— 55 —

прошлую ночь? Одинъ или съ купцомъ? Видѣлъ ли купца по утру? Зачѣмъ рано уѣхалъ со двора?»— Аксёновъ удивился, зачѣмъ его обо всёмъ спрашиваютъ; всё разсказалъ, какъ было, да и говорить: «Что-жъ вы меня такъ выспрашиваете? Я ни воръ, ни разбойникъ какой-нибудь. Ёду по своему дѣлу, и нечего меня спрашивать».

Тогда чиновникъ кликнулъ солдатъ и сказалъ:

— Я исправникъ, и спрашиваю тебя затѣмъ, что купецъ, къ какимъ ты ночевалъ прошлую ночь, зарѣзанъ. Покажи вещи, а вы обычите его.

Взошли въ избу, взяли чемоданъ и мѣшокъ, и стали развязывать и искать. Вдругъ исправникъ вынулъ изъ мѣшка ножикъ и закричалъ:

— Это чей ножикъ?

Аксёновъ поглядѣлъ, видитъ—ножикъ въ крови изъ его мѣшка достали, и испугался.

— А отъ чего кровь на ножѣ?

Аксёновъ хотѣлъ отвѣчать, но не могъ выговорить слова.

— Я... я не знаю... я... ножъ... я не мой...

Тогда исправникъ сказалъ:

— Поутру купца нашли зарѣзаннымъ на постелѣ. Кромѣ тебя некому было это сдѣлать. Изба была заперта изнутри, а въ избѣ никого, кромѣ тебя, не было. Вотъ и ножикъ въ крови у тебя въ мѣшкѣ, да и по лицу видно. Говори, какъ ты убилъ его, и сколько ты ограбилъ денегъ?

Аксёновъ божился, что не онъ это сдѣлалъ, что не видалъ купца послѣ того, какъ пилъ чай съ нимъ, что деньги у него только свои 8.000, что ножикъ не

— 56 —

его. Но голосъ у него обрывался, лицо было блѣдно,
и онъ весь трясся отъ страха, какъ виноватый.

Исправникъ позвалъ солдатъ, велѣлъ связать и ве-
сти его на телѣгу. Когда его съ связанными нога-
ми взвалили на телѣгу, Аксёновъ перекрестился и за-
плакалъ. У Аксёнова обобрали вещи и деньги, отослали
его въ ближній городъ, въ острогъ. Послали во Вла-
диміръ узнать, какой человѣкъ былъ Аксёновъ, и всѣ
купцы и жители владимірскіе показали, что Аксёновъ
съ молоду пилъ и гулялъ, но былъ человѣкъ хорошій.
Тогда его стали судить. Судили его за то, что онъ
убилъ рязанскаго купца и укралъ 20.000 денегъ.

Жена убивалась о мужѣ и не знала, чтó думать. Дѣти
ея ещё всѣ были малы, а одинъ былъ у груди. Она
забрала всѣхъ съ собою и поѣхала въ тотъ городъ,
гдѣ ея мужъ содержался въ острогѣ. Сначала ея не
пускали, но потомъ она упросила начальниковъ, и
ее привели къ мужу. Когда она увидала его въ ос-
трожномъ платьѣ, въ цѣпяхъ, вмѣстѣ съ разбойника-
ми, — она ударилась о землю и долго не могла очнуть-
ся. Нотомъ она поставила дѣтей вокругъ себя, сѣ-
ла съ нимъ рядышкомъ и стала сказывать ему про
домашнія дѣла и спрашивать его про всё, чтó съ нимъ
случилось. Онъ всё разсказалъ ей. Она сказала:

— Какъ же быть теперь?

Онъ сказалъ:

-- Надо просить Царя. Нельзя же невинному по-
гибать!

Жена сказала, что она уже подавала прошеніе Ца-
рю, но что прошеніе не дошло. Аксёновъ ничего не
сказалъ и только потупился. Тогда жена сказала:

— 57 —

— Не даромъ я тогда, помнишь, видѣла сонъ, что ты сѣдъ сталъ. Вотъ ужъ и вправду ты съ горя посѣдѣлъ. Не тѣдить бы тебя тогда.

И она начала перебирать его волоса и сказала:

— Ваня, другъ сердечный, женѣ скажи правду: не ты сдѣлалъ это?

Аксёновъ сказалъ: «и ты подумала на меня!»— закрылся руками и заплакалъ. Потомъ пришёлъ солдатъ и сказалъ, что женѣ съ дѣтьми надо уходить. И Аксёновъ въ послѣдній разъ простился съ семьёй.

Когда жена ушла, Аксёновъ сталъ вспоминать, чтó говорили. Когда онъ вспомнилъ, что жена тоже подумала на него и спрашивала его, онъ ли убилъ купца, онъ сказалъ себѣ: «видно, кромѣ Бога, никто не можетъ знать правды, и только Его надо просить и отъ Него только ждалъ милости». И съ тѣхъ поръ Аксёновъ пересталъ подавать прошенія, пересталъ надѣяться и только молился Богу.

Аксёнова присудили наказать кнутомъ и сослать въ каторжную работу. Такъ и сдѣлали.

Его высѣgli кнутомъ и потомъ, когда отъ кнута раны зажили, его погнали съ другими каторжниками въ Сибирь.

Въ Сибири, на каторгѣ, Аксёновъ жилъ 26 лѣтъ. Волоса его на головѣ стали бѣлые, какъ снѣгъ, и борода отросла длинная, узкая и сѣдая. Вся весёлость его пропала. Онъ сгорбился, сталъ ходить тихо, говорилъ мало, никогда не смѣялся и часто молился Богу.

Въ острогѣ Аксёновъ выучился шить сапоги и на заработанныя деньги купилъ Четьи-Минеи и читалъ

— 58 —

ихъ, когда былъ свѣтъ въ острогѣ; а по праздни-
камъ ходилъ въ острожную церковь, читалъ Апостолъ
и пѣлъ на клиросѣ,—голосъ у него всё еще былъ хо-
рошъ. Начальство любило Аксёнова за его смиренство,
а товарищи острожные почитали его и называли «дѣ-
душкой» и «божьимъ человѣкомъ». Когда бывали прось-
бы по острогу, товарищи всегда Аксёнова посылали
просить начальство, и когда промежь каторжныхъ были
ссоры, то они всегда къ Аксёнову приходили судиться.

Изъ дому никто не писалъ писемъ Аксёнову, и онъ
не зналъ, живы ли его жена и дѣти.

Привели разъ на каторгу новыхъ колодниковъ. Ве-
черомъ всѣ старые колодники собрались вокругъ но-
выхъ и стали ихъ разспрашивать, кто изъ какого го-
рода или дерёвни и кто за какія дѣла. Аксёновъ то-
же подсѣлъ на нары подлѣ новыхъ и, потупившись,
слушалъ, кто чтó разсказывалъ. Одинъ изъ новыхъ
колодниковъ былъ высокій, здоровый старикъ лѣтъ
60-ти, съ сѣдой стриженой бородой. Онъ разсказывалъ,
за что его взяли. Онъ говорилъ:

— Такъ, братцы ни за что сюда попалъ. У ям-
щика лошадь отвязалъ отъ саней. Поймали, говорятъ:
укралъ. А я говорю: я только дочать скорѣй хо-
тѣлъ,—я лошадь пустилъ. Да и ямщикъ мнѣ прія-
тель. Порядокъ, я говорю?—Нѣтъ, говорятъ, укралъ.
А того не знаютъ, чтó и гдѣ укралъ. Были дѣ-
ла, давно бы слѣдовало сюда попасть, да не могли
уличить, а теперь не по закону сюда загнали. Да
врѣшь,—былъ въ Сибири, да не долго гащивалъ...

— А ты откуда будешь? спросилъ одинъ изъ ко-
лодниковъ.

— 59 —

— А мы изъ города Владиміра, тамошніе мѣщане.
Звать Макаромъ, а величаютъ Семёновичемъ.

Аксёновъ поднялъ голову и спросилъ:

— А что, не слыхалъ ли, Семёнычъ, во Владимірѣ городѣ про Аксёновыхъ купцовъ? Живы ли?

— Какъ не слыхать! Богатые купцы—даромъ что отецъ въ Сибирь. Такой же, видно, какъ и мы грѣшные. А ты самъ, дѣдушка, за какія дѣла?

Аксёновъ не любилъ говорить про свое несчастье; онъ вздохнулъ и сказалъ:

— По грѣхамъ своемъ 26-й годъ нахожусь въ каторжной работѣ.

Макаръ Семеновъ сказалъ:

— А по какимъ же такимъ грѣхамъ?

Аксёновъ сказалъ: «стало-быть стоилъ того», и не хотѣлъ больше разсказывать; но другіе острожные варищи разсказали новому, какъ Аксёновъ попалъ въ Сибирь. Они разсказали, какъ на дорогѣ кто-то убилъ купца и подсунулъ Аксёнову ножикъ, и какъ за это его понапрасну засудили.

Когда Макаръ Семёновъ услыхалъ это, онъ взглянулъ на Аксёнова, хлопнулъ себя руками по колѣнамъ и сказалъ:

— Ну чудо! Вотъ чудо-то! Постарѣлъ же ты, дѣдушка!

Его стали спрашивать, чему онъ удивлялся, и ГДѣ онъ видѣлъ Аксёнова; но Макаръ Семёновъ не отвѣчалъ, онъ только сказалъ:

— Чудеса, ребята,—ГДѣ свидѣться пришлось!

И съ этихъ словъ пришло Аксёнову въ мысли, что не знаетъ ли этотъ человѣкъ про то, кто убилъ купца? Онъ сказалъ:

— 60 —

— Или ты слыхалъ, Семенычъ, прежде про это
дѣло, или видалъ меня прежде?

— «Какъ не слыхать! Земля слухомъ полнится. Да
давно ужь дѣло было; что и слыхалъ, то забылъ», сказ
залъ Макаръ Семёновъ.

— «Можетъ слыхалъ, кто купца убилъ?» спросилъ
Аксёновъ.

Макаръ Семёновъ засмѣялся и сказалъ:

— Да видно тотъ убилъ, у кого ножикъ въ мѣшкѣ
нашёлся. Если кто и подсунулъ тебя ножикъ, не
пойманъ—не воръ. Да и какъ же тебя ножикъ въ мѣ-
шокъ сунуть? Вѣдь онъ у тебя въ головахъ стоялъ?
Ты бы услыхалъ.

Какъ только Аксёновъ услыхалъ эти слова, онъ по-
думалъ, что этотъ самый человѣкъ убилъ купца. Онъ
всталъ и отошёлъ прочь. Всю эту ночь Аксёновъ не
могъ заснуть. Нашла на него скука и стало ему пред-
ставляться: то представлялась ему его жена, такою,
какою она была, когда нровожала его въ послѣдній
разъ на ярмарку. Такъ и видѣлъ онъ её, какъ живую,
и видѣлъ ея лицо и глаза, и слышалъ, какъ она го-
ворила ему и смѣялась. Потомъ представлялись ему
дѣти, такія, какія они были тогда—маленькія, одинъ
въ шубкѣ, другой у груди. И себя онъ вспоминалъ,
какимъ онъ былъ тогда—весёлымъ, молодымъ; вспоми-
налъ, какъ онъ сидѣлъ на крылечкѣ на постояломъ
дворѣ, ГДѣ его взяли, и игралъ на гитарѣ,— и какъ
у него на душѣ весело было тогда. И вспомнилъ лобное
мѣсто, ГДѣ его сѣкли, и палача, и народъ кругомъ,
и цѣпи, и колодниковъ, и всю 26-ти-лѣтнюю осторож-
ную жизнь, и свою старость вспомнилъ. И такая скука

— 61 —

нашла на Аксёнова, что хоть руки на себя наложить.

— И всё отъ того злодѣя!.. думалъ Аксёновъ.

И на него нашла такая злость на Макара Семёнова, что хоть самому пропасть, а хотѣлось отмстить ему. Онъ читалъ молитвы всю ночь, но не могъ успокоиться. Днёмъ онъ не подходилъ къ Макару Семёнову и не смогъ трѣлъ на него.

Такъ прошли двѣ недѣли. По ночамъ Аксёновъ не могъ спать, и на него находила такая скука, что онъ не зналъ, куда дѣваться.

Одинъ разъ, ночью, онъ пошёлъ по острогу и увидалъ, что изъ-подъ одной нары сыплется земля. Онъ остановился посмотрѣть. Вдругъ Макаръ Семёновъ выскочилъ изъ-подъ нары и съ испуганнымъ лицомъ взглянулъ на Аксёнова. Аксёновъ хотѣлъ пройти, чтобъ не видѣть его; но Макаръ ухватилъ его за руку и разсказалъ, какъ онъ прокопалъ проходъ подъ стѣнами, и какъ онъ землю каждый день выносить въ голенищахъ и высыпаетъ на улицу, когда ихъ гоняютъ на работу. Онъ сказалъ:

— Только молчи, старикъ,—я и тебя выведу. А если скажешь,—меня засѣкутъ; да и тобѣ не спущу—убью.

Когда Аксёновъ увидалъ своего злодѣя, онъ весь затрясся отъ злости, выдернулъ руку и сказалъ:

— Выходить мнѣ не за чѣмъ и убивать меня нечего, —ты меня уже давно убилъ. А сказывать про тебя буду, или нѣтъ,— какъ Богъ на душу положить.

На другой день, когда вывели колодниковъ на работу, солдаты примѣтили, что Макаръ Семёновъ высыпалъ землю, стали искать въ острогѣ и нашли дыру. Начальникъ пріѣхалъ въ острогъ и сталъ всѣхъ до-

— 62 —

прашивать: кто выкопалъ дыру? Всѣ отпирались. Тѣ, которые знали, не выдавали Макара Семёнова, потому что знали, что за это дѣло его засѣкутъ до полусмерти. Тогда начальникъ обратился къ Аксёнову. Онъ зпалъ, что Аксёновъ былъ справедливый человекъ, и сказалъ:

— Старикъ, ты правдивъ, — скажи мнѣ передъ Богомъ, кто это сдѣлалъ?

Макаръ Семёновъ стоялъ какъ ни въ чёмъ не было и смотрѣлъ на начальника и не оглядывался на Аксёнова. У Аксёнова тряслись руки и губы, и онъ долго не могъ слова выговорить. Онъ думалъ: «Если скрыть его, за что же я его прощу, когда онъ меня погубилъ? Пускай поплатится за моё мученье. А сказать на него, точно — его засѣкутъ. А что, какъ я понапрасну на него думаю? Да и что-жъ, мнѣ легче развѣ будетъ?»

Начальникъ еще разъ сказалъ: «ну, что-жъ, старикъ, говори правду: кто подкопался?»

Аксёновъ поглядѣлъ на Макара Семёнова и сказалъ:

— Я не видалъ и не знаю.

Такъ и не узнали, кто подкопался.

На другую ночь, когда Аксёновъ лёгъ на свою нару и чуть задремалъ, онъ услыхалъ, что кто-то подошёлъ и сѣлъ у него въ ногахъ. Онъ посмотрѣлъ въ темнотѣ и узналъ Макара. Аксёновъ сказалъ:

— Чего тебя еще отъ меня надо? Что ты тутъ дѣлаешь?

Макаръ Семёновъ молчалъ. Аксёновъ приподнялся и сказалъ:

— Что надо? Уйди! А то я солдата кликну.

— 63 —

Макаръ Семёновъ нагнулся близко къ Аксёнову и
шёпотомъ сказалъ:

— Иванъ Дмитриевичъ, прости меня!

Аксёновъ сказалъ: «за что тебя прощать?»

— Я купца убилъ, я и ножикъ тебя подсунулъ. Я
п тебя хотѣлъ убить, да на дворѣ зашумѣли; я сунулъ
тебѣ ножикъ въ мѣшокъ и вылѣзъ въ окошко. Аксё-
новъ молчалъ и не зналъ, чтó сказать. Макаръ Се-
мёновъ спустился съ нары, поклонился въ землю и
сказалъ:

— Иванъ Дмитриевичъ, прости меня, прости ради Бога. Я объявлюсь, что я купца убилъ,—тебя простятъ. Ты домой вернёшься.

Аксёновъ сказалъ:

— Тебѣ говорить легко, а миѣ терпѣть каково!
Куда я пойду теперь?... Жена померла, дѣти забыли;
мнѣ ходить некуда...

Макаръ Семёновъ не вставалъ съ полу, бился го-
ловой о землю и говорилъ:

— «Иванъ Дмитричъ, прости! Когда меня кнутомъ
сѣкли, мнѣ легче было, чѣмъ теперь на тебя смо-
трѣть... А ты ещё пожалѣлъ меня—не сказалъ.
Прости меня ради Христа! Прости ты меня, злодѣя
окаяннаго!»—И онъ зарыдалъ.

Когда Аксёновъ услыхалъ, что Макаръ Семёновъ пла-
четъ, онъ самъ заплакалъ и сказалъ:

— «Богъ проститъ тебя; можетъ быть я во сто разъ
хуже тебя!» И вдругъ у него на душѣ легко стало.
И онъ пересталъ сгучать о домѣ, и никуда не хотѣлъ
изъ острога, а только думалъ о послѣднемъ часѣ.

— 64 —

Макаръ Семёновъ не послушался Аксёнова и объявился виноватымъ. Когда вышло Аксёнову разрѣшение вернуться,—Аксёновъ уже умеръ.

## Х.
### ЯБЛОНИ.

Я посадилъ двѣсти молодыхъ яблонь, и три года весною и осенью окапывалъ ихъ и на зиму завёртывалъ соломой отъ зайцевъ. На четвёртый годъ, когда сошёлъ снѣгъ, я пошёлъ смотрѣть свои яблони. Они потолстѣли въ зиму, кора на нихъ была глянцовитая и налитая; сучки всѣ были цѣлы и на всѣхъ кончикахъ и на развилинкахъ сидѣли круглыя, какъ горошинки, цвѣтовыя почки. Кое-гдѣ уже лопнули распуколки и виднѣлись алые края цвѣтовыхъ листьевъ. Я зналъ, что всѣ распуколки будутъ цвѣтами и плодами, и радовался, глядя на свои яблони. Но когда я развернулъ первую яблоню, я увидалъ, что внизу, надъ самой землёю, кора яблони обгрызена кругомъ по самую древесину — какъ бѣлое кольцо. Это сдѣлали мыши. Я развернулъ другую яблоню,—и на другой было тоже самое. Изъ двухъсотъ яблонь ни одной не осталось цѣлой. Я замазалъ обгрызенные мѣста смолою съ воскомъ; но когда яблони распустились, цвѣты ихъ сейчасъ-же спали. Вышли маленькіе листики, и тѣ завяли и засохли. Кора сморщилась и почернѣла. Изъ двухъсотъ яблонь осталось только девять. На этихъ девяти яблоняхъ кора была не кругомъ объѣдена, а въ бѣломъ кольцѣ оставалась полоска коры. На этихъ

— 65 —

полосках, въ томъ мѣстѣ, гдѣ сходилась кора, сдѣлались наросты, и яблони хотя и поболѣли, но пошли. Остальныя всѣ пропали, только ниже обгрызенныхъ мѣстъ пошли отростки, и то всё дикіе.

Кора у деревьевъ—тѣ же жилы у человѣка: черезъ жилы кровь ходитъ по человѣку,—и черезъ кору сокъ ходитъ по дереву и поднимается въ сучья, листья и цвѣтѣ. Можно изъ дерева выболбить все нутро, какъ это бываетъ у старыхъ лозинъ, но только бы кора была жива—и дерево будетъ жить; но если кора пропадѣтъ, дерево пропало. Если человѣку подрѣзать жилы, то онъ умрётъ, во первыхъ потому, что кровь вытечетъ, а во вторыхъ потому, что крови не будетъ уже ходу по тѣлу.

Такъ и берёза засыхаетъ, когда ребята продолжать лунку, чтобы пить сокъ, и весь сокъ вытечетъ.

Такъ и яблони пропали отъ того, что мыши объѣли всю кору кругомъ, и соку уже не было хода изъ кореньевъ въ сучья, листья и цвѣтѣ.

## КЛОПЫ.

Я остановился ночевать на постояломъ дворѣ. Прежде чѣмъ ложиться спать, я взялъ свѣчу и посмотрѣлъ углы кровати и стѣнъ, и когда увидалъ, что во всѣхъ углахъ были клопы, сталъ придумывать—какъ-бы устроиться на ночь такъ, чтобы клопы не добрались до меня.

Со мною была складная кровать, но я зналъ, что поставь я её и посрединѣ комнаты, клопы сползутъ со стѣнъ на полъ, и съ полу по ножкамъ кровати добе-

Азбука. Кн. 3.

5

— 66 —

рутся и до меня; а потому я попросилъ у хозяина че-
тыре деревянныя чашки, налилъ въ чашки воды и каж-
дую ножку кровати поставилъ въ чашку съ водой. Я
лёгъ, поставилъ свѣчу на полъ и сталъ смотрѣть—
что будутъ дѣлать клопы. Клоповъ было много и они
уже чуяли меня: я видѣлъ, какъ они ползли по полу,
вѣзали на край чашки и одни надали въ воду, дру-
гіе ворочались назадъ. «Перехитрилъ я васъ», подумалъ
я, «теперь не доберётесь» — и хотѣлъ уже тушить
свѣчу, какъ вдругъ почувствовалъ, что меня куса-
етъ что-то. Осматриваюсь: клопъ. Какъ онъ попалъ
ко мнѣ? Не прошло минуты, я нашёлъ другаго; я сталъ
оглядываться и допытываться — какъ до меня они до-
брались?

Долго я не могъ понять, но наконецъ взглянулъ на
потолокъ и увидалъ—клопъ ползъ по потолку; какъ
только онъ доползъ вровень съ кроватью, онъ от-
цѣпился отъ потолка и упалъ на меня. «Нѣтъ», поду-
малъ я, «васъ не перехитришь», надѣлъ шубу и вышелъ
на дворъ.

## ЗАЯЦЪ И ГОНЧАЯ СОБАКА.

Заяцъ сказалъ разъ гончей собакъ: для чего ты ла-
ешь, когда гоняешься за нами? Ты бы скорѣе пойма-
ла насъ, если бы бѣжала молча. А съ лаемъ ты толь-
ко нагоняешь насъ на охотника: ему слышно, гдѣ
мы бѣжимъ; и онъ забѣгаетъ съ ружьёмъ намъ на
встрѣчу, убиваетъ насъ, и ничего не даётъ тебя».

Собака сказала: «Я не для этого лаю, а лаю только
потому, что когда слышу твой запахъ, то и сержусь,

— 67 —

и радуюсь, что я вотъ сейчасъ поймаю тебя; и сама не знаю зачѣмъ, но не могу удержаться отъ лая.

## ЗАЙЦЫ И ВОЛКИ.

Зайцы по ночамъ кормятся корою деревьевъ; зайцы полевые—озимыми и травой, гуменниками—хлѣбными зёрнами на гумнахъ. За ночь зайцы прокладываютъ по снѣгу глубокій, видный слѣдъ. До зайцевъ охотники и люди, и собаки, и волки, и лисицы, и вороны, и орлы. Если бы заяцъ ходилъ просто и прямо, то потру его сейчасъ бы нашли по слѣду и поймали; но Богъ далъ зайцу трусость,— и трусость спасаетъ его.

Заяцъ ходить ночью по полямъ и лѣсамъ безъ страха и прокладываетъ прямые слѣды; но какъ только приходитъ утро, враги его просыпаются, заяцъ начинаетъ слышать то лай собакъ, то визгъ саней, то голоса мужиковъ, то трескъ волка по лѣсу, и начинаетъ отъ страха метаться изъ стороны въ сторону. Проскачетъ вперѣдъ, испугается чего-нибудь и побѣжить назадъ по своему слѣду. Ещё услышитъ что-нибудь и со всего размаха прыгнётъ въ сторону и поскачетъ прочь отъ прежняго слѣда. Опять стукнетъ что-нибудь, опять заяцъ повернётся назадъ и опять поскачетъ въ сторону. Когда свѣтло станетъ, онъ ляжетъ.

На утро охотники начинаютъ разбирать заячій слѣдъ, путаются по двойнымъ слѣдамъ и далёкимъ прыжкамъ и удивляются хитрости зайца. А заяцъ и не думалъ хитрить. Онъ только всего боится.

*

— 68 —

ЧУТЬЕ.

Человѣкъ видитъ глазами, слышитъ ушами, нюхаетъ носомъ, отвѣдываетъ языкомъ и щупаетъ пальцами. У одного человека лучше видятъ глаза, у другаго хуже. Одинъ слышитъ издали, а другой глухъ. У одного чутье сильнѣе и онъ слышитъ, чѣмъ пахнетъ, издалека, а другой и нюхаетъ гнилое яицо, а не чуетъ. Одинъ ощупью узнаетъ всякую вещь, а другой ничего на ощупь не узнаетъ, не разберётъ дерева отъ бумаги. Одинъ чуть возмётъ въ ротъ, слышитъ, что сладко, а другой проглотитъ и не разберётъ, горько или сладко.

Такъ и у звѣрей разныхъ разныя чувства сильнѣе. Но у всѣхъ звѣрей чутье сильнѣе, чѣмъ у человека.

Человѣкъ когда захочетъ узнать вещь—посмотритъ её, послушаетъ, какъ она шумитъ, иногда понюхаетъ и отвѣдаетъ; но человека для того, чтобы узнать вещь, нужнѣе всего её пощупать.

А для звѣрей почти для всѣхъ нужнѣе всего понюхать вещь. Лошадь, волкъ, собака, корова, медвѣдь до тѣхъ поръ не знаютъ вещи, пока её не понюхаютъ.

Когда лошадь чего-нибудь боится, она фыркаетъ—прочищаетъ себѣ носъ, чтобы лучше чуять, и до тѣхъ поръ не перестанетъ бояться, пока не обнюхаетъ.

Собака часто бѣжитъ за хозяиномъ по слѣду, а увидитъ хозяина—испугается, не узнаетъ и начнётъ лаять, до тѣхъ поръ, пока не обнюхаетъ его и не узнаетъ, что то, чтó ей на глазъ страшно, есть самый ея хозяинъ.

Быки видятъ, какъ бьютъ быковъ, слышатъ, какъ ревутъ быки на бойнѣ, и всё не понимаютъ, чтó такое

— 69 —

дѣлается. Но стóитъ коровѣ или быку найти на мѣсто,
гдѣ бычачья кровь, да понюхать, и онъ поймётъ, нач-
нётъ ревѣть, бить ногами, и его не отгонишь отъ того
мѣста.

У одного старика заболѣла жена; онъ пошёлъ самъ
доить корову. Корова фыркнула, узнала, что не хо-
зяйка, и не давала молока. Хозяйка велѣла мужу на-
дѣть свою шубейку и платокъ на голову,—корова дала
молоко; но старикъ распахнулся, корова понюхала и
опять остановила молоко.

Гончія собаки, когда гоняютъ звѣря по слѣду, то
никогда не бѣгутъ по самому слѣду, а стороной, ша-
говъ на 20. Когда незнающій охотникъ хочетъ на-
весть собаку на слѣдѣ звѣря и ткнётъ собаку носомъ
въ самый слѣдъ, то собака всегда отскочитъ въ сто-
рону. Для нея слѣдъ такъ сильно пахнетъ, что она
ничего не разберётъ на самомъ слѣдѣ и не знаетъ, впе-
рёдъ или назадъ побѣжалъ звѣрь. Она отбѣжить въ
сторону и тогда только чуетъ, въ какую сторону силь-
нѣе пахнетъ и бѣжить за звѣремъ. Она дѣлаетъ тоже,
что мы дѣлаемъ, если намъ говорятъ громко надъ са-
мымъ ухомъ: мы отойдёмъ, и тогда издали только
разберёмъ, что говорятъ. Или, когда слишкомъ близко
отъ насъ то, что мы разсматриваемъ,—мы отстранимся
и тогда разсмотримъ.

Собаки узнаютъ другъ друга и даютъ другъ другу
знаки по запаху.

Еще тоньше чутьё у насѣкомыхъ. Пчела прямо ле-
тить на тотъ цвѣтокъ, какой ей нуженъ. Червякъ пол-
зётъ къ своему листу; клопъ, блоха, комаръ чуютъ
человѣка на сотни тысячъ клопиныхъ шаговъ.

— 70 —

Если малы частицы тѣ, которые отдѣляются отъ вещества и попадаютъ въ нашъ носъ, то какъже малы должны быть частицы тѣ, которые попадаютъ въ чутьё насѣкомыхъ!

## ОТЪ ЧЕГО ВЪ МОРОЗЫ ТРЕЩАТЪ ДЕРЕВЬЯ?

Отъ того, что въ деревьяхъ есть сырость, и сырость эта замерзаетъ, какъ вода. Когда вода замёрзнетъ, она раздаётся, а когда ей нѣтъ мѣста раздаться—она разрываетъ деревья.

Если налить воды въ бутылку и поставить на морозъ, вода замёрзнетъ и разорвётъ бутылку.

Когда изъ воды дѣлается лёдъ, то во льду этомъ такая сила, что, если наполнить чугунную пушку водой и заморозить, то льдомъ разорвётъ её.

Отъ чего вода не сжимается, какъ желѣзо, отъ холода,—а раздаётся, когда замёрзнетъ?

Отъ того, что когда вода замёрзнетъ, ея частицы связываются между собою по другому, и промежъ нихъ больше пустыхъ мѣстъ.

Для чего вода не сжимается, когда замёрзнетъ?

Для того, чтобы вода въ рѣкахъ и озёрахъ не замёрзла до дна.

Лёдъ раздаётся отъ мороза, отъ того дѣлается легче воды и плаваетъ на водѣ, и только снизу подмерзаетъ и дѣлается толще и толще, но никогда не замерзаетъ до дна. А если-бы вода сжималась отъ мороза, какъ сжимается желѣзо, то верхняя вода замерзала бы на рѣкѣ и тонула-бы, потому что лёдъ былъбы тяжелѣе воды. Потомъ опять бы замерзала верхняя

— 71 —

вода и тонула-бы—и такъ замёрзли бы озёра и рѣки
отъ дна и до верху.

СЫРОСТЬ.

I.

Отъ чего паукъ иногда дѣлаетъ частую паутину и
сидитъ въ самой серединѣ гнѣзда, а иногда выходить
изъ гнѣзда и выводитъ новую паутину?

Паукъ дѣлаетъ паутину по погодѣ, какая есть и
какая будетъ. Глядя на паутину, можно узнать, ка-
кая будетъ погода; если паукъ сидитъ забившись въ
серединѣ паутины и не выходитъ—это къ дождю. Если
онъ выходитъ изъ гнѣзда и дѣлаетъ новыя паути-
ны,—то это къ погодѣ.

Какъ можетъ паукъ знать вперёдъ, какая будетъ
погода?

Чувства у паука такъ тонки, что когда въ возду-
хѣ начнётъ только собираться сырость, и мы этой сы-
рости не слышимъ, и для насъ погода еще ясная—для
паука уже идётъ дождь.

Точно такъ же, какъ и человѣкъ раздѣтый сейчасъ по-
чувструетъ сырость, а одѣтый не замѣтитъ ея, такъ и
для паука идётъ дождь, когда для насъ онъ только
собирается.

СЫРОСТЬ.

II.

Отъ чего зимою двери разбухаютъ и не, затворяют-
ся, а лѣтомъ ссыхаются и притворяются?

— 72 —

Отъ того, что осенью и зимой дерево насытится во-
дой, какъ губка, и его разопрётъ, а лѣтомъ вода вый-
детъ падомъ и оно съёжится.

Отъ чего слабое дерево,—осина, больше разбухаетъ, а
дубъ меньше?

Отъ того, что въ крѣпкомъ деревѣ,—дубѣ, пустаго
мѣста меньше и водѣ негуда набраться, а въ слабомъ
деревѣ,—осинѣ, пустаго мѣста больше и водѣ есть ку-
да набраться. Въ гниломъ деревѣ еще больше пустаго
мѣста и отъ того гнилое дерево больше всего разбу-
хаетъ и больше садится.

Колоды для пчёлъ дѣлаютъ изъ самаго слабаго и
гнилаго дерева: самые лучшіе улья бываютъ изъ гни-
лой лозины. Отъ чего это? Отъ того, что черезъ гни-
лую колоду проходитъ воздухъ, и для пчёлъ въ такой
колодѣ воздухъ легче.

Отъ чего доски коробятся?

Отъ того, что неровно сохнутъ. Если приставить сы-
рую доску одной стороной къ печкѣ, вода выйдетъ и
дерево сожмётся съ этой стороны и потянетъ за собой
другую сторону; а сырой сторонѣ сжаться нельзя, по-
тому что въ ней вода,—и вся доска погнётся.

Для того, чтобы не коробились полы, ихъ рѣжутъ изъ
сухихъ досокъ на куски, и куски эти вывариваютъ
въ кипяткѣ. Когда изъ нихъ вода вся выкипитъ, ихъ
клеятъ, и они уже не коробятся (паркетъ).

РАЗНАЯ СВЯЗЬ ЧАСТИЦЪ.

Отъ чего подушки подъ телѣги вырѣзаютъ и сту-
пицы подъ колёса точатъ не изъ дуба, а изъ берёзы?

— 74 —

Если ещё согрѣть воду, она и вовсе разойдётся пӑ-
ромъ; и паръ ужъ ничего не держитъ, а самъ идётъ
во всѣ стороны.

Если кипятить воду подъ крышкой, то вода испа-
рится и сядетъ каплями подъ крышкой, стечётъ внизъ
и опять станетъ вода. Собрать эту воду и выставить
на морозъ—опять станетъ лёдъ.

Согрѣй воду—будетъ паръ; застуди воду—будетъ лёдъ. Всё также вода бываетъ летучая, когда согрѣется, и крѣпкая, когда остынетъ.

Во льду нѣтъ тепла, въ водѣ есть немного, а въ парѣ очень много.

Если ко льду приставить льдину, то льдина не со-
грѣется и не похолодѣетъ.

А если польѣшь воды на лёдъ, то лёдъ потеплѣетъ,
а вода похолодѣетъ. Лёдъ растаетъ, если воды мно-
го, и вода замёрзнетъ, если льду много.

А если на лёдъ пустить паръ, то лёдъ потеплѣетъ,
а паръ похолодѣетъ: лёдъ растаетъ, станетъ водой,
а паръ охолодѣетъ и тоже станетъ водой.

Если вода холодная и воздухъ холодный, то ни во-
да не согрѣется, ни воздухъ не похолодѣетъ. Но если
воздухъ теплый, а вода холодная, чтó будетъ? Изъ
воздуха тепло будетъ переходить въ воду, вода ста-
нетъ всё теплѣе, а воздухъ всё холоднѣе, до тѣхъ
поръ, пока они сравняются.

Если воздухъ теплѣе воды, то вода согрѣется, а
воздухъ остынетъ; а если вода теплѣе, то воздухъ со-
грѣется, а вода остынетъ.

Если на воздухѣ изъ жидкой воды дѣлается мёрз-

— 75 —

лая вода, то значитъ вода теплѣе воздуха, — она будетъ холодѣть, а воздухъ теплѣть.

Ели на воздухѣ летучая вода дѣлается жидкой водой,— значитъ воздухъ холоднѣе летучей воды, и вода будетъ стыть, а воздухъ грѣться.

Если изъ крѣпкой воды дѣлается на воздухѣ жидкая вода, значитъ воздухъ теплѣе; онъ будетъ стыть, крѣпнуть, а лёдъ грѣться.

Если на воздухѣ изъ воды дѣлается паръ, высыхаетъ вода, значитъ воздухъ теплѣе; онъ будетъ стыть, а вода грѣться.

Льдомъ нельзя грѣть, а водой и паромъ можно грѣть. Водой можно вотъ какъ грѣть: провести въ холодный домъ воду. Какъ вода замёрзнетъ, такъ лёдъ выносить вонъ; опять замёрзнетъ,— опять выносить вонъ. И въ домъ всё будетъ теплѣе, и такъ станетъ тепло, что вода, не станетъ ужъ мёрзнуть. Отъ чего это такъ будетъ? Отъ того, что, какъ вода замёрзнетъ, такъ она выпуститъ изъ себя лишнее тепло въ воздухъ, и до тѣхъ поръ будетъ выпускать, пока воздухъ согрѣется и вода перестанетъ мёрзнуть.

Паромъ грѣютъ вотъ какъ: напустятъ пару въ холодный домъ. Паръ станетъ охолаживаться, каплями потечётъ книзу и станетъ водой. Воду эту выносять и въ домъ становится тепло.

Отъ чего это такъ будетъ? Отъ того, что какъ только паръ станетъ водой, онъ изъ себя выпуститъ лишнее тепло въ воздухъ.

Когда изъ воды дѣлается лёдъ, а изъ пара дѣлается вода, то въ воздухъ выходить тепло изъ воды и изъ пара, и воздухъ становится теплѣе. А когда изъ

— 76 —

льда дѣлается вода, а изъ воды дѣлается паръ, то тепло изъ воздуха выходить въ воду и въ паръ, и воздухъ становится холоднѣе.

Если хочешь остудить теплую горницу, принеси льду и дай ему растаять. Отъ чего станет холоднѣе? Отъ того что лёдъ, чтобъ ему сдѣлаться водой, заберётъ въ себя тепло изъ воздуха.

Если хочешь остудить, налей воды и дай ей высохнуть. Отъ чего такъ будетъ? Отъ того, что изъ воды сдѣлается паръ. А чтобы изъ воды сдѣлаться пàромъ, она заберётъ много тепла изъ воздуха.

Отъ этого бываетъ холоднѣе, когда идётъ дождь, и теплѣе, когда собирается дождь. Когда идётъ дождь, то вода сохнетъ, испаряется и забираетъ въ себя тепло. А когда собирается дождь, то въ воздухѣ ходятъ пары и охлаждаются въ тучи; отъ нихъ-то и тепло.

Такъ и говорятъ, что пàритъ.

## КРИСТАЛЛЫ.

Если сыпать въ воду соль и мѣшать, то соль станетъ расходиться и такъ разойдётся въ водѣ, что не видать будетъ соли; но если сыпать ещё и ещё соли, то подъ конецъ соль ужъ перестанетъ распускаться, а сколько ты её ни мѣшай, такъ и останется бѣлымъ порошкомъ въ водѣ. Вода насытилась солью и больше ужъ принять не можетъ. Но если разогрѣть воду, она приметъ ещё; и соль, та, которая не распускалась въ холодной водѣ, распустится въ горячей. Но если ещё насыпать соли, тогда ужъ и горячая вода не приметъ больше соли. А если больше станешь грѣть воду, то сама вода уйдётъ пàромъ, и соли ещё больше останется

— 77 —

ся. Такъ на каждую вещь, какую вода распускаетъ, у
воды есть мѣра, дальше чего ей нельзя распустить.
Каждой вещи вода распускаетъ больше, когда горяча,
чѣмъ когда холодна, но всё же—какъ насытится горя-
чая вода, такъ дальше ужъ не принимаетъ. Вещь оста-
нется сама по себѣ, а вода уйдётъ пàромъ.

Если насытить воду селитреннымъ порошкомъ, а по-
томъ подсыпать ещё селитры лишней, всё согрѣть и
не мѣшавши дать остынуть, то селитра лишняя не ля-
жетъ порошкомъ на днѣ воды, а соберётся вся шести-
гранными столбиками и сядетъ на днѣ и по бокамъ,
столбикъ подлѣ столбика. Если насытить воду сели-
треннымъ порошкомъ и поставить въ тёпломъ мѣстѣ,
то вода уйдётъ пàромъ, а селитра лишняя также сло-
жится столбиками шестигранными.

Если насытить воду простою солью, согрѣть и также
дать уйти водѣ пàромъ, то лишняя соль сложится то-
же не порошкомъ, а кубиками. Если насытить воду
селитрой съ солью вмѣстѣ, лишняя селитра и соль не
смѣшаются, и сложатся каждая по своему — селитра
столбиками, а соль кубиками.

Если насытить воду извёсткой, или другой солью,
или ещё чѣмъ нибудь, то каждая вещь, когда вода вый-
детъ пàромъ, сложится по своему. Какая въ трехгран-
ные столбики, какая въ восьмигранные, какая кирпи-
чиками, какая звѣздочками — каждая по своему. Эти-
то фигуры разныя бываютъ во всѣхъ крѣпкихъ ве-
щахъ. Иногда фигуры эти большія, въ руку; такie на-
ходятъ камни въ землѣ. Иногда фигуры эти такъ малы,
что простымъ глазомъ не разберёшь ихъ; но въ каж-
дой вещи есть свои фигуры.

— 78 —

Если, когда вода насыщена селитрой и въ ней начинают складываться фигуры, отломить иголочкой край фигуры, то опять на тоже мѣсто придут новые ку- сочки селитры и опять задѣлают отломанный край точно такъ, какъ ему надо быть, — шестигранными стол- биками. Тоже самое и съ солью и со всякой другой вещью. Всѣ маленькія порошинки сами ворочаются и приставляются той стороной, какой надо.

Когда замерзаетъ лёдъ, то дѣлается тоже самое.

Летить снѣжинка — въ ней не видать никакой фигу- ры; но какъ только она сядетъ на что-нибудь тёмное и холодное, на сукно, на мѣхѣ, — въ ней можно разо- брать фигуру: увидишь звѣздочку, или шестиугольную дощечку. На окнахъ паръ примерзаетъ не какъ попало, а какъ онъ станетъ примерзать, такъ сейчасъ сло- жится въ звѣздочку.

Что такое лёдъ? Это холодная, крѣпкая вода. Когда изъ жидкой воды дѣлается крѣпкая вода, она склады- вается въ фигуры и изъ нея выходитъ тепло. Тоже самое дѣлается съ селитрой; когда она изъ жидкой складывается въ крѣпкія фигуры, изъ нея выходитъ тепло. Тоже съ солью, тоже съ плавленымъ чугуномъ, когда онъ изъ жидкаго дѣлается крѣпкимъ. Когда ка- кая нибудь вещь изъ жидкой дѣлается крѣпкой, изъ нея выходитъ тепло и она складывается въ фигуры. А когда изъ крѣпкой дѣлается жидкая, то вещь забира- етъ въ себя тепло, и изъ нея выходитъ холодъ и фи- гуры ея распускаются.

Принеси плавленаго желѣза и дай ему остывать; принеси тѣста горячаго и дай ему остывать; принеси извѣстки гашеной и дай ей остывать, — будетъ тепло.

— 82 —

«Вы, дружина моя храбрая,
«Тридцать братьевъ безъ единаго,
«Самъ Вольгà я во тридцатыхъ,
«Брата большаго вы слушайте,
«Повелёно дѣло дѣлайте:—
«Вейте шёлковы верёвочки,
«Разстановивайте по лѣсу,
«На звѣриныхъ-ли на тропочкахъ».

Тутъ Вольгу дружина слушалась—
Вила шёлковы верёвочки,
Разстановливала по лѣсу.

Звѣремъ Вольга ся обёртывалъ
Сѣрымъ волкомъ голенастымъ,
Поскакалъ въ лѣса дремучіе,
Во глухй ломы, во чащицы,
Распугалъ онъ звѣря куннаго,
Загонялъ звѣря во петельки.

Какъ и сталъ Вольга съ дружиною,
На крутомъ яру у Кіева,

Взговоритъ Вольга Буслаевичъ:
«Половили мы всю рыбушку
«Изъ спня моря глубокаго,
«Половили звѣря куннаго

«Изъ темнѣхъ лѣсовъ дремучіихъ:
«А и будетъ-ли тотъ молодецъ,
«Чтобъ сходилъ въ царство Турецкое
«Ко Царю Салтанъ-Бекетычу,
«Свѣдать думу его Цàрскую».

Молодцы тутъ стали прятаться,
Что большой да за середняго,
А середній что за мѣньшаго,—

— 85 —

« Какъ пройти намъ стѣны каменны,
« Погубить-ли добрымъ молоццамъ
« Намъ головушки напрасныя?»

Догадался Вольгъ Буслаевичъ:

Мурашомъ себя обёртывалъ,
Добрыхъ молоццев мурашками,—
Пролѣзалъ съ своей дружиною
Въ подворотню зуба рыбьяго;
За стѣной Вольга Буслаевичъ
Оборачивалъ мурашиковъ—
Молоццами съ сбруей ратною.

Взговоритъ-ли Вольгъ Буслаевичъ:

« Вы большаго брата слушайте,
« Повелёно дѣло дѣлайте:
« Въ славномъ царствѣ во Турецкіимъ
« Вырубайте старъ и малаго,
« Изведите всѣхъ до кореня:
« Оставляйте только лучшіихъ

« Тридцать душекъ красныхъ двушекъ»

Тутъ Вольгу дружина слушалась—
Въ славномъ царствѣ во Турецкіимъ
Вырубала старъ и малаго,
Изводила всѣхъ до кореня,
Не оставила на сѣмена;
Оставляла только лучшіихъ
Тридцать душекъ красныхъ двушекъ.

Самъ Вольга Царя отыскивалъ,
Во палатахъ его каменныхъ—
Двери заперты желѣзныя,
Во дверяхъ засовы крѣпкіе.

— 88 —

поплавнивше, и Свдъ весь
пожьгоша. Их же емше,
обѣх растинах, доштій аки
странь поставляюще и стрѣ-
лых въ нѣ, измахуть, опа-
ки рѣшъ съвѣзывающіе, гвозди
желѣзныи посреди глады
въбивающіи наш; много же
святыхъ церквей огневи пре-
даша, монастырѣ и сема
пожьгоша, и пмѣнѣ не ма-
лш отъ обою странѣ вздѣша.

Нотомъ же пришедшемъ
восемь отъ въстока, Памъ-
фиръ деместикъ съ м-ми ты-
сцій, Фока же патрекій съ
Макидоны, Федоръ же стра-
тилатъ съ. Фраки, съ ними
же и сановьници боюрьстей,
швидоша Рѣсѣ около. Съвѣ-
цаша Рѣсѣ, изидоша вдох-
жившесл на Греки, и брани
межю ими бывши зьли, одва
одолѣша Греки; Рѣсѣ же
възратишась къ дохлинѣ своей
къ вечерѣ, на ночь валѣоша
въ лодьи и отбѣгоша. Фео-
фанъ же устрѣте въ лад-
дехъ со огнемъ, и пѣшати

гонской земли, и ограбивъ
всю окрестность Никомидіи,
гавань всю сожгли. Какихъ
забирали, однихъ разру-
бали, другихъ ставя какъ
цѣль, стрѣляли въ нихъ,
(а то) брали, на спинѣ руки
связывали и гвозди желѣз-
ные вбивали посреди головы
нимъ. Много святыхъ церк-
вей огню предали, мона-
стыри и сёла пожгли, и до-
бра не мало въ обѣихъ
земляхъ взяли.

Потомъ же, когда пришли
воины съ востока, Памфиръ
Деместикъ съ 40 тысячами,
Өока Патрицій съ Маке-
донцами, и Өёдоръ Страти-
латъ съ Өракійцами, съ
ними ещё люди сана бояр-
скаго, (то) обошли Рус-
скихъ кругомъ. Держали
совѣтъ Русскіе, и вышли
построившись на Грековъ,
и послѣ жестокаго боя ме-
жду ними, едва одолѣли
Греки. Русскіе же возвра-
тившись къ дружинѣ своей
къ вечеру, къ ночи вошли
въ лодки и отплыли. Фео-

— 89 —

нача төркәмни огни на лодыр
РСКІЯ, и бысть видеть
страшно чюдо.

РСЬ же видели пламень,
вметахась в вод морьскою
хотіше увести, и тако про-
чіи възхватиться всєвоєнси.
Тьмже пришедшиль въ зем-
лю свою, и повідах кожно
своимъ ш бывшемъ и ш ладь-
нѣмь огни: «такоже молонь»,—
рече, «иже на небесѣ, Гръци
имѣть у сове, и сюю пѣшаю-
ще жекага х насъ; сегу ради
не шдомъ хомъ имъ».

Игорь же пришед нача
совкѣ плать воем многи, и послам
по Варлѣ многи за море,
вавл е на Греки, паки хотѣ
поити на на.

Въ лѣто ѕүйв. Игорь же
совкѣ пивѣ вои многи, Варл-
ги, Русь, и Полны, Сло-
вѣни, и Кривичи, и Тѣверь-
цѣ, и Печенѣги, и тали у

фанъ же встрѣтрѣ ихъ въ
корабляхъ съ огнёмъ, и
пускать началъ трубами
огонь на людки Русскія, и
было видѣть страшно (это)
диво.

Русскіе, видя пламень,
бросались въ воду морскую,
чтобы уйти, и такъ осталь-
ные возвратились во свояси.
Когда они пришли въ зем-
лю свою, они разсказывали
каждый своимъ о томъ, чтó
было, и о корабельномъ огнѣ:
«какъ молния», говорили,
«что на небѣ, (такая) есть у
Грековъ, и эту (-то) пуска-
ючи жгли насъ; отъ этого
мы и не одолѣли ихъ».

Игорь же, возвратившись,
началъ собирать воиновъ
много, и послалъ за боль-
шимъ числомъ Варяговъ за
море, набирая ихъ на Грѣ-
ковъ,—опять хотѣлъ идти
на нихъ.

Въ 6452 году Игорь, со-
бравъ воиновъ много, Ва-
ряговъ, Руси, и Полянъ, Сла-
вянъ, и Кривичей, и Тивер-
цовъ, и Печенѣговъ (и за-

— 90 —

нихъ поł, понде на Греки въ
лодъмъ и на конихъ, хотл
мьстити себе.

Се слышавши Корсинци,
послама къ Романъ, глаго-
люще: «се идътъ Рѣсъ безъ
числа корабль, покрыли
море корабли». Такоже и
Бомгаре послама вѣсть, глаго-
люще: «идъть Рѣсъ, и налам
съть къ совѣ Печенѣги».

Се слышавъ царѣ, послама
къ Игорю дѣчѣ болдре, мо-
лѣ и гамролѣ: «не ходи, но
возьми дань, юже иламъ
Олегъ, придамъ и еще къ
той даннѣ». Такоже и къ Пе-
ченѣгомъ послама паволоки и
злато многу. Игорь же до-
шедъ дѣна, созва дрѣжимъ,
и нача дѣмати, и повѣда иламъ
рѣчѣ царевъ.

Рѣша же дрѣжима Игорева:
«да аще сице глаголетъ царѣ,
то что хочемъ больъ того, не
бившешь иламъ злато, и сре-
бро, и паволоки? еда кто
кѣсть, кто шдѣлѣетъ, мы ли,»

ложниковъ у нихъ взялъ),
пошёлъ на Грековъ въ люд-
кахъ и на лошадяхъ, же-
ная мьстить (за) себя.

Это услышавши, Корсунцы
послали къ Роману, говоря:
«вотъ идутъ Русскіе, безъ
числа кораблей — покрыли
море корабли». Также и Бол-
гаре послали извѣстіе, то-
вторя: «идутъ Русскіе, и на-
пали себѣ Печенѣговъ».

Это услышавши, Царь по-
селалъ къ Игорю знатнѣй-
шихъ бояръ, прося и говоря:
«не ходи, а возьми дань,
которую бралъ Олегъ; я
прибавлю и ещё къ той
даннѣ». Также и Пече-
нѣгамъ послалъ парчи и
золота много. Игорь же,
дошедши до Дуная, созвалъ
дружину, и началъ совѣтъ
держать и передалъ иламъ сло-
ва Царя.

Сказала дружина Игоря:
«а если такъ говорить, Царь,
то чего хотѣть больше это
го: не бывшись получить
золото, и серебро, и парчи?
Развѣ кто знаетъ, кто одо-

— 93 —

МЕСТЬ ОЛЬГИ ЗА ИГОРЯ.

Вольга же бывает в Кіевѣ съ сыномъ съ дѣтейскомъ Святославіимъ, и кормилецъ его Асмѣдъ, и воевода вѣ Святельдѣ.

Рѣша же Деревлѣне: «се
князь увихомъ Рѣскаго; пов-
мемъ женъ его Вольгъ за
князь свой Малъ, и Свято-
слава, и сотворимъ емъ, такоже
хощелъ». И послала Дерев-
лѣне Аѣчышіе мѣжі, числомъ
ѣ, въ лодьи къ Ольѣ, и
пристана подъ Горичевымъ
въ лодьи.

И повѣдаша Ольѣ, како
Деревлѣне придоша, и возва
л Ольга къ себѣ: «добри гостье
придоша»; и рѣша Деревлѣ-
не: «придохомъ, княгине».
И рече имъ Ольга: «да гла-
голете, что ради придосте
сѣмо?» Рѣша же Деревлѣне
«послала ны Деревьска землѣ,
реквѣри сице: мѣжа твоегу
увихомъ, бывает бо мѣжъ твой
ски волкъ восхищал и граблъ,

Ольга же была въ Кіевѣ
съ сыномъ своимъ съ ре-
бенкомъ Святославомъ, и
воспитатель его Асмудъ; а
воевода былъ Свѣнельдъ.

И сказали Древляне: «вотъ мы Князя убили Русскаго; возьмёмъ жену его Ольгу за Князя своего Мала, и Святослава, и сдѣлаемъ съ нимъ, чтō хотимъ». И по-сцлали Древляне знатнѣйшихъ людей, числомъ 20, въ лодкѣ къ Ольгѣ. И при-стали они подъ Боричевымъ въ лодкѣ.

И сказали Ольгѣ, что
приплыли Древляне; и по-
звала ихъ Ольга къ себѣ:
«добрые (молъ) гости при-
шли». И сказали Древляне:
«мы пришли, Княгиня» И
сказала имъ Ольга: «такъ
говорите, для чего пришли
сюда». И сказали Древляне:
«послала насъ Древлянская
земля, говоря такъ: мужа
твоего убили мы, потому

— 95 —

зѣхъ, ни пѣши идемъ, понесْте ны въ лодьи». Рѣшаже Кіане: «намъ неволлъ; князь нашъ убьенъ, а княгини наша хочетъ за вашъ князь»; и. понесоша къ въ лодьи. Они же сѣднохвѣ гордѣшеслъ; и присоша лъ на дворъ къ Ользѣ, и вришѣва е въ намѣ и съ лодьею.

Приникъши Ольга и рече имъ: «добра ли вы честь?» они же рѣша: «пѣши ны Игоревы смерти»; и повелѣ засыпати живы, и посыпаша л.

Пославши Ольга къ Деревлѣю, рече имъ: «да яще мѣ просите право, то пришлите мѣжа нарочиты, да въ велицѣ чти придѣ за вашъ князь, еда не пѣстѣть мене людье Кіевьстіи». Се слышавше Деревлѣне, избраша мѣчшіе мѣжи, иже держащѣ Деревьскѣ землю, и послаша по ню.

демъ на лошадяхъ, ни на телѣгахъ, ни пѣшіе (не) пойдѣмъ, — несите насъ въ лодки». И сказали Кіевляне: «намъ неволя; Князь нашъ убитъ, а Княгиня наша хочетъ за вашего Князя». И понесли ихъ въ лодки. Они же сидѣли, гордяся. И приснили ихъ на дворъ къ Ольгѣ, и бросили ихъ въ яму и съ лодкою.

Нагнувшись, Ольга сказала имъ: «хорошъ ли вамъ почетъ?» Они же сказали: «хуже (онъ) намъ Игоревой смерти». И велѣла она засыпать ихъ живыми, и засыпали ихъ.

Пославши Ольга къ Деревлянамъ, сказала имъ: «если меня просите вправду, то пришлите людей отборныхъ, чтобы въ большомъ почетѣ явилась я (идти) за вашего Князя, а то какъ бы не удержали меня люди Кіевскіе. Это услышавши, Деревляне выбрали знатнѣйшихъ людей, которые правили

— 96 —

Деревянномъ же пришедъ-  
шилъ, повелѣ Ольга мовь  
створити, рѣкѣще сице: «из-  
мывшеслѣ придите ко мнѣ».  
Они же пережьговаці истопкѣ,  
и влѣзоша Деревянне, и нача-  
ша слѣ мыти; и запрѣша о  
нихъ истопкѣ, и повелѣ за-  
жечи  Дверей, тѣ изго-  
рѣша вси.

И послала къ Деревянномъ,  
рѣкѣщі сице: «се уже над  
къ вамъ, да пристройте ме-  
ды многи въ градѣ, надѣже  
убисте мѣла моего, да по-  
плачѣслѣ надъ гровомъ его,  
и створю трынѣ мѣжю сво-  
емъ». Они же то слышавше,  
съвезоша меды многи слѣо,  
и възвариша. Ольга же, по-  
памѣе мало дрѣжины, легкѣ  
надуши приде къ гробѣ его, и  
плакасѣ по мѣжи своемъ; и  
повелѣ людямъ своимъ слѣш-  
ти мотивѣ вемкѣ, и тако воспо-  
ша, и повелѣ трынѣ творити.

Древлянскою землёю, и по-  
слали за нею.

Когда Древляне пришли,
велѣла Ольга баню сгото-
вить, говоря такъ: «вымыв-
шлась, приходите ко мнѣ».
Они истопили избу, и во-
шили Древляне, и начали
мыться; и заперли вкругъ
нихъ (кругомъ) избу, и ве-
лѣла зажечь пхъ съ дверей;
тутъ (и) сгорѣли всѣ.

И послала она къ Древ-
лянамъ, говоря такъ: «вотъ
уже иду я къ вамъ; такъ
приготовьте медовъ больше
въ городѣ, гдѣ вы убили
мужа моего, чтобы попла-
кать мнѣ надъ могилей его,
и сдѣлать поминки (по)
своему мужу». Они, услы-
шавъ это, свезли медовъ
очень много, и заварили.
Ольга-же, взявъ немного
дружины, на легкѣ идя,
пришла къ могилѣ его, и
плагалась по мужѣ своёмъ.
И велѣла людямъ своимъ
насыпать могильный холмъ
большой; и когда насыпа-
ли, велѣла поминки дѣлать.

— 97 —

Посемъ сѣдоша Деревлѣнне
пити, и повелѣ Ольга отро-
комъ своимъ славкити предъ
ними. И рѣша Деревлѣнне къ
Ользѣ: «какъ суть дрвжина
наша, ихъ же послухомъ по
тѣ?» она же рече: «идущіе
по миѣ съ дрвжиною мѣжа
моего». И тако упишася Дерев-
лѣнне, отгнѣе кромѣ, и по-
велѣ дрвжинѣ своей сѣчи Де-
ревлѣны; и истѣкоша ихъ не. А
Ольга воззвратится Кіевъ.

Въ лѣто ѕуйд. Ольга съ
сыномъ своимъ Святославомъ
собра вои многи и храбры,
и иде на Деръвьскъ землю.
Издоша Деревлѣнне противъ, и
сънемъ шемъ съ обѣма полкома
на скупь, сунѣ копьемъ Свя-
тославъ на Деревлѣны, и копье
летѣ сквозѣ уши коневи, и
удари въ ноги коневи, бѣ бо
дѣтескъ. И рече Свѣнельдъ
и Асмольдъ: «князь уже по-
чалъ; потѣгнѣте, дрвжина,
по князѣ». И побѣдиша Де-
ревлѣны, Деревлѣне же по-

Послѣ того сѣли Древля-
не пить, и велѣла Ольга
людямъ своимъ прислужи-
вать имъ. И сказали Древ-
ляне Ольгѣ: гдѣ—дружина
наша, которую мы посла-
ли за тобой?» Она сказала:
«идутъ за мной съ дружи-
ною мужа моего». Когда на-
пились Древляне, она ото-
шла прочь, и велѣла дру-
жинѣ своей рубить Дре-
влянѣ; и порубили ихъ
5000. А Ольга воротилась
въ Кіевъ.

Въ 6454 году Ольга съ
сыномъ своимъ Святосла-
вомъ собрала войско боль-
шое и храброе, и пошла на
Древлянскую землю. Вы-
шли Древляне на встрѣчу,
и, когда сошлись оба войска
въ схваткѣ, бросилъ Свя-
тославъ копьёмъ въ Древ-
лянъ, и копьё пролетѣло
промежъ ушей коня и упа-
ло у ногъ лошади, потому
что онъ былъ ребёнокъ. И
сказали Свѣнельдъ и Ас-
мольдъ: «князь уже началъ;
вперёдъ, дружина, за кня-

Азбука. Кн. 3.

7

— 98 —

бѣгша и затворишась въ градѣхъ своихъ.

Ольга же устроилась съ сыномъ своимъ на Искоростѣнь градъ, тако тѣ бѣдны убили мѣжа ея, и ста около града съ сыномъ своимъ. А Древлянне затворишась въ градѣ и бороться съ крѣпко изъ града, вѣдѣхъ бо, тако сами убили князя и на что съ предати. И стоя Ольга лѣто, и не можаше взбѣти града, и умысли сице: посла ко градѣ глаголющі: «что хочете достѣдatti? а вси гради ваши предашась ми, и галисъ по дань, и дѣлають нивы свои и землѣ свои; а вы хочете изъмереть глагомъ, не иначе, по дань».

Древлянне же рекоша: «ради сѣ быхомъ гали по дань, но хожеши мѣстами мѣжа своего». Рече же имъ Ольга: «тако азъ мѣстила уже обидѣ мужа своего, когда придоша

земъ!» И побѣдили Древлянъ, и Древляне побѣжали и заперлись въ городахъ своихъ.

Ольга же двинулась съ сыномъ своимъ на Искоростень городъ, такъ какъ они убили мужа ея, и стала оо города съ сыномъ своимъ. А Древляне заперлись въ городѣ и оборонялись крѣпко изъ города; потому что знали они, что сами же убили Князя и (знали,) на что себя предадутъ. И стояла Ольга годъ, не могла взять города, и придумала такъ: послала къ городу, говоря: «чего вы хотите досидеться? Вѣдь всѣ города ваши отдаллись мнѣ, и взялись (платить) дань, и обрабатываютъ нивы и земли свои; а вы хотите вымѣреть голодомъ, не хотя платить дань.

Древляне же сказали: «рады бы были мы взяться (платить) дань; да вѣдь ты хочешь всё метить за мужа своего». Сказала имъ Ольга: «я потомътила уже обиду мужа

— ৯৯ —

Кіевъ, и когда творихъ трыв-
жд8 мѣжеви своемъ; а уже не
хошю мьшати, но хошю дань
имати помалъ, и смирившись
съ вами понад опять».

Рекоша же Деревялне:
«што хошеши у насъ? ради
даемъ медомь и скорою».
Она же рече имъ: «нынѣ у
васъ нѣсть мед, ни скоры,
но мало у васъ прошю: дай-
ге ми отъ двора по Ă голѣси
да по Ă воробьи: азъ бо не
хошю тлѣжки дани възло-
жити, такоже и мѣсь мой,
сего прошю у васъ мало, вы
бо есте изънемогли въ осадѣ;
да сего у васъ прошю мала».
Деревялне же раде бывше,
и совраша отъ двора по Ă
голѣси и по Ă воробьи, и
послаша къ Ольѣ съ покло-
номъ.

Польга же рече имъ: «се
уже есть покорились миѣ и
моемъ дѣтли, а идѣте въ
градъ, а та завтра отеснаплю

своего, когда приходили ва-
ши въ Кіевъ, и когда дѣ-
лала поминки мужу своему;
то ужъ не хочу метить, но
хочу брать дань понемногу,
и замирились съ вами,
уйду назадъ».

И сказали Древляне: «чего
хочешь отъ насъ? Мы го-
товы давать дань мѣдомъ и
шкурами». Она же сказала
имъ: «теперь у васъ нѣтъ ни
мѣду, ни шкуръ, а я малаго
у васъ прошу: дайте миѣ
отъ двора по три голубя,
да по три воробья; потому
что я не хочу тяжёлой дани
налагать, какъ мужъ мой,
прошу у васъ этого малаго,
потому что вы изнемогли
въ осадѣ; такъ вотъ у васъ
прошу этого малаго» Древ-
ляне же обрадовались, со-
брали отъ двора по триго-
лубя и по три воробья, и
послали къ Ольѣ съ по-
клономъ.

Ольга же сказала имъ:
«вотъ уже вы покорились
мнѣ и моему дитяти; такъ
идите въ городъ, а я завтра

*

— 100 —

отъ града и пойдъ въ свой городъ». Древляне же ради бывше внидоша въ градъ, и повѣдаша людемъ, и обрадо- вашась людье въ градѣ. Воль- га же раздалъ воемъ по голѣ- би комьждо, а добримъ по во- робьеви, и повелѣ къ коемъждо голѣби и къ воробьеви при- вязывать цѣрь, обертывающіе въ платки малы, нитъкою поверзывающіе къ коемъждо ихъ; и повелѣ Ольга, тако смерчеслѣ, пѣстити голѣби и воробьи воемъ своимъ.

Голѣби же и воробьеве полетѣша въ гнѣзда своє, го- лѣви въ голѣники, врѣлѣве же подъ стрѣхи; и тако възга- рахъ сѣл голѣьбници, ово каѣ- ти, ово бежѣ, ово ли одрины, и не бѣ двора, идѣже не го- рѣше, и не бѣ альѣ гасити, вси бо двори възгорѣшаслѣ. И побѣгоша людье изъ гра- да, и повелѣ Ольга воемъ своимъ имати лѣ; тако взлѣ градъ и пожьже и; старѣйши- ны же града изъніма, и про-

отступлю отъ города и пойду въ свой городъ». Древляне же обрадовавшись вошли въ городъ и разсказали народу, и обрадовался народъ въ го- родѣ. И Ольга раздала вои- намъ по голубю каждому, а другимъ по воробью, и ве- лѣла къ каждому голубю и воробью привязать сѣр- нички, завёртывая въ лос- кутья небольшіе, и нит- кою наматывая каждому изъ нихъ; и велѣла Ольга, когда смерклось, пустить во- робьевъ и голубей воинамъ- своимъ.

И голуби и воробьи поле- тѣли въ гнѣзда свои, голу- би въ голубятни, воробьи же подъ застрѣхи. И такъ стали загораться голубятни, (а) гдѣ кѣти, гдѣ вышки, гдѣ и избы; и не было двора, гдѣ бы не горѣло, и нельзя было гасить, потому что всѣ дворы загорѣлись. И побѣжалъ народъ изъ го- рода, и велѣла Ольга вои- намъ своимъ хватать ихъ; и такъ взяла она городъ и

— 102 —

ТО КРЕСТИ МА самъ: АІШЕ ЛИ
НИ, ТО НЕ КРЕШЮСЯ»; И КРЕСТИ
Ю ЦАРЬ СЗ ПАТРЕАРХОМЪ. ПРО-
СВѣШЕНА ЖЕ ВЫВЫШИ, РАДОВА-
ШЕСЯ ДѣШЕЮ И ТѣЛОМУ; И
ПОВЧИ Ю ПАТРЕАРХЪ О ВѣРѣ, И
РЕЧЕ ЕЙ: «БЛАГОСЛОВЕННА ТЫ
ВЫ ЖЕНАХЪ РУСКИХЪ, НАКО ВОЗ-
ЛЮБИ СВѣТЪ, А ТЫМѣ ШСТАВИ;
БЛАГОСЛОВЕНТІ ТА ХОТЛТЬ СЫ-
НОВЕ РУСТІИ ВЫ ПОСЛѣДНІЙ
РОД ВЫВКЗ ТВОИХЪ».

И ЗАПОВЕДА ЕЙ О ЦЕРКОВ-
НОМЬ УСТАВѣ, О МОЛИТВѣ И
О ПОСТѣ, О МИЛОСТЫНИ И О
ВЫЗДЕРЖАНИИ ТѣЛА ЧИСТА; ОНА
ЖЕ ПОКЛОНИВШИ ГЛАВѣ, СТОЯШЕ
АКИ ГУВА НАПАЛЕМА, ВНИМАЮ-
ЩИ УЧЕНЫЙ; И ПОКЛОНИВШИСЯ
ПАТРЕАРХУ, ГЛАГОЛЮЩИ: «МО-
ЛИТВАМИ ТВОИМИ, ВЛАДЫКО,
ДА СХРАНЕНА ВЫДА отъ СЪКТИ
НЕПРІМЗНИЙНЫ». БІЕ ЖЕ РЕЧЕ-
НО ИМА ЕЙ ВО КРЕШЕНЬИ ОЛЕ-
НА, ТАКОЖЕ И ДРЕВИЛЛЛ ЦАРИ-
ЦА, МАТИ ВЕЛИКАГО КОНСТАН-


ТАКЪесли ТЫ МЕНЯ ХОЧЕШЬ
КРЕСТИТЬ, ТО КРЕСТИ МЕНЯ
ТЫ САМЪ;если же НѣТЪ, ТО
НЕ КРЕЩУСЬ». И КРЕСТИЛЪ ЕЕ
ЦАРЬ СЪ ПАТРІАРХОМЪ. ПРО-
СВѣТИВШИСЬ ЖЕ, ОНА РАДО-
ВАЛАСЬ ДУШОЮ И ТѣЛОМЪ.
И НАПАВИЛЪ ЕЕ ПАТРІАРХЪ
ВЪ ВѣРѣ, И СКАЗАЛЪ ЕЙ:
«БЛАГОСЛОВЕННА ТЫ МЕЖДУ
ЖЕНЩИНАМИ РУССКИМИ, ТАКЪ
КАКЪ ПОЛЮБИЛА СВѣТЪ, А
ТЫМУ ОСТАВИЛА; БЛАГОСЛОВ-
ЛЯТЬ ТЕБЯ БУДУТЪ СЫНЫ РУС-
СКІЕ ДО ПОСЛѣДНЯГО РОДА ПО-
ТОМКОВЪ ТВОИХЪ».

И ДАЛЪ ЕЙ НАПАВЛЕНІЕ О
ЦЕРКОВНОМЪ УСТАВѣ, О МО-
ЛИТВѣ И О ПОСТѣ, О МИЛО-
СЕРДІИ И О СОБЛЮДЕНИИ Тѣ-
ЛЕСНОЙ ЧИСТОТЫ. ОНА ЖЕ,
НАКЛОНИВШИ ГОЛАВУ, СТОЯЛА,
КАКЪ ГУБКА НАПИТУЮЩАЯСЯ
(ВОДОЮ), ВНИМАЯ ПО-
УЧЕНІЮ; И ПОКЛОНИВШЕСЯ ПА-
ТРІАРХУ, ОНА СКАЗАЛА: «МО-
ЛИТВАМИ ТВОИМИ, ВЛАДЫКО,
ДА СХРАНЕНА БУДУ ОТЪ
СЪЕТЭЙ ЛУКАВАГО». И БЫ-
ЛО НАРЭЧЕНО ИМАЕЙ ВЪ КРЕ-
ЩЕНІИ ЕЛЕНА, КАКЪ ЗВАЛАСЬ

— 104 —

КОТЫЛА, НИ МЛСЪ ВАРОЛ, НО
ПОТОНКЪ ИЗРОБЗАВЪ КОНИНЪ ЛИ
СВЕБРИНЪ ЛИ, ИЛИ ГОВДАНИТЪ,
НА УГЛЕХЪ ИСПЕКЗЪ НАДАШЕ, НИ
ШАТРА НИЛЛЕШЕ, НО ПОДКЛАДАВЪ
ПОСТАВАВЪ И СЪДАЛО ВЪ ГОЛО-
ВАХЪ; ТАКОЖЕ И ПРОЧИІ ВОИ
ЕГО ВСИ БОХЪ. И ПОСЫЛАШЕ КЪ
СТРАНАМЪ ГЛАГОЛАЛ: «ХОЧЮ НА
ВЫ НИП».

И ПДЕ НА ОКЪ РЪКЪ И НА
КОМЪ, И НАЛЪЗЕ ВАЛТИЧИ, И
РЕЧЕ ВАЛТИЧЕМЪ: «КОМЪ ДАНЬ
ДЛЕТЕ?» ИИП ЖЕ РЪША: «КО-
ЗАРОША ПО НАВАЛУГЪ Ш РАША
ДАЕМЪ».

ВЪ ЛАТО ғSYÓГ. ИДЕ СВА-
ТОСАМЪ НА КОЗАРЫ. СЛЫШАВ-
ШЕ ЖЕ КОЗАРИ, ИЗИДОША ПРО-
ТИВЪ СЪ КНЛЗЕМЪ СВОИМЪ КА-
ГАНОМЪ, И СХСТЫПИШАСЬ БИТИ;
И БЫВШИ ВРАНИ, ОДОЛЪ СВА-
ТОСЛАВЪ КОЗАРОМЪ И ГОДАВЪ
ИХЪ БЪЛЪ РЪБЯЮ ВЫЛ. ИСЫ
ПОБЪДИ И КАСОГЫ.

РЪЛЬТО ғSYÓД. ВАЛТИЧИ

ПОВОЗОКЪ ЗА СОБОЮ ОНЪ НЕ
ВОЗИЛЪ, НИ КОТЛОВЪ, И МЯСА
НЕ ВАРИЛЪ, НО, ТОНКО ИЗ-
РЪЗАВШИ, КОНИНУ ЛИ, ДИЧИ-
НУ ЛИ, ИЛИ ГОВДИНУ, НА
УГЛЯХЪ ИЗЖАРИВШИ, ЪЛЪ.
И ШАТРА НЕ ИМЪЛЪ, НО
(СПАЛЪ), ПОТНИКЪ РАЗОСЛАВЪ
И СЪДАЛО (ПОЛОЖИВЪ) ПОДЪ
ГОЛОВУ. ТАКІЕ-ЖЕ И ПРОЧІЕ
ВОИНЫ ЕГО ВСЪ БЫЛИ. ОНЪ
ПОСЫЛАЛЪ ВЪ (ДРУГІЯ) ЗЕМЛИ,
ГОВОРЯ: «ХОЧУНА ВАСЪ ИДТИ».

И ПОШЁЛЪ ОНЪ НА ОКУ
РЪКУ И НА ВОЛГУ, И ВСТРЪ-
ТИЛЪ ВЯТИЧЕЙ И СКАЗАЛЪ
ВЯТИЧАМЪ: «КОМУ ДАНЬ ДАЁ-
ТЕ?» И ОНИ СКАЗАЛИ: «КОЗА-
РАМЪ ПО ДЕНЬГЪ СЪ ПЛУГА
ДАЁМЪ».

ВЪ 6473 ГОДУ ПОШЁЛЪ
СВЯТОСЛАВЪ НА КОЗАРЪ. И
УСЛЫШАВШИ КОЗАРЫ ВЫШЛИ
НАВЕТРЪЧУ СЪ КНЯЗЕМЪ СВО-
ИМЪ КАГАНОМЪ, И СОШЛИСЯ
БИТЬЕСЯ. И ОБЫЛА БИТВА, И
ОДОЛЪЛЪ СВЯТОСЛАВЪ КОЗАРЪ
И ГОРОДЪ ИХЪ БЪЛЮВЪ ЗЪЖУ
ВЫЗАЛЪ. И ЯСОВЪ ПОБЪДИЛЪ
ОНЪ И КОСОГОВЪ.

ВЪ 6474 ГОДУ ВЯТИЧЕЙ

— 107 —

емъ, и послал къ Грекомъ, ГАМГОЛЯ: «Хочю на вы итн, взяти городъ вашъ, лѣко и сей».

И рѣша Греци: «мы не-Дани противъ намъ стать, но возьми дань на насъ, и на драгинъ свою, и повѣжь те ны, колько васъ, да вдамы по числу на глыбы». Се же рѣша Греци, льстѣче подъ Рѣсю; Сть во Греки астинь и до сего дни. И рече намъ Святославъ: «есть насъ къ тысячъ», и при рече г тысячъ, не бо Рѣси г тысячъ только.

И пристронша Греци б
тысѣцъ на Святослава, и
не даша дани; и поиде Свя-
тославъ на Греки, и изидо-
ша противъ Рѣси. Видѣвше
же Рѣсь убошася стьло
множества вой, и рече Свя-
тославъ: «уже намъ нѣкамо
сѣ дѣти, волею и неволею
стати противъ; да не поstra-

на!» И къ вечеру побѣдилъ
Святославъ, и взялъ городъ
приступомъ, и послалъ къ
Грекамъ, говоря: «хочу на
васъ идти, взять городъ
вашъ, какъ и этотъ».

И сказали Греки: «мы не
можемъ противъ васъ бороть-
ся; а возьми дань съ насъ,
и на дружину свою (возь-
ми); и скажите намъ, сколь-
ко васъ, чтобъ мы вы-
дали по числу человѣкъ!»
Это же сказали Греки, об-
манывая Русскихъ; ибо хит-
ры Греки и до сего дня. И
сказалъ имъ Святославъ:
«насъ двадцать тысячъ», и
присказалъ десять тысячъ,
потому что было Русскихъ
десять тысячъ только.

И снарядили Греки сто тысячъ (войска) на Святослава, и не дали дани; и пошёлъ Святославъ на Грецовъ, и вышли они на встрѣчу Русскимъ. И увидѣвши Русскіе очень устрашились множества воиновъ, и сказали Святославъ: «Ужъ намъ некуда дѣться, волею

— 111 —

Се же слышавъ царь, радъ
быть и послам къ ней дары
больша первых.

говоря такъ: «хочу имѣть
миръ съ тобой твердый и
дружбу». Это услышавъ,
Царь обрадовался и послалъ
ему подарки больше пер-
выхъ.

СМЕРТЬ СВЯТОСЛАВА.

Створивъ же миръ Свя-
тославъ съ Греки, понад въ
лодьхъ къ порогомъ, и ре-
че емъ воевода отень. Свѣ-
нALLъ: «понди, княже, на ко-
нихъ около, стать бо Пе-
ченѣзи въ порозѣхъ». И не
послама его, понде въ лодь-
хъ, и послаша Переслав-
ци къ Печенѣгомъ, глаголю-
ще: «се идеть вы Свято-
славъ въ Русь, вземъ пашнье
много у Грекъ и полонъ без-
численъ, съ маломъ дрѣ-
жины».

Слышавше же се Пече-
низи, застряла пороги, и
приде Святославъ къ поро-
гомъ, и не бѣ льшъ пронти
порогъ; и ста зимовати въ

И заключивъ миръ съ
Греками, Святославъ по-
плылъ въ лодкахъ къ по-
рогамъ. И сказалъ ему воевода отцовскій Свѣнельдъ: «иди, князь, на лошадяхъ обходомъ, потому что стоять Печепѣги въ порогахъ». И не послушалъ онъ его, поплылъ на лодкахъ, и посмелли Переяславцы къ Печенѣгамъ, говоря: «вотъ вамъ идётъ Святославъ въ Русь, взявши добра много у Гревковъ и добычи безъ числа, съ малой дружиной».

И услышавши это, Пече-
нѣги заняли пороги; и при-
шёлъ Святославъ къ поро-
гамъ, и нельзя было пройти
пороги; и остался онъ зи-

— 113 —

съ вои въ Антиохіи, и всі граждане изыдова, да и выша гали; и обрѣтоша и въ етерѣ веси корѣчму пьюще, и обидова корѣемницю вони.

Увидѣвъ же онъ, начатъ пѣти козлогласованія. Рѣка же идѣше мимо весь тѣ; ковылѣ же имѣше разбойникъ той, и заповѣдаше ей како человѣкѣ, и послѣшаше его. Воставъ же, возложи ризы свой на ню и рѣче къ ней: «пойди и пожди мене на рѣцѣ». Иде кобыла грызающи и прѣщи и подожда его на рѣцѣ; иззиде же разбойникъ изъ корѣемницы, обнажь мечь свой, въпіа и глаголъ: «бѣжите, да не кто умреть»; и никтоже не смѣ гати его.

Текь же всѣде на кобылѣ, и приѣхавъ гатсѣ за столпъ святаго Свмеона, въпіа и глаголѣ: «спаси дѣшѣ гыбнѣ-шѣ». Святый же рече: «что хошеши, человѣче?» Онъ же

Лазбука. Кн. 3.

силы его. Снарядились же воины въ Антіохіи, и всѣ граждане вышли, чтобы его взять. И нашли его въ одной деревни вино пьющаго, и обошли корчму воины.

Увидѣвъ же ихъ, онъ началъ пѣть заклятія. Рѣка же шла мимо деревни той; и кобылу имѣлъ разбойникъ тотъ, и сказалъ ей, какъ человѣку, и она послушала его. Поднявшись, онъ положилъ платье своё на неё и сказалъ ей: «иди и подожди меня у рѣки». Пошла кобыла, огрызаясь и бросаясь, и подождала его у рѣки; вышелъ и разбойникъ изъ корчмы, обнаживъ мечь свой, крича и говоря: «бѣгите, не-то смерть (чтобы никто не погибъ)». И никто не смѣлъ схватить его.

И побѣжавъ сѣлъ на кобылу, и пріѣхавъ схватился за столпъ святаго Симеона, крича и говоря: «спаси душу гибнущую». Святой же сказалъ: «чего хочешь, чело-

8

— 114 —

рече къ немъ: разбойникъ есмь
и привѣгохъ сѣмо, спасеніл
хотл». Рече же къ немъ свѣт-
тый Симеонъ: «можеши ли
съ покалти отъ злыхъ дѣлъ
твоихъ?» Онъ же рече: «того
бо ради и прѣдохъ сѣмо,
владыко». Еще же емъ глаго-
лющѣ, прѣдоша посланіи во-
ни изъ города, глаголюще пра-
ведномъ: «нѣсть никако пота-
ти сего мѣжа, многа бо
молва бысть его ради; посли
и, да пріиметь противу дѣ-
ломъ своимъ».

Рече праведный къ нимъ: «ни,
чадца мол; азъ не приведохъ
его сѣмо, ни его молѣ от-
пѣстити; но вѣдый волю его
и дѣла, той можеть и спас-
ти, тащѣво есть царство
небесное: съ Богомъ нашимъ
Иисусъ Христомъ два разбой-
ника проплѣ быста; единъ
же ею прѣлѣ противъ дѣломъ
своимъ, а дрѣгый насѣлнова-
ше царство небесное. Оже ли
есть силній пославшаго и сѣ-
мо, тогда отторгнетъ и от-

вѣкъ?» Онъ же сказалъ ему:
Я разбойникъ, и прибѣжалъ
сюда, желая спасенія. И сказ
алъ ему святой Симеонъ:
«можешь ли покаяться въ
злыхъ дѣлахъ твоихъ? Онъ
же сказалъ: «затѣмъ и при-
шёлъ я сюда, владыко». Не-
успѣлъ онъ ещё сказать,
какъ пришли посланные вои-
ны изъ города, говоря пра-
ведному: «Нельзя никакъ
скрыть этого человѣка, по-
тому что большая молва
пѣтъ объ нѣмъ; выдай его,
пусть онъ получить по дѣ-
ламъ своимъ».

Сказалъ праведный имъ:
«Нѣтъ, дѣти мон; я не при-
водилъ его сюда, и не могу
его отпустить; но знающій
желаніе его и дѣла, тотъ
можетъ его спасти, потому
что таковыхъ есть царство
небесное: съ Богомъ на-
шимъ Иисусомъ Христомъ
два разбойника распяты бы-
ли; одинъ (только) изъ
нихъ двоихъ принялъ по
дѣламъ своимъ, а другой
наслѣдовалъ царство небес-

— 115 —

сюда; мене же не оклеветай-
те трышьдьшагось вельми
многих ради греха моих».
И сім рекъ, отпсти.

Ты же отшедшимъ, ре-
че разбойникъ къ нему: «гос-
поди мой, и азь отгидъ». Ре-
че же святый къ нему: «на то-
жде ли злое отгнадеши дѣло?» И
рече разбойникъ: «ни, чело-
вѣче Божій, но Господь Богъ
зоветь мб». Взялѣво же росѣе
на небо, ничесогоже иного не
глагола, но токмо: «Сыне
Божій, прімли въ миръ дѣ-
шю мою». Плака же сдѣ
годинѣ; и святый плакасть,
зрѣлого, и вси люди его.
Легь же предъ столпомъ, пре-
дасть дѣшю; и стрѣвше и,
ногребоша и внѣ ограды.

Въ дарственіи же день пріиде-
тъ болѣе ста мѣсь, хотѣще
и восхитити, вопіюще. Рече
же къ нимъ святый: «братья,
же и посла сѣмо, крѣпай

ное. Если кто есть сильнѣе
пославшаго его сюда, то
онъ оторвётъ его отсюда;
и не въведите клеветы на
меня, много принявшаго
трудовъ за многіе мои
грѣхи». И сказавъ это, про-
стился съ ними.

Когда тѣ ушли, сказалъ
разбойника ему: «господинъ
мой, и я уйду». И сказалъ
святой ему: «на то же ли злое
пойдешь (опять) дѣло?» И
сказалъ разбойника: «нѣтъ,
человѣкъ Божій, а Господь
Богъ призываетъ меня». И,
воздѣвъ руки на небо, ни-
чего другаго не говорилъ,
какъ только: «сыне Божій,
прімли въ покой душу мою».
И плакался два часа, и
святой плакался, глядя на
него, и всѣ люди его. И,
легши передъ столпомъ, от-
далъ душу; и вынесши его,
похоронили за оградой.

На другой же день при-
шло туда болѣе ста чело-
вѣкъ, хотѣвшихъ схватить
его и кричавшихъ. Сказалъ
же имъ святой: «Братья,

*

— 119 —

тыхъ двà двà, мѣжескій полъ
й женскій.

г. Й ў птіць небесных х
чистых х седль седль, мѣ-
жескій полъ й женскій: й ў
всьхъ птіць нечистых дѣ-
дѣ, мѣжескій полъ й жен-
скій, препятить сѣмь по
всей земли.

ā. Ёшє бо днєй сєдєль,
ӑзъ наведі дождь на зєлєю
четыредесать днєй и четырє-
десать нощєй: и потреблю
вское востанєї, єже сотво-
рїхъ, ў ліці всеї земли.

ё. Й сотворї Ншє всѣ,
єліка заповѣда ємь Гдь
Бгь.

т. І бысть по седмі
днєхъ, й водà потопнаł
бысть на землі.

ăl. Въ шестьсотное лѣто
въ житіи Ншєвѣ, втораго
мца, въ двадесать седмый
день мца, въ день той раз-
верзойшася всій источницы
бездны, и хлѣби небесны
шверзойшася.

ві. І бысть дождь на зé-

два, мужескаго пола и жен-
скаго.

3. Также и изъ птиць
небесных чистых по
семи, мужескаго пола и
женскаго, и изъ всѣхъ
птиць нечистых по двѣ,
мужескаго пола и женскаго,
чтобы сохранить племя для
всей земли.

4. Ибо чрезъ семь дней
Я буду изливать дождь на
землю сорокъ дней и сорокъ
ночей; и истреблю всё су-
ществующее, что Я создалъ,
съ лица земли.

5. Ной сдѣлалъ всё, что
Господь Богъ повелѣлъ
ему.

10. Спустя семь дней,
воды потопа пришли на
землю.

11. Въ шестисотый годъ
жизни Ноевой, вовторый мѣ-
сяцъ, въ семнадцатый день
(27) мѣсяца, въ сей день
разверзлись всѣ источники
великой бездны, и окна не-
бесныя отворились;

12. И лился на землю

— 121 —

чёръ, и возвысилсь как земли:

Йи. И возмогáше водá,
й оўмножáшесл сялш на
земли, и ношáшесл коччёръ
верхъ воды.

Бі. Водá же возмогáше
сялш сялш на земли: й по-
крыі всл гóры выс權ил, тяже
бáхъ под невеселы:

К. Пятьдесят три лактей
горѣ возвысилсь водá, й по-
крыі всл гóры выс權ил.

Ка. Й оўмре всл'кал плать
двіжущасл по земли, птиц
й скотвъ, й свѣрей, й всл-
кій гадъ двіжущисл на зем-
ли, й всл'кій чавѣкъ.

Кв. Й всл' ёліка ўмішь
дыханіе жизни, й всé, ёже
бѣ на суші, оўмре.

Кг. Й потребисл всл'кое
востаніе, ёже бáше на лиц
всєл земли, ў чавѣка дáже
до скота, й гадвъз, й птиц
невесныхъ, й потребішасл ў
земли: й штá Пше ёдінз,

чегъ, и онъ возвысился надъ
землёю.

18. Вода же усиливалась
и весьма умножалась на
землё; и ковчегъ плавалъ
по поверхности водъ.

19. И усилилась вода на
землё чрезвычайно, такъ
что покрылись всѣ высокія
горы, какія есть подъ всѣмъ
небомъ.

20. На пятнадцать лок-
тей поднялась надъ ними
вода, и покрылись всѣ вы-
сокія горы.

21. И лишилась жизни
всякая плать, движущаяся
по землё, и птицы, и ско-
ты, и звѣри, и всѣ гады,
позвающіе по землё, и всѣ
люди.

22. Все, чтó измѣло ды-
ханіе духа жизни въ ноз-
дряхъ своихъ на сушѣ,
умерло.

23. Истребилось всякое
существо, которое было на
поверхности всей земли;
отъ человѣка до скота, и
гадовъ, и птицъ небесныхъ,
всё истребилось съ земли:

— 123 —

мѣз, в пѣрвый день мица
тавшась версія гворѣ.

5. П бысть по четырѣдес-
тых днѣх вѣрѣе Нѣе
Оконце ковчега ĕже со-
творій:

3. П послà врӑна (вй-
дѣти, ѣще оўстпіла вода
Ш лицá землй,) и йзшёдъ
не возвратисл, дондеже йз-
сӑче вода Ш землй.

й. П послà голвбіцк по
нёмъ вйдѣти, ѣще оўстпй-
ла водà Ш лицà землй.

Б. Й не уврѣтши голв-
біца покоя ногама свойма,
возвратисл к нему въ ков-
чегу, яко водà бѣше по
всему лицъ всел землй: й
простёрз рѣк свою, прятз
ю, й внесё ю къ себѣ въ
ковчегу.

Т. Й премедливъ ёшё
седьмъ днёй, паки послá
голвбіцк йз ковчега.

А1. Й возвратисл къ нему голвбіца къ вěчерѣ, й ймѣлше счёце мăсличенъ

мѣсяца показались верхи
горъ.

6. По прошествіи сорока
дней Ной открылъ сдѣлан-
ное имъ огно ковчега.

7. И выпустилъ ворона,
(чтобы видѣть, убыла ли
вода съ земли,) который,
вылетѣвъ. отлеталъ и при-
леталъ, пока осушилась
земля отъ воды.

8. Потомъ выпустилъ отъ
себя голубя, чтобы видѣть,
сошла ли вода съ лица
земли.

9. Но голубь не нашёлъ
мѣста покоя для ногъ сво-
ихъ, и возвратился къ не-
му въ ковчегъ; ибо вода
была ещё на поверхности
всей земли: и онъ простёръ
руку свою, и взялъ его, и
принялъ къ себѣ въ ков-
чегъ.

10. И помедлилъ ещё семь
дней другихъ; и опять вы-
пустилъ голубя изъ ковчега.

11. Голубь возвратился
къ нему въ вечернее вре-
мя; и вотъ, свѣжій мас-

— 124 —

съ листъем во остръх скояхъ: и позна Нѣе, яко острѣпъи вода ў лицѣ землѣ.

Б1. ІІ премѣлія ёціе сѣднь днѣй дрѣшіхъ, паки послѣ гошѣй, и не приложій возвратіися къ немѣ потомъ.

Г1. ІІ бысть къ пѣрвое й шесть сѣнное лѣто житія Нѣева, къ пѣрвый дѣнь пѣрваго мѣя, изсѣче вода ў лицѣ землѣ: и ўкрія Нѣе покрѣва ковчега, ёгоже сотворі, и відъ якш изсѣче вода ў лицѣ землѣ.

Я1. Въ мѣѣ же вторій, къ двадесѣть сѣмьй дѣнь мѣя изсіе землѣ.

Ё1. ІІ рече Гѣь Гігъ Нѣеви, гѣя:

Ш1. Йзьди изъ ковчега ты, и жена твоі, и сынове твоі, и жены сынѣв твойхъ съ тобою.

З1. ІІ всѣ ўвѣри ёлѣцы сѣть съ тобою, и всѣкъ плать ў птицѣ дăже до скотвѣв, и всѣкъ гадѣ движѣшійся по землѣ йзведі съ собою: и раститеся и мнѣ-

личный листъ во рту у не- го: и Ной узналъ, что во- да сошла съ земли.

12. Онъ помедлилъ ещё семь дней другихъ, и опять выпустилъ голубя; и онъ уже не возвратился къ нему.

13. Шесть сотъ перваго года жизни Ноевой къ первому дню перваго мѣсяца изсякла вода на землѣ; и открылъ Ной кровлю ковчега, и посмотрѣлъ, и вотъ, обсохла поверхность земли.

14. И во второмъ мѣсяцѣ, къ двадцать седьмому дню мѣсяца, земля высохла.

15. И сказвалъ Господь Богъ Ною:

16. Выйди изъ ковчега ты, жена твоя, и сыновья твои, и жёны сыновъ твоихъ съ тобою.

17. Выведи съ собою всѣхъ животныхъ, которые съ тобою, отъ всякой плоти, изъ птицъ, и скотовъ, и всѣхъ гадовъ пресмыкающихся по землѣ: пусть разойдутся

— 125 —

житесь на земли.

Йи. Й йзьіде Нъе, й жена
êгъ, й сыйнове -êгъ, й жень
сынъвъ -êгъ съ нимъ:

Йи. Й всй свѣрне, й всй
скотн, й всл птицы, й всл
гáды двйжышылсъ по рóдь
своемъ на земли, йзыдоша
йз ковчета.

К. Й создá Нъе жёрт-
венникъ Гъви: й взл ѿ
всѣхъ скотвъ чистыхъ, й
ў всѣхъ птиц чистыхъ, й
вознесе во всесоженіе на
жёртвенникъ.

Ба. Й ўбонл Гъь воню
благовѣрнѣ, й рече Гъь
Бгъ, размысливъ: не прин-
ложк ктомѣ проклѣти зéмлю
за дѣлъ чѣлѣскалъ: зане при-
лѣжитѣ помышлѣніе чѣкѣ при-
лѣжнш на слал ў юности
êгъ: не приложе оўбо ктомѣ
поразити всѣкѣю платье жи-
вѣшѣю, тѣкоже сотворихъ.

Кв. Йо всл днй земли
сѣлтва й жатва, зима й
зной, лѣто й весна, дénь й
ноць не престанѣтъ.

они поземлѣ, и пусты плодят-
ся и размножаются на землѣ.

18. И вышелъ Ной, и
сыновья его, и жена его, и
жёны сыновъ его съ нимъ.

19. Всѣ звѣри, и весь
скотъ, и всѣ гады, и всѣ
птицы, всё движущееся по
землѣ, по родамъ своимъ,
вышли изъ ковчега.

20. И устроилъ Ной жер-
твенникъ Господу; и взялъ
изъ всякаго скота чистаго,
и изъ всѣхъ птицъ чи-
стыхъ, и принёсъ во все-
сожженіе на жертвенникѣ.

21. И обонялъ Господь
пріятное благоуханіе, и ска-
залъ Господь Богъ въ
сердцѣ Своёмъ: не буду
больше проклинать землю
за человѣка, потому что по-
мышленіе сердца человѣче-
скаго—зло отъ юности его;
и не буду больше поражать
всего живущаго, какъ Я
сдѣлалъ.

22. Впредь во всѣ дни
земли сѣяніе и жатва, хо-
лодъ и зной, лѣто и зима,
день и ночь не прекратятся.

— 126 —

## ГЛАВА ІХ.

ӑ. Й бӑгословӑ Ђҫи Нӑва,
й сыны ӗрш, й речӗ ймъ:
раститесл й множитесл, й
наполните зӗмлю, й ӳвлӑ-
дайте ӗю.

ё. Й стрӑхъ й трӗпетъ
вӑшъ вӑдетъ на всӗхъ свӗ-
рӗхъ земныхъ, (й на всӗхъ
скотехъ земныхъ), на всӗхъ
птицахъ невӗсныхъ, й на
всӗхъ двйжущихъ по земли,
й на всӗхъ рыбахъ мор-
скихъ: въ рӗҫе вӑши ва-хъ
(л).

т. Й вслкое двйжущеесл
ӗже ӗсть живо, вӑмъ вӑдетъ
въ снӗдъ: лӑкш ҫӗлнӗ травнӑҫе
дӑхъ вӑмъ всӗ.

д. Точию мӑса въ крӑви
дӑшнӑ да не снӗстӗ.

ё. Крӑви бо вӑшей, дӑшъ
вӑшихъ, ӳ рӑкки вслкагу
свӗрл ӑзышӗ (ёл): й ӳ
рӑкки человӗка брӑта ӑзышӗ
ёл.

з. Проливӑлӑй крӑвь че-

И благословилъ Богъ Ноя
и сыновъ его, и сказалъ
имъ: плодитесь, и размно-
жайтесь, и наполняйте зем-
лю, и обладайте ею.

2. Да страшатся и да
трепещутъ васъ всѣ звѣ-
ри земные, (и весь скотъ
земный) и всѣ птицы не-
бесныя, всё, чтоб движется
на землѣ, и всѣ рыбы мор-
скія: въ ваши руки отда-
ны они.

3. Всё движущееся, чтó
живётъ, будетъ вамъ въ
пищу; какъ зелень трав-
ную даю вамъ всё.

4. Только плоти съ ду-
шёю ея, съ кровію ея, не
шььте.

5. Я взыщу и вашу кровь,
въ которой жизнь ваша,
взыщу её отъ всякой звѣ-
рия, взыщу также душу че-
ловѣка отъ руки человѣка,
отъ руки брата его.

6. Кто прольётъ кровь

— 127 —

ловѣчы, въ ёлѣ мѣсту ёгw проліетсą: тѣкв во Оѣразь Бѣжій сотворіхъ чавѣка.

2. Цыі же растітесл й мнѣжітесл, й наполніте землю, й мнѣжітесл на ней.

Й. П речё Ггъ Нwёви, й сыншамъ ёгw съ нимъ, гла-
голъ:

Б. Сё ăъз поставлію за-
вѣтъ мой вӑлм, й сѣмени
вӑшемъ по вácз.

г. П всѣкой дшіи живш-
шей съ вӑми ӳ птицы, й
ӳ сквѣтъ, й всѣмъ свѣрѣмъ
земнымъ,  зйка съ вӑми
(сѣть)  ӳ всѣхъ изшѣдущихъ
йз ковчега.

āl. П поставлю завѣтъ
мой съ вӑми: й не оўмрѣстъ
всака плать ктомъ вѣ воды
потопныя, й ктомъ не бѣ-
детъ потопъ вобный, ӗже ис-
таты всю землю.

ёі. П речё Гӑь Ггъ Нӑ-
ёви: сё знӑменіе завѣта,
ӗже ӑзь даю междӑ мною

человѣческую, того кровь
прольётся рукою человѣка:
ибо человѣкъ созданъ по
образу Богію.

7. Вы же плодитесь и раз-
множайтесь, и распростра-
няйтесь по землѣ, и умно-
жайтесь на ней.

8. И сказалъ Богъ Ною
и сынамъ его съ нимъ:

9. Вотъ Я поставляю за-
вѣтъ Мой съ вами, и съ
потомствомъ послѣ васъ.

10. И со всякою душёю
живою, которая съ вами,
съ птицами и со скотами,
и со всѣми звѣрями зем-
ными, которые у васъ, со
всѣми вышедшими изъ ков-
чега, со всѣми животными
земными;

11. Поставляю завѣтъ
Мой съ вами, что не бу-
детъ болѣе истреблена вся-
кая плоть водами потопа,
и не будетъ уже потопа
на опустошеніе земли.

12. И сказалъ Господь Богъ: вотъ знаменіе завѣта, который Я поставляю

— 128 —

й вӑми, й междӑ всӑкою
дӑшӗю живою, тӑже ӗсть съ
вӑми, въ рӑды вӗчны:


Г1. Дӳрӗ мою полагаю во
Ӗбрац̧, й вӳдетъ въ знӑме-
нӗ завӗта (вӗчнагъ) междӑ
мнӑю й землӗю.

д1. Й вӳдетъ ӗгдӑ наведӑ
ӗбраки на зӗмлю, тӑвӑтс̧
дӳрӑ моӑ во ӗбрац̧:

т1. Й помлнӑ завӗтъ мой,
йже ӗсть междӑ мною й
вӑми, й междӑ всӑкою дӑ-
шӗю живӳщею во всӑкой
плӑти, й не вӳдетъ ктомӑ
водӑ въ потопъ, тӑкв потреб-
бити всӑккӑ плать.

ш1. Й вӳдетъ дӳрӑ моӑ
во ӗбрац̧: й оӳзрю к,
ӗже помлнӳти завӗтъ вӗч-
ный междӑ мною й зем-
лӗю: й междӑ всӑкою дӑ-
шӗю живӳщею во всӑкой
плӑти, тӑже ӗсть на земли.

з1. Й речӗ Бгъ Ншӗви:
сӗл знӑменӗ завӗта, ӗгӗже
положйхъ междӑ мною, й
междӑ всӑкою плӑтйо, тӑже

между Мною, и между ва-
ми, и между всякою ду-
шёю живою, которая съ ва-
ми, въ роды навсегда:

13. Я полагаю радугу
Мою въ облагѣ, чтобы она
была знаменiемъ (вѣчнаго)
завѣта между Мною и меж-
ду землёю.

14. И будетъ, когда Я
наведу облаго на землю:
то явится радуга Моя въ
облагѣ;

15. И Я вспомню завѣтъ
Мой, который между Мною
и между вами, и между
всякою душёю живою во
всякой плоти; и не будетъ
болѣе вода потопомъ на
истребленiе всякой плоти.

16. И будетъ радуга Моя
въ облагѣ, и Я увижу её,
и вспомню завѣтъ вѣчный
между Богомъ, и между
землёю, и между всякою
душёю живою во всякой
плоти, которая на землѣ.

17. И сказалъ Богъ Ною:
вотъ знаменiе завѣта, ко-
торый Я постановилъ ме-
жду Мною и между вся-

— 131 —

й весь народъ на врёзѣ сто-
лѣше.

Г. Й глагола ймъ прит-
чами многу, глаголь: Сё
йзьде сѣлй, да сѣетъ.

Д. Й сюшѣ ёмь, Ова
падоша при пѣті: й прѣдо-
ша птицы, й позовѣша лѣ.

Ё. Дрѣгал же падоша на
каменныхъ, йдѣже не ймѣ-
лѣх земли многи: й āвіе
прозлѣоша, занё не ймѣлѣх
глѣбины земли.

Щ. Слѣдѣ же возстѣлѣшь
присвѣнѣша, й занё не имѣ-
лѣх корěній, йзсхоша.

З. Дрѣгал же падоша въ
тěрнїи, й взыде тěрнїе, й
подавй нѣ.

Й. Дрѣгал же падоша на
землѣ добрѣй, й дарѣх пладъ,
Ово оѣбѣ сто, Ово же
шестьдесятъ, Ово же тѣп-
деслѣ.

Б. Плѣсай оѣшь слѣшанъ,
да слѣшанъ.

Ы. Вы же оѣслѣшите
притчѣ сююрагу.

Бы. Веслѣкомъ слѣшанѣемъ
слово цртѣл и не разумѣ-


сѣлъ; а весь народъ стоялъ
на берегу.

3. И поучалъ ихъ много
притчами, говоря: вотъ бы-
шелъ сѣятель сѣять.

4. И когда онъ сѣялъ,
пное упало при дорогѣ; и
налетѣли птицы, и покле-
вали то.

5. Иное упало на мѣста
каменстыя, гдѣ не много
было земли; и скоро взо-
шло, потомъ что земля была
не глубока.

6. Когда же взошло солнце,
увяло, и, какъ не имѣло
корня, засохло.

7. Иное упало въ терпіе,
и выросло терпіе, и заглу-
шло его.

8. Иное упало на добрую
землю, и принесло плодъ:
одно во сто кратъ, а другое
въ шестьдесятъ, иное же
въ тридцать.

9. Ито имѣть уши
слышать, да слышить!

18. Вы же выслушайте
значение притчи о сѣятѣ.

19. Кому всяку, слушаю
щему слово о царствіи и

*

— 132 —

ВАЮРЬ, приходитъ лавкавый,  
й посухиάетъ всѣное въ  
средѣ єт': сіе єсть, (єже)  
при пяти сѣнное.

К. А на камни сѣнное,
сіе єсть, слыша слово, й
ăвіе ся радостію приємлеті є:

Ка. Не иметь же корене
въ себѣ, но приврѣмененъ
есть. Бывши же печаль,
й лѣнѣнію словесе раді,
ăвіе соблажнѣетс.

КВ. А сѣнное въ тěрніи,
сѣ єсть, слышай слово, й
печаль вѣка сегнѣ, й лěсть
богатства подавлѣетъ слѣво,
й без плодă бываетъ.

КГ. А сѣнное на добрѣй
земли, сѣ єсть, слышай слѣ-
во й разумѣвáл: йже оѣб
прадь приноситъ, й творитъ
Ово сто, Ово же шестьде-
сать, Ово традесать.

неразумѣющему, приходить
лукавый, и похищаетъ по-
сѣянное въ сердцѣ его: вотъ,
кого означаетъ посѣянное
при дорогѣ.

20. А посѣянное на ка-
менствыхъ мѣстахъ озна-
чаетъ того, кто слышитъ
слово, и тотчасъ съ радостію
принимаетъ его:

21. Но не имѣетъ въ себѣ
корня и непостояненъ: когда
настанетъ скорбь или гоне-
ніе за слово, тотчасъ собла-
зняется.

22. А посѣянное въ терніи
означаетъ того, кто слы-
шитъ слово, но забота вѣка
сего и обольщеніе богатства
заглушаетъ слово, и оно
бываетъ безплодно.

23. Посѣянное же на до-
брой землѣ означаетъ слы-
шащаго слово и разумѣю-
щаго, который и бываетъ
плодоносенъ, такъ что иной
приносить плодъ во сто
кратъ, иной въ шестьдесятъ,
а иной въ тридцать.

— 133 —

## ГЛАВА XVIII.

ӑ. Ӗҫ той часъ пристъ-
пийша оўчийцы ко Ійсӑ, глаго-
люше: ктò оўвс волй ёсть
въ царств'їн нейп'ємъ;

б. Й призв'ӑвъ Ійсъ От-
роча, постáви ё посредв йхъ,

г. Й речё: ӑмйнь г'ю
вӑмъ, ӑшє не ӳвратитеcл,
й вӑдете тӑкш дѣти, не вни-
дете въ црѣство нѣное.

д. Йже оўбо смnрнитcл
тӑкш Отроча cìe, той ёсть
волй во црѣтовїн нейп'ємъ.

ё. Й йже ӑшє прыйметъ
Отроча таковò во ймл моє,
менє прыймлетъ:

з. А йже ӑшє соблазнитъ
ейдінаго мӑлыхъ сіхъ в'ру-
юшыхъ въ мад, оўне ёсть
ёмъ, да ӳвбєнитсл жєрновъ
Осєлскій на вый ёгь, и по-
тónетъ въ пчийн морстей.

з. Г'óре мірв  ӳ соблазнъ:
н'єкда бо ёсть пройти соблаз-
ншь: Обаче горе челов'єкв

Въ то время ученики при-
ступили къ Иисусу, и ска-
зали: кто больше въ царств'ї
небесномъ?

2. Иисусъ, призвавъ дитя,
поставилъ его посреди ихъ,

3. И сказалъ: истинно
говорю вамъ, если не обра-
титесь, и не будете какъ
дѣти, не войдёте въ царство
небесное.

4. И такъ, кто умалится,
какъ это дитя; тотъ и
больше въ царств'ї небес-
номъ.

5. И кто приметъ одно
такое дитя во имя Моё;
тотъ Меня принимаетъ.

6. А кто соблазнитъ одного
изъ малыхъ сихъ, вѣрую-
щихъ въ Меня; тому лучше
было бы, если бы повѣсили
ему мельничный жёрновъ
на шею, и потопили его
во глубинѣ морской.

7. Горе міру отъ соблаз-
новъ; ибо надобно прийти
соблазнамъ: но горе тому

— 134 —

томъ, йлже соблазнъ прихó-
дитъ.

й. Ӑше ли рѣкá твош,
йлі нога твош соблажнӑетъ
тӑ, ӳҫцый ю, й вӗрзи ӳ
севе: доврӑйше ти ӗсть вни-
ти въ животъ хролм йлі
вӗ ҫки, нӗжели двӑ рӗҫҫ,
й ак пӗҫӗ ӑмӑҫм, ввӗрӗнш
быти во Ӗгнь вӗчный.

б. П ӑще Ӗко твоё со-
блажнӑетъ тӑ, йзмӑ ӗ, й
вӗрзи ӳ севе: доврӑйше ти
ӗсть со ӗдйнӑмъ Ӗкомъ въ
животъ внити, нӗже двӑ
Ӗҫҫ ӑмӑҫм ввӗрӗнш быви
въ геӗнш Ӗгненшю.

г. Блюдите, да не през-
рите ӗдйнаго (ш) малыхъ
сихъ: глю бо вӑмъ: ӑкш Ӑтли
йхъ на нбсухъ вынъ виӑлать
лице Ӗҫа моетв нӗнагв.

ӑл. Прйде во Снъ чело-
вческий взыскати й спасти
погибшаго.

б1. Что вӑмъ мнитс̧а;
ӑще кӗдетъ нӗкост человӗ-
кв стo Ӗвӗҫ, й завӑлӑнитъ
ӗдйна ӳ нийъ: не ӳстӑвитъ

человѣку, чрезь котораго
соблазнъ приходить.

8. Если же рука твоя,
или нога твоя соблазняетъ
тебя; отсѣги ихъ, и брось
отъ себя: лучше тобъ войти
въ жизнь безъ руки, или
безъ ноги, нежели съ двумя
руками и съ двумя ногами
быть ввержену въ огонь
вѣчный.

9. И если глазъ твой
соблазняетъ тебя: вырви
его, и брось отъ себя: лучше
тебъ съ однимъ глазомъ
войти въ жизнь, нежели съ
двумя глазами быть ввер-
жену въ геепну огненную.

11. Смотрите, не прези-
райте ни одного изъ малыхъ
сихъ; по говорю вамъ, что
Ангелы ихъ на небесахъ
всегда видятъ лице Отца
Моего небеснаго.

11. Побо Сынъ человѣ-
ческий пришёлъ взыскать
и спасти погибшее.

12. Какъ вамъ кажется?
Если бы у кого было сто
овецъ, и одна изъ нихъ за-
блюдалась; то не оставить

— 135 —

ЛИ ДЁВАТЬДОСЛУГА І НА ДЁВАТЬ
ВЫ ГОРАХ, И ШЕДА ІЙЦЕТЫ
ЗАБАШДАШАЛ;

Гл. П'АШЕ БЎДЕТЪ ШБРУБС-
ТЫ Ю, ЛАМИЛЬ ГЛАГОЮ ВАЛЫ,
ИАКШ РАДШЕТСА Ш НЕЙ ПАЧЕ,
ПЕШЕ Ш ДЕВАТЫДОСЛУГА И
ДЕВАТЫ НЕ ЗАБАШДАШЫХ.

ДІ. ТАКО НЕСТЬ ВОЛА ПРЕД
ОЦЕМЬ ВАШИЛ' НЕПЫШ, ДА
ПОГИБНЕТЪ БАИНЬ Ш' МАЛЫХ
С'ХУЗ.

ЕГ. А'ШЕ ЖЕ СОГР'БИШТЪ КУ
ТЕБЕ БРАТЪ ТВОЙ, ПЛАН И ШВ-
АМИИ ГРО МЕЖДУ ТОБОЮ И
ТБЛ'Б БАИНЬМУ. А'ШЕ ТЕБЕ ПО-
САШАЕТЪ, ПРО'ШБР'БЛ' БС'И БРА-
ТА ТВОЕГО.

СГ. А'ШЕ ЛИ ТЕВЕ НЕ ПОСАШ
ШАЕТЪ, ПОЙМЫ СЬ СОБОЮ Б'ШЕ
БАИНАГО ПЛАН ДВА: ДА ПОН ОРС-
ТКУЗ ДВОЮ, ПЛАН ТРО'ЕУ' СВИ-
ДБ'ТЕЛЕЙ СТАНЕТЪ ВС'АКУ ГЛА-
ГОЛ'Б.

ЗГ. А'ШЕ ЖЕ НЕ ПОСАШАЕТЪ
ИХУЗ, ПОВ'ЖДЬ ЦРКВИ: А'ШЕ
ЖЕ И ЦРКОВЬ ПОСАШАЕТЪ,
БЎДИ ТЕБЕ ИАКОЖЕ ИАЗЫЧНИК
И МЫТАРОБ.

Би. А'ЛИИЛЬ БО ГЛАГОЮ ВАЛЫ:

ЛИ ДЕВЯНОСТО ДЕВАТЬ ВЫ ГО-
РАХЪ, И НЕ ПОЙДЕТЪ ЛИ
ПСКАТЬ ЗАБЛУДИВШУЮСЯ?

13. И если случится найти
eё; то, истинно говорю вамъ,
онъ радуется о ней болѣе,
нежели о девяносто девяти
незаблудившихся.

14. Такъ нѣтъ воли Отца
вашего небеснаго, чтобы по-
гнѣбъ одинъ изъ малыхъ
сихъ.

15. Если же согрѣшить
противъ тебя братъ твой;
пойди, и обличи его между
тобою и имъ однимъ: если
послушаетъ тебя; то приоб-
рѣлъ ты брата своего.

16. Если же не послуша-
етъ; возьми съ собою ещё
одного, или двухъ, дабы ус-
тамни двухъ, или трёхъ сви-
дѣтелей потвердилось всякое
слово.

17. Если же не послу-
шаетъ ихъ; скажи церкви;
а если п церкви не по-
слушаетъ; то да будетъ онъ
тебѣ, какъ язычникъ и
мытарь.

18. Истинно говорю вамъ:

— 136 —

ӗлика ӑше свӑжете на земли,
бӳдӑтъ свӑзана на нӗс̧и: й
ӗлика ӑще разрӗшитӗ на
земли, бӳдӑтъ разрӗшӗна на
нӗсӗкӳс̧.

Ф̧ОГ. Пáки, ӑмйнь ГЛАГОЛЮ
ВАМЪ: ĂкW ĂщE ДВА W ВАСЬ
СОВЕШÁЄТА НА ЗЕМЛЮ W ВСЛ-
КОЙ ВЕШИ, Ĕ;E ĂщE ПРО-
СИТА, ВЪДЕТЪ ЙМА W ҪУЯ
МОЕЎ, ЙЖЕ НА НЕСЪХЪ.

К. ПДКЖЕ ВО ӖСТА ДВА
ИЛЮ ТРОЁ СОБРАНИ ВО ЙМАЛЮ
МОЕ, ТЪ ӖСМЬ ПОСРЕДЪ ЙҲУ.

Ка. Тогда приступая къ
нему Пётръ речё: Ган, коль
крáты ӑще согрěшитъ въ лад
брátъ мой, й ӳпӳсӳ ли
ӗмв до сédль кратъ;

КВ. ГЛАГОЛА ӖМВ ІПСЬ: не
ГЛЮ ТЕБЪ, ДО СÉДМЬ крátъ,
НО ДО СÉДМЬДЕСЛЯТЪ крátъ
СЕДМЕРЬЦЕЮ.

ЧТО ВЫ СВЯЖЕТЕ НА ЗЕМЛЬ,
ТО БУДЕТЬ СВЯЗАНО НА НЕБЬ;
И ЧТО РАЗРĚШИТЕ НА ЗЕМЛЬ,
ТО БУДЕТЬ РАЗРĚШЕНО НА
НЕБЬ.

19. Истинно также говорю
вамъ, что если двое изъ
васъ согласятся на землѣ
просить о всякомь дѣлѣ;
то, чего бы ни попросили,
будетъ имъ отъ Отца Моего
небеснаго.

20. Ибо гдѣ двое или трое
собраны во имя Моё: тамъ
Я посреди ихъ.

21. Тогда Петръ приступилъ къ Нему, и сказалъ: Господи! сколько разъ прощать брату моему, согрѣшающему противъ меня? до семи ли разъ?

22. Иисусъ говорить ему:
не говорю тебе: до семи,
но до седьмыхъ семиде-
сяти разъ.

— 137 —

ПСАЛОМЪ LXXXIX.

Б. Гӑш, привѣжище бывл
ёсіи намъ въ рóдъ й рóдъ.

Г. Прéжде дăже горӑмъ
не бывт й создăтисл землй
й вселённей, й Ѓ вѣка й
до вѣка ты ёсй.

Д. Не ўвратй человѣка
во смиреніе, й рóкл ёсй:
ўвратитесл сынове человѣ-
честіи.

Є. Іакъ тысцяша лѣтъ
пред Очійма твойма Гӑш,
якъ дєнь вчерáшній, йже
мімъ йде, й стрáжа нош-
нáл.

З. Оўнчичжénйór ху лěта
бvадят: оӳтрo якъ трава
мілм йдетъ, оӳтрo процвет-
тетъ й прédyetъ: на вěчеру
шпадетъ, жестъетъ й йз-
схнетъ.

З. Якъ исчезóхомъ гнё-
вомъ твоймъ, й яростію
твоёю смятйомсм.

Й. Положйлъ ёсй беззакш-
нйл наша пред тобою: вѣкъ

Господи! Ты намъ прибѣ-
жнице въ родъ и родъ.

3. Прежде нежели роди-
лись горы, и ты образо-
валъ землю и вселенную,
и отъ вѣка и до вѣка Ты—
Богъ.

4. Ты возвращаешь че-
ловѣка въ тѣніе, и гово-
ришь: возвратитесь, сыны
человѣческіе!

5. Ибо предъ очами Тво-
ими тысяча лѣтъ, какъ
день вчерашній, когда онъ
прошёлъ, и какъ стража въ
ночи.

6. Ты какъ наводненіемъ
уносишь ихъ; они, какъ
сонъ, — какъ трава, кото-
рая утромъ выростаетъ, ут-
ромъ цвѣтётъ и зеленѣетъ,
вечеромъ подсѣкается и за-
сыхаетъ.

7. Ибо мы исчезаемъ отъ
гнѣва Твоего, и отъ яро-
сти Твоей мы въ смятеніи.

8. Ты положилъ беззако-
нія наши предъ Тобою, и

— 138 —

нӑшъ въ просвӗшӗнӗ лици
твоегӳ.

Б. Нӑкъ всӗ днӗ нашн
шӗкӗдӑша, й гнӗвомъ тво-
ймъ йсчезӗхомъ.

Г. Лӑта нӑша лӑкъ паҫ-
чнӑна поҫчӑхӗҫлӑ: днӗ лӗкъ
нӑшихъ, въ нӑхӗ сӗдмьде-
сатъ лӗкъ, ӑшӗ же въ си-
лахъ, Ӗсмьдесатъ лӗкъ, й
мнӑжӑе йхӑ трӑхл й бо-
лӗзнь: лӑкъ прйӑде крӗтость
на ны, й накӑлӗсмӑ.

дӑ. Ктò кӗсть лӗрлӑвӑ
гнӗва твоегӳ, й ӳ стрӑха
твоегӳ лӑрость твою йсче-
сти:

Б1. Деснйҫ твою тӑкъ
сважн ми, й накӑзанныл
сӗрдӗмӗ въ мӑрости.

Г1. Ӗбратисӑ Гӑн, докол-
лн; й оӳмолӗнъ вӑди на рабы
твоӑ.

Д1. Исполнит'омсӑ зашта
мӑти твоем Гӑн, й возрӑ-
доваҳомсӑ й возьсемиҳомсӑ.

Е1. Ко всл днй нӑша
возвеселиҳомсӑ, за днй въ

тайное наше предъ свѣтомъ
лица Твоего.

9. Всѣ дни наши про-
шли во гнѣвѣ Твоемъ; мы
теряемъ лѣта наши, какъ
звукъ.

10. Дней лѣтъ нашихъ
семьдесятъ лѣтъ, а при
большей крѣпости восемь-
десятъ лѣтъ; и самая луч-
шая пора ихъ—трудъ и бо-
лѣзнь, ибо проходить бы-
стро, и мы летимъ.

11. Кто знаетъ силу гнѣ-
ва Твоего, и ярость Твою
по мѣрѣ страха твоего?

12. Научи насъ такъ счи-
слять дни наши, чтобы
намъ пріобрѣсть сердце му-
дрое.

13. Обратись, Господи!
Доколѣ? Умилосердись надъ
рабами Твоими.

14. Рано насыти насъ
милостю Твою, и мы бу-
демъ радоваться и веселить-
ся во всѣ дни наши.

15. Возвесели насъ за
дни, въ коморис Ты пора-

— 139 —

нӑжӗ смирнӑв нӑ ӗснӑ, лӗта
вз нӑжӗ вйдӗхомз ҫлӑл.

şı. Ӗпрӗзни на рабы
твоӑ, ӗп на дӗллӑ твоӑ, ӗп
настӑви сыйны йӗҫ.

Зі. Ӗҫҫи свӗтлость Гӑллӑ
Бгӑ нӑшетш на нас, ӗп дӗ-
лӑ рӗҫкз нӑшпхз йӗспрӑви на
нӑҫҫ, ӗп дӗллӑ рӗҫкз нӑшпхз
йӗспрӑви.

жалъ насъ, за лѣта, въ ко-
морыя мы видѣли бѣдствіе.

16. Да явится на рабахъ
Твоихъ дѣло Твоё, и на
сынахъ ихъ слава Твоя;

17. И да будетъ благо-
воленіе Господа Бога нашего
на насъ, и въ дѣлѣ рукъ на-
шихъ споспѣшествуй намъ,
въ дѣлѣ рукъ нашихъ спо-
спѣшествуй.

— 141 —

Двѣнадцать разъ семь (двѣнадцать семериковъ)?
7 × 12 = 84

Шесть разъ пятьдесятъ (шесть полусотень)?:
50 × 6 = 300

Пятьдесятъ разъ шесть (пятьдесятъ шестериковъ)?
6 × 50 = 300

Три раза сорокъ (три сорока) сколько будетъ?
40 × 3 = 120

Сорокъ разъ три (сорокъ троекъ)?:
3 × 40 = 120

Дѣленіе.

Въ шести сколько разъ два?

(Въ шести сколько паръ?)

Въ шести по скольку будетъ два раза?

(Въ шести чего будетъ два?)

$$
6 : 2 = 3
$$

Въ сорока сколько разъ будетъ восемь?

(Въ сорока сколько восьмериковъ?)

Въ сорока по скольку будетъ восемь разъ?

(Въ сорока чего будетъ восемь?)

$$
40:8=5
$$

Въ восьмидесяти четырёхъ сколько разъ будетъ двѣ-
надцать?

(Въ восьмидесяти четырёхъ сколько дюжинъ?)

Въ восьмидесяти четырёхъ по скольку будетъ двѣ-
надцать разъ?

(Въ восьмидесяти четырёхъ чего будетъ двѣнадцать?)

$$
84:12=7
$$

— 160 —

Раздѣлить:

3528 : 72. 3528 : 49. 1360 : 16. 1360 : 85.
3315 : 51. 3315 : 65.

Помножить 352×674.

Надо помножить 300 на 600, на 70 и на 4; 50 помножить на 600, на 70 и на 4; 2 помножить на 600, на 70 и на 4.

300×600. Триста разъ шесть простыхъ будетъ тысяча восемьсотъ простыхъ; триста разъ шестьсотъ будетъ тысяча восемьсотъ сотень 180000.

300×70. Триста разъ семь простыхъ будетъ двѣ тысячи сто простыхъ; триста разъ семь десятковъ будетъ двѣ тысячи сто десятковъ. 21000.

300×4. Триста разъ четыре будетъ 1200.

50×600. Пятьдесятъ разъ шесть будетъ триста; пятьдесятъ разъ шестьсотъ будетъ триста сотень. 30000.

50×70. Пятьдесятъ разъ семь будетъ триста пятьдесятъ; пятьдесятъ разъ семь десятковъ будетъ триста пятьдесятъ десятковъ. 3500.

50×4. Пятьдесятъ разъ четыре будетъ 200.

2×600. Два раза шестьсотъ будетъ двѣнадцать сотъ. 1200.

2×70. Два раза семь десятковъ будетъ четырнадцать десятковъ. 140.

2×4. Два раза четыре . . . . 8

Сложить, выйдетъ . . 237248

— 172 —

Купецъ продалъ дрова по 8 рублей за сажень. По-
лучилъ ли купецъ барышъ, или убытъ, и сколько
барыша или убытка?

Сколько купецъ выручилъ за всѣ 531 сажень дровъ
по 8 рублей?

$531 \times 8 = 4248.$

А сколько онъ заплатилъ? — 3700.

Чтобы больше, 3700, или 4248? — 4248.

На сколько больше?

4248 — 3700 = 548. На 548 рублей.

2) Купецъ купилъ лѣсъ за 8650 рублей. Онъ срѣзалъ
весь лѣсъ въ дрова, и вышло 796 сажень дровъ.

Купецъ продалъ дрова всѣ по одной цѣнѣ, получилъ
на лѣсѣ барыша 106 рублей.

По чёмъ купецъ продавалъ дрова за каждую сажень?

Купецъ выручилъ за дрова свои деньги 8650, да. ещё
106 рублей. Стало быть всѣхъ 8756 рублей. 8756
рублей онъ получилъ за 796 сажень. По чёмъ продавалъ
за сажень? 8756 : 796.

3) Купецъ купилъ лѣсъ, заплатилъ 10000, срѣзалъ
весь лѣсъ въ дрова, продавалъ дрова по 11 рублей за
сажень и получилъ барыша 1000 рублей.

Сколько было сажень дровъ? Купецъ выручилъ всѣхъ
11000 за дрова по 11 рублей за сажень. Сколько было
сажень? 11000 : 11 = 1000.

3) Купецъ купилъ лѣсъ. Срѣзалъ весь въ дрова. Вы-
шло 693 сажени дровъ. Продавалъ дрова по 17 рублей
и получилъ убытку 86 рублей. За сколько онъ купилъ
лѣсъ?

— 173 —

За дрова купецъ выручилъ 693 × 17 = 11781.

А заплатилъ купецъ за лѣсъ 86-ю рублями больше.
Стало быть онъ заплатилъ 11781+86=11867 рублей.

ЗАДАЧИ

II.

1) На два человѣка на три дни давали 18 фунтовъ хлѣба. Прибавилось два человѣка. На 5 человѣкъ на 6 дней много ли нужно хлѣба?

18 фунтовъ давали на двухъ на три дня. На одного человека на три дня много ли? 18 : 2 = 9.

Девять фунтовъ давали на одного человека на три дня. На день сколько? 9 : 3 = 3. Три фунта на день на человѣка.

На 5 человѣкъ на 6 дней много ли нужно? На каждого человѣка на день 3 фунта; на 6 дней, 3×6=18 фунтовъ на человѣка. На 5 человѣкъ на каждого по 18 фунтовъ, 5×18=90, девяносто фунтовъ. Изъ separate фунтовъ выходить пудъ, — много ли пудовъ? 90 : 40 = 2 пуда и 10 фунтовъ.

2) На 62 человѣка выдавали по 43 пуда и по 16 фунтовъ хлѣба. Прибавилось ещё 15 человѣкъ; сколько на всѣхъ нужно хлѣба на годъ?

На 62 человѣка въ недѣлю выходило по 43 пуда и 16 фунтовъ (Сколько фунтовъ въ 43-хъ пудахъ 16 фунтахъ? 43 × 40 = 1720. Приложи 16. Выйдетъ 1736 фунтовъ). На одинъ день на 62 человѣка много ли нужно хлѣба?

(Въ недѣлѣ 7 дней) 1736 : 7 = 248.

— 174 —

На одного человека на один день много ли нужно
хлѣба? 248 : 62 = 4.

Прибавилось 15 человекъ къ 62-мъ. Всѣхъ стало:
15 + 62 = 77.

Много ли на день нужно хлѣба 77 человекамъ?
77 × 4 = 308.

77 человекамъ на день нужно 308 фунтовъ. Много-
ли нужно въ годъ? (Въ году 365 дней).

308 × 356 = 109648 фунтовъ. Много ли тутъ пу-
довъ? 109648 : 40 = 2741 пудъ и 8 фунтовъ.

ЗАДАЧИ

Ш.

1) Пять братьевъ раздѣлили послѣ отца наслѣдство по-
ровну. Въ наслѣдствѣ было три дома. Три дома нельзя
было дѣлить, ихъ взяли старшіе три брата. А мень-
шимъ за то выдѣлили деньги. Каждый изъ старшихъ
заплатилъ по 800 рублей меньшимъ.

Меньшіе раздѣлили эти деньги между собою и тогда
у всѣхъ 5 братьевъ стало поровну. Много ли стоили
дома?

Три старшіе брата дали двумъ меньшимъ три раза
по восьмипсотѣ 3 × 800 = 2400. Меньшіе раздѣлили
2400 на 2 части 2400 : 2 = 1200 и у всѣхъ стало
по ровну, по 1200.

Стало быть дома стоили по 2000 рублей. А всего
наслѣдства было на 6000 въ домахъ.

2) Мужикъ вышелъ пѣшкомъ изъ Тулы въ Москву въ
5 часовъ утра. Въ 12 часовъ выѣхалъ баринъ изъ
Тулы въ Москву. Мужикъ идётъ 5 верстъ въ каждый

— 175 —

часъ, а баринъ Ђдетъ 11 вёрстъ въ каждый часъ. На
какой верстѣ баринъ догонитъ мужика?

До тѣхъ поръ, пока баринъ выѣхалъ изъ Тулы,
 сколько мужикъ ушёлъ? Когда баринъ выѣхалъ и му-
жикъ шёлъ. Сколько баринъ въ часъ навёрстывалъ на
мужикъ? На сколько онъ приближался къ мужику въ
каждый часъ?

Въ сколько-жъ часовъ баринъ нагонитъ мужика?

Когда узнаешь въ сколько часовъ нагонитъ, тогда
сочти, сколько часовъ ёхалъ баринъ по 11 вёрстъ въ
часъ.

ЗАДАЧИ

IV

1) Одинъ мужикъ нанялъ 70 десятинъ земли, заплатилъ
по 8 рублей за десятину помѣщику, и посѣялъ пшени-
цы всѣ 70 десятинъ. За сѣмяна заплатилъ по 1 р. 30 к.
за пудъ, сѣялъ на десятину по 9 пудовъ. За работу
заплатилъ по 8 рублей за десятину. Родилось пшеницы
по 13 копѣнъ на десятинѣ. Изъ каждой копны вы-
молотилъ по 6 пудовъ пшеницы. За молотьбу по 7
копѣекъ съ пуда. За провозъ въ городъ заплатилъ по
11 копѣекъ съ пуда.

Продалъ пшеницу по 1 р. 40 копѣекъ за пудъ. Много
ли мужикъ получилъ барыша, или убытку?

Выдалъ мужикъ за землю 70 × 8 — 560,00.
Сѣмянъ высѣялъ мужикъ по 9 пудовъ на
десятину, на 70 десятинъ 70×9=630 пу-
довъ. Покупаль за пудъ по 1 р. 30 к. За
630 пудовъ по 1 р. 30 копѣекъ 630×130=819,00

итого . . 1379,00

# ДЛЯ УЧИТЕЛЯ.

## КЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Грамматическія упражненія здѣсь расположены въ такомъ порядке:

Въ первомъ отдѣлѣ (I, стр. 1—2) обозначены особымъ шрифтомъ окончанія винителнаго падежа, когда онъ отличается отъ именительнаго.

Во второмъ (II, стр. 2—4) — родительнаго.

Въ третьемъ (III, стр. 4—6) — дательнаго.

Въ четвертомъ (IV, стр. 6—8) — творительнаго.

Въ пятомъ (V, стр. 8—10) — предложнаго.

Въ шестомъ (VI, стр. 10—21) обозначены всѣ эти падежи.

Упражненія должны состоять въ томъ, чтобы ученикъ составлялъ изреченія, въ которыхъ употребленъ тотъ или другой падежъ, и чтобы узнавалъ падежи при чтеніи.

Въ седьмомъ отдѣлѣ (VII, стр. 21—30) обозначены окончанія родовъ прилагательныхъ, числительныхъ и мѣстоименій въ именительномъ падежѣ единственнаго числа, и тѣхъ существительныхъ, съ которыми они согласованы. На эти упражненія слѣдуетъ обратить особое внимание, такъ какъ у дѣтей и у народа часто вовсе не существуетъ понятія о среднемъ родѣ; часто говорятъ: моя ружье, сухая спна и т. п.

*

— 180 —

Въ восьмомъ отдѣлѣ (VIII, стр. 30 — 47) такимъ же образомъ обозначены окончанія родовъ множественнаго числа.

Въ девятомъ отдѣлѣ (IX, стр. 47—64) обозначены тѣ слова, не имѣющія склоненія, которые всего чаще употребляются какъ нарѣчія. Нарѣчія, которыхъ производство трудно, напр. тамъ, когда, и т. п. напечатаны цѣликомъ особымъ шрифтомъ; въ нарѣчіяхъ, которыхъ производство ясно, напечатаны особымъ шрифтомъ буквы, указывающія на это производство; напр. такъ, пріятно—отъ такой, пріятный; назадъ, поутру,—отъ на и задъ, отъ по и утро; рядомъ отъ рядъ, и т. д.

Упражненія должны состоять въ составленіи нарѣчій и въ узнаваніи ихъ при чтеніи.

Десятый отдѣлъ (X, стр. 64—79) назначенъ для упражненія въ узнаваніи всѣхъ формъ, указанныхъ въ предъидущихъ отдѣлахъ.

КЪ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ. О СЧЕТѣ.

Дѣленіе есть самое трудное изъ ариометическихъ дѣйствій. Но тотъ ученикъ, который понялъ ясно дѣленіе, уже не найдетъ никакого затрудненія въ дробяхъ; для того же, который не понялъ дѣленія, дроби будутъ всегда нецо-нятны.

Поэтому не торопитесь умноженіемъ, а старайтесь посредствомъ умноженія уяснить ученику дѣйствіе обратное умноженію — дѣленіе.

Всякое умноженіе представляетъ два случая: $3×5=1$.) 3 раза 5, и 2.) 5 разъ 3. Точно также и дѣленіе всегда представляетъ два случая: $15:3=1$.) Сколько разъ 3 въ 15-ти, и 2.) какое число повторится 3 раза въ 15-ти. Если уче-

— 181 —

никъ привыкнетъ умножать, называя множителя тройками, пятириками, восьмериками, и т. д., то и второй случай дѣленія, — какое число повторяется извѣстное число разъ въ дѣлимомъ, — можетъ быть выраженъ для ученика коротко и понятно. Если три пятка составляютъ 15, то ему понятенъ будетъ вопросъ; чего въ 15-ти три? т. е. пятковъ, или паръ, или четвериковъ?

Эта форма вопроса удобна потому, что она коротка и ясна для ученика (незнающаго еще дѣленія); въ особенности же потому, что только эта форма вопроса соответствуетъ дѣленію дробей. 1/3 : 4/5. Нельзя сказать сколько разъ 4/5 въ 1/3, ибо очевидно — ни разу. И нельзя сказать: раздѣлить 4/5 на 1/3 часть. Оба вопроса не имѣютъ смысла. Но какъ при 15 : 3 мы говоримъ: 15 есть три чего? или три какого числа? — такъ и при 1/5 : 1/3 можно сказать: 4/5 есть одна треть чего? или какого числа? Точно также и при помноженіи дроби на дробь, 3/5 × 2/3, нельзя сказать: повторить 3/5-тыхъ 2/3 раза и обратно; оба вопроса не имѣютъ смысла. Но, какъ при 5×3 мы говоримъ: три пятка или пять троекъ сколько будетъ? — такъ и при 3/5 × 2/3 можно сказать: двѣ трети трехъ пятыхъ сколько будетъ? Въ отдѣлѣ дробей объ этомъ говорено подробнѣе, теперь же упоминаю для того, чтобы учитель не прошелъ безъ вниманія принятую мною форму вопроса.

При умноженіи всегда два случая, и всегда предоставленъ выборъ брать тотъ или другой, смотря по удобству; точно также и при дѣленіи. Положимъ задано 50×2, или 100:2; всегда выбирается второй случай какъ при умноженіи, такъ и при дѣленіи, т. е. всегда берется два раза 50, а не 50 разъ два, и всегда отъискивается чего 2 въ 100, а не сколько разъ 2 въ 100.

Такъ точно и при дробяхъ, смотря по отношению множителя и множимаго, и дѣлимаго и дѣлителя, избирается 1-й или 2-й случай. И ученикъ долженъ владѣть искусствомъ

— 182 —

выбирать тотъ или другой случай, и обращаться съ тѣмъ и съ другимъ.

Самое же дѣленіе, т. е. разложеніе числа на части, есть одинъ изъ приємовъ совершать дѣйствіе отъисканія множителя, изображаемое знакомъ (:) и неточно называемое дѣленіемъ.

Обыкновенно, при дѣленіи цѣлыхъ чиселъ, дѣленіемъ на части совершенно замѣняютъ дѣйствіе (:) отъисканія другаго множителя — когда данъ одинъ, и тѣмъ правда облегчаютъ пониманіе дѣленія цѣлыхъ чиселъ, но совершенно уже лишаютъ ученика возможности понять сущность дѣйствія дѣленія при дробныхъ числахъ

Совѣтую не торопяеь упражнять ученика всегда вмѣстѣ въ умноженіи и въ обратномъ дѣленіи небольшихъ чиселъ, называя множителя пятками, дюжинами, семериками,— хоть бы даже и восемнадцатериками и двадцатиоднориками.

Предоставляйте ученику при умноженіи выбирать, какого множителя онъ хочетъ повторять. И заставляйте потомъ повторять другаго множителя. Упражненія эти полезны для приученія ученика къ быстрому счету.

Предоставляйте ученику точно также при дѣленіи избирать приємъ вычитанія, или разложенія на части. И заставляйте повѣрять одинъ другимъ.

Потомъ покажите ученику приємъ ускоренія дѣйствія умноженія и дѣленія посредствомъ удвоенія множителя и дѣлителя.

Изученіе таблицы умноженія я считаю нетолько безполезнымъ,— такъ какъ при частомъ упраженіи ученикъ скоро

— 183 —

составляетъ себѣ каждый свою таблицу, — но даже вред-
нымъ, потому что знаніе наизусть произведенія затемняетъ
ходъ вычисленія.

При умноженіи показанъ пріемъ удвоенія лишній разъ и
потомъ вычитаніе лишняго раза. Такой же обратный при-
мѣрѣ можно показать и при дѣленіи.

Потомъ покажите ученику пріемъ ускоренія счета посред-
ствомъ повторенія десятками, сотнями, тысячами и т. д.

При помноженіи и дѣленіи многоразрядныхъ чиселъ од-
нихъ на другія не говорите ученику правила о прибавленіи
нолей отъ multi kъ произведенію; но всякій разъ за-
ставляйте его соображать, сколько выйдетъ какихъ разря-
довъ при повтореніи однимъ числомъ другаго. При этомъ
заставляйте его называть числа какъ ему удобнѣе: десят-
ками, сотнями, тысячами, и ставить значекъ на томъ раз-
рядѣ, который онъ называетъ.

При такомъ пріемѣ умноженіе многоразрядныхъ чиселъ
дѣлается легко.

Положимъ дано помножить:

376539 × 7815.

Ученикъ говорить: триста тысячъ разъ семь чего-то бу-
детъ = два милліона сто тысячъ чего-то. Чего было 7?
Тысячъ. Стало быть два милліона сто тысячъ тысячъ
2.100.000.000.

При этомъ пріемѣ уничтожается одна изъ главныхъ труд-
ностей при обученіи дѣленію, состоящая въ томъ, чтобы
знать, чтѣмъ задаваться.

837655 на 417.

Ученикъ говорить: на 417 частей по скольку я положу на
часть? По десятку ли, по сотнѣ ли, по тысячѣ ли? Онъ го-

— 184 —

воритъ: если положу по 10 на часть, достанетъ ли десят-
ковъ? Сколько десятковъ въ дѣлимомъ? 83765 десятковъ.
Достанетъ. Достанетъ ли сотенъ? Сотенъ 8376. Достанетъ.
Достанетъ ли тысячъ? Тысячъ 837. Достанетъ. Онъ беретъ
тысячи на часть. А потомъ уже соображаетъ, сколько ты-
сячъ на часть.

Потомъ покажите ученику обыкновенно принятый приемъ
умноженія и дѣленія, и объясните ему выгоду, состоящую въ
томъ, чтобы не переписывать два раза числа, которые приходит-
ся складывать. Но въ умноженіи не показывайте ученику прі-
ема пропусканія нолей въ числахъ, происходящихъ отъ ум-
ноженія чиселъ высшихъ рязрядовъ, и въ дѣленіи не показ-
ывайте ученику приема писанія частнаго безъ нолей, а все-
гда заставляйте выписывать всѣ ноли при умноженіи, и част-
ное заставляйте писать съ нолями и потомъ складывать.

Неясность пониманія дѣйствій умноженія и дѣленія много
зависитъ отъ этихъ ускоренныхъ приемовъ.

Таблица умноженія и ускоренные приемы придутъ сами
собой и незамѣтно.

Задачи № I представляютъ измѣненіе непозвѣстнаго. Совѣ-
тую по задачнику или изъ головы выбрать попонятнѣе за-
дачи и самому измѣнять ихъ такимъ образомъ для учени-
ковъ, а потомъ заставлять учениковъ самихъ составлять та-
кія же измѣненія задачъ, начиная съ болѣе легкихъ. На-
примѣръ: Отецъ втрое старѣе сына, сыну 13 лѣтъ; сколь-
ко отцу?

Составь такую задачу, чтобы узнать, во сколько разъ
отецъ старше сына, и т. д.

Задача № II составлена на такъ-называемыя именован-
ныя числа и на такъ называемое тройное правило.

— 185 —

Совѣтую не заставлять учить ни именованыя числа—какъ особый отдѣлъ, ни тройное правило, —а прямо задавать задачи на именованныя числа и на тройное правило. Именованныя числа трудны только тогда (и безполезны), когда ученикъ при рѣшеніи задачъ въ первый разъ узнаетъ содержаніе мѣръ или вѣса одного въ другомъ; правила только тогда, когда отъ ученика требуется, чтобы онъ рѣшилъ задачу непремѣнно по указанному примѣру. Объясненіе этой задачи состоитъ въ томъ, что первая задача, точно такая же, составлена на цѣлыя числа, доступныя ученику для умственнаго вычисленія.

При задачахъ № III сдѣлано словесное объясненіе вопроса.

Совѣтую составлять такого рода задачи и объяснять ученикамъ. Прошу замѣтить, что трудность большей части задачъ въ задачникахъ состоитъ въ дурномъ языке, которымъ изложены вопросы, и что для того, чтобы ясно изложить задачу, надо падъ ней подумать.

Задача о послѣдѣ (IV.) поставлена для объясненія цѣлаго ряда задачъ, въ особенности житейскихъ, гдѣ всѣ числа подраздѣляются на два разряда, имѣющіе быть сличены между собой. Кромѣ того, задачи этого рода подготовляютъ къ веденію книгъ, и потому совѣтую преимущественно выбирать изъ задачниковъ и составлять изъ головы задачи такого рода.

Азбука Кн. 3.

1/812

- 2 -

смѣется: «ну что», говоритъ, «медвѣдь тебя на ухо говорилъ?»

«А онъ сказалъ мнѣ, что—плохіе люди тѣ, которые въ опасности отъ товарищей убѣгаютъ».

## ДУБЪ И ОРѣШНИКЪ.

Старый дубъ уронилъ съ себя жолудь подъ кустъ орѣшника. Орѣшникъ сказалъ дубу: «Развѣ мало простора подъ твоими сучьями? Ты-бы ронялъ свои жолуди на чистое мѣсто. Здѣсь мнѣ самому тѣсно для моихъ отростковъ, и я самъ не бросаю на земь своихъ орѣховъ, а отдаю ихъ людямъ».

«Я живу 200 лѣтъ», сказалъ на это дубъ, «и дубокъ изъ этого жолудя проживетъ столько-же».

Тогда орѣшникъ разсердился и сказалъ: «такъ я заглушу твой дубокъ, и онъ не проживетъ и трехъ дней». Дубъ ничего не отвѣтилъ, а велѣлъ расти своему сынку изъ жолудя.

Жолудь намокъ, лопнулъ и уцѣпился крючкомъ ростка въ землю, а другой ростокъ пустилъ кверху.

Орѣшникъ глушилъ его и не давалъ солнца. Но дубокъ тянулся къ верху и сталъ сильнѣе въ тѣни орѣшника. Прошло сто лѣтъ. Орѣшникъ давно засохъ, а дубъ изъ жолудя поднялся до неба и раскinnулъ шатеръ на всѣ стороны.

## ВОЛКЪ И ЯГНЕОКЪ.

Волкъ увидалъ, — ягненокъ пьетъ у рѣки.

Захотѣлось волку съѣсть ягненка, и сталъ онъ къ нему прибираться. «Ты,» говоритъ, «мнѣ воду мутишь и пить не даешь.»

— 4 —

— Такъ-то, братъ; господъ не на зло, а на добро наводить надо. »

## ЦАРЬ И СЛОНЫ.

Одинъ индѣйскій Царь велѣлъ собрать всѣхъ слѣпыхъ, и когда они пришли, велѣлъ имъ показать своихъ слоновъ. Слѣпые пошли въ конюшню и стали щупать слоновъ. Одинъ ощупалъ—ногу, другой—хвостъ, третій—рѣпицу ¹), четвертый—брюхо, пятый—спину, шестой—уши, седьмой—клыки, осьмой—хоботъ. Нотомъ Царь позвалъ слѣпыхъ къ себѣ и спросилъ: каковы мои слоны? Одинъ слѣпой сказалъ: слоны твои похожи на столбы; этотъ слѣпой щупалъ ноги. Другой слѣпой сказалъ: они похожи на вѣники; этотъ щупалъ хвостъ. Третій сказалъ: они похожи на сучья; этотъ щупалъ рѣпицу. Тотъ, что щупалъ животъ, сказалъ: слоны похожи на кучу земли; тотъ что щупалъ бока, сказалъ: они похожи на стѣну; тотъ, что щупалъ спину, сказалъ: они похожи на гору; тотъ, что щупалъ уши, сказалъ: они похожи на платки; тотъ, что щупалъ голову, сказалъ: они похожи на ступу; тотъ, что щупалъ клыки, сказалъ: они похожи на рога; тотъ, что щупалъ хоботъ, сказалъ, что они похожи на толстую веревку.

И всѣ слѣпые стали спорить и ссориться.

## НАСѣДКА И ЦЫПЛЯТА.

Насѣдка вывела цыплять и не знала, какъ ихъ уберечь. Она и сказала имъ: «Полѣзайте опять въ скор-

¹) Рѣпица—та часть хвоста, тѣлѣ на немъ ссть мясо.

— 5 —

Лупу; когда вы будете въ скорлупѣ, я сяду на васъ, какъ прежде сидѣла, и уберегу васъ. Цыплята послушались, полѣзли въ скорлупу, но не могли никакъ влѣзть въ нее и только помяли себѣ крылья. Тогда одинъ цыпленокъ сказалъ матери:

«Если намъ всегда оставаться въ скорлупѣ, ты-бы лучше и не выводила насъ».

## ЛЕВЪ, ОСЕЛЪ И ЛИСИЦА.

Левъ, оселъ и лисица вышли на добычу. Наловили они много звѣрей, и левъ велѣлъ ослу дѣлить. Оселъ раздѣлилъ по ровну на три части и говоритъ: «ну, теперь берите!» Левъ разсердился, съѣлъ осла и велѣлъ лисицѣ передѣлить. Лисица все собрала въ одну кучу, а себѣ чуточку оставила. Левъ посмотрѣлъ и говоритъ: «Ну, умница! Кто-жъ тебя научилъ такъ хорошо дѣлить?»

Она говоритъ: «А съ осломъ-то что было?»

## ДЕРГАЧЪ И ЕГО САМКА.

Дергачъ поздно свилъ въ лугу гнѣздо и въ покосъ еще самка сидѣла на яицахъ. Рано утромъ мужики пришли къ лугу, сняли кафтаны, наточили косы и пошли другъ за другомъ подрѣзать траву и класть рядами. Дергачъ вылетѣлъ посмотрѣть, чтó дѣлаютъ косцы. Когда онъ увидалъ, что одинъ мужикъ махнулъ косой и разрѣзалъ пополамъ змѣю,—онъ обрадовался, прилетѣлъ къ дергачихѣ и сказалъ: «не бойся мужиковъ; они пришли рѣзать змѣй; намъ давно отъ нихъ житья нѣтъ». А дергачиха сказала: «Мужики рѣжутъ

— 6 —

траву, а съ травой рѣжутъ все, чтó ни попадется: и змѣю, и дергачиное гнѣздо, и дергачиную голову. Не добро чуетъ мое сердце;—а нельзя мнѣ ни унести яицъ, ни улетѣть съ гнѣзда, чтобъ не остудить ихъ».

Когда косцы дошли до дергачинаго гнѣзда, одинъ мужикъ махнулъ косой и срѣзалъ дергачихѣ голову, а яйца положилъ за пазуху и отдалъ ребятамъ играть.

## КОРОВА И КОЗЕЛЪ.

У старухи была корова и козелъ. Корова и козелъ вмѣстѣ ходили въ стадо. Корова все ворочалась, когда ее доили. Старуха вынесла хлѣба съ солью, дала коровѣ и приговаривала: «да стой же, матушка; на, на, еще вынесу, только стой смирно».

На другой вечеръ козелъ впередъ коровы вернулся съ поля, разставилъ ноги и сталъ передъ старухой. Старуха замахнулась на него полотенцемъ; но козелъ стоялъ не шевелился. Онъ помнилъ, что старуха обѣщала хлѣба коровѣ, чтобъ стояла смирно. Старуха видитъ, что козелъ не пронимается, взяла палку и прибила его.

Когда козелъ отошелъ, старуха опять стала кормить корову хлѣбомъ и уговаривать ее.

«Нѣтъ въ людяхъ правды!» подумалъ козелъ. «Я смирнѣе ея стоялъ, а меня прибили».

Онъ отошелъ къ сторонкѣ, разбѣжался, ударилъ въ подойникъ, разлилъ молоко и зашибъ старуху.

## МУЖИКЪ И ВОДЯНОЙ.

Мужикъ уронилъ топоръ въ рѣку; съ горя сѣлъ на берегъ и сталъ плакать.

— 7 —

Водяной услыхалъ, пожалѣлъ мужика, вынесъ ему изъ рѣки золотой топоръ и говорить: «твой это топоръ?»

Мужикъ говорить: «нѣтъ, не мой».

Водяной вынесъ другой, серебряный топоръ.

Мужикъ опять говорить—не мой топоръ.

Тогда водяной вынесъ настоящій топоръ.

Мужикъ говорить: «вотъ это мой топоръ».

Водяной подарилъ мужику всѣ три топора за его правду.

Дома мужикъ показалъ товарищамъ топоры, и разсказалъ, что съ нимъ было.

Вотъ одинъ мужикъ задумалъ то-же сдѣлать: пошелъ къ рѣкѣ, нарочно бросилъ свой топоръ въ воду, сѣлъ на берегъ и заплакалъ.

Водяной вынесъ золотой топоръ и спросилъ: «твой это топоръ?»

Мужикъ обрадовался и закричалъ: «мой, мой!»

Водяной не далъ ему золотаго топора, и его собственнаго назадъ не отдалъ,—за его неправду.

## ВОРОНЪ И ЛИСИЦА.

Воронъ добылъ мяса кусокъ и сѣлъ на дерево. Захотѣлось лисицѣ мясца. Она подошла и говорить:

— Эхъ, воронъ, какъ посмотрю на тебя,—по твоему росту, да красотѣ, только бы тебя царемъ быть! И вѣрно былъ бы царемъ, если бы у тебя голосъ былъ.

Воронъ разинулъ ротъ и заоралъ, что было мочи. Мясо упало. Лисица подхватила его и говорить:

— Ахъ воронъ! коли бы еще у тебя и умъ былъ, быть бы тебя царемъ.

II.

ЦАРЬ И РУБАШКА.

Одинъ Царь былъ боленъ и сказалъ: «половину царства отдамъ тому, кто меня вылѣчитъ». Тогда собрались всѣ мудрецы и стали судить, какъ Царя вылѣчить. Никто не зналъ. Одинъ только мудрецъ сказалъ, что Царя можно вылѣчить. Онъ сказалъ: если найти счастливаго человѣка, снять съ него рубашку и надѣть на Царя,—Царь выздоровѣетъ. Царь и послалъ искать по своему царству счастливаго человѣка; но послы Царя долго ѣздили по всему царству и не могли найти счастливаго человѣка. Не было ни одного такого, чтобы всѣмъ былъ доволенъ. Кто богатъ, да хвораетъ; кто здоровъ, да бѣдень; кто и здоровъ и богатъ, да жена не хороша; а у кого дѣти не хороши — всѣ на что-нибудь да жалуются. Одинъ разъ идетъ поздно вечеромъ царскій сынъ мимо избушки, и слышно ему—кто-то говоритъ: «вотъ, слава Богу, наработался, наѣлся и спать лягу; чего мнѣ еще нужно?» Царскій сынъ обрадовался, велѣлъ снять съ этого человѣка рубашку, а ему дать за это денегъ, сколько онъ захочетъ, а рубашку отнести къ Царю. Посланные пришли къ счастливому человѣку и хотѣли съ него снять рубаш-

— 9 —

ку; но счастливый былъ такъ бѣденъ, что на немъ не было рубашки.

## ОТЧЕГО ЗЛО НА СВѣТѣ.

Пустынникъ жилъ въ лѣсу, и звѣри не боялись его. Онъ и звѣри говорили между собою и понимали другъ друга.

Одинъ разъ пустынникъ легъ подъ дерево, а воронъ, голубь, олень и змѣя собрались ночевать къ тому же мѣсту. Звѣри стали разсуждать—отъ чего зло бываетъ на свѣтѣ?

Воронъ сказалъ: «Зло на свѣтѣ все отъ голода. Когда поѣшь въ волю, сядешь себѣ на сукъ, покаркиваешься—все весело, хорошо, на все радуешься; а вотъ только поголодай день-другой, и все такъ противно станетъ, что и не смотрѣлъ бы на свѣтъ Божій. И все тебя тянетъ куда-то, перелетаешь съ мѣста на мѣсто, и нѣтъ тебя покоя. А завидишь мясо, такъ еще тошнѣе сдѣлается, такъ и бросишься безъ разбора. Другой разъ и палками-то и камнями въ тебя кидаютъ, и волки и собаки хватаютъ, а ты все не отстаешь. И сколько такъ изъ за голода пропадаетъ нашего брата. Все зло отъ голода».

Голубь сказалъ: «А по мнѣ не отъ голода зло, а все зло отъ любви. Кабы жили мы по одному, намъ бы горя мало. Одна голова не бѣдна, а и бѣдна, такъ одна. А то мы живёмъ всегда парочками. И такъ полюбишь свою дружку, что нѣтъ тебя покоя—все объ ней думаешь: сыта ли, тепла ли она? А какъ улетить куда-нибудь отъ тебя дружка, тутъ ужъ совсемъ мь

— 10 —

пропадаешь—все думаешь: какъ бы ястребъ не унёсъ
или люди не поймали бы; и самъ полетишь ее пис-
кать, да и залетишь въ бѣду,—либо подъ ястреба,
либо въ силокъ. А если пропадетъ дружка, такъ са-
мому ужъ ничто не мило. Не бѣшь, не пьешь и
только ищешь, да плачешь. Сколько насъ отъ этого
пропадаетъ. Все зло не отъ голода, а отъ любви».

Змѣя сказала: «Нѣтъ, зло не отъ голода и не отъ
любви, а зло отъ злости. Кабы жили мы смирно, не
злились бы,—намъ бы все хорошо было. А то какъ
сдѣлается что-нибудь не по тебѣ, разозлишься,—тогда
ужъ ничто не мило. Только и думаешь, какъ зло свое
на комъ выместить. Тутъ ужъ сама себя не пом-
нишь, только шипишь, да ползаешь, пщешь, кого
бы укусить. Ужъ никого не жалѣешь—отца и мать
закусаешь. Сама себя, кажется, съѣла бы. И до тѣхъ
поръ злишься, пока сама себя погубишь. Все зло
на свѣтѣ отъ злости».

Олень сказалъ: «Нѣтъ, не отъ злости, и не отъ люб-
ви, и не отъ голода все зло на свѣтѣ, а зло отъ стра-
ха. Кабы можно было не бояться, все бы хорошо было.
Ноги у насъ рѣзвыя, силы много. Отъ маленькаго звѣ-
ря рогами отобьешься, отъ большаго уйдешь. Да нель-
зя не бояться. Только хрусни въ лѣсу вѣтка, зашур-
ши листья, такъ весь и затрясешься отъ страха,
забьется сердце, точно выскочить хочетъ, и летишь,
что есть духу. Другой разъ заяцъ пробѣжить, птица
затрепещется, или сухая вѣтка обломится, а ты дума-
ешь—звѣрь, да и набѣжишь на звѣря. А то бѣжишь
отъ собаки,—набѣжишь на человѣка. Часто испуга-
ешься и бѣжишь, самъ не знаешь куда, и съ раз-

— 11 —

маху оборвешься подъ кручь и убьешься. И спишь-
то однимъ глазомъ, все слушаешь и боишься. Нѣтъ
покоя. Все зло отъ страха».

Тогда пустынникъ сказалъ:

— Не отъ голода, не отъ любви, не отъ злобы, не
отъ страха всѣ наши мученья, — а отъ нашего тѣла
все зло на свѣтѣ. Отъ него и голодъ, и любовь, и
злоба, и страхъ.

ВОРОНЪ И ВОРОНЯТА.

Воронъ свилъ себѣ гнѣздо на островѣ, и когда во-
ронята вывелись, онъ сталъ ихъ переносить съ острова
на землю. Сперва онъ взялъ въ когти одного воронен-
ка и полетѣлъ съ нимъ черезъ море. Когда старый во-
ронъ вылетѣлъ на середину моря, онъ уморился, сталъ
рѣже махать крыльями и подумалъ: теперь я силенъ,
а онъ слабъ,—я перенесу его черезъ море; а когда онъ
станетъ великъ и силенъ, а я стану слабъ отъ старо-
сти, вспомнитъ-ли онъ мои труды и будетъ-ли перено-
сить меня съ мѣста на мѣсто? И старый воронъ спро-
силъ вороненка: «Когда я буду слабъ, а ты будешь
силенъ, будешь-ли ты носить меня? Говори мнѣ прав-
ду!» Вороненокъ боялся, что отецъ броситъ его въ море,
и сказалъ: «буду». Но старый воронъ не повѣрилъ сыну
и выпустилъ вороненка изъ когтей. Вороненокъ какъ
комокъ упалъ книзу и потонулъ въ морѣ. Старый
воронъ одинъ полетѣлъ черезъ море назадъ на свой
островъ. Потомъ старый воронъ взялъ другаго воро-
ненка и также понёсъ его черезъ море. Опять онъ умо-
рился на серединѣ моря и спросилъ сына—будетъ-ли

— 12 —

онъ его въ старости переносить съ мѣста на мѣсто?
Сынъ испугался, чтобы отецъ не бросилъ его, и сказ
зalъ: «буду».

Отецъ не повѣрилъ и этому сыну, и бросилъ его въ
море. Когда старый воронъ прилетѣлъ назадъ къ сво-
ему гнѣзду, у него оставался одинъ вороненокъ. Онъ
взялъ послѣдняго сына и полетѣлъ съ нимъ черезъ мо-
ре. Когда онъ вылетѣлъ на средину моря и уморился,
онъ спросилъ: «будешь ли ты въ моей старости кор-
мить меня и переносить съ мѣста на мѣсто?» Вороне-
нокъ сказалъ: «нѣтъ, не буду». «Отъ чего?» спро-
силъ отецъ. «Когда ты будешь старъ, а я буду боль-
шой, у меня будетъ свое гнѣздо и свои воронята, и я
буду кормить и носить своихъ дѣтей». Тогда старый
воронъ подумалъ: онъ правду сказалъ; за то потру-
жусь и перенесу его за море. И старый воронъ не вы-
пустилъ вороненка, а изъ послѣднихъ силъ замахалъ
крыльями и перенесъ его на землю, чтобы онъ свилъ
себѣ гнѣздо и вывелъ дѣтей.

ВОЛКЪ И МУЖИКЪ.

Гнались за волкомъ охотники. И набѣжалъ волкъ
на мужика. Мужикъ шелъ съ гумна и несъ цѣпь и
мѣшокъ. Волкъ и говоритъ: «мужикъ, спрячь меня,—меня
охотники гонятъ». Мужикъ пожалѣлъ волка, спряталъ
его въ мѣшокъ и взвалилъ на плечи. Наѣзжаютъ охот-
ники и спрашиваютъ мужика, не видаль ли волка?

— «Нѣтъ, не видаль».

Охотники уѣхали. Волкъ выскочилъ изъ мѣшка и
бросился на мужика, хочеть его съѣсть. Мужикъ и
говорить:

— 13 —

— «Ахъ, волкъ, нѣтъ въ тебя совѣсти; я тебя спасъ,
а ты жъ меня съѣсть хочешь». А волкъ говорить:

— «Старая хлѣбъ соль не помнится».

— «Нѣтъ, старая хлѣбъ-соль помнится; хоть у кого
хочешь спроси,—всякий скажетъ, что помнится». Волкъ
и говоритъ:

— «Давай, пойдемъ вмѣстѣ по дорогѣ. Кого перваго
встрѣтимъ, спросимъ: забывается ли старая хлѣбъ-
соль, или помнится? Если скажутъ: помнится,—я
пущу тебя, а скажутъ: забывается,—съѣмъ». Пошли
они по дорогѣ, и повстрѣчалась имъ старая, слѣпая
кобыла. Мужикъ и спрашиваетъ: «скажи, кобыла, что
помнится старая хлѣбъ-соль, или забывается?»

Кобыла и говоритъ:

— «Да вотъ какъ: жила я у хозяина 12-ть лѣтъ,
принесла ему 12-ть жеребятъ, и все то время пахала да
возила, а прошлымъ годомъ ослѣпла и все работала на
рушалкѣ; а вотъ намедни стало мнѣ не въ силу кру-
житься, я и упала на колесо. Меня били, били, ста-
щили за хвостъ подъ кручь и бросили. Очнулась я,
насилу выдралась, и куда иду—сама не знаю».

Волкъ говоритъ:

— «Мужикъ, видишь,— старая хлѣбъ-соль не пом-
нится». Мужикъ говоритъ:

— «Погоди, еще спросимъ».

Пошли дальше. Встрѣчается имъ старая собака.
Ползетъ, задъ волочетъ.

Мужикъ говоритъ:

— «Ну, скажи, собака, забывается ли старая хлѣбъ-
соль, или помнится?»

— «А вотъ какъ: жила я у хозяина 15 лѣтъ, его домъ

— 15 —

Волкъ и влѣзъ въ мѣшокъ. Лисица и говорить мужику: теперь завяжи. Мужикъ завязалъ мѣшокъ. Лисица говоритъ:

— «Ну теперь покажи, мужикъ, какъ ты на току хлѣбъ молотишь». Мужикъ обрадовался и сталъ бить цѣпомъ по волку.

А потомъ говоритъ: «А посмотри лисица, какъ на току хлѣбъ отварачиваютъ», — и ударилъ лисицу по головѣ и убилъ. А самъ говорить: «старая хлѣбъ соль не помнится!»

ЦАРСКОЕ НОВОЕ ПЛАТЬЕ.

Одинъ Царь былъ охотникъ до хорошихъ платьевъ. Онъ ни объ чемъ больше не думалъ, только какъ бы ему получше нарядиться. Пришли къ нему одинъ разъ два портные мастера и говорятъ: мы можемъ сщить такое нарядное платье, какого еще никогда ни у кого не было. Только если кто глупъ и къ своей должности не годится, тотъ платья нашегоъ не можетъ видѣть. Кто уменъ, тотъ будетъ видѣть, а кто глупъ, тотъ рядомъ будетъ стоять и не увидить платья нашей работы. Царь обрадовался портнымъ и велѣлъ сщить на себя платье. Портнымъ отвели во дворцѣ горницу и дали имъ бархату, шолку, золота, — всего, что нужно было для платья. Когда прошла недѣля, Царь послалъ своего министра узнать, готово ли новое платье. Министръ пришелъ и спросилъ; портные сказали, что готово и показали министру пустое мѣсто. Министръ зналъ, что если кто глупъ и къ своей должности не годится, то тотъ не можетъ видѣть платья; и онъ притворился,

— 16 —

что видитъ платье и похвалилъ. Царь велѣлъ себѣ при-
нести платье. Ему принесли и показали пустое мѣсто;
Царь тоже притворился, что онъ видитъ новое платье,
снялъ свое старое платье и велѣлъ надѣть на себя но-
вое. Когда Царь пошелъ въ новомъ платьѣ гулять по
городу,—всѣ видѣли, что на Царѣ нѣтъ никакого платья;
но всѣ боялись сказать, что они не видятъ платья,
потому что слышали, что только глупый не можетъ
видѣть новаго платья. И каждый думалъ только про
себя, что онъ не видитъ, а думалъ, что другіе всѣ ви-
дятъ. Такъ Царь гулялъ по городу, и всѣ хвалили но-
вое платье. Вдругъ одинъ дурачекъ увидалъ Царя и за-
кричалъ: «смотрите, Царь по улицамъ ходить раздѣв-
шись!» И Царю стало стыдно, что онъ не одѣтъ, и всѣ
увидали, что на Царѣ ничего не было.

III.

ПРЫЖОКЪ.

Одинъ корабль обошелъ во кругъ свѣта и возвра-
щался домой. Была тихая погода, весь народъ былъ
на палубѣ. Посреди народа вертѣлась большая обезь-
яна и забавляла всѣхъ. Обезьяна эта корчилась, пры-
гала, дѣлала смѣшныя рожи, передразнивала людей, и
видно было—она знала, что ею забавляются, и оттого
еще больше расходилась.

Она подпрыгнула къ 12-ти-лѣтнему мальчику, сыну
капитана корабля, сорвала съ его головы шляпу, на-
дѣла и живо взобралась на мачту. Всѣ засмѣялись, а
мальчикъ остался безъ шляпы и самъ не зналъ, смѣ-
яться ли ему, или сердиться.

Обезьяна сѣла на первой перекладинѣ мачты, сняла
шляпу и стала зубами и лапами рвать её. Она какъ
будто дразнила мальчика, показывала на него и дѣлала
ему рожи. Мальчикъ погрозилъ ей и крикнулъ на неё,
но она еще злѣе рвала шляпу. Матросы громче стали
смѣяться, а мальчикъ покраснѣлъ, скинулъ курт-
ку и бросился за обезьяной на мачту. Въ одну минуту
онъ взобрался по веревкѣ на первую перекладину; но
обезьяна еще ловчѣе и быстрѣе его, въ ту самую минуту,
какъ онъ думалъ схватить шляпу, взобралась еще выше.

Азбука. Кн. 4.

2

— 18 —

—Такъ не уйдешь же ты отъ меня! — закричалъ мальчикъ и полѣзъ выше. Обезьяна опять подманила его и полѣзла еще выше, но мальчика уже разобралъ задоръ и онъ не отставалъ. Такъ обезьяна и мальчикъ въ одну минуту добрались до самаго верха. На самомъ верху обезьяна вытянулась во всю длину и, зацѣпившись задней рукой ¹) за веревку, повѣсила шляпу на край послѣдней перекладины, а сама взобралась на макушку мачты и оттуда корчилась, показывала зубы и радовалась. Отъ мачты до конца перекладины, гдѣ внесла шляпа, было аршинна два, такъ что достать её нельзя было иначе, какъ выпустить изъ рукъ веревку и мачту.

Но мальчикъ очень раззодорился. Онъ бросилъ мачту и ступилъ на перекладину. На палубѣ всѣ смотрѣли и смѣялись тому, что выдѣлывали обезьяна и капитанскій сынъ; но какъ увидали, что онъ пустилъ веревку и ступилъ на перекладину покачивая руками, — всѣ замерли отъ страха.

Стоило ему только оступиться—и онъ бы въ древ безги разбился объ палубу. Да еслиъ даже онъ и не оступился, а дошелъ до края перекладины и взялъ шляпу, то трудно было ему повернуться и дойти назадъ до мачты. Всѣ молча смотрѣли на него и ждали, чтó будетъ.

Вдругъ въ народѣ кто-то ахнулъ отъ страха. Мальчикъ отъ этого крика опомнился, глянулъ внизъ и зашатался.

Въ это время капитанъ корабля, отецъ мальчика, вышелъ изъ каютъ. Онъ несъ ружье, чтобы стрѣлять чаекъ ²). Онъ увидалъ сына на мачтѣ, и тотчасъ же

¹) У обезьянъ 4 руки.

²) Морскія птицы.

— 20 —

теперь за нимъ ходить—только напугаешь, онъ и не
ляжетъ».

А молодой мужикъ медвѣжатникъ спорилъ съ стари-
комъ и говорилъ, что обойти теперь можно. «По этому
снѣгу», говоритъ, «медвѣдь далеко не уйдетъ,— медвѣдь
жирный. Онъ нынче же ляжетъ. А не ляжетъ, такъъ
я его на лыжахъ догоню».

И товарищъ мой тоже не хотелъ теперь обходить
и совѣтовалъ подождать.

Я и говорю: «Да что спорить. Вы дѣлайте какъ
хотите, а я пойду съ Демьяномъ по слѣду. Обойдемъ—
хорошо, не обойдемъ—все равно дѣлать нынче нечего,
а еще не поздно».

Такъ и сдѣлали.

Товарищи пошли къ санямъ, да въ деревню, а мы
съ Демьяномъ взяли съ собой хлѣба и остались въ
лѣсу.

Какъ ушли всѣ отъ насъ, мы съ Демьяномъ осмо-
трѣли ружья, подоткнули шубы за пояса и пошли по
слѣду.

Погода была хорошая: морозно и тихо. Но ходьба
на лыжахъ была трудная: снѣгъ былъ глубокій и пра-
ховый. Осадки снѣга въ лѣсу не было, да еще снѣжокъ
выпалъ наканунѣ, такъ что лыжи уходили въ снѣгъ
на четверть, а гдѣ и больше.

Медвѣжій слѣдъ издалека былъ виденъ. Видно было,
какъ шелъ медвѣдь, какъ мѣстами по брюхо провали-
вался и выворачивалъ снѣгъ. Мы шли сначала въ виду
отъ слѣда, крупнымъ лѣсомъ; а потомъ, какъ пошелъ
слѣдъ въ мелкій ельникъ, Демьянъ остановился. «Надо»,
говоритъ, «бросать слѣдъ. Должно быть здѣсь ляжетъ.

— 21 —

Присаживаться сталъ—на снѣгу видно. Пойдемъ прочь
отъ слѣда и кругъ дадимъ. Только тише идти надо,
не кричать, не кашлять, а то спугнешь».

Пошли мы прочь отъ слѣда, влѣво. Прошли шаговъ
пятьсотъ, глядимъ—слѣдъ медвѣжий опять передъ нами.
Пошли мы опять по слѣду, и вывелъ насъ этотъ слѣдъ
на дорогу. Остановились мы на дорогѣ и стали раз-
сматривать, въ какую сторону пошелъ медвѣдь. Кое-гдѣ
по дорогѣ видно было, какъ всю лапу съ пальцами от-
печаталъ медвѣдь, а кое-гдѣ—какъ въ лаптяхъ мужикъ
ступалъ по дорогѣ. Видно, что пошелъ онъ къ де-
ревнѣ.

Пошли мы по дорогѣ. Демьянъ и говорить: «Теперь
смотрѣть нечего на дорогу; гдѣ сойдетъ съ дороги
вправо или влѣво—видно будетъ въ снѣгу. Гдѣ-нибудь
своротитъ, не пойдетъ же въ деревню».

Прошли мы такъ по дорогѣ съ версту; видимъ впе-
реди—слѣдъ съ дороги. Посмотрѣли—что за чудо! Слѣдъ
медвѣжий, да не съ дороги въ лѣсъ, а изъ лѣсу на
дорогу идетъ: пальцами къ дорогѣ. Я говорю: «это дру-
гой медвѣдь». Демьянъ посмотрѣлъ, подумалъ. «Нѣтъ»,
говорить, «это онъ самый, только обманывать началъ.
Онъ задомъ съ дороги сошелъ». Пошли мы по слѣду—
такъ и есть. Видно медвѣдь прошелъ съ дороги шаговъ
десять задомъ, зашелъ за сосну, повернулся и пошелъ
прямо. Демьянъ остановился и говорить: «Теперь вѣрно
обойдемъ. Больше ему и лечь негдѣ, какъ въ этомъ
болотѣ. Пойдемъ въ обходъ».

Пошли мы въ обходъ, по частому ельнику. Я ужъ
уморился, да и труднѣе стало хать. То на кустъ
можжевеловый наѣдешь, зацѣпишь; то промежъ ногъ

— 22 —

елочка подвернется, то лыжа свернется безъ привычки, то на пень, то на колоду наїдешь подъ снѣгомъ. Сталъ ужъ я уставать. Снялъ я шубу, и потъ съ меня такъ и льетъ. А Демьянъ—какъ на лодкѣ плыветъ. Точно сами подъ нимъ лыжи ходятъ. Не зацѣпитъ нигдѣ, не свернется. И мою шубу еще себѣ за плечи перекинулъ, и все меня понукиваетъ.

Дали мы кругъ версты въ три, обошли болото. Я уже отставать сталъ,—лыжи сворачиваются, ноги пutasются. Остановился вдругъ впереди меня Демьянъ и машетъ рукой. Я подошелъ,—Демьянъ пригнулся, шепчетъ и показываетъ: «Видишь, сорока надъ ломомъ щекочетъ; птица издалече его духъ слышитъ. Это онъ».

Взяли мы прочь, прошли еще съ версту и нашли опять на старый слѣдъ. Такъ что мы кругомъ обошли медвѣдя, и онъ въ серединѣ нашего обхода остался. Остановились мы. Я и шапку снялъ и разстегнулся весь: жарко мнѣ какъ въ банѣ, и весь какъ мышь мокрый. И Демьянъ раскраснѣлся, рукавомъ утирается. «Ну», говоритъ, «баринъ, дѣло сдѣлали, теперь отдохнуть надо».

А ужъ заря сквозь лѣсъ краснѣться стала. Сѣли мы на лыжи отдыхать. Достали хлѣбъ изъ мѣшка и соль; поѣлъ я сначала снѣгу, а потомъ хлѣба. И такой мнѣ хлѣбъ вкусный показался, что я въ жизнь такого не ѣлъ. Посидѣли мы; ужъ и смеркаться стало. Я спросилъ Демьяна, далеко ли до деревни. «Да верстъ 12-ть будетъ. Дойдемъ ночью; а теперь отдохнуть надо. Надѣвай-ка шубу, баринъ, а то остудишься».

Наломалъ Демьянъ вѣтвей еловыхъ, обилъ снѣгъ, настлалъ кровать, и легли мы съ нимъ рядышкомъ, руки подъ головы подложили. И самъ не помню я,

— 23 —

какъ заснулъ. Проснулся я часа черезъ два. Треснуло
что-то.

Я такъ крѣко спалъ, что и забылъ, гдѣ я заснулъ.
Оглянулся я — что за чудо? Гдѣ я? Палаты какія-то
бѣлыя надъ мной, и столбы бѣлые, и на всемъ блестки
блестятъ. Глянулъ вверхъ—разводы бѣлые, а промежъ
разводовъ сводъ какой-то вороненый, и огни разноцвѣт-
ные горятъ. Оглядѣлся я, вспомнилъ, что мы въ лѣсу,
и что это деревья въ снѣгу и въ инеѣ мнѣ за палаты
показались, а огни—это звѣзды на небѣ промежъ сучьевъ
дрожать.

Въ ночь иней выпалъ; и на сучьяхъ иней, и на шубѣ
моей иней, и Демьянъ весь подъ инеемъ, и сыплется
сверху пней. Разбудилъ я Демьяна. Стали мы на лыжи
и пошли. Тихо въ лѣсу; только слышно, какъ мы
лыжами по мягкому снѣгу посовываемъ, да кое-гдѣ
треснетъ дерево отъ мороза, и по всему лѣсу голкѣ
раздастся. Одинъ разъ только—живое что-то зашумѣло
близехонько отъ насъ и прочь побѣжало. Я такъ и
думалъ, что медвѣдь. Подошли къ тому мѣсту, откуда
зашумѣло,—увидали слѣды заячьи. И осинки обглоданы.
Это зайцы кормились.

Вышли мы на дорогу, привязали лыжи за собой и
пошли по дорогѣ. Идти легко стало. Лыжи сзади по
накатанной дорогѣ раскатываются, громыхаютъ, снѣ-
жокъ подъ сапогами покрипываетъ, холодный иней на
лицо какъ пушокъ липнетъ. А звѣзды вдоль по сучьямъ
точно на встрѣчу бѣгутъ, засвѣтятся, потухнутъ,—
точно все небо ходуномъ ходить.

Товарищъ спалъ,—я разбудилъ его. Мы разсказали,
какъ обошли медвѣдя, и велѣли хозяину къ утру со-

— 24 —

брать загонщиковъ мужиковъ. Поужинали и легли спать.

Я бы съ усталости проспалъ до обѣда, да товарищъ разбудилъ меня. Вскочилъ я, смотрю: товарищъ ужъ одѣтъ, съ ружьемъ что-то возится.

— «А гдѣ Демьянъ?» — «Онъ ужъ давно въ лѣсу. Ужъ и обкладъ повѣрилъ, сюда прибѣгалъ, а теперь повелъ загонщиковъ заводить». Умылся я, одѣлся, зарядилъ свои ружья; сѣли въ сани, поѣхали.

Морозъ все держалъ крѣпкій, тихо было и солнца не видать было; туманъ стоялъ на верху и иней садился.

Проѣхали мы версты три по дорогѣ, подъѣхали къ лѣсу. Видимъ—въ низочкѣ дымокъ синѣетъ и народъ стоитъ,—мужики и бабы съ дубинами.

Слѣзли мы, подошли къ народу. Мужики сидятъ, кортошки жарятъ, смѣются съ бабами.

И Демьянъ съ ними. Поднялся народъ, повелъ ихъ Демьянъ разставлять кругомъ по нашему вчерашнему обходу. Вытянулись мужики и бабы ниткой, 30-ть человѣкъ—только по поньсъ ихъ видно,—зашли въ лѣсъ; нотомъ пошли мы съ товарищемъ по ихъ слѣду.

Дорожка хоть и натоптана, да тяжело идти; за то падать негуда,— какъ промежу двухъ стѣнъ идешь.

Прошли мы такъ съ полверсты; смотримъ—ужъ Демьянъ съ другой стороны къ намъ бѣжитъ на лыжахъ, машетъ рукой, чтобъ къ нему шли.

Подошли мы къ нему, показалъ намъ мѣста. Сталъ я на свое мѣсто, оглядѣлся.

На лѣво отъ меня высокій ельникъ; сквозь него далеко видно, и за деревьями чернѣется мнѣ мужикъ

— 25 —

загонщикъ. Противъ меня частый, молодой ельникъ въ
ростъ человѣка. И на ельникъ сучья повисли и слип-
лись отъ снѣга. Въ серединѣ ельника дорожка засыпа-
на снѣгомъ. Дорожка эта прямо на меня идетъ. На
право отъ меня частый ельникъ, а на концѣ ельника
полянка. И на этой полянкѣ, вижу я, что Демьянъ ста-
витъ товарища.

Осмотрѣлъ я свои два ружья, взвелъ курки и сталъ
раздумывать, гдѣ бы мнѣ получше стать. Сзади меня
къ трехъ шагахъ большая сосна. «Дай стану у сосны,
и ружье другое къ ней прислоню». Полѣзь я къ соснѣ,
провалился выше колѣнъ, обтопталъ у сосны площад-
ку аршина въ полтора и на ней устроился. Одно ружье
взялъ въ руки, а другое съ взведенными курками при-
слонилъ къ соснѣ. Кинжалъ я вынулъ и вложилъ, что-
бы знать, что въ случаѣ нужды онъ легко выни-
мается.

Только я устроился, слышу—кричитъ въ лѣсу Демь-
янъ: «Пошелъ! въ ходъ пошелъ! пошелъ!» И какъ за-
кричалъ Демьянъ, на кругу закричали мужики разными
голосами: «Пошелъ! Уууу!..» кричали мужики. «Ай!
Иихъ!» кричали бабы тонкими голосами.

Медвѣдь былъ въ кругу. Демьянъ гналъ его. Кру-
гомъ вездѣ кричалъ народъ, только я и товарищъ сто-
яли молчали и не шевелились, ждали медвѣдя. Стою
я, смотрю, слушаю, сердце у меня такъ и стучитъ. Дер-
жусь за ружье, подрагиваю. Вотъ-вотъ, думаю, выско-
читъ, прицѣлюсь, выстрѣлю, упадетъ... Вдругъ на лѣво
слышу я — въ снѣгу обваливается что-то; только
далеко. Глянулъ я въ высокій ельникъ: шаговъ на 50,
за деревьями, стоитъ что-то черное, большое. Приложился

— 26 —

я и жду. Думаю, не подбѣжитъ ли ближе. Смотрю—ше-
вельнулъ онъ ушами, повернулся и назадъ. Съ боку мнѣ
его всего видно стало. Здоровенный звѣрище! Нацѣ-
лился я съ горяча. Хлопъ! ——слышу: шлепнулась объ де-
рево моя пуля. Смотрю изъ за дыма,—медвѣдь мой на-
задъ катитъ въ обкладъ и скрылся за лѣсомъ. Ну, ду-
маю, пропало мое дѣло, теперь ужъ не набѣжитъ на
меня; либо товарищу стрѣлять, либо черезъ мужиковъ
пойдетъ, а уже не на меня. Стою я, зарядилъ опять
ружье и слушаю. Кричатъ мужики со всѣхъ сторонъ,
но съ правой стороны, недалеко отъ товарища, слышу—
не путемъ кричитъ какая-то баба: «Вотъ онъ! Вотъ
онъ! Вотъ онъ! Сюда! Сюда! Ой, ой! Ай, ай, ай!»

Видно—на глазахъ медвѣдь. Не жду уже я къ себѣ
медвѣдя, и гляжу на право на товарища. Смотрю—
Демьянъ съ палочкой безъ лыжъ по тропинкѣ бѣжить
къ товарищу, присѣлъ подлѣ него и палкой указы-
ваетъ ему на что-то, какъ будто цѣлится. Вижу—то-
варищъ вскинулъ ружье, цѣлится туда, куда пока-
зываетъ Демьянъ. Хлопъ! — выпалилъ. «Ну», думаю,
«убилъ». Только смотрю, не бѣжить товарищъ за мед-
вѣдемъ. «Видно промахъ, или плохо попалъ,— уйдетъ»,
думаю, «теперь медвѣдь назадъ, а ко мнѣ уже не вы-
скочить!» Что такое? Впереди себя слышу вдругъ—какъ
вихорь летитъ кто-то, близехонько сыплется снѣгъ, и
пыхтить. Поглядѣлъ я передъ собой: а онъ прямё-
хонько на меня по дорожкѣ между частымъ ельникомъ
катитъ стремглавъ, и видно—со страху самъ себя не
помнить. Шагахъ отъ меня въ пяти весь мнѣ виденъ,—
грудь черная, и головища огромная съ рыжинкой. Ле-
тить прямёхонько на меня лбомъ и сыплетъ снѣгъ во всѣ

— 27 —

стороны. И вижу я по глазамъ медвѣдя, что онъ не видитъ меня, а съ испугу катитъ благимъ матомъ куда попало. Только ходъ ему прямо на сосну, гдѣ я стою. Вскинулъ я ружье, выстрѣлилъ,—а уже онъ еще ближе. Вижу—не попалъ, пулю пронесло; а онъ и не слышитъ, катить на меня и все не видитъ. Пригнулъ я ружье, чуть не уперъ въ него въ голову. Хлопъ!—вижу попалъ, а не убилъ.

Приподнялъ онъ голову, прижалъ уши, осклабился и прямо ко мнѣ. Хватился я за другое ружье; но только взялся рукою, ужъ онъ налетѣлъ на меня, сбилъ съ ногъ въ снѣгъ и перескочилъ черезъ. Ну, думаю, хорошо, что онъ бросилъ меня. Сталъ я подниматься, слышу—давить меня что-то, не пускаетъ. Онъ съ налету не удержался, перескочилъ черезъ меня, да повернулся передомъ назадъ и навалился на меня всей грудью. Слышу я—лежить на мнѣ тяжелое, слышу теплое надъ лицомъ, и слышу—забираетъ онъ въ пасть все лицо мое. Носъ мой ужъ у него во рту, и чую я—жарко и кровью отъ него пахнетъ. Надавилъ онъ меня лапами за плечи, и не могу я шевельнуться. Только подгибаю голову къ груди изъ пасти, носъ и глаза выворачиваю. А онъ норовить какъ разъ въ глаза и носъ зацѣпить. Слышу—зацѣпилъ онъ зубами верхней челюстью въ лобъ подъ волосами, а нижней челюстью въ маслахъ подъ глазами, стиснулъ зубы, началъ давить. Какъ ножами рѣжутъ мнѣ голову; бьюсь я, выдерживаюсь, а онъ торопится и какъ собака грызетъ—жамкнетъ-жамкнетъ. Я вывернусь,—онъ опять забираетъ. Ну, думаю,—конецъ мой пришелъ. Слышу

— 28 —

вдругъ полегчило на мнѣ. Смотрю—нѣту его, соскочилъ онъ съ меня и убѣжалъ.

Когда товарищъ и Демьянъ увидали, что медвѣдь сбилъ меня въ снѣгъ и грызетъ, они бросились ко мнѣ. Товарищъ хотѣлъ поскорѣе поспѣть, да ошибся; вмѣсто того, чтобы бѣжать по протоптанной дорожкѣ, онъ побѣжалъ цѣликомъ и упалъ. Пока онъ выкарабкивался изъ снѣга, медвѣдь все грызъ меня. А Демьянъ какъ былъ безъ ружья, съ одной хворостиной, пустился по дорожкѣ, самъ кричитъ: «Барина заѣлъ! Барина заѣлъ!» Самъ бѣжитъ и кричитъ на медвѣдя: «Ахъ ты баломутный! Что дѣлаетъ! Брось! Брось!»

Послушался медвѣдь, бросилъ меня и побѣжалъ. Когда я поднялся, на снѣгу крови было, точно барана зарѣзали, и надъ глазами лохмотьями висѣло мясо; а сгоряча больно не было.

Прибѣжалъ товарищъ, собрался народъ, смотрятъ мою рану, снѣгомъ примачиваютъ. А я и забылъ про рану, спрашиваю: «гдѣ медвѣдь, куда ушелъ?» Вдругъ слышимъ: «вотъ онъ! вотъ онъ!» Видимъ—медвѣдь бѣжитъ опять къ намъ. Схватились мы за ружья, да не попѣлъ никто выстрѣлить—ужъ онъ пробѣжалъ. Медвѣдь остервенѣлъ—хотѣлось ему еще погрызть, да увидалъ, что народу много, испугался. По слѣду мы увидали, что изъ медвѣжьей головы идетъ кровь; хотѣли идти догонять, но у меня разболѣлась голова, и поѣхали въ городъ, къ доктору.

Докторъ зашилъ мнѣ раны шелкомъ, и онѣ стали заживать.

Черезъ мѣсяцъ мы поѣхали опять на этого медвѣдя; но мнѣ не удалось добить его. Медвѣдь не выходилъ

IV.

КАВКАЗСКИЙ ПЛЪННИКЪ.

I.

Служилъ на Кавказѣ офицеромъ одинъ баринъ. Звали
его Жилинъ.

Пришло ему разъ письмо изъ дома. Пишетъ ему
старуха-мать: «Стара я ужъ стала, и хочется передъ
смертью повидать любимаго сынка. Пріѣзжай со мной
проститься, похорони, а тамъ и съ Богомъ поѣзжай
опять на службу. А я тебѣ и невѣсту прiискала: и
умная, и хорошая, и имѣнье есть. Полюбится тебѣ—
можетъ и женишься и совсѣмъ останешься».

Жилинъ и раздумался: «И въ самомъ дѣлѣ: плоха
ужъ старуха стала; можетъ и не придется увидать.
Поѣхать; а если невѣста хороша—и жениться можно».

Пошелъ онъ къ полковнику, выправилъ отпускъ,
простился съ товарищами, поставилъ своимъ солдатамъ
четыре ведра водки на прощанье и собрался хять.

На Кавказѣ тогда война была. По дорогамъ ни днемъ,
ни ночью не было проѣзда. Чуть кто изъ русскихъ
отъѣдетъ или отойдетъ отъ крѣпости — татары или
убьютъ, или уведутъ въ горы. И было заведено, что
два раза въ недѣлю изъ крѣпости въ крѣпость ходили

— 31 —

провожатые солдаты. Спереди и сзади идутъ солдаты, а въ срединѣ йдетъ народъ.

Дѣло было лѣтомъ. Собрались на зорькѣ обозы за крѣпость, вышли провожатые солдаты и тронулись по дорогѣ. Жилинъ йхалъ верхомъ и телѣга его съ вещами шла въ обозѣ.

Йхать было 25 верстъ. Обозъ шелъ тихо; то солдаты остановятся, то въ обозѣ колесо у кого соскочитъ, или лошадь станетъ, и всѣ стоятъ — дожидаются.

Солнце уже и за полдни перешло, а обозъ только половину дороги прошелъ. Пыль, жара, солнце такъ и печетъ, и укрыться негдѣ. Голая степь; ни деревца, ни кустика по дорогѣ.

Выйхалъ Жилинъ впередъ, остановился и ждетъ, пока подойдетъ къ нему обозъ. Слышитъ, сзади на рожкѣ заиграли,— опять стоять. Жилинъ и подумалъ: «А не уйхать ли одному, безъ солдатъ? Лошадь подо мной добрая, если и нападусь на татаръ—ускачу. Или не йздить?...»

Остановился, раздумываетъ. И подъѣзжаетъ къ нему на лошади другой офицеръ, Костылинъ, съ ружьемъ, и говоритъ:

— «Поѣдемъ, Жилинъ, одни. Мочи нѣтъ ъсть хо-
чется, да и жара. На мнѣ рубаху хоть выжми». А
Костылинъ—мужчина грузный, толстый, весь красный,
а потъ съ него такъ и льетъ. Подумалъ Жилинъ и
говоритъ:

— А ружье заряжено?

— Заряжено.

— Ну, такъ поѣдемъ. Только уговоръ—не разъѣз-
жаться.

— 32 —

И поѣхали они впередъ по дорогѣ. Ёдутъ степью,
разговариваютъ, да поглядываютъ по сторонамъ. Кру-
гомъ далеко видно.

Только кончилась степь, вошла дорога промежъ двухъ
горъ въ ущелье. Жилинъ и говорить:

— Надо выѣхать на гору поглядѣть, — а то тутъ, по-
жалуй, выскочать изъ горы и не увидишь.

А Костылинъ говорить:

— «Что смотрѣть? Поѣдемъ впередъ». Жилинъ не по-
слушалъ его.

— Нѣтъ, говорить, ты подожди внизу, а я только
взгляну.

И пустилъ лошадь на лѣво, на гору. Лошадь подъ
Жилинымъ была охотницкая (онъ за нее сто рублей
заплатилъ въ табунѣ жеребенкомъ, и самъ выѣздилъ);
какъ на крыльяхъ взнесла его на кручь. Только вы-
скакалъ, глядь, — а передъ самымъ имъ, на десятину
мѣста, стоять татары верхами. Человѣкъ тридцать.
Онъ увидалъ, сталъ назадъ поворачивать; и татары
его увидали, пустились къ нему, сами на скаку вы-
хватываютъ ружья изъ чахловъ. Припустилъ Жилинъ
подъ кручь во всѣ лошадиныя ноги, кричить Костылину:

— «Вынимай ружье!» — а самъ думаетъ на лошадь
на свою: «матушка, вынеси, не зацѣпись ногой, споты-
кнешься — пропалъ. Доберусь до ружья, я имъ не
дамся».

А Костылинъ, замѣсто того, чтобы подождать, только
увидалъ татаръ, — закатился что есть духу къ крѣпости.
Плетью ожариваетъ лошадь то съ того бока, то съ
другаго. Только въ пыли видно, какъ лошадь хвостомъ
вертить.

— 33 —

Жилинъ видитъ—дѣло плохо. Ружье уѣхало, съ одной шашкой ничего не сдѣлаешь. Пустилъ онъ лошадь назадъ, къ солдатамъ—думалъ уйти. Видитъ, ему наперерѣзъ катятъ шестеро. Подъ нимъ лошадь добрая, а подъ тѣми еще добрѣе, да и наперерезъ скачутъ. Сталъ онъ окорачивать, хотѣлъ назадъ поворотить, да ужь разнеслась лошадь, не удержитъ, прямо на нихъ летить. Видитъ—близится къ нему съ красной бородой татаринъ на сѣромъ конѣ. Визжить, зубы оскалилъ, ружье на готовѣ.

— Ну, думаетъ Жилинъ, знаю васъ чертей, если живаго возьмутъ, посадятъ въ яму, будутъ плетью пороть. Не дамся же живой...

А Жилинъ хоть не великъ ростомъ, а удалъ былъ. Выхватилъ шашку, пустилъ лошадь прямо на краснаго татарина, думаетъ: «Либо лошадью сомну, либо срублю шашкой».

На лошадь мѣста не доскакалъ Жилинъ, выстрѣлили по немъ сзади изъ ружей и попали въ лошадь. Ударилась лошадь о земь со всего маху,— навалилась Жилину на ногу.

Хотѣлъ онъ подняться, а ужь на немъ два татарина вонючіе сидятъ, крутять ему назадъ руки. Рванулся онъ, скинулъ съ себя татаръ,— да еще соскакали съ коней трое на него, начали бить прикладами по головѣ. Помутилось у него въ глазахъ и зашатался. Схватили его татары, сняли съ сѣделъ подпруги запасныя, закрутили ему руки за спину, завязали татарскимъ узломъ, поволокли къ сѣдлу. Шапку съ него сбили, сапоги стащили, все обшарили, деньги, часы вынули, платье все изорвали. Оглянулся Жилинъ на свою ло-

Азбука. Кн. 4.

3