеобщаго
и продолжительнаго спокойствія, ограждающій независимость,
утверждающій свободу, объщаваетъ благоденствіе Европы, пріу-
готовляетъ возмездія достойныя понесенныхъ трудовъ, преодо-
ленныхъ опасностей. — Всемогущій положилъ предѣлъ бѣдствіямъ.
Прославилъ любезное Намъ Отечество въ родны родовъ. Воздалъ
Намъ по сердцу и желаніямъ. — Мы, благоговѣя предъ Господомъ,
подателемъ всѣхъ благъ, возсылая благодарственное моленіе изъ
глубины души Нашей, повелѣваемъ: да во всемъ пространствѣ
Имперіи Нашей принесется торжественное молебствіе милосердому
Богу! Увѣрены Мы, что Россія падетъ на колѣна и проліетъ слезы
радости у престола Всещедраго.

Данъ въ Парижѣ, Мая въ осьмыйнадесять день, лѣта отъ
Рождества Христова тысяча восемь сотъ четырнадцатаго; цар-
ствованія же Нашего въ четырнадцатое.

Александръ.

XLVI.

УКАЗЪ ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА САМОДЕРЖЦА
ВСЕРОССИЙСКАТО,

отъ Правительствующаго Сената объявляется во всенародное
извѣстіе.

Радостное для всей Европы извѣстіе о торжественномъ
вступленіи Его Императорскаго Величества съ побѣдоносными
войсками въ Парижъ, и приближеніе вожделѣннаго мира, испол-
нили сердца всѣхъ Россіянъ живѣйшею признательностію къ ви-
новнику сихъ великихъ событий. Верховныя правительства, ожив-

30*

468

ленныя всєообщими чувствованіями и предваряя единодушний
гласъ согражданъ своихъ, возжелали предъ лицемъ свѣта озна-
меновать усердіе вѣрноподданнаго Россійскаго народа ко вселю-
безнѣйшему Монарху. Воспріявъ сіе намѣреніе и принеся Господу
Богу благодарственное молебствіе за дивные успѣхи, коими увѣн-
чалъ онъ славу оружія Россійскаго, сословія Святѣйшаго Прави-
тельствующаго Синода, Государственнаго Совѣта и Правитель-
ствующаго Сената, составили общее чрезвычайное собраніе. Въ
ономъ совокупно разсуждали, какую дань всеобщей признатель-
ности повергнуть къ стопамъ Государя Императора за прославле-
ніе Отечества: ибо мужествомъ Его и непоколебимою твердостію
отражены необычайныя усилия врага, дерзнувшаго вступить въ
предѣлы Россіі; несмѣтные полки различныхъ народовъ побѣж-
дены, преслѣдованы, уничтожены. Европа, ожидавшая конечной
гибели своей съ паденіемъ послѣдняго оплота ея независимости,
съ изумленіемъ узрѣла побѣдоносныя знамена Императора Алекс-
андра и Его союзниковъ за брегами Нѣмена, Вислы, Одера, Эльбы
и Рейна. Вскорѣ война пренесена въ самое сердце владычества
Наполеонова; вскорѣ послѣдніе замыслы его проникнуты. новые
удары нанесены ему въ знаменитыхъ сраженіяхъ. Парижъ сдался
побѣдителямъ; и Франція, по долговременныхъ страданіяхъ воз-
вратя себѣ законнаго Монарха, присоединила благодарный гласъ
свой къ торжественнымъ кликамъ Европы.

Святѣйшій Правительствующій Синодъ. Государственный
Совѣтъ и Правительствующій Сенатъ, воснисуя безсмертную славу,
пріобрѣтенную народомъ Россійскимъ, непоколебимой твердости
и великодушію Его Императорскаго Величества, гласомъ и при-
мѣромъ своими оживившаго всѣ сословія; и движимые не рабо-
лѣннымъ рвеніемъ, но сердечными чувствами, воспламеняющими
всѣхъ истинныхъ силовъ Отечества, единодушно постановили:
1-е) Принести Государю Императору отъ лица торжествующей
Россіи всеподданнѣйшее поздравленіе и живѣйную благодарность
за всѣ великие труды, подъятые Имъ для усугубленія славы и
благоденствія державы Его. 2-е) Приложить къ Священному имени
Его титулъ Благословеннаго, тѣмъ болѣе приличный скромности
и благочестивому смиренію Государя Императора, что великие
подвиги Его очевидно ознаменованы покровительствомъ вышняго
Промысла. 3-е) Для преданія позднѣйшему нотомству настоящей
славы Россіи и сердечной благодарности къ виновнику оной, вы-
бить медаль и воздвигнуть въ престольному градѣ памятникъ съ
надписью: Александру Благословенному, Императору Всероссій-

469

скому, Великодушному Державъ Возстановителю отъ признатель-
ныя Россіи. Дабы привести въ дѣйство таковое предположеніе,
одерить путь безъ изъятія всѣмъ сословіямъ и состояніямъ въ
Государствѣ къ добровольнымъ изъ имущества своего пожертво-
ваніямъ, по мѣрѣ усердія и возможности каждаго. — Для исхо-
датайствованія на все сіе Высокомонаршаго созволенія, отправ-
лены были депутатами оснода члены Государственнаго совѣта:
Дѣйствительный Тайный Совѣтникъ 1-го класса, Сенаторъ и кава-
леръ Князь Александръ Борисовичъ Куракинъ; генераль отъ кавале-
ріи и кавалеръ Александръ Петровичъ Тормасовъ и Гофмейстеръ
Сенаторъ и кавалеръ Графъ Александръ Николаевичъ Салтыковъ,
коимъ поручено повергнуть къ стопамъ Его Императорскаго Ве-
личества всеподданнѣйшесе прошеніе, подписаніемъ всѣхъ присут-
ствовавшихъ въ чрезвычайномъ собраніи утвержденное слѣдую-
щаго содержанія:

„Всепресвѣтлѣйшій, Державнѣйшій, Великій Государь, Им-
ператоръ Самодержецъ Всероссійскій!

Воздавъ хвалу, честь, славу и благодареніе всевышнему Богу,
удивившему надъ Тобою милости свои, Россія, о Тебѣ радующаяся,
славою Твою надъ всѣми державами превознесенная, Тобою
благоденствующая, обращается днесь къ Тебѣ, помазанникъ Бо-
жій! и въ лицѣ Святѣйшаго Синода, Государственнаго Совѣта и
Сената Твоего, совокупно предъ Тобою колѣна преклоняющихъ,
приноситъ общую вѣрноподданныхъ Твоихъ жертву, жертву сер-
децъ, восхищенныхъ великими Твоими подвигами, въ лѣтописяхъ
міра примѣра не имущими. — Услыши, Всемилостивѣйшій Госу-
дарь! возваніе усердныхъ чадъ Твоихъ, и милостиво пріими
возсилаемое изъ глубины душъ ихъ благодареніе. Но какъ до-
стойно возблагодаримъ Тебѣ за ту непоколебимую твердость, ст.
какою положась на любовъ и преданность Твоихъ подданныхъ,
и тѣмъ ихъ возвелича, не усомнился ты отвергнуть мира съ ко-
варнымъ врагомъ, втornjeniemъ въ предѣлы наши возгордившимся?
Что воздадимъ Тебѣ, оградившему безопасности. Отечества нашего
возстановленіемъ независимости державъ ему сопредѣльныхъ?
Какія хвалы могутъ довлѣть Тебѣ, отомстившему за насъ дерз-
кому врагу, не токмо Твоимъ въ столицу Его побѣдоноснымъ
вшествіемъ, но и совершеннымъ низложеніемъ сего страшнаго
угнетателя Европы, Престолы поколебавшаго, и желѣзному ски-
петру своему всѣміемена и царства подвергнуть возмнившаго!
Превознося Тебя, яко побѣдителя, благословляемъ мы и милосер-
діе Твое, ознаменованное предъ лицемъ свѣта великодушнымъ

470

прощеніемъ побѣжденныхъ и избавленіемъ ихъ отъ тиранскаго
ига. Кто изъ владѣнъ земныхъ унодобится Тебѣ, Великій! Кто
изъ нихъ, подъявъ оружіе въ оборону Отечества, пронесъ его изъ
края въ край Европы, не ради пріобрѣтенія личныя славы, но
для спасенія чуждыхъ народовъ, ярмомъ ненасытнаго власто-
любія беззащитно подавляемыхъ, и для возвращенія законныхъ
имъ владѣтей! Кто мудростію своею и кроткимъ среди самаго
могущества убѣжденіемъ возмогъ враждебные народы обратить
въ союзниковъ себѣ, назидая тѣмъ собственное ихъ благо! —
Дѣла Твои, Государь, совѣчны пребудутъ имени Твоему, имени
Александра Великаго, великодушнаго защитителя Европы, воз-
становителя законныхъ правительствъ. Вселенная, величію Твоему
чудящаяся, упреждая гласъ безпристрастнаго потомства, при-
свояетъ уже Тебѣ всѣ сіи титла. — Ты же, достойный избран-
никъ Вышняго, восписуя всѣ великія дѣянія Твои единому все-
благому Его Промыслу, жертвы хваленія не благоволишь и смирен-
номудріемъ Твоимъ заграждаешь уста наши. — Покорствуя Тебѣ,
Государь, мы не оскорбимъ громкими хвалами кротости Твоея:
но всеобщія благословенія и Твоихъ и чуждыхъ народовъ, и бла-
годать Господня, Тебѣ всегда соприсущная и во всѣхъ Твоихъ
предначинаніяхъ знаменующаяся, да оправдаютъ дерзновеніе пре-
данныхъ Тебѣ чадъ Твоихъ, поднести Тебѣ титло единодушно
всѣми утвержденное, благости сердца Твоего, нашимъ къ тебѣ
чувствованіямъ соотвѣтствующее, и безъ стяганія коего нѣтъ
истиннаго величія — титло: Благословенный. — Усердно Тебя
молимъ! не отрини сего Тебѣ отъ сыновъ Твоихъ приношенія.
— Но дабы чувствованія нашей признательности, симъ Тебѣ изъ-
являемыя, не были безмолвны предъ потомствомъ, мы возжелали
увѣковѣчить ихъ видимымъ знаменіемъ, хотя мало достойнымъ
Тебя, Государь Безсмертный! И потому дерзаемъ умолять Тебя,
Благословенный! не возбрани намъ воздвигнуть въ престольномъ
градѣ Твоемъ для грядущихъ вѣковъ памятникъ, гласящій о ве-
ликихъ Твоихъ доблестяхъ: не да приложитъ оный что либо ко
славѣ незабвеннаго Твоего имени; но да оправдимся мы предъ
потомками нашими. Да не укорятъ насъ нѣкогда нечувствитель-
ностію къ изліянимъ Тобою на насъ благодѣяніямъ, и да сынамъ
сыновъ нашихъ до позднѣйшихъ временъ памятникъ сей пре-
будетъ свидѣтельствомъ нашей къ Тебѣ любви и безпредѣльныя
преданности.“

Его Императорское Величество, удостоя Всемилостивѣйшимъ
принятіемъ сіе всеподданнѣйшее прошеніе трехъ Государственныхъ

471

сословій, благоволилъ отвѣтствовать на оное Высочайшимъ Указомъ слѣдующаго содержанія: (см. на стр. 302).

Святѣйшій Правительствующій Синодъ, Государственный
Совѣтъ и Правительствующій Сенатъ, съ благоговѣніемъ повинуясь
Высочайшей Его Императорскаго Величества волѣ, постановили:
1-е) Сей Высочайшій Указъ, какъ новый залогъ Высокомонаршаго
къ народу благоволенія, равно и всеподданнѣйшее прошеніе, сими
тремя сословіями отъ лица торжествующей и признательной
Россіи поднесенное, со всѣми предположеніями чрезвычайнаго со-
бранія, объявить во всенародное извѣстіе. 2-е) Подлинный Указъ,
вмѣстѣ съ производствами чрезвычайнаго собранія и Московскихъ
Сената Департаментовъ по сему же случаю, хранить въ память
потомству въ особомъ ковчегѣ при общемъ собраніи Правитель-
ствующаго Сената.

Подлинный за подписаніемъ Святѣйшаго Правительствующаго
Синода, Государственного Совѣта и Правительствующаго Сената.

XLVII.

БОЖІЕЮ МИЛОСТІЮ МЫ АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОРЪ И
САМОДЕРЖЕЦЪ ВСЕРОССІЙСКІЙ
и прочая, и прочая, и прочая.

Возвѣщаемъ всенародно.

Событія на лицѣ земли въ началѣ вѣка сего въ немногіе
годы совершившіяся суть толь важны и велики, что не могутъ
никогда изъ бытописаній рода человѣческаго изгладиться. Со-
храненіе ихъ въ памяти народовъ нужно и полезно для нынѣш-
нихъ и будущихъ именѣ. Рука Господня, Ему единому из-
вѣстными, но явными очамъ смертнаго путями, вела ихъ, сорас-
полагала, сцѣпляла, устройла, да исправитъ людскія неустройства,
да утишить колеблющіяся волны умовъ и сердецъ, и да изъ
нѣдрѣ смѣси и боренія изведетъ порядокъ и покой. Богъ сильный
низложилъ гордость; Премудрый разогналъ тьму; Источникъ ми-
лосердія и благости не допустилъ людямъ во мракѣ страстей
своихъ погибнуть. И такъ пройдемъ кратко теченіе всѣхъ сихъ
произшествій. Возвѣстимъ ихъ народу Намему, не для тщеславія,
но для пользы его и наставленія. Да прочтетъ дѣла и судъ Бо-
жій; да воспалится къ Нему любовію, и вмѣстѣ съ Царемъ сво-
имъ во глубинѣ сердца и души своей воскликнетъ: Не намъ, не
намъ, Господи, но имени Твоему. Тако да сохранится память о
семъ въ роды родовъ.

Лютая, кровавая, разорительная, нынѣ промысломъ Всевыш-

472

няго благополучно окончанная война, ни причинами своими,
ни огромностію ополченій, ни превратностію обстоятельствъ, не
подобна никакимъ извѣстнымъ доселѣ въ бытописаніяхъ войнамъ.
Она есть особенное, небывалое на земномъ шарѣ приключеніе, и
какъ бы нѣкое во внутренностяхъ ада предуготованное зло, на
потрясеніе и пагубу всего свѣта возникшее, и усилившееся до
такой степени, до какой праведнымъ судьбамъ Всевышняго угодно
было допустить оное. Начало и причина сей войны, безпрестанно
тлѣвшей, многократно вновь и вновь возгаравшейся, потухавшей
иногда, но для того токмо, дабы съ новою силою и лютостію
воспылать, возвеличиться, усилиться и скоро потомъ изъ вели-
чайшей силы упасть, сокрушиться, опять воз стать и опять низ-
ринуться, — являютъ нѣчто непостижимое и чудесное. Она съ самаго
начала своего, какъ нѣкое багровое, огнями и тлѣтворными ды-
ханіями чреватое облако, возстала не изъ случайнаго состязанія
одного Царства съ другимъ, возстала не съ тѣмъ, чтобъ погас-
нуть; но чтобъ, по истребленіи въ сердцахъ человѣческихъ всѣхъ
Богомъ насажденныхъ добродѣтелей, всѣми послѣдующими изъ
того бѣдствіями насытиться и не прежде, какъ въ пролитой крови
всего рода смертныхъ утонуть. Она есть порожденное злочестіемъ
нравственное чудовище, въ отпадшихъ отъ Бога сердцахъ люд-
скихъ угрѣздившееся, млекомъ лжемудрости воспитанное, тайн-
ствомъ злоухитренія и лжи облеченное, долго подъ личиною ума
и просвѣщенія изъ страны въ страну скитавшееся, и медоточными
устами въ неопытныя сердца и нравы сѣмена разврата и пагубы
сѣявшее. Чудовище сіе, въ юности своей злобное, но лукавое, въ
возрастѣ же лютое и наглое, изливаетъ первую ярость свою на
гнѣздо, въ которомъ родилось. Народъ, возлѣдѣявшій оное и зло-
вреднымъ дыханіемъ его зараженный, поправъ вѣру, престолъ,
законы и человѣчество, впадаетъ въ раздоръ, въ безначаліе, въ
неистовство, грабить, казнить, терзаетъ самаго себя, и кидались
изъ бѣшенства въ бѣшенство, изъ злодѣянія въ злодѣяніе, осквер-
ненный убійствомъ верховныхъ властей своихъ и всего, что бѣлю
въ немъ лучшаго и почтеннѣйшаго, избираетъ себѣ въ началь-
ника, потомъ въ Царя, простолюдина, чужеземца. Сей тако по-
среди пылкости страстей Богоотступнаго народа воцарившійся
чужеземецъ, съ начала лицемѣрствуетъ, выдаетъ себя за возста-
новителя благонравія и порядка, за истребителя того изрыгну-
таго злочестіемъ и безвѣріемъ чудовища, которое тѣми же когтями
угрожало растерзать цѣлый свѣтъ, которыми растерзало утробу
матери своей, Франціі; но вскорѣ потомъ, вмѣсто истребителя

473

онаго, является первейшимъ его воиномъ и поборникомъ. Со-
прятшись съ нимъ душою и мыслями, надежный на успѣхи рас-
пространенного имъ безнравія, проложившаго ему путь къ воз-
вышенію, напыщенный любовію къ одному себѣ и презрительнымъ
хладнокровіемъ ко всему роду человѣческому, мощный многолюд-
ствомъ, слѣпотою и дерзостю своего народа, собираетъ онъ ве-
ликое воинство, и устремляется съ неимовѣрною яростію на раз-
рушеніе соцѣдственныхъ и отдаленныхъ Царствъ. Успѣхи сопро-
вождаютъ всѣ его шаги. Державы едина за другою предъ нимъ
преклоняются. Рѣки пролитой крови доставляютъ ему господство.
Онъ низвергаетъ съ престоловъ законныхъ Государей, дѣлить,
слагаетъ новыя области, и поставляетъ надъ ними изъ семейства
своего подъ именемъ Королей начальниковъ подъ собою. Начи-
наетъ войну, дабы расхищеніемъ имуществъ, обобраніемъ людей,
занятіемъ крѣпостей и налогами страшныхъ даней, не токмо ра-
зорить городъ или область, но и въ мирѣ съ нею быть ея пол-
нымъ повелителемъ. Мирится, вступаетъ въ союзъ, дабы, наруша
договоры, безконечными требованіями и насильственными сред-
ствами ослабить, истощить союзника, и новою потомъ войною
наложить на него узы совершеннаго порабощенія. — Неслыханное
дѣло: воюетъ съ однимъ Царствомъ, и въ тоже время людьми
того Царства воюетъ съ другимъ! Даже часто вооружаетъ ихъ
противъ собственнаго ихъ отечества, и вѣрность ихъ къ оному
называетъ измѣною! Сими неистовыми, безчеловѣчными способами,
присовокупляя къ нимъ ужасъ казней, расточеніе награб-
ленныхъ корыстей, языкъ лжи и обмана, гласъ надменности и
повелительства, достигаетъ до того, что дѣлается толико же
силенъ оружіемъ, колико страшень наглостію и свирѣствомъ.
При всякомъ, кровопролитіемъ, или хитростію, или угрозами
одержанномъ успѣхѣ, гордость его выше и выше возрастаетъ.
Онъ предпремлетъ присвоить себѣ, Богу токмо единому свой-
ственное право единовластнаго надъ всѣми владычества. Пред-
пріятіе безумное, безразсудное; но не меньше того кровавое,
пагубное, ужасное: Богопочитаніе и вѣроисповѣданіе угрожаемы
были паденіемъ; поставленные отъ Бога Цари долженствовали
отрещись отъ власти управлять своими подданными; народы
осуждались не имѣть ни отечества своего, ни законовъ, ни языка,
ни свободы, ни собственности, ни торговли, ни правовъ, ни обы-
чаевъ, ни добродѣтелей; просвѣщеніе, науки, художества, иску-
ства, промышленность, словомъ всѣ трудолюбивыя дѣянія чело-
вѣческія, низвергались въ первобытный мрасть и невѣчество, изъ

474

коихъ чрезъ толикіе вѣки, труды и опыты главу свою подъяли. Всеобщее рабство долженствовало произвести всеобщую бѣдность и взаимное другъ друга истребленіе. Въ сихъ Богопротивныхъ помыслахъ, не щадящій никакихъ потоковъ крови, не признающій никакой законной власти, не уважающій никакихъ правъ народныхъ, возмечталъ онъ на бѣдствіяхъ всего Свѣта основать славу свою, стать въ видѣ Божества на гробѣ Вселенной.

Съ сей высоты великихъ надеждъ и мечтаній своихъ образуетъ онъ завистные взоры свои на Россію. Напыщенный побѣдами и покореніемъ многихъ земель, полагаетъ онъ ее удобопреподолимою, но еще для него страшною и могущею воспрепятствовать, или по крайней мѣрѣ воспротивиться, устремленнымъ на завладѣніе всего свѣта пагубнымъ его намѣреніямъ. И такъ, дабы сломить и расторгнуть сію единственную преграду, напрягаетъ, совокупляетъ онъ всѣ свои силы, приневоливаетъ всѣ подвластныя и зависящія отъ него державы и народы соединиться съ нимъ, и съ симъ ужаснымъ, изъ двадцати Царствъ составленнымъ ополченіемъ, не преставая къ силѣ прилагать обманы и съ приготовленіемъ брани твердить о продолженіи мира, привлекается къ предѣламъ Россійской Имперіи, и въ то же самое время, безъ всякаго объявленія войны, вторгается стремительно въ ея области. Тако, на подобіе быстрой съ горъ водотечи, завоеватель сей, мощный силою, неукротимый злобою, течетъ, несется въ самую грудь ея. На пути, покупая каждый шагъ кровію, движется, грабитъ, истребляетъ села, пожигаетъ грады, разоряетъ Смоленскъ и, достигнувъ до Москвы, предаетъ ее хищенію и пламени. Торжествуетъ, злодѣйствуетъ, ругается надъ человѣчествомъ, надъ Святынею.

Какая оставалась надежда къ спасенію? Когда великому злу сему, въ началѣ еще возникающему, вся Европа не могла воспротивиться, то возможно ли было ожидать, чтобъ семужъ самому злу, толь высоко возросшему и силами всей Европы утучненному, единая, и та уже глубоко уязвленная Россія могла поставить оплотъ? Но что воспѣдовало? О Провидѣніе! Мечь, сѣкира, гладъ и мразъ соединяются на пагубу пришедшихъ съ яростію и бѣгущихъ со страхомъ изъ Москвы враговъ. Не спасаетъ ихъ ни многочисліе, ни оборона, ни бѣдство. Месть Божія совершается надъ ними. Не помогаетъ имъ оставленіе всѣхъ орудій, всѣхъ колесницъ съ порохомъ, съ золотомъ, съ корыстями; кони ихъ падаютъ подъ ними; сколь велико было число войскъ ихъ при входѣ, столь велико число труповъ ихъ при выходѣ. Образъ

475

истребленія и казни ихъ ужасаетъ природу: мертвыя, снѣдаемыя вранами тѣла на окостенѣлыхъ лицахъ своихъ являли отчаяніе, и рука смерти не могла изгладить застывшихъ на нихъ при послѣднемъ издыханіи мучительныхъ чувствъ святотатства и злодѣянія. Тако всѣ умирали! Единый повелитель ихъ, избѣгшій отъ ногибели и плѣна, съ немногими полководцами своими уходитъ въ свою землю. Россійскіе воины, спасшіе Отечество свое, идутъ спасти Европу. Народы, по неволѣ противъ нихъ ополченные, видя ихъ дружественно къ пимъ приближающихся, возникаютъ, возстаютъ духомъ мужества, соединяются съ ними и единъ по единому, разрывая узы порабощенія, оружіе свое съ радостію на истиннаго врага своего обращаютъ. Онъ, какъ разбитая вѣтрами, но еще угрумая и мрачная туча, скопляется, усиливается, исходитъ на брань. Новыя рѣки крови текутъ, и никакія бѣдствія человѣческія не могутъ подвигнуть свирѣной души его къ миролюбію. Гордость обладать всемъ свѣтомъ и алчность къ истребленію всего не погасаютъ въ сердцѣ его даже и тогда, когда послѣ многихъ кровопролитныхъ битвъ пораженъ, расторженъ и разсѣянъ, утекаетъ онъ въ свою беззащитную столицу. Тамъ еще ополчается, еще собираетъ воинство, еще отвергаетъ миръ, и новыми усилиями и бранями доводитъ себя и народъ свой до совершеннаго изнеможенія, доводить, и низвергается съ похищеннымаго имъ Престола въ прежнее свое ничтожество.

Тако приготовляемая цѣлымъ вѣкомъ, возрастая семнадцатилѣтними успѣхами и побѣдами, сооруженная на кострахъ костей человѣческихъ, на пожарахъ и раззореніяхъ градовъ и Царствъ, исполническая власть, угрожавшая поглотить весь свѣтъ, падаетъ безъ возстанія во едино лѣто, и Россійскіе, какъ бы крылатые воины, изъ подъ стѣнъ Москвы, съ окомъ Провидѣнія на груди и со крестомъ въ сердцѣ, являются подъ стѣнами злочестиваго Парижа. Сія гордая столица, гнѣздо мятежа, разврата и пагубы народной, усмиренная страхомъ, отверзаетъ имъ врата, пріемлетъ ихъ, какъ избавителей своихъ, съ распространетыми руками и радостнымъ восторгомъ; имя чужеземнаго хищника изглаживается, воздвигнутые въ честь ему памятники низвергаются долу, и заconsный Король издревлѣ владѣтельнаго дому Бурбоновъ, Людовикъ XVIII, въ залогъ мира и типины, по желанію народа возводится на прародительскій Престолъ. Тамъ — о чудное зрѣлище! — тамъ, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ изрыгнутое адомъ злочестіе свирѣствовало и ругалось надъ вѣрою, надъ властію Царей, надъ духовенствомъ, надъ добродѣтелію и человѣчествомъ; гдѣ

476

Оно воздвигало жертвенникъ и курило фиміамъ злодѣйству; гдѣ нещастный Король Людовикъ XVI былъ жертвою буйства и безначамія; гдѣ, въ страхъ добронравію и въ ободреніе неистовству, новюду лилася кровь непинности: тамъ, на той самой площади, посреди покрывавшихъ оную въ благоустройствѣ различныхъ Державъ войскъ, и при стеченіи безчисленнаго множества народа, Российскими священнослужителями, на Российскомъ языке, по образамъ православной нашей вѣры приносится торжественное исполніе Богу, и тѣ самые, которые оказали себя явными отъ него отступниками, вмѣстѣ съ благочестивыми сынами церкви, преклоняютъ предъ нимъ свои колѣна, во изъявленіе благодарности за посрамленіе дѣлъ ихъ и низверженіе ихъ власти! Тако водворяется на землю миръ, кровавыя рѣки престаютъ течь, вражда всего Царства превращается въ любовь и благодарность, злоба обезруживается великодушіемъ, и пожаръ Москвы потухаетъ въ стѣнахъ Парижа.

Кто человекъ, или кто люди, могли совершить сіе высшее силъ человѣческихъ дѣло? Не явень ли здѣсь промыслъ Божій? Ему, Ему единому слава! Забвенье Бога, отпаденіе отъ вѣры во скормило сію войну, сіе лотое чудовище, утучнѣвшее кровососа- ніемъ жертвъ, отраствившее черныя крылья свои, дабы, летая по свѣту, стрясать съ нихъ дождь бѣдствій и золъ на землю. Вѣчная правда Божія допустила возрасти оному, да накажется родъ человѣческій за преступленіе свое, да постраждѣтъ и научится изъ сего ужаснаго примѣра, что въ единомъ страхѣ Господнемъ состоять благодарствіе и безопасность людей. Но положивый тако въ праведномъ гнѣвѣ своемъ, не до копца гнѣвающійся Господь, видя чудовище сіе готовымъ превзойти мѣру дерзновенія своего, обращаетъ на него взоръ прещенія: тогда власть его мгновенно преходитъ, сила разрушается, очарованіе исчезаетъ, и оно по всюду гонимое, растерзанное, притекаетъ ногинуть съ шумомъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ возникло, и отколѣ толь высоко вознесло ядовитую свою главу.

Таковъ былъ конецъ лютой, долговременной брани народовъ. Умолкъ громъ оружія; престала литься кровь; потухли пожары градовъ и Царствъ. Солнце мира и тишины взошло и благотворными лучами освѣтило вселенную. Глава и предводитель сей ужасной войны, Наполеонъ Бонапарте, отрекшись отъ похищенаго имъ престола, предается въ руки своихъ противуборниковъ. Судъ человѣческій не могъ толикому преступнику изречь достойное осужденіе: непаказанный рукою смертнаго, да предстанетъ

477

онъ на страшномъ Судѣ, всемірною кровію обліянный, предъ лице
безсмертнаго Бога, гдѣ каждый по дѣламъ своимъ получить воз-
даяніе! По таковому мнѣнію союзныхъ Державъ, предложили онъ
безъ всякой мести дружелюбную руку Французскому народу, дали
въ удѣлъ Наполеону Бонапарте, для всегдашнаго пребыванія его,
островъ Эльбу, и приступили къ утвержденію на прочномъ основ-
аніи мира и бѣ приведенію въ порядокъ разстроенныхъ толикими
войнамъ и насильствами Европейскихъ дѣлъ и обстоятельствъ.
Но между тѣмъ какъ съ одной стороны благонамѣреніе пеклось
о возстановленіи всеобщаго покоя и тишины, съ другой злона-
мѣреніе не преставало помышлять о разрушеніи оныхъ. — Духъ
злочестія и гордости не знаетъ раскаянія, не покидаетъ злыхъ
своихъ умысловъ: лишенный власти, онъ таится въ сердцахъ
развратныхъ людей; обезоруженный вооружается ухищреніями;
низверженный силится возстать; пощада рождаетъ въ немъ новую
злобу и месть. Бонапарте, по тайнымъ грамоламъ и спошеніямъ съ
своими единомышленниками, уходитъ съ острова Эльбы, прислѣ-
ваетъ съ немногими своими приверженцами кѣ Французскимъ бере-
гамъ. — При каждомъ шагѣ находитъ онъ новыхъ себѣ сообщни-
ковъ. Посланныя противъ него, пріученные имъ къ войнамъ и гра-
бительствамъ, Королевскія войски, поощряемыя толико же развра-
щенными предводителями къ измѣнѣ законному Королю своему,
предаются снова беззаконному хищнику. Народъ отчасти буйствен-
ный и матежный, отчасти устрашенный и приневоленный, пріемлетъ
и снова провозглашаетъ Императоромъ своимъ низверженнаго и
отрекшагося навсегда отъ обладанія Францією чужеземца. Король
удаляется, и столица Франціі отворяетъ врата свои облѣду съ
Эльбы. Симъ образомъ вновь возникаетъ злочестіе, вновь возно-
сится черная злодышущая туча, вновь возгарается толикою кровію
и обѣдствіями потушенная война. Но Богъ и здѣсь являетъ чудо-
творную благость Свою: зломысліе, мнившее возстановить преж-
нюю власть и величіе свое на разногласіи Союзныхъ Державъ,
находитъ ихъ противъ чаянія своего единодушными. Всѣ силы
ихъ неукоснительно обращаются на потушеніе сего внезапу
всныхнувшаго изъ пепла пламени. Новособранныя силы бѣглеца,
подъ собственнымъ его предводительствомъ, поражаются крово-
пролитнымъ, но послѣднимъ ударомъ. Тако духъ брани и гордо-
сти вторично низлагается и умолкаетъ, послѣдня искры его
погасаютъ, народное волненіе утихаетъ, Король Людовикъ XVII
возвращается въ Парижъ, Наполеонъ Бонапарте отвозится въ
заточеніе на окруженный пространствомъ Океана островъ Святыхъ

478

Елены, и миръ, всеобщий миръ, къ радости и благоденствію всѣхъ народовъ, процвѣтаетъ на моряхъ и на земли.

Что изречемъ Россіяне, любезные Наши вѣрноподданные? Какими преисполнимся чувствованіями послѣ толикихъ чудесныхъ событий? Падемъ предъ Всевышнимъ; повергнемъ предъ Нимъ сердца свои, дѣла и мысли. Мы претерпѣли болѣзненные раны; грады и села наши, подобно другимъ странамъ, пострадали; но Богъ избралъ насъ совершить великое дѣло; Онъ праведный гиѣвъ Свой на насъ превратилъ въ неизреченную милость. Мы спасли Отечество, освободили Европу, низвергли чудовище, истребили ядъ его, водворили на землю миръ и тиншу, отдали законному Королю отъятый у него престолъ, возвратили нравственному и естественному свѣту прежнес его блаженство и бытіе; но самая великость дѣлъ сихъ показываетъ, что не мы то сдѣлали. Богъ, для совершенія сего нашими руками, далъ слабости нашей Свою силу, простотѣ нашей Свою мудрость, слѣпотѣ нашей Свое все-видящее око. Что изберемъ: гордость или смиреніе? Гордость наша будетъ несправедлива, неблагодарна, преступна предъ Тѣмъ. Кто изліялъ на насъ толикія щедроты; она сравнить насъ съ тѣми, которыхъ мы низложили. Смиреніе наше исправить наши нравы, загладить вину нашу предъ Богомъ, принесетъ намъ честь, славу, и покажетъ свѣту, что мы никому не страшны, но и никого не страшимся.

Елагочестіе, вѣра и вѣрность твоя, Россійское Христолюбие воинство и народъ, ознаменовались милостію къ тебѣ Божескою. По краткомъ наказаніи за прегрѣшенія наши, Онъ, какъ праведный Судія сердецъ, обращается къ намъ милосердіемъ и покрываетъ насъ невечернимъ свѣтомъ славы. Въ щедротѣ Его является купно и спасительное для насъ поученіе. Да пребываетъ всегда въ памяти и предъ очами нашими претерпѣнное нами наказаніе и приводящая природу въ содроганіе, ужасная казнь, постигшая враговъ нашихъ. Она громче небесной трубы вопіетъ намъ: се плоды безбожія и безвѣрія! Сія страшная мысль, проницая во глубину душъ нашихъ, да преходитъ потомъ въ утѣшительное и радостное воспоминаніе о неизреченномъ къ намъ милосердіи Божіемъ, и слава, которою Онъ увѣнчалъ главы наши, да проливаетъ свѣтлѣйшій солнца свѣтъ свой въ чистыя сердца наши, воспаляя въ нихъ благодарность къ Богу и любовь къ добродѣтели.

Мы, послѣ толикихъ произшествій и подвиговъ, обращая взоръ свой на всѣ состоянія вѣрноподданнаго Намъ народа, не-

ПОПРАВКИ И ДОПОЛНЕНИЯ

къ первому тому.

1. — Стр. 11. — О генераль-лейтенаптѣ Каннабихѣ см. рескиптъ Александра Навловича Н. П. Бахтину, по поводу жестокаго обращенія Каннабиха съ своими крестьянами, и анекдотъ, разсказанный Штукенбергомъ. (Русск. Стар. 1870, февр., стр. 134—136, п апр., стр. 403 и 404.)

2. — Къ прим. 1-му, на стр. 19. — Причины расположенія Павла Петровича къ Безбородко разъяснены въ Записках Державина.

3. — Стр. 21. — Двустишіе объ Исакіевскомъ соборѣ приписываютъ Вас. Наз. Каразинну. (Вѣсти. Евр. 1867, февр., стр. 177 и 178, въ статьѣ Н. В. Сушкова: Изъ зап. о врем. имп. Александра І.)

4. — Стр 29. — По свидѣтельству Колотова, въ первый разъ послѣ кончины Петра Великаго поднятъ былъ на русскомъ суднѣ императорскій штан-дартъ, когда Екатерина II, въ 1764 г., дѣлала смотрѣ флоту въ Балтій-скомъ Портѣ. (Русск. Вѣстн. 1870, мартъ, стр. 168, въ статьѣ бар. Θ. Α. Бюлера : Два эпиз. изъ царств. Екатеринны II.)

5. — На стр. 31-й, въ строкѣ 20-й, слово поступокъ должно быть возстановлено. какъ форма род. пад. мног. числа женск. рода отъ слова поступка, въ прежнее время часто употреблявшагося вмѣсто слова поступокъ, муж. рода.

3. — Стр. 64—66. — Митрополить Евгеній ошибочно приписалъ кн. Шаликову Шишковымъ сочиненную падгробную надпись Суворову. (Русск. Арх. 1870, книга 4 п 5, ст. 779 и 780. Выдерж. изъ пис. Евгенія къ Маскедонцу.)

7. — Стр. 115. — Упоминаемый Голицынъ долженъ быть умный и образованный кн. Борисъ Владиміровичъ, братъ столь заслуженно извѣстнаго московскаго военного генераль-губернатора кн. Дмитрия Владиміровича, тотъ самый, который около того же времени (1810) предложилъ Мерзлякову залу своего дома въ Москвы, для публичныхъ чтеній о краснорѣчіи и поэзіи. (Опытъ ист. русск. лит., Н. Греча. стр. 323.)

8. — Стр. 187. — О кн. З. А. Волконской см. Соч. Держ. т. III. стр. 223.

9. — Въ концѣ прим. 1-го, на стр. 262 п 263, слѣдуетъ дополнить, что Дар. Алекс. Шишкова умерла 1 сент. 1825 г.

10. — Прим. 2-е, на стр. 301, должно читать такъ: Членами государственного совѣта, — княземъ Александромъ Борисовичемъ Куракинымъ, Александромъ Петровичемъ Тормасовымъ и гр. Александромъ Николаевичемъ Салтыковымъ. Не съ намъреніемъ-ли были выбраны для этого случая все Александры?

11. — Прим. 3-е, на стр. 325. — Подъ Ииловымъ должно разумѣть, кажется, не Андрея Петровича, а сына его, Петра Андреевича. (Соч. Держ. т. Ц, стр. 185.)

II

12. — Прим. 1-е, на стр. 342. — Рѣчь пдетъ не о Семенѣ Пвановичѣ Гамалѣѣ, а о Платонѣ Яковлевичѣ, очень назвѣстномъ въ лѣтописяхъ Морскаго корпуса, авторѣ нѣсколькихъ сочиненій по математикѣ и мореплаванію. (см. Роспись Смирдина.)

13. — Прим. 2-е, на стр. 353. — За Александромъ Николаевичемъ Львовымъ (ум. въ 1849 г.) была не Вѣра, а Наталья Николаевна Мордвинова.

Поправки 2, 8, 9, 11, 12 и 13 сдѣланы по обязательнымъ указаніямъ нач-
теннаго академика, Якова Карловича Грота.

ЗАПИСКИ.
МНБНЯ И ПЕРЕПИСКА
АДМИРАЛА
А. С. ШИШКОВА.

Издание

Н. КИСЕЛЕВА И Ю. САМАРИНА.

ТОМЬ II.

Правда не бывает суда. Она, обвиняемая
пристранием или неправствомь, тьть світ-
ле въ очахъ бхагоразумныхъ людей. Пред-
станемъ предъ судію справедливайо, — предъ
ученый свѣть Убѣгать отъ суда его есть
внугренее признание неправоты своей.

(Записки Ишкова, л. II, стр. 42.)

BERLIN.
B BEHR'S BUCHHANDLUNG.

(E. BOCK.)

27. UNTER DEN LINDEN.

1870.

Типографія І. С. СКРЕЙШОВСКАГО, въ Прагѣ.

СОДЕРЖАНИЕ

ВТОРОГО ТОМА.

<table><thead><tr><th></th><th>Стр.</th></tr></thead><tbody><tr><td>IV. Домашнія Записки (1808—1820)</td><td>1</td></tr><tr><td>Завіщаніе</td><td>—</td></tr><tr><td>Быль достойная икотораго любопытства. (Объ „Опытѣ Славянскаго Словаря“)</td><td>—</td></tr><tr><td>Мнѣніе о разсматриваніи книгъ илі цензурѣ</td><td>43</td></tr><tr><td>Примѣчанія на первую главу Проэкта гражданскаго уложенія</td><td>53</td></tr><tr><td>Нѣкоторыя процншествія и объясненія по дѣлу князя Горчакова</td><td>71</td></tr><tr><td>Мнѣніе по дѣлу о наслѣдствѣ по смерти тайнаго совѣтника Рыдѣва</td><td>89</td></tr><tr><td>Россійская Академія</td><td>91</td></tr><tr><td>Дѣло достойное примѣчанія. (О продажѣ крѣпостныхъ)</td><td>109</td></tr><tr><td>Два миѣнія по дѣлу о мельницѣ, понадобившейся въ казну</td><td>135</td></tr><tr><td>Мнѣніе по дѣлу о церебургскихъ профессорахъ</td><td>141</td></tr><tr><td>Примѣчанія на главу шестую Проэкта гражданскаго уложенія</td><td>146</td></tr><tr><td>Мнѣніе по дѣлу о крестьянахъ княгини Трубецкой</td><td>152</td></tr><tr><td>Мнѣніе о проектѣ и уставѣ Общества соревнователей просвѣщенія и благотворенія</td><td>156</td></tr><tr><td>Y. Записки (1824—1826)</td><td>161</td></tr><tr><td>VI. Статьи</td><td>291</td></tr><tr><td>О Библейскихъ Обществахъ</td><td>293</td></tr><tr><td>Нѣчто о россійской императрицѣ Екатеринѣ II.</td><td>298</td></tr><tr><td>Отрывокъ изъ статьи: „О Библейскихъ Обществахъ“</td><td>304</td></tr><tr><td>VII. Письма (1810—1840)</td><td>307</td></tr><tr><td>Къ Я. І. Бардовскому (1810—1817)</td><td>309</td></tr><tr><td>Отъ Н. А. Кикина (1812)</td><td>330</td></tr><tr><td>Отъ Г. Р. Державина (1816)</td><td>335</td></tr><tr><td>Къ вел. кн. Аннѣ Павловнѣ</td><td>336</td></tr><tr><td>Къ вел. кн. Маріи Павловнѣ</td><td>—</td></tr><tr><td>Отъ И. Наумова (1817)</td><td>337</td></tr><tr><td>Переписка съ Обществомъ соревнователей просвѣщенія и благотворенія (1817—1822)</td><td>338</td></tr><tr><td>Отъ гр. А. А. Аракчеева (1818)</td><td>340</td></tr><tr><td>Переписка съ О. П. Козодавлевымъ (1818)</td><td>341</td></tr><tr><td>Отъ гр. Г. К. Модена (1818)</td><td>343</td></tr></tbody></table>

IV

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Отъ Н. М. Шатрова (1818)</td>
      <td>343</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ И. И. Леванды (1818)</td>
      <td>344</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ И. И. Дмитриевымъ (1818—1823)</td>
      <td>345</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ С. Б. Линде (1818—1821)</td>
      <td>361</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ П. В. Васильчикову (1819)</td>
      <td>365</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ Ө. В. Фонтъ-Моллеру (1819)</td>
      <td>366</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ Н. И. Гречу (1820)</td>
      <td>367</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ І. Добровскимъ (1819—1820)</td>
      <td>370</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ гр. Ю. А. Головкину (1820)</td>
      <td>380</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ Е. Г. Эрстрёмомъ (1820)</td>
      <td>381</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ В. Ганкой (1820-1823)</td>
      <td>388</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ І. В. Раковецкимъ (1820—1822)</td>
      <td>393</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ В. Б. Броневскаго (1821)</td>
      <td>398</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ имп. Маріей Федоровной (1821)</td>
      <td>399</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ кн. А. Н. Голицыну (1821)</td>
      <td>400</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ Я. И. Смирнову (1821)</td>
      <td>401</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ гр. Х. А. Ливену (1821)</td>
      <td>402</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Въ Лондонское королевское Общество (1821)</td>
      <td>403</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Въ Эдипбургскій университетъ (1821)</td>
      <td>404</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ митр. Варлаамомъ (1821)</td>
      <td>405</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ Л. Милетичемъ (1821—1823)</td>
      <td>406</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ гр. Я. Ф. Потоцкому (1821)</td>
      <td>407</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ С. Е. Раничемъ (1821)</td>
      <td>410</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ Г. Н. Вилламова (1821)</td>
      <td>413</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ Н. Н. Новосильцова (1821)</td>
      <td>414</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ А. А. Майкову (1821)</td>
      <td>415</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ гр. М. А. Милорадовичемъ (1821)</td>
      <td>417</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ К. О. Калайдовичемъ (1821—1822)</td>
      <td>418</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ Д. Н. Татицеву (1822)</td>
      <td>420</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ І. Юлгмана (1822)</td>
      <td>421</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ П. Н. Кеннена (1822)</td>
      <td>422</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ В. М. Головчиннымъ (1823)</td>
      <td>423</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ В. С. Караджичемъ (1823)</td>
      <td>428</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ архим. Кенгелаку (1823)</td>
      <td>430</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ А. М. Клонгевичу</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ А. А. и В. А. Волковыми (1827)</td>
      <td>431</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ А. П. Ермолову</td>
      <td>432</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ А. А. Ш—ву</td>
      <td>434</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Къ Г. П. Городчанинову (1838)</td>
      <td>438</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Переписка съ кн. Н. А. Ширпинскимъ Шихматовымъ (1840)</td>
      <td>439</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ П. Н. Мысловскаго (1840)</td>
      <td>442</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ А. С. Танъева (1840)</td>
      <td>443</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ Н. С. Горголи (1840)</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ А. Н. Красовскаго (1840)</td>
      <td>444</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ В. Н. Панаева (1840)</td>
      <td>445</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ А. Н. Рибоньера (1840)</td>
      <td>446</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Отъ К. С. Сербиновича (1840)</td>
      <td>—</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Ш. Указатель</td>
      <td>449</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

ЗАВЪЩАНЕ ¹).

Благонравный читатель! Если когда-либо достанутся тебя сіи домашнія мои записки, собственною рукою моею писанныя, прошу тебя сохранять ихъ при себѣ, или предать огню, хотя и не заслуживаютъ онъ осужденія быть погребенными во мракѣ таинства; ибо нѣтъ въ нихъ ничего противнаго истинѣ и благо-нравію. Но какъ я писалъ ихъ не для свѣта, а собственно для себя, или для весьма немногаго числа моихъ пріятелей, то желаю, чтобъ и послѣ меня судьба ихъ была такъ самая. Когда ты найдешь въ нихъ что-нибудь любопытное, имѣй ихъ у себя; когда же нѣтъ, то послушайся меня, — не дай имъ скитаться по рукамъ, брось въ печку: ты меня тѣмъ одолжишь.

БЫЛЬ ДОСТОЙНАЯ НѣКОТОРАГО ЛЮБОПЫТСТВА.

Нѣ когда вздумалось мнѣ собирать и толковать не всѣмъ вообще извѣстныя слова, часто весьма сильныя и для высокаго слога необходимо нужны, но забытны, или незнаемыя, по причинѣ малаго употребленія оныхъ въ просторѣчіи. Я для опыта составилъ изъ нихъ нѣкоторый малый словарикъ, и оконча двѣ первыя буквы отъ слова абіе до слова былина (см. первую книжку Академическихъ Извѣстій ²), прочиталъ ихъ въ Россійской Академіи,

¹) Эта часть рукописей Шишкова озаглавлена „Домашнія мои Записки“: начаты онъ, какъ значится на первой страшцѣ первой изъ 8-ми книжекъ, въ 1818 году. 6-ая (за исключеніемъ „Мнѣнія по дѣлу о крестьянахъ княгини Трубецкой“), 7-ая и 8-ая книжки здѣсь не печатаются, такъ какъ содержаніе ихъ ничто иное какъ первоначальная редакція записокъ 1812 и 1813 г. г., уже знакомыхъ читателю изъ перваго отдѣла перваго тома.

2) „Опытъ славенскаго словаря, или объясненіе силы и знаменованія коренныхъ и производныхъ Русскихъ словъ, по недовольному истолкованію оныхъ мало
Тошь II.

1

["2", "которая, одобря мое намѣреніе, предложила мнѣ, чтобъ сіи со-\nбранныя и объясненыя мною слова помѣстить въ третью части\nпечатавшейся тогда книги подъ названіемъ: Сочиненія и Пере-\nводы, издаваемые Россійскою Академіею ¹). Я на то согласился,\nравно какъ и на сдѣланное при издаваніи сей книги постанов-\nленіе, чтобъ во время печатанія тискать напередъ нѣсколько\nлистовъ и раздавать ихъ членамъ, — не сдѣлаетъ-ли кто какихъ\nлибо примѣчаній, для поправленія могущихъ случиться погрѣш-\nностей въ слогѣ или въ мысляхъ. Вскорѣ послѣ того присланъ\nбылъ ко мнѣ листокъ моего Словаря, въ которомъ, не знаю кѣмъ,\nмногія рѣчи и объясненія мои индѣ просто были вымараны, а\nиндѣ намѣсто ихъ написаны другія съ нѣкоторыми примѣча-\nніями ²). Прочитавъ какъ сіи перемѣны, такъ и примѣчанія, по-\nѣхалъ я въ Академію съ объясненіемъ, что я благодарю неиз-\nвѣстную особу за сдѣланныя въ Словарѣ моемъ поправки, но\nпринять оныхъ не могу, и для того прошу Словарь мой такъ\nпечатать, какъ у меня написано. Тогда президентъ Академіи,\nАндрей Андреевичъ Нартовъ, объявилъ мнѣ, что поправки и при-\nмѣчанія сіи сдѣланы членомъ Синода и Россійской Академіи,", "*) Мы пHELIXE HEO, IN OTHYTA, UYDINIM, EN CHEN, SOSTAONI AIH\nPRIMIEMEANIA, POSSET, PRISABELENIA, I RASPRESTANENIA. PEREMEEN\nELEMA: 1-AM. PODI' SLAVOMI' BOGETET' U MEA\nSKAAN: ..PRIMIIMII KAIGI MONGIIGENIT ELIO EVRIGENIE: BOGETIT VI\nBoga! TO ECTI, EGEIGANIMII O IEMII POMIIGENII AMI ETEACU BOLBE\nNAPOILII, DUSU SVOJU LOUOVIU KI' NEMU. I' HOC. \" NONIARUMAI, MEA\nHOTEL, CHOT, I' VAMFESTO SENO POSTANIL: \" PRIMIEM, OBAGAENIA SVOE\nIMITE BOGA, I HSPOLIENIS HEO VOLE. \" ILE HOGH PRINTEER S' EIN\nFREI, POTEHE, CUM P, I, HOC, EKKE, I, HOC, IMITE PRIMIEM, OBAGAENIA\nEIE, EHE, H, DELL' E, BAGATIM, I, VORTE, POTEHE, I, HOC, IMITE\nPRIMIEM, OBAGAENIA ECTE, EROTOT, POTEHE, I, HOC, IMITE\nPRIMIEM, OBAGAEN

3

тверскимъ архіепископомъ Мефодіемъ ¹). На сіе отвѣчать я, что прошу впредь моихъ листковъ къ нему не посылать; ибо я съ благодарностію приемлю учтивые совѣты, но херить и марать сочиненій моихъ никому не позволяю. Впрочемъ если его преосвященство не хочетъ отъ примѣчаній своихъ отступить и покажаетъ ихъ сдѣлать гласными, то пусть потребуетъ отъ Академіи, чтобъ оныя при концѣ Словаря моего были напечатаны: тогда и я припечатаю мои объясненія, для чего я оныхъ принять не могъ. Послѣ сего, по пріѣздѣ моемъ въ другое застаніе въ Академію, сказано миѣ было, что тотъ же самый тверскій архіепископъ Мефодій требуетъ, что словарь мой, яко заключающій въ себѣ многія выписки изъ священнаго писанія, долженъ для разсмотрѣнія быть отданъ въ духовную цензуру. На сіе отвѣчалъ я господину президенту, что это больше касается до Академіи, нежели до меня. Академія (продолжать я) имѣтъ право, данное ей отъ правительства, издавать книги свои по собственному своему разсмотрѣнію, безъ всякой другой цензуры; никто, кромѣ верховной власти, не можетъ отнять у ней сего права; а потому требованіе его преосвященства есть самопроизвольное и несправедливое. Но какъ дѣло идетъ о моемъ сочиненіи, о которомъ я весьма увѣренъ, что нѣтъ въ немъ ничего противнаго цензурнымъ постановленіямъ, то я съ моей стороны ни отъ какова суда и разсматриванія не отрицаюсь.

Чрезъ нѣ сколько потомъ времени вышла третья часть академическихъ „Сочиненій и переводовъ“ *). Я получа сію книгу

*) Должно увѣдомить читателя и о сихъ академическихъ „сочиненіяхъ"; но для сего надлежить нѣ сколько подняться къ прежнимъ временамъ. Когда

¹) Мірское имя его — Миханъ Алексѣевичъ Смирновъ. Мефодіи пользовались всеобщимъ уваженіемъ какъ за свою глубокую ученость, блестящія административныя способности и высокое благочестіе, такъ и за скромность, составлявшую отличительную черту его характера, и стараніе удаляться отъ всякаго рода интригъ. Прежде чѣмъ быть тверскимъ архіепископомъ, онъ управлялъ спархіей воронежской; потомъ былъ переведенъ въ Тулу, гдѣ устройство новой спархіи дало ему случай показать сѣя замѣчательно искуснымъ администраторомъ. Въ концѣ 1803 года, перенченованный въ архіепископы тверскіе, онъ былъ вызванъ для присутствованія въ синодѣ, гдѣ помогъ оберъ-прокурору кн. Голицыну дворить порядокъ въ дѣлахъ духовнаго управлія. Въ послѣдствіи Мефодій былъ архіепископомъ сковскимъ (См. статью П. Мельникова, въ Русскомъ Вѣстникѣ 1868 г., кн. 4, подъ заглавіемъ „Изъ прошлаго,“ составленную большейю частію на основаніи отзывовъ „свѣдѣній, почеринутыхъ изз рукописныхъ Записокъ оберъ-прокурора Яковлева). Неудовольствія Шишкова противъ Мефодія не тѣлого рода, чтобы могли поколебать вѣру въ достоинства, которая приписываетъ скромному, но суровому и угловатому архіепископу авторъ упомянутой статьи.

1*

4

увидѣлъ, что Словарь мой, то есть первыя буквы онаго, уже окончанныя печатаніемъ, остановлены и потомъ исключены изъ книги. Удивленный и огорченный симъ поступкомъ ожидалъ я, что Академія по грайней мѣрѣ дастъ мнѣ знать, почему она съ сочиненіемъ моимъ, выпрося сама у меня оное, толь страннымъ образомъ поступила; но не могъ сего дождаться.

Россійская Академія воззимѣла свое существованіе ¹), она приступила тотчась къ сочиненію словаря, яко первоначальному основанію языка. Важный и полезный трудъ сей, съ довольнымъ для начала совершенствомъ, окончанъ былъ въ теченіе немногихъ лѣтъ ²). И такъ первый подвигъ Академіи былъ знаменить; но продолженіе не соотвѣтствовало сему быстрому началу. Съ того времени въ пользу россійской словесности не появились никакіе отличные труды Академіи. Между тѣмъ языкъ неискусными сочинителями и переводчиками примѣтнымъ образомъ началъ портиться. Молчаніе Академіи подало поводъ молодымъ, неопытнымъ писателямъ возмечтать себя установителямъ и законодателями новаго языка, котораго изящество и трасота, по мнѣнію ихъ, долженствуетъ состоять въ томъ, чтобъ отвергая всѣ издревлѣ употребительныя слова и выраженія, наполнять новыя писанія свои словами и оборотами, почерпнутыми или изъ слова въ слово взятыми съ иностранныхъ языковъ, а бодѣе всего съ французскаго. Богатство и плавность употребляемаго нынѣ нарѣчія вздумали они основать на истребленіи славенскаго языка, не разсуждая о томъ, что таковое безразсудное мнѣніе похоже на то, какъ бы кто для сдѣланія потока многоводнымъ восхотѣлъ заграждать источники онаго. Отсюду важность и достоинство слова начали исчезать, языкъ Ломоносова сталъ поставляться въ примѣръ ветхости, и на мѣсто онаго появилось новое,

¹) Первое торжественное засѣданіе Россійской Академіи происходило, подъ предсѣдательствомъ княг. Ек. Ром. Дашковой, 21 октября 1783 г.. Составъ новоучрежденной академіи былъ слѣдующій: литрополитъ новгородскій и с. петербургскій Гавриилъ, архіепископъ сковской и рижскій Иннокентій, протоиерей Юаннъ Юанновичъ Паневиловъ (духовникъ императрицы), Ив. Ив. Шуваловъ, Аданъ Вас. Олсучьевъ, оберъ-госмейстеръ Ив. Перф. Елагинъ, адмиралъ Ив. Логин. Голенищевъ-Кутузовъ, гр. Александръ Серг. Строгоновъ, президентъ медицинской коллегіи Алексейі Андр. Ржевскій, ген. м. Александръ Андр. Безбородко, ген. м. Петръ Александр. Соймоновъ, д. с. с. Петръ Вас. Бакунинъ, кураторъ московскаго университета Мих. Матв. Херасковъ, бригадиръ Петръ Ив. Турчаниновъ, ст. сов. Александръ Вас. Храповицкій, Ден. Ив. Фонъ-Визинъ, членъ конторы строеній Исакіевской церкви Никол. Вас. Леонтьевъ, Гавр. Ром. Державинъ, проф. краснорѣчія въ моск. унив. Антонъ Алексѣевичъ Барсовъ, совѣтникъ главнаго правленія почтовыхъ дѣлъ Никол. Александровичъ Львовъ, кол. сов. Вас. Андр. Ушаковъ, кол. сов. Осипъ Петровичъ Козодавлевъ, проф. астрономіи въ акад. наукъ Степ. Яков. Румовскій, проф. натуральной исторіи въ акад. наукъ Ив. Ив. Лепехинъ, проф. математики въ акад. наукъ Сем. Кирил. Котельниковъ, проф. анатоміи въ акад. наукъ Алексейі Протасьевичъ Протасовъ, кол. ас. Сем. Никол. Щепотьевъ, кол. ас. Як. Бор. Княжинъ, проф. правъ въ моск. унив. Сем. Ефим. Десницкій и докторъ медицины Никол. Як. Озерецковскій.

²) Шесть томовъ „Словаря Россійской Академіи“ изданы въ 1789—1794 г. г..

5

Наконецъ, пропустя не мало времени, поѣхалъ я самъ въ
Академію спросить о причинѣ. Когда я вошелъ въ собраніе, оно
по обыкновенному занималось чтеніемъ издающагося вновь Ака-
демическаго словаря. Я ожидалъ конца сему чтенію, дабы начать
мои жалобы; но какъ скоро послѣднее слово листка прочтено

смѣшанное изъ высокаго съ низкимъ, испещренное чужеязычными оборотами,
безобразное и часто невразумительное нарѣчіе. Сенеки скажали латинскій
языкъ, но Квинтилианы его поправляли. Наши Сенеки могли говорить и пи-
сать что хотѣли. никто имъ не противурѣчить. Слѣды языка и духа чудо-
вищной французской революціи, доселѣ намъ неизвѣстные, мало по малу, но
прибавляя отчасу скорость и успѣхи свои, начали появляться и въ нашихъ
книгахъ. Презрѣніе къ вѣрѣ стало оказываться въ презрѣніи къ языку сла-
венскому. Здравое понятіе о словесности и краснорѣчіи превратилось въ легко-
мысленное и ложное: сила души, высота мыслей, приличіе словъ, чистота
нравственности, основательность и зрѣность разсудка. — все сіе приносилось
въ жертву какой-то легкости слога, не требующей ни ума, ни знаний.
(колько ни странны были таковыя правила, во всѣхъ въкахъ и народахъ всѣми
истинно учеными и благомыслящими людьми опровергаемыя, однакожъ оныя
подъ разными соблазнительными видами во многіе неопытные умы вкрались
и укоренились; ибо ничего нѣтъ приманчивѣе, какъ думать, что можно быть
писателемъ и знатокомъ въ словесности безъ всякаго иного труда, комрѣ
обыкновеннаго обращенія въ обществахъ и прочтенія нѣсколькихъ романовъ
или мелкихъ стихотвореній. По несчастію нѣкоторые люди съ талантами по-
дали таковыми умствованіями примѣръ безталантнымъ къ подражанію имъ и
къ размноженію малыхъ погрѣшностей ихъ въ величайшіхъ. Видя такое
словесности нашей паденіе, и почтая за нѣкоторое опущеніе обязанностей
русскаго человѣка, терпѣть зло и не обращать всѣхъ своихъ силъ къ воспи-
щенію онаго, издалъ я книгу подъ названіемъ Разсужденія о старомъ
и новомъ слогѣ ¹), въ которой по возможности старался, чрезъ сличеніе
стараго языка нашегоъ съ сумѣ новымъ, показать, сколько одинъ изъ нихъ пре-
красенъ и богатъ мыслями, а другой напротивъ — тощъ разумомъ и без-
образенъ. Но какъ говорить Лагарпъ: il n'a jamais fallu beaucoup d'esprit
pour tromper les hommes; c'est pour les éclairer qu'on n'en a jamais assez
(обманывать людей можно и съ малымъ умомъ, но просвѣщать ихъ трудно
и съ большимъ), — то и сочиненіе мое было ничто иное, какъ малая капля
воды къ потушенію пожара. Однакожъ не ослабѣвая въ ревности и усердіи,
согласились мы трое, а именно: Гаврило Романовичъ Державинъ. Александръ
(Семеновичъ Хвостовъ, и я, — настоять въ Академіи, чтобъ начать отъ лица
ея издавать такого рода книгу, которая бы особенно посвящена была языку
и словесности. Таковое изданіе казалось по двумъ причинамъ необходимо
нужно: во первыхъ, настоящій долгъ Академіи есть разсуждать и толковать
о свойствахъ и красотахъ русскаго языка, дабы молодые люди, ищущіе под-
крѣпить природныя дарованія свои основательными въ языке познаніями,
имѣли достаточные къ тому руководства. Во вторыхъ, ея же долгъ охранять
языкъ и оговаривать тѣ нововводимыя въ него погрѣшности, которые нечув-

¹) С. П. Б.. 1803 г..

6

было, президентъ тотчасъ всталъ и началъ показывать прислан-
ный недавно изъ Москвы портретъ и сочиненія покойнаго Ми-
хайлы Матвѣевича Хераскова⁶). Весь члены встали и занялись раз-
сматриваніемъ оныхъ. Такимъ образомъ видя, что засѣданіе окан-

ствительно вкрадываясь могутъ пскажать оный и потрясать коренные его
основанія; ибо худой писатель, но неуклоняющійся отъ свойствъ языка своего,
не столько вреденъ какъ тотъ, который хотя и имѣтъ нѣкоторыя дарованія,
но подстрекаемый самолюбіемъ возносится выше свѣденій свопхъ, и прежде
нежели познаетъ законы изобрѣтенія, начнетъ изобрѣтать и законодательство-
вать. Сіи писатели тѣмъ опасінѣе, что всякая новость приманчива и до тѣхъ
поръ нравится намъ покуда лучше разсудка, часто весьма поздо возсіявающіе.
не освѣтить ея недѣлности. По таковымъ представленіямъ, Академія напослѣ-
докъ рѣшилась, и книга сія возымѣла свое начало. Для издаванія одной из-
брано было сообщество, къ которому сверхъ тронхъ пасъ вышеупомянутыхъ.
прислены были еще: Петръ Матвичъ Карабановъ ¹), Иванъ Афанасьевичъ
Дмитревскій ²), и непремѣный секретарь Академіи Петръ Ивановичъ Соко-
ловъ ³). Сіе отѣленное сообщество членовъ избрано было по той причинѣ,
что академіческія засѣданія бываютъ токмо по одному разу въ недѣлю и про-
должаются не болѣе двухъ часовъ, во время которыхъ Академія занимается
слушаніемъ чтенія печатающагося вновь словаря; ибо она прежній словарь,
расположенный по словопроизводству ⁴) превращаетъ въ новый, который рас-
положенъ будетъ по азбучному порядку словъ ⁵). И такъ въ толь малое оста-

¹) Сочинитель многихъ одъ и стихотвореній на разные случаи.

2) Настоящее фамильное имя знаменитаго нашего актера — Нарыковъ, изъ патріаршихъ дворянъ. Именоваться Дмитревскими приказала ему императрица Елисавета, пораженная сходствомъ молодого ярославца съ кавалеромъ польскаго посольства графомъ Дмитревскимъ. Иванъ Афанасьевичъ перевелъ и передѣлалъ ивѣ сколько трагедій, оперъ и комедій, сочинилъ оперу „Танюша“ (музыку для нея написалъ основатель русскаго театра Θ. Г. Волковъ, такъ что „Танюша“ есть первая оригинальная русская опера) и другія пісцы, написалъ похвальное слово Сумарокову, ивѣ сколько мелькихъ стихотвореній и исторію русскаго театра, къ со- жалѣнію утраченіную, и былъ первымъ устроителемъ театрального учреждца (См. въ Русскомъ Вѣстникѣ 1869 г., кн. 6, статью г. Родиславскаго, „Θ. Г. Волковъ,“ стр. 556, 557 и 571).

3) Сотрудникъ академіи въ составленіи Словаря и изданіи Грамматики; онъ написалъ Начальныя основанія Россійской Грамматики, учебникъ Россійской Грамматики; перевелъ и издалъ много полезныхъ книгъ и составилъ „Общий Церковно-Славянко-Россійскій Словарь.“

4) Надъ составленіемъ производнаго Словаря трудились: кн. Дашкова, ми-
трон. Гаврілъ, Н. Н. Шуваловъ, Козодавлевъ, Фонъ-Визишъ, Княгинъ, Державинъ,
Богдановичъ, Лепехичъ, Румовскій и Озерецковскій; сама императрица написала
дополнительныя замѣчанія къ словамъ, собраннымъ на букву А (Нсторія Русской
Словесности, А. Галахова, т. І, стр. 537).

5) Словарь этотъ печатался съ 1806 по 1822 годъ.

6) Херасковъ умеръ 27 сентября 1807 г., на 74-мъ году отъ рождения.
Второе издание его сочиненій, въ 12-ти частяхъ, начато въ томъ-же году и окон-
чено въ 1812.

7

чивается, и не желая вопроса моего откладывать до другого времени, подошель я къ господину президенту и сказал ему:
— „Позвольте мнѣ спросить, по какой причинѣ Опытъ словаря

ющееся Академіи время, неудобно и даже невозможно ей входить въ подробное разсматривание сочиненій, долженствующихъ помѣщаться въ ея изданіяхъ. Сего ради положено было, чтобъ всѣ присылаемыя въ Академію отъ членовъ ея и постороннихъ особъ сочиненія, по прочтеніи въ ней оныхъ, отсылаемы были въ вышепомянутое отдѣленное сообщество, съ тѣмъ, дабы оно со всякою строгостію вновь ихъ разсмотрѣло, и тѣ, которые пайдутся достойными и для словесности полезными, помѣщало одно за другимъ въ академическія изданія. На таковомъ основаніи книга сія начала печататься, и первая часть оной соотвѣтствовала точно сему намѣренію; но при составленіи второй, особливо же третіей части, стали встрѣчаться препятствія, которые удобны были простудить всѣкую охоту трудиться падъ продолженіемъ оной. Первое, каждый набранный листокъ, прежде-нежели отдастся къ отпечатанію, долженъ быть сообщенъ быть каждому члену Академіи, для сдѣланія на немъ своихъ примѣчаній. Сіе распоряженіе, съ начала казавшееся полезнымъ, обратилось больше во вредъ, нежели въ пользу; ибо печатающееся чье либо сочиненіе неоднократно прочтено уже было, какъ самой Академіею, такъ и избраннымъ, отъ нея сообществомъ въ особыенныхъ собраніяхъ своихъ. И такъ другимъ членамъ не оставалось и не слѣдовало ничего за ними повѣрить. По какъ у всякаго есть охота находить въ другомъ погрѣшности, а особливо когда при умолчаніи имени своего знаетъ, что не потребуется отъ него ии отчета, ни доказательствъ, то и выходили изъ сего часто один только пустые и безполезные споры. Напримѣръ на пѣкоторыя мѣста изъ сочиненій монхъ сдѣланы были примѣчанія и поправки, которыхъ я по неосновательности оныхъ принять не могъ. Примѣчатель огорчался тѣмъ; а я по невольѣ долженъ быть его огорчать; ибо невозможно вскому угодить и подъ своимъ именемъ печатать выраженія или мысли другого, съ которыми я не согласенъ. Предложеніе же мое, чтобъ сдѣланныя на меня примѣчанія и мои на оны по поврежденіи нечатать и предавать на судь читателямъ, не было ни разу принито. Такимъ образомъ вмѣсто ожидаемой отъ сего постановленіи пользы выходили одинъ токмо неудовольствія и превеликая медленность въ печатаніи книги, которой въ цѣлый годъ едва одна часть издаваться могла. — Второе и главибшее препятствіе состояло въ томъ, что избранное и трудяшееся надъ изданиемъ сей книги сообщество вскорѣ, вмѣсто полномочнаго распорядителя помѣщаемыхъ въ ней статей, сдѣалось простымъ исполнителемъ приказаній ии малѣшими трудами не участвовавшаго въ томъ президента Академіи; ибо онъ началъ всѣ присылаемыя въ Академію всякаго рода сочиненія, не сиранивая о томъ миѣнія избраннаго сообщества, назначать для печатанія въ академическіхъ изданіяхъ. Сдѣдовательно послѣ сего избранному сообществу не оставалось ничего дѣлать, какъ только сіи присылаемыя къ нему изъ Академіи, или паче отъ президента оной, сочиненія отсылать, не читая и не разсматривая, обратно въ Академію; ибо какая нужда заниматься ему такими статьями, которые назначены уже для нанечатанія, и которыхъ выборъ не отъ него зависитъ? Могло ли оно подъ своимъ надзоромъ издавать никогда то, что по его миѣнію не имѣло достоинства быть помѣщено въ издаваемыхъ отъ Академіи сочиненіяхъ, или не соотвѣтствовало намѣренію сей книги, но

8

моего остановленъ и выключенъ изъ академическихъ изданій?" — Президентъ, какъ бы не пугавшись сего вопроса, отвѣчалъ мнѣ съ торопливостію: — „Что вы у меня спрашиваете? — Вы можете узнать это отъ секретаря; теперь засѣданіе уже кончилось." — Удивясь толь странному отвѣту, хотѣлъ я еще нѣ что сказать, но онъ, не слушая меня, схватить свою шляпу и ушель поспѣшно итъ собранія. Тогда объявилъ я секретарю и нѣкоторымъ остававшимся еще членамъ, что я письменно буду просить Академію о томъ, чтобъ она извѣстила меня о причинахъ такого со мною поступка. Вскорѣ послѣ сего получилъ я слѣдующія изъ Академіи бумаги:

ПИСЬМО КО МНѣ ОТЪ НЕПРЕМѣННАГО СЕКРЕТАРЯ АКАДЕМИИ:

Милостивый Государь,

Александръ Семеновичъ,

Россійская Академія, въ бывшее 5-го числа сего июня собраніе, препоручила мнѣ, по желанію вашему, доставить къ вашему превосходительству:

1-е. Списокъ съ доставленной отъ васъ въ Академію руководись сочиненного вами Славенскаго словаря, заключающаго въ себѣ объясненіе силы и знаменованія нѣкоторыхъ коренныхъ и производныхъ словъ, съ буквъ А и Б начинающихся по слово былина.

2-е. Списокъ съ примѣчаній на Опытъ сего словаря, едѣланныхъ преосвященными митрополитомъ новгородскимъ Амвросіемъ ¹) и

принималось и помѣщалось потому только, что президентъ не имѣлъ твердости отказать просившему его о томъ. Все сіе было причиною, что избранное сообщество, при всей своей ревности, напослѣдокъ отступилось отъ сихъ академическихъ изданій, и предоставило начатое имъ продолжать всякому, кто какъ хочетъ.

¹) Ниже Шишковъ говорить, что митрополитъ Амвросій подписалъ „Примѣчанія“ единственно по просьбѣ архиепископа Меодолія, оскорбившаго уже автора „Опыта Словаря“ безцеремонностью своихъ замѣчаній на самой рукописи, и потому вѣроятно не желавшаго иссти еще отвѣственность за прибавленныя и распространенные примѣчанія, которые сообщилъ въ академію правительствующій синодъ. Шишковъ поэтому въ „отвѣтахъ“ своихъ имѣлъ пренушественно въ виду епископа Θεοфилакта, который сочинилъ эти примѣчанія и слыветъ человѣкомъ умнымъ и ученымъ (см. ниже). — Первоприсутствующій въ синодѣ митрополитъ Амвросій (Подобѣдовъ), по отзывамъ современниковъ (см. статью П. Мельникова, „Изъ прошлаго,“ стр. 455), „не отличался ни особеннымъ умомъ, ни особливымъ образованіемъ, но имѣлъ доброе сердце, былъ легкомысленъ и откровенъ до болтливости.“ Своимъ возвышеніемъ онъ обязанъ случайному обстоятельству: сказанная, по приказу начальства, незвѣстнымъ іеромонахошъ

9

епископомъ калужскимъ Феофилактомъ ¹), и сообщенныхъ отъ пра-
вительствующаго Синода въ Академію, 20 числа апрѣля сего
1808 года; и

3-е. Уstedомить ваше превосходительство, что Академія, по причинамъ въ помянутыхъ примѣчаніяхъ изъясненнымъ, отъ печатанія помянутаго Славенскаго словаря въ издаваемыхъ ею періодическихъ Сочиненіяхъ и переводахъ удержалась.

Исполняя сіе возложенное на меня отъ Академіі порученіе,
съ должнымъ къ особѣ вашей высокопочитаніемъ и совершеннойю
преданностію имѣю честь быть навсегда,

милостивый государь,
вашего превосходительства

покорнѣйшимъ слугою.

(На подлинномъ подписано:) Петръ Соколовъ.

юня 11 дня 1808 году.

Его превосх. А. С. Шишкову.

Другая приложенная при семъ письмѣ бумага была слѣдую-
щаго содержанія:

проповѣдь надъ гробомъ убитаго во время чумнаго возмущенія (1771) архипеиископа Амвросія была представлена Екатеринѣ какъ гражданскій подвигъ; черезъ семь лѣтъ послѣ того, по желанію императрицы, онъ былъ посвященъ въ санъ епископа сѣвскаго, викарія московскаго, а затѣмъ назначенъ архіереемъ крутицкимъ. По упраздненіи этой кафедры (1785), онъ переведенъ былъ въ Казань, гдѣ роскошною жизнію, пышностью въ богослуженіи и свѣтскостью въ обращеніи онъ расположилъ къ себѣ все мѣстное дворяяство; въ 1795 г. его вызвали въ Петербургъ, для присутствованія въ синодѣ. Онъ стумѣлъ поправиться и новому государю, явившись во дворецъ, для служенія панихиды надъ тѣломъ умершей императрицы, съ нашитой на бархатной рясѣ новопожалованной александровской звѣздой и стѣлной черезъ плечо. Сильный благоводеніемъ императора, онъ затѣялъ интригу противъ первоприсутствовавшаго въ синодѣ престарѣлаго Гавриила, интригу, кончившуюся, въ 1799 г., удаленіемъ послѣдняго въ Новгородъ и назначеніемъ Амвросія на его мѣсто; черезъ годъ послѣ того и новгородская епархія перешла къ Амвросію. Большого значенія въ синодѣ онъ однако не пріобрѣлъ, и, не найди онъ поддержки въ помощи и совѣтахъ іеродіакона, потомъ петербургскаго викарія Филарета (знаменитаго московскаго митрополита), Амвросій не удержался бы долго на своемъ мѣстѣ. Въ концѣ 1817 г., Амвросію, по приказанію государя, былъ переданъ совѣтъ просить объ увольненіи отъ занятій въ синодѣ; вскорѣ онъ отправился въ Новгородъ, гдѣ черезъ нѣсколько дней умеръ, не имѣя силъ перенести своего паденія.

¹) Θεοφιλάττ (Русановъ), прежній сторонникъ митрополита Гавриила, другъ Сперанскаго, любимый собесѣдникъ А. Н. Голицына, помощникъ его въ дѣлѣ пре-образованія духовныхъ училищъ и почитатель духовидца Сведенборга, играłъ пер-венствующую роль въ синодѣ. Онъ былъ человекъ образованный (свѣтски, при-бавляли его противникамъ), хорошо знавшій иностранные языки, особенно француз-скій (за что былъ прозванъ „французскимъ архіереем“), и сочувствовавшій

10

Копія.

ПРИМІЧАНІЯ НА ОПЫТЬ СЛАВЕНСКАГО СЛОВАРЯ.

На оборотѣ 6-го листа, наріжію аще должны быть приданы еще два значенія: первое въ рѣчи, содержащей въ себѣ клятву, оно значить тоже, что на россійскомъ языке предъ глаголомъ: что не; какъ видно сіе изъ приведенного самимъ же сочинителемъ Опыта сего словаря текста, гдѣ между прочимъ сказано: аще будетъ въ лѣта сія роса и дошь;" здѣсь аще равносильна что не. — 2-е, за аще когда непосредственно слѣдуетъ како: тогда значить оно тоже, что стоящая предъ глаголомъ отрицательная частица не, и въ слѣдъ за глаголомъ ли, что доказывается также приведеннымъ текстомъ изъ дѣяній апостольскихъ. (Дѣян. 27, 12).

На листѣ 7-мь: впрочемъ кажется, что смѣсто отъ устъ словеса моего, надлежало бы сказать отъ словесе устъ моихъ: сіе замѣчаніе надлежить вовсе уничтожить, и вообще смыслъ текстовъ священного писанія слѣдуетъ выводить, справляясь не съ новѣйшими европейскими, но съ латинскимъ, греческимъ, и естьли можно еврейскимъ языками.

На оборотѣ 11-го листа, о благовиріи сказано, что оно отличается отъ правовѣрія разностію качествъ, а правовѣріе различію родовъ вѣры, и что правовѣріе не отдѣляетъ наружнаго нослѣдованія вѣрѣ отъ внутренняго, второежъ (т. е. благовѣріе) отдѣляетъ. Здѣсь усматриваются двѣ погрѣшности: 1-я доказывается тамъ же помѣщенными, самому автору противурѣчащими словами, что правовѣрный право впритъ, благовѣрный же и поступаетъ благо. 2-я, — чрезъ правовѣріе надобно разумѣть, не отличеніе разныхъ родовъ вѣры, а принятіе догматовъ согласныхъ съ сущностію слова Божія; благовѣріе жъ предполагаетъ не токмо принятіе сихъ догматовъ, но и исполненіе христіанскихъ обязанностей. Правовѣріе относится къ уму, а благовѣріе вмѣстѣ въ уму и сердцу; такъ что практическій христіянинъ въ одно и тоже время можетъ назваться и правовѣрнымъ и благовѣрнымъ. Исключительно государей именуютъ благовѣрными по превосходству.

прinchэмъ и повизнамъ нового царствованія. Въ 1810 году, по новоду вызова въ Петербургъ профессора Фесслера, которому онъ оказался противникомъ, Феофиактъ потерялъ дружбу Сперанскаго и расположеніе Голицына: въ 1813 году, онъ былъ уволенъ въ Рязанскую снархію, управленіе которой ему ввѣрено было еще въ 1809 г. („Изъ прошлого," П. Мельникова).

111

ихъ повѣренными, крестьянами Петромъ Федоровымъ и Andrіемъ
Тарасовымъ.

Поманутые крестьяне, въ числѣ 262 душъ мужеска пола,
достались Киреевой, по купчей, отъ надворнаго совѣтника Бахме-
тева. Между помѣщицю Киреевою и крестьянами ея сдѣлано
было, по предложенію ея, домовое условіе о увольненіи ихъ въ
вольные хлѣбопашцы съ платою за каждую мужеска пола душу
по 700 рублей, которое въ присутственномъ мѣстѣ не явлено, и
крестьяне оказались не въ состояніи заплатить къ назначенному
сроку условленную сумму; но, полагая условіе существующимъ,
внесли помѣщицѣ 14.800 рублей съ тѣмъ, что они воспользуются
хлѣбомъ, трудами ихъ собраннымъ; но помѣщица удержала и
хлѣбъ и деньги, продала изъ сей вотчины, послѣ обѣщанаго по
условію увольненія крестьянъ въ свободные хлѣбопашцы, 26 че-
ловѣкъ мужеска и женска пола, большею частію по одиначкѣ и
въ разныя руки, также изъ семейства повѣреннаго отъ прочихъ
крестьянъ, прикоспшаго на нее жалобу, крестьянина Andrія
Тарасова, жену его съ тремя сыновьями, одного съ женою и до-
черью, а двухъ холостыхъ съ ихъ сестрою; въ купчей написанъ
и мужъ, но съ оговоркою, что онъ находится въ бѣгахъ. По сему
саратовское губернское правленіе сдѣлало опредѣленіе, чтобы
всѣхъ людей слободы Клиновки, проданныхъ Киреевою, какъ тѣхъ,
на коихъ еще не совершены купчія, такъ и тѣхъ, на которыхъ
купчія совершены, и кои перечислены окладомъ за новыхъ вла-
дѣльцевъ, отобрать отъ покупщиковъ и обратить на прежнее
жительство въ ихъ домы и семейства, впредь до разрѣшенія
высшаго начальства.

Г. управляющій министерствомъ внутреннихъ дѣлъ пред-
ставлялъ комитету г. г. министровъ, чтобъ предоставить прави-
тельствующему сенату дѣло сіе неукоснительно рѣшить, и по-
яснить законъ: можно ли безъ земли продавать крестьянъ?

Записка сія изъ комитета г. г. министровъ доставлена къ
министру юстиціи, а отъ него представлена оная, вмѣстѣ съ за-
пискою санктпетербургскаго военнаго генералъ-губернатора, въ
государственный совѣтъ.

Государственный совѣтъ, въ департаментѣ законовъ, жур-
наломъ 12-го февраля сего года, постановилъ: препроводить въ
комиссію составленія законовъ означенные записки, для раземо-
трѣнія ихъ совокупно съ имѣющимся производствомъ по сему
предмету.

Въ слѣдствіе чего комиссія составленія законовъ, при жур-

112

наліб отъ 9-го марта сего года, представила проект закона о пресьчении продажи крестьян порознь и без земли.

При составлении проекта сего, она руководствовалась следующими соображеніями:

1-е) Что ни въ уложеніи, ни въ новоуказныхъ статьяхъ, не содержится нигдѣ позволенія продавать крестьянъ, приписанныхъ къ вотчинамъ, по одиначкѣ и безъ земли, и что законодатель никогда не имѣлъ въ виду, чтобъ крестьянинъ могъ быть лично отдѣляемъ отъ земли, къ которой онъ приписанъ для пользы государственной и помѣщичей, какъ въ отношеніи къ земледѣлію, такъ и платежу государственныхъ повинностей; но что со временемъ отъ неправильнаго уразумѣнія, или отъ превратнаго толкованія закона, коимъ позволялось продавать такимъ образомъ дворовыхъ людей, или, какъ они тогда назывались, старинныхъ полныхъ или докладныхъ холоней ¹), поелику они были по большой части плѣнные, безродные и не приписанные къ землѣ люди, а также отъ вошедшаго въ употребленіе обычая селить таковыхъ холопей на вотчинныхъ земляхъ, и отъ смѣшенія ихъ съ крестьянами, такъ что господинъ могъ уже по своему произволенію крестьянъ брать на господской дворъ и обращать въ дворовые люди, а дворовыхъ людей на крестьянство. Съ уничтоженіемъ напослѣдокъ и самаго названія холопей, помѣщей присвоили себѣ мало по малу надъ крестьянами тоже самое право продавать ихъ порознь и безъ земли, какое прежде имѣли надъ одними токмо холопями.

2-е) Что зло, происходящее отъ сего вкоренчившагося обычая, весьма очевидно. Не упоминая уже о томъ, сколь таковая продажа людей лично, по одиначкѣ, съ разлученіемъ отцовъ отъ дѣтей, на подобіе безсловесныхъ животныхъ, не соответственна духу нынѣшняго времени и унизительна для самаго человѣчества, она имѣетъ еще многія другія неудобства, весьма цредныя для пользы государственной и для благосостоянія нѣсколькихъ миліоновъ подданныхъ.

3-е) Что крестьяне, будучи приписаны къ землѣ, составляютъ вмѣстѣ съ нею собственность владѣльца, и следственно

¹) Полнымъ холопомъ назывался холопъ въчно-клюальный, отдавшійся въ бездрочное холопство; докладной холопъ былъ тотъ, который достался не по наследству, а по особой купчей. — Желающихъ олиже ознакомиться съ различными видоизмѣніями правъ помѣщиковъ и вотчинниковъ на крестьянъ, холопей и дворовыхъ людей, отесляемъ къ изслѣдованію Н. Д. Бѣтсева, „Крестьяне на Руси.“ (Русская Бессѣда. 1859. IV, V и VI.)

113

могутъ быть имъ продаваемы, но не иначе, какъ съ землею, на
коей они поселены; ибо въ такомъ случаѣ продается не человѣсъ,
не разумное существо, которое ни по естественнымъ, ни по по-
литическимъ законамъ, не можетъ быть поставлено наровѣнъ съ
вещами, но самая земля; а поселенный на ней крестьянинъ пере-
ходитъ вмѣстѣ съ нею, ибо онъ для собственной же своей пользы
не можетъ и не долженъ ее оставлять.

4-е) Что таковую противную правственности продажу людей порознь, сопраженную съ угнетеніемъ человѣчества, старался отвращать еще Петръ I, какъ то явствуетъ изъ указа, объявлен- наго бывшимъ тогда кабинетъ-секретаремъ Макаровымъ, 1721 года апрѣля 15 дня, въ коемъ изъяснено: „обычай былъ въ Россіи, которой и нынѣ есть, что крестьянъ и дѣловыхъ и дворовыхъ людей мелкое піляхетство продаетъ врозь, кто похочетъ купить, какъ скотовъ, чего во всемъ свѣтѣ не водится, а наипаче отъ семей, отъ отца или отъ матери дочь или сына помѣшикъ про- даетъ, отъ чего не малый вопль бываетъ, и его царское величе- ство указалъ оную продажу .людамъ престѣч, а ежели не воз- можно того будетъ вовся престѣч, то бы хотя по нуждѣ и про- давали цѣлыми фамиліями или семьями, а не порознь, и о томъ бы при сочиненіи нынѣшнаго уложенія изъяснить, какъ высоко- правительствующіе господа сенаторы заблагоразсудятъ.“ — Но обычай сей столь уже глубоко вкоренился и столь соотвѣтство- валъ видамъ нѣкоторыхъ корыстолюбивыхъ людей, что всѣ ста- ранія къ искорененіи его остались тщетными, и что оный про- должается и понынѣ, хотя правительство въ разныя времена употребляло всѣ мѣры къ ограниченію сего злоупотребленія и къ уменьшенію происходящаго отъ него вреда.

5-е) Что хотя и запрещено продавать людей на ярманкахъ, но присутственныя мѣста чинятъ имъ продажу на аукціонахъ съ публичнаго торгу.

Основываясь на сихъ соображеніяхъ коммисія составила
проектъ новаго закона въ слѣдующемъ видѣ:

§ 1. Всякая продажа, закладъ и укрѣпленіе крестьянъ, иначе какъ селеніями со всѣмъ крестьянскимъ имуществомъ и землею, отнынѣ на всегда запрещается, подъ какимъ бы то наименова- ніемъ ни было.

§ 2. Дворовымъ людямъ обоего пола, какъ показаннымъ та- ковыми по ревизіи 1815 года, такъ и записаннымъ по оной же ревизіи въ крестьянствѣ, но дѣйствительно живущимъ на помѣ- щичьемъ дворѣ и употребляемымъ въ разныя господскія личныя

Томъ II.

8

114

услуги и должности, а равно и взятымъ во дворъ изъ крестьянъ послѣ помянутой ревизіи, сдѣлать немедленно общую во всемъ государствѣ перепись, показавъ въ оной, какъ самихъ ихъ, такъ женъ и дѣтей ихъ, прижитыхъ послѣ ревизіи, оставая ихъ навсегда въ званіи дворовыхъ людей, и показывая и впредь въ ревизскихъ сказкахъ отдѣльно отъ крестьянъ.

§ 3. Впредь же, со дня обнародованія сего положенія, запрещается всякаго крестьянина или крестьянку, какаго бы возраста они ни были, отдѣлять навсегда отъ земли, взятіемъ во дворъ къ помѣщику.

§ 4. Впрочемъ никому изъ помѣщиковъ не запрещается находящихся нынѣ дѣйствительно при нихъ дворовыхъ людей обоего пола выпускать на крестьянство, какъ женитьбою мужескаго пола на крестьянской дѣвѣ, съ тѣмъ чтобы ему въ крестьянскомъ домѣ жены его, по смерти ея родителей, быть хозяиномъ, что у простолюдиновъ называется: въ домъ принять; или выдачею дворовой дѣвки за крестьянина; такъ и отведеніемъ для дворового человека особаго участка земли и обращеніемъ его на пашню; но во всѣхъ сихъ случаяхъ, выпустивъ дворового человека въ крестьяне, помѣщикъ не имѣть уже права ни самаго его, ни его дѣтей, прижитыхъ въ крестьянствѣ, взять обратно во дворъ и отлучить отъ земли, подъ какимъ бы предлогомъ то ни было.

§ 5. Находящіеся нынѣ при помѣщикахъ дворовые люди, для исчисленія государственныхъ повинностей, отнынѣ впредь должны быть приписываемы къ деревнямъ и отнюдь не къ го-родскимъ домамъ владѣльцевъ, показывая ихъ только по ревизіи въ особой статьѣ отъ крестьянъ; государственныя же подати должны быть за нихъ платимы не селеніемъ, къ коему приписаны, и которому бы они такимъ образомъ обратились въ тягость, но самимъ помѣщикомъ, исключая только, когда дворовой человѣкъ будетъ выпущенъ на крестьянство, въ таковомъ случаѣ онъ и платитъ подати за себя наровнѣ съ прочими крестьянами.

§ 6. Всѣ таковые дворовые люди не иначе могутъ быть продаваемы или перекрѣпляемы въ постороннія руки, какъ вмѣстѣ съ тѣмъ селеніемъ, къ коему они приписаны; однакое при та-ковой продажѣ цѣлаго селенія, позволяется продавцу или заклад-чику, при совершеніи крѣпости, выговаривать изъ оной или всѣхъ или нѣсколькихъ дворовыхъ людей, приписывая ихъ въ тоже самое время къ другому селенію. Равномѣрно не запрещается отдавать ихъ въ наслѣдство сыновьямъ, или въ приданое до-черямъ, отдѣльно отъ того селенія, къ коему они приписаны; но

115

во всѣхъ сихъ случаяхъ строго наблюдать, дабы жены отъ мужей
и дѣти отъ родителей, мужеской полъ до совершеннолѣтія, т. е.
до 17-лѣтняго возраста, а женскій до замужства, не были ни
подъ какимъ предлогомъ разлучаемы.

§ 7. Что же касается до дворовыхъ людей, принадлежащихъ
дворянамъ, не имѣющимъ собственныхъ деревень, то хотя на
первый случай, до дальнѣйшаго распоряженія, и позволяется ихъ
на прежнемъ основаніи приписывать къ городскимъ домамъ, но
всѣ таковые люди также не могутъ быть продаваемы, и не иначе
могутъ переходить отъ одного владѣльца къ другому, какъ по
законному наслѣдству, или по раздѣлу, или же отдачею въ при-
даное за дочерьми, но отнюдь не по завѣщаніямъ, дѣлаемымъ
въ пользу стороннихъ лицъ, или по другимъ сдѣлкамъ. Когда
же законныхъ наслѣдниковъ не окажется, то всѣ таковые дворо-
вые люди дѣлаются свободными.

§ 8. При взысканіяхъ по партикулярнымъ долгамъ, люди
также не иначе продаваемы быть могутъ, какъ селеніями съ
землею и со всѣмъ крестьянскимъ имуществомъ. Въ случаѣ если
на удовлетвореніе долговъ инаго имѣнія не достанетъ, а оста-
нутся одни только люди дворовые и къ домамъ приписанные, то
таковыхъ людей не продавать и не возвращать ни должнику, ни
его наслѣдникамъ, а объявлять равномѣрно свободными, съ тѣмъ
чтобы избравъ родъ жизни платили они, по назначенію прави-
тельства, соотвѣтственной ихъ способности оброкъ, которой по-
ступаетъ на уплату неудовлетворенныхъ долговъ. Когда сіи
отпущенные на волю люди достигнутъ шестидесяти лѣтъ, и.ли
когда долги прежде уплачены будутъ, то оброкъ сей обращается
въ пользу прежняго ихъ владѣльца. Дѣти рожденныя отъ нихъ,
по полученіи ими свободы, не платятъ никакаго оброка.

§ 9. Сіе постановленіе распространяется и на взысканія
казенныя.

§ 10. Для предупрежденія раздробленія имѣній на малыя
части постановляется, что имѣніе, въ коемъ числится нѣсколько
сотъ крестьянъ, не можетъ итти въ продажу, закладъ, раздѣль
или укрѣпленіе на части, менѣе ста крестьянъ мужескаго пола
заключающія, со всемъ ихъ землею и имуществомъ, подъ какимъ
бы наименованіемъ ни было.

§ 11. Равномѣрно имѣніе, въ коемъ заключается не болѣе
ста крестьянъ, или менѣе того, не можетъ быть продаваемо, за-
кладываемо и укрѣпляемо, иначе какъ полнымъ ихъ числомъ съ
землею и всѣмъ крестьянскимъ имуществомъ.

8*

116

§ 12. При продажѣ и укрѣпленіи части имѣнія, никому не
отдѣлять для себя менѣе ста крестьянъ, и не иначе, какъ со
всею принадлежащею имъ землею и крестьянскимъ имуществомъ,
ниже для водворенія въ другомъ селеніи, на основаніи § 14.

§ 13. Буде каждый изъ наслѣдниковъ не можетъ получить
ста или болѣе крестьянъ, и если въ теченіи двухъ лѣтъ не со-
гласятся владѣть имѣніемъ совокупно до продажи или по до-
бровольной сдѣлкѣ, удовлетворивъ кого е.лѣдуетъ между ихъ день-
гами, тогда все имѣніе поступаетъ въ продажу полнымъ числомъ
его, и наслѣдники раздѣляютъ полученную за него сумму, на
основаніи какъ дѣлили недвижимое имѣніе.

§ 14. Если владѣецъ имѣнія, по недостатку въ землѣ и по
большему числу людей, пожелаетъ перевесть нѣсколько семей на
пустопорожнюю землю въ другую губернію или въ другой уѣздъ,
то сіе дозволять не иначе, какъ съ разрѣшенія правительства и
тогда въ то время, когда представлены будутъ удостовѣренія,
что въ новомъ помѣстѣѣ устроены владѣльцемъ крестьянскіе домы
и другія хозяйственныя заведенія, необходимыя для поселянъ.
Крестьянъ, водворенныхъ въ новомъ ихъ жительствѣ, не прежде
переселять на другую землю, какъ по прошествіи десяти лѣтъ;
и число десятинъ, назначаемыхъ имъ въ новомъ помѣстѣѣ, ни
подъ какимъ видомъ не можетъ быть менѣе того, какое они
прежде имѣли.

§ 15. Крѣпостныхъ людей и крестьянъ, принадлежавшихъ
прежде личнымъ дворянамъ, а по смерти ихъ доставшихся по
наслѣдству кому либо, кто не пріобрѣлъ самъ по себѣ законнаго
на владѣніе ими права, какова бы возраста они ни были, объ-
являть свободными съ тѣмъ чтобъ, избравъ родъ жизни, платили
они оброкъ тѣмъ, отъ кого отходять изъ крестьянскаго состоянія,
пока не исполнится имъ 60 лѣтъ.

§ 16. При всѣхъ вообще переходахъ крѣпостныхъ людей отъ
одного владѣльца къ другому, ни въ какомъ случаѣ семейства не
должны быть раздѣляемы. Семействомъ же почитать мужа, жену
и дѣтей мужескаго пола до совершеннолѣтія, т. е. до 17 лѣтъ, а
женскаго до замужства.

§ 17. Каждый человѣкъ, дворовый или крестьянинъ, съ изда-
нія сего закона проданный, заложенный или переданный во вла-
дѣніе по вѣрющему письму, равно взятый во дворъ, вопреки
§§ 3 и 4, и вообще укрѣпленный не согласно съ сими правилами,
чрезъ сіе дѣлается свободнымъ, и судныя и присутственные мѣста
и лица обязаны таковымъ его немедленно признавать и объявлять.

117

Всѣ же послѣдствія преступленія закона падаютъ на виновныхъ и на присутственныя мѣста, совершившія купчія или другіе акты.

§ 18. Въ разсужденіи отдачи дворовыхъ людей и крестьянъ въ рекруты, держаться существующихъ законовъ, до изданія новаго рекрутскаго устава.

Представляя проектъ сей, совокупно съ выпискою изъ существующихъ законовъ, комисія въ заключеніе изъясняетъ, что симъ токмо, а не инымъ чѣмъ, можетъ быть исполнено (узаконеніе?) Петра I. Сто лѣтъ прошло послѣ изданія его закона. Если законодательство девятаго на десять вѣка не можетъ итти далѣе законодательства осьмаго на десять вѣка, то по крайней мѣрѣ не должно отставать отъ него.

По выслушаніи сего, государственный совѣтъ въ департаментѣ законовъ принялъ въ уваженіе:

1-е) Комисія законовъ приводитъ въ основаніе представ-
леннаго ею проекта указъ Петра I, объявленный бывшимъ тогда
кабинетъ-секретаремъ Макаровымъ, 1721 года апрѣля 15 дня, на-
зывая оный закономъ. Но самое содержаніе сего указа показы-
ваетъ, что онъ написанъ былъ не въ видѣ закона, а токмо въ
видѣ простаго мнѣнія, отданнаго на судъ правительствующему
сенату. Законы требуютъ точныхъ опредѣленій и точнаго испол-
ненія по онымъ; а здѣсь видны одинъ условныя предложенія: „а
ежели не возможно преспечь, то хотя бы по нуждѣ и продавали,“
и проч. Законы такимъ двуличнымъ образомъ не пишутся. При
томъ же и выраженія употреблены здѣсь такія, изъ которыхъ
иныя не опредѣлительны, какъ то: „продавать цѣлыми фамиліями
или семьями“ (въ законѣ, буде бы указъ сей состоялся въ видѣ
законодательства, было бы означено, что именно подъ словомъ
фамилія или семья разумѣть должно); другія не содержатъ въ
себѣ существенной истины, какъ напримѣръ слѣдующее: въ Россіи
продаютъ людей какъ скотовъ. " Сего выраженія никакимъ обра-
зомъ въ настоящемъ смыслѣ принять не можно; ибо въ Россіи
продаются люди, какъ люди, а не какъ скоты. Смѣшивать права
продажи людей съ правами продажи скотовъ, есть несправедли-
вое смѣшivanіе, никогда въ Россіи не существовавшее, и развѣ
тамъ токмо употребительное, гдѣ илѣтъ никакихъ законовъ, комрѣ
насилія. По симъ обстоятельствамъ, а еще болѣе потому что
нигдѣ не видно, чтобъ о семъ указѣ, внесенномъ въ 1721-мъ году
секретаремъ Макаровымъ въ правительствующій сенатъ на раз-
смотрѣніе, было какое либо сужденіе, или бы Петръ Первый въ

118

послѣдующіе годы царствованія своего продолжалъ о томъ во-
прошать, или бы кто изъ преемниковъ престола послѣ него воз-
обновилъ нѣкогда тотъ же вопросъ, — а между тѣмъ извѣстно,
что указъ сей не былъ никогда внесенъ въ уложеніе, — то де-
партаментъ и не можетъ не токмо вводить его въ законы, ниже
принять его за новодъ къ какому либо по немъ толкованію.

2-е) Далѣе комиссія законовъ, утверждаясь на семъ указѣ, и
пріемля оный за настоящій законъ, а настоящіе законы, по коимъ
всѣ дѣла рѣшатся, отвергая, и называя ихъ обычаемъ и вкрав-
шимися злоупотребленіями, изъясняетъ: „но обычай сей столь
уже губоко вкоренился и столь соответствовалъ видамъ нѣко-
торыхъ корыстолюбивыхъ людей, что всѣ старанія къ искорененію
его остались тщетными, и что оный продолжается и понынѣ,
хотя правительство въ разныя времена и употребляло всѣ мыры
къ ограниченію сего злоупотребленія и къ уменьшенію происходя-
щаго отъ него вреда.“ На сіе мнѣніе комиссіи никакъ согласиться
нельзя: первое, потому что это не есть обычай, но издавна су-
ществующее въ Россіи законоположеніе; второе, потому что не-
возможно приписывать его видамъ нѣкоторыхъ корыстолюбивыхъ
людей; ибо естьли разумѣть подъ сими корыстолюбивыми людьми
нѣкоторыя частныя лица, то они не могли удерживать намѣреній
правительства; а естьли полагать, что всѣ государственные люди,
изъ которыхъ многіе оставили по себѣ толь славную память, были
такъ корыстолюбивы, что попеченіе о благѣ народномъ всегда
уступало алчности ихъ къ прибыткамъ (даже неизвѣстно какимъ),
то таковое, ни на чемъ не основанное предположеніе, не можетъ
имѣть никакаго вѣроятія. Наконецъ третіе, потому что верхов-
ная власть въ Россіи, яко самодержавная, никогда не была въ
такомъ состояніи, чтобы хотѣть сдѣлать какое либо постановленіе
и находить въ томъ препятствіе отъ нѣкоторыхъ корыстолюби-
выхъ людей, или бы брать мыры и не успѣвать въ нихъ; напро-
тивъ всякое намѣреніе свое могла она производить единымъ
токмо повелѣніемъ своимъ, котораго ослушанію въ Богохраниломъ
отечествѣ нашемъ не было никогда примѣра.

3-е) Изъ доставленной при журналѣ комиссіи выписки изъ
законовъ видно, что уложеніемъ и послѣдующими указами дано
дворянамъ право на покупку крестьянъ и дворовыхъ людей и на
продажу оныхъ безъ всякаго ограниченія сего права. Слѣдова-
тельно комиссія поставляя сіе на видъ, но между тѣмъ утверж-
дая, что въ Россіи продажа людей порознь и безъ земли произ-

119

водится не по закону, а по вкравшимся злоупотребленіямъ, сама
себѣ противурѣчить.

4-е) Изъ прочихъ же указовъ, въ выпискѣ сей помѣщенныхъхъ,
нѣтъ ни одного, которымъ бы разрушался коренной законъ о
продажѣ людей. Нѣкоторыми изъ сихъ указовъ воспрещается
токо продажа посредствомъ аукціона, а не вообще всякая про-
дажа людей безъ земли, и повелѣвается не нубликовать о таковой
продажѣ въ вѣдомостяхъ *). Въ другихъ изъясняются права дво-
рянства природнаго и личныхъ дворянъ **). Въ нѣкоторыхъ опре-
дѣляется, какимъ образомъ закладывать дворовыхъ людей и кре-
стьянъ безъ земли, и утверждать ихъ отъ одного владѣльца дру-
гому по просроченнымъ закладамъ ***). Въ иныхъ, или дозволяется
послѣднему въ родѣ продавать и закладывать недвижимое родо-
вое имѣніе ****), или повелѣвается весьма справедливо ни за чью
вину другаго не наказывать †). Нѣкоторыми запрещается торгъ
людьми на ярмонкахъ, и изъясняется мѣра наказанія за злоупо-
требленіе ††). Въ другихъ, наконецъ, не позволяется купленнаго
человѣка поставлять въ рекруты, прежде прошествія трехъ лѣтъ
отъ дня покупки †††). Вотъ указы, принятые комиссіею составле-
нія законовъ въ соображеніе, для отмѣны существующаго издревле
въ Россіі кореннаго закона. Указы сіи, какъ всякому видѣть
можно, ни сколько не относятся къ тому, о чемъ идетъ нынѣ дѣло.

5-е) Сверхъ того открывается, что комиссія не внесла въ
составленную ею выписку изъ законовъ высочайшій указъ 1808
года октября 28 (о пошлинахъ). Въ 8-мъ пункѣ сего указа из-
ображено: „При совершеніи купчихъ, дарственныхъ записей и
тому подобныхъ актовъ, равную силу и дѣйствіе имѣющихъ на
крѣпостныхъ людей, съ землею и безъ земли въ продажу и въ
подарокъ поступающихъ, и на дворовыхъ людей, полагать муже-
скаго пола ревизскую душу въ цѣну не менѣе ста рублей, а
женскаго противъ того въ половину, по всѣмъ вообще Имперіи
Нашей губерніямъ, разумѣя въ разсужденіи женскаго пола одни
только тѣ случаи, гдѣ оной поступаетъ въ продажу по одиначкѣ
и раздѣльно отъ мужескаго пола.“

*) Указъ 5-го августа 1771-го года, и объявленное комитету Императорской Академіи Наукъ 18-го маія 1801 года Высочайшее повелѣніе.

**) Дворянской грамоты статьи 22 и 26, и указъ іона 1814 года.

***) Статьи банкROTЭСКаго устава.

****) Указъ 26 ноября 1801 года.

†) Указъ 4 октября 1803 года.

††) Указы 14 іона 1808 и 28 марта 1812 года.

†††) Указъ 6 маія 1810 года.

120

6-е) Коммисія, пройдя указъ сей въ молчаніи, и входя опять въ толкованіе, что продажа людей безъ земли ввелась по одному обычаю и злоупотребленію законовъ, наконецъ присовокупляетъ: „Не упоминая уже о томъ, сколь таковая продажа людей лично, по одиначкѣ, съ разлученіем отцовъ отъ дѣтей, на подобіе безсловесныхъ животныхъ, не соответственна духу нынѣшняго времени и унизительна для самаго человѣчества, она имѣетъ еще многія другія неудобства весьма вредныя для пользы государственной и для благосостоянія нѣсколькихъ миліоновъ подданныхъ; что крестьяне, будучи приписаны къ землѣ, составляютъ вмѣстѣ съ нею собственность владѣльца, и слѣдовательно могутъ быть имъ продаваемы, но не иначе какъ съ землею, на которой они поселены; ибо въ такомъ случае продается не человѣкъ, не разумное существо, которое, ни по естественнымъ ни по политическімъ законамъ, не можетъ быть поставляемо наровнѣ съ вещами, но самая земля; а поселенный на ней крестьянинъ переходитъ вмѣстѣ съ нею; ибо онъ для собственной же своей пользы не можетъ и не долженъ ее оставлять,“ и проч.. Изъ всѣхъ вышеприведенныхъ узаконеній и указовъ явствуетъ, что ни однимъ изъ оныхъ продажа людей порознь и безъ земли никогда не воспрещалась, и производится не по обычаю и злоупотребленіямъ, но по кореннымъ, издавна установленнымъ и нынѣ существующимъ законамъ. По сему дешпартаментъ не пріемлетъ и не можетъ принять проэкта, который, подъ видомъ основанія своего на законахъ, но въ самомъ дѣлѣ не основанный на оныхъ, содержитъ въ себѣ предложения о перемѣнѣ ихъ и разрушеніи. Департментъ законовъ тѣмъ болѣе не можетъ принять и одобрить сего проэкта, что находитъ его основаннымъ на умствованіяхъ, не токмо съ существующими законами несообразныхъ, но и несправедливыхъ, отъ коихъ для благосостоянія народнаго несравненно болѣе вреда, нежели пользы произойти можетъ. Мысль, что продажа людей лично, по одиначкѣ, на подобіе безсловесныхъ животныхъ, не свойственна духу нынѣшняго времени и унизительна для самаго человѣчества, по многимъ причинамъ несправедлива: во первыхъ, неизвѣстно что такое разумѣется подъ словами продавать лично и по одиначкѣ? Всякой человѣкъ не иначе продается, какъ лично; ибо одного за другаго продать не можно. Сюво по одиначкѣ требовало бы также объясненія, безъ котораго нельзя понимать, почему продажа нѣсколькихъ человѣкъ вмѣстѣ предпочитается продажѣ одного человѣка, и по какимъ причинамъ первая свойственна духу нынѣшняго времени, а вторая не свойственна и равняется продажѣ

121

безсловесных животных? Ежели зло полагается въ отлученіи
человѣка отъ семейства или отъ земли, то въ первомъ случаѣ
зло разлуки часто бываетъ необходимо, а во второмъ отлученіе
отъ земли, то есть отъ хлѣбопашества, можетъ лично быть до-
бромъ; ибо человѣе, служащій въ домѣ господина своего, или
обученный какомунибудь ремеслу, ничѣмъ не хуже пашущаго
землю. Сверхъ того не видно причины, почему въ помѣщикѣ
предполагается желаніе разлучать семейства крестьянъ своихъ,
или отлучать ихъ отъ хлѣбопашества? это совершенно противно
собственнымъ его пользамъ. Но положимъ, что какой-либо не-
благоразумный помѣщикъ взялъ во дворъ къ себѣ, или продалъ
нужнаго отъ семьи земледѣльца: должно ли, для отъращенія сего,
воспрещать всѣмъ помѣщикамъ брать во дворъ къ себѣ одино-
чекъ, сиротъ не имѣющихъ пристанища? Для чего, имѣя крестьянъ,
не имѣть собственныхъ своихъ домочадцевъ, нанимать чужихъ
слугъ, брать на то millionsę поборы съ крестьянъ, и видѣть между ими
сиротъ и вдовъ, бродящихъ по-міру? Должно ли такому помѣ-
щикову, у котораго малый участокъ земли не можетъ прокормить
крестьянъ его, запрещать нѣкоторую часть оныхъ, для ихъ и
своей пользы, продать другому помѣщику, у котораго нѣтъ до-
вольно рукъ для обработыванія земли? Помѣщику надобно по-
ставить рекрута; ему приходится отдать мужа отъ жены и отца
малолѣтнихъ дѣтей, работника отъ семьи, которая безъ него про-
падетъ: ему продаютъ одиночку, негоднаго для земледѣлія и год-
наго для службы: онъ не можетъ его купить! Но сколько могутъ
найтиться такихъ случаевъ, въ которыхъ запрещеніе продавать
безъ земли и порознь, прекращая нѣкоторое зло, вмѣстѣ съ тѣмъ
свяжетъ руки дѣлать добро? Когда законы дѣлаются такимъ
образомъ, чтобъ добро съ худомъ не взвѣшивать, и не терпѣть
малаго худа, естьли не можно разрушить онаго, безъ разрушенія
великаго добра? Въ подобныхъ случаяхъ, малое худо отвращается
правоученіемъ, наставленіями, пристыженіемъ, или запрещеніемъ
тому одному, кто сдѣлалъ худо, а не всѣмъ. Во вторыхъ, выра-
женіе, что продажа безъ земли и порознь не соответственна
духу нынѣшняго времени, есть неопредѣленное и съ силою зако-
новъ не совмѣстное. Подъ словомъ духъ времени часто разумѣется
общее стремленіе къ своевольству и неповиновенію. Департаментъ
подобныхъ выраженій къ сужденіямъ своимъ принимать не можетъ;
ибо мнить, что гдѣ правительство твердо и законы святы, тамъ
они управляютъ духомъ времени, а не духъ времени — ими. Въ
третьихъ, что такая продажа унизительна для самаго человѣче-

122

ства, есть также не основанное на истинѣ вещей заключеніе,
какъ о томъ ниже изъяснено будетъ. „Крестьяне (продолжаетъ
коммисія), будучи приписаны къ землѣ, составляютъ съ нею соб-
ственность владѣльца, и слѣдовательно могутъ быть имъ прода-
ваемы, но не иначе, какъ съ землею, на коей они поселены; ибо въ
такомъ случае продается не человѣкъ, не разумное существо,
которос, ни по естественнымъ ни по политическимъ законамъ, не
можетъ быть поставлено на ровьń съ вещами, но самая земля.“

— Есть ли разсуждать, что продажа людей унизительна для чел-  
ловѣчества, то надлежить сперва опровергнуть и уничтожить  
право всякой продажи. (Департаментъ не дерзаетъ входить въ  
сужденіе о семъ, какъ о дѣлѣ, требующемъ великаго вниманія и  
крайней осторожности, чтобъ на мѣсто мнимаго блага не про-  
изватьѣ величайшаго зла.) Но утверждать, что человѣкъ припи-  
санный къ землѣ составляетъ вмѣстѣ съ нею собственность вла-  
дѣльца, и тогда продается какъ разумное существо, а отдѣльно  
отъ ней какъ вещь или безсловное животное, есть несроднымъ  
образомъ человѣка смѣшивать и соединять съ землею или живот-  
ными. Вещи и животные суть собственность, но человѣкъ ни съ  
ними, ни безъ нихъ, не есть собственность владѣльца, поелику  
сей не имѣетъ надъ нимъ такаго права, какое имѣетъ надъ  
вещами и животными, которыхъ можетъ истреблять и убивать,  
безъ всякой отвѣтственности предъ Богомъ и законами. Унизи-  
тельность состоитъ не въ словѣ продавать, но въ правъ, съ ка-  
кимъ кто или что продается. Сіе право надъ человѣкомъ не  
только не сравнительно съ правомъ надъ вещію или животнымъ,  
ниже съ правомъ надъ тѣми людьми, которыхъ называютъ  
esclaves (въ русскомъ языке даже нѣтъ и слова, соотвѣтствую-  
щаго толь презрительному имени) *); ибо данное въ Россіі надъ

*) Слово esclave составлено изъ двухъ частей: первая часть есть латинской предлогъ ex, испорченный перестановкою буквъ въ esc, и который соответствуетъ нашему предлогу изъ или нарѣчію впѣ. Вторая lave есть имя, и по нынѣ въ английскомъ языке пишущеся law, въ датскомъ lov, во французскомъ loi, и значащее законъ. Оба сіи слова (ex-law, изъ коихъ вышло esclave) составляютъ вмѣстѣ выражепіе впѣ закона. означающее состояніе человѣка, преданнаго во власть другаго такъ, что сей (или всякой) воленъ поступать съ нимъ, какъ съ животнымъ, безъ всякаго отвѣтствованія предъ человѣческими законами. Российское слово рабъ, которое почитаютъ равнозначащимъ французскому слову esclave, отнюдь не содержитъ въ себѣ сего понятія, и слѣдственно ни малѣше съ онымъ не сходствуетъ. Оно происходить отъ глагола работаю, то есть служу кому либо, по долгу или усердію: работайте Господеви со страхомъ, т. е.

123

людьми право не есть ни безпредѣльное, ни насильственное, но
огражденное законами, требующими, чтобъ помѣщиъ сочетавалъ
пользу свою съ пользою своихъ подвластныхъ, и купно съ госу-
дарственнымъ благомъ, наблюдая между ими, какъ отецъ между
дѣтьми, благосостояніе, порядокъ и устройство. Въ противномъ
случаѣ, законы пріемютъ на него жалобы, отнимаютъ у него
власть, и его самаго наказуютъ. Когда же продавать есть не
иное что, какъ передавать свое право, законами опредѣленное
и ограждаемое ими, то на какой истинѣ основано мнѣніе, что,
при продажѣ деревни, человѣку продаваться, вмѣстѣ съ господ-
сцими полями, лѣсами и коровами, — не безчестно; а одному
безъ нихъ, для посаженія на другую господскую землю, или для
употребленія къ другимъ соответственнымъ состоянію его заня-
тіямъ, — безчестно? Развѣ продается онъ отъ земли, собственно
ему принадлежащей? Или развѣ право надъ нимъ перемѣняется,
когда онъ продается безъ земли? Но какъ ни то, ни другое не
существуетъ, и состояніе его, съ землею ли онъ проданъ или
безъ земли, ни мало чрезъ то не становится ни хуже ни лучше,
то въ чемъ же состоитъ унизительность его? Почему равняется
онъ тогда съ вещію или безсловеснымъ животнымъ? Напротивъ
уничижительно для человѣка, когда благосостояніе и честь его
не въ немъ одномъ ограничиваются, а соединенно съ кускомъ
земли, или чего инаго, — когда полагается, что онъ безъ земли уже
не человѣкъ, и долженъ непремѣнно, какъ бы дерево, посаженъ
быть въ оную, дабы пребывать на ней неподвижно. Таковая
мысль, не сходная съ достоинствомъ человѣка, оскорбительна для
него, и когда бы произведена была въ дѣйство, могла бы при-
нести множество вреда и запутанности; ибо если проданный че-
ловѣкъ — по состоянію своему земледѣлецъ, то онъ, на какую бы
ни посаженъ былъ землю, станетъ ее воздѣлывать, безъ всякой
перемѣны состоянія или оскорбленія чести своей; буде же онъ
портной, кучеръ, поваръ или лакей, которой ни на какой землѣ
не сидить, и сочтетъ себѣ за великое наказаніе, естьли его, обу-
ченнаго шить или стряпать, сошлютъ пахать землю, то какая и
для помѣщика, и для крестьянъ, и для него будетъ польза чтобъ
непремѣнно проданъ былъ съ землею? Можетъ случиться, что у
помѣщика, живущаго въ Петербургѣ, нѣтъ другой земли, какъ въ

служите Богу съ благоговѣнiem. Выраженіе наше рабъ Божій соответствуетъ Французскому serviteur (а не esclave) de Dieu. И такъ принимать сіи два слова, русское рабъ и Французское esclave, за одно и тоже, есть не вникать въ настоящій ихъ смыслъ и значеніе.

124

Крыму, или въ иной какой отдаленной губерніи: тогда чтобъ продать повара своего, долженъ онъ будетъ отнять у крестьянъ своихъ нужную для нихъ часть земли, дабы отдать ее, какъ въ приданое, за поваромъ, которому она, равно какъ и тому, кто его покупаетъ, ни мало не нужна. Притомъ же, когда предшествется человѣка продавать съ землею, а землю безъ человѣка, то изъ сего выдетъ одно только безполезное стѣсненіе, изъ котораго необходимо родятся новыя тяжбы, ябеды съ ихъ злоупотреблениеміи, между тѣмъ какъ предписаніе или законъ сей не достигнетъ своей цѣли; ибо, не нарушая онаго, можно будетъ продать человѣка съ землею, и землю обратно купить: тогда человѣкъ, съ излишнимъ токмо затрудненіемъ и запутанностію въ дѣлахъ, проданъ будетъ одинъ. Новые законы должны будутъ безпрестанно себя поправлять, и выдавая перемѣну за перемѣною, не быть ни постоянными, ни ясными. Земледѣльческое состояніе во всякомъ государствѣ привязано, конечно, къ землѣ, однакожь не именно такое-то число людей къ такому-то именно участку земли. Сіе послѣднее положеніе едва ли не будетъ столько вредно, сколько первое полезно; ибо въ первомъ случае, вся лучшая земля во всемъ государствѣ обработывается достаточнымъ числомъ руки; а во второмъ, часто могутъ на маломъ количествѣ безплодныхъ полей сидѣть излишнее число работниковъ, тогда, какъ на великомъ количествѣ плодоносныхъ земель не доставать будетъ дѣлателей, поелику законы, привязывая каждогоъ къ своей полосѣ, возбраняютъ дѣлать нужное для сего уравненіе. Наконецъ много могутъ быть другихъ неупомянутыхъ здѣсь причинъ, которые надлежало бы подробно разсмотрѣть и взвѣсить, прежде нежели предлагать перемѣны и потрясенія коренныхъ законовъ; ибо попѣшать разрушеніемъ чегонибудь, не обозрѣвъ со всемъхъ столонъ, и не увѣрясь напередъ въ слѣдствіяхъ, тѣмъ опаснѣе, что разрушенное не всегда опять воздвигнуть можно.

7-е) Коммисія разсуждаетъ, что хотя и запрещено продавать людей на ярманкахъ; но присутственныя мыста чинятъ имъ продажу на аукціонахъ съ публичнаго торгу. " — Департаментъ законовъ находитъ, что между продаваніемъ людей на ярманкахъ и продаваніемъ въ присутственныхъ мѣстахъ съ публичнаго торгу есть не малая разница. Выводить человѣка для продажи на ярманку, есть конечно такой торгъ людьми, которой не приличенъ никакому просвѣщенному народу; но публичный торгъ въ присутственныхъ мѣстахъ не есть ярманка, а только вызовъ, кто изъ имѣющихъ право покупать желаетъ купить? Человѣкъ туда не

125

приводится, но заочно продается. Развѣ зло полагать въ томъ,
что слуга перемѣняетъ своего помѣщика? Но когда состояніе его
такое, чтобы служить господину, то уже это будетъ у него го-
сподинъ, или какъ его зовутъ, для него все равно, поелику тотъ
и другой, что бы онъ ни былъ, обязанъ законамн поступать съ
нимъ какъ съ человѣкомъ?

8-е) Наконецъ комиссія, находя раздробленіе больших имѣній
на мелкія вреднымъ, полагаетъ ограничить сіе до назначенной ею
степени во всѣхъ родахъ сдѣлокъ, то есть въ продажъ, закладѣ
и раздѣлахъ. " — Департаментъ полагаетъ, что объ ограниченіи
раздробленія имѣній совсемъ и вопроса не настояло, и что сіе
съ открывшимися случаями ни малѣйшей связи имѣть не можетъ:
почему, не входя въ подробное разсмотрѣніе сего предмета, и
не дѣлая излишнихъ доказательствъ въ опроверженіе предлагае-
маго комиссіею способа, въ исполненіи своемъ очевидно неудоб-
наго, почитаетъ за должное обратиться къ тѣмъ тоньо случаямъ,
отъ которыхъ возникло дѣло сіе. Они заключаются въ слѣду-
ющемъ:

9-е) Коллежскій ассесоръ Лупандинз, изъ доставшейся ему
наслѣдственно послѣ отца его вотчины, продалъ разнымъ людямъ,
по одиначкѣ отъ крестьянскихъ семействъ: вдовъ 3, дѣвокъ 17, и
одну подарилъ. " — Случай сей представленъ въ видѣ злоупо-
требленія продажи, но не выведено почему почитается онъ та-
ковымъ; ибо обстоятельства при семъ могутъ быть различны:
1-е) Лупандинъ могъ сдѣлать сіе, въ теченіе 30 или болѣе лѣтъ,
и тогда продавалъ онъ въ два года одну дѣвку. Одно сіе пере-
мѣняетъ уже видъ дѣла. — 2-е) У Лупандинна могло быть излиш-
нее число невѣстъ (дѣвокъ) противъ жениховъ, а у другихъ по-
мѣщиковъ, при не маломъ числѣ жениховъ, могло недоставать
невѣстъ. Полезно ли въ подобномъ случаѣ препятствовать соче-
танію браковъ, и съ одной стороны оставлять невѣстъ безъ же-
ниховъ, а съ другой — жениховъ безъ невѣстъ? Не стѣнится ли
чрезъ то природа человѣческая? Не упустится ли польза народо-
населенія? Не подастся ли поводъ не могущимъ сочетаваться
женихамъ и невѣстамъ впадать въ распутную жизнь? — 3-е) Сами
отцы часто взрослыхъ дочерей своихъ выдаютъ въ сосѣдственныя
и даже отдаленные деревни въ замужство, и просятъ о позволеніи
на то господъ своихъ: справедливо ли и полезно ли въ семъ
случаѣ отнимать волю у помѣщика, у родителей, и препятство-
вать бракосочетанію двухъ желающихъ сочетаться? Ежели съ
одной стороны запрещеніе продажи отнимаетъ у помѣщика волю

126

брать взрослую отъ семьи дѣвку, то съ другой стороны въ
подобныхъ вышепомянутому случаяхъ произведетъ общій вредъ,
— для помѣщика, для семейства, для государства и для нрав-
ственности. И такъ кажется надлежитъ еще взвѣсить, на кото-
рой сторонѣ больше добра или зла. 4-е) Въ исчисленіи злоупо-
требленій, сказано отѣльно отъ продажи семнадцати дѣвокъ: и
одну подариł. Изъ сего видно, что выраженіе подарить почита-
ется за дѣйствіе уничтожительное для человѣчества, и потому
поставляется въ число злоупотребленій; но мнѣніе сіе требуетъ
разсмотрѣнія, не принимается ли ошибочно худость выраженія
за худость дѣйствія? Подарить обыкновенно говорится о вещи,
о человѣкѣ же не говорится подарить, но укрепить его, передать
законное свое право надъ нимъ другому, за деньги или безде-
нежно. Естьли дѣйствіе передавать право свое другому позволя-
ется законами, и не имѣтьъ въ себѣ ничего уничтожительнаго для
человѣчества, то и дѣйствіе передавать оное безденежно (изъ-
являемое несвойственнымъ глаголомъ подарить) не есть безза-
конное или злоупотребительное. Языкъ имѣтьъ свои приличія:
можно глаголъ подарить отнесть къ неприличію языка, когда
говорится о человѣкѣ; но смѣшивать сіе и принимать несвой-
ственность выраженія въ языке за беззаконность дѣйствія въ
правахъ, не сходно съ истиною. Впрочемъ департаментъ раз-
сматривалъ дѣло сіе со стороны однихъ только позволенныхъ
случаевъ. Если же Лупандинъ дѣйствительно продавалъ вдовъ
и дѣвокъ непозволенныхъ образами, собирая своихъ крестьянъ,
и дѣлая имъ многія другія притѣсненія, какъ санктпетербургскій
военный генералъ-губернаторъ изъясняетъ, то за таковые поступки
долженъ онъ быть судимъ въ надлежащемъ присутственномъ мѣ-
стѣ; и въ семъ случаѣ справедливо будетъ отобрать у него
имѣніе въ опеку, какъ отъ человѣка неблагоразумнаго и строп-
тиваго. Но ставить сіе въ вину всѣмъ вообще помѣщикамъ, ко-
торые право свое не во зло, но во благо крестьянъ своихъ упо-
требляютъ, и лишать ихъ онаго за то, что одинъ оказался пре-
ступнымъ, есть столь же обидно для всѣхъ, сколько и несправедливо.

10-е) Отставной штабсъ-капитанъ Раздеришинъ, покупая по
одиначкѣ малолѣтнихъ дѣвокъ, держалъ ихъ у себя для непотреб-
ства. " — Департаментъ законовъ полагаетъ, что преступленіе
Раздеришина состоитъ не въ покупкѣ, а въ непотребствѣ, за ко-
торое и преданъ онъ сужденію по законамъ. Иначе Раздеришинъ
купитъ дѣвку для непотребства, а всѣмъ другимъ запретится
покупать дѣвокъ, для выдачи ихъ за крестьянъ своихъ въ замуж-

127

ство. Почему за одного Раздеришина считать всѣхъ Раздериш-
ными?

11-е) Статская совѣтница Полонская продала полковничь
Андреевой двороваго своего человѣка, Ивана Чернышева, съ женою
его и малолѣтнѣю дочерью, а старшую дочь Чернышева Полонская
оставила у себя. — Департаментъ законовъ не находитъ въ
семъ дѣйствіи Полонской никакаго проступа или злоупотребленія.
Она могла это сдѣлать какъ по праву закона, такъ можетъ быть
и по самому человѣколюбію. Развѣ дочь сія не могла сама желать
остаться въ домѣ помѣщицы своей? развѣ отецъ и мать не могли
сами того хотѣть? За чтожъ, при подобныхъ обстоятельствахъ,
принуждать Полонскую продать непремѣнно и старшую дочь
вмѣстѣ съ отцомъ и матерью, хотя бы то было противъ ея и
собственной ихъ воли? Но естьлибъ то было и противъ воли ихъ,
помѣщица властна была оставить ее у себя. Въ чемъ полагается
зло учиненное симъ дѣйствіемъ? Въ томъ, что дочь не будетъ
вмѣстѣ жить съ отцомъ и матерью? Но разлука родственниковъ
есть необходимое въ жизни зло: дочь выходить замужъ, сынъ
женясь, или по инымъ какимъ обстоятельствамъ, отходитъ отъ
отца, братъ оставляетъ брата. Какой законъ, вопреки природы.
можно сдѣлать, чтобъ семейства пребыли до смерти неразлучными?
Нужное въ общежитіи движеніе и самое общее и частное благо
не позволятъ сего. При рекрутскихъ наборахъ, отца разлучаютъ
съ сыномъ, брата съ сестрою, и даже мужей съ женами и мало-
лѣтними ихъ дѣтьми. Человѣчество конечно страждетъ; но развѣ
бы оно меньше страдало, когда бы, по неимѣнію войскъ, пришли
непріятели, и предали всѣхъ огню и мечу? Неотвратимое зло
отвращать, или зло, изъ котораго проистекаетъ добро, искоренять,
есть мѣра больше вредная, нежели полезная.

12-е) Дѣло о дворовыхъ людяхъ умершаго титулярнаго со-
вѣтника Дьякова, приговоренныхъ надворнымъ судомъ къ продажѣ,
дабы за состоящій на Дьяковѣ долгѣ вырученными за нихъ деньгами
удовлетворить кредитора купца Ильина. — Въ семъ обстоятель-
ствѣ кажется надлежить разрѣшить вопросъ: есть ли бы послѣ
Дьякова не осталось инаго имѣнія, кромѣ дворовыхъ его людей,
а наслѣдники отказались бы съ заплатою за него долга принять
наслѣдство, то въ такомъ случаѣ что иное надлежало бы дѣлать?
Куда дѣвать сихъ людей и чѣмъ удовлетворить кредиторовъ?
Ежели продажа въ семъ случаѣ есть зло, то и наслѣдство есть
такое же зло; ибо люди сіи, какъ продажею, такъ и наслѣдствомъ,
равно перемѣняютъ господина. Впрочемъ и тѣмъ и другимъ

128

образомъ ничего инаго съ ними не дѣлается. Естьли же сихъ
людей запрещено будетъ продавать, то надлежитъ придумать
способъ, какимъ образомъ съ ними поступать, для удовлетворенія
кредиторовъ. Представляемый коммисіею способъ, дать имъ сво-
боду и собирать съ нихъ оброкъ для заплаты долга, есть весьма
неудобный и несправедливый. За что заимодавцы останутся столько
времени безъ заплаты? и кто станетъ собирать съ тѣхъ оброкъ
и имъ уплачивать? Люди, сдѣлавшись свободными, могутъ отлу-
читься въ другое мѣсто и оставить кредиторовъ въ неизвѣстности
о себѣ. Изъ сего родятся тысячи злоупотребленій и жалобъ.

13-е) Дѣло Саратовской губерніи Камышенской помѣщицы, гвардіи прапорщицы Киреевой, съ своими крестьянами, часть коротких продажала она, послѣ сдѣланнаго съ ними условія. — Въ дѣлѣ семъ продажа людей есть второе обстоятельство, а первое и главное состоитъ въ томъ, чтобъ разсмотрѣть имѣла ли Киреева, сдѣлавъ съ крестьянами условіе и получа уже отъ нихъ не малое число денегъ, достаточные причины не возвращать имъ оныхъ, или не имѣла. Но всего важнѣе обратить здѣсь вниманіе на то, какимъ образомъ одно судебное мѣсто совершаетъ крѣпости, а другое, равное ему, уничтожаетъ ихъ?

14-е) Всѣ сіи обстоятельства показываютъ, что гораздо по-
лезнѣе будетъ точнѣе опредѣлить злоупотребленія, и отвращать
ихъ строгостію законовъ и наблюденіемъ правди, нежели самые
законы назвывать злоупотребленіями, и разрушать ихъ до поло-
вины: ибо разрушенная часть зданія преклоняетъ и другія части
его къ паденію, и тѣмъ паче не хорошо, что въ смѣси стараго
съ новымъ, одно другому вредить, и ни то ни другое не со-
ставляетъ цѣлаго. Народное благо есть конечно первѣйшій пред-
метъ человѣкобливаго правительства; но сіе благо состоитъ въ
наблюденіи правосудія, въ равенствѣ каждогоъ предъ лицемъ за-
кона, въ воспященіи сильному угнетать безсильныхъ, а не въ
снятіи съ нихъ должнаго повиновенія и обуданности; ибо тогда,
почувствовавъ силу свою, они возлючать иго на сильнаго, и въ
неистовѣствѣ своемъ самихъ нанесутъ вредъ и погибель. Народъ
есть рѣка, текущая мирно въ берегахъ своихъ; но умножь въ ней
воду, она выступить изъ предѣловъ, и ничто не удержить ея
свирѣпства. Благоденствіе народа состоитъ въ обуданности и
повиновеніи. Божественное писание говоритъ: повинуйтеся вла-
стямъ, начало премудрости — страхъ Господень.

Въ то время, когда мы слышимъ и видимъ, что почти всѣ
европейскія державы вокругъ насъ мятутся и волнуются, наше

129

благословенное отчество пребыло всегда и пребудет спокойно. Единодушный громь на возставшаго врага, далеко простертыя надъды и внутренняя, среди неустройств Европы, тишина, не показываютъ ли, что оно больше благополучно, больше благоденствуетъ, нежели всѣ другіе народы? Не есть ли это признакъ обродушія и незараженной еще ничтѣмъ чистоты нравовъ? На чтоъ перемѣны въ законахъ, перемѣны въ обычаяхъ, перемѣны въ образъ мыслей? И откуду сіи перемѣны? — изъ училищъ и умствованій тѣхъ странъ, гдѣ сіи волненія, сіи возмущенія, сія дерзость мыслей, сіи подъ видомъ свободы ума разливаемыя учения, возбуждающія наглость страстей, наиболее господствующіе! При таковыхъ обстоятельствахъ, кажется, что есть либо и виодлинну нужно было сдѣлать нѣкоторыя перемѣны, то не время о нихъ помышлять. Мы явно видимъ надъ собою благодать Божію. Десница Вышняго хранить нась. Чего намъ лучшаго желать?

Основываясь на всѣхъ сихъ разсужденіяхъ, департаментъ законовъ находитъ, что комисія долженствовала бы ограничиться данимъ ей предписаніемъ: разсмотреть препровожденныя въ нее записки, совокупно съ именующимися въ одной другими по сему же предмету двѣлами. Но она, вмѣсто просмотрѣнія: не было ли по симъ запискамъ какихъ противузаконныхъ дѣйствій, — обратилась къ опроверженію коренныхъ законовъ, называя ихъ самихъ злоупотребленіями, и предлагая вмѣсто оныхъ свои новые законы, съ прежними весьма различные. Отступая такимъ образомъ отъ сдѣланнаго ей вопроса, она упустила изъ виду, что разсмотрѣніе содѣянныхъ какимъ либо лицемъ злоупотребленій (отъ которыхъ никакое мудрое и благое постановленіе изъято быть не можетъ) есть совѣмъ не то, что предложеніе уничтожить коренное постановленіе, для отвращенія злоупотребленій. Сверхъ сего, въ предположеніяхъ ея находится много несоображенного съ причинами, неудобного къ исполненію, несогласнаго съ благоустройствомъ, и могущаго въ слѣдствіяхъ своихъ быть весьма вредимымъ. А потому департаментъ полагаетъ:

1-е, представленный комисіею проектъ новыхъ узаконеній, яко не основанный на истинныхъ началахъ, оставить безъ уваженія;

2-е, посему, не касаясь никакихъ предложений о перемѣнѣ коренныхъ законовъ, и не дерзая судить о томъ: должно ли законодательство ХІХ вѣка итти дальше законодательства XVIII вѣка, оставить существующіе законы въ полной силѣ своей, по слову Петра Великаго: все законы писать, когда не хранить ихъ;

Томъ II.

9

130

3-е, подтвердить строжайше запрещеніе, чтобъ неприличнаго
человѣку образа продажи, какъ то вывода на ярманку, или на
акціонъ, также и разорительныхъ или жестокихъ съ крестьянами
и дворовыми людьми поступокъ отнюдь не было, прединисавъ
кому стѣдуетъ за таковыми противузаконными злоупотребленіями
крѣпко наблюдать, и, по уличеніи виновнаго, поступать съ нимъ
по законамъ;

4-е, предоставить правительствующему сенату неукосни-
тельно разсмотрѣть и рѣшить дѣло Саратовской губерніи, Камы-
шенскаго уѣзда, помѣщицы Киреевой съ крестьянами.

ОБЪЯСНЕНИЕ СОГРАЗАЖДАВНИХЪ ДѣЛО СІЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВЪ И ПО-
СЛѣДСТВІЙ.

Когда комисія законовъ, состоящая изъ трехъ членовъ:
Розенкампфа, Тургенева ¹) и Мороза ²), препроводила вышеозна-
ченный проектъ свой въ департаментъ законовъ, который въ сіе
время составляли: предсѣдательствующій В. С. Ланской ³), я и
Ив. Б. Пестель ⁴), тогда по прочтеніи оного всякъ изъ насъ по-
чувствовавъ до какой степени простиралась охота и свобода
законодательствовать. Каждый мальчикъ выдавалъ себя за Липурга
и Солона. Однакожъ, хотя въ семъ проектѣ и явно было соедине-
ніе неосновательности съ дерзкою безразсудностію новомыслія,
но вооружаться противъ сего, по причинѣ весьма распространив-
шагося, даже и между женщинами, въ томъ предубѣжденія, тре-
бовало не малой осторожности. Въ семъ затрудненіи вызвался я
написать мнѣніе мое о семъ проектѣ, съ тѣмъ, что ежели това-
рищи мои не будутъ со мною согласны, то въ такомъ случаѣ
могутъ они сдѣлать о немъ свой особый отзывъ. Такимъ образомъ,
по изложеніи мнѣнія моего (какъ мы выше сего оное видѣли),
рѣшился я, въ случаѣ несогласія моихъ товарищей, оставаться при
немъ одинъ; и тогда, для огражденія себя отъ стрѣлѣ злозыячія,
почиталъ я за нужное, прежде нежели оглашу мое мнѣніе, ис-
просить на то позволеніе слѣдующимъ къ Государю Императору
письмомъ:

„Всемилостивѣйшій Государь!

„По поводу возникшаго о продажѣ крестьянъ вопроса, пре-
провожденнаго изъ Комитета господъ министровъ въ Государ-

1) Александра или Николая Ивановича.

2) В послѣдствіи сенаторъ.

3) Черезъ три года послѣ того, названный министромъ внутренихъ дѣлъ.

4) Извѣстный сибирский генералъ-губернаторъ.

131

ственный Совѣтъ, отколѣ чрезъ департаментъ, для соображенія съ законами, отосланъ оный былъ въ Комиссію составленія законовъ, которая по сему случаю, отвергнувъ старные, сочинила проектъ новымъ законамъ, доселѣ у насъ не существовавшимъ, — я долженъ былъ сказать о томъ мое мнѣніе. Я писалъ оное. Вопросъ сей важенъ. Многіе различно о семъ думаютъ. Можетъ быть, по образу нынѣшнихъ мыслей, поставится мнѣ въ нѣкоторую излишнюю смѣлость противурѣчить тому, что многими гласно одобряется и проповѣдается. По сей причинѣ разсудилъ я, прежде нежели представлю мнѣніе мое Государственному Совѣту, предать оное твоему, Государь, суду. Прости мнѣ велигодушно, естьли поступокъ мой есть нѣкоторое дерзновеніе. Усердіе къ тебе и къ отечеству меня на то подвигло. Всемилостивѣйшій Государь! я старъ, одержимъ болѣзнями, не долгой въ здѣшнемъ свѣтѣ гость; имѣніе у меня самое малое; отъ рожденія моего я не продавалъ и не покупалъ ничего: и такъ никакіе виды, или страсти не могутъ меня побуждать къ защищенію одной стороны больше чѣмъ другой ¹). Я говорю какъ думаю, какъ мнѣ кажется, горя единственно усердіемъ къ пользѣ и общему благу. Невозможно, чтобъ ты прогнѣвался на меня за мое чистосердечіе. Я имѣлъ тому опыты. Удостой прочитать меня, и естьли найдешь разсужденія мон не дѣльными, или съ волею твоей несовѣстными, прикажи чрезъ кого нибудь мнѣ замолчать, и тогда ни одинъ человѣкъ на свѣтѣ мыслей моихъ не узнаетъ. Я нарочно пишу ихъ своей рукою, чтобъ никто, кромѣ Монарха моего, объ нихъ не вѣдалъ. Все мое намѣреніе и дерзновеніе сего письма состоитъ въ томъ, чтобъ узнать волю твою: подать ли мнѣ свое мнѣніе (при семъ прилагаемое) въ Государственный Совѣтъ, или оставить оное безгласнымъ и предать всегдашнему забвенію? Я чувствую, что, прибѣгая къ престолу твоему съ симъ вопросомъ, забываю въ тебя Государя Императора, и почитаю только отца и наставника, но со всемъ тѣмъ не могу воздержаться. Худо ли, хорошо ли я дѣлаю, ты изречешь, — и гласъ твой будетъ для меня святъ."

Я приготовилъ сіе письмо, но не послалъ его; ибо, какъ товарищи мои, по прочтеніи мнѣнія моего, согласились съ онымъ,

¹) Чтобы выполнить убѣдиться въ совершенномъ безкорыстіи Шишкова въ защитѣ помѣщчныхъ правъ, достаточно кажется будетъ припоминать разсказъ С. Т. Алексова („Семейная хроника.“ 1856. Воспоминанія объ А. С. Шишковъ, стр. 492—191): Шишковъ, не смотря на крайне ограниченныя средства, въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, не бралъ никакого оброка съ своихъ крестьянъ.

9*

132

то и отложил я намъреніе вопрошать о позволеніи, а пред-
оставил имъ подать мнѣніе сіе отъ лица департамента. По вы-
слушаніи онаго въ общемъ собраніи государственного совѣта,
примѣтно было, что оное произвело весьма различныя впечатлѣ-
нія. Нѣкоторые изъ членовъ молчали; другіе съ насмѣшкою улы-
бались; третьи сидѣли надувшись; инже, при самыхъ сильнѣйшихъ
доказательствахъ моихъ, говорили сосѣдямъ своимъ, кто по русски:
это пустое краснорѣчіе! кто по французски: ce sont des phrases!
Но многіе однакожъ (по нещастію меньше значащіе) съ чувствомъ
живѣйшаго одобренія и благодарности подходили ко мнѣ и жали
у меня руку, или шептали мнѣ на ухо похвалу. Между тѣмъ не
послѣдовало никакаго рѣшенія; сказали чтобъ оставить сіе до
будущаго засѣданія. Когда же настало оное, то начали тѣмъ,
что прочитали толстую тетрадь, содержавшую въ себѣ возра-
женіе противъ представленнаго департаментомъ мнѣнія. Бумага
сія наполнена была историческими разсказами, начиная отъ вре-
менъ Рюрика, о свободномъ состояніи крестьянъ въ Россіи, о
просвѣщеніи нашего вѣка, о благотворныхъ намъреніяхъ Государя
Императора поддерживать и распространять оное, и проч.. Всѣ
сіи разсужденія основаны были на пустыхъ и ложныхъ умство-
ваніяхъ, подобныхъ тѣмъ, какія выше сего видѣли мы въ пред-
ставленномъ отъ коммисіи проэктѣ; и хотя ни одно изъ доказа-
тельствъ, сдѣланныхъ департаментомъ противъ сего проэкта, не
было опровержено ни малѣйшимъ правдоподобіемъ, однакожъ въ
заключеніе довольно колебими выраженіями дано разумѣть, что
департаментъ, держась старинныхъ понятій, не могъ или не
хотѣлъ вникнуть въ пользу сего благонамъреннаго проэкта. По
прочтеніи сей бумаги, многіе очевидными знаками и словами одо-
бρηλα ὁνο. Τогда, не могли больѣе удержать моей досады, спро-
силъ я у предсѣдателя своего В. С. Ланскаго, дозволить ли онъ
мнѣ вступиться за департаментъ (ибо по старшинству надле-
жало бы ему говорить)? и когда отвѣчалъ онъ мнѣ: — „говори;
мы вѣрно будемъ съ тобою согласны," — тогда подошѣлъ я къ
предсѣдателю совѣта, князю Лопухину, и сказалъ громко: —
„Ваша свѣтлость! Коммисія законовъ представляетъ въ департа-
ментъ сочиненный ею проэктъ; департаментъ, по разсмотрѣніи
онаго, находитъ его неосновательнымъ, несообразнымъ съ госу-
дарственными пользами, наполненнымъ мечтательными и ложными
умствованіями, разрушающими всѣ напи коренные законы и по-
становленія. По всемъ симъ причинамъ, ясно доказаннымъ и об-
наруженнымъ, департаментъ отвергаетъ его, и представляетъ

133

суждения свои на благоусмотрѣніе государственнаго совѣта; но прежде нежели совѣтъ изъявилъ на то свое мнѣніе, появляется бумага, неизвѣстно откуду внесенная, неизвѣстно кѣмъ писанная, опорочивающая безъ всякихъ доказательствъ судъ департамента. Сія бумага, неизвѣстно по какому новоду и причинамъ, читается въ общемъ собраніи государственнаго совѣта. Департаментъ за-коновъ могъ бы обличить разсѣянные въ ней несправедливые толки и непристойныя укоризны; но онъ почитаетъ для себя предосудительнымъ и неприличнымъ войти въ состязаніе съ не-извѣстнымъ лицемъ, не имѣющимъ никакаго права изрѣкать мнѣ-ніе свое на мнѣніе департамента: почему я отъ лица онаго и прошу вашу свѣтлость объявить намъ, кѣмъ бумага сія писана, и отъ кого внесена въ государственный совѣтъ?— "Кназь Ло-пухинъ, не могши сего торжественнаго вопроса моего оставить безъ отвѣта, сказалъ, что эта бумага написана имъ самимъ и отъ него внесена въ совѣтъ. Удивясь (какъ и всякой долженъ уди-виться) такому въ семидесятилѣтнемъ старикѣ изъ угождения оказываемому покровительству толь вреднаго и безразсуднаго новомыслія, не имъ, но молодыми и неосновательными людьми написаннаго, отвѣчалъ я съ довольнымъ хладнокровіемъ: — «Ежели такъ, то желалъ бы я имѣть сію бумагу, дабы, какъ на частное мнѣніе члена, изъявить мое частное же мнѣніе; и готовъ просить о томъ, чтобъ возраженія наши другъ противъ друга были на-печатаны и отданы на судъ цѣлаго совѣта.» — Между тѣмъ под-нялись различные толки, какъ обыкновенно бываетъ въ большихъ собраніяхъ, гдѣ всякой говоритъ свое, не выслушивая другаго, и гдѣ въ смѣси разныхъ мыслей теряется нить разсужденій. По долгомъ шумѣ и преніи, министръ внутреннихъ дѣлъ, графъ Ко-чубей, второе по предсѣдательствующемъ лице, просилъ чтобъ его выслушали, и началъ рѣчь свою тѣмъ, что нынѣшнее наше правительство отъ самаго начала своего всегда изъявляло и под-держивало либеральные идеи, во всей Европѣ принятыя; что образъ прежнихъ мыслей во многомъ измѣнился; и что въ нашемъ вѣке нельзя держаться правилъ стараго времени, сдѣлавшихся смѣш-ными, и проч. *). Наконецъ заключилъ тѣмъ, что онъ подасть

*) Нельзя не подивиться, при всѣхъ впрочемъ хорошихъ свойствахъ и благомысленности гр. Κομβελ, что онъ не почувствовалъ нелѣности пред-лагаемаго проекта и силы доказательствъ противъ онаго департаментской бумаги. Чегожъ ожидать отъ тѣхъ, кои съ меньшимъ разсудкомъ и большимъ легкомысліемъ увлекаются лжеумствованіями, или, наблюдая выходы свои, хотятъ, жертвуя правдою, угождать господствующему образу мыслей? Мудрено

134

свое мнѣніе. Выслушавъ его, сказалъ я: — „Очень хорошо; въ
толь важномъ дѣлѣ не худо знать доказательства той и другой
стороны; тогда я за честь себѣ поставлю или съ мнѣніемъ ва-
шего сіятельства согласиться, или сказать причины моего съ вами
разногласія.“ — Такимъ образомъ засѣданіе сіе кончилось ничѣмъ:
положено было дождаться мнѣній; и когда спросили у гр. Коуч-
бей: скоро ли можетъ онъ мнѣніе свое представить? тогда от-
вѣчалъ онъ: — „Я не могу опредѣлить времени; можетъ быть
черезъ два, три, пять, или болѣе мѣсяцовъ; а можетъ быть и
болѣе.“ — Тутъ увидѣлъ я, что напрасенъ былъ трудъ мой пи-
сать мнѣнія о цензурѣ, о проектѣ гражданскаго уложения, о судѣ
на дѣлъ княземъ Горчаковымъ, о нелѣномъ проектѣ, поданномъ отъ
комиссіи законовъ, и проч. Все сіе безъ всякаго вниманія пре-
давалось забвенію; и только чрезъ то раздражалъ я сильныхъ, и
умножалъ число моихъ непріятелей ²).

ли было, послѣ такихъ гласныхъ толковъ въ государственномъ совѣтѣ, сим-
же самымъ мыслямъ излагаться и нечататься въ княгахъ, распространяться
по народу, и производить волненіе въ умахъ? Послѣдствія сего время от
времени явно оказывались: во мютихъ мѣстахъ крестьяне отлагались от
повиновенія своимъ помѣщикамъ, и тогда посылались вопискіе отряды для
усмиренія ихъ. Отселѣ происходило, что съ одной стороны слухами и разными
внешеніями поощрялись они къ возставанію противъ господъ, а съ другой
обудовалось сплошо оружія, наказаніями и ссылкою въ Спирь. Такимъ обра-
зомъ новомысліе, вступаясь за человѣчество, отягощало оное бѣдствіями и
обагрило кровію! Въ комитеѣ министровъ было слѣдующее дѣло: нѣкотораго
помѣщика крестьяне подали на него жалобу государю императору. Жалоба
сія отослана была въ комитеѣ. Въ ней между прочимъ написано было краспо-
рѣчивымъ, не похожимъ на крестьяской слогомъ, разсужденіе о томъ, что
нынѣшнее просвѣщеніе не терпить рабства, что люди созданы свободными.
что вся Европа паслаждается симъ правомъ, что извѣстна воля государя им-
ператора толкъ самое едѣлать и въ Россіи, и тому подобное. Разсужденіе сіе
изъ слова въ слово выписано изъ журнала, пятнадцать лѣтъ или болѣе тому
назадъ издававшагося въ Москвѣ ¹). Положено было съ цензора за пропущеніе
сей статьи в准入 отвѣтъ. Цензоръ, бывшій давно уже въ отставѣ, отвѣчалъ:
— „я не могу оправдаться. Кромѣ только, что прому милостиво справиться
съ тѣмъ временемъ, въ котором журналъ сей издавался: тогда во всѣхъ бу-
матахъ это писали; и я не смѣлъ остановить того, что всѣми такъ гласно
твердилося.“

¹) Не только не можемъ указать статью, но не имѣемъ даже способа на-
звать журналъ, на который сылается Шпицковъ.

2) По дѣлу о продажѣ людей безъ темы, написалъ также миѣніе адмиралъ
Мордвиновъ. Оно напечатано въ „Чтеніях“ (1859, кн. 2, отд. V, стр. 1—5), гдѣ
помѣщены и другія два мнѣнія его (1818 г. и 1833 г.), по вопросу о крѣпостномъ
правѣ (кн. 3, отд. V, стр. 51—58).

135

МНБНБМ МОЕ ПОДАННОЕ ВЪ КОМИТЕТЪ Г. Г. МИНИСТРОВЪ, ПО
ДБЛУ О МЕЛЬНИЦЪ, ПОНАДОБИВШЕЙСЯ ВЪ КАЗНУ, И ЗА КОТО-
РУЮ ВЛАДБЛЕЦЪ ПРОСИТЪ ДОРОГО ¹⁾).

Изъ обстоятельства сего родился слѣдующій вопросъ: нео-
лику нѣтъ у насъ закона, въ какомъ случаѣ правительство можетъ
отбирать собственность, то не нужно ли составить правила, когда
и какимъ образомъ оное дѣлать? На сіе, по званію моему ²),
долженъ я сказать миѣніе мое, которое и представляю на благо-
усмотрѣніе.

Первый, высочайшій изъ всѣхъ законовъ есть самодержав-
ная власть, въ которой всѣ законы соединяются.

Вторый законъ, признаваемый необходимо нужнымъ для
спокойствія и благоденствія царствъ, есть непоколебимость соб-
ственности.

Сіи два закона, столь же существенные для блага народ-
наго, сколь и противные между собою, тогда только согласуются,
когда первый есть самострожайшій хранитель втораго, и когда
вторый безпрекословно подчиняетъ себя первому.

Естьли оба сіи закона въ равной степени наблюдаютъ обяз-
анности свои одинъ противъ другаго, то несогласіе между ими
есть невозможное дѣло; ибо, или законъ самодержавія оградить
собственность владѣльца, или владѣлецъ собственности уступитъ
ее непринужденно, — и тогда вещи останутся въ своемъ порядке.

*) Сужденіе о семъ возникло по поводу представленія отъ Беданкура ²) о приказаніи оцѣнить и взять въ казну мельчицу, которал. по его миѣнію, нужна для государственных надобностей; и за которую владѣлецъ просить несходную цѣну. Представленіе сіе основано было на предписанномъ коми-
тету правилѣ, чтобы общую государственную пользу предночи-
тать частной. Между тѣмъ, за пѣсколько до того времени, тѣмъ же Бе-
данкуромъ, по подобной же для казны надобности. отобрана была у пѣкото-
раго купца припадлежащая ему земля, за которую по оцѣнкѣ заплачено ему
ять тысячъ рублей. Купецъ сей прислалъ просьбу. что онъ впосить съ
казну двадцать тысячъ рублей, естьли земля сія отдана будетъ ему обратно.

¹) Было напечатано въ „Чтеніяхъ“ (1858, кн. 4, отд. V, стр. 133—136). Тамъ же (стр. 137 и 138) см. „Мичніе адмирала Мординова, по случаю препо-
рученія комисіи сочиненія законовъ изложить правила, для отобранія частной собственности въ пользу общественной.“

2) Т. е. Бетанкура, главнаго директора путей сообщенія.

³) Члена денартамента законовъ въ государственномъ совѣть.

136

И такъ, чтобы возникнуть несогласію между сими двумя за-
конами, надлежить случиться следующему обстоятельству: пер-
вое, чтобы владѣецъ, равная законъ собственности съ закономъ
самодержавія, не хотѣлъ, вопреки порядка вещей, признавать
его за первенствующій; и второе, чтобы самодержавный законъ,
видя таковое отъ владѣльца упорство, и находя необходимую на-
добность отступить на сей разъ отъ самонужнѣйшаго правила
своего, пещися о соблюдении собственности, рѣшился нару-
шить оное.

Предполагая таковый случай (есть ли возможный, то уже ко-
нечно весьма рѣдій), безсомнѣнія не можетъ онъ иначе разрѣ-
шенъ быть, какъ самодержавною властію, аки верховнымъ закономъ.

Мы, по сіе время, не имѣли никакихъ изложенныхъ на то
правилъ или закона безсомнѣнія не потому, чтобъ законодатель-
ство никогда о томъ не думало, но потому, что правила сіи по-
читались ненужными, поелику оныя всегда существовали въ са-
модержавной власти.

Буде же нынѣ положить, что потребно для сего постановить
правила, то нужно напередъ разсмотрѣть, действительно ли и
почему будетъ сіе полезно?

Правила сіи основываютъ на оцѣнкѣ той собственности, ко-
торая долженствуетъ быть взята, и за которую владѣецъ про-
сить великую цѣну, или вовсе уступить ее не соглашается.

Средство сіе, по наружности справедливое, легко можетъ во
внутренности своей скрывать великія несправедливости, а именно:

1-е. Можно ли за оцѣнщиковъ, кто бы они такіе ни были,
ручаться, что никогда, ни по какимъ обстоятельствамъ, не могутъ
они быть пристрастны?

2-е. Можетъ ли и долженъ ли оцѣнщикъ входить въ чув-
ствованіе владѣльца собственности? Поставить ли онъ въ цѣну
любовь его къ родовому имѣнію, въ котором можетъ быть лежать
драгоцѣнные для него памятники, прахъ отца его, матери, или
дѣтей? Поставить ли онъ въ цѣну естественную привязанность
его къ рошѣ, или саду, который онъ собственными руками своими
насадилъ, развелъ и возрастилъ? Поставить ли онъ въ цѣну
печаль его оставить при старости такое мѣсто, въ которомъ онъ
родился, возрось и благоденствовать въ юности? Что же въ по-
добномъ случае значитъ оцѣнка? Не есть ли она наче оскорби-
тельное, нежели утѣшительное возмездіе владѣльцу? Ежели бы
представлена и объявлена ему была государственная необходимая
надобность, то безсомнѣнія, убежденный его и побуждаемый дол-

137

гомъ сына отсчества, неренесъ бы онъ свою потерю съ меньшимъ прискорбіемъ, утѣшая себя достоинствомъ добровольнаго на то согласія; но когда, безъ всякой воли его (ибо, при формальной оцѣнкѣ, нѣтъ никакой надобности спрашивать его объ оной), скажутъ ему: „вотъ что стоить твое имѣніе, возьми и ступай изъ него вонъ!“ — то можетъ ли сей насильственный противъ законныхъ правъ его поступокъ, и сіе пренебрежительное къ чувствамъ его неуваженіе, вознаградиться присуждаемою цѣною? И ежели бы цѣна сія въ сравненіи съ тѣмъ, чего онъ лишается, была въ глазахъ его ничтожна, и онъ отъ принятія ея отказался, то въ такомъ случае, какое согласное съ правосудіемъ надлежало бы употребить средство?

Да позволено мнѣ будетъ спросить, къ чему постановленіе таковыхъ доселѣ не существовавшихъ правилъ, или закона, почитается нужнымъ? Къ тому ли, чтобъ самодержавная власть не могла иначе поступать, какъ по онымъ? Но таковое предписаніе для ней не сходно съ признаваніемъ ея за первенствующій и и верховный законъ. Или къ тому, чтобъ самодержавная власть, полагаясь на сдѣланныя ей донесенія, могла въ подобныхъ служахъ удобнѣе видѣть и наблюдать истину? Но естьли предполагается несправедливость донесеній, то оныя чрезъ то не отвратятся; ибо сіи донесенія съ правилами и безъ правилъ остаются тѣжъ самыя, поелику не зависять отъ правилъ, но правила по нимъ исполняются.

Полагаютъ сіе нужнымъ потому, чтобъ никто, подъ видомъ общей пользы, или государственной надобности, не могъ брать чью либо собственность; но сего никто и не можетъ, или не долженъ, безъ особливаго на то имяннаго повелѣнія самодержавной власти, единой, признаваемой верховнымъ закономъ.

Буде почитать составленіе сихъ правилъ нужнымъ для того, чтобъ исчислить случаи, въ какихъ можно, подъ предлогомъ общей пользы, отбирать у владѣльца собственность, то весьма трудно опредѣлить сіи предлоги; и притомъ, при отерытіи новыхъ предлоговъ, потребно будетъ распространить оные на тѣ случаи, которые, при началѣ постановленія правиль, не были предусмотрѣны. Такимъ образомъ предлоги сіи къ поколебанію собственности отчасу болѣе могутъ умножаться; ибо во всякихъ дѣлахъ первый шагъ ведетъ ко второму, второй къ третьему, и такъ далѣе.

Сверхъ сего, на чрезвычайные случаи, долженствующіе быть

138

весьма рѣдкими, дѣлать правила или законы, есть средство размножать то, что само по себѣ было весьма рѣдко.

Доселѣ не было у насъ закона оцѣнки, но единая самодержавная воля, аки верховный законъ, могла лишать собственности. Въ чрезвычайныхъ случаяхъ необходимой надобности взять имѣніе, убѣхдался къ тому владѣецъ съ приличнымъ за то возмездіемъ; и буде бы просилъ необятную цѣну, или бы вовсе не хотѣлъ продать, то, по отобраніи у него причинъ таковаго неумѣреннаго требованія или несогласія, самодержавная воля, усмотря основательность или неосновательность оныхъ, была единственный судія, могший разрѣшать сіе обстоятельство. Кажется лучшихъ сего правилъ придумать невозможно; ибо какое бы, при дѣствительной государственной надобности и справедливомъ требованіи, ни положить во владѣяцѣ собственности корыстолюбіе или упрямство, то верховная власть (но не другая какая) имѣетъ тысячи средствъ преклонить его къ добровольному на то согласію, и едва ли вѣроятенъ случай, чтобъ она принуждена была употребить насильственныя противъ него мѣры.

Наконецъ, буде сослаться на постановленіе таковыхъ правилъ въ иныхъ какихъ державахъ, то вѣроятно облечены оны въ силу законовъ, королевскою властію не нарушаемыхъ, а потому не могутъ и не должны быть образцами для насъ.

Основываясь на сихъ разсужденіяхъ, я не могу согласиться на предложеніе: составить правила, по которымъ бы можно было отбирать у владѣяцѣ собственность ихъ; ибо почитаю, что правила сіи принесутъ болѣе вреда, нежели пользы.

Вице Адм. А. Ш.

10 мая 1821 года.

ВТОРИЧНОЕ МИБНІЕ МОЕ О ТОМЪ ЖЕ *).

Въ мибніи моемъ, поданномъ въ комитетѣ гг. министровъ, и высочайне утвержденномъ, объяснилъ уже я причины, по ко-

*) Первое мибніе мое. съ которымъ изъ вѣхъ присутствовавшихъ въ комитетѣ согласились одинъ министръ юстиции Лобановъ. утверждено было государемъ императоромъ: не потомъ, при членіи въ совѣтѣ проекта законовъ 1), полагалось тѣжъ самыя правила ввести въ законы; почему и подапо отъ меня было сіе вторичное мибніе.

1) Въ 1821 г. и 1822 г. г., государственный совѣтъ сопова разсматривалъ тру ды комиссіи составленія законовъ.

139

торымъ я правило отбиранія по оцѣнкѣ въ казну собственности не почитаю нужнымъ и справедливымъ; а какъ нынѣ, при чтеніи въ государственномъ совѣтѣ проэкта законовъ, тотъ же вопросъ возобновляется, то я, ссылаясь на прежнее мое мнѣніе, имѣю присовокوبить къ тому еще слѣдующее:

1-е) Оцѣника, даже полагая оцѣнщиковъ самыми безпристрастными людьми (что весьма трудно), не можетъ никогда быть справедливою; ибо никакой оцѣнщикъ не обязанъ и не сродно ему на собственность мою смотрѣть моими глазами: многія вещи, по разнымъ обстоятельствамъ для меня дорогія, для него отнюдь не будутъ казаться таковыми. Дубъ, напримѣръ, въ саду моемъ, рукою отца моего или моею посаженный и достигшій до прекраснаго возраста, для меня безцѣнное, а для него простое дерево. Сколько подобнаго сему случиться можетъ!

2-е) Изъ сего необходимо слѣдуетъ, что ежели оцѣника, не могущая никогда быть справедливою, сдѣлается закономъ, то верховная власть, блюстительница законовъ, поставлена будетъ въ затруднительное положеніе, или поправлять ея несправедливость, и слѣдовательно нарушать законъ, или, соблюдая оный, поступать несправедливо.

3-е) Оцѣника, облеченная въ законъ, есть дѣйствіе противъ справедливости; ибо, осуждая владѣльца безмолвствовать, даетъ право другому, чуждому, за него чувствовать и говорить.

4-е) Оцѣника, облеченная въ законъ, есть дѣйствіе беззаконное; ибо отнятіе собственности предоставляется одной токмо самодержавной власти, яко верховному закону, и больше никому. Самодержавная власть сама не можетъ никому уступать сего права своего, ей единой даннаго, подобно какъ супругъ не можетъ никому уступать брачнаго права своего надъ супругою, съ нимъ единымъ сопряженною.

5-е) Оцѣника, облеченная въ законъ, есть дѣйствіе противъ правъ собственности; ибо не имѣя, какъ выше объяснено, никакаго права на отнятіе у владѣльца имѣнія, отнимаетъ оное безъ его согласія.

6-е) Оцѣника, облеченная въ законъ, есть дѣйствіе противъ самодержавной власти; ибо присвояетъ себѣ ея право, или предписываетъ ей правило основываться не на собственномъ своемъ сужденіи, по на сужденіи оцѣнщиковъ.

7-е) Есть законъ, что когда оцѣнщикъ оцѣнитъ дорого, то въ наказаніе отдаютъ ему оцѣненную имѣ вещь, и взмыскиваютъ съ него тѣ деньги, во что онъ ее оцѣнилъ. И такъ хладнокров-

140

igkeit чувствованій оцѣнщика къ чуждому имѣнію, соединенная съ опасеніем собственного убытка въ случаѣ дороговизны оцѣнки, не говоря о другихъ, могущихъ быть постороннихъ къ притѣсненію владѣльца причинахъ, будетъ закономъ, или правилами, но которымъ самодержавная власть должна руководствоваться! та власть, которой основанная на благоденствіи народовъ обязанность велитъ ограждать собственность, и, въ случаѣ необходимой государственной надобности, преклонять на то владѣльца, не насильственными мѣрами, но убѣжденіями и щедротою!

Изъ всѣхъ сихъ разсужденій явствуетъ, что оцѣнка, не облеченная въ законъ, можетъ иногда довѣренною особою или установленнымъ порядкомъ быть сдѣлана, не для исполненія по ней, а единственно для того, дабы, при великой разности ея съ назначаемою владѣльцемъ цѣною (буде бы то случилось), спросить у него о причинахъ неумѣреннаго требованія. Но оцѣнка, облеченная въ законъ, не вопрошаетъ его ни о чемъ, не входитъ въ существенность причинъ, не представляетъ ихъ на уваженіе верховной власти; но сама собою, по собственному своему усмотрѣнію, не могущему быть ни справедливымъ ни щедрымъ, безъ согласія владѣльца и безъ воли монарха, отъемлетъ имѣніе. Я говорю: по усмотрѣнію, не могущему быть ни справедливымъ ни щедрымъ; ибо, какъ выше сказано, судить о вещахъ, по своимъ къ нимъ чувствамъ, а не по чувствамъ владѣющаго ими, и притомъ не смѣетъ оцѣнить дорого. Я говорю: безъ согласія владѣльца; ибо можетъ ли тамъ быть согласіе, гдѣ на достоинство собственности моей велять мнѣ смотрѣть чужими, а не моими глазами? Я говорю: безъ воли монарха; ибо два равносильные закона не могутъ быть совмѣстны: если самодержавная власть — законъ, то оцѣнка — не законъ; если же оцѣнка — законъ, то самодержавная власть престаетъ быть верховнымъ закономъ и лишается благой и щедрой воли своей, поелику не можетъ, безъ нарушенія закона, снисходить на требованіе владѣльца. Наконецъ предоставленіе владѣльцу права (какъ полагаютъ), по отнятіи у него имѣнія, жаловаться на несправедливость оцѣнки, есть къ оскорбленію прилагать оскорбленіе; ибо легко можетъ случиться, что онъ и то малое, что получилъ, издержитъ ища не полученаго.

1822 г.

А. Ш.

141

МНБНБ МОЕ ПО ДБЛУ О ПРОФЕССОРАХЪ ¹)*.

Будучи во всемъ согласенъ съ положеніемъ комитета гг.
министровъ по дѣлу о профессорахъ, я почитаю только за нужное
присовокوبить къ сему мнѣніе мое объ обстоятельствахъ, нераз-
рывно съ симъ дѣломъ сопряженныхъ, и безъ которыхъ, какое бы
ни было рѣшеніе онаго, но оно не заградить источника, отколѣ
зло сіе проистекло. Почему и осмѣливаюсь я предложить слѣ-
дующее:

*) Мы видѣли изъ предъидущей статьи, подъ названіемъ „дѣло до-
стойное примѣчанія“ ²), что, чрезъ распространеніе такъ называемыхъ либе-
ральныхъ идей, правы и законы наши крѣпко потрясались. Мы видѣли
подъ статью „о цензурѣ“ ³), что новомысліе и вольнодумство заразило всѣ
наши училищи, и что въ нихъ, подъ предлогомъ нового просвѣщенія, нового
образа мыслей, преодавалось презрѣніе ко всему старому, къ языку, прави-
тельству, закопамъ, правственности и даже къ самой вѣрѣ. Многіи учебныя
кинги нанолены были сими правилами Многіе журналы, которые позволяло
видавать всѣкому, кто хочетъ, распространили сіи ученія, читаемые съ жад-
ностію, не потому чтобъ онъ служили пищью разуму, но потому что были
новости дослѣдіи неслыханныя, необыкновенные. Часто малъчикъ, недавно
вышедшій изъ школы, заразясь въ ней лжеумствованіями, самолюбіемъ и
гордостію, хватилъ себя, ругалъ старыхъ и опытныхъ людей, разсуждаłъ, или
лучше сказать бредилъ обо всему, о наукахъ, о законахъ, о словесности, о
правахъ народныхъ, и училъ другихъ тому, о чемъ самъ не имѣлъ ни ма-
лѣйшаго понятія. Вѣсто любомудрія и знаній, перомъ его водили страсти и
заблужденіе. Часто, для наноленія таковыхъ листковъ, выписывались и пе-
реводились изъ иностранныхъ вѣдомостей всѣ тѣ злоумствования, злодѣянія,
бунты, смертоубійства, мерзости, какія гдѣ случались, и въ нихъ съ подроб-
ностію описывались, и о которыхъ народу нашему возвѣщать не было никакой
надобности. Кромѣ развѣ той, не пайдутся ли въ немъ такія адскія души.
которыя, по прочтеніи таковыхъ описаній, могутъ нѣчто изъ того занимствовать,
и смѣлѣе подвизаться въ злыхъ и дерзкихъ своихъ умыслахъ. Можли себѣ
представить, что всѣ подобныя произведенія, пиздаваемыя въ свѣтѣ и читае-
мыя народомъ, должны были распространяться съ успѣхомъ, становиться
обыкновенѣе, и время отъ времени дѣствовать спѣльѣе. Наконецъ гласныя
проповѣдыванія и возмущенія противъ правительствъ, возникшія въ Мадритѣ,

¹) Было помищено въ Русскомъ Архивѣ (1865 г., ст. 1353—1358), вмѣстѣ съ „Мнѣніемъ о цензурѣ,“ но безъ объяснительныхъ, здѣсь печатаемыхъ примѣчаній Шишкова. — Дѣло о петербургскій профессорахъ, Германѣ, Гунахѣ, Галичѣ и Арсеньевѣ, см. въ Чтеніяхъ въ О. И. и Д., 1862 г., кн. 3, отд. V, стр. 179—205 (Историческая записка о дѣлу санктиербургскаго университета).

2) См. стр. 109—134.

3) См. стр. 43—53.

142

Я представлял якогда государственному совѣту мнѣніе мое о необходимой надобности учредить цензуру на лучшемъ и общрий шемъ основаніи, пежели какъ она издавна была и нынѣ существуетъ*) 1), безъ чего никакимъ образомъ не можно ожидать, чтобъ время отъ времени въ издаваемыхъ книгахъ не появлялись иногда неумышленныя, а иногда и умышленныя худости, служащія къ воспламененію умовъ и распространенію заблужденій. Худости сіи, разсѣянныя

въ Неаполѣ, и въ другихъ державахъ, понудили обратить вниманіе на сію свободу мыслей. Въ слѣдствіе сей перемѣны, министерствомъ просвѣщенія отысканы были многія печатныя книги и захвачены рукописныя тетради, по которымъ профессора и учители преподавали свои уроки въ нашихъ училіщахъ. При изслѣдованіи дѣла сего въ правленіи народныхъ училіщъ, поступлено было съ сини профессорами, изъ которыхъ иные были русскіе, другіе постранцы, весьма строго, а именно: держали ихъ цѣлыми сутки въ заперти, дорашивали, и не выпускали вошѣ, пока они не повинятся, или не напишутъ своихъ оправданій. Съ одной стороны, предлагались имъ странные и притѣснительные вопросы, какие можетъ дѣлать облечепное въ силу и власть суевѣріе; съ другой, — подобные же тому дѣлались отѣты, какие никогда смѣлое, никогда устрашенное вольнодумство можетъ давать вопрошающему его судіи, надъ которымъ оно прежде насмѣхалось. Оправданія профессоровъ были укоризнены, по не мельше того справеданы: они говорили, что не могли предвидѣть сего на ихъ взысканія, поемкку за то самое пынѣ осуждаются, что прежде по системѣ либерализма было ободряемо, и за что они получали чины, ордена и награды. Правда по непластію неоспоримая! — По семѣ изслѣдованіи, названы одинакожъ они были возмутителями, возстававшими противъ правительства, правительности и вѣры; но обвиняемые въ толь важныхъ преступленийъ, за которыя мало послаты въ ссылку, не могли, по строгой противы отвѣтовъ ихъ справедливости, ни къ чему быть приговорены. Дѣло сіе въ семъ видѣ, по высочайшему повелѣнію, поступило въ комитетъ гг. министровъ, который нашелъ, что вынски, приложеныя при семѣ дѣлѣ, изъ печатныхъ книгъ и рукописныхъ тетрадей дѣйствительно содержать въ себѣ правила и учелія совершенно вредныя, и потому книгъ сихъ вредѣ не перепечатывать; за рукописными тетрадами, по которымъ преподаются юношеству уроки, наблюдать, чтобъ ничего въ нихъ худаго написано не было; профессоровъ же, по данной министру просвѣщенія власти, предоставить ему тѣхъ, кои оказались или окажутся виновными, отрѣшать и не принимать во вѣренныя ему училищи. При семѣ случаѣ, нодано отъ мения вышеозначенное мнѣніе мое, которое, по прочтеніи въ комитетѣ, всѣми принято было съ величимъ одобреніемъ. Многіе изъ членовъ списали оное. Но впрочемъ оно, какъ и всѣ другія мнѣнія мои, осталось безъ всякаго послѣдствія.

*) См. въ сихъ Записках статью „о цензурѣ.“

1) До введенія цензурного устава, сочиненія Шишковымъ, былъ въ дѣйствіи уставъ 9 июля 1804 года, составленный Озерецковскимъ и академикомъ Фусомъ.

143

во множествѣ книгъ и часто при первомъ взглядѣ не проницаемыя, хотя и уходить отъ примѣчанія, какое возбудили бы онъ, когда бы въ совокупности представлены и по настоящему ихъ пам'ренію и смыслу разобраны были; однакожъ онъ и разбросанныя не пронадаютъ, но подобно посаженнымъ въ землю съменамъ даютъ отъ себя плодъ, растутъ и отчасу болѣе умножаются, заражая молодыхъ людей сердца и умы. Въ мнѣніи моемъ о цензурѣ, семь лѣтъ тому назадъ двукратно читанномъ въ государственномъ совѣтѣ, и всѣми тогда одобренномъ, ясно это выведено. Нынѣшняя история съ профессорами показываетъ, что я не безъ основанія называлъ съмена сіи плодовитыми, и что способы къ искорененію ихъ становятся тѣмъ труднѣе, чѣмъ долѣе онъ расли. Учители, пріучась сами думать и писать обо всемъ свободно, или лучше сказать разсуждать и умствовать дersko, не соображаясь ни съ какими общими правилами, низке съ правоученіями вѣры, тому же научаютъ и учениковъ своихъ.

Обыкновенно зараза сія начинается тѣмъ, что наставникъ или самъ злонамѣренный, или орудіе злонамѣренныхъ людей, отвращаетъ ученика своего отъ простыхъ и чистыхъ понятій, на- полняя умъ его мечтательными и непонятными умствованіями, и въ тоже время влагая въ душу его причину всѣхъ золъ — гор- дость и самолюбіе. Тогда уже никакая сила разсудка надъ умомъ его не дѣйствуетъ. Онъ не убѣждается никакими доказательствами, и всякаго презираетъ и ненавидить, кто не одинакихъ съ нимъ мыслей. Когда таковыя ученія умножатся и распространятся, такъ что гласъ ихъ сдѣлается громокъ и силентъ, тогда гласъ военношей противъ него истины по неволѣ долженъ будетъ осла- бѣвать и умолкать.

Давно известно, что нѣмецкіе профессоры стараются за- тмѣвать ясность наукъ, примѣшивая къ нимъ непонятныя на- чала, изложенные невразумительными словами и мыслями, дабы подъ видомъ глубокой, скрывающейся въ нихъ мудрости, вну- шать ученикамъ великое о себѣ мнѣніе, и долговременѣе получать отъ нихъ плату за свои уроки. Сія на корыстолю- біи основанная хитрость, помрачая природный умъ и здравый разсудокъ, повела ихъ по кривому пути самолюбія, позволя всякому созидать и утверждать собственныя свои мечтанія. Та- кимъ образомъ, шагъ за шагомъ, пошли новыя выдумки, но- вый образъ мыслей: все стало позволительно; законы повино- венія и нравственности потеряли силу свою; и чего прежде нито не терпѣлъ, то сдѣлалось, презъ частое употребленіе и

144

чтеніе въ книгахъ, весьма общимъ и обыкновеннымъ; ибо навыкъ
ко всему наасъ приучаетъ. Дерзость мыслей свергла съ себя оковы
и наложила ихъ на свободу правды и ума, дабы они не препят-
ствовали ей укореняться.

Въ семъ положеніи вещей, надлежить конечно пресѣчь успѣхи
сем' дерзости, естьли не хотѣть, чтобъ она достигла до пагубной
зрѣлости; но между тѣмъ однакоже неудобно пресѣкать ее тѣми
мѣрами, какія при началѣ возниканія ея можно было употребить.
Тогда первый, кто на нее покусился, былъ действительно пре-
ступникъ, достойный паказанія, и котораго тотчасъ можно было
обудать. Но теперь не будетъ уже справедливо паказать не-
многихъ за ту вину, въ которую долгое время многіе впадали
обезъ всякаго ихъ за то охужденія. Они, и съ ними множество
тругихъ, привыкли не считать это виною, и еще напротивъ иные
тѣмъ тшеславились и думали, что въ семъ то и состоитъ до-
стоинство и просвѣщеніе. Въ подобныхъ обстоятельствахъ, хотя
съ одной стороны и невозможно попустить и терпѣть то, что
разрушаетъ всякой общественный порядокъ и нравственность,
однакоже съ другой едва ли благообдуманно будетъ вдругъ оста-
новить и преслѣдовать то, что уже нѣкоторымъ образомъ широко
разлилось, и чего наче истребить нельзя, какъ кроткими мѣрами,
то есть пресѣкая путь нововтекающему злу. И дѣлал такъ, чтобъ
старое само собою погасало.

Надеждѣйшее для сего средство — благоразумная и прилежно
наблюдающая должность свою цензура; но установить ее не
легко; надобно чтобъ она была ни слабая, ни строгая; ибо сла-
бая, не усмотрить, и по прежнему будетъ пропускать вредняя
внушенія, а строгая не дастъ говорить ни уму, ни правдѣ. И
такъ необходимо нужно, чтобъ она составлена была изъ немалаго
круга людей ученыхъ, честныхъ, благоразсудительныхъ, умѣю-
щихъ различать позволительную и непозвольительную свободу
мыслей, и отъ которыхъ бы никакія цвѣты не закрыли змѣю, и
напротивъ простая травка не казалась бы ишь змѣиными жалами.
Надобно чтобъ книги раздѣлены были по роду содержаній ихъ,
и ни одна изъ нихъ не оставалась безъ прочтенія цепзоромъ
отъ доски до доски. Надобно чтобъ цензоры строго отвѣтствовали
за пропускаемыя ими книги; а дабы обязанность ихъ не была
чрезъ мѣру для нихъ тагостна, то надлежить ишь дать позволеніе
въ сомнительныхъ случаяхъ относиться къ особо для сего учреж-
денному, не изъ одного, но изъ нѣсколькихъ государственныхъ
лицъ комитету, который бы разрѣшалъ ихъ сомнѣнія. Такимъ

145

образомъ цензура будетъ самымъ бодрственнымъ и проницатель-
нымъ стражемъ, кабимъ по нинѣшнимъ обстоятельствамъ ей быть
должно, и правительство будетъ увѣрено, что всякое зло оста-
навливается, такъ сказать, при дверяхъ, а не тогда, когда оно
уже вступитъ, и, прежде нежели откроется, произведетъ уже не-
возвратныя свои дѣйствія.

Я сказалъ, что цензура должна быть ни слабая, ни строгая;
но къ сему должно еще присовокупить: и разумѣющая силу
языка; ибо безъ сего она будетъ препятствовать успѣхамъ про-
свѣщенія, а иногда и сама, чрезъ поправленіе того, что само по
себѣ было невинно, сдѣлаетъ оное виновнымъ. Нужно ли пока-
зать тому изъ многихъ хотя одинъ примѣръ? Въ нѣкоторомъ
журналѣ, въ стихахъ подъ названіемъ Земная грусть, сочинитель
пишетъ:

Ты мнѣ твердишь, что я скучаю жизнью:
Земная жизнь — не жизнь!
О дай мнѣ, другъ, дай крылья серафима!
Мнѣ грустно на земли.

Цензоръ не пропустилъ и вычернилъ слово серафима. Можно
ли такимъ образомъ стѣснять писателей? Какая бѣда просить
крылья серафима, чтобъ возлетѣть на небеса? Да на какихъ же
иныхъ крыльяхъ можно туда вознестись? Всѣ народы на всѣхъ
языкахъ говорятъ и пишутъ о прекрасныхъ женщинахъ или благо-
нравныхъ мущинахъ: какой ангель! какой у него ангельской нравъ!
и проч. Ежели не позволять сего писать, такъ надобно всѣ книги
сжечь и всякому запереть уста. Здѣсь, по крайней мѣрѣ, дѣло
идетъ объ одной словесности; но покажемъ изъ тѣхъ же стиховъ
еще примѣръ несравненно чуднѣйшій. Сочинитель говоритъ:

Что въ мірѣ мнѣ, гдѣ все на мигъ? Что въ мірѣ,
Гдѣ смерть и рокъ цари?

Цензоръ вымаралъ слово рокъ, и сіи два стиха напечатаны такъ:
Что въ мірѣ мнѣ, гдѣ все на мигъ? Что въ мірѣ,
Гдѣ смерть и — цари?

Тенерь посмотримъ смыслъ двухъ прежнихъ непропущенныхъ
цензоромъ, и двухъ послѣднихъ испорченныхъ и пропущенныхъ
имъ стиховъ: сочинитель жалуется на здѣшній міръ, говоря, что
въ немъ всѣ наши радости кратковременные, и что въ немъ смерть
и рокъ цари, то есть царствуютъ рокъ и смерть. Мысль обыкно-
венная въ грусти и печали. Цензоръ, не пропустя нужнаго слова,
принудилъ его опорочивать міръ тѣмъ, что въ немъ господствуютъ
два зла: смерть и — цари! мысль самая оскорбительная для

Томъ II.

10

146

царей, поелику владычество ихъ уподобляется владычеству смерти.
Я увѣренъ, что цензоръ сдѣлалъ сіе не съ умыслу, но отъ из-
лишней строгости, отъ боязни, соединенной съ неразумѣніем силы
языка *). Между тѣмъ, какъ говорить пословица: написаннаго пе-
ромъ не вырубившь топоромъ, оно пошло читаться всѣми, и можетъ
столько же быть вредно, какъ бы и съ умыслу было сказано.
Одинъ сей примѣръ показываетъ, что не довольно имѣть строгую
цензуру, надобно чтобъ она была умная и осторожная. Чтожъ
принадлежитъ до слабой и такъ сказать съ завязанными глазами
цензуры, какая у насъ по сіе время была и есть, то ясно и не-
сомнѣнно доказываютъ выписки изъ печатныхъ и учебныхъ книгъ,
какъ въ моемъ мнѣніи, за семь лѣтъ тому назадъ показанныя,
такъ и нынѣ изъ записокъ профессоровъ извлеченные.

А. ІІ.

14 февраля 1822 года.

ПРИМѣЧАНИЯ НА ГЛАВУ ШЕСТУЮ ПРОЭКТА ЗАКОНОВЪ.

Проэктъ, или сказать по русски изложеніе законовъ, неод-
нократно переправляемое и нерепечатываемое, послѣ примѣчаній
моихъ на первую главу онаго (см. въ Запискахъ сихъ страниц
53—73), остановилось и лежало семь лѣтъ подъ спудомъ. Напо-
слѣдокъ опять появилось, подъ руководствомъ тайнаго совѣтника
Сперанскаго, которому поручено было исправлять и читать оное
въ государственномъ совѣтѣ. Снова возникли разные голоса и
мнѣнія, при которыхъ, не взирая на рѣшимость мою быть без-
молвнымъ, не утерпѣлъ я и написалъ однажды слѣдующее:

*) Цензоры во всѣ времена были у насъ большою частію худы, то есть не довольно свѣдущи въ словесности. Я помню, давно уже, что одинъ изъ нихъ не хотѣлъ пронустить выражения нагалъ кистина, сказывая, что кистина женскаго рода, и потому непристойно ей выходить въ свѣтъ нагою. Но прежде и не было въ знаніяхъ и умѣ ихъ такой нужды, какъ нынѣ. Тогда свобода книгопечатанія, то есть свобода пороку говорить дерзко и громко, не вошла еще въ силу и обычай, не дерзала еще, вооруженная безстыдствомъ и жею, нагло возставать противъ здраваго разсудка, противъ чистыхъ нраво-ученій вѣры, и торжественно проповѣдовать и распространять зловредныя свои правила и ученія. Никто еще не смѣлъ тогда, и даже не приходило никому въ голову, печатать мысли свои, противныя общимъ понятіямъ и нарушающія снокойствіе обществъ. Ибо зналъ, что подвергается вмѣстѣ и на-казанію и презрѣнію.

147

„Въ § 122 сказано: „первая принадлежность законнаго брака
„состоитъ въ томъ, чтобъ онъ совершенъ былъ съ обрученіемъ
„публично, по установлѣніямъ церкви.“

„Законы не могутъ быть ни ясны, ни полезны, когда напи-
саны будутъ языкомъ невразумительнымъ, содержащимъ въ себѣ
много таковыхъ выраженій, какъ здѣсь, принадлежность законнаго
брака, и тому подобныхъ. Первое, рѣчь сія двусмысленна: неиз-
вѣстно браку ли что, или самъ бракъ чему принадлежить. Дву-
смыслія не только въ законахъ, но и въ простыхъ писаніяхъ из-
бѣгать должно. Второе, не размышляющій о таковыхъ словахъ
не пойметъ ихъ, а размышляющій увидить, что ими не то хо-
тятъ сказать, что онѣ значатъ. Наука истиннаго значенія словъ
есть самонужнѣйшая въ составленіи законовъ, и потому да по-
зволено мнѣ будетъ нѣсколько о томъ распространиться. Слово
принадлежность само собою говорить: я не означаю той вещи,
которой принадлежу; ибо тогда была бы я сія самая вещь, а не
принадлежность ея. Имѣніе мое, даже рука моя мнѣ принадлежить,
но она не я, и часто лишась ея человѣкъ остается тѣмъ же, чѣмъ
былъ. Но о бракѣ сего сказать не можно. Совершеніе брака въ
церкви и по обряду есть существенность онаго, а не принадлеж-
ность. Назвать оный принадлежностію есть тоже, что сказать:
бракъ есть принадлежность брака. Писать русскіе законы пере-
водными съ иностраннаго языка словами есть самый вѣрнѣйшій
способъ сдѣлать ихъ невразумительными *). Русскіе законы тре-
буютъ русскихъ мыслей и выраженій, дабы всякой удобно пони-
мать ихъ могъ. На что принадлежность законнаго брака? Для
чего не сказать просто: законный бракъ, или законность брака,
состоитъ въ томъ и въ томъ? тогда я буду знать, что инымъ
образомъ совершенный, онъ не есть законный, не есть бракъ.

„Въ § 124 сказано: „въ прямой линіи (бракъ запрещается)
„между всѣми восходящими, и нисходящими, и между лицами, бра-
„комъ съ ними сопряженными.“

„Можно бы сію статью изложить яснѣе и лучше. Впрочемъ
введеніе въ гражданское уложеніе тѣхъ статей, кои предоставлены
духовному разбору, мнѣ кажется, не долженствовало бы имѣть
здѣсь мѣста. Статьи сіи могутъ, буде надобно, въ концѣ граж-
данскаго уложенія, въ точномъ ихъ видѣ (то есть не имѣя ни ма-
лѣйшей разности съ духовными), особо быть приложены, для свѣ-
денія каждого.“

*) Сіе относится къ тому, что вопросiamo было: какъ же перевесть
французское слово attribut?

10*

148

ПОСЛЯДСТВИЕ.

Примѣчанія сіи поданы были 26 февраля (1822). Я не про-
стеръ ихъ далѣе, хотя, прочитавъ главу о бракахъ, легко можно
увидѣть, сколько въ ней пустыхъ, излишнихъ подробностей, ко-
торыя вмѣсто пользы и наставленія, отворятъ двери къ тысячамъ
злоупотребленій. Тамъ полагается множество принадлежностей
къ браку, изъ которыхъ слѣдственно каждая, не исполненная,
должна служить къ разрушенію или непризнаванію онаго. Какой
поводъ къ ябедѣ, хитростямъ и пронырствамъ! Потомъ, въ изло-
женіи статей сколько темнаго и двусмысленнаго! Напримѣръ, ска-
зано: „бракъ запрещается между усыновителями и усыновлен-
ными обоего пола.“ Ябеда станетъ толковать: по точной силѣ
словъ закона, никто, усыновитель когобъ то ни было, не имѣть
права жениться ни на какой усыновленной комубъ то ни было;
и законъ, сказавъ самъ худо, не можетъ оспорить ябеды, подастъ
ей поводъ къ прицѣпѣ, а покровителю ея, пристрастному или
корыстолюбивому судіи, способъ защищать оную. Подобныхъ не-
сообразностей можно бы много было найти, но я удовольство-
вался только двумя замѣчаніями, желая напередъ узнать, какъ
съ оными поступлено будетъ; и скоро, къ подтвержденію моихъ
ожиданій, увидѣлъ, что оныя ни малѣйшаго на себя вниманія не
обратили. Симъ неуваженіемъ мнѣнія моего словно какъ бы хотѣли
мнѣ сказать: пиши себѣ что хочешь, употребляй напрасный
трудъ и время; когда нибудь перестанешь, и по неволѣ отъ
тщетныхъ возраженій своихъ откажешься. Я зналъ это; ибо гдѣ
собраніе состоитъ изъ многихъ разнообразныхъ умовъ и сердецъ,
изъ коихъ иные движутся пружинами самолюбія, иные мало свѣ-
дущи и ко всему равнодушны, иные возвышаютъ голосъ по мѣрѣ
доступности своей или надежды на покровительство, иные по-
буждаются исканіемъ и угожденіемъ, — гдѣ, говорю, собраніе, толь
разнонравное и разномыслящее, исправляетъ законы, отовсюду
безъ разбора собранные и безъ всякаго знанія и соображенія
сочиненные, но защищаемые по пристрастію къ намѣреніямъ и
лицамъ, — тамъ тщетно будутъ разумъ и правда надѣяться на
силу своихъ доказательствъ, тамъ не сила словъ имѣть вѣсь, но
говорящее лице. Перемѣнись доступность, — и завтра со внима-
ніемъ будутъ слушать того, кого вчера нигто не слушалъ. Въ
подобныхъ случаяхъ, долгъ повелѣваетъ говорить, но обстоятель-
ства принуждаютъ молчать. Послѣ многихъ опытовъ безполез-
ныхъ вопіяній, я рѣшился наконецъ пріобщить себя къ числу
безмолвствующихъ. Между тѣмъ однакожъ начался споръ о томъ,

149

оставить ли статьи, касающіяся до духовнаго уложенія, въ гражданскомъ, или исключить ихъ изъ онаго? Многіе сказали просто, иные исключить, другіе не исключать. Я, когда дошла до меня очередь, отвѣчалъ также: „исключить, а буде оставить, то приложить особо и точно таковыми, какія изложены и присланы будутъ отъ святѣйшаго синода.“ — Впрочемъ споръ сей, какъ мнѣ кажется, былъ совершенно пустой, за которымъ и вопросъ послѣдовалъ такой же. Дѣло состоитъ не въ томъ, осталось ли симъ статьямъ въ уложеніи гражданскомъ, или нѣтъ; но въ томъ, согласно ли онѣ съ духовными нашими законами написаны. Г-нъ Сперанскій увѣряетъ, что онѣ выбраны изъ Кормчей книги, изъ церковныхъ уставовъ; но кто поручится за вѣрность сего выбора и точность изложения? Кто изъ судей съ должными познаніями возьметъ на себя трудъ, подвергаясь многимъ непріятностямъ, прочесть всѣ сіи книги и сличить съ ними извлечённыя изъ нихъ статьи, показующія по одному вопросу сему — какъ же перевесть attribut? — что онѣ выписаны больше изъ французскихъ, нежели изъ нашихъ уставовъ? Изъ сего одного слова заключить можно, что ежели бы оставить статью сію точно таковою, какъ она изложена, то она подала бы поводъ толковать ее слѣдующимъ образомъ: принадлежность вещи не есть существенность оной; а какъ совершеніе брака по установленіямъ церкви названо токмо принадлежностію онаго, то слѣдственно священродѣйствіе сіе не есть еще законный бракъ. Когда сами законы собственными своими словами подаютъ средство екъ сему чистому логическому заключенію, котораго здравый разсудокъ не можетъ отвергнуть, и когда симъ заключеніемъ разрушаются всѣ послѣдующія статьи, яко несообразныя уже съ первымъ опредѣленіемъ брака, то могутъ ли сіи законы быть согласны съ вѣрою и церковными постановленіями? Можно ли повѣрить, что они извлечены изъ книгъ и правиль священныхъ? Между тѣмъ ссылаются на то, что они многократно разсматриваемы были въ государственномъ совѣтѣ, и даже посыланы въ святейшій синодъ, и вездѣ прошли безъ возраженій. Можетъ быть! Но хотя бы они тысячу мѣстъ прошли, совѣсть моя и умъ не позволяютъ мнѣ, видя ихъ худыми, находить сіе прохожденіе ихъ доказательствомъ ихъ доброты. Статься можетъ, что они, по какимъ нибудь причинамъ, безъ должнаго вниманія были разсматриваемы. Вотъ для чего краткій отвѣтъ мой основалъ я на сей мысли, что можно въ гражданскомъ уложеніи, для свѣденія каждогоъ, помѣстить ихъ особо, ссылаясь на духовное уложеніе; но должно, чтобъ сіе духовное уложеніе со-

150

ставлено было святейшимъ синодомъ, и внесено въ гражданское
уложеніе изъ слова въ слово, дабы не было между сими уложе-
ніями никагой разности. Тогда я буду знать что внесенные въ
гражданское уложеніе духовныя статьи сочинены синодомъ, то есть
мѣстомъ, основывающимъ сужденія свои на правилахъ вѣры, и
достойнымъ всей моей довѣренности"). Но кто сочинялъ статьи,
находящіяся въ проектѣ гражданскаго уложенія? — молодые люди,
безъ всякихъ опытовъ и познаній. Почему же, находя въ
статьяхъ сихъ столько несообразностей и худаго перевода съ
иностранныхъ языковъ, долженъ я вѣрить имъ, и забывъ славу
и пользу государя и отечества, утверждать, что непремѣнно
должно оставить ихъ въ гражданскомъ уложеніи? Я думаю, что
ежели бы государственный совѣтъ, исполняя волю монаршую,
приступилъ къ разсмотрѣнію сего проекта съ тою важностью и
строгимъ разборомъ, каковаго требуетъ новопредлагаемое изло-
женіе законовъ, то надлежало бы ему: 1-е, освѣдомиться о томъ,
кто были сочинители сего проекта; ибо по достоинству лицъ
можно уже нѣкоторымъ образомъ судить и о достоинствѣ произ-
веденія, 2-е, выслушать со вниманіемъ всѣ примѣчанія, сдѣланныя
на первыя три или четыре главы, изъ чего можно будетъ уви-
дѣть, съ должнымъ ли знаніемъ и основательностію проектъ сей
сочиняемъ былъ; и ежели, при семъ первоначальномъ опытѣ,
усмотрится въ немъ великое число немаловажныхъ нагрѣшностей,
или много въ иномъ излишествъ, въ иномъ недостатковъ, то не
потерянъ ли будетъ трудъ и время заниматься прослушиваніемъ
всего онаго отъ начала до конца? Да и какая отъ сего произой-
детъ польза? Удобно ли совѣту, въ который собираются иногда че-
ловѣсъ двадцать и болѣе, выслушивать читаемую скоропоспѣшно
передъ ними книгу и поправлять ее и въ словахъ, и въ слогѣ, и
въ содержаніи? Можетъ ли сословіе стихотворцевъ (хотя бы они

*) Преніе мое съ синодомъ. или съ нѣкоторыми онаго лицами, о славенскихъ словахъ, въ началѣ сихъ Домашнихъ Записокъ моихъ изложенное"). хотя и не позволяло мнѣ крѣпко на него надѣяться — вездѣ люди! — но, по крайней мѣрѣ, пусть же будетъ нѣчто издано отъ сего духовнаго сословія, имѣющего въсъ и довѣренность народную, пежели отъ лицъ совсемѣмъ непѣвѣстныхъ, по видимому неопытныхъ, не свѣдущихъ ни о законахъ нашихъ, ни о нравахъ и обычаяхъ, и, по свойственному таковымъ людямъ самолюбію, думавшихъ составить новое законодательство выпискою и худымъ выборомъ и переводомъ статей изъ иностранныхъ писателей.

1) См. стр. 1—42.

151

были и всѣ искусные писатели, чему весьма не легко случиться), собираясь два или три часа въ недѣлю, исправить Телемахиду...... Статься можетъ, что сіе сравненіе покажется преувеличеннымъ; скажутъ, что я слишкомъ поднятъ противъ сего проекта, и, вмѣсто справедливаго осужденія его отчасти, несправедливо охуждаю весь безъ изъятія. На сіе скажу я, что судъ мой ни мало не основанъ на легкомысліи; перомъ моимъ водила правда и усердіе. Довольно прочитать примѣчанія мои на первую главу сего, скорѣе перевода, нежели сочиненія, дабы увидѣть (разумѣется безпристрастному человеку, не участвовавшему въ составленіи онаго), что когда при самомъ началѣ книги, толь грубыя погрѣшности не были предусмотрѣны, то какова же толку ожидать и отъ всей оной? Притомъ же, хотя примѣчанія мои простираются только на первую главу, но изъ чтенія послѣдующихъ главъ могъ я во многихъ мѣстахъ усматривать, что естьлибъ и ихъ подвергнуть такому же разбору, то и онъ оказались бы столько же неудовлетворительными. Сверхъ сего, надлежитъ взять и то въ разсуждение, что составленіе законовъ есть вещь несравненно важнѣйшая, чѣмъ составленіе стихотворнаго вымысла о какомъ либо бывшемъ происшествіи. Худость поэмы уронить то же славу сочинителя оной, и произведетъ въ потомствѣ смѣхъ; но худость изданнаго уложенія законовъ посѣетъ тяжбы и раздоры, водворить корыстолюбіе, повредить нравы и обезславить вѣкъ. И такъ честь и любовь къ отечеству велять на одно смотрѣть гораздо строже, нежели на другое.

Мнѣ кажется, для составленія новаго уложенія законовъ (есть ли виодлинну сіе нужно), надлежало бы приступить къ сему слѣдующимъ образомъ: поручить дѣло сіе одному или двумъ избраннымъ особамъ, посѣдѣвшимъ на службѣ отечеству, не въ чужихъ краяхъ воспитаннымъ, или дышущимъ ихъ духомъ, но кореннымъ русскимъ боярамъ, имѣющимъ достаточные нознанія, и еще болѣе того, исполненнымъ честности, здраваго разсудка и любви къ народу своему. Хотя и не легко ихъ найти, благодаря нынѣшнему, такъ называемому просвѣщенію, однакоъ не совсемъ невозможно: есть еще люди, почитающие истиннымъ просвѣшеніемъ не тѣ ложныя ученія, которые превратными умствованіями, устраняя добродѣтель и правду, отворяютъ путь ко всѣмъ страстямъ и порокамъ, но тѣ, которые, отвергая всѣ основанныя на мірскихъ корыстяхъ связи, ведутъ къ Богу по предначертанной Имъ самимъ стезѣ. По избраніи сихъ двухъ начальныхъ мужей, надлежитъ избрать еще двухъ, давно служащихъ, опытныхъ по

152

гражданской части, добраго поведенія чиновниковъ, которые бы
всѣ наши законы, суды и расправы знали наизусть. Къ нимъ
придать двухъ искусныхъ въ словесности писателей, изъ кото-
рыхъ бы оба они, или одинъ, знали иностранные языке. Къ сему
сообществу присовокупить еще педанта, который бы ни одного
двусмысленного или сомнительного слова не пропускалъ безъ
того, чтобъ не остановиться на немъ и не потолковать, точно
ли оно имѣть тотъ смыслъ, въ какомъ употреблено; ибо часто
случается въ законахъ, что одно подверженное разнымъ толко-
ваніямъ слово подаетъ поводъ къ ябедамъ и бываетъ причиною
самыхъ несправедливѣйшихъ притѣсненій. Первый приступъ сего
сообщества долженъ состоять въ томъ, чтобъ на всякое обстоя-
тельство выписать всѣ русскіе законы, какіе токо при разныхъ
царствованіяхъ отъ начала временъ извѣстны. Второй приступъ
тотъ, чтобъ на тѣжъ самые случаи показать законы древнихъ
и новѣйшихъ временъ всѣхъ иностранныхъ державъ. Приведя сіе
сколько можно въ кратчайшій, но полный и систематическій по-
рядокъ, два вышепомянутые болярина должны, сличая русскіе
законы съ иностранными, изложить мнѣніе свое, не находятъ ли
они нѣкоторые изъ чужихъ законовъ полезнѣйшими и удобнѣй-
шими къ содѣланію народнаго благоденствія, и по какимъ ямянно
причинамъ. Тогда все сіе можетъ быть читано въ государствен-
номъ совѣтѣ, съ такимъ наблюденіемъ, что естьли это захочетъ
сказать, или письменно подать мнѣніе свое, то говорилъ бы, или
читалъ, одинъ до конца, безъ всякаго прерыванія отъ кого либо
другаго; по окончаніи словъ его, желающій можетъ ему отвѣ-
чать, также безъ всякаго прерыванія и прекословія. Возникшій
споръ не иначе прекращается, какъ, по выслушаніи доказатель-
ствъ той и другой стороны, рѣшеніемъ онаго большинствомъ го-
лосовъ, посредствомъ балотированія; и тогда только снова при-
ступаютъ къ продолженію чтенія.

МНѣ НЕ МОЕ ПО Дѣ ЛУ О КРЕСТЬЯНАХЪ ПОМѣЩИЦЫ КНЯГИНІ
ТРУБЕЦКОЙ, ВЪ МОСКОВСКОЙ ГУБЕРНІИ.

Изъ донесенія главноначальствующаго въ Москвѣ, князя Го-
лицына ¹), явствуетъ, что крестьяне княгини Трубецкой, долгое
время пребывая послушными и спокойными, вдругъ вышли изъ

¹) Кн. Дмитрий Владимировичъ былъ генералъ губернаторомъ въ Москвѣ съ
1820 по 1844 г..

153

повиновенія, и не хотятъ болѣе ни господскихъ, ни собственныхъ
полей своихъ обрабатывать. Никакія увѣщанія и угрозы не при-
водятъ ихъ къ исполненію ихъ обязанностей. Подобныя несогла-
сія между помѣщиками и крестьянами (чего прежде не бывало)
во многихъ губерніяхъ возникаютъ. Употребляемыя противъ сего
мѣры обыкновенно состоять въ томъ, что посылаютъ въ таковыя
помѣства воинскую команду, которая пребываніемъ своимъ въ
немъ ни мало не убѣждаетъ, но только разоряетъ крестьянъ, и
можетъ быть нѣкоторые изъ ней тѣмъ же духомъ зацаюгаются. Я
обращаю мое мнѣніе на всѣ подобные случаи, подводя ихъ подъ
общее правило. Изъ дѣлъ, поступившихъ въ комитетъ господъ
министровъ, видно, что таковые случаи весьма нерѣдко возобно-
вляются, и что причиною тому ложныя внушенія о свободѣ, тол-
куемой превратно и ведущей къ своевольству и разрушенію всѣхъ
общественныхъ связей*); а потому и почитаю я необходимо
нужнымъ обратить неукоснительно строгое вниманіе и дѣятель-
ность на пресченіе успѣховъ сего распространившагося буйства,
поджигаемаго зложелательными и безразсудными умами.

Дѣло крестьянъ княгини Трубецкой и многія другія подоб-
ныя сему представляются въ разныхъ видахъ, а потому и тре-
буютъ разныхъ сужденій: 1-е. Есть ли крестьяне жалуются на по-
мѣщика лично, то есть на жестокіе его съ ними поступки или
на непомѣрные сборы, то, по разсмотрѣніи справедливости или
несправедливости сихъ жалобъ, наказываются или помѣщикъ или
крестьяне. Но какъ таковое происшествіе не есть преступленіе
(выключая необычайной жестокости помѣщика или дерзости кре-
стьянъ), но только вина, то и наказаніе дѣлается соразмѣрное
тому, изобличеніемъ и обузданіемъ той или другой стороны, съ
строгимъ подтвержденіемъ впредь того не дѣлать. 2-е. Есть ли
же крестьянское требованіе состоитъ въ томъ, что они не хотятъ
принадлежать никакому помѣщику, то сіе уже не есть простая
вина, но преступленіе; ибо они не повинуются правительству и
самовольно хотятъ разрушить его постановленія и законы. 3-е.
Сей послѣдній случай можетъ имѣть два обстоятельства: первое,
едва ли возможное, что крестьяне сами собою, безъ всякаго по-
сторонняго внушенія, впали въ буйство; второе, болѣе вѣроятное,
что они разными соблазнительными средствами доведены до сей
дерзости неповиновенія. Въ обоихъ случаяхъ они суть государ-

*) Какъ то можно отчасти усмотрѣть въ сихъ Домашнихъ Запи-
скахъ изъ описанія, подъ названіемъ: дѣло достойное примѣчанія
(стр. 109—134).

154

ственные преступники, бунтовщики; но послѣдній случай, яко
истекающій изъ источника еще дальнѣйшаго, требуетъ обраще-
нія на него особенного вниманія и принятія противъ него цѣли-
тельныхъ мѣръ, которая долженствуютъ состоять въ истореніи
корня сего нравственного зла; ибо оное подобно дереву, отъ по-
рубленія нѣкоторыхъ вѣтвей его не перестанетъ, при цѣлости
корня, по прежнему цвѣсти и приносить плоды. Основываясь на
сихъ разсужденіяхъ, почитаю я, что употребляемое обыкновенно
для сего средство, посылать военную команду, для жительства
между ими, не можетъ достигать желаемой цѣли; ибо военная
команда, какъ мы уже сказали, разоряетъ только ихъ, умножаетъ
ихъ огорченіе, не освѣдомляясь о началахъ сего зла, и не препят-
ствую существовать тѣмъ же тайнымъ внушеніямъ, отъ которыхъ
пришли они въ сей соблазнѣ. Для сего надлежало бы, какъ мнѣ
кажется, по узнаніи впаденія ихъ въ сіе буйственное заблужденіе,
послать къ нимъ напередъ, безъ всякой огласки, одного или двухъ
избранныхъ людей, дабы они тихимъ и скромнымъ образомъ вы-
вѣдали изъ нихъ, чего они хотятъ, и ето внушилъ имъ сіи мысли.
Такимъ образомъ узнавъ отъ нихъ самихъ о началѣ и причинахъ
сего водворившагося между ими своевольства и духа непокор-
ности, надлежитъ, послѣ сего перваго освѣдомленія, собрать ихъ
и съ кротостію потребовать, чтобъ они гласно и прямо объявили:
въ чемъ состоитъ ихъ желаніе, почему не пошылили они о томъ
прежде, и отъ чего нынѣ родилось оно въ нихъ? Отвѣтъ ихъ
опредѣлить, какъ съ ними поступить должно. Естьли, по соб-
ственному ихъ объявленію, желаніе или требованіе ихъ окажется
дѣйствительно преступнымъ, и они, не внимая никакимъ увѣща-
ніямъ, пребудутъ въ немъ упорны, тогда безъ всякихъ угрозъ и
гнѣва прочитать имъ громко и внятно законы, предписывающіе
наказанія бунтовщикамъ. По семъ оставить имъ нѣсколько дней
на размышленіе, объявля что, по прошествіи сего срока, прислана
будетъ къ нимъ воинская команда, и естьли найдетъ ихъ еще
непослушными, то поступать съ ними по силѣ законовъ. Ежели
всѣ сіи кроткія мѣры не подѣйствуютъ, то со всею строгостію
надъ главными изъ нихъ, или болѣе дерзновенными, совершить
законное наказаніе, оставая прочихъ на свободѣ съ подтвержденіемъ,
что естьли впредь окажется между ними подобное же упрямство
и нехотѣніе повиноваться, то снова подвергнутся они томуъ
самому наказанію. При семъ дѣйствіи правосудія, надлежитъ строго
наблюдать, что ежели откроются и достовѣрно уличатся какіе
либо тайные соблазнители ихъ, то они первые предъ глазами

155

ихъ жестоко наказываются; и обо всемъ томъ гласно возвѣщается, дабы всякъ и вездѣ зналъ, что законы сильны и должны обучивать дерзость. При подобныхъ приключеніяхъ, скрытность наказанія показываетъ нѣкую нетвердость или робость, больше ободряющую, нежели устрашающую. Пощада преступникамъ, закоснѣлымъ въ злодѣяніяхъ, а особливо потачка наставникамъ, вовлекающимъ невинность въ гнуснѣйшіе пороки, есть тайно угодляемая для честныхъ и добрыхъ людей казнь.

ПРИБАВЛЕНІЕ.

(Ізъ „Чтеній въ Обществъ Исторіи и Древностей Российских.“ 1858, кн. 2-ая,
Смѣсь, стр. 180—182.)

МНБНІЕ

о представленномъ вз комитетъ господъ министровъ проэкты и
уставъ, при коемъ испрашивается утвержденіе общества,
подъ названіемъ

СОРЕВНОВАТЕЛЕЙ ПРОСВѣЩЕНІЯ И БЛАГОТВОРЕНІЯ ¹).

1. Попеченіе объ отечественномъ языке и одобреніи талан-
товъ есть конечно важней предметъ, на который всѣ благоустро-
еннныя Правительства обращаютъ свое вниманіе. А потому, дабы
сіе попеченіе дѣйствительно служило къ распространенію истин-
наго просвѣщенія и познаній, обыкновенно ввѣряется оное не
всяемъ, согласившимся между собою людямъ, но избранному об-
ществу, подъ названіемъ „Академія.“ Такимъ образомъ основана
Россійская Императорская Академія. Сперва названы были самою
Императрицею (Екатериною Второю) извѣстныя и знаменитыя тогда
особы, которыхъ санъ, знанія, образъ мыслей, заслуги, таланты,
опытность заслуживали всякую и общую всѣхъ къ себѣ довѣренность
и почтеніе. Послѣ сего первоначальнаго и твердаго основанія, пору-
чено уже было сему избранному обществу избирать въ сотоварищи
свои другихъ членовъ, наблюдая положенное число. На семъ же
самомъ основаніи, Российская Академія, утвержденная Государемъ
Императоромъ, продолжаетъ и нынѣ существовать.

¹) Миѣніе это должно быть отнесено къ 1816—1818 г. г., ибо въ 1816 г.
составилось въ Петербургъ Вольное Общество Любителей Российской Сло-
весности, а съ 1818 г. оно начало издавать журналъ, подъ заглавіемъ Со-
ревнователь Просвѣщенія, выручка съ котораго шла на вспомоществованіе
нуждающимся литераторамъ и художникамъ. Предсѣдателемъ Общества, въ 20-хъ
годахъ, былъ Θ. Н. Глинка.

157

2. Въ представленномъ Проэктѣ объ утвержденіи новаго Общества, подъ названіемъ Соревнователей просвѣщенія и благовѣтворенія, отнюдь не такія начала. Здѣсь не видно, что сіи люди, кѣмъ избраны, какія ихъ достоинства, заслуги, знанія, и по калікому праву требуютъ они поручить имъ порученное уже Академіи попеченіе о пользахъ языка и словесности? Всякъ можетъ называть себя знатокомъ языка и соревнователемъ просвѣщенія, но надлежитъ, чтобы и другіе знали, кто онъ такой, что сдѣлалъ, и подлинно ли заслуживаетъ сіе имя, которое самъ себѣ даетъ. Въ Проэктѣ ни чьихъ именъ не названо, и потому какъ о семъ судить? Но между тѣмъ желаніе Общества быть прежде утвержденнымъ, нежели извѣстнымъ, есть желаніе весьма несправедливое и едва ли позволительное.

3. Общество сіе называетъ себя уже и прежде существовавшимъ подъ именемъ любителей словесносности, объясняясь, что оно испросило у г. Санкт-петербургскаго военнаго генералъ-губернатора дозволеніе собираться одинъ вечеръ въ недѣлю, для чтенія и разбора своихъ сочиненій. Такое дозволеніе было справедливо, и никогда подобныя собранія не воспрещаются; но собираться охотникамъ, для чтенія и разбора своихъ сочиненій, есть совѣмъ не то, что быть уставленнымъ отъ Правительства Обществомъ, для наблюденія пользъ языка и словесности, то есть, быть Академію.

4. Въ Уставѣ Общества Соревнователей предполагаются всѣ тѣ знанія и должности, какія существенно относятся къ Россійской Академіи: тажъ обязанность прилагать трудъ объ утвержденіи правилъ языка, тоже стараніе о издаваніи нужныхъ для сего книгѣ, тожъ попеченіе о наградѣ и ободреніи трудовъ и талантовъ. И такъ это будетъ вторая Академія, сонерница, или противница, или разрушительница первой. Ибо естьлибъ не такое было ея намѣреніе, то бы она не имѣла причины раздѣляться съ нею и отъ ней особиться. Но, не говоря уже объ экстренномъ нѣкоемъ началѣ сей новой Академіи (какъ выше объяснено), ни о томъ, по какому праву сія вторая, изъ неизвѣстныхъ лицъ собственная, Академія почитаетъ себя лучше прежней, давно уже основанной, я вопрошу только: полезно ли, не только въ одномъ царствѣ, но даже въ одной и той же столицѣ, для языка и словесности, двѣ Академіи? Мнѣ кажется, худо, когда нѣтъ ни одной, но еще несравненно хуже, когда ихъ много. Къ чему сей между ими разрывъ и противоположность? Развѣ для того, чтобъ это были не Академіи, но партіи, одна другой враждующія и про-

158

тиворѣчущія. Полагаютъ ли, что между писателями и стихотворцами нѣтъ пристрастій, самолюбія, кривыхъ толковъ, заблужденій, невѣества? Доброе для нихъ, но, по несчастію, не оправдываемое опытами мнѣніе! На то ли двѣ, или много Академій, чтобъ за велись между ими такія же колкости и брани, какія, къ сожалѣнію и ко вреду, бываютъ иногда между журналистами и частными писателями? Довольно и отъ сихъ терпить языкъ, страдаетъ словесность, помрачается просвѣщеніе; что же будетъ, когда тожъ самое заведется между Академіями, изъ которыхъ каждая, домогаясь особаго себѣ покровительства, станетъ вопіять: я утверждена отъ Правительства! Въ такомъ случаѣ обыкновенно благоразумнѣйшая сторона принуждена бываетъ, потуша въ себѣ всякое къ пользѣ усердіе, уступить той, у которой не голова лучше, но языкъ дерзновеннѣе. Отъ сего, кажется, просвѣщеніе не соберетъ себѣ хорошихъ плодовъ.

5. Общество Соревнователей предполагаетъ завести типографскій домъ, содержать оный, печатать книги, награждать ученыхъ людей единовременными и постоянными наградами (т. е. пенсіями), и по смерти ихъ производить оныя ихъ вдовамъ и дочерямъ, и, сверхъ сего, имѣть воспитанниковъ подъ названіемъ питомцевъ сего Общества. Прекрасныя объщанія, обширныя обязанности, требующія продолжительныхъ попеченій и великаго капитала! Откуда же полагается составить оный и основать ежегодно сіи немалочисленные расходы? Отъ продажи журнала и театральныхъ пьесъ, которые симъ Обществомъ сочиняемы будутъ! Да позволятъ мнѣ усомниться въ твердости сего весьма знібкаго основанія, а потому и въ прочности устрояемаго на немъ зданія. Давно уже извѣстна сія истина, что сказать и сдѣлать суть совсемъ разныя вещи.

6. Можетъ быть скажутъ, что Бесъда любителей Русскаго сюва такимъ же образомъ составлена. Отнюдь нѣтъ! Бесъда, первое, составлена была изъ попечителей, предсѣдателей и членовъ названныхъ, и, слѣдовательно, зная имена ихъ, можно было напередъ судить о степени довѣренности, какую они заслуживаютъ. Второе, Бесѣда не присвояла себѣ никогда правъ Академіи, и большою частію состояла изъ ея членовъ, которые иначе не согласились бы въ двухъ мѣстахъ одно и тоже дѣлать. Вся цѣль ея была только та, чтобъ читать передъ публикою (чего Академія дѣлать не могла) избранныя произведения писателей, доставляя имъ чрезъ то ободреніе и пріятность публикѣ, въ которой старалась она распространять вкусъ и охоту къ отечественной

159

словесности. Бесѣда не искала быть второю Академіею и не вхо-
дила въ ея должности, зная, что опредѣленіе правиль языка
требует осторожныхъ и основательныхъ разсужденій. Ложная
мусль въ стихахъ, или въ иныхъ какихъ краснорѣчивыхъ сочи-
неніяхъ, не приносить вреда, пропускается безъ вниманія; но
ложные толки объ языкомъ заводятъ въ заблужденіе многихъ и по-
трясаютъ основанія языка, на которомъ утверждается и словес-
ность и просвѣщеніе. Бесѣда въ одномъ токмо случаѣ сходство-
вала съ Обществомъ Соревнователей, а именно: она основывала
надежду приходовъ своихъ на тѣхъ же самыхъ расчетахъ, т. е.
на общей складѣ и на продажѣ сочиненій своихъ, и хотя не
помышляла ни о покупкѣ дома, ни о пенсіяхъ ученимъ людямъ,
ни о питомцахъ, а думала только о содержаніи своемъ, но и туть
обманулась, такъ что, по недостатку денегъ и по свойственному
всѣмъ таковымъ обществамъ съ начала рвенію, а потомъ охлаж-
денію, разрушилась и упала. Пусть Общество Соревнователей
возобновитъ ее, тогда намѣреніе его будетъ дѣйствительно по-
лезно для словесности и просвѣщенія. Но, по несчастію, это не
такъ легко сдѣлать, ибо наполнять разными сочиненіями и печа-
тать журналъ можно долгое время, хотя бы никто его не читалъ,
или бы не приносилъ онъ никакой пользы, но читать предъ пу-
бликою сочиненія есть совѣмъ иное дѣло: при малѣйшей сухости,
не говорю уже худости, сихъ сочиненій, прихотливая публика не
надѣется слушать ихъ, и Общество останется пусто. И такъ одно
другаго легче, но легкость не есть достоинство, и красные слова
о пользѣ, о соревнованіи просвѣщенію, о благотворительности и
проч., часто остаются одними словами безъ дѣла; часто бываетъ
тамъ больше дѣла, гдѣ меньше словъ.

7. Академія должна быть одна, нераздѣльна, съ достаточ-
ными способами и покровительствомъ; весь кругъ упражняющихся
въ словесности людей долженъ соединяться съ нею. Отличающіеся
трудами своими входятъ въ ея составъ, другие ревнуютъ отли-
чаться и войти. Члены избираются согласіемъ всѣхъ членовъ во-
обще, и слѣдственно достоинство ихъ оцѣняется, сколько возможно,
безпристрастнымъ образомъ, а потому всѣ вмѣстѣ заслуживаютъ
они довѣренность, которой лишать ихъ и возстановлять изъ не-
извѣстныхъ людей другую Академію, кажется мнѣ, ни но какимъ
причинамъ не слѣдуетъ: множество Академій произведетъ въ сло-
весности и просвѣщеніи такое же слѣдствіе, какое въ правосудіи
произвело бы множество Сенатовъ.

ЗАПИСКИ ¹).

Мая 15 дня 1824 года, наименованъ я министромъ народнаго просвѣщенія ²).

Тогожъ мѣсяца 25 числа, былъ въ первый разъ у государя, и читалъ ему слѣдующую записку:

„Прошу Высочайшаго позволенія:

„1-е. Поручить мнѣ сдѣлать планъ, какіе употребить спо- собы къ тихому и скромному потушенію того зла, которое хотя и не носить у насъ имени карбонарства, но есть точно оное, и

¹) Эта часть Записок уже два раза появлялась въ печати. Въ первый разъ, эти Записки (1824—1826) были изданы, въ 1863 г., Журналомъ Министерства Народнаго Просвѣщенія, по списку, полученному протоіереемъ М. Я. Морошкинымъ отъ служишаго нѣкогда въ синодѣ чиновника, Алексѣя Андреевича Павлова. Издатели, вѣроятно съ цѣлью не наносить полнаго ушерба законнымъ наслѣдникамъ автора, отпечатали весьма ограниченное число экземпляровъ и не пустили ихъ въ продажу. Во второй разъ, они появились въ 1868 г., въ 3-й книгѣ „Чтеній въ Обществѣ Исторіи и Древнейностей Российских" (Отд. П, стр. 1—142). Печатались они по третѣ спискамъ. Въ краткомъ предисловіи, г. О. Бодянскій, упоминал о первомъ изданіи, высказываясь мнѣніе, что эти Записки, не заключающія въ себѣ ничего запретнаго, должны сдѣлаться достояніемъ всѣхъ, а не однихъ из- бранныхъ. Мы конечно выполнил раздѣляемъ мнѣніе 1. Бодянскаго; но, не признавая за нимъ права дѣлиться не принадлежащимъ ему достояніемъ, убѣждены, что почтенное ученое Общество допустило это нарушение правъ собственности именно только потому, что „Чтенія,“ по своему характеру, имѣютъ ограниченный кругъ избранныхъ читателей. Для неизбранныхъ же, т. е. для всѣхъ, мы, по праву владѣльцевъ собственноручныхъ Записокъ адмирала Шишкова, назначаемъ настоя шес изданіе.

²) Причины, вызвавшія паденіе кн. Голицына и назначеніе Шишкова, кроятся въ религіозно-умственномъ настроеніи императора Александра. Внѣшняя обстоятельства, которыя предшествовали этой перемѣніи, отчасти указаны Шишковымъ ниже, въ этомъ же отдѣлѣ Записокъ. — Шишковъ не сохранилъ въ своихъ рукахъ всѣхъ вѣдомствъ, управленіе которыми было ввѣрено его предшественнику: духовныя дѣла православнаго неопѣданія отошли въ непосредственное вѣдѣніе синода. Гн. Голицынъ остался при главномъ начальстве илъ почты мѣллартаментомъ.

11²

164

уже крѣпко разными средствами усилилось и распространилось, такъ что естьли въ нынѣшнее время не обратить на него бдительнаго вниманія, не взять противъ него должныхъ мѣръ, и попустить ему еще нѣсколько возрастать, то уже силы его ничто не остановитъ.

„2-е. Планъ сей буду я дѣлать медленно, осмотрительно, съ ясными на каждую статью доказательствами, сносясь и совѣтуясь тихо и подъ рукою съ благоразумными и благомыслящими людьми, по духовнымъ частямъ съ духовными, а по гражданскимъ съ гражданскими особами, преданными государю и отечеству. Все сіе, по мѣрѣ возрастанія сего плана, буду я по временамъ предварительно представлять на благоусмотрѣніе Вашего Величества.

„3-е. Для обузданія разврата, разсѣяваемаго въ книгахъ тысячами различныхъ образовъ, не дожидаясь вышеозначенного мною общаго плана, нужно какъ наискорѣе устроить цензуру, которая до сего время, можно сказать, не существовала. Сему цензурному постановленію надлежитъ немедленно и прежде всего сдѣлать особый планъ, которымъ, естьли угодно будетъ, я неукоснительно займусь и представлю Вашему Величеству. Потомъ, въ дальнѣйшихъ на то подвигахъ, да поможетъ мнѣ Богъ и Государь."

Его Имп. Вел. принялъ меня милостиво, одобрилъ сіе мое представленіе, и приказалъ мнѣ приступить къ начертанію сихъ плановъ. Послѣ чего подалъ я ему бумагу, прося его въ свободные часы прочитать оную. Бумага сія была слѣдующаго содержанія:

„Всемилостивѣйшій Государь!

„Угодно было монаршей волѣ Твоей, безъ всякаго у меня вопроса и безъ всякаго исканія моего, наименовать меня министромъ народнаго просвѣщенія въ самое многотруднѣйшее время для сего званія. Я повиновался священному гласу Твоему, въ 1812 году, когда врагъ отечества шелъ съ оружіемъ на Россію. Съ тѣмъ же пламеннымъ усердіемъ повинуюсь и нынѣ, когда тайная вражда умышляетъ противъ церкви и престола. Но, Государь, могу ли я, утруженный бременемъ лѣтъ и болѣзнями, стать противу гидры, которую преодолѣть потребны геркулесовы силы! Нравственный развратъ, подъ названіемъ духа времени, долго росъ и усиливался. Юноши, воспитанные въ немъ, возмуžали, и весьма многіе, больше или меньше, впали въ сіе заблужденіе, подкрѣпляемое неопытностію и самолюбіемъ. Сіе ослѣпленіе, подъ самыми священійшими именами благочестія и человѣк любія, умѣло вползать въ невинныя сердца и заражать ихъ ядомъ своимъ. Министерство просвѣщенія, не знаю по какимъ причи-

165

намъ, но явно и очевидно попускало долгое время расти сему
злу, и мало сказать попускало, но оказывало тому всякое по-
кровительство и одобреніе. Восемь лѣтъ тому назадъ, въ пред-
ставленномъ отъ меня государственному совѣту мнѣніи моемъ
о цензурѣ ¹), говорилъ и доказывалъ я тоже, что говорю теперь.
Восемь лѣтъ много времени! Тогда уже плоды сего разврата
явно оказывались, не въ тихихъ между собою бесѣдахъ и раз-
говорахъ, но въ нечатныхъ книгахъ, издаваемыхъ отъ правитель-
ства и разсылаемыхъ въ училищи, для преподаванія по нимъ
наставленія юношамъ. Нынѣ сему долговременно продолживше-
муся теченію обстоятельствъ, безсомнѣнія принесшихъ уже ве-
ликіе успѣхи, дѣлается переломъ. Надлежить сей широко раз-
лившейся и быстрой рѣкѣ поставить преграду. Себя преградою,
симъ оплотомъ, Государь, повелѣваешь Ты быть мнѣ. Смѣю ска-
зать (и Богъ мнѣ въ томъ свидѣтель!), что въ ревности и усер-
діи моемъ исполнять толь священную волю Твою никому я не
уступлю: у насъ, старыхъ людей, по Богъ Царь! Но опять воз-
вращаюсь къ прежнему: тѣлесныя силы мои слабѣютъ, а съ ними
притупляется и зрѣніе и память. Съ сими ли недостатками могу
я быть въ толь важномъ подвигѣ дѣятельнимъ воли Твоей ис-
полнителемъ? Чувствую, что самъ собою я слабъ, немощень,
ничтоженъ. Слѣдовательно, при таковомъ чувствованіи моемъ,
надлежало бы мнѣ упасть къ стопамъ Твоимъ и просить о снятіи
съ меня сего бремени, котораго я понести не въ силахъ. Но Ты,
не спрося меня, слово Свое изрекъ. Можетъ ли даже и самая
старость и слабость моя, при гласѣ Благословеннаго Александра,
не воспрянуть и не ободриться? Могу ли святость изреченія
Твоего остановить моею неспособностью? Долгъ и благоговѣніе
мое воспрещаютъ мнѣ и помыслить о томъ. И такъ, Государь, я
повинуюсь Тебѣ, — повинуюсь охотно, вседушно, всеусердно!
приемлю на себя возложенное Тобою бремя! Въ сихъ трудныхъ
для меня обстоятельствахъ имѣю я единую надежду на Бога; но
позволь мнѣ, Государь, имѣть и другую на Тебя. Поддержи меня
могуществомъ Твоей руки; подергали меня твердостію Твоей воли;
просвѣти меня силою Твоего свѣденія и разума! Безъ сего, я
буду ничтоженъ, безполезенъ Тебѣ, ненуженъ отечеству, и самому
себѣ вреденъ. Я знаю, что, при семъ переломѣ, тысячи очей
обращены на меня, и ожидаютъ, какое сдѣлать заключеніе изъ

¹) Мнѣніе это было внесено въ Совѣтъ 17-го юна 1815 г. (см. стр. 43);
слѣдовательно съ того времени прошло не восемь, а девять лѣтъ.

166

обращенія Твоего со мною: естьли примѣтятъ, что я недоступень
до Тебя, не могу сообщать Тебѣ мыслей моихъ, не могу пользоваться и руководствоваться Твоими наставленіями, то противная
благимъ правиламъ и намѣреніямъ сторона тотчасъ ободрится и
станетъ обо мнѣ разглашать: ему ли съ его малосиліемъ удержать наше стремленіе! Она восторжествуетъ и содѣлается дерзновеннѣе прежняго. Я подвергнусь ихъ пронырствамъ и попѣянію; да и самые благомысленные люди станутъ укорять меня
безпечностію, недѣятельностію; и можетъ быть я потеряю имя
усерднаго царю и отечеству слуги, имя столь для меня драгоценное, и котораго я ни на какія золотня горы не промѣняю,
ни для какихъ угрожающихъ мнѣ бѣдствій отъ него не отступлюсь. Вотъ, Всемилостивѣйшій Государь, чистосердечное предъ
Тобою чувствъ моихъ изліяніе. Не подумай, глава церкви и отечества, чтобъ я, не чувствуя важности Твоихъ занятій и драгоценности Твоихъ часовъ, хотѣлъ обременять Тебя какими либо
мелочными довладами или маловажными представленіями; но не
возбраняй мнѣ входа съ нужными дѣлами; не отнимай у меня
смѣлости обнажать предъ Тобою всю глубину души моей, всѣ мои помышленія, и слышать изъ устъ Твоихъ изреченный на нихъ судъ Твой и волю. Злочестіе и дерзость да увидятъ во мнѣ
подъятое на нихъ орудіе Твое, — и усмирятся! Безъ сего я буду
слабая трость; и, не взирая на величайшую мою преданность и
повиновеніе, принужденъ буду сказать: воля Твоя, Государь! нѣтъ моихъ силъ! — сними съ меня наложенное выше способностей моихъ бремя. Не подумай также, милосердый Монархъ,
чтобъ я изъ какой либо корысти или честолюбія искалъ приблизиться ебъ Тебѣ. Я безъ нихъ прожилъ на свѣтѣ семdezсять лѣтъ,
которые прошли какъ одинъ мигъ. Остатокъ дней моихъ ератокъ: онъ не возродить во мнѣ сихъ желаній. Я буду преданъ Тебѣ
по гробъ мой; но собственно для меня надобенъ одинъ только
Богъ. Прости великодушно сему чистосердечному объясненію моему,
и да будетъ со мною Твоя Богомъ внушенная воля!

Вашего Импер. Велич.

вѣрноподданный
А. Ш.

Мая 22 дня, 1824 года.

Тогожъ мѣсяца 31 числа, въ 6 часовъ по полудни, на Ка-
менномъ Острову, былъ я у государя съ довладами. Его вел,
принявъ меня милостиво, сказалъ мнѣ, что, по прочтеніи моей

167

бумаги, всегдашнее уваженіе его къ благороднымъ мыслямъ и
чувствамъ моимъ, о которыхъ онъ по опыту знаетъ, не только
не уменьшилось, но еще болѣе увеличилось. Я просилъ у него
позволенія и впредь объясняться съ нимъ на бумагѣ, потому что
въ устныхъ разговорахъ часто, а особливо при моей устарѣлой
уже памяти, могу я забывать, о чемъ доложить ему хотѣлъ. Онъ
похвалилъ меня за сіе и сказалъ, что это гораздо лучше. Тутъ
же, въ слѣдствіе испрошеннаго мною позволенія о сочиненіи
плановъ, читалъ я ему слѣдующую бумагу:

О ЦЕНЗУРѣ, ИЛИ РАЗСМАТРИВАНИИ КНИГІ.

Цензуру полезно устроить на следующемъ основаніи:

1-е. Просмотрѣть цензурный уставъ, какъ ли въ немъ чего
выпустить или прибавить; и есть ли найдутся какие излишества
или недостатки, то исправить, пополнить и вновь издать оный.

2-е. Цензурный уставъ долженъ быть напечатанъ и во вся-
кой типографіи хранимъ, дабы писатели могли заблаговременно
знать, какими правилами должны они въ сочиненіяхъ своихъ
руководствоваться и чего остерегаться.

3-е. Сей уставъ долженъ быть таковъ, чтобъ, давая свободу
и отнюдь не связывая ума и дарованій писателя, служилъ одна-
кою къ обуздыванію своевольныхъ и неосновательныхъ мыслей,
предписывая о наблюденіи, чтобъ издаваемыя сочиненія были въ
правилахъ нравственности, въ правилахъ истиннаго просвѣщенія,
никому не обидны, всякому для чтенія или полезны, или по край-
ней мѣрѣ забавны, но безъ всякаго вреда нравамъ, наукамъ и
языку.

4-е. По изданиіи цензурнаго устава, надлежитъ избрать шесть
или восемь человѣкъ искусствныхъ въ словесности цензоровъ, съ
хорошимъ содержаніемъ, и поручить изъ нихъ одному философи-
ческія, другому историческія, третьему нравственныя книги, че-
твертому журналы, и такъ далѣе, съ обязанностію, чтобъ каждый
изъ нихъ вступающія къ нему по его части книги приложено отъ
досеи до досеи прочитывалъ, и на всѣхъ сомнительныхъ ему,
особливо же несходныхъ съ уставомъ мѣстахъ останавливался и
замѣчалъ ихъ, для донесенія министру просвѣщенія, который
самъ собою, или, въ случаѣ важности, по совѣту съ верховнымъ
цензурнымъ комитетомъ, приказывалъ пропустить или не про-
пустить ихъ.

5-е. Верховный цензурный комитетъ долженъ состоять изъ
шести, или по крайней мѣрѣ изъ пяти особъ, а именно: изъ ми-
трополита или ученаго архіепископа, изъ министра просвѣщенія,

168

министра полиції, министра внутреннихъ дѣлъ и министра юсти-
ції. Можно къ симъ присовокупить и еще однако изъ государ-
ственныхъ людей, имѣющего достаточныя познанія.

6-е. Комитетъ сей долженъ потребовать отъ свѣдѣйшаго синода, нѣтъ ли какихъ изданныхъ въ свѣтѣ противъ православной нашей церкви книгъ, и естьли таковыя книги найдутся и отъ него наименованы будутъ, то, по разсмотрѣніи оныхъ въ комитетѣ, представить государю императору, дабы повелѣно было истребить оныя.

7-е. Образъ сего истребленія долженъ быть слѣдующій: безъ большой огласки отобрать ихъ у всѣхъ книгопродавцевъ, заплатя имъ за оныя умѣренную цѣну, и запретя впредь продавать и перепечатывать. Но какъ таковое отобраніе не можетъ простираться на частныхъ людей, заранѣе купившихъ оныя, то оставить сіе безъ отыскиванія; а дабы уменьшить вредъ приносимый ими, то можно противъ оныхъ издавать другія книги, доказывающія, или осуждающія, или осмѣвающія нелѣность и безнравственность содержащихся въ нихъ умствованій и ученій.

8-е. Сверхъ наблюдения, чтобъ впредь худыя книги не были издаваемы, и самыя вреднѣйшія изъ нихъ сколько можно истреблены, надлежить поручить цензорамъ и всѣ изданныя до сего книги прочитать, съ тѣмъ, чтобъ попадающіяся въ нихъ худыя и безнравственныя мѣста выписывать, указуя и книгу и страницу, на которой таковая мысль или выраженіе встрѣтится. Тогда, по собраніи сихъ выписокъ, верховный комитетъ разсмотреть ихъ и рѣшитъ, чтобъ, при перепечатываніи сихъ книгъ, негодныя мѣста были изъ нихъ выкинуты, или же и вся книга осуждена не быть никогда возобновленною.

9-е. Верховный цензурный комитетъ имѣетъ право и обязан-
ность призывать къ себѣ тѣхъ писателей, которые подобное что-
нибудь написали и въ печать издали, или издать хотятъ, и дѣ-
лать имъ замѣчанія, что образъ мыслей ихъ худъ, и чтобъ они
впредь отъ изъявленія онаго воздерживались.

10-е. Цензоръ, пропустившій какое либо худое мѣсто, не
донеся о томъ цензурному комитету, и не получа отъ него раз-
рѣшенія, отвѣтствуетъ за оное и подвергается наказанію, смотря
по важности пропущеннаго имѣ мѣста.

11-е. Тожъ самое наблюдается, при издаваніи или перепе-
чатываніи здѣсь иностранныхъ книгъ.

12-е. Министръ просвѣщенія приготовляетъ дѣла и назна-
чаетъ день для общаго засѣданія верховнаго комитета, о мнѣ-

169

ніи и положеніяхъ коего доноситъ государю императору на
утверженіе.

По прочтеніи сей бумаги, е. в. одобрилъ оную во всемъ; и
когда я предложилъ ему оставить ее у него, дабы вновь на сво-
бодѣ прочитать и посмотрѣть, не найдетъ ли чего убавить, при-
бавить или замѣтить, тогда онъ спросилъ у меня: — оставилъ
ли я у себя списокъ съ ней? и когда отвѣчалъ: нѣть, — то онъ
приказалъ мнѣ, чтобъ я велилѣ списать ее для себя, а подлин-
никъ, писанный моей рукою, отдалъ ему при будущемъ докладѣ.

Юня 7 числа, въ 6 часовъ пополудни, былъ я въ Царскомъ
Селѣ съ докладами у государя, и отдалъ ему слѣдующую бумагу:
„Отъ комитета господъ министровъ поручено было мнѣ и
министру внутренихъ дѣлъ ¹) разсмотрѣть печатной переводъ
Госнеровой книги ²). Разсмотрѣніе сіе внесено въ комитетъ и чи-
тано, сего Юня 3-го числа, вмѣстѣ съ слѣдствіемъ отъ полиціи
по сему тѣлу произведеннымъ. Не увлекаясь ни строгостію об-
виненія, ни снисходительностію оправданія, но входя, чрезъ со-
ображеніе одного мѣста съ другимъ, въ точный смыслъ и духъ
сей книги, невозможно не признать цѣли ея, явно и очевидно
состоящей въ томъ, чтобъ, подъ видомъ толкованія Евангельскихъ
тестовъ, проновѣдовать низверженіе всякой христіанской вѣры.
отвращеніе отъ священныхъ писаній, и позвы на возстаніе про-
тиву всѣхъ первосвященниковъ, всѣхъ велиможъ и царей. Намѣ-
реніе сей книги согласуется со многими другими, изданными уже
въ свѣтѣ, и со всѣми прочими предпріятными по сему различными
способами и дѣйствіями. Въ вышеозначенномъ слѣдствіи откры-
вается, что директоръ министерства просвѣщенія ³) самъ по-
правлять ее, самъ прибавлять собственныхъ свои толкованія, въ
томъ же точно духѣ, въ какомъ писана сія книга, и, по при-
знаніи оной всѣми за безбожную и зловредную, не перестаетъ
и послѣ сего утверждать ее благочестивою и благонамѣренною.

¹) В. С. Ланскому.

2) „О Евангеліи отъ Матвея.“ Объ этой книгѣ, авторѣ и переводчикахъ ея см. въ Русскомъ Архивѣ (1868 г., вып. 9) статьи: „Записка о грамолахъ враговъ Россіи“ и „О пасторѣ Госерѣ“ (Изъ Записокъ Н. И. Греча); а также въ статьѣ А. Н. Пыпина, „Русское Евангельское Общество“ (Вѣстн. Евр. 1868. кн. 8, 9, 11 и 12). — „Разборг“ ея, сдѣланный Шишковымъ, смотри ниже.

³) Василій Михайловичъ Поповъ, одинъ изъ ревностійшихъ послѣдователей хлыстовской секты Татариновой (Зап. о λυσινι митрон. Филарета, Н. В. Сушкова, стр. 75—78; и въ Чтеніяхъ въ О. Н. и 1. 1868, кн. 4-ая, Смѣсь, статья И. П. Липранди „О сектѣ Татариновой,“ стр. 27 и 28).

170

Когда министерство просвѣщенія не только не отвращало подоб-
ныхъ возмутительныхъ ученій и предпріемлемыхъ мѣръ, но ста-
ралось даже съ отличнымъ рвеніемъ распространять ихъ; когда
оно размножало таковыя правила посредствомъ нарочно выписк-
ваемыхъ для сего проповѣдниковъ и миссіонеровъ, какъ въ сто-
лице, такъ и во внутренность государства; когда слѣдственно,
при таковой системѣ своей, долженствовало твердыхъ въ вѣрѣ и
преданныхъ Государю и отечеству благомыслящихъ людей тѣснить
и отдалять, вводя ихъ въ подозрѣніе, дабы себя отъ подозрѣнія
и уличенія избавить; когда все сіе дѣлалось и длилось немалое
время, — то нельзя никакъ къ великости произшедшихъ отъ того
усибховъ сомнѣваться. Равнымъ образомъ и то невозможно, чтобъ
сіи дѣйствія и успѣхи ихъ оставались сокрытыми отъ очей на-
родныхъ. Они, подобно горящему зданію, до тѣхъ поръ не явны,
доколѣ малы; но чѣмъ болѣе возрастаютъ, тѣмъ всякому виднѣе
становятся, и тѣмъ сильнѣйшее обращается на нихъ вниманіе не
только своего, но и чужихъ народовъ, съ тою разностію, что
свой народъ, видя домъ свой зажигаемымъ, трепещетъ отъ ужаса,
а чужіе народы, при распространеніи огня сего въ сильной,
страшной для нихъ державѣ, радуются; ибо на разрушеніи силь
ея создаютъ надежду своего величія. Главнѣйшее и сильнѣйшее
потрясеніе царства производится стремленіями къ разрушенію
господствующей въ немъ вѣры. Струна сія чрезвычайной важ-
ности; она, какъ въ электрическомъ сооруженіи, не можетъ быть
тронута безъ послѣдованія за симъ страшнаго удара. Тогда или
разрушители вѣры одерживаютъ верхъ — и царство погибаетъ,
или народъ, вступаясь за вѣру, воспаляется мщеніемъ и проли-
ваетъ кровавые своихъ и чужихъ токи. Оба сіи случая суть бѣд-
ственныя и ужасныя; а потому заблаговременная прозорливость
долженствуетъ всѣми способами не допускать до созрѣванія сего
волненія умовъ и страстей, разрывающаго всѣ общественныя
связи. По сіе время, видя явное въ министерствѣ просвѣщенія
покровительство и стараніе о распространеніи противныхъ вѣрѣ
толковъ, гоненіе тѣмъ, кои защищали оную, и нѣкое господство
надъ самимъ синодомъ, благомыслящіе и твердые въ правилахъ
люди, воздыхая, принуждены были молчать, а нетвердые, по-
буждаясь корыстю и почестями, преклонялись на сторону мини-
стерства; но когда сдѣлалось въ немъ неожидаемая никакъ мѣе
мѣна, тогда вниманіе всѣхъ обратилось на то, что конечно худость
направленія умовъ открылась верховной власти, и она приняла
мѣры къ обращенію всѣхъ на иной противной сему путь. Зло-

171

вредность прежняго пути незапною перем'юю сею обнаружилась еще яснєе, такъ что ропотъ на бывшее министерство сдѣлался общий. Въ сихъ обстоятельствахъ, естественно всѣ обрадовались, ожили, и возложили на Тебя, Государь. несомнѣнную надежду, что Ты предирілъ твердо истребить корни посвѣянного зла и возстановить поколебанное спокойствіе. Я увѣренъ въ любви и преданности къ Тебѣ россійскаго народа; онъ твердъ и не зыблемъ въ ней, какъ непотрясаемая ничѣмъ гора; но столько же твердъ и въ вѣрѣ своей православной, утвержденной вѣками. Одно только покушеніе противъ ней можетъ поколебать вѣрность его къ Тебѣ, и разрушить общее благоденствіе. Въ прошedшюю войну съ Французами, или лучше сказать со:всю Европую, вѣра спасла и вознесла Тебя и насть. Да не будетъ нынѣ вѣра сія поругана и да не вознесетъ православный на православнаго, и братъ на брата, оружія своего! Боже да сохранить отъ сего и поми- луетъ насъ!

„Всемилостивѣйшій Государь, прости изліянію сихъ боязненныхъ чувствъ моихъ предъ Тобою. Время и обстоятельства исторгаютъ ихъ изъ души моей. Не настоитъ конечно никакой еще опасности, но и отвращается оная не тогда, когда настанетъ, или усилится. Не ослаби единственной на Тебя надежды Твоихъ вѣрноподданныхъ! Малѣйшій видъ, что Ты допускаешь оставаться прежнимъ дѣйствіямъ и держишь надъ ними руку свою, приведетъ всѣхъ въ сомнѣніе о чистотѣ Твоихъ намѣреній и повергнетъ ихъ въ отчаяніе. Да не падетъ ни малѣйшая пылинка на священное имя Твое! Вотъ страхъ мой. Еще умоляю Тебя,— прости смѣлости моихъ рѣчей и дерзости совѣтовъ: сія смѣлость и сей страхъ не родились бы никогда во мнѣ, естьли бы я не о Твоей всѣмѣ нужной, но только о своей ничтожной пользѣ помышлялъ.“

(Сію записку отдалъ я безъ подписанія имени моего, прося какъ и прежде, прочитать ее безъ меня, и примолзя къ тому, что естьли найдетъ онъ въ ней что либо не по мысламъ своимъ, то простилъ бы моему чистосердечію. На сіе отвѣчалъ онъ мнѣ, что онъ находитъ разсужденія и мысли мои справедливыми, равно какъ и всѣ тѣ бумаги, которые я въ прежнюю бытность мою ири немъ писалъ къ нему. — Предположеніе мое объ учрежденіи цензуры и верховнаго цензурнаго комитета оставилъ я у него.)

Тогожъ мѣсяца 14 числа, йздилъ я на Каменной Островъ съ
докладами, но не былъ принятъ.

172

Тогожъ мѣсяца 21 числа, тожъѣздилъ я въ Царское Село съ докладами, но не былъ принятъ.

Тогожъ мѣсяца 28 числа, государь былъ отсутственъ.

Юля 2 числа, писалъ я къ государю следующее:

„Министръ просвѣщенія Шишковъ, по приглашенію графа Аракчеева приѣхать съ нему въ Грузино ¹), на 5 и 6 число сего мѣсяца, просить позволенія въ суботу, то есть 5-го числа, отлучиться туда, послѣ или прежде доклада, какъ ему позволено будетъ.“

Сія записка прислана была ко мнѣ обратно съ следующимъ отвѣтомъ, написаннымъ карандашемъ собственною Его Величества рукою: „Весьма согласень; и дабы вамъ удобнѣе былоѣхать, я васъ приму съ суботу, въ одиннадцать часовъ утра, въ Красномъ Селѣ.“ (Обыкновенно же докладывалъ я въ 6 часовъ пополудни.)

5-го числа тогожъ мѣсяца, былъ я въ Красномъ Селѣ съ докладами. Государь императоръ между прочимъ изъявилъ мнѣ благоволеніе свое за оставленную у него, июня 7 числа, записку мою, общая полю свою сдѣлать о семъ гласною. Оттуда отправился я въ Грузино, и пробылъ тамъ до 8-го числа.

10 числа тогожъ мѣсяца, послалъ я къ государю императору следующую записку: „Министръ просвѣщенія, не имѣя никакихъ нужныхъ докладовъ, которые бы не терпѣли времени, а притомъ и опасаясь сделать неблаговременный въ Красное Село приѣздъ, осмѣливается, по данному ему отъ Вашего Величества позволенію, отложить докладъ свой до 19 числа сего мѣсяца. Впрочемъ онъ былъ у графа Алексія Андреевича, въ Грузинѣ; переговорилъ съ нимъ обо всемъ нужномъ; видѣлъ поселенія²); и займется приготовленіемъ предположенныхъ бумагъ.“

11 числа тогожъ мѣсяца, послалъ я къ графу Аракчееву следующее письмо:

„Милостивый государь, графъ Алексій Андреевичъ.

„Первымъ долгомъ поставляю принесть вашему сіятельству мою покорнѣйшую благодарность за пріятные часы, какіе прероводилъ я въ прекрасномъ вашемъ Грузинѣ, за угощеніе меня

1) Ишѣніе гр. Аракчеева въ Новогородскомъ уздѣ, тѣно связавшее свое имя съ именемъ временщика.

2) Военные поселенія по Волхову, послѣ показавшагося удачнымъ опыс (1816 г.) съ багаліономъ гренадерскаго полка гр. Аракчеева, и разселенія затѣмъ двухъ полныхъ пѣхотныхъ дивизій, подучити уже въ 1824 году значительное развитие.

173

и показаніе мнѣ чудеснихъ красотъ поселенія. По изъявленіи сей
моей особенной благодарности, позвольте съ откровенностію по-
говорить нѣчто о дѣлѣ общемъ. Ваше сіятельство получили уже,
или скоро получите, журналъ комитета господъ министровъ о
Госнеровской исторіи; въ немъ безсомнѣнія усмотрѣть изволите
до какой степени простирилась дерзость проповѣдовать безвѣріе
и революцію. Впрочемъ не одна сія книга, но и многія, равно
какъ и всѣ дѣйствія къ тому же клонились, такъ что, соображая
всѣ обстоятельства, никакимъ образомъ не можно отрицать, чтобы
не было въ томъ явнаго намѣренія. Вся Россія и даже чужія
земли это знали и видѣли. Случай съ сего книгою и послѣдовав-
шая изъ того перемѣна министерства естественно подали поводъ
говорить и разсуждать о томъ гласно. Государь императоръ из-
волилъ книгу сію, какъ злонамѣренную, прислать на разсмотрѣніе
въ комитетъ г. г. министровъ. Комитетъ нашелъ ее точно тако-
вою, и сочинитель ея высланъ. За всѣмъ симъ бывшій директоръ
министерства просвѣщенія, г-нъ Поповъ, изобличенный не только
въ пропускѣ, но и въ поправленіи ея ¹), находитъ и утверждаетъ
письменно, какъ книгу сію полезною, такъ и высланнаго сочини-
теля ея Госнера благонамѣреннымъ человѣкомъ: слѣдственно огла-
шаетъ сей актъ правительства несироведливымъ. Все сіе всему
свѣту извѣстно, ибо дѣло подобной важности не можетъ быть
сокрыто, и не можетъ не обращать на себя сильнаго всѣхъ вни-
манія. Рѣшеніе онаго подастъ поводъ къ заключенію, которая
сторона поддерживается; а заключеніе обыкновенно поведетъ къ
слѣдствію, къ которой сторонѣ лучше приставать. Хотя всѣ знаютъ
государя императора кроткимъ и милосердымъ, однакоъ здѣсь
идетъ дѣло о первѣйшемъ преступленіи, то есть о заговорѣ и
возстаніи противъ олтаря и престола, о возстаніи весьма оже-
сточенномъ и твердомъ, которое, не смотря на осужденіе Госне-
ровой книги самимъ государемъ и комитетомъ министровъ, не
хочетъ сознаться въ ея худости, ниже извиниться недоразумѣ-
ніемъ своимъ; а потому оставить сего человѣка при прежнихъ
его преимуществахъ не можетъ никоимъ образомъ приписано быть
кротости и милосердію, но нѣкоему особенному покровительству.
Послѣ сего, никакія слова и повелѣнія къ остановленію успѣховъ

¹) По свидѣтельству Н. И. Грсча (Русск. Арх. 1868 І., ст. 1405), тоже замѣ
шаннаго въ Госнеровское дѣло, въ качествѣ содержателя типографіи, въ которой
печатался переводъ книги Госнера, — В. М. Поповъ перевелъ нѣсколько глагѣ
этой книги, когда продолженіе труда остановилось за смертью переводчика, ин-
женеръ-генералъ-маіора Александра Максимовича Брискорна.

174

зла не могут имѣть должной важности и силы; ибо въ подоб-
ныхъ случаяхъ обыкновенно смотрятъ на действія, которая всегда
бываютъ сильнѣе словъ. Бумага, о которой ваше сіятельство го-
ворить мнѣ изволили, не произведетъ послѣ сего никакихъ пло-
довъ. Сверхъ сего, естьли бы кто послѣ оказался въ подобной
же дерзости и преступленіи, то какимъ образомъ, спустя одному,
можно будетъ, безъ нарушеніа справедливости, наказать другаго?
По всемъ симъ обстоятельствамъ, хотя отнюдь не желаю я г-ну
Попову и никому ни малѣйшаго зла, и не имѣю никакой причины
желать, но какъ ненаказанность его бросаетъ нѣкоторую тѣнь
подозрѣнія на священное имя государя императора, то въ такомъ
случаѣ не могу я щадить и ходатайствовать ни за кого, ни за
брата моего, ниже за самаго себя. По крайней мѣрѣ, по моему
мнѣнію, надлежитъ лишить его иништвяго мѣста,) и удалить хотя
на нѣкоторое время. Я счелъ за нужное и должное изъявить
вашему сіятельству мои мысли и предать ихъ вамъ на судъ.
Впрочемъ рѣшеніе и воля государя императора всегда будутъ
для меня священны. Съ истиннымъ и совершеннымъ почитаніемъ
и преданностью, имѣю честь быть

вашего сіятельства покорнѣйшій слуга

А. Ш.

12 числа, я съ докладами не звѣдилъ.

19 числа, звѣдилъ я съ докладами въ Царское Село, но го-
сударя тутъ не нашелъ. Онъ возвратился уже поздо, и на другой
день приказалъ мнѣ сказать, что онъ и самъ имѣетъ нужду со
мной поговорить, но, за отъздомъ въ Петергофъ, принять меня
не можетъ, и увидится со мною тамъ.

21 числа, поѣхалъ я въ Петергофъ, и велѣлъ доложить го-
сударю, что я останусь здѣсь, и буду дожидаться, когда ему
угодно будетъ меня позвать. 24 числа, великій князь Николай
Павловичъ съ супругою своею отправился въ море на корабѣ
Омгетенъ. Въ бытность мою въ Петергофѣ, объдалъ я два раза у
императрицы Маріи Феодоровны.

26 числа, государь прислалъ за мною, чтобъ я въ часъ по-
полудни пришелъ къ нему съ докладами. По окончаніи дѣлъ.
разговоръ былъ о Грузинѣ и поселеніяхъ. А какъ, въ бытность
мою у графа Аракчеева, объявилъ онъ мнѣ, что записка моя, ко-

1) Всѣдъ за своимъ покровителемъ княземъ Голицынымъ, Поповъ перешелъ въ почтый департамент, где онъ занялъ мѣsto членًا селѣта.

175

торую, юня 7 дня, оставилъ я у государя, прислана къ нему, и что его величество полагаетъ содѣлать волю свою гласною тѣмъ, чтобъ, при отъѣздѣ своемъ, оставить на имя мое письменное повелѣніе, и препоручаетъ мнѣ написать оное, — то въ слѣдствіе сего приготовилъ и прочиталъ я бумагу слѣдующаго содержанія:

„Къ крайнему сожалѣнію Нашему. примѣчаемъ Мы, что министерство просвѣщенія, отъ самаго начала учрежденія своего, различными дѣйствіями своими, отчасу болѣе уклонявшимися отъ благотворныхъ за нравственностію наблюдений, не соотвѣтствовало распространенію тѣхъ пользъ, какихъ Мы отъ него желали и ожидали. Истинное просвѣщеніе состоитъ въ страхѣ Божіемъ, который есть начало премудрости; въ утвержденіи себя въ православной нашей вѣрѣ, напояющей душу и сердце человѣческое благоговѣніемъ къ Богу, любовію къ ближнему и всѣми нужными для благоденственнаго общежитія добродѣтелями; и наконецъ въ украшеніи ума своего науками, отверзающими путь къ обширнѣйшимъ познаніямъ, къ полезнымъ искусствамъ и художествамъ. Но всѣ сіи стремленія къ обогащенію себя нужными свѣденіями должны основаны быть на кротости и смиренномъ разумѣ, чуждомъ возбуждаемыхъ страстями буйныхъ умствованій, вовлекающихъ въ неистовыя и строптивыя заблужденія. Возносчивый умъ, не сопровождаемый благостію души, мрачнѣе и вреднѣе всякой простоты. Гордымъ противится Богъ, говоритъ божественное слово; но что иное высокопарныя мнимыхъ мудрецовъ мечтанія, какъ не безумная гордость сердца? Она ослѣпляетъ умъ, помрачаетъ разсудокъ и, погашая свѣтъ вѣры и наукъ, ведетъ подъ именами оныхъ въ невѣчество и тьму. Сколько сіи ложныя умствованія, подъ пышнымъ именемъ любомудрія, произвели пагубныхъ для человѣческаго рода слѣдствій! Истинное любомудріе тамъ вовдворяется, и свѣтъ онаго тамъ свѣтитъ, гдѣ люди руководствуются законами Вышняго и правилами вѣры, пріобрѣтая, по словарямъ ея, съ мудростію змѣи беззлобіе голубя; а не тамъ, гдѣ ухищряются они ложными толкованіями превращать духъ кротости въ духъ киченія, и любовь къ общему благоденствію въ любовь къ одному себѣ. Тамъ всегда тяготѣла надъ ними рука Господня; тамъ съ разрушеніемъ порядена и законовъ поднимало лютую главу свою звѣрское безначаліе, и до тѣхъ поръ всѣми ужасами и науками терзало тинину общежитія, доколѣ удрученные до изнеможенія народы, познавъ обманъ и прелестъ лжеучителей, не сбрзывались паки къ прежнему благочестію и благо-

176

устройству. Страшные примѣры сему, въ нѣкоторыхъ странахъ
свирѣпствовавшіе, долженствовали бы обуздать и усмирить киченіе
ума человѣческаго; но злочестіе столь надменно и злобно, что
оно не перестаетъ покушаться разливать повсюду ядовитыя вну-
шенія свои, основывая ихъ частію на жестокости сердецъ, частію
же на простотѣ умовъ людскихъ. Хотя Богомъ вѣренный Намъ
христолюбивый народъ россійскій всегда былъ чуждъ сихъ не-
истовыхъ мнѣній, всегда твердъ въ православной вѣрѣ, всегда
вѣренъ престолу и отечеству, и хотя Мы не имѣемъ ни малѣй-
шаго въ томъ сомнѣнія, но желая предохранить даже и малую
часть людей и особливо юношей, могущихъ по неопытности и
незрѣлости разсудка прельститься сими соблазнительными лжами,
повелѣваемъ вамъ войти въ строгое наблюденіе: не преподаются
ли гдѣ въ университетахъ, гимназіяхъ, народныхъ училищахъ и
пенсіонахъ, подъ видомъ наукъ, какія либо вредныя ученія; не
разсѣваются ли гдѣ въ свѣтской словесности подобныя же мысли
и разсужденія; не выдаетъ ли кто себя за проповѣдника и учи-
теля таковыхъ новизнъ. Однимъ словомъ, вы должны обратить
вниманіе свое на всѣ подобныя дѣйствія, равно какъ и на книги,
доселѣ изданныя и впредь, издаваемыя, отвращая могущій про-
исходить отъ нихъ вредъ всѣми возможными способами, и особ-
ливо изобличеніемъ лжемудрованія ихъ, и замѣчаніемъ тѣхъ людей,
кои подобное сему въ свѣтъ выпускать, или какими либо иными
средствами внушать и распространять покушаются. Для сего
представьте Намъ объ учрежденіи новой цензуры, которая бы
достаточна была имѣть надъ тѣмъ должный надзоръ. Въ указѣ
блаженной памяти императрицы Екатерины Второй, данномъ въ
Царскомъ Селѣ, іюля въ 27 день 1787 года, и въ собственномъ
Нашемъ, данномъ правительствующему сенату, февраля въ 9 день
1804 года, въ третьемъ пункѣ изображено: „Что принадлежить
„до книгъ церковныхъ и вообще къ вѣрѣ относящихся, въ издании
„ихъ поступать на точномъ основаніи указа 27 іюля 1787 года,
„коимъ запрещается въ частныхъ типографіяхъ печатать церков-
„ныя, или къ священному писанію, вѣрѣ, либо толкованію зако-
„новъ и святости относящіяся книги: таковыя должны быть печа-
„таны въ синодальной или иныхъ типографіяхъ, подъ вѣдомствомъ
„синода состоящихъ.“ Въ цензурномъ уставѣ, конфирмованномъ
Нами тогожъ года 9 іюля, въ 8-мъ пункѣ, сказано: „Книги и со-
„чиненія, до вѣры относящіяся, и подлежащія къ печатанію въ
„духовныхъ типографіяхъ, должны быть разсматриваемы духовною
„цензурою, находящеюся подъ вѣденіемъ святѣйшаго синода и

177

„епархіяльныхъ архіереевъ.“ Но нынѣ дошло до Нашего свѣденія,
что таковыя книги, сочиняемыя и переводимыя съ иностранныхъ
языковъ, вопреки вышеупомянутыхъ повелѣній, разсматриваны
были свѣтскою цензурою и печатались въ частныхъ типографіяхъ;
почему и повелѣваемъ вамъ обратить строгое на то вниманіе,
и, по сношенію съ синодомъ, взять противъ распространенія
содержащагося въ нихъ разврата должныя мѣры.“

По прочтеніи сей бумаги, государь императоръ изволилъ
сказать мнѣ, что она краснорѣчиво и въ хорошихъ правилахъ
написана, но что онъ хочетъ еще ее просмотрѣть, и потому прика-
залъ оставить у себя*). Въ тожъ время прочиталъ я еще слѣдую-
щую отъ имени моего записку:

„Неизвѣстно мнѣ почему министерство просвѣщенія, уклонясь
отъ общаго постановленія о министерствахъ, не имѣло у себя
ни канцеларіи, ни особаго при ней директора, соединяя онаго
въ одномъ лицѣ съ директоромъ департамента. На семъ основа-
ніи, дѣла не могли имѣть порядочнаго тѣченія и должной от-
вѣтственности; а по сему испрашиваю позволенія подробнѣе
оное рассмотрѣть и впредь о томъ представить.“

На сіе государь изъявилъ свое согласіе.

Августа 2 дня, я съ докладами не йздилъ.

7 числа, сообщилъ я графу Аракчееву записку слѣдующаго
содержанія:

„Доходятъ до меня слухи, повсюду какъ кажется распро-
странившіеся, что будто господамъ губернаторамъ дано тайное
повелѣніе: когда духовныя въ епархіяхъ начальства будутъ тре-
бовать возвращенія священниковъ, которые, измѣня своему сану
и поругавъ олтари, бѣжали, и укрываются между раскольниками,
то, не возвращая ихъ, отвѣтствовать духовнымъ начальствамъ,
что священники сіи находятся тамъ, где имъ быть должно.
О таковыхъ случаяхъ, сказываютъ, есть нѣсколько донесеній въ
синодѣ, оставленныхъ безъ вниманія. Не знаю, справедливы ли
сіи слухи, но почитаю за нужное въ томъ удостовѣриться; ибо
таковое предписаніе, буде оное подлинно дано губернаторамъ,
есть величайшій соблазнѣ и ободреніе къ отпаденію отъ вѣры и
отъ правительства.“

На другой день, графъ Аракчеевъ объявилъ мнѣ, что онъ

*) Бумага сія въ послѣдствіе времени осталась безъ всякаго употребленія.

Томъ II.

12

178

показывалъ записку мою государю, и что о семъ дано уже по-
велѣніе, чтобъ предписаніе сіе уничтожить.

9 числа, былъ я съ докладами у государя, и между прочими
дѣлами прочиталъ ему написанную мною слѣдующую бумагу:

„Статъ-секретарь Кикинъ препроводилъ ко мнѣ сочиненную
Евстафіемъ Станевичемъ книгу, подъ названіемъ: Бесъда на гробъ
младенца о безсмертіи души, тогда токмо утѣшительномъ, когда
стина онаго утверждается на точномъ ученіи въры и церкви,
съ тѣмъ, чтобъ я по прочтеніи доложилъ о ней Вашему Величе-
ству. Книга сія, по разсмотрѣніи въ духовной цензурѣ архи-
мандритомъ Инокентіемъ ¹), напечатана въ 1818 году и поднесена
покойному митрополиту Михаилу ²), съ слѣдующею надписью:

Преосвященній нашъ пастырь Михаилъ!

Колико Богъ мой духъ въ сей книгѣ просвѣтилъ,

Противу ересей писалъ въ такую мѣру.

Владіко! не на даръ, воззри на теплу вѣру.

„Книга сія, по донесенію о ней Вашему Величеству, изобра-
жена была нечестивою и противною нашему вѣроисповѣданію и
церкви, въ слѣдствіе чего сочинитель ея высланъ изъ города, а
книга у всѣхъ отобрана и запрещена. Но сіе донесеніе о ней,
никакимъ духовнымъ, ниже свѣтскимъ обществомъ не разсмо-
трѣнное и не утвержденное, было совершенно несправедливо.
Напротивъ, она содержитъ въ себѣ возраженіе противу тѣхъ
ложныхъ умствованій, которые къ поколебанію вѣры, церкви и
престола разсѣявались тогда во многихъ сочиняемыхъ и пере-
водимыхъ книгахъ. Сіи различныя ереси, преклоняющія къ отпа-
денію отъ всѣхъ христіянскихъ добродѣителей, изобличены въ ней
ясно и уѣдительно, почему, какъ думать должно, тѣмъ болѣе и
подверглась она несправедливому о ней донесенію и сильному
гоненію. Я нахожу ее таковою; но, при всей моей увѣренности,
не желаю, чтобъ Ваше Величество основались на одномъ моемъ

¹) Архимандритъ Инокентій, ректоръ петербургской семинариі, за одобреніе къ напечатанію книги Станевича, нападавшей на ученія, которымъ сочувствовалъ и слѣдовалъ кн. Голицынъ, подвергся гоненію со стороны послѣдняго: получивъ строжайшій выговоръ, Инокентій вскорѣ послѣ того былъ удаленъ изъ Петербурта назначенніемъ епископомъ въ Пензу, гдѣ онъ и умеръ 10 октября 1819 г. (Изъ примѣчанія свящ. Морошкина, въ статьѣ Русск. Арх. 1868, вып. 9, ст. 1384: Записка о крамолахъ враговъ Россіи).

²) Петербургскіи митрополиту Михаилъ, предмѣстникъ Серафима, умеръ 24 марта 1821, „отъ огорченій, какъ говорили тогда, причиненныхъ ему кн. Голицынымъ“ (См. тамъ же, ст. 1389).

179

мнѣніи; а потому и осмѣливаюсь просить, не благоугодно ли будетъ приказать препроводить ее къ какой либо духовной особѣ, или въ синодъ, для сдѣланія о ней точнаго заключенія?"

Государь императоръ изволилъ на сіе согласиться. При прощаніи въ сей день со мною (ибо 16 числа сего мѣсяца на- значенъ отъѣздъ его) ¹), благодарилъ онъ меня за мои попеченія, а особливо за добрый духъ и справедливость. — Въ слѣдствіе сего доклада, на другой же день написалъ я къ митрополиту ²) (находившемуся въ сіе время въ Новгородѣ), и отправилъ съ на- рочнымъ слѣдующаго содержанія письмо:

„Преосвященнѣйшій Владыко, Милостивый Государь,

„Стать-Секретарь Бикинъ прислалъ ко мнѣ препровождаемую при семъ книгу подъ названіемъ: Беспѣда на гробъ младенца, и проч., съ объявленіемъ Высокайшей воли, дабы я, по разсмотрѣніи сей книги, доложилъ о ней Его Императорскому Величеству. Въ силу сего повелѣнія, имѣлъ я щастіе докладывать о томъ Госу- дарю Императору, по запискѣ моей, которую здѣсь для свѣденія Вашего прилагаю. Его Императорское Величество, по выслушаніи сего доклада, повелѣлъ мнѣ, согласно съ желаніемъ моимъ, пре- проводить вышеозначенную книгу въ духовное разсмотрѣніе, съ тѣмъ, чтобъ оно, изъявивъ о ней свое мнѣніе, доставило оное ко мнѣ, для представленія Его Величеству. Сообщая о сей Мо- наршей волѣ Вашему Высокопреосвященству, и ожидая исполненія по оной, съ истиннымъ почитаніемъ и совершенною преданностью имѣю честь быть"

Вашего Высокопреосвященства покорнѣйшій слуга

А. Ш.

Августа 10 дня 1824 года. No. 730.

„Р. S. Государь Императоръ изволилъ спрашивать меня, не можетъ ли онъ сего мнѣнія имѣть прежде своего отѣзда, на что я отвѣтствовалъ ему, что, по полученіи онаго, въ тужъ минуту доставлю Его Величеству.“

На конвертѣ написано: „Высокопреосвященнѣйшему Владыкѣ Серафиму, Митрополиту Новгородскому и Санктпетербургскому. Нужное.“

¹) Въ этотъ день государь отправился обозрѣвать восточныя и южныя гу- берніи; возвратился въ Петербургъ 24-го октября.

²) Серафиму, переведенному по смерти митрополита Михаила, изъ Москвы въ Петербургъ, по совѣту гр. Аракчеева. Онъ съ первыхъ же поръ вступилъ въ борьбу съ кн. Голицынымъ и, поощряемый и ободряемый совѣтами гр. Аракчеева, гр. Орловой и архимандрита Фотія, продолжалъ ее до паденія своего противника.

12*

180

17 числа получил я отъ графа Аракчеева слѣдующее письмо:
„Милостивый Государь мой Александръ Семеновичъ.

„Дѣствительный тайный совѣтникъ Дмитриевъ ходатайствуетъ, чрезъ посредство Статскаго Совѣтника Карамзина, о пожалованіи пенсіона 1200 руб. отставному маіору Измайлову ¹), что усмотрите изъ прилагаемой у сего записки.

„Государь Императоръ Высочайше повелѣть мнѣ соизволилъ
получить отъ вашего высокопревосходительства свѣденіе: извѣ-
стень ли вамъ онь г. Измайловъ и съ какой стороны; а равно
заслуживасть ли онъ испрашиваемаго ему пенсіона? Свѣденіе
сіе покорно прошу васъ, милостивый государь мой, доставить
ко мнѣ, съ возвращеніемъ прилагаемой записки, — въ собствен-
ныя руки.

„Имѣю честь быть съ совершеннымъ почтеніемъ

вашего высокопревосходительства покорный слуга

Графъ Аракчеевъ.

„А равномѣрно доставить мнѣ свѣденіе, гдѣ онъ служилъ.“

Царское Село. 15 августа 1824 года.

Его Высокопревосх. А. С. Шишкову.

ЗАПИСКА.

„По ходатайству Ив. Ив. Дмитриева. черезъ Карамзина, 1200
руб. пенсіи отставному маіору Владимиру Васильеву сыну Из-
майлову (живущему въ Москвѣ), который сочиненіями и перево-
домъ хорошихъ книгъ пріобрѣлъ извѣстность въ нашей словес-
ности: человѣкъ добрый, умный и бѣдный до крайности.“

Отвѣтъ мой на сіе письмо былъ слѣдующаго содержанія:

„Милостивый Государь, графъ Алексей Андреевичъ.

„На письмо вашего сіятельства, отъ 15 сего мѣсяца, имѣю
честь отвѣтствовать: въ запискѣ объ отставномъ маіорѣ Владимирѣ
Васильевомъ сынѣ Измайловѣ, живущемъ въ Москвѣ, сказано:
1-е, что онъ сочиненіями и переводомъ хорошихъ книгъ пріобрѣлъ
извѣстность въ нашей словесности, и 2-е, что онъ человѣкъ добрый,
умный и бѣдный до крайности. Справедливость требуетъ, чтобъ
я сіе одобреніе о немъ раздѣлилъ на двѣ части, и о первой изъ
нихъ, прямо ко мнѣ относящейся, сказалъ, что хотя г. Измайловъ
и упражнялся въ нѣкоторыхъ сочиненіяхъ и переводахъ, но от-
июнь не больше и не отличнѣе многихъ другихъ, а потому дать

¹) Владиміру Васильевичу, автору „Путешествія въ Полуденную Россію,“ издателю Вѣстника Европы (1814) и проч.. — Объ этомъ ходатайствѣ см. „Письма Карамзина къ Дмитриеву“ (С. П. Б. 1866.), въ No. No. 327—333.

181

ему пенсію было бы обидно для прочихъ. Въ подобныхъ случаяхъ,
то есть въ наградахъ по словесности, нужно кажется чтобъ, для
соблюдения порядка и безпристрастія, представленія о томъ не
были дѣлаемы мимо меня, тѣмъ больше, что и самъ я иначе
представлять не осмѣюсь, какъ по оцѣнкѣ трудовъ писателя въ
Россійской Академіи и въ Правленіи Училищѣ. Инымъ образомъ
таковыя награды могутъ, вмѣсто снисканія ихъ достоинствомъ,
быть получаемы чрезъ выпрашиваніе и угожденіе. — Чтожъ при-
надлежить до второй части одобренія а именно, что г. Измайловъ
человѣкъ добрый, умный и бъдный до крайности, то я, не зная
его лично, ни утверждать, ни отрицать сего не могу; впрочемъ
какъ сіи качества не подлежатъ той разборчивости къ наградѣ
или вспоможенію, какой подлежить удостоеніе по словесности,
то я и не дерзаю далѣе о томъ распространяться. Ваше сіятель-
ство въ концѣ письма своего спрашиваете у меня, гдѣ онъ слу-
жилъ? Я не могъ нигдѣ о семъ справиться, но по видимому онъ
служилъ или въ гвардіи, или въ армейскихъ полкахъ, и давно
уже отставленъ. Съ истиннымъ и совершеннымъ почитаніемъ
имѣю честь быть,"

вашего сіятельства покорнѣйшій слуга
Александръ Шишковъ.

„Р. С. Записку при семъ возвращаю.“
20 Августа 1824 года.

Письмо
къ Государю Императору.

„Sire,

„Quelque part que je porte la vue, je ne vois que des pierres
d'achoppement et des piéges tendus. Les néologues levant les têtes,
et les ultra-mystiques démasqués — tous les deux ennemis jurés
du sain et pur Luthéranisme — vient de se reconcilier pour plus
facilement faire perdre les étriers à le pauvre évêque. On n'attend
pas que le départ de votre Majesté Imperiale pour mettre en oeuvre
les pratiques.

„Sire,

„De grâce! n'abandonnez pas un serviteur zélé, qui ne se trouve
içi que pour s'avoir donné à Votre Majesté par un dévouement
entier. Daignez me mettre à l'abri de la persécution, et ne cachez
point Votre face de moi.“

182

Je suis
Sire

avec le plus profond respect
de Votre Majesté Imperiale,
le plus soumis et le plus zélé serviteur,
l'évêque Evang. Estigneus ¹)

St. Pétersbourg, le 12 Aout 1824.

Сіе письмо прислано было ко мнѣ съ изображеніемъ на немъ
слѣдующихъ собственною его величества рукою написанныхъ
словъ: „Скажите Епископу, что я получилъ его письмо въ самую
минуту отъѣзда, и потому не былъ въ возможности его видѣть.
По возвращеніи же моемъ, я его непремѣнно приму. До того же
времени, чтобы онъ отерровенно съ вами объяснился; васъ же
прошу, дать ему всю надлежащую защиту. Онъ человѣкѣ благо-
мыслящій. Романшино. Августа 16 ч. 1824 года.“

Получено на третій день.

ПИСЬМО КЪ ГРАФУ АРАКЧЕЕВУ.

„Почитая себя въ обязанности, по долгу вѣрноподданнаго,
отерровенно говорить Государю Императору, я тожъ дѣлаю и съ
вашимъ сіятельствомъ по уваженію моему къ вамъ, и зная, что
вы ему и отечеству преданы. Ваше сіятельство не безъизвѣстны
о поданныхъ мною Его Величеству бумагахъ, въ которыхъ между
прочимъ главнѣйше просилъ я: 1-е, объ учрежденіи цензоровъ и
верховнаго цензурнаго комитета, и 2-е, о раскринтѣ на мое имя,
дабы по изъявленной мнѣ волѣ Монаршей могъ я имѣть твердый
голосъ и свободу дѣйствовать, соотвѣтственно возложенной на
меня должности.

„Объ сіи вещи необходимо нужны, естьли хотѣть остановить
и не дать далѣе распространяться долго укоренявшемуся и на-
послѣдокъ открывшемуся злу; ибо безъ того я буду связанъ,
безсиленъ воспротивиться оному; и тогда все пойдетъ по преж-
нему. Въ доказательство тому препровождаю къ вашему сіятель-
ству Московскія Вѣдомости, въ которыхъ изволите увидѣть, подъ

¹) Евангелическій епископъ Сигусусъ былъ однимъ изъ виценпрезидентовъ русскаго библейскаго общества. Изъ этого письма (переданнаго нами въ томъ видѣ, какъ оно записано Шишковымъ) видно, что онъ не былъ чуждъ борьбѣ, ознаменованной паденіемъ Голицына и захрытіемъ Библейскаго (Общества.

183

статью: Москва, 27 Августа, выписку изъ журнала засѣданія
московскаго комитета библейскаго общества, гдѣ успѣхи онаго
превозносятся, и въ слѣдъ за сею статью возвѣщается о цер-
ковныхъ книгахъ, продаваемыхъ отъ библейскаго общества на
славенскомъ, одномъ русскомъ и славено-рускомъ языке. Дѣлаются
возванія о семъ; и въ противность всякаго понятія о старообяд-
цахъ, не терпящихъ ни малѣйшаго измѣненія въ библейскихъ
текстахъ, возглашается, что они съ радостію раскупаютъ и чи-
таютъ Новый Завѣтъ на русскомъ языкѣ, и сей языкѣ, какъ будто
бы нѣкій особый, названъ ихъ природнымъ! Таковая преимуще-
ственная предъ настоящими христіанами похвала старообрядцамъ,
то есть раскольникамъ, и увѣреніе, что русской языке имъ
особенно природенъ, есть явная и совершенная ложь, очевидно
для того только проповѣдываемая, чтобъ возвысить расколы и
уничижить тотъ языкъ, на которомъ въ церквахъ производится
служба и читается Евангеліе. Сіи статьи печатаются въ Москов-
скихъ Вѣдомостяхъ, спустя три мѣсяца послѣ перемѣны мини-
стерства народнаго просвѣщенія, и тогда, когда въ Петербургѣ
ничего о библейскихъ обществахъ не упоминается. Возможно ли
Московскому Архіепископу 1) не знать о сихъ расположеніяхъ, и
безъ особаго намѣренія допускать до подобнаго обнародованія
статей, прежній духъ и прежнее стремленіе къ потрясенію об-
щаго спокойствія обнаруживающихъ? Но сего еще мало. На вто-
ромъ приложенномъ при семъ листѣ Московскихъ Вѣдомостей
ваше сіятельство усмотрите публичную продажу книгъ, изъ ко-
торыхъ главную часть, яко противныхъ всякой христіанской вѣрѣ
и возмутительныхъ противъ правительствъ, надлежало бы истре-
бить. Нѣкоторія изъ нихъ были уже запрещены, но опять по-
явились. Такъ пронырливое элонамѣреніе будетъ всегда стараться
возставать и вновь усиливаться, естьли твердою рукою отъ по-
кушеній своихъ не удержится! Мнѣ поручено министерство про-
свѣщенія; но какое просвѣщеніе можетъ быть тамъ, гдѣ колеблется
вѣра? Есть ли библейскія общества будутъ по прежнему суще-
ствовать и, проповѣдулъ пользу и распространеніе въ христіян-
скомъ государствѣ христіянства, въ самомъ дѣлѣ умножать токмо

1) Филарету, переведенному изъ ярославской епархіи въ московскую, при перемѣщеніи митрополита Серaphима въ Петербургъ (1821). Филаретъ былъ въ тѣсныхъ дружескихъ связахъ съ кн. Голицыными; въ Библейскомъ Обществѣ онъ былъ однимъ изъ дѣятельнѣйшихъ членовъ: когда произошла перемѣна въ мини-стерствѣ народнаго просвѣщенія, сильно хлопотали объ удаленіи его изъ Москвы въ Грузію. (Записки о жизни Филарета, Н. В. Сушкова, стр. 106.)

184

ереси и расколи; естьли церковныя книги, для того чтоб' уро-
нить важность ихъ. будутъ съ высокаго языка, сдѣлавшагося для
насъ священнымъ, переводиться невѣдомо кѣмъ и какъ на про-
стонародной языке, какимъ говоримъ мы между собою, и на театрѣ;
естьли, при распространеніи таковыхъ переводовъ (развѣ для
того токмо нужныхъ, чтобъ со временемъ не разумѣть церковной
служы, или чтобъ и объѣдни служить на томъ языке, на какомъ
пишутся комедіи), еще сверхъ того съ иностранныхъ языковъ,
вмѣсто нашихъ молитвъ и Евангельскихъ нравоученій, перево-
диться будутъ такъ называемыя духовно-философическія, а по
настоящему ихъ смыслу карбонарскія и революціонныя книги;
естьли, говорю, все это продолжаться будетъ попрежнему, то я
министромъ просвѣщенія быть не гожусь; ибо, по моему образу
мыслей, просвѣщеніе, неоснованное на вѣрѣ и вѣрности къ го-
сударю и отечеству, есть мракъ и вредное заблужденіе. Предпо-
ложенія мои, какія имѣлъ я щастіе къ отвращенію сего пред-
ставлять Государю Императору, всѣ одобрены были Его Величе-
ствомъ, но вѣроятно за отъѣздомъ его не могли быть произведены
въ дѣйство. Между тѣмъ книги, сѣющія безвѣріе и развратъ,
продолжаютъ перепечатываться и публично продаваться. Духо-
венство знаетъ объ нихъ, и не только молчитъ и не отвращаетъ
сего зла, — но многіе ново-воспитанные священнослужители
(кромѣ нѣкоторыхъ истинно усердныхъ и благочестивыхъ), подъ
личиною вѣры, споспѣшествуютъ ему. Когда одинъ человѣкъ,
произносящій на площади возмутительныя слова, вреденъ и опа-
сенъ, то книги, распущенные тысячами по училищамъ и по всему
пространству Россіи, несравненно вреднѣе и опаснѣе. Долгъ мой
и присяга требуютъ, чтобъ я не давалъ возобновляться тому,
что доселѣ потрясало всю нравственность и благочестіе; но я не
разрѣшенъ на то гласною волею Государя; не имѣю повелѣнія
употреблять всевозможные способы къ потушенію сего тлѣющаго
огня; и слѣдовательно противъ совѣсти моей, и нарушая по
моимъ понятіямъ вѣрность къ Богу и Царю, долженъ, видя раз-
дуваніе сихъ искръ, молчать и быть только по имени, а не по
дѣйствію министромъ просвѣщенія. Такое положеніе почиталъ бы
я для себя хорошимъ, естьлибъ думалъ, что духъ времени взялъ
силу, что головой стѣну не проломишь, что мнѣ остается не долго
жить, что я бездѣтенъ, что на моемъ вѣку ничего не случится, и что
между тѣмъ, покамѣстъ я поживу, могу поползоваться честію и пре-
имуществами, сочряженными съ моимъ званіемъ. Но что мнѣ
дѣлать, когда я совсѣмъ не такъ думаю, когда совѣсть моя го-

185

ворить мнѣ: помни, что ты обязан служить вѣрно государю и отечеству, что дашь въ томъ Богу отвѣтъ, и чѣмъ ты старѣе, тѣмъ меньше это забывай; и лучше навлеки на себя гнѣвъ за правду, нежели милость за неправду? Иногда я самъ себя испытую и думаю: не излишно ли я забочусь? не увеличиваю ли вещи? не хлопочу ли о какой излишней, ненужной гласности, безъ которой можно обойтиться ¹)? — Но вижу, что не одинъ я такъ думаю. Изъ приложеннаго при семъ въ С. Петербургскихъ Вѣдомостяхъ перевода изъ иностранныхъ вѣдомостей, подъ статью: *Франкфуртъ, отъ 25 Аугуста, ваше сіятельство усмотрите, какою важностью почитаетъ и съ какою гласностію говоритъ о семъ австрійскій императоръ (тожъ и прусскій король). Между тѣмъ я не 'безъ основанія полагаю, что Германія, при тѣхъ строгихъ и рѣшительныхъ мѣрахъ правительства, какія въ ней оглашаются, должна меньше быть заражена тѣми духовными и политическими сектами, противъ которыхъ она вопіетъ, и которая у насъ отъ необуздыванія ихъ усиливаются. И такъ, соображая всѣ сіи обстоятельства, я отнюдь не могу себя упрекнуть какими либо въ словахъ и представленіяхъ моихъ необдуманностями. Посему смѣю ласкаться, что ваше сіятельство обратите на то свое вниманіе, и не отречетесь въ толь важномъ и затруднительномъ дѣлѣ подкрѣплять меня и подавать мнѣ руку помощи; ибо я самъ собою слабъ, и бездѣйственность моя, продолжаясь далѣе, скоро противною правиламъ моимъ стороною сочтена будетъ за невозможность поставить ей оплотъ и обращена мнѣ въ посмѣяніе. Тогда, не сдѣлавъ ничего полезнаго, лишусь я и того добраго имени, которое долговременностію моей жизни и службы пріобрѣсть могъ. Я счелъ за нужное обо всемъ ономъ вашему сіятельству сообщить и предать на собственный вашъ судъ. Съ истиннымъ почитаніемъ и совершенной преданностію, имѣю честь быть"

А. ІІІ.

13 сентября 1824 года.

ПИСЬМО КЪ НЕМУ ЖЕ.

„Милостивый Государь, Графъ Алексѣй Андреевичъ.

„Въ слѣдъ за донесеніемъ моимъ о библейскихъ обществахъ, превозносимыхъ въ Московскихъ Вѣдомостяхъ, почитаю долгомъ

¹) Подъ словомъ гласность, Шишковъ разумѣеть здѣсь конечно оглашения, посредствомъ рескрипта на его пмя, образа мыслей верховной власти о лежученіяхъ, „съذущъи развратъ и безвѣріе, "п порученія министру просишенія противодѣйствовать ихъ распространенію.

186

увѣдомить ваше сіятельство о присланных сюда отъ Госнера на нѣмецкомъ языке стихахъ съ нотами для распѣванія оныхъ ¹). Прилагаю при семъ сдѣланний съ нихъ переводъ, изъ котораго можно усмотрѣть съ какимъ неслыханнымъ злочестіемъ, твердя о Христѣ Спасителѣ, разумѣетъ онъ подъ нимъ своего Христа, или лучше сказать антихриста, и соединяя въ себѣ предательство Юдино съ хитростію змія, прельстившаго Адама, думаетъ, что для единомышленниковъ своихъ онъ говоритъ довольно ясно, а для другихъ, не совсемъ еще обращенныхъ, или истинно вѣрую- щихъ, прикроетъ смыслъ словъ своихъ, отводящихъ отъ право- славной вѣры, употребленіемъ имени Іисуса Христа. Скрывая та- кимъ образомъ настоящую свою пѣль, превращаетъ имена: сек- таторовъ своихъ называетъ христіянами, а истинныхъ христіянъ — врагами Божіими. Вся стихотворная пѣсня его состоитъ въ сей хитрости. Въ семъ смыслѣ, подразумѣвая изгнаніе свое изъ Россіи, называетъ онъ малое стадо свое (то есть отторженное уже ложными его поученіями отъ истиннаго вѣроисповѣданія) осиротѣлымъ, а себя, пастыря ихъ, пораженнымъ. Но продолжая утѣшать и ободрять къ терпѣнію и вѣрности, говоритъ: „Іисусъ Христосъ да благословитъ тебя, о малое стадо! Каждое сердце да стремится достигнуть вящей твердости!“ Потомъ, презирая Artъ правительства, изгнавшій его отселѣ, и надѣясь на остав- шихся къ нему приверженцовъ, съ дерзостію возглашаетъ: „Сатана хотя и вселикимъ исполненъ гнивомъ, но силы его малы.“ И поошрая ихъ къ тому, чтобъ не покидали своей секты, прибавляетъ: „Знаете ли, что есть лучшее для стадъ осиротѣ- лыхъ? то что, вопреки козни вражіей, они пребываютъ цѣлы.“ А дабы, отдѣляя ихъ отъ истинныхъ христіянъ именемъ немногихъ, подать имъ надежду, что они векорѣ умножатся, проповѣдуетъ имъ: „Малая церковь Іакова, радуйся! онъ (то есть ихъ Христосъ) тебя избралъ, и въчно о тебя промышляетъ. чтобы тебя ни въ чемъ не было скудости. Впрей только несомнѣнно, что онъ тебя знаетъ, о малое, осиротьюлое стадо! и что онъ тебя своимъ на- зываетъ, блаженное собраніе вѣрныхъ! — *Сердечному* благоволенію того, который миллионы сердецъ обделетъ своимъ сердцемъ, пору- чилъ я тебя, о ты награда его большней!“ Впрочемъ, чтобъ утѣ-

¹) Изгнанный изъ Россіи, Госнеръ сначала жилъ въ Берлинѣ, а потомъ переѣхалъ въ Лейпцигъ, где сталъ издавать благочестивыя книги; составленныя имъ тогда „драгоцѣнныя Goldkörner“ предназначались исключительно для петербургскихъ его почитателей. (Вѣстн. Евр. 1868. XI. стр. 272. „Русское Библейское Общество,“ ст. А. Н. Пыпина.)

187

шить ихъ въ своемъ отсутствіи и обнадежить въ возвращеніи,
говорить: „Приходитъ мнѣ иногда на мысль, когда бы можно было
намъ опять быть съ вами. Прежде, нежели думаете, будемъ васъ
привытствовать. Тогда будемъ мы съ соединеніи; и съ немъ впchnо
останемся; ибо туда не смѣетъ проникнуть врагъ, которой бы
могъ насъ выгнать.“ — Здѣсь уже безъ всякаго иносказанія
и загадокъ сочинитель явно мысль свою обнаруживаетъ, и нако-
нецъ присовокупляетъ, что онъ всего имъ описать не можетъ, а
предоставляетъ чувствовать, и заключаетъ подвидное посланіе
свое слѣдующими словами: „За симъ, любезные, прощайте! жи-
вите съ спокойствіи и мирь, съ веселіи и радости, хотя мы и
разлучены съ вами.“ — Господинъ оберъ-полицмейстеръ ¹), сооб-
щившій мнѣ сіе стихи съ нотами (полученные мною потомъ и
отъ графа Милорадовича) ²), сказывалъ, что ихъ привезено до
сорока экземпляровъ. Попеченіе его о семъ дѣляетъ ему великую
честь; но ежели открыты будутъ ворота къ провозу сихъ вещей,
то не достанетъ у него силъ къ открытию и остановленію сихъ
умисловъ и покушеній. Сверхъ сего военный генералъ-губернаторъ
сообщилъ мнѣ извѣщеніе о нѣ которой финской сектѣ, здѣсь въ
столицѣ и въ окресностяхъ ея издавна распространившейся, и
нынѣ продолжающей свои сходки, для отправленія своихъ сума-
збродныхъ обрядовъ, вредныхъ толковъ и соблазнительныхъ дѣй-
ствій³). Все сіе вмѣстѣ и множество другихъ, тотъ же духъ пока-
зывающихъ обстоятельствъ, хотя не прямо относится къ моему
званію, но имѣетъ тѣсную съ нимъ связь; ибо гдѣ сѣется раз-
вратъ, тамъ никакія сѣмена просвѣщенія не прозябнуть. Кромѣ
того, преданность моя къ Государю и отечеству не позволяютъ
мнѣ, видя размноженіе стремящихся къ разрушенію спокойствія
замисловъ, молчать и не помышлять о способахъ къ ихъ пресѣ-
ченію. Вотъ причина, по которой я письмами моими васъ утру-
даю, оставаясь всегда при тѣхъ мысляхъ, что пора, пора принять
противъ нихъ рѣшительныя, твердыя, гласныя мѣры, и что одно
свѣденіе объ нихъ, безъ изъявленія строгаго къ исторенію ихъ
ополченія, послужить только къ ободренію и умноженію ихъ дер-
зостей, которая естьли заблаговременно не уймутся, то и унять
ихъ будетъ трудно. Впрочемъ я разумѣю подъ рѣшительными
мѣрами не преслѣдованіе и наказаніе тѣхъ лицъ, кои могутъ
открыться виновными (ибо сіе также по множеству ихъ можетъ

¹) Дмитрій Иванович Шульгинь.

²) Петербургскій военный генералъ-губернаторъ.

³) Объ этой сектѣ см. ниже, докладъ 9 ноября.

188

быть неудобно), но предавая прошедшее забвенію, дать знать,
что впредь малѣйшія къ тому поползновенія будутъ подвергаться
законному осужденію. — Съ истиннымъ почитаніемъ и совершен-
ною преданностію, имѣю честь быть“

А. III.

19 сентября, 1824 года.

ОТВѣТЪ ГРАФА АРАКЧЕЕВА НА ПЕРВОЕ МОЕ ПИСЬМО.

„Милостивый Государь, Александръ Семеновичъ.

„Я спешу¹) принесть вашему высокопревосходительству *) за
письмо ваше писанное 13 сентября, изъ коего я вижу вашу ко
мнѣ довѣренность, которую я буду стараться поддержать. Все
ваши изъясняемые въ письмѣ разсужденіи, я нахожу весьма спра-
ведливыми и дѣльными, и совершенно сними согласенъ. Какимъ
же образомъ по оному дѣйствовать, то объ ономъ нужно намъ
лично переговорить, по пріездѣ моемъ въ С. Петербурхъ, куда я
располагаюсь пріехать вначалѣ октября месяца.

„Примитѣ истинное мое почтеніе навсегда съ коимъ я неиз-
менно пребуду“

вашего высокопревосход. покорный слуга.

(на подл. подп.:) Г. Аракчеевъ.

Округа поселенія гренад, его велич. короля пруск. полка.

18 сентября 1824 года.

7 числа октября пріѣхалъ ко мнѣ митрополитъ Серафимъ и
привезъ самъ какъ письмо свое ко мнѣ, такъ и сдѣланное ему о
книгѣ: Бесъда на гробь младенца донесеніе ²).

РАЗБОРЪ КНИГИ ПАСТОРА ГОСНЕРА, ПРЕДСТАВЛЕННЫЙ МНОЮ ВЪ КОМИ-
ТЕТЪ Г. Г. МИНИСТРОВЪ.

(см. на страницѣ 169, июня 7 число.)

Разсмотрѣніе книги подъ названіемъ въ подлинникѣ на нѣ-
мецкомъ языке: Geist des Lebens und der Lchre Jesu Christi, in
Betrachtungen und Bemerkungen über das ganze Newe Testament.
Erster Band. Mathäus und Marcus; а въ переводѣ на русскомъ
языке (безъ заглавнаго листа): О Евангеліи отъ Матфея. Подлин-

*) Здѣсь повидимому препущены слова: мою благодарность.

1) Списывая письмо Аракчеева, Шишковъ, какъ кажется, хотѣлъ сохранить правописаніе подлинника.

2) См. ниже, докладъ 9 ноября.

189

нику печатанъ въ Петербургъ у Карла Края, въ Малой Морской (№ 104) въ 1824 году¹); а въ переводѣ мѣсто печатанія не показано²), на листках же вездѣ показано имя: Брискорнъ³).

По внимательномъ разсмотрѣніи сей книги, оказывается, что въ толкованіи Евангельскихъ текстовъ вездѣ, подъ видомъ наставленія въ вѣрѣ, внушаются противныя ей правила, основанныя на ложныхъ умствованіяхъ, смѣшанныхъ однакожъ съ истинными, и скрытыхъ подъ оными, дабы сею хитростію омрачить умъ читателя или слушателя, и понемногу отводить его отъ вѣры своей, отъ должностей мирнаго гражданина, и отъ всѣхъ обязанностей къ небесному и земному царю. Изъ разсмотрѣнія всей книги можно бы ясно сіе вывѣсть, но для убѣжденія себя въ томъ довольно и того, чтобъ токмо нѣкоторыя мѣста изъ оной выписать.

Подъ словами: Книга родства Іисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамля (гл. 1. стран. 4), сказано: „Въ семъ родо-„словіи встрѣчается столь многое именъ извѣстныхъ и великихъ „грѣшниковъ, — ибо и большая часть царей были люди злне, — „что и въ самомъ началѣ исторіи Іисуса исполнилось пророчество: „онъ сопричтенъ будетъ къ преступникамъ.“ Незвѣстно отколѣ сіе пророчество почерпнуто; естьли изъ словъ: со беззаконными вмѣниены, то сіе сказано не о родословіи Христовомъ, но объ осужденіи Его на крестную смерть и распятіе между двумя разбойниками. И такъ вотъ уже при самомъ началѣ, безъ всякой нужды, бросается нѣкоторая чернота на имена царей, и притомъ съ немалымъ отъ себя прибавленіемъ и увеличеніемъ, ибо, на стран. 6, возобновляетъ говорить о томъ же: „Здѣсь наименованы „попорядку всѣ прародители Іисуса, по истинѣ не ради заслугъ „своихъ; ибо они почти всѣ, исключая двухъ или трехъ, не были „достойны имѣть такого потомка.“

По приведеніи текста (стран. 11): Юсифъ же мужъ ся праведенъ сый, и не хотѣе ее обличити, восхоть тай пустити ю, сочинитель разсуждаетъ: „благочестивый мужъ не хотѣлъ ни увели-

¹) Подлинникъ одобренъ къ напечатанію цензоромъ К. К. фонъ-Полемъ; какъ онъ такъ и содержатель типографіи Край были отданы подъ судъ, вмѣстѣ съ лицами, участвовавшими въ изданіи перевода („Записки Н. Н. Греча,“ въ Русск. Арх. 1868. ст. 1403 и 1413).

²) Переводъ печатался въ типографіи Греча (Тамъ же).

³) По словамъ Греча, Брискорнъ не могъ сладить съ переводомъ, и потому обратился къ помощи казанскаго профессора Яковкина и чиновника Трескинскаго; но и затѣмъ переводъ оказался такъ плохъ, что не малаго труда стоило Гречу и родственнику послѣдняго Безаку исправить его.

190

чивать ни уменьшать сего обстоятельства, а желалъ прикрыть „проступки ближняго покровомъ любви, и лучше уступить нѣ- „сколько своего права. Онъ могъ бы ясно ее обличить, какъ въ „другихъ случаяхъ требовала бы того и строгость правосудія; „но онъ не хотѣлъ также оставить у себя, поелику не былъ до- „вольно увѣренъ въ ея невинности. „Юсифъ могъ такъ думать, не будучи еще извѣщенъ отъ Ангела; но почему проповѣдникъ ¹), из- вѣстный уже о семъ, называетъ это проступкомъ, и по какой пристой- ности говоритъ, что Юсифъ желалъ лучше уступить нѣсколько своего права? Что такое въ семъ случаѣ уступить нѣсколько? Какую иную мысль могутъ порождать слова сіи, какъ не ту, что раздѣлить право свое съ другимъ? И эту развратную, нечестивую мысль, почер- паетъ проповѣдникъ изъ священного текста и сообщаетъ ее сво- имъ слушателямъ и читателямъ! Онъ даже даетъ мужьямъ совѣтъ терпѣть невѣрность женъ своихъ, продолжая дѣлать слѣдующія, едвали и въ романахъ позволительныя, разсужденія: „Истинная „любовь умѣетъ находить средину между ревностію и нечув- „ствительностію. Праведный умѣетъ сохранить свою честь, не „посягая на честь ближняго чрезъ открытіе его проступковъ. „Летковѣріе и ложное рвеніе къ соблюденію закона часто нару- „шаютъ самый законъ, когда обращаютъ вниманіе только на „мщеніе и строгость, допускаемыя, какъ кажется, закономъ. Но „благоразумная любовь и истинное благочестіе умѣютъ находить „кротость въ законѣ, не принуждающемъ никого быть доносите- „лемъ на свою супругу.“

По приведеніи текста (стран. 13): родитъ же сына и наре-
чешіи имя ему Iисусъ: той бо спасетъ люди своя отъ грѣхъ их,
сочинитель, разсуждая объ имени Иисусъ, между прочимъ гово-
ритъ: „По сей самой причинѣ и Ангелъ свидѣтельствуетъ, что
„Спаситель избавитъ народъ свой отъ грѣховъ, мученіа, и власти.“
Отъ грѣховъ — таѣ; но отъ какой власти, и отъ какаго мученія?
Темнота выраженія сего смѣшиваетъ адское мученіе и дьявольскую
власть съ законною властію правителей и съ происходящимъ иногда
отъ злоупотребленія оной терпѣніемъ или мученіемъ народнымъ.
Но темнота сія находится только въ русскомъ переводѣ, въ под-
линникѣ нѣтъ ея. Тамъ сказано: „dass der Heiland sein Volk von
der Noth, Tyranney und Gewalt der Sünde erlös en werde," т. е.:

¹) Шишковъ даетъ сочинителю названіе проповѣдника, потому что славу
свою Госнеръ пріобрѣлъ проповѣдами, привлекавшими въ католическую церковь
св. Екатерины многочисленныхъ слушателей, въ числѣ которыхъ были Голицынъ,
Магницкій, Руничъ, Поповъ и другие.

191

что Спаситель избавитъ народъ свой отъ тягости, мучительства и насилія грѣха. — Далѣе сочинитель, продолжая толковать имя Іисусъ, говорить: „нынѣшніе христіяне именуютъ его устами, „но на опытѣ его не знаютъ, и не испытали въ сердцахъ своихъ „силы сего имени; посему и именуютъ они его безъ почтенія, „безъ благоговѣнія, легкомысленно и по привычкѣ, когда бываютъ „въ ужасѣ или въ удивленіи.“ Что такое нынѣшніе христіяне? Почему сочинитель полагаетъ всѣхъ вообще нынѣшнихъ христіянъ чуждыми благочестія, и хочетъ ученіями своими произведение новыхъ, небывалыхъ христіянъ? Въ сей гордости его, въ семъ общемъ обвиненіи всѣхъ, кромѣ себя, не видно христіанской любви и кротости.

Онъ продолжаетъ (стран. 17): „Но кому открылась десница „Господня, имя Господне? Кто нынѣ вѣритъ, что таковое могу-„щество содѣлать блаженными и избавить отъ грѣховъ заключа-„ется въ его имени и въ его лицѣ?“ Что значать сіи слова: кому открылась десница Господня, имя Господне? Что значить сей вопросъ: кто нынѣ вѣритъ? Вопросъ, изъ котораго непре-мѣнно слѣдуетъ сдѣлать заключеніе, что нѣкогда вѣрили и потомъ перестали; или что, по какой нибудь общей причинѣ, никто не сталъ вѣрить; да и чему не стали вѣрить? — тому, что бли-женство и избавленіе грѣховъ заключается въ имени Господни! Кто пойметъ сіи слова? — Проповѣдниbler продолжаетъ: „они „говорятъ, что не могутъ дѣлать инаково, что должны грѣшить. „Они не вѣрятъ, что Господь можетъ и хочетъ освободить ихъ „отъ грѣховъ.“ — Кто такіе они? кто не вѣритъ? и какъ сему не вѣритъ? — Подобныя загадки новидимому пишутся не для общаго разумѣнія, но только для тѣхъ, кому онѣ понятны.

Далѣе (на стран. 20) проповѣдникъ говоритъ: „Христіянинъ „ищетъ и обрѣтаетъ во всемъ и повсюду токмо своего Христа. „Онъ для него есть всяческая во всѣхъ. Въ немъ соединяется все, „что разсѣяно въ миллионахъ, и ни въ комъ другомъ не можетъ „быть обрѣтено такъ, какъ въ немъ.“ — Кто пойметъ смыслъ сихъ словъ? научится ли новый христіянинъ изъ нихъ быть благо-честивымъ, кротеимъ и добродѣтельнымъ человѣкомъ? Какой благо-разумной проповѣдникъ облекаетъ ясное и утѣшительное Христово-нравоученіе въ такой мракъ и непостижимость? — Далѣе (на стран. 21) говоритъ онъ: „Теперь Іисусъ Эммануилъ у насъ. Если „Богъ во Христѣ намъ явился, намъ дарованъ и данъ, такъ что „онъ, яко Богъ, хочетъ быть съ нами и въ насъ, чегожъ нѣтъ у „насъ? чего намъ не достаетъ? какую мы сами по себѣ имѣемъ

192

„крѣпость, какую силу! и чего не можемъ преодолѣть въ немъ,
„съ нимъ и чрезъ него! Осмѣлимся ли извиниться слабостію своею?
„Развѣ Іисусъ Эммануилъ не тотъ, который стеръ главу змія,
„который уничтожилъ всѣ козни лукаваго, силу и коварство ис-
„кусителя?" — Дія чего тожъ самое не сказать простымъ и яс-
нымъ образомъ, не дѣлая изъ того, о чемъ говорится, никакой
загадки, напримѣръ: призывая съ вѣрою на помощь Христа Бога,
мы можемъ находить въ себе довольно твердости преодолѣвать
наши страсти, влекущая насъ въ пороки и прегрѣшенія. На что
мысль сію затмѣвать и облекать ее въ такіе вопросы, которые
похожи больше на нѣкое пылкое воззваніе, нежели на спокойное
разсужденіе: чего намъ недостаетъ? осмѣлимся ли извиниться
своею слабостію? развѣ мы сами собою не крѣпки, не сильны?
развѣ съ именемъ Христа не можемъ преодолѣть и стереть главу
змія? — Кто сей змій, противъ которого крѣпки мы сами собою?
Такой скрытой языкъ — умшленной ли онъ, или нѣтъ, но по-
даетъ поводъ злонамѣреннымъ людямъ почерпать изъ сего дву-
смысленного иносказанія совѣтъ иное заключеніе.

По приведеніи текста (стр. 22): возставв же Юсифъ отъ
сна, сотвори яко же повелѣ ему Ангел Господень, и пріятъ жену
свою, сочинитель говорить: „Кто любить Бога, тотъ довольству-
„ется тѣмъ, что зпаетъ волю Господню, дабы оную мгновенно
„исполнять, хотя и не усматриваетъ тому причинѣ.“ — Возможно
ли извлекать изъ Евангелія, изъ сей Божественной книги, тол-
ложныя и развратныя поученія! Какимъ образомъ случай съ Ю-
сифомъ распространять на всѣ случаи? Какимъ образомъ изъ
того, что Юсифъ, по благовѣстію Ангела, принялъ опять жену
свою, выводить, что естьли бы кому пометилось ¹), или привидѣ-
лось во снѣ, или кто его научилъ совершить какое нибудь зло-
дѣяніе, то онъ, хотя бы и не усматривалъ тому причинѣ, дол-
женъ безъ всякаго размышленія, потушая въ себѣ гласъ разума,
гласъ совѣсти, гласъ Божескихъ и человѣческихъ законовъ, по-
вѣрить, что это воля Божія и мгновенно се исполнять? Не по
такимъ ли наставленіямъ обуянный Равальякъ убилъ Генриха IV,
и тожъ самое въ недавныя времена Зандъ сдѣлалъ съ Коцебу ²)?
И это называется любить Бога! Какой преступникъ и злодѣй по
симъ правиламъ не найдетъ себѣ оправданія, подобно прусскому
солдату, который, будучи обличенъ въ ободраніи въ церкви оклада

¹) Т. е. померещилось, почудилось. Въ „Чтеніяхъ“ напечатано: помыслилось.

²) Извѣстное убійство, совершенное въ Мангеймѣ, въ 1819 году.

193

съ образа Г. о матери, предъ судомъ сказалъ, что сама она явилась ему во снѣ и приказала это сдѣлать?

Послѣ текста (стр. 24): и не знаяше ея донеже роди сына своего первенца, и нарече имя ему Іисусу, сочинитель, утверждая что Матоей справедливо называлъ его первенцемъ, какъ единороднаго сына Бохія, присовокупляетъ къ тому: „А кто хочетъ „выводить дальнѣйшія изъ того слѣдствія, напримѣръ, что юсифъ „послѣ позналъ ее, и она еще многихъ дѣтей рождала, тотъ уже „слишкомъ много выводить заключеній изъ того изрѣченія.“ — Пристойно ли проповѣднику произносить и печатать сіи слова, отъ которыхъ всякой благочестивый человекъ долженъ заграждать слухъ свой, дабы не слышать ихъ? Въ защиту ему скажутъ: да онъ для того приводитъ ихъ, чтобъ послѣ опровергнуть. Но развѣ злонамѣреніе не такія же употребляетъ хитрости, когда хочетъ сѣять развратъ? Оно знаетъ, что однимъ изрѣченіемъ подобнаго богохуленія больше посѣетъ зла и соблазна, нежели возраженіемъ противъ того принесетъ добра и пользы. Но посмотримъ еще какимъ образомъ опровергаетъ онъ сіе. Вотъ какимъ: — „Богъ обѣщалъ Іакову не оставлять его дотолѣ, пока ис- „полнится все обѣтованіе. И такъ оставилъ ли онъ его послѣ? „Слѣдовательно онъ и тогда остается также первенецъ, хотя бы „и никого не было рожденнаго послѣ него. При всемъ томъ, по „истинѣ приличествуетъ Іисусу, чтобъ онъ былъ единымъ сыномъ „матери, которая въ дѣвствѣ зачала Его отъ Святаго Духа, и „чтобы сіе чрево, столь чисто Его зачавшее, носившее и родив- „шее, послѣ него никакихъ уже дѣтей во грѣхахъ не зачинало и „не рождало. Какъ онъ есть единородный отъ Бога, такъ онъ „единородный и отъ Дѣвы. Но если Марія и рождала еще другихъ „дѣтей, то мы при всемъ томъ не менѣе будемъ любить Іисуса. „Онъ остается навсегда несравненный, единый, высочайшій и „преблагій.“ — Подобныя сему выраженія: хотя бы и никого не было рожденнаго послѣ него (слѣдовательно думаетъ, что можетъ быть и было); по истинѣ приличествуетъ Іисусу, чтобы онъ былъ единымъ сыномъ матери (слово приличествуетъ скорѣе отрицаетъ, нежели утверждаетъ сущность дѣла); но если Марія и рождала другихъ дѣтей, то мы не меньше будемъ любить Іисуса (не ясно ли здѣсь, что проповѣдникъ самъ соглашается на опровергаемое имъ мнѣніе, и выводить изъ того ни съ чѣмъ несообразное заключеніе, что будто мы, разрушіа въ себѣ вѣру, и слѣдственно не вѣря болѣе въ Іисуса, не меньше будемъ его любить!) — подобныя, говорю, возраженія не больше ли противурѣчіемъ своимъ пока-

Томъ II.

13

194

зываютъ сомнѣнія, нежели вѣры? И такъ, когда проновѣдникъ, толкуя Евангеліе, приводитъ изъ него якобы кроющуюся въ немъ недѣпую, богохульную, никому на умъ не видашую мысль, то по какой надобности приводить онъ сіе? буде для опроверженія, чтобъ никто изъ слушателей его тому не вѣрилъ, то они и безъ того никогда тому не вѣрили, и можетъ быть всякъ изъ нихъ впервые о такихъ злочестивыхъ мысляхъ отъ него услышалъ. И какъ же отвращаетъ онъ ихъ отъ вѣрованія тому? — возраженіемъ противъ сего; но въ возраженіи оказывается самъ сомнѣвающимся! Чему же онъ научаетъ ихъ, — правовѣрію или невѣрію?

На страницѣ 26, сочинитель говорить: „Предубѣжденіе объ „особенномъ уваженіи къ нѣкоторымъ лицамъ и мѣстамъ, нерѣдко „совращаетъ человѣка съ истиннаго и прямаго пути, и помра- „чаетъ его зрѣніе такъ, что онъ не видитъ уже болѣе яснаго „свѣта Евангелія.“ Что такое предубѣжденіе къ нѣкоторымъ ли- цамъ и мѣстамъ? Зачѣмъ говорить вездѣ такими серытными и двусмысленными словами? Кто такія сіи лица? Не угодники ли Божіи, которыхъ мы за добродѣтели ихъ почитаемъ? Не земныя ли власти, которымъ мы, для соблюденія общаго спокойствія и порядка, повинуемся и уважаемъ ихъ? Но почему же должное къ нимъ уваженіе есть предубѣжденіе, несовмѣстное съ Христіян- ствомъ? Почему помрачаетъ оно зрѣніе наше и закрываетъ отъ насъ свѣтъ Евангелія? Подобная мысль была бы самая гнусная клевета на иѣру и священное писаніе. — Сочинитель продолж- жаетъ: „Человѣкъ весьма охотно бросается на что либо важное, „имѣющеее величественный видъ и блескъ. Такъ стремятся нѣко- „торые за красными и лицемѣрно священными словами или мы- „слями; другіе же мнять, будто можно найти Христа въ большихъ „почестяхъ и преизобиліи, между тѣмъ какъ онъ всего вѣрнѣе и „точнѣе обрѣтается въ Вифліемъ, въ ясляхъ, въ бѣдности, въ „въ поруганіи, въ гоненіи и страданіяхъ. Не во храмѣ Іеруса- „лимскомъ, который содѣлался вертепомъ разбойниковъ, не при „дворѣ Ирода, не въ пышномъ и блистательномъ состояніи, но „въ простомъ, тихомъ и чистомъ быту, въ униженіи и простотѣ „рождается и обрѣтается Христосъ, дабы человѣкъ ни подъ ка- „кимъ видомъ не увлекался наружностію, но обрѣлъ его самаго. „Сколь многія души чувствами своими и съ любопытствомъ по- „всюду озираются, и, гдѣ усмотрятъ что либо блистательное, „знаменитое и ученое, въ томъ мнять обрѣсти свое спасеніе, „между тѣмъ какъ никогда не достигаютъ увѣренія и спокойствія!“ — Что такое проповѣдникъ хочетъ здѣсь сказать? — ежели на-

195

помнить и повторить извѣстную всѣмъ, какъ по Евангельскому ученію, такъ и по самой кратковременности нашей жизни, истину, что не должно уповать на земныя блага, то зачѣмъ простую и ясную мысль сію облекаетъ такими околичностями, такими удаленными отъ ней уствованіями, что она въ нихъ совсѣмъ теряется и представляетъ нѣчто другое? Что такое: нѣкоторые стремятся за красными и лицемѣрно священными словами или мыслями? Что такое: надобно искать Христа не въ большихъ почестяхъ и призобиліи, но въ ясляхъ, въ бѣдности, въ поруганіи, въ гокеніи и страданіяхъ: не во храмѣ Іерусалимскому, который содѣлался вертепомъ разбойниковъ: не при дворѣ у Ирода; не въ пышномъ и блистательномъ состояніи, но въ униженіи, въ простомъ быту? Что значать сіи выраженія? Чему поучаетъ насъ проповѣдникъ? Неужели тому, чтобъ мы оставили храмы Божіи, почитая ихъ вертепами разбойниковъ? Неужели тому, чтобъ оставили дворъ, всѣ обязанности граждансія, и пошли искать Христа въ ясляхъ, въ униженномъ быту? Къ чему сіе новое, нигдѣ въ священномъ писаніи неупотребляемое выраженіе: искать Христа? Словно какъ будто и мы нынѣ, какъ въ тѣ времена волхвы, хотимъ и ищемъ Христа. Христіянинъ не ходить и не ищетъ Христа ни въ какомъ мѣстѣ или сословіи людей; ибо знаетъ гдѣ Онъ, что такое Онъ, какъ избавилъ его, и что предписываетъ къ его спасенію; вѣруетъ въ него и послѣдуетъ его ученію: вотъ обязанности христіянскія. Чтоъ такое искать Христа? Зачѣмъ чистоту и ясность нравоученія облекать въ хитрости, въ загадки и двусмысліе? Наконецъ что такое: многія души чувствами своими и съ любопытствомъ повсюду озираются, и, гдѣ усмотрятъ что-либо блистательное, знаменитое и ученое, въ томъ мнятъ обрѣсти спасеніе, между тѣлмѣ, какъ никогда не достигаютъ увѣренія и спокойствія? Никакая душа чувствами своими не озирается; никто въ блистательномъ, знаменитомъ и ученомъ немнитъ обрѣсти спасеніе; и никогда симъ образомъ не думаютъ достигнуть увѣренія и спокойствія. Въ сихъ темныхъ словахъ ничего не видно, кромѣ желанія очернить знаменитость и ученіе. Когда благочестивые проповѣдники слова Божія, Василіи Великіе, Юанны Дамаскины, Златоусты, Феофаны и проч. говорили такимъ таинственнымъ, невразумительнымъ языкомъ?

Послѣ текста, въ которомъ пришедшіе, во дни Ирода царя, въ Іерусалимъ волхвы вопрошаютъ: гдѣ есть рождейся царь Иудейскій, видѣхомъ бо звѣзду Его на востоцѣ и приѣдохомъ поклонится Ему, проповѣдникъ (на стр. 28), дѣлая довольно странные

13*

196

вопросы, таковые какъ: „почему солнце не озаряет своимъ свѣ-
„томъ тѣхъ, которые сидятъ въ темныхъ покояхъ?“ — присту-
паетъ опять къ загадкамъ: „свѣтъ (говоритъ онъ), звѣзда Еван-
„гелія Іисусъ Христова, свѣтитъ и освѣщаетъ какъ солнце; но
„почему не всѣ оного объемлють, тому всякъ долженъ самъ знать
„причину“; — и послѣ сей загадки продолжаетъ: — „Христосъ
„имѣетъ все, что имѣютъ и земные вельможи, даже и звѣзду; но
„все, что онъ имѣетъ, есть Божественное, небесное и безконечно
„большее. Его звѣзды не можно было носить на одежѣ: она
„была на небесахъ.“ — Какой проповѣдникъ станетъ увѣрять
слушателей своихъ въ томъ, что небесныхъ звѣздъ не носять на
одеждѣ? Хуже ли его знаютъ они это; и кому придетъ въ голову
свѣтъ Евангельскаго откровенія сравнивать съ кавалерскою звѣз-
дою? Вся цѣль у подобленія сихъ звѣздъ не можетъ быть иная,
какъ та, чтобъ внушить икѣ которое неуваженіе и презрѣніе къ
звѣздамъ на платцахъ. Сообразно съ симъ, проповѣдникъ вездѣ
располагаетъ ученія и толкованія свои такъ, чтобъ онѣ были
двусмысленны, то есть, чтобъ вдавшемуся уже въ революціонныя
мысли были ясны, а христіянину, твердому еще въ вѣрѣ своей,
казались христіянскими, и только понемногу смущали его и от-
вдекали отъ оной. Такимъ образомъ, толкуя о внутренней звѣздѣ
и внутреннемъ чувствованіи, взываетъ онъ (стран. 30): „муже-
„ственная и непоколебимая вѣра волхвовъ служить намъ примѣ-
„ромъ, приводячимъ насъ въ стыдъ. Послушаніе ихъ и простота
„ихъ скривали отъ нихъ опасности, въ которыя они ввергались;
„но Богъ бдилъ надъ ними, и зналъ какъ ихъ спасти. И такъ,
„будь ты только послушень Богу, — Онъ защитить уже тебя.
„Послѣ дуй только звѣздѣ слова Божія и не бойся ничего: живъ
„еще Богъ тѣхъ волхвовъ!“ — Ежелибъ какой революціонный
проповѣдникъ осмѣлился явно, снявъ съ себя маску вѣри, по-
буждать людей къ безначалію, то бы онъ, выпустя только имена
Бога и Евангелія, сталъ говорить тоже: ступайте съ нами искать
того, кто насъ освободитъ; не бойтесь никакихъ опасностей; онъ
надъ вами бдитъ и спасетъ васъ; послѣ дуйте только ему и убѣ-
дитесь въ томъ внутренними чувствами. Хитрость прикритія
мыслей его священными текстами ясно открывается, какъ скоро
поприлежнѣе вникнемъ въ нихъ и сблизимъ разсѣянныя между
двусмысленными мѣстами тѣ мѣста, въ которыхъ уже явно об-
наруживается и намѣреніе и взываніе. Нижеслѣ дующія выписки
очевиднымъ образомъ намъ то покажутъ:

Послѣ текста: слышавъ же Иродъ царь слутися, и весь Іеру-

197

салимъ съ нимъ, — проповѣдникъ говорить: „Иисусъ есть всегда
„утѣшеніемъ благочестивыхъ и ужасомъ безбожныхъ. Ни земле-
„трясенія, ни тысячи громовыхъ ударовъ не могли бы днесь на-
„вести такого ужаса и распространить такого страха, какой
„произведенъ былъ гласомъ: грядетъ женихъ, господь! Какъ бы
„тамъ задрожало, затряслось отъ ужаса все великое сборище Хри-
„стіянъ, носящихъ только имя сіе! Какъ бы вострепетали многіе
„такъ называемые благочестивые люди!“ — Гдѣ тамъ? и почему
относить укоризну сію на такое общее лице: все великое сборище
христіянъ? Впрочемъ мы видѣли ужасъ сей, во время француз-
ской революціи: подлинно вострепетали тогда истинные хри-
стіяне и благочестивые люди! Да и быть сіе иначе не можетъ,
когда сила перейдетъ на сторону буйства и безначалія, котораго
ярость обращается тотчасъ на вѣру, благочестіе и законныя
власти. Проповѣдникъ продолжаетъ (стр. 31): „Подобно тому,
„какъ Иродъ и Іерусалимъ не познали тогда Христа и страши-
„лись Его, такъ и днесь еще великіе и малые люди, ложное хри-
„стіянство и главы онаго страшатся и не познаютъ его.“ —
Вездѣ, вмѣсто нѣкоторыхъ во всякомъ состояніи грѣшниковъ,
проповѣдникъ говоритъ всегда на общее лице: ложное христіян-
ство и главы онаго. Не открывается ли изъ сего, что онъ въ
отношеніи къ какому-то своему христіянству называетъ наше
ложнымъ, и подъ главами сего послѣдняго разумѣетъ духовныя
и гражданскія власти? Продолжая такимъ образомъ говорить дву-
смысленно, не пропускаетъ однакожъ мысль свою въ иныхъ мѣ-
стахъ яснѣе открывать. Такъ, напримѣръ, стараясь посѣять въ
сердца читателей своихъ неуваженіе къ ученымъ людямъ, къ
духовенству и властямъ гражданскимъ (стран. 33), говорить:
„всю честь свою поставляютъ они (ученные) только въ знаніи и
„изслѣдованіи, думая, что довольно для нихъ когда найдутъ Христа
„въ книгахъ, въ строкахъ, на бумагѣ, когда могутъ производить споры
„и доказывать; но въ Вифліемѣ, на самомъ дѣлѣ и по истинѣ, въ
„ясляхъ, въ сердцѣ, въ житіи и бытіи своемъ имѣть Его не хо-
„тятъ.“ — Проповѣдникъ, повидимому, для того ученымъ запре-
щаетъ искать Христа въ книгахъ, то есть въ священномъ писаніи,
что тамъ не о томъ Христѣ говорится, о которомъ онъ думаетъ;
для того не велитъ имъ спорить и доказывать, что доказательствъ
ихъ не можно опровергнуть. Чтожъ такое велитъ онъ имъ и
всѣмъ прочимъ людямъ? Велитъ искать Христа въ ясляхъ! Какъ
будто онъ и нынѣ, по прошествіи осмнадцати вѣковъ отъ смерти
и воскресенія Его, находится еще во плоти младенцемъ, и намъ

198

какъ волхвамъ, еще не знающимъ о Немъ, надлежитъ искать Его,
имѣя передъ собою звѣзду, которая бы насъ вела къ нему! Не
ясно ли изъ сего видѣть можно, что онъ подъ именемъ Христа
и Евангелія разумѣетъ не того Христа, въ котором мы вѣруемъ,
но другаго, ибо велить еще искать Его; не то Евангеліе, въ ко-
торомъ поучаемся мы благочестію и всѣмъ добродѣтямъ, но
другое, ибо онъ не велить искать Его въ книгахъ; а какія же
иныя книги, какъ не Евангеліе, возвѣщаютъ о Немъ? Онъ велить
каждому возжигать внутри себя звѣзду не изъ чтенія священ-
ныхъ книгъ, не изъ Евангельскаго откровенія и нравоученія, не
изъ гласа разума и совѣсти, но изъ собственнаго своего побуж-
денія, не смотря на вѣру, на законъ и на данное намъ отъ Бога
познаніе о добрѣ и элѣ. Вотъ какую звѣзду велить онъ намъ
возжигать въ себѣ! и, укоряя насъ привязанностію къ книгамъ
и пребываніемъ въ поколѣ и мирномь вѣроисповѣданіи, тутъ же
взываетъ: „Книжная пыль имѣетъ что-то весьма привлекательнаго,
„что она прилѣпляетъ ученыхъ къ буквамъ, и содѣлываетъ ихъ
„какъ бы лишенными движенія, когда надобно возстать и искать
„Господа.“ — Кто изъ всего вышеозначенного не почувствуетъ,
что значать слова: возстать и искать Господа? Проповѣдникъ
продолжаетъ: „О вы бѣдные, ослѣпиленные книжники, служащіе
„одному только Ироду; бѣдные, ослѣпиленные, льстивые богословы,
„испытующіе священное писаніе только тогда, когда дворъ и
„знать вопрошаютъ о Христѣ, и вопрошаютъ объ Немъ для того
„только, чтобы истребить Его, а не для того, чтобы ему покло-
„ниться.“ — О какомъ Христѣ дворы и знать вопрошаютъ книжни-
ковъ и богослововъ для истребленія Его? Иродъ помышлялъ сіе;
но почему же, указуя на тѣ времена, говорить такъ, какъ будто
бы всѣ нынѣшніе цари были Ироды? Для чего всѣхъ ученыхъ
богослововъ называть ослѣпленными, льстецами, служащими од-
ному только Ироду? Да и при самомъ Иродѣ, Юаннѣ Креститель
обращалъ его къ вѣроисповѣданію во Христа.

На страницѣ 36, проповѣдникъ разсуждаетъ: „Они (т. е.
„богословы) вопрошаютъ о времени явленія звѣзды, о пришествіи
„и будущности Іисуса, хотятъ проникнуть тайны и глубины
„библіи, но не слѣдуютъ той звѣздѣ, которую обрѣли. Кто чисто-
„сердечно и тщательно ищетъ свѣтъ Христа, тотъ найдетъ Его
„и узрить такъ, какъ волхвы!!...“

(Сужденіе съ истиною вещей несообразное: волхвы видѣли
Его тѣлесными очами во плоти; мы, въ наше время, ни найти, ни
видѣть Его такимъ образомъ не можемъ.)

199

„Иродъ желалъ также видѣть тотъ свѣтъ, и желаніе его
„было искреннее. Онъ велѣлъ умертвить многія тысячи дѣтей, —
„искомаго младенца однакоже не нашелъ; ибо тотъ младенецъ
„отъ него устранился; чѣмъ болѣе онъ объ немъ развѣдывалъ,
„тѣмъ больше младенецъ отъ него удалялся!!....“

(Какимъ же образомъ желаніе Ирода найти и узрѣть Христа было искреннее, когда онъ искалъ убить Его?)

„Иродъ (продолжаетъ проповѣдникъ) представляетъ здѣсь
„образъ тѣхъ людей, которымъ свѣтъ не всходить, сколько бы
„они его ни искали. Но по какой причинѣ? Вѣть они вопрошаютъ
„объ ономъ и желаютъ оный имѣть; почему же Богъ попускаетъ
„ихъ впадать въ заблужденіе? Почему могуществомъ Его не про-
„повѣдуется Евангеліе всѣмъ людямъ, и звѣзда истины имъ не
„всходить? Для того, чтобъ они не сдѣлались дьяволами и вра-
„гами Божіими, подобно Ироду.“ — Когда христіанскіе проповѣд-
ники говоривали такимъ безбожнымъ и даже безразсуднымъ язы-
комъ? Бог попускаетъ людямъ впадать въ заблужденіе, для того
чтобъ они не сдѣлались ему врагами! Да есть ли и о человѣкѣ
сказать, что онъ попускаетъ другому упадать въ яму, опасаясь,
чтобъ онъ не сдѣлался ему непріятелемъ, то и человѣка сего
нельзя назвать добрымъ; а проповѣдникъ говоритъ это о Богѣ,
о всемогущемъ и всемагомъ существѣ! Да и какимъ образомъ
человѣкъ въ заблужденіи не есть врагъ Богу, а выведенный изъ
заблужденія сдѣлается таковымъ? И Богъ сего опасается, и для
того попускаетъ впадать въ заблужденіе! Нельзя не удивляться
слабости ума того слушателя, ето, не бывши въ единомысліи съ
проповѣдникомъ, пріемлетъ толь явныя нелѣпости его за нѣкую
сокрытую въ нихъ мудрость *). Далѣе проповѣдникъ даетъ чита-
телямъ своимъ слѣдующіе совѣты: „Удались только охотно изъ
„высокаго святаго Иерусалима, гдѣ господствуетъ гордость и пыш-
„ное великолѣпіе, книжная мудрость и властолюбіе, и бѣги въ
„униженный, презрѣнный Виолемъ; не останавливайся въ мірѣ
„и у вязей мірскихъ, дабы они не занутали тебя въ свои сѣти
„величіемъ и знатностію, почестями и свѣтскими обѣщаніями!“
— Изобразя такими красками всѣ дворы и вязей мірскихъ,
и приказывая всякому бѣжать и удаляться отъ нихъ, какъ отъ
нѣкакой заразы, проповѣдникъ, остерегая своихъ слушателей и
читателей отъ притворной ихъ ласки и благосклонности, про-

*) Извѣстно, что проповѣдник привлекалъ къ себѣ многихъ слушателей, изъ которыхъ многіе плѣнялись его проповѣдями.

200

должаетъ свои совѣты: „Не будьте слишкомъ довѣрчивы, воз-
„любленные мои! тогда-то и оружіе всего нужнѣе, поелику тогда
„настоитъ величайшая опасность. Когда міръ, или люди мыслящіе
„по мирскому приемлютъ видъ смиренія и святости, то не имѣютъ
„они поистинѣ другаго намѣренія, кромѣ подобнаго Иродову, и
„имянно цѣлятъ умертвить въ сердцахъ вѣрующихъ силу и жизнь
„Иисуса Христа, или, развѣдавъ о расположеніи сердецъ, предать
„ихъ врагамъ. Они пресмыкаются вслѣдъ за младенцемъ, также
„подъ видомъ поклоненія ему; въ самомъ же дѣлѣ они управ-
„ляются и внушены княземъ міра сего, который старается по-
„губить младенца, опасаясь, чтобъ оный не взросъ и не лишилъ
„его царства и престола.“ — Какая опасность настоитъ? и по
какой недовѣрчивости проповѣдникъ велитъ готовиться къ ору-
жію? Никто изъ князей мірскихъ не возстаетъ на разрушеніе
вѣры; никто изъ христіянскихъ государей не думаетъ, что Хри-
стосъ возрастетъ и придетъ отнять у него царство и престоль.
Какъ возрасти Тому, кто давно уже возрось, умеръ и воскресъ?
По какому приличію, дѣла и мысли Ирода относить на нынѣш-
нихъ царей? Не явно ли и здѣсь, какъ и вездѣ въ другихъ мѣ-
стахъ, открывается хитрость проповѣдника, что онъ подъ име-
немъ младенца-Христа разумѣетъ революцію, то есть разрушеніе
православныхъ церквей и престоловъ? о ней говорить, что князья
мірскіе, развѣдавъ о расположеніи сердецъ, стараются потушить
ее, не дать возрасти младенцу, и что, не смотря на ихъ кротость
и смиреніе, не надобно довѣрять имъ, и должно готовить противъ
нихъ оружіе.

На страницахъ 41 и 42, въ таковомъ же смыслѣ продолжаетъ онъ: „Когда мы на долго остаемся съ мертвыми и холодными „учеными, въ большомъ градѣ сего міра, или съ вельможами и „царедворцами, на нихъ смотримъ и у нихъ спрашиваемъ, — „тогда теряемъ мы звѣзду; но естьли мы, оставая все то, пойдемъ „путемъ, ведущимъ ко Иисусу, то найдемъ опять звѣзду истиннаго „свѣта.“ — Почему проповѣдникъ почитаетъ самыми худыми людьми всѣхъ безъ изъятія ученыхъ, всѣхъ вельможъ и царедвор-цевъ? Почему безпрестанно о томъ твердитъ? Почему всѣхъ ихъ называетъ мертвыми и холодными? Да онъ, живой и горячей, къ какому классу людей принадлежить? Для чего не позволяетъ намъ смотрѣть на почтенныхъ вельможъ и царедворцевъ? Для чего не позволяетъ намъ спрашивать и поучаться закону Божію у благочестивыхъ священнослужителей? Какую звѣзду потеряемъ мы чрезъ то? и почему тогда только найдемъ ее опять, когда ихъ

201

оставимъ? Чтожъ бы еще возмутительнѣе и развратнѣе сего могъ сказать и самъ посланный изъ преисподняго царства? Мудрено ли послѣ сего видѣть къ какому Іисусу хочетъ онъ звѣздою своею вести тѣхъ, кои его послушаютъ! Онъ продолжаетъ: „Если ты „найдешь гдѣ только буквальное или притворное Христіянство, „то не долженъ тамъ останавливаться, но искать Христа живаго.“ — Что такое буквальное христіянство? Кто не догадается, что подъ этимъ разумѣются книги священного писанія? Что такое искать Христа живаго? Какой христіянинъ почитаетъ Христа — Бога мертвымъ? Слѣдовательно проповѣдникъ говоритъ о какомъ-то своемъ Христѣ, который, по его мнѣнію, еще живъ и во плоти. Онъ продолжаетъ: „Они (волхвы) мнили, что должны найти Іисуса „во Іерусалимѣ, во святомъ градѣ, — и гдѣжъ иначе, если не „тамъ? тамъ храмъ, тамъ святыня, тамъ первосвященство, бого-„служеніе, и проч.“ — Вотъ съ какою насмѣшкою проповѣдникъ говоритъ о храмахъ, первосвященникахъ, богослуженіи! вотъ что называетъ онъ мертвою ученостію, ложны.Или буквальными хри-стіянствомъ! И потомъ продолжаетъ: — „Но при всемъ добромъ „ихъ мнѣніи, потеряли они звѣзду и не узрѣли оной прежде, „какъ вышедши изъ сего такъ называемаго святаго града. Раз-„умѣющій да разумѣетъ.“ — Вотъ какъ проповѣдникъ обнару-живаетъ себя, что онъ не о той вѣрѣ говорить, въ которой всякъ наставленъ и читаетъ о ней въ молитвахъ, или слышитъ во храмахъ Божіихъ, но о другой, тайной, ему только съ обращен-ными уже въ нее извѣстной, въ которой всякое начальство и богослуженіе опровергается; и какъ такое ученіе опасно еще явно проповѣдывать, то онъ, иногда закрывая себя личиною истиннаго вѣроисповѣданія, иногда выглядывая изъ подъ ней и показываясь въ собственномъ своемъ видѣ, говоритъ: разумѣющій да раз-уметь.

Сколько ни станемъ мы разсматривать сію книгу, нигдѣ не найдемъ въ ней ничего Евангельскаго, ничего нравоучительнаго, но вездѣ твердится только злозычная хула и поруганіе всему тому, что мы почитать привыкли. Такъ, на страницѣ 50, учитъ онъ своего слушателя: — „Старую горогу долженъ ты оставить „навсегда и навѣки, если не хочешь попасть въ руки Ироду, „книжникамъ и первосвященникамъ, кои Христа или умерщвляютъ, „или опровергаютъ, или предаютъ проклятію!!.“ (Дерзкая и безстыдная ложь! Когда и гдѣ первосвященники предаютъ Христа проклятію?) Такъ, на страницѣ 52, говоритъ: „Кто Его (Христа) „любитъ, тотъ не захочетъ нигдѣ быть въ нѣгѣ, и къ мѣсту

202

„своему не прилѣпляется такъ, чтобы не быть готовымъ, ради „Христа, вырваться изъ объятій нѣжнѣйшихъ своихъ друзей и „послѣдовать обязанности своего званія и исполненію дѣла Божія. „Христіянинъ не желаетъ имѣть инаго отечества, комь обшир- „наго шара земнаго, принадлежащаго Господу.“ — Не разврату ли, не сущему ли разрушенію всѣхъ добродѣтелей учитъ насъ здѣсь проповѣдникъ? Священное писаніе говоритъ намъ: не любя своего ближняго, ты не можешь любить Бога; а проповѣдникъ велить намъ вырываться изъ объятій нѣжнѣйшихъ друзей нашихъ, не велить имѣть отечества, слѣдовательно ни олтаря, ни госу- даря, ни отца, ни брата, и, потущая въ насъ любовь ко всему священнѣйшему, называетъ это обязанностію нашегоъ званія и исполненіемъ дѣла Божія! Перо падаетъ изъ рукъ моихъ, гну- шаясь описывать толь пагубныя и злочестивыя внушенія!

На стран. 62, говоритъ онъ: „Ожидай только, возлюбленная „душа, вверженная Иродомъ въ Египетъ, въ жалостное положеніе, „ожидай еще нѣсколько, и твой Иродъ умретъ, и твое гоненіе кон- „чится, и ты возвратишься опять въ землю Израильскую.“ — Проповѣдникъ говоритъ это самому себѣ и своимъ слушателямъ: въ какомъ же они или души ихъ находятся гоненію? Кто ввергъ ихъ въ жалостное положеніе? Чего велить онъ подождать еще нѣсколько? Кого разумѣетъ подъ именемъ Ирода, и почему про- рочитъ ему скорую смерть? Темныя загадки! но кто просвѣщенъ истиннымъ свѣтомъ Евангелія, чья душа чиста и не злокозненна, тому не трудно угадать ихъ, и отъ нихъ содрогнуться.

Въ иномъ мѣстѣ (стран. 74), укоряя тѣхъ, которые почитаютъ себя рожденными въ истинной вѣрѣ, говоритъ: „Рожденіе „ваше (т. е. рожденіе въ христіянскомъ законѣ), имя (т. е. Христіянинъ), мечтанія (т. е. богопочитаніе и вѣроисповѣданіе) не „содѣлаютъ васъ блаженными. Надобно быть учениками Христо- „выми (т. е. того мнимаго существа, которое проповѣдникъ называетъ Христомъ) и послѣдовать его ученію (т. е. тому ученію, какое онъ и единомышленники его въ книгахъ своихъ распро- страняютъ), надобно принести истинное покаяніе (т. е. раскаяться въ томъ, что былъ христіянинъ), обратиться и уподобиться дѣ- „тямъ (т. е. слѣпо, не разсуждая, подобно робенку, вступить въ ихъ секту), со Іисусомъ тѣсно соединиться, какъ виноградные кисти „соединены съ лозою; — все прочее (то есть всѣ догматы вѣры) „есть обманъ и саморазвращеніе. Будьте вы какими бы ни были, „и называйтесь какъ хотите, Богъ къ вамъ не привязанъ; Онъ „можетъ изъ камней произвести чадъ Аврааму, изъ каменныхъ

203

„сердецъ и изъ совершенно закоснѣлыхъ грѣшниковъ содѣлать
„чадъ Божіихъ; между тѣмъ какъ вы, состоя въ православной
„церкви, при всей тщетной славѣ и ложномъ уповannіи на вашу
„устную вѣру и наружно честное житіе, останectесь чадами діа-
„вола и ада.“ — Ясны ли сіи слова? Нужно ли послѣ сего еще
выводить, что проповѣдникъ учитъ не чрезъ церковь соединиться
съ Христомъ, но мимо ея идти къ нему: и слѣдовательно не къ
тому Христу, которой есть глава церкви, но къ другому подъ
симъ именемъ разумѣемому. Сей Христосъ его, по настоящему
имени Антихристъ, или народное буйство, отпадшее отъ вѣры,
вездѣ имъ и сообщниками его проповѣдывается; за него-то хо-
датайствуя, старается онъ очернить и церковь, и первосвященни-
ковъ, и царей, и вельможъ, словомъ всѣ духовныя и гражданскія
власти, и говоритъ, что, оставаясь въ той вѣрѣ, какая нынѣ
всѣми христіянами исповѣдается, мы становимся чадами діавола
и ада, которыхъ слуги (присовокупляетъ онъ на страницѣ 94)
именуются князьями, властелинами и господами міра сего.

Почитая излишнимъ, при толь ясныхъ и очевидныхъ злона-
мѣреніяхъ, разсматривать далѣе книгу сію, наполненную вездѣ
злочестивыми и возмутительными мыслями, обязаны мы, по долгу
вѣрноподданнаго къ Государю и по любви къ отечеству, обратить
вниманіе правительства и на другія подобныя и столь же вредныя
книги въ разныя времена изданныя, и къ одной и той же цѣли
стремящіяся, то есть къ возмущенію народа противъ православія
и престоловъ, подъ видомъ таинственныхъ ученій и темныхъ
толкованій библіи. Неоднократно отерывалось уже сіе, но оста-
ваясь въ прежнемъ положеніи, умножалось, расло, усиливалось въ
дерзости, и достигаетъ до великихъ успѣховъ. Высылка и нака-
заніе частныхъ лицъ не могутъ сего пресѣчь и отвратить. Одинъ
подобный проповѣдникъ будетъ высланъ, другой на мѣсто его
явится; и прежде нежели распространяемая имъ ересь дойдетъ
до свѣденія, принесетъ уже много зла; да и по высилѣмъ его, онъ
уѣдетъ, а сѣмена посѣяннаго имъ разврата остаются созрѣвать
и приносить плоды. Частное наказаніе цензора за пропускъ сей
и другихъ подобныхъ же книгъ также ничего не пособить; ибо
цензоръ, во первыхъ, можетъ не имѣть достаточнаго проницанія
во вредъ, прикрытый въ нихъ мнимою пользою наставленія въ
вѣрѣ и просвѣщеніи; во вторыхъ, нубличное проповѣдываніе и
печатаніе книгъ сихъ въ здѣшней столицѣ отвлекаетъ цензора
отъ сомнѣнія въ пропускѣ перевода съ оныхъ; и естьли бы и
увидѣлъ онъ что либо сомнительное, то опасается изъявить свое

204

сомнѣніе, при явномъ покровительствѣ и благорасположеніи къ
симъ сочинителямъ и переводчикамъ. И такъ зло сіе, отчасу больше
усиливающееся, не можетъ иначе быть отвращено, какъ пресѣ-
ченіемъ покровительства оному, и удержаніемъ его въ самомъ
началѣ, срывая съ него, подъ какимъ бы оно видомъ ни явилось,
личину лжеученія. Для сего нужно имѣть многихъ избранныхъ и
благомысліемъ своимъ извѣстныхъ цензоровъ, надъ коими должно
учредить вышній цензурный комитетъ, который бы состоялъ не
изъ одного, но изъ пяти или по крайней мѣрѣ четырехъ духов-
ныхъ и государственныхъ особъ, къ коимъ бы цензоры, въ случаѣ
сомнѣній своихъ, могли относиться. Подъ вѣденіемъ сего комитета
должны состоять не токмо всѣ издаваемыя на россійскомъ языке
книги, но и всѣ иностранныя, привозимыя сюда или здѣсь неча-
таемыя, также и образъ ученія, преподаваемый во всѣхъ уни-
верситетахъ, гимназіяхъ и училищахъ, за которыми надлежитъ
строго смотрѣть, чтобъ профессоры и учители преподавали науки
по извѣстнымъ книгамъ, а не по рукописнымъ тетрадямъ, въ
коихъ они часто обучаютъ учениковъ не общимъ, но собствен-
нымъ своимъ правиламъ и мыслямъ. Всѣ другія мѣры окажутся
недостаточными къ удержанію и отвращенію сего, подъ видомъ
просвѣщенія и толкованія священныхъ писаній, распространив-
шагося зла, требующаго для общаго спокойствія и спасенія отъ
него, яко отъ заразительнаго недуга, дѣятельныхъ мѣръ и не-
усипнаго надзора. Надзоръ сей долженъ состоять не въ одномъ
обращеніи вниманія своего на прекращеніе подобными книгами
и внушеніями распространять духъ дерзости и ослѣпленія, но
въ дѣятельномъ и строгомъ изслѣдованіи всѣхъ произшедшихъ
отъ того золъ и успѣховъ, не въ однѣхъ столицахъ и училищахъ,
но внутри и отдаленѣйшихъ краяхъ Россіи. Мы читаемъ въ
иностранныхъ вѣдомостяхъ (Journal de Francfort Nro. 119, 24
Avril, 1824, de Petersbourg): „M. le docteur Ignace Fessler ¹), sur-
intendant du consistoire Evangélique de Saratow, qui compte plus de
600,000 colons aisés et industrieux, a fait tout récemment un voyage
d'inspection de plus de 6000 wertes, dans les nouveaux gouvernemens
soumis à son diocése.“ Таковыя обширныя порученія иностраннымъ
проповѣдникамъ и учителямъ, изгнаннымъ изъ ихъ отечества,
или, покрайней мѣрѣ, признаваемымъ за людей худыхъ правилъ,
и можетъ быть нарочно посылаемымъ къ намъ для разрушенія
мира и тишины, необходимо долженствовали, какъ и слышно,

¹) Бывшій профессоръ духовной академіи, вызванный въ Россію Сперанскимъ.

205

произвести немалые плоды постѣяніемъ въ простомъ народѣ вся-
кихъ ересей и буйства. Великость сихъ успѣховъ, разными сред-
ствами произведенныхъ, требуетъ строжайшаго и неукоснительнаго
обращенія къ потушенію сего огня, безпрестанно поджигаемаго
иностранцами, и который, при малѣйшихъ еще попущеніяхъ, легко
можетъ содѣлаться неугасимымъ.

(Разборъ сей ¹) читанъ мною въ комитетѣ г. г. министровъ,
20 Мая 1824 года.)

30 числа октября (1824), былъ я у графа Аракчеева и читалъ ему нѣкоторая бумаги, съ которыми онъ соглашался и объщалъ мнѣ во всѣхъ намѣреніяхъ моихъ содѣйствовать. На третій день, извѣстясь о нѣкоторыхъ вновь вышедшихъ книгахъ, послалъ я къ нему слѣдующее письмо:

Милостивый Государь, графъ Алексѣй Андреевичъ,

Въ прежнихъ письмахъ моихъ имѣлъ я честь объяснить ва-
шему сіятельству о продолжающихся и нынѣ покушеніяхъ и ста-
раніяхъ продолжать собранія библейскихъ обществъ, и распро-
странять не переводы, а такъ сказать перекладку священны хъ
писаній съ высокаго и важнаго языка на простонародное нарѣчіе :
два сильнѣйшія орудія революціонныхъ замысловъ. Теперь почи-
таю себя въ необходимой обязанности препроводить къ вамъ но-
вѣйшія тому свидѣтельства, а именно: ежемѣсячно издаваемую
книжку подъ названіемъ Извѣстій о сихъ обществахъ ²), гдѣ ихъ
дѣла до небесъ превозносятся, и другую Краткій Катихизисъ ³),
здѣсь въ синодальной типографіи недавно въ числѣ, какъ слышно,
осмнадцати тысячъ экземпляровъ напечатанную. Я имѣю причины

¹) Сравненіе офиціального представленія Шишкова о книгѣ Госнера, съ разборомъ ея въ „Записки о крамолахъ враговъ Россіи“ (Русск. Арх. 1868. вып. 9) убѣждаетъ, что первое послужило матеріаломъ для второго, и подтверждаетъ предположеніе свящ. Морошкина (т. ж. ст. 1333), на счетъ принадлежности „Записки“ перу почитателя и довѣреннаго чиновника Шишкова, кн. С. А. Ширинскаго-Шихматова.

2) „Извѣстія о Библейскихъ Обществахъ“ стали издаваться, съ высочайшаго созволенія, въ январѣ 1824 г., замѣнивъ собою прежнія сежегодныя „Отчеты“ Общества; изданіе должно было прекратиться на десятой (октябрской) книжкѣ.

³) Это первое изданіе „Краткаго Катихизиса“ Филарета, съ молитвами и текстами, набранными славянскими буквами, и съ ученіемъ о „Богопознании естественномъ,“ было напечатано въ 1823 г.; и авторъ награжденъ тогда орденомъ св. Александра Невскаго. Потомъ Катихизисъ подвергся тремъ пересмотрамъ, послѣ которыхъ, съ 1839 г., онъ сталъ печататься въ томъ видѣ, въ какомъ печатается и понынѣ. Въ 1865 г. вышелъ онъ 105-мъ изданіемъ (Зап о жизни Филарета, Н. В. Сушкова, стр. 102–109).

206

(о которыхъ въ свое время не оставляю подробнее донести) про-
сить ваше сіятельство доложить о семъ государю императору и
принять неукоснительныя мѣры, чтобъ издаваніе первой изъ сихъ
книжекъ и разсылки второй теперь же, по крайней мѣрѣ до
ближайшаго разсмотрѣнія оной, остановить; ибо естьли сія по-
слѣдняя повсюду разойдется, то уже действія, ею произведенного,
отвратить будетъ не можно. Не разсуждая уже о нѣкоторыхъ
введенныхъ въ нее, не совѣтѣ согласныхъ съ ученіемъ нашей
церкви правилахъ, одно только то, что въ ней главнѣйшія мо-
литвы, составляющія духовное наше воспитаніе, и къ которымъ
каждый отецъ приучаетъ едва начинающего еще лепетать своего
сына, молитвы, въ которыхъ каждая буква должна казаться намъ
неприкосновенною и священною, молитвы, таковыя, какъ Отче
нашъ и Втрую во единаго Бога также и Заповѣди Господни пере-
ложены на простой языкъ, переиначены, и нарочно, для сильнѣй-
шаго впечатлѣнія сей важной перемѣны, напечатаны церковными
буквами; одно только сіе показываетъ уже съ какимъ намъреніемъ
тиснуто оной такое огромное количество. Слѣду долгу званія
моего, надлежало бы мнѣ тотчасъ во всѣ училища разослать
приказаніе, чтобъ нигдѣ помянутыхъ книжекъ не принимали; но
поставленный въ затрудненіе действовать во благо церкви, го-
сударя и отечества, я буду ожидать или разрѣшенія на то, или
увольненія меня отъ такова званія, въ которомъ я не могу быть
полезенъ, и долженъ, попуская возрастать и усиливаться прежнимъ
стараніямъ и работамъ, съ укореніемъ совѣсти моей видѣть себя
содѣйствующимъ въ томъ, что по моимъ понятіямъ можетъ при-
нести крайній вредъ благочестію, нравамъ, и слѣдовательно го-
сударству и человѣчеству. Съ истиннымъ и совершеннымъ почи-
таніемъ имѣю честь быть,

А. ІІ.

Ноября 3 числа, увидѣлся я съ графомъ Аракчеевымъ въ
комитетѣ г. г. министровъ. Онъ показалъ мнѣ мои прежде пи-
санья къ нему два письма съ подчеркнутыми въ нѣкоторыхъ
мѣстахъ строками, сказавъ: — „Государь Императоръ приказалъ
у васъ спросить, для чего же вы по этому не действуете?" —
Я при семъ случаѣ сдѣлалъ ему свой вопросъ: — „Развѣ вы по-
слѣдняго письма моего къ вамъ ему не читали?" — Онъ отвѣчалъ:
— „Нѣтъ, а пожажу завтра." — Тутъ мы разстались. На другой
день поутру приѣхалъ онъ ко мнѣ съ извѣщеніемъ, что его вели-

207

честву угодно, чтобъ мы вмѣстѣ съѣздили къ митрополиту, и съ
нимъ какъ о ежемѣсячномъ издаваніи Извѣстій о библейскихъ об-
ществахъ, такъ и о Краткомъ Катихизисѣ объяснились. Тогожъ
числа, въ 7 часовъ по полудни, отправились мы къ митрополиту.
Я началъ говорить, что хотя никакихъ гласныхъ повелѣній о
прекращеніи библейскихъ обществъ не дано¹), однакохъ съ самой
перемѣны министерства просвѣщенія намѣреніе кюнилось уже къ
тому, чтобъ нигдѣ объ нихъ не упоминать. Кавимъ же образомъ
здѣсь въ Петербургѣ, подъ его начальствомъ ²), продолжаютъ из-
давать объ нихъ извѣстія, и превозносить ихъ похвалами, тогда
какъ въ цѣли и рас}$/остраненіи онныхъ отрывается явный вредъ?
Митрополитъ отвѣчалъ, что какъ за этотъ годъ собраны уже под-
писки на сей журналъ, то онъ величъ продолжать его до исте-
ченія года, а съ будущаго генваря оный прекратится. На сіе
возразилъ я: — „Гдѣ идетъ дѣю о вредѣ, наносимомъ вѣрѣ и
нравственности, и который и такъ уже сильно распространился.
можно ли тамъ попускать еще болѣе распространяться и утвер-
ждаться оному, для сбора нѣкотораго числа денегъ? Сверхъ того,
съ перемѣною министерства всѣ благомыслящіе люди ожидали и
перемѣны направленія умовъ отъ прежней худой въ хоротую
сторону; но когда, чрезъ полгода или болѣе, увидятъ тожъ самое,
что было доселѣ, то какое изъ того родится ободреніе и торже-
ство для тѣхъ, которые всѣми силами и хитростями стараются
не дать сдѣлаться сему перелому?" — Послѣ сего, сужденіе об-
ращено было на вышеозначенный Краткій Катихизисъ, архіереемъ
Филаретомъ написанный и синодомъ утвержденный. Митрополить
защищалъ въ немъ переводъ молитвъ и вообще всѣ переводы
священного писанія съ славенскаго (какъ всѣ незнающіе языка
своего журналисты говорятъ) на русской языке, утверждая, что
многіе славенскаго языка не разумѣютъ. Тутъ не могъ я сохра-
нить своего хладнокровія: — „Какъ!" сказалъ я съ жаромъ, „кто
изъ насъ не разумѣетъ церковной службы? развѣ тотъ одинъ,
кто, отрекшись отъ отечества своего, забылъ и языка свой? Можно

¹) Такъ просуществовало Общество до нового царствованія: указъ отъ 12-го апреля 1826 г., на имя митрополита Серафима, прекратилъ всѣ действія Общества, до дальнѣйшаго разрѣшенія; а 15-го июля того же года, новымъ указомъ на имя митр. Серафима, Общество было окончатся закрыто, и имущество его, оцѣненное въ 2 миллиона рублей, передано въ вѣдѣніе св. синода (Вѣстн. Евр. 1868, кн. 12, „Русск. Библ. Обш.,“ стр. 734—740).

2) 17-го мая 1824 года, митр. Серафимъ занялъ въ Библейскомъ Обществѣ мѣсто предсѣдателя, по сложеніи этого званія кн. Голицынымъ (Тамъ же, кн. 8, стр. 712).

208

ли съ разсудкомъ повѣрить, что върую во единаго Бога мы не понимаемъ, а върую въ одново Бога понимаемъ? что Отче нашъ же еси на небесъх есть чуждый намъ славенскій, а Отче нашъ сущій на небесахъ собственный нашъ руской языкъ? И нужно ли на семъ, да позволено сказать, толь неосновательномъ мнѣніи основывать надобность раздѣленія языка церкви съ языкомъ народнымъ? Можетъ ли мнимая надобность сія, уронивъ важность священныхъ писаній, произвести иное, какъ не ереси и расколы?"
— Митрополитъ подтверждалъ еще мнѣніе свое слѣдующими словами: — „Да кудажъ дѣваться намъ съ такимъ множествомъ напечатанныхъ книгъ?" — Тутъ едва удержался я въ предѣлахъ должнаго къ священному сану уваженія. Графъ Аракчеевъ также не вытерпѣлъ и сказалъ: — „Не о деньгахъ дѣло идетъ; пусть ихъ пропадаютъ, лишь бы остановить и сколько можно отватить сдѣланное зло." — Напослѣдокъ, по долгомъ преніи, общее заключеніе было такое, что библейскія общества должно прекратить, переводовъ священныхъ писаній на простое нарѣчіе не выпускать, и Краткій Катихизисъ остановить¹).

По приѣздѣ сюда государя императора былъ я у него съ поздравленіемъ. Онъ принялъ меня милостиво, расказывалъ о пuve-тешествіи своемъ и, отпуская меня, сказалъ: — „въ суботу увидимся.“

7 числа (въ пятницу), было нещастное наводненіе, причи-
нившее столько бѣдствій и вреда всему городу и всѣмъ его окрест-
ностямъ.

¹) Мнѣніе свое о Катихизисѣ митрополитъ Серафимъ изложилъ въ письмѣ къ архиєпископу Филарету (декабря 1824 г.); оно написано въ отвѣтъ на два письма Филарета и напечатано выѣстъ съ ними въ „Приложеніяхъ“ къ „Запискамъ о жизни Филарета,“ Н. В. Сушкова (стр. 49—53). Тамъ же (стр. 48) находится сюда относящееся, слѣдующее письмо Шишкова къ Серафиму, отъ 21 ноября 1824 г.: „Въ бытность нашу, а именно его сіятельства графа Алексія Андреевича Аракчеева и мою, по особому Государя Императора порученію, въ домъ у Вашего Преосвященства, разсуждаемо было, и общимъ согласіемъ положено, что неприлично таковымъ молитвамъ какъ: Вѣрую во Единаго Бога и Отче нашъ, быть въ духовныхъ книгахъ переложеннымъ на простонародное нарѣчіе, о чемъ доверено и до свѣдѣнія Его Императорскаго Величества; а потому, равно какъ и въ силу даниаго на мое имя въ 17-й день сего мѣсца Высочайшаго указа, не олаговѣлено ли будетъ Вашему Высокопреосвященству предложить Синоду, дабы вновь издаваемые христіанскіе катихизны: полный и краткій, въ которыхъ помянутыя молитвы и заповѣди Господни переложены на простонародное нарѣчіе, печатаніемъ и разсилкою какъ здѣсь, такъ и въ Москвѣ пріостановить, доколѣ воспослѣдуетъ на то Высочайшее разрѣшеніе. Имѣю честь“ и проч..

209

8 числа, получил я записку, что государь императоръ въ сей день принять меня не можетъ, а приказываетъ мнѣ быть къ нему съ докладами завтра, въ 7 часовъ по полудни.

9 числа, въ предназначенное время, явился я къ нему. Онъ долго съ сокрушеннымъ сердцемъ разговаривалъ со мною о случившихся нещастіяхъ, о многихъ погибшихъ людяхъ, и о повсемѣстномъ разореніи. Наконецъ приказалъ читать бумаги. Я предупредилъ его слѣдующею рѣчью: — „Государь! Вы столько всегда были ко мнѣ милостивы, что приучили меня говорить вамъ откровенно; и потому все, что вы въ разныхъ бумагахъ моихъ слышать будете, есть безъ всякаго опасенія и утайки совершенное чувствъ моихъ изліяніе. Я иду прямою дорогою: могу обманываться, но хитростей и уловокъ никакихъ не знаю.“ — Онъ отвѣчалъ мнѣ: — „Я люблю откровенность, и благодарю тебя за то; мнѣ надоѣли тѣ лицемѣрія и увертки, въ которыхъ нельзя распознать правду съ ложью. Впрочемъ мы всѣ люди, и обманываться всякъ можетъ. Читай.“ — Послѣ сего началъ я читать слѣдующія моей рукою писания бумаги:

„Въ 1818 году, издана была сочиненная на россійскомъ языкѣ, одобренная духовною цензурою, книга подъ названіемъ: Бесъда на гробъ младенца о безсмертіи души. О книгѣ сей, тотчасъ по изданіи ея, донесено было Вашему Величеству, якобы оная содер- жала въ себѣ зловредныя и противныя нашему вѣроисповѣданію правила; въ слѣдствіе чего книга сія запрещена и у всѣхъ ото- брана; сочинитель ея, Станевичъ, высланъ изъ столицы, а цен- зору, пропустившему ее, покойному архимандриту Инокентію, сдѣланъ строжайшій выговоръ. Нынѣ же, въ прошедшемъ августѣ мѣсяцѣ, книга сія, оставшаяся въ одномъ токмо экземплярѣ у по- койнаго митрополита Михаила, препровождена была ко мнѣ чрезъ статьі-секретаря Кикина ¹) съ тѣмъ, чтобъ я по разсмотрѣніи ея донесъ о ней Вашему Величеству. Исполняя повелѣніе сіе, я въ мнѣніи моемъ сказалъ, что прежнее донесеніе о ней было не- справедливо, что напротивъ того она, защищая Церковь и вѣру, опровергаетъ тѣ ложныя понятія, которые ко вреду благочестія и правительства во многихъ книгахъ разсѣяны; но вмѣстѣ съ симъ просилъ, чтобъ, не полагаясь на одно мое мнѣніе, повелѣно было

¹) Вмѣшательство Кикина въ это дѣло объясняется, во первыхъ, приязнію его къ архим. Инокентію, и во вторыхъ тѣмъ, что Станевичъ, служившій нѣ- когда подъ его начальствомъ, былъ лично ему извѣстенъ (Зап. Фотія, въ „Чте- ніяхъ,“ 1868, кн. І, Смѣсь, стр. 264).

Томъ ІІ

14

210

книгу сію разсмотріть духовнымъ особамъ. По соизволеніи на то
Вашего Величества, отослалъ я оную къ здѣшнему митронолиту
Серафиму, который нынѣ, при письмѣ своемъ ко мнѣ, прислалъ
поданный ему объ оной слѣдующаго содержанія рапортъ:

## „РАПОРТЪ МИТРОПОЛИТУ.

„Сего 1824 года сентября 12 дня, благоугодно было вашему
высокопреосвященству приказомъ преднисать намъ приложенную
при немъ книгу подъ названіемъ: Бессіда на гробь младенца о
безсмертіи души, пересмотрѣть тщательнѣйшимъ образомъ и о
достоинствѣ ея представить съ мнѣніемъ своимъ. Въ исполненіе
сего приказа, мы разсматривали оную книгу, и по разсмотрѣніи
сдѣлали о ней такое заключеніе, что книга сія, по духу своему,
совершенно сообразна съ ученіемъ вѣры нашей православной
церкви, и даже есть людъ сильной ревности по вѣрѣ и пламен-
наго усердія къ церкви. Сочинитель ея, разсуждая о безсмертіи
души, обращаетъ свое вниманіе на тѣ пагубныя мудрованія, ко-
торыя у насъ съ нѣкотораго времени во многихъ книгахъ разсѣ-
ваются, и которыхъ распространители, проповѣдуя мечтательное
благочестіе и мнимо-духовную свободу, и свое лжеученіе под-
тверждая словами священного писанія, превратно изъясняемыми,
стараются обольщать сердца способныя увлекаться всемѣмъ вѣ-
тромъ ученія, истребить въ нихъ покорность вѣрѣ и церкви,
унижать священныя дѣйствія богослуженія и внушать неуваженіе
къ служителямъ олтаря, — и такимъ образомъ, потрясая основанія
церкви и развращая нравственность народную, угрожаютъ опас-
ностію благоустройству и благоденствію государства, которые
всегда неразлучны съ благосостояніемъ вѣры и церкви. Сіи па-
губныя мудрованія сочинитель Бессіды о безсмертіи души рас-
крываетъ, обличаетъ и опровергаетъ съ такою ревностію и съ
такимъ сильнымъ чувствомъ, какія свойственны усердному сыну
церкви и отечества. По сему мы полагаемъ, что книга сія можетъ
производить весьма полезныя дѣйствія въ сердцахъ читателей,
однихъ предостерегая отъ вводящихъ раздѣленія и соблазны
противъ ученія, которому научаетъ святая церковь, а другимъ
отеривая глаза на тѣ заблужденія, въ которая они по невѣденію
могли быть вовлечены злыми дѣлателями, кои ласковыми и кра-
сивыми словами обольщаютъ сердца простодушныхъ. О таковомъ
исполненіи приказа вашего высокопреосвященства симъ покорнѣйше
рапортуемъ.

211

„На подлинномъ подписано: Протоіерей Тимофей Вещезѣровъ.
Профессоръ Академіи, священ-
никъ Юакимъ Кочетовъ.

„Октября 1 дня 1824 года.

„Сей рапортъ присланъ ко мнѣ, при слѣдующемъ отъ ми-
трополита письмѣ:

„В. в. м. г.,

„Въ слѣдствіе почтеннѣйшаго в. в., отъ 10-го прошедшаго
августа, отношенія, при котором изволили вы, по высочайшему
государя императора повелѣнію, пренроводить ко мнѣ на раз-
смотрѣніе книгу, подъ названіемъ Беслѣда на гробъ младенца о
безсмертіи души, препоручилъ я ее разсмотрѣть протоіерею
Спасосѣнновской церкви, Тимофею Вещезѣрову, и здѣшней духов-
ной академіи профессору, священнику Юакиму Кочетову, и какое
получилъ отъ нихъ о достоинствѣ книги сей мнѣніе, оное въ
подлинникѣ прилагая при семъ, съ таковымъ съ моей стороны
заключеніемъ, что я, прочитавъ съ особеннымъ вниманіемъ книгу
сію, нашелъ въ ней всѣ тѣ достоинства, каковыя прописаны во
мнѣніи протоіерея Вещезѣрова и священника Кочетова. Возвра-
щая помянутую книгу, честь имѣю быть и проч.

„На подлинномъ подписано: Серафимъ, Митрополитъ Новго-
родскій и Санктпетербургскій.

„6 Октября 1824 года.

„Здѣсь нужно замѣтить, что въ томъ же году, тотчасъ по
запрещеніи сей книги, дано было циркулярное предписаніе слѣ-
дующаго содержанія:

„Чтобы цензурные комитеты, при разсматриваніи сочиненій
и переводовъ, предполагаемыхъ къ печатанію вторымъ, третьимъ
и вообще возобновляющимся тисненіемъ, наблюдали строжайше,
дабы не соответствующия настоящимъ видамъ правительства мѣста
въ книгахъ сихъ, содержащія въ себѣ мысли и духъ, противный
религіи христіанской, обнаруживающія или вольнодумство, без-
божничество, невѣріе и неблагочестіе, или своевольство револю-
ціонной необузданности, мечтательнаго философствованія, или же
опорочиванія догматовъ православной нашей церкви, и тому по-
добное, были непремѣнно запрещаемы къ печатанію, хотя бы въ
напечатанныхъ книгахъ прежде находились.

„Предписане сіе дано было, тотчасъ по запрещеніи помяну-
той книги Беслѣда на гробъ младенца: слѣдовательно, какъ по
донесенію объ ней, такъ и по сему неукоснительно за тѣмъ во-
спослѣдовавшему предписанію, очевидно явствуетъ, что она была

14*

212

поводомъ сего, и что къ ней относится выраженіе не соотвѣт-
ствующей настоящимъ видамъ правительства. Вскорѣ за симъ,
по опредѣленію (коммиссіи?) духовныхъ училищъ, какъ бы для по-
казанія, въ чемъ состоять настоліе виды правительства, не
токмо въ немаломъ количествѣ выпущены, но и съ назначеніемъ
цѣнъ, разосланы для чтенія книги таковыя, какъ: Опытъ дьятель-
наго ученія о дпйствіи Св. Духа въ душахъ, Возвваніе человѣкамъ
о послѣдованіи внутреннему влеченію духа Христова и многія
другія, прямо противныя догматамъ нашей вѣры и тѣмъ прави-
ламъ, какія въ помянутомъ предписаніи означены. Изъ сего ясно
открывается, что книги, писанныя въ духѣ вѣры и въ защиту
благочестія, выдавались за зловредныя и не только не были тер-
пимы, но тщательно истреблялись, и сочинители ихъ подвергались
гоненію. Отсюду не меньше ясно и то, что когда съ подобными
книгами поступаемо было такимъ образомъ, то сіе не могло быть
для инаго намѣренія, какъ для того, дабы не препятствовали
онѣ внушать и распространять противныя имъ ложныя ученія
и наставленія. Естьли обратить вниманіе на все то, что въ семъ
намѣреніи напечатано и нарочно разсылаемо было для чтенія въ
народѣ и по училищамъ; естьли взглянуть притомъ и на другія
разныя средства къ размноженію сего употребленныя, и естьли
исчислить успѣхи чрезъ не малое время въ прельщеніи умовъ и
въ воспитаніи юношества произведенные, то ужасная истина сія
откроется во всей своей очевидности. Сія борьба своевольства
съ законами появилась сперва въ хитрыхъ словахъ и тайныхъ
шопотахъ, но скоро, возвыси голосъ, стала вопіять громче, яснѣе
и дерзновеннѣе. Подъ личиною новой набожности и нового про-
свѣщенія, она произвела новыя понятія, поколебала и раздѣлила
мнѣніе людей о самоважнѣйшихъ для благоденствія народнаго
предметахъ, о вѣрѣ и правительствѣ, требующихъ непремѣнно
одинакихъ мыслей и единодушія. Усились въ дерзкой надеждѣ
своей, стала она тайный образъ свой превращать въ явный,
сдѣлалась всякому извѣстною, и подала поводъ къ небывалымъ
прежде и непозволеннымъ умствованіямъ и сужденіямъ. А потому
естьли противъ сего распространившагося зла не взять нынѣ
дѣятельныхъ и гласныхъ мѣръ, то оно еще болѣе умножится и
возрастеть; ибо духъ благомыслящихъ людей, и таѣ уже упад-
шій, совершенно уронить, и вознесетъ надежду тѣхъ, которѣе,
или по злонамѣренію, или по соблазну, или по легковѣрію, или
по видамъ корысти, хотятъ чтобъ заблужденіе господствовало и
торжествовало. Для обузданія сего вреднаго духа, почитаю я

213

крайне нужнымъ, чтобъ гласная и рѣшительная воля Вашего Императорскаго Величества изъявлена была даннымъ на мое имя рескриптомъ, которому, естьли мнѣніе мое удостоится одобренія. прилагаю при семъ проэктъ:

„ПРОЭКТЪ РЕСКРИПТА.

„Въ указѣ Нашемъ, данномъ Правительствующему Сенату, февраля въ 9 день 1802 года¹), между прочими постановленіями о разсматриваніи и печатаніи книгъ, во второмъ пунетѣ объяснено: „чтобъ не было ничего въ нихъ противнаго законамъ Божиимъ и гражданскимъ;“ и тогожѣ указа въ третьемъ пунетѣ изображено: „что принадлежитъ до книгъ церковныхъ и вообще къ вѣрѣ относящихся, въ изданіи ихъ поступать на точномъ основаніи указа 27 июля 1787 года.“ Нынѣ, по случаю препровожденной къ Новгородскому и Санкт-петербургскому Митрополиту на разсмотрѣніе книги подъ названіемъ: Беспова на гробъ младенца о безсмертіи души, изъ донесеній его усмотрѣно Мною, что въ противность помянутымъ указамъ многія къ вѣрѣ относящіяся книги, часто содержащія въ себѣ ложныя и соблазнительныя о Священномъ Писаніи толкованія, печатались въ частныхъ типографіяхъ, безъ всякаго синодскаго разсмотрѣнія, и что напротивъ того книги, въ духѣ православной нашей вѣры написанныя, подвергались строгому запрещенію. Такимъ образомъ помянутая книга, подъ названіемъ Беспова на гробъ младенца (по несправедливому о ней донесенію),¹ была запрещена и отобрана (дабы не пренятствовала распространяться духу другихъ къ соблазну вѣры выпускаемыхъ книгъ. Правительствующій Синодъ, вопреки обязанности своей и данныхъ ему преднисаній, не обратилъ на то своего вниманія и умолчалъ о семъ).² Въ слѣдствіе сихъ отступленій отъ вышеупомянутыхъ данныхъ Нами указовъ, и воспослѣдовавшаго отсѣгъ вреднаго для просветшенія и нравственности направленія, повелѣваемъ вамъ войти въ строгое наблюденіе, дабы какъ въ изданныхъ, такъ и впредь издаваемыхъ сочиненіяхъ и переводахъ, особливо же въ преподаваніи по училищамъ наукъ, ничего колеблющаго вѣру и благонравіе не открывалось. Народное благоденствіе много отъ сего пострадать можетъ, и потому обязаны вы предъ Богомъ и предъ Нами употребить за симъ не-

¹) Хотя въ рукописи, — какъ видно и въ спискахъ также („Чтенія,“ стр. 55), — стоитъ 1802 годъ, но мы подагаемъ, что это описка, и что слѣдуетъ читать 1804 г., такъ какъ постановленія Александра о цензурѣ относятся къ 1804 году; кромѣ того уже (на стр. 176) была ссылка на этотъ же самый указъ 9 февраля, съ обозначеніемъ 1804 года.

320

ея на томъ: 1-е, что наша азбука имѣетъ больше звуковъ, и 2-е,
что звуки сіи (т. е. буквы) произносятся всегда одинаково, по-
рознь ли стоять или вмѣстѣ (чего въ другихъ азбукахъ нѣтъ).
Все это я вывожу и показываю. Слѣдовательно, кто хочетъ воз-
ражать мнѣ, тотъ долженъ такое же основательное сдѣлать воз-
раженіе, то есть, показать (естьли возможно): 1-е, что въ нашей
азбукѣ звуковъ не больше, и 2-е, что у нихъ произношеніе буквъ
такое же постоянное, какъ и у насъ, или что сіе постоянство
нашихъ буквъ не можетъ почитаться преимуществомъ. При та-
ковомъ возраженіи, по крайней мѣрѣ, могли бы читатели наши и
мы сами другъ друга разумѣть. Но чѣмъ же, вмѣсто сего, возра-
жаютъ мнѣ? Говорятъ: не ужъ ли имъ въ словѣ chambre труднѣе
произносить букву w, чѣмъ намъ? — Да гдѣ я въ книгѣ моей
говорилъ о трудности? Я говорю, что у нихъ нѣтъ буквы w, и
что, по неимѣнію сей буквъ, должны они звукъ этотъ составлять
изъ двухъ буквъ с и h (не имѣющихъ порознь сего звука, и даже
и вмѣстѣ въ другихъ словахъ перемѣняющихъ оный); а мнѣ,
на мое не отвѣчая, возражаютъ, что въ словѣ chambre буквы ch
также произносятся какъ наше w, и что ихъ не труднѣе произ-
носить! Какоежъ это возраженіе, когда я говорю о Петрѣ, а мнѣ
говорять о Карпѣ? Ежели возраженія писать для людей, не вхо-
дящихъ въ разборъ того, о чемъ говорится, такъ что хочешь
пиши, — все равно; а ежели уважать читателей, и предполагать
ихъ взвѣшивающими доказательства того и другаго, такъ отъ по-
добныхъ возраженій, не для меня (ибо мнѣ онѣ только пользу,
а не вредъ принести могутъ), но для самого себя, надлежало бы
воздержаться. Я повторяю, что имѣю великое уваженіе къ досто-
инствамъ г-на Каченовскаго, ни мало не досадую на его противъ
меня возраженія, и не требую, чтобъ онѣ во всемъ одинаково со
мною мыслилъ; однакожъ, естьли онъ даетъ себѣ волю, не внимая
хорошенько въ мои мысли (какъ я это здѣсь разборомъ только
двухъ статей доказываю), оговаривать ихъ, то и меня разрѣша-
етъ чрезъ то оправдываться и оговаривать, при случаѣ, тѣ мѣста
въ немъ, съ которыми я не согласенъ. Я также могу сказать, что
вз качествѣ читателя свидѣтельствую ему мою благодарность,
но въ качествѣ любителя правды долженъ изобличить неспра-
ведливость его мнѣній. — Естьли вы съ нимъ знакомы, то мо-
жете показать ему мое письмо, ибо я ни о комъ не говорю того
заочно, чего бы не сказалъ въ глаза. — Чувствую, что я много
распространился, говоря о такомъ дѣлѣ, о которомъ бы до-
вольно было и трехъ словъ сказать. Простите мою болтливость.

321

Желаю вамъ всякихъ благъ, пребывая съ истиннымъ почитаніемъ вашъ

милостиваго государя моего покорный слуга

Александръ Шишковъ.

С. Петербургъ. Июля 19 чня 1811 г..

6.

Милостивый государь мой, Яковъ Іевлевичъ.

Я получилъ письмо ваше, и съ великимъ удовольствіемъ сдѣлаю все то, что смогу. Хотя съ А. Д. Б.¹) я рѣдко видаюсь, и не такъ знакомъ съ нимъ, чтобъ просить могъ, однакоже нищу случая. По крайней мѣрѣ за усердіе мое вамъ отвѣчаю. Сожалѣю, что больной перстъ вашъ мѣшаетъ вамъ дѣлать мнѣ удовольствіе вашими письмами, которые я всегда съ пріятностію читаю. Сдѣлайте, чтобъ онъ поскорѣ выздоровѣлъ. А я всегда въ недосугахъ: писать надобно много, а времени имѣю только часа три поутру, и то не всякой день. Послѣ обѣда же ни за что приняться не могу и рѣдко бываю дома. Пожалуйста не оставляйте меня увѣдомлять о себѣ и о всѣхъ у васъ произшествіяхъ по словесности. Я очень люблю всякия пренія и разсужденія, только не брани и личности; но по нещастію онѣ только и попадаются, когда что нибудь читаешь. Желалъ бы подолѣе побесѣдовать съ вами, но прерываютъ сіе мое удовольствіе. И такъ до другаго времени. Между тѣмъ съ истиннымъ почитаніемъ пребываю вашъ

милостиваго государя моего покорнѣйшій слуга

Александръ Шишковъ.

Октября 28, 1811 г..

7.

Я давно къ вамъ не писалъ, и чрезъ то самого себя лишалъ
удовольствія. Иногда хворанье, иногда лѣнь, а больше хлопоты
и недосуги были тому причиною. Между тѣмъ мнѣ всегда пріятно
получать отъ вась письма. За новое вамъ скажу, что на сихъ
дняхъ была у насъ Бесѣда, въ которой читалъ я Разсужденіе о
любви къ отечеству. Собраніе было многочисленное. Болѣе четы-
рехъ сотъ посвѣтителей едва вмѣстились въ залу. Духовенство и
знатнѣйшія особы обоего пола украшали оную. Признаюсь, что я

¹) Александромъ Андріевичемъ Балашовымъ?

Томъ II.

21

322

приступалъ къ чтенію съ нѣкоторою робостію; казалось мнѣ,
что не всѣ раздѣлять со мною мои чувствованія, и можетъ быть
многимъ нѣкоторыя истины покажутся слишкомъ смѣлыми; одна-
кожъ я обманулся. Успѣхъ превзошелъ мое чаяніе ¹), и тутъ уви-
дѣлъ я, что какъ бы нравы ни были повреждены, однакоъ правда
не престаетъ жить въ сердцахъ человѣческихъ. Кто даже и ней-
детъ путемъ ея, тотъ самый, при гласѣ ея, просыпается и отво-
ряетъ ему душу свою, по крайней мѣрѣ на нѣкоторое время.
Сожалѣю, что я не могу въ скорости доставить вамъ сего читан-
наго мною Разсужденія. Естѣли бы могъ, то всего прежде послалъ
бы оное къ вамъ и къ Сергію Николаевичу Глинѣ, которому
прошу отъ меня поклониться. Вы писали нѣкогда ко мнѣ о Раз-
сужденіи, читанномъ мною въ Россійской Академіи, которое давно
уже напечатано ²): я тогда не успѣлъ къ вамъ послать, но думаю,
что вы давно уже его имѣете, и за тѣмъ не посылаю. Естѣли же,
паче чаянія, у васъ онаго нѣтъ, то увѣдомьте только, я тотчасъ
пришло. Оно, какъ сказываютъ, родило противъ меня новыя брани,
называемыя критиками; но ихъ не читалъ, не для того, чтобъ не
любилъ читать возраженій себѣ, — напротивъ, я ихъ очень люблю,—
но для того, что рѣдкое изъ сихъ возраженій могъ дочитать до
половины: такъ онѣ не коли, не досадны, а жалки. Онѣ столько
ниже всякаго достоинства, что не могутъ никакъ оскорблять са-
молюбіе, но только представляютъ въ себѣ непріятное напоми-
наніе о паденіи ума и сердца человѣческаго. Ничего нѣтъ смѣш-
нѣе, какъ видѣть въ бумагомарателяхъ какой-то скопъ и заговоръ
подъ нѣкоторымъ скрывающимся отъ стыда, однако же очевид-
нымъ предводительствомъ и покровомъ. Сего рода писатели и
таѣ не пишутъ ничего путнаго; чтожъ когда еще злоба и осталь-
ной свѣтъ разсудка ихъ помрачаетъ? Отсюда происходитъ, что
иной хочетъ защищать шайку свою, и, вмѣсто защиты, ругаетъ
ее немилосердо, говоря: намъ нужны не слова, намъ нужно про-
священье. Поэтому просвѣщеніе поставляютъ они въ безсловес-
ности? Вотъ какъ они сами себя хвалять, и подобный сему бредъ
помѣщаютъ въ число избранныхъ сочиненій! Но оставимъ ихъ
думать, что они дѣло дѣлаютъ. Нсправить горбатаго могила, го-
воритъ русская пословица.

Недавно прочиталъ я въ Вѣстникѣ Европы старинную гра-

1) См. въ 1 г. Записокъ стр. 117 и 118.

2) Разсужденіе о краснорѣчіи См. Писаніи читано въ годичномъ собраніи Россійской Академіи, 3-го декабря 1810 года.

323

моту, изданную Шлецеромъ ¹). Въ концѣ ея сказано: „оже будет
нечистъ путь въ рѣчкахъ, Князь велить своимъ мужемъ проводити
сіи гость, и въсть имъ подати.“ Сіи слова истолкованы: а ежели
путь въ рѣкахъ будетъ не глубокъ, то князь прижаетъ своимъ
людямъ проводить сихъ чужестранцевъ и обо всемъ ихъ увѣдо-
мить. — Я сомнѣваюсь въ вѣрности сего истолкованія. Нечистъ
путь должно здѣсь совсѣмъ не то значить, что не глубокъ. По-
слѣдующія слова явно тому противурѣчатъ; ибо чужестранцу,
плывущему по неизвѣстнымъ ему рѣкамъ, всегда надобны про-
водники; и такъ начто бы предписывать сіе только въ случаѣ
неглубокаго пути? и притомъ, о чемъ и зачѣмъ увѣдомлять ихъ
(подать вѣсть)? Когда и нынѣ подходятъ къ какому нибудь не-
извѣстному или мало извѣстному берегу или проливу, то всегда
берутъ провожатыхъ (люцмановъ). Сіи провожатые на своемъ от-
четѣ ведутъ судно, и правительство не имѣетъ никакой надоб-
ности предписывать имъ, чтобъ они увѣдомляли корабельщиковъ,
гдѣ мелко, и гдѣ глубоко. Напротивъ, это еще скримовать стара-
ются, дабы всегда была надобность въ провожатыхъ. Итакъ над-
лежить думать, что здѣсь нечистъ путь значить нѣчто иное.
Вѣроятно внѣшнія препятствія, какъ то разбойники, или тому
подобныя; въ такомъ случаѣ правительству конечно нужно дать
особыхъ проводниковъ гостямъ, и напередъ увѣдомить ихъ о сихъ
угрожающихъ опасностяхъ, дабы они приготовлены къ тому были,
и не сочли бы утаеніе отъ нихъ оныхъ какимъ либо злоумышле-
ніемъ самого правительства. — Но я уже наскучилъ вамъ мно-
гимъ писаніемъ; пора кончить. — Остаюсь съ искреннимъ почи-
таніемъ вашъ

покорнѣйшій слуга

А. Шишковъ.

Декабра 27 дня 1811 года.

8.

Желая, чтобъ случившіяся въ бытность непріятеля въ Москвѣ
и въ окрестностяхъ оной многія произшествія собраны и сохра-
нены были, доложилъ я о семъ Государю Императору. Его
Величество, соизволяя на то, указалъ мнѣ избрать человѣка

¹) „Изъясненіе двухъ наматниковъ, на славянскомъ языкѣ нисанныхъ, ка-
сающихся до связи между Новгородомъ и Ганзою,“ возбудившее полемику между
Калайдовичемъ, Шлецеромъ и Каченовскимъ.

21*

324

и препоручить ему оное, съ жалованьемъ по полуторы тысячи
въ годъ. Мнѣ казалось, что вы отъ сего не отречётесь и сію воз-
ложенную на васъ обязанность исправите съ похвалою. Почему
и сообщилъ я о семъ министру полиціи, а онъ отъ себя сообщилъ
главнокомандующему въ Москвѣ. Сіе отнюдь не отнимаетъ у васъ
того мѣста, которое вы прежде имѣли. Передъ отъѣздомъ моимъ
не успѣлъ я васъ о томъ увѣдомить, но думаю, что вы о томъ
уже нзвѣщены. Очень радъ, ежели сіе доставить вамъ нѣкоторыя
выгоды; въ талантѣ же вашемъ исполнить сіе съ похвалою ни
мало не сомнѣваюсь. Пребываю съ истиннымъ почитаніемъ вашъ
милостиваго государя моего покорный слуга
Александръ Шишковъ.

Ликъ. 10 Гennaвра. 1813 г..

9.

Получа письмо и объявленіе отъ васъ, напечатанное при
Вѣдомостяхъ ¹), я весьма доволенъ былъ первоначальнымъ вашимъ
приступомъ, и надѣюсь, что таланты и трудолюбіе ваше произ-
ведутъ нѣчто полезное и достойное чтенія благоразумныхъ людей.
Вы конечно не огорчитесь моими совѣтами, которые я въ письмѣ
семъ подать вамъ намѣренъ; ибо я ихъ не въ видѣ какова либо
приказанія или наставленія дѣлаю, но единственно отъ чисто-
сердечнаго вамъ сообщенія моихъ мыслей, помня пословицу: у.н.б
хорошо, а два лучше, и желая притомъ, чтобъ трудъ вашъ столько
же принесъ вамъ чести, сколько читателямъ пользы. Сочиненіе
сіе должно быть такова рода, чтобъ не перо было въ немъ гла-
динькимъ слогомъ болтливо, но истина изображеніемъ и силою
свою убѣдительна и краснорѣчива. Вы очень хорошо сдѣлали,
что сперва начали просто собирать извѣстія. Продолжайте и за-
писывайте ихъ со всѣми подробностями, трудясь и любопытствуя
освѣдомляться объ нихъ въ Москвѣ и, сколько можно, во всѣхъ
окрестностяхъ, по которымъ шатался непріятель. Въ иные города,
какъ напримѣръ Смоленскъ и проч., можете сами съѣздить, а въ

¹) Въ объявленіи напечатанномъ при No. 8 Московскихъ Вѣдомостей 1813 г., Бардовскій обращался ко всѣмъ бывшимъ очевидцами несчастія Москвы, съ просьбой сообщать ему письменно или изустно впиманія достойныя извѣстія, и тѣмъ споспѣшествовать предприятому имъ, по высочайшему повелѣнію, труду „собиранія обстоятельныхъ и вѣрныхъ свѣдѣній о всѣхъ важныхъ и примѣчанія достойныхъ произшествіяхъ и анекдотахъ, случившихся въ Москвѣ и окрестностяхъ оной, во время нашествія непріятеля.“

325

другихъ отыскать людей, которые бы, по деревнямъ навѣдываясь, васъ о томъ увѣдомляли. Не худо справляться и по именамъ за-
писывать всейкой городъ, село и деревню, совѣмъ или отчасти
разоренную, съ описаніемъ какъ непріятельскихъ поступокъ, такъ
и нашихъ поселянъ. Безсомнѣнія господа губернаторы и другіе
при нихъ чиновники, равнымъ образомъ священники и городскіе
головы или купцы, не отрекутся вамъ въ томъ способствовать
Изданными понынѣ въ печать разными извѣстіями можете вы
также воспользоваться. Впрочемъ весьма нужно поставить себѣ
за правило, отличать достовѣрныя свѣденія отъ тѣхъ, которые
по однимъ распущеннымъ слухамъ, безъ всейкой повѣрки, сдѣла-
лись извѣстны, и можетъ быть совѣмъ не такъ пересказываются,
какъ было; я почитаю это весьма нужнымъ, потому что сочиненіе
ваше должно быть точно историческое и вѣрное. Когда наконите
вы достаточное число извѣстій о разныхъ произшествіяхъ, тогда
приступите къ составленію изъ нихъ порядочнаго и послѣдствен-
наго повѣствованія, примѣшвая всегда къ оному нравственные
разсужденія и нравоученіе. Старайтесь иногда подергивать ихъ
приличными изъ Священного Писанія мѣстами: онѣ бываютъ
весьма сильны и убѣдительны, какъ скоро приведены будутъ къ
статѣ. Въ семъ нашествіи на настѣ враговъ, больше нежели когда
нибудь, явенъ перстъ Божій; итакъ не оставляйте въ молчаніи
чудесныхъ событий, таковыхъ напримѣръ, какъ слѣдующее: при
внось изъ Смоленска Образа Богоматерина читаютъ Евангеліе:
> и бысть Марія три мѣсяца въ пути, и возератися въ домъ свой,
> и точно чрезъ такое время образъ сей внесенъ былъ опять въ
> городъ и поставленъ на свое мѣсто. Дабы совершенно видѣть и
> познать излившійся на нихъ гнѣвъ Божій, надлежало проѣхать
> по дорогамъ, гдѣ замерзшіе трупы ихъ лежали. Различные роды
> смертей, различное положеніе тѣлъ, окостенѣвшихъ съ поднятою
> къ верху рукою, съ возвышенною головою, съ отверстыми очами,
> съ написаннымъ живо на лицѣ отчаніемъ и страданіемъ, не успѣв-
> шимъ превратиться въ спокойствіе смерти, — могли бы самаго не-
> вѣрнаго увѣрить въ ужасной, посланной на нихъ отъ Бога казни.
> Цѣль сей книги должна быть слѣдующая: первое, вывести какими
> злодѣйствами къ собственной своей и другихъ пагубъ оскверня-
> ется народъ, когда отступаетъ отъ Бога и впадаетъ въ безвѣріе.
> Здѣсь не худо краткимъ и нечувствительнымъ образомъ войти въ
> историческое разсмотрѣніе нравственности Гальскаго народа, гдѣ
> откроется широкое поле говорить о ядовитыхъ книгахъ ихъ, о
> развратныхъ правилахъ, о неистовыхъ дѣлахъ, породившихъ чу-

326

довищную революцію і тысячи старыхъ і новыхъ Маратовъ і Робесьеровъ. Не нужно прибѣгать для сего къ выдумкамъ и утрашеніямъ: довольно изобразить одну нагую і гласную истину. Въ противоположность сему, безъ всякаго самохвальства, можно отдать справедливость, что въ нашемъ народѣ не было никогда иныхъ книгъ, кромѣ насаждающихъ благонравіе, — иныхъ нравовъ, кромѣ благочестивыхъ, уважающихъ всегда человѣколюбіе, госте-пріимство, родство, цѣлому дріе, кротость и всѣ христіянскія, нужныя для общежитія добродѣтели. Естьли нынѣ во нравахъ нашихъ примѣчается порча, или отступленіе отъ коренныхъ пра-вилъ честности і добродушія, то зараза сія прилипла къ намъ отъ сего обманчиваго парода, котораго нечистая і гнилая внутренность прикрыта блестящею наружностію, уповляющею въ сѣти свои простоту і легкомысліе. Между тѣмъ зараза сія сдѣ-лалась весьма сильною і общею. Посмотрите на Европу: во всѣхъ державахъ ея весь тотъ кругъ людей, которой отличается отъ простаго народа, сдѣлался, подъ видомъ воспитанія і просвѣ-щенія, больше или меньше нравственнымъ рабомъ Франціі: ка-кимъ языкомъ говоритъ Парижъ, такимъ и всѣ другихъ державъ дворы і дворянство; какъ остригутся, одѣнутся въ Парижъ, такъ точно и черезъ короткое время увидишь і другихъ остриженными і одѣтыми. Особливо, по нещастію, мы больше всѣхъ прочихъ народовъ примѣчаемъ въ себѣ страсть къ сему подражанію. Когда мы наружностію своею столько стараемся быть на нихъ похожими, то можетъ ли внутренность наша остаться неповреж-денною? Когда ихъ ленточки, косыночки, пряжечки, завязочки тацъ много дѣйствуютъ надъ глазами нашими, то что же сдѣ-лаютъ ихъ языкъ, ихъ книги, ихъ театръ, ихъ учители, ихъ дядьки надъ умами і сердцами молодыхъ людей?!... Я давно началъ къ вамъ мое письмо, но послѣ никакъ не удалось про-должать, а теперь і подавно нельзя. Между тѣмъ сегодня от-правляется отселѣ человѣкъ, съ которымъ надобно оное послать. Итакъ я кончу только тѣмъ, что постарайтесь, съ изображеніемъ претерпѣнныхъ нами золъ изображать і то, что это не послѣд-нія бѣдны, какъ скоро мы не перестанемъ любить языкъ ихъ, сей бичь, убивающій народную нашу гордость, і сей ключь, отвер-зающій сердца і умы наши къ принятію въ нихъ яда злочестія і худой нравственности. Мы до того доходили, что говорить объ этомъ иначе не смѣли, какъ съ великою скромностію. Я почти первый, въ 1804 году, сталъ о семъ говорить смѣло: и вы по-мните, какъ господа Въстники и Меркуріи противъ меня воз-

327

стали ¹). По сочиненіямъ ихъ, я былъ такой преступникъ, кото-
раго надлежало запереть и взять съ меня отвѣтъ: какимъ обра-
зомъ дерзнулъ я говорить, что рускому надобно русское воспита-
ніе? Они упрекали меня, что я хочу ниспровергнуть просвѣщеніе
и всѣхъ обратить въ невѣжество, что я иду противъ Петра,
Екатерины, Александра и проч.; тогда могли они такъ вопіять,
надѣясь на великое число зараженныхъ симъ духомъ, и тогда
долженъ я былъ по неволѣ воздерживаться; но теперь я бы тенулъ
ихъ носомъ въ пепель Москвы, и громко имъ сказалъ: вотъ чего
вы хотѣли! Богъ не наказалъ насъ, но послалъ милость свою къ
намъ, ежели сожженные города наши сдѣлаютъ насъ Русскими. —
Вотъ къ какой цѣли должна стремиться ваша книга. Я надѣюсь,
что вы, по нѣкоторомъ приведеніи ея въ порядокъ, согласитесь,
прежде изданія въ свѣтъ, прислать ее ко мнѣ рукописную для
прочтенія; я объщаю вамъ быть во мнѣніи моемъ совершенно
чистосердечнымъ ²). Пребываю съ истиннымъ почитаніемъ вашъ
милостиваго государя моего покорнѣйшій слуга

А. III.

Силезія. Мая 11 дня 1813 года.

10.

Я получилъ письмо ваше, принесшее мнѣ, какъ и всѣ ваши
письма, великое удовольствіе; но весьма сожалѣлъ, что умолча-
ніемъ моимъ на прежнія ваши писанія подалъ вамъ поводъ ду-
мать, будто сіе происходило отъ какова нибудь моего на васъ
огорченія. Отнюдь нѣтъ, — но единственно отъ недосуговъ. Вотъ и
на послѣднее ваше письмо отвѣчаю поздо. Пожалуйста не смо-

¹) Въ Съверномъ Вѣстникѣ и Московскомъ Меркуріѣ, критики на „Разсуж-
девіе о старомъ и новомъ слогѣ.“

²) Не знаемъ, появилось-ли когда нибудь это сочиненіе въ печати, но если и появилось, то весьма поздно, потому что въ брошюрѣ „Двѣнадцать собственно-ручныхъ писемъ,“ напечатанной въ 1841 г., издатель (на оборотѣ заглавнаго листа) „повторяетъ покорнѣйшую просьбу свою всѣмъ любителямъ исторіи и славы отечественной о споспѣшествовании ему въ этомъ трудѣ его,“ прибавляя, что „все собранное и доселѣ нигдѣ непечатанное имъ хранится у него въ завѣтной докладныхъ бумагъ сумкѣ г-на Триэра (Triaire, aide de camp de S. A. I. le prince vice-roi d’Italie), подаренной ему, вмѣсто анекдота, однимъ изъ рядовыхъ ратниковъ московскаго ополченія.“ — Въ Каталогѣ Черткова (Всеобщая Библіотека Россіи, ч. І, стр. 27, No. 102) значится небольшая книжка (16 стр. въ 8-ку) „сочиненія будто-бы Шишкова,“ подъ заглавіемъ: *О пребываніи Французовъ въ Москвѣ*. С. П. Б. 1812.

328

трите на сіе, будьте ув'їрены, что я васъ всегда почитаю, и
охотно хочу съ вами бесѣдовать; но такъ занятъ по утрамъ,
что никогда не могу собраться написать къ пріятелю письмо, а
послѣ объда всегда бываю лѣнивъ и рѣдко дома. И такъ прошу
васъ, не приписывайте никогда молчаніе мое какому нибудь не-
удовольствію на васъ, котораго мнѣ имѣть незачто; и не мстите
мнѣ за это своимъ молчаніемъ, но будьте великодушны продолж-
жать мнѣ дѣлать удовольствіе вашими письмами, не смотря на
меня; а я хоть чуть когда найду время, то вѣрно къ вамъ на-
пишу. Посылаю къ вамъ просимыя вами книжки: мой переводъ
и послѣднюю Бесѣду, въ которой читаны были мною выписки
изъ сего перевода и еще одно письмо о разсужденіяхъ Пуфа.
Также найдете вы къ ней прекрасную идилію госпожи Буниной,
и сочиненіе уже извѣстное кн. Шаховскаго ¹). Я дивлюсь, что сіи
книжки, давно уже напечатанныя, до рукъ вашихъ не дошли.
Еще посылаю къ вамъ новое сочиненіе князя Шихматова. Онъ
звалъ меня къ себѣ объдать, и вмѣсто билета прислалъ ко мнѣ
оное. — Чтожъ вамъ еще сказать? Новаго ничего нѣтъ. Въ вашей
московской словесности, также какъ и въ здѣшней, часто встрѣ-
чаю глупое самолюбіе и невѣжество ребятъ, которыхъ бы не худо
было, для ихъ же добра, высѣть розгами. На этихъ дняхъ попался
мнѣ журналъ, въ которомъ какой-то студентъ судитъ и бранитъ
безъ милости Хераскова. Вотъ правы, которымъ научаютъ юно-
шей! Вмѣсто чтобъ скромными сочиненіями стараться напередъ
снискать себѣ имя, онъ съ такой же дерзостію, съ какимъ и не-
вѣжествомъ, ругаетъ мертваго старика, со всѣхъ сторонъ почтен-
наго! хочетъ показать свой умъ и свои знанія, но вмѣсто сего
показываетъ свою глупость, невѣжество и худой нравъ. При-
знаюсь, что я не могу ничего подобнаго прочитать, безъ крайняго
сожалѣнія о худомъ воспитаніи молодыхъ нынѣшнихъ людей.
Кажется какъ будто всѣ училища превратились въ школы раз-
вратовъ, и кто оттуда ни выдетъ, тотчасъ покажетъ, что онъ
совращенъ съ истиннаго пути, и голова у него набита пустотою,
а сердце самолюбіемъ, первымъ врагомъ благоразумію. — Ну
прощайте, перервали мое къ вамъ письмо, а въ другой разъ
можетъ быть не скоро удастся за него приняться. И такъ прошу
быть довольнымъ, что успѣлось написать. Между тѣмъ не забы-
вайте усерднаго вамъ и покорнѣйшаго слугу

Александра Шишкова.

С. Петербургъ. Юня 18 дня 1815 г..

¹) „Расхищенныя шубы, ироикомическая поэма.“ (Чтеніе въ Бесѣдѣ люб. руск. сл., кн. 19-ая, 1815 г.).

329

11.

Я думаю вы на меня сердиты, и есть за что. На многія ваши письма не отвѣчалъ. Виноватъ. Вы можете меня укорять недосугами, лѣнью, чѣмъ хотите, кромѣ только: не приписывайте это какому нибудь моему недоброму къ вамъ расположенію, ибо это будетъ неправда. Я очень занятъ; дѣла у меня много, а времени мало. Старость пришибла. Бывало могъ часовъ по осьми въ сутей сидѣть и писать, а нынѣ едва ли могу два часа, и то не всякой день. Много ли въ два часа надѣлаешь дѣла? Вотъ за этимъ-то часто не успѣваю отвѣчать на письма пріятельскія. Скажите, есть ли у васъ въ Москвѣ Академическія Извѣстія, и такъ ли на нихъ смотрятъ, какъ должно, или почитаютъ за пу-стое и маловажное изслѣдованіе свойствъ и состава языка? Правда, ихъ еще мало и тихо ползутъ; но чтожъ дѣлать, коли у насъ стихи писать — охота смертная: всякой юноша хочетъ быть Виргиліемъ; а до языка нѣтъ никакой нужды: всѣ безъ него лезутъ на Парнасъ. Мнѣ кажется, лучше бы сперва приняться за языкъ, а потомъ уже за стихи; иначе, сколько мы ни станемъ писать журналовъ, сколько ни будемъ кричать, что у насъ много стихотворцевъ, и что словесность наша процѣтаетъ, — осипнемъ отъ крика, а правды не скажемъ ни на денежку. Прежде не было ни одного генія, а всѣ знали языкъ; а нынѣ всѣ стали геніи, да никто языка не знаетъ. Воля ихъ, безъ языка будутъ они самос-званцы-геніи. — Добро, матерія эта пространна: пустишься въ нее, такъ и конца не найдешь, а свѣтъ не исправишь. Лучше пожелаю вамъ всякаго благополучія, попрошу васъ быть увѣрен-ными въ моемъ къ вамъ искреннемъ почитаніи, и остаюсь на-всегда вашъ покорнѣйшій слуга

Александръ Шишковъ.

С. Петербургъ. 21 Августа 1816 г..

12.

Извините, что я на письма ваши умедлилъ отвѣчать. Право такъ занятъ разными и дѣлами и бездѣльями, что едва нахожу время написать къ вамъ нѣсколько строкъ. Книги ваши отдалъ я Дмитрию Прокофьевичу ¹), и говорилъ объ васъ все, что могъ сказать въ пользу вашу. Прошу всегда во мнѣ быть увѣреннымъ,

¹) Трошинскому.

330

что я желаю вамъ всякаго добра. Письма ваши я всегда съ удовольствіемъ читаю, и ежели иногда съ подробностію отвѣчать на нихъ не имѣю времени, ради Бога не ставьте мнѣ того въ вину. Ноздравляю васъ съ наступающимъ праздникомъ, и желая вамъ всякихъ благъ, съ истиннымъ почитаніемъ навсегда пребываю вашъ

Александръ Шипковъ.

22 Марта 1817 г..

ОТЪ Н. А. КИКИННА ¹).

Послѣ отѣзда вашего изъ арміи, мы ни о чемъ другъ къ другу не писали. Немудрено: оба лѣнивы. Къ тому-же и обстоятельства были таковы, что не до писемъ. Каждый страдалъ душею и, съ сокрушеннымъ сердцемъ, ожидалъ общаго спасенія отъ единаго милосердія Всевышняго. Нужно ли было чувства свои описывать другому, когда всѣ состоянія были въ одномъ положеніи, и никакое отдаленіе никого не спасало; одно, что дѣйствительно усугубляло сильно страданіе наши и убивало, можно сказать, душу каждого изъ воиновъ, было то, что укоризны цѣлаго государства падали на нихъ, какъ на защитниковъ отечества, долженствовавшихъ оградить ее отъ гибели, или прежде принести себя на жертву. Послѣдствія доказали, что всѣ умствованія человѣческія ничтожны, и что остается только покориться Промыслу. Оборотъ, который приняла война, есть неудобопонятный, и смѣло скажу, что самъ Наполеонъ, съ надменностію, ему единому въ толикой силѣ свойственной, бывъ въ положеніи нашемъ, едва ли бы могъ возмечтать имѣть подобные успѣхи. Увѣрить могу, что надлежало быть очевиднымъ свидѣテлемъ, дабы имѣть достаточное понятіе о всемъ происходившемъ; иначе всякое краснорѣчіе тщетно, и самое пылкое воображеніе не удовлетворительно. Несмѣтная непріятельская сила, по малой мѣрѣ изъ 15-ти народовъ разныхъ ссединенная, наводнявалъ, такъ сказать, Россію, въ теченіи 8-ми недѣль совершенно исчезла, и гордый завоеватель и повелитель всея Европы, достигшій съ Москвою, казалось, послѣдней цѣли своей, видитъ себя съ однимъ слабымъ прикрытіемъ въ рукахъ нашихъ, помышляя единственно о личномъ спасеніи

¹) Петръ Андреевичъ Кикипъ, дежурный генералъ 1-й арміи, впослѣдствіи статсъ-секретарь у принятія прошеній. — Письмо перепечатывается изъ „Москвятина“ 1846 г. І. 159—167.

331

своемъ. Разительный урокъ сей да охранить каждаго отъ само-
надѣянія, и да согласится всякъ, что нѣсть власти, аще не отъ
Бога!

Но время приступить къ цѣли моей, для коей токмо и на-
чалъ письмо сіе. Кто изъ насъ не возсылаетъ теплыхъ молитвъ
ко Всевышнему? Чье сердце не преисполнено благодарности къ
Богу, единственному Спасителю нашему? Кто не чувствуетъ
сердечной необходимости ознаменовать признательность свою къ
милосердію Его, явно покровительствующему намъ? Конечно всѣ
и каждый, — сіе безспорно! Но умы разнообразны, и всякой
видитъ по своему; почему мнѣніе мое подвергаю просвѣщенному
уму вашему, отдавая должную ему справедливость. Всѣ вообще
кричатъ: должно соорудить монументъ! Согласенъ, — и во всѣхъ
отношеніяхъ нахожу сіе нужнымъ и даже необходимымъ; но вотъ
бѣда: чтобъ согласиться, какой? Иной говорить обелись, пира-
миду другой, а колонну третій, и такъ далѣе, съ разными по
ихъ мнѣнію надписями. Я мыслю, что памятникъ соответствовать
долженъ во всемъ цѣли своей и времени, то есть, когда и для
чего воздвигнутъ.

Война сія, повидимому долженствовавшая рѣшить судьбу
Россіи, потрясти основанія гражданскихъ и политическихъ связей
ея, и даже самой Вѣры, не есть обыкновенная; почему и памят-
никъ долженъ быть таковой же. Провидѣніе Божіе, помощію Вѣры
и народнаго духа, спасло насъ. Ему благодарность, — и памят-
никъ Ему же принадлежить. Боже упаси насъ содѣлаться несмы-
сленными обезьянами обезьянъ древнихъ, забывъ (и въ какое
притомъ время!), что мы не идолопоклонники. Обелиски, пира-
миды и тому подобное, льстятъ надменности и гордости человѣ-
ческой, но ни мало не удовлетворяютъ благородному, благодар-
ности преисполненному сердцу христіанина. Итакъ сердце мое
и умъ согласно требуютъ воздвигнуть храмъ Спасителю въ Мо-
севѣ, подъ именемъ Спасскаго Собора, который одинъ можетъ
удовлетворить во всѣхъ отношеніяхъ ожиданію каждаго.

Я говорю въ Москвѣ; ибо тамъ, въ сердцѣ Россіи, надмен-
ный врагъ чаялъ нанести смертный ударъ народу русскому; тамъ
дерзнулъ онъ на святотатство; тамъ Провидѣніе положило пре-
дѣлъ пагубнымъ замысламъ его на родъ человѣческой; тамъ на-
чалась гибель несмѣтныхъ силъ вражескихъ. Воздавъ Божіе Бо-
гови, тѣснѣе сопряжемся съ Вѣрою, и потомство навсегда имѣть
будетъ предъ глазами памятникъ признательности нашей къ Нему,
а не киченію, приписывающему все себѣ: киченіе недостойное,

332

непростительное и совершенно несправедливое въ сей войнѣ.
Конецъ 18-го столѣтія довольно ознаменованъ ложными умство-
ваніями, потрясшими вѣру въ большей части Европы; пожаръ
сей распространяясь доходилъ до насъ, но къ счастію нашему
однѣ искры успѣли токмо закрасться въ головы мнимо-просвѣ-
щенныхъ. Ужасныя послѣдствія онаго, угрожавшія и намъ самимъ,
не должны ли вразумить насъ? Не само ли Провидѣніе достав-
ляетъ намъ удобный случай сей, дабы неоспоримо и разительно
убѣдить каждогоъ въ томъ, что можетъ въ народѣ Вѣра! Испанія
и Россія ясно то доказываютъ. Предположивъ даже и самаго не-
вѣрующаго, не думаю, чтобъ могъ не согласиться, по однимъ
видамъ такъ называемой политики, что сія есть первая и силь-
нѣйшая пружина, помощію которой правительство можетъ вести
многочисленные народы къ цѣли своей; слѣдственно и въ семъ
случаѣ благоразуміе одно заставить сдѣлать тоже.

Чувствую, что напрасно распространяюсь о семъ съ вами;
кто лучше и болѣе насъ убѣжденъ въ томъ? И такъ изложу
токмо вообще что бы мнѣ казалось нужнымъ; дополнить и усо-
вершенствовать — ваше дѣло.

Храмъ Спасителю — на великолѣнной площади (что теперь
въ Москвѣ кажется не трудно будетъ); на площади сей, изъ не-
пріятельскихъ пушекъ сдѣлать искусственно ограду, или другое
что, какъ-то: врата изъ пирамидъ или колоннъ, предоставя ху-
дожникамъ на произволъ; внутри храма, помѣстить всѣхъ наро-
довъ съ нами воевавшихъ знамена, штандарти и прочіе трофеи,
разумѣется что съ искусствомъ. Въ ономъ храмѣ непремѣнно
должно соорудить придѣлъ усопшимъ на полѣ чести, коихъ имена
вырѣзать на доскахъ мѣдныхъ: нижнихъ чиновъ — числомъ, съ
означеніемъ токмо полковъ, дворянства же всего поименно, ибо
утѣшительно матери читать имя сына своего, или сыну — имя
отца, положившаго голову свою въ священную минуту защиты
оскорбленнаго и гибнувшаго отечества. Надпись на фронтонѣ, по
моимъ мыслямъ, придумана лучше быть не можетъ и сообразнѣе
цѣли всего памятника, какъ: Не намъ, Господи, не намъ, но имени
Твоему каждѣ славу.

Но я не окончилъ, и испрашиваю снисхожденія и терпѣнія;
у кого журналы на столѣ, какъ у васъ, и громада бумагъ, какъ у
меня, тому, кажется, терпѣнью не учиться.

И такъ еще желалъ бы (жаль, что не въ моей власти, и
голосъ мой незначущъ!), чтобы назначено было трехъ-дневное
празднество ежегодно, въ день очищенія границъ нашихъ отъ со-

333

постата: первый день посвященъ былъ бы Вѣрѣ, и слѣдственно для духовенства со всея Москвы крестный ходъ; молебенъ сь колѣнопрелюдоненіемъ и панихида за усопшихъ; войска подъ ружьемъ. Второй день: празднество военное, дабы ежегодно возобновлялась память славы нашего оружія, и чѣмъ каждый изъ воиновъ обязывается передъ отечествомъ. Третій день: празднество народное, передающее въ потомство безсмертную честь, каковою покрылись въ сію войну наши Православные, и вмѣстѣ съ тѣмъ всегдашній страхъ врагамъ земли Русскія.

Могъ бы распространиться разсужденіями, доказательствами, но что истинно хорошо — не имѣетъ въ ономъ нужды; что же худо, — то дѣлается несноснымъ; и для того удержусь, оставая на произвольѣ рѣшенію вашему, коему покоряюсь, чувствуя ничтожность силъ своихъ. Мысли сіи о памятникѣ рождены были уже давно, и гораздо прежде, нежели я получилъ рисунокъ колонны г. Оленина ¹), въ чемъ сылаюсь на князя Петра Михайловича Волконскаго; слѣдственно, не имѣя въ виду именно онаго рисунка его, не менѣе, какъ видите, я ожидалъ подобнаго. Прибавлю токмо то, что я остаюсь при мнѣніи своемъ, и замѣчу, что не знавъ точно художника, могъ бы подумать на Томана, Готенбергера ²) и проч., и отнюдь не хотѣлъ бы сь ними встрѣтиться въ мысляхъ въ подобное время. Я не болѣе поручилъ бы имъ, какъ искусственное устройство пушекъ вокругъ храма: сіе принадлежитъ художникамъ, ибо касается до вкуса и науки; а гдѣ должны входить чувства и сердце, то дѣло не ихъ.

Позабылъ сказать о важнѣйшемъ пожертвованіи, которое я намѣренъ сдѣлать въ семъ случаѣ, и какою ни одна держава сдѣлать не въ состояніи: — Еще за 2500 лѣтъ въ Архипелагѣ, на островѣ Мелосѣ, находился большой обдѣланной камень, которой служилъ жертвенникомъ жителямъ, въ идолопоклонствѣ тогда пребывавшимъ. Съ начала же самого введенія христіанской православной вѣри, и во время гоненія оной, жертвенникъ сей обращенъ былъ, для принесенія на ономъ моленій Господу Богу нашему жителями острова Мелоса и другими, туда отъ гоненія укрывавшимися.

¹) Статсъ-секретарь Алексей Николаевич Оленин, извѣстный покровитель и любитель искусствъ, былъ въ это время директоромъ публичной библиотеки; потомъ онъ долгое время былъ президентомъ академіи художествъ.

²) Нностранцы художники, поселившіеся въ Россіи. Французъ Томонъ, архитекторъ, строитель Большаго Театра и Биржи, въ Петербургѣ, (Олесскаго госпитали и Полтавскаго памятника.

334

Англійскій генерал' г. Вильсонъ, въ путешествіи своемъ, какъ драгоцѣнную рѣдкость, съ большими трудами и пожертвованіями, успѣлъ достать оный, и имѣтьъ извѣстіе, что онъ привезенъ уже въ Англію. Его намѣреніе было и прежде отдать его Россіи, яко старшей церкви греческаго исповѣданія; узнавъ же отъ меня о планѣ моемъ, подарилъ его мнѣ, дабы я располагалъ имъ по моему произволу, съ условіемъ, чтобы то было въ Россіи. Я увѣренъ, что древность таковая, освященная чрезъ толикія столѣтія молитвами ко Всевышнему, дѣйствительно драгоцѣнна.

Еще думаю я, что война сія, прославившая Россію, утвердившая и показавшая цѣлому свѣту силу и могущество ея, простанитъ пользу и на другіе народы; и если Богъ поможет намъ, то Испанія, Италія и другія державы одолжены будутъ намъ же спасеніемъ своимъ: въ такомъ случае, конечно онъ хотятъ участвовать въ созиданіі величественнаго и знаменитаго храма сего: — украшая его, увеличать и увѣковѣчатъ вмѣстѣ честь и славу земли Русскія.

Неблагодарно и несправедливо было бы умолчать, сколѣко мы обязаны твердости Государя нашего. Потеря Москвы намъ была тѣмъ разительнѣе, что мы страшились, и, увѣряю честію васъ, что отъ первого до послѣдняго всѣ содрогались даже отъ единаго помышленія о мирѣ. Уничтоженіе, время тяжкое, удручалоeachаго! но твердый и навсегда незабвенный отзывъ его полковнику Мишо ¹), неоднократно и въ разное время имъ повторенный, не тоемо успокоилъ насъ, но вселилъ новую душу, и съ сея минуты просіяла несомнѣнная надежда возвратить Россію на прежнюю степень ея величія. Кто не знаетъ, что можетъ надъ умами человѣковъ твердость единаго изъ нихъ, а тѣмъ паче Царя своего! Безпристрастный историкъ конечно выведетъ ужасныя послѣдствія, которые война сія долженствовала имѣть для Россіи, еслибъ твердость Монарха ея не обратила всѣ бѣдствія въ источникъ будущаго ея благосостоянія. Важность войны сей, великія дарованія и могущесво противника, совершенное истребленіе всѣхъ силъ его, и спасеніе отечества помѣстило уже предводителя нашего наряду съ первейшими полководцами въ мірѣ. Наконецъ мужество арміи и понесенные ею труды, равномѣрно участіе, которое имѣли всѣ сословія гражданъ въ сей незабвенной войнѣ,

¹) Присланному Кутузовымъ съ донесеніемъ о потерѣ Москвы. Разговоръ его съ государемъ см. ко II томѣ Исторіи отечественной войны г. Богдановича, стр. 288—290.

335

должны обратить на себя вниманіе. Итакъ можно бы на четырехъ сторонахъ храма соорудить на сей площади еще четыре обе- лиска: одинъ императору, другой главноначальствующему, третій войску, четвертый народу. Но здѣсь останавливаетъ меня одна мысль: прилично ли, не надменно ли будетъ, воздвигая храмъ Спасителю, на вѣчную память нашей къ нему признательности, присоединить къ оному памятники, въ честь самимъ намъ соору- женные? Прочемъ мнѣніе частнаго человѣка не есть рѣшитель- ный приговоръ, и я весьма далекъ отъ подобнаго самолюбія. Предметъ государственный долженъ быть здраво обдуманъ людьми умными и знающими. Написавъ мнѣніе мое, предоставляю вамъ сдѣлать, по усмотрѣнію вашему, какое угодно употребленіе. Все что могу надѣяться состоитъ въ томъ, что не откажите мнѣ изъявленіемъ мыслей вашихъ съ откровенностію на сей щетъ.

Истинно и душевно почитающій и преданный вамъ

Петръ Кикинъ.

Декабря дня 1812 года. Городъ Вильно.

ОТЪ Г. Р. ДЕРЖАВИНА.

М. Г. М. А. С.

Подноситель сего письма вашему превосходительству есть самый тотъ, который переводилъ на нѣмецкій языкъ сочиненія вашего Всемилостивѣйшій и славный манифестъ, изданный сего года въ 1-й день гennaря ¹). Есть ли переводчикъ удачно изобразилъ ваши мысли и предъ прочими переводчиками вразумитель- нѣе, то и безъ моей просьбы заслужилъ ваше благорасположеніе. Есть лижъ ему въ томъ не пощастливилось, то по усердію его въ семъ трудѣ, а паче по доброму вашему сердцу помогать ближ- нимъ, сколько гдѣ можно, осмѣливаюсь васъ просить принять его въ ваше покровительство и рекомендовать по знакомству вашему кому либо изъ генеральнаго штаба Государя Императора. Онъ человѣкъ съ нарочитыми способностями, хорошаго поведенія, честный, но бѣдный, такъ что не имѣтьъ почти съ женою своею и съ дѣтьми дневнаго пропитанія, будучи на маломъ жалованьѣ въ службѣ военно-сиротскаго дома; не дурно по Руски пишетъ и можетъ быть съ пользою употребленъ на службу. Симъ вы из- волите доставить оной способнаго человѣка и заслужить вѣчную себѣ благодарность.

Московскій пріѣзгій авторъ, Николай Михайловичъ Карам-

¹) См. въ Г т. Записокъ, стр. 471—479.

336

зинъ ¹), будетъ ко мнѣ въ наступающій вторникъ объѣдать: не
угодно ли и вамъ будетъ ко мнѣ пожаловать и составить пріят-
ную компанію. Миѣ чрезвычайно хочется познакомить васъ ²).
Пребывая въ прочемъ съ истиннымъ почтеніемъ, и проч..

(на подл. подп.) Гавріилъ Державинъ.

Февраля 12 дня 1816 г.. Суббота.

(Въ низу собственною рукою написано:) я крайне нездоровъ.

Къ ЕЯ ВЫСОЧЕСТВУ ВЕЛИКОЙ КНЯГИНѣ АННѣ ПАВЛОВНѣ.

Ваше Императорское Высочество, Милостивая Государыня.

Издавъ по Высочайшему повелѣнію книгу подъ названіемъ:
Собраніе манифестовъ и другихъ государственныхъ бумагъ, пи-
санныхъ въ теченіе 1812-го и послѣдующихъ годовъ, я почитаю
долгомъ препроводить оную къ Вашему Высочеству, яко содер-
жащую въ себѣ произшествіл, достойны сохраненія въ памяти
потомства, какъ Россіянъ, такъ и другихъ народовъ. Исполняя
сію лестную для меня обязанность, поставляю за особливое въ
жизни моей благополучіе, что случай сей подаетъ мнѣ способъ
изъавить предъ Вами то глубочайшее почитаніе и совершенную
преданность, съ каковыми имѣю щастіе быть

Вашего Императорскаго Высочества всепокорнѣйшій

А. Ш.

Къ ЕЯ ВЫСОЧЕСТВУ ВЕЛИКОЙ КНЯГИНѣ МАРИИ ПАВЛОВНѣ.

Поставляю себѣ за особливое щастіе, что имѣю долгъ пре-
проводить къ Вашему Высочеству изданную мною по Высочай-
шему повелѣнію книгу, подъ названіемъ: Собраніе манифестовъ
и другихъ государственныхъ бумагъ, писанныхъ въ теченіе 1812-го
и послѣдующихъ годовъ. Книга сія содержитъ въ себѣ тѣ знаме-
нитыя произшествія, которые достойны сохраниться въ памяти

¹) Пріѣхавшій тогда въ Петербургъ, для представленія государю первые
восемь томовъ своей исторіи.

2) Въ письмѣ, отъ 14 февр. 1816 г., Карамзинъ писалъ къ женѣ: „Нынѣш-
ній день буду у Державина объѣдать со всѣми моими смѣшными непріятелями,
и скажу имъ: есмь единъ посредѣ васъ и не устрашуся!“ — 18 февр.:
„славный мой объѣдъ съ непріятелми не былъ для нихъ веселъ: всѣ сидѣли на-
хмурясь, хотя я и старался забавлять ихъ грамматикою, синтаксисомъ, этимологіею.“
(Неизданныя сочиненія и переписка Карамзина, т. І, стр. 148 и 150.)

337

не токмо Россианъ, но и всѣхъ народовъ. Событія сихъ временъ покрываютъ славою Государя Императора и народъ Российскій. Извѣстно отечеству нашему, сколь слава сія пріятна сердцу Вашего Императорскаго Высочества, и я бы не смѣлъ рѣшить вопроса: что больше — Ваша ли къ Россіи любовь, или благодарность ея къ Вамъ? По собственному опыту моему знаю, что какъ милостей ко мнѣ Вашихъ нѣтъ примѣра, такъ и глубочайшему почитанію и преданности моей къ Вамъ нѣтъ предѣловъ. (Съ сими никогда неизгладимыми во мнѣ чувствованіями, имѣю щастіе быть Вашего Императорскаго Высочества всепокорнѣйшій)

А. III.

ОТЪ И. НАУМОВА.

Ваше превосх., мил. гос..

Позвольте мнѣ признаться по душѣ предъ в. п., что я при-
нялъ вашу ссуду, сто рублей, истинно за доказательство хри-
стіанскаго милосердія вашего. По сему чувствованію благодар-
ности моей къ добродѣтли вашей, ссуда ваша мнѣ употреблена
будетъ на Пасху и на удѣленіе изъ оной священникамъ, при
прославленіі ими у меня Воскресенія Христова. Самъ Богъ васъ
не оставитъ за гробомъ своимъ благоволеніемъ за такое сни-
схожденіе ко мнѣ. О семъ я въ грѣшномъ сердцѣ моемъ молю
Его всесильную святость, въ которой сопрягается, по нашему
понятію, правда съ милосердіемъ. Въ душѣ моей отъ искренности
цѣлую вашу благодѣющую руку. Коль скоро я сдѣлаюсь здоровѣе
отъ перенесенія извѣстія о смерти старшаго брата моего, то
явлюсь лично къ вамъ, какъ къ моему благодѣтелю, съ нелице-
мѣрнымъ поклоненіемъ личности моей предъ особою вашею.
Между же тѣмъ осмѣливаюсь представить благоразсужденію в. п.
образъ моихъ мыслей съ тою довѣренностію, что вы оный, естьли
возможно вамъ употребить его, то конечно дадите ему ходъ, а
естьли невозможно, то оставите у себя. Штыкъ имѣетъ своє дѣй-
ствіе, а перо свое. Вы трудомъ вашимъ по перу достигли того,
что потомство признаетъ васъ спасителемъ отечества, поелику
труды ваши возбудили отечественный духъ къ освобожденію оте-
чества. Но справедливость должна быть удовлетворена: ополченіе
не награждено надлежащимъ знакомъ. О семъ предметѣ я пред-
ставляю ваш. превосх. мои мысли. Манифесты, какіе были изда-
ваемы, по довѣренности къ вамъ Государя, изъ подъ пера вашего.
дѣйствительно возбудили народный духъ на пораженіе враговъ.

Томъ II.

22

338

Сіе я говорю по сердцу и совѣсти. Съ благоговѣніемъ повергаюсь къ стопамъ вашимъ, какъ содѣйствующимъ спасенію отечества. Вашего превосходительства, и проч..

(на подл. подписано:) Иванъ Наумовъ.
21 Марта 1817 года.

ОТЪ ГР. С. П. САЛТЫКОВА ¹).

Милост. гос. Ал. Сем.

Общество соревнователей просвѣщенія и благотворенія ²), уважая въ полной мѣрѣ какъ глубокія познанія ваши въ науках отечественной словесности, такъ и стремленіе къ благотворенію, избрало васъ, на основаніи § 33 устава своего, почетнымъ членомъ и опредѣлило журналомъ своимъ, въ 4-й день сего декабря состоявшимся, о семъ сообщить вашему превосходительству.

Будучи предсѣдателемъ сего Общества, я съ особеннымъ удовольствіемъ поспѣшаю исполнить возложенное на меня порученіе и извѣстить васъ, милостивый государь, что, по Высочайшемъ утвержденіи устава, я буду имѣть честь препроводить къ в. п. печатный экземпляръ онаго, вмѣстѣ съ дипломомъ на званіе почетнаго члена. — Съ истиннымъ почитаніемъ, и проч..

(на подлин. подп.) Графъ Сергій Салтыковъ.

No. 237.

Декабря 13 дня 1817 г..

Его превосх. А. С. Шишкову.

На сіе письмо отвѣтствовано отъ меня обыкновеннымъ благодарнымъ письмомъ.

ПОЛУЧЕННАЯ МНОЮ БУМАГА.

Его превосходительству господину почетному члену Высочайше утвержденнаго Еольнаго Общества любителей россійской словесности и кавалеру Александру Семеновичу Шишкову.

Общество, продолжая изданіе трудовъ своихъ и на 1822-й годъ, подъ тѣмъ же названіемъ: *Соревнователь просвященія и благотворенія*, долгомъ поставляетъ препроводить къ вашему

¹) Сенаторъ гр. Сергій Петрович, сынъ маіора гр. Петра Владиміровича Салтыкова, дѣтямъ котораго, носившимъ фамилию Каргопольскихъ, императоръ Павлаѣ предоставилъ право носить фамилию графовъ Салтыковыхъ.

²) См. Миѣніе Шишкова объ уставъ этого Общества, на стр. 156—159.

339

превосходительству первую книжку сего журнала; послѣдующія
же будутъ въ свое время немедленно доставлены.

(на п. п.) Предсѣдатель Общества Федоръ Глинка.
Секретарь Общества Андрей Никитинъ.
9 Генваря 1822. No. 65.

МОЙ НА ОНОЕ ОТВѣТЬ.

Милостивый государь мой, Федоръ Николаевичъ.

Я имѣлъ честь и удовольствіе, при отношеніи ко мнѣ, по-
лучить отъ Вольнаго Общества любителей россійской словесности
продолжаемое имъ на сей годъ изданіе, подъ названіемъ: *Сорев-
нователь просвѣщенія и благотворенія.* Пріемъ даръ сей съ от-
личнымъ уваженіемъ, я прошу васъ, милостиваго государя, яко
предсѣдателя сего ночтеннаго Общества, засвидѣтельствовать
предъ нимъ, мою покорнѣйшую благодарность, и какъ мнѣ из-
вѣстно, что оно получаемые съ трудовъ своихъ доходы посвя-
тило употреблять на разныя полезныя дѣла, то, желая по силамъ
моимъ соучаствовать въ толь благомъ намѣреніи, я прошу къ
доходамъ симъ причислить прилагаемые при семъ сто рублей
ассигнаціями. Не число, но усердіе да будетъ въ нихъ уважено.

Съ истиннымъ почитаніемъ и совершенною преданностью
честь имѣю быть,

милостивый государь мой,
вашъ покорнѣйшій слуга
А. ІІ.

13 генваря 1822 года.
Его высокоблаг. Фед. Никол. Глинкѣ.

ПОЛУЧЕННАЯ МНОЮ БУМАГА.

Его превосходительству господину почетному члену Высо-
чайше утвержденнаго С. Петербургскаго Вольнаго Общества люби-
телей россійской словесности и кавалеру Александру Семеновичу
Шишкову.

Общество имѣло честь получить при почтеннѣйшемъ и лестномъ
для него отношеніи вашего превосходительства, отъ 13 сего декабря,
ассигнаціею сто рублей, которые вамъ угодно было присовокупить къ
суммѣ назначенной на благотвореніе. За сей даръ и за благословенное
вниманіе къ цѣли трудовъ его, Общество счисаетъ долгомъ принести
вашему превосходительству истинную и совершенную благодар-

22*

340

ність, удостовѣряя притомъ, что оно никогда не измѣнитъ чувствъ отличнаго уваженія къ высокому просвѣщенію и добродѣтелямъ знаменитаго въ отечествѣ нашемъ мужа, котораго вся жизнь есть ничто иное, какъ безпрестанное продолженіе трудовъ, подъемлемыхъ для пользы россійскаго слова и для блага подвизающихся на поприщѣ наукъ и литературы.

(на п. п.:) Предсѣдатель Общества Федоръ Глинка.

16 генваря 1822. No. 108.

ОТЪ ГР. А. А. АРАКЧЕЕВА.

Милостивый государь мой Александръ Семеновичъ!

По приближающемуся разрѣшенію отъ бремени Ея Императорскаго Высочества Великой Княгини Александры Феодоровны, предстоитъ надобность въ изготовленіи приличнаго на сей случай манифеста. Государь Императоръ, поручая заняться симъ вашему превосходительству, Высочайше повелѣть изволилъ, по изготовленіи проэкта оному манифесту, доставить его ко мнѣ на тотъ конецъ, дабы Его Величество могъ имѣть его съ собою во время Высочайшаго путешествія тамъ, гдѣ нужно будетъ его издать; о семъ сообщая вамъ, милостивый государь мой, препровождаю при семъ согласно съ Монаршею волею и копіи съ манифестовъ, которые на подобные случаи въ разныя времена были издаваемы, и которые съ проэктомъ вашимъ прошу также мнѣ возвратить.

Имѣю честь быть, съ отличнымъ почтеніемъ и преданностью
Вашего превосходительства покорный слуга

(на подл. подписано:) Графъ Аракчеевъ.

Москва. 20 февраля 1818 г..

Его пре-ву А. С. Шишкову.

Получено тогожъ мѣсяца 26 дня, и на другой день проэктъ манифеста посланъ съ приложеніемъ къ оному требуемыхъ въ возвратъ бумагъ ¹).

КЪ ОСИПУ ПЕТР. КОЗАДАВЛЕВУ ²).

Милост. гос. мой Ос. Петр..

Я видѣлъ въ Сѣверной Почтѣ напечатанную Академическую статью, и крайне удивился сдѣланному на нее примѣчанію, гдѣ

¹) 17-го апреля 1818 г., въ Москвѣ, родился нынѣ царствующій Государь Императоръ.

²) О. П. Козадавлевъ основалъ при министерствѣ внутреннихъ языковъ газету „Сѣверную Почту.“

341

при словѣ упалѣе мѣсто сказано, что издатель Сѣверной Почты присланное изъ Академіи помѣщаетъ безъ малѣйшей перемѣны ¹). Я никакъ не думаю, чтобъ таковую выносуку приказано было сдѣлать отъ васъ, но увѣренъ, что господину издателю газеты самому разсудилось оную поставить. А потому и прошу васъ покорнѣйше приказать лучше не принимать Академическихъ статей, нежели помѣщать ихъ съ такими замѣчаніями, которыя отнюдь не такъ тонки, чтобъ не видно было ихъ намѣренія. Съ какой стати газетчикъ о присланныхъ къ нему для напечатанія моихъ словахъ (при которыхъ имя мое поставлено) говорить, что онъ печатаетъ ихъ безъ малѣйшей перемѣны? Это всякъ и безъ предувѣдомленія его знаетъ, что я не дамъ ему себя поправлять, и что онъ самъ собою не долженъ и не можетъ сего дѣлать, ибо выставляетъ мои слова, а не свои; слѣдовательно худы ли онъ, хороши ли, онъ за нихъ не отвѣтствуетъ. Къ чемужъ иному такое замѣчаніе, какъ не къ тому, чтобъ дать почувствовать, что онъ находитъ въ нихъ такія по его мнѣнію худости, о которыхъ онъ даетъ знать, что бы онъ ихъ не сказалъ. Повидимому не понравилось ему слово упалѣе мѣсто. Можетъ быть, по его, надлежало бы сказать вакантное. Но не входя въ споры о словахъ, мѣсто ли тутъ учить меня, какъ писать? Пусть, естьли хочеть, напишетъ о худости сего слова особое разсужденіе, тогда можно будеть видѣть, правъ ли онъ, или не правъ. Но дѣлать мимоходомъ такія критическія, мнимо-хитрыя замѣчанія, при издаваніи прислаемыхъ изъ Академіи статей, признаюсь, есть нѣчто свыше моего понятія о пристойности вещей. Какая будетъ изъ того польза, естьли я на подобную критическую (ибо нельзя ее назвать иною) выносуку сдѣлаю мое критическое примѣчаніе? Съ тѣмъ ли статьи сіи посылаются, чтобъ изъ того возникли такія распри, какія. къ смѣху читателей печатаются иногда въ журналахъ? Между тѣмъ и сносить съ молчаніемъ то, что обо мнѣ дается знать въ публику, я не намѣренъ. Повѣрьте мнѣ, что причиною сего письма моего есть истинное мое почтеніе къ вамъ; иначе то, что я здѣсь пишу, я бы напечаталъ, и отнюдь не побоялся бы возраженій. По сей причинѣ я прошу васъ, милостищый государь, объ одномъ изъ двухъ: или приказать не принимать Академическихъ статей (кои я по собственному вашему же-

¹) Выраженіе упалое мѣсто было употреблено Шишковымъ, въ засѣданіи Россійской Академіи, при предложеніи къ выбору въ члены Н. М. Карамзина (10 июля 1818 г.).

342

ланію, изъ отличнаго почитанія моего къ вамъ, сталъ предпочтительно посibirать въ Съверную Почту), или воспренятствовать господамъ издателямъ оной дѣлать подобныя замѣчанія, на коморы мнѣ и молчать и отвѣчать унічтожительно. — Съ совершеннымъ почитаніемъ и преданностію имѣю честь быть

Ваш. превосх. покорнѣйшій слуга

А. Ш.

17 октября 1818 г..

ОТВѣТЪ.

Милост. гос. мой Алексан. Сем..

Еще до получения письма вашего превосходительства я сдѣлалъ строгое замѣчаніе редактору Съверной Почты за сдѣланную имъ выноску при Академической статьѣ. Онъ оправдывается, что сіе сдѣлано имъ безъ всякаго оскорбительнаго умысла, а единственно для того, дабы не подумали, что онъ дѣлаетъ какія либо перемѣны; ибо весьма часто случается, что присыляемыя статьи, по пространству своему не позволяющія помѣстить ихъ отъ слова до слова, сокращаются. Не принимая однакожъ ничего въ оправданіе, я, по полученіи вашего письма, вновь сдѣлалъ ему замѣчаніе и приказалъ, чтобъ впредь никакихъ подобныхъ выносокъ онъ не дѣлалъ. Я весьма и весьма благодаренъ вашему превосходительству за столь откровенное изъясненіе въ письмѣ вашемъ ко мнѣ. Сіе приемлю я знакомъ того же вашего благорасположенія, коимъ я всегда пользовался. Я увѣренъ, что вы по прежнему будете присылать Академическія статьи, а они будутъ печатаны исправно. — Съ совершеннымъ почитаніемъ и преданностію честь имѣю быть

Ваш. пр. покорнѣйшимъ слугою.

(На подлинномъ подписано:) Осипъ Козадавлевъ.

С. Петерб., 18 октября 1818 г..

Я отвѣтствовалъ на сіе письмо, что я благодарю его превосходительство, и далѣе моихъ требованій не простираю; что вирочемъ г. редакторъ напрасно оправдывается, ибо такое оправданіе его служитъ ему обвиненіемъ въ толь неимовѣрной недогадѣ, которую всякой бы постыдился себѣ присвоить; и наконецъ прошу еще дать знать ему, что я не позволю никому себя колоть, и самъ гораздо больнѣе уколю, и проч..

343

ОТЪ ГР. МОДЕНА ¹).

Мил. гос. Ал. Сем..

По препорученію в. п., я имѣлъ честь докладывать Его
Императорскому Высочеству Государю Великому Енязю Николаю
Павловичу, что вы желаете пріѣхать, для приглашенія Его Высо-
чества въ собраніе здѣшней Императорской Академіи, назначенное
5 числа будущаго мѣсяца, то когда угодно Ему будетъ назначить
для сего время. Его Высочество приказать мнѣ соизволилъ благо-
дарить в. п. за сіе ваше намѣреніе, извѣстивъ притомъ, что
хотя Онъ и желалъ бы быть въ семъ собраніи, но, по занятію
Его дѣлами, не можетъ сего исполнить, и, считая уже себя при-
глашеннымъ, просить в. п. для сего не безпокониться своимъ прі-
ѣздомъ. — Исполнивъ симъ волю Его Высочества, имѣю честь
быть съ совершеннымъ почтеніемъ,

мил. гос., в. п. покорнѣйшій слуга
(на подл. поди.) Гр. Моденъ.

Ноября 30 дня 1818 г..

Его превосх. А. С. Шишкову.

ОТЪ Н. М. ШАТРОВА ²).

Мил. гос. Ал. Сем..

Благосклонный взглядъ, обращенный вами на ничтожное
произведеніе моего пера неученаго, поселяетъ въ душѣ моей
совершенную благодарность. Удостойте принять ее отъ пѣвца
незвѣстнаго, который поставляетъ себѣ закономъ быть всегда и
безусловно вамъ послушнымъ. Предложеніе сдѣланное мнѣ, по
приказанію вашего превосходительства, Федоромъ Николаевичемъ
Глинкою ³) я пріемлю, и съ должнымъ уваженіемъ, и съ глубокимъ
почтеніемъ къ особѣ вашей. Слабыя пѣсни пѣвца безвѣстнаго въ
непродожительномъ времени предстанутъ суду почтеннаго на-
чальника Российской Академіи. Да будетъ судъ его растворенъ
милостыю и правдою! Тотъ, который совершеннымъ знаниемъ оте-
чественной словесности, дарованіемъ истиннаго витійства стоитъ
рядомъ съ русскимъ Пиндаромъ, Демосфеномъ, безсмертнымъ Ло-
моносовымъ, тотъ силенъ обезсмертить и пѣвца ничтожнаго, ко-

¹) Гаврійла Карловича.

²) Николай Михайловичъ Шатровъ авторъ многихъ духовныхъ пѣсент и
подражаній псалмамъ.

³) Θ. Η. Глинка упражнялся въ томъ же родѣ поэзіи, какъ и Шатровъ, и
пріобрѣлъ своими духовными стихотвореніями большую известность.

344

торый поетъ единственно во славу истины по одному чувству
души своей и, съ сердечной довѣренностью посвящая свои про-
стыя пѣсни знаменитому, ставитъ за безпредѣльную честь пре-
бывать и называться всегда

ваш. превосх., мил. гос., покор. слуга

(На подл. подп.) Николай Шатровъ.

Москва. Декабря 24 дня 1818 года.

ОТЪ Н. И. ЛЕВАНДЫ.

Мил. гос. Ал. Сем..

Получа по праву наследства слабую часть спасенных отъ
пожара рукописей покойнаго родителя моего Кіево-Софійскаго
собора протоиерея и разныхъ орденовъ кавалера Іоанна Леванди ¹),
состоящихъ въ 91-й проповѣди, и 102-хъ рѣчахъ, поистинѣ инте-
ресующихъ словесность россійскаго языка, но по скудости моей
не будучи въ состояніи издать оныхъ въ свѣтѣ собственнымъ
иждивеніемъ, — съ надеждою прибѣгаю къ в. п., яко природному
покровителю всѣхъ произведеній служащихъ примѣромъ красоты
и краснорѣчія россійскаго языка, каковыми слывутъ въ публику
тѣ, о коихъ рѣчь настоитъ; и всепокорнѣйше прошу, на основа-
ніи устава Императорской Россійской Академіи, принявъ оныя въ
особое ваше покровительство, милостиво исходатайствовать отъ
щедротъ Всемилостивѣйшаго Государя Императора, дабы речен-
ныя творенія покойнаго родителя моего, кои въ подлинникѣ при
семъ честь имѣю препроводить, изданы были въ свѣтѣ казеннымъ
иждивеніемъ, въ пользу старшаго сына сочинителя, коему въ
наследство ничего кромѣ сихъ рукописей не досталось. — Съ
глубочайшимъ почитаніемъ, и проч..

(На подлинномъ подписано:) Иванъ Леванда.

С. Петербургъ, Декабря 30 дня 1818 г..

Его пр. А. С. Шишкову, Императорской Академіи Г-ну Президенту

На сіе письмо отвѣтствовано отъ меня, чтобъ отнесся съ
сими сочиненіями къ министру духовныхъ дѣлъ и просвѣщенія
князю Голицыну, и что когда отъ него не получитъ удовлетво-
ренія, тогда обратился бы съ просьбою къ Академіи, которая
оную разсмотрить, и естьли можно будетъ, то окажетъ ему свое
пособіе²).

¹) Умеръ 25 июня 1814 г..

2) Три части твореній Леванды были изданы въ Петербургѣ, въ 1821 году.

345

НЕРЕПИСКА СЪ И. И. ДМИТРИЕВЫМЪ.

1.

ПИСЬМО КО МИЙ.

Мил. гос. А. С.,

Неисправное изданіе моихъ стихотвореній ¹) удостовѣрило меня въ справедливости нашей пословицы: нѣтъ худа безъ добра. По крайней мѣрѣ оно доставило мнѣ удовольствіе получить благо-сельское ваше писаніе, за которое приношу вашему превосходи-тельству чувствительную мою признательность. Не только пови-нуясь лестному для меня вашему приглашенію, но и по долгу члена уважаемаго мною сословія и по собственному моему често-любію, охотно бы я сообщалъ въ Академію мои произведения; но совершенная отвычка, въ продолженіи осмилѣтней моей граждан-ской службы, отъ авторскихъ занятій, а притомъ и постигшая меня старость — причиною, что я уже не смѣю приниматься за диру. Сожалѣю теперь, что въ молодости не довольно навыкалъ къ прозѣ; однакожъ, по окончаніи возложенной на меня комми-сіи ²), постараюсь испытать силы мои въ послѣднемъ родѣ. Естьли удастся написать что либо, чѣмъ я самъ буду доволенъ, тогда не преминую предать мои мысли проницательному суду вашего превосходительства.

Не преминую между тѣмъ сообщить здѣшнимъ словесникамъ о благодѣтельномъ расположеніи Академіи содѣйствовать къ осво-божденію ихъ отъ ига полуграмотныхъ книгопродавцевъ - издате-лей ³). Говоря о словесникахъ, я имѣю въ виду больше сочини-телей учебныхъ книгъ и переводчиковъ, которые въ бездѣйствіи своемъ или въ маловажныхъ занятіяхъ обыкновенно извиняются тѣмъ, что сами они не въ состояніи печатать классическихъ про-изведеній, а книгопродавцы берутъ отъ нихъ только переводы однихъ романовъ, да и то въ новейшемъ вкуслѣ. Это любимое

¹) Въ 1818 г. вышло пятое изданіе сочиненій Дмитріева.

²) Въ 1816 году, Дмитріевъ былъ назначенъ предсѣдателемъ вновь учреж-денной комиссіи для пособія разоренными въ Москвѣ отъ пожара и непріятеля, занятія которой продолжались до половины 1819 года: разсмотрѣно было 20.959 прошеній; по 15.330 изъ нихъ, назначено было въ пособіе 1.391.280 рублей. (За-писки Дмитріева, ч. III, стр. 241—244.)

³) Въ засѣданіи 21 декабря 1818 г., Шишковъ предложилъ учредить осо-бый комитетъ, для разсматривания сочиненій и переводовъ тѣхъ писателей, кото-рые обращаются въ Академію съ просьбами о вспомоществованіи, и оказанія имъ пособія въ изданіи одобренныхъ комитетомъ рукописей.

346

слово въ ихъ объявленіяхъ. — Впрочемъ съ соверш. почт. и пре-
дан. имѣю честь быть,

мил. гос., ваш. превосх. покорн. слуга
(на подлинномъ подписано:) Иванъ Дмитріевъ.

Москва. 1818. Декабря 23-го.

2.
ОТВЕТЪ.

Мил. гос. Ив. Иван..

Я имѣлъ удовольствіе получить пріятное ваше письмо и
еще пріятнѣйшее объщаніе присылать сочиненія ваши въ Ака-
демію. Да не охладится никогда мысль ваша къ совершенію сего
обѣта! Вы изъявляете сожалѣніе свое, что въ молодости не до-
сольно навыкали къ прозѣ; позвольте мнѣ сказать вамъ на это
два возраженія: первое, къо хорошо думаетъ, тотъ и безъ навыку
хорошо напишетъ; а потому вы не имѣете нужды сожалѣть о
непривычкѣ. Второе, хотя должность Академіи разсуждать о языке,
но она и въ стихахъ столько же любить видѣть его исправнымъ
и цвѣтущимъ, какъ и въ прозѣ. Чтожъ принадлежитъ до отго-
ворки вашей старостію, то мнѣ кажется, что естьли старость
съ одной стороны (и то сомнительно) теряетъ живость чувствъ
и пылкость воображенія, то съ другой пріобрѣтаетъ больше опыт-
ности, здравыхъ мыслей и разсудка; знаетъ болѣе изгибы сердца
человѣческаго и природу. А я сомнѣваюсь, чтобъ и въ стихахъ
пылкость ума, смѣшанная съ высокопарными полетами и погрѣш-
ностями, могла болѣе нравиться, нежели умѣренность, вездѣ со-
провождаемая истиною и здравомысліемъ. Итакъ, по всѣмъ симъ
разсужденіямъ, не остается вамъ никакой отговорки, кромѣ одной
воли, которую не принуждаютъ, но воспламеняютъ. Я желаю и
надѣюсь, что сія воля ваша, къ удовольствію не одной Академіи,
но многихъ, ежели не всегда, то по крайней мѣрѣ иногда, по
временамъ, возгараться будетъ; ибо начто ей къ явной потери
всѣхъ безвременно погасать? я говорю вслѣд, не исключая и васъ
самихъ; ибо вы конечно любите приносить другимъ удовольствіе.
Что касается до словесниковъ, притѣсняемыхъ, какъ вы пишете,
книгопродавцами-издателями, то я уже давно думалъ, какъ бы
избавить ихъ отъ сего притѣсненія, и недавно предложилъ Ака-
деміи нѣкоторыя соразмѣрныя силамъ ея къ тому средства и
пособія. Академія предложеніе мое утвердила, и вскорѣ будетъ
оное въ Вѣдомостяхъ обнародовано. На семъ основаніи, кажется
мнѣ, всякъ можетъ заняться сочиненіями и переводами не однихъ

347

романовъ и не вз новъйшемъ вкусъ, но всякихъ книгъ, не въ
старомъ и не въ новомъ вкусъ (ибо и тотъ и другой можетъ
быть худъ), но въ томъ единственномъ и всегдашнемъ, которой
одобряется разумомъ и здравымъ разсудкомъ; ибо это бы какъ
ни разсуждалъ о вкусъ, но я не могу признавать его изящнымъ,
а особливо въ словесности, безъ участія въ немъ ума и знанія.
Мнѣ кажется, когда умъ не перемѣняется, то и вкусъ тоже; а
ежели умъ перемѣняется, то уже онъ не судія вѣчноправеденный,
но модный щоголь, котораго достоинство состоитъ въ непостоян-
ствѣ, рождающемся отъ вѣтренности и безмыслія. Однако я могу
насвучить вамъ моими бреднями, и для того прекращаю ихъ.
— Поздравляю васъ съ наступившимъ новымъ годомъ; усердно же-
лаю, чтобъ въ теченіе онаго здоровье и благополучіе ваше, со-
держа духъ вашъ въ веселомъ расположеніи, доставило вамъ болѣе
часовъ для пріятныхъ упражненій. Думаю, что вы видаетесь съ
Елисаветою Ивановною Ланскою ¹): прошу передать ей мое всег-
дашнее къ ней почтеніе. Я увѣренъ, что она въ побужденіяхъ
моихъ васъ къ пѣснопѣнію будетъ со мною согласна. — Съ
истин. почит. и совер. преданностію, имѣю честь быть вашъ,
мил. гос., покорнѣйшій слуга

А. Ш.

С. Петербургъ. 6 Гennaря 1819 г.

3.
ПИСЬМО КО МИЙЪ.

Милостивый государь, Александръ Семеновичъ.

Я не позабылъ порученія, которымъ ваше превосходитель-
ство изволили почтить меня чрезъ письмо ваше въ минубшемъ
годѣ: молчалъ же до сего времени потому только, что дожидался
окончанія перевода Виргиліевыхъ Георгиек. Мнѣ хотѣлось, чтобъ
первое мое предstateльство было за трудъ не весьма обыкно-
венный въ нашей словесности, и достойный даже по однимъ
усиліямъ вниманія любослововъ. Наконецъ переводъ сей совер-
шень, напечатанъ, посвященъ Императорской Россійской Акаде-
міи, и я, по желанію переводчика, имѣю честь при семъ пре-

1) Е. Н. Ланская, дочь нѣмецкаго поэта І. Г. Вилламова и сестра статс-  
секретаря Г. Н. Вилламова, наслѣдовавшая отъ отца любовь къ литературѣ, была  
наставницей велик. князь. Александры Павловны, пользовалась пріязью лучшихъ  
русскихъ писателей своего времени и сама занималась авторствомъ. (Соч. Держ.  
т. III, стр. 517.)

348

проводить къ вамъ, милостивый государь, онаго два экземпляра: одинъ на имя Императорской Академіи, другой же для собственной библиотеки вашего превосходительства.

Можетъ быть угодно будетъ вамъ, милостивый государь, получить нѣкоторое свѣденіе о состояніи переводившаго: Семенъ Егоровичъ Раичь служитъ кандидатомъ при Императорскомъ Московскомъ Университетѣ, и скоро надѣется поступить на степень магистра. Онъ прежде обучался въ орловской семинаріи, подъ руководствомъ роднаго своего брата преосвященного Филарета, бывшаго въ оной ректоромъ, а нынѣ управляющего калужскою епархіей. Пріятно мнѣ присовокунить къ тому, что сей молодой человѣкъ соединяетъ въ себѣ всѣ качества, которые способны нитать и усиливать дарованія прямо го автора, и не суетенъ въ образѣ жизни: при основательномъ просвѣщеніи своемъ, отлично скроменъ, доволенъ малымъ; — и главныя занятія его досуговъ состоять въ постоянномъ изученіи классическихъ поэтовъ римскихъ и италіянскихъ, которыхъ язмѣ знаетъ онъ совершенно, и въ преподованіи дѣтямъ благородныхъ семействъ уроковъ въ русской словесности¹). Что же касается до самаго перевода, я не дозволяю себѣ сказать объ немъ ни слова. Онъ будетъ самъ говорить за себя и съ почтительнымъ покорствомъ ожидать отъ просвѣщенаго судилища своего приговора.

Между тѣмъ, съ совершеннымъ моимъ почитаніемъ и предан-
ностію имѣю честь быть,

Москва. 1821 года. Маія 22 дня.

4.

МОЙ ОТВѣТЪ.

Милостивый государь, Иванъ Ивановичъ.

Я имѣлъ удовольствіе получить пріятное ваше письмо и присланную при немъ книгу, подъ названіемъ: *Виргиліевы Георгики*, переводъ С. Р. Покорнѣйше васъ благодарю, какъ за напа-мятованіе обо мнѣ, такъ и за доставленіе свѣденія о молодомъ человѣкѣ, оказавшемъ толь великій успѣхъ въ переводѣ стихами

¹) Впослѣдствіи Раичь издавалъ журналъ „Галатею.“

349

краснорѣчивѣйшаго изъ стихотворцевъ, и еще писавшаго о такомъ предметѣ, о которомъ у насъ и въ прозѣ мало писано. Не зная латинскаго языка, я не могу судить о вѣрности сего перевода, но по слогу и красотѣ выраженій отдаю полную справедливость господину Раичу, толь достойному вашего предательства. Отзнывъ вашъ о немъ увѣряетъ Академію о его похвальной нравственности, а переводъ его Виргиліевыхъ Георгиѣ показываетъ въ немъ соединенный со многими знаніями даръ стихотворства. Я скажу не обинуясь, что нахожу переводъ его не токмо, по скромному выраженію вашему, не весьма обыкновеннымъ изъ нашей словесности, но отличнымъ и превосходнымъ. Между тѣмъ однакожъ, при отдаваніи совершенной справедливости, не могу умолчать о погрѣшностяхъ, по нещастію общихъ, но не меньше того важныхъ и прекрасный нашъ языкъ сильно искажающихъ, отъ которыхъ по видимому господинъ Раичъ при всѣхъ своихъ достоинствахъ не могъ избѣгнуть. Жаль, что подражаніе худимъ примѣрамъ, похваляемымъ только несмысленными журналистами, нечувствительно увѣлекло его иногда желаніемъ блистать новыми выраженіями, придавать несвойственныя вещамъ прилагательныя имена, таковыя какъ безбрежная тѣнь и тому подобныя, гоняться болѣе за наборомъ словъ, нежели за ясностію и чистотою мыслей, особливо же искажать величавый нашъ языкъ простонародною, не бывалою никогда въ книгахъ нашихъ буквою іō или ё, кото- рою нынѣ стихотворцы наши, хвастающіе веусомъ, пылкіе во-ображеніемъ, но худо знающіе языкъ свой, вводятъ въ употребле- ніе. Можетъ быть, когда удосужусь переводъ его еще разъ про- считать со вниманіемъ, я пришлю къ вамъ выписку симъ погрѣш- ностямъ. Да проститъ молодой человѣкъ сіе чистосердечіе ста- рику, не умѣющему такъ писать, какъ онъ, но и не зараженному нововведеніями, не только языку но и здравому разсудку про- тивными. Еще повторяю: жаль, что сіи погрѣшности находятся въ толь прекрасномъ твореніи, которое, за исключеніемъ ихъ, достойно всякаго уваженія и дѣлаетъ честь нашей словесности. Я не успѣлъ еще книги господина Раича представить Академіи. Надѣюсь, что она приметъ ее съ удовольствіемъ, и хотя не одо- бритъ нѣкоторыхъ стиховъ, однакожъ вообще отдастъ ей долж- ную справедливость. Съ моей же стороны я особенно благодарю васъ, милостивый государь, за присылку и увѣдомленіе меня, какъ о семъ переводѣ, такъ и о господинѣ переводчикѣ, съ кото- рымъ бы я весьма желалъ лично быть знакомъ. Прошу про- должить ваше ко мнѣ благорасположеніе, и принять увѣреніе,

350

что я съ истиннымъ и совершеннымъ почитаніемъ и преданно-
стію имѣю честь быть

вашего превосходительства покорнѣйшій слуга

А. Ш.

16 іюня 1821 года.

5.

ОТВЪТЪ Н. И. ДМИТРИЕВА НА МОЕ ПИСЬМО.

Мил. гос. А. С..

Я не обманулся въ моей надеждѣ. Ваше превосходительство
отдали всю справедливость таланту г. Раича, и не упустили за-
мѣтить его погрѣшности. Весьма справедливо ваше негодованіе
на новизны, вводимыя новѣйшими нашими поэтами ¹). Я и самъ
не могу спокойно встрѣчать въ ихъ (исключая одного Батюшкова)²)
даже высокой поэзіи такія слова, которые мы въ дѣствѣ слыхали
отъ старухъ или сказывальщиковъ. Вотъ, чу, прютъ, тенденится,
юркнусть, и проч., стали любимыми словами нашихъ словесниковъ.
Поэтны-геніи заразили даже смиренныхъ прозаистовъ: даже и са-
мый Вѣстникъ Европы безъ предлога вотъ не можетъ дать ни
живости, ни силы, ни пріятности своему слогу.

Съ нетерпѣніемъ буду ожидать отъ в. п. дальнѣйшихъ за-
мѣчаній на переводъ Георгикъ, и не преминую сообщить ихъ
переводчику, дабы онъ, при второмъ изданіи, могъ ими восноль-
зоваться къ усовершенію своего перевода. Между тѣмъ съ искрен-
нимъ почтеніемъ и преданностію имѣю честь быть, и проч..

(на подл. подписано:) Иванъ Дмитриевъ.

Москва. 26 іюля 1821.

6.

КЪ Л. И. ДМИТРИЕВУ ³).

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо вашего превосходи-
тельства отъ 26-го іюня, въ которомъ вы желаете, чтобъ я сооб-
щилъ вамъ дальнѣйшія замѣчанія мои на переводъ г. Раича. Я

¹) Миѣніе Дмитриева объ этихъ новизнахъ см. въ примѣчаніи VI къ первой части его Записокъ (стр. 98—100).

2) 1821 годъ былъ послѣднимъ для поэтическаго творчества Батюшкова; въ слѣдующемъ году онъ впалъ въ умопомѣшательство, отъ котораго пробудился на самое короткое время, передъ самою смертью (1855).

³) Перепечатывается изъ Русскаго Архива (1866 г., ст. 1616—1627), съ обязательнаго дозволенія г-на издателя Архива.

351

не смѣю вамъ отказать, и посылаю ихъ не въ видѣ критики, но какъ чистосердечное мнѣніе мое о переводѣ, которой самъ весьма уважаю, и естьли бы не уважалъ, то и не сталъ бы дѣлать никакихъ замѣчаній. Я отнюдь судъ свой не выдаю за непогрѣшительный, однакожъ можетъ быть онъ не вездѣ и не совсемъ мне правъ. Сожалѣю, что время не позволяетъ мнѣ говорить, какъ только о тѣхъ мѣстахъ, которыя я нахожу нехорошими; иначе, разсуждая о прочихъ, я бы несравненно больше сказалъ хорошаго о хорошихъ, нежели худаго о худыхъ. По сей причинѣ, прошу изъявленныя мною хулы считать за совершенную малость предѣ тѣми похвалами, о коихъ умалчиваю. Я бы счелъ сіи малыя погрѣшности за ничто въ сравненіи съ добротою перевода, но онъ потому должны привлекать вниманіе, что становятся общими, даже почитаются за красоты, и къ порчѣ язька и вкуса вводятся въ употребленіе. Онѣ тѣмъ опаснѣе и вреднѣе, что смѣшаны вываютъ съ истинно-изящнымъ, и потому увлекаютъ имъ послѣдо-вать и подражать. Вотъ мои замѣчанія:

Стр. 6. — Алтаръ твой окропить слезою умиленья.

Зачѣмъ слезою? для чего не слезами? Здѣсь единственное число больше новомодная привычка, нежели красота.

Стр. 11. — Въ дни зрѣлости её къ землѣ не преклонила.

Зачѣмъ её? для чего не ее, какъ вездѣ въ другихъ мѣстахъ?

Стр. 12. — Но счастье оцвѣло съ младенчествомъ природы.

Глаголъ оцѣвсть или оцѣвтать почти никогда, или очень мало употребительный, по свойству предлога о долженъ значить окруженіе чего-нибудь цвѣтомъ, напримѣръ: этотъ кустъ весь оцѣвлѣ, т. е. кругомъ разцвѣлѣ, покрылся вокругъ цвѣтами. Чтоъ значитъ здѣсь: счастье оцѣвло съ младенчествомъ природы? Естьли и употребить сей глаголъ, то развѣ по вопросу чѣмъ, а не съ чѣмъ. Можетъ быть это опечатка вмѣсто оцѣвьсть.

Самъ Дивъ съ печальныхъ древъ янтарный мѣдъ отрясъ.

Зачѣмъ мѣдъ? для чего не медъ? Сверхъ сего отрясть медъ съ деревъ есть какое-то неестественное выраженіе. Обыкновенно пчелы собираютъ медъ съ цвѣтовъ, а не съ деревъ, и хотя нѣкоторая деревья цвѣтутъ, однакожъ по густотѣ и линкости меда несвойственно его отрясать съ нихъ, какъ бы росу, или что иное, удобно оть трясенія надающее.

Стр. 13. — Исчислимъ сонмы звѣздъ, измѣримъ эмпирей.

Разставлены силки для жителей эфирныхъ.

Вводить и приучать къ такимъ словамъ, какъ эмпирей, эфирныхъ,

352

развѣ для того только нужно, чтобъ удобнѣе находить рифму къ
словамъ морей и мирныхъ, а больше я не вижу надобности.

На чуткихъ воротахъ затворы зазвенѣли.

Не знаю почему ворота можно назвать чуткими. Скорѣе затворы ихъ чутки, потому что звенятъ. Тогда и все то чутко что стучитъ.

Тамъ чужду влагу пьётъ завистный овесъ.

Для чего пьётъ, а не пьетъ? Хорошо, что выше стоитъ льсъ, такъ сказано овесъ; а ежелибъ выше стояло носъ, такъ бы въ рифму пришлось сказать: пьютъ, овюсъ. Прекрасенъ будетъ языкъ нашъ съ такими нововведеніями!

Стр. 14. — То съ граблями знакомъ родительскій удѣлъ.

Родительскій удѣлъ знакомить съ граблями! Такъ прежде у насъ не писывали. Ломоносовъ никого не знакомилъ ни съ граблями, ни съ капустою, ни съ грибами.

Къ орудіямъ селянъ, — къ доспѣхамъ полевымъ.

Слово доспѣхъ произведено отъ слова доспѣшникъ, означавшаго воина. Слѣдовательно доспѣхъ значитъ особенно воинскую одежду и орудіе; а потому, кажется мнѣ, и не можно полевыя орудія, какъ то соху, борону, грабли, и проч. называть доспѣхами, развѣ токомъ въ нѣкоторомъ ироническомъ смыслѣ, какъ напримѣръ: Вотъ ихъ доспѣхи! т. е. воинскія орудія.

Грохочущій лотокъ изъ липы изсѣхи.

Изъ дуба изведі скрыпучіе возки.

Щебещущі цѣші и грабли говорливы.

Стихи сіи, конечно, весьма звучны для уха; но разумъ захочетъ знать, почему липовой лотокъ названъ грохочущимъ? Онъ не больше грохочущі, какъ и дубовой, или иной какой; и притомъ не иначе грохочетъ, какъ развѣ отъ катающихся по немъ подобныхъ сухому гороху вещей. Щебечутъ говорится о птицахъ мелкихъ и слабый голосъ имѣющихъ, а цѣші напротивъ стучатъ Скрипучіе возки,— хорошо. Говорливыя грабли — по моему хорошо, потому что онѣ во время дѣйствія дрожатъ и дѣйствительно какъ бы говорятъ. Впрочемъ я, можетъ быть, слишкомъ строго замѣчаю; но какъ я уже нанередъ сказалъ, что сіи погрѣшности не отъ-емлють достоинства у перевода, то и хочу лучше быть излишенъ, нежели недостаточенъ въ моемъ чистосердечіи.

Стр. 16. — Но естѣли тучный листъ кругомъ ее облѣкъ.

Какъ? и такія важныя слова, какъ облекаю, облекъ, можно для риемы превращать въ простонародныя обліокъ, подобно низемьмъ словамъ, таковымъ какъ кліокъ, куліокъ, и проч.? Нѣтъ! этого

353

въ рускомъ языке не было, покуда новые писатели не стали облачать его въ нѣмецкой или французской слогъ, не разсуждая даже и о томъ, что ежели нѣмецъ ставитъ двѣ точки и пишетъ Händchen, Gurtel, то уже никогда тѣхъ же словъ не напишетъ Handchen, Gurtel; а у насъ коли риema токъ, такъ облекъ; а коли рекъ, такъ облекъ; и вездѣ всякой, какъ кому хочется, пишетъ и ее, и её, и медъ и мѣдъ, и гнѣзда и гнѣзда. Какъ можно такому безобразію языка подражать и вводить это въ употребленіе!

Ст. 17. — Еще надежда съ нимъ, и берегъ недалѣкъ.

Можно ли не сожалѣть, встрѣчая такъ часто сіе iō, толь несо-
вмѣстное съ важностію и чистотою нашего языка?

И чада вкругъ нее младыхъ снѣговъ бѣдѣя.

Грамматика не позволяетъ вмѣсто уравнительнаго бpльлье, писать
дѣвпричастіе бpльля. Сумароковъ писалъ нѣкогда бpляе, но и то
нехорошо и неправильно.

Оратай! подстрекай недремлющей рукой.

Можно сказать недремлющес око, недремлющій умъ (поелику уму
придаютъ очи); но кажется прилагательное сіе ни къ рукѣ, ни
къ ногѣ идти не можетъ.

Стр. 18 и 19. — Разсіять по ней дождемъ ячмень и лěнъ янтарный.

Тогда безъ трепета браздамъ её ввѣрят.

Горѣ искривленной вращается стезёй.

Вездѣ iō! Одно что нибудь: или по книжному писать, или по
разговорному. Въ первомъ случаѣ, давно извѣстное iō, но всегда
изгоняемое изъ чистоты языка, нигдѣ не писалось; во второмъ,
какъ бы вновь выдуманное и премудрымъ изобрѣтеніемъ превра-
щенное въ ё, вводится въ употребленіе. Но зачѣмъ же оставля-
ется старое произношеніе? дла чего одно и тоже слово пишется
двояко ленъ и лěнъ; слезы и слёзы? или одно лěнъ, а другое дож-
демъ, а не дождěмъ? Коли употреблять iō, такъ уже вездѣ упо-
треблять, и вмѣсто спасенъ, превознесенъ, именъ, надменъ, писать
спасiônъ, превознесiônъ, имiônъ, надмiônъ, и проч.. Судя по множе-
ству сихъ ё, вездѣ встрѣчающихся въ концѣ и срединѣ стиховъ,
мнѣ право кажется, что это уже не сочинитель, а наборщики
ставать, гдѣ какъ попало; но за наборщиками сочинитель дол-
женъ смотрѣть: иначе мы и грамматики станемъ писать по про-
изволу наборщиковъ. Въ послѣднемъ стихѣ съ важными словами
горѣ, вращается, простонародное произношеніе стезёй, такъ мнѣ
кажется не хорошо, какъ бы это въ бархатномъ кафтанѣ былъ въ
лаптяхъ.

Томъ п.

23

354

Стр. 20. — Тамъ — гласъ твердитъ молвы — на югѣ — бездыханна
И безразсвѣтна нощь, надъ ней безбрежна тѣнь;
Иль Фебъ отъ насъ туда оцвѣтшій сводить день.

Черточки (тире) есть также новое изобрѣтеніе, показующее больше
упадокъ, нежели возвышеніе ума. Онѣ, сколько ихъ не наставь,
не прибавляютъ ничего къ ясности смысла и силѣ выраженія.
Нито изъ великихъ писателей не употреблялъ ихъ: ни Гомеры,
ни Виргиліи, ни Аріосты, ни Расины, ни Мильтоны, ни Ломоно-
совы, словомъ ни гто. Итакъ повидимому онѣ изобрѣтены не тѣми
великими умами, которыхъ мысли текутъ на подобіе величавой
рѣки, но тѣми, которыхъ сила воображенія или связь мыслей
ежеминутно прерывается, подобно ручейку, часто изсякающему,
или отъ малѣйшей препоны совращающемуся въ сторону. Комужъ
изъ нихъ должно подражать? Въ самомъ дѣлѣ, я бы желалъ знать,
почему слѣдующимъ образомъ прочитать стихи:

Тамъ — (остановьись) гласъ твердитъ молвы — (остановьись)
на югѣ — (остановьись) бездыханна и безразсвѣтна нощь; почему,
говорю, сіи остановки нужны? для чего не прочитать:

Тамъ, гласъ твердитъ молвы, на югѣ бездыханна
И безразсвѣтна нощь?

Первое, прочитать такимъ образомъ гораздо лучше, и второе,
здѣсь ясно, что бездыханна нощь относится къ слову на югѣ; а
ежели станемъ читать по прежнему:

Тамъ — гласъ твердитъ молвы — на югѣ, то выдетъ дву-
смысліе; ибо съ сими черточками можно и такъ понять: тамъ,
на югѣ, гласъ твердитъ молвы, и тогда въ остальномъ не будетъ
смысла. На чтожъ изъ ясности дѣлать неясность и затруднять
читателя? Я думаю, съ сими черточками надлежитъ поступать
весьма осторожно, и не иначе ихъ ставить, какъ рѣдко, и гдѣ
необходимо нужно. Впрочемъ я не могу одобрить выраженія:
гласъ твердитъ молвы, также и прилагательнаго: бездыханна нощь.
О словѣ оцвѣтшій сказано было выше. Кажется, г. Раичъ беретъ
глаголъ оцѣятать за одно и тоже съ глаголомъ отцѣятать; но
сила предлоговъ о и отъ весьма различна, и потому глаголы сіи
не могутъ одно и тоже значить. Сверхъ сего день есть не иное
что, какъ солнечный свѣтъ, которому свойственно сіять, а не
цветы.

Стр. 21. — Не тратя ясныхъ дней на сельскіе доспѣхи.

Мы уже выше сего сказали, что слово доспѣхъ не можетъ въ семъ
смыслѣ быть употребляемо. Можно сказать сельскіе орудія, сна-
ряды, но не доспѣхи и не утварь.

355

То коши ёмкія плететъ изъ гибкихъ пь.

Хотя слово ёмкія есть простонародное и потому произносится
больше іомкія, однакожъ лучше пусть читатель произнесетъ самъ
какъ хочетъ, нежели принуждать или приучать его такъ произ-
носить, вводя оное въ книги, и подавая чрезъ то поводъ отъ
низкихъ словъ распространять сіе и на самыя важныя.

Стр. 25. — Вращаютъ сонмы бурь. чреватыхъ ливнемъ чёрнымъ.

Замѣтимъ здѣсь первое, что ливень (т. е. дождь) не бываетъ
черный, но прозрачный. И второе: можно ли, позволяетъ ли
благородство и чистота языка не только написать, даже произ-
есть чёрныя? Обыкновенно въ высокомъ слогѣ говорится черный,
а въ простомъ чорный; но чіорный ни въ томъ, ни въ другомъ
случаѣ, невозможно ни написать, ни произнести. Не ужъ ли же
мы когда нибудь достигнемъ до того, что, перенимая у Францу-
зовъ, станемъ вмѣсто сенатора писать сенатора, а перенимая у
простолюдиновъ, вмѣсто онъ писать іонъ? Откуду къ совершенной
порчѣ языка такое правило, ни на какомъ разсудѣ не основан-
ное, взято?

Стр. 26. — Онъ молнию на высь Родопа и Атоса

Послетъ — ихъ гордость — въ прахъ — и дождь густой съ небесъ,
И воютъ берега, и стонетъ дальній лѣсъ.

Замѣтимъ первое, что вмѣсто высоты сказать высь сомнѣваюсь
хорошо-ли; но положимъ, что сіе сокращеніе терпимо, поелику
смыслъ ясенъ. Станемъ говорить о второмъ: наука краснорѣчія
и стихотворства конечно толеуетъ намъ о образахъ рѣченій,
называемыхъ опущеніями; но въ нихъ также надлежитъ знать
мѣру и употреблять ихъ съ разсужденіемъ, не дѣлая изъ нихъ
загадокъ, и не нарушая для нихъ всѣхъ грамматическихъ связей.
Стихотворство, ссорясь съ языкомъ и грамматикою, теряетъ свое
достоинство. Ясенъ ли сей стихъ:

Послетъ — ихъ гордость — въ прахъ — и дождь густой съ небесъ?

Это также одно изъ нововведеній, неизвѣстно откуду почерпну-
тое. Нигдѣ въ знаменитыхъ стихотворцахъ мы не найдемъ онаго.
Я уже сказалъ, что черточки не дадутъ ни силы, ни смысла.
Стихъ сей совершенная загадка: какъ бы я его ни толковалъ,
вездѣ будетъ чего-то недоставать. Напримѣръ скажу: послѣ
молнию, тогда послѣдующая рѣчь: ихъ гордость въ прахъ не бу-
детъ имѣть глагола, равно какъ и вторая за нею: и дождь густой
съ небесъ, тожъ не будетъ имѣть глагола; такимъ образомъ чи-
татель принуждается угадывать сіи глаголы, но какъ бы ни во-

23*

356

рочалъ, не угадаетъ. Ихъ гордость — въ прахъ; но что же въ
прахъ? падетъ, падаетъ, пала, легла, низринулась, или что такое?
Возьмемъ глаголъ падетъ: но тогда во второмъ стихѣ уже не
будетъ и воютъ берега, а надобно сказать и взвоютъ берега. Возь-
мемъ глаголъ пала; но тогда во второмъ стихѣ надобно сказать
и взвыли берега. Итакъ, чтобъ согласить глаголъ воютъ съ выра-
женіемъ ихъ гордость — въ прахъ. надлежитъ принять глаголъ
падаетъ; но опять не хорошо: послетъ — ихъ гордость — въ
прахъ (падаетъ). Здѣсь глаголъ падаетъ не согласишь съ глаго-
ломъ послетъ. Вездѣ не клеится. Во второмъ полустишіи: и дождь
густой съ небесъ, читатель также долженъ приложить глаголъ,
какой хочетъ, напримѣръ льется, шумить, пошелъ, полился,
хлынулъ, и проч.. Прочитаемъ сіи стихи у Виргилія, найдемъ ли
въ нихъ что-нибудь запутанное или похожее на загадку:

ille flagranti
Aut Athon, aut Rhodopen, aut alta Ceraunia telo
Dejicit, ingeminant austri et densissimus imber;
Nunc nemora ingenti vento, nunc litora plangunt.

Безъ черточекъ, а ясно, и читателю нечего угадывать.

Стр. 28. — И вздрогнувши листы въ дубравахъ шепчутъ чёрныхъ.
На быстромъ кораблѣ пловца ногибель ждётъ.

Я не хотѣлъ больше выписывать сихъ іō, но слѣдующіе стихи
нельзя не вынисать:

Стр. 30. — Далеко отъ подругъ — мрачна — уединённа,
Расхаживаетъ вдоль по берегу ворона.

Вотъ какъ увлекаютъ насъ худые примѣры! Мы такъ привыкаемъ
къ нимъ, что не чувствуемъ величайшихъ худостей. Какъ? изло-
мать прилагательное уединенна въ уединійна, чтобъ сказать въ
ри расхаживаетъ по берегу ворона! Гдѣ найдемъ мы это до
премудрыхъ нынѣшнихъ нововведеній?

Стр. 32. — Оттолѣ тигра ревъ и вой волкà,
И врана чернаго торжественные крики.

Вотъ чистые стихи, которые такъ и читать должно, а не произ-
носить ріовъ, вмѣсто ревъ, или чiорнаго вмѣсто чернаго. Ежели
здѣсь стихи сiи не обезображены буквою iō, то зачѣмъ же по-
добные имъ въ другихъ мѣстахъ обезображены?

Стр. 34. — Горитъ ли чистый свѣтъ съ денницей молодой,
Иль въ часъ, какъ блескъ его мерцаетъ за горой.
И утру ясному уступать мраки нощи,
И свѣтлый Аквилонъ жемчуги свѣетъ съ рощи.

Мнѣ кажется, когда мы переводимъ Виргилія (или ему подобнаго),

357

то первое наше стараніе должно быть учиться у него, а не его
учить, то есть стараться такъ переложить его на свой языкъ,
какъ бы онъ самъ то самое сказалъ на немъ, что на латинскомъ
говоритъ, не прибавляя ничего отъ себя, или покрайней мѣрѣ
очень рѣдко, и отнюдь не украшая его тамъ, гдѣ онъ говорить
просто, безъ украшенія. Иначе мы Виргилія испортимъ, и сами
научимся говорить и думать не такъ какъ онъ. Да позволено
мнѣ будетъ замѣтить здѣсь нѣчто въ подтвержденіе моимъ сло-
вамъ. Вышесказанные стихи у Виргилія суть слѣдующіе:

At si, cum referetque diem condetque relatum,
Lucidus orbis erit, frustra terrebere nimbis,
Et claro silvas cernes Aquilone moveri.

Всякъ видить, что они весьма различны съ переводомъ; въ нихъ
просто сказано (выключая оборотовъ свойственныхъ языку), что
когда солнце при захожденіи и восхожденіи бываетъ ясно, то
облаки (или тучи) не страшны, свѣжій съверный вѣтр разгонить
ихъ. Въ переводѣ напротивъ простыя мысли сіи переиначены, и
прибавлены къ нимъ многія украшенія, какъ то: горить чистый
свѣтъ съ десницей молодой, блескъ его мерцаетъ за горой, вѣтръ
же littleги сѣпваетъ съ рощи. Въ подлинникѣ ничего подобнаго нѣтъ.
Все это прибавки, украшенія. Теперь разсмотримъ, Виргилій ли
чрезъ то выигралъ, или переводчикъ проигралъ. Возьмемъ пер-
вый стихъ:

Горить ли чистый свѣтъ, съ денницей молодой,
(Въ переводѣ сказано съ десницей, но я почитаю это опечаткою;
ибо тогда не будетъ въ немъ никакого смысла.) Стихъ сей,
кудряво сказанный, долженъ означать утро. За нимъ слѣдуютъ
два стиха:

Иль въ часъ, какъ блескъ его мерцаетъ за горой,
И утру ясному уступать мраки нощи.

Въ сихъ двухъ стихахъ, не смотря на слово иль (возвѣщающее
какую либо другую пору времени) опять описывается утро. Слѣ-
довательно въ нихъ безъ нужды повторяется то, что сказано
уже въ первомъ стихѣ. При томъ замѣтимъ здѣсь, что когда при
уступающихъ утру мракахъ блескъ мерцаетъ за горой, то глаголь
мерцаетъ долженъ значить сіяетъ, свѣтится; но откуду вопреки
языку дано ему сіе значеніе? меркну, мерцаю, померкаю, помер-
цаю, смеркаюсь, суть слова происходящія отъ мрака, и значащія
помраченіе, потуханіе свѣта, а не сіяніе. Кавимъ же образомъ по
утру блескъ молодой денницы, т. е. восходящаго солнца, мерцаетъ,
когда глаголь сей по разуму языка значитъ меркнетъ, потухаетъ

358

становится мракомъ? Для избѣжанія отъ подобныхъ погрѣшностей
надлежитъ крѣпко не довѣрять нынѣшнимъ писателямъ, а особ-
ливо таѣ называемымъ геніямъ-стихотворцамъ, которые, кажется,
приняли за правило писать стихи не учась языку, и рисовать
картины не соображаясь съ природою. Наконецъ послѣдній стихъ:

И свѣтлый Аквилонъ жемчуги свѣетъ съ рощи —

есть украшеніе простыхъ Виргиліевыхъ мыслей, разветъ облака,
разгонить висящія надз лысами тучи. Украшенія бываютъ хороши,
но надобно, чтобъ онъ были у мѣста и соотвѣтствовали тому, о
чемъ идетъ дѣло. Виргилію показалось нужнѣе, чтобъ вѣтръ
разогналъ тучи, нежели бы свѣялъ жемчуги сѣ рощи, и онъ правъ.
Въ рускомъ стихѣ нахожу я слѣдующее подходящимъ подъ справ-
ведливыя возраженія: 1-е, хотя въ латинскомъ и сказано claro
Aquilonē, но мы о вѣтрѣ не говоримъ спѣтлый впѣтрѣ. 2-е, жем-
чуги не могутъ иначе значить, какъ росу; но здѣсь дѣло идетъ
не о томъ, чтобъ свѣять росу, а о томъ, чтобъ прогнозать тучи,
разчистить воздухъ. 3-е, роща есть имя особенной, отдѣленной
части лѣса, итакъ свѣять жемчуги сѣ рощи естественно побуж-
даетъ спросить: сѣ какой рощи? ибо выраженіе сіе далеко не
значитъ: очистить лѣсъ (а не какую-нибудь рощу) отъ покры-
вающихъ его тучъ, мрака. Трудно украшать Виргилія и при-
бавлять къ мыслямъ его свои!

Примѣчаній сихъ за недосугами не могъ я продолжить, и
начатое письмо оставлю безъ окончанія. А потому и хотѣлъ я
его изодрать; но вручитель сего, Степанъ Ефимовичъ Лошаковъ,
выпросилъ его у меня, сказавъ, что онъ знакомъ и пріятель съ
г. Раичемъ. Вы ему покровительствуете, а онъ его пріятель: вотъ
почему и рѣшился я отдать ему сѣ тѣмъ, чтобъ онъ доставилъ
вамъ на прочтеніе и раздраніе. Послѣднее принисываю спѣша,
потому что онъ зашелъ ко мнѣ на минуточку. Прошу принять
увѣреніе въ истинномъ и совершенномъ почитаніи и преданности,
съ которыми навсегда имѣю честь быть

Александръ Шишковъ.

13 сентября 1821 года.

7.

ПИСЬМО КО МИБ'

Долговременное отсутствіе Семена Егоровича Раича и пре-
кращеніе моихъ съ нимъ сношеній были единственною причиною,

359

что я толь поздно отвѣтствую на благосклонное вашего пре-
восходительства ко мнѣ писаніе. На дняхъ онъ возвратился, и я
спѣшу изъявить вамъ, милостивый государь, чувствительную
благодарность за доставленную вами книжку: Извѣстія Академи-
ческія, и въ особѣ вашей всю Академію за лестную почесть, ко-
торою благоволила почтить меня, избраніемъ въ члены попечи-
тельнаго комитета. Счастливымъ себя почту, естьли случай до-
пустить меня оправдать ваше избраніе.

Имѣю честь препроводить при семъ къ вашему превосхо-
дительству письмо отъ г. Раича ¹). Могу васъ увѣрить, что онъ
съ великою признательностью приняль весьма справедливыя за-
мѣчанія ваши, и объщаетъ, воспользуясь имп, всѣми силами
стараться довести переводъ свой до возможнаго совершенства.

Неисправности его важны въ отношеніи къ чистотѣ языка,
но судя по его силамъ, кажется, исправленіе онныхъ не затруд-
нить его, а потому я осмѣливаюсь думать, что переводъ его,
даже и при настоящихъ недостаткахъ, не незаслуживаетъ со
сторонны Академіи какого либо гласнаго поощренія.

Впрочемъ съ чувствами совершеннаго почтенія и предан-
ности имѣю честь быть, милостивый государь,

вашего превосходительства покорнѣйшій слуга
(на п. п.) Иванъ Дмитріевъ.

Москва. 1821 г. Ноября 24.

8.
МОЙ ОТВѣТЬ.

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо ваше, ноября отъ
24-го, въ которомъ вы упоминаете о г. Раичѣ, что переводъ его
не незаслуживаетъ со стороны Академіи какаго либо гласнаго по-
ощренія. Я совершенно съ вами согласенъ, но порядокъ требовалъ,
чтобы переводъ сей (какъ и всѣ другіе) отданъ былъ въ коми-
тетъ, которой бы, по разсмотрѣніи онаго, сказалъ объ немъ свое
мнѣніе. Что я и сдѣлалъ. Между тѣмъ признаться должно, что
комитетъ сей мало къ общему дѣлу усердствуетъ. Вотъ уже
болѣе года, какъ онъ учрежденъ, но еще ни одной строки отъ
него въ Академію не поступило. Даже и на сей отданний ему
на разсмотрѣніе переводъ не было ни какаго отвѣта. Многіе изъ

¹) См. ниже.

360

членовъ, составляющихъ оный, никогда не йздятъ въ Академію.
А какъ я положилъ себѣ за правило однимъ моимъ лицемъ безъ
общаго согласія ничего не дѣлать, то и идетъ у насъ медленно.
Нынѣ, видя безопасность сего комитета, я поручилъ прочитать
переводъ сей другому разсматривательному комитету, и надѣюсь,
что сей скорѣе отозвется. Тогда я предложу Академіи о наградѣ
за оный. Прошу покорнѣйше приложенное при семъ письмо вру-
чить г. Раичу. Я не знаю лично сего молодаго человѣка, но, по
видимымъ въ переводѣ Виргилія дарованіямъ его и по вашимъ
о немъ отзывамъ (не смотря на мои критическія замѣчанія), много
его уважаю, и готовъ всею силою голоса моего одобрять его во
всякомъ случаѣ. — Сей часъ получилъ я изъ Вѣнъ нѣсколько
книжекъ, въ числѣ коихъ нашелъ двѣ и на ваше имя надписан-
ныя; почему и прилагаю здѣсь оныя *). — Я не имѣю нужды
васъ, милостиваго государя, увѣрять, что переписка съ вами
весьма мнѣ пріятна, а потому и желалъ бы чаще ею пользоваться.
Между тѣмъ прошу быть увѣренными въ совершенной моей пре-
данности и почитаніи, съ которыми навсегда имѣю честь быть
вашего превосходительства покорнѣйшій слуга

А. ІІІ.

23 декабря 1821 года.

Его превосх. Ив. Ив. Дмитриеву.

9.
ПИСЬМО КО МИЛЬ.

Мил. гос. Ал. Сем..

Спѣшу изъявить в. п. чувствительную благодарность мою
за почтенное ваше письмо и участіе, пріемлемое вами, по случаю
присужденной мнѣ медали отъ Императорской Россійской Акаде-
міи ¹). Сколько вы ни скромны, но отъ меня не скрылось, что вы
изволили брать еще большее въ томъ участіе: еще въ минувшемъ
году доходили къ удовольствію моему слухи о вашихъ лестныхъ
для меня отзывахъ, по поводу ходатайства нѣкоторыхъ о наградѣ
большею медалью оцного изъ сочленовъ. Подвигъ сей тѣмъ болѣе
оказываетъ ваше безпристрастіе, что съ моей стороны не было
ни малѣйшаго исканія, и тѣмъ болѣе обязываетъ меня чувство-
вать всю его цѣну.

*) См. ниже сего, письмо ко мнѣ отъ Лазаря Милетича.

¹) 14 янв. 1823 г.; въ тотъ же день была поднесена такая же медаль и Крылову.

362

2.

ОТВЪТЪ ОТЪ М. БОГУМИЛА ЛИНДЕ.

Чѣмъ большая есть честь принадлежать къ обществу столь
достопочтенному какъ Российская Императорская Академія, тѣмъ
больше нахожу удовольствіе въ благосклонномъ извѣщеніи вашего
превосходительства о избраніи меня въ оное. Очень пріятно было
для меня получить оное отъ того, котораго образцовому пред-
ложенію я единственно обязанъ избраніемъ столь для меня по-
четнымъ. Въ помянутомъ предложеніи нашемъ я пользы ожидае-
мыя отъ моего словаря ¹), но представленныя совсемъ въ новомъ
видѣ, что для меня тѣмъ лестнѣе и ободрительнѣе.

Естьли бы столь благоволительная обо мнѣ надежда Импе-
раторской Академіи, которая чаетъ пріобрѣсть во мнѣ благопо-
лезнаго себѣ сотрудника и сочлена, покрайней мѣрѣ въ части
могла исполниться! Нынѣшнія мои занятія суть многочисленны
и очень разнообразны и совсемъ другаго рода; притомъ здоровье
мое по большой части повреждено, какъ и ослабленное зрѣніе
лишаютъ меня удовольствія столько упражняться славенскою
литтературою, сколько я чувствую въ себѣ влеченія къ оной.

Ваше превосходительство не ошибаетесь въ своей увѣрен-
ности, что Российскій языкъ не можетъ для меня быть непріятенъ.
О естьли бы я столько зналъ его и находился въ состояніи пи-
сать на ономъ, съ какимъ удовольствіемъ я имъ занимаюсь!

Не знаю, известно ли вашему превосходительству мое раз-
сужденіе о россійской церковной литтературѣ, которое я напи-
салъ по причинѣ изданнаго г. Сониковымъ сочиненія ²), въ видѣ
рецензіи на оное, и напечаталъ въ Варшавскомъ памятнике ³).
Переводъ сего разсужденія находится въ Вѣстникѣ Европы въ 22,
23 и 24, 1816 года.

Изъявляя при семъ вашему превосходительству мою покор-
нѣйшую благодарность за столь благосклонное предложеніе, равно
какъ и за благоувѣтливое извѣщеніе меня о успѣхѣ того пред-
ложенія, имъю честь объявить, что за полученіемъ диплома не-
премѣнно особеннымъ письмомъ засвидѣтельствую мою призна-
тельность Императорской Академіи; нынѣ жъ пользуюсь пріят-

¹) Słownik języka polskiego. W. 1807—1814. 6 т.. 2-е изд. умноженное печатано во Львовѣ 1854—61, подъ редакціею А. Бѣловскаго.

2) „Опытъ Российской Библиографіи“ (С. П. Б. 1813).

³) 1815 г., 2 т., стр. 411 и слѣд..

363

нѣйшимъ случаемъ засвидѣтельствовать вамъ чувствованія того
отличнаго почитанія, съ коимъ былъ и пребуду навсегда,

милостивый государь,

Самуиль Богумилъ Линде,

Кавалеръ ордена С. Стан II класса, совѣтникъ Верховной Коммисіи народ. просв., генеральный директоръ Публ. Библіотеки,

ректоръ Варшавск. Лицея и проч. и проч..

Городъ Варшава. Февраля мѣсяца 19 дня 1819 года.

### 3.

КЪ БОГУМИЛУ ЛИНДЕ.

Мил. гос. мой Богумилъ Ивановичъ.

Я получилъ письмо ваше и присланныя при ономъ книги,
въ томъ числѣ Правду Русскую сочиненія г. Раковецкаго ¹). По
одобренію вашему о семъ молодомъ писателѣ, я представилъ
книгу его на разсмотрѣніе. Членъ Академіи, его преосвященство
митрополитъ римской церкви Сестренцевичѣ, отозвался о ней съ
похвалою. Почему, какъ по письму вашему, такъ и по сему от-
зыву, предложилъ я Академіи поощрить г. Раковецкаго къ даль-
нѣйшимъ въ семъ родѣ упражненіямъ. Академія, согласясь на сіе,
назначила дать ему золотую третіей степени медаль, которую я
при семъ для врученія ему къ вамъ препровождаю, пребывая
впрочемъ съ истиннымъ почитаніемъ вашъ, и проч.

А. Ш.

18 марта 1820 года.

### 4.

ПИСЬМО КО МНѣ.

Милостивый государь Александръ Семеновичъ.

Давно уже почтенная Императорская Российская Академія не получала отъ меня никакихъ доказательствъ моихъ упражненій; ибо я столь занятъ дѣлами по своему званію, что на упражненія въ словесности едва имѣю нѣсколько досугу. Но какъ сего свободнаго времени недостаточно къ тому, чтобы заняться какимъ либо подлиннымъ сочиненіемъ, то я посвятилъ оное на переводъ польскихъ сочиненій о древнѣйшихъ нашихъ дѣеписателяхъ, на языкъ, всѣмъ извѣстный, то есть: на нѣмецкій. Я издаю на семъ языке цѣлое собраніе сочиненій составляющихъ опытъ начала не

¹) „Prawda Ruska" (собраніе древнихъ русскихъ договоровъ). w Warszawie.
1820—1822.

364

только исторіографії, но і исторіи нашей і единоплеменныхъ,
либо другими отношеніями соединенныхъ съ нами народовъ.
Главнѣйшее между сими сочиненіями есть: жизнеописаніе Кад-
лубка, изданное графомъ Юсифомъ Оссолинскимъ во второмъ томѣ
его очень важнаго сочиненія: „Историческія критическія изwei-
стія,“ которое въ предисловіи моего перевода обстоятельно опи-
сываю ¹). Въ семъ же предисловіиаю я вниманіе иностран-
цевъ на то, что хотя наша словесность, въ сравненіи ея съ
словесностію первыхъ въ семъ отношеніи народовъ Европы, очень
бѣдна, однако ж она имѣетъ сочиненія, достойныя быть извѣст-
ными далѣе тѣсныхъ предѣловъ польскаго языка. Въ началѣ по-
священія позволилъ я себѣ поставить почитаемое въ цѣлой Европѣ
имя его сіятельства г-на канцлера Румянцева, дабы симъ равно
какъ и всѣми моими трудами доказать стремленіе къ той цѣли,
чтобы для взаимнаго познанія и для взаимнаго уваженія сближить
словесности именно тѣхъ народовъ, которые въ столь многихъ дру-
гихъ отношеніяхъ провидѣніемъ между собою сближены.

Вотъ какимъ образомъ я взираю на сей предметъ, вотъ мое
стремленіе, котораго прошу ваше превосходительство быть истол-
кователемъ въ семъ почтеннѣйшемъ Обществѣ, въ которомъ на-
ходиться почитаю для себя высочайшею честью. Пользуясь симъ
случаемъ, пріощаю удостовѣреніе въ глубочайшей преданности,
съ которой имѣю честь быть

(н. п. п.) Самуилъ Богумилъ Линде.

Городъ Варшава. Ноября 8 дня 1821 года.

Р. С. — Знаю всѣ трудности, какія предстоять въ избра-
ніи въ члены Императорской Российской Академіи; однако ж ка-
жется мнѣ, что столь почтенный старицъ, каковъ графъ Юсифъ
Оссолинскій, живущій въ Вѣнѣ, который посвятилъ цѣлую жизнь
свою исключительно на изслѣдованіе славенской словесности, и
сверхъ того сдѣлалъ себя безсмертнымъ чрезъ учрежденіе пу-
бличной библіотеки во Львовѣ, заслуживаетъ того, чтобы Импе-
раторская Российская Академія, предъ концемъ его жизни, утѣ-
шила его своимъ дипломомъ и такимъ образомъ труды его воз-
наградила.

¹) Vincenz Kadlubek, ein historisch-kritischer Beitrag zur slavischen Literatur, aus dem Polnischen des Gr. J. M. Ossolinski, von S. G. Linde, nebst den hieher gehörigen Schriften des Pražmowski, Czacki, Kownacki und Lelewel, in beabs Anhängen. Warschau. 1822.

365

## 5. МОЙ ОТВЕТЪ.

Милостивый государь мой, Богумилъ Иванович.

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо ваше и присланную при немъ книгу, за которую приношу вамъ мою благодарность, прося, чтобъ вы и впредь трудами своими Академію нашу обогащали. Извините, что не могъ въ скорости на оное отвѣтствовать. Вы между прочимъ пишете о графѣ Оссолинскомъ, желая чтобъ онъ избранъ былъ въ почетные члены Академіи. Я знаю достоинство сего почтеннаго мужа и равномѣрно уважаю, вашу просьбу, а потому, имѣя двѣ толь сильныя причины, конечно употреблю все мое стараніе преконить на то Академію и ежели въ томъ успѣю, то не оставлю васъ увѣдомить. Но желалъ бы, чтобъ графъ Оссолинской какою нибудь присыдкою трудовъ своихъ въ Россійскую Академію подалъ къ тому поводѣ; тѣмъ наче, надлежало бы ему сіе сдѣлать, что Академія чрезъ г. Дубровскаго ¹) труды свои ему сообщила. Скажу вамъ откроенно, что Академія по нѣкоторому случаю затрудняется въ сихъ избраніяхъ: она избрала господина Негедли, богемскаго профессора ²), въ почетные свои члены и послала къ нему дипломъ, но не имѣла отъ него даже и отвѣта на сію оказанную ему честь. Съ тѣхъ поръ, удивляясь сему поступку, она положила быть осторожнѣе въ своихъ выборахъ. Приложенный при семъ, надписанный на имя г. Раковецкаго пакетъ, прошу покорно ему доставить. Впрочемъ почитая всегда сношеніе ваше съ Академію и со мною весьма пріятнымъ, съ истиннымъ почитаніемъ и преданностію навсегда пребываю вашъ

А. ІІ.

10 генваря 1821 года.

Господину Линде, въ Варшавѣ.

ПИСЬМО КЪ Л. В. ВАСИЛЬЧИКОВУ ³).

Мил. гос. мой Лар. Вас..

Отставной за ранами морской офицеръ Броневскій, описав-
шій бывшую въ Средиземномъ морѣ подъ начальствомъ вице-

¹) Т. е. знаменитаго отца славянской науки Юсифа Добровскаго (1753—1829).

2) Jan Nejedlý (1776—1835), профессоръ чешскаго языка и литературы въ
Пражскомъ университетѣ.

³) Иларіонъ Васильевичъ Васильчиковъ, возведенный императоромъ Николаемъ Павловичемъ сначала въ достоинство графа, а потомъ князя, — въ концѣ

366

адмирала Сенявина достопамятную пятилѣтнюю кампанію ¹), про-
ситъ васъ о исходатайствованіи ему помощи. Дѣйствительно онъ
того заслуживаетъ. Хотя книгу его Адмиралтейскій Департаментъ
и Россійская Академія, по представленію моему, и взяли подъ
свое покровительство, сдѣлавъ ему для изданія оной значитель-
ное пособіе, однакожъ съ условіемъ возвращенія въ нихъ за вы-
данное число денегъ книгами. А потому, за всѣми издержками
для напечатанія и съ возвращеніемъ книгъ за сдѣланное ему
пособіе, онъ за труды свои довольно немаловажные получить
малую весьма награду. По симъ обстоятельствамъ, уважая службу
его, хорошее поведеніе и сей полезный трудъ, а притомъ и не-
достаточное состояніе, приемлю по всей справедливости смѣлость
поручить его вашему милостивому о немъ ходатайству. Имѣю
честь быть, и проч..

А. Шишковъ.

Генваря 17 дня 1819 года.

ПИСЬМО КЪ ФЕДОРУ ВАСИЛЬЕВИЧУ ФОНЪ МОЛЛЕРУ, ГЛАВНОМУ НАЧАЛЬНИКУ ВЪ КРОНШТАДЪ.

Милост. гос. мой Федоръ Васильевичъ.

Въ одномъ изъ здѣшнихъ журналовъ напечатано слѣдующее:
„Бѣдная и больная вдова флота капитана 1-го ранга и кавалера
„Георгія 4 класса И. Д. Ш. находится теперь въ самомъ горест-
„номъ положеніи. Единственное ея утѣшеніе составляли два сына
„ея, которые недавно выпущены изъ морскаго корпуса во флотъ.
„Сія нещастная и почтенная женщина терпѣливо переносила съ
„ними бѣдность, въ надеждѣ что со временемъ будутъ они ей
„подпорою и успокоятъ ея старость; но нынѣ смерть похитила
„одного изъ нихъ, и бѣдная мать принуждена была войти въ но-
„вые долги на погребеніе своего сына.“

Прочитавъ сіе, я справлялся къто такая вышеозначенная
вдова, и мнѣ сказали, что это госпожа Ирина Дмитриевна Шел-
гунова, которой въ пенсіи отказано потому что мужъ ея умеръ
прежде 1812 года. Вспомнивъ, что покойный мужъ ея былъ вмѣстѣ
со мною кадетомъ, я счелъ за должное оказать ей нѣкоторое
вспоможеніе. Многіе изъ моихъ знакомыхъ и пріятелей, по велико-

царствованія императора Александра, командовалъ гвардейскимъ корпусомъ и былъ
членомъ государственного совѣта.

¹) Трудъ Владиміра Богдановича Броневскаго изданъ въ 4-хъ томахъ подъ
заглавіемъ: „Записки морскаго офицера, въ продолженіе кампаніи на Средиземномъ
морѣ, подъ начальствомъ вице-адмирала Сенявина, съ 1805 по 1810 г..“

367

душію своему, мнѣ въ томъ споспѣшествовали. Такимъ образомъ собралъ я для ней тысячу рублей, которые при семъ къ вамъ препровождаю, прося васъ покорнѣйше вручить ей оня лично и меня о томъ увѣдомить. Я увѣренъ, что вы по добротѣ вашей сію просьбу мою охотно исполните.

Съ истиннымъ и совершеннымъ почитаніемъ имѣю честь быть
вашего превосходительства покорнѣйшій слуга

А. Шишковъ.

Августа 10 дня 1819 года.

ПИСЬМО КЪ ГРЕЧУ).

(Въ отвѣтъ на его письмо, при которомъ прислалъ онъ ко мнѣ рукописную тетрадь, содержащую въ себѣ критику на переходъ мой Тассовой поэмы Освобожденный Іерусалимъ²), объясняясь, что съ одной стороны онъ обязанъ печатать въ журналѣ своемъ присыляемыя къ нему отъ неизвѣстныхъ лицъ сочиненія, а съ другой, что онъ опасается моего за то негодованія и преслѣдованія.)

Милостивый государь мой Николай Ивановичъ.

Препровождаю обратно къ вамъ присланную отъ васъ ко мнѣ тетрадь. Благодарю за присылку. и прежде буду отвѣчать на ваше письмо съ тѣмъ чистосердечіемъ, какое мнѣ природно, а потомъ уже разрѣшу и вопросъ вашъ. Будьте сами поступкамъ своимъ судія. Въ журналѣ вашемъ время отъ времени появлялись нѣкоторыя противъ меня возстанія, изъ которыхъ хотя и ясно видѣлъ я ваше неблагоросположеніе ко мнѣ, однакожъ смотрѣлъ на то спокойно, безъ всякой досады, вѣдая, что насилие мнѣлѣ не бываютѣ. Наконецъ появилась критика (или лучше сказать нѣчто бранное) на грамматику, двадцать лѣтъ назадъ тому изданную; но цѣль этой критики очевиднымъ образомъ обращалась не на грамматику, а на Академію, то есть на цѣлое общество, о которомъ вы такъ неприлично говорили, какъ и объ одномъ самомъ послѣднемъ человѣкѣ публично говорить не надлежало бы. Здѣсь уже не до меня лично касалось, и потому я долженъ былъ представить это Академіи, которая положила отнестись о томъ къ правительству. Въ слѣдствіе сего сдѣланъ былъ вамъ выговоръ, и Академія съ своей стороны опредѣлила не давать вамъ никогда

¹) Николаю Ивановичу, издателю Сына Отечества.

²) Налечатанъ, въ 2-хъ частяхъ, въ С. Петербургѣ, въ 1818 году.

368

билета для входа въ ея торжественныя собранія. Но сіе ни малѣйше не послужило къ унятію и обузданію вашихъ непозвольтельныхъ поступаетъ; ибо тотчасъ послѣ сего напечатали вы опять нѣчто подобное же, или еще хуждшее, а именно: переводъ Шамфортовой рѣчи ¹). Что такое рѣчь Шамфортова? — собраніе лжей, невѣжествъ, клеветъ, злобы, противъ французской и всякой другой Академіи, — рѣчь, писанная во времена разврата, ясно въ чернотѣ намѣренія своего изобличенная Мореллетомъ, котораго стоитъ только прочитать, дабы почувствовать къ ней омерзеніе. Полезно ли такія вещи переводить и печатать? — я отдаю вамъ самимъ на судъ. Но и этова показалось вамъ мало. Противъ шестой книжки Академическихъ Извѣстій напечатана въ журналѣ вашемъ критика, но какая? истинно жалко ее читать. Напрасно мы смѣемся надъ тѣми временами, когда астрономія почиталась еретическвомъ и чернокнижіемъ. Не доказываетъ ли подобная критика, что и въ наше время тожъ дѣлается? Впрочемъ какъ это касается собственно до меня, то я ни слова о томъ не говорю; а сожалѣю только и удивляюсь, отъ чего такая ненависть къ трудамъ, которыхъ пользу, естьли не теперь, то со временемъ конечно узнаютъ и почувствуютъ? (Здѣсь я разумѣю вышеупомянутую нелѣную критику на Извѣстія Академическія въ вашемъ же журналѣ напечатанную.) Неужъ ли всѣхъ читателей почитаютъ ничего не знающими? неужъ ли думаютъ, что довольно знанія одной азбуки и желанія злословить, чтобъ очернить всѣ мои на пользу словесности понесенные труды и опровергнуть долго обдумываемыя доказательства? Ненависть слѣпа но безпристрастіе не слѣпо: оно хочетъ своими глазами видѣть, а не чужими; оно усмотритъ намѣреніе и различитъ ложь отъ истины и клевету отъ правоты. Вотъ вамъ чистосердечная моя исповѣдь; но всѣмъ этимъ я увѣряю васъ искренно, что не имѣю ни малѣйшаго на васъ негодованія, почитаю ваши таланты, и готовъ, ежели бы могъ, оказать вамъ всякое доброхотство. Впрочемъ противъ распоставленія вашего неаю васъ къ моимъ пользамъ, и предоставляю вамъ на волю быть ко мнѣ благосклоннымъ или неблагосклоннымъ, какъ вамъ угодно.

Теперь скажу о присланной вами тетради. Я прочиталъ ее, и напередъ зналъ, чему къ ней быть должно. Сочиненія сіи не удивляютъ меня своимъ содержаніемъ, ибо я привыкъ ихъ видѣть таковыми, но удивляютъ своимъ намѣреніемъ. Опять, видя про-

¹) См. выше, „Приключеніе, относящееся къ Россійской Академіи,“ стр. 102—109

369

тивъ себя такія вооруженія, повторю, что не могу надивиться. за что нынѣшніе писатели обнаруживаютъ ко мнѣ такую несправедливую ненависть, которая больше чернитъ ихъ самихъ, не-жели меня? — Ни я гонитель дарованій, ни я зложелатель кому нибудь! Совѣсть моя со всѣхъ сторонъ чиста и спокойна. Ни-когда не могу я себя упрекнуть ни личностію, ни строгостію въ моихъ сужденіяхъ; но всегда наблюдалъ одну только справедливость.

Намъреніе сочинителя присланной къ вамъ тетради состоять въ томъ, чтобъ подъ видомъ невѣденія о моемъ имени (хотя всѣмъ извѣстно, что я перевель Тассову поэму Освобожденный Іерусалимъ) обругать меня площадными словами. Кто этотъ ру-гатель? — какой-то мальчикъ недавно вышедшій изъ школы. Кого онъ ругаетъ? — сѣдова старика, служившаго отечеству и отечественной словесности съ усердіемъ и честію. Подлинно похвальное намъреніе! самое скромное и благонравное! Ему хочется по-жаловать меня въ невѣжднѣ: желаю ему щастливаго успѣха увѣрить въ томъ себѣ подобныхъ. Слѣпая ненависть не позволила ему примѣтить, что онъ сіе намъреніе свое худо скрываетъ. Я очень увѣренъ, что въ переводѣ моемъ можно найти погрѣшности, но не такимъ образомъ какъ онъ ихъ ищетъ. При многихъ, означа-ющихъ совершенное невѣжество замѣчаніяхъ его не нашелъ я ни одного справедливаго; а между тѣмъ ежелибъ онѣ были и всѣ справедливы, то и тогда маловажность ихъ въ переводѣ цѣлой поэмы не могла бы въ очахъ здравомыслящихъ людей почесться достаточнымъ доказательствомъ о худости перевода всей поэмы. Слѣдовательно ясно отверывается, что замѣчатель побуждаемъ былъ къ тому не пользою и любовію къ словесности, но един-ственнымъ желаніемъ насказать мнѣ какъ можно больше грубо-стей, ни мало мною незаслуженныхъ. Я отнюдь не тщеславлюсь именемъ писателя, и съ этой стороны весьма равнодушенъ къ похваламъ и хуламъ, но стражу за общій вредъ, могущій про-исходить отъ буйства и наглости, скрывающей себя подъ видомъ полезныхъ сужденій о словесности. Вы въ концѣ письма своего кажется опасаетесь, чтобъ я изъ присланной вами рукописи не сдѣлалъ дальнѣйшаго употребленія, и чтобъ сочинитель (какъ вы пишете), впрочемъ вамъ неизвѣстный, не подвергся отвѣту. Я могу васъ увѣрить о моемъ образѣ мыслей, что жалобы и прес-слѣдованія за подобныя вещи почию я себя недостойными. По моему понятію, имя человѣческое есть не то что жизнь: жизнь можетъ у него жаломъ своимъ отнять змѣя, скорпіонъ и всякой

Томъ II.

24

370

гадъ; но доброе имя никто, кромѣ его самого, отпять у него не
можетъ; иначе былъ бы человѣкъ самое бѣднѣйшее созданіе. И
такъ, что принадлежитъ собственно до меня, я никакихъ паскви-
лей (ибо иначе сей вашей или присланной къ вамъ критики на-
звать не можно) ни малѣйше не опасаюсь и умѣю ихъ презирать;
но я не виновать, естьли безъ всякихъ моихъ домогательствъ,
правительство обратитъ на то свое вниманіе; ибо оно больше
нежели частное лице имѣтъ причину не терпѣть подобныхъ
дерзостей. А потому я къ напечатанію того въ вашемъ журналѣ
ни поощрять, ни отвращать васъ не могу. Это ваше дѣло по-
ступить какъ вамъ угодно. Вы обыкновенно говорите, что при-
сланнаго къ вамъ не можете не печатать. Ежели это въ прави-
лахъ вашихъ, то слѣдуйте имъ. Я не отвлекаю васъ отъ нихъ,
но признаюсь, что естьли бы мнѣ на такомъ условіи надлежало
издавать журналъ, то бы я ни для какихъ на свѣтѣ солровищѣ
не взялъ на себя обязанности быть трубою всякаго злозызычника
и невѣжды. Простите мнѣ естьли я излишно съ вами отковененъ.
Я отнюдь не желаю не только оскорбить васъ, ниже малѣйшій
подать къ тому поводъ, и думаю, что чистосердечное изліяніе
чувствъ значитъ уваженіе и никогда не бываетъ оскорбительно.
Впрочемъ повѣрьте, что я во всѣкомъ случаѣ сохраню къ вамъ
искреннее мое почитаніе, съ которымъ навсегда пред буду вашъ
милостиваго государя моего покорнѣйшій слуга

А. ІІ.

11 генваря 1820 года.

ПЕРЕПИСКА СЪ І. ДОБРОВСКИМЪ ¹).

1.
ПИСЬМО КЪ ДОБРОВСКОМУ.

Милостивый государь мой, господинъ профессоръ, Добровскій.

Я пишу къ вамъ по руски, первое потому, что худо умѣю
по нѣмецки, другое, увѣренъ, что вы, такъ хорошо зная славен-

¹) Письма 2-ое и 3-е печатаются изъ Шишковскаго сборника, а 1-ое и 4-ое съ подлинниковъ, хранящихся въ Чешскомъ Народномъ Музеѣ, въ Прагѣ. Обширная переписка Добровскаго составляетъ три большихъ переплетенныхъ тома, въ 4-ку, и заключаетъ обильный матеріалъ для исторіи славистики. Въ числѣ русскихъ кореспондентовъ Добровскаго были кандидеръ гр. Румянцевъ и академикъ Кеппентъ: но нельзя не подивиться совершенному отсутствію писемъ нашего знаменитаго Востокова: что таковыя были, и при томъ весьма важныя по своему содержанію, въ томъ свидѣтельствуютъ следующія два мѣста изъ писемъ Румянцева къ До-

371

скія нарѣчія, письмо мое безъ труда прочитаете. Я получилъ
приятное ваше писаніе и весьма вамъ за оное благодаренъ. От-
вѣчаю немножко поздо для того, что уѣзжалъ на время изъ Пе-
тербурга въ деревню. Вугъ Стефановичъ былъ у меня и подариłъ
мнѣ свой словарь ¹). Любопытную книгу, подъ названіемъ Ruko-
pis kralodworský ²), я также чрезъ графа Румянцова получилъ.
Благодарю васъ за объщаніе прислать ко мнѣ оную. Весьма мнѣ
приятно видѣть, что вы меня помните. Прошу и съ моей стороны
быть увѣренными, что знакомство съ вами, во время краткаго
пребыванія моего въ Прагѣ ³), навсегда осталось въ моей памяти.
Россійская Академія, для пользы языка своего, старается издать
словари всѣхъ славенскихъ нарѣчій. Она сдѣлала господина Линде
своимъ почетнымъ членомъ. Вы также по сей части не мало
трудились, а потому надѣюсь, что и васъ почититъ она тѣмъ же
званіемъ. Я бы желалъ только, чтобъ вы съ вашей стороны по-
чтили ее вашими письмами, или присылкою къ ней какихъ либо
касающихся до сего книгъ или рукописныхъ вашихъ примѣчаній:
тогда она, принявъ ихъ съ благодарностію, не оставитъ изъявить
вамъ оную. Рѣчь, говоренную на нѣмецкомъ языке господиномъ
профессоромъ Негедли, при вступленіи его въ богемское училище,

бровскому: „Замѣтивъ изъ письма вашего, что вы, милостивый государь мой, со-
болѣзновали, что не имѣете нѣкоторыхъ подробныхъ свѣденій объ Остромировой
Евангеліи, я поручилъ извѣстному вамъ 1. Востокову снять съ тѣхъ мѣстъ, о ко-
торыхъ особенно любопытствали точные fac-simile и полной дать вамъ отчетъ о
его собственныхъ замѣчаніяхъ на счетъ сей древней рукописи. Г. Востоковъ,
какъ искренной вашъ почитатель, препорученіе мое исполнилъ. Вы здѣсь, м. г.
мой, найдете трудъ его и длинное отъ него письмо. Я счастливымъ себя почту,
коли все сіе будетъ вамъ благоугодно.“ (28 апр. 1823 г.). — Черезъ годъ (19
мая 1824) Румянцевъ пишетъ: „Il y a très longtemps, monsieur, que j’ai eu l’hon-
neur de vous envoyer les fac-simile que vous désiriez avoir et que m-r de Vosto-
koff a recueillis et a accompagnés d’une très longue lettre qui n’est pas sans inté-
ret. Quoique vous ne m’avez pas fait l’honneur de m’accuser la réception de cet
envoi, — je sais, monsieur, qu’il vous est parvenu.“

1) Вукъ Стефановичъ Караджичъ (1787—1864) извѣстный своимъ Серóскимъ
Словаремъ (Српски рieчник), въ особенности же изданиемъ сборниковъ сербскихъ
пѣсенъ (Народное Српске писеме), пословицъ, сказокъ и проч.. Благодаря ходатай-
ству Шишкова, неоднократно оказывавшаго ему помощь, Вукъ, съ 1826 г., полу-
чалъ изъ Россиі ежегодную пенсію во 100 червонцевъ. (См. интересную статью
II. И. Срезневскаго, въ „Московскомъ Сборникѣ“ 1846 г., стр. 339—369: Вукъ
Стефановичъ Караджичь, очеркъ біографическій и біопіографическій.) Вукъ посѣ-
тилъ Россию во второй разъ въ 1833 г..

2) Открыта Ганкой 16 сентября 1817 года.

3) Въ сентябрѣ и октябрѣ 1813 г. (см. въ I томѣ Записокъ, стр. 220 и 360).

24*

373

прежде, какъ въ ноябрѣ мѣсяцѣ. Дѣла заславили меня опять
пріѣхать на нѣсколько времени въ Прагу, гдѣ я теперь нахожуся.
Пмѣю честь еще до обратнаго отѣзда моего въ Вѣну увѣдомить,
что я, по милостивому приглашенію вашему, пришлю изъ Вѣны
всѣ мои сочиненія, относящіяся къ славенской филологіи, въ Им-
ператорскую Россійскую Академію, или прямо къ ея достойному
президенту. Отъ сужденія вашего зависѣть будетъ, сдѣлаютъ ли
оныя сочинителя своего достойнымъ принятія его въ число чле-
новъ знаменитой Академіи, которая, какъ усматриваю изъ Извѣ-
стій, ежедневно приобрѣтаетъ бѣльшій блескъ. Съ удовольствіемъ
читалъ я сіи Извѣстія о успѣхахъ ея и предпріятіяхъ. На бри-
ческія статьи въ оныхъ предоставляю себѣ впредь написать
нѣкоторыя замѣчанія, дабы по крайней мѣрѣ подать поводъ къ
строжайшему разобранію нѣкоторыхъ пунктовъ. Прагскій про-
фессоръ Негедли вмѣняетъ себѣ за великую честь, что рѣчь, го-
воренная имъ при вступленіи въ Академію, переведена на рос-
сійской языке и помѣщена въ сихъ достохвальныхъ Извѣстіяхъ.
Съ Вугомъ *) я много разъ говаривалъ въ Вѣнѣ, и у него видѣль
и читалъ Извѣстія съ другими журналами. Поелику ваше пре-
восходитьство благоволили прислать нѣсколько оныхъ къ намъ
въ Богемію, то я осмѣливаюсь просить, чтобы не забыты были
въ Вѣнѣ Императорская Библіотека, префектъ оной графъ Оссо-
линскій ¹), скрипторъ Копитаръ ²), находящійся при оной же Би-
бліотекѣ. Для Праги довольно четырехъ экземпляровъ: одинъ для
Публичной Библіотеки и три для частныхъ особъ, а именно: г.
профессору Негедли, профессору Юнгманъ ³), коего труды по сло-
весности пришлю вмѣстѣ съ моими сочиненіями, и наконецъ для
мех. Мы принимаемъ дѣятельное участие въ успѣхахъ россійской
словесности, и гордимся тѣмъ, что и наши произведенія, по край-
ней мѣрѣ древнѣйшія, уважаются россійскими учеными. На новаго

*) Вугъ Стефановічъ, сочинитель Сербскаго словаря, бывшій здѣсь и
получившій отъ меня нѣсколько русскихъ книгъ.

1) Польскій Меценатъ, издатель многихъ важныхъ историческихъ памятниковъ.

2) Вареоломей Копитаръ (1780—1844), ученный славистъ, впослѣдствіи стар-
шій хранитель императорской вѣнской библиотеки. Главнѣйшія его сочиненія:
„Grammatik der slawischen Sprache in Krain, Kärnthen und Steyermark“ (Laibach,
1808) и „Glagolita Glosianus“ (Wien. 1836).

3) Юсичъ Юнгманъ (1773—1847), известный своимъ Чешско-иѣмскимъ
словникомъ (5 т. 1835—1839), который доселѣ считается лучшимъ славянскимъ
словаремъ, и своей Исторіей Чешской литературы (1825 и 1849).

374

переводчика Слова о полку Игоревъ ¹) я имѣю причину жаловаться за то, что онъ о Миллеровомъ нѣмецкомъ переводѣ ²), который конечно имѣетъ свое достоинство, отзывается съ презрѣніемъ. Я могу показать ему мѣста, которые Миллеръ, еще прежде его трудившійся надъ переводомъ помянутаго Слова, подъ моимъ руководствомъ, также перевелъ и понялъ. Истягну у.п. предста- вляетъ совершенно другое понятіе, нежели препоясалъ у.мъ, и до- казательство его неудачно; онъ худо принялъ стягну за истягну. — Спала похоти осталось для него также непонятно, какъ и для всѣхъ другихъ. Должно думать, что въ древнемъ спискѣ находится ошибка. — На канину онъ старается объяснить поль- скимъ словомъ каніа przedza, и думаетъ, что кускута (такъ на- зываемое растеніе) означаетъ здѣсь настоящій шелкъ. Какъ смѣшно! Каніа означаетъ вездѣ и всегда коршуна (Geier) и естьли ку- скута (cuscuta) называется коршупова пряжа (Flachsseide, нѣм.) то и посему каніа не есть еще настоящій шелкъ. — Нѣгучотѣ ма изъ польскаго nieguje (лат. negare, фр. hier) также объясняется неправдоподобно. Сему толкователю Слова о полку Игоревъ едва ли извѣстно было польское слово niegousac или латинское negare. Нѣгучотѣ происходитъ отъ слова нѣга. — Хорошо ли доказано слово кощей, которое приводится на стран. 68? — Соколъ въ мы- техъ конечно должно быть что нибудь другое, нежели какъ ду- маетъ г. Пожарскій. — Стрикусы пусть будетъ то, что онъ ду- маетъ; но богемское слово кусс приведено весьма не кстатѣ. — На стран. 79 стоитъ: „рози есть творительный падежъ отъ рогъ:“ совѣмъ не справедливо: rozi есть именительный падежъ множе- ственнаго числа, а rohy (рогами) есть творительный, въ чемъ можно легко удостовѣриться изъ всякой хорошей славенской грам- матики. — Хоботы точно ли означаютъ то, что утверждается на стран. 87?*) — Курѣ, пѣтухѣ. Миллеръ слово сіе объясняетъ

*) Всѣ сіи статьи оговорены уже въ возраженіи, напечатанномъ въ Инвалидѣ. Впрочемъ сіе сочиненіе Якова Пожарскаго и не стоило бы никакихъ возраженій, естьлибъ не издано было подъ покровительствомъ графа Румяни- цова, которой, желая истолкованіемъ Слова о полку Игоревѣ принести пользу словесности, поручилъ сѣдѣлать оное не тому, кому надобно, и смо- трѣлъ только на исполненіе своего пам'ренія, а не на то, какъ оное испол- нено. (Прим. переводчика).

¹) Якова Пожарскаго. При первомъ изданіи (1800), надъ переводомъ и объ- ясненіемъ текста трудились гр. А. П. Мусинъ-Пушкинъ, А. Θ. Малиновскій и Н. Н. Бантышъ-Каменскій; второе издание (1805) съ замѣчаніями и новымъ перево- домъ А. С. Шишкова помѣщено въ I части Соч. и пер., издав. Росс. Акад..

²) Heldengesang vom Zuge gegen die Polowzer des Fürsten vom Seweri- zehn Nowgorod Igor Swaetslawitsch. Prag. 1811.

375

также: слѣдовательно ему принадлежить честь сего открытія, такъ какъ и другихъ словъ *). — Папорзи конечно есть не иное что, какъ польское poprag, богемское poprieg. — Долго, Миллеръ уже соединилъ со слѣдующимъ рѣченіемъ ночь меркнетъ **). — Тропа будто означаетъ на богемскомъ и кроатскомъ языкѣ воинство; но въ богемскомъ я не иначжу сего слова, а въ кроатскій взято оно изъ италіанскаго; такъ какъ и trupp не есть слово нѣмецкое. — Туръ. Миллеръ слово сіе уже объяснилъ, а здѣсь оно снова подтверждается **). — Убуди Миллеръ принялъ въ томъ же смыслѣ, каковое придается сему рѣченію на стран. 51 †). — Что зегзица значитъ кухушка, сіе также нашелъ Миллеръ въ польскомъ и богемскомъ языкѣ, и здѣсь только снова тоже подтверждается ††). Въ нѣкоторыхъ другихъ мѣстахъ г. Пожарскій не лучше понялъ, какъ и мы здѣсь въ Прагѣ. Я весьма много обязанъ великому покровителю наукъ Румянцову за прекрасный подарокъ, сдѣланный мнѣ присылкою новаго изданія Слова о полку. Игоревъ †††). — Я

*) Догадка Миллера въ семъ мѣстъ дѣйствительно основательна, но впрочемъ онъ ничего новаго не открылъ, и во многихъ мѣстахъ также описался. (Пр. переводч.).

**) Худо соединить. Разстановливая выходить тоже, но разстановка сія дѣлаетъ красоту. (Примѣч. переводч.).

***) Не Миллеръ объяснилъ, а оно объяснено было и въ самомъ первомъ переводѣ. Могло ли слово сіе быть незвѣстно, когда во всѣхъ русскихъ сказкахъ говорится: вынимаетъ турій рогъ меду сладкаго? (Примѣч. переводч.).

†) Нѣмцамъ, Миллеру и Добровскому простительно не знать, что убуди столько же можетъ пропrocедить отъ убудить (т. е. пробудить, разбудить) сколько и отъ убыть (т. е. умельшиться); но Рускому непростительно сего не знать, а знаши еще непростительнѣе не умѣть вывести изъ того ясный, чистый смыслъ, вмѣсто явнаго противорѣчія, какое выходитъ въ разумѣ всей рѣчи, когда убуди (а не убуди) взять за разбудить. См. толкованіе о семъ въ Академическихъ Сочиненіяхъ ¹) (Примѣч. переводч.).

††) Нашелъ, да не лучше какъ и Пожарской. Нѣкоторое въ названіи сходство ссть еще весьма недостаточное доказательство, а особливо когда смыслъ рѣчи съ названіемъ слова совѣмъ несогласенъ. Ярославна говорить: полечу зегзицей (а не жегулицей) по Дупаю, омочу бебрятъ рускавъ. и проч. Когда же кухушки летаютъ по рѣкамъ и обмакваются въ воду? (Прим. перев.).

†††) Это походитъ нѣсколько на пронію. Послѣ того, что сказано о семъ сочиненіи выше, прилагательное прекрасный кажется не въ настоящемъ смыслѣ здѣсь употреблено. (Прим. перев.).

¹) Томъ I, 1805 :..

376

не могу не объявить вашему превосходительству и также Российской Академии, ревностно пекущейся о распространении российскаго языка, что российской грамматики, сочиненной Антоном Пухмайером¹), уже печатается листъ Н. Она посвящается Императрицѣ, матери сѣвернаго Александра, на что Ея Величество изъявила свое соизволеніе во время пребыванія своего въ Прагѣ. Въ разсужденіи методы она расположена по образцу моей богемской грамматики²). Я постараюсь, чтобы Академія Россійскал, по окончаніи печатанія, немедленно получила экземпляръ; ибо сочинитель самъ ничего столько не желаетъ, какъ видѣть, чтобы трудъ его былъ разобранъ и подвергнутъ сужденію стольALAВШЕННАГО общества, дабы со временемъ можно было согласиться въ образцѣ, по коему должны быть расположены всѣ грамматики прочихъ славенскихъ нарѣчій. Да сохранить Богъ ваше превосходительство еще на многіе годы, ко благу россійской словесности, всегда здравымъ и добрымъ, и проч..

(на подл. подписано:) Юсифъ Добровскій.

Прага. 11 февраля 1820 г.

3.
ПИСЬМО КЪ ДОБРОВСКОМУ.

Милостивый государь мой.

Получа письмо ваше весьма поздо, я съ начала думалъ, что
мое письмо до васъ не дошло, но послѣ былъ радъ, видя изъ от-
вѣта вашего, что вы оное получили. Россійская Императорская
Академія, на сихъ дняхъ, въ собраніи своемъ, избрала васъ и го-
сподина профессора Негедли въ почетные свои члены. При семъ,
чрезъ непремѣннаго секретаря г. Соколова, посылаются къ вамъ
дипломы на сіе званіе. Академія, признавая дарованія ваши и
труды къ обогащенію славенскаго языка, надѣется пріобрѣсти въ
васъ полезныхъ себѣ сотоварищей и сотрудниковъ. Знаніе сла-
венскаго языка нужно для ученыхъ людей всѣхъ народовъ. Они
найдутъ въ немъ многіе корни и начала своихъ языковъ. По
желанію вашему я посылаю къ вамъ Академическія Извѣстія. По
сіе время вышло ихъ семь книжекъ. Прошу васъ каждому доста-
вить ихъ по нижеслѣдующему росписанию:

1) Lehrgebäude der Russischen Sprache, nach dem Lehrgebäude der Böhmischen Sprache des Herrn Abbé Dobrowsky. Prag. 1820.

2) Lehrgebäude der böhmischen Sprache. Prag. 1809. 1819.

["377", "<table><thead><tr><th></th><th>экземпляръ</th></tr></thead><tbody><tr><td>Въ Императорскую Библиотеку въ Вѣнѣ</td><td>1</td></tr><tr><td>Префекту ея графу Оссолинскому</td><td>1</td></tr><tr><td>Г. скриптору Копитару</td><td>1</td></tr><tr><td>Въ публичную Библиотеку въ Прагѣ</td><td>1</td></tr><tr><td>Профессору Негедли</td><td>1</td></tr><tr><td>Профессору Юнгману</td><td>1</td></tr><tr><td>Аббату Добровскому</td><td>1</td></tr></tbody></table>", "и того 7 экземпл., всего 49 книжекъ.", "Осмая книжка печатается, но еще не готова. Въ ней помѣщена будетъ изданная г. Ганкою въ Прагѣ Кралодворская руко-&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp

378

и greifen почитают первообразными, но онъ отнюдь не перво-
образня, а тоже одно отъ другаго происходятъ; всѣ имѣютъ
одинъ и тотъ же корень, измѣняющійся въ grab, grav, grif,
greif &.; и поелику одинъ корень имѣютъ, то всѣ и понятіе оди-
наковое изъявляютъ; ибо graben въ коренномъ понятіи есть тоже,
что greifen (французское gravcr сюда же принадлежитъ). Итакъ
главное дѣло состоитъ въ томъ, чтобъ изъ собранія вѣтвей, капъ
на своемъ, такъ и на другихъ языкахъ, замѣчать значеніе корня
при всѣхъ его измѣненіяхъ; ибо всѣ языки составляются одинакимъ
образомъ, и следы происхожденія понятій отъ одного корня
удобно могутъ быть видимы. Возьмемъ нѣмецкой и русской языка:

ухо — — — — — — ohr
слухъ — — — — — gehör
слушать — — — — hören
подслушивать — — — horchen
послушанный — — — gehorsam.

Всѣ сіи слова, рускія и нѣмецкія, имѣютъ одно начало или
корень въ буквахъ ух или oh, къ которымъ привязано понятіе
слушанія; но въ рускомъ корень ух, измѣняющійся въ уш (ибо
говорится ухо и уши), во всѣхъ вышеозначенныхъ пяти словахъ
ясно виденъ, и переходъ понятій отъ одного слова къ другому
ощутителенъ; въ нѣмецкомъ же сіе не такъ ясно: не скоро свя-
жешь понятіе ohr съ понятіемъ gehorsam. Надлежитъ прибѣгнуть
къ толкованію, что чрезъ переставку буквъ (везде примѣчаемую)
изъ ohr сдѣлался hör (въ hören, gehör, &.) и hor (въ horchen,
gehorchen, gehorsam, &.). — Вотъ, по моему мнѣнію, на какихъ
разсужденіяхъ долженъ основываться словопроизводный или эти-
мологическій словарь; тогда онъ не только для своего языка, но
и для всѣхъ языковъ вообще будетъ полезенъ. Малый образчикъ
сихъ моихъ показаній конечно не можетъ быть достаточно убѣ-
дителенъ, однакожь можно изъ него хотя нѣсколько усмотрѣть,
 сколько нужно желать, чтобъ всѣ философическія о словахъ разсуж-
денія и примѣчанія были собираемы, дабы больше имѣть свѣ-
тильниковъ для освѣщенія сего пространнаго и мрачнаго храма.
Впрочемъ я помѣщаю сіе въ краткомъ письмѣ моемъ для того
только, чтобъ имѣть удовольствіе съ вами побесѣдовать.

Я посылаю къ вамъ еще опытъ словопроизводнаго словаря,
подъ названіемъ: Деревья словъ или корни языка съ извѣщенными
изъ нихъ колѣнами и вѣтвами. Въ семъ сочиненіи разсмотрѣно
только три корня, изъ которыхъ последній кр произвелъ 132 ко-
лѣна и 2363 вѣтви. Сія книжка напечатана однорѣственно для

379

опыта, и такъ сказать собственно для Академіи. Она въ публику-
нейзвѣстна, но мнѣ хотелось, чтобъ она извѣстна была вамъ. Вы
изъ объясненій, приложенныхъ при концѣ каждого дерева, прочи-
тавъ притомъ шестую книжку Академических Извѣстій, легко
можете изъ нихъ увидѣть и намѣреніе расположить симъ обра-
зомъ словарь, и связь всѣхъ колѣнъ (въ деревѣ) одного съ дру-
гимъ. Первое безъ прекословія нужно и полезно. Второе конечно
можетъ быть подвержено нѣкоторымъ погрѣшностямъ; но для
сего — то и нужно дѣлать частыя надъ языкомъ наблюденія, дабы
со временемъ исправить погрѣшности, легко при началѣ могущія
врасться. Я бы очень желалъ, чтобъ госнода ученье Богемцы
и Нѣмцы вошли въ разсмотрѣніе сего предлагаемаго мною плана
словаря, нужнаго для всѣхъ языковъ, и удостоили меня своими
замѣчаніями, которые принялъ бы я съ благодарностію. Между
тѣмъ, желая вамъ всякихъ благъ, съ истиннымъ почитаніемъ на-
всегда пребываю,

вашъ покорный слуга

А. Ш.

С. Петербургъ. 18 марта 1820 года.

Господину Аббату Добровскому.

Р. С. — Прошу васъ засвидѣтельствовать мое почтеніе г.
Негедли. Помнится мнѣ онъ переводилъ на богемскій языкъ Го-
мерову Шліяду. Естьли сей переводъ окончанъ, или сколько ни
будь онаго издано въ свѣтѣ, то попросите его, чтобъ онъ прислалъ
къ намъ въ Академію ¹).

Письмо сіе и при немъ дипломы и книги отправлены въ
Вѣну, при письмѣ къ находящемуся тамъ посланнику нашему
графу Головкину ²), съ просьбою, что естьли и г. Добровскій за-
хочетъ что переслать въ Российскую Академію, то бы отъ него
принять.

### 4. ПИСЬМО КЪ Л. ДОБРОВСКОМУ ³)

Милостивый государь мой.

Я получилъ сперва посланныя отъ васъ сочиненія вашего
книги, а потомъ письмо ваше, на которое, по причинѣ разныхъ

¹) Издана была только первая пѣснь, въ 1802 году.

2) Юрію Александровичу, бывшему прежде посломъ въ Китаѣ.

³) Съ подчиника, находящагося въ Чешскомъ Музейѣ, въ Прагѣ.

380

обстоятельствъ, не могъ скоро отвѣчать. Благодарю васъ какъ
за то, такъ и за другое. Отъ господина Негедли не получила
Академія никакаго отвѣта. За примѣчанія ваши на нѣкоторныя
слова въ Академическихъ Извѣстіяхъ я также вамъ благодаренъ,
хотя во многомъ различно съ вами думаю. Въ словопроизводствѣ
не такъ легко доискиваться до истины, и потому-то мнѣнія не
могутъ быть одинаковы. Въ осмой книжкѣ Академическихъ Извѣ-
стій помѣщенъ переводъ Кралодворской рукописи, изданной госпо-
диномъ Ганкою. Онъ писалъ ко мнѣ письмо и желалъ, чтобъ пе-
реводъ сей былъ къ нему присланъ. Я сожалѣю, что не могъ
исянить сего такъ скоро, какъ ему хотѣлось; но теперь посы-
лаю. Не знаю гдѣ вы находитесь, въ Вѣнѣ или въ Прагѣ. Пре-
провождаю письма мои въ Вѣну, къ Вѣту Стефановичу, которой
надѣюсь вамъ ихъ доставить. Прошу продолжить ваше ко мнѣ
благое расположеніе. Впрочемъ съ истиннымъ почитаніемъ на-
всегда пребываю,

9 октября 1820 года.

Его Высокопреподобію господину аббату Добровскому.

КЪ ГР. Ю. А. ГОЛОВКИНУ.

Милост. гос. мой, Юрій Александровичъ.

Увѣренный въ благосклонности ко мнѣ вашего сіятельства, я
беру смѣлость послать на имя ваше посылку, состоящую въ трехъ
связкахъ, означенныхъ буквами А, В, С, подъ No. 49. Прошу
васъ покорнѣйше всѣ три доставить аббату Добровскому, кото-
раго я считаю находящимся въ Вѣнѣ. Естьли же случится, что
онъ, при полученіи сего письма, будетъ находиться въ Прагѣ,
въ такомъ случаѣ ласкаю себя надсждою, что вы не отречется
взять на себя трудъ переслать письмо и посылки къ нему въ
Прагу. Изъ посланныхъ связокъ въ одной, подъ No. 49 А, вло-
жены дипломы для г. Добровскаго и г. профессора Негедли, ко-
торыхъ Россійская Академія избрала въ свои почетные члены; въ
двухъ же другихъ связкахъ, подъ No. 49 В и 49 С, 7 экземпляровъ
книги, издаваемой Россійскою Академією, подъ названіемъ Акаде-
мическихъ Извѣстій. Экземпляры сіи (по 7 книжегъ въ каждомъ) назначены слѣдующимъ мѣстамъ и особамъ: въ Императорскую
Вѣнскую Библиотеку 1, префекту ея графу Оссолинскому 1, г.
скриптору Копитару 1, въ Публичию Прагскую Библиотеку 1,
профессорамъ Добровскому, Юнгману и Негедли 3. Графъ Нес-

381

сельродъ обѣщалъ мнѣ посылки сіи отправить, есть ли не возможно будетъ вдругъ съ однимъ курьеромъ, то съ двумя одинъ послѣ другаго. Равнымъ образомъ и вашего сіятельства прошу постараться доставить ихъ г. Добровскому. Смѣю также присоединить и еще просьбу, чтобъ и имъ, то есть г. г. Добровскому, Негедли и Вугу Стебановичу, дать знать, что есть они пожелаютъ какія либо книги послать въ Российскую Императорскую Академію, то вы примете на себя трудъ переслать оныя. За такое ваше одолженіе Российская Академія останется вамъ весьма благодарною. Примите увѣреніе въ искреннемъ почитаніи и совершенной преданности, съ которыми имѣю честь быть, и проч.

А. Ш.

ПИСЬМО КО МИЛЬЕ. Г. ЭРСТРОМА.

(Переводъ съ нѣмецкаго.)

Высокоблагородный господинъ адмиралъ, президентъ россійской императорской академіи, и многихъ россійскихъ орденовъ кавалеръ!

За нѣсколько мѣсяцовъ предъ симъ, я имѣлъ честь, чрезъ г. пастора Гиппинга, получить отъ вашего превосходительства въ даръ три первая части Словаря Академіи Российской новаго изданія. И такъ ужѣ давно бы надлежало мнѣ принести в. п. мою чувствительнѣйшую благодарность за сей даръ, а особливо потому, что сіе для составляемаго нынѣ мною Российско-Шведскаго Словаря толь важное сочиненіе въ продажу еще не вступило, но по особенной милости в. п. было мнѣ сообщено. — Я надѣлся, при письмѣ моемъ, препроводить вамъ экземпляръ Российской Христоматіи, въ пользу Финляндскаго юношества составленной, которая уже болѣе двухъ лѣтъ тому назадъ отдана была въ печать, но тисненіе оной, по причинѣ удивительной медленности въ типографіи, еще и понынѣ не кончано. Слѣдовательно, при семъ непріятномъ медленіи изданія, мнѣ остается только изпросить у в. п. позволеніе доставить вамъ экземпляръ сей христоматіи, какъ скоро онъ выдетъ въ свѣтъ.

Новое изданіе сего достохвальнаго труда Российской Академіи есть весьма пріятное появленіе для всякаго знатока и любителя россійской словесности. Мнѣ кажется, что сочиненіе сіе весьма много превосходить первое изданіе по двумъ отношеніямъ: во первыхъ тѣмъ, что число словъ нарочито умножено, также

382

значенія многих рѣченій объяснены полнѣе и по мѣстамъ обо-
тащены примѣрами и оборотами. Во вторыхъ, что въ семъ сло-
варѣ поставлены глаголы въ неокончательномъ наклоненіи, а не
въ первомъ лицѣ настоящаго времени, какъ то прежде было во
всѣхъ прежнихъ россійскихъ словаряхъ; ибо неопредѣленное, по-
елику означаетъ какое либо понятіе — (напротивъ того настоя-
щее, будущее, а особенно прошедшее предполагаетъ уже нѣко-
торое разсужденіе) — естественно должно быть прежде; слѣдо-
вательно правильнѣе и гораздо легче, когда бы неопредѣленныя
и совершенныя времена отѣлены были одно отъ другаго такъ,
чтобъ напримѣръ вмѣсто взглядывань, взг.януть, взглядываю,
взглядываешь, взгляну.ъ, взглянешь. поставлено было: взглядывать,
взглядываю, взглядываешь; взг.януть, взгляну. взглянешь. Кажется та-
ковое расположеніе болѣе сходно съ свойствомъ россійскихъ гла-
головъ; ибо прошедшее совершенное время всегда ставится прежде
будущаго (т. е. между неокончательнымъ и будущимъ). Сіе по
многимъ причинамъ и при наибольшей части глаголовъ весьма
выгодно; желательный было, чтобъ и настоящее неопредѣленное
всегда слѣдовало послѣ прошедшаго времени, или обратно; можно
бы было сперва ставить неокончательное, потомъ послѣ неопре-
дѣленнаго неокончательнаго настоящее, и послѣ неопределнаго
совершеннаго (или простаго) будущее: впрочемъ настоящее и
будущее столь великое имѣютъ между собою соотношеніе, что
то и другое или прежде или послѣ прошедшаго поставлены быть
могутъ, после у въ самомъ дѣлѣ будущее есть не иное что, какъ
измѣненіе настоящаго (что въ рускомъ языке показываютъ даже
и самыя окончанія глаголовъ). Послѣдній порядокъ (1, неокон-
чательное; 2, настоящее или будущее; 3, прошедшее) былъ бы
въ семъ отношеніи самый естественный; ибо почти во всѣхъ
русскихъ глаголахъ, прошедшее есть самое старшее время, потомъ
настоящее, и наконецъ неокончательное, которое въ словарѣ
наилучше стоитъ сперва, какъ самое младшее. — Сей предметъ
конечно требовалъ бы пространнѣйшаго изложенія. Ваше превосхо-
дительство, какъ глубокій знатокъ россійскаго языка, конечно
будете судить о сихъ ненастоященныхъ примѣчаніяхъ, содержа-
щихъ только краткія изложения для дальнѣйшаго изслѣдованія
сего обильнаго предмета, съ обыненновенною отличному изслѣдо-
вателю языка милостію и снисходительностію.

383

Хотя пріискиваніе словъ въ семъ словарѣ, посредствомъ
азбучнаго порядка, принятаго въ семъ новомъ изданіи, гораздо
облегчено, — но получена ли общая выгода при сей перемѣнѣ,
можно судить товѣмо по цѣли и назначенію сего сочиненія. Естѣли
цѣль сего словаря есть доставить полное собраніе всѣхъ словъ,
какъ въ нынѣшнемъ языке, такъ и въ нѣкоторыхъ старыхъ кни-
гахъ встрѣчающихся, съ ихъ значеніями, тогда конечно азбучный
порядокъ есть самый выгоднѣйшій. Но если же словарь имѣетъ
цѣлю представить расположеніе всѣхъ въ россійскомъ языке на-
ходящихся словъ ученымъ и филологическимъ образомъ, если
онимъ назначенъ не товѣмо для начинающихъ, но также и осо-
бенно, какъ я думаю, для желающихъ пріобрѣсти основательное,
полное и ученое свѣденіе въ семъ богатомъ и благозвучномъ
языке, то я опасаюсь, что многіе свѣдущіе въ языке будутъ со-
жалѣть о прежней этимологической формѣ. Еще болѣе желатель-
нобъ было, чтобы къ производнымъ словамъ нынѣшняго россій-
скаго языка прилагаемо было также краткое историческо-фило-
логическое замѣчаніе, какъ объ образованіи производныхъ и со-
ставныхъ словъ, такъ и о происхожденіи и многоразличномъ
распространеніи значеній. Если бы съ начертаннымъ и утверж-
деннымъ отъ Академіи для сего сочиненія планомъ соединено
было въ тѣхъ случаяхъ, конъ требуютъ совершеннѣйшаго объяс-
ненія значеній словъ, также и сравненіе съ сходственными на-
рѣчіями или діалектами, то словарь сей чрезъ таковое сравненіе
и употребленія сего вспомогательнаго средства еще гораздо болѣе
получилъ бы достоинства и цѣнности. Всѣ почитатели древней
русской словесности и археологіи россійскаго языка примутъ съ
особенною благодарностію богатую, изъ Библіи и прочихъ цер-
ковныхъ книгъ собранную фразеологію. Справедливыя права на
признательность еще болѣе бы умножились, ежели бы въ словарѣ
помѣщены были въ большемъ количествѣ слова, выраженія и рѣ-
ченія, изъ самыхъ древнихъ лѣтописей, стихотвореній и повѣстей
почерпнутыя. Ваши превосходительство сами яснѣйшимъ обра-
зомъ доказали, какъ должно пользоваться всѣми источниками къ
обогащенію языка, и что не должно почитать вѣтви одного де-
рева за два дерева, но за одно дерево. Вы доказали намъ и
тѣмъ, что при описаніи и изображеніи дерева не должно про-
нускать никакихъ вѣтвей, но должно всѣ въ точности разсма-
тривать, дабы все дерево представить совершенно яснымъ и
полнымъ. Отъ г. пастора Гинпинга узналъ я, что в. п. воз-
намѣрились издать этимологическую таблицу. Сія таблица без-

384

сомнінія принесетъ важное пособіе къ познанію россійскаго языка.

Ваше превосходительство, какъ я смѣю надѣяться, снисход-
дительно простите мнѣ то, что, ревностный почитатель россій-
скаго языка и словесности, дерзнулъ я обратить вниманіе ваше
на прочтеніе сихъ, можетъ быть, весьма маловажныхъ примѣчаній.
Я прошу, чтобъ ваше превосходительство приняли сіе за дока-
зательство искренняго усердія, съ коимъ я занимаюсь однимъ изъ
прекраснѣйшихъ языковъ въ Европѣ.

Я принялъ смѣлость послать в. п. экземпляръ изданной
мною вмѣстѣ съ г. Оттелиномъ Российской грамматики. Она издана
еще въ 1815 году, и напечатано оной, противъ воли моей, двѣ
тысячи экземпляровъ. Въ сей малонаселенной странѣ, изъ числа
учебныхъ книгъ можетъ продаваться въ годъ не болѣе 150 или
200 экземпляровъ, и по сему нельзя еще сказать навѣрное, что
мы можемъ ее напечатать вновь въ 1825 году,— чего однакожь мы
весьма желали бы. Мы начинали еще учиться россійскому языку,
когда первое изданіе нашей грамматики вышло въ свѣтѣ. Теперь,
надѣюсь я, могли бы мы издать ее нѣсколько совершеннѣе и
полнѣе.

Отъ г. пастора Гинпинга узналъ я также, что в. п. угодно
было позволить мнѣ, въ такихъ случаяхъ, гдѣ мнѣ, при моемъ
лексикографическомъ трудѣ, повстрѣчается что либо сомнительное,
совѣтоваться съ Россиjsкою Академіею. Примите, в. п., за сію
отличную милость и снисходительность, увѣреніе въ моей глубо-
чайшей и почтительнѣйшей признательности. Какъ скоро ману-
скриптъ будетъ готовъ, то я постараюсь приѣхать самъ въ Не-
тербургъ, дабы въ полной мѣрѣ воспользоваться совѣтами Ака-
деміи. Ничто столько не можетъ споспѣшествовать исправности
и усовершенію столь обширнаго труда, каковаго требуетъ сочи-
неніе словаря, особенно же такова языка, каковъ Российскій, ко-
торый въ богатствѣ и многоразличіи содержанія и формы, также
въ усовершенствованіи своемъ почти ежедневно и примѣтно воз-
растаетъ, какъ то, ежели опытъ онаго будетъ подверженъ стро-
гому разсмотрѣнію многихъ теоретически и практически просвѣ-
щенныхъ изслѣдователей языка. Сіе чувствую я весьма хорошо;
но думаю, что я не въ полной мѣрѣ достигну цѣли своей, когда
трудъ мой буду пересылать по частямъ, и когда оный разема-
триваемъ будетъ безъ моего присутствія. Разсужденія бываютъ
гораздо полнѣе и притомъ удобнѣе, когда онъ производятся
словесно, а не письменно. Сверхъ того разсужденія принесутъ

385

мнѣ гораздо меньшую пользу въ мое отсутствіе, нежели каковую бы я могъ получить, находясь лично при ономъ; причемъ я имѣлъ бы случай иное пространнѣе изложить и объяснить нежели какъ можно то учинить письменно.

Примите, ваше превосходительство, чувствованія глубокаго
почтенія, безпредѣльнаго высокопочитанія и истинной благодар-
ности, съ каковыми я пред буду

вашего превосходительства

всепокорнѣйшій и послушнѣйшій слуга

(подписано :) Er. Gust. Ehrström.

Абовъ. Мая 5 дня 1820 года.

ОТВѣТТЬ.

Милостивый государь мой.

Я получилъ письмо ваше, писанное изъ Абова, маія отъ 5
дня, и прочиталъ оное съ великимъ удовольствіемъ. Въ изложен-
ныхъ вами мнѣняхъ о словарѣ и нѣкоторыхъ грамматическихъ
правилахъ я нахожу неоспоримую истину и совершенно съ вами
согласенъ. Словарь, издаваемый вновь Академіею по азбучному
порядку, можетъ нѣкоторымъ образомъ быть полезенъ для спра-
вокъ о словахъ; но словарь для ученыхъ людей, для философи-
ческаго познанія языка, долженъ быть словопроизводной (étimo-
logique). Прежній Академическій Словарь, въ семъ намѣреніи
составленный, дѣлаетъ великую честь нашей Академіи. Но онъ
былъ первою ея работою, и потому нельзя отъ него требовать
совершенства, котораго и нигдѣ нѣтъ. Изъ столькихъ, можно
сказать, тысячъ иностраннихъ словарей, частными людьми и
обществами сочиненныхъ, я нахожу всѣ оные, больше или меньше,
подобно нашему словарю недостаточными. Словарь, въ которомъ
изо ста тысячъ словъ тридцать или сорокъ тысячъ первообраз-
ныхъ (selbstständige), не можетъ назваться словопроизводнымъ; ибо
полагать въ немъ такое число коренныхъ словъ столь же неесте-
ственно, какъ бы въ родѣ человѣческомъ полагать нѣсколько
тысячъ Адамовъ. Мы потому въ семъ случаѣ заблуждаемся и
ходимъ далеко отъ прямаго пути, что разсуждаемъ о цѣлыхъ
словахъ, не разсматривая началъ ихъ, то есть корней. Отсюду
происходитъ, что ежели бы кто сказалъ дерево и трава есть одно
и тоже, то изо ста человѣкъ девяносто девять возопіяли бы про-
тивъ него: какъ это можетъ статьться? какъ можно утверждать
такую явную небылицу? словомъ, они бы скорѣе сочли его по-

Томъ II.

25

386

врежденимъ въ умѣ, неъсни вѣроятія достойнымъ. При таковомъ предубѣжденіи людей, трудно ихъ увѣрить. Но не меньше того сказанное мною есть справедливо. Всѣ слова языка показываютъ, что человѣкъ, при названіи вещей, данное имъ названіе одной изъ нихъ съ малою перемѣною относилъ всегда къ другой, ей подобной. Такъ и здѣсь: не замѣчая разности между травою и деревомъ, когда онѣ равны высотою, онъ сперва и то и другое разумѣлъ подъ коренными буквами дрѣ, но когда дерево вознеслось вскоко надъ травою, и разность ихъ сдѣлалась для него явною, тогда онъ не перемѣнилъ имъ названій, а только для различенія сталъ одно передъ другимъ мягче произносить, измѣня букву д въ т; послѣ того смѣшеніемъ съ гласными буквами и нѣкоторою отмѣною въ окончаніи увеличилъ еще болѣе сіе различіе, сдѣлавъ изъ того же дрѣ для одного предмета дерсво или древо, а для другаго трава. Такимъ образомъ сіи названія почтаемъ мы теперь двумя словами, и каждое изъ нихъ называемъ кореннымъ, особымъ, первообразнымъ; но въ самомъ дѣлѣ опыт не иное что суть, какъ одно и тоже слово. Не обращая вниманія на корни языка, трудно сему повѣрить, но обращая и находя многіе тому примѣры, трудно усумниться.

На подобныхъ опытахъ и сужденіяхъ основалъ я планъ свой для составленія вновь словопроизводнаго словаря. Сей планъ конечно обширенъ, труденъ, требуетъ великихъ упражненій, строгихъ изслѣдованій и доказательствъ; но за то, по моему мнѣнію, онъ есть единственный, который вѣрно и безопибочно ведетъ къ исполненію намѣренія; единственный, который можетъ положить твердое основаніе языку толь обширному, каковъ славенскій и п рускій языкъ. (Я ихъ не раздѣляю, какъ то многіе другие дѣлаютъ; да и о томъ, кто раздѣляетъ ихъ, думаю, что онъ утверждаетъ нѣчто подобное, какъ бы утверждалъ, что французское so-
leil и русское солнце различны между собою. Такъ! слова двухъ языковъ различны, но предметъ, изъявляемый ими, есть одинъ и тотъ же.)

Какъ вы, господинъ профессоръ, опытами вашихъ трудовъ, любовію къ рускому языку и усердіемъ къ словесности показываетесь желаніе ваше далѣе въ томъ упражняться, и относитесь къ Академіи Россійской, то я съ великимъ удовольствіемъ готовъ дѣлать вамъ всякое къ сему пособіе. Для сего поручилъ я не-премѣнному секретарю Академіи, г. Соколову, послать къ вамъ 8 книжекъ Академическихъ Извѣстій, но сіе время изданныхъ, также и таблицу подъ названіемъ дрсѣва словъ, съ начальными лист-

387

ками объясненія вѣтвей. Академіческія Извѣстія покажутъ вамъ предварительныя разсужденія о корняхъ словъ, о предлогахъ и окончаніяхъ, равнымъ образомъ о сродствѣ и одинакомъ составѣ всѣхъ языковъ. Таблица покажетъ вамъ связь колѣнъ и составъ изъ нихъ цѣльнаго, неразрывнаго дерева. Вы увидите въ ней (подъ корнемъ кр) 132 колѣна и болѣе 2000 вѣтвей, подведенныхъ подъ одно начало, тогда, какъ онѣ въ прежнемъ словарѣ составляли 132 начала, или первообразныхъ словъ, и по сему можете судить, приведется ли симъ образомъ языкомъ въ лучшее обозрѣніе ума, составлявшаго оный, и получитъ ли правильность употребленія словъ, толь необходимо нужная для наукъ, законовъ и словесности, какую отъ того пользу. Въ приложенныхъ притомъ листкахъ найдете вы начало (ибо Академія только что приступила къ оному) объясненія вѣтвей, изъ коихъ по предположенію не должна ни единая остаться безъ приведеннаго изъ книгъ, или сочиненнаго къ ней примѣра. Все сіе дѣлается для одного токмо первоначальнаго оыта, дабы по оному расположить даже пропадеженіе труда, и между тѣмъ исправлять могущіе вкрадываться вшнбки, или дополнять забытое. Словомъ, сей далеко еще несооершенный трудъ, не имѣющій ни начала ни конца, я для того единственно къ вамъ препровождаю, дабы вы усмотрѣли изъ него не исполненіе, но одно токмо намѣреніе Академіи. Естьли вы пожелаете соучаствовать въ томъ какими либо вашими примѣчаніями, будьте увѣрены, что оныя приняты будутъ съ благодарностію.

Я имѣю вашу грамматику (Ryskspráklára). Не отнимая ни мало у ней достоинства, позвольте мнѣ съ чистосердечіемъ要求ить въ ней хотя и мелочь, но которая по нещастію сдѣлалась довольно важною въ новѣйшей нашей словесности. Вы въ томъ не виноваты, ибо увлеклись примѣрами нашихъ писателей. Многія слова нанечатаны въ ней съ двумя точками надъ буквою с, какъ то живѣшь, лужѣшь, льѣшь, пьѣшь, поѣшь, и проч. Хотя и дѣйствительно всѣ такъ говорятъ, то есть произносять букву с какъ ió или ё, но сіе произношеніе есть простонародное, никогда правонисанію и чистотѣ языка несвойственное. Выдумка сія, чтобъ ставить надъ буквою с двѣ точки, вошла въ новѣйшія времена къ совершенной порѣчѣ языка. Она до того распространилась, что пишутъ даже звѣзды, гнѣзды, лужѣшь, и проч., когда иначе не пишется и даже говорящими чисто не говорится, какъ гнѣзда, звѣзда, лужешь, или въ просторѣчіи лужошь, но никогда лужѣшь, чего и произнести невозможно. Я для того спішу въ томъ васъ

25*

389

торыя г. Пожарскимъ въ его изданіи Слову о полку Игоревѣ на-
ведены были. Не понимаю какъ ему на умъ снасть могло, чтобъ
росс. буквами старочскія слова писать, не зная ихъ настоящаго
изговора. У насъ, въ томъ случаѣ, старыя рукописи читать, да-
леко труднѣе Россіянъ, потому что наши древнѣйшіи писатели.
незнаючи божественнаго Кіруллова изобрѣтенія, довольствовались
латинскими письменами какъ имъ возможно было. Но когда бы
былъ г. Пожарскій на мое противустоящее возобновленіе свои
глаза обратилъ, никакъбы возможно не было тако погрѣшить. Точно
и я ныня издаваю Слово о полку Игоревѣ для Славянъ употребля-
ющихъ латинскаго письма, по истинѣ достойна пѣсь та, чтобъ ю
всѣ Славяне въ подлинникѣ читать 1); и я надѣюсь, что и Рос-
сіяне съ моимъ толькованіемъ и примѣчаніями согласны будутъ.
Нашихъ древнихъ стихотвореній издано уже мною четыре томи-
ковъ 2) кромѣ Кральдворской Рукописи, и ежели бы я смѣлъ
дерзнуть ихъ съ нѣкоторыми моими сочиненіями въ поклонъ
Имп. Росс. Академіи прислать, почиталбы я это за великую
честь себѣ.

Скажите прошу Ваше Высоко Превосходительство, чего ради
насъ Богемцами называете? Мы сами зовемся Чехи, и тымже
именемъ зовутъ насъ всѣ Славянскіе народы, какоже и вашъ
старый Лѣтописецъ Несторъ; Богемцы или Бои совсемъ другаго,
Германскаго роду бывали.

Конечно всѣ покорнѣе упрашамъ, потому что у насъ посред-
ствомъ книгопродавцевъ ничего Русскаго получить невозможно,
ежели что нибудь г. Добровскому пришлете, извольте приложить
одинъ экзем. оныя въ Нзвѣстіяхъ напечатаной Кр. Рукоп.; я при
счетѣ г. Добр. съ благодарностію заплачу; только; я радъ
скоро еще предъ вторымъ изданіемъ, которое приуготовляю.

Вашего Высоко Превосходительства
всемокорнѣйшій

(на п. п.) Вячеславъ В. Ганка,
интерим. Библіотекеръ народнаго Музеумъ

въ Прагѣ. 8 (20) Мая 1820 года.

1) Igor Svatoslavicić. Hrdinský zpěv o tažení proti Polovém. V Praze 1821.

2) Starobylą składanie. 5 т. Ppara. 1820—1824.

390

ПИСЬМО КО МНЬ В. ГАНКИ.

Ваше Превосходительство, Милостивый Государь!

Къ великому моему удовольствію увѣдомился я, что графъ
Лубенскій на сихъ дняхъ въ Варшаву поѣдетъ: пользуюсь тою
удобностью прислать въ сіятельную Импер. Росс. Академію мною
издаваемыя книжки въ слабый знакъ благодарности моей, кото-
рыя прошу Ваше Высокопревосходительство многоважнымъ своимъ
ходатайствомъ сопровождать и препоручать въ Академическую
Ииблютеку, ежели ихъ той чести удостоить изволите. Я прило-
жилъ также одинъ вытискъ мною открытыя греческія грамматики ¹)
для Московскаго Университета, зная хорошо, что восточной церкви
тотъ прекрасный Греческій языкъ нуженъ, какъ западной Латин-
скій; чего ради упрашаю случай таковую въ Москву переслать.
Въ прошедшіе дни прочиталъ я 6 томовъ сочиненій и переводовъ
Россійской Академіи, и читая засѣданія, на умъ мнѣ пало, чтобъ
не токмо весьма пристойно, но и несравненно полезно было, когда
объ въ засѣданіяхъ оныхъ тоже одинъ искусный національный
членъ изъ каждого нарѣчія присутствовалъ, особливо когда Ака-
демія словари всѣхъ Славенскихъ нарѣчій издавать намѣревается;
ибо таковое преславное дѣло никтоже во всѣмъ мірѣ кромѣ Ака-
деміи Российской способствовать *) не можетъ. — Успѣетъ ли во
Вінѣ**) профессура славенскаго языка и словесности, которую
тамъ учредить хотятъ, то трудиться буду всѣми силами о томъ,
чтобъ и въ Прагѣ тапаці кафедра завелася, гдѣ же бы особливо
великую пользу приносила ²). Того ради задержалося немношко
сдѣланное мною преложеніе о Славянахъ изъ Карамзина и дру-
гихъ новѣщихъ историковъ отъ набору, потому что мнѣ опре-
дѣлено сдѣлать сокращеніе изъ грамматики словянскія Г. Добров-

*) Вѣроятно слово сіе употреблено вмѣсто совершить.

**) т. е. въ Вѣнѣ.

¹) Manuelis Moschopuli Cretensis opuscula grammatica etc. E codice nuper in Bohemia reperto edidit.... F. N. Titze. Lipsiae et Pragae. 1822. — Ганка отыскалъ эту греческую рукопись въ Краловѣ Градцѣ въ 1820 г., и уступилъ ее пражскому профессору Тицу.

²) Учреждение славянскихъ кафедръ въ русскихъ университетахъ было тоже одною изъ завѣщныхъ мыслей Нишкова. Кенненъ писалъ Добровскому (Symple-ropol. 17 (29) Juni 1821 г.): „Schischkow hat nun seinen Posten als Minister der Volksanklärung niedergelegt, ohne dass es ihm gelungen sei Slawische Catheder in den Russ. Universitäten zu errichten. Wer weiss, ob nun jemals etwas aus diesem Plane wird“

301

скаго, бо сочиненіе его очень великое для преподованія въ
учиниццахъ, которое недѣлно трижды по часу годомъ со-
вершить треба. Дай Боже успѣха добрымъ всещамъ. Г. Добров-
скій, который здоровъ изъ Віены возвратился, и Г. Юигманъ, ко-
торый самъ пачку съ листочкомъ *) прилагаетъ, сдѣлаютъ свои
уклоны **), кои имѣю честь явить

Вашему Высокопревосходительству

всепокорнѣйшій слуга

(на п. п.) Вячеславъ Ганка.

Библіотекарь народнаго Музея

въ Прагѣ. 3 Мая 1822 года.

Р. С. — Открылъ я опять рукопись наистаршихъ правъ
(правыі Чехской) ¹), которые, какъ напечатаны будутъ, пришлю.

## МОЙ ОТВЕТЪ

Милостивый Государь мой.

Много и много благодарю васъ за присылку книгъ въ Рос-
сійскую Академію и за честь приписанія мнѣ книги подъ на-
званіемъ *Starohilá skladanie*. Простите мнѣ, что я умедлилъ от-
вѣчать вамъ на ваше письмо. Надавно Академія наша издала
новый словарь въ пести частяхъ, которой я со временемъ поста-
раюсь въ вамъ прислать; а теперь посылаю девятую и десятую
часть Академическихъ Извѣстій. Думаю, что всѣ предшествовав-
шія части вы имѣете. Въ девятой книжкѣ найдете вы маленькую
рѣчь мою о нашемъ общемъ (славенскомъ) языкѣ, древнюю из-
вѣстную вамъ рукопись о судьі Любушиномъ, и продолженіе из-
следованія корней. Сія послѣдняя статья, содержащая въ себѣ
малый токмо опытъ надъ нѣкоторыми корнями, долженствовала
бы обратить на себя вниканіе ученыхъ, разсуждающихъ о сла-
венскомъ языкѣ. Многіе твердятъ о словопроизводствѣ, какъ о
первѣйшей части грамматики, но никто не вникалъ въ оное до
той глубины, до которой опуститься должно, когда хотимъ узнать
составъ языка и его нарѣчій, близкихъ и отдаленныхъ. Не трудно
добраться, что руковища, рукоятка, рукоплесканіе, и проч. проис-

*) т. е. пакетъ съ письмомъ.

**) т. е. кланяются, свидѣтельствуютъ чрезъ меня свое почтеніе.

¹) Kniha starého pána z Rosenberga. Právo zemské české. Рукопись, находящаяся въ Чешскомъ Музеѣ.

392

ходятъ отъ слова рука; но этова мало; надобно дойти до первоначальной мысли, какую умъ человѣческій привязалъ къ корню, и отъ ней, какъ отъ источника, переходя последственно изъ одного понятія въ другое, смежное съ нимъ, сталъ извлекать, составлять и плодить слова. Вы увидите, когда возьмете трудъ прочитать сію статью, что отъ услышаннаго имъ въ природѣ звука гр, пошель онъ отъ сего корня производить и громѣ, и гора, и городъ, и грызу, и грушу, и гребу, и проч. и проч. Понятія совершенно между собою различныя, но не меньше того имѣющія началомъ своимъ одинъ и тотъ же корень, одну и ту же мысль, которая всѣхъ ихъ породила. Вотъ истинное словопроизводство, показующее составъ языка, и можетъ быть въ одномъ таком славенскомъ языке цѣнъ сія сохраняется столь неразрывною, что по ней отъ послѣдняго до первоначальнаго звѣна ея доходить можно. А ежели мы всякое изъ вышесозначенныхъ словъ (громъ, гора, городъ, грызу, грушу, гребу) сочтемъ за первобытное, неизвѣстно откуду произшедшее, то всѣ наши умствованія объ языке, всѣ словари и грамматики будутъ, какъ домы или зданія построенные на пескѣ, косы, кривы и не тверды. — Десятая книжка, надѣюсь, должна показаться вамъ еще любопытнѣе. Бъ ней увидите вы изслѣдованіе, въ чемъ всѣ языки разнятся и въ чемъ сходствуютъ между собою. Какимъ образомъ каждый изъ нихъ измѣнялся, отходилъ отъ первобытнаго, и, сдѣлавшись совсемъ инымъ, сохраняетъ одинакожъ въ себѣ признаки своего происхожденія. Славенскій языку является въ нихъ древнѣйшимъ и первѣйшимъ. Въ этомъ я увѣренъ не потому, что я Славенинъ или Русской, но потому, что мой разумъ въ томъ меня убѣждаетъ, и что сіе убѣжденіе основано на многихъ опытахъ и доказательствахъ. Безсомнѣнія Нѣмцы и другие иностранцы возопіютъ противъ меня, какъ смѣю я утверждать, что многія слова ихъ суть вѣтви славенскихъ словъ! Но ежелиь они, отложа всякое пристрастіе къ языку своему, съ холоднымъ и здравымъ разумомъ вникли въ началы состава языковъ, то конечно согласились бы со мною, и каждый изъ нихъ увидѣлъ бы въ томъ пользу собственнаго языка своего. Но по нещастію не многіе иностранцы знаютъ славенскій языку, и потому не могутъ ни прочитать меня, ни почувствовать силы моихъ доводовъ. — Прошу отъ меня поклониться господину Добровскому и Юнгману. Нервому изъ нихъ долженъ бы я былъ отвѣчать на почтенное его ко мнѣ письмо, но пожалуйте извините меня предъ нимъ, что я особаго письма, по скорости отравленія сего, къ нему не пишу, а въ вашемъ

393

приписываю, что я грамматику его представилъ Российской Ака-
деміи, которая приняла ее съ особливымъ удовольствіемъ и по-
ручила мнѣ засвидѣтельствовать ему свою благодарность. На-
дѣюсь, что со временемъ оная переведена будетъ на россійскій
языкъ. — Впрочемъ, желая вамъ всякихъ благъ и прося о про-
долженіи пріятной вашей съ нами переписки, съ истиннымъ по-
читаніемъ навсегда пребываю, вашъ

А. ІІ.

С. Петербургъ. Апрѣлы 28 дня 1823 года.

Господину Вячеславу Ганкѣ, Библіотекарю Чехскаго Народ-
наго Музеума, въ Прагѣ *).

ПЕРЕПИСКА СЪ І. Б. РАКОВЕЦКИМЪ.

1.

ПЕРЕВОДЪ

письма г. Раковецкаго, писаннаго на польскомъ языке, изъ Варшавы
отъ 1 (13) Юля 1820 года.

Превосходительнѣйшій господинъ!

Угодно было в. п. почтить меня благосклоннымъ вниманіемъ
вашимъ и сверхъ чаянія моего дать весьма значительную цѣну
предпріятію моему въ изданіи Русской Правды на польскомъ языке.
Достойно возблагодарить за сіе я не въ силахъ. По крайней мѣрѣ
удостойте, в. п., принять какъ дань должной признательности со-
чиненіе мое, котораго первый томъ и дополненіе къ посланной
чрезъ г. Линде части при семъ препровождаю. Томъ вторый
севро выдетъ изъ печати. Въ опомъ заключаться будутъ трак-
таты: Олега, Игоря, Князя Мстислава Давыдовича и Русская Правда.
Рускій текстъ съ польскимъ переводомъ будутъ сравниваемы съ
остатками разныхъ древнихъ славянскихъ законовъ; за симъ по-
слѣдуютъ разсуждения о началѣ и нынѣшнемъ состояніи поль-
скаго языка; въ концѣ пріобщится Россійско-Польскій словарь
мало вразумительныхъ рускихъ словъ, находящихся въ семъ сочи-
неніи. Обратить вниманіе на славенскую древность, а особливо
на средства къ обогащенію и усовершенствованію отечественнаго
языка помощію древнихъ славенскихъ нарѣчий, есть цѣль сего
сочиненія. Есть ли старанія мои хотя нѣсколько будутъ соот-

*) Письмо сіе послано съ княземъ Волконскимъ.

394

вътствовать толь великому предпріятію, и трудъ мой читатели признаютъ полезнымъ, то симъ щастіемъ моимъ я буду обязанъ названнымъ въ кругу всѣхъ славенскихъ народовъ сочиненіямъ вашего превосходительства, проложившимъ мнѣ путь къ сему предпріятію.

Ваше превосходительство пріобрѣли глубокія свѣденія во всѣхъ славенскихъ нарѣчіяхъ. Онъ дороже и пріятнѣе вамъ напрѣчій чуждыхъ народовъ. По сему-то я и осмѣлился писать къ в. п. на отечественномъ языке, на которомъ вообще удобнѣе, нежели на иностранномъ, изъяснять свои мысли. — Съ глубочайшимъ почтеніемъ имѣю честь быть

(на подлинномъ подписано:) — J. B. Rakowiecki.

## 2. ОТВЕТЬ.

Милостивый государь мой.

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо ваше и присланную при ономъ сочиненія вашего книгу подъ названіемъ Русская Прасда. Благодарю васъ, какъ за то, такъ и за другое. Труды ваши дѣлаютъ вамъ честь, и я увѣренъ, что они полезны будутъ для исторіи, для языка и словесности. Всѣ славенскія нарѣчія суть одного отца дѣти. Прону о продолженіи сообщенія ихъ въ Россійскую Академію. Будьте увѣренны, что знакомство съ вами, хотя и заочное, приносить мнѣ великое удовольствіе. При семъ въ знакъ искренняго почитанія моего посылаю къ вамъ вновь вышедшую изъ печати ослушую часть Академическихъ Извѣстій. Въ ней помѣщенъ переводъ изданной въ Прагѣ на чехскомъ языке Кралодворской рукописи, о которой и вы въ сочиненіи своемъ упоминаете. Таковыя древнія рукописи почитаю я весьма полезными, какъ для нѣкоторыхъ историческихъ открытій, такъ равно и для замѣчанія коренныхъ въ языке словъ и свойственныхъ оному рѣченій. Помѣщенная вами статья, присланная отъ г. Юнгмана къ гос. Линде (которому прошу засвидѣтельствовать мое почтеніе) о собранномъ чехскою королевою совѣтѣ, также весьма любопытна'). Прося о продолженіи вашего ко мнѣ

1) Извѣстній древній шая чешская рукопись: Любушинъ судь, или такъ называемая Зеленогорская рукопись, открыта въ 1818 г.

395

благорасположенія съ и тиннымъ почитаніемъ навсегда преробы-
ваю, вашъ

А. III.

С. Петербургъ, 3 августа 1820 года.

Господину Раковецкому, издателю Русской Иравды.

3.

ПИСЬМО КО МИТ.

Jaśnie Wielmożny Panie!

Położenie moje i częste oddalanie się z Warszawy nie dozwoliło
mi ukończyć zaczętego druku Prawdy Ruskićj, i co było powodem,
iż listami nie smiałem trudnić J. W. Pana. Teraz przy nadchodzącym
nowym roku poczytuję sobie za najmilszy obowiązek niniejszym się
zgłosić i przy najgłębszém uszanowaniu oświadczyć J. W. Panu szczére
i czułe życzenia wszelkićj pomyślności, a nadewszystko długich lat
i czerstwego zdrowia. Przytém mam honor przesłać część tomu II-go
Prawdy Ruskićj, tyle ile dotąd jest wydrukowano. W dalszym ciągu
nastąpi jeszcze krótką historya języka słowiańskiego na dwie części
podzielona. Część I zrobioną jest na wzór P. Rivarol (Sur l'univer-
salité de la langue française), w której mówi się o dawnym dyalekcie
cerkiewnym, Rossyjskim, Serbskim, Czeskim, Polskim W części tej
będzie powtórzona powiesć o sejmie królowej Lubelszy, wedle kopii
poprawnej stosownie do originalu, udzielonćj mi przez P. Hankę
wydawcę Rękopismu Królodworskiego, którą tu załączam. Część II-go
zrobioną jest na wzór P. de Brosse (Traité de la formation méca-
nique des langues) w której się mówi o początku i tworzeniu się
języka Słowianskiego i różnych jego dyalektów, o wewnętrzném wy-
razów znaczeniu i t. p. — Wiele korzystałem z przysłanég mi
łaskawie przez J. W. Pana księgi VIII Wiadomości Akad. Ross. Znaj-
duję tam na karcie 19 wiadomość o wydanych przez Akademią Ta-
blicach Etymologicznych, których tu dostać nie podobna, a z których
mogłbym wiele korzystać, przeto osmielam się o takowe pokornie
J. W. Pana upraszać. Przebacz J. W. Pan, że go tém pismem zatrud-
niam, łaskawe względy, któremi nad moje zasługi zaszczycony zostałem,
i którym się nazawsze oddałę, do tego mnie ośmieliły ¹).

¹) Переводъ: Положеніе мое и частыя отлучки изъ Варшавы помѣшали
миѣ окончить начатое печатаніе Русской Правды, и это было причиной, что пись-
мами я не смѣлъ беспокоить Васъ. Теперь, съ приближеніемъ нового года, считая

396

Łącząc wyraz najgłębszego uszanowania mam honor wyznać
iż jestem

Jaśnie Wielmożnego Pana

najniższym sługą
Rakowiecki.

Warszawa. — d. 12 (24) Gr. 1821.

## МОЙ ОТВЕТЪ.

Милостивый государь мой.

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо ваше съ приложенными къ нему трудовъ вашихъ книгами. Приношу вамъ мою искреннюю благодарность за то и за другое. Я почитаю труды ваши весьма полезными, какъ для языка, такъ и для исторіи. Продолжайте ихъ, они принесутъ вамъ честь и славу. Вы пишете, что не имѣете таблицъ (или деревъ), о которыхъ упомянуто въ Академическихъ Извѣстіяхъ. Я посилала къ вамъ девятую часть сихъ Извѣстій (полагая что прежде издания 8 къ вамъ доставлены), гдѣ напечатанъ переводъ одного изъ вашихъ разсужденій ¹), и гдѣ найдете вы также и упоминаемыя таблицы. Онъ для опыта напечатаны особо въ видѣ деревьевъ съ колѣнами и вѣтвями, которыхъ хотя очень мало напечатано, однакожь я и сіи къ вамъ посылаю. Изъ нихъ усмотрите вы намѣреніе мое, состоящее въ

пріятнѣйшимъ долгомъ обратиться къ вамъ съ настоящимъ письмомъ и вмѣстѣ съ глубочайшимъ почтеніемъ выразить вамъ искреннія и сердечныя пожеланія всякаго счастія, а больше всего долговѣтія и крѣпкаго здоровья. При этомъ честь имѣю переслать часть 2-го тома Русской Правды, столько, сколько до сихъ поръ напечатано. Дальше будетъ еще слѣдовать краткая исторія славянскаго языка, раздѣленная на двѣ части. Часть 1-я составлена по образцу Ривароля: „Sur l'université de la langue française.“ Въ ней говорится о древнемъ нарѣчіи церковномъ, русскомъ, сербскомъ, чешскомъ, польскомъ. Въ этой части будетъ повторенъ рассказъ о сеймѣ королевы Любиши, на основаніи неправленной по оригиналу конъ, сообщенной мнѣ т. Ганкою, издателемъ Краюлдворской рукописи. Копію эту у сего прилагаю. Часть 2-я составлена по образцу де-Бросса: „Traité sur la formation mécanique des langues.“ Въ ней говорится о началѣ и образованіи языка славянскаго и разныхъ его нарѣчій, о внутреннемъ значеніи словъ и т. п. Я много пользовался присланиюю вамъ VIII книжкой Извѣстій Россійской Академіи. На стр. 19 я нашелъ тамъ извѣстіе объ изданныхъ Академіей этимологическихъ таблицахъ, которыхъ здѣсь нельзя достать, а онъ могли бы ниѣ быть весьма полезны. Поэтому освѣливаюсь покорнѣйше просить васъ присlate мнѣ эти таблицы. Извините, что безпокойо васъ этимъ письмомъ. Милостивое вниманіе, которымъ вы селяшли превыше монѣхъ заслугъ, и которому я поручаю себя навсегда, пришло мнѣ слѣдости, и проч..

¹) Выписка изъ книги: „Правда Русская.“

397

съдующемъ: доселѣ всѣ словопроизводные словари, на всѣхъ языкаххъ, издавались такъ, что вѣтви производились только отъ колѣнъ, а колѣна не почитались вѣтвями, но принимались, во-преки языку, за первообразныя слова. Такъ напримѣръ:

пенс. лѣ или пеп. лѣ, пепельный, пепелище, изпепелить, и проч.
пылаю, пылкій, пылкость, пылко, пылъ и проч.

Въ разрозниваніи такимъ образомъ словъ пепелѣ и пылаю,
предполагается, что каждое изъ нихъ есть первообразное, то есть
не произведенное ни откуда, а само собою составляющее корень;
но это не правда: пеп. лѣ происходитъ отъ пылаю, поелику озна-
чаетъ вещество по пылѣ (т. е. послѣ пыла или поломя или пы-
ланія) остающеся. Имя сіе очевидно составлено изъ предлога
по и имени пылѣ (т. е. зной, жаръ, огонь). Польское popiol, или
богемское popel, еще яснѣе то свидѣтельствуютъ. — Ежели весь
словарь такимъ образомъ будетъ составленъ, то можетъ ли онъ
назваться словопроизводнымъ, когда о производствѣ словъ ни мало
не разсуждаетъ и вѣтви принимаетъ за корень? (сю-то важную
въ сочиненіи словарей погрѣшность покушаюсь я исправить,
сперва производствомъ изъ корня первыхъ вѣтвей (называемыхъ
мною колѣнами), а потомъ уже производствомъ отъ каждогоаго
колѣна принадлежащихъ ему вѣтвей. Я надѣюсь найти васъ со-
гласными со мною, что трудъ сей требуетъ конечно многихъ
изслѣдованій, справокъ, разсужденій и доказательствъ, прежде
нежели можетъ быть совершенъ; но и того отрицать нельзя, что,
не говорю уже словари, но и самая грамматика и логика, сдва-
ли безъ строгаго розысканія началъ языка, могутъ быть чужды
многихъ погрѣшностей и заблужденій. Предоставляя даль'nыйнія
о семъ объясненія собственному суду вашему, и приемля съ удо-
вольствіемъ всѣ ваши ко мнѣ отношенія, съ истиннымъ и совер-
шеннымъ почитаніемъ навсегда пребываю, вашъ

А. Ш.

Гennaря 9 дня 1822 года.

Г-ну Раковецкому, въ Варшавѣ.

398

5.

ПИСЬМО КО МИТЬ.

(Переводъ съ польскаго.)

Ваше превосходительство, милостивый государь!

Честь имѣю препроводить къ в. п. два пакета, надписанные на имя ваше¹), которые доставлены ко мнѣ изъ Праги при письмѣ г-на Ганки. Въ письмѣ семъ г-нъ Ганка сообщаетъ мнѣ, что за нѣсколько недѣль предъ отправленіемъ онаго открылъ онъ неизвѣстную донынѣ рукопись богемскихъ правъ XIV столѣтія, по древности языка и. другимъ отношеніямъ довольно важную и любопытную. Рукопись сію намѣревается онъ отдать въ печать, ежели мѣстная цензура сіе дозволитъ. Я съ моей стороны хочу предложить ему, чтобъ при изданіи сей рукописи напечаталъ онъ текстъ устава Стефана короля сербскаго, находящійся въ Сербской Исторіі, сочиненной Раичемъ. Таковое изданіе сей рукописи содѣлалось бы весьма важнымъ въ отношеніи къ общей словесности славенской и исторіи законодательства.

Разныя обстоятельства не дозволили мнѣ до сихъ поръ окончить печатаніе втораго тома Русской Правды; однакожъ надѣюсь въ непродолжительномъ времени привесть дѣло сіе къ концу, и тогда поставлю за долгъ доставить оное вашему превосходительству. Между тѣмъ приношу вамъ увѣреніе въ глубочайшемъ почитаніи и усерднѣйшей преданности. Имѣю честь быть вашимъ, милостивый государь, всепокорнѣйшимъ слугою

(на п. п.:) Венедиктъ Раковецкій.

14 (26) июня 1822 г..

ПИСЬМО КО МИТЬ В. БРОНЕВСКАГО ²).

Разборъ моихъ Записокъ открылъ мнѣ всю мѣру моей къ вамъ благодарности. Похвалы, г. критикомъ ³) мнѣ принисанныя, я себѣ не присвоиваю. Вамъ записки мои обязаны своимъ существованіемъ; вашему покровительству и руководству обязанъ я, что труды мои награждены лестнымъ отзывомъ многихъ любителей отечественной словесности. Замѣчанія ваши о моихъ ошиб-

¹) Письма Юнгмана (отъ 2 мая) и Ганки (отъ 3 мая).

²) См. выше письмо Шишкова къ И. В. Васильчикову (17 июл. 1819 г.).

³) А. Э. Восейковымъ, въ Сипѣ Отечества или Русскомъ Иванлидѣ.

399

ках, писания на ласкутках бумаги и на оригиналѣ, сохраню
я какъ намятывъ особаго ко мнѣ благоволенія, какъ знакъ сни-
сходенія вашего, къ наученію и исправленію моему клонивша-
гося. Со всемю откровенностію признаюсь, что моя книга, безъ
мудраго вашего надзора, наполнена была бы непростительными
ошибками, и есть ли похвалы г. Воейкова въ нѣ котором отношеніи
справедливы, то я всѣмъ симъ обязанъ единственно вамъ. Ваше
превосходительство, какъ Меценатъ всѣхъ упражняющихся въ
Рускомъ словѣ, конечно уже привыкли къ изъявленіямъ благо-
дарности многихъ писателей; но я по предпочтенію имѣю право
безпоконить васъ моей чувствительнѣйшею и искреннею призна-
тельностію за особенное вниманіе къ трудамъ моимъ.

Поздравляя ваше превосходительство съ новымъ годомъ, жел-
лаю вамъ всѣхъ благъ и счастія, и съ истиннымъ высокопочита-
ніемъ и совершенною преданностью честь имѣю быть

вашего превосходительства,

милостиваго государя, покорнѣйшій слуга

(на подл. подпис.) В. Броневскій.

1. гennaRA 1821. Tula.

СПИСОКъ СЪ ПИСЬМА КО МИТЬ ОТЪ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ.

Александръ Семеновичъ. Съ согласія Императора, любез-
нѣйшаго моего сына, избрала я васъ въ члены совѣтовъ, учреж-
денныхъ при Обществѣ благородныхъ дѣвицъ и Училищѣ ордена
Св. Екатерины. Я надѣюсь, что вы въ семъ выборѣ увидите до-
кавательство особливой моей къ вамъ довѣренности и благорас-
положенія, а я находить буду пріятные случаи изъявлять вамъ
чаще истинное уваженіе и доброжелательство, съ каковыми я
пребываю вамъ благосклонною.

(На подлинномъ подписано:) Марія.

Въ Павловскѣ. Iюня 22 дня 1821.

ОТВѣТЪ МОЙ.

Всемилостивѣйшая Государыня.

Обращенное на меня вниманіе Вашего Императорскаго Ве-
личества избраніемъ меня въ члены совѣтовъ, учрежденныхъ при
Обществѣ благородныхъ дѣвицъ и Училищѣ ордена св. Екатерины,
приемлю я съ тѣмъ живѣйшимъ чувствованіемъ благодарности и
благоговѣнія, какимъ всегда преисполненъ былъ къ священной
особѣ Вашей. Руководствоваться Вашими наставленіями, и быть

406

ближайшимъ свидѣテлемъ изливаемыхъ Вами на человѣческій родъ
благотвореній, будетъ с.ладкою д.я души моей пищей. Съ восхи-
щеннымъ сердцемъ, повергая себя къ стонамъ всемилостивѣйшей
моей Государыни, щастіе имѣю быть

всеподданѣйшій
А. Ш.

Июня 23.

ОТВѣТЪ

МИНИСТРУ ДУХ. ДЪЛЪ И ПРОСВѣЩЕНІЯ, КН. ГОЛИЦЫНУ,
на письмо, которые предлагают онъ, чтобъ 1500 экземпляровъ
представленнаго ему Словаря напечатать отъ Академіи, въ пользу
сочинителя.

Милостивый государь мой, Александръ Николаевичъ.

Въ слѣдствіе письма вашего сіятельства о напечатаніи 1500 экземпляровъ Словаря на четырехъ языках, — рускомъ, молдавскомъ, греческомъ и французскомъ, въ пользу сочинителя онаго г. Марцеллы, имѣю честь донести, что Академія находитъ въ томъ великія затрудненія: 1-е, потому что она не имѣетъ греческихъ литеръ и нѣкоторыхъ молдавскихъ, въ нашей азбукѣ не находящихся. 2-е, что естьли велѣть нарочно для сего отлить сіи літеры, то напечатаніе сего Словаря, съ бумагою и другими типографическими расходами, возрастетъ конечно до суммы болѣе десяти тысячъ рублей. 3-е, печатаніе сего Словаря, неокончанного еще и не приведенного въ должную исправность и порядокъ, можетъ продолжиться нѣсколько лѣтъ. 4-е, Академія въ Словарѣ семъ не имѣетъ иной надобности, какъ развѣ только ту, чтобъ имѣть у себя одинъ или два экземпляра онаго, и то для одного молдавскаго языка; ибо прочихъ языковъ словари она имѣетъ. 5-е, Академія понесла бы великой убытокъ не только отъ напечатанія 1500 экземпляровъ въ пользу сочинителя, но даже и тогда, когда половину отдала бы ему, а другую удержала у себя для продажи и выручки употребленныхъ на то денегъ; ибо весьма не надежно, чтобъ она хотя малую часть экземпляровъ продать могла. 6-е, что Академическая типографія занята печатаніемъ своего словаря и другихъ многихъ сочиненій. Наконецъ 7-е, сочинитель и самъ согласенъ, что Академіи не сходно словарь его на щетъ свой напечатать, и что онъ о томъ и просить не можетъ. А естьли сочинителю нужна будетъ какая либо иная зависящая

401

отъ Академіи помощь, то она охотно ему оную подастъ. По всѣмъ
симъ причинамъ, ваше сіятельство усмотрите, что Академіи ни-
какимъ образомъ къ напечатанію сего словаря приступить неу-
добно. Донеся о семъ, съ истиннымъ почитаніемъ и преданно-
стію имѣю честь быть,

А. ІІІ.

Августа дня 1821 года.

ПИСЬМО КЪ Я. И. СМИРНОВУ.

(священнику при посольствѣ нашемъ въ Лондонѣ.)

Милостивый государь мой, Яковъ Ивановичъ.

Россійская Академія посылаетъ съ графомъ Христофоромъ
Андреевичемъ Ливенымъ ¹) произведенія свои въ Лондонское Об-
щество Royal Society и въ Эдинбургской Университетъ. При семъ
случаѣ прошу васъ, милостивый государь мой, не можно ли съ
вашей стороны дать имъ знать, что ежели они пожелаютъ о ка-
кой либо статьѣ въ сихъ книгахъ имѣть свѣденіе, то вы примите
на себя трудъ переводомъ или объясненіемъ оной удовлетворить
ихъ любопытству. Таковымъ содѣйствіемъ вашимъ вы весьма много
обяжете Россійскую Академію и меня. Я бы желалъ, чтобъ вы
содѣлились нѣкоторымъ посредникомъ между нашею Академіею и
англинскими учеными обществами, естьли сіе съ нашей стороны
первое къ нимъ отношеніе примутъ они за знакъ нашегоъ къ нимъ
уваженія и захотятъ намъ тѣмъ же образомъ платить. Безсомнѣ-
нія въ посланныхъ къ нимъ Извѣстіяхъ Академическихъ могли бы
они найти много цостойнаго любопытства и дальнѣйшихъ о томъ
разсужденій, ежелиъ языкъ нашъ былъ имъ назвѣшеніе; ибо въ
нихъ не объ одномъ славенскомъ, но и обо всѣхъ вообще язы-
кахъ разсуждается, и самая польза англинскаго языка требовала
бы, чтобъ они не поверхностно на сіе взглянули, но вошли бы
въ основаніе и связь доказательствъ. Мне здѣсь наговорили,
что оба сіи общества, Royal Society и Эдинбургской Университетъ,
не занимаются словопроизводствомъ, то есть изслѣдованіемъ на-
чалъ всѣхъ языковъ; но есть他也 сіе и не было главнымъ ихъ
занятіемъ, то невозможно, чтобъ они предметъ сей, единственный,
ведущій къ познанію человѣческаго слова, почитали ненужнымъ

¹) Посолъ нашъ въ Лондонѣ, былъ сынъ княгини Шарлоты Карловны, воспи-
тательницы великихъ книженъ, дочерей императора Павла; Христофоръ Андреевичъ
состоялъ при немъ генералъ-адъютантомъ; съ 1834 года до своей смерти
(1838) находился при особѣ великаго князя Наслѣдника.

Томъ II.

26

402

или недостойнымъ вниманія. — Сверхъ сего вы можете со многихъ сторонъ одолжать нашу Академію и быть ей полезнымъ. Напримѣръ: она предполагаетъ издать вновь сравнительный словарь на двухъ стахъ языкахъ, изданный Палласомъ, и въ составленіи котораго сама Императрица Екатерина Великая трудилась. Въ семъ словарѣ на многихъ языкахъ недостаетъ названій, которые надлежало бы пополнить. На английскомъ языкѣ есть много морскихъ путешествій, изъ коихъ вѣроятно въ нѣкоторыхъ находить можно хотя и немногочисленныя собранія словъ разныхъ народовъ, а особливо, сказываютъ, печется о томъ Калькутское ихъ Общество. Ежели бы вы подобными словарями, или выписками изъ путешествій, могли снабжать нашу Академію, то бы вы ее крайне обязали. — Словомъ, я надѣюсь, что вы, по любви вашей къ наукамъ и отечеству, не отречетесь одолжать ее прислкою всего, что найдете для свѣденія ея любопытнымъ или нужнымъ. Вы много также меня объжете, когда, узнавъ мнѣніе ученыхъ Англичанъ о трудахъ нашей Академіи, или покрайней мѣрѣ о томъ, какъ они отношеніе наше къ нимъ примутъ, меня о томъ чистосердечно увѣдомите. Во всемъ ономъ съ полною довѣренностью на васъ полагаясь, при изъявленіи совершенного моего къ вамъ почитанія и преданности, навсегда пребываю,

милостивый государь мой,

вашъ покорный слуга

А. Ш.

2 сентября 1821 года.

ПИСЬМО КЪ ГРАФУ ЛИВЕНУ.

(послу нашему при Англинскомъ дворѣ).

Милостивый государь мой, Христофоръ Андреевичъ.

При семъ прилагаю къ вашему сіятельству два письма, одно въ Лондонское Общество Royal Society, а другое въ Эдинбургской Университетъ, оба на рускомъ языкѣ. Я прилагаю при семъ и переводъ ихъ на английской языкѣ; но сего перевода не одобряютъ. А потому я и предоставляю на волю вашего сіятельства сдѣлать изъ него такое употребленіе, какое вы заглагоразсудите. Можетъ быть они сами найдутъ кого нибудь, которой лучше не реведетъ. Также прилагаю письмо къ находящемуся при васъ священнику, господину Смирному, прося ему оное вручить. Впрочемъ Российская Академія препоручаетъ вамъ свои пользы, какъ почтеннѣйшему своему сочлену, будучи увѣрена, что вы не про-

403

пустите ничего, могущаго служить къ распространенію доброй
ея славы, и также къ снабденію ее полезными книгами. Она по
Монаршей щедротѣ въ такомъ теперь состояніи, что можетъ
употреблять нѣкоторую сумму на составленіе своей библиотеки,
почему и просить васъ покорнѣйше увѣдомлять ее о такихъ на
англинскомъ языке произведеніяхъ, хотя бы и довольно дорогихъ,
которыя тамъ отыскиваться могутъ, или вновь появятся, и вы
сочтете ихъ для насъ нужными. Я же съ моей стороны, особенно
прося о продолженіи вашего ко мнѣ благорасполенія, съ истин-
нымъ и совершеннымъ почитаніемъ и преданностью честь имѣю быть
вашего сіятельства покорнѣйшій слуга

А. Ш.

2 сентября 1821 года.

Отъ Россійской Императорской Академіи въ Лондонское Ученое
Общество, называемое Royal Society.

Россійская Императорская Академія имѣла всегда великое
уваженіе къ англинскому язку, сколько по знаменитости народа,
употребляющего оный, столько же и по многимъ изданнымъ на
немъ превосходнымъ произведеніямъ. По той же причинѣ, и тожъ
самое уваженіе имѣтъ она къ достопочтенному англинскому со-
словію Royal Society, пекущемуся на томъ же основаніи, какъ и
Россійская Академія, о пользѣ языка своего и словесности. Хотя
языки напи различны, а потому и предметы нашихъ обществъ
кажутся быть различными, поелику каждое изъ нихъ раскрываетъ
и объясняетъ свой языке, — одинаковъ, вникая глубже въ человѣче-
ское слово, находимъ, что всѣ, даже и самые отдаленныейшіе языки
суть наречія, или лучше сказать дѣти первобытнаго и общаго
всѣмъ имъ прародителя, и потому, при всей своей кажущейся
разности, имѣютъ, хотя и потаенную, но удобопроницаемую раз-
умомъ взаимную связь и одинакія начала. Слѣдовательно откро-
веніе оныхъ и приведеніе въ нѣкую достаточную для разума яс-
ность не только сближаетъ сродство всѣхъ вообще языковъ, но
можетъ послужить и къ особенной каждаго изъ нихъ пользѣ. На
семъ-то основаніи, Россійская Императорская Академія желаетъ
войти въ спошеніе съ Англинскимъ Королевскимъ Обществомъ,
препровождая къ нему опыты своихъ разсужденій, подъ назва-
ніемъ Извѣстій (изданныхъ по сіе время въ девяти книжкахъ), и
надѣясь, что Королевское Общество приметъ ихъ благосклонно.
Россійская Академія сочтетъ за знакъ пріятной для нея соотвѣт-
ственности, когда и Королевское Общество заблагоразсудить при-

26*

404

слать къ ней подобныя о языкахъ изслѣдованія, или иныя какія
произведенія. Сообщеніе сіе утвердить связь между двумя со-
словіями, имѣющими въ нѣкоторомъ смыслѣ одинакую цѣль, и
умножить еще болѣе то почтеніе и уваженіе, какими Россійская
Академія къ английскому народному просвѣщенію и слѣдственно
къ пекущемуся о томъ Королевскому ихъ сословію произполнена.

Александръ Шишковъ,
Президентъ Россійской Академіі.

1 сентября 1821 года.

Отъ Россійской Императорской Академіи въ Эдинбургской
Университетъ.

Россійская Императорская Академія, въ знакъ особеннаго
уваженія своего къ знаменитому Эдинбургскому Университету,
препровождаетъ въ оный нѣкоторые опыты трудовъ своихъ въ
изслѣдованіи корней словъ, открывающемъ какъ начало, такъ и
сближеніе всѣхъ вообще языковъ. Хотя славенскій языкъ не столь
извѣстенъ въ кругу ученыхъ мужей, какъ греческій и латинскій,
однакоже Россійская Академія надѣется, что почтенное Эдинбург-
ское Общество приметъ труды ея съ благосклонностію и не ст-
вергнетъ таковыми же съ нею сношеніями доставлять ей вели-
чайшее удовольствіе. Хотя языки наши различны, но какъ всѣ
народы текутъ изъ единаго источника, не преставая нести съ
собою языкъ отцевъ своихъ, то кажется не можетъ быть сомнѣнія,
чтобы и въ языкахъ ихъ, сколь ни сдѣлавшихся различными, не
были примѣтны слѣды постепеннаго ихъ измѣненія. Трудолюби-
выя изисканія могутъ открыть сіи слѣды и каждый языкъ по-
черинетъ изъ того свою пользу. Таковые Россійской Академіи
опыты, хотя и относятся болѣе къ славенскому языку, однако не
могутъ быть чужды Эдинбургскому ученому обществу, поелику въ
нихъ вообще обо всѣхъ языкахъ разсуждается. По сей-то при-
чинъ Россійская Академія, руководствуемая цвоякимъ побужденіемъ:
вовервыхъ уваженіемъ своимъ къ Эдинбургскому Университету, и
вовторыхъ желаніемъ чрезъ взаимное сообщеніе удобнѣе разсѣять
мракъ, дослѣ еще слово человѣческое покрывающій, препровож-
даетъ въ Университетъ опыты своихъ изслѣдованій, конечно не-
совершенныхъ еще и недостаточныхъ къ снятію завѣси толь об-
ширной и тяжелой; но для того-то и нужны общія силы и тру-
долюбіе. Россійская Академія проситъ принять увѣреніе, что она

405

не престанетъ никогда имѣть достодолжное уваженіе и почитаніе
къ знаменитому Эдинбургскому Университету.

Александръ Шишковъ,
Президентъ Россійской Академіи.

2. сент. 1821 года.

### ПИСЬМО КО МНѣ МИТРОПОЛИТА ВАРЛААМА.

### Ваше высокопревоск. мил. гос.

Въ знакъ моего исвернęяго уваженія къ вамъ, мил. гос. мой, имѣю честь представить вашему высокопревосходительству два экземпляра изданныхъ мною толкованій и бесѣдъ на праздничныя Евангелія, одинъ для Императорской Россійской Академіи, а другой для причисленія къ библіотѣкъ вашего высокопревосходительства.

Пріимите таковое мое малое, но усердное приношеніе, съ свойственнымъ вамъ благорасположеніемъ, чѣмъ самымъ много обяжете

вашего превосходительства,
милостиваго государя, покорнѣйшаго слугу
(на подлин. подпис.) Ворлаама Митрополита.

Сентября 13 числа 1821 года.

### МОЙ ОТВѣТЪ НА ОНОЕ.

### Ваше высокопреосвященство, милостивый государь.

Я имѣлъ честь получить присланную отъ вашего высокопреосвященства ко мнѣ и въ Россійскую Академію сочиненія вашего книгу, подъ названіемъ толкованіе Евангелія съ правословными беспдами. Принявъ даръ сей съ величайшимъ удовольствіемъ, я, какъ отъ себя собственно, такъ и отъ лица всей Академіи приношу вашему высокопреосвященству покорнѣйшую благодарность. Академія сохранить оный, а я потщусь почерпнуть душевную пользу отъ заключающихся въ ономъ благочестивыхъ наставленій.

Съ истиннымъ почитаніемъ и преданностью, прося вашего архипастырскаго благословенія, имѣю честь быть

вашего высокопреосвященства покорнѣйшій слуга

А. ІІІ.

Тогожъ года и мѣсяца, 15 дня.

406

ПИСЬМО КО МНЪ Л. МИЛЕТИЧА.

Ваше высокопревосходительство, милостивый государь!

По благосовѣтію сербскаго дворянина Вука Стефановича и прочихъ любящихъ и прославляющихъ ваше высокопревосходительство, дерзаю книжицъ мою под' титломъ: примѣръ ђшуст-наго слова архіерейскаго, чистымъ славенскимъ языкомъ написанъ'), и другую под титломъ: слово ђ вѣчномъ блаженству, простымъ сербскимъ языкомъ изложенно, вашему высокопревосходительству покорнѣйше принести, еже прошлаго м-ц-а по куріеру ђ посольства Российскаго въ двѣю завясцѣ ђсюду ђправихъ въ семъ благо-намѣреніи вашему высокопревосходительству и посредствіемъ вы-сокопочитаемымъ всѣмъ сіятельнѣйшимъ и превосходительнѣйшимъ лицамъ глубочайшее поклоненіе мое со всемъ высокопочита-ніемъ ђсвидѣтельствовати, вѣдный іако у вашего высокопревосхо-дительства славенское книжество имать рачителя великаго и Ме-цената своего ненакладимаго, съ нимъ же и россійское дворян-ство величается.

Прощайте ми дерзновеніе и истинное израженіе сердца моего, покорнѣйше прошу ваше высокопревосходительство! удостойте оное вашего милостиваго воззрѣнія и благоволите ђ малаго трудолюбія моего ђправленный маловажный дарецъ, іако знакъ глубочайшаго страхопочитанія, благоугодно пріяти и ђдобрити, съ коимъ высокой милости и благопріятствѣ вашего высокопре-восходительства, и всѣхъ великоименитыхъ посредствіемъ высо-почитаемымъ покорнѣйшее себе вручая, есмь и пребываю,

милостивый государь,

вашего высоко-превосходительства нижайшій слуга
(на п. п.) Лазарь Милетичь.

Въ Бечѣ. 16-го Ноемврія 1821.

МОЙ, ОТВЕТТЬ.

Государь мой, господинъ Лазарь Милетичь.

Я истинно не знаю какъ оправдать себя передъ вами. Надѣюсь на одно ваше великодушіе, что вы мнѣ простите толь долгое умолчаніе на письмо ваше и присланную ко мнѣ книгу подъ заглавіемъ: отпустиаго слова архіерейскаго примѣръ. Впрочемъ я исполнилъ ваше порученіе: представилъ сію сочиненную вами книгу въ Императорскую Российскую Академію, которая

¹) Вѣна. 1821 г..

408

Россію толь сильнаго, изъ столічихъ народовъ во едино тѣло
составленнаго непріятеля, успѣхи его оружія, быстрое отъ Нѣмена
до Москвы пришествіе, многихъ городовъ покореніе и наконецъ
взятіе и сожженіе главнѣйшей россійской столицы, въ глубинѣ
царства лежащей, — все сіе не могло быть иначе, какъ печальнымъ,
всякую бодрость и надежду отѣмлющимъ предвѣстіемъ. Но при
всѣхъ сихъ мрачныхъ и тяжкихъ обстоятельствахъ, при которыхъ
бумага сія писана, читая ее, почувствуетъ ли кто въ ней духъ
безнадежности и унынія? — нанротивъ: среди окружающихъ тучь
и отчаянія, она предвозвѣщаетъ ясность неба и несомнѣнную
надежду. — Позвольте мнѣ повторить здѣсь сказанное между
прочимъ въ ней: „Сколь ни болезненно всякому Рускому слышать,
что первопрестольный градъ Москва вмѣщаетъ въ себя враговъ
отечества своего, но она вмѣщаетъ ихъ въ себя пусталъ, обна-
женная отъ вспѣхъ сокровищъ и жителей. Гордый завоеватель на-
дѣлся, вошедъ въ нее, содѣлаться повелителемъ всего Россійскаго
Царства и предписать ему такой миръ, какой заблагоразсудитъ;
но онъ обманется въ надеждѣ своей и не найдетъ въ столицѣ сей
не только способовъ господствовать, ниже способовъ существовать,
Собранныя и отчасу больше скопляющіяся силы наши окрестъ Москвы
не престанутъ преграждать ему всѣ пути, и посылаемые отъ него
для продовольствія отряды ежедневно истреблять, доколкъ не уви-
дитъ онъ, что надежда его на пораженіе умовъ взятіемъ Москвы
была тщетная, и что по невольѣ долженъ онъ будетъ отворять
себѣ путь изъ ней силою оружія.“ Я вопрошаю: не точно ли то
въ послѣдствіи происходило, что здѣсь зананѣе предсказано?
Далѣе бумага сія говорить: „Безсомнѣнія смѣлое или лучше ска-
зать дерзкое стрелленіе его въ самую грудь Россіи и въ самую
древнѣйшую столицу удовлетворяетъ его честолюбію и подаетъ
ему поводъ тщеславиться и величаться; но конецъ вѣнчаетъ дѣло.
Не въ ту страну зашелъ онъ, гдѣ одинъ смѣлый шагъ поражаетъ
всѣхъ ужасомъ и преклоняетъ къ стопамъ его и войски и народъ.
Россія не привыкла покорствовать, не потерпитъ порабощенія, не
предасть законовъ своихъ, вѣры, свободы, имущества. Она съ по-
слѣднею въ груди каплею крови станетъ защищать ихъ. Всеобщее
повсюду видимое усердіе и рѣбность въ охотномъ и добровольномъ
противъ врага ополченіи свидѣтельствуетъ ясно, сколь крѣпко и
непоколебимо отечество наше, ограждающее добрымъ духомъ впр-
ныхъ своихъ сыновъ. Итакъ да не унываетъ никто! и въ такое ли
время унывать можно, когда всѣ состоянія государственные ды-
шатъ мужествомъ и твердостію? когда непріятель съ остаткомъ

409

отчасу больє исчелаючих войск своих, удаленный отъ земли
своей, находится посреди многочисленнаго народа, окружен ар-
міями нашими, изъ которых одна стоит против него, а другія
три стараются преспкать ему возератный путь и не допускать
къ нему никаких новых силъ? когда Гишпанія не только свергла
съ себя иго его, но и угрожает ему впаденіем въ его земли?
когда большая часть изнуренной и расхищенной отъ него Европы,
служа по неволь ему, смотрить и ожидаетъ съ нетерпѣніем
минуты, въ которую бы могла вырваться изъ подъ власти его
тяжкой и нестерпимой? когда собственная земля его не видитъ
конца проливаемой ею для славолюбія своей и чужой крови? —
При толь бпдственномъ состояніи всего рода человѣческаго, не
прославится ли тотъ народа, который, перенеся всѣ неизбѣжныя
съ войною разоренія, наконецъ терпѣливостію и мужествомъ своимъ
достигнетъ до того, что не токло пріобрѣлѣтъ самъ себя прочное
и ненарушимое спокойствіе, но и другимъ державамъ доставить
оное, и даже тѣлѣ самымъ, которые противъ воли своей съ нимъ
воюють?" — Я опять вопрошаю: не точно ли такъ все это сбы-
лось? и можно ли было въ то время, когда казалось все вокругъ
насъ падаетъ, помышлять о семъ высокомъ возстаніи? Далѣе
сказано: „Пріятно и свойственно доброму народу за зло воздавать
добромъ." — Не исполнилось ли и сего при снисходительномъ
вшествіи побѣдоносныхъ войскъ нашихъ въ Парижъ? — Конечно
бумага сія не была пророчество, ибо человѣкъ будущаго не знаетъ;
однакожъ нельзя отрицать, чтобъ сильное въ сердцѣ человѣче-
скомъ военіаніе противъ лютой неправді не исторгло иногда изъ
устъ его предчувствій, похожихъ на предсказаніе, особливо когда
оскорбленный обращается къ Богу, мэтителе за него. Бумага
сія окончевается слѣдующею молитвою: „Боже всемогущій! обрати
милосердыя очи Твои на моллшуюся Тебъ съ кольнопреклоненіем
Россійскую Церковь. Даруй поборающему по правѣ върно.лу народу
Твоему бодрость духа и терпѣніе. Сими да восторжествуетъ онъ
надъ врагомъ своимъ, да преодолѣетъ его и, спасая себя, спасетъ
свободу и независимость Царей и Царствъ." — Событіе показало,
что молитва сія дошла до престола Всевышняго. Россія изъ
нѣдрѣ зла вознеслась на высоту благополучія, спасла себя, воз-
дала добромъ за зло, освободила Царей и Царства. Итакъ, благо-
даря Правителя міровъ и судебъ, бумага сія, отнюдь не проро-
чественная, по благости Божіей, содѣлалась таковою. — Препро-
вождая къ вамъ сіе письмо и книгу, я чувствую величайшее
удовольствіе, что имѣю случай хотя малою услугою изъявить

410

вамъ то почтеніе и преданность, съ которыми навсегда имѣю
честь быть

А. ІІІ.

18 ноября 1821 года.

ПИСЬМО КО МИЛЬС. Е. РАИЧА.

Ваше превосходительство, милостивый государь
Александръ Семеновичъ.

Священною обязанностью поставляю для себя воздать благо-
дарность вашему превосходительству за тѣ замѣчанія, которыя
вы благоволили сдѣлать на первый и слѣдовательно несовер-
шенный трудъ мой. Я принялъ ихъ тѣмъ съ большейю призна-
тельностью, что онъ слились съ пера, если смѣю такъ выразиться,
истиннаго патріота нашей словесности, обогатившаго ее неподра-
жаемыми образцами краснорѣчія и давшаго ей благотворные за-
коны. На нѣкоторня изъ замѣчаній вашего превосходительства
я осмѣлился бы сдѣлать возраженія, но опасаясь пристрастія къ
самому себѣ и зная тонкость вкуса вашего превосходительства,
рѣшился лучше воспользоваться ими при второмъ изданіи моего
перевода. Съ глубочайшимъ почтеніемъ, честь имѣю быть

вашего превосходительства покорный слуга
(на п. п.) Семенъ Раичъ.

Москва.
1821, ноября 20.

МОЙ ОТВЕТЪ.

Милостивый государь мой, Семенъ Егоровичъ.

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо ваше отъ 20 ноября.
Благодарю васъ за оное. Вы между прочимъ пишете, что могли
бы на нѣкоторня замѣчанія мои сдѣлать возраженіе, но опасае-
тесь пристрастія къ самому себѣ. Учтивость и скромность ваши
дѣлаютъ вамъ честь; но и обо мнѣ сдѣлали бы вы несправедли-
вое заключеніе, естьлибъ подумали, что я замѣчанія мои почитаю
непогрѣшимыми и не люблю никакихъ возраженій. Повѣрьте
мнѣ, что естьли я иногда не воздерживаюсь дѣлать ихъ, то это
отнюдь не по дѣйствію самолюбія, но по единственной и чистой
любви къ отечественному языку и словесности. Мнѣ жаль, когда,

411

думая украшать, безобразить и портят его по образцам чужихъ языковъ. Вотъ вся моя вина. Конечно, сила употребленія и на- выка можетъ меня сдѣлать неправымъ: нѣкогда порочилъ я входящія въ языкъ нашъ выраженія, таковыя какъ вліяніе на и тому подобныя, но теперь онъ у всѣхъ на языке. Ктожъ поща- дить меня насмѣшкою? Но между тѣмъ я и ныя, уступая силъ навыка, не перестаю думать, что чѣмъ больные станемъ мы рускія мысли и обороты изъ языка своего вытонять, а чужеземныя на мѣсто ихъ вставлять, тѣмъ больше будетъ онъ на себя не похожъ. Трудно оградить словесность отъ подобныхъ выраженій, когда уже онъ и въ судебныя бумаги входять. Бывало когда кто на кого доноситъ, что онъ участвовалъ въ какомъ либо преступленіи, то долженъ былъ сказать, что обвиняемый имъ или подговорилъ или подкупилъ преступника, и ежели сего не докажетъ, то самъ подвергался наказанію: а нынѣ, благодаря нововведенію выра- женій, доносивъ сей не опасается вопросовъ, ибо, вмѣсто под- говорилъ или подкупилъ, скажетъ: онъ имълѣ на него вліяніе. Судья толкуй, какъ хочетъ, сіи слова, но не изобличить его въ клеветѣ. — Я не спорю, что о нѣкоторыхъ иносказаніяхъ, ино- именіяхъ, оборотахъ, выраженіяхъ и тому подобномъ можно быть различного мнѣнія, особливо въ стихотворствѣ: мы видимъ са- мыхъ славнѣйшихъ писателей въ томъ иногда не согласующихся; но что касается до нововведеній въ языке, то оны должны быть строго разсмотрѣны: не потрясаютъ ли его? не искажаютъ ли? не отъемлють ли у него силы и важности? Послѣдовать имъ слѣпо, безъ основанія, потому только, что нѣкоторые писатели, щеголяющіе новизнами, начали употреблять ихъ, не можетъ ни- какимъ образомъ быть оправдано. Я говорю о введеніи въ чистый и благородный языкъ простонароднаго произношенія io или į. Откуду оно взялося? Возmem весь письменный языкъ нашъ, отъ самаго начала его, найдемъ ли гдѣ оное? Находится ли оно въ священныхъ писаніяхъ, образцахъ краснорѣчія, силы и важности слога? Находится ли въ лѣтописяхъ, писанныхъ языкомъ про- стѣйшимъ или болѣе народнымъ? Найдемъ ли оное даже въ Елесѣ, шутливой поэмѣ Майкова? 1) Не говоря уже о другихъ прозаикахъ и стихотворцахъ нашихъ, Ломоносовъ, Сумароковъ, Кантемиръ, Херасковъ, Петровъ, Богдановичъ, Княжнинъ, Хемницеръ, и проч. и проч., вводилиль когда нечистоту сію въ языкъ нашъ? Откуду

1) „Елисей или раздраженный Вакхъ“, поэма въ пяти штсняхъ Василия Ивановича Майкова.

412

же она появилась? Можно ли послѣдовать въ томъ примѣру нѣ-
которыхъ неопытныхъ писателей, начавшихъ употреблять оную
по незнанію свойствъ языка своего, или по самолюбивому, весьма
неосновательному мнѣнію, что будто для отличенія себя въ сло-
весности довольно, когда я стану придумывать что нибудь не-
бывалое, напримѣръ писать безъ еровъ, раздѣлять слитную букву
ц на двѣ неслитныя сч, вмѣсто е ставить io, и тому подобное?
Языкъ нашъ больше, нежели всякой другой, отличается важнымъ
слогомъ отъ простаго. Въ немъ почти всякое слово пишется
двояко: пракъ и порохъ, прабъ и поровъ, крава и корова, мѣлко и
молоко, прейти и перейти, и проч. Употребленіе тѣхъ и другихъ
словъ прилично слогу — есть въ немъ совершенное искусство.
Хотѣть писать одинакими словами и выраженіями какъ важную,
такъ и простую рѣчь, есть не знать и унижать достоинство
языка. Тожъ можно сказать и о простонародномъ произношеніи
io. Письменный, чистый и благородный языкъ не можетъ вмѣ-
щать въ себѣ онаго. Оно терпимо только въ разговорномъ языке,
и то въ самыхъ низкихъ словахъ, таковыхъ какъ шлюпнуться,
клюкъ, сердце iокнуло, и тому подобныхъ. Позволительно сказать
простолюдину: у нашева барина много этакихъ сюль; но напи-
сать Ломоносову:

Желѣзо браней да не знаетъ,
Служа въ трудѣ безмолвныхъ сюль, —

было бы совершенное невниканіе въ важность и симу языка. —
Простите моему чистосердечію. Отдавая полную справедливость
вашему переводу, я не могу не сожалѣть, что вы, къ совершенной
порѣчѣ прекраснѣйшаго языка нашего, увлеклись сими примѣрами,
и, послѣдуя нѣкоторымъ новѣйшимъ писателямъ, вмѣстѣ съ ними
многовѣчную и почтенную древность его хотите наряжать въ
новую несвойственную ему одежду. Господа нынѣшніе писатели
крѣпко гнѣваются на меня за мои мнѣнія, но пусть какъ хочетъ
умъ и свѣтъ вертится, я увѣренъ, что истина всегда оставаться
будетъ истиною. Ясность смысла, соблюденіе грамматическихъ
правилъ и выборъ словъ по приличію слога почитаю я нужными
во всѣ времена и вѣки, ибо навыкъ старѣется, а разумъ всегда
юнъ. — Я надѣюсь, что вы не подосадуете на меня за сю мою
откровенность, и не примите оную за критику или наставленіе
вамъ. Я весьма отъ того далекъ, чтобъ хотѣть учить кого нибудь,
но люблю отрывывать мысли мои тѣмъ, которые дарованіями
своими произвели во мнѣ должное къ нимъ уваженіе. Съ сими

413

чувствованіями і совершенным' почитаніемъ, навсегда къ вамъ
пребуду, вашъ

милостиваго государя моего
покорный слуга А. Ш.

23 декабря 1821 году.

Господину Раичу.

ПИСЬМА КО МИЛЬГ. ВИЛЛАМОВА').

1.

Государыня Императрица Высочайше повелѣть изволила увѣ-
домить ваше превосходительство, что, согласно съ совѣтомъ ва-
шимъ, Ея Величество предпочла отмѣченное вами для музыки
сочиненіе, вставивъ въ оное только два куплета изъ другаго,
которые Ея Величеству понравились, вмѣсто исключенныхъ двухъ
же, какъ усмотрѣть изволите изъ приложенной здѣсь точной
копіи, снятой въ томъ видѣ, какъ сочиненіе теперь отдано Кавосу
для сочиненія музыки.

Съ истиннымъ почтеніемъ и преданностію, имѣю честь быть,
милостивый государь,

вашего превосходительства покорил'йшій слуга
(на п. п.) Григорій Вилламовъ.

Ноября 30. 1821.

NB. — Въ семъ году было въ Смольномъ Монастырѣ два празд-
нества: первое, данное отъ членовъ совѣта сего Общества, ноября
въ 12-й день, въ которой совершилось 25-ти лѣтнее начальство
Государыни Императрицы Маріи Феодоровны надъ Обществомъ
благородныхъ дѣвицъ. (См. о семъ празднествѣ въ Отечествен-
ныхъ Запискахъ г. Свиньина, статью подъ названіемъ: Достопа-
мятный юбилей.) Второе, данное Императрицесю, декабря въ 10-й
день, по случаю прибытія великой княгини Маріи Павловны. Въ
сіе второе празднество, Императрица поручила мнѣ по заданной
программѣ сочинить стихи для пѣнія дѣвицамъ. Я отнесся о семъ
къ нѣкоторымъ стихотворцамъ, изъ коихъ князь Шаховской и
Востоковъ сочинили точно по программѣ, а прочіе только отчасти
по оной исполнили. Я отослалъ всѣ сіи стихи къ Ея Величеству,
отдавъ преимущество стихамъ князя Шаховскаго; но въ тоже

') Григорій Ивановичъ Вилламовъ, статье-секретарь императрицы Маріи
Федоровны.

414

время ходатайствовалъ о наградѣ Востокова, какъ человѣка имѣю-
щаго болѣе нужды въ одобреніи. Вышепомѣщенное и послѣдую-
щія письма были слѣдствіемъ сего произшествія.

2.

Я имѣлъ щастіе докладывать Государынѣ Императрицѣ по
письму вашего превосходительства и представлять корретурный
листъ стихамъ, сочиненнымъ для празднества 10-го числа. Ея
Императорское Величество Высочайше повелѣть изволила просить
ваше превосходительство, чтобы благоволили приказать напеча-
тать только тѣ стихи, которые будутъ пѣтны, и съ которыхъ я
имѣлъ честь сообщить вамъ кошію.

Ея Императорское Величество со всемилостивѣйшимъ благо-
вовеніемъ принять изволила сочиненія г. Востокова, и предо-
ставляетъ себѣ изъявить ему Высочайшую признательность*),
о чемъ ваше превосходительство увѣдомляя, покорнѣйше благо-
дарю за присланный мнѣ экземпляръ, и съ истиннымъ почита-
ніемъ и преданностію имѣю честь быть,

милостивый государь,
вашего превосходительства покорнѣйшій слуга
(на п. п.) Григорій Вилламовъ.

Декабря 6-го дня 1821.

ПИСЬМО КО МИТ. Н. НОВОСИЛЬЦОВА.

Государыня Императрица, въ знакъ Высочайшаго благоволенія
къ г. дѣйствительному члену Императорской Россійской Академіи
Востокову за сочиненные имъ стихи, по случаю происходившаго
въ 10-й день сего декабря въ Воспитательномъ Обществѣ благо-
родныхъ дѣвицъ торжества, всемилостивѣйше пожаловать ему
соизволила бриліянтовой перстень, который Высочайше и по-
велѣть изволила пренроводить къ вашему превосходительству
и просить васъ, милостивый государь, г-ну Востокову оный вручить.

*) Здѣсь говорится о двухъ томахъ сочиненій его'), отосланныхъ
отъ меня для поднесенія Императрицѣ.

') Въ 1821 г., Александръ Христороборовичъ Востоковъ собралъ и издалъ
свои стихотворныя произведения, подъ заглавіемъ: „Стихотворенія А. Востокова.“

415

Исполняя симъ монаршую волю и покорнѣйше прося ваше
превосходительство о полученіи означеннаго перстня почтить
меня вашимъ увѣдомленіемъ, имѣю честь быть съ непремѣннымъ
почтеніемъ и совершенною преданностію,

милостивый государь,

вашего превосходительства всепокорнѣйшимъ слугою,

(на п. п.) Николай Новосильцовъ.

Декабря 16-го дня 1821.

Его Прев. А. С. Шипкову.

ПИСЬМО ОТЪ МЕНЯ
ВЪ ТЕЛТРАЛЬНУЮ ДИРЕКЦІЮ.

Милостивый государь мой, Аполлонъ Александровичъ ¹).

Сынъ недавно сончавшагося, извѣстнаго талантами своими
мужа, Ивана Афонасьевича Дмитревскаго, относясь ебъ Россійской
Императорской Академіи, объясняется слѣдующими словами:

„Я желалъ бы, какъ благодарный сынъ, отцу моему, члену
Россійской Академіи, воздвигнуть надгробный памятникъ на томъ
мѣстѣ, гдѣ погребенъ прахъ сего осмидесяти - девяти - лѣтняго
старца, котораго вся жизнь посвящена была на пользу отече-
ственной драмматической словесности, и который былъ, можно
сказать, основателемъ и образователемъ россійскаго театра, за-
нимая на ономъ, въ теченіи многихъ лѣтъ, съ величайшею по-
хвалою самая труднѣйшія роли, доставивъ оному многія своего
сочиненія и перевода отличныя піэсы, и образовавъ многіе мо-
лодые таланты, кои украшали и нынѣ украшаютъ нашу сцену;
но имѣя недостаточное состояніе и семейство, состоящее изъ
жены и трехъ дочерей, кои требуютъ содержанія и воспитанія,
и притомъ задолжавъ довольно значительную сумму, какъ на лѣ-
ченіе болѣзненнаго и престарѣлаго моего родителя, въ послѣдніе
годны жизни его, такъ и на приличное погребеніе, я не въ силахъ
теперь самъ почтить прахъ его и самымъ малѣйшимъ надгро-
біемъ, и проч.“

Объясняясь симъ образомъ, проситъ онъ Россійскую Ака-
демію и Вольное Экономическое Общество (гдѣ отецъ его также
былъ членомъ) сдѣлать ему въ томъ пособіе.

Россійская Академія находитъ сіе желаніе сына возвигнуть

¹) Майковъ, поэтъ, служилъ прежде въ гвардіи, потомъ управлялъ театраль-
ной дирекціей.

416

надгробный памятникъ толь почтенному отпу весьма справедли-
вымъ; ибо россійскій театръ дѣйствительно обязанъ былъ ему
не токо началомъ существованія своего, но вмѣстѣ и славою.
Онъ въ молодости своей посланъ былъ въ чужіе краи. Славнѣйшіе
тогда въ Англіи и Франціи актеры, Гаррикъ и Лекень, почтили
его свою дружбою и отдавали справедливость искуству его игры.
Возвратясь оттуда, онъ долгое время былъ душою театра, утѣше-
ніемъ зрителей и полезнымъ наставникомъ молодыхъ людей въ
трудной театральной наукѣ. Знаменитый Сумароковъ, творецъ
первыхъ трагедій нашихъ, неоднократно обращался къ нему въ
стихотвореніяхъ своихъ, и восхищенный дарованіями его спра-
ведливо взывалъ къ нему: „Дмитреескій! тебя потомство не
забудетъ.“ Сверхъ славы приобрѣтенной имъ на поприщѣ Мель-
помены и Таліи, онъ, какъ по нравственности, такъ и по сло-
весности, былъ отличныхъ достоинствъ, доставившихъ ему приязнь
и уваженіе отъ всѣхъ лучшихъ людей. Всѣ ученые, особливо же
трудившіеся надъ драмматическими сочиненіями, бесѣдовали съ
нимъ и пользовались его совѣтами. Онъ искусенъ былъ въ ру-
скомъ языке, и по достоинству нѣкоторыхъ сочиненій своихъ
былъ принятъ въ члены Россійской Академіи. Отдыхая на лаврахъ
въ послѣднія времена жизни своей, достигъ онъ до глубокой
старости, и хотя долгое время не являлся на сценѣ, однакоъ
въ славнѣйшій для Россіи 1812 годъ, воспламененный любовію къ
стечеству, дряхлый, трясущійся, вышелъ на оную, и произвелъ
въ благодарныхъ зрителяхъ неумолкное рукоплесканіе.

Толь исполненную заслугами долголѣтнюю жизнь старца
Россійская Академія, долженствующая, по силѣ повелѣнія и ще-
дротъ Монаршихъ, ободрять таланты, не можетъ и не должна
оставлять безъ вниманія. Но какъ главная покойнаго Дмитрев-
скаго слава и заслуги относятся, болѣе къ театру, то. напередъ
и ожидаетъ она отъ театральной дирекціи подвига, состоящаго
въ томъ чтобъ дать ему бенефись. Тогда Академія съ своей сто-
роны не оставитъ съ признательностію публики соединить и
свою признательность къ праху сего отличнаго Россіянина.

Сообщая вамъ, милостивый государь, отъ лица Академіи о
сихъ ея расположеніяхъ, и прося сдѣлать ихъ гласными, съ
истиннымъ почитаніемъ и совершенною преданностію имѣю
честь быть

Декабря 5 дня 1821 года.

417

Его Превосх. Апол. Алексан. Майкову, Управляющему Театральною Дирекцією.

О ТОМЪ ЖЕ
КЪ С. ПЕТЕРБУРГСКОМУ ВОЕННОМУ ГУБЕРНАТОРУ.

Милостивый государь, Михайло Андреевичъ.

Отнесясь отъ лица Академіи къ театральной дирекціи о
назначеніи бенефиса покойному члену Академіи Дмитревскому,
оказавшему при необыкновенныхъ дарованіяхъ немалыя заслуги,
достойныя того, чтобъ въ ободреніе талантовъ воздвигнуть ему
надгробный памятникъ, я о томъ же самомъ, и отъ лица той же
Академіи, отношусь и къ вашему сіятельству, прося употребить
ваше въ томъ содѣйствіе. Кому приличнѣе поддерживать славу
талантовъ, какъ не тому, кто увѣнчанъ славою на поляхъ брани?

Съ истиннымъ почитаніемъ и совершенною преданностію,
имѣю честь быть

Декабря 5 дня 1821 года.

Его Сіятельству Графу Мих. Андр. Милорадовичу.

ОТВѣТЪ.

Получа почтеннѣйшее письмо вашего превосходительства,
отъ 5 сего декабря, о дачѣ на здѣшнемъ театрѣ бенефиса покойному
члену Академіи Дмитревскому, я имѣлъ щастіе всепод-
даннѣйше докладывать Государю Императору, и Его Величество
на сіе сознываетъ.

Сообщивъ о сей Высокомонаршей волѣ г. управляющему
театральною дирекцією для надлежащаго исполненія, имѣю честь
объ томъ и васъ, милостивый государь, увѣдомить.

Съ совершеннымъ почитаніемъ и преданностію, есмь
вашего превосходительства
всепокорнѣйшій

(на подлин. подписано:) Г. Милорадовичъ.
No. 7246.

13 декабря 1821.

Его Превосх. А. С. Шишкову.

Томъ II.

27

418

ПИСЬМО КО МНЬ К. Ф. КАЛАЙДОВИЧА.

Простите смѣлости, съ какою человѣкъ вамъ неизвѣстный утруждаетъ ваше превосходительство покорнѣйшего прозвою о благосклонномъ принятіи въ вашу библіотеку препровождаемаго экземпляра Памятниковъ Россійской словесности ХІІ вѣка. Это слабый знакъ того глубочайшаго уваженія къ трудамъ вельможи, распространителя отечественнаго слова, къ трудамъ, которые часто служили мнѣ руководствомъ.

Если угодно будетъ вашему превосходительству почтить меня увѣдомленіемъ о полученіи книги, благоволите надписать, по мнѣсту моей службы, въ коммисію печатанія государственныхъ грамотъ и договоровъ, при московскомъ архивѣ коллегіи иностранныхъ дѣлъ.

Съ совершеннымъ почтеніемъ и истинною преданностью къ особѣ вашей, честь имѣю пребыть вашего превосходительства

милостиваго государя

покорнѣйшимъ слугою

(на п. п.) Константинъ Калайдовичъ.

Москва.

20 декабря 1821 года.

МОЙ ОТВѣТЪ.

Милостивый государь мой, Константинъ Федоровичъ.

Я имѣлъ удовольствіе получить письмо ваше и присланную при немъ книгу: *Памятники Россійской словесности ХІІ вѣка*. Съ каковою благодарностію пріемлю я даръ сей, съ таковою же радостію вижу похвальные ваши труды. Естьлибъ мы во всѣ времена заботились о сохраненіи достойныхъ чтенія сочиненій, то можетъ быть имѣли бы множество такихъ памятниковъ; но какъся нигдѣ столько не поглащала ихъ рѣка забвенія, какъ въ нашемъ отечествѣ. Даже и въ недавныя времена половина твореній Феофана Прокоповича, нашего Цицерона и Демосфена, до насъ не дошла. Между тѣмъ, въ двѣнадцатомъ вѣкѣ, во всей Европѣ не найдемъ и тѣни того краснорѣчія, какое вы представляете намъ въ рѣчахъ Туровскаго. Желательно, чтобъ вы, отыскивал таковыя сокровенности, принесли великую пользу нашему нынѣшнему языку и словесности удержаніемъ ихъ въ духѣ прямо рускомъ. Почти всѣ мы думаемъ, что словесность наша началась

419

со временъ Петра Великаго; но я мнѣніе сіе только съ одной стороны нахожу справедливымъ, а имянно, что мы не знали нѣ-которыхъ родовъ сочиненій, какъ то трагедій, комедій, сатиръ, сонетовъ, епиграмъ и проч.; однакожъ не были чужды краснорѣчія и познаній въ красотахъ словесности. Сіе свидѣтельствуютъ всѣ наши духовныя писанія, въ которыхъ видимъ отличную силу и возвышенность языка. Слѣдовательно не было только примѣровъ, или обыкновенія упражняться въ свѣтскихъ сочиненіяхъ, но языкъ нашъ издревле былъ способенъ къ выраженію самыхъ глубочайшихъ мыслей и сильныхъ чувствованій, могутъ во всякомъ родѣ твореній двигать сердце и восхищать душу. Свѣтскія сочиненія наши предоставлены были народу; по и тотъ въ стазкахъ и пѣсняхъ своихъ искаженныхъ и не могшихъ чрезъ изустное преданіе сохраниться въ цѣлости, являетъ еще искры ума и вкуса въ изображеніяхъ страстей и природы. Достойную спискали бы мы себѣ похвалу и умно бы сдѣлали, когда, воспользовавшись чужеземными примѣрами или образцами, не увлеклись соблазнительною, но лжемудрою легкостію списывать ихъ рабственно тѣми красками, какія въ подлинникѣ употреблены; ибо хотя умъ, и красота вездѣ красота, однакожъ свойство языковъ различно, и однѣ и тѣже слова въ одномъ языке не имѣютъ той силы въ другомъ. Не читая книгъ своихъ, мы невольно отвыкаемъ отъ природныхъ языку нашему свойствѣ, начинаемъ хладѣть къ нимъ и даже презирать. Уже подобныя симъ красоты, въ двѣнадцатомъ вѣкѣ чувствуемыя: „излѣмъ, яко миро, на главу его впру и любовь нашу; изыдемъ любовію, яко и народы, во срѣтеніе ему; сломимъ гнѣводержаніе, яко и вѣтви; постслемъ елу, яко и ризы, добродѣтели; воскликнемъ молитвами и нез.лобіемъ, яко младенцы; предадемъ милостынями къ нищимъ,“ и проч. — уже, говорю, нынѣ, въ девятнадцатомъ столѣтіи, къ паденію языка и словесности, перестаютъ быть чувствуемы. Такимъ образомъ, отчасу болѣе удаляясь отъ первыхъ, мы строимъ нѣчто новое на старомъ, но уже едва извѣстномъ намъ основаніи, приемля чужія и переначивая смыслъ многихъ словъ своихъ и выраженій. Какъ, напримѣръ, прежде говаривали: рѣка образуетъ жизнь человѣческую, то есть течетъ, впадаетъ въ море и тѣмъ представляетъ образъ или подобіе человѣческой жизни, а нынѣ, по переводу французскаго глагола former, или пѣмецкаго bilden, стали писать: воспитаніе образуетъ правъ, рѣка образуетъ островъ. Ктожъ, привыкнувъ къ сему новому смыслу, пойметъ рускія слова: иже херувими тайно обра-

27*

420

зующе? Не знаю что напослѣдок сдѣлается изъ языка нашего, естьли мы таким образом станем его переинначивать и все то изъ него истреблять, что не похоже въ немъ на языка французской, съ которымъ онъ составомъ своимъ такъ различень, какъ нельзя больше. Удержите, естьли можно, вашими трудами сію заразу. Отыщите побольше такихъ древнихъ сочиненій, коротня, хотя не скоро, но со временемъ показали бы намъ, что мы не отъ бѣдности языка пишемъ: натура, порфира, философія, или играя въ карты говоримъ: пасъ, охранishивать масть, дать сюркупъ, и тому подобное, но отъ навыка, и что не возможно статья, чтобъ мы сказать сего не умѣли, когда бы хотѣли. Между тѣмъ сіи мелочи, скопившись во множествѣ, вредятъ словарености, и что еще хуже, со всѣмъ нашимъ умомъ и просвѣщеніемъ, увѣряютъ насъ въ судости того языка, отъ которого примѣтнымъ образомъ всѣ другие происходятъ. Простите невоздержность мою, что я обременилъ васъ сими моими разсуждениями. Мнѣ всегда жаль, когда это трудится надъ полезнымъ, и нѣтъ надежды, чтобъ, при усиливающемся къ древнему языку нашему неуваженіи, трудъ сей могъ принесть желаемые успѣхи. Съ истиннымъ почитаніемъ имѣю, честь быть вашъ

милостиваго государю моего
покорный слуга А. Ш.

9 гennaря 1822 года.

Г. Калайдовичу.

МОЕ ПИСЬМО Д. Н. ТАТИЩЕВУ').

Милостивый государь, Дмитрій Павловичъ.

Въ прошедшихъ засѣданіяхъ Россійской Академіи разсуждаемо было о памятникахъ, воздвигнутомъ надъ гробомъ Ломоносова, что оный уже покривился, преклоняется къ паденію и требуетъ поправленія. Академія обратила бы вниманіе свое на сохраненіе знака памяти надъ толь знаменитымъ мужемъ, но какъ памятникъ сей воздвигнутъ графомъ Воронцовымъ, то Академія воздерживается приступить къ тому безъ согласія на то графовъ Воронцовыхъ, и какъ ей извѣстно, что вы состоите въ близкомъ родствѣ съ симъ домомъ, то и просить васъ, какъ члена своего, принять на себя трудъ снестись съ кѣмъ слѣдуетъ изъ господъ Воронцовыхъ: угодно ли будетъ имъ самимъ памятникъ сей возобновить, или предоставить сіе Россійской Академіи. О чемъ

1) Оберъ-камергеръ Д. Н. Татищевъ, долгое время бывшій послеъ въ Вѣки.

421

покорнѣйше прошу васъ, милостиваго государя, меня увѣдомить,
дабы могъ я отвѣтъ вашъ представить Академіи.

Съ истиннымъ почитаніемъ и совершенною преданностью,
имѣю честь быть

17 гennaря 1822 года.

Его Превосх. Дм. Павл. Татищеву.

ПЕРЕВОДЪ ПИСЬМА КО МНѣ І. ЮНГМАНА.
(писаннаго въ подлинникѣ на латинскомъ языкѣ.)

Ваше превосходительство!

На благословнѣйшее письмо вашего превосходительства,
отъ 22-го апреля 1821 года, отвѣчаю весьма поздно потому, что
я со дня на день ожидалъ изданія втораго тома словаря Полко-
вича ¹). Нынѣ опытъ томъ, тѣлѣ 2-й и 3-й томы книжки подъ
заглавіемъ *Krok* ²), при семъ письмѣ препровождаю. Книгу о пови-
вальномъ искусствѣ братъ мой принялъ съ изъявленіемъ вели-
чайшей радости и благодарности, сожалѣя только во первыхъ о
томъ, что весьма много утрудилъ ваше превосходительство оты-
свиваніемъ столь рѣдкой книги, и во вторыхъ о томъ, что онъ
не знаетъ ея цѣны; посему и чувствуетъ себя весьма обязан-
нымъ вашему превосходительству. Въ книжкѣ *Krok* (3-мъ томъ)
братъ мой ³) помѣстилъ отрывокъ о судьѣ Любушинъ, съ сохране-
ніемъ правописанія рукописи; а я присовокупилъ новѣйшій бо-
гемскій переводъ и нѣкоторыя примѣчанія. То что ваше превос-
восходительство изволили замѣтить о употребленіи и пользѣ
словопроизводства показываетъ, что вы какъ бы угадали мои
мысли. Желалъ бы я, чтобы всѣ наши соотечественники убѣ-
дились въ сей истинѣ. У насъ нынѣ между нѣкоторыми Богем-
цами существуетъ разномысліе о правописаніи, слогоудареніи и
заимствованіи техническихъ словъ изъ другихъ славенскихъ на-
рѣчій. Правописаніе исправилъ Добровскій и пишетъ послѣ ц
всегда а, послѣ с, з, гдѣ требуетъ того аналогія, — мягкое и
вмѣсто твердаго ы. Книжка *Krok* написана по новѣшему, а сло-

1) Böhmisch-deutsch-latcinisches Wörterbuch von Georg Palkowitsch. 2 т. (1820 и 1821).

2) Чешскій учено-литературный журналъ; издавалъ его Янъ Святополкъ Пресль; съ 1821 по 1840 г. вышли томы I—IV (ч. 1-я).

3) Антонъ Юнгмашъ, профессоръ пражской акуперской клиники.

422

варь Полковича по старому правописанію. Слогоудареніе у нась троякое: а) древнее, въ котором удареніе ставится только по числу слоговъ, какъ то въ Кралодворской рукописи; б) среднее и нынѣ вновь введенное, а именно: количественное, каково есть латинское и греческое; такъ писаны стихи въ книжѣ Крок (часть II, стран. 33 и слѣдующія); наконецъ с) новыйшее (или лучше сказать среднее), которое, по мнѣнію Добровскаго, походитъ на германское. Онымъ нанисаны стихи Негедлія (см. Извѣстія Российской Академіи, книжка III, стран. 42 и проч.). — Гекзаметры, которые на рускомъ языке употреблены Гипдичемъ (есть ли не ошибаюсь помѣщенные въ книгѣ: Чтеніе въ Бесѣдѣ) кажутся мнѣ подобными германскимъ, а отнюдь не греческимѣ. Весьма бы полезно было изслѣдовать: „можно ли сочинять на россійскомъ нарѣчіи стихи по законамъ количественнаго слово-ударенія, такъ какъ въ нарѣчіи богемскомъ, которое въ семъ случаѣ, по моему мнѣнію, можетъ спорить съ языками греческимъ и санскритскимъ?“ — Употребленіе словъ изъ славянскаго источника съ небольшимъ измѣненіемъ (Horat. ad Pison.) одни ожуждаютъ (во первыхъ Негедли, Полковичѣ, и проч.), а другие, согласно со мною, одобряютъ (Пресль, Марек ¹), и проч.). Однакожъ мы ни мало не заслуживаемъ, чтобъ они за сіе гнали насъ и приводили въ презрѣніе у правительства. Но это война комаровъ. Есть причина исполину смѣяться нащетъ карлика. (Извѣст. Росс. Акад. Кн. III, стран. 58. примѣчан.). — Словарь Полковича лучше и полняе всѣхъ книгъ до нынѣ у насъ изданныхъ въ семъ родѣ. Каль однакожъ, что не послушалъ онъ моего совѣта издать оный вмѣстѣ со мною и съ нѣкоторыми другими. Въ IV томѣ нашего Крока достоинство и недостатки сего словаря показаны чистосердечно.

Вашего превосходительства покорнѣйшій слуга

(на п. п.:) Юсифъ Юнгманъ, философіи и другихъ наукъ докторъ, професоръ поэзіи и риторики. 2 мая 1822 года.

ПИСЬМО КО МИП. КЕППЕНА.

Лаская себя надеждою, что напечатанной въ Москвѣ спи-
согъ собраннымъ мною памятникамъ ²) въ свое время доставленъ
къ в. п. и принятъ вами, м. г., со свойственною вамъ снисходи-

1) Литонинъ Марекъ, десканъ въ Либупѣ (въ Богемін).

2) Списокъ Русскимъ Памятникамъ (изд. въ Москвѣ, въ 1822 г.).

423

тельностію, я осмѣливаюсь препроводить при семъ изданную
мною здѣсь въ Вѣнѣ статью о русскихъ древностяхъ ¹), которая
написана для того только, чтобъ познакомить иноземцевъ съ
отечественными предметами. Имѣя съ собою однимъ только свои
записки, я не могу надѣяться, чтобы сіе небольшое сочиненіе
было удовлетворительно для Рускаго; что же касается до ино-
странцевъ, то я смѣю думать, что они найдутъ въ ономъ нѣко-
торыя дополненія къ извѣстіямъ, сообщеннымъ имъ разными пи-
сателями.

Другой прилагаемой у сего экземпляръ сей же статьи по-
корнѣйше прошу представить Императорской Россійской Академіи,
чѣмъ премного обязать изволите имѣющего честь быть, и проч.

(на п. и.:) Петръ Кеппень.

Вѣна 18 (30) Ноября 1822 г.

ПЕРЕНИСКА СЪ В. М. ГОЛОВНИНЫМЪ ²).

1.

ПИСЬМО КО МИЛЬ.

Ваше превосходительство, милостивый государь,
Александръ Семеновичъ!

Съ крайнимъ прискорбіемъ узналъ я, что нѣкоторые изъ
господъ морскихъ генераловъ и старшихъ капитановъ негодуютъ
на меня за примѣчанія, приложенные въ разныхъ мѣстахъ моего
перевода *Описанія достопримѣчательныхъ кораблекрушеній*, считая
оныя для себя обидными, и особенно оскорбляются примѣчаніями,
помѣщенными во второй части, на страницахъ 149, 233 и 371.
По званію вашему перваго члена государственнаго адмиралтей-
скаго департамента, по одобренію и подъ надзоромъ коего пере-
реводъ мой напечатанъ, я поставилъ себѣ въ обязанность въ
оправданіе мое представить вашему превосходительству списки
съ двухъ писемъ, полученныхъ мною отъ господъ вице-адмирала
Грейга и контръ-адмирала Быченскаго. Сіи извѣстные наши ад-
миралы иначе отзываются о трудахъ моихъ: они не только что
не находятъ въ нихъ ничего поноснаго для россійскихъ море-
плавателей, но напротивъ того считаютъ оные весьма для нихъ
полезными. Я не имѣю никакой надобности прибѣгать къ до-

¹) Ueber Alterthum und Kunst in Russland.

²) Василій Михайловичъ Головшипъ, авторъ „Записокъ о плѣнѣ у Японцевъ“ и проч.