— 2 —

ху ближайшую пли современную съ первобытнымъ его состояніемъ (*). Съ
другой стороны, говоря о личныхъ именахъ вообще, нельзя отрицать и того,
что они, по происхожденію и образованію своему, завися болѣе всѣхъ словъ въ
языкѣ отъ произвола человѣческаго, менѣе всѣхъ словъ подчиняются общимъ
законамъ мысли и словообразованія, и оттого болѣе всѣхъ прочихъ словъ но-
сять и отражаютъ на себѣ слѣды каприза и фантазіи человѣческой, болѣе всѣхъ
словъ не повинуются правиламъ языка и становятся неудобопонятными и не-
вразумительными. Чтобы вѣрно определить истинный смыслъ личныхъ именъ,
для этого нужно присутствовать при самомъ процессѣ образованія и пропс-
хожденія ихъ, видѣть своими глазами всѣ внутренніе помыслы и всѣ движенія
сердечныя тѣхъ, кон давалі эти имена: такъ индивидуально, если можно выра-
зиться, происхожденіе ихъ. Тогда бы мы поняли нетолько значеніе именъ, но
и силу впечатлѣнія, производимаго ими на человѣка. Теперь мы можемъ толь-
ко гадательно и приблизительно судить объ этомъ по сравненію дѣйствія лич-
наго имсни на нашихъ предковъ съ дѣйствіемъ, производимымъ на насъ нѣко-
торыми прозвищными именами, иногда очень характеристическими, метко и
вѣрно обрисовывающими всего человѣка, «которыми, по выраженію Гоголя,
«такъ любитъ русскій человѣкъ награждать другихъ, и которые идутъ за
«тѣмъ, кого назвали такимъ словомъ, въ родъ и потомство его, и которые
«утащитъ онъ съ собою и на службу, и въ отставку, и въ Петербургъ, и на
«край свѣта, и какъ потомъ ужъ ни хитри и необлагорожнавій свое поприще,
«ничто не поможетъ: каркнетъ само за себя прозвище во все свое воронье гор-
«ло и скажетъ ясно, откуда вылетѣла птица. Пропизнесенное метко, все равпо
«что писанное, не вырублнывается топоромъ (**)». Для насъ особенно личныя
имена представляются звуками почти пустыми и чуждыми даже нашему слу-
ху, потому что большая часть нашихъ личныхъ именъ происхожденія чужда-
го намъ и взяты изъ языковъ еврейскаго, греческаго, римскаго, персидскаго,
готескаго и другихъ, и только самая малая часть изъ нихъ родныя намъ, но и
тѣ почти непонятны для большой части пзѣ насъ.

Но въ личныхъ именахъ нетолько выражается мысль просто, но мысль, мо-
жетъ быть, самая первобытная, самая дѣственная, первое пробужденіе ума
народнаго, первое обпаруженіе его самосознанія. Когда вся исторія жизни на-
рода записывалась только эхомъ горъ и лѣсовъ, среди которыхъ онъ жилъ,
тогда уже раздавались и слышались эти имена и имъ внимали горы и лѣса.
По свидѣтельству филологовъ, личныя имена суть самыя древнія и первобыт-
ныя, восходятъ ко времепамъ доисторическимъ народа. Имена эти прежде
всего являются въ исторіи народа и долѣе остаются въ ней: часто сходитъ съ
исторической арены цѣлый народъ, другой народъ занимаетъ мѣсто его въ
исторіи и на географической территоріи, по личныя имена прежняго народа
жиннутъ, окаменѣваютъ на мѣстностяхъ, городахъ, дорогахъ. Въ этомъ случаѣ

(*) см. Graff's Vorrede zur Althochdeutscher Sprachschatz.

(**) Гоголя Мертвыя Души, ч. І, гл. V, стр. 202.

— 3 —

судьба народовъ сходна съ судьбою каждого недѣлимаго лица: имя первое
встрѣчаетъ человѣка при появлении его на свѣтѣ, и послѣднее остается съ
нимъ, когда онъ оставлястъ все земное, и все земное оставлястъ его—вотъ
вѣрный нашъ другъ отъ колыбели до могилы! На древность происхождения
личныхъ нашихъ именъ указываетъ то обстоятельство, что большая часть ихъ
употребляется всѣми славянскими племенами, начиная съ Балканъ до ни-
зовьевъ Лабы и поморья Балтійскаго, отъ Адріатики до Ильменя, отъ Карпатъ
до горъ Валдайскихъ; имена эти слышатся въ памятникахъ Богеміи, Моравіи,
Болгаріи, Сербіи, Польши, Россіи, Лузаціи, Рюгена, Далмаціи. Такая обще-
употребительность личныхъ пменъ, замѣчасмая у всѣхъ Славянскихъ наро-
довъ, указываетъ намъ на ту эпоху ихъ происхождения, когда племена Сла-
вянскія составляли еще одно плема, неразвѣтвившееся на многочисленные
отростки, еще заключенное въ одной мѣстности, еще непотерпѣвшее различ-
ныхъ переворотовъ политическихъ, вслѣдствіе которыхъ оно распалось на нѣ-
сколько особенныхъ частей. Имена эти, получивши начало свое въ эпоху еще
единства Славянъ, переносились съ ними и на новую территорію, по переселе-
ніи ихъ изъ прежнихъ жилищъ, перешли и на новую мѣстность и осталсь
какъ драгоцѣнный памятникъ сѣдой старины и какъ доказательство единства
происхождения и братства этихъ племенъ и единства ихъ языка. Извѣстень
законъ, открытый филологами, что нарѣчія чѣмъ ближе къ своему источнику
первобытному языку и чѣмъ болѣе представляютъ сходства между собою,
тѣмъ они древнѣе, и что чѣмъ болѣе народъ удаляется отъ своей первобытной
эпохи, тѣмъ нарѣчія его болѣе и болѣе отделяются и становятся непоян-
ными племенамъ, происшедшимъ изъ одного общаго корня. Такъ, по свидѣ-
тельству патріарха нашей Славянской филологіи, «во времена перевода книгъ
«священныхъ на Славянскій языкъ, всѣ племена Славянскія, какъ западныя,
«такъ и восточныя, могли разумѣть другъ друга также легко, какъ теперь
«напримѣръ Архангелогородецъ или Донской житель разумѣютъ Москвича или
«Сибиряка. Грамматическая разность діалектовъ Русскаго, Сербскаго, Хорват-
«скаго, между Славянами восточнаго илемени стала ощутительно уже спустя,
«можетъ быть, 300 или 400 лѣтъ послѣ переложенія церковныхъ книгъ, и
«потомъ увеличиваясь съ теченіемъ вѣковъ и съ политическимъ раздѣленіемъ
«народовъ дошла наконецъ до той степени, въ какой мы видимъ ее нынѣ, ког-
«да каждый изъ сихъ діалектовъ сдѣлался особеннымъ языкомъ» (*). Слѣдовова-
тельно слово или имя, сохранившееся у всѣхъ Славянскихъ племенъ, не смо-
трая на всѣ ихъ исторические перевороты, на различіе ихъ исторической судь-
бы, разность ихъ политическаго и географическаго положенія, есть остатокъ
старины глубокой, обломокъ изъ до-исторической эпохи народа, которыйъ въ
незапамятное время вынесъ это слово или имя изъ прежняго своего жилища
и унесъ его съ собою во всѣ концы, куда забросила его судьба, умыкало горе

(*) См: Ученыя записки ІІ-го Отд. Ак. Наук. кн. 11, выпускъ 1-ї, годъ 1856, филологи-
ческія разсужденія А. Х. Востокова, стр. 15.

-4-

и злое безчастье, привлекала слава и удал. Въ этой-же допсторической древности личныхъ именъ нужно искать разъясненія того явленія, которое поражаетъ всякаго изслѣдователя Славянскихъ личныхъ именъ, именно: необыкновенное сходство нетолько по значенію, но даже по внѣшнему виду и образованію Славянскихъ личныхъ именъ съ германскими, кельтскими,—сходство, ставшее вступикъ многихъ археологовъ и подавшее поводъ къ вопросамъ: кто у кого запимствовалъ—Нѣмцы ли у Славянъ, или на оборотъ? п откуда пропошло такое поразительное сходство между личными именами Германскими. и Славянскими? Сравните напримѣръ имена: Genobaude—Яновидъ, Mellobaude—Милобудъ, Миловидъ; Havibaude—Яробудъ, Яровидъ; Malobaude—Малобудъ, Maurobaude—Миробудъ, Мировидъ, Viligart—Велинградъ, Liebgard—Люнградъ, Radgart—Радиградъ, Vielrad—Велерадъ, Visogast—Видогостъ, Hadugast—Годогостъ, Radagast—Радогостъ, Vitiges—Витигость, Leutbald—Лютовладъ, Rodrald, Radvalt—Родовладъ, Zventibuld—Свѣтовладъ, Vissumar—Вышемиръ, Vithomer—Витомиръ, Rotemer—Ратимиръ, Valdemar—Владимиръ, Hadubarth—Годобратъ, Leuba, Leubastes, Leubovena, Liubiuzo—Люба, Любошъ, Любичанъ, Любона, Liuddog, Liudegast, Liudevit—Лютой, Лютгость, Людевитъ и т. п. Такое сходство Славянскихъ личныхъ именъ съ личными именами древне-германскими и кельтскими, скажемъ съ Шафарикомъ (*), указываетъ на старобытность Славянъ въ Европѣ, ихъ совмѣстное жительство съ племенами Германскими и Кельтическими, а вмѣстѣ съ тѣмъ ясно говорить о происхожденіи личныхъ именъ того и другаго народа въ эту допсторическую эпоху, когда эти народы еще не различались между собою по языку своему до того, что они не могли понимать другъ друга. Наконецъ не малое количество у Славянъ личныхъ именъ, взятыхъ отъ названія животныхъ, также говоритъ о древности происхожденія ихъ личныхъ именъ; потому что обычай называть какъ отдѣльныхъ лицъ, такъ и цѣлые народы звѣрями былъ принадлежностію не однихъ славянскихъ народовъ, но и другихъ, ведетъ свое начало отъ самыхъ древнихъ временъ и встрѣчается нетолько у Гомера, но и Евреевъ, Индѣйцевъ и Персовъ (**), и относится къ тому древнѣйшему воззрѣнію народа на человѣка и природу, которое могло давать людямъ и народамъ звѣриныя прозвища (***) . Можно объяснять происхожденіе подобныхъ именъ, общихъ человѣку съ животными, равно какъ общихъ ему съ рѣками и растеніями, неопределенію первобытнаго языка, по которой онъ не приурочиваетъ и не приковываетъ слова къ одному извѣстному предмету, но любитъ относить одно слово ко многимъ вещамъ, называетъ однимъ

(*) См. Шафарика Слав. Древности, т. 1-го, кн. 2-ю, 1837 г.

(**) Specilegium Solesmense, complectens Sanctorum Patrum scriptorumque Ecclesiasticalium anecdotae hactenus opera curante Pitra, t. III, Parisiis, an. 1855, 307.

(***) Временникъ, О. Н. и Др., г. 1851, кн. Х, статья г. Буслаева, о значеніи собственныхъ именъ: Лютичи и Вяльчи.

— 5 —

именемъ и человѣка и звѣря и рѣку и Бога. Волкомъ у Славянъ назывался и
человѣкъ и животное; Дунаемъ и Дономъ рѣка и человѣкъ, Богомъ Богъ и че-
ловѣкъ и рѣка. «Чѣмъ рѣчь старѣе, невоздѣланиѣе и первобытнѣе, тѣмъ она
«экономнѣе на слова, говорить Колляръ, тѣмъ чаще въ ней одно слово служитъ
«для выраженія нѣсколькихъ понятій и предметовъ. Съ распространеніемъ
«образованности въ народѣ развивается языкъ, умножаются слова, для извѣст-
«наго предмета образуется извѣстное особенное слово. Такъ въ еврейскомъ
«языкѣ, почитаемомъ древнѣйшимъ въ ряду другихъ языковъ, одно и тоже
«с.лово служитъ для обозначенія двухъ, трехъ, а иногда и болѣе предметовъ:
«Хамъ значитъ и горькій и черный, Уръ огонь и свѣтъ (причина и дѣйствіе),
«Фаранъ слава и краса и т. под. (*).

И такъ личныя имена не суть пустой и негодный балластъ въ языкѣ народ-
номъ, но самый существенный матеріалъ его, драгоцѣный и почтенный па-
мятникъ древности, заслуживающій занимать самое почетное мѣсто въ лекси-
конѣ и сокровищницѣ словъ народныхъ: безъ личныхъ именъ народный лексен-
конъ будетъ не полонъ, лишится самаго дорогаго сокровища и будетъ похожъ
на того сорванца-потомка, которыей отказался отъ своихъ почтенныхъ предковъ
и начинаетъ свое родословіс со вчерашняго дня. Притомъ же личныя имена
народа несутъ мертвыіи матеріалъ языка, но постоянно обращающійся въ
устахъ народа, они употребляются народомъ какъ и всякое другое слово, они
сдѣлались корнями многихъ нарицательныхъ именъ, вошли въ плотъ и кровь
языка, они слышатся въ народныхъ былинахъ, раздаются въ старинной пѣс-
нѣ, повторяются въ народной легендѣ, сказываются въ сказкѣ, поются въ ду-
ховномъ стихѣ, звучатъ въ именахъ мѣстностей, горъ, селъ, даютъ себя знать
въ фамильныхъ именахъ, преданіяхъ, чародѣйскихъ таинствахъ, знахарствѣ,
въ гербахъ шляхты Польской, Чешской, Моравской, въ печатяхъ русскихъ
бояръ (**).

(*) Колляра Rozpravy o gmenach, Djl 1. § 5. str. 25—26.

(**) См. Пѣсни Кирши Данилова, Пѣсни, собранныя П. В. Кирѣевскимъ, также Сборникъ Русскихъ духовныхъ стиховъ, составленный Варенцовымъ; Памятники старинной Русской Литературы, изд. графомъ Григоріемъ Кушелевымъ-Безбородко, и въ нихъ повѣсть о Щицѣ, посадникѣ Новгородскомъ, легенду о братствѣ, повѣсть о бѣсноватой женѣ Соло-моніи; Болгарскія пѣсни изъ сборниковъ Ю. И. Венелина, Н. Д. Катранова и другихъ Болгаръ, Сербскія пѣсни въ 2-хъ томахъ, Временникъ Общества И. и Др. годъ 1855, ст. «Эпосъ сербскій», сербскій Споименицы Твртковича, Picsemnictki jugoslavanüw, sobral a widal Pavel Iosef Safarik, 1851 г., Сынъ Отеч. 1820 г. № XXXIII, стат. Ходаковскаго о городищахъ; очеркъ путешествія по Европейской Турціи (1848 г.) Виктора Григоровича, см. также Атеней, журналъ, издаваемый Крашевскимъ въ Вильнѣ, въ этомъ журналѣ по-мѣщено письмо Ходаковскаго къ брату его Карлу изъ Москвы, отъ 8-го апрѣля 1822-го г. слѣдующаго содержанія: «нынѣшнею зимою я осмотрѣлъ въ Межевомъ отдѣленіи Сената особенные планы почти всѣхъ губерній, мѣстъ въ нихъ заселенныхъ и, такъ называе-мыхъ, пустошей, выбравши изъ всего этого слишкомъ 5,000 городищъ и странныхъ про-звищъ, я приготовляю Императору донесеніе, къ которому присоединю карту 4-й части

— 6 —

По личныя имена им'ють важность и значеніе не только какъ матеріалъ языка, но и какъ памятникъ воззрѣній, понятій и представленій народныхъ, и въ нихъ нерѣдко отражается характеръ и духъ народа лучше всѣхъ другихъ историческихъ памятниковъ; въ этомъ случаѣ имена служатъ сокращенною исторіею внутренняго быта и духа народнаго и нерѣдко, скажемъ съ Вейнгольдомъ, тамъ, гдѣ молчатъ хроники и исторические памятники, тамъ начинаетъ говорить одно слово (*), тамъ, гдѣ безмолвствуютъ саги, начинаютъ повѣсть собственныя имена (**). Θεοκρατιζμъ Іудейскій отразился и въ личныхъ именахъ Іудейскихъ; Римлянпъ въ разныя эпохи своей исторической жизни особенно любилъ двѣ вещи: земледѣліе и право, и любовь свою къ этимъ двумъ предметамъ выразилъ и въ своихъ личныхъ именахъ(***); идеалъ древняго Германца былъ герой, и этотъ идеалъ отражается въ древне-германскихъ личныхъ именахъ—слово: герой (Held) «встрѣчается въ множествѣ личныхъ гер-

Росс. государства. Эта карта новое произведепіе въ своемъ родѣ; поразительно на ней
множество городковъ, часто встрѣчающихся чрезъ каждыя пять верстъ; также названія,
происходящія отъ Дуная, Лады, Лели, Радогоста, и кончающіяся на богъ, були, боже,
бохъ, букъ; Пантеонъ за 1856-й г., № III-й, ст. г. Шпилевскаго «Бѣюросскія преданія»,
гдѣ встрѣчаются имена Малушки, Видука, Балыши, Гореслави, Денпцу, пзд. Дубровскимъ,
ч. 1, стр. 48, гдѣ приводятся (фамильныя) имена пздателей журнала Кругъ». Дриутинъ
Станко, Гай, Людевитъ Вукотиновичь, тамъ же, ч. Н, въ смѣси упоминаются Стихотворенія
Яромира Ничка, въ томъ же журналѣ за 1843-й, стр. 46—190 и 223 встрѣчаются
сѣдующія имена сочинительницъ Чешскихъ, участвовавшихъ въ издапіи журнала «Ром-
пенку narodu 1843»: Божислава Свободова, Властимила Ружичкова, Богуслава Райскал,
Добромила Реттіева, Людемила Тихая, Свдокія и Милада Нѣмечковы, Милина Главсо-
ба, Марія Гошкова, Кіевлянинъ за 1850 г., стр. 26, гдѣ перечисляются учебы Карпато-
Русны: Петръ Типула, Иванъ Чурюовичь, Пванъ Ляховичь, священникъ Васілій Довю-
евичь, Орлай Іеропимъ Гайда, Аптоній Чопій; также Запорожскую Старину, кн. 3, гл. 20,
кн. V, гл. 5, Срезневскаго.

(*) См: Die Deutschen Frauen in den Mittelalter. Ein Beitrag zu den Hausalterhümern der Germanen, von Karl Weinhold, 1851 erster Abtheilung. Die Namen, § 1—24: wo die Chroniken und Urkunden noch schweigen, da redet das einzelne Wort.

(**) Abkunft der Slawen, Ofen, 1828, § 180—183: «Wo Erz und Sagen schweigen: da sprechen die Eigennamen noch immer vornehmlich, von denen die meisten Jahrtausende auf dem Rücken tragen.

(***) Колляра Rozpravy o gménach, § 1, стр. 5: «Narodowe we swych gménach se sami ma-
lugj; Co naywjce obliguj, žadagj, de lagj a cjm se nayradčgj zaneprazdnugj, to prčnošćgj a
włówagj do swych gmén, takže ono prjslowj negen o wécech a osobàch, ale j o celých naro-
«dech plati:» Conveniunt rebus nomina saepe suis. «Rjmane k. p. dwé weće obzwlášté mi-
«lowali, a w tech naywétšj pokroky učinili; totiž we sturšjch časech hospodarstwj, obz-
«właste rolnietwy, w pożddégšich pak praxa, proto sobé i nayradčgi gména na tyto weči se
«wstahugjcj, prikladali, k. p. Agricola (rolnjk), Arator (orač), Hortensius, Hortensia (Zahrad-
«njk), Fabius (bob, svowwšak i pop), Cicero (cicer, cizvna, plemé hrachü), Piso (hrach)‘
«Lentulus (lens, iočka, šošowice), Caepius (cibulak), Cornelius (düju), aneb pozdégi Justus,
«Justinus Justinianus.»

-7-

«манскихъ именъ (*); если собрать всѣ имена, говорить Вейнгольдъ, кото-
«рыми Германцы называли своихъ женщинъ, то увидимъ, что они смотрѣли
«на женщину, какъ на источникъ радости и любви, требовали отъ нея, чтобы
«она богато была падѣлена тѣлесными и духовными совершенствами, чтобы
«она по красотѣ уподоблялась богамъ и звѣздамъ, по сплѣ и проворству равня-
«лась бы съ звѣрями и птицами, даже на полѣ сраженія она стояла около сво-
«его мужа, и ея мудрый совѣтъ и умная рѣчь становились назвѣстными цѣлому
«народу. Изъ собственныхъ именъ Германскихъ женщинъ мы узнаемъ то
«высокое значеніе, какое имѣла женщина у Германцевъ. Смыслъ и значеніе
«этихъ именъ высоки и благородны, и ни одно изъ нихъ не имѣло безнрав-
«ственнаго или низкаго значенія, и ни одно изъ нихъ не намекаетъ на низкое
«положеніе женщины въ германскомъ мірѣ. Во всѣхъ именахъ дышетъ сво-
«бода, знакъ того, что между Германцами не было несвободныхъ (**). Уваженіе
«Славянина къ семѣ въ уцербѣ развитія его личности, исчезновеніе лично-
«сти въ родствѣ, семьѣ, благоговѣніе къ дѣлии и отчинѣ, доходящее до того,
что по имени мѣсто даютъ, а по изотчеству жалуютъ (***), что при пер-
воїй встрѣчѣ человекѣка съ новымъ лицемъ спрашиваютъ: «ты скажешь мнѣ, мо-
«лодецъ, свою дѣдину, отчину (****)», выразилось и въ личныхъ именахъ
славянскихъ. Отчего у славянскаго племени такое богатство личныхъ и мѣст-
ныхъ именъ съ отчественными окончаніями (*****)! Такими именами покрыта
вся земля славянская; вы ихъ услышите въ Россіи, Богеміи, Сербіи, Нольшѣ,

(*) См. у Потта, стр. 89, слѣд. миѣніе Мюленгофа: «Summe der Eigennamen eines
«Volkes auch gewissermassen die tiefsten Spuren seines Treibens und Nationalcharacters
«eingedäkt enthält, so: das Ideal des Mannes (bei den alten Germanen) war der Held. Dies
«linden wir in den Männernamen ausgedrückt, und um sie recht zu verstehen, muss man
«wissen, was unsern Alten ein Held war. Grimmъ говоритъ, что предки Нѣмцевъ пимѣли
«обычай дарить своимъ новорожденнымъ мечѣ, и приводитъ изъ Эгиль Саги назвѣстіе, какъ
«Валькирія прпѣтствовала юношу именемъ Helgi, что значитъ счастливый, блаженный,
«святый, и привела его на то мѣсто, гдѣ лежалъ скрытымъ драгоцѣннымъ мечѣ, и какъ
«Сягмундъ даетъ своему новорожденному сыну также ими Helgi и даритъ ему также дра-
гоцѣнный мечь (см. Grimms Geschichte der deutschen Sprache, I Band, 1848, Seite
153—155.

(**) Die Deutschen Frauen in dem Mittelalter, ein Beitrag zu den Hausalterthümern der Germanen, von Karl Weinhold, 1851, S. 1—24, также allgemeines Monatsschrift für Wissenschaft und Literatur, 1852, стр. 328—340, гдѣ говорился: Das Ideal des Weibes ist in der Mythologie in dem göttlichen oder halbgöttlichen Schlacht-und Schicksals-jungfrauen ausgebildet, sowie in den mit ihnen unzertrennlich verbundenen Wald-und Wasserfrauen.

(***) См. пѣсни, собранныя Кпрѣевскимъ, выпускъ I, № 6, стр. 44, 120: «ты скажешь, мо-
«лодецъ, какъ племенъ зовутъ, а по имени тебѣ можно мѣсто дать, по изотчеству по-
жаловати».

(****) Тамъ же, № 5, стр. 13, 65.

(*****). «Личное существование у Сербовъ, говоритъ Ранке, какъ бы отодвигалось на задиій
«планъ. Никто не праздновалъ ни для своихъ имянанъ, ни для рождения; у всякаго дома
«былъ свой святой, и день намяти его чествовали празднествомъ и приспомъ (исторія Сербіи
«Леопольда Ранке, переводъ Бартенева, 1857 г. стр. 42)».

- 8 -

Черногорін, Булгарін, Померанін и Далмацін. Отъ чего такое дано обширное
развитіе въ Славянскомъ мірѣ отчественному именн, такъ что славянинъ не
можетъ обойдись безъ него, незмѣнивъ своей священной, наслѣдованной
отъ предковъ, привычки, неотказавшись отъ своей славянской природы, такъ
что онъ величаетъ имъ не только своего брата—Славянна, но и уважитъ имъ
пожалуй и татарна и басурмана—нѣмна, назоветъ и перваго какпмъ нибудь
Шахалеевичемъ, и послѣдняго Карловичемъ пфридериховичемъ, даже самого
царя Давида почтетъ Іессенчемъ пли Евсеевичемъ и Ивана Богословна—Бого-
словичемъ? (*). Отъ чего и Нѣмецъ, чтобы поддѣлаться подъ духъ Славянна,
чтобы показаться Славянномъ, непремѣнно начнетъ употреблять при удоб-
номъ случаѣ отчественное славянское пмя (обращаясь къ Славянну), хотя
и некстати. Такъ покойный А. С. Шишковъ, описывая пребываніе Импе-
ратрицы Елизаветы Алексѣевны въ Мангеймѣ, разсказываетъ слѣдующую
забавную пistorію, случившуюся тутъ: «Мы съ Императрицей, говоритъ онъ,
«поѣхали въ театръ, гдѣ передъ началомъ зрѣлища приготовлена была для Ней
«рѣчь. Странно было для русскаго уха слышать, что въ сей рѣчи громогласно
«и съ восторгомъ произносилось одно только отечественное пмя Ея: Алексеев-
на. Нельзя было неразсмѣяться, когда народъ кричалъ ура, Алексеевна! ви-
«ватъ Алексеевна! Они думали поддѣлаться этимъ подъ русскій языкъ, потому
«что у ихъ отечественное пмя не въ употребленіи, но того не могли знать, что
«безъ приложенія къ нему собственнаго нмени оно дико и только о простыхъ и
«пожилыхъ женщинахъ говорится... Въ Некерлеминдѣ встрѣтила насъ тол-
«па народа. У пристани приготовлены были восемь большихъ лодокъ, изъ
«которыхъ самая большая украшена была цвѣтами съ зеленью и посреди ея
«шатромъ. Мы всѣ помѣстились на ней. На прочихъ сѣли, на иныхъ музы-
«канты, на иныхъ люди наши и всякой, кто хотѣлъ. На семъ флотѣ отправи-
«лись мы далѣе по Некеру. По обоимъ берегамъ противъ нашей лодки хали
«верхами трубачи, пграя на трубахъ. Вдоль береговъ, по ту и по другую
«сторону, стояло множество людей не вмѣстѣ и не кучами, но протянувшись
«нитью и составляя въ ней разныя перемѣны: гдѣ мальчики рядомъ, гдѣ
«большіе люди, гдѣ маленькія нарядныя дѣвочки, держащіяся рука за руку,
«гдѣ взрослыя дѣвицы и женщины. Все это разными голосами, тонкими, тол-
«стыми, женскими, мужскими, кричало: виватъ Русская Императрица Алекс-
«сѣевна!» (**). Не стоитъ ли такое общирное развитіе употребленія отчествен-
наго имени между славянскими племенами въ связи съ тѣмъ славянскимъ
обычасемъ, по которому Славянинъ любитъ называть другихъ дядею, братомъ,
какъ Нѣмецъ и Французъ господиномъ?

(*) См. въ Сборникъ Русскихъ духовныхъ стиховъ, сост. Варенцовымъ, стихъ о Голуби-
ной кипѣ, стр. 1, также о Вознесеніи, стр. 65.

(**) См. краткія записки адмирала А. Шишкова, веденные имъ во время пребыванія его
при блаженной памяти Государъ Пмператоръ Александъ. Первомъ въ бывшую съ
Французомъ въ 1812 и послѣдующихъ годахъ войну, стр. 269—271.

- 9 -

Послѣ этого удивительно ли, что съ первыхъ хронистовъ, съ благочести-
выхъ повѣствователей временныхъ дѣлъ, съ составителей житій святыхъ п
древнихъ алфавитовъ и азбуковиковъ до новѣшнихъ изслѣдователей истори-
ческихъ и филологовъ, начиная съ Нестора, Длугоша, Стрыйковскаго до Ша-
фарика, Палацкаго, Миклошича, Карамзина и Соловьева, личныя имена Сла-
вянскія были предметомъ вниманія и изслѣдованія. Кто не знаетъ, какіе бога-
тые и людотворные результаты для исторіи славянскихъ народовъ вообще и въ
частности, каждаго изъ нихъ, а также для славянской филологіи, добыты из-
слѣдованіемъ личныхъ именъ; кто изъ насъ не знаетъ незабвенныхъ трудовъ
Шафарика, Палацкаго, Караджича, Миклошича и другихъ. Въ послѣднее вре-
мя какъ бы особенно и препмущественно почувствована была важность лич-
ныхъ именъ для исторіи и языкознанія; ни одно время не было такъ богато
изслѣдованіями о личныхъ именахъ, сборниками личныхъ именъ извѣстныхъ
народовъ, какъ настоящее время. Неупоминая о трудахъ Канцлера, Дольца,
Віарда, Графа, пмѣющихъ свое достоинство, какъ можно забыть то, что сдѣ-
лано по этому предмету братьями Гриммами, Боппомъ, Поттомъ, Ферстема-
номъ, Мюленгофомъ, Аделемъ, Куномъ, Вейнгольдомъ и другими. У насъ на
Руси, первыя попытки къ изслѣдованію о личныхъ пменахъ, начинаются,
какъ я сказалъ выше, съ лѣтонисца Нестора, которыйъ въ повѣстваніи сво-
емъ о жизни св. Оеодосія, между прочимъ разсказываетъ, что имя дано было
ему священникомъ по прозвѣшію будущаго подвижничества Оеодосія и буду-
щаго служенія его Богу: «прозвутъ же видѣвъ дѣтище, сердечными очима
«прозря еже о немъ, яко хощетъ изъ млада Богу датися, Оедосьемъ того
«нарціаетъ». Повѣствователь исторіи о убіеніи Бориса и Глѣба замѣчаетъ,
что имя убіпцы этихъ князей не соотвѣтствуетъ его жизни, и что его слѣдо-
вало бы назвать не Святополкомъ, а поганополкомъ (*). Вся цѣль такихъ из-
слѣдованій заключалась единственно въ томъ, чтобы объяснить значеніе
извѣстнаго историческаго имени и отыскать въ немъ какой нибудь смыслъ.
Въ этомъ случаѣ наши повѣствователи какъ пельзя болнѣе сходятся съ едино-
племенными имъ повѣствователями, какъ-то: Длугошемъ, Бранковичемъ и
другими. Такъ жизнеспоситель Св. Станислава, жившій въ XIII вѣкѣ, видитъ
въ имени «Станислава предназначеніе его быть избранникомъ Божіимъ: онъ
«производитъ имя его отъ stans laus, или instans laudi, или statio laudis. Stetit
«enim vir Dei Stanislaus in laude Dei propensius et laus Dei in ore ejus, qui ex
«omni corde laudavit Deum, qui fecit eum (**). Лѣтонисцы польскіе, говоря о
постригахъ сына Лешкова Земомысла, повѣствуютъ, что имя это дано было
ему потому, что онъ обнаруживалъ чрезвычайную заботливость о благоден-
ствіи польскаго народа.—Земомыслъ, по ихъ мнѣшію, значитъ радѣющій о зем-

(*) См. Іоаннъ, экзархъ Болгарскій, стр. 100.

(**) См. Vita S. Stanislai, Bandke, 1824 an, также Учен. Зап. Н-го Отд. И. Л. Н. кн. І,
ст. Сухомликова о языкоzionіи въ Древней Россіи.

— 10 —

лѣ (*). Составители нашихъ алфавитовъ, азбуковниковъ и буквъ, претендо-
вавшіе, какъ они выражались сами, на объясненіе словъ 24-хъ языковъ (**),
занималлись также объясненіемъ или осмысленіемъ непонятныхъ для Славян-
скаго уха Христіанскихъ именъ, такъ они Климента называли Тихомиромъ,
Өеодосія—Богданомъ, Домстіана—Домашнимъ, Өсопрепа—Боголѣпомъ (***).
Но замѣчательнѣе всего въ этихъ алфавитахъ предисловія, въ которыхъ изла-
гается общій взглядъ на пропсхожденіе именъ человѣческихъ вообще, а также
сужденіе объ именахъ языческихъ Славянскихъ. Предисловія эти во всѣхъ
алфавитахъ большею частію сходны между собою по содержанію; нѣкоторыя
изъ нихъ только пространнѣе, а другія по короче.

Мы приведемъ здѣсь предисловіе со списка алфавита конца XVI-го вѣка,
помѣщеннаго во 2-мъ томѣ сказаній русскаго народа г. Сахарова. «Прежде
«закона и въ законѣ нѣцыи, пже по благодати древнихъ родовъ человѣцы даяху
«дѣтемъ своимъ имена, якоже отецъ п мати восхощетъ, или отъ образа отро-
«чати, или отъ временп, или отъ вещи, или отъ притчи. Якоже сей человѣкъ
«Римлянинъ, видя отроча свое мирно, нарицаше имя ему Климентъ, по рим-
«ски бо Климентъ, а по русски: Милосердъ или Тихомиренъ. А отъ временп
«сіе есть: рождшемуся Фалеку во дни раздѣленія, и того ради нареченъ бысть
«Фалекъ, ибо Фалекъ раздѣленіе толкуется. А се по прилучаю: Сарра, жена
«Авраамова до девятидесятъ лѣтъ неплоды бѣ, и въ старости отъ Бога слы-
«шавше родити сына, воземѣяся, глаголя: сіе ли миѣ сотвори Господь! Рожд-
«ши сына и нарече няму ему Исаакъ. По еврейски Исаакъ, а по русски смѣхъ
«и.п. радость. А отъ вещи сіе есть: въ Римѣ бѣ древце зѣло благоуханно, по
«римски нарицается Лавренціусъ, и любляша Римляне древо то, и даяху дѣ-
«темъ своимъ имя то, еже мы глаголемъ Лаврентій. Тако бо Словяномъ,
«прежде крещенія и святыхъ писаній разумѣнія, даяху дѣтемъ своимъ имена,
«якоже хотяху, из'же суть сія: Баженъ, Богданъ, Третьякъ, и подобная симъ.
«А понеже мы нынѣ, нощи невѣрия уже мимо шедшей и свѣту истиннаго бла-
«горазумія осіявшу благодатію святаго крещенія, нектому отъ притчей, или
«отъ вещей нареченіе именъ приемлемъ, но по имени настоящаго дне святаго,
«на него же память родихомся, или крестихомся. И сего ради намъ, Словя-
«номъ, неудобъ вѣдома нынѣшнія свои имена, еже что толкуется: Андрей,
«или Васплий, или Даніплъ и прочая. Понеже бо святыхъ имена въ святцахъ
«не единаго языка и рѣчей положены, но различными языки. Аще бо свя-
«тый Римлянинъ, то и въ Святцахъ имя ему по Римски паписано, аще ли
«Евреянинъ, то по еврейски, аще ли Грекъ бѣ, то Гречески, а Египтянинъ,
«по Египтистин; аще ли святый кій родомъ Словенинъ, то славяискою рѣчью и

(*) См. Chronik. Martini Galli u Baundtke, стр. 19, 321; Ioannis Dlugossi hist. Polon. t. I, стр. 86; Моск. Вѣстн. № XVII, также Часопись Чет. Муз. 1830, стр. 459—462, Москв. 1835 г. № 3-й, ст. Лавровскаго объ обрядѣ постриженія у древнихъ Славянъ

(**) Си. Алфавитъ 1596 г. стр. 26, 48, 87.

(***) Тамъ же.

-11-

«ВО святцах и въ прочихъ книгахъ и пишется. Словенскія же имена суть сіп:
«Владиміръ, Борисъ, Глѣбъ, Боголѣпъ, Всеволодъ и прочая. Не туне бо и не
«всеу святыхъ имена толкованіемъ въ семъ алфавитѣ написахомъ, но дабы ра-
«зумни намъ, Словяномъ, были иже древними святыми канотворцы въ тропа-
«рѣхъ и кондакѣхъ воспѣваеми отъ нихъ святымъ тезоименитыя похвалы.
«Обрѣтаемъ въ тропарѣхъ и кондакѣхъ Андрея мужеству тезоименита, Васи-
«лія—царству, Евопмія—благодушію. Также и прочая имена благочестивыя
«подпадшая, елико возмогохомъ, Божією помощью, во св. книгахъ толковані
«изобрѣсти, то здѣсь по алфавиту положихомъ. Благочестивыхъ убо, паче
«святыхъ имена вины ради сія толкованіи здѣ вписахомъ, яко да приличную,
«якоже выше рѣхомъ, коегожде имени тезоименитства похвалу разумѣти воз-
«можемъ. Неблагочестивыхъ же, паче реши, еретическіхъ именъ здѣ толкова-
«ніемъ вписахомъ, яко погибающее тѣхъ злочестія тезоименитое укореніе увѣ-
«мы. Обрѣтаемъ бо Ария гнѣву тезоименита, Савелія—отца бѣсамъ, также и
«прочихъ еретиковъ сопротивное благочестивымъ именамъ тезоименитства
«возможемъ разумѣти. Отпадшая же, рекше, бѣсовская имена на обличеніе
«волхвомъ и чародѣемъ здѣ вписахомъ толкованіи, понеже чародѣи и волхвы,
«написующе бѣсовская имена, даютъ ихъ простымъ людямъ, повелѣвающе
«имъ тая имена носити, иногда же и нарядъ какову написующе, или надъ пи-
«тіемъ именующе, даютъ та снѣдати простой чади. Сего то ради здѣ объявля-
«хомъ имена Сатанинская, да никтоже отъ простой чади волчье имя пріиметъ,
«и, вмѣсто свѣта тьму удержавъ, неразумія ради душу свою погубитъ. Сего
«ради всякъ благочестивый да понудится святая писанія со вниманіемъ прохо-
«дить и сія толкованія навыкнути, повинуяся рѣченію Господню, глаголющу:
«испытайте писанія. Дѣятельность нашихъ доморошенныхъ филологовъ въ
изслѣдованіи именъ ограничивалась объясненіемъ именъ святыхъ Греческихъ,
Римскихъ и так. дал., но не касалась объясненія именъ святыхъ Славянскихъ.
Нп въ одномъ алфавитѣ мнѣ не встрѣчалось найдти объясненія именъ:
Борисъ, Глѣбъ, Владиміръ и т. под. Но довольно для составителей алфавитовъ
и того, что сдѣлано ими: цѣль ихъ трудовъ была нёученая, а чисто релігіоз-
ная: да никто же отъ простой чади волчее имя пріиметъ.

Съ призывомъ въ новооткрытую Академію Наукъ въ С.-Петербургѣ уче-
ныхъ Нѣмцевъ началась у насъ и ученая разработка историческихъ матеріа-
ловъ; Нѣмцы по своимъ средствамъ и своему разумѣнію начали трудиться
надъ русскою исторіею. Одинъ изъ нихъ, именно трудолюбивый Миллеръ
коснулся и вопроса о личныхъ именахъ Славянскихъ. Въ ежемѣсячныхъ со-
чиненіяхъ, изданныхъ имъ въ 1763 г. ч. І, стр. 14 Sammlung Russischen
Geschichte, 1732 г. VIII, стр. 557, Миллеръ предложилъ для рѣшенія вопросы:
откуда происходитъ конечный (окончательный) слогъ вічь, прилагаемый
къ отчественнымъ Славянскимъ именамъ, и можно ли опредѣлить время про-
исхожденія его? Употребляется ли въ той же силѣ и въ другихъ отъ Славян-
скаго прошедшихъ языкаххъ? Польскій и Малороссійскій конечный слогъ