230

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

вся зардѣетъ какъ заря. Я и тутъ уважалъ Марту за то что
она смѣло говорила со мною о дѣвушкѣ. У мистрись Вадди
не хватило духу. Дѣонъ Трешеръ и Маркъ Свитвинтеръ бы-
ли подавлены княжескою щедростію моего отца; у нихъ за-
кружились головы, они кажется и не предполагали чтобъ я
могъ поступать дурно. Чтобы положить конецъ всей этой
исторіи, кто-то написалъ сквайру безграмотнымъ языкомъ что
я ухаживаю за деревенскою дѣвкой, и онъ тотчасъ же отпра-
вилъ меня на материкъ. Предъ отъѣздомъ у насъ съ нимъ
былъ разговоръ о деньгахъ. Сквайрь давалъ мнѣ тысячу фун-
товъ въ годъ, кромѣ моихъ собственныхъ доходовъ. Онъ со-
вѣтовалъ мнѣ быть благоразумнымъ, говорилъ что эта поѣзд-
ка будетъ мнѣ ислытаніемъ, и давъ честное слово что не бу-
детъ провѣрять моихъ счетовъ съ банкирами, выразилъ же-
ланіе чтобъ я показалъ себя достойнымъ такого довѣрія.
Слекуляціи онъ запрещалъ. Я услокоилъ его увѣреніями что
намѣренъ путешествовать не какъ купецъ, игрокъ или мотѣ,
а просто какъ порядочный Англичанинъ.

— Это самое лучшее, сказалъ онъ.

Приѣхавъ въ Лондонъ, я оставилъ моего слугтика, досто-
лочтеннаго Амвросія Питерборо, за портвейномъ въ гостини-
цѣ и послакалъ въ Дилвелъ. Въ утреннія сумерки пустилъ
камушекъ въ окно Мабели, и скоро лицо ея появилось въ
окнѣ. Но лицо омраченнное тучами, смоченное дождемъ. Она
указала на ферму, говоря что отецъ мой тамъ.

— Онъ огорчилъ васъ, Мабель? спросилъ я тихо.

— О, нѣтъ! Не онъ! Онъ не огорчитъ. Онъ говорилъ дѣло.
О, уйдите, уйдите, я не смѣю двинуться. И не говорите такъ
ласково, я не могу вынести ласки.

Отецъ мой навѣрно увѣщевалъ ее нѣжно, нѣжность-то и
кольнула ее заживо, она боялась ея. Еслибъ я сталъ упре-
кать и бранить Мабель, она можетъ-быть послушалась бы меня
и ушла бы со мною навсегда. Телерь она не хотѣла слушать.
Я послалъ ей лицѣлій съ сожалѣніемъ, которое впрочемъ
скоро разсѣялось, когда я увидѣлъ какъ она морщила лобъ и
губы, готовясь опять расплакаться. Еслибъ она скрыла отъ
меня это зрѣлище, приложивъ платокъ къ лицу, я, можетъ-
быть, не пошелъ бы къ отцу, не повидавшись съ нею, и самъ
бы заслужилъ укоры. Отецъ скоро измѣнилъ мое настроение.

— Эта маленькая Мабель, говорилъ онъ,—кажется дѣвочка
влечатлительная. Кстати о дѣвочкахъ, я готовлю тебя сюр-

Приключенія Гарри Ричмонда.

231

призь. Напомни мнѣ когда пріїдемь въ Остенде. Можеть-
быть намъ лонадобится тымъ яхта чтобы принимать высо-
кое общество. Я навелъ справки о наймѣ шкуны. Эта Ма-
бель, вѣроятно, умѣетъ читать и писать. Не лиши пи-
семъ, другъ мой. Не сѣи терпій въ старомъ Дипвелѣ. Я
локажу тебя портретъ, Ричи. Портретъ! Ты, я думаю, со-
знаешься что оригиналъ надо цѣнить высоко, а не сорвать и
бросить, какъ ничтожный цвѣтокъ. Видишь ли, Ричи, у дѣвуш-
ки одна только надежда въ мірѣ, и обмануть эту надежду...
Нѣтъ! Нѣтъ! Ты увидишь портретъ. Эта Мабель хорошень-
кая коровка, согласень, но имѣть ее на совѣсти... какая обу-
за. Молодой лордъ Дестріе... помнишь, онъ былъ здѣсь однимъ
изъ нашихъ гостей; я привезъ его чтобы познакомить съ то-
бой... ну онъ, можетъ-быть, не лосовѣстился бы. Но сравни
же его съ собою, Ричи! Нѣтъ, мы съ тобой будемъ любить
другъ друга и избѣгать всего щекотливаго.

Онъ увлекъ меня съ собою въ Лондонъ, въ новый мірѣ.
Нельзя было устоять противъ него. Въ одномъ лондонскомъ
клубѣ меня подвели къ миніатюрному портрету молодой жен-
щины необыкновенно нѣжной красоты. Щеки ея были ярко
руманы, губы смѣялись кротко, глаза свѣтились лазуревымъ
свѣтомъ.

— Кто она? спросилъ я.

Старомодная прическа налудренныхъ волосъ любудила меня
прибавить:

— Кто была она?

Калитанъ де-Виттъ, хотя членъ клуба, не могъ, повидимо-
му, отвѣтить мнѣ. Онъ поглядѣлъ на отца, помычалъ, откаш-
лялся и сказалъ:

— Ее звали мистрисъ Анастасія Дьюзбери.

— Она не похожа на бабушку, сказалъ мой отецъ.

— Теперь она, вѣроятно, была бы бабушкой, сказалъ я.

Мы глядѣли молча.

— Да, вздохнулъ онъ. Она была превосходная актриса и
прекрасная женщина. Благородная женщина! Женщина обра-
зованная и даровитая. Видишь ли ты въ этомъ лицѣ слѣды
сердечныхъ страданій? Нѣтъ? Очень хорошо. Пройдемся къ
ея могилѣ. Она умерла рано.

— Кто же она? шелнулъ я.

— Это моя мать, другъ мой! проговорилъ онъ.

Сердце у меня сжалось.

232

Приложение к Русскому Вѣстнику.

Мы пришли къ каменной плитѣ въ одной лондонской ули-
цѣ. Какъ представить себѣ что подъ этой плитой скрыты
отъ насъ эти чудныя, полныя жизни черты?

## ГЛАВА XXIV.

### Я встрѣчаю принцессу.

Узнавъ что я не ночевалъ въ гостиницѣ, достопочтенный
Амвросій бросился въ Риверсли съ возгласами смущенія, и
былъ встрѣченъ со стороны сквайра презрительнымъ совѣ-
томъ свыкнуться со свойствами юношей, изъ которыхъ одинъ
находится подъ его номинальнымъ надзоромъ, и если хочетъ
проповѣдовать вѣнъ церкви, такъ читать свои проповѣди втай-
нь. Почтенный джентльменъ не хорошо понималъ свои обя-
занности и способы исполнять ихъ. Видѣть меня съ отцомъ,
не только не показалось ему предосудительнымъ, а напро-
тивъ обрадовало его, и послѣ непродолжительной бесѣды, онъ
охотно согласился на наше предложеніе путешествовать вмѣс-
тѣ. Сквайръ надоѣлъ ему, и я думаю что въ сравненіи съ
нимъ отецъ кязался ему болѣе привлекательнымъ другомъ
юношества.

— Недурно имѣть подъ рукой духовнаго наставника, ска-
залъ мнѣ отецъ съ забавнымъ смѣшеніемъ серіозности и юмо-
ра, производившимъ влечатѣніе пріятное, потому что серіоз-
ность была непритворная, а юморъ безсознательный.—Запис-
ной казуистъ подъ часъ драгоцѣнень. II, признаюсь, я люб-
лю путешествовать съ собственнымъ моимъ калелланомъ.

Отлучка мистера Питерборо дала мнѣ время распорядить-
ся чтобъ обильныя средства были доставлены намъ чрезъ
лосредство ловѣренныхъ моего отца гг. Детерменъ и Нью-
сонъ, съ которыми я уже прежде бывалъ въ сношеніяхъ по
его дѣламъ. Они со мною были глубоко почтительны, показа-
ли мнѣ ящикъ гдѣ хранились отцовскія бумаги и говорили о
его „дѣлѣ“ весьма длинномъ и грустномъ, судя по ихъ пе-
чально офиціальному тону.

Мнѣ естественно представлялся вопросъ:

— Почему же вы не ведете этого дѣла далѣе?

— Недостатокъ фондовъ.

— Теперь объ этомъ нечего толковать, настаивалъ я. Но
отецъ попропелъ отложить до другаго раза изложение дѣла,

Приключения Гарри Ричмонда.

233

говоря: Сначала удовольствия, а потомъ дѣла. Таковъ, кажется,
законъ матери нашей природы, господа. Я не желаю взваливать
на него отцовскую ношу пока онъ не повеселился вдоволь.

Послѣ благополучнаго переѣзда, мы увидѣли на зарѣ баш-
ни Остенде. Стоя съ отцомъ на палубѣ и глядя на этотъ
край великаго материка, я всломнилъ наши старыя стран-
ствія и почувствовалъ себя неразрывно связаннымъ съ от-
цомъ и устыдился моихъ недавнихъ критическихъ обсуж-
деній его характера. Дѣтская привязанность моя къ нему
вернулась со всемо силой. Я достаточно зналъ его прошедшее,
чтобы быть увѣреннымъ что онъ не склонялъ головы и болдо
слѣдовалъ за путеводнымъ свѣтомъ огня горѣвшаго въ твер-
домъ сердѣ его среди темныхъ тучъ, нависшихъ надъ нимъ
на родинѣ. Какъ всегда люди слишкомъ счастливые для сен-
тиментальности, я болталъ обо всемъ комь своихъ чувствъ.

— Какая прекрасная пришла вамъ мысль привести съ со-
бою въ Дилвелъ стараго Альфонса. Послушали бы вы какъ
старый Джонъ Трешеръ и Маркъ Свитвинтеръ и всѣ прочіе
ворчали что „французская лягушка“ возится съ ихъ говя-
диной, а Альфонсъ увѣрялъ что онъ только велѣлъ чаще по-
ворачивать быка, и потомъ приготовилъ имъ картофель
шестью различными способами. Дилвелъ до сихъ поръ едвали
еще оломнился. Вы знаете, я сидѣлъ предсѣдателемъ въ ихъ
палаткѣ, пока говядина обносилась въ первый разъ, и Аль-
фонсъ все ужасно торопился утащить меня въ такъ называе-
мую царскую палатку. Кстати, вамъ бы слѣдовало опустить
флагъ на закатѣ солнца.

— Дія насъ тогда еще солны не взошло, отвѣчалъ отецъ,
улыбаясь.

— Да, я и забылъ сказать вамъ объ Альфонсѣ. Мы оставимъ
его у себя въ услуженіи. Онъ все приставалъ ко мнѣ: „Mon-
sieur Henri-Richie, Monsieur Henri-Richie! milles compliments!...
et les potages, Monsieur!... a la Camérani, á la tortue, aux pe-
tits pois... c'est en vrai artiste que j'ai su tout retarder jusqu'au
dernier moment... Monsieur! Cher Monsieur Henri-Richie, je
vous en supplie, laissez-la ces planteurs de choux!... А съ другой
стороны Джонъ Трешеръ отъ имени всѣхъ: „мистеръ Гарри,
смѣемъ сказать вамъ, мы не можемъ быть покойно, пока
насъ преслѣдуетъ мысль что этотъ Французъ явился сюда
разыгрывать свои заморскія штуки съ нашей простою, здо-
ровою лищей. По нашему, онъ не отличить говядины отъ

234

Приложение к Русскому Вестнику.

свигины. Пусть онъ тамъ болтать, и мѣшаетъ, и засылаетъ
и закатываетъ, мы не хотимъ всего этого, потому что это не
крѣпитъ желудка. " Альфонсъ, совершенно равнодушный къ
голосу черни:—Нэ! mais, pensez donc au papa, Monsieur Henri
Richie! Sans doute il a une santé de fer, mais encore faut il
lui ménager le suc gastrique pancréatique...

— Такъ! такъ! засмѣялся отецъ. — Чтò это тебя въ голову пришелъ Альфонсъ?

— Можетъ-быть оттого что мѣ вѣроятно черезъ часъ
придется говорить по-французски.

— По-нѣ мецки, Ричи, по-нѣ мецки.

— Да вѣдь эти Бельгійцы говорятъ по-французски.

— Да, съ грѣ хомъ полопамъ. Но тебя, я думаю, придется
вести сначала нѣ мецкій разговоръ.

— Что-лѣ дѣлать! Буду лепетать какъ могу; хоть оно и не
очень пріятно.

— Я ручаюсь, Ричи, что черезъ шесть часовъ отъ настоящей минуты нѣ мецкій языкъ будетъ казаться тебя лучшимъ изъ всѣхъ языковъ человѣческихъ.

Я поглядѣлъ на него. Онъ весело улыбнулся мѣ безъ ма-
лѣ йшаго оттѣ нка шутливости.

Окружающая насъ картина привлекла мое вниманіе. Смѣю-
щіяся лица рыбачекъ, свѣжія и румяныя, посреди обросшихъ
мохомъ старинныхъ строеній; смутлые таможенные офицеры
въ двубортныхъ мундирахъ, увеличивающихъ ширину ихъ
плечъ. Отецъ мой заслужилъ одобрение мистера Питерборо,
объявивъ сигары, которые легко могъ бы провести.

— А теперь, сказалъ отецъ добродушно повелительнымъ
тономъ дамскаго доктора, — извольте ложиться на короткій
отдыхъ. Мы будемъ завтракать въ восемь часовъ. Я готовлю
сюрпризъ мистеру Ричи. Мы отправляемся барабанить на лю-
щади, не откликнется ли намъ кто-нибудь.

— Въ самомъ дѣ лѣ? отозвался мой простодушный менторъ.

— Будьте увѣрены что мы не обезпокоимъ васъ, мистеръ
Питерборо. Вы достигли, не правда ли, того средняго возраста,
когда сонъ становится такъ-сказать нашимъ калиталомъ, а
умственная и физическая дѣятельность процентами, извѣкае-
мыми изъ него. Вамъ три добрыхъ часа. Такъ до свиданія
же за завтракомъ.

Первымъ дѣ ломъ отца моего въ гостиницѣ было справить-
ся со спискомъ пріѣзжихъ. Онъ отвелъ въ сторону одного

Приключения Гарри Ричмонда.

235

изъ слугъ, разспрашивалъ его, и съ нѣкоторымъ волненіемъ схватилъ меня за руку, говоря:

— Она здѣсь. Такъ я и думалъ. Она пошла на дюны поды-шать морскимъ воздухомъ. Идемъ, Ричи, идемъ!

— Кто это „она?“ спросилъ я равнодушно.

— Она молода, она знатнаго рода, она прелестна. Здѣсь есть двѣ-три коронованныхъ особы. Я замѣчаю въ тебѣ, Ричи, удивительную забывчивость. Она была больна. Да ускоритъ Нелтунъ ея выздоровленіе. Ну-ка по-нѣмецки! Die Strassen ruhen, die Stadt schläft, aber dort siehst du, dort liegt das blaue Meer das nimmerschlafende. (Улицы покоятся; городъ спитъ; но тамъ, видишь ли, тамъ разстилается синее море, никогда не слящее.) Она глядитъ на него, Ричи! Она дышетъ имъ. Ей Богу, я ожидаю увидѣть прекраснѣйшую изъ женщинъ. Не смущайся блѣдными щеками.... blasse Wangen. Болѣзнь ея была оласна. Но здѣшній воздухъ жилителенъ; онъ возстановитъ, онъ долженъ возстановить ее! Какъ заговоритъ она? При мнѣ можетъ быть: „Freund!“ А ты могъ бы рискнуть: „Theure Prinzessin.“ Безъ холодности пожалуста! Да вотъ и она.

На отлогомъ склонѣ лесчанаго взморья, я увидѣлъ кучку людей, состоявшую, какъ оказалось, изъ трехъ лицъ, окружавшихъ медленно движущееся кресло больной. Я и лонималъ какъ будто отчасти чтò вокругъ меня происходитъ, и сомнѣвался, словно готовъ былъ разгадать загадку, словно свѣтъ готовъ просіять на облачномъ небѣ. И онъ просіялъ. Изъ старыхъ дней странствій моихъ съ Темплемъ возникъ ея образъ. Я узналъ ее безъ усилія, безъ колебанія. Подсѣжникъ поднимающій кверху остроконечную головку, только-что выбившись изъ земли, и подсѣжникъ лежащій на земѣ, одинъ и тотъ же цвѣтокъ. Лицо было то же, хотя черты измѣнились. Выраженіе осталось прежнее, но щеки были блѣдны; добрые голубые глаза впали и расширились, словно невидимая рука едва не похитила ее, и телерь еще не совсемъ выпустила.

Мы остановились въ нѣсколькихъ шагахъ, чтобы дать ей время припомнить насъ. Она кротко и пристально поглядѣла на насъ, пока русые волосы ея прядями развѣвались по морскому вѣтру. Легкая краска проступившая на нѣжной кожѣ доказала что она узнаетъ васъ.

— Принцесса Огтилія! сказалъ отецъ.

236

— Это я, мой дргъ, отвѣчала она. — А вы какъ?

— Здоровѣе чѣмъ нужно, дорогая принцесса.

— А онъ?

— Гарри Ричмондъ, мой сынъ, теперь уже совершенно незанятый, начинающий путешествіе. Онъ не забылъ букетъ фіалокъ данный ему на прощанье.

Брови ея слегка поднялись вопросительно.

— А также и венгерскую лошадку, на которую вы позволили мнѣ състь, сказалъ я.

— Какъ хорошъ этотъ морской воздухъ, заговорила она поланглійски. — Англія и море неразрывно связаны въ умѣ моемъ. Такъ вы здѣсь. Мнѣ было очень, очень плохо. Но ваше добровое море возвращаетъ мнѣ жизнь. Мнѣ бы хотелось покататься на немъ. Вы еще не видали маркграфини?

Отецъ объяснилъ что мы только-что вышли на берегъ.

— Такъ наша встрѣча случайная?

— Дорогая принцесса, я слышалъ что вы на взморь.

— А! Это хорошо: вышли мнѣ на встрѣчу? Это мнѣ такъ же пріятно, хотя я люблю случайность. Да вы и попали сюда случайно. Я видѣла, какъ причаливалъ пароходъ изъ Англіи, пока меня одѣвали. Я больше всего люблю утро; тутъ я одна какъ бы владѣю всѣмъ, и моремъ, и небомъ и собою: всѣ еще спятъ, и вотъ вы являетесь, какъ въ старой сказкѣ.

Вѣки ея опустились, не закрываясь всѣмъ.

— Подождите теперь немного съ ней говорить, сказалъ голосъ по-англійски; голосъ миссъ Сиблей. Шварцъ, громалный драгунъ, котораго высокая, вороная лошадь все мерещилась мнѣ подлѣ него, медленно двигалъ кресло, склонивъ голову. Молодая дѣвушка въ простомъ черномъ платьѣ шла рядомъ съ миссъ Сиблей за колесами кресла.

— Опасность миновала, отвѣчала миссъ Сиблей на мой взглядъ. — Она выздоравливаетъ. Вы видите какъ она слаба.

Я сталъ хвалить эту даму за то что она не оставила принцессу. Это казалось мнѣ великою заслугой съ ея стороны.

— О! сказалъ она. — Я давно уже разсталась съ Саркельдомъ, но когда услышала о паденіи ея съ лошади, я пришла и стала ходить за ней. Мы одно время боялись что-либо ея. Она увядала какъ будто отъ внутренняго поврежденія. Можетъ-быть это было слѣдствіемъ сильнаго потрясенія и отсутствія привычнаго ей движения. Она слишкомъ занималась.

Приключенія Гарри Ричмонда.

237

— А маркграфина?

— Маркграфина въ самомъ дѣлѣ очень добра и заслужила мое уваженіе. Такъ вы наконецъ соединились съ отцомъ. Мы часто говорили о васъ. Помните тотъ день у башни? А знаете, статуя теперь дѣйствительно стоитъ тамъ, и всякий кто удостоился видѣть первое изображеніе Альбрехта Вольгемута, князя Эппенвельценъ Саркельдъ, согласится что второе и въ половину не стоитъ его. Я до сихъ поръ чувствую какъ было сердце мое въ ту минуту когда статуя сошла съ лошади. Принцъ дулся цѣлый мѣсяцъ, а маркграфина еще долѣе, на внезалное исчезновеніе вашего отца. Она не могла примириться съ его порывистою натурой. Каковъ отецъ, таковъ сынъ!

— Благодарю васъ, сказалъ я, кланяясь ей.

Рука принцессы локазалась на ручкѣ кресла. Мы послѣмили къ ней.

— Дайте и мнѣ посмѣяться съ вами, просила она.

Миссъ Сиблей готовилась отвѣчать; и вдругъ радостное удивленіе разлилось по ея лицу.

— Что за лѣкарство такое! воскликнула она,—свѣтъ утра сіяетъ на васъ.

— Мне лучше, милая моя, лучше!

— Вы вздыхаете.

— Нѣтъ я вбираю въ себя массы соленаго воздуха и ожидаю, спросите его... у него былъ маленькій другъ, гораздо меньше его ростомъ... спросите его, гдѣ этотъ другъ?

Миссъ Сиблей обернулась ко мнѣ.

— Темпль, сказалъ я, Темпль теперь морской офицеръ и ушелъ въ море.

— Вотъ теперь есть о чемъ подумать, прошептала принцесса, и опустила на минуту вѣки. Затѣмъ она продолжала:— Grand Seigneur былъ прошлый годъ въ Вѣнѣ, и не хотѣлъ пріѣхать въ Саркельдъ, хотя зналъ что я больна.

Отецъ мой наклонился къ ней.

— Grand Seigneur, слуга вашъ, дорогая принцесса, не чтò иное какъ султанъ, которому его великій визирь посовѣтовалъ вмѣсто себя лосылать цвѣты каждую недѣлю.

— Я получала ихъ, и получала тогда когда мы нигдѣ не могли достать, отвѣчала она. — Такъ это вы ихъ присылали! Такъ друзья не забывали меня!

Остальное время прогулки я шелъ по одну сторону кре-

238

сель, а молодая горничная ся по другую, между тѣмъ какъ отецъ позади разговаривалъ съ миссъ Сиблей. Принцесса разказывала мнѣ съ удовольствіемъ что эта Аннушка ея хорошо знаетъ меня и знала еще когда сама она меня не видала. Аннушка была старшая изъ двухъ дѣтей съ которыми мы завтракали въ хижинѣ львеника. Я почувствовалъ себя какъ бы опять въ томъ же лѣсу и только дивился росту деревьевъ и тогдашней близорукости мой. При прощаньѣ принцесса сказала:

— Что, лучше я теперь говорю по-английски? Когда-то вы улыбались, слушая меня. Я васъ спроту объ этомъ при слѣдующей встрѣчѣ.

— Это мой вопросъ, прошепталъ я самъ себя.

Она разслышала мои слова.

— Зачѣмъ вы говорите: „Это мой вопросъ?“

Я принужденъ былъ напомнить ей ея старинные обороты рѣчи.

— Вы это помните? Прощайте, сказала она.

Отецъ мой очень деликатно предоставилъ мнѣ одному продолжать прогулку. Я вернулся по пройденному съ нею пути, замѣчая каждую черту картины: извилистый слѣдъ колесъ, тощую траву, лесчаные холмы, сырыя раковины и камушки, блестящую плоскость воды и широкій горизонтъ плюской земли, почти въ ровень съ моремъ, словно окаменѣвшая сестра его. Тщательно свѣрившись съ часами и съ высотой солнца, я былъ въ состоянии разчесть какъ высоко стояло оно тогда когда ея кресла повернули къ городу на той точкѣ гдѣ я встрѣтился съ ней. Но чтò занимало меня въ ту минуту, и о чемъ думалъ я, когда было лять часовъ, какъ ни старался я, ничего я не могъ припомнить. Я не помнилъ даже глядѣлъ ли я на солнце и волны, когда они были предъ нею.

## ГЛАВА XXV.

### На яхтѣ.

Съ радостнымъ согласіемъ моимъ и съ бланковымъ чекомъ, отецъ мой воротился въ Англію, чтобы тотчасъ же нанять удобную яхту, готовую къ плаванію и снабженную экипажемъ. Предъ отѣздомъ, онъ разсуждалъ о необходимости экономіи,

Приключенія Гарри Ричмонда.

239

не ради наличной суммы которою мы располагали и которая не превышала половины моего будущаго дохода, но для того чтобы сквайрь, если вздумает справиться о наших издержках, увиделъ что мы не расточители.

— Я обещалъ тебя сюрпризъ, Ричи, говорилъ отецъ—и доставилъ. Насколько сюрпризъ этотъ соответствуетъ твоимъ ожиданіямъ, твое дѣло рѣшать. Я зналъ о намѣреніи маркграфини привезти принцессу на здѣшнія морскія купанья. Они знамениты на материкѣ. Прошлою зимой и весной полговаривали что она проведетъ здѣсь сезонъ. Я ожидалъ что мы встрѣтимся. Вотъ мы и встрѣтились. Намъ слѣдуетъ уметь чѣмъ-нибудь добрую маркграфиню. Принцесса ужасно хочется покататься по морю. Для нея яхта новость неслыханная. Принцу отцу ея такъ же было бы трудно подарить ей яхту, какъ подарить луну. Доходы его высочества поглощаются дворомъ, который долженъ онъ содержать. Что же касается до приданаго принцессы, то молодому человѣку который вз düşалъ бы на него разчитывать я лосовѣтовалъ бы приготовиться къ разочарованію. При умѣренномъ навыкѣ въ ариометикѣ, эту сумму можно будетъ счесть грошами. Доходъ маркграфини я полагаю приблизительно тысячъ въ двадцать фунтовъ стерлинговъ и, сознавая что доходъ этотъ составляетъ не исключительно личную ея собственность, она старается тратить его какъ можно скорѣе. Кажется она любить играть въ карты. Итакъ, я отправляюсь и найму яхту чрезъ Деттермана и Ньюсона, снабжу ее фортельянами и всѣмъ нужнымъ, и если дамы не рѣшатся на продолжительную поѣздку, можно будетъ иногда покатать ихъ. Мы здѣсь къ ихъ услугамъ. Если не встрѣтится какихъ-нибудь серіозныхъ препятствій, я непремѣнно вернусь къ тебя въ концѣ недѣли. Ты вѣроятно не будешь пролускать раннюю утреннюю прогулку. Позаботься чтобы нашъ капелланъ, почтеннѣйшій мистеръ Питерборо, справилъ въ воскресенье службу для всѣхъ находящихся здѣсь протестантовъ. Это очень нравится Англичанамъ. Да сверхъ того это и обязанность наша. Я по крайней мѣрѣ считаю это обязанностью нашего семейства. Подумай объ этомъ, Ричи. Ты видишь, Провидѣніе послало намъ человѣка. Что касается до меня, то я чувствую себя какъ бы на лорогѣ новой жизни, со всемо опытностью прежней. Я совершенно спокоенъ, хладнокровенъ, и говорю

240

Приложение к Руисскому Вѣстнику.

тебѣ, сынъ мой, наша будущность едва ли уступаетъ чьей-либо въ Англіи.

Мнѣ стало легче въ его отсутствіи, несмотря на удовольствіе которое олять доставляли мнѣ его рѣчи. Онъ какъ бы вдохновлялъ меня, вливалъ искусными намеками струю жизни въ глубокіе тайпики моей природы, какъ въ рудники впускаютъ воздухъ чтобы рудоколы могли работать. Пока онъ говорилъ, жизнь пробуждалась въ этихъ сокровенныхъ глубинахъ. Но бѣда въ томъ что приходилось отъ времени до времени давать ему отвѣты. Говорить было мучительно. Мнѣ нравилось мечтать неопределенѣ о надеждахъ, грезахъ, возможностяхъ, и я охотно отлустилъ его чтобы насладиться недѣлей молчанія, принимая впечатлѣнія, по мнѣрѣ того какъ они приходятъ, какъ песокъ принимаетъ воды прилива. Влечатлѣній утра всегда хватало на мечты цѣлаго дня. Зелень, перерѣзанная багрянцемъ, выше розовый свѣтъ какъ перья жаръ-лтицы на бѣловато-лазуревомъ, тепломъ небѣ; потомъ край солнца, еще не жгучаго; потомъ громадная тѣнь Шварца, бросающаяся на меня изъ-за лесчанаго бугра; потомъ принцесса. Эта картина, видѣнная на развѣтѣ, не локидала меня до ночи. Она не возбуждала во мнѣ никакихъ мыслей, не вызывала никакихъ образовъ, она просто наполняла меня. Подъ вечеръ маркграфина отправилась съ прицессой на взморье, откуда слышенъ былъ игравшій хоръ военной музыки. Она удостоила сказать мнѣ что по вялости и скукѣ бельгійскаго города, сравнительно съ водами въ Германіи, дозволяетъ мнѣ забавлять ее на французскомъ языкѣ, пока я не овладѣлъ совершенно нѣмецкимъ. Я принужденъ былъ испытывать силы свои пофранцузски, и потерпѣлъ неудачу.

— Знаете ли вы, сказала маркграфина,—что такихъ людей какъ вашъ почтенный паленька одинъ въ миллионѣ? У него въ мизинцѣ столько жизни сколько въ цѣломъ полку. Меня удивляетъ только что онъ не сводитъ всѣхъ съ ума въ вашей Англіи, въ этой Лапландіи! Je ne puis me passer de cet home! Онъ раздражаетъ меня, онъ небреженъ, онъ дерзокъ, онъ позволяетъ себѣ сердиться. Прекрасно! Мы разстаемся, и отсутствіе его говоритъ въ его пользу съ сатанинскимъ краснорѣчіемъ. Я его жертва. Неужели имъ вовсе не увлекаются въ вашей Англіи? Да что его за народъ! Впрочемъ, правда, вы похожи на насъ какъ бутылка на бутылку; съ тою только разницей что вина въ васъ нѣ гъ. Се Monsieur Peterbooroo! П

Приключенія Гарри Ричмонда.

241

m'agace les nerfs! У него крови нетъ въ жилахъ. Хотѣлось бы лобить его чтобъ увидать гдѣ спрятался въ немъ англійскій левъ! Да вы, Англичане, всѣ такие, пока не ольянѣете. И такие вы придирчивые! Говорятъ, вы предъ сраженіями напиваетесь лива и разныхъ возбудительныхъ напитковъ. Вотъ почему вы и не въ состояніи воспользоваться любѣдой. Je tiens cela du Marechal Prince B.... Оставимъ это. Ваша нестерпимая мрачность наводитъ уныніе. La vie en Angleterre est comme un marais. Позоръ для природы человѣческой. Отъ васъ къ намъ сюда долетаютъ туманы, гнилыя испаренія, ревматизмы, лихорадки, заразы. Это еще лучшая ваша сторона. А о худшей и говорить страшно! Mon Dieu! Ваша негодяи мущины! Ваши негодяйки женщины! Развращенный Англичанинъ дѣствительно лавшій ангелъ, только неизвѣстно изъ какого уголка неба.

— Милая тетушка, остановила ее принцесса,— пожалуста не браните Англію.

— Развѣ я бранила Англію? воскликнула маркграфиня.— Да? Ну, такие это только за возмутительную несправедливость къ самому забавному, живому, увлекательному изъ людей. Вотъ онъ предъ вами свѣжій какъ чистый ключъ, а эти Англичане не хотятъ оцѣнить его источникъ. Скажите мнѣ вы, обратилась она повелительно ко мнѣ,— хлопочете ли вы о признании его правъ? Приступаете ли вы къ правительству? Какъ? Вы въ возрастѣ великодушія, вы нѣжный сынъ, богаты какъ маджіарскій князь стадами, рудниками и людьми, и вы допускаете чтобъ онъ оставался въ тѣни, не пользуясь принадлежащими ему по рожденію правами? Что вы, чванный богатствомъ проходимецъ, или слабоумный?

— Странная вы, тетушка! вступилась олять принцесса. Теперь вы вдругъ напали на беззащитного Англичанина.

— И не думала! Я хвалю его наружность и макеры. Онъ одинъ изо всего своего народа не глядитъ такие какъ будто только-что вышелъ изъ будки часовой съ карманнымъ зеркаломъ въ рукахъ. Я благодарю его отъ души за то что онъ не носитъ національныхъ кошачьихъ бакенбардъ. Никто не можетъ вообразить себѣ какъ я страдаю, когда вижу его невыносимаго Monsieur Peterbooroo. И всѣ они на одинъ покрой, вся нація. А у него пріемы выѣзженной кровной лошади. Только, какие говорилъ Кауницъ, или кто-то другой, о Юсифѣ II, или еще о комъ-то, онъ либо думаетъ, либо неуголь.

16

242

Английские рты, очевидно, сдѣланы для одной только цѣли.
Словомъ, я до такой степени утомлена что способна желать
для разнообразія хорошаго дождя. Эдѣсь жизнь не лучше чѣмъ
въ Риппау. Все равно мнѣ бы остаться въ Риппау и испол-
нять свои обязанности. Глупый народъ, говорятъ, жалуется.
Я начинаю ржавѣть. Вотъ, другъ мой, вотъ испытанія кото-
рыя старятъ женщинъ съ удастою быстротой. Эдѣсь я какъ
будто въ цѣли закована.

— Жалѣю, сударыня, сказалъ я,—что я не тотъ Персей ко-
торый освободить васъ отъ чудовища Скуки: но онъ явит-
ся скоро.

— Видитъ, у него есть хорошенькія фразы! вскричала марк-
графина, и прибавила одобрительно.—Кажется онъ даже слег-
ка дерзокъ?

Появленіе какого-то знатнаго Нѣмца или Русскаго избавило
меня отъ дальнѣйшихъ усилий.

Мы стояли на берегу подъ вечеръ, слушая хоръ военной
музыки, какъ вдругъ парусъ появился, словно бѣлое пятно на
черно-синеватомъ краю грозовой тучи. Это была яхта. На за-
катѣ солнца она причалила, а вечеромъ была освѣщена раз-
ноцвѣтными фонарями. На слѣдующій день рано утромъ мы
ломали на яхту. Дамы были уливлены ея размѣрами и рос-
кошью убранства. Отецъ, со свойственною ему предусмотри-
тельностью, уже за нѣ сколько недѣль встupилъ въ перегово-
ры о наймѣ яхты.

— Домъ, городъ и крѣпость, снабженная всѣмъ и движуща-
яся по волѣ, твердила маркграфина.

Принцессу положили на подушкахъ на висячую койку на
задней палубѣ, и она глядѣла на матросовъ представлявших-
ся ея воображенію, какъ видно было по выраженію лица ея,
доблестными потомками старыхъ морскихъ героевъ. На нихъ
можно было бы указать маркграфинѣ въ опроверженіе ея от-
зывовъ объ Англичанахъ.

— Такъ вы, стало-быть, капитанъ, почтенный господинъ
Гейльбронкъ? спросила маркграфина отца.

Его одежда была веселаго синяго цвѣта, видъ бодрый и
вполнѣ приличный капитану, но онъ, однако, представилъ
настоящаго начальника шкуны и помогъ ему выдержать во-
просы маркграфини.

— Все это прекрасно, прекрасно чтобы локататься день,
сказала она.—Я не сомнѣваюсь что вы могли бы прокормить

Приключенія Гарри Ричмонда.

423

меня и мѣсяцъ, но признаюсь, заготовленная говядина и хо-
лодные лироги, больше одного раза я, кажется, не выдержа-
ла бы такой лищи.

— Дорогая фельдмаршальша, возразилъ отецъ,—жалки бы-
ли бы сыны Нелтуна еслибы не могли предложить вамъ лищи
получше.

Мы могли, потому что Альфонсъ былъ на яхтѣ. Между
нимъ и отцомъ произошло горячее преніе по поводу кушаній
маркграфини. Альфонсъ объявлялъ что совѣсть не позволяетъ
ему приправлять ихъ пряностями, а отецъ доказывалъ что
обстоятельства этого требуютъ. Альфонсъ говорилъ о ху-
дожникѣ и его обязанностяхъ предъ искренствомъ, отецъ объ-
яснялъ мудрость дипломата, умѣющего удовлетворить людей
не принося въ жертву принциповъ. Оба они, конечно, какъ
люди одаренные юморомъ, отчасти шутили. Кончилось тѣмъ
что маркграфиня пришла въ восхищеніе. Утонченность ку-
шаній для больной была выше всякой похвалы.

— Такъ мы здѣсь положительно лучше живемъ чѣмъ на бе-
регу, провозгласила съ изумленіемъ маркграфиня, и затѣмъ
принялась восхищаться яхтой. Послѣ двухъ-трехъ пріятныхъ
дней проведенныхъ на морѣ, она согласилась проѣхаться къ
берегамъ Франціи и Англии. Прощайте дюны. Во всю поѣзд-
ку маркграфиня была благосклонна, довольна землей и мо-
ремъ и своимъ собственнымъ, новымъ для нея, слокойнымъ
состояніемъ. Карты и собраніе французскихъ книгъ въ жел-
томъ переплетѣ помогали ей проводить время. А для разно-
образія являлся то городъ среди зеленыхъ горъ окунувшій-
ся въ морскую воду, то торговый или военный корабль,
возбуждающій разныя соображенія, и мелкія суда, и чайки,
и волна за волной. Ни облачка на солнцѣ и на лунѣ. За нами
тянулись серебряныя и золотыя лолосы, какъ за сказочными
дѣтьми. Принцесса, лежа на своей висячей койкѣ день и ночь,
или большую часть ночи, любовалась безпрестанно привѣтли-
вымъ моремъ, а когда взглядывала на насъ, чистая радость
сіяла въ ея глазахъ. Морской воздухъ видимо живилъ ее.
Если она говорила, то лишь нѣсколько торопливыхъ, радост-
ныхъ словъ и тотчасъ же онять уходила въ себя, какъ мол-
нія лишь мгновенно мерцаетъ за тучей, свидѣтельству о пла-
менной работе внутри ея, и онять смотрѣла съ восторгомъ
на блестящія брызги, на лѣну и переливы волны. Ночью, два
матроса, съ женскою заботливостью, уносили ее на койкѣ въ

16*

244

каюту. Мы слышали голосъ ея предъ разсвѣтомъ; являлась
горничная ея, Аннушка, и я выходилъ ей навстрѣчу. Я поль-
зовался правомъ выносить ее на ея любимое мѣсто и уста-
навливать желѣзный прутъ на которомъ качалась тепло укры-
тая койка. Чувство возвращающагося здоровья и непривыч-
ная обстановка придавали всему въ ея глазахъ какой-то ма-
гическій характеръ. Увидѣвъ низкіе зеленые холмы Девона,
она сдѣлала знакъ чтобъ ей помогли встать. „Такъ вотъ Ан-
глія!“ сказала она, и въ ея прекрасныхъ глазахъ зажглось
старинное желаніе увидѣть мою родину. Она просила насъ по-
дойти какъ можно ближе къ берегу, чтобъ она могла разгля-
дѣть мущинъ и женщинъ и ихъ занятія. Рыбакъ съ женой
сидѣлъ подъ навѣсомъ предъ своимъ садикомъ; жена вязала,
мужъ чинилъ сѣти, ниже у воды босоногіе мальчики и дѣвоч-
ки сидѣли верхомъ на кормѣ лодки. Принцесса, глядя на нихъ,
заплакала.

— Они даютъ мнѣ счастье, сказала она, — а я ничего не могу дать имъ.

Маркграфина нетерпѣливымъ вздохомъ выразила неудоволь-
ствіе свое на такія томныя рѣчи.

Отецъ лослалъ двухъ человѣкъ на берегъ съ денежнымъ
подаркомъ этому семейству отъ имени принцессы Оттиліи.
Какъ благодарила она его за его догадливость.

— Вы потому лонимаете другихъ что сами великолушны,
сказала она.

Меня она никогда не благодарила. Я жаждалъ услышать
проницающій, трепетный голосъ ея сердца, но боялся словъ
которыя похожи были бы на плату. Мы быстро неслись по
вѣтру въ свѣтлую ночь, море горѣло, волны, обѣщая, развер-
зались глубоко и сливались, шиля, подъ серебряною лѣной;
вѣки Оттиліи закрылись, рука ея тихонько протянулась надъ
шелковымъ одѣяломъ, словно искала къ чему-то прикоснуться.
Я протянулъ свою руку. Аннушка была свидѣтельницей. От-
тилія долго держала меня лока не заснула глубоко.

ГЛАВА XXVI.

Въ виду родины Гогенцоллерновъ.

Наша поѣздка окончилась въ-время; маркграфия не успѣ-
ла соскучиться. Послѣдній день вѣтра не было; мы цѣлые ча-
сы стояли въ виду безцвѣтнаго фламандскаго берега; отецъ
всѣми силами старался забавлять ее. Онъ пѣлъ съ миссъ Сиб-

Приказокія Гарри Ричмонда.

245

лей, подшучивалъ надъ мистеромъ Питерборо, игралъ въ пи-
кетъ и проигрывалъ, выбрасывалъ зондъ и считалъ сажени,
и посвистывая, въ ожиданіи вѣтра, сказалъ мнѣ:

— Намъ рѣшительно придется прибѣгнуть къ послѣднему
средству: показать ей льняныхъ англійскихъ матросовъ чтобъ
ее забавить. Дѣло затруднительное. Какъ бы то ни было, мы
не можемъ допустить чтобъ она вынесла отсюда впечатлѣніе
sckyku.

Меня удивило что въ этотъ день она бдительно стерегла
принцессу, тогда какъ прежде почти все время совершенно
предоставляла ее мнѣ.

— Вамъ лучше? обратилась она къ Оттиліи. — Вы можете
сидѣть? Вѣроятно можете и ходить? Въ такомъ случае я по-
стуила благоразумно; я не даромъ принесла жертву. Я вѣдь
согласилась на поѣздку только для васъ. Вы бы доучились до
того съ этимъ профессоромъ вашимъ что-похожи были бы на
канарейку. Теперь я дала вамъ порцію жизни. Вы начинаете
быть похожи на человѣка. Что-то должно-быть было такое
чтo принесло вамъ пользу.

Принцесса покраснѣла какъ маковъ цвѣтъ, а маркграфиня
воскликнула:

— Нечего рѣдѣть какъ англійскій мундиръ! Что бы это од-
нако значило? Отъ моихъ рѣчей вы принимаете цвѣтъ кар-
динала въ полномъ облаченіи.

Отецъ мой вступился.

— Такъ, сказала маркграфиня,—но вы не знаете, мой ми-
лый Рой, чтo за обуза незамужняя принцесса. Отъ души буду
я рада когда передамъ ее съ рукъ на руки баронессѣ Тур-
кемсь. Это ея гувернантка, Дуэнья, Драконъ, все чтo вамъ
угодно. Она рождена нести на себѣ отвѣтственность, а я
нѣтъ. Это меня мучитъ. У меня не было свободнаго времени.
Правда, пока она похожа была на восковую Мадонну, я мог-
ла отдохнуть. Къ счастью, я слышала что вы, Англичане, ког-
да вамъ хочется вздыхать, принимаетесь сосать пальцы и
утѣшаетесь.

Отецъ кланялся ей, улыбаясь, и отвелъ ее отъ этого раз-
говора. Я слышалъ, онъ бормоталъ про себя: „Ужъ не при-
казать ли чтобы матросамъ тотчасъ же выдали по порціи
грогу!“ Я предложилъ въ томъ же духѣ—выкупать насильно
мистера Питерборо. Эта мысяль какъ будто въ самомъ дѣлѣ
понравилась отцу.

246

Приложение к Руисскому Вестнику.

— Недурно. Это ее бы чрезвычайно забавило, сказалъ онъ, поглядывая сомнительно на преподобнаго джентельмена.—Иначе, признаюсь, я ужъ и не знаю чтò дѣлать. Изобрѣтательность моя истощилась.

Онъ подошелъ къ мистеру Питерборо и весьма серіозно и учтиво предложилъ ему по-французски, для забавы ея высочества маркграфини фонъ-Риллау, броситься въ море головой внизъ, на веревку или безъ веревки, по усмотрѣнію. Искусство съ которымъ онъ отстранялъ всѣ лолытки мистера Питерборо отдѣлаться шуткой отъ неслыханнаго требования было изумительно. Доводы которыми объяснялъ онъ свою настойчивость, его пристальный взглядъ, дружеский и почтительный тонъ, жесты и движенія головы, указывавшіе какъ бы твердое намѣреніе убѣдить своего противника—всего этого видѣть нельзя было безъ смѣху. Мистеръ Питерборо, не совсемъ свободно объяснявшійся по-французски, перешелъ къ англійскому языку, еще удерживая на лицѣ протестующую улыбку; но и на родномъ языкѣ онъ не въ силахъ былъ устять противъ изливавшагося на него потока словъ, только изрѣдка прерываемаго короткимъ выжидающимъ молчаніемъ.

Нельзя передать эту минутную сцену.

Питерборо бѣжалъ въ свою каюту. Половина экипажа посмѣивалась. Маркграфиня схватила отца моего за руку и умоляла его пріѣхать къ ней на ея дачу въ австрійскихъ горахъ. Оттилія сдѣлалась теперь ея милочкой, ея утѣшеніемъ. Сосемъ ли мы, Англичане, пальцы или вздыхаемъ, ей очевидно стало все равно. Мистеръ Питерборо увѣрялъ меня вечеромъ что онъ все еще нѣсколько сомнѣвается совершенно ли въ своемъ умѣ отецъ мой, съ такимъ жаромъ, съ такою убѣдительностью настаивалъ онъ на своемъ нелѣпомъ предложеніи. А такъ какъ отецъ мой никогда не любилъ возвращаться къ разыгранной однажды штукѣ, то объ этомъ уже и не упоминалось болѣе, исключая одного раза, когда въ душной австрійской долинѣ было заявлено что теперь броситься въ море было бы божественно.

Яхта наша направила бѣгъ свой домой. Принцъ Эрнетъ фонъ-Эппенвельценъ-Саркельдъ, сопровождаемый баронессой Туркемсъ и принцемъ Отто, племянникомъ своимъ, сыномъ принца Эйзенберга, калитаномъ австрійскихъ уланъ, встрѣтилъ маркграфиню въ Виртембергъ, и мы тотчасъ же почувствовали что въ домашнихъ дѣлахъ произошла перемѣна. Ба-

Приключенія Гарри Ричмондз.

247

ронесса Туркемсъ смѣнила маркграфиню и взяла принцессу
на свое попеченіе. Принцъ Эрнстъ встрѣтилъ насъ довольно
привѣтливо, но отцу сообщили что онъ ожидаетъ извиненія, и
только получивъ его, можетъ позволить себѣ сіять предъ на-
ми такъ же безоблачно какъ его титулы. Отецъ не хотѣлъ по-
кориться, и принцъ спросилъ куда мы йдемъ. „Внизъ по Ду-
наю въ Черное Море и Малую Азію, въ Грецію, въ Египетъ,
на верховья Нила, въ пустыню, можетъ-быть и въ Индію и
на Гималайскій хребетъ“, отвѣчалъ отецъ мой. Принцъ ло-
клонился. Самыя высоколоставленныя лица, если не могутъ
путешествовать, невольно глядятъ съ уваженіемъ на человѣ-
ка который въ состояніи позволить себѣ такую дальнюю
прогулку. Маркграфиня умоляла насъ удовлетворить хоть
однимъ словомъ гордости ея брата. Отецъ остался твердъ.
Маркграфиня протянула ему обѣ руки. Онъ лоцѣловалъ ихъ
одну за другою, обмѣниваясь съ нею отрывочными, не то лю-
безными, не то рѣзкими фразами.

— Хорошо! заключила она. — Теперь я буду дуться на васъ пять лѣтъ.

— Вы способны казнить меня, сударыня, и плакать потомъ
надъ моею головой, не правда ли?

— Правда, честное слово, отвѣчала она смѣясь.

Онъ улыбнулся нѣсколько грустно.

— Бога ради, безъ сильныхъ чувствъ! просила она.

— Никогда, пока живъ, сударыня, отвѣчалъ онъ.

Волненіе выразилось на лицѣ ея.

— А когда васъ не будетъ... дружь мой!... я никогда уже бо-
лѣе не буду смѣяться.

Оба казались взволнованы. Отецъ шелнулъ его-то успокои-
тельное.

— Такъ вы согласны остаться со мной? подхваила марк-
графиня.

— Только не въ ливреѣ, ваше высочество.

— Подите къ чорту. Такими словами можно было бы пере-
вести отвѣтъ высокой дамы.

Она сгала насмѣхаться надъ его кестерлимою гордостью.

— И вы не правы, не правы, продолжала она. — Вы сильно
оскорбили принца, вы передразнивали знаменитѣйшаго пред-
ка его....

— По вашему желанію, сударыня.

248

— Вы его оскорбили, говорю я, и у васъ не хватаетъ духу извиниться. Поймите что принцемъ такъ же легко управлять какъ вашимъ кораблемъ; стойтъ только взяться за руль. Соображаете вы?

Она обернулась ко мнѣ.

— Подите сюда, мистеръ Гарри; уговорите его. Вѣдь вамъ не хочется уѣхать отъ меня, не правда ли?

Мнѣ вовсе не хотелось уѣхать. Но въ послѣдствіи я былъ радъ что не слишкомъ сильно выразилъ желаніе остаться. Ибо отецъ растолковалъ мнѣ совершенно ясно что маркграфиня только ставила ему грубую ловушку. Она лучше меня угадывала его планы. Она какъ будто допускала ихъ лишь для того чтобы настоять на своемъ, не лишиться забавы и жить изо дня въ день, предательски обольщая насъ надеждой что она или не видитъ нашихъ намѣреній, или сочувствуетъ имъ. Отецъ зналъ ее и не попался въ ловушку.

— Если я уступилъ, сказалъ онъ мнѣ, когда я тосковалъ послѣ отъѣзда,— я обнаружилъ бы свою игру. Я не намѣренъ управлять принцемъ съ тѣмъ чтобы маркграфиня управляла мной. Я сына приношу въ жертву моей гордости, Ричи? Надѣюсь что нѣтъ. Въ Вѣнѣ мы получимъ приглашеніе въ Саркельдъ на зиму, если еще въ Мюнхенѣ не будутъ просить насъ завернуть въ Ишль. Она непремѣнно полпросить чтобъ я поѣхалъ съ нею въ ея владѣнія, въ Риллау, котораго она терпѣть не можетъ. И дѣйствительно, тамъ нѣтъ ни одного виноградника. Она хотѣла перехитрить меня, а я полнесъ ей дурману.

Онъ нѣжно ложалъ мнѣ руку. Мнѣ нужны были и утѣшения, и нѣжность, когда мы выѣхали изъ маленькаго Виртембергскаго городка. Я не простился съ Оттилией. Баронесса Туркемсъ уже вступила въ исправленіе своей должности Иракона. Съ роковымъ словомъ „отдыхъ“, она вечеромъ умчала принцессу въ ея комнату, и утромъ неотступно стерегла ее. Маркграфиня дуется, принцъ ледяной, Оттилия невидима.... Я внезапно упалъ съ высоты своихъ грезъ лосреди развитинъ моего воздушнаго замка, еще не усѣдъ замѣтить что я унесся съ земли. Эгозмъ природы моей обвинялъ Оттилию. Мы ѣхали по пыльной проселочной дорогѣ среди виноградниковъ и горъ.

— Вотъ, сказалъ отецъ, указывая рукой влѣво, гдѣ горы отступали дальше и между ними возвышалась высокая вер-

Приключенія Гарри Ричмонда.

249

шина, перерванная бѣлою полосой, — вотъ родина Гоген-
цоллерновъ. Замокъ ихъ имѣетъ строгій воинственный видъ.
Честное слово ихъ родимая гора похожа на тамбуръ-мажора.
Мистеръ Питерборо, не угодно ли вамъ взобраться на нее?
Мы къ вашимъ услугамъ.

— Благодарю васъ, благодарю васъ,—отвѣчалъ достопочтен-
ный Амвросій, глядя съ восторгомъ, но томимый жарой.—Если
вы желаете.

— У насъ нѣтъ желаній, кромѣ вашихъ, мистеръ Питербо-
ро. Вы любите развалины, а телерь мы на ходу. Я думаю
мы можемъ подъѣхать къ подошвѣ. Мнѣ бы и хотѣлось что-
бы сынъ мой увидѣлъ откуда выходятъ великіе дома.

Тутъ къ рукѣ моей прикоснулся старый Шварцъ. Онъ су-
рово поклонился и нагнувшись съ свѣда, на рысяхъ подалъ
мнѣ букетъ розъ. Я съ трелетомъ схватилъ его и принялся
нюхать. Позволительно ли мущинъ писать о своей слабости?
Слезы потекли у меня изъ глазъ. Шварцъ далеко уже отсталъ,
когда отецъ увидалъ волнебные цвѣты.

— Хорошо! сказалъ онъ съ сіяющимъ лицомъ.—Сегодня ве-
черомъ мы будемъ лить за здоровье Гогенштауфеновъ и Го-
генцоллерновъ, Ричи!

Поздѣе, когда я погружался въ мечты, болѣе отрадныя
чѣмъ запахъ розъ, онъ задумчиво потрогалъ букетъ, развязалъ его и вынулъ бумажку съ гербомъ. На ней было написано: „Фіалки прошли.“ Слова не затѣйливыя, но принцесса ли-
сала ихъ, и они словно окружены были таинственнымъ сія-
ніемъ.

ГЛАВА XXVII.

Пора розь.

Я сидѣлъ и трелеталъ съ ногъ до головы отъ чувства бо-
лѣе глубокаго чѣмъ радость; не я какъ будто, а другое су-
щество, связанное съ движеніемъ мірозданія и живущее об-
щею съ нимъ жизнію.

„Фіалки прошли.“ Первымъ усилиемъ ума моего было ло-
нять тонкое какъ благоуханіе значеніе этихъ словъ. Безчи-
сленныя значенія неуловимо носились предо мною. Едва мель-
кнутъ, и тотчасъ же исчезаютъ. Затѣмъ мало-ло-малу словно
два враждебныя войска сошлись во мнѣ и готовятся на бой.

250

„Фіалки прошли, и поэтому я посылаю вамъ розы“, она закажетъ просьбу факты. Нѣтъ! „Для насъ время фіалокъ прошло, теперь наступаетъ пора розъ“. Она пытетъ божественное и пожеланное:

„За фіалками стѣдуютъ розы по временамъ года.“

Или:

„Огъ фіалокъ мы перепили къ розамъ.“

Да развѣ стоило бы ей писать: „у меня нѣтъ такихъ-то цвѣтовъ, посылаю другие“?

Справедливо. А развѣ рѣшилась бы она сказать: „фіалки уже не выражаютъ моего чувства, вотъ вамъ розы“?

„Скромная дѣвушка и принцесса, добрая и признательная, она вручитаетъ мнѣ изящнѣйшій прощальный даръ.“

„Высокая душой, гораздо болѣе чѣмъ положеніемъ въ свѣтѣ, она связываетъ меня съ собою, если только я этого желала.“

Произошло столкновеніе между обоими войсками, и верхъ одержала та сторона за которую я стоялъ.

Но замѣчательно что непріятельскія силы укрѣплись отъ пораженія, а мои ослабѣли отъ побѣды. Я поочередно переходилъ отъ одной стороны къ другой.

„Такъ много она конечно не хотѣла сказать!“

„Не можетъ быть чтобъ она хотѣла сказать только это.“

Такъ боролись между собою положительная и символическая сторона. Принцесса поднимала въ нихъ волненіе, какъ поднимаетъ луна воды прилива.

Мало-по-малу борьба утихла и каждая сторона осталась при своемъ. Я нашелъ среднюю точку зрѣнія, согласную, какъ мнѣ казалось, съ мою скромностью.

„Принцесса приспала мнѣ эти цвѣты изъ добродушной благосклонности. Не успѣвъ проститься со мною, она выражаетъ мнѣ заочно свое дружеское расположеніе, въ полной увѣренности что этого никакъ нельзя перетолковать. Развѣ солныце небеснѣе виновато въ тѣняхъ которыя бросаетъ. Всякія догадки неумѣстны. Нѣтъ въ лоступкѣ и въ словахъ ея никакого скрытаго значенія. Отъ нея исходить свѣтъ и теллота и въ настоящую минуту изливаются на меня. Но конечно можно заслужить ся привязанность. Она человѣкъ. Развѣ рука ея, какъ нѣжная змѣйка, не искала мою руку и не дерзала ея до глубокаго сна? Будь умѣренъ. Не выводи изъ благосклонности ея надменныхъ помысловъ и грезъ, чтобы не

Приключения Гарри Ричменда.

251

оскорбить ея благородную простоту. Взгляни на этотъ утесъ Гогенцоммерновъ. Оста также изъ числа тѣхъ отъ которыхъ идутъ знаменитые роды; а самъ ты кто?"

Я обратился къ отцу и уставился въ лицо ему. Кто онъ такой? Не теряемъ ли мы драгоцѣнное время, откладывая веденіе его процесса? Я предложилъ ему этотъ вопросъ, полагая что по немъ нельзя будетъ угадать моихъ мыслей. Отецъ взглянулъ на розы, и отвѣчалъ весело:

— Такъ! Нѣтъ! Нѣтъ! Надо отдохнуть. Мистеру Питерболо хочется обозрѣть поле сраженія въ окрестностяхъ Мюнхена. Пусть обозрѣваетъ. Пусть онъ увидитъ Зальцаммергутъ и отвѣдаетъ нѣмецкой придворной жизни. Дай мнѣ быть возжакомъ, Ричи. Я покажу тебе какъ выигрываютъ сраженія и перебираются черезъ горы. Этотъ молодой принцъ Отто фонъ-Эйзенбергъ молодецъ. Въ австрійскихъ кавалерійскихъ полкахъ даютъ хорошую выправку. Я выставилъ бы тебя поспорить съ нимъ въ фехтованіи, стрѣльбъ иѣздѣ верхомъ.

— Какъ въ Батѣ, сказалъ я.

Онъ отвѣчалъ быстро. — Можно бы женить его на Анне Пенрисѣ. Здѣсь любятъ Англичанокъ, обожаютъ даже, если онъ приносять приданое. Что касается до процесса моего, Ричи, довольно если онъ отъ насъ не отстанетъ. Мы подвигаемся впередъ не медленно. Это дѣло вѣрное. Деттерменъ и Ньюсонъ не разъ повторяли: „Денегъ, денегъ, дайте намъ денегъ, и мы ручаемся что вы будете признаны лублично. Деньги у насъ теперь есть. Но нельзя разомъ гоняться за двумя зайцами. Развѣ ты желаетъ вернуться въ Англию?"

— Нискољко! отвѣчалъ я, смущенный этимъ предложеніемъ.

— Если желаетъ... настаивалъ онъ, и потомъ мѣкая тонъ, продолжалъ: — Признаюсь, мнѣ эта Швабія нравится столько же, сколько тебя. Праздность иногда отрадна. Я однако работаю. Только одно, Ричи, не думай слишкомъ мало о себѣ; это главное; повѣрь мнѣ, это вѣрный залогъ успѣха. Вы, милостивый государь, одинъ изъ богатѣйшихъ людей въ Европѣ. Вы джентльменъ во всѣхъ отношеніяхъ. Вотъ чтò мы лока можемъ сказать о тебе; вотъ какимъ ты являешься въ глазахъ свѣта. А по происхожденію ты рода знатнаго. Довольно объ этомъ. Но сообрази, если ты станешь на колѣни, кто же откажется наступить на тебя ногой? У принцевъ есть такая привычка; они это дѣлаютъ какъ самую обыкновенную

252

вець. Не поддавайся имъ. Они въ особенности склонны со-
чувствовать несчастіямъ своего сословія, или, лучше сказать,
своей породы, ибо это не сословіе. Затѣмъ я кончилъ. Скажу
тебѣ только что я желаю чтобы ты былъ счастливъ подъ мо-
имъ руководствомъ.

Мнѣ замѣчанія его казались глубочайшею свѣтской му-
дростью, недомольки съ которыми говорилъ онъ о моемъ по-
ложеніи несказанно утѣшали и ободряли меня. Въ нихъ была
таинственная сила оракула; сила какою обладаютъ безымен-
ныя лисанія. Еслибъ отецъ открыто устранилъ моего види-
маго соперника и лоставилъ меня въ уровень съ княжескимъ
семействомъ, слова его не доставили бы мнѣ утѣшенія: я ви-
дѣлъ бы въ нихъ лишь выраженіе личнаго мнѣнія самона-
дѣяннаго человѣка. Но слова недосказанныя, неопредѣленныя
и однакожь сильныя, толкуемыя выразительнымъ блескомъ
глазъ, производили дѣйствіе упоительное. Когда онъ сказалъ
въ послѣдствіи:—Бургундское выпитое на твое совершенолѣ-
тіе, Ричи, было императорское вино. Тебѣ оно понравилось?
Я запался имъ заблаговременно чтобы показать тебе что
мой планы созрѣваютъ благополучно. Я дивился его пред-
усмотрительности, хотя зналъ хорошо его привычку прили-
сывать позднѣйшіе случаи своему разчету и не могъ не улыб-
нуться приведенному имъ примѣру.

Состояніе въ какомъ находился я, понятно безъ дальнѣй-
шихъ толкованій.

Я встрѣтилъ принцессу въ сосновой рощѣ между Шлемъ
и Трауномъ. Я одинъ взобрался на круглую гору. между
тѣмъ какъ отецъ съ мистеромъ Питербороѣхали по экипаж-
ной дорогѣ къ бѣлой вилѣ маркграфини. Оттилія, опира-
ясь на руку баронессы Туркемсь, шла пѣшкомъ, чудо, стран-
но лорвавшее сѣть моихъ грезъ. Баронесса взялась за нее и
другою рукой, какъ только появился я на дорожкѣ. Оттилія
покраснѣла какъ маковъ цвѣтъ.

— Это вы! сказала она.

— Я могъ бы спросить, вы ли это, принцесса?

— Чудо совершилось, какъ видите.

— Благодарю Бога.

— И вы содѣйствовали ему?

— Весьма мало.

— Однакожь позвольте мнѣ назвывать васъ Doctor Oceanus.

Приключенія Гарри Ричмонда.

253

— Хотите повторить его лěченіе? Яхта всегда ожидаетъ васъ.

— Когда я здорова, я учусь. И вы, вѣдь, тоже?

— Я никогда ничему не учился.

— О! Не теряйте болѣе времени. Яхта прекрасная забава, но только забава. Я и теперь тоскую по ней; я все еще такъ слаба. Милая моя Сиблей оставила меня. Она выходитъ за мужъ за ганноверскаго офицера. Мы съ ней обмѣнялись странами, то-есть—слохватилась принцесса—она сдѣлается Нѣмкой, уже не соотечественницей вашихъ военныхъ судовъ. Англійскій языкъ не дается мнѣ. Я не въ состояніи выразить... Все равно что ходьба лѣшкомъ. Это чуть ли не одно хвастовство. Баронесса, посадите меня, дайте мнѣ отдохнуть.

Баронесса осторожно положила ее на сухія сосновыя иглы и подала знакъ свисткомъ висѣвшимъ на ея лоясѣ. Появился Шварцъ, скрывавшійся чтобы не разрушать заблужденія принцессы относительно своихъ силъ. Оттилія лишилась чувствъ. Баронесса бросила на меня подозрительный взглядъ.— Все отъ этой вѣчной болтовни лю-англійски, пробормотала она. Я хотѣлъ подойти къ больной, которую когда-то безпрепятственно носилъ на рукахъ, но баронесса не допустила меня.

— Шварцъ состоитъ при принцессѣ, милостивый государь, сказала она.—Позвольте просить васъ на будущее время разговаривать по-нѣмцки.

Принцъ Эппенвельценъ и принцъ Отто охотились въ го-
рахъ. Маркграфиня, послѣ разговора съ баронессой, приняла
меня сухо. Ей какъ будто хотѣлось отъ насъ отдѣлаться; она
едва исполняла правила гостепріимства. Я былъ слишкомъ
смущенъ чтобъ обращать вниманіе на слова и знаки. Я сго-
ворился съ отцомъ встрѣтиться на слѣдующій день, ушелъ и
вернулся къ ночи; встрѣтилъ Шварца и пробавлялся отры-
вочными свѣдѣніями, какія могъ получить отъ него. Это былъ
добрый, суровый, надежный старицъ, давно вышедшій изъ
лѣтъ сочувствія; но онъ носилъ Оттилію на рукахъ ребен-
комъ и намѣревался умереть у-нея въ услуженіи. Я считалъ
участь его завидною. Его болѣе всего тревожило гдѣ я найду
ночлегъ. Выслушавъ трижды все чтò онъ могъ сказать мнѣ,
я оставилъ его съ трубкой во рту. Онъ оставался на часахъ,
на случай если бы понадобилось бѣжать за докторомъ. Два
раза ночью я встрѣтился съ нимъ. Ночь была тихая, ясная,

251

звѣздная. Утро настало свѣжее и душистое. Ночь еще мож-
но было вынести, но отъ дневнаго свѣта я бѣжалъ, и цѣлый
день какъ будто ждалъ какого-то кризиса. Я не въ силахъ
былъ смѣяться. Если я говорилъ себѣ: „глупости“, то не чув-
ствовалъ этого; а чтò чувствую, я не понималъ. Сердце и го-
лова раздѣлились. Дни и недѣли проходили въ стараніи со-
гласить ихъ. Дни проводимые съ карандашомъ въ рукахъ и
ключкомъ бумаги... Вы знаете эти строки съ правильнымъ
началомъ и неправильнымъ окончаніями? Отчего Оттилія ли-
шилась чувствъ? Она совѣтуетъ учиться, считаетъ меня лѣн-
тянемъ, никула негоднымъ; у ней умъ серіозный, она серіоз-
но смотритъ на жизнь; она видитъ во мчѣ какую-то лѣтнюю
бабочку. Но почему она сказала: „мы обмѣнялись странами“
и тотчасъ же покраснѣла, смутилась, замялась, сѣилась, по-
блѣднѣла и упала въ обморокъ? Почему? Съ этимъ вопро-
сомъ сердце мое тревожно застучало въ залертую дверь раз-
умѣнія. Отвѣта не было. „Мы мѣняемся странами“, то-есть
она мѣняется странами съ миссъ Сиблей, потому что Англи-
чанка выходитъ замужъ за Нѣмца, а нѣмецкая принцесса...
О! громадная нелѣпость! Разрушьте ее, уничтожьте, раздави-
те ногами. Этимъ-то полно безумное сердце? Ночью я былъ
недоступенъ ей, какъ человѣкъ бродящій по монастырской
оградѣ, размышляя объ изреченіи произнесенномъ нѣкогда
божественными устами. Не было утѣшенія, какъ только въ
этихъ набросанныхъ карандашомъ строкахъ, смѣшныхъ съ
виду, какъ рекруты наскоро набранные для войны, которые
маршируя держать плечи довольно удовлетворительно, но без-
мѣрно растопыриваютъ ноги, къ отчаянію учителя-сержанта.
Я ликовалъ при первомъ чтеніи, содрогнулся при второмъ, а
при третьемъ впалъ въ отчаяніе, изорвалъ написанное и си-
дѣлъ, глядя въ пространство, словно потерялъ способность
говорить.

Наконецъ я бросилъ бездѣлье и остановился на благомъ на-
мѣреніи. И выполнилъ его. Я сталъ учиться въ знаменитомъ
университетѣ недалеко отъ Ганновера. Отецъ, сначала съ
изумленіемъ обсуждавшій со мной этотъ вопросъ, поселился
въ университетскомъ городѣ, необычайно скучномъ, глѣ са-
мые камни улицъ и дома какъ будто задумались над труд-
ною задачей и не знали себѣ праздника. Мной овладѣя жаж-
да знанія, и скоро я почувствовалъ презрѣніе къ англійскимъ
методамъ обученія, способнымъ можетъ-быть образовать

Прикладенія Гарри Ричмонда.

255

джентльменовъ и купцовъ, но джентльменовъ не слашкомъ
развитыхъ, и купцовъ не очень свѣдущихъ въ теоріи фи-
нансовъ. Мистеръ Питерборо спорилъ со мною, но нако-
нецъ, побѣжденный массой приводимыхъ мною фактовъ, мо-
жетъ-быть и рѣзкостью моей, а также давленіемъ атмосферы,
невыносимой для того кто не находился подъ вліяніемъ дру-
гой, оживляющей силы, отправился объѣзжать германские со-
боры. Письма изъ Риверсли увѣдомляли меня что моимъ по-
веденіемъ довольны, хотя сквайръ тяготится моимъ отсут-
ствіемъ. Мы роскошно угощали студентовъ. Мѣстная газета
называла отца моего великимъ лордомъ Рой. Такъ случилось
что маркграфиня услышала о насѣ въ Саркельдѣ.

Возвращаясь, однажды съ визита во дворецъ, отецъ ска-
залъ мнѣ что представляется случай быть полезнымъ принцу,
которому нужны были деньги для разработки угольныхъ ко-
лей, недавно открытыхъ въ его тѣсныхъ владѣніяхъ, и пред-
ложилъ попытаться занять у сквайра; въ крайнемъ случаѣ я
самъ могъ дать эти деньги. А лока онъ взялся съѣздить съ
принцемъ въ Англію для осмотра разработки угольныхъ ко-
лей и нанять надзирателя и рабочихъ чтобы приступить къ ра-
ботамъ въ саркельдскихъ владѣніяхъ. Необходимо будетъ со-
держать принца прілично званію его, въ Лондонѣ.

— Конечно, сказалъ я.

— Въ нашемъ отсутствіи маркграфиня постарается утѣ-
шить тебя, Ричи. Принцъ злится на свою бѣдность. Мы въ
Англіи покажемъ ему богатства; здѣсь же будемъ повозмож-
ности скромны. Почва будетъ тверже подъ ногами совреме-
немъ. Я лущу въ дѣло Деттермена и Ньюсона. Я лисалъ
имъ чтобъ они наняли мѣсяца на два большой домъ, экипа-
жи, лошадей, лакеевъ. Но здѣсь надо непремѣнно... Ахъ, Гос-
поди! знаю я какъ это тяжело. Мы должны строго обуды-
вать себя. Баронесса Туркемсь весьма почтенная особа съ
точки зрѣнія исполненія обязанностей. Вѣдь сказочный Дра-
конъ сидѣлъ же на своихъ ящахъ. Она показываетъ намъ
лишь суровую и не совсемъ привлекательную сторону. Гово-
ри по-нѣмецки при ней. Больше нечего мнѣ совѣтовать ум-
ному сыну. Ты посовѣтуй мнѣ, Ричи! Не умѣстно ли было
бы свозить принца въ Риверсли? Вѣдь принцъ!...

— Ни подъ какимъ видомъ! отвѣчалъ я.

— Ну, хорошо, хорошо! согласился онъ.

Я уполномочилъ его продавать банковые фонды. Онъ увѣ-

256

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

домилъ лисьмомъ изъ Англіи что ловѣдка ихъ весьма удач-
на. Принцъ, путешествующій подъ именемъ графа Дельцен-
бурга, былъ принятъ какъ слѣдуетъ у леди Вилтсъ, у марки-
зы Эдбери, у леди Деньюдни, у леди Сампльменъ и другихъ;
посвѣтилъ коли моего дѣда и миссъ Пенрисъ, изумился, и ска-
залъ обо мнѣ что будь у меня только титулъ, я былъ бы од-
нимъ изъ самыхъ блестящихъ жениховъ въ Европѣ.

Маркграфиня, вѣроятно, получила отъ брата приказаніе
быть любезною со мной. Она прислала мнѣ настойчивое при-
глашеніе на свою виллу, и за этотъ пюдъ дипломатіи отца
я подавилъ въ себѣ лучшія чувства, можетъ-быть даже и го-
люсъ разсудка.

Весенній сягтѣ еще лежалъ на странѣ пройденной мной
когда-то съ Темлемъ. Оттилія, здоровая и живая, поздоро-
валась со мной. Маркграфиня подвела меня къ ней въ той
самой гостиной въ которой мы съ отцомъ и съ Темлемъ си-
дѣли послѣ сцены со статуей, и сказала:

— Нашъ морской лейтенантъ....

— Я слышала съ удовольствіемъ что онъ слѣдался універ-
ситетскимъ студентомъ, отвѣчала Оттилія, и прибавила по-
англійски: — Вы подружились теперь съ книгами?

Она была въ голубомъ бархатномъ платьѣ, застегнутомъ
до горла. Волосы были зачесаны назадъ и связаны простымъ
узломъ. Въ лицѣ и рѣчи ея, открытыхъ и непринужденныхъ,
не было ни тѣней, ни вслышекъ, которые я могъ бы при-
нять на свой счетъ. Я отвѣчалъ ей:

— По крайней мѣрѣ я научился презирать праздность.

— Мой профессоръ говоритъ что ваши соотечественники
рѣдко любятъ книги.

— У насъ есть хорошіе ученые, принцесса.

— У васъ есть Бентли и Порсонъ. О, я знаю что многіе изъ
людей имѣющихъ всесвѣтное значеніе родились и выросли
въ Англіи! Можно ли это осларивать? Мы говоримъ только
что общество ваше не проникнуто наукой. Впрочемъ пусть
мой профессоръ разсуждаетъ съ вами. Теперь вы свободно
владѣете нѣмецкимъ языкомъ; вы можете остаться за себя.
Онъ глубокій знатокъ языковъ и нарѣчій и европейскихъ и
язіятскихъ: онъ левъ въ сравненіи со мною, обѣднымъ мышон-
комъ. Я говорю о профессорѣ фонъ-Карстетѣ, тегушка.

— Говорите понятно, и не раздирайте мнѣ уши смѣсью
языковъ, отозвалась маркграфиня.

Приключения Гарри Ричмонда.

257

— Это замечаніе моего профессора. Англійскій языкъ смѣсь
попреимуществу; да вѣдь и медѣ также смѣсь: развѣ вы
осудите лчелу сосать только одинъ какой-нибудь цвѣтокъ?

— Ой! ой! Вы нанızываете комплименты, какъ позтъ Фрет-
цель! воскликнула маркграфиня.—Къ счастію они обращаются
не къ живымъ людямъ. Вамъ покажется скучно на моей вил-
лѣ, г. Ричмондъ. По моему скучно вездѣ гдѣ нѣтъ вашего
отца. Мы не принимаемъ въ отсутствіи принца, и поэтому
вовсе не видимъ глулыхъ людей, ни одинъ сюда не является.

— И мы весьма тяготимся этимъ лишеніемъ, сказала прин-
цесса.

— Смѣйтесь! Вы когда-нибудь одѣните ихъ значеніе въ
обыденной жизни, Оттилія!

Принцесса отвѣчала:

— Еслибъ я была способна ненавидѣть, такъ конечно не-
навидѣла бы именно глулыхъ людей!

Это изреченіе врѣзалось въ память человѣка который чув-
ствовалъ что въ умѣ его бродить самая несообразная глу-
пость.

Мы поѣхали въ экипажѣ къ статутѣ принца Альбрехта Воль-
гемута, возвышавшейся среди обширныхъ, локрытыхъ снѣ-
гомъ сосновыхъ рощей. Опять Оттилія заговорила о Темплѣ:

— Я не могу забыть этого милаго маленькаго друга вашего,
который пошелъ съ вами отыскивать вашего отца, а теперь
сдѣлался морякомъ. Онъ кажется мнѣ примѣромъ геройст-
ва въ мальчикахъ. Вѣдь вы съ нимъ переѣхали черезъ море
чтобъ исходить весь материкъ, пока не найдете отца, не такъ
ли? странно только что отецъ не лисалъ вамъ, пока удосто-
валъ насъ жить въ нашемъ дворцѣ.

— Рой бабочка, сказала маркграфиня.

— Съ этимъ я не могу согласиться.

— Рой не имѣлъ свободнаго времени, онъ былъ занятъ. Я
не хочу чтобъ его бралили. Вѣдь нельзя же человѣку по-
стоянно возиться съ хорошенькими ребятишками.

— Онъ очень любящій отецъ.

— Прекрасно! Разъ какъ вы это допускаете, не все ли рав-
но лисалъ онъ или кѣтъ? хорошая репутація лучше оправ-
данія.

Принцесса улыбнулась. — Посмотрите, дорогая тетушкѣ,
вотъ здѣсь оба мальчика провели половину ночи, пока отецъ
моей Аннушки не далъ имъ убѣжища.

17

258

Приложение к Руศскому Вѣстнику.

— Онъ, какъ видно, всегда проводитъ или половину ночи, или всю ночь людъ открытымъ небомъ, сказала маркграфиня.

Я послѣшно взглянулъ на лица обѣхъ. Маркграфиня през-
рительно поднимала носъ. Принцесса сильно покраснѣла. Лицо
ея рдѣло надъ обѣлымъ мѣхомъ, окутывавшемъ ея горло.

— Да, у меня должна быть къ этому склонность, сказалъ я,
жадно хватаясь за первую возможность перемѣнить разго-
воръ,— потому что еще ребенкомъ я цѣлую зимнюю ночь про-
велъ подъ открытымъ небомъ на рукахъ у отца, и я до сихъ
поръ вспоминаю объ этой ночи какъ объ одной изъ самыхъ
пріятныхъ въ жизни моей. Какъ бы я желалъ описать вамъ
впечатленіе которое она во мѣсѣ оставила. Слѣдъ крови на
снѣгѣ не былъ бы ярче.

— Слѣдъ крови на снѣгѣ! повторила маркграфиня.—Моло-
дой человѣкѣ! вы употребляете сильныя выраженія.

Я содрогнулся. Оттилія догадалась что ея яркая краска сму-
тила меня. Догадливость сильно развита въ ту лору когда лю-
ди краснѣютъ. Я также появłѣ ходъ ея мыслей, угадавъ что
Шварцц пересказалъ какъ сторожилъ я ночью въ сосновой
рошѣ близъ Траункаго водопада. Я чувствовалъ какъ будто
я брошенъ волной къ ногамъ маркграфини и отъ нея зави-
ситъ сласти меня, или погубить, предложивъ еще вопросъ.
Она испугала насъ внезалнымъ громкимъ смѣхомъ.

— Нѣтъ! воскликнула она,—никто, кромѣ Роя, не могъ бы
просидѣть на этой лошади не знаю сколько минутъ въ видѣ
бронзовой статуи.

Мы съ Оттиліей обмѣнялись серьезнымъ взглядомъ. Намъ
обонимъ дорого было прошлое время, но намъ хотелось чтобы
странная роль которую игралъ въ немъ отецъ мой была
забыта.

За обѣдомъ я познакомился съ профессоромъ докторомъ
Юліусомъ фонъ-Карстегъ, учителемъ принцессы, сѣдымъ го-
сподиномъ, съ большой головой, подбородокъ которого поко-
ится нелодвижно въ складкахъ галстука въ то время какъ
глаза его глядѣли на собѣсѣдниковъ. Съ перваго раза казалось
что главные признаки его: галстукъ, мирокій воротникъ, ве-
ламчавая голова и суровость. Онъ не присоединился къ цере-
моміальному шествію изъ гостиной въ столовую, а вошелъ
въ боковую дверь. Никто не оказывалъ ему внимательности,
кромѣ принцессы. Маркграфиня начинала барабанить лальца-
ми по столу, какъ только раздавался его голосъ, и этотъ приз-

Приключенія Гарри Ричмокда.

259

накъ нетерпѣнія не казался мнѣ неумѣстнымъ, ибо профессоръ говорилъ какъ будто лишь для того чтобы меня рѣзать. Сила его доказывалась однако тѣмъ что маркграфина не смѣла сдѣлать какое-нибудь насмѣшливое замѣчаніе, чтō и было, вѣроятно, причиной ея раздражительности. Кажется ни одно слово сказанное мною во время обѣда не ускользнуло отъ него. Но онъ ловилъ и обличалъ мои необдуманныя замѣчанія такъ ловко, что я, почитатель истинной силы и способности, не въ состояніи былъ на него сердиться. Я обращался съ нимъ вполнявъ учтиво, и разъ заслужилъ одобрительный кивокъ отъ маркграфини. Она наклонилась ко мнѣ и шелнула что у нихъ считается счастіемъ если не завязывается ученый разговоръ между профессоромъ и его ученицей. Въ сущности пребываніе его въ Саркельдѣ было честью для принца, и что онъ принялъ званіе учителя считалось великой любезностью съ его стороны, которую объясняли лишь высокимъ мнѣніемъ его о способностяхъ принцессы. Онъ былъ человѣкъ замѣчательный, даже въ Германіи, своемъ ученостью, и также известный своими политическим и соціальными убѣжденіями. Маркграфина съ необыкновенно насмѣшливымъ выражениемъ лица объяснила мнѣ что онъ готовилъ принцессу къ званію доктора правъ.

— Ей дѣлаетъ великую честь что онъ еще не испортилъ ея манеръ. Здоровье ея, вы знаете, онъ уже почти совсемъ разстроилъ и телерь опять разстраиваетъ. Я подозрѣваю что онъ, въ душѣ, красный республиканецъ. Впрочемъ пусть онъ ввнушаетъ дѣвушкѣ какія угодно нелѣпыя мнѣнія; все это исчезнетъ, какъ только появится женихъ. Мы не дозволили бы ему оставаться при молодомъ принцѣ. Да увы! его-то и нѣтъ!

Профессоръ позволялъ себѣ необыкновенныя вольности съ чужими, гостями маркграфини. На слѣдующій день я встрѣтилъ его на дворѣ. Онъ прервалъ меня на какомъ-то лустомъ замѣчаніи и сказалъ:

— Вы или очень счастливый, или очень несчастный молодой человѣкъ.

Такое глубокое раздумье салышалось въ его голосѣ, что я не могъ обидѣться. Попытка добраться смысла его словъ стояла мнѣ сильной головной боли, можетъ-быть потому что я слишкомъ хорошо понималъ ихъ.

17

260

Приложение к Руисскому Вѣтнику.

ГЛАВА XXVIII.

Оттилія.

Она была верхомъ, я пѣшкомъ, Шварцъ единственнымъ свидѣгелемъ, а кругомъ широкій просторъ возникшей, покрытой снѣгомъ страны.

Мы встрѣтились случайно въ зимній полдень.

— Вамъ нравится мой профессоръ? спросила Оттилія.

— Да. Я уважаю его за ученость.

— Вы прощаете ему его иронію? Онъ не ямѣлъ намѣренія говорить вамъ личности. Слова его направлены противъ Англии. И можетъ-быть частью изъ зависти. У васъ такія богатства. Вы охватываете полсвѣта. Островъ вашъ такой маленькій. Все это удивительно. И досадно то что вы такой лустой народъ. Я только привожу и объясняю вамъ слова моего профессора. Лустой. говоритъ онъ, и надменный народъ и въ физическомъ и въ духовномъ отношеніи: не высоки, и не изящны и не благородной осанки. Онъ называетъ васъ приземистыми Готами. Васъ не раздражаютъ слова мои?

— Принцесса!

— По его мнѣнію, вы были пionерами, когда нужно было обрабатывать землю и выкалывать изъ нея золото, а потомъ вы обратитесь на насъ и задержите наше движение впередъ. Васъ надо отстранить и оставить позади, чтобы вы научились смиренію у единственнаго учителя, котораго можете понять, у сѣдности. Хотите ли вы защищаться?

— Нѣтъ, откровенно говоря, не хочу. Настоящее оправданіе для народа его исторія.

— А для человѣка?

— Вѣрность своему слову.

— Что же для женщины?

— Для принцессы, ея предки.

— Такъ, но я говорю о же шинѣ вообще. Вотъ за чтобъ я люблю моего профессора. Я встрѣчаю равныхъ себѣ: принцеловъ, принцессъ, но мушинъ и женщинъ не вижу въ нихъ. Они ходячие титулы. Уровень человѣчества, говоритъ мой профессоръ. наша жизненная среда, отдавшись отъ нея мы логибаемъ. Наши князеские дома онъ считаетъ мертвымъ лѣсомъ. Я несовѣмъ соглашаюсь съ нами, но слышу рѣчи равныхъ мысль. И думаю: о! профессоръ мой, они свидѣтель-

ПриказANCHIA Гарри Ричмонда.

261

ствуютъ о вашей мудрости! Я люблю его за то что онъ всѣ мои способности направилъ впередъ, на действительную жизнь (извините слабость моихъ выражений). Есть княжеский и въ то же время истинный взглядъ на жизнь; но онъ ложенъ, если онъ исключителенъ. Въ вашемъ ларгалементѣ, въ нижней палатѣ мы видимъ истинныхъ принцевъ, на тронѣ вашемъ лишь титулованныхъ. Я говорю то чтò всякий знаетъ, а вы, я увѣрена, удивляетесь моимъ словамъ.

— Удивляюсь, действительно, сказалъ я.

— Всѣмъ этимъ я обязана моему профессору, отцу и образователю ума моего. Говорятъ что простолюдинамъ доставляетъ удовольствіе считать себя князьями. для меня удовольствіе чувствовать то чтò чувствуютъ люди пrosegьe.
„Для принцевъ оправданіе ее предки.“ Такъ, но для принцевъ которая только принцесса, предки не чтò иное какъ мертвыя имена, и она сама, неразрывно съ ними связанная, наполовину по крайней мѣрѣ не живое существо. Вотъ наше мѣнѣе. Можко ли спросить какъ вы думаете объ этомъ?

— Я самъ хорошонько не отдаю себѣ отчета, принцесса!

Какъ не похожа она на Оттилію, какою я зналъ ее, какою воображалъ себѣ! Вотъ чтò я думалъ.

— Напримѣрѣ, вы думаете, начала она олять, — что ваши молодыя Англичанки умѣютъ сдерживать языкъ, не правда ли?

— Есть болтушки и между ними.

— Онъ строго воспитываются?

— Я мало знаю ихъ. Мне кажется онѣ воспитываются такъ чтобы скрывать свое воспитаніе.

— Онъ отвергаютъ идеи?

— Едва ли какія-либо идеи и предлагаются имъ.

Оттилія улыбнулась.

— Хорошо ли было бы въ кругу ихъ?

Духъ мой готовъ былъ расправить крылья; но вслухи вавершій жаръ угасъ.

— Я спрашивала васъ объ Англичанкахъ, начала она олять,— лотому что мы читаемъ чтò вы лишете о насъ. Ваша благосклонность къ намъ похожа на благосклонность няньки къ ребенку; ваше порицаніе напоминаетъ уроки наставника мальчику; вы заставляете насъ стыдиться нашихъ манеръ, если только въ самомъ дѣлѣ онъ такъ дурны; а больше всего вы смѣветесь надъ нашею простотой: мы де не только высказываемъ, но и на дѣлѣ обнаруживаемъ чтò чувствуемъ. А я до

282

такой степени Нѣмка по природѣ, что принимаю это лично
на свой счетъ.

Я коснулся шел ед лошади и сказалъ:

— Я этого не замѣтилъ въ васъ.

— Однако вы меня понимаете, вы знаете меня хорошо;
какъ же это такъ?

Я прошелталъ откровенное признаніе:

— Впрочемъ нѣтъ, замѣтилъ действительное.

Она засмѣялась.

— Видите, я понемногу дѣлаю изъ васъ Нѣмца. Соглас-
лись ли бы вы оставить свою Англию?

— Сейчасъ же, хотя не охотно.

— Безъ сожалѣнія?

— Съ радостію, если бы была у меня работа, и другъ

— Такъ: но вѣдь поле дѣятельности для человека—его ро-
дина. У васъ есть честолюбіе?

— Да, теперь есть.

Она ударила хлыстикомъ по сосновы вѣткѣ и осыпала
хлыльями снѣга мою голову.

— Слособно ли это утасить его?

— Въ видѣ лавины, пожалуй способно.

— Такъ цѣли ваши становятся жизненнымъ дѣломъ для
васъ?

— Да.

— Въ такомъ случае вы ихъ достигнете. О васъ, значитъ,
писано что неудача невѣдома вамъ. То же самое и со мною.
Я жизнь ставлю на какое-нибудь дѣю, если сознаю что цѣль
въ самомъ дѣлѣ достойная. Я добьюсь своего, или смерть
скроетъ отъ меня мою неудачу. Вотъ мой взглядъ, профессоръ мой раздѣляетъ его, и совѣсть моя одобряетъ. Но чтò, однако, въ самомъ дѣлѣ достойно? Умъ долженъ привыкнуть различать хорошо. Мы очень легко можемъ ошибиться въ молодости: а жестоко будетъ потомъ сознать что неудережимо стремился къ живой цѣлѣ. Мы тогда по справедливости заслужимъ осмѣяніе. Знаете ли вы себя? Я себя не знаю. И профессоръ мой говоритъ что это единственный предметъ на который не слѣдуетъ обращать сишкомъ тщательного вниманія. Я готова ему вѣрить. Ибо кто такъ обманывать насъ какъ наше я? Оно притворяется чѣмъ угодно; слѣдите за нимъ, и какою змѣей становится оно! Надо провѣрять его поступки, его пріемы; надо всегда становиться выше его;

Приключенія Гарри Ричмонда.

263

тогда вы мало-по-малу замѣчаете колебаніе его на лерекрестках, тогда оно выдастъ себя. Въ одномъ мы однако не сходимся съ моимъ профессоромъ. Докторъ, не такъ какъ современные Нѣмцы, считаетъ женщину выше мущины. А можетъ быть это тоже лишь выходка его ироніи. Онъ говоритъ что у вашихъ Англичанокъ нѣтъ головъ, а нами онъ гордится какъ увѣнчанный поэтъ. Я заговорила васъ до онѣмнія?

— Принцесса, вы дали мнѣ надѣ чѣмъ подумать.

Она покачала головой и улыбнулась, закрывъ глаза.

Разъ заговоривъ, я уже не могъ удержаться и продолжалъ, едва владѣя своими словами, не ломня чтò говорю:

— Что вы равнодушны къ сану... да, вы можете быть равнодушны; у васъ есть умъ; вы несравненно выше меня и въ томъ, и въ другомъ отношеніи... и такъ далѣе, безъ всякаго такта и смысла.

Она воскликнула:

— О! не говорите мнѣ комплиментовъ. Если угодно, то лередавайте ихъ мнѣ чрезъ третье лицо. Высказывайте моему профессору ваше высокое мнѣніе о его ученицѣ. И вы въ свою очередь также выслушайте его. Иронія его изольется на меня, какъ дождь на лілю. „Смотрите“, будетъ онъ говорить, когда я утомлена и разстроена, „не правда ли какъ она прекрасна, какъ она величественна!“ И слушая похвалу, хо-тя она пріятна мнѣ, я въ самомъ дѣлѣ чувствую что заслуживаю насмѣшки и лорицаніе. Глядите, вотъ башня, вотъ статуя, а вотъ вдоль этихъ сосенъ дорожка по которой мы взбѣжали, и тутъ я говорила себѣ: какие милые мальчики эти Англичане! А чтò вы говорили обо мнѣ?

Рука ея вистѣла свободно. Я схватилъ ее. Она вдругъ глу-боко вздохнула и прошелтала, не отдергивая руки:

— Нѣтъ, другъ мой!

Въ голосѣ ея слышалась повелительная твердость. Я поцѣловалъ и выпустилъ ея руку.

— Вы еще не разучились бѣгать? сказала она и поѣхала рысцой, отвернувшись отъ меня; потомъ прибавила рыси и оставила меня позади.

Разсердилась ли она? Или уѣхала, приближаясь къ окнамъ виллы, чтобы намъ опять можно было встрѣтиться случайно подъ охраной ея стараго воина, какъ называли мы суроваго съ виду Шварца?

264

Приложение к Руискому Вѣстнику.

ГЛАВА XXIX.

Вечеръ съ докторомъ Юліусомъ фонъ-Карстегъ.

Въ раздумѣв я вспомнилъ слова профессора будто я „или очень счастливый, или очень несчастный молодой человѣкъ". Мне пришло въ голову что въ словахъ этихъ заключается глубокій, таинственный смыслъ, котораго я не уразумѣлъ. Я чувствовалъ что опутываюсь все крѣпче по рукамъ и ногамъ неразрывными узами. Оттилія встрѣтила меня улыбаясь. Она двигалась совершенно свободно. Она могла заниматься и спо-рить, и разсуждать, и приводить цитаты, и смѣяться, и играть беззаботно, какъ будто прикосновеніе губъ моихъ къ ея ру-кѣ ничего не значило. Можетъ-быть поэтому только она и простила меня. „Нѣтъ, мой другъ!" Ужъ не слишкомъ ли это дружественно? Или это голосъ ея сердца, требующій уваже-нія отъ любимаго человѣка, чтобъ опять можно было встрѣ-чаться безъ упрековъ ея чуткой совѣсти? Профессоръ при-глашалъ меня въ свою комнату вечеромъ послѣ ухода ламъ, и я сидѣлъ съ нимъ почти такъ же безмолнвный какъ трубка его, которая лишь на минуту вспыхивала и потомъ испуска-ла только фантастическія струйки дыма. Онъ говорилъ мнѣ откровенно что имѣетъ не высокое мнѣніе о моихъ познані-яхъ. Онъ хвалилъ живость воображенія моего, которымъ, по его мнѣнію, можно было воспользоваться для сочиненія по-вѣстей.

— Дайте мнѣ время, я найду дѣятельность получше, отвѣ-чалъ я со вздохомъ.

Онъ рѣдко говорилъ о принцессѣ, и всегда съ серіозною любовію. Онъ, очевидно, внимательно изучалъ меня. Резуль-татѣ его наблюденій оставался мнѣ неизвѣстнымъ.

Въ одинъ вечеръ онъ спросилъ меня, какие планы у меня для жизни?

Готовясь придумать что-нибудь подходящее, я остановился и откровенно созгался:

— У меня плановъ столько что можно сказать иѣтъ ни одного.

Ожидая упрека, я просилъ его не осуждать меня за это.

— Напротивъ, сказалъ онъ, я вовсе не имѣю желанія чи-

Приключения Гарри Ричмонда.

205

тать книгу которую вы передо мной разверываете, добрый юноша.

— Какую книгу, г. профессоръ?

— Соберитесь съ мыслями. Назовемъ эту книгу Шекспировскою, или маленькимъ изданіемъ Гете. Вы готовились отвѣчать притворно. Неправда ли?

Я сознался, чувствуя что не трудно было это замѣтить. Онъ торжествовалъ.

— Хорошо. Такъ вы должно-быть ожидаете волны, которая вынесла бы васъ на берегъ?

— Я стараюсь укрѣпить умъ мой.

— Да, говорятъ, — отозвался онъ сухо.

— По крайней мѣрѣ насколько можно это сдѣлать въ вашихъ школахъ.

— То-ссть вы читаете и затверживаете, какъ другие учащіеся юноши. Для чего? Развѣ нѣтъ у васъ цѣли? У васъ въ рукахъ, или будетъ въ рукахъ, баснословное богатство; сказочныя сокровища. Къ вамъ стекается значительная часть англійскаго золота. Что же намѣрены вы дѣлать? Тратить его?

— Я надѣюсь употребить его на пользову.

— Употребить на пользову! Нѣтъ, я думаю, ни одного принца или миллионщика который не носился бы въ молодости съ этой мечтой. Кругомъ удовольствія; "выбирай любое. Вы Англичане вѣдь живете для удовольствія."

— Никто въ мірѣ не работаетъ больше насъ.

— Да, чтобы потомъ пользоваться удовольствіями. Опротвергните-ка это!

Онъ усердно раскурилъ свою трубку и началъ опять:—Да, вы работаете прилежно изъ-за денегъ. Вы ѣдите и льете, и хвастаетесь своими физическими упражненіями; они развиваютъ вашъ аллетитъ. Такъ идетъ кругъ жизни вашей. Мы бьемся, терпимъ неудачи; вы лягушечій хоръ критиковъ, и воображаете: "что ваше кваканье дѣствуетъ на насъ. Мы бьемся, говорю я, и терпимъ неудачи, но мы все-таки стремимся впередъ, а вы остаетесь въ минувшемъ ѣѣкѣ, и гордитесь этимъ. Вы упрекаете насъ недостаткомъ здраваго смысла, какъ будто здравый смыслъ заключается въ желудкѣ. Я спрашиваю васъ, есть ли у васъ цѣль въ жизни, чтобъ удовлетвориться принадлежите ли вы къ этимъ громаднымъ оду-

266

шевленнымъ насосамъ которыхъ называютъ богачами, которые покрываютъ страну вашу и истощаютъ ея кровь и разумь; къ этимъ растапителямъ человѣческой природы. У насъ есть князья: но они правители, они отвѣтственны, у нихъ есть обязанности, и если они становятся дармоѣдами, общая молва наказываетъ ихъ и ихъ сословіе. Они стоять на виду. Понимаете ли вы меня? Много можно сказать про нихъ дурного, но они не имѣютъ права по закону пользоваться своими доходами и ничего не дѣлать. Это исобрѣтеніе коммерческаго духа и Англии.

— У насъ есть своя аристократія, г. профессоръ.

— Ваши аристократы лишь богачи, надутые пустыми преданіями нестерпимой, ни на чемъ не основанной гордости, и питающіеся связями съ торговымъ сословіемъ. Развѣ они вожди ваши? Развѣ они первенствуютъ въ литературѣ, въ искусствахъ, въ правительствѣ наконецъ? Говорятъ что нѣтъ. Даже въ военной службѣ они не занимаютъ перваго мѣста, а вѣдь тутъ однако титулованные неучи еще имѣютъ выдвигать свои безмозглыя головы. Вы всѣ одной кучей барахтаетесь въ рѣкѣ, чтобы потомъ вылѣзти и валяться на берегу. Вы работаете прилежно, потому что у всѣхъ у васъ одна цѣль. И цѣль эта жирь и праздность.

— Извините, господинъ профессоръ, вступился я, — вижу къ чему вы клоните. Однако мнѣ кажется что мы единственный народъ показавшій человѣчеству свободныя учрежденія; что же касается до нашей аристократіи, то при всемъ почтеніи къ вамъ, не могу не утверждать что она пользуется общимъ уваженіемъ.

Я не могъ понять зачѣмъ онъ такъ пристаетъ ко мнѣ съ ворчливыми изліяніями своей континентальной желчи.

— Общимъ уваженіемъ! повторилъ онъ. — II вашимъ также уваженіемъ? За что же вы ее уважаете?

— Медкв нашею аристократіей есть знаменитыя имена.

— Мы перещеголяли васъ знаменитостямъ и древностью родовъ, добрый юноша.

— Но не числомъ знатныхъ людей стоявшихъ за свободу своей страны.

— Пока опасность грозила ихъ собственной свободѣ. Или, можетъ-быть, дольше?

— Они умѣли уступить. Они пострелили нашу конституцію.

— Такъ уважайте предковъ, и не потомковъ, которые сты-

Прикладення Гарри Ричмокла.

267

датъ ихъ. Но таково ужъ свойство англійскаго ума: онъ при-
нимаетъ все чтò, завѣщано ему прошедшимъ, не разбирая
нѣтъ ли переменны. Истинныхъ аристократовъ вы не потер-
пѣли бы, еслиь они были. Аристократы по имени, уважае-
мые по преданію, вотъ чтò вамъ нужно.

Онъ выпрямился, чтобы снова найти трубку, и продолжалъ:—Да, да, вы поклоняйтесь своей аристократии. Это известно всемъ. У васъ есть смѣтливость. Я не намѣренъ оспаривать что вы одарены нѣкоторымъ политическимъ чутьемъ. Оно проявляется и тутъ въ соціальныхъ отношеніяхъ. Вы по необходимости превозносите свою такъ-называемую аристократію, чтобы хоть въ теоріи что-нибудь противупоставить общей низости народа.

Это было ужъ просто дерзко. Это становилось невыносимо. Я вскочилъ на ноги.

— Оружіе, которое употребилъ бы я въ отвѣтѣ на такія слова, я не могу обратить на васъ, г. профессоръ; поэтому извините меня!

Онъ быстро испустилъ нѣсколько густыхъ клубовъ дыма.

— Позвольте, добрый юноша! Вы не отвѣтили еще на мой вопросъ. Выслушайте меня. Вы показали намъ свободныя учрежденія, правда; но вы при нихъ и остаетесь, тогда какъ міръ движется со скоростью приблизительно шестидесяти тысячъ миль въ часъ.

— Не въ прямомъ направленіи, а вращательно.

— Хорошо! похвалилъ онъ, и одобрение его мнѣ польстило.

— Долускаю физическое сравненіе, продолжалъ профессоръ съ теплымъ, какъ мнѣ показалось, взглядомъ на меня. — Умѣ движется почти такимъ же путемъ, и мы, въ нашей старой Германіи, думаемъ однако что онъ идетъ впередъ. Астрономы, нисходя къ земной философіи, могутъ допустить что движение впередъ въ мірѣ физическомъ мыслимо, хотя и не ощутимо. Куда-нибудь да идутъ же и духъ нашъ и тѣло. Вы, Англичане, ведете свою мелкую войну домашней политики, и труните надъ нами за то что мы стремимся къ чему-нибудь болѣе высому; вы, люди невлечатительные, не вѣрите въ существованіе такихъ цѣлей которыя не даются вамъ въ руки, не брасаются въ глаза; вы думаете что человѣческое дѣло сдѣлано, если бѣдные не кричатъ съ голову. Но я васъ страшиваю есть ли у васъ планъ жизни, согласный съ духомъ современной философіи, съ понятіями разумныхъ, нравствен-

268

Приложение к Руศкому Вѣстнику.

ныхъ, развитыхъ существъ нашегоъ вѣка: Или вы принадле-
жите къ числу здоровыхъ Англичанъ, напоминающихъ Ка-
лигуму въ цвѣтѣ лѣтѣ, которые львы въ гимнастикѣ, вѣч-
но бараны въ умственномъ отношеніи, и всѣ на одинъ
локрой. Удостойте выразить мнѣ въ краткомъ очеркѣ ваши
мысли. Изливайте ихъ какъ придется, безъ связи, ясно, или
неясно, все равно. Я берусь найти нить. Мнѣ бы хотелось,
понимаете ли, узнать васъ съ вашей собственною помощью, а
не ломимо вашей воли.

Было уже поздно. Не находилось у меня въ головѣ ни одной
мысли которую умѣстно было бы выразить. Я готовъ былъ
сказать ему что умываться хорошо, слишкомъ много курить
дурно, а умѣренность въ словахъ одинъ изъ внѣшнихъ при-
знаковъ благоразумія, но слѣдовало быть учитывымъ съ учи-
телемъ Оттиліи.

— Право, сказалъ я,—въ настоящую минуту я почти ничего
ке могу сообщить вамъ, г. профессоръ. Нѣмецкій языкъ измѣ-
нить мнѣ, какъ скоро я оставлю обыденную почву. Я люблю
мою страну и не считаю ее совершенною. Можетъ-быть мы
обжоры. У насъ многочисленное, благодарствующее среднее
сословіе. Въ немъ можно найти много хорошихъ людей.

Клубы дыма его стаковились удушительны.

Моя защита, конечно, была жалкая.

— Да, г. профессоръ, на пути сюда, еще мальчикомъ. Я встрѣтилъ истинно хорошаго человѣка.

Тутъ я разказалъ встрѣчу мою съ калитаномъ Вельшемъ.

Докторъ Юліусъ быстро кивалъ чтобъ я продолжалъ. „Да-
лѣе, далѣе!“

Онъ не хотелъ доискиваться сокрытаго въ глубинѣ души
мoeй, а щдалъ какъ будто что оно само обнаружится какимъ-
то взрывомъ.

— Ну, мы завоевали Пядюю, господинъ профессоръ, и дер-
жимъ ее какъ не сумѣлъ бы удержать ни одинъ народъ.

— Смотри статьи въ послѣдней килѣ англійскихъ журналовъ,
сказалъ онъ.

— Положимъ, мы этимъ хвастаемся....

— Есть ли чѣмъ?

— Все-таки это что-нибудь да значитъ.

— Да, для офицеровъ въ отставкѣ тутъ есть чѣмъ хва-
статься, но не для государственныхъ людей. Но допустимъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

269

что вы способны управлять Азіятами. Что же далѣе? Про-
должайте.

— Я полытался бы уровнять сословія въ моемъ отечествѣ;
содѣйствовать развитію идей...

— Поддерживая женатое духовенство и смѣшанную аристо-
кратію? Ваши старанія, добрый юноша, ослабѣютъ, какъ уси-
лія того человѣка который пытался лопатой ссырѣть скалу.
Ее нужно взорвать. Ваше женатое духовенство и окупечив-
шаяся аристократія лагубныя путы. Это плющъ, обвивающій
ваше общественное дерево. Вы уподобились бы Лаокоону въ
кольцахъ змѣи, если можно было бы представить васъ геро-
ческою фигурой. Далѣе.

Въ отчаяніи я воскликнулъ:

— Безполезно! Я вовсе не думалъ. Я не получилъ никакого воспитанія. Меня просто выростили. Я знаю только одно, что я отъ всей души желаю пріобрѣсти свѣдѣнія и быть полез- нымъ.

— Вотъ теперь мы, значитъ, добрались до дня, и дно здо-
рово, сказалъ онъ.

Но я воскликнулъ:

— Постойте! Позвольте мнѣ спросить васъ чтò вы разумѣ-
ли называя меня или очень счастливымъ, или очень несчаст-
нымъ молодымъ человѣкомъ.

— Ага! засмѣвался онъ, не выпуская чубука изо рта.

— Почему я непремѣнно или очень счастливъ, или очень несчастливъ?

— Смотря по силѣ того чтò носите вы въ головѣ.

— Какъ это?

Онъ бросилъ на меня проницательный взглядъ.

— Случай, кажется мнѣ, необыкновенный; не часто быва-
етъ юноша въ такомъ положеніи. Вы счастливы, если облада-
ете твердымъ и предпріимчивымъ духомъ, и очень несчастны
если вы лишь впечатлительный вѣтреникъ. Вотъ въ чемъ все
дѣло. Я самъ ничего не знаю, также какъ и вы. Еще неиз-
вѣстно кто изъ насъ яснѣе видитъ.

Увѣряя что я неспособъ разгадывать загадки, хотя меня
бросало и въ жаръ, и въ холодъ, я просилъ болѣе опредѣлен-
ныхъ словъ. Можетъ-быть онъ лосвященъ въ тайну Оттиліи
и ислытывастъ меня. Почему нѣтъ? Я сказалъ что готовъ от-
вѣчать и всякий вопросъ который онъ предложитъ мнѣ.

270

— Но вѣдь спрашивающий первый снимаеть маску, отвѣ-
чалъ онъ.

— Развѣ мы въ маскахъ, господинъ профессоръ? Я этого
не замѣчалъ.

— Загляните въ себя и воздерживайтесь ото лje.

Онъ всталъ.

— Я не имѣю обыкновенія такъ даромъ терять ночи. Мы,
Нѣмцы, по ночамъ работаемъ.

Я колебался: не ввѣриться ли ему, прося его помощи и со-
вѣта? Наконецъ я взялъ его почтительно за руку и сказалъ:

— Я не въ силахъ высказаться. Я бы не задумался еслибы
дѣло шло обо мнѣ одномъ.

— Да, да, понимаю. Ваше отечество пораждаетъ честныхъ
людей, рыцарственныхъ юношей. Этого не довольно, не доволь-
но. Я хочу видѣть нравственную силу, энергію ума. Если вы
ею обладаете, ищите себѣ пару на какой хотите высотѣ. Я
даю вамъ мое одобрение. Слышите ли? Одного я не долущу:
обмана. Поймите. Германія или Англія для меня все равно,
если я только вижу живыя силы, стремящіяся къ великой
цѣли. Тамъ также поприще хорошее. Все равно что тамъ, что
здѣсь. Но если жизнь безплодная, такъ лучше здѣсь, чѣмъ
тамъ. Понимаете ли вы меня?

Я отвѣчалъ:

— Кажется лонимаю, если только смѣю понять.

И потомъ, переведя духъ, продолжалъ:

— Господинъ профессоръ, уважаемый другъ! Простите мою
смѣлость. Дайте мнѣ время испробовать себя. Возьмите меня
въ ученики..., если только я достоинъ этого.... Дѣлайте со
мной чтò хотите, чтò можно. Изследуйте меня. Можетъ-быть
во мнѣ есть то чего ни самъ я, ни кто другой не полодзрѣ-
ваетъ. У меня есть мысли, есть цѣли..., еще слабая пока...
Боже мой! Я вижу предъ собой лишь одно изъ двухъ, и не-
счастье кажется вѣроятнѣе. Вы сразу поняли что для меня
нѣтъ другаго выбора..., Одна изъ двухъ крайностей. По моему лучше оборваться и быть низвергнутымъ въ проласть, чѣмъ никогда не стремиться къ звѣздѣ. Вы смѣветесь надо
мной. Если ужъ Англичанинъ такъ говоритъ, какъ я въ на-
стоящую минуту, значить онъ затронутъ за живое и ему не
до шутокъ. Но вѣдь это звѣзда! (Образъ Оттилии какъ лучь
свѣта возникъ предо мной.) Оста, проговорилъ было я, но про-

Приключенія Гарри Ричмонда.

271

глоталъ это слово, и со рдѣщимъ лицомъ просилъ помощи
въ моихъ занятіяхъ.

На мои глаза, въ ту минуту онъ злостно смѣялся. Въ сущности на лицѣ его была спокойная улыбка.

— Хорошо, сказалъ онъ,—вамъ дастся помощь гдѣ сидятъ. Нѣ которые профессора вашего университета, друзья мои, окажутъ вамъ содѣйствіе. Сгремитесь къ звѣздѣ головой, и даже если промахнетесь, то не ладете. Лишь легкій плясунѣ, сердце ваше, юноша, стремится къ недоступнымъ высотамъ и испытываетъ паденіе, подчасть нѣсколько тяжелое. Дайте ему волю, и въ результатѣ у васъ окажется горсточка пыли. Слышите ли? Лишь умомъ можно привлечь къ себѣ умъ. Вотъ почему я предвѣщаю вамъ несчастіе, если вы не болѣе какъ влекатлительный вѣтреникъ. Покойной ночи. Затворите лютно мою дверь чтобы мнѣ не пришлось вставать.

Я оставилъ его въ тепломъ свѣтѣ лампы, окруженнаго грудами книгъ, частію раскрытыхъ: завидное зрѣлище для человека въ моемъ состояніи. Безмятежность, высказывавшаяся въ немъ, придавала прелесть учености, и она казалась мнѣ достижимою. Я говорилъ себѣ что если ученость и не проложитъ мнѣ дороги къ моей свѣтлой звѣздѣ, то дастъ мнѣ твердость ума, и не желая утѣшеній въ случаѣ неудачи, я все-таки думалъ съ отрадой что звѣзда эта свѣтитъ надъ жатвой и жнецами.

## ГЛАВА XXX.

### Гроза и любовь.

Предыдущіе разговоры съ Оттиліей и ея учителемъ, какъ ни тяжелы они были для моей страсти, пролили однако свѣтѣ въ сердце мое. Не понимая ни настоящаго значенія ихъ, ни цѣли говорившихъ, я перешелъ вслѣдствіе этихъ разговоровъ отъ тревожнаго томленія къ безмятежному спокойствію. Я не думалъ овладѣть Оттиліей, не стремился къ ней, а хотѣлъ лишь взобраться на тѣ высоты на которые она смотрѣла съ уваженіемъ. Если иногда, глядя на нее, слушая ее, я говорилъ себѣ: „о, рѣдкая душа!“ то во мнѣ было при этомъ одно лишь желаніе стать братомъ ея по духу. Свою жгучую, страстную природу я отбросилъ какъ ветхую оболочку. Люди близкие мнѣ могли считать меня разсуди гельнымъ, я просго былъ очаровать.

272

Моею отрадой было зарываться въ книгахъ, а для отдыха—
гоняться за оригинальными мечтами о благѣ человѣчества. Если
былъ бы подлѣ меня другъ, одаренный яснымъ умомъ, напри-
мѣръ мой милый Темпль, онъ можетъ-быть указалъ бы мнѣ
на безцѣльную неопредѣленность моихъ мыслей, но и онъ
едва ли вывелъ бы меня изъ этого странныго состоянія, не то
дремоты, не то сосредоточенной въ себѣ страсти, такъ чудно
отрадно было оно. Быть какъ бы во снѣ, и сознавать все
окружающее; лежать и думать, и только думать; быть до-
вольнымъ каждымъ наступающимъ часомъ и какъ бы въ глу-
бинѣ тихой воды класть лелену за неленой на погруженное
на дно существо свое, вдали отъ бурь и потрясеній — счастье
не высокое, но безвредное, и спасавшее меня отъ безумія
и горя.

Посвтители являлись во дворецъ встрѣтить принца при
возвращеніи его изъ Англіи съ моимъ отцомъ. Я вернулся въ
университетъ, ревниво охраняя мое спокойствіе отъ новыхъ
лицъ, и ревниво гляда на преимущества которыми пользова-
лись они въ моемъ присутствіи. И какъ я тутъ сталъ бра-
нить себя за мою недавнюю глупость, за неумѣнье пользовать-
ся изливавшимся на меня счастіемъ! Я припоминалъ какъ
утромъ появлялась она, свѣтлая, и присѣдала маркграфинѣ
прежде чѣмъ поцѣловаться съ нею, и ласково здоровалась со
мною, и наклоняла голову чтобы принять поцѣлуй отъ баро-
нессы; ея движенія, ея голосъ, ея поѣздки верхомъ въ сопро-
вожденіи стараго воина... и я только одинъ разъ встрѣтился
съ нею!... ея прогулки и бесѣды съ профессоромъ... я видалъ
какъ они ходили взадъ и впередъ по кипарисовой аллѣ въ
саду виллы: она внимательно прислушивалась къ его рѣчамъ,
не ускоряя и не замедляя мѣрнаго шага, а онъ то и дѣло спо-
тыкался, наступалъ на бордюры газоновъ и никогда не изви-
нялся, и она не замѣчала. Вечеромъ она лѣла, иногда горные
напѣвы съ сопровожденіемъ цитры, наклонившись надъ сто-
ломъ и щилля струны въ промежуткахъ разговора. Ничто
такъ не преслѣдовало меня, какъ эти звуки цитры, немного
болѣе громкіе чѣмъ голоса лѣтней ночи, когда снуютъ свѣт-
ляки и собирается гроза.

Отецъ мой пріѣхалъ иъ Англіи съ лошадьми и двумя гру-
мами и съ такимъ бодрымъ, холотливымъ видомъ, что мнѣ
какъ больному пришлось просить его оставить меня и го-
стить какъ можно дольше въ Саркельцѣ, тѣмъ болѣе что,

Приключенія Гарри Ричмонда.

273

по его же словамъ, онъ сдѣлался телерь необходимымъ не толь-
ко маркграфинъ, но и самому принцу. — Только ужь пожалу-
ста не изображайте бронзовыхъ статуй, увѣщевалъ я его.
Онъ кивалъ головой. Онъ нанялъ по составу замокъ графа
Фретцеля и увѣрялъ что въ настоящее время вполнѣ обез-
печень. Онъ внушилъ принцу Эрнегу надлежащее понятіе о
богатствѣ молодаго англійскаго дворянина, показавъ ему коми
моего дѣда.

— И мы, Ричи, ссудили ему бездѣлацу въ нѣсколько ты-
сячъ для разработки этого вновь открытаго угля. Черезъ
шесть недѣль наша шкуна появится на Эльбѣ чтобы доста-
вить ему развлеченье. Онъ милостиво благоволить принять
отъ насъ пару англійскихъ охотничьихъ лошадей; мы, я ду-
маю, улучшимъ здѣшнюю породу. Хорошо ли дѣствовалъ я,
Ричи? Кажется я заботился о твоихъ интересахъ, не такъ ли?

Онъ ждалъ довѣрчивыхъ излѣяній съ моей стороны, но не
вынуждалъ ихъ. Въ этомъ отношеніи онъ всегда обнаружи-
валъ неизмѣнную деликатность.

— Тебѣ нечего сказать мнѣ? спросилъ онъ.

— Нечего, отвѣчалъ я. — Могу только благодарить васъ.

Онъ оставилъ меня. Ни въ какое другое время жизни на-
шей не были мы такъ далеки другъ другу. Я чувствовалъ въ
себѣ противоположное тому чтò видѣлъ въ немъ, и всѣдѣствіе
этого немногія письма мои къ сквайру носили болѣе задушев-
ный характеръ. Кажется я писалъ объ удовольствіяхъ скром-
ной жизни, жизни посвященной ученію. Мистеръ Питерборо
въ то же время отправлялъ въ Риверсли хвалебные отчеты о
моемъ благонравіи и прилежаніи, откровенно сознаваясь что
я начиналъ уже перегонять его въ нѣкоторыхъ изъ высшихъ
отраслей. Короткій отвѣтъ сквайра высказывалъ удовольствіе,
но основанное очевидно на роковомъ заблужденіи. Онъ же-
лалъ имѣть меня при себѣ „также какъ и еще другая осо-
ба, которую я, кажется, забываю“. Онъ давалъ мнѣ отпускъ
еще на годъ, но совѣтовалъ мнѣ прямодушно не дѣлаться
книжною крысой, и не забывать что я Англичанинъ. Мыслъ
что я обманываю его не приходила мнѣ въ голову.

Я обманывалъ всѣхъ, и себя также, чтò неизбѣжно для че-
ловѣка который гонится за женщиной стоящую выше его по
положенію. Погоня требуетъ обмана,— какъ знать? пожалуй и
притворства также; она неизбѣжно приносить съ собой уни-
женія; такъ что съ самаго начала ея я едва могъ думать объ

18

274

Приложение к Расскому Вестнику.

отцѣ слокойно, и рѣдко встрѣчалъ его съ удовольствіемъ. Какъ мнѣ было явиться предъ принца и маркграфиню и сказать: я простой англійскій дворянинъ, сынъ человѣка commonwealthgo產о происхожденія, и прошу руки принцессы? Какое лицо было бы у меня при этомъ? Въ настоящемъ положеніи дѣлъ могъ ли я довѣриться даже Темплю, и лосвятить его во всѣ мои продѣлки? Мое стихоллетство, мое яньчанье съ цвѣтами, моя игра въ аллегоріи,—все это мучило меня, уличая въ какомъ-то возмутительномъ молодушіи. Посреди этихъ мученій меня поразила стрѣла въ видѣ безыменнаго лисьма, состоящаго изъ одной короткой строчки:

„Принцесса нуждается въ помощи.“

Я отбросилъ въ сторону книги и отправился въ замокъ графа Фретцеля, гдѣ, по счастью, не засталъ отца. Видъ принцессы не давалъ мнѣ ни малѣйшаго повода думать чтобъ я могъ оказать ей помощь. Однако другая краткая и выразительная записка подтвердила что она ожидаетъ помощи отъ меня. Я случайно услышалъ какъ маркграфиня говорила баронессѣ Туркемсѣ: „помолвка принцессы“—дальше я не разобралъ. Вскорѣ затѣмъ я узналъ что принцъ Отто гоститъ во дворцѣ на озерѣ. Явилась третья залиска отъ моего неизвѣстнаго корреспондента.

Я вклеилъ этотъ ключокъ бумаги въ мою заброшенную книгу замѣтокъ и размышленій, гдѣ ему мѣста было вволю. Меня стало тянуть къ этой книгѣ; я готовъ былъ власть въ отчаяніе. Я телерь готовъ былъ вѣрить всему, исключая того только чтобы принцесса нуждалась въ помощи отъ меня. Я рѣшился хать домой. Нылый видъ, въ какомъ представлялась мнѣ Англія, соотвѣтствовалъ моему настроенію. Необходимо было уѣхать куда-нибудь, ибо пришла вѣсть что отецъ мой набралъ трупну французскихъ актеровъ, и предстояли оглушительныя празднества. Я считалъ однако причичнымъ кончить курсъ въ университетѣ, если еще осталась во мнѣ способность понимать книги. Кто учится, тотъ не дурить; это несомнѣвшаяся истина. Я благодарилъ доктора Юлиуса что онъ внушилъ мнѣ ее. Трезвость ученія составляетъ вѣрнѣйшее противоядіе безумнымъ увѣшеніямъ сердца, и какъ ни скучны казались телерь книги, я уже пріобрѣлъ привычку садиться за нихъ, и это все-таки могло служить нѣкарствомъ.... лишь бы подѣствовало оно!

Въ одинъ очень жаркій день, послѣ полудня, я поѣхалъ вер-

Приключенія Гарри Ричмонда.

275

хомъ ваглянуть на дворецъ у озера, можетъ-быть въ послѣд-
ній разъ, говорилъ я себѣ, предчувствуя что еще до захож-
денія солнца можетъ овладѣть мною стремленіе бѣжать. Са-
мое біеніе сердца какъ будто говорило мнѣ: „Прочь отсюда!“
Перенося томительное ощущеніе жары на мое нравственное
состояніе, я говорилъ себѣ что верхъ безумія стоять и жа-
риться здѣсь, подъ небомъ не дающимъ ничего, кромѣ зноя.
Оно высилось надо мной, какъ мѣдный куполъ. Свѣтъ и тѣнь
врѣзывались полосами, словно лезвія мечей. Лавры блестѣли,
будто отъ мороза; густая листва висѣла, обожженная; надъ
макушками сосенъ мерцало какое-то болѣзненное сіяніе. Пче-
лы жужжали, въ воздухѣ носилось какъ бы ожиданіе грозы.

Мнѣ жаль стало моей лошади и собаки, бѣжавшей за мной;
но самому мнѣ было пріятно. Ничего не виднѣлось кругомъ;
вся страна была въ моемъ распоряженіи. „Чего недостаетъ
мнѣ?“ подумалъ я. Гордость физической силы поднялась во
мнѣ. Я оглянулся кругомъ. По темнымъ угламъ тѣнилась
скотина, да кое гдѣ появлялся, шатаясь, человѣкъ и тотчасъ
же скрывался олять отъ нестерпимаго зноя. Ничей глазъ не
обращался на меня.

Я не видѣлъ ничего движущагося, какъ вдругъ лодка вы-
плыла изъ залива озера подъ мысомъ, на которомъ я оста-
новился. Гребцомъ былъ старый Шварцъ. Какъ вознегодо-
валъ я на равнодушнаго идіота! Онъ везъ черезъ озеро прин-
цессу и молодаго человѣка въ мундирѣ.

Что они удалялись подъ густую тѣнь въ такое время, когда
отвѣсные лучи солнца жгли какъ раскаленныя стрѣлы, было
благоразумно.

Какъ скоро скрылись они въ тѣни, я привскочилъ на свѣтѣ,
мучимый невыносимою ревностью. Я помчался во весь опоръ
по сухому кустарнику въ объѣздѣ озера, рѣшившись стать
съ ней лицомъ къ лицу, отстранить мущину, и сказать по-
сѣднее слово вѣроломной женщинѣ. Образъ настоящей Отти-
ліи изгладился изъ памяти моей. Кровь моя кипѣла, умъ му-
тился. „Онъ беретъ ея за руку; она выскакиваетъ изъ лодки;
онъ держитъ ея руку; она какъ будто хочетъ отнять; все
женскія штуки; они скрываются изъ глазъ.“ Стонъ вырвался
у меня. Я напрягалъ дикое воображеніе мое, чтобы разгля-
дѣть ихъ подъ свѣнью лѣса, мучась больше прежняго; но ничто
уже не представлялось мнѣ. Запыхавшисьѣ халѣ я по одной
изъ просѣкъ, и вдругъ увидѣлъ молодаго офицера съ вѣткой

18

276

орѣшника въ рукахъ. Онъ подошелъ къ моей лошади, погля-
дѣлъ на меня сердито, а потомъ какъ бы съ удивленіемъ, и
сказалъ:—А! я, кажется, имѣлъ удовольствіе, гдѣ-то... въ Вир-
тембергѣ, если не ошибаюсь?

Это былъ принцъ Отто. Я сошелъ съ лошади. Онъ стоялъ
одинъ. Первымъ вопросомъ моимъ было бы невольно: гдѣ
она? Но я былъ не въ силахъ вымолвить слова.

— Изъ Англіи? сказалъ онъ трелля мою лошади.

— Да... лошадь?... англійскій скакунъ. Какъ поживаете вы, принцъ Отто? Эта лошадь нравится вамъ?

— Чрезвычайно. Вѣдь у насъ, вы знаете, страсть къ англій-
скимъ кровнымъ скакунамъ. Извините, васъ чуть ли не обо-
жло солцемъ. Вы часто звдите верхомъ въ такую погоду?

— Я выхалъ случайно. Если эта лошадь вамъ нравится,
ложалуста возьмите ее. Сядьте, и попробуйте ее. Она ваша,
если придется вамъ по вкусу, а если нѣтъ, отошлите ее къ
графу Фретцелю. Я нахвалился ужъ сегодня по жарѣ.

— Кажется что такъ, сказалъ онъ, колебаясь.—Трудно от-
казаться, когда предлагаютъ вамъ такую лошадь. Если вамъ
угодно сбыть ее, скажите мнѣ, когда встрѣтимся опять. Я
полробую ее. Мнѣ хочется послакать такъ же какъ вы ска-
кали; уходъ ей будетъ хорошій на конюшнѣ принца, да туда
и вдвое ближе, чѣмъ къ графу Фретцелю. Позвольте вамъ
замѣтить что такую лошадь не слѣдовало бы гонять въ ны-
нѣшнюю погоду.

— Да, мнѣ совѣстно что я на ней выхалъ, и непріятно
будетъ глядѣть на нее, сказалъ я.—Позвзайте, и примите ее
отъ меня.

— Знаете ли, я посовѣтовалъ бы вамъ прилечь въ тѣни, за-
мѣтилъ онъ заботливо.—Я видалъ на походахъ въ Венгріи и
въ Италіи людей которыхъ часовой отдыхъ спасъ бы отъ
смерти.

Я поблагодарилъ его.

— Вамъ нужно льду! воскликнулъ онъ. — Я сѣзжу и при-
шлю вамъ. Отдохните здѣсь.

Съ видимымъ удовольствіемъ онъ вскочилъ въ сѣдло, при-
ладилъ свои кавалерійскія ноги и ускакалъ, словно хотѣлъ пе-
репрыгнуть черезъ заборъ. Еслибъ онъ оглянулся, онъ поду-
малъ бы что я помѣшался. Я бѣжалъ во весь духъ по тролин-
кѣ къ озеру, терзаемый мыслью: не вернулась ли она домой
на лодкѣ. Они разошлись... отчего? Онъ въ одну сторону,

Приключенія Гарри Ричмонда.

277

она въ другую. Значитъ возникло между ними несогласіе. Я наткнулся на пустую лодку; подлѣ нея лежалъ Шварцъ подъ густою листвой, мирно куря и потѣя. Ни онъ, ни я не сказали ни слова. Уже тревожимый опасеніемъ, я снова началъ мои поиски, и когда увидалъ ее, великая радость пересилила кипѣвшую во мнѣ страсть. Я трелетно прикоснулся къ ея рукѣ, все еще какъ будто не вѣря что она вполнѣ невредима. Она стояла прислонившись къ дереву и опустивъ глаза на землю, какъ бѣлая статуя въ зеленоватомъ полумракѣ.

— Отто! воскликнула она, откидываясь назадъ, но увидала меня, и трелетная улыбка появилась на лицѣ ея и яркая краска разлилась на немъ какъ свѣтъ зари. Она сжимала грудь рукой, пока я, внѣ себя, говорилъ ей слова любви.

— Вы любите меня? сказала она.

Я крѣпче сжалъ ея руку.

— Вы вѣдь знали это.

— Да, да!

— Вы простили меня? Говорите, принцесса!

— Называйте меня по имени.

— Радость моя! Оттилія!

Она нѣжно высвободилась.

— Я знала это, потому что знала себя, говорила она, тяжело дыша съ полураскрытыми губами.—Слабосъ нашла на меня. Да, я люблю васъ. Вотъ и сказано. Это истинная правда. Судьба сводить насъ именно въ ту минуту когда я утратила свою послѣднюю силу, послѣднюю власть надъ собой. Слышите! Я имѣю притязанія на разумъ и говорю о судьбѣ.

Она засмѣялась надъ собою и поглядѣла на меня чуть не съ горькою улыбкой, которой противорѣчила чудная мягкость ея глазъ. Я опасался чтобъ она не упала въ обморокъ. Дрожь пробѣжала по ней, и въ ту же минуту померкъ свѣтъ солнца, и страшный шорохъ и шумъ качающихся вѣтвей пронесся по лѣсу.

— Не смотрите на меня, сказала она сладкимъ шелотомъ.— Я кажется расплачусь какъ дитя. Когда приходится смирить свою гордость, тогда невольно..., но это не страданіе.... Мы вмѣстѣ, и я ничего больше не желаю.

Слезы потекли изъ глазъ ея.

Я сказалъ ей о лисьмахъ полученныхъ мною, въ которыхъ говорилось о трудности ея положенія. Они могли служить мнѣ оправданіемъ, если только могъ я оправдаться.

278

Внезално раздался солдатский голосъ Шварца, взывавшій къ принцессѣ, и затѣмъ самъ онъ предсталъ предъ нами, громадный и смоченный дождемъ, ожидая приказаній.

— Громъ, возвѣстилъ онъ, поднимая руку какъ сигналъ,— гремитъ. Идетъ дождь. Гроза. Что прикажете дѣлать, ваше высочество?

Оттилія взглянула наверхъ и поморщилась. Дождь и молныи калоляли небо и землю.

— Распоряжайтесь вы, сказала она мнѣ кротко.

Самое простое было отправить ся великана прямою дорогой вдоль озера за экипажемъ, или парусиной на лодку. Я это предложилъ, но не настаивалъ.

Она подумала минуту.

— Мне кажется я могу остаться съ моимъ возлюбленнымъ? сказала она.

Мы съ Шварцемъ побѣжали къ лодкѣ, вытащили ее на бе- регъ, опрокинули и подлерли носъ низкою вѣткой. Подъ эту защиту я привелъ принцессу, и мы отправили Шварца при- нять надлежащія мѣры, ибо гроза не общала скоро пройти. Въ сущности я сознавалъ что отправиться сѣдоваю бы мнѣ, а ему остаться съ принцессой, но гроза гремѣвшая надъ на- ми не была сильнѣе волновавшаго меня чувства. Оттилія оста- нется часъ со мною; мнѣ казалось что я заслужилъ это.

## ГЛАВА XXXI.

### Письмо принцессы Оттиліи.

Гроза быстро промчалась надъ тѣснымъ убѣжящемъ, въ котором мы пріютились, какъ насѣкомыя. Уголокъ Оттиліи былъ сухъ, хотя на четверть отъ него были потоки на жид- кую грязь. Меня мочило лождемъ, и она старалась привлечь меня къ себѣ, какъ будто желая защитить меня, или логи- нуть въ моихъ объятіяхъ, если бы молния упала на насъ. Надъ нами висѣла густая листва, а предъ нами озеро килѣ- ло, темнѣло и рдѣло. Говорить было незачѣмъ. Губы Оттиліи были закрыты, но глаза ея нѣжно глядѣли на меня.

Счастливый часъ прошелъ. Забрызганныя колѣни стараго воина показались въ уровень съ нашими головами, когда громъ утихалъ. Оттилія приготовилась встать.

Приключенія Гарри Ричмонда.

279

— Вы услышите обо мне—сказала она, наклоняясь подъ
крышей лодки, словно литичка готовая вылорхнуть.

— Увижу ли я васъ?

— Когда-нибудь конечно увидите. Будьте терпеливы.

— Развѣ я не былъ терпеливъ?

— Да; и развѣ жалѣете вы объ этимъ?

— Нѣтъ, но однако мы разстаемся.

— Вы хотѣли бы чтобы мы навсегда остались заключен-
ными въ одинъ квадратный аршинъ? сказала она улыбаясь.

— Въ полъ-аршина, подъ землей пожалуй, лишь бы только
быть вмѣстѣ.

— Бѣдные гномы! сказала она.

Она оглянулась еще разъ на наше скромное убѣжище; и
можетъ-быть ей пришло въ голову пожалѣть о существахъ
до такой степени малыхъ, что видятъ только колѣни стоя-
щаго предъ ними человѣка. Головы наши были спрятаны.

— Прощайте, изъявленій никакихъ не нужно, сказала она
нѣжно.

— Не нужно, повторилъ я, и получилъ подлѣй за свою
скромность.

Шварцъ съ большимъ тактомъ не лоднялъ тревоги во двор-
цѣ. Онъ отдалъ честь установленнымъ порядкомъ своей мо-
лодой госложѣ, принимая ее подъ обширный зонтикъ, неиз-
мѣнный слутникъ здѣшняго поселяника по праздникамъ.
Явился лѣсничій съ шалями, плащами и парусиной. Лодка бы-
ла слущена на воду.

— Прощайте, Гарри. Будете ли вы ждать терпеливо, лока не получите вѣсти отъ меня? сказала Оттилія, и прибавила: Это мой вопросъ, обворожительно каломиная старыя вре- мена.

Скоро я видѣлъ только слѣдъ лодки на лѣвистой водѣ. Кто-
то крччалъ въ лесу, и гребцы громко отвѣчали. Оттилія мог-
ла упомянуть обо мне, или нѣтъ, какъ ей угодно. Мне при-
ходилось ждать. Но какъ несравненно былъ я богаче цѣлаго
свѣта! Пусть будущее ничего не дастъ мне! Я готовъ былъ
обязаться клятвенно ничего болѣе отъ жизни не требовать.
Между многими намѣреніями, слагавшимися во мнѣ на пути
домой, было намѣреніе пріобрѣсти ключокъ земли на кото-
ромъ мы сидѣли съ Оттиліей и построить на немъ храмъ.
Меня мучила мысль что ноги лостороннихъ людей будутъ
топтать эту землю, лока я не успѣю огородить ее. Всего бо-

280

лѣе страдалъ я отъ неспособности моей вызвать образъ Ог-
тиліи безъ обстановки принадлежащей ея саму. Мѣѣ стано-
вилось стыдно; но это находило на меня лишь минутами, ког-
да гордость заносилась слишкомъ высоко и тѣнь возможнаго
несчастія грозя возникала предъ ней.

Мѣѣ не долго пришлось ждать. Любимая горничная Отти-
ліи, Аннушка, принесла мнѣ первое письмо ея. Лицо дѣвушки
сіяло; словно она хвалила меня за какой-нибудь доблесный
поступокъ.

— Требуется отвѣтъ, Аннушка? спросилъ я ее.

— Да, да, сказала она тревожно, — но мнѣ теперь некогда
ждать. Она назначила мнѣ встрѣтиться вечеромъ у воротъ
дворца. Я легъ подъ лилы и сталъ читать письмо.

„Возлюбленный мой! обращалась ко мнѣ принцесса на род-
номъ своемъ языкѣ, догадываясь, вѣроятно, что по-англійски
подобныя обращенія слишкомъ странные показались бы мо-
имъ непривычнымъ глазамъ. Затѣмъ она переходила къ ан-
глійской рѣчи, не опасаясь, какъ видно, критика, слишкомъ
расположеннаго къ снисходительности.

„Насталъ вечеръ, подводящій итогъ. Дѣяніямъ дня. Отецъ
мой видѣлся съ главнымъ лѣвничимъ и спрашивалъ чтο слу-
чилось въ лѣсу отъ грозы. Не все было ему сказано. Завтра
онъ все узнаетъ.

„Медлить нельзя; мнѣ предлагаяюсь прежде что это узнает-
ся когда-нибудь, подъ конецъ, а не теперь, не сейчасъ. Но
мы должны уже дорожить своею свободой. Въ минуты узнала
я то чему собиралась научиться годами, нашъ лѣсъ сказалъ
мнѣ все чего хотѣла я искать въ путешествіяхъ, въ новыхъ
мѣстахъ, въ олыптѣ жизни. Nete quaesiveris extra! Я однако
была права. Намѣреніе мое было хорошее. Не сразу все лой-
детъ легко. Предстоитъ бороться. Онъ уже испытанъ; онъ про-
шелъ чрезъ горнило; но я? Я поведу его на борьбу, не зная
хорошенько себя самой? Такъ я разсуждала. Кто учился тотъ
знаетъ что человѣческая природа слаба. Ежедневно измѣ-
няется тѣло, ежедневно умъ, почему же не сердце? Я хотѣла
путешествовать и совѣтоваться съ разными лицами.

„Проси женщинъ, знавшей что ей потребуется не женская
сила и твердость, чтобы распорядиться собой по собственной
вольѣ.

„Я слышала о Гарри Ричмондѣ, еще прежде чѣмъ увидала
его. Желаніе поглядѣть на двухъ красивыхъ мальчиковъ изъ
царства моряковъ заставило меня логнаться за ними въ
тотъ, столь отдаленный и вѣчно какъ бы вчерашній
день, мысли мои носились за тобою, и я спрашивала себя:
намѣренъ ли онъ сдѣлаться зnamенитымъ морякомъ, какъ со-
отечественникъ его Нельсонъ, или ученымъ? Потомъ я бесѣ-

Приключения Гарри Ричмонда.

281

довала съ моимъ профессоромъ, покуда, какъ это всегда
ваетъ, слабѣйшее существо не отказалось отъ споровъ и ста-
ло размышлять про себя. Однакоже презрѣніе къ Англіи все-
таки вкрадывалось въ меня. Но когда я лежала, увядая при
всей своей молодости, на морскомъ берегу, меня опять пора-
зило древнее величіе твоей родины, я мечтала о Гарри Рич-
мондѣ, и мнѣ показалось что я измѣнила моему дѣству. Ты
вдругъ явился предо мною, мой милый. Ты былъ добрѣ, ты
былъ силенъ, голосъ твой былъ ласковъ. На морѣ души на-
ши отозвались другъ другу. Помнишь какъ я проговорилась,
уломиная о бракѣ Люси Сиблей? „Мы мѣняемся странами.“
Въ эту минуту мнѣ казалось что мы съ тобою сойдемся не-
премѣнно, какое бы ни было разстояніе между нами.

„Завтра я скажу принцу, отцу моему, что я дала слово. Для
насъ борьба, для него горе. Я принуждена сознательно огор-
чить его.

„Огносительно достоинствъ жениха моего, я могу сослаться
на моего профессора. Онъ былъ плѣнень ими. Прежде онъ
былъ склоненъ смотрѣть враждебно на смѣлаго молодаго Ан-
гличанина. „Зачѣмъ онъ здѣсь? чего ищетъ онъ у насъ?“ Онъ
злился не на лицо, а на народъ выславшій одного изъ сво-
ихъ представителей, чтобы сорвать и увести его бережно
взлѣтянную нѣмецкую лилю. Онъ одинъ читалъ въ душѣ
моей. И ты вынесъ наложенное на тебя испытаніе. Ты не
требовалъ награды послѣ него. Нѣтъ, сильная любовь всегда
чиста. Любовь въ природѣ нашей. Вопросъ не о чистотѣ ея,
а лишь о силѣ.

„Я не могла помочь тѣбѣ, когда за тобой слѣдили маргра-
фина и баронесса. Я выдала бы насъ обоихъ. У свѣта бди-
тельные, хотя и не очень зоркіе глаза. Онъ тотчасъ же за-
мѣтить всякое уклоненіе, но не увидитъ согласія двухъ душъ,
если оно не проявляется какими-либо вѣшними порывами.

„Поэтому, когда я отказала принцу Отто и другимъ пред-
ставлявшимся женихамъ, предполагали что сердце мое сво-
бодно. Думали что ученой принцессѣ естественно быть причуд-
ливой. Ты уѣхалъ отъ насъ: я тебя лишилась. Я слышала какъ
тебя хвалили за учтивое равнодушіе ко мнѣ — единственное
достоинство которымъ ты не обладаешь. Потомъ разсудили
что въ виду моей необыкновенной холодности, можно позво-
лить родственнику моему Отто самому говорить за себя.
Большинство нашего семейства на сторонѣ Отто. Ему позво-
лили ухаживать за мной, какъ за простою двѣвушкой, и съ
того времени я буду жалѣть всякую двѣвушку которую такъ
представляютъ, отъ которой требуютъ чтобъ она взяла ножъ
и нанесла имъ ударъ. Но я, видя въ бракѣ не одно лишь
признаніе себя побѣжденной, могла безъ труда устоять про-
тивъ пылкаго краснорѣчія. Мнѣ легко было оставаться не-
поколебимою и въ душѣ и въ рѣчахъ, кога стояла я тамъ
подъ деревомъ, и ко мнѣ приставали чтобъ я передѣлала себя.
Но когда появился другой, моя радость, моя надежда, поло-

282

вина моего существа, и все сокрытое варугъ поднялось... Я сказала тебя тогда что на меня нашла слабость? То былъ послѣдній крикъ умирающаго „Я.“ Теперь я твоя. Раздѣлить насъ нельзя. Мы съ тобой одно. Еслибы не привыкла я вѣрить моему милому, полагаться на него во всемъ, я остановилась бы и перечла бы слова писанныя здѣсь безъ осторожности. Я подписываюсь предъ лицомъ неба твоя Оттилія.“

Оттилія-Фредерика-Вильгельмина-Гедвига,
принцесса Эппенвельценъ-Саркельдъ.

## ГЛАВА XXXII.

### Свиданіе съ принцемъ Эрнстомъ и встрѣча съ принцемъ Отто.

Посланный отъ принца Эриста, требующій меня кемолен-
но во дворецъ, возвѣстилъ мнѣ что битва началась. Я могъ
бы дождаться отца, который съ минуты на минуту долженъ
былъ возвратиться съ одной изъ своихъ поѣздокъ по дѣламъ
принца; но хотя я и знамъ что онъ былъ бы мнѣ сильнымъ
союзникомъ на такомъ свиданіи, я предлочел отравиться
одинъ. Принцъ Отто встрѣтился со мной въ прихожей. Онъ
прошелъ мимо, взглянувъ на меня искоса и сказалъ черезъ пле-
чо: „Мы съ вами логоворимъ“. Дверь кабинета растворилась
предо мной настежь. Тутъ были принцъ Эрнстъ и маркграфи-
ня. Она вышла съ гнѣвною величественностью. Принцъ держа-
лся холодно и торжественно, какъ на аудіенціи. Онъ умѣлъ
принимать величавый вилъ. Тотчасъ можно было предутадать
характеръ свиданія.

— Сядьте, сказалъ принцъ.

Я поклонился и сѣлъ. Невыгодное положеніе въ виду чело-
вѣка раздраженнаго, готовящагося предлагать рѣskie вопро-
сы. Мое слокойкое послушаніе могло наломнить ему объ обя-
заности не выходить въ отotherніи ко мнѣ изъ предѣловъ
учтивости. Онъ поставилъ стулъ противъ меня, но не могъ
рѣшиться съесть тотчасъ же.

— Вамъ, я думаю, не къ чему говорить по какому дѣлу же-
лалт я васъ видѣть.

— Кажется я догадываюсь, ваше высочество.

— Дѣло невозможное! Наскаканъ нелѣпость! Неслыханная
вещь! бормоталъ онъ. — Вы лонимаете что изо всѣхъ силъ

Приключенія Гарри Ричмогда.

283

стараетесь разрушить мои семейные лланы? Что это значитъ? По здравому разсудку, вы не можете надѣяться на успехъ! Хотя вы и иностранецъ, вы должны это знать. Возьмите примѣръ съ вашихъ царствующихъ фамилій. Такихъ случаевъ никогда не бываетъ въ нихъ. Или вы предполагаете что огромное богатство даетъ вамъ право на неслыханную дерзость считать себя равнымъ коронованнымъ лицамъ? Съ такимъ безуміемъ обыкновенно не разсуждаютъ; его наказываютъ! Да и телерь уже... еслибы только огласилось что я снизошелъ до объясненій, я сдѣлался бы посмѣшщемъ всѣхъ дворовъ Евролы. Васъ, Англичанъ, нужно многому учить. Васи лисаки внушаютъ вамъ пренебреженіе къ достоинству которое не поддерживается множествомъ штыковъ, пушекъ и золота. Я объ этомъ слышалъ когда путешествовалъ инкогнито. Вы смѣветесь надъ мелкими властителями. Хорошо. Только не переходите имъ дорогу. Ихъ владѣнія тѣсны, но они принадлежатъ имъ. Здѣсь, гдѣ мы телерь, моя власть равняется власти императора. Вы лоймете что я не хвастаюсь и не угрожаю. Я стараюсь, вслѣдствіе странной необходимости, вразумить васъ. Я имѣю причину чувствовать себя оскорбленнымъ; я оставляю это въ сторонѣ. Я говорю съ вами какъ человѣкъ съ человѣкомъ и обращаюсь къ вашему разсудку. Можете ли вы что-нибудь отвѣтить?

Я всталъ.

— Многое, ваше высочество.

— Въ такомъ случаѣ сядьте пожалуста.

Онъ лодалъ мнѣ примѣръ, повторяя: „Многое“.

Изъ раздраженія котораго онъ не въ силахъ былъ скрыть, я видѣлъ ясно что принцесса сдѣлала свое дѣло смѣло и честно. Я не могъ уступить.

— Многое? повторилъ онъ съ притворною недовѣрчивостью.

Всего тажелѣ мнѣ было отвѣчать въ такихъ неопредѣленныхъ словахъ какія ему угодно было употребить.

— Я многое имѣю сказать, ваше высочество. Волервыхъ, я долженъ попросить у васъ прощенія, не извиняясь однако.

— Другими словами, прощеніе мое вамъ вовсе не нужно. Говорите опредѣленнѣе.

Но я такъ же тщательно какъ и онъ избѣгалъ всякаго прямаго намека на участіе его дочери.

— Я оскорбилъ ваше высочество, сказалъ я.—Вамъ угодно

284

было приписать это моему англійскому воспитанію. Вы повѣрите, надѣюсь, что оскорбленіе это было не преднамѣренное.

— Вы сваливаете вину на воспитаніе ваше среди народа лавочниковъ?

— Мои соотечественники не нечи и не невѣжды, ваше высоочество.

— Я этого не говорилъ; да и не думаю этого.

— Я опасался что ваше высочество раздѣляет весьма распространенное, иногда впрочемъ намѣренное, заблужденіе относительно Англичанъ.

— Когда я служилъ, у меня былъ товарищъ, испинный бLAGородный человекъ, глубоко любимый мной. Онъ былъ Англичанинъ. Онъ умеръ въ мундирѣ, подъ знаменемъ, которое я уважаю.

— Радуюсь что ваше высочество имѣли случай узнать насъ съ этой стороны. Должно-быть я не хорошо выразился. Мое англійское воспитаніе конечно не исключаетъ почтенія къ высокому сану. Ваше высочество, смѣю надѣяться, простить мою дерзость. Я не могу извиняться, потому что не могу отступиться и не въ состояніи сказать что я сожалѣю объ этомъ.

— Вы говорите это серіозно? воскликнулъ принцъ.

Изумленіе его было непритворно.

— Что же у васъ за невозможныя, дикія мысли?... Какъ?... Что даетъ вамъ поводъ думать что есть для васъ хоть какая-нибудь надежда? Что значить что вы не можете отступиться? Развѣ васъ просять? Развѣ васъ спрашиваютъ? Тутъ не вопросъ, а необходимость: вы должны отступиться. Что надѣветесь вы слѣлать, я рѣшительно не знаю; одно только говоръ утверждать положительно, что вы не въ силахъ остановить теченіе моей домашней жизни. Я утверждалъ бы это точно такъ же, будь я простой гражданинъ. Вы въ данномъ случае сами по себѣ ничего не значите; васъ можно отстранить однимъ движениемъ руки. Одно только остается вамъ слѣлать: извиниться, войти въ себя, исправить зло, которое я согласенъ считать не-преднамѣреннымъ. А затѣмъ продолжайте локъ свои занятія, свои путешествія. Современемъ мнѣ будетъ пріятно видѣть васъ у себя. Мистеръ Ричмондъ, прибавилъ онъ улыбаясь и вставая, — даже владѣтелю маленькаго нѣмецкаго княжества приходится давать множество аудієнцій. Лицо его приняло болѣе благосклонное выраженіе, чтобы дать мнѣ лонять что прощальныя слова его были не болѣе какъ шутка.

Приключенія Гарри Ричмокда.

285

Что до меня касается, мой умъ былъ смущенъ соображені-
емъ что лицо отца наломинаетъ черты дочери. Я упоминаю
объ этомъ чтобы показать въ какомъ состояніи былъ я тогда.

Едва вышелъ я изъ комнаты, какъ отецъ заключилъ меня
въ свои объятія, и я слышалъ какъ принцъ Отто что-то го-
ворилъ мнѣ и требовалъ отвѣта. Чтобы онъ или кто-либо дру-
гой на свѣтѣ могъ питать враждебныя чувства къ такому
жалкому существу какъ я, казалось мнѣ страннымъ. Какъ
видно, его болѣе всего сердило что я подарилъ ему лошадь. Я
дошелъ до нашего замка, ни разу не оглянувшись, въ тяжкомъ
уныніи. Я залерся. Я пытался читать. Странная краткость
свиданія моего съ принцемъ, свиданія отъ которого ожидалъ
я если не благопріятныхъ, то по крайней мѣрѣ важныхъ по-
слѣдствій, поразила меня какъ пушечное ядро. Голова моя
была пуста. Безукоризненная учтивость принца сразила меня.
Меня мучило недовольство собою, будто я велѣ себя робко.

Отецъ вбѣжалъ въ мою комнату послѣ сумерокъ. Обнимая
меня и держа за руку, онъ поздравлялъ меня отъ всего серд-
ца. Исполнилось желаніе всей его жизни; свершилось то чтò
замышлялъ и готовилъ онъ долгіе годы. Онъ хвалилъ меня
безмѣрно. Мнѣ предстоитъ блестящая будущность, говорилъ
онъ. Я увезу принцессу съ собою въ Англію и займу тамъ
мѣсто на ряду съ первыми людьми страны, какъ супругъ да-
мы не имѣющей равныхъ себѣ по красотѣ и происхожденію,
которая не только возвыситъ меня въ моей родинѣ, но и въ
своей странѣ возведетъ меня въ знатный санъ. Дѣти мои бу-
дутъ по моему выбору: или англійскіе вельможи, или герман-
скіе князья; и такъ далѣе. Мнѣ не нравились эти рѣчи: одна-
ко я ухватился за отца. Я принудченъ былъ спросить его
нѣтъ ли у него какой-нибудь интересной новости.

— Никакой, отвѣчалъ онъ спокойно,—никакой. Мнѣ нужно
только слушать, а разказывать нечего; да кстати, я едва и
говорю отъ радости.

Онъ ручался что маркграфиня будетъ у насъ въ замкѣ
черезъ недѣлю, чтò казалось мнѣ достаточнымъ чудомъ. Съ
принцемъ, говорилъ онъ, потребуется мѣсяца три искуснаго
обращенія. Еще три мѣсяца чтобъ уломать семейство, и прин-
цесса будетъ моя.

— Да вѣдь ужъ она и телерь твоя! Она твоя! восклицалъ
онъ утвердительно. — Она тамъ господствуетъ умомъ надъ
всѣми. Я ума-то ея и оласался, чтобъ онъ не создалъ намъ

286

затруднений, а теперь онъ въ союзѣ съ нами. Принцъ живетъ выше своихъ средствъ. Если бы не я, давно доходовъ бы его не хватило, увѣряю тебя, и свѣтъ увидѣлъ бы изумительное княжеское крушеніе. Деньги для него вещь важная. Надо вести разработку угля. Онъ ничего не въ состояніи вести безъ нашей помощи. Кстати намъ нужно выдать ассигновки.

Я согласился.

Невольно я поддался его радости и увѣровалъ въ его силы. Принцъ раза два при мнѣ хвалилъ его энергическую распорядительность. Мнѣ пришло въ голову что онъ нашелъ неконецъ свое настоящее призваніе, и что теперь придетъ его очередь смѣяться над тѣми кто называлъ его легкомысленнымъ и нелостояннымъ. Отрадно мнѣ было ввѣриться ему. Я хотно, въ полузабытьѣ, давалъ забавлять себя, хотя все окружающее казалось мнѣ призраками, въ особенности французская трупла, цвѣтъ парижской сцены: Реньйо, Кориньи, Дебароль, г-жи Бланштъ Бинье, Дюбертюи и Дженни Шасдіанъ, остроумнѣйшая изъ Француженокъ.

— Они составляютъ часть нашего механизма, говорилъ отецъ. Оказалось что эта трупла обладаетъ непреодолимою приягательною силой для маркграфини. Она прислала сказать отцу что пріѣдетъ въ такой-то день, когда, какъ ей очевидно было извѣстно, меня не будетъ дома. Часа два-три слушая у меня въ рукахъ былъ картель принца Отто. Джоріанъ де-Витъ, гостившій у насъ въ это время, сказалъ мнѣ въ послѣдствіи совершенно серіозно что я весьма многимъ обязанъ трогательной французской пѣсни о прекрасномъ рыцарѣ, которую м-lle Джени спѣла при Оттеншанъ въ моемъ отсутствіи. И онъ я отецъ мой вѣрили въ силу подобныхъ орудій, но случилось такъ что рыцарь лежалъ безъ чувствъ въ ту минуту какъ высокорожденная дама слушала пѣсню.

Оказалось что принцъ Отто, встрѣтившись со мною послѣ свиданія моего съ принцемъ Эрнстомъ, всеми силами старался вызвать меня на дуэль, но не получивъ отъ меня никакого отвѣта, кромѣ кивка ослуженною головой, отпрашивался въ мой университетъ. Тамъ одинъ добрый малый, Эккартъ фонъ-Гофъ, мой пріятель, предложилъ ему драться съ нимъ вмѣсто меня, если бы я счелъ нужнымъ отказаться отъ поединка. Эккартъ и двое-трое другихъ для энергическій отпоръ партіи аристократовъ, взявшей сторону принца Отто, который утверждалъ что я сыгралъ съ нимъ безчестную шту-

Приключения Гарри Ричмонда.

287

ку, съ цѣлію лосмѣяться надъ нимъ. Дѣйствительно, я убѣ-
дѣлъ его избавить меня и отъ лошади и отъ соперника въ ту
минуту когда онъ испытывалъ мученія отказа, а я стремился
завладѣть рукой которой онъ искалъ. Въ этомъ я былъ ви-
новать. Но что вина эта безсознательная, могъ ли я объяс-
нить раздраженному человѣку? Когда я читалъ его вызовъ,
мнѣ представлялось какъ вскочилъ онъ на лошадь, усѣлся въ
сѣдня, улыбнулся и ускакалъ, оказывая мнѣ ту именно услу-
гу которую онъ всего менѣе желалъ оказать. Положеніе бы-
ло такое что одинъ изъ фантастическихъ германскихъ лиса-
телей могъ бы изобразить какъ весь лѣсъ смѣется надъ юно-
шей глухимъ, слѣпымъ и безразсуднымъ, не сознающимъ ни-
чего кромѣ упоенія быстро нестись на борзомъ конѣ. Мнѣ
вся эта сцена такъ живо представилась что можетъ-быть я
дѣйствительно, свертывая его записку, засмѣвался при его по-
сланномъ. Такъ посланный по крайней мѣрѣ утверждалъ. Я
обыкновенно не забываю приличій. Если я разсмѣвался, такъ
невольно.

Въ виду возможности вѣчной разлуки съ моей возлюблен-
ной, я началъ обозрѣвать луть которымъ я дошелъ до насто-
ящаго положенія, какъ до естественнаго и неизбѣжнаго ре-
зультата. Не удалось ли отцу внушить мнѣ мысль что я не
что-либо обыкновенное? Юноши склонны къ этой мысли сами
по себѣ и безъ посторонняго содѣйствія; толчокъ извѣнъ почти
навѣрное доводить ихъ до безразсудной и непростительной
гордости. Я вижу что могъ бы поступить благоразумно, и не
постулилъ; но дѣйствія мои естественно вытекали изъ всей
моей природы. Еслибъ участь человѣка находилась внѣ его,
предъ его глазами, какъ какой-то запрещенный плодъ, онъ
можетъ-быть и не сорвалъ бы этого плода. Но всѣ мы, болѣе
или менѣе, созаемъ что плодъ этотъ выростаетъ изъ посвѣан-
ныхъ нами же сѣмянѣ. Мы дѣти вчерашняго дня, а не завт-
рашняго. Прошедшее наша мать; оно не мертво. Будущее по-
стоянно отражаетъ его. Не сегодня создаемъ мы заново и
свободно судьбу свою; насъ толкаютъ къ ней сотни прожи-
тыхъ дней, какъ грозные призраки. Кто не справляется съ
ними, тотъ становится лишь слѣпымъ орудіемъ ихъ.

Но я впадаю въ тонъ человѣка читающего проповѣдь въ
гостиной. Человѣку свойственно взглянуть очень серіозно на
свою жизнь когда она вдругъ является предъ нимъ въ томъ

288

СВѣТТѣ который телерь озарилъ въ моихъ глазахъ мое про-
шедшее.

Секундантами моими были молодой Эккартъ фонъ-Гофъ и
немного старшій, хотя уже известный, Григорій Бандельмей-
еръ, отличный математикъ, свирѣпый республиканецъ, въ оч-
кахъ, худой, высокій, кошка съ виду, тигръ если раздражить
его. Оба они пылали ненавистью къ мундиру. Они не довѣ-
ряли моему умѣнью владѣть оружиемъ которое я выбралъ,
и и ло своимъ какимъ-то соображеніямъ принесли съ собою
ящикъ съ листолетами. Принца Отто сопровождали графъ
Лепель и майоръ Эдельсгеймъ, только прибывшій изъ Майнц-
скаго гарнизона, господа вполѣ знакомые съ правилами ду-
эли, чего нельзя было сказать о моихъ добрыхъ товарищахъ.
Нѣсколько минутъ прошло въ спорѣ между Эдельсгеймомъ
и Бандельмейеромъ. Майоръ могъ самъ нажить дуэль еслибы
пожелалъ. Всѣ чувства мои сосредоточились на настоящей
минутѣ; ихъ можно сравнить съ чувствами игрока рѣшивша-
гося поставить высшую ставку и ждать исхода. Окружающая
мѣстность не производила на меня никакого определенного
впечатленія: горы и листва казались желѣзными. Образъ мо-
ей милой замкнутъ былъ въ груда моей, и тамъ какъ будто
поднимался недоступный внѣшнему слуху голосъ любви и го-
ря. Принцъ отказался принять извѣтенія. „Онъ хочетъ на-
учить меня что такъ смѣяться нельзя!“ Майоръ Эдельсгеймъ
не понялъ Бандельмейера: никто не предлагалъ извиненій.
Мгѣ минуту стало досадно когда я сравнилъ хладнокровіе и
учтивость секунданта моего противника съ раздражительной
придирчивостью моего, который возмущалъ меня своею ар-
шинною трубкой.

Наконецъ знакъ былъ поданъ. Принцъ не отвѣтилъ на мой
поклонъ. Онъ держалъ сигару въ зубахъ, словно учитель фех-
тованія дающій урокъ ученику. Онъ предполагалъ что имѣть
дѣло съ мирнымъ британскимъ гражданиномъ непривычнымъ
къ оружію, какими насъ, обыкновенно, считаютъ на матери-
кѣ. Пощупавъ нѣсколько минутъ мой клинокъ, онъ бросилъ
сигару.

Лязгъ стали объ стать лишь въ далекомъ прошедшемъ и
лишь въ весьма веселомъ настроеніи духа можетъ показаться
музыкальнымъ. Но все-таки спышать его пріятнѣе, чѣмъ гля-
дѣть въ темное, жалное дуло направленного на васъ листоле-
тъ. Мы обмѣнялись нѣсколькимъ ударами; принцъ аттаковалъ.

Приключения Гарри Ричмонда.

289

Повѣрите ли что мнѣ въ это время необыкновенно живо представлялась старуха которую мы съ Темплемъ видѣли во время пожара въ Лондонѣ. Я, должно-быть, улыбнулся. Принцъ воскликнулъ по-французски: „Смѣйтесь, милостивый государь! Подождите, вамъ еще достанется!“ Но онъ не въ силахъ былъ исполнять своей угрозы и не могъ заставить меня отступить на одинъ шагъ. Я тронулъ его два раза въ плечо и наконецъ прокололъ ему руку выше локтя. Я могъ дѣлать стемнимъ чтò хотѣлъ. Въ искусствѣ фехтованія онъ не пошелъ далѣе обыкновеннаго полковаго рубки.

— Ludere qui nescit campestribus abstinet armis! пролѣлъ Бандельмейеръ.

— Вы изволили замѣтить? проговорилъ майоръ Эдельсегеймъ, и въ отвѣтъ былъ ошеломленъ другою латинскою цитатой. Принцъ нахмурился. Считаетъ ли онъ себя удовлетвореннымъ? Нисколько. Онъ не былъ въ состояніи держать шпагу какъ слаŭуетъ, и, однако, громко требовалъ продолженія поединки, топалъ ногой, кричалъ мнѣ чтобъ я паладалъ, вызывался драться лѣвою рукой, словомъ, онъ былъ внѣ себя, какъ це- ловѣкъ собиравшійся наказать другаго и самъ претерпѣвшій наказаніе за свою опрометчивость. Мой секунданты могли бы прекратить поединокъ, еслибъ они лонимали свои обязанности; вмѣсто того, Бандельмейеръ, видя въ словахъ нашихъ противниковъ обиду для званія студента, отвѣчалъ сердито и окорбительно, а Эккартъ, ради товарищества, присоединился къ нему. На это майоръ Эдельсегеймъ, перевязывая руку принца, замѣтилъ что онъ не дозволитъ оскорблять свой мундиръ. Графъ Лепель учтиво подошелъ и выразительно поклонился Эккарту. Тотъ отозвался насмѣшливо: „Съ удовольствіемъ!“ Эдельсегеймъ упомянулъ о врачѣ; но принцъ посталъ къ чорту врача лока одинъ изъ насъ не свалится. Раздраженный всюю этю сценой, и его безразсудной метительностью, какъ объ- ясять я папускное обѣшенство которымъ онъ старался при- крыть стыдъ своего пораженія, я крикнулъ Бандельмейеру чтобъ онъ открылъ свой ящикъ и подалъ намъ писто- леты для рѣшенія дѣла. Такъ какъ предложеніе это было сдѣлано мною, то не было оконанія не принять его. Май- оръ уговаривалъ принца, выражалъ мнѣ учтиво свое сожа- лѣніе, и пр. Онъ самъ едва могъ отдѣлаться отъ Бандельмей- ера который схватилъ мою шлагу и хотѣлъ тутъ же vi et armis вмѣшаться въ ссору. Еслибы гѣло продолжалось,

19

290

легло бы человеку два. Я отошел въ свою сторону двѣ-
надцать шаговъ и повернулся къ принцу всей грудью, не
рѣшаясь еще пустить въ дѣло отвратительное орудіе ко-
торое держалъ я въ рукахъ. Вдругъ я почувствовалъ буд-
то брызнули мнѣ въ легкія ледяною водой. Помню что
я уставился на очки Бандельмейера, машинально кивая го-
ловой. Эккартъ подхватилъ меня. „Стрѣляй въ него съ зем-
ли!“ кричалъ онъ въ изступленіи. „Въ тебе пуля! Пуля!“ виз-
жалъ Бандельмейеръ, подпрыгивая. Я видѣлъ ясно какъ принцъ
Отто стоить, окидая моего выстрѣла. Я поднялъ глаза квер-
ху и увидѣлъ колеблющуюся вѣтку дерева, приглашавшую ме-
ня цѣлить въ нее. Небо обрушилось. Я пытался заговорить,
чтобъ объяснить Бандельмейеру что безразсудно на воздухѣ
курить трубку немного меньше его самого; а въ сущности
все мнѣ было равно.

ГЛАВА ХХХІІІ.

Что стало изъ шиллигга.

Пуля Ото пролетѣла сквозь меня безвредно, какъ комета
по воздуху, съ безукоризненною учтивостью. Докторъ, лѣчив-
шій насъ обоихъ, не могъ надивиться любезности, съ кото-
рою мы взаимно щадили артеріи и жизненные органы. Одна-
коже пуля все-таки оставляетъ болѣе тяжкій слѣдѣ чѣмъ
гладкое лезвіе шпаги, и я еще лежалъ въ лостели когда принцъ
пришелъ пожать мнѣ руку на прощанье предъ отѣздомъ сво-
имъ къ полку, расположенному въ Лайбахѣ. Безразсудство
всякой души обнаружилось его увѣреніемъ что теперь онъ
вполнѣ удовлетворенъ и не предполагаетъ во мнѣ желанія
оскорбить и осмѣвать его. На этотъ случай слѣдовало, по его
словамъ, смотрѣть лишь какъ на кровопусканіе, полезное для
разгоряченного мозга. Я жестоко чувствовалъ свою рану, гля-
дя на легкость его походки, когда онъ уходилъ отъ меня. Сва-
ливъ меня физически, рана эта вернула мой умъ къ первымъ
ощущеніямъ, мнѣ страстно хотѣлось увидѣть отца, я мучился
сознаніемъ что въ послѣднее время былъ несправедливъ къ
наму и долженъ его вознаградить. Чувство это исчезало какъ
только пробудетъ онъ часъ въ моей комнатѣ, и возвращалось
опять, какъ только онъ уйдетъ, и такъ безпрерывно то смол-

Приключенія Гарри Ричмонда.

291

кало, то пробуждалось снова, непонятнымъ образомом. Онъ былъ унылъ. Мнѣ хотѣлось путокъ, лишь изрѣдка прерывающихъ случайными намеками на мою возлюбленную, а онъ не могъ скрыть желанія извлечь пользу изъ глупой дуэли.

— Черкни ей строчку карандашомъ, приставалъ онъ ко мнѣ и предлагалъ разныя трогательныя выраженія, увѣряя что видъ искаженныхъ буквъ подѣствуетъ на нее такъ же сильно какъ на Фридриха Великаго послѣдній смотрѣ ста- рымъ инвалидамъ.

— Одно твое имя, милый Ричи... ты только подпишись, и онъ нацаралалъ каракулями на ключѣ бумаги: „И теперь, милый ангелъ, наперекоръ смерти и крови, я твой на вѣкъ, Гарри Лепель Ричмондъ, называемый иногда Роемъ. Я жду рѣшенія твоего въ будущемъ, если только душа неизмѣнно принадлежащая совершеннѣйшей изъ женщинъ останется въ тѣлѣ, которое хотѣло бы подняться на крыльяхъ чтобы скажать тебя: прости! прости!“ Ричи, хоть нѣсколько словъ!

Онъ былъ невыносимъ.

Природная нѣжность и деликатность дѣлали его какъ не- льзя болѣе способнымъ вносить спокойствіе и утѣшеніе въ комнату больнаго, но онъ слишкомъ полонъ былъ жизни, слишкомъ задался своюю мыслію, и зная меня внѣ опасности, не могъ сдержать своей тревоги. Я слышалъ какъ восклицалъ онъ съ глубокимъ вздохомъ: „О, Боже! Какъ близко!“ и погодя немного: „Она должна услышать объ этомъ!“ а потомъ: „Но какъ!“

Никогда не бывало человѣка такъ неисправимо театральнаго.

Онъ подходилъ къ полкѣ съ книгами, бралъ какой-нибудь томъ, принимался его перелистывать, притворно выказывая недоумѣніе, которое дѣствительно бы почувствовалъ, еслибы прочелъ эту книгу, и начиналъ, какъ бывало, читать вслухъ: „Италія, страна солнца! И ее увозятъ туда, и насъ оставля- ютъ томиться здѣсь! Возмутительный заговоръ! Одинъ изъ семейства берется умертвить насъ, а ее мчатъ вдаль чтобъ она не слыхала!“ Такъ значитъ кровь Роевъ лилась даромъ? Нѣтъ! Онъ съ трескомъ захлопывалъ книгу и бросался къ моей постели, просить у меня прощенья. Изъ укоровъ кото- рыми онъ осыпалъ маркграфиню, изъ повторенія нѣкоторыхъ фразъ, я сообразилъ что онъ съ нею видѣлся, и что она объ- явила блокаду противъ всякихъ писемъ на имя принцессы.

19"

292

Приложек к Русскому Вѣтнику.

Онъ ка лоловину признался что, спѣша ко мнѣ, забѣжалъ во дворецъ.

— Но, Ричи, говорилъ онъ, олять убѣждая меня написать трогательную записку,—письмо съ широкою черною каймой, адресованное мной, могло бы пройти.

Лицо его принимало печально-хитрое выражение.

— Маркграфия можетъ быть сказала бы себѣ: „вотъ самъ докторъ Смерть, въ полномъ облачении, пришелъ вылѣчить дѣвку, отъ ея дури“. Я говорю словами грубой старухи, Ричи. Провались она! Да и я-то съ нею! Вѣдь она мнѣ нравится. Такой кувертъ съ моимъ лочеркомъ, да съ какою-нибудь ошибкой ради отцовскаго горя, могъ бы пройти, могъ бы! Ея высочеству маркграфинѣ фонъ-Риплау и пр., и пр., для передачи принцессѣ Элленвельценъ Саркельдъ. Перевру каной-нибудь титулъ или что-нибудь въ этомъ родѣ. „Ага!“ подумаетъ она, „въ головѣ у Роя лутается! Бѣдный! Мальчикъ-то его навѣрное скончался. Вотъ, душа моя, это кажется къ вамъ. Не трудитесь пожалуста сообщать содержаніе тотчасъ же, дайте себѣ время, день-другой, а то такъ и мѣсяцъ“.

Всего забавнѣе было какъ представлялъ онъ маркграфиню. Дѣвушка и повѣренная принцессы оказалась, какъ говорилъ онъ съ сожалѣніем, неподкупною. Я это зналъ и прежде. Строчка написанная мнѣ Оттиліей: „Время фіалокъ прошло“, и прочтенная мною въ виду стараго родоваго займка, мучительно вспоминалась мнѣ при излѣяніяхъ отца. Наконецъ я дошелъ до мысли что любилъ не женщину, не благородную душу, а лишь знатную принцессу, лишь золоченую рамку, вмѣсто прекраснаго портрета. Постыдная мысль, которая какъ огнемъ жгла мою совѣсть. Иначе зачѣмъ бы я въ послѣднее время избѣгалъ отца? Отчего онъ мучитъ меня теперь? Не раздѣляю ли я до нѣкоторой стелени его честолюбивыхъ стремленій? Такіе вопросы бросали меня то въ горячешный жаръ, то въ смертельный холотъ. Умъ мой былъ слабъ, сердце истощено, тѣло не выдерживало пытки. Я не могъ не сознаться что отчасти безсознательно поддавался обаянію знатности, столь сильно действовавшему на отца моего, и считалъ ее надежною опорой, тогда какъ молодому человѣку одаренному умомъ и чувствомъ, и главное истинною гордостью, прежде всего слѣдовало попрать ногами этотъ предразсудокъ. Гордость прекрасна! Но разсмотрите тщательно ея основы прежде чѣмъ воздвигать на нихъ высокое здание. Не знаю ничего

Прикаюченія Гарри Ричмона.

293

болѣе мучительнаго какъ придти къ сознанію что основы-эти непрочны, что гордость ваша опирается лишь на зыбкій пе- сокъ. Эта шаткость основы неизбѣжно скажется совреме- немъ, и страданіе которое вы при этомъ почувствуете бу- летъ единственнымъ здоровымъ симптомомъ въ васъ. Удобно ли въ срединѣ жизни сойти со своего пьедестала, я не берусь рѣшить. Немногіе настолько предусмотритель- ны чтобы приготовить себѣ на всякий случай спускъ внутри зданія—это трудъ непріятный; еще меньше найдется такихъ которые согласятся спуститься на виду у всѣхъ—это униже- ніе; и приходится оставаться наверху, рискуя опрокинуться. Во всякомъ случаѣ какъ вы себя ни обманывайте, ваша над- менная пустота обнаружится современемъ. А между тѣмъ васъ преслѣдуетъ сознаніе непрочности вашего положенія. Гордость человѣка—вѣнецъ его характера, опора для души его, или за- ладня, въ которую она падаетъ. Я обязанъ длиннымъ часамъ проведеннымъ мною на мучительномъ одрѣ болѣзни, подроб- нымъ инвентаремъ моихъ достоинствъ и недостатковъ, и всего моего нравственного калитала. Можетъ-быть вамъ уже при- шло на умъ что въ человѣкѣ который даетъ себѣ трудъ написать свою исторію для всякаго кто только пожелаетъ ее прочесть, и принаравливаетъ слогъ свой къ постепенному развитію своей природы, не могло уже сохраниться много не- преклонной гордости. Фокусникъ, зазывающій къ себѣ публи- ку, можетъ казаться гордымъ развѣ только тѣмъ кто судитъ о характерѣ человѣка по вѣшнему виду.

Стали замѣчать что присутствіе отца не производитъ на меня благотворнаго дѣствія. Хозяйка привела въ мою ком- нату молодую дѣвушку и представила мнѣ ее подъ именемъ Лизы, говоря что она уже давно обнаруживала участіе ко мнѣ и часто заходила справляться о состояніи моего здоровья. Ког- да обратились съ вопросомъ къ ней самой, Лиза покраснѣла и сказала съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ:

— Я здѣсь въ услуженіи у добрыхъ людей; они отпустятъ меня ходить за вами днемъ и раннимъ вечеромъ, если толь- ко вы позволите.

Отецъ мой взялъ ее двумя пальцами за личео и слегка по- трясъ, приговаривая:

— Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Какъ? Чтобы молодая дѣвушка ходи- ла за выздоровливающимъ молодымъ человѣкомъ! Можно ли это?

294

Она кротко взглянула на меня. Я выразил желание чтобы она приходила.

Отец мой обратился к благоразумию почтенной хозяйки. Так ревниво смотрел он на всякаго кто вызывался датьить с ним труд ухода за мною что не согласился даже допустить чтобы мистер Питерборо сидел со мной во время моих безсонниц, несмотря на мои просьбы. Посвящения учиверситетских товарищей он чрезмerno сокращал и позволял им разговаривать не иначе как шелотомъ. Если бы не было мнѣ это так досадно, я мог бы смѣяться, глядя как он любезно выпроваживал посвящителей едва услѣют они поздороваться. Лиза ушла, довольно холодно им облачанная; но к удивленію его, вернулась вечеромъ. Онъ прошелъ ей наставленіе, которое она выслушала внимательно, и вернулась опять поутру. Онъ был изумленъ.

— Идіоты, насѣкомыя, женщины и Океанъ! Съ ними не сладишь! воскликнул онъ, и признав себя побужденнымъ, скрѣпя сердце принял свою отставку.

Дѣвушка внесла свѣтлую весну в мою комнату. Она хорошо знала Саркельдъ. Она родилась, как говорила, в этой мѣстности и была воспитана одною доброю знатною дамой. Радостная улыбка ея, когда входя ко мнѣ в одно утро она увидѣла меня одѣтым и сидящим в покойных креслах у отвореннаго окна, была словно привѣтствіе возвращающегося здоровья. Отец мой еще разъ полробовал воспротивиться вторженню в его права. Онъ отказался уйти.

— Въ такомъ случае я уйду, сказала Лиза. — Двоимъ здѣсь быть не слѣдуетъ.

— Нѣтъ, не оставляйте меня, просил я ее, протягивая къ ней руки, пока она грустно глядѣла на меня, остановившись в дверяхъ. Отец подозрѣвал должно быть какую-нибудь глупость или в самом дѣлѣ ревновал меня. „Гм!“ проستانъ онъ въ полголоса, уходя изъ комнаты.

Она обманула мои ожиданія, спокойно усѣвшись въ кресло.

Погладив передникъ она сказала:

— Телерь мнѣ надо идти.

— Какъ? Вы оставите меня одного?

Она взглянула на часы и высунулась изъ окна.

— Нѣтъ, не одного! воскликнула дѣвушка. — И пожалуста, пожалуста не упоминайте обо мнѣ... сейчасъ. Вотъ! Слышите колеса. Не давайте сердцу вашему биться. Телерь прощайте.

Приключенія Гарри Ричмокда.

295

Вы не будете одни; по крайней мѣрѣ я такъ думаю. Пон
смотрите чтò у меня.

Она вынула изъ-за пазухи половину англійскаго шиллинга
на голубой лентѣ, подѣловала ее и тихо простилась со мною.

Едва успѣла она уйти, какъ принцесса Оттилія стояла на ея
мѣстѣ.

Шиллингъ брошенный англійскимъ мальчикомъ двумъ чужимъ
дѣвочкамъ въ хижинѣ лѣсника! —можно ли было ожидать чтобъ
онъ избѣгнуть общей участи серебряной монеты, сохранилъ бы
въ одиночествѣ своемъ, не умножаясь и не уменьшаясь, тайную
силу и сдѣлался талисманомъ который въ концѣ концевъ привелъ
этого мальчика, уже возмужалаго, къ ногамъ знатной дамы, а ее
къ его постели, налерекоръ приличіямъ требуемымъ ея саномъ.
Дѣвочки поспорили за монету: отнимали ее другъ у друга, пря-
тали и любовались ею тайкомъ, каждая въ свою очередь, по-
ка наконецъ споръ возбужденный этою монетой не былъ
прекращенъ дюжимъ кузнецомъ, братомъ ихъ матери, кото-
рый взялъ шиллингъ, разрубилъ на двѣ половины, просвер-
лилъ въ нихъ дырочки и далъ каждой дѣвочкѣ по одной изъ
нихъ; тогда онъ успокоились и каждая стала носить свою
половину на шеѣ. Онъ были не простыя крестьянскія доче-
ри, и у нихъ, къ счастію, былъ еще одинъ другъ, не пере-
летная лапца и обладающій всѣмъ чтобъ играть роль благо-
творнаго генія. Другъ этотъ была принцесса Оттилія; она
воспитала ихъ, научила читать, писать и шить, и держать
себя какъ слѣдуетъ, и въ свое время взяла одну изъ сестеръ
къ себѣ въ услуженіе. Другая по ея рекомендаціи поступила
къ профессору одного сосѣдняго университета. Но ни та, ни
другая не отказались отъ еврѣ въ чудодѣйственную силу но-
симаго ими талисмана. Увидѣвъ снова безпечнаго дателя, онъ
его вспомнили; благодарность ихъ осталась такъ же сильна
какъ въ то романтическое утро ихъ дѣтства; онъ рѣшились,
не сговариваясь между собою, оказать юношѣ услугу при
первой возможности. И случай скоро представился. Вспомни-
те что дѣвушки эти были Нѣмки.

Вы теперь можете угадать болѣе чѣмъ было извѣстно мнѣ
или Оттиліи о таинственныхъ силахъ которыя свели насъ.
Двери ея комнатъ во дворцѣ были заперты для писемъ на
имя принцессы. Передавать ей письма было запрещено. Одна-
ко она нашла письмо въ широкой померанцевой аллѣ между
цвѣточнымъ и фруктовымъ садомъ. Оно лежало тутъ, словно

296

упавшее съ неба. Оттилія увидѣла его и вздрогнула. Ма-
ленькая горничная ея, иля подлѣ нея, воскликнула забѣгая
впередъ, словно чертенокъ въюпкѣ: „Чтò такое? Змѣя? По-
егоите, постоите!“ Безхитростная госложа отвѣчала: „Пись-
мо.“ На это горничная возразила: „Тутъ нигдѣ нѣтъ по бли-
зости ни окна, ни стѣны. Какъ же мы это съ вами разъ съ
дodeятокъ прошли здѣсь и не видали. Ахъ, Боже мой! Боже
мой!“ Письмо было схвачено, распечатано, и Оттилія прочла:

„Съ тѣмъ кто любитъ васъ обошлись жестоко. Его пыта-
лись застрѣлить. Оъѣ не умеръ. Онъ не долженъ умереть.
Онъ тамъ глѣ давно уже занимался наукой. У него есть и
лѣ карства и доктора. Они говорятъ что рана не смертельна.
Надостаетъ ему для выздоровленія увидѣть ту которая для
него дороже всего. Сильный юноша лежитъ теперь беззащи-
тенъ.“

(Она ужинала съ отцомъ, забавляла и его, и маркграфиню
то картами, то музыкой. Раньше полуночи она хала уже
въ университетскій городъ, прощаясь мысленно со всѣмъ
чтo привыкла уважать, лишь бы милый увидѣлъ ее. Она во-
ображала что меня пытались убить предательски. Долго и
упорно держалась въ ней эта мысль. Я не могъ выгнать ее,
сколько ни повторялъ слово дуэль. Мнѣ пришлось разказать
подробно всѣ обстоятельства.

— Но вѣдь Отто не убійца! воскликнула она.

Чтo же такое уважала она? Именно то надъ чѣмъ смѣлась,
свой сапъ, свое званіе, достоинство дочери древняго рода,
символы для нея священныхъ обязанностей. Въ ея глазахъ
всякія безразсудныя выходки были непростительны. Зако-
ны общества и требованія ея высокаго положенія согласо-
вались съ ея разумомъ. Она одобряла ихъ, но повиновалась
имъ по убѣжденію, а не рабски, и считала себя въ правѣ дѣй-
ствовать сообразно со своимъ, путемъ серіознаго мышленія
выработанными понятіями. Скромнѣйшая, кротчайшая, доб-
рѣйшая изъ женщинѣ знающая очень хорошо цѣну всему чтo у
нея было, въ особенности своимъ обязанностямъ относительно
другихъ, она могла идти кула считала пужнымъ, устраяя все,
чтобы поступать согласно съ тѣмъ чтo считала долгомъ и
справедливостью. И ей не пришлось бы раскаиваться, еслибъ
я былѣ дѣйствительно такой какимъ она считала меня. Даже
въ настоящемъ случае она не опрометчиво поступала. Долго
попытывала и пытала она меня, прежде чѣмъ позволила себѣ

Приключена Гарри Ричмондз.

297

высказать что было у ней на сердце. Преданность моя и
яравственныя достоинства были изслѣдованы не ею одной.
Она пустилась въ опасный путь не потому что мало дорожи-
ла своимъ сокровищемъ, а потому что высоко цѣнила ко-
рабль которому ввѣрялась. И отъ сколькаго она готова была
отказаться, я не зналъ еще тогда.

Блѣдная отъ безсонной ночи и томительнаго желанія
быть со мною, она сидѣла подлѣ моихъ креселъ, держа меня
за руку и повременамъ заглядывая мнѣ въ глаза, чтобы ви-
дѣть въ нихъ отраженіе своей жизни, какъ въ углубившемся
родникѣ, нѣ когда бившемъ ключомъ. Вниманіе ея иногда оста-
навливалось на моихъ книгахъ и незатѣливыхъ удобствахъ
холостой квартиры. Мы говорили о грозѣ на озерѣ; мы проч-
ли неподписанное лисьмо. Держа ея руку, я заснулъ на нѣ-
сколько минутъ и проснулся въ послугѣ не сонъ ли все это;
такъ безмѣрно было мое счастіе.

— Нѣтъ, вы не ушли! проговорилъ я со вздохомъ.

— Только-что пришла, отвѣчала она.

Значеніе шага на который она рѣшилась начало мерещить-
ся мнѣ.

— Но когда васъ хватятся во дворцѣ? Что скажетъ принцъ
Эрнстъ?

— Полно! Меня уже хватились. Теперь кончено, сказалъ
она улыбаясь.

— Оттилія, онъ увезетъ васъ?

— Насъ обоихъ, милый, обоихъ.

— Вы въ силахъ вынести его гнѣвѣ?

— Тетушка явится карательницей. Намъ предстоитъ еще
цѣлый счастливый день, прежде чѣмъ она успѣетъ пріѣхать.

— Нельзя ли мнѣ первому встрѣтить ее?

— Мы встрѣтимъ ее оба, какъ сидимъ мы теперь.

— Надо приготовить отвѣты маркграфинѣ.

— Никакихъ. Гарри! Я никогда не оправдываюсь.

Отдаленныя горы, а за ними на небѣ очертанія уносящихся
тучъ виднѣлись изъ моего окна, а выше неба чувствовалась
мнѣ душа ея.

— Оттилія, вы собиралисьѣ хать въ Италію?

— Да, въ Италію, или куда имъ угодно, на сколько угодно
имъ времени. Я хотѣлаѣ хать, я говорила тебѣ почему. Вотъ
это (она коснулась лисьма лежавшаго на столѣ) измѣнило
направленіе моихъ мыслей и желаній. Друзья мои не оградили

298

меня отъ этого. Я согласилась на ихъ требованіе не лисать
и не получать лиссемъ. Не правда ли, такое условіе предпола-
гало взаимное довѣріе. Не злоупотребили ли они моимъ до-
вѣріемъ, оставивъ меня въ незвѣстности объ опасности лю-
бимаго мной человѣка? Теперь они это сознали. Я не смѣла
совѣтоваться съ ними, даже съ отцомъ, когда прочла это
странное писаніе, состоящее лишь изъ отрывочныхъ фразъ;
онъ лоразили меня какъ удары шлаги, озарили какъ молвіи.
Письмо написано должно-быть умною женщиной, или какимъ-
нибудь простымъ другомъ, глубоко намъ сочувствующимъ.
Если любимый человѣкъ сдѣлался жертвой убійства, гдѣ же
мнѣ и быть какъ не при немъ?

Вотла ея Аннушка съ шоколадомъ и тоненькими сухари-
ками, и прервала мои толкованія, которыми я старался объ-
яснить Оттиліи разницу между убійствомъ и дуэлью. Я замѣ-
тилъ сходство Аннушки съ Лизой.

— У ней здѣсь сестра, сказала Оттилія. — Приведи сюда ко мнѣ Лизу сегодня подъ вечеръ.

Аннушка, вся зардѣвшись, прошелтала, „слушая-съ“. Мнѣ было необыкновенно пріятно видѣть какъ любимая женщина ъстъ и льетъ у меня на квартирѣ.

Дуэль оставалась нелонятною ей. Она сначала испугала ме-
ня, сказавъ что въ дуэляхъ проводить время лишь безмозг-
лые молодые люди. Затѣмъ въ отвѣтъ на мои попытки огра-
дить моего противника отъ обвиненія въ преступленіи, она,
съ какимъ-то робкимъ недоумѣніемъ поглядѣвъ на меня, замѣ-
тила: „Да вѣдь только военные и Французы дерутся на ду-
эляхъ“. Мнѣ стало какъ-то больно при мысли чтō она броси-
ла, кого оскорбила, чтобы спѣшить на помощь къ дуэлиetu.
Мнѣ пришлось повторять ей нѣсколько разъ кто былъ мой
противникъ, чтобы не было больше рѣчи объ убійствѣ. Имя
принца Отто, повидимому, совершенно сбивало ее съ толку.

— Отто! Отто! шелтала она. — Я слышала, онъ такъ-назы-
ваемыми законами чести былъ принужденъ раза два.... Онъ
выше подозрѣнія въ предательствѣ. По моему, это все одно,
но я не хочу рѣзко отвергать воззрѣнія свѣта, и говоря язы-
комъ свѣта, я утверждаю что онъ не могъ сдѣлать дѣла без-
честнаго. Внутреннія достоинства его другой вопросъ. Они
могутъ быть весьма ничтожными, въ то время какъ свѣтъ
люнчится loхвалами человѣку.

Приключенія Гарри Ричмонда.

299

Она знала свойства дуэли.—Это дѣло бездушныхъ существъ, прервала она мои объясненія, съ необычнымъ нетерпѣніемъ.— Ты цѣлъ! Ты мнѣ остался. Знаешь ли, Гарри, я еще не въ силахъ переносить случайности и несчастія. Мнѣ недостаетъ твердости, чтобъ ихъ выдержать, и ясности ума, чтобъ ихъ понять. Они являются какою-то рѣзкою насѣшкой. Положимъ ты строишь высокое зданіе: падаетъ молныя... къ чему же строить. Безпечное насѣкомое счастливѣе. Еслибъ я лишилась тебя! Я почти готова думать что я была бы способна требовать мщенія. Зачѣмъ бы отнять у меня чистѣйшій и драгоцѣнѣйшій предметъ любви моей? Я говорю неразумно, только подъ вліяніемъ сильнаго потрясенія. Я прощаю Отто, хотя онъ поступилъ низко.

— Нѣтъ, не низко, вступился я, думая, хотя и съ нѣкоторымъ опасеніемъ, что она скоро взглянетъ на дѣло съ обыкновенной точки.—Онъ былъ очень раздраженъ, по моему, безъ причины; тутъ просто возникло недоразумѣніе. Другъ мой, народы воюютъ между собою; война не чтò иное какъ дуэль въ огромныхъ размѣрахъ.

— Народы воюющіе—дикія животныя, отвѣчала она:—Страсти свирѣпой орды не примѣръ для живой души. Души нами стремятся къ свѣту; мы должны глядѣть вверхъ, а не внизъ. Слѣдя толла, мнѣ кажется, лишь въ искаженномъ видѣ представляетъ народъ. Она еще не развита; она сохранила еще сходство съ чудовищами первобытной грязи. Развѣ ты не видишь клыковъ ея и когтей? И ты находишь въ дѣйствіяхъ такой толпы оправданіе для необузданности? Люди которые дерутся на дуэли на мои глаза не лучше дикихъ существъ, не умѣющихъ справляться со своими лютыми страстями.

— Да, и на мои глаза также, поспѣшилъ я согласиться.— Мы не совершенны. Но выслушайте меня. Страсти дѣйственно жестоки. Но однако обстоятельства... Я хочу сказать, есть обычаи... Конечно, еслибы каждый постоянно глядѣлъ вверхъ... Но не слѣдуетъ ли однако принимать въ соображеніе...

Она улорно молчала, и я продолжалъ:

— Я до такой степени полагаюсь на васъ, какъ на товарища и друга, что сообщаю вамъ то чего мы обыкновенно не сообщаемъ женщинамъ, имена лицъ и обстоятельства дѣла. Рано или поздно вы все бы узнали. Я не жду чтобы вы зна-

300

комились съ этим дѣломъ по кусочкамъ, и понемногу при-
мирались бы съ нимъ.

— Я прощаю ему, проговорила она со вздохомъ,—хотя мѣ
все какъ-то не вѣрится что Гарри раненъ рукой Отто.

— Такъ случилось, Оттилія. Встрѣча между нами была не-
избѣжна.

— Встрѣча?

— Есть обстоятельства въ которыхъ мушины не принима-
ютъ извиненій; тутъ.... мы.... Богу извѣстно, я все готовъ
былъ сдѣлать чтобъ избѣгнуть этого безразсуднаго, этого
безнравственнаго поступка.... называй какъ хочешь....

— Такъ это произошло не... случайно? спросила она.

Голосъ ея звучалъ какъ-то странно, словно задерживался.

— Произошло оно, проговорилъ я, чувствуя что силы мои
истощаются и отчаяніе овладѣваетъ мною.—Принцъ прину-
дилъ меня встрѣтиться съ нимъ.

— Но вѣдь Отто не убійца?

— Принудилъ, говорю я. То-есть онъ считалъ себя обйжен-
нымъ и не далъ мѣѣ другаго исхода.

Защищала она Отто въ сущности лишь изъ сильнаго при-
страстія ко мѣѣ. Оно-то и сбивало ее и какъ преграла за-
держивало ходъ ея мыслей. Она не хотѣла допустить мысль
что я одинъ изъ тѣхъ безмозглыхъ дикарей съ когтями и клы-
ками.

Привѣтливость ея большихъ кроткихъ глазъ охватывала
меня. Наклонившись къ ней въ просторныхъ креслахъ, я при-
стально глядѣлъ на нее, повторяя внутренно: „Моя, моя!
чтобъ укрѣпить въ себѣ вѣру въ обладаніе ею. Ито ея бы-
ло подобно тихому зимнему утру, когда солнце и тучи пере-
межаются и смѣшиваются въ яркомъ серебряномъ свѣтѣ съ
оттѣнками синевы и нѣжнаго румянца; а сверху брови ея
изгибаллись словно сводъ небесный. Эти зимнія утра чудесны.
Они пнутъ тихо. Земля словно ждетъ чего-то. Птица, щебе-
ча, пролетитъ сквозь голый, влажный кустарникъ; склонъ
горы зеленѣетъ; въ другихъ мѣстахъ туманъ; повсюду ожи-
даніе. И вотъ солнце всплываетъ изъ-за дымчатыхъ обла-
ковъ на свѣтлое небо.

Оттилія была такъ же хороша. Глядя на нее я могъ бы
пожелать чтобъ эти дугообразныя брови, полныя щеки, круг-
лый подбородокъ были лишь волщerenіе юношескаго идеала,
живое изображеніе, безъ олушевлявшаго ихъ страшнаго ума,

Приключенія Гарри Риччокіда.

301

готоваго судить меня по моимъ дѣйствіямъ. Меня сердила мысль что такая молодая и красивая дѣвушка размыпляетъ о дѣлахъ человѣческихъ. Ея лѣтамъ свойственна романтичность, положеніе наше располагало къ ней. Но Оттилія обернулась коѣ мнѣ, и я обрадовался знакомымъ глазамъ. Она поцѣловала меня въ любъ.

— Сли, шелнула она.

Я притворился спящимъ, чтобъ углубиться въ созерцаніе моего блаженства.

Я увѣренъ былъ что близится какой-нибудь разочаровывавшій ударъ, и не ошибся. Вошелъ мой отецъ.

— Принцесса! радостно и почтительно расклянялся онъ, и тотчасъ же неудержанно излилъ разказъ о моемъ героизмѣ въ обильныхъ словахъ: какъ быстро поднялъ я концомъ шлаги перчатку принца, какъ искусно владѣлъ оружіемъ, какъ былъ презрительно великодушенъ, какъ изумилъ таварищей студентовъ; все отъ начала до конца въ самыхъ лышныхъ выраженіяхъ, словно побѣдная пальба артиллеріи. Я лытался оставновить его. Оттилія встала, безпрестанно подтверждая односложными словами его хвалу въ формѣ вопросовъ. Она оглянулась кругомъ, словно чувствовала себя стѣсненною.

— Это знаютъ? спросила она тѣмъ же страннымъ голосомъ, который уже прежде заставилъ меня содрогнуться.

— Знаютъ ли? Могу васъ увѣрить, принцесса... несчастный опять излилъ на насъ свой пагубный потокъ восклицаній. — Это знаютъ теперь при каждомъ дворѣ и въ каждомъ гарнизонѣ Германіи. Знаютъ уже и въ старой Англіи. И знаютъ какъ дѣло было: что молодой Англичанинъ побѣдилъ своего противника на шлагахъ, и видя какъ онъ бѣснуется изъ-за обезсилившей его раны, позволилъ ему употребить листолетъ.

— Честь оказанная мнѣ принцессой не должна быть извѣстна, сказалъ я собравшись съ силами.

Отецъ объщался держать это обстоятельство въ глубочай- мей тайнѣ и даже, если нужно, вовсе отрицать его.

— Не безлокоîtесь пожалуста, обратилась она къ нему.

На ея лицѣ проступило какое-то болѣзенное, словно потерянное выражение.

Я понялъ какая для нея разница посвятить не прелательски раненнаго, а дравшагося на дуэли возлюбленнаго. Въ первомъ случае опрометчивость молодой принцессы, сознающейся въ своей правязанности, могла быть оправдана состраданіемъ. Но

302

чтo же въ послѣднемъ? Я низвелъ ее до уровня дуэлиста. Такь
ться, скрывать было не въ ея характерѣ, а такъ какъ те-
лье скрыть, по возможности, случившееся оказывалось не-
обходимымъ, я зналъ что она обречена на тяжкое страданіе
отъ униженія въ своихъ собственныхъ глазахъ. Но это зло
было еще не худшее. Я опасался что невозможно будетъ из-
бѣгнуть соединенія нашихъ именъ. Физическая слабость и
упадокъ духа вызывали у меня только слезы когда требова-
лись мысли.

Вскорѣ нашъ невольный мучитель исчезъ изъ комнаты.
Огтилія олать крѣпко взяла меня за руку.

— Будьте великолушны, заговорилъ я вдругъ,—возвращайтесь домой немедленно. Я видѣлъ васъ. Отецъ мой васъ проводитъ. Вы встрѣтите маркграфиню, или другаго кого-нибудь. Я думаю, какъ и вы, вѣроятнѣе всего маркграфиню, а мой отецъ умѣетъ ее развеселить. Простите маленькую хитрость, цѣль которой избавить васъ отъ непріятностей. Такимъ образомъ вы вернетесь въ тотъ же день, и маркграфиня защититъ васъ. Ваше имя не будетъ произнесено. Только ступайте тотчасъ же, ради принца Эрнста. Я уже и такъ оскорбилъ его; не заставляйте меня нанести ему смертельное огорчение. Вы пріѣхали со Шварцемъ, съ нашимъ старымъ воиномъ? Видите, все можетъ еще уладиться; только каждая минута уворчиваетъ опасность. И еще причина вамъѣхать, кромѣ того...

— Ахъ! вздохнула она,—мой Гарри договорится до горячки.

— Горячка сдѣлается со мною, если пріѣдетъ сюда марк-
графиня.

— Ее не примутъ.

— Все равно, если я увижу что она пріѣхала. Соглашайтесь не колеблясь и возвратите мнѣ бодрость. Боже мой, я прошу васъ чтобы вы отъ меня уѣхали и желаю этого отъ всей души! Обдумайте чтo я сдѣлалъ. Не лишите мнѣ. Я увижу между строкъ лишь внушеніе сисходительности. Вы согласны? Въ вашемъ умѣ я никогда не сомнѣвался, я сомнѣваюсь лишь въ своемъ собственномъ.

— И въ то же время требуете чтобъ я уму вашему ввѣ-
рилась, сказала она съ какою-то грустною шутливостью.

Она не могла попять что совѣтъ мой хорошъ, исключая
предложения чтобъ отецъ проводилъ ее. Ей, очевидно, лучше
было уѣхать такъ же какъ пріѣхала. Я не спросилъ ее чтo
она теперь обо мнѣ думаетъ. Просить тотчасъ же прощенія

Приключекія Гарри Ричмонда.

303

значило бы вызвать лишь слова внушённыя добротой, снис-
ходательностью, привязанностью, а не серіозную оцінку. Хо-
тя мне и хотелось утвішенія, я зналъ, однако, что имѣю дѣ-
ло не съ одною страстью, а также съ умомъ, и удержалъ языкъ
мой. Мы говорили о томъ когда я выздоровлю, въ которомъ
часу вернется она во дворецъ, кто авторъ безыменныхъ ли-
семъ, о книгахъ которыя мы читали порознь, или просматри-
вали вмѣстѣ. Она была нѣсколько говорливѣй, немного ме-
нѣе задумчива. Другой перемѣны, при всей моей чуткости, я
въ ней не замѣтилъ. Отецъ мой поѣхалъ часомъ раньше прин-
цессы, чтобы первому встрѣтить маркграфиню.

— Вотъ! говорилъ онъ, твердя воскликанія удивленія и ра-
дости, которыя намѣревался излить при вѣдѣ ея.—Поистинѣ
необычайно счастливый случай, сударыня. Теперь, такъ какъ
вы благоволили замѣтить ничтожную лесчинку на вашемъ пу-
ти, спрашивается: я ли обременю собою вашъ экипажъ, или
вы удостоите пересѣсть на мой? Только лошадей надо ловер-
нуть назадъ, падо непремѣнно, если вашему высочеству не
утодно провести ночь безъ ночлега. Вотъ такъ прекрасно.
Теперь на умѣренной рысцѣ и въ пріятномъ разговорѣ, мо-
жетъ-быть насъ догонятъ знакомые.

Я не сомнѣвался что онъ пуститъ въ ходъ для увеселенія маркграфини всю свою болтовню, нѣ когда для меня столь оба-
ятельную; но что онъ угощаетъ ею принцессу, выводило ме-
ня изъ терпѣнія.

Сестры Аннушка и Лиза явились за нѣ сколько минутъ до его отѣзда. Лиза упала въ ноги принцессѣ.

— Дитя мое, сказала Оттилія материнскимъ голосомъ, — не отпустатъ ли тебя Мерлены недѣли на двѣ послужить здѣсь?

— Профессоръ уже теперь отпускаетъ ее ежедневно на шесть часовъ, сказалъ я.

— Куда? спросила Оттилія тревожно.

— Сюда, ко мнѣ.

— Сюда? Она знаетъ васъ? Она вамъ не поклонилась.

— Сидѣлки обыкновенно не кланяются своимъ больнымъ.

Обѣ дѣвушки были въ крайнемъ смущеніи. Не подозрѣвая причины его, я прибавилъ:

— Она была здѣсь сегодня утромъ.

— А! Мы болѣе обязаны ей чѣмъ предполагали.

Принцесса поглядѣла на нее ласково, хотя съ какимъ-то
сомнѣніемъ въ лицѣ.

304

— Она предупредила меня о вашемъ лріѣздѣ.

— О! Я ничего не говорила! вырвалось у Лизы.

— Вотъ какъ! проговорила принцесса, и шелнула мгѣ: — Эти дѣти не умѣютъ лгать. Онѣ обѣ рдѣли подъ тяжестью своей правдивости. — Такъ ты знала навѣрное что я пріѣду?

Да, Лиза предполагала, ей думалось. Но почему же? Почему она предполагала? Это неотступное „почему?“ нагнало страхъ и на Аннушку, которую принцесса оглянула вопросительно и спросила:

— Ты пишешь обо мгѣ сестрѣ?

— Пишу, принцесса.

— А она тѣбѣ?

Лиза отвѣтила:

— Простите меня, сударыня, ваше мянѣестно.
— Ты явилась сюда безъ спросу?

— Да.

— Писала ты кому-нибудь другому кромѣ сестры?

— Рѣдко, принцесса; не помню.

— Ты знаешь что лисьма слѣдуетъ подписывать?

— О!

— Ты напрасно не калисала мгѣ, дите мое.

— О! принцесса! Я не смѣла.

— Такъ ты не лисала мгѣ?

— Ахъ! Развѣ я смѣла?

— Ты правду говоришь?

Несчастныя дѣвушки дрожали. Оттилія избавила ихъ отъ тяжести признанія. Ея проницательность, съ помощью нѣкоторыхъ мелкихъ обстоятельствъ, въ минуту прочла всю исторію ихъ преступленій. Она отослала ихъ внизъ къ экипажу, давъ имъ поцѣловать руку и сказавъ одной:

— Это точно сказка о двухъ мышкахъ.

Когда она уѣхала, послѣ продолжительного размышленія, весь ходъ дѣла открылся и моему, менѣе быстрому уму. Я понялъ какое олять должно быть оскорбленіе для гордости Оттиліи что эти дѣвочки могли иметь рѣшительное вліяніе на ея судьбу. Тайна писемъ легко объяснялась какъ только подозрѣніе падало на одну изъ этихъ дѣвушекъ, живущую подлѣ меня, въ то время какъ сестра ея состояла при принцессѣ. Безъ сомѣнія, открытіе этого мышнаго и однако успѣшнаго заговора не могло не подѣвствовать сильно на Оттилію въ этотъ трудный для нея день, хотя бы въ послѣдіи онъ и казался

Приключенія Гарри Ричмонда.

305

ей смешнымъ. Догадка моя будто слова ея о двухъ мышках значили что два мышенка сговорились сдѣлать сѣть для полимки орла и дѣйствительно опутали его, можетъ-быть было справедлива. Я не видѣлъ что другое можно бы противу命ставить похвальному подвигу мышенка въ басни. Лиза, явившись ко мнѣ опять въ качествѣ сидѣлки, въ отвѣтъ на мои разспросы, принялась умолять меня чтобъ я взялъ примѣръ великодушія съ принцессы и простилъ бы ее.

Затѣмъ она замѣтила:

— Принцесса Оттилія не жалѣетъ что заботилась о нашемъ воспитаніи.

Въ душу мою проникло утѣшительное, согрѣвающее сознаніе что столь высокій умъ: недоступенъ лустымъ сожалѣніямъ и колебаніямъ.

## ГЛАВА XXXIV.

### Я получаю понятіе о княжеской лышкоости.

Принцъ Эрнстъ посѣтилъ меня какъ будто для того чтобы поздравить меня съ выздоровленіемъ. Я никогда въ жизни не былъ до такой степени въ чьихъ-либо рукахъ. Онъ могъ бы уморить меня упреками, и я ихъ ожидалъ, когда у двери произнесено было его имя. Я отвыкъ отъ свѣтскихъ пріемовъ. Нѣсколько минутъ я осторожно слушалъ его любезныя рѣчи. Мои изъявленія благодарности за оказанную мнѣ честь были неловки, словно запоздали. Принцъ былъ необыкновенно учтивъ и веселъ. Его родственникъ, говорилъ онъ, писалъ обо мнѣ въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ, заявляя что я въ этомъ дѣлѣ безупреченъ, и что хотя онъ отослалъ лошадь на мою конюшню, однако вполѣ цѣнитъ ея достоинства и conознаетъ что напрасно сдѣлалъ изъ нея поводъ къ ссорѣ. На все это я изъявлялъ согласіе тихими кивками.

— У вашего Шекслира, кажется, сказалъ принцъ, — есть сцена въ которой молодые Франдузы расхваливаютъ своихъ лошадей. Я понимаю такое увлечение. Это животное стить чтобы за него рисковали и честью и жизнью. Позвольте мнѣ замѣтить что вы, современные молодые Англичане, иногда гордитесь своимъ знаниемъ толка въ лошадяхъ. Мы, Нѣмцы, тоже считаемъ себя въ правѣ высказать при случае свое мнѣ-

20

306

кіе; и если можно вѣрить свидѣтельству новѣйшей исторіи, достоинство нашей ганноверской конницы не безызвѣстно по крайней мѣрѣ одному изъ вашихъ генераловъ. Впрочемъ какъся по всему что вы были правы, а Отто неправъ, и во всякомъ случаѣ онъ виноватъ въ томъ что такъ запальчиво отстаивалъ свое мнѣніе.

Я просилъ его быть снисходительнымъ къ пылкому юношѣ. Онъ увѣрялъ меня что самъ помнить свою молодость. Мы обмѣнивались пошлыми любезностями, прохаживаясь, такъ сказать, подъ руку по тонкому лѣду и состязаясь другъ съ другомъ въ благовоспитанномъ спокойствіи. Довольный моей скромностью, принцъ пригласилъ меня въ свой дворецъ на озерѣ и потомъ на недѣлю въ Штирію, поохотиться и поправить свои силы. Я поблагодарилъ его сколько могъ развязнѣе.

— А коли, ваше высочество, калѣюсь, процвѣтаютъ?

— Да, кажется можно сказать что онъ идутъ хорошо, отвѣчалъ онъ.— Все недостатокъ калитала. Чтò можно сдѣлать при настоящихъ обстоятельствахъ, отецъ вашъ дѣлаетъ, вообще говоря, хорошо. Вы улыбаетесь. Онъ въ самомъ дѣлѣ дѣствуетъ绝лично. Онъ съ помощью счетчика обнаруживаетъ истинный организаторскій геній. Онъ служить мнѣ дѣятельно и, повторяю, хорошо. Это занятіе вѣдь лучше для него чѣмъ завѣдованіе придворными спектаклями?

— Безъ всякаго сомнѣнія.

— Или чѣмъ сидѣть на бронзовой лошади, изображая моего почтеннаго предка. Вы знакомы съ канцлеромъ фонъ-Редвицъ?

— Я знаю о немъ только то что онъ имѣетъ счастіе пользоваться особымъ довѣріемъ своего государя.

— Онъ умный человѣкъ. Но вотъ онъ несносенъ когда надо дѣствовать. Отвѣтственность подавляетъ его. Онъ прямая противоположность Роя, котораго совѣтовъ я не слушаю, но подвижностью котораго охотно пользуюсь. Фонъ-Редвицъ теперь въ городѣ. Онъ къ вамъ задѣетъ позабавить васъ часочекъ-другой во время вашего выздоровленія.

Я признался что мнѣ начинаетъ сильно недоставать людей.

Принцъ Эрнстъ былъ настолько добръ что уѣхалъ отъ меня не снявъ личины. Мнѣ извѣстно было, конечно, что самыя простыя лосѣщенія владѣтельныхъ князей имѣютъ бо лѣе важное значеніе, чѣмъ кажется съ перваго раза. Ихъ вы сокое положеніе требуетъ отъ этихъ до мнѣ которой степени скрытности и притворства.

Приключення Гарри Ричмонда.

307

Канцлеръ фонъ-Редвицъ навѣстилъ меня и забавлялъ се-
кретными анекдотами о владѣтельныхъ домахъ Германіи. За-
бавнѣе всего было глубое почтеніе, которое онъ все-таки ли-
талъ къ этимъ домамъ. Важный старикъ всѣми силами ста-
рался развлечь меня юношу. Прегрѣшенія высокихъ лицъ,
какъ любовныя похождения боговъ, казались ему извинитель-
ными, если не благодѣтельными для человѣчества, и онъ пред-
полагалъ что они придутся мнѣ по вкусу. Онъ умолялъ меня
оправдать вмѣстѣ съ нимъ одну прелетную эрцгерцогиню,
которую, за отсутствіемъ достойнаго супруга соответственна-
го сана, пришлось выдать за дурака князя, и потомъ... по-
томъ.... ну конечно! Великодушная юность и благосклонная
старость слили голоса свои въ ея оправданіе. Принцес-
са фонъ-Заттебергъ обвѣгчалась тайно, семнадцати лѣтъ,
съ уланскимъ полковникомъ. Бракъ былъ расторгнутъ, пол-
ковникъ исчезъ, принцесса сдѣлалась пресловутою герцоги-
гиней Ильмъ-Ильмъ, и въ одну роковую ночь часовой сол-
датъ встрѣтилъ ее на дворѣ замка, втащилъ въ карауль-
ную комнату и сорвалъ покрывало. Его бы разстрѣляли,
еслибы на груди его не оказался медальйонъ, доказывавшій
что онъ родной сынъ государя.—Совершенный романъ, г.
канцлеръ. Положимъ что этотъ солдатъ былъ влюбленъ въ ин-
тересную молодую графиню, состоявшую при герцогинѣ. Гра-
фина видитъ медальйонъ, несетъ его къ герцогинѣ, получаетъ
выговоръ, какъ вдругъ медальйонъ открывается, и полков-
никъ фонъ-Бейнѣ является во всемъ блескѣ молодости, въ
уланскомъ мундирѣ.—Молодой человѣкъ, вашъ романъ иска-
зилъ действительность до каррикатуры. Романы гибель истин-
наго интереса. Какъ только приведете вы въ движение двѣ-
ствующія лица, они становятся куклами. „Одна только поэзія
и это говорю я, не читающій поэзіи (говоритъ канцлеръ фонъ-
Редвицъ) одна только поэзія дѣлаетъ романы сносными. Ибо
поэзія по преимуществу человѣчна. Безъ нея вапли вымыслы
лишь плоская нелѣпость, лишенная всякой питательности, что-
то въ родѣ киселя съ водкой, лица приличная разстроеннымъ
желудкамъ, которые не въ силахъ перенести ничего болѣе.
сытнаго и не варятъ безъ возбуждающихъ средствъ. Кстати
о поэзіи: была одна наслѣдственная принцесса фонъ-Лейтер-
штейнѣ, которая влюбилась въ поэта: вторая Элеонора д'Эсте.
Только онъ-то былъ не Тассо. Однако она намѣревалась до-
вести дѣло до брака. Хорошо, замѣчаете вы? Я ограничива-

20*

308

юсь лишь изложеніем исторических фактовъ; хорошо ли,
дурно ли, не мое дѣло."

Канцлеръ фонъ-Редвицъ погладилъ черный шелковый чу-
локъ на ногѣ своей, положенной на другую ногу, привелъ въ
качаніе ключъ часовъ и связку печатей и продолжалъ един-
ственно для моего развлечения:

— Принцесса Елизавета фонъ-Лейтерштейнъ общала про-
явить въ себѣ всѣ тѣ качества которыхъ нѣжнѣйшій изъ
приčевъ родителей только могъ желать, какъ гарантіи для
благоденствія владѣній, которыея долженъ былъ оставить до-
чери послѣ смерти своей. Но такъ какъ изъ ея исторіи не
выкрошь ликакого романа, я ужъ лучше скажу вамъ сразу:
что она не вышла за мужъ за лоэта.

— Напротивъ, г. канцлеръ, эта принцесса меня интересуетъ.
Продолжайте пожалуста, и чѣмъ подробнѣе вы будете раз-
казывать, тѣмъ лучше.

— Я передаю вамъ лишь простое извлечение изъ семейныхъ
архивовъ, мистеръ Ричмондъ. Принцесса Елизавета необду-
манно дала слово стихотворцу. Разумѣется она не могла слер-
жать своего общанія.

— Почему же?

— Вотъ видите, вамъ сейчасъ ужъ и хочется романа, моло-
дой человѣкъ.

— Нисколько; я просто предлагаю вопросъ.

— Это увертка. Вопросъ вамъ былъ внушень внутреннимъ
желаніемъ...

— Объясненій и подробностей... да!

— То-есть романа. Вы хотите чтобъ я описывалъ чувства.
Тутъ мучитель замазалъ ноздри свои табакомъ и добавилъ:

— На это я не способенъ.

— Такъ и нельзя узнать отчего принцесса не могла слер-
жать своего слова?

— Съ точки зрения искателя блестящей партіи, вина была
не ея. Она не остановилась предъ его незнатнымъ, даже со-
мнительнымъ происхожденіемъ.

— Отецъ ея вступился?

— Нѣтъ.

— Семейство?

— Всѣ его старанія заставить ее отказаться отъ своего на-
мѣренія были безсильны.

— Что же, наконецъ, что остановило ее?

— Германія.

Приключенія Гарри Ричмонда.

309

— Какъ?

— Великая Германія, молодой человѣкъ. Мнѣ слѣдова-
ло сказать вамъ что кромѣ умственныхъ способностей
она обладала и высокими нравственными качествами, со-
знаніемъ, такъ - сказать, своего сана и положенія. Она воз-
вела бы поэта до своего уровня, еслибы только было воз-
можно. Идти налерекоръ роднѣ, довести души въ ней
не чаявшаго отца до какого-то лассивнаго согласія, если можно
такъ выразиться, все это она могла. Но сеймъ отвѣчалъ отка-
зомъ на ея ходатайство.

— Сеймъ?

— Германскій сеймъ. Развѣ вы, живя у насъ, еще не узнали
что семейныя дѣла княжескихъ домовъ Германіи рѣшаются
германскимъ сеймомъ? Какой-нибудь принцъ или принцесса
скажетъ: Я хочу того-то. Сеймъ отвѣчаетъ: —Этого нельзя.
А въ особенности нельзя мѣшать княжескую кровь съ кровью
не благородною. Отъ этого она и сохранилась чистою съ древ-
нѣйшихъ временъ. Отъ этого мы и уважаемъ ее.—Какъ му-
щина или женщина, говоритъ сеймъ, дѣлайте чтò вамъ угод-
но, вънчайтесь съ бродягами, валяйтесь въ грамзі; какъ им-
перскіе князья, нѣтъ! Браки ваши не дѣйствительны. А если
вы хотите сохранить имъ законную силу, вы низводитесь со
своего уровня, выходите изъ своего круга, вы уже не владѣ-
тельный князь, а частное лицо. Такимъ образомъ его высо-
чество лишенъ было возможности оказать содѣйствіе своей
дочери. Принцессѣ представлялся выборъ—или лишить, въ гла-
захъ закона, отца своего единственной дочери и наслѣдни-
цы, или отказаться отъ исполненія своей женской прихоти.
Княжение Лейтерштейнъ осталось въ старшей линіи.... Она
была настоящая принцесса.

— Настоящая женщина! отвѣчалъ я насмѣшливо.

— Я предупреждалъ васъ, напомнилъ мнѣ канцлеръ,—что въ
этой исгоріи нѣтъ ничего романтическаго.

Я поклонился и уже только кланялся все время чтò онъ
сидѣлъ у меня.

Канцлеръ фонъ-Редвицъ исполнилъ данное ему порученіе.
Онъ снабдалъ меня лищей для ума, достаточно чтобы вы-
держать хоть годовую блокаду. Мнѣ уже не хотелось обще-
ства, но чрезмѣрно хотелось свѣжаго воздуха.

Знала ли Оттилія что это не желѣзный законъ, поддержи-
ваемый силой цѣлой имперіі, окружалъ и связывалъ ее со

310

всѣхъ сторонъ? Я не могъ припомнить чтобы принцъ намекалъ на существованіе такого закона. Впрочемъ зачѣмъ ему было намекать? Слово „невозможно“, на которое онъ не скулился, когда говорилъ прямо, заключало въ себѣ все. Полезѣе лустыхъ догадокъ было бы уяснить себѣ съ какою цѣлю пригласилъ онъ меня во дворецъ. Это казалось непонятнымъ. Отецъ, который могъ бы помочь мнѣ, онять уѣхалъ по дѣламъ.

Я въѣхалъ въ Саркельдѣ словно среди вихря; множество колесъ вертѣлось въ головѣ моей, мысли мелькали какъ высѣ. каемыя искры. Я встрѣтилъ ординарца въ голубомъ сѣ серебромъ гусарскомъ мундирѣ. Ъхало ли за нимъ еще много другихъ или онъ одинъ представлялъ собою всю вооруженную силу, только онъ носилъ цвѣта стараго княжескаго дома, гордо пріютившагося на лонѣ своего великаго, ревниваго фатерланда. И прежде уже въ Саркельдѣ я замѣчалъ сѣ улыбкой представителей крошечной арміи. Я видѣлъ княжескій гербъ на многихъ домахъ и въ окнахъ магазиновъ. Гербъ этотъ принадлежалъ къ исторіи имперіи. Придворный докторъ пропелъ съ ленточкой въ петлицѣ. Проѣхала въ колясѣ дама, которой я поклонился. Это была жена министра юстиціи. На какомъ основаніи строилъ я? По сцѣпленію мыслей мнѣ представился Риверели, простое жилище мое изъ суроваго краснаго кирпича лосреди голыхъ полянѣ. Я вошелъ во дворецъ и послалъ почтеніе свое князю. Въ отвѣтъ мнѣ церемонно обьявили часъ обѣда. Воздухъ былъ пропитанъ церемонностью. Я былъ нечувствителенъ къ ней прежде, или такъ мнѣ казалось, но теперь тяжесть ея давила меня. Гербы, девизы ливреи, портреты принцевъ и принцессъ, знаменитыхъ то тѣмъ, то другимъ, чтò общаго у меня съ ними?

Появленіе живыхъ членовъ семейства принесло мнѣ великую отраду. Въ первую минуту, увидѣвъ Оттилію, я счелъ ее лишь однимъ изъ нихъ. Она поздоровалась со мной безъ стѣсненія.

Мы весело болтаемъ за столомъ.

— Вы не застали нашей французской труплы? сказала марк-
графия.

— Да, отвѣчалъ я.

— А у нихъ была одна очentr. хорошенькая для Французки.

Приключения Гарри Ричмонда.

311

— Она вамъ понравилась? Француженки умѣютъ владѣть умомъ своимъ, и булавками, какъ сказалъ кто-то.

— И:Отлично сказано. Гдѣ этотъ Рой? Какъ услышу что-нибудь умное, я тотчасъ же вспоминаю о немъ.

— Вопросъ этотъ ни къ кому не обращался. „Этотъ Рой,“ какъ пришло мнѣ въ голову, ни кто иной какъ мой отецъ. На вторичное упоминание его имени принцъ Эрнстъ отвѣчалъ:

— Рой отправился въ Кроацію нанять нѣ сколько дюжинъ детевыхъ рабочихъ.

Сила этихъ Кроатовъ изумительна, и при хорошемъ надзорѣ они работаютъ. Онъ вернется дня черезъ три, четырѣ.

— Вы испортили хорошаго человѣка, сказала маркграфина.—А это наломинаетъ мнѣ дурнаго, разбойника. Слышали ли вы объ этомъ сегодня наставникъ принцессы? Къ счастію онъ убрался отъ насъ. Онъ издалъ книгу..., ужасъ! Все противъ релігіи и нравственности. Желательно знать найдется ли теперь кто-нибудь кто бы сталъ защищать его?

— Я, отозвалась Оттилія.

— Господи Боже мой! Вѣдь не читали же вы эту книгу?

— Отъ доски до доски, милая тетушка, не прогнѣвайтесь.

— Она здѣсь въ домѣ?

— Она у меня въ комнатѣ.

— Въ такомъ случае не удивительно! не удивительно! воскликнула маркграфина.

— Выслушайте однако и враждебную сторону, замѣтилъ принцъ Эрнстъ.

— Отлично сказано, лапа, предполагая даже что сторона враждебная.

— Враждебна столько же, сколько лисица курятнику и сожака лисицѣ, сказала маркграфина.

— Принимаю ваше сравненіе, тетушка, сказала Огтилія.— Онъ врагъ мокрыхъ куръ, но только не бѣжить отъ многочисленной стаи лающей на него. Мой старый профессоръ смѣлый искатель правды. Онъ зажигаетъ свѣтильникъ чтобъ озарить предъ вашими глазами почву на которой вы ходите. Какъ это вы, обожая героевъ, не сочувствуете ему, когда онъ стоитъ одинъ за свое понятіе объ истинѣ. Я желала бы стать съ нимъ рядомъ. Когда нападаютъ на него, я не могу за него не заступиться.

312

— Вы вѣроятно не отказываетесь ни отъ чего чему на-
училъ васъ этотъ негодяй?

— Ни отъ чего, ни отъ чего! отвѣчала Оттилія, и влила
жизнь въ мое сердце.

Мрачная и молчаливая баронесса Туркемсъ, сидѣвшая про-
тивъ нея, громко вздохнула.

— Ужъ не пыталась ли принцесса обратить васъ? спросила
со маркграфиня.

— Обратить? Нѣтъ, сударыня. Она читала мнѣ.

— Добрая моя Туркемсъ, вамъ не даютъ выпасться.

— Ея высочество принцесса сама презираетъ сонъ.

— Вотъ какъ поступаете вы, вольнодумцы. Волервыхъ, вы
лишаете себя лучшей части жизни, а потомъ навязываете
свои дурныя привычки жертвамъ своимъ. Оттилія! Эрнстъ! Я
положительно требую чтобы въ комнатѣ ребенка гасили огонь
въ дѣвнадцать часовъ ночи.

— Двѣнадцать часовъ очень поздній часъ для ребенка, ска-
зала Оттилія, улыбаясь.

Принцъ съ едва замѣтнымъ удареніемъ проговорилъ:

— Женщина рожденная для власти не должна быть под-
чинена дѣтскимъ стѣсненіямъ.

Тутъ открылась мнѣ возможность принять участіе въ раз-
говорѣ. Маркграфиня не разъ заявила мнѣ что мнѣ далеко
до моего отца.

— Отчего? говорила она,— отчего вы не можете взяться за
эги несносныя коли и дать отцу тѣшиться на свободѣ?

— Можетъ-быть оттого что я его не стою, замѣтилъ я.

Она поздравила меня съ искрой Роевскаго остроумія.

Мнѣ представилось что сговорились дать мнѣ почувствов-
вать мое собственное ничтожество, и слѣдовательно и нелѣ-
лость моихъ притязаній. Еслибы такой заговоръ дѣйстви-
тельно существовалъ, мнѣ не могли бы нанести болѣе чув-
ствительныхъ ударовъ. Часто желаніе унизить неравнаго намъ
человѣка выполняется успѣшнѣе безъ предварительнаго раз-
чета.

Принцъ пригласилъ меня курить съ нимъ и говорилъ о томъ
какъ у насъ въ Англіи классы общества постепенно уравнива-
ються посредствомъ браковъ между аристократами, сквайрами
и кулечествомъ.

— Здѣсь не то, сказалъ онъ,— и никакія выходки демокра-
товъ не доведутъ насъ до этого. Санъ для насъ и мѣть зна-

Приключенія Гарри Ричмонда.

313

ченіе принціпа. Вы, я думаю, не читали книги нашего профессора? Она сильна. Онъ человекъкъ сильный. Она не можетъ имѣть вреднаго действія на умъ людей предназначенныхъ рожденіемъ для власти, слѣдовательно и на умъ принцессы. Валъ я бы лосовѣтовалъ не читать этой книги. Она вредна для тѣхъ кому приходится прокладывать себѣ дорогу. Вы конечно вступите въ свой парламентъ. Тамъ вамъ откроется прекрасная карьера. Онъ спросилъ меня какъ понравился мнѣ канцлеръ фонъ-Редвицъ.

Я замѣтилъ что принцъ старается хладнокровно и ловко исправить то чтò случилось по его неосторожности и слѣпотѣ. Онъ навѣрное объяснилъ дочери ея настоящее положеніе и телерь съ дьявольскимъ искусствомъ льститъ ей, предоставляя ее собственной разсудительности и воздерживаясь отъ всякаго противодѣйствія. Что онъ боготворить ея умъ и действительно полагается на него, было мнѣ извѣстно. А это действуетъ на нее. До какой степени? Мои колебанія и смѣнія, мои восторги и отчаяніе, неспособность видѣть чтò бы то ни было въ истинномъ свѣтѣ,—все свидѣтельствовало какъ безумно влюбиться въ принцессу.

Лѣлались приготовленія къ пріѣзду важнаго гостя. Марк-графиня говорила о немъ выразительно. Я подумалъ не шутливый ли это способъ возвѣстить о возвращеніи отца моего, и вѣроятно удовольствіе выразилось на моемъ лицѣ, ибо она спросила меня:—Вы знаете принца Германа? Онъ проводитъ большую часть времени въ Эбергардистатѣ. Онъ родственникъ короля; бывшій рабъ; tant soit peu philosophe à ce qu'on dit; путешественникъ. Говорятъ у него южно-американскій цвѣтъ лица. Я зкала его мальчикомъ. У него страсть сопоставлять то чтò природа разъединила: кости рыбъ и звѣрей. Il faut passer le temps. Онъ обожаетъ поліонъ. Все допотопное приводить его въ восторгъ. Онъ въ состояніи описать намъ тогдашнія моды, и если я не ошибаюсь, мы, по его мнѣнію, еще не дошли до послѣдней изъ нихъ. Къ счастію моя модистка вернулась изъ Парижа. Къ тому же у насъ есть по окрестностямъ исколаемыя, хотя право не знаю гдѣ именно. Все равно, гдѣ-нибудь. Принцесса уйдетъ ему, а вы можете помочь при расколкѣ. Говорятъ онъ готовъ зарыться въ землю ради сливной кости какого-нибудь idio... ilio... какъ его?... saurus.

314

Я осматривал принца Германа съ такимъ вниманіемъ какое рѣдко обращалъ на мущину. У него была германская голова, широкая, съ выступающими ушами, живые, честные, внимательные при разговорѣ глаза; сухія губы; нѣсколько тропическій цвѣтъ кожи, и очень пріятное обращеніе со всеми, исключая его свиты: секретарей, лакеевъ, охотниковъ,—его негробъ, какъ онъ называетъ ихъ. Они его любили. Онъ не могъ не понравиться.

— Вы много занимаетесь? обратился онъ къ принцессѣ за столомъ.

— Я бросаю книги съ той минуты какъ вы пріѣхали открыть предо мною землю и море.

Съ этого времени разговоръ вели они, мы только слѣдовали за ними, или молча, или по временамъ вставляя два, три голова.

Со мною принцъ Германъ былъ безукоризненно любезенъ. Онъ дружился съ Англичанами въ своихъ странствіяхъ; предпочиталъ въ случаѣ приключенія товарища Англичанина всѣмъ другимъ; считалъ нами индійскія владѣнія изумительнѣйшимъ явленіемъ, какое случилось ему видѣть, и наши индійскія сигары весьма недурными, если къ нимъ привыкнуть. Если расшевелить его, онъ былъ неистощимъ на атекдоты. „Не былъ тамъ“, отвѣчалъ онъ на попытки маркграфини свести разговоръ на сплетни о нѣкоторыхъ германскихъ дворахъ. Музей, охота и опера поглощали все его время. Я считалъ что ему должно-быть лѣтъ полъ сорокъ. Онъ казался крѣпкимъ, лѣз здорово, лилъ добросовѣстно, словно исполняя обязанность, и послѣ обѣда раскраснѣлся и стремился закурить и протянуться. Тутъ онъ заговорилъ о малости Европы и величіи Германіи. Онъ выкраивалъ карту міра по-своему, на основаніи логическихъ доводовъ. Америкъ Америка, Южная и Сѣверная; Индія Европѣ. Индія должна принадлежать странѣ съ наиболье развитою береговою линіей. Владѣтельница Балтійскаго, Нѣмецкаго моря и Востока (какъ непремѣнно будетъ), Германія, естественно потребуетъ себѣ Индіи, и найдетъ такимъ образомъ исходъ силамъ плюдовитѣйшаго и крѣпчайшаго изъ племенъ человѣческихъ, въ сущности единственному племени внѣ Индіи, къ которой она вернется, какъ къ своему источнику, и создастъ такимъ образомъ государство безподобное по силѣ, совокупивъ Западъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

315

съ Востокомъ; государство основанное на твердой почвѣ, на
крови гражданъ, а не владычество надъ чуждыми племенами,
шаткое какъ паланкинъ на спинѣ слона, цѣлость котораго
зависитъ отъ того останется ли слонъ покорнымъ. (Такъ опи-
сывалъ онъ власть Англичанъ въ Индіи). И помяните мое сло-
во, говорилъ онъ,—Индійскій народъ совершенно слонъ, отъ
хвоста до хобота, онъ рабъ вашъ, пока не раздавить васъ, и
не такъ глупъ, какъ кажется. Но вы сдѣлали чудеса въ Индіи,
и мы этого не можемъ забыть.

Таковъ былъ человѣкъ этотъ, кроткій когда вино испарит-
ся въ спичахъ и въ особенности когда онъ вернется въ об-
щество дамъ.

Оттилія танцовала съ принцемъ Германомъ на большомъ
балу, данномъ въ его честь. Жены и дочери известныхъ въ
городѣ лицъ, присутствовавшія на балу, непрерывно шушука-
лись о его наружности, въ которой, по ихъ словамъ, виднѣлось
нѣмецкое сердце, хотя онъ и жилъ долго въ чужихъ краяхъ.
Мущины очень ухаживали за нимъ. Саркельдъ видимо выра-
жалъ свое удовольствіе. Одно замѣчаніе: „у насъ въ городѣ
будетъ его музей“, не оставило мнѣ сомнѣнія относительно
предполагаемой цѣли его посвященія. Слова эти были сказаны
съ олушевленіемъ, ясно доказывавшимъ какъ признателенъ
будетъ городъ тому кто просвѣщаетъ его привозомъ нѣсколь-
кихъ ящиковъ съ рыбьими костями.

Такъ мало стѣснялся онъ моимъ присутствіемъ что однаж-
ды, возвращаясь съ ловѣздки верхомъ, онъ схватилъ и дер-
жалъ нѣсколько минутъ руку принцессы. Она нахмурилась съ
грустнымъ удивленіемъ, но не оказала сопротивленія, непри-
личнаго знатной дѣвушкѣ. Рука ея была схвачена грубо,
какъ схватилъ бы смѣлый поклоникъ, какой-нибудь Генрихъ V,
или чувственный Петручіо. Она погнала лошадь впередъ, а я
опрокинулъ въ рукѣ хлыстъ мой. Принцъ Германъ лоскакалъ
за нею, не держась руками за поводья, словно Индѣецъ пора-
жающий буйвола. Индѣское было ухаживаніе. Насмѣшливо
удивленный крикъ принца: „Чтò, чтò!“ придалъ сценѣ этой еще
болѣе дикій характеръ. Оттилія, смущенная, отклонилась въ
сторону, а онъ всѣмъ тѣломъ нагнулся къ ней. Странно мнѣ
было глядѣть на это. Я подъѣхалъ къ нимъ ближе, но не
смѣлъ, не дождавшись приказанія принцессы, ударить хлы-
стомъ по рукамъ принца.

316

Оттилія остановила лошадь. „Ну-съ“, сказала она, и рука ея была выпущена.

Потомъ, обратившись ко мнѣ, она проговорила: —Мистеръ Ричмондъ, у меня есть слуга.

Этого было довольно. Они лошали дальше. Шварцъ слѣдовалъ за ними по лятамъ, какъ собака. Я спрашивалъ себя хать ли мнѣ за ними, и могу ли я, съ другой стороны, выпустить ихъ изъ глазъ. Они удалялись; вонъ виднѣются двое впереди и одинъ сзади, вотъ ужъ только точки на горизонѣ, вотъ скрываются въ лощинѣ подъ густыми деревьями, и листья шумять какъ-то невыносимо таньственно. Я бросился впередъ и опять увидѣлъ ихъ: они выѣхали изъ-за сосенъ, появились на полѣ, обогнули утесы, опять окунулись въ лѣсъ, опять локазались, и скрылись снова. Я ждалъ что они выѣдутъ еще разъ, но напрасно глядѣлъ во всѣ стороны. Судьба моя такъ или иначе была связана съ ними. Пока я видѣлъ ихъ, я какъ будто зналъ ее; но не видѣть ихъ было убійственно. Я поскакалъ до такой степени поглощенный желаніемъ отыскать троихъ что не замѣтилъ всадника хавшаго мнѣ на встрѣчу. Это былъ принцъ Германъ. Онъ прилоднялъ шляпу, я остановился, и онъ заговорилъ:

— Позвольте мнѣ извиниться предъ вами, мистеръ Ричмондъ. Васъ, кажется, надо поздравить. Я не зналъ. Принцесца благоволила объяснить мнѣ. Какъ вы это устроите, я не понимаю. Но это не мое дѣло. Я человѣкъ честный, и по чести, я предполагалъ что мнѣ предлагаютъ здѣсь рѣшить немедленно, по моему обыкновенію, желаю я или не желаю. Я говорю прямо, нелправда ли? Человѣкъ со смысломъ не могъ колебаться. У меня пріемы быстрые. Жалѣю что поразилъ васъ ими. Видите ли, я былъ обманутъ, самъ обманывался, положимъ. Рѣшительныя мѣры иногда вводятъ въ чертовскій просакъ. Сказать правду... можетъ-быть она вамъ непріятна... въ такихъ случаяхъ лучше всего сообразоваться съ желаніями семейства. А когда еще дѣло идетъ о принцесѣ крови!... Я, видите ли, человѣкъ подходящій. Это случай, точно такъ же какъ ростъ, цвѣтъ лица, тѣлосложеніе. Всякому человѣку то или другое дается отъ рождения. У васъ англійскія понятія, у меня германскія. Но какъ человѣкъ свѣтскій, и какъ человѣкъ порядочный, я бы думалъ что взять молодую принцессу и низвести изъ ея положенія, не совсемътѣ... вы, конечно, знаете что титулъ теряетъ силу какъ только она снизойдетъ...

Приключенія Гарри Ричмонда.

317

Такъ! такъ! Довольно. Я думалъ что мысто свободное. Мы привыкли чтобы намъ разчищали дорогу. Я васъ не задерживаю.

Мы поклонились другъ другу, и я поѣхалъ дальше, маши-
нально, неясно понимая смыслъ слышаннаго и не извлекая
изъ него отрады. Надменно царственный способъ ухаживанія
этого человѣка, считавшаго ни во что присутствіе низкихъ
и чувства другихъ, возбуждалъ во мѣѣ ревность, несмотря на
его неудачу.

Я былъ въ такомъ настроеніи что совершенно отдался въ
руки отцу, изливъ ему душу въ первый разъ съ тѣхъ лорѣ
какъ полюбилъ я Оттилію. Только-что вернувшись съ поспѣш-
наго путешествія, и сознавая какъ многимъ обязанъ ему
принцъ, оъ отнесся легко къ моимъ недоумѣніямъ и тотчасъ
же прямо высказалъ свое мнѣніе.

— Она обещаетъ тебе свою руку въ присутствіи мисте-
ра Питерборо. Планъ его былъ составленъ тутъ же: —
Мы ѣдемъ въ Англію послѣ завтра, Ричи, чтобы дѣятель-
но вести процессъ. Нашъ Питерборо въ замкѣ. Госпожа
фельдмаршальша удостоиваетъ его прощальнаго приглаше-
нія. У тебя свиданіе съ принцессой въ полночь въ библіо-
текѣ, гдѣ ты имѣешь привычку читать, какъ и слѣдуетъ
студенту. При малѣшемъ звукѣ колокольчика или даже
какъ только дверь отворится, я позабочусь чтобы Питербо-
ро вошелъ къ тебе. Это будетъ не обрядъ, а просто лишь
обязательство честнымъ словомъ даннымъ въ присутствіи ду-
ховнаго лица. Онъ увѣдомилъ меня что съ этой цѣлію, для
этого именно дѣла, и завербовалъ, и удержалъ при себѣ Пи-
терборо. Это казалось возможно и, странно, побудило меня
воспользоваться имъ. Ибо принцесса все еще отказывала мнѣ
во взглядѣ любви, избѣгала меня, все еще держалась загадоч-
но, а я былъ настолько деликатенъ что воздерживался отъ
писемъ. Я согласился съ отцомъ что намъ нельзя оставаться
въ Германіи; но какъ же мнѣ оставить поле дѣствія и бѣ-
жать въ Англію при такихъ обстоятельствахъ. Я сочинилъ
пошлѣйшее изъ всѣхъ когда-либо писаныхъ лисемъ, прося
принцессу встрѣтиться со мною въ библіотекѣ, въ полночь,
чтобы доставить мнѣ удовольствіе проštиться съ нею. По-
слѣ этого я ободрился; мнѣ представилось что отецъ мой
обладаетъ большою житейскою олытностью, а на Питербо-
ро я сталъ смотрѣть на какъ сверхъестественное существо.
Если Оттилія не придетъ, по крайней мѣрѣ я буду знать свою

318

участь. Развѣ я не обязанъ обнаружить нѣкоторую предпріим-
чивость? Такъ разсуждалъ я междометіями, будучи въ сущ-
ности утомленъ стараніемъ казаться не тѣмъ чтò я былъ
дѣствительно и сдѣлаться тѣмъ чѣмъ не могъ я быть ни-
когда. Такъ лучшее, идеальное во мнѣ исчезло. Я уже не ста-
рался заслужить любовь женщины, а вступалъ въ заговоръ
чтобъ опутать принцессу. На меня также до нѣкоторой сте-
лени дѣствовало сознаніе, казавшееся мнѣ свидѣтельствомъ
житейской мудрости моей, что принцъ Эрнестъ хитритъ ко-
варно со мною, удерживая меня у себя подъ разными предло-
гами, при невыгодныхъ для меня обстоятельствахъ. Гордость
моя поднялась, а неистощимая бодрость отца раздувала ее.
Онъ громко настаивалъ на заслугахъ оказанныхъ принцѣ, на
его собственномъ высокомъ положеніи, на предстоящемъ мнѣ
богатомъ наслѣдствѣ. Онъ почти увѣрилъ меня что принцъ
Эрнестъ не рѣшается мнѣ отказать, и предположеніе это не
совѣтѣ казалось безразсудно, ибо иначе зачѣмъ бы мнѣ го-
стить во дворцѣ? Я неспособенъ былъ обдумать дѣло.

Отецъ развлекъ меня, направивъ всѣ батареи своего весе-
лаго остроумія на мистера Питерборо, у которого цѣлая ки-
ла богословскихъ рукописей противъ еретиковъ Нѣмцевъ бы-
ла заготовлена для изданія въ родной сторонѣ. „Какъ не по-
хожа наша страна, восклицалъ онъ,—на это гнѣздо, эту дебрю
ереси, гдѣ пасквили и критики печатаются безпрепятствен-
но, не подвергаясь, какъ кажется, тому общему осужденію
которое несомнѣнно поразило бы всякое странное мнѣніе у
насъ дома!“ Понималъ-ли онъ дѣствительно для какого дѣла
готовилъ его мой отецъ, я былъ не въ состоянии рѣшить.
Приглашеніе обѣдать и провести вечеръ во дворцѣ на озерѣ
несказанно польстило ему.

Мы пошли за нимъ въ замокъ.

Горе выразилось на лицѣ Питерборо, когда вышли мы изъ
экилажа у воротъ дворца: онъ забылъ свою трубку.

— Принцъ вамъ дастъ одну изъ своихъ, сказалъ мой отецъ.

— Много будетъ у насъ поразказать въ Англіи, замѣтилъ
мнѣ Питерборо.

— Въ Риверсли, помнится, табакъ не допускается, ска-
залъ я.

Онъ вздохнулъ и отвѣтилъ шутливо что считаетъ табакъ
даль утѣшеніемъ изгнанниковъ и холостяковъ.

Приключенія Гарри Ричмонда.

319

— Питерборо, другъ мой, вы герой! воскликнулъ мой отецъ. — Онъ отказывается отъ табаку ради женитьбы!

— Позвольте, вступился Питерборо, съ комическою попыткой на тонкую шутливость:—у меня съ табакомъ никогда не было законнаго союза.

— Онъ разрываетъ свою незаконную связь съ табакомъ чтобы жениться по всѣмъ правиламъ! воскликнулъ отецъ.

Мы весело вошли во дворецъ, и вскорѣ Питерборо, хранилишій при одобрительномъ смѣхѣ задумчивое лицо, сказалъ:

— Знаете ли, это можетъ быть серіознѣе чѣмъ кажется съ перваго раза.

Его простодушный видъ разсмѣшилъ меня до слезъ. Я отдалъ отцу письмо къ принцессѣ, съ порученіемъ передать его кому-нибудь изъ слугъ, предполагая что теперь Оттиліи не воспрещаются сношенія со мною, и считая согласною съ моямъ достоинствомъ одну лишь эту ничтожную хитрость, будто письмо это не отъ меня, а отъ отца. Смѣхъ не оставлялъ меня. Я смѣялся одѣваясь. Маркграфиня тотчасъ же замѣтила мною веселость.

— Рой, вы расшевелили своего сына. Сейчасъ видно что въ немъ ваша кровь, какъ только вы часъ пробудете съ нимъ.

И затѣмъ она вступила въ разговоръ достаточно остроумный для настоящаго случая.

Принцъ Германъ уѣхалъ. Объ отѣздѣ его упомянули съ обычными изъявленіями сожалѣнія. Оттилія безъ стѣсненія и говорила объ немъ, и глядѣла на меня. За столомъ былъ приндворный докторъ съ женой, канцлеръ фонъ-Редвицъ съ дочерью и генералъ Ганненвиль, начальникъ принцева войска, Прусакъ въ душѣ, считавшійся хорошимъ полководцемъ, потому что на досутѣ сочинилъ какую-то книгу о военномъ искусствѣ. Я сидѣлъ между дочерью канцлера и баронессой Туркемсъ. Баронесса спросила меня о причинѣ неожиданного возвращенія моего отца.

— Онъ имѣетъ даръ являться кстати, замѣтила она.

— Онъ йдетъ со мною въ Англію, сказалъ я.

— Ахъ! Онъ йдетъ! отозвалась она и затѣмъ срросила ему обязаны мы присутствіемъ мистера Питерборо. Между нею и отцомъ моимъ всегда существовала тайная вражда.

Къ удивлению моему, баронесса, говоря объ Оттиліи, назвала ее по имени.

— Оттиліи нуженъ горный воздухъ. Поздніе часы вредятъ

320

цвѣту лица ея. Я совѣтую движение днемъ, чтобы спать хо-
тѣлось къ ночи.

— Принцесса, сказалъ я, завидуя Питерборо, который си-
дѣлъ подлѣ нея,—безъ сомнѣнія, принесетъ пользу горный воз-
духъ. Не закимается ли она чрезмѣрно? Море...

— Море, по моему, для нея не хорошо, не здорово, возра-
зила баронесса. — Оно сыро.

Я засмѣялся.

— Да, сыро, повторила она. — Испаренія, я убѣждена, дѣй-
ствуютъ на умъ и на тѣло. Эта новѣздка на яхтѣ причинила
ей страшный вредъ. Горы возстановили ее. Онѣ ея онять
возстановятъ, повѣрьте мнѣ. Она не слишкомъ крѣпкаго сло-
женія, но чтобы лѣчить правильно, надо опредѣлить въ чемъ
именно заключается болѣзнь. Ъздить верхомъ ночью вмѣсто
того чтобы спать! Отправляться Богъ вѣсть куда и возвра-
щаться лишь на другой день вечеромъ! Я спрашиваю васъ,
разсудительно ли это? Не похоже ли это на помѣшательство?

— Принцесса?... началъ было я.

— Огтилія это дѣлала.

— Возможно ли, баронесса? Она новѣила одна?

Странно замигали тусклые глаза, глядѣвшіе на меня изъ-
подъ густыхъ, темныхъ бровей.

— Одна, отвѣчала баронесса.—То-есть она, конечно, брала
съ собой своего великана, чтобы защитить ее отъ насілія.
Вотъ только въ этомъ еще и вижу я проблескъ разсудка.

— Старый Шварцъ очень вѣрный слуга, сказалъ я, думая
про себя что сама баронесса похожа лицомъ на стараго воина.

— Покорность собаки причудамъ хозяина, вы называете
вѣрностью! Гм... баронесса сухо откашлилась.

Я шелкнулъ:

— Принцу Эрнсту... извѣстно?

— Валѣ извѣстно, отозвалась баронесса. — Что человѣкъ
обожаетъ, въ томъ онъ недостатковъ не видить. Помните:
или я что-нибудь здѣсь, или ничто!

Это загадачное замѣчаніе было принято мною почтительно,
какъ заслуженный укоръ. Наклонивъ голову серіозно, я вы-
разилъ свое сожалѣніе что море ей не нравится, иначе я пред-
ложилъ бы ей покататься на яхтѣ. Она холодно кивнула, и на
губахъ ея появилась полуулыбка, напоминающая болѣе раство-
ренную дверь чѣмъ лучъ свѣта. Обѣдъ, въ сущности нѣмец-
кій ужинъ, окончился общимъ разговоромъ о политическихъ

Приключенія Гарри Ричмонда.

321

дѣлахъ, который завели и поддерживали приверженецъ Прус-
сіи, генералъ, и сочувствующая Австріи, маркграфиня.
Принцъ Эрнстъ, вѣрный своему правилу что дипломатія есть
орудіе мелкихъ государей, поддерживалъ равновѣсіе, стано-
вясь то на сторону одного, то на сторону другаго. Благораз-
уный образъ дѣйствія покуда соперничествующія державы
дозволяютъ такъ себя взвѣшивать. Мы позабавились музы-
кой, раскланялись съ дамами и переодѣлись для курильни.
Принцъ Эрнстъ всегда выкуривалъ при гостяхъ одну сигару
Генералъ, канцлеръ и докторъ знали когда слѣдовало уда-
литься и тотчасъ же встали всѣ разомъ, какъ только онъ бро-
силъ окурокъ сигары въ незатопленный каминъ. Мой отецъ и
мистеръ Питерборо остались на своихъ мѣстахъ.

Я говорилъ себѣ съ отраднымъ чувствомъ что заговора ни-
какого не было, такъ какъ я ни на чтò не изъявлялъ своего
согласія. Прощаясь съ принцемъ Эрнсгомъ, я пожалъ протя-
нутую имъ руку съ довольно чистою совѣстью.

Я вышелъ въ библіотеку. Пришелъ слуга за приказаніями.
Мгѣ было нечего приказывать. Онъ затворилъ ставки, олу-
стилъ занавѣски, осмотрѣлъ мою лампу и поставилъ также
лампы на конторку и на каминъ. Я остался наединъ съ брон-
зовыми бюстами мудрецовъ. Комната была длинная, низкая
и мрачная, богато увѣшанная драпировками на другомъ кон-
цѣ, гдѣ стоялъ столъ, на которомъ принцъ записывалъ за-
мѣтки, и диванъ, приглашавшій отдохнуть за чтеніемъ рома-
новъ. Дверь на ближайшемъ ко мнѣ концѣ комнаты вела
въ спальни, расположенные въ западномъ флигелѣ зданія.
Съ моего мѣста виднѣлись ряды томовъ и классическія
головы. Другихъ украшеній не было на стѣнахъ. Я хо-
дилъ взадъ и впередъ. Я легъ бы на диванъ, еслибъ онъ не
былъ занятъ кучей книгъ, прикрытыхъ отъ лыли; а можетъ-
быть и спрятанныхъ чтобы желтыя парижскія брошюры, ко-
торыхъ я замѣтилъ съ дюжину, не бросались въ глаза случайно-
му посвѣтителю. Въ лѣтнемъ дворцѣ своемъ принцѣ часто да-
валъ аудіенціи въ этой комнатѣ. Онъ сказалъ мнѣ, когда я
выразилъ желаніе почитать въ библіотекѣ: „вы будете при-
держиваться классическаго отѣленія.“ Можетъ-быть онъ не
желалъ чтобъ осматривали желтыя брошюрки. У меня не бы-
ло охоты читать ихъ. Я поднялъ одну, упавшую пока я хо-
дилъ, бросилъ ее на мѣсто и разстроилъ всю прикрытую кучу.
Попадали другія. Я такъ и не поднималъ ихъ.

Оттилія не заставила долго ждать себя.

21

322

## ГЛАВА XXXV.

### Сцена въ лѣтнемъ дворцѣ.

Я напѣвалъ про себя гѣевскую Zigeunerlied, чтò имѣю привычку дѣлать когда умѣ мой слишкомъ занять или не занять ничѣмъ. Тихій шорохъ изъ передней заставилъ меня повернуться, и я увидѣлъ Оттилю, съ серебряной лампой въ рукѣ, словно она ожидала найти тутъ темноту. Тонкая голубая кашмировая шаль прикрывала ея плечи; волосы ея были завязаны узломъ; она стояла предо мной въ свѣтѣ лампы точно статуя—изображеніе сумерокъ.

Я быстро подошелъ къ ней и затворилъ дверь, говоря шопотомъ: "вы пришли!"

Она подозрительно оглянула комнату: — Вы говорили о кѣмъ-то?

— Нѣтъ.

— Вы говорили.

— Такъ значитъ самъ съ собою.

Я ловторилъ цыганскій напѣвъ.

Она слегка улыбнулась и сказала что теперь именно время бродить Аннѣ и Урсіи, и Катѣ и Лизѣ.

На рукахъ ея были перчатки; я замѣтилъ эту мелочь.

Мы услышали какъ смѣнился часовой у подъѣзда.

— Полночь, сказалъ я.

— Вы не назначили часа въ точности, отвѣчала она.

— Я боялся назначить полночь.

— Почему?

— Чтобы такой часъ... не испуталъ васъ, не заставилъ задуматься. Вы видите, я придумываю причину. Самъ я не знаю почему, развѣ потому что надѣялся видѣть васъ нѣсколькими минутами дольше. Вотъ теперь эти минуты прошли. Я бы не просилъ васъ придти, если бы не думалъ что вы свободны въ своихъ дѣйствіяхъ.

— Я свободна.

— И вы пришли по собственному желанію?

— Всякое свободное дѣйствіе должно имѣть причину.

— Понимаю: разсудокъ вашъ былъ противъ этого свиданія.

— Успокойтесь, отвѣчала она, — вы въ правѣ потребовать чгобъ я пришла, когда считаете нужнымъ.

Приключенія Гарри Ричмонда.

323

Книга упала съ дивана; она вздрогнула и улыбнулась сво-
ему безразсудному испугу. Я сказалъ ей что намъренъ от-
правиться въ Англію утромъ; что настоящая минута един-
ственная которой я располагаю; что это свиданіе будетъ по-
слѣднее. Отъ правъ моихъ, если они есть у меня, чего я не
созналъ, я отказываюсь.

— Вы выпускаете изъ рукъ свой конецъ цѣли, сказалъ она.

— Бога ради, воскликнулъ я, — не считайте себя связанною.

Она покачала головой: — я не такъ смотрю на дѣло.

Представьте положеніе влюбленнаго котораго совѣсть не
совсѣмъ чиста. Я конечно въ правѣ былъ требовать объясне-
нія ея оскорбительной для меня холодности, и понималъ очень
хорошо что два-три слова отъ сердца устранили бы эту холод-
ность, но чувствуя что это по всей вѣроятности лишь слѣд-
ствіе подозрѣнія, я оскорблялся еще больше и не смѣлъ вы-
сказаться, чтобы не выдать себя.

Какъ бы то ни было, предполагая что любовь ея остыла, я
искренно готовъ былъ возвратить ей свободу пожатіемъ руки
и взять на себя все страланіе.

— Пожалуста не говорите о цѣпяхъ, сказалъ я.

— Но онъ существуютъ. Словами дѣла не передѣлаешь.

Дрожаніе словно какой-то струны въ ея голосѣ какъ будто
свидѣтельствовало что въ ней нѣтъ холодности, а рука въ
перчаткѣ, опиравшаяся на столѣ, и совершенно спокойные
глаза говорили противное. Я склонялся то къ одному то къ
другому.

Мы странно избѣгали называть другъ друга по имени. Я
первый произнесъ: „Оттилія“ и вызвалъ въ отвѣтъ „Гарри“.  
Ледъ, обдававшій насъ, началъ какъ будто таять.

— Оттилія, вы говорили мнѣ будто желаете чтобъ я поѣ-
халъ въ Англію?

— Да.

— Мы останемся друзьями?

— Да, Гарри; мы не можемъ быть совсѣмъ разлучены; это сознаніе должно намъ теперь служить утѣшеніемъ.

— Прекрасное утѣшеніе, за неимѣніемъ лиши голодать кость.
Все лучше чѣмъ ничего. По изгнаніи изъ рая, можетъ-быть от-
радно взлѣсть на ворота его и хоть издали поглядѣть какъ ра-
стутъ тамъ деревья. Но я не понимаю какъ можно налередъ
думать объ этомъ съ удовольствіемъ.

— Значитъ вы по природѣ или по теоріи болѣе нетерпѣ-

21*

24

ливы чѣмъ я, сказала Оттилія.—Настолько я уже давко раз-
гадала вашъ характеръ, продолжала она.—Это была одна изъ
причинъ почему я желала чтобы вы работали. Вы увидите
что серіозная работа въ Англіи... Но для чего мнѣ читать
вамъ проповѣди? Гарри, вы съ какой-нибудь цѣлью призвали
меня сюда?

— Я должно-быть уже слишкомъ долго задержалъ васъ?

— Не во времени дѣло. Дурно то...

— Дурно? Развѣ вы не свободны въ своихъ дѣйствіяхъ?

— Подождите мой другъ. Чѣмъ свободнѣе я въ моихъ дѣй-
ствіяхъ, тѣмъ серіознѣе обязана я ихъ обдумывать. Я пола-
гаю что не руководствуюсь въ моихъ соображеніяхъ, подобно
большинству женщинъ, нервами и волненіемъ крови. Поис-
тинѣ, Гарри, я бы не пришла, если бы не признавала за вами
права призвать меня къ себѣ.

— Вы знаете, принцесса, что удостоивъ меня вашей при-
вязанности, вы рискуете лишиться своего сана?

— Знаю.

— И чтò же?

— Санъ мой въ большой опасности, больше ничего.

— И вы съ самаго начала знали это?

— Не вполня. До нѣкоторой стелени знала, но дѣло мнѣ не
представлялось ясно. Я лишь недавно стала научаться свѣт-
ской мудрости. Пренебрегать ею нельзя. Я имѣю обязанно-
сти къ отцу, къ роднымъ, къ нашимъ княжескимъ родамъ:
къ странѣ моей, наконецъ.

— О, принцесса, если вы ищите оправданія....

— Можете ли вы это думать?

Вся высокая красота ея природы вдругъ представилась мнѣ.

Я готовъ былъ упасть къ ея ногамъ и сказалъ спокойно:

— Не оправданія, но дѣйствительно... обязанности... Я не
могу простить себѣ что привелъ васъ въ столкновеніе съ ни-
ми. Я тоже научился свѣтской мудрости. Жалѣю для васъ
что такъ поздно. Что заставило меня забыть о вашемъ санѣ!
Не понимаю! Но теперь зная человѣка который заслужилъ
ваше сочувствіе, когда вы были менѣе знакомы съ жизнью...

— Довольно, остановила меня Оттилія.—Я не позволю бра-
нить его. Я тоже лучше его узнала и однако, когда его уни-
жаютъ, унижаютъ и меня; его стыдъ падаетъ на меня. Лицо
ея горѣло.

Ея жаръ сообщился мнѣ.

Приключения Гарри Ричмонда.

325

— Мы разстанемся черезъ нѣсколько минутъ. Мнѣ хочется попросить васъ чтобы вы дали мнѣ что-нибудь.

— Что же?

— Эту перчатку.

Она сняла ее и дала мнѣ не перчатку, а руку.

— Ее въдь я не могу удержать!

— Развѣ нужно вамъ все говорить? сказала она голосомъ въ которомъ слышался бы упрекъ, если бы нѣжность не смягчала его.—Надо бы намъ понимать другъ друга и безъ словъ, Гарри. Вы можете удержать за собой мою руку, если желаете. Я немножко опасаюсь чтобы меня не сочли за сумашедшую и очень боюсь обнаружить неблагодарность къ моему доброму отцу. Онъ доказалъ что умѣетъ быть въ высшей стелени снисходителенъ, довѣрчивъ и деликатенъ къ своей дочери, хотя онъ и принцъ. Моя обязанность доказать ему что я не забываю моего сана. Я должна дорожить моимъ саномъ, когда онъ оступается отъ него ради меня. Вы молоды, другъ мой. Только неолытная, ослѣленная дѣвочка могла бы вообразить себѣ что вы недоступны страстямъ другихъ людей. Я была слѣпа. Я сожалѣю только объ отцѣ. Возьмите слово мое какъ берете мою руку. Мы съ вами связаны неразрывно. Только помогите мнѣ облегчить для него ударъ. Если я сойду съ того положенія для которого была рождена, то дайте мнѣ возможность сказать ему что я займу мѣсто приличное мнѣ, или по крайней мѣрѣ такое которого семейству моему нечего будетъ стыдиться. Стоять въ центрѣ жизни, въ вашей передовой Англии, кажется мнѣ весьма завиднымъ. Гарри, я помню какъ бывало, когда я думала объ исторіи вашей страны, съ годъ послѣ того какъ видѣла я „двухъ молодыхъ Англичанъ“, мнѣ представлялось что вы несете въ вѣнѣ своемъ и утреннюю и вечернюю звѣзду, а солнце свѣтитъ на васъ и съ востоока и съ запада. Дѣтскія грезы, но впечатлѣніе произведенное этой фантастической картиной осталось во мнѣ. Если я нападаю на Англию, то это досада любви. Мнѣ кажется что я могу сказать черезъ васъ народу много хорошаго, великаго.

Она остановилась. Жаръ, сдерживаемый ею въ рѣчи, обдавалъ лицо ея краской, подобной рдѣнію осенняго неба послѣ заката.

Я прижалъ губы къ ея рукѣ.

Среди тишины опять упала одна изъ роковыхъ желтыхъ книгекъ съ дивана.

326

Она поглядѣла мнѣ въ глаза и спросила:

— Мы разговаривали при свидѣтелѣ?

До такой степени обновила она меня что я смѣхомъ отвѣ-
чалъ на таившееся еще въ ней подозрѣніе.

— Милая, тѣмѣ лучше было бы.

— Еслибѣ это было возможно, отозвалась она задумчиво,
угадывая смыслъ моихъ словъ.

— Почему же нѣтъ?

Глаза ея широко раскрылись.

— Какъ? Что вы спрашиваете?

Видѣ мой испугалъ ее. Я задыхался и блѣднѣлъ словно со-
колъ глядящій на птицу, или вѣрнѣе лисица; только птица та
была не простая и не робкая. Ея красота и храбрость воз-
несли меня высоко, и съ великимъ чувствомъ облегченія я
сказалъ:

— Я не думаю настаивать, но представьте, чтобъ за бѣда бы-
ла бы, еслибы вы дали мнѣ свою руку при свидѣтелѣ?

— Моя рука въ вашей рукѣ, моего слова вамъ довольно.

— Довольно; и я благодарю небо. Но подумайте, еслибъ я
имѣлъ залогъ который сопровождалъ бы меня въ трудахъ и
невзходъ. Еслибъ я могъ сказать себѣ: она моя, моя на-
всегда, она не измѣнится, не отступится, она моя путеводная
звѣзда, мое свѣтило, ничему она недоступна, она неизмѣнна.
Я разумѣю засвидѣтельствованное слово, форму, обрядъ ка-
кой-нибудь, то-есть обрученіе, чтобъ я могъ говорить: моя воз-
любленная, моя помолвленная. Вы слышите? „Возлюбленная“,
въ этомъ словѣ слышится еще одиночество; „помолвленная“,
значитъ мы вмѣстѣ идемъ до могилы. Хотите ли вы? Я толь-
ко спрашиваю чтобы знать согласны ли вы. Завтра я оста-
нусь одинъ на свѣтѣ; эта мысль обдаетъ меня тяжелымъ мра-
комъ. Такъ хотите ли? Одно торжественное слово чтобы не-
вѣста моя была моею, чтобъ бы тамъ люди ни дѣлали. Тогда
бодро лойду я на жизненную борьбу. Помните, вопросъ только
въ томъ согласны ли вы.

— Я согласна, Гарри, проговорила она, и губы ея дрогнули.—
Постойте (у меня вырвался крикъ радости), я согласна, взгля-
ны мнѣ въ глаза и скажи сомнѣваешься ли ты во мнѣ.

Я поглядѣлъ; въ глазахъ у меня потемнѣло.

Мы испили чашу самозабвенія, какъ та безсмертная чета
которая безпрерывно носилась въ кругѣ чисилища; и для
касъ, которымъ минуты казались вѣками, какъ для нихъ, уже

Приключения Гарри Ричмонда.

327

не считавших времени, сила любви уничтожила сознание все-
го окружающего. Такая минуты уносять душу выше счастия,
въ неизвестную область грусти. Мы отошли другъ отъ друга
печально, какъ та чета, припоминавшая жизнь, для нея утра-
чеченную. Я хорошо понималъ съ какой высоты спускалась
Оттилія, когда начинали говорить чувства, но она локазала
мнѣ какъ мало остается у любви приписываемой ей нетерпѣ-
ливой, ненасытной жадности, когда ее сопровождаетъ сила
способная поддержать ее на высотѣ, неспособная низойти
дальше известнаго предѣла.

И при этомъ присутствовалъ свидѣтель, хотя невидимый
для насъ.

Наступило время разставанія. Голосъ Оттиліи понизился.

— Никогда, говорилъ я, упиваясь ея взглядомъ, бодрымъ,
но еще томнымъ отъ борьбы, никогда не буду я сомнѣваться
и отказываюсь отъ всякихъ залоговъ. Чтобы ничего не имѣть
на совѣсти, я сообщилъ ей о полусоставленномъ заговорѣ, съ
цѣлью наложить на нее неизмѣнное обязательство. Мнѣ не
погадобилось оправдываться. Она сама нашла мнѣ оправда-
ніе, говоря: „не доказываетъ ли это какъ несчастнѣ былъ мой
милый? Я виновата.“

Мы пожали руки на прощанье. Она подумала минуту и
спросила не спить ли мой отецъ. Я отвѣчалъ отрицательно.

— Я хочу его видѣть, заговорила она. — Я была жестока съ
вами. Я слиткомъ много требовала терпѣнія. Подозритель-
ность моя произошла отъ того что я сегодня вечеромъ полу-
чила предостереженіе, глупое предостереженіе — остерегаться
повушекъ. Я ихъ не боялась, повѣрьте мнѣ, хотя нѣсколько
минутъ, безъ малѣйшаго впрочемъ опасенія, я думала что
отецъ Гарри слышитъ что я говорю. Онъ твой отецъ, мой
другъ; приведи его ко мнѣ. Мой отецъ услышитъ объ этомъ
отъ меня; почему же не услышать ему? А! Я, хотя и чуточку
подозрѣвала тебя. Я вознагражу тебя за это. Моя гордость
оскорбила васъ обоихъ. О милый мой, милый! Дорогіе глаза!
Какой ты благородный, деликатный! Душа ты моя? Гдѣ же
было сердце мое? Или оно замираетъ, засыпаетъ на время?
Но ты умѣешь разбудить его. Гляди на меня: я твоя. Я со-
гласна, я этого желаю. Я хочу его видѣть. Я хочу наложить
на себя обязательство. Чѣмъ тяжеле узы, тѣмъ лучше для
меня. Чѣмъ и гордиться мнѣ, какъ не тобою, Гарри? Я сей-
часъ же повидаюсь съ нимъ.

328

Третій въ комнатѣ закричалъ:

— Нѣтъ! Вы этого не сдѣлаете!

Слова были нѣмецкія и лоразили насъ какъ залпъ невидимаго непріятеля.

— Принцесса Оттилія! Помните свое достоинство, или я буду защищать его и васъ, думайте обо мнѣ чтò хотите!

Баронесса Туркемсь, залутавшаяся въ лежавшій на диванѣ пологъ, бросилась въ освѣщенную часть комнаты и ухватилась за звонокъ. Черезъ минуту, зазвонила тревога, отецъ мой очутился подлѣ насъ, кругомъ безумно кричали, и мы стояли посреди самой дикой суматохи, какой когда-либо оканчивалось свиданіе двухъ влюбленныхъ.

XXXVI

Домой и дома.

Комната была въ огнѣ; баронесса Туркемсь дергала за колокольчикъ; отецъ мой стоялъ словно въ сіяні. Полноте! крикнулъ онъ баронессѣ. Она въ отвѣтъ закричала на него; оба затопали ногами; часовой у подъѣзда ударилъ въ дверь прикладомъ ружья; звонки раздавались поверхнимъ галлерямъ.

— Сумашедшая женщина! Перестаньте! закричалъ отецъ.

— Поджигатель! взвизгнула она.

Онъ обратился къ принцессѣ, прося ее удалиться; но она уставилась на него, и я тоже. Мы оба видѣли какъ онъ преслокойно поднесъ ея лампу къ занавѣскамъ и думали что онъ помѣшался. Онъ былъ однако совершенно хладнокровенъ. Это объяснилъ звонъ, сказалъ онъ переведя духъ и опять сталъ уговаривать принцессу удалиться.

Питерборо одинъ изъ всѣхъ присутствующихъ принялся исправлять должность пожарнаго. Опасность была не такъ велика, какъ казалось. Стоило только оборвать занавѣски и затоптать ихъ ногами. Вдругъ баронесса воскликнула:

— Онъ правъ! Пойдемте, принцесса! Удалитесь, ваше высо-чество, удалитесь! А вы, обратилась она ко мнѣ, — это вы звонили.

— Чтобы поправить вашу ошибку, баронесса, сказалъ отецъ.

— У меня совѣсть чиста, отозвалась она, — а у васъ?

Онъ поклонился и сказалъ: — Огонь объяснилъ и присутствіе ваше здѣсь, баронесса.

Приключекія Гарри Ричмонда.

329

— Благодарю Бога что я не такъ хладнокровна, какъ вы, сказала она.

— Ваша горячность, наклонился онъ къ ней, — всегда будетъ служить вамъ оправданіемъ, баронесса.

Видя что занавѣски потушены, Оттилія удалилась. Она не взглянула на меня.

Все это произошло прежде чѣмъ ночной сторожъ, ходив-
шій вокругъ дворца, успѣлъ добраться до библіотеки. Вслѣдъ
за нимъ явились лакеи и горничныя. Отецъ мой встрѣтилъ
принца Эрнста цвѣтистымъ разказомъ о безпечномъ студен-
тѣ, либо заснувшемъ, либо, слишкомъ усердно отыскивавшемъ
какую-нибудь книгу, и обнаружилъ свой обычный тактъ тѣмъ
что не сослался на меня для подтвержденія истины своихъ
словъ. Этимъ разказомъ, а также loхвалами Питерборо, о рѣ-
шительности котораго весьма распространялся, онъ, какъ вид-
но, удовлетворилъ и успокоилъ принца, такъ какъ убытокъ
былъ ничтоженъ въ сравненіи съ поднятымъ шумомъ. Принцъ
Эрнстъ спрашивалъ раза два: къ чему же было такъ отчаян-
но звонить? Отецъ мой что-то отвѣчалъ.

Завѣшанныя окна Оттиліи, вотъ все чтò увидѣлъ я отъ нея,
уѣзжая на слѣдующее утро, въ гораздо большемъ уныніи
чѣмъ еслибъ я испыталъ несчастіе. Нельзя было отрицать
что отецъ мой выручилъ принцессу; она ни за чтò не ушла
бы изъ-за угрозы. Какъ говорилъ онъ, звонъ бы самъ по себѣ
еще не заставилъ ее удалиться, а тревога поднятая баронессой
могла быть объяснена всему дому не иначе какъ пожаромъ.
Но я оскорбленъ былъ за Оттилію и сердился на себя. При-
знаться, я начиналъ даже слегка побаиваться человѣка сло-
собнаго прибѣгать къ такимъ крайнимъ средствамъ и въ
случаѣ нужды призвать огонь на помощь. Онъ увѣрялъ меня
что такія минуты вдохновляютъ его, что онъ этимъ гордится
и убѣжденъ что подумавъ немного я оцѣню „высоту его ду-
ха“. Онъ обольщался мыслію что перехитрилъ баронессу Тур-
кемсъ, и я не спорилъ съ нимъ, хотя на мой взглядъ, она
рѣшительно перехитрила его. Она, должно-быть, перехватила
лисьмо къ принцессѣ. Я всломилъ что неосторожно вручилъ
его отцу для передачи кому-нибудь изъ слугъ, а онъ тутъ же
безпечно передалъ его. Она绝чно спряталась подъ поло-
гомъ посреди книженокъ, наваленныхъ на диванѣ. Я не думаю
что она имѣла намѣреніе поднять на ноги домъ; она хотѣла
вѣроятно налугать принцессу и принудить ее уйти отъ меня.