ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ББСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЬ.

Сурлайте сучленіе, цитайте!

ШЕКВИР. (Памьбели.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвертамъ и субботамъ. — Цѣна годовому цэдапію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкойю или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

2-Е ЯНВАРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

ВОКЛА БАКОВГОВА.

Ни скала святой Елены,

Ни сокрытый въ облакахъ

Мавзолей, на брегѣ Сены,

Не вымѣстить лежилья прахъ.

Всѣхъ вѣковъ пожю-герою,

Не художница рукою

Пирамида сложена:

Есть на съерѣ страна —

Необъятный равниня....

То — могила исполнна,

Славой падшаго полна.

Тамъ стоять ряды кургановъ,

И разъячненная тѣнь

Наль грамбами великановъ.

Въ морѣ плавая тумановъ,

Тотъ оплакиваетъ дѣнь.

Какъ на міръ порабошенній,

Алымъ заревомъ горя,

Отъ Москвы взошла сожженной

Искупленія заря.

П. ОБОВОДСКИЙ.

=

ФЕЛЬЕТОНЪ.
КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ВАЖНАЯ РУКОПЬСЬ. Въ Тулагѣ наведна чрез-
вычайно любопитная рукопись, въ библиотекѣ
умершаго депутата законодательнаго корпуса
Франціи и главнаго врага французскаго флота,
Гернандеса. Она состоять изъ разсудленія «о
политических и военномъ подложенныхъ Корсикахъ въ
1795 году», чаписаннаго па чѣteryвнадцати стра-
ницыхъ, рукою Наполеона. Этотъ историческій
памятникъ, носіономъ рокопись: Бонапарте, капи-
тантъ 4-го артифельдскаго полка, — Ъѣмъ важнѣе,
что былъ, въ рѣдомъ, перерывъ опытомъ, въ ко-

ЗНАКОМЫЕ НЕЗНАКОМЦЫ.

Разсказъ Грицка-Основьлненка.

Въ одной приятельской бесѣдѣ говорено
было о разныхъ предметахъ, пересказано
много прошествій забавныхъ, трагетель-
ныхъ и ничтожныхъ, случившихся въ про-
шедшую зиму то на охотѣ, то на балѣ уздл-
наго предводителя, то на ярмаркѣ: разсуж-
даемо было о предстоящихъ зимою выбо-
врахъ; разсчитывали, какого характера нашъ
вновь опредѣленный губернаторъ, что онъ
сдѣлаетъ съ нашими уздынными членами, ког-
да поѣдетъ осматривать губернію; кого къ
возoshiенію, кого къ уничиенію; — и мало ли о
чемъ не говорили, и мало ли о чемъ не су-
дили. Наконецъ — склонились рѣчь, какъ во-
дится, на «Московскій Вѣдомость», получа-
мыя Иваномъ Андреевичемъ, въ складчинѣ съ

торомъ молодой политикъ высказалъ свои мнѣ-
нія; мнѣнія, долженствовавшія въ послѣдній
пот্রясти и поработить и нѣю Европу.

НОВОЕ ИЗОВРЪТЕНІЕ. Наконецъ літографія
достигла высшей степени своего усерешество-
ванія. Молодой англійскій літографъ, Гульменды,
изобрѣлъ способъ рисовать на камѣ, какъ на бу-
магѣ, кистями и красками. Исбредствовѣ этого
открытия живописецъ можеъ самъ рисовать ей
оригіналъ на камѣ и размножить его въ томъ
числѣ экземпляровъ, какъ ему вздумается. Вн-
дѣшнѣе первые опыѣи этого способа літограф-
рованія — въ восхвѣшеніи: краски выходятъ въ
оттискъ такъ чисто и ясно, какъ будто ихъ нано-
сій на бумагу кистью. Гульменды получили отъ
англійскаго правительства патентъ на свое изо-
брѣтеніе.

ЗАБАВНЫЙ ЗАКЛАДЪ. Недавно съ Россией
случился предаавный апеллантъ. ВъодинойITALIЯ-

Сергѣемъ Петровичемъ, Демьяномъ Ивано-
вичемъ, Алексеевомъ, Дмитриевичемъ и Грико-
сіемъ Павловичемъ, «который» замѣтилъ
одинъ изъ тутъ бывшихъ акціонеровъ:
«самъ почти и не читаетъ, а идетъ въ склад-
ку, чтобъ прислужиться уздѣнаго сульѣ до-
черямъ, любящимъ заниматься «россійской
литературою», т. е. съ жадностью перечиты-
вающимъ объявленія о пронашывающихся кні-
гахъ у московскихъ книгопропавцѣвъ, и по
заглавімъ книгъ угадывающихъ о содер-
жаніи пхъ. Самыхъ-же книгъ, ии нынѣ, ни
прежде объявленныхъ, илъ никакъ не удастъ
съ читать: «дороги эти бестій, книги, а
толку ни на грошъ. За деньги, что стопть
одна книга, я куплю какое нитьъ животное,
такъ сколько одно мнѣ дастъ потомъ!»

И такъ, заявшлись трактованіемъ о содер-
жаніи послѣдняго нумера «Московскихъ Вѣдо-
мостей», вслѣзъ изъ насъ говорилъ о предме-
тѣ, его интересующемъ. Иванъ Андреевичъ
замѣтилъ, что продается енотовая шуба, ма-
поношенная, а изъ того выводилъ разсужд-

ской кофейной, дѣ онъ обыкновенно читаетъ бир-
жевыя газеты (вѣ ль онъ, какъ вамъ кабестно,
нустисла въ торги и теперь пишетъ только купе-
ческія ноты), онъ выывъ изъ кармана великолѣ-
ные часы, подававъ пружинку и они начали репе-
тировать. Тотчасъ подошѣлъ къ нему незнако-
мый человѣкъ и началъ удивляться богатству и
отличной отлѣкъ часовъ. — «Да, недурны!» ска-
залъ хвастивло мазстро: «мнѣ подарилъ ихъ король
французовъ; около нихъ ровно столько бриліан-
товъ, сколько я написалъ нотъ для его величест-
ва». — Прекрасные часы! — воскликнулъ незнако-
мецѣ. — А знаете ли что, д'бьосье объ закладъ,
вамъ не извѣстны всё ихъ достойства. — «Былъ
сказалъ Россианъ: «вотъ ново! Я ношу ихъ уже
шесть лѣтъ. Они еще ни на минуту не уходили
впередъ и не отставали; репетиціи бьетъ ча-
сы и четверти; маленькая стрѣка показываетъ
месяны и числа; а если подавить эту пружин-

["9", "дение и прераскапан доказывалъ, что, живя в\nселье, можно воевать дѣлать себя муч-\nбы: куппѣе попоновленнѣ къ нимъ, а на весне\nпродать. «И мало ли» воскликнуло онъ с\nхаритовъ: «какіе обороты можно предприн-\nпятъ, живя въ Москве? Страхъ какіе! Что\nмы тутъ живемъ? живемъ, конечно, да на-\nслѣдакъ лижъ жизнію? Куда!»", "— Шуба, конечно, доставляет свои выпы-\nды, возразилъ Викентій Степановичъ: — но\nтолько этою; а тотъ экипажъ! Батюшко\nмой какихъ пожелашаю, всякие есть. Совс-\nего не къ чему и заводить, не такъ, не зас-\nлѣдъ. Тамъ, на вслѣдомъ шагу, стоялъ\nвам извощки: выбирайте любого, хватка-\nго и катайтесь хоть цѣлый день. Вотъ! Кузь-\nма Петровичъ, вы собираешься пожить въ\nМосквы, вспомните меня тамъ, калатель на\nлишкомъ вањкъ: скажете, что я не глядъ вамъ,\nрасказывая о московской жизни.", "Отъ экипажей и завидной жизни въ Моск-\nвѣ, говорили о разныхъ томахъ же подоб-\nныхъ предметахъ, изложенныхъ въ част-\nныхъ объявленіяхъ, а за тѣмъ дюло я\nдо политики. Толковали въ Пшншаніи,\nтурецкій ёлотъ и кто его проводилъ: па-\nша ли сулана, или сулана пашу? Сирори,\nвоздажали прераскапан, доказывали заниман-\nно, но какъ на насъ теперь рѣчѣ не о\nтуркахъ и не объ алжиръ, то мы прямо\nперешагнемъ въ Китай. Вотъ предмет\nлюбовѣтнѣній.", "И я вамъ скажу, предмет точно интерес-\nный до того, что когда лишь Демянъ Ивано-\nвичъ коснулся до него, то все наше обществ-\nво, выключая Григорія Павловича, про кото-\nрого я вамъ говорилъ, что онъ газетѣ не\nчитаешь, не прислуживается ими судей-\nскими дочерямъ. Онъ у насъ любовнобваго тем-\nпеременъ и еси завидить бълѣнкое платы-\nне, а того еще болье бълѣнкую шейку, такъ\nпросто проналъ! Да какъ самъ не свой.", "Пожалуйте-е, о чемъ бываетъ я говорилъ,\nвотъ за бълѣнкими шейками и забылъ...\nДа, о Китай! Когда о немъ вспомнилъ, такъ\nтакъ все наше общество приrose праўсаж-\nку, такъ они защраютъ молитву Монастырі.\nУжъ мы не знаемъ этихъ часовъ! И ихъ самъ за-\nвожу какое тро и берегу, какъ звѣны ока-\nда. А все-такъ въ ихъ не знаете въ подродѣ,\nХотите: повсѣмѣе объ закладѣ. Я держу 1000000\nанглийскіхъ привѣтъ этихъ часовъ, — что не\nназнає ихъ волѣнъ. — «О скажалъ: Россий-\nскии не писаны непрепятственно подавать\n100000 фуновъ, отчуже же, изъводить — а согласенъ...\n— Вацкѣ шейраютъ еще оды писецъ и заклад-\nютъ въ себѣ вашъ портретъ, скажалъ нечезна-\nцемъ. Какъ только вашъ защраютъ ту писецъ, тотъ\nвамъ является вашъ портретъ, а за портретомъ\nоткрывается надписъ, теперь въ десатеро-\nдоре и часамъ и портрета. Теперь я вамъ все ска-\nзалъ, а вы все такъ не отвѣтите на портрета, не\nнадписки, ни мызыкъ. — Въ, бывшіе въ кофейной,\nокружина спорившіхъ. Российская сердісяла, по\nпо немъ долженъ быть вручать незаконному часѣ.\nТотъ три раза повернуłъ ушко и сзаді отскочила\nтота золотая кривка ушко, къ которой поднялъ\nпревосходный портретъ России. Въ ту же мину-\nту часы защралятъ арию изъ Танкреда: да тіи пал-\nріі. —Проищарялъся, вскричалъ Российски съ отчан-\nніемъ: «часы вашъ! — Нѣтъ! отчѣнныя незакон-\nныя, я не шлювъ васъ этой драгоцѣнности, но\nвсѣмъ наблюдаемъ и отповѣдъ въ темѣніи не\nвыгрышь моя гордость важнѣй, тѣмъ я магда-\nпрепятъ все дѣло въ надписіи! — Онъ подавалъ пра-\nжинъ; изъ-за портрета высочная доцента, на ней\nбѣло написано: Павли. — Это, вскричалъ незак-\nкомецъ. Я сѣдлалъ эти часы и общѣе его велен-\nчы, что синьоръ Россины будетъ носить мно-\nго гѣтъ его подарокъ, и все не узнаетъ всѣхъ\nего тайны: я сдѣралъ слово. Королю награлѣ\nменя милостивымъ словомъ. Российны восто-", "датъ объ этомъ необківленно важній\nсной, грозящемъ всей Европы долговѣ-\nменного, кровопропитанной войною. Иной взя\nнасъ преблагоразумно доказывалъ, что сто-\nтіе лишь Китая всему подняться на Англию,\nтакъ она, батюшка, что тогда скажетъ, го-\nда шестьсотъ милионовъ въ нее нахлынутъ?\nСамой Англии гдѣй будетъ противъ такой\nмасы управляться; вотъ она и подозревъ\nс собой и Францію, и Саційлю, и Швецію,\nи Россию...", "— Нѣтъ, то, что касается до России, скажаłъ Сергей Петровичъ: — такъ тутъ проны не пронзывалъся. У России съ китайцами дружеской алліанцы, она не пристанетъ на Англии.", "— Не сорѣсь же и съ целымъ ядромъ,—they\nзамѣтилъ Иванъ Алексіевичъ: — а потому на-\nше положеніе самое мудреное смотрѣть на\nдва воююціеся народа и незнать кому помо-\nгатъ.", "— Да за что англичане поссорились съ\nкитайцами? спросилъ Адмитъ Васильчынъ: —\nНеужели ихъ границы смежны?", "— Не знаю навырное и потому не могу\nвастъ рышкѣ, — скажалъ съ большою важно-\nстю Иванъ Андреевичъ: — но причина не\nпріязни ихъ вотъ какая. Извѣстно, что ан-\nгличанъ народъ хртій и желѣти бы всю\nкоммерсію прибратъ съ своимъ рукамъ. —\nНатѣе конецъ задумали весті въ Китай\nстолько опіуму, чтобы всѣ китайцы одурынъ,\nвъ тутъ и начать хозяйянчутъ съ своимъ во-\nнахъ китайскихъ роходахъ; но наша горка\nна камень. Изъ древности извѣстно, что ки-\nтайское министерство самохонкое, про-\nношає ангійскію хитрость — бабъ! — и запреты\nвъ возвѣ ошіума къ себѣ рыштѣ-\nно. Англичане кричать: веземъ! — Китай-\nцы отвѣчающіеся непутъ! — Веземъ! —\nНе пустьмъ! — Да отъ того и возгорьлась\nвойна. И чьмъ вся эта суматоха кончилась,\nотгадать труно.", "— Съхъялились бы себѣ по-совѣдсько,\nвмѣщались Григорій Павловичъ: — какъ меж-\nдомами дроянами бываетъ. Ноговорили, поло-\nжилъ обнялъ художника. На другой годъ Пав-\nловичъ гомпъ обнялъ художника. На другомъ\nпокрѣпъ вѣтъ пропитанъ шумлѣнія подан-\nнелью. Въ 1688 году казена нечастная шот-\nкарала королева — Марія. Въ 1688 королю Ивана\nII подпісалъ ротеченье свое отъ престола. Въ\n1788 умеръ послѣдній Студартъ, не оставало по себѣ\nнасѣлѣнниковъ мужскаго колына.", "МЕЛОХ", "— Годъ 88 быўіііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііі

["5", "ливайся определять его мышной и суждённый, никто не усветит, исребить в немъ принятый-такъ онъ поймёт лучше всехъ \"семнё мудреновъ\", какъ уврѣчетъ онъ, и свое-му уврѣнію съя. Васильй Павловичъ много въздѣлъ, а потому много видѣлъ, много слышалъ, много замыслѣ-чтъ къ чему, для чего и не что. Другой, иное и про-смотрѣ-бы, оставіть бы безъ вниманія; не у Василья Павловича въсъя замѣть. От такъ-го-то пригнать, Васильй Павловичъ былъ словоохотнѣ, любільъ поразсказать; хота въ суждения и разсуждения онъ не давался, но разскажетъ его было медленно. Онъ очень върѣлъ, что говорилъ \"красъ и не толь-ко привыкъ, но и тщательно старался ис-пещать рѣчъ свою фрашужскими словами, хотя и по своему разумію, но и мяю и кста-ть. Чувствую же въ себя это достоинство, готовъ былъ по первому взыву говорить, и, чтобъ продать свое удовольствіе, всегда начиналъ рѣчъ рачаю говорить той вещи, къ которой рачаю отговарить. Пригото-вываясь къ разсказу, онъ правою рукою зак-дывалъ волосы, какъ села назадъ, и засыпавъ рукамъ, размогалъ съ дѣятіями рукъ объ-навлѣть и дополнять разсказъ своей. Такъ по-ступалъ онъ и теперь — и вотъ началь.", "— Помнить и не изъ васъ, милостивые государы, то время, когда я пмѣлъ удовольствіе отдавать постлѣдній рукою моей матеріи, се-те-диръ (г), предавалъ тѣю ея погребенію? Не смотря на то, что я васъ и всѣхъ живыхъ шищъ отъ меня соційны верстъ за пѣддѣдѣсь въ окружности просилъ сдѣлать мнѣ честь, нажаловатъ раздѣлъ скорбѣ мою, и въ ни-шъ не пожаловала. Но ея меня сэт-эгаль. Я помнить свой долгъ и не смотрѣть ни на что. Санъ бадливаяхъ и не хвасталась скажа, что погребеніе было пышное и жаль мнѣ, что у меня нѣтъ никого изъ сродниковъ, кого бы и могъ скоро сгоронить, а то бы доставить", "(г) \"Французскія слова писаны по-русски, потому что онъ ихъ и выговоривалъ \"по-русски.\"", "вамъ удовольствіе видѣтъ сѣетъ пассажъ ю-нью. Я былъ счастливъ, что матерія мою наконецъ тѣмъ моего отца, какъ моей мотою я хоронѣлъ и съ отличною пышностью, но какъ это почти была погрѣсіоніемъ, то все пропуски, забѣры при погрѣсіеніи матеріи, я имѣлъ удовольствіе вознаглядѣть. Такъ, напримѣръ, факеловъ у меня преслѣдовало нѣкакъ матерія гораздо болѣе, тѣмъ отвѣс-кій; при гробѣ его нели изображеный на щитъ одинъ его гробъ, и похоронѣмъ матери нели и его и ея гробъ, и это гибкій французъ! Большое пышность, эфектнѣе. Попробуйте, комъ угодно, приказавъ при своемъ погрѣсіеніи нести гробъ вашъ, изо-браженный на огромномъ щитѣ, \"вы увидите, какое дѣйствіе произведется это на окружающихъ. Я говорю по опиту.\"", "— Я, сударь мой, (такъ онъ говорилъ, об-начаясь къ обществу) — комъ то я говорилъ, разнаряда какъ обществу? — комъ то я повелюлъ слѣдующія сюйны, если известно вашъ это слово. Послѣ смерти матери, имѣніе ея, состоялъ Владимирской губерніи въ Муромскомъ уздѣ, принадлежало уже мнѣ, и кому-же боль-шъ, потому что я былъ у ней единственный сынъ. Тъоъ ты проняты! Къ думѣ, думамо, яму и на-конецъ придумываю: знаю, что какъ бы изъ насъ кто ли вымылъ порядка повели какое-то наше и подъмалилъ престолъ, служить юриспруденціи найдетъ все не такъ и не п‐роче нашъ бросить съ дѣлъю. Надобно пля-сать на ихъ дуки. И такъ, я рѣшалъ преночить это все кому будь изъ членовъ мистаго удзданной сорѣ, онъ знаетъ порядокъ, пошудь и се ту же сирконсиста.", "— Вотъ, сударь мой, на этотъ конецъ, я разводачаю агресію-календъ, отысқанъ Владимирскую губернію — бадъ! и Муром-скій уздѣ тутъ... Члены суда: уздѣдный су-дъя... Охъ! — ву саве, что эти господа и на-", "имъ съ нами ведутъ себя противъ насъ какъ-то горло, недостоинъ, у насъ выборъ на носу, анѣръ не суда ди. Гм! — а по такому разсужденію, увѣздный судъ за глаза не важитъ моей уздѣй, и самое нисмо бросить безъ угрѣздѣніи. Дай-ка, подумалъ я, снущся по низже... И вотъ избрана, на счастье, народъ, засѣдателя мій Мирона Оедосовѣчева, и арасусь къ нему. Се натіорѣръ, что я долженъ былъ из-ложить происхожденіе фамилий моей рождѣніе предърѣгъ, мое и наконецъ, какъ я воспитанъ и какъ служиль, и сколько имѣю чего именно отцовскаго, чтобъ онъ не думалъ, что я такъ, нѣтъ, комси-комса. Потому из-ложилъ все дѣло — и всю эту тетрадь по-слѣдъ прямо этому Мирюнѣ Оедосовѣчу, разумѣется, просьа сказать мнѣ аружды, на-ставить меня, что мнѣ дѣлать.", "— Спору нѣтъ, что онъ въ этомъ обстѣ-тельствѣ былъ эмаль, поступить благород-но, комъ иль фо. Раскрасилъ меня не въ невер-ратность, расхвасталъ мой умъ, способ-ность изъясняться — правду вамъ сказать, ис什么 писано не въ одинъ присѣдъ, словомъ къ слову подобрано — но сет-эгаль, пойдемъ къ дѣлу.", "— Я перебралъ всѣкое выражение въ этомъ письме. Воскочившіе, канавльскіе: иное слово что подумаешь, что онъ стержитъ въ дураки, но это поверхность гладя, а въ сущности и въ тонкости, все искренно, все несте, въ заключеніе онъ былъ такъ добрѣ, что присыпаетъ мы на всѣ Forme, какія дѣлъ-жень его присыпать и на всѣ Forme, какіе дѣлъ-жень его присыпать и на малоземельемъ, и совѣтуетъ мнѣ при-купить земли, для чего рекомендуетъ соб-ственное свое имѣніе и описываетъ достоин-ства его.", "— Все это ничего. Не-са пы? Я и сам-жоже, что земли въ имѣній моемъ малодѣ-но не прикупить. Имъніе Мирона Оеды-вѣрѣно сежмено съ моимъ и имѣть выгола-съ гоняюсь за имѣній. Начинаю!", "номъ газетъ, откуда бещутъ молінъ полемики и привлекли критические громы, превѣраяنную грозу, публики въ вроотно приятно вглаживать на чистое небо литературной дѣятельности, гдѣ только некомъ уздѣвленій заказываются. Слѣдшее ее порадовало и ноногимъ.", "— И. П. Лажечникова и ноногимъ. — Всю-мнѣ наверняку сойд়итъ и отпечатанъ свой интересный романъ: Колунъ на Хархурской Башне. Скоро онъ будетъ въ рукоя и въ памяты безбезленныхъ читателей и почтателей истиннаго, прескращенного дарованія нашаго ро-манства.", "— Послѣдній романъ Адъежма Фениону-Кура-нѣ: Цутемодінъ въ Пустьмю или Озеро—Море, который поднoses въ Отечественные Записки, паздраваемые А. А. Краевскій, имѣліе случай прочесть въ русскому переводѣ, въ двухъ частяхъ, и на дѣлиъ по-ступалъ въ продажу. Романъ-занимателѣнъ, пере-водъ желѣшь.", "— Одній изъ лучшихъ нашихъ современныхъ писателей и писателей, который въ это разъ желѣаетъ скрыть свое именъ подъ именомъ, изгов-тъ въ Россиянъ, и фільд рэдъ русскія сказкъ — организаційныхъ по мысли и изложенію. Онъ скóрѣ поступалъ въ печать. Ода не ихъ, подъ названіемъ \"Балханка\", будетъ напечатанъ на въ одномъ білжайшіхъ нумеровъ \"Литера-турской Газеты\" и білѣе познанія публику въ стимъ новымъ созданіеній дароватого поэта. Мы библиотека, что-такъ живая, организованная фан-тазія и бойкій слогъ разскажа не измѣнили наме-му почетному другу: ex ubbe-leonem!", "— Въ Москвыъ вышелъ переводъ въ стихахъ Бу-ри — Пекинша, которую въ весьма желѣшь", "произраческомъ переводъ публика имѣла сучасный читать въ \"Латтею русскію\" и всѣхъ русскій театра \"за прошлый годъ. Новый переводчій этотъ драмы—Н. М. Сатынъ. Онъ умѣлъ сечать въ своемъ переводѣ въ нѣврь подлинникъ и хоршій, русскій стихъ: это подвигъ немаловаж-ный.", "— Трудолюбій нашъ археологъ и казначей нашъ народныхъ видовъ, этѣй монеты снеденны, который чеканъ безрестанно стираетъ эра-перемоговъ, И. П. Сахарова, издаєтъ, Полное собрание Русскіхъ. Народный Сказокъ — въ томъ вѣре, какъ онъ создалъ въ умѣшѣаномъ народу, со всей ихъ оригинальности и тѣмъ удивитель-ный складомъ русскаго остромія, подъ ком-той напрасно старался подъвѣтъся суда-цѣ, и книгопродавецъ Логиновъ. — Труд-цы, и книгопродавецъ Логиновъ, появляю по-водъ подвигъ и заслуга для нашей речи, ратуры, за которую каждый любитель сознава-ется въ нашіе отъвѣтъ такъ-го-го-го-го-го-го-го-го-го-го-

["1", "писка дружеская, отровенная: въ писцахъ\nсвоихъ мы выключаем посторонніе сюжеты-\nи однимъ словом, — мы пріятели.", "— Но, сударъ мой, посреди дружбы и прия-\nзны, я не должно забывать своихъ выгодъ. Мыс\nно очень желаемы имъ пріятелюу дерево; но\nкрестьяне мы воeel не нужны. Сколько я\nни заслуживаю ему предложеній, разумѣет\nс предложеній даллєтори, чтобы онъ мы\nуспѣшно одну землю, а крестьяне бы прода-\nвалъ кому хотѣмъ. накопецъ даже шивую\nэтотъ时代, пастосельно, и что-же? Вы\nне повръите, что мысъ этотъ Миронъ' Еодо-\nскульбацкую. Уль'ю подлинно по приятелю!", "— Вотъ, сударъ мой, онъ нѣ пшетъ: «у насъ, говорить, людими всѣ помѣщики изобилуютъ, и желали бы своихъ, говорить, нѣ сколько бы». — Это все хорошо. Потомъ, говорить: «не найдется ли у васъ, говорить, онъ кушать крестьяне на снадъ. И это ничего. Но каково-же конкульзьонъ? Сето-рибъ! «Такъ попадшіе, говорить, такого охотника и я'емъ, вмѣсть съ вами, продать своихъ крестьянь!..» А? Каково вамъ это по-кажется? — «Я ему, говорить, вмѣсть съ вами продамъ. Меня вмѣсть съ своими крестьяни. Меня Василья Павловича! родъ коего въ шеского частыя дворянства вапсанъ, отецъ коего служилъ предводителемъ, да и я самъ три срва имъ честь быть кандидатомъ въ из-гании, и сверхъ того пренепроводъ ать къ да, якій городъ лошадей отъ нашего узъ-этихъ чѣнѣныхъ въ артилерію. И после Миронъ' Еодосію, меня взду-", "ка. Какова вамъ кажется держость этого\nмолодца, а? примолвѣть онъ еще, не слы-\nшаю никакого вопроса.", "Некоторые изъ насъ просили: — Въ чемъ\nже вы' находитe держость?", "— Команъ? авная держость, грубость, оби-\nда!.. Этотъ какой нибудь Миронъ' Еодосію\nвообразилъ себя, что онъ меня можетъ\nпродать вмѣсть свои, что онъ крестьяни. Ме-\nненъ Василья Павловича! родъ коего въ шеского частыя дворянства вапсанъ, отецъ коего служилъ предводителемъ, да и я самъ три срва имъ честь быть кандидатомъ въ из-гании, и сверхъ того пренепроводъ ать къ да, якій городъ лошадей отъ нашего узъ-этихъ чѣнѣныхъ въ артилерію. И после Миронъ' Еодосію, меня взду-", "Ты", "Натій мой покой,\nУль'я не дада, въ всегда!", "Никогда: мысъ тѣбя", "Прекрасно: прекрасно:\nНам' поюемъ! Поперемѣнно и это цѣлаямыкальная и мечтательная... Скеланна, задумчивая, сколъ жизнія сердца, этой кинчѣю страсть, сокрѣлако бытія, газообразная, подтѣпіи человѣче-", "се-такъ ощущаемой. Ахъ! повторю ловли, но\nКъ немъ бы, за насъ бы, —\nОбъять бы его!", "Пределы: — Но нѣтъ, любезный мужчанъ альбомъ г. Рунини, пожалуйста, развернуłъ другъ, странцу: «эта пісса намопнаумѣетъ много горяко въ жизни, здесь слишкомъ много бездыханія. Что-то? — А! — Восторгъ любові-\" — это должно быть очень хорошо. Что не любить восторгъ любові, особливо такихъ, гдѣ говоритъ:", "«Что нѣтъ въ ціркѣ оечей\nИ церкѣй, и ясяй,\nКакъ его!", "Какъ его! Что это значить? Для чего же не\nкакъ егъ! До сихъ поръ въ жизни не выявленъ\nи жизнія и міягкія, какъ у пѣс! — а вы, яй,\nальбомъ, изъозванъ, какъ, подшучивать надо\nмною. Гдѣ этотъ же, который смягчаетъ сравнить-\nся очами съ нѣй? Покажай намъ его! И Пушкинъ\nдавно уже сказалъ, что", "малъ продавать народъ съ моими крестья-\nнами?...", "— Помялуйте, это не такъ, возразить Гри-\nгорій Павловичъ: — вы не поняли письма...", "— Съ этимъ упрекомъ, мон-шеръ, я мо-\nжете обратиться къ кому угодно, и даже къ\nсамому себѣ, но отноься къ ко-мнъ, — говорилъ раздражающейся Васильї Павловичъ. — Я не понялъ письма? Не только письмо како-го нибудь Мирона Еодосіну, ни даже Гри-горій Павловича — антр'ю на дуръ, — и есть ли въ русской литературѣ какаі книга, бу-гана, записочка, которой бы я не понялъ и не добрался былъ до самого губокаго смысла въ нихъ заключающагося! Конечно, какомъ нибудь Григорюй Павловичу можно было бы не понять, но не мысъ, сударъ мой, не мысъ.", "Сетемпосылье...", "Тутъ все общество, чтобы укротить горяч-\nостigkeit Васильї Павловича, приняло уравни-\nвать его, что письмо точно писано не въ томъ смыслѣ, какъ онъ принялъ его, а раз-\nсудившись...", "— Меня изъ васъ, государи мои, никто не учѣлъ разсуждать! я самъ разсаждаю по не- и доведу-шуюсь возводящейся, и изъ этого письма ясно вижу, что какой ни-будь Миронъ' Еодосінъ хотѣлъ меня продать въ свои крестьяни, зака-блаті-мения, какъ раба, какъ холода; на-го ему не удастъся и онъ будетъ меня пом-нить...!..", "— Чмъ же вы кончили этотъ постюш-шумъ? — спросили-ся гкотые.", "— Пусть тумъ? Кантанжъ! возглажалъ свиньейшующій Васильї Павловича, какъ буд-ْ-ь выдѣлъ пришедшаго покупчика торо-\nгова его вмѣсть съ иерусельнами: — нустой\nшумъ? кончить? какъ вы легко супите! На-\nдобно понимать свои амбицю. Я не уступілъ ни шагу. Признаю вамъ, что я вбѣз-\nменъ быль до изъступленія. Къ счастію его, что онъ въ рѣкъ мотуѣ полученъ мною письма его находился отъ меня какъ далеко; же въ\nжуръ, что если бы мысъ онъ попался въ ту\nпору, и бы его удушливъ, растерзалъ, въ дре-", "безги изоръалъ бы. И ета мысль овлачла\nмюю. Мстить бы, что-мнѣ за нанесенное\nобимо. В-пervой горячности, не деревою ду-\nху: яежрише людъ, да укъ какъ! Выстановить\nего все гнусності, дерзость противъ меня,\nчто онъ, забывъ приязнь мою, аружу dannъ, взмасть меня сравнить съ своимъ крестья-\nнаною. За тацю обладъ, я требую удов-\nлѣвотеренія отъ него, какъ сълужетъ благород-\nнымъ людямъ. И зная, что онъ, по низости\nсвейъ, не поѣдетъ ко мысъ, ни пинъ кемъ, что\nи я самъ приду-шю подучать удовлетвореніе и\nвмѣсть съ нимъ назначимъ время, мѣсто\nи пригласимъ секундантъ. Тутъ я и напа-\nсалъ ему день, когда выъзжаю и когда по\nразсѣданію могу быть у него. Отправивъ пись-\nмо, я въ назначенное время выъзжаю, и сан-\nдатъ, сударъ мой, вы справедливо закло-\nчаете, что я не забылъ взять съ собою пи-\nсаторетъ, причасъ нѣколкъ ською съ собою пи-\nсаторетъ.", "— Вотъ, сударъ мой, на счетѣ чести вамъ\nпримъръ, — я. Прежде, когда въ вы' въ предо-\nсто-мъ выбыти въ сотахъ тысячъ рублей, я не интересовался отыскивать ихъ, не хо-\nтѣлъ копить, дорожилъ своимъ спокойстві-\nвіе-мъ, не траговалъ съ мытъ; но когда противъ меня открылся злой умѣслѣгъ, когда меня хо-\nтатъ продать въ видъ крестьянина или от-\nдатъ въ рѣкъры, что все одно и то же, Type\nи я пресрѣлъ спокойствіемъ, неждértками, уп-\nушеніями по хозяйству, забѣлъ все и — по-\nскакавъ, чтобъ наказать дерзатель или само-\nму насть отъ рукъ его. Послѣ нанесенного\nоск-rightленія, срермно уно, тогда и всякъ мѣгъ\nбы приступить къ продажѣ меня.", "— Я пошахъ, сударъ мой, пошахъ — и\nчмъ ближе подъъзжать къ Владимирі, къ\nМурому, тѣмъ сильне ярость овладавала\nмною и обненсительные требовала меща-\nнія. Присемъ Васильї Павловичъ, разгоря-\nчаясь больѣ и больѣ, не могъ успѣдъ на мы-\nсть, размахивалъ руками, ну, точно прибли-\nжалъся къ Мурому.", "(Окончаніе предыд.)", "Егъ пѣвітellerы тѣмъ оче\nися да, тѣмъ вѣда но!", "Авы дерзаетъ... А, виноватъ! завасть вступаются дамъ, — это якъ другое. Если такъ, вѣрно умѣли, И якъ, пустая голова, И что въ логичной сильнѣе Прекрасой женщины с'л-ва!", "Верѣлъ не споръ, и бѣдъ умнѣе,\nИ яви, пустая голова,\nИ что въ логичной сильнѣе\nПрекрасой женщины с'л-ва!", "Что лучше дайте намъ другую мелодію. Бал'ба! — Что-то? — Носимъ сваистою Θ. Когот' — Воспрѣте! позвольте, любезный альбомъ! Что вы со мной дѣлаете; вы застанутъе меня краснѣть передъ дамами, тогда, какъ я же васъ рекомендую. Это не мое нигомѣе сваистою... Въ этой пла-\nцей'й пѣсни, говорится, что:", "Я любилъ в красоты\n— узнаю и здѣшнѣе", "Я узналъ изъ,му красоты, тогда, какъ я въ руру и\nубѣдѣнъ, что 'чтъ мы болѣе красоты въ прекрас-\nномъ полѣ, — тѣмъ я постаюнѣе, надеждѣй,\nпрочнѣй, тѣмъ я любовъ на насъ споткнѣ-\nетъ... Гдѣ! нѣтъ! — мы, телмамъ, не вѣрно коваримъ\nлюбовъ. Слѣдівъ с'амъ-самъ-самъ-самъ-самъ чѣмъ\nчеловѣко, — что-то изъ дѣбѣтственій лищъ въ\n'дѣлѣю'ю'ю'ю'ю'ю'ю'ю'ю'ю'ю'

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Суплаите оболюжение, гитлаите!

Шекспиръ. (Цимбелинъ.)

2.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна годовому издалию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою или разноспою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

4-е января,

СУББОТА,

1841 года.

О НАСТОЯЩЕМЪ СОСТОЯНИИ
ТЕАТРА, МУЗЫКИ И ПЪНЯЯ
ВЪ ИТАЛИИ.

письмо изъ миланы отъ 28 позьбра. 10 декабрь.

Музыкальная Италія и теперь еще полна очарованія для тъхъ, кто не посвящалъ ея. Йаъль, что мы придыся вывѣсть васъ изъ заблужденія. А дълать нечего. Чтобы дать жителямъ съвера върное понятіе о ед. настоящемъ положеніи, я постараюсь доказать, что Италія пользуется совершенно незаслуженіою музыкальною славою.

Въ чужихъ краяхъ, гдѣ такъ сладостно раздались имена Беллини, Россини, Донизетти и Меркаданте, обыкновенно предполагаютъ, что число композиторовъ новѣшей Италіи не ограничивается этими четырьмя знамени-

тыми сочинителями; а именно въ этомъ-то предположеніи и заключается вся ощабка. Беллини уже не существуетъ; Россинииче-го, не пашетъ; добровольный изгнаникъ Допкзетти живетъ во Франціи; остается одинъ Меркаданте. Но и тотъ, слуя по его послѣднимъ проповеденіямъ, совершенно истощи-ся. Къ тому же, Меркаданте, — композиторъ, обладающій неоспоримымъ дарованіемъ, — привадлежитъ болѣе къ школѣ нымеккихъ, чьмъ за-альшійскихъ композиторовъ. Его твореніл могутъ удовлетворить исканныхъ дил-летантовъ. Исключите четыре имени, корыя господствуютъ на горизонѣ новѣшей музыкъ, и больѣ вамъ нечего будѣтъ считать. Правда, въ Италіи нѣтъ города, гдѣ бы не нашлось трехъ, четырехъ композиторовъ, такъ называемыхъ «maestri», готовыхъ сейчасъ нашсать вамъ партитуру на какое угодно инпреттто, на водевиль Кри-ба, ли на драму Гюго. Но такъ какъ отъ этихъ поыткотъ ничего не остается, кромѣ аффишъ театральныхъ, то и придыся заклю-

чить тѣмъ же, чемъ мы начали, что кромъ. Донизетти и Меркаданте, Италія не имѣть композиторовъ.

Образцовыя проповеденія Россини, божественію Россини, и лебедя Пиззаро, какъ величаютъ его италійскіе сонеты, — не смочтъ на то, что они образцовыя, или именно по этому, — больѣ не играются на сценѣ. Ихъ играли такъ часто, въ продолженіи 20 лѣтъ, что всѣ знаютъ ихъ навзустъ; къ тому же они не привлекаютъ больѣ слушателей.

Небольшое число твореній, оставленныхъ задумчымымъ Беллини и съ восторгомъ усвоенныхъ пькоторымъ знаменитыми пивцами, подобно операмъ Россини, такъ часто являлись на всѣхъ италіяскіхъ сценахъ, что и они утратили часть своей привлекательной склы.

Притомъ должно сказать, что лѣтъ двѣ-надцать назадъ, въ ту эпоху, когда эти прекрасныя созданія пользовались самою громкою славою, на италійской сценѣ блистали знаменитые артисты, которые удовраливаютъ ихъ цѣну.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

СИМВОЛЧИСКОЕ ЧИСЛО. Число 18 во всю жизнь Наполеона имѣло для него какое-то фаталистическое значеніе. Восьмнадцатая Брюмера (1799) произошелъ переворотъ во Франціи, который доставилъ ему титуль консума. 18-го октября (') 1812 года была разыграна Тарутинская битва, которой слѣдствіемъ была безпримѣрная въ военной истории перепрепа черезъ Березину. 18-е октября, 1813, ознаменовано Лейцискою битвою,

съ которой можетъ сравниться развѣръ только одна Мариская битва Аттылы съ Ашемьемъ. 18-го июня, 1815, звѣзда Наполеона навсегда номерка въ ды-му и огнѣ Бель-альянскаго дѣла. 18-го октября, товѣ же, года, корабль Нортумберлановъ сталъ на якорѣ въ портъ св. Евели, куда привезвѣ-сносного пльнника; и XVIII-й людовикъ вторично занялъ престолъ, упраздненный Наполеономъ. По офиційнымъ извѣстіямъ о перенесеніи его праха во Францію, глубина моглия императора была въ восклядцать англійскихъ футовъ и, по странному фатутму, составленіе протокола о перенесеніи его праха въ Парижъ — замедлино от-пытіе корабля «Бель-пуль» до 18-го октября. Такимъ образомъ число 18 восьме разъ свѣлано съ судьбою Наполеона и четыре раза повторяется въ октябрѣ! Странная игра слушал.

ЕГИПЕТСКІЕ ТЕАТРЫ. Въ Египтѣ теперь

разведелось много національныхъ театровъ, кото-рыхъ представлѣнія служатъ потѣшою для про-стаго народа. Драмы египтіанъ движутся всегда только на двухъ главныхъ основахъ: на религіи и на взяткахъ. Въ религіозныхъ драмахъ обык-новенное выводится какой нібуль иношрецъ, ко-тораго убѣядаютъ къ перехолу въ лагометан-скую вѣру, посредствомъ палочныхъ ударовъ по патамъ. Въ драмахъ втораго разряда, всегда вы-веденъ на сцену какой-нибудь сборникъ податей, который требуетъ съ бѣдника сто піастрель, тог-да, какъ у того нѣтъ и цехина за душею. За то, что онъ не исполняетъ требованія, которое исполнить не въ составніи, ему насчитывають сто палочныхъ ударовъ — и публика въ конечному удовольствіи. Видно у Мегмета-Али довольно взяточниковъ, которыхъ не иначе можно нака-зать, какъ публичнымъ осмѣяніемъ.

(*) Въ числа по новому штабу.

51

превосходным исполнением, недостающимъ въ наше время, или иным крайней мечтей, не имящимъ ничего подобного. Тогда сяли всмѣ бlesкомъ своихъ дарований Паста, Мальманъ, Лаланъ, Ронцц, тищѣ дивадѣ, Донзели, Кривели, Галиц, Гарсія и многокѣ ста другихъ, изъ именъ которыхъ можно составить цѣлый гимъ сожалѣнійъ для бездѣной настоящей эпохи. Они простились съ публикою въ превосходныхъ произведеніяхъ, которые приложили основаніе пѣхъ славъ и корыя они сами воззвѣл на степень знаменитости своимъ блистательнымъ исполненіемъ. Слабостановіе, этимъ произведенныйъ необходимо было обновиться продолжительнымъ мюкотемъ. Невозможно было представить ихъ публики, которая помнитъ до последней ноты голосъ каждого знаменитаго пѣвца, коротацъ пѣвлѣ чудесноеsarhōніе этихъ произведенийъ, такъ-же хорошо, какъ самія артисты, хранитъ всѣ ихъ преданія... Когда же стали давать ихъ позд, то всѣ нашіи, что форма ихъ устарала, оркестровая бѣдна... однимъ словомъ, ихъ встрѣтили съ упрекаю, не припомая въ соотбѣраженіи, что оперы были дурно произведены новыми пѣвами безъ времени, безъ правъ на будущую слу苑; что хоть протекло довольно временны, но воспоминаніе велѣкихъ артистовъ, которыхъ творчество оставалося яркій бlesкъ на каждомъ вукухъ этихъ оперъ шлюло всякая достовѣнность артистовъ поспѣственныхъ. Донзеттъ, человѣкъ съ дарованиемъ гибкимъ, разнообразнымъ и въ особенности вымаляювавшійся, предложенъ въ же воема дѣлательныхъ успѣховъ. Беллини и Россини. Вносяndee онъ съъяла замѣтательныхъ, тмъ, что, подражая имъ съ большимъ искусствомъ, онъ успѣлъ въ своихъ произведеніяхъ паповінія нубкъ, что такъ-провѣсій въ различныхъ вдохновеніяхъ двухъ его предѣстовенниковъ. Иногда, онъ являлись весомымъ, остроумнымъ,进口рымъ, какъ Россіи; иногда, выразительнымъ, грустнымъ, какъ Беллини. Новые пѣвцы могутъ испытывать свои дарованийъ въ съ Our партіяхъ, не опасаясь нѣваголѣсравненій, и Донзеттій начиналъ господствовать на итальянской сцѣ. Меркаданъ, съ дарованиемъ большѣе сцѣннымъ, строгійъ и обработаннымъ, предсталъ въ то же время пригоравой публики, съ операми, которыя положили основанія его славѣ. Подобнѣ Донзеттій, онъ обязанъ частѣю своихъ вдохновеній Беллини, которою грустные наивы произвели за нѣсколько лѣтъ предъ певеромъ въ всей итальянской школѣ, такъ какъ долго царствовалъ Россини, съ его удивительной оперою буффа, его музыкою, килящей мотивами и мелодіямъ.

Теперь, самый любимый композиторъ въ Италии и въ звѣздѣ, гдѣ только есть итальянскій театръ, безопасный. Ночи во всѣ опера, сочиненные имъ въ течении 10 лѣтъ, оставались на театра и игрались ежедневно. Извѣрялись только, и то съ третинѣмъ, новый-шіе пѣвцы осміваются приступшіть, напр. къ Норли, въ которой быта такъ превосходна Паста, или къ Омелло, въ которой останется незабавною десемкою — Мацібранъ. Меркаданъ, такъ-же, какъ Донзетта, сочнія для современныхъ артистовъ, употребілъ по возможности съ пѣлью всѣхъ лирическихъ и пачатническихъ элементовъ театра нашего вре-мені. Къ несчастію, по особенному роду музыки, пѣтъ избранной и несравненно больше затруднительныхъ цѣнителей и черезъ нихъ частѣю своихъ успѣховъ.

Теперь, Донзетта писалъ для французскаго театра. Эти творенія не присенутъ ни какой пользі Италией, потому что нанялъ корыя онъ по необходимости долженъ быть принятъ, не нравится италиянцамъ. Къ тему же, иллюстро оперы составляются облично-вѣслою свободою въ Парижъ; а это воемъ несвободноъ по правиламъ цепкости и итальянскихъ государствъ. Перелѣти на италиянскій языкъ и приравнять къ терповіямъ и понятіямъ италиянцевъ оперы, и та-перынаніе Донзетта во Франціи, такія ждали и затруднительная работа, за которую навыкшее не возьмется.

Опера «Мукинки», которую Донзетта напілъ писать для итальянскаго театра и кото-рой основаніе было совершенно въ итальян-скому духѣ, теперь по измѣненіямъ, сдѣл-ныя для французскаго театра, совершен-но понерадиа въ итальянской сцѣлѣ. Тамъ уже устаю ожидать и всѣ творенія. Такія мазъстро издаєтъ, живы въ Парижъ. А что онъ подходитъ продолжать писать для Франціи, не исключительно, потому что нравственныя и ющественныя выходы, которые онъ тамъ получаетъ, несравненно превосходны, кото-рой корыя онъ пѣшь бы въ своемъ отечес-свѣ. Съ десятитыльними трудами Донзетта въ Италии, онъ во Франціи давно бы сдѣлалъ миллионеромъ. И такъ, Италии при-дется ограничиться однимъ Меркаданѣ, но-ка новое свѣтило не возьмется на музкаль-номъ ея горизонѣ. Пока я не замишь и малѣшшаго меркаданія, которое возвышало бы во究竟ъ его. Меркаданъ обладаетъ искусствомъ инструментовъ и гармоніе, больше искажено къ икрумъ въ Бастію, если онъ вздамъется пересадить Розу въ полѣ его дворян-скаго на реторту, какъ онъ знає, что она обитала духъ у каждаго предмета, который пѣе не попалѣтъ. Но этому онъ вѣримый образъ откладывается отъ своей лавки кавалеромъ. Тотъ въ отчан-ніи, жалуетъ на своемъ другу атрубку маркузь-Шони. Шони берется попадать дѣло. Онъ при-

ble). Поэтому его новойшія оперы, лишен-ныя каватінъ, бѣдныя датумы, отличаются только яркимъ, умѣшь, мелодія въ него нѣть воемъ. Эта система музыки, родъ соотечанія бѣллини-евской манеры съ вѣтмескимъ словомъ, не поль-зуется успѣхомъ въ Италии. Слушателю, посвященному въ таинства гармоніи Россини, обильной мотивами, трудно привлекіть къ избѣзтку учености, которому Меркадан-те старается замыть вдохновеніе. И такъ, онъ не всегда вравится. Многія въ его еп-сѣдлыхъ пісей иллю успѣхъ въ одномъ го-родѣ, и съ шумомъ падали въ другомъ. При-бавленъ, что токрѣстное этого рода учѣнія, тяжелой музыки было бы величайшимъ бѣд-ствѣмъ для неногихъ пѣвцовъ, которые еще остаются въ Италии. Она совершенно портитъ голосъ, заставляя его дѣвствовать какъ инструментъ. Многіе пѣвцы, полиціа роліи въ операхъ Меркаданѣ, чрезвычайно отуміли, или почти не возвратно утратили свои голоса.

Вотъ въ какомъ положеніи находится тен-рецъ Италии, въ отношении къ композито-рамъ. Беллини умеръ, Россини замолѣжъ; До-нозетта писалъ для Франціи. Остаеціоны дѣнъ Меркаданѣ.

Гуристыe строки для искусства должны я пачетать, перейте отъ композитора къ артистамъ, которымъ ввѣрено исполненіе ли-ническихъ произведеній. Если у какого-либо сочинителя музыки положить что по 5 или 6 пѣвцовъ, — то можно сказать по совѣстіи, что Италия —эти дѣлѣи инспекторами, нежно-человѣками. Писло дароваться пѣв-цовъ органничавшаго семью или восмѣси пме-нами. Ронкони —самый слабый изъ нихъ; потому, сълъдуютъ —Донзели, Моріаніи, пѣви-цы. Стрепони, Фрөнолини, Шоберлерхерни и... въ всѣтутъ. Можно пращавленій чипсу по-собію поющей Италии г. Баруале, французскаго артиста, который имѣлъ самые заслужен-ные успѣхъ въ Неаполѣ, и г-жу Деракурх, бріюсцельскую эк-примадону, который сѣ честно являлся на многихъ цепа-хъ.

Ронкони — барріторъ (basso cantante); го-лосъ у него мальъ, онъ плохо знаетъ музы-ки и со всѣмъ тѣмъ познаваетъ слушателей неподлѣйшаго чувствомъ. Тайна его мо-гущество заключается въ его чудесной ор-ганіаномъ, въ его яланейной душѣ и рѣд-комъ умъ. Ронкони по истины вѣлкій ар-тистъ и тѣмъ больше величій, что голосъ его не обширенъ, наружность nevergodія. — Ка-кимъ волшебнымъ и искусствомъ дѣлѣнъ онъ обладать, чтобы выкушить, заставить забыть такіе неостатки. Воспрѣсъ его въ Парижъ — онъ пропѣзгъ бы тамъ самое сильное вспа-чительное, тѣмъ больше, что парижская публика еще незнакома съ пісейсамъ, которыя Ронкони

СРАТКАНЧЕСТВО ТЕАТРА

Богатый парфюмеръ, Баланье, между многоке-сْствомъ другихъ цѣвѣтовъ имѣлъ Розу — съ такою пределомъ наружною и працниканюю запаха, — онъ въ наверхъ пользовался своимъ Розою: онъ изъявлялъ изъ ней квинтассенцію своихъ доходовъ. Мно-гіе, какъ вамъ извѣсто, имѣютъ нужду въ хоро-шыхъ духахъ, любить атмосферу цѣвѣтовъ и хоро-шыхъ нубкъ. Поэтому неудивительно, что лавка Баланье, которою грустные на-ивы произвели за нѣ несколько лѣтъ предъ певеромъ въ всей итальянской школѣ, такъ какъ долго царствовалъ Россини, съ его удивительной оперою буффа, его музыкою, ки-лящей мотивами и мелодіямъ.

Вернилью, — съ ума сходить отъ Розы; и Роза пыскала, не рецелская, готова прыгать Вер-нинона, но ей пришіяło бы, если, брала ухаживаю маркиза Шони. — Роза — царца цѣвѣтовъ — очень скромна въ своихъ желаніяхъ: ей хотѣлъ бы сдѣлаться маркизою—междѣа цѣв-тотъ лукинъ въ цары. — Только отечецъ Вер-ниго не любить цѣвѣтовъ, и писетъ къ парфю-меру, что послѣ его въ Бастію, если онъ вздамъется пересадить Розу въ полѣ его дворян-скаго на реторту, какъ онъ знає, что она обитала духъ у каждаго предмета, который пѣе не попалѣтъ. Но этому онъ вѣримый образъ откладывается отъ своей лавки кавалеромъ. Тотъ въ отчан-ніи, жалуетъ на своемъ другу атрубку маркузь-Шони. Шони берется попадать дѣло. Онъ при-

зьмаетъ къ себѣ парфюмера и просить у него ру-ки Розы для — самой себѣ. Парфюмерер подъ, бѣдно съ руками. Роза въ восторѣ, Вернилью въ отчанніи. Бракъ совершается. Въ вѣро-анъ указалъ за дѣло маркиза, и видѣлъ, что онъ — дѣло. Но теперіе бѣдуетъ пожелать странности его въ авангардъ, а писанцемъ, осаклающій Перону; го-ствѣ на убой. Желала до смерти угодить другу, и онъ желала въ Розѣ съ тѣмъ, чтобы, когда его убѣдъсь, Вернилью могъ жениться на его молодой лавою, богатой и знатной Розы, чемъ вѣрот-ное уже отсѣдъ его не воспротивился. О, складною

["51", "выполняет бастательно: съ Торквамъ Тасо. Велиздій, il Fúriso. — Тамбурни, при свомъ свомъ даровании, не можетъ дать об, иныхъ никакого понятій.", "Донзелли изъвстѣнъ всюю. Объ пистъ до-\nстаточно сказать, что онъ окажется уже\nвсое ценическое попръш.", "Моріонъ — таланъ несовершенній. У него\nудивительный голосъ. Этимъ ограничиваю-\nлся бы его достоинства. Недостатки его\nвсего сильныі для исчестить. В груп-\nтныхъ розалъ, гдѣ голосъ можетъ сно-\nбодно развиваться, безъ украшения, безъ из-\nмилейныхъ силъ, онъ не вымѣщаетъ себя равнож.\nМожно сказать, что онъ исключительно со-\nданъ для нѣкоторыхъ ролей.", "Стренони, Шоберхепъ — нѣвцы, кото-\nрыя уже нечего приобрѣтать и даже — не-\nчего утратить. Впрочемъ, нельзя и поду-\nмать сравнить ихъ съ вельмильными артистами,\nкоторыхъ онъ замыкли. Фреколони\nочень молодая, она не безъ достоинствъ:\nУ ней есть душа, а съ межъ тумъ, тамъ бываетъ 50 театровъ. Можемъ судить по этому, какъ составленіе другихъ труши. Я самъ сшылъся въ Италии; а между тумъ, тамъ бываетъ 50 театровъ. Можемъ судить по этому, какъ составленіе

["сомыкною освистанъ въ Чухломъ, ссё бы\nЧухломаюмая опоръ.", "Я могъ бы привести тысячу примёръовъ\nвъ доказательство того, что тысячины Ита-\nлины пользуются незаложеннымъ музича-\nльнымъ славою; но пока ограничуся этими. Впе-\nреди много времени: я буду сообщать въ\n«Итературную Газету» прозвістія обо всему\nлюбопытному въ Италіи, въ области наукъ,\nискусствъ и театровъ.", "О. БОНАВЕНТУРА.", "НЕКЪ.", "СКАДНИНАВСКОЕ ПРЕДАНІЕ ВЪ НАРОДНОЙ ПЪСНІ.", "На морской глубинѣ, на алмазной горѣ\nНекъ лежитъ на волюстномъ, зеленомъ коръ.\nА на горѣ и лѣбѣ (1) стелёнъ покровъ\nИзъ прозрачныхъ и легкихъ ночныхъ облаковъ.", "Въ чудесна въ ризахъ марка,\nМиръ и тайна над землей;\nНо тронетъ вѣтеръ злака,\nКакъ надъ сонной волной,\nНа хребетъ морскаго рака,\nЦарь выходить водойна.", "Эгировы дочери (2) шепутся въ тихихъ беграхъ:\nБаюкаютъ, пѣжать и плянчать царя на водахъ,\nИ звуки его арөы бѣжить по зеркальной волѣ\nИ нѣшъ могли въ морской глубинѣ.", "Очи въ небо царь виерлетъ:\nГлѣ-ъхъ его прекрасный другъ?\nФрага (3) въ косу заплетает\nДаръ зары – ночной желучтъ.\nИ вотъ арфѣ повѣрлетъ\nНекъ сердечный свой недугъ!", "«Гдѣ ты, неба вѣнѣнъ, золотая луна?\n«Для чего ты, невѣста, ко мѣнъ холода?\n«А давнольты кольцомъ, подъ хрустальной волной,\n«И въ изумлѣмую дворцъ обручилась со мной?", "«И не ты ли, въ частъ разлуки,\n«Припадала мѣнъ на грудь,\n«Рострирался страстный руки,\n«Чтобъ въ объятыхъ отдохнуть\n«Такъ, какъ арфѣ нѣжной звуки\n«Ищутъ въ морѣ утунуть?»", "«Но ревнивый Одинъ (1) тебя взялъ, дружъ, въ\nэфиры Валгала, (2)", "«Чтобы ты на груду у него какъ бы солнысі сідлал\nСъ тѣхъ поръ, одинокій, въ тоскѣ и слензахъ,", "«Серебромъ у рисую твой ликъ на водахъ!", "«Но какъ мінетъ срокъ соруysий:", "Треснѣетъ неба полоса,", "И, порвавъ земли оковы,", "Воды хвѣтымъ въ песне.", "«Понесусь я съ страстно новой\n«За тобой, моя краса!»", "Такъ пѣлъ объ. Съ улыбкою Фрага вмнѣаетъ съ\nвысотъ", "Умильные взоры склоняетъ на зеркало водъ,\nИ слензъ богини по лѣгкій ночной\nБѣгутъ, разлываясь сребристой дугой.", "Сладко съ насмурнаго свода\nДругъ шелъ она привѣтъ:\nЕсть надежда, есть свобода!\nТакъ любви ей зашлѣтъ.\nИ вмнѣаетъ вся природа\nАрфы сладостный отвѣтъ.", "Слѣдается звѣзды вѣнкомъ въ хороводы,\nЖурчатъ и качаются страстныя воды,\nКогда Некъ удараетъ по звонкимъ струнамъ\nИ звуки рокочутъ по дальнѣмымъ горамъ.", "Но едва царь для кровавый\nСвѣтъ съ небою, народъ сходнілись\nУмолкаютъ вмѣжъ октавъ:\nНекъ нечалѣнъ — и съ утра\nЛѣтъ потоки величаво\nИзъ бездоннаго ведра.", "Оѣдоръ Кони.", "МИЪЪ О НЕКЪ.", "Не смотря на успѣхи нравственного образо-\nванія, почти у всѣхъ народовъ сходнілись\nповѣрья въ стихійныя божества. Къ этимъ\nбогамъ сусеврѣное простолюдиновъ хранитъ ка-\nко-то таинственное уваженіе. Приучинъ эго-\nго мы можемъ объяснить только тѣмъ, что\nнеразгаданность многихъ яъленій природы,\nпроизводя на простые мы слѣднєю печатнѣ-\nніе, заставляетъ ихъ приписывать вскіое\nнеобыкновенное яъение — спѣ сверхристе-\nственное. По пустятъмъ признаміть въ роз-\nно-пъз древнійшіхъ временъ ведется у норма-\nновъ повѣрье, что земные боги были нѣкогда\nножбѣдны въ войнѣ съ богами небеснѣ-\nми, и потому до дня высочайшаго правосудія\nосуждены на заточеніе въ определенные имъ\nмѣста. Такъ морской человѣкъ, русалка и\nНекъ должны жить въ водахъ, горный чело-\nвѣръ (Bergtrollen въ горахъ, Эльфы) — въ\nрощахъ, народъ холмовъ (Nögfolfet) въ при-\nгоркахъ, рѣчной богъ (Strömkarl) въ рѣкахъ\nп. д. По завоанійнъ Канутомъ Великимъ О-\nглии въ началѣ ХІ вѣка, въра христіанская\nозарила языческій ссверъ. Духовенство като-\nковъ everyми рама старалось прекратить\nповѣрья въ стихійныя божества. Оно успѣ-\nло искореніе поклоненіе этимъ богамъ, но\nвсе такъ языческое понятие о снегому-\nщихъ сплахъ природы, имѣющихъ нено-\nсредственное благінѣ на благоденствѣ чело-\nвѣка, осталось въ народъ, вмѣстѣ съ вѣрою\nвъ ихъ искушеніи при разрушеніи міра.", "Нека представляютъ въ различныхъ ви-\nдахъ: то прекраснымъ мальчиккомъ, съ золо-\nтистыми курамья, въ красной шапочку, съ\nарфою въ рукъ; то стройнымъ, страстнымъ\nлюшоней, въ лѣтнѣе вечера, воспѣвающимъ\nсвою любовь на поверхности водъ; то безо-\nразнымъ стирѣемъ съ шаршавой, зеленой\nголовой, съ лишной бородою, изъ которой\nонъ выжимаетъ воляную слуга. Иногда ему\nпринимаютъ добырья свойства; иначе\nязыя. То онъ поэтъ и пѣвецъ, оборожающій\nвсѣхъ пѣснями; то буйный кобольдъ, перекра-\nжающейся въ человѣка для того только, чтобы\nразрушить счастье человѣческое. Въ этомъ\nвидѣ онъ сватается и обмалѣваетъ нѣвѣстъ;\nразводитъ мужа съ железомъ, вооружаетъ лѣ-\nтей противъ отца и послѣ, срасваясь личнѣ,\nуходить въ море и злобно, оттуда смѣется\nнадъ сволими жертвами.", "Впрочемъ, въ преданіяхъ объ Некъ встрѣ-\nчается самая странная смѣсть идей язычества\nсъ христіанскими понятіями. Такъ почти во\nвсей Швеціи разсказываютъ въ простолюдины\nсъ лѣдующую повесть объ Некъ. «Сва мал-\nчика играл однажды на берегу большой рѣ-\nки, протекавшей около ихъ дома. Некъ вы-\nшелъ на воду и запралѣмъ на золотой арфѣ.\nДѣти стали его дразнить: «Что проку въ тво-\nихъ пѣсняхъ», говорили они: «тебя не по-\nпаста въ карстные небесное». Некъ горько за-\nлакалъ, бросилъ арфу и скѣбъ въ глубину.\nМальчики захохотали, и, прибѣжавъ домой,", "разсказали оттѣю своему, старому пастору,\nкакъ они разжавленіе Нека. Старикъ браннілъ\nихъ и вѣлѣлъ тотчасъ-же итти и утѣшить\nводяного Нека надеждою исполненія. Они бро-\nслись къ берегу: Некъ силенъ на волнахъ,\nрыдалъ желѣбно и слезы потоками лялись\nизъ глазъ его. «Неплачь, Некъ!» сказали дѣ-\nти: «батюшка говоритъ, что и для тебя есть\nСпаситель и прошеніе!» Некъ запрыгали отъ\nрадости, схвативъ арфу и сладко запѣлъ и\nзанялись — и долго, до гою заходженія\nсолца, онъ все еще пыралъ и пѣлъ.»", "Не смотря на это однакожъ, Некъ прип-\nсившись звѣтливую элубу. Когда просто-\nлюдины купаются въ моръ, они всегда при-\nнимаютъ мыры противъ коварства Нека: они\nкдаютъ ножъ на дно, или выкаютъ иголку\nвъ камышъ; —сталь, по ихъ поврію, связы-\nваетъ силъ Нека.", "Когда Нека представятъ старикомъ, онъ\nзоль. Тутъ его обыкновенно называютъ den\niede stygge Necken und sin sjaðhamn (проти-\nvenne Nekomъ въ морской обедовѣ). Естя на-\nродная пѣсня объ Некъ, которая припна-\nся такъ:", "Переряется въ пішать красавцемъ.", "Въ датскомъ романсѣ, изъвѣстномъ подъ\nименемъ пѣсни Пинклара, также встрѣчается\nстрофа, обрѣсившагося стараю Нека:", "Пищаль не виситъ ужъ на гладкой стѣнѣ,\nЕго цѣнѣтъ стрѣлокъ сѣдовысій.", "Некъ вляжную бороду поднялъ изъ водъ,\nИ съ жадностью пощетъ добычы.", "Въ Исландіи господописывается въра, что Некъ,\nкоторому тамъ называютъ Nipikur, (одно изъ\nименъ Одина по Эддъ) гуляетъ по берегу стат-\nнымъ конемъ. Его легко отличаетъ отъ прос-\nтыхъ лошадей: подковы прибитьи къ его ко-\nпытамъ на выборотъ. Онъ смиренъ, допу-\nскавасть дѣлать себя, и если почетъ на себѣ\nсдока, тотчасъ-же — бухъ въ воду съ добы-\nчей. Въ шведскихъ сагахъ онъ представляетъся\nненавистнымъ чванныхъ, причулихвыхъ\nдѣвницъ; а если онъ влюбленъ въ земную дѣ-\nву, такъ пѣжливъ, мильъ, любезенъ, словомъ—\nсамый здравый нежный.", "Пѣсни, здѣсь переведенная, составлена\nАцфеліусомъ, по извѣстному преданію и помъ-\nщена въ журналь ўдна (тетер. 3. стр. 87—\n90). Она изъвѣстна въ народѣ подъ именемъ\nNeckens Paśka — Польскій Нека. Это стран-\nное названіе вкравлено вършотно тогда, какъ\nнорманы имъли еще влажнія на восточ-\nныхъ берегахъ Балтійскаго моря. Можетъ\nбыть существовало въ народѣ пласѣ съ-\nвера, которая совершалась подъ мелодію\nэтой пѣсни, какое ннѣдъ сходство съ сла-\nлинскімъ хороводомъ или польскимъ, что по-\nчтіо ино и то же.", "Нѣкоторыя собственные имена требуютъ\nполеній. Вотъ они:", "(1). Добрые духи, ангелы.", "(2). Эшросы воери. Эшъръ представляетъ бур-\nное, я кена его фран- сонокійное море. Волны\nморскій ихъ дѣти.", "(3). Фран-богина ночи и луга. По Эдѣ фран\nопакивала отсутствіеііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііііі

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЬ.

Средайтесь одлекеніе, гитайтіе!

Шекларъ. (Народный)

Выходить три раза въ педъю: по вторникъ, четвергъ и субботъ. — Цына годовому изданію, состоящему изъ 140листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домашъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

7-е ЯНВАРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ЗНАКОМЫЕ НЕЗНАКОМЫЕ.

(Окончание.)

— Прискакавъ въ Муромъ, къ огорченію
узнаю, что мой Миронъ Ёедосѣнчъ ужъ не
служить, жаветь въ деревъ. Я туда — и
чтоже? Его нѣт дома, онъ выхалъ въ Одесу,
прожитьетъ на дорогъ тамъ-то, защѣдъ
туда-то, и—анъ юнъ мо, будетъ шляться по
всей Россіи и не извѣстно когда возвратѣтъ.
Къ утвѣшенію моему узнаю, что письмо мое
безъ него полученное, послано всѣдъ за
нимъ и онъ получить его. Если онъ благо-
родный человекъ, — жекансь, — онъ поймѣть
слѣь обиды мнѣ сдѣланной и долгомъ поста-
вить, явѣсь ко мнѣ, авекъ контрвѣзить, до-
ставить мнѣ удовлетвореніе. Съ таковыми
предположеніями, я возвращаюсь домой.

— Проязжая коренню ярмарку, я гуляю
по ней п, анфенъ, иду за всѣми въ театръ.

Сику себѣ спокоіно въ креслахъ; одни изъ
монхъ собыдей, человекъ моихъ явъ, говоритъ
хорошо, судить справедливо, замѣчаетъ
дѣльно, говоритъ сомно и о другомъ, о чемъ
приходится: Мнѣ онъ правится; я передаю
ему свои мысли — и мы во всемъ согласны.
Вотъ сударь мой, сыграли намъ уже четыре
водевиля и морать музыкою передъ пятымъ.
Мой знакомый, которого я вовсе не знаю, на-
чинаетъ скучать и дѣлаетъ замѣчаніе, что
всѣ водевли, которыми насъ угощал, не
такъ занимательны. Но какой у меня бога-
тый сюжетъ для водевиля! — присмотрѣлъ
онъ: я уврѣнъ, что если бы нашъ первый
годевлистъ и острякъ (') зналъ этотъ анек-
дотъ, то вѣрно составѣлъ бы презабавный
водевіль.

— Я показываю любопытство — больше
изъ въживости, потому что, комъ ву саве,
у насъ на всѣкомъ шагу найдется сюжетъ
для водевиля, слѣдовательно новые сюжеты.

(') Почтенный авторъ вѣрно извинить насъ за
пропускъ читерехъ буковъ имени, къ которому от-
носятся лестные его эпитеты. Родакъ.

по новости своей, не интересны, и пото-
му я показываю лицъ, что любопытствую
знать его анекдотъ. Имажине! этотъ гусь
начинаетъ слово въ слово мою исторію съ
Мирономъ Еедосѣнчемъ, разумьется съ укра-
шеніями и прилагательными на мой счетъ,
партъ экземпль: что онъ, замѣтить, говоритъ,
глупость адрисовавшагося къ нему помывші-
ка о принятіи имѣнія, — ву вое, се моа —
чтобъ дурачать его, писалъ, говоритъ, пись-
ма, наполненные глупостами, подобно по-
лученнымъ отъ него, и, говоритъ: этотъ
глупецъ — се моа — того не понимая, навязы-
вается мнѣ, говоритъ, въ дружество. Я про-
должаю, говоритъ, дурачить его и наконецъ
какъ-то къ рѣчи пришлось, я, говоритъ, на-
писалъ къ нему, что если хочетъ купить у
мения землю, такъ бы, говоритъ, предложилъ
кому вмѣстъ съ нимъ купить и крестьяна-
ми — с е тутағе моа! Этого, говоритъ, мало: въ
отвѣтъ на мое предложеніе, онъ пишетъ ко

ФЕЛЬЕТОНЪ.

СУЛТАНъ АБДУЛЬ-МЕДЖИДЪ.

Вѣролато каждому изъ читателей нашихъ лю-
бопытно будетъ взглянуть на щяного императора
Отоманской Порты, который въ управленіи сво-
емъ пошелъ совершенно по стопамъ отца своего,
Махмуда II, преобразователя турецкого монархіи.
Мы предлагаемъ къ этому № нашей газеты пор.
пъртъ Абулла-Меджида, чрезвычайно сходный,
снятый съ натуры прусскимъ животисцемъ Кре-
меромъ, который въ прошломъ году путешество-
валъ по Египту, Сирии и Европейской Турции.
Вотъ письмо, писанное художникомъ изъ Кон-

стантинопола къ редактору русской государ-
ственной газеты, отъ 28 октября, 1840 года:

«Я кончилъ портрѣтъ Абулла-Меджида, во всѣ
стръ; онъ очень похожъ, а главное, что меня ра-
дуетъ, самъ сутланъ и чрезвычайно доволенъ. Онъ
позволилъ мнѣ снять съ него копію, которую я вам
теперь пересылаю, съ просьбой, какъ можно скорѣе
ознакомить публику, посредствомъ ятторафи, съ
портретомъ этого любезного ((liebemwürdigen) и
мудраго монарха. Онъ самъ пожелалъ, чтобъ я изо-
бразилъ его на кошь, предотвѣрдѣющимъ вой-
скомъ. Кажется, что настоящій военственныя отно-
шеяи Турции и Египта чрезвычайно его занимаютъ
и все внимание сосредоточиваютъ на войскѣ. Вамъ
вѣрно любопытно будетъ унѣвать подробности мое-
го представленаіа къ повелѣтію правотѣрыхъ. Я
разсажу вамъ все. — Я получилъ повелѣніе къ чет-

пертому часу, 'по турецкимъ часамъ, (около девяти
утра), явился въ новый сераль, построенный суста-
нійъ Махмудомъ. Прусский посоль, графъ Кенигс-
маркъ, далъ мнѣ грагоманомъ своего серкетара, г.
Тесту. Въ пять часовъ утра сѣли мы въ калкъ (турец-
кійъ яликъ) и пустились чрезъ Босворъ. Въ восемь
мы принялили къ великохлѣпшыя граморымы сту-
пенлеръ, ведущимъ въ пристройку къ серало, гла-
хонаходался преміяныя команіе для иллюстрацѣ. Дов-
оровая присудуга приняла насъ и внесла всѣ мои рабо-
ція принадлежности. По аркцкимъ персидскимъ ков-
рать ввели насъ въ обширный покой, убраныі ча-
стію на европейскій манеръ, частію въ восточнокъ
въкъ. Маякіе атласные пуховики, въ видѣ диванъ
по стѣнамъ, огромныя зеркала, иѣ сколько стульѣвъ,
часы, канделабры и великолѣпныя курильпныя —укра-
вали залу: столовъ совѣсмѣ не было. Намъ подали

["10", "мь, яхота глулю, но держу, вызывает меня на\nдулар'я, гроза, что самъ приветъ въ назначе-\nный день, но къ моему, говорить, присок-\nбію, я выхала изъ дому прежде, и вот, гор-\nватъ, сюда присялъ мь это въмъ, и я очень сожалъю, что не могу явно узнаватьъ\nтого, говорить, необъкновенного болвана!..", "— Въ его видне передъ собою! въ за-\nлакчивости чуть не вскрикнулъ я; но под-\nвываясь занавѣсь, передъ начатіем нового\nновоговеденья, остановить меня. Но жюке донъ,\nто я долженъ быть чувствовать, видя не-\nвидимый мною Мирона Едосовча такъ близ-\nко отъ меня, что насъ разбирали только руки\nкрескъ. Каково мь было выслушивать\nотъ него такія колкія на мой счетъ замѣчанія\nи даже брань въ глаза!", "— Же въ дивѣ, что я съ трудомъ владѣлъ\nсобою! Конечно, не будь явъ такимъ сосѣды,\nвъзьктыркѣсьему и опеканію бысѣдатъ ще, не\nкакъ благоразуміе сказало мь, какъ въ\nтакомъ критическомъ отстоятельствъ пошутъ,\nто я дѣятовалъ о планѣ. Во всѣ водѣные,\nкотораго содержанія, отъ бѣшень-\nненя, восе не замѣтилъ я глядѣлъ на сену,\nхохотаю — санъ-притворно, и холалъ, и пистеръ,\nне у мѣста, все для того, чтобы от-\nк悦вѣрить мь такъ нечавѣдимо Мирону\nЕдосовчу не дать подозрѣнія; но при от-\nчаніи послѣдняго куплета, когда забавѣсь\nотъ бытъ опустилась, я, чтобы удержать\nи уже не вышустить Мирона Едосовча, кра-\nтигаваю руку, чтобы схватить его... и — кель\nмьеръ! — хватывая руку пустую крес-\nка!!... Его уже не бьо. Я вскрикнувъ въ\nизступленіи: — Гдъ вы, Миронъ Едосовѣчъ?\nПриите принять удостовѣреніе, что я не ду-\nракъ, не скотина, какъ вы меня въ глаза\nназывали!... Ходящіе оставалываются,\nсмотрать на меня, усмѣхаетъся, слушалъ моей\nкривъ... но Мирна Едосовча нѣтъ как\nнѣтъ!", "— Не помня самъ себя, изъ театра бѣду\nвъ поліяда, чтобы отыскать квартиру моей\nною, но меня прородили до полнѣго и не\nдажли мѣду удовлетворительнаго отъвѣта.\nДругой день, же куръ по всей ярмаркъ, ишь,\nрасказываю причину ссыры моей съ Миро-", "трубы съ дливыми, черешечными чубуками, и\nгебою-колычными мушдитвами въ язтаря, золота и\nдомо-каней, и косъ въ маленькихъ китачковъ\nчашках на серебряныхъ блюдахъ. Несколько\nчасъ протекали въ окладѣ. Сутанъ еще не вы-\nходилъ изъ гарема. Въ это время и любовалась без-\nдюбною крепкочю, которая представлялъ мь вмѣ\nпѣнъ изъ двора. Когда мы еще пыли къ серало, уже\nскѣмъ умрихнули и вътер состоялась очень\nтеперѣ, бура была волонъ разагрѣ. Боссю\nбушевалъ, и бастная волюны, какъ бы металъ гроз-\nвые зворы на саралъ, который гелиаковійный сту-\nпени бралъ приступолъ и залавалъ пѣною. Изъ Зол-\nотомъ рота (конопшоповнокъ гаваны) ил' на-\nдомъ лады не отавливались въ море, и тѣлько изрѣлъ,\nмужѣ пѣною влажныхъ горъ Боссора, проглядывалъ\nбѣдный парусъ, трепенялъ, какъ защалъ, застегну-\nвавъ бѣдный парусъ, врѣшалъ, что якъ защалъ, за-\nтегнувъ бѣдный парусъ, врѣшалъ, что якъ защалъ, за-\nт

продукты, какъ-токоремъ, лонадей и овецъ; а-настоящие упрощать моеięь моеь въ оврахъ, для чего упробръталь отличныхъ матокъ и выписывавъ мерноносовъ самой чистой крови, даже получать журналь для овецовъ.

— Прослышалъ я, что съсъмъ мой, Тимофеевич Кондратьевич, верстъ за пятьдесят отъ меня, облагався отличною полодною овецъ и барановъ. "Бхать мнѣ къ нему было не съ руки; я ему отхватывъ письмо самое дружеское, а онъ ко мнѣ въ овечѣ еще побойною написалъ. Ково за слово, у насъ поднялся переписка. Вы знаете, что любую повогорить и мастерсю разказывая, а написать—такъ мнѣ подавайъ. Не знаю, какъ-то съ молодо руку наблѣръ; и теперь, какъ начну, такъ и не думай отводить, а оттого и шли мои письма какъ-то складненько; да видно я на таковскаго напалъ, потому что и онъ меня записывавъ своими письмами. Китаешь, не начитаешься, душа не нарадуетсялъ; пропечѣть странницу, другую, третью, четвертую, вслѣдъ все прочтешь и не поймешь ничего; такъ умѣль сводить концы, что у него развязка письма на самомъ кончикахъ — диска-такъ истиннымъ почтениемъ и преданію вашъ покорливый слуга. Вотъ въ томъ и содарханіе. Ну, спасибо за увѣреніе! Порадujeusesя такой аруждѣ, да и самъ примѣшься отписывать; но мои письма были другъ и отличнаго, и отличнаго ихъ штыла. У него ни одной точки, ни защитой во съмъ письмъ и со свѣчною не найдешь; и у него завязка распанимъ пространially, и развязка, какъ торопомъ отрубить; а у меня, напротивъ, что только затыливое слово, тутъ и точка, тутъ мысль, тутъ и развязка; безъ моей узсенія не поймешь; додумывайся — диска— самъ, на то и точки учрежденія.

— Но переписка меня лѣю постороннее. Довольно и того, что мы такъ часто переписывались и паконецъ, чего мнѣ надо, я прошу у него и онъ мнѣ шлетъ, что было взаимно и отъ меня. Я прошу барановъ уступить, и онъ шлетъ за выгодную цѣну; онъ просить у меня жеребца на время, я посылаю охотно. Я прошу у него нужного матеріаід для парниковъ и градъ, (и тогда заво-

длъ своей садъ), и онъ шлетъ мнѣ сколко душъ моей угодно; прошу у него любопитнѣннаго прочитать, и онъ шлетъ мнѣ единственную, имѣющуюся у него въ библиотекѣ, кипнѣ, подъ заглавіемъ: «Свѣерная Пчела, политическая и литературная газета, 1836 года», а она у него вся въ переплетѣ, какъ тогда и важна, настоящая, какой нибудь матерій, книга; и я читала ее съ есмалаждениемъ, потому что тамъ есть-такъ надъ чѣмъ посѣдzte, а особливо политических предметы, прелѣдъ! И вѣдь точки, запяты и прочъ знамія. Спасибо!

— Но и это сторона. Какъ мы продолжаемъ жить, вотъ въ такой-то дружеской связи, я, себѣ на бъду, возьми да и влюбился, да какъ!—до упула. Въ того же, хотите знать? Въ Марину Ильиншну. Вы не видали, такъ и знать не можете. И подлинно, что за красота была! Глазки, щоки, печі... да всего как не перекажешь! А поступъ какъ! Ну, однимъ словомъ, — ни живъ, ни мертѣвъ жову, отъ дѣь шищенно отобѣти. Думала я: себѣ: а не дѣло и пропасть. Надобно кончить дѣло: давай женюсь на ней!... И рвшился. Вотъ, когда шищался, надобно, аду-мамъ, дому устроить на ханатому положенію. Назался и устрѣлъ: пристройді для жены уборную дѣчью и дѣчью для будущаго поколѣнія дѣтскую опорную, а самъ, между тѣмъ, сохну и чахну отъ непомѣрной любви. Устрѣлъ и мебельповавъ дѣмъ, —совѣ мастровые, не выписывавъ же вещей, —присягаю: облѣлъ и выкрасилъ колеску, мы-такъ. Уже прозвалаe молчотныхъ ложей... и только что распоряжался бхать къ невѣсть, знакомиться и свататься, какъ хо-лъ... сълѣзъ: слугой женѣнчика на ней; и кто же этотъ другой? Тимофеевич Кондратьевичъ, задушевный другъ мой!

— Пряznалось, это извѣстіе срввало меня на поважъ! Что бы и сдѣлалъ, если бы въ то время попался мнѣ въ руки этотъ другъ-соперникъ мой? Онъ былъ далеко. Въ самъ дѣлѣ, не бхать же мнѣ самому. Въ Тимофеевич Кондратьичу въ руки, что «на-де, любезнѣйшій, зарѣлъ меня», какъ поступилъ къ лучшію нашимъ современнымъ позитамъ: въ ея стихахъ такъ много силы и чувства, что мысль, иногда и весьма общая, созревается почти всегда организованія стиха и выраженія. Въ производеніе нѣсколькихъ лѣтъ всѣ лучшіе нашъ журавли были усѣдомленіемъ и съ-какъ-вѣтами, и всѣлѣй захочетъ теперь пріобрѣсть себѣ сенѣный бунтъ этихъ вношеній, благорѣш-ущихъ истинной поэзіей и неподлѣйною свѣдѣніемъ. — Къ нимъ будетъ присмотреліе и маленская драма, въ монологахъ, Черницына, подъ названіемъ: «Въ Испаніи», напечатанная въ Пан-теонѣ театровъ.

— Графъ В. А. Солюгъ, который съ поспѣшной русской литературы, какъ повѣствователя, теперь изготовилъ къ печати снабрать поэтей, подъ названіемъ: На сонѣ кривдішій. Это заглавіе я можетъ смѣть привить въ обратной мысльѣ, т. е., что-тѣ, что-тѣ этихъ поэтей непремѣно произведетъ у васъ безсонніи. Узданіе будетъ криво и роскошно. Къ поэты съ «Тарантасъ» — будутъ сдѣланы превосходные полнія.

— Е. П. Гребенка, пѣвца Малороссіи и жиловіецѣе ея нравовъ, намѣренъ вкорѣ съмъ издатъ пусть сюю: «Геммантъ Хмельницкій». Мы имъ следи читать ее въ рукописи и увѣреніи, что публика раздѣлить наше удовольствіе, когда по-мамъ вылетъ въ печати. Мы постараемся еще прекр-съ ознакомленіе, въ нѣ откіркухъ отрыкавшихъ, съ этіемъ истинною поэтическимъ произведеніемъ.

весьма не тонко Василій Павловичъ. Я сдѣлалъ иначе:

— Възлишь «Свѣерную Пчелу», барановъ и все, что только отъ него, я все это послалъ къ нему при письме да при какомъ. Сто рублей при держу, если онъ поймѣть, за что я возненавидѣлъ его, такъ тонко смастерилъ, и тя отечѣنій много, но развязки ни отной; и что еще Like, нѣ-ни милостивый государъ, ни покорѣній слуга, а просто въ началъ мерзавецъ Тимофеевич Кондратьичъ, въ концы той врагъ, а въ средняхъ всѣтыдаты; раза по три эти «ты» на каждой строҷка. Вълѣдъ да и послалъ.

— Въдѣ почиталъ же, низкая луша, москвашшо и пустился на попатный дворъ. — Я-де не понимаю, какой ради принчины, ты изъ друга сдѣлался мнѣ грагомъ. Скажи. Я ему въ отвѣтъ: «Нѣтъ, ты—диска—очень понимаешь. Не скажу». Онъ мнѣ опять: «Не понимаю, скажи». А я ему все одно: «не скажу, самъ знаю». — Переписка, разумѣтъ-мъ съ крамеряніемъ, пла да пла, а между тѣмъ, и возьми да и забольй, — все съ горя, да съ тоски, — да въдѣ какъ забольѣмъ имен-но у пудъ; и вотъ, ни съю, ни съ сѣго, проварился сплинкомъ около двухъ мѣсяцевъ, потомъ и встальъ. Что же? подумалъ я: прод-мѣнѣмъ не ротовѣшь, иначеченный не пѣд-мѣнѣшь. Чемъ тужить, тѣмъ хуже; здорова-вее потеряешь, по хозяйству "много упѣшнѣшъ. И тая я всталь, а не пересталъ пре-даваться грусти, то есть, сильной, а тужилъ я, слегкъ, чтобы тоска не мѣшала мнѣ и алѣмъ запятѣ.

Разматрѣвшій сон пристройки, я только носившалъ! Къ кѣмъ мнѣ убѣршена женская, дѣчья и самая дѣтская! Долой ихъ, не на-до, ломай! — Мигомъ, какъ не бываю; сынам рабочие, не заниматься ихъ. Изъ пристройки, давай лѣпшъ другую фабрику, да какъ-то все у меня не клеилось: на бумагу расчерѣено строеніе для фабрики — удивительно轻каро и любою; срубѣть, состроять, гадко, неудоб-но и ни то ни сѣ.

Извѣстно, что въ такомъ случае, когда умъ нашъ не можетъ чего постигать, надоб-но вязаться за киппъ, могущія наставить насъ:

холнѣ особенное удовольствіе бесцѣдно съю, но съмъ, простыя, отковренныі художникъ, котораго да-тамъ-же вылѣвается на уста, какъ и на полотно. Я съ своей стороны, старался не превырать нитя раз-говоровъ, потому, что этійъ только средствомъ могъ поддержать одушевленіе ліній-султаны, котораго имъ, я увѣренъ, вскорѣ будетъ предметомъ благословеній на Востокъ и всеобщаго уваженія въ Европѣ.»

Для любопытныхъ представляемъ подпись султаны Абула-Меджиды:

ЛЛИТЕРАТУРНЫЕ ВЕСТКИ

— Полной собрание стихотвореній графини Е.П. Рос—но—почти отичетано и скоро вылетъ въ сѣстѣ. Безеспронь, графина Рос—на принадлежитъ

— Съ пѣснями выйдомить маленькихъ и большіхіхъ читателей умныхъ сочиненій г-жи Ишимовій, что трудолюбивая писательница изготовила имъ къ новому году прекрасный подарокъ для кѣ-тей, свѣтła, свѣтла съ-кѣ-тей. Она заключала въ сенъ-бѣй нарастовѣнія Императоровъ Павла І и Алекс-андровѣнѣнія. Не скажемъ сю сюла въ похвалѣ этой книги: всѣмъ извѣстно, какая мас-терица г-жа Ишимова разсаживалъ дѣтмѣ, ти-торицкіе факты! Служа, какъ часто "жайѣшь, къ ней же не маленькихъ и не менѣшь скажемъ-ки, чтобы съѣсть в'огнѣ завѣлѣательной расказац-ки и снова увычиться в'ялѣ бѣднымъ древнихъ временъ и любви къ отчинѣ!"

МЕЛОДИЯ

— Въ Сент-Этенбюлъ, механикъ Мать из-нѣ-бѣй-гъ-бруки, изъ которого можно выскрѣтъ пещешъ пучами сряду, зарядѣвъ его только одинъ разъ. Пулярамъ очень хвалять; онъ чрезвычайно присто и всѣ опыты были удачны. Подумавъ: на что народъ не ухитрится, чтобъ истрѣятъ человѣчство!

— Въ одной изъ лондонскихъ галантерейныхъ лавокъ вышѣшено черное шелковое патлы, прес-крашно вышитое золотомъ. Къ нему приколотъ

101

12

Какъ вотъ мармара въ нашем городке, я какаю! Даже книжный товаръ вывезет. Вотъ теперь, я все навык, подумалъ я. Взялъ, да и похалъ на армарка. Какъ мнѣ ничего не было, такъ я прямо и пустилъ къ литературу. «Покажика мнѣ, батюшка» говорю я книгопродавцу: «такую книжку, старая научила бы меня пзъ обломки стараго строенія сълъять прочное, красное, пригодное для фабрики...

Этакой книгу у насъ нѣтъ; — отвѣчаетъ онъ: — а вотъ самая повѣшія сочиненія Поль-де-Кока, Абадонна, Клътва при Гробъ, Прогуляка въ Филлиниадю...

— Не нужны мнѣ ваши оподельники, ни примадошь, ни клатвы при погребѣ, ничто; покажите мнѣ что по строенію. Нынѣ въ книгахъ пишутъ обо всѣхъ предметахъ. Онъ онказалъ мнѣ нѣв如ко съ планами и фасадами. Все бы нечтю и красно-свѣткъ, такъ что я не зналъ на чемъ остановиться и какую книгу выбрать себѣ в руководство, какъ будущей господинъ, кончивъ свое дѣло съ книгопродавцемъ, спросилъ меня, что я поскушать изволю я, сказавъ. Онъ разсаждалъ прекрасно, справедливо, долго, и кончилъ на томъ, что и не могъ шршиться на какую книгу: по его замѣчанію, какъ лизъ книгъ была и полезна и безопасна; особенный даръ имѣлъ намъ разсаживать.

Слово за словомъ, мы изъ матерія въ матерію, говорили, разсаждали для прили- чая стали противорѣдить другъ другу. Онъ говорить отборisten словами и такъ завяз- чиво, что я не пойму предмета, о чемъ онъ говорилъ, а особливо, какъ засыпаетъ, для украшенія, словами высокаго штила. Чтобы показать ему, что и я нѣчае больше и больше нач- нѣтъ ораторствовать... Я, чтобы кончить на чемъ нибудь, начу в отборныхъ словахъ слогашаться съ нимъ, онъ, копечено, для проложенія рѣчі, а не думала, чтобы не отъ поз- нятія моихъ соглашеній, опять начнѣніе оповергать ихъ и, сколько я замѣтилъ, во- преки прежнихъ своихъ мыслей.

Услѣдствованія была быдла! хотя, праву сказать, я не могъ шршить, о чемъ мы разсаждали, въ чемъ не соглашались, пото- мү чъ мы оба говорили на высокомъ штилѣ

и отборными словами. Симпятія же, такъ в чарвоніи, что влечетъ меня къ нему и въ немъ замѣчать такую же наконечность.

Дѣло уже къ вечеру, какъ вругъ го- сподинъ, къ которымъ я подружился и ко- тораго не знаю предлагає мнѣ навыкъ его и напиться, по пріятельски, чая. Мы пошли, продолжая аружекъесюбѣеслѣю и все не зная другъ о другъ, кто онъ и пѣть я. Пришли въ его квартури, просивъ са- диться, а самъ вскрикнулъ: — прикажите намъ, душечка, подать и самі и пожалуй- къ намъ. Я хочу познать васъ такъ моимъ почтеннымъ, новымъ другомъ.

Ага! подумалъ я, онъ не одинъ на квартъ, но кто съ нимъ? Не извѣстно. Онъ такъ загадочно отнесся къ неприсутствую- щему дѣзѣ людь, что трудно было-бы рв- шить: женилъ его, сестра, мать, тетка, братка, племянникъ или наконецъ-кто нибудь. Изъ его отысъ не можно было замѣтить муж- скому ли лику онъ говорить или женкому? Душечка — оно идетъ и сюда и туда.

Пока я такъ разсаждалъ, мы продолжалъ разговаривать все въ прежнемъ тонѣ, какъ выносять чай, я беру чашку идую въ нее, по- кому что онъ былъ горячъ, и выливатъ в блюдонынѣне въ тонъ; вотъ, когда я дую въ чашку, отворилась дверь, входилъ дама... рубокъ у меня здоравлилъ спальне, такъ что сно я удержалъ чашки, хлопъ ее объ земъ... обрыз- гался варомъ... нестерпимо! — Такъ это то и есть Тимофея Кончалинъ. Ты руми- тель моего счастья и сокопіствія? Ты желѣн- ся на Маринъ Ильинишъ и похитилъ мое благополучіе? — такъ кричалъ я въ неистов- ствѣ отъ обжога и что врага, злодья моего не узнавъ, обласкалъ и даже подружился съ нимъ.

— А! такъ это ты Осипъ Гордѣевичъ? вскричалъ въ насъ очереды хозяинъ, и по- шума у насъ перебанка уже въ противополѣш- шиль, нежели мы говорили въ лавкѣ. — Же- нка его, исправившіе моего изстѣленія, соч- ла меня за сумасшедшаго и ушла изъ кома- ты. Надо вамъ знать, что она никогда не видала меня, не сывалала о любви моей, даже не видала, существуетъ ли на свѣтѣ какой Осипъ Гордѣевичъ, такъ и немудре- нно, что она не поняла причины моего из-

ступленія. Я, загляшая своимъ криккомъ выходок брага моего, умелъ поскорѣ отъ него, чтобы наша ссора не писала непри- тныхъ послѣдствій.

— Бьюсь объ закладъ, что онъ не знаетъ и во въкъ не узнаетъ причины, за что я воль на него; и я ему, стыда рады, не объясню ни- когда, не неправилъ буду вътѣчно и я всѣмъ говорю, намъ опасно выступиться, чтобы... знаешь? При этомъ онъ съдѣлалъ жестъ рукого, показывая, что убѣтъ его.

— Чудныя вещи бываютъ на свѣтѣ! — заметъвъ Гргорії Павловичъ: — не вда- лись — подружились, не вдаль: — посвори- лись: не знали другъ друга, подружились, узнали — посворились.

— Курѣзную штучку разсажазь намъ Осипъ Гордѣевичъ, сказавъ наконецъ Мак- симъ Николаевичъ, во всвою бесѣду молчавші и внимательно выслушивавшій всѣхъ: — истинно курѣзная штучка, хотя бы въ га- зетахъ напечатать. Того онъ только такъ бывалъ, что незаконный целовѣка воссе не знаетъ, и чуть узнаешь и поведешься съ нимъ, и что онъ больше и больше знаетъ. Онъ чего это такъ?

— Тутъ нѣтъ никакого курѣзу, отвѣчалъ — за всвѣхъ насъ Внкіянцій Степановичъ: — че- го не знаешь, того и не знаешь, а какъ зна- ешь, то и знаешь.

С тѣмъ его заключеніемъ, мы вы- го- ласились и разошлись до будущаго слука.

Грицко-Основьюлкенъ.

## ОСЕВЬЕВЪ

Всѣ творены въ Божьемъ мірѣ Такъ прекрасны — хороші! Но прекрасный человѣкъ, Ничего нѣтъ на земли.

То себя онъ неназначитъ;

То собой онъ дорожитъ;

То нюблють, то разлюбить;

За мигъ жизни въкъ дрожить.

Дастъ желанымъ ли свободу!

Землю кровью наошьтъ;

Буйной войъ... дастъ за волю: Ноль нимъ море закапшьтъ.

Не измѣняться желанъ;

Озарится свѣткомъ умъ;

Всей онъ свѣтъ краскаетъ;

Всѣ на свѣтѣ помрачить.

КОЛЬЦВЪ.

ярлѣкъ, съ вадписью: «Платье, которое было на королевы Елисаветъ, об день въ брака.» — Ученый промышленникъ забылъ療іе только объявлялъ въ ко- торомъ году совершалъ бракъ королей—доп- ложаю (virgin—queuse)? — Я смотрю на анхоро- низмъ, нѣвѣскою лордовъ предлагали уже значительную сумму за патье: это доказалъ, какъ сильны вельможи Агнія въ своей отечественной иерархіи.

— Сіамскіе бизнесы, которые нѣвѣскою якъть тому, объѣзжали Европу и показывали себя за дѣны, теперь, какъ пишутъ изъ Съверной Аме- рики, купили себѣ тамъ хорошееな ишѣе и залиданутые цепными промышленності. Хоро- шо, если и другіе, имъ подобные бизнесы, срос- сельные узламъ выгода, наживали себѣ состоящіе шар- латанствомъ передъ публикою, послѣдовали при- менѣхъ сіамскіхъ братій и перестарили тѣшь честной пародъ соньми уродствомъ, если не фи- чечистымъ, такъ нравственнымъ!

ЛЕВъ и АНГЛИЧАНИНЪ. Недавно случ- льсь въ Парижъ вмѣстѣ ужасное и довольное за- бранные проспекты. Англичанъ, пріхвѣшій въ Парижъ, чрезвычайно пристрастился къ ди-

кимъ звѣрлямъ, содержимымъ въ Ботаническомъ саду (jardin des Plantes). Онъ подружился къ гла- внымъ сорятрелемъ за звѣрлями, г. Маршетовъ, и тотъ далъ ему позволеніе ежедневно посвѣщать, и даже ласкавъ его ужасныхъ питомцевъ. Англичанъ не разъ уже присутствовалъ за об- домъ чарнаго народа кѣзѣ: онъ свыкся салъ нимъ, послѣз звѣрлямъ цистинности, сквозь рѣшет- ку гладилъ ихъ по шеретіи, дергалъ за хвостъ и позligать себѣ разные другія невинныя забавы, хотѣ довољно отчаянны, но для него полныя на- служенія. Недавно Маршетъ долженъ былъ на нѣвѣскою днейъ отлучиться изъ Парижа; англичанъ привѣлъ въ садъ бѣзъ него: кѣзѣ лыка былъ отерпѣ, и нарѣз звѣрѣй изволилъ въ это время величайшего прохажаюбѣтнаго подълѣжнаго- го добра. При видѣ его, англичанъ успѣвалъ и штѣ- вѣ ютилъ назадъ, но я величественно по- шелъ прямо къ нему и, поднялъ лапу, придѣлѣвъ ею бѣдную братью кѣзѣ. Погибѣлъ его была нензѣжь; защититься было нечѣмъ. Тутъ приш�ъ англичанну. счастливая мысль — по- проворно вынулъ изъ кармана табатъерку и весь табакъ бросилъ въ ностъ своему-

вику. Левъ, не ожидалъ этого нового способа защиты, чрезвычайно изумился, и пока въ тѣмъ гирнѣ и промаглою сѣхалъ, хитрый бри- танецъ усѣлѣлъ спасаться. — Къ этому не мыслино было прибавить причное нравоучение: вопѣ, какъ опасно ходить въ юсти къ дикимъ звѣрлямъ, и какъ полезно имѣть об запахъ брезинскій та- бакъ!

—

## ОТЪ РЕДАКЦИИ.

Всѣхъ, къ которою имѣлъ шелкое какое-либо дѣ- ло, касавшееся до «Литературной Газеты», прошу адросовѣрѣтъ либо съ едъ «конторъ», со- стоящую на улѣ Невской проспекта и Ли- халковской улицы, къ комъ трафини Строго- ройной, или прямо ко дѣлу, въ редакцію, на Невскомъ проспектѣ, за Анчичныки мос- ломъ, въ домъ Мьнгева.

— ВЕДОРЪ КОШЪ.

Печатать позволѣтъ. С. Петербургъ, января 6 лип., 1841 г. Цесарис: А. Крыловъ и Е. Ольденбокъ. Въ типографіи А. Бородинъ и Комп.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълъште обсъждане, гипсатите!

Шекспиръ. (Цимбелинъ.)

Выходить три раза въ недълъно: по вторникамъ, четвергъмъ и суббота! — Цъна головому позданю, состоящему изъ 140 инстовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою пап раздоскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

9-е ЯНВАРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ЖЕРЖИ НЕЗВИКАРО,

I.

Насъ было нѣкоько... Слѣды мы семьею,
И въ той сем'я простал рѣчъ тека
Струею дружества, душевнаго тенца
И чистоты блестящею струею!....

II.

Да! живо помню я тѣ сладкія минуты:
За мыслью мысль гилась, душой свѣтлѣли мы,
Сердца въ насъ былися, и были въ насъ умы,
Какъ небеса широко разогнуты!

III.

Всѣ наши мыды вдаь взвивались полетомъ,
И рѣчъ тека къ нездѣшней высотѣ —
И вдругъ разбрызнулась огромнымъ водоме-
томъ

О цистинѣ и вѣчной красотѣ..

IV.

И вотъ, объятые позиціи потокомъ,
Мы всѣ къ ея жрениамъ рѣчами перешли,
Которыхъ долгъ, какъ избранныхъ земля,
Твертить земнымъ лишь объ одномъ высокомъ!

V.

Вотъ стали мы о смѣхахъ тѣхъ жрецахъ
Воспоминать какъ о семействѣ братій —
И низго вспыхнуло и вспомнилось въ сердцахъ
Чемъ всегда раскрошь жаръ объятій!

IV.

Намъ въ мысль пришли—ихъ зоркія мышленья,
Ихъ взлеты въ тѣ края, гдѣ жизнь такъ глу-
бога,
Ихъ серце знѣнное ихъ дивныя видѣнь,
Ихъ радость, ихъ тоска, — особенно тоска!..

VII.

Богатые небесностію тонкой,
Они отъ грубаго влекутъ въ высоты,
Тамъ ищутъ благъ, зовутъ ихъ пѣснь звонкой,
Хотятъ ихъ выманить успѣліем мечты!

VIII.

И вотъ горлить они творимости пожаромъ,
И видять искры благъ въ разливию томъ
огнѣ,

И ловить ихъ душой, но въ здѣшней сторонѣ
Земной небеснаго не покупать даромъ!

IX.

Ихъ бисеры не вмѣшать люди въ злато
И не поймутъ воззренный ихъ трудъ;
Посмотрятъ, поглядятъ, а тамъ пойдётъ ра-
плата:

Возьмутъ ихъ радости—имъ бѣдствія дадутъ!,
Х.

Вотъ почему у нихъ правдиво славять,
Что всѣ ихъ дни — рядъ горестей однихъ:
Ихъ взносить высшее, земные-же ихъ да-
вять —
И небо въ нихъ цвѣтеть, земля срадаєть въ
нихъ!..

ВЛАДИМРЪ. СОКОЛОВСКІЙ.

РУЧКА.

ФАНТАЗЫЯ.

Я разбогатѣлъ. Какъ? — до этого никому
нѣтъ дѣла. Кто спрашиваетъ у богатыхъ людей,
какъ они разбогатѣли? Получилъ я

ФЕЛЬЕТОНЪ,

ЛИТЕРАТУРНЫЯ
И ДРУГИЯ ВЪСТИ.

—Князь В. О. Одесскій собирается издать пол-
ныя свои сочиненія, состоящія, по большей части,
изъ повѣстей, съ которыми рускіе читатели зна-
комы по многимъ периодическій изданіямъ, и
изъ такихъ, которые еще не были въ печатіи. Та-

ланътъ кн. Одесскаго есть лучшая рекомендація
этого издания, которому, вѣролтно, многіе пора-
дуются.

—Россія богата спытлими тюркствами, которыхъ
память и обыкновеніе—строго соблюдается въ на-
родѣ. Оно изъ величественнѣйшихъ тюркствѣ,
есть крестный ходъ изъ Курска въ Коренную
пусть, ежегодно совершаемый въ десатую пат-
нину послѣ св. Пасхи. Болѣе 100,000 народу со-
бирается къ этому времени со всѣхъ концелью
Россіи въ Курскъ и оттуда сопровождаетъ тор-
жественное перенесеніе чудотворной иконы Бого-
матери, (пившейся въ 1295 г.) въ Коренную пус-
тынь, знаменитую по своей ярмаркѣ. Это эр-ъ-ли-
ще превосходить всякое описание: духовенство
въ богатомъ обличеніи, первые сановники губер-
ній, отряды войскъ и стотысячная толпа народа,

съ фонарами, хоругіями и свѣчами, тѣнсятся на
пространствѣ 24 верстъ и едва къ печеру лости-
гають до мѣста назначенія.—Мы слышали, что г.
Джунковскій срисовалъ эту картину съ природы
и искорѣ намъ бенъ обнародовать ее въ отличной
литографіи съ приложеніемъ историческаго опи-
санія проникновенія этого тюржества и соблюдае-
мыхъ при вѣмъ церемоній.—Дай Богъ успѣха въ
полезномъ дѣлѣ.—Трудъ его будетъ отчасти но-
вымъ и во вслѣмъ случаѣ полезнымъ приобрѣте-
ніемъ для искусства и для исторіи.

— Въ первой половинѣ января появился въ
свѣтъ первый выпускъ прекрасной « Исторіи
Фридириха Великого», соч. Францемъ Куглеромъ
и украшенной политицамъ Адольфа Менцеля.
Это роскошнѣйшее издание изъ всѣхъ, доселѣ вы-
ходившихъ въ Германіи; оно предпринято по при-

["14", "наследствоъ какого-нибудь классического\nнального состояния гибкою силью и или\nдлинными руками и говорчивою совьюсь,\nвсе равно, — я разбогатый, такъ разбогат-\nтый, — что вмѣсто прежней кислой рожи, всѣ\nсвѣть теперь мы улыбается.", "Вы не узнаете меня, если прежде встрѣ-\nлая на Невскомъ проспектъ, въ видѣ симри-\nного человека, идущаго, потупая глаза въ\nземью, въ шпинде, который когда-то былъ\nсвѣтловъ радуги. Нѣтъ! теперь я прогля-\nваюсь въ красномъ пальце, заложивъ руки\nвъ кармали; голову рдень къ верху, иго-\nда прищуряювą глаза, исклег приходимою\nшляху только тѣмъ изъ старшихъ знакомыхъ,\nкоторымъ прежде кланялся очень почтѣн-\nно, а прочихъ совсѣмъ не узнаю. Я даже\nсамъ не подораживалъ въ себѣ столько важ-\nності. Само собы, что я уже оставлялъ смирен-\nную комнатку, въ которой кое-какъ поми-\nщался съ диваномъ, комромодомъ и нѣсколь-\nкими стульями, служившими, впрочемъ, бѣдны\nдля украшеній, нежели для пользы, потому что\nна нашихъ никто не садился —изъ опасеній сло-\nшего шею. Теперь я взялъ цѣй бѣдный\nвѣтъя, у Полницейскаго моста. — Во время бѣд-\nности моей, за неимнѣмій контороки или пис-\nній сенатора, лимпія привычку работать по\nкоммодѣ, и единствѣю этого невыголомно-\nшемъ монуѣ уствѣнныхъ способності\nприспавывалъ безцвѣтность моихъ пры-\nизводеній и совершенный неуспехъ въ ли-\nтературѣ. Поэтому, пренемѣшь кварталъ,\nпрежде всего купилъ и у Гамса огромный\nписьменный столь. Теперь я уквѣрѣ, что\nтамъ самъ напродолжительно времени по-\nдарю публику въ прекрасный шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш