- 5 -

скаго, за горами Рпфейскими, въ счастили-
вомъ спокойствіи, въ странахъ мирныхъ
п веселыхъ, гдѣ бури и страсти непозвѣст-
ны; гдѣ смертные питаются сокомъ цвѣ-
товъ и росою, блаженствуютъ нѣсколько
вѣковъ, и пасытлись жизнію, бросаются въ
волны морскія⁴).

Наконецъ сіе пріятное баснословіе усту-
піло мѣсто действительнымъ историче-
скимъ познаніямъ. Вѣковъ за пять пли бо-
лѣе до Рождества Христова Греки завели
селенія на берегахъ Черноморскихъ. Оль-
вія, въ 40 верстахъ отъ устья Анѣпров-
скаго, построена выходцами Мплетскими
еще въ славныя времена Мидійской Импе-
рии, называлась счастливою отъ своего
богатства, и существовала до паденія Рима;
въ благословенный вѣкъ Траяновъ обра-
зованные граждане ся любили читать Пла-
тона, и зная напзусть Иліаду, пѣли въ
битвахъ стихи Гомеровы. Напиткаея п
Фанагорія были столпцами знаменитаго
Царства Воспорскаго, основаннаго Азіат-
скими Греками въ окрестностяхъ Кимме-
рійскаго Пролива. Городъ Танапъ, гдѣ
пынѣ Азовъ, припілежалъ къ сему Цар-
ству; но Херсонъ Таврическій (коего на-
чало непозвѣстно) хранілъ вольность свою
до временъ Митридатовыхъ (5). Сіи при-
щельцы, имѣя торговлю и тѣсную связь
съ своими едноземцами, сообщили имъ

Посе-
шенцы
гречес-
скіе.
Ольвія.

Панти-
капея и
Фанаго-
рія.

Тана-
пысъ.
Хер-
сонъ.

— 6 —

вѣрныя географическія свѣдѣнія о Россіи южной, и Геродотѣ, писавшій за 445 лѣтъ до Рождества Хрпстова, предалъ намъ оныя въ своемъ любопытномъ твореніи.

Киммеріане, древнѣйшіе обитатели ны-
нѣшнихъ Губерній Херсонской и Екате-
ринославской — вѣроятно, единоплемен-
ные съ Германскими Цимбрами (6) — за
100 лѣтъ до временъ Кировыхъ былъ из-
гнаны изъ своего отечества Скибами или
Сколотами, которые жили прежде въ вос-
точныхъ окрестностяхъ моря Каспійска-
го, но вытысленные оттуда Массагетами,
перешли за Волгу, разорились послѣ вели-
кую часть южной Азіи и наконецъ утвер-
дились между Истромъ и Танапсомъ (Ду-
наемъ и Дономъ), гдѣ сильный Царь Пер-
сіндій, Дарій, напримеръ хотѣлъ отметить
имъ за опустошеніе Миціи, и гдѣ, гоняясь
за ними въ степяхъ обширныхъ, едва не
погибло все его многочисленное войско (7).
Скибы, называясь разными именами, вели
жизнь кочевую, подобно Киргизамъ ип
Калмыкамъ; больше всего любили свободу;
не знали никакихъ искусствъ, кроме од-
ного: «вездѣ настигать непріятелей, и
«вездѣ отъ нихъ скрываться» (8); одна-
кожь терпѣли Греческихъ поселенцевъ въ
странѣ своей, занимствовали отъ нихъ пер-
выя начала гражданскаго образованія, и
Царь Скиэскій построилъ событіе Ольвіи

-7-

огромный домъ, украшенный рѣзными изобра-
женіями сфинксовъ и грифовъ. — Каллипиды,
смѣсь дикихъ Скиовъ и Грековъ, жили близъ
Ольвіи къ Запалу; Алазоны въ окрестностяхъ
Гиппаниса или Буга; такъ называемые Скиовы-зем-
ледъльцы далѣе къ Сѣверу, на обоихъ берегахъ
Днѣира. Сіи три народа уже сѣяли хлѣбъ, и тор-
говали имъ. На лѣвой сторонѣ Днѣира, въ 14
дняхъ пути отъ его устья (вѣроятно, близъ Кіе-
ва), между Скиовами-земледельцами и кочующими
было ихъ Царское кладбище, священное для на-
рода и неприступное для враговъ. Главная Орда,
или Царственная, кочевала на Востокъ до самаго
Азовскаго моря, Дона и Крыма, гдѣ жили Тавры,
можетъ быть единоплеменники древнихъ Ким-
меріанъ: убивая шпостранцевъ, они приносили
ихъ въ жертву своей богинь-девицы, тѣ Пхорѣуа,
и мысль Севастопольскій, гдѣ существовалъ
храмъ ея, долго назывался Пхорѣису (9). Геро-
дотъ пишетъ еще о многихъ другихъ народахъ
не-Скиевскаго племени: Агаопреахъ въ Седми-
градской области или Транспльваніи, Неврахъ
въ Польшѣ, Андрофагахъ и Меланхленахъ въ
Россіи: жилища последнихъ находились въ 4000
стадіяхъ или въ 800 верстахъ отъ Чернаго моря
къ Сѣверу, въ ближнемъ сосѣдествѣ съ Андро-
фагами; тѣ и другие шптались человѣческимъ
мясомъ. Меланхлены назывались такъ отъ чер-
ной одежды своей. Невры «обращались ежегодно
на несколько мѣсяцевъ въ волковъ:» то есть,
зимою покрывались волчьими кожами. — За До-

Ист. Кар. Т. І.

3

— 8 —

номъ, на стенахъ Астраханскихъ, обитали
Сарматы или Сапроматы; далѣе, среди гу-
стыхъ лѣсовъ, Будины, Гелопы (народъ
Греческаго происхожденія, имѣвшій дере-
ванную крѣпость), — Ирки (¹⁰), Оиссагеты
(славные звѣроловствовъ), а на Востокъ
отъ нихъ Скюскіе обѣглены Орды Царской,
Тутъ, по сказанію Геродота, начинались
каменстыя горы (Уральскія) и страна
Агринпеевъ, людей плюсконосыхъ (вѣроят-
но, Калмыковъ). Досѣль ходили обыкно-
венно торговые караваны изъ городовъ
Черноморскихъ: сѣдственно мѣста были
извѣстны, также и народы, которые гово-
рили семью разными языками. О дальнѣй-
шихъ полюшныхъ земляхъ носился един-
ственно темный слухъ. Агринпеи увѣряли,
что за ними обитаютъ люди, которые
снятъ въ году шесть мѣсяцевъ: чему не
вѣрилъ Геродотъ, но что для насъ по-
нято: долговременныя ночи хладныхъ
климатовъ, озаряемыя въ теченіе нѣсколь-
кихъ мѣсяцевъ одними сѣверными сія-
ніями, служили основаніемъ сей молвы.—
На Востокъ отъ Агринпеевъ (въ Великой
Татаріи) жили Исседоны, которые сказы-
валі, что не далеко отъ нихъ грифы стре-
гутъ золото (¹¹): сіи баспословные грфы
кажутся отчасти историческою истинною,
и заставляютъ думать, что драгоцѣнные
рудники южной Сибири были издревле

СЛУЖБА
ПО
НА
ЧЕХУ

- 9 -

знаемы. Съверъ вообще славился тогда
своимъ богатствомъ и пли множествомъ зо-
лота. Упомянувъ о разныхъхъ Ордахъ, ко-
чевавшихъ на Востокъ отъ моря Каспій-
скаго, Геродотъ пишешь о главномъ па-
родѣ нынѣшнихъ Киргизскихъ степей,
спльныхъ Массагетахъ, пообѣдившихъ
Кира (¹²), и сказываетъ, что они, сход-
ствуя одеждою и нравами съ племенами
Скиэскими, украшали золотомъ шлемы,
поясы, конскіе приборы, и не зная желѣза,
ни серебра, дѣлали палицы и копья изъ
мѣди.

Что касается собственно до Скиёи Рос-
сійской, то сія земля, по извѣстію Геро-
дота, была необозримою равниною, глад-
кою и безлѣсною; только между Тавридою
и Днѣровскимъ устьемъ находились лѣса.
Онъ за чудо сказываетъ своимъ единозем-
цамъ, что зима продолжается тамъ 8 мѣ-
сяцевъ, и воздухъ въ сіе время, по сло-
вамъ Скиевъ, бываетъ наполненьемъ стаю-
щими пятьами, то есть, спѣшьмь; что море
Азовское замерзаетъ, жители будятъ на
саняхъ чрезъ неподвигную глубину его,
и даже конные сражаются на водѣ, гу-
стѣющей отъ холода; что громъ гремить
и молния блистаетъ у нихъ единственно
лѣтомъ. — Кромѣ Днѣира, Буга и Допа,
вытекающего изъ озера (¹³), сей Историкъ
именуетъ еще рѣку Днѣстръ (Тіртіє, при

Онкспа-
ние Ски-
ёи.

Рѣки из-
пѣстныя
Грэ-
камъ.

— 10 —

устьѣ коего жили Греки, называемые Ти-
ритамп), Прутъ (Порάτα), Серетъ (Орδσ-
σδς), и говорить, что Скиоія вообще мо-
жетъ славиться большими судоходными
рѣками; что Днѣпръ, изобильный рыбою,
окруженный прекрасными лугами, усту-
паетъ въ величинѣ одному Нилу и Дунаю;
что вода его отмѣнно чиста, пріятна для
вкуса и здорова; что источникъ сей рѣки
скрывается въ отдаленіи и не извѣстенъ
Скиоамъ. Такимъ образомъ Сѣверъ вос-
точной Европы, огражденный пустыням
и свирѣпостію варваровъ, которые на
нихъ скитались, оставался еще землею
танственною для Исторіи. Хотя Скиоы
занимали единственно южныя страны на-
шего отечества; хотя Андрофаги, Мелан-
хлены и прочіе народы сѣверные, какъ
ипшетъ самъ Геродотъ, были совѣмъ
инаго племени: но Греки назвали всю
нынѣшнюю Азіатскую и Европейскую Рос-
сію, или всѣ полунощныя земли, Скиоіею,
такъ же, какъ они безъ разбора именовали
полуцельную часть міра Эюопіею, западную
Кельтикою, восточную Индіею, ссылаясь
на Историка Эфора, жившаго за 350 лѣтъ
до Рождества Христова (¹⁴).

Не смотря на долговременное сообще-
праны ніе съ образованными Греками, Скиоы
Ск. п-.
доъ.
 еще гордились ликими нравами своихъ
прековъ, и славный елиоземецъ пхъ,

— 11 —

Философъ Анахарсисъ, ученикъ Соло-
новъ, напрасно хотѣвъ дать имъ законы
Аопинскіе, былъ жертвою сего несчастнаго
опыта (15). Въ надеждѣ на свою храбрость
и многочисленность, они не боялись ника-
кого врага; пили кровь убийтыхъ непрія-
телей, выдѣланную кожу ихъ употребляли
вмѣсто одежды, а черепы вмѣсто сосу-
довъ, и въ образѣ меча покланялись богу
войны, какъ главѣ другихъ минимныхъ бо-
говъ.

Могущество Скиповъ начало ослабѣвать
со временъ Филиппа Македонскаго, кото-
рый, по словамъ одного древняго Исто-
рика (16), одержалъ надъ ними рѣшитель-
ную побѣду не превосходствомъ мужества,
а хитростію воинскою, и не нашелъ въ
стать у враговъ своихъ пи серебра, ни зо-
лота, но только женъ, дѣтей и старцевъ.

Митридатъ Эвпаторъ, господствуя на юж-
ныхъ берегахъ Чернаго моря и завладѣвъ
Воспорскімъ Царствомъ, уѣсниłъ и Ски-
овъ (17): послѣдня ихъ силы были исто-
щены въ жестокихъ его войнахъ съ Ри-
момъ, коего орлы приближались тогда къ
нынѣшнимъ Кавказскимъ странамъ Рос-
сіи. Геты, народъ Оракійскій, побѣжденъ — Геты.

вый Александромъ Великимъ на Дунай,
но страшный для Рима во время Царя
своего, Беребиста Храбраго, за пѣсколько
летъ до Рождества Христова отнялъ у

Пхъ па-
деніе.

Митри-
датъ.

Геты.

3

- 12 -

Сарма-
ты.

Скибовъ всю землю между Истромъ и Бо-
рисөеномъ, т. е. Дунаемъ и Анъйромъ (18).
Наконецъ Сарматы, обитавшіе въ Азіи
близъ Дона, вступили въ Скибію, и, по
извѣстію Діодора Сицилійскаго, истребили
ея жителя и пли присоединили къ своему
народу, такъ, что особенное бытіе Ски-
бовъ изчезло для Исторіі; осталось толь-
ко ихъ славное пмя, коимъ несѣдущіе
Греки и Римляне долго еще называли всѣ
народы мало извѣстные и живущіе въ
странахъ отдаленныхъ (19).

Сарматы (или Савроматы Геродотовы) дѣлаются знамениты въ началѣ Христіан-скаго лѣтосчисленія, когда Римляне, завявъ Фракію и страны Дунайскія свои Легіонами, пріобрѣли для себя несчастное созѣдство варваровъ. Съ того времени Историки Римскіе безпрестанно говорять о семъ народѣ, который господствовалъ отъ Азовскаго моря до береговъ Дуная и состоялъ изъ двухъ главныхъ элементъ, Роксоланъ и Язпговъ (20); но Географы, весьма не кстати назвавъ Сарматію всю обширную страну Азіи и Европы, отъ Чернаго моря и Каспійскаго съ одной сто-роны до Германіи, а съ другой до самой глубины Сѣвера, обратили имя Сарматовъ (подобно какъ врежде Скибское) въ общее для всѣхъ народовъ полющныхъ. Ро-ксолане утвердились въ окрестностяхъ

— 13 —

Азовскаго и Чернаго моря, а Язги скоро
перешли въ Дакию, на берега Тисы и
Дуная (21). Дерзнувъ первые тревожить
Римскія владѣнія съ сей стороны, они на-
чали ту ужасную и долговременную войну
дикаго варварства съ гражданekмъ про-
свѣщеніемь, которая заключилась пако-
нецъ гибелью посѣдligаго. Роксолане одер-
жали верхъ падъ Когортами Римскими въ
Дакіи: Язги опустошали Миню. Еще
военное искусство, съ liveствіе непрестан-
ныхъ побѣдъ въ теченіе осьми вѣковъ,
обудывало варваровъ и часто наказывало
ихъ дерзость; по Римъ, изъѣженный рос-
кошію, вмѣстѣ съ гражданскою свободою
утративъ и гордость великолушнюю, не
стыдился золотомъ покупать дружбу Сар-
матовъ. Таціть именуетъ Язговъ союз-
никами своего народа, и Сенатъ, рѣшивъ
прежде судьбу великихъ Государей и міра,
съ уваженіемъ встрѣчалъ Нословъ нарола
кочующаго (22). — Хотя воіна Маркоманн-
ская, въ коей Сарматы присоединились къ
Германцамъ, имѣла несчастия для нихъ
съѣдствія; хотя побѣдные Маркомъ
Авреліемъ, они утратили силу свою и не
могли уже быть завоевателями: однакожь,
кочуя въ южной Россіи и на берегахъ Ти-
биска или Тисы, долго еще безпокоили
набѣгами Римскія владѣнія.

Почти въ одно время съ Язигами и Ро-
Алане.

— 14 —

ксоланами узьемъ мы и другихъ — вѣ-
роятно, елиоплеменныхъ съ ними — оби-
тателей юго-восточной Россіи, Аланъ, ко-
торые, по извѣстію Амміана Марцеллина,
были древніе Массагеты и жили тогда меж-
ду Каспійскимъ и Чернымъ моремъ (23).
Они, равно какъ и всѣ Азіатскіе дикіе на-
роды, не обработывали земли, не имѣли
домовъ, воз生іи жень и дѣтей на колесни-
цахъ, скитались по степямъ Азіи даже до
самой Индіи стѣверной, грабили Арменію,
Мидію, а въ Европѣ берега Азовскаго и
Чернаго моря; отважно искали смерти въ
битвахъ и славились отмѣнною храбро-
стію. Къ сему народу многочисленному
принадлежали, вѣроятно, Лорсы и Сираки,
о конхъ въ первомъ вѣкѣ Христіанскаго
летосчисленія упоминаютъ разные Исто-
рики, и коп, обитая между Кавказомъ и До-
номъ, были и врагами и союзниками Рим-
лянъ (24). Алане, вытѣснивъ Сарматовъ
изъ юго-восточной Россіи, отчасти заняли
и Тавриду.

Въ третьемъ вѣкѣ приближались отъ Баль-
тійскаго къ Черному морю Готы и другіе
народы Германскіе, овладѣли Дакію, Рим-
скою провинцією со временъ Траяновыхъ,
и сдѣлялись самыми опасными врагами Им-
періи (25). Перелывъ на судахъ въ Азію,
Готы обратили въ пепелъ многие города
цвѣтущіе въ Впоппіи, Галатіи, Каппадокіи,

— 15 —

и славный храмъ Діаны въ Ефесѣ, а въ Европѣ опустошили Фракію, Македонію и Грецію до Мореі. Они хотѣли, взявъ Аоны, пытеться огнемъ всѣ книги Греческія, тамъ найденные; но приняли совѣтъ одного умигіго единопоземца, который сказалъ имъ: «оставьте Грекамъ книги, чтобы они, читая ихъ, забывали военное искусство и тѣмъ легче были побѣждаемы «нами» (26). Ужасные свирѣпостію и мужествомъ, Готовы основали спільную Имперію, которая раздѣлялась на Восточную и Западную, и въ IV столѣтіи, при Царѣ ихъ Эрманарпхѣ, заключала въ себя не малую часть Россіи Европейской, простираясь отъ Тавриды и Чернаго моря до Бальтійского.

Готөскій Историкъ VI вѣка, Юрнандъ, пишетъ, что Эрманарпхъ въ числѣ многочыхъ пныхъ нароловъ побѣдилъ и Вене- Венеды. довъ, которые, обптая въ соцѣствѣ съ Эстами и Герулами, жителями беретовъ Бальтійскихъ (27), славились болье своєю многочисленнію, пежели искусствомъ вопнѣмь. Сіе названіе для насъ любопытно и важно, ибо *Венеды*, по сказанію Юрнанда, были единоплеменники *Славянъ*, предковъ народа Россійскаго. Еще въ саломой глубокой древности, лѣтъ за 450 до Рождества Христова, было названо въ Греціи, что янтаръ находится въ отдаленіе.

— 16 —

ныхъ странахъ Европы, гдѣ рѣка Эрпданъ впа-
дастъ въ Сѣверный Океанъ (28), и гдѣ живутъ
Венеды. Вѣроятно, что Финикіане, смѣлье мо-
реходцы, которые открыли Европу для образо-
ванныхъ народовъ древности, не имѣвшихъ объ
ней свѣдѣнія, доливали до самыхъ береговъ
нынѣшней Пруссіи, богатыхъ янтаремъ, и тамъ
покупали его у Венедовъ (29). Во время Плинія и
Тацита, пли въ первомъ столѣтіи, Венеды жили
близъ Вислы, и граничили къ Югу съ Дакіею (30).
Птолемей, Астрономъ и Географъ втораго сто-
лѣтія, полагаетъ ихъ на восточныхъ берегахъ
моря Бальтійскаго, сказывая, что оно пиздревле
называлось Венедскиі (31). Слѣдственно ежели
Славяне и Венеды составляли одинъ народъ, то
предки наши были извѣстны и Грекамъ и Рим-
лянамъ, обитая на Югъ отъ моря Бальтійскаго.
Изъ Азіи ли они пришли туда, и въ какое время,
не знаемъ (32). Мнѣніе, что сію часть міра дол-
жно признавать колыбелію всѣхъ народовъ, ка-
жется вѣролтнымъ, ибо согласно съ преданіями
Священными, и всѣ языки Европейскіе, не емо-
трая на ихъ разныя измѣненія, сохраняютъ въ
себѣ нѣкоторое еходство съ древними Азіат-
скими (33); однакожь мы не можемъ утвердить
сей вѣроятности никакими дпйствительно сто-
рическими свидѣтельствами, и считаемъ Вене-
довъ Европейцами, когда Псторія находитъ ихъ
въ Европѣ. Сверхъ того они самыми обыкнове-
ніями и нравами отличались отъ Азіатскихъ на-
родовъ, которые, приходя въ нашу часть міра,

- 17 -

не знали домовъ, жили въ шатрахъ пли
колесницахъ (34), и только на коняхъ сра-
жались: Тацитовы же Венеды имѣли домы,
любили ратоборствовать иѣшіе и слави-
лись быстротою своего бѣга.

Конецъ четвертаго вѣка ознаменовался
важными прописствіями. Гуны, народъ Гуны
кочующій, отъ полупонскихъ областей
Китая доходятъ чрезъ непримыя стели
до юго-восточной Россіи, нападаютъ —
около 377 года — на Аланъ, Готовъ, вла-
дѣнія Римскія, истребляя все огнемъ и ме-
чемъ (35). Современные Историки не нахо-
дять словъ для описанія лютой свирѣпо-
сти и самаго безобразія Гунновъ. Ужасъ
былъ ихъ предтечею, и столѣтій Герой
Эрманарихъ не дерзнулъ даже встунить съ
ними въ сраженіе, но проповѣльною смер-
тію сиѣшилъ избавиться отъ рабства. Вос-
точные Готовы должны были покориться,
а Западные искали убѣжища во Эракіи,
гдѣ Римляне, къ несчастію своему, дозво-
ли имъ поселиться: ибо Готовы, соеди-
нясь съ другими мужественными Герман-
цами, скоро овладѣли большей частію
Имперіи.

Исторія сего времени упоминаетъ объ
Антахъ, которые, по извѣстію Юрнанда и Аъяткі
Византійскихъ Лѣтописцевъ, принадле-
жали вмѣстѣ съ Венедами къ народу Сла-
вянскому (36). Винитаръ, наслѣдникъ Эрма-

— 18 —

нариха, Царя Готоскаго, былъ уже данщикомъ Гунновъ, но хотелъ еще повелѣвать другами народами: завоевалъ страну Антовъ, которые обитали на Сѣверъ отъ Чернаго моря (средственно въ России), и жестокимъ образомъ умертвилъ ихъ Князя, именемъ Бокса, съ семидесятью знатнымишими Боярами (37). Царь Гуннскій, Баламберъ, вступился за утѣсененныхъ, пі побѣдивъ Винитара, освободилъ пхъ отъ ига Готоовъ. — Нѣтъ сомнѣнія, что Анты и Венеды признавали надъ собою власть Гунновъ: ибо сіи завоеватели во время Аттилы, грознаго Царя ихъ, повелѣвали всѣми странами отъ Волги до Рейна, отъ Македоніи до острововъ Бальтійскаго моря (38). Истребивъ безчисленное множество людей, разрушивъ города и крѣпости Дунайскія, предавъ огню селенія, окруживъ себя пустышами обширными, Аттила царствовалъ въ Дакіи подъ наметомъ шатра, бралъ дань съ Константино-поля, но славился презрѣніемъ золота и роскоши, ужасалъ міръ и гордился именемъ бича Небеснаго. — Съ житнію сего варвара, но великаго человѣка, умершаго въ 454 году, прекратилось и владычество Гунновъ. Народы, порабо-щенные Аттилою, свергнули съ себя иго несо-гласныхъ сыновей его. Изгнанные Итъмцами-Гепидами изъ Панионіи или Венгріи, Гупны дер-жались еще иťесколько времени между Анѣстромъ и Дунаемъ, гдѣ страна ихъ пазывалась Гуннива-ромъ (39); другие разсѣялись по Дунайскимъ об-ластямъ Имперіи — и скоро изгладились сѣлы

— 19 —

ужаспаго бытія Гунновъ. Такимъ обра-
зомъ сіи варвары отдаленной Азіи явились
въ Европѣ, свирѣствовали и какъ гроз-
ное привидѣніе исчезли!

Въ то время южная Россия могла пред-
ставлять обширную пустыню, гдѣ скита-
лись один обѣдные остатки народовъ. Вос-
точные Готыѣ большею частію удалились
въ Папнонію; о Роксоланахъ не находимъ
уже ни слова въ лѣтописяхъ: вѣроятно,
что они смѣшались съ Гуннами, или, подъ
общимъ названіемъ Сарматовъ, вмѣстѣ съ
Язгами были разселены Императоромъ
Маркіаномъ въ Илирикѣ и въ другихъ
Римскихъ провинціяхъ, гдѣ, составивъ
одинъ народъ съ Готоамп, утратили имя
свое (40): ибо въ концѣ У. вѣка Нсторія
уже молчить о Сарматахъ. Множество
Аланъ, соединясь съ Илмецкими Ванда-
лами и Свевами, перешло за Рейпъ, за
горы Ниренейскія, въ Пепанію и Португа-
лию. — Но скоро Угры и Болгары, по ска-
занию Грековъ единолиемѣнные съ Гун-
пами, и до того времени незвѣстные,
оставивъ древнія свои жилища близъ Вол-
ги и горъ Уральскихъ, завладѣли бере-
гами Азовскаго, Чернаго моря и Тавридою
(гдѣ еще оптали нѣкоторые Готы, при-
нявшіе Вѣру Христіанскую), и съ 474 году
начали опустошать Мизію, Оракію, даже
предмѣстія Константиноальскія (41).

Ист. Кар. Т. І.

Угріи и
Болгаріи.

6

— 20 —

Съ другой стороны выходить на феатръ
Славяне. Исторіи Славяне, подъ симъ именемъ, до-
стойнымъ людей воинственныхъ и храб-
рыхъ, поо его можно производить отъ
славы (42), — и народъ, коего бытіе мы
седва знали, съ шестаго вѣка занимаетъ
великую часть Европы, отъ моря Бальтій-
скаго до рѣкъ Эльбы, Тисы и Чернаго
моря. Вѣроятно, что иѣкоторые изъ Сла-
вянъ, подвластныхъ Эрманариху и Ат-
тилѣ, служили въ ихъ войскѣ; вѣроятно,
что они, испытавъ подъ начальствомъ
сихъ завоевателей храбрость свою и пріят-
ность добычи въ богатыхъ областяхъ Им-
періи, возбудили въ соотечественникахъ
желаніе приблежиться къ Греціи и вообще
распространить ихъ владѣніе. Обстоятель-
ства времени имъ благоприятствовали.
Германія опустѣла; ся народы вопнствен-
ные удалились къ Югу и Западу пскать
счастія. На берегахъ Черноморскихъ, меж-
ду устьями Днѣпра и Дуная, кочевали, мо-
жетъ быть, одинъ ликія малолюдныя Орды,
которыя сопутствовали Гуннамъ въ Евро-
пу и разсѣялись послѣ ихъ гибели. Отъ
Дуная и Алуты до рѣкъ Моравы жили
Нѣмцы Лонгобарды и Генцы; отъ Днѣпра
къ морю Каспійскому Угры и Болгары:
за ними, къ Сѣверу отъ Попта Эвкисн-
скаго и Дуная (43), явились Анты и Сла-
вяне; другія же племена ихъ вступили въ

- 21 -

Моравію, Богемію, Саксонію, а нѣкоторыя
остались на берегахъ моря Бальтійскаго. Тогда
начинають говорить объ нихъ Историки Визан-
тійскіе, описывая свойства, образъ жизни и
войны, обыкновенія и правы Славянъ, отличные
отъ характера Нѣмецкихъ и Сарматскихъ пле-
менъ (41): доказательство, что сей народъ былъ
прежде мало известенъ Грекамъ, обптая во глу-
бинѣ Россіи, Польши, Литвы, Пруссіи, въ стра-
нахъ отдаленныхъ и какъ бы непроницаемыхъ
для ихъ любопытства (45).

Уже въ концѣ пятаго вѣка лѣтописи Визан-
тійскія упоминають о Славянахъ, которые въ
495 году дружелюбно пропустили чрезъ свои
земли Нѣмцевъ-Германовъ, разбитыхъ Лонго-
бардамъ въ нынѣшней Венгріи и бѣжавшихъ къ
морю Бальтійскому (46); но только со временъ
Юстиніановыхъ, съ 527 году, утвердясь въ
сѣверной Дакіи, начинаютъ они действовать
противъ Имперіи, вмѣстѣ съ Угорскими илеме-
нами и братьями свои Антами, которые въ
окрестностяхъ Чернаго моря граничили съ
Болгарами. Ии Сарматы, ии Готовы, ии самые
Гунны не были для Имперіи, ужасіѣе Славянъ.
Илиирія, Оракія, Греція, Херсонесъ — всѣ
страны отъ залива Юlicheskаго до Константино-
поля были ихъ жертвою (47); только Хильвудъ,
смѣлый Вождь Юстиніановъ, могъ еще съ успеш-
хомъ имъ противоборствовать; но Славяне, убивъ
его въ сраженіи за Дунаемъ, возобновили свои
лютыя нападенія на Греческія области, и всякоө

— 22 —

Их по-
Дани.
пъ опыхъ стопло жизни пли свободы без-
численному мнижеству людей, такъ, что
южные берега Дупайскіе, облігные кровію
песчастныхъ жителей, осыщанные пе-
пломъ городовъ и сель, совершенно опу-
стѣші. Ни Легіоны Римскіе, почти всегда
обращаемые въ бѣгство, ни великая стѣна
Анастасіева (48), сооруженная для защиты
Царльграда отъ варваровъ, не могли удер-
живать Славянъ, храбрыхъ п жестокихъ.
Имперія съ трепетомъ и стыдомъ видѣла
знамя Константиново въ рукахъ ихъ. Самъ
Юстианъ, Совѣтъ Верховный и знат-
нѣйшіе Вельможи должны были съ ору-
жіемъ стоять на послѣдней оградѣ сто-
лицы, стѣнѣ Оседосіевой, съ ужасомъ
ожидая приступа Славянъ и Болгаровъ ко
вратамъ ел. Одинъ Велисарій, посѣдѣв-
шій въ доблести, осмѣшленъ выйти къ
нимъ на встрѣчу; по большѣ казною Импе-
раторскою, пежели побѣдою, отвратіль
сію грозную тучу отъ Константинопол.
Один спокойно жительствовали въ Импе-
ріи, какъ бы въ собственной землѣ своей,
увѣренные въ безопасной переправѣ чрезъ
Дупай: по бО Гепды, владѣвшіе большею
частію сѣверныхъ береговъ его, всегда
нмѣли для нихъ суда въ готовности (49).
Между тѣмъ Юстианъ съ гордостью ве-
личалъ себя Антическимъ пли Славян-
скімъ, хотя сіе имя папоминало большě

- 23 -

стыдъ, нежели славу его оружія противъ нашихъ дикихъ предловъ, которые безпрестанно опустошали Имперію, или заключая иногда дружественные съ нею союзы, нанялись служить въ ея войскахъ и способствовали пхъ побѣдамъ. Такъ во второе лѣто славной войны Готеской (въ 536 году) Валеріанъ привелъ въ Италію 1600 конныхъ Славянъ, и Римскій Полководецъ Тулліанъ ввѣрилъ Антамъ защиту Луканіп, гдѣ они въ 547 году разбили Готескаго Короля Тотилу.

Уже лѣтъ 30 Славяне свирѣствовали въ Европѣ, когда новый Азіатскій народъ побѣдами и завоеваніями открылъ себѣ путь къ Черному морю. Весь пзвѣстный міръ былъ тогда φεατρομъ чудеснаго воленія народовъ и непостоянства въ ихъ величіи. Авары славились могуществомъ Аваріи. въ степяхъ Татаріи; но въ шестомъ вѣкѣ побѣжденные Турками, ушли изъ земли своей (50). Сіпъ Турки, по свидѣтельству Турки. Историковъ Китайскихъ, были остаткомъ Гунновъ, древнихъ полунощныхъ сосѣдовъ Китайской Имперіи; въ теченіе времени соединились съ другими Ордами единоплеменными и завоевали всю южную Спюрь. Ханъ пхъ, называемый въ Византийскихъ лѣтописяхъ Дизавуломъ (51), какъ новый Аттила покоривъ многіе народы, жилъ среди горъ Альтайскихъ, въ шатрѣ

6*

— 24 —

украшенному коврами шелковыми и много-
гими золотыми сосудами; сидя на бога-
томъ тронѣ, принималъ Византійскихъ
Пословъ и дары отъ Юстиніана; заклю-
чалъ съ нимъ союзы и счастливо воевалъ
съ Персами. Назвѣстно, что Россіяне, овла-
дѣвъ въ новѣшія времена полуденною
частію Сибри, находили въ тамошнихъ
могилахъ великое количество вещей дра-
гоцѣнныхъ (³²): вѣроятно, что онѣ при-
падлежали симъ Альтайскимъ Туркамъ,
уже не дикому, но отчасти образованному
народу, торговавшему съ Китаемъ, Пер-
сією и Греками.

Вмѣстѣ съ другими Ордами зависѣли отъ
Дизавула Киргизы и Гунны-Огоры (³³).
Бывъ прежде данниками Аваровъ и тогда
угнетаемые Турками, Огоры перешли на
западные берега Волги, назвались слав-
нымъ именемъ Аваровъ, нѣкогда могуще-
ственныхъ, и предложили союзъ Импера-
тору Византійскому. Народъ Греческій съ
любопытствомъ и съ ужасомъ смотрѣлъ
на пхъ Пословъ: одежда сихъ людей на-
поминала ему страшныхъ Гунновъ Аттп-
лы, отъ коихъ минные Авары отличались
среднственно тѣмъ, что не бриші головы и
заплетали волосы въ длинныя косы, укра-
шаемыя лентами. Главный Посолъ сказалъ
Юстиніану, что Авары, мужественные и
непобѣдные, хотятъ его дружбы, требуя

Огоры.

— 23 —

даровъ, жалованья и выгодныхъ мѣстъ для посě-
ленія. Императоръ не дерзнулъ ни въ чемъ отказать
сему народу, который, обѣжавъ изъ Азіи, со вступленіемъ въ Европу пріобрѣлъ силу и храбрость.
Угры, Болгары призывали власть его. Анты не
могли ему противиться. Ханъ Аварскій, свирѣ-
ный Баянъ, разбилъ ихъ войско, умертвилъ Поп-
сла, знаменитаго Князя Мезамира (51); ограбилъ
землю, пѣвнилъ жителей; скоро завоевалъ Мо-
равію, Богемію, гдѣ оппали Чехи и другие Славяне; поѣдилъ Сигберта, Короля Франковъ, и
возвратился на Дунай, гдѣ Лонгобарды вели кроп-
вопролитную войну съ Генидами. Баянъ соединялся съ первыми, разрушилъ Державу Гени-
довъ, овладѣлъ большею частію Дакіи, а скоро и
Паноніею и Венгріею, которую Лонгобарды
уступили ему добровольно, желая пскать завоев-
ваній въ Италии. Область Аваровъ въ 568 году
простирилась отъ Волги до Эльбы. Въ началѣ
седьмаго вѣка завладѣли опп и Далмаціею, кромѣ
приморскихъ городовъ ел. Хотя Турки, господ-
ствуя на берегахъ Иртыша, Урала (55)—тревожа
набѣгали Китай и Нерсію — около 580 года рас-
пространили-было свои завоеванія до самой Та-
вриды — взяли Воспоръ, осаждали Херсонъ; но
скоро исчезли въ Европѣ, оставивъ земли Чер-
поморскія въ подданствѣ Аваровъ.

Уже Анты, Богемскіе Чехи, Моравы служили
Хану; по собственно такъ называемые Дунайскіе
Славяне хранили свою независимость, и еще въ
581 году многочисленное войско ихъ снова опу-

- 26 -

стошпло Оракію і другія влад'янія Имперскія до
самой Эллады или Греціп (56). Тиверій царствов-
вал' въ Константинополь: озабоченный войною
Персийскою, онъ не могъ отразить Славянъ и
склонилъ Хана отместить имъ введеніемъ въ стра-
ну ихъ. Баянъ назывался другомъ Тиверія, и хо-
тѣлъ даже быть Римскимъ Патриціемъ: онъ пе-
полнилъ желаніе Императора тѣмъ охотнѣе, что
давно уже ненавидѣлъ Славянъ за ихъ гордость.
Сію причину злобы его описываютъ Византійскіе
Историки слѣдующимъ образомъ. Смиривъ Ан-
товъ, Ханъ требовалъ отъ Славянъ поддан-
ства; но Лавритасъ и другіе Вожди ихъ отвѣт-
ствовали: «Кто можетъ лишить насъ вольності?
«Мы привыкли отнимать земли, а не свои усту-
«пать врагамъ. Такъ будетъ и впредь, доколѣ
«есть война и мечи въ свѣтѣ.» Посолъ Ханскій
раздражилъ ихъ своими надменнымъ рѣчами, и
заплатилъ за то жизнію. Баянъ помнилъ сіе же-
стокое оскорбленіе, и падѣлся собрать велпкое
богатство въ землѣ Славянъ, которые, болѣе
пятидесятъ лѣтъ громивъ Имперію, не были еще
никъмъ тревожны въ странѣ своей. Онъ всту-
пилъ въ нее съ шестидесятью тысячами отбор-
ныхъ конныхъ латинковъ, началъ грабить селенія,
жечь поля, истреблять жителей, которые только въ
бѣгствѣ и въ густотѣ лѣсовъ искали спасеніл. —
Съ того времени ослабѣю могущество Славянъ,
и хотя Константинополь еще долго ужасался ихъ
набѣговъ, но скоро Ханъ Аварскій совершенно
овладѣлъ Дакією. Обязанные давать ему войско,

— 27 —

они лили кровь свою и чуждую для пользы ихъ
тирана; долженствовали первые гибнуть въ бит-
вахъ, и когда Ханъ, нарушивъ миръ съ Греціею,
въ 626 году осадилъ Константинополь, Славяне
были жертвою сего лерзкаго предпріятія. Они
взяли бы столицу Имперія, если бы измѣна не
открыла ихъ тайнаго намѣренія Грекамъ: окру-
женные непріятелемъ, бились отчаянно; немно-
гіе спаслись, и въ знакъ благодарности были ка-
знены Ханомъ (37).

Между тѣмъ не всѣ народы Славянские повп-
новались сему Хану: обитавшие за Вислою, и да-
лѣе къ Сѣверу, спаслись отъ рабства. Такъ въ
исходѣ шестаго вѣка на берегахъ моря Бальтій-
скаго жили мирные и счастливые Славяне, коихъ
онъ напрасно хотѣлъ вооружить противъ Гре-
ковъ, и которые отказались помогать ему вой-
скомъ. Сей случай, описанный Византійскими
Историками (58), достопнѣ любопытства и при-
мѣчанія. «Греки (повѣствуютъ они) взяли въ
«пільнъ трехъ чужеземцевъ, нмѣвшихъ, вмѣсто
«оружія, кпиары или гули. Императоръ спро-
«силъ, кто они? Мы Славяне, отвѣтствовали чу-
«жеземцы, и живемъ на отдаленнойшемъ концѣ
«Западнаго Океана (моря Бальтійскаго). Ханъ
«Аварскій, приславъ дары къ нашимъ старѣй-
«шинамъ, требовали войска, чтобы дѣйствовать
«противъ Грековъ. Старѣйшие взяли дары, но
«отправили насъ къ Хану съ пзвиненіемъ, что не
«могутъ за великою отдаленностью дать ему по-
«мощи. Мы сами были 15 мѣсяцевъ въ дорогѣ.

- 28 -

«Ханъ, не взирия на святость Посольскаго званія,
«не отпускалъ насъ въ отечество. Слыша о бо-
«гатствѣ и дружелюбіи Грековъ, мы воспользо-
«вались случаемъ уйти во Оракію. Съ оружіемъ
«обходиться не умѣемъ и только играемъ на гу-
«сляхъ. Иѣтъ желѣза въ странѣ нашей: не зная
«войны и любя музыку, мы ведемъ жизнь мир-
«ную и спокойную. — Императоръ дивился ти-
«хому нраву спхъ людей, великому росту и крѣ-
«пости ихъ; угостилъ Пословъ, и доставилъ имъ
«способъ возвратиться въ отечество.» Такое ми-
«ролюбвое свойство Бальтійскихъ Славянъ, во
времена ужасовъ варварства, представляетъ мы-
слямъ картину счастія, котораго мы обыкли ис-
кать единственно въ воображеніи. Согласіе Ви-
зантійскихъ Историковъ въ описаніи сего про-
исшествія доказываетъ, кажется, его пстину,
утверждаемую и самыми тогдашними обстоятель-
ствами Сѣвера, гдѣ Славяне могли наслаждаться
тишною, когда Германскіе народы удалились къ
Югу, и когда разрушилось владычество Гунновъ.

Наконецъ Богемскіе Славяне, возбужденные
отчаяніемъ, дерзнули обнажить мечь, смирили
гордость Аваровъ и возвратили древнюю свою
независимость. Лѣтописцы повѣствуютъ, что
нѣкто, именемъ Само, былъ тогда смѣлымъ Вож-
демъ ихъ: благодарные и больные Славяне пз-
брали его въ Цари (59). Онъ сражался съ Даго-
бертомъ, Королемъ Франковъ, и разбилъ его
многочисленное войско.

Скоро владѣнія Славянъ умножились новыми

- 29 -

пріобрѣтеніямп: еще въ шестомъ вѣкѣ, какъ вѣ-
роятно, многіе изъ нихъ поселились въ Венгрін;
другіе въ началѣ седьмаго столѣтія, заключивъ
союзъ съ Константинополемъ, вошли въ Илии-
рію, изгиали оттуда Аваровъ и основали новыя
области, подъ пменемъ Кроаціи, Славоніи, Сер-
біи, Босніи и Далмаціи (⁶⁰). Императоры охотно до-
зволяли имъ селиться въ Греческихъ владѣніяхъ,
надѣясь, что они, по извѣстной храбрости своей,
могли быть лучшею ихъ защитою отъ нападенія
другихъ варваровъ — и въ седьмомъ вѣкѣ нахо-
димъ Славянъ на рѣкѣ Стримонѣ во Фракіи, въ
окрестностяхъ Оессалоникии и въ Мизинѣ въ
нынѣшней Болгаріи. Даже весь Пелопоннесь
былъ нѣсколько времени въ пхѣ власти: они
воспользовались ужасами моровой язвы, которая
свирѣпствовала въ Греціи, и завоевали древнее
отчество Наукъ и славы.— Многіе изъ нихъ по-
селились въ Впопніи, Фригіи, Дарланіи, Спрін (⁶¹).

Но между тѣмъ, когда Чехи и другіе Славяне
пользовались уже совершенною вольностію от-
части въ прежнихъ, отчасти въ новыхъ своихъ
владѣніяхъ, Дунайскіе находились еще, кажется,
подъ игомъ Аваровъ, хотя могущество сего досто-
памятнаго Азіатскаго народа ослабѣло въ VII вѣкѣ.
Кувратъ, Князь Болгарскій, даннікъ Хана, въ 635
году свергнуłъ съ себя иго Аваровъ. Разлѣливъ
сплы свои на девять общпрныхъ укрѣпленныхъ
становъ (62), они еще долгое время властовали
въ Дакіи и въ Нанноніи, вели жестокія войны съ
Баварцами и Славянами въ Карпинтіи, въ Богеміи;

- 30 -

наконецъ утратили въ лѣтонписяхъ нимясвое.
Кувратъ, союзникъ и другъ Римлянъ, гос-
подствовалъ въ окрестностяхъ Азовскаго
моря; но сыновья его, въ противность му-
дрому совѣту умирающаго отца, раздѣли-
лись: старшій, именемъ Ватвай, остался на
берегахъ Дона; второй сынъ, Котрагъ, пе-
решелъ на другую сторону сей рѣки; чет-
вертый въ Паннонію или Венгрію къ Ава-
рамъ, пятый въ Италію (63); а третій, Ас-
нарухъ, утверлился сперва межу Анѣ-
стромъ и Дунаемъ, но въ 679 году завоев-
авъ и всю Мизію, гдѣ жили многіе Сла-
вяне, основалъ тамъ сильное Государство
Болгарское.

Болгарі.

Представивъ Читателю разселеніе наро-
довъ Славянскихъ отъ моря Бальтійскаго
до Алріатческаго, отъ Эльбы до Морен п
Азіи, скажемъ, что они, сильные числомъ
и мужествомъ, могли бы тогда, соединясь,
овладѣть Европою; но, слабые отъ развле-
чепія силъ и несогласія, почти вездѣ утра-
тили независимость, и только одинъ изъ
нихъ, искушенный обществіямъ, удивляетъ
нышѣ міръ величіемъ (64). Другіе, сохра-
нивъ бытіе свое въ Германіи, въ превией
Илпріп, въ Мизіи, повинуются Властите-
лямъ чужеземнымъ; а нѣ которые забыли
и самый языкъ отечественный.

Сульба
наро-
догъ
Славян-
скихъ.

Теперь обратимся къ Исторіи Государ-

- 31 -

ства Российскаго, основанной напреданіяхъ
нашего собственнаго, древнѣйшаго Лѣто-
писца.

## ГЛАВА II.

### О СЛАВЯНАХЪ И ДРУГИХЪ ПАРОДАХЪ, СОСТАВИВШИХЪ ГОСУДАРСТВО РОССІЙСКОЕ.

Происхожденіе Славянъ Российскихъ. Поляне. Радимичи
и Вятичи. Древляне. Дулѣю и Бужане. Дутичи и
Тивирцы. Хорваты, Сѣверяне, Дреговичи, Кривичи,
Полочане, Славяне Новогородскіе. Кіевъ. Изборскъ,
Полоцкъ, Смоленскъ, Люберчъ, Черниговъ. Финскіе
или Чудскіе народы въ Россиі. Латышскіе народы.
Междуусобія Славянъ Российскихъ. Господство и ги-
бель Обровъ. Козары. Варяги. Русь.

Несторъ пишетъ, что Славяне издревле
обитали въ странахъ Дунаяскихъ, и вы-
тѣсненные изъ Минзіи Болгарами, а изъ
Панноніи Волохами (донынѣ живущими въ
Венгріпъ перешли въ Россию, въ Польшу и
другія земли (65). Сіе извѣстіе о первобыт-
номъ жилищѣ нашихъ предковъ взято, ка-
жется, изъ Византійскихъ Аѣтоницкъ, которые въ Вѣкихъ узнали пхъна берегахъ
Дуная; однакожь Несторъ въ другомъ мѣстѣ
говоритъ, что Св. Апостолъ Андреіі — про-
повѣдуя въ Скиотіи имя Спасителя, поста-
вивъ крестъ на горахъ Кіевскихъ, еще нена-


Проп-
хождe-
ние Сла-
вяны въ
Россій-
скихъ.

Ист. Кар. Т. І.

7

— 32 —

селенныхъ, и предсказавъ будущую славу нашей древней столицы — доходилъ до Ильменя и нашелъ тамъ Славянъ (⁶⁶): слѣдственно они, по собственному Несторову сказанію, жили въ Россіи уже въ первомъ столѣтіи, и гораздо прежде, нежели Болгары утвердились въ Мизіи (⁶⁷). Но вѣроятно, что Славяне, угипетенные ими, отчасти дѣйственно возвратились изъ Мизіи къ своимъ сѣвернымъ единоземцамъ; вѣроятно и то, что Волохи, потомки древнихъ Гетовъ и Римскихъ всельниковъ Траянова времени въ Дакіи, уступивъ сію землю Готоамъ, Гуннамъ и другимъ народамъ, пскали убѣжища въ горахъ, и видя наконецъ слабость Аваровъ, овладѣли Трансильваніею и частію Венгріи, гдѣ Славяне долженствовали имъ покориться.

Можетъ быть, еще за нѣсколько вѣковъ до Рождества Христова подъ именемъ Венедовъ извѣстные на восточныхъ берегахъ моря Бальтійскаго, Славяне въ то же время обитали и внутри Россіи; можетъ быть Андрофаги, Меланхлены, Невры Геродотовы приналежали къ ихъ племенамъ многочисленнымъ (⁶⁸). Самые прежніе жители Дакіи, Геты, покоренные Траяномъ, могли быть нашипились предками: сіе миѣніе тѣмъ вѣроятнѣе, что въ Русскихъ сказкахъ XII столѣтія упоминается о счастливыхъ войнахъ Траяновыхъ въ Дакіи, и что Славяне Россійскіе начинали, кажется, свое лѣтосчисленіе отъ временъ сего мужественного Императора. Замѣтимъ еще какое-то древнее преданіе народовъ Славяскихъ, что пра-

— 33 —

отцы ихъ имѣли дѣло съ Александромъ Великимъ, побѣдителемъ Гетовъ (69). Но Историкъ не долженъ предлагать вѣроятностей за истину, доказываемую только ясными свидѣтельствами современниковъ. И такъ, оставляя безъ утвердительнаго рѣшенія вопросъ: «откуда и когда Славяне пришли въ Россию?» опшемъ, какъ они жили въ ней задолго до того времени, въ которое образовалось наше Государство.

Многіе Славяне, единоплеменные съ Ляхами, обитавшили на берегахъ Вилы, поселились на Днѣпрѣ въ Кіевской Губерніи и назвались Полянами отъ чистыхъ полей Полине. Своихъ. Имя сіе печезло въ древней Россіи, но сдѣлалось общимъ именемъ Ляховъ, основателей Государства Польскаго. Отъ сего же илемени Славянъ были два брата, Радимъ и Вятко, Главами Радимичей и Вятичей: первый избралъ себѣ жилище на берегахъ Сожа, въ Могилевской Губерніи, а второй на Окѣ, въ Калужской, Тульской или Орловской. Древляне, названные такъ отъ лѣсной земли своей, обпталі въ Волынской Губерніи; Дулѣбы и Бужане по рѣкѣ Бугу, впадающему въ Вселу; Лутчи и Тивирцы по Днѣстру до самаго моря и Дуная, уже имѣя города въ землѣ своей; Бѣлые Хорваты въ окрестностяхъ горъ Карпатскихъ; Сѣверяне, сосѣды Полянъ, Радимичи и Вятичи.

- 34 -

на берегахъ Десны, Семи и Сулы, въ Чер-
инговской и Полтавской Губерніи; въ Мин-
ской и Витебской, между Припетью и Дви-
ною Западною, Дреговичи; въ Витебской,
Псковской, Тверской и Смоленской, въ вер-

Дрегович.

Кривич.

ховьяхъ Двины, Днѣпра и Волги, Кривичи;
а на Двинѣ, гдѣ впадаетъ въ нее рѣка Поло-

Полоча-
не.

та, единоплеменные съ ними Полочане; на
берегахъ же озера Ильменя собственно такъ

Славные
Новогородские.

называемые Славяне, которые послѣ Рож-
дества Христова основали Новгородъ (70).

Къ тому же времена Лѣтописецъ отно-
ситъ пѣ начало Кіева, разсказывая слѣду-
щія обстоятельства: «Братья Кій, Щекъ и
«Хоривъ, съ сестрой Лыбедью, жили ме-
«жду Полянами на трехѣ горахъ, изъ ко-
«ихъ двѣ слывутъ, по именѣ двухъ мень-
«шихъ братьевъ, Щековицею и Хоривп-
«цею; а старшій жилъ тамъ, гдѣ нынѣ (въ
«Несторово время) Зборцевъ возвзь. Они
«были мужи знающіе пѣ разумные; ловли
«звѣрей въ тогдашнихъ густыхъ лѣсахъ
«Днѣровскихъ, построилѣ городъ и на-
«звали онѣй именемъ старшаго брата, т. е.
«Кіевѣ. Нѣкоторые считаютъ Кія пере-
«возчикомъ, ибо въ старшій былъ на семъ
«мѣстѣ перевозъ и назывался Кіевымъ; но
«Кій начальствовалѣ въ родѣ своемъ: хо-
«дилъ, какъ сказываютъ, въ Константино-
«поль, и пріялъ великую честь отъ Царя Гре-
«ческаго; на возвратномъ пути, увидѣвъ бе-

Кіевъ.

- 37 -

и говорятъ языками столь между собою сход-
ственными, что можемъ несомнительно признать
ихъ, равно какъ и Лапландцевъ, Зырянъ, Остя-
ковъ Обскихъ, Чувашъ, Вотяковъ, народами еди-
ноплеменными и назвать вообще Фицсками (74).
Уже Тацтъ, въ первомъ столѣтіи, говорить о
сосѣдственныхъ съ Венедами Финнахъ, которые
жили поздравле въ полуночной Европѣ. Лейб-
ницъ и новѣйшіе Шведскіе Историки согласно
думаютъ, что Норвегія и Швеція были пѣкогда
населены пми — даже самая Данія, по мнѣнію
Гроція. Отъ моря Бальтійскаго до Ледовитаго,
отъ глубины Европейскаго Сѣвера на Востокъ
до Сибири, до Урала и Волги, разсѣялся много-
численныя племена Финновъ. Не знаемъ, когда
они въ Россіи поселились; но не знаемъ также п
никого старобытнѣе ихъ въ сѣверныхъ и вос-
точныхъ ея климатахъ. Сейчасъ, древній и
многочисленный, занимавшій и занимающій та-
кое великое пространство въ Европѣ и въ Азіи,
не имѣлъ Историка, ибо никогда не славился по-
бѣдами, не отпмалъ чуждыхъ земель, но всегда
уступалъ свои: въ Швеціи и Норвегіи Готоамъ,
а въ Россіи, можетъ быть, Славянамъ, и въ од-
ной нищетѣ пскалъ для себя безопасности: «не
«пмѣя (по словамъ Тацита) ни домовъ, ни коней,
«ни оружія; питаясь травамп, одѣваясь кожами
«звѣренными, укрываясь отъ непогодъ подъ спле-
«тенными вѣтвями» 75). Въ Тацитовомъ описаніп
древнихъ Финновъ мы узнаемъ отчасти и ны-
нѣшнихъ, особенно же Лапландцевъ, которые

- 38 -

отъ предковъ своихъ наслѣдовали и бѣдность и грубые нравы, и мирную безпечность невѣжества. «Не боясь ни хищности людей, ни гнива «боговъ» (пишетъ сей краснорѣчивый Историкъ) «они пріобрѣли самое рѣдкое въ мірѣ благо: «счастливую отъ судьбы независимость!»

Но Финшы Россійскіе, по сказанію нашего Лѣтописца, уже не были такими грубыми, дикими людьми, какими описываетъ ихъ Римскій Историкъ: изъ них не только постоянныя жилища, но и города: Весь Бѣлоозеро (76), Меря Ростовъ, Мурома Муромъ. Лѣтописецъ, упоминая о сихъ городахъ въ писѣстіяхъ IX вѣка, не зналъ, когда они построены. — Древняя Исторія Скандинавовъ (Датчанъ, Норвежцевъ, Шведовъ) часто говорить о двухъ особенныхъ странахъ Финскихъ, вольныхъ и независимыхъ: Киріаландіи и Біарміи. Первая отъ Финскаго залива простиралась до самаго Бѣлаго моря, вмѣщала въ сѣбѣ нынѣшнюю Финляндскую, Олонецкую и часть Архангельской Губерніи; граничила на Востокъ съ Біарміею, а на Сѣверозападъ съ Квенландіею или Каяніею (77). Кiteли ея безпокопли набѣгами земли созѣственныя, и славились мнимымъ волшебствомъ еще болѣе, нежели храбростію. Біарміею называли Скандинавы всю обширную страну отъ Сѣверной Двины и Бѣлаго моря до рѣки Печоры, за косю они воображали Ютунгеймъ, отчизну ужасовъ Природы и злаго чародѣйства. Имя нашей Пермі есть одно съ именемъ древней Біарміи, которую составляли Архангельская, Во-

— 35 —

«рега Дуная, полюбилъ ихъ, срубилъ городокъ и
«хотѣлъ обить въ немъ; ножители Дунайскіе не
«дали ему тамъ утвердиться, и доньиѣ именуютъ
«сіе мѣсто городицемъ Кіевцомъ. Онъ скончался
«въ Кіевѣ, вмѣстѣ съ двумя братьями и сестрою.»
Несторъ въ повѣствованіи своемъ основывается
единственно на пзустныхъ сказаніяхъ: отдален-
ный многими вѣками отъ случаевъ, здѣсь опи-
санныхъ, могъ ли онъ ручаться за истину пре-
данія, всегда обманчиваго, всегда невѣрнаго въ
подробностяхъ? Можетъ быть, что Кіїи и братья
его никогда въ самомъ лѣлѣ не существовали,
и что вымыслъ народный обратилъ названія
мѣстъ, незвѣстно отъ чего происходилія, въ
названія людей. Имя Кіева, горы Щековицы —
нынѣ Скавицы — Хоривицы, уже забытой, и рѣч-
ки Любели, видающей въ Днѣпръ не далеко
отъ новой Кіевской крѣпости, могли подать
мысль къ сочиненію басни о трехъ братьяхъ и
сестрѣ ихъ: чемъ находимъ многіе примѣры въ
Греческихъ и Сѣверныхъ повѣствователяхъ, ко-
торые, желая нитать пародное любопытство, во
времена невѣжества и лековѣрія, изъ географи-
ческихъ названій составляли цѣлыя Несторіи и
Біографіи (71). Но два обстоятельства въ семъ
Несторовомъ пазвѣстіи достойны особеннаго за-
мѣчанія: первое, что Славяне Кіевскіе издревле
имѣли сообщеніе съ Царемградомъ, и второе,
что они построили городокъ на берегахъ Ду-
ная еще за долго до походовъ Россіянъ въ
Грецію. Дулѣбы, Поляше Днѣпровскіе, Лути-

7.

— 36 —

чи и Тивирцы могли участвовать въ опи-
саныхъ нами воїнахъ Славянъ Дунай-
скихъ, столь ужасныхъ для Имперіи, и за-
пимствовать тамъ разныя благодѣтельныя
изобрѣтенія для жизни гражданской.

Лѣтописецъ не объявляетъ времени, ко-
гда построены другие Славянские, также
весьма древніе городавъ Россіи: Изборскъ,
Полоцкъ, Смоленскъ, Любечь, Черниговъ;
знаемъ только, что первые три основаны
Кривпчами и были уже въ девятомъ вѣкѣ,
а послѣдніе въ самомъ началѣ десятаго;
но они могли существовать и гораздо пре-
жде. Черниговъ и Любечь принадлежали
къ области Сѣверянъ (72).

ПА-
БО-
РСКЪ,
П О-
ЗОКЪ,
С М О-
ЛЕНСКЪ,
ЛЮБЕЧЬ,
ЧЕРВН-
ГОВЪ.

Кромѣ народовъ Славянскихъ, по ска-
занию Нестора, жили тогда въ Россіи и
многіе пиплеменные: Мерлѣ вокругъ Ро-
стова и на озерѣ Клещинѣ или Переслав-
скомъ; Мурома на Окѣ, гдѣ сія рѣка впа-
даетъ въ Волгу; Черемиса, Мещера, Мордва,
на Юговостокъ отъ Мери; Лабѣ въ Ливо-
піи; Чудѣ въ Эстоніи и на Востокъ къ Ла-
дожскому озеру; Нарова тамъ, гдѣ Нарва;
Яль и пп. Емь въ Финляндіи; Весь на Бѣлѣ-
озерѣ; Пермь въ Губерніи сего имени;
Югра, или пынѣшніе Березовскіе Остяки,
на Оби и Севѣ; Нечора на рѣкѣ Печо-
рѣ (73). Иѣкоторые изъ сихъ народовъ уже
исчезли въ повѣйшія времена, или смѣша-
лись съ Россіянами; но другие существуютъ

Фи-
пли
Чуд-
скіе
на-
роды
въ
Россіи.

— 39 —

логолская, Вятская и Пермская Губерніп.
Неландскія повьести наполнены сказаніями
о сей великой Финской области (78); но
баснословіе ихъ можетъ быть любопытно
для однихъ легковѣрныхъ. Первое, дѣй-
ствительно исторческое свидѣтельство о
Біарміп находимъ въ путешествіи Нор-
вежскаго мореходца Отера, который въ
девятомъ вѣкѣ окружилъ Нордъ-Капъ,
доплывалъ до самаго устья Сѣверной Дви-
ны, слышалъ отъ жителей многое о странѣ
ихъ и земляхъ соцѣственныхъ, но ска-
зываетъ единственно то, что народъ
Біармскій многочисленѣе и говорить почти
однимъ языкомъ съ Финнами (79).

Между сними инолеменными народами,
жителями или соцѣдами древней Россіи,
Несторъ именуеть еще Летголу (Ливон-
скихъ Латышей), Зимголу (въ Семигаліи),
Корсь (въ Курляндіи) и Литву, которые
не припадлежатъ къ Финнамъ, но вмѣстѣ
съ древними Пруссами составляютъ на-
родъ Латышскій (80). Въ языкѣ его на-
ходится множество Славянскихъ, довольно
Готоскихъ и Финскихъ словъ: изъ чего
основательно заключаютъ Историки, что
Латыши происходятъ отъ сихъ народовъ.
Съ великою вѣроятностію можно опредѣ-
лить даже и начало бытія ихъ. Когда Гот-
ты удалились къ предѣламъ Имперіи, то-
гда Венеды и Финны запяли юго-восточ-

Латыш-
скіе на-
роды.

— 40 —

ные берега моря Бальтійскаго; смѣшались тамъ съ остатками первобытныхъ жителяй, т. е. съ Готөами; начали пстреблять лѣса дія х.лѣбопашества и прозваліяся Латышами или обитателями земель расчищенныхъ: ибо лата знаменуетъ на языкѣ Литовскомъ расчищеніе. Ихъ, кажется, называетъ Юрнандъ Видиваріями, которые въ половинѣ шестаго вѣка жили окою Данцига, и состояли изъ разныхъ народовъ (81): съ чѣмъ согласно и древнее преданіе Латышей, увѣряющихъ, что ихъ первый Государь, именемъ Видвутъ, царствовалъ на берегахъ Вислы, и тамъ образовалъ народъ свой, который пасселѣлъ Литву, Прусію, Курляндію, и Летляндію, гдѣ онъ и доньиѣ находится, и гдѣ, до самаго введенія Христіанской Вѣры, управлялъ имъ сѣверный Далай-Лама, главный судія и Священникъ Криве, жившій въ Прусскомъ мѣстечкѣ Ромовѣ (82).

Многіе изъ сихъ Финскихъ и Латышскихъ народовъ, по словамъ Нестора, были данниками Россіянъ: должно разумѣть, что Автонисецъ говорить уже о своемъ времени, то есть о ХІ вѣкѣ, когда предки наши овладѣли почти всюю цынѣшнюю Россію Европейскою. До времень Рюрика и Олега они не могли быть великими завоевателями, ибо жили особенно, по колѣнамъ; не думали соединять народ-

— 41 —

ныхъ сплѣ въ общемъ правленіи, и даже изнуряли ихъ войнами междоусобными. Такъ Несторъ упоминаетъ о нападеніи Древлянъ, лѣсныхъ обитателей, и про- чихъ окрестныхъ Славянъ на тихихъ По- лянъ Кіевскихъ, которые болѣе ихъ на- слаждались выгодами состоянія граждан- скаго, и могли быть предметомъ зави- сти (83). Люди грубые, полудикіе, не знаютъ духа народнаго, и хотятъ лучше вдругъ отнять, нежели медленно присвоить себѣ такія выгоды мирнымъ трудо-по- біемъ. Сіе междоусобіе предавало Славянъ Россійскихъ въ жертву внѣшнимъ непрія- телямъ. Обры или Авары, въ VI и VII вѣкѣ господствуя въ Дакіи, повелѣвали и Дулѣбами, обитавшими на Бугѣ; нагло оскорбляли цѣломудріе женъ Славянскихъ и впрягали ихъ, вмѣсто воловъ и коней, въ свои колесницы; но сіи варвары, вели- кіе тѣломъ и гордые умомъ (пшетъ Не- сторъ), исчезли въ нашемъ отечествѣ отъ моровой язвы, и гибель ихъ долго была пословицею въ землѣ Русской (84). — Скоро явились другіе завоеватели: на Югѣ Ко- зары, Варяги на Сѣверѣ.

Козары или Хазары, единоплеменные Козары. съ Турками, издревле обитали на западной сторонѣ Каспійскаго моря, называемаго Хазарскимъ въ Географіяхъ Восточ- ныхъ (85). Еще съ третьяго столѣтія они

Междоусобіе Славянъ Россій- скыхъ.

Господ- ство и гибель Обровъ.

— 42 —

извѣстны по Арменскимъ лѣтописямъ: Европа
же узнала ихъ въ четвертомъ вѣкѣ вмѣстѣ съ
Гуннами, между Каспійскимъ и Чернымъ мо-
ремъ, на стенахъ Астраханскихъ. Аттила власт-
вовалъ надъ ними: Болгары также, въ исходѣ
V вѣка; но Козары, все еще сильные, опусто-
щали между тѣмъ южную Азію, и Хозрой, Царь
Персидскій, долженъ быть заградить отъ нихъ
свои области огромною стѣною, славною въ
лѣтописяхъ подъ именемъ Кавказской, и до-
нынѣ еще удивительною въ своихъ развали-
пахъ (86). Въ VII вѣкѣ они являются въ Исто-
ріи Византійской съ великимъ блескомъ и могу-
ствомъ, даютъ многочисленное войско въ
помощь Императору (который изъ благодарно-
сти надѣлъ Діадиму Царскую на ихъ Кагана пли
Хакана (87), именуя его сыномъ своимъ); два
раза входятъ съ нимъ въ Нередо, нападаютъ на
Угровъ, Болгаровъ, ослабленныхъ раздѣломъ
сыновей Кувратовыхъ, и покоряютъ всю землю
отъ устья Волги до морей Азовскаго и Чернаго,
Фанагорію, Воспоръ и большую часть Тавриды,
называемой потомъ нѣсколько вѣковъ Коза-
ріею (88). Слабая Греція не смѣла отражать но-
выхъ завоевателей: ея Цари искали убѣжища
въ ихъ станахъ, дружбы и родства съ Каганами;
въ знакъ своего къ нимъ почтенія украшались
въ нѣкоторые торжественные дни одеждою Ко-
зарскою, и стражу свою составили изъ нихъ
храбрыхъ Азіатцевъ. Имперія въ самомъ дѣлѣ
могла хвалиться ихъ дружбою; но оставля въ

— 43 —

покољ Константинополь, они свирѣпствовали въ Арменіи, Иверіи, Мидіи; вели кровопролитныя войны съ Аравитянами, тогда уже могущественным, и нѣсколько разъ побѣждали ихъ знаменитыхъ Калофовъ.

Разсѣянныя племена Славянскія не могли противиться такому непріятелю, когда онъ силу оружія своего въ переходѣ VII вѣка, или уже въ VIII, обратилъ къ берегамъ Днѣпра и самой Окп. Жители Кіевскіе, Сѣверяне, Радimичи и Вятичи признали надъ собою власть Каганову. «Кіевляне — пишетъ Несторъ — дали своимъ «завоевателямъ по печу съ дыма», и мудрые стар- «цы Козарскіе въ горестномъ предчувствіп ска- «зали: мы будемъ данниками сихъ людей: ибо «мечи ихъ острые съ обѣпихъ сторонъ, а наши сабли «импютъ одно лезвье.» Басня изобрѣтенная уже въ счастливыя времена оружія Россійскаго, въ Х или ХІ вѣкѣ! Но крайней мѣрѣ завоеватели не удовольствовались мечами, по обложлии Славянъ иною данію, и брали, какъ говорятъ самъ Лѣтонисецъ, по бѣлкѣ съ дома (89): налогъ весьма естественный въ земляхъ сѣверныхъ, гдѣ теплая одежда бываетъ одною изъ главныхъ потребностей человѣка, и гдѣ промышленность людей ограничивалась только необходимымъ для жизни. Славяне, долго грабивъ за Дунаемъ вла- лѣнія Греческія, знали цѣну золота и серебра; но сіи металлы еще не были въ народномъ упо- требленіи между ими. Козары пскали золота въ Азіи, и получалъ его въ даръ отъ Императо-

Ист. Кар. Т. І.

8

- 44 -

ровъ; въ Россіи же, богатой единственно дикими произведеніями Натуры, довольствовались подданствомъ жителей и добычею ихъ звѣриной ловли. Иго ихъ завоевателей, кажется, не угнелало Славянъ: по крайней мѣрѣ Лѣтописецъ нашіе, изобразивъѣеѣбствія, претерпѣнныя народомъ его отъ жестокости Обровъ, не говорить ничего подобнаго о Козарахъ. Все доказываетъ, что они имѣли уже обычап гражданскіе. Ханы ихъ жили издавна въ Балангіарѣ или Ательѣ богатой и многолюдной столицѣ, основанной близъ Волжскаго устья Хозроемъ, Царемъ Персидскимъ), а послѣ въ знаменитой купечествомъ Тавричѣ. Гунны и другие Азіатскіе варвары любили только разрушать города: но Козары требовали пск userdъхъ зодчихъ отъ Греческаго Императора Оеофила и построили на берегу Дона, въ пынѣшней землѣ Козаковъ, крѣпость Саркелъ для защиты владѣній своихъ отъ набѣга кочвянскихъ народовъ; вѣроятно, что Каганово городище, близъ Харькова, и другія, называемыя Козарскими, близъ Воронежа, суть также памятники ихъ древнихъ, хотя и неповѣстныхъ намъ городовъ. Бывъ сперва идолопоклонники, они въ осьмомъ столѣтіи приняли Вѣру Иудейскую, а въ 858 Христіанскую (90). . . . Ужасая Монарховъ Персидскихъ, самыхъ грозныхъ Калифовъ, и покровительствуя Императоровъ Греческихъ, Козары не могли предвидѣть, что Славяне, порабощенные ими безъ всякаго

— 45 —

кровопролитія, спровергнутъ ихъ силь-
ную Державу.

Но могущество нашихъ предковъ на
Югѣ долженствовало быть слѣдствіемъ
подданства ихъ на Сѣверѣ. Козары не
властвовали въ Россіи далѣе Оки: Ново-
городцы, Кривичи были свободны до 859
года. Тогда — замѣтимъ сіе первое хроно- Варяго
логическое показаніе въ Несторѣ — какіе-
то смѣлье и храбрые завоеватели, име-
нуемые въ нашихъ лѣтонисяхъ Варягами,
пришли изъ-за Бальтійскаго моря и нало-
жили дань на Чудь, Славянъ Ильменскихъ,
Кривичей, Мерю, и хотя были чрезъ два
года изгнаны ими, но Славяне, утомлен-
ные внутренними раздорами, въ 862 году
снова призвали къ себѣ трехъ братьевъ
Варяжскихъ, отъ п.лемени Русскаго, кото- Русь.
рые сдѣлались первыми Властителями въ
нашемъ хревнемъ отечествѣ, и по кото-
рымъ оно стало именоваться Русью (91). —
Сіе происшествіе важное, служащее оспо-
ваніемъ Исторіи и величія Россіи, тре-
буетъ отъ пасъ особеннаго вниманія и
разсмотрѣнія всѣхъ обстоятельствъ.

Прежде всего рѣшимъ вопросъ: кого
именуетъ Несторъ Варягами? Мы знаемъ,
что Бальтійское море издревле называ-
лось въ Россіи Варяжскимъ (92) : кто
же въ сіе время — то есть, въ девятомъ вѣ-
ка — господствовалъ на водахъ его? Скан-

— 46 —

динавы, или жители трехъ Королевствъ, Даніи,
Норвегіи и Швеціи, единоплеменные съ Гот-
оами. Они, подъ общинъ именемъ Нормановъ
или Съверныхъ людей, громили тогда Европу (93).
Еще Тацитъ упоминасть о мореходствѣ Свео-
новъ или Шведовъ; еще въ шестомъ вѣкѣ Дат-
чане приплывали къ берегамъ Галліи (94): въ
концѣ осьмаго слава ихъ уже вездѣ гремѣла, и
флаги Скандинавскіе, развѣваясь предъ глазами
Карла Великаго, смиряли гордость сего Монарха,
который съ досадою видѣлъ, что Норманы пре-
зираютъ власть и силу его. Въ девятомъ вѣкѣ
они грабили Шотландію, Англію, Францію, Ан-
далузію, Италію; утвердились въ Ирландіи и по-
стронли тамъ города, которые донынѣ суще-
ствуютъ; въ 911 году овладѣли Нормандіею; на-
конецъ основали Королевство Немополитанское,
и подъ начальствомъ храбраго Вильгельма въ
1066 году покорили Англію. Мы уже говорили
о древнемъ ихъ плаваніи вокругъ Нордъ-Капа
или Сѣвернаго мыса: нѣтъ, кажется, сомнѣнія,
что они за 500 лѣтъ до Коломба открыли полу-
нощную Америку и торговали съ ея жителями (95).
Преди принимая такія отделенные путешествія и
завоеванія, могли ли Норманы оставить въ нокоѣ
страны ближайшія: Эстонію, Финляндію и Рос-
сію? Нельзя, конечно, вѣрить Датскому Истори-
ку Саксону Грамматику, именующему Государей,
которые будто бы царствовали въ нашемъ оте-
чествѣ прежде Рождества Христова и вступали
въ родственные союзы съ Королями Скандинав-

— 47 —

скими (⁹⁶): ибо Саксонъ не имѣлъ никакихъ историческихъ памятниковъ для описанія сей глубокой древности, и замѣнялъ оные вымыслами своего воображенія; не льзя также вѣрить и баснословнымъ Исландскимъ повѣстямъ, сочиненнымъ, какъ мы уже замѣтили, въ новѣйшія времена и не рѣдко упоминающимъ о древней Россіи, которая называется въ нихъ Острагардомъ, Гардаринкіею, Гольмгардомъ и Греціею: но Руническіе камни, находимые въ Швеціи, Норвегіи, Даніи и гораздо древнѣйшіе Христіанства, введеннаго въ Скандинавіи около десятаго вѣка, доказываютъ своими надписями (въ коихъ имеется Girkia, Grikia или Россія), что Норманы давно имѣли съ пею сообщеніе (⁹⁷). А какъ въ то время, когда, по назвѣстію Несторовой лѣтописи, Варяги овладѣли странами Чуди, Славянъ, Кривычей и Мери, не было на Сѣверѣ другаго народа, кромѣ Скандинавовъ, столь отважнаго и спільнаго, чтобы завоевать всю обширную землю отъ Бальтійскаго моря до Ростова (жилища Мерп) : то мы уже съ великою вѣролтностію заключить можемъ, что Лѣтописецъ нашъ разумѣетъ ихъ подъ именемъ Варяговъ. Но сія вѣролтность обращается въ совершенное удостовѣреніе, когда прибавимъ къ ней следующія обстоятельства :

1. Имена трехъ Килзей Варяжскихъ — Рюрика, Спнєуса, Трувора — призванныхъ Славянами и Чудью, суть неоспоримо Норманскія: такъ въ лѣтописяхъ Франкскихъ около 850

8*

— 48 —

года — что достойно замѣчанія — упоминается о трехъ Рорикахъ: одинъ названъ Вожлемъ Дачанъ, другой Королемъ (Рех) Норманскимъ, третій просто Норманомъ (⁹⁸); они воевали бе-рега Франціи, Эльбы и Ренна. Въ Саксонѣ Грамматикѣ, въ Стурлезонѣ и въ Исландскихъ повѣстяхъ, между именами Князей и Витязей Скандинавскихъ, находимъ Рурика, Рерика, Тру-вара, Трувра, Сніо, Синія. — II. Русскіе Славяне, будучи подъ владѣніемъ Князей Варяж-скихъ, назывались въ Европѣ Норманами: что утверждено свидѣтельствомъ Ліутранда, Кре-монскаго Епископа, бывшаго въ десятомъ вѣкѣ два раза Посломъ въ Константинополѣ. «Рус-«совъ, говорить онъ, именуемъ и Нормана-«ми (⁹⁹).» — III. Царп Греческіе имена въ первомъ—надесять вѣкѣ особенныхъ тѣлохраните-лей, которые назывались Варягами, Вχραγχοι, а по своему Wäringar, и состояли большейю частію изъ Нормановъ (¹⁰⁰). Слово Vaere, Vara, есть древнее Готское и зпачитъ союзъ: толпы Скан-динавскихъ витязей, отправляясь въ Россию и въ Грецію искать счастія, могли именовать себя Варягами въ смыслѣ союзниковъ п.и товари-щей (¹⁰¹). Сіе нарицательное имя обратилось въ собственное. — IV. Константинъ Багрянород-ный, царствовавшій въ десятомъ вѣкѣ, опсы-вая сосѣдственныя съ Имперією земли, гово-ритъ о порогахъ Днѣпровскихъ и сообщаетъ имена ихъ на Славянскомъ и Русскомъ языкѣ. Русскія имена кажутся Скандинавскими: по

— 49 —

крайней мѣрѣ не могутъ быть изъяснены иначе (¹⁰²). — В. Законы, данные Варяжскими Князьями нашему Государству, весьма сходны съ Норманскими. Слова *Tiупъ, Вира* и прочія, которые находятся въ *Русской Правдѣ*, суть древнія Скандинавскія или Нѣмецкія (о чемъ будемъ говорить въ своемъ мѣстѣ). — VI. Самъ Несторъ повѣствуетъ, что Варяги живутъ на морѣ Бальтійскомъ къ Западу (¹⁰³), и что они разныхъ народовъ: Урмяне, Свіе, Англяне, Готы. Первое имя въ особенности означаетъ Норвежцевъ, второе Шведовъ, а полъ Готами Несторъ разумѣетъ жителей Шведской Готіи. Англяне же причислены имъ къ Варягамъ для того, что они вмѣстѣ съ Норманами составляли Варяжскую дружину въ Константинополѣ (¹⁰⁴). И такъ сказание нашего собственнаго Аѣтоніеца подтверждаетъ истину, что Варяги его были Скандинавы (¹⁰⁵).

Но сіе общее имя Датчанъ, Норвежцевъ, Шведовъ, не удовлетворяется любопытству Историка: мы желаемъ знать, какой народъ, въ особенности называясь *Русью*, далъ отечеству нашему и первыхъ Государей и самое имя, уже въ концѣ девятаго вѣка страшное для Имперіи Герческой? Напрасно въ древнихъ лѣтописяхъ Скандинавскихъ будемъ искать объясненія: тамъ нѣтъ ни слова о Рюрикѣ и братьяхъ его, призванныхъ властовывать надъ Славянами (¹⁰⁶); однакожь Историки находятъ основательныя причины думать, что Несторовы Варляги—Русь оби-

— 50 —

тали въ Королевствѣ Шведскомъ, гдѣ одна при-
морская область издавна именуется Роскою, Ros-
lagen (107). Жители ся могли въ VII, VIII или
IX вѣкѣ быть известны, въ земляхъ состьдствен-
ныхъ, подъ особенныхъ названіемъ такъ же,
какъ и Готландцы, коихъ Несторъ всегда отли-
чаетъ отъ Шведовъ (108). Финны, имѣя нѣкогда
съ Рос-лагеномъ болѣе спошенія, нежели съ про-
чими странами Швеціи, допытѣ именуютъ ссѣхъ
ея жителей вообще Россами, Ротсами, Рют-
сами (109). — Сіе мнѣніе основывается еще на
любопытномъ свидѣтельствѣ историческомъ.

Въ Бертинскихъ Лѣтописяхъ, изданныхъ Дю-
шеномъ, между случаями 839 года описывается
слѣдующее происпествіе: (110) «Греческій Импе-
раторъ Θεοφιλъ пришелъ Пословъ къ Импе-
ратору Франковъ, Людовику Благонравному, и
«съ ними людей, которые называли себя Росса-
ми (Rhos), а Короля своего Хаканомъ (или Га-
«каномъ), и приѣзжали въ Константинополь для
«заключенія дружественнаго союза съ Имперією.
«Θεοφιλъ въ грамотѣ своей просилъ Людовика,
«чтобы опъ далъ имъ способъ безопасно возвра-
титься въ пхъ отечество: ибо они ъхали въ
«Константинополь чрезъ земли многихъ дикихъ,
«варварскихъ и свирѣныхъ народовъ: для чего
«Θεοφιλъ не хотелъ снова подвергнуть ихъ та-
«кимъ опасностямъ. Людовикъ, распрашивая
«сихъ людей, узналъ, что они принадлежатъ къ
«народу Шведско-норвегіи.» — Гаканъ былъ конечно
однимъ изъ Владѣителей Швеціи, раздѣленной

— 51 —

тогда на маленькія области, и свѣдавъ о славѣ
Императора Греческаго, вздумалъ отправить къ
нему Пословъ.

Сообщимъ и другое мнѣніе съ его доказательствами. Въ Степенной Книге XVI вѣка и въ нѣ-которыхъ новѣйшихъ лѣтописяхъ сказано, что Рюрикъ съ братьями вышелъ изъ Пруссіи, гдѣ издавна назывались Курскій заливъ Русскою, сѣверный рукавъ Нѣмена или Мемеля Русскою, окрестности же ихъ Порусьемъ. Варяги-Русь могли переселиться туда изъ Скандинавіи, изъ Швейціи, изъ самаго Рослагена, согласно съ извѣстіемъ древнѣйшихъ Лѣтописцевъ Пруссіи, увѣряющихъ, что ея первобытные жители, Ульмоганы или Ульмигеры, были въ гражданскомъ составініп образованы Сканинавскими выходцами, которые умѣли читать и писать. Доլго обитавъ между Латышами, они могли разумѣть языкъ Славянскій и тѣмъ удобнѣе примѣниться къ обычаямъ Славянъ Новогородскихъ. Симъ удовлетворительно изъясняется, отъ чего въ древнемъ Новѣгородѣ одна изъ много慮нѣйшихъ улицъ называлась Прусскою. Замѣтимъ также свидѣтельство Географа Равенскаго: онъ жилъ въ VII вѣкѣ, и пишетъ, чтоbornъ моря, гдѣ впадаетъ въ него рѣка Висла, есть отечество Роксоланъ (111): думаютъ, нашихъ Россовъ, коихъ владѣніе могло простираться отъ Курскаго залива до устья Впелы. — Вѣроятность остается вѣроятностію: по крайней мѣрѣ знаемъ, что какой-то народъ Шведскій въ 839 году,

— 52 —

следственно еще до пришествия Князей Варяжскихъ въ землю Новогородскую и Чудскую, имелись въ Константинополѣ и въ Германіи Россами (112).

Предложивъ отвѣтъ на вопросы: кто были Варяги вообще и Варяги-Русь въ особенности (113)? скажемъ мнѣніе свое о Несторовой Хронологіи. Не скоро Варяги могли овладѣть всею обширною страною отъ Бальтійскаго моря до Ростова, где обиталъ народъ Меря; не скоро могли въ ней утвердиться, такъ, чтобы обладать всѣхъ жителей данію; не вдругъ могли Чудь и Славяне соединиться для изгнанія завоевателей, и всего труднѣе вообразить, чтобы они, освободивъ себя отъ рабства, немедленно захотѣли снова отдаться во власть чужеземцевъ: но Лѣтописецъ объявляетъ, что Варяги пришли отъ Бальтійскаго моря въ 859 году, и что въ 862 Варягъ Рюрикъ и братья его уже князіли въ Россию полунощной (114)!... Междусобіе и внутрение безпорядки открыли Славянамъ опасность и вредъ народнаго правленія; но не знатъ иного въ теченіе многихъ столѣтій, уже ли въ ньмъ сколько мѣсяцевъ они возненавидѣли его и единодушно увѣрились въ пользовъ Самодержавія? Для сего надлежало бы, кажется, перемѣниться обычалмъ и нравамъ; надлежало бы идти опытность долговременную въ несчастіяхъ: но обычанъ и нравы не могли перемѣниться въ два года Варяжскаго правленія, до которого они, по словамъ Нестора, умѣли довольствоваться древ-

- 53 -

ними законами отцевъ своихъ (113). Что воору-
жило ихъ противъ Норманскихъ завоевателей?
любовь къ независимости — и вдругъ сей на-
родъ требуетъ уже Властителей? ... Историкъ
долженъ по крайней мѣрѣ изъявить сомнѣніе и
признать вѣроятною мысльѣкоторыхъ уче-
ныхъ мужей, полагающхъ, что Норманы ранѣе
859 года брали дань съ Чуди и Славянъ (116).
Какъ Несторъ могъ знать годы происшествій за
200 и болѣе лѣтъ до своего времени? Славяне,
по его же извѣстію, тогда еще не вѣдали упо-
требленія буквъ (117): слѣдственно онъ не имѣлѣ
никакихъ письменныхъ памятниковъ для нашей
древней Исторіи, и счисляетъ годы со временъ
Императора Михайла, какъ самъ говорить, для
того, что Греческіе Лѣтописцы относять пер-
вое нашествіе Россіянъ на Константинополь къ
Михайлову царствованію (118). Изъ сего едва ли
не должно заключить, что Несторъ по одной
догадѣ, по одному вѣроятному соображенію съ
извѣстіями Византійскими, хронологически рас-
положилъ начальныя происшествія въ своей лѣ-
тописи. Самая краткость его въ описании вре-
менъ Рюриковыхъ и слѣдующихъ заставляетъ
думать, что онъ говоритъ о томъ единственно по
изустнымъ преданіямъ, всегда немногослов-
нымъ. Тѣмъ достовѣрнѣе сказаніе нашегоъ Лѣ-
тописца въ разсужденіи главныхъ случаевъ:
ибо сія краткость локазываетъ, что онъ не хо-
тѣлѣ прибѣгать къ вымысламъ; но лѣтосчисле-
ніе дѣлается сомнительнымъ. При Дворѣ Вели-

— 54 —

кихъ Князей, въ ихъ дружинѣ отборной и въ
самомъ народѣ долженствовала храниться па-
мять Варяжскаго завоеванія и первыхъ Госуда-
рей Россіи; но вѣроятно ли, чтобы старцы и
Бояре Княжескіе, коихъ разсказы служили, мо-
жетъ быть, основаніемъ нашей древнѣйшей лѣ-
тописп, умѣли съ точностію опредѣлить годъ
каждаго случая? Положимъ, что языческіе Сла-
вяне, замѣчая лѣта какими нибудь знаками,
имѣли вѣрную Хронологію (¹¹⁹): одно ея сооб-
раженіе съ Хронологіею Византійскою, приня-
тою ими вмѣстѣ съ Христіанствомъ, не могло
ли ввести нашегоъ перваго Лѣтописца въ ошпб-
ку? — Впрочемъ мы не можемъ замѣнить лѣто-
счисленія Несторова другимъ вѣрнѣйшимъ; не
можемъ ни рѣшительно опровергнуть (¹²⁰), ни
исправить его, и для того, сѣдня оному во
всѣхъ случаяхъ, начинаемъ Исторію Государ-
ства Россійскаго съ 862 года.

Но прежде должно пмѣть понятіе о древнемъ
характерѣ народа Славянскаго вообще, чтобы
Исторія Славянъ Россійскихъ была для насъ и
яснѣе и любопытнѣе. Воспользуемся назвѣстіями
современныхъ Византійскихъ и другихъ, не ме-
нѣе достовѣрныхъ Лѣтописцевъ, прибавивъ къ
нимъ сказания Несторовы о нравахъ предковъ
нашихъ въ особенности.

— 55 —

# ГЛАВА III.

О ФИЗИЧЕСКОМЪ И НРАВСТВЕННОМЪ ХАРАКТЕРѣ СЛАВЯНЪ ДРЕВНИХЪ.

Ихъ природное сложеніе и свойства: храбрость, лищность, жестокость, добродушіе, гостепріимство. Брачное цѣломудріе. Жены и дѣти. Нравы Славянъ Российскихъ въ особенности. Жилища. Скотоводство и земледѣлье. Ниша, одежда. Торговля. Искусства: зодчество, музыка, пляска, игры. Счисленіе. Имена мѣсяцевъ. Правленіе. Вѣра. Языкъ и грамота.

Не только въ степеняхъ гражданскаго образованія, въ обычалѣхъ и нравахъ, въ душевныхъ силахъ и способностяхъ ума, но и въ самыхъ тѣлесныхъ свойствахъ видимъ такое различіе между народами, что остроумѣйшій Писатель XVIII вѣка, Вольтеръ, не хотѣлъ вѣрить ихъ общему происхождению отъ единаго корня или племени. Другіе, конечно справедливѣе и сообразнѣе съ нашими. Священными преданіями, изъясняютъ сіе несходство действіемъ разныхъ климатовъ и естественныхъ, невольныхъ привычекъ, которые отъ онаго раждаются въ людяхъ. Если два народа, обитающіе подъ вліяніемъ одного неба, представляютъ памъ великое различіе въ своей наружности и въ физическихъ свойствахъ: то можемъ смѣло заключить, что они не всегда жили сопредѣльно. Климатъ умѣренный, не

Ист. Кар. Т. І.

9

— 56 —

Сюжет

жаркій, даже холодный, способствую
долготію, какъ замѣчаютъ Медики, благо-
пріятствуетъ и крѣпости состава и дѣй-
ствію силь тѣлесныхъ. Обитатель южнаго
Пояса, томимый зноемъ, отдыхаетъ болѣе,
нежели трудится — слабѣетъ въ нѣгѣ и
въ праздности. Но житель полcheinныхъ
земель любитъ движеніе, согрѣвая имъ
кровь свою; любитъ дѣятельность; привы-
каетъ спосить частыя перемѣны воздуха,
и терпѣніемъ укрепляется. Таковы были
древніе Славяне по описанію современ-
ныхъ Историковъ, которые согласно изо-
бражаютъ ихъ болными, сильными, неуто-
мимыми. Презирая непогоды, свойствен-
ныя климату сѣверному, они сносили го-
лодъ и всякую пужду; пitaлись самою гру-
бою, сырою ипщею; удивляли Грековъ
свою быстротою; съ чрезвычайною лег-
костію входили на крутизны, спускались
въ разсѣлины; смѣло бросались въ опас-
ныя болота и въ глубокія рѣки. Думая, безъ
сомнѣнія, что главная красота мужа есть
крѣпость въ тѣлѣ, сила въ рукахъ и лег-
кость въ движеніяхъ, Славяне мало пеклися
о своей наружности: въ грязи, въ пыли,
безъ всякой опрятности въ одежду, явля-
лись во многочисленномъ собраніи людей.
Греки, осуждая сию нечистоту (121), хвалять
ихъ стройность, высокій ростъ и муже-
ственную пріятность лица. Загарая отъ

— 57 —

жаркихъ лучей солнца, они казались ему-
лыми, и всё безъ пекущія были русые,
подобно другимъ кореннымъ Европейцамъ.
— Сіе пзображеніе Славянъ и Антовъ осно-
вано на свидѣтельствѣ Прокопія и Мав-
рикія, которые знали ихъ въ VI вѣкѣ (122).

Извѣстіе Юрнанда о Венедахъ, безъ ве-
ликаго труда покоренныхъ въ IV вѣкѣ
Готескимъ Царемъ Эрманарихомъ, показ-
ываетъ, что они еще не славились тогда
воинскимъ искусствомъ. Послы отдален-
ныхъ Славянъ Бальтійскихъ, ушедшихъ
изъ Балнова стана во Оракію, также опи-
сывали народъ свой тихимъ и миролюби-
вымъ (123); но Славяне, Лунацкіе, оставивъ
свое древнее отечество на Сѣверѣ, въ VI
вѣкѣ доказали Греціи, что храбрость была
ихъ природнымъ свойствомъ, и что она съ
малою опытностію торжествуетъ надъ не-
кусствомъ долголѣтнымъ. Нѣсколько вре-
мени Славяне убѣгали сраженій въ откры-
тыхъ поляхъ и боялись крѣпостей (124); но
узнавъ, какъ ряды Легіоновъ Римскихъ
могутъ быть разрываемы пападеніемъ быс-
трымъ и смѣлымъ, уже нигдѣ не отказы-
вались отъ битвы, и скоро научились брать
мѣста укрѣпленныя. Греческія лѣтониси
не упоминаютъ ни объ одномъ главномъ
ли общемъ Полководцѣ Славянъ; они
имѣли Вождей только частныхъ; сража-
лись не стѣною, не рядами сомкнутыми,

храб-
рость.

— 58 —

по толпами разсѣянными, и всегда пѣшіе, слѣдуя не общему велѣнію, не единой мысли пачальника, а вмѣшенію своей особенной, личной смѣлости и мужества; не зная благоразумной осторожности, которая предвилитъ опасность и бережетъ людей, но бросаясь прямо въ средину враговъ. Чрезвычайная отважность Славянъ была столь извѣстна, что Ханъ Аварскій всегда ставилъ ихъ впереди своего многочисленнаго войска, и сіи люди неустрашимые, видя иногда измѣну хитрыхъ Аваровъ, гибли съ отчаяніемъ. — Византийскіе Историки пишутъ, что Славяне сверхъ ихъ обыкновенной храбрости, пмѣли особенное искусство биться въ ущельяхъ, скрываться въ травѣ, изумлять непріятелей мгновеннымъ нанаденіемъ и брать ихъ въ плѣнъ. Такъ знаменитый Велисарій, при осадѣ Авксинма, избралъ въ войскѣ своемъ Славянина, чтобы схватить и представить ему одного Готваа живаго. Они умѣли еще долгое время тайиться въ рѣкахъ и дышать свободно посредствомъ сквозныхъ тростей, выставля конецъ ихъ на поверхность воды. — Древнее оружіе Славянское состояло въ мечахъ, дротикахъ, стрѣлахъ намазанныхъ ядомъ, и въ большихъ, весьма тяжелыхъ щитахъ (125).

Храбрость, всегда знаменитое свойство народное, можетъ ли въ людяхъ полудикихъ основываться на одномъ славолюбіи, сродномъ только человѣку образованному? Скажемъ смѣло, что она была въ мірѣ злодѣйствомъ прежде, нежели обратилась въ добродѣтель, которая утверждаетъ

— 59 —

благоденствіе Государствъ: хищность родала ее, корыстолюбіе питало. Славяне, ободренные воинскими успѣхами, чрезъ иѣкоторое время должныствовали открыть въ себѣ гордость народную, благородный источникъ дѣлъ славныхъ: отвѣтъ Лавритаса Послу Баянову доказываетъ уже сію великолушную гордость (126); но что могло сначала вооружить пхъ противъ Римлянъ?

Не желаніе славы, а желаніе добычи, которою пользовались Готыы, Гунны и другіе народы; ей жертвовали Славяне своею жизнію, и никакимъ другимъ варварамъ не уступали въ хищности. Поселяне Римскіе, слыша о переходѣ войска пхъ за Дунай, оставляли домы и спасались бѣгствомъ въ Константинополь со всѣмъ имѣніемъ; туда же спѣшили и Священники съ драгоцѣнною утварію церковною (127). Иногда, гонимые сильнѣйшими Легіонами Имперіи, и не имѣя падежды спасти добычу, Славяне бросали ее въ пламя, и врагамъ свопмѣ оставляли на пути однѣ кучи пепла. Многіе изъ пихъ, не боясь поиска Римлянъ, жили на полуденныхъ берегахъ Дунай въ пустыхъ замкахъ или пещерахъ, грабили селенія, ужасали земледѣльцевъ пъ пушественниковъ (128). — Лѣтонис VI вѣка изображаютъ самыми черными красками жестокость Славянъ въ разсужденіи Грековъ (129); но сія жестокость, свойственная впрочемъ

х и ш-
ность.

Жесто-
кость.

9*

— 60 —

народу необразованному и воинственному, была также и действиемъ мести. Греки, означенные ихъ частыми нападеніями, безжалостно терзали Славянъ, которые надались имъ въ руки, и которые сносили всякое непятіе съ удивительной твердостию, безъ воця и стона; умирали въ мучахъ и не отвѣтствовали ни слова на растраныс врага о числѣ и замыслахъ войска ихъ (130). — Такимъ образомъ Славяне свинячивствовали въ Имперіи и не шалили собственной крови для пріобрѣтенія драгодѣніностей, имъ ненужныхъ: поо они — вмѣсто того, чтобы пользоваться ними — обыкновенно зарывали ихъ въ землю (131).

Сіи люди, на войнѣ жестокіе, оставляя въ Греческихъ владѣніяхъ долговременную память ужасовъ ся, возвращались доймой съ однимъ своимъ природнымъ добролушіемъ. Современный Историкъ говорить, что они не знали ни лукавства, ни власти (132); хранили древнюю простоту нравовъ, незвѣстную тогдашнимъ Грецамъ; обходились съ пленными дружелюбно и назначали всегда срокъ для ихъ рабства, отдавая имъ на волю, или выкупить себя и возвратиться въ отечество, или жить съ ними въ свободѣ и братствѣ.

Столь же единогласно хвалять лѣтописи общее гостепріимство Славянъ, рѣдкое въ другихъ земляхъ и донынѣ весьма обыкновенны.

Добро-Думіе.

Гостепріимство.

— 61 —

венное во всѣхъ Славянскихъ: такъ слѣды древ-
нихъ обычаевъ сохраняются въ теченіе многихъ
вѣковъ, и самое отдаленное потомство наслѣ-
дуетъ нравы своихъ предковъ. Всякой путеше-
ственникъ былъ для нихъ какъ бы священнымъ:
встрѣчали его съ ласкою, угощали съ радостію,
провожали съ благословеніемъ и сдавали другъ
другу на руки. Хозяинъ отвѣтствовалъ народу за
безопасность чужеземца, и кто не умѣлъ сбе-
речь гостя отъ бѣды или непріятности, тому
метили собыды за сіе оскорбленіе какъ за соб-
ственное (133). Славянины, выходя изъ дому,
оставлялъ дверь отворенную и пищу готовую для
странника. Купцы, ремесленники охотно посѣ-
щали Славяń, между которыми не было для
нихъ ни воровъ, ни разбойниковъ (134); но бѣд-
ному человеку, не измѣвшему способа хорошо
угостить иностранца, позволялось украсть все
нужное для того у собы и богатаго: важный долгъ
гостепріимства орлазывалъ и самое престу-
пленіе. Нельзя вылыпъ безъ удивленія сію крот-
кую добродѣтель – можно сказать — обожаемую
людьми столь грубыми и пищными, каковы были
Дунайскіе Славяне. По едіи и добродѣтіи и по-
роки народные всегда проходятъ отъ нѣкото-
рыхъ особенныхъ обстоятельствъ и случаевъ,
то не можно ли заключить, что Славяне были
нѣкогда облаготворены иностранцами; что при-
знательность всегда въ нихъ любовь къ госте-
пріимству, а время обратило его въ обыкновеніе
и законъ священный?.... Здѣсь представляются

— 62 —

мыслямъ пашимъ славные Финикіяне, которые за нѣсколько вѣковъ до Рождества Христова могли торговать съ Бальтійскими Венедами, и быть ихъ наставниками въ счастливыхъ изобрѣтеніяхъ ума гражданскаго (135).

Брачное
пѣсмю-
Дарю.

Древніе Писатели хвалять цѣю мудріе не только женъ, но и мужей Славянскихъ. Требуя отъ невѣстъ доказательства ихъ дѣственной непорочности, они считали за святую дія себя обязанность быть вѣрными супругамъ (136). Славянки не хотѣли переживать мужей, и добровольно сожигались на кострѣ съ ихъ трупами. Вдова живая безчестила семейство. Думаютъ, что сіе варварское обыкновеніе, истребленное только благодѣтельнымъ ученимъ Христіанской Вѣры, введено было Славянами (равно какъ и въ Индіи) для отвращенія тайныхъ мужебіствъ: осторожность ужасная не менѣе самаго злодѣянія, которое предупреждалось ею! Они считали женъ совершенными рабами, во всякомъ случае безотвѣтными; не дозволяли имъ ни противорѣчить себѣ, ни жаловаться; обременяли ихъ трудами, заботами хозяйственными, и воображали, что супруга, умирая вмѣстѣ съ мужемъ, должна служить ему и на томъ свѣтѣ. Сіе рабство женъ происходило, кажется, отъ того, что мужья обыкновенно покупали ихъ: обычай

Жены.

— 63 —

донынѣ соблюдаемый въ Иллирии (137). Уданыныя отъ дѣлъ народныхъ, Славянки ходили иногда на войну съ отцами и супругами, не боясь смерти: такъ при осадѣ Константинополя въ 626 году Греки нашли между убитыми Славянами многіе женскіе трупы (138). Мать, воспитывая дѣтей, готовила ихъ быть воjnами и непримиримыми врагами тѣхъ людей, которые оскорбили ея ближнихъ: ибо Славяне, полоюно другимъ народамъ языческимъ, стыдились забывать обиду. Страхъ неумолимой местн отвращалъ иногда злѣшанія: въ случаѣ убійства не только самъ преступникъ, но и весь родъ его безпрестанно ожидалъ своей гибели отъ дѣтей убптаго, которые требовали крови за кровь (139).

Говоря о жестокихъ обычаяхъ Славянъ дѣти языческихъ, скажемъ еще, что всякая мать имѣла у нихъ право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишкомъ многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденнаго служить отечеству (140). Сему обыкновенію не уступало въ жестокости другое: право дѣтей умерщвлять родителей, обремененныхъ старостію и болѣзнями, тягостныхъ для сemeйства и безполезныхъ согражданамъ (141). Такъ народы самые добродушные, безъ правилъ ума образованнаго и Вѣры истинной, съ спокойною совѣстію могутъ ужа-

- 64 -

сать Прпроду своими дѣлами, и превосхо-
дить звѣрей въ лютости! Сіи дѣти, слѣдуя
общему примѣру какъ закону древнему, не
считали себя извергами: они, напротивъ
того, славились почтеніемъ къ родите-
лямъ, и всегда пеклись объ ихъ благосо-
стояніи (142).

Къ описанію общаго характера Славянъ
прибавимъ, что Несторъ особенно гово-
рить о нравахъ Славянъ Российскихъ. По-
ляне были образованнѣе другихъ, кротки
и тихи обычаемъ; стыдливость украшала
ихъ жень; бракъ издревле считался святою
обязанностію между ими; миръ и цѣло-
мудріе госнолствовали въ семействахъ.
Древляне же имѣли обычан дикіе, подобно
звѣрямъ, съ коими они жили среди лѣсовъ
темныхъ, питаясь всякою нечистотою; въ
распяхъ и ссорахъ убивали другъ друга;
не знали браковъ, основанныхъ на взанм-
номъ согласіи родителей и супруговъ, но
уводили или похищали дѣвицъ. — Сѣве-
ряне, Радимчи и Вятчи упособлялись
нравами Древлянамъ; также не вѣдали ни
цѣлому дрія, ни союзовъ брачныхъ; но мо-
людые люди обоего пола сходились на
игриша между селеніями: жених выби-
рали невѣстъ, и безъ всякихъ обрядовъ со-
глашались жить съ ними вмѣстѣ; много-
жество было нижъ въ обыкновеніи (143).

Сіи три народа, подобно Древлянамъ,

Нравы
Славянъ
Россій-
скихъ.

— 65 —

обитали во глубинѣ лѣсовъ, которые были ихъ защитою отъ непріятелей и представляли имъ удобность для звѣришной ловли (144). То же самое говорить Исторія VI вѣка о Славянахъ Дунайскихъ. Они строили обѣдыя свои хижины въ мѣстахъ дикихъ, уединенныхъ, среди болотъ непроходимыхъ, такъ, что иностранецъ не могъ путешествовать въ ихъ землѣ безъ возкатаго. Безпрестанно ожидая врага, Славяне брали еще и другую предосторожность: дѣлали въ жилищахъ своихъ разные выходы, чтобъ имъ можно было, въ случае нападенія, тѣмъ скорѣе спастися обществомъ, и скрывали въ глубокихъ ямахъ не только всѣ драгоцѣнныя вещи, но и самый хлѣбъ.

Ослѣпленные безразсуднымъ корыстю, любіемъ, они искали минимныхъ сокровищъ въ Греціи, имѣя въ странѣ своей, въ Дакіи и въ окрестностяхъ ся, истинное богатство людей (145): тучные луга для скотоводства и земли плюдоносныя для хлѣбопашества, въ коемъ они издревле упражнялись, и которое вывело ихъ — можетъ быть, еще за нѣ сколько вѣковъ до Рождества Христа — изъ дикаго, кочеваго состоянія: пбо сіе благодѣтельное искусство было вездѣ первымъ шагомъ человѣка къ жизни гражданской, вселило въ него привязанность къ одному мѣсту и къ домашнему крову, дружество къ сосѣду и наконецъ

Жили-
ща.

Ското-
водство
и земле-
дѣло.

— 66 —

самую любовь къ отечеству. — Думаютъ, что Славяне узнали скотоводство только въ Дакіп: ибо слово пастырь есть Латинское, слѣдственно заимствованное ими отъ жителей сей земли, гдѣ языкъ Римлянъ былъ въ употребленіи (146); но сія мысль кажется неосновательною. Будучи въ сѣверномъ своемъ отечествѣ сосѣдами народовъ Германскихъ, Скиöскихъ и Сарматскихъ, богатыхъ скотоводствомъ, Венеды пли Славяне долженствовали издревле вѣдать сіе важное изобрѣтеніе человѣческаго хозяйства, едва ли не вездѣ предупредившее науку земледѣлія. — Пользуясь уже тѣмъ и другимъ, они имѣли все нужное для человѣка; не боялись ни голода, ни свирѣпостей зимы: поля и животныя давали имъ пищу и одежду. Въ VI вѣкѣ Славяне питались просомъ, гречихою и молокомъ; а послѣ выучились готовить разныя вкусныя яства, не жалѣя ничего для веселаго угощенія друзей, и доказывая въ такомъ случаѣ свое радушіе изобильною транезою: обыкновеніе, еще и нынѣ наблюдаемое потомствомъ Славянскимъ. Медѣ былъ ихъ любимымъ питьемъ: вѣроятно, что они сначала дѣлали его изъ меду лѣсныхъ, дикихъ пчелъ; а накопецъ и самп

Одежда. разводили ихъ (147). — Венеды, по извѣстію Тацитову, не отличались одеждою отъ Германскихъ народовъ, т. е. закрывали наготу

— 67 —

свою. Славяне въ VI вѣкѣ сражались безъ
кафтановъ, пѣкоторые даже безъ рубахъ,
въ однихъ портахъ. Кожи звѣрей, лѣс-
ныхъ и домашнихъ, согрѣвалі ихъ въ хо-
людное время. Женщины носили длинное
платье, украшаясь бисеромъ и металламъ,
добытыми на войнѣ или вымѣнными у
купцевъ иностранныхъ (18).

Сии купцы, пользуюясь совершенною безо-
пасностію въ земляхъ Славянскихъ, при-
возили пмѣ товары и мѣняли ихъ на скотъ, Торгов-
полотно, кожи, хлѣбъ и разную вопскую
добычу. — Въ VIII вѣкѣ Славяне сами бѣз-
дили для купли и продажи въ чужія земли.
Карлъ Великий поручилъ торговлю съ ними
въ Нѣмецкихъ городахъ особенному над-
зиранію своихъ чиновниковъ (149). Въ сред-
нихъ вѣкахъ цвѣли уже нѣкоторые тор-
говые города Славянскіе: Виннета или
Юлинъ (150) при устьѣ Одера, Аркона на
островѣ Рюгенѣ, Деминѣ, Волгастѣ въ Но-
мераніп, и другіе. Первую опписыватъ
Гельмольдъ слѣдующимъ образомъ: «Тамъ,
«гдѣ рѣка Одеръ впадаетъ въ море Баль-
«тійское, славилась нѣкогда Виннета, луч-
«шая пристань для народовъ сосѣдствен-
«ныхъ. О семъ городѣ разсказываютъ
«много удивительнаго; увѣряютъ, что онъ
«превосходилъ величіемъ всѣ пные города
«Европейскіе.... Саксонцы могли обнить
«въ немъ, но долженствовали танять Хри-

Ист. Кар. Т. І.

торгов-
да.

10

— 68 —

«стіанскую Вѣру свою: ибо граждане Вин-
«неты усердно слѣдовали обрядамъ языче-
«ства; вирочемъ не уступали никакому на-
«роду въ честности, добронравіи и ласко-
«вомъ гостепріимствѣ. Обогащенная това-
«рами разныхъ земель, Виннета изобило-
«вала всѣмъ пріятнымъ и рѣдкимъ. По-
«вѣствуютъ, что Король Датскій, при-
«шедшій съ флотомъ спільнымъ, разрушілъ
«ее до основанія; но и нынѣ — т. е. въ XII
«вѣкѣ — существуютъ остатки сего древ-
«няго города.» Вирочемъ торговля Сла-
«вянъ, до введения Христіанства въ ихъ
земляхъ, состояла только въ обмѣнѣ ве-
щей: они не употребляли денегъ и брали
золото отъ чужестранцевъ единственно
какъ товаръ (151).

Бывъ въ Имперіи, и видѣвъ собствен-
нымъ глазами изящныя творенія Греческихъ художествъ, наконецъ строя города
и занимаясь торговлею, Славяне имѣли нѣ-
которое понятіе объ искусствахъ, соединенныхъ съ первыми усилиями разума
гражданскаго. Они вырѣзывали на деревѣ
образы человѣка, итицъ, звѣрей, и красніи
ихъ разными цвѣтами, которые не измѣ-
нились отъ солнечнаго жара и не смывали
лись дождемъ. Въ древнихъ могилахъ Венд-
скихъ нашлись многія глиняныя урны,
весьма хорошо сдѣланныя, съ изображе-
ніемъ львовъ, медвѣдей, орловъ, и по-

Пскус-е-
ства.

— 69 —

крытыя лакомъ; такъке копья, ножи, мечи,
кинигалы, пкусио выработанные, съ сере-
бряною оправою и пасѣчкою (152). Чехи за
долго до временнъ Карла Великаго занима-
лись уже рудокопаніемъ (153), и въ Герцог-
ствѣ Мекленбургскомъ, на южной сторонѣ
Толлензскаго озера, въ Прильвцѣ, най-
лены въ XVII вѣкѣ мѣдные истуканы бо-
говъ Славянскихъ, работы ихъ собствен-
ныхъ художниковъ, которые впрочемъ не
пимѣли понятія о красотѣ металлическихъ
изображеній, отливая голову, станъ и ноги
въ разныя формы, и весьма грубо (155). Такъ
было и въ Греціи, гдѣ во времена Гоме-
ровы художники уже славились ваяніемъ,
но еще долго не умѣли отливать статуй въ
одну форму. — Памятникомъ каменосѣч-
наго искусства древнихъ Славянъ остались
большія, гладко облѣланныя плиты, на ко-
пахъ выдолблены изображенія рукъ, пять,
копытъ и проч.

Любя войнскую дѣятельность и под-
вертая жизнь свою безпрестаннымъ опас-
ностямъ, предки наши мало усиливали въ
зодчествѣ, требующемъ временп, досуга,
терпѣнія, и не хотѣли стропить себѣ домовъ
прочныхъ: не только въ шестомъ вѣкѣ, но
и гораздо послѣ обитали въ шалашахъ, ко-
торые едва укрывали ихъ отъ непогодъ и
дождя. Самые города Славянскіе были не
что иное, какъ собраніе хижинъ, окружен-

Зодче-
ство.

— 70 —

ныхъ заборомъ или землянымъ валомъ. Тамъ возвышались храмы идоловъ, не такія великолѣнныя зланія, какими гордились Египетъ, Греція и Римъ, по большіе деревянные крови (155). Венеды называли ихъ Гонтинами, отъ слова гонтъ, донынѣ означающаго на Русскомъ языкѣ особенный родъ тесницъ, употребляемыхъ для кровли домовъ.

Не спаля выгодъ роскоши, которая сооружаетъ налаты и выдумываетъ блестящія наружныя украшенія, древніе Славяне въ низкихъ хижинахъ своихъ умѣли наслаждаться дѣйствіемъ такъ называемыхъ Искусствъ Изящныхъ. Первая нужда людей есть пища и кровъ, вторая удовольствіе — и самые ликіе пароды ищутъ его въ согласіи звуковъ, веселящихъ душу посредствомъ слуха. Сѣверные Венеды въ шестомъ вѣкѣ сказывали Греческому Императору, что главное услажденіе жизни ихъ есть музыка, и что они будутъ обыкновенно въ путь въ собою не оружіе, а кніжары или гусли, ими выдуманныя (156). Волынка, гудокъ и дудка были также извѣстны предкамъ нашимъ: нбо всѣ народы Славянскіе донынѣ любятъ ихъ. Не только въ мирное время и въ отчизнѣ, но и въ набѣгахъ своихъ, въ виду многочисленныхъ враговъ, Славяне веселились, пѣли пъ забывали опасность. Такъ Проконій, опи-

— 71 —

сывая въ 592 году ночное нападение Греческаго Вождя на ихъ войско, говорить, что они усыпили себя пѣснами и не взяли никакихъ мѣръ осторожности. Некоторыя народныя пѣсни Славянскія въ Лавузицѣ, въ Люнебургѣ, въ Далмаціи, кажутся древними (157): также и старинные припѣвы Русскихъ, въ кончѣ величаются имена боговъ лыческихъ и рѣкъ Дуная, любезнаго нашимъ предкамъ, ибо на берегахъ его пскучились они нѣкогда въ воинскомъ счастіи. Вѣроятно, что сіи пѣсни, мирныя въ первобытномъ отечествѣ Венедовъ, еще не славящихъ славы и побѣды, обратились въ воинскія, когда народъ ихъ приближился къ Имперіи, и вступила въ Дакію; вѣроятно, что онѣ восламеняли сердца огнемъ мужества, представляли уму живыя картины битвъ и кровопролитія, сохраняли память дѣлъ великодушія, и были въ нѣкоторомъ смысѣ древнейшею Исторією Славянскою. Такъ вездѣ раждалось Стихотворство, изображая главныя склонности народныя; такъ пѣсни сAMEМЫХъ нынѣшнихъ Кроатовъ больше всего славить мужество и память великихъ предковъ; но другія, любимыя Итүменскими Вендами, возбуждаютъ только къ веселью и къ счастливому забвению житейскихъ горестей; ишыя же совѣмь не имѣютъ смысла, подобно искоторымъ Русскимъ; нравятся однимъ согласіемъ звуковъ и мятежъ словъ, действуя только на слухъ и не представляя него разуму.

Сердечное уважение, производимое музы-

10*

— 72 —

кою, заставляетъ людей изъявлять оное разными тѣлодвиженіями: раждается пляска, любимая забава самыхъ дикихъ народовъ. По нынѣшней Русской, Богемской, Далматской можемъ сулить о древней плясскѣ Славянъ, которою они торжествовали священные обряды язычества и всѣкіе пріятные случан (153): она состоитъ въ томъ, чтобы, въ сильномъ напряженіи мышцей, взмахпвать руками, вертѣться на одномъ мѣстѣ, присѣдать, тонать ногами, и соотвѣтствуетъ характеру людей крѣпкихъ, дѣятельныхъ, неутомимыхъ. — Народныя игры и потѣхи, доньѣ еднообразныя въ земляхъ Славянскихъ: борьба, кулачный бой, бѣганье взануски, остались также напятникомъ ихъ древнихъ забавъ, представляющихъ намъ образъ войны и сплы.

Пгры.

Въ дополненіе къ симъ извѣстіямъ замѣтнымъ, что Славяне, еще не зная грамоты, имѣли нѣкоторыя сѣдѣнія въ Архиметикѣ, въ Хронологіи. Домоводство, война, торговля пріучили ихъ ко многосложному счисленію; имя тма, знаменующее 10,000, есть древнее Славянское. Наб.подая теченіе года, она, подобно Римлянамъ, дѣлили его на 12 мѣсяцевъ, и каждому изъ оныхъ дали названіе согласное съ временными явленіями или дѣйствіями Природы: Генварю Просинецъ (вѣроятно, отъ синеты неба), Февралю Священь, Марту Суцій, Имена мѣсяцевъ.

Списко-
ніе

Имена
мѣся-
цевъ.

— 73 —

Апрѣлю Березозоль (думаю, отъ золы березовой), Маю Травный, Юню Нзокъ (такъ называлась у Славянъ какая-то пѣвчая птица), Юлю Червень (не отъ красныхъ лип плодовъ или ягодъ?), Августу Заревъ (отъ зари или зарницы). Сентябрю Рюень (или Ревунъ, какъ толкуютъ: отъ рѣса звѣрей), Октябрю Лисемопадъ, Ноябрю Грудень (отъ грудъ снѣга или мерзлой грязи?), Декабрю Студеный (159). Столѣтіе называлось слѣкомъ, то есть, жизнію человѣческою, во свидѣтельство, сколь предки наши обыкновенно долгоденствовали, одаренные крѣпкимъ сложеніемъ и здравые физическою дѣятельностію. —

Сей народъ, поэтому всемъ инымъ, въ началѣ гражданскаго бытія своего не зналъ выгодъ правленія благоустроеннаго, не терпѣлъ ни властелинъ, ни рабовъ въ землѣ своей, и думать, что свобода дикая, неограниченная, есть главное добро человѣка (160). Хозяинъ господствовалъ въ домѣ: отецъ надъ дѣтьми, мужъ надъ женою, братъ надъ сестрами; всякой стропилъ себѣ жились особенностью, въ пѣкоторомъ отдаленіи отъ прочихъ, чтобы жить спокойнѣе и безопаснѣе. Аѣсъ, ручей, полѣ, составляли его область, въ которую страшлись зайти слабые и невoyуженные. Каждое семейство было маленькою, независимою Республикою; но общіе древніе

Правلى.

— 74 —

обычан служили между ними и нѣкоторою гражданскою связію. Въ случаях важныхъ едиңомеңшые сходились вмѣстѣ совѣтоваться о благѣ народномъ, уважая приговоръ старцевъ, сихъ живыхъ книгъ опытности и благоразумія для народовъ личныхъ (161); вмѣстѣ также, предпринимал воинскіе походы, избирали Вождей, хотя, любя своевольство и боясь всякаго принужденія, весьма ограничивали власть ихъ, и часто не повиновались имъ въ самыхъ битвахъ. Совершивъ общее дѣло и возвратясь домой, всякой опять считалъ себя большимъ и главою въ своей хижинѣ.

Въ течение времени сія дикая простота нравовъ должна была измѣниться. Славяне, грабя Имперію, гдѣ царствовала роскошь, узнали новыя удовольствія и потребности, которые, ограничивъ ихъ независимость, укрепили между ними связь гражданскую. Они почувствовали болье нужды другъ въ другъ, сблизились жилищами и завели селенія (162); другіе, видя въ чужихъ земляхъ грады великолѣнные и веси цвѣтущія, разлюбили мрачные лѣса свои, пѣкогда украшаемые для нихъ одною свободою; перешли въ Греческія владѣнія и согласились записѣть отъ Императоровъ. Икрейі войны и могущество Карла Великаго подчинили ему и наслѣдникамъ его большую часть Славянъ Ивменскихъ; но своевольство неукротимое было всегда ихъ харалтеромъ: какъ скоро обстоятельства имъ благопріятствовали, они свергали съ себя его, и

- 75 -

жестоко мстили чужеземному Властелину за свое
временное порабощеніе, такъ, что одна Вѣра
Христіанская могла наконецъ смприть пхъ (163).

Многочисленныя области Славянскія всегда
имѣли сообщеніе одна съ другою, и кто гово-
рплъ пхъ языкомъ, тотъ во всякой находилъ
друзей п согражданъ. Баянъ, Ханъ Аваровъ,
зная сей тѣсный союзъ племенъ Славянскихъ и
покоривъ многія изъ пихъ въ Дакіи, въ Панно-
ніи, въ Богеміи, думалъ, что и самыя отдален-
ныя должны служить ему, и для того въ 590
году требовалъ войска отъ Славянъ Бальтій-
скихъ (164). Нѣкоторые знаменитые храмы еще
болѣе утверждали связь между ими въ среднихъ
вѣках: тамъ сходились они изъ разныхъ зе-
мель вопрошать боговъ, и жрецъ, отвѣтствуя
устами пола, не рѣдко убѣждалъ пхъ действо-
вать согласно съ общею пли особенною пользою
своего народа; тамъ оскорбленные чужезем-
цами Славяне приносили свои жалобы единопле-
меннымъ, заключая пхъ быть мстителями отече-
ства и Вѣры; тамъ, въ опредѣленное время, со-
бираллись чиновники и старѣйшины для сейма,
на коемъ благоразуміе и справедливость часто
уступали держости и насилию. Храмъ города Гет-
ры въ Мекленбургѣ, на рѣкѣ Толлензѣ, славился
болѣе всѣхъ другихъ такими собраниеми (165).

Народное правление Славянъ чрезъ нѣсколько
вѣковъ обратилось въ Аристократическое. Вож-
ди, избираемые общею довѣренностью, отлич-
ные искусствомъ и мужествомъ, были первыми

- 76 -

властелинами въ своемъ отечествѣ. Дѣла славы
требовали благодарности отъ народа; къ тому
же, будучи ослѣпленъ счастіемъ Героевъ, онъ
пскалъ въ нихъ и разума отмѣниаго. Богемцы,
еще не пмѣя ни законовъ общественныхъ, ни
судой избранныхъ, въ личныхъ распряхъ своихъ
отдавались на судъ знаменитымъ гражданамъ (166);
а сія знаменитость основывалась на пзвѣданной
храбрости въ битвахъ и на богатствѣ, ея награ-
дѣ, ибо оно пріобрѣталось тогда войною. Нако-
нецъ обыкновеніе сдѣлалось для однихъ пра-
вомъ начальствовать, а для пныхъ обязанностію
повиноваться. Если сынъ Героя, славнаго и бо-
гатаго, пмѣлъ великія свойства отца, то онъ
еще болѣе утверждалъ власть своего рода.

Сія власть означалась у Славянъ именами
Боярина, Воеводы, Князя, Пана, Купана, Короля
пли Кралла, и другими. Первое безъ сомнѣнія
прописходитъ отъ боя, и въ началѣ своемъ могло
знаменовать война отличной храбрости, а послѣ
обратилось въ народное достопнество. Византій-
скіл лѣтописи въ 764 году умопливаютъ о Боя-
рахъ, Вельможахъ или главныхъ чиновникахъ
Славянъ Болгарскихъ. — Воеводами называ-
лись прежде одни воинскіе начальники; но какъ
они и въ мирное время умѣли присвоить себѣ
господство надъ согражданами, то сіе имя зна-
меновало уже вообще повелителя и властелина у
Богемскихъ и Саксонскихъ Вендовъ, въ Крайнѣ
Государя, въ Польшѣ не только воинскаго пред-
водителя, но и судію (167). — Слово Князь роди-

— 77 —

лось едва ли не отъ коня, хотя многие Ученые
прописывать его отъ Восточного имени Каганъ
и Итмецкаго Коніг. Въ Славянскихъ земляхъ
кони были драгоцѣннѣйшею собственностью: у
Поморянъ въ среднихъ вѣкахъ 30 лошадей со-
ставляли великое богатство, и всякой хозяинъ
коня назывался Княземъ, nobilis capitaneus et
Princeps (168). Въ Кроаціи и Сервіи именовались
такъ братья Королей; въ Далмаціи главный
судья имѣлъ титло Великаго Князя. — Панъ
Славянскій, по извѣстію Константина Багряно-
роднаго, управлялъ въ Кроаціи тремя большими
округами, и пресѣдательствовали на сеймахъ,
когда народъ собирался въ полѣ для совѣта.
Имя Пановъ, долго могущественныхъ въ Вен-
гріп, до самаго XIII вѣка означало въ Богеміи
владѣицевъ богатыхъ, а на Польскомъ языкѣ и
нынѣ значить Господина (169). — Округи въ Сла-
вянскихъ земляхъ назывались Жупанствами, а
Правители ихъ Жупанами или Старейшинами,
по толкованию Константина Багрянороднаго (170);
древнее слово Купа означало селеніе. Главною
должностію сихъ чиновниковъ было правосудіе:
въ Верхней Саксоніи и въ Австріи Славянскіе
поселяне донынѣ называютъ такъ судей своихъ;
но въ среднихъ вѣкахъ достоинство Жупановъ
уважалось больше Княжескаго. Въ разборѣ тя-
жебныхъ дѣлі помогали имъ Суддави, или част-
ные судьи. Странное обыкновеніе сохранилось
въ нѣкоторыхъ Славянскихъ деревняхъ Лаузица
и Бранденбурга: земледѣицы тайно избираютъ

— 78 —

между собою Короля и платятъ ему дань, какую
они во время своей вольности платили Жупа-
намъ (¹⁷¹). — Наконецъ въ Сервін, въ Далмаціи,
въ Богеміи, Вздѣтели стали именоваться Кра-
лями или Королями, то есть, по миѣнію иѣкото-
рыхъ, наказателями преступниковъ, отъ слова
кара или наказаніе (¹⁷²).

И такъ первая власть, которая родилась въ
отечествѣ нашихъ дикихъ, независимыхъ пред-
ковъ, была войнская. Сраженія требуютъ одного
нашъренія и согласнаго дѣйствія частныхъ силъ:
для того избрали Полководцевъ. Въ тѣнѣйшихъ
связяхъ общежитія Славяне узнали необходи-
мость другой власти, которая примиряла бы
распри гражданскаго корыстолюбія: для того на-
значили судей; но первые изъ нихъ были знаме-
нитѣйшіе Героп. Одни люди пользовались общею
довѣренностью въ дѣлахъ войны и мира. — Ис-
торія Славянъ подобна Исторіи всѣхъ нароловъ,
выходящихъ изъ дикаго состоянія. Только му-
драя, долговременная опытность научаетъ людей
благодѣтельному раздѣленію властей воинскихъ
и гражданскихъ.

Но древнѣйшіе Бояре, Воеводы, Князья, Паны,
Жупаны и самые Короли Славянскіе во миогихъ
отношеніяхъ зависѣли отъ произвола гражданъ,
которые не рѣдко, единою избравъ началь-
ника, вдругъ лишали его своей довѣренности,
иногда безъ всякой вины, единоевенно по легко-
мыслію, клеветѣ, или въ несчастіяхъ: ибо на-
родъ всегда склоненъ обвинять Иравителей, если

— 79 —

они не умѣютъ отвратить бѣдствій отъ Государ-
ства. Сихъ примѣровъ довольно въ Исторіи язы-
ческихъ, даже и Христіанскихъ Славянъ (¹⁷³).
Они вообще не любили наслѣдственной власти,
и болѣе принужденно, нежели добровольно по-
виновались иногда сыну умершаго Воеводы или
Князя. — Избраніе Герцога, то есть Воеводы, въ
Славянской Каринтіи соединено было съ обря-
домъ весьма любопытнымъ. Избираемый въ са-
мой бѣдной одежѣ являлся среди народнаго со-
бранія, гдѣ земледѣлецъ сидѣлъ на престолѣ,
или на большомъ дикомъ камнѣ. Новый Власти-
тель клялся быть защитникомъ Вѣры, спротъ,
вдовъ, справедливости: тогда земледѣлецъ усту-
палъ ему камень, и всѣ граждане присыгали въ
вѣрности. Между тѣмъ два рода знаменитѣйшіе
имѣли право вездѣ косить хлѣбъ и жечь селенія,
въ знакъ и въ память того, что древніе Славяне
выбрали перваго Властелина для защиты ихъ отъ
наслѣя и злодѣйства (¹⁷⁴).

Однакожь многіе Князья, владѣя счастливо и
долгое время, умѣли сообщать право наслѣд-
ственности дѣтямъ. Въ Западной Сервінѣ былъ
примѣръ, что жена Князя Доброслава по смерти
его правила землею. — Государи Славянскіе, до-
стигнувъ самовластія, подобно другимъ осла-
бляли свое могущество Удѣлами: то есть, вся-
кому сыну давали особенную область; но сіи при-
мѣры бывали рѣдки во времена язычества:
Князья, по большей части избираемые, думали,

ИСТ. КАР. Т. І.

11

— 30 —

что не имѣютъ права раснолагать судьбою лю-
дей, которые только имъ поддались (175).

Главный Начальникъ или Правитель судьб
народныя дѣла торжественно, въ собраніи ста-
рѣйшинъ, и часто во мракѣ лѣса: ибо Славяне
воображали, что богъ суда, Нковѣе, живетъ въ
тѣніи древнихъ, густыхъ дубовъ (176). Сінѣ мѣста
и домы Княжескіе были священны: никто не дер-
залъ войти въ нихъ съ оружіемъ, и самые пре-
стуиники могли тамъ безопасно укрываться.
Князь, Воевода, Король былѣ главою ратныхъ
силъ: но жрецы, устали идоловъ, и воля народ-
ная предписывали ему войну или миръ (при за-
ключеніи което Славяне бросали камень въ
море (177), клали оружіе и золото къ ногамъ
моля, или, простирая десницу къ бывшимъ не-
пріятелямъ, вручали имъ клокъ волосовъ своихъ
вмѣстѣ съ горстію травы). Народъ платилъ Вла-
стителямъ дань, однакожь произвольную (178).

Такъ Славяне въ разные вѣки и въ разныхъ
земляхъ управлялись гражданскою властію. О
Славянахъ Российскихъ Несторъ пишетъ, что
они, какъ и другіе, не знали Единовластія, на-
блюдая законъ отцевъ своихъ, древніе обычанъ и
преданія, о кончѣ еще въ VI вѣкѣ упоминаетъ
Греческій Историкъ (179), и которые имѣли для
нихъ силу законовъ писанныхъ: ибо гражданскія
общества не могутъ образоваться безъ уставовъ
и договоровъ, основанныхъ на справедливости.
Но какъ сінъ условія требуютъ блюстителей и
власти наказывать преступника, то и самые

— 81 —

дикіе народы избираютъ посредниковъ
между людьми и закономъ. Хотя Лѣтоп-
сецъ нашъ не говорилъ о томъ, но Рос-
сійскіе Славяне конечно имѣли Властите-
лей, съ правами ограниченными народною
пользою и древними обыкновеніямъ воль-
ности. Въ договорѣ Олега съ Греками, въ
911 году, упоминается уже о Великихъ Боя-
рахъ Русскихъ: сіе достопнство, знакъ во-
инской славы, конечно не Варягами было
введено въ Россіи, ибо оно есть древнее
Славянское (180). Самое имя Князя, данное
нашими предками Рюрику, не могло быть
новымъ, но безъ сомнѣнія и прежде озна-
чало у нихъ знаменитый сань гражданскій
или воинскій. —

Общежитіе, пробуждал или ускоряя дѣй- вѣра.
ствіе разума соннаго, медленнаго въ лю-
дахъ дикихъ, разѣянныхъ, по большей
части недіненныхъ, раждаетъ не толь-
ко законы и правленіе, но и самую Вѣру,
столь естественную для человѣка, столь
необходимую для гражданскихъ обществъ,
что мы ни въ мірѣ, ни въ Исторіи не на-
ходимъ народа совершенно лишенаго по-
нятій о Божествѣ. Люди и народы, чув-
ствую зависимость и пласть свою,
укрѣпляются, такъ сказать, мыслію о Силѣ
Вышней, которая можетъ спасти ихъ отъ
ударовъ рока, неотвратимыхъ никакою
мудростію человѣческою, — хранить до-

- 82 -

брыхъ и наказывать тайны злодѣйства. Сверхъ того Вѣра производитъ еще тѣнѣйшую связь междѣ согражданами. Что одного Бога и служа Ему единообразно, они сбликаются сердца-ми и духомъ. Сія выгода такъ явна и велика для гражданскаго общества, что она не могла укрыться отъ вниманія самыхъ первыхъ его основателей, или отцевъ семейства.

Славяне въ VI вѣкѣ покланялись Творцу мол-ніи, Богу вселенныя (181). Велчественное зрѣ-лище грозы, когда небо пылаетъ и невидимая рука бросаетъ, кажется, съ его свода быстрые огни на землю, долженствовало сильно поразить умъ человѣка естественнаго, живо представить ему образъ Существа вышняго, и вселить въ его сердце благоговѣніе или ужасъ священный, который былъ главнымъ чувствомъ Вѣръ язы-ческихъ. — Анты и Славяне, какъ замѣчаетъ Проконій, не вѣрили Судьбѣ, но думали, что всѣ случан зависеть отъ Міроправителя (182): на полѣ ратномъ, въ опасностяхъ, въ болѣзни, старались Его умиловить обътами; прино-сили Ему въ жертву воловъ и другихъ живот-ныхъ, падѣясь страсти тѣмъ жизнь свою; обо-жали еще рѣки, Нимфы, Демоновъ, и гадали будущее. — Въ новѣйшія времена Славяне по-клянялись разнымъ идоламъ, думая, что много-численность кумировъ утверждаетъ безопасность смертнаго, и что мудрость человѣческая состоять въ знаніи именъ и свойстваихъ минимальъ по-кровителей. Истуканы считались не образомъ, но

- 83 -

тѣломъ боговъ, ими одушевляемымъ (¹³³), и народъ падалъ лицъ предъ кускомъ дерева или слиткомъ руды, ожидая отъ нихъ спасенія и благоденствія.

Однакожь Славяне, въ самомъ безразсудномъ суевѣрии, имѣли еще понятіе о Богѣ единственнымъ и вышнемъ, Коему, по ихъ мнѣнію, горнія небеса, упрашеныя свѣтилами луčезарными, служатъ достойнымъ храмомъ, и Который нечется только о небесномъ, избравъ другихъ, нижнихъ боговъ, чадъ Свыхъ, управлять землею. Его-то, кажется, именовали они преимущественно Бълымъ Богомъ, и не стропили Ему храмовъ, воображая, что смертные не могутъ имѣть съ Нимъ сообщенія и должны относиться въ нуждахъ своихъ къ богамъ второстепеннымъ, помогающимъ всякому, кто добръ въ мирѣ и мужественъ на войне, съ удовольствіемъ отворяется христиану для странниковъ и съ радушіемъ нитастъ гладныхъ (¹⁸⁴).

Не умѣя согласить несчастій, бользней и другихъ жpetейскихъ горестей съ благословію своихъ Міроправителей, Славяне Бальтійскіе приписывали злу существу особенному, всегдашнему врагу людей; именовали его Чернобогомъ, старались умилостивить жертвами и въ собраніхъ народныхъ инициалъ изъ чаши, посвященной ему и добрымъ богамъ. Онъ изображался въ видѣ льва, и для того икоторые думаютъ, что Славяне заимствовали мысль о Чернобогѣ отъ Христіанъ, уподоблявшихъ Діавола также сему звѣрю; но

11

— 84 —

върхолтно, что ненависть къ Саксонцамъ, которые были самыми опасными врагами сѣверныхъ Вендовъ и на знаменахъ своихъ представляли льва, подала имъ мысль къ такому изображенію общества злобнаго (185). Славяне думали, что оно ужасаетъ людей грозными привидѣніями или страшилами, и что гнѣвъ его могутъ укротить волхвы или кудесники, хотя ненавистные народу, но уважаемые за ихъ минимую науку. Сіи волхвы, о кошь и Несторъ говорить въ своей лѣтописи, подобно Сибирскимъ Шаманамъ ставились музыкою дѣйствовать на воображеніе легковѣрныхъ, играли на гусяяхъ и для того именоваллись въ нѣкоторыхъ земляхъ Славянскихъ Гусярами (186).

Между богами добрыми славился большее про-
чихъ Святовидъ, котораго храмъ былъ въ горо-
дѣ Аркопѣ, на островѣ Рюгенѣ, и которому не
только всѣ другие Венды, но и Короли Датскіе,
исповѣдую уже Христіанскую Вѣру, присылали
дары. Онъ предсказывалъ будущее и помогалъ
на войнѣ. Кумиръ его величиною превосходилъ
ростъ человѣка, украшался одеждою корот-
кою, сдѣланною изъ разнаго дерева; имѣлъ че-
тыре головы, двѣ грули, искусно счесанныя бо-
роды и волосы остроженные; ногами стоялъ въ
землѣ, и въ одной рукѣ держалъ рогъ съ виномъ,
а въ другой лукъ; подѣлъ идола висѣли узда,
сѣдло, мечь его съ серебряными ножнами и ру-
кояткою. — Гельмольдъ разсказываетъ, что жи-
тели острова Рюгенą обожали въ семъ идолѣ

- 85 -

Христіанскаго Святаго, именемъ Вита, слышавъ о великихъ чудесахъ его отъ Корбейскихъ Мо- наховъ, которые хотѣли нѣкогда обратить ихъ въ истинную Вѣру. Достойно замѣчанія, что Илирическіе Славяне доньиѣ празднують день Св. Вита съ разными языческими обрядами (137). Вирочемъ Гельмольдово предаліе, утверждаемое и Саксопомъ Грамматикомъ, не есть ли одна догадка, основанная на сходствѣ именъ? Для того, по извѣстію Мавро-Урбна, одинъ изъ Христіанскихъ Князей въ Богеміи выписалъ мощи Св. Вита, желая обратить къ нимъ усердіе народа своего, который не преставалъ обожать Святовида (138). Привязанность не только Бальтій- скихъ, но и другихъ Славянъ къ сему идолослу- женію доказываетъ, кажется, древность онаго.

Народъ Рюгенскій поклалялся еще тремъ идо- ламъ: персому Рюгевиту или Ругевичу, богу войны, изображаемому съ семью лицами, съ семью мечами, висѣвшиими въ пожнахъ на белѣ, и съ осьмымъ обнаженнымъ въ рукѣ (дубовый кумиръ его былъ весь загаженъ ласточками (139), которыя вили на немъ свои гниѣзда); второму Норевиту, коего значеніе непозвѣстно, и который изображался съ пятью головами, но безъ всякаго оружія; — третьему Норенуту (*) о четырехъ лицахъ и съ пятымъ лицемъ на груди: онъ дер-

(*) Добровскаго описка, вмѣсто Норевита, а не особое божество (Отметка Исторіографа, на собственномъ его экземплярѣ Исторіи Гос. Росс.).

— 86 —

жалъ его правою рукою за бороду, а лѣвою за лобъ, и считался богомъ четырехъ времень года.

Главный идолъ въ городѣ Ретрѣ назывался Радегасть, богъ страннопріимства, какъ нѣкоторые думаютъ: ибо Славяне были всегда рады гостятъ. Но сіе толкованіе кажется несправедливымъ: онъ избралъся больѣ страшнымъ, нежели дружелюбнымъ: съ головою львиною, на которой сидѣлъ гусь, и еще съ головою буйвола на груди; иногда одѣтый, иногда нагой, и держалъ въ рукѣ большую сѣкиру. Надписи Ретрскаго истукана его доказываютъ, что сей богъ хотя и принадлежалъ къ числу добрыхъ, однакоь въ нѣкоторыхъ случаяхъ могъ и вредить человѣку. Адамъ Еременскій пишетъ о золотомъ кумирѣ и пурпуровомъ ложѣ Радегаста (190); но мы должны сомнѣваться въ истинѣ его сказанія: въ другомъ мѣстѣ сей Историкъ увѣряетъ нась, что храмъ Упсальскій весь былъ сдъланъ изъ золота.

Сива — можетъ быть, Жива — считалась богинею жизни и доброю совѣтницею. Главный храмъ ея находился въ Рацебургѣ (191). Она представлялась одѣтою; держала на головѣ нагаго мальчика, а въ рукѣ виноградную кисть. Далматскіе Славяне покланялись доброй Фрихіи, богинѣ Германскихъ народовъ; по какъ въ Исландскихъ древностяхъ Фрихія или прекрасная Фрега называется Ванадисъ и шш Венедскою, то вѣроятно, что Готты займствовали отъ Сла-

— 87 —

вянь понятіе о сей богинѣ, и что она же поменовалась Спвою.

Между Ретрскими истуканами нашлися Германскіе, Прусскіе, т. е. Латышскіе и даже Греческіе идолы. Бальтійскіе Славяне покланялись Водану или Скандинавскому Одинку, узнавъ объ немъ отъ Германскихъ народовъ, съ которыми они жили въ Дакіи, и которые были еще издревло ихъ сосѣдами (192). Венды Мекленбургскіе дознынѣ сохранили нѣкоторые обряды Вѣры Одиновой. — Прусскія надписи на истуканахъ Перкуна, бога молніи, и Парстуковъ или Берстуковъ (193), доказываютъ, что они были Латышскіе идолы; по Славяне молились имъ въ Ретрскомъ храмѣ, такъ же, какъ и Греческимъ статуямъ Люби, брачнаго Генія и Осени безъ сомнѣнія отнятымъ или купленнымъ ими въ Гrecіи. — Кромѣ сихъ боговъ чужеземныхъ, тамъ стояли еще кумиры Числобога, Ипабога, Зибога или Зембога, и Немизы (194). Первый изображался въ видѣ женщины съ луною, и зnamenovалъ, кажется, мѣсяцъ, на котором основывалось исчисленіе времени. Имя втораго неполятно; но ему надлежало быть покровителемъ звѣриной ловли, которая представлялась на его одежду. Третьяго обожали въ Богеміи какъ сильнаго Духа земли. Немиза повелѣвалъ вѣтромъ и воздухомъ: голова его увѣнчана лучами и крыломъ, а на тѣлѣ изображена летящая птица.

Писатели, собственными глазами видѣвшие языческихъ Вендовъ, сохранили намъ пзвѣстіе

— 88 —

сще о нѣкоторыхъ другихъ идолахъ. Въ Юлии, или въ Виннице, главный именовался Трактав (195). Кумиръ его былъ деревянный, непомърной величины, а другой маленькій, вылитый изъ золота, о трехъ головахъ, покрытыхъ одною шапкою. Болѣе ничего не знаемъ о семъ идолѣ. Второй, Припекала, означалъ, кажется, любострастіе: по Христіанскіе Писатели сравнивали его съ Пріапомъ; а третій Геровитъ или Яровидъ, богъ войны, коего храмъ былъ въ Гавельбергѣ и Волгастѣ, и подлѣ котораго висѣлъ на стѣнѣ золотый щитъ. — Жители Вагріи (196) особенно чтили Прова, бога правосудія, и Повагу, бога звѣроловства. Первому служили храмомъ самые древнійшіе дубы, окруженные деревянною оградою съ двумя вратами. Въ сейповѣдной дубравѣ и въ сей святилищѣ жилъ Великий жрецъ, совершались торжественныя жертвовыриноченія, судился народъ, и люди, угрожаемые смертію, находили безопасное убѣжище. Онъ изображался старцемъ, въ одежѣ со мно гими складками, съ цѣпями на груди, и лержалъ въ рукѣ пожъ (197). Второй считается покровителемъ звѣроловства, дія того, что на одежѣ и жертвенній чапѣ его кумира о двухъ лицахъ, найденного въ числѣ Ретрскихъ древностей, представлены стрѣлокъ, олень и кабанъ; въ рукахъ своихъ онъ держитъ также какого-то звѣря. Другіе признаютъ въ немъ бога ясныхъ дней, который у Сербовъ назывался Погодою: ибо залпее лицѣ его окружено лючами, и слова, вы-

— 89 —

рѣзанныя на семъ истуканѣ, значать ясность и вѣдро (198). — Мерзебургскіе Венды обожали идола Гениля, покровителя ихъ собственности, и въ нѣкоторое время года настухи разносили по домамъ символъ его: кулакъ съ перест nemъ, укрепленный на шестѣ (199).

О Вѣрѣ Славянъ Илирическихъ не имѣемъ никакихъ извѣстій; но какъ Морлахи (200) на свадебныхъ пиршествахъ своихъ донынѣ служатъ Давора, Дамора, Добрую Фрихію, Яра и Ника: то съ вѣроятностію заключить можно, что языческіе боги ихъ называлисьими именами. — Сказаніе Польскихъ Историковъ (201) о древнемъ богослуженіи въ ихъ отечествѣ основывается единственно на преданіи и догадкахъ. Въ Гнѣзниѣ, пишутъ они, былъ знаменитый храмъ Ніи, Славянскаго Плутона, которагоали о счастливомъ успокоеніи мертвыхъ; обожали еще Марзану или Цереру, обрекая въ жертву ей десятую часть плодовъ земныхъ; Ясса или Ясна, Римскаго Юпитера; Ладона или Яда, Марса; Дзидзилію, богиню любви и дѣторожденія; Зивонію или Зиванну, Діану; Зиваго, или бога жизни; Леля и Полеля, или Греческихъ близнецовъ Кастора и Полуква; Погоду и Похвиста, бога ясныхъ дней и сильнаго вѣтра. «Слыша вой бури (пишетъ Стриковскій), сіи «язычники съ благоговѣніемъ преклоняли ко-«лѣна.»

Въ Россіи, до введенія Христіанской Вѣры, первую степень между идолами занималъ Пе-

- 90 -

рунъ (²⁰²), богъ молніи, которому Славяне еще
въ VI вѣкѣ покланялись, обожая въ немъ вер-
ховнаго Міроправителя. Кумиръ его стоялъ въ
Кіевѣ па холмѣ, виѣ двора Владимірова, а въ
Новѣгородѣ надъ рѣкою Волховомъ: былъ дере-
вленный, съ серебряною головою и съ золо-
тыми усами. Лѣтописецъ именуетъ еще идоловъ
Хорса, Дажебога, Стрибога, Самаргла (²⁰⁵) и
Мокоша, не объявляя, какія свойства и дѣйствія
принписывались имъ въ язычествѣ. Въ договорѣ
Олега съ Греками упоминается еще о Волись,
котораго именемъ и Перуновымъ клялися Рос-
сіяне въ вѣрности, имѣвъ къ нему особенное
уваженіе: ибо онъ считался покровителемъ
скота, главнаго ихъ богатства. — Сіпъ пзвѣстія
Несторовы можемъ дополнить новѣшими, на-
печатанными въ Кіевскомъ Синопсисѣ (²⁰⁴). Хозяи они выбрались отчасти изъ Полѣскихъ не-
падежныхъ Историковъ, но будучи согласны съ
древними обыкновеніями народа Русскаго, ка-
жутся вѣроятными, по крайней мѣрѣ достой-
ными замѣчанія.

Богъ веселія, любви, согласія и всякаго благ-
гополучія именовался въ Россіи Ладо; ему жер-
твовали вступающіе въ союзъ брачный, съ
усердіемъ воспѣвая имя его, которое слышимъ
и нынѣ въ старинныхъ припѣвахъ. Стриковскій
называетъ сего Бога Латышскимъ: въ Литвѣ и
Самогитіи народъ праздновалъ ему отъ 25 Маія
до 25 Юня, отцы и мужья въ гостиницахъ, а
жены и дочери на улицахъ и на лугахъ; взяв-

— 91 —

шпесь за руки, онъ плясали и пѣли: Ладо, Ладо,
дидись Ладо, то есть, великій Ладо (205). Такое же
обыкновеніе донынѣ существуетъ въ деревняхъ
пашихъ: молодыя женщины весною собираются
играть и пѣть въ хороводахъ Лада, диди-Лада.
Мы уже замѣтили, что Славяне охотно умно-
жали число идоловъ своихъ и принимали чуже-
земныхъ. Русскіе язычники, какъ пишетъ Адамъ
Бременскій, здили въ Курляндію и въ Самоги-
тію для поклоненія кумирамъ (206): слѣдственно
имѣли однихъ боговъ съ Латышами, ежели не
всѣ, то хотя нѣкоторыя Славяныскія племена въ
Россіи — вѣролтно, Кривчи: поо названіе ихъ
свидѣтельствуетъ, кажется, что они признавали
Латышскаго Нервосвященника Криве Главою
Вѣры своей. Впрочемъ Ладо могъ быть и древ-
нимъ Славяноشمъ божествомъ: жители Мол-
давіи и Валахіи въ нѣкоторыхъ сусѣбрныхъ
обрядахъ донынѣ твердятъ пмя Лада (207).

Купалу, богу земныхъ плодовъ, жертвовали
предъ собраніемъ хлѣба, 23 Юня, въ день Св.
Агриницы, которая для того прозвана въ па-
родѣ Купальницю. Молодые люди украшались
вѣнками, раскладывали ввечеру огонь, плясали
около его и воспѣвали Купала. Память сего
целослуженія сохранлась въ нѣкоторыхъ стра-
нахъ Россіи, гдѣ почныя игры деревенскихъ
жителей и пляски вокругъ огня съ певиннымъ
намѣреніемъ совершаются въ честь идолу язы-
ческому (208). Въ Архангельской Губерніи многіе
поселяне 23 Юня топятъ бани, настилаютъ въ

Ист. Кар. Т. І.

12

— 92 —

нихъ траву Купальницу (лютикъ, гауц nucleus acris) и послѣ кунаются въ рѣкѣ. Серобы на канунѣ или въ самое Рождество 1оанна Предтечи, сплетая Нвановскіе влѣки, вѣшаютъ ихъ на кровли домовъ и на хлѣвахъ, чтобы удалить злыхъ Ауховъ отъ своего жилища.

24 Декабря язычники Русскіе славили Коляду, бога торжествъ и мира. Еще и въ наше время, на канунѣ Рождества Христова, дѣти земледѣльцевъ собираются колядовать подъ окнами богатыхъ крестьянъ, величаютъ хозяина въ пѣсняхъ, твердятъ имя Коляды и просять денегъ (209). Святотшныя игрища и гаданіе кажутся остаткомъ сего языческаго праздника.

Въ северныхъ преданіяхъ народа Русскаго открываемъ также нѣкоторые слѣды древняго Славянскаго богопочитанія: доньѣ простые люди говорятъ у насть о Лпшихъ, которые видомъ полабны Сатирамъ, живутъ будто бы въ темнотѣ лѣсовѣ, равняются съ деревьями и съ травою, ужасаютъ странниковъ, обходятъ ихъ кругомъ и сбиваютъ съ пути; о Русалкахъ и пп. Нимфахъ дубравѣ (гдѣ онѣ бѣгаютъ съ распущенными волосами, особенно передъ Тропцынымъ (210) днемъ), о благоѣтельныхъ и злыхъ Домовыхъ, о ночныхъ Кикимрахъ, и проч.

Такимъ образомъ грубый умъ людей непрозвшенныхъ заблуждается во мракѣ и.долопоклона, и творить боговъ на всякомъ шагу, чтобы изъяснить дѣйствія Природы и въ непзвѣстностяхъ рока успокоить сердце надеждою

— 93 —

на вышнюю помощь! — Желая выразить могу-
щество и грозность боговъ, Славяне представ-
ляли ихъ великанами, съ ужасными лицами, со
многими головами. Греки хотѣли, кажется, лю-
бить своихъ підловъ (изображая въ нихъ при-
мѣры человѣческой стройности), а Славяне
только бояться; первые обожали красоту и прі-
ятность, а вторые одну силу; и еще не доволь-
ствуясь собственнымъ противнымъ видомъ ис-
тукановъ, окружали ихъ гнусными изображе-
ніями ядовитыхъ животныхъ: змѣй, жабъ, яще-
рицъ и проч. (211). Кролѣ підловъ, Нѣмецкіе
Славяне, подобно Дунайскимъ, обожали еще рѣки,
озера, источники, лѣса (212), и приносили жертвы
невидимымъ ихъ Геніямъ, которые, по миѣнию
субѣзвѣрыхъ, иногда говорили, и въ важныхъ
случаяхъ являлись людямъ. Такъ Геній Ретр-
скаго озера, когда великія опасности угрожали
народу Славянскому, принимать на себя образъ
кабана, выплывать на берегъ, ревѣлъ ужаснымъ
голосомъ и скрывались въ волнахъ (213). Мы
зnamъ, что и Россійскіе Славяне приписывали
озерамъ и рѣкамъ и нѣкоторую божественность и
святость. Въ глаъной болѣзни они умывались
водою минмо-цѣлебныхъ источниковъ, и бросали
въ нихъ серебряныя монеты (214). Народное
обыкновеніе купать или обливать водою людей,
пропавшихъ Заутрепю въ день Насти, будто бы
для омовенія ихъ отъ грѣха, пропусходитъ, мо-
жетъ быть, отъ такого же языческаго субѣрія.—
У многихъ народовъ Славянскихъ были зано-

- 94 -

вѣдныя рощи, гдѣ никогда стукъ сѣкиры не раз-
давался, и гдѣ самые злѣйшіе враги не дерзали
вступить въ бой между собою. Лѣсъ города Ре-
тры считался священнымъ. Жители Штетинскіе
поклонялись орѣховому дереву, при коемъ нахо-
дился особенный жрецъ, и дубу, а Юлинскіе
богу обитавшему въ деревѣ обсѣченномъ (215),
и весною плясали вокругъ его съ нѣкоторыми
торжественными обрядами. Славяне въ Россіи
также молились деревамъ, особенно же дуплова-
тымъ, обвязывая ихъ вѣтви убрусами или пла-
тами (216). Константинъ Багрянородный пишетъ,
что они, путешествуя въ Царьградъ, на островѣ
Св. Григорія приносили жертву большому дубу,
окружали его стрѣлами, и гадали, заколоть ли
обреченныхъ ему живыхъ итицъ, или пустить на
волю (217). Празднованіе Семика и народный обы-
чай завивать въ сей день вѣнки въ рощахъ суть
также остатокъ древняго суевѣрія, коего обряды
наблюдались въ Богеміи и по введеніи Христіан-
ства, такъ, что Герцогъ Брячиплавъ въ 1093
году рѣшился предать огню всѣ минимо-святыя
дубравы своего народа (218).

Славяне обожали еще знамена, и думали, что
въ военное время они святѣе всѣхъ идоловъ.
Знамя Бальтійскихъ Вендовъ было отмѣнной ве-
личины и пестрое, стояло обыкновенно въ Свя-
товидовомъ храмѣ п считалось сильною богинею,
которая воинамъ, идущимъ съ нею, давала право
не только нарушать законы, но даже оскорблять
и самыхъ идоловъ. Датскій Король Вальдемаръ

— 95 —

сжегъ его въ Арконѣ, взявъ сей городъ. — Въ численѣ
Ретрскихъ любопытныхъ памятниковъ нашлось
также священное знамя: мѣдный драконъ, укра-
шенный изображеніемъ женскихъ головъ и воо-
руженныхъ рукъ. Въ Дитмаровой лѣтоніи упо-
миннается о двухъ Славянскихъ знаменѣ, ко-
торыя считались богинями (219). Хитрость Нолко-
водцевъ ввела безъ сомнѣнія сію вѣру, чтобы
воспаменять духъ храбрості въ воинахъ, или
обуздывать ихъ неповиновеніе святостію зна-
менъ своихъ.

Древніе Славяне въ Германіи еще не имѣли
храмовъ, но приносили жертву Богу небесному
на камняхъ, окружая ихъ въ нѣкоторомъ раз-
стояніи другимъ, служившіми вѣресто ограды
священной (220). Чтобы изобразить величинę Бога,
жрецы начали употреблять для сооруженія ол-
тарей камни въ нѣсколько саженей мѣрою. Сіи
каменныя здалия равнялись съ высокими ска-
лами, невредимо стояніи цѣлые вѣки и могли
казаться народу твореніемъ рукъ божествен-
ныхъ. Въ самомъ дѣлѣ трудно понять, ка-
кимъ образомъ Славяне, не зная изобразенныхъ
Механикою способовъ, воздвигали такія гро-
мады (221). Жрецы, въ присутствіи и въ глазахъ
народа совершали обрады Вѣры на своихъ величе-
ственныхъ олтаряхъ; по въ теченіе временѣ,
желая еще сильнѣе действовать на воображеніе
людей, вдумали, подобно Другамъ, удалиться
во тьму заповѣднымъ лѣсовъ, и соорудили тамъ
жертвенніки. По веденіи подопоклонства над-

12*

— 96 —

лежало укрыть обожаемые кумиры отъ дождя и
спѣга: защитили ихъ кровлею, и сіе простое
зданіе было первымъ храмомъ. Мысль, сдѣлать
его достойнымъ жилищемъ боговъ, требовала
величія; now Славяне не умѣли подражать Гре-
камъ и Римлянамъ въ гордой высотѣ зданій, и
старались замѣнить оную рѣзьбою, пестротою,
богатствомъ украшеній. Современные Историки
описали пѣкоторые изъ сихъ храмовъ съ любо-
пытною подробностію. Сочинитель Жизни Св. Оте-
мона говоритъ о Штетинскомъ слѣдующее (222):
«Тамъ было четыре храма, и главный изъ нихъ
«отличался своимъ художествомъ, украшенный
«внутри и снаружи выпуклымъ изображеніемъ
«подей, итнцъ, звѣрей, такъ сходныхъ съ При-
«родою, что они казались живыми; краски же на
«вишнности храма не смывались дождемъ, не
«блѣднѣли и не тускил. — Слѣдуя древнему обы-
чаю предковъ, Штетинцы отдавали въ храмъ де-
«сятую часть воинской своей добычи и всякое
«оружіе побѣдленныхъ непріятелей. Въ его свя-
«тилищѣ хранились серебряныя и золотыя чаши
«(изъ кохъ при торжественныхъ случаяхъ люди
«знатѣйшіе ишли и ѣли), также рога буйволовы,
«оправленные золотомъ: они служили и стака-
«нами и трубами. Ножи и прочія драгоцѣнности,
«тамъ собранныя, удивляли своимъ художе-
«ствомъ и богатствомъ. Въ трехъ иныхъ гонти-
«нахъ иш храмахъ, не столь украшенныхъ и
«смѣѣе священныхъ, представлялись глазамъ
«одѣ лавки, сдѣланныя амфитеатромъ, и столы

— 97 —

«ДЛЯ НАРОДНЫХЪ СХОДБЩЪ: ИБО СЛАВЯНЕ, ВЪ ИБЪ-
«КОТРЬЕ ПАСЫ И ДПА, ВЕСЕЛИМЬСЬ, ПИЛИ И ВАЖ-
«НЫМИ ДЪБЛАМИ ОТЕЧЕСТВА ЗАНИМАЛЫСЬ ВЪ СИХЪ
«ГОНТИНАХЪ.» — ДЕРЕВЯННЫЙ ХРАМЪ АРКОНСКИЙ
БЫЛЪ СРУБЛЕНЬ ВЕСЬМА ИСКУСНО, УКРАШЕНЬ РЪЗЬ-
БОЮ И ЖИВОПИСЬЮ; ОДИ ПВРАТА СЛУЖИЛ ИДЯ ВХОДА
ВЪ ЕГО ОГРАДУ; ВЫБЫШНИЙ ДВОРЪ, ОБНЕСЕННЫЙ СТЪ-
НОЮ, ОТДѣЛЯЛЯСЬ ОТЪ ВЫПРУЧНИТАГО ТОЛЬКО ПУРИУ-
РОВЫМИ КОВРАМИ, РАЗВЫШЕННЫМИ МЕЖДУ ЧЕТЫРЯМЯ
СТОЛПАМИ, И НАХОДИЛЯСЬ ПОДЪ ОДНОЮ СЪ НИМЪ КРО-
ВЛЮ (223). ВЪ СВЯТИЛИШТЪ СТОЛЬ ИДОЛЬ, А КОНЬ
ЕГО ВЪ ОСОБЕННОМЪ ЗДАНИИ, ГДБ ХРАПЛЯЛСЬ КАПЦА
И ВСЪ ДРАГОЦКИНСТЫ. — ХРАМЪ ВЪ РЕТРЪ, ТАКЖЕ
ДЕРЕВЯННЫЙ, СЛАВАЛЯСЬ ИЗОБРАЖЕНІЯМЯ БОГОВЪ И
БОГИНЬ, ВЫРЪЗАННЫХЪ НА ВЫБЫШНИХЪ ЕГО СТЪ-
НАХЪ; ВЫПРЫ СТОЛИ КУМИРЫ, ВЪ ШЛЕМАХЪ И ЛА-
ТАХЪ; А ВЪ МИРНОЕ ВРЕМЯ ХРАПЛИЛЫСЬ ТАМЪ ЗНА-
МЕНА (224). ДРЕМУЧІЙ ЛЬСЪ ОКРУЖАЛ'СІЕ МЪБЕТО:
СКВОЗЬ ПРОСЬКУ, ВДАЛИ, ПРЕДЕЛЯЛЯЛОСЬ ГЛАЗАМЪ
МОРЕ ВЪ ВИДБ ГРОЗНОМЬ И ВЕЛИЧЕСТВЕННОМЬ. ДО-
СТОЙНО ПРИМѣЧАНИЯ, ЧТО СЛАВЯНЕ БАЛЬТІЙСКІЕ ВО-
ОБОЩЕ НЫЯЛ ВЕЛИКОЕ УВАЖЕНІЕ КЪ СВЯТЫМЪ ХРА-
МОВЪ, И ВЪ САМОЙ ПЕНРІЯТЕЛЬСКОЙ ЗЕМЛѣ БОЯЛЫСЬ
ОСКВЕРНИТЬ ИХЪ.

О КАПИЩАХЪ СЛАВЯНЪ РОССІЙСКИХЪ НЕ ПЫБЭМЪ
НИКАКОГО СВЪДБНІЯ: НЕСТОРЪ ГОВОРАТЬ, ТОЛЬКО
ОБЪ ПДОЛАХЪ И ЖЕРТВЕННИКАХЪ (225); ПО УДОБНОСТЬ
ПРИНОСИТЬ ЖЕРТВЫ ВО ВСЕКОЕ ВРЕМЯ И ПОЧТЕНІЕ КЪ
СВЯТЫМЪ КУМИРОВЪ ТРЕБОВАЛИ ЗАЩАТЫ И КРОВА,
ОСЕБИЙНО ЖЕ ВЪ СТРАНАХЪ СЪВЕРНЫХЪ, ГДБ ХО-
ЛОДЪ И ПЕНАСТЬЕ СТОЛЬ ОБЫКНОВЕННЫ И ПРОДОЛ-

— 98 —

жительны. Нѣтъ сомѣнія, что на холмѣ Кіев-
скомъ и на берегу Волхова, гдѣ стоялъ Перупъ,
были храмы, конопша не огромные и не вели-
колѣнные, но сообразные съ престолю тогдаш-
нихъ правовъ и съ малымъ свѣдѣніемъ людей въ
пскусствѣ здѣческомъ.

Несторъ также не уношается о крещахъ въ
Россіи; но всякая народная Вѣра предполагаетъ
обряды, к哪ль совершеніе поручается иѣкото-
рымъ избран们ымъ людямъ, уважаемымъ за ихъ
добродѣтель и мудрость, действительную или
минимую. По крайней мѣрѣ всѣ другие народы
Славянскіе имѣли крещовъ, биостателей Вѣры,
посредниковъ между совѣстію людей и богами. Не
только въ копчахъ, но и при всякомъ священ-
номъ деревѣ, при всякомъ обожаемомъ источникѣ
находились особенные хранители, которые жили
подъ оныхъ, въ маленькихъ хижинахъ, и пита-
лись жертвою, принесимою ихъ божествамъ. Они
пользовались народнымъ уваженіемъ, имѣли пе-
ключительное право отпускать себѣ дѣленную бо-
роду, сидѣть во время жертвоприношеній и вхо-
дить во внутренность святища. Въинъ, совер-
шивъ какое нибудь счастливое предпріятіе, и
желая изъявить благодарность идоламъ, раздѣ-
лялъ свою добычу съ ихъ служателями. Прави-
тела пароха безъ сомѣнія утверждали его въ
почтеніи къ крѣдамъ, которые именемъ боговъ
могли обучать священство людей грубыхъ,
новыхъ въ гражданской связи и еще не смѣрен-
ныхъ дѣятельствіе власти постолинъ. Икоторые

— 99 —

жрецы, обязанные своимъ могуществомъ или собственной хитрости, или отмѣнной славѣ ихъ каппщъ, употребляли его во зло и присвоивали себѣ гражданскую власть. Такъ Первосвященникъ Рюгенскій, уважаемый болѣе самого Кора роля, правилъ многими Славянскими племенами, которыя безъ его согласія не дерзали ни воевать, ни мириться; налагалъ подати на гражданъ и купцевъ чужеземныхъ, содержалъ 300 конныхъ воиновъ и разсылалъ ихъ всюду для грабежа, чтобы умножать сокровища храма, болѣе ему, нежели идолу принадлежавшія. Сей главный жрецъ отличался отъ всѣхъ людей длинными во- лосами, бородою, одеждою.

Священники именемъ народа приносили жер- твы и предсказывали будущее. Въ древнѣйшія времена Славяне закалалл, въ честь Богу неви- димому, однихъ воловъ и другихъ животныхъ; но послѣ, омраченные суевѣріемъ идолопоклон- ства, обагряли своя требища кровію Христіанъ, выбранныхъ по жребію изъ плѣнниковъ, плл ку- пленныхъ у морскихъ разбойниковъ (225). Жрецы думали, что идолъ увеселяется Христіанскою кровію, и къ доверенію ужаса пили ее, во- образая, что она сообщаетъ духъ пророчества. — Въ Россіи также приносили людей въ жертву, по крайней мѣрѣ во времена Владиміровы. Баль- тійскіе Славяне дарили идоламъ головы убіен- ныхъ, опаснѣйшихъ непріятелей (227).

Жрецы гадали будущее посредствомъ коней. Въ Арконскомъ храмѣ держали благо, и суе-

— 100 —

вѣрные думали, что Святовидъѣ здитъ на немъ
всякую ночь. Въ случаѣ важнаго намѣренія во-
дили его чрезъ копья: если онъ шагалъ сперва
не лѣвою, а правою ногою, то народъ ожидалъ
славы и богатства. Въ Штетинѣ сей конь, пору-
ченный одному изъ четырехъ священниковъ
главнаго храма, былъ вороной, и предвѣщалъ
успѣхъ, когда совѣмъ не касался ногами до
коній. Въ Ретрѣ гадатели садились на землю,
шестая и нѣкоторыя слова,рылись въ ея нѣ-
драхъ, и по веществамъ, въ ней находимымъ,
судили о будущемъ. Сверхъ того въ Арконѣ и въ
Штетинѣ жрецы бросали на землю три маленькія
дощечки, у конъхъ одна сторона была черная, а
другая была: если онѣ ложились вверхъѣю,
то обѣдали хорошее; черная означала бѣдствіе.
Самыя женщины Рюгенскія славились гаданіемъ;
онѣ, сняла близъ разложеннаго огня, проводили
многія зерты на пени, которыхъ равное число
знаменовало успѣху дѣла (228).

Любя народныя торжества, языческіе Славяне
уставили въ году разные праздники. Главный
изъ нихъ быть по собраніи хлѣба и совершался
въ Арконѣ такимъ образомъ: Первосвященникъ
на канунѣ долженъ быть вымести святилище,
неприступное для всѣхъ, кромѣ его; въ день
торжества, взявъ изъ руки Святовпда рогъ, смо-
трѣлъ, наполненъ ли онъ виномъ, и по тому уга-
дывалъ будущій урожай; выпивъ вино, снова
наполнялъ и пить сосудъ и вручалъ Святовиду;
принесли богу своему медовый пирогъ, длиною

— 161 —

въ ростъ человѣческій; сирашивалъ у парода,
видитъ ли его? и желалъ, чтобы въ слѣдующій
годъ сей пирогъ былъ уже съѣдень идоломъ, въ
знакъ счастія для острова; паконецъ объявлялъ
всѣмъ благословеніе Святовида, объщая вопнамъ
побѣду и добычу (229). Другіе Славяне, торже-
ствуя соіе хлѣба, обрекали пѣтуха въ даръ
богамъ, и павомъ, освященными на жертвен-
никѣ, обливали скотъ, чтобы предохранить его
отъ болѣзней (230). Въ Богеміи славилѣлъ Мацкій
праздникъ источникосъ. — Дни народнаго суда въ
Вагрии, когда старѣйшины, освященные священ-
ными дубами, въ минимумъ присутствіи своего
бога Прова рѣшали судьбу гражданъ, были также
днями общаго веселія (231). Мы упоминали, един-
ственно по догадѣ, о языческихъ торжествахъ
Славянъ Россійскихъ, которыхъ потомки до-
нынѣ празднують весну, любовь и бога Лада въ
сельскихъ хороводахъ, веселыми и шумными
толпами ходятъ завивать вѣнки въ рощахъ,
ночью посвящаютъ огни Купалы и зимою воспѣ-
ваютъ имя Коляды. — Во многихъ земляхъ Сла-
вянскихъ сохранились также слѣды праздника св
честь мертвыхъ: въ Саксоніи, въ Лазунцѣ, Бо-
геміи, Силезіи и Польшѣ, пародъ 1 Марта ходилъ
въ часть развѣта съ факелами на кладбище и
приносили жертвы усопшимъ (232). — Въ сей день
Нѣмецкіе Славяне выносять изъ деревни соло-
менную чучелу, образъ смерти; сожгаютъ ее
или бросаютъ въ рѣку, и славятъ лѣто пѣснями.

— Въ Богеміи строили еще какіе-то остатры на

— 102 —

распутіяхъ для успокоенія душъ и представляли на нихъ, въ личинахъ, тѣни мертвыхъ, сими пграми торжествуя память ихъ. Такія обыкновенія не доказываютъ ли, что Славяне пмѣли иѣкоторое понятіе о безсмертіи души, хотя Дитмаръ, Историкъ ХІ вѣка, утверждаетъ противное, говоря, будто бы они временную смерть, или разрушеніе тѣла, считали совершеннымъ концемъ бытія человѣческаго (233)?

Погребеніе мертвыхъ было также дѣйствіемъ священнымъ между языческими Славянами. Историки Иѣмецкіе — болѣе догадкою, основанною на древнихъ обычаяхъ и преданіяхъ, нежели по извѣстіямъ современныхъ Авторовъ — описываютъ оное слѣдующимъ образомъ: Старѣйшина деревни объявлялъ жителямъ смерть одного изъ нихъ посредствомъ чернаго жезла, носимаго со двора на дворъ. Всѣ они провожали трупъ съ ужаснымъ воемъ, и нѣкоторыя женщины, въ бѣлой одежѣ, лиши слезы въ маленькіе сосуды, называемые плачевными. Разводили огонь на кладбищѣ и сожгали мертваго съ его женою, конемъ, оружіемъ; собирали пепелъ въ урны, глиняныя, мѣлныя или стекляныя, и зарывали вмѣстѣ съ плачевными сосудами. Иногда сооружали памятники: обкладывали могилу дикими камнями, или ограждали столпами (231). Печальные обряды заключались веселымъ торжествомъ, которое именовалось Стравою и было еще въ VI вѣкѣ причпною великаго бѣдствія для Славянъ: ибо Греки воспользовались временемъ

— 103 —

сего пиршества въ честь мертвыхъ и на голову побили ихъ войско (235).

Славяне Российские — Кривичи, Сѣверяне, Вятичи, Радимичи — творили надъ умершими тривну: показывали сплу свою въ разныхъ играхъ воинскихъ, сожигали трупъ на большомъ кострѣ, и заключивъ пепелъ въ урну, ставили ее на столѣ въ окрестности дорогъ. Сей обрядъ, сохраненный Вятичами и Кривичами до времень Нестора, изъявляетъ воинственный духъ народа, который праздновалъ смерть, чтобы не страшиться ее въ битвахъ, и печальными урнами окружалъ дороги, чтобы приучить глаза и мысли свои къ симъ знакамъ человѣческой тѣнности. Но Славяне Кіевскіе и Волынскіе падревле погребалі мертвыхъ; нѣкоторые имѣли обыкновеніе, вмѣстѣ съ трупомъ, зарывать въ землю сплетенныя изъ ремней лѣстницы; ближніе умершаго язвыціи лапца свои, и закалали на могилѣ любимаго коня его (236).

Всѣ народы любятъ Вѣру отцевъ своихъ, и самыя грубыя, самыя жестокія обыкновенія, на ней основанныя и вѣками утвержденныя, кажутся имъ святынесю. Такъ и Славяне языческіе, закоренѣлые въ пдолоноклонствѣ, съ великою унорностію въ теченіе многихъ столѣтій отвергали благодать Христову. Св. Копунбанъ, въ 613 году обративъ многихъ Нѣмецкихъ язычниковъ въ Вѣру истинную, хотѣлъ проповѣдывать ея святое ученіе и въ земляхъ Славянъ; по устрашенный ихъ дикостію, возвратился безъ успѣха, объявляя, что время спасенія еще не наступило для

Ист. Кар. Т. І.

13

— 104 —

сего народа. Видя, сколь Христіанство про-
тивно заблужденіямъ язычества, и какъ
оно въ среднихъ вѣкахъ болѣе и болѣе
распространялось по Европѣ, Славяне от-
лично ненавидѣли его, и принимая всякаго
иноплеменнаго въ сограждане, отворяя
Бальтійскія гавани свои для всѣхъ море-
ходцевъ, исключали однихъ Христіанъ,
брали ихъ корабли въ добычу, а Священ-
никовъ приносили въ жертву идоламъ. Нѣ-
мецкіе завоеватели, покоривъ Вендовъ въ
Германіи, долго терпѣли ихъ суевѣріе; но
озюобленные наконецъ упорствомъ сихъ
язычниковъ въ идолопоклонствѣ и въ
древнихъ обычаяхъ вольности, разру-
шили ихъ храмы, сожгли заповѣдныя
рощи и самыхъ жрецовъ истребили (237):
что случилось уже гораздо послѣ того вре-
мени, какъ Владиміръ просвѣтилъ Россию
ученіемъ Христіанскимъ. — —

языкъ п
грамо-
та.

Собравъ историческія достопамятности
Славянъ древнихъ, скажемъ иѣчто о языке
ихъ. Греки въ шестомъ вѣкѣ находили его
весьма грубымъ (238). Выражая первыя мы-
сли и потребности людей необразован-
ныхъ, рожденныхъ въ климатѣ суровомъ,
онъ долженъ быть казаться дикимъ въ срав-
неніи съ языкомъ Греческимъ, смягчен-
нымъ долговременною жизнію въ порядкѣ
гражданскомъ, условіями роскоши и
нѣжнымъ слухомъ людей, искони любив-

— 207 —

вистію къ такому ужасному суевѣрію, онъ въ Кіє-
началъ говорить имъ о заблужденіи языч-
никовъ, о безуміпі кланяться т.ѣнному де-
реву вмѣсто живаго Бога, истиннаго Твор-
ца неба, земли и человѣка. Кіевляне тер-
пѣли Христіанство; но торжественное ху-
леніе Вѣры ихъ произвело всеобщій мя-
тежъ въ городѣ. Народъ вооружился, раз-
металъ дворъ Варяжскаго Христіанина и
требовалъ жертвы. Отецъ, держа сына за
руку, съ твердостію сказалъ: «ежели лю-
«лы ваши дѣйствительно боги, то пусть
«они сами извлекутъ его изъ моихъ обья-
«тій.» Народъ, въ изступленіи ярости,
умертвилъ отца и сына, которые были та-
кимъ образомъ первыми и последними му-
чениками Христіанства въ языческомъ Кіє-
вѣ. Церковь наша чтитъ ихъ Святыми
подъ именемъ Оеодора и Іоанна (434).

Владиміръ скоро имѣлъ случай новыми г. 984.
побѣдами доказать свое мужество и сча-
стіе. Радимчи, спокойные данники Вели-
кихъ Князей со временъ Олеговыхъ, взду-
мали объявить себя независимыми: онъ
спѣшилъ наказать ихъ. Храбрый Воевода
его, прозваніемъ Волчій Хвостъ, началь-
никъ передовой дружины Княжеской, встрѣ-
тился съ ними на берегахъ рѣки Пищаны,
и на-голову побилъ мятежниковъ (435); онъ
смирились и съ того времени (пишетъ Не-

— 208 —

сторъ) вошло на Русь въ пословицу: Ра-
димичи болчья хвоста бишають.

На берегахъ Волги и Камы издревле оби-
г. 985. тами Болгары, или, можетъ быть, пересе-
лались туда съ береговъ Допа въ VII вѣкѣ,
не хотѣвъ повиноваться Хану Козарско-
му (436). Въ течении времени они сѣдались
народомъ гражданскимъ и торговымъ;
имѣли сообщеніе, посредствомъ судоход-
ныхъ рѣкъ, съ Сѣверомъ Россіи, а чрезъ
море Каспійское съ Нерсією и другими бо-
гатыми Азіатскими странами. Владиміръ,
желая завладѣть Камскою Болгарією, от-
правился на судахъ внизъ по Волгѣ вмѣстѣ
съ Новогородцами и знаменитымъ Добры-
несю; берегомъ или конные Торки, союз-
ники или наемники Россіянъ. Здѣсь въ
первый разъ упоминается о семъ народѣ,
Единоплеменномъ съ Туркоманами и Нече-
нѣтами (457): онъ кочевальѣ въ степяхъ на
юговосточныхъ границахъ Россіи, тамъ
же, гдѣ скитались Орды Нечепѣжскія. Ве-
ликій Князь побѣдилъ Болгаровъ; по му-
дрый Добрышъ, по извѣстію Аѣтонисца,
осмотрѣвъ плѣнниковъ, и вида ихъ въ
сапогахъ, сказалъ Владиміру: «сопи не за-
хотятъ быть нашими лапинками: пойдемъ
лучше искать лапотниковъ!» Добрыи мыс-
лилѣ, что люди избыточные имѣютъ болѣе
причинъ и средствъ обороцаться. Влади-
міръ, уваживъ его миѣніе, заключилъ миръ

Кам-
скал
Волга-
ріл.

Торыи.

— 209 —

съ Болгарами, которые торжественно обѣщались жить дружелюбно съ Росіянами, утвердивъ клятву сними простыми словами: «развѣѣ тогда нарушить договоръ свой, когда камень станетъ плавать, а хмель то-«путь на водѣ (438).» — Ежели не съ дапю, то по крайней мѣрѣ съ честію и съ дарами Великій Князь возвратился въ столицу.

Къ сему времени падлежить, кажется, Отчаяніе Господства.
отнести любопытный и трогательный слухачай, описанный въ продолженіи Несторовой лѣтописи. Рогѣла, названная по ея горестямъ Гориславою, простила супругу убійство отца и братьевъ, по не могла продолжить измѣны въ любви: ибо Великій Князь уже предпочиталъ ей другихъ женъ, и выслалъ несчастную изъ дворца своего. Въ одинъ день, когда Владиміръ, поступивъ ея жилище уединенное на берегу Лыбеди — близъ Кіева, гдѣ въ Несторово время было село Предславино — заснулъ тамъ крѣпкимъ сномъ, она хотѣла ножемъ умертвить его. Князь просулилъ и отвелъ ударъ. Напомнивъ жестокому смерть ближайшіхъ своихъ и проливая слезы, отчаянная Рогнѣла жаловалась, что опѣ уже давно не любитъ ни ее, ни общаго младенца, Изяслава. Владиміръ рѣшился собственностью рускою казнить преступницу; велилѣ ей украсться брачною олѣдою, и спья на богатомъ ложѣ, въ свѣтлой храминѣ, ждать

— 210 —

смерти. Уже гнѣвный супругъ и судія
вступилъ въ сіо храмину . . . Тогда юный
Изяславъ, наученный Рогнѣдою, подалъ
ему мечь обнаженный и сказалъ: «ты не
«одинъ, о родитель мой! сынъ будетъ сви-
«дѣтелемъ» (439). Владиміръ, бросивъ мечь
на землю, отвѣтствовалъ: «кто зналъ, что
«ты здѣсь!» . . . удалился, собралъ Бояръ
и требовалъ ихъ совѣта. «Государь!» ска-
зали они: «прости виновную для сего
«младенца, и дай имъ въ Удѣлъ бывшую
«область отца ея.» Владиміръ согласился:
построплъ новый городъ въ нынѣшней
Витебской Губерніи, и назвавъ его Изя-
славленъ, отправилъ туда мать и сына (440).

Теперь приступаемъ къ описанію важ-
нѣйшаго дѣла Владимірова, которое всего
болѣе прославило его въ Исторіи . . . Ие-
полнилось желаніе благочестивой Ольги, и
Россія, гдѣ уже болѣе ста лѣть мало по
малу укоренялось Христіанство, наконецъ
вся и торжественно признала святость она-
го, почти въ одно время съ землями соѣд-
ственными: Венгрією, Польшею, Швецією,
Норвегією и Данією. Самое раздѣленіе
Церквей, Восточной и Западной, имено
полезное слѣдствіе для пистинной Вѣры:
по біо Главы ихъ старались превзойти другъ
друга въ дѣятельной ревности къ обраще-
нію язычниковъ.

Древній Лѣтописецъ нашъ повѣствуетъ,

Супру-
жество
Влади-
міра и
креще-
ніе
Россіі.

— 211 —

что не только Христіанскіе проповѣдники, но и Магометане, вмѣстѣ съ Іудеями, обитавшими въ землѣ Козарской или въ Таврѣ, присылали въ Кіевъ мудрыхъ законниковъ, склонять Владиміра къ принятію Вѣры своей, и что Великій Князь охотно выслушивалъ ихъ ученіе. Случай вѣроятный: пароды собѣственные могли желать, чтобы Государь, уже славный побывали въ Европѣ и въ Азіи, исповѣдывалъ одного Бога съ ними, и Владиміръ могъ также — увидѣвъ наконецъ, подобно великой бабкѣ своей, заблужденіе язычества — пскать пестины въ разныхъ Вѣрахъ.

Первые Послы были отъ Волжскихъ или Камскихъ Болгаровъ (⁴⁴¹). На восточныхъ и южныхъ берегахъ Каспійскаго моря уже давно господствовала Вѣра Магометанскага, утвержденная тамъ счастливымъ оружіемъ Аравитянъ: Болгары приняли оную и хотѣли сообщить Владиміру. Описаніе Магометова рая и цвѣтущихъ Гурій п.ѣнило воображеніе сластолюбиваго Князя; но обрѣзаніе казалось ему ненавистнымъ обрядомъ и запрещеніе пить вино уставомъ безразсуднымъ. Вино, сказалъ онъ, есть веселіе для Русскихъ; не можемъ быть безъ него. — Послы Нѣмецкихъ Католиковъ говорили ему о величіи невидимаго Вселержителя и ничтожности идоловъ. Князь отвѣтствовалъ имъ: идите обратно; отцы наши не приняли Вѣры отъ Напы (⁴⁴²). Выслушавъ Иудеевъ, онъ спросилъ, гдѣ ихъ отечество? «Въ Герусалимѣ,» отвѣтствовали про-

Ист. Кар. Т. І.

22

- 212 -

повѣдники: «но Богъ во гнѣвѣ Своемъ расто-
«чилъ насъ по землямъ чуждымъ.» И вы, нака-
зываемые Богомъ, дерзаете учить другихъ? ска-
зать Владиміръ: мы не хотимъ, подобно вамъ,
лишиться своего отечества. — Наконецъ безъи-
менный Философъ (⁴⁴³), присланный Греками,
опровергнувъ въ немногихъ словахъ другія Вѣ-
ры, разсказалъ Владиміру все содержаніе Библіи,
Ветхаго и Новаго Завѣта: Исторію творенія,
рая, грѣха, первыхъ людей, потопа, народа из-
браннаго, пекупленія, Христіанства, семи Собо-
ровъ, и въ заключеніе показалъ ему картину
Страшнаго Суда, съ изображеніемъ праведныхъ,
идущихъ въ рай, и грѣшныхъ, осужденныхъ на
вѣчную муку (⁴⁴⁴). Пораженный симъ зрѣли-
щемъ, Владиміръ вздохнулъ и сказалъ: «благо
добродѣтельнымъ и горе злымъ!» Крестися,
отвѣтствовалъ Философъ — и будешь въ рую съ
первыми.

Лѣтописецъ нашъ угадывалъ, какимъ обра-
зомъ проповѣдники Вѣрѣ долженствовали гово-
рить съ Владиміромъ; но ежели Греческій Фило-
софъ дѣйствительно имѣлъ право на сіе имя, то
ему не трудно было увѣрить язычника разумнаго
въ великомъ превосходствѣ Закона Христіан-
скаго. Вѣра Славянъ ужасала воображеніе могу-
ществомъ разныхъ боговъ, часто между собою
несогласныхъ, которые играли жребіемъ людей
и не рѣдко увеселялись ихъ кровію. Хотя Сла-
ване признавали также и бытіе единаго Суще-
ства высочайшаго, но празднаго, безпечнаго въ

— 213 —

разсужленіні судьбы міра, подобно божеству Эпикурову і Лукреціеву. О жизни за предбілами гроба, столь любезної человѣку, Вѣра не сообщала имъ никакого яснаго понятія: одно земное было ея предметомъ. Освящая добротѣтель храбрости, великолушія, честности, гостепінства, она способовала благу гражданскихъ обществъ въ ихъ новости, но не могла удовольствовать сердца чувствительнаго и разума глубокомысленнаго. Напротивъ того Христіанство, представляя въ единомъ невидимомъ Богѣ создателя и правителя все-ленныя, нѣжнаго отца людей, списходительнаго къ ихъ слабостямъ, и награждающаго добрыхъ — здѣсь миромъ и покоемъ совѣсти, а тамъ, за тмою временной смерти, блаженствомъ вѣчной жизни — удовлетворяетъ всѣмъ главнымъ потребностямъ души человѣческой.

Владиміръ, отпустилъ Философа съ да- г. 987. рами и съ великою честію, собралъ Бояръ и «радскихъ старцевъ»; объявилъ имъ предложенія Магометанъ, Іудеевъ, Католіковъ, Грековъ, и требовавъ ихъ совѣта. «Государь!» сказали Бояре и старцы: «всякой «человѣкъ хвалитъ Вѣру свою: ежели хо-«чешь избрать лучшую, то пошли умныхъ «людей въ разныя земли, испытать, кото-«рый народъ достойнѣе покланяется Боже-«ству»—и Великій Князь отправилъ десять

— 214 —

благоразумныхъ мужей для сего испытанія. По-
сны видѣли въ странѣ Болгаровъ храмы скуд-
ные (415), моленіе уныльое, лица печальныя; въ
землѣ Пѣмецкихъ Католиковъ богослуженіе съ
обрядами, по, по словашъ лѣтониси, безъ всякаго
величія и красоты; наконецъ прибыли въ Кон-
стантинополь. Да созерцаютъ они славу Бога на-
шего! сказалъ Императоръ, и зная, что грубый
умъ и пѣняется болѣе наружнымъ блескомъ, не-
желі истинами отвлечеными, приказалъ вести
Пословъ въ Софійскую церковь, гдѣ самъ Па-
тріархъ (446), облаченный въ Святительскія ри-
зы, совершалъ Лптургію. Великолѣніе храма,
присутствіе всего знаменитаго Духовенства Грѣ-
ческаго, богатыя одежды служебныя, убранство
олтарей, красота живописъ, благоуханіе епіяма,
сладостное пѣніе Клироса, безмолвіе народа,
священная важность и таинственность обрядовъ
изумили Россіянъ; имѣ казалось, что самъ Все-
вышній обніаетъ въ семъ храмѣ пѣ непосред-
ственно съ людьми соединяется . . . . . Возвра-
тясь въ Кіевъ, Послы говорили Князю съ пре-
зрѣніемъ о богослуженіи Магометанѣ, съ неува-
женіемъ о Католическомъ и съ восторгомъ о
Впзантійскомъ, заключивъ словами: «всякой че-
ловѣкъ, вкусѣ сладкое, имѣть уже отвраше-
ніе отъ горѣкаго; такъ и мы, узнавъ Вѣру Гра-
«ковъ, не хотімъ ппой.» Владиміръ желалѣ еще
съпѣшать миѣніе Бояръ и старцевъ. «Когда бы
«Законъ Греческій — сказали они — не быть
«лучше другихъ, то бабка твоя, Ольга, мудрѣй-

— 215 —

«шая всѣхъ людей, не вздумала бы принять
«его.» Великій Князь рѣшился быть Христіа-
ниномъ.

Такъ повѣствуетъ нашъ Лѣтоніцескъ, кото-
рый могъ еще знать современниковъ Владиміра,
и по тому достовѣрный въ описании важныхъ
случаевъ его княженія. Истина сего Россійскаго
Посольства въ страну Католиковъ и въ Царь-
градъ, для испытанія Закона Христіанскаго,
утверждается также известіями одной Греческой
древней рукописи, хранимой въ Нарижской биб-
лиотекѣ: несогласіе состоять единственно въ
прилагательномъ имени Васілия, тогдашняго
Царя Византійскаго, названіяго въ ней Македон-
скимъ, вмѣсто Багрянороднаго (447).

Владиміръ могъ бы креститься и въ собствен-
ной столицѣ своей, гдѣ уже давно находились
церкви и Священники Христіанскіе (448); но
Князь пышный хотѣлъ блеска и величія при
семъ важномъ действіи: одни Цари Греческіе
и Патріархъ казались ему достойными сообщить
цѣлому его народу уставы новаго богослуженія.
Гордость могущества и славы не позволяла так-
же Владиміру уничтожиться, въ разсужденіи Гре-
ковъ, искреннимъ признаніемъ своихъ лзыче-
скихъ заблужденій и смиренно просить крещенія:
онъ взlookалъ, такъ сказать, завоевать Вѣру
Христіанскую и принять ся святыню рукою по-
бѣдителя.

Собравъ многочисленное войско, Великій

22+

— 216 —

Г. 988. Князь пошелъ на судахъ къ Греческому Херсону, котораго развалины донынѣ ви- димы въ Тавридѣ, близъ Севастополя (449). Сей торговый городъ, построенный въ самой глубокой древности выходцами Ге- раклейскими, сохранялъ еще въ Х вѣкѣ бытіе и славу свою, не смотря на великія опустошенія, сдѣланныя дикими народами въ окрестностяхъ Чернаго моря, со вре- менѣ Геродотовыхъ Скиевъ до Козаровъ и Печенѣговъ. Онъ признавалъ надъ со- бою верховную власть Императоровъ Гре- ческихъ, но не платилъ имъ дани; изби- ралъ своихъ начальниковъ и повиновался собственнымъ законамъ Республиканскимъ. Жители его, торгуя во всѣхъ пристаняхъ Черноморскихъ, наслаждались изобиліемъ. — Владиміръ, остановясь въ гавани или заливѣ Херсонскомъ, высадилъ на берегъ войско, и со всѣхъ сторонъ окружилъ го- родъ. Издревле привязанные къ вольности, Херсонцы оборонялись мужественно. Ве- ликій Князь грозилъ имъ стоять три года подъ ихъ стѣнами, ежели они не сладутся: но граждане отвергали его предложенія, въ надеждѣ, можетъ быть, имѣть скорую помощь отъ Грековъ; старались уничтожать всѣ работы осаждающихъ, и сдѣлавъ тай- ный подкопъ, какъ говорить Лѣтописецъ, ночью уносили въ городъ ту землю, кото- рую Россияне сыпали передъ стѣнами, что-

— 217 —

бы окружить оныя валомъ, по древнему обыкновенію военнаго искусства (⁴⁵⁰). Къ счастію, нашелся въ городѣ доброжелатель Владиміру, имеемъ Анастасъ: сей человѣкъ пустилъ къ Российанамъ стрѣлу, съ надписью: ла вали, къ Востоку, находятся колодези, дающіе воду Херсонцамъ чрезъ подземельныя трубы; вы можете отнять ее. Великій Князь спѣшилъ воспользоваться совѣтомъ (⁴⁵¹), и велѣлъ перекопать водоводы (конхъ слѣды еще замѣтны близъ пынѣшнихъ развалинъ Херсонскихъ). Тогда граждане, изнуряемые жаждою, сдались Российамъ.

Завоевавъ славный и богатый городъ, который въ теченіе многихъ вѣковъ умѣлъ отражать приступы народовъ варварскихъ, Российскій Князь еще болѣе возгордился своимъ величіемъ, и чрезъ Пословъ объявилъ Императорамъ, Василію и Константину, что онъ желаетъ быть супругомъ сестры ихъ, юной Царевны Анны, или, въ случаѣ отказа, возьметъ Константинополь (⁴⁵²). Родственный союзъ съ Греческими знаменитыми Царями казался лестнымъ для его честолюбіл. Имперія, по смерти Героя Цимискія, была жертвою мятежей и безпорядка: Военачальники Склиръ и Фока не хотѣли повиноваться законнымъ Государямъ и спорили съ ними о державѣ. Сінъ обстоятельства принудили Императоровъ забыть обыкновенную надменность Грековъ и презрѣніе къ язычникамъ (⁴⁵³). Василій и Константинъ, надѣясь помощію спѣянаго Князя Российскаго спасти тропъ и вѣнецъ,

— 218 —

отвѣтствовали ему, что отъ него зависить быть
ихъ зятеть; что принявъ Вѣру Христіанскую,
опъ получить и руку Царевны и Царство Не-
бесное. Владиміръ, уже готовый къ тому, съ ра-
достію изъявить согласіе креститься, по хотѣлъ
прежде, чтобы Императоры, въ залогъ довѣрен-
ности и дружбы, прислали къ нему сестру свою.
Анна ужаснулась: супружество съ Княземъ на-
рода, по минію Грековъ, дикаго и свирѣнаго,
казалось ей жестокимъ плѣномъ (454) и нена-
вистнѣе смерти. Но Политика требовала сей
жертвы, и ревность къ обращенію идолопоклон-
никовъ служила ей оправданіемъ или предло-
гогъ. Горестная Царевна отправилась въ Хер-
сонъ на корабль, сопровождаемая знаменитыми
духовными и гражданскими чиновниками: тамъ
народъ встрѣтилъ ее какъ свою избавительницу,
со всѣми знаками усердія и радости. Въ лѣто-
писи сказано, что Великій Князь тогда разбо-
лься глазами и не могъ ничего видѣть; что
Анна убѣила его немедленно креститься, и что
онъ прозрѣлъ въ самую ту минуту, когда Святи-
тель возложилъ на него руку (455). Бояре Россій-
скіе, удивленные чудомъ, вмѣстѣ съ Государемъ
приняли истинную Вѣру (въ церкви Св. Василия,
которая стояла на городской площади, между
двумя палатами, гдѣ жили Великій Князь и не-
вѣста его). Херсонскій Митрополитъ и Визан-
тійскіе Пресвитеры совершили сей обрядъ тор-
жественный, за копь сѣдовало обрученіе и
самый бракъ Царевны съ Владиміромъ, благо-

— 219 —

словенный для Россіи во многихъ отношеніяхъ
и весьма счастливый для Константинополя: ибо
Великій Князь, какъ вѣрный союзникъ Импера-
торовъ, немедленно отправилъ къ нимъ часть
мужественной дружины своей, которая помогла
Василію разбить мятежника Фоку и возстановить
тишину въ Имперіи (⁴⁵⁶).

Сего не довольно: Владиміръ отказался отъ
своего завоеванія, и соорудивъ въ Херсонѣ цер-
ковь — на томъ возвышеніи, куда граждане сно-
сили изъ-подъ стѣнъ землю, возвратилъ сей
городъ Царлмъ Греческимъ въ изъявленіе бла-
годарности за руку сестры ихъ (⁴⁵⁷). Вмѣсто
плѣниковъ, онъ вывелъ изъ Херсона однихъ
Гересвъ и того Анастаса, который помогъ ему
овладѣть городомъ; вмѣсто дани взялъ церков-
ные сосуды, мощи Св. Климента и Фива, учени-
ка его, также два истукана и четырехъ коней
мѣныхъ (⁴⁵⁸), въ знакъ любви своей къ худо-
жествамъ (сіи, можетъ быть, изящныя произве-
денія древняго Искусства стояли въ Несторово
время на площади стараго Кіева, близъ нынѣш-
ней Андреевской и Десятинной церкви). Настав-
ленный Херсонскимъ Митрополитомъ въ тай-
нахъ и иравественномъ ученіи Христіанства, Вла-
диміръ спѣшилъ въ столицу свою озарить на-
родъ свѣтомъ крещенія. Истребленіе кумировъ
служило приготовлению сему торжеству:
одни были изрублены, другіе сожжены. Перуна,
главнаго изъ нихъ, привязали къ хвосту кон-
скому, били тростями и свергнули съ горы въ

— 220 —

Днѣпръ (⁴⁵⁹). Чтобы усердные язычники не извлекли идола изъ рѣки, воины Княжескіе отталкивали его отъ береговъ и проводили до самыхъ пороговъ, за коими онъ былъ изверженъ волнами на берегъ (и сіе мѣсто долго называлося Перуновымъ). Изумленный народъ не смѣлъ защитить своихъ мнимыхъ боговъ, но проливѣ слезы, бывшія для нихъ послѣднею данію субѣрія: ибо Владиміръ на другой день велѣлъ объявить въ городѣ, чтобы всѣ люди Русскіе, Вельможи и рабы, бѣдные и богатые шли крестьиться (⁴⁶⁰) — и народъ, уже лишенный предметовъ древняго обожанія, устремился толпами на берегъ Днѣпра, разсуждая, что новая Вѣра должна быть мудрою и святою, когда Великій Князь и Бояре предпочли ее старой Вѣрѣ отцевъ своихъ. Тамъ явился Владиміръ, провождаемый соборомъ Греческихъ Священниковъ, и по данному знаку безчисленное множество людей вступило въ рѣку (⁴⁶¹): большіе стояли въ водѣ по грудь и шею; отцы и матери держали младенцевъ на рукахъ; Іереи читали молитвы крещенія и пѣли славу Вселержителя. Когда же обрядъ торжественный совершился; когда Священный Соборъ нарекъ всѣхъ гражданъ Кіевскихъ Христианами: тогда Владиміръ, въ радости въ восторгѣ сердца устремивъ взоръ на небо, громко произнесъ молитву: «Творецъ земли и неба! «благослови сихъ новыхъ чадъ Твоихъ; дай «имъ познать Тебя, Бога истиннаго; утверди въ «нихъ Вѣру правую. Буль мнѣ помощь въ

— 221 —

«искушеніяхъ зла, да восхвалю достойно
«святое имя Твое!»... Въ сей великій день,
говоритъ Лѣтописецъ, земля и небо лико-
вали.

Скоро знаменія Вѣры Христіанской, при-
нятой Государемъ, дѣтьми его (462), Вель-
можами и народомъ, явились на развали-
нахъ мрачнаго язычества въ Россіи, и
жертвенники Бога истиннаго заступили мѣ-
сто идольскихъ требощъ. Великій Князь
соорудилъ въ Кіевѣ деревянную церковь
Св. Василія (463), на томъ мѣстѣ, гдѣ
стоялъ Перунъ, и призвалъ изъ Констан-
тинополя искусствыхъ зодчихъ для строенія
храма каменнаго во имя Богоматери, тамъ,
гдѣ въ 983 году пострадалъ за Вѣру благо-
честивый Варягъ и сынъ его. Между тѣмъ
ревностные служители олтарей, Священ-
ники, проповѣдывали Христа въ разныхъ
областяхъ Государства. Многіе люди кре-
стились, разсуждая безъ сомнѣнія такъ же,
какъ и граждане Кіевскіе; другіе, привя-
занные къ Закону древнему, отвергали по-
вый: ибо язычество господствовало въ
нѣкоторыхъ странахъ Россіи до самаго ХІІ
вѣка. Владиміръ не хотѣлъ, кажется, при-
нуждать совѣсти; по взялъ лучшія, надеж-
нѣйшія мѣры для пѣребленія языческихъ
заблужденій: онъ старался просвѣтить Рос-
сіянъ. Чтобы утвердить Вѣру на знаніи
книгъ Божественныхъ, еще въ ІХ вѣкѣ

— 222 —

переведенныхъ на Славянскій языкъ Ки-
рплюшь и Меодіемъ и безъ сомнѣнія уже
давно извѣстныхъ Кіевскихъ Христіанамъ,
Великій Князь завелъ для отроковъ учи-
лица, бывшія первымъ основаніемъ на-
роднаго просвѣщенія въ Россиі. Сіе благо-
дѣланіе казалось тогда страшною новостію,
и жены знаменитыя, у копхъ неволею бра-
ли дѣтей въ панку, оплакивали ихъ какъ
мертвыхъ, ибо считали грамоту опаснымъ
чародѣйствомъ.

Владиміръ имѣлъ 12 сыновей, еще юныхъ
отроковъ (461). Мы уже наименовали изъ
нихъ 9: Станиславъ, Позвиздъ, Судиславъ,
родились, кажется, послѣ. Думая, что дѣти
могутъ быть надежднѣйшими услугами отца,
или, лучше сказать, слѣдуя несчастному
обыкновенію спхъ времень, Владиміръ раз-
дѣлилъ Государство на области, и далъ въ
Удѣлъ Вышеславу Новгородѣ (465), Изя-
славу Полоцкъ, Ярославу Ростовъ: по
смерти же Вышеслава Новгородъ, а Ро-
стовъ Борису; Глѣбу Муромъ, Святославу
Древлянскую землю, Всеволоду Владиміръ
Волынскій (466), Метиславу Тмуторокань
или Греческую Таматарху, завоеванную,
какъ вѣроятио, мужественнымъ дѣбомъ
его; а Святополку, усыновленному племян-
нику, Туровъ, который дочь существ-
вуетъ въ Минской Губерніи и названъ такъ
отъ имени Варяга Тура, повелѣвавшаго нѣ-

Разді-
левіе
Госу-
Да р-
ства.

— 223 —

когда сею областію (⁴⁶⁷). Владиміръ отправилъ малолѣтныхъ Князей въ назначенный для каждогоъ Удѣлъ, поручивъ ихъ до совершеннаго возраста благоразумнымъ пѣстунамъ. Онъ безъ сомнѣнія не думалъ раздробить Государства и далъ сыновьямъ одни права своихъ Намѣстниковъ; но ему надлежало бы предвидѣть слѣдствія необходимыя по его смерти. Удѣльный Князь, повинуясь отцу, самовластному Государю всей Россіи, могъ ли столь же естественно повиноваться и наслѣднику, то есть брату своему? Междусобіе дѣтей Святославовыхъ уже доказало противное; но Владиміръ не воспользовался симъ опытомъ: ибо самые великіе люди действуютъ согласно съ образомъ мыслей и правилами своего вѣка.

Желая удобнѣе образовать народъ и защитить южную Россію отъ грабительства Печенѣговъ, Великій Князь основалъ новые города по рѣкамъ Деснѣ, Остеру, Трубежу, Сулѣ, Стугнѣ, и паселилъ ихъ Новогородскими Славянами, Кривичами, Чудью, Вятичами (⁴⁶⁸). Укрѣпивъ Кіевскій Бѣлгородъ стѣною, онъ перевелъ туда многихъ жителей изъ другихъ городовъ: ибо отмѣнно любилъ его, и часто живалъ г. 990, въ ономъ.

Война съ Хорватами, обитавшими (какъ думаемъ) на границахъ Седмиградской об- г. 993.

Ист. Кар. Т. І.

23

— 224 —

Война
съ Хор-
ватами
и Пече-
нъ га-
ми.

ласти и Галиціи (⁴⁶⁹), отвлекла Владиміра
отъ внутреннихъ государственныхъ распо-
ряженій. Едва окончивъ ее, миромъ или
побѣдою, онъ свѣдалъ о набѣгѣ Печенѣ-
говъ, которые пришли изъ-за Сулы и ра-
зоряли область Кіевскую. Великій Князь
встрѣтился съ ними на берегахъ Трубежа:
при чемъ Лѣтописецъ разсказываетъ слѣ-
дующую повѣсть :

«Войско Печенѣговъ стояло за рѣкою:
«Князь ихъ вызвалъ Владиміра на берегъ
си предложилъ ему рѣшить дѣло поедин-
«комъ между двумя, съ обѣихъ сторонъ
«избранными богатырями. Ежели Русской
«убьетъ Печенъга, сказалъ онъ, то обязы-
«ваемся три года не воевать съ вами: а
«ежели нашъ побпдитъ, то мы вольны три
«года опустошать твою землю. Владиміръ
«согласился, и велилъ Бирючамъ или Ге-
«рольдамъ въ станѣ своемъ кликнуть охот-
«никовъ для поединка (⁴⁷⁰): не сыскалось
«ни одного, и Князь Россійскій былъ въ
«горести. Тогда приходитъ къ нему ста-
«рецъ и говоритъ: Я вышелъ въ поле съ че-
«тырьмя сынами, а меншій остался дома.
«Съ самаго дѣтства никто не могъ одо-
«лпть его. Однажды, въ сердцѣ на меня,
«онъ разорвалъ на-дое толстую воловью
«кожу. Государь! вели ему бороться съ Пе-
«ченъгомъ. Владиміръ немедленно послалъ
«за юношею, который для опыта въ силѣ

— 225 —

«своей требовалъ быка дикаго; и когда
«звѣрь, раздраженный прикосновеніемъ го-
«рячаго желѣза, бѣжалъ мимо юноши, сей
«богатырь одною рукою вырвавъ у него
«изъ боку кусокъ мяса. На другой день
«явился Печенѣгъ, великанъ страшный, и
«видя своего малорослаго противника, за-
«смѣялся. Выбрали мѣсто: единоборцы
«схватились. Россіянинъ крѣпкими мыш-
«цами своими давнулъ Печенѣга, и мерт-
«ваго удариłъ объ землю. Тогда дружина
«Княжеская, воскликнувъ побѣду, бросп-
«лась на устрашенное войско Печенѣговъ,
«которое едва могло спастися бѣгствомъ.
«Радостный Владимиръ въ намять сему слу-
«чаю заложилъ на берегу Трубежа городъ,
«п назвалъ его Переяславлемъ: ибо юноша
«Русской переялъ у враговъ славу (471). Ве-
«ликій Князь, наградивъ витязя и старца,
«отца его, саномъ Боярскимъ, возвратился
«съ торжествомъ въ Кіевъ.» Поединокъ
можетъ быть истиною; но обстоятельство,
что Владимиръ основалъ Переяславль, ка-
жется сомнительнымъ: ибо о семъ городѣ
упоминается еще въ Олеговомъ договорѣ
съ Греками въ 906 году (472).

Россія года два или три наслаждалась г. 994-996. Церковь Десyatина. Всемнаго храма въ Кіевѣ, по-священнаго Богоматери, и художествомъ

— 226 —

Грековъ украшеннаго. Тамъ, исполненный вѣры святой и любви къ народу, онъ сказалъ предъ олтаремъ Всевышняго: «Господи! въ семъ хра- «мѣ, мною сооруженномъ, да внимаешь всегда «молитвамъ добрыхъ Россіянъ!» и въ знакъ сердечной радости угостилъ во дворцѣ Княжескомъ Боярѣ и градскихъ старцевъ; не забылъ и людей бѣдныхъ, щедро удовлетворивъ ихъ нуждамъ. — Владиміръ отдалъ въ новую церковь иконы, кресты и сосуды, взятые въ Херсонѣ; велѣлъ служить въ ней Херсонскимъ Іереямъ; поручилъ ее любимцу своему Анастасіу; уставилъ брать ему десятую часть изъ собственныхъ доходовъ Княжескихъ, и клятвенною грамотою обязавъ свопхъ наслѣдниковъ не преступать сего закона, положилъ онъю въ храмѣ (473). Слѣдственно Анастасъ былъ Священного сана и, вѣроятно, знаменитаго, когда главная церковь столицы (донынѣ именуемая Десятинною) находилась подъ его особеннымъ вѣдѣніемъ. Новѣйшіе Лѣтописцы утвердительно повѣставуютъ о Кіевскихъ Митрополитахъ сего времени, но, именуя ихъ, противорѣчатъ другъ другу (474). Несторъ совѣмъ не упоминаетъ о Митрополіи до княженія Ярославова, говоря единственно о Епископахъ, уважаемыхъ Владиміромъ, безъ сомнѣнія Грекахъ или Славянахъ Греческихъ, которые, разумѣя языкъ нашъ, тѣмъ удобнѣе могли учить Россіянъ.

Случай, опасный для Владиміровой жизни, еще болѣе утвердилъ сего Князя въ чувствахъ

— 227 —

набожности. Печенѣгъ, снова напавъ на
области Россійскія, приступилъ къ Васил-
леву, городу построенному пмѣ на рѣкѣ
Стугнѣ (475). Онъ вышелъ въ поле съ ма-
люю дружиною, не могъ устоять противъ
пхъ множества и долженѣ былѣ скрыться
подъ мостомъ. Окруженный со всѣхъ сто-
ронъ врагами свирѣпыми, Владиміръ обѣ-
щался, ежели Небо спасетъ его, соорунѣть
въ Василевѣ храмъ празднку того дня,
Святому Преображенію. Непріятели удали-
лись, и Великій Князь, исполнѣвъ обѣть
свой, созвалѣ къ себѣ на ппрѣ Вельможѣ,
Посадниковъ, старѣйшинѣ изъ другихъ
городовъ. Желая изобразить его роскошь,
Лѣтописецъ говорилъ, что Владиміръ при-
казалъ сварить триста варь меду, и восемь
дней праздновалъ съ Боярами въ Василевѣ. И
Убогіе получили 300 гривенъ изъ казны
государственной. Возвратились въ Кіевъ, онъ
далъ новый ппрѣ не только Вельможамъ,
но и всему пароду, который пскренно ра-
довался спасенію добраго и любимаго Го-
сударя. Съ того времени сей Князь всякую
недѣлю угощалъ въ Гридницу, иш въ при-
хожей дворца своего, Бояръ, Гридней (ме-
чепосцевъ Княжескихъ) воинскихъ Сотни-
ковъ, Десятскихъ и всѣхъ людей имени-
гыхъ или нарочитыхъ (476). Даже и въ тѣ
дни, когда его не было въ Кіевѣ, они
собирались во дворцѣ и находили столы

Набѣгъ
Пос. е.
нѣтْговѣ

Пиры
Влади-
міровы.

23

— 228 —

покрытые мясами, дичинною и всѣми роскош-
ными яствами тогдашняго времени. Однажды —
какъ разсказываеть Лѣтописецъ — гости Влад-
диміровы, уносящы крѣикимъ медомъ, взду-
мали жаловаться, что у знаменитаго Государя
Русскаго подаютъ имъ къ обѣду деревянныя
ложкп. Великій Князь, узнавъ о томъ, велѣлъ
сдѣлать для нихъ серебряныя, говоря благораз-
умно: серебромъ и золотомъ не добудешь върной
дружины; а съ нею добуду много и серебра и зо-
лота, подобно отцу моему и дѣду. Владиміръ,
по словамъ Лѣтописи, отмѣнно любилъ свою
дружину и совѣтовался съ сими людьми, не
только храбрыми, но и разумными, какъ о воин-
скихъ, такъ и гражданскихъ дѣлахъ.

Будучи другомъ усердныхъ Бояръ и чиновни-
ковъ, онъ былъ истиннымъ отцемъ бѣдныхъ,
которые всегда могли приходить на дворъ Кня-
жескій, утолять тамъ голодъ свой и брать пзъ
казны деньги (477). Сего мало: больные, гово-
рилъ Владиміръ, не въ силахъ дойти до палатъ
моихъ — п велѣлъ развозвить по улицамъ х.ѣбы,
мясо, рыбу, овощи, медъ и квасъ въ бочкахъ.
«Гдѣ нищіе, недужные?» спрашивали люди Кня-
жескіе, и надѣляли ихъ всѣмъ потребнымъ. Сю
добродѣтель Владимірову приписываетъ Несторъ
дѣйствію Христіанскаго ученія. Слова Евангель-
скія: блажени милостисіи, лко тіи помиловани
будутъ, и Соломоновы: дая нищелу, Богу
въ заимъ даете, всѣлии въ душу Великаго Князя
рѣккую любовь къ благотворенію и вообще та-

— 229 —

кое милосердіе, которое выходило даже изъ предѣловъ государственной пользы. Онъ щадилъ жизнь самыхъ убійцъ и наказывалъ ихъ только Вирою, или денежною пенею (478) : число преступниковъ умножалось, и дерзость ихъ ужасала добрыхъ, спокойныхъ гражданъ. Наконецъ духовные Пастыри Церкви вывели набожнаго Князя изъ заблужденія. «Для чего не кас«раешь з.ю.д.йства?» спросили они. Боюсь гнѣва Небеснаго, отвѣтствовалъ Владимиръ. «Нѣтъ,» сказали Епископы: «ты постав«лень Богомъ на казнь з.лымъ, а добрымъ «на ми.люваніе. Должно карать преступника, «но только съ разсмотрѣніемъ.» Великій Князь, принявъ ихъ совѣтъ, отмѣнилъ Виру и снова ввелъ смертную казнь, бывшую при Игорѣ и Святославѣ.

Милосердіе.

Симъ благоразумнымъ совѣтникамъ надлежало еще пробудить въ немъ, для государственного блага, и прежній духъ воинскій, усыпленный тѣмъ же человѣкобіемъ. Владимиръ уже не искалъ славы Героевъ, и жилъ въ мирѣ съ собственными Государями: Польскимъ, Венгерскимъ и Богемскимъ (479); но хищные Печенѣги, употребляя въ свою пользу миролюбіе его, безпрестанно опустошали Россію. Мудрые Епископы и старцы доказали Великому Князю, что Государь долженъ быть ужасомъ не только преступниковъ государ-

— 230 —

ственныхъ, но и виѣшнихъ враговъ — и
гласть воинскихъ трубъ спова раздался въ
нашемъ древнемъ отечествѣ (480).

г. 997. Владиміръ, желая собрать воинство многочисленное для отраженія Печенѣговъ, самъ отправился въ Новгородъ; но сіи неутомимые враги, узнавъ его отсутствіе, прибывлись къ столицѣ, окружили Бѣлгородъ и пресѣкли сообщеніе жителей съ мѣстами окрестными. Чрезъ нѣсколько времени сдѣлался тамъ голодъ, и народъ, собравшись на Вѣче или совѣтъ (481), изъявилъ желаніе сдаться непріятелямъ. «Князь «далеко,» говорилъ онъ: «Печенѣги мо-«гутъ умертвить только пѣкоторыхъ изъ «насъ; а отъ голода мы всѣ погибнемъ.» Но хитрость умнаго старца, впрочемъ не совѣмъ впроятная, спасла гражданъ. Онъ велѣлъ пскопать два колодезя, поставить въ нихъ одну кадь съ сытою, другую съ тѣстомъ, и звать старшинъ непріятельскихъ будто бы для переговоровъ. Видя сіи колодези, они повѣрили, что земля сама собою производитъ тамъ вкусную для людей пищу и возвратились къ своимъ Князьямъ съ вѣстію, что городъ не можетъ имѣть недостатка въ съѣстныхъ припасахъ! Печенѣги сняли осаду (482).

г. 997-1014. Вѣроятно, что Владиміръ счастливымъ оружіемъ унялъ наконецъ сихъ варваровъ: по крайней мѣрѣ Лѣтописецъ не упоми-

— 231 —

наетъ болѣе о пхъ нападеніяхъ на Россию
до самаго 1015 году. Но здѣсь преданія
оставляютъ, кажется, Нестора, и въ тече-
ніе семнадцати лѣтъ онъ сказываетъ намъ
только, что въ 1000 году умерли Мальфри-
да — одна изъ бывшихъ Владиміровыхъ
женъ, какъ надобно думать — и знамени-
тая несчастіемъ Рогнѣда, въ 1001 Изы-
славъ, а въ 1003 младенецъ Всеславъ,
сынѣ Изыславовъ; что въ 1007 году при-
везли иконы въ Кіевскій храмъ Богома-
тери изъ Херсона или изъ Греціи, а въ
1011 скопчалась Анна (483), супруга Влади-
мірова, достопамятная для потомства: ибо
она была орудіемъ Небесной благодати,
извлекшей Россию изъ тьмы идолопоклон-
ства.

Кончил
на Ан-
цы.

Въ сіи годы, скучные ироніческіями
по Несторовой лѣтописи, Владиміръ могъ
имѣть ту войну съ Норвежскимъ Принцомъ
Эрикомъ, о которой повѣствуетъ Ніelandскій
Лѣтописецъ Стурлезонъ (484). Гончый
судьбою, малолѣтній Принцъ Норвежскій
Олофъ, племянникъ Сигурда, одного изъ
Вельможъ Владиміровыхъ, съ матерію
вдовствующею Королевою Астридою, на-
шелъ убѣжище въ Россиі; учился при
Дворѣ, осыпаемый милостями Великой
Княгини, и ревностно служилъ Государю;
но оклеветанный завистливыми Боярами,
долженъ былъ оставить его службу. Чрезъ

Война
съ Эри-
комъ
Нор-
веж-
скій.

— 232 —

пѣсколько лѣтъ — можетъ быть, съ по-
моцію Россіи — онъ слѣвался Королемъ
Норвежскимъ, отнявъ престолъ у Эрика,
который бѣжалъ въ Швецію, собралъ вой-
ско, напалъ на сѣверо-западныя Владимі-
ровы области, осадилъ и взялъ приступомъ
городъ Россійскій Альдейгабургъ, или, какъ
вѣроятно, нынѣшнюю Старую Ладогу (485),
гдѣ обыкновенно приставали мореплава-
теры Сканинавскіе, и гдѣ, по народному
предамію, Рюрикъ имѣлъ дворецъ свой.
Храбрый Норвежскій Принцъ четыре года
воевалъ съ Владиміромъ; наконецъ, усту-
пивъ превосходству сплѣ его, вышелъ изъ
Россіи.

Судьба не пощадила Владиміра въ ста-
рости: предъ концемъ своимъ ему надле-
жало увидѣть съ горестію, что властолю-
біе вооружаетъ не только брата противъ
брата, по и сына противъ отца.

г. 1014.
Намѣстники Новогородскіе сжегодно пла-
тили двѣ тысячи гривенъ Великому Князю
и тысячу раздавали Грилямъ пап тѣло-
хранителямъ Княжескимъ (486). Ярославъ,
тогдашній Правитель Новагорода, дерз-
нулъ объявить себя независимымъ и не
хотѣлъ платить даніи. Раздраженный Вла-
диміръ велѣлъ готовиться войску къ по-
ходу въ Новгородъ, чтобы наказать ослуш-
ника; а сынъ, ослѣпленный властолю-
біемъ, призвалъ изъ-за моря Варяговъ на
Бутъ
Влади-
мірова
сына,
Яро-
слава.

— 233 —

помощь, думая, вопреки законамъ Божественнымъ и человѣческимъ, поднять мечь на отца и Государя. Небо, отвратить сю войну богопротивную, спасло Ярослава отъ злодѣянія рѣдкаго. Владиміръ, можетъ г.ю быть отъ горести, занемогъ тяжкою болѣзнію, и въ то же самое время Печенѣги ворвались въ Россию; надлежало отразить ихъ: не имѣя силъ предводительствовать войскомъ, онъ поручилъ его любимому сыну Борису, Князю Ростовскому, бывшему тогла въ Кіевѣ, и чрезъ пѣсколько дней скончался въ Берестовѣ, загородномъ дворцѣ, не избравъ наследника, и оставивъ кормило Государства на волю рока...

Кончы-на Владиміра.

Святополкъ, усыновленный племянникъ Владиміровъ, находился въ столицѣ: боясь его властолюбія, придворные хотѣли утать кончину Великаго Князя, върятно для того, чтобы дать время сыну его, Борису, возвратиться въ Кіевъ (487); почью выломали полъ въ сѣняхъ, завернули тѣло въ коверъ, спустили внизъ по веревкамъ и отвезли въ храмъ Богоматери. Но скоро печальная вѣсть разгласилась въ городѣ: Вельможи, народъ, воины бросились въ церковь; увидѣли трупъ Государя и стена-ніемъ изъявли свое отчаяніе. Бѣдные оплакивали благотворителя, Бояре отца отечества... Тѣло Владимірово заключили въ мраморную рапу и поставили оную тор-

— 234 —

жественно, рядомъ съ гробницею супруги его, Алины, среди храма Богоматери, имъ сооруженнаго (488).

Своб-
дна
его.

Сей Князь, названный Церковію Равно-
апостольнымъ, заслужилъ и въ Исторіи
пмя Великаго. Истинное ли увѣреніе въ
святымъ Христіанства, или какъ повѣст-
вуетъ знаменитый Арабскій Историкъ XIII
вѣка (489), одно честолюбіе и желаніе быть
въ родственномъ союзѣ съ Государями Ви-
зантійскими рѣшило его креститься? из-
вѣстно Богу, а не людямъ. Довольно, что
Владиміръ, принялъ Вѣру Спасителя, освя-
тился сю въ сердцѣ своемъ и сталъ пнымъ
человѣкомъ. Бывъ въ язычествѣ мэтите-
лемъ свирѣпымъ, гнуснымъ сластолюб-
цемъ (490), воиномъ кровожаднымъ и —
что всего ужасіе — братоубійцесю, Вла-
диміръ, наставленный въ человѣколюби-
выхъ правилахъ Христіанства, боялся уже
проливать кровь самыхъ злодѣвъ и вра-
говъ отечества. Главное право его на вѣч-
ную славу и благодарность потомства со-
стоить конечно въ томъ, что онъ поста-
вилъ Россию на путь истинной Вѣры; но
имя Великаго принадлежить ему и за дѣла
государственные. Сей Князь, похитивъ
Единовластіе, благоразумнымъ и счастли-
вымъ для народа и правленіемъ загладилъ
вищу свою; выславъ матежныхъ Варяговъ
изъ России, употреблѣ лучшихъ изъ нихъ

— 235 —

въ ея пользу; смирилъ бунты своихъ данни-
ковъ, отражалъ набѣги хищныхъ сосѣ-
довъ, побѣдилъ сильнаго Мечислава и слав-
ный храбростію народъ Ятвяжскій; расши-
рилъ предѣлы Государства на Западѣ; му-
жествомъ дружины своей утвердилъ вѣ-
нецъ на слабой главѣ Восточныхъ Шмеп-
раторовъ; старался просвѣтить Россию
населилъ пустыни, основалъ новые города;
любилъ совѣтоваться съ мудрыми Боярами
о полезныхъ уставахъ земскихъ; завелъ
училища и призывалъ изъ Греціи не толь-
ко Іереевъ, но и художниковъ; наконецъ
былъ нѣжнымъ отцемъ народа обѣднаго.
Горестію послѣднихъ минутъ своихъ онъ
заплатилъ за важную ошибку въ Политикѣ,
за назначение особенныхъ Удѣловъ для
сыновей.

Слава его правленія раздалась въ трехъ
частяхъ міра: древнія Скандинавскія, Нѣ-
мецкія, Византійскія, Арабскія, лѣтониси
говорятъ о немъ. Кромѣ преданій Церкви
и нашего перваго Лѣтонисца о дѣлахъ
Владиміровыхъ, память сего Великаго Кня-
зя хранилась и въ сказкахъ народныхъ о
великолѣпіи пировъ его, о могучихъ бога-
тыряхъ его времени: о Добрынѣ Нового—
родскомъ, Александрѣ съ золотою гривною,
Ильѣ Муромцѣ, сильномъ Рахдаѣ (кото-
рый будто бы одинъ ходилъ на 300 воп-
новъ), Янѣ Усмошвецѣ, грозѣ Неченѣговъ,

Ист. Кар. Т. І.

24

— 236 —

и прочихъ, о коихъ упоминается въ новѣшнихъ, отчасти баснословныхъ лѣтописяхъ (491). Сказки не Исторія; но сіе сходство въ народныхъ понятіяхъ о временахъ Карла Великаго и Князя Владиміра достойно замѣчанія: тотъ и другой, заслуживъ безсмертіе въ лѣтописяхъ своими побѣдами, усердіемъ къ Христіанству, любовію къ Наукамъ, живутъ донынѣ и въ сказкахъ богатырскихъ.

Владиміръ, не смотря на слабое отъ природы здоровье (492), дожилъ до старости: ибо въ 970 году уже господствовалъ въ Новѣгородѣ, подъ руководствомъ дяди, Боярина Добрыни.

Прежде нежели будемъ говорить о наслѣдникахъ сего великаго Монарха, дополнимъ Исторію описанныхъ нами временъ всѣми извѣстіями, которыя находятся въ Несторѣ и въ чужестранныхъ, современныхъ Лѣтописцахъ, о гражданскомъ и нравственномъ состояніи тогдашней Россіи: чтобы не прерывать нити историческаго повѣствованія, сообщаемъ оныя въ статьѣ особенной.

- 237 -

ГЛАВА Х.

О состояніи древней России.

Предѣлы. Правленіе. Законы гражданскіе. Воинское искусство. Флоты. Чиноначаліе и внутреннее образованіе войска. Торговля. Пышность и роскошь. Состояніе городовъ. Деньги. Успѣхи разума. Механическія и свободныя художества. Нравы.

Въ самый первый вѣкъ бытія своего
Россія превосходила обширностію едва ли
предѣ-
не всѣ тогдашнія Государства Европей-
скія (493). Завоеванія Олеговы, Святосла-
вовы, Владиміровы, распространился вла-
дѣнія отъ Новагорода и Кіева къ Западу
до моря Бальтійскаго, Двины, Буга и горъ
Карпатскихъ, а къ Югу до пороговъ Анѣ-
провскихъ и Киммерійскаго Воспора; къ
Сѣверу и Востоку грапчила она съ Фип-
ляндією и съ Чудскими народами, обита-
телами нынѣшнихъ Губерній Архангель-
ской, Вологодской, Вятской, также съ
Мордвою и съ Казанскими Болгарами, за
коими, къ морю Каспійскому, жили Хва-
лисы, пхъ едновѣрцы и едноплеменники
(по чему сіе море называлось тогда Хва-
лынскимъ или Хвалискимъ).

Слова Новогородцевъ и союзныхъ съ

— 238 —

ними народовъ, преданныя намъ Лѣтопис-
ңемъ: «хотимъ Князя, да владѣетъ и пра-
«витъ нами по закону,» были основаніемъ
перваго устава государственнаго въ Россіи,
то есть, Монархическаго.
Правда-

Pronnue-
Wie.

Но Князья привели съ собою многихъ
независимыхъ Варяговъ, которые считали
ихъ болѣе своими товарищами, нежели
Государями, и шли въ Россію властвовать,
а не повиноваться. Сіи Варяги были пер-
выми чиновниками, знаменитѣйшими вои-
нами и гражданами; составляли отборную
Дружину и верховный Совѣтъ, съ коимъ
Государь дѣлился властію. Мы видѣли, что
Послы Россійскіе заключили договоръ съ
Греціею отъ имени Князя и Бояръ его; что
Игорь не могъ одинъ утвердить союза съ
Императоромъ, и что вся дружина Кня-
жеская должна была вмѣстѣ съ нимъ при-
сягать на священномъ холмѣ (494).

Самый народъ Славянскій хотя и поко-
рился Князьямъ, но сохранилъ нѣкоторыя
обыкновенія вольности, въ дѣлахъ, важ-
ныхъ, или въ опасностяхъ государствен-
ныхъ, входился на общій совѣтъ. Бѣлого-
родцы, тѣснимые Неченѣгами, разсуждали
на Вѣчѣ, что имъ дѣлать (495). — Сіи на-
родныя собранія были древнимъ обыкнове-
ніемъ въ городахъ Россійскихъ, доказы-
вали участіе гражданъ въ правленіи и мог-
ли давать имъ смѣльсть, неповѣстную въ

— 239 —

Державахъ строгаго, неогранченнаго Едино-
властія. Такъ Новогородцы объявили Свято-
славу, что они требуютъ отъ него сына въ Пра-
вители, или, въ случаѣ отказа, изберутъ себѣ
особеннаго Князя.

На войнѣ права Государя были ограничены
корыстолюбіемъ воиновъ: онъ могъ брать себѣ
только часть добычи, уступая пить прочее. Такъ
Олегъ, Игорь взяли дань съ Грековъ на каждаго
изъ своихъ ратниковъ; самые родственники
убптыхъ имѣли въ ней долю (496). Желая одинъ
воспользоваться грабежемъ въ землѣ Древлян-
ской, Игорь удалѣлъ отъ себя войско: слѣд-
ственно не только добычею счастливой битвы,
но и данію, собираемою съ народовъ уже под-
властныхъ Россіи, Князья дѣлились съ вошнами.

Впрочемъ вся земля Русская была, такъ ска-
зать, законною собственностью Великихъ Кня-
зей: они могли, кому хотѣли, раздавать города
и волости. Такъ многіе Варяги получили Удѣлы
отъ Рюрика. Такъ супруга Игорева владѣла Вы-
шегородомъ, а Рогволодъ, по словамъ лѣтописи,
княжилъ въ Полоцкѣ (497).

Варяги, на условіяхъ Помпъстной Системы
владѣвшіе городами, имѣли титло Князей: о
сихъ-то многихъ Князьяхъ Россійскихъ упоми-
нается въ Олеговомъ договорѣ съ Греческимъ
Императоромъ (498). Дѣти пхъ, заслуживъ мин-
юсть Государя, могли получать тѣ же Удѣлы:
Бояре Владиміровы назвали Полоцкъ; гдѣ кня-
жилъ отецъ Рогнѣдинъ, ея наслѣдственнымъ

24*

— 240 —

достояніемъ или отчипою (⁴⁹⁹). Но Великій
Князь какъ Государь располагалъ сими
частными Княжествами: Владимиръ отдалъ
дѣтямъ своимъ Ростовъ, Муромъ и другія
области, бывшія со временъ Рюриковыхъ
Удѣлами Вельможъ Норманскихъ. Другіе
города и волости непосредственно зависѣли
отъ Великаго Князя: онъ управлялъ ими
чрезъ своихъ Посадниковъ или Намѣстни-
ковъ (⁵⁰⁰). Образъ его внутренняго прав-
ленія отвѣтствовалъ простотѣ тогдашнихъ
нравовъ. Одни люди были чиновникам
вонскими и гражданскими: Государь со-
вѣтовался о земскихъ учрежденіяхъ съ
храброю дружиною (⁵⁰¹). Ему приходежа-
ла верховная законодательная и судебная
власть: Владимиръ по волѣ своей отмѣнилъ
и снова уставилъ смертную казнь. — Не-
сторъ упоминаетъ еще о градскихъ ста-
рьйшинахъ, которые лѣтами, разумомъ и
честію заслуживъ довѣренность, могли
быть судіями въ дѣлахъ народныхъ.

Законы
граїд
А п-
скіе.

Во времена независимости Россійскихъ
Славянъ гражданское правосудіе пмѣло
основаніемъ совѣсть и древніе обычаи
каждаго племени въ особенности (⁵⁰²); но
Варяги принесли съ собою общіе граждан-
скіе законы въ Россію, пзвѣстные намъ по
договорамъ Великихъ Князей съ Греками;
и во всемъ согласные съ древними закона-
ми Скандинавскими. Напримѣръ : и въ

— 241 —

тѣхъ и другихъ было уставлено, что род-
ственникъ убіеннаго имѣлъ право лишить
жизни убійцу; что гражданинъ могъ умерт-
вить вора, который не захотѣлъ бы добро-
вольно отдаться ему въ руки; что за каждый
ударъ мечемъ, копіемъ или другимъ ору-
емъ, належало платить денежную пени (503).
Сии первые законы нашего отечества, еще
древнейшіе Ярославовыхъ, дѣлаютъ честь
въ ку и народному характеру, будучи осно-
ваны на довѣренпости къ клятвамъ, слѣдо-
вательно къ совѣсти людей, и на справед-
ливости: такъ виновный былъ увольняемъ отъ
пени, ежели онъ утверждалъ клятвение, что
не имѣть способа заплатить ее; такъ пищ-
никъ наказывался соразмѣрио съ виной, и
платилъ двое и втрое за всякое похище-
ніе; такъ гражданинѣ, мпрными трудами
наживѣ богатство, могъ при кончинѣ рас-
полагать имъ въ пользу близкихъ и дру-
зей своихъ (504). — Трудно вообразить,
чтобы одно словесное преданіе хранило сіи
уставы въ народной памяти. Ежели не
Славяне, то по крайней мѣрѣ Варяги Рос-
сійскіе могли имѣть въ IX и X вѣкѣ законы
писанные: поо въ древнемъ отечествѣ ихъ,
въ Скандинавіи, употребленіе Рунпческихъ
писменъ было назвѣстно до времени Хри-
стіанства (505).

Мы имѣемъ еще древній, такъ называе-
мый **Владиміровъ** уставъ, по коему, сооб-
выны у-
ставъ

— 242 —

Владиміровт. разно сь Греческими Номоканонами, отчуждены отъ мірскаго вѣдомства Монахи и церковники, богадѣльни, гостинницы, домы страннопріимства, лекари и всѣ люди увѣчные. Дѣла ихъ были подсудны однимъ Епископамъ: также вѣсы и мѣрила городскія, распри и невѣрность супруговъ, браки незаконные, волшебство, отравы, идопоклонство, непристойная брань, злодѣйства дѣтей въ отношеніи къ отцу и матери, тяжбы родныхъ, оскверненіе храмовъ, церковная татьба, снятіе одежды съ мертвеца, и проч. и проч. Нѣтъ сомнѣнія, что Духовенство Российское въ первыя времена Христіанства рѣшило не только церковныя, но и многія гражданскія дѣла, которые относились къ совѣстни и нравственнымъ прав пламъ новой Вѣры (такъ было во всей Европѣ); нѣтъ сомнѣнія, что означенные здѣсь суды могли принадлежать ему (нѣкоторые изъ оныхъ и нынѣ остаются его правомъ): но сей Уставъ есть подложный — и вотъ доказательство: тамъ Владиміръ пишетъ, что Патріархъ Фотій далъ ему перваго Митрополита Лоона; а Фотій умеръ за 90 лѣтъ до сего Великаго Князя (506).

Варяги, законодатели нашихъ предковъ, были ихъ наставниками и въ искусствѣ Войны. Российская, предводимые своими ское Князьями, сражались уже не толпами без-

— 243 —

порядочными, какъ Славяне древніе, но искус-
строемъ, вокругъ знаменъ своихъ и.п. стя-
говъ, въ сомкнутыхъ рядахъ, при звукѣ
трубъ воинскихъ; имѣли конницу, соб-
ственную и наемную, и сторожевые отря-
ды, за коими цѣлое воійско оставалось въ
безопасности. Готовясь къ битвамъ, они
выходили на открытое поле заниматься
воинскими играми : учились быстрому,
дружному нападенію и согласнымъ движе-
ніямъ, дающимъ побѣду; носпли для защи-
ты своей тяжелыя латы, обручи, высокіе
шлемы. Мечи, съ обѣхъ сторонъ острые,
копья и стрѣлы были ихъ оружіемъ.
Укрѣпляя города свои стѣнами, хотя дере-
вянными, но непривлѣпными для народовъ
варварскихъ, тогдашнихъ сосѣдовъ Россіи,
предки наши умѣли брать города чуждые,
и знали искусство осадныхъ земляныхъ
работъ; окружали глубокими рвами не
только крѣпости, но и полевые станы свои
для безопасности (307).

Подобно другимъ Славянамъ мужествен-
ные на сушѣ, они заимствовали отъ Варя-
говъ искусство мореплаванія, и только Флоти,
одинъ страшный огонь Греческій могъ спа-
сти Царьградъ отъ флота Игорева : для
того Великіе Князья всегда желали узнать
тайный составъ сего огня; но хитрые Гре-
ки увѣряли ихъ, что Ангелъ Небесный
вручилъ оный Императору Константину, и

— 244 —

что один Христіане могут имъ пользоваться. Тогдашніе военные корабли Россійские были не что иное, какъ гребныя, съ помощью большихъ парусовъ весьма ходкія суда, на которыея садилось отъ 40 до 60 человекъ (508).

Чино-
началіе
и внут-
реннее
образо-
ваніе
войска.

О древнемъ чиноначаліи и внутреннемъ
образованіи войска извѣстно намъ с.г.дую-
щее: Князь былъ его Главою на водѣ и
сушѣ; подъ нимъ начальствовали Воеводы,
Тысячскіе, Сотники, Десятскіе (509). Дру-
жину перваго составляли опытные витязи
и Болре, которые хранили его жизнь и
служили примѣромъ мужества для про-
чихъ. Мы знаемъ, сколь Владиміръ ува-
жалъ и любилъ ихъ. Дружина Игорева и
по смерти Князя носила на себѣ его имя.
Подъ симъ общимъ пазваніемъ разумѣлись
иногда и молодые отборные войны, От-
роки, Гридни, которые служили при Князѣ:
первые считались знаменитѣ вторыхъ (510).
Главные Воеводы имѣли также своихъ От-
роковъ, какъ Свѣнельдъ, Воевода Иго-
ревъ. — Варяги до самыхъ времень Яро-
славовыхъ были въ Россіи особеннымъ
войскою: они и Гридни, или Мечники,
брали изъ казны жалованье; другіе уча-
ствовали только въ добычѣ (511).

Торгов-
лл.

Народы, изъ коихъ составилось Гос-
дарство Россійское, и до пришествія Варл-
говъ имѣли уже иѣкоторую степень обра-

— 243 —

зованія: п'о самые груьные Древляне жили отчасти въ городахъ; самые Вятичи и Радимичи, варвары по описанию Несторову, издревле занимались хлебопашествомъ. Вѣроятно, что они пользовались и выгодами торговли, какъ внутренней, такъ и вишенной; но мы не имѣемъ никакого исторического объ ней свѣдѣнія. Первыя извѣстія о нашемъ древнемъ купечествѣ относятся уже ко временамъ Варяжскихъ Князей: договоры ихъ съ Греками свидѣтельствуютъ, что въ Х вѣкѣ жило множество Россіянъ въ Царѣградѣ, которые продавали тамъ невольниковъ и покупали всякия ткани. Звѣриная ловля и пчеловодство доставляли имъ множество воску, меду и лрагоцѣнныхъ мѣховъ, бывшихъ, вмѣстѣ съ невольниками, главнымъ предметомъ ихъ торговли. Константинъ Багрянородный пишетъ, что въ Хазарію и въ Россію шли тогда изъ Царыграда пурпуръ, богатыя одежды, сукна, сапьяшъ, перецъ: къ симъ товарамъ, по извѣстію Нестора, можно прибавить вино и плоды (512). Ежегодное путешествіе Россійскихъ купцевъ въ Грецію описываетъ Константинъ слѣдующимъ образомъ: «Суда ихъ «приходятъ въ Царыградъ изъ Новагорода, Смоленска, Любеча, Чернигова и Вышегорода; под-«властные Россамъ Славяне, Кривичп, Лучане и «другіе, зимою рубятъ лѣсъ на горахъ свопхъ и «строятъ лодки, называемыя пульховѣ: п'о онѣ «дѣлаются изъ одного дерева. По вскрытии Днѣ-«пра Славяне приплываютъ въ Кіевъ и про-

— 246 —

«даютъ оныя Россіянамъ, которые дѣлаютъ
«уключины и весла изъ старыхъ лодокъ. Въ
«Апрѣлѣ мѣсяцѣ собирается весь Российскій
«флотъ въ городкѣ Витичевѣ, откуда идетъ
«уже къ порогамъ. Дошедши до четвертаго
«и самаго опаснаго, то есть, Неясытъ, купцы
«выгружаютъ товары и ведутъ скованныхъ не-
«вольниковъ около 6000 шаговъ берегомъ. Пе-
«ченѣги ожидаютъ ихъ обыкновенно за поро-
«гами, близъ такъ называемаго Крарійскаго пе-
«ревоза (глѣ Херсонцы, возвращаясь изъ Россіи,
«переправляются чрезъ Анѣпрѣ): отразивъ спхъ
«разбойниковъ, и доплывъ до острова Св. Григо-
«рія, Россіяне приносятъ богамъ своимъ жертву
«благодарности, и до самой рѣки Селины, кото-
«рая есть рукавъ Дупая, не встрѣчаютъ уже ни-
«какой опасности; но тамъ, ежели вѣтромъ
«прибьетъ суда ихъ къ берегу, они снова дол-
«жны сражаться съ Печенѣгами, и наконецъ,
«мпновавъ Конопу, Константію, также устье
«Болгарскихъ рѣкъ, Варны и Дичины, дости-
«гаютъ Месимврип, перваго Греческаго горо-
«да (513).» Сія торговля безъ сомнѣнія весьма
обогащала Россіянъ, когда они для ея выгодъ
отваживались на столько опасностей и трудовъ,
и когда она была предметомъ всякаго ихъ мир-
наго договора съ Имперією. — Они ходили на
судахъ не только въ Болгарію, въ Грецію, Хаза-
рію или Тавриду, но, если вѣрить Константину,
и въ самую отдаленную Сирію (514): Черное
море, покрытое ихъ кораблями, или, справедли-

— 247 —

вѣе сказать, лодками, было названо Русскимъ (515). Но Цареградскіе купцы едва лиѣ здили чрезъ пороги Днѣ провскіе; одни, кажется, Херсонцы торговали въ Кіевѣ.

Печенѣги, всегдашніе грабители нашего древняго отечества, пмѣли съ пимѣ также и мирныя торговыя связи. Будучи народомъ кочующимъ и скотоводнымъ, подобно нынѣ шнимъ Киргизамъ и Калмыкамъ, они продавали Россіянамъ множество Азіатскихъ коней, овецъ и быковъ; но Константинъ къ сему извѣстію прибавляетъ явную ложь, сказывая, что въ Россіи не было прежде ни лошадей, ни скота рогатаго. — Волжскіе Болгары, по сказанію Эбнѣ-Гаукаля, Арабскаго Географа Х вѣка, доставали отъ насъ шкуры черныхъ кунцъ или Скноскихъ соболей; но сами неѣ здили въ Россію, будто бы для того, что въ ней убивали всѣхъ пноземцевъ (516).

О торговѣ древнихъ Россіянъ съ народами съверными находимъ любопытныя и достовѣрныя извѣстія въ Скандинавскихъ и Нѣмецкихъ Лѣтонисцахъ. Средоточіемъ ся былъ Новгородъ, гдѣ со временъ Рюриковыхъ поселились многіе Варяги, лѣятельные въ морскомъ грабежѣ и купечествѣ. Тамъ Сканинавы покупали драгоцѣнныя ткани, домовые приборы, Царскія одежды, шитыя золотомъ, и мяткую рухлять. Первыя не могли быть собственнымъ руководствіемъ нашихъ предковъ: вѣроятно, что они покупали сіи богатыя одежды и ткани въ Царѣградѣ, куда, по сказанию Несторову,ѣ зжали

Ист. Кар. Т. І.

23

— 248 —

Новогородцы еще въ Олеговы времена. Въ славной Виннесъ и другихъ Бальтійскихъ городахъ находились купцы Россійскіе. Мы знаемъ, что Анвонія зависѣла отъ Владимира: тамъ ежегодно бывали многою дніями ярмонки, собирались весною Норвежскіе и другие купцы, покупали невольниковъ, мѣха, и возвращались въ отечество не прежде осени. Торговля наша столь уже славилась богатствомъ на Сѣверѣ, что Лѣтописцы сего времени обыкновенно называютъ Россію страною изобильною всѣми благами, omnibus bonis affluentem (517).

Вѣроятно, что Великіе Князья, слѣдуя примеру Скандинавскихъ Влѣзней, сами участвовали въ выходахъ народной торговли для умноженія своихъ доходовъ. Государственная подать въ IX и Х вѣкъ состояла у насъ больше въ бещахъ, нежели въ деньгахъ. Изъ разныхъ областей Россіи ходили въ столицу обозы съ медомъ и шкурами, или съ оброкомъ Княжескимъ — что называлось: возить повозъ. Слѣдственно казна изобиловала товарами и могла отпускать ихъ въ чужія земли (518).

Россіяне, подобно Норманамъ, соединяли торговлю съ грабежемъ. Извѣстно, что они славились, морскими разболми въ окрестностяхъ Меларскаго озера, и что желѣзныя цѣни при Стокзундѣ (гдѣ пынѣ Стокголемъ) не могли ихъ удерживать (519). Требовали Грековъ въ договорѣ съ Игоремъ, чтобы въ мореходцы Россійскіе предъявляли отъ своего Княга письменное

— 249 —

свидетельство о мирномъ ихъ намъScrніи,
имѣю безъ сомнѣнія важную причину: ту,
кажется, что нѣкоторые Россіяне подъ
видомъ купечества выѣздали грабить на
Черное море, а послѣ вмѣстѣ съ другими
приходили свободно торговать въ Царь-
градъ. Надобно было отличить истинныхъ
купцевъ отъ разбойниковъ.

Счастливыя войны и торговля Россіянъ, пыш-
служивъ къ обогащенію народа, должен-
ствовали, въ теченіе ста лѣтъ и болѣе,
произвести нѣкоторую роскошь, прежде
неизвѣстную. Узнавъ пышность Двора
Константинопольскаго, Великіе Князья хо-
тѣли подражать ему: не только сами они,
но и супруги ихъ, дѣти, родственники
имѣли своихъ особенныхъ придворныхъ
чиновниковъ (320). Не рѣдко Послы Россій-
скіе, именемъ Государя, требовали въ даръ
отъ Грековъ Царской одежды и вѣнцевъ:
чего Императоры, желая отличаться отъ
варваровъ хотя украшеніями драгоцѣнными,
не любили давать имъ, увѣряя, что сіи пор-
фиры и короны сдѣланы руками Ангеловъ
и должны быть всегда хранимы въ Софій-
ской церкви. Друзья Владиміра, объдая у
Князя, бли серебряными ложками. Медъ,
древнее любимое питіе всѣхъ народовъ
Славянскихъ, былъ еще душею славныхъ
нировъ его; но Кіевляне въ Олеговы вре-
мена уже имѣли вина Греческія и вкусные

— 250 —

плоды теплыхъ климатовъ. Перецъ Индѣйскій служилъ приправою для ихъ трапезы изобильной. Богатые люди носили одежду шелковую и пурпуровую, драгоцѣные поясы, сафьянные салоги (521), и проч.

Города сего времени отвѣтствовали уже состоянію народа избыточнаго. Нѣмецкій Автописецъ Дитмаръ, современникъ Владиміровъ, увѣряетъ, что въ Кіевѣ, великомъ градѣ, находилось тогда 400 церквей, со зданныхъ усердіемъ новообращенныхъ Христіанъ, и восемь большихъ торговыхъ площадей. Адамъ Бременскій изменуетъ оный главнымъ украшеніемъ Россіи и даже вто- рымъ Константинополемъ (522). Сей городъ до ХІ вѣка стоялъ весь на высокомъ берегу Днѣпровскомъ: мѣсто нынѣшняго Новола было въ Ольгино время еще залито водою (523). Смоленскъ, Черниговъ, Любечь имѣли сообщеніе съ Грецією. Императоръ Константинъ, несправедливо называя Новгородъ столицею Великаго Князя Святослава, даетъ по крайней мѣрѣ зпать, что сей городъ былъ уже знаменитъ въ Х вѣкѣ.

Состо-яніе го-родовъ.

Народъ торговый не можетъ обойти безъ денегъ, или знаковъ, представляю- щихъ цѣну вещей. Но деньги не всегда бываютъ металломъ: донышѣ, вмѣсто ихъ, деньги жители Мальдивскихъ острововъ употребляютъ раковины. Такъ и Славяне Россій-

— 251 —

скіе цѣнили сперва вещи не монетами, а шку-
рами звѣрей, кунців и бѣлокъ: слово куны
означало деньги. Скоро неудобность носить съ
собою цѣлыя шкуры для кули подала мысль
замѣнить оныя мордками и другами лоскутками,
куньими и бѣльими (524). Надобно думать, что
Правительство клеймило ихъ, и что граждане
сначала обмѣнивали въ казнѣ сіи лоскутки на
цѣлыя кожи. Олнакожь, зная цѣну серебра и
золота, предки нашіи издревле добывали ихъ
посредствомъ внѣшней торговли. Въ Олеговыхъ
условіяхъ съ Имперією сказано, что Грекъ,
ударивъ мечемъ Россіянина, или Россіянинъ
Грека, обязывался платить за вину 5 литръ сер-
ребра. Россіяне брали также въ Царѣградѣ за
каждаго невольника Греческаго 20 золотниковъ,
т. е. Византійскихъ червонцевъ, номисли или
солидовъ (525). Иѣтъ сомнѣнія, что и внутри Го-
сударства холило серебро въ монетахъ: Ради-
мичи вносили въ казну щеля или впилінги,
безъ сомнѣнія полученные ими отъ Козаровъ (526).

Олнакожь мордки или куны долгое время оста-
вались еще въ употребленіи: ибо малое коли-
чество золота и серебра не было достаточно для
всѣхъ торговыхъ оборотовъ и платежей народ-
ныхъ. Именемъ гривны означалось извѣстное
число кунъ, нѣкогда равное цѣною съ полуфу-
томъ серебра; но сіи лоскутки, не имѣя никакого
существеннаго достоинства, въ течении времени
болѣе и болѣе унижались въ отношении къ ме-
таламъ, такъ, что въ XIII вѣкѣ гривна серебра

23*

— 252 —

содержала въ себѣ уже семь гривень Ново-
городскими кунами (527).

Усатки
разума.

Усатки разума и способностей его, необ-
ходимое слѣдствіе граждanskаго состоянія
людей, были ускорены въ Россіи Христіан-
скою Вѣрою. Волхвы славились при Олегѣ
гаданіем будущаго: вотъ древнѣйшіе му-
дрещы нашего отечества! Наука ихъ со-
стояла или въ обманахъ или въ заблужде-
ніяхъ. Народъ, погруженный въ невѣже-
ство, считалъ действіемъ сверхъестествен-
наго знанія всякую догадку ума, всякое
отмѣнно счастливое предпріятіе, и назвалъ
Олега въщиком, ибо сей великолушный,
смѣльый Князь возвратился съ сокровищами
пзъ Константинополя. Любопытство, срод-
ное человѣку, питалось историческими
сказками и преданіями, украшенными вы-
мысломъ. Въ сказкѣ о хитростяхъ Ольги-
ныхъ видимъ и пѣкоторое остроуміе. Посло-
вицы народныя: погибоша аки Обри — бѣда
аки въ Родинъ — Пищанцы волчья хвоста
бѣгаютъ (528), и конечно многія другія,
хранили также намять важныхъ случаевъ.
Въ государственныхъ договорахъ Вели-
кихъ Князей находимъ выраженія, кото-
рыя даютъ намъ понятіе о тогданіемъ
краспорѣчія Россіянъ; на примѣрѣ: дон-
деже солнце сілетъ и міръ стоитъ — да не
защитятся щиты ссоюзи — да будемъ зо-
лоти аки золото, и проч. Краткая сильная

— 253 —

рѣчь Святославова есть достойный памятникъ сего Героя. Но времена Владиміровы были нача-
ломъ истиннаго народнаго просвѣщенія въ Рос-
сіи.

Скандинавы въ IX вѣкѣ знали употребленіе
Руническихъ буквъ; однакожь мы не имѣемъ
никакихъ основательныхъ причинъ думать, что-
бы они сообщили его и Россіянамъ. Руны, какъ
мы выше замѣтили, недостаточны для выраже-
нія многихъ звуковъ языка Славянскаго. Хотя
Кирилловскія письмена могли быть извѣстны въ
Россіи еще до временъ Владиміровыхъ (ибо са-
мые первые Христіане Кіевскіе имѣли нужду въ
книгахъ для церковнаго служенія), по число
грамотныхъ людей было конечно не велико:
Владиміръ умножилъ оное заведеніемъ народ-
ныхъ училищъ, чтобы доставить Церкви Па-
стырей и Священниковъ, разумѣющихъ книж-
ное писаніе, и такимъ образомъ открылъ Рос-
сіянамъ путь къ наукѣ и свѣдѣніямъ, которые
посредствомъ грамоты изъ вѣка въ йѣкъ сооб-
щаются...

Здѣсь должно отвѣтствовать на вопросъ лю-
бопытный: какія Священныя книги были тогда
употребляемы Христіанами Россіянами? Тѣ ли
самыя, копьи донынѣ пользуется наша Церковь,
или инаго дреснѣйшаго перевода? Слишь рукоп-
писныя харатейныя Евангелія XII вѣка и раз-
ныя мѣста Св. Писанія, приводимыя Несторомъ
въ лѣтописи, съ печатною Московскою пли
Кіевскою Библіею, всякой увѣрится, что Рос-

— 254 —

сіяне ХІ и ХІІ столѣтія имѣли тотъ же пере-
водъ ея (529). Мы знаемъ, что она нѣсколько
разъ была исправляема : при Константинѣ, Во-
лынскомъ Князѣ, въ XVI вѣкѣ; при Царѣ Алекс-
сіи Михайловичѣ, Петрѣ Великомъ и Елисаветѣ
Петровнѣ; однакожь, не смотря па многократное
исправленіе, состоящее единственно въ отмѣнѣ
иѣкоторыхъ словъ, сей переводъ сохранилъ,
такъ сказать, свой начальный, особенный харак-
теръ, и люди ученые справедливо признаютъ
оный древнѣйшимъ памятникомъ языка Славян-
скаго (530). Библія Чешская или Богемская пере-
ведена съ Латинской Іеронимовой въ XIII и XIV
вѣкѣ; Польская, Крапинская, Лаузицкая, еще го-
раздо новѣе.

Слѣдуетъ другой вопросъ: когда же и гдѣ
переведена наша Библія? при Великомъ ли Князѣ
Владимірѣ, какъ сказано въ любопытномъ пре-
дисловіп Острожской печатной (531), или она
есть безсмертный плодъ трудовъ Крипила и Ме-
фодія? Второе гораздо вѣроятнѣе: ибо Несторъ,
почти современникъ Владиміровъ, ко славѣ оте-
чества не умолчалъ бы о новомъ Россійскомъ
переводѣ ея; но сказавъ: силъ бо первая прело-
жены книги (т. е. Библія) въ Моравь, лже про-
збася грамота Словенскал, еже грамота есть въ
Руси (532), онъ ясно даетъ знать, что Россійскіе
Христіане пользовались трудомъ Крипила и Ме-
фодія. Сіи два брата и помощники ихъ основали
правила книжнаго языка Славянскаго на Гре-
ческой Грамматикѣ, обогатили его новыми вы-

— 255 —

раженіями и словами, держась нарѣчія
своей родны, Оессалоники, то есть Или-
рическаго или Сербскаго, въ коемъ и те-
перь видимъ сходство съ нашимъ Церков-
нымъ. Впрочемъ, всѣ тогдашнія нарѣчія
долженствовали менѣе нынѣшняго раз-
ниться между собою, будучи гораздо бѣпке
къ своему общему источнику, и предки
наши тѣмъ удобнѣе могли просвонить себѣ
Моравскую Библію. Слогъ ея скѣлался об-
разцемъ для новѣйшихъ книгъ Христіан-
скихъ, и самъ Несторъ подражалъ ему; но
Русское особенное нарѣчіе сохранплось въ
употребленіи, и съ того времени мы имѣли
два языка, книжный и народный. Такимъ
образомъ изъясняется разность въ языкѣ
Славянской Библіи и Русской Правды (из-
данной скоро послѣ Владимира), Несторо-
вой лѣтописи в Слова о Полку Игоревіь, о
коемъ будемъ говорить въ примѣчаніяхъ
на Российскую Словесность ХІІ вѣка.

Нужнѣйшія Искусства механическія, рав-
но какъ и Свободныя, были извѣстны древ-
нимъ Россіянамъ. И нынѣ селянинъ Рус-
ской дѣлаетъ собственными руками почти
все необходимое для его хозяйства: въ
старину, когда люди менѣе сообщались
другъ съ другомъ, они имѣли еще болѣе
нужды въ сей промышленности. Мужъ
обработывалъ землю, плотничалъ, стропль;
жена пряла, ткала, шила, и всякое семей-

меха-
ничес-
кія п
свобод-
ныя ху-
доже-
ства.

— 236 —

ство представляло въ кругу своего действіе
многихъ ремеслъ. Но основаніе городовъ, тор-
говля, роскошь, мало по малу образовали людей
особенно искусныхъ въ нѣкоторыхъ художе-
ствахъ: богатые требовали вещей слѣланныхъ
удобнѣе и лучше обыкновеннаго. Всѣ Нѣмецкіе
Славяне торговали полотнами: Русскіе издревле
ткали холсты и сукна; умѣли также выдѣлывать
кожи, и сіи ремесленники назывались усмѣ-
ряли (533). Народъ, составленный изъ воиновъ,
худѣбопашцевъ и звѣролововъ, безъ сомнѣнія
пользовался искусствомъ ковать желѣзо: что
утверждается самою Несторовою сказкою о ме-
чахъ, будто бы предложенныхъ Кіевлянами въ
дань Козарамъ. — Христіанская Вѣра способ-
ствовала дальнѣйшимъ усіхамъ зодчества въ
Россіи. Владимиръ началъ строить великолѣнныя
церкви, и призвалъ художниковъ Греческихъ;
однакожь и въ языческія времена были уже ка-
менныя зданія въ столицѣ: на примѣръ, Оль-
гинъ теремъ. Стѣны и башни служили для горо-
довъ не только защитою, но и самымъ украше-
ніемъ (534). Вѣроятно, что и тогдашнія деревен-
скія избы были подобны нынѣшнимъ; а горо-
жане имѣли высокіе домы, и занимали обыкно-
венно верхнее жилье, оставляя изъз, можетъ
быть, для погребовъ, кладовыхъ, и проч. Кіл-
ти, или горницы, съ обѣхъ сторонъ дома раз-
хѣлялись помостомъ или сѣньми; спальни назы-
вались одринами. На дворахъ строились вышки
для голубей: ибо Россіяне искони любили сихъ

— 257 —

птицъ (535). — Несторово описание Перу-
нова пстукана свидѣтельствует о рѣзномъ
и плавильномъ искусствѣ нашихъ пред-
ковъ. Вѣроятно, что они знали и живо-
пись, хотя грубую. Владимиръ украсилъ
Греческими образами одну Десятинную
церковь: иконы другихъ храмовъ были,
какъ надобно думать, писаны въ Кіевѣ.
Греческіе художники могли выучить Рус-
скихъ. — Трубы вопискія, коихъ звукъ
ободрялъ Героевъ Святославовыхъ въ жар-
кихъ битвахъ, доказываютъ древнюю лю-
бовь Россіянъ къ искусству мускійскому.

Что касается собственно до нравовъ сего времени, то они представляютъ намъ смѣсь варварства съ добродушіемъ, свойственную Нравѣ вѣкамъ невѣжества. Россіяне IX и Х вѣка славились на войнѣ корыстолюбіемъ и сви- рѣпостію; но Императоры Византійскіе вѣрили имъ какъ честнымъ людямъ въ мирныхъ договорахъ, позволяя себѣ, ка- жется, обманывать ихъ при всякомъ удоб- номъ случаѣ: поо Несторъ называетъ Гре- ковъ коварными (536). Мы видѣли грабежъ, убійства и злодѣянія внутри Государства : еще больше увидимъ ихъ; но чѣмъ же инымъ богата Исторія Европы въ сред- ныхъ вѣкахъ? Одно просвѣщеніе долговре- менное смягчаетъ сердца людей: купѣль Христіанская, освятить душу Владимира, не могла вдругъ очистить народныхъ нра-

— 258 —

вовъ. Онъ боялся, по человѣколюбію, казнить злодѣевъ, и злодѣйства умножились. Государство, основанное на завоеваніяхъ, уже доказываетъ необыкновенную храбрость народа: она была добродѣтелю нашихъ предковъ, и слово любимаго вождя: 'станемъ крѣпко, не посрамимъ земли Русскія, вселяло въ нихъ рѣшительность поѣдить или умереть. Самыя жены ихъ не робѣли смерти въ битвахъ (537). — Дома, и въ мирное время, они любили веселиться: Владиміръ, желая казаться другомъ народа своего, давалъ ему ппры, и сказалъ Магометанскимъ Болгарамъ: 'Руси есть веселіе пити (538). Между достопамятными чертами древнихъ Русскихъ нравовъ замѣтимъ также отмѣнное уваженіе къ старцамъ: 'Владиміръ слушался ихъ совѣта; въ гражданскихъ Вѣчахъ они имѣли первенство (539). Наконецъ сей народъ, еще грубый, необразованный, умѣлъ любить своихъ добрыхъ Государей: плакалъ надъ тѣломъ Великаго Олега, мудрой Ольги, Св. Владиміра, и потомству своему оставилъ примѣръ благодарности, который дѣлаетъ честь имени Русскому.

КОНЕЦ І ТОМА.

# ОГЛАВЛЕНІЕ.

## ТОМЬ І.

<table><tr><td></td><td>Стр.</td></tr><tr><td>Посвященіе</td><td>VI</td></tr><tr><td>Предисловіе</td><td>XIII</td></tr><tr><td>Объ источниках Россійской Исторіі</td><td>XXXIII</td></tr></table>

## ГЛАВА І.

О НАРОДАХ, ИЗИРЕВЛЕ ОБИТАВШИХЪ ВЪ РОССІИ,
О СЛАВЯНАХЪ ВООБЩЕ.

<table><tr><td></td><td>Стр.</td></tr><tr><td>Древнія свѣдѣнія Грековъ о Россіи. Путешествіе Аргонавтовъ. Тавры и Киммеріане. Гипербореи. Поселенцы Греческіе. Ольвія, Пантикапея, Фанагорія, Тапаисъ, Херсонъ. Скиёы и другіе народы. Темный слухъ о земляхъ полупощныхъ. Описаніе Скиёі. Рѣки извѣстныя Грекамъ. Нравы Скиёовъ: ихъ паденіе. Митридатъ, Геты, Сарматы, Алане, Готёы, Венеды, Гуппы, Анты, Угры и Болгары. Славянѣе: ихъ подвиги. Авары, Турки, Огоры. Разселеніе Славянъ. Паденіе Аваровъ. Болгарія. Дальнѣйшая судьба народовъ Славянскихъ</td><td></td></tr></table>

3

## ГЛАВА ІІ.

О СЛАВЯНАХЪ И ДРУГИХЪ НАРОДАХЪ, СОСТАВИВШИХЪ ГОСЛЯРСТВО РОССІЙСКОЕ.

Происхождение Славянъ Россійскихъ. Поляне. Радимичи и Витичи. Древляне. Дулѣбы и Бужане.

— II —

Стр.

Лутичи и Тивирцы. Хорваты, Стъверяне, Дреговичи, Кривичи, Полочане, Славяне Новогородскіе. Кіевъ. Изборскъ, Полоцкъ, Смоленскъ, Любечь, Черниговъ. Финскіе или Чудскіе народы въ Россіи. Латышскіе пароды. Междусобія Славянъ Россиійскихъ. Господство и гибель Обровъ. Козары. Варяги. Русь . . . . . .

31

## ГЛАВА III.
О ФИЗИЧЕСКОМЪ И НРАВСТВЕННОМЪ ХАРАКТЕРѣ СЛАВЯНЪ ДРЕВНИХЪ.

Ихъ природное сложеніе и свойства: храбрость, хищность, жестокость, добродушіе, гостепріимство. Брачное цѣлому дріе. Жены и лѣти. Нравы Славянъ Россиійскихъ въ особенности. Килища. Скотовство и земледѣліе. Пища, олежда. Торговля. Искусства: зодчество, музыка, пляска, игры. Счисленіе. Имена мѣсяцевъ. Правленіе. Вѣра. Языкъ и грамота . . . . . . . .

55

## ГЛАВА IV.
ПЮРИКЪ, СПНЕУСЪ И ТРУВОРЪ.

Г. 862—879.

Призваніе Князей Варяжскихъ въ Россію. Основаніе Монархіи. Аскольдъ и Диръ. Первое нападеніе Россіянъ на Имперію. Начало Христіанства въ Кіевѣ. Смерть Рюрика . . . . . .

112

## ГЛАВА V.
ОЛЕГЪ ПРАВИТЕЛЬ.

Г. 879—912.

Завоеванія Олеговы. Нашествіе Угровъ. Супружество Игоря. Россіяне служатъ въ Греціи. Олегъ идетъ на Царьградъ. Миръ съ Греками. Договоръ съ Имперіею. Кончина Олега. . . .

123

— III —

Стр.

## ГЛАВА VI.

### КНЯЗЬ ИГОРЬ.

Г. 912—945.

Бунтъ Древлянъ. Явленіе Печенѣговъ. Нападеніе Игоря на Грецію. Договоръ съ Греками. Убіеніе Игоря.

145

## ГЛАВА VII.

### КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВЪ.

Г. 945—972.

Правленіе Ольги. Хитрая месть. Мудрость Ольгина. Крещеніе. Россіяне въ Сициліи. Характеръ и подвиги Святослава. Взятіе Бѣлой Велик. Завоеваніе Болгаріи. Нашествіе Печенѣговъ. Кончина Ольги. Посольство въ Германію. Первые Удѣлы въ Россіи. Вторичное завоеваніе Болгаріи. Война съ Цимискіемъ. Договоръ съ Греками. Наружность Святославова. Кончина его.

160

## ГЛАВА VIII.

### ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ЯРОПОЛКЪ.

Г. 972—980.

Междуособіе Князей. Первыя дѣянія Владиміровы. Бракъ Владиміровъ. Братоубійство. Послы Россійскіе въ Германіі.

196

## ГЛАВА ІХ.

### ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМІРЪ, НАЗВАННЫЙ ВЪ КРЕЩЕНІИ ВАСІЛІЕМЪ.

Г. 980—1014.

Хитрость Владиміра. Усердіе къ идолопоклонству. Менолюбіе. Завоеваніе Галиціи. Первые Хри-

["— XV —", "Стр.", "стіанскіе мученики въ Кіевѣ. Бунтъ Радими-\nчей. Камская Болгарія. Торки. Отчаяніе Гори-\nславы. Супружество Владиміра и крещеніе Рос-\nсіи. Раздѣленіе Государства. Строеніе городовъ.\nВойна съ Хорватами и Печенѣгами. Церковь\nДесятинная. Набѣгъ Печенѣговъ. Пиры Вла-\nдиміровы. Милосердіе. Осада Бѣлагорода. Бунтъ\nЯрослава. Кончина Владимірова. Свойства его.\nСказки народныя. Богатыри . . . . . .", "203", "ГЛАВА Х.", "О СОСТОЯНІИ ДРЕВНЕЙ РОССІИ.", "Предѣлы. Правленіе. Законы гражданскіе. Воин-\nское искусство. Флоты. Чипоначаліе и внут-\nреннее образованіе войска. Торговля. Пыш-\nность и роскошь. Состояніе городовъ. Деньги.\nУспѣхи разума. Механическія и свободныя ху-\nдожества. Нравы . . . . . . . . . . . . . .

ИСТОРИЯ
ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКАГО.

ТОМЬ II.

ГЛАВА І.

ВЕЛИКИЙ КНИЗЬ СВЯТОПОЛКЪ.

Г. 1015—1019.

Святополкъ похититель престола. Добродѣтель Бориса.
Братоубiйства. Безразсудная жестокость Ярославова.
Великодушіе Новогородцевъ. Битва у Любеча. Союзъ
Ярослава съ Императоромъ Нѣмецкимъ. Война съ
Болеславомъ Храбрымъ. Битва на Бугѣ. Взитіе Кіева.
Вторичное великодушіе Новогородцевъ. Вѣроломное
избіеніе Полаковъ. Болеславъ оставляетъ Россию.
Черная рѣка. Битва на Альтѣ. Бѣгство и смерть Свя-
тоPOLKA.

Владиміръ усыновилъ Святополка, одна-
кожь не любить его II, кажется, предви- г. 1015.
ѣлъ въ немъ будущаго злѣдя. Современ-
ный Гѣтопнисецъ Иѣмецкій, Дитмаръ, го-
ворить, что Святополкъ, Правитель Ту-
ровской области, женатый на дочери Поль-
скаго Короля Болеслава, хотѣлъ, по нау-
ценію своего тестя, отложиться отъ Россиі,

Γ

- 6 -

и что Великій Князь, узнавъ о томъ, за-
ключилъ въ темницу сего неблагодарнаго
племянника, желу его и Нѣмецкаго Е西-
скопа Решберна, который приѣхалъ съ
дочерью Болеслава (1). Владиміръ — мо-
жетъ быть, при концѣ жизни своей —
простилъ Святополка: обрадованный смер-
тію дяди и благодѣтеля, сей недостойный
Князь спѣшилъ воспользоваться ею; со-
звалъ гражданъ, объявилъ себя Государемъ
Кіевскимъ и роздалъ имъ мижение со-
кровницъ изъ казны Владиміровой. Граж-
дане бралі дары, но съ печальнымъ серл-
цемъ: ибо друзья и братья ихъ находились
въ походѣ съ Княземъ Борисомъ, любез-
нымъ отцу и народу. Уже Борисъ, нигдѣ
не встрѣтивъ Печенѣговъ, возвращался съ
войскомъ и стоялъ на берегу рѣкъ Аль-
ты (2): тамъ принесли ему вѣсть о кончинѣ
родителя, и добродѣтельный сын зани-
мался единственію своею пскреннею го-
рестію. Товарищъ побѣдъ Владиміровыхъ
говорили ему: «Князь! съ тобою дружина
«и войны отца твоего; поми въ Кіевъ и
«будь Государемъ Россіи!» Борисъ отвѣт-
ствовалъ: «могу ли поднять руку на брата
«старѣйшаго? Онъ долженъ быть мнѣ вто-
«рымъ отцемъ.» Сія нѣжная чувствитель-
ность казалась войнамъ малодушіемъ: оста-
вивъ Князя мягкосердечнаго, они пошли
къ тому, кто властолюбіемъ свозмѣ заслѣд


Сыновья
погибшіе
пóхты
Тель
престо-
да.

Добро-
дѣтель
Бориса.

-7-

живалъ въ ихъ глазахъ право властво-
вать.

Но Святополкъ имѣлъ только дерзость
злодѣя. Онъ послалъ увѣрить Бориса въ
любви своей, обѣщая дать ему новыя вла-
джнія, и въ то же время приѣхавъ ночью
въ Вышегородъ, собралъ тамошнихъ Бояръ
на совѣтъ (3). «Хотите ли доказать мнѣ
«вѣрность свою?» спросилъ новый Госу-
дарь. Бояре отвѣтствовали, что они рады
положить за него свои головы. Святополкъ
требовалъ отъ нихъ головы Бориса, и
сіи недостойные взялись услужить Князю
злодѣяніемъ. Юный Борисъ, окружен-
ный единственно малочисленными слугами,
былъ еще въ станѣ на рѣкѣ Альтѣ. Убій-
цы ночью приблизились къ шатру его, и
слыша, что сей набожный юноша молится,
остановились. Борисъ, увѣдомленный о
зломъ намѣреніи брата, изливалъ предъ
Всевышнямъ сердце свое въ святыхъ пѣ-
сяхъ Давидовыхъ. Онъ уже зналъ, что
убійцы стоять за шатромъ, и съ новымъ
жаромъ молился . . . за Святополка (4);
наконецъ, успокоивъ душу Небесною Вѣ-
рою, легъ на одръ, и съ твердостію ожи-
даясь смерти. Его молчаніе возвратило смѣ-
лость злодѣямъ: они вломились въ шатеръ
и коньями пронзили Бориса, также вѣрнаго
Отрока его, который хотѣлъ собствен-
нымъ тѣлу защитить Государя и друга.
Брато-
у бій-
отва.

- 8 -

Сей юный воинъ, именемъ Георгій, родомъ изъ
Венгріп, былъ сердечно любимъ Княземъ сво-
имъ, и въ знакъ его милости носилъ на шеѣ
золотую гривну : корыстолюбивые убійцы не
могли ее снять, и для того отрубили ему голову.
Они умертвили и другихъ Княжескихъ Отро-
ковъ, которые не хотѣли спасаться бѣгствомъ,
но всѣ легли на мѣстѣ (5). Тѣло Борисово за-
вернули въ наметъ и повезли къ Святополку.
Узнавъ, что братъ его еще дышитъ, онъ велѣлъ
двумъ Варягамъ довершить злодѣяніе : одинъ
изъ нихъ вонзилъ мечь въ сердце умирающе-
му... Сей несчастный юноша, стройный, ве-
личественный, плѣнялъ всѣхъ красотою и лю-
безностію, имѣлъ взоръ пріятный и веселый;
отличался храбростію въ битвахъ и мулростію
въ совѣтахъ. — Лѣтописецъ хотѣлъ предать
будущимъ вѣкамъ имена главныхъ убійцъ и
называетъ ихъ: Путша, Талецъ, Еловічъ, Ляш-
ко. Въ Несторово время они были еще въ свѣ-
жей памяти и предметомъ общаго омерзѣнія.
Святополкъ безъ сомнѣнія наградилъихъ лю-
дей, ибо имѣлъ еще нужду въ злодѣяхъ.

Онъ немедленно отправилъ гонца къ Муром-
скому Князю Глѣбу, сказать ему, что Владимиръ
боленъ и желаетъ видѣть его. Глѣбъ, обману-
тый сею ложною вѣстію, съ малочисленною
дружиною спѣшилъ въ Кіевъ. Дорогою онъ
упалъ съ лошади и повредилъ себѣ ногу (6);
однакожь не хотѣлъ остановиться и продолжалъ
свой путь отъ Смоленска водою. Близъ сего го-

- 9 -

рода настигъ его посланный отъ Ярослава,
Князя Новогородскаго, съ увѣдомленіемъ
о смерти Владиміровой и гнусномъ ковар-
ствѣ Святополка; но въ то самое время,
когда Глѣбъ чувствительный, набожный
подобно Борису, оплакивалъ отца и люби-
маго брата, въ усердныхъ молитвахъ по-
вѣряя Небу горесть свою, явились воору-
женные убійцы и схватили его ладію. Дру-
жина Муромская оробѣла: Горячѣръ, на-
чальникъ злодѣевъ, вѣлѣлъ умертвить
Князя и собственный поваръ Глѣбовъ, име-
немъ Торчинъ, желая уголить Святополку,
зарѣзалъ своего несчастнаго Государя.
Трупъ его лежалъ и несколько времени на
берегу, между двумя колодами, и былъ на-
конецъ погребенъ въ Вышегородской цер-
кви Св. Василія, вмѣстѣ съ тѣломъ Бориса.

Еще Святополкъ не насытился кровію
братьевъ. Древлянскій Князь Святославъ,
предвидя его намѣреніе овладѣть всею Рос-
сією, и будучи не въ силахъ ему сопротив-
ляться, хотѣлъ уйти въ Венгрію; по слуги
Святополковы догнали его близъ горъ Кар-
натскихъ и лишили жизни. — Братоубійца
торжествовалъ злодѣянія свои, какъ слав-
ныя и счастливыя дѣла: собиралъ граж-
данъ Кіевскихъ, дарилъ имъ деньги, одеж-
ду, и надѣлся щелростію пріобрѣсти лю-
бовь народную (7).

Скоро нашелся меститель: Ярославъ, силь-

- 10 -

Безраз-
судная
жесто-
кость
Я ро-
славо-
ва.

нѣйшій изъ Князей Удѣльныхъ, возсталъ
на изверга; по собственною безразсудною
жестокостію сдва не отнялъ у себя возмож-
ности наказать его. Варяги, призванные
Ярославомъ въ Новгородъ, дерзкіе, непс-
товые, ежедневно оскорбляли мпрныхъ
гражданъ и цѣломудріе женъ ихъ. Не впя-
защиты отъ Князя пристрастнаго къ ино-
земцамъ, Новогородцы вышли изъ терпѣ-
нія и побили великое число Варяговъ. Яро-
славъ утаня гнѣвъ свой, выѣхалъ въ за-
городный дворецъ, на Ракому, и велѣлъ,
съ притворною ласкою, звать къ себѣ име-
нитыхъ Новогородцевъ, виновниковъ сего
убійства. Они явились безъ оружія, думая
оправдаться предъ своимъ Княземъ; но
Князь не устыдился быть вѣромомнымъ, и
предалъ ихъ смерти. Въ ту же самую ночь
получилъ онъ пзвѣстіе изъ Кіева отъ се-
стры своей Передславы, о кончинѣ отца и
злодѣствѣ брата; ужаснулся, и не зналъ,
что дѣлать. Одно усердіе Новогородцевъ
могло спасти его отъ участи Борисовой;
но кровь ихъ дѣтей и братьевъ еще дыми-
лась на дворѣ Княжескомъ . . . Не впя-
лучшаго средства, Ярославъ прибѣгнулъ
къ великолушію оскорбленнаго имъ народа,
собралъ гражданъ на Вѣче, и сказалъ:
«вчера умертвилъ я безразсудный вѣрныхъ
«слугъ своихъ; теперь хотѣлѣ бы купить
«ихъ всѣмъ золотомъ казны моей . . . »

— 11 —

Народъ безмолвствовалъ. Ярославъ отеръ
слезы и продолжалъ: «Друзья! отецъ мой Велико-
даушіе
Ново-
город-
цевъ.
«скончался, Святополкъ овладѣлѣ престо-
«ломъ его и хочетъ погубить братьевъ.»

Тогда добрые Новогородцы, забывъ все,
единодушно отвѣтствовали ему: «Государь!
«ты убіль собственныхъ нашихъ братьевъ,
«но мы готовы итти на враговъ твоихъ.»—
Ярославъ еще болье воспаменилъ пхъ
усердіе извѣстіемъ о новыхъ убійствахъ
Святополковыхъ; набралъ 40,000 Россіянъ,
1000 Варяговъ, и сказавъ: да скончается
злоба нечестиваго (8)! выступілъ въ поле.

Святополкъ, узнавъ о томъ, собралъ
также многочисленное войско, призвалъ г. 4016
Неченѣговъ, и на берегахъ Днѣпра, у Лю-
беча, сошелся съ Ярославомъ. Доլго стоя-
ли они другъ противъ друга безъ всякаго
дѣйствія, не смѣя въ впѣлу непріятеля па-
реправляться чрезъ глубокую рѣку, кото-
рая была между пми. Уже наступила
осень... Наконецъ Воевода Святопол-
ковъ обидными и грубыми наемѣшками
вывелъ Новогородцевъ изъ терпѣнія. Онъ
ѣздиłѣ берегомъ и кричалъ имъ: «Зачѣмъ
«вы пришли сюда съ хромыми Книзень
«своимъ?» (ибо Ярославъ имѣлъ отъ при-
роды сей недостатокъ.) «Ваше дѣло плот-
«ничать, а не сражаться.» Завтра, сказали
вопны Новогородскіе, мы будемъ на другой
сторонъ Днѣпра; а кто не захочетъ итти

— 12 —

Битва
у Любe-
ча.

съ нами, того убьемъ какъ измѣнника.
Одинъ изъ Вельможъ Святополковыхъ
былъ въ согласіи съ Ярославомъ, и ручал-
ся ему за успѣхъ ночнаго, быстраго напа-
денія. Между тѣмъ какъ Святополкъ, ни
мало не опасаясь враговъ, пилъ съ дружи-
ною, войны Князя Новогородскаго до свѣта
переѣхали чрезъ Анѣпръ, оттолкнули лод-
ки отъ берега, желая побѣдить или уме-
реть, и напали на безпечныхъ Кіевлянъ,
обвязавъ себѣ головы платками, чтобы
различать своихъ и непріятелей. Свято-
полкъ оборонялся храбро; но Печенѣги,
отдѣленные отъ его стана озеромъ, не
могли приспѣть къ нему во-время. Дру-
жина Кіевская, чтобы соединиться съ нп-
ми, вступила на тонкій ледъ сего озера, и
вся обрушилась. Ярославъ побѣдилъ, а
Святополкъ искалъ спасенія въ бѣгствѣ.
Первый вошелъ съ торжествомъ въ Кіевъ;
наградилъ щелро своихъ мужественныхъ
вопновъ — давъ каждому чиновнику и Но-
вогородцу 10 гривень, а другимъ по грив-
нѣ — и надѣясь княжить мирно, отпустилъ
ихъ въ домы (9).

Но Святополкъ еще не думалъ уступить
ему престола, окровавленнаго тремя брато-
убійствами, и прибѣгнулъ къ защитѣ Боле-
г. 4017. слава. Сей Король, сираведливо названный
Храбрымъ, былъ готовъ отметить за своего
зятя и желалъ возвратить Польшѣ города

— 13 —

Червенскіе, отнятые Владимиром у Мечи-
слава: имѣя тогда войну съ Генрикомъ II,
Императоромъ Нѣмецкимъ, онъ хотѣлъ
кончить опять, чтобы тѣмъ eвоболѣе дѣй-
ствовать противъ Россіи. Елискоцъ Мер-
зебургскій, Дитмаръ, лично знакомый съ
Генрикомъ II, говорить въ своей лѣто-
писи, что Императоръ вошелъ въ сноше-
ніе съ Ярославомъ, убѣждая его предупре-
дить общаго ихъ врага, и что Князь Рос-
сійскій, давъ ему слово быть союзникомъ,
осадилъ Польскій городъ, по больѣ не прин-
чинилъ никакого вреда Болеславу (10).

Такимъ образомъ Ярославъ худо воев
пользовался благоприятными обстоятель-
ствами: началъ сію бѣдственную войну, не
собравъ, кажется, достаточныхъ силъ для
пораженія столь опаснаго неприятеля, и
далъ ему время заключить миръ съ Генри-
комъ. Императоръ, тѣнійный съ разныхъ
сторопъ, согласился на условія, предло-
женные гордымъ ноблѣителемъ, и нелю-
вольный слабою помощю Россіянъ, ста-
рался даже утвердить Короля въ его не-
нависти къ Великому Князю. Болеславъ,
успѣвъ свое опытное войско союзниками
и наемниками, Итмцами, Венграми, Не-
ченѣгами — вѣроятно, Молдавскими —
расположился станомъ на берегахъ рѣки г. 1018.
Буга.

За пятьдесятъ до того времени

Ист. Кап. Т. II.

Союзъ
Яро-
слава
съ Им-
перато-
ромъ
Пѣмец-
кими.

Война
съ Лис-
ленда-
вомъ
Храб-
рымъ.

2

— 14 —

Битва
на Бу-
гѣ.

страшный пожаръ обратилъ въ пепелъ
большую часть Кіева (¹¹): Ярославъ, оза-
боченный, можетъ быть, стараніемъ утѣ-
шить жителей и загладить слѣды сего не-
счастія, едва успѣлъ изготовиться къ обо-
ронѣ. Польскіе Историки пишутъ, что онъ
никакъ не ожидалъ Болеславова нападенія
и безпечно удить рыбѣ въ Днѣпрѣ, когда
гонецъ привезъ ему вѣсть о сей опасности;
что Князь Россійскій въ ту же минуту бро-
силъ уду на землю, и сказавъ: не время ду-
мать о забавѣ; время спасать отечество,
вышелъ въ поле, съ Варягами и Россіяна-
ми (¹²). Король стоялъ на одной сторонѣ
Буга, Ярославъ на другой; первый велѣлъ
наводить мосты, а второй ожидалъ битвы
съ нетерпѣніемъ — в частѣ ея насталъ ско-
рѣе, нежели онъ думалъ. Воевода и пѣ-
стунъ Ярославовъ, Будый, вздумалъ, стоя
за рѣкою, шутить надъ тучностію Боле-
слава и хвалился проткнуть ему брюхо
острымъ копьемъ свои (¹³). Король
Польскій въ самомъ лѣлѣ едва могъ дви-
гаться отъ необыкновенной толщины, но
имѣлъ духъ пылкій и бодрость Героя.
Оскорбленный сею дерзостію, онъ сказалъ
воинамъ: «отметимъ, или я погибну!»
сѣлъ на коня и бросился въ рѣку; за нимъ
всѣ войны. Изумленные такимъ скорымъ
нападеніемъ, Россіяне были приведены
въ безпорядокъ. Ярославъ уступилъ по-

— 15 —

бѣду храброму непріятелю, и только съ
четырмя воинами ушелъ въ Новгородъ.
Южные города Россійскіе, оставленные
безъ защпты, не смѣли противиться и
высылали дары побѣдителю. Одинъ изъ
нихъ не сдавался: Король, взявъ крѣпость
приступомъ, осудилъ жителей на рабство
или вѣчный пѣнъ (14). Лучше другихъ
укрѣпленный, Кіевъ хотѣлъ обороняться:
Болеславъ осадилъ его. Наконецъ уѣс-
ненные граждане отворили ворота — и
Епископъ Кіевскій, провождаемый Духо-
венствомъ, въ ризахъ служебныхъ, съ
крестами встрѣтилъ Болеслава и Свято-
полка (15), которые 14 Августа въѣхали
торжествуя въ нашу столицу, гдѣ были се-
стры Ярославовы. Народъ сноva призналъ
Святополка Государемъ, а Болеславъ удо-
вольствовался изменѣ великолѣшнаго по-
кровителя и славою храбрости. Дитмаръ
повѣствуетъ, что Король тогда же отпра-
вилъ Кіевскаго Епископа къ Ярославу, съ
предложеніемъ возвратить ему сестеръ,
ежели онъ пришлетъ къ нему лочь его,
жену Святополкову (вѣроятно, заключен-
ную въ Новогородской или другой сѣвер-
ной области).

Ярославъ, устрашенный могуществомъ
Короля Польскаго и злобою брата, думалъ
уже, подобно отцу своему, бѣжать за море
къ Варягамъ; но великолѣшіе Новгород-

Взятое
Кіева

В то-
рачное
велико-
душіе
Ново-
город-
цевъ.

— 16 —

цевъ свасло его отъ сего несчастія и стыда. Посадникъ Коснитинъ, сышь Добрынцлавищаго, и граждане знаменитые, изрубивъ лодки, приготовленныя для Князя, сказали ему: «Государь! мы хотимъ и我们要 какъ егъе противиться Болеславу. У тебя «сшѣть казны; возьми все, что имѣемъ.» Они собрали съ каждаго человѣка по четыре купы, съ Бояръ по осьмнадцати гривень, съ городскихъ чиновниковъ или Старость по десяти; немедленно призвали корыстолюбивыхъ Варяговъ на помощь и сами вооружились (16).

Вѣроломное
взбіе-
ние По-
ляковъ.

Вѣроломство Святополково не допустило Новгородцевъ отмстить Болеславу. Покоривъ южную Россию зятую своему. Король отравилъ назадъ союзное войско и развелъ собственное по городамъ Кіевской области, для отдохновенія и продовольствія. Злодѣи не знаютъ благодарности: Святополкъ, боясь долговременной опеки тестя, и желая скорѣе воспользоваться независимостью, тайно велѣлъ градоначальникамъ умертвить всѣхъ Поляковъ, которые думали, что они живутъ съ друзьями и не брали никакихъ предосторожностей (17). Злая воля его исполнилась, къ безславію имени Русскаго. Вѣроятно, что онъ и самому Болеславу готовилъ такую же участь Болеславъ Кіевѣ; по сей Государь свѣдалъ о загославѣ ворѣ и вышелъ изъ столицы, взявъ съ со-

— 17 —

бою многихъ Бояръ Россійскихъ и сестеръ остав-
Ярославовыхъ. Дитмаръ говоритъ — и II Россію,
нашъ Лѣтописецъ подтверждаетъ — что
Болеславъ принудилъ одну изъ нихъ быть
своюю наложницею — именно Переллаву,
за которую онъ нѣкогда сватался, и полу-
чивъ отказъ, хотѣлъ насладиться гнастою
местію. Хитрый Анастасій, бывъ прежде
любимцемъ Владиміровымъ, умѣлъ снис-
кать и довѣренность Короля Польскаго ;
сдѣлался хранителемъ его казны, и вый-
халъ съ нею изъ Кіева: измѣнивъ первому
отечеству, измѣнилъ и второму для своей
личной корысти. — Польскіе Историки
увѣряютъ, что многочисленное войско Рос-
сіянъ гналось за Болеславомъ; что онъ
вторично разбилъ ихъ на Бугѣ, и что сія
рѣка, два раза несчастная для нашихъ
предковъ, съ того временні названа имп Чернад
Черною (18) . . . . Болеславъ оставилъ Рос-
сію, но удержалъ за собою города Червен-
скіе въ Галиціи, и венскія сокровища, вы-
везенныя имъ изъ Кіева, отчасти роздалъ
войску, отчасти употребилъ на строеніе
церквей въ своемъ Королевствѣ.

Чернад
рѣка.

Святополкъ, злодѣствомъ избазивъ
Россію отъ Поляковъ, услужилъ врагу сво-
ему. Уже Ярославъ шелъ къ Кіеву . . . . .
Не имѣя спільнаго войска, и любви под-
данныхъ, которая спасаетъ Монарха во
дни опасностей и бѣдствій, Святополкъ бѣ-

2*

- 18 -

жалъ изъ отечества къ Печенѣгамъ, требовать ихъ помощи. Сін разбойники, всегда готовые опустошать Россію, вступили въ ея предѣлы и приближились къ берегамъ Альты. Тамъ увидѣли они полки Российкіе. Ярославъ стоялъ на мѣстѣ обогренномъ кровію Святаго Бориса. Умиленный симъ печальнымъ воспоминаніемъ, онъ воздѣлъ руки на небо, молился, и скажавъ: кровь невиннаго брата моего вопіетъ ко Всевышнему, далъ знакъ битвы. Восхoldящее солнце озарило на поляхъ Альты сраженіе двухъ многочисленныхъ воинствъ, сраженіе упорное и жестокое: никогда, говоритъ Аѣтонисецъ, не бывало подобнаго въ нашемъ отечествѣ. Вѣрная дружина Новогородская хотѣла лучше умереть за Ярослава, пежели покориться злобному брату его. Три раза возобновлялась битва: неприятели въ остервененіи своемъ хватали другъ друга за руки и сѣклись мечами. Къ

вечеру Святополкъ обратился въ бѣгство. Терзаемый тоскою, сей низвергъ впалъ въ разслабленіе и не могъ сидѣть на конѣ. Войны принесли его къ Бресту, городу Туровскаго Княженія (19); онъ велѣлъ имъ итти далѣе за гранницу. Гонимый Небеснымъ гнѣвомъ, Святополкъ въ помраченіи ума видѣлъ безпрестанно грозныхъ непріятелей за собою и трепеталъ отъ ужаса; не мерзнулъ вторично прибѣгнуть къ велико-

- 19 -

душію Болеслава; миновалъ Польшу и кончилъ
гнусную жизнь свою въ пустыняхъ Богемскихъ,
заслуживъ проклятіе современниковъ и потом-
ства. Имя окаяннаго осталось въ лѣтонисяхъ не-
разлучно съ именемъ сего несчастнаго Князя:
ибо злодѣйство есть несчастіе.

## ГЛАВА II.

ВЕЛПКИЙ Князь ЯРОСЛАВЪ ИЛИ ГЕОРГИЙ.

Г. 1019-1054.

Война съ Полоцкимъ Княземъ. Побѣды Метиславовы.
Наденіе Козарской Державы. Голодъ въ Суздальѣ. Бит-
ва у Листвена. Миръ. Основаніе Юрьева или Дерита.
Завоеванія въ Польшѣ. Смерть Метислава. Единовла-
стіе. Судиславъ заключенъ. Новые Удѣлы. Побѣда
надъ Печенѣгами. Каменныя стѣны и Соборъ Св. Со-
фіи въ Кіевѣ. Митрополитъ. Строеніе монастырей. Лю-
бовь Ярослава къ книгамъ. Война съ Ятвагами, Лит-
вою, Мазовшанами, Ямью. Походъ на Грековъ. Древ-
нее предсказаніе. Брачные союзы. Митрополитъ Рос-
сіянинъ. Наставленіе и кончинна Ярослава. Грѣбъ его.
Свойства сего Князя. Крещеніе костей. Первое парод-
ное училище. Кіевъ вторій Царьградъ. Монета Яро-
славова. Демественное пѣніе. Россія убѣжданѣе изгнан-
никовъ. Сѣверныя владѣнія Россіи. Законы.

Ярославъ вошелъ въ Кіевъ и, по словамъ лѣ-
тописи, отерѣ потѣ съ мужественною дружиною,
трудами и побѣдою заслуживъ санъ Великаго

- 20 -

Князя Российскаго (²⁰). Но бѣдствія войны
междоусобной еще не прекратились.

Г.4021.
Война
съ По-
кл. п-нъ
К и л-
земъ.

Въ Полоцкѣ княжили тогда Брячиславъ,
сынѣ Изыславовъ и внукъ Владиміра. Сей
юноша хотѣть съмѣлымъ подвигомъ утвер-
дить свою независимость: взялъ Новго-
родъ, ограбилъ жителей, и со множествомъ
илѣнныхъ возвращался въ свое Удѣльное
Княженіе. Но Ярославъ, выступивъ изъ
Кіева, встрѣтилъ и разбѣлъ его на берегахъ
рѣки Судомы, въ нынѣшней Псковской Гу-
берніи (²¹). Плѣнники Новогородскіе были
освобождены, а Брячиславъ ушелъ въ По-
лоцкъ, и, какъ вѣроятно, примирился съ
Великимъ Княземъ: поо Ярославъ оставилъ
его въ нокоѣ. — О сей войнѣ упоминаютъ
древнія Исландскія Саги. Варяги пли Нор-
маны, служившіе тогда нашимъ Князьямъ,
разсказывали, возвращались въ отечество,
слѣдующія обстоятельства, достойныя за-
мѣчанія, хотя, можетъ быть, отчасти и
баснословныя: «Храбрыи витязь Эймундъ,
«сынъ Короля Гелімарскаго, оказалъ ве-
ликія услуги Ярославу въ продолженіе
«трехѣтней войны съ Кіевскимъ Госуда-
«ремъ (Святополкомъ); наконецъ, взявъ
«сторону Брячислава, еще болѣе удивлѣлъ
«Россіянъ своимъ мужествомъ и хитро-
«стію. Сей витязь застанъ съ товарищами
«въ одномъ мѣстѣ, гдѣ надлежалоѣ хать
«сунругѣ Ярославовой: убилъ подъ нею

— 21 —

«коня и привезъ ее къ Брячиславу, осты-
«дивъ многочисленныхъ воиновъ, окру-
«жавшихъ Великую Княгиню. Брячиславъ,
«заключивъ миръ съ братомъ, награ-
«дивъ Эймуида цѣлою областію (22).» —
Скоро опаснѣйшій непріятель возсталъ на
Ярослава.

Мы знаемъ, что Владиміръ отдалъ Вос-
порскую или Тмутороканскую область въ
Удѣлъ сыну своему Мстиславу. Сей Князь,
рожденный быть Геросемъ, хотѣлъ войны
и побѣды: Императоръ Греческій предло-
жилъ ему уничтожить Державу Каганову
въ Тавриѣ. Искавъ дружбы Козаровъ пдо-
лопоклонниковъ, но сильныхъ, Греки пс-
кали ихъ погибели, когда они приняли
Вѣру Христіанскую, но утратили свое мо-
гущество. Андроникъ, Вождь Император-
скій, въ 1016 году присталъ къ берегамъ
Тавриды, соединился съ войскомъ Мсти-
слава, и въ самомъ первомъ сраженіи пѣ-
нилъ Кагана, именемъ Георгія Цула (23).

Греки овладѣли Тавридою, удовольство-
вавъ Мстислава одною благодарностію или
золотомъ. — Такимъ образомъ пала Козар-
ская Держава въ Европѣ; но въ Азіпѣ, на
берегахъ Каспійскаго моря, она существо-
вала, кажется, до самаго ХІІ вѣка, и въ
1140 году Левитъ Еврейскій, Равви Иегула,
писалъ еще похвальное слово Монарху ся,
своему единовѣрцу (24). Съ одной стороны

Побѣ-
да ІЫ
Мстис-
лаво.
вы.

паде-
ніе Ко-
зар-
ской
Держа-
вы.

— 22 —

Аскольцъ, Диръ, Олегъ, отецъ и сынъ Св. Владиміра; а съ другой Узы, Печеньги, Команы, Ясы ослабили, сокрушили сіе иѣ- когда знаменитое Царство, которое отъ устья Волжскаго простиралось до Чернаго мора, Анкира и береговъ Оки. — Чрезъ г. 1022. иѣсколько лѣть Метиславъ объявилъ вой- ну Касогамъ или пынѣшишь Черкесамъ, восточнымъ составить его области. Князь ихъ Редедя, сильный великанъ, хотѣлъ, слѣдуя обычаю тогдашнихъ временъ бо- гатырскихъ, рѣшить поѣду единобор- ствомъ. «Начто губить гружицу?» сказалъ онъ Метиславу: «долѣй меля, и возьми «все, что имѣю: жёну, дѣтей и страну «смою.» Метиславъ, бросивъ оружіе на землю, схватились съ великаномъ. Сыны Князя Россійскаго начали изнемогать: онъ призвать въ помощь Богородицу — из- вергнуть врага и зарѣзать его ножемъ. Война кончилась: Метиславъ встунѣлъ въ область Редедя, взялъ семейство Княже- ское и паложилъ дань на поданныхъ (25).

Укрепленный въ своемъ воинскомъ сча- г. 1023. стіи, сей Князь не захотѣлъ уже доволь- ствоваться областію Тмутороканскою, ко- торая, булучи отдалена отъ Россіи, могла казаться ему печальною ссылкою: онъ со- бралъ подвластныхъ ему Козаровъ, Черке- совъ или Касоговъ, и пошелъ къ берегамъ Анкировскимъ. Арослава не было въ сто-

— 23 —

лиць. Кіевскіе граждане затворились въ
стѣнахъ и не пустили брата его; но Чер-
ниговъ, менѣе укрѣпленный, принялъ
Метислава. — Великій Князь усмирялъ то-
гда народный мятежъ въ Суздалѣ (26). Го-
лодъ свирѣствовалъ въ сей области, и
суевѣрные, приписывая оный злому чаро-
дѣйству, безжалостно убивали иѣкоторыхъ
старыхъ жень, минимыхъ волшебницъ.
Ярославъ наказалъ виновниковъ мятежа,
однихъ смертію, другихъ ссылкою, объя-
вивъ народу, что не волшебники, но Богъ
караетъ людей гладомъ и моромъ за грѣхи
ихъ, и что смертный въ обществіяхъ своихъ
долженъ только умолять благость Всевыш-
няго. Между тѣмъ жители искали помощи
въ изобильной странѣ Казанскихъ Болга-
ровъ, и Волгою привезли оттуда множество
хлѣба. Голодъ миновался. Возстановивъ
порядокъ въ землѣ Суздальской, Великій
Князь спѣшилъ въ Новгородъ, чтобы взять
мѣры противъ властолюбиваго брата.

Знаменитый Варягъ Якунъ пришелъ на
помощь Ярославу (27). Сей витязь Сканда-
навскій носилъ на больныхъ глазахъ ши-
тую золотомъ луду или повязку; едва могъ
видѣть, по еще любилъ войну и битвы. Ве-
ликій Князь вступилъ въ область Черни-
говскую. Метиславъ ожидалъ его у Лист-
вена, на берегу Руды; ночью изготовилъ
войско къ сраженію; поставилъ Сѣверянъ

Голодъ въ Су-
далѣ.

Битва у
Лист-
вена.

— 24 —

пли Черниговцевъ въ срединѣ, а любимую
дружину свою на правомъ и лѣвомъ крылѣ.
Небо покрылось густыми тучами — и въ
то самое время, когда ударилъ громъ и за-
шумѣлъ сильный дождь, сей отважный
Князь напалъ на Ярослава. Варяги стояли
мужественно противъ Сѣверянъ: казалось,
что ужасъ ночи, буря, гроза, тѣмъ болѣе
остервеняли воиновъ; при свѣтѣ молніи,
говорить Лѣтоопсецъ, страшно блистало
оружіе. Храбрость, искусство и счастіе
Метислава рѣшили побѣду: Варяги, утом-
ленные битвою съ Черниговцами, смятые
пылкишъ нападеніемъ его дружины, отсту-
нили. Вождь ихъ, Якунь, бѣжалъ вмѣстѣ
съ Ярославомъ въ Новгородъ, оставивъ на
мѣстѣ сраженія златую луду свою. На дру-
гой день Метиславъ, осматривая убийцевъ,
сказалъ: «Ини ли не радоваться? здѣсь ле-
«житъ Сѣверянишъ, тамъ Варягъ; а соб-
«ственная моя дружина цѣла.» Слово недо-
стойное добраго Князя: ибо Черниговцы,
усердно пожертвовавъ ему жизнію, стоили
по крайней мѣрѣ его сожалѣнія.

Моръ. Но Метиславъ изъявилъ рѣдкое велико-
душіе въ разсужденіи брата, давъ ему
знать, чтобы онъ безопасно шелъ въ Кіевъ
и господствовавъ, какъ старшій сынъ Ве-
ликаго Владиміра, надъ всюю правою сто-
роною Днѣира. Ярославъ боялся вѣрить
ему; правилъ Кіевомъ чрезъ своихъ На-

— 25 —

мѣстниковъ и собиралъ войско. Наконецъ сіи два брата съѣхались у Городца, подъ Кіевомъ (23); заключили искренній союзъ и г. 1026. раздѣлили Государство: Ярославъ взялъ западную часть его, а Местиславъ восточную; Анѣпръ служилъ границею между ними, и Россія, десять лѣтъ терзаемая вишенними и внѣшними непріятелями, совершенно успокоилась.

Вся Ливонія платила дань Владиміру: междоусобіе дѣтей его возвратило ей независимость. Ярославъ въ 1030 году снова покорилъ Чудь, осповалъ городъ Юрьевъ, или нынѣшній Деритъ, и собирая дань съ жителей, не хотѣть нальально обращать ихъ въ Христіанство: благоразуміе достохвальное, служившее примѣромъ для всѣхъ Князей Россійскихъ! Пользуясь свободою Вѣры, древняя Ливонія имѣла и собственныхъ гражданскихъ начальниковъ, о комъ, согласно съ преданіемъ, пишутъ, что они были вмѣстѣ и судіи и палачи, то есть, обвинивъ преступника, сами отсѣкали ему голову (29). — Однакожь, не смотря на умѣренность Россіянъ и на легкость иго, возлагаемаго ими на данниковъ, Чудь и Латыши, какъ увидимъ, не рѣдко старались свергнуть оное, и не щадили крови своей для приобрѣтенія вольности совершенной.

Въ Польшѣ царствовалъ тогда Мечи- Завое-славъ, малолушный сынъ и наслѣдникъ ванія

Ист. Клар. Т. II.

3

— 26 —

Въ
Польшт.

Великаго Болеслава. Пользуясь слабостію
сего Короля и внутренними неустройства-
ми земли его, Ярославъ взялъ Бельзь; въ
г. 4031. слѣдующій годъ, соединясь съ мужествен-
нымъ братомъ своимъ, овладѣлъ снова
всѣми городами Червенскими; входилъ въ
самую Польшу. вывелъ оттуда множество
г. 4032. палавиковъ, и паселивъ ими берега Роси,
заложилъ тамъ города или крѣпости (30).

Искреннее согласіе двухъ Государей Рос-
сійскихъ продолжалось до смерти одного
г. 4036. изъ пихъ (31). Метиславъ, выѣхавъ на ло-
Метиславъ. влю, вдругъ занемогъ и скончался. Сей
Князь, прозванный Удалымъ, не испыталъ
превратностей воинскаго счастія: сра-
жаясь, всегда побѣждалъ; ужасный для
враговъ, славился милостію къ народу и
любовію къ вѣрной дружинѣ; веселился и
пировать съ нею подобно великому отцу
своему, слѣдуя его правилу, что Государь
не златомъ наживаетъ витязей, а съ витя-
зями злато. Онъ поднялъ мечь на брата, но
загладилъ сію жестокость, свойственную
тогдашнему вѣку, великодушнымъ миромъ
съ побѣжденнымъ, и Россія облзана была
десятилетнею внутреннею тишиною счаст-
ливому ихъ союзу, истинно братскому. —
Памятникомъ Метиславовой набожности
остался каменный храмъ Богоматери въ
Тмутороканѣ, созданный имъ въ знакъ
благодарности за одержанную падъ Касож-

— 27 —

скимъ великаномъ побѣду, и церковь Спаса
въ Черниговѣ, заложенная при сем'ї Кня-
зѣ: тамъ хравнились и косги его въ Несто-
рово время. Метиславъ, по словамъ лѣто-
писи, былъ черменъ лицемъ и делѣ тѣ-
ломъ; имѣль также необыкновенно большіе
глаза. Онъ не оставилъ паслѣнниковъ:
единственный его сынъ, Евстафій, умеръ
еще за три года до кончины родителл.

Ярославъ сдѣлался Монархомъ всей Рос-
сіи и началъ властововать отъ береговъ
моря Бальтійскаго до Азіи, Венгріи и Дакіи.
Едино-
властіе.
Изъ прежнихъ Удѣльныхъ Князей оста-
вался одинъ Брячиславъ Полоцкій: віро-
ятно, что онъ завallasъ отъ своего дяди
какъ Государя Самодержавнаго. О дѣтяхъ
Владиміровыхъ, Всеволодѣ (32), Стани-
славѣ, Позвиздѣ, Лѣтонисецъ не упоми-
наетъ болѣе, сказывая только, что Великій
Князь, обманутый клеветниками, заклю-
чилъ во Псковѣ Судислава, меньшаго свое-
го брата, который, можетъ быть, княгинъ
въ сем'ї городѣ.

Суди-
славъ
заклю-
чень.

Но Ярославъ ожидалъ только возраста
сыновей, чтобы виновь подвергнуть Госу-
дарство бѣдствіямъ Удѣльного Правления.
Женатый на Ингигердѣ или Аллѣ, дочери
Шведскаго Короля Олофа — которая полу-
чила отъ него въ вѣно городъ Альдейга-
бургъ или Старую Ладогу (33) — онъ былъ
уже отцемъ многочисленнаго семейства,

— 28 —

Новые
УДАЛЬ.
Какъ скоро большому сыну его, Владиміру,
исполнилось местнадцать лѣтъ, Великій
Князь отравлился съ нимъ въ Новгородъ и
далъ ему сію область въ управленіе. Зра-
вая Политика, основанная на опытахъ и
знаніи сердца человѣческаго, не могла про-
тивиться действію слѣной любви родитель-
ской, которое обратилось въ несчастное
обыкновеніе.

Узнавъ о набѣгѣ Печенѣговъ, онъ спів-
шилъ изъ Новагорода въ южную Россию и
сразился съ варварами подъ самыми стѣ-
нами Кіева. Вяragи, всегдашіе его помощ-
ники, столѣи въ среднѣе; на правомъ кры-
лѣ граждане Кіевскіе, на лѣвомъ Нового-
родцы. Битва продолжалась цѣлыі день.
Ярославъ одержалъ побѣду, самую счаст-
ливѣйшую для отечества, сокрушивъ од-
нимъ ударомъ силу лютѣйшаго изъ вра-
говъ его. Большая часть Печенѣговъ легла
на мѣстѣ; другіе, гонимые раздраженнымъ
побѣдителемъ, утопили въ рѣкахъ (34); не-
многіе спаслись обществомъ, и Россія на-
всегда освободилась отъ ихъ жестокихъ
пападеній. Въ память сего знаменитаго тор-

Побѣда
надъ
Печ-
нѣгами.

жества Великій Князь заложилъ, на мѣстѣ
сраженія, великолѣнную церковь, и распѣръ
странивъ Кіевъ, обвелѣ его какенными стѣ-
нами; подражая Константинополю, онъ на-
звалъ ихъ главныя врата Златыми, а новую
церковь Святою Софією Митрополитскою,

г. 1037.
Камен-
вѣрны
и Со-
боръ
Св. Со-
фіпъ въ
Кіевъ.

— 29 —

украсивъ ее золотомъ, серебромъ, мусією
и драгоцѣвыми сосудами. Тогда быть уске
Митрополитъ въ нашей древней столицѣ,
именемъ Отеческѣ — вѣроятно, Грекъ —
который, по извѣстію Нестора, въ 1039 го-
лу вновь освятилъ храмъ Богоматери, соо-
руженный Владиміромъ, по поврежденіи,
какъ падобно думать, спільнымъ Кіевскимъ
пожаромъ 1017 году. Ярославъ началъ
также строить монастыри: первыми изъ
пихъ были въ Кіевѣ монастырь Св. Георгія
и Св. Ирины. Сей Государь, по сказанию
Автономца, весьма любилъ церковные уста-
сы, духовныхъ Настьрей и въ особенности
Чернорищевъ; не менее любилъ и книги бо-
жественные; великъ переводить ихъ ст.
Греческаго на Славянскій языкъ, читалъ
опыя день и ночь, многія сописывалъ и по-
ложилъ въ церкви Софійской для парод-
паго употреблѣнія. Определівъ изъ казны
своей достаточное содержаніе церквъ, опъ
умножилъ число ихъ во всѣхъ городахъ, и
предписалъ имъ учить новыхъ Христіанъ,
образовать умъ и правственность людей
грубыхъ; видѣть успѣхи Вѣры, и радо-
валѣ, какъ усердный сынъ Церкви и до-
брый отецъ парода.

Ревностное благочестіе и любовь къ уче-
нию книжному не усыпляли его воинской
дѣятельности. Ятвяги были побѣждены
Владиміромъ Великимъ; по сей пародѣ,

Митро
попить.

Строе-
ние мо-
вастья-
рей.

Любовь
И ро-
ставна
къ кни-
гамъ.

Г. 1038.
Война
съ Ит-
вілами,
А и т-
в ою,

3*

- 30 -

Мазов. обитал въ густых лесахъ, питаясь рыб-  
шана-  
ми, Имю. ною ловлю и пчеловодствомъ, болѣе всего  
побилъ дикую свободу и не хотѣлъ никому

г. 1040. платить данн. Ярославъ имѣлъ съ нимъ войну; также съ Литовцами, сосѣдами По-  
люцкаго и п. Туровскаго Княженія, и съ Мазовшанами, тогда независимыми отъ

г. 1041. Государя Польскаго (35). Сынъ Великаго Князя, Владимирѣ, ходилъ съ Новогород-

г. 1042. цами на Ямь, и.п. нынѣшнихъ Финлянд-  
цевъ, и побѣдилъ ихъ; но въ сей землѣ,  
безполодной и каменистой, войны его оста-  
вил. и.п. всѣхъ коней своихъ, бывшихъ тамъ  
жертвою мора.

г. 1043. Предшіятіе гораздо важнѣйшее озна-
меновало для нашей Исторіи 1043 годъ.
Дружба Великихъ Князей съ Императора-
ми, основанная на взаимныхъ выгодахъ,
утвердилась единствомъ Вѣры и родствен-
нымъ ихъ союзомъ. Съ помощію Россіянъ
шуринъ Влашміровъ завоевалъ не только
Тавриду, но и Болгарію; они сражались
подъ знаменами Имперіи въ самыхъ окре-
стностяхъ древнаго Вавилона. Лѣтописцы
Византийскіе разсказываютъ, что чрезъ нѣ-
 сколько лѣтъ по кончинѣ Св. Владміра
прибылъ на судахъ въ гавань Цареград-
скую какой-то родственникъ его; объявилъ
намѣреніе вступить въ службу Императора,
но тайно ушелъ изъ пристани, разбилъ
Грековъ на берегахъ Пронопшиды, и воо-

— 31 —

руженною рукою открылъ себя путь къ
острову Лимну, где Самскій Намѣстникъ и
Воевода Солунскій злодѣйскимъ образомъ
умертвили его в 800 бывшихъ съ нимъ воен-
новъ. Сіе обстоятельство не пѣю ника-
кихъ слѣдствій: купцы Россійскіе, поль-
зуясь дружественною связію народа своего
съ Имперією, свободно торговали въ Кон-
стантинополѣ. Но сѣдалась с勢а между
ими и Греками, которые, начавъ драку,
убили одного знаменитаго Россіянина. Вѣ-
роятно, что Великій Князь напрасно требо-
валъ удовольствія (36): оскорбленный не-
справедливостію, онъ рѣшился наказать
Грековъ; поручилъ войско мужественному
Полководцу, Вышатѣ, п велѣлъ сыну сво-
ему, Владиміру, итти съ нимъ къ Царю-
граду. Греція вспомнила бѣдствія, претер-
пѣшыя нѣкогда ею отъ флотовъ Россій-
скихъ — и Послы Константина Мономаха
встрѣтили Владиміра. Императоръ писалъ
къ нему, что дружба счастливая и долго-
временная не должна быть нарушена для
причины столь маловажной; что онъ же-
лаетъ мира и даетъ слово наказать виновни-
ковъ обицы, сдѣланной Россіянамъ. Юный
Владиміръ не уважилъ сего письма, отп-
стилъ Греческихъ Пословъ съ отвѣтомъ
высокомѣрнымъ, какъ говорить Византій-
скіе Историки, п шелъ далѣе. Константинъ
Мономахъ, приказавъ взять подъ стражу

ПОХОДЬ
НА ГРЕ-
КОВЬ.

— 32 —

купцевъ и воиновъ Российскихъ, бывшихъ въ
Царѣградѣ, и заключивъ ихъ въ разныхъ обла-
стяхъ Имперіи, выходилъ самъ на Царской яхтѣ
противъ непріятеля; за нимъ слѣдовалъ флотъ и
конница берегомъ. Российне стояли въ боевомъ
порядкѣ ближъ Фара. Императоръ вторично
предложилъ имъ миръ. «Соглашаюсь» — сказ-
валъ гордый Князь Новогородскій — «ежели вы,
«обогатые Греки, дадите по три фунта золота на
«каждаго человѣка въ моемъ войскѣ (37).» Тогда
Мономахъ велѣлъ своимъ готовиться къ битвѣ,
и желая заманить непріятелей въ открытое море,
послалъ впередъ три галеры, которые врѣзаллись
въ средину Влалимірова флота и зажгли Грече-
скими огнемъ нѣсколько судовъ. Российне сня-
лись съ якорей, чтобы удалиться отъ памяти.
Тутъ стѣлалась буря, гибельная для малыхъ Рос-
сійскихъ лодокъ; о Continuous пысчели въ волнахъ,
другія стали на мель, ишли были пзвержены на
берегъ. Корабль Влалиміровъ пошелъ на дно;
нѣкто Творимиричъ, о Continuous пы въ усердныхъ
чиновниковъ, спасъ Князя и воеводъ Яросла-
вовыхъ, взявъ ихъ къ себѣ въ лодку. Море
утихло. На берегу собралось 6,000 Российъ, ко-
торые, не имѣя судовъ, рѣшились возвратиться
въ отечество сухими путемъ. Главный Воевода
Ярославовъ, Вышата, предвида неминуемую для
нихъ опасность, хотѣлъ великолушно раздѣлить
опую, и сошелъ на берегъ, сказавъ Князю: «Иду
«съ ними; буду ли живъ, или умру, по не по-
«кину достойныхъ воиновъ (38).» Межіу тѣмъ

— 33 —

Императоръ праздновалъ бурю какъ побѣлу
и возвратился въ столицу, отправивъ въ
слѣдъ за Россіянами флотъ и два Легіона.
24 галеры Греческія обогнали Владиміра и
стали въ заливѣ: Князь пошелъ на нихъ.
Греки, будучи со всѣхъ сторонъ окружены
непріятельскими лодками, сцѣплись съ
ними и вступили въ отчаянный бой. Рос-
сіяне побѣдили, взявъ или пстребивъ суда
Греческія. Адмиралъ Мономаховъ былъ
убитъ, и Владиміръ пришелъ въ Кіевъ со
множествомъ плѣнныхъ... Великолуш-
ный, но песчастный Вышата разился въ
Болгаріи, у города Варны, съ сильнымъ
Греческимъ войскомъ: большая часть его
дружины летła на мѣстѣ. Въ Константино-
поль привели 800 окованныхъ Россіянъ и
самого Вышату: Императоръ велѣлъ ихъ
ослѣдить!

Сія война предковъ нашихъ съ Греціею
была послѣднею. Съ того времени Кон-
стантинополь не видалъ уже ихъ страш-
ныхъ флотовъ на Воспорѣ: ибо Россія,
лерзаемая междуусобіемъ, скоро утратила
свое величіе и спу. Иначе могло бы ис-
полниться древнее предсказываніе, не из-
вѣстно какъмъ написанное въ Х или ХІ вѣкѣ
подъ истуканомъ Беллерофона (который
стоялъ на Таврской площади въ Царѣgra-
дѣ), что «Россіяне должны овладѣть сто-
«лицею Имперіи Восточной (35)»: столь имя

Древ-
нее
пред-
сказа-
ние.

— 34 —

ихъ ужасало Грековъ! — Чрезъ три года Великий Князь заключилъ миръ съ Имперією, и п.г.б.нинки Россиїскіе, безчеловѣчно лишенные зрѣнія, возвратились въ Кіевъ.

Около сего времени Ярославъ вошелъ въ

БРАГА-
ЧЕС-
НОЕ СО-
ЮЗЫК

свойство со многими знаменитыми Государями Европы. Въ Польшѣ царствовалъ тогда Казимиръ, внукъ Болеслава Храбраго: изгнанный въ дѣтствѣ изъ отечества вмѣстѣ съ матерію, онъ удалился (какъ разсказываютъ Историки Польскіе) во Францію, и не имѣя надежды быть Королемъ, сдѣлался Монахомъ. Наконецъ Вельможи Польскіе, видя мятежъ въ Государствѣ, прибѣгнули къ его великодушію: освобожденный Папою отъ узъ духовнаго обѣта, Казимиръ возвратился изъ кельи въ чертоги Царскіе (⁴⁰). Желая пользоваться дружбою могущественнаго Ярослава, онъ женился на сестрѣ его, дочери Св. Владиміра. Польскіе Историки говорятъ, что брачное торжество совершилось въ Краковѣ; что добродѣтельная и любезная Марія, названная Доброгильвою, приняла Вѣру Латинскую, и что Король ихъ взялъ за супругою великое богатство, множество серебряныхъ и золотыхъ сосудовъ, также драгоцѣнныхъ конскихъ и другихъ украшеній. Собственный Лѣтописецъ нашъ сказываетъ, что Казимиръ далъ Ярославу за впно — то есть, за невѣсту свою — 800 человѣкъ: вѣро-

— 35 —

ятно Россіянъ, плѣненныхъ въ 1018 го-
ду Болеславомъ. Сей союзъ, одобренный
здравою Политикою обойтъ Государствъ,
утвердилъ за Россіею города Червенскіе; а
Ярославъ, какъ искренній другъ своего
зяты, помогъ ему смирить мятежника смѣ-
лаго и хитраго, именемъ Моислава, кото-
рый овладѣлъ Мазовіею и хотѣлъ быть Го-
сударемъ независимымъ. Великій Князь, г. 1046.
разбивъ его многочисленное войско, поко-
рилъ сію область Казимиру.

Несторъ совѣтъ не упоминаетъ о доче-
ряхъ Ярославовыхъ; по достовѣрные Мѣ-
тописцы чужестранные именуютъ трехъ:
Елисавету, Анну и Анастасію или Агуменду.
Первая была супругою Гаральда, Принца
Норвежскаго. Въ юности своей выѣхавъ
изъ отечества, онъ служилъ Князю Яро-
славу; влюбился въ прекрасную дочь его,
Елисавету, и желая быть достойнымъ ся
руки, искалъ великаго имени въ свѣтѣ. Га-
ральдъ отправился въ Константинополь;
вступилъ въ службу Императора Восточ-
наго; въ Африкѣ, въ Сицилии побѣждалъ
невѣрныхъ; йздилъ въ Герусалимъ для по-
клоненія Святымъ Мѣстамъ, и чрезъ пѣ-
сколько лѣтъ, съ богатствомъ и славою,
возвратясь въ Россію, женился на Елисаве-
тѣ, которая одна занимала его сердце и во-
ображеніе среди всѣхъ блестящихъ подви-

- 36 -

говъ геройства (41). Наконецъ онъ сдѣлался Королемъ Норвежскимъ.

Вторая Княжна, Анна, сочеталась бракомъ съ Генрикомъ І, Королемъ Французскимъ. Папа объявилъ кровосмѣшеніемъ супружество отца его и гналь Роберта, какъ беззаконника, за то, что онъ женился на родственницѣ въ четвертомъ колѣнѣ. Генрикъ, будучи свойственникомъ Государей соѣдственныхъ, боялся такой же участи, и въ странѣ отдаленной пскалъ себѣ знаменитой невѣсты (42). Франція, еще бѣдная и слабая, могла гордиться союзомъ съ Россией, возвеличению завоеваніями Олега и Великихъ его преемниковъ. Въ 1048 году — по извѣстію древней рукописи, найтенной въ С. Омерской церкви — Король отравилъ Посломъ къ Ярославу Епископа Шалопскаго, Рогера: Анна пріѣхала съ нимъ въ Парижъ и соединила кровь Рюрикову съ кровію Государей Французскихъ.— По кончинѣ Генрика І, въ 1050 году, Анна, славная благочестіемъ, удалилась въ монастырь Санлизскій; но чрезъ два года, вопреки желанію сына, вступила въ новое супружество съ Графомъ де-Крени. Одинъ Французскій Лѣтописецъ говоритъ, что она, потерявъ втораго любезнаго ей супруга, возвратилась въ Россию: но сіе обстоятельство кажется сомнительнымъ. Сынъ ея, Филиппъ, царствовалъ во Франціи, имѣя столь великое уваженіе къ матери, что на всѣхъ бумагахъ государственныхъ Анна вмѣстѣ съ нимъ подписывала имя свое до самаго 1075

— 37 —

года (⁴³). Честолюбіе, узы семейственныя, при-
вычка и Вѣра Католическая, ею принятая, удер-
живали сію Королеву во Франціи.

Третья дочь Ярославова, Анастасія, вышла за
Короля Венгерскаго, Андрея І. Вѣроятно, что
сей брачный союзъ служилъ поводомъ для нѣко-
торыхъ Россіянъ переселиться въ Венгрію, гдѣ,
въ разныхъ Графствахъ, на лѣвой сторонѣ Ду-
ная, живетъ донынѣ многочисленное ихъ потом-
ство, утративъ чистую Вѣру отцевъ своихъ (⁴⁴).

Ссылаясь на Лѣтописцевъ Норвежскихъ, Тор-
фей называетъ Владиміра, старшаго Ярославова
сына, супругомъ Гиды, дочери Англійскаго Ко-
роля Гаральда, побѣжденнаго Вильгельмомъ За-
воевателемъ. Саксонъ Грамматикъ, древнѣйшій
Историкъ Датскій, также повѣствуетъ, что дѣти
несчастнаго Гаральда, убитаго въ Гаствійскомъ
сраженіи, искалъ убѣжища при Дворѣ Свенона
ІІ, Короля Датскаго, и что Свенонъ выдалъ по-
томъ дочь Гаральдову за Российскаго Князя,
именемъ Владиміра (⁴⁵); но сей Князь не могъ
быть Ярославичь. Гаральдъ убитъ въ 1066 году,
а Владиміръ, сынъ Ярославовъ, скончался въ
1052 (постропвъ въ Новѣгородѣ церковь Св. Со-
фіи, которая еще не разрушена временемъ, и
гдѣ погребено его тѣло).

Кромѣ Владиміра, Ярославъ писалъ писерныхъ
сыновей: Изыслава, Святослава, Всеволода, Вя-
чеслава, Игоря. Первый женился на сестрѣ Ка-
зимира Польскаго, не смотря на то, что его род-
ная тетка была за синъ Королемъ (⁴⁶); а Всево-

Ист. Кар. Т. Н.

4

- 38 -

лодъ, по сказанію Нестора, на Греческой Царевинѣ. Новѣйшіе Лѣтописцы называютъ Константина Мономаха тестемъ Всеволода; но Константинъ не имѣлъ дѣтей отъ Зон. Мы не знаемъ даже, по Византійскимъ лѣтописямъ, ни одной Греческой Царевны сего времени, кромѣ Евдокіи и Феодоры, умершихъ въ дѣвствѣ (47). Развѣ положимъ, что Мономахъ, еще не бывъ Императоромъ, прижилъ супругу Всеволодову съ первою, незвестною намъ женою? — О супружествѣ другихъ сыновей Ярославовыхъ не можемъ сказать ничего върнаго. Историки Нѣмецкіе пишутъ, что дочь Леопольда, Графа Штадскаго, именемъ Ода, и Кунігунда, Орлиминдская Графиня, вышли около половины ХІ вѣка за Князей Россійскихъ, но, скоро овдовѣвъ, возвратились въ Германію и сочетались бракомъ съ Нѣмецкими Принцами (48). Вѣроятно, что Ода была супругою Вячеслава, а Кунігунда Игоревою: сіи меньшіе сыновья Ярославовы скончались въ юношествѣ, и первая отъ Россійскаго Князя имѣла одного сына, воспитаннаго ею въ Саксоніи: думаю, Бориса Вячеславича, о коемъ Несторъ говорить только съ 1077 года, и который могъ до того времени жить въ Германіи. Лѣтописцы Нѣмецкіе прибавляютъ, что мать его, выѣзжая изъ нашего отечества, зарыла въ землю сокровище, найденное имъ по возвращеніи въ Россію.

Великій Князь провелъ остатокъ жизни своей въ тишинѣ и въ Христианскомъ благочестіи. Но

— 39 —

сія усердная набожность не препятствовала ему думать о пользѣ государственной и въ самыхъ церковныхъ дѣлахъ. Греки, сообщивъ намъ Вѣру и присылая главныхъ духовныхъ Пастырей, надѣялись, можетъ быть, чрезъ нихъ присвоить себѣ и нѣкоторую мірскую власть надъ Россией: Ярославъ не хотѣлъ того, и еще въ первый годъ своего Единодержавія, будучи въ Новѣгородѣ, самъ избралъ въ начальники для сей Епархіи Луку Жидяту; а въ 1051 году, собравъ въ Кіевѣ Епископовъ, велѣлъ имъ поставить Митрополитомъ Иларіона РОССІЯНИНА, безъ всякаго участія со стороны Константиниопольскаго Натріарха (49). Иларіонъ, мужъ ученый и добродѣтельный, былъ Гересемъ въ селѣ Берестовѣ при церкви Святыхъ Апостоловъ: Великій Князь узналъ его достоинства, имѣя тамъ загородный дворецъ и любя, подобно Влахиміру, сіе веселое мѣсто.

Г 1051. Митрополитъ Россиensis.

Наконецъ, чувствую приближеніе смерти, Ярославъ созвалъ дѣтей своихъ и хо- г. 1054. Тѣлѣ благоразумнымъ наставленіемъ предупредить всякую распру между пми. «Скочь не будетъ меня на свѣтѣ,» говорилъ НАСТАВЛЕНІЯ ИКОНЬЯ ВА ІРОСЛАВА. гонъ: «вы, дѣти одного отца и матери, «должны не только называться братьями, «но и сердечно любить другъ друга. Знай-«те, что междуусобіе, бѣдственное лично «для васть, погубитъ славу и величіе Госу-

- 40 -

«дарства, основаннаго счастливыми тру-
«дами нашихъ отцевъ и дѣдовъ (50). Миръ
«и согласіе ваше утвердятъ его могуще-
«ство. Изяславъ, старшій братъ, засту-
«питъ мое мѣсто и сядетъ на престолѣ
«Кіевскомъ: повпнуйтесь ему, какъ вы
«отцу повпноваллись. Святославу даю Чер-
«нговъ, Всеволоду Переллавль, Вяче-
«славу Смоленскъ: каждый да будетъ до-
«воленъ своему частію, или старшій братъ
«да судить васъ какъ Государь! Онъ защи-
«тить утѣсненнаго п накажетъ виновнаго.»
Слова достопамятныя, мудрыя и безполез-
ныя! Ярославъ думалъ, что дѣти могутъ
быть разсудительнѣе отцевъ, и къ несча-
стію ошібся.

Февра-
ля 19.

Не взирая на старость и болѣзнь, онъ
все еще занимался государственными дѣ-
лами: поѣхалъ въ Вышегородъ, и тамъ
скончался, имѣя отъ роду болѣе семпеде-
сятія (супруга его умерла еще въ 1050
году). Изъ дѣтей былъ съ нимъ одинъ
Всеволодъ, котораго онъ любилъ пѣжнѣе
всѣхъ другихъ и никогда не отпускалъ отъ
себя. Горестный сынъ, народъ и Священ-
ники въ служебныхъ ризахъ шли за тѣ-
ломъ изъ Вышегорода до Кіева, гдѣ оно,
заключенное въ мраморную раку, было по-
гребено въ Софійской церкви. Сей памят-
никъ, украшенный рѣзными изоображеніями

- 41 -

птицъ и деревъ, уцѣлѣлъ до нашихъ вре-
менъ (51).

Ярославъ заслужилъ въ лѣтописяхъ имя
Государя мудраго; не пріобрѣлъ оружіемъ
новыхъ земель, но возвратилъ утраченное
Россією въ бѣдствіяхъ междусобія; не
всегда побѣждалъ, но всегда оказывалъ
мужество; успокоилъ отечество и любилъ
народъ свой. Слѣдуя въ правленіи благо-
дѣтельнымъ намѣреніямъ Владимира, онъ
хотѣлъ загладить вину послушнаго сына и
примириться съ тѣнію огорченнаго имъ
отца.

Внѣшняя Политика Ярославова была до-
стойна Монарха спільнаго: онъ привелъ
Копстантинополь въ ужасъ за то, что
оскорбленные Россіяне требовали и не на-
шли тамъ правосудія; но отметивъ Поль-
шъ и взявъ свое, великолушною помощію
утвердилъ ея цѣльность и благоденствіе.

Ярославъ наказалъ мятежныхъ Нового-
родцевъ, за убіеніе Варяговъ, такъ, какъ
Государи не должны наказывать: вѣро-
ломнымъ обманомъ; но признательный къ
ихъ усердію, далъ имъ многія выгоды и
права. Князья Новогородскіе слѣдующихъ
вѣковъ должны были клясться гражданамъ
въ точномъ соблюденіи его льготныхъ гра-
мотъ, къ сожалѣнію истребленныхъ вре-
менемъ (52). Знаемъ только, что сей народъ,
ссылались на оныя, почиталъ себя воль-

с я-
бовъ.

Сной-
стии се-
го Кня-
за.

4*

— 42 —

нымъ въ избраніи собственныхъ Власти-
телей. Память Ярославова была въ теченіе
вѣковъ любезна жителмь Новагорода, и
мѣсто, где обыкновенно сходился народъ
для совѣта, въ самыя поздѣйшія времена
именовалось Дворомъ Ярослава.

Сей Князь заточилъ брата, обнесенного
клеветниками; но доказалъ свое доброду-
шіе, простивъ мятежнаго племянника, и
забывъ, для счастія Россіи, прежнюю вра-
жду Князя Тмутороканскаго.

Криме-
ніе ко-
стей.

Ярославъ былъ набоженъ до субѣрія:
онъ вырылъ кости Владиміровыхъ брать-
евъ, умершихъ въ язычествѣ — Олеговы
и Ярополковы — крестилъ ихъ и положилъ
въ Кіевской церкви Св. Богородицы (53).

Ревность его къ Христіанству соединялась,
какъ мы видѣли, съ любовію къ просвѣ-
щенію. Лѣтопѣсцы среднихъ вѣковъ гово-
рятъ, что сей Великій Князь завелъ въ
Новѣгородъ первое народное учлище, где
300 отроковъ, дѣти Предвитеровъ и Ста-
рѣйшинъ, пріобрѣтаясь свѣдѣнія нужныя
для Священнаго сана и гражданскихъ чи-
новниковъ (54). Загладивъ слѣды Болесла-
вовыхъ опустошеній въ южной Россіи, на-
селивъ плѣнниками область Кіевскую и бу-
дучи, подобно Олегу и Владиміру, основа-
телемъ многихъ городовъ новыхъ (55), онъ
хотѣлъ, чтобы столица его, имъ обновлен-
ная, распространенная, могла справедливо

Кіевъ
вторый
Царь-
градъ.

— 43 —

называться вторым Царемградом. Ярославъ любилъ Искусства: художники Греческіе, ямъ призванные въ Россию, украшили храмы живописью и мусейю, донынѣ видимою въ Кіевской Софійской церкви. Сія мусія, составленная изъ четвероугольных камешковъ, изображаетъ на златомъ полѣ лапа и одежду Святыхъ по рисунку весьма несовершенному, по съ удивительной свѣжестію красокъ: работа болѣе трудная, нежели изящная, однакожь любопытная для знатоковъ Искусства. — Благопріятный случай сохранилъ также для насъ серебряную монету княженія Ярославова, на кой представлень вошь съ Греческою падинсью: б. Ггорюс, и съ Русскою: Ярославѣе сребро (56): доказательство, что древняя Россія не только пользовалась чужестранными драгоцѣными монетами, по имѣла и собственныя. — Стараясь о благолѣпіи храмовъ, пріятношь для глазъ, Великій Князь желалъ, чтобы и слухъ молящихся находилъ тамъ удовольствіе: писуть, что около половины ХІ столѣтія выхали къ намъ пѣвцы Греческіе, научившіе Российскихъ церковниковъ согласноому Делищенному пѣнію (57). Делищенное пѣніе.

Дворъ Ярославовъ, окруженный блескомъ величія, служилъ убѣжищемъ для Государей и Князей несчастныхъ. Еще прежде Гаральда, супруга Елисаветына,

Монета И р о-славо-ва.

- 44 -

Олофъ Святых, Король Норвежскій, ли-
шенный трона, требовалъ защиты Россій-
скаго Монарха. Ярославъ принялъ его съ
особеннымъ дружелюбіемъ и хотѣлъ дать
ему въ управлѣніе знаменитую область въ
Государствѣ своемъ; но сей Король, оболь-
щенный сповидѣніемъ и надеждою побѣ-
дить Канута, завоевателя Норвегіи, вы-
ѣхалъ изъ Россіи, оставивъ въ ней юнаго
сына своего, Магнуса, который послѣ цар-
ствовалъ въ Скандинавіи (58). Дѣти муже-
ственнаго Короля Английскаго, Элмунда,
изгнанные Канутомъ, Эдвінъ и Эдвардъ,
также Принцъ Венгерскій, Андрей (не бывъ
еще зятемъ Ярославовымъ), вмѣстѣ съ
братомъ своимъ Левентою, скали безопас-
ности въ нашемъ отечествѣ (59). — Яро-
славъ съ такимъ же великолѣшіемъ прин-
няль Князя Варяжскаго Симона, который,
будучи изгнанъ дядею, Якунюль Славыль,
со многими единоземцами вступилъ въ
Россійскую службу и сѣдѣлался первымъ
Вельможею юнаго Всеволюда (60).

Мы скали, что Ярославъ не принадле-
жить къ числу завоевателей; однакожь вѣ-
ролтно, что въ его княжепіе область Ново-
городская распространилась на Востокъ и
Сѣверъ. Жители Перми, окрестностей Пе-
чорскихъ, Югра (61), были уже въ XI вѣкѣ
данниками Новогородскими (Несторъ зналъ
и дикахъ Самобѣдовъ, которые опытали къ

Россія
Убѣж-
ще из-
гнани-
ковь.

Съ вер-
выявл.
Дѣнія
Россіи.

— 45 —

Сѣверу отъ Югры): завоеваніе столь отдаленное не могло вдругъ совершиться, и Россіянамъ надлежало прежде овладѣть всѣми ближайшими мѣстами Архангельской и Вологодской Губерніи, древнимъ отечествомъ народовъ Чудскихъ, славнымъ въ Сѣверныхъ лѣтописяхъ подъ именемъ Біарміи. Тамъ, на берегахъ Двины, въ началѣ ХІ вѣка, по сказанію Исландцевъ, былъ торговый городъ, гдѣ съѣзжалісь лѣтомъ купцы Скандинавскіе и гдѣ Норвежцы, отправленные въ Біармію Св. Олофомъ, Ярославовымъ современникомъ, ограбили кладбище и похитили украшеніе Финскаго пдола Йомалы (62). Баснословіе ихъ Стихотворцевъ о чудесномъ великолѣніи сего храма и богатствѣ жителей не входитъ въ Исторію; но жители Біарміи могли иѣкоторыми произведеніями земли своей, солью, желѣзомъ, мѣхами, торговать съ Норвежцами, открывшимись въ ІХ вѣкѣ путь къ устью Двины (63), и даже съ Камскими Болгарами, посредствомъ рѣкъ судоходныхъ. Занимаясь рыбною и звѣрпною словлено, огражденные съ одной стороны морями хладными, а съ другой лѣсами дремучими, они спокойно наслаждались независимостію, до самаго того времени, какъ смѣлые и предпріимчивые Новогородцы сблизились съ ними чрезъ область Бѣлозерскую и покорили ихъ, въ княженіе Владиміра или Ярослава (64). Сія земля, отъ Бѣлаозера до рѣки Печоры, была названа Зоволочьемъ,

— 46 —

и мало по малу населена выходцами Новогородскими, которые принесли туда съ собою и Вѣру Христіанскую (по достовѣрнымъ историческимъ свидѣтельствамъ намъ извѣстно, что въ XII вѣкѣ уже существовали монастыри на берегахъ Двины). Скоро отдаленный хребетъ горъ Уральскихъ, идущій отъ Новой Земли къ Югу, и бывшій нѣсколько времени предметомъ баснословія въ нашемъ отечествѣ, сдѣлался какъ бы границею Россіи, и Новогородцы нашли способъ получать естественные, драгоцѣнныя произведенія Сибирі чрезъ своихъ Югорскихъ данниковъ, которые вымѣнивали оныя у тамошнихъ оптателей на желѣзныя орудія и другія дешевыя вещи.

Законѣ, Наконецъ блестящее и счастливое правленіе Ярослава оставило въ Россіи намятникъ достойный великаго Монарха. Сему Князю приписываютъ древнѣйшее собраніе нашихъ гражданскихъ уставовъ, извѣстное подъ именемъ Русской Правды (65). Еще въ Олегово время Россіяне имѣли законы; но Ярославъ можетъ быть, отмѣнилъ нѣкоторые, исправилъ другіе, и первый издалъ законы писленные на языкѣ Славянскомъ. Они конечно были государственными или общими, хотя древніе списки ихъ сохранились единственно въ Новѣгородѣ и заключаютъ въ себя нѣкоторыя особенныя пли

— 47 —

мѣстныя учрежденія (⁶⁶). Сей остаток древно-
сти, подобный двѣнадцати дскамъ Рима, есть
вѣрное зерцало тогдашняго гражданскаго со-
стоянія Россіи, и драгоцѣнень для Исторіі:
предлагаемъ его здѣсь въ извѣлченіи.

ГЛАВА III.

ПРАВДА РУССКАЯ,

или

ЗАКОНЫ ЯРОСЛАВОВЫ.

Законы уголовные. Денежныя пени за убійство. Вира. Гражданскія степени. Дикая Вира. Нотокъ. Пеня за удары. Дворъ Княжескій есть мѣсто суда. Охраненіе собственности. Воровство. Оцѣнка вещей. Бортные знаки и межевые столны. Птицеловство. Зажигательство. Сводъ. Кража людей. Бѣглые. Кабала. Долги. Торговля рабовъ. Сохраненіе пожитковъ. Росты. Уликъ, оправданія. Пепытаніе желѣзомъ и водою. Право наслѣдственное. Судіи Присяжные. Общий характеръ законовъ. Уставъ о мостовыхъ. Уставъ церковный.

Главная цѣль общежитія есть личная безопас-
ность и неотъемлемость собственности: уставъ
Ярославовъ утверждаетъ тѣ и другую слѣдую-
щимъ образомъ:

- 48 -

Законы
уголов-
ные.

I. «Кто убьетъ человека, тому родствен-
«ники убитаго мэтятъ за смерть смертію; а
«когда не будетъ мэтителей, то съ убійцы
«взыскать деньгами въ Казну: за голову

Денеж-
ные ли-
ны за у-
бійство.

«Боярина Княжескаго, Тіуна Огнищанъ или
«гражданъ именитыхъ, и Тіуна Конюшаго,
«80 гривенъ или двойную Виру; за Княже-
«скаго Отрока пли Грилня, повара, конюха,
«купца, Тіуна и Мечника Боярскаго, за
«всякаго Людина, то есть свободнаго чело-
«вѣка, Русскаго (Варяжскаго племени) пли
«Славяница, 40 гривенъ пли Виру, а за
«убіеніе жены полвиры. За раба нѣтъ Виры;
«по кто убилъ его безвинно, долженъ пла-
«тить господину такъ называемый урокъ,
«пли цѣну убитаго: за Тіуна сельскаго пли
«старосту Княжескаго и Боярскаго, за ре-
«месленника, дядьку или пѣстуна, и за кор-
«милицу, 12 гривенъ, за простаго холопа
«Боярскаго и Людскаго 5 гривенъ, за рабу
«шесть гривенъ, и сверхъ того въ Казну
«12 гривенъ продажи,» дани или пени (67).

Мы уже имѣли с.лучай замѣтить, что
Россіяне получили свои гражданскіе уста-
вы отъ Скандинавовъ. Желая утвердить
семейственныя связи, пужныя для безопас-
ности личной въ новыхъ обществахъ, всѣ
народы Германскіе давали родственникамъ
убитаго право лишить жизни убійцу или
взять съ него деньги, опредѣляя разныя
пени или Виры (Wehrgeld) по граждан-

— 149 —

времени были многія воздушныя явленія въ Россіи, и самое землетрясеніе; но благоразумные люди старались ободрять сучасныхъ, толкуя имъ, что необыкновенные знаменія предвѣщаютъ иногда необыкновенное счастіе для Государства, или побѣду: ибо Россіяне не зпали тогда инаго счастія. Самые мирные Иноки возбуждали Князей разить любыхъ суностатовъ, вѣдая, что Богъ мира есть также и Богъ воинствъ, подвигнутыхъ любовію ко благу отечества (204). Россіяне вылетали 26 Февраля, и въ осьмый день стояли уже на Гольтѣ, ожидая заднихъ отрядовъ. На берегахъ Ворсклы они торжественно цѣлю- Походъ вали крестъ, готовясь умереть великолушно; оставили многія рѣки за собою, и 19 Марта увидѣли Донъ. Тамъ войны обompлися въ брони (205), и стройными рядамились къ Югу. Сей знаменитый походъ напоминаетъ Святославовъ, когда отважный впукъ Рюриковъ шелъ отъ береговъ Днѣира сокрушить величіе Козарской Имперіи. Его смѣлые витязи ободряли, можетъ быть, другъ друга пѣснями войны и кровопролитія: Владиміровы и Святополковы съ благоговѣніемъ внимали церковному пѣнію Іереевъ, конмъ Мономахъ вселѣлъ итти предъ воинствомъ со крестами. Россіяне пощадили пепріятельскій городъ Осеневъ (ибо жители встрѣтили ихъ съ

13*

— 150 —

И мы в
Тмутороканы
все е-
зает в
дебет-сахъ.

дарами: съ впюмъ, медомъ и рыбою);
другой, именемъ Сугровъ, былъ обращенъ
въ пепель. Сін города на берегу Дона су-
ществовали до самаго нашествія Татаръ и
были, какъ вѣроятно, основаны Козарами:
Половцы, завладѣвъ ихъ страною, и сами
уже обитали въ домахъ. 24 Марта Князья
разбили варваровъ, и праздновали Благо-
вѣшеніе вмѣстѣ съ побѣдою; но чрезъ два
дни свирѣные враги окружили ихъ со всѣхъ
сторонъ на берегахъ Сала. Битва, самая
отчаянная и кровопролитная, доказала пре-
восходство Россіянъ въ искусствѣ воин-
скомъ. Мопомахъ сражался какъ пистинный
Герой, и быстрымъ движеніемъ своихъ
полковъ сломилъ непріятеля. Лѣтописецъ
говорятъ, что Ангелъ свыше каралъ По-
ловцевъ, и что головы ихъ, невидимою ру-
кою ссѣкаемыя, летѣли на землю: Богъ
всегда невидимо помогаетъ храбрымъ. —
Россіяне, довольные множествомъ пѣш-
ныхъ, добычею, славою (которая, по увѣ-
ренію современниковъ, разнеслася отъ Грэ-
ціи, Польши, Богеміи, Венгріи до самаго
Рима), возвратились въ отечество, уже не
думая о своихъ древнихъ завоеваніяхъ на
берегахъ Азовскаго моря, гдѣ Половцы
безъ сопѣнія тогда господствовали, овла-
дѣвъ Воспорскимъ Царствомъ и ли Тмуто-
роканскимъ Княженіемъ, коего имя съ

— 151 —

сего времени ичезло въ нашихъ лѣтопись
сянь (206).

Въ числѣ многихъ Князей, ходившихъ Г. 1112,
на Донъ стъ Владимирѣ и Святополкомъ,
былъ и Давидъ Игоревичъ Дорогобужскій,
памятный злодѣствомъ: онъ скоро умеръ;
область его наслѣдовалъ зять Метислава
Невогородскаго, Ярославъ Святополкомъ-
вичь, который ознаменовалъ свое муже-
ство двукратною побѣдою надъ Ятвятами,
строительными ланниками нашего отече-
ства (207). Сего войпою заключились подвиги
Россіянъ въ бурное княжеліе Святополка,
умершаго въ 1113 году. Онъ имѣлъ всѣ
пороки малодушныхъ: вѣроломство, не-
благодариность, подозрительность, надмен-
ность въ счастіи и робость въ обществіяхъ.
При немъ унизилось достописство Великаго
Князя, и только сильная рука Мономахова
держала его 20 лѣть на престолѣ, даруя
побѣды отечеству (208).

Святополкъ былъ набоженъ: готовясь
къ войнѣ, къ путешествію, онъ всегда
бралъ молитву у Печерскаго Игумена, надъ
гробомъ Оеодосія, и тамъ же благодарѣлъ
Всевышнаго за всякую побѣду; украшалъ,
стропѣ церкви, — какъ-то Михаила Зла-
товерхаго въ Кіевѣ, гдѣ погребено тѣло
сего Князя — и въ 1108 году велѣлъ Ми-
трополиту вписать Оеодосіево имя въ Сино-
ликъ, для поминокенія во всѣхъ Россій-

Андрій
15
Кончі-
на Свід-
топол-
кова.

- 152 -

скихъ Еппископіяхъ. Довольный наружно-
стію благочестія, онъ явно преступалъ свя-
тые уставы нравственности, имѣя налож-
ницъ и равная побочныхъ дѣтей съ закон-
ными.

Святополкъ оставилъ супругу, которая,
по его смерти, раздала великое богатство
монастырямъ, Священникамъ и бѣднымъ
(ибо онъ собралъ множество золота, и при-
томъ всякими средствами: терпѣлъ Евреевъ
въ Кіевѣ — вѣроятно, перѣхавшихъ къ
намъ изъ Тавриды — и самъ не стыдился,
къ утѣсненію народа, торговать солью, ко-
торую привозили купцы изъ Галича и Пе-
ремышля). — Сбыслава, лочь Великаго Кня-
зя, въ 1102 году сочеталась бракомъ съ
Королемъ Польскимъ, Болеславомъ Кри-
воустымъ. Взаимная государственная поль-
за требовала сего союза, и Балдвинъ, Епп-
скопъ Краковскій, шходилайствовалъ раз-
рѣшеніе отъ Папы: ибо Княжна Россій-
ская была въ свойствѣ съ Королемъ. Брач-
ное торжество совершилось въ Краковѣ:
Болеславъ, въ изъявленіе своего удоволь-
ствія, щелро одарилъ Вельможъ Поль-
скихъ. Онъ уважалъ тестя, и простилъ
своего брата, мятежнаго Избыгнѣва, кото-
рый, въ 1106 году пріѣхавъ въ Кіевъ, мо-
лилъ Великаго Князя быть посредникомъ
между ими. Вторая дочь Святополкова,
именемъ Переделава, въ 1104 вышла за

Евреи
въ Кіе-
вѣ.

Продажа со-
ля.

Брач-
вые со-
юзы.

— 153 —

Королевича Венгерскаго, сына Коломанова, Ладислава ип Николая. Въ то же самое время — въ 1104 году — третья Княжна Российская, дочь знаменитаго Володаря и племянница Василькова, была выдана за Царевчка Греческаго, сына Алексіева, Андроника или Исаакія; первый убитъ на войнѣ въ цвѣтущей юности; вторый былъ родоначальникомъ Императоровъ Трапезунтскихъ. — Коломанъ, Государь Венгерскій, уже престарѣлый женился въ 1112 году на дочери Мономаховой, Евфиміи; но сей бракъ имѣлъ несчастныя слѣдствія. Подозрѣвая супругу въ невѣрности, Коломанъ развелся съ нею, и Евфимія беременная возвратилась въ отечество, гдѣ родилась сына, Бориса (209).

Въ княженіе Святополково-Митроколитами были Греки Николай и Никифоръ: первый Єздинъ Посломъ къ Мономаху отъ Кіевскихъ гражданъ въ 1098 году, и холатайствовалъ за несчастнаго племянника Святополкова, Ярослава; при второмъ сыщѣ Давида Черниговскаго, Святославъ, пазванный за его благочестіе Святошею, отказался отъ міра, и заключился въ Обители Печерской, уважая монашескія добродѣтели болѣе гражданскихъ. Сей Князь, бывъ Князь сперва слугою иноковъ и вратаремъ, дочерей гое время смирялъ плоть свою трудами и воздержаніемъ, безпрестанно работая въ

— 154 —

кельѣ или въ саду, имъ разведенномъ; отдавалъ бѣднымъ все, что имѣлъ, и способствовалъ въ монастырѣ своемъ заведению обилютеки. — Время Никифоровой паствы ознаменовалось еще въ церковныхъ лѣтописяхъ прибытіемъ въ Новгородъ Св. Антонія Римскаго, ученаго мужа, которому тамошніе чиновники и Епископъ Никита дали, на берегу Волхова, мѣсто и село для основанія монастыря, одного изъ древнѣйшихъ въ Россіи (210).

Св. Антоній Римлянъ.

Къ достопамятностямъ вѣка Святополкова принадлежить любопытное путешествіе Россійскаго Игумена Даніила къ Святымъ Мѣстамъ, уже завоеваннымъ тогда Крестоносцами. Славный Бальдвинъ царствовалъ въ Иерусалимѣ: Даніилъ въ своихъ запискахъ хвалитъ его добродѣтели, привѣтливость, сміреніе. Подъ защитою Королевской дружины сей Игуменъ ходилъ къ Дамаску, въ Акру, и могъ безопасно осмотрѣть всю Палестину, гдѣ еще скитались тошны невѣрныхъ и грабили Христіанъ. Онъ выпросилъ дозволеніе у Бальдвина поставить лампаду надъ гробомъ Спасителя и записалъ въ Общели Св. Савы, для номинанія на ектеніяхъ, имена Книзей Россійскихъ: Святополка-Михаила, Владиміра-Васиія, Давида Святославича, Олега-Михаила, Святослава-Панкратія и Глѣба Минскаго. Достойно замѣчаніл, что

Путествіе Даніі.

210

— 155 —

многіе знатные Кіевляне и Новогородцы находились тогда въ Іерусалимѣ (211). Алексій Комнинъ безъ сомнѣнія приглашалъ и Россіянъ действовать противъ общихъ враговъ Христіанства; отечество наше имѣло собственныхъ: но вѣроятно, что сіе обстоятельство не мѣшало ни к которымъ витязямъ Россійскимъ искать опасностей и славы подъ знаменами Крестоваго вонъства. Впрочемъ быть можетъ, что одно Христіанское усердіе и желаніе поклониться гробу Иисусову, приводило ихъ въ Палестину: пбо мы зnamъ по инымъ современнымъ и не менѣе достовѣрнымъ свидѣтельствамъ, что Россіяне въ ХІ вѣкѣ часто давали Небу объѣтъ видѣть ся мѣста святыя (212).

Описаніе временъ Святополковыхъ заключимъ извѣстіемъ, что Несторъ при семъ Князѣ кончилъ свою лѣтопись, сказавъ намъ въ 1106 году о смерти добраго, девяносто- лѣтияго старца Яня, славнаго Воеводы, жизнію подобнаго древнимъ Христіанскимъ праведникамъ, и сообщившаго ему многія свѣдѣнія для его историческаго творенія (213). Отсѣлъ путеводителями нашими будутъ другие, также современные Лѣтописцы.

Россія-
не въ
Іеруса-
лимѣ.

Ковенцъ
Несто-
ровой
Лѣтопис.

Старецъ
Якъ.

— 156 —

ГЛАВА VII.

ВЛАДИМІРЪ МОНОМАХЪ, НАЗВАННЫЙ
ВЪ КРЕЩЕНІИ ВАСИЛЕМЪ.

Г. 1113—1125.

Грабятъ Кидовъ въ Кіевъ. Мономахъ усмиряетъ
мятежъ. Новое препенепіе мощей Бориса и Глѣ-
ба. Законъ о ростахъ. Побѣды въ Ливоніи, въ
Финляндіи, въ Болгаріи, на Дону. Черные Клю-
буки. Бѣловежцы. Дѣла съ Греками. Монома-
хова шапка. Паревичъ Леонъ. Усмирение Мин-
скаго Князя и Новогородцевъ. Изгнаніе и бѣд-
ствіе Князя Владимірскаго. Венгры, Богемцы и
Поляки въ Россіи. Пхъ неудача. Плѣпъ Воло-
даря. Смерть трехъ Князей знаменитыхъ. Кон-
чина Мономахова. Свойства его. Поученіе. Ос-
пованіе Владиміра Зальесскаго. Гида, супруга
Мономахова. Ея лѣти. Сочиненіе Митрополита
Никифора.

г. 1113. По смерти Святополка-Михапла граждане Кіевскіе, опредѣливъ въ торжественномъ совѣтѣ, что достойнѣйший пзъ Князей Российскихъ долженъ быть Великимъ Княземъ, отправилі Пословъ къ Мономаху и звали его властовѣть въ столицѣ. Добродушный Владиміръ давно уже забылъ несправедливость и вражду Святополкову: пскренно оплакивалъ его кончину, и въ сердечной горести отказался отъ предложенной ему

["— 157 —", "чести. Вѣроятно, что онъ боялся оскорбить Святославичей, которые, будучи дѣтьми старшаго Ярославова сына, по тогдашнему обыкновенію долженствовали наслѣдовать престолъ Великокняжескій. Сей отказъ имѣлъ несчастныя слѣдствія: Кіевляне не хотѣли слышать о другомъ Государѣ; а мятежники, пользовясь безначаліемъ, ограчили домъ Тысячскаго, именемъ Цутяты, и всѣхъ Жидовъ, бывшихъ въ столицѣ подъ Грабѣ. Анны, въ Князѣ. Спокойные гра- ждане, приведенные въ ужасъ такимъ без- порядкомъ, вторично звали Мономаха. «Спаси насъ» — говорили ихъ Послы — «отъ непствовства черни; спасъ отъ граб- жд. Анны, въ Князѣ. С

— 158 —

дѣйствіемъ Владиміръ изъявилъ, въ началѣ своего правленія, не только набожность, но и любовь къ отечеству ибо древняя Россия признала оныхъ Мучениковъ главными ея пебесными заступниками, ужасомъ враговъ и подпорою нашихъ воинствъ. Еще будучи Княземъ Переяславскимъ, онъ украсилъ серебряную раку Святыхъ золотомъ, хрусталымъ и рѣзьбою столь хитрою, какъ говоритъ Литописецъ, что Греки дивились ея богатству и художеству. Изъ отдаленнѣйшихъ странъ Россіи собрались тогда въ Вышегородѣ Князья, Духовенство, Воеводы, Бояре; безчисленное множество людей тѣнилось на улицахъ и стѣнахъ городскихъ; всякой хотѣлъ прикоснуться къ святому праху, и Владиміръ, чтобы очистить дорогу для Клироса, велѣлъ бросать народу ткани, одежды, драгоцѣнныя шкуры звѣрей, сребренники (215). Олегъ лалъ роскошный пиръ Князьямъ; три дни угощали бѣдныхъ и странниковъ. — Сіе торжество, и церковное и государственное, изображая духъ вре мени, достойно замѣчанія въ Исторіи.

Мономахъ спѣшилъ также благодѣяніями человѣколюбиваго законодательства утвердить свое право на лмя отца народнаго. Причиною Кіевскаго мятежа было, кажется, лихоимство Евреевъ: вѣролтно, что они, пользоваясь тогдашнею рѣдкостію денегъ, угнетали должниковъ неумѣренными ростами. Мономахъ, желая облегчить судьбу недостаточныхъ людей, собралъ въ Берестовскомъ дворцѣ своемъ знатнѣйшахъ Бояръ и

— 159 —

Тысячскихъ: Ратибора Кіевскаго, Про-
копія Бѣлогородскаго, Станислава Перея-
славскаго, Нажира Мирослава и Боярина
Олегова, Юанна Чудиновича; разсуждаль,
совѣтовался съ ними, и наконецъ опредѣ-
лилъ, что займодавецъ, взявъ три раза съ
одного должника такъ называемые трет-
ные росты, липается уже пятиныхъ сво-
ихъ денегъ или капитала: ибо какъ ни ве-
лики были тогдашніе годовые росты, но мѣ-
сячные и третные еще превышали ихъ (216).
Мономахъ включилъ сей законъ въ Уставъ
Ярославовъ.

Сей Государь щадилъ кровь людей; но
зналъ, что вѣрнѣйшее средство утвердить
тиншину есть быть грознымъ для вни-
нихъ и внутреннихъ неиріятелей. Сынъ
его Метиславъ, два раза побѣдивъ Чудь,
завладѣлъ городомъ Оденне, или Мед-
възьсьею Головою въ Лавоніи (217). Призван-
ный отцемъ князить въ Бѣлагородѣ, онъ
поручилъ Новогородскую область сыну,
юному Всеволоду, который ознаменовалъ
вовинскій духъ своей счастливымъ, но мно-
готруднымъ походомъ въ Финляндію. Ху-
дый зимний путь (ибо весна уже наступала)
и бѣдность земли угрожали Российкамъ го-
лодною смертію; недостатокъ былъ такъ
великъ, что они за каждый хлѣбъ платили
ногату. — Меньшій братъ Метиславовъ,
Георгій, князывшій въ Суздалѣ, ходилъ

Законъ
о ро-
стахъ.

Г. 4116-
4123.
Побѣда
въ Ли-
воніи,
въ Фин-
ляндіи,
въ Бол-
гаріи,
на До-
ву.

— 160 —

Волгою на судахъ въ землю Казанскихъ Болгаровъ, побѣдилъ ихъ и возвратился съ добычею. Третій сынъ Мономаховъ, Ярополкъ, воевалъ въ окрестностяхъ Дона; взялъ три города въ области Половецкой: Балинъ, Чешлоевъ, Сугровъ; плянилъ множество Ясовъ, тамъ обитавшихъ, и въ числѣ ихъ прекрасную дѣвицу, на коей онъ женился. Около сего же времени Владимиръ выгналъ изъ Россіи Берендѣевъ, Печенѣговъ и Торковъ, новыхъ пришельцевъ: утѣсняемые Половцами и разбитые ими близъ Дона, они искали убѣжища въ окрестностяхъ Переяславля, но, любя грабежъ, не могли кочевать тамъ спокойно.

Однакожь многіе изъ нихъ осталісь на Днѣпрѣ, были известія подъ общимъ именемъ Черныхъ Клобуковъ или Черкасовъ, и служили Россіянамъ (218). — Лѣтопись Владимирова времени упоминаетъ еще о Бѣловежцахъ, охотно пришятыхъ Великимъ Княземъ. Сіи обитатели нѣкогда знали менитой крѣпости Козарской на берегахъ Дона, взятой мужественнымъ Святославомъ I, спасаясь отъ свирѣпости Половцевъ, основали новый городъ въ верховьѣ рѣки Остера и назвали его именемъ древняго, или Бѣлою Вежею, коей известныя развалипы (во 120 верстахъ отъ Чернигова) свидѣтельствуютъ, что въ ней находились каменные стѣны, башни, ворота и

Черные Клобукы.

Бѣловежцы.

— 161 —

другія зданія. Козары, наученные Греками, стропли лучше нашихъ предковъ (219).

Успѣхи Мономахова оружія такъ про-
славили сего Великаго Князя на Востокѣ и
Западѣ, что имя его, по выраженію Лѣто-
писцевъ, гремѣло въ мірѣ, и страны со-
сѣдственные трепетали оного. Если вѣрить
новѣшшимъ повѣствователямъ, то Влади-
міръ ужасалъ и Греческую Имперію. Онп
разсказываютъ, что Великій Князь, вспом-
новъ знаменитыя побѣды, одержанныя его
предками надъ Греками, со многочислен-
нымъ войскомъ отправилъ Мстислава къ
Адріанополю и завоевалъ Оракію; что
устрашенный Алексій Комнинъ прислалъ
въ Кіевъ дары: крестъ животворящаго
древа, чашу сердцевіковую Августа Кесаря,
вѣнецъ, златую цѣпь и бармы Константина
Мономаха, дѣла Владымірова; что Нео-
фитъ, Митрополитъ Ефеccкій, вручилъ сіп
дары Великому Князю, склонить его къ
миру, вѣнчалъ въ Кіевскомъ Соборномъ
храмѣ Императорскимъ вѣнцемъ и возгла-
сплѣ Царемъ Российскимъ (220). Въ Оружей-
ной Московской Палатѣ хранятся такъ на-
зываемая Мономахова златая шапка и类似的
корона, цѣпь, держава, скипетръ и древнія
бармы, копьи украшаются Самолержцы
наши въ день своего торжественнаго вѣп-
чанія, и которые дѣйствительно могли
быть даромъ Императора Алексія. Мы

14*

— 162 —

зимемъ, что и въ Х Вѣкѣ Государи Россійскіе часто требовали Царской утвари отъ Византійскихъ Императоровъ (221); знаемъ также, что Великіе Князья Московскіе XIV столѣтія отказывали въ завѣщаніяхъ наслѣднику трона нѣкоторыя изъ сихъ ве-шей, слѣдующихъ въ Греціи (какъ то свидѣте. действуютъ надписи оныхъ и самая работа). Но завоеваніе Фракіи кажется сомни-тельнымъ, и въ древнихъ лѣтописяхъ находятся только слѣдующія извѣстія о дѣлахъ Владиміра въ отношеніи къ Грекамъ:

«Въ 1116 году супругъ Мономаховой дочери Маріи, Царевичь Леонъ, сынъ бывшаго Императора Діогена, собравъ войско на берегахъ Чернаго моря, вступлѣ въ сѣверныя области Имперіи и завладѣлъ городами Дунайскими; но Царь Алексій водо-слалъ къ нему въ Доростолъ двухъ Арави-тянъ, которые злодѣйски умертвили его (Августа 15). Тогда Владиміръ, желая или отместить за убійство злятъ, или сохранить для юнаго сына Маріи, именемъ Василія, взятые Леономъ города, велѣлъ итти на Дунай Воеводѣ, Юанну Войтишчу, и сыну своему, Вячеславу, съ другимъ Бояриномъ, Фомою Ратноборовичемъ; первый действи-тельно занялъ нѣкоторые изъ оныхъ, а Вячеславъ безъ успѣха отступлѣ отъ Доростола (222).» Вопреки сему сказанію, Анна Комнина въ Исторіи отца ея, славнаго

Иероним.

— 163 —

Императора Алексія, увѣряетъ, что Леопѣ,
сынъ Діогеновъ, погибъ въ сраженіи съ
Турками близъ Антіохіи. «Чрезъ кѣкото-
рое время, пишѣть Ана, явился въ Имне-
ріи обмапщикъ, принавшій на себя его
имя. Сосланный за то въ Херсонъ, ощу
былъ освобождень Половцами, и предво-
дительствуя ихъ толпами, шелъ во Оракію;
но взятый въ пѣнъ Греками, испытавъ,
что дерзость не остается безъ паказанія :
ему выкололи глаза» (въ 1096 году). Сего
несчастнаго и другіе Византійскіе. Иѣто-
нѣвцы именуютъ самозванцемъ; но зать
Мономаховъ, убитый въ Доростолѣ, былъ
конечно истиннымъ Діогеновымъ сыномъ:
ибо Владимиръ, находясь въ тѣсныхъ свя-
захъ съ Дворомъ Константинопольскій,
не могъ, кажется, дать себя въ обмапъ
лжену-бродилѣ. — Вдовствующая супруга
Леопова, Марія, скопчалась Монаханю въ
Россіи, гдѣ сыпѣ ел, Васілий, усердно слу-
жплъ Великимъ Князьямъ; а города Дунай-
скіе были скоро возвращены Имперіи, или
слюю оружія, или въ слѣдствіе мировыхъ
договоровъ.

Владиміръ, одолѣвая внѣшнихъ цепнія-
телей, смирять и внутреннихъ. Князь
Минскій, Глѣбъ, не хотѣлъ ему повино-
ваться, сжегъ городъ Слуцкъ, захваты-
валъ людей между Припетью и Двіною :
за то сынъ Мономаховъ, Ярополѣ, опу-

Г. 1116-1123.

— 164 —

Успенский Михайловский Князь и Новогородцев.

стошпль Друцкъ и вывелъ жителей въ новый городокъ, для нихъ основанный. Самъ Великій Князь, соединясь съ Давидомъ Черниговскимъ и съ Ольговичами, взялъ городъ Вячеславль, Оршу, Копысь; осаждалъ Минскъ, смирилъ Глѣба, и вновь ишъ оскорбленный, привелъ его какъ илѣнника въ Кіевъ, гдѣ онъ и скончался (223).— Безпокойные Новогородцы, употребляя во злю юность своего Князя Всеволода, матежными поступками заслужили гнѣвъ Мономаха, который, призвавъ всѣхъ тамошнихъ Бояръ въ Кіевъ, велѣлъ имъ торжественно присягнуть въ вѣрности, удержалъ нѣкоторыхъ у себя, а другихъ заточилъ. Правые, пли не столь виновные, возвратились домой, узнавъ опытомъ, что самый человекъ колюбивый, но мудрый Государь не оставляетъ дерзкихъ ослушниковъ безъ наказанія (224). Уже нѣсколько времени Посадники Новогородскіе были, какъся, избираемы изъ тамошнихъ гражданъ. Владымъ, опасаясь ихъ матежнаго духа, далъ сей самъ Кіевскому Вельможѣ Борису.

Сынъ Святополковъ, Ярославъ пли Ярославецъ, Князь Владимірскій, ненавидѣлъ жену свою, дочь Метислава, и не боялся огорчать ея дѣда: Мономахъ выступилъ съ войскомъ, соединился съ Ростиславиами, Князьями югозападной Россиі, около

— 165 —

двухъ мѣсяцевъ держалъ городъ Влади-
міръ въ осадѣ, и принудилъ Ярослава по-
кориться; но сей легкомысленный племян-
никъ снова оскорбилъ лядю, съ презрѣ-
ніемъ удаливъ отъ себя нелюбимую су-
пругу: онъ бѣжалъ въ Польшу. Никто изъ
Бояръ не хотѣлъ за нимъ сѣювать, и
Великій Князь отдалъ Владимірскій Удѣлъ
сыну своему, Роману, Вололареву зятю,
который въ томъ же году умеръ. Моно-
махъ послалъ на его мѣсто другаго сына,
Андрея (женатаго на внукѣ Половецкаго
Князя, Тугоркана) и велѣлъ ему предупре-
дить замыслы Болеслава Крпвоустаго, зная,
что сей Король, свойственникъ изгнаннаго
Князя Владимірскаго, ожидаетъ только
удобнаго случая для объявленія войны Рос-
сіянамъ. Андрей опустошилъ сосѣдствен-
ныя владѣнія Королевскія и возвратился
съ добычю. Ляхи, приведенные Яросла-
вомъ, хотѣли взять Червенъ; но съ велп-
кимъ урономъ были отражены тамошнимъ
Намѣстникомъ, Омою Ратиборовичемъ.
Тогда Ярославъ прибѣгнулъ къ Государю
Венгерскому, Стефану, который, желая от-
местить Россіянамъ за отца своего, побѣж-
деннаго ими на берегахъ Сана, вступилъ
въ область Владимірскую, вмѣстѣ съ Бо-
гемцами и Полякамп. Великій Князь, не
имѣвъ времени собрать войско, съ малою
дружиною отправилъ Мстислава къ городу
г. 1123.
Венгры,
Богем-
цы и
Поляки
въ Рос-
сія.

Изгна-
ніе и
бѣд·
стоіе
Князя
Влади-
мірска-
го.

— 166 —

Владиміру, гдѣ юный Андрей, осажденный
многочисленными непріятелями, не терялъ
бодрости. Уже надменный Ярославъ, подъ-
ѣхавъ къ стѣнамъ, грозилъ сыну Монома-
хову и народу страшною местію въ случаѣ
сопротивленія; осматривалъ крѣпость и въ
умѣ своемъ назначалъ мѣста для приступа,
отложеннаго только до слѣдующаго дня.
Въ одну минуту все перемѣнилось. Два
человѣка вышли тайно изъ крѣпости, за-
сѣли на пути, между непріятельскімъ ста-
номъ и городомъ, и копьями пронзили не-
осторожнаго Ярослава, когда онъ сам-тре-
тей возвращался къ союзному войску (225).
Несчастный умеръ въ ту же ночь; а союз-
ники, изумленные его бѣдствіемъ, спѣ-
шили заключить миръ съ Великимъ Кня-
земъ. Лѣтописецъ Венгерскій повѣствуетъ,
что Стефанъ, огорченный смертію Яро-
слава, клялся взять крѣпость или умереть;
но что Воеводы его не хотѣли ему повино-
ваться, сняли шатры свои и принудили
Короля возвратиться въ Венгрию (226).

Ихъ пе-
удача.

Въ станѣ Владиміровыхъ непріятелей
были и Ростиславчи, до того времени
усеренные защитники отечества: какимъ
образомъ сіи два брата, славные благород-
ствомъ и великодушіемъ, могли присоеди-
ниться ко врагамъ Россіи? Въ древнѣй-
шихъ Лѣтописцахъ Польскихъ находимъ
объясненіе. Мужественный Володарь, ужасъ

— 167 —

и бичь сосѣдственныхъ Яховъ, не устѣлъ
защитить себя отъ ихъ коварства. Они
подослали къ нему одного хитраго Вели-
можу, именемъ Петра, который ветупшіе
въ его службу, притворно изъявлять пепа-
висть къ Болеславу, вкрался въ довѣрен-
ность къ добродушному Князю Перемыць-
скому, ўздѣлъ съ нимъ на охоту, и въ
лѣсу съ помощью своихъ людей, внезапно
схвативъ безоружнаго Володаря, увезъ его
связаннаго къ себе въ замокъ (227): что
случилось не за-долго до осады Владиміра.
Братъ и сынъ выкупили знаменитаго п. ви-
ника изъ неволи, отправивъ въ Польшу,
на возахъ и вельюблюдахъ, множество золо-
та, серебра, драгоцѣнныхъ одеждѣ, сосу-
довъ. Сверхъ того Ростиславичи обязались
жить въ союзѣ съ Болеславомъ, и находи-
лись, кажется, въ его станѣ, подъ Влади-
міромъ, единственно для заключенія сего
договора, или желая быть посредникомъ
между изгнанникомъ Ярославомъ и Вели-
кимъ Княземъ.

Завоеваніемъ Минска и пріобрѣткіемъ
Владиміра Мономахъ утвердилъ свое могу-
щество внутри Государства, но не думалъ
перемѣнить системы наслѣдственныхъ Удъ-
ловъ, столь противной благу и спокойствію
отечества. Долговременное обыкновеніе ка-
залось тогда уже закономъ; или Владиміръ
боялся отчаяннаго сопротивленія Князей

— 168 —

Черниговскихъ, Полоцкихъ и Ростислави-
чей, которые не уступили бы ему правъ
своихъ безъ страшнаго кровопролитія. Онъ
не имѣть дерзкой рѣшительности тѣхъ
людей, конь жертвуютъ благомъ современ-
никовъ невѣрному счастію потомства; хо-
тѣть быть первымъ, а не единственнымъ
Княземъ Российскимъ: покровителемъ Рос-
сіи и Главою частныхъ Владѣтелей, а не
Государемъ Самодержавнымъ. Справедли-
вость вооружила его противъ хищника
Глѣба и Князя Владимірскаго (ибо сей по-
слѣдній хотѣть обезчестить семейство Мо-
номахово разводомъ съ дочерью Метислава
и звалъ инонлеменниковъ грабить отече-
ство): та же справедливость не позволила
ему отнять законнаго достоянія у Князей
сикойныхъ. — Но копчинѣ гордаго Олега
и кроткаго Давида, вообще уважаемаго за
его правдивость, меньшій илъ братъ, Яро-
славъ, мирно княжилъ въ области Черни-
говской, а сыновья Володаревы, Влади-
мірко, Ростиславъ, и Васильковичи, Гри-
горій съ Ioанномъ, наслѣдовали Пере-
мышль, Звенигородъ, Теребовль и другія
мѣста въ юго-западной Россіи, когда въ
1124 году умерли отцы ихъ, оставивъ
навсегда въ Россиі память своихъ счасти-
выхъ дѣлъ воинскихъ, вѣрности въ обѣ-
тахъ и любви къ отечественной славѣ (228).

г. 1125, Княжавъ въ столицѣ 13 лѣтъ, Влади-

Смерть
трехъ
Князей
знаме-
нитыхъ.

- 169 -

міръ Мономахъ скончался на 73 году отъ Маія 19.
рожденія, славный побъдами за Русскую
землю и благими нравами, какъ говорятъ
древніе Лѣтописцы. Уже въ слабости и
недугѣ онъ поѣхалъ на мѣсто, орошенное
святою кровію Бориса, и тамъ, у церкви
имъ созданной, на берегу Альты, предалъ
духъ свой Богу въ живѣйшихъ чувствова-
ніяхъ утѣшпительной Вѣры. Горестныя дѣ-
ти и Вельможи привезли его тѣло въ Кіевъ,
и совершили обрядъ погребенія въ Софііі-
скомъ храмѣ. Набожность была тогда весь-
ма обыкновенною добродѣтелію; по Влади-
міръ отличался Христіанскимъ сердечнымъ
умиленіемъ: слезы обыкновенно текли изъ
глазъ его, когда онъ въ храмахъ молился
Вседержителю, за отечество и народъ, ему
любезный (229). Не менѣе хвалять Лѣто-
писцы нѣжную его привязанность къ отцу
(котораго сей рѣдкій сынъ никогда и ни въ
чемъ не ослушался), списходеніе къ сла-
бому человѣчеству, милосердіе, щедрость,
незлобіе: ибо онъ, по ихъ словамъ, тво-
рилъ добро врагамъ своимъ и любилъ отпу-
скать ихъ съ дарами. Но всего яснѣе и
лучше изображаетъ его душу поученіе, имъ
самимъ написанное для сыновей. Къ сча-
стію, сей остатокъ древности сохранился
въ одной харатейной лѣтописи, и достоинъ
занять мѣсто въ Исторіи (230).

Великій Князь говоритъ въ началѣ, что

Ист. Кар. Т. II.

15

— 170 —

дѣдъ его, Ярославъ, далъ ему Русское пмя Владиміра и Христіанское Василія, а отецъ и мать прозваніе Мономахи или Единоборца: для того ли, что Владиміръ действительно былъ по матери внукъ Греческаго Царя Константина Мономаха, или въ самой первой юности изъявлялъ особенную доблесть волинскую? — «Приближаясь ко гробу» — пишетъ онъ — «благодарю Все-«вышняго за умноженіе дней моихъ: Рука Его «довела меня до старости маститой. А вы, дѣти «любезныя, и всякой, кто будетъ читать сіе пи-«саніе, наблюдайте правила, въ ономъ изобра-«женныя. Когда же сердце ваше не одобритъ «ихъ, не осуждайте моего намѣренія; но скажите «только: онъ говоритъ несправедливо!»

«Страхъ Божій и любовь къ человѣчеству «есть основаніе добродѣтели. Великъ Господь; «чудесны дѣла его!» Оппсавъ въ главныхъ чертахъ, и по большой части словами Давида, кра-соту творенія и благость Творца, Владиміръ продолжаетъ:

«О дѣти мои! хвалите Бога! Любите также че-«ловѣчество. Не постъ, не уединеніе, не Мона-«шество спасетъ васъ, но благодѣянія. Не забы-«вайте бѣдныхъ; кормите ихъ, и мысите, что «всякое достояніе есть Божіе и поручено вамъ «только на время. Не скрывайте богатства въ «иѣдрахъ земли: сіе противно Христіанству. «Буйте отцамъ спротъ: судите вдовицъ сами; «не давайте сильнымъ губить слабыхъ. Не уби-«вайте ни ираваго, ни впновнаго: жизнь и душа

— 171 —

«Христіанина священна. Не призывайте всуе
«имени Бога; утвердивъ же клятву цѣлованіемъ
«крестнымъ, не преступайте оныя. Братья ска-
«зали мнѣ: изгониця Ростиславичей и возьмемъ
«ихъ область, или ты намъ не союзникъ! Но я
«отвѣтствовалъ: не могу забыть крестнаго цѣ-
«лованія (231); развернулъ Псалтирь и читалъ съ
«умиленіемъ: вскую печальна еси, душе моя?
«Уповай на Бога, яко иеповьмся ему. Не ревнуй
«лукавнующимъ ниже завиди творящимъ безза-
«коніе. — Не оставляйте больныхъ; не страши-
«тесь видѣть мертвыхъ: пбо всѣ умремъ. При-
«нимайте съ любовію благословеніе Духовныхъ;
«не удаляйтесь отъ нихъ; творите пмъ добро,
«да молятся за васъ Всевышнему. — Не пмѣйте
«гордости ни въ умѣ, ни въ сердѣ, и думайте:
«мы тѣлѣнны; нынѣ живы, а застра во гробъ. —
«Бойтесь всякой лжи, піянства и любострастія,
«равно гибельнаго для тѣла и души. — Чтите
«старыхъ людей какъ отцевъ, любите юныхъ
«какъ братьевъ. — Въ хозяйствѣ сами прильжно
«за всѣмъ смотрите, не полагаясь на Отроковъ
«в Тіуновъ, да гости не осудятъ ни дому, ни
«обѣда вашего. — На войнѣ будьте дѣятельны;
«служите приюромъ для Воеводъ. Не время
«тогда думать о пиршествахъ и нѣгѣ. Разста-
«вивъ ночную стражу, отдохните. Человѣкъ по-
«гибаетъ внезану: для того не слагайте съ себя
«оружія, гдѣ можетъ встрѣтиться опасность, и
«рано садитесь на коней (232). — Путешествуя
«въ своихъ областяхъ, не давайте жителей въ

- 172 -

«обиду Княжескимъ Отрокамъ; а гдѣ останови-
тесь, напойте, накормите хозяина. Всего же
«болѣе чтите гостя, и знаменитаго и простаго,
и купца и Послѣ; если не можете одарить его,
«то хотя брашномъ и иптіемъ удовольствуйте:
«ибо гости распускаютъ въ чужихъ земляхъ и
«добрую и худую объ насъ славу. — Привѣт—
ствуйте всякаго человѣка, когда идете мимо. —
«Любите женъ своихъ, но не давайте имъ власти
«надъ собою. — Все хорошосе, узнавъ, вы дол-
«жны помнить: чего не знаете, тому учитесь.
«Отецъ мой, сидя дома, говорилъ пятью языка-
«ли (233): за что хвалять насъ чужестранцы.
«Лѣность мать пороковъ: берегитесь ее. Чело-
«вѣкъ долженъ всегда заниматься: въ пути, на
«конѣ, не имѣя дѣла, вмѣсто суетныхъ мыслей
«читайте наизусть молитвы, или повторяйте
«хотя самую краткую, но лучшую: Господи по-
«милуй! Не засыпайте никогда безъ земнаго
«поклона; а когда чувствуете себя нездоровыми,
«то поклонитесь въ землю три раза. Да не за-
«станетъ васъ солнце на ложѣ! Идите рано въ.
«церковь воздать Богу хвалу утреннюю: такъ я
«дѣлалъ отецъ мой; такъ дѣлали всѣ добрые
«мужи. Когда озаряло ихъ солнце, они славили
«Господа съ радостію и говорили: просвѣти же
«мои, Христе Боже, и далъ ми еси свѣтъ твой
«красный. Нотомъ садились думать съ дружи-
«ною, или судить народъ, или зѣдили на охоту;
«а въ полдень спали: ибо не только человѣку,
«но и звѣрямъ и птицамъ Богъ присудилъ отды-

— 173 —

«хать въ часъ полуденный. — Такъ жиль и
«вашъ отецъ. Я самъ дѣлалъ все, что могъ бы
«велисть Отроку: на охотѣ и войнѣ, днемъ и
«ночью, въ зной лѣтній п холодъ зимній не
«зналъ покоя; не надѣлся на Посадниковъ и
«Бирючей; не давалъ бѣдныхъ и вдовицъ въ
«обилу сильнымъ; самъ назовалъ церковь и Бо-
«жественное служеніе, домашній распорядокъ,
«конюшню, охоту, ястребовъ и соколовъ.» —
Исчисливъ свои дѣла вопнскія, уже извѣстныя
Читателю (234), Владиміръ пишетъ далѣе: «Всѣхъ
«походовъ моихъ было 83; а другихъ маловаж-
«ныхъ не упомню. Я заключилъ съ Половцами
«19 мирныхъ договоровъ, взялъ въ пѣнъ бо-
«лѣе ста лучшихъ ихъ Князей и выпустилъ изъ
«неволи, а болѣе двухъ сотъ казилъ и пото-
«нилъ въ рѣкахъ (235). — Кто путешествовалъ
«скорѣе меня? Выѣхавъ рано изъ Чернигова, я
«бывалъ въ Киевѣ у родителя прежде Вече-
«ренъ. — Любя охоту, мы часто ловили звѣрей
«съ вашимъ дѣдомъ. Своими руками въ густыхъ
«лѣсахъ вязалъ я дикихъ коней вдругъ по нѣ-
«скольку. Два раза буйволь металъ меня на
«рогахъ, олень бодалъ, лось топтала ногами;
«вепрь сорвалъ мечь съ бедры моей, мѣдѣть
«прокусилъ сѣдло; лютый звѣрь однажды бро-
«сился и низвергнулъ коня подо мною. Сколько
«разъ я падалъ съ лошади! Дважды разбилъ
«себѣ голову, повреждалъ руки и ноги, не блюда
«жизни въ юности, и не щадя головы своей. Но
«Господь хранилъ меня. И вы, дѣти мои, не

15*

— 174 —

«бойтесь смерти, ни битвы, ни звёрей свирѣ-
спыхъ; по являйтесь мужами во всёмомъ слу-
счаѣ, посланномъ отъ Бога. Если Провидчіе
соорѣднить кому умереть, то не сидеть его ни
сотецъ, ни мать, ни братья. Храненіе Божіе
«иажежить человѣческаго.»

Безъ его завѣщанія (236), столь умино иисап-
наго, мы не знали бы всей прекрасной души
Влаштіра, который не сокрушить чуждѣніе Го-
сударствъ, по бытіе защитою, славою, утѣше-
ніемъ собственнаго; и никто изъ древнихъ Кня-
зей Российскихъ не имѣть божіе права на лю-
бовь потомства: ибо онъ сть живѣйнѣмъ усер-
діемъ служилъ отечеству и добродѣтіи. Если
Мономахъ омнѣ разъ вѣ рзни не усомнился
нарушить Права Народнаго и вѣ ролошнѣшъ
образомъ умертвить Князей Ноловецкихъ, то
можемъ отнести къ нему слова Цицероповы:
«впѣкъ извинлетъ человѣка» (237). Считая Нолов-
цевъ врагами Христіанства и Неба (ибо онъ
жгли церкви), Российскихъ, что истреблять
ихъ, какимъ бы то образошь ни было, есть бо-
гоугодное дѣло.

Къ сожалѣнію, древніе Автовішцы наши, раз-
сказывая подробно воинскія и церковныя дѣла,
едва упоминаю о государственныхъ или граж-
данскихъ, коми Владиміръ украсилъ свое прав-
леніе. Знаемъ только, что онъ, желая доставить
пароду всѣ возможныя удобности, сидѣлъ на
Днѣирѣ мостъ; часто бѣдилъ въ Ростовскую и
Суздальскую землю, наследственную область

— 175 —

Всеволодова Дому, для хозяйственных распоряжений; выбралъ прекрасное мѣсто на берегу Клязмы, основалъ городъ, назвалъ его Владимирѣ Залѣсскимъ, окру- Оспо- наніо Вѣдимі рѣ Залѣ- скаго. Сп. Спаса. Сыпѣ его, Метпесакъ, распро- странялъ въ 1114 году укрѣпленія Ново- городскія, а Посадникъ, именѣтъ Навелъ, заложилъ каменную стѣну въ Ладогѣ (238).

Во время Мономахова князенія, до- полѣно сиокойное и мирное въ сравненіи съ другими, были иные, и которыеѣѣ действія: рѣдкая засуха въ 1124 году и сильный въ Кіевѣ пожаръ, который продолжался два сѣп. вдня, обративъ въ пепѣль большую часть города, монастыри, около 600 церкавей и всю Жидовскую улицу. Народъ съ ужасомъ видѣлъ еще одно совершенное затмѣніе солнца и звѣзды на пеѣ въ самой пол- лѣнь. Въ южной Россіи случались два зем- летрасенія, а въ северной страшная буря, которая срывала домы и потопила миноже- ство скота въ Волховѣ (239).

Мономахъ оставилъ пять сыновей и су- гида супру- га Мономахо- ны: са дѣти. Прѣту третіяго брата. Ильѣ сомѣнія, что первою была Гида, дочь Английскаго Ко- роля Гаральда, о кое-іі мы упоминали (240), и которая, по извѣстію древнаго Историка Датскаго, около 1070 году вышла за па- шего Князя, именѣтъ Владимирѣ. Норвеж- скіе Мѣтоніе сказываютъ, что сыпѣ

— 176 —

Гиды и сего Князя женился на Христии,
дочери Шведскаго Короля, Инга Стенкиль-
сона : супруга Метислава Владиміровича
действительно называлась Христиною (²¹¹).
Ея дочери, внуки Мономаховы, вступили
въ знаменитые брачные союзы: одна съ
Норвежскимъ Королемъ, Сигурдомъ, а
послѣ съ Датскимъ Эрикомъ Эдмундомъ;
вторая съ Канутомъ Святимъ, Королемъ
Оботритскимъ, отцемъ Вальдемара, слав-
наго Государя Датскаго, названнаго спмъ
именемъ, можетъ быть, въ честь его вели-
каго прадъда, **Владиміра Мономаха**; тре-
мія съ Греческимъ Царевичемъ: думаю,
сыномъ Императора Юанна, Алексіемъ,
коего супруга изменемъ и родомъ нез-
вѣстна по Византійскимъ лѣтописямъ (²⁴²).

Въ годъ сего бракосочетанія (1120) при-
ѣхалъ изъ Константинополя въ Россию
Митрополитъ Никпта и заступилъ мѣсто
умершаго Никфора, мужа знаменитаго
свѣдѣніями и краснорѣчіемъ: чего памят-
никомъ остались два письма его къ Моно-
маху: первое о раздѣленіи Церквей, Вос-
точной и Запалной; второе о постѣ, осо-
бепно любопытное, ибо оно содержитъ въ
себѣ не только богословскія, но и филосо-
фическія умствованія, заключаемыя хва-
лою добротѣлей Мономаховыхъ (²¹³).
«Разумъ» — пшетъ Никфоръ — разумъ
«есть свѣтлое око души, обитающей во

Сочинен-
ые Ми-
тропо-
ля Ник-
фора.

— 177 —

«главъ. Какъ ты, Государь мудрый, сидя на
«престолѣ, чрезъ Воеводъ своихъ управляешь
«народомъ, такъ душа посредствомъ пяти
«чувствъ править тѣломъ. Не имѣю нужды во
«многорѣчіп: ибо умъ твой летаетъ быстро,
«постигая смыслъ каждого слова. Могу ли пред
«писывать тебѣ законы для умѣренности въ
«чувственныхъ наслажденіяхъ, когда ты, сынъ
«Княжеской и Царской (Греческой) крови, Вла-
«ститель земли сильныя, не знаешь дому, всегда
«въ трудахъ и путешествіяхъ, снишь на голой
«землѣ, единственно для важныхъ дѣлъ государ-
«дарственныхъ вступаешь во дворецъ свѣтlichen,
«и снимая съ себя любимую одежду простую,
«падѣваешь Властительскую; когда, угощая дру-
«гихъ объдами Княжескими, самъ только смо-
«тришь на яства роскошныя? ..... Восхвалю ли
«тебѣ и другія добродѣтели? Восхвалю ли щед-
«рость, когда десница твоя ко всѣмъ простерта;
«когда ты ни сребра, ни злата не таишь, не счи-
«таешь въ казнѣ своей, но объими руками раз-
«даешь ихъ, хотя оскудѣть не можешь, ибо вла-
«годать Божія съ тобою? ..... Скажу единое :
«какъ душа обязана испытывать или повѣрять
«дѣйствія чувствъ, зрѣнія, слуха, ея всегдашнихъ
«орудій, дабы не обмануться въ своихъ заклю-
«ченіяхъ: такъ и Государь долженъ повѣрять
«донесенія Вельможъ. Вспомни, кто изгнанъ,
«кто наказанъ тобою: не клевета ли погубила
«сихъ несчастныхъ? .... Князь любезный! да
«не оскорбитъ тебя искренняя рѣчь моя! Не

— 178 —

«думай, чтобы я снялать жалобу осужденныхъ
«и за нихъ вступался; и—тъ, пишу единственно
«па воспоминание: ибо власть великая тре-
«бuetъ и великаго отчета; а мы начинаемъ те-
«перь постъ, время душеспасительныхъ размы-
«шленій, когда Настыри церковные должны и
«Князьямъ смѣю говорить истину. Вѣдаю, что
«мы сами, можетъ быть, въ зломъ недугъ; но
«Слово Божіе въ насъ здраво и цѣю: ежели
«оно полезно, то надобно ли входить въ даль-
«нѣйшее изслѣдованіе? Человѣкъ въ лицѣ, Богъ
«въ сердцѣ,» и проч. — Такимъ образомъ древ-
ніе учители нашей Церкви бесѣдовали съ Госу-
дарями, соединяя усердную хвалу съ наставлѣ-
ніемъ Христіанскимъ. Слогъ сихъ писемъ озна-
менованъ печатію вѣка: грубъ, однакожь до-
вольно ясень, и многія выраженія сильны.

— 179 —

ГЛАВА VIII.

ВЕЛИКИЙ Князь Метиславъ.

Г. 1125—1132.

Набѣгъ Половцевъ. Изгнаніе Ярослава Черниговскаго. Начало особенныхъ Княженій, Муромскаго и Рязанскаго. Удаленіе Половцевъ за Волгу. Междусобіе въ юго-западной Россіи. Ссылка Князей Полоцкихъ въ Грецію. Война съ Чудью и Литвою. Кончина Метислава. Годъ. Аревнійшая грамота.

Метиславъ Владиміровичь наслѣдовалъ Г. 1125. ДОСТОИНСТВО Великаго Князя. Братья его господствовали въ Удѣлахъ: Ярополкъ въ Переяславѣ, Вячеславъ въ Туровѣ, Андрей въ Владимірѣ, Георгій въ Суздальѣ; а сыновья, Изяславъ и Ростиславъ, въ Курсѣ и Смоленскѣ. — Новый Государь, уже давно известный мужествомъ и великолушіемъ, явилъ добродѣтели отца своего на престолѣ Россіи: имѣлъ ту же ревностную любовь къ общему благу, ту же твердость, соединенную въ немъ, подобно какъ и въ Мономахѣ, съ нѣжною чувствительностью души (244).

Княженіе его, къ несчастію кратковременное, прославилось разными успешными

— 180 —

вопнскими, которыми онъ желалъ един-
ственно успокоить Государство и возстано-
вить древнее величіе онаго.

Половцы, свѣдавъ о кончинѣ Мономаха,
думали, что Россия осиротѣла и будетъ
снова жертвою ихъ грабительства. Они
хотѣли соединиться съ Торками, кочевав-
шими б. изъ Переяславля ; но Ярополжъ
Владиміровичь, тамошній Князь, узналъ о
сем' намѣреніи : велѣлъ Торкамъ въѣхать
въ городъ, и самъ, не имѣвъ терпѣнія
дождаться помощи отъ своихъ братьевъ,
съ одною Переяславскою дружиною уда-
рилъ на варваровъ, разбѣлъ ихъ и мно-
жество потопилъ въ рѣкахъ.

Набѣтъ
Полов-
цевъ.

г. 1127.

Метиславъ, объявивъ себя покровите-
лемъ утѣсненныхъ Князей, долженъ былъ
обнажить мечь на Всеволода Ольговича,
который выгналъ изъ Чернигова дядю
своего, Ярослава, умертвилъ его Бояръ
вѣрныхъ и разграбилъ ихъ домы. Мести-
славъ клялся изгнанному Князю наказать
сего мятежнаго сына Олегова. Слѣдуя не-
счастному примѣру отца, Всеволодъ заклю-
чилъ союзъ съ Половцами: варвары, въ
числѣ семи тысячъ, спѣшили къ грани-
цамъ Россіи, давъ вѣсть о томъ Чернигов-
скому хищнику; но Послы ихъ не могли
уже возвратиться и были схвачены, въ
окрестностяхъ рѣки Сейма, Посадниками
Ярополка (245). Ожидавъ долгое время от-

изгна-
віе Яро-
слава
Черни-
говска-
го.

— 181 —

вѣта и боясь измѣны, Половцы ушли на-
конецъ во-своли. Тогда Всеволодъ при-
бѣгнулъ къ смиренію; молилъ Великаго
Князя забыть впну его, и между тѣмъ осы-
палъ дарами Вельможъ Кіевскихъ. Мести-
славъ еще не колебался, однакожь медилѣ,
и несчастный дядя самъ пріѣхалъ изъ Му-
рома, чтобы напомнить ему священный
обѣть мести. Бояре, не ослѣленные да-
рами Всеволода, были за Ярослава; но
какой-то Григорій, Игуменъ Андреевской
Обители, любимецъ покойнаго Мономаха,
весьма уважаемый Великимъ Княземъ, го-
ворилъ, что мирполюбіе есть должность Хри-
стіанина. Митрополитъ Никита уже скон-
чался (246), и Церковь Российская не писѣла
Главы: сей Игуменъ склонилъ на свою
сторону всѣхъ духовныхъ сановниковъ,
которые торжественно сказалі Метиславу :
«Государь! лучше преступить клятву, не-
«жели убывать Христианъ. Не бойся грѣха:
«мы беремъ его на свою душу.» Убѣжден-
ный ими, Великій Князь примѣрился со
Всеволодомъ, и бѣдный Ярославъ съ горе-
стію возвратился въ Муромъ (тѣлѣ и скон-
чался черезъ два года, оставивъ сію об-
ласть и Рязанскую въ наслѣдіе сыновьямъ).
Метиславъ забылъ наставленіе отца: «давъ
«клятву, сполняйте оную!» Шадить кровь
людей есть безъ сомнѣнія добродѣтель; но
Монархъ, преступая обѣтъ, нарушаетъ за-
Ист. Кн. Т. II.

Начало
особен-
нія хр.
Княже-
ній. Му-
ромеска-
го и Ра-
занска-
го.

Ист. Кн. Т. II.

16

— 182 —

конъ Естественный и Народный; а миро-
любіе, которое спасаетъ виновнаго отъ
казни, бываетъ вреднѣе самой жестокости.
Къ чести Мстислава скажемъ, что онъ во
всю жизнь свою оплакивалъ сей престу-
покъ (247).

Великій Князь, излишно списходитель-
ный въ отношении ко Всеволоду, отметилъ
по крайней мѣрѣ варварамъ, его союзи-
камъ. Лѣтописцы говорятъ, что войско
Мстислава «загнало Половцевъ не только
за Донъ, но и за Волгу,» и что они
уже не смѣли безпокопить нашихъ предѣ-
ловъ (248).

Удалеке-  
шіе ПО-  
ловцевъ  
за Вол-  
гу.

Еще при жизни Мономаха сыновья Во-
мендо-  
усобіе  
въ юго-  
запад-  
ной  
Россіи.

Лодаревы, Владимірко и Ростиславъ, на-
чали ссориться между собою; однакожь,
боясь его, не смѣли воевать другъ съ дру-
гомъ. Исполняя завѣщаніе отца, первый
господствовалъ въ Звенигородѣ, а вторый
въ Перемышлѣ. Когда же Мономахъ скон-
чался, Владимірко хотѣлъ изгнать брата.
За Ростислава стояли Васильковичи, Юаннъ
и Григорій; также и Великій Князь Мсти-
славъ, желая единственно отвратить зло
насплія. Мирины убѣжденія, съѣзды и пе-
реговоры въ Серетѣ остались безполез-
ными: Владимірко уѣхалъ въ Венгрію,
чтобы просить войска у Короля Стефана.
Тогда Ростиславъ осадилъ Звенигородъ,
гдѣ 3000 Венгровъ и Россіанъ оборонялись

- 183 -

столь мужественно, что онъ долженъ былъ
отступить. Но сія война не имѣла дальнѣй-
шихъ слѣдствій. Владимірко, возвратясь
въ отчизну, смирился: ибо Великій Князь
рѣшительно требовалъ, чтобы каждый изъ
братьевъ довольствовался своимъ Удѣ-
ломъ (249).

Важнѣйшее происшествіе сего времени
есть наденіе знаменитаго Дому Князей По-
лоцкихъ, которые издавна отдѣлились,
такъ скажать, отъ Россіи, желая быть Вла-
дѣтелями независимыми. Метиславъ рѣ-
шился покорить сію древнюю область Крн-
вичей, и сдѣлалъ то, чего напрасно хотѣли
его дѣды (250). Онъ привекъ въ движеліе
силы многихъ Князей; всѣлѣкъ итти брать-
ямъ своимъ, Вячеславу изъ Турова, Андрею
изъ Владиміра, сыну Изяславу изъ Курска,
давъ ему собственный нолкъ Княжескій;
Ростиславу, другому сыну, изъ Смоленска;
Всеволодку Давидовичу, внуку Игореву и
зятую Мономахову, изъ Городна; Вячеславу
Ярославичу, внуку Святенолка-Михаила,
изъ Клецка. Все они долженствовали на-
чать военные дѣйствія въ одинъ день. Все-
володъ Ольговичь, послушный Великому
Князю, и братья его вмѣстѣ съ отрядомъ
вѣрныхъ Торковъ, отданныхъ въ началь-
ство Боярину Ивану Воитешичу, въ то же
время или къ Минскому городу Борисову.
Изяславъ взялъ Логожскъ еще ранѣе на-

Сынья
Князей
Полоц-
кхъ въ
Грецію.

4 Августа.

— 184 —

значеннаго Мстиславомъ дня, и сиѣшиль соединиться съ дялями, обступившими городъ Изяславль, Удѣль знаменитой Рогиѣды, первой супруги Св. Влалиміра. Тамъ находился Брячиславъ, сынъ Бориса Всеславича, зять Мстиславовъ: хотѣвъ бѣжать къ отцу, онъ попался въ руки къ своему шурину, который велъ съ союю многихъ плѣнныхъ Могожанъ. Узнавъ, что сіи плѣпники и Брячиславъ довольны умѣренностью побѣдителя, осажденные граждане рѣшились сдаться, но требовали клятвы отъ Вячеслава, сына Мономахова, что онъ защитить ихъ отъ всякаго насилія. Клятва была дана и нарушена. Ночью, въ слѣдъ за дружиною Тысячскихъ, посланною въ городъ, бросились всѣ воины Андреевы и Вячеславовы: Князья не могли пли не хотѣли остановить ихъ; едва спасли имѣніе дочери Мстиславовой, мечемъ удержавъ неистовыхъ грабителей, а бѣдныхъ гражданъ отдали имъ въ жертву. Скоро и Всеволодъ, старшій сынъ Великаго Князя, вступилъ съ Новогородцами въ область Полоцкую: устрашенные жители не оборонялись, и выгпали своего Князя, Давида, на мѣсто коего, согласно съ ихъ желаніемъ, Мстиславъ далъ имъ Рогволода, брата Давидова (251); а чрезъ два года отправилъ всѣхъ Князей Полоцкихъ въ ссылку, за то, какъ сказано въ нѣкоторыхъ лѣтописяхъ, что они не хотѣли действовать вмѣстѣ съ нимъ противъ враговъ нашего отечества, Половцевъ (252). Всеславичи Давидъ, Ростиславъ, Святославъ, и

— 185 —

племянники ихъ Василько, Юанни, сыновья Рогволодовы, съ женами и дѣтьми были на трехъ ладіяхъ отвезены въ Константинополь. Мстиславъ отдалъ Княжешіе г. 1129. Полоцкое и Мпиское сыну своему Изяславу.

Князь Новогородскій Всеволодъ, соединяясь съ братьями, два раза ходилъ на Чудь, иля Эстонцевъ, зимою: обратилъ въ пелѣ селенія, умертвилъ жителей, взялъ въ пѣнъ ихъ женъ и дѣтей; но въ гугомъ походъ самъ лишился многихъ войновъ. Сей народъ пенавилѣ РОССІЯНЬ какъ утѣснителей, отрекался платить дань, и сопротивленіемъ отагчалъ свою долю. — Самъ Великій Князь воевалъ Литву и при-&mdash; г. изъ. велѣ въ Кіевъ великое число пѣнниковъ (253). Тогдашия безпрестанныя войны доставляли нашимъ Князьямъ и Боярамъ множество невольниковъ, которые отчасти шли въ продажу, отчасти (какъ надобно думать) были разсѣлены по деревнямъ.

Мстиславъ, по возвращеніи изъ Литвы, Константиновѣ слава. Г. 1132, Апр. 15.

Скончался на 56 году отъ рождения, заслѣ живъ имя Великаго. Онъ умѣлъ властвовать, хранилъ порядокъ внутри Государства, и если бы дожилъ до дѣтъ отца своего, то могъ бы утвердить спокойствіе РОССІИ на долгое время. — Сей Великій Князь, вторично женатый на дочери знатнаго Но-

16'

— 186 —

вогородца. Димитрія Завидіча, имѣлъ отъ
нее двухъ сыновей: Святонолка и Влади-
міра (кромѣ дочерей, изъ коихъ одна была
за Всеволоемъ Ольговичемъ Чернигов-
скимъ). Старієе ихъ братья родились отъ
Христины, первой супруги (²⁵⁴).

Сверхъ тогдашнихъ минимныхъ ужасовъ,
солнечныхъ затмѣній, и легкаго землетря-
сенія въ южной Россіи (Августа 1, 1126
года) дѣйствительнымъ несчастіемъ кня-
женія Метиславова былъ страшный голодъ
въ сѣверныхъ сѣбастяхъ, особенно же въ
Новогородской. Отъ жестокаго, совсѣмъ
необыкновеннаго холода вымерзли озимы,
глубокій снѣгъ лежалъ до 30 Апрѣля, вода
затопила нивы, селенія, и земледѣльцы вес-
ною увидѣли на поляхъ, вмѣсто зелени, одну
грязь. Правительство не имѣло запасовъ,
и цѣна хлѣба такъ возвысилась, что осми-
на ржи въ 1128 году стопла нынѣшними
серебряными деньгами около рубля сорока
копеекъ (²⁵⁵). Народъ питался мякиною,
лошадинымъ мясомъ, липовымъ листомъ,
березовою корою, мхомъ, древесною
гнілью. Изнуренные голодомъ люди ски-
тались какъ привилѣнія: падали мертвые
на дорогахъ, улицахъ и площадяхъ. Нов-
городъ казался общпрнымъ кладбищемъ;
трупы заражали воздухъ смрадомъ тлѣнія,
и наемники не успѣвали вывозить ихъ.
Отцы и матери отдавали дѣтей купцамъ

— 187 —

иноземнымъ въ рабство, и многіе граждане
искали пропитанія въ странахъ отдален-
ныхъ. «Новгородъ опустѣлъ,» говорить
Лѣтописцы: однакожь войско его чрезъ
годъ уже разило непріятелей, торговля цвѣ-
ла по прежнему, купеческія суда ходили въ
Готландію и Данію (256).

Замѣтнымъ, что самая древнійшая изъ
подлинныхъ Княжескихъ грамотъ Рус-
скихъ, донынѣ намъ извѣстныхъ, есть
Метиславова, данная пмѣ Новогородскому
Юрьевскому монастырю, вмѣсто крѣпости,
на земли и судныя пошлины, съ приписью
сына его, Всеволода, что онъ даритъ тому
же монастырю серебряное блюдо для упо-
требленія за братскою трапезою.

древ-
нѣйшая
грамо-
та.

— 188 —

## ГЛАВА ІХ.

### Великій Князь Ярополкъ.

Г. 1132—1139.

Неустройства. Дань Печорская. Завосканіе Дерпта. Битва на Талавской горѣ. Кровопролитіе въ южной Россіи. Познаніе Князя изъ Новагорода. Великодушіе Василька Полоцкаго. Псковъ отѣлился отъ Новагорода. Уставъ о церковной дани. Новогородцы опять изгоять Князя. Междоусобіе въ южной Россіи. Миръ и кончина Великаго Князя. Столѣтняя вражда между потомками Олега и Мономаха. Галицкое Княженіе. Характеръ Владимірка. Борись воюетъ съ Кодолемъ Венгерскимъ; является въ станѣ Короля Французскаго; убитъ измѣнникомъ.

Г. 1132. Превосходныя достоинства Метислава удерживали частныхъ Князей въ границахъ благоразумной умѣренности: кончина его разрушала порядокъ.

Граждане Кіевскіе обязали Ярополка Владиміровича Государемъ своимъ и принадлежали его въ столицу. Согласно съ торжественнымъ договоромъ, заключеннымъ между имъ и старшимъ братомъ, въ исполненіе Мономахова завѣщанія, онъ усту-

— 189 —

ПИЛЬ Переяславль Всеволю, сыну Метислава. Сей Князь Новогородский, пріѣхавъ НЕУСТРойСТВА, чрезъ яѣсколько часовъ былъ изгнанъ дляю, Георгіемъ Владиміровичемъ. Княземъ Суздальскимъ и Ростовскимъ, конторый заключилъ союзъ съ меньшимъ браштомъ, Аніреемъ, и боялся, чтобы Ярополкъ не слѣдалъ Всеволода наслѣдникомъ Кіевскаго престола. Великій Князь уѣбилъ Георгія выѣхать изъ Переяславля (257); но, чтобы усопонить братьевъ отдалъ сію область другому племяннику, Изяславу Метиславичу, Князю Полоцкому. Такимъ образомъ слабость нового Государя обнаружилась въ излишней снисходительности, и несчастныя сѣдствія доказали, сколь малолѣшіе его было вредно для Государства. Новогородцы, Мадожане и Псковитяне которые составляли одну область, уже не хотѣли принять Всеволода. «Забывъ клятву умереть съ нами »(говорили они, ты искалъ другаго Княже-«нія: или же, куда тобѣ угодно!») несчастный Князь долженъ былъ удаляться. Граждане скоро одумались и возвратили изгнанника; но власть его ограничилась, и Посадники, издревле знаменитые слуги Князей, слѣдались ихъ совѣстникамъ въ могуществѣ, будучи съ того времени избираемы народомъ (258). — Полочане также воспользовались отсутствіемъ Изяслава: выгнали браха его, Святополка, и признали Княземъ

— 190 —

своимъ Василька Рогвололовича, который
возвратился тогда изъ Царяграда (259).

Новыя перемѣны служили только по-
водомъ къ новымъ безпорядкамъ и неудо-
вольствіямъ. Желая совершенно угодить
братьямъ, Ярополкъ склонилъ Изяслава
уступить Переяславль дядѣ своему, Вяче-
славу. Племянникъ въ замѣну получилъ
Туровъ и Пинскъ, сверхъ его прежней Мин-
ской области; былъ дополенья и звѣдилъ въ
Удѣлы Местиславичей, въ Смоленскъ, въ
Новгородъ, собирать дары и налёти для
г. 1133. Ярополка. Достойно примѣчанія, что Нов-
городъ, владѣя отдаленными етранами ны-
пъшней Архангельской Губерніи, платилъ за
нихъ Великимъ Князьямъ особенную дань,
которая называлась Печорскою. Но скоро
вѣристь Изяслава и братьевъ его ноколе-
балась: легкомысленный Вячеславъ, жалѣя
о своемъ бывшемъ Удѣлѣ, отнялъ у нле-
мянника Туровъ, а Георгій Владиміровичь
взялъ Переяславль, отдавъ за то Ярополку
часть своей Ростовской и Суздальской об-
дасти (260). Огорченный Изяславъ прибѣг-
нулъ ко Всеволоду: сей Новогородскій
Князь не задолго до того времени побѣ-
дилъ мятежную Чудь, взялъ Юрьевъ или
Дерптъ, основанный Великимъ Яросла-
вомъ, и въ надеждѣ на свою храбрость
обѣщалъ брату завоевать для него область
Суздальскую. Онъ не сдержалъ слова: до-

— 191 —

шелъ только до рѣки Дубны и возвратился. Между тѣмъ въ Новѣгородѣ господство-вало неустройство: народъ волновался, из-биралъ, смѣнялъ Посадниковъ, и даже уто-пилъ одного изъ главныхъ чиновниковъ своихъ, бросивъ его съ мосту, который служилъ Новогородцамъ вмѣсто скалы Тарпейской. Недовоľьные худымъ успѣ-хомъ Всеволодова похода, они требовали войны, и хотѣли снова итти къ Суздалю. Напрасно Михаилъ, тогдашній Митропо-литъ Кіевскій, пріѣхавъ къ нимъ, старался отвратить ихъ отъ сего между собія: Но-вогородцы считали оное нужнымъ для своей чести; не пустили отъ себя Митро-полита, и не смотря на жестокость зимы, выступили въ полѣ 31 Декабря; съ уди-вительнымъ терпѣніемъ сносили холодъ, вьюги, мятели, и кровопролитною битвою,

26 Геяваря, на долгое время прославили
Жданову гору (въ нынѣшней Владимирской
Губерніи); потеряли множество людей, уби-
ли еще бОльѣ Суздальцевъ, по не могли
одержать побыды; возвратились съ миромъ
и немедленно освободили Митрополита, ко-
торый предсказалъ пимъ несчастныя слѣд-
ствія ихъ похода (201).

И южная Россия была въ сіе время воем-
тромъ разлора. Ольговичи, Князья Черни-
говскіе, дружные тогда со Метиславича-
ми, объявили войну Ярополку и братьямъ

битва
на Жда-
новой
горѣ.

Крово-
проли-
тіе въ
южной
Россіи.

— 192 —

его; призвали Половцевъ; жгли города,
села; грабили, пленяли Россіянъ, и заклю-
чили миръ подъ Кіевомъ. Пизяславъ былъ
тутъ же. Онъ не ходилъ вторично съ Но-
вогородцами въ область Суздальскую: Ве-
ликій Князь уступилъ ему Владиміръ, Ан-
рею, брату своему, Переяславль, а Ро-
стокъ и Суздаль возвратилъ Георгію, ко-
торый сверхъ того удержалъ за собой Ос-
теръ въ южной Россіи. Въ семъ случаѣ
Новогородцы поступили какъ истиные,
добрые сыны отечества: не хотѣвъ вěть
участія въ междусобіи, они приZRалі сво-
его Посадника Мирослава, и наконецъ Ели-
скопа Инфонта, обезоружить Князей сло-
вами благоразумія. Инфонть, мужь стро-
гой доброгѣтели, сильными убѣжденіями
тронулъ ихъ сердца и болѣе всѣхъ способ-
ствовалъ заключенію мира (262).

Но чрезъ исколько мѣсяцевъ опять воз-
гдѣ, горѣзлась война, и Князья Черниговскіе но-
ста 8. выми злодѣствами устрашили обѣныхъ
жителей Перелавской области. Въ жесто-
кой битвѣ, на берегахъ Супоя, Великій
Князь лишился всей дружины своей; она
гналась за Половцами и была отрѣзана не-
пріятелями: кобі Ярополкъ съ большей ча-
стію войска малодуши оставилъ мѣсто
сраженія. П.Книвъ знатнѣйшихъ Бояръ,
Ольговичи взяли и взямы Великаго Князя.
Василько, сыпь Мономаховой дочери, Ма-

— 193 —

ріи, и Греческаго Царевича Леона, нахо-
дился въ численнѣ убитыхъ. — Завоевавъ
Триполь, Халепъ, окрестності Бълагорода,
Василева, побѣдители уже стояли на берегахъ
Лыбели, когда Ярополкъ, готовый ко
вторичной битвѣ, но ужасался кровопролитія,
вопреки мнѣнію братьевъ предложилъ
миръ, и согласился уступить Ольговичамъ
Курскъ съ частію Переславской
области (263). Митрополитъ ходилъ къ нимъ
въ станъ, и приводилъ ихъ къ цѣлованію
Креста, по тогдашнему обычаю.

Между тѣмъ Новогородцы, миря дру-
гихъ, сами не умѣли наслѣдаться вну-
треннею типинюю. Князь былъ жертвою
ихъ безпокойнаго духа. Собравъ гражданъ
Ладожскихъ, Псковскихъ, онъ торжествен-
но осудили Всеволода на познаніе, ставя
ему въ вину, 1) что «онъ не блюдется про-
«стаго народа, и любить только забавы,
«ястребовъ и собакъ; 2) хотѣлъ князить
«въ Переславлѣ; 3) ушелъ съ мѣста битвы
«на Ждановой горѣ прежде всѣхъ, и 4) не-
«постоянѣнъ въ мысляхъ: то держить сто-
«рону Князя Черниговскаго, то пристаетъ
«ко врагамъ его.» Всеволодъ былъ заклю-
ченъ въ Епископскомъ домѣ съ женою,
дѣтьми и тещею, супругою Князя Святоши;
сидѣлъ какъ преступникъ 7 недѣль за все-
гдашнею стражею тридцати воиновъ, и
получилъ свободу, когда Святославъ Оль-

Ист. КАР. Т. Н.

Извѣ-
STE
Князь
изъ Но-
ваторо-
да.

17

— 194 —

говичь, братъ Князя Черниговскаго, из-
бранный народомъ, пріѣхалъ князить въ
Новгородъ. Оставивъ тамъ аманатомъ юна-
го сына своего, Владиміра, Всеволодъ
искалъ защиты Ярополковой, и добросер-
дечный Великій Князь, забывъ вину сего
нлемянника (хотѣвшаго прежде, въ досаду
ему, овладѣть Суздальскою землею), далъ
изгнаннику Вышегородъ (264); но равно-
душно смотрѣть на то, что древняя сто-
лица Рюрикова, всегдашнее достояніе Го-
сударей Кіевскихъ, уже не признавала надъ
собою ихъ власти.

Мятежъ продолжался въ Новѣгородѣ.
Всеволодъ имѣлъ тамъ многихъ ревност-
ныхъ грузей, ненавистныхъ народу, кото-
рый одного изъ нихъ, именемъ Георгія
Жирославича, броспѣлъ въ Волховъ. Сіи
люди, не терая падежлы успѣть въ своемъ
намѣреніи, хотѣли даже застрѣлить Князя
Святослава (265). Самъ Посадникъ держалъ
ихъ сторону, и наконецъ съ нѣкоторыми
г. 1137. знатными Новогородцами и Псковитянами
ушелъ ко Всеволоду, сказывая ему, что
всѣ добрые ихъ сограждане желаютъ его
возвращенія. Рожденный, воспитанный съ
ними, сей Князь любилъ Новгородъ какъ
отчизну и неблагодарныхъ его жителей
какъ братьевъ; тосковалъ въ изгнаніи, и
съ сердечною радостію спѣшилъ прибли-
житься къ своей наслѣдственной столицѣ.

— 195 —

На пути встрѣтилъ его съ дружиною Василько Рогволодовичь, Князь Полоцкій, въ 1129 году сосланный Метиславомъ въ Константинополь: онъ имѣлъ случай отмстить сыну за жестокость отца; но Василько былъ великолушень: видѣлъ Всеволода въ несчастіи и клялся забыть древнюю вражду; желалъ ему добра, и самъ съ честію проводилъ его чрезъ свои области.

Псковитяне съ искреннимъ усердіемъ приняли Всеволода: Новогородцы же не хотѣли объ немъ слышать, и слѣдавъ, что онъ уже во Псковѣ, разграбили домы его лоброжелателей, а другихъ обложили непамп, и собранпыя 1500 гривень отдали купцамъ на заготовленіе нужныхъ вещей для войны. Святославъ призвалъ брата своего, Глѣба, изъ Курска; призвалъ са-мыхъ Половцевъ. Уже варвары надъявлись опустошить сѣверную Россию, какъ они съ жестокими отцемъ сего Князя грабили юж-ную; но Псковитяне рѣшились быть друзьями Всеволода: заваливъ всѣ дороги въ дре-мучихъ лѣсахъ своихъ, они взяли такія мѣры для обороны, что устрашенный Свя-тославъ не хотѣлъ итти далѣе Дубровны, и возвратился (266). Такимъ образомъ го-родъ Псковъ сдѣлался на время особен-нымъ Княженіемъ: Святополкъ Метисла-вичь наслѣдовалъ сію область по копчинѣ брата своего, набожнаго, благодѣтельнаго

Велико-
Душів
Васпль-
ка По-
лоцка-
го.

Псковъ
отдѣ-
лел
отъ По-
вагоро-
да.

— 196 —

Всеволода – Гавриила, коего гробницу и древнее оружие дочьмѣ показываютъ въ тамошней Соборной церкви.

Новогородцы, избравъ Святослава, объ-
явилъ себя пепriятеллми Великаго Князя,
также Суздальскаго и Смоленскаго. Пско-
витяне не хотѣли имѣть съ ними сношенія;
ии Василько, Князь Полоцкій, вѣрный со-
юзникъ Всеволодовъ. Лишенные подво-
зовъ, они терпѣли недостатокъ въ хлѣбѣ
(котораго осьмина стопла тогда въ Новѣ-
городѣ 7 рѣзаней), и неудовольствіе на-
родное обратилось на Князя невиннаго.
Одпо Духовенство имѣло иѣкоторую при-
чину жаловаться на Святослава: ибо онъ
сочетался какимъ-то незаконнымъ бракомъ
въ Новѣгородѣ, па уваживъ запрещенія
Епископскаго, и велѣвъ объѣнчать себя
собственному или прилворному Iерею. За то
сей Князь страдался обезоружить Инфонта
свою щедростію, возобновивъ древній
уставъ Влахміровъ о церковной данні,
опредѣливъ Епископу брать, вмѣсто деся-
тины отъ Вирѣ и продажѣ, 100 гривень
пзъ казны Княжеской, кромѣ уѣздныхъ
оброковъ и пошлины съ купеческихъ су-
довъ (267). Но Святославъ не могъ успо-
коить народа, и былъ изгнанъ съ безче-
стіемъ. Желая запитить себя отъ мести
Ольговичей, граждане оставили въ залогъ
у себя его Бояръ и Княгиню; сослали ее

уставъ
о цер-
ковой
данні.

Г. 4138,
Апрія
17.

Новогородцы
опять
изгоня-
ю тъ

— 197 —

въ монастырь Св. Варвары и призвали въ Князю.
Новгородъ Ростислава, внука Мономахова, 10. маю.
сыпа Георгіева; заключили миръ съ Вели-
кимъ Княземъ, Псковынамъ, и хвалились
свою мудрою Политикою. — Горестный
Святославъ, разлученный съ женою, на
пути своемъ въ Черниговъ былъ останов-
ленъ Смоленскими жителями и запертъ въ
монастырѣ Смядынскомъ: ибо Ольговичи
снова объявили тогда войну роду Моно-
махову.

Сін безпокойные Князья вмѣстѣ съ По-
ловцами ограбили селенія и города на об-
регахъ Сулы. Андрей Владиміровичь не
могъ отразить ихъ, ии имѣть скорой по-
мощи отъ братьевъ, которые, въ надеждѣ
на миръ, распустили войско. Онъ не хо-
тѣлъ быть свидѣテлемъ обществія своихъ
полданныхъ, и спѣшлѣ уѣхать изъ Перея-
славля, оставшвъ ихъ въ добычу врагамъ
и не менѣе хищнымъ Намѣстникамъ (268).
Заключеніе Святослава еще болѣе остер-
венило жестокихъ Ольговичей: пылая гнѣ-
вомъ, они какъ тигры свирѣствовали въ
южной Россіи, взяли Прилукъ, думали оса-
дить Кіевъ. Но Ярополкъ собралъ уже
сильную рать, заставилъ ихъ удашиться и
скоро приступилъ къ Чернигову. Не толь-
ко всѣ Россійскіе Князья соединились съ
нимъ, но и Венгры дали ему войско; въ
станѣ его находилось еще около 1000 кон-

17*

— 198 —

ныхъ Берел'євъ или Торковъ. Жители
Черниговскіе ужаснулись и требовали отъ
своего Князя, Всеволода, чтобы онъ ста-
рался умилостивить Ярополка. «Ты хочешь
«бѣжать къ Половцамъ», говорили они: «но
«варвары не спасутъ твоей области: мы
«будемъ жертвою враговъ. Пожалѣй о на-
«родѣ и смирися. Знаемъ человѣколюбіе
«Ярополково: онъ не радуется кровопро-
«литію и гибели Россіянъ.» Черниговцы
не обманулись: Великій Князь, тронутый
моленіемъ Всеволода, явилъ рѣдкій при-
мѣръ великодушія или слабости: заклю-
чивъ миръ, утвержденный съ обѣихъ сто-
ронъ клятвою и дарами, возвратился въ
Кіевъ и скончался (269). Сей Князь, подобно
Мономаху, любплъ добродѣтель, какъ увѣ-
ряютъ Лѣтописцы; но онъ не зналъ, въ
чемъ состоитъ добродѣтель Государя. Съего
времени началась та непримиримая вражда
между потомками Олега Святославича и
Мономаха, которая въ теченіе цѣлаго вѣка
была главнымъ несчастіемъ Россіи: ибо
первые не хотѣли довольствоваться своею
наслѣдственною областію и не могли, за-
виду вторымъ, спокойно видѣть ихъ на
престолѣ Великокняжескомъ.

Миръ и
кончіи
на Ве-
лигаго
Князя.

Г 4139
Февра-
ля 18.

Стоятъ
ня я
вражда
между
потом-
ками и
Олега и
Мономаха.

Галиц-
кое
Княже-
ніе.

Вмѣстѣ съ другими Россіянами находи-
лась подъ Черниговымъ, въ Ярополковомъ
станѣ, и всепомогательная дружина Галиц-
кая: такъ съ сего времени называется въ

— 199 —

Лѣтописяхъ юго-западная область Россіи,
гдѣ сынъ Володаревъ, честолюбивый Владимірко,
господствуя вмѣстѣ съ братьями,
перенесъ свою особенную столицу на бе-
регъ Липстра, въ Галичь, и прославился
мужествомъ. Онъ не могъ забыть ковар-
наго злодѣянія Ляховъ, столь безчестно
пляшившихъ Володаря, и метилъ имъ при
всякомъ случае (270). Какой-то знатный
Венгерецъ, Болеславовъ Вельможа, пачаль-
никъ города Вислицы, измѣнивъ Государю,
тайно звалъ Галицкаго Князя въ ея бога-
тую область. Владимірко безъ сопротив-
ленія завладѣлъ оною и сдержалъ данное
Венгерцу слово: осыпалъ его золотомъ,
ласкою, почестями; но гнушаясь злодѣя-
ніемъ, велѣлъ тогда же ослѣпить сего из-
мѣнника и сдѣлать евнухомъ. «Изверги не
«должны имѣть дѣтей, пить подобныхъ,»
сказалъ Владимірко, хотѣвъ такимъ обра-
зомъ согласить природную пенависть къ
Полякамъ съ любовію къ добролѣтли. Онъ
удовольствовался взятою добычою, и не
могъ удержать за собою Вислицы. Польскіе
Лѣтописцы говорятъ, что Болеславъ ста-
рался отмѣтить ему такимъ же грабежемъ
въ Галицкой области: свирѣствовалъ ог-
немъ и мечемъ, плавалъ въ крови невин-
ныхъ земледѣльцевъ, настырей, жень, и
возвратился съ честію! Тогдашніе ужасы
войны безъ сопѣнія превосходили ны-

Харак-
теръ
Влади-
мірко.

— 200 —

нѣшніе, и казались не злочѣствомъ, но ея
припадлежностію, обыкновенною и необ-
ходимою.

Владимірко — то врагъ, то союзникъ
Венгровъ — участвовалъ также въ войнѣ
Бориса, сына Евфиміи, Монаховой ю-
черп, съ Королемъ Белоко Слѣпнымъ (271).
Еще въ утробѣ матери осужденный на из-
гнаніе и воспитанный въ нашемъ отече-
ствѣ, Борисъ, возмужавъ, хотѣлъ мечемъ
доказать силу наслѣдственныхъ правъ сво-
ихъ, и вступлѣ въ Венгрію съ Россіянами,
его союзниками, и съ Болеславомъ Поль-
скимъ; но въ рѣпинительной битѣ не вы-
держалъ перваго улара Иѣмцевъ и бѣжалъ
какъ малодушный, не умѣвъ воспользовать-
ся благорасположеніемъ многихъ Венгер-
скихъ Бояръ, которые думали, что онъ
былъ законный сынъ пхъ Государя, и что
Коломанъ единоственно по ненависти своей
къ Российской крови изгналъ супругу, вѣр-
ную и невинную. Напрасно искавъ защиты
Иѣмецкаго Императора, Борисъ чрезъ нѣ-
сколько лѣтъ являлся въ станѣ Людови-
ка VII, когда сей Французскій Монархъ
шелъ чрезъ Наннояю въ Обѣтованную
землю. Узнавъ о томъ, Гейза, Король Вен-
герскій, требовалъ головы своего опаснаго
непріятеля; но Людовикъ сжалился надъ
несчастнымъ, и прозвавъ на совѣтъ Епи-
сконовъ, объявилъ Посламъ Гейзы, что

Борись
воюеть
съ Ко-
ролемъ
Венгер-
скими.

Борись
въ ста-
ний Ко-
роль
Фран-
цузска-
го.

- 201 -

требованіе ихъ Короля не согласно ни съ
честію, ни съ Вѣрою Христіанскою. Бо-
рись, женатый на родственницѣ Манупла,
Греческаго Императора, удалился въ Царь-
градъ, выѣхавъ тайно изъ Французскаго
стана на конѣ Людовиковомъ; воевалъ
еще съ Гейзою подъ знаменами Манупла и
быть застрѣленъ измѣнникомъ, Половец-Убать
кимъ воиномъ, въ 1156 году (272). Сынъ
его, младшій Коломанъ, измѣстный хра-
бростію, служилъ послѣ Грекамъ и прави-
тельствовалъ въ Киликіи.

— 202 —

ГЛАВА Х.

ВЕЛИКИЙ Князь Всеволодъ Ольговичь,
Г. 1139—1146.

Всеволодъ изгоняетъ Вячеслава. Междоусобія. Мужество Андрея. Честность Всеволода. Его благоразуміе. Равнодушіе Новогородцевъ къ Княжеской чести. Ебзпокойства въ Новѣгородѣ. Смерть Андрея Добраго. Грабежи. Хитрость Всеволода. Россіяне въ Польшѣ. Первая вражда Георгія съ Изяславомъ. Мореходство Новогородцевъ. Браки. Походъ на Галичь. Юапнъ Берладникъ. Всеволодъ избираетъ наслѣдника. Дѣла Польскія. Война съ Галицкимъ Княземъ. Мужество Воеводы Звенигородскаго. Кончина Всеволода.

Вячеславъ, Князь Переяславскій, сиѣ-
г. 1139. шилъ въ Кіевъ, быть наслѣдникомъ Яро-
Февра-
ли 22. полковымъ, и Митрополитъ, провождаемый
народомъ, встрѣтилъ его какъ Государя. Но
Всеволодъ Ольговичь не далъ ему временн
утвердить власть свою: узнавъ въ Вышего-
родѣ о копчинѣ Ярополковой, немедленно
собрать войско; обступилъ Кіевъ и зажегъ
предмѣстіе Копыревское (273). Устрашенный
Вячеславъ послалъ Митрополита сказать
Всеволоду: «я не хищникъ; но ежели усло-

— 203 —

«Вія нашихъ отцевъ не кажутся тебе зако-
«номъ священнымъ, то будь Государемъ
«Кіевскимъ: иду въ Туровъ». Онъ дѣйстви-
тельно уѣхалъ изъ столицы, а Всеволодъ
съ торжествомъ сѣлъ на престолѣ Велико-
княжескомъ, давъ свѣтлыі пиръ Митро-
подиту и Боярамъ; вино, медѣ, яства,
овощи были развозимы для народа; церкви
и монастыри получли богатую милосты-
ню. — Къ неудовольствію брата своего,
Игоря, Всеволодъ отдалъ Черниговъ сыну
Давидову, Владиміру.

Новый Великий Князь изъявилъ желаніе
остаться въ мирѣ съ сыновьями и внуками
Мономаха; но они не хотѣли ѣхать къ
нему, замышляя свергнуть его съ престола.
Тогла Всеволодъ рѣшился отнять у нихъ
владѣнія и послалъ Воеволъ на Изяслава
Мстиславича. Сія рать, объятая ужасомъ
прежде битвы, возвратилась съ уничиже-
ніемъ и стыдомъ (274). Въ намѣреніи за-
гладить первую неудачу, Всеволодъ при-
казалъ брату Князя Черниговскаго, Изя-
славу Давидовичу, вмѣстѣ съ Галицкими
Князьями воевать область Туровскую и Вла-
димірскую; а самъ выступилъ противъ Ан-
дрея, гордо объявивъ ему, чтобы онъ ѣхалъ
въ Курскъ, и что Переяславль долженъ
быть Удѣломъ Святослава Ольговича. Ве-
ликодушный Андрей издавна не боялся вра-
говъ многочисленныхъ. «Нѣтъ!» отвѣт-

Марта
5.
Всево-
лодъ
изго-
няетъ
Вяче-
слава.

Междо-
усобід.

— 201 —

Мужествовалъ сей Князь: «дѣдъ, отецъ мой кня-
Андрея. "жили въ Переяславлѣ, а не въ Курскѣ;
"згѣсь моя отчина и дружина вѣрная: жи-
"вой не выду отсюда. Пусть Всеволодъ оба-
"гритъ свои руки мосею кровію! Не онъ бу-
"детъ первый: Святополкъ, подобно ему
"властолюбвый, умертвилъ также Бориса
"и Глѣба; но долго ли пользовался вла-
"стію?» Великій Князь стоялъ на берегахъ
Днѣпра и велѣлъ Святославу изгнать Ан-
дрея: но мужественный сын Мономаховъ,
обративъ его въ бѣгство, купилъ побѣдою
мпрѣ. Къ чести Всеволода сказано въ лѣ-
Чест- топпи, что онъ во время договоровъ, видя
Всево- ночью сильный пожаръ въ Переяславлѣ,
ЛОДА.
не хотѣлъ воспользоваться онымъ. Сіи два
Князя, обещавъ забыть вражду, чрезъ нѣ-
 сколько дней сѣхались въ Малотинѣ для
заключенія союза съ Ханами Половецкими.

ЧЕСТ-
НОСТЬ

Между тѣмъ Владимирко Галицкій съ
Юанномъ Васильковичемъ, братъ Черни-
говскаго Князя съ Половцами, и Ляхи,
союзники Всеволодовы, вошли въ область
Изяславову и Туровскую. Но гордый Вла-
димірко, стыдясь быть слугою или ору-
діемъ Государя Кіевскаго, искалъ въ
юномъ, мужественномъ Изяславѣ Мети-
славичѣ не врага, а достойнаго сподвиж-
ника въ опасностяхъ славы: они встрѣ-
тились въ полѣ для того, чтобы разстаться
друзьями. Ляхи же и Половцы удоволь-

— 205 —

ствовались однимъ грабежемъ. Снимъ война
кончилась. Благоразумный Всеволодъ не
отвергнулъ мирныхъ предложений Изясла-
ва и дяди его, Вячеслава Туровскаго; далъ
слово не тревожить ихъ въ наследствен-
ныхъ Удѣлахъ, и желалъ согласить свое
честолюбіе съ государственною тиши-
ною (275).

Его-
благо
разу-
міе.

Еще Георгій Владиміровичь, Князь Су-
здальскій, оставался его врагомъ, при-
былъ въ Смоленскъ, и требовалъ войска
отъ Новогородцевъ, чтобы отмѣстить Все-
володу. Юный Князь пхъ, Ростиславъ,
представлялъ имъ обязанность вступиться
за честь Мономахова Дому; но думая о
выгодахъ мирной торговли болѣе, нежели
о чести Княжеской, они не хотѣли воору-
житься. Ростиславъ ушелъ къ отцу: Геор-
гій въ наказаніе отнялъ у Новогородцевъ
Торжекъ. Сіп люди выгоняли Князей, но
не могли жить безъ нихъ: звали къ себѣ
вторично Святослава, и въ залогъ вѣрно-
сти дали аманатовъ Всеволоду. Святославъ
пріѣхалъ; однакожь спокойствія и тишны
не было. Распри господствовали въ сей
области. Князь и любимцы его также пи-
тали духъ несогласія и местили личнымъ
врагамъ: нѣкоторыхъ знатныхъ Бояръ г. 1140.
сослали въ Кіевъ или заключили въ оковы;
другіе бѣжали въ Суздаль. Всеволодъ хо-
тѣлъ послать сына своего на мѣсто брата,

Равно-
дышіе
Ново-
город-
цевъ къ
Княже-
ской
чести.

Безпо-
койства
въ Но-
вѣгоро-
дѣ.

Ист. Кап. Т. Н.

18

— 206 —

и граждане, въ надеждѣ имѣть лучшаго
Князя, отправили за пимъ Епископа Ни-
г. 1141. фонта въ Кіевъ. Тогда, не увѣренный въ
своей безопасности, Святославъ уѣхалъ
тайно изъ Новагорода вмѣстѣ съ Посадни-
комъ Якуномъ. Народъ озлюбился; догналъ
несчастнаго любимца Княжескаго, оковалъ
цѣпами и заточилъ въ область Чудскую,
равно какъ и брата Якунова, взявъ съ
нихъ 1100 гривенъ пени. Сіи изгнанники
скоро нашли вѣрное убѣжище тамъ же,
гдѣ и враги ихъ (276): при Дворѣ Георгія
Владиміровича, и благословляя милости-
ваго Князя, павсегда отказались отъ своего
матежнаго отечества.

Уже сынъ Всеволодовъ былъ на пути съ
Нифонтомъ и дочѣхъ до Чернигова, когда
вѣтренные Новогородцы, перемѣнивъ мы-
сли, далі знать Великому Князю, что не
хотятъ ни сына, ни ближнихъ его, и что
одинъ родъ Мономаховъ достопнѣ управ-
лять пин. Оскорбленный Всеволодъ задер-
жалъ ихъ Пословъ и самого Нифонта.
Узнавъ о томъ, Новогородцы объявили Всес-
володу, что они покорны ему какъ общему
Государю Россіи, желая отъ его руки имѣть
властителемъ своимъ брата Великой Кня-
гини, Святополка или Владиміра Мстисла-
вичей. Однакожь сія уклонить не смяг-
чила Всеволода, который призвалъ къ себѣ
обоихъ мешшихъ шурьевъ и далъ имъ

— 207 —

Брестовскую область, для того, чтобы они не согласались князить въ Новѣгородѣ, и чтобы его безпокойные жители испытали всѣ бѣдствія безначалія (277).

Въ самомъ дѣлѣ Новогородцы, лишенные защиты Государя, были всячески притѣснямы: никто не хотелъ везти къ нимъ хлѣба, и купцы ихъ, остановленные въ другихъ городахъ Российскихъ, сидѣли по темницамъ. Они терпѣли девять мѣсяцевъ, избравъ въ Посадники врага Святославова, именемъ Судили, который вмѣстѣ съ другими единомышленниками возвратился изъ Суздала: наконецъ прибѣгнули къ Георгію Владиміровичу и звали его къ себе правительствовать. Онъ не хотелъ выѣхать изъ своей вѣрной области, но вторично далъ имъ сына, и скоро имѣлъ причипу раскаяться: ибо Всеволодъ, въ досаду ему, занялъ Остеръ (городокъ Георгіевъ), а Новогородцы — свѣдавъ, что Великій Князь, въ удовольствіе супругъ или брату ея, Изяславу Местиславичу, согласился наконецъ исполнить ихъ желаніе, и что шуринъ его, Святополкъ, уже къ нимъ дѣтей — заключили, по обыкновенію, Георгіева сына къ Епископскому домѣ (278). Капитолій гранчикальѣ въ Римѣ съ Тарпейскою скалою: въ Новѣгородѣ престолъ съ темницею! Боялся ли паролъ остаться безъ Властителя и на всякой случай берегъ смѣненнаго? или, упоенный дерзостію, хотелъ явить его прееминку разительный примѣръ своего могущества. поручая ему вывести бывшаго

— 208 —

г. 442,
Апръя
49.
Князя изъ темницы? Какъ скоро Свято-
полкъ прiѣхалъ, граждане отпустили Ро-
стислава къ отцу.

Въ сіе время, къ общей горести, преста-
вился Андрей Владиміровичь, въ лѣтахъ
мужества, заслуживъ пмя Добраго, и не
уропивъ чести Мономахова Дому (279). Вя-
чеславъ былъ его наслѣдникомъ, но ме-
дилѣ выѣхать изъ Турова. «Или въ свою
отчину, Переяславль,» говорили ему По-
слы Всеволодовы: «Туровъ есть древній
«городъ Кiевскiй; отдаю его моему сыну.»
Тихiй Вячеславъ жилъ спокойнѣе и безо-
паснѣе въ западной Россiи: сосѣдство съ
Половцами требовало дѣятельной осторож-
ности, несогласной съ его миролюбіемъ.
Принужденный исполнить требованіе Все-
володово, онъ увидѣлъ, что Россiя имѣла
своихъ Половцевъ: Игорь и Святославъ
Ольговичи объявпли ему войну. Недоволь-
ные тѣмъ, что Великій Князь наградилѣ
сына Удѣломъ и не хотѣлъ отдать имъ ня
Сѣверскаго Новагорода, ии земли Вятичей.
они вступили въ тѣсный союзъ съ Князья-
ми Черниговскими, сыновьями Давида, и
надѣялись оружіемъ прiобрѣсти себѣ въи-
годные Удѣлы; опустошили нѣсколько го-
родовъ Георгія Владимiровича Суздаль-
скаго, захвативъ вездѣ скотъ и товары;
напали на область Переяславскую, и два
мѣсяца жгли села, травпли х.ѣбѣ, разо-
Грабе-
жь.

— 209 —

ряли об'єдныхъ зем'ед'ьцевъ. Вячеславъ
с'ышалъ стонъ людей, смотрѣлъ на дымъ
пылающихъ весей, и спидѣлъ праздно въ
городъ, ожидая защиты отъ Всеволюда и
свопхъ храбрыхъ плем'анниковъ, Метписа-
вичей. Великій Князь действительно отря-
джилъ къ нему Воеводу съ кончинцею Пече-
нижскою; съ другой стороны пришелъ
Изяславъ Владимирскій; а братъ его, Князь
Смоленскій, завладѣлъ городами Чернигов-
скими на берегахъ Сожа. Пинокъ Святоша
былъ еще живъ: Всеволодъ послалъ его
усовѣстить хищниковъ. Наконецъ они
смирились. Великій Князь отдалъ Игорю
Юрьевъ и Рогачевъ, Святославу Черто-
прискъ и Клецкъ, а Давпловпчамъ Брестъ и
Дрогичинъ, хитрымъ образомъ уничто-
живъ опасный союзъ спхъ Князей съ его
братьями. Но послѣдnie вторично изъявилъ
люсу, когда Вячеславъ, съ согласія Всев-
володова, уступилъ Переяславль Изяславу
Метписавичу, снова взявъ себѣ Туровъ, и
когда сынъ Великаго Князя, юный Свято-
славъ, на обмѣнъ получилъ Владимирскую
область. «Братъ нашъ — говорили Ольго-
«вчи — думаетъ только о сынѣ, дружится
«съ своими ненавистными шурьями, окру-
«жилъ себя ими, и не даетъ намъ ни одного
«богатаго города.» Тщетно желали они
поссорить его съ добрыми Метписавичами:

Хваст
рость
Всево-
юда.

18

— 210 —

Великій Князь не внималь злословію і хотѣлі внутренняго спокойствія (280).

Утвердивъ себя на престолѣ Кіевскомъ, онъ великий сына Святославу, вмѣстѣ съ Изяславомъ Давидовичемъ и Владиміркомъ Галицкимъ, пти въ Польшу, гдѣ Герцогъ Владиславъ, зять Великаго Князя, ссорился съ меньшими братьями: съ Болеславомъ (также зятемъ Всеволодовымъ) и съ другими. Къ несчастію. Россияне, призванные возстановить тишину Государства, дѣйствовали какъ враги оного, и вывели множество плечныхъ Ляховъ, больѣе мирныхъ, нежели ратныхъ (281).

Г. 443,
Генуа-
рд. 1.
Росси-
яне въ
Поль-
шъ.

Увѣренный въ искреннемъ дружелюбіи Всеволода, Изяславъ Мстиславичь хотѣлъ, кажется, примирить его и съ лядею, Георгіемъ Владиміровичемъ, и для тогоѣ здиль къ нему въ Суздаль; но сіи два Князя не согласились въ мысляхъ, и разстались врагами: что, ко вреду Государства, имѣю послѣ столь кровопропитныя смердствія. Въ семъ путешествіи Изяславъ видѣлся съ вѣрнымъ братомъ своимъ, Ростиславомъ Смоленскимъ, и провалъ на свадьбу Князя Новогородскаго, Святополка, котораго невѣста была привезена изъ Моравіи: вѣроятно, родственница Богемскаго Короля Владислава (282). Новгородъ успокоился: купеческія суда его ходили за море, привозили иноземные товары въ Россию, и въ

Первый
Вражда
Георгія
съ Изя-
с. л. а-
вомъ.

Море-
ходство
Нового-
рода
цветъ.

Г. 444.

— 211 —

1142 году мужественно отразили Флютъ Швелскаго Короля, выхавшаго на разбой съ шестДЕсятью ладіями и съ Епискополъ. Финляндцы, дерзнувъ грабить Далежскую область, были побиты ея жителями и Когелами, Новогородскими данниками.

Желая прекратить наследственную вражду между потомствомъ Рогнѣднымъ и Ярослава Великаго, благоразумный Всеволодъ женилъ сына своего, юнаго Свѣто-Браки. Слава, на дочери Василька Полоцкаго; а Изяславъ Мстиславичь выдалъ свою за Рогволода Борисовича, позвавъ къ себѣ, на свадебный пиръ, Всеволода, супругу его и Бояръ Кіевскихъ (283). Но веселясь и пируя, Князья разсуждали о дѣлахъ государственныхъ: Всеволодъ убѣдилъ ихъ возстать общими сцами на гордаго Владимирка, который, по смерти братьевъ, Ростислава и Васильковичей, сѣлался единовластителемъ въ Галичѣ, хотѣлъ даже изгнать Всеволодова сына изъ Владимирской области, и возвратнѣ Великому Князю такъ называемую крестную пап присягнуло грамоту въ знакъ объявленія войны.

Ольговичи, Князь Черниговскій съ братомъ, Вячеславъ Туровскій съ племянницами Изяславомъ, Ростиславомъ Смоленскимъ, Борисомъ и Глѣбомъ, сыновьямъ умершаго Всеволодка Городиенскаго, сѣли на коней и пошли къ Теребовлю, соединясь

— 212 —

съ Новогородскъмъ Воеводою Неревинымъ и
Герцогомъ Польскимъ, Владиславомъ.

Владимірко услышалъ грозную вѣсть: при-
звалъ въ союзъ Венгровъ и выступлѣ въ поле
съ Баномъ, лядею Короля Гейзы (284). Рѣка
Серетъ раздѣляла войска, готовыя къ битвѣ.
Всеволодъ нскалъ переправы: Князь Галицкій,
не выпуская его изъ вида, шелъ другимъ берё-
гомъ, и въ седьмый день сталъ на горахъ, ожи-
дая нападенія; но Всеволодъ не хотѣлъ сра-
зиться: пбо мѣсто благопріятствовало его про-
тивнику. Когда же Изяславъ Давидовичь, брать
Черниговскаго Князя, съ отрядомъ наемныхъ
Половцевъ взялъ Ушицу и Микулинъ въ землѣ
Галицкой: тогда Великій Князь приступилъ къ
Звенигороду. Въ слѣдъ за непріятелемъ Влади-
мірко сошелъ въ долины. Видя станъ его на
другой сторонѣ города, за мелкою рѣкою, Все-
володъ тропился съ мѣста въ боевомъ порядкѣ,
и хитро обманулъ непріятеля: вмѣсто того,
чтобы вступить съ нимъ въ битву, зашелъ ему
въ тылъ, расположился на высотахъ, отрѣзалъ
его отъ Перемышля и Галича, оставивъ между
собою и городомъ вязкія болота. Дружина Вла-
диміркова оробѣла. «Мы стоимъ здѣсь» — гово-
рли его Бояре и войны — «а враги могутъ
«итти къ столицѣ, плѣнить наши семейства.»
Князь Галицкій, не нимъ надежды сбить много-
численное войско съ непрепутнаго мѣста, на-
чалъ переговоры съ братомъ Всеволодовымъ;
склонилъ его на свою сторону; требовалъ мира

- 213 -

и далъ слово Игорю способствовать ему, по смерти Всеволода, въ восшествіи на престолъ Кіевскій. Великій Князь не соглашался. «Но ты хочешь сдѣлать меня «своимъ наслѣдникомъ»,» сказалъ Игорь брату : «оставь же мнѣ благодарнаго и мо- «гущественнаго союзника, столь нужнаго «въ нынѣшнихъ обстоятельствахъ Рос- «сіи!» Всеволодъ исполнилъ наконецъ его волю, и въ тотъ же день обнялъ Князя Галицкаго какъ друга; взялъ съ него за трудъ 1200 гривенъ серебра, роздалъ оныя союзнымъ Князьямъ и возвратился въ сто- лицу, доказавъ, что умѣетъ счастіемъ воевать, а не умѣетъ пользоваться войнскимъ счастіемъ.

Миръ не продолжился. Братъ Владимір- ковъ, Ростиславъ, оставилъ сына, именемъ Юанна, прозваннаго Берладникомъ (285), у Іоанни Берлад- коего дѣя отнялъ законное наслѣдство : сей юноша жилъ въ Звенигородѣ и снис- калъ любовь народа. Пользовались отсут- ствіемъ Владимірка, уѣхавшаго въ Тисемѣ- ницу для звѣриной ловли, Галичане при- звали къ себѣ Юанна и единодушно объя- вили своимъ Княземъ. Гнѣвный Владим- мірко приступилъ къ городу. Жители со- противлялись мужественно; но Юаннъ въ ночной вылазѣ былъ отрѣзанъ отъ город- скихъ воротъ : пробился сквозь непріяте- лей, ушелъ къ Дунаю, и наконецъ въ

— 214 —

Кіевъ. Галичане сдалися. Склонный болѣе
къ строгости, нежели къ милосердію, Вла-
динірко плавалъ въ ихъ крови, и съ доса-
дою слышалъ, что Великій Князь взялъ его
племянника подъ защиту, какъ невинно
гонимаго.

Однакожь Всеволодъ еще не думалъ на-
рушить мира, слабый здоровьемъ и сверхъ
того озабоченный неустройствами Польши,
гдѣ любезный ему зять, Герцогъ Влади-
славъ, не могъ ужиться въ согласіи съ
братьями. Созвавъ Князей во дворцѣ Кіев-
скомъ, Всеволодъ сказалъ имъ, что онъ,
предвидя свою кончину, подобно Моно-
маху и Мстиславу избираетъ наслѣдника,
и что Игорь будетъ Государемъ Россіи.
Князья должныствовали присягнуть ему:
Черниговскіе и Святославъ Ольговичь не-
полнили его волю. Изяславъ Мстиславичь
долго колебался; однакожь не дерзнулъ
быть ослушникомъ. Успокоенный симъ
торжественнымъ обрядомъ, Всеволодъ на-
чалъ говорить о дѣлахъ Польскихъ. «Пе-
«кись единственно о своемъ здравіи,» отвѣт-
ствовалъ Игорь: «мы, вѣрные твои братья,
«утвердимъ Владислава на тронѣ.» Игорь,
предводительствуя войскомъ, вступилъ въ
Польшу. Кровопролитія не было: меньшіе
дрѣма братья Владиславовы, стоявшіе въ укрѣп-
ленномъ станѣ за болотомъ, не хотѣли
обороняться, п прибѣгнувъ къ суду на-

Всево-
лодъ
изби-
раетъ
наслѣд-
ника.

дѣла
Ноль-
скіл.

— 215 —

шихъ Князей, уступили Владиславу четыре города, а Россіи Визну. Не смотря на то, Игорь возвратился съ добычою и съ плѣнниками. Владиславъ же скоро утратилъ престоль, заслуживъ ненависть народную гоненіемъ единокровныхъ и несправедливою казнію знаменитаго Вельможи Петра, коему опъ отрѣзалъ языкъ, выкололъ глаза, и такишь образомъ, по словамъ нашего Лѣтописца, отметилъ за Россійскаго Князя Володаря, въ 1122 году коварно плѣннімѣю симѣ Вельможею (286).

Владиславъ бѣжалъ къ тестю, въ падеж- дѣ на его помощь; но Всеволодъ, удостовѣ- г. 4156. ренный тогда въ пепріятельскихъ замы- слахъ Галицкаго Князя, выступилъ въ по- ходъ съ дружинами Кіевскою, Чернигов- Волна съ Га- ліц- кимъ Кил- земъ.скою, Переяславскою, Смоленскою, Туров- скою, Вѣдимірскою, и съ союзными дики- ми Половцами, оставивъ Святослава Оль- говича въ столицѣ (287). Успѣхъ не отвѣт- ствовалъ ни силѣ войска, ни славѣ пред- водителя. Опо шло съ трудомъ неописан- нымъ: ибо дожди согнали сиѣгъ прежде времени; конница топула въ грязп. Всево- лодъ осадилъ наконецъ Звенигородъ и сжетъ внѣшнія укрепленія, однакожь не могъ овладѣть крѣпостію: ибо тамъ на- чальствовалъ мужественный Воевода, И- ванъ Халдѣевичь, который, узнавъ, что жители въ общемъ совѣтѣ положилъ слать—

— 216 —

ся, умертвилъ трехъ главныхъ виповни-
ковъ сего Вѣча, и сбросилъ испаженные
трупы ихъ съ городской стѣны. Народъ
ужаснулся, и страхъ имѣлъ действіе храб-
рости: Звенигородцы съ утра до вечера
бились какъ отчаянные. Всеволюдъ отсту-
пиль и возвратился въ Кіевъ, где скоро
началъ готовиться къ новой войнѣ, свѣ-
давъ, что Владимірко взялъ Прилуку. Но
жестокая болѣзнь исхитила обнаженный
мечь изъ руки его. Отвезенный въ Выше-
городъ — мѣсто славное тогда чудесами
Святыхъ Мучениковъ, Бориса и Глѣба —
Великій Князь напрасно ждалъ облегченія;
объявилъ Игоря своимъ преемникомъ, ве-
лѣлъ народу присягнуть ему въ вѣрности,
и послалъ зятя своего, Владислава Поль-
скаго, напомнить Изяславу Метиславичу
данную имъ клятву. Съ такимъ же увѣща-
ніемъѣздиł Бояринъ, Мирославъ Андрее-
вичь, къ Князьямъ Черниговскимъ, кото-
рые, согласно съ Изяславомъ, отвѣтство-
вали, что они, уступивъ старѣйшинство
Игорю, не измѣнять совѣсти. Тогда Всево-
лодъ спокойно закрылъ глаза навѣки (288):
Князь умный и хитрый, памятный отчасти
разбоями междусобія, отчасти государ-
ственными благодѣяніями! Достигнувъ пре-
стола Кіевскаго, онъ хотѣлъ устройства и
тишины; исполнялъ данное слово, любилъ
справедливость и повелѣвалъ съ твердо-

Августа
1. Кон-
чина
Всево-
лода.

— 217 —

СТЮ; OДНИМЪ СЛОВОМЪ, БЫЛЬ ЛУЧШИМЪ ИЗЪ
Князей Олегова мятежнаго рода.

ГЛАВА ХІ.

Великий Князь Игорь Ольговичь.

Вѣче въ Кіевѣ. Измѣна Кіевлянъ. Рѣчь Вязылава.
Корьетолюбіе Черниговскихъ Князей. Прелат-
тельство. Игорь взятъ въ п.ѣнъ. Грабежъ въ
Кіевѣ.

Игорь, прелавъ землѣ тѣло Всеволода, г. 1176.
собралъ Кіевлянъ среди Двора Ярославова,
требовалъ вторичнаго обѣта вѣрности, и
распустилъ ихъ. Но граждане еще не были
довољны, открыли Вѣче и звали Князя (289).
Пріѣхалъ одинъ братъ его, Святославъ, и
спрашивалъ, чего они желаютъ? «Право-
судія,» отвѣтствовалъ народъ : «Тіуны
«Всеволодовы угнетали слабыхъ : Ратша
«опустошилъ Кіевъ, Тудоръ Вынегородъ.
«Святославъ! дай клятву за себя и за брата,
«что вы сами будете намъ судіями, или
«вмѣсто себя изберете Вельможъ достої-
«нѣйшихъ.» Онъ сошелъ съ коня и цѣло-
ваніемъ креста увѣрилъ гражданъ, что по-
вый Князь исполнить всѣ обязанности от-

Ист. Кур. Т. Н.

19

— 218 —

ца Россіянъ; что хищники не останутся
Тіунами; что лучшіе Вельможи заступятъ
ихъ мѣсто, и будутъ довольствоваться
одною уставленною пошлиною, не обреме-
няя судимыхъ никакими иными налогами.
«Мы благодарны,» сказали граждане: «те-
«перь не сомнѣвайтесь въ нашей вѣрно-
«сти.» То же объщалъ ихъ Посламъ самъ
Великій Князь Игорь, и думая, что дѣло
кончилось, сѣлъ спокойно за объдѣ; но
мятежная чернь устремилась грабить домъ
ненавистнаго, богатаго Ратши. Святославъ
съ дружиною едва могъ возстановить по-
рядокъ (290).

Такое начало не объщало хорошихъ
слѣдствій. Игорь же, слушая злыхъ Вель-
можъ, которые въ народномъ угнетеніи
видѣли собственную пользу, не исполнѣлъ
даннаго гражданамъ слова, и хищники
остались Тіунами. Тогда Кіевляне, думая,
что Государь-клятвопреступникъ уже не
есть Государь законный, тайно предложи-
шись Изяславу Метиславичу быть Великимъ Кня-
земъ. Любовь къ Мономахову ролу не уга-
сла въ ихъ сердцѣ, и сей внукъ его отпи-
чался доблестію воинскою. Взявъ въ церк-
ви Св. Михаила благословеніе у Епископа
Евфимія, онъ съ вѣрною дружиною вы-
ступить изъ. Переяславля. На пути встрѣ-
тились ему Послы Черныхъ Кюбковъ и
городовъ Кіевской области. «Или, Князь

Измѣна
Кіев-
лянь.

— 219 —

«добрый!» говорили они: «мы всё за тебя; «не хотимъ Ольговичей. Гдѣ увидимъ твои «знамена, тамъ и будемъ.» Собравъ на бе- Рѣчъ Изисла- берегахъ Анѣпра войско многочисленное, ва. бодрый Изяславъ сталъ посреди онаго и сказалъ: «Друзья и братья! я не спорилъ о «старѣйшинствѣ съ достойнымъ Всеволо- «домъ, монимъ зятемъ, чтивъ его какъ вто- «раго отца. Но Игорь и Святославъ дол- «жны ли повелѣвать нами? Богъ разсудить «меня съ ними. Или паду славно предъ ва- «шими глазамп, или сяду на престолѣ мое- «го дѣла и родителя!» Онъ повелъ войско къ Кіеву.

Уже новый Великій Князь зналъ опас- ность: по Изяславъ, увѣдомленный имъ о восшествіи его на престолъ, не только не отвѣтствовалъ елу ии слова, но удер- жалъ и Посла неволею въ Переяславѣ. Игорь требовалъ вспоможенія отъ Князей Черниговскихъ: они торговались; хотѣли Коры- столю- біе Чер- вигов- скихъ Князей. многихъ городовъ; наконецъ, удовлетво- ренные во всемъ, готовились итти къ бра- ту. Ихъ медленность и коварная измѣна знаменитѣйшихъ чиновниковъ погубили его.

Тысячскій Улѣбъ пользовался довѣрен- ностью Всеволода и былъ утвержденъ Иго- ремъ въ своемъ важномъ санѣ: также и первый Бояринъ, Юанни Войтишчѣ, вѣр- ный слуга Мономаховъ, завосватель горо-

— 220 —

Преда-
тель-
ство.

довъ Дупайскихъ (291). Келая добра Изя-
славу, они не устыдились предательства :
изъявляли усердіе Игорю, и въ то же вре-
мя тайно сылались съ его врагомъ, совѣ-
туя ему спѣшить къ Кіеву. Изяславъ при-
билился. Ольговичи, готовые къ битвѣ,
и сынъ Всеволодовъ, Святославъ, стояли
внѣ города съ своими дружинами; а Кіев-
ляне особенно, на могилѣ Олеговой. Вдругъ
открылась измѣна: Игорь увидѣлъ, что
хоругвь Изяслава развѣвается въ полкахъ
Кіевскихъ; что Тысячскій сего Князя пред-
водительствуетъ ими; что Улѣбъ, Юаннъ
Войтишичъ и многіе единомышленники
ихъ, повергнувъ свои знамена, бѣгутъ
подъ Изяславовы; что Берендѣи предъ са-
мыми Златыми вратами грабятъ обозъ Ве-
ликокнажескій (292). Еще Игорь не терялъ
бодрости. «Врагъ нашъ есть клятвопре-
«ступникъ: Богъ намъ поможетъ,» гово-
рилъ онъ, и хотѣлъ ударить на Изяслава,
стоявшаго за озеромъ. Надлежало обойти
оное, и когда многочисленная дружина
Игорева стѣнилась между глубокими деб-
рями, Черные Клобуки заѣхали ей въ
тылъ. Изяславъ напалъ спереди, смялъ
непріятеля, разилъ бѣгущихъ — и тор-
жествуя вошелъ въ Кіевъ, гдѣ народъ вмѣ-
стѣ съ Іереями, облаченными въ ризы,
проводилъ его въ храмъ Софійскій благо-
дарить Небо за побѣду и престолъ Велико-

Авгу-
ста 13.

— 221 —

княжескій. — Несчастнаго Игоря, слабаго ногами, схватили въ болотѣ, гдѣ увязъ его конь; держали нѣсколько дней въ монастырѣ на Выдобичахъ и заключили въ темницѣ Юанновской Обители, въ Переяславѣ. Сей Князь, за кратковременное удовольствіе честолобія наказанный неволю и стыдомъ, не имѣлъ и послѣ дняго утѣшенія злючастныхъ: пикто не жалѣлъ обѣ немъ — кромѣ вѣрнаго брата, Святослава, который съ малою дружиною ушелъ въ Новгородъ Сѣверскій. Племянникъ ихъ, Святославъ Всеволодовичь, хотѣлъ скрыться въ Кіевской Обители Св. Ирины: представленный Изяславу, онъ былъ пмѣ обла сканъ какъ любимый сынъ; но вѣрные слуги отца его, въ особенности же Игоревы, не имѣли причины хвалиться вели кодушіемъ побѣдителя, дозволившаго па роду грабить ихъ домы и села. Съ пмѣнныхъ Бояръ взяли окупъ.

Абгу-
ста 17.
Пгорь
взять.

19*

— 222 —

# ГЛАВА XII.

Великий Князь Изяславъ Мести-
славичь.

Г. 1146—1154.

Строгость Великаго Князя. Коварство Черниговскихъ Князей. Добродушіе Святослава. Георгій возстаетъ на Изяслава. Богатство Княжеское. Игорь Схимликъ. Нѣжность Святославова въ дружбѣ. Начало Москвы. Бродники. Поставленіе Россійскаго Митрополита. Любовь къ Мономаху. Измѣна Черниговскихъ Князей. Убіеніе Игоря. Война междоусобная. Медленность Георгія. Народный обѣг въ Новѣгородѣ. Рѣчь Изяслава. Онустошеніе земли Суздальской. Несправедливость Великаго Князя. Битва у Переяславля. Бѣгство Изяслава. Союзъ съ Венграми, Богемцами и Поляками. Мужество Андрея. Памятникъ копю. Миръ. Коварство Георгія. Новая вражда. Добросердечіе Изяслава и Вячеслава. Нобѣда Владиміркова. Болрость Андрея. Хитрость Владимірка. Твердость Изяславова. Вониская хитрость. Безпечность Георгія и торжество Изяслава. Ристаніе въ Кіевѣ. Справедливость Великаго Князя. Признагельность Вячеслава. Благодарность къ Королю Венгерскому. Осада Кіева. Миролюбіе Вячеслава. Нылкость Андрея. Отступленіе Георгія. Усердіе Кіевлянъ. Битва. Изяславъ рапенъ. Бѣгство и вѣромолство Георгія. Помощь Венгровъ. Рѣчь Изяславова и побѣда. Притворство Владимірка. Про-

— 223 —

столушіе Гейзы. Любовь Георгія къ южной Рос-
сіи. Вѣроломство Влахмірка. Подвиги Андрея.
Насмѣшка Влахміркова. Печальная олежда.
Смерть Влахмірка. Рѣчь Ярослава. Сомнитель-
ная побѣда. Бракъ Изяславовъ. Дѣла Нового-
ролскія. Кончина Изяслава. Характеръ его. Своев-
вожество Полочанъ.

Изяславъ — по словамъ. Итописцевъ — г. 1146.
б. г. агословенная отрасль добраго корня —
могъ бы объщать себѣ и поданнымъ яни
частливые, ибо народъ любилѣ его; но
Історія сего времени не представляетъ
намъ ничего, кромѣ злодѣствъ междо-
собія. Храбрые умирали за Князей, а не за
отечество, которое опекавало ихъ побѣ-
ды, вредныя для его могущества и граж-
данскаго образованія.

Утвердивъ миръ съ Половцами — ко-
торые всякому новому Государю прелап-
гали тогда союзъ, ибо хотѣли даровъ — Ве-
ликій Князь оказалъ, можетъ быть, из-
лишнюю строгость въ разсужденіп своего
дяди. Обманутый совѣтами Бояръ, и въ
надеждѣ на прежнія ласки Изяславовы, на
самыя его обѣщанія, миролюбивый Князь
Туровскій, Вячеславъ, узнавъ о торжествѣ
племянника, вообразилѣ себя по старшин-
ству Государемъ Россіи: занялъ города
Кіевскіе, и своевольно отдалъ Влахміръ
сыну Андрееву, Мономахову внуку (293). По- Стро-
сланный братомъ, Смоленскій Князь поз-
гость

— 224 —

Велик. Князя. гналъ Влчеслава; велѣлъ ему князать только въ Пересонницѣ или Дорогобужѣ Волынскомъ; а Намѣстниковъ его, окованпыхъ цѣплими, вмѣстѣ съ Туровскимъ Епископомъ, Гоакищомъ, привелъ въ Киевъ.

Назначивъ Туровъ въ Удѣлъ меньшему сыну, именемъ Ярославу, Великій Князь обратилъ вниманіе на Игорева брата. Спасаясь обомъ отъ побѣдителя, Святославъ хотѣлъ удостовѣриться въ искренней дружьі Князей Черниговскихъ, чтобы единолушно действовать съ ними для освобождения Игорева. Они дали ему въ томъ клятву; но Святославъ, оставивъ у нихъ своего Боярина и поѣхавъ готовиться къ войне, свѣдалъ отъ него, что сіи коварные братья тайно дружатся съ Великимъ Княземъ, и наконецъ заключили съ нимъ союзъ, предавъ Игоря въ его волю, какъ недостойнаго ни власти, ни свободы. Скоро общіе Послы Изяславовы и Давидовичей торжественно объявили Святославу, что онъ можетъ спокойно князить въ своей области, если устунить имъ Новгородъ Сѣверскій и клятвенно откажется отъ брата. Сей добрый, нѣжный родственникъ was born in the year 1779 and died in the year 1848. Святослава, какъ не- Святослава, и наконецъ заключили съ нимъ союзъ, предавъ Игоря въ его волю, какъ недостойнаго ни власти, ни свободы. Скоро общіе Послы Изяславовы и Давидовичей торжественно объявили Святославу, что онъ можетъ спокойно князить въ своей области, если устунить имъ Новгородъ Сѣверскій и клятвенно откажется отъ брата. Сей добрый, нѣжный родственникъ was born in the year 1779 and died in the year 1848.

Георгій Влалиміровичъ Сузлальскій видѣлъ

— 225 —

съ досадою, что гордый Изяславъ, вопреки
гревнему уставу, отнявъ старѣйшинство у
даяй, сѣлѣ на тронѣ Кіевскомъ. Нользуясь
симъ расположеніемъ, Святославъ обра-
тился къ Георгію и молилъ его освободить
Игоря. «Иді въ Кіевъ,» говорилъ онъ:
«спаси несчастнаго, и властуй въ землѣ
«Русской. Богъ помогаетъ тому, кто всту-
«пается за утѣсненныхъ». Георгіі далѣ ему
слово, и началъ готовить войско. — Свя-
тославъ нашелъ и другихъ защитниковъ
въ Ханахъ Половецкихъ, братьяхъ его ма-
терпі: они съ тремя стами всадниковъ не-
медленно явились въ Новѣгородѣ Сѣвер-
скомъ, куда прпѣбыли также юный Князь
Рязанскій, Владимирѣ, внукъ Ярославовъ,
и Галицкій изгнанникъ, Юаннъ Ростисла-
вичъ Берладникъ (295).

Уже Давидовичи, соединясь съ сыномъ
Великаго Князя, Метиславомъ, Вождемь
Переяславской дружины и Берендѣевъ,
вступилъ въ область Сѣверскую и грабилѣ
оную, тщетно хотѣвъ взять Новгородъ. Въ
надеждѣ усовѣстить ихъ, Духовникъ Свя-
тославовъ пріѣхалъ къ нимъ въ станъ и
сказалъ именемъ Князя: «Родственники
жестокіе! довольны ли вы злѣйствамъ,
«разоривъ мою область, взявъ имѣніе,
«стада; истребивъ огнемъ хлѣобъ и запасы?
«желаете ли еще умертвить меня?» Союз-
ники вторично требовали, чтобы онъ на-

Георгій
в оз-
стаетъ
на Изя-
слава.

— 226 —

всегда отступился отъ несчастнаго Игоря.
«Нѣтъ!» отвѣтствовалъ Святославъ: «пока
«душа моя въ тѣлѣ, не измѣню единокров-
«ному!» Давидовичи заняли село Игорево,
гдѣ сей Князь имѣлъ дворецъ и хранилъ
свое богатство; нашли вино и медъ въ по-
гребахъ, желѣзо и мѣдь въ клаловыхъ; от-
правили множество возвѣ съ добычею, и
веселясь разрушеніемъ, сожгли дворецъ,
церковь, гумно Княжеское, гдѣ было де-
вять сотъ скирдовъ хлѣба.

Богат-
ство
Княже-
ское.

Великій Князь, свѣдавъ о воинскихъ при-
готовленіяхъ Георгія Владиміровича, ве-
лѣлъ другу своему, Ростиславу Ярославичу
Рязанскому, набѣгами тревожить Суздаль-
скую область; самъ же выступилъ изъ
Кіева и соединился съ Князьями Чернигов-
скими, осаждавшими Путивль. Зная ихъ
вѣроломство, жители не хотѣли договари-
ваться съ ними, но охотно сдались Вели-
кому Князю (296). Тамъ находился собствен-
ный домъ Святослава: Князья раздѣлили
его имѣніе. Лѣтописецъ сказываетъ, что
они нашли въ выходахъ 500 берковцевъ ме-
ду и 80 корчагъ вина; ограбили славную
церковь Вознесенія, богатую серебряными
сосудами, кадильницами, утварію штою
золотомъ, коваными Евангеліями и кни-
гами. Семь сотъ рабовъ Княжескихъ были
также ихъ добычею.

Девя-
ри 25.

Святославъ ожидалъ Георгія: онъ дѣй-

— 227 —

ствительно шелъ къ нему въ помощь; свѣ-
давъ же о нападеніп Князя Рязанскаго на
Суздальскую область, возвратился изъ Ко-
зельска. Одинъ сынъ его, Юаннъ Георгіе-
вичь, пріѣхалъ съ дружескими увѣреніями
къ Святославу, который, въ знакъ благо-
дарности, отдалъ ему Курскъ и Посемье,
но принужденъ былъ пскать убѣжда въ
своихъ сѣверныхъ владѣніяхъ. Многочи-
сленная рать Великокняжеская шла къ Но-
вгороду. Старый Вельможа Черниговскаго
Князя, бывшій нѣкогда вѣримъ слугою
Олеговымъ, изъ сожалѣнія тайно увѣю-
милъ Святослава о предстоящей ему опас-
ности. «Сиасай жену, дѣтей своихъ и су-
«пругу Игореву!» говорили его друзья и
Бояре (297): «всѣ запасы твои уже въ ру-
«кахъ непріятельскихъ. Удальмъ въ лѣс-
«ную землю Карачевскую: ея дремучіе боры
«и помощь Георгіева ослутъ твою защи-
«тою.» Нѣкоторые Вельможи говорили не-
кренно; другіе хотѣли только избавиться
отъ кровопролітія, и сами осталлись въ Но-
вѣгородѣ, когда Святославъ уѣхалъ въ Ка-
рачевъ. За нимъ гнался Изяславъ Давидо-
вичь съ 3000 всадниковъ и Воеводою Кіев-
скимъ, Шварномъ. Уже общество не могло
спасти несчастиаго: надлежало отдаться въ
пѣнъ или сразиться. Отчаянный Свято-
славъ съ вѣрною дружиною и дикили По-
ловцами ударилъ на врага; разбилъ его, г. 1147,

— 228 —

Гевва-
ра 16.

опустошилъ Карачевъ и немедленно уда-
лился въ сопредѣльную землю Вятичей,
которая зависѣла отъ Черниговскихъ Вла-
джѣлей. Великій Князь — напрасно же-
лавъ побѣдою загладить неудачу Изяслава
— отдалъ Давидовичамъ всю завоеванную
область, кромѣ Курска; исключительно при-
совоплѣсѣй одно Игорево достояніе и воз-
вратился въ Кіевъ.

Въ сіе время Игорь был уже Монахомъ.
Изнуренный печалію и болѣзнію, онъ изъ-
явилъ желаніе отказаться отъ свѣта, ко-
гда Великій Князь готовился итти на его
брата (298). «Давно, и въ самомъ счастіи, я
«хотѣлъ посвятить Богу душу мою,» гово-
рилъ Игорь: «нынѣ, въ темницѣ и при
«дверяхъ гроба, могу ли желать пнаго?»
Изяславъ отвѣтствовалъ ему: «ты свобо-
«денъ; но выпускаю тебя еднинственно ради
«болѣзни твоей.» Его отнесли въ келью:
онъ 8 дней лежалъ какъ мертвый; но по-
стріженный Святителемъ Евфиміемъ, со-
вершенно выздоровѣлъ, и въ Кіевской Оби-
тели Св. Оеодора принялъ Схиму, которая
не спасла его отъ гнѣва Судьбы: скоро
увидимъ жалкій конецъ сего несчастнаго
Олегова сына.

Игорь
Схим-
никъ.

Князья Черниговскіе выгнали Святослава
изъ Брянска, Козельска, Дѣдославля; но
слыша, что Георгій прислалъ къ нему 1000
Бѣлозерскихъ латниковъ, отступили къ

— 229 —

Чернигову. Они не устыдились всенародно
объявить въ странѣ Вятичей, чтобы жи-
тели старались умертвить Святослава, и
что убійцы будутъ награждены его имѣ-
ніемъ! Родственники гнали сего Князя,
друзья оставляли. Въ численъ ихъ находился
Воевода, Князь Юанъ Берладникъ: онъ не
захотѣлъ боять съ нимъ скптаться, взялъ
у него за службу 200 гривенъ серебра, 6
фунтовъ золота, и перешелъ къ Смолен-
скому Князю. Только Владиміръ Рязанскій,
и сынъ Георгіевъ, Юанъ, усердно дѣлили
труды и безпокоіства съ Святославомъ,
который, имѣвъ несчастіе лишиться по-
сѣдняго, изъявили достохвальную чув-
ствительность: видя Юанна больнаго, за-
былъ войну и непріятелей; молился, ду-
малъ единственно объ немъ; столь горестно
оплакивалъ кончину сего юноши, что самъ
Георгій старался его утѣшить, и приславъ
богатые дары, обещалъ другимъ сыномъ
замѣнить ему умершаго вѣрнаго сподвпж-
ника. Общая ненависть къ Великому Князю
утвердила союзъ между ними: Князь Суз-
дальскій изгналъ Рязанскаго, союзника Пзя-
славова, заставилъ его обѣжать къ Полов-
цамъ, взялъ Торжекъ и пілѣнцъ жителей;
а Святославъ разорилъ часть Смоленской
области, вокругъ Протвы, или землю Го-
лядскую (299).

Довольный зломъ, причиненнымъ Удѣлу

Ист. Кар. Т. Н.

Феара-
ли 24.
Ч у в-
став-
тель-
ность
Свято-
слава.

20

— 230 —

Изяславовых братьевъ, Георгій желалъ
лично угостить Святослава, коего сынъ,
Олегъ, подарилъ ему тогда рѣдкаго красо-
тою парда. Лѣтописецъ хвалитъ пскреннее
дружество, веселую бесѣду Князей, вели-
колѣніе объденнаго пиршества и щедрость
Георгія въ награжденіи Бояру. Святославо-
выхъ. Между сими Вельмежками отличался
девяностолѣтній старецъ, именемъ Петръ;
онъ служилъ дѣлу, отцу Государя своего;
уже не могъ съесть на коня, но слѣдовалъ
за Княземъ, пбо сей Князь былъ несча-
стливъ. Георгій, непріятель Ростислава Ря-
занскаго, осыпаль ласками и дарами его
племянника, Владиміра, какъ друга и това-
рища Святославова (300).

Начало
Москвы.

Сіе угощеніе достопамятно: оно проис-
ходило въ Москвѣ. Къ сожалѣнію, Лѣто-
писцы современные не упоминаютъ о лю-
бопытномъ для насъ ея началѣ, пбо не мо-
гли предвидѣть, что городокъ объдный и
едва извѣстный въ отдаленной землѣ Суз-
дальской будетъ со временемъ главою об-
ширнѣйшей Монархіи въ свѣтѣ. По край-
ней мѣрѣ знаемъ, что Москва существовала
въ 1147 году, Марта 28, и можемъ вѣрить
новѣшимъ Лѣтописцамъ въ томъ, что
Георгій былъ ея строителемъ (301). Они
разсказываютъ, что сей Князь, пріѣхавъ
на берегъ Москвы-рѣки, въ села зажиточ-
наго Боярина Кучка, Степана Ивановича,

— 231 —

великъ умертвить его за какую-то дверзость. И пленный красотою мѣста, основавъ гамъ городъ: а сына своего. Андрея, княжившаго въ Суздальскомъ Влахмірѣ, желѣнія на прелестной лочері казненнаго Бояріна. «Москва есть третій Римъ» — говорятъ сіи повѣствователи — «и четвертаго «не булетъ. Капитолій заложенъ на мѣстѣ. «Глѣ найдена окровавленная голова чело-«вѣческая: Москва также на крови основа-«на, и къ изумленію враговъ нашихъ слѣдѣ-«лись Царствомъ знаменитымъ.» Она долгое время поменовалась Кучковыцą.

Обреченный Святославъ возвратился къ берегамъ Оки. Тамъ соединились съ нимъ Бран-Ханы Половецкіе, его яды, и такъ называемые Бродячки, о копяхъ здѣсь въ первый разъ упоминается. Сіи люди были Хри-стіане, опитали въ степяхъ Донскихъ среди варваровъ, уполоѣялись имъ ликою жиз-нію п. какъ вѣрятно, состояли большейю частію изъ бѣглецовъ Русскихъ: они за деньги служили нашимъ Князьямъ въ пхъ междоусобіяхъ 302. Разоривъ многія сен-ленія въ верховьѣ Угры, въ Смоленской области, Святославъ завоевалъ всю страну Вятичей, отъ Мценска до Сѣверскаго Уѣ-ша, и вмѣстѣ съ Глѣбомъ, сыномъ Георгія, шелъ далѣе. когда Послы Давидовичей встрѣтили его и сказали поменемъ Князей: «Забудемъ прошедшее. Дай намъ клятву

Брать.

— 232 —

«союзника, и возьми свою отчину. Не хо-
«тимъ твоего имѣнія.» Успѣхи ли Ольго-
вича склонили ихъ къ миру? или сынъ
Всеволодовъ, Святославъ, который, въ за-
мѣну Вѣладиміра получивъ въ Удѣлѣ отъ Ве-
ликаго Князя Бужскъ, Меджибожъ, Котель-
ницу и другіе города, держалъ его сторону,
по жалѣлъ о дядѣ и тайно съ нимъ пере-
сылался? Какъ бы то ни было, Черни-
говскіе Князья, Святославъ Ольговичь и
сынъ Всеволодовъ заключили союзъ, что-
бы соединенными силами противоборство-
вать Изяславу Местиславичу (303).

Еще Великій Князь не зналъ сего вѣро-
ломства Давидовичей и спокойно занимался
въ Кіевѣ важнымъ дѣю мъ церковнымъ.
Слѣдуя примѣру Великаго Ярослава, онъ
созвалъ шесть Россійскихъ Епископовъ и
велѣлъ имъ безъ всякаго сношенія съ Ца-
ремградомъ (гдѣ Духовенство не имѣло то-
гда Главы) на мѣсто скончавшагося Ми-
трополита, Грека Миханла, поставить Кли-
мента, Черноризца, Симника, знамени-
таго не только Ангельскимъ Образомъ, но
и рѣдкою мулростію (304). Нѣкоторые Епп-
скопы представляли, что благословеніе Па-
тріарха для того необходимо; что нару-
шить сей древній обрядъ есть уклониться
отъ православія Восточной Церкви, и что
умершій Святитель Михапль обязалъ ихъ
всѣхъ грамотою не служить безъ Митро-

ПОСТАВЛЕНІЕ
Россійск.
Митрополита.

- 233 -

полита въ Софійскомъ храмѣ. Другіе, не столь
упорные, объявили себя готовыми исполнить
воюю Изяславову, согласную съ пользою и че-
стію Государства. Епископъ Смоленскій, Ону-
фрий, выдумалъ посвятить Митрополита главою
Св. Климента, привезенною Владиміромъ изъ Хер-
сона (такъ же, какъ Греческіе Архіереи издревле
ставили Натріарховъ рукою Юанна Крестителя)
и симъ торжественнымъ обрядомъ успокоплъ
Духовенство. Одинъ Нифонтъ, Святпитель Ново-
городскій, не признавалъ Климента Пастыремъ
Церкви; осуждалъ Епископовъ какъ человѣко-
угодниковъ, и заслужилъ благоволеніе Нико-
ляя IV, который, чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ
заступивъ мѣсто изгнаннаго Цареградскаго Па-
тріарха, Козьмы II, написалъ къ Нифонту одо-
брительную грамоту и сравнивалъ его въ ней съ
первыми Святыми Отцами.

Въ то время, какъ Изяславъ, распустивъ Со-
боръ и возобновивъ миръ съ Половцами (305),
думалъ наслаждаться спокойствіемъ, коварные
Давидовичи прислали объявить ему, что Свято-
славъ завосвалъ пхъ область; что онп желаютъ
выгнать его съ помощію Великаго Князя и смн-
рить Георгія, ихъ врага общаго. Изяславъ отпу-
стилъ къ нимъ племянника, Всеволодова сына (306),
и скоро, убѣжденный вторичною прозьбою Кня-
зей Черниговскихъ, велилѣ собираться войску,
чтобы птти на Святослава и Георгія. «Пойдемъ
«съ радостію и съ дѣтьми на Ольговича,» гово-
рилъ ему Кіевляне: «но Георгій твой діяля. Го-

20*

— 254 —

Любовь «сударь! держимъ ли поднять руку на сына
въ Мономаху. «Мономахова?» Столь народъ любилъ па-
мять добротѣтельнаго Владиміра! Изяславъ
не хотѣлъ слушать Боярь, которые сомиѣ-
вались въ вѣристи Князей Черноговскихъ.

«Мы дали взамину клятву быть союзни-
«ками,» сказалъ онъ съ твердостію: «иду —
«и пусть малодушные остаются!» Уже Ве-
ликій Князь стоялъ на рѣкѣ Супоѣ, пору-
чпвъ столицу брату своему, Владиміру. Къ
счастію, Боярнъ Кіевскій, Улѣбъ, свѣ-
далъ въ Черноговѣ тайный заговоръ и спѣ-
шилъ увѣдомить Изяслава, что Давидовичи
мыслять злодѣйски умертвить его или вы-
дать Святославу, находясь въ согласіи съ
Георгіемъ. Великій Князь не вѣрилъ тому;
но чрезъ Посла требовалъ отъ нихъ новой
клятвы въ дружествѣ (307). «Развѣ мы на-
«рушли прежнюю?» говорили они: «Хри-
«стіанинъ не долженъ призывать всеу име-
«ни Божія.» Тогда Посолъ обличилъ ихъ
въ гнусномъ злоумышленніи. Безмолвствуя,
Давидовичи смотрѣли другъ на друга, вы-
слали Боярна, совѣтовались, и наконецъ,
призвавъ его, отвѣтствовали: «Не запи-
«раемся; но можемъ ли спокойно вдѣть
«злосчастіе брата своего Игоря? Онъ Чер-
«нецъ, Схимникъ, и все еще въ неволѣ.
«Изяславъ, самъ имѣя братьевъ, снесъ ли
«бы ихъ заключеніе? Да возвратъ сво-
«боду Игорю, и мы будемъ искренними
Измѣна
Черноговск.
Князей.

— 235 —

«Друъями!» Бояранъ Кіевскій взякомилъ имъ
бескорыстіе своего Князя, не хотѣвшаго умер-
жать за собою ни Сѣверскаго Новагорода, ни
Чутняля, и сказавъ: «Богъ да судить и спла жи-
«вотворящаго креста да накажетъ клятвопре-
«стунниковъ!» бросилъ на столъ крестныя или
созныя грамоты. Война была объявлена, и
гонцы Изяславовы въ Кіевѣ, Смоленскѣ, Новѣ-
городѣ, обнародовали вѣроломство Князей Чер-
ниговскихъ, звали мэтителей, воспаляли сердца
праведнымъ гнѣвомъ.

Сія вѣсть имѣла въ Кіевѣ слѣдствіе ужасное.
Влахміръ Метиславичь собралъ гражданъ на
Вѣче къ Св. Софіи. Митрополитъ, Лазарь Ты-
сячскій и всѣ Бояре тамъ присутствовали. По-
слы Изяславовы выступили и сказали громо-
гласно (308): «Великій Князь цѣлуетъ своего
«брата, Лазаря и всѣхъ гражданъ Кіевскихъ, а
«Митрополиту кланяется.»... Народъ съ не-
терпѣніемъ хотѣлъ знать вину Посольства. Вѣст-
никъ говорилъ: «Такъ впшаетъ Изяславъ: Князья
«Черниговскіе и сынъ Всеволодовъ, сынъ се-
«стры моей, облаготворенный мною, забывъ
«святость крестнаго цѣлованія, тайно согласи-
«лись съ Ольговичемъ и Георгіемъ Суздаль-
«скимъ. Они думали лишить меня жизни или
«свободы; но Богъ сохранилъ вашего Князя.
«Теперь, братья Кіевляне, исполните объѣтъ свой:
«идите со мною на враговъ Мономахова роду.
«Вооружитесь отъ мала до велика. Кошные на
«коняхъ, пѣшіе въ ладіяхъ для спѣшатъ къ Чер-

— 236 —

«нигову! Вѣроломные надѣялись, убивъ меня,
«истребить и васъ.» Всѣ единогласно отвѣтствовали: «идемъ за тебя, и съ дѣтьми!» Но, къ несчастію, сыскался одинъ человекъ, который сіе прекрасное народное усердіе омрачилъ мысѣлію злодѣйства. «Мы рады птти,» говорилъ онъ: «но вспомните, что было иль когда при Изяславѣ «Ярославичѣ. Пользуясь народнымъ волненіемъ, «залье люди освободили Всеслава и возвели на «престолъ: дѣды наши за то пострадали. Врагъ «Князя п народа, Игорь, не въ темницѣ сидитъ, «а живетъ спокойно въ монастырѣ Св. Оедора: «умертвимъ его, п тогда пойдемъ паказать Чер-«ниговскихъ!» Сія мысль имѣла дѣйствіе вдохновенія. Тысячі голосовъ повторили: «ла умретъ «Игорь!» Напрасно Князь Владиміръ, устрашенный такімъ намѣреніемъ, говорилъ народу: «Братъ мой не хочетъ убійства. Игорь останется «за стражею; а мы пойдемъ къ своему Госу-«дарю». Кіевляне твердили: «Знаемъ, что до-«бромъ не возможно раздѣлаться съ племенемъ «Олеговымъ.» Митрополитъ, Лазарь и Владиміровъ Тысячскій, Рагуло, запрещали, удерживали, молили: народъ не слушалъ, и толшами устремился къ монастырю. Владиміръ сѣлъ на коня, хотѣлъ предупредить непстовыхъ, но встрѣтилъ ихъ уже въ монастырскихъ вратахъ: схвативъ Игоря въ церкви, въ самый часъ Боежественной Литургіи, они вели его съ шумомъ и свирѣпымъ воплемъ. «Братъ любезный! куда «ведутъ меня?» спросилъ Игорь. Владиміръ ста-

- 237 -

рался освободить несчастнаго, закрылъ
собственною одеждою, привелъ въ домъ къ
своей матери, и заперъ ворота, презирая
ярость мятежниковъ, которые толкали его,
били, — сорвалли съ Боярина Владимірова,
Михаила, крестъ и златыя цѣпи. Но жертва
была обречена: злодѣи влюмились въ домъ,
безжалостно убили Игоря, и влекли нагаго
по улицамъ до самой торговой площади;
сталп вокругъ, и смотрѣли какъ невин-
ные. Присланные отъ Владиміра Тысячскіе
въ глубокой горести сказали гражданамъ:
«Воля народная исполнилась: Игорь убить!
«Погребемъ же тѣло его.» Народъ отвѣт-
ствовалъ: «Убійцы не мы, а Давидовичи и
«сынъ Всеволодовъ. Богъ и Святая Софія
«защитили нашегоъ Князя!» Трупъ Игоревъ
отнесли въ церковь; на другой день обла-
чили въ ризу Схимпика и предали землѣ
въ монастырѣ Св. Спмеона. Игуменъ Фео-
доровской Обители, Ананія, совершая пе-
чальный обрядъ, воскликнулъ къ зрите-
лямъ: «Горе живущимъ нынѣ! горе вѣку
«суетному и сердцамъ жестокимъ!» Въ то
самое время загремѣлъ громъ: народъ изу-
мился, и слезами раскаянія хотѣлъ обезо-
ружить гнѣвное Небо (309). — Великій Князь,
свѣдавъ о семъ злодѣйствѣ, огорчился въ
душѣ своей, и говорилъ Боярамъ, про-
ливая слезы: «Теперь назовутъ меня убій-
«цейю Игоря! Богъ мнѣ свидѣтель, что я не

Убійте
Испя.

— 238 —

«ИМѣЛЪ ВЪ ТОМЪ НИ МАЛѣШАГО УЧАСТІЯ, НИ
«ДѣЛОМЪ, НИ СЛОВОМЪ: ОПЬ РАЗСУДИТЬ НАСЪ
«ВЪ ДРУГОЙ ЖИЗНИ. КІЕВЛЛНЕ ПОСТУПИЛИ НЕ-
«ПЕТОВО.» ПО БОЯСЬ СТРОГОСТІЮ УТРАТИТЬ
ЛЮБОВЬ НАРОДНУЮ, ИЗЯСЛАВЪ ОСТАВИЛЪ ВЫ-
НОВНЫХЪ БЕЗЪ НАКАЗАНІЯ; ВОВВРАТИЛСЯ ВЪ
СТОЛЦУ, И ЖДАЛЪ РАТИ СМОЛЕНСКОЙ.

ВОЙВА
МЕЖДУ-
СОБАН.

ВОЙЛА НАЧАЛАСЯ. СВЯТОСЛАВЪ ОЛЬГОВИЧЬ,
УВѣДОМЛЕННЫЙ О ЖАЛОСТНОЙ КОНЧИНѣ БРАТА,
СОЗВАЛЬ ДРУЖНУ. И РЫДАЛ ВЪ ГОРЕСТІ, ЗА-
КЛПАЛЪ ВСЪХЪ БЫТЬ УСЕРДНЫМИ ОРУЗЬЯМИ
МЕСТІ СПРАВЕДЛИВОЙ. ОПЬ ПОШЕЛЬ КЪ Кур-
ску, ГДѣ НАХОДИЛСЯ СЫПЬ ВЕЛИКАГО Князя,
МЕТПОСЛАВЪ, КОТОРЫЙ, ЧТОБЫ УЗЫТЬ ВѣР-
НОСТЬ ЖИТЕЛЕЙ, СПРАШИВАЛЪ, ГОТОВЫ ЛИ ОПП
СРАЗИТЬСЯ? «Готовы,» ОТВѣТСТВОВАЛ ПРА-
ЖДАНЕ: «НО ТОЛЬКО НЕ ОБПАЖПМЪ МЕТА НА
«ВНУКА МОНОМАХОВА:» НБО ГЛѣБЪ, СЫПЬ
ГЕОРГІЯ ВЛАДИМІРОВПЧА, БЫЛЪ СЪ СВЯТОСЛА-
ВОМЪ. ЮНЫЙ МЕТПОСЛАВЪ УПХАЛЬ КЪ ОТЦУ,
А КУРСКЪ И ГОРОДА НА БЕРЕГАХЪ СЕЙМА ДО-
БРОВЬЮ ПОДДАЛІСЯ ГЛѣБУ (310); ДРУГІЕ
ОБОРОНЯЛІСЬ И НЕ ХОТѣЛ ИЗМѣНПТЬ ГОСУ-
ДАРЮ КІЕВСКОМУ: НАПРАСНО СВЯТОСЛАВЪ И
ГЛѣБЪ ГРОЗИЛИ ЖИТЕЛМЪ ВѣЧНОЮ НЕВОЛЕЮ
И ПОЛОВЦАМ. СОЕДНЯСЬ СЪ ДРУЖПНОЮ ЧЕР-
НИГОВСКОЮ, СІИ Князья взял ПРИСТУПОМЪ
ТОЛЬКО ОДИПЬ ГОРОДЪ; СВѣДАВЪ ЖЕ, ЧТО ИЗЯ-
СЛАВЪ ИДЕТЬ КЪ СУЛѣ, И ЧТО РАТЬ СМОЛЕН-
СКАЯ ВЫЖГЛА ЛЮБЕЧЬ, УШИЛ ВЪ ЧЕРНИПОВЪ,
ОСТАВЛЕННЫЕ СВОИМИ ДРУЗЬЯМИ, ПОЛОВЦАМ.

— 239 —

Великій Князь завоевалъ крѣпкій городъ
Всеволожь, обратилъ въ пепелъ Бѣлую Ве-
жу и другія мѣста въ Черниговской обла-
сти, но безъ успѣха приступалъ къ Глѣблю
(ибо жители, въ кадежѣ на Святаго за-
щитника своего, оборонялись мужественно)
и возвратился въ Кіевъ торжествовать по-
бѣду веселымъ премь, отложивъ дальнѣй-
шія предпріятія до удобнаго времени. Онъ
величъ брату своему, Ростиславу, итти въ
Смоленскъ и вѣстѣ съ Новогородцами
тревожить область Суздальскую.

Скоро непріятельскія дѣйствія возобно-
вились. Глѣбъ занялъ Остеръ, и давъ слово
Великому Князю ѣхать къ нелѣ въ Кіевъ
для свиданія, хотѣлъ печаліно взять Пе-
реяславль; но былъ отражень (311). Въ то
же время Черниговцы, дружина Святосла-
вова и Половцы, ихъ союзники, опусто-
шили Брагинъ. Изяславъ осадивъ Глѣба
въ Городцѣ или Остерѣ, принушилъ его
смириться, и сталъ блисть Чернигова на
Олеговомъ полѣ, предлагая врагамъ сво-
имъ битву. Они не сиѣли, побѣ впѣли рать г. 1148.
многочислению. Великій Князь пошелъ
къ Любечу, гдѣ находились ихъ запасы.
Давидовичи, Святославъ и сынъ Всеволо-
довъ, соединясь съ Князьями Рязанскими,
рѣшились наконецъ ему противоборство-
вать. Уже стрѣлки начали дѣло; но силь-
ный, необыкновенный зимою дождь раз-

— 240 —

вели непріятелей. Рѣка, бывшая между
ими наполнилась водою, и самый Анѣпръ
тронулся: Изяславъ елва успѣлъ перейти
на другую сторону; а Венгры, служившіе
ему какъ союзники, облюмлись на льду.

Тогда Святославъ и Князья Черниговскіе
отправили Посольство къ Георгію. «Мы
«воюемъ» — говорили они — «а ты въ без-
«дѣйствіи. Непріятель обратилъ въ пепель
«наши города за Десною и села въ окрест-
«ностяхъ Анѣпра, а помощи отъ тебя не
«влиянье. Исполни объѣтъ, утвержденный
«цѣлованіемъ креста: иди съ нами на Изя-
«слава, или мы прибѣгнемъ къ велико-
«душію врага сильнаго.» Георгій все еще
Медлен-
Ность
Медлишъ (312). Другое обстоятельство также
Георгія
способствовало миру. Ростиславъ, старший
сынъ Георгіевъ, посланный отцемъ дѣй-
ствовать за-одно съ Князьями Чернигов-
скими, гнушался ихъ вѣроломствомъ, и
сказавъ дружинѣ: «пусть гнѣвается роди-
тель, но злодѣи Мономаховой крови не
«будутъ мнѣ союзниками,» пріѣхалъ въ
Кіевъ, гдѣ Изяславъ встрѣтилъ его друже-
любно, угостиłъ, осыпалъ дарами. Сей
юноша, не пмѣя въ Суздальской землѣ ни-
какого Угла, предложилъ свои ревност-
ныя услуги Великому Князю, какъ стар-
шему изъ винуковъ Мономаховыхъ. Изя-
славъ отвѣтствовалъ: «Всѣхъ насъ старѣе
«отецъ твой; но онъ не умѣетъ жить съ

— 241 —

«Нами въ дружбѣ, а я хочу быть для всѣхъ мо-
«ихъ братьевъ иѣжнымъ родственникомъ. Геор-
«гій не даетъ тобѣ городовъ: возьми ихъ у
«меня.» Онъ далъ ему бывшій Удѣлъ своего
неблагодарнаго племянника, Святослава Всево-
лодовича (313), выѣстѣ съ Городцемъ Остер-
скимъ, выславъ оттуда коварнаго Глѣба. «Спѣ-
ши къ друзьямъ»— сказалъ ему Великій Князь —
«и требуй отъ нихъ Удѣла:» ибо Глѣбъ, сми-
рясь невольно, оставался единомышленникомъ
непріятелей Изяславовыхъ и вторично хотѣлѣ-
было завладѣть Перенславлемъ. Думая, что пе-
кренній, чувствительный Ростиславъ можетъ
примирить отца съ Великимъ Княземъ, и стра-
шася быть жертвою ихъ союза, Давидовичи
изъявили ему желаніе прекратить войну, говоря
облагоразумно: «Миръ стоитъ до рати, а рать до
«мира: такъ слыхали мы отъ своихъ отцевъ и
«дѣдовъ. Не вини насъ, хотѣвшихъ войною
«освободить брата. Но Игорь уже въ ногиѣ,
«гдѣ и всѣ будемъ. Богъ да судить прочее; а
«намъ не должно губить отечества.» Изяславъ
хотѣлъ знать мысли брата. Смоленскій Князь
отвѣтствовалъ: «Я Христіанинъ в люблю Рус-
«скую землю: не хочу кровопролитія; но если
«Давидовичи и Святославъ не престанутъ злю-
«биться на тебя за Игоря, то лучше явно вое-
«вать — и будетъ, что угодно Богу.» Тогда Ве-
ликій Князь отервилъ Посламъ въ Черниговъ
Бѣлогородскаго Епископа Оедора, Печерскаго
Игумена Оеодосія и Бояръ, которые заключили

Пст. Кат. Т. Н.

21

— 242 —

торжественный миръ. Давидовчи, Святославъ Ольговичь и племянникъ его, сынъ Всеволо-довъ, въ Соборномъ храмѣ цѣловали крестья, давъ клятву оставить злобу и «бюсти Русскую землю за-одно стъ Изяславомъ.» Скоро Великій Князь позвалъ ихъ на совѣтъ въ Городецъ: Святославъ и племянникъ его отказались отъ свиданія; но Давидовичи, отвѣтствуя за вѣрность того и другаго, условились тамъ съ Изя-славомъ действовать противъ Георгія Суздаль-скаго, который отнималъ дани у Новогородцевъ и безпокоилъ ихъ границы. Союзники вмѣстѣ пировали и разъѣхались, отложивъ войну до зимы: ибо рѣки, топи, болота затрудняли пути лѣтомъ, и медленность страшила Полководцевъ болѣе, нежели морозы, снѣга и мѣтели. — Черниговцы должныствовали итти къ Ростову и встрѣтить Великаго Князя на берегахъ Волги.

Георгій, желая казаться великодушнымъ за-щитникомъ утѣсненныхъ Ольговичей, въ самомъ дѣлѣ мыслилъ только о себѣ, и пенавидѣлъ Изяслава единственно какъ похитителя достопнства Великокняжескаго; не могъ также простить и Новогородцамъ безчестное изгнаніе своего сына, Ростислава. Князь ихъ, Святополкъ, хотѣвъ въ 1147 году отметить Суздаль-скому за взятіе Торжка, возвратился съ дороги отъ распутья, и жители сего опустошеннаго города еще томились въ невольѣ. Епископъ Ипфонтъ, другъ народнаго благоденствія,ѣдилъ въ Суздаль; былъ принять съ отвѣннымъ ува-

— 243 —

женіємь, святціль ташь храмы, освободіль
всьхъ пільниковъ, по не могъ склонить
Георгія къ миру (314).

Оставіть Владиміра въ столицѣ, сына
своего въ Перелавль, а Ростислава Геор-
гіевича пославъ въ Бужскъ, чтобы охра-
нять тамошія грагицы и спокойно ждать
конца войны, Великій Князь отправился въ
Смоленскъ къ брату, веселился съ нимъ,
праздновалъ, мѣнялся дарами и располож-
киль военные действия (315). Ошь пору-
чыль всю рать Смоленскому Князю, венѣлъ
ему итти къ берегамъ Волги, къ устью
Медвѣицы, и пріѣхать въ Новгородъ.
Тамъ начальствовалъ уже не братъ его, а
сывъ, Ярославъ: ибо Святополкъ, утра-
тивъ любовь народную, былъ переведень
Изяславомъ въ область Владимірскую. Гра-
ждане давно не видали у себя Великихъ
Князей и встрѣтили внука Мономахова съ
живѣйшею радостію. Многочисленныя тол-
пы провождали его до городскихъ воротъ,
тѣ стояли всѣ Боляре съ юнымъ Княземъ.
Отслушавъ Антургію въ Софійскомъ хра-
мѣ, Изяславъ далъ пиръ народу. Бирючи
или Герольды ходили по улицамъ и звали
гражданъ объдать съ Княземъ. Такъ назы-
ваемое Городище, доньіи извѣстное, было
мѣстомъ сего пестинно великолѣнаго при-
шества: Государь веселился съ народомъ,
какъ добрый отецъ среди любезнаго ему
Народ-
ный о-
бѣдъ въ
Новѣ-
городѣ,

— 244 —

семейства. На другой день ударили въ Вѣ-
чевый колоколъ, и граждане сиѣшили на
Дворъ Ярославовъ: тамъ Великій Князь,
въ соѣраніп Новогородцевъ и Псковитянь,
произнесъ краткую, но сильную рѣчь.
«Братья!» сказалъ онъ: «Князь Суздаль-
«скій оскорбляетъ Новгородъ. Оставивъ
«столицу Русскую, я прибылъ защитить
«васъ (316). Хотите ли войны? мечь въ рукѣ
«моей. Хотите ли мира? вступимъ въ пере-
«говоры.» Войны! войны! отвѣтствовалъ
народъ: «ты нашъ Владиміръ, ты Мести-
«славъ! пойдемъ съ тобою всѣ, отъ ста-
«раго до младенца.» Ратники надѣли шле-
мы. Псковитяне, Корелы собрали также
войско, и Великій Князь на устьѣ Медвѣ-
дицы соединился съ братомъ свопмѣ, Ро-
стиславомъ. Напрасно ждали они возвра-
щенія Посла, отправленнаго ими къ дядѣ
еще изъ Смоленска: Георгій задержалъ
его и не хотѣлъ отвѣтствовать на ихъ жа-
лобы. Напрасно ждали и Князей Чернигов-
скихъ, которые остановились въ земляхъ:
Вятичей и хотѣли прежде видѣть, кому
счастіе войны будетъ благопріятствовать.

Рѣчь
Извѣстно.

Г. 1149.
Опусто-
шеніе
земли
Су-
даль-
ской.

Мстиславчи вступили въ область Сузда. :
скую: села и города заныли на берегахъ.
Волги до Углича и Мологи; жители спаса-
лись обществомъ. Новогородцы разорились
окрестности Ярославля, и война кончилась
безъ сраженія: ибо весна уже наступала,

— 245 —

рѣки покрывались водою и конп худо слу-
жили всадникамъ. Изяславъ, проводивъ
Новогородцевъ, весновалъ въ Смоленскѣ
и благополучно возвратился въ столицу,
къ пскренней радости народа. Семь тысячь
пѣнниковъ свидѣтельствовали его побѣду.

Скоро Великій Князь испыталъ преврат-
ность счастія, и могъ принцесать оную соб-
ственной песираведливости. Ростиславъ Ге-
оргіевчы былъ ему пстиннымъ другомъ;
но клеветники говорили Изяславу, что сей
Князь, въ его отсутствіе, старался оболь-
стить Анѣповскихъ Беренѣевъ п самыхъ
Кіевлянъ, хотѣлъ завладѣть столпцю и
подобно отцу ненавидитъ родъ Метисла-
ва (317). Люди, склонные къ чистосердеч-
ной довѣренности, легко вѣрятъ п зюсло-
вію: Великій Князь, упрекая Ростислава
неблагодарностію, отнялъ у него все имѣ-
ніе, оружіе, коней; заключилъ въ цѣнп неспра-
ведли-
вость
Велик.
Князя.
дружину, и самого отправилъ съ тремя
человѣками въ лодкѣ къ отцу, не давъ ему
суда п не хотѣвъ слушать оправданій.
Георгій оскорбился безчестіемъ сына го-
раздо болѣе, нежели опустошеніемъ Суз-
дальной области. «Такъ платить Изяславъ
«неосторожному юношѣ за безразследную
«любовь и дружбу!» говорилъ онъ: «же
«стокій племянникъ совершенно отчуж-
«даетъ меня п дѣтей моихъ отъ земли
Русской» (спмъ именемъ препмущественно

21*

— 246 —

означалась тогда Россія южная). Георгій нако-
нецъ выступилъ, соединясь съ Половцами. Свя-
тославъ Ольговичь, видя безпрестанно въ мы-
сляхъ своихъ окровавленную тѣнь брата и счп-
тая Великаго Князя убійцею, обрадовался слу-
чаю мести: миръ, клятвенно утвержденный въ
Черниговскомъ храмѣ, и брачный союзъ юной
его дочери съ сыномъ Князя Смоленскаго не
могли укротить сей любы, ибо она казалась
ему священнымъ долгомъ. Но Давидовичи рѣ-
шительно отказались отъ дружбы Георгія, от-
вѣтствуя: «ты не спасъ городовъ нашихъ; ны-
«нѣ, заключивъ союзъ съ Изяславомъ, не хо-
«тимъ нарушить онаго, и не можемъ играть ду-
«шею (318).» Усердно помогая Великому Князю,
они вмѣстѣ съ нимъ убеждали Святослава быть
его другомъ, согласно съ данною ими клятвою.
«Буду (сказалъ Ольговичь) когда Изяславъ воз-
«вратить мнѣ все имѣніе моего брата.» Увѣ-
ренный, что Георгій действительно намѣрень
итти къ Кіеву, Святославъ выѣхалъ къ нему на
встрѣчу близъ Обояна; также и сынъ Всеволо-
довъ, единственно въ угодность дядѣ. Георгій
долго стоялъ у Бѣлой Вежи, надѣясь однимъ
страхомъ победить Великаго Князя. Но Изя-
славъ, собравъ вѣрныхъ братьевъ, готовился къ
битвѣ. «Я отдалъ бы ему (говорилъ онъ) любую
«область, если бы Георгій пришелъ одинъ съ
«дѣтьми своими; но съ нимъ варвары Половцы
«и враги мон, Ольговичи.» Кіевляне хотѣли
мира: «заключимъ его (сказалъ Изяславъ), но

- 247 -

«ИМЪЯ ВЪ РУКАХЪ ОРУЖЬЕ.» Георгій осадилъ Пе-
реяславль: тамъ находились Владимиръ и Свя-
тополкъ Мстиславичи. Великій Князь сиѣшилъ
защитить городъ и вошелъ въ него; а Георгій,
желая оказать умѣренность, послалъ къ нему
Боярина съ такими словами: «Чтобы отвратить
«несчастное кровопролитіе, забываю обпды, ра-
«зореніе моихъ областей и старѣйшинство, кое-
«го ты лишилъ меня несправедливо. Царствуй
«въ Кіевѣ: отдаі миѣ только Переяславль, да
«господствуетъ въ немъ сынъ мой!» Гордый
Изяславъ велѣлъ задержать Посла; отелушалъ
Литургію у Св. Михаила, и готовясь обнажить
мечь, требовалъ благословенія отъ Епископа
Евфимія (319). Напрасно сей добрый Пастырь
слезно умолялъ его примириться. «Нѣтъ!» ска-
залъ Князь: «Я добылъ Кіева и Переяславля го-
«ловою: могу ли отдать ихъ?» Умные Бояре со-
вѣтовали ему хотя помедлить, думая, что Геор-
гій безъ сраженія удалится, съ однимъ стыдомъ
неудачи. Но Изяславъ, слѣдуя мнѣнію другихъ
и порыву собственнаго, нетерпѣливаго муже-
ства, расположилъ войско противъ непріятеля.
Уже солнце спускалось къ Западу, и въ Перея-
славѣ благовѣстили къ Вечерни: Полководцы
еще не давали знака, и рать не двигалась; один
стрѣлки были въ действіи. Георгій началъ от-
ступать: тогда Изяславъ, какъ бы пробужден-
ный отъ глубокаго сна, быстро устремился впе-
редъ, вообразивъ, что непріятель бѣжить. За-

— 248 —

Апгуста трубчи въ воинскія трубы; солнце зака-
23. Бит- тилось, и пумъ битвы раздался. Она была
па у Пе- крокопролитна и несчастлива для Великаго
релса- Князя. Берендѣи обратили тылъ; за ними
вищавъ Давидовичъ съ дружиною Черни-
говскою; за ними Кіевляне; а Переяславцы
измѣнили, взявъ сторону Георгія. Изя-
славъ пробłылся сквозь полкъ Ольговича и
Суздальскій, прискакалъ самъ-третей въ
Кіевъ, и собравъ жителей, спрашиваль, могутъ ли они выдержать осалу? Граждане
въ уныніи отвѣтствовали ему и Ростиславу
Смоленскому: «Отцы, сыновья и братья
«наши лежать на полѣ битвы; другіе въ
«плѣпу или безъ оружія. Государи добрые!
«не подвергайте столицы расхищенію; ула-
«литесь на время въ свои частныя области.
«Вы знаете, что мы не уживемся съ Геор-
«гіемъ: когда увидимъ ваши знамена, то
«всѣ единодушно на него возстанемъ.»
Великій Князь, взявъ супругу, дѣтей, Ми-
трополита Климента, поѣхалъ въ Влади-

Бѣгство міръ, а Ростиславъ въ Смоленскъ (320).
Изласа-
Георгій вошелъ въ Переяславль, черезъ 3
лии въ Кіевъ, и дружелюбно пригласивъ
туда Владиміра Черниговскаго, въ общемъ
Княжескомъ совѣтѣ распорядилъ Удѣлы:
отдалъ Святославу Ольговичу Курскъ, По-
семье, Сновскую область, Служь и всю
землю Дреговичей, бывшую въ зависмо-
сти отъ Великаго Княжепія; сыновьямъ