36

обходиться съ ними, какъ мы обходились съ Аравитянами въ
Египтѣ (*).»

«Отъ самаго Малоярославскаго дѣла авангардѣ не видалъ не-
пріятеля, развѣ однихъ казаковъ, которые, подобно Аравитя-
намъ, рыщутъ на флангахъ и гарцуютъ, безпокоя насъ.»

... «Съ тѣхъ поръ не видали уже русской пѣхоты, а однихъ казаковъ.» 28 бюллетень. 30 октября (11 ноября (**).

«Непріятель, видѣвшій на дорогѣ слѣды ужаснаго злополу-
чія, поражающаго французскую армію, старался этимъ восполь-
зоваться. Онъ окружилъ всѣ колонны казаками, которые от-
хватывали, подобно Аравитянамъ въ пустынѣ, отстававшія
фуры и повозки.» 29 бюллетень. 21 ноября (3 декабря) (***).

«Офицеры и солдаты много потерпѣли отъ усталости и го-
лода. Многіе лишились всего своего имущества, въ слѣдствіе
потери повозочныхъ лошадей; нѣкоторые въ слѣдствіе казачь-
ихъ засадъ. Казаки захватили великое число разсѣянныхъ и
бродящихъ солдатъ, офицеровъ инженерныхъ, генеральнаго
штаба, снимавшихъ планы съ мѣстоположеній, и раненыхъ
офицеровъ, неосторожно путешествовавшихъ.» 29 бюллетень
большой арміи.

«Генералъ Бараге д'Ильеръ командовалъ дивизіею, формиро-
вавшеюся въ Смоленскѣ. Онъ расположилъ свои войска на
дорогѣ, идущей изъ Смоленска въ Ельню. Приближеніе рос-
сійской арміи должно было бы заставить его сосредоточить
его дивизію, Онъ этого не сдѣлалъ; 28 октября (9 ноября)
трое русскихъ партизановъ атаковали одну изъ его бригадъ,
которая, не взирая на свою числительность, простиравшуюся
до 1.100 человѣкъ пѣхоты и 500 конницы, положила оружіе.
Остальная часть дивизіи едва успѣла скрыться въ Смоленскѣ.
Партизаны взяли также многія французскія депо, изъ коихъ

(*) Lettre du même à Ney. 2 Nov. Viasma.

(**) Bulletin 28-me. 11 Nov. Smolensk.

(***) Bulletin 29-me. 3 Dec. Molodetschno.

37

главнѣйшее было въ Клементьевѣ (*). Большая часть лошадей, употребленныхъ для возки фуръ и расположенныхъ на квартирахъ въ окрестностяхъ Смоленска, но въ дальнемъ разстояніи отъ этого города, попались также въ руки казаковъ.

«Императоръ объявилъ неудовольствіе свое генералу Бараге д'Ильеру за тò, что, будучи извѣщенъ о движеніи непріятеля, онъ не собралъ войска свои. Императоръ лишилъ его команды и сослалъ въ Берлинъ. Тамъ было назначено судить его.

«Независимо отъ невозвратной потери людей и лошадей, причиненной непредусмотрительностью генерала Бараге-д'Пьера, императору было чрезмѣрно прискорбно видѣть, что французскій корпусъ, состоявшій изъ 1.100 человѣкъ и 500 конницы, могъ положить оружіе передъ партизанскими отрядами! . . .

«Генералъ Ожеро съ бригадою своею былъ взятъ русскими партизанами: Денисовымъ, Давыдовымъ и Сеславинымъ (**), соединившимися для этого предпріятія.» Гурго, критическій разборъ Исторіи 1812 года господина Сегюра (***)

Я могъ бы не удовольствоваться этими документами, у меня хранившимися, но я опасаюсь представить слишкомъ длинную статью; между тѣмъ, поставивъ себѣ въ обязанность не представлять иныхъ документовъ, кромѣ тѣхъ, кои были обнародованы самимъ непріятелямъ, я, къ сожалѣнію моему, не могу уже упомянуть о тѣхъ партизанскихъ набѣгахъ, которые, бывъ извѣстны объѣимъ сражавшимися арміямъ, были по-

(*) Главное депо находилось не въ Клементьевѣ, а въ Горкахъ: это депо, состоявшее подъ начальствомъ маіора Бланкарда, было на голову разбито и частію взято 21 ноября (3 декабря) въ Копысѣ моею партіею.

(**) Генералъ Гурго умолчалъ о партизанъ Фигнерѣ и, вмѣсто Денисова, долженъ былъ бы сказать: графомъ Орловымъ-Денисовымъ, ибо фамилія Денисовыхъ весьма многочисленна на Дону, и потому нельзя узнать, по словамъ господина Гурго, который изъ Денисовыхъ былъ въ этомъ дѣлѣ.

(***) Examen critique de l'ouvrage de M. Segur par le gén. Gourgaud.

Ч. І.

24

38

мѣщены въ однихъ донесеніяхъ и объявленіяхъ князя Кутузова. Я, потому, не распространяюсь о поискѣ 8/20 октября, при Каменномъ и Плесковѣ въ тылѣ авангарда французской арміи, въ которомъ партизанъ Фигнеръ взялъ 5 офицеровъ и 360 рядовыхъ, и отбилъ огромный транспортъ со съѣстными припасами, собранными изъ окрестныхъ деревень.

Я умолчу также о поискѣ Сеславина, 10/22 октября, въ которомъ онъ сорвалъ завѣсу, скрывавшую гибельное для насъ движеніе французской арміи, о которомъ впрочемъ я упоминаю въ запискахъ моихъ, какъ объ одномъ изъ самыхъ рѣшительныхъ событий этой кампаніи.

О поискѣ у села Шалымова, 12/24 октября, въ которомъ партизанъ князь Кудашевъ взялъ въ плѣнъ двухъ комиссаровъ 400 рядовыхъ.

О поискѣ близь Медыни, 13/25 октября, въ которомъ полковникъ Иловацкій, разбивъ авангардъ князя Понятовскаго, взялъ 5 орудій, генерала Тышкевича, одного полковника и множество офицеровъ и рядовыхъ.

О вторичномъ поискѣ при Боровской дорогѣ, 14/26 октября, въ которомъ партизанъ князь Кудашевъ отбилъ 100 фургоновъ съ провіантомъ и снарядами, и взялъ въ плѣнъ около 400 человѣкъ.

О поискѣ при Молодечно, 21 октября (2 ноября), въ которомъ полковникъ Чернышевъ взялъ три эстафеты и отбилъ изъ плѣна генерала Винценгероде и Свѣчина, а съ ними вмѣстѣ маіора Нарышкина и провіантскаго чиновника Полотова.

О поискѣ при Борисовѣ, 16/28 ноября, въ которомъ партизанъ Сеславинъ открылъ сообщеніе съ адмираломъ Чичаговымъ и взялъ въ плѣнъ 3.000 рядовыхъ и множество офицеровъ.

Всѣ эти предприятія и набѣги, увѣнчанные большими или мѣньшими успѣхами во время пребыванія французовъ въ Москвѣ, преградили путь слѣдовавшимъ къ нимъ подвозамъ съ

39

пищею, зарядами, и значительно затруднили для нихъ самое
фуражированіе; самый проѣздъ курьеровъ и чиновниковъ, по-
сыляемыхъ въ отдѣльные корпуса, въ средину Европы и во
Францію, или слѣдовавшихъ оттуда въ непріятельскую армію,
сдѣлался почти невозможнымъ. Это не дозволило частямъ
арміи оказывать взаимнаго содѣйствія; самыя общія передви-
женія непріятельской арміи, успѣхъ которыхъ преимуществен-
но зависѣлъ отъ сохраненія ихъ въ тайнѣ, были заблаговре-
менно открываемы партизанами, а потому Французы всюду
встрѣчали сильное противодѣйствіе. Примѣры этому видимъ
при Малоярославцѣ, при Славковѣ и при Смоленскѣ, о кото-
рыхъ я упоминаю въ своихъ Запискахъ.

Означенные набѣги и поиски должны были неминуемо
обнаружить все свое вредное вліяніе, когда непріятельская
армія, оставивъ Москву, сопутствуемая голодомъ и холодомъ,
двинулась обратно по пути опустошенному и безпріютному;
будучи денно и ночно тревожима партизанскими партіями,
она была принуждена противопоставить неустомости этихъ
смѣльчаковъ излишнюю осторожность, чтò изнуряло ихъ вой-
ска во время приваловъ и ночлеговъ; ибо невозможно было
знать, особенно въ ночное время, что за толпами казаковъ
нѣтъ пѣхоты и артиллеріи, а потому ничтожная перестрѣлка
могла обратиться въ рѣшительный бой. Сверхъ того непре-
станный падзоръ партизановъ, непрерывныя покушенія ихъ,
внезапные набѣги на команды, отдаявшіяся отъ колоннѣ,
крайне устрашили и изнурили непріятеля; онъ опасался отлу-
чаться отъ главной массы своихъ войскъ, хотя бы для отыска-
нія себѣ пищи и пріюта противъ стужи. Основываясь на
смѣтѣ, сдѣланной главнымъ штабомъ россійской арміи, мы
видимъ, что число плѣнныхъ, взятыхъ различными партіями,
простиралось до 15 тысячъ рядовыхъ и чиновниковъ. Къ это-
му надо прибавить огромное количество фуръ съ провіантомъ
и одеждою, палубъ съ зарядами, тысячи воловъ и строевыхъ
и повозочныхъ лошадей, и проч.

24*

40

Послѣ всего того я спрашиваю всякаго безпристрастнаго
человѣка: какое можетъ вселить довѣріе та часть Наполеоно-
выхъ Записокъ, въ которой раздраженный, какъ кажется, го-
рестнымъ воспоминаніемъ о прошедшемъ и тяжкимъ гнетомъ
настоящаго, онъ рѣшился обнародывать все мною выше опро-
вергнутое. Онъ утверждаетъ, что въ теченіи Московской кам-
паніи въ тылу французской арміи не было непріятеля, и что
она не лишилась ни одного транспорта провіантскаго и артил-
лерійскаго, ни одной команды, ни одной эстафеты, ни одно-
го курьера и даже (что свыше всякаго вѣроятія) ни одного
бродяги? II кто тому не вѣритъ? Самъ Наполеонъ едва не
попался два раза въ плѣнѣ казакамъ; а извѣстно, что мѣсто
полководца не впереди своихъ войскъ, но въ срединѣ и ты-
лу ихъ.

Вотъ первый случай; не я, а неустрашимый и прямодуш-
ный генералъ Раппъ, находившійся тогда близъ стремени
Наполеона, разсказываетъ объ этомъ:

«Наполеонъ кочевалъ въ полумили отъ этого мѣста (отъ
Малоярославца). На другой день мы сѣли на коней въ 7¹/₂
часовъ, чтобы осмотрѣть мѣсто, на которомъ наканунѣ сра-
жались. Императоръ находился между герцогомъ Виченскимъ
(Коленкуромъ), принцемъ Невшательскимъ (Бертье) и мною.
Едва успѣли мы оставить шалаши, гдѣ провели ночь, какъ
прилетѣли тучи казаковъ. Они выѣзжали изъ лѣса, находив-
шагося впереди насъ на лѣвой сторонѣ. Такъ какъ они были
построены довольно правильно, то мы приняли ихъ за фран-
цузскую кавалерію.

«Герцогъ Виченскій первый догадался. «Государь! это каза-
ки!» —Не можетъ быть—отвѣчалъ Наполеонъ.—Они уже ска-
кали на насъ, оглашая воздухъ ужаснымъ крикомъ. Я схва-
тилъ лошадь его за узду и быстро поворотилъ ее. «Да это на-
ши!» —Это казаки, не медлите! —«Точно они» сказалъ Бертье. —
«Тутъ нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія,» прибавилъ Мутонъ. На-
полеонъ далъ нѣсколько повелѣній и отвѣхалъ. Я двинулся
впередъ съ конвойнымъ эскадрономъ; насъ опрокинули; ло-

41

шадь моя, получивъ ударъ пикою въ шесть пальцовъ глуби-
ны, повалилась на меня; мы были затоптаны этими варвара-
ми. Къ счастію, примѣтивъ артиллерійскій паркъ въ нѣкото-
ромъ разстояніи отъ насъ, они бросились на него. Маршалъ
Бессьеръ успѣлъ между тѣмъ прибыть съ конногвардейскими
гренадерами....» (*).

О томъ же дѣлѣ сказано въ бюллетенѣ такъ:

«Императоръ перенесъ главную квартиру свою въ деревню
Городню. Въ семь часовъ утра шесть тысячъ казаковъ, про-
кравшись лѣсомъ, произвели общій набѣгъ при крикахъ ура
въ тылѣ позиции, при чемъ взяли шесть орудій, въ паркѣ;
герцогъ Истрійскій (Бессьеръ) быстро двинулся со всею гвар-
дейскою кавалеріею. Онъ осыпалъ сабельными ударами эту
орду, опрокинулъ ее, втопталъ въ рѣку, возвратилъ взятую
артиллерію и отбилъ нѣсколько фуръ, принадлежащихъ непрія-
телью; 600 казаковъ убито, ранено и взято въ плѣнѣ, 30 гвар-
дейцевъ ранено и три убито. Подъ дивизіоннымъ генераломъ
Раппомъ убита лошадь. Неустранимость, столько разъ ока-
занная этимъ генераломъ, обнаруживается во всѣхъ случаяхъ»...

«Драгунскій маіоръ Леторъ отличился. Въ 8 часовъ все при-
шло въ прежній порядокъ» (**).

Это дѣло, называемое во французской арміи le hourra de
l'empereur (императорское ура), случилось на другой день
послѣ Малоярославскаго сраженія. До разсвѣта Платовъ отря-
дилъ часть своего летучаго корпуса съ генераломъ Пловай-
скимъ за рѣку Лужу нѣсколькими верстами выше Малояро-
славца, съ тѣмъ, чтобы дѣйствовать въ тылъ непріятельскимъ
войскамъ, сражавшимся наканунѣ предъ этимъ городомъ и
стоявшимъ еще на полѣ сраженія. Пловайскій ударилъ на
артиллерійскій паркъ, который состоялъ изъ 40 орудій и ко-
чевалъ на Боровской дорогѣ во время проѣзда Наполеона изъ

(*) Mémoires du général Rapp; pag. 226 et 227.

(**) 27-me bulletin. 27 Oct. Vereia.

42

Городни въ Малоярославецъ, гдѣ находились войска вице-кодроля Итаянскаго. Казаки бросились частію на паркъ, а частію на Наполеона и его конвой. Если бы они знали, за кого они, такъ сказать, рукой хватались, то конечно не промѣняли бы этой добычи на 11 орудій, отбитыхъ ими изъ парка и которые, не взирая на слова Раппа и 27 бюрлетеня, остались въ пхъ власти и никогда не были обратно взяты французскою кавалеріею. По истинѣ эта кавалерія преслѣдовала казаковъ, но уже въ то врема, какъ казаки сами сочли нужнымъ возвратиться къ главнымъ своимъ силамъ. Преслѣдовanie за ними продолжалось до рѣки, которую они перешли въ бродъ, вмѣстѣ съ отбитыми пушками, и огонь изъ двѣнадцати орудій Донской конной артиллеріи, открытый Платовымъ съ праваго берега Лужи, разомъ остановилъ напоръ непріятельской кавалеріи. Она отступила безъ преслѣдованія.

Не менѣе ложно показаніе бюллетеня, относительно числа людей, у насъ убитыхъ, раненыхъ и взятыхъ въ пленѣ, такъ и отбитія казачьихъ обозовъ. У партизановъ и казаковъ нѣтъ другихъ повозокъ, комѣ тѣхъ, которые они отхватываютъ у непріятеля, да и они этими повозками пользуются лишь для дальнíchъ предпріятій, а не для набѣговъ, продолжающихся нѣсколько часовъ. Пхъ обозы состоять обыкновенно изъ вьючныхъ лошадей, которые въ совокупности называются кашаки.

Вотъ другой случай:

Партизанъ Сеславинъ занялъ съ боя мѣстечко Забрежъ, въ которомъ взялъ генерала Доржанса и 11 штабъ и оберъ-офицеровъ. «23 октября (4 ноября) Наполеонъ, оставивъ Молодечно въ 9 часовъ утра, перенесъ главную квартиру въ Бьеницу. Муазопъ долженъ былъ прибыть въ Ошмяны на другой день; а такъ какъ Сморгоны и Молодечно были заняты французскими войсками, то, воспользовавшись безопасностью пути сообщенія, Наполеонъ рѣшился оставить армію; онъ тайно приступилъ къ исполненію своего намѣренія. 24 октября (5 ноября) въ 8 часовъ утра, онъ оставилъ Бьеницу

43

и прітхалъ къ Сморгони въ часъ по полудни. Тамъ, приготовившись окончательно къ отъзду, онъ собралъ генераловъ: Мюрата, принца Евгенія, Бертье, Нeya, Даву, Лефебра, Мортье и Бессьера, объявилъ имъ, что оставляетъ армію и детъ въ Парижъ, гдѣ его присутствіе необходимо. Сдавъ начальство Мюрату, онъ въ 7 часовъ вечера отправился въ путь въ обыкновенной своей каретѣ, за которойѣ хали сани. Онъ взялъ съ собою только генераловъ: Коленкура, Дюрока и Мутона. Первый сидѣлъ съ нимъ в каретѣ, два послѣдніе въ саняхъ; на козлахъ сидѣли мамелюкъ и ротмистръ польскихъ гвардейскихъ уланъ, который долженъ былъ служить переводчикомъ (*). Онъѣ халъ тайно подъ именемъ герцога Виченскаго, и, полагая путь совершенно безопаснымъ, взялъ съ собою лишь одинъ слабый конвой Неаполитанской кавалеріи.

«Луазонъ прибылъ послѣ полудня въ Ошмяны, гдѣ по принчинѣ жестокой стужи поспѣшилъ размѣстить войска по дамамъ. Русскій партизанъ Сеславинъ, шедшій также на Ошмяны, но боковыми путями влѣво отъ большой дороги, прибылъ къ тому же мѣстечку въ сумерки съ гусарскимъ полкомъ, казаками и артиллеріей. Не зная, что мѣстечко занято пѣхотною дивизіею, онъ ворвался въ него съ кавалеріею, но былъ немедленно принужденъ оставить его. Сдѣлавъ нѣсколько выстрѣловъ изъ орудій, онъ расположился на бивуакахъ, въ маломъ разстояніи отъ дороги. Наполеонъ благополучно дозхалъ до Ошмянъ, но могъ весьма легко попасть, чтo случилось бы навѣрно, еслибъ этотъ партизанъ зналъ объ его проѣздѣ (**).»

Дѣло это происходило такъ:

За часъ предъ въездомъ въ Ошмяны Наполеона, Сеславинъ, не зная и бывъ въ невозможности знать объ этомъ обстоятельствѣ, но искавшій лишь случая сразиться съ непріятелемъ, ворвался въ Ошмяны съ Ахтырскими гусарами и каза-

(*) Духинъ-Вонсовичъ.

(**) Chambray, Histoire de l'expédition en Russie. Tom. III.

44

ками; въ то же время, орудія его открыли огонь по магазину, находившемуся въ мѣстечкѣ; главный караулъ, стоявший у квартиры, приготовленной для Наполеона, былъ изрубленъ и магазинъ охваченъ пламенемъ. Французскія войска, разсѣянныя по домамъ, стали въ безпорядкѣ выбѣгать къ ружью; темнота ночи много увеличила происшедшую отъ того сумятицу. Нѣкоторыя войска, оробѣвъ, побѣжали по дорогѣ къ Табаришкамъ, но другія, находившіяся внѣ мѣстечка, бросились къ нему и открыли со всѣхъ сторонъ спільный огонь по Сеславину. Не имѣя пѣхоты, онъ отвѣчалъ имъ саблями и дротиками; видя однако, что борьба не подъ силу, онъ былъ вынужденъ оставить мѣстечко. Въ эту минуту Наполеонъ въѣхалъ въ Ошмяны, и, перемѣнивъ лошадей, отправился чрезъ Мѣдники въ Вильно, а отсюда во Францію.

Будь атака однимъ часомъ позже, Наполеонъ не избѣгъ бы плѣна. Конечно подобная развязка была бы противъ правилъ драматическаго искусства, выгодъ парижскихъ рестораторовъ и красавицъ Пале-Ройяля и нашихъ вооруженныхъ путешественниковъ, совершившихъ на чужой счетъ столь неожиданное путешествіе; за то какая военная елава озарила бы Русскихъ! мы кончили бы все дома... безъ чужеземцевъ!

Сеславинъ не виноватъ, ибо успѣхъ въ подобномъ случаѣ зависитъ отъ судьбы, а не отъ разсчетовъ человѣческихъ.

Меня нельзя упрекнуть, чтобы я уступилъ кому либо во враждѣ къ посягателю на независимость и честь моей родины; но моя вражда не шипитъ и не прячется, но молча хватаетъ за горло. Товарищи мои помнятъ, если не слабые успѣхи мои, то по крайней мѣрѣ мои усилия, клонившіяся ко вреду непріятеля въ теченіи отечественной и заграничной войнѣ; они также помнятъ мое удивленіе, мои восторги, возбужденные подвигами Наполеона и уваженіе къ его войскамъ, которое я питалъ въ душѣ моей въ пылу борьбы. Солдатъ, я и съ оружіемъ въ рукахъ, не преставалъ отдавать справедли-

45

вость первому солдату вѣковъ и міра; я любовался, я былъ обвороженъ храбростію, въ какую бы она одежду не облекалась, въ какихъ бы краяхъ она не проявлялась. Хота Багратіоново браво, вырвавшееся въ похвалу непріятеля, среди самаго пыла Бородинской битвы, отозвалось въ душѣ моей, но оно ее не удивило (*). Такъ чувствовалъ я, когда сердце мое билось еще подъ гусарскимъ ментикомъ, такъ я чувствую нынѣ за плугомъ и въ мирномъ кабинетѣ своемъ, Нѣтъ, не ненависть, не презрѣнная лесть или пристрастіе, но любовь къ истинѣ постоянно руководили перомъ моимъ; впрочемъ я ничего самостоятельнаго не сочинялъ, а сводилъ лишь статьи, противурѣчащія нѣкоторымъ статьямъ, помѣщеннымъ въ запискахъ Наполеона, писанныхъ на память, наскоро и безъ документовъ. Читатель рѣшить, на чьей сторонѣ правда; но онъ конечно во всякомъ случаѣ оцѣнить то, что Русскій, я соблюдалъ въ своихъ выраженіяхъ чувство приличія и вѣзливости. И опровергаю нѣкоторыя сказанія того, чья великая память вызвала безстыдныя нареканія и малодушныя оскорбленія нѣкоторыхъ соотечественниковъ моихъ, сослуживцевъ его и даже людей, осыпанныхъ его благодѣяніями.

(*) Невъєстно, что у князя Багратіона за нѣсколько минутъ до получения имъ смертельной раны, вырвалось, такъ сказать, отъ души громкое браво 57-му линейному французскому полку, первому изъ полковъ корпуса Даву, который вскочилъ на флиши, расположенные предъ Семеновскимъ, и обороныемыя самимъ княземъ Багратіономъ.

Нисьмо Вальтеръ-Скотта ко мнѣ.

Sir!

It is no small honour for a retired individual like myself to be
distinguished in such flattering terms by a person so much ad-
mired for the patriotic gallantry with which he served his coun-
try in the hour of extreme need and whose name will beread for
ages in the prowdest though most melancholy page of Russian his-
tory. You can hardly conceine howmany hearts and none with
warmer devotion than his who now writes to you were twined to-
wards all your bivouac of snow with hope and anxiety which no-
thing but that critical period could hare inspired, or with what a
burst of enth usiasm your final course of victory was hailed in
this country.

Your extreme kindness preposes me to expect pardon for a re-
quest which I am about to make and the complyiecy with which
I will hold an unspeakable favour. I am extremely desirons to
know a little in detail the caracter of the partisan war conducted
with so much adventure, spirit and indefatigable activity in the
compaign of Moscow. I know that I would be most unreasonable
in asking an y thing of that sort which could occupy your timuor oc-
casion you trouble but a few sketches or anecdotes homever
slight from the hand of the Black Captain would be estemed by
me an unestimable favour.

My young friend M-r Wladimir Davidow has been unwell du-
ring this spring which circumstance joined to illness in my own

4

family has preveated my seeing so much of him as I should have
prefered had Lady Scott health permitted us to receire our friends
in the usual way. He is a young gentleman of most amiable tem
per and much accomplishment and I am happy of having made his
acquaintance and that of his friend.

It is very true I have been able to procure a drawing of captain
Davidow which hangs a bone one of the things I hold most pre-
cions namely a good rownd sword which mas handed down to me
by my ancestors, and which in its day was not bloodless though
we have been a peaceful race for three generations. The mititary
spirit has revined in my son who is a captain of Hussars and rec-
koned a heart officer.

I am with much respect, sir,

Yours honoured and obliged humble servant

Walter Scott.

Abbosford, 17 April.

Переводъ письма (*).

Милостивый Государь!

Я почитаю немаловажною для себя честью получить въ
своемъ уединеніи письмо ваше, исполненное столь лестными
для меня выраженіями. Я тѣмъ болѣе цѣню это, что авторъ
письма—человѣкъ знаменитый, котораго подвиги, въ минуты
величайшей опасности его отечества, в достойны удив-
ленія; имя его, украшая самую блестящую и вмѣстѣ печаль-
нѣйшую страницу исторіи Россіи, передастся въ позднѣйшіе
вѣка. Вы себѣ не можете представить какъ сердца Англи-
чанъ, и въ особенности мое, сильно сочувствовало вамъ; мы
всѣ съ надеждой и страхомъ, въ слѣдствіе событий рѣшитель-
ныхъ, мысленно переносились на ваши биваки, покрытые
снѣгомъ, и радовались отъ полноты сердца славному исходу
вашего побѣдоноснаго поприща.

(*) Это письмо переведено редакторомъ, который, по пезнанію англійскаго языка, руководствовался французскимъ переводомъ.

5

Надъясь на вашу великую снисходительность, я обращаюсь къ вамъ съ просьбой, исполненіе которой я почту неоцѣннымъ знакомъ вашего добраго ко мнѣ расположенія. Я весьма желалъ бы обстоятельнѣе ознакомиться съ партизанской войной, столь богатой приключеніями, и которая была ведена вами въ теченіи Московской кампаніи съ такою ревностью и неутомимою дѣятельностью. Почитая однако съ своей стороны весьма нескромнымъ желать столь обширнаго описанія, которое, потребовавъ много времени, оторвало бы васъ отъ вашихъ занятій, я ограничиваюсь убѣдительнѣйшею просьбой сообщить мнѣ, въ знакъ особеннаго вашего ко мнѣ расположенія, нѣкоторые очерки и разсказы, написанные рукою самаго Чернаго Капитана (*).

Нездоровье молодаго пріятеля моего, Владиміра Давыдова (**), и болѣзни, постигшія мое семейство, не дозволили мнѣ видѣть его столь часто, какъ бы мнѣ того хотѣлось; къ сожалѣнію, болѣзнь леди Скоттъ не дозволила намъ принимать нашихъ пріятелей, какъ мы это обыкновенно дѣлали. Я душевно радуюсь знакомству моему съ этимъ прекраснымъ и любезнымъ молодымъ человѣкомъ, равно какъ и съ его другомъ.

Я, дѣйствительно, успѣлъ пріобрѣсти портретъ капитана Давыдова, который у меня виситъ надъ предметомъ весьма для меня драгоцѣннымъ: это—мечъ, завѣщанный мнѣ предками, и который въ свое время не оставался въ праздности, хотя три послѣднія миролюбивыя поколѣнія нашего племени вели жизнь спокойную. Сынъ мой, служащій капитаномъ въ гусарскомъ полку и, какъ кажется, ловкій офицеръ, отличается воинственными наклонностями.

Съ глубочайшимъ высокопочитаніемъ и пр.

Вальтеръ Скоттъ.

Аботфуртъ. 1827 года 17 Апрѣля.

(*) Такъ называли меня Авгличане.

(**) Нынѣ дѣйствительный статскій совѣтникъ, каммергеръ графъ Орловъ Давыдовъ.

6

Я велъ нѣкоторое время переписку съ Сиръ Вальтеръ Скоттомъ. Письмо, мною ниже помѣщенное, было написано за нѣсколько часовъ до получения извѣстія объ его кончинѣ, и потому оно осталось въ моемъ портфелѣ. Я не имѣлъ намъренія переводить его на русскій языкъ и издавать его въ свѣтъ, еслиъ не узналъ о переводѣ на русскій языкъ книги, на погрѣшности которой я здѣсь указываю. Такъ какъ замѣчанія мои не могутъ уже быть полезными сочинителю, то да охранятъ онѣ, по крайней мѣрѣ, моихъ соотечественниковъ отъ заблужденія, въ которое былъ невольно введенъ этотъ знаменитый писатель ложными документами, доставленными ему пристрастными и недобросовѣстными людьми.

Милостивый государь!

Послѣднее письмо ваше я имѣлъ честь получить вскорѣ послѣ безцѣннаго подарка, вами присланнаго (*), за который я не успѣлъ еще 'благодарить васъ, по случаю независящихъ отъ меня обстоятельствъ (**).

Я давно желалъ имѣть портретъ человека, такъ много мною уважаемаго, и такъ побѣдительно увлекающаго вниманіе и удивленіе свѣта. Желаніе мое удовлетворено особенностью вашею ко мнѣ благосклонностію, простирающеюся до счетанія моего безславнаго имени съ вашимъ знаменитымъ именемъ (***).

Горжусь весьма, милостивый государь, что гравированный портретъ мой давно уже находится въ вашемъ кабинетѣ оружій, столь тщательно вами собираемыхъ. Это спасаетъ меня отъ неприличія отдать васъ изображеніемъ чертъ моей малозначущей особы и вмѣстѣ съ тѣмъ доставляетъ мнѣ случай

(*) Портретъ его.

(**) Пребываніе мое въ действующихъ войскахъ во время войны съ Персией въ 1826 году.

(***) Напись собственной рукой подъ портретомъ: Walter Scott for Denis Dawidoff.

7

просить васъ принять курдскую пику и персидскій кинжалъ,
отбитые отрядомъ, бывшимъ подъ моей командою въ легкой
шибкѣ съ персидскимъ корпусомъ войскъ близь Эривани, и
черкесскій лукъ съ колчаномъ, полнымъ стрѣлъ, который уда-
лось мнѣ пріобрѣсти въ проѣздъ мой чрезъ кавказскую линію.
Все это отправлено къ вамъ чрезъ англійское посольство.

Вы желаете имѣть замѣчанія мои на войну 1812 года, опи-
санную вами, милостивый государь, въ Исторіи жизни Напо-
леона. Я не безъ робости повинуюсь вашей волѣ, ибо дол-
женъ заблаговременно признаться вамъ, что ихъ будетъ не
малое число, потому что документы, коими вы руководствовались
при составленіи описанія этой войны, были, повидимому,
доставлены вамъ людьми малосвѣдущими и подвластными при-
страстію, которое неминуемо должно было, не взирая на
любовь вашу къ истинѣ, отозваться и въ той части сочине-
нія вашего, гдѣ идетъ рѣчь о Россіи. Простите моей солдат-
ской откровенности, но я не былъ бы достоинъ благосклон-
наго вниманія вашего, еслибъ осмѣлился платить вамъ за него
лицемѣріемъ, мнѣ вовсе не свойственнымъ, и преступнымъ
молчаніемъ; прочитавъ описаніе ваше о нѣ которыхъ дѣйстві-
яхъ нашихъ армій и о полководцѣ, глубокими соображеніями
котораго было спасено мое отечество, и чье имя для насъ
Русскихъ и драгоцѣнно и священно, я не могу оставить безъ
возраженій нѣ которыхъ ошибочныхъ показаній вашихъ.

Приступаю къ замѣчаніямъ:

Вы говорите, глава VII, стр. 246: (*)

«Турки защищались лучше, чѣмъ отъ нихъ этого ожидали,
и хотя въ началѣ кампаніи судьба не благопріятствовала ихъ
оружію, однако великій визирь одержалъ наконецъ побѣду
подъ Рущукомъ или, по крайней мѣрѣ, разстроилъ до того
армію россійскаго генерала, что принудилъ его снять осаду
этой крѣпости. Но побѣда не долго озаряла знамена побѣди-

(*) Vie de Napoléon Buonaparte, par Sir Walter Scott. Paris. Imprimerie de Casson. 1827.

Ч. I.

25

8

телей; вскорѣ Россіяне атаковали турецкій укрѣпленный лагерь, взяли его приступомъ и истребили до основанія армію, его защищавшую»

Вотъ какъ происходило дѣло по истинѣ:

Армія наша, подъ предводительствомъ Кутузова, занимала позицію предъ рушукской крѣпостью, которая еще 15-го сентября предъидущаго года сдалась предмѣстнику его, графу Каменскому, и уже съ того времени принадлежала намъ.

Великій визирь, прибывшій изъ Турлака въ укрѣпленный лагерь между Пизанцами и Кадькію, рѣшился воспользоваться превосходствомъ числительныхъ силъ своей арміи и атаковать Кутузова. 22-го юня (ст. ст.), рано по утру, вся армія его двинулась на нашу, и бой завязался. Турецкая армія составила изъ 60 тысячъ, число русскихъ войскъ не превышало 20-ти тысячъ, включая сюда и казаковъ. Кутузовъ, раздѣливъ пѣхоту свою на девять каре, построилъ ихъ въ двѣ линіи шахматнымъ порядкомъ; третью же составляла кавалерія.

Егликий визирь, желая отвлечь вниманіе наше отъ главныхъ пунктовъ атаки, устремилъ пѣхотныя толпы и артиллерію свою противъ центра русской арміи; въ то же время вся конница его яростно атаковала оба фланга наши. Нападенія конницы лѣваго его фланга были постоянно отражены; но конница, составлявшая его правый флангъ, прорвавшись между кареями, опрокинула лѣвую оконечность нашей кавалеріи и, обскакавъ весь лѣвый флангъ нашъ, бурно разлилась по всему пространству виноградныхъ садовъ, находившихся между нашею арміею и крѣпостію. Минута была критическая. Кутузовъ приказалъ всей кавалеріи праваго своего фланга обращаться влѣво и, выдвинувъ ей на помощь одно изъ пѣхотныхъ каре второй линіи, устремилъ эту громаду на турецкую конницу, уже гарцующую подъ стѣнами крѣпости. Натискъ былъ дружный, очертая голову и, слѣдовательно удачный, Турки не устояли и отхлынули къ главнымъ силамъ своей арміи, которая послѣ тщетныхъ усилий, продолжавшихся сряду пять часовъ, была принуждена начать отступленіе. Кутузовъ пре-

9

слѣдовалъ ее всею своею арміею десять верстъ за поле бит-
вы. Великій визирь вступилъ въ свой укрѣпленный лагерь
при Кадькію и Пизанцами. Кутузовъ привелъ къ вечеру обрат-
но войска свои въ лагерь, занимаемый имъ прежде. Гдѣ же
тутъ побѣда турецкой арміи надъ русскою?

Продолжаю.

Армія наша не снимала осады Рущука, ибо Рущукъ былъ
уже въ нашихъ рукахъ съ 15-го сентября предъидущаго года.
При всемъ томъ Кутузовъ, не взирая на отпоръ, сдѣланный имъ
визирю, находился въ крзйне затруднительномъ положеніи, по
случаю выступленія въ Россію пяти дивизій изъ девяти, состав-
лявшихъ его армію. Уже наступилъ 1811 годъ. Дѣло шло не
о завоеваніяхъ, а о собственномъ существованіи. Войска были
нужны для защиты самой Россіи, угрожаемой Наполеономъ, съ
которымъ сношенія Двора нашего становились болѣе и болѣе
непріязненными. Свѣжій опытъ доказалъ безопасность арміи
нашей при схваткѣ грудь съ грудью съ турецкою арміею,—но
великій визирь, опираясь на значительное превосходство силъ
своихъ, могъ бы безъ сраженія принудить Кутузова оста-
вить правый берегъ Дуная. Ему стоило только, занимая еже-
дневно армію нашу нѣкоторою частью своихъ войскъ, дви-
нуться съ главными силами или къ сторонѣ Туртукая, или
Силистріи, и, перейдя Дунай, явиться въ Валахіи на пути
сообщеній Кутузова съ Россіею. Тогда было бы поздно при-
бѣгать къ предупрежденію турецкихъ войскъ въ занятіи Ва-
лахіи. Но при переходѣ въ эту область всей нашей арміи,
надлежало рѣшить вопросъ весьма важный: оставить ли за
собой крѣпость или пожертвовать ею? Соображаясь съ чрез-
вычайною обширностію этой крѣпости, Кутузову слѣдовало
бы неминуемо снабдить ее, по крайней мѣрѣ, двадцатью ба-
таліонами пѣхоты и артиллеріею. Таковой огромный отрядъ,
послѣ выступленія въ Россію пяти дивизій, ослабилъ бы со-
вершенно армію и лишилъ бы ее послѣдней надежды на ус-
пѣхъ въ борьбѣ съ сильнымъ непріятелемъ на самой важнѣй-
шей части театра военныхъ дѣйствій. Это побудило Кутузова,

25*

10

пожертвовавъ Рущукомъ, и переселивъ жителей въ Валахію,
подорвать важнѣйшія части крѣпости и предать пламени
строенія, служащія для складки запасовъ; перейдя потомъ на
лѣвый берегъ Дуная и снявъ мостъ, соединяющій оба бере-
га рѣки, ограничиться лишь защитою Валахіи.

Спустя пять дней послѣ сраженія (т. е. въ ночь съ 27-го
на 28-е юня), армія наша, состоявшая изъ 26 баталіоновъ
пѣхоты и 35 эскадроновъ кавалеріі, перейдя Дунай, расположилась противъ Кашорскаго острова между крѣпостью Жур-
жею, занятою нашимъ гарнизономъ, и селеніемъ Слободзеею,
отстояющимъ отъ нея въ нѣсколькихъ верстахъ. 28-го утромъ
Турки. заявъ покинутый нами Рущукъ, расположились лаге-
ремъ на высотахъ у самаго города.

Въ ночь съ 27-го на 28-е юня великій визирь предпри-
нялъ переправу чрезъ Дунай въ 5-ти верстахъ выше Рущу-
ка съ намѣреніемъ занять низменность подъ защитою выстрѣ-
ловъ батарей, устроенныхъ имъ на возвышенностихъ праваго
берега. Войска наши противились сначала высадкѣ непріятеля
на берегъ, но вскорѣ они, по приказанію Кутузова, прекра-
тили свои дѣйствія. Тогда Кутузовъ рѣшился обложить ту-
рецкія силы, перешедшія на лѣвый берегъ Дуная, и присту-
пившія уже къ укрѣпленію своего лагеря. Остановивъ двѣ
дивизіи, 9-ю и 15-ю, слѣдовавшія въ Россію, онъ притянулъ
часть ихъ къ главнымъ силамъ; присоединивъ также и нѣко-
торые отряды, наблюдавшіе непріятеля вдоль Дуная, онъ воз-
высилъ чрезъ это числительную силу главной массы арміи до
50 баталіоновъ и 40 эскадроновъ.

Великій визирь, пользуясь удачею и удостовѣрясь въ твер-
дой осѣдлости переправившихся за рѣку войскъ, усилилъ ихъ
мало по малу всюю почти арміею, оставая на противуполож-
номъ берегу только нѣсколько батарей и малосильный отрядъ
войскъ. Наконецъ, прибывъ лично на лѣвый берегъ, визирь
намѣревался постепенно расширять кругъ наступательныхъ
своихъ дѣйствій.

11

Съ своей стороны Кутузовъ спѣшилъ предупредить покушеніе визиря устроеніемъ блокадной линіи, которую онъ образовалъ изъ десяти редутовъ, построенныхъ полукружіемъ, примкнувъ оба ея фланга къ Дунаю, выше и ниже турецкаго лагеря.

Я сказалъ уже, что великій визирь, переправившись лично съ главными силами своими за Дунай, оставилъ лишь мало-значительный отрядъ на лѣвомъ берегу рѣки.

Въ глаза бросилась польза разбитія этого корпуса и упроченія побѣды твердою осѣдлостію войскъ нашихъ на самомъ томъ мѣстѣ, которое прежде занималъ этотъ корпусъ. Тогда турецкая армія должна была вовсе лишиться сообщенія своего не только съ внутренностію имперіи, но даже съ лѣвымъ берегомъ Дуная и слѣдственно со всѣми источниками ея средствъ. Сверхъ того она подвергалась губительнымъ выстрѣламъ артиллеріи нашей съ высотъ, господствующихъ надъ пологостію берега, занимаемаго визиремъ. Кутузовъ воспользовался этимъ обстоятельствомъ съ чудесною и геніальною ловкостію.

30-го октября генералъ Марковъ съ 18 баталіонами, 10 эскадронами и 2 казачьими полками (всего 9000 человѣкъ) двинулся къ селенію Петрушанамъ и 4-го октября подошелъ къ мѣсту. назначенному ему Кутузовымъ для переправы въ двадцати верстахъ выше Рущука. Къ вечеру весь его корпусъ находился уже на правомъ берегу, а къ полуночи въ 5-ти верстахъ отъ непріятельскаго корпуса: 2-го октября Марковъ атаковалъ и разбилъ его, при чемъ онъ взялъ 8 орудій и 400 человѣкъ въ пять. Онъ расположился противъ самаго тыла арміи визиря, занявъ артиллерію свою всѣ оруды, подъ прикрытіемъ которыхъ совершалась переправа турецкой арміи 28-го юля. Для довершенія ея гибели, Кутузовъ, единовременно съ нападеніемъ Маркова, подвинулъ оба отдѣленія флотиліи нашей, плававшей по Дунаю; 1-е отдѣленіе отъ Турнова приблизилось къ турецкому лагерю, 2-е отъ

12

Силистріи двинулось по этой рѣкѣ къ Журжи, намъ принад-
лежавшей.

Безнадежное положеніе турецкой арміи было слѣдствіемъ
глубокихъ соображеній Кутузова. Лишенная подвозовъ съ пи-
щею, армія эта подвергалась всѣмъ родамъ недостатковъ; силь-
ный голодъ сталъ свирѣпствовать, и войска гибли ежедневно
сотнями.

Угрожаемый неминуемою личною гибелью, великій визирь
въ ночи отъ 2-го на 3-е ноября отправился лично въ Ру-
щукъ на рыбачьей лодкѣ (*). Тайно приказано было не пре-
пятствовать его бѣгству, ибо Кутузовъ зналъ, что, по обы-
чаю Турецкой имперіи, всѣ сношенія, переговоры и обеща-
нія великаго визиря, окруженнаго непріятелемъ, не имѣютъ
силы и значенія; къ тому же этотъ великій визирь былъ весь-
ма расположенъ къ миру и присутствіемъ своимъ въ диванѣ
могъ ускорить прекращеніе войны, въ то время для насъ впол-
нѣ несвоевременной.

Наконецъ 26-го ноября турецкое войско, состоявшее изъ
6000 человѣкъ, способныхъ къ бою, и 2000 больныхъ,—
жалкій остатокъ столь огромной арміи! — положило оружіе; 56
орудій достались побѣдителямъ и были немедленно перевезе-
ны въ Журжу. Тѣмъ заключились покушенія великаго визиря
на Кутузова и война съ Турецкою имперіею, продолжавшая-
ся шесть лѣтъ сряду.

Изъ этого краткаго изложенія борьбы нашей съ Турками
въ 1811 году,—изложенія, основаннаго на сущей истинѣ, вы
легко усмотрите, милостивый государь, какъ мало описанное
вами происшествіе похоже на самое происшествіе; бросивъ на
него взглядъ съ настоящей точки зрѣнія, вы конечно отдадите

(*) Чрез годъ и нисколько дней носѣлъ бѣгства влиялъ отъ Кутузова въ
рыбачьей лодкѣ, другой полководецъ — и какой появиводец! — бѣжалъ отъ
того же Кутузова въ саняхъ, оставая армію свою въ положеніи не менѣе
бѣдственномъ, чѣмъ турецкая.

13

справедливость подвигу, не уступающему ни единому изъ подвиговъ величайшихъ полководцевъ, прославленныхъ извѣстными намъ военными лѣтописями. Безъ сомнѣнія, въ немъ нѣтъ отпечатка тѣхъ мгновенныхъ и бурныхъ порывовъ генія, болѣе блистательныхъ и потому болѣе поражающихъ воображеніе людей, чѣмъ подвиги, хладнокровно обдуманные и съ меньшимъ шумомъ приведенные въ исполненіе; но и таковые подвиги кажутся мнѣ не безъ высокаго достоинства. Сверхъ того это событие замѣчательно и въ другомъ отношеніи: не видимъ ли уже мы въ немъ того новаго Фабія, который ровно годъ спустя и почти тѣми же мѣрами отстоялъ новый Римъ противъ новаго Аннибала?

Глава VIII, стр. 268.

«Барклай-де-Толли (*), возведенный Александромъ на степень генералиссимуса, родомъ Германецъ и Ишотландецъ по происхожденію, начерталъ и представилъ царю планъ военныхъ дѣйствій и средство обмануть Бонапарта, употребленіемъ противъ него его собственнаго образа дѣйствій. По мнѣнію Барклая, усилия къ отраженію напоровъ Бонапарта должны были ограничиваться однимъ принужденіемъ его умѣрить стремленіе свое и идти съ осторожностію,—но съ тѣмъ вмѣстѣ ни чѣмъ не пренебрегать съ россійской стороны въ пресѣченіи его сообщеній, въ поврежденіи его основанія дѣйствій (base) и въ избѣжаніи малѣйшей битвы съ нимъ общими силами. Въ слѣдствіе чего, главный предметъ дѣйствія состоялъ въ отступленіи отъ непріятеля, въ устраненіи отъ себя сра-

(*) Ермоловъ предложилъ Барклаю, переправившись черезъ Двину у Будиловой переправы на лѣвый берегъ рѣки, который выше и равнѣе праваго, слѣдовать чрезъ Сенью, Оршу на Смоленскъ, куда мы могли прібыть по крайней мѣрѣ 2-мя сутками рашѣе; мы могли встрѣтить у Сенью головныя французскія войска и, легко разбивъ ихъ (чтò не мало возвысило бы нравственный духъ войскъ), двинуться далѣе. Барклай согласился: уже были наведены pontoны, по вдругъ онъ по неповѣстнымъ причинамъ отмѣнилъ переправу. Ермоловъ упомянулъ объ этомъ въ нысьмѣ своемъ къ государю отъ 16-го юля.

14

женій, кромѣ ошибокъ передовой стражи, или передовыхъ
отрядовъ съ его передовыми войсками и въ приступленіи къ
генеральному дѣлу съ нимъ тогда только, когда на сторонѣ
Русскихъ ознаменуется несомнительное превосходство въ чи-
слительной силѣ. Когда пути сообщенія непріятеля отъ чрез-
мѣрнаго протяженія подвергнутся пресѣченію не только по-
средствомъ войскъ, но даже и посредствомъ жителей, и отъ
того окажется въ непріятельской арміи недостатокъ въ пропитаніи,
затрудненіе въ полученіи зарядовъ, въ замѣнѣ выстрѣленныхъ, и
рекрутовъ, для замѣщенія солдатъ, погибшихъ отъ битвъ и
трудовъ военныхъ; когда въ россійской арміи, отъ приближенія
ея къ источникамъ своихъ средствъ и пособій, ознаменуется из-
бытокъ во всѣхъ военныхъ потребностяхъ и усилится она резер-
вами и общимъ ополченіемъ,—словомъ: цѣль всѣхъ соображеній
состояла въ томъ, чтобы тогда только приступить къ истинной
борьбѣ съ непріятелемъ, когда поврежденіе путей отъ поздняго
времени года, недостатокъ въ продовольствіи и зарядахъ, уто-
мительные переходы, болѣзни и потеря, понесенная въ част-
ныхъ сшибкахъ, похитятъ у Наполеоновой арміи всѣ тѣ преиму-
щества, которыми обладала она при вступленіи въ Россию:
числительную силу, рвеніе къ боямъ и строго наблюдаемую
его дисциплину.»

Во первыхъ: Барклай-де-Толли не имѣлъ званія генерализ-
симуса, которое почитается у насъ выше фельдмаршальскаго.
Онъ былъ генераломъ отъ инфантеріи и притомъ военнымъ
министромъ, чтō давало ему преимущество надъ прочими ге-
нералами отъ инфантеріи по праву, соединенному съ этимъ
званіемъ, объявлять Высочайшія именныя повелѣнія.

Во вторыхъ: у насъ такъ мало постигали возможность отрѣ-
зать сообщенія непріятеля, что, когда я, за нѣсколько пере-
ходовъ до Москвы, первый предложилъ это предпріятіе, оно
было принято съ большею недовѣрчивостію. Подъ предлогомъ
неминуемой гибели, сопряженной съ подобными предпріятіями,
мнѣ было дано лишь 50 гусаръ и 80 казаковъ. Я съ этой
горстью казаковъ провелъ 10 сутокъ сряду въ тылу и по-

15

среди непріятельской армії; небольшіе успіхи мои, при столь
ничтожныхъ средствахъ, убѣдили высшее начальство въ поль-
зѣ подобнаго рода дѣйствій. Придавъ мнѣ еще казаковъ, чтò
возвысило силу моей партіи до 800 человѣкъ, они отрядили
многія другія партіи, давъ имъ различное направленіе.

Въ третьихъ: планъ кампаніи, приписываемый вами, по
общему мнѣнію, Барклаю, почитается у насъ сочиненнымъ
послѣ события, и вотъ почему: 1) если бы этотъ планъ, со-
ставленный до начатія войны Барклаемъ, былъ представленъ
императору Александру и утвержденъ Его Величествомъ, то
не для чего было бы разсуждать въ военномъ совѣтѣ, собран-
номъ въ Дриссѣ (т. е. немедленно послѣ начатія военныхъ
дѣйствій) о принятіи сраженія въ укрѣпленномъ лагерѣ подъ
Дриссою. 2) Не для чего было бы предписывать кн. Багра-
тіону въ Волковискѣ спѣшить къ Дрисскому укрѣпленію, для
соединенія съ первою арміею, чтобы, сосредоточивъ всѣ силы
на этомъ пункѣ, принять означенное сраженіе. Барклай,
имѣя въ виду задержать непріятеля, дабы дать тѣмъ время
князю Багратіону спѣшить чрезъ Могилевъ на соединеніе съ
1-ою арміею, рѣшился напротивъ принять сраженіе сперва
впереди города, а потомъ позади его. Оно было отмѣнено по
слѣдующимъ причинамъ: объ позиціи, весьма пересѣченныя,
были крайне невыгодны для принятія сраженія съ превосходнымъ
въ сияхъ непріятелемъ, а потому гибельный исходъ битвы не
могъ быть сомнителенъ, тѣмъ болѣе, что части арміи были
разобщены между собою оврагами и лѣсами. Рѣзкія возраже-
нія начальника главнаго штаба 1-й арміи Ермолова, настойчиво
требовавшаго дальнѣйшаго отступленія арміи, спасли ее отъ ги-
бели и значительной потери людей, тѣмъ болѣе безполезной,
что прибывшій на первомъ переходѣ изъ города Витебска
адъютантъ князя Багратіона князь Менщиковъ привезъ извѣ-
стіе о занятіи Могилева войсками маршала Даву (*). 3) Никогда

(*) Вотъ въ некоторыя подробности, относящіяся къ этому п сообщенныя мнѣ

16

Барклай и Багратіонъ не подвинулись бы наступательно изъ
Смоленска къ Руднѣ для разрыва на двое французской арміи,
тогда какъ не было еще малѣйшей надежды на скорое при-
бытіе резервовъ и подкрѣпленій, находившихся около Москвы
и за Москвою; къ пресѣченію путей сообщенія непріятеля съ

очевидцами этого событія. Ермоловъ, которому уже удалось убѣдить главно-
командующаго не принимать сраженія внутри города, гдѣ по причина пере-
сѣченной и львистой мѣстности наши полки, не видя одинъ другаго, могли
лишь перекликаться, отправились изъ Витебска въ Островно, гдѣ мы потер-
пѣли пораженіе; возвратись поздно въ городъ, онъ не засталъ уже здѣсь
Барклай, который находился въ лагерѣ и возтимѣлъ вновь намѣреніе сра-
зиться съ непріятелемъ. Ермоловъ, выйхавъ на разсѣвѣтъ наъ города, прибылъ
къ правому флангу арміи, состоявшему изъ войскъ 2 корпуса и управленшему-
ся въ Лавну: онъ былъ отдѣленъ отъ прочихъ частей арміи глубокимъ овра-
гомъ. Подковицку Никитину стоило величайшихъ трудовъ, чтобы перевести
свою конную роту чрелъ этотъ оврагъ; позиціи прочихъ частей арміи были
столѣ же невыгоды для принятія бой. Ермоловъ, знавшій эту мѣстность съ
первыхъ лѣтъ своего служебнаго поприща, поспѣшно къ Барклаю и въ силь-
ныхъ выраженіяхъ предсказывалъ ему бѣдственный исходъ сраженія, кото-
рое намѣревались здѣсь принять. „Насъ спасаетъ одно обстоятельство,“ говориль
онъ: „фронѣ позиціи нашей прикрыть рѣчкой Лучесой, которую трудно перейти
въ бродъ, по можно отыскать его горяло выше: пока непріятель будетъ за-
нятъ отыскиваніемъ удобныхъ бродовъ, мы должны поспѣшно начать отступ-
леніе; начае наша армія подвергнется разбитію по частямъ.“ Между тѣмъ
графъ Наленъ уже вступилъ въ ожесточенный бой съ непріятелемъ. На со-
бранномъ военномъ совѣтѣ, всѣ единогласно согласились съ миѣніемъ Ермо-
лова: когда старший изъ генераль-лейтенантовъ арміи Николай Алексѣевичъ
Тучковъ предложилъ удержать позицію до вечера, Ермоловъ съ величашею
занальчивостію возразилъ ему: „Ито же вамъ поручится въ томъ, что наша
армія будетъ существовать до вечера? Можетъ быть вашимъ превосходитель-
ствомъ заключено устовіе, по которому Наполеонъ обязывается не тревожить
пасъ доendi?“ Результатомъ этого было то, что Барклай приказалъ войс-
камъ начать отступленіе. Барклай, предполагая, что Могилевъ занятъ войс-
ками 1-ой арміи, думалъ принять сраженіе близъ Витебска за тѣмъ, чтобы,
задержавъ здѣсь Наполеона, облегчить тѣмъ соединеніе свое съ кн. Багратіо-
номъ. По на 1-мъ переходѣ отъ Витебска прибылъ адъютантъ ки. Багратіона,
ки. Меньшиковъ, съ извѣстіемъ о заняданіи Могилева маршаломъ Даву, а по-
тому сраженіе близъ Витебска на краине невыгодной мѣстности съ превосход-
нымъ въ числомъ непріятелемъ, предводимымъ самимъ Наполеономъ, неминуемо
подвергало 1-ую армію жестокому и безполезному пораженію, которое могло
имѣть для нашего отечества самая бѣдственныя последствія.

17

его основаніемъ не было еще приступлено, чтò при приведеніи въ исполненіе плана кампаніи, приписываемаго Барклаю, было необходимо; и наконецъ 4) неужели правительство, при устройствѣ на Нѣманѣ и въ Литовскихъ губерніяхъ такого огромнаго количества магазиновъ и складовъ разнаго рода, стоившихъ несмѣтныхъ суммъ, имѣло въ виду пожертвовать всѣми этими запасами въ пользу Наполеона для весьма гадательной и сомнительной приманки къ дальнѣйшему наступлению его въ нѣдра имперіи? Но, положимъ, что этотъ планъ кампаніи действительно существовалъ, чтò произошло бы, еслибъ Наполеонъ вмѣсто того, чтобы увлечься этой приманкой и продолжать дальнѣйшее движеніе свое къ Москвѣ, остновившись въ Смоленскѣ, обратился бы къ упрочиванію своего владычества въ Польшѣ и Литвѣ и не прежде устремился бы къ Москвѣ, какъ отдохнувъ и приведя въ порядокъ утомленныя и разстроенные продолжительнымъ походомъ войска свои; онъ бы усилился здѣсь новою стотысячною польскою арміею и многочисленными резервами, слѣдовавшими къ нему изъ Франціи и Германіи; устроивъ магазины и всякаго рода склады на Двинѣ и Днѣпрѣ, онъ могъ возвести здѣсь прочныя укрѣпленія, которые могли бы служить мѣстомъ склада запасовъ и въ крайности убѣжищемъ для его войскъ! Куда дѣвалось бы это чрезмѣрное протяженіе путей сообщенія непріятельской арміи при движеніи ея уже не отъ Нѣмана къ Москвѣ, а только отъ Днѣпра къ этой столицѣ, т. е. по протяженію, заключающему въ себѣ уже не 1,200, а только 380 верстъ?

Нѣтъ, милостивый государь, отступленіе наше отъ Нѣмана до Москвы не есть слѣдствіе заранѣ обдуманнаго предначертанія; оно есть слѣдствіе разобщеннаго положенія обѣхъ нашихъ армій предъ начатіемъ военныхъ дѣйствій и движенийъ Наполеона главной массою силъ своихъ между ними къ верховьямъ Двины и Днѣпра. Намѣренія его были такъ мало намъ извѣстны, что направленіе главныхъ силъ его изъ Вильно на Глубокое и Дакшицы намъ казалось невѣроятнымъ. Мы

18

опасались болѣе направленія ихъ къ нижней Двинѣ, т. е. на
Курляндю и Лифляндію, къ Петербургу (*), чѣмъ на Смо-
ленскъ и Москву; (я имѣлъ въ рукахъ достовѣрнѣйшіе доку-
менты на счетъ этого опасенія). Тогда только, когда обри-
совалось это грандіозное развитіе несмѣтныхъ ополченій меж-
ду Двиной и Березиной, въ губерніяхъ Виленской и Минской,
тогда только мы приступили къ сосредоточенію обѣхъ ар-
мій, но уже не въ Минской и не въ Виленской губерніяхъ,
затопленныхъ приливомъ наполеоновыхъ полчищъ. Мы стара-
лись усиленными переходами по обширному полукружію, опе-
редить головы непріятельскихъ колоннъ и собрать въ одну
массу всѣ свои силы тамъ, гдѣ Богъ приведетъ, въ Оршѣ,
въ Смоленскѣ или въ самой Москѣ. Богъ привелъ совер-
шиться сосредоточенію нашему въ Смоленскѣ, и слава Ему!
похвала и обоимъ главнокомандующимъ, въ особенности Баг-
ратіону. заслужившему безсмертную благодарность Россіи
преодолѣніемъ неисчислимыхъ препятствій и преградъ, встрѣ-
ченныхъ имъ на каждомъ шагу; онъ обнаружилъ въ этомъ
случаѣ весь объемъ, всю проницательность и всю рѣшитель-
ность превосходнаго полководца! Что же касается до отступ-
ленія нашего отъ Смоленска къ Москвѣ,—оно было послѣд-
ствіемъ несоразмѣрности силъ нашихъ съ непріятельскими,
которыхъ нельзя было намъ атаковать, но слѣдовало избѣгать
встрѣчи съ ними до соединенія нашего съ войсками, образо-
вавшимися въ срединѣ имперіи: мы спѣшили къ нимъ, что-
бы быть многочисленнѣе и, слѣдовательно, сильнѣе. Вотъ вся
тайна отступленія нашего отъ Нѣмана до Смоленска и отъ

(*) Двигленіе корпуса Виктора по направленію къ Петербургу сильно всѣхъ встревожило; великій князь Константинъ Навловичъ сказать Ермолову: „сестра моя Екатерина Навловна не знаетъ кудаѣ хать, чтобы родить; она, какъ многіе, боится оставаться въ Петербургѣ.“ — „Не безпокойтесь, Ваше Высочество,“ отвѣчалъ Ермоловъ, „Французы не едѣлять, конечно, подобной гаупости и не нойдутъ на Петербургъ; если бы они и предприняли это безполезное дви- женіе, то встрѣтятъ неодолимыя препятствія въ Новгородскихъ болотахъ и лѣсахъ.“

19

Смоленска до Москвы. Тотъ, кто осмѣлился увѣрять васъ, милостивый государь, что оно было предварительно обдумано кѣмъ либо изъ главныхъ дѣйствовавшихъ лицъ, тотъ намѣревается ввести или васъ въ заблужденіе, или самъ заблуждается.

Глава VIII, стр. 280.

«Этотъ систематически выжидательный образъ дѣйствія былъ необходимъ для Россіи по той причинѣ, что приготовленіе ея къ оборонительной войнѣ не получило еще окончательной осѣдлости. Ей нужна была отсрочка въ рѣшительныхъ дѣйствіяхъ, до прибытія изъ Англіи ружей и другихъ необходимостей и для заключенія мира съ Турціею, для перемѣщенія на важнѣйшій театръ событий той арміи, которая находилась тогда на Дунаѣ».

Что касается до ружей и другихъ военныхъ необходимостей, будто бы нами изъ Англіи ожидаемыхъ, мы въ нихъ не нуждались и не могли въ нихъ нуждаться, обладая такимъ великимъ количествомъ арсеналовъ, литейныхъ, ружейныхъ и пороховыхъ заводовъ, и высылая ежегодно избытокъ хлѣбныхъ припасовъ нашихъ за границу на пропитаніе Европы, а часто и самой Англіи. Справедливость замѣчанія моего подкрѣпляется неоспоримымъ фактомъ: во весь 1812 годъ мы питались своимъ собственнымъ хлѣбомъ, жгли свой собственный порохъ и не прежде получили изъ Англіи весьма малое количество ружей (на нѣсколько пѣхотныхъ полковъ), какъ въ началѣ 1813 года, т. е. тогда, когда были собраны уже всѣ ружья пятисотъ-тысячной непріятельской арміи, брошенныя ею во время бѣгства; въ одномъ Ковно взяли мы шестьдесятъ тысячъ новыхъ ружей, присланныхъ для нея изъ Франціи. Въ заключеніе я долженъ замѣтить, что россійская армія уклонялась отъ рѣшительныхъ битвъ по причинамъ, выше мною изложеннымъ, а не въ слѣдствіе ожиданія мира съ Турціею. Миръ этотъ былъ заключенъ и подписанъ 16-го Мая, ровно за два мѣсяца до вторженія непріятеля въ наши предѣлы, и если дунайская армія не успѣла прибыть.

20

на театръ рѣшительныхъ событий въ началѣ кампаніи, или по крайней мѣрѣ къ сентябрю мѣсяцу, то этому причиною не военные дѣйствія противъ Турокъ, съ которыми мы были уже тогда въ дружественныхъ сношеніяхъ, а вслѣдствіе оригинальной мысли Чичагова, который вз düşалъ угрожать Наполеону движеніемъ чрезъ Сербію, Боснію и Кроацію въ Италию, въ то время, какъ участь Россіи рѣшалась на поляхъ Бородина, Тарутина и Малоярославца.

Глава VIII, стр. 284.

«Платовъ. . . слѣдовалъ за нею (за второю арміею) съ двѣнадцатью тысячами дѣтищъ пустыней. . . . »

Платовъ занималъ Гродно и принадлежалъ первой, а не второй арміи. Онъ присталъ къ послѣдней, по случаю быстраго отступленія первой изъ окрестностей Вильно къ Свенціанамъ и къ Дриссѣ и движенія французской арміи вслѣдъ за нею. Отдѣленный по этому случаю отъ арміи, къ которой принадлежалъ отрядъ легкихъ войскъ, имъ командуемыхъ, Илатовъ рѣшился обратиться ко второй арміи и примкнулъ къ ней не съ 12-ю тысячами, а только съ 9-ю тысячами всадниковъ, т. е. съ четырнадцатью казачьими полками и двумя ротами донской конной артиллеріи. Вотъ все, что состояло подъ начальствомъ Платова при началѣ военныхъ дѣйствій.

Тамъ же:

« Багратіонова армія простиралась до 80 тысяч чело-
вѣкъ. »

Я находился въ этой арміи и имѣю вѣрное свѣдѣніе, что
числительная сила ея заключалась въ 47 тысячахъ человѣкъ
регулярнаго войска и 4.000 казаковъ, не считая отряда Плато-
ва и отряда Дорохова, приставшаго въ послѣдствіи къ этой
же арміи, и который состоялъ лишь изъ 3.000 человѣкъ.

Тамъ же:

«И такъ сила россійской арміи при открытіи военныхъ дѣй-
ствій состояла изъ 260 тысячъ человѣкъ. »

Можетъ быть и изъ гораздо большаго числа, если примемъ
въ соображеніе резервы, общее ополченіе, финляндскій, кав-

21

казскій и закавказскій корпуса и армію, находившуюся въ Молдавіи; но можно положительно сказать, что три западныя арміи, принявшія на свой щитъ удары пятисотъ-тысячной наполеоной арміи, состояли только изъ 218 тысячъ пѣхоты и кавалеріи, включая въ это число и казачье войско, которое рѣдко участвовало въ генеральныхъ сраженіяхъ.

Глава VIII, стр. 292.

«Пока проходила она (непріятельская армія) чрезъ Польшу, изобилѣе всякаго рода ей сопутствовало. Но въ Литвѣ обстоятельства измѣнились; Русскіе вывезли все то, чтò могло служить ей пропитаніемъ.»

Русскіе, при отступленіи своемъ, вывезли съ собою однихъ должностныхъ людей съ ихъ движимымъ имуществомъ, казначейства и всѣ суммы, принадлежащія правительству. Что же касается до вывоза магазиновъ съ съѣстными запасами, изготовленными для нашей арміи, вывозъ этого былъ невозможенъ въ слѣдствіе сумятицы, возникшей во всемъ народонаселеніи. До вывоза ли было огромныхъ и, можно сказать, необъятныхъ и неисчислимыхъ запасовъ, которыми были завалены литовскія губерніи, тогда какъ каждый житель думалъ лишь о спасеніи или своей личности или своей собственности? И возможно ли было принуждать ихъ къ тому силою, когда все вниманіе было лишь устремлено на военные дѣйствія? Всѣ, что Русскіе могли сдѣлать съ этими магазинами, ограничилось лишь преданіемъ ихъ огню; но и эта мѣра была почти недѣйствительна. Обязанность предавать огню магазины была возложена на малочисленныя команды войскъ, или, лучше сказать, на передовую цѣпь, ежедневно остававшуюся послѣднею при отступленіи арміи и ея арріергарда, слѣдственно войску ближайшему къ непріятелю. Цѣпь эта никогда не могла имѣть достаточнаго времени для приведенія въ исполненіе даннаго ей наставленія, ибо должна была приступать къ нему лишь тогда, какъ было уже поздно, когда непріятельскія массы были уже тутъ и быстрымъ своимъ напоромъ не дозволяли ей не только зажигать магазины, но и оставаться

22

близь нихъ ни единой минуты, а потому строенія съ съєст-
ными запасами, если они были иногда зажигаемы, то не на
долго: непріятель самъ ихъ тушилъ и получалъ добычу, едва
поврежденную.

Глава VIII, стр. 323.

«Числительная сила его армії (Багратіона) умножилась не
только войсками атамана Платова но и дивизією генерала
Дохтурова.»

Дохтуровъ командовалъ не дивизіею, а корпусомъ, находив-
шимся въ составѣ первой арміи. Вы, можетъ быть, прини-
маете Дорохова за Дохтурова? но Дороховъ не командовалъ
дивизіею, онъ командовалъ авангардомъ 4-го пѣхотнаго корпу-
са (генерала Шувалова), составленнаго изъ Изюмскаго гусар-
скаго и двухъ егерскихъ полковъ. Не успѣвъ, подобно Пла-
тову, примкнуть къ первой арміи при внезапномъ отступле-
ніи ея къ Свенціянамъ, онъ, подобно Платову, примкнулъ ко
второй арміі.

Глава ІХ, стр. 323.

«Не одинъ знаменитый успѣхъ увѣнчалъ усилія и труды
Платова и казаковъ его надъ польскою конницею, исполнен-
ной стремительной храбрости, но чуждой партизанской вой-
ны, знаніе которой исключительно принадлежитъ этимъ но-
вымъ Скиевамъ.»

Платовъ два раза разбилъ авангардъ короля Вестфальскаго
во время отступленія второй арміи. Первый разъ подъ Ми-
ромъ, 28 юня, второй подъ Романовымъ, 2 юля; но эти дѣла
не принадлежатъ къ роду партизанскихъ дѣлъ; ибо Платовъ
командовалъ appierгардомъ второй арміи, составеннымъ изъ
всѣхъ казачьихъ полковъ, съ ними пришедшихъ, и другихъ,
принадлежавшихъ этой арміи. Сверхъ того appierгардъ этотъ
заключалъ въ себѣ Ахтырскій гусарскій полкъ, Кіевскій дра-
гунскій и два егерскихъ полка, съ приличнымъ числомъ ар-
тиллеріи. Сраженія его съ непріятелемъ были сраженія ар-
рієргарда отступающей арміи съ авангардомъ наступающаго
непріятеля, и не выходили изъ круга обыкновенныхъ сообра-

23

женій; слѣдственно онѣ не могли имѣть и не имѣли ни малѣй-
шаго сходства съ партизанскимъ дѣйствіемъ, по существу
своему вдохновеннымъ, своенравнымъ и залетнымъ.

Глава ІХ, стр. 339.

« Онъ (Барклай) отрядилъ въ Ельню армію своего това-
рища. »

Багратіонъ не былъ отряженъ въ Ельню; онъ былъ ото-
двинутъ по большой московской дорогѣ къ селу Соловьеву
Ему было предписано перейти тамъ Днѣпръ прежде первой
арміи для прикрытія переправы ея, въ случаѣ движенія
французской арміи отъ Смоленска лѣвымъ берегомъ Днѣпра,
въ намѣреніи пресѣчь путь нашего отступленія къ Москвѣ.
По направленію къ Ельнѣ посланъ былъ Багратіономъ полков-
никъ Донскаго войска Сысоевъ, для наблюдения за непріятель-
скимъ двишеніемъ.

Глава Х, стр. 359.

«Природная рьяность солдатъ (русскихъ), недавно посту-
пившихъ въ ряды арміи, ихъ довѣренность въ собственные
силы, ихъ алчность къ битвамъ за право, на защиту кото-
раго они ополчились, все возбудило въ нихъ ропотъ на столь
продолжительное отступленіе; они громогласно требовали бит-
вы подъ начальствомъ русскаго генерала. »

Чинопослушаніе и строгая дисциплина, соблюдаемая вой-
скомъ нашимъ, такъ извѣстна, что вошла въ пословицу. Кто
видалъ солдатъ нашихъ, а еще болѣе кто служилъ съ ними,
тотъ удостовѣритъ васъ, милостивый государь, что никогда ни
одинъ изъ нихъ не возвыситъ голоса для требованія чего
либо. Они ждутъ вельнія начальства и исполняютъ его не
только безъ ропота и съ ревностію, но съ какимъ-то особен-
нымъ неподражаемымъ удалствомъ, даже и тогда, когда они
ясно видятъ безполезность усилий и вѣрную гибель, которой
они подвергаются,—вотъ солдатъ русскій! По истинѣ, негодо-
ваніе на Барклая за такое долговременное отступленіе суще-
ствовало, и довѣренность къ нему исчезла; но чувства эти
изъявлялись между собою тихо и скромно, никогда въ слухъ

Ч. І.

26

24

и въ многолюдствѣ, тѣмъ менѣе предъ всѣмъ войскомъ, явно
и громогласно.

Глава Х, стр. 360.

«Генералъ Кутузовъ, пользовавшійся высокою репутаціею
между Русскими, былъ вызванъ изъ арміи, дѣйствовавшей на
Дунаѣ противъ Турокъ, и принялъ начальство надъ главною
арміею.»

Если только между нами Русскими Кутузовъ пользовался
высокою репутаціею, то остается намъ сожалѣть о маломъ
вниманіи иностранцевъ къ военачальникамъ государства, кото-
раго воинственный духъ и, по словамъ ихъ, алчность къ за-
воеваніямъ такъ явно угрожаютъ спокойствію Европы. Если
бы господа иностранцы, при принятіи Кутузовымъ начальства
надъ россійскими арміями, взяли бы на себя трудъ раскрыть
книгу жизни этого полководца, то они увидѣли бы, что служ-
ба его отечеству продолжалась 53 года непрерывно, что двѣ
пули, прошедшія въ разныя времена сквозь могучую голову
его, ни мало не ослабили высокихъ его умственныхъ способ-
ностей; что онъ, независимо отъ многихъ блистательныхъ под-
виговъ, совершенныхъ имъ въ разныхъ случаяхъ и въ раз-
ныхъ чинахъ, командовалъ крайнею колонною лѣваго фланга
на Измаильскомъ приступѣ, гдѣ заслужилъ извѣстный отзывъ
Суворова: «Кутузовъ былъ на моемъ лѣвомъ крылѣ, но былъ
моею правою рукою.» При разбитіи великаго визиря 1791-го
года подъ Мачиномъ, вынудившемъ Оттоманскую порту про-
сить мира, онъ начальствовалъ лѣвымъ крыломъ арміи, одер-
жавшимъ большій успѣхъ, чѣмъ средина и правое крыло.
Они узнали бы, что въ царствованіе Великой Екатерины, об-
ладавшей необыкновеннымъ даромъ при избраніи на важныя
должности людей необыкновенныхъ, онъ еще въ генералъ-
лейтенантскомъ чинѣ находился въ 1793 и 1794 годахъ чрез-
вычайнымъ и полномочнымъ посломъ при Оттоманской портѣ
и, по исполненіи этого порученія, онъ долго начальствовалъ
сухопутными кадетскими корпусами, почитавшимися, и въ са-
мый вѣкъ военныхъ чудесъ, разсадниками россійскихъ гене-

25

раловъ и офицеровъ; этотъ самый Кутузовъ совершилъ въ
1805 году затруднительное и знаменитое отступленіе, сража-
ясь на каждомъ шагу съ побѣдоносными громадами Наполео-
на отъ Баваріи до Моравіи. Онъ сохранилъ во всемъ блескѣ
честь русскаго оружія, тогда какъ честь оружія союзниковъ
нашихъ сокрушалась о гранитныя колонны, предводитель-
ствуемыя Наполеономъ, и ихъ арміи были разсѣяны геніемъ ве-
личайшаго изъ полководцевъ вѣковъ и міра. И наконецъ, ров-
но за годъ до вызова его на защиту отечества, которому
угрожалъ этотъ же полководецъ, предводительствовавшій вой-
сками всей ополченной Европы, онъ истребилъ на Дунаѣ
турецкую армію, въ слѣдствіе чего былъ заключенъ побѣди-
лемъ славный и неожиданый при тогдашнихъ обстоятель-
ствахъ мирѣ; этотъ мирѣ много способствовалъ изгнанію изъ
нѣдрѣ нашего отечества всей ополченной Европы съ ед., до
того времени, непобѣдимымъ полководцемъ.

Не могу также пропустить безъ замѣчанія показанія ваше-
го на счетъ прибытія Кутузова къ арміямъ, дѣйствовавшимъ
противъ Наполеона, изъ арміи, находившейся въ то время на
Дунаѣ. Онъ прибылъ оттуда прямо въ Петербургъ тотчасъ
по заключеніи имъ мира, т. е. въ концѣ мая, или въ началѣ
іюня; будучи избранъ дворянствомъ начальникомъ Санктпетер-
бургскаго и Московскаго ополченій, онъ спустя два мѣсяца,
облеченный властію главнокомандующаго всѣхъ россійскихъ
армій, отправился въ первую и вторую западныя арміи, под-
ходившія тогда къ Вязьмѣ.

Глава Х, стр. 361.

«Первое дѣйствіе его (Наполеона) состояло въ нападеніи на
редутъ, построенный впереди россійской арміи; но, по непро-
стительной ошибкѣ, слишкомъ удаленный отъ главнаго боев-
ваго порядка. »

Этотъ редутъ не входилъ въ составъ главной боевой черты
арміи. Онъ построенъ былъ отдѣльно отъ нея съ тою цѣлью,
чтобы умножить непріятелю препятствія прежде достиженія
имъ избранной нами главной позиціи. Кутузовъ имѣлъ въ

26*

25

виду, чтобы упорной защитой этого редута нѣкоторою частію нашихъ войскъ отсрочить генеральное сраженіе на столько, на сколько намъ нужно было, чтобы окончательно укрѣпиться на холмахъ и равнинахъ Бородинскихъ, чтō и случилось. Слѣдственно редутъ этотъ, выполнивъ вNachтѣ виды Кутузова, былъ построенъ на выгодномъ мѣстѣ и не ошибочно.

Глава Х, стр. 362.

«Россійская армія, тогда равная въ числительности силѣ французской арміи; ибо каждая изъ нихъ состояла изъ 120.000 подъ ружьемъ.»

По всемъ вѣрнѣйшимъ документамъ, россійская армія состояла изъ 112 тысячъ,:кромѣ 10 тысячъ ополченія, которое не было и не могло быть употреблено въ битвѣ по причинѣ неопытности своей въ военномъ дѣлѣ (они только за нѣсколько дней были призваны отъ сохи). Французская армія заключала въ себѣ болѣе 160.000 человекъ.

Глава Х, стр. 367.

«Ней началъ битву въ 7 часовъ утра нападеніемъ на редутъ, построенный съ бастіонами и находившійся на центрѣ россійской арміи.»

Не было ни одного редута съ бастіонами: люнетъ, который вы, милостивый государь, принимаете за редутъ, былъ едва оконченъ изъ палисадъ и рогатокъ; въ такомъ же положеніи находились и три флеши, построенные впереди села Семеновскаго. Битва началась не въ 7 часовъ, а въ 6 часовъ утра, не атакою Неемъ редута, а почти единовременною атакою села Бородина вице-королемъ италійскимъ Евгеніемъ и канонадою батарей праваго фланга французской арміи по нашимъ флешамъ. Тогда началась атака этихъ флешей корпусами Нея и Даву. а потомъ уже, и гораздо позже, атака люнета, защищаемаго корпусомъ Раевскаго. Послѣдняя была произведена частію войскъ вице-короля Евгенія (именно дивизіями Морана, Жерара и Брусье), перешедшаго по занятіи Бородина съ лѣваго берега Колочи на правый берегъ ея.

27

Тамъ же:

«Въ самое то время принцъ Евгеній употреблялъ такія же
усилія къ изгнанію непріятеля изъ села Семеновскаго и укрѣ-
пленій, окружавшихъ его.»

Я сей часъ сказалъ, что Евгеній начальствовалъ войсками,
атаковавшими Бородинно, слѣдственно, онъ находился совер-
шенно на противуположной сторонѣ того крыла арміи, атако-
вавшаго Семеновское и флеши, построенные предъ Семенов-
скимъ. Повторяю, что какъ Семеновское, такъ и флеши эти
находились на лѣвомъ, а не на правомъ крылѣ нашей арміи,
и были атакованы корпусами Даву и Нея, а не Евгеніемъ,
расположеннымъ противъ нашего праваго крыла.

Тамъ же:

«Нолки поселянъ, никогда до этого дня не видавшіе сра-
женія, и вмѣсто мундировъ одѣтые въ сѣрыхъ полукафтань-
ихъ, построились съ твердостію обстрѣленныхъ уже ветера-
новъ. . . бросились въ средину самыхъ жестокихъ
сѣчѣ. . . .»

Васъ, конечно, увѣрили, милостивый государь, что въ Боро-
динскомъ сраженіи ополченіе сражалось съ войсками. И вотъ
причина, почему вы такъ увеличили числительную силу ар-
міи. Этого не было. Кутузовъ, не надѣясь на стойкость опол-
ченія, оставленнаго въ первоначальномъ своемъ составѣ, по
причинѣ недостатка времени на размѣщеніе его по полкамъ,
приказалъ ему заняться перенесеніемъ раненыхъ изъ средины
битвы и доставленіемъ ихъ въ подвижныя больницы, помѣ-
щенныя въ тылу сражавшихся войскъ. Этою благоразумной
мѣрою онъ усилилъ армію нашу всѣми тѣми солдатами, ко-
торые безъ того непремѣнно ослабили бы боевыя силы ея.
Вотъ употребленіе ополченія! Оно неоспоримо принесло
много пользы,—но не въ отношеніи боевыхъ трудовъ.

Глава Х, стр. 368.

«Дѣло въ томъ, что послѣднее пособіе его (Наполеона) со-
стояло въ 10-ти тысячной его гвардіи.»

28

Войско, не участвовавшее въ сраженіи, состояло не изъ 10 тысячъ человѣкъ, а изо всей старой и молодой гвардіи, т. е. изъ 35 или 40 тысячъ. Изъ этихъ войскъ лишь 36 орудій были въ дѣлѣ и дивизія Клапареда (легіонъ Вислы), подвину- тая въ концѣ сраженія на помощь вице-королю Евгенію; всѣ прочія не были въ огнѣ, и потому не понесли ни малѣйшаго урона.

Глава ХІ, стр. 383.

«Наполеонъ прибылъ на высоту, называемую Поклонною го- рою, по той причинѣ, что на ней, при видѣ Москвы, Русскіе становятся на колѣни, крестятся и молятся этому святому траду.»

Русскіе крестятся при видѣ всякой церкви, всякой часовни и всякаго святаго мѣста. Съ Поклонной горы Москва пред- ставляется взору со всѣми своими церквами и колокольнями. Легко можетъ статься, что иностранцы приняли поклоненіе народа симъ церквамъ за поклоненіе Москвы. Это напрасно. Москва никогда не слыла и нынѣ не слыветъ святымъ гра- домъ. Черный народъ называетъ ее кормиццю, матушкой или бѣлокаменной, но не святою. Этимъ наименованіемъ поль- зуется одинъ Кіевъ, заключающей въ своихъ пещерахъ мощи святыхъ угодниковъ.

Глава ХІ, стр. 384.

«Наполеонъ ожидалъ прибытія къ нему депутаціи борода- тыхъ бояръ.»

Русскіе болре не носятъ бородъ со времени императора Нетра Великаго. Продолжаютъ носить бороды одни купцы, мѣщане и крестьяне, хотя впрочемъ число носящихъ бороды весѣма уменьшилось въ званіи купеческомъ и даже мѣщан- скомъ. Изъ всѣхъ дворянъ военныхъ и гражданскихъ я одинъ носилъ бороду со времени вступленія моего на партизанское поприще до занятія мною города Дрездена. Много было тол- ковъ на этотъ счетъ между тунеядцами, и всякій изъ нихъ понималъ поступокъ мой по своему. Дѣло въ томъ, что въ началѣ я отпустилъ бороду отъ недостатка времени занимать-

29

ся этой условною обязанностію свѣта: не до бритья герла и
челюстей было мнѣ, когда непріятельская сабля такъ близко
ходила въ слѣдъ за бритвою. Брошенный со 130-ю всадни-
ками за 200 верстъ отъ арміи на сообщеніяхъ непріятеля, въ
срединѣ подвижныхъ колоннѣ его и отрядовъ, жадно меня
ищущихъ, проводя ночь въ отыскиваніи добычи, днемъ—въ
лѣсахъ и вертепахъ, чутко и зорко, всегда въ тревогахъ,
всегда съ кровавыми помыслами, мнѣ некогда было занимать-
ся бритьемъ и холеньемъ.

Въ послѣдствіи я продолжалъ носить бороду, потому что
она какъ будто бы роднила меня съ поселянами, съ которы-
ми я долженъ былъ имѣть ежечасныя сношенія, и которые,
при видѣ моего гусарскаго ментика, могли принимать меня съ
перваго взгляда за непріятеля; а въ то время первый взглядъ
и первый выстрѣлъ, или ударъ топоромъ или вилою слѣдова-
ли другъ за другомъ. Наконецъ, вступивъ въ Германію, и
команду передовыми войсками авангарда главной арміи, на-
ходившагося тогда подъ начальствомъ генерала Винценгероде,
я не перемѣнилъ моего варварскаго наряда, какъ называли его
тогда, по другой причинѣ: Нѣмцы, видя мой казачій нарядъ
и слыша, что я говорю по французски, получили выгодное
понятіе о русскомъ образованіи, которое проникло даже въ на-
роды, почитаемые ими до встрѣчи со мною людоѣдами. Это
мнѣніе я старался поддерживать всѣми средствами, особенно
строжайшимъ соблюденіемъ дисциплины въ моемъ отрядѣ.
Они говорили: если казакъ не касается имущества нашего,
если онъ обходительнѣе и ласковѣе французскаго маршала, то
что же должны быть начальники регулярныхъ русскихъ
войскъ, вслѣдъ за нимъ и дущихъ? Они потому ожидали ихъ
съ восторгомъ, нетерпѣніемъ и радушіемъ, какъ друзей и из-
бавителей.

Глава ХІ, стр. 387.

«Письмо это было послано съ извѣстнымъ службою своею
офицеромъ, оставшимся въ Москвѣ отъ болѣзни, которая вос-
претила ему слѣдовать за арміею.»

30

Вы, конечно, имѣли въ виду Я... о как-  
емъ упомянулъ и Фенъ въ рукописи 1812 года, и который  
былъ одинъ изъ малаго числа (5-ти или 6-ти человѣкъ) дво-  
рянъ, оставшихся въ Москвѣ подъ разными предлогами. Что  
же касается до офицеровъ, то въ защиту чести товарищей  
моихъ, я почитаю необходимымъ увѣрить васъ, милостивый  
государь, что, кромѣ тяжело раненыхъ и больныхъ, въ Москвѣ  
никого изъ офицеровъ не оставалось.

Глава ХІ, стр. 405.

«Рѣка Нава протекала предъ фронтомъ позиціи, занятой
россійскою арміею.»

Нара, а не Нава.

Глава ХІ, стр. 408.
«Они (крестьяне) отъ рожденія презираютъ чужеземцевъ,
называя ихъ глухонѣмыми и полагая выразить тѣмъ незнаніе
ихъ русскаго языка.»

Слово нѣмецъ можетъ происходить отъ слова нѣмой, т. е.
лишенный природою средства изъясняться словомъ, или отъ
не мой, т. е. мнѣ не принадлежащій ни по духу, ни по
характеру, ни по сочувствію; чуждый мнѣ человекъ.

Глава ХІ, стр. 412.

«Это переміріе (заключенное на аванпостахъ обѣихъ вою-
щихъ армій) должно было прекратиться предувѣдомленіемъ съ
той или съ другой стороны за три часа до начатія дѣй-
ствія.»

Мы никогда не слыхали о подобномъ перемиріи: оно не су-
ществовало.

Глава XII, стр. 4.
«Агерь, или позиція, занимаемая Мюратомъ въ Вородоно-
вѣ.»

Въ Вороновѣ, а не въ Вородоновѣ. Но позиція Мюрата на-
ходилась не въ Вороновѣ, а близь Винкова. Правое крыло
войскъ его упиралось къ рѣкѣ Нарѣ; центръ, расположенный
на старой Калужской дорогѣ, былъ прикрытъ рѣчкою Черниш-
нею, которая, поворачивая при деревнѣ Быковѣ къ сѣверу,

31

отдѣляла чрезъ то центръ отъ лѣваго крыла, протянутаго по направленію къ селу Дмитриевскому. Это самое крыло было атаковано и поражено нашею арміею (6-го октября. Позиція же при Вороновѣ была занята Мюратомъ въ слѣдствіе этого пораженія, на весьма короткое время, и только для прикрытія направленія непріятельской арміи съ старой Калужской дороги на новую.

Глава XII, стр. 9.

«Но Кутузовъ едва проникъ опасность, угрожавшую устра-
неніемъ арміи его отъ Калуги (движеніемъ Наполеона изъ
Москвы на Фоминское, Боровскъ и Малоярославецъ), немед-
ленно прибѣгнулъ къ возмездію, приведеніемъ въ дѣйствіе ма-
невра, у потребляемаго Наполеономъ. Онъ отрядилъ къ югу
генераловъ Дохтурова и Раевскаго, съ сильнымъ отря-
домъ.»

Кутузовъ не зналъ и не могъ знать о выступленіи всей не-
пріятельской арміи изъ Москвы 7-го числа октября, т. е. на
другой день по разбитіи имъ Мюрата на рѣчкѣ Чернишнѣ,
а слѣдственно, и о направленіи этой арміи на Фоминское.
Генералъ Дороховъ, занимавшій легкимъ отрядомъ село Като-
во на новой Калужской дорогѣ, открылъ въ Фоминскомъ пе-
редовыя войска непріятеля (кавалерію Орнано и пѣхотную ди-
видію Брусье, принадлежавшія корпусу Евгенія); не подоз-
рѣвая, что за ними слѣдуетъ вся непріятельская армія, онъ
увѣдомилъ о томъ Кутузова съ изложеніемъ мнѣнія своего на
счетѣ цѣли ихъ прибытія. Онъ полагалъ, что они явились на
этомъ пунктѣ, или для связи непріятельскаго авангарда съ
большою Смоленской дорогою, или это доказываетъ, что вся
Наполеоновская армія двигается къ Калугѣ. Кутузовъ немед-
ленно послалъ по направленію къ Катову, гдѣ находился До-
роховъ, сильный отрядъ, подъ начальствомъ Дохтурова, со-
ставленный изъ одного пѣхотнаго корпуса и гвардейской лег-
кой кавалерійской дивизіи; при этомъ отрядѣ находился на-
чальникъ главнаго штаба 1-й арміи Ермоловъ. Ермоловъ, предъ
самымъ выступленіемъ изъ тарутинскаго лагеря, послалъ пар-

32

тизана Сеславина къ Фоминскому для върхнѣйшаго осмотра
прибывшихъ туда непріятельскихъ войскъ; корпусъ же дви-
нулся къ Катову и остановился на половинѣ дороги въ де-
ревнѣ Аристовѣ; Сеславину удалось захватить унтеръ-офи-
цера старой гвардіи Наполеона и доставить его Ермолову.
Завѣса спала. Узнали, что въ Фоминскомъ не одни войска
Орнано и Брусье, а вся непріятельская армія, и что самъ На-
полеонъ находился въ Боровскѣ. Ермоловъ и начальникъ от-
ряда дали о томъ знать въ главную квартиру; но столь же
строгій исполнитель приказаній начальства, сколь храбрый
генералъ, Дохтуровъ не могъ рѣшиться принять на свою от-
вѣтственность измѣненіе въ направленіи тѣмѣ болѣе, что бы-
ло строго приказано главнокомандующимъ идти противъ
войскъ Орнано и Брусье къ Катову. Ермоловъ, пользуясь
правомъ начальника главнаго штаба, принявъ на себя всю
отвѣтственность за самовольное измѣненіе въ направленіи
войскъ, именемъ Кутузова предписалъ (*) Дохтурову слѣдо-
вать съ пѣхотой къ Малоярославцу; желая лично удосто-
вѣриться въ истинномъ направленіи непріятельской арміи, онъ
съ кавалеріей направленся къ Боровеску; открывъ здѣсь много-
численнаго непріятеля, онъ также быстро обратился къ Ма-
лоярославцу. Такимъ образомъ таинственное выступленіе
Наполеона изъ Москвы было обнаружено. Вскорѣ горизонтѣ,
по направленію къ Боровеску, зачернѣлъ непріятельскими вой-
сками. Ермоловъ съ головными войсками бросился въ городъ
Малоярославецъ, гдѣ вступилъ въ ожесточенный бой съ ди-
визіею Дельзона. но онъ былъ два раза выбитъ изъ него ар-
міею вице-короля. Хотя князь Кутузовъ прибылъ съ арміею
въ село Спасское (находящееся въ весьма близкомъ разесто-
яніи отъ Малоярославца), но, приказавъ войскамъ отдых-
хать, онъ не трогался съ мѣста. Ермоловъ, сражаясь съ
многочисленнымъ непріятелемъ, не переставалъ посылать за-

(*) Сеславинъ и Болховской сообщили мнѣ въєї подробности, относящіяся
къ этому великому событію.

33

писки за записками фельдмаршалу, съ убѣдителнѣйшей прось-
бой спѣшить на защиту города. Наконецъ, послѣ довольно
продолжительнаго колебанія, Кутузовъ подкрѣпилъ сражаю-
щихся корпусами Раевскаго и Бороздина; хотя городъ остался
за непріятелемъ, но путь на Юхновъ и Калугу былъ пре-
гражденъ непріятелю. Еслибъ Наполеонъ, по выступленіи изъ
Москвы, быстро направился на Малоярославецъ, онъ овла-
дѣлъ бы имъ весьма скоро и безъ всякой потери. Не встрѣ-
тивъ здѣсь нашей арміи, онъ бы направился на Юхновъ, а
оттуда далѣе къ Польшѣ, двигаясь по хлѣбороднымъ и бога-
тымъ губерніямъ нашимъ. If распространился въ описаніи
малоизвѣстныхъ подробностей этого важнѣйшаго изъ всѣхъ
событий, потому что это есть зародышъ всѣхъ злополучій
Наполеона и переворота въ судьбѣ государствъ и народовъ.
Будь Сеславинъ менѣе предпріимчивъ и рѣшителенъ, будь
Ермоловъ одаренъ не столь замѣчательною прозорливостью и
высокой рѣшительностью, и Кутузовъ меньшею проницатель-
ностію, указавшей ему на Тарутино, какъ на точку спасенія
отечества; замедли онъ нѣсколькими часами въ прибытіи къ Мало-
ярославцу,—весь плодъ превосходнаго движенія изъ Москвы по
Рязанской дорогѣ, переходъ на Калужскую для занятія Тару-
тина и всѣ выгоды въ слѣдствіе боковаго направленія нашего
до Березины, которые сами по себѣ были лишь слѣдствіемъ
или лучше сказать продолженіемъ направленія отъ Тарутин-
скаго лагеря къ Малоярославцу, все рушилось бы, все исчез-
ло бы безвозвратно!

Въ главѣ ХІІ, на страницѣ 13, вы упоминаете, милости-
вый государь, о нападеніи казаковъ на самаго Наполеона,
проѣзжавшаго изъ села Городни къ Малоярославцу, на
другой день послѣ кровавой битвы въ этомъ городѣ; вамъ
угодно было назвать войско, на него напавшее, мародерамъ,
т. е. бродягами. Обстоятельство это представлено было вамъ
не въ настоящемъ свѣтѣ. Это нападеніе было произведено
нѣсколькими полками казаковъ атамана Платова, имѣвшаго въ
виду пресѣчь часть новой Калужской дороги, лежащей между
Малоярославцемъ и Городнею.

34

Глава XII, стр. 30.

«Древніе доспѣхи и крестъ Ивана Великаго брошены были въ озеро Семелинское.»

Семелинскаго озера нѣтъ, а если вы назвали такъ Семлевское озеро, то возлѣ с. Семлева нѣтъ озера.

Тамъ же:

«Тогда принуждены были оставить часть артиллеріи... что скрыли отъ Наполеона. Воспитанный для артиллерійской службы, онъ, подобно многимъ артиллерійскимъ офицерамъ, питалъ какое-то суевѣрное чувство къ сохраненію пушекъ, ему принадлежащихъ.»

Наполеонъ старался сохранять пушки свои не отъ первоначального служенія своего въ артиллеріи и не отъ суевѣрнаго чувства къ сохраненію пушекъ, ему принадлежащихъ, а отъ того, что взятіе пушекъ непріятелемъ почитается всюду и всегда безчестьемъ арміи, корпусу, или отряду, которому принадлежать онѣ.

Глава XII, стр. 34.

«Кутузовъ, не внявъ представленіямъ и даже угрозамъ людей, противныхъ его мнѣнію.»

За какого рода чучелу принималъ Кутузова и за какую разбойничью шайку принималъ русскую армію тотъ, который рѣшился выдавать вамъ, милостивый государь, за быль такую нелѣпую басню?

Смѣю увѣрить васъ, что тотъ, кто знаетъ армію нашу, тотъ удостовѣритъ васъ, что въ ней ближайшій человекъ по чину своему къ главнокомандующему никогда не осмѣлится безъ позволенія его предложить ему совѣтъ. И уже не говорю объ угрозахъ, будучи увѣренъ, что онѣ не были терпимы и считались преступленіемъ въ самой французской арміи во время анархическаго бѣшенства Франціи, ибо безъ того не отстояли бы Французы своего отечества знаменитыми побѣдами и завоеваніями своими. Угрозы Кутузову! и въ какое время! когда онъ былъ облеченъ почти въ диктаторскую власть, когда онъ, благословляемый и называемый народами и вой-

35

скомъ спасителемъ отечества, преслѣдовалъ Наполеоновскую
армію!

Глава XII, стр. 46.

«Продолжавшаяся въ продолженіи двухъ мѣсяцовъ парти-
занская война противъ Сенсира, много нанесла ему вре-
да.»

Партизанская война не существовала въ арміи графа Вит-
генштейна; Изюмскаго гусарскаго полка полковникъ Бедряга
одинъ произвелъ нѣсколько удачныхъ поисковъ. Корпусъ
Сенсира понесъ потерю не отъ партизанской войны, но въ
слѣдствіе нѣкоторыхъ стычекъ и въ особенности по причинѣ
частыхъ регулярныхъ битвъ.

Тамъ же:

«Крѣпость (Бобруйскъ) была защищена россійскимъ кор-
пусомъ, подъ начальствомъ генерала Эртеля.»

Эртель командовалъ корпусомъ, состоящимъ изъ 11 тысячъ
человѣкъ, и находился не въ Бобруйской крѣпости, а въ Во-
лынской губерніи, въ окрестностяхъ Мозыря; польскій гене-
ралъ Домбровскій съ 12 тысячами войска обложилъ Бобруйскъ,
защищаемый пятитысячнымъ гарнизономъ. подъ командою
артиллерійскаго генерала Игнатьева.

Глава XII, стр. 53.

«Князь Чернышевъ.»

Чернышевъ не былъ и не есть князь. Онъ графъ; это до-
стоинство получено имъ четырнадцать лѣтъ послѣ войны, вами
описываемой. т. е. во время коронованія императора Ни-
колая.

Глава XIII, стр. 64.

«Она (армія Наполеона) до 40 тысячъ человекъ» (при вы-
ступленіи изъ Смоленска).

Этому мудрено повѣрить; ибо по офиціальнымъ спискамъ,
хранилишься у насъ, видно. что въ дѣлахъ подъ Краснымъ,
отъ 3-го до 7-го числа ноября, взято въ плѣнъ нашею арміею
26 тысячъ нижнихъ чиновъ, 300 офицеровъ, и, вѣроятно, было
положено на мѣстѣ болѣе 12 тысячъ непріятельскихъ войскъ,

36

чтo составить 38, или около 40 тысячъ человекъ. Неужели
Наполеонъ съ однимъ только штабомъ соединился съ корпу-
сами Виктора и Удино на пути къ Борисову? Всѣмъ извѣ-
стно, что онъ выступилъ изъ Ории съ арміею, простирав-
шеюся за 40 тысячъ человекъ, слѣдственно онъ вступилъ въ
Смоленскъ съ 80 тысячною арміею.

Глава XIII, стр. 71.

«Но, ни увѣщанія подкомандующихъ его, ни упреки сиръ
Роберта Вильсона, комиссара англійскаго правительства, не
могли его. (т. е. Кутузова).»

Повторяю: горе тому, кто осмѣлился бы въ эту эпоху увѣ-
щевать Кутузова, еще менѣе упрекать его за дѣло, на кото-
рое онъ однажды рѣшился; былъ ли онъ русскій или чуже-
земецъ, или комиссаръ какой бы то ни было націи и прави-
тельства! Зная лично сиръ Роберта Вильсона, съ которымъ я
раздѣлялъ военную кочевую жизнь и опасности битвъ въ нѣ-
сколькихъ войнахъ, я всегда любовался его холодною храбро-
стю и благороднымъ образомъ мыслей; я потому не могу не
удивиться его молчанію, видя клевету человѣка, увѣрившаго
васъ, милостивый государь, въ происшествіи, никогда небы-
валомъ и столь много омрачающемъ честь арміи, всегда, какъ
казалось, г-мъ Вильсономъ уважаемой. Ибо, что ни говори, а
войско, позволяющее иностранцу упрекать вождя своего (не
только Кутузова среди самаго торжества его оружія), но ка-
кого бы то ни было начальника, при самыхъ гибельныхъ об-
стоятельствахъ, хотя бы въ слѣдствіе собственной вины его,
не есть войско, а сволочь, чернь, чуждая чувству чести и
достоинства, свойственному благородному званію.

Глава XIII, стр. 72.

«Не такъ много стоило усилий престарѣлому россійскому
генералу, при пораженіи, нанесенномъ имъ непріятельской
арміи подъ Вязьмою, Краснымъ и другихъ мѣстахъ, сколь то
воображаютъ. Онъ всюду былъ сильнѣе Наполеона, по случаю
раздѣленія симъ послѣднимъ арміи своей на 4 колонны, слѣ-
довавшія одна отъ другой на односу точное разстояніе.»

37

Но, Боже мой! Не въ умѣніи ли пользоваться ошибками противника своего состоитъ вся тайна военнаго искусства? Верхъ совершенства его не заключается ли въ направленіи движеній своихъ такъ, чтобы на всѣхъ важнѣйшихъ точкахъ театра дѣйствія и на полѣ сраженія, числительная сила своихъ войскъ превышала бы числительную силу непріятеля? Не то ли дѣлалъ Фридрихъ въ теченіе семилѣтней войны, не то ли дѣлалъ Наполеонъ въ 1796 году въ Италіи и въ 1809 году подъ Регенсбургомъ?

Глава XIII, стр. 86.

«Они (Викторъ и Удино) подвигались въ надеждѣ спасти Борисовъ, но узнали, что Домбровскій разбитъ Витгенштейномъ.»

Домбровскій защищалъ предмѣстное Борисовское укрѣпленіе, построенное для защиты Борисовскаго моста на правомъ берегу Березины и лицемъ къ Минской дорогѣ. Онъ былъ разбитъ генераломъ графомъ Ламбертомъ, командовавшимъ авангардомъ арміи Чичагова, шедшей отъ Минска, тогда какъ Витгенштейнъ шелъ по слѣдамъ войскъ Виктора, отступившихъ отъ Полоцка на Сенно, Черею и Бараны къ Борисову.

Тамъ же:

«Въ слѣдствіе этой неудачи (разбитіе авангарда Чичагова арміи, находившагося подъ командою графа П. П. Палена, по случаю раны графа Ламберта, полученной имъ при взятіи приступомъ Борисовскаго предмостнаго укрѣпленія) Витгенштейнъ принужденъ былъ оставить Борисовъ и снова ограждаться Березиной отъ Французовъ.»

Въ обоихъ сихъ случаяхъ видно, что Витгенштейнъ принимается вами, милостивый государь, за Чичагова, ибо Витгенштейнъ никогда не оставлялъ Борисова и не прикрывалъ Березины противъ Французовъ по той причинѣ, что онъ, какъ я уже имѣлъ честь выше сказать, не находился на лѣвомъ берегу Березины, а преслѣдовалъ Виктора и Удино отъ Полоцка на Сенно, Черею и Бараны къ Борисову.

38

Глава XIII, стр. 98.

«Такимъ образомъ Французы успѣли выбраться на дорогу,
ведущую къ деревнѣ, называемой Бриловой (Брили), или луч-
ше сказать на длинныя плотины и мосты, построенные изъ
сосновыхъ бревенъ между непроходимыхъ болотъ. Стоило
только Русскимъ произвести дружный натискъ и подавить не-
пріателя къ симъ мостамъ и плотинамъ, чтобы довершить его
гибель.»

Эти плотины и мосты, простирающіеся на нѣсколько де-
сятковъ верстъ съ нѣкоторыми промежутками, находятся ме-
жду Брилями и Зембиномъ, а не между селеніемъ Студянки
и Брили, отстоящими одно отъ другаго не менѣе полверсты;
хотя онѣ и раздѣлены Березиной и низменнымъ, довольно бо-
лотистымъ берегомъ, но чрезъ нихъ вездѣ можно перейти, и
потому онѣ не покрыты ни плотинами, ни мостами.

Глава XIV, стр. 131.

«Баварскій корпусъ подъ командою Вреде. остался
на границѣ Волыни.»

Баварская дивизія находилась въ составѣ арміи Сенъ-Сира,
на Двинѣ, около Полоцка. Она не оставалась на границѣ Во-
лыни, а при отступленіи Виктора и Удино отъ этого города
къ Борисову, она двигалась на Глубокое къ Вильно.

Кончаю письмо мое, милостивый государь, съ покорнѣйшею
просьбою не принимать съ дурной стороны откровенности
моей. и проч. и проч.

Вашъ покорнѣйшій слуга

Денисъ Давыдовъ.

ЗАМЪЧАНІЯ НА НЕКРОЛОГІЮ

ІІ. Н. РАЕВСКАГО.

Неизвѣстный (*) сочинитель некрологіи Н. Н. Раевскаго (**) обозрѣлъ жизнь этого знаменитаго мужа въ одномъ лишь военномъ отношеніи, коснувшись слегка и какъ бы мимоходомъ его гражданской и частной деятельности.

Отдавая должную справедливость этому прекраснѣйшему
произведенію, я думаю, что оно не совсемъ удовлетворяетъ
читателей, вникнувшихъ во всю красоту характера Раевскаго.
Онъ представленъ намъ только на конѣ, въ дыму битвъ и съ
гласомъ повелительнымъ. Мы ищемъ благочестивую душу его,
хранилища всего возвышеннаго, отголоска всему благородно-
му Мы ищемъ вѣрнаго друга, тайнаго благотворителя сира
и нища, мужа твердаго въ бѣдствіяхъ жизни, равнодушнаго
къ почестямъ и высокому сану, имъ заслуженнымъ, и до-
вольствующагося единымъ миромъ своей совѣсти, словомъ, мы
ищемъ человѣка, и видимъ въ некрологіи одного храбраго и
искуснаго генерала.

(*) Эти замѣчанія писаны были въ то время, когда имя автора некрологіи
миѣ было неизвѣстно.

(**) Имя Н. Н. Раевскаго тѣсно связано съ самыми славными событиями
отечественной войны, въ особенности съ знаменитою обороной Смоленска,
преждевременное занатіе котораго Французами могло имѣть самое гибельное
валіиіе на судьбу Россіи. Раевскій, слѣдуя къ этому городу, бытъ задержанъ

27

4

Не упрекаю въ томъ сочинителя; какъ военный, онъ, можетъ быть, желалъ отдать справедливость полководцу, пре-
доставляя другимъ описанию его частной жизни. Но мы не можемъ довольствоваться однимъ этимъ очередкомъ; мы желали бы
имѣть некрологію Раевскаго не одностороннюю, хотя бы она
заключалась и въ тѣсной рамѣ, подобно той, въ коей заключается описаніе его военныхъ дѣяній. Раевскій представляется
не однимъ полководцемъ тѣмъ, кои имѣли счастіе созерцать
вблизи его душевныя качества. Военная служба его, принес-
шая столько пользы и славы отечеству, есть, безъ сомнѣнія,
блистательный шая, но не превосходный шая изъ пѣсней благо-
звучной его жизни.

Вообще нельзя довольно надивиться жалкому обыкновенію
почти всѣхъ некрологовъ и біографовъ нашего времени, пред-

дивизією принца мекленбургскаго, приказавшаго своимъ войскамъ отдыхать.
Я и Ш... не разъ для забавы заводили между собою ссоры въ присутствіи
принца, который почиталъ свою обязанностью насъ мирить; но посредничество
стоило ему не дешево. Раевскій занялъ Смоленскъ и удержался въ немъ по
собственному побужденію, но не въ слѣдствіе приказанія князя Багратіона;
онъ, вопреки звѣршеній иткоторыхъ лицъ, никогда не имѣлъ намѣренія
принимать сраженія впереди Смоленска. Этотъ городъ и его окрест-
ности были въ началѣ отечественной войны свидѣтелями великихъ, но доселѣ
мало извѣстныхъ событий, о которыхъ и здѣсь не могу не сказать пѣсколь-
кихъ словъ. Здѣсь несогласія, существовавшія между Барклаемъ и ки. Багра-
тіономъ, достигли пабольшихъ размѣровъ; благодаря посредничеству Ермо-
лова, воспользовавшагося больznью храбраго, благороднаго, по не дально-
виднаго графа Сеньри, сношенія между главнокомандующими, изъ которыхъ
князь Багратіонъ былъ гораздо старѣе въ чинѣ и, какъ питомецъ Суворова,
заклятой врагъ всякаго отступленія, сдѣлались гораздо дружелюбѣе. Ермо-
ловъ, передавая приказанія Барклая князю, и донесенія его Барклая, смягчалъ
по возможности ихъ выраженія; онъ писалъ рядъ писемъ князю Багратіону,
убѣждал его именемъ Бога и отечества не подавать новыхъ новодовъ къ не-
согласіямъ, не откаляться отъ командованія арміей и исполнять приказанія
Барклая, ожидая териţливо пав�енія новаго главнокомандующаго, какого
требовали современныя обстоятельства. Я случайно приобрѣлъ коніи съ трехъ
замѣчательныхъ писемъ Ермолова, которые, будучи прописаны высокимъ
патріотизмомъ, драгоцѣнны для историка. Эти письма, оставшіяся въ числѣ
немногихъ бумагъ князя Багратіона, помѣщены мною въ прибавленіяхъ къ
Дневицку партизанскихъ дѣйствій. Чрезвычайныя обстоятельства, въ которыхъ
была въ то время поставлена Россия, несогласія между главнокомандующими,

5

ставляющих знаменитых вождей не иначе, как в мунди-
рахъ, застегнутых на всѣ крючки и пуговицы.

Неужели военное званіе, впрочем столь почтенное и бла-
городное, до того превышаетъ званіе добродѣтельнаго чело-
вѣка, что, говоря о первомъ, можно пренебречь послѣднимъ?
Если бы было такъ, то мы невольно руководились бы одною
несправедливостію, помѣщая въ одинъ и тотъ же разрядѣ и
на ту же степень и славныхъ воиновъ, соединяющихъ воин-
скія достоинства съ высокою нравственностію, и воиновъ, за-
служившихъ подобную же славу, по заклейменныхъ во все-
общемъ миніи, или ремесломъ, или пороками, ни воину, ни
гражданину не свойственными.

Но пусть представятъ в full; жизнь каждаго, и тогда вся-
кий займетъ мѣсто, ему принадлежащее; тому, коего потерю

вынуждали Государи имѣть подробныя и по возможности частыя известія о всемъ томъ, что происходило въ арміи. Убѣзная изъ Попоцка, Государь приказалъ Ермолову извѣщать его письмами о важнѣйшихъ прошествіяхъ арміи. Ермоловъ отправлялъ свои письма съ отъѣзжающими изъ арміи генералъ-адъютантами; Кутухову, графу Шувалову, и другимъ были переданы письма на имена Его Величества. Между тѣмъ Барклай, выслушивая донесения ки. Багратіона, передаваемыя ему Ермоловымъ, и гладя по своему обыкновенію раненую руку свою, говорилъ ему: „съ вашимъ княземъ можно еще служить вмѣстѣ“, князь Багратіонъ говорилъ ему въ свою очередь: „съ твоимъ методикомъ Давустомъ можно еще ладить“. Къ несчастію, выздоровленіе графа Сепши, поѣдловавшее чрезъ двѣ недѣли, совершенно измѣнило весь ходъ дѣлъ. Графъ Сепши, по нащенію интриганта Jean-Ваге, по безъ всякаго съ своей стороны дурнаго умысла, значительно способствовалъ усиленію вражды между двумя военачальниками, которыхъ взаимныя отношения начинали принимать миролюбивый характеръ; ему стоило лишь буквально передавать вукачическому и нетерпѣливому князю Багратіону приказанія, отдаваемыя Барклаемъ, весьма дурно изъяснявшимся на русскомъ языкѣ. Безстрашному, искусному, но злополучному Барклаю, которому, по свойствамъ его характера и незнанію русскаго языка, невозможно было привлзать къ себѣ войскъ, было непріятно видѣть всеобщую любовь и преданность солдатъ къ князю, умѣвшему воодушевить свою армію, гдѣ, не смотря на понесенные труды, ежедневно раздавались музыка и пѣсни. Въ 1-й арміи, не посещей еще чувствительныхъ потерь, все наводило тоску и уныніе; самое присутствіе Барклай, холоднаго, хотя всегда величаваго и рѣдко слѣзавшаго съ коня, но вмѣстѣ съ тѣмъ вѣчно угрюмаго молчаливаго, неумѣвшаго сказать ласковаго и привѣтливаго слова, не могло

6

долго не престанутъ оплакивать всѣ истинные сыны отечества, мало останется соперниковъ, соединявшихъ въ себѣ доблести воина съ добродѣтелями гражданина.

Не подъ силу мнѣ предпринимать это дополненіе; я желалъ бы только возбудить къ этому предприятію людей, которые, владѣя перомъ искуснѣе меня, имѣли случай короче знать этого достойнаго мужа. На нихъ лежитъ обязанность изобразить Раевскаго таковымъ, каковъ онъ былъ действительно, и если изображеніе это требуетъ пера военного, то еще болѣе, можетъ быть, ожидаетъ оно оцѣнки философія. Изображеніе Раевскаго будетъ столь же полезно послѣ кончины его, сколько и при его жизни: описаніе это будетъ какъ бы отрывкомъ изъ Плутарха, а не пролетнымъ листомъ, брошеннымъ публикѣ, утомленной уже чтеніемъ некрологій.

ободрить командуемыхъ имъ войскъ. Нашъ солдатъ весьма охотно изнимаетъ военачальника русскаго происхожденія, ласковато, внимательнаго и умѣшующаго говорить съ имъ языкомъ для него доступнымъ; если бы даже онъ въ продолженіи довольно долгаго времени слѣдовалъ непавистной для всѣхъ системъ отступленій и попещъ бы спильную пеудачу, солдаты, почитая его злополучнымъ, видѣли бы во всемъ этомъ лишь кару Божию. На военачальника чужеземца, не одареннаго этими великими качествами, но постоянно отступающего предъ непріятелемъ, хотя бы онъ еще не потерпѣлъ пораженія, нашъ солдатъ начинаетъ смотрѣть недоверчиво, даже враждебно, почитая его лишь измѣниликомъ. Вотъ основаніе характера русскаго солдата, которого свойства надлежить всякому главнокомандующему предварительно изучить. Влия Смоленска Барклай воемилъ мысль идти съ 1-ю арміей къ городу Бѣлому, направивъ 2-ю по Московской дорогѣ, где она, будучи предоставлена самой себѣ, не могла избѣжать полнаго пораженія. Ермоловъ, который по своему пилкому и рѣшительному характеру, не могъ сочувствовать осторожному и методическому Барклавѣ, рѣзко возрастиłъ ему: „вы не осмѣлитесь, ваше высокопревосходительство, этого сдѣлать и тѣмъ отказаться отъ выгодъ, приобрѣденныхъ нами чудеснымъ соединеніемъ арміей" Барклай, убѣдившись въ гибельныхъ последствіяхъ этого движенья, отказался отъ своего намѣренія. Оба главнокомандующіе, съѣхавшіе вскорѣ поѣтіе того въ одной избѣ села Гаврикова, и спіда на одномъ бревнѣ, изливали другъ на друга накопившуюся желѣчь. Во время пребыванія армій близъ Смоленска, Толь предложилъ, воспользовавшись соединеніемъ ихъ, атаковать непріятеля, при чемъ намъ бы пришлось дебумировать лишь чрезъ двос воротъ, обращенныхъ къ сторонѣ непріятеля; этотъ странный планъ, не мало всѣхъ изумившій, былъ единодушно отвергнутъ.

7

всѣхъ военныхъ людей безъ разбора. Отрывокъ этотъ, изу-
чаемый юношествомъ, будетъ въ нравственномъ отношеніи
полезнѣе всѣхъ дидактическихъ паставленій и разсужденій
моралистовъ; счастливъ отецъ, замѣтившій слезу восторга на
глазахъ своего сына при чтеніи жизни Раевскаго!

Съ моей стороны, чѣмъ ближе я вникалъ въ образъ мыс-
лей, чувства и дѣяній его, тѣмъ болѣе открывалъ въ немъ
сочетаніе древнихъ, едва ли въ нашемъ вѣкѣ въ одномъ чело-
вѣкѣ сочетающихся добродѣтелей: сильнаго характера съ от-
мѣнною чувствительностію, ума проницательнаго, точнаго, съ
кротостію неподдѣльною, естественною; снисходительности къ
слабостямъ другихъ съ строгостію къ своимъ собственнымъ.
«По исполненіи обязанностей начальника, никто не узнавалъ
уже въ немъ человѣка, облеченнаго властью. Надменность,
своенравіе были ему неизвѣстны, и — что весьма рѣдко—лю-
бовь и уваженіе къ нему другихъ не уменьшались ни въ
слѣдствіе добродушнаго съ ними обхожденія, ни въ слѣдствіе
строгости, къ которой онъ впрочемъ прибѣгалъ въ важныхъ
преступленіяхъ, но никогда въ мелочныхъ. Исчисленіе примѣ-
ровъ безкорыстія и честности столь великаго мужа было бы
оскорбленіемъ его добродѣтели. Относительно добраго или ху-
даго о немъ мнѣнія свѣта онъ былъ совершенно равнодушенъ,
чѣмъ не могутъ похвалиться многіе достойные люди. Онъ ни
явно, ни тайно не домогался того. Чуждый всякаго рода совмѣ-
стничества съ равными, онъ былъ чуждъ и личныхъ распрей
съ своими подчиненными, полагая безславіемъ одержать въ та-
ковыхъ случаяхъ надъ ними верхъ и униженіемъ не имѣть его.
Онъ никогда не старался присвоивать себѣ заслугъ другихъ;
онъ былъ добръ съ добрыми и сухъ съ людьми злонамѣрен-
ными. Простота въ одежѣ, скромность въ разговорахъ, пре-
небреженіе пышности были причиною того, что толпа народ-
ная, цѣнящая великихъ мужей по одному наружному блеску,
ихъ окружающему, не постигала, чтō въ немъ такъ много
славнаго; истолкователей тому было немного.»

Кто не подумаетъ, что эта статья, столь вѣрно изображаю-

8

щая Раевскаго, не есть произведеніе какого либо современнаго
ему писателя, глубоко вникнувшаго въ его качества?.... Это
отрывокъ Тацита изъ жизни Агриколы!

И подлинно, часто благоговѣя передъ симъ, какъ будто
остаткомъ блистательныхъ вѣковъ Рима и Греціи, передъ симъ
живымъ явленіемъ одного изъ великихъ мужей временъ, почти
уже для насъ баснословныхъ, я готовъ былъ вѣрить пересе-
ленію душъ и видѣть въ Раевскомъ продолженіе или Агри-
колы, или Эпаминонда, или Сципіона, столь сродныхъ съ
нимъ простотою нравовъ и кротостью душевной. Онъ совсемъ
не принадлежалъ къ нашей эпохѣ, исключительно коснѣющей
въ тѣсной, себялюбивой разсчетливости и дерзающей осмѣи-
вать сатанинскимъ хохотомъ все то, чтò выше ея смрадныхъ
предѣловъ!

Естественнымъ послѣдствіемъ этого кроткаго и вмѣстѣ съ
тѣмъ важнаго характера Раевскаго было равное и одинаковое
обхожденіе его съ лицами какъ высшихъ, такъ и низшихъ
степеней общественной іерархіи. Онъ былъ всегда одинаковъ
со старшими и равными себѣ, въ кругу друзей, знакомыхъ и
незнакомыхъ, предъ войсками въ пылу битвъ и среди мира.
Онъ былъ всегда спокоенъ, скроменъ, привѣтливъ, но всегда
сознавалъ силу свою, которая невольно обнаруживалась въ его
физіономіи и взорѣ, при самомъ спокойномъ его положеніи.

Но сколько казался онъ намъ величественнымъ, когда послѣ
каждой войны (оставивъ на каждой изъ нихъ безсмертную
печать какого либо геройскаго подвига, или искуснаго дѣянія)
вопреки обыкновенію людей, стяжавшихъ всеобщіе плески и
хвалы, онъ оставался при своемъ корпусѣ въ какой либо уда-
ленной губерніи Россіи, или скрывался въ сельскомъ убѣжи-
щѣ среди своего семейства! Тамъ съ ежедневнымъ восхожде-
ніемъ солнца, мы видѣли его въ простой одежѣ поселянина,
копающего гряды и сажающего цвѣты, равнодушнаго къ за-
служенной имъ славѣ, гремящей за предѣлами его мирнаго
пріюта, и наслаждающагося восторгами младенца и успѣхами
невинныхъ трудовъ своихъ. Тамъ занимался онъ мелочными

9

для его ума хозяйственными заведеніями, заботливо вникая въ
судьбу своихъ подданныхъ, которыхъ благосостояніе онъ упро-
чивалъ. Обладая умомъ просвѣщеннымъ и страстью къ испы-
танію природы во всѣхъ ея отрасляхъ, онъ пользовалъ и исцѣ-
лялъ страдавшихъ тѣлесными недугами. Та рука, которая ма-
новеніемъ своимъ обливала кровію враговъ отечества на по-
ляхъ сраженій, та самая рука пользовала своихъ и чужезем-
ныхъ страдальцевъ, спасенныхъ ею въ тѣхъ же самыхъ битвахъ.
Но при первомъ вызовѣ на службу отечеству, Раевскій, вы-
рываясь

... отъ сохи опять послушно,

изъ объятій семейства, изъ любимаго имъ уединенія, является
на знакомыя ему битвы съ тѣмъ же спокойствіемъ духа, какъ
бы изъ огорода на пашню, или съ пашни за семейную тра-
пезу. Озаренный славою искуснаго полководца, достигшій вы-
сокихъ званій и почестей, обожаемый и благословляемый какъ
отецъ, чтимый войсками какъ герой, онъ по окончаніи войны
вновь возвращался въ сельское свое убѣжище, къ своей семьѣ,
своимъ цвѣтамъ и огородамъ, съ тою же ясною душею, не
омраченною тщеславіемъ, съ тою же скромностью философа,
какъ будто не ему, а другому принадлежали совершенные
имъ подвиги. Какъ будто не онъ, а другой, въ сопровожде-
ніи двухъ отроковъ сыновъ, впереди колоннъ своихъ ударилъ
въ штыки по Салтановской плотинѣ (*), не взирая на смерто-
носный огонь непріятеля; или спасъ подъ Смоленскомъ обѣ
наши арміи, задержавъ горстью храбрыхъ всѣ силы Напо-
леона; или удерживалъ, сколь было возможно, соименный ему
редутъ на Бородинскомъ полѣ, который Ермоловъ въ послѣд-
ствіи столь блистательно исторгнулъ изъ рукъ непріятеля (**);

(*) Дѣло это называется дѣломъ подъ Дашковкой, но истинная свалка была на Салтановской плотинѣ.

(**) Не желая заслужить упрека въ пристрастіи, я долженъ сказать, что этотъ знаменитый подвигъ Ермолова на Бородинскомъ полѣ не былъ оцѣненъ Николаемъ Николаевичемъ, какъ онъ того в заслуживалъ. По причи-

10

или своимъ появленіемъ къ вечеру въ первый день безсмерт-
ной Кульмской битвы (*), упрочившей побѣду за Ермоло-
вымъ и русскою гвардіею; онъ сражался на равнинахъ Лейп-
цига, орошенныхъ благородною его кровью, побѣждалъ на
высотахъ Роменвиля и Бельвиля, отъ взятія которыхъ затре-
петалъ и покорился Парижъ. Наконецъ, когда Раевскій про-
шелъ сквозь весь пылъ долголѣтней вражды государствъ и
народовъ, пожравшей цѣлыя поколѣнія, сквозь преграды, ковы
и гоненія, воздвигаемыя явною и тайною злобою всякому че-
ловѣку съ чистой совѣстью,—другой родъ славы ожидалъ его:

намъ, для меня непонятнымъ, Раевскій, упоминая о немъ слегка, приписываетъ
всю славу этого подвига Наскевичу и Васильчикову; онъ по видимому желаетъ
убѣдить всѣхъ, что честь защиты этого редута и изтраняя изъ него непрія-
тели принадлежитъ лишь подчиненнымъ ему генераламъ и войскамъ. Изло-
живъ уже весь этотъ эпилодъ Бородинскаго побоища, я почитаю обязанностью
сказать, что все мною сказанное объ этомъ основано на словахъ очевидцевъ
и участниковъ этого дѣла, изъ которыхъ многіе досель живы, такъ ва при-
мѣръ мужественный А. Н. Пикитинъ. Самъ фельдмаршалъ княль Барклай
де-Толли, весьма не благоволившій въ послѣдствіи къ Ермолову, относилъ весь
усьхъ этого дѣла его рѣшительности и мужеству. Это же самое подтвердилъ
почтенный и благородный графъ Иларіонъ Васильевичъ Васильчиковъ, ска-
завшій не одному мнѣ слѣдующія замѣтательныя слова о Ермоловѣ: „quoique
je n'aie jamais été l'ami de coeur du général Ermoloff, je ne puis ne pas con-
venir, que notre armée lui doit son salut à Witebsk. Borodino et Culm: dans
une foule d'autres occasions ce général a fait preuve de beaucoup de talent,
de courage, de présence d'esprit et d'un rare désintéressement. Высокое
мужество и самоотверженіе Раевскаго и его сподвижниковъ, какъ въ этомъ,
такъ и во всѣхъ другихъ сраженіяхъ, не могутъ не быть оцѣнены всякимъ
Россіянамъ, который порожить славою своего отечества. Они потому не
нуждаются въ присвоеніи чужихъ заслугъ, нисколько не уменьшающихъ ихъ
собственныя.

(*) Знаменитая Кульмская побѣда, въ первый день этого великаго по сво-
имъ послѣдствіямъ боя, принадлежа препмущественно Ермолову, служить
однимъ изъ украшеній военнаго побоища его генерала. Здѣсь, какъ подъ
Витебскомъ въ 1812 году, гдѣ, лишь въ слѣдствіе пастойчивыхъ и рѣзкихъ его
представленій, Барклай не принялъ сраженія сперва предъ городомъ, а потомъ
позади него, такъ и при Малоярославцѣ суждено было Ермолову, нис-
провергнувъ замыслы враговъ нашихъ, спасти наши арміи отъ пораженій,
послѣдствія которыхъ могли бы быть несчислимы. Хотя не подлежить ни
малѣшшему сомпѣнію, что побѣдой при Кульмѣ Европа въ особенности обя-

11

борьба съ самою судьбою. Провидёніе, испытующее высокіе
характеры для поученія человѣчества, готовило намъ это тя-
гостное, но великое и торжественное зрѣлище! Неожидан-
ная гроза разразилась надъ главою посѣдѣвшей, но еще не
остылой отъ вдохновеній воинственныхъ и еще курившейся
дымомъ сраженій... Раевскій былъ пораженъ во всемъ ми-
ломъ, во всемъ драгоцѣнномъ для его сердца, созданнаго лю-
бить безъ мѣры все то, что однажды оно полюбило. Мы ви-
дали мужей твердыхъ въ опасностяхъ, видали самого Раев-
скаго въ весьма критическихъ обстоятельствахъ; онъ никогда,

зана Ермолову, по многочисленные и сильные враги его силились и сиялись доказать противное; по мнѣніюѣкоторыхъ главнымъ героемъ дѣла былъ графъ Остерманъ, по мнѣнію другихъ — принцъ Евгеній виртембергскій, по мнѣнію Барклая, весьма неблаговолившаго къ Ермолову, квартирмейстерскій офицеръ Діестъ, мужеству и совѣтамъ котораго наша гвардія была будто бы облазана своей блестящей побѣдой. Таковое разнорѣчіе во мнѣніяхъ относи-
тельно одного изъ кажущихъ событий войны 1813 г. протестекаетъ, во 1-хъ, изъ весьма естественнаго желанія иностранныхъ писателей выставить принца виртембергскаго главнымъ героемъ подвига, въ коемъ этотъ мужественный и достойный генералъ принималъ дѣятельное участіе, а во 2-хъ, изъ недоб-
рожелательства многихъ налихъ соотечественниковъ къ Ермолову, блестящія достоинства котораго возбуждали въ нихъ лишь чувство зависти. Цѣня вы-
соко заслуги графа Остермана и принца виртембергскаго во всю эпоху нано-
леоновскихъ войнъ и въ Кульмскомъ сраженіи въ особенности, я, основы-
ваясь на свидѣтельствѣ всѣхъ безпристрастныхъ очевидцевъ и участниковъ
этого боя, и не опасалась возраженій, положительно признаю Ермолова глав-
нымъ виновникомъ побѣды, стяжавшей русской гвардіи столь справедливую
признательность и удивленіе Европы. Не входя въ подробное описание этого
сраженія, я упомяну лишь о нѣкоторыхъ малоправѣстныхъ подробностяхъ, изъ
которыхъ читатели мои ясно усмотрятъ, кому принадлежитъ главная честь
одерканной побѣды. Во время слѣдованія изъ Богеміи въ Саксію русской
гвардіи, косвенно временно командовалъ Ермоловъ, вмѣсто заболѣвшаго Лаврова,
2-я дивизія была впереди, а 1-я, при которой находился самъ Алексей Нет-
ровичъ, остановилась въ Донѣ; графъ Остерманъ, имѣвшій пребываніе въ
Ирнѣ, получилъ изъ главной квартиры съ офицеромъ. Новосильцовымъ пред-
писаніе, на основаніи которого ему надлежало со 2-мъ корпусомъ и русскою гвар-
дією двинуться на Максенъ. Мужественный и хладнокровный графъ Остерманъ
никогда не отличался большими уственными способностями; совѣтъ, подаенный
имъ въ 1812 г. въ Филяхъ о необходимости оставить Москву безъ боя, былъ
причиною того, что онъ нѣсколько разъ сходилъ съ ума; ему казалось, что

12

нигдѣ и ни отъ чего не измѣнялся,—но тутъ онъ превзошелъ наше ожиданіе, или лучше самого себя! Новый Лаокоонъ, обвитый, тѣснимый эзѣями, онъ не докучалъ воплями Небу, не унижалъ себя мольбами о состраданіи. Ни единаго ропота, ни единаго злобнаго слова не вырвалось изъ устъ его, ни единымъ вздохомъ, ни единымъ стенаніемъ не порадовалъ онъ честолюбивую посредственность, всегда готовую наслаждаться страданіями человѣка, далеко превосходящаго ее своими достоинствами. Испытаніе ужасное! Нѣсколько лѣтъ продолжалось оно неослабно, и намъ можно было судить только по

армія его почитаетъ послѣ того нервѣшимъ трусомъ. Но, къ счастію, эдѣсь душею всѣхъ дѣйствій вновь является Ермоловъ, соединяющей въ себѣ рѣдкую проницательность и энергію съ необыкновеннымъ присутствіемъ духа въ са-мыхъ трудныхъ обстоятельствахъ. Получивъ вышесказанное предписаніе, Остерманъ поспѣшилъ извѣстить о томъ Ермолова чрезъ того же Новосиль-цова, бывшаго въ пріятельскихъ споншенияхъ съ благороднымъ Н. Н. Ермо-ловымъ, состоявшимъ въ то время въ должности адъютанта при двоюродномъ братѣ своемъ Алексѣи Петровичѣ. Хотя въ предписаніи не было положительно упоминуто объ отступленіи союзниковъ отъ Дрездена въ Богемію, но онымъ извѣщали Остермана, что они отходить отъ этой столицы съ намѣреніемъ расположиться на окрестныхъ высотахъ; въ случаѣ атаки Наполеона на ихъ правый флангъ (чего они напрасно ожидали отъ столь прозорливаго полко-водца), они, какъ было скажано, не замедлить, перейдя тотчасъ въ наступ-леніе, опрокинуть его въ Эльбу. Новосильцовъ объявилъ конфиденціально Н. Н. Ермолову, что ему положительно извѣстно, что вся союзная армія въ полномъ отступленіи на Богемію. Съѣхавшись съ Остерманомъ среди дороги между Лоной и Ириной, и объявивъ ему о истинномъ движении союзниковъ, поспѣшно отступающихъ въ Богемію, Ермоловъ настоятельно требовалъ не-медленнаго движения всего отряда на Петерсвальде. Какъ бы предчувствual, что гвардіи придется отступать въ Богемію, Ермоловъ послалъ заблаговре-менно адъютанта своего Фонъ-Визина и состоявший при немъ лейбъ-гусара Мамонова для осмотра дорогъ; эти офицеры донесли ему, что дорога отъ Кричвида на Кенигштейнъ крайне неудобна, во 1-хъ, по причинѣ пересѣчен-ной мѣстности, а во 2-хъ, потому что близкое сопѣдство съ неприступною Кенигштейнскою крѣностью могло быть для насъ весьма опасно. Ермоловъ, основательно изучившій классическія страны: Саксонію и Богемію, и имѣвшій при себѣ всегда карту Вакенбергера, объяснилъ по ней Остерману всю не-обходимость движения на Петерсвальде; „прибывъ лишь наканунѣ изъ Гигс-гюбеля, гдѣ я объдалъ у Цесаревича, я еще короче ознакомился съ этой мѣ-стностью, которую уже хорошо знаю изъ походовъ Великаго Фридриха. Если

13

ослабѣвавшиму его здоровью, измѣнявшимся взору и физиономи, омраченнымъ уже глубокою тоской и неотразимою го-ресью. Съ тѣмъ же безмолвіемъ о своихъ страданіяхъ душев-ныхъ, тогда сопряженныхъ уже съ недугами тѣлесными, онъ благословилъ семейство свое—увы! неполное—и скончался, какъ справедливо говоритъ некрологъ его, не оставя ни еди-наго человѣка, который имѣлъ бы право возставать противъ его памяти.

вы направитесь на Максенъ, продолжалъ онъ, то весь отрядъ нашъ будетъ неминуемо окруженъ непріятелемъ, и не избѣгнетъ совершеннаго пораженія; въ достатательство того я предлагаю отправить по этому пути оболѣ съ инструментами который насъ такъ много затрудпляетъ, и я вамъ ручаюсь, что вы его больше неувилдите." Въ самомъ дѣлѣ этотъ обозь и денежный ящикъ лейбъ-гвардіи финаленд-скаго полка, двинувшіеся на Максенъ, сѣдялись добычою французовъ; во время этого совѣщанія, на которомъ не присутствовалъ принцъ виртембергскій, рѣшено было слѣдовать на Петервальде. Храбрыя войска наші, предводимыя Ермоло-вымъ и прицемъ виртембергскімъ, опрокинули непріятеля у Кричвица, Котты и Кольберта; безстрашные лейбъ-егеря, комми командовалъ достойный Карлъ Ивановичъ Бистромъ, выбили по приказанію Ермолова французовъ съ высотъ близъ Цегиста. Кавалерія наша, предводимая прицемъ Леопольдомъ Саксенъ-Кобургскімъ, пынѣ королемъ Бельгійцевъ, Кноррингомъ и другими неустранимыми генералами, совершила блестящія атаки на французскую иѣхоту, комторая была ею опрокинута и вогнана въ лѣсъ. Принцъ Леопольдъ, командовавшій кирасирскимъ ея величества полкомъ и называвшій одного Ермолова mon commandant, получилъ за этотъ подвигъ по ходатайству Алексія Петровича знаки св. Георгія 3-го класса; послѣ этого ряда славныхъ дѣлъ, отрядъ двинулся къ Гигсюбелю. Когда храбрый генералъ Кноррингъ, особенно отличившійся въ послѣдствіи, прибылъ къ Остерманѣ съ донесеніемъ объ одер-жанныхъ успѣхахъ, Ермоловъ, приказалъ ему въ присутствіи графа тотчасъ возвратиться къ своемъ войскамъ, сказалъ: "вы сперва додѣлайте, а потомъ уже приѣзжайте досказывать." Такъ какъ Петервальдскій путь былъ въ двухъ мѣстахъ перерѣзанъ французами у Гигсюбеля и Геллендорфа, то Остерманъ, видя, что весь отрядъ, имѣвшій при себѣ до 30 легкихъ орудій, значительно растянулся по извилистой дорогѣ, начиналъ уже раскаяваться въ томъ, что послѣдовалъ совѣту Ермолова. Приказалъ войскамъ идти тише, и запретивъ имъ заряжать ружья, Ермоловъ сказалъ графу: "je vous reponds, Mr. le comte, que nous passerons facilement par là; я беру на себя предъ Его Величествомъ всю отвѣтственность за все то, что можетъ приключиться съ гвардіей." Широкопечіе и усастые ветераны Преображенскіе выбили французовъ изъ Гигсю-бельской позиціи, а неустранимые Семеновцы штыками проложили себѣ до-рогу у Геллендорфа; сюда почти перпендикулярно къ Петервальдской дорогѣ

44

Вотъ легкій очеркъ Раевскаго какъ человѣка, какъ гражда-
нина, о чемъ ни слова не было упомянуто въ его некрологіи.
Замѣтимъ теперь нѣкоторыя погрѣшности, требующія опро-
верженія:

На 1-й страницѣ сказано, что Раевскій былъ внукомъ князя
Потемкина; а на послѣдней, что онъ безъ покровительства и
связей достигъ чина генерала отъ кавалеріи.

сходится другая, идущая чрезъ селеніе Макербахъ на Кенигштейнъ по ущелью, образуемому рѣчкою Баръ: по этой дорогѣ могла даже удобно слѣдовать премѣрительская тяжелая артиллерія. Оцѣнивъ всю важность этаго пункта, занятіе которого французами могло имѣть для насть самыя гибельныя послѣдствія, Ермоловъ, съ свойственными ему рѣшительностью и пропищательностью, оставившись слѣдовавшую къ Нетерсвальде гвардейскую артиллерійскую роту Ладыгина, и лично расположивъ пушки этой роты на важнѣшихъ пунктахъ, приказалъ тотчасъ открыть изъ нихъ огонь. Непріятель, двигавшійся по ущелью съ тяжелой артиллеріей, приведенный въ замѣшательство этимъ неожиданнымъ огнемъ, остановился. Французы, введенные въ заблужденіе фальшивыми донесеніями лазутчиковъ на счетъ численности нашихъ войскъ, еще болѣе убѣдились послѣ того, что мы ихъ значительно превосходимъ въ пѣхотѣ и артиллеріи. Такъ какъ надлежало, спустившись съ горъ, занять позицію у выхода ихъ, то Ермоловъ приказалъ оберъ-квартирмейстеру 2-го корпуса Гейеру, расположить стрѣлковъ и пѣхоту въ садахъ и виноградникахъ, находившихся на Поллендорфскихъ высотахъ, и удерживать ихъ по возможности долѣе, дабы дать остальнымъ войскамъ время и возможность избрать позицію и удобно расположиться на ней. Но такъ какъ это приказаніе не было приведено въ исполненіе, а напротивъ французы, овладѣвъ высотами, и расположивъ на ней свою артилерію, открыли сильный огонь по отступавшимъ войскамъ, то Ермоловъ сказалъ Гейеру въ присутствіи Остермана: „Благодарите Бога, что я нѣ сколько моложе трафа, а то бы я васъ разстрѣлять здѣсь на мѣстѣ“. Остерманъ, будучи раненъ въ 10-мъ часу утра 17-го августа, сдалъ начальство надъ всѣми войсками Ермолову, принявшему на свой щитъ всѣ удары превосходнаго въ числѣ непріятеля. Когда прибылъ съ кавалеріей князь Дмитрий Владиміровичъ Голицынъ, Ермоловъ поспѣшилъ явиться къ нему, но этотъ отлично благородный человѣкъ сказалъ ему: „Побѣда за вами, довершайте ее; если вамъ пужна будетъ кавалерія, я охотно и немедленно вышлю ее, по первому вашему требованию.“ Къ вечеру прибылъ корпусъ Раевскаго; Ермоловъ, которому удалось уже отстоять поле сраженія, просилъ его не высылать къ нему на помощь никакихъ войскъ. Такимъ образомъ слава этого блистательнаго подвига, имѣвшаго столь огромное влияние на войну, есть исключительно достояніе гвардіи и ее предводителя. Императоръ Александръ, узнавъ объ этомъ, сказалъ: „Ермоловъ укрѣпилъ за собою

15

Къ первому надлежало бы прибавить: двоюроднымъ вну-
комъ, чтò было бы основательнѣе; а допустивъ первое, по-
сѣднее становится невѣроятнымъ: ибо въ началѣ своей службы
могъ ли Раевскій не имѣть сильной подпоры въ родствѣ съ
княземъ Потемкинымъ, знаменитѣйшимъ и всемогущимъ въ
то время вельможею въ Россіи? Если бы Раевскій не нахо-
дился подъ покровительствомъ Потемкина, едва ли бы онъ на

гвардію.“ Реляція объ этомъ сраженія была написана самимъ Ермоловымъ; относя весь усѣхъ дѣла непоколебимому мужеству войскъ, и распоряженіямъ графа Остермана, онъ почти умолчалъ о себѣ. Остерманъ прочитавъ ее, не взирая на жестокія страданія, написалъ весьма нералborчиво слѣдующую за- писку, которая хранится у генерала Ермолова:

„Довольно возблагодарить не могу ваше превосходительство, находя лишь
„только, что вы мало упомянули объ генералѣ Ермоловѣ, которому я всю
„истинную справедливость отдавать привыченѣ; впрочемъ

„Съ должнымъ имѣю честь быть...“

Когда эпигрель-адъютантъ князь Голпцынъ привезъ графу Остерману знаки
св. Георгія 2-го класса, этотъ мужественный генералъ сказалъ ему: „этотъ
„орденъ долженъ бы принадлежать не мнѣ, а Ермолову, который принималъ
„важное участіе въ битвѣ, и окончилъ ее съ такой славой“.

Прибывъ въ 7-мъ часу по полудни къ Кульму въ 1-й день знаменитой бит-
вы, главнокомандующій Барклай приказалъ собрать военную думу для награж-
денія отличившихся. Имѣя въ особенности въ виду дать георгіевскій крестъ
покровительствуемому имъ офицеру квартирмейстерской части Діесту, назы-
ваемому Ермоловымъ денстомъ, онъ далъ предписаніе, въ коемъ этотъ офи-
керъ былъ выставленъ какъ руководитель и наставникъ графа Остермана во
времи боя. Одинъ изъ старшихъ членовъ думы Ермоловъ вошелъ по этому
случаю къ ближайшему своему пачальнику Милорадовичу съ рапортомъ, въ
коемъ, заступившись за честь графа Остермана, онъ опровергъ въ рѣзкихъ
выраженіяхъ показанія Барклая; вмѣстѣ съ тѣмъ онъ представилъ ему мнѣ-
нія членовъ думы, весьма пеблагопріятныя для Діеста. Милорадовичъ, имѣя въ
виду сдѣлать удовольствіе Барклаю, затерилъ съ намѣреніемъ этотъ рапортъ;
увидавъ Ермолова, и объявивъ ему эту утрату, онъ приказалъ войти съ новымъ
рапортомъ, прося памѣнить содержаніе и смягчить выраженія. Ермоловъ пред-
ставилъ ему новый рапортъ, который былъ лишь копіей перваго. Узнавъ о
томъ, Барклай сдѣлалъ строгое замѣчаніе Милорадовичу за допущеніе Ермо-
лова входить съ подобными рапортами; онъ при этомъ повторилъ свое требо-
ваніе относительно Діеста, подтвердивъ еще разъ, что подвиги этого офицера
съ самаго начала битвы и отличные совѣты, данные имъ графу Остерману,
будто бы значительно содѣйствовали къ отраженію непріятеля. Ермоловъ на-

16

двадцатомъ году своей жизни могъ бы командовать коннымъ полкомъ булавы великаго гетмана (ошибочно названнаго въ некрологіи гетманскимъ легкоконнымъ полкомъ золотой булавы) въ такое время, когда полки ввѣрялись однимъ только весьма заслуженнымъ полковникамъ? Я полагаю, что было бы спра-
ведливѣ сказать такъ: Раевскій, начиная съ чина полковника, достигъ безъ покровительства и связей чина генерала отъ кавалеріи.

шелся вынужденнымъ войти къ Милорадовичу съ новымъ рапортомъ, въ ком-
емъ между прочимъ было сказано слѣдующее: „миѣ пзвѣстно, что на основа-
ніи законовъ, ни одному главнокомандующему не предоставлено права накло-
нять по своему желанію рѣшеніе военной думы; это тѣмъ болѣе удивительно,
что главнокомандующій, описывая подробно подвиги, совершенные будто бы
Діестомъ съ самаго начала битвы, прибылъ самъ на поле сраженія лишь въ
7-мъ часу по полудни. Миѣ, какъ главному начальнику сражавшихся войскѣ,
и прочимъ подкомандуемымъ генераламъ совершенно непозвѣстны подвиги, ока-
занные Діестомъ, который, имѣю честь допести, никогда не подавалъ ника-
кого совѣта графу Остерману, запечатлѣвшему кровью свою славную побѣду
свою подъ Кульмомъ“. Въ слѣдствіе этого рапорта, Діестъ не получилъ за
это сраженіе знаковъ св. Георгія 4-го класса, которые были ему поздѣе по-
жалованы государемъ по ходатайству Барклая. Послѣ Кульмскаго сраженія
великій князь Константинъ Павловичъ, услыхавъ, что повозка Ермолова про-
пала, и зная его скудное состояние, предложилъ ему свой новый, шитый зо-
лотомъ, генеральскій мундиръ: „И тебя хорошо знаю“, сказалъ ему е. в., „ты
не станешь просить вспомоществованія, хотя ты на то имѣешь полное право,
тѣмъ болѣе, что многія лица, ничего не потерявшія, выхлопотали себѣ денеж-
ное возпагражденіе; я теперь безъ денегъ, и не могу предложить тебя ихъ но
возьми въ знакъ дружбы мой мундиръ“. Ермоловъ, благодаривъ великаго
князя за его вниманіе, не принялъ предлагаемаго мундира.

Реляція генерала Ермолова о Кульмской битвѣ помѣщена въ записках гра-
фа Толя.

Подробности о Кульмскомъ сраженіи были мнѣ переданы гр. Остерманомъ,
Милорадовичемъ, К. И. Бистромомъ, флигель-адъютантомъ кн. Голицынымъ,
Ладыгинымъ и подполковикомъ Бистромомъ. Этотъ послѣдній, будучи сильно
раненъ, едва не истекъ кровью; слабость его была причиной того, что онъ
послѣ рюмки вина, которую ему дали для подкрѣпленія сплѣ, совершенно опья-
нѣлъ. Императоръ Александръ, подлѣхавъ къ нему, замѣтилъ это; къ счастью
Ермоловъ находившійся вблизи, оправдалъ Бистрома въ глазахъ государя.

Примѣчанія Издателя.

17

На 2-й страниццѣ находимъ: Раевскій слѣдуетъ за осадою
въ траншеяхъ Очакова....

Раевскій прибылъ къ арміи не подъ Очаковымъ, а подъ
Бендерами, на другой годъ послѣ взятія Очакова. Онъ только
подъ Бендерами услыхалъ свистъ первой пули, и тамъ же,
замѣченный княземъ Потемкинымъ, онъ былъ имъ прикоманди-
рованъ къ казачьимъ полкамъ, для изученія аванпостной
и партизанской службы. Потемкинъ предписалъ бригадиру
Войска Донскаго Орлову употреблять Раевскаго на службу
сперва рядовымъ казакомъ, а потомъ по чину поручика гвар-
діи; при концѣ этой войны, онъ былъ выпущенъ въ армію
подполковникомъ. Такъ, по крайней мѣрѣ, неоднократно раз-
сказывалъ о томъ самъ Раевскій.

На 3-й страницѣ некрологъ Раевскаго говоритъ о дѣйствіи
его подъ Ломиттеномъ въ кампаніи 1807 года. Но подъ Ло-
миттеномъ сражался генералъ Дохтуровъ, а не князь Баграті-
онъ, начальствовавшій тогда авангардомъ арміи, въ коемъ
Раевскій командовалъ 5-мъ, 20-мъ и 25-мъ егерскими полками,
а на другой день былъ усиленъ 26-мъ полкомъ. Авангардъ Баг-
ратіона атаковалъ Альткирхъ, деревню отстоящую въ двухъ
или трехъ верстахъ отъ Гутштата, почти въ одинъ и тотъ
же день и часъ съ атакою Ломиттена Дохтуровымъ; слѣд-
ственно Раевскому нельзя было быть въ одно время и въ
томъ и другомъ мѣстѣ, между которыми болѣе двадцати верстъ
разстоянія; притомъ у него была определенная команда.

О Дашковскомъ дѣлѣ сказано: «въ семъ отчаянномъ поло-
женіи (второй арміи) Раевскій беретъ на себя обязанность
сразиться съ Даву и остановить его движеніе. Цѣлый день
атака слѣдуетъ за атакою, и бой продолжается съ перемѣною
успѣха. Между тѣмъ вторая армія переправляется черезъ
Днѣпръ въ Старомъ Быховѣ, и скорымъ движеніемъ къ сѣверу
занимаетъ Смоленскую дорогу. Тогда только Раевскій начи-
наетъ отступательное свое движеніе,» и проч.

Этого нельзя допустить безъ нѣсколькихъ возраженій. Во
первыхъ: кто зналъ князя Багратіона, тотъ зналъ и тò, что

Ч. 1.

28

18

подъ начальствомъ его никто не осмѣливался брать на себя
какое либо предпріятіе и какую либо обязанность: князь при-
казывалъ, подчиненные исполняли его предписанія; такой по-
рядокъ существовалъ во всѣхъ когда либо ввѣряемыхъ ему
частяхъ, начиная съ егерской роты до арміи. Но положимъ,
что Раевскій, пользуясь тѣснѣйшею дружбою съ Багратіономъ,
предложилъ ему сразиться съ Даву; во всякомъ случаѣ онъ,
безъ сомнѣнія, не предлагалъ ему остановить его движеніе.
Такое предложеніе могло бы быть названо самохвальствомъ,
чтo свойственно молодости и легкомыслію, но было совер-
шенно чуждо важному и основательному характеру Раевскаго,
убѣжденнаго опытомъ въ своемравіи случайности при всякомъ
военномъ предпріятіи. Во-вторыхъ: Раевскій не тогда отсту-
пилъ, когда вся уже вторая армія переправилась черезъ
Днѣпръ въ Старомъ Быховѣ, но Дашковское дѣло началось
поутру 11-го июля и продолжалось до вечера; а 12-го, въ
восемь часовъ утра, Раевскій, получивъ повелѣніе слѣдовать
за арміею, направлявшеюся къ Старому Быхову для переправы
черезъ Днѣпръ, немедленно выступилъ туда съ своимъ кор-
пусомъ, оставя дивизію соединенныхъ гренадеръ графа Во-
ронцова для прикрытия своего движенія. Эта дивизія, не бу-
дучи атакована непріятелемъ въ продолженіи цѣлаго дня,
спокойно отошла ночью за корпусомъ Раевскаго. Многихъ изъ
насъ тревожило то, что Даву воздержался отъ преслѣдованія
Раевскаго и Воронцова. Мы полагали, что Даву, проникнувъ
превосходную мысль Багратіона, и, оставивъ въ покой Раев-
скаго и Воронцова, двинулся черезъ Днѣпръ къ Мстиславлю,
дабы преградить намъ путь къ Смоленску. Къ счастію, опа-
сенія наши оказались напрасными; Даву, введенный въ за-
блужденіе усиленнымъ и кровопролитнымъ боемъ съ Раев-
сѣимъ и движеніемъ Платова съ казаками мимо Могилева,
откуда имъ было все вывезено, принялъ это за твердое на-
мѣреніе Багратіона пробиться къ этому городу правымъ бе-
регомъ Днѣпра. Сосредоточивъ вокругъ этого города всѣ свои
силы, онъ тщетно ожидалъ новой по тому же направленію

19

атаки; Даву тогда только увѣрился въ своемъ заблужденіи,
когда князь Багратіонъ находился уже около Метиславля, и
когда соединеніе объѣхъ армій подъ Смоленскомъ не подле-
жало уже ни малѣйшему сомнѣнію.

На 5-й страницѣ упомянуто объ отступленіи изъ Краснаго
Невѣровскаго, и оно названо только славнымъ. Я могу оши-
баться, но съ того времени, какъ это прилагательное отъ
частаго употребленія при описаніи ничтожныхъ перестрѣлокъ
въ ничтожныхъ войнахъ потеряло свою цѣну и значеніе, мнѣ
кажется, что слѣдовало бы пріискать выраженіе, болѣе со-
отвѣтствующее блистательнѣйшему отступленію дивизіи, едва
только составленной изъ рекрутъ; она, отражая на разстояніи
сорока верстъ главныя силы Наполеона, достигла Смоленска
непобѣженною и въ устройствѣ, и хотя она понесла значи-
тельный уронъ, но не была приведена въ смѣшеніе, какъ
говоритъ о томъ некрологъ. Я помню, какими глазами мы уви-
дѣли эту дивизію, подходившую къ намъ въ облакахъ пыли
и дыма, покрытую пòтомъ трудовъ и кровью чести! Каждый
штыкъ ея горѣлъ лучемъ безсмертія! Такъ нѣкогда гладѣли
мы на Багратіона, возвращавшагося къ намъ изъ-подъ Гол-
лабрюна, въ 1805 году

По истинѣ, слѣдующій день озарилъ бой, столько же зна-
менитый по великодушію, сколько превышающій битву, вы-
держанную Невѣровскимъ, по вліянію, которое онъ имѣлъ на
судьбу отечества. Гибель Невѣровскаго лишила бы арміи наши
нѣсколькихъ тысячъ воиновъ — и только; тогда какъ гибель
Раевскаго имѣла бы послѣдствіемъ взятіе Смоленска и пагуб-
ное для нашихъ армій, двигавшихся къ Руднѣ, нападеніе съ
тыла. Но обстоятельство это ни мало не уничтожаетъ герой-
скаго подвига Невѣровскаго. Находясь въ тѣсной связи съ
Смоленскимъ боемъ Раевскаго, онъ представляется намъ кра-
снорѣчивымъ предисловіемъ того великаго дня, безъ котораго
не было бы ни Бородинскаго сраженія, ни Тарутинской по-
зиціи, ни спасенія Россіи.

На 8-й страницѣ сказано: «подъ Лейпцигомъ онъ своими

20

гренадерами занимает часть центра въ нашей линіи. Въ
этомъ ужасномъ сраженіи было одно роковое мгновеніе, въ
которомъ судьба Европы и всего міра зависѣла отъ твердости
одного человѣка: Наполеонъ, собравъ всю свою кавалерію подъ
прикрытіемъ спльной батареи, устремилъ ее на нашъ центръ.
Часть онаго поколебалась и временно уступила отчаянному
нападенію. Но корпусъ гренадеръ подъ командою Раевскаго,
свернувшись въ каре, стоялъ непоколебимо, и, окруженный
со всѣхъ сторонъ непріятелемъ, онъ отражалъ всѣ его усилия.
Сія твердость дала нашимъ время выстроиться и вскорѣ опро-
кинуть французскую кавалерію, которая принуждена была
ретироваться подъ огнемъ непоколебимыхъ гренадеръ, раз-
строилась и обратилась въ бѣгство. Въ сію рѣшительную
минуту Раевскій, тяжело раненый картечью въ правое плечо,
и проч.... Поэтъ Батюшковъ, служившій при немъ адъютан-
томъ, замѣтя сіе происшествіе, прискакалъ къ нему на по-
мощь,» и проч.

Замѣчаніе 1-е: Во время атаки французской кавалеріі, Раевскій не имѣлъ при себѣ всего гренадерскаго корпуса, а только одну дивизію; другая дивизія была отдѣлена вправо, внѣ выстрѣла.

2-е. Слово: окруженный со вслѣд сторонъ, не выражаетъ
положенія. Въ которомъ находился тогда Раевскій. Можно ска-
зать, что онъ былъ поглощеннымъ приливомъ большей части
французской конницы, нахлынувшей на средину союзныхъ
армій, и, отражая ея усилия, онъ не уступилъ ни пади земли,
пока эти громады, обращенные вспять нашими резервами,
дозволили всей нашей линіи вновь занять покинутое ею мѣсто,
примкнуть къ каре Раевскаго, какъ къ гранитнымъ редутамъ.

Въ этомъ случае Раевскій былъ раненъ не картечью, а
ружейною пулею французскаго стрѣлка; ихъ стрѣлки были
высланы изъ пѣхотныхъ непріятельскихъ колоннъ, подвигав-
шихся на помощь своей конницы, насъ стремительно атако-
вавшей, Пуля попала не въ плечо, а въ верхнюю часть груди,
ниже ключицы, между правымъ плечомъ и шеей.

21

3-е. Поэтъ Батюшковъ нисколько не подскакалъ къ нему на помощь. Онъ и гвардіи егерскаго полка поручикъ Іевъ Давыдовъ стояли почти рядомъ съ Раевскимъ. Они даже за- мѣтили тотъ моментъ, въ который французскій стрѣлокъ, на- ходившійся весьма близко отъ нихъ, прицѣлился и своимъ выстрѣломъ ранилъ Раевскаго. Тогда Раевскій, полагая, что онъ получилъ лишь контузію, продѣвъ руку подъ сюртукъ, ощупалъ мѣсто удара; вынувъ ее окровавленною, онъ съ улыбкою сказалъ Батюшкову тотъ французскій стихъ, о коемъ упоминаетъ его некрологъ. Наконецъ 4-е, оба, какъ Батюшковъ, такъ и Давыдовъ, нося званіе адъютантовъ не Раевскаго, а генерала Бахметева, лишившагося ноги подъ Бородинымъ, служили въ этой должности при Николаѣ Николаевичѣ по соб- ственному ихъ желанію и въ слѣдствіе рекомендаціи Бахметева.

Ч. І.

29

ЗАНЯТІЕ ДРЕЗДЕНА

1813 года 10-го марта.

По окончаніи отечественной войны и при вступленіи арміи нашей въ непріятельскіе предѣлы, нѣкоторыя войска получили новыя размѣщенія и назначенія. Партизанскій отрядъ мой, занявъ передовое мѣсто въ общей массѣ, обратился въ одинъ изъ авангардовъ передоваго корпуса главной арміі.

Казалось, что положеніе это, мало уступая первому, заключало въ себѣ еще достаточно средствъ для удовлетворенія безпокойнаго моего честолюбія;—вышло иначе. Крутой поворотъ отъ независимыхъ, вдохновенныхъ перелетовъ на пропалую къ размѣреннымъ переходамъ по маршрутамъ, доставляемымъ мнѣ изъ корпуснаго дежурства, запретъ покушаться атаковать непріятеля безъ особаго разрѣшенія, кипучая молодость,кая-то безотчетная, удалая и своевольная отвага и наконецъ соблазнительное сосѣдство съ непріятелемъ—были причиною того, что я произвелъ тотъ послѣдній наѣздъ, отъ котораго пострадала вся моя заграничная служба и рушилась вся та будущность, которой (не для чего уже теперь жеманиться) я имѣлъ полное право не опасаться.

Передовой корпусъ, въ составъ котораго поступилъ партизанскій отрядъ мой, состоялъ изъ 8,460 человѣкъ пѣхоты, 3,109 человѣкъ регулярной конницы, 3,535 казаковъ и 69 орудій баттарейныхъ, легкихъ и конныхъ, всего, считая съ

4

артиллеристами, до 16-ти тысячъ человекъ. Корпусомъ этимъ командовалъ генералъ-лейтенантъ, генералъ-адъютантъ баронъ Винценгероде (*); частные начальники онаго были: генералъ-адъютантъ князь Трубецкой; генералъ-маюры: Никитинъ, Бахметевъ, графъ Виттъ, Талызинъ, Кнорингъ и, столь же краивый наружностію, сколько блистательный мужествомъ, Ланской (**).

Всѣмъ извѣстно, въ какомъ положеніи бѣжали остатки гигантскаго ополченія, нахлынувшаго на Россію, и потому легко себѣ вообразить ничтожность сопротивленія, противопоставляемаго непріятелемъ главнымъ силамъ нашимъ во время шествія ихъ отъ Нѣмана до Эльбы; одни передовыя войска наши встрѣчали нѣкоторый отпоръ.

Главныя силы эти были раздѣлены на два потока. Первый, управляемый графомъ Витгенштейномъ, шелъ чрезъ сѣверную Пруссію къ Берлину. Ему предшествовали три легкіе отряда генералъ-маіоровъ: Чернышева, Бенкендорфа и полковника

(*) Генералъ Винценгероде служилъ въ Гессенъ-Кассельскомъ войскѣ маю-
ромъ. Въ 1797 году 8 дня онъ былъ принятъ тѣмъ же чиномъ въ Рос-
сійскую службу съ назначениемъ въ адъютанты къ Его Высочеству Великому
Князю Константину Навловичу; 1798 года мая 3 дня онъ произведенъ изъ
маіоровъ въ полковники; будучи 1799 года февраля 3 дня исключенъ изъ
службы, онъ выхалъ за границу, где немедленно вступлѣвъ въ Австрийскую
службу, а въ 1801 году, возвратясь въ Петербургъ, онъ снова принятъ въ
Россійскую службу генералъ-маіоромъ, съ пазначеніемъ генералъ-адъютантомъ.
Послѣ Аустерлицкаго сраженія, очерненный въ общемъ миѣніи, онъ былъ прин-
ужденъ оставить Россійскую службу и опять вступилъ въ Австрийскую. Но
въ началѣ 1812 года онъ обратно перешелъ въ Россійскую службу въ чинѣ
генералъ-лейтенанта; онъ командовалъ отрядомъ войскъ, прежде около Сю-
ленска, потомъ въ Луховщинѣ и ваконецкъ около Клина; онъ былъ взятъ въ
плѣнъ въ Москвѣ, куда онъ въхалъ одинъ, безъ конвоя, въ средину непрія-
тельскихъ войскъ, которыхъ онъ полагалъ внѣ столицы; онъ былъ отосланъ
во Францію, но на пути, въ окрестностяхъ Молодечно, былъ вырученъ изъ
плѣна полковникомъ Чернышевымъ (вынѣ военнымъ министромъ), во время
отважнаго перехода его съ партіейю казаковъ изъ арміи Чичагова къ корпусу
Графа Витгенштейна, на перерѣзъ всѣхъ сообщеній непріятеля. Винценгероде
умеръ скоропостижно, нѣсколько лѣтъ послѣ заключенія мира съ Франціею.

(**) Умершій отъ раны, полученной имъ въ сраженіи подъ Краономъ, во Франціи, 1814 года.

5

Теттенборна, съ полнымъ правомъ действовать по усмотренню.
Другой, или главная армія, при коей находилась император-
ская квартира, направлялся чрезъ Варшавское герцогство и
Силезію къ Дрездену. Ему предшествовалъ корпусъ Винцен-
героде, впереди котораго шли два легкіе отряда подполковника
Пренделя и мой. Оба эти отряда находились въ полной зави-
симости отъ Винценгероде, строго воспретившаго имъ, — по
крайней мѣрѣ мѣнѣ, —шибки съ непріятелемъ и переходы съ
одного мѣста на другое, безъ вѣдома его или другаго гене-
рала, коему я буду подчиненъ.

Около половины февраля былъ заключенъ союзъ Россіи съ
Пруссіею, и прусскія войска двинулись на соединеніе съ нами.

Армія графа Витгенштейна усилилась корпусами Юрка и
Бюлова; корпусъ Блюхера, выступивъ изъ Бреславля, состав-
лялъ авангардъ главной арміі; ему былъ подчиненъ Винцен-
героде, коему было велѣно слѣдовать въ главѣ этого корпуса.

20-го февраля Чернышевъ овладѣлъ Берлиномъ. Непріятель,
оставивъ городъ, направился двумя колоннами къ Эльбѣ: од-
ною на Магдебургъ, другою на Виттенбергъ. За первою пошли
Чернышевъ и Теттенборнъ, за второю Бенкендорфъ.

Въ концѣ февраля Теттенборнъ былъ отряженъ къ Гамбур-
гу; Бенкендорфъ и Чернышевъ остались на Эльбѣ—первый за
Виттенбергомъ, послѣдній за Магдебургомъ.

Особый и независимый отрядъ флигель-адъютанта ротмистра
Орлова шелъ изъ Гоэрсверда къ Гроссенгайну.

Главная квартира графа Витгенштейна занимала Берлинъ;
императорская и главная квартира князя Кутузова-Смоленска-
го, главнокомандующаго всѣми союзными войсками,—Калишъ.

Съ своей стороны вице-король Евгеній, предводительство-
вавшій 60-ти тысячною французскою арміею, составленною
изъ остатковъ главной арміі, нѣкоторыхъ войскъ, остававшихся
въ крѣпостяхъ, и резервовъ, прибывшихъ изъ-за Рейна, раз-
мѣстилъ ее слѣдующимъ образомъ:

Маршалъ Даву съ 17-ю тысячами защищалъ Эльбу, отъ

6

Дрездена до Торгау. Въ командѣ его состояли: 7-й корпусъ
Ренье, 31-я дивизія Жерара, баварскій корпусъ Рехберга и
саксонскія войска, Лекока и Лібенау

Виттенбергъ, Магдебургъ и все разстояніе между ними было ввѣрено защитѣ Гренье и Лористона, у которыхъ было 34 тысячи человѣкъ, находившихся подъ личнымъ начальствомъ самого вице-короля.

Корпусъ маршала Виктора, командовавшаго на Нижней Эль-
бѣ, заключалъ въ себѣ не болѣе 6-ти тысячъ человѣкъ.

Остальныя войска находились въ Лейпцигѣ при главной
квартирѣ вице-короли и корпусной—маршала Даву.

Тутъ необходимо надо сказать о двухъ обстоятельствахъ,
имѣвшихъ непосредственное вліяніе на описываемое мною со-
бытіе.

Эта эпоха, — я говорю о времени движенія нашего отъ Вислы
къ Эльбѣ, — была краткою эпохою какого-то мишурнаго блеска
оружія, впрочемъ необходимаго для увлеченія еще колебав-
шихся умовъ въ Германіи. Французы продолжали поспѣшно
отступать: мнѣніе о непобѣдимости ихъ исчезало; нѣкоторые
союзники ихъ присоединились къ побѣдителямъ; другіе же,
ошеломленные внезапностью событиія, не смѣя еще свергнуть
съ себя непостижимаго и могучаго генія Наполеона, — ожи-
дали. Намъ надлежало, пользуясь успѣхами нашими, до при-
бытія Наполеона и свѣжихъ силъ изъ Франціи, наводнить на-
шими войсками сколь возможно болѣе пространства, никѣмъ
почти уже незащищеннаго. Это представляло двойную выго-
ду: чрезъ это увеличивался просторъ для дѣйствія въ случаѣ
обратнагоявленія Наполеона изъ-за Рейна, и мы могли легко
дѣйствовать на воображеніе нерѣшительныхъ людей пышными
и частыми обнародованіями о занятіи новыхъ областей, но-
выхъ столицъ, новыхъ значительныхъ городовъ.

Какая богатая жатва для всѣхъ, жаждавшихъ извѣстности,
въ то время легко приобрѣтаемой! За то какъ они воспрянули!
Все въ союзныхъ арміяхъ начало мечтать о столицахъ, тор-
жественныхъ вѣздахъ въ столицы, поверженіи ключей ихъ

7

къ стопамъ Императора. Начиная съ Блюхера, тогда еще безъ
ореола Кацбаха, Бріенна и Ватерлоо, алкавшаго славы безъ
разбора, какъ бы она ни досталась, — всякій начальникъ от-
дѣльнаго, многочисленнаго корпуса требовалъ для удовлетво-
ренія своего честолюбія столицъ, которые были доступны для
огромныхъ ихъ силъ; малые городки были предоставлены на-
шей голодной братьѣ. Къ несчастію моему, подручныхъ сто-
лицъ было въ это время только двѣ, изъ коихъ одну захва-
тилъ уже Чернышевъ, другая — Дрезденъ, которая оста-
валась на удалаго, и Блюхеръ и Винценгероде двинулись
къ этому доброму Дрездену; они не постигали, что слава
подвига оцѣняется большимъ или меньшимъ количествомъ
средствъ, употребленныхъ на предприятіе, и что взятіе Бер-
лина всею арміею или сильнымъ корпусомъ войскъ не обра-
тило бы на нихъ ничьего вниманія, тогда какъ взятіе того
же Берлина легкимъ отрядомъ Чернышева справедливо его
прославило.

Къ этому надо прибавить, что послѣ разгрома несмѣтныхъ
полчищъ Наполеона въ Россіи никто уже не предвидѣлъ вой-
ны, по крайней мѣрѣ такой, какая вновь разгорѣлась. И скажу
болѣе: общее мнѣніе клонилось къ миру, тѣмъ болѣе, что съ
одной стороны начался уже напоръ нѣсколькихъ сотенъ ты-
сячъ войскъ къ Рейну; съ другой — едва было приступлено
къ сбору, или, вѣрнѣе, къ возрожденію силъ. Въ этомъ пред-
положеніи каждый отдѣльный начальникъ многочисленной ар-
міи нашей бросался стремглавъ, чтобы сочетать память о себѣ
съ послѣднимъ выстрѣломъ столь необычайной войны—стрем-
леніе достохвальное и благородное, въ которомъ начальники
мои не уступали никому. Вотъ почему Блюхеръ, желая лично
захватить Дрезденъ, направилъ Винценгероде къ Гоэрсверду;
Винценгероде же, имѣя ту же мысль, двинулъ Ланскаго и меня
(находившагося тогда подъ командою Ланскаго) къ Мейссену.
Но Винценгероде медлилъ подъ разными предлогами испол-
нить предписаніе Блюхера и, такъ сказать, желалъ украдкою
достигнуть соблазнительнаго предмета. Я тогда не понималъ

8

этого особаго рода квинтича, еще менѣе могъ предвидѣть,
чтобы взаимныя тонкости начальниковъ моихъ остались тщет-
ны, и что мнѣ было опредѣлено судьбою, поддѣвъ ихъ обо-
ихъ, — сломить себѣ голову.

Другое обстоятельство.

Многіе и до нынѣ увѣряютъ меня въ существованіи при-
каза по арміи, обнародованнаго еще въ предѣлахъ Россіи, ко-
торымъ строго воспрещались всякаго рода сношенія съ не-
пріятелемъ и тѣмъ болѣе заключеніе съ нимъ какихъ бы то
ни было договоровъ и условій. Вѣрю, но никакіе приказы и
распоряженія по арміи, даже никакія извѣстія о производ-
ствахъ, словомъ, ничего того, чтò обыкновенно обнародывается
по арміямъ, не посылалось въ партіи наши въ теченіи всей
отечественной войны. Доказательствомъ тому служить невѣ-
дѣніе мое, продолжавшееся два мѣсяца сряду о производствѣ
меня въ полковники, и обнародованіе о занятіи мною Гродно
въ слѣдствіе переговоровъ моихъ и перемирія, заключеннаго
мною съ австрійскимъ генераломъ Фрейлихомъ, за чтò я былъ
награжденъ самымъ лестнымъ отзывомъ фельдмаршала князя
Кутузова и удостоенъ ордена св. Владіміра 3 степени отъ
императора Александра, прибывшаго въ то время въ Вильну.

Итакъ домогательство моихъ начальниковъ овладѣть Дрез-
деномъ и вышеупомянутый приказъ, отанный по арміи, мнѣ
совершенно неизвѣстный, но тѣмѣ не менѣе послужившій къ
моему обвиненію,—вотъ два подводные камня, о которые уда-
рилось, въ беззаботномъ и отважномъ полетѣ своемъ на всѣхъ
парусахъ, мое корсарское судно.

Между тѣмъ войска наши подвигались. Партія моя, буду-
чи подчинена Ланскому, командовавшему авангардомъ Вин-
ценгероде, и слѣдуя правѣе его на Мускау, Шпрембергъ,
Гоэрсверда, вступила 7-го марта въ дер. Бернсдорфъ, гдѣ за-
стала партію флигель-адъютанта Орлова, готовую уже къ вы-
ступленію въ Гроссенгайнъ; Орловъ объявилъ мнѣ о намѣре-
ніи своемъ немедленно перейти Эльбу, для того, чтобы угро-
жать Дрездену со стороны лѣваго берега.

9

Надо замѣтить, что въ этотъ самый день (7 марта) корпусъ Блюхера находился еще въ Силезіи, въ трехъ переходахъ отъ Бунцлау; корпусъ Винценгероде на пути къ Гёрлицу, а Ланской вступилъ въ Бауценъ.

По прибытіи въ Бернсдорфъ, я, въ слѣдствіе даннаго мнѣ повелѣнія, отрядилъ ротмистра Чеченскаго съ командуемымъ имъ 1-мъ Бугскимъ казачьимъ полкомъ, какъ для обозрѣнія путей и окрестностей Дрездена, такъ и для собранія свѣдѣній о самомъ городѣ.

Теперь обратимся къ Дрездену, и взглянемъ, чтò происходило тамъ до прибытія моего въ Бернсдорфъ и присоединенія къ Чеченскому ІІ для сего прибѣгну къ сочиненію саксонскаго генерала Оделебена, очевидца-повѣствователя (*).

12 февраля король выѣхалъ изъ столицы въ Плауенъ, чтò въ Войтгландѣ, передавъ управленіе королевствомъ комитету государственныхъ чиновниковъ, именованному Непосредственностью Коммиссіею. Половина гвардейскаго полка слѣдовала за королемъ, другая же половина перешла въ Кёнигштейнъ, куда были предварительно перенесены государственная казна и картины знаменитой дрезденской галлереи. Гусары, часть гвардейскаго кирасирскаго полка и полка Застрова, находившіеся подъ командою генерала Мибенау, были размѣщены по кантониръ—квартирамъ, въ окрестностяхъ стараго города и въ новомъ городѣ.

23 февраля, генералъ Ренье, пріостановившійся на время въ Бауценѣ, вступилъ въ Дрезденъ съ 7-мъ корпусомъ и размѣстилъ его, частію по селеніямъ, лежащимъ на лѣвомъ берегу Эльбы, частію въ новомъ городѣ, вмѣсто авангарда. Корпусъ этотъ состоялъ лишь изъ 5 тысячъ человѣкъ, считая и 1400 Баварцевъ генерала Рехберга, отправленныхъ въ Мейсенъ по вступленіи этихъ войскъ въ Дрезденъ. Саксонская кавалерійская дивизія Мибенау примкнула къ Ренье, коему

(*) Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe, par M-r le baron d'Odeleben, l'un des officiers généraux de l'armée. Paris, 1817.

10

было предписано защищать переправу Эльбы подъ Дрезде-
номъ и Мейссеномъ; въ слѣдствіе этого, онъ перевезъ на лѣ-
вый берегъ всѣ суда, которыя могли служить для переправы
нашихъ войскъ, положилъ значительное количество пороха
подъ двумя сводами велпколѣпнаго моста, соединяющаго обѣ
половины Дрездена, перевелъ госпитали и военные запасы
изъ новаго города въ старый и приказалъ вокругъ новаго
устроить нѣсколько бастіоновъ съ куртинами, обнесенными
палисадомъ. Это возбудило въ городѣ волненіе: народъ не до-
пускалъ долго войскъ къ минированію моста; но Ренье вос-
торжествовалъ, и подъ двумя сводами моста былъ положенъ
порохъ.

Между тѣмъ, 28 февраля, маршалъ Даву, вступивъ въ Мейссенъ съ 12-ти тысячнымъ корпусомъ, сжегъ красивый деревянный мостъ, принадлежащій городу, и прибылъ 1-го марта въ Дрезденъ. Съ его прибытіемъ закипѣла деятельность къ защитѣ переправы; но строгость и притѣсненіе всѣхъ сословій достигли невѣроятныхъ размѣровъ. Ренье, сдавъ команду надъ 7-мъ корпусомъ генералу Дюрюту, выѣхалъ изъ города.

7-го и ночь на 8-е число марта были употреблены на вы-
возъ орудій изъ вновь воздвигнутаго укрѣпленія, парка, фур-
гоновъ и всякаго рода тяжестей въ старый Дрезденъ.

8-го въ десатомъ часу утра, не принимая во вниманіе пись-
менныхъ просьбъ короля, и пренебрегая мольбами обывате-
лей, Даву приказалъ зажечь мину, и два свода съ трескомъ
и громомъ взлетѣли на воздухъ. Даву этого только и ожи-
далъ; онъ немедленно выступилъ въ Мейссенъ, оставя въ го-
родѣ Дюрюта съ 7-мъ корпусомъ, силою въ 3000 Францу-
зовъ, усиленныхъ нѣсколькими баталіонами и эскадронами
Саксонцевъ, подъ начальствомъ генерала Лекока.

Дюрютъ приступилъ къ исполненію возложенныхъ на него
обязанностей. Онъ поставилъ одну баттарею на мосту у са-
маго провала, образовавшагося взрывомъ, для обстрѣливанія
всего протяженія моста и главной улицы новаго города; дру-

11

гую у Брюлева замка на Валлергартен, и третью у Фридрихштадта, где онъ всего болѣе опасался покушеній на лѣвый берегъ, по причинѣ изгиба рѣки, способствующаго переправѣ.

Укрѣпленіе новаго города было занято двумя ротами пѣхоты, впереди которыхъ, за палисадами, помѣстились саксонскіе стрѣлки; саксонскій маіоръ Ешки былъ назначенъ комендантомъ этой половины города.

Въ такомъ положеніи находился Дрезденъ при появліеніи Чеченскаго съ 1-мѣ Бугскимъ полкомъ, заключавшімъ въ себѣ не болѣе 150 казаковъ.

8-го по утру, на походѣ изъ Бернсдорфа къ Кёнигсбруку, услыхавъ сильный гулъ по направленію къ Дрездену, я узналъ отъ обывателей селеній, на пути моемъ лежащихъ, что гулъ происходитъ отъ взрыва дрезденскаго моста, въ которомъ, говорили они, давно уже роются французскіе піонеры; для приведенія въ исполненіе этого ожидали только прибытія Даву.

Этотъ проклятый гулъ былъ виновникомъ всѣхъ непріятностей, постигшихъ меня въ послѣдствіи. Онъ оживилъ мое честолюбіе, заглушенное педантическою акуратностію Винцен героде.

Я сообразилъ, что половина города, находящаяся на правомъ берегу Эльбы, или вовсе оставлена непріятелемъ, или занята гарнизономъ, съ которымъ я могу состязаться, и что слѣдовательно можно было съ надеждою на успѣхъ поступчаться въ ворота. Если,—我想алъ я,—удастся мнѣ вступить въ одинъ новый городъ, то уже многое сдѣлано; кусокъ будетъ початъ, и слава овладѣнія всею столицею будетъ принадлежать мнѣ, а не другому; — этотъ другой былъ въ мысляхъ моихъ или Орловъ, или Прендель, или какой либо отрядный начальникъ прусскаго корпуса, — но никакъ не Блюхеръ, или Винценгероде, по отдаленію ихъ отъ Дрездена. Хоть и закипѣла кровь молодецкая, но чинопослушаніе ухватали меня за воротъ. Будучи подъ командою Ланскаго, съ

12

которымъ я былъ большой пріятель,—я и страшился и совѣ-
стился отважиться на это предпріятіе совершенно безъ его
вѣдома. Курьеръ поскакалъ къ нему въ Бауценъ съ слѣдую-
щей запискою:

«Я не такъ далеко отъ Дрездена. Позвольте попытаться.
Можетъ быть, успѣхъ увѣнчаетъ попытку. Я у васъ подъ
командою: моя слава—ваша слава.»

По случаю тихой зѣды саксонскихъ почтальоновъ, я не
прежде какъ чрезъ семь часовъ получилъ отвѣтъ отъ Ман-
скаго.

Онъ писалъ мнѣ:

«Я давно уже просилъ позволенія послать васъ попартиза-
нить; но отказъ былъ отвѣтомъ на мою просьбу, полагая, что
вы нужны будете здѣсь въ 24 часа,—а я, полагая эти мѣры
слишкомъ робкими, разрѣшаю вамъ попытку на Дрезденъ.
Ступайте съ Богомъ.»

«Ланской.»

Получивъ разрѣшеніе, я въ тотъ же мигъ послалъ пригла-
шеніе къ Орлову на пиръ, мною предпринимаемый; въ слу-
чаѣ же невозможности, просилъ у него подкрѣпленія, придер-
живаясь французской пословицы: Dieu est toujours pour les gros
bataillons. Отправивъ приглашеніе къ Орлову, то есть въ 4
часа по полудни, я выступилъ изъ Кёнигсбруяка.

Едва начали мы вытягиваться на дорогу, какъ явился ко
мнѣ казакъ съ рапортомъ отъ Чеченскаго.

«Рапортъ.»

«До самыхъ стѣнъ города я ничего не могъ узнать отъ
жителей, кромѣ того, что нѣтъ никого въ городѣ; почему я
поскакалъ съ 50 казаками ближе; но только что подъѣхалъ
къ воротамъ, какъ былъ встрѣченъ сильнымъ перекрестнымъ
огнемъ изъ палисадовъ. Слава Богу, кромѣ трехъ лошадей,

13

урону нѣтъ, и все благополучно. Я передъ городомъ, разставая пикеты, ожидаю вашего приказанія. »

« Ротмистръ Чеченскій. »

« 8 марта. »

Отвѣтъ мой Чеченскому:

« Держись; — я спѣшу къ тебе со всею партіею. »

« Денись Давыдовъ. »

« 8 марта, въ 5 часу по полудни ».

На половинѣ пути моего новый посланный съ новымъ рапортомъ является ко мнѣ отъ Чеченскаго; онъ писалъ:

« Рапортъ. »

« Цѣлый день непріятель сбивалъ занятые мною пикеты око-
до города. Я, исполняя вашего высокоблагородія приказанія,
ни шагу не отступилъ, хотя ясно видѣлъ, что въ упрямствѣ
моемъ прока не будетъ. Вдругъ выѣзжаетъ бургомистръ съ
просьбою о пощадѣ города! Я не показалъ никакого наруж-
наго удивленія, но въ умѣ моемъ не могъ разгадать, чтò это
значитъ. Однако я объявилъ ему, что если въ эту же ночь обы-
ватели выгонятъ на ту сторону рѣки Французовъ, занимаю-
щихъ новый городъ, то городъ не пострадаетъ; въ против-
номъ же случаѣ не будетъ никому и ничему пощады. Бур-
гомистръ выпросилъ сроку на два часа, и возвратился въ го-
родъ. Я съ полкомъ остаюсь, до возвращенія его, на днев-
ныхъ мѣстахъ, и по полученіи отзыва, немедленно объ ономъ
донесу вамъ. Сего числа, во время перестрѣлки, хорунжій
Рамодановъ смертельно раненъ; рядовыхъ казаковъ ранено че-
тыре; лошадей убито девять. »

« Ротмистръ Чеченскій. »

« 8 марта. »

Въ отвѣтъ на этотъ рапортъ я прибавилъ шагу.

Уже партія моя была въ трехъ или четырехъ верстахъ отъ
Чеченскаго, то есть на высотахъ, покрытыхъ сосновымъ лѣ-

14

сомъ, откуда дорога спускается къ Дрездену, какъ новый по-
сланный является ко мнѣ съ запиской:

«Батюшка Денисъ Васильевичъ!»

«Нзъ города явился бургомистръ, который сказалъ мнѣ,
что комендантъ города желаетъ говорить съ офицеромъ на-
шимъ; почему .левенштернъ (*) Єздилъ въ городъ, но комен-
дантъ сказалъ ему, что ежели бы у насъ была самая бездѣ-
лица пѣхоты, то въ ту же минуту онъ оставилъ бы городъ;
но что однимъ казакамъ онъ сдать города не можетъ.»

«Александръ Чеченскій.»

Что было дѣлать? Обстоятельства представлялись не въ томъ уже видѣ, какъ прежде. Надо было прибѣгнуть къ хинтрости, къ которой хотя уже часто прибѣгали, но которая всегда удавалась. Я оставилъ сотню казаковъ на мѣстѣ полученія мною записки Чеченскаго, съ приказаніемъ заниматься лишь раскладкою бивачныхъ огней по горѣ въ четырехъ мѣстахъ, и чтобы въ каждомъ мѣстѣ было костровъ по 20-ти, но чѣмъ болѣе, тѣмъ лучше. Назначивъ начальникомъ команды одного изъ расторопнѣйшихъ казачьихъ офицеровъ, и дозволивъ ему набрать для своей помощи нѣсколько поселянъ изъ ближнихъ селеній, я самъ поспѣшилъ съ остальными четырьмя сотнями и 50 Ахтырскими гусарами къ Чеченскому, съ коимъ вскорѣ соединился.

Первою заботою моею было, воспользовавшись мѣстностію,
расположить войска мои такимъ образомъ, чтобы выказать
непріятелю гораздо большее число войскъ, чѣмъ ихъ у меня
было въ действительности. Я занялъ биваками всѣ тѣ улицы
формадта, коихъ выходы были обращены къ городу, выста-
вилъ изъ нихъ головы колоннъ, скрывъ хвосты ихъ за строе-
ніями. Въ такомъ положеніи, любуясь бивачными огнями, раз-
ложенными казаками на высотахъ и весьма ярко горѣвшими,

(*) Штабсъ-капитанъ Левенштернъ, прикомандированный къ партіи моей въ Гродно. Онъ нынѣ полковникомъ въ отставкѣ.

15

я ожидалъ наступленія дня. Въ эту минуту я получилъ убій-
ственное письмо отъ Ланскаго, которое разразилось какъ
бомба! Онъ писалъ:

«Любезный мой полковникъ! »

«Не взирая на позволеніе, мною вамъ данное, я принуж-
деннымъ нахожусь измѣнить ваше направленіе, въ слѣдствіе
повелѣнія, сейчасъ полученнаго мною отъ корпуснаго команд-
дира. И такъ, любезный другъ, вмѣсто Дрездена, прошу васъ
обратиться уже изъ Кёнигсбрюка въ Радебургъ; но пошли-
те разъѣзды по всѣмъ путямъ, ведущимъ къ Ірездену, и от-
кройте всѣ его окрестности. Расположите войска ваши впра-
во отъ Радебурга къ Мейссену, котораго окрестности также
откройте какъ можно тщательнѣе. Прикажите забрать всѣ
суда, находящіяся на этомъ берегѣ Эльбы, и пошлите разъ-
ѣзды по направленію къ Торгау для сего же предмета. По-
ставьте постъ въ Пульзницѣ, который оставьте тамъ до при-
бытія туда Мадатова. Мадатовъ помѣстится между вами и
почтовымъ трактомъ, идущимъ изъ Бишофсверды къ Дрезде-
ну, дабы закрыть движеніе нашего корпуса, который рѣши-
тельно сходитъ съ Калишскаго пути, и котораго корпусная
квартира переносится въ Гоэрсверда для очистки мѣста
Пруссакамъ. Въ Торгау находятся казаки Бенкендорфа; при-
кажите разъѣздамъ вашимъ до нихъ доходить. Независимо
отъ всего этого, прикажите мѣстнымъ начальствамъ заготов-
лять какъ можно болѣе провіанта и фуража для корпуса, ко-
торый, безъ сомнѣнія, простоитъ нѣкоторое время на этой
сторонѣ Эльбы, по случаю затрудненія въ переправѣ. »

«Ланской. »

«Я иду на Каменцъ. »

Признаюсь, эти строки жестоко поразили меня; но очну-
шись скоро, я, основываясь на слѣдующемъ разсужденіи, рѣ-
шился продолжать разъ уже начатое предприятіе:

Ч. 1.

30

16

Чего хочетъ Ланской, думалъ я, посылая меня въ Радебургъ
и къ Мейссену? 1-е) сбора судовъ и сбора продовольствія для
корпуса, 2-е) заслоненія моею партіею и отрядомъ Мадатова
движенія корпуса нашего съ Калишской дороги къ Гоэрсверде?
Но подготовить продовольствіе можно было гораздо удобнѣе
чрезъ городскихъ властей, имѣвшихъ непосредственное влія-
ніе на земскую полицію, и потому я думалъ вѣрнѣе выпол-
нить предписаніе .Ланскаго взятіемъ города, чѣмъ движеніемъ
въ Радебургъ и Мейссенъ. Сборъ судовъ? но ихъ нѣтъ, я это
знаю,—но ихъ и быть не можетъ: въ этомъ и разсудокъ и
опытность моя мнѣ порукою, въ чемъ я вскорѣ дѣйствительно
убѣдился; ибо какой начальникъ войска, отступающаго за об-
ширную рѣку съ намѣреніемъ прикрыть себя отъ нападенія
побѣдителя, оставитъ суда на берегу, откуда могъ появиться
непріятель? Слѣдовательно, мнѣ нечего было хлопотать о прі-
обрѣтеніи предметовъ для насъ несуществовавшихъ и нахо-
дившихся въ рукахъ непріятеля. Наконецъ, мнѣ велѣно было
прикрывать движеніе корпуса Винценгероде? Но не удобнѣе
ли я выполнию приказанія Ланскаго и Винценгероде помѣще-
ніемъ партіи моей на точкѣ соединенія радіусовъ, по кото-
рымъ двигаются непріятельскіе разѣзды для развѣдыванія о
движеніяхъ войскъ нашихъ, чѣмъ раздробленіемъ ея по радіу-
самъ, между концами всегда найдутся тропинки если не для
разѣздовъ, то для лазутчиковъ. Сверхъ всего этого не вид-
но ли изъ самаго смысла повелѣнія Ланскаго, что оно было
имъ писано во время пребыванія моего въ Кёнигсбрукѣ, а
не подъ Дрезденомъ? Чтожь касается лично до моей особы,
то жребій мой брошенъ: я стою у воротъ Дрездена. Первая
попытка была неудачна, потому что переговоры происходили
съ Чеченскимъ, предводительствовавшимъ только 150 казака-
ми, но теперь я самъ тутъ съ пятисотенною партіею, о чемъ,
вѣроятно, непріятель уже извѣщенъ, или ему вскорѣ будетъ
это извѣстно; къ тому же яркіе огни, мною разложенные и
поддерживаемые, могли ввести всякаго въ заблужденіе. Я въ
теченіи дня поджидалъ Орлова, или, по крайней мѣрѣ, помощь

17

съ его стороны; Прендель также былъ не далеко; къ тому же какой самый исполнительный фельдфебель, находясь въ моемъ положеніи, рѣшится на буквальное исполненіе предписанія Ланскаго и на постыдное отступленіе въ глазахъ и изъ подъ выстрѣловъ непріятеля! Если бы это повелѣніе пришло прежде начатія переговоровъ,—дѣло другое: набѣгъ Чеченскаго кончился бы обыкновеннымъ казачьимъ обозрѣніемъ, и тѣмъ бы окончилось все дѣло. Но уже требованіе о сдачѣ города было сдѣлано; угрозы, въ случаѣ медленной его сдачи, были объявлены. Отрядъ мой, стоявшій у воротъ города, уже былъ ясно виденъ непріятелемъ; бивачные огни, горѣвшіе на высотахъ, достаточно убѣждали его, что онъ имѣлъ уже дѣло не съ 150-ю казаками; такъ разсуждалъ я самъ съ собою; это разсужденіе было безспорно нѣсколько основательно, но оно обличало съ моей стороны мало проницательности. Какъ было мнѣ не понять, что дѣло шло не о сборѣ судовъ, не о запасахъ провіанта, не о прикрытіи своею партіею движенія корпуса, во время слѣдованія его къ Гоэрсверде, а объ отдаленіи меня и Ланскаго отъ пути, по коему Винценгероде намѣревался явиться къ Дрездену? Вотъ чего отъ меня требовалъ этотъ генералъ чрезъ Ланскаго, который, какъ и я, не постигъ смысла этого требованія и, добродушно передавъ его мнѣ, перешелъ изъ Бауцена въ Каменцъ; тогда какъ я, не предвидя отъ того опасныхъ для себя послѣдствій, рѣшился довершить начатое.

Едва ободняло, я послалъ снова Левенштерна парламентеромъ съ требованіемъ сдачи города и извѣстіемъ о прибытіи моемъ съ конницею и пѣхотою, которой огни были видны на сосѣднихъ горахъ, и о скоромъ начатіи приступа въ случаѣ отказа. Отрѣтомъ мнѣ было желаніе генерала Дюрюта, квартировавшаго въ старомъ городѣ, говорить съ уполномоченнымъ мною штабъ-офицеромъ. Я послалъ къ нему Волынскаго уланскаго полка подполковника Храповицкаго, и, чтобы придать ему болѣе важности, я присоединилъ ко множеству орденовъ, имъ носимыхъ, и нѣкоторые мои. При переправѣ

30*

18

на лодкѣ чрезъ Эльбу, Храповицкому—какъ водится—завязали глаза платкомъ (печатное изображеніе этого путешествія Храповицкаго продавалось въ Дрезденѣ какимъ-то дрезденскимъ спекуляторомъ), повели его подъ руки на квартиру французскаго генерала, и переговоры начались. Къ нимъ были допущены саксонскій генералъ Лекокъ и члены Непосредственной Коммиссіи. Уполномоченнымъ со стороны Дюрюта былъ первый адъютантъ его капитанъ Франкъ.

Можу тѣмъ тò, чего я ожидалъ, случилось. Орловъ, занятый приготовленіями переправы чрезъ Эльбу, не могъ прибыть ко мнѣ со всѣмъ своимъ отрядомъ, но прислалъ лишь Донской казачій полкъ Мелентьева,—а отрядъ Пренделя показался на Бауценской дорогѣ.

Однако, не взирая на прибытіе свѣжаго войска, переговоры, неразлучные съ преніями, иногда довольно воинственными съ обѣхъ сторонъ, продолжались цѣлый день, и только въ 9 часовъ вечера уполномоченные подписали договоръ,— Дюрютъ и я ратификовали условія.

Возникли затрудненія отъ намѣренія моего вымарать нѣкоторыя статьи, почитаемыя мною вовсе излишними, какъ на примѣръ: 1-е) все, чтò касалось продовольствія и размѣщенія по квартирамъ моего отряда, къ чему, по условію, я обязывался допустить гражданскихъ чиновниковъ, назначенныхъ отъ города, вмѣстѣ съ чиновникомъ, на этотъ предметъ отъ меня назначеннымъ; 2-е) статья, въ которой требовали безобиднаго обхожденія съ жителями, и 3-е) статья, по которой я обязывался оберегать имущество королевскихъ и частныхъ лицъ и занять охранными караулами кадетскій корпусъ, королевскую библіотеку и японскій дворецъ и вообще всѣ обязанности, исполняемыя безъ требованія и всякимъ благонамѣреннымъ начальникомъ при вступеніи въ какой-либо городѣ.

Съ своей стороны Дюрютъ, соглашаясь на сдачу новаго города, не хотѣлъ уважить моего требованія, чтобы до пере-

19

хода Французовъ въ старый, войска ихъ, занимавшія еще
укрѣпленіе, отдали бы честь Русскимъ, стоя, во всемъ па-
радѣ, во фронтѣ, и сдълавъ на караулѣ при барабанномъ бою.
Затрудненія эти были улажены лишь къ вечеру. Я оставилъ
въ капитуляціи статьи, почитаемыя мною излишними, подпи-
савъ только подъ ними «articles inutiles» (статьи ненужныя),
и Дюрютъ согласился, чтобы войска его отдали честь моимъ
съ тѣмъ только, чтобы эта статья не была помѣщена въ ка-
питуляціи. Я былъ этимъ доволенъ, ибо желалъ этого не для
газетъ, но для жителей Дрездена; мнѣ хотелось сдѣлать ихъ
очевидными свидѣтелями униженія Французовъ предъ Рус-
скими.

Но была статья, возбудившая противъ меня всю пернатую
и плотоядную тварь, взрывающую, подобно гіенамъ, кладбище
происшествій. Меня упрекали въ изъявленіи согласія на статью,
въ коей требовалось прекращеніе военныхъ действій въ самомъ
новомъ городѣ и на разстояніи одной мили выше и ниже его.

По истинѣ, это согласіе съ моей стороны было бы непро-
стительно, еслибъ тутъ не было сказано: каждый изъ дого-
варивающихся обязуется объявить противнику своему о на-
чатіи военныхъ действій на этомъ пространствѣ за 48 ча-
совъ до и.хъ начатія, и вотъ мой разсчетъ при утвержденіи
означенной статьи:

Не имѣя перевозныхъ средствъ, находившихся на против-
номъ берегу въ рукахъ непріятеля, а также зная слабость и
составъ моей партіи, я самъ собою ничего не могъ предпри-
нять противъ Дюрюта, занимавшаго пѣхотою и артиллеріею
старый Дрезденъ. Дюрютъ же, имѣя пѣхоту и артиллерію и
сверхъ того всѣ суда, принадлежащія городу и окрестностямъ,
могъ всегда напасть на меня въ новомъ городѣ и заставить
раскаяться за дерзость, съ которою я торчалъ у него подъ
глазами съ одной лишь казачьей командою. Слѣдовательно,
что касается лично меня и моей партіи,—эта статья, охра-
няя насъ отъ внезапнаго нападенія Дюрюта, была намъ не
только полезна, но необходима, и я по сіе время не могу по-

20

нять безумія Дюрюта, который имѣлъ въ виду обезпечить себя лишь противъ нечаяннаго нападенія нашего со стороны новаго города, а между тѣмъ легко было переправиться въ 8-ми, 15-ти и 20-ти верстахъ выше или ниже этого города!

Имѣлъ ли я право заключить конвенцію эту только потому, что она была полезна моей партіи? Одинъ ли я велъ войну съ Наполеономъ? Я былъ, можно сказать, атомомъ въ общей громадѣ силъ; какъ смѣлъ я обязать всю эту громаду въ со- блюденіи договора полезнаго для одного меня и вреднаго, мо- жетъ быть, предначертаніямъ высшаго начальства и общимъ выгодамъ?

Но вотъ въ чемъ состоялъ мой разсчетъ:

Корпуса Блюхера и Винценгероде были ближайшими изъ всей этой громады силъ къ Дрездену; я офиціально и положительно зналъ, что въ это время первый находился въ Бун- лау, на границѣ Силезіи и Саксоніи, внѣ боевыхъ происше- ствій, а послѣдній—въ Гёрлицѣ. Будь Винценгероде не такъ удаленъ отъ меня, я не долженъ былъ бы и не осмѣлился бы согласиться на эту статью, или вмѣсто 48-ми часоваго срока, я назначилъ бы срокъ сообразный съ тѣмъ временемъ, кото- рое было ему необходимо для перехода отъ мѣста, имъ за- нимаемаго, до Дрездена. Но, съ одной стороны, я видѣлъ Вин- ценгероде въ Гёрлицѣ въ девяноста верстахъ, то есть въ трехъ переходахъ, или, чтò одно и то же, въ 72-хъ часахъ разстоянія отъ Дрездена, съ другой—мнѣ бросалась въ глаза важность означенной статьи предъ всѣми прочими. Я видѣлъ, что несогласіемъ своимъ я лишу себя плодовъ начатаго, и что Дюрютъ не сдастъ мнѣ безъ этого города. Что было дѣ- лать? Надлежало, принявъ статью, освободить вмѣстѣ съ тѣмъ Винценгероде отъ обязанности, мною принятой. Надо было устроить такъ, чтобы срокъ прибытія его къ Дрездену со- впадалъ со срокомъ окончанія перемирія, ибо, при малѣйшемъ его замедленія, я могъ подвергнуться неминуемому пораже-

21

нію. І такъ, принимая въ соображеніе трех суточный пе-
реходъ Винценгероде изъ Гёрлица до Дрездена, я счи-
талъ, что, при выступленіи его изъ Гёрлица даже 11-го
поутру, онъ непремѣнно прибудетъ къ Дрездену 13-го къ
вечеру. Въ этомъ предположеніи я, занявъ новый городъ,
рапортовалъ генералу Ланскому о прекращеніи перемирія
13-го вечеромъ, прося его вмѣстѣ съ тѣмъ извѣстить о томъ
генерала Винценгероде; 11-го вечеромъ я послалъ письмен-
ное объявленіе Дюрюту о начатіи мною военныхъ дѣйствій
въ городѣ и окрестностяхъ его чрезъ 48 часовъ, какъ о томъ
было условлено въ капитуляціи. Такимъ образомъ, ничѣмъ не
стѣснивъ генерала Винценгероде, я оградилъ лишь себя отъ
нечаяннаго нападенія Дюрюта до его прибытія.

Къ удивленію моему, одна передовая пѣхота Винценгероде
подошла къ Дрездену не прежде 14-го вечеромъ, чтò под-
вергало партію мою на цѣлыя сутки большой опасности; хит-
рость съ моей стороны понятная, и разсчетъ мой, какъ ока-
залось, былъ вѣренъ! Уже 14-го числа меня не было въ но-
вомъ городѣ, и срамъ изгнанія нашего изъ города былъ бы
отнесенъ не ко мнѣ.

Гдѣ же съ моей стороны опрометчивость и неосмотритель-
ность при утвержденіи этой статьи? Чѣмъ оковалъ я дѣй-
ствія Винценгероде въ городѣ и окрестностяхъ его, и слѣдо-
вательно на чемъ основывался упрекъ въ принятіи статьи,
не касавшейся главныхъ операцій арміи, безвредной для мо-
его начальника, даровавшей мнѣ часть Дрездена и отвратив-
шей отъ меня великую опасность?

По ратификаціи условій, я немедленно послалъ копію съ
нихъ при рапортѣ генералу Ланскому:

«Вчерашняго числа я предпринялъ усиленное обозрѣніе
Дрездена. Ротмистр Чеченскій, командующій 1-мъ Бугскимъ
казачьимъ полкомъ, отличился; это его обыкновеніе. Убито:
оберъ-офицеръ 1, ранено казаковъ 4, убито и ранено лоша-
дей 9. Испуганный непріятель вступилъ въ переговоры, въ

22

слѣдствіе коихъ я завтрашняго числа занимаю половину го-
рода Дрездена, и копію съ условій, мною ратификованныхъ,
имѣю честь представить вашему превосходительству. »

«Полковникъ Давыдовъ.»

«1813 года марта 9 дня».

«У палисадъ Дрездена.»

Однако, когда все улеглось и затихло, пришло и раз-
думье.

Черныя мысли заклубились въ головѣ моей, и самый по-
двигъ мой представился мнѣ не съ одной, а ужъ съ двухъ
точекъ зрѣнія. Съ одной стороны, я видѣлъ во вторженіи сла-
бой казачьей партіи въ столицу, защищенную вдесятеро силь-
нѣйшимъ непріятелемъ, имѣвшимъ пѣхоту и артиллерію—сла-
ву русскаго оружія и моего имени; съ другой: Винценгеро-
де, стремящагося занять столицу Саксоніи лично, а не отря-
домъ своего корпуса, Винценгероде, заранѣе уже сочиняю-
щаго пышную реляцію о побѣдѣ своей надъ непріятелемъ,
о торжественномъ вступленіи въ городъ, и уже упоеннаго
надеждами на великія и богатыя монаршія щедроты, но,
вдругъ обманувшись въ своихъ лучшихъ мечтахъ, онъ сра-
женъ этой неожиданной удачей моей! Если, думалъ я, Вин-
ценгероде действительно имѣтъ предметомъ Дрезденъ, то
какова должна была быть злоба его на меня и какъ много
онъ могъ мнѣ вредить! Впрочемъ, «что будетъ, тò будетъ,
а тò будетъ, что Богъ дастъ», говорилъ гетманъ Хмѣльницкій;
сказавъ себѣ это въ полголоса, я уснулъ сномъ невинности
предъ пылающимъ костромъ....

До разсвѣта я велѣлъ партіи моей готовиться къ парадно-
му вступленію въ городъ, то есть чиститься и холиться; надо
было блеснуть, чѣмъ Богъ послалъ; мы сами нарядились въ самыя
новыя одежды. Я тогда носилъ курчавую, черную, какъ крыло
вòрона, окладистую бороду; одежда моя состояла изъ чернаго
чекменя, красныхъ шароваръ и красной шапки съ чернымъ

23

околышемъ; я имѣлъ на бедрѣ черкесскую шашку, и ордена:
на шеѣ Владиміра, Анну, алмазами украшенную, и прусскій
«за достоинство»,—въ петлицѣ Георгія. Храповицкій и Чечен-
скій были въ подобной же одежѣ, но Левенштернѣ въ пѣ-
хотномъ мундирѣ, Бекетовъ съ Макаровымъ въ ментикахъ ихъ
полка, а Алябьевъ въ мундирѣ казачьяго графа Мамонова пол-
ка. Порядокъ вступленія войскъ въ городъ назначенъ былъ
слѣдующій:

Я—впереди, окруженный Храповицкимъ, Левенштерномъ,
Бекетовымъ, Макаровымъ и Алябьевымъ, Лхтырскіе гусары
позади насъ, въ родѣ конвоя.

За ними 1-й Бугскій казачій полкъ, гредшествуемый пѣсель-
никами.

Потомъ Донской Попова 13-го полкъ, а за нимъ Донской
Мелентьева полкъ.

Въ десять часовъ утра явились ко мнѣ гражданскіе чинов-
ники и депутаты города.

Они спѣшили къ казачьему начальнику, по ихъ мнѣнію,
грубому, необразованному, и не вѣрили своимъ ушамъ и гла-
замъ, услыхавъ меня, бородоча, отвѣтствовавшаго на привѣт-
ствіе ихъ благодарностію, облеченною въ французскія фразы,
впрочемъ довольно пошлыя.

Послѣ этого я долго говорилъ имъ о высокой судьбѣ, ожи-
дающей Германію, если она не измѣнитъ призыву чести и
достоинству своего имени, о благодарности, коей она обяза-
на императору Александру, о средствахъ, кои у ней подъ
рукою, для изъявленія этой благодарности; я лишь казакъ,
наѣздникъ, ничего не понимающій въ политикѣ, но увѣрентъ,
что если Саксонцы первые возстанутъ за дѣло, столь справед-
ливое и священное,—они тѣмъ много угодятъ великодушному
монарху россійскому, вступившему въ Германію для ея осво-
божденія, а не для себя: ибо его дѣло уже сдѣлано. Сло-
вомъ, Богъ знаетъ, что я тутъ нагородилъ безъ малѣйшаго
затрудненія. Все, сказанное мною, невольно черпалось изъ

24

прокламацій, распространяемых тогда в Германіи. Ежедневное чтеніе их снабжало готовыми фразами безтолков爲йших людей; съ моей стороны я был им много обязанъ. Цѣлыя груды их лежали в памяти моей, как запасъ сосисекъ для угощенія Нѣмцевъ. Пользуясь ими, я такъ ихъ себѣ усвоилъ, что едва не заговорилъ съ казаками моими и даже съ своимъ деньщикомъ отрывками изъ прокламацій.

Того же числа съ самаго утра Дюрютъ дозволилъ переѣздъ жителямъ изъ стараго въ новый городъ и пребываніе въ немъ до полудни, то-есть до выступленія гарнизона (*), чтò произвело въ этой половинѣ Дрездена чрезвычайное стеченіе народа. Многіе даже, предвидя скорое освобожденіе стараго города, не возвратились туда, а остались въ новомъ, въ ожиданіи скораго отступленія Дюрюта къ Лейпцигу

Въ полдень вся моя партія сѣла на коней, и по предписанному мною порядку, вступила въ ворота укрѣпленія. Тутъ стоялъ гарнизонъ, который отда. пѣ честь, сдѣлавъ на караулъ при барабанномъ бою. У караула стоялъ тотъ самый капитанъ Франкъ, первый адъютантъ Дюрюта, который был имъ уполномоченъ при заключеніи договора. Я, благодаривъ гарнизонъ легкимъ приподнятіемъ шапки, подозвалъ къ себѣ капитана Франка и пригласилъ его на завтракъ. Тогда мы подвинулись впередъ, и пѣсельники, ѣхавшіе впереди Бугскаго полка, залились:

„Растоскуйся, моя сударушка!“

Погода была прелестная. Число любопытныхъ было невѣроятно; на большой улицѣ не оставалось пустаго мѣста. Во всѣхъ окнахъ двухъ и трехъ-этажныхъ домовъ торчали головы; самыя крыши были усѣяны народомъ. Иные махали платками, другіе бросали шляпы на воздухъ, и все кричало, требѣло и вопило: «Ура! Александръ! ура! Россія!» И въ этомъ

(*) Илье Оделебена.

25

многогласномъ хорѣ, прославлявшемъ два столь огромныя
имени,—недостойное мое извивалось подобно звуку флейточки
среди оглушительнаго гула трубъ и литавръ.

Мнѣ отвели квартиру у банкира Прейлинга, на большой
улицѣ, гдѣ ожидали меня всѣ почетные чиновники города;
но я проѣхалъ мимо, прямо къ берегу, для размѣщенія пи-
кетовъ, вдоль Эльбы. Партія моя располагалась между тѣмъ
биваками по большой улицѣ, дабы быть всегда подъ рукою.

Окончивъ обязанности службы, я слѣзъ съ коня и вошелъ
на квартиру, гдѣ принялъ городскихъ чиновниковъ. Изъ нихъ
я помню директора кадетскаго корпуса, толстоватаго, рыжа-
го генерала, въ красномъ военномъ мундирѣ съ желтыми от-
воротами, и начальника Японскаго дворца, кажется, г. .Иипіуса,
старичка въ пудрѣ; я забылъ наружность и имена прочихъ.
Я употребилъ въ разговорѣ съ ними тотъ же чужой умъ и
заимствованныя фразы, какъ и съ депутатами, съ нѣкоторы-
ми, однако, измѣненіями. Всѣ они остались довольны и я не
менѣе ихъ, когда, взаимно раскланявшись, мы разстались.

Немедленно поскакалъ отъ меня курьеръ къ Ланскому, съ
рапортомъ моимъ.

«Рапортъ.»

«Въ полдень я вступилъ съ войсками въ новый Дрезденъ.
Завтра, 11-го марта, вечеромъ я уничтожаю перемиріе, заклю-
ченное мною съ Дюрютомъ; слѣдственно 13-го вечеромъ мож-
но будетъ свободно дѣйствовать, какъ внутри города, такъ и
въ окрестностяхъ онаго. Покорнѣйше прошу вашего превос-
ходительства довести до свѣдѣнія господина корпуснаго ко-
мандира обстоятельство это. Замедленіе въ прибытии пѣхоты
и артиллеріи въ новый городъ легко можетъ лишить насъ
пріобрѣтеннаго.»

«Полковникъ Давыдовъ.»

«1813 года 10-го марта.»

«Н. г. Дрезденъ.»

26

Въ этотъ самый день саксонскій генералъ Лекокъ съ саксонскою пѣхотою и Либенау съ саксонскою кавалеріею выступили изъ стараго Дрездена, первый къ Торгау, а послѣдній къ королю въ Плауенъ, чтò въ Войтгландѣ; ихъ замѣнили Баварцы Рехберга, пришедшіе изъ Мейссена.

На другой день, осмотрѣвъ пикеты, я съ конвоемъ Ахтырскихъ гусаръ здилъ въ кадетскій корпусъ и японскій дворецъ. Осматривая чертежи кадетъ, я, въ качествѣ казака, не мало удивилъ памятью своею директора корпуса, показавъ ему на планѣ Плауенской долины и ея окрестностей всѣ подробности позиціи Дауна, во время семилѣтней войны въ 1758 году; я ему напомнилъ, что австрійская конница была расположена на равнинѣ между Дрезденомъ и Плауеномъ, что самъ Даунъ съ пѣхотою занималъ высоты отъ Плауена до Виндберга, Сенсеръ стоялъ на высотахъ Геншена, для защиты тыла арміи и Посендорфскаго дефиле, а Брентано прежде въ Стреленѣ, а потомъ въ Никернѣ; измѣривъ наконецъ циркулемъ ширину долины между Плауеномъ и Подчапелемъ, я позволилъ себѣ замѣтить, что на планѣ она шире, чѣмъ въ натурѣ, ибо извѣстно, что въ этомъ мѣстѣ ширина ея не простирается болѣе 400 шаговъ. Рыжій генералъ мой выпучилъ глаза подобно депутатамъ, коимъ я наканунѣ говорилъ рѣчъ на французскомъ языкѣ, и вмѣсто разсужденія со мною о позиціи Дауна и о семилѣтней войнѣ, поднялъ руки къ верху и съ громогласнымъ восклицаніемъ спросилъ, неужели я принадлежу къ казацкой націи? Я весьма серьёзно увѣрилъ его въ этомъ, и мы разстались.

Не то было въ японскомъ дворцѣ. Увы! въ этой сокровищнице искусствъ и художествъ, я самъ наскочилъ на плауенскую, неприступную для меня позицію! Тутъ не было воспоминаній ни о семилѣтней войнѣ, ни о сраженіяхъ, ни о наѣздахъ,—тутъ были статуи, треножники и прочія древности, мнѣ невѣжѣ вовсе чуждыя. Я ходилъ по заламъ, всему дивился, не осмѣливаясь судить и рядить какъ въ кадетскомъ корпусѣ; тутъ я былъ истиннымъ башкирцемъ. Въ

27

этотъ день пріѣзжали ко мнѣ, не болѣе какъ на одинъ часть времени, кн. Мадатовъ и Орловъ. Оба они, какъ пріятели, поздравляли меня съ удачею, не предвидя бѣдствій, уже годовыхъ разразиться надо мною; послѣ ихъ отъѣзда я получилъ отъ Ланскаго слѣдующее письмо:

«Очень поздравляю васъ, любезный полковникъ, съ занятіемъ новаго города Дрездена. Я отослалъ къ генералу Винценгероде рапортъ вашъ, присланный ко мнѣ вмѣстѣ съ копіею капитуляціи, заключенной вами съ французскимъ генераломъ Дюрютомъ. Вы напрасно, однакожь, заключили перемиріе, безъ позволенія вашихъ начальниковъ, тѣмѣ болѣе, что ни я, ни даже генералъ Винценгероде не имѣли на это права. Я вѣрю, что занятіе Дрездена причинитъ большое удовольствіе высшимъ властямъ, и что, въ пылу радости, онѣ будутъ о статьѣ, касающейся до перемирія; но что вы забыли,—не менѣе важно: это лодки, плоты и паромы, о сборѣ коихъ я просилъ васъ. Они не собраны, и если собраны, то я о томъ не знаю. Не лишнее, однакожь, было бы захватить тѣ суда, на коихъ непріятель переправлялся; ибо безъ того всѣ выгоды перемирія на его сторонѣ, а не на нашей.»

«Ланской».

«Сейчасъ получилъ рапортъ вашъ о вступленіи вашемъ въ городъ, и этотъ рапортъ посылаю также къ корпусному коммандиру.»

Я отвѣчалъ ему:

«Милостивый государь»

«Сергѣй Николаевичъ!

«Позвольте васъ спросить: гдѣ и кѣмъ было запрещено заключать условія и перемирія съ непріятелемъ, когда они, находясь внѣ сферы общихъ предначертаній, не только не причиняютъ имъ ни малѣйшаго вреда, но даже полезны, необходимы и спасительны для того, кто ихъ заключаетъ? Впрочемъ, если запрещеніе такого рода дѣйствительно существуетъ, то

28

я о томъ не былъ никогда извѣщенъ; всѣхъ насъ, партизановъ, во все время отечественной войны не увѣ домляли о приказахъ, постановленіяхъ и прочихъ распоряженіяхъ начальства по арміи. Чтò же касается лично до меня, то я получилъ лишь одну бумагу, заключавшую въ себѣ благоволеніе свѣтлѣйшаго князя Кутузова и извѣщеніе о Высочайшемъ пожалованіи мнѣ ордена св. Владиміра 3-ей степени, за взятіе мною Гродно, по условію и съ перемиріем.

«Условія, заключенныя мною съ Дюрютомъ, потому мнѣ полезны, что съ помощью ихъ я овладѣлъ Дрезденомъ; перемиріе было и не перестаетъ быть мнѣ спасительнымъ потому, что, благодаря его, я съ одними казаками безопасно стою предъ пѣхотою и артиллеріею Дюрюта, который, безъ этого перемирія, Богъ знаетъ для чего имъ заключеннаго, могъ бы прогнозать меня изъ новаго города, когда бы онъ того захотѣлъ. Не возразятъ ли мнѣ, что я этимъ перемиріемъ связалъ руки корпусному командиру? Но гдѣ его превосходительство? Въ трехъ переходахъ отсюда. Слѣдовательно, если допустить выступленіе его изъ Гёрлица въ нынѣшнее утро, онъ сюда можетъ быть не ранѣе 13-го. Къ этому времени и срокъ перемирія кончится, ибо я имѣлъ уже честь донести вамъ, что, въ силу заключеннаго мною условія, я посылаю сего дня вечеромъ письменное объявленіе Дюрюту объ открытіи съ моей стороны военныхъ дѣйствій чрезъ 48 часовъ, то есть ко времени прибытія корпуса нашего. Такимъ образомъ, не стѣсняя дѣйствія генерала Винценгероде, я, до прибытія его, избавляю мою партію отъ неминуемой опасности.

«Чтожь касается до конницы, то она не принесетъ здѣсь никакой позьзы. Прибытіе сюда всего вашего отряда, всей конницы нашего корпуса было бы безполезно, ибо мы, безъ пѣхоты и артиллеріи, дѣйствуя изъ новаго города на старый, ничего не сдѣляемъ.

«Теперь скажу вамъ еще о собраніи судовъ для переправы. Непріятель переправился чрезъ Эльбу не на судахъ; онъ перешелъ ее по существовавшимъ тогда мостамъ дрезден-

29

скому и мейсенскому, изъ коихъ первый имъ взорванъ на
воздухѣ, а послѣдній сожженъ; но, съ переходомъ на лѣвый
берегъ рѣки. онъ перевезъ на этотъ берегъ всѣ лодки, пла-
вавшія между богемскою границею и Торгау, и этого должно
было ожидать. Какой безумецъ, оградясь рѣкой отъ непрія-
тельскаго покушенія, и истребивъ мосты, на ней существо-
вавшіе, не довершить принятыхъ имъ оборонительныхъ мѣръ,
перевозомъ на свою сторону судовъ, могущихъ служить для
переправы противника? Орловъ, не найдя также ихъ на Эль-
бѣ, воспользовался находившимися на Эльстервердовскомъ ка-
налѣ, который отъ меня Богъ знаетъ гдѣ, и о коемъ мнѣ ни-
чего не было предписано. »

« Вашего превосходительства
покорнѣйшій слуга
« Денисъ Давыдовъ. »

« 1813 года, марта 11 дня. »

«Н. г. Дрезденъ. »

Уже съ утра этого дня я предписалъ городскому правле-
нію принять мѣры къ заготовленію въ городѣ и окрестно-
стяхъ его провіанта и фуража на 40-ка тысячную армію, по
крайней мѣрѣ, на мѣсяцъ времени, и вмѣстѣ съ тѣмъ о свозѣ
къ берегу Эльбы матеріаловъ для постройки плотовъ и по-
ромовъ; я имѣлъ въ виду болѣе понугать Дюрюта, чѣмъ пред-
принимать переправу. Я полагалъ эту хитрость не излишнею
въ случаѣ перехода Эльбы Орловымъ, который объщался мнѣ
обратиться въ тылъ старому Дрездену.

12-го большая часть тяжестей и довольно большое число
французскихъ войскъ двинулись изъ города къ Лейпцигу, а
баварскія войска Рехберга выступили въ Мейссенъ (*). Въ
теченіи этого дня партія подполковника Пренделя вступила въ
новый городъ. Вечеромъ пикетные мои дали мнѣ знать о зву-

(*) Изъ Обелебена.

30

кѣ пушечныхъ колесъ и о движеніи войскъ за рѣкою; полагая, что это происходитъ отъ рѣшительнаго выступленія непріятеля изъ стараго города, и желая лично въ томъ удостовѣриться, я скрытно пробрался къ обвалу, образовавшемуся послѣ взорванія сводовъ моста насупротивъ непріятельской баттареи, устроенной по другой сторонѣ его. Долго прислушивался я, но комѣ разговора французскихъ канонировъ, на баттареи находившихся, я ничего не могъ услыхать. Я узналъ послѣ, что шумъ этотъ точно происходилъ отъ начатаго уже отступленія нѣ которой части войскъ Дюрюта, испугавшагося перехода на лѣвый берегъ передовыхъ войскъ Орлова и начавшаго опасаться нападенія съ моей стороны. Онъ принялъ начатое мною приготовленіе къ постройкѣ паромовъ и плотовъ за истинное намѣреніе переправляться въ старый Дрезденъ; онъ въ то же самое время получилъ извѣстіе о переправѣ (Орлова, коего старанія на этотъ счетъ были ему уже извѣстны. Казалось, что судьба, улыбаясь, призывала меня къ овладѣнію послѣднею половиною столицы Саксоніи... какъ вдругъ, 13-го на разсвѣтѣ, нагрянулъ на меня Винценгероде, который, вмѣсто движенія на Гоэрсверда, прискакалъ на почтовыхъ изъ Бацена въ Дрезденѣ.

Я избавляю читателя отъ подробностей свиданія нашего, тѣмъ болѣе, что оно состояло въ одномъ монологѣ, какъ бываетъ и какъ должно быть между начальникомъ и подчиненнымъ (*). Осужденіе мое заключалось въ трехъ пунктахъ:

1-й. Какъ я осмѣлился безъ дозволенія подойти къ Дрездену, не взирая на полученное уже мною другое направление и назначеніе?

2-й. Какъ осмѣлился я входить въ переговоры съ непріятелемъ, что было строго запрещено еще въ предѣлахъ Россіи?

(*) Генералъ Винценгероде разругалъ при этомъ случаѣ всѣхъ партизановъ вообще, и своего пріятеля, генерала Чернышева, въ особенности.

31

3-й. Какъ осмѣлился я заключать перемиріе съ непріятелемъ, на чтò, говорилъ онъ,—ни онъ, ни самъ Блюхеръ не имѣли права? Послѣдній поступокъ называлъ онъ государственнымъ преступленіемъ, достойнымъ примѣрнаго наказанія.

На первый вопросъ я объявилъ ему, что я подошелъ къ Дрездену не своевольно, но въ слѣдствіе повелѣнія генерала Ланскаго; но, опасаясь, чтобы Винценгероде не потребовалъ отъ меня предписанія Ланскаго, я поспѣшилъ прибавить: «генералъ Ланской сейчасъ пріѣхалъ; я его видѣлъ. Ваше превосходительство можете удостовѣриться въ томъ отъ него изустно.»

На счетъ запрещенія вступать въ переговоры съ непріятелемъ, а еще болѣе заключать съ нимъ перемиріе, я представилъ ему возраженіе, находящееся въ письмѣ моемъ къ Ланскому.

Но все это ни къ чему не послужило.

«Какъ бы то ни было»,— сказалъ онъ,— «а ваша вина въ томъ, что вы дѣйствовали на перекоръ запрещенію вступать въ переговоры и заключать перемирія съ непріятелемъ. Нѣтъ отговорокъ въ незнаніи приказовъ, отдаваемыхъ по арміи, и потому я не могу избавить васъ отъ военнаго суда. Сдайте вашу команду подполковнику Пренделю и извольте отправиться въ императорскую и главную квартиры. Можетъ быть, тамъ будутъ съ вами снисходительнѣе; я не люблю, я никогда не употребляю снисходительности въ военномъ дѣлѣ. Прощайте»

Тѣмъ заключился подвигъ, предпринятый не безъ отваги. Я сдалъ партію свою г. Пренделю.

Кто когда нибудь былъ отрываемъ отъ своихъ подчиненныхъ, съ которыми такъ долго раздѣлялъ голодъ, холодъ, радость, горе, труды и опасности, тотъ легко пойметъ, какъ глубоко это огорчило меня. Отъ Бородинскаго сраженія до

Ч. І.

31

32

вступленія въ Дрезденъ я сочеталъ свою судьбу съ ея судьбою, мое существованіе съ ея существованіемъ. Я разставался уже не съ подчиненными; я оставлялъ въ каждомъ гу-сарѣ сына, въ каждомъ казакѣ—друга. Въ числѣ особенно близкихъ къ моему сердцу были: Храповицкій и Бекетовъ, съ коими я, можно сказать, заключилъ союзъ кровнаго братства, послѣ долгаго товарищества, взаимныхъ пожертвованій жизни и сочувствія; я не перестаю воспоминать о святыхъ и чудесныхъ событияхъ, съ коими слилось наше братское чувство. О! какъ черствый сухарь на бивакѣ, запахъ жженаго пороха и кровавая купель сближаютъ людей между собою! При разставаніи со мною, пятьсотъ человекъкъ рыдало.

Алябьевъ поѣхалъ со мною; не имѣя команды, онъ потому былъ свободенъ, но служба при партіи могла доставить ему случаи къ отличію и награжденіямъ, а поѣздка со мною одну душевную благодарность мою; но онъ предпочелъ послѣднее.

Я еще не успѣлъ оставить квартиры своей, какъ явились ко мнѣ депутаты сословія Мейссенскаго округа съ депутатами градской думы. Узнавъ о непріятности, меня постигшей, они поспѣшили изъявить мнѣ изустно свою благодарность за содержаніе въ порядкѣ команды моей, отъ чего, по словамъ ихъ, городъ наслаждался полнымъ спокойствіемъ и безопасностью. При семъ они поднесли мнѣ листъ, который и по нынѣ хранится у меня:

«Когда, 20-го числа сего мѣсяца, Россійско-Императорскія войска приблизились къ городу Дрездену, то нижепоименованные депутаты съ депутатами градской думы отправились въ находящуюся предъ новымъ городомъ Дрезденомъ главную квартиру начальника Россійско-Императорскаго войска, господа полковника Лавыдова, дабы поручить его покровительству городъ, жителей, королевскую собственность и, въ особенности, содержимые на счетъ общества магазины, иксить, чтобы, въ силу заключенной конвенціи, все это осталось бы въ сохранности.

33

«Послѣ того какъ конвенція была утверждена, королевскія зданія и магазины были заняты охранительными караулами; вступившія въ городъ войска размѣщены надлежащимъ порядкомъ по квартирамъ и обезпечены фуражемъ, потребнымъ для многочисленной кавалеріи; вездѣ была соблюдаема совершенная дисциплина, и повсюду господствовали спокойствіе и безопасность. Нижеименовавшіеся не могли упустить сего служая, чтобы не засвидѣтельствовать подлинности сего дѣла и не присовокупить къ тому увѣренія въ искренней своей благодарности. Новый городъ Дрезденъ, 24 марта, 1813 года.»

«Д. Фонъ Мильтицъ, коммиссаръ.

Д. Христіанъ Фридрихъ Кретцемаръ, градскій судья.

Д. Готлибъ-Гейнрихъ Шульцъ,
градскій судья.»

Я уже садился въ почтовую коляску, какъ получилъ извѣстіе о переправѣ Орлова. Еще нѣсколько часовъ, и старый Дрезденъ былъ бы также въ рукахъ моихъ; судьба предоставила эту добычу другому. Я выѣхалъ въ тѣ самыя ворота новаго города, въ которыя, за два дня предъ тѣмъ, я, радостный и съ торжествомъ, входилъ въ главѣ моей партіи.

Въ Калишѣ я явился прямо къ начальнику главнаго штаба обѣпухъ союзныхъ армій, князю Петру Михайловичу Волконскому. Князь съ бумагами, мною привезенными отъ Винценгероде, пошелъ къ свѣтлѣйшему князю Кутузову, который неотлагательно представилъ ихъ покойному императору, напомнивъ ему мою службу во времена бѣдственныя и о занятіи мною Гродно.... Государь сказалъ: «Какъ бы то ни было,— побѣдителей не судятъ.» Вотъ слова его.

Винценгероде справедливо предрекъ мнѣ снисходительность высшихъ властей; — сердца, въ коихъ звенитъ струна Русская, струна отечественная, мнѣ не опасны.

Чрезъ нѣсколько дней служили благодарное молебствіе, сопровождаемое пушечными выстрѣлами, за взятіе Дрездена. Я

31*

34

слушалъ ихъ, скитаясь по улицамъ Калиша; однако на другой день свѣтлѣйшій, приславъ за мною, осыпалъ меня извиненіями и ласками. Онъ отправилъ меня обратно къ Винценгероде, съ предписаніемъ возвратить мнѣ ту самую партію, которая находилась у меня въ командѣ, за чтò я ему душевно и глубоко благодаренъ. Онъ не могъ сдѣлать болѣе, ибо его власть была уже весьма ограничена.

Я нашелъ корпусъ нашъ въ Лейпцигѣ, партія не была однако мнѣ возвращена генераломъ Винценгероде, подъ предлагомъ разсѣянія ея по обширному пространству; но обцыанія его на составленіе мнѣ другой команды не прекращались до того времени, когда я самъ сталъ просить позволенія возвратиться въ Ахтырскій гусарскій полкъ, къ коему я принадлежалъ. Наполеонъ между тѣмъ подвигался; союзныя арміи шли къ нему на встрѣчу: надлежало ожидать сильной ошибки. Я хотѣлъ участвовать съ саблею въ рукѣ, а не въ свитѣ кого бы то ни было.

О взятіи мною Дрездена обнародовано было такъ:

«Генералъ Винценгероде доноситъ изъ Баццена, что Нейштадтъ или часть Йрездена, по правую сторону Эльбы, занять его войсками.»

Ничего болѣе.

Въ послѣдствіи я служилъ то въ линейныхъ войсках, то командовалъ отрядами, но временно, и былъ лишь подчиненъ другимъ. Самая огромная команда (два полка Донскихъ казаковъ) была поручена мнѣ осенью, послѣ перемирія; но и тутъ не отдѣльно, а подъ начальствомъ австрійской службы полковника графа Менсдорфа, подъ начальствомъ котораго я пріобрѣлъ много: уваженіе его ко мнѣ и неограниченную преданность къ нему благодарнаго моего сердца за его благородное обхожденіе, образованіе, геройскій духъ, дарованія и высокую нравственность.

Онъ теперь, какъ я слышу, фельдмаршаломъ-лейтенантомъ и военнымъ генералъ-губернаторомъ Богеміи.

ВОСПОМИНАНИЯ

O

1826-мъ годѣ.

—
(Статья неокончанная.)
—

Съ 19-го ноября 1823 года и по 23-е марта 1826 года я
былъ въ отставкѣ.

При восшествіи на престолъ Государя Императора Николая
Павловича, я снова вступилъ въ службу и назначенъ состоять
по кавалеріи.

Живя съ семействомъ моимъ, то въ Москвѣ, то въ подмосковной, я ожидалъ коронаціи, ни мало не думая о дѣйствительной службѣ, то есть о службѣ во фронтѣ или на войнѣ; къ первой я совершенно неспособенъ и признанъ таковымъ высшимъ начальствомъ, а о войнѣ и слуху не было.

Въ первыхъ числахъ августа я поѣхалъ во дворецъ для
представенія Государю Императору, прибывшему въ Москву.

Насъ было до шестидесяти человѣкъ разныхъ чиновъ. Начальникъ главнаго штаба Его Величества генералъ Дибичъ полагалъ, что представленіе будетъ въ проходной залѣ гравновитой палаты, почему всѣхъ насъ въ ней поставили въ рядъ; я стоялъ между генералъ-маіорами Болховскимъ и Петромъ Ермоловымъ. Пока мы ожидали Государя, Дибичъ, ходя по заламъ, подходилъ ко многимъ и разговаривалъ; я слышалъ, что онъ сказалъ генералъ-маіору Василью Иловай-

4

скому: «Государь желаетъ, чтобы вы скорѣе возвратились къ вашему мѣсту и до коронаціи Его Величества.» Онъ принадлежалъ къ отдѣльному кавказскому корпусу. То же сказано было и генералъ-маіору Королькову, недавно въ тотъ же корпусъ переведенному. Наконецъ Дибичъ подошелъ ко мнѣ и, поговоря со мной, спросилъ Ермолова: «Давно ли вы получали письма отъ Алексѣя Петровича?» Ермоловъ отвѣчалъ ему: «Давно уже;»—и Дибичъ отошелъ прочь. Услыхавъ это, я сказалъ Ермолову: «Видно, братъ, въ кавказскомъ корпусѣ чтò-то нездорово!» Я полагалъ, что черкесы, сдѣлавъ какой нибудь набѣгъ, разграбили какое нибудь селеніе и увели въ плѣнѣ жителей, какъ иногда случалось. Многочисленные и сильные недоброжелатели Ермолова, извѣстные своими посредственными способностями и весьма сомнительнымъ безкорыстіемъ, силились, вѣроятно, придать этому обстоятельству наибольшее значеніе.

Ничего не зная о вторженіи Персіянъ въ Грузію, я спокойно ожидалъ прибытія Государя, какъ вдругъ генералъ Дибичъ объявилъ, что Государь желаетъ принять насъ въ своемъ дворцѣ, куда мы и отправились. Всѣхъ насъ поставили по тому же порядку, какъ и въ грановитой палатѣ, и вскорѣ Государь вошелъ въ залу. Онъ говорилъ почти со всѣми весьма ласково и милостиво; наконецъ, подошедъ ко мнѣ, онъ изводилъ сказать мнѣ, что радъ меня видѣть, благодарилъ за то, что я снова надѣлъ эполеты въ его царствованіе, замѣтилъ, что я ни мало не постарѣлъ, и спросилъ меня, здоровъ ли я? На отвѣтъ мой, что здоровъ, онъ спросилъ еще: «Можешь ли служить въ дѣйствительной службѣ?» Я отвѣчалъ ему: «Могу, Государь,» и онъ, улыбаясь весьма милостиво, отошелъ далѣе.

На другой день я, находясь все еще въ невѣдѣніи о военныхъ происшествіяхъ въ Грузіи, пріѣхалъ въ Кремль къ разводу. Ходя по площади, встрѣтился я съ Бутурлинымъ, генералъ-квартирмейстеромъ 1-й арміи. Взявъ меня въ сторону, онъ сказалъ: «Знаете ли, что я сей часъ говорилъ объ васъ съ генераломъ Дибичемъ?»—«Помилуй,» отвѣчалъ я, «что до

5

меня Дибичу?»—«Онъ спрашивалъ,» продолжалъ Бутурлинъ, «согласитесь ли вы Ёхать въ Грузію, гдѣ теперь война и куда Государь хочетъ послать васъ?» — «Чтò же ты сказалъ?»— «Я не зналъ вашего намѣренія и, желая дать вамъ средства отказаться, буде вамъ не захочется принять это предложеніе, сказалъ ему, что врядъ ли вы согласитесь на сіе, имѣя такое огромное семейство и сверхъ того имѣніе въ разстроенномъ положеніі. Теперь ваше дѣло рѣшиться Ŀхать въ Грузію или нѣтъ; по крайней мѣрѣ, я приготовилъ вамъ отверстіе, чрезъ которое вы можете избавиться отъ этой поѣздки, если ее предпринять вамъ не можно.»

Пока Бутурлинъ говорилъ, я уже рѣшился,—и рѣшился Ёхать. Нельзя было поступить иначе; я самъ просился вступить обратно въ службу, былъ неспособенъ къ фронтовому служенію и ни зачто не согласился бы принять въ командованіе дивизію въ мирное время; мнѣ предлагали военные дѣйствія, какъ же мнѣ было отъ того отказаться? Неужели я надѣлъ эполеты для того только, чтобы таскаться съ ними по гуляньямъ и баламъ подобно тунеядцу или важничать ими въ деревнѣ передъ старостою и исправникомъ? Къ тому же слово война по сію пору (къ несчастію моему!) имѣетъ для души моей звукъ магической, да и выборъ меня прѣвато на путь опасностей и чести могъ ли не льстить моему самолюбію, столь мало избалованному въ теченіи всей моей 27-ми лѣтней службы? Вотъ причины, которые понудили меня снова явиться на боевое поприще. Но я однако солгалъ бы, еслибъ сталъ увѣрять, что я это сдѣлалъ безъ борьбы съ моимъ сердцемъ. Нѣжнѣйшая привязанность моя къ женѣ, тогда беременной, съ которою я въ теченіи осьми лѣтъ ни разу не разставался, увѣренность какъ много огорчитъ ее поѣздка моя на неопредѣленное время въ столь отдаленный край, сдѣлавшійся театромъ военныхъ дѣйствій и гдѣ сверхъ того свирѣпствовали жестокія болѣзни, разлука съ дѣтьми, кои хотя еще были малы, но уже меня утѣшали, словомъ, разлука со всѣмъ милымъ для моего сердца,—все терзало душу мою, и нужна