ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ пѣмъ, чтобы по оппечаніи представлены были
въ Ценсурный Комишѣпъ три экземпляра. Москва,
Мая 25 дня, 1936 года.

Ценсоръ Щепкинъ.

ФЛОРЕНТИНСКІЯ НОЧІ

=

НОЧЬ ВТОРАЯ.

За чѣмъ вы хошите еще мучить меня этимъ сквер-
нымъ лекарствомъ? вѣдь я все таки умру!

Такъ говорила Марія; въ эту минуту Максими-
ліанъ вошелъ въ комнату. Передъ нею стоялъ док-
торъ, въ одной рукѣ держалъ онъ склянку, въ дру-
гой рюмку, въ которой пѣнилась и шипѣла сѣрова-
тая жидкость опвращительнаго вида. — Любезный
другъ, закричалъ докшоръ Максимиліану, вы очень
кспаши пришли. Уговорите синьору проглотишь
хать нѣсколько капель, мнѣ нѣкогда.

— Прошу тебя, Марія, пробормоталъ Максими-
ліанъ голосомъ нѣжнымъ, исходившимъ, казалось, изъ
сердца шакъ сокрушеннаго, что больная, будучи
сильно расшрогана, почти забывши собственныя

МАЙ, КНИЖКА І.

1

6

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

спраданія, взяла рюмку. Ню, еще не поднося ея ко
ршу, сказала съ улыбкой:

«Чтобъ наградить меня за это, ты раскажешь
мнѣ исторію про Лауренцу; не правда-ли?

— Сдѣлаю все чтò тѣбъ угодно,

Бдѣдная Марія полу-улыбаясь, полу-дрожа выпп-
ла мозчась всю рюмку.

«Мнѣ нѣ когда, сказаць докшоръ, надѣвая свои
черныя перчатки. Испокойно, синьора, и
старайшесь какъ можно менѣе двигаться.

Докшоръ, сопровождаемый черной Деворой, ко-
шорая свѣтила ему, вышелъ изъ комнашы. Остав-
шись одни, Марія и Максимиліанъ долго въ молчаньѣ
смощрѣли другъ на друга. Въ душѣ у каждого по-
дымались шакія мысли, копіорыя и шотѣ и другая
хотѣли скрыться. Но вдругъ она схватила руку его
и осыпала ее жаркими поцѣлуями.

— Ради Бога, сказалъ Максимиліанъ, не тревожь-
ся такъ, ложься опять, лежи себѣ спокойно.

Когда Марія легла, онъ тщательно закушалъ
ей ноги шалью, которую прежде поцѣловалъ. Безъ
сомнѣнія она замѣщила это, глаза ея заблѣстали
какъ у обрадованнаго ребенка.

«Дѣвица Лауренца очень хороша была себою?

— Если мы дашь слово, милый другъ мой, не пе-
рерывашь меня и слушать спокойно, молча, пю я
раскажу тѣбѣ объ ней очень подробно.

Улыбаясь дружелюбно при утвердшѣтельномъ зна-
кѣ Маріи, Максимиліанъ стѣлъ на шуру, сопоявшій
у дивана, и началъ расказъ свой слѣдующимъ обра-
зомъ:

ФЛОРЕНТИНСКІЯ НОЧІ.

7

— Лѣшь девять назадъ, я ѣздилъ въ Лондонъ съ намъ креніемъ изучить Англійскій языкъ и народъ. Пропади они, эти Англичане и съ ихъ языкомъ! Они набирають въ ротъ дюжину односложныхъ словъ, ку- сающъ, жують ихъ и выплевываютъ человѣку въ лицо. И это называется у нихъ говорить. Къ сча- сімію, они отъ природы молчаливы, и хотя смо- пирятъ на васъ всегда съ разинутымъ ртомъ, но по крайней мѣрѣ щадятъ отъ продолжительныхъ разговоровъ. Но горе намъ, если мы попадемъ въ руки Британца, который много путешествовалъ и научился на швердой землѣ говорить по-Французски. Такой ищетъ случая и жадно хватаетъ его, чѣпобы дашь дѣло своимъ лингвистическимъ знаніямъ; онъ осыпаетъ насъ вопросами про все; едва успѣшь отвѣчать на одинъ, какъ онъ предлагаетъ другой о лѣмахъ, о долговременности пребыванія гдѣ ни- будь, и думаетъ, что такіе допросы очень занима- шельны. Одинъ изъ Парпжскихъ друзей моихъ го- ворилъ, кажешься, очень основательно, что Англи- чане научаются своимъ Французскимъ разговорамъ въ конторѣ паспортовъ. У нихъ лучшій разговоръ всегда за столомъ, когда они рѣжутъ ломшами свой исполинскій ростбифъ и спрашивающъ, чтобѣ для васъ лучше: полусырая, кровавая внутренносТЬ или при- жареный верхъ, кусокъ болѣе или менѣе сырой, жирный или сухой. Ори томъ у нихъ только и есть лучшаго, что ихъ ростбифъ да жареная баранина. Да сохранить Богъ всякаго Хрисміанина отъ ихъ соусовъ, сосшавленныхъ изъ одной трети муки и двухъ трешей масла, или, для разнообразія, изъ од- ной трети масла и двухъ трешей муки! Спаси Бо- же всякаго отъ ихъ невинной зелени, вареной въ

8

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

водѣ, въ шакомъ точно видѣ, какъ произвела ее при-
рода! Еще ужаснѣе чѣмъ Английская кухня ихъ офи-
ціальные тосты и рѣчи, когда снимушъ скапершь,
дамы уйдутъ и, вмѣсто ихъ, явился такое же чи-
сло бушылокъ съ поріввейномъ, который они почи-
маютъ самой приличной замѣной прекраснаго пола.
Говорю прекраснаго пола, потому что Англичанки
достойны эзного названія. Онѣ прелестны, бѣлы,
спройны. Жаль шолько, что несоразмѣрное раз-
стояніе носа и рта, часло встрѣчаемое и у Ан-
гличанъ какъ у Англичанокъ, портить въ глазахъ
моихъ самыя прекрасныя лица... Особенно такое
уклоненіе отъ настоящаго типа красошы произво-
дить во мнѣ шагостное впечатлѣніе, когда я
встрѣчаю Англичанъ здѣсь въ Италіи, гдѣ эшошь
нищенскій размѣръ носа предшавляемъ странную
противоположность съ древностными лицами Ита-
ліянцевъ, у кошорыхъ носы, изогнушые по-Римски,
или очерченные на Греческій образецъ, часло от-
личаются излишнимъ развитіемъ пропорцій. Одинъ
Нѣмецкій наблюдатель очень вѣрно замѣшиль, что
гуляющіе между Италіянцами Англичане сходны сь
такпими спашуями, у кошорыхъ ошшибень конецъ
носа.

Да, именно, встрѣчая Англичанъ въ другихъ зем-
ляхъ, еще сильнѣе чувствуешь по коншрасту ихъ
недосташки. Это боги скуки; они объѣзжаютъ на поч-
повыхъ всѣ землі въ блистательно лакированныхъ
экипажахъ, и оставляютъ за собой безцвѣшную
пыль груши. Прибавьте къ этому ихъ любопыт-
ство, чуждое участія, ихъ разубранную неповорош-
ливость, ихъ нахальную неловкость, выставной
эгопзмь и холодную спрасшь ко всему оцвраши-

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

9

шельному. Здѣсь, на площади Грань-Дукка ужь больше прехъ недѣль один Англичанин сопитъ по цѣлымъ днямъ пе трогаясь съ мѣсна и смошрить разинувъ ротъ на верховаго шарлашана, который дергаетъ кресшьянамъ зубы. Эшо зрѣлище, можешь быть, замѣняешь благородному сыну Альбіона казни, кошорыхъ онъ здѣсь лишенъ на время случая видѣть, какъ въ своемъ любезномъ ощечествѣ; потому чipo послѣ кулачныхъ и пѣшушкиныхъ боев, для Англичанина нѣпъ зрѣлища пріятѣе, какъ смѣшныя муки бѣдняка, кошорый укралъ барана или поддѣлался подъ чужую руку и котораго сь веревкой на шеѣ дережашъ цѣлый часъ на выставкѣ передъ фасадомъ Ольдъ-Баллея, прежде чѣмъ швырнушъ въ море вѣчно-сши. Я ничего не преувеличиваю говоря, что кра- жа барана и поддѣлка письма наказываются въ этой ужасной и жестокой странѣ наровнѣ съ кроло- смѣшеніемъ и ощецубійствомъ. Я самъ, по несчасш- ному случаю, былъ свидѣтелемъ въ Лондонѣ какъ повѣсили человѣка за шо, чшо онъ укралъ барана, и сь пѣхъ поръ не могу ſесть баранины. Рядомъ сь нимъ въ може время былъ повѣшенъ Ирландецъ, кошорый поддѣлался подъ руку одного богатаго банкира.

Никогда не забуду просподушнаго ужаса сь какимъ бѣдный Падди выслушалъ въ судѣ объявленіе объ участи его ожидавшей: онъ никакъ не могъ понять, было- ли за что пакъ жестоко наказывать за поддѣлку подъ чужое письмо, тогда какъ самъ онъ позволял кому угодно поддѣлаться подъ его собственную руку! И эшотъ народъ безпрерывно говорить о Хриспіансшѣ, не пропускаетъ пропо- вѣди въ воскресный день и наводилъ весь мірь библіями!

10

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

Признаюсь, Марія, если мнѣ ничто не понравилось въ Англіи, ни кухня ни люди, то я виновать въ эшомъ немного и самъ. Я вывезъ съ собою изъ олечества большой запасъ досады и пріѣхалъ пскать развлеченія къ шакому народу, который и самъ умѣеть убивать свою скуку только въ вихрѣ политической и шорговой дѣятельности. Совершенство машинъ, вездѣ въ этой землѣ употребляемыхъ для пополненія трудовъ человѣка, имѣло для меня что-то также непріятное и мрачное. Эта искусственная жизнь колесъ, поршней, цилиндровъ, швысячи крючковѣ, гвоздиковъ, зубцовъ, которые движутся почти страстно, наполняла меня ужасомъ. Правильность и точность жизни, какую ведутъ Англичане, не менѣе мучила меня; и если машины производятъ на насъ дѣйствіе людей, то люди кажутся машинами. Тамъ дерево, сталь и мѣдь какъ будто захватили во власть свою умъ человѣческій и помѣшались ошь излишества ума, между тѣмъ какъ люди, лишенные своей умственной жизни, похожіе на пусшое привидѣніе, совершающъ какъ машины обычную работу свою. Въ опредѣленную монуту они ѣдяшь бифшшекъ, говоряшь рѣчи въ Парламентѣ, чистяшь ногти, садясь въ дилижансъ, или идушь повѣсишься.

Ты легко можешь представить, что скука ежедневно болѣе и болѣе овладѣвала мною въ этой землѣ. Но ничто не можешь сравниться съ мрачнымъ уныніемъ, какое напало на меня однажды вечеромъ, когда я столлъ на Ватерлооскомъ мосту и смотрѣлъ на Темзу. Мнѣ казалось, что въ ней отражается душа моя, которая изъ глубины этого зеркала выказывала мнѣ всѣ свои язвы. А по-

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧЬ.

11

шомъ я вспомнилъ повѣсти, самыя горесшныя. Я подумалъ о розѣ, которую поливали каждый день уксусомъ, отъ чего она потеряла благоуханіе своє и увяла преждевременно... Я подумалъ о затерянномъ мотылькѣ, кошораго одинъ напуралистъ, всходя на Монъ-Бланъ, видѣлъ летавшаго уединенно между ледяныхъ скаль... Я подумалъ о цріучевой обезьянѣ, которая очень сдружилась съ людьми, весело играла съ ними, но однажды во время обѣда, узнавъ въ изжареной обезьянкѣ свое собственное дѣшище, проронно схватила его, унесла въ лѣсь и никогда болѣе не являлась къ друзьямъ своимъ людямъ... Увы! я почувшевовалъ въ душѣ шакую горестъ, чимо жгучія слезы полились изъ глазъ моихъ... эши слезы упали въ Темзу и помчались въ океанъ, который поглотилъ много ужь, слезъ человѣческихъ, совсѣмъ не замѣчая того.

Въ эту минуту странная музыка вырвала меня изъ моихъ мрачныхъ мечтаній. Оглянувшись, я увидѣлъ на берегу полпу людей, собравшихся въ кругожокъ около какого-то забавнаго зрѣлища. Я подошелъ и увидѣлъ семейсціво артистовъ, сосТОЙШЕЕ изъ четырехъ особъ:

1-е. Небольшой старушонки, одѣшь въ чернос плашье, съ необыкновенно маленькой головой и шолстымъ, выпуклымъ брюхомъ. На эпюмъ брюхѣ ви сѣлъ огромный ящикъ, по кошорому старушонка безжалостно барабанила.

2-е. Карлы, на кошоромъ былъ надѣшь, какъ на Французскомъ дореволюціонномъ Маркизѣ, шипый кафтанъ; голова его была очень велика и очень напу-

12

ФЛОРЕНТИНСКІЯ НОЧІ.

дрена, но члены имѣль онъ жидкіе и шонкіе. Онъ звенѣль триугольникомъ, прыгая туда и сюда.

3-е. Молодой дѣвушки лѣшь пятнадцати въ короткомъ, узкомъ, шелковомъ полукафтанѣ съ синими полосами и широкихъ съ такими же полосами панпалонахъ. Это было созданье совершенно воздушное, вperlѣ прелестное. Лицо ея имѣло красошу Греческую: носъ благородный и прямой, губы иѣжно изваянныя, подбородокъ продолговашый и скругленный, цвѣшь румяно-оливковый, волосы рѣзко-черные, подняшые на вискахъ. Она стояла—прямая, шонкая, задумчивая, даже будто немного сердitedная, и смотрѣла на чешвершую особу семейства, щеголявшую съопмъ умомъ.

Эша чешверская особа была ученая собака, пудель, подававшій блестящія надежды; онъ, къ величайшему удовольствію Англійской публики, собиралъ изъ разложенныхъ передъ нимъ деревянныхъ буквъ имя лорда Веллингшона, прибавляя къ нему лесшный эпипепль геролѣ. Собака, судя по ея умноту віду, не могла быть изъ Англійскихъ, но по всей вѣроятности пріѣхала изъ Франціи шакѣ-же какъ и шри товарища ея, а пошому сыны Альбіона очень радовались, відъ, что по крайней мѣрѣ собаки Французскія сознаютъ достоинство ихъ ве-ликаго полководца, сознаніе, ошь кошораго другія Французскія твари оскорбішельнымъ образомъ отказываются.

И точно, шруппа эпа состояла изъ Французовъ; карло, кошорый послѣ объявилъ, что имя его Тюрлюпютю, началъ декламировать съ такими востор-

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧЬ.

13

женными тѣлодвиженіями, что бѣдные Англичане шире обыкновеннаго разинули рты и выше обыкновеннаго вздернули носы. Иногда, послѣ длиннаго періода, онъ подражалъ крику пѣтуха, и бѣдные зришели понимали только этопія крикъ да име- на многихъ Королей и Принцевъ, которые онъ примѣшиваль въ рѣчахъ своихъ. Эти Короли и Принцы были, по его словамъ, покрови- шели и друзья его; увѣрялъ, что, будучи еще осьми лѣтъ, онъ имѣлъ продолжительный раз- говоръ съ Людовикомъ XVI, который послѣ то- го во всѣхъ важныхъ случаяхъ требовалъ его со- вѣша. Такъ-же какъ многіе другіе, онъ бѣгшемь спасся отъ революціонныхъ ужасовъ и возвратился въ любезное ощечество только во времена Имп- ріи, чтобы принять участие въ славѣ великой на- ціи. Наполеонъ, говорилъ онъ, никогда не любилъ его; но въ замѣнъ Папа Пій VII почти благоговѣлъ передъ нимъ. Императоръ Францъ кормилъ его кон- фектами, а Княгия Вильгельмина де Кирицъ всегда брала его на руки. Его СвѣшлосТЬ Герцогъ Карлъ Брауншвейгскій заспавлялъ его зѣдить верхомъ на своихъ собакахъ, а его Величество Король Людо- викъ Баварскій читалъ ему августѣйшія стихо- творенія свои. Князья Рейскскій, Шлейцкій, Крейц- кій и Шварцбургъ-Зондергаузенскіе любили его какъ браша и всегда курили съ нимъ изъ одной шрубки. По его расказамъ, онъ съ самаго дѣтства жилъ только съ монархами, и шеперешніе государи воспитывались и выросли вмѣстѣ съ нимъ; онъ счи- талъ ихъ роднею, носилъ шрауръ, когда кто ни будь изъ нихъ умиралъ. Послѣ такихъ важныхъ рѣ- чей онъ запѣлъ опять пѣтухомъ.

14

ЧЛОРЕНТИНСКІЯ НОЧІ.

Г. Тюрлюшую въ самомъ дѣлѣ быль карло та-
кой замѣчашельный, какихъ я никогда не видывалъ.
Его старое сморщенное лицо представляло пре-
смѣшной констрастъ съ маленькимъ ребяческимъ
шѣломъ, да и вся его особа представляла забавную
противоположность съ шѣми ухвашками и пришя-
заніями на ловкость, какими онъ старался удившь
зришелей. Онъ становился въ самыя смѣлыя фех-
шовальныя положенія, и, вооруженный длинною ра-
пирюю, кололъ и рубилъ по воздуху, увѣряя между
шѣмъ честью своей, что прошивъ этой кваршы
илъ этой терцы защищиться нѣтъ возможності,
что онъ можетъ биться съ кѣмъ бы шо ни было
въ цѣломъ мірѣ и, въ доказательство, вызывалъ ка-
ждаго изъ зришелей помѣряться съ нимъ въ благо-
родномъ фехшовальномъ пкуссшѣ. Карло продолжалъ
эту пгру нѣсколько времени, но никто не
вызвался разішься съ нимъ середи улицы; тогда
онъ поклонился съ старинной Французской вѣжл-
восшью, благодарѣя за одобреніе, какимъ его удо-
стошли и скажалъ, что принимаетъ смѣлость объ-
явить почтеннѣйшей публикѣ о зрѣлищѣ самомъ не-
обыкновенномъ какое когда либо видали въ Англіи.
« Вдопше ли вы эшу дѣвницу? сказалъ онъ, надѣвая
засаленыя лайковыя церцашки и высодя съ почти-
шельнымъ кокешшвомъ въ середину зрителей мо-
лодую дѣвушку, которая принадлежала къ группѣ,
— «она, продолжалъ онъ, есть единственная дочь
почтенной и благочестивой дамы, что вонъ тамъ
съ большимъ ящикомъ; эша дама еще и теперь но-
сишь трауръ по любезномъ супругѣ своемъ, знаме-
нишѣйшемъ Европейскомъ чревовѣщалѣ! Барышня
будешь танцовать; подившесь какъ танцуетъ ба-

ФЛОРЕНТИНСКІЯ НОЧІ.

15

рышня Лауренца!» Кончивъ эту рѣчь, онъ опяпь
запѣлъ пѣтухомъ.

Дѣвушка, казалось, совсемъ не обращала вниманія на
эти слова, шакъ-же какъ и на любопытство зришелей.
Углубясь въ мечтанія, она стояла неподвижно до шой
минуты, когда карло разослалъ ей подъ ноги боль-
шой коверъ и снова началъ бить въ свой три-
угольникъ съ акомпаниментомъ большаго ящика ста-
рушонки. Эшо была диковинная музыка, смѣсь пля-
желаго урчанья и сладострастной щебетни; я за-
мѣтилъ въ этой музыкѣ мелодію пашешически-ве-
селую, грустно-разгульную, странную, хотя очень
достопримѣчательную по ед. простотѣ. Но я пот-
часъ забылъ музыку, какъ скоро дѣвушка начала
влясать.

Пляска и плясунья неодолимо овладѣли моимъ вни-
маніемъ. Эшо была не ша классическая пляска, ка-
кую мы еще видимъ въ большихъ балешахъ. Тутъ
не былорійскаго мелра, выраженнаго пля-
ской, не было декламашичныхъ скачковъ, антеши-
ческихъ антръ-ша, страши благородной, которая,
вертясь вихремъ, сообщила бы зрителю головокру-
женіе, шакъ чтобы онъ не могъ ничего видѣть,
кромѣ идеальнаго и ложнаго. И въ самомъ дѣлѣ, для
меня всего прошивнѣе балешы Парижской опе-
ры, въ которыхъ шакая классическая пляска оста-
лась еще во всей чистотѣ своей, между шѣмъ какъ
въ другихъ искусствахъ, въ поэзіи, музыкѣ, живопи-
си, Французы уничтожили старую сисѣему. Но имъ
мудрено будешь произвести такой же переворотъ
въ шанцовальномъ искусствѣ, если, по крайней мѣрѣ,
они не прибѣгнушь, шакъ-же какъ въ полишической

16

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

революцію своєй, къ пособію ужаса и не станушь
гильотинировать ноги танцовщикамъ, закоренѣ-
лымъ въ старинныхъ обычаяхъ. Дѣвца Лауренца
была не велкая танцовщіца. Пальцы ногъ ея не
очень гнулись, ноги не были пріучены ко всѣмъ воз-
можнымъ выворошамъ, она рѣшительно не знала ис-
кусства въ помъ вѣдѣ, въ какомъ учипѣ ему Тяль-
они: она плясала какъ природа описываетъ лю-
дямъ плясать. Она вся была въ гармоніи съ пля-
ской. Въ ней плясали не только ноги, но все шѣло,
даже лапо... Иногда она дѣлалась блѣдна, смер-
шельно блѣдна, глаза ея открывались, становились
ужасно велики, какъ глаза привидѣнія, губы по-
шрасались любопытствомъ и страхомъ, черные во-
лосы, лежавшіе около лба гладкими овалами, при-
подпмаллись, бились точно крылья ворона. Это
была пляска не классическая, и шакже не романши-
ческая, какой бы потребовали сыны юной Франціи;
это была пляска не Среднпхъ вѣковъ, не Венециян-
ская, не Макабрская; въ ней не отсвѣчивало ни мо-
рали, ни мѣсячнаго свѣта, ни кровосмѣшенія...
Эта пляска не въ томъ состояла, чтобы забав-
лять формами внѣшнихъ двпженій, напропивъ, ея
формы, казалось, были не иное что какъ слова осо-
баго языка. Но о чемъ говорила пляска? Я не
могъ понять, не смощря на всю страстноссть, съ
какой ея языкъ развивался передо мной. Только
по временамъ мнѣ приходило на умъ, что пушь
дѣло идешь о чемъ-по горесшномъ, мрачномъ. Я
никакъ не могъ разгадашь этой плясовой загадки, не
смощря на легкость, съ какою обыкновенно пони-
маю всякой фигурный смыслъ. Впноваша въ этомъ,
безъ сомнѣнія, была музыка, кооторая можешь быть

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

17

съ намъреніемъ безпрерывно сбивала меня съ шолку
и вводила въ недоумѣніе. Триугольникъ г. Тюрлю-
пютю хохоталь иногда чрезвычайно лукаво! А по-
чшенная родительница барабанила по ящику съ ша-
кимъ гнѣвомъ, что лицо ея, осѣненное какъ шучей
чернымъ чепчикомъ, принимало цвѣшъ ярко-багро-
вый, точно кровавая луна.

Труппа ушла, а я долго еще стоялъ на одномъ
мѣстѣ, мечтая о смыслѣ пласки. Что это за пля-
ска? изъ южной Франціі, или національная Испан-
ская? Южный характеръ довольно выражался въ по-
рывахъ, съ кошорыми танцовщица кидала шо въ шу,
то въ другую сторону свой легкій спанѣ, въ из-
ступленныхъ двишеніяхъ головы, кошорую иногда
она опрокидывала назадъ, подобно вакханкамъ,
возбуждающимъ удивленіе наше на рельефахъ
древнихъ вазъ. Тогда пляска ея обнаруживала
что-то невольное, пьянственное, роковое. Не
осташки ли это какойнибудь древней пантомимы?
или только частная Исторія? Иногда дѣвушка на-
клонялась къ землѣ, будто прислушиваясь не выхо-
дипьли изъ-подъ ней какой-нибудь голосъ... Тогда
она дрожала какъ шополевый листъ, поропливо от-
клонялась въ противную сторону и дѣлала самые
безумные, тревожные прыжки, потомъ снова обра-
щала ухо къ землѣ съ безпокойствомъ еще болѣе
сильнымъ чѣмъ прежде, дѣлала знакъ головой, кра-
снѣла, блѣднѣла опять, трепешала, вышегивалась на
минушу прямо какъ свѣчка, была недвижна какъ
камень, и шерла руками будто умываетъ ихъ. Ужъ
не представлялось ли ей, что она смываетъ кровь?
Тушь кинула она взглядъ такой умолишельный, ма-
май, книжка 1.

2

18

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

кой трогашельный!... И случаю было угодно, чтобы эшоть взглядъ упалъ на меня.

Всю слѣдующую ночь я продумалъ объ этомъ взглядѣ, объ эшой пляскѣ, о странномъ акомпаннEMENTѣ, и, вышедши на другой день по обыкновенію своему шататься по Лондонскимъ улицамъ, чувствовалъ самое пламенное желаніе всштѣпшіе опяпіе хорошенькую манцовщину, и ежеминутно вслушивался не раздаются ли гдѣ нибудь звуки большаго ящика и мриугольника. Наконецъ я нашелъ въ Лондонѣ хоть что нибудь занимашельное для меня и уже не безъ цѣли расхаживалъ по улицамъ. Однажды я возвращался изъ Товера, гдѣ внимашельно разсматривалъ шопоръ, которымъ ошрубили голову Аннѣ Болейнѣ, и Англійскіе коронные алмазы, какъ вдругъ на Товерской площади, середи огромной шолцы народа, увидѣлъ вторично спарушенку съ большимъ ящикомъ п услышалъ пѣтушпное пѣнье г. Тюрлюшютю. Ученая собака опять трудилась надъ героизмомъ лорда Веллингтона, карло показывалъ, храбрясь, свои гибельныя шерцы и кваршы, а дѣвица Лауренца опять начала свою загадочную пляску. Это былъ шоть-же нѣмой языкъ, выражавшій что-то совсемъ непонятное для меня, шоже опрокидыванье ея прекрасной головы, внимашельное склоненіе уха къ землѣ, шоть же ужасъ, который она хошѣла сбросить съ себя, предаваясь самымъ безразсуднымъ прыжкамъ, пошомъ опять прислушиваніе будто къ подземному шуму, шрепшѣ, блѣдность, недвижность, наконецъ ужасное и шапинственное умовеніе рукъ и косвенный, умоличенный взглядъ, кошорый въ эшоть разъ она еще долѣе оспановила на мнѣ.

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

19

О! женщины и дѣвушки топчась замѣчають, что
обрашили на себя вниманіе мужчины. Хочя дѣвица
Лауренца, когда она не плясала, стояла неподвижно,
и глаза ея никуда не обращались, хочя вся она
была предана только тайнымъ мечшаніямъ сво-
имъ и въ продолженіе пляски она бросила только
одинъ взглядъ, но это было не случайно, что взглядъ
ея всегда падалъ на меня, и чѣмъ болѣе я смо-
прѣлъ на ея пляску, тѣмъ болѣе взглядъ ея спано-
вился блестящъ и выразишеленъ, тѣмъ болѣе спано-
вился непонятенъ для меня. Этошь взглядъ какъ
будто околдовалъ меня; шри недѣли я гранилъ Лон-
донскую мостовую, остановливаясь вездѣ гдѣ пля-
сала дѣвица Лауренца. Я до шого дошелъ, что раз-
личалъ сквозь самый ужасный народный шумъ и на
самомъ дальнемъ разстояніи звуки большаго ящика
и триугольника. Съ своей спороны г. Тюрлюшютю,
завидя меня, весело усиливалъ свой пѣтушиный
крикъ. Хочя я никогда не сказалъ и слова съ дѣ-
вицей Лауренцой, ни съ почтенной родишельницей
ея, ни съ ученой собакой, но наконецъ казалось буд-
то я принадлежу къ ихъ обществу. Когда г. Тюр-
люшютю собиралъ добровольныя пожертвованія
публики, шо, подходя ко мнѣ, пошупалъ съ у-
тонченнѣйшимъ искусствомъ и всегда отворачивал-
ся какъ скоро я кидалъ въ его триугольную шляпу
небольшую монешу. Онъ своимъ, полнымъ приличія
и оличія, видомъ напоминалъ щегольскіе приемы
сшаринныхъ Французскихъ придворныхъ. Можно бы-
ло видѣшь, что этошь человѣчекъ выросъ съ мо-
нархами, и тѣмъ болѣе удивительно было, что и-
ногда, забывши свое достоинство, онъ принимался
пѣшь кукареку.

2*

20

ФЛОРЕНТИНСКІЯ НОЧІ.

Не могу описашь горести, какую я испышалъ, когда, проискавъ однажды штуппу цѣлые при дни по Лондонскимъ улицамъ, удостовѣрился наконецъ, что она удалилась изъ города; скука опять обвила мѣня своими свинцовыми руками, опять сжала, сшѣ- снила сердце мое. Я не могъ долѣе выносишь, про- сшился съ Англіей п опшылъ къ цивилизирован- ной Европѣ, гдѣ благоговѣйно преклонилъ колѣна передъ бѣлымъ передникомъ перваго всшрѣченнаго мною повара. Тамъ я могъ еще хоть однажды по- обѣдать такъ, какъ прилично существу одаренно- му разумомъ, и усладишь душу видомъ лицъ не за- печашлѣнныхъ корышполюбіемъ. Но я не могъ со- всѣтмъ забышь дѣвицу Лауренцу; она долго плясала въ памяти моей, и въ уединенные часы, я часто размышляяль о загадочной пантомимѣ прекрасной дѣвушки, особенно о шомъ движеніи, кошорое она дѣлала, какъ будто прислушиваясь къ подземному шуму. Прошло довольно много времени прежде чѣтѣ странныя мелодіи шриугольника и большаго ящика изгладились изъ воспоминанія моего.

— Только-то и было? вскричала Марія, привѣшав- ши нешерпѣливо.

Но Максимиліанъ умолялъ ее лечь опять, прило- жилъ указательный палецъ ко рту и сказалъ:—Тише, пише. Лежи спокойно, я раскажу шебѣ и конецъ. Объ одномъ шолько прошу: ради Бога не переры- вай меня.

Пошомъ, расположась еще покойнѣе въ своемъ креслѣ, Максимиліанъ продолжалъ такимъ образомъ:

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

21

Черезъ пянь лѣтъ послѣ мого я въ первый разъ
пріѣхалъ въ Парижъ.

Парижъ очень позабавилъ меня веселостью, кошо-
рая выказывается въ немъ при всякомъ случаѣ, дѣй-
спвуя своимъ вліяніемъ на умы даже самые мрачные.
Спранно! Парижъ есть сцена, на которой разы-
грываются величайшія трагедіи всемірной исторіи,
трагедіи, одно воспоминаніе о коморыхъ въ самыхъ
отдаленныхъ странахъ нанодишь ужасъ на сердца
людей, слезы на глаза ихъ, но въ Парижѣ зритель
этихъ великихъ трагедій испышываетъ може, что
однажды случилось со мною въ меашрѣ PORTE-SAINT-
MARTIN, гдѣ играли тогда Нельскую башню. Я сидѣлъ
позади одной дамы, на которой была шляпка изъ
розоваго газа; это шляпка чрезвычайно широкая,
совершенно закрывала отъ меня сцену, ужасы ко-
пторой я могъ видѣть шолько сквозь эшошь розо-
вый газъ, пакъ что все горестное въ Нельской
башнѣ являлось передо мною въ цвѣшѣ самомъ пре-
лестномъ. Такъ и въ Парижѣ есть какой-шо розо-
вый отшѣнокъ, которымъ передъ глазами непосред-
ственнаго зрителя обливаются веселостью всѣ
трагедіи и онѣ не смущають наслажденій жизни.
Мрачныя идеи, какія человѣкъ привозишь въ глу-
бинѣ сердца своего въ Парижъ, теряюшь шамъ ихъ
характеръ тревожной муки. Наши горесши досшо-
примѣчашельнымъ образомъ смягчаются въ Парижѣ.
Его воздухъ изцѣляетъ всѣ раны скорѣе, чѣмъ воз-
духъ какого-бы-то ни было другаго мѣста. Въ
эшомъ воздухѣ есть что-то столько же благород-
ное, соспрадашельное, крошкое, какъ и въ самомъ
народѣ.

22

ФЛОРЕНТЛИНСКИЯ НОЧИ.

Всего болѣе въ эшомъ народѣ меня очаровало его вѣжливое, изящное обращеніе. О благоуханіе учшивости, ананасное благоуханіе, какъ ты освѣ- жило больную душу мою, которая наглошалась въ Германіи такого множества шабачнаго дыма и зловоній кислой капусшы и вынесла, вытерпѣла шакъ много грубаго! Россиньевскія мелодіи не шакъ-бы сладостно пошрясли слухъ мой, какъ вѣжливыя извиненія одного Француза, коморый въ первый день моего пріѣзда очень слегка шолкнулъ меня на улицѣ. При такой любезной вѣжливости я почти пошатнулся назадъ, не смочря на всю привычку, коморую бока мои сдѣлали къ молчаливымъ и увѣ- сисшымъ Нѣмецкимъ шолчкамъ. Всю первую недѣлю моего пребыванія въ Парижѣ, я нарочно искаль случая, чтобы меня шолкнули, единственно желая насладиться эшой музыкой извиненій. Сверхъ хого не по одной вѣжливости своей, но и по языку Французскій народъ принималъ въ глазахъ моихъ видъ какого-то отличія; мы знаешь, что у насъ на сѣверѣ Французскій языкъ есть принадлежность высшаго дворянства, а потому съ самаго дѣшства моего онъ соединялся у меня съ поняшіемъ о знаш- носши. А въ Парижѣ я слышалъ, что рыночная шорговка говоришъ лучше по-Французски чѣмъ какая нибудь Нѣмецкая знашная дама шесши десяти шесши кварталовъ.

Эшоть языкъ, придающій Французскому народу какой-то видъ отличія, сообщалъ ему шакже въ моемъ воображеніи что-то сладостно баснослов- пое. И эпо процистекало изъ другаго дѣшскаго вос- поминанія. Первая книга, коморую я началъ чишать

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ

23

по-Французски, были Лафоншеновы басни. Формы этого языка просподушнаго, но полнаго смысла, неизгладимо запечатлѣлись въ душѣ моей, и когда я приѣхалъ въ Парижъ, когда услышалъ вездѣ Французскій языкъ, то безпрерывно вспоминалъ басни Лафоншена, и мнѣ все казалось, будто я слышу знакомые голоса его живошныхъ. То слышался мнѣ левъ, то волкъ, то ягненокъ, то лебедь или голубка. Часшо мнѣ чудилось будто лисица говорилъ:

Eh! bonjour, monsieur le Corbeau.

Que vous êtes joli, que vous-me semblez beau!

Но эти басенныя воспоминанія еще чаще возбуждались въ душѣ моей, когда я проникъ въ пу высшую область, кооторую называюшь большимъ свѣпомъ. Это былъ въ самомъ дѣлѣ шошь-же свѣтъ, кооторый досшавилъ Лафонтену типы для характеровъ его живошныхъ. Зимняя пора наступила вскошѣ по приѣздѣ моемъ, и я принялъ участие въ гостинной жизни, гдѣ большой свѣтъ тѣснился съ бѣльшего или меньшею веселостью. Меня не шолько занимало и поразило всеобщее изящесшво обращенія, какъ разнообразіе часпей, изъ кошорыхъ эпотъ свѣтъ состошь. Часшо, наблюдая людей мирно собравшихся гдѣ ибудь въ гостиной, я думалъ, что нахожусь въ одномъ изъ шѣхъ магазиновъ рѣдкостей, гдѣ собраны безпорядочно остатки всѣхъ временъ: гдѣ Греческій Аполлонъ стошь рядомъ съ Кишайской пагодой, Мексиканскій Фиц-липцули съ гошческимъ есе hoto, гдѣ увидишь и Египтешскихъ идоловъ съ собачьими головами, и

24

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

Фешпшей изъ дерева, слоновой косши, мешалла и проч.
Точно такъ и въ Парижскихъ гостиныхъ я видалъ
старыхъ мускешеровъ, танцовавшихъ съ Маріей
Антуанеттой, филаншроповъ, которые были
боготворимы въ національномъ собраніи, безжало-
стныхъ членовъ партіи горной, ручныхъ республи-
канцевъ, застававшихъ въ директоріальномъ Люксам-
бургѣ, знатныхъ сановниковъ Имперіі, передъ ко-
торой вся Европа дрожала, езуишовъ, царевавшихъ
по возстановленіи Бурбоновъ на шронѣ Француз-
скомъ; здѣсь на каждомъ шагу всстрѣшимъ низверг-
нунтые, разбиштые, согнившіе кумиры разныхъ эпохъ,
божесшва, въ которыя никто уже не вѣритъ. Име-
на ревушъ при всстрѣчѣ, но люди мирно и друже-
любно сидятъ другъ возлѣ друга, какъ древности
въ лавкахъ на Вольтеровой набережной. Въ зем-
ляхъ Германскихъ, гдѣ страсти менѣе дисципли-
набильны, нѣтъ никакой возможности мирно удер-
жать въ одномъ обществѣ людей такъ разно-
образныхъ. Пришомъ въ нашемъ холодномъ краю
попребность говоришь не такъ сильна какъ въ
жаркой Франціі, гдѣ величайшіе враги, всстрѣчаясь
въ госшиной, не могутъ долго соблюдать мрачнаго
молчанія. И, сверхъ хого, спрасшь нравившѣся такъ
сильна во Франціі, что всякой спараєтся быть
пріятень не только друзьямъ, но даже и врагамъ
своимъ Каждый ищешъ выказать себя въ возмож-
но лучшемъ, очаровательномъ свѣшѣ, и женщинамъ
здѣсь много хлопошъ, чтобы превзойти мужчинъ
въ кокешствѣ, однакожь наконецъ онѣ все таки
успѣваютъ въ этомъ.

Это замѣчаніе не содержитъ въ себѣ ничего
обиднаго для Француженокъ, а шѣмъ еще менѣе

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

25

для Парижанокъ; напротивъ, я самъ отъявленный
обожатель ихъ и люблю ихъ еще болѣе за недо-
спашки, чѣмъ за добродѣтели. Я не знаю ничего
остроумнѣе легенды, въ которой говорится, чшо
Парижане явились на свѣшь со всѣми возможными
недосшатками, но чшо одна добрая Фея, почувство-
вавъ къ нимъ жалосшь, присоединила къ этимъ недо-
сташкамъ новое очарованіе. Эта благодѣшельная
Фея была Грація. Чтò Парижанки, прекрасны? А
кшо можешь это знашь? Кшо можешь проникнуть
во всѣ ухищренія и шаинства туалета, различить
истинное въ шомъ, чшо шюль обнаруживаетъ,
и ложное, чѣмъ хвастаетъ напыщенный шелкъ? Если
глазу и удастся прозрѣть сквозь скорлупу, про-
никнуть до плода, то женщины шотчасъ кутають-
ся въ другую оболочку, пошомъ еще въ трешью,
и съ помощью безпрерывнаго измѣненія моды не
боятся зоркости мужскаго глаза. Красивы ли ихъ
лица? Тушь еще труднѣе добиться правды. Лицо
Парижанки въ вѣчномъ, безпрерывномъ движеніи, а
пошому у ней пысяча лицъ и каждое полно весе-
лости, остроумія, очарованія, и этимъ способомъ
она приводишъ въ странное недоумѣніе того, кто
вздумалъ бы рѣшить, ко whomoe изъ этихъ лицъ луч-
ше, или угадать настоящее. Велики-ли у нихъ гла-
за? Какъ знашь это! мы не справляемся о калибрѣ
пушки, когда ядро срываетъ намъ голову. При-
шомъ, если эти глаза не убивающъ, шакъ свѣтятъ
своимъ огнемъ и пошь очень счастливъ, кто за
предѣлами выстрѣла. Мало или велико у нихъ про-
странство между носомъ и ртомъ? Иногда велико,
когда онѣ гордо вскинупъ носъ къ верху, иногда
мало, когда верхняя губа презришельно вздернет-

26

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

ся. Великъ или маль у нихъ рошь? Къю можешь опредѣлить, гдѣ у нихъ оканчиваешься рошь и гдѣ начинается улыбка? Что объ вѣрно судишь объ эпомь, надобно быть и судьѣ и предмету сужденія одинаково въ спокойномъ положеніи. Но кто можешь быть спокоень возлѣ Парижанки, и какая Парижанка бываетъ хоть минуту покойна? Есть люди, которые думають, что могутъ удобно разсматривать мошылька, приколовъ его къ бумагѣ булавкой. Эшо глупо и жестоко: приколотый мотылекъ не есшь ужъ мотылекъ. Надобно наблюдать за мошылькомъ когда онъ играешь вкругъ цвѣтовъ... а Парижанку должно наблюдать не въ домашней жизни, — шамъ она може, что приколотый мотылекъ, — а въ гостиной, гдѣ она порхаетъ на вышитыхъ шелковыхъ и газовыхъ крыльяхъ, при блестящемъ свѣтѣ веселыхъ жирандолей. Здѣсь шолько возбуждается въ ней неперпѣливая любовь къ жизни, изступленный пламень, жажда упоенія: все это украшаетъ ее почти грустнымъ образомъ, сообщая ей прелессть, которая восхищаетъ душу и пугаетъ ее.

Эша странная пошребность наслаждаться жизнію, какъ будто смерть сей часъ гошова оцорвапь отъ быстротечнаго источника удовольствій, или будто это мотыль инсточникъ долженъ сію минуту изсякнуть, эша шоропливость, это изступленіе, это упоеніе Парижанокъ, особенно въ томъ видѣ какъ оно блестяпѣ на балахъ, всегда напоминаешь мнѣ преданіе о ночныхъ шанцовщинахъ, которыхъ у насъ въ Германіи зовушь виллисами. Эпо молодыя дѣвицы обрученныя, умершія на канунѣ сватьбы, кошторыя пакъ живо сохранили въ сердцахъ своихъ не-

ФЛОРЕНТИНСКИЯ НОЧИ.

27

удовольстворенную любовь къ панцамъ, что выходить ночью изъ гробовъ, собираются толпами по дорогамъ и предаются пляскамъ самымъ изступленнымъ. Онъ одыпы въ вѣнчальныя плашья, головы ихъ убраны цвѣтами, мершвенныея руки украшены драгоцѣнными блестящими перстнями; онъ улыбаются шакъ, что дрожь тебя возьметъ; красошь ихъ нѣшь силъ прошивостоять; эти виллисы, эти мершвыя вакханки пляшушь при свѣшѣ лунномъ, пляшушь тѣмь съ бѣльшимъ жаромъ, тѣмь съ бѣльшимъ изступленіемъ, чѣмъ ближе время полночи, время, когда имъ должно опять сойти въ ледяной мракъ ихъ могилъ.

Именно такія размышленія волновали душу мою въ одной изъ лучшихъ Шоссе-д'Аншенскихъ гостиныхъ. Тогда былъ вечеръ и вечеръ блестящій, ни малѣйшаго недостатка въ обыкновенныхъ условіяхъ какого удовольствія. Довольно огня, чтобы хорошо бышь освѣщену, довольно зеркаль, чтобы глядѣться, довольно людей, чтобы задохнушься отъ жару, довольно сыроповъ и сорбешовъ, чтобы прохладиться. Забавы начались музыкой. Францъ Лисцшъ увлекся въ игру на піано, приподняль воюсы на своемъ полномъ остроумія челѣ и далъ одну изъ блисташельнѣйшихъ баталій своихъ. Классики, казалось, точились кровью. Если не оспabaюсь, онъ разыгрывалъ пассажъ Балланшевой Пагин-генези, идеи которой перелагалъ на музыку, что очень полезно для тѣхъ, кѣю не можешь чишать въ подлинникъ твореній этого знаменипаго писашеля. Напомъ онъ игралъ Берліозовъ Маршъ къ казни: прелесшная пьеса, написанная этимъ молодымъ му-

СМЪСЬ.

133

Что онъ былъ дважды женатъ, и отъ одной жены имѣлъ сына;

Что у него было шестнадцать имперскихъ маршаловъ, изъ коморыхъ двѣнадцать были дѣйствующими, отправляли службу;

Что онъ окончиль большую революцію;

Что на югѣ онъ поржесшвовалъ, а на сѣверѣ премерпѣлъ пораженіе;

И что, наконецъ, послѣ двѣнадцатилѣтняго царствованія, по возвращеніи съ воспока, изчезъ онъ въ западномъ океанѣ.

Теперь споишь только разсмотрѣпь, можно ли приписать всѣ эти особенности солнцу? мы увѣрены, что всякой, кто только прочтешь эшу спашью, убѣдился въ эпомъ.

1) Всякому извѣстно, что спихотворцы называютъ солнце Аполлономъ, а различіе между Аполлономъ и Наполеономъ очень невелико, и будемъ казаться еще менѣе, если мы разсмотримъ значеніе или происхожденіе этого слова.

Доказано, что слово Аполлонъ значитъ исребитель; названіе это Греки, вѣроятно, дали солнцу по汤му, что во время осады Трои часть ихъ войска погибла отъ чрезмѣрнаго солнечнаго зня, и происшедшихъ отъ того заразительныхъ болѣзней. Казнь эта была слѣдствіемъ оскорбленія, сдѣланнаго Агамемнономъ Хризису, жрецу солнца, какъ обо всемъ эпомъ пересказано въ началѣ Иліады. Пылкое воображеніе Греческаго поэта преврашило солнечные лучи въ пламенныя стрѣлы, которыми разгнѣванный богъ осыпалъ и испреблялъ все въ Греческомъ станѣ, пока для уполненія этого гнѣва, не освободили Хризиду, дочь жреца Солнцева.

134

СМѣСЬ.

Вѣроятно, по этой-по причинѣ и назвали солнце Аполлономъ.— Но слово Аполлонъ есть поже самое чipo и Аполлеонъ. Оно происходилъ отъ Аполліо или Аполлими, двухъ Греческихъ глаголовъ, которые по смыслу означаютъ одно и поже, умерщелять, истреблять; шакъ чpo, если-бы мнимый герой нашего вѣка назывался Аполлеономъ, то онъ носилъ бы поже самое имя чpò и солнце и осуществилъ бы значеніе этого имени; и дѣйствительно, намъ его изображаютъ какъ большаго исшребителя людей, какой полько когда-либо существовалъ. Но этопъ человѣкъ назывался Наполеономъ, слѣдственно буквы начальной его имени мы не находимъ въ названіи солнца. Такъ пушъ одна буква лишняя и даже цѣлый слогъ, и можно видѣть изъ надписей, всшрѣчаемыхъ вездѣ, чpо испинное имя этого мнимаго героя было Неаполеонъ. Основенно это ясно можно видѣть на Вандомской колоннѣ.

Между пѣмъ этопъ слогъ не дѣлаетъ болѣе никакой разницы. Слогъ этопъ, безъ сомнѣнія, Греческій какъ и прочіе этого имени и Не или Наи означаетъ въ Греческомъ языкѣ утвержденіе, чpо мы можемъ на нашемъ выразить словомъ по истинѣ: откуда и должно уже заключить, чpо Неаполеонъ значить испинный Аполлонъ, то есть испинное солнце.

Но что-же мы должны сказать о другомъ его имени? Какое опношеніе можемъ имѣть слово Бонапарте къ днѣвному свѣпилу? Съ перваго взгляда этого замѣтить не льзя, но по крайней мѣрѣ нонять можно, чpо если Бонапарте bonne partie, означаетъ добрую сторону, то пушъ дѣло идѣшъ о такомъ предметѣ, который имѣть двѣ часми, добрую и худую, о чемъ-то такомъ, чpо кромѣ этого имѣть отношеніе къ солнцу Наполеону. Но пѣтъ ничего, чpобы болѣе непосредственно относились къ солнцу какъ дѣйствія ежеднев-

СМЪСЬ.

135

ныхъ его перемѣнъ: дѣйствія эпи день и ночь, свѣтъ и пма: свѣтъ, обличающіи его появленіе, пма, господствующая въ его отсутствіе. Это одна изъ аллегорій, принадлежащихъ Персамъ. Это царство Оромаза и Аримана, царство свѣта и пмы, царство добраго и злаго начала. И если подъ male parte разумѣть шму, то, нѣтъ сомнѣнія, что подъ bona parte надобно понимать свѣтъ. Это день въ противоположности съ ночью, пакъ что ни какъ не льзя сомнѣваться, чпобы это имя не относилось къ солнцу, особенно когда оно стоитъ вмѣстѣ съ Наполеономъ, чпò означаетъ солнце, какъ мы уже и доказали.

2) По Греческой миоологіи, Аполлонъ родился на одномъ изъ острововъ. Средиземнаго моря, на островѣ Делосѣ. Мѣсто рождения Наполеона поже полагаютъ на одномъ изъ острововъ Средиземнаго моря и преимущественно означаютъ Корсику, попому, чпо положеніе Корсики относительно Франціи, гдѣ предполагаютъ, чпо онъ царствовалъ, совершенно отвѣчаетъ положенію Делоса относительно Греціи, гдѣ Аполлонъ имѣлъ знамени- пѣйшій свой храмъ и своего оракула.

Хозя Павзаній и почитаетъ Аполлона божествомъ Египетскимъ, однакожь, чпобы быть ему Египет- скимъ божествомъ, нѣтъ необходимоспи родиться ему въ Египтѣ. Онъ былъ шпамъ честствуемъ какъ богъ, что, по видимому, хотѣлъ сказать и Павзаній. Онъ хотѣлъ сказать, чпо Египтяне поклонялись ему и это-то еще болѣе подкрѣпляетъ отношеніе Наполео- на къ солнцу попому, чпо какъ говорятъ, Наполеонъ былъ принятъ въ Египтѣ какъ сущесшво сверхъ- естественное, и ему воздавали шпамъ почтеніе почти божеское.

3) Утверждающіе, что мать его называлась Лести- ціею. Но именемъ Лестиціи, чпо пакже означаетъ

136

СМѣСЬ.

радость, хотѣли означить Аврору, кооторой восхо-
дящій свѣтъ радость разливаемъ по всей вселенной.
Аврора, какъ выражаюпся поэты, родитъ для вселен-
ной солнце, когда розовыми перстами своими она от-
нираетъ врата воспока.

Замѣчательно еще и то, что по Греческой миолого-
гии мать Аполлона называется Лето; и если Римляне
изъ Лешо сдѣлали Латона, то нѣтъ ничего легче, что
въ нашемъ столѣтіи, это имя превраили въ Лени-
цію, потому что laetitia есть существительное опъ гла-
гола lactor, или не менѣе употребительнаго laeto.

И потому можно видѣть, что Ленициа, какъ и
сынъ ел, взяты изъ Греческой миологіі.

4) По расказамъ, сынъ Лениціи имѣлъ трехъ се-
сперъ и это несомнѣнно, что эти три сестры при
Граціи, которыя, вмѣстѣ съ Музами, составляли кра-
су и очарованіе двора Аполлона, брата ихъ.

5) Говорятъ, что этопъ новый Аполлонъ имѣлъ
четырехъ братьевъ. Эти четыре брата — четыре
времени года, чтò мы также хошимъ доказать. Сперва
надобно удивляться потому, что годовыя времена
изображаются здѣсь мужскими лицами, а не женски-
ми. Это не чуждо и Французскаго языка, на кою-
ромъ изъ четырехъ временъ года, одно только l'au-
tomne, женскаго рода, да и въ томъ еще не всѣ грамма-
тики согласны. Но на Лашинскомъ, autumnus, по-Нѣ-
мецки, der Herbst, шакже мало generis feminini какъ
и три прочія годовыя времена. И потому эта труд-
носность разрѣшается сама собою. Четыре Наполеонова
брата могли изображать четыре времени года, и вотъ
доказательство, что они и дѣйствительно ихъ пред-
спавляли.

Изъ четырехъ братьевъ Наполеона, трое, говорятъ,
были королями. Короли эти были: весна, царствую-

СМѣСЬ.

137

щая надъ цвѣтами, лѣто, кошорому подчиняются хлѣба, и осень владѣющая плодами. И какъ всѣ эти три годовыя времена всѣмъ своимъ мощнымъ вліяніемъ обязаны солнцу, то отсюда и родилась мысль, что при браша Наполеона получили отъ него короны свои и его содѣйствіемъ царствовали. И если къ этому еще прибавляють, что одинъ изъ четырехъ брашьевъ Наполеона не былъ королемъ, то и это справедливо, потому что изъ четырехъ временъ года одно не царствуешь ни надъ чѣмъ, именно зима.

Но чтобы ослабить нашу параллель, скажутъ, можешь быть, что и зима имѣть свое владычество, что царство ея снѣга и лѣды и что она покрываетъ бѣлымъ покрываломъ поля наши. На это мы могли бы сказать, что этимъ хотѣли означить пустой и смѣшной тищуль, принятый братомъ Наполеоновымъ, по низверженію его фамиліи, тищуль княжескій, заимствованный преимущественно отъ деревни Канино, потому что САНО происходитъ отъ Cani, означающего бѣлые волосы хладной старости, что и напоминаешь зиму. Лѣса, покрывающіе горы, составляющіе въ глачахъ поэзовъ, особенно покрытые инеемъ, сѣдые волосы слабѣющій природы.

Cum solidus crescit canis in montibus humor.

И потому, мнимый Князь Канино не что другое какъ олицещворенная зима, зима которая начинается когда ничего уже не остается отъ трехъ прекрасныхъ временъ года, и когда солнце находится въ самомъ дальнемъ своемъ отъ земли разстояніи, и когда его побираютъ дикіе сыны сѣвера. Имя эпо вообще дается поэтами зимнимъ вѣпрамъ, которые стремятся съ сѣвера опусшошить наши луга и покрыть ихъ снѣгами и лѣдами. Это же произвело и сказаніе о нашествіи сѣверныхъ народовъ на Францію, когда изчезли разноцвѣтныя знамена,

138

СМЪСЬ.

и по удаленіи Наполеона явилось одно бѣлое, покрывшее всю Францію. Кажется, излишне доказываясь, что шутъ хотѣли только выразить чувственнымъ образомъ холодъ и снѣгъ, приносимые къ намъ съ сѣвера.

6) По словамъ той же басни, у Наполеона было двѣ жены; про Аполлона, (бога солнца) говоряшь тяжелѣе, что онъ имѣлъ двухъ женъ, именно Луну и Землю, Луну по словамъ Грековъ (Плутархъ свидѣшельствуетъ о помъ), Землю, какъ утверждающъ Египтяне, съ тѣмъ достопримѣчательнымъ различіемъ, что огъ одной, (именно огъ Луны) богъ солнца не имѣлъ дѣшей, а другая (Земля) родила ему сына, единственнаго сына; это маленькій Горусъ; сынъ Озириса, и Изиды, ш. е. Солнца и Земли, чѣмَا видно въ Исторіи неба, въ 1-й часми, на страницѣ 61-й и слѣдующихъ. Это Египетская аллегорія, въ которой маленькій Горусъ, рожденный огъ земли, оплодошвореннойой солнцемъ, представляешь земледѣльческіе плоды. Сверхъ того рожденіе мнимаго Наполеонова сына полагающъ 20-го Марша, въ началѣ весны, посопомъ что произведенія земледѣлія ве-сною получающъ главное развитіе свое.

7) Говоряшъ, будто Наполеонъ положилъ конецъ опустошительнымъ бѣдствіямъ, которыя наполнили всю Францію ужасомъ (Терроризмомъ), и которыя были названы: Революціонной Гидрой. Но Гидра значишъ змій, и шакъ здѣсь дѣло идешь о зміѣ или драконѣ, по име- ни Пиевонъ, который наполнилъ всю Грецію ужасомъ и котораго Аполлонъ задушилъ еще будучи въ колыбе- ли: вотъ почему и говоряшъ, будто Наполеонъ тѣмъ началъ свое царствованіе, что задушилъ Французскую революцію, столько же химерическую какъ и все про- чее и въ этомъ всякой убѣдится, когда вникнетъ чпю слово революція происходитъ огъ Лашинскаго REVOLVO, означающего положеніе змѣи, лежащей свернувшись. И шакъ это Пиевонъ, ни болѣе ни меѣе.

СМАСЬ.

139

8) Знамеништый воинъ девяпнадцатаго столѣтія имѣлъ, какъ говорятъ, двѣнадцать маршаловъ, изъ которыхъ каждый предводительствовалъ войскомъ, да сверхъ того еще чешырехъ, ослававшихся въ бездѣйствіи. Первые двѣнадцать, это двѣнадцать знаковъ зодіака, состоящіе подъ начальствомъ Солнца-Наполеона и каждый предводительствуетъ однимъ ошдѣленіемъ несчетнаго звѣзднаго войска. Четыре послѣдніе кѣроятно означаютъ четыре страны свѣта, недвижные среди всеобщаго двишенія и превосходно изображающія бездѣйсственность, о которой идѣтъ рѣчь.

И такъ всѣ эти маршалы, какъ дѣйствующіе, такъ и бездѣйственные, существа чиспо символическія точно пакъ-же вымышленныя какъ и начальникъ ихъ.

9) Намъ говорятъ, что эпошъ начальникъ такого множества блестящихъ армій проходилъ со славою черезъ южныя земли, но проникнувъ очень далеко на сѣверъ, не могъ памъ удержаться. Все это совершенно согласно съ ходомъ солнца.

Кто не знаетъ того, что солнце неограниченно вла-
дыческвуетъ на югъ: може говорятъ про императора
Наполеона. Но очень достопримѣчательно, что послѣ
весеннаго равноденствія солнце стремится къ сѣверу,
удалясь эпошъ экватора, и послѣ трехъ-мѣсячнаго спре-
мленія къ сѣверу, останавливается на сѣверномъ по-
воротномъ кругѣ, т. е. достигаетъ точки, опкуда
обращается онять къ югу вслупая въ знакъ рака, ко-
торому (по словамъ Макробія) за тѣмъ и дали это
имя, чпобы выразить ошступавельное двишеніе солн-
ца. На этомъ только и основана мнимая экспедиція
на сѣверъ, въ Москву, и унизительное ошступленіе,
которое, какъ утверждаютъ, было ея слѣдствіемъ.

И пакъ все, что намъ расказывали о счастіи и не-

140

СМЪСЬ.

счастіи этого чуднаго воина, есть только намекъ на
теченіе солнца.

10) Наконецъ — шупъ нѣпъ нужды и въ объясне-
ніяхъ — солнце, какъ всему свѣшу извѣстно, восходитъ
на востокѣ, заходитъ на западѣ. Но жителямъ странъ
прибрежныхъ, кажешься, будто утромъ солнце выхо-
дитъ изъ восточнаго моря, а вечеромъ погружается
въ западное; шакъ по крайней мѣрѣ описывающѣ намъ
всѣ поэты его восхожденіе и захожденіе. Это самое
должно разумѣть изъ словъ басни, утверждающей
будто Наполеонъ пришелъ съ воспока ( изъ Египта),
царствовалъ во Франціи и наконецъ изчезъ въ запад-
номъ морѣ послѣ двѣнадцатилѣтняго царствованія, что
означаетъ собственно двѣнадцать часовъ, въ продолже-
ніе которыхъ солнце блистаєшъ надъ горизонтомъ.

ОНЪ ПРАВИЛЪ ТОЛЬКО ДЕНЬ ОДИНЪ.

Говоришь про него авторъ извѣстныхъ NOUVELLES
MESSENIENNES, и способъ какимъ эпотъ очаровательный
поэтъ описываетъ возвышеніе и паденіе Наполеона, до-
казываетъ, что онъ видѣлъ въ немъ только образъ солн-
ца, чтоб и есть точно такъ: это доказано его именемъ,
такъ-же какъ именемъ его магери, время его сестрами,
чешырьмя брашьями, обѣими женами, сыномъ, маршалами
и дѣлами, доказано мѣстомъ его рождения, стра-
ной свѣта, опкуда онъ пришелъ, чтобы начать по-
прище свое, временемъ, какое употребилъ, чтобы прой-
тишь это поприще, снранами, надъ которыми влады-
чествовалъ, шѣми, опкуда началось его движеніе от-
ступавшее, мѣстомъ, гдѣ послѣ блестящаго тече-
нія изчезъ влѣдный и лишенный вѣнца, какъ говоришъ
поэту Делавинь.

II съ шѣмъ вмѣстѣ не подвержено сомнѣнію, что
нимый герой нашего столѣтія есть не иное что какъ
аллегорическое лицо, котораго всѣ аттрибуты заим-

СМѣСЬ.

141

ствованы отъ солнца; а пошому Наполеонъ Бонапар-
ше, о коморомъ пакъ много говорили и писали, даже
не сущесвовалъ, и все заблужденіе въ какое большая
часть человѣчесшва пакъ просподушно вдалась, про-
истекаетъ единственно отъ qui-ргоцо: люди приня-
ли миологію девятнадцатаго вѣка за Исторію.

- ЛИТЕРАТУРА ВЪ ИТАЛІИ. Академія Круска ока-
зала тѣмъ по крайней мѣрѣ признакъ жизни, что при-
судила половинную награду комменшаріямъ на Француз-
скую революцію. Лаццаро Паппи, и отозвалась съ по-
хвалой объ Исторіи Лукки, Маркиза Маццароза, Замѣ-
чаніяхъ Графа Карла ди Ривіера о Королевствѣ обѣхъ
Сицилій, Вивіяновомъ переводѣ Витрувія и Изслѣдовані-
яхъ о Лянгобардской Архитектурѣ, Сенъ-Каншено. Гео-
графико-Историко-Физическій Словарь Тосканы, кото-
рый составлялъ Репетти, быстро и непрерывно по-
двигается и съ каждой тетрадью пріобрѣтаетъ болѣе
и болѣе успѣха. Сочинитель занимается теперь бук-
вою F, обработывая трудныя статьи Фіезоле и Фло-
ренція; въ тетрадяхъ уже вышедшихъ, именно въ
отдѣльныхъ сташяхъ, на примѣръ объ Арно, о То-
сканскихъ Аббатствахъ, объ Ареццо и т. д. онъ
показалъ пакія всеобъемлющія свѣдѣнія, пакъ много
здравой критики, тщательной обработки и основа-
тельнаго изученія предмеша своего, что смѣло можно
ожидать мого-же и отъ продолженія его труда. За-
служиваетъ пакже вниманія и Лексиконъ Италіанскаго
языка, соспавляемый аббатомъ Мануцци по образцу
самаго пространнаго Словаря Круска. Съ нѣкотораго
времени выходитъ новое издание Вазари въ одномъ
томѣ; его вышла принадцатая тетрадь, въ которой

142

СМЪСЬ.

содержится жизнеописаніе Перина-дель-Вага. Въ ътомъ
изданіи достапочныя свѣдѣнія есть полько о Тоска-
нѣ, о другихъ частяхъ Ипаліи авторъ, кажется, не
имѣлъ полныхъ свѣдѣній. На поприщѣ изящной Лите-
ратуры достопримѣчательно новое изданіе Днта, надъ
копорымъ трудятся Маркизъ Джино Каппони, Нико-
лини и Борги. Первая пепрадь ужь вышла и содер-
жипъ только пекспъ съ немногими варіантами.
Вышли также двѣ часми полнаго собранія твореній
Данта, (за исключеніемъ Divina Comedia), изданія Алле-
грини и Маццони. Теперь было бы своевременно и
принесло бы пользу основашельное изслѣдованіе лири-
ческихъ спихотвореній Данпа; Фрашицелли понялъ
эпо и къ первой книжкѣ приложено филологико-кри-
пическое изслѣдованіе Дантовыхъ лирическихъ сочи-
неній, ко whomoe очень достопримѣчательно какъ маше-
ріалъ для исторіи литературнаго поприща этого
великаго поэпа. Вопреки обыкновенному мнѣнію, чpo
Divina Comedia написана въ 1306 году, сочинитель
утверждаетъ, основываясь на важныхъ авторишетахъ,
чpo первыя семь пѣсенъ начаты Данпомъ, еще когда
ему было двадцать пять лѣпъ омъ роду, при жизни
Беатриксы, около 1295 года, и кончены прежде его
ссылки. Цѣна вышедшихъ понынѣ двухъ книжекъ
очень невелика, изданіе хорошо. — Для иностранцевъ
очень важны выходящіе у Молини документы Италіян-
ской Исторіи (documenti di, storia Italiana). Молини во
время пребыванія своего въ Парижѣ (1831 — 1832)
спарался отыскать одно важное письмо Челлини, надъ
жизнеописаніемъ ко whomаго трудился тогда. Это за-
ставило его рыться въ публичной библіотекѣ, 1200
фоліантовъ которой составляютъ богатѣйшій источ-
никъ свѣдѣній самыхъ достовѣрныхъ. Молини вычер-
палъ изъ нихъ все, чpo показалось ему важнымъ.
Тупъ находится болѣе пяти сотъ писемъ папъ, коро-

## МОДЫ.

---

Никогда еще лучезарное солнце не освѣщало столь прелестнаго гулянья, каково было нынѣшній годъ 19 Мая въ Тиволи. Благорастворенный воздухъ и арома-ты цвѣповъ одушевляли веселостью гуляющихъ въ этомъ саду, гдѣ находилось все лучшее Парижское общество. Вкусъ, простота и изящность уборовъ, приличныхъ для утренней прогулки, были очарова-тельны. На прекрасной Герцогинѣ де М..., кошорой бѣлизна, нѣжность и изысканность туалета неподра-жаемы, надѣто было платье изъ Индѣйской кисеи вышимое раскимкою, рукава широкіе, пелерина шак-же вышивая и убранная кружевомъ, шляпка бѣлая креповая сборчатая съ одною вѣткою плюща вокругъ шульи. — На Гжѣ де Sh... столь извѣстной по сво-ему изобрѣшательному вкусу, было платье изъ бѣлаго органди, зашканаго розовою шерстью; узоръ образо-валъ крупныя клѣтки; платье подбимо было розовою

МОДЫ.

145

тафтою; опдѣлка состояла въ широкой оборкѣ съ перегнуштою головкою; рукава съ перехватками, корсажъ драпированный, шарфъ черный блондовый, положенный шакже на розовую тафту; шляпа изъ Итальянской соломы съ тремя бѣлыми перьями. — Прелестная Ирландка Г-жа де В... опличалась богатствомъ своего костюма: на ней было атласное плашье фіолетоваго цвѣта. рукава широкіе съ одною перехваткою подлѣ кисти руки; пелерина изъ такой же матеріи, обшитая широкою черною блондою, хотя и закрывала корсажъ, но все можно было замѣтить по выкройкѣ самой пелерины, чпо онъ сдѣланъ былъ открытый и со шнипомъ; шляпка соломенная (paille de riz), убранная блондою, виноградными кисшями и бѣлыми лентами съ зелеными краями.

Вообще замѣшно очень много кисейныхъ гладкихъ и вышистыхъ плашевъ съ продернутыми въ рубцы лентами; если плаше круглое, то лента продергивается на подолѣ, если же оно распашное, тогда лента вдергивается на полахъ. Эта мода входитъ въ большое употребленіе: подобнымъ образомъ убирають вуали, пелерины и мантильи; словомъ все, гдѣ только еспь рубецъ, въ кошорый бы можно было продернуть ленту. Надобно сознаться, что это придаетъ большой нарядъ и самому даже простому плашью. — Многіе пелерины схватывають на плечахъ бантами и одна подобная выдумка позволяетъ еще носить старыя пелерины на узкихъ рукавахъ. — Соломенныя шляпки (paille de riz) убирають теперь цвѣтами шиповника, боярышника, розоваго гераніума, желтаго и бѣлаго жасмина, но предпочительная опдѣлка — это одна зелень въ видѣ гирлянды, или какъ бы случайно брошенныхъ на шляпку вѣтокъ. — Золотыя повязки по лбу надѣвають подъ шляпки ввечеру, а по узрамъ

МЕИЛЬДРЕДЪ ПЕМБЕРТОНЪ.

ПОВЪСТЬ.

Я никогда не видывалъ дѣвушки, копюрой на-
званіе: милая, шакъ-бы присшало, какъ Мейльдредъ
Пембершонъ: она вся была какъ-бы слиша изъ
яркихъ цвѣшовъ. Устя ея были цвѣша самаго
яркаго коралла, щечки — самой пламенной розы,
глаза — мемноголубые, шакъ рѣдкіе, какіе быва-
ютъ полько у дѣтей, кожа ослѣпляющей бѣлизны и
шакъ пюнкая, чпо голубыя жилки на вискахъ бли-
шали почти шакимъ же цвѣтомъ, какъ и глаза ея.
Волоса ея, ошъ природы завитые, своимъ лоскомъ
превышали всякое поэтическое сравненіе: если
съ чѣмъ можно сравнивать ихъ свѣплыя кольцы,
по развѣ съ золотомъ, или солнечнымъ свѣ-
томъ. И когда она была двадцати двухъ лѣшъ,
не льзя ей было дать больше шестнадцати, а
въ движеніяхъ ея, лицѣ и спанѣ было чмѣ-по
май, книжка II.

10

148

МЕЙЛЬДРЕДЪ

дѣтское: ни пѣнни хицпроспии, но бѣсъ энциклозазмѣ
и чувствію. Слишкомъ мало знакомую и съ кни-
гами и съ свѣшомъ, ея не льзя было назвать
онышною; но она одарена піакими способностями,
что легко могла ознакомиться съ пѣмъ и дру-
гимъ: въ ней былъ самый живой и непсійникъ во-
ображеніі пісвердая воля—вѣрная порука превос-
ходіи сва.

Ощецъ ея, Генри Пембертонъ, былъ человѣкъ
кругаго обычая, и говорятъ, будто юная піре-
красная жена его завяла въ душной апімосферѣ
его холоднаго и суроваго нрава. Не смотря на
то, что Англичане спрасшіные пушесhestвенни-
ки, и какъ имъ ни хорошо у себя, они не по-
сидятъ дома: ничто-бы не поручился, что Ген-
ри пріѣдетъ въ Римъ. До искусствівъ ему не
было никакого дѣла: п едва-ли самая лучшая му-
зыка не заспавила-бы его воскликнуть тацъ
какъ Доктора Джонсона, когда разыгрывалп
передъ пимъ очень шрудную п превосходную у-
веритьу: «ну, шрудно же! я думалъ, что это
невозможно!» — Я слышалъ его одно замѣчаніе
о живописи, и именно: «дивлось, право, что
эпутъ народъ тацъ хлопочепъ и трапійся,
чтобы доспавать себѣ это малеванье : да мы
не хуже его видимъ всякой день на улицахъ!» —
Онъ не былъ охотникъ п до древностей, а об-
щества рѣшительно не терпѣлъ. Впрочемъ, онъ
радовался дочерью, и даже ея удовольствіями—
а се все упѣшало Поэтическія склонности ду-

ПЕМБЕРТОНЪ.

149

ши ея были вызваны поэтической апмосферой Рима. На стройный организмъ ея музыка дѣйствовала силою «волшебнаго жезла» межь тѣмъ какъ Коринна и Шатобріанъ вдыхали жизнь ея сочувспѣю къ «обласнямъ переші подъ стопами ея.» Но увидѣвъ ее шанцующую, на балѣ Испанскаго Посланника, съ молодымъ Графомъ Арреци, я увѣренъ, чюо милая Англичанка все окружающее ее одушевляла шою поэзіей сердца, кошорая не замѣчаешъ шолько пошлосшей обыкновенной жизни « и именно — ихъ шолько.»

Ночь—другую спустя послѣ того (пошому что оба мы жили на Піацца ди Спӑнья) услышалъ я звуки гитары, сопровождаемой пѣсенью изъ «Меша-спазіо,» — слышалъ, какъ въ растворенное окно долешали до меня омрывчапые спанцы въ чесшь какихъ-то цвѣшочныхъ вѣнковъ, разброшенныхъ—на вѣрно—по нашей улицѣ. И вошь еще гитара — плащъ — лунное сіаніе и прекрасный мужчина: ну, скажите, Бога ради, какой человѣкъ, или по крайней мѣрѣ какая женщина устоитъ пропивъ всего этого?— Ей, привыкшей къ затворничеству своей родной страны или къ тѣсному кругу провинціального города, гдѣ вкусъ, чувствіва, воображеніе погружены въ дремоту, дѣвицъ Пемберпюнъ, Римъ показался какой-то страною волшебствъ: глаза ея, чувствіва — были очарованы: она жила какъ-бы во свѣ осущесшенной поэзіи. А пакъ какъ любовь и

10*

150

МЕЙЛЬДРЕДЪ

юность всегдашнєе сошоварищи; то и Мейль-
дредъ не была исключеніем изъ общаго правила.
Но она по организму своему наклонна была къ
впечатлѣніямъ необыкновеннымъ, она была ша-
кова, чѣко ея

« Любовью сердце окриляясь,
Не отвергало и небесъ!»

Для такихъ-то сердецъ любовь есшь изліяніе
всего, чѣко ни есшь бозвышеннаго и наименѣе
эгоиспическаго въ нашей природѣ, и для нихъ
общій масштабъ не годился, шѣти болѣе, чѣко
любовь, какъ хамелеонъ, ощвѣчивается возду-
хомъ, въ кошоромъ живетъ — и чѣмъ чѣще воз-
духъ, шѣти ярче цвѣта. Многія молодыя Леди
способны попадашь въ силки любви п выпуны-
ваться изъ нихъ: сердца у нихъ похожи на ма-
линовыя ягодки и всѣ исчерчены. Но Мейльдредъ
была такъ чувствительна и пакъ идеальна, чѣко
къ ней недосшупны были эти «легкія лѣшнія меч-
ты». Ея любовь была роковая, и она обожала ю-
наго Ипальянца со всю преданностью и глу-
биною любви полу-поэтической. Я никогда не
видывалъ лучшей пары; такъ вполне выражали
они собою сѣверъ и югъ: она—милая, какъ пре-
краснѣйшая изъ розъ, кошорую кто-то назвалъ
дѣвичьимъ румянцемъ; а онъ — какъ роскошная
шемная олва—чѣко пакъ идецъ къ величествен-
нымъ Римскимъ физіономіямъ.

ПЕМВЕРТОНЪ.

151

Многіе охонники говоринь о шомъ, чіпо до нихъ не касался, и до чужой любви всякому дѣло: не попому-ли, чіпо изъ всѣхъ ихъ заня-шій, они меньше всего смысляшъ въ этомъ? Наконецъ, слухъ дошелъ и до г'енри—и онъ при-шелъ въ ужасное неисповсшво, какъ обыкновен-но бываешъ съ оццами въ романахъ о четы-рехъ помахъ: «на хлѣбъ и на воду! заключить ее на всю жизнь!» были самомалѣйшими изъ его угрозъ. И я думаю, онъ почишалъ себя еще очень милоспривымъ, чіпо наказалъ полько эпимъ. Онъ былъ не правъ, какъ и всѣ пѣ, кошорые идутъ на перекоръ страстному сопропивленію женщины. Жеспокосшь и насильственноспь по-сиупковъ употребленныхъ прошивъ нея еще болѣе заставили ее укрыться въ пріюпѣ нѣжно любящаго сердца, кошорое опа почитала своею собсправношію; между нѣмъ какъ снисходи-шельность повергла-бы ее къ ногамъ оцца: она-бы гошова была для него пожершивать сладо-стнѣйшими своими надеждами; а жеспокость его гнѣва зашавляла ее только пррепешать за свою будущность. Притомъ была еще и другая побудищелая причина, усилившая ея рѣши-мость: она вшайнѣ приняла Каполическую вѣ-ру, и, подобно всѣмъ юнымъ новообращенцамъ, сдѣлалась энтузіасткою въ своей религіи. Ко-нечно и любовь имѣла также кое-какое участіе въ ея обращеніи; но Генри утверждалъ, чіпо въ ней-шо вся и бѣда; между пѣмъ какъ Мейльдредъ

152

МЕЙЛЬДРЕДЪ

была увѣрепа, чюо если-бы и не вмѣшался пушъ
Графъ Арреци, шо все она-бы не измѣнила сво-
ему призванію, хоши ей и пріятно было ду-
машь, чюо она сошлась съ нимъ въ образѣ мы-
слей.

И вонъ, въ одну мѣсячную ночь, пѣсно-слі-
янная чепа, пихонько пробиралась черезъ улицу
Піацца ди Спӑньа. Рсе безмолствовало кромѣ
шихаго и задумчиваго журчанія фоншана; а пол-
ный мѣсяцъ освѣщалъ крушыя ступени, ведущія
къ монастырю Триніша де Монпіи. Красивые
куполы храма блесшѣли серебромъ при свѣтлой
ночи—и Мейлдредъ, взирая на нихъ, нешерпѣ-
ливыми шагами надежды спускалась внизъ по
широкимъ плипамъ лѣшницы. Вонъ и шла она
къ мѣсту убѣжища, и сюда велъ ее Арреци: и
чѣмъ ниже они спускались, пѣмъ плески волнъ
фоншана все спихали и стихали въ ойдаленіи,
и болѣе сладостная пѣснь слышнѣе, да слышнѣе
раздавалась въ воздухѣ. Инокини присупіспіво-
вали на вечерней молишѣ, и пörжествен-
ное ихъ пѣніе проникало даже сквозь полспыя
сшѣны, кошорыми онѣ были окружены. Мейль-
дредъ склонилась на руку любовника, когда они
оспановились передъ врапами; она содрогну-
лась при гуспомъ звукѣ колокола, возвѣспів-
шаго приходъ ихъ—сердце ея замерло какъ при
ногребальномъ благовѣсшѣ.—Ее ожидали, и пônъ
часъ же привели къ Аббесѣ, высокой, спашной

ПЕМВЕРТОЙЪ.

153

женщинѣ, кошорой печальный взоръ и измож-
денныя прежде времени щеки, рѣзко выказы-
вали сираданія и горесни, какія она преперпѣ-
ла до всшупленія своего въ иххую обишель.

Съ спранными ощущеніями Мейльдредъ лег-
ла на маленькую скамейку, на кошорую ей ука-
зала Наспюяшельница. Комната была узка, но
высока, и вѣроятно она была большая, но раз-
горожена, пошому чно вышина ея не соовѣш-
ствовала величинѣ ея; спѣны были украшены
огромными фресками, изображающими событія,
взяшыя изъ Св. Писанія; и пюлько съ одной спо-
роны онѣ вдругъ прерывались, закрышыя высо-
кими темноцвѣтными рѣзными панелями. Покой
эшопъ былъ необыкновенно мраченъ, и сцены
альфреско еще болѣе увеличивали мрачность,
изображая побіеніе младенцевъ, шѣмъ бо-
лѣе, чпю живописецъ былъ не скупъ на ужасы:
шумъ женщина съ дикими взорами боролась но
понапрасну съ жеспокосердымъ воиномъ, ко-
шорый кажешся гошовъ былъ поразить младен-
ца сквозь пѣло манерія; шамъ--бѣжала другая,
но на лицѣ младенца, кошраго она держала на
рукахъ, напечашлѣлась смертная блѣдноспѣ;
на пой сторонѣ женщина, кошорой величесшевен-
ная, но жидовская красота шакъ была бы при-
лична физіономіи какой нибудь Юдпөи или Дев-
воры, стояла, воздѣвъ къ небу руки, а на
лицѣ ея изображался ужасъ и даръ прови-

154

МЕЙЛЬДРЕДЪ

дѣнія — вѣроятно она изрыгала проклятия; но
всѣхъ прогапельнѣе было видѣпь колѣнопрекло-
ненную машь у шруповъ двопхъ дѣшей ея, ле-
жавшихъ въ объятіяхъ одинъ другаго и прон-
зенныхъ кинжаломъ. Сполько было безжизнен-
ности, ощаянія въ большихъ безслезныхъ очахъ,
сполько оцѣпеньѣлости ужаса въ неподвижныхъ
и рѣзкихъ чернахъ лица ея, что казалось въ
ней не было другаго ощущенія, комѣ ужаса —
и взоры Мейльдредъ остановились на этой кар-
минѣ. Но мысль, какъ можно полагать, о нѣ-
ной привязанности ощца, мелькнула въ душѣ ея
—она обвиняла себя въ томъ, что его покину-
ла; но ужасъ его гнѣва и нѣжносТЬ ея любовни-
ка предшавились ея воображенію и преодолѣ-
ли ея сожалѣніе. «О!» воскликнула она, скло-
няясь на жесшкую скамью, «если бы жива была
мапь моя: она подала—бы совѣшъ мнѣ, любила-
бы мена!» и образъ этой бѣдной Леди, за нѣ-
 сколько мѣсяцевъ до смерти ея, заключенной въ
свою уборную, возмутилъ сердце дѣвицы Мейль-
дредъ прошивъ ощца ея. Она еще была маюш-
кой—много, много, чipo шеспи лѣшъ когда умер-
ла Леди Пембертонъ, но ея мплое и худощавое
лице, ея нѣжный и печальный голосъ, и слезы,
кошорыя часцо прошивъ воли наверолывались на
пускныхъ голубыхъ очахъ ея, шакъ свѣжо впе-
чапѣлись въ памяти дочери, словно какъ-бы
это было недавно! Наконецъ она заснула; за-
нялась зарл, а слезы все капились еще по ея

ПЕМВЕРТОНЪ.

155

длиннымъ рѣспондамъ — она проснулась — и тем-
но припоминала все съ нею случившееся, какъ
обыкновенно бываетъ послѣ сна; удивлялась,
не зная: гдѣ она? но событія прошедшей ночи
мелькнули въ душѣ ея — и она зашрепетала при
мысли: какой рѣшишельный шагъ она сдѣлала.
Крестъ висѣлъ у изголовья ея ложа, она бро-
силась предъ нимъ на колѣна — и никогда ея
молимѣва пламеннѣе и съ большимъ самооопвер-
женіемъ не возлетала къ небесамъ — гдѣ только
и есть состраданіе и прощеніе! По окончаніи
молимѣвы, она подошла къ окну — и пихая и
милая картина природы возвратила ей спокой-
ствіе: заря алѣла багрянцемъ изъ-за куполовъ
храмовъ, ихъ шпили горѣли лучами, а по землѣ
стлались блѣдныя тѣни отъ дубовъ и кипари-
совъ, которые зеленой стѣной загораживали
огромный монастырскій садъ. Ошдаленный шумъ
небольшаго фоншана прерывался только щебе-
паніемъ ппичекъ, гнѣздившихся въ листьяхъ, да
рѣзкимъ чиликаньемъ кузнечика въ высокой піра-
вѣ; Мейльдредъ была распрогана — и успокои-
лась: и гдѣ устоять юносши пропивъ сладоспі-
наго вліянія упра?

Серъ Генри пришелъ въ неисповсшво, узнавъ
о побѣгѣ своей дочери. Онъ вызывалъ на дуэль
Графа, но потъ отказался опъ поединка съ
опцемъ будущей своей супруги. Пошомъ онъ
употреблялъ всѣ возможные усилія, чтобы воз-

156

МЕЙЛ'ДРЕДЪ

врашить Миссъ Пембершонъ; прямо опноосился
къ Папѣ, чшобъ онъ насильно ее опідалъ ему:
по въ эшомъ ему опказали. Миссъ Пембершонъ
была совершеннолѣшняя, а Церковь не опказы-
вала въ своемъ покровипельсшѣ никому, кшо-
бы ни пожелалъ сдѣлашься однимъ изъ членовъ
избраннаго ея спада.

Получивъ такой отвѣтъ, Серъ Генри попічасъ
же сталъ гопювиться къ опѣзду изъ Рима; но
въ пю самое утро, когда онъ намѣренъ былъ
отправиться, послалъ за Графомъ Арреци. Лю-
бовникъ пришелъ на свиданіе, предполагая, чipo
не хочешь ли онъ съ нимъ примириться. Явясь
къ Генри, онъ нашелъ его блѣднымъ оръ яро-
сти, которую спарался скрывать; онъ ходилъ
взадъ и впередъ по залѣ, а экипажъ его споялъ
уже у крыльца. Арреци не зналъ, чipo подумать
о сшоль внезапномъ орѣздѣ; однако вошелъ—
и будущій шесть его вспрѣшилъ его вѣжливымъ
поклономъ.

« Вы меня просшите » — сказалъ Баронетъ съ
изысканною вѣжливоспію — « чпу я васъ обезпо-
коилъ; но мнѣ хошлось чрезъ васъ сказапь
кое-чюо Миссъ Пембершонъ. Вы, полагаю я, по-
нимаете по-Англійски, въ противномъ случаѣ,
слуга мой будешь вашимъ переводчикомъ?

« Я порядочно разумѣю языкъ — и почту себя
счасшливымъ исполнить ваше порученіе.

ПЕМБЕРТОНЪ.

157

« Очень хорошо, милосшивый государь—продолжалъ его собесѣдникъ—«увѣдомьше-же Миссъ Пембершонъ, чюо ей назначено, по наслѣдству отъ менки, по спу ф. смерлинговъ на годъ, и эю будешъ она получать съ величайшю шочносшію олъ Торлони, но больше этого, чтобы она не ждала отъ меня ни шиллинга. Я сегодня же ѣду изъ Рима—никогда ся не увижу —и не хочу, чтобы при мнѣ поминали даже имя ея. Все мое имѣнье перейдетъ къ племяннику —а ей оставляю шолько мое прокляшіе». Выговоривъ эю, Серъ Генри, проходя мимо Ишальянца, низко поклонился ему, и сѣлъ въ свой экипажъ.

« О! Свяшые Угодники! » воскликнулъ Графъ, но-Ишальянски, схвапивъ ласково за руку слугу: « знаешь ли самъ онъ, чюо онъ говоришь? »

« Если-бы вы такъ-же коромко знали Сера Генри, какъ я»—опвѣчалъ потъ—«по вы-бы въ эшомъ не сомнѣвались » и поспѣшилъ въ слѣдъ за своимъ господиномъ.

Графъ споялъ неподвижно, словно экипажъ былъ Медузина голова. «По спу фун. смерл. на годъ!» говорилъ онъ про себя « да и усы мнѣ чупь-ли не больше споюшъ! »

Онъ возвращился домой, выкурилъ двѣ сигары и потомъ, явившись въ монастырь дѣлла Тринита, пожелалъ видѣться съ Аббессой. « Сударыня, » сказалъ онъ ей, когда спаліная наспо-

158

МЕЙЛЬДРЕДЪ

япельница заняла свое мѣсто въ широкихъ кре-
слахъ « у насъ дѣла очень непріяныя и посред-
ничество прещьей особы намъ необходимо. Я
попрощу васъ извѣстить Миссъ Пембершонъ, что
сегодня утромъ видѣлся я съ Серъ Генри, ко-
пурый уже уѣхалъ изъ Рима, и поручилъ мнѣ
сказать ей, что по сту ф. сперл. на годъ, за-
вѣщанную ей сумму, будетъ она съ точностію
получать омъ Тарлони; но члю омъ опца сво-
его она не должна ожидать не шеллинга; и члю
онъ ей оспавляешъ въ наслѣдство — одно про-
кляшіе. Но я не хочу дѣлать ее жертвою роди-
шельскаго гнѣва » продолжалъ Графъ голосомъ
акшера въ мелодрамѣ « и жертвую самъ собой:
сегодня-же въ ночь я уѣду изъ Рима. —Не угод-
но-ли вамъ объявить ей это и избавить насъ
обоихъ омъ несносной муки разспаванья?»

— Вы—надѣюсь я—избавите меня омъ всякихъ
порученій — омвѣчала Насшоятельница, устре-
мивъ на него мрачный и молніеносный взоръ
свой, въ коморомъ Арреци прочія презрѣніе,
смутился.— Вы можеше все, что почпете при-
личнымъ, сказашь сами Англійской Синьорѣ. —
Выговоривъ это, она позвонила въ серебря-
ный колокольчикъ, шшоявший подлѣ нея на сто-
ликѣ — и шопѣчасъ-же вбѣжала бѣлица — и Миссъ
Пембершонъ велѣно призвать въ трапезу. Аб-
бесса отвернулась и взяла въ руки чёпки, а
Графъ, шшоя у окна, обдумывалъ: какъ-бы ему при-

ПЕМБЕРТОНЪ.

159

личне объясниться съ Миссъ Пемберпюнъ. И
вошъ скоро послышались легкіе шаги—и вошла
Мейльдредъ Пембершонъ: она была еще милѣе
въ просшой монашеской одждѣ, нежели во всѣхъ
прежнихъ своихъ нарядахъ: широкія ея склад-
ки, перехваченные молько у пояса, еще болѣе
обрисовывали дѣнскій шанъ ея. Бѣлоснѣжное
покрывало едва шолько ошдѣлялось ошъ яркой
бѣлизны ея кожи, и пряди золошыхъ колецъ по
обѣимъ шоронамъ чела заспавляли угадывашь:
какъ роскошны были ея русые волосы, а въ
шонкихъ чертахъ лица ея шакъ много было че-
го-пю невиннаго, дѣтскаго. Яркій румянецъ за-
игралъ на щекахъ ея, когда она вошла, и ей
сшыдно было подать маленькую свою ручку лю-
бовнику, который трепешалъ, споя подлѣ нея.
« Ангелъ мой,» сказалъ Графъ, преклонивъ ко-
лѣно «сегодня упіромъ я видѣлся съ вашимъ
батюшкой.»... Мейльдредъ ужасно поблѣднѣла.
« Вамъ нечего спрашиться: я гошовъ пожершво-
вать всѣмъ, даже самимъ собою—лишь-бы вы не
были песчастливы... Онъ угрожалъ нашему со-
юзу проклятіемъ; но я не допущу, чтобъ оно
обрушилось надъ вами, Мейльдредъ: я отказы-
ваюсь ошъ всѣхъ требованій на вашу особу —
я нынче же въ ночь уѣзжаю изъ Рима.»

Мейльдредъ стояла блѣдная и безгласная.
Женщина, отъ которой любовникъ отказываеш-
ся—если и для ея-же блага, но не спросясь ея
совѣша—находился въ затрудниhelюномъ поло-

160

МЕЙЛЬДРЕДЪ

женіи: ну, чюю ей дѣлать? Взять назад свое слово? Эпю легко сказать, но исполнить трудно, когда всѣ надежды, всѣ наслажденія полагаетъ она въ любви его. Настоящельница, вида запрудничальное ея положеніе, обрапіясь сказала Графу:

— Вы еще позабыли упомянуть, Графъ Арреци, что Миссъ Пембертонъ будетъ ежегодно получать по сту ф. сперлинговъ, полученныхъ ею въ наслѣдство опъ ея шёпки. —

Снова руманецъ показался на щекахъ и устахъ дѣвицы Мейльдредъ: она думала вспрѣшипься взорами съ глазами любовника, но онъ избѣгалъ этого. Быспрымъ женскимъ инспинкшомъ—а особливо, когда идешь дѣло о чувствахъ—она топчась-же поняла: чюд побуждало его къ такому поступку. И съ нѣкопіорымъ величіемъ, кошорое казалось шакъ несовѣстно съ ея легкою эфирною наружношію, спокойно обращаясь къ Аббесѣ, сказала ей:

«Позволите-ли мнѣ попросить Графа Арреци освавить насъ на единъ! Мнѣ кажется долѣе не нужно продолжать нашихъ переговоровъ!»

Графъ подошелъ къ ней и началъ говорить ей о добрыхъ своихъ намѣреніяхъ, преданности, пожертвованіи собственнымъ счаспіемъ, и т. п., но она рѣзко прервала его:

«Я прошу васъ объ одной милости—освавь-ше меня — и сейчасъ же?»

ПЕМВЕРТОНЪ.

161

Арреци былъ радехонекъ, чюшіо шакъ легко оп-
дѣлался, пошому чюшіо ожидалъ моленій, слезъ и
упрековъ — и шопічасъ же новиновался. Дверь
за нимъ запіворилась—и Мейльдредъ упала безъ
чувствъ на помоспіь. — Аббеса не позвала ни-
кого на помощь, и шакъ жалѣла объ эшой минут-
ной слабости, чюшіо не хопіла допуспішь кого
нибудь другаго бышь свидѣпелемъ эшого. Она
подняла юную сирадалицу собственными руками,
прыскала въ лице ей спиршомъ, и когда Мейль-
дредъ опомнилась, по увидѣла, чюшіо голова ея
покоилась на плечѣ настояпельницы, коюрая
ухаживала за нею съ нѣжностію машери: « Та-
кія-пю несчаспія, дочь моя, обращающій насъ
къ небесамъ. Святая Машеръ Божія будь надъ
шобою!» Вотъ все, чюшіо она ей сказала, и Мейль-
дредъ возврашилась въ свою келью.

Счаспіе ея, чюшіо ея организація успѣпила. спіль-
сильному пошрясенію чувствѣ: пѣло иногда спа-
саетъ разсудокъ. На слѣдующій день она съ
трудомъ могла ходить, и нѣсколько недѣль у
нея была лихорадка. Время всего шрунѣе из-
мѣрять проспранствомъ. Годы, или впечатѣнія
годовъ, пронеслись надъ головою дѣвицы Мейль-
дредъ, прежде нежели она всшала съ одра бо-
лѣзни. Но она осшавила на немъ розы ланишъ
своихъ и блескъ очей:

« Улыбки прелестъ на успѣхъ ея,
« Но не веселья. »

162

МЕЙЛЬДРЕДЪ

Легкая, ръзвая ея походка, ея милый звонкій
смѣхъ—все какъ не бывало! —она пережила ю-
носшь и надежду. —Кто-то очень справедливо
сказалъ:

« Мы не о другѣ унываемъ,
Лишь о любви — души печаль:
О жершвахъ сердца вспоминаемъ —
Намъ памяти былаго жаль!

Такъ вошь, чпю случилось съ Мейльдредъ—она
шакъ презирала Арреци, чпо не могла сожалѣшь
о немъ, но глубоко чувствовала какъ недосто-
инъ онъ былъ ея самооSUPERNEO ной любви. Хо-
шя она и привыкла къ богатству, но не знала
ему цѣны: надобно имѣть нужду въ деньгахъ,
чпобы вполне знашь имъ цѣну, и деньги, казалось
ей, менѣе всего должны входишь въ соображе-
нія такого рода. Она, размышляя, не могла на-
дивиться безхарактерности Графа. Она позабы-
ла-бы о непосиянспѣѣ его: это не выходило-бы
изъ предѣловъ ея поэтической опытности; лич-
нымъ пожершвованіемъ она-бы готова была у-
строить его счастіе и своей соперницы; но
быть покинутой безъ малѣйшей нерѣшительно-
спі въ ту минуту, какъ лишился онъ надежды
сдѣлаться богатымъ —это ясно говорило ей чipo
это за человѣкъ былъ и при самомъ началѣ ин-
триги, — весь его энтузіазмъ, все его романти-
рованье больше похоже на комедію, и она

ПЕМБЕРТОНЪ.

163

удалилась опъ свѣша, гдѣ ессь шакіе обманы.
И чему можно было ей вѣрить, когда шакъ из-
мѣнили ея довѣріо? Мейльдредъ Пембертонъ
склонилась на скамью уединенной своей кельи
дѣвою полною довѣренносći, великодушныхъ
порывовъ и шеплыхъ дѣвственныхъ ощущеній—
и вспала съ нея важною и разсудишельною жел-
щиною. Она переспала смочрѣшь въ даль гря-
дущаго, и ничего не желала, кромѣ спокойствія
—а всѣ надежды ея были въ небесахъ. Вся по-
эзія ея склоннаго къ мечтательности шемпера-
менша обраилась вдругъ на нее самое, и лишь
усилила вліяніе, какое производила на нее ея
новая вѣра. Ее любили всѣ, а за необыкновен-
ную ея набожносѣ многіе почишали даже свя-
щою; иноспранный, хошия и пріяшный выговоръ
Англичанки-бѣлицы, сливаясь съ голосами свя-
щеннаго хора ощѣльницъ, еще болѣе одушев-
лялъ ихъ религіознымъ воспѣргомъ. Она съ реѣ-
ностію приспупила къ исполненію новыхъ сво-
ихъ обязанностей, и въ ежедневныхъ, безчи-
сленныхъ заняпніяхъ, неразлучныхъ съ ея звані-
емъ, — думала забыть о прошедшемъ. Но ей
грустно было забыть родной свой языкъ и
свою родную землю. Въ разлукѣ съ опцемъ,
она и не помнила о его своенравіи, а вспоми-
нала пюлько о шомъ, чѣо она дочь его.

Вотъ уже около года какъ она жила въ мо-
настырѣ, и срокъ искуса быстро приближался
МАЙ, КНИЖКА II.

11

164

МЕЙЛЬДРЕДЪ

къ концу, какъ вдругъ услышала она, что кто-
шо въ саду говорилъ по-Англійски, и увидѣла
прекрасное лицо своей землячки. Она вскорѣ
познакомилась съ Эмиліей Пембертонъ, и узна-
ла, что она ей двоюродная сестра, но что по
какой-то фамильной непріяпноси, онѣ никогда
не встрѣчались другъ съ другомъ. Мейльдредъ
ошиблась, предполагая, что она умерла для
всякаго чувства, поэтому что сердце ея вновь
согрѣлось любовью къ юной ея родственницѣ.
Долго она не рѣшалась говоришь съ ней о
прошломъ, а наконецъ спросила и объ отцѣ.

« Послѣдняя его болѣзнь совершенно его раз-
строила: блѣдный, изможденный, онъ шѣнь пого,
чѣмъ былъ прежде. Груспіно видѣть его, какъ
онъ ходитъ по пуспымъ комнатамъ стариннаго
своего зámка: думаетъ, что ему видятся при-
зраки шѣхъ людей, которые съ нимъ путъ бы-
вали. »

Эшотъ разговоръ глубоко впечатлѣлся въ па-
мяти дѣвицы Мейльдредъ, хотя въ то время она
и не умѣла какъ опивѣчать. Но онъ возобнов-
лялся все чаще и чаще—и наконецъ Мейльдредъ
осмѣлилась спросить:

— Какъ вы думаете: желалъ-бы ощецъ мой ме-
ня видѣть?

« Думаю, чпо такъ » — воскликнула Эмилія —
« Онъ только по гордосши не хочешь вызывать
васъ на примиреніе. — Да и не вамъ ли должно

ПЕМБЕРТОНЪ.

165

сдѣлань первый шагъ? И желали-бъ вы, чинобъ родишель унижался предъ дочерью? »

Въ эшонъ же вечеръ, прежде нежели они разошлись, положено было, чинобы Мейльдредъ, на слѣдующей недѣлѣ, отправилась вмѣстѣ съ двоюродной своей сестрой, кошорая желала поручить себя покровиществу роднаго брата.— А дѣло-шо было вопѣ какъ: когда Серъ Генри возврашился въ Англію, шо онъ и послалъ за племянникомъ, чинобы сдѣлань свои распоряжения въ его пользу; вопѣ шушь-шо онъ сильно занемогъ, и послѣ эшой болѣзни ужаспо какъ немерѣнился: онъ вспомнилъ о насильственныхъ своихъ поступкахъ съ женой и дочерью, кошорыхъ съ нимъ уже не было. Ему недоспавало для счаснія его Мейльдредъ—хозя онъ и скрывалъ эшо опѣ самого себя. Карлъ, племянникъ его, видѣлъ все эшо, и когда дядя сказалъ ему о своихъ намѣреніяхъ—онъ рѣшился не воспользоваться ими, и видя дядино безпокойство духа, уговорилъ его привести въ исполненіе планъ имъ самимъ сославленный. Сестра его приняла въ немъ учасніе со всѣмъ пыломъ юности: они отправились въ Римъ, и, пока мы уже разсказали, выполнили преднамѣренное свое дѣйствіе.

На слѣдующее упро дѣвица Мейльдредъ пожелала видѣться съ Аббессой, кошорая съ самаго того утра, какъ Графъ Арреци удалился ошѣ нихъ изъ шрапезы—не переставала оказыв

11*

166

МЕЙЛЬДРЕДЪ

вашъ ей нѣжное впиманіе. Она объяснила ей свои мысли и чувства: какъ ей жаль, когда она подумаетъ объ оччаяніи ошца своего, въ его преклонныя лѣша, и сказала, чѣно надѣется вымолить у него себѣ прощеніе. «Если же онъ не примечатъ меня, я вновь повергнусь къ ногамъ швоимъ, о, мать моя!

Настоящѣльница на одно мгновеніе уступила слабоспі человѣческой: слезы навернулись на глазахъ ея, и ея непреклонное чело—на мгновеніе — склонилось на грудь дѣвицы Мейльдредъ; но скоро одержавъ верхъ надъ своею чувствищељноспію, она голосомъ твердымъ сказала: «Поѣзжай, возлюбленная дочь моя: швой дѣшскій долгъ въ опіношеніи къ драхлому и одинокому швоему родителю выше всего на свѣшѣ, исполняя его, шы в;ѣнѣ совершишь служеніе Богу. Поѣзжай; но если міръ снова станешь преподавашь тебѣ споль-же горѣкіе уроки, и бремя будетъ шебѣ излишне ипяжко для подъяшія; шо всегда помни: пока я жива — у шебя есть убѣжище въ монастырѣ делла Тренита!»

Мейльдредъ оросивъ слезами руки Наспющельницы, прижала ихъ къ груди своей: эпимъ она искренно охблагодарила ее.

Недѣлю спусши послѣ много, сесшры были уже на пути въ Англію, по кошорой онъ проскакали какъ можно скорѣе — и Мейльдредъ съ си-

ПЕМБЕРТОНЪ.

167

льнымъ біеніемъ сердца всупнила въ паркъ, ко-
шорый покинула назадъ шому нѣсколько мѣся-
цевъ—а ей онъ показался словно какъ будто
она была въ немъ вчера: въ немъ ничего не из-
мѣнилось. Солнце клонилось къ западу подъ ал-
леею древнихъ дубовъ; озеро рдѣлось въ лу-
чахъ его; и длинныя піѣни снілились по травѣ
и въ отдаленіи исчезали во мракѣ. Стада оле-
ней паслись подъ сѣнью деревъ, и большой ро-
зовый куспіь блисталъ пышно, весь усыпанный
нѣжными и скоропроходящими своими цвѣпами.
Карлъ Пембертонъ и сесіпра его пошли впе-
редъ, чпобы Сера Генри приготовишь къ сви-
данію; но черезъ нѣсколько мгновеній замираніе
сердца Миссъ Мейльдредъ сдѣлалось невыноси-
мо. Шагъ за шагомъ снова ближе и ближе под-
ходила къ дому; сошла съ шеррасы, и тушь-по,
думала она, ей можно войти не боясь ничего.
Тутъ-же была и дверь, идущая въ небольшой
покой—нѣкогда ея любимую комнату, пошому
что въ ней висѣлъ поршрецъ машери, держащей
въ рукахъ ея собственный, когда она еще была
малюшкой двухъ лѣпъ. Приближаясь, она елы-
шипѣ голоса, но за спѣною—ибо это былъ уг-
ловой покой—ея было не видно. Она столла, не
смѣя дохнуть, межь молодыхъ опшрысковъ виш-
невыхъ кусповъ. Ей не лызя было ошибиться:
то былъ голосъ ошца ея онъ говорилъ: « Ну,
Карлъ, признаюсь въ своей слабости: мнѣ до
смерти хочешь видѣть дочь мою! »

168

МЕЙЛЬДРЕДЪ

И въ одно мгновение Мейльдредъ была у ногъ его. Она нашла въ немъ большую перемѣну: бо- лѣзнь поборола его желѣзное здоровье. Онъ былъ одинокъ и зависимъ, и потому чувствовалъ пошребносbeit въ нѣжной привязанности, копо- рой сперва чуждался Онъ бывало чуть лишь зави- дитъ дочь—а она шакъ и ловитъ каждый взглядъ его. Серъ Генри, живя зашворникомъ въ сво- емъ домѣ, не вспивая съ своихъ покойныхъ кре- селъ былъ шакъ счаспливъ, какъ никогда не бывалъ. Теперь одно полько его огорчало—онъ объявилъ племянника своимъ наслѣдникомъ, а родная дочь его шеперь оспоривала у него эпо- нраво.—Въ одинъ лѣтній вечеръ всѣ они сош- лись въ эту небольшую команду, копорая, по прежнему, все была ихъ любимою, и Серъ Ген- ри завелъ объ эпюмъ рѣчъ. «Намъ не нужно вашего имѣнія! » вскричали брапъ и сесінра въ одинъ голосъ.

Но Карлъ не осщановился и на этомъ: опъ сказалъ Мейльдредъ, что любитъ ее, и просилъ у опца руки ел—часпія, копорое онъ гошовъ предпочесить всему на свѣти. Мейльдредъ не ошнимала у него руки, но и самъ любовникъ не видалъ себѣ въ этомъ никакого ободренія. Она была спокойна, но блѣдна—и ея любовь къ нему—была полько родственная. «Карлъ» ска- зала она, взглянувъ съ нѣжностию на сестру— «я нѣкогда любила, хожу и недоспойнаго — но

ПЕМБЕРТОНЪ.

169

не могу забыть его: я возвраилась не къ міру, но домой — я живу для бапюшки.»

Карлъ глядѣлъ сурово на милые глаза, копо-рые не потуплялись предъ его взорами. Онъ видѣлъ, чипо о надеждѣ нечего и думашь, и по-жавъ ея руку, онъ ее выпусшилъ изъ своей, и хотѣлъ уже выйти вонъ; но она, удержавъ его и обращаясь къ ошцу сказала: «вѣдь онъ брашъ мнѣ? Не шакъ-ли?»

« Пусть будешъ по твоему желанію, Мейль-дредъ » омвѣчалъ ошецъ « хотя я и надѣялся чего-то другаго! »

Вскорѣ Карлъ осшавилъ ихъ и уѣхалъ на зи-му въ Лондонъ, гдѣ и влюбился въ прекрасную, но бѣдную сироту, дочь какого-то военнаго офицера, убившаго въ Испаніи; и сама Мейль-дредъ выпросила у Генри позволеніе ему же-ниться. Юная чепа поселилась въ домѣ Пембер-тона — а Мейльдредъ жила съ ними какъ се-стра.

По смерти Серъ Генри, нашли въ завѣщаніи чипо онъ все свое имѣніе ошказывалъ племян-нику, съ небольшимъ пожизненнымъ доходомъ до-чери, копорой омдалъ и небольшой домикъ вы-спроенный имъ въ паркѣ. Онъ стоялъ подлѣ самаго брашнина дома, шакъ чипо она жила не-совсѣмъ ошдѣльно, но возлѣ его. Она не выхо-дила за-мужъ, но посвяшила жизнь свою дѣламъ богоугоднымъ. Ее всегда бывало найдешь при

172

өИВСКИЙ ЦАРЬ.

II.

Лишь день я на пресшолѣ Өивы...

— За чѣмъ же нà сердце мнѣ горесшь наводишь?

Вокругъ меня сонмъ радосшей игривый...

Вокругъ меня еще всѣ жизнью полны

И самъ я царь лишь начинаю жить...

Вокругъ меня моихъ народовъ волны!...

О, чшо въ безмершіи мнѣ дальномъ,

Въ швоихъ маинственныхъ завѣшахъ, Озирись?

Въ швоемъ величчи погребальномъ?

Что свѣшь злашыхъ лампадъ предъ яркою денницей!

Надъ кѣмъ, о Фре, швои гаданія сбылись

За шою грусшною, границною гробницей?

Часы прикованы въ обпшели печали,

А здѣсь они шакъ весело бѣгушь!

Здѣсь нѣшь боговъ; но жизнь намъ бога-жь далі!..

Лети-же, яркая, безъ груши, безъ тревоги!

Еще успѣемъ мы къ Ашму предсташь на судъ,

Гдѣ жребій прорекушъ не смершные, а боги;

ӨИВСКИЙ ЦАГЪ.

173

Гдѣ послѣ краткихъ дней ждешь долгая ошпанаша;

Есть казнь, — объщаны Элизія поля;

Гдѣ все печальное ушратимъ безъ возврата.

Жрецовъ преданія всегда краснорѣчивы! . .

Тамъ нѣшъ шебя, о Нпаль, о Өивская землл!

И первый день еще я на престолѣ Өнцы!

ОЗНОБИШИНЪ.

1832.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ВЪ ПОЛЬЗУ

НОВО - ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

=

Характеристическую черту генія составляемъ сила воли, поборающей прошитыя ей обстоятельства: передъ нею ничего не значатъ враждебная судьба и самыя ужасныя бѣдспівія. Галилей, сидя въ своей баинѣ, не пересшаваłѣ изслѣдовать законы движенія планеліѣ; Серваншесъ въ своей шюрьмѣ и Камоенсъ раненый въ больницѣ — никогда не впадали въ опчаяніе; мы только слышимъ Тассо, копорый во мракѣ своей піемницы съ веселоспіью кличешъ коша, прося у него на время свѣплыхъ его глазъ, чшобы ему видно было писать спихи, — а въ Мильпонѣ, погруженномъ во мракъ еще ужа-

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

175

спѣйшій, никогда не изсякали «веселость серд-
ца и надежда. » Геній живетъ внушреннею жиз-
нію; ничпю внѣшнее не имѣшъ на него вліянія; его
не льзя ни уничтожить преслѣдованіями, ни вы-
звапіь на свѣшъ наградами — какъ его происхож-
деніе, іпакъ и его покровительство — въ немъ
самомъ. Эшо плеора — полнота крови, кошорой
нужно изливаться самой собою, но усилія тушь
пищены. Ни въ одну изъ замѣчаesarльныхъ
эръ не слыхивали мы, чпобы геній шребовалъ
наградъ за свои усилія. Гогаршу не было дѣла
до королевскихъ Академій; Гендель не любилъ
заздравныхъ кубковъ за свою музыку, а Спіль
не бралъ золошыхъ медалей за свое остроуміе.
Люди геніальные не дожидающіся, чпобы другіе
показывали имъ пушь ихъ. Ни одному человѣку
при дворѣ Елисаветы и не приходило въ голо-
ву смѣшной мысли предпочтѣь правлю шеапру
— но Шекспиръ съ шоварищами вдругъ измѣ-
нілъ образъ мыслей — и медвѣди вышли изъ мо-
ды. Не слыхано даже генія, кошорый бы воз-
никъ не самъ собой: онъ самъ веденъ другихъ,
но нейдетъ по чужимъ слѣдамъ; онъ творишь,
а не подражаетъ; онъ скорѣй пропивился, не-
жели льспитъ; геній ему не средство, но сама
цѣль. И попому невозможно, чпобы геніи — въ
смыслѣ нравственномъ — были не доблестны. Не
льзя себѣ предшіавші, чпобы что нибудь
могло угасіть ихъ ревность; нечего и думашь
чпобы « косоглазое подозрѣніе или сколозубое

176

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

презрѣнье» уменьшили силу ихъ чувствованій и ослабили прочность ихъ впечатлѣній. Занедlichъ ходъ они могушъ. Какъ премудръ и благоприятнѣ порядокъ вещей, коморый указалъ умамъ наиболее спосоბнымъ оцѣнять ихъ,—что бы они, послѣ уже высказывали свои мнѣнія!

Этими немногими замѣчаніями мы, вѣрояшно, приготовили вниманіе чишашелей на предмешѣ нашей спашьи. Мы хотимъ доказать, не способна на противурѣчія вѣка, что и въ наше вре-мя есть драматическіе геніи. Начнемъ съ Робер-та Браунинга и именно съ самаго новаго и на-именѣ извѣспінаго его произведенія — съ Па-рацельза.

Такъ просто и незапѣйливо названъ небольшой шомикъ, напечашанный назадъ шому съ полгода въ Лондонѣ; въ немъ много глубокихъ мыслей, чувствъ и спрасшей, какихъ давно не выражалъ ни одинъ поэшъ. Ни мало не оспанавливаясь, мы поставили имя Роб. Браунинга съ именами Шелли, Коллериджа, Вордсворша: онъ вправѣ занянь это мѣсто среди лучшихъ поэзовъ нашего вѣ-ка. Можемъ быпь, наше мнѣніе удившь многихъ; но оно искреннее: мы не умѣемъ осіпав-ляпь безъ вниманія авпюра, потому только что не всѣ отозвались въ его пользу; напро-шивъ, мы эпімъ желаемъ доказапь наше съ нимъ сочувствіе при эшомъ холодномъ равнодушіп. Конечно, геній — какъ мы ска-

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

177

зали — не нуждается ни въ шомъ ни въ другомъ, сознавая въ себе необыкновенную силу, кошорая доставитъ ему все неизсяIRMаемою своей дѣятельностію. Придепъ и его время. Ему нечего бояться, чпобы исшика и природа обвешшали, или чтобы время не признало свою собственностью рукотвореннаго облика природы. Роб. Браунингъ—мужъ геніальный: въ немъ всѣ элементы великаго поэма, философа и драматика, и хотя

«......... моложе всѣхъ

Подъ сѣннолистнымъ древомъ Аполлона» —

но все-таки онъ шутъ же, и спюлько же имѣлъ
право занять это мѣсто, какъ и сидящіе вокругъ
него великіе мужи. Онъ, конечно, зналъ: какъ
встрѣтятъ его книгу—онъ былъ гошовъ на кол-
кости изумительнаго невѣжества, равно какъ и
на милостивое снисхожденіе, кошорымъ хопѣ-
ли пустить ее въ ходъ, точно какъ—бы заştѣн-
чиваго ребенка, въ остропѣ и знаніи кошора-
го еще очень сомнѣваются: «мы всего можемъ
надѣяться: примите его ласково—конечно, намъ
будетъ жаль, если онъ не оправдаешь нашихъ
надеждъ.» Мы съ своей спороны скажемъ о
Роб. Браунингѣ, хося онъ въ этомъ и не нуж-
даемся — что онъ вѣрно «оправдаешь надеж-
ды.» Онъ написалъ такую книгу, кошорая жи-
вуща — онъ посѣялъ обильныя сѣмена мыслей

178

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

среди своихъ соочичей — онъ сообщилъ пол-
чекъ и возвысилъ наслажденія уму каждаго об-
разованнаго человѣка — и все это своимъ неболь-
шимъ и едва-едва замѣченнымъ шомикомъ Пара-
цельза!

Но прежде нежели будемъ продолжать, не
худо намъ сказать кое-что читателямъ о са-
момъ ходѣ нашей сташьи. Должно признать-
ся, что, начиная писать, мы было хотѣли спро-
го ограничиться объемомъ предмеша, выстав-
леннаго нами въ заглавіи, и взяли Брауниновъ
шомикъ съ штыки, чистобы взвѣсить нѣкошо-
рыя изъ самыхъ новыхъ и рѣзкихъ философскихъ
мыслей въ ней заключающихся, съ намъ бреніемъ
пріискапіь доказашельства — кошорыми наполне-
на книга — въ подтвержденіе мысли о новомъ
геніи Драмашическаго Искусства; но нашли,
что невозможно, говоря объ этой поэмѣ,
заключить себя въ шоль штыцкие предѣлы. И
самый предметъ и изложеніе его шакъ ори-
гинальны — и ни шо, ни другоепотpon совершенно не поняты; авторъ развивая свою мысль, коснулся шакихъ высокихъ вопросовъ и бросилъ шакой масшерской взглядъ на многія изъ глубочайшихъ задачъ бытія человѣческаго, — чисто ограничившись объемомъ предполагаемой нами сташьи, намъ бы невозможно было — мы это чувствуемъ — коснулись шакихъ разнообразныхъ предметовъ, и мы избрали эпошнѣ пупы, какъ "динственное средство, какимъ можно выста-

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ТЕНІЯ.

179

випь въ надлежащемъ свѣтѣ рѣдкую силу и пре-
лестнь хошя одной драматической часни этой
поэмы. Общаемъ читателю, коль онъ остава-
жился послѣдовашь за нами въ лабиринтъ на-
шей крипники — если не проложить вполнѣ но-
вую иропу философскихъ изслѣдованій, по , по
крайней мѣрѣ, доставить ему много самыхъ
важныхъ и занимательныхъ предмешовъ для раз-
мышленія. Въ помъ-по и заключается величай-
шая слава такого рода произведеній, каково со-
чиненіе Роб. Браунинга, чпю они по всѣмъ на-
правленіямъ нашего дѣйствительнаго міра откры-
вающъ новые источники размышленія и сочув-
співія.

Браунингова поэма представлена въ очередяхъ
драмы, но ничего не пошерпѣла опія драмати-
ческихъ ограниченій. Она раздѣлена на пять
сценъ, растянутыхъ на двадцать четыре года
жизни; въ ней четыре лица: два изъ нихъ пре-
восходно очередны, а другія два изображены съ
величайшимъ благородствомъ и полношо. Воіпъ
немногія сроки служащія предисловіемъ Роб.
Браунингу къ его книгѣ:—«это опытъ, конечно
«болѣе новый, нежели удачный—измѣнишь обыкно-
«венную ме поду писателей, предположившихъ
«себѣ изобразить какое либо явленіе въ обла-
«сти ума или спраспей черезъ посредство
«дѣйствія лицъ и событий. Вмѣсто того, чмобы
«прибѣгань ко внѣшнему механизму событий для
«зозданія и развитія преднамѣреваемаго мною

МАЙ, КНИЖКА II.

12

180

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

«перелома, — я пытался — хоя и нѣсколько
«подробнѣе — вывесить эшопъ самый кризисъ,
«показавъ начало и поспепенный ходъ его,
«сгаралса, чѣпобы сила, кошорая его услов-
«ливала и приводила въ движеніе, вся была
«видна въ однихъ послѣдствіяхъ — словомъ:
«сгарался если и не совсѣмъ исключить ее, шо
«по крайней мѣрѣ сдѣлашь винеросшепенною.»
«Исключить» — въ правѣ мы замѣпшь—сколь-
ко требовало эшого сущесшвенная характерис-
шика драмы—не льзя было, ибо въ эшомъ за-
ключается одна изъ рѣзкихъ красотъ поэмы.
Спрасшь, неизмѣнно развиваясь, нигдѣ столько
не анализируется. Даже въ піѣ самыя мгновенія,
когда, кажешься, всего болѣе сгараемся вни-
кать въ ея послѣдствія, мы чувствуемъ
въ себѣ присутствіе настоящихъ двигателей,
коими условливаются сіи послѣдствія. Роб.
Браунингъ — великій драматическій поэтъ: чи-
тая его поэму, ни гдѣ не думаешь о немъ са-
момъ, ни гдѣ не сливаешься съ нимъ самимъ, но
съ шѣми лицами, кошорыя одушевлены его геніемъ.
Опроверженія прошивъ разговора Французской
школы — пушь ни къ чему. Мы находимся внѣ
всякаго заключенія и размышленія, внѣ всеоб-
щаго впечатлѣнія, отъ положенія разговарива-
ющихъ лицъ, внѣ размышленія объ ихъ спрасняхъ.
— но сами мы снановимся свидѣшелями того, —
какъ они возникали, продолжались и падали.
Мы сами на сценѣ. Мы слышимъ, чувствуемъ и

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАТО ГЕНІЯ.

181

видимь — мы, лицом къ лицу съ самыми лицами — мы учасемъ въ пролишныхъ ими слезахъ, въ ихъ спрасивахъ и чувпівахъ, шакъ чпо у пась пылаюпъ щеки и блеснятъ взоры отъ сочув- сивія. Таже неукоснѣчная дѣятельность мысли и движенія, кошорыми авпоръ замѣнилъ послѣд- сливія событий поэмы, употреблена и для про- изведенія впечатлѣнія надъ чиняпелами въ ея постепенномъ ходѣ: они вполне убеждены въ дѣйствительности того, чѣко происходитъ на сценѣ, ибо и въ настоящей жизни они при шѣхъ же самыхъ обстоятельствахъ смѣались бы, или плакали; — движеніемъ ощущеній рисовать для мы- сленнаго взора воображенія — вашъ основный дра- мафическій шезись, опъ кошораго нашъ ав- шоръ никогда не уклонялся.

Какъ прекрасно начало поэмы! Мы въ саду, въ окрестностяхъ Вюрцбурга, съ двумя юно- шами и милой дѣвушкой: Парацельзомъ, его нѣжнымъ другомъ и шоварищемъ Фесшомъ, и Ми- хелью (Michal) — михой, пріялной наружности, сестрою Парацельза, но еще болѣе невѣспою Фе- ста. Сцена открывается каршиной; замѣчайте, какъ живо и естественно дѣйствіе, произведен- ное чувствомъ!

« Парац. Ко мнѣ, друзья мои — вашъ такъ: по- ближе, поближе къ сердцу; оно долго, очень долго не спанешь бищься шакъ сильно, прижа- шое къ вашему, какъ бьется пеперь — да, мо-

12*

182 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

жешъ бышь, долго, очень долго — и наконецъ, вы будеше вспоминать обо мнѣ съ наслажденіемъ, но спокойно, какъ обыкновенно это бываешъ, когда мы у себя, дома—но все паки вы омветеше уголокъ памяти обо мнѣ. О! для нея необходимо свободное самозабвеніе любви, такое, какимъ она напитана здѣсь! Положимъ, вы будеше помнишь меня—я созданъ на то, чšобъ меня помнили—но вы забудеше всѣ эти страныя, свойственныя мнѣ причуды, которыми нарушалось самое лучшее расположеніе моего духа, и кошорыя удѣляли мнѣ немногія мгновенія, когда я могъ дѣлишься душою съ шакими нѣжными друзьями, какъ вы! Сердце мое не поспояннѣе вашего—но слова мои и намъренія поспояннѣе: вошъ шакъ и Михель, черезъ нѣ- сколько мѣсяцевъ скажемъ: «да, очень было при- япное время года—было нѣсколько солнечныхъ дней»—и забудешь, чшо вѣшеръ обрывалъ съ дe- ревъ поблекшіе листья—осень въ воображеніц ея будешь рисоваться освѣщенная солнцемъ... но я, по моей душѣ—взглянулъ бы на нее вѣрнѣе.... Но и то, и другое ненадежно — да и все ми- лое намъ, мило намъ шѣмъ, чшо оно ненадежпо!

Мих. Ореолъ! ..

Парац. Капля за каплею—она роняешъ слезы, какъ младенецъ!... Да нѣпъ, я доволенъ—болѣе, чѣмъ доволенъ: осень, на исходѣ, васъ лучше располагаетъ къ сочувствію — взгляп, милая Михель....

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

183

И онъ не пересhasшъ нѣжно ободрять ее
пока не являешься «прежняя улыбка;» нѣпъ, ему
хочѣлось бы даже, чѣдобъ она смѣялась, ко-
гда онъ спарается развеселить ея воображе-
ніе, указывая ей на маленькихъ жишелей сада,
кошорые шакъ уюпіно помѣщаются каждый въ
своемъ домикѣ и выглядывающі изъ него и лю-
бующися свѣшомъ.

По съ солнцемъ, кошорое шолько что зака-
милось «за церковь Спаса» — минулъ и послѣд-
ній день пребыванія Парацельза въ Вюрц-
бургѣ — и словно послѣдній день его юно-
сти и безмяшежной жизни: на упро онъ
ищемъ уже чего-то далекаго — у него уже
огромныя требованія. Время же, припомъ нуж-
но замѣтилъ, на зарѣ реформаціи, когда начи-
нала возникать свобода мыслей: всѣ умы въ дви-
женіи—ихъ подсврекаетъ и любопытство и со-
ревнованіе—великое время! — Парацельзъ обрекъ
себя наукамъ, и полный гордой и самонадѣян-
ной силы, и презирая ученость школяровъ,
рѣшился одинъ, надѣясь на свои собственныя
силы, выполнить многообъемлющія свои требо-
ванія; онъ думаетъ, что прошопшалъ уже
къ нимъ тропу; въ глубинѣ дали разглядѣлъ
онъ и тайны міра и человѣка и испинныхъ
людскихъ цѣлей, и самыя пушки ихъ, и судьбу—
и лишь занялась заря—онъ спремişся одинъ,
рѣшась идти, пока не доспигнешъ желаемаго.
А Фесшъ спалъ жертвою тысячи опасеній: онъ,

184

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

дѣлешко и юность свою, до самаго этого вре-
мени, провелъ съ Парацельзомъ и ему знакомы
и слабая и сильная спорона его друга. Онъ цѣ-
нишь и уважаетъ его вдохновенія, но боится:
не для успѣха ли полько онъ преслѣдуешь ихъ;
ему желалось бы, чпобы святыня ихъ состав-
ляла главное въ его стремленіи; ему, впро-
чемъ, хошѣлось бы окрылить свои дружескія
чувснива и летѣть за нимъ къ его цѣли, взгля-
нушь на нее не утонченнымъ взоромъ Пара-
цельза—взоромъ, онуманеннымъ его гордоселью,
которая шепчетъ ему: достигни молько цѣли,
а осшальное явится само собою — ибо Пара-
цельзъ увѣрентъ, чпю «нанему внушреннему
чувсніву пякъ понятно все прекрасное.»—Фесцъ
и уменъ и способенъ любишь, человѣкъ самый
благородный и нѣжный: онъ крѣпко сшошшъ за
все прекрасное въ мірѣ, и не засупупился ни
за чшо безиравственное; все, чшю есень слаба-
го въ его характерѣ, поддерживается и укрѣп-
ляется его любящею душою—въ немъ пякъ мно-
го воображенія, чшю ему не льзя не стремиться
въ. даль, но въ немъ шюлько добросовѣсно-
шіи, чшю онъ боится не исполнінь желает-
маго: ему бы лучше хошѣлось, чтобы Пара-
цельзъ спокойно себе жиль въ Вюрцбургѣ, а не
онваживался на роковой шагъ, не пускался въ
далекій пушь свой. Обо всемъ эшомъ они много
говорили между собою до послѣдняго своего сви-
данія; по эшого еще не было въ нашей сшапѣ—а

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

185

разговоръ ихъ необыкновенно какъ естесшвенъ
и прекрасенъ! Парацельзъ начинаешь убѣждать
обоихъ любовниковъ съ улыбкою; доказываетъ
имъ очень основательно: почему онъ рѣшился
на такое предпріятіе, и что, наконецъ «если-бы
небо, и земля, и весь міръ голоповы были обру-
шиться, то и тогда Михель не должна бы пла-
кать наканунѣ ихъ разлуки.»

Послѣднія его слова смущаешь Феста; между
шімъ все болѣе и болѣе смеркается: ему хопіѣ-
лось бы сказать еще многое — но онъ зашан-
ваетъ все эпо въ глубинѣ души своей.

И не сморщя на просьбы Парацельза: «О! выска-
жи все: говори мнѣ о любви, о великихъ дѣ-
лахъ, какія мнѣ нужно совершилъ для васъ»—
чпю можешь сказать Фестъ о прелеспии спо-
койствія и любви—ибо объ этомъ хопѣлъ онъ,
чпюбы ему говорили шѣ, которые чувствуютъ
то и другое: — по пустому было посольшво,
когда старались купить благосклонность мо-
нарха восшока дарами, «копорые только бле-
сіяцій прахъ, взяший изъ рудокопней родной
страны!»—Онъ перемѣнилъ свою тему, и хо-
четъ дѣйствовать на слабую спорону Пара-
цельза—его гордоспѣ: говорилъ о высокихъ его
пребованіяхъ и высшавляетъ ихъ зародышами
неудачи. Михель въ продолженіи всего разгово-
ра принимаетъ легкое, но дѣятельное участие,
которое ощущительно только въ общности.

186

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

Иногда къ пей обращаетесь и Парацельзъ съ ви-
домъ важной и задумчивой прелесши : « Ну,
пошъ ли, Михель, выбралъ онъ пушь?» и какъ
бы засшавляя ее думать, что Фесшъ на него
не подѣйспвуешь, но чѣно онъ гошовъ повѣ-
рипь всему, чшь она скажешь ; а Михель: «не
пакъ ли, Фесшъ? вѣдь опъ говоришь пакъ спо-
койно и нѣжно,—ну не пакъ ли?»— Но какъ
мило, когда Фесшъ, начиная разсуждашь объ
одномъ предмешѣ, пакъ смущаетесь, что вовсе
не находимъ словъ, и какъ проспю и ясно на-
водишъ его на предмешъ невинная и любящая
Михель: « Спроси же его Фесшъ, и пошому
онъ сталъ бы презирашь—Фесшъ Посшой, Ми-
хель:—Ореолъ, я говорю тѣбѣ въ предоспорож-
носТЬ и очень серьёзно, зная очень, чшь...
"Бѣдный Фесшъ! какъ мало значашъ его предо-
спереженія и серьёзныя рѣчи въ сравненіи съ
пламенными періодами Парацельза: энтузіаcшъ
ошвѣчаешь ему: « Вѣрь мнѣ, что Богъ никогда
« не побораешь силы, которою угодно было
« ему надѣлишъ насъ. Спроси орла: за чѣмъ па-
« даетъ онъ спрѣлой въ разверзшую бездонную
« пропасшь! Какая мощная сила извѣсшила его
« о ней? Онъ чего не дивится онъ разсѣкая
« крылами лихія и безпредѣльныя равнины не-
« бесъ. Вѣрь мнѣ, не дремлюшъ избранники Бо-
« жіи!» Напрасно пакже спарался Фесшъ увѣ-
рлять своего друга, чѣно онъ не долженъ прези-
рапь прудовъ старыхъ насшавниковъ школы,

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

187

и воспользовались, по крайней мѣрѣ, ихъ руко-
водствомъ: но Парацельзъ имѣшь въ виду
Высшаго Руководителя: « Богъ всюду, вся со-
держишъ и о всемъ промышленіемъ » — онъ ука-
зываешь на землю, какъ на владычицу, создан-
ную на шо, чтобы высказывать свои тайны. —
И попімъ, какъ искусно уговаривашь его
Феспіь, чтобы онъ оспорожно пользовался тру-
дами древнихъ мудрецовъ. Но какъ ни сильны
убѣжденія Феспа, какъ ни убѣдительны его до-
воды: чѣно ошвергая всякую помощь « другъ ли
шо, или врагъ, сотрудникъ, или соперникъ»—
онъ возбуждашь сомнѣнія: есть ли дѣйстви-
тельно знаніе, кромѣ развѣ что въ любви его—
но Парацельзъ уклонялся отъ него, отгова-
риваясь тѣмъ, чѣно шо, чпіо онъ чувствуетъ,
есь божественное и духовное призваніе и ему
проивиться не возможно; онъ говоришъ, чѣно
голосъ эшопъ «шепчетъ ему вечеромъ и твер-
« дитъ ему въ часъ полуночи: «разсказываешь
какъ» легкое дыханіе касается вѣждъ его, а лег-
кіе персты перебирающъ его волосы»—говоришъ,
что эти шаинственныя посѣщенія исполня-
ющъ его въ изнеможеніе приводящею радосшію,
о шомъ, чѣо онъ будетъ благодѣшельствовать
роду человѣческому, и чѣо онъ очень равноду-
шенъ: « займені ли онъ какое мѣсшо въ бле-
« спящей шолпѣ, вступіпъ ли въ кругъ этихъ
« горделивцевъ... » Иногда, наконецъ Феспѣ съ
одобришельною самоуверенношью восклицаемъ:

188

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

«О! чмъ за чудовищное бы зрѣлище представ
«ляло на землѣ, подъ эпимъ прекраснымъ солн
«цемъ при эпихъ деревахъ, существо, не вѣ
«дающее: чмъ шакое любовь?» — его вдругъ
прерываешь Михель, обращаясь къ Парацельзу:
«Останься съ нами, Ореолъ! » Вошъ тонкая
черта! тихій ея ангелъ шепнулъ ей, что уни-
чиженіе—долгъ человѣка, и шамъ гдѣ нѣпъ его
быспрое сопрошивленіе не шакъ ужасно, какъ
полный усѣхъ: «Вы найдете все—и погибне-
ние! » Судьба поэмы здѣсь вся видимо тѣнщип-
ся на сцену и заставляемъ даже умолкнуть Па-
рацельза, но на одно мгновеніе. Онъ вновь со-
бирается съ силами и спокойно предлагаетъ
имъ очеркъ плана своего предпіялія въ выра-
женіяхъ нѣжныхъ и дружескихъ. Увлеченный
чувшвомъ своей съ ними разлуки, онъ позво-
ляемъ себѣ даже ушѣшашь Феспа, говоря, что
онъ не разучился цѣнить труды и начала древ-
нихъ мудрецовъ... Мы чувствуемъ вмѣстѣ съ
Парацельзомъ всю огромносіе его предпіялія;
грудь наша дышелъ его энтузіазмомъ, вол-
нуешься его надеждамп. Прошекли шри вѣка—а
мы изъ этого маленькаго Вюрцбургскаго садика
спремимся еще съ эпимъ великимъ реформа-
ромъ, жаждая узнапь истину, увидѣпь ее ли-
цемъ къ лицу; охопіно спремясь за нимъ по свѣ-
шу, слѣдя паянсівленное знаніе, коñорое въ
послѣдівіи должно'veшь съ настолѣю жизнію
самыя лучшія надежды и мечты... Здѣсь первая

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ТЕАГЫ

189

сцена поэмы, названной: *Парацельзъ стремит-
ся*—оканчивается, но мы пойдемъ за нимъ по
всѣмъ пяши, изъ кошорыхъ одна другую превы-
шаенъ въ энергіи и силѣ страсти, въ раскры-
шіи самыхъ сокровеннѣйшихъ изгибовъ сердца
человѣческаго, въ выраженіи доблеснаго зна-
нія, въ выводахъ глубокихъ послѣдствій, до-
шѣхъ поръ пока съ смершнаго одра Парацельза
не раздадутся послѣдніе звуки финала—мудрые,
мелодическіе, полные и возвышенные.

Между шѣмъ воспользуемся оспановкою въ
нівореніи Роб: *Браунинга, и разсмопримъ вкрам-
цѣ настоящую жизнь Парацельза, руководству-
ясь новымъ образомъ воззрѣнія юноши-поэта,
представившаго ее въ рамахъ изобрѣшенія. Намъ
не всшрѣшится болѣе удобнаго случая. Мы
споимъ шеперь между юнымъ аспирантомъ и его
судьбою, между доблестиными надеждами зна-
менишаго честолюбія и шероховатымъ концемъ
низкаго шарлатанства. Ибо кпо не знаетъ, съ
чьихъ успѣ не кануло легковѣрное признаніе,
что настоящій Парацельзъ сдѣлался наконецъ
шарлашаномъ? Да, это шакъ: и какой еще слав-
ный шарлапанъ былъ Парацельзъ! Впрочемъ мы,
руководимые геніемъ Браунинга, готовы при-
знать, что и въ шарлатанствѣ его еспь чпио-
мо доснойное уваженія науки; мы воспользу-
емся воображеніемъ молодаго нашегоъ поэма, и
унитшожимъ чары незаслуженнаго презрѣнія,

190

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ.

какимъ, въ шеченіи цѣлыхъ сполѣшій, заклеймена была память великаго разрушишеля и изобрѣшапеля; мы высшупимъ со сцены этого небольшаго Вюрцбургскаго садика и примиримъ чисшѣйшія сшремленія Парацельза съ самыми горькими и низкими воспоминаніями дѣйствищельной его жизни, съ неблагодарными клевешами Опорина, съ подлою зависшію Эрасма;— и откроемъ—въ пользу мужей ученыхъ—великодушно право убѣжища, откуда они вполне выйдутъ благородными, омыпые въ Силоамѣ сшранпой судьбы мужа, который, въ шеченіи жизни своей, въ обласшія медицины сдѣлалъ почишіе, чтобъ Лютеръ въ обласшіи религіи, Беконъ по части философіи — но которому, послѣ смерпія его, оцѣпъ мужей, для которыхъ шрудился, ошѣ проповѣдниковъ науки, для которыхъ онъ прорубалъ новую дорогу, едипспівенною наградою было презрительное названіе эмпирика, или—шакъ, изъ милосши — имя безумнаго! Показавъ читаліелю: каковъ наспоящій Парацельзъ, мы поспараемся наклонить его къ сочувствію съ Браунинговымъ, и выставить въ ясномъ свѣшѣ поэму, гдѣ авторъ шакъ искусно сплавилъ разнородные элементы ума и воображенія.

Въ Беконовыхъ успехахъ уденія еслѣ масшерской отрывокъ, гдѣ онъ изображаетъ характериcсику школьныхъ наспавниковъ. « Какъ многія « півердыя вещесшва въ природѣ » — говорить онъ — «должны гнить и порипиться, обращаяся

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

191

« Въ червей; пакъ и испиния и прочныя знанія
« по свойству своему должны пакже приходишь
« въ броженіе и разрѣшається на безчисленно-
« малые, дряные, заразительные, нѣкопіораго
« рода гервотогные вопросы, въ копіорыхъ дѣй-
« спивительно есть чпю-пю живучее, есть жизнь
« духа—но нѣтъ ни прочносши самаго предме-
« ша, ни добропы свойсшва его. Такого-шо
« рода выродки ученія господсшвующіи преиму-
« щественно среди школьныхъ насшавниковъ,
« пошому чпю они надѣлены большимъ запасомъ
« оспроумія, тѣснымъ разнообразіемъ начиан-
« носши и свободнымъ временемъ: впрочемъ, ос-
« шроуміе ихъ почерпную изъ книгъ очень не-
« многихъ авпоровъ (и преимущесвѣдно Ари-
« спопеля, ихъ дикшапора), пакъ какъ и осо-
« бы ихъ заключены въ тѣшеныхъ кельяхъ мона-
« снырей или копуркахъ коллегій; при шомъ,
« пакъ какъ они малосвѣдущи и въ исторіи при-
« роды и испоріи событій; шо и въ искуссвенн-
« ной ткани ихъ сочиненій всшѣчаемъ безкопеч-
« ную игру оспроумія и малую тогику знанія
« самаго дѣла. Образцемъ орроумія и ума му-
« жа служитъ какоенибудь сочиненіе о пред-
« мепіѣ, каково на пр. созерцаніе Вожіихъ тво-
« реній — и все по этому масштабу, и все
« эшимъ ограничиваемся; и какъ начнешъ онъ
« трудиться по своему, шо ичешъ свое произ-
« веденіе, какъ наукъ паутину, безконечно, и
« эта икань учености есть дѣйспвишельно

192

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

« изумительное произведение по топинѣ рабо-
"мы, но шюлько не по сущности, или пользѣ. »
Такъ все-по это усматривалъ Парацельзъ. Еще
въ ранней своей юности, будучи ученикомъ
Аббата Трилігейма въ Вюрцбургѣ, онъ пока-
залъ свое презрѣніе къ тогдашней учености
школяровъ, усремивъ свое остроуміс и умъ
къ наблюденію предмета : созерцаніе Божіихъ
твореній: « Чпіо мнѣ сидѣть у пустыхъ пхъ
« спітнѣ, съ поблеклыми устами и постемненнымъ
« взоромъ, когда шамъ просшираються лазурныя
« небеса надъ высью горъ, въ нѣдрахъ коихъ
« дремлють неосвѣщенныя солнцемъ пещеры. »

Мы можемъ привести превосходнѣйшій автори-
шемъ—Мельхіора Адама— что онъ еще въ са-
мой ранней молодости, вдавался въ миссицизмъ
и паянства Химіи или Алхиміи, какъ ее назы-
вали; что онъ побѣдилъ величайшія запрудне-
нія и достигъ до шого, что узналъ множество
шайныхъ свойствъ и скрытыхъ явленій приро-
ды. Вдругъ удалился онъ изъ Вюрцбурга и хо-
дилъ по всѣмъ сіранамъ свѣша въ продолженіи
чешырнадцати, или пятнадцати лѣшъ. Испорія
его публічествій довольно странна: въ дошед-
шемъ до насъ его разсужденіи, онъ упоминаетъ
объ ономъ очень просто и безъискуственно ;
разсказываемъ ученикамъ своимъ, что « онъ
« перелисталъ Европу, Азію и Африку и въ
« эпомъ сіранствованіи пошерпѣлъ много: на-
« ходился въ плену и служилъ даже солдатомъ.»

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

193

Далє, изъ описанія его узнаёмъ мы, что онъ
проходилъ Богемскія горы, былъ на Воспокѣ
и въ Швеціи, изслѣдуя горное искусство, и
желая посвящиться въ мисшицизмъ Востока, и
для наблюдения шайнъ природы и знаменихъ
магнишныхъ горъ. Говоришъ якже, что посѣ-
пилъ Испанію, Португалію, Пруссію, Польшу и
Трансильванію, гдѣ онъ, не сполько имѣлъ сноше-
ніе съ учеными, сколько съ старыми бабами,
шарлатанами и заклинанцелями. Не было живаго
источника, споль нечисшаго, въ коморомъ-бы
онъ не уполялъ жажды своихъ познаній: Жидовъ,
шарлашановъ, колдуней, пARRIYШИКОВЪ, нищихъ,
спарыхъ колдуньевъ—всѣхъ выспрашивалъ. Онъ
попался въ плѣнъ — какъ описываетъ его Фанъ
Гельмоншъ— во время его изслѣдованный на гра-
ницахъ Россіи, гдѣ его схваили Тапары и по-
вели къ Хану, за сыномъ коего онъ слѣдовалъ
попомъ въ Константинополь, желая узнать шай-
ну Трисмегисша ошъ какого-шо жившаго шамъ
Грека. Какъ благородно оправдывается Пара-
цельзъ въ своей спрасши къ пупешеспіямъ !
« Будешь ли досадовать любящій юноша на
« трудность дороги, желая по крайней мѣрѣ
« увидѣшься съ прекрасной дѣвушкой или жен-
« щиной: а тѣмъ менѣе, можно ли досадовать
« на затрудненія, предпринятыя изъ любви къ
« самымъ благороднымъ заняшіямъ (Ecce amato-
« rem adolescentem difficillimi itineris haud pi-
« get, ut venustam saltem puellam vel foeminam

["194 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЪЗУ", "« aspiciat: quanto minus nobilissimarum artium\n« aimore laboris ac cujslibet taedii pigebit » ?", "Сравните-же это біографическое извѣстие съ\nБраунинговымъ изображеніемъ пылкаго и не-\nустрашимаго ученика—and не-ли въ немъ\nвыразился настоящій Парацельзъ? Не возмож-\nно сомнѣваться въ правдоподобіи поэмы. Намъ\nне льзя усумниться, чѣпобы онъ не надѣялся вы-\nвеси огромную идею свободы души человѣче-\nской изъ открытія законовъ « сліянія пѣла съ\n«душою:» этимъ желалъ онъ «возвысить вдругъ\nвесь родъ человѣческій.» Онъ составилъ себѣ\nгиганскій планъ, дабы сдѣлать свободнымъ духъ\nсвой усовершенствованіемъ пѣлесныхъ орга-\nновъ; и всѣ пупешеспівія и упражненія его юно-\nсли were made by the application of the method of\nсти were applied to the composition of the hymn,\nbut instead of the usual韵 were used, the best of\nwhich are given below.\n1. **Open the first strophe.**\n2. **Close the second strophe.**\n3. **Add a third strophe.**\n4. **Append the finished strophes.**\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n### 4. Append the finished strophes.\nPut all the strophes together, ending with **the**.\n\n---\n\n### 1. Open the first strophe.\nThis strophe opens with the word **I am** and ends with the\nword **the**.\n\n### 2. Close the second strophe.\nThis strophe闭了第一个词 **am**，也闭了第二个词 **the**，\n留下 **is** 作谓语的宾语。\n\n### 3. Add a third strophe.\nThis strophe begins with **and** and ends with **the**.\nIt adds two words **of** and **a**.\n\n###

НОВС-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ. 195

ея до шхъ поръ, покуда не объяснишь пай-
на предмеша сего изслѣдованія; чтò и въ наше
время извѣслно въ ошношеніи законовъ мышле-
нія, или суммы силъ возбужденія ощущеній?
Развѣ самъ Творецъ вселенной осѣнипъ насъ нѣ-
когда свѣшомъ испиннаго знанія по сему пред-
мешу! Послушайне, что говоришъ божеспівен-
ный Мильшонъ въ одномъ мѣсцѣ своей поэмы,
(см. Потер. рай кн. V.), коморое кажется
Браунингъ упопребилъ какъ motto въ своемъ
великомъ произведеніи; онъ выразилъ въ поэши-
ческой формѣ шо, на чемъ такъ сильно настаи-
валъ Мильшонъ въ своемъ писанномъ прозою
разсужденіи: *О христіанскомъ геніи*.

Какъ сходно съ благородными положеніями
Мильшона намѣреніе Парацѣьза! Его смѣлый и
предпріимчивый геній стремилъ его къ попри-
щу изслѣдованій духовнаго міра — по духу
ного времени — чрезъ міръ вещеспівенный. Его
намѣренія — такъ, какъ они образовались въ
головѣ его—были досшойны великаго философа;
онъ, какъ съ высокой башни видѣлъ конецъ все-
му; у него не было ощѣльныхъ предпріяній,
но одна нескончаемая задача. Съ недосягаемой
вышины своего генія онъ сперва набросалъ
« какъ пушешественникъ на карпѣ путь свой »
и съ мощною бодростію души стремился достиг-
нуть цѣли своей. Первый совершенный имъ по-
двигъ—дѣйспѣшительно великъ, ибо первая за-
шрудненія, останавливавшія его, обрашились ему

МАЙ, КНИЖКА II.

13

196

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

въ торжеспіво. Желая полиснипь законы машеріи, онъ необходимо долженъ былъ снова обращаться къ Химіи—и все-таки къ Химіи — и Парацельзъ (quasi ab orco) вызвалъ ее «какъ бы изъ ада. » Эпо предвѣщало ему полный успѣхъ и все уже пошомъ пошло хорошо. И вотъ вдругъ, послѣ долгаго его отсутспівія, Парацельзъ снова появился въ Германіи. Въ Базелѣ распространился слухъ о его врачеваніяхъ многихъ знамѣйшихъ гражданъ. Благороднѣйшіе изъ человѣческаго общества, изнеможенные тѣломъ, но бодрые духомъ, могли, черезъ искусство чуднаго врача, снова возвратить прежнія свои силы и отогнать опъ себя смерпь — и врачъ эпошъ былъ Парацельзъ!

Читапіель! случалось ли вамъ быпь прервану
въ минуплу вашихъ изслѣдованій, въ ходѣ со-
бышій какого либо происшесшія безвременнымъ
возраженіемъ полусвѣдущаго остроумнаго слу-
шателя, спрашивавшаго васъ о послѣдспівіяхъ
или развязкѣ, прежде нежели вы успѣли изло-
жить ихъ, или прежде нежели пришло на то
время? Случалось ли вамъ быть жерпівою эгого
пылкаго и раздражительнаго чувства негерпѣ-
нія? Если вы исныпали его, то посудите-же :
чтобѣ долженъ былъ ощущать Парацельзъ, когда
онъ на пол-пупни своихъ одинокихъ пушеше-
співій и шрудовъ, при медленныхъ, по послѣдо-
варапельныхъ своихъ выводахъ, межь пібмъ какъ

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

197

онъ, можешь быть, по всѣмъ законамъ машері-
альнаго міра, слѣдилъ за одною какою либо
исшиною,—которая слабо мерцала ему съ высі
горъ, «щешинившихся соснами,» въ по время
какъ горизонтъ свѣтилъ и искрился предъ
нимъ пылинками инея, и когда это колеблемое
мерцанье «превращалось предъ взорами его въ
«постоянный блескъ развѣтвившейся минераль-
«ной жилы, кооторая извиваясь огненной стру-
«ею созрѣвала въ шекучее злато,»—по суди-
ше-же,—новыпоряемъ мы—что долженъ былъ чув-
спивовать Парацельзъ, углубленный въ избран-
ное имъ по сердцу занятіе, высѣкающій искры
испины изъ ихъ вещественной оболочки, но
не унускающій изъ виду болѣе блестящей сфе-
ры—міръ духовный, къ кооторой онъ—какъ самъ
говаривалъ—полько что приближался, кошорую
шолько обрабатывалъ—каково ему было, когда
вдругъ долетѣлъ къ нему голосъ Лютера,
прогремѣвшій, что уже настало время преоб-
ладанія духовной природы и освобожденіе ея
изъ вещественной ея шемницы,—и пакъ внезап-
но предускорилъ выводъ, къ ко whomу еще
такъ далеко не гошовъ былъ Парацельзъ? Эпо-
шо, какъ мы полагаемъ, и засѣвавило раздра-
женнаго Парацельза ускоришь свое возвращеніе
въ Европу. Онъ чувашвовалъ, что въ слѣдствіе
огромнаго его плана, ходъ событий міра мож-
но обращить назадъ, ибо онъ въ противносТЬ
Люшерову положенію, что до машеріализма

43*

198

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

должно досигать чрезъ міръ духовный, непо-
средственно утверждалъ, что къ духовному и
можно пюлько досочь чрезъ обласпь маперіаль-
наго. «Oporinus dicit se (Paracelsum) aliquando
«Lutherum et Papam, non minus quam nunc
« Galenum et Hippocratem redacturum in ordi-
«nem minabatur, neque enim eorum qui hacte-
«nus in scripturam sacram scripsissent, sive
«veteres, sive recentiores, quenquam scripturae
«nucleum recté eruisse, sed circa corticem et
«quasi membranam tantum haerere in. e. Опо-
ринъ говоришъ, что онъ (Парацельзъ) спи-
лился примприть Люшера и Папу, не менѣе
какъ и поочередно и Галена и Гиппокраша опро-
вергнуть; и что никто изъ разсуждавшихъ о
Св. Писаніи, какъ изъ древнихъ, ماкъ изъ но-
выхъ не проникли въ сердце писанія, но все
обращались вокругъ коры пли внѣшней оболоч-
ка онаго),—какъ выражается самый злой его
проивникъ Эрасипъ. — Онъ бросилъ орлиный
взглядъ на исину и рѣшился воропиться назадъ,
и кинушь людамъ свое спяжаніе какъ оно ни не-
совершенно въ надеждѣ на болѣ свѣтливъ и бо-
лѣе долгій день, когда ему можно будетъ пхъ
переплавить, понолѣнить и поступать потомъ
далѣе. Впрочемъ невѣроятно, что когда раздал-
ся голосъ Люшера,—мысль, что ишѣло можешьъ
придти въ изнеможеніе, а сила души ослабнуть
въ первый разъ постіпила Парацельза: и пото-
му, какъ исшпино говоришъ Роб. Браунингъ

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

199

ВЪ своей поэмѣ, что должно пройти много вре-
мени надъ главою мужа,» прежде нежели одинъ
часъ опытности покажешь шо, чего не льзя яснѣ
показaть, и припомъ же, избраженное морщи-
нами чело, пошухшій взоръ, самая походка
разговоръ—словомъ, все станешь доказывать,
что онъ теперь только узналъ исшину этихъ
словъ: время летить, юность отцвѣтаетъ, и
жизнь—только пустой сонъ.» Мы чувствуемъ,
что горькій страхъ не вдругъ попрясь душу
Парацельза; что онъ положилъ главныя основы
испины, но что послѣдующіе его выводы на-
несли бы шолько болѣе роковой ударъ: и по-
тому, ни мало не странно, когда мы слм-
шимъ, что Парацельзъ, въ очтаянной рѣшимо-
сши, не говоря ни слова о такихъ предоспо-
рожнастяхъ, разсуждаемъ пакъ: «Развѣ мы
«не знаемъ: какъ великъ свѣтъ и нашъ прудъ,
«и какъ коротко время? Ясно, если мы опка-
«жемся отъ этихъ ограниченныхъ средствъ—отъ
«средствъ, споль мало приспособленныхъ къ
«исполнію нашихъ предположеній; то время
«улетить, мы завянемъ — и ничего не будетъ
«сдѣлано: и посому, будемъ благоразумно
«пользоваться временемъ; и за чѣмъ же намъ все
«искажать нашъ прудъ, если мы совершили его,
«не смотря на дурныя ему послуги? и. п. д.»
Послѣ всего этого станемъ ли мы дивиться
тому, что онъ преждевременно возврашился въ
Базель?...

200

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

Парацельзъ, получивъ, почили попічасъ же,
каоедру химіи, учрежденную для него Синди-
ками Базеля — первую каоедру химіи, какая
полько была извѣстна въ Европѣ; (но долж-
носивъ его не ограничивалась однимъ Алхимиче-
скимъ искусствомъ — какъ самъ онъ называлъ
собственно Химію, но заключала въ себѣ и Ме-
дицинскую химію, хирургію и эксперименталь-
ную физику) — Парацельзъ приковалъ себя къ
одному мѣспу: ему не было другаго поприща,
кромѣ этого. Геній его соединялъ въ себѣ, въ
высочайшей спепни, начала разрушенія и воз-
созданія; но шакъ какъ ограничено было его
спремленіе, какъ мы уже сказали, преждевре-
менно, шо онъ разрушительному уму своему и
далъ волю все нисповергать, межь итѣмъ какъ
машеріалы возсозданія виднѣлись ему только
въ ошдаленномъ пуманѣ перспективы. Онъ на-
чалъ не доводами, но сжегъ всенародно на
амфитеашрѣ шворенія Авпценны и Гассены...
Смѣлы же были опроверженія Парацельза! Ре-
вомъ бури оглушалъ онъ удивленныхъ своихъ
слушателей: слышны были два или три голоса
слабыхъ проповниковъ, копорые смѣялись надъ
нимъ: « Кàкъ онъ искажаетъ Люпера!» «ІІ по-
«чему же не шакъ? — «вскричалъ онъ» — у
« Люпера огромная ученость: и за шо-шо вы и
«ненавидите его и меня; за шò мы для васъ
« филили: «Nam et contra vos et vestros univer-
« sos principes Avicennam, Galenum, Aristote-

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ТЕНІЯ.

201

« lem, Hippocratem, Celsum, me satis superque
« munitum esse novi. Et vertex iste meus calvus
« ac depilis multo plura et sublimiora novit quam
« vester vel Avicenna vel universae academiæ.
« Prodite, et signum date, qui viri sitis, quid
« roboris habeatis? quid autem sitis? Doctores et
« magistri, pediculos pectentes, et fricantes po-
« dicem (п. е. потому что и противъ васъ и
противъ вашихъ всемірныхъ насшавниковъ,
каковы: Авиценна, Галенъ, Аристотель, Гип-
покрашъ, Цельзъ, у меня, знаю я, довольно и
слишкомъ довольно оружія, и въ эпой плѣшивой
и обнаженной отъ волосъ головѣ обильнѣе и
возвышеннѣе мысли, нежели въ вашей, или
Авиценновой, или во всѣхъ вашихъ Академикахъ.
Ну, выходите же, и докажите: чмò вы за му-
жи? что у васъ за силы? что вы пакіе? Док-
шора, да магистры, вы молько что....)—«Ни-
чно не могло противиться потоку разруши-
шельнаго его генія: древніе законодатели и пи-
раны Философіи пали предъ нимъ лицъ, и надъ
могилой уже сожженныхъ ихъ ученій онъ воз-
ложилъ на себя вѣнецъ истиннаго философа при-
роды, царя еспесствоиспытателей. «Послѣдуйте
за мною,»—восклицалъ онъ—«вы, Авиценна,
«Галенъ, Разисъ, Моншаньяна, Мезю (Mesue),
« вы господчики Парижа, Монпелье, Германіи,
« Кельна, Вѣны, вы всѣ поимые водами Рейна
« и Дунай; вы, шакже, жители острововъ мор-
« скихъ, равно и вы Далмашы, Аөиняне, и шы,

202 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

« Аравшилянънъ, и шы Грекъ, и шы Еврей всѣ
« вы за мной слѣдуйте, — я Царь вашихъ вла-
« дѣній ! »

Всѣ съ испугомъ любопытніва закричали о
Парацельзѣ и спали посѣщашь его лекціи; и ни
мало не странно, если за удивленіями и вос-
клицаніями слушашелей на ломившихся отъ на-
рода амфишеатрахъ Базеля, лучшія его мысли и
благороднѣйшія его вздохновенія были поем-
нены и непоняты. Пока, все онъ былъ еще див-
нымъ Парацельзомъ, раздававцелямъ здравія,
наперсшникомъ судьбы, идоломъ монарховъ. За-
мѣтимъ, впрочемъ, что хошя рукоплесканія
всей эпюй толпы, какъ бы подкупленной всеоб-
щими требованіями его самолюбія, возбуждали
и ушѣшали его въ продолженіи нѣкотораго вре-
мени, но онъ вшайнѣ говорилъ себѣ, что не
подвергнется укоризнѣ возбужденныхъ имъ лож-
ныхъ требованій; ибо хошя мастеріалы возсо-
зданія лежали разбросанные кругомъ его и вид-
нѣлсь ему — какъ мы уже сказали — въ піуманѣ
дальней перспективы — но не смотря на это — все
шаки въ рукѣ у него былъ жезлъ новыхъ и безъ
сомнѣнія блеслящихъ открытій, которыми онъ
пока пренебрегалъ, но они у него были всѣ уло-
жены порядкомъ, и осшавлено было достаточно
пространства для нового зданія; и онъ льстилъ
себя падеждою и ушѣшался, что справился и
со всѣмъ прочимъ.

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

203

Таковы-то были новыя нападки на харакперъ Парацельза; но они, конечно, несовмѣстны съ справедливымъ, испиннымъ и шернимымъ образомъ воззрѣнія на тогдашнія обстоятельства. Мы изложили предъ чипашелями духъ оныхъ.— Парацельзъ—да увѣрялся въ эпомъ ученые—не былъ наглымъ разрушиплемъ: его предположеніемъ было—подвесни подъ уровень всѣ зданія его предшеспівенниковъ: Парацельзъ былъ скорѣе Августъ, кошорый разрушилъ Римъ «весь кирпичный» съ пѣмъ чпюбы построишь его» весь изъ мрамора.»

Опъ чего же пакъ необычайно было его паденіе? Мы на эпо оспѣпимъ: онъ паль съ трудомъ своемъ отъ того, что разрушеніе уже было исполнено, а мраморъ еще не изгѣнъ съ каменоломняхъ; зрители же едва дождались, пока успѣли обтесать два или три камня! Онъ паль, потому что первыя его попытки были слишкомъ удачны, и потому чпю первыми его слушателями была чернь шумная, неперпѣливая полпа. Едва только онъ прошеръ себѣ глаза онъ поднявшейся пыли и щебня низвереннаго перваго великолѣпнаго и древняго зданія учености, его оглушили поднявшимися со всѣхъ споронъ неумѣренными шребованіями, чпюбы онъ создалъ на мѣсто разрушеннаго свое, новое. Онъ выдалъ имъ модели, какія у него были, и его спрашивали: какъ же онъ войдутъ въ сославъ зданія новаго Рима; а иные изъ его слушашелей

204 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВТ ПОЛЬЗУ

съ презрѣніемъ спрашивали даже, не ужели все
строеніе будешъ не изъ проспаго кирпича? И
это было началомъ конца! Но если-бы полько
было шакъ, то все Парацельзу былъ бы успѣхъ:
онъ бы снова овладѣлъ своимъ полемъ, собралъ
бы свои сокровища, ко торыя онъ разложилъ
преждевременно, и удержался бы на своемъ по-
прищѣ, пока не достигъ своего назначенія. Вы-
сокіе выводы, замѣшнимъ, изъ всего этого про-
свѣчивали уже въ умѣ его, и шакимъ свѣшомъ,
чпо при его прочномъ обладаніи извѣстными
свѣдѣніями, и при остроуміи его собственныхъ
открытій, неизвѣстныя знанія раскрылись бы
сами собою, и освѣшивъ низшія степени въ
дѣлѣ изслѣдованій, опкрыли бы всѣ заднія сту-
нени цѣлаго круга. «Но увы! въ проспонарод-
ной суетности его слушателей и при пособіяхъ
немногихъ, которые изъ нихъ были поумнѣе,
всѣ эти надежды разрушены до основанія!
Если-бы Парацельзъ безъ всякой цѣли сжегъ Га-
лена и Авиценну, то это дѣло другое: гру-
бые рошозѣи Базельскіе не перестали бы громко
рукоплескать ему; они стали бы показывать
спарика-Парацельза въ числѣ прочихъ рѣдко-
спей и антиковъ, если-бы чары все еще про-
должались; они-бы все шаки бѣжали полпами
къ амфипеашру, лишь бы онъ забавлялъ ихъ новы-
ми чудесами — но, бѣдный Парацельзъ! онъ ду-
малъ, чпо ихъ можно и научашь, спюлько-же какъ и
удившись въ по время, какъ они съ громкимъ

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

205

крикомъ требовали новыхъ выдумокъ ( ожидая не меньшихъ прежняго чудесъ!); онъ, въ про- сшопѣ сердца, предлагалъ имъ мастеріалы, о ко- шорыхъ говорилъ, блестящія окрышія, кои будучи слѣдимы съ перпѣніемъ, повели-бы къ бѣльшимъ окрышіямъ, изъ которыхъ если-бы и не образовалось сиспемы стройной, пу. испе- калъ бы духъ жизни, побуждавшій къ дальнѣй- шимъ розысканіямъ полной испины. Какъ онъ горько ошибся! Но quid multi (къ чему мно- горѣчіе)? Все его поприще кончилось свѣпілымъ классомъ училища, спокойной пуспошою и уко- ризненными взглядами важныхъ начальниковъ, которые съ докторскими шапками въ рукахъ, съ годъ тому назадъ, шакъ торжественно возве- ли его на каоведру!

Впрочемъ, когда слушатели оставили Пара- цельза, онъ уже былъ не тотъ, чтò прежде. Ибо хотя вскорѣ послѣ сего (бросивъ презри- шельный взглядъ на Синдиковъ Базеля, кошо- рые шакъ невеликодушно хошѣли его лишилъ слѣдовавшей ему награды за избавленіе отъ когтей смерти одного изъ ихъ собратьій) его выгнали изъ города—но онъ вышелъ изъ него уже другимъ человѣкомъ! Поощренія народныхъ нохвалъ, какъ онѣ ни ничпюжы, все шаки по- ощренія; полпы слушателей, какъ онѣ ни бы- ли шумны и скучны, все шаки одушевительны, и—онъ не долго могъ безъ нихъ обходиться, сколь ни дорогой цѣной покупалъ ихъ. Тупъ-

206

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

шо полагаемъ мы, и спалъ Парацельзъ шарла-
шанить своими началами. Всшѣченныя имъ
препяствія заставили его прибѣгнушь къ об-
манамъ, столь чуждымъ его образа мыслей; вос-
поминанія о зависши и ненависти, слѣпомъ
сопропивленіи, грубыхъ предразсудкахъ, наг-
ломъ невѣжествѣ, ложномъ удивленіи, испышан-
ныхъ имъ въ Базелѣ, — все способствовало
къ имому, чшобы онъ унизился до уровня смѣхо-
охопливыхъ слушателей, до поприща, «наиболѣе
ими одобряемаго.» — Первую его ошибку можно
еще было поправить, но теперь онъ слился
и сроднился съ нею. Изъ своего проигрыша
онъ думалъ: какъ бы вывесни для себя ушѣшенія
изъ своего безобразія — какъ-бы воспропизеть
красоту. Совѣсть свою, которую онъ, вѣрояпі-
но, не совсемъ еще утрастилъ, успокоивалъ онъ
обѣщаніемъ впредь болѣе славнымъ и болѣе со-
гласнымъ съ справедливостію, исполненіемъ сво-
ихъ плановъ. Къ несчаспію, эпю было не одно,
на чшо онъ въ минушу своей неудачи пола-
гался. Душа его, поперавъ изъ виду возвышен-
ную и одушевительную свою перспективу, шѣ-
ло его « ничтожное, если только не было по-
«рабощено владычеству души» — эпю испытан-
ное и оперпѣвшееся тѣло Парацельза, лишась
само-себя поддерживающаго назначенія — искало
новыхъ возбужденій для вознагражденія умер-
шихъ его требованій. Тѣже самыя требованія
и замѣнили ихъ! « Изъ шѣхъ-же самыхъ корней

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

207

«выросла порода грибовъ, пощая, блѣдная, —
«холодные грибы, цвѣпомъ своимъ похожіе на
«цвѣпъ лицà мершваго пѣла.» Онъ, усиливаясь
упошребишь въ дѣло даже свою дряхлосіть (ибо
волосы у него были уже сѣдые и чело избраж-
дено морщинами), нашелся въ необходимосши
«извлечь пользу изъ развалинъ пѣлеснаго сво-
его соспава, въ кошоромъ едва-едва препеш-
нымъ пламенемъ блишалъ огонь крѣпосши —
какъ въ грудѣ дрязга носился будящій ого-
некъ.»

И шакъ, мы гопювы къ злѣйшимъ клевешамъ
Опорина, коего рѣчи, вылившіяся изъ-подъ пера
слуги въ позоръ своему господину, кошорый
возвысилъ и любилъ его, довѣрялъ ему — слу-
жашъ самымъ лучшимъ образцомъ для всѣхъ
клевепіниковъ. — Скрывшись изъ Базеля, Пара-
цельзъ искалъ убѣжища въ Кольмарѣ, въ Эльза-
сѣ — и за нимъ слѣдовалъ и Опоринъ съ его
химическими препарашами; ибо года черезъ два
послѣ того, этотъ простой фельдіперъ, но ма-
лый хитрый, навязался на него въ надеждѣ из-
влечь для себя необыкновенные выгоды: онъ слѣ-
дилъ за каждымъ его шагомъ «какъ пощая во-
«рона за запыхавшейся овцою.» Обманувшись въ
своей надеждѣ, онъ излилъ въ послѣдствіи
горечь своей досады, описавъ все, чшò дѣлалъ
господинъ его во время ихъ странствованій. —
Мы не утаимъ ничего. Какъ друзья, шакъ и не-
други сдѣлали все, чшò можешь быть шолько

208

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

хуже для Парацельза; но самый его характеръ
будешь говорить за него. Здѣсь приведемъ мы
знаменишое письмо къ Впру (Wier).

« Онъ (м. е. Парацельзъ) бывало и ночью и
« днемъ—во все время моего съ нимъ двухлѣп-
« няго пребыванія — предавался и пьянѣшву и
« буйству, шакъ чѣпо едва часъ, а много два
« въ день можно его было засапать трезвымъ;
« онъ пришедши изъ Базеля въ Эльзасъ, у не-
« вѣждъ благороднаго сословія и у благородной
« черни почипался чудомъ—впорымъ Эскулапомъ.
« И въ это время, бывало по большой часни
« пьянъ, возвращясь домой, бывало диктовалъ
« мнѣ коё-чѣпо изъ своей философіи. Ночью-же,
« пока я съ нимъ жилъ, онъ никогда не раздѣ-
« вался, ибо по большой часни, развѣ когда бы-
« валъ пьянъ, и то въ концѣ ночи, ложился въ по-
« стель, въ плашѣ; онъ, положивъ подлѣ себя
« мечѣ, кошорый — какъ говаривалъ онъ — при-
« надлежалъ какому-то палачу, шакъ и бросался
« на кровашь; и часто, бывало, вскочивъ ночью,
« съ такимъ неисповѣствомъ махалъ мечемъ на
« постелѣ, и шакъ сильно рубилъ имъ по полу
« и по стѣнамъ, чѣпо я не разъ опасался, чѣпо
« онъ мнѣ задѣнѣшъ по головѣ.»

Читапель, какъ полагаемъ, былъ гошовъ на
это, и немного еще нужно прибавшіе. Мы не
будемъ старапься дапь новый видъ его пороку
или извипаять эту невоздержность Парацельза.

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

209

Мы начертали путь его жизни, раскрыли все, чило въ физическомъ и нравственномъ смыслѣ имѣло на него вліяніе, и теперь находимъ его ослабленнымъ въ первомъ, сбившимся съ пуши и обманушымъ въ послѣднемъ значеніи—въ борьбѣ со всѣми немощами нашегоъ плеснаго быша —ищущимъ подкрѣпленія въ средспіяхъ сильныхъ и пещенно надѣющимся посредствомъ оныхъ возвращаясь снова поперянныя силы юности. — Въ пополненіе къ приведенной на- ми выписки изъ Опорина, упомянемъ еще, чило говоришъ о немъ Мельхіоръ Адамъ, со: всею-оригинальноспію плуша и простяка:

« Онъ (ш. е. Парацельзъ) бывало дома—какъ

« часто разсказывалъ письмоводитель его Опо-
« ринъ — иначе не применялся за объясненіе сво-
« ихъ началъ, какъ въ пьяномъ видѣ и посреди-
« нѣ комаины, прислонясь къ колоннѣ и взяв-
« шись за ручку меча, посредствомъ маханія
« коимъ онъ, говоряшъ, будто призывалъ къ
« себѣ домоваго,—дикшовалъ бредъ свой и свои
« мысли; другіе-же думаюшъ, что у него въ ру-
« кояткѣ меча заключалось по имени самого Азо-
« па прозванное медицинское снадобье самаго
« превосходнаго свойспва, или философскій ка-
« мень.

Это возбуждающее средство употреблялъ
опъ не по чувственному влеченію: ибо онъ
сильно пилъ полько тогда, какъ гошовил-
ся дикшовапь свои сочиненія, или когда

210

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

призывали его въ комнату больнаго, гдѣ ему должно было приступать къ дѣлу, которое (находясь въ макомъ прошиворѣчіи съ его возвышенными цѣлями), было для него ненавистно. «Можно-ли мнѣ требовать» — часто говари-«валъ онъ—извѣстности опъ какого ремесла, «которымъ занимаются и завѣдывающі без-«нравственные обманщики?» — Онъ пьянствовалъ, чтобы заглушить въ себѣ сознаніе ложныхъ своихъ требованій, кошорымъ рѣшился тогда предаться: и можно-ли ему было въ это время возвратиться къ прежнимъ своимъ заняшіямъ и окончишь имъ началое, когда онъ зналъ, члю всѣ требованія его ложны? А сдѣлаться Эскулапомъ, заспавивъ предъ собою благоговѣпль какъ предъ божествомъ «невѣждъ благороднаго со словія и благородную чернь» въ Эльзасѣ и другихъ странахъ, гдѣ онъ былъ,—заспавила его необходимоспѣ... Но, не смотря на это, Парасцельзъ никогда не шерялъ изъ виду перспективы лучшей будущности. Онъ не лишился прежнихъ своихъ надеждъ: «не меньше, о! не меньше и шеперь, досшавляютъ удовольствія мнѣ, «жалкому глупцу, эти мечтательные призраки, «когда они бесѣдующі со мною, ласкаясь ко «мнѣ, и счастливяпъ меня въ глупой, иначѣной сферѣ моей дѣятельности;» — п его сочиненія — въ этомъ мы увѣрены — никогда не назначались для пошомства, будучи писаны при малкихъ обстоятельствахъ, о кошорыхъ мы упо-

НОВО-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ.

211

минали. Самый язык ихъ, исполненный маин-
сивенными намѣками, къ объясненію коихъ
поперянъ ключъ — служитъ досташочнымъ пю-
му доказательствомъ. Изъ всѣхъ его произведе-
ній, при жизни его, вышло шолько два, а послѣ
его смерши всѣ онѣ достались въ распоряже-
ніе его учениковъ: или смершь его была преж-
девременна, или бы имъ вовсе не выходить въ
свѣтъ!

И шакъ, Парацельзъ умеръ, какъ мы сказали,
среди своей борьбы — умеръ преждевременно.
Послѣ его бѣгšíва изъ Базела, онъ жилъ шоль-
ко принадцать лѣтъ, переходя изъ мѣсца въ
мѣспо, и изумляя вездѣ своимъ свыше неже-
ли человѣческимъ искусствомъ. Извѣстношь
свою поддержалъ онъ до конца жизни. Востор-
женный характеръ этого времени все содержалъ
его въ чески: онъ даже пользовался благо-
склонносію императора. Послѣднимъ его дѣ-
ломъ было посвященіе своей Хроникп Шпашамъ
Кариншіи, въ 1538 году, въ благодарность за
вниманіе, оказанное жителями ея омцу его.
Въ 1541 году, въ Зальцбургѣ (Архиепископъ
кошораго любилъ и уважалъ его), Парацельзъ, вѣ-
рояліо въ по мгновеніе, когда почувствовалъ,
чѣю приблизилось время исполненія, чѣю «зани-
малась заря славы и все шло къ лучшему» —
умеръ. Все свое, и очень значительное, имѣніе
онъ оказалъ бѣднымъ: «Bona sua in pauperes
distribuenda collocaque erogavit (все свое
МАЙ, КНИЖКА II.

14

212 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЬЗУ

имъніе велиѣлъ собрать и раздать бѣднымъ)."
Мы не могли провѣдать: кому доспалась его
библіотека; да она была и не велика. Она со-
сияла изъ Библіи, Новаго Завѣша, Толкованія
Евангелія Св. Іеронимомъ, печатной книги
о медицинѣ, да семи рукописей. Сочиненія, из-
данныя послѣ подъ его изменѣ, — плоды его
начипанносши, по выраженію его воспитанни-
ковъ; выходки его преобильнаго генія, какъ-бы
похищеннаго Опориномъ; разныя диктованныя
импровизаціи, предназначенные къ пополненію и
улучшенію — сами по себѣ соспавшій препо-
рядочную библіотеку. По свидѣтельству Ва-
леншина изъ Реціи и Адама Боденшіейна, его
сочиненія на Лашинскомъ, Нѣмецкомъ и другихъ
языкахъ сословнѣ: изъ 230 книгъ по часы
философіи, 46 — по часы медицины, 12 — по
часы полипики, 7 — по часы матемашики,
3-хъ разсужденій, подъ заглавіемъ *Theophras-
tia* и 66 диссеррацій о шашинственныхъ и ми-
стическихъ предпешахъ!

Таковъ-то былъ Парацельзъ! Ниша эши слова,
мы чѣвспіствуемъ, чѣпъ онъ изчезнувъ съ лица
земнаго, могъ-бы быть выше и благороднѣе,
если-бы на долю свою получилъ болѣе силы ха-
рактера и умѣлъ спряхнуть съ себя ту кору
земнаго быпа, опъ которой онъ желалъ очис-
пить своихъ послѣдователей. Въ физическомъ
возсозданіи онъ былъ може, чѣпъ Руссò — въ
нравственномъ. Обоихъ ихъ — въ опноси-

НОВС-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГІНІЯ.

213

шельныхъ сферахъ—природа создала геройми, а
свѣшъ сдѣлалъ прусами. Въ образѣ ихъ мыслей
чрезвычайно много сходнаго. Руссò онъ Вольтера
и другихъ разрушилей своего вѣка отличал-
ся пѣмъ, что онъ былъ возсоздашелемъ, а они—
прошивное шому. Это-же соснивляешъ отличи-
шельную черту и Парацельзова характера. Оба
они, согласно съ обстоятельствами, были му-
жи блесящей извиняемости; и богословскія
идеи Парацельза, шоль первосшепенныя въ его
сочиненіяхъ, служашъ шолько, какъ намъ ка-
жешься, извинишьельнымъ оправданіемъ въ его
неумѣніи сообщашь окончательную обработку
своимъ идеямъ. Онъ бы улыбнулся, если-бы
взглянувъ въ будущность увидѣлъ секшапо-
ровъ Розоваго Креста и Якоба Бёма, возсозда-
ющихъ хвасшливую свою философію во имя его:
ибо всѣ эти секшы началомъ своимъ обязаны
Парацельзу. — Если намъ необходимо было
говорить о недосташкахъ Руссо и Парацельза,
шо вспоминая о нихъ, не забудемъ-же и ис-
править ихъ, и изъавить имъ свою призна-
ательноść за шо, что по слѣдамъ ихъ шли многія
добрыя свойства, достойныя подражанія, много
благословеній, коморымъ должно оснащаться въ
памяти. И шакъ, не забудемъ-же, что Пара-
цельзу, — кромѣ его гиганскихъ преобразова-
ній — мы, между прочимъ, обязаны образова-
ніемъ роднаго его языка, приговленнаго имъ
къ шой роли, какую онъ въ послѣдствіи, шакъ

44*

214

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВЪ ПОЛЪЗУ

благородно разыгрывалъ—къ выраженію идей и
предмепівъ учености, кошорыя въ то время
шолько и сдѣлались досшупны для людей бѣд-
наго и низкаго сословія; — Парацельзу пакже
обязаны мы опкрышіемъ и объясненіемъ одного
изъ сильнѣйшихъ медицинскихъ пособій — для
облегченія болѣзни и спраданій рода человѣче-
скаго — открытіемъ оніума, меркурія и дру-
гихъ врачебныхъ пособій извѣсшныхъ людямъ
болящимъ, — пособій, кошорыя еще до сихъ
поръ непосредственно слишь съ его именемъ.
Далѣе Парацельзъ опкрылъ обращеніе крови и
приливъ ея къ сердцу. Припюмъ онъ былъ ве-
ликій знатокъ въ пракшической физіогномикѣ, и
Лафапіеръ ссылается на него какъ на величай-
шаго генія въ свѣдѣніяхъ такого рода. Какъ
благородно въ драмѣ Роб. Браунинга, онъ гово-
ришь о себѣ: «Ну, спом�рие, я покажу вамъ: въ
«чемъ заключаются мои достоинства. Я никог-
«да не предполагалъ, что если ошибаюсь я, то
«никпю уже не надѣйся на усилихъ. Я дѣйство-
«валъ, какъ и всякій изъ моихъ слушателей
«можемъ спремиться дѣйствовапь. Пойміпе-
«же меня хорошенько.... Я опередилъ вѣкъ
«мой; но что хочешь, пусть возпользуешь-
«ся моими открытіями; хошя я и пренеб-
«регъ открытіями моихъ предшесственниковъ
«(это, можемъ быть съ моей стороны, суетп-
«носпь) но, еслибъ я ученоспь ихъ почищалъ
«чудомъ по ея достоинству, я былъ-бы не

НОВС-ДРАМАТИЧЕСКАГО ГЕНІЯ

215

«ШБМЪ, чШЮ Я ЕСЬ — ПУСЬ ІОИ ВЗОЙДУПЪ НА
«МОИ СОЗДАНІЯ КАКЪ НА ПЕРРРАСУ, И Ш. Д.» —
МНОГІЕ СДЪЛАЛИ ЭТО; НО СЪ ЭТОЙ ТЕРРАСЫ ОШ-
КРЫЛИ ОЧЕНЬ ДАЛЕКІЯ ПЕРСПЕКТИВЫ, КОШОРЫЯ ЕЩЕ
ЖДУПЪ ЛЮБОЗНАШЕЛЬНАГО ВЗОРА — И МЫ ОШВѣ-
ЧАЕМЪ, ЧЮ ШУШЪ МОЖНО ОШКРЫТЬ НЕВООБРА-
ЖАЕМЫЯ СОКРОВИЩА, ИБО «ЕСЬ МНОГО ПРЕДМЕ-
«ПЛОВЪ И ВЪ НЕБЕСАХЪ И НА ЗЕМЛѣ, О ЧЕМЪ И НЕ
«ГРЕЗИЛОСЬ НАШИМЪ ФИЛОСОФАМЪ....»

Заключимъ-же, покà, нашу рецензію двумя или
премя привѣшettвіями одному изъ уважаемыхъ
нами современниковъ; если-же въ нашихъ выра-
женіяхъ не будетъ заключаться привѣшettвія,
шю мы плохо заплашімъ Христофору Норшу
(North) за безчисленныя наслажденія, кошорыми
ему обязаны... Но что-же, впрочемъ, этошъ зна-
мениший критикъ, во вспышкѣ проснишель-
наго самодовольствія сказалъ о юныхъ поэ-
шахъ нашего времени? «Они стремились въ
«областъь бдѣнія какъ безконечно-проспранное
«царство сновъ» — и находшъ его всегда для
себя благосклоннымъ: улыбка его — имъ слава,
похвала его — имъ безсмертіе. Христофоръ
Норшъ — опекунъ, хранитель и папіронъ моло-
дыхъ поэзовъ.... Но почему-же онъ ничего не
упоманулъ о Робертѣ Браунингѣ? Мы впрочемъ
надѣемся, чпю онъ достойно вознаградитъ за
недосмотръ свой: пошому чпю здѣсь идешь рѣчь
о поэшѣ молодомъ, или говоря почнѣе ( ибо
векѣ не считаетъ лѣшъ) о поэлѣ вели-

216 ДОКАЗАТЕЛ. ВЪ ПОЛ. НОВ. ДРАМ. ГЕН.

комъ, о сочиненіи кошараго прошумѣли уже
хроники, а Хриспфоръ Норшъ оснался без-
молвенъ! Конечно, эшошъ краснорѣчивый еша-
рецъ гошовінся паписав рѣчъ: О великомъ въ
Поэзіи, въ прошиву расположіе съ «мелкими
«знаменитостями восходящими на нашемъ не-
босклонѣ» — солнцемъ эшимъ будетъ Робершъ
Браунингъ! Въ ожиданіи какого лесшнаго ошзы-
ва, мы смиренно повергаемъ передъ благосклон-
ными читашелями нашъ собственный...

Извъ New monthl. Magaz.

218

Вы тогда владели нами, —
Пылкихъ юношей полпой, —
Вы живыми пхъ сердцами,
Ихъ послушною судьбой,
Словно вѣрными рабами
Забавлялись на-обумъ!
Сколько вамъ надеждъ прекрасныхъ,
Числыхъ, свѣжихъ, сладосшрастныхъ,
Сколько смѣлыхъ, гордыхъ думъ
Не-поэшомъ и поэшомъ
Посвящалось! Ихъ тогда
Всѣ равно холоднымъ свѣшомъ
Осыпала ихъ звѣзда!

О! примите-жь ненадмѣнно
Мой шекерешній привѣшь
Даръ души уединенной,
Пережившей свой разцвѣшь,
Но когда-то вдохновенной
Вами. — Вольнаго житья
Полюбль я міръ шпрокой,
Гдѣ мой ангель свѣшлѣокой
Дѣва-муза вся моя.
Неземныя наслажденья,
Благодашное житье!
Да не будешь мнѣ спасенья
Вы его и безъ нея!

КРИТИКА.

221

ребенку, который играя въ коньки, сажаетъ лошадь
на всадника, для повоспи разнообразія? Дѣшская
изобрѣшательность не сдѣлаєпъ чести человѣку
взрослому! Перелетѣть фантазіей въ будущій пері-
одъ времени, и возсоздать по законамъ философіи
Исторіи форму тогдашнихъ обществъ, авторь
почиталъ невозможнымъ; и, вѣроятно, перенесь
события своего романа въ грядущее для того
шолько, чтобы освободить себя ofь оковъ настоль-
щаго порядка вещей. Притомъ, идеальная Босфора-
нія изображена крашкими, но довольно рѣзкими
чершами: не ужели сочинителю должно было вхо-
дить во всѣ мелкія подробности: описывать образъ
жизни, мебель, соспояніе наукъ, искусствъ, формы
судопропозводства; начертить подробную ландкар-
ту тогдашнихъ государствъ? Этого сдѣлать онъ
былъ не въ состояніи и не долженъ. Но въ поэтиче-
ской его Босфораніи вы замѣчаете усовершенство-
ваніе Искусствъ, вкуса и удобностей жизни: вспом-
ните его описание ярама Вознесенія (см. т. І. 14.
стр.), гдѣ « посреди... на возвышеніи стоялъ бѣ-
« лый мраморный гробъ и былъ отверзшь... каж-
« дый обращалъ невольно свои взоры вверхъ, и со-
« дрогался, увидя прозрачный фарфоровый сводъ, на
« которомъ изображалось въ облакахъ и въ свѣтѣ
« Вознесеніе Искупителя.» — Прочтите изображеніе
кабинета въ старомъ дворцѣ Властипеля (ibid 95.
стр.), гдѣ вмѣсто часовъ— автоматъ пань издаетъ
звуки на Сиринксѣ (т. ІІ. стр. 37.), и т. д. Но
это не важно: вникнише въ главную мысль рома-
на: авторь желалъ представить человѣка ис-
порченнаго идеальнымъ воспитаніемъ: Эола хотѣли
сдѣлать выше человѣка — и сдѣлали преступникомъ;

222

КРИТИКА.

ему внушили, чipo онъ дoждeнъ бышь безусловно
свободень, не завистъть нp отъ общества, нp отъ
впечатлённй сердца, нp отъ законовъ нравшшвен-
ной воли — и онъ погибъ, увлекши въ бездну несча-
стія и себя самого и всѣхъ тѣхъ, съ которыми
былъ въ соцрикосновеніп. Эпо характеръ выше
характера честолюбца: эпо падылій Ангелъ. Вспо-
мните, притомъ, что Эоль родился частнымъ чело-
вѣкомъ; потому-то онъ и желалъ испытать: нѣшь
ли идеальнаго блаженства на вышинѣ трона? — И
тревожимый страхомъ бышь узнаннымъ, сдѣлался
шираномъ—неприсутнымъ, мрачнымъ, своевольнымъ
деспотомъ. И нѣшь ничего естественѣе, что онъ
удалялъ отъ себя придворныхъ и старался окру-
жать себя людьми, которые не знали прежняго Вла-
стителя: вошь почему онъ приблизпль къ себѣ
истопника Филипа и новопріѣзжаго медика Эмуна.

Завязка намъ кажется также необыкновенно за-
нимательною и новою: по крайней мѣр мы, болѣе
нежели до половины романа, не могли догадаться:
отъ чего пропошла такая перемѣна въ образѣ
мыслей добраго Юанна. — Эпизодическое описаніе
острова Цитерен дышетъ какимъ-то граціознымъ
юморизмомъ: Мери, дочь Сѣвера, также лице въ
высокой степени поэтическое: она, милое, прекра-
сное дитя природы, любитъ со всею свѣжесшью и
пламенемъ ранней юности мрачнаго, самовластнаго
злодѣя Эола. Даже брюзгливая больная старуха
служишь прекраснымъ олѣшкомъ для юной Мери.
Самое слабое и блѣдное лицо—Эвфалія, невѣста Ю-
анна, который также почти невидимъ; онъ живешъ
шолько въ памяти любви облагодѣшьельствованныхъ
имъ Босфоранцевъ. — Круглость и полнота романа

КРИТИКА.

223

есть также одно изъ главныхъ и весьма важныхъ
достоинствъ этого фантастического произведенія.
Карпинны и описания Вельтмана, блестятъ изумля-
ющимъ бога стствомъ сравненій взяжныхъ по боль-
шой часами изъ Миологіи Индіи, и весьма рѣлко
Греціи, и напоминающъ намъ Жанъ Поля; изыскан-
носпи же и преувеличенія не встрѣшите нигдѣ;
разговаривающія лица выражаются каждое свой-
ственнымъ ему языкомъ, и — что весьма важно — не
говоряшъ ни чего лишняго, между тѣмъ какъ у дру-
гихъ романистовъ болтовня безконечная, не отно-
сящаяся къ дѣлу — и наводитъ скуку на читашелл.

Можемъ быть, возразить намъ нѣкоторые.
легко стропить на воздухѣ замки: и почему-же не
шакъ? Въ добрый часть! создайте волшебныя пала-
ты въ родѣ Аріосто — и мы вамъ будемъ благодар-
ны. Что же касается до Историческихъ изысканій:
что они не пугающі своею трудностью Вельтма-
на, онъ это доказалъ въ Кощѣ безсмертномъ.

Романъ Вельтмана *Свтославигъ*, вражій пито-
мецъ, — принадлежитъ къ роду фантастического —
романическихъ сказаній: его основа волнило поэтиче-
ская, но героемъ онаго избралъ онъ историческое
лицо, — красное солнце Владиміра, лицо, столь
славное на Руси православной, что оно сдѣлалось
шакъ сказашь миологическимъ героемъ всѣхъ нашихъ
древнихъ преданій, шакъ какъ Карлъ Великій —
былъ героемъ западной Европы; богатыри его,
каковы Добрыня Никишичъ и другіе полупсториче-

224

КРИТИКА.

скіе воины того періода временні, прославленные — какъ вѣtrоятно извѣстно нашимъ читателямъ — въ древнихъ стихотвореніяхъ, (собранныхъ Кир-шею Даниловымъ) не мѣнѣе поэтически знамениты хория и не такъ извѣстны, какъ достославные рыцари играющіе столь важную роль въ ска-заніяхъ западныхъ нашихъ сосѣдей. Но истори-ческая жизнь Владиміра представляетъ едва-ли не болѣе поэтической стороны, нежели подвиги Карла Великаго, котораго почти и не видно изъ — за сказочныхъ махни м чудеснаго, которыми Баярды, Аріосты охватали своего героя; но, потому что жизнь нашего Владимира сама собой распадается на два совершенно противоположные періода: на языгескій и христіан-кій — и авторъ, пользясь правомъ по-эша — преображать пѣшинныя событія по волѣ и правдоподобной фантазіи, создавая изъ одного Ис-торическаго лица — два лица: одно миотическое, — Владиміра — язычника, а другое пѣшкное — Владим-міра — христіанина. Мысль — сколько памъ извѣш-но — совершенно новая и глубоко-поэтическая: и дѣйсшвишельно, съ чѣмъ можно сравнить языческво, какъ не съ фантастическими грōзами, которыми призраки нашихъ необзданныхъ страстей облека-ются въ видимость, дѣлающіся богами, созданными нашемъ-же не просвѣщенною догмашами Христіан-сства волею? И вотъ, Вельшманъ своего героя язы-чника дѣлаешь вражіемъ питомцемъ и спавшівъ въ діамешральнную противоположность съ героемъ-христіаниномъ. Вся запмашельность романа основана на томъ, что читатель не рѣдко смѣшиваетъ призракъ — Владиміра съ пѣшкнымъ — Владиміромъ. А какъ это идеть къ свюль отдаленному періоду

КРИТИКА.

225

времени, гдѣ даже Испорникъ часто не можетъ отдѣ-
лань иcшны отъ вымысла -, какъ въ глубинѣ дали
глазъ не можешь отмачить голубыхъ горныхъ вер-
шинъ отъ туманныхъ облаковъ. — Но когда уже
свершенъ великій подвигъ нашего Просвѣшителя;
когда онъ становится единовластнымъ нравослав-
нымъ обладателемъ Руси, обманчивый призракъ его
погибаетъ въ волнахъ Анѣповскихъ....

Планомъ этого романа мы болѣе довольны, неже-
ли планомъ Кощея безсмертнаго: ходъ, проишест-
вія, все очень занимательно, и разсказано въ по-
рядкѣ, которымъ останется доволенъ читашель
съ уюмъ самымъ логическимъ; жаль только, что
поэтъ, по своей живости, слишкомъ быстро по-
спѣшилъ къ развѣздѣ, и сдѣлалъ свою романтичес-
скую поэму блестящимъ, по безхвоснымъ метео-
ромъ: это всегданій недостатокъ нашего автора!

Но пора познакомить читашелей съ нашимъ чу-
домъ — Владиміромъ. На берегу Анѣпра, вблизія
Кіева жолѣ да былъ сторожъ « завѣшныхъ» или зв-
повѣдныхъ Княжескихъ луговъ, старикъ Мокошъ.
Лѣсничій этотъ, человѣкъ беззаботный, которому
ни до чего не было дѣла, однажды ушромъ со всомъ
своимъ, — а можетъ быть и одинъ — пілько знаемъ,
что у него былъ « задушевный песъ Мурый — обо-
шедъ Княжескія усадьбы, сѣлъ отдохнуть на лужай-
кѣ, подлѣ лѣса, и « видимъ — на одной изъ вѣтвей
« дерева висимъ колыбелка, а въ ней лежить спе-
« ленаное дитя. Колыбелка качается, дитя пла-
« честъ, шевелить устами, просишь груди. Вдали
« эхо вторить чью-то колыбелную пѣсню; но по-
« дѣбѣдаго дивятии нѣтъ мамы, нѣтъ няни, нѣтъ
« кормилицы. Жалко стало Мокошу; подходишь опь

226

КРИТИКА.

« ближе... вдругъ колыбелка перестала качаться,
« эхо колыбельной пѣсни упихло, свивальникъ раз-
« вертывается, пеленки вскрываются, ни кого не
« впдно, а кто-мо выпнаетъ ребенка; онъ упихъ,
« онъ лежитъ на воздухѣ, во что-то вцѣпился ру-
« ченками и къ чему-то шянеется, что-то рвешь
« устами, кажешься сосешь, слышно какъ онъ гло-
шаетъ (м. І. 69. стр.).» Мокошь подходитъ «протя-
« гиваетъ къ ребенку руки, хочешь взять его... а
« длинная вѣтвь орѣшника хлысть его по рукамъ
(ib. 70 стр.).» На другой день снова является
старикъ, а чудной ребенокъ, который по Русской
иословицѣ растетъ не по днямъ, а по гасамъ: какъ
тѣсто на опарѣ киснуть «ловитъ» — уже — «изу-
« труднаго, осыпаннаго искрами мошылька, у кошо-
« (раго крылья какъ будто обложены полосами ра-
« дуги (ib. 72 см.)» — и вотъ изъ разсказовъ мла-
денца онъ узнаешь, что его воспитываетъ бабуш-
ка, что онъ все живешь «подъ липкою». и ему
приноситъ все чмѣ ему нужно онъ — его «дѣдуш-
ка,» котораго «всѣ боятся, а дѣдушка никого, —
« пюлько боялся кочита, что залешѣлъ изъ Кіева
( ib. 77.)» — На трешій день младенецъ уже ош-
рокъ, а на чемверший уже юноша — ему старикъ
разсказываетъ о красной дѣвицѣ «Княжецкой» (Ма-
ріѣ — которая была, какъ говорил, «дочь Папрі-
ція Константина (ib. 111.)» и, не смотря на шо,
что хрисшіанка, взяла въ гаремь язычника Яро-
полка), а шошь его спрашиваетъ: «чмѣ прилета-
юшь сюда «хороводы вишь?... Чмѣ ластялся? чмѣ
« мотаюшь нитки у бабушки?... Нѣшь, не хочу ихъ
« нѣговать, не хочу цѣловать въ синія усша и въ
« тусклыя очи (ib. 95.)». — Мокошь разувѣрять

КРІЗИКА.

227

его и ведеть къ оградѣ сада Княжескаго мерема;
по дорогѣ разсказываетъ онъ ему о приключеніи съ
жрецомъ, и поешъ ему Жригескій гимнь, кооторымъ
величающъ они божича (ib. 100 – 103.). — Про-
пустимъ описаніе: какъ испугалъ дивный, слы-
шимый, но никѣмъ певидимый — кромѣ Мокоша —
юноша (ib 123 – 132.); какъ его снаряжаетъ
дѣлушка въ пушь (ib. 139 – 142) – и по-
спѣшимъ къ свиданію этого Призрака – Влади-
міра, (на которомъ вражья сила поселившаяся
на Ысой горѣ близъ Кіева, — гдѣ уже былъ Хри-
стіанскій храмъ — основала надежду возстановить
идольскія капища) съ отцемъ своимъ Свяшосла-
вомъ, убившимъ Печенѣгами. Послѣ того какъ под-
водный царь объявилъ юношѣ о себѣ, сказавъ: «съ
«родни я пугинѣ, бездна своя мнѣ; да Днѣпръ подъ
«началомъ монмъ,»... «Много у меня въ подвод-
«номъ царствѣ пѣны, а пузырей еще больше! за-
«бурчу — взбурлишь и весь Днѣпръ, повалилѣ валъ
«за валомъ, въ мѣру, словно конь главу воздыма-
«ешь; пойду по власши, а за мной возна чреватая,
«да струя свѣшлая... а зовушь меня Омутъ-Царь
«(ib. 144.).» Вопъ, помѣмъ, — «со мшиснаго ложа,
«во впадинѣ, поднялся великанъ воинъ; сверхъ же-
«лѣзной заржавленной брони, лежала на плечахъ
«его широкая красная мантия, обложенная горно-
«стаемъ; главу его покрывала желѣзная шанка съ
«золошымъ лучистымъ гребнемъ. Лицо воина было
«блѣдно и покрышо струями запекшейся крови (ib.
«146.») — это былъ Свяшославъ, и когда его на-
зваль Омутъ по имеми — «хлынула кровь изъ-подъ
«шлема?... приподнялъ онъ шлемъ... На голо-
«вѣ нѣшь черепа (ib. 147.)» — и въ выраженіяхъ:
май, книжка II.

15

228

КРИТИКА.

« опкупьсь службой и молишвою самъ, откупи и «черепъ отца своего (ib. 147.)» — завязанъ узелъ романа — и сынъ Ђдешъ на дѣло свое. — Это видѣніе ни чѣмъ не успѣпаетъ разсказу ворона о походеніи Волхва и волшебномъ перемѣ, коморый развивается изъ яичка, подареннаго ему пшицей-бабой (см. Кощ. безсм. ш. II. 132-136.). —

Но прежде нежели укажемъ на пушь нашего ма-
иншвенника странствовашеля, скажемъ чишаме-
лямъ, что это шоть самый младенецъ, комораго
похинили при рождении духи шмы, совѣщавшися
въ завываніи бури (ib. 1.—49.) — онъ сынъ Инегиль-
ды — супруги Свяпюслава — еще до похода его въ
Булгарію. — А между пѣмъ настоящійly Владиміръ
является въ Новгородъ. — Здѣсь всего замѣчательнѣе описание храма, жерпівоприношеній и пѣсни
жрецовъ (ib. 49—55) — описание, сосшарленное авто-
ромъ по собственнымъ соображеніямъ изъ Сѣвер-
ныхъ и часшію Восшочныхъ преданій: любопышные
и въ самомъ романѣ найдушъ мысли, намѣшающія
на его основыя, пісгоріческо-мионіческія идеи (ib.
39—40.). Здѣсь между прочимъ очень примѣчатель-
но предсказанье Финской колдуньи, пророчившей,
что тогда погибнетъ язычество «когда кровля
«божницы обратится въ тучное пастбище, а съ
«восшочной спороны выпадетъ бренно (ib 48).»—
Такъ и случилось... но въшь Князь Владиміръ въ
волоковомъ окнѣ храма видитъ дѣву, пѣняется
ею — и напрасно старается провѣдать о ней: ни-
кто не знаетъ — и это событіе служило поводомъ
къ прекраснѣйшему эпизоду — о Царь-дѣвице, (т. м.
II. 20—64.), гдѣ поэшь раскрылъ все богацтво

КРИТИКА.

229

своего воображенія, настроенаго на ладъ Русскихъ сказочныхъ преданій — этошъ разсказъ, кошорый съ перваго взгляда, кажется чѣмъ-то отѣдѣльнымъ, впослѣдствіи слишъ съ самымъ происшесшіемъ; пошому чшо мы вскорѣ опяшь встрѣчаемся съ шаинственною Царь-дѣвицей и узнаемъ ее въ витязѣ, упрочившемъ побѣду Князю Владиміру надъ брашомъ своимъ Ярополкомъ (74-83. ш. П.);—храбрый Князь угощаетъ своего герол-дѣвицу — и наконецъ наснаешъ ночь — но послушаемъ самаго авшора: « михо; но кажется, кто-то медъ словно испива-« ешь устіами... словно умираетъ, утоляя горя-« чую жажду... и душа шумишь уже крыльями... « Ясный мѣсяцъ идешь по небу надъ Волховомъ, « заглянулъ въ окно, и спрятался въ шучку, зар-« дѣлся — и снова изъ шучки поглядываешь съ за-« вистью на шеремъ высокій. — И хлынули чьи-то « горькія слезы, всхлипнули чьи-то шихія жалобы... « (ib. 80)» —

Впрочемъ объемъ журнальной сташьи не позволяешь намъ слѣдишь за похожденіями героевъ романа, и потому укажемъ шолько чишашелямъ на лучшія мѣста; каковы: пребываніе Князя Владиміра у Свейскаго конунга Эрліка, описаніе храма въ Упсалѣ, по случаю отправляемаго въ немъ юбилея въ чеспь Инге-Фреля, внука Оденова (ш. І. 185-196), гдѣ все дышешь преданіями Скандинавовъ; но пѣснь Мальфриды (ib. 197) намъ не очень нравится — она слишкомъ нова и никакъ нейдешь въ сравненіе съ его древними гимнами, на кошорые шшолько разъ мы имѣли случай обращать вниманіе нашихъ чипашелей, и каковъ на пр. эшошь:

15*

230

КРИТИКА.

« Знаю я пѣснь, звуки ея, какъ щитъ отъ
стрѣлы, отъ копья и меча,

« Колеблется твердь, въ небеса заплескала пучина.

« Шипитъ Ормунгандуръ. цѣпями звуча ;

« Но въ міръ пишиной пронеслась пѣснь Одина
( ib. 189 ). » и т. д.

Но намъ пора вспомнишь объ обѣшѣ вражьяго
ппшомца — ошыскать черепъ отца : описаніе пуш
его подало поводъ автору высказалъ много свопхъ
собственныхъ мыслей объ Цсторіі; въ поэтиче-
скомъ отшишеніп это также превосходно. Едва-ли
на пр. кто замѣшлѣ, что когда эшошь Призракъ-
Владиміръ сметаетъ «отъ Кіева на восходъ солнца,»
то каждый изъ встрѣчныхъ ему узнаешь въ немъ
своего знакомца, какъ на пр. при встрѣчѣ съ
дѣвою, кошорая принпаетъ его за отца своего
Марка-Жупана, и онъ соединяешь ее съ любезнымь
ей Радо (П. 84-113.). Припомнимъ кспшати унылую
пѣсню сего послѣдняго, когда онъ кинулъ невѣрную
ему Вагну:

« Вьется вранъ надъ его головою,
Тошій вранъ накликаешь братью !
Эй! слепайтесь, брашники, не долго пождаешь!
Горюнь-молоцдецъ испоскуется. ( ib. 130 ).» —

Между шѣмъ Святославичь, ошѣзжая ошь поддан-
ныхъ Марка-Жупана, встрѣчаетъ самого Марку,
главою войска Башияковъ, который его принима-
ешь за Ордынскаго Царя-Царевпча и жалѣешь, что
не можешь угосшишь его « изъ любимой своей
« чаши, изъ черепа Русскаго Князя Святослава,»
которую онъ « обдѣлалъ... въ золото, вылож&PAG;
« жемчугомъ и свѣшлыми камнями — да отослаłъ въ

КРИТИКА.

2'1

«Даръ Царю Византійскому (ib. 117).» — Вошь нашъ Святославичь летишъ снова въ путь, а Марко-Жупанъ радъ радехонекъ, члю витязь оставляецъ ему хошь силу ратную, межь шѣмъ какъ, шолько «шуча «сѣдаго праха тянется съ горы и стелется вдоль «по равнинѣ (ib. 119).» — А вражій пишомецъ ѣдеть все далѣе, приїзжаетъ къ пустыннику, за-сыпаетъ у него на прилавкѣ и въ воображеніи все скачешъ, да скачешъ далѣе-вошь перелешѣлъ чрезъ Балканы — онъ у Греческаго Императора, — ему по-даюшъ старцы вина въ великолѣпной чашѣ: пю черепъ обдѣланный въ драгоцѣнныя каменья-черепѣ омца его, онъ ехвашываетъ его, бѣжитъ, онъ уже опяшь перелешѣлъ Балканы, снова въ пещерѣ у старца «бухъ на прилавокъ» — и, очнулся... «Смочишь кругомъ: въ камнѣ темная келейка... «въ уголку на камнѣ креспѣ, передъ кресшомъ въ «черепѣ теплился свѣтло. Подлѣ, на лавкѣ лежишь «смаричекъ, руки креспѣ на креспѣ, не дышешь «(ib. 126),» Словомъ — это былъ сонъ — онъ ищѣнѣ черепа — не находишъ — и «не поклонясь за ночлегъ отжившему своему хозяину (ib. 127.)» — Святосла-вичь снова въ путь... И такъ обѣшъ его не совер-шился, черепъ не искупленъ — и замыслы вражей силы и пишомецъ ихъ — гибнутъ — и кресшѣ спасе-нія сіяешъ надъ православною Русью ! —

О языкѣ мнѣ нечего больше прибавишь къ шому, чю я сказалъ, говоря о Кощѣ безсмертномъ.

Сей часъ только прочли мы разборъ на книгу Вельшмана: *Предки Калимероса—Александръ Филип-повить Македонскій*, не изъ рецензіи г. иепзвѣсі-

232

КРИТИКА.

наго, на пяти слишком страницах, узнали поль-
ко одно, что г. Критикъ недоумѣваешь: какъ на-
звашь эту книгу: «это не ученая диссертація» —
говоришь онъ — «не аллегорія, не Исторія, не по-
«вѣсть, но поэма, и не романъ, а Богъ знаешь
«что (Биб. для, тг: N 29.)»; всѣ-же прочія стра-
ницы наполнены сожалѣніями о томъ, что бѣдный
авторъ промошаетъ свой шаланшъ, и нападками
(также въ видѣ сожалѣнія) на его Миэоманію — и
больше ничего. — Не прикрываясь генерическимъ
иденемъ рецензента, а еще менѣе чьимъ-бы шо
ни было огромнымъ щитомъ, мы выскажемъ также
вслухъ читашелямъ наше мнѣніе объ этой книгѣ,
но спорить съ рецензентомъ не будемъ, а такъ
иногда перекинемъ къ нему словцо — другое: доле-
шишь оно до него — хорошо, не долешишь — еще
лучше... И такъ, къ дѣлу.

Предшавьше себѣ, читашели, образованнаго,
даже ученаго, но свѣшскаго человѣка, знающаго
всѣ приличія общества, кошѣрый бы шалѣ разска-
зывашь вамъ — но въ духѣ Русскомъ — объ Исторіи
Филиппа и Македонскаго Александра — шушливо,
игриво — чтобы не наскучишь, пришомъ, съ сво-
имъ собственнымъ взглядомъ на происшествія;
иногда въ фейерверкѣ шушокъ, но вездѣ благопри-
стойныхъ, онъ бы съ знаніемъ дѣла приняль и
шонъ серьёзный и даже возвысился бы до трагиче-
скаго, ни-мало не ошшупалъ ошь колорита самыхъ
событій — представьте себѣ такого разскащика —
вѣрно вы стали бы его слушашь съ удовольстві-
емъ, не справляясь съ риторическою номенклату-
рою: чтò это: Исторія, романъ, или сказка ? —

КРИТИКА.

233

Такъ по крайней мѣрѣ думали мы, чистая разсказь
Вельшмана: Предки Калимероса.— Это — если хо-
шите — пошь же странникъ, но онъ прогуливаешься
не по шѣсному и ограниченному полю собственной
своей жизни, но по Исгорической аренѣ. Смѣло
летите. съ поэтомъ на его легкомъ Гиппогрифѣ:
вы будешь; правда, носиться по воздуху, но земля
у васъ будешь въ виду — и будешь чѣмъ полюбо-
вашься!

Эта книга не романъ, слѣдовательно искусствен-
ного плана искашь шутъ и не должно: самыя про-
исшествія служили автору Аріадніной нишью въ
лабириншъ древнихъ временъ.

Авторъ юморисшическаго разсказа прежде всего
приводшь васъ мимолешомъ чрезъ Тиръ въ древ-
ній Сидонъ « Сиотунъ, » и ведешь прямо въ храмъ,
гдѣ « Блотада » (главная жрица) совѣтуешь ему
спросишь чшо нибудь у « Дэма-Сифіи, » (т. І. 7.),
онъ влюбляешься въ нее, рѣшаешься похищать и
вмѣшавшись въ число ея соглужницъ, подъ покры-
валомъ, пробирается въ « опочивальню Ппфіи », гдѣ
было: « ложе подъ голубымъ балдахиномъ; столѣ,
« посреди котораго стояло золошое изображеніе
« собы, премудросши Адона; передъ совою малень-
« кій золошой шреножникъ, на которомъ раскидыва-
« лось голубое пламя; по споронамъ свишки и гри-
« фель (І. 17.)» — пошомъ, онъ похищаетъ ее и съ
нею отправляется пушешествовать, и вскорѣ ос-
шавивъ свою « Пиою у Пеласговъ (ib. 27.) » по-
ступилъ неблагоразумно — поссорился « съ Капи-
« таномъ де погтъ (il. 28), тотъ назвалъ себя
« Калимеросомъ — уже этого было довольно — и нашъ

234

КРИТИКА.

авторъ «снова въ пушъ!» Осправимтесь съ нимъ—спутницы же при немъ нѣшь!...

Вошь мы только что подоспѣли къ сраженію при Херронеѣ (ib. 34), гдѣ Филиппъ, кошораго Греки прозвали уже Василевсомъ, получаетъ ошь своей Василиссы (ш. е. Царицы) извѣстіе, что Богъ даровалъ ему сына — и онъ пишешь къ Некомаховіту — «изъ Стогоръ» (ib. 52.) ш. е. Арпстовелю, письмо. Нашъ поэзь ошправляется вмѣстѣ съ гонцемъ, кошорый на дорогѣ морочитъ и автора и чиняшелей своимъ славяно-фильствомъ — (ib. 60-62.) и здѣсь-то Вельтманъ подъ маскою шушки высказываешь свои догадки о значеніи и происхожденіи собственныхъ именъ и соединенныхъ съ ними миотическо-историческихъ сказаній. Здѣсь между прочимъ, очень замѣчательно что ему разсказываешь одинъ изъ цыганъ, кошорыхъ « называли Sinkan (зиг-зык-звукъ), ш. е. поющіе, шо Segenan, то « есть клейменые, или выставляющіе надъ шатра-« ми своими шесшь съ знакомъ ремесла своего.... « иные называющъ ихъ богоменами, людьми Бахусо-« выми (ib-62.)» — такъ эпопѣь-то Sinkan разсказываешь ему Исторію Лина пли Вакха (ib. 62-73-и 92-101), въ которой довольно ясно высказываешь образъ мыслей Вельшмана о Миотологіи. Онъ полагаетъ, что боговъ главныхъ очень было не много, но что каждый народъ, не хорошо разслашавъ звуки и не понимая значенія предикатовъ, выражавшихъ свойство идола, смѣшываль его съ какимъ либо подобнозвучнымъ словомъ своего собственнаго языка и такимъ образомъ изъ одного бога, шворилъ ихъ цѣлые десятки (ib. 101.); може самое дѣлали и Греки. Но говоря о сихъ послѣднихъ

КРИТИКА.

235

замѣшímъ автору, что они разишельно отличаются отъ прочихъ народовъ тѣмъ, что у нихъ понятія о миовахъ приняли совершенно другой оборошъ и идея истины, которой одной исключительно и искали народы Восшока, у нихъ превратилась въ Идею прекраснаго и слѣдовательно антропоморфизмъ: вотъ почему огромныя формы и тысящелѣтіл боговъ жителей Индіи, которыми они хотѣли выразить безпредѣльность и вѣчность Творца всеянной, замѣнены у Грековъ человѣческими образами, звѣрообразность обращена въ аштрибущы. — Но ошъ нихъ обращимся снова къ нашему автору,—онъ на самой срединѣ прерываемъ разсказъ цыгана и описываемъ драматическій сонъ свой: это самый рѣзкій, живой очеркъ изъ событій жизни Наполеона, который, не смотря на свою современность, сдѣлался почти миовомъ (ib. 74-90.): здѣсь самое лучшее для насъ мѣсто: кабинетъ въ Тюльери — гдѣ Марія Луиза держа на рукахъ сына младенца,— разговариваетъ съ Наполеономъ (ib. 84-87).— Пошомъ, слѣдуешь философскал бестда: здѣсь мы знакомимся въ юмористическомъ, но очень вѣрномъ разсказѣ автора, съ лучшими изъ философовъ тогдашняго времени; разговоръ ихъ весь основанъ на силлогистическихъ выводахъ и въ высокой сшепени любопытенъ и забавенъ: словно какъ видишь этихъ мудрецовъ Софистовъ, на которыхъ шакъ нападалъ Сократъ! Лебедя философіи, Плашона — извѣстнаго даже ученымъ восшока, (но вѣроятно чрезъ посредствомъ Арабскихъ ученыхъ) подъ именемъ Ифлатуна — шушь нѣшь, за-то видимъ его антипода — Аристотеля, и изъ росказней какого-шо чудака, всштѣпившагося съ авторомъ, любо-

236

КРИТИКА.

пышные могут узнать историю жизни его (ib. Ш.—122). Здѣсь, между прочимъ, одинъ изъ философовъ, и именно Аншисовѣнъ нюхаетъ шабакъ — (ib. 136—137.) (!!) — для юморизма это кстати, но если авшоръ серьёзно и очень некстати спарается, увѣришь своихъ чишашелей въ употребленіи «эшого зелья» — что мы не знаемъ: чшіо сказашь объ этомъ? Дѣло вшѣ въ чемъ: всѣ шакого рода, никѣмъ не признанные факты остроумный нашъ авшоръ основываешь на эшимологическихъ выводахъ: положимъ, что Вельшманъ имѣшь нѣкошорыя свѣдѣнія даже въ языкахъ восшочныхъ и что онъ покinnаемъ языкъ древней Эдды, но слѣдуешь ли изъ этого, что онъ вѣрно произноситъ звуки древняго языка Скандинавовъ — выговоръ замолкаешь въ пропутрансшѣ времень: Богъ знаешь; шакъ-ли мы выговариваемъ звуки языка Римлянъ — не говорю уже о Греческомъ и Еврейскомъ; — а авшоръ нашъ, какъ замѣшно, произносишь слова Скандинавскія по выговору Лашинскому — это ему кажешься очень естественно, но въ дѣлѣ произношенія нѣтъ ничего естественного, пошому что выговоръ звуковъ и самые звуки есть сумма всего физическаго и нравственного человѣка: это духовное зеркало Исторіи человѣчесшва въ какомъ либо извѣстномъ периодѣ времени: если нѣкошорые изъ языковъ и сохранились въ первобытной чисłoшѣ своей въ горахъ—сихъ притонахъ свободы; что ихъ необходимо еще сличить между собою, и пошомъ уже дѣлать приложенія къ языкамъ новѣшшимъ — и при всѣхъ-шо этихъ пособіяхъ, даръ наведенія, кошорымъ въ столь высокой степени обладаешь поэтѣ нашъ, паложилъ бы вѣнецъ совершеншва на его изслѣ-

КРИТИКА.

237

дованія. — Но обратимся снова к повѣшвованію.
Въ слѣдующихъ главахъ описанъ приѣздъ Арисшот-
меля въ Пеллу, бѣдносшь Македонскаго Василевса—
и—чтобѣ всего забавнѣе — «праздникъ Самурналій или
Господства рабовъ...» всякаго, «кшо носилъ имя
«Пань или сударь ожидало рабство, служба и
«лакейшто, если онъ не ошкупался положенной
«суммой и не получал знака увольненія, коморый
«сосшоялъ въ красномъ знамени надъ домомъ, и въ
«красной шапкѣ на улицѣ.» Но самымъ лучшимъ
эграфомъ эшой цѣпи древнихъ камеевъ въ новѣйшей
оправѣ, служишь сшихотвореніе, гдѣ дышешь вся
нѣга земной любви Греціи, коморой лучшимъ боже-
ствомъ была Амамузійская Киприда:

« Смочти — Дельфійская Хариша:
Распущена ея коса,
Двѣ ручки голы, грудь открыта,
И ножка чудная боса!
На головѣ зеленый вѣнчикъ,
Прозрачной шканью станъ обвитъ...
Чу! брякнулъ, зазвенѣлъ бубенчикъ —
И дѣва ходишь—говоришь. «(ib. 165—177.).»

Словомъ, вездѣ гдѣ авшоръ нашъ описываетъ жен-
щину — сколько очарованія и нѣги! въ эшомъ у него
много сходства съ Байрономъ — онъ богошворишь
женщину — въ мечтѣ; посмотрите какъ онъ гово-
ришь объ ней:

« Благоуханный цвѣшь сущесшвованья,
Звѣно магнишное души и естества!
Вѣнецъ сіяющій на ликѣ мірозданья,
И воплощенная улыбка божества «(ib. 179.)»—

238

КРИТИКА.

Эшо служитъ приспѣупомъ къ его описанію Өсседалины, гдѣ набросавъ обще бөрөрки объ идеальной дѣвѣ, онъ говоритъ и о мужчинѣ — замѣшьте онъ смошришь изъ—за женщины на мужчину, — кошорый по словамъ его «величесшвенная пальма, прописывающая только одинъ цвѣшь, одинъ плодъ «въ столѣшніе своей жизни — одинъ плодъ — дивный «плодъ — голову (ib. 180-183.)!»»

Но мы устали, не ошдохнушь ли намъ вмѣсшѣ съ поэшомъ, въ кошораго —

« Какъ въ агнца орелъ, сонъ вцѣпился, взлешѣлъ, И бухъ меня въ чьи-то объятья!...

Я глядь на себя... я весь вспыхнулъ, сгорѣлъ, На мнѣ нѣшь... пристоинаго платья!

Мнѣ спыдно (п. II. 32. стр. )!» —

Мы всегда удивлялись въ *Бористъ* Годуновъ Пушкина его искусству — новому языку сообщашь какой-то старинный оттѣнокъ: шакъ и въ Вельшманѣ — необыкновенному умѣнью отъ разговорнаго и волі-наго языка переходишь вдругъ, не оскорбляя нѣж-наго вкуса къ тону самому возвышенному — п на оборотъ... ксшаши, доказашельство на лицо:—нашъ авторъ послѣ милыхъ шушокъ по поводу прекрас-ныхъ глазъ Клеопашры дочери «Страмига Аттала» и уже послѣ того какъ Филиппъ рубиль по-одиноч-кѣ головы, припѣвая:

« Вoiпъ вамъ драконъ,  
Вопъ вамъ законъ  
Съ гражданскимъ правомъ!  
Писанъ мечемъ,  
Краснымъ письмомъ,  
Вольшимъ успавомъ (ib. 36.) —

КРИТИКА.

239

Александръ, на свадебномъ пирѣ своего отца, при
желаніи Ампала Филиппу «законнаго наслѣдника
«отъ новаго брака...» вскинулъ очи на Ампала
«и—хлопъ его золотымъ стаканомъ, полнымъ гина
«прямо въ лицо.— Пей, собака, за здоровье законнаго
«сына! беззаконный шебѣ подносить (ib. 52-53.)»—

Но это были— по Русской пословицѣ — цвѣтогки,
а будутъ и ягодки; чистайше дахѣе: послѣ убіенія
Филиппа, Олимпія скачетъ въ «Могилляны» и на
тризѣе своего супруга, подчуєтъ Клеопатру: «вку-
«сно-ли мясо, Клеопатра? —» говоришъ Олимпія —
«и очи ея разгораються, щеки пылаютъ. — Вкусно
«ли мясо? —шь, Клеопатра, помяни Филиппа слад-
«кимъ кускомъ» — но вотъ разносятъ вино: «пей,
Клеопатра» — снова говорятъ она, а у пой
«уста... какъ окровавленныя, дрожапь, ей шош-
«но. — Тебѣ не нравится мое угощенье, Клеопа-
«тра! — говоришъ Олимпія страшнымъ голосомъ. —
«Ты, вѣрно, не любишь родной крови? Ты только
«любишь чужую кровь!... Бокалъ выпалъ изъ рукъ
«Клеопатры, румяный пѣнистый напитокъ хлы-
«нулъ на столъ, брызги окропили всѣхъ.... Кровь
«(ib. 66 и 67.)!» да, Евменида — Олимпія угостила
ее кровью и тѣломъ ей роднаго сына — младенца!..
Но вотъ Александръ — Царь, онъ гошовится идти
на Персовъ, у него въ обозѣ всѣ ученые и между
прочимъ Аристотель —

« И вотъ, раскрылась книга Азіи

«Грядою яхонтовыхъ стѣнъ

« О Zevs! вскричалъ Аристотель —

« Я двадцать лѣтъ сидѣлъ въ Гимназіи,

« Но не видалъ такихъ письменъ !

И ЖАН-ПОЛЬ.

341

ся во всю длину. Жан-Поль сталъ весьма молчаливъ: его попросили сѣсшь за формепіано. «Онъ чудесно фаншазируетъ, сказала мнѣ хозяйка, только слишкомъ иногда долго. Когда разыграется, то и перестать не умѣешь.»

Сначала онъ ошговаривался, пошомъ сѣлъ и началъ прелюдировать.

Правда-ли что «Nahmen-nennen dich nicht.» (Имя-есть ли шебѣ?) ваша любимая пѣсня? спрощилъ кто-то.

— Любимая пѣсня? ошвѣчалъ онъ. Кшо можешь называпь какую нибудь пѣсню любимой? Развѣ только Швейцарецъ свой коровій зовъ! Я люблю эту пѣсню, однакожь она моя не любимая.

Онъ началъ играть; смѣлые, могучіе аккорды! Всѣ спояли въ молчаніи вокругъ, всѣ пимали глубокое, чисшое, горячее уваженіе къ знаменитому этому человѣку; и потому игра его дѣйшшовала на всѣхъ неизъяснимо сильно.

Часшо уже говорили о сходшшѣ Жан-Поля съ Бетговеномъ: я зналъ обоихъ, и нахожу, чipo они похожи были даже и наружносшью. Бетговенъ былъ нѣсколько пониже росшомъ, но при взглядѣ поражала шаже сильная самобытность, може небреженіе къ наружности, може простодушіе, открышое, доброе, простое обхожденіе. Въ сочиненіяхъ обоихъ видна одинаковая глубокость, одинаково рѣзкая характериспика, одинаковая подробность ошдѣлки, и внезапный пе-

["342", "БАРЕЙТЪ", "реходъ изъ состоянія спокойнаго къ бурному волненію страшни; иногда мысли взятыя, кажешься, изъ самой плоской вседневности, рядомъ съ высокимъ полешомъ въ недоснигаемыя небеса. Въ симфоніяхъ Бетговена могу, кажешься, указашь Воскресенье сельскаго священника въ Швеціи, сонъ несчастливца, письмо Напаліи Аквиліаны, и всѣ превосходныя мѣsша въ Тишанѣ.", "Въ музыкальныхъ фанназіяхъ Жан-Поля, сродство его съ Бетговеномъ, еще болѣе обнаруживается.", "Окончивъ игру, потребовалъ онъ чаю, но чай былъ давно уже прибранъ, и слуга принесъ ему чего-по другаго. Онъ однакожь насіпоя-шельно требовалъ чаю, и кричалъ шакъ громко въ передней, что испуганная хозяйка выбѣжала узнать причину щума и напурально прика-зала сей часъ подашь чаю.", "Къ сожалѣнію правда, что въ жару разгово-
ра, онъ подливалъ шакъ много въ чай рому,\nчто подъ конецъ пилъ одинъ ромъ, и совершен-\nно сдѣлался неспособенъ принимать учасіе въ\nобщеспѣвѣ. Это была единственная причина, для\nкоторой онъ почти исключенъ былъ изъ всѣхъ\nБарейшскихъ собраній.", "Когда всѣ разошлись, я проводилъ Жан-Поля\nдо его жилища. Блаженство, которое я чув-\nствовалъ, мудрено описашь. Нѣсколько мѣсяцевъ\nназадъ, обожалъ я его издали, пестья иду съ"]

И ЖАН-ПОЛЬ.

343

нимъ рядомъ. Мнѣ казалось это сномъ. Небо было звѣздное, онъ говорилъ со мной объ астрономіи, какъ о любимой своей наукѣ. У двеверей пригласилъ онъ меня посѣшить его: я стоялъ съ нимъ до шѣхъ поръ, покуда дверь отперлась и спарый шпицъ, извѣсший Шпиціусъ Гофманъ, выбѣжалъ радосшно махая хвоспикомъ, вспірѣчасть своего хозяина.

На другой день сказанъ былъ походъ во Францію, мы выступили по утру на Бамбергъ и я не могъ воспользоваться приглашеніемъ Жан-Поля. По счасшію, въ Бамбергѣ мы оспановились, и я спѣшилъ войти въ сношеніе съ Барейскими моими друзьями: положили съѣхаться въ Мугендорфскихъ пещерахъ, и Жан-Поль обѣщалъ учасшвовапіь въ этой прогулкѣ.

Это путешествіе было самое пріятное во всей моей жизни. Въ шуткахъ, веселосши, иншригахъ, и другихъ общесвенныхъ приправахъ недостатку не было. Прекрасныя дамы съѣхались пуда изъ дальнихъ и близкихъ краевъ, ни съ одной не было мужа, за то ни одна не могла пожаловаться на недоспапокъ шайныхъ и явныхъ обожателей, и цѣлый обозъ иноспіранныхъ офпцеровъ окружалъ прекрасный, пестрый караванъ ихъ.

344

БАРЕЙТЪ

Изъ Франціи писалъ я нѣсколько разъ къ мо-
ей Барейтской пріятельницѣ и получалъ ея от-
вѣшы. Съ нешерпѣніемъ ожидалъ я возможно-
сти съ нею увидѣться. На Рейнѣ назначила она
мнѣ свиданіе; но на Рейнѣ нашелъ я одну ве-
сну, ея не было. Болѣзнь удержала ее.

Наконецъ въ свѣплый, прекрасный воскресный день, пріѣхалъ я въ Барейтъ съ товарищемъ моимъ Барономъ П. фонъ Р. — и османовился у Золотаго Якоря. Точчасъ записочка увѣдомила пріятельницу мою о нашемъ прибытии.

« Я жду васъ сегодня вечеромъ, омвѣчала она,
и ежели вашъ Русскій пріятель образованный
человѣкъ, и найдешь удовольствіе въ нашемъ
обществѣ, то приводите его съ собою. »

У ней нашелъ я избранный кругъ; нѣсколько
любезныхъ и прекрасныхъ дамъ, Графа Друэ-
д'Эрлон, который въ ссылкѣ свобой скрывался
подъ именемъ Барона Шмидта, въ Барейпѣ;
господина Осмунда, друга Жан-Поля, извѣстнаго
въ его сочиненіяхъ подъ именемъ Эмануила, и ш.
д. — Когда общескво разошлось, моя прекра-
сная знакомка османовила меня и я омдалъ ей
полный отчетъ въ военныхъ и пушевыхъ моихъ
приключеніяхъ: выслушавши все съ дружескимъ
участіемъ, она позвонила, и слуга вошелъ съ
свѣчою, проводишь меня до моей комнаты. По-
жипки мои перенесены были изъ гостиницы, и
любезная хозяйка объявила мнѣ, что я госпѣ ея

II ЖАН-ПОЛЬ.

345

и что она желаетъ, чтобы домъ ея показался
мнѣ пріяшенъ.

На другое упіро собрала она нѣсколько дамъ
въ дворцовый садъ, и шамъ чипалъ я нѣсколько
явленій, сочиняемой тогда мною прагедіи. Упіро
было безподобно. Вдали увидѣли мы Жан-По-
ля, съ кожанымъ чемоданомъ за спиною, съ боль-
шой палкой въ рукѣ, съ собакой, совершающа-
го обычную свою упреннюю прогулку. Даже зи-
мою не пропускалъ онъ ни одного дня безъ
прогулки, иногда клалъ доски на снѣгъ, поопому
шолько члюбы работашь на свободѣ. Я вско-
чилъ и хошѣлъ побѣжать къ нему, но мнѣ ска-
зали, что ему непріяпіна всякая встрѣча, и вся-
кое помѣшашельсшво въ обычныхъ его размыш-
леніяхъ.

Послѣ обѣда пошелъ я къ нему. Весьма странно было смопрѣшь какъ эшопъ полестый, высокій человѣкъ въ низкой, маленькой рабочей ковмалѣ, въ запачканномъ шлафорѣ, ходить съ припрыжку. Передъ софой стоялъ столъ его, а поперегъ подлѣ софы, шкафъ съ раздѣленіями, означенными буквами, куда клалъ онъ свои очерки. Какъ хошѣлось бы мнѣ пошарить въ эшой сокровищницѣ! Подлѣ него на софѣ лежалъ шпицъ и лизалъ жирныя пятна шлафрока. На столѣ между развернутыми книгами и разбросанными бумагами, валялись пробки съ смолою и не позволяли сомнѣваться въ томъ родѣ жидкости, который заключали собою.

346

БАРЕЙТЪ

— Сегодня нашли вы меня не въ хорошемъ расположеніи духа, сказалъ онъ мнѣ, у меня каждую недѣлю, три страстные дня:— первый, когда метупъ мою комнату, второй, когда числятъ мое пластье, третій, когда меня брѣюшъ. Сегодня всѣ три бѣды сошлись вдругъ, и можете легко вообразить въ какомъ я безпокойствѣ.»

Не смочря на эти домашнія страданія, былъ онъ разговорчивъ и веселъ. Ласково попросилъ онъ у меня трагедію мою и обѣщалъ сказать свое мнѣніе.

Спранно было видѣнь непріязненные отношенія между Жан-Полемъ и его согражданами, которые по большой части, не имѣли ни малѣйшаго понятія о его значительности. « Все мерпѣвое живо здѣсь, сказалъ онъ однажды указывая на прекрасную природу Барейша, за то, прибавилъ онъ вздыхая, все живущее мершво.»

Обыкновенно бродилъ онъ одинъ по окрестностямъ, нерѣдко взбирался на горы. « Люди входятъ пуда, чпобы шамъ найти то, чего здѣсь не хошяшъ: равнину,—говорилъ онъ,—вообще слишкомъ часто желаюшъ они воровать свои желанія.»

Онъ уважалъ и цѣнилъ высоко свою любезную, умную жену. « Она умнѣе меня, » сказалъ онъ мнѣ однажды. Маленькую дочь его нашелъ я за

И ЖАН-ПОЛЬ.

347

книгой, это были его Года отрогества (Flegel-
jahre).

Въ Барейшѣ говорили тогда, что Жан-Поль
пишетъ Нѣмецкаго Дон-Кихота, не знаю, чпю
подъ эпимъ разумѣли; но послѣ смерти его не
оказалось ничего подобнаго.

Не было ни одного писателя несчастівѣ Жан-
Поля въ подражашеляхъ. Они кое-гдѣ умѣли
схватить неопредѣленность его слога, умѣли
нашяпушь насильно намеки на различныя науки,
поднимашься съ земли и по воздуху доплывать
до другихъ планетъ, оттуда взглядывать на
землю, издали разсмашривашь капли слезъ, кап-
ли крови, которыми она обливается, умѣли при-
шомъ въ выспренней лирической прозѣ мечтать
о цвѣтахъ, любви и звѣздахъ; это непрудно!
но вѣрная, истинная характеристика, юморъ,
комическій даръ, до копіораго ни одинъ Нѣмец-
кій писатель не достигъ выше его, глубокое
чувство, которое обнаруживается въ проспыхъ
черпахъ снятыхъ прямо съ природы, безъ сновъ
и мечтаний; всѣ эпин чудесныя явленія генія ос-
танупіся неподражаемыми вѣчно, и я пригла-
шаю каждаго, кто чувствуешь въ себѣ призваніе
подражать ему, послѣдовать совѣту самаго Жан-
Поля: «Кто хочешь испыташь себя на поприщѣ
Нѣмецкихъ романовъ, шопъ садись и продолжай мои Flegeljahre!»

Нѣсколько лѣшъ спустя послѣ этого, дирек-

348

БАРЕЙТЪ

пюръ проѣзжающей труппы актеровъ разослалъ приглашенія Барейской публикѣ въ шеапръ. Онъ былъ человѣкъ среднихъ лѣпъ, и съ любо- ным спивомъ освѣдомлялся о многихъ мѣстахъ въ городѣ; когда удивлялись, чѣ по городъ шакъ казался ему извѣспенъ, онъ улыбался и взды- халъ. Лице его выражало печаль.

Поздно вечеромъ, окончивъ репетицію, шелъ онъ одинъ по пусымъ, правильнымъ улицамъ города. Въ Фридриховой улицѣ глядѣлъ онъ дол- го на окно во второмъ эшажѣ прекраснаго, угольнаго дома, пошомъ сѣлъ на крыльцо эпіго дома и погрузился въ грустное воспоминаніе. Поздно ночью опомнился онъ и ушелъ домой.

Какая разница между настоящимъ и бывалымъ! Этошъ печальный директоръ шеапра, былъ опять я! Съ грустью возвращался я на мѣсто, гдѣ протекло нѣсколько мгновеній моей свѣш- лой, безоблачной юносши! Какъ дошелъ я до піперешняго соспоянія, здѣсь разсказывать не возможно. — Вошъ эпю окошко было нѣкогда завѣшано желпой, шелковой занавѣской, памъ стояло канапе съ мягкими ашласными подушка- ми, шамъ проводилъ я часы жаркаго лѣпняго зноя, въ роскошныхъ мечтаніяхъ, покуда про- хлада вечера не приглашала меня къ наслажде- ніямъ умственнымъ, разнообразнымъ, плѣнишель- нымъ! — Напротивъ, жилъ Жан-Поль! вошъ его окошко, опкуда часто свѣтила мнѣ его вдох-

И ЖАН-ПОЛЬ.

349

новительная лампада! теперь все темно; все какъ бы пусто! Его самаго нѣтъ уже на свѣтѣ. —Съ любовью схоронили они его, положивши ему на сердце любимые цвѣты его. Онъ любилъ цвѣпы, крошкій, добрый Жан-Поль! — Со мною вспрѣшились поварищи нашего общеспіва акперовъ, выходящіе изъ трактира; они привѣпіствовали меня пишломъ: г-на Директора; я съ досадой убѣжалъ ошъ нихъ.

На другое утро, рано, пошелъ я на гробъ Жан-Поля; когда возвралился, многіе ждали уже меня и билешовъ; г-жа совѣтница Рихшеръ присылала шоже. «Если г. дирекшоръ тошъ самый, кошорый за нѣсколько лѣпъ, прежде, шакъ хорошо былъ. принятъ въ домѣ г. совѣтника посольства, то вдова г. Рихшера желала бы очень съ г-номъ дирекшоромъ повидашься!» шакъ скажала мнѣ дѣвушка, пришедшая за билешомъ.

— Онъ тошъ же и не тошъ, опѣчалъ я въ смущеніи; дѣвушка просила извиненія и не знала чѣдо доложить госпожѣ своей.

— Благодари г-жу совѣтницу за участіе, и скажи, чѣдо постараюсь заслужить ея воспоминаніе.

Однакожь я не пошелъ въ домъ, гдѣ нѣкогда жилъ Жан-Поль! — Мнѣ казалось, чѣто шакъ, а не иначе заслужу ея воспоминаніе.

350

БАРЕЙТЪ

Въ эшотъ день училъ я экзерциіи въ Женщинахъ-солдашахъ.

Представлена не смотрѣлъ я. Театръ былъ
полонъ и кассиръ мой съ довольной миной ска-
залъ мнѣ, чпо всѣ издержки покрышь, даже и
выдача жалованья. Это извѣстіе снимало боль-
шую шаяссть съ плечь моихъ, однакожь я и къ
эшому былъ на шу минуту равнодушенъ.

Завернувшись въ епанчу, надвинувъ шляпу
на глаза, пошелъ я по аллеѣ ведущей къ Эрми-
пажу. Вершина Фихтельберга покрыша была
черными тучами, и высокіе пополи широкой до-
роги одѣпы были густымъ пуманомъ. Осенняя
природа умножала мое уныніе. Я прошелъ че-
резъ боскепъ, къ бассейну мимо храма Солнца:

Den Plätzen alen meiner stilen Freüden!

Подошелъ къ сіполу, гдѣ мы вмѣстѣ съ ка-
пияномъ С. пили пуншъ; тамъ стояла г-жа
Бюргеръ и декламировала; всѣ сполы, всѣ ска-
мейки были перевернупы дождя ради, я оборо-
тилъ ихъ и сѣлъ, не взирая на сыросѣп. Мнѣ
такъ казалось легче.—Поздно пошелъ я отту-
да. Представліе вѣроятно давно уже кончи-
лось: я промокъ до косшей. На дорогѣ стоялъ
маленькій домикъ, я постучался, чіпобы выпро-
сишь глошокъ чего будь горячаго. Сморщен-
ная спарушка довѣрчиво ошворила мнѣ двери.
— «Сдѣлай мнѣ стаканъ пуншу, какой любилъ
Жан-Поль: сказалъ я спарушкѣ.

И ЖАН-ПОЛЬ.

351

Она встрепенулась какъ олъ элекпірическаго
удара; бѣгала шуда и сюда; развела огонь, вы-
шаскивала припасы по изъ пюго, пю изъ дру-
гаго шкафа, и минупъ черезъ пять дымился пе-
редо мною огромный шаканъ пуншу, чрезвычай-
но горлчій, крѣпкій, и кислый. Такъ любилъ его
Жан-Поль.

— Я весь насквозь промокъ ошъ дождя, ска-
залъ я ей, и хошѣлъ бы ночевапь здѣсь. Приго-
шовь мнѣ его посшелю.

Торопливо новела меня старушка на верхъ
въ зеленую комнату, гдѣ шлала число приго-
шовленная посшель.

— Ахъ, вздохнула она, еслибъ свѣпло было,
какъ порадовались бы вы смопря изъ окошка!
За эпошъ видъ, покойный Жан-Поль, и любилъ
эту комнату.

— Я помню эпошъ ландшафпъ, сказалъ я,
и спѣшилъ раздѣпься и зарыпься въ постель,
ибо лихорадочная дрожь заставляла меня щел-
кашь зубами. Старушка стояла между шѣмъ пе-
редо мною и не пересшавала болтапь о Жан-
Полѣ, лучшемъ другѣ своемъ. Я слушалъ съ
удовольствіемъ старая ея исторіи, кошорыя
она съ бѣльшимъ еще удовольствіемъ повшо-
ряла.

« Очень рано по упру, приходилъ онъ сюда,
разсказывала она, и первое слово было: Смару-
июнь, книжка 1.

23

352

ВАРЕЙТЪ

ха, завтракъ! — Помомъ не говорилъ уже ни-
чего, а все писалъ, писалъ безъ ождыху. Тушъ
часто думала я про себя: 12 давно било, бѣдна-
го Жан-Поля дома не ждешъ ужь объдъ, тогда
приходила къ нему, дергала за рукавъ и спра-
шивала: «ну, что же сегодня у насъ будетъ?»
Онъ смѣялся и ошвѣталъ мнѣ: Развѣ уже поздно?
— пригоповь же что нибудь хорошенькое.»—
Тогда я пекла жирнаго карпа, а къ нему боль-
шое блюдо саладу; я знала, что это онъ лю-
битъ, однакожь онъ ѣлъ мало; а въ послѣдніе
года и совсѣмъ почти ничего; въ послѣдніе года
добрый Жан-Поль очень опустился, спарыя его
платья спали лякъ ему широки, что шакъ на
немъ и плясали; жалко было видѣпь! Не могъ
утѣшиться въ поерѣ сына. Онъ скоро при-
дешъ за мною! говорилъ онъ часто. Свои сочи-
ненія чипалъ онъ мнѣ, всѣ до послѣдняго, до
того, что иногда задыхался. «Ты понимаешь меня
лучше всѣхъ!» говорилъ онъ. Я часто сказывала
ему, чпіо мнѣ не иравшися, и онъ объщалъ пере-
мѣнипь. Да, меперь какъ онъ умеръ, меперь
вижу чего я лишилась. Онъ былъ мнѣ все, былъ
лучшее мое счастіе. Онъ сдѣлалъ меня извѣст-
ной, меня посѣщаюпъ чужестранцы со всѣхъ кра-
евъ земли, а мнѣ лучше было бы, еслибъ онъ
живъ былъ и они пріѣзжали къ нему, а не ко
мнѣ. Англичане хошѣли нанять у меня его ком-
нту за дорогія деньги, я опказала: ежели мнѣ
по ушру въ пей не помолиться, то и не жить

И ЖАН-ПОЛЬ.

353

на свѣшь. — Разница, отдашь ее на одну ночь, пріятелю, который зналъ его; отдашь въ дурную погоду, чтобъ укрышь ошь дождя и бури!»

— Добрая, болпливая Рольвенцель! шы была другомъ Жан-Поля! шрогательный швой образъ дополняелъ великаго нашего юмориспа. Онъ пользовался благосклонносію нѣкошорыхъ возвышенныхъ дамъ; г-жа Крюднеръ запиралась съ нимъ по нѣскольку часовъ, когда онъ въ Берли-нѣ былъ еще молодымъ, опивымъ студенчомъ, чипобы наединѣ спричь и прichесывать ему во-лосы; г-жа Сшаль посѣщала его; но Рольвенцель во всю жизнь не измѣнила ему; до самой кончины гошовила она ему зеленую его компаню, пекла любимое блюдо, и сказывала свое мнѣніе о его сочиненіяхъ. Она предшавляла публику! Роль-венцель была для него може, члю г-жа Рекамье для Шатобріана; право не меньше!

Крошкой, свѣтлой душѣ поэта, столько же досшапочна была эша пріязнь, сколько ежедневный взглядъ на Оксенкопфъ, возвышающійся срѣди лѣсныхъ вершинъ, тополей Эрмишажа и камней Фаншазіи. Какъ богатъ, какъ внутренне высокъ такой писатель! И какъ онъ неизъяснимо мудръ! Одинъ недостапокъ пріобрѣталь Жан-Поль въ пакомъ кругѣ, въ обхожденіи съ шакими людьми, неумѣніе описывашь гостины и модную образованносѣ. — Какъ привлекателенъ въ немъ эпотъ недостапокъ!

23*

ВСТРѣЧА.

---

Когда въ дарахъ ничтожныхъ жизни
Обрѣшши суешносшь и прахъ,
Безсмертный лучь другой ошчизны
Встрѣчаю вдругъ въ швоихъ очахъ: —
Въ груди къ земному охлажденной
Я снова счасшье нахожу,
И эшой всшрѣчею мгновенной
Какъ вѣчнымъ благомъ дорожу.

Не говорю тогда я болѣ,
Что все подъ солнцемъ суеша,
Душа въ плѣнишельной неволѣ
Свѣшла, свободна какъ мечша,

356

Какъ сонь младенца безмятежный.
Она лешипъ въ шошь лучшій край,
Ошкуда къ ней швой голосъ нѣжный
Взываешь сладко: уповай!

Постой же, мнлое созданье,
Дай уловишь швоихъ рѣчей
Живошворящее дыханье
И сшрасшный взглядъ швопхъ очей;
Твой взоръ подъ шемною рѣснией,
Твой гласъ ошраднѣй для меня
Чѣмъ узнику среди шемницы
Свободы шумъ, сіянье дня.

И каждый разъ съ шобой всшрѣчаясь
Я чище сердцемъ сшановлюсь,
И предъ созданьемъ преклоняясь
Къ Творцу молишвой возношусь.
И вѣрю я: чшò шакъ прекрасно,
Чшò сердце къ сердцу шакъ влечешь,
Не можешь въ мірѣ бышь напрасно
И бренный прахъ переживешь!

И. БЕКЪ.

БАРСЕРКИ.

( изъ Очёрковъ Сѣвера. (*) )

=

Я разскажу вамъ, какъ разсказывающі Саги,
о Барсеркахъ, славныхъ вишязяхъ Сѣвера ста-
рыхъ временъ, ихъ родѣ и судьбѣ.

Были Барсерки, то были 12 братьевъ, роду
храбраго горца Аргrima и Турка Одина.

Вы знаете, что въ старину, до пришествія
Одина съ дружиной, многіе народы различнаго

(*) Содержание *Отерковъ Сѣвера*—исторія и миологія стараго Сѣвера. Ошрывокъ, здѣсь предлагаемый, есть извлеченіе изъ Саги о Герфорѣ. — HERVORAR SAGA — съ прибавленіями по другимъ Сагамъ. — Нervorar Saga. Изданіе Верелія 1672 г.

358

БАРСЕРКИ.

племени и нрава населяли Скандинавію: на
съверѣ жили великаны—на съверѣ въ Ютнагей-
мѣ, на югѣ въ Мангеймѣ жили люди. И въ Ют-
нагеймѣ былъ сильный государь, именемъ Гуд-
мондъ. Былъ онъ мудръ, и жилъ не болѣя и
спарѣлся не дряхлѣя: сосѣды вѣрили, что смерть
поперяла свою власть надъ владѣніями Гудмон-
да. Въ эшомъ Ютнагеймѣ, во время эшого ко-
роля Гудмонда, жилъ былъ горецъ, славный си-
лой п'отвагой, Аргримъ. Сына-же Аргримова
звали Гергримъ.

Былъ еще въ Ютнагеймѣ храбрый рыцарь
Споркофсъ. — И Гергримъ и Споркофсъ влю-
бились въ одну дѣвицу знашнаго рода. Дѣвицѣ
нравился Гергримъ, и Споркофсъ вызвалъ его
на поединокъ, овдовилъ его подругу, а тоска
свела ее въ могилу. Споркофсъ овладѣлъ бога-
ствами Гергрима, и воспилалъ его сына Грим-
ра какъ роднаго сына.

Поѣхалъ однажды Споркофсъ на пиръ къ Аль-
фру королю: пюшъ король владѣлъ страной
между Гонной и Раумомъ, славенъ былъ красо-
шою дочери своей Альфильды, и праздновалъ
жертвенный пиръ богинѣ Изобилія. Много знам-
ныхъ сосѣдей было у Альфра, много рыцарей
храбрыхъ и прекрасныхъ, и многихъ плѣнила
красота Альфильды. Споркофсъ былъ ею оча-
рованъ, но Споркофсъ не могъ, не смѣлъ на-
дѣяться на предпочленіе, и въ послѣдній день

БАРСЕРКИ.

359

жертвоприношенія, въ по время когда Альф-
гильда выходила изъ храма, онъ похитилъ ее,
онъ увезъ ее, и сказалъ ей: — шы будешь мою
женой.

И Альфгильда стала женой Сторкофса. Горе-
валъ Альфъръ и сталъ молишь бога Тора, чтобъ
возврашилъ ему дочь. Страшная палица Тора
поразила хищника, но Альфгильда дала опцу вну-
чку Баугерду.

Баугерда росла, разцвѣтала, а юный Гримръ
славился воинскими подвигами. Куда не ходилъ
онъ съ дружиной своей! Онъ пошелъ и въ Сма-
аландъ, и оспровъ Больмсей сталъ его владѣні-
емъ. И помомъ Гримръ женился на Баугердѣ,
и его сынъ былъ Ангримръ.

Былъ Ангримръ Гримровъ сынъ королемъ, ко-
гда Турки, вышедши изъ Украинъ Азійскихъ,
поселились на Сѣверѣ, и вождь ихъ Одинъ раз-
дѣлилъ страны Скандинавскія на удѣлы сынамъ:
Инге получилъ Швецію, Бегдедъ—Оспсаксъ, Сиг-
ге—Францію, Скіольдъ—Данію, Гауше—Готлан-
дію, Семмингеръ—Норвегію, Сигурламу доспал-
ся Гардарикъ—Царство Новгородское.

Өіасъ изъ племени исполиновъ убилъ Сигур-
лама, и наслѣдникомъ его сдѣлался сынъ его
Сваферламъ. Знаеше-ли какъ эпошъ король сдѣ-
лался обладашелемъ славнаго меча Тирфинга?
Сваферламъ любилъ охопу, и однажды, гоняясь за
люсью, заблудился. Былъ уже вечеръ, когда слу-

360

БАРСЕРКИ.

чилось ему ъхашь мимо одной горы. Въ той
грѣ была пещера, и у входа въ пещеру сидѣ-
ли, увидѣлъ Сваферламъ, два дуерга—два карла.
Король приударилъ коня, понесся на дуерговъ,
и, вынимая мечь, показалъ видъ будшо хочешь
изрубить ихъ. Вздрогнули карлы, взмолились
карлы: обѣщали королю дашь ему пакую дань,
какую полько пожелаешь. Сваферламъ спросилъ,
какъ зовушъ ихъ: одинъ изъ нихъ былъ Двабръ,
другой — Диръ, оба славные на всемъ сѣверѣ
ковашь оружіе. Сваферламъ вспомнилъ эшо и по-
требовалъ, чтобы они сковали ему булатный
мечь и драгоцѣнный по украшеніямъ п крѣпкій
оспѣемъ хоть прошивъ кольчужныхъ шлемовъ
и латъ. Дуерги дали обѣшь, вывели короля на
дорогу,— и въ назначенный срокъ принесли мечь,
какого король и не ожидалъ. Впрочемъ одинъ
изъ дуерговъ Двабръ, плп недовольный приемомъ
Сваферлама, или омъ злоспи на него зачѣмъ
онъ принудилъ ихъ исполнить такой обѣпъ,
выходя изъ дворца, говорилъ: — Пусь-же зна-
юпъ, чпо мечемъ Тирфингомъ не лызя играть
какъ игрушкой. Когда вынушъ его не для про-
липія крови, онъ напьется крови владѣльца сво-
его. Сваферламъ услышалъ угрозу, вынулъ мечь
изъ ноженъ и кинулся на дуэрга: Двабръ из-
бѣгъ удара—и мечь впился глубоко въ спѣну.

Өіасъ былъ убійца отца Сваферлама, Өіасу
должно было ошмешить. И Өіасъ былъ убитъ, и

ВАРСЕРКИ.

361

его владѣнье стало владѣньем Сваферлама, а
дочь его Фридора—его женой.

Дочь Сваферлама и Фридоры была Эйфора: о
ея добромъ сердцѣ, о ея красопѣ пѣли пѣсни.
Дослушался этихъ пѣсенъ король Смааланда
Ангримръ, но Ангримръ былъ близкій род-
спивенникъ Θіаса, и долженъ былъ оммсшишь у-
бійцѣ за смерть его. Флошъ снаряженъ, по-
ѣхалъ, и войска Ангримра высадились не пода-
леку отъ владѣній Сваферлама, и Ангримръ по-
шелъ съ ними къ столицѣ Гардарика. Не было
Сваферламу времени приговопиться къ опраже-
нію сильнаго врага: онъ предложилъ поединокъ;
Ангримръ не зналъ, что мечь Сваферлама не
проспой мечь, а мечь Тирфингъ, и согласился.
Бипіва началась. Юноша скоро увидѣлъ, что
своимъ слабымъ мечемъ не можешь разрубишь
и шлема короля Сваферлама, однако онъ ловко
отражалъ удары, и лезвее Тирфинга не могло и
допронуться до лашъ храбраго Гримрова сына.
Сваферламъ вышелъ изъ піерпѣнья, напрягъ свои
силы, упошребилъ всю ловкость, и ринулся какъ
бѣшеный на Ангримра. Ударъ былъ вѣренъ:
шлемъ Ангримра раздвоился, и мечь глубоко
запалъ въ ращелину его. Глубоко, но пакъ глу-
боко, что Сваферламъ напрасно силился извлечь
его на свободу. Ангримръ нанесъ ему ударъ
рукояпью, повергъ на землю овладѣлъ Тирфин-
гомъ, и умершвилъ. Дружина Сваферлама бѣжа-

362

ВАРСЕРКИ.

ла; Ангримръ съ богапой добычей, съ юной супругой, своей красавицей Эйфорой.

Такъ всегда Нордманны искали себѣ женъ:
мечемъ свашались, кровью мирились.

Ангримръ и Эйфора любили другъ друга, и
было у нихъ 12 сыновей, 12 славныхъ вишязей
сѣвера старыхъ временъ, 12 Барсерковъ.

Всѣ были славны, и всѣхъ славнѣе былъ спар-
шій — Ангантиръ: и спашенъ былъ онъ, и кра-
сивъ, и силенъ, и удалъ.

Брашья ходили въ походы за море! Часто во
время высадокъ на вражьи берега они сами од-
ни побѣждали многочисленныя пюлпы враговъ, и
чѣмъ сильнѣе были враги, тѣмъ сильнѣе было
мужество брашьевъ. Иногда оно доходило до
звѣрства: брашья бросали оружье и лапы, чпо-
бы сражашься вольнѣе,— и тогда ихъ нападенья
сшановились такъ свирѣпы, чпо не было пре-
поны, какой-бы они не разрушили, не было си-
лы сильнѣе ихъ удальства, не было жалости си-
льнѣе ихъ немилосердія,— и когда уже всѣ вра-
ги были побѣждены, ярость Барсерковъ обраща-
лась на камни и деревья, ниспровергала все на
пути своемъ. Ихъ видали въ битвахъ безъ лапъ
и оружія, и назвали Барсерками. Эпо имя ско-
ро спало символомъ ужаса: храбрые брашья бы-
ли страшнѣе одни, разоруженные, нежели когда

(*) Барб, берб — голый. Серкб — рубаха.

ВАРСЕРКИ.

363

сталь покрывала ихъ члены, и окружала ихъ
многочисленная дружина. Таковы-по были Бар-
серки.

Долженъ-же былъ быть конецъ и ихъ славѣ.

То былъ старинный обычай—посвящать жер-
твоприношеніямъ послѣдніе дни года. Тѣ дни
были днами торжества, днями радоспныхъ на-
деждъ на будущее для юношей. Юноши, въ пер-
вый разъ присутspвуя съ омцами въ кругу знам-
ныхъ людей, вызывались торжественнымъ объ-
шомъ на какое нибудь трудное и славное пред-
прііаміе. Гіорфардъ, одинъ изъ Барсерковъ, сы-
новей Ангримра, далъ объпіъ доставить своему
дому новую славу — родствомъ съ королями
Упсальскими и получишь въ замужество за себя
дочь короля Инге Ингеборгу.

Наспупила весна, и брашья ошправились въ
Упсалу. И чпу-же? Ингеборга была уже невѣ-
стой воина Гіальмара. Гіорфардъ оскорбился,
Гіорфардъ предложилъ своему сопернику поеди-
нокъ. Срокъ назначенъ, мѣсто назначено — на
островѣ Самсё, — Барсерки воропились домой.

Печальна была эта вѣсть для старика Ан-
гримра. Когда срокъ насупилъ, онъ горько пе-
чалился провожая своихъ сыновей, и прощался
съ ними будто въ послѣдній разъ.

Печальна была эта вѣсть и для Ингеборги.
Она плакала, провожая своего милаго Гіальма-

364

БАРСЕРКИ.

ра, она прощалась съ нимъ будшо въ послѣдній разъ.

Гіальмаръ поѣхалъ на Самсё съ дружиной и съ другомъ Арваръ-Оддеромъ, и пріѣхавши началъ охопиться поджидая враговъ. Онъ охопился ожидая враговъ, на западномъ берегу острова, гдѣ должны были пристань Барсерки, если бы прямо ѣхали изъ Больмсея.

Корабли Барсерковъ и прямо выѣхали изъ Больмсея, да не прямо пріѣхали къ Самсё. Вѣтеръ занесъ ихъ далеко къ югу, и остановилъ у береговъ Алдеіобурга, стариннаго города Ливоніи, гдѣ королемъ былъ тогда Біоршаморъ. У Біоршамора была дочь Суафе,— и Анганпиръ, ласково приняпый съ братьями королемъ Біоршаморомъ, предложилъ руку его дочери. Свапьба замедлила отъѣздъ Барсерковъ на Самсё, Анганпиръ поѣхалъ уже мужемъ Суафе.

И корабли Барсерковъ пристали къ острову не съ шой спороны, гдѣ ихъ ожидали. Не приняенные врагами, они вошли въ небольшой заливъ.

На другое утро Гіальмаръ и Арваръ-Оддеръ пошли гулять на островъ къ западному берегу, чпо-бы увидѣть, пе ѣдепъ-ли Гіорфардъ: нпкого не видали. А братья Барсерки межъ пѣмъ нашли корабли Гіальмада, сбросили шлемы и кинулись на враговъ. Размахивая своими широкимп мечами, они изрубили всѣхъ воиновъ Гіальмара, и

БАРСЕРКИ.

365

гнѣвные, удалились въ поиски за своимъ врагомъ.

Гіальмаръ возврашился къ кораблямъ, увидѣлъ
одни шрупы своихъ сподвижниковъ, и легко у-
гадалъ убійцъ.

— Пойдемъ, пойдемъ! сказалъ онъ Арваръ-
Оддеру. Опыщемъ ихъ, убьемъ ихъ.

— Нѣтъ, шоварищъ, лучше подумаемъ, что
дѣлать. Насъ двое, а брапьевъ Барсерковъ 12,
и вѣрно съ ними есть и удалая дружина. Не
даришь-же ихъ легкой побѣдой. Лучше запро-
немъ ихъ чесень и сразимся въ одиначку. Такъ
говорилъ Гіальмару его другъ, Арваръ-Оддеръ.
У эпого Арваръ-Оддера была шелковая рубаха
—подарокъ одной Исландской дамы, за кою-
рую когда-то онъ сражался: эта рубаха могла
защитить его отъ самаго остраго оружія.

— Я буду сражаться съ Анганмиромъ, про-
должалъ Арваръ-Оддеръ. Онъ шакъ силенъ, какъ
всѣ осшальные брастья вмѣстѣ, и припюмъ онъ
владѣемъ мечемъ Тирфингомъ,—да чпо нужды:
у меня-ли нѣшъ моей шелковой рубахи, опа-ли
не защитить меня! А шы, шоварищъ, перебе-
решь по одиначкѣ другихъ Барсерковъ.

Гіальмаръ и слушать не хотѣлъ: —я ссорился,
—мнѣ и чесень опасности! — говорилъ онъ.

И шоварищи пошли въ лѣсъ о一二дыхапь.

Па утро съ солнечнымъ восходомъ, они вы-
шли на всшрѣчу къ врагамъ, и завидя ихъ не-
далеко, остановились.

366

БАРСЕРКИ.

Арваръ-Оддеръ закричалъ: — Вѣрно вы, храбрые воины, брашья Барсерки, не захочише сражаться съ нами иначе какъ одинъ на одинъ.

Барсерки ошвѣчали: — Ладно!

Арваръ-Оддеръ опять закричалъ: — Гіальмаръ вызываешь Ангантира, я зову Гіорфарда.

И Барсерки ошвѣчали: — Ладно!

И началась бишва. Гіорфардъ палъ первый. Арваръ-Оддеръ вызвалъ другаго браша, и, другаго сразивши, вызвалъ третьяго, и, прѣпьяго положивши, вызвалъ чемверіпаго. И всѣ одиннадцать пали прежде нежели окончилась бишва Гіальмара съ Ангантиромъ. Наконецъ оба противника исшощили силы и, залиятые кровью, пали оба на землю, оба умирающіе.

И Гіальмаръ, умирая, снялъ съ своего пальца кольцо, залогъ его союза съ Ингеборгой, и омдавая его говорилъ:

— Ондай ей эпошъ першень, и скажи ей послѣднее прости!

Воины Ангантира окружили своего вождя, хотѣли перевязапь его раны. — Оспавьте! Со мною мой мечь! И Анганширъ на ихъ рукахъ испустилъ духъ.

Арваръ-Оддеръ повезъ пѣло Гіальмара въ Уп-салу; а Барсерки погребены на оспровѣ Самсё, — съ ними погребенъ и мечь Тирфингъ.

ВАРСЕРКИ.

367

Ингеборга умерла, не переживъ любви Гиаль-
мара.

Много лѣтъ прошло, — ни одинъ корабль не
приспавалъ къ оспрову Самсё. Наконецъ при-
спалъ одинъ.

Вышелъ юный воинъ, красивый какъ дѣва, дѣ-
ва-воинъ, дочь Анганпира, Герфора, Скёльдмё (*).

Былъ вечеръ, солнце западало, когда Гер-
фордъ—пакъ называла себя Герфора—въ плашѣ
воина, вспрѣшилъ двухъ паспуховъ, сгоняв-
шихъ стада съ полей въ хупора. Онъ подошелъ
къ нимъ, и спросилъ: не могутъ-ли они ука-
зать мѣстю могилы Анганпира. — Не время ис-
капь ее! — опѣчали пастухи. — Теперь шамъ
кругомъ много злыхъ духовъ, и цѣлую ночь
длипся страшная превога.

Герфордъ увѣрялъ ихъ, что не боился духовъ,
—напрасно. Лишь-бы ошевлясь отъ привязчи-
ваго незнакомца, пастухи указали Герфорду
пустынную тропинку.

— Тамъ въ лѣсу—прибавили они—не трудно
отыскать могилу; пламя кругомъ пакъ и пры-
щетъ. Но лучше всего будетъ, если ты оши-
бешься дорогой, и выйдешь не къ могилѣ а въ
деревню.

Герфордъ пошелъ въ лѣсъ, въ мрачную чащу.
Онъ долго присмашивался не увидипъ-ли чего,

(*) Скёльдмё — Амазонка.

ИЮНЬ, КНИЖКА І.

24

370

Какъ близь озера, есть дубовый лѣсъ,
Вѣки рось шошъ лѣсъ, недорось до небесъ!
Въ волны сморшится, въ небо просишся,
Громомъ, бурями повиваешься;
По кудрямъ вѣшвей вѣшеръ носился,
Съ лѣсомъ шепчешься, окликаешься!

Какъ по озеру, по волнистому,
И какъ по лѣсу, по вѣшвистому,
То вдругъ вѣшръ гудешь, какъ мешлой мешешь
Брызги волнъ крушыхъ, а Русалка въ низъ
Съ внизгомъ пѣснь поѣшь, женоха зовешь;
И приходишь шихъ, къ ней мершвецъ женпхъ!

## ИЗЪ ВТОРОЙ КАРТИНЫ.

I

Жилъ былъ казакъ, съ старухою казачкой;
Казачесшва, ошваги Гайдамацкой,
Былыхъ временъ, казакъ обломокъ былъ;
Имѣлъ онъ сына, дочь; женилъ онъ сына,
И выдалъ дочь, и съ ними вмѣстѣ жпл;
Свѣшла была семейная каршина
Ихъ быша мпрнаго.—Такъ жпл и былъ,
Грыцько Комаръ, Украйны старожилъ.

II.

Имѣлъ онъ штепь свою, воловъ три пары,
Табунъ овецъ; съ сосѣдями вѣкъ свары
Не заводилъ; имѣлъ на черный день—
Мошню карбованцевъ, (1.) пчельникъ съ бах-
чою (2),

["371", "Фруктовый садъ, гдѣ могъ онъ нѣжишь лѣнь,\nИ бражничашь въ день праздничный съ семьёю.\nОтъ Бога сышъ, и отъ людей почтёнъ,\nЧистъ совѣсшью,ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

372

VI.

Широкъ въ плечахъ, полусогбенъ ошь плуга,
Но бодръ и свѣжъ, безъ примѣси недуга;
Въ движеньяхъ шихъ, и съ нѣгою лѣнивъ,
Двусмысленно-ошрывисшъ въ разговорахъ;
Суровъ, угрюмъ и важно молчаливъ,
Горячъ до бѣшенства, и сшоекъ въ спорахъ,
Ошваженъ, гордъ, не хилъ, хошя и старъ,
Вошь онъ, весь онъ, какъ былъ, Грыцько Комаръ!

VII.

А хушоръ у него въ сшепи красиво
Былъ высшроенъ; самимъ панамъ на диво!
При вѣздѣ въ слободу, ландшафшомъ онъ —
Съ скирдами, мѣльницей, при рѣчкѣ Псёлѣ, (4)
Виднѣлся пздалп. Со всѣхъ споронъ—
Въ гусшомъ саду. Ну—словомъ, хушоръ въ холѣ.
Ошь Хороля, верстахъ онъ въ двадцашн,
Въ Крымъ чумакамъ, за солью на пуши.

VIII.

Таковъ онъ былъ, давншшнею порою,
Когда Комаръ, какъ пашріархъ съ семьёю,—
Въ немъ жилъ. Тогда бывало день за днемъ,
Проходишъ мирно, какъ сшруя на Псёлѣ;
Тогда была жильцей радосшь въ немъ,
Съ шрудомъ любовь, и счасшье были въ долѣ.
Жизнь шѣшила, а горе и нужда
Подъ кровлей шой не смѣл впшь гнѣзда.

IX.

Всѣмъ было хорошо, всё было ладно.
« На Грыцеву (6) семью, глядѣшь оградно,

373

« Вѣдь дастъ же Богъ шакую благодашь !
« Союзъ, любовь; ни ссоры, ни печали ,
« Съ невѣспкой дочь въ миру, а съ сыномъ зяшь!»
Такъ добрые сосѣди толковали;
А злые же гадали на обумъ ,
Что Грыцу спарому самъ бисъ былъ кумъ.

x.

Не за горой, а за плечами горе !
Грядущаго волнуемое море
Кто переплымь успѣетъ безъ бѣды?
Кто духъ и плошь ошъ язвъ грѣха схоронишь?
Кто избѣжитъ ошъ ястреба вражды?
Кто въ жизни слезъ горючихъ не проронишь?
Пришла бѣда и на семью Грыцька!
Подкралась къ нимъ она издалека!

А. Баниловъ.

8 июня.

С. Осшашево.

374

Прилаганія 1.) Кресшьяне въ Малороссія называющъ нашъ цѣлковый, карбованцемъ.

2.) Въ Южныхъ губерніяхъ, бахтою называешься большое просранство въ степи, гдѣ расшушъ: арбузы, дыни и прочіе огородные овощи.

3.) Коммисарами называющъ въ шомъ краю исправниковъ.

4.) Если это только заслуживаемъ замѣчаніе, то рѣчка Пселѣ замѣчашельна шѣмъ, чщо при ней лежитъ Село Обуховка, гдѣ доживалъ дни свои извѣстный поэтъ В. Е. Капкистъ, современникъ и родсшвенникъ Державина. (Призамѣчаніе для почшенныхъ вешераковъ нашей словесности.)

5.) Промышленные кресшьяне Полшавской губерніи, называемые шамъ, чумақами, ш. е., торговцами, по этой дорогѣ, черезъ Хороль и Кременчугъ ъздаять въ Крымъ за солью.

6.) Грыцъ уменьшенное имя, ущипляемое въ простом-народномъ вмѣсто Грыцька.

ИСКУССТВО ДАВАТЬ ОБЪДЫ.

=

«Держите хорошій столъ и ласкайше женщинъ.»
Вошь единственныя насшавленія, кооторыя Бона-
парше далъ своему посланнику де-Прадшу. Кто
держитъ хорошій столъ и ласкаешь женщинъ,
шошь никогда не упадешь. Я знаю одного дипло-
маша запоздалаго, стараго, изношенаго, диплома-
ша, надъ кооторымъ всѣ смѣются и кооторый под-
держиваетъ себя шолько объѣдомъ. — О ничтожно-
сти и чванствѣ этого дипломата говорили какъ-
то при одномъ изъ его собратій, и получили въ
ответѣ: — « Оно шакъ, бѣдный Адонисъ смѣшонъ,
даже очень смѣшонъ, да у него можно славно по-
обѣдашь. »

Но и лучшій объѣдъ можешь быть несносень; не
на одну роскошь блюдъ должны обращашь внима-
ніе тѣ, кто по своей волѣ хочешь двигать шакимъ
могучимъ политическимъ рычагомъ. Болѣе всего
и прежде всего совѣтую хозяину быть ласковымъ,

376

ИСКУССТВО

дружелюбнымъ, просподушнымъ. Иногда обѣдъ очень скромный мѣсяца на два запасетъ госшей вашихъ счасшіемъ и благоздравіемъ; они забудушъ черепаху, устрицъ, стерлядь, но не забудушъ слова ошь души сказаннаго, улыбки чистосердечной.

Въ Англіи, въ послѣднее время, члены партіи Тори обѣдающі очень плохо: этой плохосшью обѣда обрясняется и ихъ полишическая плохосшь. Увы! за чѣмъ умеръ Каннингъ? Какой бы онъ былъ чудесный хозяинъ! Какое множество членовъ потеряла бы партія реформы, еслибъ Каннингъ взялъ на себя трудъ сдѣлашь столъ свой центромъ общества! А онъ былъ шакъ просподушенъ и шакъ остроумень, шакъ способень ко всѣмъ увлеченіямъ, шакъ влюбленъ въ острошы и краснорѣчіе; намъ случалось видѣть, что даже въ послѣднее время жизни своей, въ тѣ минушы, когда лекаря предписывали ему діэшу, запрещали говорить, онъ увекался мало по малу прелесшью хорошаго обѣда, упоеніемъ ошборнаго общества, одушевлялся посшепенно, вскипаль жизнью, и бросивъ весь эгопизмъ въ сторону, раздѣляль наслажденія друзей своихъ, разливалъ вокругъ себя веселоспѣь, — и очарованный умъ и воспорженную душу собесѣдниковъ уносили въ вихрѣ прелесшныхъ шутокъ и счасτливыхъ остротъ! — Но увы! его нѣшь! Радикалы торжесшующі со стаканомъ въ рукѣ. Не исшощаясь въ безполезныхъ сожалѣніяхъ, приведемъ здѣсь нѣсколько полезныхъ наставленій.

Кшо хочешь давать обѣды, то есть, хочешь имѣть вліяніе на умъ и душу людей, на ихъ дѣйствія, кто хочешь будоражишь партіи, измѣнять

ДАВАТЬ ОБЕДЫ.

377

жребій міра, — поть сь величайшими вниманіем
должень читать сташью нашу.

Правило первое, неизмѣнное для всѣх стран и
для всѣх народов: во время обѣда, ни хозяинь,
ни гости, ни подъ какимъ предлогомъ, не должны
быть тревожимы. Во все время, пока органы ппще-
варенія совершающіе благородный трудъ свой,
старайтесь чшобы шакому важному и священному
дѣйствію не помѣшало ни малѣйшее душевное дви-
женіе, ни крошечки сстраха или безпокойства. По-
чпайите обѣдъ за почку опдохновенія на пуши
жизни: онъ може, чшо оазпсь въ пустынѣ забошь
человѣческихъ. И шакъ, во время обѣда, заприте
дверь вашу, заприте гермешпчески, закупорьше.
Лучшій относишельно эшого анекдошь естьшь шоть,
въ которомъ главнымъ лпцемъ былъ г. Сюфренъ.
Вошь онъ: въ Пондишери, во время обѣда, г. Сюф-
рену доложили, что къ нему пришла съ важнымъ
порученіемъ депутація отъ туземцевъ.- «Скажите
пмъ, ошвѣчаль Французскій губернаторъ, что
правпло религіи моей, ошь кошораго я ни подъ
какимъ предлогомъ не могу уклониться, запреща-
ешь мнѣ заниматься во время обѣда дѣлами.» -
Индѣйская депутація удалилась исполненная чув-
ствомъ глубочайшаго уваженія къ губернатору,
кошораго благочестіе поразило ее удивленіемъ.

Второе общее правило сосопшь въ шомъ, чпо-
бы хозяинь совершенно изгналъ во время обѣда весь
эпикетъ, предоставивъ каждому полную свободу.
Гости ходятъ къ намъ не для церемоній, не для
того, чшобы смотрѣть на длинныхъ лакеевъ, не за
шѣмъ, чшобы подчиняться строгой дисципли.

378

ИСКУССТВО

Они прежде всего хошяшь обѣдать безъ помѣхи,
на свободѣ, весело. Вошь тайна, кооторую Графъ
М... очень хорошо смыслишь. Пушешествуя, онъ
всегда требуешь, чшобы камердинеръ его садился
шакъ-же какъ и онъ самъ за общій столъ, обходился
съ нимъ за панибраша, браль лучшія кушанья.
Сбросьше съ себя шакъ-же какъ этошь Графъ все
арисшократическое чвансшво. Эшикешъ всегда дол-
жень быть принесень въ жершву гасстрономіи,
которая сама по себѣ ничто безъ внутренняго
глубокаго, полнаго самоудовлетворенія, при помо-
щи котораго человѣкъ умѣешь цѣнить наслажденія,
и онѣ для него удвоивающіся. Сколько естъ хозяевъ,
кошорые не понимая важности двухъ эпихъ аксі-
омъ, дѣлаюшь невольниковъ изъ госшей свопхъ,
оковываюшь ихъ цѣпями безчисленныхъ приличій,
не допускаюшь свободы ни малѣйшему пзліянію
души. Тогда обѣдъ сшановится пышкой, п такую
пышку должно выносить вѣжливо, съ благодарно-
ствью. На васъ налагаюшь удовольствія, кошорыми
шомяшь васъ; вы не можете цѣсть когда хопште,
какъ хопште, желудокъ вашъ то слишкомъ обреме-
нень кушаньями непредвѣдѣнными, то пзнываетъе
въ мученіяхъ тягостнаго ожиданія.

Не говорю объ обѣдѣ одиночномъ; онъ естест-
венно и необходимо обѣдъ несчастный. Человѣкъ
сосредоточивается въ себѣ самомъ и не знаешь
какъ употребить избытокъ жизни, почерпаемый
во вкусномъ обѣдѣ. Въ уедпненіи человѣкъ невольно
предается размышленію, а размышленіе вредить
пищеваренію. И такъ одиночный обѣдъ вмѣстѣ и
несогласень съ гражданственносшью и вредень для
здоровья. Для пособія, въ такомъ случаѣ, естъ

ДАВАТЬ ОБЪДЫ.

379

одно только средство, и то очень опасное, именно должно прибѣгнуть къ собесѣдничеству съ бутылкой. Спръ Геркулесъ Лангримъ обѣдалъ однажды одинъ, и послѣ обѣда нашли его растянутаго, еле дышащаго, въ креслахъ; онъ смошрѣлъ мушными глазами на шрупы трехъ убийныхъ пмъ бутылокъ Бордосскаго впна.

«Какъ, спросилъ у него, вы одни выпали все это?» — О нѣшь, отвѣчалъ онъ, не одинъ, при помощи бутылки мадеры.

Обѣдать одному позволительно только тогда, когда человѣкъ содержится подъ строгимъ аре-спюмъ, или лишился жены: никакое другое опра-вданіе допущено бысь не можешьъ.

Теперь станемъ говорить объ обѣдахъ вообще. Они раздѣляются на обѣды въ малой бесѣдѣ и обѣды парадные; я предпочитаю первые, по той-же причинѣ, что съ ними соединено болѣе счастія, органнізація* пхъ стройнѣе-проворнѣе, живѣе идѣмъ дѣло. Для параднаго обѣда самое лучшее число госшей двѣнадцать. Но ограничилась только ше-сью, если хочите дать полный разгулъ удоволь-ствіямъ каждогоъ. Болѣе всего спарайтесь быть предумoshiшельны, предупреждайте желанія каж-даго. Чтобы никто ни минуты не ждалъ, чтобы все, чего кто желаетъ, было у каждогоъ подъ рукой, чтобы не было ничего подано поздно. Не только должно заранѣе размыслить о всѣхъ нужныхъ при-падлежностяхъ, но надобно даже изобрѣшать ихъ, и пришось шакъ, чтобы онъ согласовались, гармони-ровали съ кушаньями, которыя должны сопровож-дались ими.

380

ИСКУССТВО

Откинемъ къ варварамъ шѣхъ разсчетливыхъ
обѣдальщиковъ, которые ставяші передъ вамі
мясѣ въ большихъ кускахъ; давно уже рѣшено, что
полезное безъ прикрасѣ есть вещь самая грустная
и самая безплодная въ мірѣ.

И шакъ льстите всѣмъ чувствамъ, но берегитесь
развлекать дѣятельності желудка. У Нѣмцевъ есть
обычай, which, по моему мнѣнію, чрезвычайно
предосудителенъ, именно: у нихъ бываетъ во вре-
мя обѣда музыка: наслажденія, доставляемыя по-
средствомъ слуха, препятствующую шѣмъ наслаж-
деніямъ, которые доставили бы намъ гастрономи-
ческія дѣйствія желудка. Пусь столовая будетъ
освѣщена со вкусомъ, но не съ излишествомъ. Вну-
шите слугамъ, чтобы они какъ можно остерега-
лись, шавя свѣчи, капать на гостей; потому что
это пугаетъ, приводитъ въ смущеніе духъ и пре-
пятствуетъ спасительному пищеваренію.

Вальшеръ Скоттъ вмѣсто свѣчь упоштеблять
газъ, горѣвшій у него въ столовой медленно, не
ярко, безпрерывно ночь и день; какъ скоро нужно
было при госпяхъ освѣтить столовую нѣсколько
живѣе, то, однимъ поворотомъ крана, свѣшь
увеличивали по произволу; у него газовыя лампы
сполли передъ картинами Тиціана и Караша и
свѣшь ихъ достигалъ къ госшямъ, только орта-
зившись отъ безсмертныхъ произведеній великихъ
аршисшовъ. Вообще, я не одобряю ни золота, ни
серебра, никакихъ блестящихъ, яркихъ красокъ;
въ храмѣ обѣда должны быть только цвѣтѣ нѣж-
ные, незамѣшно одинъ съ другимъ сливающіеся,
драпировка хорошо расположенная, украшенія

ДАВАТЬ ОВЬДЫ.

381

простыя и красивыя; допускаю цвѣты, но въ маленькомъ количествѣ, при шомъ такіе, въ запахѣ которыхъ нѣшь ничего упошельнаго. Особенно обращише вниманіе на ковры: они должны быть самые изящные; также не слѣдуешь забывать о креслахъ или стульяхъ, у которыхъ спинка должна быть нѣсколько опрокинута, чтобы они были какъ можно болѣе покойны, не жеслѣки, также чтобы гость не вязъ въ нихъ какъ въ перинѣ и свободно могъ вспавашь, не дѣлая никому помѣшательства. Съ недавняго времени, въ нѣкошорыхъ знашныхъ домахъ, взошелъ обычай ставишь передъ каждымъ гостемъ маленькій круглый столикъ, за кошорымъ онъ можешь распоряжашься, какъ хочешь самъ, пе мѣшая никому другому. Такая ушонченность обнаруживаетъ въ хозяинѣ дома испинно поэта гастрономическаго.

Не шакъ, къ сожалѣнію, думаетъ большая чась хозяевъ домовъ; они постоянно содержашь цѣлую армію лакеевъ, одѣшныхъ въ галунъ, для собственного разоренія и для шого, чтобы скучать гостямъ. Можно-бы почесть ихъ за восшочныхъ деспомовъ, кошорые влачашь за собою полну безполезную въ бишвѣ, разоришельную и шягостную во время мира. Они ставятъ позади васъ что-то въ родѣ часоваго, кошорый не только не содѣйствуешь вамъ посылашь куски въ желудокъ, но еще задерживаетъ ихъ на дорогѣ, приводя васъ въ нешерпѣніе. Это существо несносное, которое точно караулитьѣ каждый кусокъ; это жесшокій свидѣтель великаго и благороднаго жертвоприношенія, кошорое должно бы было совершаться въ такой шинѣ, съ такимъ достописствомъ, шакъ безмя-

382

ИСКУССТВО

шежно, шакъ величесшенно. Въ лучшихъ домахъ лакеп заспавляютъ васъ ждать по три минуты за соусомъ, кошорый необходимъ къ спаржѣ, а между тѣмъ спаржа сшылѣть и теряешь вкусъ свой. Случаешь часто, что обнося кушанье, они задѣваютъ васъ рукавами по лицу. Но что сказать о частомъ похищеніи шарелокъ съ кушаньемъ еще не докушаннымъ, о необходимости тянушься со стаканомъ къ слугѣ, который между тѣмъ глядишь въ пошолокъ, пли на сидящую прошпѣ васъ даму.

Все это несшерпимо досадно, все предпсывается смѣшнымъ эшпкешомъ, недосшойнымъ націп просвѣщенной, все это слѣды временъ варварскихъ, п пмъ давно-бы ужь пора совсѣмъ пзгластиться. Подумайте, чю тѣшь несвободно, значить быть самымъ несчастнымъ существомъ въ мірѣ. Предоставимъ госшамъ нашимъ полную свободу: они болѣе будушъ благодарны за такую внимательноśть, чѣмъ тогда, когда-бы мы высшавлип передъ нимп всю дочь лѣсовъ Сибирскихъ, всѣ запасы нкры, существующей въ Росси; сколько мнѣ случалось шерпѣть ошъ такихъ обѣдовъ, п какія сладосшныя воспоминанія, сколько благодарности осталось во мнѣ отъ нѣкоторыхъ очень скромныхъ обѣдовъ! Представьте себѣ восемь любезныхъ собесѣдниковъ, столъ покрытый всевозможным шаромъ блюдамъ, представьте себѣ, что каждый членъ этого гастрономическаго Парламента всѣм сплашми стварался услуживать и помогать сосѣду своему; необходимыя принадлежносціи были пошавлены заранѣе на шошь; для общаго наблюдения паходилось только трое слугъ, каждое блюдо шло яло въ двухъ экземплярахъ на столѣ, для того,

ДАВАТЬ ОЕЙДЫ.

383

чтобы гость не былъ выпнуждень далеко шнуньется за кушаньемъ, или пребѣгать къ пособію слуги. — Какъ эшотъ ходъ объѣда быстръ и прекрасень, какая ташика удивительная при всей ея просмотѣ! Если-бы у васъ было шолько двѣ смерляди, шолько двѣ бараньи ноги, шолько шестнадцать кошлетъ, шолько десертъ и иѣсколько бушылокъ Бордосскаго вина, и шогда можно быть сышымъ, и шакой объѣдь привелъ бы въ зависимъ самихъ боговъ.

«Ты не могъ сдѣлашь свою Венеру красавицей и сдѣлалъ ее богатой», товарищъ Греческій живописецъ своему сопернику. Эшотъ упрекъ можно сказать почти всѣмъ распорядителямъ пиршествъ: не щадя издержекъ, они забывающъ о нашемъ удовольствіи.

Но когда Амфишріонъ не столько богашь, чтобы держашь много слугъ, а между тѣмъ хочешь тянуться за мишліонщиками, то объѣдь его идешь еще хуже, тогда вы видите двухъ или трехъ оборванныхъ жалкихъ лакеевъ, сующихся, бѣгающихъ вокругъ стола, при которомъ падобно-бы ихъ было человекъ къ десять: горе вамъ, если вы попадешесь на такой объѣдь! Это привидѣніе этикета, эта пародія блеска внушаетъ вамъ глубочайшее презрѣніе. Если даже у васъ и одинъ только слуга, вы можете давать все шаки еще прекрасные объѣды: разшавляйне кушанье благоразумно, искусно, предумощительно, помогайне усердно гостямъ, содержите все въ порядкѣ; пусть каждый каладеть себѣ, что ему угодно, самъ; предоставьте слугѣ шолько необходимую обязанность, снимать

ЮНЬ, КИЗМЗКА І.

25

284

ИСКУССТВО

шарелки, подавашь чисшыя, обмѣнивать бутылки,
откупоривать ихъ. Хозяинъ не долженъ думашь
шолько о личномъ тщеславіи: онъ обязанъ забо-
тился единственно о томъ, чтобы гости его
наслаждались существенно, безъ помѣхи; я видалъ,
что на нѣкоторыхъ великолѣпныхъ обѣдахъ бѣд-
носьть проглядывала сквозь камчашныя скашерши,
свѣтилась изъ-подъ серебряныхъ приборовъ. Вотъ
что ужасно и грушшно! — кушали пудингъ, кошорый
вамъ подали, вамъ кажется, будто вы ѣдише мясо
вашего Амфибріона, пьеше его кровь. Моралисты,
Эпикурейцы, соединитесь, составьте общій союзъ
противъ такихъ опврашишельныхъ злоупотреб-
леній.

Много говорили о необходимости сажать рядомъ
шолько знакомыхъ: все это правда, по недовольно
того, чтобы шолько знали другъ друга: между
людьми вообще существуютъ пѣкоторыя общности
и самый искусный хозяинъ былъ-бы шотъ, который
заранѣе угадалъ бы тайныя симпатіи госшей, ко-
торые видятся еще въ первый разъ. Сидѣть за
обѣдомъ рядомъ съ человѣкомъ, кошорый вамъ нра-
вится, значитъ вдвойнѣ наслаждаться. Хорошень-
кія женщины очень полезны во время обѣда, шоль-
ко надобно, чтобы ни умъ, ни красоша ихъ не
блестѣан пѣмъ живымъ ненасыщымымъ кокечпс:—
вомъ, которое приводишь въ смущеніе духъ. Жен-
щина, охоница поѣсть, есть существо—совершенно
особое, достойное вслакаго уваженія, существо
драгоцѣнное и очень рѣдкое; это почти всегда
женщина полная, съ чудеснымъ цвѣшомъ лица, гла-
зами живыми, черными, прекрасными зубами, вѣч-
ной улыбкой. Но я предпочитаю ей женщину ла-

ДАВАТЬ ОНЫДЫ.

285

комку; въ эшомъ классѣ женщинъ бываетъ много
изобрѣташельныхъ геніевъ, съ которыми каждый
гастрономъ долженъ совѣшоваться. Держишесь
шщашельно національныхъ привычекъ шой страны,
иъ кошорой находишесь, стараясь только измѣ-
нять ихъ, смотря по званію и нравамъ шѣхъ, кому
даете объѣдъ. Если-бы у меня на примѣръ объѣда-
ли купчихи, шо я не оказалъ-бы имъ даже въ удо-
вольствіи спѣшь пѣсенку, во время десерта. Спа-
рое Бришанское обыкновеніе побуждашь другъ друг-
га къ пьянству, также должно бышь уважено; не
спанемъ уничтожать такого невиннаго осшашка
дикой жизни нашихъ праотцевъ; не дившесь, что
дамы уходяпъ, когда башальоны мужчины принима-
ются шолковать о политикѣ, или торговѣ, горя-
чамся, сноря о билѣ, и воспламеняютъ краснорѣ-
чіе свое посредствомъ безпрерывныхъ возліяній.
Пусть пюсchtenцы смѣются надъ нами, вѣдь смѣ-
ются-же жители восшока надъ нами: что мы но-
симъ помочи, а мы смѣемся-же надъ ними, что они
ходятъ въ шуфляхъ. Естъ ли другой какой-либо
вопросъ болѣе очаровашельный, болѣе угодный для
женщинъ, болѣе способный ко всѣмъ измѣненіямъ го-
лоса, какъ слѣдующій:

«Сударыня, не позволите предложить вамъ
рюмку вина?»

Взаимносшь взгляда, параллелизмъ двухъ рюмокъ,
наполненныхъ одной и той-же влагой, взаимный по-
клонъ, сопровождаемый улыбкой, все эшо произво-
димъ неодолимую симпатію. Именно съ такого же
важнаго обстоятельства, съ минушы, когда мол-
нія двухъ взглалдовъ зажглась въ проспранствѣ,

25*

386

ИСКУССТВО

начались достопримѣчашельнѣйшіе успѣхи одного изъ пріятелей мойхъ, кошорый всю жизнь писался только сердцами женщинъ. Между штѣмъ какъ длинные лакен, вооружась салфешкой и бутылкой, грозять уничтожить этошь древній обычай, на защиту его возстаютъ остроумѣйшіе люди Велико-бришаніи.

Кстанти, говоря о винѣ и способѣ, какимъ его
подають, не могу удержаться, чтобы не замѣшить,
что чрезвычайно необходимо ставить этошь нек-
шарь такъ, чтобы онъ былъ подъ рукою у каж-
даго п гость не зависѣль бы въ этошь случаѣ ошь
капризовъ слуги. Прекрасная выдумка эти графп-
ны, нѣшь надобности ни сколько прдерживаться
закупоренныхъ бузылокъ, это просшо педантизмъ;
пусть только будешь вино хорошо, графинѣ ёмокъ
и рукѣ легко досташь его. Что касается до обычая
разсаживашь госпей по мѣстамъ, заранѣе для нпхъ
опредѣленнымъ, то я никогда не допустимъ бы его
въ мопхъ обѣдахъ Обѣдамъ пѣшинно веселымъ даже
приличны нѣкоторый безпорядокъ п суматоха. Кто
знаешь, не пьешь ли дама, возлѣ кошорой бы по-
садили этого молодаго красавчика, важныхъ прин-
чинѣ быть на него въ неудовольствіи? Юрдъ Бай-
ронъ чувствовалъ достоиншьо эшого изящнаго
безпорядка:

Auprès de la beauté, choisissez votre place;
Ou si de plus heureux vous avaient devancé,
Postez-vous vis-à-vis et lorgnez avec grâce :
Pas de frais d'éloignement, — on est embarassé
Quand il faut discourir d'une façon galante
Avec une inconnue. Ici, tout est sauvé;

ДАВАТЬ СЕЙДЫ.

387

L'air naïf et rêveur, l'œillade languissante,
Quelque léger soupir, le ton fort réservé...
Votre conquête est faite!...

Такъ говорилъ Лордъ Байронъ, который быль
бы очень великій мастеръ давашь объды и воло-
читься, если-бы не принимался иногда за шо и дру-
гое съ прихоями иссинно варварскими, доказа-
шельствомъ чего служитъ черепа, куда онъ сша-
вилъ свѣчи, кошорыми освѣщалъ свою столовую.

Берегишесь перенимашь у него, если не хошите,
чтобы ваши госши упали въ обморокъ. Не держи-
шесь также и діэты, какую соблюдалъ этошь благо-
родный вельможа и удившельный поэшь. Единствен-
нымъ правиломъ его была разительная безпорядица
въ жизни. Послѣ осмидневнаго поста, онъ прини-
мался йсшь какъ прожора, глошалъ безъ жалосши и
неудобоваримаго морскаго рака, и холодные пироги,
и всякое мясо. Послѣ того наступала недѣля, по-
свящаемая возбудительнымъ жидкостямъ: тогда онъ
запоплялъ желудокъ свой содовой водою и другими
напишками; короче, его діэта очень была похожа
на его поэму Донъ Жуанъ, гдѣ строфу краснорѣчи-
вую илп патешическую смѣняешь строфа ирониче-
ская и шушочная.

Тѣ, напропивъ, кто дорожитъ благосостояніемъ
госшей своихъ, должны болѣе всего спарашься,
чпобы въ наслажденіяхъ была правильностъ, нѣга;
гармонія; чтобы ничко не бросалось ярко въ гла-
за. Если можно, обойдишесь безъ слугъ, кошо-
рые часто бываюшь несносны; это было бы вели-
кое благо. Какое счасшіе, чпобы вамъ служили

388

ИСКУССТВО

невидимки, какое счасстье быть недосупнымъ для
шпіонства, вкушать съ друзьями въ хорошо затво-
ренной комнатѣ, плоды великаго хоши очень скром-
наго искусства! Этой цѣли достигли .Людозикъ
XV, Бомарше и Вальполь посредствомъ выдвиж-
ныхъ шполовъ, кошорые выходили изъ-подъ полу,
украшенные всѣми блюдами и принадлежностями,
необходимыми для хорошаго обѣда, а по условлен-
ному знаку, опять спускались въ губину кухни и
являлись снова съ слѣдующими блюдами. Чудесное
изобрѣшеніе! Въ залѣ, обращенной въ кухню, подъ
ногами обѣдавшихъ собраны были слуги: у нихъ
всегда заранѣе было готово все для перемѣны и
веселый обѣд оканчивался рѣшительно безъ по-
явленія слугъ. Но эшпьмъ средствомъ могутъ поль-
зоваться шолько богашые, и пошому возврашались
къ обѣду средняго класса, гораздо занимашельнѣй-
шему для всякаго.

Приглашайте гасшрономовъ, но не прожоръ:
гасшрономъ артистъ, прожора унижаетъ искусш-
во, одинъ дѣлаешь чесшь кушаньямъ, другой толь-
ко глашаетъ ихъ. Не горесшно ли всѣмъ госшамъ
впдѣшь какъ лучшіе куски изчезающі въ одной п
шой-же пропасти, не произведя въ прожорѣ ни
малѣшаго благороднаго ощущенія? Эшого одного
досташочно, чшобы среди самаго прекраснаго обѣ-
да омрачшь скорбію и досадой лица госшей, пора-
зить духъ глубочайшшъ уныніемъ.

Я знаю одного члена Парламента, Сира Роберта
Инглиса, человѣка умнаго, освраго, кошораго одна-
кожь, не смордя на шо, никогда не допущу къ
сшолу моему: пугать онъ знаешь это и пусть даже

ДАВАТЬ ОБЪДЫ.

389

не пытаетесь. Онъ шакъ дѣятельно кушаетъ, что въ одинъ обѣдъ исстребилъ бы у меня манеріалу за четверыхъ обыкновенныхъ гостей. Столъ, удоскоенный присутствіемъ такого человѣка, уже спасновится жершвенникомъ посвященнымъ божесшву прожорства. Онъ шакъ быстро опусшошалъ всѣ блюда за общимъ столомъ въ одной знаменитой гостиницѣ, что хозяинъ ея, приведенный въ отчаяніе такимъ враждебнымъ нашествіемъ, предлагалъ ему наконецъ по золотой монетѣ за всякой разъ, когда онъ будетъ обѣдать не у него.

Сверхъ того въ числѣ шѣхъ, которые не должны у васъ обѣдать, отмѣшьше красными чернилами альдерменовъ и шерифовъ, которые, основываясь на какомъ-то старинномъ Англійскомъ законѣ, увѣрляютъ, будто по должносши своей обязаны два раза въ день обѣдать. Во время Ольд-Байлейскихъ слѣдствій, Лондонскіе шерифы имѣли привычку кормить судей алдерменовъ и стряпчихъ двумя обѣдами въ день, однимъ въ три часа, другимъ въ пять. Судьи смѣнялись, не могли присутствовать при обоихъ обѣдахъ, но альдермены не упускали ни того ни другаго. Капеллант, обязанный по должносши благословлять обѣды, сдѣлался такимъ превосходнымъ обѣдалой, что при моихъ глазахъ проглотилъ, какъ ничего, цѣлую дюжину кошлешъ, не говоря о другихъ уже кушаньяхъ, и это сдѣлалъ онъ не позже, какъ чрезъ два часа послѣ первого своего обѣда. Однакожь такія жершвы наконецъ превозмогли его физическую крѣпость. Онъ сдѣлался боленъ, пищеварительные органы его пошеряли свою дѣятельность, и альдермены, принявъ въ соображеніе долговременные и усердные труды его желудка,

390

ИСКУССТВО

позволили ему выдти въ ошеставку и наградили двойною пенсіею.

Не принимая прожору, я съ удовольствіемъ приму
отлапчнаго и остроумнаго лакомку, разборчиваго
винопійцу. Хочу, чтобъ всѣ званія гастрономовъ
были смѣшаны, чшобы харакшеры имѣли между
собою общія точки соприкосновенія. Сажайте
вмѣстѣ юриста, военнаго, компьютера, перемѣшай-
ше, такъ сказать, всѣ племена разговорщиковъ.
Обѣды и завтраки холостыхъ людей пмѣютъ боль-
щое удобство доставляемое свободою. Холостяки
могутъ обойтись безъ всякаго эпикета, у нихъ
все просто, а пособу помнише, что главныя уси-
лія ваши должны быть направлены къ упрощенію
обѣдовъ. Уничтожьте даже наружность принужден-
носши, не сопровождайте каждого блюда вашего
огромной ораторской рѣчью. Не упоминайте въ ва-
шихъ пригласительныхъ письмахъ, что есть у васъ
стерлять, единственное рыбное блюдо, кошорымъ
вы можете похвасташься. Если обѣды вашъ
дурень, приправьте его остроуміемъ и пріятноспію
обращенія; если хорошъ, зачѣмъ ему помогать? –
пусть самъ производить свое дѣйствіе. Пригопо-
вленія и оправданія часто бываютъ источникомъ
печальныхъ ошибокъ. Актеръ Попъ получать при-
гласительную записку такого содержанія: «приходи,
дружище, обѣдать съ нами, но не будь слишкомъ
изыскашеленъ, у насъ только и есть, что сёмга да
говядина.» Попъ явился—сёмга и говядина показа-
лись ему очень хороши и вскорѣ онъ такъ набилъ
себѣ животъ, что не могъ больше ничего ſсть.
Но каковы же были его ужасъ и удивленіе, когда
внесли блюдо съ превосходной дичиной, и онъ

ДАВАТЬ ОЕЎДЫ.

391

напрасно силился проглотить ея хошь одинъ кусокъ; наконецъ послѣ пѣсколькихъ безполезныхъ усилий, онъ положилъ вилку и ножикъ, устремилъ къ хозяину взоры, залиштые слезами, и сказалъ рыдая:

«Вошь чего я никакъ не могъ ожидашь ошь чело-
(вѣка, кошораго двадцашь лѣпъ называю другомъ
(моимъ!»

И шакъ будьше просты, прямодушны и искусны
въ вашемъ обѣденномъ поведеніи, точно шакъ-же,
какъ въ поведеніи житейскомъ, не обѣщайме того,
чего сдержать не можете, не ройпе ямы желудку
гостя вашего, онъ особа священная.

Всегда при обѣдѣ шарайшесь удивить друзей
вашихъ чѣмъ нибудь неожиданнымъ, если можно,
новопзобрѣшеннымъ. Въ шакихъ случаяхъ позволи-
шельно небольшое шарлатанство, шарайшесь
быть оригинальны. У меня есшь друзья, которые
составили себѣ громкую гастрономическую славу
средствами очень дешевыми; совѣтуйшесь со гна-
менптѣйшими артистами, пробуйте жаришь то,
что обыкновенно варишься, и варишь то, чшо у
всѣхъ добрыхъ людей жарپшся.

Это совѣсмь не мистификація, это невинное
средство усиливашь наслажденія гостя, возбуждать
дѣятельносѣть его желудка. Одинъ кардиналь на-
шелъ способъ жарить на вертелѣ п чухонское
масло. Это дѣлалось вошь какъ: большой кусокъ
масла надѣвали на вершелѣ, кошорый вершѣлся надъ
огнемъ, сперва очень слабымъ и усиливаемымъ шолько
въ послѣдствіи; по мѣрѣ того какъ масло начинало
шаять, на него насыпали шершую корку бѣлаго

392

ИСКУССТВО

хлѣба, мелко шолченый миндаль и мушкатный
орѣхъ и корицу, и такимъ образомъ сосшавлялась
жирная, очень вкусная масса. Вотъ маленькія посо-
бія, которыя придающі объѣдамъ необыкновенную
цѣну. Часто одного новоизобрѣшеннаго морожена-
го досташочно, чтобы прославишь человѣка на-
всегда.

Новость, просмотра, изящество вкуса, вотъ
главныя стихіи хорошаго объѣда. Новость зависимы
ошь геніальности человѣка дающаго объѣдъ, но до
просшоты всякой можешь достигнуть; непозволи-
тельно однакожь пренебрегать изяществомъ вкуса.
Я называю дурнымъ вкусомъ возбуждашь желанія,
когда гость не можетъ имъ удовлетворить. Чтò
эшо напримѣръ за страсть, подавашь прекрас-
ную дичину третьимъ блюдомъ, въ то время, какъ
всѣ ужь наѣлись до сыпа? Умѣренность и хорошій
выборъ, вотъ двѣ аксіомы, ошь которыхъ никогда
не должно удаляться. Чтò прпбыли, если вы по-
ладите и тысячу превосходнѣйшихъ блюдъ, когда
желудокъ у гостей полонъ: онѣ ни къ чему не по-
служапъ, и вы, или заставите гостей вашихъ
скрипѣшь зубами съ досады, или разрушите ихъ
хдоровье.

Я желалъ бы, чтобъ на всѣхъ хорошихъ столахъ
была разная зелень, не въ большомъ количествѣ,
однакожь и ошборнаго качества, приговоженная
разнообразно, штщательно, но просто. Для чего не
заимствовать у другихъ націй ихъ гасшрономиче-
скихъ особенностей, у Французовъ олвокъ и анчо-
усовъ, у Ишальянцовъ макарони, у Нѣмцевъ рѣдки и
хрѣну? Всѣ эти принадлежности, когда употреблены

ДАВАТЬ ОСЬДЫ.

398

ео вкусомъ и соошвѣшственно, премносять обѣду большую пользу.

Всякой, кшо даетъ обѣды, долженъ вести дѣль-
пельную переписку и имѣть многочисленныхъ дру-
зей, которые часто могутъ присылать ему вещи
самыя драгоцѣнныя; а шакія присылки изъ далекихъ
странъ, часто бываютъ для госпеймнepочникомъ
необыкновенныхъ наслажденій. Какимъ спеціаль-
нымъ колеромъ ошлічаются обѣды, на которыхъ
красуется Стразбургскій пирогъ, пріѣхавшій изъ-
за морей, Гампширская устрица, Сусекскій кап-
лунъ, Шварцвальдскій кабанъ! Разумѣется, чшо
нѣшъ надобності собирать всѣ эшп богатства за
одинъ и тошь же обѣдъ.

Сшоловая должна быть удобная, гости не много-
численны, кушанья изящны, кухня, какъ можно бли-
же къ шшоловой, чтобъ не стыло пока несушь:
вошь условія досшопримѣчашельнѣйшихъ обѣдовъ,
при кошорыхъ я присушествовалъ. Я помню два обѣ-
да, кошорые сосшавили эпоху въ моей жизни: души
госпей изливались вполнѣ, умы сіяли всѣмъ ихъ
блескомъ, кровь свободнѣе шекла въ жилахъ. Одинъ
изъ эшпьъ обѣдовъ, столько-же досшопримѣчатель-
ный малымъ числомъ блюдъ, какъ разнообразіемъ
очаровашельныхъ принадлежносшей, прекрасными
пладамп, рѣдкими винами, чудеснымъ десершомъ,
быль данъ мною: эшо одна изъ достопамятностей
моей жизни. Сшоловая была не велика, расположе-
на окнами въ прекрасный садъ, пора была лѣшняя,
погода чудесная, окна стояли насшежь. Въ этой
шшоловой собрались Гг. Ричардъ, Бель, Джорджъ-
Мемь, Лордъ Абингеръ, Сирь Джорджъ Джонсшонъ,

391

ИСКЛССТВО ДАВАТЬ ОВЪДЫ.

г. Юнгъ, секретарь Лорда Мельбурна: благородмое
собраніе; былъ въ ней пакже одинъ изъ ученыхъ
законовѣдцевъ, промѣнявшій уложеніе Өемиды
на уложеніе кухни, сташсъ-секрешарь, который
сбросивъ съ себя бремя полишическихъ изслѣдова-
ній, предается изслѣдованіямъ о добротѣ соусовъ,
судья благоразумный, посвящившій свою опытносіь,
и прозорчивость, на изобрѣшеніе новыхъ гастро-
номическихъ наслажденій. Я гордился, предсѣдатель-
ствуя въ этомъ благородномъ и величественномъ
Ареопагѣ. На меня было возложено попеченіе о ихъ
благѣ, я исполнилъ великій долгъ мой съ такимъ
успѣхомъ, кошораго никогда не забуду. Увы, если
бы Парламентъ былъ столько благоразуменъ, чшо
даля-бы мнѣ въ годъ двѣсті пятьдесятъ тысячь
для обучения человѣчесшва безцѣнному и рѣдкому
искусству давашь обѣды, то нѣтъ сомнѣнія, что
эшо принесло-бы великую пользу для всего государ-
ства, развило бы шорговлю, очисшило вкусъ, умно-
жило наслажденья, водворило бы въ жителяхъ вѣч-
ную веселость и болѣе содѣйствовало-бы ходу
цивилизаціи, чѣмъ всѣ эти безполезныя мыры, кошо-
рыя освящаются большинствомъ голосовъ въ Пар-
ламентѣ!

REVUE BRITANNIQUE. QUARTERLY REVIEW.

ВОЗМОЖНО КРАТКИИ И ПОСЛѣДНІЙ ОТВѣТЬ

АВТОРА ИСТОРІИ ПОЭЗІИ

Г. ИЗДАТЕЛЮ ТЕЛЕСКОПА.

=

Г. Надеждинъ напечашаль стапью для менгъ: если бы эша стшавья написана была только для меня, ее слѣдовало не печашать, а запечашать и прислашь ко мнѣ въ пакетѣ. Если она напечашана, это зна- чишь, что она нужна была не для менгъ, а для ги- тателей, въ слѣдствіе моего ошвѣпа г. Надеждину. И шакъ, ошсылаю ее отъ себя по настоящему вну- треннему ея адрессу.

Мой Рецензентъ согласился съ шѣмъ, что пзъ словъ Геродота можно понять, что Персы древніе были многобожники; но онъ не вѣришь Геродоту, пошому что ощецъ исторіи, какъ онъ думаешь, «находилъ во всемъ искаженіе своихъ отетествен- ныхъ понятій» и вездѣ видѣлъ только свою Грете- скую Миологію, и наконецъ зашавляешь, посред-

396

КРИТИКА.

сшвомъ кришики, самаго Геродоша говоришь иное
нежели чшò самъ Геродошь думаль сказашь. Съ уди-
вленіемъ чишаемъ мы такое мнѣніе объ Геродошѣ,
объ кошоромъ вошь чшò говоришъ Геренъ, называя
его первымъ исшочникомъ для исторіи Персовъ.
«Хотя Геродошь видѣлъ Азію шолько какъ внима-
шельный пушешесшвенникъ; но его страсшь къ по-
знанію, и неустомимый духъ изслѣдованія, его здра-
вый разсудокъ, его скромносшь и простоша безъ
пришязаній, видныя неоспоримо во всѣхъ разсказахъ
и съ перваго раза вынгрывающія иносшранному пу-
шешесшвеннику довѣренносшь иноземцевъ, привели его
къ шѣмъ же самымъ исшочникамъ, пзь кошорыхъ чер-
паль Кшезій.» Вошь какъ судишь о Геродошѣ Гееренъ, и
вы чищали о немъ выше сужденіе г. Надеждина. Сло-
ва, чшо Геродошь видѣлъ вездѣ одну Греческую Ми-
θологію, согласны- ли съ шѣмъ, чшо онъ напропивь
свою ошечесшвенную выводилъ пзь Египешской? Если
подвергать сомнѣнію преданія, сообщаемыя эшѣмъ
историкомъ, образцовымъ въ вѣрносшп сказанія и
оправдываемымъ всѣми новѣйшимп опкрышіями пу-
шешесшвенниковъ, шо послѣ эшого чшò будемъ мы
знашь о древнемъ Египшѣ?

Но г. Надеждинъ сверхъ шого утверждаетъ, чшо
Геродошь проговорился въ одномъ мѣсшѣ ненарочно
и высказалъ намъ невольно, что Персы поклонялись
одному Богу !! Какъ же эшо согласно съ двубожі-
емъ? Теперь, на словахъ Геродоша, вмѣсто прежняго
двубожія, мой Рецензентъ гошовъ основать новую
спстему Перспискаго единобожія. Но разсмошримъ
подробно всѣ слова Геродоша, кошорыя касающел
эшого предмета, и увидимъ, на чемъ г. Надеждинъ
основалъ свое новое мнѣніе.

КРИТИКА.

397

«Я знаю, чшо Персы имѣють у себя слѣдующій
религіозный законъ: у нихъ не въ обычаѣ воздвигать
сшатуп, храмы и алшари; и другимъ народамъ вмѣ-
няющіе они эшо въ безуміе. Какъ мнѣ кажется, они по-
титаютъ боговъ не теловѣкообразными, какъ Эллины;
но имѣють обыкновеніе приносишь жершвы Дію (*),
восходя на вершины горъ, и Діемъ называющіе весь
кругъ неба. Пряносяшь жершвы солнцу, лунѣ, зем-
лѣ, огню, водѣ и вѣшрамѣ. Сначала шолько эшимъ
однимъ приносили жершвы; у Ассиріанѣ же и Ара-
вишянъ научились приносишь ихъ и Ураніі. Асси-
ріяне называющіе Афродиту Милишша; Аравишияне
Алишша; Персы-Митра. Жершвоприношеніе у Пер-
совъ сказаннымъ богамъ шакъ совершается: они не
воздвигающіе алшарей, не возжигающіе огня, когда
хошять приносишь жершву; не упошребляющіе воз-
ліяній, ни флейшы, ни вѣнцовъ, ни ячменя съ со-
лью. Желающій какому нибудь богу принесши жерш-
ву, выводишъ ее на чисшое мѣсшо и призываешь бо-
га, увѣнчавъ шіару миршомъ.»

Изъ словъ Геродота, чшо Персы поклоняются бо-
гамъ не въ образѣ человѣковъ, а въ самыхъ сшихі-
яхъ, ясно видно, чшо онъ находишъ у Персовъ шошь
же поливеизмъ, но не въ видѣ Эллинскаго антропо-
морфизма, а въ видѣ первоначальномъ, въ видѣ по-
клоненія сшихіямъ, какъ было у древнихъ Нелазговъ.
Въ доказашельство эшому приводишь онъ примѣръ
Дія, ш. е. Зевса, а не Бога вообще, какъ думаешь
г. Надеждинъ, и ясно подразумѣваешь, чшо Эллины

(*) Въ прежнемъ переводѣ моемъ было посвящено Богу вмѣсшю Дію, и шошь чші ввело въ соблазнъ г. Надеждина, какъ увидишь ниже чипашель.

38

КРИТИКА.

поклоняются Дію въ видѣ человѣка, а Персы въ видѣ полнаго круга неба. Г. Надеждинъ принялъ Дія въ смыслѣ Бога и основался на моемъ прежнемъ переводѣ; хоши слово Дій ниогда и принимаетъся въ смыслѣ Бога вообще, но здѣсь, какъ видно изъ предъндущаго, оно принято въ смыслѣ Зевса. Такъ и Швейгзаузеръ переводишъ Лашинскимъ словомъ Юпшеръ. Но то любопытно, что г. Надеждинъ на нешочності, на ошибкѣ моего перевода въ эшомъ случаѣ, основалъ новое объясненіе Геродопа и новую систему Персидскаго еднобожія! Я, признаюсь, никакъ не воображалъ, чтобы моя ошибка могла послужить основою для новой системы Персидской Религіи г. Надеждину!

Изъ словъ Геродопа видно также, что онъ во преки г. Надеждину умѣшъ оличашь религію своего ошечества ошъ религій другихъ народовъ, о коморыхъ сообщилъ намъ самыя вѣрныя и положительныя свѣдѣнія.

Но встрѣчается возраженіе, самое основательнѣйшее изъ всѣхъ возраженій г. Надеждина, на которое я преимущественно и оставаю:

Геродотъ жилъ послѣ Зороастра: тогда религія Персидская приняла уже харакшеръ дуализма: какимъ же образомъ Геродотъ, поздѣйшій Зороастра, могъ еще говорить о Персидскомъ многобожіи?

На это было уже объясненіе въ предъндущей моей сташѣ, но здѣсь я разовью его подробѣ.

Дуалистическое ученіе Зороастра принадлежало не Персамъ, а Мидламъ, и вышло изъ Мидо-Бакшріи.

КРИТИКА.

399

Съ эшимъ согласны и Гееренъ и Крейцеръ (*). Страна Адербиджанъ, изъ кошорой вышли про- свѣщенные люди (die gebildeten Menschen), прео- бразовавшіе Персидскую Религію, есшь именно Ми- дія (Media-Atropatena, Крейцеръ шомъ I. стран. 691.) Мидяне соединились съ Персами въ одну массу на- рода шољко при Кирѣ, и тогда приняшо было и Мидійское религіозное ученіе. Но долго, еще очень долго, оба народа не могли совершенно слишком во- едино. Видно, что и при Геродошѣ эшо соединеніе еще не послѣдовало, потому что и онъ самъ вездѣ опіличаешь Персовъ ошъ Мидянъ и указываешь на различіе въ обрядахъ, существующее у разныхъ эшихъ племенъ. Эшимъ объясняется и мѣсшо принве- денное мною, гдѣ Геродошъ говоришъ о религіи Персовъ, а не Мидянъ. Изъ эшого мѣсша слѣдуешь вывесли не новую спешему Персидскаго единобожія, какъ выводить г. Надеждинъ, а шољко шо, что и въ самыя времена Геродоша сліяніе двухъ племенъ, различныхъ жизнію и образованіемъ, еще не послѣ- довало, и что Зороастроово ученіе не было еще при- нято Персидскимъ народомъ. Съ эшимъ согласно и мнѣніе Геереново; вошъ его слова:

(*) Слова Геерена: « Царшво, въ кошоромъ Зороастръ является законодавелемъ, по свидѣшельспву его собспівен- ныхъ сочиненій, есшь Мидо-Бактрійское. — Но не могъ ли онъ описашь Персидское подъ видомъ Мидійскаго? — Невоз- можно! Зороастръ самъ въ Вендидаш щочнымъ образомъ описалъ намъ области и важнѣйшіе города эшого царшва, и эшо извѣсшіе, неоцѣненное для Историка, шакъ ясно и пол- но, чище не осшавляемъ никакого сомнѣнія... Въ немъ нѣшь ни слова о собспівенныхъ главныхъ областяхъ Персидскаго

ЮНЬ, КНИЖКА I.

26

400

КРИТИКА.

Приведши мѣшко изъ Ксенофонша о приняшіи Ки-
ромъ обрядовъ ошъ касты Маговъ, онъ продолжашѣ:
«И шакъ первымъ слѣдствіемъ было введеніе нѣко-
шораго религіознаго церемоніала при дворѣ. Изъ
эшого однако нисколько не слѣдуешь, чтобы Персы
вдругъ совершенно покинули ощеческіе нравы и обы-
чан и сдѣлались вполне Мидянами. Скорѣ послѣдо-
вало смѣшеніе ихъ прежнихъ и вновь принявшихъ уче-
ній и обычаевъ. Религія Персовъ именуется всегда
при религіи Мидянь; ихъ отегескіе боги остались
для нихъ святы, какъ и прежде было, и даже Ге-
родошъ замѣчашъ различія, находившіяся въ обря-
дахъ Персовъ и Маговъ. По этому нигего нѣтъ
странныго, если мы не находимъ совершеннаго со-
гласія между предписаніями Зендавесты и Персид-
скими обыгалми; скорѣ служишь это яснымъ дока-
зательшвомъ подлинносши ея... Изъ словъ Ксено-
фонша никакъ не слѣдуешь, чтобы вся Персидская
нація шопчасъ приняла богопочитаніе Маговъ. Со-
вершенно различный образъ жизни Персидскихъ пле-
менъ этому досташочно прошпворѣчшіь; кроме шо-
го должно замѣшить, что подъ именемъ Персовъ у
Ксенофонта разумѣются шолько благороднѣйшія пле-
мена, можете быть одни Пасаргады... И шакъ при-
нятіе Мидійскаго богопокитанія касалось только

царства, Персия и Сузіань.» — Слова Крейцера: «Фарси-
шанъ, страна Парсовъ, чадъ свѣша, есть та страна, гдѣ
началась наивная дѣшская религія пасчуховъ, кошорая была
облагорожена и возведена въ духовную систему высшимъ
образованийшимъ человѣчествомъ, пришедшимъ изъ Мидіи
и съ горъ Кавказскихъ. Отечество этихъ Мидянъ есть страна
Адербиджанъ, гдѣ находящся нефтяные исшочники.» Kgeuz.
Symb. 1819 Т. І. сшран. 692.

КРИТИКА.

401

двора.» — Ясно изъ всего этого слѣдуетъ, что Ду-
ализмъ есть ученіе Мидійское, а чѣпо Персы до сли-
шія съ Мидянами и даже долго послѣ, при самомъ
Геродошѣ, продолжали поклоняться своимъ богамъ
ошеческимъ, какъ говоришъ Гееренъ, ш. е. обожали
ихъ въ видѣ стихій и силъ природы, по свидѣтель-
ству Геродоша.

Чтò же касается до словъ Зороасшра, кошорыя
г. Надеждинъ приводитъ по Геерену, а именно,
что самъ Зороасшръ ошносишъ начало своего ученія
ко временамъ ошдаленнымъ. къ вѣку Джемшида, ко-
ему самъ Ормуздъ ошкрылъ слово: шо какой же изъ
законодашелей не относилъ сьего ученія ко време-
намъ древнимъ, въ доказашельшво его истины? Въ
этомъ случаѣ, Зердусшу вѣришь на слово, значишь
присшавашь къ его дуалистическому ученію. Но
здѣсь, въ этихъ словахъ Зердусша, есшь шакія, ко-
торыя устами его подшвержающь мысль мою о
древнемъ многобожіи Персовъ. Зердусшъ нападаетъ
на ложныхъ Маговъ, какъ поклонниковъ Девамъ,
обезобразившимъ исшину первоначальнаго, по его
словамъ, Мидійскаго ученія. Подъ этимъ разумѣшь
онъ именно какъ многобожіе Персовъ, бывшихъ въ
сношеніяхъ съ Мидянами, шакъ и многобожіе самыхъ
Мидянъ, кошорыхъ религія управлялась жрцами.
Зороасшръ, въ своемъ ученіи, этихъ боговъ Персид-
скихъ преврашилъ въ Девовъ.

Выписашь изъ Крейцера огромными буквами эши
слова; «основная идея древне-Персидскаго міро-
ученія есть *Дуализмъ*,» не значишь еще до-
казашь дѣла, а только нечашнымъ образомъ закри-
чашь погромче: ибо крупныя буквы въ печаши есть

26*

402

КРИТИКА.

выраженіе крика въ голосѣ. Никшо не спорилъ про-
шивъ позднѣйшаго Персидскаго дуализма; но г. На-
деждѣнъ соблазнился словомъ: древне-Персидскій, и
принялъ его за эту древнюю, навную, естесшвен-
ную релігію Персовъ, кооторую самъ Крейцеръ по
Геродошу полагаетъ въ поклоненіи спехіямъ. Въ
эшомъ онъ ошибся, ибо Крейцеръ, говоря о Релігіи
древнихъ Персовъ, вездѣ называетъ ее древне-Пер-
сидскою только въ ошічіе ошъ ново-Персидской,
ш. е. Магомешанской Релігіи. Не льзя не замѣшить
шакже, что и Крейцеръ слишкомъ увлекся дуализ-
момъ Персидскимъ, кооторый былъ, вѣроятно болѣе
доктриною, основанною на началахъ Физики и Ино-
ки, нежели народною Религією. Самые Нѣмцы упре-
кали Крейцера въ шомъ, чшѣ онъ, объясняя Релігіи
народовъ, слишкомъ переведилъ ихъ на языкъ фило-
софіи. Крейцеръ, принадлежавшій къ школѣ новой
философіи Германской, сдѣлалъ въ своей книгѣ опыть
объясненія Религій посредствомъ философіи — и
эшимъ книга его имѣть ложное воззрѣніе, по сви-
дѣшельству самыхъ Нѣмцевъ. Религію объяснять
аллегорією философіи не льзя: это значить избрать
самую ложную шочку зрѣнія. Фоссъ и Ланге возста-
вали въ эшомъ опношеніи на Крейцера. Согласно
эшому воззрѣнію своему, Крейцеръ далъ шакое важное
мѣсто дуализму Зороастра, кооторый, по всему вѣро-
ямію, былъ позднѣйшимъ учшелемъ пли преобразо-
вашелемъ Релігіи и старался производѣствовать
многобожію Персовъ. Его ученіе, отправляющееся
ошъ свѣта пъ шьмы, добра и зла, сходно съ нѣкошо-
рыми современными Физиками и Иноками Германіи.
Шеллингисты были рады найти въ Зороасшрѣ нѣч-
шо родственное ихъ ученію о пождесшѣ міра иде-

КРИТИКА.

403

альнаго съ реальнымъ и обращили особенное внимание
на эшошь дуализмъ, можественный въ мірѣ природы и человѣка, и вошь почему Крейцеръ, вздумавшій примѣнишь систему новой философіи къ религіямъ древнимъ, говоришъ, чшо основная идея древне-Персидской Религіи есшь дуализмъ, тогда какъ эшошь дуализмъ былъ основаніемъ Зороастрова Ми-dийскаго ученія.

И такъ, вошь мой ultimatum г-ну Надеждну касательно перваго шезиса: 1) Религія древнихъ Персовъ сосстояла, по свидѣтельству Геродота, въ поклоненіи стихіямъ и слѣд. была многобожіемъ. 2) Дуалисшическое ученіе Зердусша произошло изъ Мидіи и, въ Персіи явившись позднѣе, даже при самомъ Геродошѣ, не уничтожило еще стихійнаго поклоненія Персовъ.

Чшо же касается до мнѣнія г. Надеждина, что народы могутъ поклоняться небу, солнцу, лунѣ, звѣздамъ, огню, вѣтрамъ, и не быть еще многобожниками, то оно принадлежишь къ числу утонченныхъ доказашельствъ шой діалектики, въ какойой особенно искусень мой прошивникъ, сознавшійся самъ въ 1-мъ Н° Телескопа, (сшран. 7 и 8.), что разъ ему, въ одно и шоже время, случилось доказывать бытіе и небытіе одного важнаго предмета. Такъ какъ я въ подобныхъ діалектическихъ преніяхъ не упражнялся, то совершенно уступаю ему въ эшомъ; но не менѣе шого, народовъ, поклоняющихся стихіямъ и силамъ природы, признаю многобожниками, пошому что, оправдывая Персовъ по способу оправданія г. Надеждина, можно оправдашь и Грековъ и Египшанъ, и всѣхъ извѣстныхъ многобожниковъ древняго міра.

404

КРИТИКА.

Но г. Надеждинъ нападаешь на меня еще за то,
чшо я назваљ Персовъ нагальниками многобожія.
Подъ именемъ начальниковъ я разумѣлъ не предша-
впшелей, развившись вполне спешому многобожія,
а начинашелей многобожія, пбо Персовъ считаю не
производнымъ, а древнимъ, кореннымъ народомъ,
искони жившимъ въ горахъ, по свидѣш. Геродоша, и
слѣдую мнѣнію Джонеса, кооторый производишь
Санскрипъ ошъ Зенда п начальную Индѣйскую рели-
гію ошъ сшіхійной Персидской. Мѣшо, приводимое
Геереномъ пзь Вендидаша, на кошорое указываешь
г. Надеждинъ, шолкуешься иначе другимъ учеными.
Г. Надеждинъ полагаешь Адербиджанъ пли Мидію
Ашропашену на горахъ сѣверной Индія, (стран. 292,
8 N° Тел.), въ совершенно прошивоположной шош-
ронѣ: огромная ошпбка прошивъ Географіи и про-
шивъ каршы, приложенной къ книгѣ Геерена: въ
эшомъ не можешь не сознашься г. Надеждинъ, взгля-
нувші на нее: на горахъ Сѣв. Индіи никогда не было
нефшяныхъ пошочниковъ, а находились они п шеперь
находящися въ древней Мидіи, нынѣшнемъ Адербайд-
занѣ, около Каспійскаго моря, гдѣ нынѣ Таврись п
гдѣ были наші войска.

Касашельно шрещьяго шезиса о логическомъ по-
сшроеніи религій древняго Восшока, г. Надеждинъ
хочешь перевесші меня п наше преніе на новое
поле, на поле философіи, и вмѣшено построенія рели-
гій строишь мнѣ логически философскія системы.
А! шпало бышь поле религіозныхъ системъ ужъ онъ
усшупилъ, ошказавшись ошъ возможносши построить
пхъ логически! — Но на госшепріимный призывъ его
пдши на новое поле я имѣю чесшь ошвѣчашь ему,
чшо на поле философскихъ системъ я за нимъ не

КРИТИКА.

405

пойду, пошому, что не хочу начинать совершенно
новаго пренія, и его призывъ считаю неискусною
диверсіею. Я и шеперь даже сосшязался съ г. Надеж-
динымъ не въ області Исторіі Поэзіи, кошорая
была предмешомъ моихъ заняшій и книги, а въ Исшо-
ріи Религій, кошорая входить въ нее эизодически.
Скажу только, что принимать одно и шоже основа-
ніе для изслѣдованія развішія философій и Религій
я считаю направленіемъ совершенно ошибочнымъ:
ибо всякое философское стремленіе начинается ошь
внутренняго сознанія самосстоятельности человѣче-
скаго Я, а религіозное въ подчиненіи эшого Я началу
общему и безусловному. Это оправдалось и опы-
шомъ, пошому чшо г. Надеждинъ, видя невозмож-
носшь построить сисшемы Религій Восшока по сво-
ей философской схемѣ (*), приглашаешь меня на но-
вое поле!

Построивъ философскія системы вмѣсто религій,
г. Надеждинъ спрашиваешь меня: понялъ ли я его?—
Мнѣ осшаешь спросить его: понялъ ли онъ самъ
себя? — и указать чипашелю на 626, 7 и 8 шра-
ницы 8-го № Телескопа.

О построеніи же лѣсшвицы религій Восшока го-
воришь шеперь г. Надеждинъ: « къ крайнему моему
изумленію, г. Шевыревъ пошребовалъ ошь эшого по-
строенія, чшобы лѣсшвица его, основанная на логи-
ческой послѣдовашельности поняшій, соответственно

(*) Къ построенію философій по своей схемѣ г. Надеждинъ прибавилъ еще построеніе религіозныхъ системъ въ одной Индіи вмѣсто цѣлаго Восшока. Въ ¼-мъ № Тел. по его собственнымъ словамъ, Религія Индѣйцевъ была панемизмъ; въ 8-мъ она уже совершаешь весь кругъ религіознаго развитія ошь единобожія до безбожія.

406

КРИТИКА.

вала тогъ въ тогъ хронологигеской послѣдовательности фактовъ!» (Тел. № 8. стран. 616).

А вотъ чшò говорилъ прежде (Тел. № 4. стр 690):
«Вотъ мое умственное пошроеніе эшого перваго
періода въ исшоріи Поэзіи и Ишторіи перваго чело-
вѣчества: я представляю его какъ примѣръ, что
теорія совѣтъя не во вражѣ съ опытомъ, что
факты можно укладысать, не сбивалъ, въ раму
логигескаго построенія.»

Кромѣ того въ шомъ же № на стран. 690,
г. Надеждинъ говоришъ: «Религіозныя формы перво-
бышныхъ народовъ Восшока предшавляють удиви-
тельную постепенность: эшо рядъ уступовъ, по
кошорымъ исшинная идея о Божесшвѣ все падаетъ
ниже и ниже, смрачаясь и грубѣя въ земныхъ поня-
шіяхъ.» Въ 8-мъ № Тел. 617 стран. вотъ какъ ужь
говоришъ пошъ же самый г. Надеждинъ объ эшой
посшепенносши Религій Восшока, кошорой онъ въ
шомъ номерѣ удивлялся:

«Въ дѣйсшивишельносши, ихъ развишіе (ш. е. фак-
шовъ) зависицъ ошъ обсшояшельшвъ мѣста и вре-
мени, кошорыя въ свою очередь зависятъ ошъ раз-
ныхъ внѣшнихъ причинѣ; и пошому проявленіе идеи
въ факшахъ можешъ бышь въ разгітномъ порядкѣ
относительно времени, въ разгітномъ положеніи
относительно пространства»...

Какъ! шакъ по вашей Логикѣ время и про-
странство одно и може? Куда-же дѣвалась ваша
посшепенносшь, ваша лѣсшифа, ваши уступы,
кошорымъ вы удивлялись въ прошедшемъ номерѣ?
«Эшо различіе, продолжаетъ г. Н., нисколь-
ко не уничтожаетъ правильносши логигескаго по-
строенія: дѣло лишь въ шомъ, чшобъ всѣ факшы

КРИТИКА.

407

находили свое мѣсто въ его лѣствицѣ.» Для при-
мѣра, г. Надеждинъ приводишь сравненіе съ раз-
дѣленіемъ Поэзіи на Лирику, Эпосъ и Драму, обра-
зовъ правленія на демокрашію, аристокрашію и
монархію. Такъ по вашей Логикѣ развивать и дѣлить
одно и шоже? Но въ Пінтикахъ и Наукѣ права не
говорятъ ничего въ такомъ случаѣ о постепенности,
не сравнивающъ съ лѣствицею, не называющъ Эпо-
са, Лиры и Драмы уступами. Ужъ если вы приняли
сравненіе развітия съ лѣствицею, религій съ ушу-
пами, шо сшавьше эту лѣстницу прямо, а не кладите
ея на полъ и не переставляйше ея уступовъ по
произволу. Коль строишіе по лѣстницѣ, шакъ строй-
ше постепенно, во времени; коль строишіе на полу,
шакъ стройше въ пространствѣ!

Вирочемъ, сличеніе приведенныхъ мною мѣстъ
изъ разныхъ номеровъ Телескопа краснорѣчивѣе
всѣхъ уликъ и доказашельсвѣ для всякаго безпри-
сшрасшнаго чишашеля. Вошь въ этомъ-шо сравненіи,
или лучше въ этой уловкѣ, я не нахожу той Логики,
которая должна бышь всякому извѣстна, но нахожу
начала именно той самой, въ незнаніи кошорой г.
Надеждинъ меня шоржесвенно обвиняешь (N 8. Тел.
сшран. 618) и ошь знанія кошорой я шакже шорже-
свенно ошрекаюсь.

С. ШЕВЫРЕВЪ.

Р. Ѕ. Я продолжалъ преніе съ г. Надеждинымъ, покамѣстъ
вѣрилъ, что мысли его основаны на внутреннемъ убѣжденіи.
Послѣ приведенныхъ мною мѣстъ, вѣра моя въ это убѣжденіе
не могла не поколебаться: я вижу, что преніе прекращает-
ся въ схоласшническую забаву. Прекращаю его шѣмъ болѣе,
что слишкомъ уважаю предметъ нашего спора и считаю
совершенно неприличнымъ дѣлать его предметомъ: беаполез-
ной забавы діалектической.

408

КРИТИКА.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СВЯТЫМЪ МѣСТАМЪ РУССКИМЪ.

Между различными впечатлѣніями, вкрадывающими въ душу человѣка, есть такія, которыхъ влаіяніе имѣется какую-то манстровенную, непонятную отраду. Сокрышые, скромные цвѣты нашей житейской пустыни, эми сладкія впечатлѣнія разливающіе мгновенное благоуханіе вокругъ устала-го странника, и быстро уносятся рѣзвымъ поры-вомъ мимолѣтнаго вѣшра. Кшо не испыталь въ ка-кую либо шоржественную или трогательную мину-ту своей жизни невыразимаго, почти незамѣшнаго оцѣпѣнѣнія тѣлесныхъ членовъ, какъ бы засыпающихъ отъ пробужденія духа? Краснорѣчивые признаки внутренняго воспорга, мгновенное молчаніе и мгновенная неподвижность выражающі прекрасно нищету внѣшней природы. Такъ умолкаешь вѣтрѣ долины, когда тихая луна излѣваетъ умѣшательное мерцаніе на спрадальца, угнетеннаго скорбію. Глубокое чувство и высокая мысль, вѣтъ двѣ един-ственныя, священныя струны, издающія изъ нашей души столь полныя, столь стройныя созвучія. Не будемъ смѣшивать бурныхъ восхищеній полпы съ тихимъ, спокойнымъ восхищеніемъ чувствительна-го сердца. Для полнаго наслажденія чистыми дума-ми и ощущеніями, наше воображеніе требуетъ нѣкошораго одиночества, чтобы пошоронніе по-мыслы не осквернили его высокаго баженства. Такъ благочестивый пастырь въ нѣкоторомъ ош-

КРИТИКА.

409

далені ошь молящихся приносить предъ алшаремъ
свое теплое, умиливельное молитвословіе.

Эти мысли родились въ моемъ умѣ при членіи
Путешествія по Св. жістамъ Русскимъ, сочине-
нія драгоцѣннаго по своимъ впечатлѣніямъ. Не льзя
не порадоваться появлію таланта Г-на М-ва въ
нашей липературѣ. Кипучая жизнь умственной
дѣятельности Русскихъ, такъ быстро пошекла
по разнообразнымъ направленіямъ, представившим-
ся ей со всѣхъ сторонъ; она такъ опрометчиво
познакомила насъ съ причудливыми часшностями
домашняго и свѣтскаго быта, съ воздушными те-
оріями политпческаго кабпнеша, съ надупными ум-
сшвованіями философической школы; она такъ силь-
но закружила насъ въ оглушишельномъ вихрѣ шра-
стей, мечшаній, разсчетовъ, заблужденій, что мы
не могли осшапиться равнодушными къ гармониче-
скому, хотя и слабому голосу, призывающему насъ
ошь дольняго къ горнему. Мелькаюшь изрѣдка чушь
вндные промежушки голубаго свода по горизонту,
покрытому волнистыми облаками; проглядывающъ
также иногда и спокойныя, высокія чувства изъ
среды мятежныхъ страстей или мѣлочнаго разсѣл-
вія. Въ 19-мъ вѣкѣ, — вѣкѣ религіозныхъ умствова-
ній, когда религія христіанская разбирается съ си-
стемашической надменносью, а не принимается съ
просшодушною крошосшью, умѣштельно видѣть
юнаго хрисшіанина, полнаго вѣры и горячей люб-
ви къ повѣріямъ своихъ предковъ. Религіозная реак-
ція, которою славятся наши современные филосо-
фы, есть конечно важный шагъ ошь совершеннаго
безвѣрія, но какъ она еще ничтожна, какъ она еще

410

ХРИТИКА.

сжала въ своей земной оболочкѣ. Аналишическій разборъ религіи есть безсильное покушеніе нашей мірской мудрости—посигнуть мудрость Вышняго, мудрость доступную единственно духовному унп-чиженію, а не суешному самолюбію: блаженны нищіе духомъ, говоришь самъ Спаситель.

Сошворпъ молитву, усердно перекрестившись, по древнему христіанскому обычаю, Г-нъ М-въ всшу-пилъ на поприще нашей словесности. Чуждый глу-паго презрѣнія къ такъ называемымъ предразсуд-камъ, онъ съ благоговѣніемъ ввелъ своихъ читаше-лей въ древніе храмы, предъ честныя пконы свя-тыхъ угодниковъ, объясниль имъ величественное знаменованіе обрядовъ нашей церкви, почтенное до-стоиншво сана пресвитеровъ. Новая, малоизвѣ-стная до сихъ поръ, атмосфера окружила самыхъ свѣтскихъ мыслителей; озлащенные куполы, дымя-щійся фиміамъ, горящіе свѣтильники, краснорѣчи-вые иноки, духовныя бесѣды, вся эта внѣшность христіанства получила новое, глубокое значеніе въ глазахъ неопытныхъ зришелей, незнакомыхъ съ писаніями Святыхъ Отцевъ. Преданность къ пра-вославію, отличительная черта харакшера Русска-го, привѣтствовала съ непритворнымъ одобреніемъ первые опыты набожнаго писателя. Не лызя ута-имь невольнаго сочувствія, влекущаго насъ къ свя-щеннымъ предмешамъ благоговѣнія нашихъ праот-цевъ; церковные обряды связаны духовнымъ родст-вомъ съ преданіями нашего младенчества и лѣпо-писями нашей славы. Чѣмъ-шо роднымъ, чѣмъ-то кровнымъ нашему патріотизму отзываются раз-сказы о пламенныхъ ревнишеляхъ исшинъ Еван-

КРІТИКА.

411

гельскихъ, описанія великихъ шоржествъ хрисшіанскихъ, изліянія горячихъ чувствъ дѣтской, безотчетной вѣры. Сердце каждогоъ человека вздыхаетъ привольнѣй отъ воспоминаній прошедшаго, погружается съ наслажденіемъ въ свое минувшее: а прошедшее Русскаго — богато воспоминаніями религіозными; его минувшее — освящено пабожноспію отцовъ и дѣдовъ. Ужели нашъ взоръ не остановится съ умиленіемъ на этой полуразвалившейся гробницѣ, вмѣщающейся въ себѣ шо(107, 589, 732, 1329], 

Во время послѣдняго Турецкаго похода одному молодому офицеру пришла благая мысль — посѣтить гробъ Господень. По заключеніи Адріанопольскаго мира, благочестивый воинъ сбросилъ съ себя оружіе брани, и опираясь на посохъ богомольца, удостоился поклониться святымъ мѣстамъ. Силенныя, многочисленныя впечатлѣнія, наполнившія его поэтическую душу, не могли не вылиться обильно въ прекрасномъ сочиненіи, сохранившемъ для насъ запищайельное его путешествіе. Какъ живописецъ старающійся придать начершываемой имъ иконѣ все величіе древней живописи и всю нѣжносТЬ новѣшаго искусства, Г-нъ М-въ сохранилъ въ своемъ слогѣ энергію языка церковнаго и гибкость языка современнаго. — Хочія его повѣстовваніе о Іерусалимѣ не удовлетворило совершенно строгихъ ученыхъ, всегда требующихъ новыхъ результатовъ отъ какихъ бы то ни было наблюденій; но оно достигло своей цѣли штѣмъ, что заставило насъ плакать шамъ, гдѣ плакалъ авшоръ, безмолвствовать, гдѣ онъ безмолвствовалъ, молишься, гдѣ онъ молился: оно досшигло своей цѣли штѣмъ, что перенесло въ

412

КРИТИКА.

насъ всѣ впечатлѣнія, произведенные на автора видѣнною имъ благодатію, столь выразшельною въ оставленныхъ ею развалинахъ.

Возвратившись въ Россию, Г. М-въ посѣтилъ нѣкоторыя обители своей родины и подарилъ чиштелей новою книгою подъ названіемъ: *Путешествіе по Св. мѣстамъ Русскимъ*. Не бьется- ли уже сердце при одномъ этомъ заглавіи: свяшыя мѣста Русскія! Сколько дѣяній, сколько именъ, сколько событій воскресаетъ въ виду бѣлокаменныхъ оградъ, позлащенныхъ кресловъ, пѣмыхъ и хладныхъ свидѣтелей столькихъ жизней, столькихъ смертей. Древніе монастыри въ Россиі украшены не одной знаменитостью своей святости, они весьма важны и по историческому своему достоинству. Въ числѣ смиренныхъ иноковъ, испустившихъ духъ или проведшихъ юные дни въ какой-нибудь уединенной обители, мы встрѣчаемъ царей, первосвятителей, лѣшописцевъ, полководцевъ, ихъ души ошошли въ вѣчность, но останки ихъ почивають неплѣнными въ шѣхъ обителихъ, гдѣ поконится подаль нихъ прахъ князей и сильныхъ земли; молебны, панихиды величающі священную память первыхъ; однѣ надгробныя надписи сохранили полустертыя имена послѣднихъ.

Замѣчательнѣйшее мѣсто богомолья во всей Россиі, Троицкая Лавра, — обращила первая на себя внитаніе Г-на М-ва. Его искусная кисть предсвящаятесь намъ эту живописную обитель, въ полусумрачный чась вечера, по окончанію всенощнаго бдѣнія. Какъ удачно выбраны шѣни для этой плѣнительной картины! Тотъ, кому случалось прислушиваться къ

КРИТИКА.

413

отдаленному гулу полусонныхъ окрестностей Лав-
ры, кому случалось приглядываться къ прозрачной
завѣсѣ, отуманивающей постепенно зданія и цер-
кви монастырскія, шопѣ конечно постигнетъ всю
прелесть такихъ мѣстныхъ подробностей, какъ на
пр. стукъ сторожа въ доску, шорохъ мимоидущихъ
богомольцевъ, отдаленный лай собакъ или мѣрный
звукъ часоваго колокола. На другой день посѣщеніе
церквей побуждаетъ автора распространишься
объ испорическихъ событіяхъ, обезсмершившихъ
Тропцкую обитель. Представивъ ея внѣшнія укра-
шенія и богатства, онъ какъ жемчужинами унизы-
ваемъ ее святыми именами Сергія, Алексія, Вассіа-
на, Максима, Михея, Діонисія и Авраамія. Словно
для отшѣнки свѣшлаго клира праведныхъ, онъ
отрисовываемъ вдали мрачныя черты Царя Іоанна
и гордую осанку Годунова : тѣло Бориса лежитъ
уединенно у вратъ собора, подъ тѣспой каменной
палацкой; гробница Грознаго шопѣшь въ Моск-
вѣ, въ Архангельскомъ соборѣ; она отслонилась въ
темный уголъ отшъ прочихъ княжескихъ гробницъ!..
У многихъ въ свѣшскомъ обществѣ существуетъ
еще предубѣженіе прошивъ пріятности монаше-
ствующихъ въ обращеніи; кроткая, умная, даже
краснорѣчивая бесѣда Намѣстника монастыря съ
Г. мъ М-мъ заключается въ лучшихъ странцахъ
этой книги. Лѣтопись Лавры ожидается въ пре-
красныхъ разсказахъ А—я, проходящаго съ путеше-
ственникомъ по тѣмъ самымъ мѣстамъ, гдѣ случи-
лись важныя событія. Увлекательная простота
повѣсшвователя изрѣдка одушевляется грустными
размышленіями о суетахъ міра, и даже трогаетъ
при прекрасныхъ сравненіяхъ безпечнаго нашего

242

КРИТИКА.

существованія сь многотрудною жизнію Преподоб-
наго Игумна. Витанія, гдѣ все безъ исключенія, ошь
великолѣпнаго храма до послѣдняго кустарника, жи-
ветъ памятью умнѣйшаго Іерарха Греческой цер-
кви, привлекла къ себѣ равнымъ образомъ любо-
пытнаго богомольца. Въ слѣдующее утро, на са-
момъ разсвѣтѣ, онъ ужеѣ халъ по Ростовской до-
рогѣ. Не льзя не пожалѣшь, что онъ нѣсколько болѣе
не распространился о Переяславскихъ монастыряхъ,
Св. Никиты Сшолпника и Св. Даніяла. Обитель
послѣдняго совершенно опустѣла; молько два или
три престарѣлыхъ монаха для какого-нибудь не-
извѣстнаго проходящаго, слабымъ голосомъ поющъ
молебны Преподобному; нищета церкви — достойна
состраданія. Такое пустынное убѣжище иноческва
конечно бы могло внушить поэшу нѣсколько строкъ
краснорѣчиваго унынія! Солнце уже заходило, ког-
да въ трапезѣ Ростовскаго Яковлевскаго монасты-
ря, набожный пупникъ поклонился надгробному
камню сшарца Амфилогія. Въ обѣхъ сшолицахъ,
многіе благоговѣютъ передъ памятью праведнаго
инока, 40 лѣшь не отходившаго ошь рапи Св.
Димитрія. Какъ живо многимъ теперь еще пред-
ставлѣшется постное, блѣдное лице инока; его
шло, согвенное подъ тяжесшью желѣзныхъ веригъ;
его наставленія, такъ пріятно, такъ безыкус-
ственно вылетавшія изъ дрожащихъ устъ! Кто
имѣлъ счасшіе знашь сшарца Амфилогія, тотъ вѣр-
но просилъ тайно предшательства его у пресшола
Божія. Два разговора сь Архимандришомъ А-мь,
приводимые Г-мь М-мь, имѣютъ нѣкоторую нази-
дашельность; но пріятнѣе бы было чишашелямъ
познакомиться при мощахъ Св. Димитрія, при раз-

КРИТИКА.

415

валившейся его келліи съ занимательнѣйшими под-
робностями иноческой жизни Свяпіителя. Хочя
его подвиги давно уже всѣмъ извѣстны, но безъ
сочнѣнія прекрасная душа автора, придала бы
эшимъ воспоминаніямъ новую, сладкую свѣжесть.

На возвратномъ пупи въ Троицкую обишель Г-нь
М-въ былъ довольно счасшливъ, онъ насладился нѣ-
сколькими минутами, носящими въ себѣ, такъ ска-
зашь, предвкусіе вѣчнаго блаженства. Уже поздно
вечеромъ, по приглашенію добраго намѣстника,
онъ пошелъ предъ самымъ ошьѣздомъ поклониться
мощамъ Преподобнаго Сергія. Монастырская бра-
шія предалась спокойному сну, а одинъ гробовой
монахъ стоялъ предъ ракой на молишѣ, когда
взошелъ А-й въ церковь, сопровождаемый путеше-
ственникомъ. Намѣстникъ надѣвъ на себя епатра-
хиль, самъ началъ служить молебень съ поржест-
веннымъ благоговѣніемъ. Мрачная шемнота храма,
озаряемаго одинокою лампадою, горячею предъ
ракою угодника; ночная шишина, оглашаемая тон-
кимъ но гармоническимъ голосомъ Намѣстника,
чишающего хвалебный акапистъ, слабые возгласы
гробового шарпа: радуйся Сергій, великій гудо-
творге! прерывающіе членіе хвалебнаго канона.
Чудное мгновеніе! Представьте себѣ въ эшотѣ
самый мигъ, умиливальное выраженіе кроткаго лица
Антонія, еще юнаго, озареннаго спокойной совѣ-
стью; шронушую физіогномію молящагося пuthника,
неподвижный, поченный видъ поющаго инока!
Нѣтъ, какъ ни живо ваше воображеніе, оно не до-
веришаughy этой безпримѣриной, единственной кар-
шины! Прощанія Г-на М-ва съ ощемъ А-мъ доста-
вившъ удовольствіе каждому чувствительному серд-

ИЮНЬ, КНИЖКА І.

27

416

КРИТИКА.

цу; эти прощанія освящаются молитвословіемъ,
въ знакъ шого, чіпо даже житейскіе помыслы от-
шельника, изліянія его немощи, повѣряются Богу,
какъ Ошцу внимающему исповѣди сына.

Пушешествіе въ новый Іерусалимъ описано съ
отчетливосшью и ясностью; оно преимущественно
занимательно для тѣхъ, кошорые посѣщали Пале-
стину и могушъ вѣрно оцѣнить сравненіе древняго
храма съ новымъ, но тѣ, которые не видали цвѣ-
тущихъ береговъ Іерихона, обрататъ скорѣе вни-
маніе на поэтическія воспоминанія о Пампіархѣ
Никонѣ; повѣспвованіе его кончины надъ его гро-
бомъ, вставлено весьма кстати и не лишено эсте-
мическаго достоинства.

Валаамскал обитель предшавляется какой-то
оfterьной пъснію религіозной поэмы. Подъ покро-
вомъ лунной ночи, при звукахъ церковнаго пѣнія,
разглашаемаго кормчимъ инокомъ по спокойнымъ
 волнамъ озера, г. М-въ приплываетъ въ монастырь
Валаамскій, Пустынная жизнь отшельниковъ удалив-
шихся въ совершенное одиночеспіво, дышитъ подъ
его кисшію невыразимой безмятежностію; расказъ
Юанна Дамаскина, переложенный прекрасно на
Русскій языкъ, зашавлялѣть сожалѣть, что и прочія
сочиненія этого святаго мужа, недоступны боль-
шей части читашелей отъ непонятнаго пере-
вода. — Здѣсь оканчиваются, по крайней мѣрѣ
до сего времени, набожныя предпрілмія Г. М-ва.
Мы спарались передать во всей полнотѣ впечат-
анія, произведенныя на насъ этой книгой. Быть
можетъ Гг. литераторы не найдушь въ этой
спатьѣ всѣхъ условій, требуемыхъ отъ критики;

КРИТИКА.

417

они въ ней не увидятъ ни историческаго, ни литературнаго взгляда. Но эти строки были писаны въ первомъ пылу изліянія чистыхъ чувствованій, возбужденныхъ книгою Г-на М-ва. Кто усумнится, чтобы въ разобранной нами книги не нашлось нѣкоторыхъ погрѣшнослей и недостатковъ?—но мы смѣло увѣрены, что въ глазахъ благонамѣреннаго критика, красошы эшого небольшаго сочиненія вознаграждятъ съ избыткомъ, несовершенспива, коморыхъ человѣческій умъ не въ силѣ избѣгнуть.

27

Журнальныя Отмиțки.

КОРОЛЕВСКО-ИТАЛЬянСКИЙ ТЕАТР ВЪ ПАРИЖЕ, ПЕРВОЕ
ПРЕДСТАВЛЕНІЕ ОПЕРЫ РАЗБОЙНИКОВЪ (I Briganti) ВЪ ТРЕХЪ
ДЁЙСТВЯХЪ. СЛОВА КРЕШИНИ, МУЗЫКА МЕРКАДАНТЕ.

Оба первые акта этой оперы имели блестящій у-
спѣхъ; третій очень длиненъ, чмò повредило дѣй-
ствію многихъ превосходныхъ мѣстъ, въ немъ заклю-
ченныхъ; впрочемъ сочинитель музыки г. Меркаданте,
ко whomу Французская публика уже обязана оперой
Elisa e Claudio, былъ вызванъ.

Эта пьеса была разыграна даже совершеннѣе, если
только это возможно, чѣмъ какъ обыкновенно бы-
ваетъ на Театрѣ Итальянскомъ. Всѣ роли, писанныя
нарочно для дѣвицы Гризи, для Рубини, Тамбурини и
Лаблаша были выполнены этими четырьмя артистами
съ такимъ блескомъ, шакъ согласно, что ни ка-
кой расказъ не можетъ дать объ эпомъ понятія.
Хоры пѣлись ловко (avec aplomb) и съ жаромъ. Ор-

СМЪСЬ.

419

кестръ усердно помогалъ пѣвцамъ и многіе соло на ро-
гѣ и віолончели доставили публикѣ случай осыпать
рукоплесканіями господъ Галлея и Франкоме.

Какъ либрешпо, какъ драмматическая канва, содер-
жаніе Разбойниковъ плохо. Не говоря о глубокой шем-
нотѣ предмета, достаточно замѣпить, чпо. нѣпъ воз-
можноспи сосредоточить инпересъ въ драмѣ, гдѣ есть
чечыре лица равно важныя или по званію своему или
по положенію. Драма или всякое другое произведеніе
искусства образующся, живутъ, привлекающъ внима-
ніе шолько при помъ неизбѣжномъ условіи, чпобы
у нихъ былъ центръ и окружность, чпобы онѣ пред-
сшавляли единство и слѣдственно привлекали внима-
ніе къ одному главному событію, къ одному главному
лицу.

Мы часто упрекали сочинипелей и составителей
Ишаліанскихъ либрешпо за выборъ сюжетовъ изъ
испорій и романовъ Французскихъ, Нѣмецкихъ и Англій-
скихъ. Въ самомъ дѣлѣ трудно понять какъ народъ,
копораго испорія шакъ богата событіями, анекдота-
ми, лицами занимашельными, у копораго собранія по-
вѣстей кипятъ множествомъ приключеній шакихъ
оригинальныхъ, шакихъ разнообразныхъ, шакъ запе-
чатлѣнныхъ живымъ и блестящимъ національнымъ
характеромъ, какъ эшотъ народъ можетъ дойти до
шакой снисходительности или лѣности, что рѣшает-
ся дѣлать блѣдныя подражанія романсамъ или драмамъ
сѣвера. Главное неудобство, проистекающее изъ эшой
моды или эшой маніи состоить въ распленіи мно-
жества незначительныхъ либрешпи, шакихъ какъ
Матильда Шабранъ, Иностранка, КЛАРА РОЗЕМБЕРГЪ и на-
конецъ Разбойники, о копорыхъ мы хошимъ гово-
рить.

420

СМЪСЬ.

Эти Разбойники не имѣютъ ничего общаго съ раз-
бойниками Шиллера, эпо проспо воришки. При помъ
все драмматическое дѣйствіе въ либремто г. Крести-
ни сосредопочено на чувствованіяхъ любви или нена-
висши, коморую дѣйствующія лица испытываюъ
взаимно одно къ другому : чipo касается до презрѣнія
къ обществу правильно учрежденному, презрѣнія ка-
кое наводитъ Шиллеровъ герой и его творищи, о
помъ въ либремто дѣло идеепъ случайно и шолько для
разрѣшенія трудиностей, мѣшавшихъ кончить драму.
Мы нисколько не упрекаемъ за эпо г. Крешини, но
считаемъ нужнымъ замѣпить ему, что завязка его,
которую можно было назвать просшымъ, Италіанскимъ
приключеніемъ, имѣшъ то большое неудобство, что
напоминая Шиллеровыхъ разбойниковъ, переносимъ
неблагоразумно вниманіе зрителя къ творенію, кото-
рое опличается большимъ липературнымъ достоин-
ствомъ и сюжетомъ своимъ возбуждаетъ идеи такъ
важныя, глубокія, смѣлыя, чпо Италіанскій поэтъ и
композиторъ ни какъ не могли даже намекнуть о нихъ
въ своей оперѣ.

Пьеса начинается пѣмъ, что придворные обоихъ по-
ловъ поздравляютъ другъ друга, что кончился трауръ
по Графѣ Мооръ, владѣльцѣ той страны, котораго они
почитаюѣ умершимъ. Эта веселость обнаруживает-
ся при дворѣ сына его Конрада, по случаю предпола-
гаемаго брака Конрада съ двоюродной сестрой его
Амеліей Эдельрейхъ. Но Амелія любитъ своего друга-
го двоюроднаго браша, Германа, роднаго браша Конраду,
пропавшаго безъ вѣсти. Конрадъ неперпѣливо желая
удовлетворить своей страсти, и для того, чтобы
склонить Амелію забыть пого кого она любить
и дать ему свою руку, представляюпъ ей окровавлен-
ный шарфъ, какъ послѣдній даръ Германа убитаго въ
бою. Такое доказашельство не очень располагаетъ

СМѣСЬ.

421

Амелію къ Конраду, она справедливо не довѣряетъ ему...

И въ самомъ дѣлѣ Германъ не только живъ, но еще болѣе чѣмъ когда либо влюбленъ въ свою кузину. Онъ являлся въ ту минуту, когда Амелія молилась въ церкви за умершихъ. Вѣрные любовники не замедлили узнать другъ друга, и Германъ дѣлаясь предпріимчивѣе по мѣрѣ того какъ видить себя болѣе и болѣе любимымъ, презираетъ присутствие своего владѣиель-наго брата, поднимаетъ забрало шлема и повелицель-но требуетъ, чтобы ему выдали его любовнику, но Конрадъ похищаетъ ее у него.

Послѣ этого перваго акта, не получа ни какихъ объ-
ясненій о характерѣ и участи Германа, вы находите
его въ шайкѣ разбойниковъ, которыми онъ началь-
ствуетъ. Разбойники правда замѣчаютъ, что онъ не
много печаленъ, но совѣтующъ ему для разсѣянія горя
пить и пѣть. Послѣ этой оргіи Германъ остаётся
одинъ и видитъ вдругъ пустынника, который несетъ
сѣстные припасы узнику, заключенному въ какой-то
башнѣ. Германъ спрашиваетъ к何 эпошъ несчаспный,
пустынникъ не знаетъ, онъ требуетъ ключей, но
ключи брошены въ озеро. Тогда Германъ, въ качествѣ
разбойника, берется за шакъ называмые имъ istoso-
menti fatali, мо есть какія-по орудія, выламываешь
двери въ башнѣ и выводитъ изъ ней спараго узника.
Разумѣется, эпошъ узникъ не иной кто какъ графъ
Мооръ, отецъ Германа и злобнаго Конрада, по при-
казанію котораго съ нимъ поступлено шакъ жестоко.
Отецъ и добрый сынъ, разбойникъ, узнаютъ другъ
друга, клянутся отмиспить Конраду и возстановить
спараго графа во всѣхъ его правахъ.

Наконецъ въ шрещемъ акшѣ Конрадъ, шерзаемый
угрызеніями совѣсти, но все еще покорный своей ре-

422

СМѣСЬ.

внивой спрасти къ Амеліи, готовъ принести ее въ
жертву своему неистовству, какъ вдругъ честные
разбойники, предводимые Германомъ, являются въ за-
мокъ. Начинается бой между двумя брашьями, Кон-
радъ убивъ. Германъ радъ бы всей душой жишь че-
стно, да сдѣлался убійцею и связанъ честнымъ сло-
вомъ, которое далъ разбойникамъ не покидать ихъ,
а потому видимъ себя въ необходимости остаться
ихъ начальникомъ, слѣдовать за ними, оставить отца,
предавшаго его проклятію и Амелію, кошорая спыдясь
ужаснаго ремесла, какому предался ея любовникъ, на-
даетъ безъ чувствъ или безъ жизни въ одно время съ
падающимъ занавѣсомъ.

Дѣвица І. Гризи поешъ въ роли Амеліи, Рубини въ
роли Германа, Тамбурини представляемъ Конрада, а
Лавлашь спарика отца.

Въ первомъ актѣ изъ музыкальныхъ пассажей боль-
ше всего аплодировали введенію, — увертюры нѣтъ, —
хору женщинъ, полному прелести и свѣжести, кошо-
раго модулаціи уразноображены съ рѣдкимъ искус-
ствомъ. Три аріи, кошорыя пѣли одну въ слѣдъ за
другою Тамбурини, дѣвица Гризи и Рубини, особенно
выказали рѣдкое совершенство таланта этихъ пѣв-
цовъ. Гимнъ по усопшимъ, пѣтый хоромъ, кошорый
поддерживали голоса дѣвицы Гризи и Рубини, есть пас-
сажъ вмѣстѣ поржественный и прелестный; его слу-
шали со вниманіемъ, но въ слѣдующихъ предшавле-
ніяхъ будутъ слушать еще съ большимъ удовольстві-
емъ. Слѣдующій за пѣмъ дуэмъ Германа и Амеліи не
много длине, хоя удивительно пріяченъ.

Но главная пьеса въ первомъ актѣ — эпо финальъ. Сю-
жешомъ его прибышіе Германа къ браму Конраду въ
присутствіи Амеліи и всѣхъ жителей зámка. Сначала
оба брама умѣряющъ, воздерживающъ свой гнѣвъ и

СМѣСЬ.

423

ярость, пошомъ увлекаясь ревностью, внушаемою присутствіемъ той, которую оба любяпъ, они разразились во взаимныхъ ругательствахъ и угрозахъ, вызвали другъ друга на поединокъ и хватаются за шпаги. Композиторъ очень счастливо выразилъ эшопъ постепенный ходъ чувствованій, начиная съ плѣхъ, какія испытываются главными лицами, до участія принимаемаго въ нихъ присутствующими. Главное пѣніе повпоряемое послѣдовательно пѣвцами и разными опѣдленіями хора, даетъ понятіе о бурѣ, коморая сначала въ отдаленіи глухо раздается, но пошомъ подходишъ ближе и ближе, наконецъ разразилась съ ужаснымъ громомъ. Эпо крешенно, согласное съ сюжетомъ, веденное съ достопримѣчательнымъ искусствомъ, произвело величайшее дѣйствіе на слушателей; оно принадлежитъ къ числу превосходнѣйшихъ музыкальныхъ произведеній.

Хворовъ очень много въ оперѣ Рлзвойники, и вообще они прекрасны. Большое количество предшавленій конечно обрашипъ болѣе вниманіе публики на эту важную часть творенія. Хоръ, коморымъ открывается второй акпъ, когда разбойники поютъ во время бури, и другой, коморый за нимъ слѣдуетъ служа аккомпаниментомъ для застольной пѣсни, чудесно пѣшой Германомъ, отличаются пвердостью фактуры и рѣшительностью.

Все что слѣдовало за этимъ во впоромъ акпѣ, превосходно, и живо тронуло публику. Здѣсь ша сцена, въ которой пустынникъ, замепливъ огонь у образа Мадонны и накормивъ страраго графа, узника въ башни, встрѣчается съ Германомъ, разсказываетъ ему про участие старика; пошомъ сцена когда отецъ и сынъ узнаютъ другъ друга, и кляпва разбойниковъ, дающихъ обещаніе отмиспить за узника.

424

СМЪСЬ.

Молитва, которую пѣлъ Рубини, исполнена прелести и умиленія. Сверхъ того можешь быть никогда Рубини не пѣлъ ничего съ такой числовой, съ такимъ величіемъ какъ эту молитву.

Всѣ Парижскіе любители музыки помнятъ прекрасный дуешъ въ Элизбі и Клавдіѣ, въ Разбойникахъ дуэшъ Рубини и Лаблаша, пѣшый когда Германъ и отецъ его узнаютъ другъ друга, не менѣе достопримѣчашеленъ. Онъ полонъ испины и выраженія въ речипативѣ, нѣженъ и страстенъ, когда оба лица поютъ вмѣстѣ, искусно упослепененъ, выработанъ со вкусомъ, исполненъ силы. Въ эпой сценѣ Рубини и Лаблашь испинно были достойны удивленія и какъ пѣвцы, и какъ актеры.

Въ шрещемъ актѣ, послѣ хора придворныхъ, слѣдующъ одна за другой двѣ кавашины; правда чпо объ спѣпы превосходно; одну пѣлъ Тамбурини, другую дѣвица Гризи, но онѣ рѣшительно задерживаютъ драмамашическій инпересъ. Пѣвцамъ аплодировали; рукоплесканія возобновились опять послѣ огромнаго дуэша дѣвицы Гризи и Лаблаша. Эми три пассажа безъ всякаго сомнѣнія были бы на своемъ мѣстѣ въ первомъ актѣ и ихъ приняли бы очень хорошо, но въ концѣ оперы ихъ не льзя оставлять, по крайней мѣрѣ въ той обширности, какую композиторъ далъ имъ первоначально. Они имѣютъ и еще великое неудобство, истощая до того вниманіе, чпо зришели ужъ не могутъ достойно оцѣнить достопримѣчательныхъ красотъ большаго тріо, служащаго финаломъ оперѣ и пѣтаго дѣвицею Гризи, Рубини и Лаблашемъ.

Музыка Разбойниковъ, какъ и все чпо создалъ Меркаданте, замышлена съ числовою и писана съ большимъ искусствомъ и изящескимъ. Мало композиторъ, которые бы такъ понимали какъ онъ силу и

СМЪСЬ.

425

дѣйствіе инструментальной музыки, согласованной съ
пѣніемъ. Это особенно доказывается оперой, о которой
мы говорили. Введеніе, хоры женщинъ и религіозный,
и финалъ перваго акта; шакже молитва, дуэшь, ко-
гда отецъ съ сыномъ узнаюшь другъ друга во вто-
ромъ актѣ, и пріо въ третьемъ актѣ спаваяшъ г. Мер-
каданте въ число искуснѣйшихъ композиторовъ наше-
го времени.

Опера **Разбойники** не имѣшь единства; эшотъ не-
достатокъ происпекаетъ во-первыхъ ошъ равной ва-
жности приданной поэтомъ чещыремъ лицамъ драмы,
и во-вторыхъ, ошъ превосходныхъ палантовъ чещырехъ
пѣвцовъ, на кошорыхъ эши роли были возложены. По-
слѣ представленій Нормы, гдѣ весь интересъ и вся шя-
жессть оперы лежишь на одной друидессѣ, публика
изъявила желаніе, чпобы написали драмму, въ коно-
рой она могла бы услышашь трехъ славнѣйшихъ пѣв-
цовъ вдругъ. Меркаданте спарался удовлетворить та-
кому желанію и обременилъ Разбойниковъ до излише-
ства музыкой, особенно много надѣлалъ арій.

Эта опера съ чещырьмя великими виртуозами, за-
спавляетъ мыслить о такомъ днѣ, когда бы по небу
гуляло съ разныхъ споронъ чещуere солнца, когда ни кто
не зналъ бы кошорый часъ, когда не было бы на пред-
мешахъ тѣней, а слѣдственно и цвѣта, когда ни кто
не могъ бы различать запада ошъ восstока, когда на-
конецъ глазъ, а за нимъ и умъ, не зная на чемъ уш-
вердиться, впалъ бы въ слѣпоту и безсмысліе.

Когда занавѣсъ опустили, то публика попотребовала
композитора, онъ былъ выведенъ на аванъ-сцену и
осыпанъ рукоплесканіями.
*Journal des Débats.*

426

СМЪСЬ.

**ВАЛЪЗАКОВЫ ТРОСТИ.** у г. Бальзака три трости:
одну дѣлалъ Гюре, другую Дантанъ, трешья сосставлена
по образцу, данному Эмиль Жирарденомъ (дельфина
Ге.) Попытаемся описать всѣ три, разумѣшемся,
сколько это смертному возможно.

1-е. Трость г-на Бальзака издѣлія Гюре, есть обра-
зецъ искусства или лучше сказашь механизма. — Но
за чѣмъ же она шакая огромная? Не скрыпы ли въ ея
нѣдрахъ зонтикъ, мечъ, кинжалъ, ружье, походная
постеля, патроны, заговоръ? — Нѣмъ, но въ ея верх-
ней части содержится изящный носовой плашокъ г-на
Бальзака съ гогическими начальными буквами Н. В.
Въ нижнихъ частяхъ трости, кошорая къ концу ста-
новится все ўже и ўже, г-нъ Бальзакъ далъ кварширу
зубочискѣ, головной щешкѣ, гребню для прически
баккенбардовъ, и множеспіу другихъ мелочныхъ туа-
лепныхъ принадлежностей, коорыхъ не описываемъ,
опасаясь нарушишь эпимъ правило общежишія, пове-
лѣвающее не предавать домашнихъ шайнъ ближняго,
и пошому не спанемъ спускаться очень глубоко въ
просьг г-на Бальзака, сверхъ того входъ въ нее за-
гражденъ завѣсою непроницаемой тайны; только два
смертныхъ знаюшъ основательно анашомію этой про-
сти, г-нъ Бальзакъ и Гюре. Если-бы самъ г. Бальзакъ
не сказалъ намъ, то мы никогда бы не догадались,
«что въ Парижѣ есть до тридцати человѣкъ, имѣю-
щихъ трости богаче его, между прочими графъ V....
у котораго въ трости вставленъ алмазъ, стоющій
шесть тысячъ франковъ; этоъ графъ имѣлъ честь
рекомендовать свою прость Бальзаковой трости.»

2-е. Трость г. Бальзака, дѣланная Дантаномъ,
имѣшь видъ колонны. Когда я вижу Бальзака съ этой

СМѣСЬ.

427

тростью, мнѣ всегда кажется, будто это Наполеонъ, гуляющій по улицамъ Парижа съ Вандомской колоной въ рукѣ. Трость обыкновенно у добрыхъ людей есть молько ихъ принадлежность, здѣсь напротивъ она соспавляетъ елавное: не по автору Евгеніи Гранде, Отца Горіо, Физіологіи брака узнаютъ трость, напротивъ, чудовищная трость вырываетъ изъ устъ зѣвакъ Панорамскаго прохода (этихъ гасстрономовъ зрѣнія), восклицаніе: — Ба, да это Бальзакъ!

3-е. Трость г-на Бальзака по образцу данному Эмиль Жирарденомъ. За двумя первыми тросями совершалось молько частное затмѣніе г-на Бальзака, а за третью онъ изчезаетъ весь какъ подъ спаканомъ у фокусника. Эта трость есть чпо-по похожее на телескопъ, при помощи котораго онъ можетъ сдѣлать важнѣйшія открыпія въ мірѣ моральномъ, понкія наблюденія, остроумнѣйшія кричики, однимъ словомъ, всякія вещи, которыя даются молько женщинамъ да Бальзаку.

Вошь каковы тросши Бальзака.

**РАЗСЪЯННОСТЬ.** Госпожа Л... женщина лѣтъ соро- ка столько же добрая и любезная, какъ разсѣянная и легковѣрная. Она была сначала актрисой, но послѣ не имѣя болѣе надобности жить трудами, удалилась въ Бордо, гдѣ жила на покоѣ въ кругу многочисленныхъ друзей. Ей случилась надобность ѣхать въ Парижъ; она садился въ дилижансъ, приѣзжаетъ въ столицу и останавливается въ Отели де... Однажды ушромъ беремъ карету и велилъ везти себя къ банкиру, отъ котораго должна была получить денги, и адресъ котораго она по счастію захватила съ собою: это былъ Г.

428

СМѣСЬ.

В... Приѣхавъ къ нему, она заплатила кучеру и
оппунишла его. Деньги ей выдали и черезъ полчаса
она явилась на улицѣ съ большимъ мѣшкомъ наби-
тымъ золотомъ, и идешь все прямо, думая чпо тацъ
и набредешь на свою ошель-но нѣтъ! Добрая женщи-
на шла очень долго, поднимала иногда голову вверхъ,
осматривая домы, но никакъ не могла узнать своего
жилища. Прошашавшись тақимъ образомъ часа два,
уставши ошъ тяжесші мѣшка, наскучивъ безпрерыв-
ными переходами и обходами по тѣснымъ, грязнымъ
улицамъ, гдѣ только пушалась болѣе и болѣе, и видя
чпо ужь наспаетъ ночь, г-жа Л... испугалась. Въ
это время проѣзжалъ мимо ея фіакрѣ, она кликнула:
— Кучеръ! — Здѣсь, сударыня.

Онъ сошелъ сѣ козелѣ, ошворилъ дверцы, и г-жа
Л... проворно вскочила въ карету, положила возлѣ
себя свой мѣшокъ и махая уставшей рукой, закрича-
ла кучеру; — запри дверцы и вези меня скорѣй.—Сей
часъ, матушка, да куда? — Ко мнѣ. — Все тацъ, да
гдѣ вы живете?

— Охъ! я не знаю! это большая, широкая улица,
прекрасный отель, огромные дома... Да какъ зовушь
улицу, ошель, какой номеръ дома? — Говорю тебѣ, что
не знаю! — Ну тацъ скажите гдѣ вы были, я свезу васъ
туда, опкуда вы идете. — Я забыла, совсемъ мѣ забыла;
да чтожь дѣлать, другъ мой, все тацки вези, я узнаю
свою улицу, ступай.

— Кучеръ улыбнулся, взлѣзъ на козлы, и снисходи-
тельно повезъ г-жу Л... по лучшимъ улицамъ Пари-
жа. Время ошъ времени онъ останавливался, наклонял-
ся къ окну и кричалъ:
« Ну что, сударыня, узнаете ли вы чтонибудь? »

Но добрая г-жа Л... всегда отвѣчала ему съ своимъ
наивнымъ видомъ и очень спокойнымъ пономъ:

СМЪСЬ.

429

— Нѣтъ! эпо странно, я ничего не узнаю.

И честный кучеръ шерпѣливо продолжалъ хать...

Между пѣмъ однакожь, настало кремя, въ которое онъ привыкъ ужинать, зда его продолжалась долго обыкновеннаго, лошади выбились изъ силъ; не смотря на затрудненіе, въ какое приводило его состояніе г-жи Л... онъ смѣло сказалъ ей:

« Послушайте, сударыня, ужь поздно, я голоденъ, и если спану дожидашься пока память ваша воротится домой, такъ никогда не поужинаю... Но не льзя же мнѣ бросить васъ середи мостовой: если лице мое не внушаетъ вамъ недовѣрчивости, такъ ночуйте у насъ, я женатъ, жена моя баба добрая, ребятишки у насъ славныя, бояться вамъ нечего; а говоряшь, утро вечера мудренѣе, можетъ завтра вспомните...»

Г-жа Л... лучше предпочла заплатить за ночлегъ честному кучеру, чѣмъ остановиться въ какой попало опели, поѣхала къ эпимъ добрымъ людямъ и преспокойно провела у нихъ ночь. Но и на слѣдующее утро она ни какъ не могла вспомнить имени улицы и опели, гдѣ остановилась; однакожь вдругъ ей въ голову пришла надежная мысль: она сказала кучеру чтобы онъ халъ какъ всегда ушкомъ для извозу, но воротился за ней ровно въ одиннадцать часовъ. — Въ назначенное время, г-жа Л... заплативши щедро кучеру и женѣ его, велѣла везти себя въ меатръ Фейдо, прихавши сказала кучеру, чтобы подождалъ, освапила мѣшокъ съ деньгами въ карешѣ и прямо оппрашивлась къ директору меатра; въ эпо время была репепиція; она спросила г-жу Дюгазонъ, съ которой находилась въ пѣсной дружбѣ, и которая была у ней въ опели въ самый день ея призда въ Парижъ.—Ей отвѣчали, что г-жа Дюгазонъ въ туалетной; она побѣхала къ ней съ распостертыми руками и едва видя ее, закричала помирая со смѣху:

430

СМЪСЬ.

— Боже мой, милая, скажи пожалуйста, гдѣ я остав
новилась?

«Ахъ ты сумасшедшая, отвѣчала рѣзвая, веселая
Дюгазонъ, обнимая ее съ громкимъ хохомомъ, я узнаю
тебя въ этой чертѣ; въ такой-то улицѣ, такой-то
опели, подъ такимъ-то номеромъ...

Между шѣмъ какъ г-жа Л... осыпала Дюгазонъ изъ-
явленіями благодарности, послали сказать кучеру,
куда ее везти, опасаясь, чтобъ она опять не забыла.

( Journal des dames et des modes ).

Слѣдующая таблица, изданная пошлиннымъ упра-
вленіемъ въ Англіи, можемъ дать понятіе о насто-
янімъ положеніи періодической литературы города
Лондона и обширности журнальнаго расхода. Впрочемъ
надобно замѣшить, что съ нѣкотораго времени есть
журналы, которые умѣли понынѣ избѣжать взысканіи
мягопѣющихъ на ихъ собратіяхъ.

<table><tr><td>Названія журналовъ.</td><td>Число экземпляровъ заклейменныхъ въ первые 4 мѣсяца 1836 года.</td></tr></table>

<table><tr><td>1</td><td>Age (le Siècle)</td><td>107.169</td></tr><tr><td>2</td><td>Agriculturist</td><td>19,675</td></tr><tr><td>3</td><td>Albion</td><td>Mémoire</td></tr><tr><td>4</td><td>Athèneum</td><td>Idem.</td></tr><tr><td>5</td><td>Atlas</td><td>40,000</td></tr><tr><td>6</td><td>Bell's Weekly Messenger (le Messager hebdomadaire</td><td>214,500</td></tr><tr><td>7</td><td>Bell's new Weekly Messenger</td><td>77,500</td></tr><tr><td>8</td><td>Bent's Literary Advertiser</td><td>5,000</td></tr><tr><td>9</td><td>Christian Advocate</td><td>29,650</td></tr><tr><td>10</td><td>Circularso Bankers</td><td>4,800</td></tr></table>

СМБСЬ.

431

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>11</td>
      <td>Cobbett's Register</td>
      <td>Mémoire.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>12</td>
      <td>Conservative</td>
      <td>250</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>13</td>
      <td>14 County-Chronicle et County Herald</td>
      <td>40000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>15</td>
      <td>Courier</td>
      <td>148,500</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>16</td>
      <td>Course of the Exchange (Cours de la Bourse)</td>
      <td>Mémoire.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>17</td>
      <td>18 Court Journal, et Naval and Military Gazette</td>
      <td>35,770</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>19</td>
      <td>Essex and Hets-Mercury</td>
      <td>Mémoire.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>20</td>
      <td>Examiner</td>
      <td>58,800</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>21</td>
      <td>Financial and Commercial Record</td>
      <td>1,900</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>22</td>
      <td>General Advertiser</td>
      <td>39,875</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>23</td>
      <td>Globe</td>
      <td>282,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>24</td>
      <td>John Bull</td>
      <td>74,500</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>25</td>
      <td>26 Law Chronicle et Law Gazette</td>
      <td>1,500</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>27</td>
      <td>Literary Gazette</td>
      <td>5,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>28</td>
      <td>London Gazette</td>
      <td>40,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>29</td>
      <td>London mercantile Journal</td>
      <td>4,645</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>30</td>
      <td>London mercantile Price current</td>
      <td>8,250</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>31</td>
      <td>Mark Lane Express</td>
      <td>20,050</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>32</td>
      <td>Mediator</td>
      <td>8,500</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>33</td>
      <td>Mining-Journal. Journal des Mines)</td>
      <td>128,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>34</td>
      <td>Morning-Advertiser</td>
      <td>551,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>35</td>
      <td>36 Morning-Chronicle et Evening-Chronicle</td>
      <td>470,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>37</td>
      <td>38 Morning-Herald et English-Chronicle</td>
      <td>697,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>39</td>
      <td>Morning-Post</td>
      <td>222,500</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>40</td>
      <td>Municipal Corporation Reformer</td>
      <td>Mémoire.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>41</td>
      <td>New and Sunday Herald</td>
      <td>39,550</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>42</td>
      <td>Nicholson's Price current</td>
      <td>Mémoire.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>43</td>
      <td>44 Observer et Bell's Life in London</td>
      <td>280,712</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>45</td>
      <td>46 47 Old England, united service Gazette, Surrey Standard</td>
      <td>37,600</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>48</td>
      <td>Patriot</td>
      <td>45,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>49</td>
      <td>Petry's Bankrupt Gazette</td>
      <td>5,950</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>50</td>
      <td>Prices of the english and foreign funds</td>
      <td>Mémoire.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>51</td>
      <td>Public Lédger</td>
      <td>32,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>52</td>
      <td>Racing Calendar. (Journal des courses.)</td>
      <td>5,400</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

ЮНЬ, КНИЖКА І.

28

432

СМЪСЬ.

<table><tbody><tr><td>53</td><td>Radical</td><td>5,500</td></tr><tr><td>54</td><td>Railway Gazette. (Gazette des chemins de fer.)</td><td>Mémoire.</td></tr><tr><td>55</td><td>Record</td><td>85,000</td></tr><tr><td>56</td><td>Satirist</td><td>69,100</td></tr><tr><td>57</td><td>Shipping-Gazette. (Gazette Maritime)</td><td>28,100</td></tr><tr><td>58</td><td>Spectator</td><td>34,500</td></tr><tr><td>59</td><td>62 Standard, St.-James Chronicle, London Packet et London Weekly Journal</td><td>578,000</td></tr><tr><td>63</td><td>Sun</td><td>251,500</td></tr><tr><td>64</td><td>Sunday Times</td><td>87,000</td></tr><tr><td>65</td><td>66 Times et Evening-Mail</td><td>483,000</td></tr><tr><td>67</td><td>Trade-List. (Liste du Commerce)</td><td>1,000</td></tr><tr><td>68</td><td>69 True-Sun et Wekly-true-Sun</td><td>114,500</td></tr><tr><td>70</td><td>71 United service Gazette et Surrey Standard</td><td>10,000</td></tr><tr><td>72</td><td>Universal Corn Reporter (Journal des Céréales.)</td><td>Mémoire.</td></tr><tr><td>73</td><td>Watchman</td><td>35,000</td></tr><tr><td>74</td><td>Weekly-Dispatch</td><td>501,000</td></tr><tr><td>75</td><td>Weekly-Post</td><td>8,000</td></tr></tbody></table>

Здѣсь, по болѣе высокому числу, шопчасъ можно узнать журналы ежедневные, которые сушь органы наиболѣе уважаемые различныхъ мнѣній, между про- чимъ со спороны реформы или министерства виговъ Bell's Weekly Messenger, Courier, Globe, Morning Adver- tiser Morning Chronicle, Observer, Sun, а со спороны оппозиціи или Торисовъ Age, Morning Herald, Morni- Post, Standard, и наконецъ Times.

РАЗЪЕЗДНЫЯ ВИВЛАОТЕКИ ВЪ ШОТЛАНАДІИ.

Мысль завеси шакія библиошекі родилась нѣсколько лѣтъ назадъ въ Шотландіи въ графствѣ Гадингшон-

СМЪСЬ.

433

скомъ, и была приведена въ исполненіе съ достопри-
мѣчательнымъ успѣхомъ. Цѣлью такого предпріянія
было доставить всѣмъ городкамъ и деревнямъ граф-
сства библіотеки, составленныя изъ книгъ полезныхъ
и распредѣлишь ихъ пакъ, чпобы никто не былъ отъ
нихъ удаленъ болѣе какъ на пол-милю. Каждая та-
кая библіотека состоишъ изъ пятидесятни помовъ и
помѣщается на два года въ какомъ нибудь мѣстѣ;
книги даются всѣмъ, кто старѣе 12 лѣтъ. Черезъ два
года библіотеку переводятъ въ другое мѣсто и замѣ-
няющъ новымъ собраніемъ, продолжая такимъ обра-
зомъ каждые два года. Эпо очень хорошо, что ихъ
оставляющі въ одномъ мѣстѣ ни болѣе ни менѣе
двухъ лѣтъ: въ первый годъ обыкновенно нребують
полько забавныхъ книгъ, а во второй привыкають и
къ пвореніямъ болѣе полезнымъ; если же оставлять
книги долѣе двухъ лѣтъ въ одномъ мѣстѣ, то ихъ
перестанушь читать, а при полученіи новыхъ, число
охотниковъ до членія возрастаетъ всякой разъ. Такія
библіотеки могутъ быть полезны не однимъ дерев-
нямъ и маленькимъ городкамъ, но очень годились бы и
для большихъ городовъ.

ТАЙНЫЕ СОЮЗЫ НЕГРОВЪ. Ранкинъ расказываетъ
въ своемъ описаніи Невольничьа берега о главныхъ
причинахъ невольничества и говоришъ между прочимъ:
«Одинъ изъ главнѣйшихъ источниковъ невольничества
между Неграми соспоишъ въ связи съ ихъ религіей
и ея таинствами; эпошъ источникъ въ остальной
части міра рѣшительно неизвѣстенъ. У многихъ пле-
менъ, живущихъ около Сіерры Леоны есть необыкно-
венно досшопримѣчательныя общества, съ таинствен-

28*

434

СМѣСЬ.

ными посвященіями, знаками для узнанія другъ друга, и странными наказаніями за опкрышіе паинъ общества. Такъ называемый Поррагъ или законъ Тамманиса, Балламса и другихъ, Само и Сузусъ и оргіи Акусса допускаютъ въ нѣдра свои однихъ мужчинъ, между пѣмъ какъ Банду, единственное можетъ быть въ мірѣ, тайное общество соспоитъ только изъ женщинъ. Порагъ естъ поржественный союзъ, связующій мужчинъ для доспиженія одной общей цѣли; онъ распространенъ во многихъ земляхъ. Этой цѣли дознаться никакъ невозможно. Обряды скрыты отъ непосвященныхъ и поржества ихъ познаются только по ужасному крику и вою, слышному въ полночь изъ глубины лѣсовъ и кой гдѣ мелькающимъ факеламъ: этимъ непосвященные устрашаются еще издалека, а кто осмѣлился подойти близко, наказывается смертью. Цѣлые народы признаютъ власть Поррага, трепещутъ при одномъ имени его. Когда члены этого спрашнаго общества посѣщаютъ какую нибудь деревню, что всегда бываетъ ночью, то всѣ жишели прятутся, чшобъ избѣгнуть смерти или рабства. Само въ сущесвѣ може, что Порагъ, только въ подробностяхъ есть измѣненія. Женское общесвѣ Банду обращаетъ въ невольницъ пѣхъ изъ сочленовъ своихъ, которые будучи допущены къ паинствамъ, нарушатъ однакоже законы общества, или окажутъ неповиновение его главѣ, пакъ называемой женѣ Банду. Эта духовная начальница пщательно наказываетъ за колдовство. Говорятъ, чпо въ самой Сіерра-Леонѣ есть члены и даже сборные домы общества Банду, но все эпо покрыто завѣсой непроницаемой тайны.

СМѣСЬ.

435

**РЫВНАЯ ЛОВЛА ПРИ ПОМОЩИ ВЫДРЫ.** Поймавши молодую выдру, привязывают ее чтобы приучишь, въ такомъ мѣстѣ, гдѣ всегда много народа, кормятъ нѣсколько дней рыбой съ водой, въ кошорую подмѣшиваютъ ежедневно болѣе и болѣе молока, супу, канусты, правъ; какъ скоро увидятъ, что живопное привыкло къ пакой пищѣ, то мало по малу пересшають давать ей рыбу, которая составляла единственный кормъ ея когда она была на волѣ, за мѣняютъ рыбу хлѣбомъ, даютъ только изрѣдка рыбьи головки. Между тѣмъ, пока выдра на привязи, ее стараются сдѣлать сколько можно ручнѣе; помомъ, въ чемъ успѣвають только послѣ многихъ попытокъ, пріучаютъ ее носить поноску; сначала эта поноска состоитъ изъ соломенной чучелы, помомъ изъ такого предмета, кошорый выдра охотно бы рада съѣстъ, но который она должна непремѣнно принести по приказанію и отнюдь не не успѣшь, въ чемъ съ ней легко успѣшь пакъ-же какъ съ другими животными. Воспите павъ такимъ образомъ выдру, ее ведушъ на берегъ какой нибудь небольшой, неглубокой, очень прозрачной рѣчки, и сначала учатъ приносить мертвыхъ рыбъ, кошорыхъ нарочно кидаютъ въ воду, и всякой разъ въ награду даютъ ей головку. Послѣ много можно водить ее на всѣ рѣки и озера, она будетъ приносить каждую рыбу какую поймаетъ.

**ОТКРЫТІЯ ГЕРШЕЛЯ.** Вмѣсто смѣшныхъ выдумокъ, выданныхъ публикѣ за открытія въ лунѣ, будто бы сдѣланныя знаменитымъ Англійскимъ астроном-

436

СМѣСЬ.

момъ, коморый отправился на мысъ Доброй Надежды
изслѣдовать южное полушаріе неба, г. Гершель, въ
письмѣ, недавно отъ него полученномъ, описываемъ
наблюденія, сдѣланныя имъ надъ звѣздами; въ этомъ
письмѣ Гершель увѣряетъ, что извѣстныя уже ту-
манныя звѣзды, разсморпрѣлъ онъ совершенно подроб-
но, и можешь сообщить очень много новаго.
Маєеллановы облака есть масса туманныхъ звѣздъ и
звѣздныхъ гроздъ самаго страннаго и неправильнаго
образованія. Гершель былъ также очень пораженъ
чрезвычайно малымъ, сравнипельно, числомъ двойныхъ
звѣздъ въ этомъ полушаріи; у Дѣвы не можешь быть
видима какъ двойная звѣзда не смоглия на превосход-
ство Гершелева телескопа; по всей вѣроятности ор-
бита ея есть чрезвычайно длинный элипсисъ. (Gazette
Piémontaise).

УПОТРЕБЛЯЕМЫЯ ВЪ ПИЩУ ГНѣЗДА. Докшоръ
Мейенъ вотъ какъ описываетъ составъ кушанья такъ
любимаго Китайскими лакомками. Дикое расменіе, изъ
комораго оно состоитъ называется Sphærococcus caril-
lagineus, (иначе setaceus); оно растетъ въ изобиліи на
Филиппинскихъ островахъ. Его глотаетъ птица изъ
породы ласточекъ (hirundo esculenta) и строитъ изъ
него гнѣзда, о коморыхъ рѣчь идетъ. Ласточка стѣ-
растеніе свѣжее, оставляетъ его для смягченія нѣсколь-
ко времени въ желудкѣ, послѣ чего оно обращается въ
нѣкоморый родъ студеня, изъ комораго птица дѣ-
лаетъ гнѣздо. Эти гнѣзда, коморыя потомъ начинаю-
ся отъ третьевъ и изпражненій отправляются въ Ки-
пай, гдѣ ихъ очищающъ въ нарочно устроенныхъ огром-
ныхъ магазинахъ и наконецъ продающі. Въ блюдо

СМѣСЬ.

437

цримѣшивають пакъ много драгоцѣнныхъ пряноспей,
что оно естественно занимаетъ первое мѣсто на Ки-
шайскомъ столѣ. Японцы съ давнихъ временъ открыли
что эти гнѣзда, пакъ дорого продаваемыя, состоять
изъ размягченного морскаго расшенія и приготовля-
ють ихъ искусственно съ большимъ умѣнемъ.

ПАРОВЫЯ СОХИ. Въ окрестностяхъ Лондона ужь
съ годъ одинъ арендашоръ употребляемъ на пашняхъ
паровую соху. Многіе механики занимались устрой-
ствомъ пакихъ сохъ: инженеръ Томасъ Джипсъ и
Джонъ Юппанъ арендашоръ, знающій механику изо-
брѣли для этого механизмъ очень простой; Юппановъ
механизмъ занимаетъ очень мало мѣста, и особенно
достопримѣчашеленъ тѣмъ, что можешь быть упра-
вляемъ человѣкомъ самымъ неловкимъ, несвѣдущимъ
и глупымъ. Джонсовъ механизмъ принаровленъ пакъ,
что посредствомъ его одинъ человѣкъ можешь вспа-
хать болѣе десятины въ самое корошкое время. Такія
паровыя сохи быстро распространяются въ Англіи и
Голландіи.

— Господинъ Шварццъ въ Мюленгаузенѣ нашелъ новое
свойство въ картофелѣ, кошорый вѣроятно скоро для
всего на свѣтѣ будетъ годенъ, именно, что моченые
лишья картофельнаго растенія могутъ быть употреб-
лены для сгущенія красильныхъ сосшавовъ, на что до
сихъ поръ употребляли листья кукурузы. Многіе хо-
зяева уже воспользовались пакимъ опкрышіемъ и не-
давно продали Мюленгаузенскимъ красильщикомъ до
50 килограммовъ картофельныхъ листьевъ за 35
франковъ.

438

СМѣСЬ.

— Въ прошломъ году въ Парижѣ было: 71 карета содержимая на счешѣ города, 913 фіакровъ, 733 двумѣстные кабріолета, 252 такъ называемыя кукушки 1,485 чепверомѣстныхъ кабріолетовъ, 8,703 кабріолета, принадлежащія гражданамъ, 802 почтовыя карешы, 301 Омнибусъ. Если счесть всѣ другіе кабріолеты, коляски, карешы и проч., разъѣзжающіе по Парижу, то число всѣхъ экипажей въ эшой сполицѣ составитъ до 37,000.

— Недавно умершая г-жа Румфордъ опказала по смерти своей знаменитому Араго 2,500,000 франковъ. Въ духовномъ завѣщаніи своемъ она упомянула, что опшаетъ эти деньги первому ученому въ мірѣ.

(Allgemeine Moden-Zeitung).

— Цивилизація, кажется, особенно благопріятна для женщинъ; онѣ наиболее многочисленны въ земляхъ самыхъ образованныхъ. Въ тѣхъ странахъ, гдѣ народонаселеніе изчислено, почти всегда находили болѣ женщинъ, чѣмъ мужчинъ, если естественныея отношенія двухъ половъ не были измѣнены какимъ нибудь насильственнымъ обстоятельствомъ. Хочя мальчиковъ родился больше чѣмъ дѣвочекъ, но по досповѣрнѣйшимъ свѣдѣніямъ въ Европѣ на 17 мужчинъ имѣется 19 женщинъ; что касается до лѣтъ, то г. Вилерме опредѣлилъ, что изъ остающихся въ живыхъ 4-я часть имѣетъ отъ роду 10 лѣтъ, что половина не достигаетъ 30-ми-лѣтняго возраста въ странахъ гдѣ обстоятельства наиболее благопріятны для жителей, а тамъ гдѣ онѣ неблагопріятны, таже половина не достигаетъ 20 лѣтъ. Среднее число жизни для женщинъ, 25 лѣтъ, но замужнія въ общей массѣ, живушъ

СМВСЬ.

439

няшью годами долѣе пѣхъ, кошорыя осшаются въ дѣв-
ствѣ. Докторъ С... нашелъ, что женатыхъ мужчинъ
отъ 30 до 45 лѣшъ изъ ста умираетъ только 18, а
холостыхъ изъ того же числа 27, чѣто на 40 человѣкѣ
40-ка-лѣпнихъ холостяковъ приходится 76 женатыхъ.
Разность дѣлается еще замѣчательнѣе по мѣрѣ староски
частныхъ лицъ. Такъ изъ 60-лѣпнихъ на 22 холо-
стыхъ приходится 48 женатыхъ, изъ 70-лѣпнихъ на
11 холостыхъ 27 женатыхъ, изъ 80-лѣпнихъ на 2
холостыхъ 9 женатыхъ. Таже самая пропорція отно-
сится и къ женщинамъ. Нѣшь нужды замѣчать, сколь-
ко такія наблюденія могутъ быть важны для мора-
листа.

## НЕСКОЛЬКО СЛОВЪ О КНИГѣ: ОБОЗРѣНІЕ ИЗВѣСТНЫЙШИХЪ ПРАВИЛЪ И СИСТЕМЪ СТРАТЕГІИ.

Эта прекрасно соспавленная книга издана г-мъ Медемомъ профессоромъ стратегіи и военной исторіи въ Императорской военной Академіи. Почтенный авторъ самъ говоритъ въ предисловіи своемъ (стр. V.) что онъ « желалъ бы, чтобы его попытка возбудила споры и кричику.» Ни сколько не думая спорить, или нодвергать его книгу критическому разбору, мы ограничиваемся только немногими замѣчаніями на его главное мисіе, съ кошорымъ мы не совсемъ согласны.

Авторъ полагаетъ вообще, что теорія стратегіи
существовать не можешь, и обозрѣвая достопримѣча-
пельнѣйшія системы, находишь, что каждая основана
на какомъ нибудь одностороннемъ правилѣ, и нако-
нецъ на страницѣ 178 говоритъ: «Принявъ за акцію,
что опредѣлительная теорія стратегіи невозможна,
должно, какъеся намъ, признать и невозможность без-

440

СМѣСЬ.

условныхъ, постоянныхъ правилъ для военныхъ дѣйствій, ибо сб пріисканіемъ хоть одного только такого правила мы бы получили довольно протное основаніе для вывода многихъ, зависящихъ отъ него тастныхъ правилъ и могли бы составить опредѣлительную теорію стратегіи.

— Но это единственное правило, по нашему мнѣнію, хося неопределѣлишельно и неполно развернуто у Деккера, однакожь вѣрно угадано въ его предположеніи «направляпь усилія свои шуда, гдѣ отъ нихъ можетъ произойти наибольшій вредъ непріятелю.» Еще у Клаузевица предположеніе, что главнымъ предметомъ для достиженія цѣли войны долженъ быть бой въ обширномъ смыслѣ. Автору кажется и то и другое неопределѣильно; мы думаемъ напропивъ: чтобъ направить всѣ усилія шуда, гдѣ отъ нихъ можетъ произойти наибольшій вредъ непріятелю, для этого необходимо знать въ чемъ состоятъ его главныя силы, изъ какихъ источниковъ онъ проистекаютъ; все это можется, можешь знать всякой кто знаемъ статистику и географію, слѣдственно тайны шупъ большой нѣпѣ, и нѣпѣ неопределѣносatti въ наставленіи; а омѣяда и аксіома: «всѣ соображенія должны имѣть цѣлью ослабляпь или истреблять силу прошивника и лишать его средствъ къ защите», которую авторъ называетъ неопределѣительно, объясняется сама собою, пошому что кому извѣстно гдѣ кроешь зерно непріятельской силы, пошѣ будетъ знать, куда и ударить, основываясь на правилѣ: направляпь усилія свои шуда, гдѣ онъ сдѣлаютъ наибольшее вреда, и имѣя всегда въ виду, что заняпься предметами второспепенной важности должно не прежде какъ уничтоживъ силы непріятеля, или овладѣвать ими въ самомъ ихъ источникѣ. Но чтобы знать вполне гдѣ существенно кроются источники и точки опоръ непріятель-

СМЪСЬ.

441

скихъ силъ и пособій, надобно умѣть изъ маше-
ріаловъ, доспавляемыхъ спашистикой и географіей,
опредѣлишь смихіи каждого государства; эпи смихіи
зависяпъ отъ сосшава мѣстности и отъ состава народо-
населенія. Есть государства такъ сказать сплошныя,
въ которыхъ смихія націи одна и таже, на примѣръ
Франція; въ ней все народонаселеніе, простирающееся
слишкомъ до 34 милліоновъ, соспоишь число изъ од-
нихъ Французовъ, которые хося и раздѣляются въ
слѣдствіе образа мнѣній своихъ на партіи, но всѣ эпи
партіи одинаково мыслятъ о непріятельскомъ втор-
женіи, что доказано въ новѣйшія времена неоднократ-
нымъ опытомъ: такое государство, представляя
сверхъ того въ отношеніи къ мѣстности одну общую
сплошную массу, можешь временно быть занято, но не
завоевано, и при войнѣ въ его нѣдрахъ бой непремѣнно
долженъ соспавлять главное: именно надобно истре-
бить его армію и пошомъ не давать собираться но-
вой. Есть государства, которые въ національномъ
составѣ имѣютъ много разнородныхъ смихій; такова
Авспрія; въ войнѣ съ государствами такого рода на-
добно только принимать въ соображеніе смихіи тѣ,
которыя благопріятны для насъ, враждебны для про-
тивниковъ и служащъ къ уничтоженію или посте-
пенному уменьшенію его силъ. Объяснимъ это нѣ-
сколькими примѣрами:

Турецкая имперія соспоишь изъ слѣдующихъ мѣст-
ныхъ смихій: Европейской Турціи и Азіамской Турціи;
народонаселеніе Турецкое преобладаетъ въ Азіи, а въ
Европейской Турціи не шолько природныхъ Турокъ, но
и Магометанъ вообще, гораздо меньше, такъ чipo они
составляютъ не болѣе седьмой части народонаселенія;
остальное же число жителей соспоишь хотя изъ
разныхъ цлементъ, но Хриспіанскихъ, которые по
всей вѣроящности не могутъ быть разположены къ

442

СМЪСЬ.

Туркамъ. Въ этомъ государствѣ важнѣйшій стратеги-
ческій пунктъ есть Азіамскій берегъ Босфора и Дарда-
нелъ. Если высадить туда достапочную армію, то: 1-е,
правительство Турецкое будетъ опрѣзано отъ главныхъ
источниковъ своихъ силъ и пособій; 2-е, оно не будетъ
въ состояніи даже переслашь ни малѣшаго разпоря-
женія; 3-е, оно должно будетъ оптянуть большую
часть войскъ своихъ отъ сѣверо-восточной Европей-
ской границы, потому что близость непріятеля къ
столичному городу заставитъ его опасаться нечаян-
наго нападенія на столицу; а какъ оно опіянетъ
отъ Европейской границы войска свои, то опкроетъ
намъ свободный путь опять черезъ Балканы; наконецъ
4-е, може самое послѣдуетъ съ Азіамской стороны:
большая часть Азіамскихъ войскъ направился на вы-
садную армію и опкроетъ свободный путь для Кав-
казскаго корпуса; а между тѣмъ (что въ Турціи ча-
сто бываетъ) можешь случиться инсуррекція между
Христіанскими жителями. Разумѣется, что самое
предпріятіе должно быть ведено съ величайшей тай-
ной и быстротой, и чпю не льзя всякому поручить
его.

Есть, какъ уже сказано, государства, которые не
предшавляющъ въ одномъ какомъ нибудь мѣстѣ ма-
каго стратегическаго пункта, государства, гдѣ стихіи
силъ, источники пособій уравновѣшаны почти на
всемъ протяженіи государства; мамъ естественно глав-
ное бой. Такова Франція, такова Россія, по крайней
мѣрѣ была такъ въ 1812 году. Мысль Наполеона была:
настигнувъ армію, раздавить ее съ тѣми превосходны-
ми силами, какія онъ имѣлъ при началѣ похода и
уничтоживъ такимъ образомъ главное препятствіе,
захватить нѣсколько разныхъ мѣстъ въ государствѣ,
vinвердиться въ нихъ, и какъ изъ центровъ дѣйство-
вать летучими отрядами, не давать нигдѣ собираться

СМЪСЬ.

443

новой армії і окончипь умиротвореніе страны граж-
данскими мѣрами. Ему не удалось привеспи въ испол-
неніе этой мысли, но шѣмъ не меньше она вѣрна въ
своемъ основаніи.

Весь образъ войны, точно, долженъ измѣниться въ
самое короткое время, еще при нашихъ глазахъ, отъ
двухъ слѣдующихъ главныхъ причинъ: отъ вліянія
желѣзныхъ дорогъ и пароваго механизма, которымъ
по всей вѣроятности рано или поздно воспользующ-
ся при апакѣ крѣпостей. Отсюда слѣдуетъ, что
главное будетъ состоять въ томъ, чтобы овладѣть
на извѣстномъ протяженіи, непріятельскими желѣз-
ными дорогами и удержать свои за собою; само
собою разумѣется, что тогда ни кому ужь не угро-
зишь, хоть двадцать разъ станешь на сообщеніяхъ
его. Съ другой стороны крѣпость потеряетъ свою
важность: при пособіи паровой машины вы устроите
траншеи, проведете зигзаги, коронуете гласисъ, зало-
жите мину, прежде, чѣмъ при настоящихъ средствахъ
можно успѣть провести первую параллель и утвер-
диться въ ней.

И такъ, хотя авторъ и справедливо утверждаемъ,
что, безусловныхъ постоянныхъ правилъ для боен-
ныхъ дѣйствій не можешь сущеспвовать, но кажется,
Деккеръ и Клаузевицъ нашли то одно главное пра-
вило, изъ комораго, по его словамъ, можно вывесши
многія, зависящія отъ него частныя. Оно шѣмъ болѣе,
по видимому, безусловно, что основывается на знані-
яхъ положительныхъ, доступныхъ каждому: на гео-
графіи и статистикѣ; оно состоитъ 1-е, въ томъ,
тобы всѣ усилія направлять на тотѣ предметѣ, гдѣ
главные истотники непріятельскихъ силѣ и пособій,
или гдѣ елавная тотка опоры этихъ силѣ; 2-е, вѣ

СМѣСЬ.

547

дожническое направленіе духовной жизни древнихъ: въ
первой передней, стѣны исписаны живописью на крашен-
номъ воскѣ (encaustique) во вкусѣ число Этрускомъ,
во второй передней тѣже изображенія только краска-
ми болѣе разнообразными но безъ тѣней, писаны Хиль-
денбергомъ и Штранделемъ по картонамъ Шфантале-
ра (Schvanthaler); въ слѣдующихъ покояхъ изображенія
изъ Гезіода, похода Аргонавтовъ може крашеннымъ
воскомъ, въ тронной залѣ богатые арабески и рельефы
представляющіе Олимпійскія игры, всѣ три покоя пи-
саны Шфанталеромъ (странно видѣть по сторона "Баварскаго трона Греческія надписи); въ споловой фре-
ски изъ Анакреона, писаны Аншуцомъ по картонамъ
Профессора Циммермана, въ кабинетѣ изъ трагедій Со-
фокла Рёкеля (Röckel). Вообще украшеніе комнатъ во
вкусѣ древнихъ и Рафаэля. Передъ дворцомъ, 14 Окт.
1835 года, открытъ памятникъ покойному Королю
Максимиліану Юсифу, представленному въ порфирѣ съ
скиппромъ въ рукѣ, и сидящимъ на тронѣ. По лѣвую
сторону новаго дворца находится театрѣ, иѣсколько
похожій на Московскій, въ Римскомъ спилѣ, перистиль
съ 8 коринскими колоннами, ширина 190, длина 340
футовъ, зрителей можетъ помѣститься до 2560
человѣкъ, открытъ 2 Янв. 1825 года. Но самое замѣча-
тельнѣйшее въ этомъ театрѣ трагическій актеръ
Эсслерѣ (Esslair), спарикъ почтенный, знаменитый Эс-
слеръ. Вы спросите меня: хорошо ли онъ декламируетъ,
а я вамъ скажу, что онъ вовсе не декламируетъ, но гово-
ритъ какъ должно говорить актеру, просто безъ малѣй-
шей напяжки, безъ изысканносши, у него не замѣшно
разставочнаго пониженія и повышенія голоса, гдѣ стопы
слово мопоромъ рубяпѣ, всякое слово его ложится вамъ
въ душу, онъ часто стоишъ на одномъ мѣстѣ, не махая
руками, но ни одинъ сшихъ его не пройдетъ мимо
ушей. Въ Вильгельмѣ Теллѣ онъ выше всякаго описа-

548

СМЪСЬ.

ніе: онъ съ гордостію горнаго крестьянина умоляешъ
пирана, какъ опецъ. Желая спасти сына, бросается на
колѣни; мужъ крѣпкой воли принимаетъ положеніе
умоляющей женщины, у которой оружіе—слезы, ворили;
Геслеръ непреклоненъ,—и вдругъ Телль встаетъ съ рѣ-
шительностію: на лицѣ его видна досада, сожалѣніе
о томъ, что онъ искалъ въ пиранѣ человѣческихъ
чувсвѣпъ;—потомъ, онъ спокойно становится въ обыкно-
венное положеніе стрѣлка, всѣ приемы шихи, никіо не
замѣчаешь какъ онъ прячешь стрѣлу, всѣмъ кажутся
его движенія очень обыкновенными, но жестокая душа
Геслера вздрогнула подозрѣніемъ, нечистая совѣсть
каждую минулу ждешь или улики или наказанія. Те-
перь всѣ дрожашь за несчастнаго ребенка, никому
нѣмъ дѣла до отца, а онъ прицѣливается, на лицѣ
его нѣмъ уже никакой страстій, даже особеннаго ста-
ранія попасть въ роковое яблоко; онъ пвердъ какъ камень,
проверчалъ я, но горячая слеза вдругъ капнула на щеку
его, она была какъ будто не кстанти, противорѣча холод-
ному равнодушію, но въ ней роскошно просіяла любовь
отца, чувство инспинкшное, но священное. Къ сожа-
лѣнію у Эсслера не много достойныхъ товарищей,
нѣмъ можи видѣть подлѣ него крикуновъ и крибѣлякъ.
Вообще на здѣшнѣмъ шеапрѣ стараются о вѣрноспи
костюмовъ, декорацій; часто для очтечистаго исполне-
нія мелкія роли даются хорошимъ актерамъ, тѣмъ
напр. въ Мессинской Небѣстѣ слугу Его, который
говоришъ нѣсколько десяшковъ словъ, играетъ Хайгель,
мастеръ своего дѣла: онъ самъ создалъ свою роль и
открылъ красошы, коморыхъ не подозрѣвали прежде. Въ
народныхъ комедіяхъ Ланеб чудесенъ, надобно его ви-
дѣть въ роль разорившагося продавца стараго платья
(zu Grund gegangener Tändler): эту сенатиментально-важ-
ную походку, нѣмецкую привычку пускаться въ разсу-
жденія, когда за душой нѣмъ ни копьики! Какъ онъ

СМЪСЪ.

549

уродуешь свой носъ, растопыриваетъ темнокрасныя
руки въ знакъ удивлёнія! — Онъ изучаетъ харакшеры въ
народѣ; замѣтивши чудака, слѣдитъ его, подмѣтитъ
всѣ странности и пуспитъ ихъ въ ходъ; однажды
такимъ образомъ оскорбленный чудакъ, встрѣтив-
шись на улицѣ съ Лангомъ, ранилъ его ножемъ. На
этомъ же пеатрѣ поюшъ по-Нѣмецки Ипальянскія
оперы, оркестръ и хоры хороши, только нѣтъ такой
ясности и выразительности въ исполненіи, какъ у са-
михъ Ипаліянцевъ; къ помуже Нѣмецкія слова, на пр.
Schmerz и Rückerinnerung не слишкомъ ладятъ съ
Ипальянскими мотивами.

На площади же Макса Юсифа строился зданіе поч-
моваго вѣдомства, предурной Архитектуры, во вкусѣ
жидовскихъ синагогъ нашихъ Польскихъ губерній.

Сѣверная часть нового дворца во вкусѣ Палладія съ
колоннадою по срединѣ, похожею на Луврскую, обра-
щена къ дворцовому саду и еще не кончена. Старый
дворец, между двумя частями, нового грубаго и тяже-
лаго вкуса, построенъ въ 1616 году при Мак-
симиланѣ 1-мъ; подъ сводомъ, ведущимъ въ одинъ изъ
внушреннихъ дворовъ его, видѣнъ черный камень вѣ-
сомъ въ 564 фунта (16 пуд.), который Герцогъ
Христофоръ, брамъ Алберта IV, поднялъ съ земли и
далеко бросилъ отъ себя въ 1409 году; тушь же на
спѣнѣ прибисы при гвоздѣ (высшій на 12 футовъ
отъ земли), показывающія мѣстα, которыя трогалъ
ногою, подскакивая, эшотъ же Герцогъ. Аркады длиною
въ 2300 футовъ примыкаютъ къ старому дворцу и
идутъ съ двухъ споронъ небольшаго дворцоваго сада;
подъ аркадами гуляютъ зимою въ дурную погоду; онѣ
составляютъ заднюю часть такъ называемаго Базара,
гдѣ лучшіе модные магазины, респорациі и проч; по
спѣнамъ аркадъ фрески, одна часть ихъ представляешь

550

СМЪСЬ.

замѣчаénéнѣйшія происшествія Баварской Исторііи
(маловажныя во Всеобщей и потому я ихъ не
исчислию), другая 28 Итальянскихъ пейзажей изобража-
ющихъ слѣдующія мѣста (писаны Роптманомъ, длина
фресковъ 10 фут., высота 8, форма разгѣшенныхъ ков-
ровъ съ темнокрасными рамами, сверху каждаго стихи
нынѣшняго Короля (*): Треппъ, Веронское ущеліе. Фло-
ренція, Перуджія, Аква Ачетоза въ Римѣ, развалины Рима,
Римское поле (Campagna di Roma), Монте Каво, Лаго ди
Неми, Тиволи Монте Соракіпо, Террачина, Лаго д'Авер-
но, Байскій заливъ (Вајае), островъ Искіо, Палермо,
Селинунтъ, Джирдженти, храмъ Юноны Луцины,
Этна, Таорминскій меашръ, Циклопскія скалы, Сира-
кузы, Мессина, Реджіо, Сцилла, Кефалу.

За послѣднимъ видомъ дверь съ надписью: Kun-
stverein für Baiern, ведемъ въ Общество любите-
лей живописи, состоящее изъ 1500 человѣкъ, каж-
дый членъ въ годъ платишъ 12 гульденовъ (около
21 рубля), на эпѣ деньги общество покупаетъ кар-
тины (прошлый годъ было куплено около 100), и
въ концѣ года раздаюшъ ихъ по жребію членамъ;
слѣдшвенно всякій порядочный живописецъ, напи-
савши каршину, безъ дальнíchъ хлопофъ несешъ ее
въ Kunstverein, смѣло увѣренный въ продажѣ; задѣсь

(*) Вошь для образца двѣ надписи: Флоренція.

Florenz, dir sehlet was Rom hat, und diesem was du hesitzest:
Wann ihr beide vereint, wär's fur die Erde zu schön.

Реджіо :

Näher der Heimath nicht als in Sicilien ist Reggio dem Teutchen;
Docb weil dazwischen kein Meer, glauht er halbweges sich heim.

СМЪСЬ.

551

также выставляются новыя произведennя, неназначаемыя для продажи обществу. Лучшіе живописцы, выставлявшіе свои картины въ прошломъ году : пейзажные Бюркель и А. Циммерманнъ, лошадей и охоты А. Адамъ, видовъ Греціи Генералъ Хайдекъ, строеній Д. Квалы, историческій Дицъ, портретный Штилеръ. Всѣ эти господа пишутъ легко, иногда имъ удается составить и развить рисунокъ, но нѣпъ художнической души, зарождающей идею, изъ которой снуется изящное созданіе. Она какъ живопворное сѣмя дробится по всѣмъ тончайшимъ извитіямъ творенія; малѣйшая частица проникнута эпосю начальною мыслію, кооторая въ произведеніи искусства является какъ бы вдругъ совершенною и окончанною, но еще при рожденіи своемъ уже заключаетъ въ себѣ будущую судьбу цѣлаго произведенія. Странная вещь, у насъ столько академій, поощреній, наградъ художникамъ, столько изящныхъ образцевъ, а много ли мы насчитаемъ великихъ произведеній въ послѣднія полупорастма лѣшь? да и виноваты ли художники, когда идея вѣка противна искусству: промышленное направленіе все поглотило: оно конечно, сулишь много благъ, уравновѣшивая и обобщая выгоды всѣхъ и каждаго; но потому для насъ такъ-же невозможна живопись, какъ для новаго міра невозможна была скульптура древнихъ. Изъ этого ничуть не слѣдуешь, что мы должны оставить образовательныя искусства: и наши произведенія имѣють свой удѣлъ изящнаго: онъ образовываютъ вкусъ, входя въ составъ промышленности и служа предметами роскоши, забавы или отдохновенія, ведутъ къ нравственному наглажденію, чуждому чувственности. Также могутъ явиться и блестящія комешы въ мірѣ искусствъ, картины Брюлова и Гораса Верне. Тоже самое должно сказать и объ архитектурѣ: много ли новыхъ спроеній похожихъ на Парижскую биржу и

552

СМѣСЬ.

Санктпетербургскую Академію художествъ? — нашимъ архитекторамъ остается просшо копировашь ста- рыя изящныя зданія и копировать аршинъ въ ар- шинъ, вершокъ въ вершокъ. Упѣшимся, нашъ вѣкъ имѣетъ свой удѣлъ въ мірѣ искусства: музыку (да кспаши, я прошлую зиму изучалъ квартешы Нѣ- мецкіе, но объ нихъ скажу въ слѣдующемъ пись- мѣ); музыка не имѣетъ нужды ни въ какихъ веще- ственныхъ пособіяхъ, она по сердцу нашей упонченной, очищенной душѣ, мы призваны замкнуть картину человѣчества. Къ несчаспію, самые даровитые наши музыкальные писатели гоняются за блеспками наружныхъ вычуръ, выжимающъ одну шолько мелодію забывая о гармоніи, помѣшаны на минупномъ эффектѣ и формѣть вкусъ общества. Еще одно слово о карши- нахъ, выставленныхъ въ Кунстеферейнѣ въ прошломъ году : большая часть изъ нихъ предшавляетъ одно- образную Тирольскую природу или сцены изъ жизни Тирольцевъ. На первыхъ вы увидите всегда голубое небо съ бѣлыми тучами, скалу, обросшую мелкимъ лѣсомъ, часто водопадецъ, вдали двухъ Тирольцевъ,— все хорошо, но видѣть безпрестанно одно и поже, смотрѣть на копошливыхъ пружениковъ, а не на по- рывы генія, право надоѣстъ. Всякій выдуманный пей- зажъ есть усиліе создавать по своей прихоти невыра- зимую гармонію природы, — а это невозможно!

Въ слѣдующемъ крылѣ аркадъ будушъ изображены виды Греціи. Близъ дворцоваго сада построена милень- кая часовня, называемая *Allerheiligenkapelle* (всѣхъ свя- шенныхъ, внутри еще не окончена), въ Византійскомъ вкусѣ. Говоряпъ, планъ ея сняпъ съ одной Сицилиян- ской церкви, понравившейся Королю во время его пу- шешествія. Тотчасъ за аркадами вы вспушите въ *Англійскій садъ*, разведенный въ концѣ прошлаго спо-

СМСЬСЬ.

553

Лѣшія Графомъ Румфордомъ и потомъ доконченный
Скелемъ; кругомъ онъ имѣшь вершы съ 4, шутъ
протекаютъ два рукава Изара, вырыпъ большой прудъ,
множество искусственныхъ украшеній, практировъ съ
запѣйливыми названіями, напр. купальна Діаны, Рай-
скій садъ, Тиволи и проч; но всего удивительнѣе рас-
положеніе сада, опличающееся неимовѣрнымъ разноо-
бразіемъ и простотою; каждая дорога имѣшь свой
особенный видъ; есть мѣста совершенно одичалыя: гу-
ляя, забываешь и Англійскіе парки и Французскіе сады,
вдоволь надышешься чистымъ воздухомъ, забудешь
хандру и придешь домой, полнѣ насытившись при-
родой.

Герцогъ Людовикъ богатый въ 1472 году основалъ
Университетъ въ Инголыштапѣ, въ 1800 году онъ
былъ переведенъ въ Ландсгушъ покойнымъ Королемъ
Максимиліаномъ Юсифомъ, наконецъ въ 1825 году,
15 Ноября послѣдовало открыпіе его въ Мюнхенѣ. Онъ
называется теперь Людовико-Максимиліанскимъ Уни-
верситетомъ, помѣщенъ въ бывшей Іезуитской школѣ
(college); шутъ также Академіи наукъ и художествъ;
студентовъ въ Университетѣ до 1500, аудиторіі 10,
кабинетѣ чтенія для Профессоровъ и особый для сту-
дентовъ, въ Библіотекѣ до 160,000 помовъ. Филоло-
гія и медицинскія науки читаются оглично, Исторія
плоховата какъ вообще во всѣхъ Католическихъ Уни-
верситетахъ. Вотъ Университетскіе курсы за два по-
слѣднія полугодія.

А. Богословскій Факультетъ.

А. Богословскій Факультетъ.

1. Профессоръ, Докторъ Малль читаетъ: I ( озна-
чаєшь зимнєє полугодіе 1835 года ) 1) Введеніе въ Би-
блію по Сандбихлеру 5 часовъ въ недѣлю; 2) Еврейскій

554

СМЪСЪ.

языкъ по собственной Грамматикѣ 3 часа; 3) упраж-
ненія въ Еврейскомъ языкѣ 3 часа. II (означаетъ лѣш-
ній семестръ 1836 года) 1) Библейскую Герменевшику
по Сандбихлеру 3 часа; 2) Толкованіе Вепхаго Завѣпа
3 часа; 3) Еврейскій языкъ съ упражненіями, 6 ча-
совъ.

2. Проф. Док. Видеманнъ (Weidemaun): I, 1) введеніе въ общее экономическое Богословіе (Pastoral-theologie), Гомилетику и Капехетику по Сайлеру и Голловицу, 6 часовъ; 2) Гомилетническія и Капехетническія упражненія. II, 1) Экономическое Богословіе и Литургику по Голловицу, 6 часовъ; 2) Гомилетническія и Капехетническія упражненія.

3. Проф. Док. Бухнеръ: I, 1) введеніе въ Богословіе съ Энциклопедією и Мешодологією Богословскихъ наукъ, 3 часа; 2) Догматику по своей книгѣ: Summa Theologiae dogmaticae 6 часовъ. II, 1) Догматику, называемую имъ новою, по своей Summa Theologiae dogmaticae 6 часовъ; 2) Педагогику, 3 часа.

4. Проф. Док. Дёллингеръ: I, 1) Каноническое право, 5 часовъ; 2) Догматику, 5 часовъ. II, продоженіе.

5. Проф. Док. Мёлеръ (Möhler): I, 1) Церковную ис-
торію, 4 часа; 2) первую часпь Исторіи литературы
Христіанской церкви (Патристику), 3 часа; молкова-
ніе посланій Ап. Павла къ Солунянамъ, Ефесяемъ, Фи-
липписеямъ и Колоссеямъ 3 часа. II 1) продолженіе
Церковной Исторіи; 2) объясненіе Евангелія отъ Юан-
на, 2 часа.

6. Проф. Док. Кейзеръ: I 1) Нравственное Богословіе 6 часовъ; 2) Философію религіи, 3 часа. II, 1) продолженіе.

7. Проф. Док. Шпадлеръ: I, 1) Арамейскій (Сирій-
скій и Халдейскій) языкъ съ переводами и упражненіями,

СМЪС.

555

3 часа; 2) Арабскій языкъ съ переводами и упражневія-
ми, для желающихъ; 3) Библейскую Археологію (поли-
мическія и религіозныя древности Евреевъ), 3 часа;
4) толкованіе Вещхаго Завѣша (псалмы), 3 часа. II, про-
долженіе перваго полугодія кромѣ Арамейскаго языка.

Б. Юридическій Факультетъ.

1. Проф. Док. фонъ Дрешъ: І, Баварское государствен-
ное право по своему сочиненію: Grundzügen des bayer-
schen Staatsrecht, 6 часовъ. II, продолженіе.

2. Проф. Док. Байеръ: I Теорію общаго порядка гражданскихъ процессовъ, по своему курсу, 8 часовъ. II, 1) краткій ходъ и теорію процессовъ-конкурсовъ (Concursprocesse), по своему курсу; 2) общій порядокъ практическихъ гражданскихъ тяжебъ (частно).

3. Проф. Док. Ценгеръ: I, 1) Институціі Римскаго права, 6 часовъ; 2) внутреннюю и внѣшнюю исторію Римскаго права, 9 часовъ. II, 1) Пандекіы, по собственному плану, 12 часовъ; 2) повтореніе Пандековъ.

4. Проф. Док. фонъ Бернгардъ: I, 1) Баварское зем-
ское право (Landrecht), 6 часовъ; 2) Французское граж-
данское право. II, 1) Баварское земское право, 6 ча-
совъ; 2) общее Нѣмецкое частное право (Privatrecht) въ
соединеніи съ Баварскимъ леннымъ правомъ 6 часовъ.

5. Проф. Док. фонъ Линкъ: I, 1) государственное право Нѣмецкаго союза (Deutsches-Bundes-Staats-Recht), 6 часовъ; 2) общее Нѣмецкое и Баварское поземельное право и окончаніе Staats-Verwaltungs-Rechtes, 6 часовъ; II общее Баварское Нѣмецкое поземельное право, 6 часовъ.

6. Проф. Док. Филлипсъ: I, 1) Нѣмецкое частное право и окончаніе торговаго права, также общее и Баварское ленное право, 6 часовъ; 2) исторію Нѣмецкаго права, 6 часовъ. II, 1) исторію Нѣмецкаго права и окон-

556

СМЪСЬ.

чаніе Rechts-Alterthümer, 6 часовъ; 2) церковное право,
6 часовъ.

7. Проф. Док. Хекеръ (Häcker): І общее и Баварское уголовное право, 8 часовъ. II Баварские и общие уголовные процессы съ пракшическими упражненіями, 6 часовъ.

8. Док. фонъ Штюрцеръ: І, Баварские гражданские процессы по Gesetzbuche и Process-Gesetze vom 22 Juli 1819, 6 часовъ. II, обязанности судьи при разбирательствѣ судебныхъ актовъ.

9. Док. Бухингеръ: І, общее и Баварское ленное право, 3 часа. II, продолженіе.

10. Частно-преподавійій Док. Вольфъ: І Ремесленное право примѣная къ Баварскому. II, продолженіе.

11. Частно-преподавійій Док. Доллманъ: І, 1) общее уголовное право, 6 часовъ; 2) общіе уголовные процессы съ примѣненіемъ ихъ къ Баварскимъ и Французскимъ, 5 часовъ. II, 1) Институціі Фимскаго права, 6 часовъ; 2) внутренняя и вышійная исцорія Римскаго права, 5 часовъ.

### З. Политико-экономическій (Staatswirtrtschaftliche) Факультетъ.

1. Проф. Док. Медикусъ: І, 1) горное искусство, 6 часовъ; 2) частная Технологія въ особенности по частной Технологіи Поппе, 6 часовъ. II, 1) Сельское Хозяйство по своему курсу, 6 часовъ; 2) лѣсная наука и управленіе лѣсами, по своему курсу, съ пракшическими упражненіями.

2. Проф. Док. Оберндорферъ: І, 1) общее и частное Законовѣдніе, 6 часовъ; 2) Національную Экономію, 5 часовъ. II, 1) Полицейскую науку, 5 часовъ; 2) финансовую науку и Баварские финансовые законы, 6 часовъ;

СМѣСЬ.

557

3) науку государственныхъ доходовъ (Cameralpraxis) съ контрольнымъ правомъ, 4 часа.

3. Проф. Док. Цирль (Zierl): I, первую часть общей и прикладной Химіи, излагающую ученіе о неорганическихъ тѣлахъ. II, 1) впорую часть общей и прикладной Химіи, излагающую ученіе объ органическихъ тѣлахъ; 2) сельское ученіе, включая ученіе о производніяхъ сельской Экономіи, по своей учебной книге, 6 часовъ.

4. Проф. Док. Германнъ: I, 1) финансовую науку съ примѣненіемъ къ Баварскимъ финансовымъ законамъ, 6 часовъ; 2) науку о торговѣ, 3 часа; 3) Спатистику Европейскихъ государствъ и Соединенныхъ Сѣверо-Американскихъ Штатовъ, 6 часовъ. II, 1) національную Экономію: Volkswirthschaftslehre und Wirthschaftspolizei, первую по своему сочиненію: Staatswirthschatliche Untersuchungen, (Мюнхенъ 1832 г.) 6 часовъ; 2) исторію и литературу Національной Экономіи, 2 часа; 3) Политическую Арифметику, 3 часа; 4) ученіе о предметахъ Политической Экономіи, 1 часъ.

5. Проф. Паули: I, высшую Механику. Во второмъ семестѣ ничего не читалъ.

6. Проф. Док. Цуккарини: I, лѣсную Ботанику, 4 часа; II, 1) общую Ботанику съ показаніемъ характеристики естественныхъ семействъ распеній, 5 часовъ; 2) лѣсную Ботанику и экономико-техническую Ботанику, 5 часовъ; 3) Ботаническая практическая прогулки, каждую субботу по полудни.

7. Проф. Док. Папіусъ: I, 1) лѣсную науку, первую и вторую часть ея, по своему сочиненію: der Holzwachs in der Natur und die Holzwirthschaft, 5 часовъ; 2) лѣсной науки нятую часть. Отношеніе лѣсоводства къ государству. Исторія лѣсной науки въ Германіи, 3 часа. II, 1) лѣсной науки третью часть, оцѣнка и управле-

558

СМЪСЬ.

ніе лѣсовъ, по своему сочиненію: die Ordnung der Holzwirtschaft (Бамбергъ и Ашаффенбургъ 1809 г.), 5 часовъ; 2) Jagdwirtschaft, 3 часа.

8. Проф. Док. Хирль (Hierl): I, 1) Алгебру, 6 часовъ; 2) дифференціальное и интегральное счисленіе, 3 часа; 3) Сташику и Механику (продолженіе); 4) Полигонометрію, особенно въ приложеніи къ измѣренію лѣсовъ, 2 часа; 5) приложеніе Машематики къ лѣсоводству, 6 часовъ; 6) съемку плановъ, 2 часа. II, 1) Геометрію, Стереометрію, прямолинейную и сферическую Тригонометрію, 6 часовъ; 2) теорію кривыхъ линій, 5 часовъ; 3) Механику, 5 часовъ; 4) съемку плановъ, 3 часа; 5) нисшія и высшія измѣренія, 6 часовъ; 6) начершательную Геометрію, 5 часовъ.

9. Проф. Док. фонъ Нитгаммеръ (Niethammer): I, финансовую науку въ отношеніи къ Баварскимъ финансовымъ законамъ, 4 часа; II, національную Экономію по сочиненію Сарпоріуса: Theorie des Nationalreichthums, 4 часа.

10. Частно-преподающій Док. Прандтъ: I, 1) Энциклопедію камеральной науки, 3 часа; 2) полицейскую науку, 6 часовъ; 3) Государственную науку (Staatslehre), 6 часовъ, часто. II, 1) Энциклопедію и Методологію государственныхъ и камеральныхъ наукъ, 3 часа; 2) Полицейскую науку, 5 часовъ.

Г. Медицинскій Факульшепъ.

1. Проф. Док. Дёллингеръ (Döllinger): I, anatomію, 6 часовъ; II, Остеологію, 6 часовъ.

2. Проф. Док. фонъ Вальтеръ: I, 1) хирургическую и глазныхъ болѣзней Клинику, 6 часовъ; 2, хирургическую Патологію и Терапію по своему сочиненію (Берлинъ 1833 г.). II, 1) познаніе хирургическихъ инструментовъ и операцій по Шрегеру, въ anatomическомъ

СМЪСЬ.

559

театрѣ, 6 часовъ; 2) Клинику хирургическую и глазныхъ болѣзней въ городской больницѣ, 6 часовъ.

3. Проф. Док. фонъ Лое: І, 1) медицинскую Клинику, 6 часовъ; 2) всеобщую Патологію и Терапію, душевныя болѣзни. II продолженіе.

4. Проф. Док. фонъ Рингзаисъ: І, 1) медицинскую Клинику, 6 часовъ; 2) частную Патологію и Терапію, 6 часовъ; II продолженіе.

5. Проф. Док. Вайссбродъ: І, 1) Акушерство, 6 часовъ; 2) пракшическое Акушерство и Fantom-Uebungen, 6 часовъ, II продолженіе.

6. Проф. Док. Бухнеръ: І, 1) общую и синтетическую часть медицинской Химіи по своему сочиненію, 6 часовъ; 2) Фармацію и медицинское материалы по своему сочиненію, и по Pharmacopœa Bavariæ, 6 часовъ. 3) консерваторіумъ Химіи и Arzneimittellehrе, 3 часа; II, 1) Фармакологію и Arzneiformellehrе, 6 часовъ; 2) Токсикологію и судебную Химію по своему сочиненію, 3 часа; 3) аналипическую Химію и стихіомепрію по своему сочиненію съ пракшическими упражненіями, 6 часовъ.

7. Проф. Док. Вильгелмъ: курсъ хирургическихъ операцій, частно, 6 часовъ; II продолженіе.

8. Проф. Док. фонъ Бреслау: 1) Materia Medica, 6 часовъ; 2) Ars formulas medicamentorum scribendi, 3 часа. II, 1) общую Терапію, 3 часа; 2) Ars formulas medicamentorum scribendi, 3 часа.

9. Проф. Док. Рейбель: І, 1) физіологическую и патологическую Семіотику, 4 часа; 2) общую Патологію, 3 часа; II, 1) Физіологію, 2) прагматическую Исторію Медицины и литературы ея.

10. Проф. Док. Шнейдеръ: І, 1) Аналогію, 6 часовъ; 2) трупоразсѣканіе вмѣстѣ съ Пр. Дёллингеромъ; II, 1) июнь, книжка II.

36

560

СМЪСЪ.

Неурологію, 2) Хирургическую Анапомію, 3) судебное
и патологическое вскрышіе труповъ.

11. Проф. Док. Гмайеръ: І, теоретическую и пракши-
ческую патологическую Анапомію; ІІ продолженіе.

12. Проф. Док. Бергеръ: I, теоретическое акушер-
спво; II практическое акушерство.

13. Проф. Док. Браунъ: I, 1) Полицейскую и Судеб-
ную Медицину, 4 часа; 2) общую Папіологію, 3 часа; 3)
практическую Семіотику, 3 часа; II, 1) полицейскую и
судебную Медицину, 4 часа; 2) Энциклопедію и Методо-
логію медицинскихъ наукъ, 3 часа; 3) практическую
литературную Исторію Медицинскихъ наукъ, 5 часовъ.

14. Проф. Док. Горнеръ: I, 1) Materia Medica Siphilіtіса, 4 часа; 2) Клинику сифилистическихъ болѣзней, 3 часа; II, продолженіе двухъ первыхъ предметовъ и 3) Патологію и Терапію сифилистическихъ болѣзней, 3 часа.

15. Док. Крамеръ: I, 1) о ваннахъ и пишѣ водъ, и
особенно показаніе Нѣмецкихъ минеральныхъ источни-
ковъ, 3 часа; 2) дѣпскія болѣзни, частно; 2 часа. Во
второмъ полугодіи не читалъ.

16. Частно-преподающій Док. Розь (Roth): I, 1) о гомеопатическмъ леченіи, 1 часъ; 2) Гомеопатическое Arzneimittellehre, 2 часа; 3) Діэшетику, 2 часа. II, продолженіе.

Д. Философскій Факультетъ.

1. Проф. Док. Шпешъ (Spaeth); I, Аналишческую пря-
молинейную и сферическую Тригонометрію съ прило-
женіемъ къ снятію географическихъ картъ; II, 1) те-
орію кривыхъ линій, 2) измѣреніе и нивеллированіе
карпъ.

2. Проф. Док. Майлингеръ: I, Логику и Метафизику
по своей системѣ съ репетиторіумомъ и диспутаторіу-

СМЪСЬ.

561

момъ, 6 часовъ; II, Эстетику какъ науку изящнаго и искусствъ съ репетиторіумомъ и диспупаторіумомъ, 3 часа.

3. Проф. Док. Фонъ Шеллингъ: I, всеобщее введеніе в Философію Мيتологіі, продолженіе второй части ея (Египетская, Индійская и Греческая мيتологія), 3 часа; II, введеніе въ Философію, 3 часа.

4. Проф. Док. Аспъ: I, 1) Филологію, 6 часовъ; 2) исторію Философіі, 3 часа; II, 1) Филологію (объясненіе Цицеронова: de natura Deorum, и Плашонова Федона), 6 часовъ; 2) Исторію Философіі, 3 часа.

5. Проф. Док. Фуксъ: I, Минералогію съ химическими опытами минеральныхъ тѣлъ, 6 часовъ; II продолженіе.

6. Проф. Док. Тиршъ: 1, 1) нѣкопторыя рапсодіи Гомера, 3 часа; 2) нѣкопторыя книги Энеиды, 3 часа; 3) толковательныя и криштическія занятія для филологической семинаріи; 4) Археологія, частно, 4 часа; II, 1) Профагорасъ Платона, 3 часа; 2) Цицерона Academica, 3 часа; продолженіе двухъ послѣднихъ предмешовъ.

7. Проф. Док. Фогель: I, 1) общую и опытную Химію, примѣная къ Медицинѣ и Фармаціи: металлоиды, газы, кислоты, соли, по своему сочиненію, 4 часа; 2) консерваторіумъ о пользѣ и о предметахъ Химіі въ оппошеніи къ жизни, 3 часа; II, 1) общую и опытную Химію, о металлахъ и ихъ сославѣ, о химическомъ содержаніи въ растеніяхъ и животныхъ, по второй части своего сочиненія, 4 часа; 2) практическія химическія упражненія съ анализомъ минеральныхъ и органическихъ тѣлъ, 2 раза по три часа сряду.

8. Проф. Док. Фонъ Шубершъ: I, 1) всеобщую Естественную Исторію по введенію своего сочиненія: Allgemeine Naturgeschichte, Erlangen, 1816, 3 часа; 2) Руководство къ познанію звѣзднаго неба по своей книге: Lehr-

36*

562

СМЪСЪ.

buch der Sternkunde, 3 часа. II, 1) Зоологію или вто-
рую часть Естесіпвенной Исторіі, по своему сочиненію:
Geschichte der Natur; 2) Антропологію и Психологію, по
своей книге: Geschichte der Seelc; 3) Астрогнозію по
своей Lehrbuch der Sternkunde.

9. Проф. Док. Марціусь: І медицинскую Ботанику сь
Фармакологією расменій. ІІ, общую Ботанику, 6 часовъ,
по субботамъ бошаническія прогулки.

10. Проф. Док. Франкъ: 1, 1) Философію Индійцевъ
по своему изданію Vaedanta-Sara, съ показаніемъ срод-
ныхъ философскихъ сиспемъ, 2 часа; 2) Миθологію
Индійцевъ, разсматривая пришомъ ихъ Философію и
произведенія искусствъ, Миθологію древнихъ Персовъ, 2
часа; 3) Санскришскую Трамматику, 6 часовъ; 4) Пер-
сидскую Трамматику. II, продолженіе.

11. Проф. Док. Берксъ: І Статистику, ІІ продолженіе.

12. Проф. Док. Зиберъ: I, 1) Экспериментальную Фи-
зику по своему сочиненію, 6 часовъ; 2) Метеорологію,
2 часа; II, продолженіе.

13. Проф. Док. Гёрресъ ( Görres ): І универсальную
Исторію, II продолженіе.

14. Проф. Док. Бухнеръ: I, 1) Энциклопедію и Ме-
тодологію наукъ, потомъ Логику, 2 часа; 2) всеобщую
Исторію, 6 часовъ; 3) Баварскую Исторію и Стати-
стику, 3 часа; II, 1) Всеобщую Исторію съ XVI спо-
льшія до нашего времени, 3 часа; 2) Баварскую Исто-
рію по своему сочиненію, 3 часа; 3) чистую и при-
кладную Логику.

15. Проф. Док. Труитгуизенъ: I, 1) Natirwissenschaft-
liche Astronomie und Kozmoфизіологію, 3 часа; 2) Есте-
сивенную Исторію звѣзднаго неба, 2 часа; 3) наблю-
денія небесныхъ шѣлъ въ большой ахроматическій
телескопъ, въ ясную погоду; 4) числовыя исчисленія и
практическую Астрономію, 6 часовъ; 5) всеобщую

СМЪСЬ.

563

Естественную Науку въ духъ Нистоновой Натуральной
Философіи, 3 часа; 6) консерваторіумъ о предметахъ
естественныхъ изслѣдованій (Naturforschung), 1 часъ,
частно. II, 1) Естественную и Машематическую Географію
и Астрономію, 6 часовъ; 2) познаніе звѣзднаго не-
ба, по своему сочиненію (Naturgeschichte der gestruten
Himmels), 2 часа; 3) наблюденія надъ небесными тѣла-
ми съ графическими и геометрическими упражненіями
въ вычисленіи небесныхъ тѣлъ; 4) теоретическую и
практическую Астрономію, 6 часовъ; 5) а) практиче-
ское изученіе микроскопа, 2 часа; 6) для желающихъ
консерваторіумъ о всѣхъ предметахъ естественныхъ
изслѣдованій, по своему сочиненію: Ueber Naturforschung,
Augsburg 1823.

16. Проф. Док. Нейманнъ: I, 1) универсальную Испо-
рію, 5 часовъ; 2) всеобщую Географію или познаніе земель
и народовъ, 5 часовъ; 3) Китайскій языкъ, 2 часа; 4)
Армянскій языкъ, 2 часа. II, 1) Исторію системы Евро-
пейскихъ государствъ, 5 часовъ; 2 всеобщую Исторію
Литературы (Litterärgeschichte), 5 часовъ; 3) Армянскій
языкъ, 2 часа.

17. Проф. Док. Кобелль: I, 1) Минералогію, 4 часа; 2) практическое познаніе минераловъ, 2 часа. II, продолженіе.

18. Проф. Док. Штейнхейль: I, 1) общую Ариомети-
ку, 4 часа; 2) Діоптрику и въ особенности познаніе
новаго построенія телескоповъ и микроскоповъ, 2 ча-
са; 3) познаніе астрономическихъ инструментовъ съ
практическими примѣненіями въ наблюденіяхъ, 2 часа,
частно. II, Физику, 5 часовъ.

19. Проф. Док. Масеманнъ: I, 1) древнюю Нѣмецкую
Грамматику и Исторію Литературы; 2) объясненіе Sa-
gen-Kreis и пѣсни Нибелунговъ; 3) Нѣмецкую и Сѣверную
Миоологію. II, 1) продолженіе исторической Граммати-

564

СМЪСЬ.

ки и чпеніе гопөскихъ и древне-певтонскихъ письмен-
ныхъ памятниковъ; 2) познаніе чпенія древнихъ рукописей, 3) пѣснь Нибелунговъ.

20. Проф. Док. Вагнеръ: I, Зоологію. II, науку объ окаменѣлосшяхъ.

21. Проф. Док. Десбергеръ: I Аналипическую Механику, 6 часовъ; II, продолженіе.

22. Проф. Док. Эргардъ: I, 1) Логику и Мешафизику, 5 часовъ; II, 1) нравственную (Философію; 2) Энциклопедію и Мешодологію гимназическихъ наукъ.

23. Проф. Док. Штреберъ: I, не читалъ, II, 1) Археологію, 3 часа; 2) Римскую Нумизмамику, 2 часа.

24. Фонъ Баадеръ: I, Умозрішельную Догмашику, II продолженіе.

25. Док. Клебе: I, Спатистику Баварскаго королев- ства, II продолженіе.

26. Док. Кифгаберъ: I, науку располагать и узнавать библіотеки по Шрёшпингеру. II продолженіе.

27. Фонъ Деллингъ: I, Исторію среднихъ вѣковъ, II продолженіе.

28. Проф. Док. Зёлтль: I, 1) всеобщее познаніе земель и народовъ, 2) ново-Греческій языкъ.

29. Частно-преподающій Док. Демпъ: I, 1) Ариэмешику и Алгебру, 6 часовъ, по субботамъ практическія упражненія; 2) Спатику и Механику съ приложеніемъ къ Архитектурѣ, 3 часа; 3) обозрѣніе развитія главныхъ родовъ гражданской Архитектуры, 3 часа; II, 1) теоретическую и практическую Геометрію и Тригонометрію, 6 часовъ; 2) Механику съ приложеніемъ къ искусствамъ и ремесламъ, 3 часа; 3) о народныхъ и сельскихъ постройкахъ по: Bau-uesen und Landesverschönerung bettrefend, in dem k. 6. Intelligenz-Blatte fur den Jsarkreis vom 30 October 1835 st. XLV.

СМЪСЬ.

565

30. Гимназическій Проф. Док. Шпенгель: I, Римская Метрика, Plauti Amphitruo и Menaechmi для филологического институпа; II, 1) упражненія для филологической семинарии, 2) Polybius, 2 часа.

31. Проф. Док. фонъ Маффеи: I, Итальянскій языкъ и литературу, II, не читаешь.

32. Док. де Таллье (Taillez): I, II, Французскій языкъ и литературу.

Почти каждый изъ этихъ господъ естьь или Ministerial-Referent, Hofrath (министерскій референтъ, надворный совѣщникъ), Geheimer Rath (пайный совѣщникъ) (*) Geistlicher Rath (духовный совѣщникъ) и проч.,—и бѣда вамъ, если вы говоря о Нѣмцѣ не скажете полнаго его шитула. Часто мнѣ случалось спрашивать: дома ли г. Профессоръ такой-то? А! господинъ надворный совѣщникъ Профессоръ такой-то, ошьѣчала служанка.

АЛЕКСАНДРЪ ЛОРЕНЦЪ.

Мюнхенъ 20 Маія, 1836 г.

(*) Здѣсь доспоиншько Тайнаго, Дѣйствительнаго Тайнаго Совѣщника совсемъ не то, чшь о насъ, ибо нѣшь раздѣленія и посшепеннаго перехода въ класные чины, слѣдственно Король прямо за ошличіе даетъ одно изъ этихъ доспоиншько.

СМѣСЬ.

567

5. Кукольникъ.

6. Полевой Ксенофонтъ.

7. Тимофеевъ.

5. Погодинъ.

6. Пушкинъ.

7. Розенъ Баронъ.

8. Хомяковъ.

*

Важное извѣстіе! Да будетъ опнынѣ извѣстно всѣмъ и каждому, что директоромъ и редакторомъ Библіотеки для чченія былъ, есть и будетъ господинъ Профессоръ воссточныхъ языковъ въ С. Пещербургскомъ Университете г. Сенковскій, подписывающійся именами Барона Брамбеуса, Тюпюнджюоглу и Морозова, и никшо кромѣ его!

« Вошь и все! »

Собспівенные слова Библіотеки для чченія, которыми она заключила эпо важное извѣстіе. Господа Журналисты! соуемъ вамъ взойти на ваши минареты и прокричать эпо важное извѣстіе во всеуслышаніе публики: «Нѣсть Аллаха, кромѣ Аллаха, и Магометъ пророкъ его! Нѣсть издапеля Библіотеки для чченія кромѣ А. Ф. Смирдина и нѣсть редактора и директора ея кромѣ О. И. Сенковскаго и никого кромѣ его. Вошь и все!» (Не забудьте этого вотъ и все: оно очень значительно)!

*

Впрочемъ, если бы г. Сенковскій и не объявлялъ эпо го всенародно, по другому маленькому извѣстію, напе- чатанному въ смѣси Б. для чченія, можно бы было догадаться, что полное хозяйство ея принадлежитъ г. Сенковскому. Въ Академію наукъ представленъ ману- скриптъ: *Исторія золотой орды*, разумѣшься, отъ не-

568

СМЪСЬ.

извѣстнаго. Академія не могла присудить назначенной награды автору, и сохраняя законы скромносши, по принялому обычаю, сожгла пакешъ, въ коiorомъ заключалось имя автора. — Кто же подобралъ эшoшъ пепель и посредствомъ химическаго процесса прочель сгорѣвшее имя? Кто нарушилъ академическую тайну? Г. Сенковскій, издатель, директоръ, редакторъ, власпитель, хозяинъ Библіотeки для чpенія, извѣстный проhивникъ славнаго орієнталисшa, г. Гаммера, авторъ небольшой спатейки проhивъ автора многошомнаго и ученаго сочиненія: Испорія Османскаго царства, автора исторіи словесныхъ искусствъвъ Персіи и проч. Посмoприпе, какъ хитро нарушена эпа шайна! — «Мы не имѣемъ права подымать завѣсы, коiorая скрыла навсегда имя соискашеля, говориш г. Сенковскій, но самъ соискашель не довольно скрылъ его, давъ своему труду одно изъ пѣхъ заглавій; какія даетъ одинъ mлько орієнтали生ъ во всей Европѣ, именно г. Гаммеръ.» Вотъ въ чемъ тайна: у г. Сенковскаго есть шалисманъ на то, чpобы по заглавію отгадать сочиненіе Г. Гаммера, не распечaшавши пакепа. Эшoшъ шалисманъ заключается въ необыкновенной ученосши славнаго Вѣнскаго орієнталисшa. Вотъ заглавіе его сочиненія: Geschichte der Ost-Mongolen in Kiptschak, mit einer Uebersicht von vierhundert Quellen und einem Anhange von 27 Beilagen (*). Г. Сенковскій тaкъ перевелъ это заглавіе: «Испорія золотой орды и прочая, съ присовокупленіемъ болѣ тѣлѣ четырехъ сотъ источниковъ.» Видно, эшѣ чpыреста источниковъ тaкъ поразили г. Сенковскаго, чpо ему показалось ихъ даже болѣ тѣлѣ тетыреста! Г. Сенковскій вѣроятно сличилъ это заглавіе съ заглавіемъ дру-

(*) Испорія воссточныхъ Монголовъ въ Кипчакѣ съ обозрѣніемъ 400 источниковъ и 27-ю приложеніями.

СМЪСЬ.

569

гаго славнаго сочиненія Гаммера: «Исторія словесныхъ
искусствъ Персіи съ выборомъ изъ двухъ сотб Пер-
сидскихъ поэповъ.» Или еще съ слѣдующимъ: «Исторія
Османскаго царства, изъ рукописей и архивовъ, досе-
лѣ не бывшихъ ни у кого въ упошребленіи, составлен-
ная юсифомъ Гаммеромъ.» Ужели г. оріенталисту г.
Сенковскому непріятно, что ученость г. Гаммера позво-
ляетъ ему давать такія заглавія своимъ трудамъ?
Въ подобномъ случаѣ: Г. Гаммеръ не могъ бы опла-
шить ему тѣмъ же, не могъ бы сослаться на заглавія
ученныхъ сочиненій г. Сенковскаго и сличашь ихъ меж-
ду собою, попому что эти сочиненія не существующъ.
Ему бы пришлось развѣ сравнить заглавіе перваго уче-
наго сочиненія о воспокѣ г. Сенковскаго съ Фантасти-
тескими путешествіями Барона Брамбеуса, похожде-
ніями ревизской души, съ тысячами спашеекъ въ
смѣси Библіотеки для членія, коорыхъ заглавія ука-
зывающъ на остроуміе нашего Профессора воспочныхъ
языковъ, какъ на пр. Вѣрность кошекъ, Индйіскія ру-
гальщицы, медвѣже тадолюбіе, нѣжность сердца и умъ
птицѣ, образованность собакъ у разныхъ народовъ,
собака путешествующая на тужой стетб и проч! Вошь
заглавія сочиненій г. Профессора и оріенталиста Сенков-
скаго; по эпимъ заглавіямъ можно всегда отгадать Г.
Сенковскаго, который прикладываетъ всегда свою си-
гнашуру ко всякой подобной спашѣ Библіотеки для
членія и выказываетъ невольно полное свое владычество
и неугомонное хозяйство. Но гдѣ же ученыя сочиненія о
Воспокѣ? Видно не будетъ и возможности для г. Гам-
мера опмстить г. Сенковскому, который, какъ мы
видимъ, распочаетъ свою оріентальную ученость и зна-
ніе Турецкаго языка только на то, чпобы въ какой-
то самой темной Ноги какого-то господина Темнаго
отыскать Турецкую фразу (См. Библіот. для чп. Май
1836 лишерат. лѣпопись). Но въ самомъ дѣлѣ, кто же,

570

СМѣСЬ.

кромѣ нашего извѣстнаго орієнталиста, могъ бы написать подобный разборъ? Кто знаемъ у насъ Турецкій языкъ? —О. И. Сенковскій; онъ одинъ обладатель шпако-го знанія. Не подписывая имени подъ пакими разборами, онъ даетъ знать о себѣ своею Турецкою ученостью (*). И если г. Профессоръ воспочныхъ языковъ въ Пещербургскомъ Университештѣ, О. И. Сенковскій, не принялъ на себя многотрудной, мутительной (по его собственному признанію) обязанности опыскивать и прочитывать отъ листа до листа всѣ пустыя кни-жонки, которыя Богъ знаемъ гдѣ продаются и кѣмъ читаются, — кипобы тогда могъ разглядѣть въ нихъ Турецкія, Ташарскія, Арабскія, Персидскія фразы, сіи и оные съ моварищи? Великое самопожершвованіе со стороны г. Профессора, который пакъ усердно опкры-ваешь Турецзмы въ нашей Срѣшенской, Никольской и Толкучерьночной словесности. Эта словесность у насъ чрезвычайно обильна и долго будетъ поглощать орієнтальную ученость противника г. Гаммера.

(*) Однако въ этомъ замѣчаніи на Турецкую фразу г. Темнаго, всегда оригинальный г. Сенковскій не совсемъ оригиналень: это есть подражаніе тѣмъ замѣчаніямъ, которыя были сдѣланы о слогѣ самаго г. Сенковскаго въ сташѣ: Баронъ Брамбеусъ, напечатанной въ Наблюдателѣ прошлаго года. Чиштели вѣроящно помнянѣ знаменишыя фразы Барона, которыя можно чишать съ конца и съ нача-ла, какъ угодно. Теперь г. Сенковскій объясняешь, по случаю книги г. Темнаго, что это Турецзмы. Но пъ г. Сенковскомъ они извинительны, потому что онъ образовалъ свой Рус-скій слогъ по образцамъ Турецкаго слога; однако, странно что онъ не хочешь извинить этихъ Турецзмовъ въ г. Темномъ, который, можешь быть, добродушно подражаетешь Барону Брамбеусу. Видно, Баронъ не хочешь имѣть и подражаете-лей: какое самоотверженіе!

СМЪСЬ.

571

Вотъ, при этомъ случаѣ, мы можемъ успокоиться, что западная Европа не знаетъ Русскаго языка и не читаетъ Русскихъ журналовъ. Чтò-бы подумалъ г. Гаммеръ? Чтò-бы подумали ученые Европы о нашемъ липературномъ общежитіи, прочитавъ нарушеніе тайны? Пускай они долго, долго не знаютъ по-Русски! Намъ, дома, промежь себя, ужь тацѣ и быть!

*

Библіопека для чченія, отгадывая имена по неплу соженныхъ пакетовъ, даетъ и намъ право отгадывать, кѣмъ пишутся криштическія ея статьи. Впрочемъ, въ этомъ случаѣ, отгадывать совершенно позволительно, посому что если Б. для чченія даетъ себѣ право, подъ маскою, изъ-за угла, на распутіи всей литературы Русской, бросать камнями во всяка-го неугоднаго ей, кто является съ трудомъ своимъ въ публикѣ; если она даетъ себѣ право, не подписывая никогда имени разбирающего книгу, неприлично издѣ-ваться надъ всякимъ произведеніемъ нашей словесности: то каждый въ правѣ срывать эту маску съ лица, кото-рое позволяетъ себѣ всѣмъ литераторамъ Русскимъ говорить площадными грубости. Впрочемъ, на этомъ разъ мы поступимъ великою: мы позволимъ себѣ справедливую и законную въ этомъ случаѣ нескром-ность не съ тѣмъ, чпобы указать на новое нарушеніе общежитія... Напротивъ, мы укажемъ на примѣръ (са-мый умиливельный, на примѣръ братской любви, ко-торый мы видимъ въ разборѣ сочиненія г. Ксенофонта Полеваго: Михайло Васильевичь Ломоносовъ! По пріє-мамъ, по учености, не льзя не узнать издателя Теле-графа и Живописнаго Обозрѣнія! Эта ученость, по-черпнутая изъ біографическихъ спайшекъ этого весѣ-ма любопытнаго изданія, отзывается необыкновенною

572

СМѣСЬ.

свѣжесшью въ разборахъ Николая Алексѣевича Полеваго. Но это бы еще ничего! А братская любовь, кошорая дышешь въ каждой строкѣ эпой похвалы! Нѣшь, такъ не можешь хвалить г. Сенковскій Ксенофонша Алексѣевича Полеваго! Надобно быть братомъ ему, чпобы шакъ хвались его. Къ тому же, г. Сенковскій примѣшалъ бы непремѣнно чего будь восточнаго, какую будь Турецкую фразу; запахло бы восточнымъ мыломъ ошь его спатьи или какою будь оріянтальною пряностью, безъ которой у него не обходится ни одна спатья, ни одна критика. Чистая эпошь разборъ, мы невольно припоминали себѣ стихъ Грибоѣдова:

> Ну какъ не порадѣшь родному человѣчу?

Эпошь умиливельный примѣръ братолюбія убѣждаемъ насъ въ томъ, что гораздо лучше подъ разборами не объявлять своего имени. Если бы Н. А. Полевой имѣлъ эту привычку, какъ бы онъ могъ принесли дань братской любви своей? Скромность помѣшала бы ему тогда совершить эпошь поступокъ, который привелъ насъ въ такое умиленіе, что мы не могли скрыть его отъ читающей публики.

*

Въ Персіи явился одинъ славный минералогъ: Тюмюнджюоглу-ибнъ-Шайтанъ. Говоряшь, что онъ братъ этому Тюмюнджюоглу, который учинилъ нашествіе на Русскую лишературу. Эпошъ минералогъ предлагаетъ новое раздѣленіе минераловъ по сословіямъ: онъ находишъ въ минералахъ дворянъ, купцовъ, мѣщанъ, и крестянъ! Готтеншотская Академія присудила золотую медаль минералогу за его новую систему.

СМЪСЪ.

573

ОТРЫВКИ ИЗЪ ПЕРЕПИСКИ СЪ РИМОМЪ.

Изъ перваго письма.

Недавно былъ я у г. Алберти: это человекъкъ весьма
замѣчательный. У него находится значительное собра-
ніе рукописей Тасса и его современниковъ, по большой
часами неизданныхъ и до сихъ поръ неизвѣстныхъ.
Онъ опрылъ ихъ въ старинной Библіографіи какого-
то Римскаго Князя; сомнѣвались нѣсколько времени
въ ихъ достовѣрности, но шеперь всѣ ученые призна-
ли, что онѣ точно принадлежали Тассу. Г. Алберти,
самъ немного поэшь и знашокъ исторіи своего оте-
чества, прекрасно исполняетъ роль чичероне, показы-
вая любопытнымъ свои сокровища. Весь его домъ по-
священъ Тассу, стѣны покрыты древними портрепа-
ми разныхъ лицъ, которыя играли какую нибудь ролью
въ жизни Тасса; прежде всего при самомъ входѣ, васъ
поразитъ портретъ Принцессы Элеоноры, во весь на-
туральный ростъ; она держитъ въ рукахъ книгу,
которой переплетъ покрытъ шишьемъ. Эту самую
книгу Принцесса вышивала сама и подарила Тассу; ее
покажешь вамъ г. Алберти, и съ нею вмѣстѣ то
милое письмо, которое было послано при подаркѣ,
равно и ошвѣтъ Тасса. Противъ этого портрета
находятся два другіе, одинъ Герцогини Феррарской
супруги Альфонса, другой сестры его Лукреціи, Гер-
цогини Урбинской. Далѣе видѣнъ портретъ Герцога
Гонзаги, того самаго, кому Тассъ былъ обязанъ сво-
ею свободою и который получилъ эту милоссть
для поэта ошь его гонителя, послѣ продолжи-
тельной переписки и оправивъ нарочно для того

574

СМЪСЪ.

носольство, котораго главою былъ сынъ самаго Гон-
заги. Въ шемномъ углу другой комнаты вы находите
три маленькіе портрета въ медальонахъ, которые не
менѣе привлекающъ ваше вниманіе. Говорятъ, что
они принадлежали самому Тассу; это смиренныя и
кроткія черты опца его, матери и чувствительной
сестры.

Другими портретами украшены остальныея стѣны.
Познакомившись со всѣмъ дворомъ Феррары, мы во-
шли въ маленькій кабинетъ. Противъ самой двери,
важное лицо герцога Альфонса поразило наши взоры;
онъ предшавленъ завернулымъ въ черную мантию ;
въ глазахъ его выражается какая-то строгость, ви-
новница страданій пѣвца Іерусалима. Сѣвъ у стола,
хозяинъ дома открылъ большой нортфёль и вынулъ
изъ него множество рукописей. Тогда-то всѣ эти
портреты, о которыхъ я сей часъ вамъ говорилъ,
ожили для насъ, вышли изъ своихъ золотыхъ рамъ
и сполнились вокругъ. Эшотъ Тассъ, съ которымъ
испорія мало насъ познакомила, и котораго поэты
часто пересоздавали по своему, явился передъ нами со
всею открытою своей страстію, которая не хочешь
знать границъ, раздражается мнѣніями свѣта и раз-
ливается поэзіею высокой, упитанною слезами. Какъ
мило и граціозно то письмо, гдѣ онъ разсказываетъ
начало любви своей: эпо было, говоришь онъ, въ
шотъ день, когда народъ празднеумъ зачаміе Св. Дѣвы;
Тассъ гуляль по саду герцога съ его сестрою; они
говорили между собой; вдругъ Элеонора подносить
ему цвѣшокъ; онъ хошѣлъ его взять, но рука (го
слегка коснулась руки Элеонориной — и онъ не побѣ-
дилъ себя, онъ пожалъ ей руку: это было первое вы-
раженіе любви его. А какъ хорошъ эшотъ сонешъ
для трехъ Элеоноръ: изъ нихъ одна истинная, а дру-
гія двѣ только несовершенное изображеніе первой. Съ

СМѣСЬ.

575

какимъ благороднымъ гнѣвомъ упрекаетъ онъ герцога
въ несправедливомъ своемъ заключеніи, а еще сильнѣе
въ помъ, что онъ выдаетъ его за сумасшедшаго.

Tor mi potevi, alto signor, la vita
Ch'è di monarchi l'usurpato dritto,
Ma tormi quel che la bontà infinita
Senno mi diè perchè d'amore ho scritto,
Amor cui la natura il ciel c'invita,
'E delitto maggior d' ogni delitto.
Perdon chiedei, tu mel negasti: addio.
Mi pento ognor del pentimento mio.

Но чтò можешь быть трогаипельнѣе двухъ послѣднихъ его писемъ, которыя написалъ онъ не задолго до своей смерти: одно изъ нихъ къ кардиналу Альдобрандини, при вступлении его въ монастырь Св. Онуфрія въ Римѣ. Онъ сравниваемъ себя съ чумнымъ странникомъ, который прежде чѣмъ войти въ свой родной городъ, оспанавливается въ мѣстѣ очищенія: такъ монастырь, куда онъ вступаетъ, будетъ для него убѣжищемъ, гдѣ очистишъ онъ себя отъ всего земнаго нечистаго, чипобы достойно взойти къ Небу, его первой очкинѣ. Другое письмо написано наканунѣ его смерти, по совѣршеніи надъ нимъ муропомазанія: онъ выражаетъ благодарность добрымъ монахамъ за ихъ понеченія, указываетъ мѣсто, гдѣ желаетъ быть погребенъ, предлагаетъ скромную эпитафію, коморая и теперь читаешься на его могилѣ. Послѣднихъ строкъ этого письма не льзя разобрать: видно, что рука его не могла уже слѣдовать за мыслію...

ЮНЬ, КНИЖКА II.

37

576

СМЪСЬ.

Изв втораго письма.

До сихъ поръ я говорилъ вамъ полько о письмахъ
Тасса; но г. Алберти имѣшь сверхъ того многія другія письма лицъ того же времени, въ которыхъ заключаются драгоцѣнныя свидѣтельства для біографіи поэта
Феррары. Письма Элеоноры исполнены граціи, участія къ своему возлюбленному; она упрекаетъ его то въ невѣрности, то въ необуданной страсти, которая вредила мнѣнію объ ней при дворѣ ея брата; часто торо-пишъ она его напечатать славную поэму, кошорая уже была знакома ей въ отрывкахъ; во время заключенія его въ тюрьмѣ Св. Анны, она безпокоится за его жизнь, предлагаетъ ему средства къ спасенію, и когда получилъ онъ свободу, пишетъ ему въ послѣдній разъ, заклинаетъ его забыть ее, ославить Феррару, имѣть осторожность съ ея братомъ, а еще болѣе съ инкви-зиціею, кошорая обрастила на Тасса вниманіе и обви-няла его въ прошивурелигіозныхъ мнѣніяхъ. Въ числѣ государей современныхъ, которые старались вывести Тасса изъ жестокой его темницы, честь освобожденія поэта изъ рукъ Феррарскаго герцога, принадлежитъ несомнѣнно Мантуанскому герцогу Гонзагѣ. Особенное участіе возбуждаетъ переписка сего послѣдняго съ герцогомъ Феррары; письмо Альфонса къ Мости, на-чальнику гошпиталя Св. Анны о томъ, чтобы онъ выпустилъ Тасса изъ темницы и освободилъ его отъ оспускнаго визита; также просьба въ стихахъ сама-го плѣннаго Поэта, кошорая представлена была Аль-фонсу за подписью трехъ принцессъ, его родственницъ; краткій и отрицательный отвѣтъ самаго герцога, и наконецъ письмо герцогини Урбинской, въ которомъ она проситъ Тасса къ себѣ на нѣсколько времени, съ позволенія двора Феррарскаго, и особенно, какъ она

СМЪСЬ.

577

сама выражается, съ согласія сестры ея Элеоноры. Талантъ Тасса знали и цѣнили не только при всѣхъ дворахъ Италіи; стихи его пѣлъ народъ; несчастія его были извѣстны всѣмъ и каждому въ Италіи, какъ подвиги его героевъ, и едва-ли какой-либо поэтъ при жизни пользовался такою славою какъ Тассъ. У г. Алберти можно видѣть свободный пропускъ (lasciapassare), копіорый былъ данъ знаменишымъ разбойникомъ того времени, Шіаррою; самому Тассу для возвращнаго пути его изъ Неаполя въ Римъ, за нѣ- сколько времени до его смерти. Въ этомъ пропускѣ атаманъ разбойниковъ приглашаетъ. Поэма жить съ ними, объщая ему припомъ всѣ ночести, должныя его генію. — Не сморщя на такую огромную, всенародную славу, Тассъ часто нуждался въ деньгахъ, и по одному изъ писемъ его видно, что онъ у кого-то проситъ взаймы шесть піастровъ (придцать съ небольшимъ рублей) и объщаетъ заплатить исправно. Три Элеоноры, играющія ролю въ жизни Тасса и которымъ посвятилъ онъ прекрасный сонетъ, были принцесса Элеонора д'Эстъ, Скандіано и трешья... (Теперь не вспомню ея имени.) Двѣ послѣднія были знатныя дамы Феррары, но любовь Тасса къ нимъ была минутная; сестру герцога одну онъ любилъ исшинно. Многіе сонеты Тасса могли бы оскорбить щекошливость съверныхъ дамъ; шакъ ярки въ нихъ воспоминанія ночей любви и воспорга.

Возврашився къ вашимъ требованіямъ литературнымъ и музыкальнымъ. На первыя ошѣпъ слишкомъ крашокъ. Въ прошломъ году у насъ явился молько одинъ прекрасный романъ Гросси: Марко Висконти (*).—

(*) Читашели Наблюдашелл, въррашно, помняшъ отрышки изъ этого романя, напечатанные въ номерахъ прошлаго года. Теперь эпотъ романъ переведень и по-Французски.

37*

578

СМѣСЬ.

Онъ имѣлъ блиштательный успѣхъ во всей сѣверной Италіи, но здѣсь не такъ-по, пошому что вы знаете строгія формы нашего классицизма. Волосы наши еще не доросли до шого, чтобы намъ отказаться отъ париковъ прошлаго столѣтія. Какъ вы находите Doveri degli uomini Сильвіо Пеллико? Его обвиняюпъ въ томъ, что онъ повторяешь вещи всѣмъ извѣстныя; но мы его книга очень нравится. Мы все еще не можемъ упѣшиться послѣ пошери Беллини: его смерть покрыла трауромъ весь музыкальный міръ. Главные города Италіи выразили скорь свою канпашами иями по душѣ его; несчастный его отецъ написалъ Россини благодарственное письмо за тѣ почести, которыя отданы были памяти его сына въ Нарижѣ. — Появленіе Беллини, къ сожалѣнію, было кратко и пошому не могло произвести музыкальной реакціі; но не смотря на то, онъ доказалъ полпѣ подражателей Россини, что преувеличенныхъ сценическихъ эффектовъ и громкаго шума оркестра мало для того, чтобы потрясать душу музыкою. Въ мірѣ поэта и музыканта есть струна особая, стрѣна, копорой звуки нрямо говорятъ сердцу; не у всѣхъ она есть, но Беллини нашелъ ее, и эпа струна жила и звучала болѣе другихъ подъ его перстами.

Донизетти прошлою зимою написалъ новую оперу: Луиза Ламмермурская, которая очень понравилась въ Неаполѣ, гдѣ ее въ первый разъ играли.

Во время карнавала, въ меапрѣ Аполлона, у насъ была довольно хорошая группа; давали Моисея, Инесу де Кастро, Ромео и Юлію и Пуритане, послѣднюю оперу Беллини. Шульцъ, примадонна, имѣетъ прекрасный голосъ и отличный сценическій талантъ. Она привела насъ въ восторгъ и напомнила намъ поржества древнихъ Римлянъ; вы знаете, что мы въ любви, какъ и въ ненависши меапральной, немного дер-

СМЪСЬ.

579

жимся крайностей, можешь быть и пошому, что
полько здѣсь, во всей полнотѣ, можемъ выражать
свои внутреннія чувства.

Летиція погасла; но уже давно жизнь ея была жал-
кимъ прозябеніемъ; послѣдній цвѣтъ ея поблекъ
въ лицѣ ея внука. Здѣсь мало поминали покой-
ницу, какъ мать Наполеона, но много говорили о
милліонахъ, кошорые она оставила своимъ дѣтямъ;
однако кажешься, какъ сочли получше эти сокровища,
по число ихъ очень уменьшилось.

Изъ третьего письма.

Вы спрашиваєме у меня подробносшей о Капитолій-
ской выставкѣ. Скажу вамъ, что уже два года тому,
какъ выставка перенесена изъ Капитолія въ прекра-
сыны залы одного дворца, находящагося у Porta del
Popolo; но на выставкѣ этого года нечѣмъ было любо-
ваться, чромѣ самихъ трехъ прекрасныхъ залъ, нѣ-
сколькихъ портрешовъ и пеизажей Кашеля (*).

Вечеровъ въ Академіи Французской нѣшь, какъ бы-
ло при Горасѣ Верне. Г. Ингръ и самъ не охотникъ
до мазурки и не любишь, видно, чтобъ ее панцовали
другіе.

Вошь вамъ престранное извѣстіе, которое зани-
маешъ теперь здѣшнюю публику. Вы помните Капи-
толійскую площадь, на которой возвышается конная
стапуя Марка Аврелія. Въ одну прекрасную ночь, когда
шѣни вѣковъ прошедшихъ снова выходящъ на землю
пугать суевѣріе живыхъ, спорожъ, стоявшій у воротъ
Капитолійскаго Музея... вдругъ... слышишь, что
бронзовый конь бронзоваго Римскаго Императора за-
ржалъ ужасно... Солдашь кричать!... Прибѣжали, но

(*) Извѣстный Прусскій пеизажистъ въ Римѣ.

580

СМѣСЬ.

пока бѣжали, ржаніе прекрашилось... Видно крикъ пѣтуха разогналъ пѣней... На другой день, разсматриваяшь спашую... не замѣчаютъ ничего... Всѣ думали однако, что это не даромъ, что вѣрно какое нибудь великое несчаспіе угрожаетъ знаменитому Сенату и граду Цезарей. Вспомнили предсказанія первой нѣсни Георгикъ Виргилія, передъ смертью Цезаря... Ждали ужаснаго.. Прошло нѣсколько времени послѣ этого приключенія: антикваріи представили начальству, что спашую Марка Аврелія, попорченную опъ времени, надобно поправить. Начальсіпво изъявило согласіе; призываютъ работниковъ; Цезаря снимаютъ съ коня; дошло дѣло до самаго коня; но когда начали снимать его съ пьедестала, вдругъ послышался ўжасный шумъ, похожій на крики тысячи демоновъ... Съ ужасомъ разсматриваютъ... и въ самомъ пѣлѣ лошади находятъ чпоже?... цѣлый народъ лягушекъ, которыя образовались въ немъ опъ пыли и дождя и жили въ мирѣ и спокойствіи, въ продолженіи многохъ поколѣній... Вѣдь надо-же было неугомоннымъ антикваріямъ потревожить эту новую республику, которая образовалась на томъ же мѣстѣ, гдѣ нѣкогда былъ притонъ самаго Ромула!

Вошь ужь нѣсколько вечеровъ сряду, какъ на кукольномъ пеатрѣ играютъ піесу: Жители Луны. Эпо очень забавно. Вы видите, какъ мы современны, и какъ мнімы открытыіа Гершеля тотчасъ являются на нашу маріонечную сцену. Извѣстный Кассандрино, Римскій кукольный Шекспіръ, какъ вы знаете, играетъ первую ролю. Но вотъ бѣда: костюмъ жителеи луны соблазнилъ благоприспойносْть земную, хопія у насъ не одна луна, (ужь такъ и быть: она является ночью), но и солнце привыкло не оскорбляться наго-тою живыхъ людей на улицахъ. Однако нагота маріо-нетокъ поразила болѣе: Кассандрино съ компанією при-

СМЪСЬ.

581

зывали къ Викарію, пошомъ къ судьѣ, но по строгомъ изслѣдованіи ихъ оправдали, и ко всеобщему удовольствію публики, опять въ томъ же вечеръ они явились на сцену.

## В. II.

### КНИЖНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.
Вышли замѣчательныя книги во Франціи:

*La Vie de Jésus-Christ et des Apôtres, tirée des saints Evangiles, par M. de Genoude. 2 vol.*

*Histoire du Pape Pie VII, par M. le Chevalier Artaud, ancien chargé d'affaires de France à Rome.*

*Romans historiques du Languedoc, par Frédéric Soulié.*

*Théâtre complet de Shéridan, précédé d'une notice sur sa vie, traduit de l'anglais, par Bonnet. 2. vol.*

*La couronne d'épines par Michel Masson. 2. vol.*

Въ Германіи:

*Der Dichter ein Scher: Размышленія ясновидящаго, или, о внутреннемъ соединеніи поэзіи и языка съ развитіемъ умственнымъ, соч. А. Шпейнбека.*

*Bücher Lexicon. Осьмой томъ библиографическаго лексикона всѣхъ книгъ, напечатанныхъ съ 1700 по 1835 годъ; въ этомъ томѣ содержится конецъ 1835 года.*

*Boa Constrictor, романъ Шпинндлера. Gedichte von Uh'and, десятое издание. Erinnerungs-Skizzen aus Russland, Türkey und Griechenland. Очерки Россіи, Турціи и Греціи въ 1833 и 1834 году, совѣтника посольства Тица, 2. ш.)*

*Balladen von Willibald Alexis.*

582

СМЪСЬ.

Три драмы Визе, о которыхъ опзываются съ похвалою: 1) друзья, 2) Павелъ, 3) Бешховень.

Die Bussfahrt, пушь раскаянія, шрагедія въ пяти дѣйствіяхъ Кёнига.

Австрія въ 1835 году, соч. Гроссъ-Гофингера, въ параллель сочиненію Фр. Раумера: Англія въ томъ же году.

Исторія Палесшины, К. Раумера.

Исторія Нѣмцевъ В. Менцеля, въ одномъ томѣ, новое изданіе, умноженное и исправленное.

Копитаръ издалъ находящійся въ Вѣнѣ кодексѣ Глаголиштскіи, принадлежащій Графу Клозію и соревнующій древностію своею Остромирову Евангелію. Ученый Славянинъ снабдилъ свое изданіе многими любопытными изслѣдованіями о древності Глаголиштской азбуки, о липургіи Славянской въ Панноніи, и многими замѣчательными древними документами

На это изданіе должны особенное внимание убратить наши ученые Славянофилы. Любопытно было бы сравнить это пъ кодексъ съ Остромировымъ. Вошъ полное заглавіе изданію Конопара.

Glagolita Clozianus, id est Codicis glagolitici inter suos facile antiquissimi snpparisque ad minimum exarato A. 1057 Codici Cyrilliano Ostromiri Novigradensis, fragmentum fol. XII. membr. servatum in bibliothecâ III Comitis Paridis Cloz Tridentini. Litteris totidem Cyrillicis transcriptum, amplissimis de alphabeti glagolitici antiquitate, et liturgia Slavicâ A. 870 primum cœptâ in Pannonia prolegomenis historicis et philologicis; monumentis item tribus dialecti Carantanicae sec. X. Monachii repertis; speciminibus Slavismi Cisdanubiani ab A. 1057–1835; Calendario Sâvico A. 1057, aliisque ineditis; addito graeco Glagolitae interpretationis προκειμένω, latinaque Slavicorum omnium interpretatione, linguae denique Slavorum sacrae brevi grammatica et

СМЪСЬ.

583

lexico illustratum—suo sumptū edidit B. Kopitar, Augustissimo Austriae Imperatori a bibliothecae Palatinae custodià, cum tabulis aeneis duabu; Vindobonae, 1836.

Слѣдующее объявленіе доставлено намъ изъ Московскаго Общества испынашелей природы.

МИНЕРВА

ИЛИ

Выборъ изъ важнѣйшихъ изслѣдованный, которыя изда-
ются въ чужихъ краяхъ по части исполнительныхъ
наукъ.

ПРОГРАММА.

Знаніе исторіи наукъ необходимо нужно тѣмъ,
кто занимается науками съ намѣреніемъ содѣйсво-
вать ихъ успѣхамъ; современная часть этой исторіи,
заключенная въ твореніяхъ, которыя ежедневно выда-
ются у образованныхъ народовъ, представляетъ много
трудносей, по причинѣ различія языковъ, на кото-
рыхъ дается о нихъ отчетъ. Вотъ почему намъ
кажется, что было бы весьма полезно для наукъ, пред-
ставивші публикѣ добросовѣстный выборъ переводныхъ
извлеченій изъ важнѣйшихъ записокъ и твореній, рав-
но какъ изъ оригинальныхъ сочиненій Французскихъ и
другихъ ученыхъ такихъ какъ I. Миллеръ, Гомъ, Бер-
целіусъ, Броунъ, Ошто, Шульцъ, Вигманнъ, Погген-
дорфъ, Леонардъ, Броннъ, Баумгартнеръ, Глоккеръ,
Фрорипъ, Бергаусъ, Каукъ, Агассицъ, Шлехшендаль,
Вильбрандтъ, Казеръ, Гистль, де Граве, Белль, Моль,
Карусъ, Окенъ, Гравенгорспъ, Гольдфуссъ, Руппель,
Принцъ Максимиліанъ, Личь, Линкъ, Гепперпъ, Жа-

584

СМЪСЬ.

кинъ, де-Майэръ, Мейънъ, Графъ Мюншъръ, Ничь,
Розе, де Вашеръ и проч.

Изъ множества ученыхъ сочиненій, издаваемыхъ
во всѣхъ государствахъ, мы выберемъ, по строгомъ
разсмотрѣніи, только тѣ, которые могутъ представ-
вить для читателей постоянную занимательность,
тѣ, гдѣ новыя теоріі, открытія, основанныя на наб-
люденіи, тѣ, гдѣ найдемъ новые законы доказанные уче-
нымъ образомъ и т. д., и всегда постараемся идти на
равнѣ съ успѣхами наукъ.

Чшобы достигнуть этой цѣли, мы приглашаемъ
нaturалистовъ всѣхъ странъ, а особенно Герман-
скихъ, чтобы они — какъ для своей пользы, такъ и
для пользы науки, — посылали какъ можно скорѣе,
franco, въ манускриптахъ или напечатанныя сочиненія,
которыя назначаютъ для нашего собрания. Мы съ
благодарностію примемъ оригинальныя записки чуже-
сшранныхъ авторовъ, и потчасъ будемъ ихъ пере-
водить. Не зачѣмъ прибавлять, что Французскій
языкъ болѣе всѣхъ распространенѣ въ ученомъ свѣтѣ,
а потому мы считаемъ, что для иностранныхъ авто-
ровъ это совершенно выгодно, и сверхъ того они
избавляютсясь ошъ издержекъ на переводъ. Намъ было
бы очень приятно, если бы какой-нибудь иностранный
ученный взялъ на себя трудъ писать ежегодно исшо-
рію наукъ, нами объемлемыхъ, и пошоянно держать
насъ наравнѣ съ тѣмъ, что опносительно наукъ
дѣлается въ его странѣ. Сверхъ того, иностранные
писатели для собственной пользы и для пользы науки
могли бы пересматривать переводы ихъ сочиненій
прежде печати, за тѣмъ, чтобы прибавить свои
замѣчанія, какія найдушъ нужными, и съ помощью
которыхъ Французское издание сдѣлалось бы такъ
сказать новымъ сочиненіемъ.

СМЕСЬ.

585

Мы не скажемъ ни слова въ похвалу издания нашего, легко понять какъ оно полезно; оно представить ученымъ выборъ важныхъ сочинений о предмешкахъ науки, почти или вовсе неизвѣстныхъ; оно облегчить имъ средства совѣтоваться съ сочиненіями писанными сначала на языкахъ мало ими знаемыхъ, избавитьсь отъ необходимости покупать иностранныя записки, часто очень дорогія, содержимые большею частію въ творенияхъ многошомныхъ. Мы съ увѣренностью будемъ etc.

Наконецъ, мы приглашаемъ Гг. иностранныхъ ученыхъ, приѣзжающихъ въ столицу Франціи, удостоишь насъ посѣщеніемъ. Намъ будетъ пріятно услужить имъ въ чемъ бы шо ни было, и побесѣдовать съ ними о сочиненіяхъ, какія они доставятъ намъ для нашего собрания.

Гг. книгопродавцы и издашели Брокгаузъ въ Лейнцигѣ, Готѣ и Штутгардѣ, Рорманнѣ, Швейгердѣ и Шаумбургѣ въ Вѣнѣ, Дюмоларѣ въ Миланѣ, Піатти во Флоренціи, Бокка въ Туринѣ, Дюло и компанія въ Лондонѣ, К. Вейэръ въ Пешербургѣ, Урбень въ Москве, Соронъ въ Одессѣ, Искендеръ въ Константинополѣ, Бераръ и Мондонъ въ Ню-Іоркѣ, Фуше и Гуго въ Новомъ-Орлеанѣ, Родригесъ въ Мадридѣ, Семіондъ въ Лисабонѣ, Аршарія и Фонтенъ въ Мангеймѣ, Бертде-Герсъ въ Женевѣ, приглашены увѣдомить насъ могутъ ли они взять на себя хлопоты о нашей перепискѣ со странами, въ кошорыхъ они живутъ, и сообщить условія.

586

СМЪСЪ.

Условія подписки:

Ежегодно будетъ выходить пятьдесятъ листовъ на хорошей бумагѣ, петитъ-романомъ. Въ каждой шем-ради будетъ одна или нѣсколько записокъ объ одной и той-же наукѣ; будушъ прилагаться чертежи нуж-ные для уразумѣнія текста, сдѣланные очень тща-мельно, шемради будушъ выходить ежемѣсячно. Мож-но будетъ покупать омдѣльно каждую шемрадь этого изданія, по означенной цѣнѣ, но подписчики плашпѣтъ въ два полугодичные срока, считая съ 1-го Юля 1835 года:

<table><tr><td>Въ Парижѣ за годъ..................35 фр.</td></tr><tr><td>Въ Департаментах..................38 —</td></tr><tr><td>Въ чужіе края......................42 —</td></tr></table>

Подписныя деньги вносятъ молько послѣ полученія перваго номера.

Двѣнадцать шемрадей составлять помъ, при комо-ромъ заглавіе и оглавленіе.

МОДЫ.

=

Костюмы дѣшей въ Парижѣ всегда считались прекраснѣйшими; сверхъ того дѣти нигдѣ не умѣютъ держать себя шакъ хорошо какъ въ Парижѣ; одинъ упрекъ, какой имъ можно сдѣлашь, состоитъ въ томъ, что въ нихъ недовольно дѣтскаго, особенно въ дѣвочкахъ; но это не мѣшаешь имъ быть прелестнѣйшими малюсками и украшашь туалетъ ихъ всей прелестью ихъ возраста. У кого сердце не порадуется, глядя какъ эти милыя крошки бѣгающі полпами между Тюльерійскихъ деревьевъ? Дѣвочки въ бѣлыхъ и розовыхъ плашецахъ, съ короткими рукавчиками; талія безъ складокъ, на рукахъ черныя полуперчашки изъ филе, юпка немного длиннѣе прошлогодняго, панпалончики убраны кружевами, ботинки сѣренькія, капошецъ перкалевый съ подбивкой, шляпка *cottage* съ черными бархатными лентами. Для мальчиковъ въ нынѣшнемъ году сдѣлано прелестное нововведеніе, это шакъ называемое матросское плаше, состоящее изъ широкихъ съ большими складками шараваръ, которые держатся при помощи перекинушъ черезъ плеча

588

МОДЫ.

черныхъ бархатныхъ помочей, образующихъ на груди
и спинѣ, какъ лѣстницу, далѣе изъ цѣпной сорочки
и соломенной шляпы съ широкими полями и низкой
тульей. Кромѣ этого мальчики носятъ куршки и ре-
динготы съ открытой грудью, бѣлые панталонцы (о
штрипками и сапожки. Въ Парижѣ особенно пекрас-
но умѣетъ одевать дѣшей знаменитый Гюманнъ.

В. АНДРОССОВЪ.

Печатать позволяется. Москва, Августа 8 дня, 1836 г.

Ценсорѣ Д. Перебощиковѣ.

ВЪ ТИПОГРАФИИ А. СЕМЕНА.

ОГЛАВЛЕНІЕ

## РУССКАЯ ИЗДАТЕЛЬСТВО
*   СЕДЬМОЙ ЧАСТИ
*   АВгуста 1911 г.
*   100-102
*   ЛИТЕРАТУРА
*   И. СЛОЕЕСНОСТЬ РУССКАЯ И/ИНОСТРАННАЯ
*   АЛГОВОСЬКАЯ

СТИХОТВОРЕНІЯ:

стр.

<table><tbody><tr><td>Чудная Бандура. Д. П. Озновишина</td><td>46</td></tr><tr><td>Мысль — Его-же</td><td>97</td></tr><tr><td>Къ... Н. Грекова</td><td>118</td></tr><tr><td>Өивскій Царь. Мистерія. Д. П. Озновишина</td><td>171</td></tr><tr><td>Къ . . Н. М. Языкова</td><td>217</td></tr><tr><td>Встрѣча. И. Бека</td><td>355</td></tr><tr><td>Омрывокъ изъ Малрōссійскаго преданія, Княжое Озеро. А. А. Башилова</td><td>369</td></tr><tr><td>Къ***</td><td>502</td></tr><tr><td>Сшепь. Кн. Мих. Голицына</td><td>539</td></tr><tr><td>Синонимы: Госшиная — Салонъ</td><td>541</td></tr></tbody></table>

II

ПРОЗА.

<table><thead><tr><th></th><th>стр.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Флорентинскія Ночи. Гейне.</td><td>5</td></tr><tr><td>Спмонъ. Повѣсть. Оконтаніе. GEORGES SAND.</td><td>49</td></tr><tr><td>Мейльдредъ Пембертонъ. L. E. L.</td><td>147</td></tr><tr><td>Доказашельшво въ пользу новодрамашическаго<br>генія.</td><td>174</td></tr><tr><td>Барейшъ и Жанъ-Поль. Августа Левальда.</td><td>319</td></tr><tr><td>Барсерки, изъ очерковъ сѣвера. С-р-з-н-в-с-к-г-о.</td><td>357</td></tr><tr><td>Искуссшво давашь обѣды.</td><td>375</td></tr><tr><td>О теперешнемъ состояніи Нѣмецкой Лишерашу-<br>ры. Кенига.</td><td>465</td></tr></tbody></table>

ІІ. НАУКИ.

<table><tbody><tr><td>О Народахъ Скиөскаго племени. І. Бодянскаго...</td><td>504</td></tr><tr><td>Славянскія новосши. М. П. Потодина.</td><td>288</td></tr></tbody></table>

ІІІ. ИСКУССТВА.

<table><tbody><tr><td>Художественная высшавка въ Парижѣ.</td><td>447</td></tr></tbody></table>

IV. ТЕАТРЪ.

<table><tbody><tr><td>Ревизоръ, Комедія въ 5 дѣйствіяхъ, соч. Н. Го-<br>голя. В. П. Андроссова</td><td>120</td></tr></tbody></table>

V. КРИТИКА И'БИБЛІОГРАФІЯ.

<table><tbody><tr><td>Вельшманъ и его сочиненія. М. Н. Лихонина.</td><td>99, 220</td></tr><tr><td>Ошвѣшъ авшора Исторіи Поэзіи Г. Издателю<br>Телескопа на его рецензію. С. П. Шевыре-<br>ва.</td><td>252, 395</td></tr><tr><td>Пушешествіе по свяшымъ мѣстамъ Русскимъ...</td><td>408</td></tr></tbody></table>

III

СМЪС.

стр.

Наполеонъ миъ..................................132

Лишерашура въ Ишаліи....................141

Издашель Телескопа на Аустерлицкомъ мосту...305

Логическое поштроеніе Московской и Пешербургской поэзіи, изобрѣшенное однимъ Нѣмецкимъ ученымъ..................314

Королевско-Ишаліанскій меашръ въ Парижѣ, первое предшавленіе оперы Разбойниковъ....418

Бальзаковы шросши....................426

Разсѣянность....................427

Разъѣздныя библіотеки въ Шошланді........432

Тайные союзы Негровъ..................433

Рыбная ловля при помощи выдры........435

Опкрышія Гершеля....................435

Упошребляемыя въ пищу гнѣзда........436

Паровыя сохи....................437

Нѣсколько словъ о книгѣ: Обозрѣніе извѣсшнѣйшихъ правиль и системъ Страмеріі........439

Ошрывки изъ заграничной переписки. Мюнхенъ..542

Ошмѣшки Наблюдашеля................566

Ошрывки изъ переписки съ Римомъ........573

Книжныя извѣсшія....................581

Моды....................144, 316, 445, 587.

Къ сей часи приложены чешыре картинки модь.