ОСАДА И ВЗЯТІЕ ВИЗАНТІИ ТУРКАМИ.

121

IX.

Магометъ II, считая себя совершенно обезпеченнымъ на за-
падѣ, обратилъ все свое вниманіе на востокъ, гдѣ продолжалъ
по прежнему буйствовать Караманъ, и немедленно переправил-
ся въ Азію для войны съ нимъ. ¹) Эта война заняла собою окон-
чаніе 1451 и начало 1452 года. Караманъ, тѣснимый ору-
жіемъ Магомета, принужденъ былъ удалиться въ горы, и не
видя и тамъ для себя спасенія, отправилъ къ Магомету пословъ
съ просьбою о мирѣ. Магометъ далекъ былъ отъ мира: ему
предстояла возможность разъ на всегда уничтожить своего
врага. При всемъ томъ однако, сверхъ всякаго чаянія самихъ
пословъ, Магометъ согласился на мирѣ; вскорѣ объяснилась и
причина такого миролюбія. Мы уже говорили выше подробно
о той перемѣнѣ, которая произошла въ Византіи во время двух-
лѣтняго отсутствія Франтцы; подъ вліяніемъ ожившей Латин-
ской партіи, среди придворныхъ интригъ, Константинъ из-
мѣнилъ своему благоразумію и вступилъ въ сношенія съ За-
падомъ. Прибытіе Исидора Московскаго было уже окончатель-
нымъ результатомъ этихъ сношеній. Перевѣсъ Латинской пар-
тіи, породивъ, внутри самой Византіи, народныя смятенія и
борьбу Уніатовъ съ Православными, повлекъ за собою и из-
мѣненіе отношеній ея къ Оттоманской Портѣ. Латинцы, не те-
роя изъ виду завоеванія имперіи, опасались Турокъ болѣе са-
мой Византіи; Турки стояли имъ на дорогѣ къ достиженію
цѣли. Вотъ потому-то Латинская партія и внушила Константину
несчастную мысль, въ противность только что заключенному
договору, воспользоваться войною Магомета II съ Караманомъ.
Въ это же самое время, съ прибытіемъ Латинцевъ въ Констан-
тинополь, господарь Византійскій вѣнчался императорскою ко-
роной; это произошло въ первой половинѣ 1452 года. По слу-
чаю своей коронаціи, Константинъ отправилъ пословъ въ Азію
къ Магомету II съ двумя порученіями: ²) во-первыхъ, съ из-

1) Дука, стр. 233.

1) Дука, стр. 234.

122

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

вѣщеніемъ о принятіи имъ императорскаго титула, и во-вторыхъ, съ жалобою на неточный платежъ дани, объщанной по договору, на содержаніе Урхана. Мы ¹) увидимъ, что это послѣднее обвиненіе было неискусно придуманнымъ предлогомъ, и что потому послы предъявили на дѣлѣ совершенно иныя требованія: они хотѣли во что бы то ни стало принудить Магомета къ войнѣ.

Когда Магометъ II узналъ о прибытіи Византійскихъ пословъ въ его лагерь, ему, кажется, было уже извѣстно въ точности содержаніе депешъ. По крайней мѣрѣ онъ приказалъ Галиль-Пашѣ, извѣстному своему привязанностью къ Грекамъ, выслушать грамоты пословъ. Послы объявили Галилю весьма откровенно свои настоящія намѣренія: ²) «Урханъ, говорили они, имѣетъ много приверженцевъ; онъ достигъ уже совершенно лѣтія и вмѣстѣ съ вашимъ Магометомъ происходитъ отъ Османа; къ нему съ каждымъ днемъ стекаются отвсюду и привѣстствуютъ его своимъ господиномъ; а для награжденія своихъ друзей Урханъ не имѣетъ ничего и требуетъ денегъ у императора. Константинъ не можетъ удовлетворить его желаній, потому что и самъ не имѣетъ денегъ; потому выбирайте одно изъ двухъ, заключили послы: или вы должны намъ платить двойную дань, или мы выпустимъ Урхана.» О неисправности платежа установленной дани не было и помину, да и не могло быть, какъ то мы увидимъ ниже; требованіе пословъ, если выразить его короче, состояло въ томъ, чтобы Магометъ II увеличилъ содержаніе своего соперника для жалованья его же приверженцамъ. Нѣтъ сомнѣнія, что такое требованіе было внушено Латинцами, подъ вліяніемъ которыхъ въ то время находилась Византія; а еще менѣе можно сомнѣваться въ томъ, что это требованіе должно было погубить Византію.

Галиль-Паша, котораго не даромъ дальновидный Магометъ назначилъ для пріема пословъ, не смотря на свою дружбу съ Греками, не смотря на жалованье, которое онъ получалъ отъ нихъ, съ ужасомъ и негодованіемъ восклик-

1) См. ниже гл. Х.

2) Дука, стр. 235.

ОСАДА И ВЗЯТІЕ ВИЗАНТІЯ ТУРКАМИ.

123

нулъ: ¹) «безумные Греки, я вижу вашу хитрость и понимаю
ее. Откажитесь отъ вашихъ намѣреній, пока не поздно. По-
койный султанъ былъ кроткаго и миролюбиваго характера; а
этого вы еще, видно, не знаете. Если и теперь Византія уйдетъ
отъ его рукъ, то я и тогда скажу, что, вѣрно, Богу угодно от-
ложить на другое время наказаніе за ваше вѣроломство. Глупцы!
еще двухъ дней не прошло, какъ вы клялись свято соблюдать
договоры; еще чернила не успѣли засохнуть на вашемъ трак-
татѣ, а вотъ уже вы прошли всю Анатолію, и явились во Фри-
гію, думая испугать насъ мечтами своего воображенія. Но мы
вѣдь не дѣти, лишенныя сознанія и силы. Если вы можете сдѣ-
лать что нибудь противъ насъ, дѣлайте! но знайте, что вамъ не
будетъ удачи, и вмѣсто возвращенія потеряннаго, вы по-
теряете и то, что у васъ еще оставалось.» Къ несчастью,
послы не приняли благоразумнаго совѣта и настаивали на
своемъ, такъ что Галиль-Паша, при всей своей привязанно-
сти къ Грекамъ, долженъ былъ съ точностью донести о всемъ
султану.

Магометъ II, выслушавъ отчетъ Галиля, закипѣлъ гнѣ-
вомъ; «ему уже представлялось, говорить ²) Дука, какъ Ви-
зантійцы призываютъ Латинцевъ, какъ они выпускаютъ Ур-
хана»; но онъ затаилъ свою досаду и немедленно при-
казалъ позвать къ себѣ пословъ Карамана. Сначала онъ го-
ворилъ имъ строго, чтобы они не сочли его уступчивость
слабостью, и потомъ, какъ бы смягчившись, даровалъ имъ
миръ. Вслѣдъ за тѣмъ султанъ пожелалъ видѣть импера-
торскихъ пословъ, и когда они явились къ нему, онъ от-
вѣчалъ имъ съ необыкновенною кротостью: ³) «я скоро воз-
вращусь въ Адріанополь; тамъ вы представьте мнѣ снова все,
что угодно требовать отъ меня Его Величеству; я съ своей
стороны готовъ удовлетворить ваши требованія.» Съ этими сло-
вами отъ отпустилъ пословъ обратно.

1) Тамъ же, стр. 233 и слѣд.

2) Дука, стр. 236.

3) Тамъ же, стр. 237.

124

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

Вотъ наконецъ мы видимъ, что привело Магомета къ
стѣнамъ Византіі; вотъ что было вторымъ результатомъ
сношенія Константина съ Латинцами. До того времени Ви-
зантія два года наслаждалась совершеннымъ внутреннимъ спо-
койствіемъ, и извѣтѣ господствовалъ мирѣ. Какъ только что Ла-
тинцы появились въ Константинополѣ, въ стѣнахъ его на-
чали разъигрываться страшныя народныя сцены; а ко всему
этому и извѣтѣ надобно было ожидать войны съ Турками, и
войны послѣдней, на смерть. Но не будемъ строги, осуждая
эту ошибку Константина; его жалоба *) Франццу, въ концѣ
1452 года, ясно показываетъ, что онъ уже и самъ понялъ
безнадежность своего положенія. Это былъ государь, до-
стойный лучшаго трона и лучшихъ временъ. Любить то,
что ему надлежало ненавидѣть, и ненавидѣть то, къ чему
привязывали его обстоятельства — вотъ было назначеніе всей
его жизни. Геройская смерть Константина скорѣе заставитъ
уронить слезу участія, нежели вынудитъ горькій упрекъ за
ошибку, въ которую вовлекли его невольно.

Съ другой стороны и Магометъ II, уязвленный до глу-
бины души, хорошо понималъ, откуда былъ направленъ
ударъ на него; онъ видѣлъ, что Греки въ этомъ дѣлѣ слу-
жатъ орудіемъ политики настоящихъ его враговъ — Латив-
цевъ. При его ясномъ взглядѣ на вещи нельзя было не по-
нять, что дѣло идетъ вовсе не о независимости Византіи; что
эта независимость есть одно громкое слово, маска, которою Ла-
тинцы прикрываютъ свои истинныя намѣренія. Магометъ II
увидѣлъ, что вопросъ состоитъ не въ томъ: быть или не быть
Византіи независимою? другое занимало Латинцевъ: кто дол-
женъ владѣть Константинополемъ? они или Турки? а при та-
комъ вопросѣ Магометъ II хотѣлъ рѣшить его въ свою пользу.
Его опытность и примѣръ прошедшаго убѣдили, что при миро-
любивой и строгой честности Мурата II, кознямъ Латинцевъ не
будетъ конца, что они вѣчно будутъ хлопотать о независимо-
сти Византіи, пока не овладѣютъ ею сами, и въ личинѣ за-
щитниковъ Греческой независимости останутся претендентами

*) См. выше т.л. III.

125

на овладіньєні Византії. Магометъ II созналъ, что Латинцы
ишутъ господства на востокѣ, и слѣдовательно стремятся
вмѣстѣ съ нимъ къ одной и той же цѣли, и потому рѣ-
шился предупредить ихъ. Вотъ отъ того-то Магомету и не
спалось съ тѣхъ поръ по цѣлымъ ночамъ, и онъ только
и думалъ о томъ, какимъ бы образомъ достигнуть вѣриѣ
цѣли своей.

Но обратимся къ разсказу.

X.

По возвращеніи изъ Азіи въ Адріанополь, Магометъ II не
считалъ нужнымъ скрывать свое неудовольствіе, и немедлен-
но *) послалъ въ Стримонскую область запрещеніе собирать
дань для Византіи, а сборщиковъ, уже получившихъ дань
за одинъ годъ, приказалъ выгнать. Но Магометъ II былъ
еще далекъ отъ мысли о войнѣ съ Греками; онъ ненавидѣлъ
однихъ Латинцевъ, и потому на первый разъ ограничился со-
ставленіемъ плана о лишеніи ихъ возможности являться въ
Константинополь. До того времени сношенія Запада съ Кон-
стантинополемъ происходило только моремъ по Босфору; съ
суши нельзя было Латинцамъ проникнуть иначе, какъ чрезъ
Турецкія владѣнія. При такомъ положеніи дѣлъ, Магомету II
слѣдовало только выстроить на берегу пролива съ обѣихъ его
сторонъ крѣпости и не пропускать Латинскіе корабли въ Кон-
стантинополь. На Азіятскомъ берегу Босфора такая крѣпость
была уже построена его дѣдомъ, Магометомъ I; Магометъ II
рѣшился противъ нея выстроить такую же на Европейскомъ
берегу. Съ этой цѣлью онъ приказалъ со всего государства со-
брать плотниковъ, кузнецовъ и другихъ мастеровъ; приказано
было заранѣе приготовить и всѣ нужные матеріалы, камни, де-
рево, известъ и проч. Греки съ ужасомъ смотрѣли на всѣ эти
приготовленія и отправили пословъ въ Адріанополь уже не съ

*) Дука, стр. 237.

126

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

цѣлью требовать двойной дани, но напротивъ того съ пред-
ложеніемъ дани отъ себя. ¹) «Твой дѣдъ, Магометъ І, говорили
Султану послы, когда хотѣлъ построить крѣпость на Азіят-
скомъ берегу, то просилъ на то дозволенія у Мануила II, и по-
строилъ только съ его позволенія; а ты хочешь запереть Чер-
ное море и не пускать къ намъ Франковъ. Умоляемъ тебя, оставь
твое намѣреніе; мы сохранимъ съ тобою дружбу и заплатимъ
тебѣ дань; какую пожелаешь.» Въ этихъ словахъ ясно обнару-
живается все участіе, которое должны были принимать Ла-
тинцы въ послѣднемъ измѣненіи политики Византіи: послы не
жалуются на притѣсненіе Турками Грековъ, но заботятся
только о томъ, чтобы не были прерваны ихъ сношенія съ
Франками. Съ другой стороны и отвѣтъ Магомета, какъ по
Турецкимъ источникамъ, такъ и по Византійскимъ, обнаружить
что и Турки не имѣли ничего противъ Византіи, но опасались
однихъ Латинцевъ. Турецкій историкъ говорить, что ²) «Маго-
метъ II, по совѣту Галиля, послалъ нарочнаго къ императору
просить позволенія выстроить крѣпость на берегу Европей-
скомъ. Константинъ, не смѣя противорѣчить желаніямъ суд-
тана, отвѣчалъ: мѣсто, которое желаетъ получить Шахъ, со-
ставляетъ часть владѣній Галаты, предмѣстья, находящагося
въ рукахъ Франковъ; такимъ образомъ, продолжалъ импера-
торъ, я не могу, не разсорившись съ ними, распола-
гать тѣмъ мѣстомъ безъ ихъ согласія; а потому полагаю,
что шахъ не можетъ сдѣлать ничего лучше, какъ отказать-
ся отъ своего предприятія. На это Магометъ отвѣчалъ: я
хотѣлъ имѣть дозволеніе только вашего государя; но если
это мѣсто принадлежитъ Франкамъ, то я не буду бо-
лѣе отлагать своего намѣренія; и отдалъ приказъ начать
работу.»

Византійскій историкъ приводить этотъ отвѣтъ въ дру-
гой формѣ, изъ которой яснѣе видно, чего боялся Магометъ и
для чего онъ думалъ строить эту крѣпость: ³) «Я не трону

¹) Дука, стр. 238.

2) Коджіа-еффенди, стр. 454.

³) Дука, стр. 239 и слѣд.

127

вашего государства, говорил онъ, владѣнія котораго ограничиваются теперь одними городскими стѣнами; что же касается до крѣпости, которую я думаю строить, то вашъ императоръ мнѣ не можетъ запретить того: это мѣсто принадлежитъ мнѣ. Развѣ вы забыли, продолжалъ султанъ, въ какомъ печальномъ положеніи находился мой отецъ, Муратъ II, когда вашъ императоръ (Юаннъ VI) заключилъ союзъ съ Венграми? Венгры напали на насъ съ суши, а Латинцы заняли Геллеспонтъ и не пускали отца изъ Азіи. Онъ поднялся выше, къ укрѣпленію, построенному моимъ дѣдомъ, и переправился на небольшихъ судахъ. Я былъ въ то время еще ребенкомъ и жилъ въ Адriaнополѣ, когда Венгры напали на Варну; отецъ мой далъ послѣ того клятву построить на Европейскомъ берегу другую крѣпость. Онъ не имѣлъ на то времени, и я исполняю только его обѣть. Отчего же вы мнѣ это запрещаете? развѣ я не могу въ своихъ владѣніяхъ дѣлать то, что хочу? Идите и скажите вашему императору, что нынѣшній султанъ не похожъ на бывшаго, что онъ совершить то, чего не могли другіе, и что онъ хочетъ того, чего не хотѣли другіе. Я прикажу, заключилъ Магометъ, снять съ того съ живаго кожу, кто осмѣлится придти ко мнѣ съ посольствомъ по тому же самому предмету.»

Когда этотъ отвѣтъ пришелъ въ Константинополь, всѣ были поражены ужасомъ: *) «вотъ кому суждено завоевать и опустошить нашъ городъ! онъ поработитъ всѣхъ, ногами попотчетъ святыню, сравняетъ наши храмы съ землею, и по дорогамъ раскидаетъ святые останки! горе намъ!» Но этотъ крикъ не былъ всеобщимъ: еще до начала послѣдней осады Византіи, Православные, тѣснимые Латинами, смотрѣли на храмъ Святой Софіи, гдѣ служилась католическая обѣдня, не какъ на святыню, но какъ на Еврейскую синагогу, или какъ на храмъ Аполлона. Въ Константинополѣ уже не было единодутія, и многіе предпочитали господство Турокъ Папизму.

*) Дука, стр. 241.

128

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

Пока Византійцы оставались въ такомъ недоумѣніи, Магометъ II ¹) приказалъ отправиться на берега Пропонтиды и въ нѣсколькихъ верстахъ отъ столицы имперіи заложилъ предполагаемую крѣпость 26 Марта 1452 года. На покатомъ берегу, близъ древней Фонеи, противъ Азіятской крѣпости, въ видѣ треугольника, возникъ въ теченіи какихъ нибудь четырехъ мѣсяцевъ ²) Багазъ-Кессенъ. Острый уголъ крѣпости былъ обращенъ къ морю, а основаніе этого треугольника — къ сушѣ. На каждомъ углу возвышалась огромная башня, обставленная пушками. Когда главная башня, обращенная къ морю, была готова, ³) Магометъ II приказалъ собирать со всѣхъ проходящихъ судовъ дань, безъ различія и съ христіанскихъ и съ му-сульманскихъ; если же кто ослушается, то стрѣлять. Вскорѣ сдѣланъ былъ и опытъ надъ однимъ Венеціянскимъ кораблемъ, который не хотѣлъ заплатить пошлины: отъ перваго выстрѣла онъ пошелъ ко дну. Во время построенія этой крѣпости, Греки дѣлали нѣсколько разъ вылазку въ намѣреніи воспрепятствовать этой работѣ; но ихъ небольшіе отряды были разбиваемы по частямъ, и въ Августѣ крѣпость была готова. Узнавъ объ этомъ, Константинъ приказалъ запереть городъ и еще разъ от-правилъ къ султану пословъ: ⁴) «такъ какъ ты желаешь болѣе войны, нежели мира, писалъ Константинъ, и я не могу тебя успокоить ни клятвами, ни повиновеніемъ, то пусть будетъ по твоему. Теперь я прибѣгаю къ Богу. Если и Онъ опредѣлилъ и предназначилъ предать мой городъ тебѣ, то кто можетъ тогда противорѣчить или противостоять. Если же Онъ внушитъ тебѣ миролюбивыя намѣренія, то я буду тому радъ. Я освобождаю тебя отъ всѣхъ договоровъ и клятвъ, и, запершись въ стѣнахъ города, буду защищать своихъ подданныхъ до послѣдней капли крови. Царствуй счастливо, пока Праведный Судья не призвветъ насъ обоихъ на судъ!» Съ этой минуты Константинъ

1) Тамъ же.

2) У Грековъ крѣпость называлась Πασχεσέν; у Миншо, въ Bibl. des Croisades, т. III, Турецкое названіе ея переведено: qui coupe le détroit, a Royou, t. IV, стр. 411, переводить coupe-tête, головорѣзъ.

3) Дука, стр. 248.

4) Тамъ же, стр. 245.

129

совершенно преобразился: въ его словахъ слышится отчаяніе
человѣка, обманутаго въ своихъ надеждахъ. Мы увидимъ, какъ
поступили съ нимъ Латины, которые и возбудили всю эту
войну. Вотъ потому онъ и пе упоминаетъ Латинцевъ, и
въ своемъ письмѣ къ Магомету говоритъ только одно: я при-
бѣгаю къ Богу!»

На это письмо султанъ отвѣтилъ торжественнымъ 4) объявле-
ніемъ войны, и, оставивъ гарнизонъ для охраненія Багазъ-
Кессенъ, въ концѣ августа 1452 г., возвратился въ Адріанополь.
Напрасно Галиль-Паша старался склонить Магомеда II опять къ
миру; но онъ ему на все это отвѣчалъ: 2) «теперь уже близка
зима; пусть она пройдетъ; а весною мы увидимъ, что дѣлать.»
Мы видѣли, что Магомету удалось наконецъ склонить, по край-
ней мѣрѣ по наружности, и Галиля на свою сторону.

Вся зима прошла въ прошлa въ приготовленіяхъ съ обѣихъ сторонъ; и
въ февралѣ 1453 года, какъ было уже нами разсказано выше,
Магометъ II подвинулъ артиллерію къ стѣнамъ Византиі; а два
мѣсяца спустя, 2 апреля, и все Турецкое войско обложило
столицу имперіі. Мы хотѣли посмотреть, что въ то время
происходило внутри стѣн осажденного города, и теперь уже
намъ все это извѣстно: едва ли что можетъ сравниться съ по-
ложеніемъ Византиі, защищаемой 5000 гарнизона противъ
258000 войска, стѣмъ болѣе, что и эта горсть людей не была
уже воодушевлена одною мыслью: Уніаты и ихъ друзья Ла-
тинцы громко порицали Православныхъ и патріотовъ, говоря,
что наконецъ небесное правосудіе накажетъ ихъ за ересь; а
эти въ отвѣтъ говорили: 3) кого Богъ любитъ, того и на-
казуетъ», и не хотѣли сопротивляться своей судьбѣ. Ненависть
ихъ къ Уніатамъ была такъ велика, что, по выраженію
Дуки, 4) «если бы самъ ангелъ слетѣлъ съ неба и сказалъ:

1) Тамъ же, стр. 246.

2) Кодж.-ефф., стр. 455.

3) Францца, стр. 314.: καὶ πάντα γὰρ ὃν ἀγαπᾶ κυρίος παιδένει, μαστίγετ δὲ ὑδρὸν ὃν παραδέχεται.

4) Дука, стр. 209: καὶ γὰρ ἐν τοσαύτη περιστάσει εἰ ἄγγελος λατήρχετο ἀπ' οὐρανοῦ ἐρωτών ὕμᾶζ «εἰ δεχεσθε τὴν ἔνωσιν καὶ τὴν εἰρηνικὴν κατάστασιν τῆς ἐκκλησίας, διῶξω τοὺς ἐχθροῦς ἐκ τῆς πόλεως», οὐκ ἀν συνετίζεσθε.

УЧ. ЗАП. — К. І.

9

131

и городская черта почти осталась неподвижною со времени самой осады, исключая развѣ Галату, населенную по большей части христіанами, и, на сѣверъ отъ нея, Перу, мѣстопребываніе дипломатическаго корпуса.

*) Византія, какъ и нынѣшній Константинополь, занимала тупой уголъ, образуемый Босфоромъ и Мраморнымъ моремъ. Золотой Рогъ разрѣзываетъ этотъ уголъ на двѣ части: на собственный городъ, между моремъ и Рогомъ, и на предмѣстье Галату, между Рогомъ и проливомъ; послѣдняя была населена, со времени господства Палеологовъ, исключительно Генуескими колонистами, и имѣла потому независимое, самостоятельное управленіе. Собственный городъ, расположенный на мысѣ, отдѣлялся отъ прочаго материка полукруглою стѣною, и представлялъ такимъ образомъ собою треугольникъ. На каждомъ изъ трехъ его угловъ находилось укрѣпленіе, цитадель: на оконечности мыса, смотрѣлъ въ море Акрополь, т. е. Кремль, извѣстный также подъ именемъ Мегадеметріона, по находившемуся въ немъ замку св. Димитрія; это было мѣсто древней языческой, Еллинской Византіи, гдѣ жилъ и Константинъ Великій, основатель Византіи христіанской; нынѣ на этомъ мѣстѣ поམѣщаются зданія Сераля. Далѣе, уголъ, образуемый стѣною и Золотымъ Рогомъ, представлялъ второе укрѣпленіе, Влахерна; тамъ жили преимущественно послѣдніе императоры, и тамъ же потому былъ главный дворецъ Константина ХІ. Наконецъ, уголъ стѣны и Мраморнаго моря представлялъ третье укрѣпление, Анемасъ или Циклобіонъ, нынѣ Jedi Kulleler, т. е. Семибашенный замокъ; у Грековъ онъ назывался также Пентапиргіонъ, Пятибашенный замокъ.

Стѣны, окружавшія городъ со стороны материка, имѣли въ себѣ семеро воротъ: въ центѣ ихъ находились Романовскій ворота, нынѣ Тор-Карussi, т. е. Пушкарныя; такъ они были на-

1) См. въ концѣ «Планъ Византіи и осады ея Турками въ 1453 году.» При составленіи его мы руководились, кромѣ вышеуказаннаго сочиненія Гаммера, сочиненіемъ Du Cange: Constantinopolis Christiana. Lut. 1682; и переводомъ съ Англійскаго André Morellet: Constantinople ancienne et moderne, et discription des côtes et isles de l'Archipel et de la Troade. Par. 1799. Имѣя въ виду спеціальную цѣль объяснить текстъ своего изслѣдованія, мы указали на нашемъ планѣ только тѣ мѣстности, которыя встрѣчаются въ самомъ текстѣ.

*

132

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

званы Турками, потому что противъ нихъ была сосредоточена
главная часть Турецкой артиллеріі, во время осады города, и
тамъ же была поставлена чудовищная пушка Урбана. Между
Романовскими воротами и Золотымъ Рогомъ по порядку на-
ходились слѣдующіе ворота: 1) Поліандровы или Миріандровы,
чрезъ которыя шла дорога въ Адріанополь, и потому Турки на-
звали ихъ Edrene-Kapussi, Адріановскіе ворота; 2) Харсійскія,
получившіе названіе отъ своего строителя, ¹) Харсія; пѣкото-
рые ²) писатели называютъ ихъ Калигарійскими; нынѣ они из-
вѣстны подъ именемъ Egrī-Kapussi, т. е. Кривые ворота; 3) ³) Кеи-
лопорта, т. е. Деревянныя ворота, нынѣ Haivan-Hissarī, т. е.
Звѣриныя; такъ они названы были по находившемуся вблизи
ихъ Кинегіону, т. е. звѣринцу. Съ другой стороны, между Ро-
мановскими воротами и Мраморнымъ моремъ было двое во-
ротъ: 1) Царскія ворота, чрезъ которые шла дорога въ Селим-
брію, почему Турки и назвали ихъ Selivri-Kapussi, Селимбрскія
ворота; и 2) Золотыя ворота, Огаіа, нынѣ заваленныя, какъ
разсказываютъ, въ слѣдствіе народнаго преданія, по которому
этими воротами должны войти христіане для освобожденія Ви-
зантія и изгнанія Турокъ изъ Европы. Подобные же ворота
имѣли и внутреннія укрѣпленія двухъ береговъ: на сторонѣ
Мраморнаго моря было 7 воротъ, а на сторонѣ Золотаго Рога —
14 воротъ; такъ что Византія на всей своей окружности имѣла
28 воротъ.

При такомъ расположеніи осажденнаго города, Магометъ II
могъ подступить къ нему, съ суши, только съ одной его сто-
роны, которая была опоясана стѣною. Центръ Турецкаго лагеря,
гдѣ находилась ставка Магомета II, расположился ⁴) противъ Ро-
мановскихъ воротъ; тамъ же поставлена была, какъ мы за-

1) Леунклав., гл. 200.

2) Леонардъ Хіосск.

3) У Леунклав. они называются Хулокеркон.

4) Фрацтца, стр. 237. Но Дука помѣщаетъ палатку Магомета II у Харсій-
скихъ воротъ (стр. 263); вѣроятно, это есть одно его предноложеніе, основанное
на томъ, что близь Харсійскихъ воротъ Турки проишли въ городъ во время по-
слѣдняго штурма. Урбапонская пушка, сообщившая свое названіе Романовскимъ
воротамъ, не оставляетъ сомпиція, что эти ворота составляли главный пунктъ.

133

мѣтили выше, и большая часть орудій, въ томъ числѣ и пушка
Урбана. Остальные орудія были разставлены вдоль всей длины
стѣнъ и 1) образовали собою 14 баттарей. Отъ ставки Маго-
мета II до Золотаго Рога или до Деревянныхъ воротъ и м.
Космидія простиралось лѣвое крыло Турецкой арміи; а на югъ
до Мраморнаго моря и Золотыхъ воротъ — правое крыло.
Кромѣ того, около укрѣпленій Галаты 2) расположился отдѣль-
ный отрядъ Турокъ, подъ начальствомъ паши, родственника
султана. Впрочемъ жители Галаты, еще до прибытія Турецкой
арміи, 3) отправили посольство въ Адріанополь съ общаніемъ
сохранить миръ; султанъ предложилъ имъ только не помогать
Грекамъ, на что они и согласились. Хотя Дука и разсказы-
ваетъ, что Галатяне, не смотря на то, тайно помогали Византиі,
но 4) факты, какъ мы увидимъ, говорятъ совершенно противное.
Правда, они опасались, что Магометъ II, по завоеваніи Визан-
тиі, можетъ сдѣлать нападеніе и на нихъ, и потому, въ видахъ
собственной пользы, 5), просили на всякій случай помощи у Ге-
нуезцевъ, и Генуезскій сенатъ имъ отвѣтилъ, что уже давно по-
сланъ корабль съ 500 человѣкъ дессанта для защиты ихъ коло-
ніи. Вотъ потому-то, вѣроятно, Турки, не смотря на дружбу съ
Галатянами, поставили въ виду ихъ стѣнъ обсерваціонный кор-
пусъ. 6) Въ тотъ же самый день, когда прибыло сухопутное
войско, у береговъ Мраморнаго моря, противъ Акрополя, по-
казалась Турецкая эскадра (№ 1), состоявшая изъ 30 линей-
ныхъ кораблей (τριτήρεις) и 130 различныхъ судовъ. 7) Двѣ не-
дѣли спустя, около 15 апрѣля, подошла и другая эскалра (№ 2),
изъ Чернаго моря, отъ Никомидіи, и отъ береговъ Азіи, кото-
рая расположилась противъ Галаты; она состояла изъ 320 вым-
пеловъ, въ томъ числѣ линейныхъ кораблей было 18, фрегатовъ
(δυτήρεις) 48, а остальные — каботажные суда (πλοσα), съ боль-

1) Франтца, стр. 239.

2) Тамъ же, стр. 237. Лапоникъ (стр. 383) называетъ нашу Соганомъ.

3) Дука, стр. 267.

4) См. ниже г.І. ХУ.

5) Дука, стр. 265.

6) Франтца, стр. 237.

7) Тамъ же, стр. 239.

134

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

шимъ дессантомъ и военнымъ грузомъ. ¹) На смотрѣ флота султанъ нашелъ, что вся его морская сила подъ Византіею простирается до 420 кораблей и прочихъ судовъ.

Далеко не такими средствами обладали Греки для обороны своего города отъ многочисленной арміи Турокъ и ихъ громадиаго флота.

## ХІІ.

Константинъ ХІ, ²) имѣя подъ ружьемъ гарнизона 4973 человѣка, не надѣялся и не могъ надѣяться на успѣхъ въ борьбѣ съ такимъ могущественнымъ непріятелемъ. Еще до начала осады, онъ пытался искать помощи у западной Европы; и пожертвованиą, сдѣланныя имъ въ пользу католичества, и послѣдняя унія 12 декабря, казалось, давали ему полное на то право. Однако и на этотъ разъ Византійскій императоръ былъ обманутъ подобно своимъ предшественникамъ. Самъ Исидоръ Московскій, виновникъ уніи, преслѣдовалъ однѣ личныя цѣли; онъ ³) думалъ получить санъ патріарха; но, увидя, какъ выражается ⁴) Дука, коварство и обманъ Грековъ, охладѣлъ къ главному дѣлу и не заботился о спасеніи Византіи. Ближайшіе сосѣди, Галатскіе Генуезцы, поступили не менѣе коварно: они ⁵) объявили себя нейтральными, а во время осады даже тайно помогали Туркамъ. Другіе сосѣди, ⁶) Сербы, по желанію султана, содѣйствовали къ поддержанію мира его съ Венграми, какъ будто бы, прибавляетъ Франтца, «они, несчастные, не знали, что если отрублена голова, то и прочіе члены лишаются жизни.» Многіе однако ⁷) обвиняли Константина ХІ въ томъ, что

¹) Тамъ же, стр. 240. Лаоникъ (стр. 384) считаетъ только 230 кораблей, и въ томъ числѣ большихъ 30.

²) См. выше гл. II.

³) Франтца, стр. 325.

⁴) Дука, стр. 255.

⁵) См. выше гл. ХІ.

⁶) Франтца, стр. 323.

⁷) Многіе и новѣйшіе писатели повторяютъ это обвиненіе; напр. Мишо: si l'histoire accuse l'indifference des peuples de l'Occident, que ne doit-elle pas dire de celle des Grecs pour leur propre défense etc. Hist. d. Crois., т. V, стр. 318.

ОСАДА И ВЗЯТІЕ ВИЗАНТІЮ ТУРКАМИ.

135

онъ самъ мало заботился о заключеніи союза съ отдаленными западными государствами; по крайней мѣрѣ, Францца, какъ бы въ оправданіе императора, ¹) говорить, что многіе факты остаются пока неизвѣстными никому, кромѣ его и йонанна Кантакузена, и вслѣдъ за тѣмъ приводить въ доказательство нѣсколько событий, изъ которыхъ видно, что Константинъ ХІ употреблялъ всѣ мѣры для спасенія своего государства. Но западные христіане торговались съ Византіей о цѣнѣ ея избавленія, и запросы ихъ были таковы, что, въ случаѣ побѣды надъ Турками, Византію ожидало раздробленіе между государствами западной Европы. Самъ рыцарскій Гунніадъ Венгерскій ²) просилъ впередъ за помощью противъ Турокъ уступки Селимбріи или Месамбріи, и Францца собственворучно написалъ ему золотую буллу (граммату), которою уступалась Венграмъ Месамбрія. И не смотря на то, во время осады Византіи, ³) Венгры ограничились отправленіемъ посольства въ лагерь Магомета II, и притомъ по совершенно постороннему дѣлу; а Венгерскій посолъ, въ противность всѣмъ народнымъ правамъ, помогалъ Туркамъ во время осады, такъ что, только благодаря совѣтамъ его, удалось Туркамъ сдѣлать первый промолвъ въ стѣнахъ Византіи. ⁴) Венеціянскій сенатъ рѣшительно отказался помогать Константину ХІ, по злобѣ на него дожа Франциска Фоскари за отказъ соединиться бракомъ съ его дочьрью. Предвидя опасность, Константинъ, еще до начала осады, ⁵) хотѣлъ отправить тайное посольство къ братьямъ въ Пелопоннесъ, а оттуда въ западную Европу, съ просьбою о помощи. Исполненіе этого порученія было ⁶) возложено на Франццу, котораго императоръ впередъ пожаловалъ великимъ логофетомъ, чтобы придать ему болѣе вѣсу при иностранныхъ дворахъ; но интриги придворныхъ и зависть за-медлили отвѣздъ до того, что въ назначенный для сего день Магометъ уже окружилъ городъ, и выѣхать было невозможно.

1) Францца, стр. 327.

2) Тамъ же.

3) См. ниже, гл. XIII.

4) Францца, стр. 323.

5) Францца, стр. 223.

6) Тамъ же, стр. 232.

136

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

Франццѣ суждено было остаться свидѣтелемъ осады, и ему-то мы обязаны обстоятельнымъ ея описаніемъ. Лишенный такимъ образомъ всякой надежды на офиціальную помощь Франковъ, Константинъ ХІ долженъ былъ обратиться къ волонтерамъ и наемникамъ. ¹) Всѣ случившіеся въ то время купеческіе корабли въ гавани были задержаны съ цѣлью употребить ихъ для защиты города и за плату поступили въ службу къ императору; этою мѣрою въ распоряженіе Грековъ достались слѣдующіе корабли: 3 изъ Генун, 1 изъ Испаніи, изъ Прованса... (цифра не разобрана въ манускриптѣ), съ острова Крита 3, изъ города Хандака 1, изъ Кидоніи 1, и 3 большихъ купеческихъ корабля, называемыхъ въ Италіи галаццами, изъ Венециі. Кромѣ того, изъ Генун ²) явился наемникомъ Іоаннъ Длинный, по фамиліи Юстиніанъ (Джустиніани), на 2 корабляхъ; онъ привезъ съ собою множество машинъ и другихъ военныхъ снарядовъ; экипажъ его состоялъ изъ опытныхъ воиновъ. Константинъ ХІ принялъ его съ величайшего радостью, наградилъ впередъ званіемъ ³) демарха (губернатора отдѣльной части города), вручилъ ему начальство надъ 300 воиновъ, и сверхъ того далъ ему ⁴) граммату на владѣніе островомъ Лемносомъ, въ случаѣ освобожденія Византіі отъ непріятеля. Понятно, что при такихъ обѣщаніяхъ, Юстиніанъ, во время осады, исключая послѣдняго дня, оказалъ чудеса храбрости и игралъ первую роль послѣ императора.

Такова была помощь, которую Византія успѣла пріобрѣсть на свой счетъ; и при всемъ томъ ⁵) число этихъ наемниковъ не достигало 2000, такъ что вмѣстѣ съ ними весь гарнизонъ осажденнаго города состоялъ менѣе нежели изъ 7000 человѣкъ, а флотъ доходилъ до 15 кораблей.

Если для Магомета было трудно вмѣстить свое многочисленное войско на узкомъ пространствѣ, между Золотымъ Рогомъ и Мраморнымъ моремъ; то съ другой стороны Кон-

¹) Дука, стр. 265; Францца, стр. 238.

²) Дука, стр. 265; Францца, стр. 241.

³) По словамъ Дуки (стр. 266) императоръ далъ ему званіе протостратора, т. е. главнокомандующаго; но послѣдующія событія это опровергаютъ.

⁴) Дука, стр. 266.

⁵) Францца, стр. 240.

137

стантину ХІ представлялось иное затрудненіе: растянуть горсть
своихъ защитниковъ по линіи стѣнъ всего города, что ¹) со-
ставляло въ окружности отъ 50 до 60 верстъ. Самое опасное
мѣсто представляла стѣна между Рогомъ и моремъ; потому на-
чальство надъ отрядами по этой линіи было ввѣрено самымъ
опытнымъ лицамъ. ²) Въ центрѣ, у Романовскихъ воротъ, на ко-
торые была сосредоточена главная сила Турокъ, расположенъ
былъ отрядъ Юстиніана; на правомъ крылѣ, отъ Романовскихъ
воротъ до Поліандровыхъ сражался отрядъ трехъ братьевъ:
Павла, Антонія и Троила; на этомъ пунктѣ Турки нѣсколько
разъ рывались въ городъ, но были всегда отражаемы, и подвиги
братьевъ, по словамъ Франтцы, заслуживаютъ вѣчной памяти
потомства; далѣе, между Поліандровыми и Харсійскими воро-
тами начальствовалъ Θεодоръ Каристійскій и Юаннъ Нъмецкій,
отличный артиллеристъ; наконецъ, отъ Харсійскихъ воротъ до
Деревянныхъ расположенъ былъ отрядъ Гіеронима и Леонарда
Генуезскаго. На лѣвомъ крылѣ, между Романовскими воротами и
Царскими стоялъ Θεοφилъ Палеологъ, отличный математикъ, и
оказавшій великую услугу въ послѣдній, рѣшительный моментъ
приступа; самый отдаленный пунктъ, между Царскими и Золо-
тыми воротами, былъ занятъ отрядомъ 200 стрѣлковъ, подъ
начальствомъ Мануила Генуезскаго. Берегъ Золотаго Рога отъ
Влахерны до Акрополя былъ защищенъ слѣдующимъ образомъ:
сѣверный пувктъ берега занималъ отрядъ, подъ начальствомъ
Исидора, изгианника Московскаго и кардинала Польши; далѣе,
до Петровскихъ воротъ (н. Petri-Capussi, въ части города, на-
зываемой Fanag) стоялъ великий дука, Лука Нотара; за нимъ,
до Золотыхъ воротъ (н. Balik-Basar Kapussi, в. Рыбнаго рынка)
расположены были Критские стрѣлки; наконецъ, Акрополь за-
щищали отряды подъ начальствомъ Венеціянскаго бальи Гіеро-
нима Менота и Каталонскаго консула Петра Гульяна, который
стоялъ у Буколеона. Что же касается до берега Мраморнаго моря,
то, не подвергаясь нападеніямъ Турокъ, онъ оставался безъ за-

1) По указанию Франццы (стр. 238) окружность Византіи равнялась 18 милямъ (μιλα); а по словамъ Лавоника (стр. 388) — 111 стадіямъ.

2) Франццз, стр. 252 — 256.

138

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

щиты. Внутри города, у церкви св. Апостоловъ (нынѣ мечеть Магомета II) стоялъ резервъ изъ 700 человѣкъ, подъ начальствомъ Димитрія Кантакузена и Никифора Палеолога, его зятя, съ тѣмъ, чтобы, находясь на одинаковомъ разстояніи отъ всѣхъ пунктовъ, поспѣвать на номощь всюду, гдѣ непріятель начнетъ одерживать перевѣсъ. ¹) Самъ императоръ, вмѣстѣ съ Франццею и Францискомъ Толедомъ, потомкомъ Алексѣя Комнена, обѣзжалъ и днемъ и ночью городскія стѣны и берегъ и распоряжался всѣмъ ходомъ дѣйствій. Наконецъ, ²) флотъ Греческій стоялъ въ Золотомъ Рогѣ; онъ былъ защищаемъ желѣзными цѣпями, протянутыми близъ входа съ одного берега на другой, отъ Золотыхъ воротъ въ Галату; при тогдашнемъ состояніи морскаго искусства этой мѣры было достаточно, чтобъ не впускать Турецкаго флота внутрь залива. Начальство надъ Греческою эскадрою было ввѣрено одному изъ наемныхъ предводителей, ³) Антонію.

Предъ началомъ осады, на военномъ совѣтѣ, было ⁴) положено держаться, какъ можно строже, оборонительнаго положенія; такъ какъ во время приступовъ всегда приходилось на одного Грека двадцаты Турокъ, то для осажденныхъ было выгоднѣе сохранить одного христіанина, нежели убить десять непріятельскихъ воиновъ; и потому положено было не дѣлать вылазокъ; но, находясь въ безопасности, за стѣнами, вредить всѣми мѣрами непріятелю. Для достиженія послѣдней цѣли придуманы были новые приемы; такъ между прочимъ были изобрѣтены пули для пушекъ, величиною съ Грецкій орѣхъ (Ποντικὰ κάρυα), то, что мы называемъ картечами, и въ зарядъ клали отъ 5 до 10 штукъ; такими пулями въ строю убивали двухъ или трехъ человѣкъ разомъ, и притомъ каждого отдѣльно.

¹) Это распредѣленье Греческаго гарнизона опровергаетъ назвѣстіе Дуки (стр. 266) о томъ, что Юстиніанъ былъ главвокомандующимъ; онъ имѣлъ отдѣльный пунктъ, подобно другимъ, а общее распоряжение принадлежало самому императору.

²) Францц., стр. 238. Сравн. Дук., стр. 238; Лаон., стр. 384.

³) Францца, стр. 235.

⁴) Дука, стр. 266.

139

Такимъ образомъ обѣ стороны, каждая по мѣрѣ силѣ, приготовились, одна въ оборонѣ, другая къ нападенію. Между тѣмъ начались и самыя осадныя дѣйствія.

XIII.

На слѣдующій день по прибытию Турецкой арміи, ¹) приказано было бомбардировать городъ съ суши; и отъ 3 до 15 апреля, въ теченіе почти двухъ недѣль, Турки, дѣйствуя съ 14-ти баттарей, не прекращали огня ни днемъ, ни ночью. Нельзя не упомянуть, говоря объ этомъ бомбардированіи, что здѣсь при осадѣ Византіи встрѣчается послѣдній значительный примѣръ совокупнаго дѣйствія древней артиллеріи съ новою: вмѣстѣ съ пушками, изобрѣтеніемъ новой артиллеріі, были употреблены противъ стѣнѣ Византіи ²) камнеметательныя машины и тараны, остатки артиллеріі древнихъ. Но результаты дѣйствія осадныхъ орудій далеко не соотвѣтствовали усиліямъ Турокъ: было выжено нѣсколько загородныхъ дворцевъ и виллъ, находившихся близь стѣнѣ; самыя же стѣны несколько не поколебались. Магометъ II впрочемъ мало обращалъ вниманія на эту неудачу; потому что онъ никакъ не хотѣлъ брать городъ приступомъ, надѣясь, что при малочисленности гарнизона, зашитники будутъ утомлены однимъ постояннымъ бодрствованіемъ на стѣнахъ, такъ какъ огонь его артиллеріи не прекращался ни днемъ, ни ночью, и что наконецъ городъ сдастся безъ штурма. Но двухнедѣльное сопротивленіе поколебало его терпѣливость, тѣмъ болѣе, что онъ долженъ былъ испытать самъ большую неудачу: ³) во время бомбардированія, чудовищную пушку Урбана, отъ нечистоты металла, а скорѣе отъ ужаснаго огня, разорвало, не смотря на всѣ предохранительныя мѣры, изобрѣтениея мастеромъ: ⁴) онъ,

1) Франтца, стр. 238 и 239.

2) ἐκ πετροβολων, ἐλεβολεων, καὶ ἐλεβολίσκων, μπαλαιστρῶν τε καὶ τοξων ἐτέρων μηχανημαχτων. Франтца, стр. 239.

3) Франтца, стр. 239.

4) Дука, стр. 273. Замѣчательно, что этотъ писатель не только не упоминаетъ о разрѣйѣ пушки Урбава, но даже прибавляетъ, что она и теперь (т. е. послѣ уже взятіи Византіи) сохраняется для султана.

140

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

для предупрежденія взрыва пушки и для скорѣйшаго ея охлажденія прималъ тотчасъ послѣ выстрѣла вымазывать внутренность ея масломъ. Но что болѣе всего должно было огорчить Магомета — при этомъ взрывѣ былъ убитъ и самъ мастеръ, не говоря о многихъ стоявшихъ близь него. При такихъ неудачахъ и при стойкости Грековъ, султанѣ рѣшился на приступъ и приказалъ усилить огонь на всѣхъ баттареяхъ, и ¹) отлить повую пушку, одного размѣра съ пушкою Урбана. Такимъ образомъ бомбардированіе продолжалось и во второй половинѣ апреля, пока наконецъ Туркамъ удалось сдѣлать въ исколькихъ мѣстахъ значительный проломъ.

Однако и этотъ разъ Турки были обязаны успѣхомъ не своему искуству. Урбана не было въ живыхъ, а безъ него бомбардированіе пошло еще хуже. Но Туркамъ пособилъ одинъ счастливый для нихъ случай: ²) вскорѣ послѣ начала осады, въ лагерь ихъ прибыло Венгерское посольство отъ Гунніада, которыйъ въ этомъ году передалъ верховную власть королю Владиславу, сыну императора Альбрехта, и извѣшалъ о томъ султана. Венгерскій посланникъ однако не ограничился одною своею миссіей; но, вопреки началамъ народнаго права, принялъ личное участие въ военныхъ дѣйствіяхъ: замѣтивъ неловкость Турецкаго артиллериста, направлявшаго въ его присутствіи выстрѣлы, онъ присовѣтовалъ ему направить пушки такъ, чтобъ онѣ были въ три пункта, на разстояніи 5 или 6 пунктовъ одинъ отъ другаго, и притомъ такъ, чтобы эти пункты составляли собою треугольникъ. Дука оправдываетъ этотъ поступокъ посла народнымъ преданьемъ, которое утвердилось въ западной Европѣ со времени Турецкихъ войнъ, и которое показываетъ, какъ мало находила тогда Византія сочувствія себѣ на западѣ. Послѣ третьяго пораженія, Гунніадъ, увѣряетъ это преданіе, встрѣтилъ на обратномъ пути вохновеннаго старца, которыйъ на его жалобы отвѣчалъ ему: ³) «спай, мой сынъ, что христіане не успокоятся до тѣхъ поръ, пока не будутъ истреблены»

¹) Францца, стр. 239.

²) Дука, стр. 273 и слѣд.

³) Дука, стр. 275.

141

Греки; Византія должна быть разрушена Турками, и тогда только настанетъ предѣлъ бѣдствіямъ христіанъ.» Желая приблизить этотъ предѣлъ, продолжаетъ Дука, суевѣрный посланникъ далъ совѣтъ Турецкому артиллеристу для скорѣйшаго завоеванія города.

Выстрѣлы, направленные по совѣту Венгерскаго посла, были такъ мѣтки, что башня у Романовскихъ воротъ обвалилась, и въ образовавшійся чрезъ то проломъ осажденные и осаждавшіе увидѣли въ первый разъ другъ друга лицемъ къ лицу. Константинъ, поіагая, что все погибло, немедленно ¹) отправилъ пословъ къ Магомету II съ предложеніемъ ежегодной дани, по волѣ султана, съ тѣмъ, чтобы онъ снялъ осаду и возобновилъ миръ. Магометъ II отвѣчалъ: ²) «мнѣ нельзя отступить: или я овладѣю городомъ, или городъ овладѣетъ мною живымъ и ли мертвымъ; если ты желаешь уступить мнѣ городъ добровольно, я тебя отдамъ Пелопоннезтъ, а братья твои получатъ другія области, и мы останемся друзьями; если же меня не впусть добровольно, то я войду силою, предамъ смерти и тебя, и твоихъ вельможъ, а все прочее предамъ на разграбленіе войску.» Константинъ не принялъ условій, и Турки бросились къ пролому; но чтобъ достигнуть его, нужно было прежде спуститься въ глубокій ровъ, выкопанный предъ стѣнамн на всемъ ихъ пространствѣ и наполненный водою. Тогда Магометъ даетъ приказъ всему войску засыпать ровъ въ нѣсколькихъ мѣстахъ, набросавъ туда земли, каменьевъ, деревъ и всего, что попадетъ подъ руку. ³) Турки занялись этой работою съ такимъ рвеніемъ, что многіе тащили свои палатки и бросали ихъ въ ровъ; нѣкоторые доходили до такого самозабвенія, что схватывали своихъ же товарищей, болѣе слабыхъ, и бросали ихъ туда же; и несчастные тотчасъ были заваливаемы новыми грудами земли и деревьевъ. Цѣлыя день трудилось Турецкое войско, засыпая ровъ подъ выстрѣлами непріятельской артиллеріі, и множество

¹) Дука, стр. 276. Ср. Лайн, стр. 390: Магометъ требуетъ 100,000 золотыхъ монетъ.

2) Тамъ же.

³) Францца, стр. 242 и с.гѣд.

142

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

людей погибло. Къ вечеру работа была готова, такъ что на слѣ-
дующій день можно было бы начать приступъ; но какъ велико
было изумленіе осаждающихъ, когда утромъ они увидѣли всю
свою работу уничтоженной. Греки успѣли ночью вытащить изо
рва и истребить все натасканное Турками, и ровъ представлялъ
тѣ же затрудненія, какъ и прежде.

Неудача приступа убѣдила султана еще болѣе, что однимъ
бомбардированіемъ, не прибѣгая къ ужасамъ штурма, нельзя
взять городъ. Тогда, надѣясь обмануть бдительность осажден-
ныхъ, ¹), онъ задумалъ сдѣлать тайный проходъ подъ землею
у Харсійскихъ воротъ, гдѣ стоялъ отрядъ Феодора Каристій-
скаго и Юанна Нѣмецкаго. Военные науки находились въ то
время на такой низкой степени, что инженерами для этого дѣла
были назначены лица, отличавшіяся вѣрностью глаза (αὐδρες
οἱ δυνάμενοι ὀργῆς ἰδεῖν); по ихъ нагляднымъ соображеніямъ
приступили работники къ прорытію подземнаго прохода. Но
Юаннъ Нѣмецкій, узнавъ о замыслѣ Турокъ, подкопалъ мину
подъ ихъ работу, и, наполнивъ ее Греческимъ огнемъ (μετὰ
ὑγροῦ πυρός), взорвалъ на воздухъ, при чемъ погибло множество
непріятелей. Турки воспользовались этою хитростью Юанна и
также подорвали одну изъ своихъ минъ, которая оставалась не-
извѣстною Грекамъ: ничтожная и ветхая башня взлетѣла на
воздухъ; но Греки задѣлали проломъ и непріятель не получилъ
никакой отъ того выгоды. Наконецъ, Магометъ II долженъ
былъ и совсемъмъ оставить мысль о тайномъ проходѣ, потому
что, какъ оказалось по словамъ тогдашнихъ старожиловъ, боль-
шая часть стѣнъ Византіи поставлена на гранитномъ грунтѣ, и
слѣдовательно непріятель всегда встрѣтитъ подъ землею еще
непроницаемую природную стѣну. И такъ слѣдовало изыскать
новыя мѣры къ овладѣнію городомъ: бомбардированіе и мины
не приводили къ желаемой цѣли. Тогда султанъ приказалъ по-
строить невиданную до того времени подвижную башню огром-
наго размѣра, и, вооруживъ ее, подкатить къ ²) Романовскимъ
воротамъ; ровъ былъ вторично засыпанъ, и башня, при-

1) Франтца, стр. 244. Ср. Лайн. стр. 386.

2) Франтца, стр. 246.

143

близившись къ самымъ стѣнамъ, открыла убійственный огонь. Между тѣмъ настала ночь; Турки, какъ и прежде, отступили кē лагерю; командовавшій же отрядомъ у Романовскихъ воротъ, Юстиніанъ, вмѣстѣ съ императоромъ, сдѣлалъ вылазку въ самую полночь, очистилъ ровъ и поджегъ непріятельскую движную башню. Рано утромъ, когда ¹) пѣтухъ пропѣлъ въ третій разъ, Турки, въ надеждѣ на свою башню, съ радостными криками возобновили приступъ; но къ ужасу увидѣли вторично, что отъ ихъ работы не осталось и слѣдовъ. Магометъ II пришелъ въ неописанное негодованіе; огорченный новою неудачею, онъ воскликнулъ: ²) «еслибъ 30,000 пророковъ предсказали мнѣ, что невѣрные (т. е. Греки) поспѣютъ сдѣлать все это въ одну ночь, то я и тогда бы не повѣрилъ.»

Таковы были первыя осадныя дѣйствія Турокъ на сухомъ пути до послѣднихъ чиселъ апрѣля, или до начала мая. Мы увидимъ, что и дѣйствія ихъ на морѣ, въ то же самое время, были не болѣе счастливы.

XIV.

Турецкій флотъ, подобно арміі, не смотря на свое превос-
ходство, не дѣлалъ никакихъ попытокъ, въ теченіе всего апрѣля,
къ нападенію на гавани, и ни мало не старался проникнуть въ
Золотой Рогъ, огражденный цѣпями. Турки довольствовались
блокированіемъ гаваней, имѣя приказаніе никого не впускать въ
городъ и не выпускать оттуда. Между тѣмъ, при самомъ началѣ
осады, ³) въ первыхъ числахъ апрѣля, появилась близъ города
христіанская эскадра, составленная изъ ⁴) трехъ Генуезскихъ
кораблей и одного императорскаго, шедшаго съ хлѣбомъ
изъ ⁵) Сициліи. Она не поспѣла до начала осады, потому что весь
мартъ дулъ сѣверный вѣтеръ, который не позволялъ ей выйти

1) Тамъ же, стр. 247.: περὶ δὲ τρίτην ἀλεκτροφωνίαν κ. τ. λ.

2) Тамъ же.

3) Дука, стр. 268. Ср. Франтй., стр. 247; Лайн., стр. 389 и слѣд.

4) По словамъ Дуки: четыре корабля.

5) По словамъ Дуки: изъ Нелопоннеса.

144

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

изъ Хіосской гавани. Въ началѣ апрѣля подулъ, ваконецъ, вѣ-
теръ съ востока, и эскадра поспѣшила въ Византію. Предъ вход-
домъ въ Золотой Рогъ, на высотѣ Акрополя, ее встрѣтили
150 Турецкихъ судовъ. Христіане думали пролетѣть на всѣхъ
парусахъ прямо въ гавань, прежде нежели Турки приготовятся
къ нападенію; но вѣтеръ вдругъ стихъ, и они должны были
принять неравныі бой. Турки дали сначала залпъ со всѣхъ
своихъ судовъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ пустили такую тучу стрѣлъ,
что отъ множества ихъ, какъ замѣчаетъ ¹) Дука весьма картин-
но, хотя быть можетъ и преувеличенно, нельзя было погружать
веселъ въ воду. Находились ли христіанскіе корабли впѣ вы-
стрѣла, или выстрѣлы были дурно направлены, но какъ бы то
ни было, залпъ этотъ не напесъ имъ никакого вреда. Тогда
Турки, думая подавить непріятеля массою, бросились на абор-
дажъ. Первый встрѣтился имъ императорскій корабль; но храб-
рость и присутствіе духа его командира ²) Ф.антанелы заста-
вили Турокъ такъ же скоро отступить, какъ быстро они напали;
при чемъ два ихъ корабля сдались непріятно. Во все это время
Магометъ II, сидя верхомъ на лошади, смотрѣлъ съ высоты бе-
рега на сраженіе; огорченный неудачными дѣйствіями своего
флота, султанъ, пришпоривъ лошадь, ³), бросился въ море, по-
лагая въ горячности достигнуть мѣста сраженія вплавь; и въ са-
момъ дѣлѣ корабли находились отъ берега не далѣе, какъ на
полетъ камня. Моряки, понявъ это движеніе султана, возобновили
нападеніе, но претерпѣли еще большій уронъ: нѣсколько Ту-
рецкихъ кораблей пошли ко дну, и, ⁴) по свидѣтельству самихъ
Турокъ, они въ этотъ день потеряли до 12,000 человѣкъ. Ночь
прекратила сраженіе, и союзная эскадра, давъ знакъ под-
нять цѣпи, вошла благополучно въ Золотой Рогъ, ⁵) не по-
терявъ въ сраженіи ни одного человѣка; весьма немногіе
были ранены, и изъ нихъ только двое или трое умерло, пѣ-
сколько дней спустя.

1) Дука, стр. 269.

2) Франтца, стр. 248.

3) Тамъ же, стр. 249; Дука, стр. 269.

4) Франтца, стр. 230.

5) Тамъ же.

145

Гнѣву Магомета II не было предѣловъ. Онъ ¹) приказалъ позвать къ себѣ командира своей эскадры (δ μέγας κοντόσταυλος), именемъ Палда, болгарскаго ренегата. Четверо тѣлохранителей сорвали съ него одежду и бросили его на землю; самъ султанъ, взявъ золотой жезлъ, ²) вѣсомъ около 4 фунтовъ, далъ ему собственноручно 100 ударовъ, и только по просьбѣ своихъ приближенныхъ пощадилъ ему жизнь; но одинъ изъ янычаровъ, видя немилость султана къ прежнему своему командиру, въ отмщеніе за его несправедливость при раздѣлѣ добычи, бросилъ въ него камнемъ и вышибъ ему глазъ.

Разсказанною нами битвой ограничились всѣ дѣйствія Турокъ на морѣ, въ теченіе апрѣля. Результатъ ея былъ такъ же печаленъ для Магомета II, какъ были неудачны всѣ его осадныя дѣйствія на сухомъ пути. Между тѣмъ наступилъ май мѣсяцъ.

XV.

Въ началѣ мая, султанъ, видя, что его предпріятіе несравненно труднѣе, нежели какъ оно казалось ему съ перваго раза, собралъ Диванъ и предоставилъ своимъ совѣтникамъ изыскать новыя мѣры къ овладѣнію городомъ. «Но напрасно, говорить ³) Коджіа-Еффенди, бѣгуны мысли носили ихъ по степямъ размышленія»; они не могли придумать рѣшительно ничего. Тогда самъ Магометъ II, неутомимый въ изобрѣтеніяхъ, напалъ на новую и весьма оригинальную мысль. Заливъ Золотаго Рога, огражденный цѣпью, былъ недоступенъ для Турецкаго флота, такъ что все пространство его берега могло считаться обезпеченнымъ отъ нападеній; проникнуть съ флотомъ въ Золотой Рогъ. значило бы заставить Грековъ раздѣлить свои

¹) Дука, стр. 270. У Леонарда Хіос. Палда названъ Балтогломъ, а у Лаоника — Пантоглесъ.

2) Bullialdus въ своихъ Notae ad Ducae Historiam стр. 614 исправляетъ отличку Дуки, а мы думаемъ — позднѣйшихъ переписчиковъ; по словамъ Дуки (с. 270, 4), этотъ жезлъ вѣсилъ 500 фунтовъ (λίτραι πευταχόσιαι), что не возможно было бы и поднять. Bullialdus предполагаетъ, что вмѣсто λίτραι надобно думать δράχμαι, и 500 драхмъ составятъ почти 4 фунта.

3) Biblioth. des Crois., т. III, стр. 460.

уч. злп. — к. л.

10

146

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

силы, до того времени сосредоточенные главнымъ образомъ у стѣны. Но какъ проникнуть? Разорвать цѣпь и пробиться чрезъ Греческій флотъ Турки не считали возможнымъ; надобно было найти другое средство, — и Магометъ придумалъ этотъ новый путь.

Оконечность Золотаго Рога простиралась далеко на сѣверъ за стѣнами какъ Византіи, такъ и Галаты. Пользуясь такимъ географическимъ положеніемъ, султанъ рѣшился соединить конецъ Рога, лежавшій за чертою городскихъ укрѣпленій, съ Босфоромъ, гдѣ находилась Турецкая эскадра. Самый промежутокъ заключалъ въ себѣ 8 верстъ, или 2 часа обыкновенной ходьбы, и представлялъ холмистую поверхность. Самый противой способъ — прокопать каналъ, въ такой мѣстности стоилъ бы большаго труда и занялъ бы много времени. *) Магометъ рѣшился перетащить свои суда изъ Босфора въ Золотой Рогъ во локомъ. Съ этой цѣлью, ночью, въ нѣсколько часовъ, позади Галатскихъ укрѣпленій, была положена деревянная настилка, отъ залива Св. Устья, что близъ древняго Диплокіонія, или Двухъ Колоннъ, нынѣ Betziktachs, до береговъ Золотаго Рога, насупротивъ м. Космидія; самая дорога была предварительно выраввена, и на приготовленное такимъ образомъ положено деревянные рельсы; для легкости хода по слѣдніе были вымазаны масломъ и бычачьимъ жиромъ. На эти-то рельсы Магометъ приказалъ поставить суда, и при распущенныхъ парусахъ, съ пѣснями и музыкой потянулся цѣлый флотъ сухимъ путемъ. Рано утромъ, къ величайшему изумлению Грековъ, внутри городской черты плавали 80 непріятельскихъ кораблей. Франтца, какъ будто опасаясь, что въ послѣдствіи не повѣрятъ его разсказу, приводитъ многіе примѣры полобной стратагемы, и даже полагаетъ, что Магометъ II въ этомъ случае подражалъ императору Октавіану Августу, который перетащилъ свои суда чрезъ Исмійскій перешеекъ, потому что противный вѣтеръ не дозволялъ ему обогнуть Пелопоннесъ. Мы въ своей исторіи знаемъ также одно преданіе объ Олегѣ, и притомъ относящееся къ той же самой мѣстности. Во всякомъ

*) Франтца, стр. 251; Дук., стр. 270; Леунклав., кн. 15; Лаоник., стр. 387.

147

случає появленіе Турецкаго флота въ Золотомъ Рогъ, какъ бы оно ни совершилось, относится къ числу главныхъ причинъ послѣдовавшаго за тѣмъ паденія Византіи; такъ смотрѣли на то и ¹) современники. Дѣйствительно съ этой поры Турки стали дѣйствовать не только на одну стѣну, со стороны сухаго пути, но распространили свои нападенія также и вдоль берега всего Рога, отъ Влахерны до Акрополя; Грекамъ тогда надобно было защищать вдвое большее пространство, и раздѣлить свои силы, и безъ того ничтожныя, на два пункта. Однако и Турки не вдругъ извлекли пользу изъ своего послѣдняго предпріятія: для дѣйствительнаго бомбардированія береговъ Рога оказалось немаловажное препятствіе въ мелководіи, и перевезенные суда не могли подойти близко къ берегу. Тогда ²) Магометъ приказалъ постройть плотъ, шириною въ 50 и длиною въ 100 футовъ; на немъ была поставлена артиллерія, и съ этой-то пловучей баттареи Турки начали обстрѣливать укрѣпленія Золотаго Рога.

Съ этого времени положеніе Византіи сдѣлалось безнадежнымъ; особенно когда ко всему этому присоединился недостатокъ въ деньгахъ, и распри Греческихъ предводителей съ наемными Латинцами, а съ другой стороны зависть и недовѣрчивость самихъ Латинцевъ другъ къ другу, и особенно Венеціанъ и Генуецевъ; это послѣднее обстоятельство было причиною всѣхъ послѣдующихъ неудачъ для Константина ХІ и ускорило самое паденіе города. Находясь въ такой крайности, ³) императоръ думалъ поправить свои финансы превращеніемъ церковной утвари и драгоцѣнностейъ въ монету, объявивъ притомъ, что если Богъ освободитъ городъ, то онъ возвратить храмамъ свой долгъ четверицею. Успокоивъ себя со стороны финансовъ, Константинъ ХІ обратилъ все свое вниманіе на то, чтобы найти средство удалить Турецкій флотъ изъ Золотаго Рога. Венеціяне и Генуецы, понимая, что такой подвигъ можетъ послужить къ

¹) Дука, стр. 271. Коджіа-Еффенди мѣло сообщаетъ подробностей о перехозкѣ судовъ; онъ приводить только одно преданіе, которое имѣло невыгодное вляніе ва состояніе умовъ въ Византіи, и по которому Византія будетъ завоевана только тогда, когда непріятельскій флотъ переплыветъ сушу.

2) Франтца, стр. 252.

³) Тамъ же, стр. 236.

*

148

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

увеличенню вліянія въ городъ, оспаривали другъ у друга честь привести въ исполненіе мысль Константина; наконецъ на военномъ совѣтѣ былъ принятъ планъ Венеціянца Якова Кока. ¹) По его распоряженію, Греки устроили три баркаса и на нихъ посадили 40 отборныхъ молодыхъ воиновъ; Кокъ снабдилъ ихъ зажигательными снарядами и ночью приказалъ подкрасться къ Турецкой флотиліи и ея плоту. Но это предпріятіе не удалось, какъ прибавляетъ ²) Франтца, «или за грѣхи наши, или по измѣнѣ какого нибудь раба, который предувѣдомилъ о всемъ Турокъ.» Какъ бы то ни было, но Турки встрѣтили эти баркасы жестокимъ огнемъ; одинъ изъ нихъ они потопили, а другіе два взяли въ плѣнѣ; Грекамъ же удалось сжечь всего одинъ Турецкій корабль, а огонь, брошенный на плотъ, былъ немедленно потушенъ. На слѣдующее утро, Турки, въ виду города, умертвили своихъ плѣнныхъ, и ³) Греки отомстили имъ только тѣмъ, что въ свою очередь, на стѣнахъ, въ глазахъ Турокъ, умертвили 260 плѣнныхъ непріятелей. Неудача Венеціянъ сдѣлала ихъ предметомъ насмѣшекъ Генуезцевъ, которые обвиняли ихъ громко въ незнаніи дѣла. Ихъ ссора превратилась бы въ открытое междоусобіе, еслибъ на то мѣсто не подоспѣлъ императоръ: ⁴) «умоляю васъ, братья, сказалъ онъ съ свойственною ему кротостью, не нарушайте мира; съ насъ будетъ и внѣшней войны; не присоединяйте къ ней междоусобія»! Соперники помирились; но Генуезцы тѣмъ не менѣе хотѣли доказать на дѣлѣ, что истребленіе Турецкаго флота есть дѣло совершенно легкое. ⁵) Юстиніанъ отправилъ ночью цѣлый корабль, снабженный всякаго рода машинами для истребленія непріятеля; но на этотъ разъ Турокъ предупредили Галатскіе Генуезцы и дали имъ знать о планѣ осажденныхъ. Турки снова встрѣтили неожиданно своихъ непріятелей огнемъ, и отъ перваго выстрѣла корабль ихъ пошелъ ко дну; при чемъ погибло до 150 лучшихъ матросовъ, какъ Греческихъ, такъ и Латинскихъ.

¹) Тамъ же, стр. 237.

²) Тамъ же.

³) Тамъ же, стр. 238.

⁴) Тамъ же.

⁵) Дума, стр. 277.

149

Неудачныя попытки Грековъ убѣдили однако султана въ
необходимости поспѣшить истребленіемъ Греческаго флота,
стоявшаго въ Золотомъ Рогѣ. Съ этой цѣлью онъ ¹) построилъ
весьма прочный мостъ на заливѣ отъ Кинегія на противополож-
ный Галатскій берегъ; ширина этого моста дозволяла итти
фронтомъ въ пять человѣкъ. Вслѣдъ за тѣмъ была ²) переб-
ведена часть артиллеріі на другую сторону и расположена
близъ перкви св. Θεοδοσία съ намѣреніемъ или выгнать Грече-
скій флотъ изъ залива, или потопить его. ³) Въ то время въ га-
вани стояли нейтральные Генуезскіе корабли, нагруженные то-
варами для отправленія въ Италію; одинъ изъ нихъ былъ про-
битъ ядрами и потопленъ. Галатяне жаловались султану на его
несправедливость и неблагодарность за услугу, оказанную ему
недавно; но Магометъ II извинялся незнаниемъ, кому принадле-
житъ корабль, и обѣщалъ, по взятіи города, вознаградить ихъ
за этотъ убытокъ. ⁴) Вмѣстѣ съ тѣмъ при этой канонадѣ былъ
потопленъ и самый большой военный корабль Византійцевъ,
стоявшій у цѣпи; остальные же бѣжали ближе къ берегу, раз-
считывая укрыться подъ высотою зданій нейтральной Галаты;
но султанъ не стѣснялся тѣмъ и приказалъ продолжать пальбу.
Однако Турки такъ мало были искусны въ артиллерійскомъ
дѣлѣ, что. дѣйствуя 130 орудіями съ береговой баттареи, они
не могли уже повредить ни одного корабля; даже не былъ
убить ни одинъ человѣкъ, и только камень, отбитый отъ стѣны,
убилъ какую-то женщину.

Все это происходило въ первой половинѣ мая, на морѣ:
стратагема Магомета II не привела его пока къ желаемой цѣли;
намѣреніе искрѣбить флотъ было такъ же неудачно; наконецъ,
осадныя дѣйствія на сухомъ пути, въ то же самое время, еще
менѣе соответствовали ожиданіямъ султана.

Послѣ апрѣльскаго бомбардированія города, подкоповъ,
подвижныхъ машинъ, Магометъ II, въ теченіе мая, долгое

1) Тамъ же, стр. 279.

2) Франтца, стр. 239.

3) Дука, стр. 278 и слѣд.

4) Франтца, стр. 239 и слѣд.

150

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

время оставался върнымъ прежней системѣ осады, — медлен-
нымъ изнуреніемъ довести непріятеля до необходимости сдаться
добровольно. Потому въ началѣ мая ¹) приказано было возобно-
вить прежнее бомбардированіе, которое и продолжалось непре-
рывно до 24 числа. На этотъ разъ, султанъ едва не лостигъ
своей цѣли: Византійскій гарнизонъ, не видя непріятеля и за-
нятый одними каменными работами при починкѣ проломовъ,
сталъ мало по малу раçходиться по домамъ, жалуясь при томъ
на недостатокъ хлѣба и обвиняя императора въ упорствѣ. Это
обстоятельство не укрылось отъ вниманія Турокъ, и они, за-
мѣтивъ, что нѣкоторые посты оставлены безъ защиты, надѣя-
лись овладѣть стѣнами безъ кровопролитія и уже приставляли
къ нимъ лѣствицы; одна только распорядительность Констан-
тина, приказавшаго раздать весь хлѣбъ неимущимъ, заставила
недовольныхъ возвратиться и спасла Византію отъ гибели еще
на нѣсколько дней. Турки еще разъ должны были отступить, и
это сопротивленіе было для нихъ тѣмъ ужаснѣе, чѣмъ они ме-
нѣе его ожидали.

Такія неудачи и на морѣ, и на сухомъ пути, довели въ свою
очередь Магомета II до отчаянія; степень этого отчаянія всего
лучше можно видѣть изъ характера послѣдней мѣры, къ которой
султанъ прибѣгнулъ для того, чтобы овладѣть городомъ
безъ штурма. Послѣ семинедѣльной осады, имѣя огромное войско и большой флотъ, онъ ²) отправилъ самъ посольство въ Византію къ императору съ предложеніемъ сдать городъ добровольно, сохранивъ притомъ личную свободу и богатства, и переселиться въ какое угодно мѣсто. Надобно согласиться, что это предложеніе было еще весьма выгодно для Константина, если принять въ соображеніе различіе между его силами и силами Магомета. Однако, не смотря на то, императоръ отвѣчалъ султану отрицательно, и притомъ такъ, какъ будто бы онъ одержалъ большую побѣду надъ Турками: ³)если султанъ хочетъ заключить съ нами миръ, объявилъ императоръ, на усло-

1) Францца, стр. 260 и слѣд.

2) Дука, стр. 279.

3) Тамъ же, стр. 280.

151

віяхъ своихъ предковъ, то мы будемъ за то благодарить Бога. Его предки всегда питали къ моимъ предшественникамъ сыновнее уваженіе: если ихъ постигало несчастіе, они находили въ Византіи для себя новое отечество; притомъ никто изъ нихъ, враждуя съ Византіей, не былъ долговѣченъ. Мы готовы даже уступить тебя наши области, неправильно тобою присвоенные; наложи на насъ и дань великую и тяжелую; приказывай; но, заключивъ миръ, удались. Побуждаемый жаждою добычи, ты и не предвидишь, что самъ въ послѣдствіи можешь сдѣлаться добычею другихъ. Сдать же городъ тебя, это и не въ моей власти, и не во власти кого либо изъ гражданъ; намъ дозволено только одно: продолжать умирать и не щадить своей жизни»!

Такой рѣшительный и твердый отвѣтъ ¹) убѣдилъ султана окончательно, что овладѣть городомъ безъ штурма не возможно; и послѣ долгихъ колебавій, даже склоняясь наконецъ къ постыдному отступленію, Магометъ II, къ вечеру 24 мая, ²) отдалъ приказъ арміи и флоту приготовиться къ послѣднему и общему нападенію, и назначилъ для того ночь съ 28 на 29 мая.

XVI.

Что же до тѣхъ поръ заставляло Магомета медлить и откладывать все далѣе и далѣе эту рѣшительную минуту? какимъ образомъ при своихъ средствахъ, послѣ потери столько времени и людей, дошелъ онъ до убѣжденія въ необходимости отступить? наконецъ, какъ объяснить, что ничтожный гарнизонъ могъ въ продолженіе семи недѣль сопротивляться усиліямъ многочисленной арміи и громаднаго флота? Все это вопросы, которые задастъ себѣ каждый, прочтя составленный нами журналъ осадныхъ дѣйствій Турокъ подъ Византіей. Неопытность Турокъ въ военномъ дѣлѣ не можетъ служить достаточнымъ объясненіемъ предложенныхъ нами вопросовъ, гдѣ дѣло идетъ

1) Кодкіа-Еффенди разсказываетъ, что еще послѣ неудачной морской битвы Магометъ хотѣлъ просить мира.

2) Францца, стр. 262.

152

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

о борьбѣ почти 300-тысячнаго войска съ 7000 гарнизона; при-
томъ у Турокъ служили и тогда большею частью ренегаты,
люди опытные и искусные, по крайней мѣрѣ на столько, на
сколько было то возможно въ то время. Не уничтожая заслуги
Византійцевъ и не унижая ихъ безпримѣрнаго мужества, мы
можемъ сказать впередъ, что и самое это мужество могло быть
ими показано только потому, что какія нибудь другія, болѣе
важныя причины не дозволяли Туркамъ подавить ихъ мгно-
венно. Посмотримъ, что происходитіо, въ продолженіе осады,
внутри Турецкаго лагеря, а именно въ самомъ диванѣ Султана.
Прелварительное ознакомленіе съ этимъ вопросомъ для насъ
тѣмъ болѣе необходимо, что, какъ мы увидимъ, и въ тотъ по-
слѣдній штурмѣ Турки взяли городъ не столько силою, сколько
измѣною одного изъ наемныхъ предводителей.

Въ Турецкомъ лагерѣ Греки имѣли чрезвычайно много
доброжелателей, и во главѣ ихъ стоялъ могущественный ви-
зирь Галиль-Паша, котораго боялся самъ султанъ, хотя и очень
хорошо зналъ его расположеніе къ Византіі. Во все время
осады, Галиль-Паша, съ одной стороны, 1) давалъ тайно знать
императору о всѣхъ планахъ султана, съ другой стороны, не
упускалъ ни одного случая, при всякой неудачѣ Турокъ, воору-
жать войско противъ Магомета II; даже наконецъ умѣлъ
искусно внушать сомнѣніе самому султану и не забывалъ по
временамъ пользоваться суевѣріемъ Турокъ, лишь бы только
поколебать ихъ правственную рѣшимость. Такъ не безъ его,
конечно, старанія, былъ распущенъ 2) слухъ, что идетъ Гун-
ніадъ съ огромною арміею на помощь осажденнымъ; въ слѣд-
ствіе того въ Турецкомъ войскѣ произошелъ 3) ропотъ, и не-
довольные громко говорили, что Магометъ II будетъ причиною
погибели всего ихъ рода, принуждая ихъ совершить невозмож-
ное. Но этимъ не кончились интриги партизановъ Византій-
скихъ въ Турецкомъ лагерѣ. 4) На небѣ появилось сіяніе, кото-

1) См. ниже г.п. ХХ.

2) Францца, стр. 263.

3) Тамъ же, стр. 264.

4) Тамъ же.

153

рое горѣло всю ночь надъ Византіей; при суевѣріи Турокъ не было ничего легче, какъ увѣрить ихъ въ дурномъ пред- знаменованіи этого физическаго явленія. ¹) Впрочемъ въ по- слѣдствіи этимъ же самымъ орудіемъ воспользовались и враги Византійской партіи для своихъ цѣлей, когда тотъ огненный столбъ появился не надъ городомъ, но въ отдаленіи, и раз- сыпавшись, вдругъ исчезъ. Но сначала Турки пали до того ду- хомъ, что самъ султанъ невольно поколебался, и уже рѣшился, снявъ осаду, ²) отступить. Находясь въ такомъ сомнѣніи, Маго- метъ II, не смотря на то, что штурмъ былъ уже объявленъ, не зналъ на что рѣшиться, и собралъ диванъ, за два дня до штур- ма, 27 мая. Въ этомъ диванѣ, Галиль-Паша, придавъ своему лицу печальное выраженіе, ³), началъ еще болѣе устрашать сул- тана, и безъ того поколебавшагося въ своей рѣшимости, помощью западныхъ христіанъ, которые будто не только заставятъ его снять осаду, но могутъ изгнать совершенно изъ Европы, и за- ключилъ свою рѣчь словами: ⁴) «я давно уже тебѣ предсказы- валъ результаты нашегоъ предпріятія и часто потомъ повторялъ то же самое, но ты меня никогда не слушалъ; наконецъ теперь еще разъ умоляю: отступимъ, чтобъ не случилось съ нами чего нибудь хуже!» Едва окончилъ свою рѣчь Галиль-Паша, и уже султанъ видимо склонялся на его сторону, какъ другой визирь, Соганъ-Паша, злѣшій врагъ Галиля, обращается къ нему и на- чинаетъ опровергать доводы своего противника, доказывая всю неосновательность внушаемыхъ имъ опасеній на счетѣ вмѣша- тельства западныхъ христіанъ. Его рѣчь рѣшила участь Визан- тіи, и счастливымъ образомъ Франтца сохранилъ памъ ея глав- ное содержаніе:

5) «Что тебя такъ встревожило, султанъ? воскликнулъ Со- ганъ-Паша; откуда твой страхъ, и что за мысли овладѣли то- бой? да будетъ съ тобою аллахъ? успокойся! или ты не вѣ- ришь, что знаменіе небесное предаетъ тебя въ руки городъ? или

1) Тамъ же, стр. 266.

2) Тамъ же, стр. 265.

3) Тамъ же.

4) Тамъ же, стр. 266.

5) Франтца, стр. 266 и слѣд.

154

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

ты не видишь, какъ многочисленно твое превосходно устроен-
ное войско, и какое обиліе военныхъ снарядовъ? въ древности
Александръ Македонскій не имѣлъ столько войска, какъ ты, ни
твоего вооруженія, а онъ завоевалъ весь міръ! Что же касается
до западныхъ союзниковъ Византіи, то я не вѣрю, и не думаю,
чтобъ могъ явиться флотъ изъ Италіи, какъ то нѣкоторые го-
ворятъ, и какъ то особенно старается утверждать мой собрать,
Галиль-Паша; ты самъ хорошо знаешь, раздробленность Италь-
янскихъ владѣній и владѣній другихъ западныхъ государствъ
дѣлаетъ ихъ ничтожными, ¹) и не позволяетъ имъ сохранять
согласія между собою. Если западныя государства, послѣ
многихъ трудовъ и продолжительныхъ переговоровъ, заклю-
чатъ между собою миръ, то не надолго, и клянусь, въ самое
короткое время онъ опять разрушится; если они находятся
въ союзѣ, то это имъ никогда не мѣшаетъ стараться другъ
у друга отнять владѣнія, и потому они всегда заняты своими
интригами, и болѣе всего боятся другъ друга. У нихъ, правда,
много толкуютъ, разсуждаютъ, говорятъ, но весьма мало дѣй-
ствуютъ; что определено вечеромъ, то утромъ непремѣнно от-
мѣняется. Еслижъ наконецъ и удается имъ рѣшиться на что
нибудь, то все еще медлять приступить къ самому дѣлу; по-
слѣднее они употребляютъ всегда на то, чтобъ выиграть время.
Но положимъ, они приступили къ какому нибудь дѣлу, и нача-
ли его, но и тутъ по разномыслію не могутъ правильно дѣй-
ствовать. Особенно въ это же время (въ 1453 г.), какъ ты,
султанъ, знаешь, у нихъ образовалась ²) новая враждебная пар-
тія. И такъ, не заботься о нихъ. Впрочемъ допустимъ, что и
явится флотъ изъ Италіи; какую онъ можетъ представить намъ
опасность, когда все ихъ войско не составляетъ не только по-
ловины, но и четверти нашей арміи? Потому, государь, не те-
ряй надежды; намъ нѣтъ причины бояться опасности, если
только ее не пошлетъ самъ аллахъ. Будь мужественъ и бодръ,

1) Иролюжатель Баронія говорить, что для разсъянія Турокъ и изгнанія ихъ въ Азію было бы достаточно однихъ погибшихъ въ междуусобныхъ браняхъ хри-
стіанъ.

2) Вѣроятно Соганъ-Паша имѣлъ въ виду религіозныя секты, которыя, со
времени Гусса, не прерываясь, приготовляли реформацію XVI столѣтія.

155

и прикажи по прежнему сегодня и завтра обстрѣливать городъ).
Эта рѣчь такъ соответствовала задушевнымъ мыслямъ султана,
что онъ вновь воодушевился, и приказалъ Согану ночью обой-
ти солдатъ, и узнать ихъ настроеніе духа. Нѣтъ нужды дого-
варивать, что 1) визирь привесъ самый удовлетворительный
отвѣтъ, и султанъ повторилъ свой приказъ, о послѣднемъ при-
ступѣ.

Галиль-Паша, раздраженный неудачею, и покрытый сты-
домъ, рѣшился и на этотъ разъ употребить всѣ мѣры для спа-
сенія Византіи, 2), и тайно далъ знать императору о всемъ слу-
чившемся у нихъ въ лагерѣ; убѣждалъ его не опасаться, сохран-
ить присутствіе духа, и совѣтовалъ только разставить по стѣ-
намъ самую длительную стражу. При такихъ обстоятельствахъ
понятно, что Константинъ ХІ могъ дать смѣлый отвѣтъ султа-
ну на его предложеніе о сдачѣ города; отказъ императора былъ
результатомъ не одной храбрости: императоръ имѣлъ и надеж-
ду на содѣствіе своихъ приверженцевъ въ Турецкомъ лагерѣ,
и основываясь на ней рѣшился на безпримѣрную въ исторіи
борьбу. Съ другой стороны, и султанъ, при всей многочислен-
ности войска, не могъ подавить однимъ ударомъ этой горсти
храбрыхъ Грековъ, пока вліяніе Галиля противоборствовало
всѣмъ его планамъ.

3) Ночь съ 27 на 28 мая, потомъ весь слѣдующій день и
послѣднюю ночь на 29 мая, обѣ стороны провели въ пригото-
вленіяхъ, одна къ защитѣ, другая къ нападенію. По окончаніи
военнаго совѣта, Магометъ II издалъ повелѣніе вечеромъ 27
мая на всю ночь развести огни, а слѣдующій день, 27 мая, про-
вести въ посту и семикратныхъ омовеніяхъ; послѣ же того всѣ
были собраны на общественную молитву. Дѣйствительно,
ночью, безчисленные огни обозначили все пространство Туреп-
каго лагеря; такая же иллюминація сдѣлана была и на флотѣ,
по всему протяженію отъ Галаты до Скутари, и море загорѣ-
лось тысячью огней. Жители Византіи, съ перваго раза, поду-

1) Францца, стр. 268.

2) Тамъ же, стр. 269.

3) Дука, стр. 281. Сравн. Францц., стр. 269.

156

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

мали, что въ непріятельскомъ лагерѣ случился пожаръ, и съ радостью взбѣгали на стѣны, но увидѣвъ пляски и услышавъ пѣсни, несчастные скоро поняли и причину ихъ радости.

1) Къ вечеру 28 мая, Магометъ II приготовилъ армію и флотъ къ нападенію; сухопутное войско составило двѣ колонны, расположившіяся между Влахерною и Золотыми Воротами; въ центрѣ, противъ Романовскихъ воротъ, расположился самъ султанъ съ 10,000 янычаръ; правая колонна заключала въ себѣ 100 т. войска, а лѣвая—50 т.; позади армія, въ соотвѣтственномъ порядкѣ была расположена кавалерія въ 100 т. всадниковъ. Флотъ стоялъ въ двухъ мѣстахъ: 80 кораблей стали въ Золотомъ Рогѣ, у Деревянныхъ воротъ, главныя же двѣ эскадры были растянуты на всемъ пространствѣ отъ Диплокіонія, мимо Акрополя, до пристани Вланки или Елевтерской (нынѣ Daudpascha-Capussi), что близь Семибашеннаго Замка. Послѣ ужина, Магометъ II объѣхалъ все свое войско, и ободрялъ его къ битвѣ: 2) «конечно, говорилъ онъ, многіе изъ насъ, по неизбѣжному закону битвы, падутъ; но пусть они помнять слова пророка въ Коранѣ: кто умретъ въ такое время, тотъ будетъ принимать яствы и питіе въ раю съ Магометомъ, и возлежать съ гуріями, совершивъ благовонныя омовенія. Тѣхъ же, которые переживутъ побѣду, ожидаетъ двойное жалованье до конца ихъ жизни; послѣ взятія города я предаю вамъ его на три дня 3) (исключая стѣнъ и зданій); всякаго рода добыча, золото, серебро, олежды, женщины—все это ваше»! Обрадованные такими объщаніями, солдаты единогласно отвѣчали въ знакъ одобренія: аллахъ, аллахъ! Мехметъ ресуль аллахъ!

XVII.

Современно другія сцены происходили въ туже самую пе-
чальную ночь въ стѣнахъ Византиі. Видя всѣ приготовленія
невѣрныхъ, и представляя себѣ ихъ многочисленность, — а по

1) Дука, стр. 282 и 283.

2) Францца, стр. 270. Сравн. Лаон, стр. 394.

3) Дука, стр. 281.

ОСАДА И ВЗЯТІЕ ВИЗАНТИИ ТУРКАМИ.

157

словамъ ¹) Франтцы, въ день штурма приходилось на каждаго христіанина болѣе, нежели 500 (!) Турокъ — осажденные могли возлагать надежду на одного Бога. ²) Епископы, монахи и священники ходили съ дарама, хоругвями и образами вокругъ стѣнъ, и со слезами пѣли: хуріе ёлѣтєю, Господи помилуй! При вѣрѣчахъ всѣ обнимали другъ друга, убѣждая храбро сражаться за вѣру и свободу отчизны. Между тѣмъ ³) императоръ разставлялъ свой гарнизонъ, назначая мѣсто каждому отряду: 3000 человѣкъ, подъ начальствомъ Юстиніана, заняли постъ у Романовскихъ воротъ; при этомъ главномъ отрядѣ находился и самъ императоръ; — Лука Нотара съ 500 воиновъ долженъ былъ защищать Влахерну; на береговой линіи были растянуты 500 стрѣлковъ; кромѣ того разставлены были караулы по всѣмъ башнямъ. Такимъ образомъ, какъ видно, весь гарнизонъ, въ послѣдній день осады, состоялъ изъ 4000 чековѣкъ съ небольшимъ; и слѣдовательно отъ начала осады погибло около 3000 человѣкъ. Но и въ этой горсти людей не было никакого согласія; особенно ненавидѣли другъ друга тѣ два лица, которымъ было ввѣрено главное начальство у стѣнъ — Юстиніанъ и Лука Нотара. ⁴) Юстиніанъ, недовольствуясь тѣмъ, что онъ имѣлъ 3000 войска, между тѣмъ какъ Нотарѣ было предоставлено только 500, потребовалъ кромѣ того, чтобы часть орудій была перевезена отъ Нотары къ нему, на томъ основаніи, что мѣсто защищаемое первымъ было болотисто. Но Великій Дука не согласился, и дѣло дошло между ними до явной ссоры. Императоръ едва успѣлъ ихъ помирить, указывая на общаго врага и умоляя дѣйствовать единодушно по крайней мѣрѣ въ эту послѣднюю минуту. Опасаясь повторенія подобныхъ сценъ, Константинъ ХІ, когда приготовленія къ битвѣ были уже окончены, собралъ все войско и Грековъ, и Венеціянъ, и Генуезцевъ, и обратился къ нимъ съ рѣчью, стараясь возбудить ихъ къ дружному противоборству общему врагу.

¹) Франтц, стр. 271.

²) Тамъ же.

³) Дука, стр. 283.

⁴) Франтца, стр. 262.

158

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

«Архонты, демархи, стратеги, товарици и вы, вѣрные и почтенные граждане! вотъ наступилъ и тотъ часъ, когда врагъ нашей вѣры рѣшился насъ подавить, и, какъ эмѣя, излить свой ядъ на насъ, или пожрать, какъ левъ неукротимый. Заклинаю васъ, отстаивайте свою вѣру съ тою же твердостью, съ какою вы отстаивали ее до сихъ поръ. Вамъ поручаю этотъ славный и знаменитый градъ, нашу отчизну, царицу городовъ. Четыре священные имени должны васъ побуждать предпочесть смерть самой жизни: вѣра и вѣрность, отечество, императоръ, помазанникъ Божій, наконецъ наши друзья и родные. Если же за грѣхи наши Богъ предастъ побѣду невѣрнымъ, то мы по крайней мѣрѣ умремъ за вѣру нашу, которую Христосъ запечатѣлъ свою кровью. Какая польза, если кто весь міръ пріобрѣтетъ, а душу свою погубить?

«Вотъ сегодня уже 57-й день, какъ враги давятъ насъ со всѣхъ сторонъ, и милостью Христа мы ихъ не разъ уже заставляли отступать отъ нашихъ стѣнъ съ безчестемъ; пусть на ихъ сторонѣ сила, а за насъ Богъ, Господь и Спаситель нашъ». За этимъ Константинъ далъ совѣтъ, какъ нужно сражаться съ непріятелемъ: «Во время битвы, говорилъ онъ, закрывайте голову плотнѣе щитомъ; въ правой рукѣ держите всегда мечь наготовѣ; шишаки, латы и желѣзныя рубашки даютъ намъ большое преимущество, потому что непріятель ихъ не имѣетъ и не употребляетъ; кромѣ того не забывайте, что вы будете стоять за стѣной, а они открыты. Потому, друзья, не отчаявайтесь, и помните, что въ древности нѣсколько Кароагенскихъ слоновъ обратили въ бѣгство многочисленную конницу Римлянъ однимъ своимъ грознымъ видомъ; что же можемъ сдѣлать мы, одаренные разумомъ? не выше- ли мы животныхъ? Представляйте себѣ, что вы идете на охоту вепрей, и пусть невѣрные узнаютъ, что они будутъ сражаться не съ звѣрями, но съ потомками Грековъ и Римлянъ, ихъ властелиновъ. Вамъ извѣстно, что султанъ, врагъ нашей вѣры, безъ всякой причины нарушилъ миръ, и построилъ свою крѣпость для угнетенія насъ; опустошилъ наши поля, сжегъ сады и дома, нашихъ братьевъ умер-

*) Тамъ же, стр. 271 и с. лѣд.

159

твилъ или взялъ въ плѣнъ. Ему удалось также привязать къ
себѣ и Галатянъ, которые торжествуютъ теперь свой союзъ съ
Турками, забывъ, несчастные, басню о деревенскомъ мальчикѣ,
который, приготовляясь сварить черепаху, сказалъ: глупое жи-
вотное!....» и т. д. Наконецъ Константинъ напомнилъ своимъ
воинамъ о происхожденіи Византіи, ея прежней славѣ и могу-
ществѣ, и заключилъ свою рѣчь словами: «подумайте, братья
и товарищи, о томъ, какимъ образомъ пріобрѣсти свободу, вѣч-
ную память и славу»!

Съ правой руки стоялъ отрядъ Венеціанъ, и потому Кон-
стантинъ обратился и къ нимъ, умоляя ихъ вспомнить, какъ не
разъ они обагряли свои руки кровью невѣрныхъ: ¹) «вы знаете,
говорилъ императоръ, что этотъ городъ былъ всегда вашимъ
вторымъ отечествомъ, и потому прошу васъ оставаться и въ эту
трудную минуту друзьями, вѣрными союзниками и братьями».
Наконецъ обратившись на лѣво, гдѣ стояли Генуезцы, онъ ²) на-
помнилъ и имъ, что Византія столько же ихъ городъ, сколько
и его, и просилъ и на этотъ разъ показать ту храбрость, съ
какою они прежде защищали городъ отъ невѣрныхъ. Въ за-
ключеніе императоръ обратился ко всѣмъ: ³) «въ ваши руки
передаю мой скипетръ, вотъ онъ: сохраняйте его! на небѣ васъ
ждетъ лучезарная корона, а здѣсь на землѣ останется славная
и вѣчная память о васъ»!

Единодушный кликъ: ⁴) умремъ за вѣру и отчизну! былъ
отвѣтомъ императору; Греки почувствовали львиную силу, по
выраженію ⁵) Франццы, и, обнимая другъ друга со слезами, ду-
мали уже не о дѣтяхъ, женахъ и имуществѣ, но о той славной
смерти, которую они готовились принять для спасенія отече-
ства. Между тѣмъ императоръ отправился въ храмъ Св. Софіи,
и, послѣ усердной молитвы, прionщился Св. Таинъ; его примѣ-
ру послѣдовали прочіе, и это продолжалось всю ночь. Послѣ
того Константинъ поѣхалъ въ послѣдній разъ во дворецъ, и,

1) Францца, стр. 277.

2) Тамъ же, стр.

3) Тамъ же, стр. 278.

4) Тамъ же.

5) Тамъ же, стр. 279.

160

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

собравъ своихъ приближенныхъ, со слезами просилъ у нихъ
прощенія. ¹) «Кто опишетъ плачъ и рыданія, восклицаетъ
Франтца, которыя раздались за тѣмъ по всему дворцу? и камен-
ное сердце не удержалось бы отъ слезъ!» ²) Выйдя изъ дворца,
императоръ сѣлъ на лошадь, и поѣхалъ вдоль стѣнъ осматри-
вать стражу: всѣ ворота были тщательно заперты, и никто не
могъ ни войти, ни выйти. Когда свита подъѣхала къ Харсійскимъ
воротамъ, пѣтухъ пропѣлъ въ первый разъ; императоръ взо-
шелъ на башню и услышалъ подъ ней голоса и шумъ; это бы-
ли Турки, приготовлявшіе осадныя орудія къ утру. Точно так-
же все кипѣло и вдоль береговъ Золотаго Рога: непріятельскіе
корабли и плоты подтягивались къ стѣнамъ.

Наконецъ, ³) при второмъ пѣніи пѣтуха, Турки, безъ вся-
каго сигнала, бросились ко рву, полѣзли на стѣны, и для Ви-
зантіі настала послѣдняя минута.

XVIII.

⁴) По приказанію султана, для перваго приступа были ото-
браны новобранцы, съ тѣмъ чтобы они утомили осажденныхъ,
и облегчили бы тѣмъ взятіе города, при общемъ штурмѣ. Греки
безъ труда отразили ихъ, и даже успѣли уничтожить у нихъ
нѣсколько осадныхъ орудій; много при этомъ было убито. Но
это было одно ложное нападеніе. ⁵) «Съ разсвѣтомъ дня, когда
на востокѣ появилась заря, и стали гаснуть звѣзды», двинулась
главная армія; трубы, рожки, тимпаны огласили воздухъ; и въ
тоже самое время со всѣхъ баттарей и судовъ открылась пальба.
Приступъ продолжался два часа, и христіане видимо начали
держивать верхъ: корабли отодвинулись отъ берега, а на су-
хомъ пути многіе уже хотѣли отступить отъ стѣнъ для отды-
ха; ⁶) но сзади стояли янычары и начали сѣчь ятаганами от-

1) Тамъ же.

2) Тамъ же, стр. 280.

3) Περὶ δὲ δευτέραν ἀλεκτροφωνίαν κ. τ. λ. Франтца, стр. 280.

4) Тамъ же.

5) Тамъ же, стр. 281.

6) Тамъ же, стр. 282.

161

ступавшихъ. Приступъ возобновился; и Турки, раздраженные неудачей, бросились съ отчаяніемъ на стѣны, становились другъ другу на плечи, и, случалось, что трое столи одинъ на другомъ. Но и этотъ новый приступъ былъ не болѣе счастливъ: ¹) Феофилъ Палеологъ и Димитрій Кантакузенъ не только отбили нападеніе, но обратили въ бѣгство Турокъ и сдѣлали счастливую вылазку. Торжествующій Константинъ объявилъ громогласно, что теперь онъ увѣренъ въ побѣдѣ. Дѣйствительно, Турки совершенно отступили отъ стѣнъ, и, казалось, Византія была спасена. Увѣренія Галиль-Паши, какъ нельзя болѣе, были справедливы и основательны; но онъ не могъ предвидѣть остального.

Между тѣмъ какъ Турки поспѣшно отступали отъ стѣнъ и отстрѣливались отъ преслѣдовавшаго ихъ непріятеля, одна изъ стрѣлъ, пущенныхъ ими наудачу, ²) ранила Юстиніана въ правую ногу. Не сказавъ ничего окружавшимъ, не назначивъ даже себѣ преемника, онъ внезапно оставляетъ важный постъ, ему ввѣренный, и уходитъ для перевязки. Такое удаленіе начальника произвело всеобщее замѣшательство въ его отрядѣ. Императоръ, замѣтивъ это, бросился къ нему на встрѣчу съ словами: «братъ мой! что ты дѣлаешь? возвратись на свое мѣсто: рана не опасна; возвратись! теперь мы находимся въ крайности; городъ въ твоихъ рукахъ: отъ тебя зависить спасти его!» Но Юстиніанъ, ничего не отвѣчая, переѣхалъ въ Галату (гдѣ онъ въ послѣдствіи и умеръ, презираемый всѣми). Это-то обстоятельство должно было положить конецъ счастію и успѣхамъ Греческаго оружія. Впрочемъ оно не одинаково разсказываеться у лѣтописцевъ; совершенно несогласно съ нашимъ описаніемъ представляетъ эту сцену Дука: не говоря о подробностяхъ, онъ выставляетъ самый поступокъ Юстиніана въ другомъ свѣтѣ, и конечно весьма выгодномъ. ³) Раненный пулею въ нижнюю часть руки, говоритъ Дука, Юстиніанъ не могъ отъ боли остаться на стѣнахъ, и сказалъ императору: «стой здѣсь твердо;

¹) Тамъ же, стр. 283.

2) Тамъ же, стр. 284 и слѣд. Сравн. Лаон., стр. 395.

³) Дука, стр. 284.

уч. зап. — к. І.

11

162

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

я пойду на корабль перевязать рану, и тотчасъ сюда возвращусь! Но если припомнить неудовольствія, которые уже происходили между Лукою Нотарою и Юстиніаномъ, если припомнить всегда-шшюю зависть и корыстолюбіе Латинцевъ, и представить себѣ, сколько они должны были досадовать, увидѣвъ, что Оеофилъ Палео-логъ и Димитриі Кантакузенъ, природные Греки, своею хра-бростью спасали Византію; то должно сознаться, что поступокъ Юстиніана носитъ на себѣ характеръ не несчастнаго случая только, а скорѣе измѣны, примѣры которой въ то время были не рѣдки; и Галатскіе Генуезпы, заключившіе союзъ съ Турками, поступли нисколько не лучше Юстиніана. Всѣ историки едино-гласно называютъ этотъ поступокъ нпзкимъ, и только Дука, по извѣстной своей привязанности къ Латинцамъ, старается защитить Юстиніана. Впрочемъ что касается причинъ, побудив-шихъ Юстиніана къ измѣнѣ, то можно сказать съ достовѣрно-стію, что измѣна его была скорѣе слѣдствіемъ зависти и ссоры съ Греками, но не подкупа со стороны Турокъ. Турки, не видя Юстиніана, полагали, что онъ убитъ, и на этомъ основаніи Ту-рецкій историкъ, Коджіа-Еффенди, представляетъ еще разсказъ, несогласный ни съ однимъ изъ переданныхъ нами выше:

*) «Во время приступа, говоритъ Коджіа-Еффенди, хитрый генералъ Франковъ (Юстиніанъ) взошелъ на укрѣпленіе, чтобы отразить легіоны вѣрныхъъ; въ эту минуту молодой мусульма-нинъ, ухватившись за веревку крѣпкой разсудительности, бро-сился, какъ паукъ, на стѣну, и поднявъ ятаганъ, подобный ро-гу народившейся луны, однимъ ударомъ выпустилъ ласточку души этого невѣрнаго изъ гнѣзда его чернаго тѣла». Во всякомъ случаѣ неожиданное удаленіе Юстиніана, по самому ничтож-ному поводу, погубило невозвратно Византію, и было послѣд-нею причинно катастрофы 29 Мал.

XIX.

Турки, замѣтивъ волненіе, послѣдовавшее за удаленіемъ Юстиніана, остановили свое отступленіе, и одинъ изъ янычаръ

*) Biblioth. des Crois., т. III, стр. 461.

163

исполинскаго роста, ¹) Гассанъ, поднявъ надъ головою щитъ и размахивая ятаганомъ, въ сопровожденіи 30 своихъ товарищей, бросился къ стѣнѣ. Греки встрѣтили однако эту толпу камнями и стрѣлами, и 18 человѣкъ убили; но Гассанъ взошелъ первый на стѣну. Хотя вскорѣ онъ былъ убитъ въ новой схваткѣ, но послѣдовавшіе за нимъ янычары удержали свою позицію, обра- тили Греческій отрядъ въ бѣгство, и успѣли выкинуть на баш- нѣ магометанское знамя. Императоръ, увидя такое несчастье, бросился, въ сопровожденіи Франца Толеда и Оеофила Палео- лога, къ Романовскимъ воротамъ; но они могли только показать свою храбрость, потому что ²) Навелъ и Троиллъ, Итальянцы, увидѣвъ развѣвавшееся Турецкое знамя, были поражены такимъ страхомъ, что думали только о собственномъ спасеніи, а Крит- скіе стрѣлки, по договору съ Турками, немедленно удалились на корабли и отплыли отъ берега. Ихъ примѣру послѣдовали и прочіе, и многіе ворота были оставлены на произволъ непрія- теля. ³) Турки, задержанные императоромъ въ Романовскихъ воротахъ, овладѣли Керкопортою, и цѣлыми массами начали врываться въ городъ. Услышавъ объ этомъ новомъ вторженіи непріятеля, Константинъ потерялъ всякую надежду, и ища уже одной смерти, съ отчаяніемъ воскликнулъ: ⁴) «неужели не оста- лось ни одного христіанина, который бы отрубилъ мнѣ голову?» И это были послѣдня его слова: въ ту самую минуту одинъ непріятельскій воинъ ударилъ его въ лице, а другой нанесъ ему смертельную рану съ тыла; не узнавъ императора, они бросили его трупъ вмѣстѣ съ прочими тѣлами убитыхъ.

Такимъ образомъ, во вторникъ, 29 Мая 1453 г., два съ поло- виною часа спустя по восхожденіи солнца, слѣдовательно около 6 часовъ утра, Турки овладѣли Византіей, послѣ того какъ на ея стѣнахъ ⁵) палъ, вблизи Романовскихъ воротъ, послѣдній ея

1) Франтца, стр. 284 и слѣд.

2) Франтца, стр. 288.

3) Дука, стр. 285.

4) Тамъ же, стр. 287.

5) Лаоникъ (стр. 395) говоритъ, что императоръ, обращенный въ бѣгство, былъ раненъ въ плечо, и упавъ затѣмъ съ лошади, умеръ; Франтца (стр. 287) гово- ритъ, что онъ былъ посланъ въ то время въ другую часть города, и потому не знаетъ подробностей смерти Константина. Коджіа-Еффенди описываетъ это же

*

164

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

защитникъ, Константинъ ХІ Палеологъ, имѣя отъ роду съ не-
большимъ 48 лѣтъ. За тѣмъ штурмъ окончился; начались бит-
вы на улицахъ и тѣ сцены кровопролитія и грабежа, которы-
ми обыкновенно сопровождается взятіе города варварами. Шесть
часовъ сряду, до полудня, продолжалось страшное кровопроли-
тіе, а три дня потомъ Турки, на основаніи слова, даннаго суд-
таномъ, предавались грабежу и всѣмъ неистовствамъ.

1) Овладѣвъ двумя воротами, Турки разсыпались толпами по Влахернѣ, и предавали смерти все встрѣчавшееся на пути. Янычары проникли далѣе, до Петровскихъ воротъ, и ограбили монастырь Предтечи; богатая его ризница была раздѣлена по жребію между похитителями. Отсюда они бросились въ частные домы, и тамъ застали многихъ женщинъ еще спящими; предъ ними бѣжали толпами граждане, распространяя вѣсть о взятіи города. Сначала никто не хотѣлъ вѣрить ужасному слуху, но вскорѣ появленіе Турокъ уничтожило всякое сомнѣніе. Тогда всѣ, кто только могъ, бросились въ храмъ Св. Софіи: было 2) преданіе, что въ случаѣ взятія Турками Византіи, сойдетъ съ неба ангелъ въ храмъ, и подастъ одному хилому и бѣдному человѣку мечѣ со словами: возьми этотъ мечъ и защити Божій народъ! Но Турки, послѣдовавшіе за бѣгущими, ворвались въ храмъ и перевязали всѣхъ безъ сопротивленія. 3) «Кто изобразитъ это бѣдствіе? восклицаетъ современникъ, кто опишетъ плачъ и крикъ дѣтей, слезы матерей, и рыданія отцевъ? тамъ одинъ Турокъ тащитъ за собою изъ храма монахиню, а другой, силь- нѣйшій, вырываетъ у него эту добычу; въ другомъ мѣстѣ влет- кутъ женщину за косу, и грудь ея обнажена. Госпожа и слу- жанка, господинъ и рабъ, связаны вмѣстѣ; архимандритъ при- кованъ къ своему службѣ; молодые люди связаны вмѣстѣ съ дѣвицами, которыхъ до того не смѣлъ коснуться солнечный

событіе слѣдующимъ образомъ: «Императоръ, встрѣтивъ мусульманъ, занимав-
шихся грабежемъ, убилъ многихъ изъ нихъ. Одинъ изъ тяжело раненыхъ, обли-
тый свою же кровью, сдѣлалъ послѣднее усиліе и съ такимъ отчаяніемъ бросил-
ся на врага исламизма, что тотъ вылетѣлъ изъ золотаго сѣдла и распространся на
черной землѣ; цѣлый дождь ударовъ ятагана посыпался на него».

1) Дука, стр. 288.

2) Дука, стр. 289.

3) Дука, стр. 291 и слѣд.

165

лучъ, и которыхъ отецъ едва видѣлъ. Если кто оказывалъ сопротивленіе, того били безъ пощады: каждый, отведя своего плѣнника въ безопасное мѣсто, возвращался за добычею во второй и въ третій разъ». ¹) Случилось, что въ день взятія Византии праздновалась, какъ и празднуется до сихъ поръ, память Преп. Мученицы Θεοδοσία, и всѣ знатныя дамы еще на разсвѣтѣ, не зная о взятіи города, отправились къ заутрени, одѣтыя въ дорогія платья; но, встрѣтивъ Турокъ, онѣ были ими схвачены и всѣ перевязаны.

²) Между тѣмъ, какъ такія спены происходили внутри города, у береговъ Золотаго Рога Греческій флотъ, не зная о служившемся, храбро отразилъ приступъ непріятеля; но вскорѣ на стѣнахъ раздались крики Турокъ, и многіе христіане стали бросяться со стѣны въ море. Увидя то, Греческій флотъ палъ духомъ и отступилъ; Юстиніанъ, услышавъ о взятіи города, приказалъ дать своимъ сигналъ трубою къ отступленію. Лука Ногтара также оставилъ свой постъ, и на дорогѣ къ дому попался въ плѣнъ; къ нему и къ его семейству была приставлена стра жа. За этимъ начались страшныя сцены и на берегу Золотаго Рога: съ закрученными руками на спинѣ несчастные были увекаемы въ плѣнѣ; старцы и больные перебиты на мѣстѣ, а новорожденные брошены въ колодцы; немногіе спасшіеся на берегъ, ³) женщины, дѣти, старцы, монахини, съ воплемъ прости рали руки къ корабельщикамъ, и надрывали себѣ грудь крикомъ, прося ихъ принять на бортъ; но на то не было никакой возможности, и несчастные доставались въ руки побѣдителю. ⁴) Жители Галаты, увидя происходившее на противоположномъ берегу, бросались на лодкахъ къ кораблямъ; но Магометъ II отправилъ къ нимъ визиря съ убѣжденіемъ оставаться спокойными, и съ обѣщаніемъ возобновить съ ними договоръ Грековъ, и притомъ на выгоднѣйшихъ условіяхъ. Однако не всѣ повѣ рили словамъ посланнаго; многіе убѣжали на корабли; остав-

¹) Дука, стр. 293.

²) Дука, стр. 294 и слѣд.

³) Дука, стр. 296.

⁴) Дука, стр. 296 и 297.

166

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

шіеся же поднесли султану торжественно ключи города. Къ полудню вся Византія была уже въ руках Турокъ; жители ея были выведены за городскія стѣны, и, подобно стаду, загнаны въ рогатки.

Видъ взятаго города былъ ужасенъ; Франтца, предъ глазами котораго все это совершилось, и который, не избѣгнувъ общей участи, попался въ плѣнъ, описываетъ положеніе опустошенной Византіі самыми живыми красками:

¹) «Во многихъ мѣстахъ, говоритъ онъ, не видать было земли подъ множествомъ труповъ; повсюду слышались крикъ и стенанія почтенныхъ матронъ и дѣвъ, посвятившихъ себя Богу; Турки извлекали ихъ за косы изъ храмовъ. Кто опишетъ раздававшійся при этомъ крикъ и плачъ дѣтей, оскорбленіе святыни и прочіе ужасы? Здѣсь представлялась взорамъ божественная кровь Спасителя, разлитая по полу, и тѣло Его, разбросанное по угламъ; священные сосуды, переломанные, валялись повсюду; тамъ, — образа, украшенные золотомъ, серебромъ и драгоцѣнными камнями, были попираемы ногами, или употребляемы вмѣсто столовъ; священныя ризы, вытканныя шелкомъ и золотомъ, служили попонами лошадей, или клались подъ ноги, какъ ковры; многое и другое, что возмутило бы душу каждого и исторгло слезу, совершилось въ этотъ день руками предтечей антихриста. О Христе, Царю! Твои премудрые пути сокрыты и неисповѣдимы!

«Въ храмѣ Премудрости Божіей, этомъ земномъ небѣ, предстолѣ славы Божіей, колесницѣ Херувимовъ, твореніи Божіихъ рукъ, свѣтѣ міра, въ этомъ храмѣ, на алтаряхъ бражничали Турки, и предавались неистовымъ страстямъ, окруженные женщинами, дѣвами и юношами. Кто не оплакиваетъ тебя, о священѣйшій храмъ! вездѣ плачъ и страданія, въ домахъ слезы, въ храмахъ стоны мужей, рыданія женщинъ, грабежи, плѣнъ, оскорбленія; нѣтъ ни одного угла, который бы не былъ ограбленъ. Господи, Христе, Царю! спаси отъ подобнаго бѣдствія всякую страну и всякій городъ, населенный христіанами!»

¹) Франтца, стр. 288 и слѣд.

ОСАДА И ВЭЯТІЕ ВИЗАНТІІ ТУРКАМИ.

167

XX.

¹) Въ полдень, когда прекратились убійства, Магометъ II, окруженный вельможами, въѣхалъ торжественно въ городъ; впереди него и за нимъ слѣдовали тѣлохранители. Когда свита подъѣхала къ храму Св. Софіи, султанъ сошелъ съ лошади, и войдя внутрь храма, долго имъ любовался. Въ это время какой-то Турокъ ломалъ въ храмѣ мраморный полъ; султанъ спросилъ его, за чѣмъ онъ это дѣлаетъ, и тотъ отвѣчалъ: по ревности къ вѣрѣ. Обнаживъ мечь, Магометъ II ударилъ его такъ, что онъ упалъ къ ногамъ его полумертвый: «я позволилъ вамъ, закричалъ султанъ, брать плѣнныхъ и сокровища, а зданія мои!» при этомъ онъ не могъ скрыть сожалѣнія объ условіяхъ, которыя были имъ заключены съ войскомъ: такъ все до чиста было ограблено. За тѣмъ Магометъ призвалъ одного изъ муфтіевъ, и приказалъ на амвонѣ храма прочесть обычную молитву; чрезъ этотъ обрядъ христіанскій храмъ превратился въ мечеть.

²) Выйдя оттуда, султанъ приказалъ привести къ себѣ Луку Нотару, Великаго Дуку; что и было немедленно исполнено. Распростершись предъ султаномъ, Лука поднесъ ему несмѣтныя сокровища, такъ что самъ султанъ и вся его свита были поражены при видѣ такихъ богатствъ.

— Все это я сохранилъ для Вашего Величества, и теперь приношу вамъ въ даръ, умоляя васъ не презрѣть просьбы вашего раба.

Такъ говорилъ Лука Нотара, въ надеждѣ получить отъ султана свободу себѣ и своему семейству; но Магометъ II не хотѣлъ показать себя чѣмъ нибудь обязаннымъ человѣку, которому онъ не могъ выполнѣ довѣриться, и искусно прикрылъ свое намѣреніе погубить Нотару великодушіемъ.

³) И ты, полусобака, вскричалъ султанъ, ты, ничтожный человѣкъ, плутъ и лжецъ, имѣя такія сокровища, не помогъ

¹) Дука, стр. 298.

²) Франціа, стр. 291.

³) Тамъ же, стр. 292.

168

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

твоему государю и императору, ни этому городу, твоей отчизнѣ!
а теперь такою же ложью, которой ты преданъ съ молодыхъ
лѣтъ, думаешь поколебать и меня, чтобы избѣгнуть наказанія;
скажи мнѣ, безчестный человекъ, кто предалъ въ мои руки и
твои богатства, и этотъ городъ?

— Богъ, отвѣчалъ Нотара.

— Если же Богъ мнѣ предалъ тебя и другихъ твоихъ со-
отечественниковъ, то что же ты еще, злодѣй, говоришь и хва-
лишься? за чѣмъ ты мнѣ не прислалъ всего этого, прежде не-
жели я объявилъ вамъ войну и взялъ городъ? Тогда, принявъ
твой даръ, я пожалуй былъ бы обязанъ вознаградить тебя; а
теперь не ты мнѣ это даешь, а Богъ.

¹) Сказавъ это, раздраженный султанъ началъ упрекать Грековъ, въ лицѣ Л. Нотары, въ ихъ упорствѣ: «хорошо вы поступили, говорилъ онъ, не хотѣвъ сдать мнѣ городъ добро-вольно; подумай какъ велико теперь разореніе города; посмотрите на это ужасное число убитыхъ, и на это множество плѣнныхъ!»

— Но, султанъ, отвѣчалъ Нотара, ни императоръ, ни я, не имѣли столько власти, чтобъ слать тебѣ городъ; и особенно потому, что многіе изъ твоихъ сановниковъ совѣтовали намъ не отчаяваться и писали къ императору: не бойся! султанъ не можетъ овладѣть городомъ.

Магометъ II зналъ, замѣчаетъ при этомъ Дука, что все это было дѣломъ Галиль-Паши, котораго онъ давно уже ненавидѣлъ; но, услышавъ произнесенное имя императора, онъ какъ будто не обратилъ вниманія на послѣднія слова Нотары и тотчасъ спросилъ его: ²) гдѣ императоръ? не успѣлъ ли онъ убѣжать на корабляхъ? Но Великій Дука не могъ дать ему удовлетворительнаго отвѣта: онъ не былъ свидѣテлемъ смерти Константина. Между тѣмъ одни отвѣчали султану, что императоръ убѣжалъ, другіе, что онъ скрывается въ городѣ, а третьц увѣряли, что онъ убитъ. Нѣкоторые даже, въ ожиданіи награды, объявили, что они собственноручно умертвили императора; но султанъ хотѣлъ непремѣнно убѣдиться своими глазами и при-

1) Дука, стр. 299.

2) Тамъ же, стр. 300.

169

казалъ отыскать его трупъ между тѣлами христіанъ и невѣр-
ныхъ. ¹) Многія головы убитыхъ были обмыты, но головы им-
ператора не нашли; нашли одно туловище, которое было узнано
по императорскимъ поножьямъ, украшеннымъ золотыми орла-
ми, какъ то могли носить одни коронованныя лица. Обрадован-
ный этимъ извѣстіемъ, Магометъ II приказалъ отдать тѣло Кон-
стантина ХІ христіанамъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ повелѣлъ похоро-
нить его съ соблюденіемъ религіозныхъ обрядовъ и съ оказал-
ніемъ ему всѣхъ императорскихъ почестей. Такъ разсказываетъ
это Францца, другъ Константина, который, безъ сомнѣнія, былъ
при этомъ дѣлѣ, или, во всякомъ случаѣ, лучше зналъ пронсхо-
дившее, нежели Дука, котораго дружба съ Франками распола-
гала его ко всему, что въ послѣдствіи разсказывали противъ
Магомета II. По его словамъ, ²) султанъ приказалъ отсѣчь Кон-
стантину голову и выставить на Августовской колоннѣ, близъ
храма св. Софіи; съ тѣла же была снята кожа, набита и от-
правлена въ Персію (?), Аравію и другія Турецкія владѣнія,
какъ побѣдный трофей.

На слѣдующій день Нотара былъ вторично призванъ сул-
таномъ.

— ³) Если ты, говорилъ Магометъ Великому Дукѣ, не хо-
тѣлъ предложить императору своихъ богатствѣ, то зачѣмъ ты
не склонилъ его принять мое предложеніе сдать городъ безъ
боя, съ тѣмъ, чтобы я его вознаградилъ другою областью?
между нами тогда возстановилась бы дружба и мы избѣгли бы
столь страшныхъ убійствъ.

— Это не моя вина, отвѣчалъ Нотара, но Венецианцевъ и
Галатскихъ Генуезцевъ, которые постоянно обещали имиера-
тору прислать ему флотъ и войско.

— Ты умѣешь отговариваться, закричалъ Магометъ; по на
этотъ разъ тебя твое лукавство не поможетъ.

По приказанію султана, два сына Луки Нотары, а за ними
и онъ самъ, были казнены; такую же участі имѣли многіе

1) Францца, стр. 290 и слѣд.

2) Дука, стр. 300.

3) Францца, стр. 292 и слѣд.

170

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

Франкскіе предводители, Венеціяне і Каталонцы; спасся¹) одинъ
Контарини, купивъ ходатайство у Соганъ-Паши. Вмѣстѣ съ ними
былъ казненъ и ²) Галиль-Паша, за свою дружбу съ Греками и
за свои сношенія съ ними; смерть его произвела всеобщую пе-
чаль, потому что онъ былъ всегда любимъ всѣми и славился
какъ лучшій совѣтникъ султана въ диванѣ.

Нѣтъ нужды прибавлять, что всѣ эти извѣстія о первыхъ
распоряженіяхъ Магомета II имѣютъ и другую редакцію въ
сказаніи Дуки; особенно замѣчателенъ его разсказъ о судѣ и
казни Луки Нотары, хотя на этотъ разъ и самъ Дука какъ бы
сомнѣется въ своихъ словахъ, и потому начинаетъ свой раз-
сказъ оговоркой: "ěteroi dè φασιν, т. е. другие же разсказы-
ваютъ и т. д.

XXI.

³) «Другіе же разсказываютъ, пишетъ Дука, что въ башнѣ,
которую охраняли Франки, укрылся и Лука Нотара съ Орха-
номъ (извѣстный намъ соперникъ Магомета II); но, не имѣя
силъ къ сопротивленію, они оба сдались Туркамъ, вмѣстѣ съ
другими многими вельможами. Въ числѣ плѣнныхъ, разсказы-
ваютъ, былъ монахъ, у котораго Орханъ взялъ платье и пере-
одѣлся въ него. Въ этомъ новомъ костюмѣ ему удалось про-
лѣзть въ бойницу и убѣжать за городскія стѣны; но тамъ его
снова схватили матросы и вмѣстѣ съ другими плѣнными от-
вели съ собою на корабли, куда были приведены и плѣнники,
захваченные въ башнѣ. Одинъ изъ этихъ плѣнниковъ, родомъ
Грекъ, желая получить свободу, объявилъ капитану корабля,
что онъ можетъ выдать ему Орхана и Луку Нотару. Капитанъ

1) Исидоръ Московскій попался въ плѣнъ, и его продали въ Галатѣ; но онъ успѣлъ убѣжать и спассся въ Пелопоннесѣ (Лаон., стр. 390). При этомъ Лаоникъ прибавляетъ, что Магометъ его умертвилъ бы непремѣнно, еслибъ, по ошибкѣ, не считалъ его уже убитымъ во время приступа.

2) Подробное описание суда надъ Галилемъ находится у Лаоника, стр. 403 и слѣд. Но его словамъ, Галиль-Паша былъ казненъ въ послѣдствіи, по возвращеніи султана въ Адріанополь.

3) Дука, стр. 301 — 305. Его разсказъ сокращепъ у Лаоника, стр. 398, 401 и слѣд.

171

поклялся освободить его изъ плѣна за такую услугу, и по указанію его ¹) Орханъ былъ немедленно обезглавленъ, а Лука Нотара былъ отправленъ къ султану, находившемуся тогда въ Космидіѣ. Къ султану была послана и голова Орхана. Корабельщикъ получилъ за свою услугу большую награду; Нотара же, по прибытіи, былъ позванъ къ Магомету II. Султанъ просилъ его сѣсть, и тотчасъ отправилъ въ лагерь и на корабли отыскать между плѣнными его жену и дѣтей; заплативъ за каждого изъ нихъ 1000 аспровъ ²) (на наши деньги около 450 р. с.) выкупу, онъ приказалъ отпустить ихъ домой. Между тѣмъ Лукѣ Нотарѣ были даны большія обещанія: «я хочу, говорилъ Магометъ, вручить тебя управленіе городомъ и наградить тебя большими почестями, нежели какія оказывались тебя въ императорскомъ дворцѣ; не отчаявайся!» Поблагодаривъ султана и облобызавъ его руку, Нотара отправился домой. Отъ него султанъ узналъ имена прочихъ придворныхъ и сановниковъ и записалъ ихъ; всѣ они были отысканы въ лагерѣ и на флотѣ, и выкупленные, каждый за 1000 аспровъ, собраны въ одно мѣсто.»

«Въ слѣдующій день послѣ того чернаго дня, когда былъ истребленъ родъ нашъ, султанъ вступилъ въ городъ и отправился прямо къ Великому Дукѣ. Лука Нотара вышелъ къ нему на встрѣчу и принялъ его съ великою почестью. Въ то время жена его была больна; но султанъ, какъ волкъ подъ шкурою агнца, отправился навѣстить больную и сказалъ ей: «здравствуй, матьшка! дай Богъ, чтобъ тебя не повредили печальныея происшествія этихъ дней; нечего дѣлать! должно повиноваться волѣ Провидѣнія; я тебя вознагражу за утраченное, дамъ тебя больше, нежели что ты потеряла; а теперь заботься о томъ, чтобы выздоровѣть.» Она его поблагодарила за милость, и Магометъ, выйдя отъ Нотары, продолжалъ осматривать городъ. Опустошеніе было такъ велико, что въ Византіи нигдѣ не было слышно ни человѣческаго голоса, ни крика птицы, ни другаго животнаго.»

1) По словамъ Лаоника, стр. 398, Орханъ бросился съ башни и разбился до смерти.

2) См. выше гл. VIII.

172

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

«Тиранъ, осмотрѣвъ большую часть города, устроилъ въ сосѣднемъ мѣстѣ съ дворцемъ пиръ, и пресыщенный виномъ, позвалъ къ себѣ евнуха и сказалъ ему: «пойди къ Великому Дукѣ и объяви ему, что султанъ повелѣваетъ прислать на пиршество младшаго его сына» (онъ былъ весьма хорошъ собою и имѣлъ 14 лѣтъ отъ роду). Услышавъ то, Нотара пришелъ въ негодованіе и съ измѣнившимся отъ гнѣва лицемъ сказалъ евнуху: «у насъ нѣтъ обычая отдавать своихъ дѣтей на попругавіе; лучше пусть султанъ пришлетъ палача отрубить мнѣ голову.» Напрасно евнухъ совѣтовалъ ему не раздражать властелина; Лука Нотара рѣшительно отказался повиноваться и отвѣчалъ: если тебѣ приказано взять его, то возьми, а добровольно я тебѣ сына не отдамъ.» Евнухъ возвратился съ этимъ отвѣтомъ къ султану. Магометъ, раздраженный отказомъ, приказалъ силою привести юношу, а палачъ долженъ былъ схватить самого Нотару и прочихъ его дѣтей. Узнавъ о новой волѣ султана, Нотара обнялъ жену, дѣтей, и послѣдовалъ за палачемъ, въ сопровожденіи старшаго сына и зятя Кантакузена. Менышкой сынъ былъ немедленно представленъ султану, а всѣ прочіе оставались внизу, у входа во дворецъ, пока вышло приказаніе обезглавить ихъ. Недалеко отъ дворца избрано было мѣсто для казни. Одинъ изъ сыновей Дуки, при видѣ приготовленій къ казни, заплакалъ; тогда отецъ сталъ ободрять его и старался возбудить въ немъ твердость духа: «дѣти, говорилъ онъ, вы видѣли, какъ вчера, въ одно мгновенье, погибли всѣ неисчерпаемыя богатства наши и громкая слава, которою мы сіяли во всемъ христіанскомъ мірѣ; отъ всего этого намъ ничего не осталось, только жизнь; а жизнь, вы знаете, дается на время: рано или поздно мы должны разстаться съ ней. И спрашиваю васъ: въ какомъ положеніи теперь наша жизнь? Лишенные почестей, богатства, презираемые всѣми, станемъ ли мы влачить наше существованіе, ожидая, чтобъ смерть избавила насъ отъ этого тяжелаго времени? Гдѣ нашъ императоръ? развѣ не онъ убитъ вчера? Гдѣ мой тесть и твой отецъ, великій маршалъ? говорилъ онъ, обращаясь къ Кантакузену. Гдѣ Палеологъ и главнокомандующій съ его дѣтьми? Развѣ они не убиты вчера? О, если бы мы раздѣлили ихъ участь! Но чтожъ? намъ

173

судьба посылаетъ этотъ счастливый случай сегодня. Во имя
Того, Кто умеръ за насъ, былъ распятъ и воскресъ, умремъ и
мы, чтобы вкусить Его благость.» Такъ бесѣдовалъ Нотара съ
дѣтьми, и ови, воодушевленные его словами, стали смотрѣть
смѣлѣе въ глаза смерти. «Начни съ дѣтей!» сказалъ Великій
Дука палачу; и съ его словами: «праведенъ Ты, Господи!» па-
лачъ отсѣкъ головы дѣтямъ. Тогда, попросивъ дозволенія
помолиться въ ближайшей часовнѣ, и послѣ молитвы взглянувъ
еще разъ на тѣла, еще трепещушія, своихъ дѣтей, Нотара легъ
на плаху и голова его отлетѣла.»

При такомъ противорѣчіи источниковъ о процессѣ Нотары,
мы можемъ сказать съ достовѣрностью только одно, что Вели-
кій Дука былъ казненъ вмѣстѣ съ прочими; но если свидѣтель-
ство очевидца имѣетъ преимущество предъ свидѣтельствомъ
лица, писавшаго по слухамъ, то должно, вѣря разсказу Франт-
цы, заключить, что эта казнь была политическимъ актомъ, а не
результатомъ ослѣпленной страсти властителя Турокъ, какъ то
имѣлъ въ виду представить Дука. Изъ разговора Магомета съ
Нотарою даже можно заключить, что султанъ имѣлъ нѣкоторыя
основанія думать, что поведеніе Великаго Дуки въ отношеніи
къ нему было двусмысленно. Магометъ II подозрѣвалъ его въ
двойной измѣнѣ, и подозрѣнія эти были справедливы. По край-
ней мѣръ извѣстно, что Дука Нотара ¹) переправилъ значитель-
ную часть богатствъ въ Италію; а наконецъ онъ былъ въ яв-
номъ сношеніи съ Латинами, и, получивъ дозволеніе жить въ
городѣ, ²) не скрывалъ своихъ надеждъ на прибытие помощи
изъ Италіи, и притомъ въ самомъ непродолжительномъ вре-
мени. Это послѣднее извѣстіе лучше всего объясняетъ причины,
побудившія Магомета II предать казни того, кто, во время
осады, показалъ такую ненависть къ Латинамъ и расположеніе
къ Туркамъ.

Галата раздѣлила судьбу Нотары, въ слѣдствіе той же дву-
смысленности отношеній. ³) Въ пятый день по завоеваніи го-

1) Лаоник. Халконд., стр. 403.

2) Тамъ же, стр. 401.

3) Дука, стр. 312 и слѣд.

174

М. СТАСЮЛЕВИЧА,

рода, Магометъ занялъ и колоніи Генуезцевъ. Дома бѣжавшихъ
были описаны. Давъ три мѣсяца сроку для возвращенія хозяевъ,
султанъ, по истеченіи этого времени, конфисковалъ все ихъ
имущество. Стѣны Галаты, отдѣлявшія ее отъ материка, были
разрушены; остались одни укрѣпленія гавани. Всѣ эти распоря-
женія были вызваны тѣмъ же ¹) опасеніемъ сношеній жите-
лей Галаты съ западными христіанами.

ХХІІ.

²) «Въ третій день, говоритъ Коджіа-Еффенди, глашатаи
Высокой Порты возвѣстили волю султана, непреложную какъ
судьба: повелѣвалось солдатамъ прекратить грабежи, никому не
дѣлать зла и жить спокойно. Такая высочайшая воля была ис-
полнена немедленно: мечи возвратились въ ножны и луки по-
мѣстились въ углу отдохновенія.» Но, возвращая внѣшнее спо-
койствіе народа, Магометъ вмѣстѣ съ тѣмъ не забывалъ, что
на немъ лежала и другая обязанность, другое условіе, при ко-
торомъ только и возможно было ему завоевать Византію и удер-
жать ее на будущее время. Намъ извѣстно, что въ городѣ было
много его приверженцевъ, которые предпочитали иго Турецкое
Латинскому, и Магомету II должно было оправдать ихъ ожида-
нія. Всѣ первыя распоряженія султана вытекали прямо изъ
этого побужденія; въ нихъ онъ является не завоевателемъ, но
благоразумнымъ политикомъ, который и въ минуту своего тор-
жества и высшаго могущества ясно сознавалъ тайну Турецкаго
господства, и условія, при соблюденіи которыхъ оно можетъ
быть терпимо христіанскою Европой. Притомъ характеръ этихъ
распоряженій объяснить намъ, почему Греки всегда предпочи-
тали господство Турокъ господству Латинцевъ: стобитъ сравнить
для того поступки Латинцевъ, когда имъ удавалось или завое-
вать Византію, или по крайней мѣрѣ имѣть на нее вліяніе, съ
тѣмъ, что было совершено Магометомъ II.

1) Лаон., стр. 401.

2) Biblioth. des Croisad., т. ІІІ, стр. 465.

175

1) «На третій день по завоеваніи города, разсказываетъ
Франтца, султанъ радостно праздновалъ тріумфъ одержанной
побѣды, и вмѣстѣ съ тѣмъ издалъ указъ: чтобы всѣ знатные
и бѣдные, укрывавшіеся до того времени въ неизвѣстныхъ мѣ-
стахъ города, вышли и пользовались полною свободою и непри-
косновенностью (καὶ ἐλευθεροι καὶ ἀνενόχλητοι ὥσπειν); равно чтобы
и тѣ, которые оставили городъ по страху, во время осады, воз-
вратились въ свои дома и жили бы по прежнему, сохраняя свою
религію и обычай (καὶ βιῶναι ἔκαστον κατὰ τὴν τάξιν καὶ θρησκείαν
αὐτοῦ).» Такимъ образомъ Греки, при началѣ Турецкаго господ-
ства, получили отъ побѣдителя то, чего они не могли прежде
никогда получить отъ западныхъ христіанъ — свободу религіі.
Латинскіе крестоносцы, по завоеваніи Византіи, поставили въ
ней патріархомъ одного изъ своихъ, Моросини; не за долго
предъ осадою они думали возвысить въ этотъ санъ латинизиро-
ваннаго Исндора. Иначе поступилъ Магометъ II и въ этомъ слу-
чаѣ. 2) Онъ приказалъ избрать патріарха «по постановленіямъ
Церкви» (ώς σύνηθες ἦν κατὰ τὴν τάξιν αὐτῶν); въ слѣдствіе
чего епископы, случившіеся на то время въ городѣ, и нѣкото-
рые изъ духовенства и народа выбрали Георгія Схоларія и на-
значили патріархомъ, наименовавъ его Геннадіемъ. Замѣчатель-
на уже самая личность избраннаго патріарха: это былъ, какъ
мы видѣли, ревностный защитникъ православія и отъяявленный
врагъ католичества. Никого лучше и не могли желать Турки,
понимавшіе свое историческое значеніе — спасти Грецію отъ
притязаній католическаго запада. Франтца описываетъ подробно
и самое посвященіе Геннадія, перваго патріарха подъ Турец-
кимъ господствомъ Византіи, и тѣ отношенія, въ которыхъ онъ
находился къ султану:

3) «Магометъ II, какъ властитель города, говоритъ исто-
рикъ, хотѣлъ во всемъ подражать христіанскимъ императорамъ:
онъ пригласилъ избраннаго патріарха Геннадія къ своему столу,
и разсуждая съ нимъ, много разспрашивалъ о христіанской ре-

1) Франтца, стр. 304.

2) Тамъ же.

3) Тамъ же, стр. 306 и 307.

176 М. СТАСЮЛЕВИЧА, ОСАДА И ВЗЯТІЕ ВИЗАНТИИ ТУРКАМИ.

лигіи. Султанъ встрѣтилъ Геннадія съ величайшею почестью, бесѣдовалъ съ нимъ о многомъ и далъ ему большія объщанія. Когда настало время патріарху удалиться, султанъ предложилъ ему, по обычаю христіанскихъ императоровъ, драгоцѣнный подарокъ, убѣждая принять его; потомъ проводилъ патріарха, не смотря на его отговорки, до самаго выхода изъ дворца, приказалъ ему при себѣ сѣсть на лошадь, убранную заранѣе по принятымъ обычаямъ, и повелѣлъ всѣмъ своимъ первокласснымъ вельможамъ провожать патріарха. Они его сопровождали пѣшкомъ до самаго храма Апостоловъ, одни предшествуя ему, другіе идя за нимъ. Султанъ подарилъ этотъ храмъ патріаршему престолу.» Вскорѣ послѣ того патріархъ получилъ и граммату за подписью султана, которою повелѣвалось «не притѣснять его, ни оскорблять, но предоставлялось ему жить свободно, не опасаясь никакой непріязни, и притомъ съ освобожденіемъ отъ всякихъ податей и налоговъ; и эти права, заключала граммата, распространяются какъ на нынѣшняго патріарха, такъ и на всѣхъ его преемниковъ во вѣки вѣковъ, и также на всѣхъ подчиненныхъ епископовъ» *)

Такъ пала Восточная Римская Имперія, и таковы были
первые три дня Турецкаго господства въ Византиі.

*) Ἐδωχε (δ ἀμηρᾶς) δὲ καὶ προστὰγματα ἐγγράφως τῷ πατριάρχῃ μετ' ἐξουσίας βασιλικῆς ὑπογεγραμμένης καὶ τῶν ἴνα μηδεὶς αὐτὸν ἐνοχλήσῃ ἡ ἀντιείνῃ ἀλλα εἶναι αὐτὸν ἀναίτητον καὶ ἀφορολόγητον καὶ ἀδιάσειστον τε ἀπὸ παντὸς ἐναντίου, καὶ τέλους καὶ δώσεως ἐλευθερος ἔσηται ἀυτὸς καὶ οἱ μετ' αὐτον πατριάρχαι εἰς τὸν αἰῶνα, ὁμοίως καὶ πάντες οἱ ὑποτεταγμένοι αὐτῷ ἀρχιερεῖς. Φραντα, стр. 308.

—

О ЯЗЫКОЗНАНИИ

ВЪ ДРЕВНЕЙ РОССИИ.

(М. И. СУХОМЛИНОВА).

Высокое значеніе языка, какъ предмета изслѣдованія и на-
блюденій, единодушно признаваемое учеными, подтверждается
и самою исторіею народной образованности. Языкъ остается не-
измѣнно однимъ изъ предметовъ, привлекающихъ къ себѣ любо-
знательность при различныхъ степеняхъ развитія науки у народа.
Даже въ числѣ древнѣйшихъ памятниковъ ея у нѣкоторыхъ на-
родовъ встрѣчаются и замѣчанія о языке, болѣе или менѣе зна-
чительныя, въ большемъ или меньшемъ количествѣ. Исторія
Русской образованности представляетъ съ своей стороны нѣ-
сколько любопытныхъ въ этомъ отношеніи фактовъ.

По убѣжденію предковъ нашихъ, языкъ есть высокій даръ
человѣку, неизмѣримо возвышающій его надъ «безсловесными»,
какъ издревле назывались у насъ животныя неразумныя, въ от-
личіе отъ человѣка, существа мыслящаго и говорящаго. Хотя
и другія животныя владѣютъ способностью издавать звуки; но
языкъ, по свидѣтельству нашихъ древнихъ памятниковъ, есть
знакъ единственно человѣческой природы, указывающій въ
въ человѣкѣ избранника Божія, любимое созданіе Творческой

уч. лап. — к. л.

12

178

М. И. СУХОМЛИНОВА,

Силы: «Якоже и коневи рзание, и псоу брехание, и волови
рють, и лютомоу звери риканье дано есть, да то ихъ знаменье
есть: такоже и человѣкоу слово, да его то знаменье. Тоже его
градъ, тоже его сила, тоже оружье, тоже и стѣна. Сь животень
боголюбенъ кромѣ всѣхъ животовъ симъ почтенъ есть»¹). Въ
нѣкоторыхъ памятникахъ нашей древней словесности такъ
обозначается отличіе человѣка отъ другихъ существъ не-
бесныхъ и земныхъ: «Члвка созда Бгъ междуу англъ и скота:
кромѣ англъ гнѣвомъ и похотию, а кромѣ скота словомъ и
смысломъ»²). То есть, физическія движения удаляютъ человѣка
отъ природы ангельской, а слово и мысль возвышаютъ его
надъ міромъ животныхъ.

Чистота и правильность языка считалась залогомъ чистоты
и правильности религіозныхъ вѣрованій; соблюдение законовъ
языка вмѣнялось въ необходимую потребность сочиненію, из-
лагавшему истины Вѣры. Въ языкѣ видѣли выраженіе внутрен-
ней жизни, мысли и чувства человѣка; языкомъ — вѣрили
твердо — говорила душа. Еще въ ХІ столѣтіи выраженіе
псалма: «Пойте Богу нашему въ гусляхъ», понимали такъ: «въ
гусляхъ, т. е. съ душою. Гусли есть душа, а цѣвница языкъ:
ибо безъ него не можетъ говорить душа»³). Языкъ почитаемъ
былъ необходимымъ и совершеннѣйшимъ оружиемъ ума. Умъ
приводить въ движение языкъ, какъ художникъ приводить въ
движение музыкальное оружие: — подобная мысль выражается въ
другомъ объясненіи того же псалма, извѣстномъ также съ весьма
давняго времени въ Славянскомъ переводѣ⁴). Слово и мысль при-
знаваемы были нераздѣльными въ человѣкѣ. Сознаніе этой истины

1) Рукопись «Ичела», гл. 15 — о учёниі и о бесѣдѣ; списк. XIV — XV в.,

2) Описаніе рукописей Румянц. Музеума, Востокова, стр. 230 и 238.

3) Рукописные отрывки изъ Псалтыри съ толкованіемъ, ХІ в.; въ бывшемъ
Погодианск. книгоชนышищъ. Пс. 97, 5: «Поите Буу нашему въ гдѣслѣхъ: съ
дшежь сиречь гдѣли бо дша юсть а цѣввница язьыкъ. без него бо дша не можетъ
глати.» Толкованіе пріписывается св. Аванасію, архиепископу Александрийскому.

4) Псалтырь съ толкованіемъ Оеодорита, епископа Кирскаго. Рсь XV в. въ
Румянц. музеумъ, № 334 по описан. Востокова. «Творим же и мы словесны гд-
сли — наша телеса; струнъ мѣсто — зубы; въ мѣди же мѣсто — оуствами; всл-
кого бо язычва быстрѣе языкъ, движим състроенъ глас творить. Дважеть ж
языкомъ оумъ, такоже гласникъ строител движения его творя» (л. 172 об.).

О ЯЗЫКОЗНАНИИ ВЪ ДРЕВНЕЙ РОССИИ.

179

восходитъ къ глубокой древности, къ первымъ началамъ нашей
образованности. Съ особенною убѣдительностью и силою вы-
ражено оно св. Юсифомъ, нашимъ древнимъ мыслителемъ, про-
славившимись своими сочиненіями противъ еретиковъ, кото-
рые, по замѣчанію одного изъ новыхъ ученыхъ, имѣютъ зна-
ченіе въ развитіи нашей умственной жизни, какъ представители
преимущественно раціональнаго направленія ¹). Доводы св. Ю-
сифа отличаются удивительною послѣдовательностью и здраво-
мысліемъ. Тайнственное отношеніе Лицъ Святой Троицы онъ
сравниваетъ со взаимнымъ отношеніемъ слова и выражаемой
словомъ мысли. Три Лица Святой Троицы, одного и того же
естества и существа, говоритъ авторъ; но Отецъ не рожденъ,
Сынъ рождается отъ Отца, какъ свѣтъ отъ солнца, какъ слово
отъ ума ²). Такъ какъ душа и языкъ, мысль и слово тѣсно связа-
ны между собою, то и вѣрнѣйшій путь дѣйствовать на душу за-
ключается въ языкъ: «мечь язвить тѣло, а слово — умъ», гово-
рится въ одномъ древне-Русскомъ произведеніи, извѣстномъ въ
спискѣ XIV вѣка ³).

Подобное же понятіе о высокомъ назначеніи слова обнару-
живается въ названіи его зеркаломъ души: «слово подобно есть
зерцалу: якоже тѣмъ образъ телесныхъ и личныхъ явлется,
такоже и бесѣдою душевныхъ образъ образоуемъ назнаменоует-
ся.... Слово одѣвать душу образомъ» ⁴).

Слово чтили какъ святыню и вѣрили въ него какъ въ благо-
датнаго вѣстника: «ластовици тишиноу намъ проповѣдають ве-
сноую, а моудрая словеса безопасле.» Поэтому словомъ должно
было пользоваться съ уваженіемъ, а не употреблять его по-
пусту: «Оудобъ есть камень въсоуе поустити, нежели слово

1) Ученыя Записки, изд. Казанск. Университ., 1843, кн. III, В. Григоровича:
Опытъ изложенія литературы Словенъ въ ея главнѣйшихъ эпохахъ, стр. 121.

2) Рпсь Румянц. Муз. № 204. 1-е Слово св. Юсифа Волоколамскаго на Нов-
городскихъ еретиковъ: «въкоупъ бо Шць и Снъ и Стыи Дхъ; но Шцъ оубшъ и
нероженъ, Свъ же и рождение Шчее, тако ө слица свѣтъ, и ө оума слово; Дхъ же
Стыи и исхожденіе Шчее» (л. 16 об.).

3) Златая чень — рпсь Троицко-Сергіевой Лавры: «мечь язвить тѣло, а слово
оумъ, и жестко слово ражаетъ ярость; зло бо юсть невиноватому неправое слово
л. 56).

4) Сборникъ «Пчела», гл. 15.

180

М. И. СУХОМЛИНОВА,

праздньо.» Нельзя было не дорожить словомъ, когда, однажды сказавшись, оно уже не можетъ быть возвращено сказавшему: — эту мысль одинаковымъ сравненіемъ выразила и устная и письменная словесность наша. Въ древней рукописи читаемъ: «ни итицы оупоущены скоро можеши опать яти, ни слова изъ оустъ вылетѣвѣшь възвратити ти можеши и яти» (Пчела, гл. 20). «Слово не воробей — говоритъ пословица — вылетитъ, не поймаешь.» Другая пословица говоритъ: «Слово выпустишь, такъ и виломъ не втащишь».

Замѣчательно, что одно и то же выраженіе употреблялось и объ исхожденіи души изъ тѣла и о произнесеніи слова, исходяшаго изъ глубины души. Понятія: «испустить духъ» и «вымолвить слово», на поэтическомъ языкѣ Русскомъ XII вѣка выражались такъ: «выронить жемчужную душу», «выронить золотое слово.» Въ Словѣ о полку Игоревѣ говорится о князѣ Иязыславѣ Васильковичѣ: «единъ же изрони жемчужну душу изъ храбра тѣла», а о Святославѣ: «Тогда Великіи Святславъ изрони злато слово слезами смѣшено и рече: о моя съновчая» и пр.

Выразивъ уваженіе свое къ языку признаніемъ его неразрывнаго родства съ мыслью, предки наши оставили много слѣдовъ и того, что умственная дѣятельность ихъ обращалась къ языку, къ наблюденью его свойствъ и особенностей. Слѣды эти частью только мелькаютъ въ массѣ фактовъ, относящихся къ другимъ предметамъ, занимавшимъ мысль или воображеніе нашихъ древнихъ писателей; частью же видимы ясно, отчетливо, обнаруживаясь цѣлымъ рядомъ произведеній, исключительно посвященныхъ языку. Изъ числа первыхъ можно вспомнить о замѣчательномъ мнѣніи касательно внутренняго смысла, заключеннаго въ именахъ. Это мнѣніе имѣло множество представителей, начиная съ Платона и Аристотеля въ древности, номиналистовъ и реалистовъ въ средніе вѣка, и потомъ съ достопамятнаго Санкція (Franciscus Sanctius) въ XVI в. до Куръ-де-Жебелена и другихъ филологовъ XVIII столѣтія. Много занимались въ Европѣ вопросомъ о томъ, какимъ образомъ предметы получили названія, по одной ли случайности или по не-

*) Русскія пословицы и притчи, изд. Сиегиревымъ, 1848, стр. 373 — 374.

181

обходимой причинѣ, условливаемой самою сущностью предметовъ. Люди ученые и люди съ однимъ только здравымъ смысломъ и наклонностью къ размышленію высказывали свои мнѣнія объ этомъ вопросѣ. Какого же мнѣнія держались наши древніе книжники? За неимѣніемъ опредѣленныхъ указаній намъ остается искать по крайней мѣрѣ намековъ, и, если встрѣтятся подобные намеки, не оставлять ихъ совершенно безъ вниманія. Такъ можно примѣтить, что лѣтописцы иногда въ названіи лица извѣстнымъ именемъ видѣли какъ бы не одинъ слѣпой случай, а нѣчто болѣе: замѣчали соотвѣтствіе между именемъ и характеромъ носившаго это имя. Несторъ говоритъ въ Жизнеописаніи св. Оеодосія, что когда новорожденнаго принесли по обычаю къ священнику для нареченія имени, то «прозвутеръ же видѣвъ дѣтища, сердечными очима прозря еже о немъ, яко хошеть измлада Богу датися, Федосьемъ того нарѣщаетъ.» Слѣдовательно Несторъ понималъ значеніе Греческаго слова Θεοδόσιος, составленнаго изъ двухъ словъ: Θεός (Богъ) и δīδωμι (даю). А чтобы понимать, онъ долженъ былъ или знать Греческій языкъ, или имѣть подъ рукою Славянское объясненіе иностранныхъ словъ; въ послѣднемъ случаѣ является новое доказательство, что словарные опыты возникаютъ у насъ или у нашихъ со-&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;племенниковъ — ранѣе ХІ столѣтія. Описывая погребеніе Романѣ Ростиславича, сконч. 1180 г., лѣтописецъ влагаетъ въ уста плачущихъ надъ гробомъ слѣдующую похвалу достойному князю: «Царю мой благый, кроткый, смиреный, правдивый! — говоритъ княгиня — воистину тебя нарочено имя Романъ, всею добродѣтелью сый подобенъ ему, многія досады прія отъ Смолнянъ, и не видѣ тя, господине, николи же противу ихъ злу ни-котораго зла въздающа, но на Бозѣ вся покладывая провожаше» *). Это же самое причитанье буквально повторяется, также устами княгини, при извѣстіи подъ 1288 г. о кончинѣ Владимирѣ Ва-сильковича, имѣвшаго христіанское имя Ивана: «Царю мой благый, кроткый, смиреный, правдивый! воистину нарочено бысть тебя имя во крещеньи Иванъ, всею добродѣтелью подобенъ есь ему: многая досады пріимъ отъ своихъ сродникъ, не ви-

*) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, т. 2, стр. 123.

182

М. І. СУХОМЛИНОВА,

дѣхъ тя, господине мой, николи же противу ихъ злу ни
котораго же зла воздающа, но на Бозѣ вся покладывая про-
вожаше»¹). За повѣствованіемъ объ убіеніи Святополкомъ кня-
зей Бориса и Глѣба слѣдуетъ въ паремейникѣ замѣчаніе, что
Святополкъ несправедливо носитъ имя, коего недостоинъ убійца.
«Сею бо кровь и до кончины вѣка не престаетъ вопиющи къ Богу
на безаконнаго и гордаго Святополка, паче же рѣку Поганополка,
безъглавнаго звѣри»²). Такимъ же образомъ въ одной рукописи
XVI в. разлагается имя Богумилъ: «Въ земли Блѣгарстѣй бысть
попъ, именемъ Богумилъ, а по истинѣ рещи Богу-не-милъ³).
Въ послѣдствіи отыскиваніе смысла именъ обратилось въ лите-
ратурный обычай. Въ исторіі дьяка Грибоѣдова, компилиро-
вавшаго Степенныя Книги и Лѣтопись Палицына, указывается
на царственное призваніе св. Владиміра, выразившееся и въ язы-
ческомъ его имени — Владиміръ (ладыка міра) и въ христіан-
скомъ — Васимій (βασιλεύς — царь). О великомъ князѣ Ярославѣ
Грибоѣдовъ говоритъ: «Ярославъ, во святомъ крещеніи Георгій;
якоже убо толкуется сіе имя Божіе дьло: воистину убо Божіе
дьло есть сій богоподражательный сынъ и наслѣдникъ равно-
апостольнаго князя Владиміра Святаго»⁴). Совершенно то же
желаніе видѣть сокровенный смыслъ въ именахъ, какъ бы пред-
назначеніе, замѣтно и въ писателяхъ, обогацавшихъ литературу
народовъ намъ соплеменныхъ. Жизнеописатель св. Станислава
признаетъ въ трудѣ своемъ, относящемся къ XIII вѣку, что уже
самое имя Станислава означаетъ, что онъ избранникъ Божій.
Авторъ производить имя Stanislaus отъ stanslaus, или instans
laudi, или statio laudis: stetit enim vir Dei Stanislaus in laude Dei
propensius et laus Dei in ore ejus, qui ex omni corde laudavit
propum, qui fecit eum»⁵).

Стремленіе осмыслить слова повело къ объясненію ихъ зна-
ченія, большею частью весьма наивному. Этимологическія наивно-

1) Полное собраніе Русскихъ яѣтописей, т. II, стр. 220.

2) Юапшъ, экзархъ Болгарскій; изслѣд. Калайдовічка, стр. 100.

3) Полное собраніе Русскихъ яѣтописей, т. І, Приложенія, стр. 253.

4) Исторія Грибоѣдова. Рпсь Рум. Муз. № 83.

5) Vita S. Stanislai, ed. Bandtkie. Varsoviae, 1824. (При хроникѣ Мартина Галла).

183

сти Тредьяковскаго и Сумарокова имѣютъ зародышъ свой уже
въ ХІ вѣкѣ. Описывая единоборство Русскаго отрока съ Пече-
нѣжиномъ при Владимірѣ, Несторъ такъ объясняетъ происхож-
деніе собственнаго имени города: «Размѣривше межи обѣма пол-
кома, пустиша я къ собѣ, и ястася, почастася крѣпко держати,
и удави Печенѣзина въ руку до смерти и удари имъ о землю;
и кликнуша, и Печенѣзи побѣгоша, и Русь погнаша на нихъ сѣ-
куще, и прогнаша я. Володимеръ же радъ бывъ, заложи городъ
на бродѣ томъ и нарече и Переяславль, зане перея славу отрокъ
отъ»¹). Въ другомъ мѣстѣ встрѣчается у Нестора такое раз-
ложеніе собственнаго имени народа: «Срацини отъ Измаила тво-
рятъся Сарини, и прозваша имена собѣ Саракыне, рекше: Сарини
есмы»²). Густинская лѣтопись упоминаетъ о различнихъ про-
изводствахъ нашего народнаго имени: «Но откуду взятся сему
славному народу сіе именованіе Русь, лѣтописці различнѣ по-
вѣдаютъ. Едины глаголютъ, яко отъ Росса князя полу-
нощного; ины отъ рѣки глаголемыя Рось; ины отъ русыхъ
власовъ, понеже въ сей странѣ изъ сицевыми власы мнози
обрѣтаются; конечнѣ же глаголютъ, яко отъ розсъянія Рос-
сія именуется.» Помирившись съ производствомъ имени Рос-
сій отъ разсъянія, лѣтописецъ при исчисленіи именъ, подъ
коими являлись Славяне въ исторіи, даетъ такой толкъ
одному изъ нихъ — Роксоланы: Роксоляны, акибы Русь и
Аляньи»³).

Всѣ приведенные факты не болѣе, какъ намеки, отрывоч-
ныя замѣтки; собственно же къ памятникамъ филологической
дѣятельности въ древній периодъ нашей словесности принадле-
жатъ грамматики и такъ называемые азбуковники, словари.
Первыя занимаются свойствами одного, общедоступнаго для
Русскихъ языка. Рукописныхъ грамматикъ извѣстно значитель-
ное количество, и всѣ онѣ могутъ быть подведены подъ два
главные отдѣла, соотвѣтствующіе двумъ редакціямъ: до появлѣ-
нія печатныхъ грамматикъ Зизанія и Смотрицкаго, и послѣ ихъ

1) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, І, 53.

2) Тамъ же, І, 99.

3) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, т. II: Густинская лѣтопись, стр. 236.

184

М. И. СУХОМЛИНОВА,

появленія. Въ составъ азбуковниковъ вошло множество словъ и
понятій иностранныхъ, и въ этомъ отношеніи они представляютъ весьма любопытное литературное явленіе. Кромѣ того,
азбуковники любопытны и по разнообразію своего содержанія,
представляя обильную пищу для современныхъ имъ читателей
и служа однимъ изъ давнихъ образцовъ энциклопедическихъ со-
чиненій въ Европѣ. Нѣкоторые изъ списковъ носятъ такое за-
главіе: «Алфавитъ книга премудрая имѣя въ себѣ 24 языка.»
Въ число двадцати четырехъ входятъ большею частію слѣдую-
щіе языки: Арабскій, Армянскій, Греческій, Еврейскій, Еллин-
скій, Еθιοπскій, Жидовскій, Иверскій, Индійскій, Латинскій,
Литовскій, Македонскій, Мидскій, Пермскій, Персидскій, Рим-
скій, Русскій, Сербскій, Сирскій, Скиöскій, Словенскій, Татар-
скій, Ханаанскій, Чешскій, и др. Смѣсь и невѣрность въ ис-
численіи очевидны; но онѣ находятся не только въ Русскихъ,
но и во всѣхъ другихъ филологическихъ сочиненіяхъ XVI вѣка.
Довольно указать на трудъ Конрада Гесснера, бывшаго кори-
феемъ современной ему Европейской учености. Я имѣю въ виду
Гесснеровъ — *Mithridates*, de differentiis linguarum, tum veterum,
tum quae hodie apud diversas nationes in toto orbe terrarum in usu
sunt, observationes. Tiguri. 1555. Въ этомъ сборникѣ языки обла-
стей, государствъ и частей свѣта перемѣшаны между собою:
подрѣчіе одного изъ нарѣчій Славянскихъ — *Кашубское стоитъ*
рядомъ съ языкомъ цѣлаго племени въ Европѣ — *Кельтскимъ*;
языки Московскій, Мозамбикскій, Каппадокійскій, Лаконскій,
Халдейскій и т. д. слѣдуютъ одинъ за другимъ по одному
азбучному порядку. Въ отдѣлѣ каждаго языка сообщаются из-
вѣстія о народѣ вообще, употребляющемъ этотъ языкъ, въ родѣ
слѣдующихъ о народѣ Русскомъ: Русскіе не занимаются меди-
циной (rationalis medicina) и астрологіей (sideralis scientia);
имѣютъ отечественные лѣтописи; кромѣ лѣтописей удержи-
ваютъ воспоминаніе объ Александрѣ Македонскомъ, Римскихъ
цезаряхъ, Антоніѣ и Клеопатрѣ, и т. п. Будучи сборниками
энциклопедическими, и наши алфавиты знакомили читателей съ
бытомъ народа, географіей, исторіей. При словѣ Вретанія ска-
зано: «островъ великъ, въ длину 1000, а въ ширину 300 верстъ,
а живутъ въ немъ человѣцы два рода, Каледоне и Меате, гра-

185

довъ и жилищъ не имуть, но пребываютъ въ горахъ и поляхъ
пустыхъ, нази и необувени, земли не дѣлаютъ, но питаются
паствою воловъ и овощіемъ», и мн. др. При имени Епикуръ: «фи-
лософъ еллинскій вельми честенъ, того ради вси учащіеся у него
епикуры философы нарицахуся; Аристофанъ — пѣснотворецъ
еллинскій», и т. п. Собственно филологическая сторона нашихъ
азбуковниковъ состоитъ въ объясненіи, болѣе или менѣе удач-
номъ, многихъ иностранныхъ словъ, вошедшихъ въ письмен-
ный Русскій языкъ. Такъ слово архіепископъ объясняется: «на-
чало посетителемъ: по-Гречески архъ, а по-Русски начало; по-
Гречески епископъ, а по-Русски посетитель.» За этимъ слѣдуетъ
историческое объясненіе: «Святіи бо Христовы апостоли по-
ставляху епископовъ по градомъ да укрѣпляютъ вѣрныхъ и да
посѣщаютъ ихъ, рекше назираютъ, добре ли Христіане вѣру
хранятъ.... Вивлія — слово Греческое; стихарь — Греческое;
корвана — Еврейское — даръ; костелъ — Латинское; комканіе —
Латинское, по-Русски — причастіе; кодексъ наричется книга,
содержащая въ себѣ многія книги, подобно Библіи; астьквучи
(Чешское) бѣлъ віли чистъ; витязе (Сербское) — бояре; ви-
таетъ (Сербское) — путь мимоидя въ дому чьемъ почіетъ или
колико дней пребудетъ, и то наречется витаніе; астролози —
звѣздословцы, астрономы — звѣздозаконники, астрономія —
звѣздозаконіе», и т. д. Не имѣя въ настоящемъ случаѣ въ виду
изслѣдованія о двухъ первенцахъ нашей филологіи, ограничи-
ваюсь замѣчаніемъ, что какого бы рода и значенія ни были
первыя начала филологическихъ трудовъ въ Россіи, во всякомъ
случаѣ возможенъ вопросъ о связи, въ которой они находились
съ современнымъ имъ состояніемъ языкознанія. Практика всегда
въ связи съ теоріей; и матеріалъ, накопленный посредствомъ
знакомства съ иностранными языками и изученія языка отече-
ственнаго, могъ имѣть нѣкоторое вліяніе на характеръ первыхъ
филологическихъ опытовъ. Вотъ одна изъ причинъ, побудившая
насъ представить обозрѣніе круга языкознанія въ древней Рос-
сіи. Другая же и главнѣйшая причина нашего выбора заклю-
чается въ томъ, что состояніе языкознанія у народа служить
однимъ изъ выраженій его образованности, и поэтому входитъ,
какъ черта, въ исторію внутренияго, быта народа. Изслѣдованіе

186

М. И. СУХОМЛИНОВА,

круга и характера языкознанія можетъ познакомить и съ поли-
тическимъ бытомъ народа и съ направленіемъ его образованно-
сти. Знаніе языковъ пріобрѣтается двумя путями: практиче-
скимъ, отъ навыка, посредствомъ сношеній съ иностранными
народами, или теоретически, изученіемъ языка съ извѣстною
цѣлью. Въ первомъ случаѣ факты языкознанія суть вмѣстѣ съ
тѣмъ и факты сношеній съ иностранцами, матеріалъ для поли-
тической исторіи народа; во второмъ они опредѣляютъ нрав-
ственные интересы народа, особенности его умственной жизни.
Языкъ принимаетъ въ себя живые слѣды народной образован-
ности. Самый выборъ извѣстнаго языка, какъ орудія образо-
ванности, указываетъ уже на ея характеръ. Оставаясь же въ те-
ченіе продолжительныхъ периодовъ орудіемъ литературы, языкъ
проникается ея направленіемъ до такой степени, что образуетъ
съ нею одно нераздѣльное цѣлое, которое и наблюдать не-
обходимо въ его совокупности. Руководствуясь этимъ убѣжде-
ніемъ, приступаемъ къ разсмотрѣнію избраннаго предмета, не
стараясь строить произвольную систему, неопирающуюся на
фактахъ, а желая основывать свои выводы на положительныхъ
свидѣтельствахъ отечественной старины. Въ порядкѣ изложенія
постараемся также не измѣнить пути, указываемаго самимъ пред-
метомъ. Въ древней Россіи языкознаніе имѣло и практическое
и теоретическое направленія. Знакомство съ нѣкоторыми язы-
ками было слѣдствіемъ необходимости и легкости узнавать го-
воръ народа, съ которымъ предки наши бывали въ соприкосно-
веніи. Иные же языки изучались какъ средство для цѣлей выс-
шихъ: то какъ проводники религіозныхъ убѣжденій, то какъ
условіе образованности. Сообразно съ характеромъ, который
принимало знаніе языковъ, предлагаемъ обозрѣніе наше въ
нѣсколькихъ отдѣлахъ, связанныхъ между собою единствомъ
главнаго предмета.

187

Знакомство съ иностранными языками въ древней Россиі
пріобрѣталось прежде всего въ слѣдствіе сношеній съ иностран-
ными народами. Поэтому хотя вкратцѣ упомянемъ объ истори-
ческихъ свидѣтельствахъ касательно сношеній нашихъ съ ино-
странцами въ течень древняго периода, и потомъ перейдемъ къ
обозрѣнію историческихъ же свидѣтельствъ объ орудіи этихъ
сношеній — языкѣ.

Русь съ древнѣйшихъ временъ была въ разнообразномъ со-
прикосновеніи и съ чужеплеменными сосѣдами и съ народами
отдаленными, обитавшими въ трехъ частяхъ свѣта: Европѣ,
Азіи и Африкѣ. Постоянныя путешествія Русскихъ въ чужіе
края и пребываніе иностранцевъ въ Россию образовали у пред-
ковъ нашихъ мысль о повсюдной извѣстности нашего отечества.
Русскій писатель ХІ вѣка, М. Иларіонъ, говоритъ о древнихъ
князьяхъ (Игорѣ, Святославѣ, Владимирѣ): «не въ худѣ бо и не
въ невѣдоми земли владычьствовашя, но въ Русской, яже впѣдома
и слышима есть всѣми конци земля» *)'. Изъ народовъ ближай-
шихъ къ Руси, частью и обитавшихъ въ ея предѣлахъ, древняя
лѣтопись называетъ слѣдующіе: Печенѣгы, Касогы, Козары,
Чудь, Ятвагы, Литва, Ямь, Торкы, Половци, Голяди, Торкъмени,
Хвалиси, Кумани (рекше Половци), Югра, Печера, Самолѣдь.
Еще Несторъ, говоря въ началѣ своего повѣствованія о племе-
нахъ Славянскихъ, называетъ данниками Руси слѣдующіе на-
роды: Чудь, Мерю, Весь, Мурому, Черемись, Мордву, Пермь,
Печеру, Ямь, Литву, Зимиголу, Корсь, Норову, Либѣ, замѣчая,
что «си суть свой языкъ имуще.» Изъ народовъ болѣе отдален-
ныхъ отъ Руси и рѣже проникавшихъ въ ея предѣлы, древніе
памятники письменности нашей сохранили имена Поляковъ, Че-
ховъ, Венгровъ, Литовцевъ, Болгаръ, Нѣмцевъ, Грековъ, Вене-
ціанъ и другихъ. Несторъ упоминаетъ уже о сношеніяхъ съ Ля-
хами, Мазовшанами, Литвою, Чехами, Уграми, Нѣмцами; на югѣ
съ Болгарами и Греками.

Именами народовъ называются въ лѣтописи и обитаемыя
ими страны; Болгары, Ляхи, Греки значило Болгарія, Польша,
Греція и пр.: въ 1024 г. былъ голодъ въ Суздальской странѣ

*) Прибавленіе къ твореніямъ Св. Отцевъ, ч. II, 1844, стр. 239.

188

М. И. СУХОМЛИНОВА,

й «идоша по Волѣ вси людье въ Болгары и привезоша жито и
тако ожива»; въ 1159 г.: «иде Изяславъ въ Вятичѣ»; встрѣ-
чаются выраженія: «не води Ляховъ Кыеву», «зая Грѣки и зая
у нихъ имѣнье», и вмѣстѣ «приде Ярополкъ изъ Ляховъ», «приде
Олегъ изъ Грекъ» ¹) и т. п. Чехи упоминаются не только въ по-
говорочномъ выраженіи о Святополкѣ «прибѣжа въ пустыню
межю Ляхы и Чехи»; но и въ смыслѣ несомнѣннаго историче-
скаго факта; въ 1076 г. Володиміръ Всеволодовичъ и Олегъ Свя-
тославичъ ходили «Ляхомъ въ помочь на Чехы.» «Нѣмцы» въ
лѣтописи XI в. употреблялось въ смыслѣ Нѣмецкой Имперіі,
какъ можно судить по тому, что о посольствѣ Нѣмецкаго импе-
ратора Генриха IV въ 1075 г. въ Россію сказано: «придоша сли
изъ Нѣмецъ», которымъ Святославъ показывалъ, величаясь,
множество золота и серебра и паволокъ; но они сказали: «се
ни въ что же есть, се бо лежить мертво; сего суть кметье луче,
мужи бо ся доишуть и болше сего» ²). Кромѣ названія отдѣль-
наго народа, слово «Нѣмцы» имѣло преимущественно общій
смыслъ, означая всѣхъ иностранцевъ безъ опредѣленія народ-
ности. Глубокою древностью отзываются слова лѣтописца:
«Югра же людье есть языкъ нѣмь»; значенье это удержалось и
въ позднѣйшія времена; такъ въ нашихъ старинныхъ космо-
графіяхъ и ландкартахъ говорится объ Америкѣ, что она «изы-
скана отъ Шпанскихъ и Французскихъ Нѣмецъ» ³). Особенно
часто древняя лѣтопись вспоминаетъ имя Грековъ, ибо древняя
Русь была въ безпрерывныхъ сношеніяхъ съ Греціею. Съ Гре-
ками Русскіе имѣли переговоры еще до водворенія въ Русской
землѣ Христовой вѣры, какъ можно заключить и изъ логоворовъ
Олега и Игоря и по лѣтописнымъ извѣстіямъ въ родѣ слѣдую-
щей бесѣды Русскаго посла съ Греками въ 971 году: «Свято-
славъ посла къ Грекомъ, глаголя: «хочю на вы ити, взяти градъ
вашъ, яко и сей (Переяславецъ)», и рѣша Грьци: «мы недужи
противу вамъ стати, но возми дань на насъ, и на дружину свою,

1) Полное собрание Русскихъ лѣтописей, І, 64, 74, 88.

2) Тамъ же, І, 85. Ср. Исторія Государства Россійскаго, Карамзина, т. II, стр. 85 – 86, изд. Смирдина 1851.

³ Ср. Полеваго: О географическихъ свѣдѣніяхъ древнихъ Россіянъ, въ «Очеркахъ Русской литературы», ч. 2, стр. 426, и т. п.

189

и повѣжьте ны колько васъ, да вдамы по числу на главы», и рече имъ Святославъ: «есть насъ 20 тысящь», и прирече 10 тысящь»¹). Въ послѣдствіи связь Руси съ Грецією была преимущественно религіозная. Та же религіозная цѣль обнаруживается и въ древнѣйшихъ сношеніяхъ нашихъ съ другими частями свѣта: по свидѣтельству лѣтописей, св. Владиміръ посылалъ пословъ въ Іерусалимъ, Египетъ и другія страны, служившія нѣкогда мѣстопребываніемъ великихъ христіанскихъ подвижниковъ. Въ Степенной Книге говорится, что св. Владиміръ «послаше гостей и пословъ своихъ, идѣже есть благочестивая вѣра Христіанская, во Іерусалимъ же и во Египетъ, да и тамо увѣсть богоугодныхъ мужей пребываніе и церковное благолѣпіе; иныхъ же въ Римъ посылаше, другихъ же и въ Вавилонѣ, не яко Латинскихъ и Ассирійскихъ законъ испытуя, но обычаевъ коееждо земли соглядая, да отъ всѣхъ разумно будетъ ему»²). Съ другой стороны путешественники изъ Египта, Сиріи и другихъ восточныхъ странъ часто посѣшали Русскую землю, вѣроятно въ слѣдствіе преслѣдованія христіанъ магометанами, достигшаго крайней лютости въ концѣ Х и началѣ ХІ столѣтія³). Кромѣ религіозныхъ, были у насъ сношенія и политическія и торговыя со многими иностранными народами. Извѣстны брачные союзы древнихъ князей нашихъ: еще Святославъ женилъ сына своего Ярополка на Гречанкѣ «красоты ради лица ея», заѣмѣчаетъ лѣтописецъ, вспоминая о прекрасной «Грекинѣ» подъ 977 годомъ⁴); но она выдана замужъ ранѣе, ибо лѣтопись говорить ясно: «бѣ бо привелъ отецъ его Святославъ и вда ю за

1) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, І, 29.

2) Книга Степенной, 1775, ч. І, стр. 170; то же извѣстіе въ «Русской лѣтописи» по Никонову списку, 1767, ч. І, стр. 111; то же у Таитщева въ Исторіи полъ 1001 годомъ. Это свидѣтельство нашихъ позднѣйшихъ лѣтописей признаетъ достойнымъ вѣроятія авторъ ученаго изслѣдованія о Церкви Русской при св. Владиміръ, помѣщеннаго въ Христіанскомъ Чтеніи» за 1853 годъ.

3) Христіанское Чтеніе, 1853. Юнь. Церковь Русская во дни св. Владиміра и Ярослава (окончаніе), стр. 474 — 475. Въ подтвержденіе сказанного приведено въ этой статьѣ свидѣтельство древняго жизнеописанія препод. Θεοδοσία: «и се приходоша странници въ градъ той... и въпроси ихъ (Θεοδοσίй), откуду суть и камо грядутъ; онѣмъ же рекшимъ, яко отъ святыхъ мѣстъ есмы, и аще Богу волящу воспять хоцемъ ити.»

4) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, І, 32.

190

М. І. СУХОМЛИНОВА,

Ярополка», а Святославъ умеръ въ 972 г.. Сыновья Ярослава,
внуки Владиміра св., были женаты: Изяславъ на сестрѣ Ка-
зимира Польскаго, Всеволодъ на Греческой царевнѣ; дочери
Ярослава были замужемъ: Анна за Французскимъ королемъ
Генрихомъ І, Анастасія за Венгерскимъ королемъ Андреемъ І;
Нѣмецкій императоръ Генрихъ IV былъ женатъ, какъ полагаетъ
Карамзинъ, на Аннѣ или Янкѣ, одной изъ дечерей Всеволода:
Лѣтописецъ западный, не называя ея имени, говорить только:
imperator duxit filiam regis Russorum», и передаетъ при этомъ
любопытный разсказъ о цѣломудріи Русской княжны¹). Но если
извѣстія о бракахъ владѣтельныхъ особъ и кажутся нѣкото-
рымъ не всполнѣ убѣдительными касательно вліянія ихъ на сно-
шенія ихъ между подданными ²); то мы имѣемъ положитель-
ныя, восходящія къ XII вѣку, свидѣтельства о томъ, что
сношенія съ иностранцами не ограничивались княжескими се-
мействами, а производились между самими народами. Когда
Святославъ, отецъ Игоря Сѣверскаго, разгромилъ землю Поло-

1) О брачныхъ союзахъ княжескихъ въ древней Руси см. *Карамзина* Исторія Государства Госсійскаго, т. Істр. 34 — 38, изд. Смирдина, 1831, п примѣчанія ко 2-му тому: 40 — 48 и 157. Также *Погодина*: Изслѣдованія, замѣчанія и лекціи о Русской исторіи, т. ІІІ, 1846, стр. 95 — 99.

2) Г. Погодинъ (Изслѣдованія и пр., т. ІІІ, стр. 97) замѣчаетъ, что «нѣкото-
рыя изъ сихъ извѣстій (о княжескихъ бракахъ) должны быть еще подвергнуты
критикѣ, и имъютъ нуждъ или въ подкрѣпленіяхъ, или въ поясненіяхъ... свидѣ-
тельства важны, а возраженія натянуты». Сисмонди, признавая достовѣрность из-
вѣстія о бракѣ Русской княжны Анны съ Французскимъ королемъ Генрихомъ І,
видитъ въ немъ доказательство именно того, что Русь не имѣла рѣшительно ви-
какихъ сношеній съ западною Европою. Въ своей «Histoire des Français» Сисмонди
говоритъ: «Il parait qu'il (т. е. Ярославъ) fit offrir sa fille à l'empereur Henri I
(1043). Cette négociation révéla cependant à la France l'existence, non seulement
de la princesse Anne, mais même des Russes, dont il est probable que la cour de
Henri I n'avait encore jamais entendu parler. Ce roi découagé par la perte des deux
premières princesses, qui ne lui avaient point donné des fils, sentant qu'il avançoit en
âge, et attribuant leur mort prématurée à un jugement du ciel, parce que, sans
s'en douter, il s'était peut-être apparenté avec elles dans quelqu'un des degrés pro-
hibés par les lois canoniques, résolut de chercher une femme si loin de lui, qu'il fût
bien sûr de n'avoir avec elle aucune sorte de parenté.» Histoire des Français par Si-
monde de Sismondi. 1823, т. IV, стр. 263 — 267. Карамзинъ также объясняетъ вы-
боръ Генриха I боазьюю подпасть осужденію папы за кровосмѣшеніе съ родствен-
ницей, хотя бы самою далекою: будучи свойственникомъ государей сосѣдствен-
ныхъ, Генрихъ искалъ себѣ невѣсты въ странѣ отдаленной. Карамзинъ въ этомъ
слѣдовалъ мнѣнію Левека въ его «Mémoire sur les anciennes relations de la France
avec la Russie.» См. *Карамзина* Исторія Государства Госсійскаго, изд. 1831, т. II,
стр. 36 и примѣчаніе 42.

О ЯЗЫКОЗНАНИЮ ВЪ ДРЕВНЕЙ РОССИИ.

191

вецкую, и самъ Кобякъ явился во дворцѣ Святослава, тогда, по
выраженію Слова о полку Игоревѣ, «ту Нѣмци и Венедици, ту
Греци и Морава поютъ славу Святъславю»: изъ этихъ наро-
довъ Русскіе узнали Венеціанъ впервые во время крестовыхъ
походовъ ¹). Въ высшей степени замѣчательно свидѣтельство
древнѣйшаго лѣтописца Польскаго Мартина Галла; оно показы-
ваетъ, что Русскій народъ издревле находился въ сношеніяхъ
съ другими Европейскими народами и эти сношенія служили
даже поводомъ для знакомства Европейцевъ съ нашими за-
паднымч соплеменниками: Мартинъ Галлъ счелъ нужнымъ
въ началѣ своей хроники сдѣлать краткій статистическій
очеркъ Польши, потому что, говоря его собственными сло-
вами, «regio Polonorum ab itineribus peregrinorum est remota, et
nisi transeuntibus in Russiam pro mercimonio paucis nota» ²). Эти
путники въ Россію, очевидно, были западные Европейцы, а
цѣль ихъ путешествія, торговля, указываетъ ихъ непосред-
ственное сношеніе съ массою народа. Только иго Монгольское
разъединило на время Россію съ осталью Европою; но съ
ослабленіемъ его снова возникаютъ разнообразныя сношенія
иноземныя: по свидѣтельству лѣтописи, въ 1489 году, въ тече-
ніе одного мѣсяца, были отправлены посольства во многія
страны на западъ и югъ Европы. Въ мартѣ 1499 года пришелъ
«посолъ къ великому князю на Москву отъ Шамахѣскаго го-
сударя, отъ Махмуда салтана, и посольство правилъ о любви.
Того же мѣсяца марта послалъ князь великый посольствомъ
Дмитрея Иванова сына Ралева Грека да Митрофана Өедорова
сына Карачарова за море до Италійскыхъ странъ о своихъ по-
требахъ; да съ ними же вмѣстѣ послалъ Михайла Погожего по-
сольствомъ въ Краковъ къ Албрехту королю Полскому, а изъ
Кракова послы поидоша къ Угорьскому королю Владиславу, а
оттолѣ въ Венецію. Того же мѣсяца марта послалъ князя ве-
ликый въ Царьгородъ къ Баазитѣ салтану съ грамоты Олешу
Голохвастова. Того же лѣта, іюня 1, послалъ князь вели-

1) Карамзина, Исторія Государства Российскаго, т. ІІІ, примѣч. 352. Русскія
достопамятности, часѣе ІІІ, стр. 110.

2) Martini Galli Chronicon, ed. Bandtkie. Varsov. 1824, стр. 13–14.

192

М. И. СУХОМЛИНОВА,

кый посолствомъ на подводахъ въ Литву Третьяка Висилья Дол-
матова»¹).

Всѣ эти разнообразныя сношенія заставляютъ необходимо
допустить существованіе способовъ взаимнаго сообщенія. Эти
способы опредѣлялись характеромъ и продолжительностью сно-
шеній, а также и степенью образованности иностраннаго народа:
съ народцами незначительными, столкновенія съ коими были
рѣдки и только случайны, довольствовались нѣмымъ объясне-
ніемъ посредствомъ жестовъ; съ иными народами совѣщались
при помощи переводчиковъ, толмачей; съ нѣкоторыми объясня-
лись на ихъ языкѣ. Такъ на сѣверѣ жилъ народъ Югра, и одинъ
Новгородецъ сказывалъ препод. Несторѣ, что отрокъ его хо-
дылъ «въ Югру. Югра же людье есть языкъ нѣмъ, и сѣдять съ
Самоядью на полунощныхъ странахъ. Югра же рекоша отроку:
суть горы зайдуче луку моря, имъ же высота ако до небесе, и
въ горахъ тѣхъ кличь великъ и говоръ, и сѣкуть гору, хотяще
высѣчись; и въ горѣ той просѣчено оконце мало, и тудѣ мол-
вять, и есть не разумѣти языку ихъ, но кажуть на желѣзо и по-
мавають рукою, просяще желѣза; и аще кто дать имь ножь ли,
ли сѣкиру, дають скорою противу»²). Весьма естественно, что
къ подобному разговору тѣлодвиженіями прибѣгали иногда въ
древней Руси, какъ должны были прибѣгать къ нему всѣ Евро-
пейскіе путешественники при первой встрѣчѣ съ народами ди-
кими; но само собою разумѣется, что такой способъ объясненія
слишкомъ недостаточенъ и возможенъ только на первыхъ по-
рахъ знакомства съ чужеземнымъ народомъ, скоро уступая мѣсто
сообщенью посредствомъ языка. Число знающихъ языки ино-
странныхъ народовъ зависѣло отъ круга сношеній съ этими на-
родами; оно было значительно, если иностранцы сносились со
всею массою народа, и было невелико, если связи касались толь-
ко высшаго сословія; въ этомъ случаѣ число знатоковъ ограни-
валось переводчиками съ разныхъ иностранныхъ языковъ.
Между переводчиками были и природные Русскіе, и нѣкоторые

1) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, т. VI, 1853. Софійская первая лѣто-
пись, стр. 43.

2) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, І, 107.

193

изъ нихъ обладали знаниемъ чужихъ языковъ въ совершенствѣ, какъ можно заключить по ихъ назначению къ дѣламъ дипломатическимъ. Если молчаніе лѣтописи о переводчикахъ считать доказательствомъ, что ихъ действительно не было, то значитъ наши послы въ XV вѣкѣ владѣли языками тѣхъ народовъ, къ которымъ были отправлены; а эти послы, Похожей, Голохвастовъ, Третьякъ и др., были безъ сомнѣнія Русскіе. Также Русскіе были «толмачи Власій и Митя», о которыхъ упоминаетъ Максимъ Грекъ, и которымъ онъ переводилъ съ Греческаго на Латинскій, а они съ Латинскаго на Славянскій ¹). Въ началѣ XVI в. Русскій Дмитрий Щербатовъ былъ употребляемъ для переговоровъ, ибо зналъ Нѣмецкій языкъ по свидѣтельству самого посланника Нѣмецкаго. Въ статейномъ спискѣ читаемъ, что въ 1505 году юня 16 намѣстники прислали изъ Новгорода къ Ioанну III Васильевичу грамоты Нѣмецкаго посла, полученныея изъ Иваньгорода отъ князя Константина Ушатаго, сообщившаго о нихъ слѣдующее: «Здѣсе присалъ ко мнѣ Юштъ Римскаго короля Цесаря да Испанскаго посолъ, чтобы азъ выслалъ къ нему сына боярскаго, да съ нимъ Дмитрия Щербатово на рѣку; а Дмитрий языку нашему умѣетъ и меня знаетъ, а язъ туто жъ буду на рѣкѣ, да и грамоты дамъ ко государемъ Рускимъ царемъ» ²) и пр.

Фабри, извѣстный богословъ своего времени, по порученію короля Фердинанда, имѣлъ въ Тюбингенѣ переговоры съ Русскими послами, возвращавшимися изъ Испаніи въ 1525 году. Онъ распрашивалъ ихъ о правахъ и обычаяхъ Русскихъ и въ особенности о религіи; разговоръ происходилъ при помощи переводчика, родомъ Русскаго, знавшаго по-Нѣмецки и по-Латыни ³).

1) Карамзина Исторія Госуд. Росс., т. VII, примѣч. 340. — Москва, 1842, № II, статья «Максимъ Грекъ», стр. 47.

2) Памятники дипломатическихъ сношеній древней Россиі съ державами иностранными, т. І, 1851, стр. 123 — 126.

3) См. Rerum Moscoviticarum auctores varii. Francofurti. 1600. Moscovitarum juxta mare glaciale religio, a D. Joanne Fabri aedita. Стр. 130 — 131. Въ началѣ своего сочиненія Фабри говорить, что свѣдѣнія о Россіи онъ почерпнулъ изъ разговоровъ съ Русскими, и это было ему довольно легко, потому что, говоря его собственными словами, «interprete utebantur ipsi, qui cum et natus Moscovita esset, praeter suam vernaculam linguam et Germanice et Latine mediocriter callebat.»

УЧ. ЗАП. — К. І.

13

194

М. І. СУХОМЛИОВА,

При посольствѣ, отправленномъ въ Венецію въ 1656 году, переводчикомъ былъ природный Русскій, Тимоей Топоровскій, знавшій Италіянскій языкъ. ¹) Природные же Русскіе были переводчики при сношеніяхъ съ Нѣмецкою Имперіею; таковы: толмачъ Ивашко Давыдовъ, толмачъ Истома Малый, и др. ²).

При посольскомъ приказѣ состояло у насъ значительное чи-
сло переводчиковъ для перевода съ Греческаго, Латинскаго,
Нѣмецкаго, Шведскаго, Польскаго, Татарскаго и другихъ язы-
ковъ. Вотъ любопытное свидѣтельство Кошихина о дѣятельно-
сти нашихъ переводчиковъ: «Для переводу и толмачевства пере-
водчиковъ Латинского, Свѣйского, Нѣмецкого, Греческого, Пол-
ского, Татарского, и иныхъ языковъ, съ 50 человѣкъ, толма-
чевъ 70 человѣкъ. А бываетъ тѣмъ переводчикомъ на Москвѣ
работа по вся дни, когда прилучатся изъ окрестныхъ госу-
дарствъ всякіе дѣла, также старые письма и книги для испыта-
нія велять имъ переводити, кто каковъ къ переводу добръ, и по
тому и жалованье имъ дается; а переводятъ сидячи въ Приказѣ,
а на дворы имъ самимъ переводити не даютъ, потому что опа-
сяются всякіе порухы отъ пожарного времени и иные причины» ³).

Но и безъ толмачей могли обходиться предки наши, и не
только въ XVII столѣтіи, но даже и въ древнія времена. Нес-
сомнѣннымъ доказательствомъ этому служить драгоцѣнное из-
вѣстіе о Русскомъ князѣ ХІ столѣтія, владѣвшемъ пятью ино-
страниными языками. Еще древнѣе преданіе о бесѣдѣ съ ино-
странцами князя, имя котораго завѣтно и для нашей исторіи,
начиная съ лѣтописи Нестора, и для нашей народной поэзіи.
Я говорю о св. Владимірѣ и его разговорахъ съ проповѣдниками
четырехъ рельгій. Это преданіе подвергалось суду нашихъ исто-
риковъ съ различныхъ точекъ зрѣнія, что показываетъ немало-
важность его историческаго значенія; собственно же для нашей
цѣли онъ имѣть особый интересъ, какъ одинъ изъ древнѣй-
шихъ образцовъ бесѣды Русскихъ съ иностранцами. Поэтому
мы коснемся замѣчательнаго преданія старины, упомянувъ пред-

1) Русскій историческій сборникъ, т. III, книжка 4, стр. 323.

2) Памятники дипломатическихъ сношеній, III, 126 и др.

3) О Россіи въ царствованіі Алексія Михайловича, Кошихина, 1840, стр. 68.

195

варирѣтельно о мнѣніяхъ о немъ нашихъ ученыхъ. Карамзинъ
считалъ прибытіе миссіонеровъ случаемъ вѣроятнымъ, а раз-
говоръ съ ними какъ бы изобрѣтеніемъ самого лѣтописца, хотя
и близкимъ къ истинѣ, какъ можно судить по слѣдующему от-
зыву: «лѣтописецъ нашъ угадывалъ какимъ образомъ проповѣд-
ники Вѣръ долженствовали говорить съ Владимиромъ» ¹). Поле-
вой, всегда рѣшительный въ своихъ приговорахъ, называетъ
все повѣствованіе о вѣропроповѣдникахъ не болѣе, какъ «поэмою
въ родѣ духовныхъ мистерій» ²). Г. Погодинъ, не раздѣляя
вполнѣ мнѣнія Полеваго, находитъ однако же подлежащими
еще критикѣ «нѣкоторыя извѣстія въ Несторовомъ описаніи
принятія Христіанской вѣры Владиміромъ, которое очень есте-
ственно должно было сдѣлаться предметомъ самыхъ частыхъ
и любимыхъ разсказовъ народныхъ, какъ въ послѣдствін пред-
метомъ эпopeи... Какъ всѣ они (миссіонеры) понимали другъ
друга, неужели всѣ послы приходили съ переводчиками?» ³). Эти
недоумѣнія ученый авторъ Исторіи Христіанства въ Россіи раз-
рѣшаетъ слѣдующимъ образомъ: «Съ береговъ Волги могли
придти послами природные Славяне, какъ извѣстно, находивше-
ся въ составѣ Болгарскаго народа, или и коренные Болгаре, но
довольно знакомые съ языкомъ Славянскимъ отъ непрестан-
ныхъ сношеній съ своими сообитателями — Славянами; Евреи
Хазарскіе, производившіе цѣлые вѣки торговлю въ Кіевѣ, могли
и сами нѣсколько изучить языкъ нашъ, могли имѣть и пере-
водчиковъ; Римскій миссіонеръ, еще до того проповѣдывавшій
въ Россіи, навѣрно, понималъ сколько нибудь языкъ народа,
которому проповѣдывалъ, или, уже безъ сомнѣнія, запасся
переводчикомъ; наконецъ философъ Греческій всего скорѣ
могъ быть изъ Болгаръ или другихъ племенъ Славянскихъ,
обитавшихъ въ Греціи: найти такого проповѣдника Грекамъ
было очень легко, а послать — требовало благоразуміе и желат-
ніе себѣ успѣха. И этотъ успѣхъ, дѣйствительно увѣнчавшій

1) Исторія Государства Россійскаго, т. І, стр. 211 и 212. Слово «угадывалъ» напечатаво курсивомъ въ самомъ подлинникѣ.

2) Полеваго Исторія Русскаго народа, І, 214.

³) Изслѣдованія, замѣчанія и лекціі о Русской исторіи, М. Погодина, т. І, стр. 189 — 191.

*

196

М. І. СУХОМЛИОВА,

проповѣдь философа, не зависѣлъ ли частію и отъ того, что
благовѣстникъ, владѣя въ совершенствѣ Славянскимъ языкомъ,
весьма ясно напечатѣлъ въ умѣ и сердцѣ нашего великаго
князя истины Христіанства»?¹). Такъ объяснялось извѣстіе,
просто и вѣрно записанное Несторомъ подъ 986 годомъ: «при-
доша Болѣгары вѣры Бохѣмичѣ... потомъ же придоша Нѣмьци...
се слышавше Жидове Козарьстіи придоша... посемъ же при-
слаша Грьци къ Володимеру философа»²) и т. д. Все повѣсто-
ваніе лѣтописі о прибытіи и совѣщаніяхъ пословъ отличается
простотою и правдивостью. Несторъ видимо желалъ передать
событіе въ возможной точности; для этой цѣли онъ приводить
подробно учевіе Вѣры, предложенное Греческимъ философомъ:
весьма естественно въ умномъ князѣ желаніе подробнѣе по-
знакомиться съ догматами Вѣры, къ коей зарождалось въ немъ
сочувствіе; еще необходимѣе было для миссіонера объяснить
эти догматы. Несторъ зналъ подробности совѣщаній и съ дру-
гими миссіонерами, но записалъ только черты наибольѣе харак-
теристическія, признавая противнымъ религіозному чувству и
даже приличію долго останавливаться на учёняхъ ложныхъ и
соблазнительныхъ: особенности религіи Папистовъ и Евреевъ
указаны въ нѣсколькихъ словахъ, и также немного говорится
о вѣрѣ Болгарской, съ замѣчаніемъ, что проповѣдникомъ ея
предложена была «и ина многа лесть, ея же не лзѣ пscати срама
радв.» Въ преданіи, записанномъ Несторомъ, видна близость его
по формѣ съ легендою, жившею въ его время въ памяти и
устахъ народа; въ лѣтописномъ извѣстіи удержанъ колорить
живаго разсказа: такъ, когда сказали Владиміру о поклоникахъ
Бохмита, что они «комываютъ оходы своя и по брадѣ мажются,
такоже и жены ихъ творять ту же скверну и ино пуше: си слы-
шавъ Володимеръ, плюну на землю, рекъ: нечисто есть дьло»³).

¹) Исторія Христіанства въ Россіи до Равноапостольнаго Князя Владиміра.
Соч. архимадрита Макарія. Спб., 1846, стр. 348.

2) Полное собрание Русскихъ лѣтописей, І, 36 и слѣд.

³ Ср. въ быліи: «Ставръ бояринъ» о Владимірѣ:
А плюнулъ князь, да и прочь пошелъ:
«Глупая княгня, неразумная!
У тя волосы долги, умъ короткъ;
Называешь ты богатыря женщиной...»

(Древнія Российскія стихотворенія. М., 1818, стр. 129).

197

Едва ли можно сомниться въ томъ, что Несторъ не могъ позволить себѣ произволъ и умышленное уклонение отъ действительного факта въ извѣстіи о такомъ событии, въ котором самъ онъ видѣлъ залогъ спасенія Русской земли; извѣстie, что въ Кіевъ приходили вѣропроповѣдники и беслодали со Владиміромъ должно признать достовѣрнымъ, переданнымъ лѣтописью съ точностью. Но въ чемъ состояла эта точность: въ буквальной ли передачѣ совѣщаній или только въ вѣрномъ удержаніи мысли, выраженной авторомъ по-своему? Вопросъ этотъ въ рѣшеніи своемъ съ точки зрѣнія лингвистической сливается съ вопросомъ о значеніи разговорной формы, весьма обычной въ нашихъ лѣтописяхъ. Обыкновенно объясняли ее желаніемъ Нестора придать разсказу своему драматической форму по образцу библейского*); но такое желаніе предполагаетъ нѣкоторую искусственность, несогласную съ общимъ характеромъ простоты, отличающимъ лѣтописное повѣствованіе, и не справедливѣе ли видѣть въ этой формѣ не иное что, какъ синтаксическую особенность Русскаго языка въ древній периодъ его исторіи.

Всякій разговоръ естественно происходитъ такимъ образомъ, что слова одного разговаривающего лица, смѣняются словами другаго. Поэтому самый простой способъ передачи разговора будетъ состоять въ томъ, чтобы приводить понеремѣнно слова собесѣдниковъ. Такая форма разговора весьма обычна въ народныхъ преданіяхъ: она же удержана и Несторомъ при сообщеніи народныхъ преданій. Но писатель, подчиняющийся синтаксису, болѣе утонченному, изъ отдѣльныхъ фразъ разговора образуетъ стройный периодъ съ предложеніями главными и придаточными, и всю мысль выражаетъ отъ своего лица; если же приводить чужія слова, то старается передать ихъ въ характеристикомъ видѣ. При этихъ условіяхъ возникаетъ драматическая форма. Она есть форма искусственная и состоитъ скорѣе въ приведеніи не короткихъ фразъ, а цѣлыхъ рѣчей,

*) Несторъ, Русскія лѣтописи на древно-Славянскомъ языкѣ, сличенныя, переведенныя и объясненыя Шлецеромъ, перев. Языкова, І, КД: «Слогъ повѣтвованиі Нестора не похожъ на Византійскій, но на библейскій: онъ заставляетъ дѣйстующія лица говорить самихъ, точно какъ въ историческихъ книгахъ древняго, завѣта».

198

М. И. СУХОМЛИНОВА,

влагаемыхъ въ уста изображаемыхъ лицъ. Что Несторъ далекъ
былъ отъ искусственности, очевидно изъ самаго способа пере-
дачи имъ разговора:

«Рече Володимеръ (Жидамъ): что есть законъ вашъ? Они же
рѣша: обрѣзатися, свинины не ясти, ни заячины, суботу хра-
нити. Онъ же рече: то гдѣ есть земля ваша? Они же рѣша: въ
Ерусалимѣ. Онъ же рече: то тамо ли есть? Они же рѣша: раз-
гнѣвася Богъ нà отци наши и расточи ны по странамъ» и т. д.
Это мѣсто Карамзинъ, сообразно современному синтаксису Рус-
скаго языка, передалъ посредствомъ предложеній главныхъ и
придаточныхъ такимъ образомъ: «Выслушавъ Іудеевъ, Влади-
міръ спросилъ, гдѣ ихъ отечество? Въ Іерусалимѣ, отвѣтство-
вали проповѣдники, но Богъ во гнѣвѣ Своемъ расточилъ насъ
по землямъ чуждымъ» *) . И тотъ и другой способъ передачи
принадлежитъ лично авторамъ, завися отъ современныхъ имъ
синтаксическихъ условій языка, отъ степени усвоенія имъ пе-
riodическаго теченія рѣчи.

Нельзя допустить, чтобы Несторъ вѣрилъ, что именно та-
кими словами говорили послы съ Владимиромъ, какъ могъ вѣ-
рить этому народъ, разсказывая преданіе. Это возможно было бы
тогда только, если бы Несторъ записалъ преданіе, нисколько
не подумавши о томъ, что память народная не могла сохранить
его въ буквальной точности. Но такую необдуманность едва ли
допустить въ Несторѣ тотъ, кто наблюдалъ характеръ его, какъ
писателя. Тѣмъ не менѣе разговоръ происходилъ дѣйствительно,
и невольно возникаетъ вопросъ, на какомъ языке происходилъ
онъ и были ли при этомъ переводчики? Судя по разсказу лѣто-
писному, можно съ одинаковымъ правомъ полагать, что или всѣ
послы говорили по-Русски, или Владимиръ съ нѣкоторыми изъ
нихъ, если не со всѣми, говорилъ на ихъ языке. Одно изъ
двухъ необходимо, и притомъ, какъ трудно допустить, чтобы
Владиміръ изучалъ предварительно языки именно тѣхъ наро-
довъ, которые неожиданно прислали къ нему миссіонеровъ, такъ
не возможно и то, чтобы послы четырехъ иностранныхъ наро-
довъ выучились Русскому языку вдругъ въ одинъ и тотъ же

*) Исторія Государства Россійскаго, І, стр. 211 — 212.

199

короткій срокъ. Одно заключеніе кажется самымъ естественнымъ: оно состоитъ въ томъ, что послы, а можетъ быть отчасти и Владиміръ, знали задолго до 986 года тотъ иностранный языкъ, которымъ каждый говорилъ въ совѣщаніяхъ, и познакомились съ этимъ языкомъ не по случаю предстоявшей миссіи, а въ совѣдствіе другихъ причинѣ, и всего естественнѣе, въ совѣдствіе взаимныхъ сношеній Русскихъ съ четырьмя дружими народами. Поэтому не будетъ ни сколько произвольнымъ заключеніе, что Русскіе въ Х столѣтіи имѣли сношенія съ Болгарами, Нѣмцами, Евреями, Греками, и какъ сношенія съ иностранцами требуютъ знанія иностранныхъ языковъ, то слѣдовательно въ Х вѣкѣ между Болгарами, Нѣмцами, Евреями и Греками были знавшіе Русскій языкъ; съ другой стороны и между Русскими были знавшіе Болгарскій, Нѣмецкій, Еврейскій и Греческій языки. Такой выводъ опредѣляетъ, какъ полагаемъ, значеніе Несторова извѣстія для исторіи языкознанія въ Россіи. Что касается до переводчиковъ, то, основываясь на прямомъ свидѣтельствѣ лѣтописи, слѣдуетъ принять, что или Владиміръ говорилъ безъ переводчиковъ, или всѣ другие разговоры Русскихъ съ иностранцами, приводимые въ лѣтописи, происходили черезъ переводчиковъ; но противъ послѣдняго положенія говорятъ многіе примѣры непосредственнаго объясненія, подобно разговорамъ съ князьами Касожскимъ и Печенѣжскимъ; первое же тѣмъ вѣроятнѣе, что назначеніе въ переводчики предполагаетъ въ назначаемомъ нѣкоторую образованность и знанія, которыя легко могли доставить ему и самое званіе миссіонера.

Мы остановились съ подробностью на достопамятномъ преданіи по той причинѣ, что при разсмотрѣніи почти каждаго вопроса въ народныхъ древностяхъ нельзя упускать изъ виду повѣрій и преданій, которыя всегда удерживаютъ вѣрныя черты прошедшаго, чуждаясь всякой неправды, по убѣжденію современныхъ изслѣдователей народной словесности *).

*) Ср. Deutsche Sagen. Herausgegeben von den Brüdern Grimm. Berlin, 1816, стр. X: Die Lüge ist falsch und bös; was aus ihr herkommt, muss es auch seyn. In den Sagen und Liedern des Volks haben wir noch keine gefunden: es lässt ihren Inhalt, wie er ist und wie es ihn weiss.»

200

М. И. СУХОМЛИНОВА,

Тѣмъ менѣе могли мы оставить его безъ вниманія, что дан-
ныхъ для исторіи языкознанія въ древней Руси весьма немного.
Иныя скрываются въ преданіи глубокой древности, записан-
номъ людьми книжными; другія разсѣяны по сочиненіямъ
о Россіи иностранныхъ путешественниковъ, изъ коихъ очень
немногіе обращали должное вниманіе на бытъ Русскій и тѣмъ
пріобрѣли право на довѣріе; еще менѣе положительныхъ указа-
ній отечественныхъ лѣтописей.

Древнѣйшее изъ историческихъ извѣстій принадлежитъ
Владиміру Мономаху и относится къ отцу его Всеволоду Яро-
славичу (1078—1093). Въ своемъ «Поученьи» Владиміръ Мо-
номахъ говоритъ: «его же умѣючи, того не забывайте доброго,
а его же не умѣючи, а тому ся учите; якоже бо отець мой,
дома сѣдя, изумляше 5 языкъ: въ томъ бо честь есть отъ инѣхъ
земль»¹). Еще въ XVIII столѣтіи высказано мнѣніе о языкахъ,
которыми владѣлъ Всеволодъ. Издатель Поученія Мономахова
графъ Мусинъ-Пушкинъ полагалъ, что эти языки были: 1) Гре-
ческій, по причинѣ торговыхъ и религіозныхъ сношевій съ Гре-
ками, изъ коихъ многіе жили въ Кіевѣ домами; 2) Латинскій,
«по причинѣ всеобщаго его въ то время употребленія, почему
многіе князи Русскіе ему обучались»; 3) Нѣмецкій, потому что
много Нѣмцевъ было въ Русской службѣ; 4) Венгерскій, по со-
сѣдству и частому сношенію, и 5) Половецкій, по ближайшему
сосѣдству и непрерывному сношенію; если же не эти языки, то
или Боларскій (Болгаръ Волжскихъ), Козарскій или Торческій,
Язскій, Касожскій и Обезской, или же Польскій, Литовскій, Ка-
рельскій, Финскій и т. д.²). Карамзинъ склоняется къ первой до-
гадѣ Мусина-Пушкина, ограничивая число иностранныхъ язы-
ковъ четырьмя: «вѣроятно Греческій, Скандинавскій, Половецкій
и Венгерскій, кромѣ Русскаго»³). За отсутствіемъ положитель-
ныхъ указаній, возможны только предположенія, болѣе или ме-
нѣе близкія къ истинѣ. Такъ можно допустить, что въ числѣ
пяти языковъ былъ непремѣнно Греческій, знакомый Русскимъ

1) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, І, 102.

2) Духовнал Великаго Князя Владиміра. Спб., 1792, стр. 27 – 28.

3) Исторія Государства Россійскаго, II, примѣч. 233.

201

съ древнѣйшихъ временъ; остальные четыре языка были скопѣе западные, нежели восточные и сѣверные, т. е. народовъ собредѣльныхъ Руси на сѣверѣ и востокѣ, потому что знаніе Нѣмецкаго или Венгерскаго болѣе могло доставить «чести отъ инѣхъ земль», нежели знаніе какого-нибудь Печерскаго или Самоѣдскаго. Притомъ Греческому и отчасти западнымъ языкамъ, имѣвшимъ нѣкоторые письменные памятники, удобнѣе было выучиться «дома сѣдя», нежели языкамъ нашихъ сосѣдей, вовсе чуждымъ письменоости и извѣстнымъ намъ въ слѣдствіе одного близкаго сосѣдства и торговыхъ сдѣлокъ, т. е по живому только употребленію. Какъ бы то ни было, знаніе пяти языковъ представляетъ явленіе необыкновенное въ Европѣ ХІ вѣка, да и въ позднѣйшихъ вѣкахъ оно возбуждало общее удивленіе, высказавшееся въ преданіи о Нѣмецкомъ Императорѣ Карлѣ IV, владѣвшемъ, подобно Всеволоду, пятью языками; знаніе пяти языковъ ставили въ особенную заслугу Европейскіе ученые даже XVI и XVII столѣтія¹). Мономахъ совѣтуетъ подразжать примѣру даровитаго Всеволода, и благой совѣтѣ могъ поддѣйствовать не только на сыновей автора, но и на другихъ читателей его Поученія, коихъ онъ надѣялся имѣть, какъ видно изъ словъ его: «да дѣти мои или инъ кто, слышавъ сю грамотицю, не посмѣйтесь»²). Само собою разумѣется, что счастливый даръ къ изученію языковъ, какимъ обладалъ Всеволодъ, могъ встрѣчаться только изрѣлка; несравненно же чаще бывали примѣры знакомства съ однимъ какимъ-либо иностраннымъ языкомъ. Это знакомство условивалось прежде всего мѣстопrebываніемъ и образомъ жизни лица. Изученье языковъ, записѣвшее отъ вѣшнихъ причинъ — географическаго положенія или торговли, ограничивалось по большей части разговорнымъ употребленіемъ, бывши распространено между массами народа; при сношеніяхъ болѣе рѣдкихъ знаніе иностранныхъ языковъ оставалось на долю классу наиболѣе образованному.

1) Thorsor de l'histoire des langues de cest univers, par Claude Duret. Seconde édition. 1619, p. 963: «entre les Cretiens Origène Alexandrin a esté un des plus excellent en la cognoissance des langues pour en savoir cinq parfaîctement: l'Hebraïque, Syrique, Egyptienne, Grecque et Latine.»

2) Полное собрание Русскихъ языковыхъ, I, 100.

202

М. І. СУХОМЛИНОВА,

Въ большей или меньшей степени известны были въ древней Руси въ слѣдствіе разнородныхъ сношеній языки племенъ, обитавшихъ въ предѣлахъ нынѣшней Россіи и названныхъ нами выше, и тѣхъ народовъ западной Европы, съ коими существовали у насъ политическія и торговыя связи, какъ то: Скандинавовъ, Нѣмцевъ, Венгровъ, Поляковъ и т. п. Лѣтопись сообщаетъ известія о сношеніяхъ съ этими народами, и притомъ такого рода, что необходимо допустить полное взаимное пониманіе обѣхъ сторонъ, а оно возможно только при объясненіи посредствомъ слова, устномъ или письменномъ.

Всѣ разговоры Русскихъ съ иностранцами, записанные древнею лѣтописью, носять живой, устной бесѣды: довольно вспомнить объясненіе Прѣтича съ княземъ Печенѣжскимъ или Мстислава съ княземъ Касожскимъ. На вопросъ: «а ты князь ли еси»? Прѣтичъ отвѣчалъ: «азъ есмь мужь его, и пришелъ есмь въ сторожѣхъ, по мнѣ идеть полкъ со княземъ безъ числа множество.» Рече князь Печенѣжскій къ Прѣтиче: «буди ми другъ»; онъ же рече: «тако створю.» И подаста руки межю собою и помѣнялись дарами. Князь Касожскій Редедя обратился къ Мстиславу съ слѣдующими словами: «что ради губивѣ дружину межи собою? но съидевѣ са сама боротъ; да аще одолѣели ты, то возмеши имѣнье мое, и жену мою, и дѣти моѣ, и землю мою; аще ли азъ одолѣю, то възму твое все», и рече Мьстиславъ: «тако буди». И рече Редедя ко Мьстиславу: «не оружьемъ ся бьевѣ, но борьбою», и ястася бороти крѣпко»¹).

Если подобныя известія историческая критика считаетъ не болѣе, какъ народными сагами, то тѣмъ не менѣе въ основаніи ихъ лежить дѣйствительное событие. Во всемъ разсказѣ о сношеніи Прѣтича съ Неченѣжиномъ историки находить вѣрнымъ только то, что Печенѣги осаждали Кіевъ, однакожъ безъ успѣха²). Съ такою же справедливостью можно сказать, что во всемъ разговорѣ Русскаго вождя съ Печенѣжскимъ вѣрно только то, что Русскіе и Печенѣги могли и должны были говорить

1) Полное собраніе Русскихъ лѣтописей, І, 28 и 63.

2) Изслѣдованія, замѣчанія и лекціи о Русской исторіи, Погодина, т. І, стр. 181 — 184.

203

другъ съ другомъ, часто приходя въ столкновеніе. То же дол-
жно допустить и о другихъ инородцахъ, память о которыхъ
сохранилась въ лѣтописи въ видѣ народнаго преданія, саги. На
какомъ же языкѣ объяснялись собесѣдники? Русскіе ли го-
ворили языкомъ своихъ сосѣдей, или наоборотъ, всѣ ино-
родцы говорили по-Русски; и такимъ образомъ отдѣльные
ручьи сливались въ Русскомъ морѣ, по выраженію поэта? Хотя
очевидный перевѣсъ Руси и во внѣшнемъ и въ правственномъ
отношеніи надъ своими сосѣдями даетъ второму предположенію
болѣе вѣроятности, однако исторія представляетъ не одно до-
казательство тому, что при столкновеніи народовъ, побѣдителя
и побѣжденнаго, сильнаго и слабаго, происходитъ до извѣстной
степени обоюдная уступка, мѣна понятій, обычаевъ, вѣрованій и
ихъ существеннаго выраженія — языка. Еще отъ десятаго сто-
лѣтія мы имѣемъ извѣстіе о Русскомъ, знавшемъ Печенѣжскій
языкъ: когда Печенѣги въ 968 г. осадили Кіевъ, одинъ отрокъ
прошелъ съ уздою сквозь непріятельскій станъ «бѣ бо умѣя Пе-
ченѣжски и мняхуть и своего» ¹). Если были знатоки языка на-
рода враждебнаго, то тѣмъ скорѣе и въ большемъ числѣ могли
быть знатоки языка мирныхъ сосѣдей,— и дѣйствительно были:
такъ, напримѣръ, еще въ XIII и XIV вѣкахъ въ Великомъ
Устюгѣ былъ въ общемъ употребленіи по торговымъ дѣламъ
языкъ Зырянскій ²), и т. п.

Продолжительнѣе, нежели съ Половцами и Печенѣгами,
были, къ сожалѣнію, связи наши съ Монголами. Во все время
нашего угнетенія бывали между Русскими знатоки языка угне-
тателей. Уже въ началѣ ига посолъ папскій Плано-Карпини на-
шелъ у Батыя одного Суздальца (Russien de Susdal), бывшаго
толмачемъ при сынѣ князя Ярослава (duc Jeroslaus) ³). Кромѣ
свидѣтельствъ о частныхъ лицахъ, знавшихъ монгольскій
языкъ, мы имѣемъ любопытный памятникъ письменный —
ярлыки монгольскихъ хановъ. Они издаваемы были нѣсколько

1) Полное собраніе Русскихъ ліптописей, т. І, стр., 28.

2) Словарь историческій о бывшихъ въ Россіи писателяхъ духовнаго чина,  
1827, т. II, стр. 231.

3) Собраніе путешествій къ Татарамъ и другимъ восточнымъ народамъ въ
ХІІІ, XIV и XV столѣтіяхъ, изд. Д. Языковымъ, 1825, стр. 214 — 215.

204

М. И. СУХОМЛИНОВА,

1

разъ и иногда встѣчаются въ рукописяхъ"). Извѣстные доселѣ
ярлыки въ спискахъ XV — XVI в. по всей вѣроятности списаны
съ переводовъ древнѣйшихъ. Независимо отъ важности для
историческихъ изслѣдованій, ярлыки любопытны и въ фило-
логическомъ отношеніи, какъ одинъ изъ древнѣйшихъ въ Ев-
ропѣ образцевъ перевода съ языка приставочнаго (agglutini-
rende) на языкъ флексивный (Flexivische). Благодаря отчетли-
вому труду нашего оріенталиста г. Григорьева, можно су-
дить о характерѣ перевода. Языкъ ярлыковъ проникнутъ влія-
ніемъ Монгольскаго синтаксиса, которое рѣзко выражается
двумя особенностями. Во-первыхъ, вмѣсто союзовъ что и
чтобы, которыхъ нѣтъ въ Монгольскомъ, употребляется ды-
кая, въ подобномъ значеніи, для Русскаго языка форма дѣе-
причастія отъ глагола говорить, молвить, въ настоящемъ
времени или въ прошедшемъ. Во-вторыхъ, второстепенные
части предложенія, которые по свойству нашего языка ста-
вятся послѣ главныхъ, въ ярлыкахъ поставлены наоборотъ.
Вмѣсто такой фразы: «и мы повелѣли, чтобы было по преж-
нему» въ ярлыкѣ Узбека митрополиту Петру: «какъ то было
прежъ насъ, такъ молвя, и наше слово уставило.» Вмѣсто:
«Парь пожаловалъ митрополита Еогноста, далъ ему ярлыкъ съ
алою тамгою, на томъ основаніи, что поповскій чинъ и тѣ, ко-
торые зовутся богомольцами, съ давнихъ добрыхъ временъ и
доселѣ, не должны платить никакихъ пошлинъ, ибо они мо-
лятся за насъ самому Богу и воздаютъ молитвы за племя наше
въ родъ и родъ» — въ ярлыкѣ Тайдулы: «Отъ давныхъ добрыхъ

*) Они издава въ древней Российской Вивліоевиқһ, ч. VI, 2-е изд., 1788; въ
Суздальской лѣтописи, изд. Львовымъ, 1799; въ Собраніи Государственныхъ Гра-
мотѣ и Договоровъ, 2 том. — Въ рукописи я видѣлъ въ Сборникѣ XV в. Троицко-
Сергіевой Аавры, № 43, л. 174—190; здѣсь есть приписка, помѣщенная у Новикова
съ незначительными отличіями. У Новикова: «иныхъ не возмогохомъ превести,
занеже неудобъ познаваемою рѣчю писана быша, ниже пакъ ихъ именовахомъ, здѣ
довольно бысть, и се разумымъ къ наказанію, еже отъ Сарацунъ требованіе ми-
лости отъ Бога, и къ церкви Божіей милостыня и молитвы, неже правда Хри-
стіанская неразумѣющихъ по истинѣ Бога; но ослѣпленныхъ суетою міра сего,
еже преобидѣ святая церкви и домы ихъ.» Въ спискѣ Лаврскомъ то же самое
мѣсто нѣ сколько сокращено: «иныхъ не възмогохомъ прѣвѣсти за нее неудобъ по-
знаваемою рѣчю писани быша, ниже пакъ именовахомъ здѣ, довольно бо есть нам
наказание отъ Саракинъ и еже правда Хртильаньская неразумѣющихъ по истинѣ
Бога, но ослѣпленныхъ суетою, еже прешбидѣ стына цркви и домы ихъ.»

205

времень и доселѣ, что зовутся богомольцы и весь поповскій чинъ, тѣмъ не надобѣ ни которые пошлины: занеже самому Богу молятся за насъ и за наше племя въ родъ и родъ, и молитву воздаютъ, такъ моляя, Оеогноста митрополита царь пожаловалъ, со алою тамюю ярлыкъ даłъ.» Какъ въ синтаксисѣ много монголизмовъ, такъ въ слогѣ ярлыковъ много руссизмовъ, выражающихъ понятія христіанскія. Слова ярлыка: «да будетъ тому худо», переводчикъ замѣнилъ словами: «во грѣсѣхъ да будетъ»; къ началу ярлыка: «Вышняя Бога силою» прибавилъ: «и вышняя Троицы волею», и пр. ¹). Подобныя руссизмы весьма естественны въ опытѣ, относящемся къ періоду литературы, въ которомъ не считалось необходимостью наблюдать тонкое отличіе въ способѣ выраженія описываемыхъ лицъ. Въ памятникахъ XIV или XV вѣка какой нибудь Мамай, говоря о предметахъ христіанскаго міра, употребляетъ выраженія христіанскія, и тотъ же самый Мамай о своихъ собратахъ отzывается такими укоризненными словами, какими могли говорить о нихъ только враги ихъ — христіане. Въ сказаніи о побоищѣ на Дону приводится слѣдующее воззваніе Мамая: «поидемъ на Русскую землю, церкви Божія попалимъ огнемъ, законъ ихъ погубимъ, а кровь христіанскую проліемъ.» Въ томъ же сказаніи говорится, что Мамай, услышавъ о приходѣ князя Димитрія, «рече княземъ своимъ темнымъ: двигнемся всею силою моею темною и станемъ у Дону», и мн. др. ²).

Собственно для способа объясненія предковъ нашихъ съ народами западной Европы также нѣтъ положительныхъ указаній въ лѣтописяхъ. Лѣтописцы болѣе старались сообщить то, о чемъ бывали совѣщанія у насъ съ иностранцами, нежели то, на какомъ языкѣ происходили они. Изъ западныхъ народовъ, кромѣ соцлеменныхъ намъ Чеховъ и Поляковъ, древніе памятники чаще другихъ упоминаютъ Венгерцевъ, Шведовъ, Нѣмцевъ. Многіе Венгерцы избирали Русь мѣстомъ жительства. У князя Бориса слугою и любимцемъ былъ Венгерецъ по имени Георгій. Въ стѣнахъ древней Русской обители подвизался Вен-

1) О достовѣрности ханскихъ ярлыковъ, В. Григорьева, Москва, 1842, стр. 98—105.

2) Полное собрание Русскихъ лѣтописей, VI, стр. 90 и 93.

206

М. И. СУХОМЛИНОВА,

герецъ, извѣстный подъ именемъ Моисея Угрина. Сношенія
Венгровъ съ Русью имѣли такія причины и характеръ, что
обойтись безъ словеснаго сообщенія было не возможно. Короли
Венгерскіе дѣятельно слѣдили за событиями Руси, часто вступали
въ переговоры съ нашими князьями, искали приверженцевъ себѣ
между Русскими. Такъ король Венгерскій Бела стал-
рался вступить въ союзъ съ княземъ Галицкимъ Даніиломъ, и
для этой цѣли искалъ содѣйствія митропалита Кирилла II, убѣ-
дивъ его отправиться въ Грецію черезъ Венгрію, и т. п. Сноше-
нія со Шведами всѣ такого рода, что для нихъ необходимо
было знаніе языка, на коемъ обѣ стороны предъявляли свои
желанія. Лѣтописи говорятъ о совѣщаніяхъ Русскихъ со Шве-
дами на съѣздахъ, назначаемыхъ съ различными цѣлями. Между
другими находится извѣстіе, показывающее, что въ половинѣ
XIV вѣка Шведы желали даже имѣть богословскій диспутъ съ
Русскими, подобно тому, какъ спустя почти четыре вѣка же-
лали этого богословы Сорбоннскіе. Новгородская лѣтопись го-
воритъ, что Магнусъ, король Свѣйской земли, прислалъ къ Нов-
городцамъ съ такимъ предложеніемъ: пошлите на съѣздѣ своихъ
философовъ (sic), а я пошли своихъ, чтобы переговорили о Вѣрѣ.
Я хочу слышать, какая вѣра будетъ лучше; если ваша, то я
пойду въ вашу; если наша, то вы идите въ нашу; и «будемъ
всі за единъ человѣкъ.» Тогда владыка Новгородскій, посад-
никъ, тысяцкой и всѣ Новгородцы по совѣщаніи отвѣчали
Магнусу: если хочешь узнать, какая вѣра лучше, пошли въ
Цареградъ къ патріарху, ибо мы отъ Грековъ приняли вѣру, и
не желаемъ спорить о ней съ тобою, а «коя будетъ обида межю
нами», о томъ шлемъ къ тебѣ на свѣздѣ, и послали Новгородцы
Аврама тысяцкаго, Кузму Твердиславля и иныхъ бояръ"). Если
предлагали преніе о вѣрѣ, значитъ были увѣрены, что есть зна-
токи языка, избираемаго для преній, а отправленіе Новгород-
цевъ на съѣздѣ показываетъ, что переговоры между Русскими
и Шведами были обычны.

Подобно Шведамъ, лѣтописи упоминаютъ о ихъ сонлемен-
никахъ, Нѣмцахъ, часто имѣвшихъ переговоры съ Русскими; но

*) Полное собрание Русскихъ лѣтописей; III: Новгородск. 1-я льсь, стр. 83.

207

О языке их также н е тъ опредѣ лительныхъ свидѣ тельствъ. Еще въ первой половинѣ ХІІІ вѣ ка Русскіе заключали договоры съ Нѣ мцами. Смоленскій князь отправилъ пословъ своихъ въ Ригу и Готландію, и цѣ лью посольства было: «утверживати миръ, а разлюбье на сторону отверечи, которое было межи Нѣ мци и Смолнянью», чтобы добросердье стояло до вѣ ка, а князю любо было бы, и Смолнянамъ, и Рижапамъ, и всѣ мъ Нѣ мцамъ, ходящимъ по Восточному морю (Ost-See — Балтійскому морю). Въ договорѣ Русину вмѣ нено въ обязанность имѣ ть свидѣ телей при рѣ шеніи спорнаго дѣ ла, и дозволено идти на общий судъ — въ Ригѣ и на Готскомъ берегѣ ¹). Съ ХІІІ вѣ ка сношенія съ Нѣ мцами не прекращались. Эти сношенія ковсе не были случайными, а напротивъ того могли содѣ йствовать даже знакомству иностранцевъ со внутреннимъ бытомъ Россіи. Такъ, между прочимъ, Нѣ мцы хорошо знали народную любовь Русскихъ къ гаданьямъ, и рѣ шились избрать ее политическою мѣ рою. Когда царь Иванъ Васильевичъ возвратился съ похода, говоритъ лѣ топись, тогда пришли Нѣ мцы, собравшись изъ за морья, и Литва изъ Польши; къ царю прислали Нѣ мца, лютаго волхва Елисея, и «бысть ему любимъ, въ приближеніи... на Русскихъ людей царю возложи свѣ рѣ пство, а къ Нѣ мцамъ на лю бовь преложи.» Безбожные узнали своими гаданіями, что имъ быть бы разоренными до конца, и прислали злаго еретика, ибо «Рускіе люди прелестни и падки на волхвованіе» ²). Это извѣ стіе относится уже къ XVI вѣ ку, и въ этомъ только столѣ тіи является точное свидѣ тельство о томъ, что переговоры съ Нѣ мцами произ ходили иногда и безъ переводчиковъ. Отсюда можно сдѣ лать за ключеніе и о времени предшествовавшемъ, о промежуткѣ съ ХІІІ по XVI столѣ тіе. Любопытное указаніе принадлежитъ иностранному путешественнику. Въ описании путешествія Ганса Кобенцля (Haus Kobenzl von Proseg) и Принтца (Daniel Printz von Buchau), пословъ императора Нѣ мецкаго Максимилиана II, говорится о дан ной имъ аудіенціи: послы получили отвѣ тъ (25 января 1576 г.) касательно цѣ ли своего посольства отъ великокняжескихъ со-

1) Русскія достопамятности, часть II, стр. 245 — 273.

2) Полное собрание Русскихъ лѣ тописей; IV: Псковская 1-я лпсь, стр. 318.

208

М. И. СУХОМЛИНОВА,

вѣтниковъ (дьяковъ), съ которыми они объяснялись частью при помощи переводчиковъ, частью непосредственно ¹). На другой день также происходило совѣщаніе пословъ съ боярами. Какой языкъ употребляли отчасти при совѣщаніяхъ, Принтцъ не говоритъ; но есть вѣроятность полагать, что Нѣмецкій, а не Русскій. Хотя Принтцъ, какъ житель Богеміи, и могъ достаточно понимать Русскій языкъ, а Кобенцль и писалъ даже на одномъ изъ Славянскихъ нарѣчій, какъ видно изъ описанія путешествія, составленнаго имъ для друга своего Николая Драиковича на Иллирскомъ или Кроатскомъ языкѣ (lingua Illyrica seu Croatica); однако постоянное присутствіе толмачей при этихъ послахъ показываетъ, что имъ трудно было объясняться непосредственно на Русскомъ языкѣ. Намѣреніе же Ioanna IV ввести преподаваніе Нѣмецкаго языка въ Русскихъ училищахъ, о которомъ скажемъ ниже, и дѣятельныя сношенія съ Германією указываютъ на возможность переговоровъ съ Русскими на Нѣмецкомъ языкѣ ²).

Исчислять всѣ историческія свидѣтельства о сношеніяхъ нашихъ съ иностранцами было бы несообразно съ нашею цѣлью; но сличеніе этихъ свидѣтельствъ, въ самомъ значительномъ объемѣ, ведетъ къ тому результату, что древняя Русь представляла довольно обширное поле для знакомства съ иностранными языками.

При этомъ нельзя не замѣтить различія, представляемаго двумя половинами Европы: между тѣмъ какъ одна изъ нихъ, именно Россія, совмѣщала въ себѣ разноплеменныхъ обитателей, постоянныхъ или только временныхъ, другая населена была народами преимущественно одного Кельто-Нѣмецкаго племени; какъ исключеніе явилось между ними племя Чудское, не ролственное имъ ни по крови, ни по языку; но эти же самые Угры или Мадьяры черезъ Русь проходили на западъ и со-

¹) Kritisch-literärische Uebersicht der Reisenden in Russland, von Adelung. I, 306. Аделунгъ приводитъ мѣста изъ путешествія по рукописамъ, хранящимся въ Вѣнѣ. Въ нихъ сказано, что послы говорили съ нашими дьяками «thaills durch die dollmätschen, die gleichwoll sehr vngeschikht vnd vntauglich Leuth seyn, vnd thaills selbst mündlich.»

²) Kritisch-literärische Uebersicht der Reisenden in Russland bis 1700 von Adelung, I, 293 — 294.

209

племенники ихъ остались нашими вѣчными сосѣдями на сѣ-
веро-западѣ; слѣдовательно у Русскихъ было и больше причинъ
и больше случаевъ къ знакомству съ языками различныхъ на-
родовъ, съ коими необходимо было объясняться. Въ осталь-
ной же Европѣ ни одинъ народъ, кажется, не имѣлъ такихъ
разнородныхъ сношеній, и потому, естественно, не располагалъ
такими средствами къ узнанію иностранныхъ языковъ. Не
смотря на то, что Русь отвсюду открыта была чуждому влія-
нію, которое могло бы отразиться и въ языке, это вліяніе не
проникло въ глубину народнаго быта; оно не заставило забыть
и языке Русскій, который оставался постоянно господствую-
щимъ для всѣхъ классовъ Русскаго народа во всѣ періоды на-
шей древней исторіи. Совершенно противоположное явленіе ва-
димъ въ западной Европѣ: немного иностранныхъ языковъ из-
вѣстно было каждому изъ ея народовъ, и изъ этихъ немногихъ
одинъ оказываетъ вліяніе до того рѣшительное, что въ нѣкото-
рыхъ странахъ вовсе вытѣсняетъ даже родной языкъ изъ об-
щаго употребленія, по крайней мѣрѣ въ нѣкоторыхъ классахъ.
Этотъ чужой языкъ, господствовавшій въ средніе вѣка и позд-
нѣе на противоположныхъ концахъ западной половины Европы,
былъ языке Французскій. Онъ проникалъ не только въ сопле-
менную Франціи Португалію, но и въ Польшу и даже въ Вен-
грію вмѣстѣ съ восшествіемъ на престолъ этихъ земель прин-
цевъ Французскаго происхожденія; онъ былъ распространенъ и
въ Швейцаріи, и въ Бельгіи, и въ Королевствѣ Обѣхъ Сици-
лий, и въ Греціи"). Особенно любопытно преобладаніе Фран-
цузскаго языка у народовъ, рѣзко отличающихся отъ Францу-
зовъ по условіямъ своего быта и характеру, именно у Англи-
чанѣ и Нѣмцевѣ. Въ Англіи Французское вліяніе, начавшись
съ ХІ вѣка, съ эпохи Вильгельма Завоевателя, дѣствовало на
языкъ до того сильно, что, по замѣчанію извѣстнаго лингвиста
Фукса, оно проникло весь составъ языка, обнаруживаясь и въ
произношеніи, и въ словообразованіи, и въ самомъ расположеніи
словъ. Хотя съ 1362 года Англійскій языкъ признанъ мини-

*) Origine et formation de la langue française, par A. de Chevallet. I partie. Paris, 1853. Prolégomènes. p. 39 — 40.

УЧ. ЗАП. — К. І.

14

210

М. И. СУХОМЛИНОВА,

стративнымъ, однако и до сихъ поръ въ языкѣ Англійской ад-
министраціи сохраняются слѣды Французскаго вліянія; такъ
королевское утвержденіе выражается словами: La Reyne le voet
(veut) и т. п. Въ Германіі еще въ XIII столѣтіи Французскій
языкъ сдѣлался языкомъ образованности и воспитанія: въ
высшихъ кругахъ общества преподаваніе дѣтямъ учебныхъ
предметовъ происходило на Французскомъ языке и само вос-
питаніе ввѣряемо было преимущественно Французамъ"). И такъ
Германія XIII вѣка представляла въ отношеніи условій образо-
ванности то же самое явленіе, какое обнаруживается въ Рос-
сіи въ XVIII столѣтіи и противъ котораго постоянно дѣйсто-
вала у насъ литература въ лицѣ своихъ достойнѣйшихъ пред-
ставителей, весьма несходныхъ между собою по духу и значе-
нію своей литературной дѣятельности, но сходившихся въ
одной идее — въ признаніи существенныхъ правъ народности
въ дѣлѣ общественнаго образованія, словесности и языка.

Знакомясь дома съ языками иностранцевъ, издавна по-
сѣщавшихъ гостепріимную Россию, предки наши и сами пред-
принимали отдаленные путешествія, слѣдствіемъ коихъ было,
по крайней мѣрѣ для нѣкоторыхъ, и знакомство съ языкомъ
посѣщаемой страны. Многіе изъ нашихъ путешественниковъ
описывали свой путь, и любопытныя записки путешествій ха-
ракятся въ значительномъ количествѣ списковъ; пятнадцать изъ
нихъ изданы г. Сахаровымъ во второмъ томѣ «Сказаній Рус-
скаго народа», подъ названіемъ: «Путешествія Русскихъ лю-
дей»; къ нимъ присоединена и легенда о путешествіи Полоцкой
княжны Евфросиніи въ XII вѣкѣ. Изъ этого числа восемь путе-
шествій совершено въ Іерусалимъ, три въ Константинополь, два

*) Adenès le Roi (rod. 1240) въ своемъ стихотвореніи Berte aux grands pieds
говорить:

Tout droit à celui temps que je ci vous devis
Avoit une coustume ens le Tyois païs
Que tout li grant seignor, li conte e li marchis
Avoient, entour aus, gent françoise tous-dis
Pour apprendre francois leur filles et leur fils, etc.

См. Die Romanischen Sprachen in ihrem Verhältnisse zum Lateinischen von August Fuchs. Halle. 1849. стр. 107—109.

211

ВЪ Китай, одно въ Индію и одно въ Италію. Цѣль первыхъ чисто религіозная, и потому особенное вниманіе обращено въ нихъ на описаніе мѣстностей, ознаменованныхъ священными для христіанства воспоминаніями, и тѣхъ явленій, которыя наиболѣе поражали набожное чувство паломниковъ, какъ то: чудесное снисшествіе «святаго свѣта» и т. п. Другое значеніе для путешественниковъ имѣли такія страны, какъ Индія или Китай; не давая пищи религіозному настроенію, онѣ возбуждали интересъ новостью и оригинальностью быта своихъ жителей, устройствомъ городовъ и селъ, самою внѣшнею природою. Все это въ равной степени привлекало вниманіе нашихъ путешественниковъ, какъ видно по ихъ путевымъ замѣткамъ, въ коихъ упоминается одно за другимъ, и о мѣстоположеніи города, и объódеждѣ жителей, и о съѣстныхъ припасахъ, и о рѣдкихъ животныхъ, и т. и. Въ этой пестрой смѣси впечатлѣній попадаются замѣтки и о языке видѣнныхъ народовъ; но большею частью онѣ состоять изъ нѣсколькихъ словъ, въ родѣ слѣдующихъ, въ путешествіи Байкова въ XVII столѣтіи: «а у Мунгальскихъ людей языкъ съ Калмыками одинъ, а Таъши у нихъ многіе... отъ Иртыша до Мунгальскихъ людей степью межь горъ ходу два дня; степь голая; ни воды, ни корму нѣтъ; а прошедъ то мѣсто живутъ Мунгальцы, людишки добрѣ худы; а житье ихъ самое нужное»; или «а въ томъ Китайскомъ городѣ Какокотанѣ живаютъ Тюбейцы: языкъ у нихъ Мунгальской» и проч. ¹). Всѣхъ богаче извѣстіями о языке отдаленнаго народа путешествіе Тверитянина Атанасія Никитина ²), прибывшаго въ Индію въ

1) Сказанія Русскаго народа, собранныя И. Сахаровымъ, т. II, 1849, книга 8, стр. 127 и 128.

2) Путешествіе Никитина отыскано Карамзинымъ, который и помѣстилъ въ примѣчаніи 629 къ VI тому своей исторіи начало путешествія по рукописи «для примѣра въ слогѣ» и краткое извлеченіе «другими словами», т. е. современнымъ Русскимъ языкомъ. Оно напечатано в專олѣ въ «Софійскомъ Временникѣ», изданномъ Строевымъ, т. II, стр. 145 — 164; въ «Сказаніяхъ Русскаго народа», Сахарова, т. II, кн. 8, стр. 171 — 179; наковецъ въ VI томъ «Польнаго собрания Русскихъ лѣтописей», 1833, стр. 330 — 354. Иностранныя слова иъ путешествіи объяснились также нѣсколько разъ: въ издаиіхъ Сахарова помѣщены объясненія академика Френа; въ Библіотекѣ Главнагсъ Московскаго архива министерства постравшыхъ лѣлъ есть экземпляръ Софійскаго Временника съ объясниемі Ярцова; объяснія, находящіяся въ VI томъ лѣтописей, принадлежать профессору С. Петербургскаго университета Казембеку. Этими послѣдними пользуемся мы въ своихъ указаніяхъ.

212

М. И. СУХОМЛИНОВА,

1468 году, за тридцать лѣтъ до Васко де Гама, и сообщившаго
Русскимъ читателямъ свѣдѣнія о далекомъ краѣ гораздо ранѣе,
нежели познакомились съ нимъ западные Европейцы. Этимъ
знакомствомъ обязаны они Португальцамъ, распространившимъ
въ Европѣ свѣдѣнія объ Индіи уже въ XVI вѣкѣ. Извѣстія, со-
общенныя Никитинымъ, заключаются въ отдѣльныхъ словахъ
и въ нѣлыхъ фразахъ языка Индійскаго, какимъ онъ былъ въ
XV столѣтіи, когда, сохраняя кое-какіе слѣды своего перво-
образа, Санскрита, онъ былъ подавленъ вліяніемъ Арабскимъ,
Персидскимъ и въ особенности Татарскимъ. Слова и фразы
иностранныя стоять у Никитина рядомъ съ Русскими, а не со-
ставляютъ отдѣльнаго сборника, коего первый и незначитель-
ный образецъ явился въ Европѣ гораздо позднѣе: его составилъ
спутникъ Магеллана, Пигафетта. Замѣчательно, что, приводя
иностранныя выраженія, Никитинъ удерживаетъ Русскія мѣсто-
именія и частицы. Многія Индійскія реченія записаны имъ, по
минѣнію знатоковъ, «довольно вѣрно»; встрѣчающіяся же не-
вѣрности рѣшительно неизбѣжны при всѣхъ опытахъ подобнаго
рода. Вмѣсто киларсень у Никитина записано кыларесенъ, вмѣсто
Мохеммедо дини — Маметьдени, вмѣсто селяхъ микюнедь — суляхъ
ликунпитъ, и проч.; но множество примѣровъ доказываютъ, какъ
трудно уловить въ точности звуки чужаго языка при произноше-
ніи, и лучшимъ оправданіемъ нашему путешественнику слу-
жатъ попытки всѣхъ другихъ Европейскихъ путешественни-
ковъ: одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ между ними, Кукъ,
утверждаетъ, что рѣдко удавалось двумъ его спутникамъ за-
писать однѣми и тѣми же буквами, не только гласными, но даже
и согласными, одно и то же слово, произносимое обитателями
Полинезіи. Никитинъ говорить между прочимъ о брошенныхъ
дѣтяхъ жителей Индостана, порода которыхъ, какъ кажется,
доставила имъ прозваніе обезьян*): «ины Гондустанци тѣхъ

*) Нашъ путешественникъ называетъ ихъ положительно обезьянами; но по его же описанию видно, что дѣло идетъ о людяхъ, а вовсе не о животныхъ «А обезьяны то тѣ — говорить онъ — живутъ по лѣсу, да у нихъ ееть князь обезьянъ скый, да ходить ратію своею, да кто ихъ заимаетъ и они ся жалуютъ князю своему, и онъ посылаетъ на того свою рать, и они пришедъ на градъ и дворы разволяють и людей побывать; а рати ихъ сказываютъ вельміи много, и языки ихъ есть свои, а дѣтей родать много; да которой родится не въ отца, не въ матерь,

213

имають да учать ихъ всякому руководѣлью, а иныхъ продають
ночи, чтобы възадъ не знали побѣжати, а иныхъ учатъ базы
миканетъ», и здѣсь цѣлую Персидскую фразу: бази микюнедѣ,
что значитъ играетъ, таничетъ и т. п., нашъ путешественникъ
принялъ за одно существительное имя бази, т. е. игра. Принятіе
цѣлаго предложенія за одно слово весьма легко могло бы слу-
читься при усильной даже заботливости автора о вѣрной пере-
дачѣ иностранныхъ словѣ, чему доказательствомъ служать
также примѣры другихъ, позднѣйшихъ Европейскихъ путе-
шественниковъ, которые весьма часто впадали въ ту же не-
вольную ошибку: если они, желая узнать отъ дикаря, какъ на
его языкѣ слово ходить, указывали на ходившаго, то получали
въ отвѣтѣ: онъ ходить; если же для этого сами начинали хо-
дить, то дикарь говорилъ: ты ходишь и т. д. *) Словомъ, не льзя,
кажется, не согласиться, что нашъ путешественникъ XV вѣка
познакомился съ языкомъ Индостана по крайней мѣрѣ на
столько, на сколько можно было познакомиться любознатель-
ному человѣку, прибывшему въ неизвѣстную страну совер-
шенно съ другими цѣлями и притомъ не на долгое время.

ини тѣхъ мечють по дорогамъ» (стр. 335). Повѣрье о народѣ-обезьянахъ могло со-
храляться въ Индіи въ XV вѣкѣ, восходя къ глубокой древности. Въ Рамаянѣ раз-
сказывается о дружбѣ Рамы съ Гануманомъ, «княземъ обезьянь, лѣснымъ чело-
вѣкомъ», и о союзѣ, заключенномъ на священной горѣ между Рамою и Сугривою,
другимъ «княземъ обезьянь, великодушымъ лѣснымъ человѣкомъ.» Одинъ Фрак-
цузскій писатель, сообщая любопытныя свѣдѣнія о бытѣ и литературѣ Негровѣ,
говорить: «Les livres sacrés du brahmanisme racontent que Roma, après avoir vaincu
en bataille rangée le peuple singe, l'expulsa du continent et lui abandonna par un so-
lennel traité une partie de l'île de Ceylan. Il ne serait pas impossible que ces singes
guerriers et diplomates soient tout simplement les nègres (Les moeurs et la litté-
rature nègres, par Gustave d'Alaux. Revue des deux mondes. 1832. Tome XIV. 4 li-
vraison). Источникомъ преданія о загадочномъ народѣ могъ послужить самый
вѣшній видъ черныхъ людей извѣстнаго племени, который тѣмъ живѣе могъ дѣй-
ствовать на воображеніе народа, и породить цѣлый рой чудесныхъ разсказовъ.
Вирей предполагалъ сродство Готтентотовъ съ павіанами, породою обезьянь; въ
XVIII вѣкѣ разсуждали серьезно о возможности перехода изъ обезьяны въ чело-
вѣка и обратно, а у Деламетри встрѣчается навпаяя догадка, что продолговатая
форма носа у человѣка зависить отъ того, что люди произошли отъ породы
обезьянь, подверженной насморку.

*) *Balbi, Atlas étnographique du globe. Introduction. Discours préliminaire.*
p. СШ — CIV etc.

214

М. І. СУХОМЛИНОВА,

Если не многимъ обстоятельства дозволяли, по торговымъ видамъ и еще менѣе по одному любопытству, предпринимать далекія путешествія, и, живя на чужбинѣ, узнавать чужіе языки, то внутри Россіі было много замѣчательныхъ людей, обрекавшихъ себя на подвиги миссіонеровъ, и съ этою цѣлью изучавшихъ языкъ народа, какъ единственный и вѣрный проводникъ убѣжденій. Исторія не богата извѣстіями о трудахъ этихъ достопамятныхъ подвижниковъ; но и сохраниліяся извѣстія показываютъ, что мысль о водвореніи истинной Вѣры одушевляла постоянно многіе умы въ древней Руси, и средства, употреблявшіяся нашими миссіонерами, были вполѣ достойны и людей истинно образованныхъ, и самой святости дѣла: на это мы имѣемъ доказательства неоспоримыя. Начиная съ Х столѣтія, съ крещенія Руси при св. Владимірѣ, отъ каждаго вѣка осталось нѣсколько именъ или подвиговъ этого рода, записанныхъ современниками. Между распространителями Вѣры были и люди обленные свѣтскою властію, какъ было это и въ западной Европѣ; но по большей части лица духовныя трудились на этомъ попришѣ. Въ XII вѣкѣ преп. Герасимъ изъ Кіева переселился на далекій сѣверъ, основалъ обитель близъ торговаго мѣстечка Во логды и тридцать лѣтъ проповѣдывалъ христіанскую Вѣру ¹). Въ XIII вѣкѣ миссіонеры наши подчинили своему вліянію даже нѣкоторыхъ изъ Монголовъ, и, какъ видно, довольно скоро послѣ грознаго нашествія; ибо въ 1261 году образовалась въ ордѣ епархія и нашъ митрополитъ Кириллъ II поставилъ епископа въ ханской столицѣ, Сараѣ ²). Въ XIV вѣкѣ знаменитый Пермскій епископъ св. Стефанъ просвѣтилъ жителей Пермской области, изобрѣлъ имъ письмена и перевелъ на ихъ языкъ чте нія изъ Евангелія и Апостола, Псалтырь, Пареміи. Въ XVI вѣкѣ архимандритъ Ееодоритъ, тотъ самый, который привезъ изъ Константинополя благословеніе Ioannu IV на принятіе титула царя, обратилъ въ христіанство Лапландцевъ (до рѣки Туломы), также изобрѣлъ письмена и перевелъ на Лапландскій языкъ

¹) Исторія Русской Церкви. Періодъ первый. Харьковъ, 1849, стр. 37 – 38.

²) Прибавленія къ твореніямъ Святыхъ Отцевъ. Часть І. Москва, 1843, стр. 419.

215

Евангеліе"). И много другихъ дѣятелей можно присоединить
къ этому числу. Изъ нихъ нѣкоторые обращали народы со-
племенные, слѣдовательно обходились безъ изученія иностран-
наго языка: такъ на своемъ родномъ языкѣ св. Кукша могъ
проповѣдывать у нашихъ соплеменниковъ Вятичей, которые
происходили «отъ Ляховъ», по замѣчанію Нестора; но мно-
гимъ необходимо было изучать языкъ просвѣщаемаго народа
для успѣшнаго достиженія своей цѣли. Миссіонеры наши
не только поставляли себѣ въ обязанность это изученіе, но и
вообще приготовлялись къ своему дѣлу съ такимъ усердіемъ,
такими просвѣшенными трудами, которые удовлетворяютъ са-
мымъ взыскательнымъ требованіямъ образованности гораздо
позднѣйшей. Доказательствомъ служитъ исторія св. Стефана,
сохранившаяся, по счастію, съ нѣкоторыми подробностями, въ
извѣстіи, современномъ описываемому лицу. Готовясь къ своему
подвигу, св. Стефанъ прежде всего глубоко изучалъ Священное
Писание; потомъ, не довольствуясь Славянскимъ переводомъ,
принялся за изученіе Греческаго языка; вмѣстѣ съ тѣмъ съ
особеннымъ вниманіемъ вникалъ въ свойства знакомаго ему на
родинѣ языка Зырянъ, чтобы надлежащимъ образомъ передать
на немъ истины святой Вѣры. Вооружившись такимъ запасомъ
знаний, онъ перевелъ на Зырянскій языкъ все, что нужно было
для успѣшнаго начала проповѣди, и при переводѣ руководство-
вался постоянно и Славянскимъ и Греческимъ текстами. По
окончаніи всѣхъ этихъ предварительныхъ работъ, св. Стефанъ
отправился, какъ миссіонеръ, къ мѣсту избраннаго служенія.
Лучшаго приготовленія нельзя требовать отъ миссіонера ка-
кого бы то ни было вѣка, какъ нельзя требовать и лучшихъ
мѣръ во все время проповѣди. У св. Стефана она отличалась въ
полномъ смыслѣ слова духомъ вѣры и любви, и ознаменована
учрежденіями, дѣлающими честь его уму и образованности: онъ
заводилъ для дѣтей Зырянъ училища, взрослымъ раздавалъ, по
строгому выбору, духовныя должности, такъ что въ основанной
имъ обители при немъ и нѣсколько столѣтій послѣ его смерти

*) Словарь историческій о бывшихъ въ Россіі писателяхъ духовнаго чина; т. II, 1827, стр. 281.

216

М. И. СУХОМЛИНОВА,

совершалось богослуженіе на туземномъ языкѣ ¹). Невольно всиоминаешь при этомъ другихъ миссіонеровъ и другія мѣры, привимаемыя ими, въ особенности лишеніе обращаемыхъ народовъ права приносить Богу лучшую жертву — слагать хвалу Ему на родномъ языкѣ.... Для сотрудниковъ своихъ св. Стерфанъ основалъ цѣлую обитель ²), разсадникъ Русскихъ миссіонеровъ, которому, быть можетъ, только географическое положеніе помѣшало пріобрѣсти извѣстность и почетъ въ исторіи обще-Европейской пропаганды, составляющей одну изъ важнѣйшихъ вѣтвей въ исторіи Европейской образованности. Не имѣя, къ сожалѣнію, столь же подробныхъ извѣстій о другихъ нашихъ вѣропроповѣдникахъ, мы ограничиваемся замѣчаніемъ, что просвѣщенная ревность всегда отличала ихъ подвиги, которые они предпринимали съ рѣдкимъ самоотверженіемъ, безъ всякихъ эгоистическихъ разсчетовъ, съ однимъ глубокимъ убѣжденіемъ въ святости подвига и его правотѣ передъ Небомъ: въ этомъ удостовѣряетъ насъ свидѣтельство одногоъ изъ самыхъ основательныхъ между иностранцами знатоковъ древне-Русскаго быта, писателя въ высшей степени безпристрастнаго ³).

Кромѣ языковъ, знакомыхъ предкамъ нашимъ по международнымъ сношеніямъ или изучаемыхъ дѣятельными миссіонерами, были языки, знавіе которыхъ служило признакомъ образованности, не будучи въ зависимости отъ какихъ либо вѣшнихъ условій, способствовавшихъ узнавать чужой языкъ, такъ сказать, нечувствительно. Такое значеніе имѣли въ древне-

¹) Исторія Русской Церкви. Періодъ второй. Москва, 1850, стр. 45 — 49.

²) Словарь историческій о Святыхъ, прославленныхъ въ Россійской Церкви. Спб., 1836, стр. 255.

³) Герберштейнъ въ сочиненіи своемъ «Rerum Moscoviticarum commentarii» (Basileae, 1571, стр. 43) говоритъ: Religiosorum praecipua cura existit, ut quoslibet homines ad fidem suam perducant. Monachi heremitaee bonam jam olim idololatrarum partem, diu multumque apud illos verbum Dei seminantes, ad fidem Christi pertraxerunt. Proficiscuntur etiamnum ad varias regiones Septentrionem versus et Orientem sitas, quo nonnisi maximis laboribus, famae ac vitae periculo pervenient, neque inde aliquid commodi sperant, nec petunt: quin huc unicum spectant, ut rem gratam Deo facere, et animas multorum devio errore abductas (morte aliquando doctrinam Christi confirmantes) in viam rectam revocare, ac eos Christo lucrificare queant.

217

Русской образованности языки Греческій, Латинскій и отечесвенный — Русскій.

Самое раннее извѣстіе, приписывающее нѣкоторымъ изъ
Русскихъ князей знаніе Греческаго и Латинскаго языковъ,
относится къ XII вѣку. Это знаніе встрѣчалось преимуще-
ственно въ родѣ Владиміра Мономаха. Такъ о внукѣ его ве-
ликомъ князѣ Михаилѣ Юрьевичѣ имѣемъ извѣстіе, что «онъ
велими изученъ былъ писанію, съ Греки и Латины гово-
рилъ ихъ языкомъ, яко Рускимъ»¹). Правнукъ Владиміра Мо-
номаха князь Романъ Ростиславичъ былъ «велими ученъ вся-
кихъ наукъ, и ко ученію многихъ людей понуждалъ, устроя на
то училища, и учителей, Грековъ и Латинистовъ, своею казною
содержалъ, и не хотѣлъ имѣть священниковъ неученныхъ, и
такъ на оное имѣніе свое истощилъ, что на погребеніе его при-
нуждены были Смольяне сребро и куны давать по изволенію
каждаго, и какъ народъ всѣ его любили, то собрали такое мно-
жество, что болѣе было, нежели въ годъ князю приходило»²).
Изъ такого свидѣтельства можно заключить, что любовь къ
просвѣщенію находила въ XII вѣкѣ общее сочувствіе, а за-
ключеніе должно основываться на достовѣриности свидѣтельства.
Эти и подобныя извѣстія находятся въ севятской лѣтописи, по
названію самого автора, составленной Татищевымъ, который
приводитъ кромѣ того и вѣсколько данныхъ для исторіи Рус-
ской образованности, упоминая объ училищахъ и библіотекахъ
въ древней Руси. Хотя свидѣтельство Татищева никоимъ обра-
зомъ не можетъ равняться по историческому значенію со сви-
дѣтельствомъ Нестора, однако самый способъ составленія свод-
ной лѣтописи Татищевымъ возбуждаетъ довѣріе къ новымъ
указаніямъ, встрѣчающимся на ея страницахъ. При составленіи
своего труда авторъ принялъ за правило «писать тѣмъ поряд-
комъ и нарѣчіемъ, каковыя въ древнихъ (рукописяхъ) находятся,
собирая изъ всѣхъ полнѣйшее и обстоятельнѣйшее въ порядокъ
лѣтъ, какъ они написали, не перемѣняя, ни убавляя изъ нихъ ни-
чего, кромѣ ненадлежащаго къ севятской лѣтописи, яко житія

1) Татищева Исторія Россійская, часть ІІІ, стр. 220.

2) Тамъ же, ІІІ, 238 – 239.

218

М. И. СУХОМЛИНОВА,

Святыхъ, чудеса, явленія, и проч., которыя въ кингахъ церковныхъ обильнѣе находятся, но и тѣ по порядку нѣкоторыя на концѣ приложилъ; такожъ ничего не прибавливалъ, развѣ необходимо нужное для выразумѣнія слово положить, и то отличилъ вмѣстительною»¹). Въ XVIII вѣкѣ, когда, по выраженію Шлецера, сборникъ Татищева былъ оракуломъ всѣхъ читателей лѣтописей, и въ началѣ настоящаго столѣтія, до самаго Карамзина, не сомнѣвались въ истинѣ лѣтописныхъ извѣстій, сообщенныхъ Татищевымъ. Это видно, по отношенію къ занимающему насъ вопросу, и изъ мнѣнія Мусина-Пушкина о всеобщемъ употребленіи въ древней Руси Латинскаго языка, и изъ указанный въ другихъ сочиненіяхъ, между которыми обращаетъ на себя вниманіе «Краткая Российская Исторія, изданная въ пользу народныхъ училищъ Российской Имперіи, 1799 года.» Этотъ учебникъ замѣчателенъ по весьма выгодному о немъ мнѣнію Шлецера, который заимствовалъ изъ него и сдѣлалъ доступными западно-Европейскимъ ученымъ свѣдѣнія о нѣкоторыхъ чертахъ древне-Русской образованности. Передавая вкратцѣ содержаніе учебника въ Геттингенскихъ ученыхъ вѣдомостяхъ, Шлецеръ замѣчаетъ, что авторъ дѣлаетъ извѣстнымъ многое, что доселѣ хранится еще въ рукописныхъ лѣтописяхъ; что его историческая метода вполне современна; что каждый изъ пяти періодовъ разсматриваетъ онъ въ двухъ отдѣленіяхъ, изъ которыхъ одно посвящается обозрѣнію внутренняго состоянія государства. При очеркѣ содержанія втораго періода, отъ Рюрика до нашествія Татаръ, Шлецеръ говоритъ, что въ этомъ періодѣ образованность на Руси была на высшей степени, нежели можно было бы ожидать: были князья, знавшіе Греческій и другіе языки; было училище въ Смоленскѣ, въ которомъ преподавались Греческій и Латинскій языки; была библіотека, состоявшая болотѣ нежели изъ тысячи греческихъ книгъ²), и пр. Такимъ обра-

1) Татищева, Исторія Российская, І, 1768, Предъизвѣщеніе стр. XXIV—XXV.

2) Göttingische Anzeigen von gelehrten Sachen, 1801, na стр. 344—350, помѣщенъ очеркъ содержанія «краткой Российской исторіи», въ которомъ говорится: Der ungenannte Verfasser erzählt aus diesen Zeiten (852—1462) vieles, was nur noch in ungedruckten Annalen liegt. Seine historische Manier ist ganz modern.... Grösser war in diesem, sonst wildem, Zeitraume die Cultur, als man erwartet. Für-

219

зомъ даже въ началѣ ХІХ вѣка критика, въ лицѣ Шлецера, не
отвергала свидѣтельства позднѣйшихъ лѣтописей. Но Карамзинъ
рѣшительно не признаетъ ихъ достовѣрными, и все то, чего нѣтъ
въ древнѣйшихъ спискахъ лѣтописи, называетъ просто вы-
думкою Татищева. Въ повѣствованіи о названномъ нами князѣ
Михаилѣ Юрьевичѣ Карамзинъ считаетъ прибавленіемъ Тати-
шева, что этотъ «великій князь былъ малѣ сухъ, имѣлъ длин-
ную бороду, кудрявые волосы, кривой носъ, говорилъ язы-
комъ Латинскимъ и Греческимъ и никогда не хотѣлъ спорить о
вѣрѣ» *). Какому же изъ свидѣтельствъ двухъ историковъ при-
надлежитъ право истины, и какъ разрѣшать ихъ противорѣчіе?
Путь къ этому рѣшенію и тою и другою стороною указанъ
одинъ и тотъ же: и Татищевъ основываетъ справедливость
своихъ показаній на «древнихъ манускриптахъ», и на древнія же
лѣтописи опирается возраженіе Карамзина; слѣдовательно къ
нимъ и необходимо обратиться. Въ древнѣйшихъ спискахъ лѣто-
писей нашихъ находимъ слѣдующія извѣстія, соотвѣтствующія
двумъ, приведеннымъ нами выше: въ Ипатіевской подъ 1180 го-
домъ: «преставижеся князь Романъ, сынъ Ростиславль, внукъ
великаго князя Мьестислава... сій же благовѣрный князь Ро-
манъ бѣ возрастомъ высокъ, плечима великъ, лицемъ красенъ
и всею добродѣтелью украшенъ, смѣренъ, кротокъ, незлобивъ,
правдивъ, любовь имѣяше ко всимъ и къ братьи своей истѣнь-
ную, нелицемѣрную, страха Божія наполненъ, нищая милуя,
манастырѣ набдя; и созда церковь камену святаго Юана, и
украсивъ ю всѣкимъ строеньемъ церковнымъ и иконы, златомъ
и финиптомъ украшены, память сдѣвая роду своему, паче же и

sten, die Griechisch und andere Sprachen verstehen, die am 1180 in Smolensk eine
Schule anlegen, in welcher griechisch und latein gelehrt wird, die dieser Schule ihre,
aus mehr als 1000, lauter griechischen Bücher bestehende, Bibliothek vermachten und пр.
Этотъ неизвѣстный составитель былъ, по указанію Сопикова, Тимовей Киріакъ
(см. Сопикова Опытъ Российской библиографіи, часть III, стр. 229). Стравно, что
Шлецеръ автору Учебника приписываетъ всѣ открытія, очевидно заимствованныя
у Татищева, отзываясь о послѣднемъ только въ подобныхъ выраженіяхъ: «не любя
сказать, чтобы его трудъ былъ вовсе безполезенъ (выключая I части о Скивахъ
и Сарматахъ и пр.), хотя онъ и совершенно былъ неученъ, не зналъ ни слова по-
Латыни и даже не разумѣлъ ни одного изъ новѣйшихъ языковъ, выключая Нѣ-
мецкаго». Несторъ, перев. Языкова, I, ρΜΓ.

*) Исторія Государства Российскаго, т. III, примѣч. 44 въ концѣ.

220

М. И. СУХОМЛИНОВА,

души своей оставленіе грѣховъ прося; и приложися къ дѣдомъ
своимъ и отцемъ своимъ, и отдавъ общинъ свой долгъ, его же
нѣсть убѣжати всякому роженому» ¹). Въ Лаврентьевскомъ спи-
скѣ подъ 1177 годомъ сказано только: «преставися благовѣрный
и христолюбивый князь Михалко, сынъ Гюргевъ, внукъ Моно-
маха Володимера, въ суботу, заходящю солнцю, іюня мѣсяца
въ 20 день, на память святаго отца Мееодья; и положиша и
у святое Богородици Золотоверхое въ Володимери, юже бѣ
создалъ братъ его Андрѣй» ²). Сравнивая эти извѣстія съ тѣми,
которыя приведены у Татищева, легко замѣчаешь ихъ несход-
ство и также легко склоняешься къ мысли, не есть ли все то,
чего недостаетъ въ древней лѣтописи, произвольное дополненіе
позднѣйшаго составителя? Но здѣсь рождается вопросъ: въ ка-
кой мѣрѣ можно руководствоваться авторитетомъ древней лѣто-
писи? Все сообщаемое ею принадлежить, безспорно, къ числу
достовѣрнѣйшихъ сказаній, уцѣлѣвшихъ отъ древности; но от-
сюда никакъ не слѣдуетъ, что молчаніе ея о какомъ либо со-
бытіи даетъ намъ право заключать, что этого события не было
на самомъ дѣлѣ. Иначе, основываясь на томъ, что въ древней
лѣтописи годы 998 и 999 оставлены безъ означенія событий,
а подъ 1001 годомъ записано только: «преставися Изяславъ,
сынъ Володимеръ», намъ пришлось бы заключить, что въ 1001 г.
только и случилось, что умеръ Изяславъ Владиміровичъ, а въ
998 и 999 вовсе ничего не было въ Русской землѣ. Такой вы-
водъ слишкомъ наивентъ; вѣрный же выводъ состоитъ въ томъ,
что въ теченіе трехъ лѣтъ, кромѣ смерти князя Изяслава, не
произошло ничего такого, что лѣтописецъ, по своему взгляду
на вещи, считалъ бы особенно замѣчательнымъ и необходи-
мымъ для помѣщенія въ лѣтопись сообразно съ ея общимъ ха-
рактеромъ. Отсюда прямой переходъ и къ заключенію о раз-
сматриваемомъ нами вопросѣ. Съ такимъ же правомъ мы мо-
жемъ заключить, что древній лѣтописецъ потому не упомянулъ
о знаніи нашими князьями древнихъ языковъ, что не считалъ
этого обстоятельства особенно замѣчательнымъ, а извѣстія

1) Полное собрание Русскихъ лѣтописей, т- II, стр. 123.

2) Тамъ же, І, 161.

221

О немъ вполнѣ сообразнымъ съ цѣлью своего труда. Не вдаваясь въ предположенія, почему подобное явленіе могло казаться незамѣчательнымъ, скажемъ только, что лѣтописецъ XII вѣка могъ руководствоваться совершенно тѣмъ же основаніемъ, какъ и преп. Несторъ, неупомянувшій о знаніи пяти языковъ Всеволодомъ при исчисленіи разнообразныхъ достоинствъ этого князя. Вотъ что говоритъ преп. Несторъ при извѣстіи о кончинѣ Всеволода Ярославича, подъ 1193 годомъ: «сій бо благовѣрный князь Всеволодъ бѣ издѣсьска боголюбивъ, любя правду, набдя убогыя, въздая честь епископомъ и презвутеромъ, излиха же любяше черноризци, подаяше требованье имъ; бѣ же и самъ въздержася отъ пьяньства и отъ похоти»"). Отзывъ Нестора о Всеволодѣ напоминаетъ отзывъ позднѣйшаго лѣтописца о Романѣ Ростиславичѣ. Не смотря на то, что Несторъ пропустилъ весьма важное, съ современной намъ точки зрѣнія, извѣстіе объ образованности Русскаго князя въ XI столѣтіи, свидѣтельство о ней поученія Мономахова нисколько не теряетъ своей достовѣрности.

Такимъ образомъ авторитетъ древней лѣтописи имѣетъ въ настоящемъ случаѣ только отрицательное значеніе: не доказывая дѣйствительности, лѣтопись не отвергаетъ возможности значія извѣстными князьями древнихъ языковъ. Но та же самая лѣтопись, не называя именъ, сообщаетъ извѣстія, доказывающія, что были въ древней Руси знатоки Греческаго языка. Изученіе его вызываемо было и требованіями религіозными, и характеромъ образованности, проникнутой религіознымъ началомъ, и безпрестанными сношеніями съ Греціею по причинамъ весьма разнообразнымъ. Знаніе же Латинскаго языка было слѣдствіемъ сношеній съ западною Европою, въ которой онъ былъ языкомъ Вѣры и становился маю по малу языкомъ образованности. Чѣмъ болѣе образованность Русская сближалась съ западно-Европейскою, тѣмъ сильнѣе и сильнѣе становилось расположеніе къ языку Латинскому: поэтому цвѣтущая пора для него настала у насъ въ XVI и особенно въ XVII столѣтіи. Въ вѣкахъ же предшествовавшихъ число знатоковъ Греческаго язы-

*) Полное собрание Русскихъ лѣтописей, І, 92.