41

Всталъ добрый молодецъ на рѣзвы ноги,
П взялъ Татарина за ноги,

60. П побилъ всю силу неврную
Съ перваго до последнаго.
П самъ дивуется Татарину:
— Исполать тебя, Татаринушка!
— Крѣпокъ ты и гибокъ, не порвешься,

65. — Не порвешься и не изломишься;
— Какова палица боевая:
— И то изгнается и ломается! —
Расправилъ шатеръ и легъ починять.

А отецъ его Данила Игнатьевичъ

70. Прискакалъ на добромъ конь къ шатру,
П—пыхъ изъ лука стрелой—шатеръ бѣлый ошибъ,
И увидѣлъ свое дѣтище * ).

П поѣхалъ къ князю Володиміру:
Князь Володиміръ встрѣтилъ пхъ съ образами мѣстными

75. И служилъ молебны честные.

(Доставлено А. М. Язьковичъ).

*

2 **).

(Опега).

Какъ во славномъ-то во городи во Кіеви,
У ласкова князя у Владимира ¹)
Заводились пированьице—почестнѣ пиръ.

*) Перебито: конь сронѣлъ Пвана Даниловича, по, поправившись, Пванъ побилъ враговъ, Татариномъ; тогда онъ поѣхалъ къ отку въ монастырь и тамъ его убилъ было Данило, не узаняли. Ср. слѣдующую пѣсню.—О.

**) Разпорчи взяты изъ другаго образца былицы, въ которомъ по мѣстному говору употребляется вообще: ч вм. ч и ца оборотъ; е вм. ж—«князь», «панивалисе»; и вм. п.—«всем»; «тобя» вм. «тебя», и т. п. Разпорѣчія же болье важныя приведемъ особо.—О.

1) Владимира.

42

А и всѣ на пиру ¹) да напивались,

5. А и всѣ на чесномъ да пріѣдалися ²),
Да и всѣ на чесномъ видь приросхвастались.
А иной же-то ³) хвасталъ широкимъ дворомъ,
А другой-отъ-то видь хвасталъ золотой казной,
А новой-отъ-то ⁴) хвасталъ ⁵) добрымъ конемъ,

10. Да другой-то хвасталъ силою могучею;
Только ⁶) гупой-отъ видь хвасталъ ⁷) мололой женой.
Н сидитъ молодецъ ⁸), да онъ не пьеть не ćstъ,
А не пьеть да онъ не ćstъ ⁹), да онъ не кушаетъ,
Н пичёмъ же молодецъ да видь не хвастаетъ,

15. И повѣсилъ молодёцъ да буйну голову:
Ише на имя Даныла свѣтъ Игнатьевичь.
Ише эфго князю Владиміру не показалося.
По середу ¹⁰) кирицьному онъ запохаживалъ,
Да онъ бѣлыми руками заразваживалъ,

20. Да онъ желтыма кудрями запотряхивалъ:
«А шго же ты, Данылушка Игнатьевичь,
«А не пьешь да ты не ćшь, да ты не кушаешь,
«И пичёмъ же ты, Даныло, видь не хвастаешь?»
Втогды сталъ тутъ ¹¹) Данію на рѣзві ноги,

25. Втогды кланялся Владиміру до сырой земли:
— Ише чимъ мнѣ-ка, Владиміръ князь, видь хвастати?
— Ни двора-то у меня широкого не было,
— Золотой у меня казны видь не лучилося,
— А и сила-та была видь во мнѣ ровная ¹².

1) На пиру-гу.

2) Наѣдалисе.

3) Иной-отъ-то.

4) Новой—иной.—О.

5) Хвастатель.

6) Тольки.

7) Хвастатель.

8) Молодець.

9) Не ćstъ.

10) Середъ, середа и серда—полгъ.—О.

11) Становился втогды.

12) Посредственная, такъ и слѣдъ.—Прил. 4-го изд.

43

30. — Видь служить я у тобя да пятьдесятъ годовъ,
— Да убилъ я тобѣ ¹) видь пятьдесятъ царёвъ,
— А мелкой силы убить—да той и смѣту пѣтъ.
— Топьсь отъ роду мнѣ стало девяносто лѣтъ:
— Ты спусти-тко ²), спусти, Владиміръ, въ монастырь
пречёстные,

35. — Да во тѣ ли ³) спусти во кельи низкія,
— Да спасти мнѣ-ка, спасти да душа грѣшная.
А отвѣтъ держалъ Владиміръ князь:
« Ой, нельзя ⁴), нельзя спустить тебя, Данилушко,
« Ише некому дѣлать видь защиты всему Кіеву. »

40. И во втірой разъ просилъ ⁵) Данилушко Игпатьевичь:
— Да спусти же ты, Владиміръ, въ монастырь пре-
честные,
— Да во тѣ-то ты спусти во кельи низкія,
— Да спасти мнѣ-ка, спасти да душа грѣшная.
Говорилъ же тутъ Данилю да Игпатьевичь:

45. — А и будетъ тѣ ограла бѣлокаменной,
— Да и будетъ тѣ защита всему Кіеву:
— Есть видь у меня да сынъ Михайлушко ⁶). —
И втогда ⁷) спустилъ его Владиміръ въ монастырь пре-
честные,
Да во тѣп-то спустилъ во кельи низкія.

50. А узали тутова ⁸) цари невѣрные,
Што во Кіеви богатыри ушли въ монастыри.
Приходитъ втогда туда невѣрный царь,

1) У тобя.

2) Спусти-тко-се.

3) Во тых.

4) А нельзя.

5) Прошалъ.

6) — За то есл. видь у меня Михайло Даниловичь:
— Вотъ и будетъ тѣ защыта всему Кіеву,
— Будетъ тѣ ограда бѣлокаменной.

« Бѣлокаменной » — въ роятно Москвы, прозвище которой перенесено къ Кіеву. — 0.

7) Втогды.

8) Ту.

44

Приносиłъ видъ онъ кину настольную,
Нше требуетъ, собака, поедищницы.

55. Выходилъ Владимиръ князь да на (балхонъ) высокіе,
Да смотрѣлъ Владимиръ князь да во всѣ стороны:
У собаки видь сны-то въ чистомъ полні
Будто облакоходячоё нагонено.
И втогда Владимиръ князь зачаль почестей пиръ,

60. Што на всѣ князни ¹), на всѣ бояра,
Да на всѣ и паленцы-то удалые,
Ише и на весь-то народъ да православные.
Дакъ и всѣ видь на пиру-то напивались,
Да и всѣ видь на чесномъ да наѣдались.

65. Говорилъ втогда ²) Владимиръ князь въ первой на-  
конъ ³):  
« Ужъ вы ой еси, князь мои бояра,  
« Да вы ой еси, паленцы ⁴) да удалые,  
« Ише весь-то вы народъ да православные!  
« А и хто бы то видь съѣздилъ да въ чисто поле,

70. « Да пёресчитьвать сны неврныя?»
А и въ тую пору было, во то время
Большой видь хоронится за среднего,
Ише средней-отъ хоронится за младшого,
А отъ младшого Владиміру отвѣту нѣтъ.

75. Говорилъ же видь Владимиръ во второй паконъ,
Да говорилъ видь онъ п во третей паконъ.
А и въ тую-ту пору было, во то время
Выходилъ тутъ дородне ⁵) доброй молодець
Пзъ за тово онъ стола видь бѣлодубова,

80. Ише на имя Михайло да Даппловичь.
Попизheшеньку онъ Владимиру поклоняется,
Помалёшеньку ко Владимиру подвигается:
— Ты спусти-тко, спусти, Владимиръ князь, въ чисто
полё,

1) Пируху.

2) Ту.

3) Након-разъ.— О.

4) Мон.

3) Дороaнс. дарoдиe—лoрoдиaн. лoрoдиaй. — О.

45

— Пересчитывать-то видь силы невѣрныя.—

85. А отвѣтъ таковъ держалъ ему Владиміръ князь:
« Ой же ты, Михайло да Даниловичь!
« А и ростомъ-то видь ты же есь глупешенікъ,
« Да и разумомъ-то ты же есть малешенѣкъ »;
« Топерь отъ роду, Михайло, тѣ двѣнадцать лѣтъ,

90. « Потеряшь, братъ, ты, Михайло, свою голову.»

А и то видь Михайлу да не показалося.
Ише скоро онъ пошелъ по сѣреды кирписцыя,
Широко отворялъ онъ двери нӑ пяту,
Запиралъ онъ тын двери крѣпко нӑ крѣпко,

95. А двери-ты на штёпочки всѣ разсыпались ²),
Да и двери-ты видь тѣ да покололися,
И вся эта палата запаталася,
Да одва эта палата не розрушилась.
Нше скоро онъ пошелъ да ³) на широкой дворъ,

100. Да скоря того пошелъ онъ къ своей матери ⁴),
Да сѣдлалъ, да онъ уздалъ да лошадь добрую,
И поѣхалъ нашь Михайло во чисто полѣ,
Во чисто полѣ поѣхалъ—онъ роздумался:
« Што я не сѣздѣлъ къ свѣему родите.ню,

105. « Да не взялъ отъ его благословѣпья-та да полнаго ⁵).»
Поворачивалъ добрӑ копя ко монѣстыру пречестному,
Да ко тѣмъ ли да ко кельямъ пизкіемъ.
А въ тую пору матѣ сырӑ земля да зазыбалася ⁶),
Старо старчишшо Данильшшо засовалося:

110. — А не мой ли видь ⁷) пріѣхалъ да Михайлушко?

1) На оборотъ: « ростомъ малешенѣкъ, а разумомъ глупешенѣкъ. » Такъ и есть въ разпорѣчні. — Ростомъ — возрастомъ. — О.

2) Разсыпались.

3) Скоро выходилъ онъ.

4) Пропущено:
Да и взялъ у ей благословѣній полнѣе
Пересчитывать силы невѣрныя.

5) Пересчитывать да силы невѣрныя.

6) Зазыбалася — всколебалася. — О.

7) Тутъ.

46

— А кула, Михайло, Ђдёшь, куда путь дёржимшь?—

«Бду видь я, бачько, да во чисто полё,

«Пересчитывать-то видь силы невърныя.»

Отвъть дёржалъ старо старчишшо Данилишшо:

115. — Этая-та должность не твоя бы есть,

— Не спустилъ бы я тобя да во чисто полё.

— П тая ¹) зановѣдь положена тяжелая,

— Да и заспава положена великая ²).

— Тонерь отъ роду, Михайло, тѣ двѣнадцать лѣ;

120. — Да потеряёшь ты, Михайло, свою голову! —
А и то видь какъ Михайлу да не показалося.
Скоро поворачивалъ добрѣа коня въ чисто полѣ;
Н рыкалъ да старо старчишшо Данильшшо гласомъ громкіемъ ⁴:

— Стой-ко ты, Михайло, да удёржи коня,

125. — Да возьми-тко отъ меня благословеньё полной

— А ⁵) поѣдешь ты, Михайло, во чисто полё,

— Выѣдешь ты на шеломъ на окатисто ⁶),

— А по Русскому—на гору да на высокую,

— Да крычи-тко ты, Михайло, вò всю голову,

130. — Ише требуй-ко ты бурушка косматого:
— «Ай, которой же служилъ ты мойму батюшки,
— «Послужи-тко ты тонерь сыну Михайлюшку!»
— Припѣжить тутъ конь да видь ⁷) косматые,

1) Къ тому,

2) Норучение надо тѣм тяжелое, обѣть, тобою положенный, труденъ, и простоять на такой «заставѣ», » противъ такого непріятеля, лѣло великое. Порученія, давшіяся богатырямъ, обозначаются общымъ именемъ «богатырской заставы; » ср. «застол», защита, оборона.— (О).

3) А и разумомъ-то ты вить есь глупешонѣкъ,
Да и ростомъ-то вить ты есь малешонѣкъ.

4) Старо старчишшо Данильшшо тутъ опоминѣле,
Да скрыцялъ старой вить гласомъ громкіемъ:

5) Какъ.

6) Холмъ со скатомъ вокругъ: съ которымъ можно вокругъ осмотрѣть. Шеломя, какъ слово древнее (изъвѣстное и по Слову о П. Н.), выражение «шеломя окатистое, » какъ древле-пѣсенное, переводится уже «по русски», г. е. на современный обходный языкъ.— (О).

7) На конь.

48

Только ¹) въ тую было пору ²), въ то время

160. Доброй конь у Михайла пропѣщился:
«Бей-ко ³) ты, Михайло, силу съ крайчику,
«Не заѣжжай-ко се, Михайло, въ силу въ мăтику ⁴):
«А и копаютъ тутъ ⁵) уланове три погреба,
«А три погреба копаютъ тутъ глубокіе,

165. « ІІ становятъ тутъ у погребъ конья вострые,
«Нше первой-отъ я погребъ лакъ перёскочу,
«Видь пірӳгой-отъ я погребъ да перёскочу,
«А третьёго миѣ-ка погреба не перёскочить.»»
ІІ бьетъ Михайло тутъ коня по тусьнымъ ⁶) бед-
рамъ :

170. « Ахъ ты конь, мой конь, травяной мѣшокъ!
« Не хочешь ты послужить миѣ-ка времени малого?»
Да началъ коня приправлѣвать во силу да въ ма-
тику :
Пёрвой-то погрёбъ его конь перёскочилъ,
Да и другой-отъ онъ погребъ виль перёскочилъ,

175. А третьего-то онъ погреба не перёскочилъ;
ІІ упалъ ногами онъ да заднима,
Уронилъ Михайла онъ въ глубокъ погрёбъ,
Только нё палъ тотъ ⁷) на конья вострые.
Набирался уланове поганые,

180. Да вязали видь его за руки бѣ-ыя,
Да тѣмă пет.ями ⁸) видь шелковыма,
ІІ ковали, ковали, да во желѣза тяжелые,
Видь рѣзвы ноги ковали Михайловы,
ІІ повелн-то его ко царницу ко Уланницу.

185. Только молится Михайло Спасу съ Богородицей:

1) Тольки.

2) Втапоры.

3) Бей-ко-се.

4) Матика — матьца, природный, выдающийся над коньми середина. — О.

5) Тамъ.

6) Тучнымъ. — О.

7) Михайло.

8) Петлём.

49

« Ты не дай-ко-се меня поганымъ на поруганье:
« Буду я служить да съ вѣку дò вѣку
«. Да за тую я за вѣру за крещоную,
« Да за церкви я служить буду за Божья ¹)!»

190. А втогда видь у Михайлы съ двое съ трое силы прибыло ²),

Разорвалъ онъ петли-ты шелковые,
Да сломалъ ³) желѣза онъ тяжелые,
Ухватилъ онъ видь ослядь ⁴) телѣжную,
Да и завелъ ⁵) видь онъ ослядью помахивать.

195. Какъ впередъ-то онъ махнетъ—дакъ тùто улица,
А пазадь-ту отмахнетъ—дакъ переулочекъ.
И узала тутъ его конь-лошадь добрая,
Прибѣгала ⁶) со всей со сбруей богатырскою;
И садился тутъ Михайло на добра коня,

200. Заводить ⁷) онъ силы пересчитывать,
Пересчитывать тутъ силы ⁸) съ крайчику,
Да полонить тѣ силы тутъ да съ края на край.
И поѣхалъ онъ къ цариншу ко Уланишшу,
И отѣкъ цариншу онъ да буйну голову,

205. Положить ⁹) онъ тую голову на копье вострое.
Самъ онъ головы-то удивляется:
Вить ушишша-та у царинша—быдто блюдиншша,
А глазиншша-та у царинша—быдто чаши пивныя,
А починшо-то у царинша—быдто налиця боёвая.

210. Якъ и Ђдётъ втогды Михайло по чисту полю.
И ходить туто старо старчишшо. Даннишшо

1) За тѣ перквы служить буду за Божьи.

2) А втогда вить у Михайлы Данниловика
Съ двое съ трое силы то прибыло.

3) Разломалъ.

4) Ослоб, оследь — однить изъ двухъ длиныхъ толстыхъ стяговъ, составляю-
щихъ пала телѣги. — Пришл. 4-го изд.

5) Да и ноялъ (почалъ).

6) Тутъ узалѣ.... прибѣгалъ.

7) Да и нацалъ (почалъ).

8) Оцѣ силу.

9) Насалѣлъ.

4

50

Да со той ли со клюкою со желѣзною,
Ише тая-та клюка да сорока пудевъ ¹),

А старикъ-отъ самъ видъ приговаривать:

215. — Ой же вы еси, уланове поганые,
— А убали у меня вы сына Михайлушка! —
Тутъ пріѣхалъ сашъ Михайло близъ его,
да крычалъ ²) ему онъ гласомъ громкіемъ:
« Него ты ише, старой, туто дѣлаешь? »

220. А отвѣть держать старо старчишко Манильшко:
— Ой же ты, улановинъ поганые!
— Да подвинься-ко сюда ³), да ко миѣ старому,
— Дакъ розѣку я тя клюкой и съ конемъ на лвое.—
А скрычалъ Михайло гласомъ скромкіемъ ⁴),

225. Ише скромкіемъ онъ гласомъ, да робчіемъ:
« Сгой-ко-се ты, монахъ, да уѣржи коня ²),
« Приздыши-тко ³) ты свой конякъ шелковые,
« Втогда да увидишь, кого надоѣть! »
Приздыну тѣ ⁴) монахъ конякъ шелковые;

230. Подъѣхалъ втогда Михайло близъ его;
Тутъ ⁵) во первыхъ опозналъ своего бурушка,
Во вторыхъ-то опозналъ сына Михайлушка:
— Ты куда, Михайло, Wherey, куда путь держишь? —
« Ду я, бачко, видь во Кіевъ градъ.

235. « Былъ же я видь, бачко, во несчастіи:
« Пересчитывалъ я силы видь поганыя,
« Въ г. Глубокіи погрѣбы Wherey ⁶) —убить не биѣть:
« Видно ваши-ты молитвы да пусынныя
« Видь послѣдовали къ Спасу многомилославу!

1. Приметывать тулова-та ходить и перевозчалить клюкою туловищами.

2. Сырыцкая.

3. Судь.

4. (кромкой — чхій, слабыи.— Прим. 1-го по.

5. Княгу.

6. Позолоками.— О.

7. Приздымаи.

8) Дакъ.

9. Падалъ ²) — О.

51

240. «Да поди-тко ты, бачко, во монастырь пречестие,
«Да моли-тко ты, моли Бога по прежнему,
«А самъ-отъ я поѣду видь во Кіевъ градѣ».

Да во Кіевъ градъ заѣхалъ не воротами—
Черезъ стѣну заѣхалъ онъ городовую.

245. Черезъ башню онъ заѣхалъ наугольню,
И вязалъ коня къ кольцю онъ золоченому,
Выходилъ втогда Владимиръ со Опракеїй,
И дивился головы-то тутъ улановой.
Дакъ втогда ужъ вотъ завелся тамъ ) почестнѣ
пиръ,

250. Што на всѣ кине-пирѣ-ха 5) на бояра,
Да на всѣ и пале-ши-ны у-лалыя.

( Заняло г. Верещагицкимъ со словъ: Именѣгаго крестілина Ковна Пахомова,
ср. Приб. въ Изв. А. Н., т. III; разпорічія оттута же ).

*

• •

1) «Да, въ лю, молѣ-ты-тѣ твои пустынныя
«Носѣлѣовали Спасу да съ Богородѣчей.
«Топерь поди-тко ты, бачко, въ монастырь прѣспѣие,
«Да во тѣ поди кель-型 пыакія,
«Да моли-тко ты, моли Бога по прежнему,
«А я топерь поѣду во Кіевъ градь»

2) Втогды за-нали.

3) Пируху.

4'

52

ДУПАЙ ИВАНОВИЧЬ

1.

1.

(Шенкурсъ).

Во славномъ городѣ во Кіевѣ,
У ласкова князя Влалиміра
Столованье было приваньце,
Почестец пиръ на всѣхъ на князей па бояръ,

5. На сильныхъ могучихъ на богатырей,
На всѣ полиницы удалыя.
Всѣ ко князю на пиръ собирались,
Всѣ князь и бояра,
И всѣ сильные могучіе богатыри,

10. И всѣ полиницы удалыя.
Всхожее солмушко идетъ къ западу,
Вълый день-то идетъ къ вечеру,
Почестец пиръ идетъ на весело,
И всѣ на пиру напивались,

15. Всѣ на пиру наѣдалися,
Всѣ князья и бояра,
И сильные могучіе богатыри,
И всѣ полиницы удалыя;
Всѣ они пьяны-веселы,

20. Всѣ они промежь собой порасхвастались:
Первой князь хвалился чистымъ серебромъ,
Второй князь хвалился краснымъ золотомъ,
Третей князь хвалился скатнымъ жемчугомъ.

Не золота трубочка вострубила,

25. Не серебряна сановочка *) возыграла, —

*) Дудочка. — О.

53

Проговорил слово князь Владимирь,
Князь Владимиръ столиный Кіевскій:

« Не хѣломъ вы, братцы, хвастаете,

« Не удачей своей похваляtesь;

30. « У меня ли то нѣтъ чиста сѣребра?

« У меня ли то нѣтъ красна золота?

« У меня ли то нѣтъ скатна жемчуга?

« А всѣ вы, князья, у меня изжёпены *),

« По мѣстамъ вы, князья, да испосажены,

35. « И всѣ вы, князья, у меня жалованы:

« А я ли Владимиръ не женатъ живу,

« Не женатъ живу, да холостымъ слыву.

« А кто мнѣ знаетъ супротивницу,

« Супротивницу **)—красну хѣвницу?»

40. Всѣ князья и бояра,
Всѣ сильные могутіе богатыри,
И всѣ полиницы удалыя—
Всѣ другъ за друга хоронятся:
Большой князь хоронится за средняго,

45. А середній хоронится за меньшаго,
А отъ меньшаго и отвѣту нѣтъ.
Не изъ большаго-то мѣста, не изъ меншаго,
Изъ того ли мѣста изъ середняго,
Изъ за столѣя изъ за бѣлодубаго

50. Вставалъ-то да добрый молодецъ
Тихій ***) Дунай сынъ Пваневичь,
Изко Владимиру князю покланяется:
— Ужъ ты батюшка нашъ, Владимиръ князь,
— Ты Владимиръ князь столиный Кіевскій!

55. — Благослови миѣ слово молитви,
— Безъ скораго безъ казненья
— И безъ дальнія мнѣ-ка высылки?—
« Теперь ты, Тихій Дупай сынъ Пвановичь,
« Теперь ты что хочешь говори.»

*) Переженены.—О.

**) Ровию, достойную меня; ср. выше.—О.

**) Дупай прозвается Тихимъ, ибо таково ископное прозванще (тихій и
бѣлый) у Славянъ для ихъ старшей рѣки—Дупан.—О.

54

60. — Жить я, Владимиръ князь, въ Ляховинской землѣ
— У Ляховинскаго короля двѣ падцать лѣ ть:
— Ровно три года я былъ въ копьохахъ;
— Три года я у веротѣ стоялъ,
— У воротъ стоялъ приборотничкомъ;

65. — Тria года я у дверей стоялъ,
— У дверей стоялъ привершичкомъ;
— Три года я у стола стоялъ,
— У стола стоялъ—столищачъ.
— У того-то у короля у Ляховинскаго

70. — Есть двѣ дочери — лѣ хоршія:
— Волшебно дочь возрастомъ не мала
— И умозь-то она на статѣ *),
— Рѣ грамоту дѣвища поучѣная,
— Иншемь она бѣ ла, какъ зимний снѣгъ,

75. — Очі у ея, какъ у сокола,
— Брови у ей, какъ у соболя,
— Холіть она, словно лебедушка,
— Глазомъ глянетъ — словно сѣятый день;
— Будетъ тебѣ она супротивница.—

89. Князю Владимиру слова принялись,
Пришли они къ королю Ляховинскому,
Самъ изъ его за дубовый столъ,
Учѣлъ онъ его чествовать:
«Новъзгай ты, Лухай, сватовцомъ,

85. « Бери ты казны, сколько надобно.
« Бери ты тридцать богатырей. »
— Казна миѣ твоя не надобна,
— О богатыряхъ миѣ не подумати;
— Дай ты миѣ любимаго товарища

90. — Добрымъ Никитича.—

Позна око съ Добрымъ Никитичемъ;
Пришли они къ королю Ляховинскому,
Зашли въ палаты высокія бѣ локаменныя.
Не крести онъ лица бѣ лаго,

*) Статья, къ стати, при годна, какъ салутъ быть.— О.

55

95. На всѣ на четыре стороны покладается,
Королю Яховинскому на особицу.
Проговорилъ король Яховинскій:
« Чгѣ ты пришолъ ко мѣ: войной воевать,
« Или по старому служить?»

100. — Я пришолъ не войной воевать,
— Не по старому служить;
— Я пришолъ о добромѣ дѣлѣ — о сватаньѣ:
— Ты отдай большую дочь свою
— За нашего князя за Владиміра. —

105. Отвѣтъ держитъ король Яховинскій:
« За Владиміра можно дѣвка давать:
« Хорошой женщѣ, во славѣ во почести. »
— А другую дочь за меня отдай. —
« Веселымъ пиркомъ да и свадебка! »

110. Отошло дѣло *), и домой снялись,
Н приѣхали ко князю ко Владиміру.
Владиміръ кинѣ возрадовался,
Н пошли они ко Божьей церкви, обвинялись;
Н пошло у нихъ пированьицо,

115. Пированье-столованье на весь крещеный лодъ.
На пиру Дунай порасхвастался:
— Нѣтъ на свѣтѣ меня снѣпѣнъ! —
« Не дѣломъ ты, Дунай, хвастаешь, »
Говорить ему молодая жонка.

129. « Нѣтъ на свѣтѣ меня стрѣлѣнѣе »),
« А Нѣли Муромца снѣпѣнѣ:
« Я у тебя съ темечка перстенскъ сострѣло,
« И темечка не задеру. »
Не задѣла она, сострѣліла.

125. Дунай разъ стрѣлѣлъ — онъ задѣлъ выше:
Надо головы не прихватить;
Другой разъ стрѣлѣгъ — на праву сторонъ на армию:
Третій разъ Дунай памѣлѣлъ въ регино сердце.

*) Покончили сватовѣстя. — О.

**) Болѣе мѣткой на стрѣлѣю — О.

57

« Ахъ ты гой есъ, Дупай сынъ Ивановичъ!

« А и я тебя не луже стрѣлать

« По той мѣточкѣ — въ золотѣ перстень,

20. « Въ тѣ ту ставочку муравленую.»

Тутъ-то Дупаю за бѣду стало.

За великую обиду показалося.

Говорилъ онъ своей молодой женѣ:

— Ты гой есъ, Дарья Бродовищна!

25. — Пойдемъ-ко мы на горы высокія,

— На тѣ, было, шеломы окатистые *),

— Станемъ съ тобой изъ туга лука стрѣлать,

— По той мѣточкѣ — въ золотѣ перстень,

— Въ тѣ ту ставочку муравлену.—

30. Тутъ-то его молодая жена

Слогадалася, спохваталася:

« Ахъ ты, Дупай сынъ Ивановичъ!

« Ты прости меня, глушу женщину,

« Что тебя при бесѣдѣ избезчестила:

35. « У меня есть въ утробѣ чало милое,

« Чадо милое, любимое,

« Но колѣнъ у чада ноги въ золотѣ,

« По локѣть у чада руки въ сѣребрѣ,

« Во лбу у чала солище красное,

40. « На затылѣ свѣтелѣ мѣсяцъ,

« По коспѣцамъ **) часты звѣзды.»

Тому-то Дупай не увѣровалъ;

Бралъ онъ жену за бѣлы рукъ,

За бѣлы рукъ, за златы перстий;

45. Новѣръ ее на горы высокія,

На тѣ, было, шеломы окатисты;

Становилъ Дупай молоду жену;

Отскакивалъ на верегу натисонную;

Стрѣлялъ Дупай изъ туга лукъ:

50. Первой разъ стрѣлѣ, не дѣстрѣлѣ,

Второй разъ стрѣлѣ, перестрѣлѣ,

Ср. above.—а.

No smoke.—a.

58

Въ третій разь попалъ въ молоду жену,
Угодълъ по ретиву сердѣ,
И убылъ Лупай молоду жену.

55. Подскакивалъ къ своемъ молодей женѣ,
Выдерживалъ чиняліще булатное,
Спероль у пей бѣдную грудь,
Носмотрѣлъ—въ угробѣ чадо мѣлое:
По колѣнѣ бы у чада ноги въ золотѣ.

60. По ложѣ у чада руки въ сérébrp,  
Во лбу у чада солные красное,  
На затылѣ свѣтѣлъ мѣсяцъ,  
По косцамъ часты звѣзлы.  
Тутъ ему за бѣду стало,

65. За великую досаду показалось:
Становилъ кинжалъ тупымъ концомъ,
Становилъ въ сырѣ землю
И падалъ на кинжалъ ретивымъ сердцомъ.

Отъ той ли крови отъ горячія

70. Протекала матушка Лупай рѣка.

(Безъ наталъ; записано Д. Н. Соколовымъ отъ старика Еван-Шинькова; ср. Ирпъ къ Изв. А. Н., т. II;)

*

3 *).

(Ойгъа).

Ай былъ-жилъ Лупай да сынъ Ивановичъ,
Гулялъ-гулялъ Лупай да съ земли ¹) въ землю,
И загулялъ Лупай да къ королю въ Итву,
А къ тому ли королю да Ляховинскому.

5. Трі годы у короля Лупай кончохалъ.

*) Раморѣчна пъ былѣны, записанной тамъ же и тѣмъ же, но съ боль-  
чимъ соблѣотеніемъ мѣстало говора; отношеніе между обѣзми былопамъ со-  
вершенію то же, какъ выще межъ дѣхомъ былѣніемъ о Лашлѣ Ивановичѣ.— О.

1) Пъ земли.

59

Да три годы у короля онъ стольнича ль,
Пше три годы у короля онъ клюшнича ль.
Какъ король-отъ молодца да любилъ-жаловаль,
Да и королиха молодца вить тако же.

10. А Настасья королевьсия молодца у души держить.

У короля въ тую пору завелся¹ почестей пиръ;
Не спушнється Настасья вить на пиръ молодца:
«Не ходи-тко ты, Дунай, да на почестей пиръ,
«А на томъ-то пиру да наняются,

15. «Да на томъ тамъ пиру ²) все находятся,
«Да похвасташь какъ мной ты, красной дѣвней.
«Дакъ потеряешь ты, Дунай, да свою голову.»
Дунай-отъ Настасьи вить да не спушнється.
И пошелъ Дунай да на почестей пиръ.

20. Всѣ на пиру тутъ нанялись,
Вить и всѣ да на пиру-то находился,
Да и всѣ на пиру ³) да приросхвастались.

А Дунай-отъ говорилъ да таковы слова:
— Гулять я молодѣць да изъ земли въ землю,

25. — Загулять я молодѣць да къ королю въ Литву ⁴). — Король меня, молодца, да любилъ-жаловаль, — Да и королиха видь молодца тако же ⁵). — А Настасья королевьсия ⁶) у души держить.—

А то вить ⁷) какъ королю да не показалося.

30. Скрычалъ король да гласомъ громкіемъ:

1) Втогды у короля защалсе.

2) Да на томъ ли на пиру-ту.

3) Пше вси вить на песномъ.

4) — А къ тому ли королю да Якуовицкому:
— Трі годы у короля я кошовалъ,
— Да трі годы у короля я стольнича ль,
— Пше трі годы у короля я клюсьнича ль.

5) — Королиха ласкала, приголубивала.

6) молодца да

7) Пше авто.

60

« Ой же вы, палачи еси немилославны,
« Да возмите-тко Дуная за бѣлы рукъ,
« Ише за тѣ перестни возмите за значенные,
« Да ведите-тко Дуная во чисто полё,

35. « Огѣкните-тко Дунаю да буйну голову!»
Новели Дуная мимо домъ да Настасьюшкинь ¹);
А не дойдучись дому да Настасьиного,
Скрычалъ Дунай въ полгласа ²) человѣческа:
— Спишь ты, Настасья, не пробудишься:

40. — Вить ведутъ-то Дуная во чисто полё ³)!—
Проходилъ онъ противъ дому Настасьиша,
Да скрычалъ Дунай да во всю голову:
— Все ты спишь, моя Настасья, не пробуждешься:
— Вить ведутъ Дуная да во чисто полё!—

45. А скрычалъ Дунай-то ⁴ гласомъ громкіемъ:
Отъ того палата да и зашаталася,
И королевины Настасья пробужалася ⁵).
И бѣжить Настасья да на корокой дворъ,
Во единой вить рубашечки и безъ пояса,

50. И крычала же она да гласомъ зычніемъ ⁶):
« Ой же вы еси, палачи немилославные ⁷)!
« Возмите-тко казны да колько надобно ⁸),
« А спустите-тко Дуная во часѣ полё!
« Да подите-тко ише да ⁹) на царевъ кабакъ,

55. « И панойте, палачи, да пьяницю кабацкого,
« Да отсѣкните-тко ему да буйну голову,
« Тую голову спесите королю Дяховинскому.»

1) Настасьиша.

2) Въ половину гласа.

3) Ему ссѣкци, сказнить да буйна голова.

4) Дунай-отъ.

5) Пробужентся.

6) И бѣжить въ одной рубашки да и безъ пояса,
И крычить Настасья гласомъ громкіемъ.

7) Немилославны.

8) Надобѣть.

9) А сами-ты подите.

61

П послушались Настасьи палачи немилославны,
Да и брали опы казны, да колько надобно,

60. И спустили вить Дуная ¹) во чисто полё.
И пошли опы иние да на царевъ кабакъ,
Напоили опы ташъ да пьяницю кабацкого,
Да отсѣкли опы ему да буйну голову,
И спесли ту голову да къ самому царю ²).

65. И пошелъ втогда Лунай да во чисто полё,
Да зашелъ ише Лунай какъ вить во Кіевъ градь.
Заходилъ Лунай да на царевъ кабакъ,
Пропилъ ³) тутъ Лунай да шляну Гречеську,
Ише пропилъ опъ съ собя сапожки сафьяные,

70. Да съ собя опъ пропилъ и все платѣе цвѣтное.
Сидитъ тонерь Лунай да вить въ рогозочки.
Втогда ⁴) зачался у Владиміра почестнѣе цирѣ,
Ише вѣѣ вить на цирх-ту панивалися,
Да и вѣѣ вить на честномъ да пачѣдалися.

75. Говорилъ втогда Владиміръ таково слово:
«Вѣѣ у насъ во Кіеви поженены,
«Да и вѣѣ у насъ во Кіеви подаваны *)
«Только язъ, Владиміръ, одинъ холостъ хожу.
«Хто бы миѣѣ знавъ жену да супротивную ³»,

80. «Да и станомъ миѣ ровну, да и умомъ сверетну,
«Штобы очи у ей были, какъ у ясна сокола,
«Да и бровь были, какъ у черна ⁴), соболя,
«Што у черного ли то соболя Сибирского?»
А въ тую-то было пору, во то время,

1) Тѣ Настасьи-то, вить, послушали,
Деньги взели, Дуная спустили...

2) Тую голову спесли да самому королю,
Самому королю да Ляховиньскому.

3) Пропивалъ.

4) Втогды.

*) Повыдаваны, повыдаваны.— О.

3) Супротивничу. —Ср. выше.— 0.

6) У цернаго.

62

85. Большой-оть хоронится за среднего,
А средней-оть хоронится за меньшего ¹),
А отъ меньшего Владиміру огъвѣту пѣть.
Говорилъ тутъ Владиміръ во другой паконъ ²),
Говорилъ же вить Владиміръ въ въ третей паконъ.

90. А и было въ тую пору, да во то время,
Выходилъ туть дородне-доброи молодцы.
Нъз за того онъ стола да бѣлубова,
Нъз за тоя онъ скатёрки-то берчатыя **),
Ише пà има Малюта Воскурлатовъ сынъ ²).

95. Самъ онъ говорилъ да таково слово:
«« Ой же ты, осудары нашъ, Владиміръ князь!
«« Прикажи-тко-се мнѣ да слово холвити,
«« Безъ той ли безъ высылки безъ дальныя,
«« Безъ той ли безъ казані *** безъ смертныя?»»

100. « Говори же ты, Малюта, тобя Богъ проститъ.»
«« Есть на царевомъ бѣльшомъ кабаки:
«« Сидить вить тамъ Дунай да въ рогозочки ³),
«« Къ тобѣ не въ чемъ прятти ему да на почетень
пирѣ ;
«« А зпать онъ тобѣ жену да супротиванцю,

105. «« Н станомъ тобъ ровны, да и умозъ сберетны,
«« Вить и очи-то у ей, какъ у ленна сокола,
«« да и броси-ты у ей, какъ у черна собола,
«« Што у черного ли то соболи Снаберковны »»
Говорилъ тутъ Владиміръ таковы слова:

110 « Берип-тко ты, Малюта, золоты ключи,
« Отмыкай-ко-се, Малюта, кованы судлуки,
««, да берип-тко ты казны да колько надобно ⁴,
« Н погна же ¹) ты, Малюта, на царев'я кабакъ,

¹ За младшего.

² Разъ. — О.

³ Бранов. — О.

4) Нде на гда Ольша Поповиць сынъ 5. — И и же та же — О.

5) Казань. — О.

3) Повторяется, что пропелъ Иван. — О.

4) На и бѣть.

5) Шпи-тко.

63

« Выкупай-ко-ге ты платче Аунаево,

115. « Да веди-тке ты Дуная на почестей пирь. »
Бралъ Малота да золоты кючк,
Отмыкалъ опъ да кованы сундуки,
И опъ бралъ казны, да колько надобно.
Приходилъ Малота на царевъ кабакъ ¹:

120. « Ой же вы, чумаки, цѣловѣлки!
« Берите-то вы денегъ, да колько надобно,
«« А отдавайте-то вы платьё Дунаёво! »»
Оббрали оны деньги, колько надобно,
Отдавали оны платче Дунаёво.

125. « Ты пожалуй-ко, Дунай, къ князю Владиміру,
« Званъ ты имъ да вить на почестей пирь ² »
Отвѣтъ дёржалъ Дунай да таковы слова:
— Со похмелья у меня, видно, съ голоду
— Розломило у меня да буйну голову ³.—

130. Наливали ему чару зеленą винą,
Ише тая-та чара вить въ полтора ведра;
Прашнилъ ее Дунай да единой рукой,
Да выпивать Дунай да на единой лунь.
Тутъ молоды: забота都要лялся,

135. Ише шли оны по городу по Кієву,
Дѣвки, жонки по плечь въ окно метались:
« Ише гдѣ злаки молоды да спорожались? »
Приходилъ Дунай къ Владиміру на почестей пирь:
Началь туть Владиміръ у Дуная спрашивати,

140. А Дунай-то сталъ ему отвѣтъ држать:
— Гулялъ я, молодень, да изъ земли въ земля,
— Загулялъ я, молодень, да къ корзю въ Литву,
— Былъ въ учуженьи ⁵) у короля я девять лѣгъ;
— Вить какъ есть у короля изѣ дочери:

¹) Да крицалъ Олёша гласомъ зыслѣнѣ.

2) Говорилъ ему Олёша таковы слова:
« Ты пожалуй-ко, Дунай да сынъ Пвановицкі,
«« Ко Владиміру князю на почетѣ пирь. »»

³) Народила пословіца.— О.

3) Служилъ.

64

145. — Большая дочка Настасья королевсьна,
— Да все здить во чисто полё поляковать;
— А вторая-то есть дочка да Опраксія,
— Сидить она за тридевятью замкàми,
— Да сидить она за тридевятью ключами,

150. — Штобы и вътеръ не завьлъ, да и солнцё не за-
пекло ¹),
— Да и добры молоди штобы не звукьли,
— П станомъ тобѣ ²) ровна, да и умомъ сверстна,
— П очи-то у ей, какъ у ясна сокола,
— А и брови-ты у ей, какъ у черна соболя,

155. — Што у черного ли то соболя Сибирскаго. —
« Ой же ты, Дунай да сынъ Иванович!
« Бери-тко ты, Дунай, да што тѣ надобно,
« Голоды тѣ пать-ли *) съ пригорѣдами,
« Ише ³) села ли тѣ пать да со приселками,

160. « Али мноva **) тобѣ надоть золота казна,
« Али сила тобѣ надоть несчетная;
« Доставай-ко-се ты, Дунай, да Опраксію!»
Отвѣтъ дёржалъ Дунай да таковы слова:
— Миѣ не надоть твон голоды да съ пригорѣдами,

165. — П не надоть миѣ-ка села со приселками,
— Да не надоть и твоя миѣ золота казна,
— Да не нать миѣ-ка и сила да несчетная:
— Только дай ты миѣ Добрынюшу ⁴) Никитича,
— Да и дай-ко ты ише миѣ Алену Ноповича. —

170. И спустилъ съ Дунаемъ-то Владимиръ князь
Добрынюшу Никитича да со Аленю ⁵).

1) — Штобы, вишь, вѣтры не завьли,
— Да соньчё красно не запекло.

2) Она тѣ.

*) Надоть ли.— 0.

3) Али.

**) Многа.— 0.

⁴ Добрынюшку.

5) Да и дали ему Владимиръ князь
Добрынюшку Никитича да Олену Ноповича.

65

И поѣхали вить да свататиега ¹).

Только видѣли молодцёвъ сѣлучезъ,

Да не видѣли вить ихъ да поѣдучие ²),

175. Только ходить пыль, да курева ³) столбомъ сють.

Пріѣхали молодцы къ королю да къ Яховинскому,

И король-отъ молодца да стрѣчаётъ тутъ:

« Да ты зрастуй-ко, Дунай да сынъ Ивановичъ!

« Ты служить ко мнѣ пріѣхалъ да по прежному,

180. « Да служить ли ты пріѣхалъ мнѣ по старому?»

Отвѣчалъ ему Дунай да таковы слова:

— Не служить я къ тѣ пріѣхалъ да по прежному,

— Не пріѣхалъ я служить тобѣ по старому ³);

— Винь я ѣжку за добрымъ дѣломъ—за сватовѣсомъ:

185. — Да отдай-ко ты Опраксію да королевище

— Да за нашёго ли квязя за Владимира.—

А и то вить ⁴) королю не показалось,

Хочеть король Дуная притѣсни тутъ.

А Дунай-отъ сдергивалъ скамейку дубовую,

190. Да завелъ вить онъ скамьею-то помахивать.

Вітогда король одва и живъ лёжить,

Выпелъ онъ потомъ да на крыльце злакеноё.

А Опраксію втогда вить на кня садать ⁵).

Говорѣлъ туто король да таковы слова:

195. « Ой же ты, Дунай да сынъ Ивановичъ!

« Коли ты берешь у меня ⁶) Опраксію,

1) Потхали молодцы-ти свататься
Да къ тому тамъ королю Яховинскому.

2) Съдучи... поѣдучи...

³) Пыль.—о.

3) — Я пріѣхалъ къ тобѣ, вить, служить не по прежному,
— Да пріѣхать къ тобѣ служить не по старому.

4) Пше авто.

5) Сдергивать Дунай скамейку дубовую,
Да п нацялъ Дунай-отъ скамейкой помахивать:
Дакъ втогда король одва и живъ лёжить;
Выходили втогда молодцы на крыльце золоцёноё,
Выводили Опраксію да п на кня садать.

6) Дочку.

5

66

«Дакъ возми-тко ты съ ей и придано все!»
Обирали молодци все приданое¹),
И поѣхали молодци во чисто поле.

200. Ыдутъ какъ оны по чисту полю,
Перепала ископыть *) лошадиная,
А на ископыти подпись похвальная:
«« Хто во эту поѣдётъ дороженьку ²,
«« Дакъ тому-то и вить живу не быть.»»

205. Розгорѣлося тутъ у Дунай ретиво сарцо,
Помутились ³) его ясны очи:
— А возми-тко ты, Добрыня, Опраксію,
— Да вези-тко ты ее да во Кіевъ градъ ⁴),
— А самъ-отъ я ⁵) поѣду во чисто полё.—

210. Во чистомъ поли Дунай-отъ усматривать,
Нто богатырь какъ сѣина куча шатается ⁶).
Съѣхались скоро молођи, ударились,
Палили у пхъ поломались;
Во второй ⁷) разъ съѣхались, ударились,

215. Сабли у ихъ пощербаліся ⁸);
(Сходили потомъ ⁹) молодчи рукопашкою:
Первой день водилися оны до вечера,

1) Повыбралъ Дунай да золоту казну,
Повысилъ златыхъ перестнѣвъ, сматна жёпьцога.

*) Попался по дорогѣ комъ изъ полъ коныта; ср. выше.— О.

2. Кому въ эту дороженьку Ыхати.

3) И смутились.

4) — Ой же ты, Добрынюшка Макитовиць,
— Да ты ой еси. Олёша Поновиць сынъ!
— Вы возьмите-тко Опраксёю королевиcю,
— Да возите-тко ей да во Кіевъ градъ
— А ко нашему-то кнезю ко Владимиру....

5) — А я-та.

6) Во чистомъ поли видить богатырь,
Какъ сѣина куча стоптъ да шатацсе.

7) Въ другой.

**) Выщербились, зазубрились.— О.

8) Дакъ соходили.

67

Да темну почереньку водились до бѣлă свѣтă,
П второй-отъ день водились до вечера.

220. П упалъ дородне-доброй молодец,
Со добра коня упалъ на мать сырӳ землю,
А Дунай-отъ да садился на черны груды ¹),
П говорилъ тутъ Дунай да таковы слова:
— Ты скажись миѣ-ка, скажись-ко-се ²),

225. — Ты которой земли, да ты коёй орды?
— Да и какъ же тобя да именёмъ зовутъ ³)? —
А въ пени ді лежить да гордой думає ть:
« Кабы я сидѣлъ да на бѣлыхъ ⁴) грудяхъ,
« Не спрашивалъ бы ни имени, ни вотчины,

230. « А распоролъ бы ⁵) я вить груди бѣлыя,
« Да и вынялъ бы ⁶) вить я да сарцо съ печенью. »
Говорилъ Дунай да во второй паконъ:
— Ты скажись миѣ-ка, скажись-ко-се,
— Ты которой земли, да ты коёй орды?

235. — Ише какъ тобя да именёмъ зовутъ? —
Вынималъ Дунай да свой булатенъ пожь,
П видитъ молодёць, што хлопота пришла:
« Да ты здрастуй-ко, Дунай да сынъ Ивановичь!
« А попомни-тко ⁷), какъ жить ты у нашего у батюшка,

240. « Да у короля-та жилъ ты .Яховинского?
« Я вить есть Настасья королевьсьня! »
Ставалъ втоглы Дунай да на рѣзвы ноги,
Подымалъ Дунай Настасью на рѣзвы ноги ⁸),
Цыювалъ Настасью онъ въ уста сахарьныя;

245. Съ того со временъ во Кіевъ градъ отправились ⁹).

1) На цёрнύю грудь.

2) — Ты скажись-ко-се, скажись, доброй молодец,

3) — Да и какъ тя велицёютъ изъ отецесьва? —

4) На цёрных.

5) А поролъ бы.

6) Вынималъ бы.

7) А помни-тко.

8) Настасьюшку съ сырой земли.

9) Заотправлелисе.

5'

68

Пріїжжають ¹) оны ко городу ко Кієву,—
Опраксію королевсьню отвічалі ужі,
А Настасію королевсьню ко вѣнію ледуть ²).
У Владиміра вітогда зачаліся почестів пиръ.

250. Дакъ и вěѣ на пиру-ту напиваліся,
Да и вěѣ вить на честномъ да приросхвастались.
А Настасія королевсьня похвастала:
«Вить не долго я во Кіеви пожила,
«А все я во Кіеви повызнала:

255. «Вѣть Алѣша Ноповіча схѣлѣ нѣтъ во Кіеви *),
«А Добрынюша ⁴) вѣжливѣ нѣтъ во всемъ Кіеви,
«А коли во мѣтамъ-то стрѣлять,
«Дакъ хѣтѣнѣ *) меня нѣтъ во всемъ Кіеви!»
То какъ да Дупаю и не показалося.

260. Положили оны великъ залогъ **):*
Отопіи зас вѣрсту за мѣрую,
Положить злачень перестѣн на буйну главу,
Да га буйну главу положить на Дупаєву.
Отходила Настасья зас вѣрсту за мѣрую;

265. Заводила она стрѣлить ⁵) въ злачень перестѣн,
Што на буйной головы да на Дупаєвой,
Дакъ ропыкѣла она перестень на двое,
Ни ни которой половина не богѣе.
Станевились потомъ Настасья королевсьня;

270. Положили ей *) злачень перестѣн на буйну главу:
А Дупай-то отходилъ зас вѣрсту мѣрую,
Въ первой раззъ онъ стрѣлилъ,—не дѣстрѣлилъ,
А въ другой раззъ стрѣлилъ,—да перестрѣлилъ.

1) Пріїжжали.

2) Повели.

3) Во всемъ Кіевп.

4) Добрыни Микитіца.

*) Мѣтия, мѣтиче; «мѣтной» — мѣтко попадающей въ цѣль.— Прим. 1-го изд.

**) Закладъ.—О.

4) Она стрѣлила.

6) Положилъ ей Дупай-отъ злачень перестѣн,
Положилъ перестѣн Настасья на буйну главу

70

4.

(Кирша Даниловъ).

Въ стольномъ въ городѣ во Кіевѣ,
Что у ласкова сударь князя Владиміра,
А и было вированье, почестной пиръ,
Было столованье, почестной столъ;

5. Много на пиру было князей и бояръ,
Н Русскихъ могучихъ богатырей.
А и будетъ день въ половину дня,
Княженецкой столъ во полу столѣ,
Владиміръ князь разпотѣшился,

10. По свѣтлой гридинѣ похаживаетъ,
Черныя кудри разчесываетъ,
Говорятъ онъ, сударь, ласковой
Владиміръ князь таково слово:
«Гой еси вы, князи и бояра, и могучіе богатырі!

15. «Всѣ вы въ Кіевѣ переженцы,
«Только я Владиміръ князь холостъ хожу,
«А и холостъ я хожу, не женатъ гуляю:
«А кто мнѣ-ка знаетъ сопротивницу *),
«Сопротивницу знаетъ красну дѣвицу?

20. « Какъ бы та была дѣвица станомъ статна,
« Станомъ бы статна и умомъ свершна **),
« Ея бѣлое лице какъ бы бѣлой сиѣгъ,
« И ягодицы *** ) какъ бы маковъ цѣгъ,
« А и черныя брови какъ соболі,

25. « А и ясныя очи какъ бы у сокола.»
А и тутъ большой за меньшаго хоронится,
Отъ меньшаго ему князь отвѣгу иѣту.
Изъ того было стола княженецкаго,
Изъ той скамьи богатырскія,

30. Выступается Нванъ Гостиной сынъ,
Скочить онъ на мѣсто богатырское,

*) Ср. выше; ровню, дружку, подходящую, пару миль.—О.

*) Встрѣатно сверстница: сверстница по уму.—О.

**) Изъсь—щеки.—О.

71

Вскричалъ опъ, Ивань, зычнымъ голосомъ:

— Гой еси ты, сударь, ласковой Владиміръ князь!

— Благослови предъ собой слово молвить,

35. — И единое слово безопастье,
— А и безъ тоя опалы великія:
— Я ли, Ивань, въ Золотой ордѣ бывать
— У грознаго короля Етмануйла Етмануйловича,
— И видѣть во дому его двухъ дочерей:

40. — Первая дочь Настасья королевишина,
— А другая Афросицья королевишина;
— Сидить Афросицья въ высокомъ терему,
— За тридесятъ замками булатумын,
— А и бунные вѣтры не вихнуть *) на ее,

45. — А красное солнце не печеть лице.
— А то-то, сударь, дѣвушки сгапомъ статна,
— Станомъ статна и умомъ свершна,
— Бѣлое лице какъ бы сѣной спѣгъ,
— А ягодицы какъ маковъ цвѣть,

50. — Черныя брови какъ бы соболи,
— Ясныя очи какъ у сокола.
— Посылай ты, сударь, Дуная свататься.—

Владиміръ князь стольной Кіевской

Приказалъ наливать чару зелена вина въ полѣра ведра,

55. Подносить Ивану Гостиному
За тѣ его слова хорошія,
Что сказалъ ему обручину **).**
Призываетъ опъ Владиміръ князь
Дуная Ивановича въ спальню къ себѣ,

60. И сталъ ему на словахъ говорить:
« Гой еси ты, Дунай сынъ Иванович!
« Послужи ты мигъ службу заочную,
« Съѣзди, Дунай, въ Золоту орду
« Ко грозному королю Етмануйлу Етмануйловичу,

65. « О добромъ дѣлѣ — о сватаньѣ
« На его любимой на дочери,
« На честной Афросицѣ королевишиѣ;

*) Не повѣть.—О.

**) Это начало ср. съ былѣнію выше, объ Иванъ Гостиномъ.—О.

72

« Бери ты моей золотой казны,
« Бери триста жеребцовъ и могучихъ богатырей.»

70. Подносить Дунаю чару зелена вина въ полтора ведра,
Турій рогъ меду сладкаго въ полтретья ведра;
Выпиваетъ онъ, Дунай, чару тоя *) зелена вина,
И турій рогъ меду сладкаго,
Разгоралася утроба богатырская

75. И могучія піеча разходился
Какъ у молода Дуная Ивановича,
Говорить онъ, Дунай, таково слово:
— А и ласково солице, ты Владиміръ князь!
— Не надо мнѣ твоя золота казна,

30. — Не надо триста жеребцовъ,
— И не надо могучіе богатыри;
— А и только пожалуй одного мнѣ молодца,
— Какъ бы молода Екима Ивановича,
— Которой служитъ Алешкѣ Поповичу. —

85. Владиміръ князь (стольной Кіевской
Тотчасъ самъ онъ Екима руками привелъ:
« Вотъ, же, тѣ, Дунаю, будетъ паробочекъ!»
А скоро Дунай спаряжаетел,
Скоря того богатыри поѣздку чинять

90. Изъ стольнаго города Кіева
Въ лальну орду, Золоту землю.

И поѣхали удалы-добры молодцы;
А и ѣдуть недѣлю споряду,
И ѣдуть недѣло уже другую,

95. И будутъ они въ Золотой ордѣ
У грознаго короля Етмануйіна Етмануйіовича;
Середи двора королевскаго
Скакали молодцы съ добрыхъ коней,
Привязали добрыхъ коней къ дубову столбу,

100. Походили во палату бѣлокаменну,
Говорить тутъ Дунай таково слово:
— Гой еси, король въ Золотой ордѣ!
— У тебя ли во палатахъ бѣлокаменныхъ

*) Тоё.— О.

73

— Икту Спасова образа,

105. — Некому у тя помолитися,
— А и не за что тебя поклонитися. —
Говорить тут король Золотой орды,
А и самъ онъ король усмѣхается:
« Гой еси, Дупай сынъ Ивановичъ!

110. «Али ты ко ми пріѣхалъ по старому служить и по прежнему?»
Отвѣчаетъ ему Дупай сынъ Ивановичъ:
— Гой еси ты, король въ Золотой орды!
— А и я къ тебе пріѣхалъ не по старому служить и не по прежнему,
— Я пріѣхалъ о дѣлѣ о добромъ къ тебе,

115. — О добромъ-то дѣлъ—о сватанѣ,
— На твоей, сударь, любимой-то на дочери,
— На честной Афросинѣ королевичѣ,
— Владиміръ князь хочетъ женитися. —
А и тутъ королю за бѣду стало,

120. А рветъ на главѣ кудри черныя
Н бросаетъ о кришнѣетъ полѣ,
А при томъ говорить таковое слово:
« Гой еси ты, Дупай сынъ Ивановичъ!
« Кабы прежде у меня не служилъ вѣрою и правдою,
125. « Тобъ велилѣ посадить во погреба губокіе
« И уморилѣ бы смертью голодною
« За тѣ твои слоза за бездѣльцыя.»
Туть Дупаю за бѣду стало,
Разгоралось его сердце богатырское,

130. Вынималъ онъ свою сабельку острую,
Говорилѣ таково слово:
— Гой еси, король Золотой орды,
— Кабы у тя во дому не бывалъ,
— Хлыба-соли не бѣдаль,

135. — Селькъ бы по плечь буйну голову. —
Тутъ король неладомъ *) заревѣлѣ зычнымъ голосомъ,
Псы борзы заходили на цѣпляхъ,
А и хочетъ Дупая живьемъ стравить

*) Белобразно, ценорядкомъ. — О.

74

Тѣми кобелями Меделянскими.

140. Скричитъ тутъ Дунай сынъ Ивановичь:
— Гой еси, Екимъ сынъ Ивановичь!
— Что ты сталъ, да чего глядишь?
— Псы борзы заходили на цѣпяхъ, —
— Хочетъ насъ съ тобой король живьемъ стравить.

145. Бросился Екимъ сынъ Ивановичь,
Ошъ бросился на широкой дворъ,
А и тѣ мурзы-улановья
Не допусгятъ Екима до добра коня,
До своей его палицы тяжкія,

150. А и тяжкія палицы мѣдныя,
Лита опа была въ три тысячи пудъ;
Не попала ему палица желѣзная,
Что попала ему ось-то телѣжная,
А и зачалъ Екимъ помахивати,

155. Прибылъ онъ сплы семь тысячей мурзы-улановья,
Пять сотъ онъ прибылъ Меделянскихъ кобелей.
Закричалъ тутъ король зычнымъ голосомъ:
« Гой еси, Дунай Ивановичь!
« Уйми ты своего слугу вѣриаго,

160. « Оставь миѣ сплы хоть на сѣмена;
« А бери ты мою дочь любимую
« Афросинью королевишину.»
А и молодой Дунай сынъ Ивановичь
Унималъ своего слугу вѣриаго,

165. Пришелъ ко высокому терему,
Гдѣ спидитъ Афросинья въ высокомъ терему,
За тридесятъ замками булатными;
Буйны вѣтры не вихнутъ на ее,
Красное солнце лица не печетъ;

170. Двери у палатъ были желѣзныя,
А крюки, пробон по булату злачены;
Говорилъ тутъ Дунай таково слово:
— Хоть нога изломить, а двери выставить! —
Пнетъ во двери желѣзныя,

175. Приломалъ онъ крюки булатные,
Всѣ тутъ палаты зашагали.

75

Бросится дѣвица, пепляжалася,
Будто угорѣлая вся,
Хочеть Дунай во уста цѣловать;

180. Проговорить Дунай сынъ Ивановичь:
— Гой еси, Афросинья королевичья!
— А и ряженой кусь, да не суженому быть *):
— Не цѣлю я тебя во сахарные уста;
— А и Богъ тебя, красну дѣвицу, милуетъ,

185. — Достанешься ты князю Владиміру.—
Взялъ ее за руку за правую,
Повелъ изъ палатъ на широкой дворъ,
А и хочуть садиться на лобрыхъ на коней;
Спохватился король въ Золотой ордѣ,

190. Самъ говорилъ таково слово:
« Гой еси ты, Дунай Ивановичь!
« Пожалуй подожди мурзы-у.лановья.»
И отправляетъ король своихъ мурзы-у.лановья
Везти за Дунаемъ золоту казну;

195. И тѣ мурзы-у.лановья
Тридцать тѣлѣгъ орлынскыхъ насыпали златомъ,
И серебромъ, и скатнымъ жемчугомъ,
А сверхъ того камени самоцѣтными.
Скоро Дунай спаряжается,

200. И поѣхали они ко городу ко Кіеву.
А и ёдутъ недѣлю уже споряду,
А и ёдутъ уже другую,
И тутъ же везуть золоту казну.
А нахалъ Дунай бродучій слѣдь,

205. Не дожавши до Кіева за сто версть;
Самъ онъ Екиму сталъ паказывать:
— Гой еси, Екимъ сынъ Ивановичь!
— Вези ты Афросинью королевичу
— Ко стольному городу ко Кіеву,

210. — Ко ласкову князю Владиміру,
— Честно, хвально и радостно;

*) Пословница: кусь ряженой, пригодный, да не миѣ суждено его быть, не я твой суженый.— О.

76

— Было бы нам чём похвалиться

— Великому князю во Кіевѣ.—

А самъ онъ Дунай поѣхалъ

215. По тому слѣду по свѣжему, бродучему.
А и бѣдъ ужь сутки, другие,
Въ четвертые сутки слѣдъ дошелъ.
На тѣхъ на лугахъ на потѣшныхъ,
Куда бѣдѣть ласковой Владиміръ князь завсегла за
охотою,

220. Стоитъ на лугахъ тутъ бѣлъ шатеръ,
Во томъ шатру опочивъ лержить красна дѣвица,
А и та ли Настасья королевишина.
Молодой Дунай онъ догадливъ былъ:
Вымалъ изъ наручна тугой лукъ,

225. Назъ колчана выпусть калену стрѣлу,
А и вытанулъ лукъ за ухо, калену стрѣлу *),
Котора стрѣла семи четвертей,
Хлеснетъ онъ Дунай по сыру лубу,
А спѣла вѣдь тетивка у туга лука,

230. А дрогнетъ матушка сыра земля
Отъ того удару богатырскаго,—
Угодила стрѣла въ сыръ крековистой **) дубъ,
Изломала его въ черенья ножевые.
Бросилась дѣвица изъ бѣла шатра будто угорѣла;

235. А и молодой Дунай онъ догадливъ былъ:
Скочилъ онъ, Дунай, со добра коя,
Воткнетъ копье во сыру земно,
Привязалъ онъ коя за остро копье,
И гораздъ онъ со дѣвицею дратился,

240. Ударилъ онъ дѣвицу по щекѣ,
А выпусть онъ дѣвицу подъ ..., —
Женской поль отъ того пухолѣ живетъ, —
Сшибъ онъ дѣвицу съ рѣзвыхъ погъ,
Онъ вытернулъ чинগалище бултное,

245. А и хочетъ взвѣзать грудь бѣлыя;

*) Погиналъ лукъ и сусупалъ скульу.— О.

**) Крековистый, криковистый: съ корольемъ, криковатымъ пиемъ, суковатый и здоровый.— О.

77

Втапоры дѣвица возмоглаяся:

« Гой есі ты, удалой доброй молодецъ!

« Не коли ты меня дѣвицу до смерти:

« Я у батюнки суларя отирошалася,

250. « Кто меня побьетъ во чистомъ полѣ,
« За того мигъ дѣвицъ за муж'я итти. »

А и туто Дунай сыпь Ивановичь
Тому ея слову обрадовался,

Думаетъ себѣ разумомъ свои мъ:

255. — Служить я, Дунай, во семи ордахъ,
— Въ семи ордахъ, семи королямъ,
— А не могу себѣ выжить красныя дѣвины:
— Нопѣ я нашелъ во чистомъ полѣ
— Обручницу, сопротивницу.—

260. Тутъ есі обручились,
Кругъ ракитева куста вѣчились;
А скоро ей приказъ отдалъ собиратися,
И обрать у дѣвицы сбрую всю:
Куякъ ) и пашцыръ съ кольчугой;

265. Приказалъ онъ дѣвиц'ю паряжатися
Въ простую епанечку бѣлую,
И поѣхали ко городу ко Кіеву.

Только Владимиръ стольней Кіевской
Втапоры Ђдетъ отъ злата вѣница,

270. И приѣхалъ князь на свой княженецкой леоръ,
И во свѣтлы гридни убирались,
За убраные столы сажались.
А и молодой Дунай сыпь Ивановичь
Приѣхалъ ко церкви соборныя,

275. Ко тѣмъ попамъ и ко дьякопамъ,
Приходилъ онъ во церкву соборную,
Просить честныя милости
У того архіерея соборнаго,
Обвѣпчать на той красной дѣнки.

280. Ради были тему попы соборные, —

') Кулакъ: слово, посыпь унепрепятствие въ Тамбовск. и Рязанск. губер-
нин, въ смыслѣ целома и колиака; въ старину — щитковыя или паборныя въ
бляхъ латы, папитыя на сукно.— О.

78

Въ тѣ годы присяги не вѣдали,—
Обвинили Луная Ивановича;
Вѣнчальнаго далъ Лунай пять сотъ рублей
И поѣхалъ ко князю Владиміру.

285. И будет у князя на широкомъ дворѣ,
И скочили со добрыхъ коней съ молодой женой,
И говорилъ таково слово:
— Доложитесь князю Владиміру,
— Не о томъ, что итти во свѣтлы гридин,

290. — О томъ, что не въ чемъ итти княгинѣ *) молодой,
— Платья женскаго только одна и есть епапечка бѣлая.
А втапоры Владиміръ князь опъ догадалвъ былъ,
Знасть опъ кого послать:
Послать опъ Чюрила Илепковича

295. Выдавать платьице женское цвѣтное,
И выдавали они тутъ соянъ **) хрущатой **) камки
На тое княгиню новобрачную,
На Настасью королевишу,
А цѣна тому сояну сто тысячей;

300. И спарядили они княгиню новобрачную,
Новели ихъ во палаты княженецкія,
Во тѣ гридин свѣтлыя,
Сажали за столы убраные,
За яства сахарныя и за питья медвяныя:

305. Сѣли уже двѣ сестры за одинъ столомъ.
А и молодой Лунай сынъ Иванович
Женилъ опъ князя Владиміра,
Да и самъ тутъ же женился,
Въ томъ же столѣ столовати сталъ.

310. А жили они время не малое.
У князя Владимира, у солицка Селаньевича
Была пирушка веселая.
Тутъ пьяной Лунай разхвастался:

*) Невыпъ. —О.

**) Солны: понынѣ, въ Смоленск. и Тверск. губ., исподинца, суконная юбка; крашенный сарафанъ.—О.

***) Хрущатый (хрѣст—хрѣст) — хрущатый, жесткій, суровый, плотный.—О.

79

— Что нѣтъ противъ меня во Кіевѣ такова стрѣльца,

315. — Изъ туга лука по примѣтамъ *) стрѣлить. —

Что взговорить молода княгиня Анракетевна:

« Что гой если ты, любимой мой зятюшка,

« Молодой Дунай сынъ Ивановичъ!

« Что нѣту, же, во Кіевѣ такого стрѣльца,

320. « Какъ любезной сестрицы моей Настасьи королевички. »

Тутъ Дунаю за бѣду стало.

Бросали они жеребья,

Кому прежде изъ туга лука стрѣлять,

И досталось стрѣлать его молодой женѣ

325. Настасьѣ королевички,

А Дунаю досталось на главѣ золото кольцо держать.

Отмѣрили мѣсто на цѣлу верету тысячу,

Держитъ Дунай на главѣ золото кольцо:

Вытегала Настасья калену стрѣлу,

330. Спила, же, тетивка у туга лука,

Сшибло съ головы золото кольцо

Тою стрѣлкою каленою;

Князи и бояра тутъ металися,

Усмотрѣли калену стрѣлу,

335. Что на тѣхъ-то перушкахъ лежитъ то золото кольцо.

Въ тѣ поры Дунай становилъ на примѣту свою молоду жену:

Стала княгиня Анракетевна его уговаривать:

«« А и ты гой если, любимой мой зятюшка,

«« Молодой Дунай сынъ Ивановичъ!

340. «« То вѣдь шуточка пошучена. »»

Да говорила же его и молода жена:

« Оставимъ, же, стрѣлать то другаго дня,

« Есть, же, въ утробѣ у меня могу чь богатырь;

« Первой, же, стрѣлкой не дострѣлишь,

345. « А другой, же, перестрѣлишь,

« А третьею, же, стрѣлкою въ меня угодишь. »

Втапоры князи и бояра

И вѣс сильны могучи богатыри

Его молода Дуная уговаривали.

*) Приложта: мѣта, пѣль.— О.

80

350. Втапоры Дунай озалорился,
И стрѣлять въ примѣту на цѣлу версту въ золото
коюцю,
Становилъ стоять молоду жену;
И втапоры его молода жена
Стала ему кланятися и передъ нимъ убиватися:

355. « Гой еси ты, мой любезной ладушка,
« Мололой Дунай сынъ Нвановичъ!
« Оставь шутку на три лин,
« Хочь не для меня, но для своего сына перожденнаго:
« Завтра рожу тебя богатыря,

360. « Что не будетъ ему сепротивника. »
Тому-то Дунай не повѣровалъ,
Становилъ свою молоду жену Настасью королевиншу
На мѣту съ золетымъ кольцомъ,
И вѣлѣли держать кольцо на буйной главѣ,

365. Стрѣлять Дунай за цѣлу версту изъ туга лука:
А и первой стрѣлой онъ не дострѣлилъ,
Другой стрѣлой перестрѣлилъ,
А третью стрѣлою въ ее угодилъ.
Прибѣжавши Дунай къ молодой женѣ,

370. Выдергивалъ чинагалище булатное,
Скоро споролъ ей груди бѣлыя,—
Выскочилъ изъ утробы удалъ молоцец,
Онъ самъ говоритъ таково слово:
« « Гой еси, сударь мой батюшка!

375. « « Какъ бы далъ миг сроку на три часа,
« « А и я бы на святѣ былъ попрыжке »
« « И полутче въ семь семицъ тебя. » »
А и тутъ молодой Дунай сынъ Нвановичъ запечатился,
Ткнулъ себя чинагалищемъ во бѣлы груди,

380. Съ геряча онъ бросился во быстру рѣку.
Потому быстра рѣка Дунай сюжетъ:
Своимъ устьемъ впала въ сине море.
А и то старина, то и дѣянье!

* * *

*

*) Попрытче.—О.

81

СОРОКЪ КАЛИКЪ СО КАЛИКОЮ.

I.

1

(Шепкурск. уѣзда, деревня Шихериская).

Изъ Волынца гórода, изъ Галича'),
Изъ той же Корелы изъ богатыя,
Во ту ли во пустыню во Данилову,
Собиралося, собруньялося **)

5. Сóрокъ каликъ со каликою,
Сóрокъ дородныхъ, добрыхъ молодцевъ.
Собирались калики на зеленый лугъ,
Становились калики во едный кругъ,
Клюшки-посохи всѣ въ землю испотыкали,

10. Клюшки-посохи тѣ были таволжевые **),
Одна клюша была кипарись-древо.
По сумочкѣ на клюшу исповѣсили,
Тѣ сумочки были рыта бархата,
Одна сумочка хушатой камки **),

15. У того же у большаго подъатаманья,
У молода Михайлушки Касьянова.
Они думали думу за единую,
Они кали заповѣдь великую:
« Еще кто изъ насъ, изъ сорока каликъ,

20. « Котора калика заворуетесь,
« Котора калика заплутуется,
« Котора обзаритеся на бабицу, —

*) Галичья. — О.

**) Надъвали броню, эбрую (какъ признакъ похода). — О.

**) Изъ таволги, кустарника. — О.

***) Хрушатой. — О.

6

32

« Отвести того, дородна добра моложна,

« Отвести далеко во чисто поле:

25. « Копать ему ямнице глубокие,
« Зарывать его во сырку землю,
« Во сырку землю по бълым грудамъ.
« Чисты-рѣчные языки вынять теменемъ,
« Очи ясныя — косшами »,

30. « Ретиво серпце измежду плечей:
« Казнена дородна-добра мелочна
« Во чистомъ полѣ оставить.»

Походили калики въ пѣнъ дорогою.
Походили калики въ столиный Кіевъ градъ,

35. Ко ласкову князю ко Владиміру:
Во Ерданѣ-рѣкѣ окунатися,
Господу Богу помолитися,
Ко Господней Грознѣ приложитися,
Владаміру князю поклонитися.

40. Идуть калики по Кіеву,
На встрѣту каликамъ — Владимиръ князь.
Векрычали калики зычнымъ голосомъ.
Зачѣмъ голосомъ, по каличнему:
« Ужъ ты красно наше солнышко, Владимиръ князь!

45. « Ты подай намъ MILFESTYЮ СПАСЕЛЬЮ,
« Ради Христа, Наря небеснаго,
« Ради Матери Божьей Богородицы!»
Возговоршъ Владимиръ столиный Кіевскій:
— Ужъ вы гой есте, сѣрокъ каликъ со каликою!

50. — Мена, право, казны съ собой не сучвилося,
— Нодаяния вамъ, каликамъ, не пригодилося.
— Вы идите ко княгинѣ ко Апраксіи:
— Оста подастъ вамъ миллистыню спасенную! —

Походить калики въ пѣнъ дорогою,

55. Ко той ко княгинѣ ко Апраксіи:
« Ужъ ты гой ести, княгиня, свѣтъ Апраксія!
« Ты подай намъ миллистыню спасенную,

Бисхов. — О.

83

60. Отапрала княгиня окошко косынцето,
Гогорила каликамь таково слево:
— Укъ вы сорокъ каликъ со каликою!
— Вы подите ко миѣ въ нову горинцу;
— Я въ гѣ-пөръ подамъ вамъ милостыню спасенню.—

65. Заходили калики въ нову горинцу.
Еще эта княгиня Апраксія
На одного калику обзарилась,
На того ли на болышаго подъатаманья,
На молода Михайлушку Касьянова:

70. Онъ не вздумалъ княгинь потѣшти,
Не посмѣлъ озабыть заповѣди крѣпкія.

Беретъ княгиня чашу наливную,
Наливную чашу однозолотную,
Клала княгиня чашу въ сумочку

75. Ко тому ли Михайлі Касьянову.
Понли калики въ путь-дороженьку.

Говоритъ княгиня Апраксія:
— Не калики то ходять,— разбойники,

— Разбойники ходятъ,— грабежники:

80. — Украли у меня чашу однозолотную,
— Изъ которой князь на поѣздѣ пилъ,
— Изъ которой князь на приѣздѣ пьетъ!—

Посылаетъ за нами двухъ догонщиковъ.
Наѣзжали княгиньи нагонщикъ

85. Сорокъ каликъ со каликою,
Самы крычатъ громкимъ голосомъ:
« Не калики вы ходите, а разбойники,
« Разбойники ходите, грабежники!
« Вы украли чашу однозолотную,
99. « Изъ которой князь на приѣздѣ пилъ,
« Изъ которой князь на поѣздѣ пилъ.»
Взяли сорокъ каликъ со каликою—
Метнули нагонщиковъ подъ сблако.
Посылаетъ княгиня новьіхъ нагонщиковъ;

6

84

95. — Побѣгите вы за каликами,
— Обойдите дураковъ словами честными.—
Наѣзжали пагонщики сорокъ каликъ,
Говорятъ сами таковы рѣчи:
« Не попала ли какъ къ вамъ чаша питейная,

100. « Питейная чаша, однозолотная,
« Изъ которой князь на пріѣздѣ пилъ,
« Изъ которой князь на поѣздѣ пилъ?»
Становился калики во единый кругъ,
Заобыскивали калики свои сумочки:

105. Нашли калики чашу питейную
У большаго подъатаманья Михайлушки Касьянова.
Отвозили его на чисто поле,
Копали ямище г.рубокое,
Закопали его во сыру землю,

110. Во сыру землю до бѣлыхъ грудей;
Чистъ-рѣчистъ языкъ тянули теменемъ,
Очи ясныя косвцами,
Ретиво сердце промежду плечей;
Казнена *) удала молодца

115. На чистомъ полѣ оставили.

(Не кончено. Записано г. Харитоновымъ, 29 Августа 1848 года, и доставлено В. Н. Далемъ).

2.

(Петрозав. уезда, Ст.ниногубской волостн. деревни Логмасы).

Собирались сорокъ каликъ со каликою,
Самъ атаманъ Өома сударь Ивановичь.
Собирались калики на зеленый лугъ,
Салились калики во единый кругъ.

5. И думаютъ думушку добрую,
И совѣтуютъ совѣты хорошіе:
Итти ко городу Еросѣлиму,

*) Казнивиши, каженикомъ оставили, калѣкою. – О.

85

Ко святой святынѣ помолитися.

Ко Господню гробу приложитися.

10. Пі положили они заповѣдь величную:

« Кто обворуетъ и кто обидуетъ,

« Бить клюхамы каличьима,

« Тянуть языкъ со теменемъ,

« Пі копать очи ясныя косицамы,

15. « Пі копать во сыру землю по бѣлымъ грудямъ.»

Пі пошли они, — котомочки бархатны,

Изъ чернаго бархата заморскаго,

И повышали краснымъ золотомъ,

И повысадили скатнымъ жемчугомъ;

20. У котомочекъ лямочки семи шелковъ;

На пожкахъ сапожки Турецъ-сафьянь;

На головушкахъ шляпы земля Греческой;

И взяли они по камешку антавенту:

И скоро калики въ походъ пошли,

25. Лень идутъ по красному по солнышку,

Ночь идутъ по камешку антавенту.

Пі выходили они на чисто поле,

Пі садились они въ единый кругъ,

Думали думушку добрую,

30. Совѣтуютъ совѣты хорошіе:

Зайти ко городу ко Кіеву,

Понѣть-попить, хлѣба покушати.

Пі приходили ко городу ко Кіеву,

Пі закричали калики громкимъ голосомъ:

35. « Свѣтъ ты, надежа, князь Владиміръ стольно-Кіевскій!

« Пошли мы ко Еросолиму,

« А зашли ко городу ко Кіеву

« Понѣть-попить, хлѣба покушати.»»

Пі тая побѣда *) учинилася:

40. Дома князя не случилось.

Выходила Опракса королевичка.

Бьетъ челомъ, покланяется:

« Ай же вы, калики перехожіе!

« Пойдите въ столовую богатырскую **;**

*) Бѣда.—О.

**;** Гриданю; ср. выше.—О.

80

45. « Поставлю столи: дубовые,
« Постепю скатерти браныя
« И дамъ вашъ ёствушекъ сахарныхъ,
« И дамъ питьцевъ медвяныхъ:
« Взывите до сыта и пейте до люби!»

50. И шли во сголовую богатырскую:
Поставли имъ столы дубовые,
Поставли скатерти браныя,
Поставли ёствушекъ сахарныхъ
И дамъ питьцевъ медвяныхъ;

55. Были калики до сыта и пили до люби,
И много они благодарствуютъ:
«Влагодарствуемъ, Опракса королевична,
«За х.г.бъ за соль, за весь кушанья.»»
Ларила ихъ Опракса королевична

60. Чистымъ серебромъ и краснымъ золотомъ,
А самого-то атамана скатнымъ жемчугомъ.
И проговорить Опракса королевична:
«Ай же ты, атаманъ, Өома сударь Иванович!
«Пожалуй во спальну во теплую:

65. «Есть молвить словечушко тайное.»
И приходять во спальну во теплую,
Садились на кроваточку тесовую,
На периночку пуховую.
И проговорить Опракса королевична:

70. «Ай же ты, атаманъ, Өома сударь Иванович!
«Слѣдаемъ любовь со мной вешикую.»
Проговорить Өома сударь Иванович:
— Ай же ты, Опракса королевична!
— Не склѣлаю съ тобой любви великія, —

75. — Попли мы ко городу Еросолину
— И положили заповѣдь великую:
— «Кто обворуетъ, кто облядуетъ,
— «Бить клюхамы каличыма,
— «Тянуть языкъ со теменемъ,

80. — «И конять очи засны кесццамы,
— «И пестать во сырѣ землю по бѣлымъ грудямъ.»
Они ей рѣчи не сказалися,

87

П скорешенько бѣжить въ особливъ покой.

П хватаетъ чашу княженецкую,

85. П положила въ переплеты каличын.

И скоро калики въ походъ появи,
И выходили на чисто поле,
Садились калики во едный кругъ,
И тутъ калики порасхастались:

90. «« Были во городѣ во Кіевѣ,
«« Корунжа нась Опракса королевична,
«« Ларила нась чистымъ серебромъ,
«« Ларила нась краснымъ золотомъ,
«« А самого атамана скатнымъ жемчугомъ.»»

95. П говорить Опракса королевична:

« Есть да пить, такъ во Кіевѣ,

« А暫ойть за Кіевъ, такъ некому!»

Повыскочить Чурилунка сынъ Нленковичь:

100. — Пойду я ко кругу каличему.

— Сдѣлаю обыски великіе

— П отыщу чашу княженецкую.—

П приходить къ кругу каличему,

Не бьетъ челомъ, не покланяется,

105. П говорить не съ упадкою *»*:

— Ай же вы, калики переходіе!

— Были вы во городѣ во Кіевѣ,

— Ты-пили, много хлѣба стрескали,

— П украли чашу княженецкую:

110. — Сдѣлайте обыски великіе

— П отыщите чашу княженецкую.—

Эты ишь рѣчи не слюбились,

Скочли калики на рѣзы ноги

Н стану ему штаны бархаты,

115. П.... ему клюхамы патыкали:

«« Пойди ко городу ко Киеву

«« И песи на нась жалобу великую.»»

П приходить Чурела сынъ Нленковичь:

Безъ болезни. — 0

88

120. — А не калики есть, всё воры-грабители. —
Проговорить Опракса королевична:
« Есть да пить, такъ во Кіевѣ,
« А постоять за Кіевъ, такъ некому! »
Повыскочить Алеша Поповичь сынъ Ивановичь:

125. — Ай же ты, Опракса королевична!
— Пойду я ко кругу каличьему,
— Сдѣлаю обыски великіе
— И отыщу чашу княженецкую. —
И приходить къ кругу каличьему,

130. Не бьетъ челомъ, не покланяется,
И говоритъ не съ упадкою:
— Ай же вы, калики переходіе!
— Были вы во городѣ во Кіевѣ,
— Бли-пли, много х.гѣба стрескали,

135. — И украли чашу княженецкую:
— Сдѣлайте обыски великіе
— И отыщите чашу княженецкую. —
Эты имъ рѣчи не слюдьмися,
Скочили калики на рѣзвы ноги

140. И стянули ему штаты бархатны,
Наклескали .... долонямы:
«« Пойди ко городу ко Кіеву
«« И неси на пасъ жалобу великую. »»
И приходить ко Опраксы королевичной:

145. — Ай же ты, Опракса королевична!
— А не калики есть, всё воры-грабители. —
Проговорить Опракса королевична:
« Есть да пить, такъ во Кіевѣ,
« А постоять за Кіевъ, такъ некому! »

150. Повыскочить Добрынюшка Никитиничь:
— Ай же ты, Опракса королевична!
— Пойду я къ кругу каличьему,
— Сдѣлаю обыски великіе
— И отыщу чашу княженецкую. —

155. И приходить къ кругу каличьему,
И бьетъ челомъ, покланяется:
— Ай же вы, калики переходіе!

89

— Были вы во городъ во Кіевѣ.

— Бли-пили, х.гъба кушали,

160. У насъ чаша княженецкая затерялася:

— Сдѣлайте обыски великіе,

— Отыщите чашу княженецкую.—

Сдѣлали обыски великіе,

Отыскали чашу княженецкую

165. У того атамана Өомы сударь Ивановича.

И били его клюхамы калѣчима,

И копали очи ясныя косццамы,

И тянули языкъ со теменемъ,

И копали въ сыру землю по бѣлымъ грудямъ.

170. И пошли ёпы, калики, по чисту полю.

Напустилъ Господь на ясны очи:

И пошли они по чисту полю

Не дорогою, бездорожицею.

И за его правду великую

175. Послалъ Господь съ небесъ двухъ атамань, в

II вложили душеньку въ бѣлы груди,

II приставилъ очи ясныя къ бѣлу лицу.

И пошелъ атаманъ Өома сударь Ивановичъ по чисту
полю.

И ходятъ калики—кричатъ по чисту полю,

180. Не дорогою ходятъ, бездорожицею.

Закричалъ Өома сударь Ивановичъ:

« Ай же вы, калики переходіе!

« Чті же вы ходите не дорогою, бездорожицей?»

И кричатъ всѣ калики громкимъ голосомъ:

185. «« Ай же ты, Өома сударь Ивановичъ!

«« За твою за правду за великую

«« Вложилъ тебя Господь душу въ бѣлы грули,

«« А за нашу за неправду за великую

«« Напустилъ темень на ясны очи.»»

(Не кончено; занесено П. Н. Рыбниковымъ отъ сѣпяго крестlingsна Козьми
Гоманова 13 Гennaря 1861 г.).

90

3.

(Кирша Дашлобъ).

А изъ пустыни было Ефимьевы,
Изъ монастыря изъ Боголюбова,
Начинали калики паряжатися
Ко святому граду Іерусалиму.

5. Сорокъ каликъ ихъ со каликою.
Становились во единой крълѣ,
Они думали думушку единую,
А едину думушку крѣпкую:
Выбирали большаго атамана

10. Молода Касьяна сына Михайловича.
А и молодой Касьянъ сынъ Михайловичь
Кладетъ они заповѣдь великую
На всѣхъ тѣхъ городныхъ молодцовъ:
« А иттить намъ, братцы, дорога не ближняя,

15. « Итти будетъ ко городу Іерусалиму,
« Святой святынѣ помолитися,
« Господню гробу приложитися,
« Во Ердань-рѣкѣ пекунатися,
« Нет. лѣнной ризой утеретися;

20. « Итти селами и деревнями,
« Городами тѣми съ пригородками;
« А въ томъ-то вѣдь заповѣдь положена:
« — Кто уградетъ, или кто солжетъ,
« — Али кто пустится на женской булѣ,

25. « — Не скажетъ большому атаману,
« — Атаманъ про то дѣло прозвастъ, —
« — Едина оставить во чистомъ полѣ
« — И окопать по плеча во сыру землю. — »
И въ томъ-то вѣдь заповѣдь подписана,

30. Бѣлыя рученьки изприложены:
Атаманъ Касьянъ сынъ Михайловичь,
Податаманье, — братъ его родной,
Молодой Михайло Михайловичь.
Ноши калики во Іерусалишѣ градь.

91

35. А илутъ передъю уже споряду,
Илутъ уже время не малое,
Понодять уже они подъ Кіевъ градъ.
Сверхъ тое рѣки Череги,
На его потѣшныхъ на островахъ,

40. У великаго князя Владиміра,
А и вышли они изъ раменья,
Встрѣчу имъ-то Владиміръ князь.
Бздитъ онъ за охотою,
Стрѣлаетъ гусей, бѣлыхъ лебедей,

45. Перелетныхъ малыхъ уточекъ,
Испецъ, зайцевъ всѣхъ поганываетъ;
Пригодилось ему ъхати по близости.
Завидѣнъ его калики тугъ перехожіе,
Становились во едальный кругъ,

50. Клюки-посохи въ землю потыкали,
А и сумочки изповѣсили,
Скричатъ калики зычнымъ голосомъ:
Дрогнетъ матушка сыра земля,
Съ деревъ вершины попадали,

55. Подъ княземъ конь окорачился,
А богатыри съ коней попадали,
А Спиря сталъ поспиривать,
Сёма сталъ пересёмывать.
Едва пробудится Владиміръ князь,

60. Разсмотрѣлъ удалыхъ-добрыхъ молодцовъ,
Они-то ему поклонились,
Великому князю Владиміру,
Прошаютъ у него святую милостыню,
А и чѣмъ бы молодцамъ душа спасти.

65. Отвѣчаетъ имъ ласковой Владиміръ князь:
« Гой вы еси, калики перехожіе!
« Х.ѣбы съ нами завозные,
« А и денегъ со мною не годиньося,
« А и ъзку я, князь, за охотою,

70. « За зайцами и за лисцами,
« За соболи и за купницами,
« ! Стрѣляю гусей, бѣлыхъ лебедей,

92

« Перелетныхъ малыхъ уточекъ.

« Пзволите вы итти во Кіевъ градъ

75. « Ко душѣ княгинѣ Апраксѣевѣ:
« Честна ролу дочь, королевична,
« Напошъ-пакормитъ васъ добрыхъ молодцовъ,
« Надѣлитъ вамъ въ дорогу злата-серебра. »
Не долго калики думу думали,

80. Нопши ко городу ко Кіеву.
А и будутъ въ городѣ Кіевѣ,
Середи двора княженецкаго,
Клюки-посохи въ землю потыкали,
А и сумочки изповѣсили,

85. Подумочья рыта бархата;
Скричатъ калики зычнымъ голосомъ:
Съ теремовъ верхі повалялись,
А съ горницъ охлопья попадали,
Въ погребахъ питья всколебались.

90. Становились во единой кругъ,
Прошаютъ святую милостыню
У молоды княгини Апраксѣевны.
Молода княгиня испажалась,
А и больно она передрогнула.

95. Посылаетъ стольниковъ и чашниковъ
Звать каликъ во свѣтлу гридню;
Пришли тутъ стольники и чашники,
Бьютъ челомъ, поклоняются
Молоду Касьяну Михайлову,

100. Со своими его товарищами:
Х.ІІІба ъсть во свѣтлу гридню
Къ молодой княгинѣ Апраксѣевѣ.
А и тутъ Касьянъ не ослушалась,
Походилъ во гридню во свѣтлую:

105. Спасову образу молятся,
Молодой княгини поклоняются.
Молода княгшия Апраксѣевна,
Поджавъ ручки булто Турчаночки,
Со своими пянюшки и мамушки,

110. Съ красными сѣнными дѣвушки.

93

Молодой Касьянъ сыпь Михайловичь
Садились въ мѣсто большое;
Отъ лица его молодецкаго,
Какъ бы отъ солнышка отъ краснаго,

115. Лучи стоять великіе;
Убирались тутъ всѣ добры молодцы,
А и тѣ калики перехожіе,
За тѣ столы убраные;
А и столынки, чашынки

120. Поворачиваютъ, пошевеливаютъ
Свонхъ они приспѣшниковъ;
Понесли-то яства сахарныя,
Понесли питья медвяныя,
А и тѣ калики перехожіе

125. Сидятъ за столами убранными,
Убираютъ яства сахарныя,
А и тѣ вѣдь пьютъ питья медвяныя.
И сидятъ они время-часъ другой.
Во третьемъ часу подымалися,

130. Подымавши они Богу молятся,
За хлѣбъ за соль бьютъ челомъ
Молодой княгинѣ Апракѣевѣнъ
И всѣмъ столынкамъ и чашынкамъ:
И того они еще ожидаючи

135. У молодой княгини Апракѣевны,
Надѣлила бъ на дорогу златомъ-серебромъ,
Сходить бы во градъ Іерусалимъ.
А у молодой княгини Апракѣевны
Не то въ умѣ, не то въ разумѣ:

140. Пошлетъ Алѣшеньку Поповича,
Атамана ихъ уговаривать
И всѣхъ каликъ перехожинѣ,
Чтобъ не пинѣ бы имъ сего дня и сего числа.
И сталъ Алѣша уговаривать

145. Молода Касьяна Михайловича,
Зоветъ къ княгинѣ Апракѣевѣнъ
На долгіе вечеры посидѣти,
Забавныя рѣчи побапти,
А сидѣть бы на единѣ во спальне съ ней.

94

150. Молодой Касьянъ сынъ Михайловичь,
Замутилось его серлце молоденкое,
Огказалъ онъ Алёшѣ Поповичу,
Не идетъ на долгіе вечеры
Къ молодой княгинѣ Апракѣевиѣ,

155. Забавныя рѣчи басти:
На то княгиня осердилася.
Посылаетъ Алёшницку Поповича,
Прорѣзать бы его суму рыта бархата,
Запихать бы чарочку серебряну,

160. Которой чарочкой князь на пріѣздѣ пьетъ.
Алёша-то логадливъ былъ,
Разпоролъ суму рыта бархата,
Запихалъ чарочку серебряну
И зашивалъ гладехоплько,

165. Что познать было не можно;
Съ тѣмъ калики и въ путь пошли,
Калики съ широка двора;
Съ молодой княгиней не прощаются,
А идутъ калики не оглянутся.

170. И верстъ десятокъ отошли они
Отъ стольнаго города Кіева,—
Молода княгина Апракѣевна
Посылаетъ Алёшу въ погонь за нимъ.
Молодой Алёша Поповичъ младъ

175. Настигъ кашкъ во чистомъ полѣ.
У Алёши въжство не рожденное,—
Онъ сталъ съ каликами здорити.
Обличаетъ ворами-разбойниками:
«Вы-то, калики, бродите по міру по крещеному,

180. « Кого окрадете, своимъ зовете!
« Покраши княгиню Апракѣевну,
« Унесли вы чарочку серебряну,
« Которой чарочкой князь на пріѣздѣ пьетъ! »
А въ томъ калики не даются ему,

185. Молоду Алёшу Поповичу,
Не давались ему на обыскъ себѣ.
Поворчать Алёшницку Поповичь младь,

95

Поѣхалъ ко городу Кіеву,
И такъ пріѣхалъ во стольной Кіевъ градъ.

190. Во то же время и во тотъ же часъ
Приѣхалъ книзь изъ чиста поля,
И съ нимъ Добрыюшка Никитичь младъ:
Молода книга Апраксѣевна
Позвеньє Добрыюшку Никитича,
Посылаетъ за каликами,
За Касьяномъ Михайловичемъ.
Втапоры Добрыюшка не ослушался,
Скоро поѣхалъ во чисто поле,—
У Добрыи вѣжство рожденное и ученое,—

200. Настигъ онъ каликъ во чистомъ полѣ,
Сскочилъ съ коня, самъ бьетъ челюмъ:
« Гой еси, Касьянъ Михайловичъ!
« Не паведи на гнивъ книзя Владиміра,
« Прикажи обыскать калики переходки,
И нѣтъ ли промежу васъ глупаго?»

205. « Итъ ли промежу васъ глупаго?»
Молодой Касьянъ сынъ Михайловичь
Становилъ каликъ во единой круглѣ,
И велѣлъ онъ другъ друга обыскывать,
Отъ малаго до стараго,

210. Отъ стараго и до большаго лица,
До себя Касьяна Михайловича.
Инѣ-то чарочка не явилась,
У молода Касьяна пригодилась.
Брать его молодой Михайло Михайловичь

215. Пришімался за зановѣдь великую:
Закопали атамана по плеча во сырку землю,
Едина оставила во чистомъ земѣ
Молода Касьяна Михайловича;
Огдавали чарочку серебряну

220. Молоду Добрыюшкѣ Никитичу,
И съ нимъ написанъ виноватый тутъ
Молодой Касьянъ Михайловичь.
Добрыя, онъ поѣхалъ во Кіевъ градъ,
А и тѣ калики въ Іерусалимъ градъ.

225. Молодой Касьянъ сынъ Михайловичь

97

Пришли всѣ они, поклонились,

Стали здравствовать;

Подаетъ они Касьянъ ручку правую,

А они-то къ ручкѣ приложились,

265. Съ нимъ попѣловались,

И всѣ къ нему переходили.

Выскакивалъ изъ сырой земли,

Какъ ясенъ соколъ изъ тепла гнизла:

270. А всѣ они, молодцы, дervются,

На его лице молодецкое

Не могутъ зрѣть добрые молодцы,

А и кудри на немъ молодецкія до самаго пояса.

И стоялъ Касьянъ не мало число,

275. Стоялъ въ землѣ шесть мѣсяцевъ,

А шесть мѣсяцовъ будетъ полнага.

Втапоры пошли калики ко городу Киеву,

Ко ласкову князю Владиміру.

Лошли они до чудна креста Леванидова,

280. Становились во единой кругъ,

И стоятъ калики потихохоньку.

Молодой Михайло Михайловичь

Атаманомъ еще правилъ у нихъ;

285. Посылаетъ легкаго молодчика *)

Доложиться князю Владиміру:

« Прикажетъ ли итти намъ пообѣдати?»

Владміръ князь пригодился въ домѣ,

Посылалъ онъ своихъ ключниковъ, ларечниковъ

290. Побить челомъ и поклонитесь имъ-то каликамъ,

Каликамъ пообѣдати,

И молоду Касьяну на особицу.

И тутъ ключники, ларечники

Пришли они къ каликамъ, поклонились,

295. Бьютъ челомъ къ князю пообѣдати.

Пришли калики на широкой дворъ.

Середи двора княженецкаго

*) Скораго гонца. — О.

7

98

Поздравствования ему Владимиръ князь.
Молоду Касьяну Михайловичу;

300. Взялъ его за бѣлы руки,
Новелъ во свѣтлу гридню.
А втапоры молодой Касьянъ Михайловичь
Спросилъ князя Владиміра
Про молоду княгиню Апракѣевну:

305. « Гой еси, сударь, Владиміръ князь!
« Здравствуетъ ли твоя княгиня Апракѣевна? »
Владиміръ князь едва рѣчи выговорилъ:
— Мы, де, уже недѣль-другу не ходимъ къ ней.
Молодой Касьянъ тому не брезгуетъ,

310. Пошелъ со княземъ во спальну къ ней;
А и князь идетъ, свой носъ зажалъ;
Молоду Касьяну то ничто ему,
Никакого духу онъ не вѣруетъ.
Отворяли двери у свѣтлы гридни,

315. Разкрывали окошечки косящатыя;
Втапоры княгиня прощалася ),
Что нанесла рѣчь напрасную.
Молодой Касьянъ сыпъ Михайловичь
А и дунулъ духомъ святымъ своимъ

320. На младу княгиню Апракѣевну;
Не стало у ней того духу, пропасти;
Оградилъ ее святой рукой,
Прощаетъ ее путь женскую:
Захотѣлось ей — и пострадала она,

325. Лежала въ сраму полгода.
Молодой Касьянъ сыпъ Михайловичь
Пошелъ ко князю Владиміру во свѣтлу гридню
Помолился Спасову образу
Со своими каликами перехожими.

330. И сажались за убраны столы,
Стали пить-ѣсть, потѣшатися.
Какъ будетъ день въ половина дня,
А и тѣ калики напивались,
Напивались и наťдались;

*) Просила прощения — О.

99

335. Владиміръ князь убивается *),—
А калики-то въ путь нарязаются,—
Просить ихъ тутъ Владиміръ князь
Пожить-побыть тотъ денекъ у себя.
Молода княгиня Апраксѣевна

340. Вышла изъ кожуха, какъ изъ пропасти,
Скоро она убиралася,
Убиралася и нарязалася,
Тутъ же къ нимъ къ столу пришла
Съ няньками, съ мамками

345. П съ сѣнными красными дѣвницами;
Молоду Касьяну поклоняется
Безъ стыда, безъ сорому,
А грѣхъ свой на умѣ держитъ.
Молодой Касьянъ сынъ Михайловичь

350. Тою рученькой правою размахиваетъ
По тѣмѣ ſ обществамъ сахарнымъ,
Крестомъ ограждаетъ и благословляетъ.
Пьютъ-ѣдятъ, потѣшаются.
Втапоры молодой Касьянъ сынъ Михайловичь

355. Выпималъ изъ сумы кинжку свою,
Посмотрѣлъ и число показалъ:
« Что много мы, братцы, пьемъ-ѣдимъ, прохлаждаемся,
« Уже третій день въ доходѣ идетъ,
« И пора намъ, молоццы, въ путь итти.»

360. Вставали калики на рѣзвы поги,
Спасову образу молятся
И бьютъ челомъ князю Владиміру
Съ молодой княгиней Апраксѣевной,
За хлѣбъ за соль его.

365. И прощаются калики съ княземъ Владиміромъ
И съ молодою княгинею Апраксѣевпою.
Собрались они и въ путь пошли,
До своего монастыря Боголюбова,
И до пустыни Ефимьевы.

370. То старина, то и дѣянье.

* * *
*

*) Усилие просить осталось и горюетъ о разставаніи.— О.

7*

100

ДЮКЪ СТЕПАНОВЧЬ.

1.

1.

(На Уражъ).

Изъ за горъ было высокихъ
Не ясенъ соколъ тутъ вылетывающъ,
Молодой кречетъ тутъ выпархивающъ:
Вызжалъ тутъ добрый молодецъ

5. Дюкъ Степановичь,
На своемъ онъ на добромъ конѣ, бурымъ Бахматѣ.
Подъ нимъ добрый конь, какъ лютый звѣрь,
Онъ самъ спидитъ, какъ ясенъ соколъ,
Его лукъ-колчанъ по белрамъ бьется.

10. У молодца не мало стрѣлъ:
Полтораста стрѣлъ.
Кажда стрѣлочка во пять сотъ рублей,
Только тремъ стрѣламъ цѣны нѣту:
Онъ день стрѣляетъ, а ночь стрѣлы сбираетъ.

15. Потому эти стрѣлы дороги:
Гдѣ стрѣла лежитъ, тутъ свѣча горитъ,
Свѣча горитъ воску ярова.
Оттого же эти стрѣлы еще дороги:
Въ ушахъ перья все орловые,

20. Не здѣшнихъ орловъ Тульскихъ,—заморскихъ,
Которые вьются надъ Окіянъ-моремъ,
Выроняютъ *) въ Окіянъ-море;

*) Перья.— о.

101

Сбираютъ перья корабельщички.

Ко всему эти перья надобны:

25. И плоты плють, корабли спастить,
И для спастей (и для струментовъ) всѣхъ:
Эти перышки царю надобны.

*

2.

«Кирша Данловъ»,

Изъ за моря, моря синяго,
Изъ славна Волынца, красна Галичья,
Изъ тоя Карелы богатыя,
Какъ ясенъ соколъ воńц вылетывалъ,

5. Какъ бы бѣлой кречетъ воńц выпархивалъ:
Вызжалъ удача лоброй молодецъ,
Молодой Дюкъ сынъ Степановичь,
По прозванью Дюкъ былъ Боярской сынъ.
А и конь подъ нимъ, какъ бы лютой звѣрь,

10. Лютой звѣрь конь, и буръ, косматъ,
У коня грива на лѣву сторону, до сырой земли,
Онъ самъ на конѣ, какъ ясенъ соколъ,
Крѣпки доспѣхи на могучихъ плачахъ.
Не много съ Дюкомъ живота пошло:

15. Что куякъ и панцырь чиста серебра,
А кольчуга на немъ красна золота,
А куяку и панцыру цѣна лежитъ три тысячи,
А кольчугѣ на немъ красна золота
Цѣна сорокъ тысячей,

20. А и конь подъ нимъ въ пять тысячей.
Почему коню цѣна пять тысячей?
За рѣку онъ броду не спрашиваетъ;
Котора рѣка цѣла верста пятисотная,
Онъ смететъ съ берега на берегъ:

102

25. Потому цѣна коню пять тысячен.
Еще съ Дюкомъ не много живота пошло:
Пошелъ тугой лукъ разрывчатой,
А цѣна тому луку три тысячи;
Потому цѣна луку три тысячи:

30. Полосы были серебряны,
А рога красна золота,
А и тетивочка была шелковая,
А бѣлаго шелку Шимаханскаго.
И колчанъ пошелъ съ нимъ каленыхъ стрѣлъ,

35. А въ колчанѣ было за триста стрѣлъ,
Всякая стрѣла по десяти рублевъ;
А и еще есть въ колчанѣ три стрѣлы,
А и тѣмъ стрѣламъ цѣны иѣтъ,
Цѣны не было и не свѣдомо;

40. Потому тѣмъ стрѣламъ цѣны не было:
Колоты онѣ были изъ трость-древа,
Строганы тѣ стрѣлки во Новѣгородѣ,
Клеены онѣ клеемъ осетра рыбы,
Перены онѣ перьицемъ сиза орла,

45. А сиза орла, орла орловича,
А того орла, птицы Камскія,
Не тоя-то Камы, коя въ Волгу пала,
А тоя-то Камы—за Синимъ моремъ *):
Своимъ устьемъ впала въ Сине море.

50. А леталъ орелъ надъ синимъ моремъ,
А ронилъ онъ перьица во сине море,
А бѣжали гости корабельщики,
Собирали перья на синемъ морѣ,
Вывозили перья на святую Русь,

55. Продавали душамъ краснымъ дѣвицамъ:
Покупала Дюкова матушка
Перо во сто рублевъ, во тысячу.
Почему тѣ стрѣлы дороги?
Потому они дороги,

*) За Хвалынскими, Каспическими: не смѣшала ли эдѣсь Кума? — О.

103

60. Что въ ушахъ поставлено по тирону,
По каменю по дорогу, самоцѣтному;
А и еще у тѣхъ стрѣлокъ
Подлѣ ушей перевивано
Аравитскимъ золотомъ.

65. Щдлѣ Дюкъ подлѣ синя моря
И стрѣляет гусей, бѣлыхъ лебедей,
Перелетныхъ, сѣрыхъ малыхъ уточекъ;
Онъ днемъ стрѣляет,
Въ ночи тѣ стрѣлки сбираетъ;

70. Какъ днемъ-то стрѣлокекъ не видѣти,
А въ ночи тѣ стрѣлки что свѣчи горятъ,
Свѣчи теплются воску яраго:
Потому онѣ стрѣлки дороги.
Настрѣлалъ онъ Дюкъ гусей, бѣлыхъ лебедей,

75. Перелетныхъ, сѣрыхъ малыхъ уточекъ,
Поѣхалъ ко городу Киеву,
Ко ласкову князю Владиміру.

Онъ будетъ въ городѣ Киев,
Что у ласкова князя Владиміра,

80. Середи двора княженецкаго,
А сскочилъ онъ со добра коня,
Привязалъ коня къ дубову столбу,
Къ кольцу булатному,
Походилъ во гридню во свѣтлюю,

85. Ко великому князю Владиміру.
Онъ молился Спасу со Пречистою,
Поклонился князю со княгинею,
На всѣ четыре стороны.
Тутъ сидятъ князи-бояра,

90. Скочили всѣ на рѣзвы ноги,
А глядятъ на молодца, дивуются;
И Владиміръ князь, стольной Киевскій,
Приказалъ наливать чару зелена вина въ полтора велра.
Подавали Дюку Степанову.

95. Принимаетъ онъ, не чванился,

104

А присягъ чару единой рукой,

А выпилъ чару единымъ духомъ;

И Владиміръ князь, стольной Кіевской,

Посадилъ его за единой столъ хлѣба кушати;

100. А и повара были логадные,
Носили яства сахарныя,
И носили питья медвяныя,
И клали калачики крупичаты
Нередь того Дюка Степанова.

105. А сидѣть Люкъ за единымъ столомъ
Со тѣми князь и бояры.
Откушалъ калачики крупичаты,
Онъ верхню корочку отламываетъ,
А низкую корочку прочь откладываетъ.

110. А во Кіевѣ былъ счастливъ добрѣ
Какъ бы молодой Чурила сыпъ Пленковичѣ;
Оговорилъ онъ Дюка Степанова:
«« Что ты, Люкъ, чѣмъ чванишься?
«« Верхню корочку отламываешь,

115. «А низкую прочь откладываешь?»»
Говорилъ Люкъ Степановичъ:
« Ой ты гой еси, Владиміръ князь!
« Въ томъ ты на меня не прогнѣвайся:
« Печки у тебя биты глиняны,

120. «А подики кирпичные,
« А помелечко мочальное,
« Въ лохань обмакиваютъ;
« А у меня, Дюка Степанова,
« А у моей сударыни матушки,

125. « Печки были муравлены,
« А подики мѣдные,
« Помелечко шелковое,
« Въ сыту медвяную обмакиваютъ;
« Калачикъ съѣшь—больше хочется.»

130. Втаноры князю Владиміру
Захотѣлись къ Люкѣ ђлаті,
Зовѣть съ собой князей-бояръ,
И взялъ Чурила Пленковича.

105

И пріхали они на пашню къ нему,

135. Ко тѣмъ крестьянскимъ дворамъ;
И тутъ у Дюка стряпчій былъ,
Припасъ про князя Владиміра почестной еголѣ,
И садился ласковый Владиміръ князь
Со своими князь-боляры

140. За тѣ столы бѣлодубовы;
И въ тѣ поры повара были догадливы,
Поспи яства сахарныя
И питья медвяныя.
И будетъ день въ половину дни,

145. И будетъ столъ во полу сто гѣ,
Владиміръ князь полсыта наѣдается,
Полпьяна напивается.
Говорилъ онъ тутъ Люку Степанову:
« Каково про тебя сказывали,

150. « Таковъ ты и есть. »
Покушавши, ласковой Владиміръ князь
Велѣть домъ его переписывать,
И былъ въ томъ дому сутки четверо:
А и домъ его крестьянской переписывали, —

155. Бумаги не стало. То оттеля Люкъ Степановичь
Повѣръ князя Владиміра
Со всѣми гостьми и со всѣми людьми
Ко своей сударынѣ матушкѣ,
Честной вдовѣ многоразумныя.

160. И будутъ онъ въ высокихъ теремахъ,
И ужасается Владиміръ князь,
Что въ теремахъ хорошо изкурашено.
И втапоры честна вдова, Люкова матушка,
Обѣдъ чинила про князя Владиміра

165. И про всѣхъ гостей, и про всѣхъ людей;
И садился Владиміръ князь
За столы убраные, за яства сахарныя
Со всѣми гостьми, со всѣми людьми.
Втапоры повары были догадливы,

170. Носили яства сахарныя, питья медвяныя.
И будетъ день въ половину дни,

107

СУРОВЕЦЪ СУЗДАЛЕЦЪ.

I.

1

( Симбирск. губ., село Головио ).

Ой ты гой еси, охотинчекъ,
Суровенъ богатъ самъ Суздалецъ *)!
Былль ты ровно три года,
Не убылъ ни гуся, ни лебедя,

5. Ни малова, ни сѣрова утёночка.
Тутъ молодецъ не загнойчивъ **) былъ.
Былъ коня по крутымъ бедрамъ,—
У коня бедры разъяряются,
Молодецкое сердечко разгорается,—

10. Пoxyхалъ самъ лалече во чисто поле,
Еще того подалѣ ко раздольцу.

Тутъ стоптъ сырый дубъ,
Сырый дубъ колповистый **);

15. Черый вранъ, птица вѣщая;
Провѣщаетъ человѣческимъ голосомъ;
Хочетъ онъ его подстрѣлити,

*) Суздалецъ, — по мѣсту, откуда родомъ; Суровень, Суровецъ или Суро-
жапинъ, Суроженинъ,— торговень по Сурожскому или Азовскому морю; объ
этомъ см. въ « Замѣткѣ » на концѣ выпуска.—О.

**) Можетъ быть это незагнойчивъ; если же и незагнойчивъ (отъ корни
ти,— откуда гнивъ и гной), то значепіе одинаково: не задорень, не жадень,
выпосливъ, терпѣливъ. Ср. въ другихъ пѣсляхъ выраженіе: « тѣло его распо-
тѣлося (озвоилось), сердце пожадѣлося, » наступила жажда и жадность.—О.

**) Копловистый—кляповистый, покляпый, изогнутый; вѣроятѣе—кряко-
вистый, о чемъ ср. выше.— О.

108

Подстрѣлити, погубити;

Натягивалъ тетивочки шелковыя,

20. Накладывалъ стрѣлочки клеповыя;
Возговорить ему черный врань,
Провѣщаетъ человѣческимъ голосомъ:
« Ой ты гой еси, добрый молодецъ,
« Суровень богать самъ Суздалецъ!

25. « Что ты меня подстрѣлишь,
« Какую себѣ корысть въ домъ *) получишь?
« Пукъ перья по чисту полю,
« Кровь пустишь по сыру дубу,
« По сыру дубу, во сыру землю.

30. « Я скажу тебя ливо-дивовище,
« Самъ тому диву подивуешься:
« Поѣзжай ты далече во чисто поле,
« А еще того подалѣ ко синю морю,
« Ко широкому, ко чистому раздольцу;

35. « Тутъ стонтъ Кумбалъ царь,
« Кумбалъ царь Самородовиць,
« Со многими Татарами со уланами,
« Хочетъ онъ тебя погубити,
« Погубити и сорубити.»

40. Тутъ молодецъ не загнойчивъ былъ.
Билъ коня по крутымъ бедрамъ,—
У коня бедры разъяряются,
Молодецкое сердечко разгорается,—
Поѣхалъ онъ далече во чисто поле,

45. Еще того подалѣ ко раздольцу,
Ко раздольцу, ко синю морю,
Ко тому ли ко царю ко Кумбалу.
Сталъ по силѣ поѣзживать,
Сталъ Татаръ попугивать,

50. Попугивать, потукывати;
Гдѣ онъ не проѣдетъ—тутъ лица,
Гдѣ онъ не станетъ—тутъ людсью,

*) Въ томъ?—О.

109

Гдѣ онъ не оберится—тутъ проучекъ.
Возговорить тутъ Кумбаль царь:

55. « Не велика птица въ полѣ показалася:
« Много она въ полѣ начудила,
« Начудила и накурила,
« Много Татаръ въ полѣ положила!
« Ой вы еси, Татарщи уланичи!

60. « Ройте вы рóвы г.убокие,
« Ставьте поторчи *) желѣзные:
« 'Вось 'ли собака обрушится,
« Ево лобрый конь набрушится ***) .»
Первый ровъ его Богъ перенесъ,

65. Другой-то ровъ его конь перевезъ,
Третій ровъ—обрушился,
Его добрый конь набрушился.
Берутъ его за бѣлы руки,
Тысяча беретъ за руку,

70. Другая тысяча за другу руку.
Возговорить добрый молодецъ,
Суровенъ богатъ самъ Суздалецъ:
— Ой гой еси вы, Татарищи уланищи!
— Моя-то смерть будетъ чудная,

75. — Чудная и прокудная ****):
— Кто у васъ поменѣ, тотъ поближе стань,
— Кто у васъ поболѣ, тотъ подалѣ стань,
— Всѣмъ бы была она видимая,
— Видимая и слышимая.—

80. Тутъ они его слушались:
Кто у нихъ поменѣ, тотъ поближе сталѣ,
Кто у нихъ поболѣ, тотъ подалѣ сталѣ.
Встаетъ тутъ молодецъ на рѣзвы ноги,
Онъ беретъ Татаршина за ноги,

85. Сталъ Татарномъ помахивать,

*) Къ верху вострые колъя, на которые можно наткнуться.— О.

**) Авось.—О.

***) Напорется (брухать—бодать).—О.

**** ) Прокудная, то же почти, что чудная, но вмѣстѣ съ изъяномъ, съ папостью для кого ни будь.—О.

110

Сталъ онъ Татаръ попугивати,
Попугивати, потукивати:
Гдѣ онъ ни пройдетъ, тутъ улица,
Гдѣ ни повернется, проулочекъ,

90. Гдѣ онъ ни станетъ, тутъ лющадью.

Возговоритъ тутъ Кумбалъ царь:
« Ой ты гой еси, добрый молодецъ,
« Суровенъ богатъ самъ Суздалецъ!
« Будь ты миѣ названый братъ,

95. « Вотъ тебя палаты золотой казны,
« II отдамъ тебя коней заповѣданыхъ.»

Возговорить добрый молодецъ,
Суровенъ богатъ самъ Суздалеццъ:
— Ой ты гой еси, Кумбалъ царь!

100. — Видя смерть, отговариваешься,

— Братомъ нарекаешься,

— Сулишь палаты золотой казны,

— Отдаешь табуны заповѣдные!—

( Попудено отъ Язькова ).

*

2.

Въ старые вѣки, прежние,
Не въ пытѣнія времена, послѣднія,
Какъ жилъ на Руси Суровецъ молодецъ,
Суровецъ богатырь, онъ Суроженинъ,

5. По роду города Суздаль,
Сынъ отца гостя богатаго.
Охочь онъ йздить за охотою,
За гусями, за лебедями,
За сѣрыми за утицами.

10. Йздить день до вечера,
А покушать молодну нечего.

Какъ нахалъ во чистомъ полѣ на сырой дубъ,
Сырой дубъ, еще не простой,

111

Не простой,—корокольчестой *);

15. Что на томъ на лубу сидитъ черной вранъ,
Черной вранъ, птица вѣщая;
Онъ снимаетъ съ себя крѣпкой лукъ,
Крѣпкой лукъ и калену стрѣлу,
Онъ накладываетъ на тетивочку шелковую,

20. Хочетъ стрѣлить по верхъ дерева,
Хочетъ убить черна ворона,
Черна ворона, птицу вѣщую.
Что возговоритъ ему черной вранъ,
Черной вранъ, птица вѣщая:

25. « Гой еси ты, Суровецъ молодецъ,
« Суровецъ богатырь, еще Суроженир!
« Тебѣ меня убить,—не корысть получить:
« Мясомъ монмъ не накушаться,
« Кровью моей не напитися,

30. « Перьямъ монмъ не тѣшиться.
« Итъ я тебя вѣстку скажу,
« Вѣстку скажу, вѣстку радостную:
« Какъ далече-далече во чистомъ полѣ,
« А далѣ того во зеленыхъ лугахъ,

35. « Какъ стоптъ тамо Курбанъ царь,
« Еще Курбанъ царь да и Курбановичь,
« Со всемю сплою могучею,
« Что со всей ли поляницею удаюю;
« Что стоптъ онъ широкими рвами окопавшися,

40. « Землянымъ валомъ оградившися.»

Мололецкое сердце не терпичное,
Разгоралася кровь богатырская,
Онъ бьетъ коня по крутымъ бедрашь.—
Подымается его добрый конь

45. Выше дерева стоячаго,
Ниже облака ходячаго,
Горы и долы между ногъ пускаетъ,
Быстрыя рѣки перепрыгиваетъ,
Широкія раздолья хвостомъ устнаетъ,

*) У котораго кора колюцами: по значению то же, что кряковистый.—О.

112

50. По землѣ бѣжить,—земля дрожить,
Въ лесу раздается, на нивахъ чуть *).
Онъ взялъ—поскакалъ во чистыя поля,
Во чистыя поля, еще къ Курбану царю,
Еще къ Курбану царю да и къ Курбановичу.

55. Первой ровъ его Богъ перепесъ,
Другой ровъ его конь перескочилъ,
Въ третій ровъ онъ обрушился,
Его доброй конь пабрюшился.
Ай что взяли—прискакали удали молодцы,

60. Подъ лѣву руку взяли двадцать человѣкъ,
Подъ праву руку взяли его сорокъ человѣкъ,
Поперегъ подхватили—еще смѣты нѣтъ.
Взяли—повели еще къ Курбану царю,
Еще къ Курбану царю да и Курбановичу.

65. Молодецкое сердце разъярилося,
Богатырская кровь разыгралася,
Какъ взялъ онъ Татарина за волосы,
Да какъ учалъ Татариномъ помахивати,
Какъ куда побѣжить, тамо улица лежить,

70. Гдѣ повернется, тамо площадью;
И пробился молодецъ онъ до бѣлаго шатра,
Что до бѣлаго шатра и до Курбана царя.
Какъ возмолится ему Курбанъ царь:
« Ты гой еси, Суровецъ молодецъ,

75. « Суровецъ богатырь и Суроженинъ!
« Погляди-ко ты, что въ книгѣ написано:
« Что не велико вамъ князей казнить,
« Что князей казнить и царей убивать.»

(Пѣсеникъ Новиковскій, ч. II, М., 1780 г., стр. 204—206).

* *

*

*) Слѣдно.—О.

114

Во чревѣ дитя встрепенулося.
Она пишетъ ярлыки скоронные,
Посылаетъ за самимъ княземъ,

25. Чтобы князь Сауръ сыгъ Ванцловичь
Воротился домой:
« Молодая княгия беременна. »
Догоняетъ его скорый посоль,
Кладетъ ( пакеты ) на бѣлы руки.

30. ( Пакеты тѣ ) онъ прочитываетъ:
— Да не первый-то разъ она меня сбманываетъ,
— Да не другой разъ она меня пазалъ ворочаетъ:
— Тенеръ не ворочусь я домой!
— Кому дочь родитъ,— поп-корми патпадцать лѣть,

35. — А на шестнадцатомъ за мужь отдай;
— А сына родить,— такъ ледъй его до восьми годовъ,
— А на девятомъ году присылай его ко миѣ на помочь.—

Родила княгия сына себѣ.
Попла-кормила она его весемъ лѣть,

40. На девятомъ году собирать
Она стала его на подмочь,
Давала силы съ нимъ сорокъ тысячъ.
И пошелъ же молодой вьюношь къ отцу на подмочь:
Датынское царство онъ выжегъ и вырубилъ,

45. А Литвинское царство въ полонъ все взялъ:
Подходить онъ къ царству Сорочинскому.
Увидали старики Сорочинскіе,
Они дѣлали сходки все великія:
«« Подступила намъ, братцы, сила несмѣтная,

50. «« Просють поединщика. »»
Возговорили старики Сорочинскіе:
«« Есть у насъ, братцы, полоненочекъ, затюремщ-
чекъ »),
«« Пошлемъ мы его напротивъ силы поединщикомъ. »»
Приходили же старики Сорочинскіе къ земляной тюрьмѣ:

55. «« Ты гой еси, полоненьщичекъ,

*) У Сербовъ заточникъ: колодикъ, приберегаемый на случай отчаянной битвы.— О.

115

«« Ты гой еси, затюремщичекъ!

«« Сослужи ты намъ службу великую,

«« Напротивъ силы поединьщикомъ.»»

Возговорилъ еси князь Сауръ сынъ Ванцдовичч:

60. — Ой вы гой еси, старики Сорочинскіе!

— Єавайте миѣ коня добраго

— П збрую богатырскую.—

Сълѣ на добра коня

И полетѣлъ напротивъ силы во чисто поле.

65. Съѣхались, поздоровалْся

И поцѣловались, врозь разъѣзжались,

И бились день до вечера,

И никто никого не олѣгваетъ.

И взозрѣлъ князь Сауръ

70. Сыпъ Ванцдовичч на небо:

— Помоги ты миѣ, Господи,

— Молодаго вонна изъ сѣдла выладить! —

И выладилъ изъ сѣдла,

И палъ ему на бѣлу грудь,

75. И сталъ его спрашивать:

— Охъ ты гой еси, молодой вонить!

— Какого ты роду-племен? —

« Не моя въ полѣ Божья помочь:

« Не сталъ бы я много спрашивать,

80. « Срубилъ бы съ тебя буйну голову

« По самыя могучія плечи *!

« Былъ у меня батюшка

« Князь Сауръ сынъ Ванцдовичч,

« Пошелъ воевать подъ три царства,

85. « Тамъ и пропалъ.»

Тутъ князь Сауръ сынъ Ванцдовичч заплакалъ,

И поднялъ за бѣлы руки, и возговорилъ:

— Ой ты гой еси, добрый молодецъ!

— Вѣдь я твой родной батюшка! —

90. Туть онъ написалъ письмо

*) Теперь не можу писать въ поединку; а беда бы мои и силѣе бы я у тебя на грудь, я не сталъ бы тебя спрашивать... — О.

116

И послалъ гонца къ своей матушке:
« Гой ты еси, моя родная матушка!
« Выручилъ я роднаго батюшку. »

( Доставилъ Языкъ ).

2.

( Кирша Даниловъ ).

Царь Саулъ Левантидовичь
Поѣхалъ за море сипсе,
Въ дальну орду, въ Половецку землю,
Брать дань и невыплаты.

5. А царица его проводила
Отъ перваго стану до втораго,
Отъ втораго стану до третьаго;
Отъ третьаго стану воротилась,
А сама она царю поклонилась:

10. « Гой еси ты есми, царь Саулъ,
« Царь Саулъ Левантидовичь!
« А кому меня царицу приказываешь,
« А кому меня царицу наказываешь?
« Я остаюсь царица черевоста,

15. « Черевоста осталась на тѣхъ порахъ *).»
А и только царь слово выговорилъ,
Царь Саулъ Левантидовичь:
— А и гой еси, царица Азвяковна,
— Молода Елена Александровна!

20. — Никому я тебя царицу не приказываю,
— Не приказываю и не паказываю;
— А то коли тебя Господи сына дасть,
— Вспой-вскорми и за мной его пошли;
— А то коли тебя Господи дочерь дасть,

25. — Вспой-вскорми, за мужь отдан,
— А любимаго зятя за мной пошли:
— Потѣлу я на двѣнадцать лѣть.—

* ) Беременна на сносяхъ. — О.

117

Вскорѣ послѣ его царецъ Богъ сына ластъ,
Попъ приходилъ со молитвою,

30. Пмя даетъ Константинушкомъ Сауловичемъ.
А и царское дитя не по годамъ ростетъ,
А и царско дитя не по мѣсяцамъ;
А которой ребенокъ двадцати годовъ,
Онъ Константинушка семи годковъ.

35. Прислала его матушка грамотѣ учиться:
Скоро ему грамота далася и писать научился.
Буде ъ онъ Константинушка десяти годовъ,
Сталъ-то по улицамъ похаживати,
Сталъ съ ребятами шутку шутить,

40. Съ усатыми, съ бородатыми,
А которые ребята двадцати годовъ
И которые во полу-тридцати *),—
А всѣ вѣдь дѣти княженецкіе,
А всѣ-то вѣдь дѣти боярскіе,

45. И всѣ-то вѣдь дѣти дворяńскіе,
Еще ли дѣти купецкіе,—
Онъ шутку шутить не по ребячью,
А творки творилъ не по маленькимъ:
Котораго возметъ за руку,

50. Изъ плеча тому руку выломить;
И котораго задѣнетъ за ногу,
По ..... ногу оторветъ прочь;
И котораго хватить поперегъ хребта,
Тотъ кричитъ-реветъ, окорачъ ползетъ,

55. Безъ головы домой придетъ.
Князи-бояра дивуются,
И всѣ купцы богатые:
«« А что это у насъ за уродъ ростетъ?
«« Что это у насъ за выблядочекъ?»»

60. Доносили они жалобу великую
Какъ бы той царецъ Азвяковиѣ,
Молодой Еленѣ Александровиѣ:
Втапоры скоро завела его матушка во теремы свои,
Того ли млада Константинушку Сауловича,

65. Стала его журить-брашить,

*) Т. е. двадцати штабы.— О.

118

А журить-бранить, на умъ учить, смиренно жить.

А младъ Константинъ сыгъ Саумовичъ

Только у матушки выспросилъ:

«Гой еси, магушка,

70. «Молода Елена Александровна!

«Есть ли у меня на роду батюшка?»

Говорила царица Азвяковна,

Молода Елена Александровна:

— Гой еси, мое чадо милое,

75. — А и ты младой Константинушка Саумовичъ!

— Есть у тебя на роду батюшка,

— Царь Саумъ Леванидовичъ;

— Поѣхалъ онъ за море синее,

— Въ дальну орду, въ Половецку землю,

80. — Брать дани, невыплаты,

— А поѣхалъ онъ на двѣ падцать лѣгъ;

— Я осталася черевоста,

— А черевоста осталась на тѣхъ перахъ,

— Только ему царю слово выговорила:

85. — «А кому меня царицу приказываешь?»

— Только зишь царь слово выговорилъ:

— «Никому я тебя царину не приказываю и не пака-
зываю;

— «А то коли тебѣ Господь сына ластъ,

— «Ты, де, вспой-вскорми,

90. — «Сына за мной пошли;

— «А то коли тебѣ Господи дочерь дастъ,

— «Вспой-вскорми, за мужъ отдай,

— «А любимаго зятя за мной пошли.» —

Много царевичь не спрашиваетъ,

95. Выходилъ на крылечко на красное:

«Конюхи, приспѣшники!

«Оставьте скоро мигъ добра коня

«Подъ то сѣлѣечко Черкесское,

«А въ задней служѣ и въ передней служѣ

100. «По тирону по каменю,

«По дорогу по самовѣтному:

«А не для-ради меня молодца,

119

« Васы лля-ради *), богатырскія крѣпости,
« Для-ради пути для дороженьки,

105. « Для-ради темной почи осенней,
« Чтобы видѣть вен пути-дороженьки
« Темна почу до бѣла свѣта.»
А и только вѣдь магушка видѣла:
Ставаль во стремя вальнятное,

110. Садился въ сѣделечко Черкесское;
Только онъ въ ворога выѣхалъ,
Въ чистомъ полѣ дымъ столбомъ;
А и только съ собою ружье **) везетъ,
А везетъ онъ палицу тяжкую,

115. А и мѣщу литу въ триста пулъ.
И навхалъ часовню, зашелъ Богу молитвы,
А отъ той часовни три дороги лежать;
А и перва дорога написана,
А написана дорога вправо:

120. «« Кто этой дорогой поѣдеть,
«« Конь будетъ сытъ—самому смерть;»»
А другою крайнею дорогою лѣвою:
«« Кто этой дорогой поѣдеть,
«« Молодец самъ будетъ сытъ—конь голубец;»»

125. А середнею дорогою поѣдеть:
«« Убить будетъ смертью напрасною.»»
Втапоры богатырское сердце разъярилось.
Могучи плечи разходился,
Молодой Константинушка Сауловичь

130. Поѣхать онъ дорогою средшею.
Дозъзовать ***) до рѣки Смородины.
А втапоры Кунгуръ царь перевозится
Со тѣми ли Татары погаными.
Тутъ Константинушка Сауловичь

135. Зачалъ Татаровъ съ краю бить
Тою палицею тяжкою.
Онъ бьется-дерется цѣлой день

*) Для ради красы. — Вѣроятно: «не для ради мена, не для ради красы и крѣпости, а для ради путей дороженьки.» — О.

**) Оружіе.— О.

***) Вѣроятно: «дозъазать, дозъажеть.» — О.

120

Не пиваючи не їдаючи,
Пи на малой чась отдыхаючи.

140. День къ вечеру вечеряется,
Ужъ красное солнце закатается,
Молодой Константинушка Сауловичь
Отъѣхать онъ отъ Татаръ прочь,
Гдѣ бы молодцу опочивъ держать,

145. Опочивъ держать и коня кормить.
А ко утру заря занимается,
А и молодой Константинушка Сауловичь
Онъ молодецъ ото сна подымается,
Утренней росой умываетесь,

150. Бѣлымъ полотномъ утирается,
На востокъ онъ Богу молится.
Скоро, де, садился на добра коня,
Поѣхать онъ ко Смородинѣ рѣкѣ.
А и туто Татары догадалися,

155. Они къ Кунгуру царю пометалися:
«« Гой еси ты, Кунгуръ парь,
«« Кунгуръ царь Самородовичь!
«« Какъ намъ будетъ дѣтишу ловить,
«« Сплы мало осталося у насъ?»»

160. А и Кунгуръ царь Самородовичь
Научалъ тѣхъ ли Татаръ поганыхъ
Копати ровы глубокіе:
— Заплетайте вы туры *) высокіе,
— А ставьте поторчины дубовыя,

165. — Колотите вы надолѣбы желѣзные. —
А и тутъ Татары поганые,
П копали они ровы глубокіе,
Заплетали туры высокіе,
Ставили поторчины дубовыя,

170. Колотили надолѣбы желѣзные.
А по утру рано ранешенько,
На свѣтлой зарѣ, рано утреней,
На всходѣ краснаго солншышка,
Выѣзжалъ удалой доброй молодецъ

175. Младой Константинушка Сауловичь:

*) Плетушки, насыпаемые землеко. — О.

121

А и бѣгаєь-скачетъ съ одной стороны,
Пі завернется на другу сторону,
Усмотрѣть ихъ Татарскіе вымыслы,—
Тамо Татары просто стоять;

180. Н которыхъ вислоухихъ—сѣхъ прибыль,
Н которыхъ внесенныхъ—сѣхъ оборвалъ.
Н приѣхалъ къ шатру къ Кунгуру парю,
Разбилъ его въ крохи ......
А достаѣныхъ Татаръ домой отпустилъ.

185. И поѣхалъ Константиновка ко городу Угличу.
Онъ бѣгаетъ-скачетъ по чисту полю,
Хоботы металъ по темнымъ лѣсамъ *),
Спрашиваетъ себѣ сопротивника,
Сильна могуча богатыря,

190. Съ кѣмъ побиться-попраться и поратиться.
А Углишки мужчины были лукавые,
Городъ Угличъ крѣпко заперли,
И взбѣгали на стѣну бѣлокаменну,
Сами они его обманываться:

195. « Гой еси, удалой доброй молодецъ!
« Поѣзжай ты подъ стѣну бѣлокаменну,
« А и пѣту у насъ царя въ ордѣ, короля въ Итвѣ,
« Мы тебя поставимъ царемъ въ орду, королемъ въ
Итву.»»
У Константиновки умокъ молодешенекъ,

200. Молодешенекъ умокъ, зеленешенекъ.
И здавался на ихъ слова прелестныя,
Подъѣзжалъ подъ стѣну бѣлокаменну:
Они крюки-багры заметывали,
Подымали его на стѣну высокую

205. Со его добрымъ конемъ.
Мало время замѣшкавши,
И связали ему руки бѣлыя
Въ крѣпки чембуры шелковые;
И сковали ему ноги рѣзвыя,

210. Въ тѣ ли желѣза Ибецкія:
Взяли у него лобра коня

*) Перемахивалъ участки (хоботы) величину съ цѣлый темный лѣсъ. — О.

9

122

И взял на руку мальчку,
А и такку листу въ триста пудъ:
Сняли съ него платье царское цвѣтное

215. И падѣлал на него платье опальное, будто гюремное:
Новели его въ погребы глубокіе,
Много темной темницы:
Только его посадили молодца,
Запрашив дверями желѣзными

220. И зыслывали хрящемъ, пески земкими.
Тутъ десятиники засовывались,
Бѣгають они по Уг.лицу,
Спрашивавать подводы подъ царя Саула. Исванидовича:
И которыя подъ царя приходились,

225. И проѣхалъ тутъ опъ царь Саула:
Во свое царство въ Аляберское.

Царница его царя встрѣтила,
А и молода Елена Александровна;
За первомъ поклономъ царь поздравствовалъ:

230. «Здравствуй ты, царница Азвякова,
А и ты молода Елена Александровна!
«Ты осталася червостца:
«Чтобъ послѣ меня тебя Богъ дарить?»
Втаноры царница заплакала,

235. Скрозь слезы едва слово выговорила:
— Гон есם, царь Саула Леванидовичь!
— Вскорѣ послѣ тебе Богъ сына дать,
— Понь приходилъ со молитвою,
— Имя давалъ Константиновичь.—

240. Царь Саула Леванидовичь
Много ли царницу не спрашиваетъ,
А и только опъ слово выговорилъ:
«Конюхи вы мои, приспѣшники!
«Съдлайте скоро миѣ добра коня,

245. «Которой жеребецъ стоитъ тридцать лѣть.»
Скоро тутъ конюхи металися,
Оставили ему того добра коня,
И беретъ опъ царь свою збрую богатырскую,
Беретъ опъ сабельку острую и конье мурзамецкое.

123

250. Появлять онъ скоро ко городу Угличу.
А тѣ же мужчины Угличи, извощики,
Съ нимъ йхавши разсказываютъ,
Какого молодца посадили въ погребы глубокіе,
И сказываютъ, какіе-вы коня примѣты,

255. И каковъ быть молодецъ самъ.
Встаноры царь Саулъ догадается,
Самъ говорилъ таково слово:
« Глупы вы мужчины, перазумные!
« Не спросили удала добра молодца

260. « Его дѣятельны й, отчинны:
« Что онъ прежде того
« Не мало у Кунгура царя сны порубилъ:
« Можно за то вашъ его благодарити и пожаловати:
« А вы его назвали воромъ-разбойникомъ,

265. « И оборвали съ него платѣе цвѣтное,
« И посадили въ погреба глубокіе,
« Мѣсто темкой темницы!»
И мало время понзойлучи,
Ночаль онъ царь ко городу Угличу,

270. Использовали у мужчины Угличевъ,
Чтобы выдали такого удала добра молодца,
Которой снить въ погреба глубокихъ.
А и тутъ мужчины Угличи
Съ нимъ со царемъ заздорили.

275. Не пущаютъ его во Угличь градъ,
И не сказываютъ про того удала добра молодца:
« Что, де, у насъ иѣтъ такого и не бывало. » »
Старики тутъ вмѣстѣ сохописался,
Они думали думу едную,

280. Выводили тутъ удала добра молодца
Изъ того ли погреба глубокаго,
И сыхали желѣза съ рѣзвыхъ погъ,
Развязала чембуры шелковые,
Праводили ему добра коня,

285. А и отдали память тяжкую,
А мѣду лагу въ триста пудъ,
И его платить царское, цвѣтное:

*) Дѣятельность — О.

124

Наряжался онъ младой Константинушка Сауловичь.
Вь тое свое платче царское, цвѣтное;

290. Подошелъ Константинушка Сауловичь
Ко царю Саулу Леванидовичу,
Сталъ свою родину разсказывать.
А и царь Сауль спохватается,
А и беретъ его за руку за правую,

295. И цѣлуетъ его во уста сахарныя:
« Здравствуй, мое чадо милое,
« Младой Константинушка Сауловичь! »
А и втапоры царь Сауль Леванидовичь
Страшиваетъ мужиковъ Угличевъ:

300. « Есть ли у васъ мастеръ заплечной *) съ под-мастерьями?»
Н тутъ скоро таковыхъ сыскали и къ царю привели.
Царь Сауль Леванидовичь
Приказалъ казнить и вѣшати,
Которые мужики были главные во Угличѣ.

305. И садились тутъ на свои добры кони,
Поѣхали во свое царство въ Алыберское.

И будетъ онъ царь Сауль Леванидовичь
Во своемъ царствѣ въ Алыберскомъ,
Со своимъ сыномъ младышъ Константинушкомъ Сау-
ловичемъ,

310. И съѣхались со царицею, обрадовались.
Не пива у царя варить, не вина курить:
Пиръ пошелъ на радостяхъ,
А и пили да ſли, потѣшались;
А и день къ вечеру вечеряется,

315. Красное солнце закатается,
И гости отъ царя разъѣхались.
Тѣмъ старина и кончилась.

Конецъ певςъ 3-го выпуска.

« Плаччъ.— 0.

ЗАМЪТКА *)

Съ началомъ положительной русской исторіи, при развитіи сло-
жившагося міра-народа, мало по малу опредѣлялись въ немъ разные
слон, которые впрочемъ сѣднетъ строго различать отъ соціовій,
пбо къ послѣднимъ наша древняя исторія питала рѣшительное отвра-
щеніе, и у всѣхъ Славянъ появленіе соціовій было всегда вѣрній-
шимъ призвакомъ извращенія народности, гибели самостоятельности
или по крайности мучительнаго перелома.

Земская дружина, въ смылѣ выборныхъ лѣя защиты, ограж-
денія или распrenія дѣйствій Земли и Земщины, слагается также
пъз разныхъ слоевъ народа. Во главѣ ихъ такъ называемые Богатыри,
различные, смотря по различію слоя, изъ котораго они выходить.

Сообразно съ симъ, древнѣйшее народное Былевое творчество, во-
крѣтъ Владиміра, въ рядахъ Земской, Дружины, на богатырскихъ
заставахъ и главнѣйшихъ точкахъ тогдашней жизнѣйшаге гѣльности, вы-
водить передъ нашп взоры Богатырей разныхъ слоевъ: мы вдѣли
доселѣ Богатыра-Крестовінна, главнаго, потомъ Богатыря-Боярина,
Поповпча, Дьяка.

Теперь является намъ богатырь — Гостиный сынъ, сынъ гостя
влия торговна. Какъ народное творчество, желая въ Земской, Друж-
жинѣ или богатыряхъ очертить намъ силу молодую, силу движенья,
не беретъ богатыря пъз основы назвѣнаго слоя, не выводить, на
примѣръ, попа, и даже вмѣсто княза и боярина употребляетъ охотнѣе
названіе «киняскаго» или «боярскаго сына» (ср. пѣсни о Дюнь Степа-

*, Эъ 3-мь вылукъ мѣл не помѣшалъ въ Прѣложеніяхъ селѣон сказки, потому, что въ Замѣтку вошло и безъ того мило вмѣстѣ вмѣстѣ сказочь.

1

II

новпчѣ),» такъ точно является и Сынъ Гостиной, какъ отирыскъ, поблѣ гостинаго или торгового слоя. Въ былевой пѣсни схвачена только озна сторона его удалѣства: хвастовство конемъ, тою охотою, которою всегда и везлѣ отличались богатые торговцы. Предметъ не малой важности для исторіи первобытной, успешнѣ коня волювали не одну Грецю, не одинъ Римъ: отъ Кіева до Чернигова волюется вся земля; въ закладѣ входить князя и бояре, и гости-корабельщики; цѣкая область Черниговская, въ лицѣ своего Владыки, спорить съ Кіевскою, съ княземъ Владиміромъ: посѣд поблѣы, Черниговны захватываютъ въ полопъ Антировскіе корабли съ заморскими това-рами — награда поблѣителя, и, захвативши товары, имущество, хва-лятся какъ торговцы, забравшіе въ руки самое сильное оруйе дѣй-ствительности: посѣд этого, говорятъ они, « князи и бояра никула отъ насъ не уйдутъ. » — При ближайшемъ разсмотрѣніи, Иванъ Годинович, отличенный только отчествомъ какъ сыпъ Година, является другою стороюю того же Ивана сына Гостинаго; ниже мы должны будемъ войти въ большія полробности объ этихъ любопыт-нѣшихъ лицахъ.

За Гостинымъ сыномъ слѣуетъ богатырь—Ловчанинъ или ловчій, охотникъ. Его служба—охота, и самое средство для его гибели выбрано въ той же службѣ: желая его событь, ему кладутъ урокомъ—ѣхать на Буянъ островъ, убить звѣра лютаго-сивопрянаго, пытью птичку бѣлогорлину. Занятіе охотою опять не маловажное для тогдашией жизни; въ ней неремѣнно долженѣ былъ явиться слой подвиговъ и подвижниковъ по этой части: вепоминъ, что пѣсни застаютъ Владиміра частехонько за охотою; что для того были у него особые « потѣшные луга и осрова; » что здѣсь же, по лугамъ, рѣкамъ, лукоморьамъ и тихимъ заводамъ, встрѣчаемъ мы безпрестанно бога-тырей за тѣмъ же промысломъ; Олегъ выражаетъ хитрость—мудрость свою счастливыми ловами; ловъ Свѣналдича открываетъ драму вре-менъ Олега, Ярополка и Владиміра; первые князья и княгини про-стираютъ по землѣ русской, вмѣстѣ съ сѣтью ногостовъ и перевѣшь, свои ловища; Владиміръ Мопомахъ въ Поученіи со всемъ страстью посѣдѣвшаго охотника пересчитываетъ свои подвиги въ этомъ родѣ: отсюда же занимаетъ Слово о полку Игоря столько живѣшнихъ красокъ; отсюда, по преданіямъ изъ рода въ родѣ, господство охоты при всѣхъ Московскихъ увеселеніяхъ царскихъ, отсюда царь Алексей, не послѣдній изъ страстныхъ охотниковъ, и его Уряд-

III

никъ Соколиной охоты, и т. д., и т. д.—Но подвиги Данилы Лов-
чанина загораживаются въ пѣснях величавымъ образомъ жены его
Василисы Микулишны. Это старшая дочь знаменитаго, впрочемъ такъ
еще недавно выяснившагося для насъ, представителя Земли, Микули
Селаниновича. Изъ крестьянскаго быта, изъ семьи пахара вынесла
эта женщина величайшую изъ человѣческихъ силъ, силу самопо-
жертвованія, силу—положить жизнь въ жертву за другаго. Едва ли
какое произведеніе какой бы то ни было народной словесности, если
взять отдельную пѣсню, а не рядъ ихъ, какъ рядъ на примѣръ пѣсень,
сцѣленныхъ въ Одинецю, превзойдетъ своею драматической сплой
эту русскую пѣсню, гдѣ жена падаетъ на трупъ мужа дебровольною
жертвой супружеской любви и вѣрности, этой женственной честности
брака. Но по тому же самому, по этой высотѣ драматизма, пѣсня,
о которой идетъ дѣло, всегда останется особнякомъ среди нашего
былеваго творчества; искто не заподозрить ея народности или само-
бытности: ея собственный строй разрываетъ спокойное течение бы-
леваго творчества и выдѣляетъ ее изъ эпопей Владиміровой въ драму
времени большѣ развигааго, представляя готовое содержаніе даже твор-
честву позднѣйшему. Такой судъ не принадлежитъ намъ однимъ: онъ
произнесенъ уже самимъ былевымъ творчествомъ русскаго народа.
Тонкое въ высшей степени по своему художественному ч處ю, дошедши
до предѣла, гдѣ уже представятъ выходъ къ драмѣ, оно возвратило
героевъ снова на почву Были и Былины: Василиса сдѣлана женою
Ставра, и въ этомъ новомъ положеніи, сопранивъ всю силу само-
пожертвованія, она спасаетъ тѣмъ своего мужа, вразумляетъ Влади-
міра, и былевое творчество входитъ къ свою привычную колею, на
свою покойную дорогу. Въ такомъ видѣ перешло вна Василисы и въ
сказки: когда мы будешь говорить о пѣсни Ставра, мы приведемъ
близко соответствующія мѣста сказокъ, о Василисе Ноповой, Ва-
силієвѣ Прекрасной, Василисе Золотой Косѣ.

Трудно рѣшить при настоящихъ данныхъ, пмѣло ли въ виду твор-
чество сопоставить богатыря Данілу Иваньевича съ Лапплою
Ловчимъ. Если оно спасло мужа Василисы, посредствомъ пѣсни о
Ставрѣ, то Даніло Иваньевичь можетъ быть продолженнымъ того же
Данилы Ловчаго, на закатѣ дей его, когда, разставшись съ женою,
постригся онъ въ монастырь (по пѣсни живутъ они врозь: такъ
часто въ нашей исторіи полюбовно расходились въ старости своей
супруги, чтобы остатокъ дей посватить одному Богу). Какъ бы т

1*

IV

ни было, эта итена — отрывок с сказаній о послідних днях иткогда
грознаго и страшнаго богатыря: будем ожидать открытія иксень о
былой его славѣ; въ настоящем видѣ своемъ, онъ призялежить
другому, осебому слою Земской, или лучше, Земско-дружинной жизни.
Живя при монастырѣ и только по необходимости выходя отсюда на
подвиги, преклонный летами, по еще могучій остаткомъ сплы, въ
огромномъ колпакѣ, съ каличью кЛОКОЮ въ сорокъ пудовъ вѣсомъ,
онъ то же, что Старичне Ипилгримяще въ Новгородъ (позвѣстный
по иксениямъ о Василье Буслаевѣ, онъ тожествень съ Калѣками
Нерехожими.

Эти послѣднями лица, въ особыхъ былевыхъ итеняхъ, у насъ по-
мѣщенныхъ, представляютъ намъ еще новый слой тогдашней жизни,
занесенный и въ теорчество. Сорокъ каликъ со каличкою, старцы
по названію, хотя они иногда и молоды летами, слышные, безобразные и
нильные — онять не всегда въ действительности, а въ народномъ представ-
леніи и такъ сказать по службѣ и пешовѣданію, полные представители
былыхъ временъ, етихій слагавшагося вѣросознанія, кочевья, спас-
шіеся для новой жизни подъ условіемъ быть страничками по святымъ
мкветамъ и поспѣтами народнаго творчества, въ особенности Сти-
ховъ луховыхъ, они вынесли изъ пройденной эпохи, и удержали еще
по характеру тогдашней жизни, громадные и величавые разштры: они
также богатыри, хотя совершенно особаго склала; отъ ихъ зычнаго
голоса надаютъ верхи съ теремовъ; отъ ихъ прошенія милостынѣ,
скорѣе похожаго на требованіе, вздрагиваютъ слушающіе; ихъ гуна
но тысячѣ пудъ; ихъ колпакъ — дорожный колпакъ земли Греческой,
иногда просто перковый колоколъ; ихъ тяжелую клюку просять
часто на поддержаніе самые сильные богатыри; ихъ переметная сума,
знамя кочевой жизни, подшита бархатомъ; ихъ лапти пронлетены
молкомъ и зэлотомъ. Въ Новгородѣ, а по его образну вѣроятно и
въ другихъ большихъ городахъ, они составляли особую часть город-
скихъ обывателей. свою сотню, Стапчево ето; отъ ихъ кочеваній
и передвиженій охали весь мислящіе люди древней Руси, начиная съ
Нифонта; отъ ясѣть, для нихъ готовившихся, ломились монастырскіе
столы; отъ нихъ огораживались братчины, чтобы не были и не шли
они « сильны; » отъ кормовъ иныхъ, этихъ еладкихъ кануповъ, крах-
тѣли добровольные датели; въ югозанадѣныхъ областяхъ, при заносномъ
устройствѣ, они завеши было свои Старечьи церхи. Одинъмъ словомъ,
пока, сплою развивавшихся Христианскихъ понятій, эти лица доведены

V

до скромного и уже неписного образа пылешних Слѣдовъ, питает-
мыхъ народомъ за сохраненіе отрывковъ изъ древняго Духовнаго твор-
чества, пока дожили они до нашего времени и уже вымираютъ на
глазахъ нашихъ, дотолѣ долго и долго хранили они задания изъ
стари строй и складъ, по которому не рѣдко встрѣчали ихъ словами:
« Не калики есть переходія, есть вы русскія могучія богатыри; »
слышались и другие голоса: « Не калики то ходатъ переходія, раз-
бойники ходятъ, грабежники. » Въ этой еще древнейшей, могучей
силѣ, въ этихъ и величавыхъ, и громадныхъ, порою и чудовищ-
ныхъ образахъ очерчены намъ лица Калькъ предложенными именами.
Мы еще возвратимся къ нимъ, когда придается лиже нозианомиться
съ главою ихъ, богатыремъ Потыкомъ Михайломъ Пвановичемъ:
тогда будетъ у насъ случай замѣтить, какъ эти образы, близкие къ
Владиміровымъ богатырямъ, импютъ и другую сторону; какъ разсказъ
о калѣкахъ въ своей завязкѣ близокъ къ Стихамъ объ Юсепѣ Прекрас-
номъ, п какъ весь эти лица, предегавители особаго слоя жизни изъ
поры Владимировой, тонкостію народнаго творчества не выводятся
однако какъ постоянная сила Земской жизни, а только со стороны,
мимоходомъ, врываются въ нее и въ Кіевъ съ другой, больше важной
для нихъ дороги.

Мы пока не помышаемъ особыхъ иксень о Хотинѣ Блудовичь
и Чурильѣ Пленковичь. Первый изъ нихъ богатыря-Боярины, хотя
и глубоко отлеченный отъ Добрыни: его история есть начало и заро-
дышь послѣдующаго Мѣстничества, борьбы соленовій, пытавшихся
пополняться изъ народа; онъ выведень на сцену благодаря сиору мате-
рей, посочѣтавшихся родами, заслугами отцовъ, воспитаніемъ дѣтей,
средствами ихъ жизни; это уже внутренняя история древняго города,
скорѣе началь разбогатѣвшей и досужей столичной жизни. Такую же
сторону берутъ и икcни о Чурили: если кто можетъ служить образ-
цемъ древняго горожаннія и посадскаго человѣка, въ его обленности,
возведенной однако творчествомъ въ богатырство, то это онъ, бога-
тырь-Горожанній, богатырь-Посадскій, досужій шеголь древней
Русп, краса игрѣ, хоровода, бесѣдъ и послѣлокъ, зазноба молодіцъ
и двѣвнѣкъ, гроза старыхъ мужей, прислужникъ и потаковникъ кня-
жескій, завистникъ и ругатель захвѣзливъ молодцевъ. Если мы при-
бавимъ еще этотъ слой городской, посадской жизни къ помощнымъ
выше,— вотъ все, что передала намъ былевая икcна о составѣ Земли
и ся богатырской, Дружины; и мы можемъ прибавить, една ли ито-

VI

рія по лѣтошніямъ и актамъ воз создастъ намъ слои древнійшей жизни яснѣ и ярче этихъ образовъ былевой пѣсни. Только Казахство съ его пѣснями, до которыхъ намъ еще далеко, можетъ дополнить картину, по уже для времени болѣе поздняго, съ характеромъ уже много измѣнившимся.

Теперь сбратимся къ богатырямъ другаго рода, о которыхъ предложены пѣсни въ З-мъ выпускѣ. Лунай Нвановичъ, прозвищемъ Тихій, собственнымъ своимъ именемъ напоминаетъ ту древнійшую пору, когда Русскіе Славяне, за одно съ прочими своими братьями, жили еще при Лунагѣ; сказание о смерти его, давшей имя рѣкѣ, родить его также съ богатырями Старшими, именно съ Суханомъ или Сухманомъ; онъ достаетъ Владиміру знаменитую жену Аираксю п, стало быть, предшествуетъ зноѣ Владиміровой, когда эта соблазнительная личность начинаетъ пграть важную роль во всѣхъ почти пѣсняхъ; однимъ словомъ, по прошчожденію, его богатыря Сторшій, п какъ такой, ставится иногда на ряду съ Самсономъ, Святогоромъ, Колываномъ (ср. 1-й выпускъ, стр. 60). Но творчество совершенно почти забыло его древность и пріурочило его къ богатырямъ Владимірова времени, передѣлавши даже самого его, на почвѣ обособлѣнійа Руси, въ Дона, а жену его въ Львіру (ср. Пѣсни, собрания Н. Н. Рыбниковымъ, п у насъ вып. 1-й, стр. 60): быть можетъ самая отвлеченностіе имень, снятаго съ рѣки, была тому причинною. Какъ бы то ни было, онъ стоптъ совершенно въ ряду Пльи, Добрыни, Алёши и даже прочихъ. Только лишь порою творчество даетъ замѣтить, что онъ не вскончный житель земли Кіевской, что онъ явился со стороны, что онъ принадлежалъ до появленія на Руси и другимъ племенамъ — Славянскімъ, служилъ многимъ царямъ, многимъ королямъ. Здѣсь переходъ къ богатырямъ Занзенія.

Крошь Мластныхъ богатырей, действующихъ постоянно вокругъ Владиміра и Кіева, при Владимірѣ и въ Кіевѣ, собравшихся сюда изъ разныхъ слоевъ тогдашней Земли, изъ разныхъ областей, для постоянного житья « на богатырской заставѣ, » есть еще богатыри Занзеніе, изъ областей и племенъ, не подвластныхъ Кіеву и Владиміру. Нѣкоторые изъ нихъ, прибывши, оставались здѣсь навсегда: таковъ Михайло Казариновъ или Козаринъ, изъ Козаръ, о которомъ скажемъ еще послѣ: другіе, на примѣръ Соловей Вудміровичь п

VII

Люкъ Степановичь, показывались только на время, чтобы облеснуть передъ Владиміромъ славою своего края, похвастать богатствомъ, попскать русскихъ невѣстъ. О Соловьѣ будемъ мы говорить вно-следствіи: теперь перейдемъ къ Люку.

Люкъ пріѣзжаетъ въ Кіевъ «изъ за горъ высокихъ,» «изъ Во-лышица красна Галичья,» «изъ славнаго богатаго Волынѣ-города,» изъ странъ порубежныхъ, по огдаленности называемыхъ часто въ пѣсляхъ Карелою и Индіею: здѣсь пужно вилѣть Русь Галицкую, гдѣ онъ былъ «княженецкимъ» папі «боярскимъ сыномъ.» Но тамошняя Русь черезъ Угровъ познакомилась рано съ западными царемами, обычаями, названіями, роскошью: онъ Люкъ, т. е. конечно Дих, герцогъ (ср. у Славянъ папі Дука, область Лукадинъ—ducatus, Герцеловину); его царемъ рыцарскіе, образъ жизни болѣе плящущій или изысканный, ульпляющій Владиміра, богатырей, весь Кіевъ. Любоитынѣ образчикъ, какъ действовало на простоту нашихъ домо-стѣдовъ впечатлѣніе нпостранніхъ приманокъ еще въ ту пору: Русь поражена домомъ Дюка и не находить достаточно красокъ для опи-санія богатства и роскоши.

Наконецъ въ эпоху Владиміра, вѣтъ Кіева, не касаясь Новгорода и еще до Москвы, полюютъ по стороннимъ областямъ Руси и large богатыри. Такова область Суздальская или вообще Суздаль-цкія, въ самыя первыя времена, обозначенные именемъ Владиміра, еще не привѣтлившіяся въ составъ Руси Княжеской. Въ нашихъ икеняхъ (вып. 3, стр. 10), богатыри Кіевскіе горюютъ къ жа-луются, что въ Кіевѣ, «въ слободѣ Ерусалимской,» отведенной для пришельцевъ и заботихъ людей. «Итъ молоцѣевъ удалыхъ Суздальцевъ.» Каковы должны быть эти удалцы Суздальцы? Из-древле сторона ихъ — сторона мелкихъ торговыхъ промысловъ; падревле ея житей—разнощисі и развищики красныхъ и такъ на-зываемыхъ галантерейныхъ товаровъ; какъ Лоси и ли Оели, они въ переходахъ своихъ выработали даже известный пскутленный языкъ, нужный имъ для мелкихъ торговлихъ сѣдлокъ и скрытныхъ переговоровъ, занесся въ него, конечно черезъ Лупайскія и Залупай-скія страны, множество словъ греческихъ; таковы они даже доселѣ (по иккоторымъ уѣздамъ, особенно Владимірской губерніи), они, развившіе въ народѣ своей особый вкусъ, отъ конца до вскихъ узоровъ, известный подъ именемъ Суздальскаго. Кроль гоғо, въ

X

— Князь, де, Михайло Ефимовичь'

— А меня зовутъ, добра молодца,

— Суровецъ богатырь, Суздальецъ,

— Богатаго гостя Заморенпъ сынъ.—

А и тутъ князю то слово полюбился:

Посадилъ его за столы убраные,

Въ ту скамью богатырскую,

Хлѣба съ солью кушати

И довольно пити, прохлаждатися.

Остается сказать о пеки Сауля. Иезандовичь. Хотя изъ этого имени передълано на Татарскій ладъ «Сауръ Ванидовичь,» хотя въ пеки, у насъ подъ № 2-мъ, выставленъ Угличь, вообще переделено все на русскую мѣстность, а самая была, по своему складу указываетъ на одинакую древность прописленія съ былѣнами времени Владимира: по всякого останавливаетъ первый уже вопросъ — какой же тогда могъ быть на Руси «царь», притомъ православный (такъ онъ описывается?) И пеки подъ № 1-мъ отчасти выводить насъ изъ затрудненія, давая знать, что это царство имѣло дѣло по одну сторону съ царствомъ «Латинскимъ,» по другую съ «Сарачинскимъ.» да и самое поприще дѣйствій для царскаго сына Константина назначается въ землѣ «Сарачинской». Такимъ царствомъ была въ то время только Греція, или, лучше, Византия; такимъ царемъ или царевичемъ православнымъ вѣкъ Руси могъ быть только Византийскій государь, Константиń. Самулинъ, Манулинъ, и т. п., съ женою, которая въ пеки названа Еленою. Поэзія южныхъ Славянъ, выводя часто греческихъ царей, обыкновенѣе называетъ ихъ Константинали; и у насъ, въ Духовныхъ Стихахъ, почти всейой царь православнаго Востока есть непремѣнно Константиń Самойловичь или Константиń Сауйловичь, а въ одной любопытной дѣтской пеки разсказываетъ итакъ подобное объ неожиданнѣмъ рожденія царцею «царя Константина *).» Мы не сомицваемся почти, что

* Итскія пеки крайне важны: въ одной изъ нихъ покойный Предсѣдатель Общества А. Ст. Хомляковъ открыть описание отношенийъ Тиупа княжескаго и Владыки: см. Моск. Сборникъ 1852 г., стр. 322. Не можетъ любопытна и следующая пека изъ сборника А. Белєсова):

Туру, туру, нащупокъ!

Налегло отошевъ?

XII

русской жизни, олицетворенного в народном творчестве; второй, разумѣтеля, не уступал этой чести, подобающей Илью Муромцу *).

Какъ бывасть большею частію, истина остается между рѣшением крайнихъ. Илью сомнѣнія, что Иванъ-богатырь имѣлъ, и мы знаемъ — доселъ имѣтъ для Руси значеніе огромное. Имя Ивана — самое любимое у Русскихъ: пословица шутать надъ этой лю- бовью, заставляя горевать женщину — «Горе мое, горе, что мужь Григорій; хоты бы болванъ, да Иванъ.» Носіль сказокъ и былій, раскройте всѣ другіе русскія истины: ведѣть любимый герой Вашюша. Царство растительное обращено самыми живыми сказаніями по по- воду цѣтка — «Иванъ да Марья.» Есть много основаній думать, что има это зачалось въ языкомъ своемъ самостоятельнымъ путемъ еще въ язычествѣ: необъясненное доселъ Эванъ Орако-неластичес- кихъ Сабаціи, повторяемое доселъ въ празднованіи западно-слѣ- ванскихъ Соболскъ, видимо подходитъ къ христіанскому имени Ивана въ соответствующемъ у юго-восточныхъ Славянъ торжествѣ женственной Купаль, которая въ свою очередь сбѣлажетъ съ одной стороны праздникъ Кувель и или Кувель (греч. v соответствуетъ у насъ краткому у) съ Сабаціями, а съ другой, въ христіанское время, перешла на день Ивана Крестителя. Многочисленныя народ- ныя сказанія объ Иванѣ Крестителѣ, окрашенныя рѣшением чертами язычества, ввелѣ это имя у южныхъ Славянъ также въ самое разви- тое употребленіе и дали покойному Ю. Н. Венелину основа- тельный поводъ доказывать, что у Болгарѣ и Сербовъ названіе Ивана опережаетъ времена христіанскія, вырождающі изъ названія Ны, какъ Вербанъ, Славянъ, Араганъ, Испанъ, Миганъ, и т. и. Какъ бы то ни было, изъ сіе врема има Иванъ у насъ почти что парицательное, общее, готовое собою замѣнить каждое: вспомните, что всякой возница, или, лучше, всякой, кому не зnamъ личнаго имени, Ванька. Отъ того же вся Русь окрещена у Болгарѣ однимъ общимъ именемъ Ивана: «дѣло Иванъ, чичё (дядюшка) Иванъ.» Но названіе русскаго Ивана-богатыря перешло и за предыдущіе Сла- вянскіе; въ заносной отъ соредѣлѣныхъ народовъ сказки объ Еру- сланѣ Лазаревичѣ, «Иванъ русской богатыря» является богатыремъ страшнымъ и обленвѣстнымъ; его отправляется пекать Ерусланъ:

*) Слать г. Шенинга, кторою подать вопросъ, номьцена была въ Москвѣ 1832 г., № 21; К. С. Аксаковъ обратился къ Московскимъ Библиографіямъ.

XIII

« И **тхалъ мъесяцъ**, и **другой**, и **третій**, ажно на**ѣхалъ Еруслою Лазаревичь **въ чистѣ' полѣ' рать-слу побитую**, и **тхалъ Еруслою Лазаревичь въ тое ратное побопше**, и **крикнулъ громко голосомъ:** ««Есть ли въ сей рати живъ человѣкъ..., чья рать-слу побитая, и кто ее побивалъ?»» И говорить ему живъ человѣкъ: ... — Та рать-сила побитая лежить **Оедула царя змія**, а побивалъ ее князь Иванъ руской богатырь, а доступаетъ у него прекрасной царевны Кондуріи (Оедуловны, а п'щетъ ее за себя взять неволею. — И говорить ему Ер. **Іаз.**:** ««Брате, живъ человѣкъ! Далече ли его сустигать?»» И говорить ему живъ человѣкъ: — Государь Е. **І.!** Не далече его съѣжять, князь Ивана рускаго богатыря: обѣдь ты сюю рать-слу побитую, и увѣдаешь коней слѣдъ. — **П. Е.** **І. объ-тхалъ рать-слу побитую**, и нашелъ ступь коневью и копытъ **\*)**, скакано зъ горы на гору, долы и подолки вонъ выметываны **\*\* )**. **П. Е.** **І. поѣхалъ тѣмъ же путемъ**, и сталъ скакать съ горы на гору, долы и подолки вонъ выметывалъ. И говорить самъ себе: ««Конь коня лутче, а молодецъ молодца п' давно улѣл'я!»» И **тдетъ мѣ-сяцъ**, и другой, и третей, и на'халъ въ чистѣ' полѣ' —шатеръ стоитъ, а у шатра доброй конь стреножелъ. на об'лѣй полѣтъ **\*\*\* )** зоблеть об'люярую пишницу. **П. Е.** **І. припустилъ добра коня Араша вѣщаго къ тому коню**, а самъ пошелъ въ об'лѣ шатеръ: ажно въ об'лѣ шатрѣ опочпваетъ младъ молодецъ замертво. **П. Е.** **І. вынялъ у себе саблю булатную**, и хошетъ его скоро смерти предать; а самъ себе подумалъ: ««Не честь миѣ будетъ, не хвала, что сонного убить: сонной человѣкъ, акпі мертвой.»» **П. Е.** **І. летъ опочивать въ шатрѣ**, на другой сторонѣ, и усунулъ крѣпко. И князь Иванъ руской богатырь пробудился и вышелъ изъ шатра вонъ, и посмотрѣлъ на свой доброй конь: ажно его доброй конь далече отонѣтъ, и шишелетъ траву въ чистомъ полѣ, а на об'лѣй полѣтъ чужь конь незнаемой зоблеть об'лу-арную пишницу. И князь Иванъ руской богатырь вшелъ въ шатеръ, и посмотрѣлъ, ажно въ об'лѣ шатрѣ, на другой сторонѣ, спитъ младъ молодецъ; и князь Иванъ руской богатырь, выня саблю булатную, хошетъ его смерти предати, а самъ себе подумалъ:—Не честь миѣ будетъ, не

*) Вѣроятно «сюльоны».

**) Ер. у насъ въ **пѣсняхъ**: «шеркія раздолья выметывалъ: хобоги метать по темнымъ **алеймъ**.» Таковъ именно, какъ неже ог. снѣлѣе, конь у Ивана Гостягло съязв.

*) Нолости.

XIV

хвала молодецкая, соннаго человѣка убить: сонной человѣкъ аки
мертвой.—Учалъ булети: — Стань, человѣче, убудь, не для ради
мого буженья, для ради своего спасенья! Не вѣдаешь, что не по
себѣ товарища избираешь: за то рано напрасною смертію умрешь.
За что ломать свою къ чужему корму припушаешь, а самъ не спро-
сясь въ чужей шатеръ ходишь? за то люди напрасно много крови
проливаютъ. И какъ если тебя зовутъ по имени, п откудыѣ здешь,
и какова отца сыпь? —И говорить ему Е. Л.: «« Господине, князь
Иванъ русской богатыря! Язъ ѣлу отъ Картаусова царства, отецъ у
меня князь Лазарь Лазаревичь, и мати у меня Еппстимія, а меня
зовутъ Еруслономъ; а добрая коня къ чужему корму припустилъ, что
ему стоять безъ корму неунобно, а твоего коня прочь не отбѣвалъ;
что ты говоришь, не гораздо ладно: когда бываютъ люди добрые, и
они прежъ худыхъ рѣчей пьютъ и ѣлять, и потѣшаются, въ чистѣ
полѣ разъѣзжаются. Есть ли у тебя, князь Иванъ русской богатыря,
чѣмъ вола черпати?»» И говорить ему князь Иванъ русской бога-
тырь: — Есть у меня чара, чѣмъ вода черпати. — И говорить ему
Е. Л.: «« Князь Иванъ русской богатыря! Когда тебе есть чѣмъ
вода черпати, и ты почерпни воды и умбѣйся, да мнѣ подай.»» И
говорить князь Иванъ русской богатыря: —Е. Л.! тебя вода черпати
да и мнѣ подавать: и ты дитя молодое. — А въ тѣ поры Е. Л.
шти лѣтъ по седьмому году пошелъ. И говорить Е. Л.: «« Князь
Иванъ русской богатыря! тебя вода черпати да и мнѣ подавать: не
имавъ птицу, да теребишь, а добрая мололца, не отвѣдавъ, да хулишь
и хулу возлагаешь.»» И говорить Иванъ русской богатыря: — Я во
князѣнъ князь, а въ боярехъ бояринѣ, а ты казакъ: тебя вода чер-
пати да и мнѣ подавать. —И говорить ему Е. Л.: «« Язъ въ чистѣ
полѣ богатырь, и у царей во дворѣ богатырь; а ты когда у царей
во дворѣ, и тогда ты князь, а когда ты въ чистѣ полѣ, и тогда
ты песъ, а не князь: тебя вода черпать да и мнѣ подавать.»» И
видитъ князь неминучую бѣду, и вземъ чару, и почерпаетъ воду, и
самъ умылся, да и ему подалъ. И Е. Л. умылся и садился на
своего добраго коня, и князь Иванъ русской богатыря поѣхалъ во
всю пору лошалинную, и Еруслонъ поѣхалъ ступью бредучею; и по-
надогналъ Е. Л., и уларилъ своего добраго коня Араша вѣщаго по
окорокамъ, и выпередалъ князя Ивана рускаго богатыря, и помо-
лился: «« Боже, Боже, Спасъ милостивъ! Дай мнѣ, Господи, вся-
каго человѣка убить копьемъ, тупимъ концомъ! »» И оборотилъ

XV

Еруслонъ свое долгомѣрное конье тупымъ концемъ, и ударилъ князь Ивана рускаго богатыря долгомѣрнымъ свомъ концемъ *), и вышибъ его изъ стѣла вопь; и Арашь, его вѣшей конь, наступалъ на долгосибшное **) ожерѣьеце. И обратилъ Е. Л. свое конье долгомѣрное острымъ концемъ, и хошѣть его смерти предать; и говорить ему князь Иванъ руской богатырь: — Государь Е. Л.! Не дай смерти, дай животъ: прежъ сего у насъ брали не бывало, а и впредь не будетъ. — И Е. Л. слизнулъ зъ добра коня, бьетъ челомъ о сыру землю, и принимаетъ его за правую руку, и цѣлуетъ его во уста сахарныя, и называетъ его братомъ. И поѣхалъ Е. Л. ко бѣлу шатру, ажно и братъ его за нимъ: и принустили своихъ добрыхъ коней къ одному корру, а сами пошли въ бѣлъ шатеръ, и учали пити и ястп, и веселится. И какъ будутъ оба на веселіе ***) , и говоритъ ему Е. Л.: «« Брате, князь Иванъ руской богатырь! Ёхалъ я въ чистое поле, и нахалъ я — двѣ рати побłyны лежать: и кто ихъ побивалъ?»» И говоритъ князь Иванъ руской богатырь: — Та рать-сила поблтая Оеодула царя змія, и побивалъ изъ, а доступалъ у него изъ прекрасныя царевны Кондуріи Оеодуловны, и хощу ея за себя взять; а сказываютъ, что ея краше на святѣ нѣтъ; и въ завтра у меня будетъ осташонной бой. И ты, Е. Л., стань въ сокровенномъ мѣстѣ, и посмотрі моей храбрости, и потѣшайся. — Легли спать. И по утру, ветавъ рано, князь Иванъ руской богатырь остѣлалъ своего добраго коня и поѣхалъ въ чистое поле, а Е. Л. пошелъ пѣшь и сталъ въ сокровенномъ мѣстѣ, и учаль смотрѣть. И какъ пріѣдеть на князя Ивана руского богатыря Оеодулъ царя змія, конныхъ и вооруженныхъ отроковъ 30,000 по морю и по брегу, и не ясепъ сополѣ напущается на гуси и на лебеди, напущаетъ Иванъ руской богатырь на рать Оеодула царя змія, и побилъ, и присѣкъ, и конемъ притопталъ 20,000, и самого Оеодула царя змія убилъ, и которые остались, люди малые и старые, и некому противъ Ивана рускаго богатыря вытти. И взялъ князь Иванъ руской богатырь прекрасную царевну Кондурію Оеодуловну, и повелъ ее къ своему шотру, а достанная сила Оеодула царя змія воротилась къ своему царству ****).» За симъ продолжаются другие

*) Копьемъ.

**) Арагоцѣнное.

**) На веселѣ.

****) Изъ «Памятниковъ стар. русск. литер.», 1860, вып. 2. по списку XVII в.

2

XVI

подвиги Еруслана, между которыми впрочемъ встрѣчаетъ онъ как бы повторение Ивана-богатыря, «Ивана Бѣлую Епанчу.» слугу Идѣй-скаго царя «Далмата,» у котораго подвивается и нашъ Иванъ-богатырь по сказкѣ объ Иванѣ царевичѣ, Жаръ-итицѣ и Стромѣ волкѣ. Такое свидѣтельство о богатырѣ Иванѣ въ сказкѣ явнаго восточнаго происхождения (какъ думать нокойный А. Ст. Хомяковъ отъ Арманъ или Грузинъ; Ерусланъ есть извѣстное восточное имя Арсланъ, левъ), при томъ свидѣтельство, чуждое русскаго пристрастія, ибо Ерусланъ побѣждаетъ Ивана, весьма важно, показывая широкую павѣстность последняго. Нельзя также не признавать, что при Артуровомъ «Кругломъ столѣ» занимаетъ:мѣсто богатырь Угай или Owen, а нашего Ивана-лурачка напоминаетъ въ Бретанскихъ сказкахъ Передуръ. Однимъ словомъ, очевидно, что Иванъ-богатырь знаменить и что онъ действительно представитель Руси, для нея самой и составей: весь вопросъ — для какого времени онъ представитель? И мы сей-часъ увидимъ, что действительно Иванъ съ Пльею Муромцемъ размежевали между собою и время, и области славы, такъ что въ народномъ творчествѣ для одной поры, и при томъ по сказкѣ, главный богатырь Иванъ, а для другой поры и по былнамъ— Плья.

Всего блаже въ знакомство съ Иваномъ-богатыремъ вводить былинна « о Ванькѣ, удовкинѣ сынѣ, » напечатанная въ собраніи Н. Н. Рыбникова. Она довольно уже близка къ сказкѣ: но на сколько въ пей удержанъ характеръ былины, это, можетъ быть, древнѣйшая изъ былины, никакъ не моложе, а вършятно еще старше пѣсень о Святогорѣ. Событія взяты по ту сторону сложившагося міра-народа Русскаго, не только въ язычествѣ, въ колебаніи стихійнаго вѣросознанія п кочеваго быта, но даже при самомъ еще началъ всего этого. Лице действующее, представитель Руси, еще не обособившейся отъ Славянскаго племени п едва выдѣляющейся отъ другихъ племенъ, Иванъ представляется « сыномъ удовкійнымъ, » т. е. сиротой, меньшимъ и слабѣйшимъ въ семьѣ раздѣляющихся народовъ, подобно тому, какъ сказочный Иванъ всегда сынъ меньшой между сыновьями, братъ младшій, большей частію загнаний, запуганный, оклеветанный, одураченный, вслѣдствіе именно того, что онъ выдѣляется изъ семьи поздѣе, когда прочіе уже возмужали, и вся его надежда на одно будущее. Онъ служить рабочи существу, въ которомъ введите древнѣйшаго, первобытнаго бога, « царю Велишану, » имя кото-

XVII

раго однокоренно и однозначще съ волхьомъ и солшебствомъ, я
въ формѣ Волота (извѣстнаго по стихамъ Іерусалимскимъ) стоитъ
рядомъ съ Велесомъ, Волосимъ, и прочными существами, означающими
стихійность, распливчивость, отсутствіе всякой опредѣленности вѣросо-
знанія *). По былѣнъ, путь впередъ начинается съ того, что Ивану
нужно отъ Волшана «обрядиться» т. е. спрягаться, такъ, чтобы
не нашелъ, передѣться, пройти пылье виды бытія. По сказкамъ за-
дача такого рода выражается разными уроками, которые задаетъ
Ивану выполнить пригненіе, государь, ниогда отечь. Иванъ пус-
кается на подвигъ: по сказкамъ онъ отворачиваетъ камень и спус-
кается въ яму, въ колодецъ, въ пропасть, въ подземелье.—Т. е.
щетъ скрыться, перейти въ бытіе скрытное сравнительно съ преж-
шимъ. Въ мноологіи, въ общей исторіи вѣросознанія народовъ, это
скрывательство обозначаетъ въ конечной цѣли обращеніе къ средо-
точію человѣческаго духа, и прийти сюда предстоитъ многотрудными
путами и переходами, въ началѣ же приходится прятаться даже въ
камень, куда уходить спла духа отъ древняго стихійнаго божества,
какъ въ кремень пскра. И такъ Иванъ причеся. Въ этомъ
скрытномъ бытіи начинается исторія его переходовъ отъ одного вида
бытія къ другому даль’nьшему: чрезъ всей царства природы, еще не
бывшей для духа въшіею, но владѣвшей имъ какъ божество, чрезъ
мпнералы, распѣнія, животныхъ. Въ былѣнъ это выражается такъ:
Иванъ оборачивается въ горностая, пролѣзаетъ въ подворотню,

Пошелъ-поскакалъ по чисту полю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цѣтовъ,
Зашелъ за тый ли за елиный вязъ,
И сидить тамъ (спрягался было) добрый молодецъ.

Во второй разъ:

*) Корень не болѣе, какъ вѣръ или вѣт., откуда Ц. слав. вѣт-а-тиса; съ раз-
витіемъ посредствомъ х — вѣт-х-вѣ, вѣт-х-ва; вѣт-а-х-ѣ — вѣлый, скопецъ; съ пе-
реходомъ х въ с — вѣт-с-вѣ, косноязычный, вѣтной; вѣтась; съ переходомъ х
въ ш — вѣт-ш-ѣба; съ развитіемъ посредствомъ л — вѣтально, волокно; посред-
ствомъ г — вѣт-г-а, влага; съ н — вѣт-н-а, въ смыслѣ воды и шерести, волосъ
и т. д.

2'

XVIII

Зашел за тый ли за единый дубъ,
И сидить тамъ добрый молодец.

Но у Волшана есть «Кинга Волшенская:» въ пей законы тогдаш-
няго бытія; стоптъ раскрыть ее Волшану, и она велхвует ему,
разсказываетъ, куда дѣвался и спрятался Иванъ; каждый разъ Вол-
шанъ находитъ его и ворочаетъ, угрожая наказаніемъ. Иванъ не
достигаетъ небомой цѣли, зрипужденъ снова и снова возвращаться
къ прежнему, опостылѣвшему виду бытія. Въ сказках это выра-
жается переходами своего рода: въ подземельѣ Иванъ ходить
по тремъ царствамъ, отъ одного къ другому; гоняется за тряма дѣ-
вушками, отъ одной къ другой, одна другой лучше: на пути его
встрѣчаютъ существа, о которыхъ здѣсь было бы долго распостра-
няться, но которая представляютъ собой кочевой бытъ: это Кощей
безсмертный или Кошь, костлявый, вѣчно блуждающий всадникъ,
похититель дѣвницъ умѣшкою — знаменемъ кочевья, извѣстный изъ
Слова о П. Н. по «сѣду Кощіеву», » признаку кочеваго быта, из-
вѣстный по имени, переносившемся на Половцевъ и всѣхъ кочевыхъ
народовъ (ихъ называли «погаными кощеями»), извѣстный по на-
званію коша, перешедшаго поздѣе къ козачеству, накопецъ даже
по словоcontrôduttu u menz to tøжственный съ кочевьемъ; во вторыхъ
Баба-ля, костляная нога, скачущая въ етупѣ, заметающая всякий
слѣдъ своихъ блужданій, и для которой, подобно какъ для Кощей,
Иванъ былъ представителемъ «русскаго духа :» пахнетъ русскимъ
духомъ, русскою косткой. Такъ плишпаче, Иванъ отъ нихъ отдѣ-
ливается, убываетъ разныхъ зміевъ, чудовищъ, сражается, въ сказкѣ
«объ Иванѣ крестьянскому сынѣ,» съ По.каноль, этимъ половин-
чатымъ богатыремъ, получеловѣкомъ, полубонемъ, извѣстнымъ въ
раду нашихъ старшихъ или стихійныхъ богатырей, и т. п.

Накопецъ Иванъ достигаетъ цѣли переходовъ. По былини, при
третьей поныткѣ укрыться, онъ добрался до берега:

Выскочиль Ванька на кругъ бережокъ.
Пошелъ-поскакалъ о спне море
По этому по кругому по бережку,
Пришелъ-прискакалъ къ сырѣ дубу.
Спятъ и птицы, дѣти Могуль-птицы,
Сидятъ они—всѣ перезабнули,

XIX

Сидять они — весь времокупли,
Сидять они — весь переходили.

Иванъ спасает ихъ отъ голодной и холодной смерти; налетѣла Могуль-птица, хотѣла пожрать его, по, узнавъ о спасении дѣтей, егъ благодарность сама спасает его. Она выносить его, на своихъ огромныхъ крыльяхъ, на свѣтъ Божій; наученные ею, Иванъ заклинаетъ и Волшана, и его Книгу, и всѣ «слова проклятия.» Книга умолкаетъ въ своихъ волхвованияхъ; Волшанъ въ отчаянии сожигаетъ ее; разрушены законы этого ностылаго бытія; Иванъ спасается, становится самъ царемъ.

Раскрываемъ сказку объ Ивань царевичъ и Норкѣ-звѣри (Аванас. Нар. русск. сказки, 1858 г., вып. 1, стр. 28 и дал.). У царя въ царствѣ проявился великий звѣрь Норка, все поѣдаетъ; нужно убить его, а для того лазить за нимъ по порамъ, въ подземельѣ. Два старшие сына не могутъ ничего скрѣлать, приходится меньшому, Ивану (всемníмъ, что при нашемъ кыр-атъ, пор-а, стоитъ санскрит. *при*, *пара*, человѣкъ, а названіе Норки носили Славяне на извѣстной ступени ихъ гревяного илеменного бытія). Царевичъ подымаетъ камень, спускается въ подземелье, совершаетъ тамъ обычные переходы, убиваетъ звѣря. Но какъ Волшанъ, съ помощью кинги, не даетъ Ивану высвободиться, такъ въ сказкахъ ту же роль играютъ старшие братья Ивана, родные, лядька, и т. п., т. е. другие старшие, сравнительно съ Русью, пароды, успѣвшіе созрѣть прежде, завпѣдующіе успѣхамъ младшаго. Они обманываютъ его разными способами, обрѣзаютъ веревки, когда совсемъ было поднялся уже они на свѣтъ Божій изъ подземелья, и т. д. Они погружаютъ его въ то же бытіе, обрекаютъ опять на блужданіе. « Ишовъ, ишовъ царевичъ. Во якъ падналась бура, заблискала маланья, загремѣвъ громъ, полився лождь. Йонъ пришовъ къ деряву, штобъ захавацца (спрятаться) падъ имъ. Глядить: ажъ на томъ дерявѣ маленькие итушки (пташки), савѣкъ измокли; йонъ и знявъ съ себе алѣжу, да и накрывъ ихъ, а самъ сѣвъ падъ деревамъ. Кали лятить птица, да такая вялкая, што и свѣтъ затмився: то было темна, а то яще патамнѣло. То матка тыхъ итушакъ, што накрывъ царевичъ. Прилятѣвшіи тая птица, якъ набачила, што яё дятѣпышы алѣты, и кажа: «Хто накутавъ махъ итушакъ?» А ялѣ, набачивши царевича, и кажа: «Ета ты зра-

XX

бивъ, спасиба тябѣ. Чаго хочешь, праси адъ мене за ета, все
сѣдѣлаю для тябе!» Йонъ кажа: — Вылиси мене на тей свѣтѣ. — ...
Лятѣвши чи багата, чи мала, вынесла яго, панпращалась и паля-
тѣла. » Почти слово въ слово, какъ въ былійѣ.

Итица эта, знаменитая въ нашихъ икѣсянхъ и сказаіахъ Могуць-
тица, Ногъ или Пога, сербск. Ной, страусъ, въ передѣлѣ съ
греческой формы Страфиль, Стратимъ, и т. п., «великая,
страховитая,» извѣстная особенію по Голубной Книгѣ, отчасти по
Стихамъ объ Егорѣ, гдѣ онъ встрѣчаетъ ее, поѣзжая по Русп и
водворяя благоденствіе жизни. По совершеніи подвига, спасеніи рус-
скаго человѣка, она умирена хрپетіанскими воззрѣніями и, какъ сим-
волъ пѣкогда совершеншѣйся черезъ нее побѣды, водворена въ Кіевъ
на вратахъ Корсунскихъ, гдѣ по Стихамъ и Сказаіямъ, пугала
подступавшихъ враговъ Русп.—Въ другихъ сказкахъ объ Иванѣ эта
тица является знаменитою Карг-тищей, которую для спасенія
своего старается добыть Иванъ-царевичь.

Въ сказках есть и другие образы, впрочемъ сходные между
собою п выражающіе также спасеніе Ивана, а въ немъ Русскаго
человѣка. Между ними сидѣуетъ упомануть одно сказаніе: Иванъ
разными путями дознался, въ чемъ жизнь и смерть Кощей: «У
меня смерть, признался Кощей, въ такомъ-то мѣстѣ; тамъ стопть
дубъ, подъ дубомъ ящикъ, въ ящикъ заявъ, въ заявѣ утка, въ
уткѣ яйцо, въ яйцѣ моя смерть.» Подобно, какъ при встрѣчѣ
съ Ягой-бабой, Ивану приходится спасаться посредствомъ разныхъ
силъ и существъ природы, деревьевъ, волка, медведя, вороны
или сокола, рака или щуки, такъ и здѣсь предотвѣрло пройти ему
разные образы бытія. Онъ встрѣчаетъ волка, ворону, щуку и
спасаетъ ихъ: за то щука перепознѣтъ его черезъ море; изъ най-
денинаго подъ дубомъ яшика, высокочиль и побѣжалъ заявъ,—онъ пой-
манъ волкомъ; когда изъ разрѣзаннаго зайца вспорхнула утка, ворона
нагила утку. Наконецъ яйцо въ рукавъ у Ивана: прошедши всѣ
возможные вилы бытія, онъ дошелъ до средоточія, до скорлупы, въ
которой сосредоточена смерть и жизнь, смерть для Кощей, для бытія
прежнаго, стихійнаго, для быта кочеваго, начало жизни для
бытія новаго. Только пожать яйцо въ рубѣ, и Кощей чувствуетъ
уже страшную боль; онъ молится: «Не бей меня, Иванъ царевичъ!
станемъ жить дружно, намъ весь міръ будетъ покорень», —сознаніе,

XXI

что въ яйцѣ сокрыта міровая сила, и, пока яйцо не тропуто, міръ не развивается, въ бытіи скрытомь. Но Иванъ царевічь раздавилъ яйцо,—Кощей умеръ, начался новый порядокъ вещей. Такъ у всѣхъ древнійшыхъ народовъ, особенно Иудейцевъ, уцѣлѣло вѣрованіе, что міръ творится—для человѣка, для его духа и сознанія—посѣлъ того какъ раздавлено яйцо и изъ него высвобождается жизнь (ср. Сказки А. Н. Аванас., 1856 г., вып. II, стр. 66—72, 168—173).

По спасеніи Ивана, всѣ враги, мѣшавшіе его освобожденію, раз-
нымъ образомъ побѣдлены, пристыжены, занутаны въ сказкахъ.
Человѣкъ русскій становится въ радъ съ другими старшими народами,
опередившими его на пути развитія; ему объѣтуется царство, за правду,
за подвиги въ ея имя.

Приведеныя нами черты могутъ быть опистательно выяснены и
погтверждены тысячами примѣровъ изъ миологіи другихъ наро-
довъ, проходившихъ тотъ же, общей для всѣхъ путь развитія въ
язычествѣ, пока народъ слагается, образуется въ народъ, занимаетъ
мѣсто между другими народами. Разпорѣчія изъ множества русскихъ
сказокъ могутъ быть подысканы въ прекрасномъ собрании А. Н.
Аванасьева.

Съ окончаніемъ для въросозпанія путей стихійныхъ, черезъ по-
средство разливыхъ видовъ бытія отъ природы неорганической до орга-
нической, и высшей, начинается развитіе внутреннаго человѣческаго
духа, обрѣтшаго свое средоточіе, мѣру, цѣль и цѣлость: близко
запечатленіе духа Христіанствомъ. Въ положеніи витиннемъ, за прой-
денымъ путемъ племеннаго броженія и кочевья, выдѣляется народъ
съ началами и основами своей народности: для русскаго человѣка
создался міръ-народъ, форма его бытія политическаго, съ значеніемъ
Земли и Землины. Дружины, міра-сходки, общины, верви, города,
и т. д. Сообразно тому, настала и пора истиннаго творчества: твор-
чество на этой первой порѣ явилось Былевымъ, сосредоточено около
Владиміра, въ области Кіевской.

Посмотримъ на Ивана-богатыря въ этомъ новомъ периодѣ жизни.
Эдѣсь объ немъ должны быть Былины, а онъ самъ долженъ явиться
Богатыремъ времени Владимірова.

Такъ и случилось: была мирида, когда Иванъ-богатырь, какъ

ХХІІ

представитель русскаго человѣка, могъ быть какимъ-угодно древ-
нейшимъ русскимъ богатыремъ.

Во первыхъ, онъ является представителемъ самой Земли и
Земщины, весьма близкій къ Микулу Селининовичу, хорошо
извѣстному по сорионку Н. Н. Рыбникова. Таповъ Нвань въ сказ-
ках—съ прозвищемъ Голь Воянскій: онъ маленькій, худенькій,
пахарь; какъ Микула, выпрѣгъ онъ кобылку изъ сохи и поѣхалъ на
подвиги стъ богатырями; перепугалъ ихъ всѣхъ, — Плья Муромерцъ,
Чурила Шленгевичь и прочіе почтительно ему служать; онъ убѣ-
ваетъ Добрыню и, какъ « мужичѣкъ съ ноготокъ, бородка съ локо-
токъ, » помялъ онъ бока самому Ильѣ Муромцу (см. Приложения
къ 1-му выпуску Ильесь Н. В. К.). Но на этой ступени Нвань
не могъ удержаться въ народномъ представлении и творчествѣ: тогла
какъ черты Микулы въ высшей степени строги, Нваномъ овладѣ-
ваетъ въ сказкѣ шутка; рѣзкая противоположность между его фигу-
рой и степенностъ служащихъ ему богатырей подаетъ новодъ ко
множеству остроумныхъ выходокъ въ сказкѣ. Выпишемъ шутливое
описаніе начала его подвиговъ: « Однъ разъ отецъ и снохи сталі
Пвана посылать на полѣ допахать сѣлько-то лѣхъ (бороздъ) пашни.
Парень поѣхалъ. Пріѣхалъ на пашню, запрѣгъ лошадь, проѣхалъ
съ сохой разъ ли, два ли, — вдитъ: счоту нѣтъ комаровъ да мо-
шокъ. Онъ схватилъ хлыстикъ, стегнулъ по боку лошадь, уѣлѣ пхъ
безъ смѣты; удариłъ по другому, уѣлѣ сорокъ паутовъ (слѣпней),
и лушаетъ: « Вѣдь я на одинъ замахъ уѣлѣ сорокъ богатырей, а
мелкой шошки смѣты нѣтъ (сравниите разсказъ Микулы, какъ побилъ
онъ мужичковъ въ Городни)! » Взялъ ихъ всѣхъ, положилъ въ кучу...
самъ не сталъ пахать, выпрѣгъ лошадь, поѣхалъ. » Или: « Мужичокъ
простачокъ пахалъ пашню; лошаденка его была худенькая, хромо-
ногая, и ту облѣнили слѣпни съ комарами. Вотъ простачокъ взялъ
свой кнутъ, да взмахнулъ такъ счастливо на дпво, что разомъ уѣлѣ
тридцать трехъ слѣпней, а комаровъ безъ счета. Простачокъ му-
мужичокъ луманъ сталъ: « Малъ да удалъ, въ богатыри я попалъ:
тридцать трехъ молодцовъ съ разу положилъ, а мелкой силы и смѣты
нѣтъ! » Големъ мужичокъ назывался: смотришь, и Голь взвеличался.
Выпягъ свою лошаденку, взобрался на нее полегоньку, скѣлъ вер-
хомъ, выѣхалъ на большую дорогу, сру bilль дерево стояростовое, и
поставилъ столбъ съ надписью: « Здѣсь проѣхалъ богатырь Голь

XXIII

Воянской, встрѣтился съ силой бусурманской, троицать трехъ богатырей съ разу положилъ, а мелкой силы и силы нѣтъ; если какой богатырь на встрѣчу订тъ, у столѣа положилай, а позади, такъ меня догоняй (см. Сказки Аози., выш. Н, стр. 8—12; 135—139 и лр.).» Здѣсь история Ивана есть совершенно история Микулы Селаниновича, только на выворотъ и въ шутку.

Далѣе Иванъ отождествляется съ Ильею Муроццемъ, пменно въ той точкѣ, когда богатырь сложившагося міра-парода только что выходитъ изъ поры предшествовавшей, сидитъ силнемъ, поднимается на ноги Калѣками перехожими. Это Иванъ крестьянской сынъ, въ сказкѣ того же времени. Сказания объ Ильѣ знаемъ мы по 1-му вынуску Пьсень П. В. К. и собранію Н. Н. Рыбникова; объ Иванъ выпишемъ начало лубочной сказки (весьма замѣчательной, съ годомъ—1793, въ собраніи П. А. Безсонова): « Въ нѣкое деревни былъ крестьянинъ не весна богатой. И тотъ крестьянинъ жилъ со своею женою три года, а дѣтница у пинъ не было. На четвертое лѣто жена ево по-несла и ролила сына, котораго и назвали Иваномъ. Когда Ивану сему минуло пять лѣтъ, а ходить онъ не могъ, потому что былъ сидень, то отецъ его и мать сталі кручиницца и проспил Бога, чтобъ далъ сыну ихъ здоровье, ноги: "Однако сколько они ни молилися, а сынъ ихъ не могъ ходить и сидѣлъ сиднемъ тридцать и три года. Въ нѣкое же время иошелъ крестьянинъ съ своею женою къ обѣдѣ. И въ то же время пришолъ подъ окно пинъ избы нищей и сталъ у Ивана крестьянскова сына просить милостыню. Иванъ крестьянской сынъ на то ему сказалъ: "Я бы подалъ тебя, подалъ милостыню, да встать съ мѣста не могу." Тогда ему нищей молвилъ: "—Встань и сотвори митъ милостыню: ноги твои здоровы.— Псцѣленый Иванъ крестьянской сынъ тотъ часъ всталъ съ мѣста, и несказанно обрадовался, что ноги его совѣмъмъ сталі здоровы и невредимы. Онъ клянулъ нишаго въ избу и накормилъ. Тогда нищей попросилъ у него нива напиться: а Иванъ тотъ часъ нива принесъ. Однако нищей нива не пилъ, и желѣлъ ему всю ендову выпить; а онъ въ томъ не отрекся и выпилъ. Тогда нищей попросилъ его: "—Чтò, Иванушка, много ли ты теперь въ себѣ силы чувствуешь?— "Очень много, отвѣчалъ ему Иванъ. "—Прости же теперь,—молвилъ нищей, и проговоря сіи слова сталъ невидимъ; а Иванъ остался въ великому удивленіи. Вскорѣ послѣ того пришелъ его отецъ съ ма-

XXIV

терью, и увидя сына своего здрава, весна удавились, и стали его
спрашивать, какъ онъ искѣлился отъ болѣзни; тогда Иванъ пере-
сказалъ обо всему ясно. И старики полумали, что приходилъ къ
нему не ищей, а искій святый человекъ писалъ его отъ скорби,
и начали пировать. А Иванъ пошелъ спу искытывать: вышедши
въ огородъ, и взялъ въ руки колъ, воткнулъ въ огородъ по сре-
дни онаго, и повернулъ его такъ силно, что вся деревня съ ко-
ломъ повернулась (сравните слова Илья: «кабы столобъ отъ земли
до неба, я бы своротилъ всю землю»). Послѣ онъ вошелъ въ избу
и началъ съ стариками своимъ прощаться и просить у нихъ благо-
словения. Старики стали плакать горкими слезами и просили его,
чтобъ онъ пожилъ у нихъ хотя малое время. Однако Иванъ, не
смотря на ихъ слезы, сказалъ имъ: «Ежели вы меня не отпустите,
то я и такъ отъ васъ уйду.» Тогда старики его благословили, и
сталъ Иванъ крестьянской сына молиться, на всѣ четыре стороны
кланяется, съ отцомъ и матерью прощается, и сошелъ съ своего
двора.» Похожее начало, гдѣ Иванъ выходитъ на подвиги благодаря
также оказанной милостынѣ, есть начало сказки объ Ивань-царе-
вичь: «У одново царя много лѣтъ содержался мужчокъ —
руки желѣзны, голова чигунна, самъ мѣдной, хитрецъ былъ, важной
человѣкъ. Сынъ царю Ивань-царевичь былъ малинькой, ходилъ мимо
тюрьмы. Этотъ старицъ подкликать ево къ себе и взмолился ему:
«Дай, пожалуста, Ивань-царевичь, напиться.» Иванъ царевичь еще
ничево не зналъ, былъ малинькой, почерпнулъ воды и подалъ ему:
старица съ этово въ тюрьмѣ не стало... Старицъ зовётъ ево: «По-
демъ, говоритъ, ко ми въ гости.» Потхали. Старичокъ ввёлъ его
въ богатой домъ, крикнулъ малой дочерѣ: «Ей, давай-ко намъ пить
и весь, да и полувёрную чашу впна!» Закусили. Вдругъ дочь при-
носить полувёрную чашу вина и подносить Ивань-царевичу. Онъ
отказывается, говоритъ: —Ми не выпить! —старицъ велѣлъ браться.
Взялъ чашу, и откуда у него сила взялась, на одинъ душѣ такъ и
выпилъ это вино. Потомъ старицъ созвать его разгужаясь. Дошли
до камня въ пятьсотъ пудовъ. Старицъ говоритъ: «Поднимай этотъ
камень, Ивань-царевичь!» Онъ думать себя: — Гдѣ ми поднять
такой камень! Однако попробую. —Взялъ, п легко перекинулъ. Самъ
опять и думать: — Откуда жо у меня берётесь сила? Небось этотъ
старицъ въ винѣ её мнѣ подаётъ!» — Все больше и больше

XXV

поять Ивана, а въ немъ все прибываетъ силы. « Ношли со ста-
рикомъ разгуляться : Иванъ-царевичъ легкою метнулъ камень въ
полторы тысячи пудовъ. Тогда Старикъ далъ ему статёртку-само-
вёртку, п говорить: « Ну, Иванъ-царевичъ! Въ тебе теперь много
силы: лошадъ не поднять! Крыльцо дома вели передълать: тебя оно
не станетъ поднимать; стулья падо други жо, полъ полы можно
наставить чашше подстоекъ. Ступай съ Богомъ (см. Сказки Атан.
вып. II, стр. 47—54)! » Того же сидя изображаетъ сказка объ
Нвашкъ Запечнолъ п замѣчательнѣйшая объ Иванъ Попловѣ,
изъ которой приведемъ начало: « Йонъ двѣпацать лѣтъ ляжавъ у
попялѣ, во пасля таго вставъ изъ попялу, п якъ страхнулся, дакъ
изъ ягó злятѣло шесть пудовъ попялу (Ск. Атан. вып. I, стр.
24—28; вып. II, стр. 100—103). » Нельзя здѣсь не вспо-
мнить, что по Ляшскимъ и Чешскимъ преданіямъ родъ Попеловъ
самый старшій п Попѣтъ есть родоначальникъ, представитель Сла-
вянскаго племени въ минуту раздѣленія на Славянскіе народы. Но
на этой ступени, на которой сталъ твердо Плья Муромецъ, опять
не удержался Пванъ: дальнѣйшіе его подвиги сказочные, свойствен-
ные ему одному и сказкамъ; любопытно однакоже, что въ сказкѣ
объ Ивань крестьянскомъ сынѣ, подобно тому, какъ Плья встрѣ-
чается съ стихійно-кочевымъ богатыремъ Сватогоромъ, Ивань бо-
рется съ такимъ же Полканомъ.

Еще далѣе, Иванъ соблажается съ Добрынею, именно въ томъ
обстоятельствѣ, которое служить существенною частію былѣні о
богатырѣ-богришѣ: когда отѣздомъ богатыря воспользовался другой,
обвѣчался было съ его женою, по богатырь воротился, наказалъ
вновратаго, простилѣ жену, бросившуюся къ нему изъ за сведебнаго
стола (см. 2-й выпускъ Пѣсень П. В. К. п сборникъ П. Н. Рыб-
никова). Раскрываемъ заключеніе сказки объ Пванѣ царевичѣ,
Югар-птицѣ и Свролѣ волѣкѣ (по старому лубочному изданію
изъ собранія П. А. Безсонова): « Иванъ-царевичъ пошелъ въ го-
родъ, и, пришедши во дворецъ, засталъ, что братъ его Васлій
царевичъ женится на прекрасной королевниѣ Еленѣ (онъ воспользо-
вался во зло положеніемъ Ивана п хотѣлъ взять добытую имъ ко-
ролевну), и сплитъ за столомъ, пріѣхавши отъ вѣнца. Иванъ-ца-
ревичь пошелъ въ полаты, и, какъ скоро вошелъ въ тотъ покой,
гдѣ сидитъ за столомъ братъ Василей царевичь съ прекрасною ко-