17

Кареза. Тщесшто! Каллирое не хошіла и
выслушать его. Онъ ее оставилъ; но досада
лежала на сердцѣ у него.

Аѣвушка. О бѣдная дѣвушка! какъ по-
священно она любила! Но вѣрно сама на себя
навѣсила нецасшіе, вѣрно протѣвала Вахуса
и его священнаго служителя.

Рыбакъ. Между тѣмъ въ Калидонѣ
оказалась кеспокал болѣзнь. Повсюду лежа-
ло множество труповъ, подобно умерщвлен-
нымъ овцамъ въ оградѣ, въ копорую ворва-
лись хищные болки неожиданно. Сначала
больные шашались какъ опьянелые, поспомъ
лишались ума, наконецъ, въ разслабленіи и
безпамятствѣ умирали. Старцы и мудре-
цы сошлись на совѣшѣ. Одинъ пожилой и
много пушешествовавшій мужъ хотя дока-
залъ всему собранію, что причиною болѣзни
ескъ великое множество болитолова, примѣ-
шавшагося къ хлѣбнымъ зернамъ, и совѣпо-
вать, до употребленія, раздѣлять ихъ. Но
жрецы и всѣ грађдане почитали тлишпель-
ную болѣзнь попущеніемъ раздраженныхъ бо-
товъ, и думали, что совѣшу пожилаго мужа,
изъ предосторожности, послѣдовать можно,
но приличнѣе узнать волю боговъ. Два по-
станція оправились съ богатыми подарка-
ми къ главному Додолскому прорицалищу.

№ 1

B

18

Священный голубь опять чалѣ имѣ ль дубъ
ваго стараго пня :

Вакхъ во гнѣвѣ. Страшныя гнѣвъ его не
престанешь,
Коль Каллирои кровь (льшого, кто ея
жизнь искупiszь
Жизнью своей) не прольется Корезсемъ на
жерпвенникъ Вакховъ.

Посланные, возвращивлись назадъ, симъ
страшнымъ повелѣніемъ привели всѣхъ въ
ужасъ.

Двѣвушка. У меня волосы стаповѣлись
дыбомъ! Жестокій сракуль! Могушь ли ми
лосердые боги пакъ вѣщать?

Рыбакъ. Все собраніе пребывало въ дох-
говременномъ глубокомъ молчаніи. Наконецъ
шопѣ пожилой мужъ, копорой совѣтовалъ
хлѣбныя сѣмяга омѣдѣлять шوب болиголова,
вспаль, и со слезами, на глазахъ блестящі-
ми, началъ говорить: „Несколько, месшіо
жреца гонимая двѣвушка! презрѣнная любовь
остришь ножъ на разцѣпшающую швою грудь!
О Калидоняне! сердце мое проповѣніе же-
стокому сему повелѣнію и принуждешь ме-
ня говорить необин reservesв. „Вахусъ, сей
„милосердый, вічноюный богъ, можешь ли
„губительною язвою истреблять цѣлый не-
„винный народъ для оптимизации одной двѣв-

19

„шкѣ, кошорая еще и доселѣ опѣ язвы не
„погибла, и кошорая виновна токмо вѣ томѣ,
„чпо сердце ея, слишкомѣ вѣрное кѣ перво-
„му любовнику, леткомысленно не предалось
„сладострастному жрецу? Сожалѣю о вась,
„благородныя, нѣжныя женщины, любящія
„искренно и пламенно! Впредь постоянство
„ваше будетъ для вась гибельно! Знаите!
„сами боги наказывающів его смертію. . . .
„Но нѣшь, Калидоняне! боги изрѣчь такого
„приговора не могли. Вѣроятно, что на сей
„развѣ Додонское прорицалище согласилось съ
„человѣческимъ ми е, емъ, и жестокое пове-
„лѣніе, возмущающее сердце каждаго, про-
„изошло не опѣ боговѣ раздраженныхъ, но
„опѣ жрецовъ, услужливыхъ друзей нашихъ
„крецовъ.“

Такъ онъ говорилъ, и изъ его глазъ,
доселѣ томныхъ, блишаль огонь благород-
наго гнѣра. Гупвѣ вспалѣ главный жрецъ, и
съ примѣорно спокойнымъ величіемъ ска-
заль: „Спрашусь, Калидоняне! спрашусь,
„чшобы безсмеритные боги за столь неспра-
„ведливое обвиненіе смиренныхъ своихъ слу-
„жипелей не наказали не токмо сего ста-
„рато, дерзновеннаго говоруна, но и всего
„развращеннаго народа. Ибо, кто знаешь,
„чпо нѣшь между вами многихъ слишкомъ
„слабыхъ душъ, кошорыя вшайнѣ похваля-
„юшъ ого дерзосшь? Справедливо онъ ска-

Б 2

20

„заль, что Бахусъ милосердв ; иначе бы
„горе ему! Въ самую бы сюю минуту ужас-
„ное божеское мищеніе поразило дралное его
„шѣло! Но вѣчноюный Бахусъ справедливъ,
„холя за пресупленіе одной дѣвушки
„казнипѣ цѣлый народъ. Кто можешъ ска-
„зать: я не причастень грѣху? За соб-
„ственныя свои пресупленія наказываем-
„ся всякой грѣшникъ. Уже давно нео могло
„бы по справедливосши паказать васъ. Но
„оно избираешь время и средства къ каз-
„ни, могущія научать и пользовать чело-
„вѣковъ. Нынѣ Бахусъ избралъ язву. Кали-
„доняне! хошите ли загладить ваші пре-
„ступленія? Повинуйтесь бойѣ боевъ. Оли
„священной голубицы успами говоряшъ вамъ.
„Внимайте! ихъ судъ милосердв: оли хо-
„тять за кровь одной пресупочной дѣвушки
„отпустить пресупленія всего народа.
„Дерзновенная Каллирое должна умереть не
„отъ язвы, но на жерпшенникѣ, дабы при-
„мѣрѣ ея научилъ другихъ благоговѣть предъ
„служителями вѣчноюного Бахуса. Калидо-
„няне! избирайте, чего вы желаете: гнѣ-
„ва, или милости Бахуса?“

Повсюду торжественное молчаніе. Еще
были слушающихъ взоры обращены на уста
главнаго жреца. Потомъ поднялся ропотъ,
мало по малу возрастающій, и пронесся по
всему собранію: тѣкъ предъ насѣпшающею

11

бурею вѣпрѣ пролемашь по рощѣ. Многіе голоса закричали: „Повинуемся волѣ ораку- „ла, и для спасенія всего народа жертву- „емъ одною молодою дѣвушкою!“

Тошчась отправленъ герольдъ вѣ ти- хое жилище Каллирои. Подлѣ нея сидѣлъ ел любезный вѣ радосійномъ воспѣрѣ. Ге- рольдъ своимъ жезломъ прикоснулся къ го- ловѣ удивленной дѣвушки, и поржесвѣденно возвѣсチлъ ужасное изреченіе оракула и спрогой приговорѣ собранія. Каллирое всклик- нула, помершѣла и безъ чувствѣ упала. Юноша окаменѣлъ. Каллироина майть тре- пешала и еще спрашивала, ибо она не со- всѣмъ поняла слова герольдовы. Но онъ рѣ- шилъ ея недоумѣніе скоро и несомнѣнно. Ея глазамъ опкрылась ужасная испина. Ко- лѣна ея подогнулись; она упала на милую свою дочь, и воплями призвала ее на краш- кое время къ жизни, къ жестокимъ стра- даніямъ. Каллирое пришла вѣ себя. „О ма- „пушка! о мой любезный!“ восклица- ла она голосомъ, раздирающимъ сердце, „сколь страшная судьба гоповілся мнѣ! „Жестокій Корезъ! ужасно твое мщеніе! „Бахусь, говоришь ты, требуешь крови, „моей крови! О, нѣтъ, милосердые боги, „нѣтъ, вы не можете быть споль жесто- „ки: предъ вами мерзостно человѣко- „убійшь! Презрѣнный любовникъ хочешь

22

„смертоноснымъ желѣзомъ пронзить гру
„дь мою.“

„Сего не будешь, небесная дѣвочка!“
воскликнул разгоряченный юноша, и пламенно прижал ее къ груди своей. „Я иду въ „народное собраніе; спану говорить, про-„ну сердца всѣхъ; надъ побою умилосердѣ-„ся; пы не будешь жерпвою гнуснаго жрече-„скаго мищенія. Естъли же меня не послуша-„ютъ, умершвлю жеспокосердаго, копорый„должень будешь свершать богопропивную„кровавую жерту, а пошомь умру и самъ.“
Съ сими словами онъ бросился изъ жилища
Каллирии.

### Дѣвочка.
Какъ презришельны умыслы
мстительнаго жреца! какъ сладостны слова
благороднаго, любезнаго юноши! О естъли бы
боги благословили его намѣреніе, и дали его
словамъ силу непобѣдимую!

### Рыбакъ.
Слабодушный! онъ не имѣлъ
мужества со славою исполнить требованій
любви и чесши! Каллирое видѣла его въ по-
слѣдній разъ. Недосшойный бѣгаль ея жи-
лища. Такъ ворѣ бѣгаетъ того дома, ко-
пораго хозяинъ засталь его на кражѣ, и съ
угрозами и побоями выбросилъ на улицу.

„Гдѣ кляпвы твои, слабый юноша?“
восклицала спевающая машь — „для чего
„не отдзешь шеперь своей жизни за пivoю
„любезную? Тысячекратно языкъ твой при-
„творспивоваль: о естълибѣ я могъ, прелесш-

23

„Пая, есть ли Ь я могъ для тебя пролить
„кровь мою; охотно бы пожершвоваль своею
„жизнію для спасенія твоей жизни. Теперь для
„сего насталь случай; мы знаешь, чего пре-
„будешь оракуль; кровь твоя уполишь гнѣвъ
„Бахусовъ: что же медлишь, молодушный?“

„Пощади его, милая машушка!“ шакъ
прашивала мать свого благородная дѣвуш-
ка. — „Ахъ! кто захочешь въ юности ли-
„шиться жизни? Сладостно сіяніе солнца.
„Рѣдкіе жизнію жерпѣвують любви. Она
„есть даръ небесный: кто же имѣлѣв право
„пребовать ее? Я не требую ее отъ тебя,
„мой любезный!“

Печальныя минуты текли въ жалобахъ
и спенаніяхъ. День жершвоприношенія при-
ближался. При одномъ помышленіи объ немъ
Корезъ приходилъ въ трепетѣ. Онъ былъ
тесь — пламенная любовь къ Каллирои. „Чи-
„пай оракуло в изреченіе“ сказалъ ему глав-
ный жрецъ, изъ народнаго собранія возвра-
щаясь, „чи пай и радуйся: боги благо-
„пріялѣшвують пвоему мщенію.“ Корезъ
прочелъ, и окаменѣлъ: въ его рукахъ писаніе
трепетало; на его лицѣ мгновенно смѣнялись
смершная блѣдность и огненный румянецъ.
Скрежеща зубами, онъ разорвавъ смершный
приговоръ. „Жестокіе!“ закричалъ онъ въ
иступленіи, „жрецы или боги! вы же-
„споки какъ Фуріи! Радоваться, говоришь
„шы, мнѣ радоваться смертію сей истик-

24

„Но небесной невинности? И я должен
„умершвить ее? — ее — я, съ сердцем
„пылающим любовию? Какими словами
„зову ваше... какими словами?“ — „Ты
„неиспозвуешь, сынъ мой! Когда успо
„коишься, я поговорю съ тобою; пы бу
„дешь и мнѣ и оракулу весьма благодарень,
„скаль главный жрецъ съ притворным рав-
нодушіем, и пошелъ прочь, оставивъ мо-
лодаго Кореза одного въ опчачніи.

Бури свирѣспшовали въ дущѣ юноши.
„Благородная, невинная дѣвочка должна уме-
реть за меня и отв моей руки! Она ду-
маешь, чѣп я причиною ея смерти !“
воскликаль онъ, персаемый юмою горе-
стю. — „О пы, колорах для меня дороже
самои жизни! могу ли уничтожить твое по-
дозрѣніе?“ и погрузился въ мрачную печаль.
Безъ намѣренія онъ поднялъ часть изорван-
наго изрѣченія оракула, но чишалѣ его вни-
мательно. Быстрый, радостный пренесшь
овладѣль его сердцем. Его глаза засверка-
ли какъ угли. „Благодарю васъ“ воскликнулъ
онъ, „благодарю васъ, милосердые боги! я на-
шелъ вѣрное средство разрушишь заблужде-
ніе моей любезной; средство жестокое,
но — я упо преблю его. Скоро не будешь
она считать меня своимъ убійцем, скоро
ея сердце почувствуетъ любовь к Корезу!“
Св сей мгнушы онъ спокойно ожидалъ дня,
назначенія для жертвоприношенія. Теп-

25

АЫЯ МОДИТВЫ ІЩЕ БОЛЬЕ УКРПІЛИ ЁГО ДУШУ.
ГОРЖЕСТВЕННЫЙ ЧАСЬ НАСТУПИЛЬ.

Дьушка. О, какъ ужасно твое повѣ-
сшвованіе! Оно тягопитъ мою душу подоб-
но сирраху, которой чувствую во снѣ, ког-
да мы видится, что я падаю сб утеси-
сной скалы въ ярящееся море.

Рыбакъ. Всѣ Калидоняне стекались въ
храмъ Бахусовъ. Свѣжія виноградныя вѣтви,
со спѣлыми гроздами перемѣшанныя, укра-
шали притворѣ храма и великолѣпный жер-
лесникъ. На немъ цылаль священный отнь,
и благоуханіе разносилось повсюду. Умили-
шельная музыка нѣжныхъ свирѣлей и грусть
нагодящихъ цишрѣ пригоповляли сердца къ
горесшінымъ чувствованіямъ. Потомъ жре-
цы воспѣли хвалебную пѣснь. Корезѣ, увѣн-
чанный виноградными вѣтвями, явился, и
омылъ жерпвенный ножъ въ освященномъ ви-
льѣ. Блѣдный, горесшый, онъ молился пе-
редъ жерпвенникомъ. Вдругъ раздалась шум-
ная музыка, подобная пѣнію неисповѣс-
щихъ Вакханокъ и рыдающихъ Менадль. Бо-
ковыя храма двери отворились. Жреческія
жены и дочери, въ звѣриныхъ кожахъ, на
головахъ сб повязками кроваваго цвѣпа, ве-
ли прекрасную Каллирою къ жерпшенкику.
Онъ манли жезлами, увишными леспьями, и
восклицали: Эвань, эвое! Посреди ихъ шла
сб трепещь Каллирое, въ бѣломъ волную-

18

вешения платьев, ополканная кроваваго цвеша-
ленью, укачанная визоградными вѣшьями,
изъ подъ конопухъ унадали свѣшлорусьв
голосы и локонами впливаً по прелеспіону
въ стану. Она была полумершвая; милов
шке ея покрывала смершная блядносшь,
такъ въ сухрачные дни блистающее солнце
заснилается пуманомъ. Каллирое въ мол.
чаніи, въ тренетѣ, со слезящими неподвилъ.
ыми очами остановилась передъ жершвен-
дкою.

Главный жрецъ повелѣлъ всему собранію
умолкнуть. Корезъ повергся лицъ предъ Бахусо-
вымъ изображеніемъ. Пошомь всталь, об-
даль жершвенникъ, и молился въ слухъ; его голосъ казался прерывающимся: „Ба-
хусъ! воззри на очиопипельную жершву, мною приносимую шебѣ; воззри на кровь, конопой ты требуешь: умилосердись надъ твоимъ наропомъ (Корезъ возвысилъ голосъ) и гросші убіялѣнѣ, есвѣли они повелѣнія твои ложно возвѣсили!“

Пошомь съ приближился къ своей воз-
любленной. Абѣ жрицы опкрыли ея прекра-
ную, бѣлолилейную грудь: какія прелести!
„Узнай избавителя твоего, милая Каллирое!“
сказалъ Корезъ нѣжныйъ голосомъ: „Бахусь
умилостивленъ будешь кровью твою, кто
изъ любви къ шебѣ пожершвуешь своему из-
нію. Живи же, мился Каллирое!“ Тушь онъ

27

обнялъ пламенно дівушку, осыпаль ее жаркими поцѣлуями, и воскликнулъ: „я для меня умираю!“ Мгновенно Корезъ подошелъ къ жерпвеннику, схвашилъ блеотящій ножъ, разорваль на себѣ одежду, сильнымъ ударомъ пронзиль грудь свою, упаль, облигый кровію, на отнь пылавшій на жерпвенникѣ, и пособѣ на помоспѣ храма.

Спасенная дѣвушка спояла въ изумлению. Жрецы подняли жалобные вопли. Народъ съ удивленными взорами окружалъ жерпвенникъ. Каллирое въ опчаяніи бросилась къ умирающему. Истомленная, безчувственная она упала подлѣ Кореза. Онъ испускалъ послѣднее дыханіе, повторяя имя ея. Вокругъ раздавались жалобные вопли, у всѣхъ текли слезы, всѣ сердца обьячили трепетомъ. Жрицы освѣщеннымъ виномъ окропляли полумершую дѣвушку, и усердно спарались возрашить ей жизнь.

Между шѣмъ жрецы взяли шѣло Корезово, положили его на драгоцѣнномъ копрѣ подлѣ жерпвенника и осыпали цѣпами. Тупъ Каллирое открыла глаза. Силы ся возврашились на нѣсколько минутъ; она быстро встала и бросилась обнимашь безуśное шѣло Кореза. Изъ устъ ея вырывались невразумищелные вопли опчаянія. Она била себя въ грудь и рвала на себѣ волосы. „О естълибъ я знала шебя“ воскли-

28

цала она голосом прерывающимся опѣ ры-
даній „естьльб я знала нѣжное швое серд-
„це, благородный, спрасшный юноша! Ты
„умеръ для меня? Послѣдую за тобою, мой
„возлюбленный, я послѣдую за тобою!“
Она, погрузясь вь глубокую горесть, умол-
кла; ея рука искала окровавленнаго ножа
вь груди его. Но нож был взяпѣ одною
осторожной жрицею. Опѣ Корезова пѣла
ее опѣлечь было не возможно, доколѣ же-
спокая горесть не усынила всѣх слабых
ея нерв. Потомъ она, вь сопровожденіи
безчисленнаго народа, отнесена была вь
свое жилище. Крецы положили Корезовъ
пепель вь красивую урну, и поспавили ее
подлѣ сего испочника вь прекрасной мра-
морной гробницѣ.

Спрадающая Каллирое впала вь же-
стокую бользнь. Горячка, сумасшествіе и
томищальная слабость поперемѣнно изнуря-
ли ее. Часто казалось, что ея спрадавшія
уменьшались; она говорила связанѣе, к ея
вопросы подавали надежду кь скорому выз-
доровленію. „Упѣшьте меня, скажите“
однажды спросила она слабымъ голосомъ,
„гдѣ покоился пепель моего любезнаго?“ —
„У испочниковъ на морской приспании воз-
двигнупа ему прекрасная гробница“ ей оп-
вѣчали прислужницы. Свѣ пихимѣ спокой-
свѣемѣ, казалось, она выслушала сіе из-

29

вєстіе. Но, увы! то не было спокойствіе; она дуvalа шокмо обв исполненів своего намѣренія. Ночью утомленныя прислужники заснули; пробудившись, увидѣли, что на посшелѣ не было Каллирое. Св растерпанными волосами, сь вопляли он звали Каллироину маш и сосѣдей на помощь. Всь бросились искаш пропавшую. Скоро нашли ее у сих источников, при гробницѣ ея любезнаго, бездушною. Нож был в груди ея; и ея пластье и мрамор гробницы и земля были покрылі кровію. При слезах и рыданіях всѣх здѣшней страны жителец Каллироин пепель был смѣшан сь пеплом великодушнаго Кореза. Урна за рыпа под сею стѣною. Вся исторія была вырѣзана на мѣдной доск, лежавшей на сруб сего источника; но она въ ночное время похищена. Преспарѣлой пасшух, жившій неподалеку омсюда, въ одну ночь видѣл двух жрецов у источников. Сказывающ, что была высѣчена надпись на большом камн; понщем ее между густо сплетшимся плющем. Я нашел ее. По слушай!

Странникъ! да овладѣете горестъ пвоею душею!

Здѣсь Каллирое съ Корезомъ сном покоятся въчнымъ.

Слишкомъ въриое сердце ея не могло премѣнилось

33

И пелюбить Кореза, крепа вѣчноюнаго
Вахха;
Бакхъ прогнѣвился! Чемъ смягчить все-
спільнаго бога,
Грозный срамкнул предовѣръ, коль живь
Каллирои
Пызыру своей непскульны кипо, да са-
ма Каллирое
Будешь Корезомъ въ жернову заклана. Но
коль велика
Сила любви! Корезъ грозилъ грудь жер-
пренной спалью,
Но свою грудь. Нѣккюю сей Каллирое
любовью
Трónўвшисѣ, и раскаднымъ и печалью по-
мима,
Завѣсь, на гробѣ Кореза; ему присекла на
жернову
И кровь и жизнь свою. Разлученныхъ изъ
жизни любовью
Смерть съединила, и прахъ ихъ покопил-
ся въ урнѣ единой.

Но, малая, чувствуйте, чистая дѣвушка!
Пы плачешь.

Дѣвушка. Твое повѣсписваніе разпро-
гало меня. Благодарю шебя, добрый чело-
вѣкъ. Омнынь стану приходить съ благо-
гозніемъ къ Каллироинымъ источникамъ,
и тѣнь сихъ деревъ будешь для меня сва-
ценна.

Рыбакъ. Дай мнѣ еще разъ напинуть
изъ прекрасной моей кружки. — Благода-
рю шебя, прелеснил дѣвушка! Тѣлаю,
чтобъ ты имѣла любезную душь изъ вѣр-

31

Наго и великолушного; во iiовыя шаа да
будешь machлять (*)!

Василь Перевоцкої.

(*) Ex Pausanis 1. VII. Achaica.

Eodem urbis loco (patris) et Bacchi templum habetur, consumento Calydonii. Nam et Bacchi simulatrum Calydonæ est translatum. Coeterum cum habitata adhuc fuit Calydon, sacerdotes Dei tum alii fuerunt Calydonii; tum Coeresus, qui omnium indignissima ex amore est pafsus, virginem amavit Calliroen. Quo autem vehementius puellam amavit Coeresus, eo tum acerbius virgo odit. At enim cum nec tot Coeresus precibus, nec variis munerum pollicitationibus flecteret puellae animum. simulacio Bacchi factus est supplex. Exaudito sacerdotis voto, confestim Calydonii tanquam ex ebrietate coeperunt delirare, et factos denique attonitos mors occupavit. Confugunt itaque ad oraculum Dodonaenum. Hanc enim continentem qui incolembant, et Aetoli, et eis finitimi Acainanes et Epiotae, columbas existimarunt, et e quercu editum oraculum omnium verissimum. Respondi oraculum Dodonaenum Bacchi indignationem in causa efse, nec libelationem efse ullam sperandam, priusquam Coeresus Baccho aut ipsam Calliroen immolet, aut alium quem piam, qui se pro illa mactandum offerat. Ut vero nihil pucca. quo vitam servaret, nancisci potuit, secundo ad parentes confugit. Hac etiam spe frustrata, nihil reliqui habuit, quo minus martaretur. Peractis itaque prius his, quae cunque alia ad sacrificium ab oraculo Dodonaeo erant mandata, haec victimae instar ad aliam est perducta. Coeresus sacrificio quidem praefuit, sed ut amori plus quam indignationi tribuit et vindicta, se ipsum pro Calliroe interjecit. Hoc facto omnium hominum, quos icinus, ostendit, se fidelissime amaret. Calliroe viso (Coresi interitu, mutavit animum, et (sufiuit enim eam Coeresi commiseratio, et pudore eorum est mota, quae ejus causa erant (enacta) sibi ipsi necem intulit, juxta fontem portus, qui non procul Calydone est situs. Inde posteri Calliroen fontem dixerunt.

32

О СТРАСТИ КЪ СПЕКТАКАЛЯМЪ.

Чрезвычайная страсть къ спекшакамъ
лямъ давно казалась нѣкошорымъ проск-
щешкамъ людямъ одною изъ обильныхъ хв
прачинъ того нравственного разверна, ко-
шорынъ разпросѣрнился въ концѣ послѣдня-
го вѣка. „Театроманія“ говорилъ Г. Ео-
нальдъ, „сдѣлалася эпидимическою болѣшіе,
„кошорая развернила столицу и заразила
„провинціи. Маленькіе спекшакли Парилскіе
„были чудовищнымъ заведеніемъ въ Христи-
анскомъ Государствѣ, а нѣкошорыя неап-
„ральныя піысы соблазнишелью и трою вѣ
„благоустроенномъ обществѣ. Чрезвычайная
„спрась, съ коюрою скакали въ спекшакъ
„ли, могла бы служить для правительства
„мѣрою общаго разверна.“ Не опрашивая во
всемъ пространствѣ строгихъ мѣнѣй се-
го писателя, мы думаемъ, чѣпо лю-
боемъ къ шеапральнымъ паслажденіямъ, у
большей части охотниковъ не столько за-
висіть омъ исчиннаго вкуса въ драмматиче-
скомъ искусства, сколько омъ пѣкою
ничтожности въ умѣ и великой сухости
въ сердѣ. Для холоднаго агônзма шакъ ве-
село трогаясь вымышенными страданіями,
оставляя исчинную бѣдность безъ пропита-
нія и работы? Такъ пріятно для нашей тще-
славной филантропіи хлопать въ ладоши пе-
редъ пытнымъ нравомъ, уравненнѣ драмматическа-

33

го автора, сидя въ свѣтлой и нагрѣшной
залѣ, въ мо время, когда при входѣ шеапра
нѣсколько бѣдныхъ мэшерей семейства сто-
ятъ на холодѣ, держа въ рукахъ младенца,
пюмящагося отвѣ голода, или болѣзни. При-
шворныя чувства, сильныя страшни, безпо-
рядочное поведеніе, представляемое во мно-
гихъ піэсахъ, льстятъ порочнымъ склонно-
стямъ сердецъ и увлекаютъ ихъ къ ги-
бельному развращу. Возвращаясь изъ спек-
такля, гдѣ осмѣивалась супружеская вѣрность,
домашнее хозяйство, проспота нравовъ, мо-
лодая жена находитъ въ заболахъ домаш-
ней жизни скуку, обращеніе, подлость,
завидуєшь блестящему наряду дамъ зани-
мающихъ первыя ложи, и свободному обра-
щенію актрись за кулисами, и скоро сама
запишешься въ какой-нибудь мѣщанскій спек-
такль, гдѣ научатъ ее заводить любовныя
связи съ первыми вѣшрениками въ горо-
дах. Но шеапрѣ привлекаешь всего болѣе
вѣшренную молодежь. Невѣжда, кошорый не
умѣешь написать страницы о важномъ пред-
мешѣ въ Испоріи, или въ Философіи, вы-
даетъ себя за судію, и судію безошибочнаго,
въ дѣлѣ драмматаическаго искусства. Что ему
надобно для этого? Прочесть прилагно нѣ-
сколько журнальныхъ листочковъ, запвер-
дить немногія липтературныя аксіомы, и
пришоб имѣть великое чванство. Тогда онъ
дыхонешь изъ училища; поседешься между

No 1-

B

35

„дане, особливо отцы семейства, имѣють
„случай веселишься, а это не всякой день
„случается; но при свободном правленіи
„самыя невинныя забавы должны подвер-
„гаться ценсурѣ; и не льзя веселишься без-
„опасно безъ дозволенія полиціи. Чѣмь
„пверже правленіе, шѣмь для него болѣе
„причины къ страху; комедія подаетъ спо-
„собъ развращать духъ народа и подры-
„вашъ опоры власті. Обязанный по моей
„должносши отвѣчать за расположеніе
„умовъ въ управляемой мною префектурѣ,
„я хочу знать, какія піэсы намѣрены вы
„играть?" — Меролу. — „Сохрани васъ Во-
„же. Это превосходное твореніе наполнено
„вредными правилами. Оно доказываетъ, чѣ по
„нѣтъ другихъ законныхъ Государей, кро-
„мѣ тѣхъ, которые царствующѣ по праву
„рода и наследства. Одна роля Полифонпа
„есть уже вызовъ къ гоненію. Изъ уваже-
„нія къ власти не позволю играть такую
„піэсу, въ которой выводятъ тирана на
„сцену; надобно избѣгать примѣненій.,, —
„Какъ, господинъ Подпрефектѣ! развѣ вы
„видите похитителя въ первомъ чиновнике
„Государства?" — „Нѣтъ, конечно, я не мо-
„гу видѣть тирана въ Государѣ, меня по-
„стabilit我们将шемъ; но сколько естъ злоумыш-
„ленныхъ, для которыхъ нетъ столь сильна-
„го побужденія имѣть мой образъ мыслей!" —
„Есть ли вы не терпите тирановъ, то вы

В 2

36

„Не будете имѣть причины запретить
„намъ играть: Охопу и Генриха В.“ —
„Ошибаетесь. . . Примѣть добрыхъ Госуда-
„рей имѣть свою вредную сторону; и полй-
„шика не позволяешь выводить передъ
„глаза пакого Государя, который не
„имѣть ничего общаго съ нынѣшнимъ. На-
„чальство покровительствуетъ науки; но
„удаляешь случаи смѣяться на счешв прав-
„ленія съ лукавымъ намѣреніем.“ — Такое
„покровительство устрашило меня, и я не
„смѣлъ уже предлагать другихъ піезъ; какъ
„вдругъ Надпрефектъ просить меня про-
„должашъ, и объщаешь смягчить свою стро-
„гость. Въ самомъ дѣлѣ, онъ запретилъ
„мнѣ только: Жокрисса, леремѣнившаго со-
„стояніе, по причинѣ шипула; Смерть Це-
„заря, по причинѣ развязки; Найденныя со-
„кровища, по причинѣ одной эпиграммы на
„женѣ Господь Годирефектовъ; Шастливца
„на другой день своей формуны, по причи-
„нѣ одной фразы противъ слушателей;
„Слуги — Гослода, по причинѣ произше-
„швія; Жорка-Дандина, по причинѣ его
„жены; Интригантовъ, по причинѣ его фа-
„миліи; а Слабаго и лестнаго, по причинѣ
„его самого. Онъ совѣщало мнѣ особливо не
„давать Англистанну въ городѣ Бордо, для
„шого чпобы не приманить Англичанѣ въ
„Францію.“

Изв Quotidienne.

37

Морскій разбойникъ, въ трехъ пѣсняхъ, сочиненіе Лорда Бирона. (The corsair, a tale, и проч., и проч.) Лондонъ 1814.

Извѣтеніе.

Лордъ Биронъ есть одинъ изъ нынѣш-
нихъ славныхъ Поэтовъ Англійскихъ. Пе-
редъ нами лежать чеплыре Поэмы его сочи-
ненія, изданныя въ продолженіе двухъ или
пърехъ лѣшь, а именно: Childe harold's pil-
grimage, giaour и Аблидская невѣста, скихо-
шворныя повѣсти, гдѣ описываются Воспоч-
ные правы, и наконецъ тенерешняя Поэма,
за несколько мѣсяцовъ передъ симъ изданная,
и, по мнѣнію Англійскихъ крипиковъ, дока-
знающая быспые успехи автора въ искус-
ствѣ слога, и того вкуса, до комораго рѣдко,
или постепенно достигаясь и самые вели-
кие геніи. Сначала Лордъ Биронъ былъ пред-
мешомъ жестокаго нападенія со спороны Ве-
ликобришанскихъ журналистовъ. Благородный
Лордъ сперва разсердился; но видя, что гнѣвъ
его не усмиряется издателей Ревюсерсовъ (*),
онъ принялъ гораздо разсудительный нав-
мѣреніе вычищать свои произведенія, и си-
лою дарованія обезоружить своихъ крипи-
ковъ. Онъ сталь на ряду хорошихъ Поэтахъ.
Скихотвореніе сладковѣвучное, слогѣ возвы-

(*) Англійскій лімптераптурный Журналь.

38

шенный, красивый, цвѣтущій піитической
живописью, но изрѣдка испорченный конце-
тами, наборомъ обвешталыхъ словъ и
употребленіемъ оборошовъ, заимствованныхъ
изъ спариннаго языка; чувствительность
живая, нѣжная, сообщительная, но своенрав-
ная и упорная противъ мнѣній общеприня-
тыхъ; великое богатство оригинальныхъ
замѣчаній на мѣстные нравы, не много изо-
брѣтательности въ планѣ, но нѣсколько ха-
рактеровъ удачно изображеныхъ: таковы
свѣтлыя и темныя спороны Биронова ма-
ланта.

Главный характеръ Корсара имѣть от-
даленное сходство съ характеромъ разбой-
ника въ славной шрагедіи Шиллера. Морскій
разбойникъ, кошорый, поселясь на Архипе-
лагскомъ островѣ, не переставаль памь
злодѣйствовать, вонзаетъ наконецъ кинжалъ
въ сердце безвиннаго человѣка; онъ радует-
ся зрѣлищемъ пожара и грабежа; между
пѣмь пылкія движенія любви, благородные
порывы дружбы воскрешающівъ иногда его
мертвую душу. Мщеніе любимой имѣ жен-
щины, разграбленіе Гарема, заключеніе раз-
бойника въ темницѣ и нѣкошорыя другія
обстоятельства, довольно обыкновенныя, обна-
руживающі сей характеръ, удачно изобрѣ-
шенный, но отчасами недописанный.

39

Наслажденія мореплавателя описаны съ
великою испиною въ началѣ первой пѣсни,
изъ коморой приводимъ слѣдующіе стихи:

„O'er the glad waters of the darkblue sea,
Our thoughts as boundlefs and our fouls as Free,
Far as the breeze ean bear, the billows Foam,
Survey our empyre and behold our home.
These arc our reals, no limits to their fway;
Our Flag the sceptre, all who meet's obey:
Our's the wild life, in tumult still to range,
From toil to rest, and joy in ev'ry change.
Oh, who can tell? — not thou, luxurious slave,
Whose foul would sicken o'er the heaving wave;
Not thou, vain lord ox wantonnefs and ease,
Whom flumber sooths not, pleasure Can not please;
Oh, who can tell, save he whose heart has tried,
And danc'd in triumph o'er the waters wide,
The exulting fense, the pulse's maddening play;
That thrills the wanderers of that tracklefs Way,
And проч.

„На радостныхъ волнахъ зеркальнаго
„моря мысли наши, подобно ему свободныя
„и неограниченныя, воскриленныя дыханіемъ
„вѣтра и пѣною валовъ, парятъ выше на-
„шего царства, и устремляющеся къ нашему
„отчечеспву. Для сего царства, для сего
„отчечеспва, нѣпь извѣстныхъ предѣловъ;
„флагъ нашъ есть скилLETb, ко whomу все
„покланяется. Наши мятежные дни обра-
„щаются отв работы къ покою; но всегда
„богатѣющъ радостями. Ахъ! что опишелъ
„шѣ наслажденія? — Нө ты, рабъ нѣги и

40

„роскоши, кошораго сердце страдает от
„колыханія зыбей; ты, кошорый, скучая в
„нѣдрахъ заболы, не обрѣпаешь во снѣ по-
„коя. Ахъ! кипо изобразить удовольствія море-
„плаванцеля, пу сердечную гордосить, пу
„новую жизненную силу, кошорую человѣкъ
„ощущаеть, разсѣкая влагу океана? Тощь
„можешь молько изобразить сіи чувства,
„кто самъ испыталь ихъ, и проч.“ —

Оба выраженія въ подлинникѣ „our Flag
„the sceptre“, и „whom pleasure can not
please,“ супь пороки въ семѣ прекрасномъ
мѣстѣ. Со скилетромъ сравненный благъ
представляютъ чувствамъ образъ для нихъ
непріятный, и тесель не веселящее есТЬ
холодная игра словѣ.

Изображеніе разбойника заключает въ
всѣ многіи прекрасныя черты, извѣ ко-
рьхъ нѣ коморы! могутъ омноситься къ че-
ловѣку, извѣ стному всей Европѣ.

„There breathe but Few whose aspect could desy
The full encounter of his fearching eye . . . .
There was a laughing devil in his fneer.
That raised emotions both of rage and Fear,
And Where his Frown of hatred darkly Fell.
Hope whitering Fled and mercy sigh'd Farewell.
He Knew himself avillain, but he deem'd,
The rest no better than the thing he seem'd;

41

Andfcorn'd the best as hypocrites who hid,
Those deeds the bolder spirit plainly did

Lone wild and ftrange, he ftood alike exempt
From all affection and From all contempt;
His name could fadden and his acts Surprisefrom
But they that Feard him, dared not to despise."

„Не много еспь людей, коморых взоръ
„дерзнулъ бы стоять противъ его остраго
„взгляда . . . Діавольская усмѣшка, осклабляя
„лице его, возбуждала негодование и пре-
„пепѣ. Но когда съ мрачнымъ его взоромъ
„падала на кого нибудь штатсія его ненапи-
„сти, съ воплемъ убѣгала надежда, и съ
„жалобнымъ спономъ удалялось состраданіе...
„Онъ зналъ себя, какъ злодѣя, но судиль,
„чшо и другие смертные подобны ему въ
„семь огношеніп. Онъ гнушался добродѣ-
„шельными мужами, какъ лицемѣрами, поль-
„ко упаивающими тѣ злодѣйскія дѣла, на ко-
„торыя смѣлый духъ всенародно оштавливаетъ
„ся . . . Уединенный, дикій и чуждый, онъ
„не подвергался ни любви, ни презрѣнію...
„Имя его устрашало, дѣла его изумляли;
„но спрахъ не допускаль до презрѣнія."

Трешья пѣсня содержить прекрасное
изображеніе мучительнаго соплочнія сего раз-
бѣйника, заключеннаго въ пемnicной башне
на берегу моря. Онъ слышали килѣе волы
и споь вѣроловъ, коморные приходили ему
на память наслажденія и опасности его ми-

42

нувшей жизни; буря свирѣпствуешь надъ его
темницею; онъ проспираешь руку, одѣшую
желѣзной перчашкой, къ небесамъ, и птицею
молишь громѣ прекратишь его бѣдствія.

## ЖЕНЕВА И ЖЕНЕВЦЫ.

(Одинъ изъ Членовъ нынѣшняго Законодательнаго Совѣша во Франціи уломянулъ нѣтто о народной ненависти, всегда существовавшей между Франціею и Женевою, и по сему слутаю налетатано въ одномъ Парижскомъ Журналѣ замѣтаніе о Женевской республикѣ. Намъ кажется, тто сія статья будетъ довольно любопытна и занимательна для гитателей Музеума.)

Славно, для небольшой республики,
обращать на себя сомнѣніе и оспорож-
неніеь такого многочисленнаго народа,
каковъ Французскій; но похвально ли
для двадцати семи миліоновъ жителей,
подозрѣвать нравышвенное, ученое и поли-
мическое вліяніе небольшаго города съ двад-
цатью или тридцатью тысячами жителей?

Если конечно въ конституціяхъ ма-
лыхъ республикъ причина, возбуждающая и
поддерживающая дѣятельность человѣческа-
то разума, когда во всѣхъ вѣкахѣ города
не восьма многолюдные, Агины до Перикла,

43

Римь до впорой войны Пунической, респуб-
лики Ипаліянская, Ішвейцарская и Голланд-
ская являли примѣры гораздо сильнѣйшаго ду-
ха, нежели другіе великіе народы. Вѣ
семь личномь и свободномь духѣ, а не вѣ
силѣ добродѣшели, надобно искать основа-
нія демокрашіи. Көнечно сей духѣ можешь
имѣть великій блескѣ вѣ добродѣшельныхъ
мужахъ, но можешь имѣть и тѣсную связь
со всѣми пороками. Раздѣлене всего человѣ-
ческаго рода на демокрашійческія областп
есть неудачная и невозможная сиспема;
но испоріческій неоспоримый опытъ дока-
зываешь, чѣко сущеспвованіе небольшихъ рес-
публикъ есть благодѣяніе для наукъ, для
словесности и для гражданскаго искуспіва:
безъ пого люди, желающіе довести Европу
до Китайскаго благососпоянія, имѣли бы об-
ширное поле для удачнаго дѣйствія между
народами, лишенными нѣгою мужествен-
ныхъ добродѣшелей.

Такимь образомъ Женева, какъ городъ
ученый и просвѣщенный, привлекла участіе
однихъ и ненависть другихъ.

Естъли бы Женева была только Цельш-
скою, а пошомь Римской колоніей, сполицею
безвѣстныхъ Царей, средошчіемъ великой
торговли и доходной промышленности, на-
конецъ главнымъ городомъ какого нибудь де-

44

парцамента, по имя ея, только известное
Географамъ, банкирамъ и масшерамъ золо-
шыхъ двѣ, не стояло бы со славою въ Ис-
торіи человѣческаго рода на ряду съ Ази-
нами и Римомъ.

Но какое удивительное вліяніе имѣлъ
сей городъ, населенный 24,000 душъ, на по-
линическія и нравственные мнѣнія сей ча-
сши свѣпа, превышающей всѣ другія.

Изъ города Женевы разпространилась
въ Европѣ Калвинова Мешафизмка, сополь
упонченная, сополь дерзкая, сополь способная
прохлаждать сердце и воображеніе, въ ош-
ношеніи къ паружному богопоклоненію, и къ
таинственной вѣрѣ. Безъ сомлѣнія, полиши-
ческое вліяніе Лушенковъ и Цсингловъ ушвер-
дило расколъ въ Европѣ; но Калвиново уче-
ніе дѣйствовало на умѣ сильнѣе. Изъ Же-
невы произошелъ шопѣ фанатизмѣ, кошо-
рый въ шестнадцатомѣ вѣкѣ въ Голландіи
ознаменовалѣ себя нешерпимостію и гоне-
ніемъ на Каполиковѣ, тогда какъ въ Англіи
онъ вселилъ духъ безпачалія въ Пресбите-
рианцевѣ и въ Независимыхъ.

Но, подобно лѣмѣ ручьямѣ, колорые,
стрелсь черезъ ощеческія горы пѣниспы-
ми валами и осіпавляя за собою мершвоє
опусшенаіе, обращаются пошомъ въ мир-

45

ныя, величавыя и для обширных странь земли благотворные рѣки,— Прошестанское ученіе, соединясь с науками и духом ученыхъ изследованій, удалилось отъ первоначальной дикости и, шакъ сказашь, же-стокосости своей; оно положило нравственную и святую связь между просвѣщеннѣйшими и добродѣшеннѣйшими народами въ Европѣ.

Въ новѣйшія времена изъ того же го-рода разпроспранился духъ полипческой не-зависимости. Примѣнивъ къ великимъ граж-данскимъ обществамъ въ Европѣ, къ обшир-нымъ Государствамъ цвѣтущимъ земледѣл-емъ и войл.ою, идели, почерпнутыя въ кон-спитуціи небольшаго гнѣзда купцовъ и фаб-рикантовъ, Ж. Ж. Руссо возмустилъ лучшіе умы во Франціи и въ Европѣ. Пылкій духъ Женевскаго Философа, какъ заразищѣльная болѣзнь, разпроспранился между штами, кошо-рые по возвышеннымъ мыслямъ и швердому характеру удалались отъ Вольтеровой школы.

Руссо не хотѣлъ изъ гордости дѣ-ствовать на чернь умовъ, покорялъ только людей съ необыкновенною душою, иногда си-лою разпаленной чувствительности, иногда шемымъ желаніемъ дѣлательности независи-мой. Онъ не занимался легкимъ искусствовомъ находилъ странности въ устроенномъ пе-

46

рядкѣ вещей; но, вѣ уединенныхъ мечтаніяхъ, сотворилъ другой порядокъ вещей, идеальный міръ, народъ Эмилевъ и Юлий; умѣль даровать сему творению своего разума жизнь, душу и краски піитическія; умѣль изумить и устрашить поколѣе современниковъ, дремлющихъ вѣ объясніяхъ нѣги. Обѣ школы имѣли какъ вѣ добрѣ, шакѣ и во злѣ, духъ противоположный: между лѣмъ какъ Вольтеріанцы дышали штеславіемъ, легкомысліемъ, корысполкѣемъ, Руссовы послѣдовашели обнаруживали во всѣхъ случаяхъ распаленіе ума и строго сть нравоученія.

Вліяніе Ж. Ж. Руссо на умы своего вѣка было дѣйствительнѣе Вольтерова; оно разпроспранилось во всѣ страны Европы и во всѣ классы: ибо слогъ Вольтера можетъ только быть оцѣнѣй Французами; а слогъ Женевскаго Писателя, сѣ его красотами и пороками, естѣ общій для всѣхъ народовъ. Нынѣ Вольтерово вліяніе не имѣть никакой силы для мыслящихъ головъ; но данное Ж. Ж. направленіе умамъ дѣйствуетъ и до нынѣ, начиная отъ романовъ до законодательныхъ разсужденій; и его вліяніе было бы весьма сильно, естѣли бы не случилось того, что всегда случается вѣ секахъ. Руссовы заблужденія понравились нѣкоторымъ злодѣямъ, хотѣвшимъ покрыться личиною мудрости; имя славнаго мечпа·

47

целя, говорящаго языкомъ добродѣшели, сдѣлалось сигналомъ соединенія для палачей: чѣпо и принудило многихъ энтузіасіповъ перечитавь и пересмотрѣть прилагѣніе ученіе, принесшее столь горькіе плоды. Но злоупотребленіе ослабило, а не удержало стремленія Русской Философіи; и одни Государственные люди, законодавели, испинные Философы, могутъ дать ей благошворное направленіе.

И такъ Женевская Философія имѣла дѣятельное вліяніе на судьбу гражданинаго процессіенія вѣв Европѣ. Два раза пошրасала она двоякую опору его. Но вѣ Женевѣ родилися также ученые, не заслуживающіе упрековѣ, писатели знаменитые, литтераторы со вкусомъ и благоразуміемъ. Женева есть ощечетство Соссюра, краснорѣчкаго Историка Альпійскихъ горѣ, одного изъ орѣв Физической Географіи новѣшѣнныхъ временѣ; ибо, спараясь сочинить Геологію или теорію земли, сей ученый мужъ доказалъ полько, чѣпо не возможно заниматься теорією вѣш ту эпоху, вѣ кошорую нѣпѣ еще описанія. Соссюрѣ собралъ матеріялы для Физическаго описанія земли, представилъ живыя картины природы и сообщилъ любопытныя замѣчанія о Бошаникѣ, Минералогіи, Экономіи и даже Поліической Географіи.

48

Другой Женевскій Натуралиспѣ Бон-
нешѣ обращалъ ученыя и общирныя изслѣдо-
ванія свои къ нрагственной пользѣ, и мѣ-
лочно разсѣкая мершвую мастерію, постюян-
но оспоривалѣ мастеріалисповѣ. Лескѣ спар-
ший изслѣдовалъ апмосферу, и сдѣлалъ имя
свое безсмертнымъ вѣ ученомъ свѣтѣ. Зем-
ныя системы подвержены участи всѣхъ меч-
пательныхъ догадокъ человѣка о природѣ,
но доказывающій невѣрующимъ, что нѣтѣ
вѣ Моисеевой книге Бытія нпчего противна-
то новѣйшей Физикѣ, и что всѣ измѣненія
лица земнаго, означенные вѣ Еибліи, могутѣ
согласоваться съ теоріями древнихъ и но-
выхъ писателей.

Бошаника обязана Женевѣ трудами
Декандола и Сенебье, которые обога-
шили Физіологію. Труды Обье, Пикиле-
ша, Мориса, Соссюра ежедневно способ-
ствующіь успѣхамъ полезныхъ художествѣ.
Въ предпріяніяхъ Женевцевъ видѣвъ духъ по-
рядка и ревность къ общей пользѣ, коморыхъ
Французы не измѣють. Грипанская Библіотека,
выдаваемая въ Женевѣ, освящаясь далеко
назади всѣ періодическія изданія Парижскія.

Въ Женевѣ родилось столько писателей,
что мы не можемъ означить услуги и палан-
пы всѣхъ. Она имѣшь вынѣ двухъ великихъ
Геометровъ, Трамблея и Гилье, и полишче-
скихъ авторовъ Делолма и Малле - дю Пана,

49

НВ: Казобонь, сей превосходный ученый и
здравый кришикъ; Тюррешень, Спангеймъ,
Прево, Географъ Беранжеръ, Испорики Мал-
ле и Сисмонди принадлежашь сему городу.

Признаемся однакожь; что вь ученой и
липтераипурной двяшельности Женевцевь
видно не рѣдко вліяніе того Мешафизиче-
скаго духа, кошорый разпространяешь во
всѣхъ ихъ твореніяхъ нѣчто холодное и су-
хое, смѣшанное съ принужденнымъ глубоко-
мысліемъ и упопченіемъ. Скажемъ прямо:
кажется; что они всѣ родились софистами.
Вовѣ порокъ Ж. Ж. Руссо, какъ писашеля.
Соссюръ поршилъ свои картины подробно-
сями и выраженіями, кошорыя не изъ серд-
ца выходятъ, и нейдупъ къ сердцу. Сис-
монди охлаждаетъ свою драгоцѣнную Испо-
рю Ипаліянскихъ республикъ Мешафизиче-
скими отступленіями.

Малле вь своей ученой и вѣрной Исторіи
Ланій лишаетъ піитическую древность Скан-
динавіи всѣхъ тѣхъ прелестей, кошорыя бы
она имѣла подъ искусствымъ перомъ Титъ-Ли-
вія. Онъ дурно объяснилъ Эду, систему алле-
торическаго баснословія, древнее наслѣдство
Восіянаго воображенія, сохраненнаго Гоп-
фами.

Естъли како нибудь найдешь каше кри-
піическое обозрѣніе Женевскихъ писателей

No 1

Γ

60

слишкомъ общимъ, шо мы будемъ омъчаять ему замѣчаніемъ Руссо, коморый шакъ описывашь разговорный языкъ Женевцевъ.

„Длинныя рѣчи, доводы, предисловія, „пригововленія, иногда фразы, или легко-„спи, ни той сердечной простоты, комо-„рая выговариваеть чувство прежде мысли. „и даеть особенную цѣну тому, чѣло сказано. „Вмѣсто того, что Французъ пишешь какъ „говоришь, Женевцы говорятъ какъ пи-„шутъ. .. . Ихъ рѣчи — ораторство, а раз-„сужденія — проповѣди. Странно то, что съ „холоднымъ и поучипельнымъ пономъ они „имѣютъ живость, стремительность и „пылкія страсти: они умѣли бы изрядно го-„ворить о сердечныхъ движенияхъ, естъли „бы не говорили всего, или говорили шоль-„ко для слуха; но ихъ точки и запястья „шакъ несносны; ихъ объясненія живыхъ „сердечныхъ движенийъ шакъ медленны, чѣто, „когда они все досказали, вы гошовы искать „вокругъ ихъ, гдѣ поть человѣкъ, который „чѣто нибудь чувствовалъ при ихъ рѣчи.“
(Nouv. Héloïse VI part. lettre 5.)

51

Лондонский Театръ.

Ковентъ-Гарденъ — должникъ и заимодавецъ,
новая Комедія Г. Кеннея.

Сочинитель сей новой піэсы есть одинъ изъ любимцевъ шой части публики, кооторая, любить громкій хохоть и дешевую веселость. Его двѣ фарсы Raising the wind (искусство душь вѣтромѣ) и lowe, law, and physic (Любовь, законъ и Медицина) имѣли успехъ Нѣмецких Русалокъ, и Французскихъ Cendrillons. Но кто блестяшь въ фарсѣ, поть запмеваешься въ правильной Комедіи. Г. Кенней при возьмѣннѣйшемъ понѣ впадешь въ родъ мѣщанской декламаціи, столь обыкновенной у всѣхъ слагателей Драмѣ. Однакожь веселость и легкость въ комических сценахъ поддержали его піэсу, хотя басня ея весьма обыкновенна, а въ характерахъ нѣтъ изображенія. Молодая дѣвушка, щедрая на мيلостыни и на вѣтренності; негодяй, сѣ добрым сердцемъ, выманивающій руку прекрасной вѣтреницы; дядя нелюдимъ, или мизантропъ; наконецъ кулачный боецъ, живущій симъ ремесломъ: шаковы главные характеры. Одинъ послѣдній характер имѣлъ нѣчко новое. Публика других земель увидѣла бы не безъ удивленія человѣка этаго ремесла, принятаго въ хороших домахъ, и обласканнаго молодыми людьми хорошаго шо-

Г 2

52

на. Эта рѣдкая черта Англійскихъ нравовъ достойна замѣчанія. Но къ чести Англій должно сказать, что вкусъ къ сему гнусно-му позорищу кулачнаго боя уменьшается въ вышнихъ классахъ, и что гражданскій чиновникъ въ Ренфревѣ имѣлъ благородную смѣлость запрещить подобное позорище и разогнать какъ зрипелей, такъ и артистовъ подъ видомъ непозволимѣнаго сходъбища.

Друри-Ланъ. — Новый актеръ Г. Кинъ.

Новый актеръ раздѣлялъ шеперь мнѣ-
нія. Г. Кинъ играемъ совсемѣ новымъ и
оригинальнымъ образомъ многія важныя рели
Шекспирова театра, и между прочимъ ро-
ли Ритарда; Гамлена и проч. Онъ воору-
жаетъ сего послѣдняго пономъ ироніи и
саркезма, который можешь быть пресми-
рается слишкомъ далеко, но который въ
дѣхѣ Автора, и лучше выражаешь многія
красоты діалога. Въ сценѣ съ привидѣніемъ
онъ производить новое и щасшливое дѣй-
ствіе, обратя шпагу свою на Гор council и
Маркеллія, а не на привидѣніе. Въ сценахъ
съ Офеліею онъ обнаруживаетъ дикую гру-
бость, похожую на дѣйствіе сумасіе-свѣта,
но сія выдумка не заслужила всѣобщаго обо-
дренія. Находябъ, что Г. Кинъ недостаєшь
благородства и ловкости; но всѣ согла-
шаются, что съ имѣешь ўмь и паланть.

53

Духъ Гамлеша и вообще всѣ мертвецы
и привидѣны являются нынѣ на Друри-Лане-
скомъ меапрѣ за флеровымъ занавѣсомъ, ко-
порый придаемъ имъ воздушную или эфир-
ную наружносТЬ.

## Налетатанцыя ліэсы.

Мода печашашь піэсы, неодобренные
театральными Директорами, дѣлается общею
въ Лондонѣ. Собраніе, подъ шитуломъ:
Театрбоптергнушый, продолжается ежемѣсяч-
но; пянь книжекъ, уже изданныхъ, содер-
жашь двѣнадцашь піэсъ, между которыми ешь
нѣсколько Трагедій въ спихахъ и нѣсколько
Комедій въ пяти актахъ. Нѣкоторые извѣ
сихъ піэсъ имѣютъ гораздо болѣе достоин-
ства, нежели принятыя и игранныя піэсы.

Кромѣ сихъ піэсъ, вышла въ Лондонѣ
Трагедія въ спихахъ: Мустафа, въ кошорой
многія сцены хорошо написаны.

О нѣкошорыхъ извѣ сихъ піэсъ будемъ
говорить впредь.

## ОБОЗРѣНІЕ ПАРИЖСКАГО ТЕАТРА. (*)

БЕРТИЛЯ, Мелодрамма.

Госпожа Сталь, въ своей книге о Гер-
маніи, говоришь справедливо, что ешь ли
Французская Трагедія не выступитъ извѣ шхъ

(*) Въ 1814 году.

14

условныхъ и тѣсныхъ правиль, кошорымъ по-
рабошиль се вѣкъ Лудовика XIV, по она пе
пріобрѣшетъ никогда нового превосходнаго
сочиненія; ибо всѣ изображенія великихъ
страстей, знаменихъ бѣдствій и пакъ
сказать царскихъ случаевъ, испощены во-
ликими шрагиками; оснашся одинъ дв-
спвенный испочникъ, въ кошоромъ можемъ
почерпать новыя красошы, а именно: полное,
вѣрное и простое изображеніе характеровъ
и нравовъ. Но по нынѣшнему драматиче-
скому кодексу, сіи изображенія, принятыя
на Нѣмецкомъ театру, не позволялось на
Французскомъ, какъ несогласныя съ прави-
лами тройнаго единства. Французы осуждены
вѣчно играть свои спарыя Трагедіи, при-
мѣшивая къ симъ мастерскимъ твореніемъ
нѣкошорыя слабыя и шомныя подражанія. Мо-
жешь быть сіе положеніе вещей не пимѣло бы
инчего вредиаго и опаснаго для вкуса, естя-
ли бы Французскій шрагическій театръ мотв
состарѣться въ мершвой неподвижности,
безъ соперничества и соревнованія. Но естя
соперникъ; непріятель столпів передъ па-
ми: оцважная Мелодрамма ожидаетъ полнѣо
побужденія нового Шекспира, нового Шил-
лера, чпобы похипить скипѣръ Мельпо-
моны. Чесполюбивый авторъ, готовый испы-
пать силы свои въ новой перемѣнѣ, имѣешь
передъ собою обширное поле. Естѣли къ
искусству производишь театральныя дѣй-

55

єтвія присоединяється онь искусство живо
писать человеческое сердце, изображать
правы и характеры историческій, то какъ
сочинили правильныхъ грагедій могутъ
єв нимъ спорить и равняться?

Бертилія, итранная на штеатрѣ, хошя
и весьма далека отъ кореннаго начала
усовершенной Драмы; но служишь однакожь
примѣромъ въ пріятносши и заманчивосши
сего рода.

Сестра жестокаго Барона Одоарда, пре-
красная и чувствительная Эмма, пайно об-
вѣнчалась съ Морисомъ, оруженосцемъ ея бра-
ша. Рожденіе дочери укрепило ихъ сердеч-
ную связь. Но пайна обнаруживается; Одо-
ардъ приносилъ Мориса въ жертву своему
свирѣному мищенію; заключаетъ Эмму въ мо-
настырь, и отдаетъ младенца ея (Бертилію)
на воспитаніе одному кресшьянину, увѣривъ его,
что онъ отецъ Бертиліи; пособѣ, въ глубо-
комѣ раскаяніи, приспаетъ къ свящымъ кресто-
носцамъ, и съ оружіемъ въ рукѣ погибаетъ
въ Палесшинѣ. Сынѣ наслѣдоваль его
номѣшья и владѣнія; онь любимъ сво-
ими подданными, и доспоинѣ бысть люби-
мымъ. Но вдругъ среди благоденства по-
стигаетъ его жестокая преврашносТЬ. Ван-
Далы, народъ, воскрешенный волею
Мелодрама Турга (ибо сей народъ изчезвъ
съ лица земнаго еще въ шесшомъ столѣтіи),
грабяшь его волость, и уводяшь въ плѣнь

56

Бертилію. Нещастная красавица и сирота воспаляєв сердце молодаго Теобалда; он любить, освобождєшь, и берешь ее в супруги. У них родился сын. Но кресшьANNY Бертрань, среди военных ужасов, открыль одному святому опшельнику, что Бертилія дочь Одоардова, а святый муж разсказал о помь другому пустыннику, который, кь нещастію, был тайным сообщником одного любовника, отвергнутого Бертиліей, честолюбца, желающаго похистить у Теобалда и помѣспье и жену его. Все это происходили в первой сценѣ. Хитрый пустынник и сь ним уговорившійся злодѣй разглашающі вездѣ, что Теобалдь и Бертилія брашь и сестра; по их пробыкамъ церковь предаєшь их проклятію; народъ начинаєшь бунтъ; возгораетъся междуусобная война. Бертрань, возвращаясь изъ плѣну отъ Вандаловъ, сь ужасомъ узнаешь, члю Бертилія вышла замужъ за Теобалда, котораго он почишься ея брашомъ. Номаинешвенное существо, сь того свѣпа, кажешься, пришедшее, развязываемъ позь узель, который грозилъ сAGO бѣдственнымъ концомъ. Эмма, бѣдность изъ монастыря, возвращается без ума, но узнаешь дочь свою. И такъ нѣмь уже ни кривосмѣшенія, ни проклятія, ни буппа. Добровольные люди оснались благополучны, а злые наказаны.

37

Эша піъса, во многихъ мѣстахъ весьма
прогашельная, есшь подражаніе Нѣмецкой. Она
имѣла великій успехѣ.

БЕАРНЦЫ, ИЛИ СТРАНСТВУЮЩИЙ ГЕНРИХЪ IV,
Комедія въ одномъ дѣйствіи, съ лѣснями.

Генрихъ IV, находясь въ городѣ Тарбѣ,
увѣченъ желаніемъ видѣть штѣ мѣста, гдѣ
прошекли дни его младенчества, подвѣ
помѣрь Обетерра, начальника Беарнскаго
легіона и съ Министромъ своимъ Сюлли. Онъ
тызывается на ужинѣ къ Госпожѣ Ла-Вареннѣ,
тѣнѣ одного знаменишаго Офіцера; скоро
прѣзжаетъ къ сей дамѣ, и успокоиваетъ
ее на щетѣ супруга, удержавнаго въ Піамон-
пѣ Королевскою службою; икѣ по Г. Роберпѣ,
кѣлашій быть пожалованнымъ въ Каммеррѣ-
Юпкеры, подозрѣваетъ высокое достоинство
минимаго начальника легіона, и, для облегче-
нія недостапочной Госпожи Ла-Вареннѣ, вы-
зывается, не открывая ей своей догадки,
приняпь издержки пира на свой счетѣ, съ
помѣръ только условіемъ, чтобы онъ и сыновъ
его имѣли позволеніе быть за ужиномъ.
Условіе сдѣлано. Г. Обетеррѣ, Сюлли, Гос-
пожа Ла-Вареннѣ, Роберпѣ и Ландри, сыновъ
его послѣдняго, садятся за супѣ, и
плюсѣ за Королевское здоровье; здѣсь пар-
шерѣ, обралсясь извѣ зрителья въ актера,
мо въ актера спрашеннаго, онѣвѣчалъ на то-

58

встъ громкими повторенными воскликаніями:
Да здравствуетъ Король! да здравствуютъ
Бурбонцы! Но, при воспоминаніи Аркскаго
сраженія, о кошоромъ Роберть заговорилъ съ
намъ треніемъ, начальникъ летіона, забывъ
свою роль, воскликаетъ: Аркская баталія!
Полю, какъ я сражался звѣ æшать день! —
Сюлли съ живоствію: Государь! вы лрогово-
рілись. — Генрихъ весело: И ты, Сюл-
ли, то же.

Нѣтъ уже больѣ шапка; всѣ при-
сутствующіе упадающіе къ погамъ Королія,
кошорый поди甲 аєшь госпей и заклю-
чаетъ вечеръ Царскими щедросшими.

Искренняя радость дѣлъ пресшарѣ-
лѣхъ Веарицевъ, кошоры во Сранцузскомъ
Королѣ узнаютъ ихъ добраго Генриха, по
одинъ разъ посвящавшаго ихъ хижину, мо-
бовъ Эммелины и Ландри; сцена, гдѣ под-
чивающіе сыромъ, та сцена, въ которой
перекошіць кидаємъ деньги въ рѣку, со-
святающіе небольшій энзіодъ, пріятный
и нашуральный.

Публика, съ складношію замѣчал всѣ чер-
шы, напоминаюція того Государя, кошорый
примирилъ милосердіе съ мобѣдою, осыпало
Комедію рукоплесканіями. Слова, въ Комо-

59

діи Г. Севрина і можно сказать ... Генриха IV, ібо слова дебраго Государя, кошорыя авторь умѣль себѣ присвоить, способствовали успѣхам сего драматическаго прозиведенія.

Чины въ БЛОА, Трагедія еб ляти дѣйствіяхъ, сотиненіе Г. Ренуара.

Греческая Трагедія заимствовала своим предмешы изъ Исторіи героическихъ вѣковъ, изъ сихъ вѣковъ, въ кошорыхъ невѣрный свѣпъ исшины мѣшается съ блестящими мечпами баснословія; въ кошорыхъ чудесності были сбыкновенными произшествіями; въ кошорыхъ героі, дѣши боговъ, обнаруживали мужество, постоянство сверхъ Bestesse-ственное, и въ шо же время свирѣпость не человѣческую; въ кошорыхъ сами на Олимпѣ возстали боги принимали пепосредственное участие въ домашнихъ дѣлахъ Царей, Князей и пошомковъ ихъ.

... Divis que videbant
Permistos heroas ...

Естъли къ симѣ піитическимъ обстоятельствамъ присоединимъ простоту и опкрыванностъ патріаршескихъ нравовъ; предшавимъ судьбу плаинственную въ ея пред-

60

определяннях, непреклонную въ ея успѣшах, неумолимую въ ея ходѣ, пу вѣчную и роковую неизбѣжность, кошорал, по скажанню повѣтовъ, управляла вселенною и съ равною силю увлекала порокъ и добродѣшель: пю должно согласиться, что система Греческого Трагедіи весьма благопріятна для прозведенія пісипческихъ красошь, великихъ и высокихъ. Такъ лучшими пісами Французскаго театра почищаются шѣ, съ кошорыхъ Расинъ, возобновя въ меньшей мѣрѣ всѣ опиншонія Греческаго театра, умѣль сочетать съ изображеніемъ характеровѣ, богатѣе Французскихъ нежели Греческихъ, нѣкошторыя живыя каршины сихъ героическихъ и баснословныхъ временъ. Тѣни Иллиона падрятъ вокругъ вдовы Тексторовскаго Какой жерѣтвы требуетъ Каткасъ? Чистой крови бога громовержца. А солнцева дщерь, проливъ воли оскверненныя злодѣйскою любовію, не тонятъ ни плав мѣста въ мѣсто силю шедимато божества?

Трагедія, собственно искоріянская, лишается сихъ величавыхъ спушкокъ вымысла. Ея пружины заключаются всѣ въ дѣйствіяхъ человѣческихъ сираспей, ея польза вся въ естественныхъ произведенияхъ. Въ Британнике Расинъ предшапилъ превосходный образецъ сего рода Трагедіи. Одинъ кожъ, каково ни есть Распово превосход-

61

емь въ подробностяхъ слога, кажется, что
Корнель лучше зналъ испинный способъ поддер-
жашь исторический родъ на равной высотѣ съ
Трагедіей; сей способъ, какъ извѣстно, сопис-
ятъ въ томъ, чѣпобы полишическія склон-
носши имѣли всю дѣйствительность и си-
лу испинной страсти. Въ семъ родѣ, кошо-
рый естъ плодъ смѣлаго воображенія, произ-
водимыя въ Греческой Трагедіи чудесныя дѣи-
ствія чрезъ носредство боговъ или судьбы,
производятся ревностію къ славѣ, любовію
къ власки, жаждою мщенія. Государствоен-
ныя лобужденія играють ту страшную и
грозную ролю, кошорую у древнихъ играла
судьба. Ничто въ семъ родѣ Трагедіи не
приводятъ на память баснословія; но все
проистекаение изъ вымысла, и нѣкошорымъ
образомъ предполагаетъ безмолвное условіе
вѣришь страшнымъ, кошорыя свыше человѣ-
ческой природы; вѣришь дѣламъ, рѣчамъ,
и слѣдствіямъ, кошорыя превосходятъ вѣ-
роятіе.

Сіе первоначальное основаніе Корнелевой
системы укрылось опѣв вниманія обыкновен-
ныхъ трагиковъ; и ее не довольно обдумы-
вали шѣ, кошорые послѣ него испыщывали
силы свои въ политической Трагедіи. Г. Ре-
нуаръ, кошорый сочнѣная Рыцарей храма (*),

(*) Les templars.

62

опкрылъ въ духѣ святаго рыцарства испочникъ новыхъ красотѣ, но который не умѣл связать ихъ съ дѣйствіемъ испинно драма-мическимъ — Г. Ренуаръ написалъ другую Трагедію, тѣ видѣнъ такіе недослышковъ драматическаго соображенія, и еще другій важный порокъ : омствѣстіе сильной и дѣятельной страшили не позволявшій вамъ имѣть ни того страха, ни того сожалѣнія, кошары должна возбуждать Трагедію. Нѣсколько прекрасныхъ сцень, безпресшанно являющіяся и скрывающіяся лица, не столько дѣйствія, сколько движенія, словъ благородный и сильный, прекрасныя нравоученія въ еладковучныхъ спихахъ, — вотъ новая Трагедія въ ея подробностяхъ, или часпяхъ.

Дѣйствіе происходитъ въ галлерѣ Блозескихъ палатѣ, недалеко омъ Совѣта и мной залы, тѣ Чины имѣють свои засѣданія.

Въ первомъ дѣйствіи, Королева машъ, разсказываетъ Крильюну о своемъ намѣреніи употребить врученную ей власшть, омъ Короля, своего сына, на шо, чтобы укротить, или наказать наглое честолюбіе Гиза и мяшежныхъ заговорщиковъ. Она обвинялѣвъ Генриха III въ излишней снисходительности къ символамъ, и обьявлѣлъ Крильюну, что ея ненависть къ Наваррскому Генриху основана на суевѣрномъ страхѣ, что сей

63

молодый Принцъ заслушившись мѣсто ея сыновей, по предсказанію одного Астролога. Несправедливая цепависть уступила государственнымъ тайнымъ побужденіямъ; она видитъ въ Бурбонцѣ твердую опору и законнаго наследника пресpola; приглашаеть его въ Блоа, и на встрѣчу къ нему отправляетъ Крильюна. Въ слѣдующей сцепѣ, Дюкъ де Майень клянется Королевѣ въ его цѣрності, въ кошорой она освапѣется не очень увѣренной, разгавшись съ нимъ. Приходилъ Гизвѣ, и раздаемъ своимъ спутникамъ разныя должности, клонящіяся въ пользу его намѣреній. Оставшись одинъ съ браномъ, Майень разспрашиваетъ о дальнѣйшихъ его намѣреніяхъ. Гизвѣ описываетъ ему тяжимъ образомъ неизвѣстношіе своихъ мыслей:

„Que me demandes - tu?
„Par les vents, par les flots, de tous côtés battu
„Le vaiſseau de l'état lutte contre l'orage;
„Dans les nombreux pèrils si voisins du naufrage,
„Chaque hazard nouveau veut de nouveaux moyens.
„Eh! comment l'expliquer la route que je tiens ?
„Interroge les vents, les ecueils et l'abime.

„Чего шы спрашиваешь? Государственнымъ корабль, со всѣхъ споронъ обуреваемый, вѣтврами и водами, сражается съ бурею, среди безчисленныхъ опасностей, трозящихъ ему сокрушеніемъ, каждый новый случай, требуетъ новыхъ способовъ; и какъ изв-

6/4

„яснипъ тебѣ пути мои? Допрашивай въ мирѣ,
„мѣли и бездны.“

Крильюнь прерываетѣ разговоръ двухъ
братѣвъ, увѣдомляя ихъ о прибытии Бурбо-
на, приносящаго мирѣ... Мирѣ! восклицаетъ,
удаляясь, дерзкій предводитель заговора.

Является Генрихъ въ радостномъ вос-
хищеніи оъпъ вѣстрѣчи народа; ему покла-
няющегося, какъ спасшелю трона. Онъ
ласкается надеждою, чѣпо мирѣ залѣчипъ
раны Франціи, и чѣпо Гизѣ загладишь бѣд-
ствіе своей славы:

Вторый актъ открывается совѣшнѣ
заговорщиковъ. Всѣ согласны въ намѣреніи
опнять у Валуа и корону и жизнь. Но поль-
ко не согласны въ томъ, какой образъ пра-
ленія внесши на мѣсто самодержавнаго.

Свиданіе Генриха съ Гизомъ есть въ
ная сцена въ Трагедіи: Она начинается
взаимными привѣспѣшими; оканчивается
вызовомъ къ брани, и содержипъ полько
разсужденіе о необходимости единственной
вѣры, защищаемой Гизомъ, и терпимости
проповѣдаемой Королемъ. Актъ заключается
на нарушеніи и совѣпами, кошорыя Гизѣ
даешь д'Омалю; онъ требуетъ великой осто-
рожности:

Que rien ne laisse en vous s soupçonner nos projets;
Parlez peu, jugez tout, et n'ecrivez jamais.

65

Третий акт весь весь почти занять великою и прекрасною сценою политическиою. Королева, окруженная всемь Дворомь своимь, возвещаеть шопь мирь, кошорому должно погасить враждебныя ненависти и прекратить междуусобныя брани. Дюкь де Гизь, осмеливаясь одинъ возвысить голосъ, приводятъ ей на память ту кляпву, кошорой она обязалась участвовать сама въ заговорѣ; ей не льзя, не преспупивъ клятвы, заключить мирь, разрушающий святость обѣща, постановленнаго державнымь Первосвященникомь. Генрихъ изображаеть коварныя намѣренія Римскаго Двора, Чиновь, и крамолы, предводимой Дюкомь де Гизомь; и забывая на чась свое высокое званіе, чѣпобы пользоваться только правами простаго рыцаря, онъ вызываетъ его на поединокъ; Гизь соглашается, общая провести остатокъ дней въ започеніи, естьли онъ останется побѣдникемь. Королева вступается въ ихъ дѣло и повелѣваетъ Гизу привести чины въ повиновеніе Королевской власи, подъ опасеніемъ опѣянѣнности. Слѣдующая сцена естьь продолженіе той, кошорую Крильюнь перерваль. Гизь оხкрываешь душу свою передъ Дюкемь де Майень; обнурекваешь свои честолюбивыя намѣренія, и общаеть брашу второе мѣсто въ Государствѣ. Сей послѣдній, кошораго поэтъ, во преки Историческому свидѣтельству, сдат

No 1.

A

66

лаль образцемъ честности и вѣрности, не
молько отказываемся подкрѣплять его за-
мыслы; но и клянется защищашь Короля про-
тивѣ своего браша, чѣпо и подаешь поводъ
кѣ симвѣ скихамъ:

M'oseras - tu combattre ? . . . .

Et m'y forceras - tu ?

Tu me trahis ! . . . . . .

C'est toi qui trahis la vertu.

Гизвѣ чувствуетвѣ, что время дорого. За-
говорщики готовы; они ожидающівъ сигнала;
ихъ обѣтвы требуютъ только ускоренія рѣ-
шительнаго часа. Онъ просилъ ихъ удер-
жашь стремленіе пылкой ревности и обѣ-
щаясь имъ скорый случай показашь ей опыты.

Въ началѣ чешвершаго акца мы узна-
емъ, что собраніе чиновѣ опровергло и оп-
крыло мирныя условія. Дерзость мятежки-
ковѣ не имѣлѣ уже никакихъ предѣловѣ.
Народъ и Гизвѣ естъ общій сигналѣ къ бун-
ту. Фаназикъ д'Эневиль являлся къ Люку
съ предложеніемъ, освободивѣ его о-
енѣйшаго врага. Ажесвятою ревностію воспа-
ленный, онъ говорилъ неперѣніемъ при-
обрѣшь пальму мученика, вонзя мечь Люка
де Гиза въ сердце Наварскаго Короля. Люкъ
отвергаетъ страшное предложение. Д'Эне-
виль говорилъ:

A l'ennemi de Dieu faut - il donc pardonner ?

Гизвѣ.

Dieu permet de combattre et non d'afsafsiher ?

67

Д'ЭНЕВИЛЬ.

Vous épargnez Bourbon! Quelle erreur est la votre,
Quand sa Religion. ...

Гизь.

Mais nous fuivons la notre.

Фанатикъ приводишъ ему въ примѣрѣ
Варфоломеевскій день, ознаменованный уча-
стіемъ Гиза и благословеніемъ Рамикана.
Дюкъ оправдываетъ принятое имъ учасіе
въ семѣ кровопролишіи ненавистію къ убій-
цамъ опца своего, своею неопытною моло-
достію и наконецъ имяннымъ повелѣніем
Карла IX. Бурбонецъ испытываетъ послѣд-
ній способъ для смягченія непреклоннаго
предводителя заговорщиковъ, и обнаружи-
ваешь передъ нимъ столь благородную и ве-
ликую душу, что Гизь, обращаясь къ д'Эне-
вилю, говоришь ему:

Eh! bien! prétendes - vous encore l'afsafsiner ?
Vous me refuseriez, si j'osois l'ordonner.

Между мѣсь Дюкъ остается при сво-
емъ намѣреніи, и разостается съ Генрихомъ,
увлекатель за собою грознаго убійцу. Королю
доносять, что, по его повелѣнію, Росни и
Морне скоро перейдутъ рѣку Лоару и всту-
пятъ въ Блоа съ отборнымъ воинствомъ.
Генрихъ идешь къ нимъ на всштѣчу.

Королева — мать, начинаешь пятый
актъ, со страхомъ ожидаю конца某ого сра-

Д 2

63

женія, вь копорое вспушнили заговорщики и
Наварскія войска. Она болнѣ надте пыся
свою вѣроломную полишину, нежелі па силу
оружія, и призываєв Гита въ совѣпѣ. Дюкъ
является безъ замедленія, будучи увѣрень
вь расположеніи большей части Членовъ Со-
вѣша и вь стражѣ дворца, ему преданной;
ему неизвѣстно, чло спража снѣнна. Вь шу
минушу, вь которую заговорила ожидаетв
извѣстіе, чло предводителѣ ихъ посаженів па
царство, и когда Бюсси восклицаетв:

Guise est Roi.

Королева, выходящая изъ Совѣша, опѣ-
чаетв:

Guise est mort! on a fauvé la France.

Она прибавляєв, чло нѣпѣ уже чиновѣ.
Дюкъ де Маненѣ, отходя, клянешл, чло
онѣ отмѣснив за смерть браша; а Геп-
рихѣ, возвращалсь побѣдителем, оплаки-
ваетв кончину того героя, котораго онѣ же-
лалѣ спасти.

Il a pèri . . . Je perds le prix de ma victoire.

Довольно сего извлеченія, чшобы опре-
дѣлишъ драмаписное достоинство Ренуаро-
вой Трагедіи: она имѣец вельмія красны
вь часняхъ, великіе пороки вь цѣломѣ.

69

МОНТАРЖИССКАЯ СОБАКА, ИЛИ БОНДИЙСКИЙ
ЛЬСЬ, ИСТОРИГЕССКАЯ МЕЛОДРАМА ВЪ З ДЁЙ-
СТВІЯХЪ, СОГИНЕНІЯ ПИКСЕРЕКУРА.

Давно собакья порода сѣпovала на же-
стокую неблагодарноспь человѣческаго рода;
напрасно живописецъ природы, великій Бюф-
фонь, говорилъ, что собака, вѣрная геловѣку,
удержить навсегда свое владыстество, свое
превосходство передѣ другими животными;
тпо она ловелѣваетъ ими; тпо она сама
царствуетъ и проч. Не смотря на шо, бѣд-
ная шварь походила болѣе на владыку ли-
шеннаго царства, шакъ что вошло даже
вѣ пословицу говорить: сѣ нимъ лосту-
лаюшь, какъ сѣ собакою,

Конь имѣлъ неслыханную привиллегію
являшься во всемъ своемъ блескѣ на шеап-
рахъ первыхъ сполицъ въ Европѣ; но гдѣ
было искать лиштератора, кооторый бы при-
нудилъ коня подѣлишься славою сѣ безвѣ-
стною собакою? ... Эпошъ лиштераторъ
нашелся... Г. Гильбертъ Пиксерекурб,
извѣстный великими успѣхами въ родѣ Мело-
драмы, ошыскалъ черпу для новаго сочиненія,
гдѣ песѣ является передѣ зрителями сѣ честію
и славою, какихъ не имѣюшь даже кони въ
Траяновомъ пріумфѣ; ибо эти служатъ
молько къ наружному украшенію, а люшь,

70

образецъ рѣдкой привлазанности, естъ герой
театральной піэсы.

Шевалье Гонстрань, начальникъ стрѣл-
ковъ, пріѣзжаешь въ Гонди со: всею
свою рошою; Обри де Мондидье, одинъ изъ
его служащихъ, обявляешь ему, что въ
слѣдствіе его препорученія, онъ поднесъ
Королю пять знамень, ошнявшихъ у непря-
щеля, и что Государь извѣвилъ ему свое
удовольствіе, пажаловавъ его Лейшенанню
и позволивъ ему жениться на дочери Ше-
валье Гонстрана.

Предпочтеніе начальника рошы и ми-
лости Короля къ одному Обри приводялъ
въ ошчаяніе Макера, его со служія та и сопер-
ника; ибо, подобно ему, онъ добьется до
Лейшенанніяшва и до руки Гонстрановой дочери.

Другой стрѣлокъ, Ландри, вѣроломный
другъ Макера, усилѣвъ вражду, и вызы-
ваетъ его липшій соперника жизни. Ма-
керъ сначала желаетъ только поединка;
Обри не соглашается; но коварный Ландри
его побуждаетъ къ ему, и принеся косшь,
предлагаетъ обоимъ кинуть ихъ съ пѣмь
условіемъ, чтобы топь, кто сочтешь бо-
лье очковъ, и чѣмъ право на жизнь своего
противника. Ландри, ввернувъ украдкою
подложныя косши, окидешь вѣролю погибе-
ди Обри Мондидьера. Но щастливой оборонѣ

71

кослей позволили сему послѣднему выиграть побppду. Тогда, схваивая пищаль, съ намѣреніем принесенную, великолушный Обри спрѣлѣшѣл не въ соперника, но въ окно, и бросались въ обьялія своего военнаго союзаршища.

Такая черта рыцарскаго добродушія раздражила еще болье зависѣть Макера, доказав доспоинство Мондидьера. Ландри совѣщующій Макеру убить его. Вѣрное поручение, возложенное на новаго Лейтенанта, корпорому надлежало проѣзжать черезъ Бондийскій лес, извѣстный многими смертоубийцами, подаѣв обоимъ злодѣями случай исполнить ихъ намѣреніе. Нещастные, убив въ лесу Мондидьера, мстят ему пакимъ образомъ за рѣдкое великолушіе.

Первое явленіе вгораго действія представляемъ зеркальце совершенно чудное, или какъ угодно назвать его. Драконъ, вѣреная собака Обри Мондидьера, выбѣгаетъ на сцену, скребется лапами у дверей того трактира, гдѣ жиль ея хозяйство, мечется къ колокольчику, пянется за юбку хозяйку, разшворяющую дверь, и ведется ее къ тому мѣсту, на коморомъ совершено убійство.

Черезъ несколько минут спуска послѣ того, на концѣ театра драконъ гонится за устременнымъ Макеромъ.

72

Любовь милой Урзцы, кресленной дочерям Госпожи Гершруды. хозяини штакшира, и любезнаго д'Элуа, нѣмаго юноши; жеское положеніе сего нещасшнаго, подозрѣваемаго въ убійствѣ Мондидьера и обвиняемаго всѣми обстоятельствами; его горесть, его безмолнное, но краснорѣчивое оправданіе; грозящая ему опасность быть наказаннымъ за чужое преступленіе, когда онъ совершенно безвинѣнъ; простодушная веселость слуги Бертрана въ противуположности съ отчаяніемъ любви юношей, и угрызеніемъ совѣсти Макера: составляющій многоспло прекрасныхъ явленій, въ кошорыхъ драматическій интересъ съ часу на часу возрастаетъ.

Но собака болѣе всего привлекаетъ полпу зришелей. Лучшіе люди въ обществѣ стекаются въ театръ; щасшливъ, кто злялъ мѣсто свое въ 6 часовъ! Увѣряющі даже, чѣто со времени появленія дракона на театрѣ вошло въ моду послѣ обыкновенного привѣстія: каковы въ своемъ здравовѣ, прибавлять: видѣли ли Монтаржисскую собаку?

Такъ разсказывающі Французскіе Журналисты с забавной новости, введенной на Парижской театрѣ, совѣщая любителей искусства спѣшить на любопытный спектакль; ибо другая собака, булучи предназначена для сей

73

роли, опоена, сказывають, оправой, подобно Бришаннику, и ша же запись можешь погубить Аракона.

БОНАПАРТІАНА,

ИЛИ

малоизвѣстные и люболытные анекдоты, касательные до экс - Имлератора Налолеона.

Sine ira et studio.

VII (*).

Англичанинь, бывшій при Веймарскомъ, Дворъ во время Ленскаго сраженія, разсказываешь слѣдующимъ образомъ свиданіе Налолеона съ Веймарскою Герцогинею.

„Сія Принцесса, дочь Гессень - Дармшпашскаго Ландграфа, сохранила высокій, благородный и древній духъ Нѣмецкій. Когда всѣ Особы ея фамиліи спасались въ Браунцівейгъ, когда нещасный конецъ сраженія был уже извѣстенъ, она удалилась въ одинъ флигель замка со всѣми Шпашсь-Дамами, съ пріятельницей своею Миссв Горе, съ Г. Осборномъ и съ нѣкоторыми дру-

(*) Продолженіе параграфовъ, напечатанныхъ въ подлѣшней книжкѣ Вѣстника Европы 1814.

74

ГИМК Англичанами, кошорымъ она такъ ве-
ликодушно дала у себя убѣжище. Она и ея
маленькое общество въ нещасшный день
14 Октября не имели другой пищи, кромѣ
иѣсколькихъ шоколадныхъ доцечекъ. Для
принятия Императора Французовъ готови-
ли покой во дворцѣ. Уже съ упра начали
нещасшие Пруски опиступать черезъ го-
родъ; побѣдитель гналь и рубиль ихъ на
улицѣ. Бенпордокъ, шумъ и грабежъ раз-
просмтарили ужасъ по городу. Къ вечеру
прибыль Наполеонъ въ замокѣ. Герцогиня,
вышедши изъ своей кοмнашы, спала на па-
радномъ крыльцовѣ, и приняла его съ обыкно-
венной церемоніею. „Кто вы?" воскликнулъ
онъ, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ назадъ. —
„Я Герц гиня Веймарская." — „Сожалѣю о
„васѣ" повстропил олѣ; „я задѣлъ вошего
„гулруга. Пригоповѣте лѣнѣ обный
„столѣ въ людяхъ локоляхѣ." И помнѣв ушелъ
отъ нее. Ночь прошекла въ безпокоиствѣ
и смященіи; нещасшная Герцогиня слышала
жалобный вопль своего народа, и не могла
подать ему помощи. Между штѣмъ, рано по
утру, она разсудила послать одного изъ
своихъ Каммергеровъ освѣдомиться о здоровьѣ
Императора и просить у него аудіенціи,
Сія церемонія, согласная съ придворными
обыкновеніями, напомнила Наполеону о его
Империалорскомъ достоинствѣ и его обя-
занностяхъ въ качествѣ Государя передъ

75

владѣшельною Особою. Онъ опѣчалъ съ при
вѣнчивослѣдю, и вызвался на завѣракъ къ
Герцогинѣ. Вошедши въ ея комнату,
онъ началъ, съ обыкновенною своею живо-
слѣдю, допрашивашь Герцогиню: „Какъ могъ
„рашъ сулругъ быть такъ безуменъ,
„глобы осмѣлиться воевать со мною?“ — „Ва-
„ше Велитество имѣли бы къ нему лрезрѣ-
„ніе, естъли бы онъ не воевалъ‘ былъ благо-
родный опѣтъ Принцессы. — „Какъ это?“ —
Герцогиня повѣрила съ важностію и мед-
ленностію: „Мой сулругъ былъ въ службѣ
„у Короля Прускаго около Зо лѣтъ. Конев-
„но, въ то время, когда Король сражался
„свѣткимъ сильнымъ нелріяпелемъ, какъ
„Ваше Велитество, не могъ Герцогъ съ те-
„стію опстулишься отъ него.“ — Сіе пре-
красное возраженіе, полное величія и разу-
ма, имѣло свое дѣйствіе. Лице Наполеоно-
во смягчилось, и онъ продолжалъ спокойнѣе
свои вопросы. „Какимъ образомъ Герцогъ
„сѣлался приверженнымъ къ Прускому Ко-
„ролю?“ — „Ваше Велитество узнаете, соб-
„гавъ свѣденія, тпо младшія отрасли Сак-
„сонскаго Долу, Герцоги, всегда слѣдовали
„примѣру Курфирста; а въ нынѣшнихъ
„обстоятельствахъ осторожность и поли-
„тика лобудили Курфирста предлочесть
„союзу съ Австріей союзъ съ Пруссіей.“ Раз-
говоръ продолжался еще нѣсколько времени
о шомъ же предметѣ. Наполеонъ восклик-

76

нулъ наконецъ: „Вы логтецкѣйшая женщина; вы сласки балшего мужа.“ Попомь, новаторя о сроецъ кѣ ней почленіп, онъ прибавилъ своимъ наглымъ языкомъ: „Я прощаю „его для влсъ, а онъ самъ негодяй.“ Герцогиня ничего не оправила; но воспоминаться его хорошимъ кѣ ней расположеніемъ, исходя изъ сознававшова ла, для облегченія участіи своихъ нещасныхъ подданныхъ, посѣданіе, копорое оціянип прекрашило въ городѣ кровополомніе.

Въ Берлине и въ Польшѣ БонапарTEV предолжалъ извѣявлять удивленіе къ достоинствамъ Принцессы. Когда Герцогвѣ въ Дрездѣнѣ явился при его дворѣ, онъ хвалилъ Герцогиню; „по ваші солдаты (прибавилъ онъ) „тикудъ не годятся; двѣ прести ихъ бѣ жа- „ти еще до присоединенія вашего устакка „кѣ моей арміи.““ Герцогвѣ не смѣлъ отвѣчаць много, что думалъ и хотѣлъ: Ваше Величество! когда они дрались противъ васъ, ии одни изъ нихъ не бѣ жалѣ.

Когда штабпапъ, обезпечавшій существоаніе Веймарскаго Герцогства, былъ присланъ оцѣ Бонапарта кѣ Герцогу, сей послѣдній сказалъ подателю: Государь мой! извольте врутить эту бумагу Герцогинѣ, для которой Императоръ зе назначилъ. VIII.


Жеромъ Бонапаршъ, бывшій Король Вестфальскіи, испытавъ, какъ и другіе

77

братья его, действive царскаго гнѣва Наполеонова. Послѣ многих приключений в его жизни, он удалился в Соединенные Обла- сши. Будучи молод, предпріимчив и съ извѣстным тогда именем, он пѣнил сердце прекрасной и богатой Американки, Миссъ Патерсонъ, родомъ извѣ Балтиямора. Онъ женился на ней. Машь и братья одобрили его бракъ. Наполеонъ, сдѣлавшись тогда Императорскімъ ВелиYROШТВОМЪ, не могъ выперпѣть сего мѣщанскаго брака; и между тѣмъ, какъ молодая супруга Жерома узнала съ тайным движеніем безпокойства и пещеравія, что мужъ ея сдѣлался Прин- цемъ, новый Императоръ, придумываві же- спокій способъ разорвать ихъ любовь и су- пружество. Нѣкошорые лесные квазовы и обѣщанія побудил Жерома возврapiшься въ Европу вмѣстѣ съ слоемъ супругою, и съ на- деждою, что она будет принять у Сен-Клуд- скаго Двора. Онъ вышелъ на берегъ въ Лис- сабонѣ, и по тайному Наполеоноту повелѣнію, въ один миг схватили его жену; и на Американскомъ корабѣ опѣзли въ Плимутѣ, въ Англію. Новая Аріана, въ сполищѣ Велико- британіи, плакала и грушила. Тамъ она разрѣшилась отъ первых родов слоихъ; а Жеромъ, привезенный во Францію какъ военополічный, не могъ забыть, гово- рить друзья его, въ нѣдрахъ почесей, ко- шорыми его засыпали, и среди военных

78

походовъ, въ которые братъ увлекалъ его, лого мирнаго и безпорочнаго шяспія, которымъ наслаждался въ Балпиморѣ. Другіе свѣдущіе люди увѣряющій, что Kerovich не пилѣлъ въ мушѣ сихъ добродѣшельныхъ склонностей, и что онъ давно упѣлился. Извѣстно, что, сдѣлавшись Коголемъ Вестфаліи, онъ получилъ приказаніе жениться на Виршембергской Принцессѣ. Дворъ его былъ роскошный и — веселый.

Есшьли Керомъ возвралились, какъ увѣрлять, въ Америку, гдѣ первая жена его вышла замужъ по газеннымъ извѣстіямъ, то судьба его предшавилѣ чудесности рОМАНА.

## IX.

За три мѣсяца до возвращенія Бонапарша изъ Египта, на Парижскихъ улицахъ разглашали журнальное извѣстіе (совершенно выдуманное) о прибытии Генерала въ Геаную на фрегатѣ: Безсмертіе. Народъ сбѣгался шолпами, перехвастывалъ другъ у друга извѣстіе, и даже кричалъ: Да здравствуетъ Боналартъ! Тогда предводищели партій рѣшились отправить къ завоевателю Египта приглашеніе возвралились во Францію. Многіе слышали слова, переходящія изъ успешъ въ уста Парижскимъ жителей: „Надобно дать республикѣ форму пирамиды.“ И это слово приписывали Бонапарту.

79

X.

Доспойно замѣчанія, что на берегахъ
Сиріи сражались два шакіе человѣка, каконы
Бонапарль и Сидней Смишь, за городъ
Акрь, древнюю пполемиду, знамени-
тую въ среднемъ вѣкѣ по осадѣ ея, вы-
держанной прошівъ Французскихъ и Англии-
скихъ крестоносцевъ.

Вниманіе современниковъ и поопомѣса
ко всѣмъ подробностямъ, касательнымъ
до людей, игравшихъ первую роль въ
трагедіи революціи, дѣлаєв весьма любо-
пытнымъ письмо Сиднея Смиша къ Бонапар-
ту, писанное карандашемъ на сопѣнахъ Там-
ля, гдѣ былъ заключень сей знаменишый
Англичанинъ, взятый въ плѣнѣ у Гацрской
пристани. Сіе письмо шѣмъ достовѣрнѣе,
что чешыре плѣнника, заслушившіе его мѣ-
сто въ сей темницѣ, призывали стражка
быть свидѣшелемъ, что сіе письмо на сопѣ-
нѣ писано до ихъ заключенія. Вопь оне:

Коммодоръ Сидней Смишь къ Генералу
Бонапарту, изъ Тамлля, ІІ Парижѣ, опь
26 Октября 1796 года.

„Колесо форпуны чуднымъ образомъ вер-
„мілѣ; но всегда ли оно довершается
„до конца полнымъ и совершеннымъ кру-
„гомъ? Вы находитесь теперь на самой
„высшѣ; шолько я не завидую вашему ца-

80

„Сшію: я гораздо масшіннѣе вась; ибо спою
„пакъ низко на дорогѣ честююбия, какъ
„можу только опусшіться ніже; и есть-
„ли непосвяonnaя Дама немного еще пе-
„редвинишь колесо свое, то поднимуся ке-
„обходимо вверхъ, а вы по той же причинѣ,
„опуститеся внизь.“

„Не вь обиду вамъ пишу сіе замѣчаніе,
„но вамъ вь ушпішэніе, когда мы смѣнимся мѣ-
„свами, и вы будете на моемъ мѣстѣ
„вь залой, или другой шемницѣ! И почему
„нѣпь? Я не думалъ шакле, какъ и вы не
„д) маеше, что попаду вь нее, до тпереш-
„няго моего заключенія. Вь между собныхъ
„браняхъ пошь виновень вь глазахъ своихъ
„проивниковъ, кто идешь не по ихъ слѣдамъ;
„вы идете другою дорогою, и слѣдственно вы
„острите на себя оружіе враговъ вашихъ, вы
„будете мнѣ оставшать:

Ихъ ненависпѣ меня не можешь устрашить;
Любовь народа мнѣ прошивъ нихъ вѣрный цинъ.

Знаю:

..... И эша рѣчъ пракрасна!

Покойтесь гъ пишинѣ; но какъ судiba укасна
Хощущыхъ подъ грозой сдержать снремение
весь?

И какъ въ любви своей невѣренъ намъ народа?

(До слѣд. книжки.)

81

Выставленныя вновь картины

школы Италіянской, Нѣмецкой, Иланской
и лрот. въ залѣ Прижеглѣго Королевскаго Му-
зеума въ июльѣ 1814 го дн.

Новая выставка послѣ жестокой бури
полишической есть одна изъ успѣшностей-
шихъ для ума и драгоцѣнностейъ для Ис-
торія художества.

Успѣхи живописи также для насъ за-
нимашельны, какъ и успѣхи Изящной Сло-
весносіи. Во всѣхъ искусствахъ любопытно
зрѣлище великихъ усилий человѣческаго ра-
зума, для доспиженія цѣли совершенства ;
и всѣ искусства имѣютъ одинаковое пече-
ніе на пупи, ведущемъ ихъ къ изящному.
Въ наблюденіи успѣховъ живописи и по-
зѣдіи видно, что часть подробностей ско-
рѣе приближается къ совершенству; что
выборъ моделей, познаніе прятныхъ оппо-
шеній въ предметахъ, и самое искусство
обращать ихъ къ общему содѣйствію, для
искусства выгодному, требующіе медлишель-
наго изученія; что, наконецъ, искусство до-
сигнализ它是 тогда до совершенства, когда
оно не примѣтно и не чувствительно. Лю-
бопытно смотрѣть въ одно время на успѣхи
Микель - АндHELIEb и KORNELIEb, Ра-
фа ELEb и Расиновb.


Сколько по потребно было опытовъ для
того, чтобы исключить изъ картины по-

№ 1.

E

82

злащенія и всѣ ничтожныя украшенія, ко-
люрыми портили живопись, при ея возрож-
дении въ Европѣ! Сколько надобно было
пакże опышовъ, болѣе или менѣе удачныхъ,
чѣпобы очистить Италіанскую липтерату-
ру омъ concetti, а Французскую омъ игры
словѣ.

Младенчество искусства подобно, во
многихъ оціношеніяхъ, младенческіву человѣ-
ка; все блесящее, все громкое, плѣняется его.
O formose puer, nimum ne cito colori. Virg.

Прелестныхъ цвѣтовъ природы не мож-
ешь в никогда изобразить искусство, лишен-
ное мастеріаловъ на палитрѣ и можешь
быть невнимашельное къ прелестямъ сихъ
цвѣтовѣ. Мешаллы блескомѣ своимъ по-
мрачающіх краски природы. Одѣянія покрыты
золотомъ, мебли изъ золота, самое небо —
солоюное. Между сими сіюющими предмешами
сокрывается дѣйствіе шла. Мнимые Грече-
скіе артисты принесли изъ Константинопо-
ля въ Италію сей безобразный вкус, почерп-
нутый ими конечно не въ произведеніяхъ
Зевксисовъ и Протогеновъ. Удивляюсь, чю
кришика не осуждала чаще сихъ Виргиліе-
выхъ стиховъ, гдѣ описывается убранство
Элея, отправляющагося на звѣриную охопу:
Cui pharetra ex auro, crines nodantur in au-
rum,
Aurea purpuream subnectit fibula vestem. (En-
eid. L. IV.)

83

Въ первой залѣ Парижскаго Музеума
выставлены многія картины, кооторыхъ
позволота вредить дѣйствію живописи.
Золотыя рамы, кооторыми нѣкошорыя изв
сихъ каршинъ украшены, портяпъ живо-
пись во многихъ отношеніяхъ.

Въ извѣспіи о новой вышавкѣ нахо-
дится хронологическій списокъ Ишаліан-
скимъ живописцамъ, кооторыхъ картины, вы-
ставленныя въ Музеумѣ, писаны прежде
1530 года, въ кооторый умеръ Рафаель. Эпошь
списокъ, очень любопытный, содержитъ име-
на многихъ живописцевъ, кооторыхъ произве-
дёній не было до нынѣ въ Музеумѣ.

Между живописцами, кооторыхъ труды
особенно оціличаются, доспоинъ замѣчанія,
изъ Флорентийской школы, Фіезоле. Онъ
изобразилъ Богомашерь, на кооторую Гисусъ
Хриспось возлагаетъ вѣнецъ въ присут-
ствіи праведныхъ въ Раю. На каршинѣ
нѣтъ почти штей. Кажется, что Фіезоле,
предшавляя небесное Царство, имѣлъ намѣ-
реніе подражать Магоменову раю, коIORый
шакъ освѣщался, что праведники те прини-
мали на себя ни малейшей штени, и что да-
же шѣла ихъ не отбрасывали ее. Многія
прекрасныя фигуры на каршинѣ шакъ изоб-
ражены, какъ желала быть изображеной
Англійская Королева Елисавета, то жесть

E 2

84

Безъ изѣней. Полный свѣтъ, проливающійся
на карпинѣ и ярко озаряющій всѣ изъ ла,
соответствуешь совершенно щастливой оби-
тели праведныхъ, гдѣ звѣзды гораздо совер-
шеніе и лучезарнѣе нашихъ.

Solemque suum, sua sidera norunt. (Virg. L. VI.)

Многія изъ лицъ имѣютъ выраженіе
того неизреченнаго блаженства, ко срод
праведники вкушаютъ. Самая спаросень
сіяешь красопою и всѣ физіогноміи укра-
шаються совершенствовѣ благодати. Подроб-
носими слишкомъ выработаны, особливо въ
наружныхъ прикрасахъ. Головы фигурѣ мен-
ряющіе свое живописное дѣйствіе отв зо-
ломыхъ лучей, ихъ окружающихъ. Маншія
одного изъ Святыхъ Мужей, стоящаго впе-
реди каршины, и складки, на кошорыхъ изѣпѣ
почти совсемъ изъни, имѣющіе дѣйствіе очень
пріятное.

Мурилло, архиистъ, не довольно из-
вѣстный, а особливо во Франціи, доспоинѣ
по многимъ красопамъ стоять на ряду съ
классическими живописцами. Его прекрасная
картина, на кошорой представлены благо-
творивельная дѣла Святой Елисавешы, до-
чери Андрея III, Короля Венгерскаго, воз-
буждаемъ всеобщее удивление. Одно изъ гре-
краснѣишихъ преимуществъ изящного искус-
ства, соспошь конечно въ шомъ, чтобы со-

85

дѣйствовать съ Музою Исторіи великому дѣлу предавать вѣчности черпы добродѣшли.

Сія картина, при всемъ ея достоинствѣ, имѣть вѣтъ порокъ въ глазахъ нѣ-копорыхъ наблюдаяпелей, чѣно выборъ моделей не весьма удачень. Естъ въ живописи сі-стема, кошорая вѣздѣ требуетъ красошы; молагаетъ закономъ, чѣпобы самое жестокое снраданіе было не разлучно съ пріятносію, и опирается на мнѣніи древнихъ. Ихъ искус-ство умѣло, въ самыхъ великихъ мукахъ тѣлесныхъ, удерживаясь благородныя выра-жения лица. Послѣдователи сихъ правиль ду-мающъ, что слава искусства соспоипъ въ томъ, чѣпобы предшавлять силу въ образѣ идеальной красошы, не обезображивая тѣла физическимъ снраданіемъ.

Послѣдователи сихъ правиль не могутъ быть совершенно довольными прекрасною картиною живописца Мурилло. Снраданіе представлено во всей чистости своей, естъ-ли можно сказать, а боль во всей своей суровости. Принцесса Елисавета пе-ревязываетъ раны молодаго человѣка, страж-дущаго омврашительною болѣзнию накож-ною. Голова его излишне усыпана язвами. Но какое натуральное положеніе, какое про-шее и почіепшее выраженіе въ лицѣ сего юенги! На картина естъ прекрасная ссь

86

лтěни и свѣпа. То же достоинство имѣють
три другія картины сего архиста.

Одна картина, нынѣ высшавленная, по-
чипается творением Микель-Анджеля. На
ней представлена юноша, сидящий на сунду-
кѣ, в котором лежит реликвие минжескво
маскѣ всякаго рода. Вокругъ его распреде-
няется облако свѣ величимъ многокристал-
гурь, изображающихъ человѣческія различныя
страсти. Полагающіе, что картина пред-
ставляемъ новидѣе Микель-Анджеля. Толь-
ко это не aegri somnia, но аллегорія чело-
вѣческой жизни. А естъли первое условіе
аллегоріи есть то, чтобы всякой молѣ безъ
труда угадать смысл ея, то не льзя на-
звать ее превосходною. Впрочемъ иные со-
мнѣваются, чтобы картина была Микель-
Анджелева.

Мы посвящимъ другую сташью на опи-
саніе сего многочисленнаго и занимательна-
го собрания.

(Изъ Иностран.. Журн.)

87

ЧЕРТЫ, АНЕКДОТЫ, ИЗВѣСТІЯ, И ПРОЧ.

АЛЕКСАНДРЪ І, въ Парижѣ привѣт-
свѣемый на Русскомъ языкѣ.

Во время пребыванія нашего Импера-
тора въ Парижѣ, известный шипогрифникъ
и липтераторъ Дидошь поднесъ лосу а-
рю свой перевод: Les bucoliques de Virgile
et de Theocrite, съ напечатанной въ за-
главіи дедикаціею на Русскомъ языкѣ. Голіб
она слово въ слово (1).

ИМПЕРАТОРУ
ВСЕРОССИЙСКОМУ,
АВГУСТТЪ ЙШЕМУ МОНАРХУ.

Государь!

Удостойте принять мой перевод Вир-
гиліевых и Теокриповых на тушеских
сихошвореній; пусті благоговѣнное прино-
шеніе сіе послужить мнѣ закономъ въ тру-
дахъ моихъ над превосходійшими Рускими
литерами, коморны обязань я вырѣзать для
ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА.

Давно Россія есть впорымъ ощечествомъ
для художниковъ Франціи. Уже они благо-
словляютъ Царево имя ТВОЕ при воспоми-
наніяхъ ТРОЕЙ безсмертной Прародитель-
ницы, сей Жены, Коморую Европа вмѣсти-

(*) Читатели замѣтать нѣкоторые Галлицизмы.

89

ОПВѣЧАЛА: „Развѣ ТЫ ИЗЪ ТѣХѣ, которые
„ЖАЛѣЮШЬ О БОНАЛАРТѣ? Мы будель про-
„ДАВАТЬ, КАКЪ ХОШИМЪ; ИТѣ БОЛЬШЕ НИ
„УПРАВЫ, НИ ЗАКОНСЕВ; ДА ЗДРАВОСТВУЕТЪ
„КОГОЛЬ?“ — ТАКОВЫ - ТО ПОНИЯ ЧЕР-
МИ О ВСѣХЪ ПЕРЕМѣНАХЪ И О ВСѣХЪ ВЕЩАХЪ.

Пѣвица въ Лондонѣ.

Славная пѣвица Каталани продолжаетъ
брайрь очень дорого съ Лондонской публики
за удовольствіе слышать ея божесвѣтный
голосъ. Она за мужемъ шеперь за Гаскон-
цемъ по имени Валлабрикъ, или Валлабрашъ,
ибо Англискіе Журналы не согласны ђв
орфографии. Съ нимъ торгуются Дирекшо-
ры плеатровъ и концерновъ, и ряды пѣ
талANTЬ ГОСПЕЖИ ПЕЛДЫ. Недавно одинъ
изъ Директоровъ спросилъ Г. Раллабрика,
сколько хочешь имѣть его супруга за шо,
чтобы пѣть въ концернѣ. „Пять сотѣ
„ГВИНЕЙ ЗА ДЕНЬ, ИЛИ, ЕСТЬЛИ УГОДНО, ПОЛО-
„ВИРУ ЧИСПАГО ДОХОДА; А ОНА САВА РАСПЛА-
„ПАПСЛ АВ ДРУГИМИ АРПИСПАМИ.“ — НО
ЧТО ВЫ, ГОСПОДИН ВАЛЛАБРИКЪ, ЗАПЛАТИ-
ПЕ КАЖДОМУ АРПИСПУ? — „ПОВТОРЯЮ ТАМЪ,
„ПЯТЬ СОМЬ ГВИНЕЙ ЖЕНЬ МОЕЙ, ИЗЪ КОШО-
„РЫХЪ МЫ ДАДИМъ ДЕСЯТЬ Г. САЛОМОНУ, ДЭ-
„СЯНЬ Г. ДИКОНСУ.“ — А Г. БРАГАМУ? —
„ДЕСЯТЬ ЖЕ.“ — НО Я ПОДРЯДИЛ ЕГО ЗА

92

Ландшафтные живописцы в Англии.

Между картинами, вышавленными в
Spring-gardens, в Лондоне, отличаются
ландшафты Г. Гиллса. Сей живописец по-
казывает особенное искусство в расположе-
нении святлая и вб постпановленіи живошных,
которыми его ландшафты украшають.
Вид в Сельскаго дома при сумерных, стадо-
на берегу озера, дикая лошади, привлекающі
всѣхъ знатоковъ.

Журналы общающіе другія подробнее
о сей высшай.

Тажба за лѣсни.

Г. Мооръ сочинилъ нѣсколько пѣсень, илі
романсовъ, кошорыхъ голоса сдѣлались
въ Лондонѣ народными. Одинъ чесный
книгопродавецъ подрядилъ исключительно
Музу Г. Моора за 500 фун. сперлинговъ
(что можно назвать богатой пенсіей); но
вдругъ узнаешь съ ужасомъ, что сіи драго-
цѣнныя пѣсни переняты Г. Валкеромъ, кошо-
рый, удержавъ первые стихи каждой пѣ-
сни, и прибравъ другія слова къ голосу,
ввель публику въ обманѣ. Г. Твиссъ, самъ
позже, взялся защищать книгопродавца въ
суду; но забывъ выполнить нѣкошорыя судеб-
чыя формы, былъ错оеланѣ за несоблюдение

g3

порядка. Президентъ, объявляя ему о сей
непріятности, благодарилъ его за вилій-
ственную Рѣчь. „Въ ней есть много изо-
„брѣтенія, много поэзіи.“ Сіе тяжёбное дѣ-
ло скоро возобновится.

## Новыя произведенія иностранной лит-
тературы.

Между новыми книгами, изданными въ
Лондонѣ, замѣчають слѣдующія:

Сиротѣ, Романическая поэма въ пяти
пятняхъ. (The orphans и проч.)

Политическіе лортреты нашего вѣка,
съ примѣчаніями историческими, біографи-
ческими, сочиненіе Г. Плефера. (Political
portraits). 2 Тома.

Описаліе баталіи при Ганau и нѣко-
торыхъ другихъ произшествій, последовав-
шихъ за Лейпцитскою баталією, сочинен-
ное очевидцемъ. (Narrative of the battle, и
проч. )

Путешествіе въ Албанію и въ нѣко-
торыя другія часы Европейской Турціи Г.
Тобгуза. (A journey through albania, и проч.)
Двѣ Часы, въ 4 долю, съ рисунками.

94

Письма Лорда Нельсона къ Лади Га-
мильтонъ, съ прибавленными къ тому
письмами нѣкоморыхъ другихъ знаменишныхъ
Особъ. (Letters of Lord Nelson, и проч.)
2 Часши, вв 8 долю.

Классि�стеской Журнальб (Classical Jour-
nal). XVII Капжка сего Журнала вышла; и
содержитв между прочимъ защищеніе пуб-
личнаго воспитанія, разсужденіе обв упо-
требленіи и писецівъ, нѣчто о достовѣнчѣ
отцевъ Греческой церкви, примѣчанія на
Страбонія, Лукіана и Каллимаха, извѣстіе
о нѣкоморыхъ древностяхъ, найденныхъ вв
Макапіонѣ, Лашинскую поэтому на смерть
Нельсона, и проч., и проч.

Г. Стефанъ Барловв издалъ полную
Исторію Ирландіи вв 2 Томахъ.

Путешествіе Калитановъ Левиса и
Кларка отъ ріки Миссури до береговъ Ти-
хаго моря, изданное вв Америкѣ вв началѣ
1814 года, продается уже вв Лондонѣ.

Извъ новыхъ романовъ Англійскихъ Лон-
донская публика оплаєпъ справедливость
тому роману, коморый написала Агди Мор-
гень подъ заглавіемъ : о’Donnel, и коморый
опличается великою испиною вв произше-
ствіяхъ самыхъ обыкновенныхъ; но Миссъ
Бурней одержала, кажется, побѣду своимъ

95

романомъ: Странници, или трудности женской жизни (The wanderer or female difficultis), въ 5 Томахъ. Сие творение, основанное на произведенииъ невѣроятныхъ, украшено остроузнными каршинами. Въ кошарахъ Авпорѣ вѣрно изобразилъ гоненія, ожидающія полѣ ея на пути жизни. Два другіе романа: Странніорскій замокъ, сочиненіе Миссъ-Гоноріи Скочь, въ 2 Томахъ, и Алисія, сочиненіе Госпожи Вестонорѣ, въ 4 Томахъ, обращаются на себя общее внимание.

Но любопытнѣйшее произведение въ Англійской липпературѣ есть позма: Налолеонъ, сочиненная Г. Коттономъ. Въ ней находятся мѣста прямо піитическія. Для знающихъ Англійскій языкъ приведемъ сіи сіпихи:

But think not, France; we wish to see restor'd
Thy trembling wassal, and thy Feudel lord,
Tha grinding impost and tha mute bastile.

Britain too well the Sweets of freedom knows,
And deprecates oppression e'en to foes
But in thy fickle clime no Medium reigns,
Must thou be forging stell or wearing chains?
Still in extremes of heat and darkness groan?
Nor find in albion freedoms temperate zone?
Here still her fruits, by patriots planted, Spring;
The Ring a speaking law! The law a silent king!

Между новыми сочиненіями, изданными въ Парижѣ со времени перемѣны въ правлеMIИ, доспойны замѣчанія слѣдующія:

96

Политистекция критика Европы (Tableau politique de l'Europe), когда писанная с ве-ликимъ палантомъ, но очеркенная великою несправедливосшію. Авторъ вызываетъ во-сударей مثلъз (философіи). Не ди-лософы вознесли колоссальную власть На-полеона (говорить одинъ редчазый сего творенія), но царедворцы, склонные к пере-мѣнамъ, Сенаторы робкие и слабые, любопѣцы сильнаго, враги общей свободы, вишенники самовластія. А чло касается до Философовъ, што Наполеонъ не жаловавъ икъ, и навадавъ ща нихъ во всѣхъ случаяхъ, называл ихъ и деологамъ.

Паденіе тирана, ода (La chute du tyran
par Mr. de St-Victor); посланіе въ спехахъ
о предметахъ для поэзіи изъ Наполеонova
царствованія (Epitre de Mr. Aimè - Martin);
и два спихопворные опрывка. Сіи чепыре
сочиненія, писанныя свѣ палантомѣ и вку-
сомѣ, вознаградили любителей хоровъ и
поэзіи за тѣ дурные спихи, которые
раждались и умирали со времени великой
перемѣны во Франціи.

О конституціяхъ (Reflexions sur les
constitutions par M. Beniamin d. Constant),
сочиненіе глубокомысленное и остроумное.

Подробности о Генеральѣ Мою и о ло-
слѣднихъ тасахъ его жизни, со краткимъ

97

біографитескимъ извѣстіемъ (détails sur le Général Moreau и проч.), сочиненіе Руска-го, Г. Свинина, который умѣетъ наблю-даять и писать, и о коморомъ Французскіе Журналисты опзываются съ похвалою. А намъ извѣстень шаланть его по многимъ сочиненіям, на опечесвенноомъ языкѣ имъ написаннымъ.

Два новые Журнала (La quotidienne и Le Journal de la restauration) отличаются хорошими сташьями.

Алфредъ, Позма (Alfred, par M. Mil-levoye), въ 4 пѣсняхъ. Ее очень хвалятъ.

Сирота въ Тампанъ, Элегія (L'orpheline du Temple, par Mr. Trèneuil), одно изъ лучшихъ стихошвореній нынѣшнихъ поэповъ Французскихъ. Мы сообщимъ кришическій разборъ сего пворенія.

Историческая картина Боналартовыхъ кампаній (Tableau historique et raisonné des campagnes de Bonaparte par M. Michaud de la Valette), писана очевидцемъ, хорошо и безприспрастно, какъ увѣряющъ по край-ней мѣрѣ господа Французы.

Изъ новыхъ произведеній Нѣмецкой лиш-терашуры достойны замѣчанія:

О Нѣмцахъ (Geschichte der Deutschen), сочиненіе славнаго Коцебу, но о коморомъ не No 1. Ж

98

МОЖЕМЬ НИЧЕГО СКАЗАТЬ, ПБО НЬМЕЦКИЕ ЖУР-
НАЛЫ ЕЩЕ НЕ ГОВОРИТЬВ О НЕМЬ. ВЫШЛА ОДНА
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ.

Налолеокова жизнь, и. кагушина разру-
шительной войны в 1812 году (Napoleons
leben und Darstellung des Vernichtungs-Krieges
im J. 1812 von Dr. Kosegarten) новое ис-
правленное издание.

О продолжении войны в 1813 и 1814 годах (Darstellung von der Fortsetzung des Krieges im Jahr 1813 und 14), того же Авыпора. Принимается подписка на сюю книгу.

О других Ньмецких князях будем говорить впрinsiь, чистобы не увеличить сей статьи, довольно уже прописанной.

Новости Русской литературы.

Согиненія И. И. Дмитриева, съ письмарам-
фомъ: *Il veut le souvenir de ceux qu'il a
chéris*, чепвершое издание. Москва, въ пи-
пографіи С. Селивановскаго, 1814.

Сие новое издание одного изъ лучшихъ
нашихъ классическихъ Поэзий заслуживающихъ
подробный разборъ, кошорымъ надъемся скоро
занять Читателей.

99

Ольятъ наегретанія Россійскаго тастнаго
гражданскаго права, сочиненіе В. Вельями-
нова - Зернова. Первая Часть. С. Пешер-
бургъ, 1814.

Надѣемся шакже вѣ одной изв слѣдую-
щихъ книжскъ сообщишь разсмочрѣніе сего
новаго мворенія.

Русская лросодія, или правила, какъ пи-
сашь Рускіе сшихі, сь крашкими замѣча-
ніями о разныхъ родахъ снихошвореній,
для благородныхъ воспитанниковъ Универ-
ситетскаго Пансіона. — Изданіе второе.
Москва, 1814.

Сія книжка заслуживаемъ вниманіе
по достоинству ея Автора, кошорымъ
былъ покойный В. С. Подшиваловъ (есьли
мы не ошибаемся), по искусству и ясноши
слога, по выбору примѣровъ, приведенныхъ
изв хорошихъ нашихъ Снихошворцевъ, и
по многимъ дополненіямъ, нами замѣченнымъ.

Пантеонъ Русской Поэзіи, издаваемый Пав-
ломъ Никольскимъ, съ эпиграфомъ :

... Ubi plura nitent in carmine, non ego paucis Offendar maculis, quas aut incuria fudit, Aut humana parum cavit natura ...

Horat. de arte poet.

Части 4 и 5. С. Пешербург. печатано при
Императорской Академии Наук. 1814.

Ж 2

100

Сие собраніе лушихъ скихошвореній
съ успѣхомъ продолжается. Прежнія три
книги извѣстны. Четвертая содержіпъ въ
себѣ нѣ сколько, кажется, новыхъ скихопро-
реній, между которыми любопѣли искусства
замѣшались къ Ж—му 1811 Элегію на
развалинахъ замка въ Шкецы Башкошко-
ва, Громѣль, рыцарскую повѣсть Ка-
менева, и Плѣнный.

Въ пятой книге Пантеона мы не за-
мѣтили новыхъ скихопвореній; но выберв
шакъ хорошъ, члю и старыя спесливъ но-
выхъ. Она содержіпъ изъ лирическихъ
скихопвореній: На рождёнѣ Великаго Кня-
зя Михаила Павловита, Державина; Осво-
божденѣ Мессы, Амигріева; къ Графу
Г. Г. Орлову, Пецрова; Пелляникъ Герою,
Державина; Дружество, Канниспа; Ла-
спотка, Державина; Слѣпее утро, Во-
стокова; Къ Бланڈузскому злѣзу, Боброва;
изъ посланій: къ Феонѣ, Муравьева; Ты и
вы, Княжнина; изъ Сапирѣ: къ Рубеллію,
Милонова; пъ Элегій: Задулиствость,
Гнѣдича; изъ сказѣ: Илья Муромецъ,
Карамбина; изъ басень: нѣ кошорыя лрит-
ти Амигріева, Крылова и Хемницера;
изъ Эротическихъ скихопвореній: ні ко-
шорыя пѣсни Нелединскаго Мелецкаго и
Мерзллкова, два романса Канниспа и

101

Дмишrieва; нёсколько эпиграммь, изъ кошо-
рыхъ мы замѣшили одну новую; нёсколько
надписей къ поршрешамъ, и наконецъ от-
рывки изъ лятою книги Иллиады, Кострова.

Мы разсмочримь впередъ Пантеонъ Ру-
ской Почти въ сравненіи съ извѣстнымъ
собраніемъ Русскихъ стихошвореній Г. Жу-
ковскаго,

ВОЛЖАНИНЪ.

(Натало Рускаго романа, находящагося въ
руколиҫи.)

ПЕРВОЕ ПИСЬМО

отъ Алоллона къ Эльминѣ.

21 Мая.

Село Мирово,
на Волгѣ.

Такъ, любезная сестра, въ семъ мир-
номъ уединеніи, тда я родился и выросъ, от-
куда лешѣлъ на встрѣчу людей съ надеждой
щасѣливаго юноши и куда возвращаюсь на-
конецъ съ печальными опышами зрѣлаго воз-
раста, — въ семъ уединеніи протекушь дни
мои покойно и беззаболтно. Пора, въ самомъ
дѣлѣ пора укрыться подъ вѣрный и безо-

102

пасный кровь съ добрымъ сердцемъ и чи-
спыми склонностями, спасенными омъ зара-
зы свѣпа. Пора приготовить на время сна-
росли удовольствія пихихъ воспоминаній,
которыхъ бы не тревожило ни раскаяніе,
ни сожалѣніе. Пускай говорятъ, что спран-
но въ двадцать пять лѣтъ посвящить себя
уединенію; мнѣ кажется, что во всякомѣ
возрастѣ лучше воспользоваться жизнію въ
дѣятельності ума и сердца, нежели распе-
рять ее, смѣю такъ сказать, въ шумѣ
забоить и разсѣянія; а что мы приобрѣшаемъ
наружныхъ выгодъ омъ познанія людей и
свѣта, не спошь, право, лого, что мы
терпимъ омъ потери щасшія и нравоѣ.
Ты помнишь, Эльмина, сколько разъ жало-
вался я тобѣ на стѣсненіе моего сердца, на
принужденіе скрывать прекраснѣйшія движенія
души и удерживать высокіе порывы добро-
дѣпели! сколько разъ писаль къ тобѣ, что
упомленный вѣчнымъ сраженіемъ съ поро-
ками и страстями, я слабѣю въ добродѣше-
ли! сколько разъ сердце мое споль чув-
ствительное къ исчинному оспоинству
было обмануто и огорчено! Можешь
быть если люди такъ сотворенные,
что умъ и сердце ихъ вѣчно осипанутся
подъ вліяніемъ чисовой природы, и никогда
не подвергнулся условнымъ обычаямъ обще-
сіва. Какъ бы то ни было, я рѣшился

103

проводить жизнь вуединенію сколько изв
любви кв покою, сполько и по долгу сы-
новней благодарности. Вопь, вь нѣсколь-
кихв строках, мое оправданіе, естьли бы
дружба этого требовала. Но я знаю, пы
давно оправдала меня вь швоем сердѣ;
ты можешь одна лучше другихъ щѣнить
мой побужденія; и пы сама умѣла, вь прѣ-
краснѣйшихъ лѣшахъ жизни, со всѣми ле-
стными правами на уваженіе свѣта, пред-
почесть скромныя добродѣшли супруги и
хозяйки блесящимъ выгодамъ свѣской
дамы.

Поговоримъ теперь о домашнихъ дѣлахъ
нашихъ. Возвращаясь черезъ Москву вь де-
ревню, видѣль я бапюшку илько два, или
три часа. Онъ спѣшилъ кв должности Се-
напора, а я земѣль сюда кв достойнѣйшей
машери вь свѣпе. Однакожъ, не смотря на
коропкость времени, разговоръ нашъ имѣль
довольно живоспи и жару. Нашъ честолю-
бивый ощецѣ, споль привязанный кв поче-
стямъ, кв шипламъ и кв свѣту, убѣжаль
меня вступить вь другой родъ службы, ко-
гда я оспавил уже дипломашическую, совѣ-
повалѣ мнѣ спараться о пріобрѣшеніи или
вышшаго чина, или большей форпуны черезъ
женипъбу, и говорилъ, чѣло имѣю долгъ,
какъ послѣдняя ошрасль нашной фамиліи,
заслужить имя, принятое мною вь наслѣд-

104

сство, какъ будшо бы не было другаго способа, кромѣ чиновъ и богаапства, оправдать преимущества рода и поддержать славу предковъ. Но подивись его молчанію о другомъ важнейшемъ предметѣ ! Ни одинъ разъ языкъ родидипеля не произнесь имени лучшей въ свѣтѣ машери въ присутствіи сына, ей всѣмъ обязанаго; ни слова не поручено мнѣ сказать женщинѣ, доспойной его и общаго почленія; онъ забылъ, кажется, что есть у него супруга, что оставленная имъ на трешьемъ году ея замужества она сохранила къ нему и любовь и вѣрность черезъ двадцать пять лѣтъ, проведенныхъ ею въ совершенномъ уединеніи; что мы, единственные плоды сего безщастнаго брака, выросли съ лпобою подъ единственнымъ руководствомъ материнскихъ добродѣтелей, тогда, какъ ощецѣ принялъ только на себя трудъ предшавить насъ въ общество уже съ выгодами того нравственнаго воспитанія, кошорое образуетъ характеръ человѣка и можешь быть опредѣл судьбу его жизни. Кровь кинула во мнѣ всякой разъ, когда родидипель говерилъ мнѣ о долгѣ испиннаго гражданина, но самъ забывалъ долгѣ испиннаго человѣка: сей долгѣ обязываетъ его возврашить наконецъ спокойствіе чувствицельной и доброй супругѣ, кошорая не переснаешь до нынѣ любить въ нежь предметѣ

105

нушы раскаляя, чпобы принять въ объятія
несосpolиннаго, но милаго ей супруга. Ахъ!
Ольмина! я чувствоваль справедливое него-
дованіе добродѣшія, но чувствоваль въ мо
же время и сладкое влеченіе природы! Для
чего не могу цѣною кроДи моей примиришь
родителей, чпобы имѣть ушѣшеніе равно ува-
жашь и любишь обоихъ!

Восемь лѣтъ не видалъ я машушки. Прі-
ялѣна минуша свиданія, но ужасны перемѣ-
ны времени. Наша почтенная родительница
состарѣлась, красоша ея изчезла, глаза по-
гасли; сердечныя раны на лицѣ означились.
Рука времени углублѣлъ черешки горесѣи, и
открываетъ шайну страждущихъ. Но ста-
рость, какъ будто примиривъ дулу ея съ
земными бурями, напечатѣла въ лицѣ вы-
раженіе небеспаго спокойствія; и она слѣ-
лалась въ самомъ дѣлѣ еще мерzelливѣе,
добросердечнѣе, покорнѣе волѣ Промысла. Ни
слова ропота не вылетѣло изъ усті ея, ког-
да, принужденъ будучи опѣшчать на ея во-
просы, я не могу утамить холодности оп-
ца моего кѣ памяти супруги, имѣ нѣ когда
любимой. Видя, чего миѣ сдоило сказать ей
исчину, она пожала мою руку и произне-
сла съ Авгѣльскою вѣрою: пакъ Богу угод-
но! Ахъ! Ольмина! мать, убившая любовію,
и сестра, любовію ушѣшенная, приводяпѣ

106

меня въ прошиворѣніе съ самимъ собою! Пе-
редъ карпиною мого щастія, кошорымъ пы
наслаждаешься, пылаю жаждою любви, и за-
видую связи сердецъ, угодной Небу. Но имъя
передъ глазами жерпіву осужденную рокомъ,
кланусь передъ Небомъ ве позволять себѣ
боспорговъ чувствительности, не прибли-
жайться къ искушеніямъ любовной спрасши.
А можемъ ли мы съ тобою полюбить однажды,
любить слабо, мы, которые видѣли тѣкъ
близко всѣ движенія спрасши пламенной,
сколько ни старалась скрывать ихъ оспо-
рожная, но до крайности огорченная роди-
тельница; мы, кошорые въ юныхъ лѣпахъ
знали уже муки чувствительности, не испы-
пашь ея оправы въ сердѣ, мы, наконецъ
кошорыхъ душа образовалась подъ бурями
любви и впечатлѣніями бѣдности?

Еще не видаль я Союз. Она гостишь
у одной изъ нашихъ сосѣдокъ. На сихъ дняхъ
ей должно возрашиться; ибо она увѣдомле-
на о моемъ пріѣздѣ. Какъ неперпѣливо же-
лаю видѣть подругу нашего младенчества.
Пріятны и глубоки впечатлѣнія сего возра-
стя. И шеперь помню, и шеперь вижу, ка-
жешься, какъ, по смерти моего любезнаго
Швейцара, въ кошоромъ я умѣл уже опла-
кивать добраго наставника, мануш-
ка привела къ намъ прехъ лѣшнюю дочь
его, прекрасную какъ Ангель, и сказала:

107

Дѣпи! вовѣр бѣдная сиропа; отецъ пору-
чилъ мнѣ ее передъ концемъ жизни; послѣд-
няя воля его была ша, чѣпѣб она приняла вѣру
вашу и освѣталась вѣс нашемъ Отеческѣ. При-
мѣмъ ее вѣс семейство наше. " Помню, какъ
машушка, по сему случаю, говорила намъ о
долгѣ благопворенія; какъ сѣ ребяческимъ
легкомысліемъ перервали мы сѣ шобою ея
важныя разсужденія, чѣпобы освѣдомиться
о днѣ крещенія, и какъ мы обрадовались
назначенію быть ея восприемниками. Живо по-
мню, какъ вѣ позднѣйшемъ возрастѣ горди-
лись мы успѣхами нашей кресшницы, кошо-
рую пы насѣшавляла вѣ морали, а я вѣ на-
укахъ, и которая вѣс самомъ дѣлѣ удивляла
всѣхъ дарованіями ума и крошоспію нрава.
Уже пролеѣшло сѣ шѣхъ порѣ много време-
ни! Я освѣпилъ Софію передъ отвѣз-
домъ моимъ вѣ Петербургѣ девяти лѣп-
нимъ ангеломъ, чуждымъ всѣхъ пороковѣ
вѣ мірѣ. Черезъ нѣ сколько дней увижу ее
совершенной семнадцати-лѣшнею дѣвушкою,
можешь быть зараженною уже всѣми пред-
разсудками человѣческими, шоль легко вкра-
дывающимися вѣ сердце наше. . .

Прости Эльмина; обнимаю твоего до-
стойнаго супруга. Извѣви ему мое искреннее
сожалѣніе, чѣпо я не могъ долѣе пробыть у васъ
вѣ Дрезденѣ, и мое желаніе, чѣпобы не назна-
чили его Посломъ кѣ другому Европейскому

108

Двору, какъ вы тогоете. Попѣлуй за
меня миллионъ развѣшional'ь ми льхъ дѣшей
и будь всегда вѣрнымъ другомъ моего сердца.

Алоллонъ Даневилскій.

ВТОРОЕ ПИСЬМО

отъ Алоллона къ Эльминѣ.

Другъ мой ! я видѣлъ Софію ; она воз--
врашилась въ Воскресенье. Передъ вечеромъ
тулялъ мы съ машушкою вдоль береговъ Вол-
си копорой живописные виды плѣняли меня,
какъ въ другъ толпа молодыхъ поселянокъ, весе-
лящихся на улицѣ хороводомъ, закричала, что
ѣдѣпъ добрая барышня. Такъ называющі ее
въ нашемъ селѣ. И въ самомъ дѣлѣ мы уви-
дали: облако пали, услышали звонъ коло-
кольчика. Хочя она госпила у солѣй не
долѣе мѣсяца, однакоѣ, судя по восклицані-
ямъ радости и безпрецѣаннымъ повторені-
ямъ: это она, это она, должно было ду-
машь, что ее не видали около года. Въ сем'й
обрядѣ волненіи была минула, въ копорую
никто не могъ, кажется, укрыться отъ
движенія сердца, и копорая разливала какое-
то вдохновеніе радости и щастія. Доволь-
но было восторга другихъ, чтобы произ-
весть во мнѣ може дѣйствіе, кромѣ соб-
ственнаго удовольствія увидѣть ту, копо-

109

рой образъ связань въ душѣ моей со всѣми воспоминаніями приятнаго младенчества. Ты можешь себѣ представить, что я былъ къ ней на рѣшѣчу. Пыль, долго скрыпавшая скипакъ ее entre monxh взоровъ, раз seatлась, и мы проплелились другъ къ другу. Коллека осананавливалась передо мною. Глаза мои видѣлись, узнають и находясь Софію; не смочря на перемѣну лѣшь и новое совершенство красошы ея. Софія въ радости хошѣла выпрыгнуть ко мнѣ изъ коляски; но я схвашилъ ее въ мои обьяшія, нѣ сколько разъ поцѣловалъ съ чувствительностью бранской любви, и, прижавъ къ москѣ сердцу любезную подругу, донесъ ее на рукахъ до того мѣста, тѣ манушка насъ ожидала. Не безъ сожалѣнія передаль я въ другія руки споль милое бремя, но видѣль не безъ сердечнаго умиленія Софію ласкаемую въ обьятияхъ общей нашей манеріи. Сія добрая мать, заспавивъ насъ обняться въ ея присутніи, сказала: „Аполлонъ! не переславай любить ее какъ штою сестру, какъ дочь мою, какъ опору и ушѣшеніе моей спаросни. Одна, въ скукѣ уединенной жизни, въ разлукъ съ дѣшьми, кошорыхъ любовь истинно сыновняя могла одна успадить мое сердце, едва пережила бы я дни горести и унынія, естъли бы ея нѣ жныя старанія меня не поддержали. Ты и сестра півоя Эльмина, вы должны запечатѣть въ шамяниц

110

вашей, чюо ея попеченія обо мнѣ превышали, кажешл, мѣру человѣческой любви и призяпельности, и память сихъ усѣлѣ начерпіть на моемъ гробѣ и на сердцахъ вашихъ вѣчныі долгъ благо-дарности. Нѣмь! вы, досшойныя дѣли мои! вы не забудете никогда, чюо, принять сирошу на руки, я обязалась передъ Богомъ обезпечить суд'бу ея жизни, чюо она приобрѣла новыя права на любовь мою, и чюо самыя легкія раны, напесенные сердцу ея моими неблагодарными дѣшьми, естъли вы сдѣлаешься паковьми, обращятся на меня за предѣлами гроба съ праведнымъ гнѣ-вомъ небеснымъ !" При сихъ послѣднихъ словахъ, видя насъ обѣихъ распроганными, машушка съ ласкою подала мнѣ руку, Софіи другую, и повела насъ къ дому. Толпа народа бѣжала за пріѣжей и цѣловала полы ея плашья; а она здоровалась со всѣми ласково и весело.

Возвращаясь тихими шагами, я не переспаваль смотрѣть на Софію, кошорую цвѣтущая молодосшь осыпала новыми прелестями и новыми выразительными чершами сердечной добротѣми; не переспаваль вслушивашься въ ея голосъ, сополь же пріяпанный, и въ ея рѣчи, сополь же убѣдительныя, какъ и прежде. Прекрасное лице ея сдѣла-

111

лось правильнѣе и еще нѣжнѣе; вѣ чер-
ныхъ остроумныхъ глазахъ ея смягчена
пылкая живость дѣпскихъ лѣтѣ выраженіем
дѣвической спыдливости; черные волосы,
сапавѣ гораздо шемнѣе и куррявѣе, освя-
юшѣ прекраснѣйшимъ образомѣ бѣлизну ли-
ца ея, и возвышающі блескѣ румяńца;
а прибавившійся росші, образовавѣ спань
ея совершеннѣе, придалъ ей новую строй-
носпль и ловкость, рѣдкую вѣ деревен-
ской жительницѣ, совсемѣ незнакомой
сѣ хитростями искусства. Но, что всего
прелесшнѣе, она сохранила ту же рѣзвоспль,
ту же милую невинность, ту же свободу вѣ
обращеніи, ко торую имѣла вѣ другихъ без-
печнѣйшихъ лѣпахъ. Нѣ сколько разъ она
перерывала важный разговоръ о тѣхъ щас-
ливыхъ дняхъ, которые мы проводили вмѣ-
стѣ подъ сельскимъ домашнимъ кровомъ,
чпобы напомнишь мнѣ какую нибудь пог-
дашнюю рѣзвость, и смѣяться отвѣ добраго
сердца. Но вѣ по же время видно было на-
мѣреніе прекрасной души ея развеселишь
насъ, огорченныхъ сими воспоминаніями.

По возвращеніи мы сѣли недалеко отв
дому на луговой площадкѣ. Солныше опуска-
лось за горизонтом; заря угасала на окнахъ
нашего дома, и только описжалась на лицѣ
Софіи, сидѣвшей передъ самымъ западомъ: она

112

казалась на шу минушу единственнымъ су-
ществомъ въ мірѣ, озареннымъ лучами сніла.
Но послѣ дня заря поверкла; цвѣтъ красо-
пы человѣческой, удивленіе земли и неба,
не могъ удержать быстротекущаго свѣпи-
ла, и образъ Софіи покрылся пьемою. Душа
моя едва не сѣповала на безвременную ночь
и неумолимую природу. Послѣ нѣкошараго
молчанія Софія заговорила со мюю. Сначала я
опѣчалъ ей коропко, чувствую съ нѣкошо-
рымъ сожалѣніем, что другой возрасѣв пе-
ремѣнилъ ваши прежія оппошенія. Я не
переславаю видѣть въ ней милую сестру мою;
но ея полѣ, ей молодосѣть, самая ея нерин-
носпѣь, кошарая не позволала ей примѣчать
сей перемѣны въ наших оппошеніяхъ, при-
водили меня въ нѣкошорое замѣшательство,
шакѣ чѣто не один разъ уклонялся я оѣв
взорѣв ея, даже оѣв ея ласки, чѣпобы не
показать страннаго моего смяшенія. Но къ
щаслію, сердце мое скоро свыклось съ ея
взоромъ; разговоръ оживился; слова тек-
ли рѣкою; я чувствовалѣ себя краснѣчи-
вымъ, ее еще краснѣчивѣе; и какъ будто
бы шчеліе всѣхъ дней ограничивалось пре-
дѣлами сего единственнаго дня, я спѣшилъ
перелипъ въ душу ея всѣ мысли и чувства
мои, ввески ее въ участие всѣхъ народъ
и воспоминаній, открыть ей всѣ я гны
жизни и пользы человѣка. Черезъ нѣсколь-

115

ко часовъ, проведенныхъ въ семъ разговорѣ, мы исоющили, казалось, предмены непрепаемаго сердца человѣческаго. Полная луна освѣшила насъ бесѣдующихъ на благо-творномъ воздухѣ; душа моя блаженствовала. Тишила ночной природы, благоуханіе травъ и цвѣтовъ, велическивенный блескъ луны сглажившей вдали на зеркальную поверхность обширной Волги, кроткое печенье вѣтра доносившаго ко мнѣ сладкое дыханіе нѣжной магери и милой подруги, при-сутствіе двухъ предмецовъ споль любезныхъ для сердца въ нѣдрахъ сельскаго и до-машняго уединенія, копорымъ я плакѣ давно не наслаждался — все приводило меня въ каз-кое-то очарованіе. Повѣришь ли? я любовал-ся даже Греческою головою и живопис-нымъ станомъ Софіи, споль вѣрно образован-ными въ плѣни: казалось, чѣто и плѣнь ея дѣшень брашскою ко мнѣ любовію. Надле-жело наконецъ перервать разговоръ, чтобы возврашиться къ ужину. Не умѣю сказать плѣбѣ, какъ мнѣ не холѣлось разстаться съ плѣмъ мѣстомъ, гдѣ сидѣлъ я въ неподвижно-сши всего существа моего, кромѣ души и серд-ца, колеблемыхъ воспоргомъ; какъ боялся упра-шить чувствѣ необыкновенной радости, но бѣлся напрасно. За ужиномъ и послѣ ужина мы не умолкали всѣ трое отвѣ полномѣры ра-досшіяго сердца. Насшілъ часъ полночи, мы проспиллись. Матушка благословила меня;

No 1.

3

114

М ея благословение, соль для меня обыкновенный, приял я на свой разв сь глубоким чужим словом, как бы непрописанный даръ Божией благослови; а Свята обняла меня со всего нежноемю сесны, и сь ласковым словомъ, которое повшорилось во глубинъ моего сердца сь ея ангельским толосомъ. Но подивесь странносини, любезный Эльмина: я не смотря обнял ее, какъ она обняла меня; какая шо маннал сила меня удержала. Приписываю эту робости одной опвычкой.

Удаясь въ мою спальню, я описал племь один изъ прятлившихъ дней моей жизни. Просши, Эльмина, до слѣдующей почты:

Аполлонъ.

Въдомости

НЕШАСТНЫХ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХЪ

Мы желаемъ, чтобы сіи въдомосши,
подъ именемъ нещасныхъ и благошвори-
шельныхъ людей, облегчали между ими сооб-
щеніе. Тѣ и другіе имѣющі право печатать
въ нихъ, какія угодно имъ, извѣстія, ошывы
и шребованія; но особливо нещасные, угнѣ-
денные бѣдностію, могутъ увѣдомлять о
лучшемъ, или худшемъ состояніи ихъ жребія,
о перемѣнѣ ихъ мѣспопребыванія, о полу-
ченныхъ ими благодѣяніяхъ, и о другихъ
обстоятельствахъ, для нихъ важныхъ. Истин-
ные друзья сражущаго человѣчества мо-
гутъ въ свою очередь сообщать здѣсь ихъ за-
мѣчанія, и лаже мысли о благошвореніи, о
нищешѣ, о бѣдствіяхъ человѣка, придумывая
способы къ облегченію жребія сражущихъ,
къ уменьшенію числа нищихъ и тому подоб-
ное. Описаніе относящихся къ сему предшѣлу
заведеній какъ у насъ въ Россіи, такъ и въ
другихъ земляхъ, богодѣленъ, сиропскихъ дз-
мовъ, благошворительныхъ общесвѣдѣ, и проч.
можешь также занимать мѣсцо въ сихъ вѣдо-
моспяхъ. Однимъ словомъ, желаемъ, чтобы
въдомосши нещасныхъ и благошворитель-
ныхъ были въ же время всеобщѣю (илан-
тропической) газетою.

Изъ многихъ предметовъ, кошлема
можно задать по сему случаю, досheyю

118

было и человеком, но наблюдаемая занятия консультацией, но еще не решались, объединились числа нищих, о занятиию по кому-то рых, specially къ прудам, и о приобретении дачных линенных здоровья, сил и роботы. Абсолютно же, для славы России и для полноты солдатства, исключить нафти богатые дары, кошорогами благочестивыми, незнальными, нафти жилища, сироты, с отечества на пять Австрийскими покрогами, солдатами, членами благочестивой Империрицы МАТРИЦИ, и подобное их приходство воиновъ, покрещенных, раннями слава. Не один раз имѣли мы наш-把这些 вредили силъ сихъ ежегодныхъ суммъ, за нашихъ тасовъ и Пурналовъ; но сречная работа и труды сопричастные къ ней, изъ сознания налья занялись симъ предмеломъ. Сколько другихъ великихъ вопросовъ и раз- илений представились тому повѣщенному в липартопу, кошоргъ захочешь обдумать ва- зеловѣстя для человѣческага предмешъ и на- глядѣ, что къ благороднѣйшей цѣли въ свѣ- тѣ — къ цѣли быть полезнымъ для подоб- ныхъ себѣ.

МОСКВА, 22 Декабря.

Перегорѣлъ изъ письма. Обращаюсь къ вамъ съ покореніемъ прошубою, на кошоргъ вы сами, М. Г. м., даете право, помѣщая извѣ- стія о бѣдныхъ, досшонныхъ сопровѣдaniя и помощи. Одна изъ таковыхъ жигешъ въ Москвѣ, въ четвертей Мѣшанской, въ домъ Секрещаря Тихонова, съ челырыми малолѣчными лѣшьми, въ лова Коллежская Региcстраорія Еленą Ферапоншова, кошорая

119

утвіршена такою беднодоспію, что жалкаго ея
соснянія описать невозможно; и я, бывъ її
семь удосповѣренъ ошь Господи Адмиральши
Прасковьи Ивановны Мусиной пушкиной, по-
корнѣйше пропу вась увѣдомить о сей Феда-
пововой сосуднешелых людей чрезъ
вашъ журналь. Нѣмъ сомнашнія, что сія бѣд-
няа женщина съ спромалами не осталѣмся безъ
помощи чувствищелыныхъ сердецъ, а вы безъ
устшенаія быль посредникомъ въ доставленіи
ей оной. Имѣю честь и проч.

Амілії Руніть.

КИРСАНОВЪ, 23 Ноября.

Орловской купецъ Андрей Александровичъ
Сорокинъ, заслужившій во все продолженіе
жизни своей какъ разумомъ, пакъ и честными
своими правилами, хорошее о себѣ мнѣніе,
умеръ въ началѣ сего года въ городѣ Кирсано-
вѣ, оставая жену и четырехъ дочерей, дѣ-
вицъ совершенного возраста и въ бѣднѣшемъ
сослужи. Нѣмъ ничего другаго не осталось
къ пописанію себя, кромѣ рабошы рукъ сво-
ихъ; но живучи въ маленькомъ городѣ, едва мо-
гутъ онъ съ крайней ауждюю пописать себя.

Но чѣмblъ знашъ обстоятельнѣе нещастнѣе
сего семейства, надобно разсказать случаи
его прежней жизни.

Сорокинъ не одинъ разъ имѣлъ хорошее
сослужніе, доспавляемое ему дозрѣніемъ и
уваженіемъ людей къ его разуму и честности.
Однакожъ неблагопріятная форма салала
богатство его непрочнымъ; онъ неизмѣлъ
множество нещастіи, и нещастіи примірныхъ,

120

которыя олако приносять человѣку болѣе
чески, нежели безславія: ибо онъ были слѣд-
спѣемъ швердлого харакшера и доброй совѣ-
сши. Послѣдніе годы жизни его обремени-
лись говестною бѣдностю, від сколько време-
ны находился онъ въ Назани, и содержалъ
оставшееся въ городѣ Кирсановѣ семейство
свое выработаныемымъ жилованьемъ; но въ
послѣдніе два года, находясь почили безъ вся-
каго двія и привеленъ бунтника въ совершенное
разстройство, возвращился къ своему семей-
сну. Яна и дочери, омчаявшіяся видѣть
его, обрѣтались неожиданному свиданію; но
сіе благополучіе было послѣднее для нихъ
въ жизни; ибо по истечении пѣсколькихъ недѣль
нещасшный отецъ семейства занемогъ и умеръ,

Семейство сіе тѣмъ болѣе заслуживаетъ
состраданіе благородныхъ душ, что соспошнѣ
въ магери, убрученной лѣтами и почти уже
убитой потерею мужа, изъ чешырехъ доче-
рей, дѣвицъ совершеннаго возраста, которые,
къ ихъ нещасію, пріобрѣли воспитаніе
свыше ихъ состоянія; и хошя бы онъ и охоч-
но желали трудами рукъ содержать себя и
пресшарѣлую мань свою, но по малости горо-
да лишены и сихъ послѣднихъ способовъ.

Онъ шеперь живушъ въ Кирсановѣ.
Крошкое ихъ мерзліе досшійо сосْраданія:
сирошь все улѣшеніе всее полагаюшъ въ из-
ліяніи горесши на могилѣ отца свсего.

Прощу отъ имени самаго человѣчества
о помощи для нещасныхъ. Кшо разсудилъ
свою помощь адресовавші къ нещаснымъ пря-

121

мо, що благоволяшь надписувшь: Вдовѣ Татьянив Дмитриєнѣ Сорокичнот, св горєдє Кирсановѣ, Тамбовської Губернії.

Яковь Соболевской,
Кирсановскій Городнітій.

(Издашель отправилъ 25 рублей для сего
бѣднаго семейства изъ присланой къ нему суммы.)

Тамбовъ, 26 Ноября.

Перегень изъ письма. Много разъ я имѣлъ
удовольствіе видѣть, какъ посредничество ва-
ше между благошворительными и бѣдными людь-
ми опирало слезы у сихъ послѣднихъ. Вотъ
еще одно семейство, угнѣшеннсе бѣдностію,
которое ожидаешь облегченія только отъ че-
ловѣколюбія соотечественниковъ. Здѣшней ин-
валидной рошы Маіоръ Павелъ Дагиловичь Куз-
мицкой, имѣя уже около семидесятни лѣшъ,
получаешь въ годъ шесшіе десяпъ рублей жало-
ванья. Сими деньгами онъ долженъ содѣръ
себя, пресшарѣлую жену и двоихъ дѣтей. Сум-
мы сей едва достаешь плашить за уголскъ,
въ которомъ они живушъ. Стыдясь ходить по
улицамъ и просить милостыни, сіе (будь се семейство
перпишъ въ молчаніи угнѣпающую
ихъ бѣдность!

Покорнѣйше прошу васъ помѣсить пись-
мо сіе въ издаваемомъ вами журналѣ. Увѣрѣлъ
я, что много есть добрыхъ людей, к Somemъ
нужно только указать на слезы бѣдныхъ, —
и они стъ радоспію ихъ осушашь своею благо-
шворительностію.

123

ПОЛУЧЕНЫ, И ШОПЪ ЖЕ ДЕНЬ ЛИЧНО ЕЙ ОТДА-
НИ. ВЫШНАЯ РЕСПИСКА ПРИ СЕМЪ ПРЕПРОВОЖДАЕМ-
ОМ (*). Д. Ф. ВИЦА СЕНЕРОВИЧЕВА ДУШЕВНО БЛАГО-
ДАРУЮТЪ НЕИЗВЕСТНУЮ СОСТРАДАТЕЛЬНУЮ ОСОБУ
ЗА ОСКАЗАННОЕ ЕИ ПОСОБІЕ, А Я ЗА СДѣЛАННОЕ МНѣ
ДОВЕРЬЕ. ИМѣЮ ЧЕСТЬ И ПРОЧ.

Яковь Гилевскій,

СЕЛО Л., 21 НОЯБРЯ.

Перегень изъ письма. Имѣю ошъ, роду
февраль. Родишель мой, желая испышашь,
могу ли чишашь хорошо и въ другихъ книгахъ,
какъ тѣ своихъ учебныхъ, далѣ мнѣ Вѣстникъ
Меропы № 19, гдѣ я прочиталъ письмо Капи-
шана ФадFeВЕАУ успешно и безостановочно;
въ одобрение я получилъ въ подарокъ 25 руб-
лей, которые не могу лучше употребить, какъ
препроводить къ вамъ, прося васъ покорнѣйше
отдашать ихъ Капитану ФадFeВУ и въришь чув.
ствамъ испинной моей къ вамъ преданности,
съ коей имѣю честь и проч. А. Б.

(Издашель, самъ вручивъ двадцать пять
рублей бѣдному Капитану ФадFEВУ, имѣлъ удо-
вольствіе видѣть упрѣшеніе облегченного въ
своемъ жребіи спарца и слышашь, какъ онъ
благословляешь имя неизвѣстнаго, но благо-
дворишельнаго отрока. Мы уѣрены, что сей
любезный отрокъ пріобрѣшетъ успѣхи не
молько въ наукѣ, но и во всѣхъ случаяхъ жиз-
ни; ибо никогда Богъ не освавляешь добрыхъ
дѣлъ безъ награжденія.)

(*) Получена. Изд.