ВОСТОКОВА

81

конецъ въ формахъ новыхъ, изобрѣпаемыхъ для выраженія идей новыхъ; оспюда три отдѣленія познанія словъ—различеніе словъ, измѣненіе и произвожденіе. И такъ произвожденіе есть только часть по знанія словъ, отнюдъ не заключаетъ въ себѣ ученія о измѣненіи и разрядахъ, и даже, принадлежитъ къ искусству говорить только какъ помогающее средство, не бо itself.

Словосогненіе есть часть Грамматики, показывающая правильна, по коп. и т. совокуплять должно слово въ рѣчи. (с. 113.) Не полно и не ясно. Припомь, почему Авторъ не разсудилъ помѣстить опредѣленій всѣхъ четырехъ частей Грамматики немедленно подсѣ исчисленія ихъ? Обозрѣпь все зданіе науки въ самомъ началѣ ученія, великая выгода для учащагося. Иначе опь будешь бродить въ поземкахъ, не вѣдая, что онъ учитъ и для чего.

Правописаніе есть часть Грамматики, показывающая правильное и общеприятное употребленіе буквъ и другихъ письменныхъ знаковъ, для вразумительного изображенія словъ. (с. 160). — Къ чему столько словъ, когда можно было выразить все четырьмя? Растут-кутыя опредѣленія ни мало не способствуютъ ясно-сили.

Слогоудареніе есть часть Грал. патики, показывающая, на которѣ слогъ должно быть повышеніе голоса и, вмѣстѣ удареніе. (с. 187.) — А куда отнести произношеніе словъ, напр., ава, ова вмѣсто аго? Къ Азбукѣ не льзя, потому что окончанія принадлежатъ уже къ измѣнію словъ. Куда отнести удареніе въ рѣчи, на пр. л' болѣшъ и я болѣшъ? Къ краснорѣчію не льзя, потому что ударенія такого рода даютъ только надлежащій смыслъ, а отнюдъ не служатъ къ красотѣ рѣчи. Принявши

Телеск. Ч. V.

6

82

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

четвертою частью Грамматики удареніє словъ, Авторъ принужденъ былъ присовокупить главу о стопосложеніи (стран. 203), совершенно липующю для искусства говорить правильно.

Во введеніи къ словопроизведенію (предварительных понятій) Авторъ говоритъ (2-4) о буквахъ, какъ изображеніи звуковъ голоса, соспавляющій слова, о слогахъ, о удареніи; опредѣляетъ рѣчь соединеніемъ словъ, служащихъ къ выражению мыслей (не ясно и сбивчиво,) и раздѣляетъ части рѣчи на восемь разрядовъ—или существительное, или прилагательное, либо именное, глаголь, нарѣчие, предлогъ, союзъ, пеşдо-метте. — Различеніе словъ должно быть основано на разложеніи состава рѣчи; по поелику начальныя Грамматики наши предназначаются для младшаго возраста, то можно взять другое, для дѣтей болѣе поняпное дѣленіе, основанное на отдѣлиломъ значеній словъ. И такъ, разсмашивая слова омдѣльно один отъ другихъ, мы найдемъ—названія предметовъ (имена), названія лицъ предметовъ (лицесловія) (а), названія качествъ или признаковъ предмета (прилагательныя), названія числа предметовъ (числипельныя), названія дѣйспівій предметовъ (глаголы), слова, определяюція качества (парѣчія), слова, показывающія омпошенія качествъ и предметовъ (предлоги), слова, показывающія омпошенія двухъ мыслей (союзы). Присовокупивъ къ нимъ слова, означающія чувствованія (восклицанія), мы будемъ имѣть девять часшей рѣчи, кошорыя съ своими подраздѣленіями составятъ первое омдѣленіе познанія словъ.

Вмѣсто того чипобъ опредѣлить порозь процесшен-

а) Ниже я объясню это названіе, также омдѣлёнія нарѣчий, предлоговъ и союзовъ.

ВОСТОКОВА

83

ные разряды рѣчи, Авпоръ объяснлетъ (4—7) перво-
образосіль и производосіль словъ, несложность ихъ
и сложностъ, что должно принадлежать къ третѣ-
ему оцѣленію первой часы Грамматики; и потомъ
даетъ краткое понятіе о перемьнахъ окончаній, прав-
да удовлетворимое, но онаять неумѣшное, ибо
оно должно оцѣниться ко впорому оцѣленію по-
знанія словъ. Здѣсь-же (на спр. 4) сказано: будшобы
приставки бываютъ только предъ корнемъ слова, какъ
напр. въ словахъ обозрю, необозримый, лицезрѣніе.
Приспавки сіи могутъ быть иногда и послѣ корня,
на пр. любо. ишеніе, роговыствѣй, даже на іпомѣ
ли другомъ мѣшѣ по произволенію, напр. гесто-
любіе и любогѣстіе.

Послѣ сего Авторъ (с. 7.) приступаетъ къ ча-
стямъ рѣчи по порядку ихъ. Существительное имя,
говорить онъ, есть названіе свекаго предмета види-
наго, или въ у. и. п. представлѣ. и.аго. — А тѣплота, за-
нахъ, вкусъ и т. п. и.—предметы не видимые, однакохъ
и не въ умѣ только представляемые.

Пред. петы, въ у. и. п. представляющие, продолжаетъ
Авторъ, суть: духовные, на пр. Богъ, Ангелъ, Духъ;
отвѣ. сченные, на пр. движеніе, молитвіе, сила (с. 8.)—
Не лучшие ли было раздѣлить предшешы на подвер-
женные наружнымъ чувствамъ и неподверженные имъ?
Иначе, духовныя существо, входящія по раздѣленію
Автора въ разрядъ предшешовъ, въ умѣ представляемыхъ,
могутъ быть принимаемы за сущесвѣ ть недѣлѣ.
Порождаемыя только воображеніемъ.

Попомъ, подраздѣливъ существительныя на обцыя
и часыныя, Авпоръ переходить (8-13) къ перемѣ-
намъ окончаній, что естъ, къ родамъ, представлені-
емъ, чистамъ и падежамъ. Здѣсь, въ родахъ имень

6*

84

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

предметовъ, неодушевленныхъ (стр. 9), пропущено
правило родовъ имень увеличительныхъ и уменьшит-
дельныхъ, удерживающихъ родъ кореннаго имена, не
сМОПРЯ НА ОКОНЧАНИЕ (дОЛГУ—ДОЛИШКА, А НЕ ДОМИШКО,
КАКЪ НА СТРАН. 11.). Тутъ находимъ окончаніе муже-
скаго рода на о (МЪНЯЛО), когда и по произношенію
И ПО СКЛОНЕНІЮ ДОЛЮ МИСАТЬ А (МЪНЯЛА).

Подъ представленіяАвторъ разумѣшь (с. 10)
имена увеличительныя и уменьшительныя, ласкатель-
ныя и уничтожительныя. За новый мерминъ спасибо;
только жаль, что между примѣрами увеличитель-
ныхъ находятся такія слова, какихъ не найдешь ни
въ одномъ писашѣ. Говоримъ ли мы когда нибудь
мужчище, личище, лапища? По крайней мѣрѣ, ска-
завши о возможности производить подобныя слова,
слѣдовало замѣпить, чіпо увеличительныя имена не
терпимы въ хорошемъ слогѣ.

Изъясняя числа, Авторъ говоритъ (с. 12), будто-
бы ворота, сани, дрожки, пожищы и подобныя имъ
слова употребляются въ одномъ только множестви-
номъ числѣ.—Склоняются сіи имена точно въ од-
номъ множественномъ; по по значенію принадлежать
къ обоимъ числамъ (у менѣ однь сани—един.; у васъ
двое саней—множ.) Только люди и дѣти принадлежать
къ одному множественному.

Склоненій въ сущеспительныхъ Авторъ принима-
етъ (13—26) два, по различію творительнаго надежа
единственнаго числа—первое для именъ, кончащихся на
ъ, й, о, с, мужеское й и среднее я, съ подраздѣле-
ніемъ на плать часпныхъ различій, по родительному
множественнаго, и пошомъ на ишествнадцать отмѣнъ;
впопое для именъ, кончащихся на а, я и женское й,
съ подраздѣленіемъ, на два часпныхъ различія, то же

ВОСТОКОВА

85

по родичному множественнаго, и пошомъ на во-
сель отмѣнъ; слѣд. для обоихъ склоненій 24 образца.—
Сихъ отмѣнъ или образцовъ можно набрать гораздо
болѣе; шакъ на пр. при окончаніи ъ, для кошораго
Авпоръ представилъ одинъ примѣръ безъ отмѣны
(законъ, род. законовъ), можно было выставить еще
состовѣ—состдй, палец—пальцевъ, гражданинъ—граж-
данъ, г.лазъ—г.лазъ и пр.; при окончаніи а, для кошораго
шакже одинъ примѣръ безъ отмѣны (забава, забавъ),
можно было выставить свѣта—свѣтъ и свѣтей, басил-
бассѣ (отнюдь не басень, какъ пишутъ иѣкошорые)
и басней, возжка—возжей и пр. Вообще замѣшить, что
мыслъ подраздѣлить склоненія по род. падежу, не-
справедлива; ибо многія имена, оканчивающіяся въ ро-
дичемомъ одинаково, различествующі въ другихъ
падежахъ. Стоипъ взглянуть на таблицу, приложен-
ную Авторомъ на 15 страницѣ. Въ сей табличѣ пра-
вильныхъ склоненій, между прочими примѣрами, поспа-
влено существительное врѣл, по образцу кошораго
склоняется только 11 Русскихъ словъ, да и изъ шіхъ
половина съ отмѣпупленіями; шамъ-же помѣщено су-
ществительное дѣтл (во множественномъ по Авпору
реблѣа?!), кошорое вовсе не имѣть подобосклоняе-
мыхъ. Не явныя ли это исключенія? Но—удившись не-
шо, что при нѣкошорыхъ словахъ находятся шакія
окончанія, которыя никогда не употребляюлся въ
Русскомъ языке: таковы при словѣ поврѣе предло-
жный един. на ьх (впрочемъ можешь быть это опе-
чатка), именишіелый множ. на ьи вмѣсто ьл, роди-
шельный на йй вмѣсто юєв; при словѣ состав роди-
шельный множ. на йй вмѣсто сй (впрочемъ род. множ.
въ семь словъ неупотребленіе); при словѣ свекрѣь
дашельный пворишенный и предложный множ. на

86

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

алъ, а.ии, агъ ямьсю вялъ, вялли, вялъ, екзели
полько имя сіе склоняется въ надежахъ силъ; при
словѣ дитя пворищельный телѣ вмѣсто тѣю или
тей (*).

За симь слѣдующъ (с. 26.) прилагательное и.ил, ко-
торое, по опредѣленію Автора, есть разрѣдъ словъ, по-
казывающій признаки предшета; а отсюда раздѣленіе
опагаю на катетвѣное, прилагательное и глагішіе-
ное. Къ сему присовокуплено въ примѣчаніи, чіпо къ
прилагательныі пригистяются также пѣствоюнія
вопросительныі, указательныі и относительныі,
равно и причастія.

Здѣсь Авторъ смѣшиваетъ глагішельныя прилаг-
ательныя съ глагішельными обойдучиі, по есть,
припадежающіи и къ существѣшельнымъ и къ при-
лагашельнымъ. Двои, трои, гѣствы, плѣтеры, и ш.
д. слова нынѣ къ сожаљнію почти не употребляс-
мыя, суть дѣйствіе прилагательныя, ибо со-
гласуются съ своими существѣшельными на основа-
ніи общихъ правилъ согласованія прилагашельныхъ.
(Трои саногки бѣгушъ. Оедулъ съ дѣтьми, опера); но
двое, трое, четверо, два, три, гѣстѣре и подобные имъ
бывають существѣшельными въ прямыхъ надежахъ,
ибо управляють родищельнымъ падежемъ, какъ суще-
ствѣшительное, опредѣляемое другимъ существѣшель-
нымъ (два стола, двое саней, точно какъ гасть стола,
множество саней), и бывають прилагательными въ

(*) Собака отъ царя идеть съ дитятей въ поле.

(Длишrieъ.)

Скажуіъ, это неправильно, по есть, противъ всѣхъ
доселъ изданныхъ таблицъ склоненій. Но спросише
перваго Русскаго, мвердо говоряшаго языкомъ своимъ,
можно ли сказать—идеть съ дитятелью.

ВОСТОКОВА

87

падежахъ косвенныхъ, ибо согласующся съ существи-
тельными, какъ прилагашельныя (двухъ рублей, двулигъ
рублянь и т. д.). Числительныя существительныя не
должны удивлять нась, ибо, по уврѣпію Саси (Prin-
cipes de Gram. Générale), и въ Арабскомъ языкѣ они
шаковы; удивительнѣе родительный надежъ един-
ственнаго при словахъ два, три, чѣтыре, означающихъ
множественное. Не освѣпокъ ли это двойственнаго
числа?

Прилагательныя имена употребляются при существительныхъ двоко, говорятъ Авторъ, испосредственно приложенные (склонлены), и съ помощью глагола (спригаслыя) (с. 27).—Термины сіи, склонлемое и спригаслое, весьма удачны.

За симъ слѣдующій (с. 28-34) предшавленія и шепеніи,
раздѣленіе прилагашельныхъ (лучше бы дать имъ другое
названіе, сохраняя сіе для прилагашельныхъ собст-
венно; ибо духовный, водлной, лѣгкій, пѣвчій и подоб-
ныя имъ весьма очищны ошѣ словъ Ивановъ и дѣдинъ,
занятій, и солиовій), раздѣленіе числительныхъ (гдѣ не обл-
яснены числительныя двое, трое, двои, трои, и подоб-
цыя), наконецъ склоненія прилагашельныхъ.

Авторъ находилъ (с. 35-46) два склонені въ при-
лагашельныхъ — къ первому, съ начью примѣрами,
припадежашь у него имена качественныя, припяжа-
тельныя и числительныя порядочныя (не лучше ли
порядковыя, для избѣжанія двусмыслія?); ко впорому,
съ двумя образцами, имена количественныя.— Хорошо;
по чтобъ не запруднять учавшихся размноженіемъ
правиль и выключеній, я просимъ вышавить какъ
особенности склоненія словъ — одинъ, два, три, чѣтырѣ,
двое, трое, чѣтверо, полтора, не дѣлая изъ нихъ пра-
вильнаго склоненія. Здѣсь-же, при склоненіи слова

88

РУССКАЛ ГРАММАТИКА

сорокъ, Авпоръ учитъ говорить въ предложномъ на-
джѣ о сорокъ целовѣкахъ, когда мы говоримъ о сорокѣ
гловѣкахъ.

Мѣстоименіе, говорить Авпоръ, есть разрлѣ словъ,
запищующій имена (с. 46). — По этому всякая часть
рѣчи можешь быть мѣстоименіемъ, ибо всякая часть
рѣчи можешь замѣнять какое - будь имя, или упо-
пребляшься въ видѣ имени. Примѣры: Минутная сла-
доспѣ Веселаго вмѣстѣ помедли, постой (Жуковский).
Омеръ или Омиръ, еще не рѣшено, какъ должно
звать его, и для того я или поспавилъ, чтобъ ме-
ня журналы не бранили (шаховский). Обнявъ пар-
човыя подушки, тошнѣй меня пы скажешь охъ
(долгорукій). Учиться всякому человѣку полезно
(стр. 136, Грамматики нами разбираемой). И такъ
слова вмѣстѣ, или, охъ, учиться супь мѣстоименія?
Даже имена; но только слова л, тѣл, онъ, обыкно-
венно называемые мѣстоименіями-же, совершенно от-
личны опѣ сихъ словъ и опѣ всѣхъ другихъ. Слова
л, тѣл, онъ имѣютъ два назначенія: одно существенно
имъ принадлежащее и ненаходящееся ни въ какой
другой части рѣчи — означать лица действующаго пред-
пста, другое, общее имъ со многими — замѣнять имя.
Прежніе Грамматики, не обращавъ должнаго вниманія
на первое назначеніе, почли существеннымъ, второе
и въ слѣдствіе того, дали словамъ л, тѣл, онъ назва-
ніе мѣстоименій. Обманувые симъ несвойственнымъ
именемъ, нѣкошорые изъ новѣйшихъ писателей (напр.
Блеръ) сочли слова сіи даже излишествомъ или рос-
кошью языка, полагая, что они изобрѣпены только
для избѣжанія неприпныхъ уху повпіореній одного и
того-же существительного. Въ послѣдствіи нашлось
много словъ, имѣющихъ значеніе мало опредѣленное,

ВОСТОКОВА

89

неявсшевенное и употребляемыхъ, какъ имена или какъ прилагательныя, ибо они двойствительно или то или другое; боялись назвать ихъ прямо именами или прилагательными, замѣчая особенности даже въ наружной ихъ формѣ, и причислили ихъ то-же къ мѣстоименіямъ, то есть, къ словамъ я, ты, онъ. По сей причинъ и прилагательныя слова надлежало назвать имена, чему послѣдовалъ и нашъ авперъ. Раздѣлялъ мѣстоименія, онъ предлагаетъ слѣдующее изчисленіе ихъ: личныя я, ты, онъ; возвратное себя; вопросительныя и указательныя кто? кто? тотъ, то, пѣтто, пѣтто, никто, нічто, всякъ, каждый, прочіе; какой? такой, другой, всѣкій, пѣкоторый, пѣкій, никакой; каковъ? таковъ, инаковъ, одинаковъ; коликій? толикій; сколько? столько, много, мало, пѣсколько; который? сей, этотъ, оный, который нибудь, пѣкоторый? чей? лой, твой, свой, его, нашъ, вашъ, ихъ; опинотельныя кто, что, который, кой, каковъ, чей, сколько; опредѣлилѣ-пныя весь, оба, самъ, сапъный и гислитсельныя одинъ, двое, трое; чстверо и т. д., употреблямыя въ видь мѣстоименій.—Да будетъ мнѣ позволено сказать, что это ученіе совершенно ложно. Слова я, ты, онъ суть названія лицъ предмета, слѣд. лицесловія (*), а не мѣстоименія. Но они могутъ замѣнять имена, о коихъ было говорено, напоминая ихъ (Петръ боленъ; онъ, подразумѣвая Петръ, простудался). Они могутъ также превращаться въ точныя сущеспительныя, прерая первое свое значеніе (я (оно) причинило много зла въ мірѣ). Способность напоминать предметы, о коихъ было говорено, и превращалось въ

а) Лучшаго названія я не придумаль; по крайней мѣрѣ оно прилично.

90

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

шичныя имена, имьють и другія часи рѣчи (Пер-
сидскія люшади хороши, по Арабскія, подразумѣвая
люшади, сіце лугше. Земное и небеіпъ все. вапюшковъ).
Сѣbl замѣняешь косвенные надежи лицесловій всѣхъ
лиц, посему сѣсь пакже лицесловіе, замѣшettельное;
другъхъ въ Русскомъ языкѣ пѣть. Слова что, что
и подобныя имъ сушь ючныя сущесвѣтительныя, ко-
пѣхъ пространство значенія почни безпредѣльно (ибо
первое заключаетъ всѣ сущесшіва одушевленныя, впо-
рое всѣ неодушевленныя), и копѣхъ колическво значе-
нія весьма ограничено (ибо первое означаетъ юлько
идее сущесшіва съ идеею одушевленнаго, а вшорое
идее сущесшіва съ идесю неодушевленнаго). Слова
ного, наю и подобныя имъ сушь ючныя ошвѣечен-
ныя сущесвѣтительныя, когда ошвѣчаюпъ на вопросъ
тѣо и когда управляющъ именами и глаголами на об-
щихъ правилахъ управленія (Взгляни на звѣзды: лного
звѣздъ, Въ безмолвіи ночномъ, Горитъ, блеститъ кру-
комъ луны, На небѣ голубомъ. баратынский) и сушь
шичныя нарѣчія, когда опредѣляющъ качество, при-
лагашельнымъ или глаголомъ выраженное. Слова тотъ,
мой и подобныя сушь ючныя прилагашельныя, когда
сопутствуютъ имен, согласуясь съ нимъ, и сушь
шичныя ошвѣченныя имена, когда упошреблены безъ
имени и когда пельзя даже подразумѣвать онаго. Вошь
пешинная теорія лицесловій и мѣстоименій.

Склоненій въ мѣстоименіяхъ Авпоръ полагаетъ два
(с. 49): первое для личныхъ перваго и випораго лица и
для возврашнаго, въ кошорыхъ онъ замѣчаешь сход-
ство съ склоненіемъ сущесвѣтительныхъ женскаго рода;
второе для остальныхъ мѣстоименій, кошорыя сходны
въ окончаніяхъ своихъ съ прилагашельными. — Но сіе
ходство паково, чшо самъ авпоръ принужденъ был

ВОСТОКОВА

91

просклонять особо каждое мѣстоименіе перваго скло-
ненія и выставить 12 образцовъ для втораго. Къ
чему жъ это раздѣленіе на склоненія?

Глаголъ, по опредѣленію Автора, есть разрѣдѣ словъ,
вътражающій дѣйствіе или состояніе (с. 52). — Довольно
было сказать о дѣйствіи, ибо состояніе есть слѣдшіе
віе дѣйствія, если не самое дѣйствіе прикровенное; и
глаголы, означающіе состояніе, ошвѣчающій на шѣ же
вопросы, на которые ошвѣчающій глаголы, означающіе
дѣйствіе. Прр. Что шы дѣлатель? Ошв. Читаю, хо-
жу, сижу. Что съ тобою сдѣлалось? Я упаль, ушиб-
ся, линь неложетсьл.

Залоговъ Авторъ принимаетъ шестъ (с. 55): дѣйствительный, страдательный, возбатный, обещ, взаиимный и средній, изъ которыхъ первый и послѣдній называетъ главныя. Обещій залогъ, говоришъ онъ, иллюстъ значеніе возбатнаго, и подобно ополу кончился на ся; по безъ приложенія ся не употребителенъ, потому что означасть дѣйствіе внутренняго чувства, обращенное пюлько на самого дѣйствователя, напр. богътрься, падѣться, стараться, лѣниться, рѣзвиться.— Значеніе возвратное? Но число возвратное дѣйствіе выражается у насъ двумя словамъ, напр. люблю себѣ, боюсь себѣ. Безъ ся не употребителенъ? Но самая сложносіе сего залога доказываемъ, что онъ былъ употребляемъ и безъ ся (не иметь остати здѣ камень на камени. Маяо XXIV. 2.). Дѣйствіе внутренняго чувства? Но гдѣ это внутреннее чувство въ выраженияхъ даты сдѣлался, даты рѣзвitся? Страшусь, уповаю синопшмы глаголовъ боюсь, надьюсь, имѣюціе и унравленіе съ ними однакое, должны припадлежать къ общему залогу; но первой изъ нихъ употреблѣніе и безъ ся, а послѣдній вовсе не имѣть сего окон-

92

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

Что означают залоги? Образы действительности оп-
носи сильно относятся к действующему и страждущему предмету.
Каково можно было бы сю действие? Переходящее пря-
мо от这里 предмета речи на другой предмета; принимае-
мое предметом речи отсю другого предмета, и перехе-
дящееся не прямо или вовсе не переходящее. Вошь при
залога, познанное коихъ не обходимо воверхних для произ-
вольденія словъ, ибо отсю действительных глаголовъ
производится особый вид причастій; вовторыхъ для
Синтаксиса, ибо на семъ основаны три рода оборо-
повъ речи. Присовокупивъ сюда учение о глаголахъ
сложного окончанія (на ся), замѣняющихъ иногда од-
ни, иногда другіе залоги, или и тѣ и другіе вмѣстѣ,
мы будемъ имѣть полную систему залоговъ Русскаго
языка, достаточную для познанія глаголовъ Русскихъ.
Иначе, съ обыкновенными шестью залогами, будемъ
погрѣшать противъ justice, какъ нашъ Авторъ,
копорый въ примѣръ взаимного залога приводить вы-
раженія зnamъся съ людьми, сражаться съ наприлѣ-
селемъ; дъмиться съ ближней, между тѣмъ какъ первое
и послѣднее означаетъ болѣе собственную волю дѣйспі-
вующаго, нежели волю другихъ (лѣ зnamъось только съ
добрыми людьми; онъ подълился съ пищIEL), а вшорое
означаетъ и общее дѣйствіе двухъ лицъ противъ
прещѣяго (ли сражались съ тобою противъ врага на-
шего). Самъ Авторъ говорилъ на стран. 55: вооб-
ще заитьить должно обо всѣхъ залогахъ, что они раз-
личаются по значенію, какое глаголъ полугасть въ упо-
требленіи съ другами словали. Какая-же польза изъ сей
сиспемы залоговъ?

Предлагаемая новая сиспема видовъ глаголовъ (с. 56)
застуживаетъ полное вниманіе. Совѣпую Гдамъ учы-
пелямъ Русской Грамки воспользовавшись указа-
ніями Автора.

ВОСТОКОВА

93

За симъ слѣдующъ (59-67) наклоненія, времена, причастія и дѣвричастія всѣхъ залоговъ, также отглагольныя существительныя. Говоря о составныхъ глаголахъ (стран. 62), Авторъ утверждаетъ, что будто бы въ составъ глагола входилъ лицесловіе. Вотъ собственныя слова его: гасти глагола составного суть: мъстоиміе личное съ глаголомъ прошедшаго времени или съ причастіемъ?!

Спряженій авторъ принимаетъ (68-70) два (по окончаніямъ ешь и шшь), и подраздѣляемъ ихъ на десять различій, съ двадцатью пятью уклоненіями и двевяноста образцами. Сверхъ того правилами спряженій занято 22 страницы; за то неправильныхъ глаголовъ показано только 13. Уже одного исчисленія сего достаточно, чѣпобъ показать неудобство новой или обновленной системы спряженій. Какъ! неужели и въ самомъ дѣлѣ пѣшь возможности сократить многочисленныя и запутанныя правила спряженій глаголовъ Русскихъ въ немногія правила, ясныя и простыя? Неужели и въ самомъ дѣлѣ спряженія наши всегда будутъ камнемъ препыканія для Грамматиковъ нашихъ? Но отъ чего же, скажише, дѣпи пакъ легко, однимъ навыкомъ, выучивающіся правильному спряженію? Не ясное ли это свидѣпельсиво, что естественная система спряженій нашихъ проспіа? Да, она точно проста, и можемъ быть простѣе, нежели въ большей часпі языковъ Европейскихъ. Не стану распространяться въ доказательствахъ; я уже сполько писалъ о глаголахъ. Осмѣлюсь только указать на спатью въ грудахъ Моск. Общесшіва Люб. Рос. Словесности подъ заглавіемъ повал теорія Русскихъ спряженій, и поопомъ спрошу—какая изъ системъ, допынѣ изданныхъ, легче для учащихся? Говоря о спряженіи, замѣпимъ еще нѣкоторыя

94

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

формы глаголы, приводимые Авторомъ на спран. 64,
65, 75, 99 и въ шаблицѣ спряженій, приложенной въ
кошѣ кинги. Таковы между другими быть твердилу,
прочтепу, читывану; урокъ читаемъ, твердимъ быва-
етъ; дудю, омутую, борзюсь, перзю, с.гезю, падано, пла-
кано, бесѣдовано, прикнуто; арывалъ, трепывалъ, да-
вывалъ, клиналъ, влажалъ, вѣтвилъ, вѣнчивалъ; жаждучи,
шлюти, рвуті, ж. ручі, линуті; рво. пыті, пролый, жлю-
пый, мполый, вели. пыті, личный; зрѣнъ, лганъ, тлилъ.

За симъ произвожденіе видовъ, изобилующіе и недо-
ставочные глаголы, и глаголы безличные (90—99).
Без штылки, говорить авторъ, называются глаголы,
употреб. ягелисе только въ третьемъ лицѣ безъ мпстю-
пенія личнаго или безъ существительнаго, означающаго
пред. иштъ действующій, и припомшающіе въ прошедшемъ
крѣліи только средній родъ; на пр. разсвѣтаетъ, разсвѣ-
тетъ, разсвѣло.—Развѣ это опредѣленіе? Во Фран-
цузскомъ языке при глаголахъ сихъ ставится лице-
словіе третьяго лица; въ Русскомъ окончаніе глагола
показываетъ шрѣье лице; въ прошедшемъ времени
пенімь не существительнаго свидѣтельствуешь о трепѣ-
емъ лицѣ; и такъ не льзя сказать, чѣбъбы глаголы сіп
пе ишьми лицѣ. ЧТО-же такое такъ называемые без-
личные глаголы? При каждомъ предшемъ находился
явное или подразумѣвающееся лице его. Глаголъ, со-
гласующійся съ именемъ въ числѣ (ибо число есть
принадлежность имени собственно), согласуется и съ
лицесловіемъ въ лицѣ; с. лѣд. дѣйствіе, выражаемое
глаголомъ, оночасілось и къ предшему и къ лицу.
Опсюда предшепнѣе глаголы и оборошы, обыкновен-
но называемые личными. О дѣйствіи, выражаемомъ
глаголомъ, можно говорить опѣлѣенно, безъ орношес-
нія къ предшему неopредѣленному, нензѣсшенному;

ВОСТОКОВА

95

тогда глаголъ согласуется только съ лицемъ, и именно съ прещьмымъ, ибо только прещье лиде указываясь на предметъ неопредѣленный, неизвѣстный. Въ прошедшемъ времени глаголъ сей принимаетъ средній родъ, ибо только средній родъ есть неопределенный. Опсюда безпредметные глаголы и оборошы, обыкновенно называемые безличными, а по другимъ одноличными и предъличными. Но часпо и въ предметномъ оборошѣ предметъ не бываетъ явень; какъ же отличить предметные глаголы отъ безпредметныхъ? Приложеніемъ къ глаголу и къ лицесловію предметнаго вопроса. Примѣры оборошовъ безпредметныхъ: **Разсѣяло.** Чіпо разсѣяло? **Оно,** неизвѣстное существо. — **Бурело сорвало гробло.** Чіпо сорвало кровлю? **Оно,** неизвѣстное существо. — **Челнѣ ужасно колыхаетъ (Жуковскій).** Чіпо колыхаетъ челнѣ? **Оно,** неизвѣстное существо. Примѣры оборотовъ предметныхъ: **Говорятъ,** что скоро будетъ миръ. Кто говорятъ? **Они,** люди. — **Спутател; посмотрі,** кто та лѣ. Кто стучился? **Онъ,** такой-то. — **Спутало,** грянуло въ лѣсъ (спарни. пѣнья). Чіпо стукнуло, чіко грянуло? **Оно,** лѣтко (припоминѣ, что летко еспь сущеспівнѣніе). Подлежащее долічно состоять изъ двухъ идей, изъ идей предмета и идей лица его. И шакъ, въ предметномъ оборошѣ подлежащее еспь имя и лицесловіе, а въ безпредметномъ одно лицесловіе. Эпо учение какъ ни ново, одинаковъ пѣшіно. Впрочемъ Французскіе Грамматики давно подозрѣвали его, признавая лицесловіе въ безпредметномъ оборотѣ за подлежащее. Нашъ Авторъ вовсе не разбираетъ безпредметныхъ предложений, какъ увидимъ ниже, въ Синпаксень. Почему? Поэтому чіпо онъ не даетъ лицесловія безпредметнымъ оборотамъ, а предложеніе не може пъ сущеспѣвать безъ

96

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

имени или лицесловія. Впрочемъ то же и во всѣхъ граммашикахъ нашихъ.

Наръгіе, по опредѣленію Автора, есть разрлдъ словъ, употреблѣмый при глаголахъ и именахъ прилагательныхъ, для показанія обстоятельствъ, съ кошпи соединено часть, дѣйствіе или состояніе; для опредѣленія подлинности чаетства, дѣйствія или состоянія; для опредѣленія лицы чаетства (с. 100). —На что споль ко словъ? Нарѣчіе опредѣляешь чаетства, въ прилагательныхъ и въ глаголахъ — вопіь опредѣленіе, въ кошPORомъ заключается все сказанное Авторомъ. Обстоятельства, подлинноспіль и мѣра могутъ быть отнованіемъ къ раздѣленію нарѣчій на разряды.

Предлогъ, говоришь Авторъ, есть слово, поставляется предъ другими словами, отдѣльно или слитно, для показанія отношеній между предлогомъ и его дѣйствіемъ или состояніемъ (с. 103). —И неполно, и сбивчиво. Предлогъ показываетъ отношенія предмешовъ и чаетствъ, по есть именъ и прилагательныхъ, именъ и глаголовъ; прим. я купилъ книгу, полезную для Алеши; книга лежитъ на столѣ, то есть — есть лежащая на столѣ.

Союз есть разрлдъ словъ, показывающій связь между словами, составляющими рѣгъ — говоришь Авторъ (с. 106.) Развѣ отвлеченный глаголь есмь не связь? Союзы показываютъ отношенія двухъ мыслей, двухъ предложенныхъ, какъ сказано выше. Но если авторъ полагаетъ, что это опредѣленіе будетъ непонятно прежде предложенныхъ, то онъ могъ взять другое, проистекающее изъ сего, именно слѣдующее: союзы показываютъ отношенія однородныхъ частей рѣчи. Прим. Солнце и луна освѣщаютъ землю. Тотъ или другой, для меня все равно. Если хочешь быть счасшливъ, (то) будь доб-

ВИБЛЮГРАФІЯ

97

родъшеленъ.—Тебя ли я вижу? Опв. Менл. — Только я видѣлъ его (подразумѣвая: а вы или другіе люди его не видали).

Междустіе есть разрядъ словъ, употребляемыхъ, по словамъ Автора, впільсто глагола, для невольнаго выражения чувствованій и для звукоподражанія (с. 110). Это опредѣлёніе можешь веси къ ложнымъ заключеніямъ. Есть слова, выражающія идей, таковы именно, лицесловія, прилагательныя, числишельныя, глаголы, нарѣчія; есть слова, показывающія отношенія идей, таковы предлоги и союзы; наконецъ бывають и такія слова, копорыя только возбуждающі идей, выражая только чувствованія или просто звуки. Отсюда опредѣлена восклицаній.

Кончивъ обозрѣніе первой части Грамматики Г. Востокова, приступимъ ко второй части, напваженійшей—къ Синтаксису.

(окончаніе сдлдется.)

ВИБЛЮГРАФІЯ

VII.

— ЦЕРКОВНАЯ ПСТОРИЯ, излагающія всп dostопалять
ныя въ Церкви произрахтія отъ Рождества Христа
Спасителя до 1778 года. Съ Французскаго на Россій-
скій языка переведена и на многія лістя прилаганія
ни дополнена Казанскаго Собора Протоиерсель Юан-
помъ Бедришкигъ. С. П. Б. въ Тип. Илл. Восп.
Дома. 1831. — Представлена Церковной Исторіи,
въ живой и полной каршинѣ, съ исшенной почкъ зрѣ-
Телеск. Ч. V.

7

98

БИБЛІОГРАФІЯ

нія, еспь услуга не одному духовному просвѣщенію : ибо судьбы Церкви, не смотря на ея небесное про- исхожденіе, тѣсно связаны съ земными судьбами рода человѣческаго. Почему трудъ почтеннаго Пропоіерея, находящійся теперь передъ нами, заслуживаетъ общее вниманіе любителей просвѣщенія.

По сущестивавшимъ доселѣ понятіямъ, Церков- ная Испорія обрабатывалась слишкомъ односторон- но. Ее ондѣляли совершенно опѣ общей исторіи че- ловѣчеспіва и подчиляли особымъ законамъ, изъяшымъ изъ всемірнаго порядка. Таковою является опа не шолько въ лѣтописяхъ Беллярнина и Райнальда, но даже въ системашическихъ твореніяхъ Мосгейма и Ф. й. р.

Это, съ одной стороны, не удивительно. Испо- рія Церкви, разсматриваемая ондѣль, имѣть ко- нечно физіономію слишкомъ отличипельную. Представ- ляя картину высшаго просвѣтленія человѣческой жиз- ни, доспигаемаго чрезъ тѣснійпсе соединеніе ея съ вѣч- нымъ своимъ началомъ, она должна озаряться высшимъ, не земнымъ сіяніемъ. Опсюда страницы ея исполнены чу- десъ и паннствъ. Естесивенный порядокъ, по которо- му совершаются обыкновенныя дѣйствія человѣческія, кажется, раздвигается безпрестанно перестомъ Про- видѣнія, дабы дать просторъ дивнымъ явленіямъ человѣческой природы, причащающейся естества божественнаго : ибо таково значеніе Церкви, начавшейся вочеловѣченіемъ Божества и ведущей къ обоговворенію Человѣчества. Слѣдовательно, въ очахъ наблюдаемей, Испорія Церкви могла есте- свенно ондѣляться опѣ общей Испоріи рода чело- вѣческаго.

По сіе ондѣленіе, простершое до совершеннаго от-

БИБЛИОГРАФІЯ

99

чужденія, должно было иметь следствія весьма
певыгодныя для Церковной Исторіи. Уместный
инспинктъ, пробуждающійся при первыхъ движені-
яхъ мышленія, научаетъ, что между явленіями, совер-
шающимися въ одномъ и помъ же мірѣ, подъ одною
и тою же вседержительюю власнію, не можешь су-
ществовать безусловной разрозненностни. Жизнь че-
ловѣческая, имѣющая одно начало, должна иметь и
одну цѣль, во всѣхъ своихъ проявленіяхъ. Стремленіе
къ сей одной цѣли должно управляться одними зако-
нами. Одинъ общій порядокъ долженъ посему господ-
ствовать въ судьбахъ человѣчества. Эпо инспинк-
туальное подозрѣніе, усиливающееся при дальнѣйшемъ
развитіи мышленія, естественно должно было окон-
читься недовѣріемъ къ изъятію изъ общаго порядка
ходу Церковной Исторіи—недовѣріемъ, кого слѣды,
глубоко впечатленные осмнадцатымъ сполѣшіемъ, не
изглаживаются поныть.

Недовѣріе сіе однако не должно пыть имѣть мѣста. От-
чужденіе Церковной Исторіи отъ общей Исторіи Человѣ-
чества могло существовать только при тѣхъ ложныхъ и
однокоронныхъ попыткахъ, консопавляющіи скудную
мудрость дряхлаго осмнадцатаго вѣка. При нынѣш-
немъ просвѣтленіи идей, его нѣпость очевидна. Чу-
десный и пантипвенный характеръ Церковной Испо-
ріи не противорѣчили мало общему характеру Испо-
ріи Человѣчества, предшавляемой съ истинной точки
зрѣлія. Нбо что вся жизнь человѣческая, какъ не безпре-
рывный рядъ чудесъ и пантипвъ, разгадываемыхъ поль-
ко вѣрою и упованиемъ въ вѣчный Промыслъ, неусыпно
бдящій надъ вселенной? Тѣ ошибаются, кон думають из-
мѣрять судьбы рода человѣческаго скудной пядью земныхъ
соображеній. На позорицѣ міра, народы возникають и

7*

100

БИБЛИОГРАФІЯ

исчезающіе, просвѣщеніе восходитъ и заходитъ, бури
смѣняються шишиной и пиншина бурями—не по приходамъ
произвола и случая, но по манію мудраго, вседержавнаго
Провидѣнія, неписанными путями ведутаго родъ
человѣческій къ совершенству. Земная жизнь человѣ-
ческина ссѣь воспитаніе его для неба. Въ слѣдствіе двой-
ственнаго соспава природы человѣческой, и воспитаніе
сіе должно совершаться двояко. Ея вышняя спо-
рона развиваеціе и совершенствуется въ полнійче-
ской организаціи народовъ: внупрепнюю пинаетъ и
распинъ духовное образованіе, соспавляющее Цер-
ковъ. Церковь слѣдовательно имѣть може значеніе
во всеобщемъ организмѣ рода человѣческаго, что душа
въ составѣ однѣйнаго человѣка. И пещорія души
полна чудесъ и пинствѣ, соблазняющихъ близорукую
чувственность: но сіи чудеса и пинства находятъ
полное изъясненіе въ пьесной пьемъ союзъ ея съ вѣч-
нымъ началомъ жизни. Движенія тѣлесныя не менѣе
чудесны: но ихъ механизмъ досвѣпень для чувствен-
наго наблюденія и потому кажется проще. Между
тѣмъ какъ тѣло, такъ и душа соспавляющіе одного
человѣка: и полько изъ совокупнаго представленія
ихъ обоюдныхъ двѣспійнаго соспавляется полная исто-
рія его жизни. Точно также должна соспавляться
общая Пещорія рода человѣческаго: и потому Церков-
ная Испорія, какъ предшавленіе пошепеннаго обра-
зованія внупренней спороны человѣчества, со всемъ сво-
ей пинственностью и чудесностью, должна входить,
какъ существенная чась, въ ея органческую цѣлость.
Только нужна постюльная соответственность ея съ
Исторією Гражданскою, предшавляющею развитіе и
образованіе вищей спороны бытия человѣческаго; ибо
тогда только великая тайна человѣческой жизни, пере-

ЫНБ.НОГРАФІЯ

101

ливающіеся по всѣмъ концамъ вселенной, разгадываются во всемъ своемъ непсновѣдимомъ величинѣ. Такъ постмалъ ее великий геній Боссюета, въ очахъ коего Испорія Человѣчества сливалась съ Испоріею Церкви, и, иWI лучшіе Человѣческіе было не что иное, какъ едная великая Церковь.

Трудъ Европскаго есть переводъ Французскаго опыта Церковной Испоріи, соспавленнаго по прежнему одностороннему образу воззрѣнія: и потому, при сущесвѣтующемъ уже въ нашей Духовной Словесности, Патеряні Церковной Испоріи бывшаго Пензенскаго Епископа Поконітія, можешь почесьвѣрь излишнимъ. Сю последнее, при всей своей сухости и крапікости, извѣнясмой классическимъ его назначеніемъ, имѣшь уже по препмуцѣсшіво, что предшавляешь по крайней мѣрѣ скелетнѣ сиспемы; тогда какъ Церковная Испорія, переведенная Европскія, еслѣ не болье, какъ лѣшопьсѣ церковныхъ произвѣсшій. Между штѣмъ, какъ здѣсь, шакъ и шамъ, Церковь предшавляется не живыми, сущесвѣтными землесномъ жизни человѣческой. Ея событія не вьедены въ организацию связь съ земными судьбами земнородныхъ: даже не разграшены между собою эпохами, не уложены въ ряды періодовъ, долженствующихъ означать различные возрасты посіненія ея образованія. Развѣшіе внищняго іерархическаго ея организма не предшавлено вѣрно и полно. Виціпренія поясненія, произвѣдимыя въ ней ересиями и расколами, изложены не съ настоящей точки зрения — какъ часыныя заблужденія, опредѣляемыя часинными понятиями и видами, а не какъ слѣдствія упорства національныхъ ла-ракшеровъ, мнѣній и обычаевъ, дого опказывавшихся, по естественной упрощеніи, перешінѣться въ ду-

102

БИБLIОГРАФІЯ

ховное каооліческое единство. Даже Церковной Словоесопши не одано того всеобъемлющаго могущесшва, кошорое, въ продолженіе многихъ вѣковъ, сославляло отличительный ея характеръ.

Отъ Русскаго Духовенства, отличавшагося всегда любовію къ просвѣщенію, можно ожидать впредь счастьливѣйшихъ успеховъ на столь важномъ поприщѣ. Мы увѣрены, чutto Церковно-Библейскал Исторія, Пресвященнаго Митрополита Филарета, положившая уже благое начало, дождется скоро достойнаго продолженія!

—ЖИЗНЬ ЕГО ИМЕРАТОРСКАГО ВЫСОЧЕСТВА, ЦЕСАРЕВИЧА И ВЕЛИКАГО КИЯЗЯ, КОНСТАНТИНА ПАВЛОВИЧА, или полное и впрное описаніе Его двѣяній съ 1799 года по самую кончину, собраніе писецъ, въ разныя времена и къ разныя особацъ писанныхъ, анекдотовъ и пр. Двп Части, Москва, съ Универс. Типографіи, 1831.—Подъ столь многообѣщающемъ заглавіемъ скрывается сотня страницъ, наполненныхъ самыми ничипожными выписками изъ газетъ, реляцій и другихъ извѣстныхъ книгъ. Разныя письма, писанныя Цесаревичемъ, суть не что иное, какъ извѣстные акты опреченія его отъ престола, къ коимъ присоединено одно полько часпіное письмо къ Князю Н. П. Салтыкову. Изъ че- пырехъ, шакъ называемыхъ анекдотовъ и извѣстій, въ одномъ описано торжесство въ Петербургъ съ Юнь-июлью 1814 года по слухаю мира (!!), заинтересованное изъ покойнаго Псторигескаго Журнали. Просимъ покорно вѣрить заглавіямъ!

— АДОЛЬФЪ, роланъ Бенжиллен-Констана. С. П. Б. съ типограф. Депар. Народ. Просв. 1831.—Романъ сей любопытень уже по тому, чutto принадлежитъ автору, принимавшему сношъ дѣятельное и могущесшеское учащіе въ романъ современной жизни. Онъ являлся

БИБЛЮГРАФІЯ

103

тперь въ переводѣ извѣстнаго нашего писателя Кил-
зя II. А. Ваземскаго. Мы не умѣемъ лучше отреко-
мендовать его внутреннее достоинство читашелямъ,
какъ выписавъ, изъ приложеннаго къ переводу преди-
словія, суждено данное объ немъ самимъ переводчикомъ:

»Трудно въ такомъ тѣсномъ очеркѣ, каковъ очеркъ
Адольфа, въ такомъ ограниченномъ и такъ сказать
одинокомъ дѣйствіи болѣе выказашь сердце человѣчес-
кое, переворошить его на всѣ стороны, выворотить
до два и обнажить наголо во всей жалосТИ и во всемъ
ужасъ холодной истины. Авторъ не прибѣгаешь къ
драмашческимъ пружинамъ : за многосложнымъ дѣй-
ствіямъ, къ симъ вспомогательнымъ пособіямъ шеаш-
ральнаго, или романническаго міра. Въ драмѣ его не
видать ни машиниста, на декоратора. Вся драма
въ человѣкѣ, все искусство въ истины. Онъ только
указываетъ, едва обозначешь поступки, движешь
своихъ дѣйствующихъ лицъ. Все, что въ другомъ ро-
манѣ было бы такъ сказать содержаніемъ, какъ то,
приключія, неожиданные переломы, одинъ словомъ
вся кукольная комедія романовъ, здѣсь оно рядъ ука-
заній, заглавій. Но между тѣмъ во всѣхъ наблюдені-
яхъ автора такъ много истины, пропищательности,
сердцевѣденія глубокаго, что, мало забошались о виѣш-
ней жизни, углублешься во внупрежнюю жизнь сердца.
Охочно означиваешься ошъ требованій на волненіе
въ переворотахъ первой, на пестрому въ краскахъ
ея, довольшуваться, что въ сѣдѣ за авторомъ изучаешь
глухое, пошаенное дѣйствіе силы, кошорую болѣе
чувствуешь, нежели видишь. И кпю не радъ бы пред-
почесть созерцанію красошь и карпинныхъ дейсіній
живописнаго тѣшеположенія огкровеніе таписшь
природы и чудесное сонесшіе въ подземную свяшыню

104

ВИБЛЮГРАФІЯ

ея, гдѣ могъ бы онъ, проникнутый ужасомъ и благоговѣніемъ, изучать ея бесмолвную работу и познавать пружины, коньи движется наружное зрѣшне, привлекавшее любопытство его?« (с. ХІІ—ХIV).

Переводу должно отдать полную справедливость. По собственному признанию, переводчикъ хотѣлъ въ немъ »сохранить салыгъ фор.ны подлинники, соображались со стихіями языка, которые у него подъ рукою« (с. XXV): и исполнилъ это весьма удачно. Мы особенно благодарны ему за то, что прекрасный переводъ его искупилъ вполнѣ оскорбленіе, нанесенное произведению Бенжа пен-Констана передней родіей Московскаго Телеграфа.

—УКРАИНСКІЙ АЛЬМАНАХЪ. Пар'ковъ, въ Університетской Типографіи, 1831. — Вопъ и Українська Музы собрались подать опъ себя голосъ! Милоспи просимъ! Въ общемъ хорѣ Русскаго просвѣщенія звуки ихъ не должны исчезать, а выливаться свѣтлымъ эхомъ поэтической своей родины!

На сей разъ, приношеніе Украинскихъ Музъ не роскошно: но оно замѣчательно потому, что не заключаетъ въ себя пичего посторопняго, пичего чужаго. Украинскій Альманахъ составленъ изъ однихъ число Украинскихъ произведеній. Въ него не брошено ни одной крупицы аристократическою гордоспію столичныхъ писателей: на его скромныхъ страницахъ не сверкаетъ ни одного знаменшаго имени. Эпо конечно не обещаетъ ему блестящей участіи: его не замѣтили и не замѣтишь на тумныхъ литературныхъ поржинахъ. Но за то онъ тѣмъ любопытнѣ для спокойныхъ наблюдателей, коньи пріятыно видѣнъ въ немъ домашніе, шакъ сказали, люди Украинскаго образованія.

БИБЛЮГРАФІЯ

105

Альманахъ содержишь въ себѣ и стихи и прозу.
Изъ прозанческихъ стаپей, особенно любопытно
письмо о Ньожинскихъ Грекахъ (17—24). Пісторія
лисего Авторства (28—52), въ юмористическомъ ишѣ,
разсказана также не безъ занимательности. Мыс. и
Залѣганія (75—78), по большей часин вѣри и
рѣзки. Съ другой стороны, стаپы объ Изълишнь пыс
природъ (1—6) и о Критикѣ (98—106) замѣчатель-
ны по навпопти и простодушію испинно про-
виціяльному. Каль только, чіпо ни на одной изъ
нихъ непримѣпно собственно Украинской физіономіи.
Одинъ Гаркуша (18—87) предшавляешъ любопыт-
ный отрывокъ изъ лѣпописей собственно Маю-Россій-
ской жизни. Между стихотвореніями, особенно зацп-
машельны Маю-Россійскія Плѣси, Дулы и Баллада.
Любопытъ также Маю-Россійскій переводъ оп-
рывка изъ По.тавы Пушкина (52—54). Вошь пь-
скою сіпиховъ для образчика:

Пшь пышный Кочубей, на славу!
Кругомъ, яко панночку, Полтаву
Квичаюшъ хушоры іого,
Зъ садками й темными лугачі.
Все бучно, пайдешь усіог:
Пъ воли кони косяками
Басуюшь, мріюшь по сіпехахъ;
А хшо сіпепі іого огляне?
И хшо поличе все надбане
Вь свиплыцахъ, скрынлхъ и ліохахъ?

Эшо переводъ первыхъ сіпиховъ По.тавы:

Богапъ и знашень Кочубей,
Его луга необозримы;
Тамъ шабуны его коней
Пасушся вольны, не хранішы,
Кругомъ Полнавы хушора

106

БИБЛІОГРАФІЯ

Окружены его садами,
И много у него добра,
Мѣховъ, ашласа, серебра
И на виду и подъ замками.

Пзь остальныхъ сихошвореній, въ коихъ Украинцы
принимаютъ языкъ и тонъ Москалей, икошорые
очень недурны. Таково и. п. поэтическое воззваніе
къ Тавриде:

Узрю ли я твон, Таврида, небеса,
Вершины горъ, въ одежѣ вѣчно снѣжной,
Благоуханныя долины и лѣса,
И бунтъ спихій, и твой народъ набрежной?
Узрю ли я когда развѣнчанный дворецъ
Твоихъ царей, и дѣвы той гробницу,
Кошорую воспѣль полуночной пѣвецъ
И лавръ шамъ приняль въ даръ и громкую цѣвницу?
И состраданія слезой
Я окроплюль могилу дѣвы?
И будуль пѣть? И тихіе напѣвы
Промчалсяль къ ней воздушною сіраной
(55, 56).

Это сихошвореньце не сдѣлало бъ спыда никакому
споличному альманаху!

И шакъ Украинскій Альманахъ можно прочитать
и теперь съ удовольствіемъ: по мы большаго ожидаемъ
ошь Украинцовъ. Имъ предлежить высшее назначеніе:
быть для насъ органами своей поэтической родины,
обильной свѣжими, драгоцѣными осташками
Русской, общей памъ, древнoster. Пусть займутся
они прильžною разработкою этой богатой
почвы, подъ браздами коей пайдутся воспоминанія соб-
ственнаго нальго младенчества, заслуженные въ насъ
сѣвернымъ холодомъ. Мы общаемъ имъ за это въ на-
граду собственное ихъ удовольствіе и нашу сердечную
благодареніе.

БИБЛІОГРАФІЯ

107

—DISSERTATION CRITIQUE ET APOLOGÉTIQUE SUR LA LANGUE
BASQUE, par un ecclésiastique du diocèse de Bayonne.
Bayonne, 1830. (КРИТИЧЕСКОЕ И АПОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗСУЖДЕ-
НИЕ О БИСКАЙСКОМЪ ЯЗЫКѣ, составленное одною духов-
пою особою Байонской Епархіи, Байона, 1830). —
Языкъ Бискайскій, сущесшуюцій донынѣ при по-
дошвѣ Пиринеевъ, въ западномъ ихъ углу, предшав-
ляешь собой любопытный испорческій памятникъ, о
важности коего во Франціи не имѣли досель никакого
понятія и который посему оставался добычею непро-
стинѣнаго исбреженія. Нѣть никакого сомнѣнія,
что начало его отнесшися къ временамъ, предшесш-
вовавшимъ поселенію въ Европѣ народовъ, прибыв-
шихъ изъ Верхней Азіи. При изсѣдованіи Европей-
скихъ языковъ оказывается, что, за исключеніемъ
Бискайскаго, Турецкаго и Финскаго, весь они припад-
лежатъ къ одному великому семейству, которое
Клапрошъ назвалъ Идо-Германскимъ, посому чю
оно распространилось съ береговъ Гангеса до запад-
ныхъ предѣловъ Европы. О происхожденіи и родѣ Ту-
рецкаго и Финскаго поколѣній мы имѣемъ достаюч-
ныя свѣдения; но не о Бискайцахъ, которые съ своимъ
языкомъ составляютъ досель загадку для испоріи.

Еще не дозано съ достовѣрностію : однимъ ли и
имѣть же народомъ заселенъ былъ некопи весь Испан-
скій Полуостровъ. По Страбону, весь народы, оби-
павшіе на этомъ обширномъ проспранецѣ, еход-
ствовали правами, обычаями, образомъ жизни, и во-
руженіемъ. Они различались только языкомъ и обра-
зованиемъ. По его увѣренію, въ южной Испаніи жили
Иберійцы, въ съверной — Канпабрійцы. Теперь эти
древние обицапели Испаніи большей часцію исчезли.
Только пошомки Каппабрійцевъ оснащались еще подъ

108

БИБЛИОГРАФІЯ

именемъ Бискайцевъ, кои живупіь въ Испаніи, въ об-
ластяхъ Бискайской и Наваррской, къ съверу же опъ
Пиренсевъ, во Французской нижней Наваррѣ, въ
западной часни Пен-де-Лабуръ и де-Суль и на ош-
логостяхъ горъ.

Языкъ Бискайскій называется у туземцевъ єєсіра.
Въ продолженіе Римскаго хозяйничества въ Испаніи,
принялъ опъ въ соспавъ свойі довольное количеcтво
Лапинскихъ словъ, кои всѣ почти однако измѣни-
лись въ формѣ, сообразно свойейвамъ основнаго
языка. Точко поже случилось съ Французскими и
Испанскими словами, которыя въ немъ находи-
ся. Сверхъ того попадаются иткошорыя слова, оче-
видно Германскаго проехожденія. Вѣроятно они за-
несены Визиготами. Всь сіи чуждые элеменны при-
вились только назвѣ къ языку: корень, основаніе, су-
щество его осталось неприкосновеннымъ и совершенно
отличнымъ опъ всѣхъ назвѣсныхъ идіомовъ.

Пытались сравнивать Ыскайскіе корни съ языка-
ми западной Азіи, кои обыкновенно называются Се-
миппическими: по эпо не имѣло никакихъ послѣд-
ствіи; ибо нашлось только нѣкоько словъ, съ
признаками Еврейскими, Арабскими и Сирійскими. Точно
шакже находятся нѣкошорые Бискайскіе корни въ
Финскихъ, съверно-и-средне-Азіянскихъ нарѣчияхъ,
даже въ Турецкомъ языкѣ. Но шаковыхъ очень не-
миного; и ихъ сходство проехочинѣ скорѣе изъ пер-
воначальнаго сродства, обнаруживающагося въ корняхъ
всѣхъ языковъ, разсѣянныхъ по вселенной, чьмъ изъ
особеннаго ближайшаго между ними сношения. Почему
всь доселѣ открытыя аналогіи не доказывающі совер-
шенно пичего въ пользу предполагаемаго Азіянскаго
проехожденія Бискайцевъ.

БИБЛІОГРАФІЯ

109

Сьверо-Западная Африка заселлелся по большей ча-
спии несмътными ордами, кон сосшавляютъ народъ Бер-
берийскій, спускающійся съ обоихъ боковъ Ап-
ласа. Нынѣ Берберійцы смѣшаны съ Неграми. По хошія
они опалены знойнымъ солнцемъ пустынь, въ нихъ одна-
ко, примѣчающіся, почно шакже какъ и въ Бискайцахъ,
черпы Европейскія. Языкъ Берберійскій, шакже
какъ Бискайскій, совершенно одинокъ и особень.
Оба они споль же мало показываютъ сродства съ
Семиническими идіомами Азіи, какъ и съ нарѣчіями
Нетровъ, скипающихся, вмѣшь съ Берберійцами, по
Ливійскимъ пусныямъ. Это можешь давать поводъ
къ предположенію, что Берберійцы имѣютъ срод-
ство съ Бискайцами. Но тогда между ихъ языками
должна была находился аналогія, кошорой однако
не примѣчается, ни въ ощѣлѣныхъ словахъ, ни въ грам-
матическихъ формахъ.

Такимъ образомъ, всѣ покушенія примкнуты Бис-
кайцевъ къ какому-нибудь извѣстному семейству на-
родовъ — были досель безполюные. Не болье подающі
падежи успія пѣкопорыхъ Французскихъ ученыхъ
произвести Бискайцевъ отъ древнихъ Кароагенянъ.
На это нѣпъ никакихъ основаній, кромѣ преданій,
существующихъ у шуземцевъ. Одинъ Кароагенскаго
языка осталось у насъ нѣсколько стиховъ въ Плав-
шовомъ Пенкуль, гдѣ очевидно Семиническое про-
исхожденіе. Это совершенно согласно и съ исто-
рическими извѣстіями о происхожденіи Кароагенянъ.
Они образовались изъ Финикійской колоніи и пошому
должны были говорить языкомъ, имѣющимъ сходство
съ Еврейскимъ и Сирійскимъ.

Но не въ одинъ юлько корняхъ языка Бискайскій
совершенно различень отъ всѣхъ языковъ Спираго

140

БИБЛІОГРАФІЯ

Скѣта : опъ ошиличается опъ нихъ равномѣрно и грамматическими формами. Напропивъ, въ спряженіяхъ, имѣетъ странное сходство съ первобытными Американскими нарѣчіями. Языкъ Бискайскій очень богатъ и благозвучнѣе: въ немъ не терпится спеченія согласныхъ. Чрезъ присовокупленіе извѣстныхъ часницъ може пъ опъ превращашь имя существительное въ прилагательное, въ глаголъ и во всякую другую часть рѣчи. Существительныя, посредствомъ окончательныхъ слоговъ, къ нимъ присовокупляемыхъ, измѣняющіе свое значеніе въ добрую или въ дурную сторону. Спряженія трудны и представляющіе може дикое богатство, какъ и въ языкахъ Сѣверо-Американскихъ Индійцевъ. Сіи спряженія не только выражающі дѣйствительное или страдательное значеніе глагола, но дающі ему еще различные опѣнки, которые въ другихъ языкахъ не иначе могутъ быть выражены, какъ чрезъ соединеніе многихъ глаголовъ или даже цѣлыми фразами.

Богатство формъ Бискайскаго языка проспирается почти до забавнаго ребяческаго излишества. Вотъ одинъ примѣръ. *Handi* по Бискайски значитъ: великий. Чрезъ присовокупленіе различныхъ окончаний, изъ него происходятъ слова: довольно великий, большой, побольше, не много побольше, крошетку побольше, слишкомъ большой, великонескъ, великохонскъ, крошетку великохонскъ; велико (нарѣчіе), больше, побольше, крошетку побольше, слишкомъ велико, великовато, всѣхонько, великохонько; величіе, велигіна, великанство, великоватость; то что великалъ нравился; увеличніе, способность увеличиваться и т. п. Можно подумать, что народъ придумавшій такія мѣлочныя постепенності въ понятіи о величіи, никогда не былъ и не будетъ великимъ. Точно пакимъ же образомъ опъ *gison* (словенъ)

БИБЛІОГРАФІЯ

111

производятся слова: целовѣсство, воцеловѣшеніе, родъ
чловѣка, незнагідительный целовѣкъ, добродушный целовѣкъ,
пѣсколько болѣе пѣлѣ целовѣкъ; наиболѣ достойный
свого илени целовѣкъ. Особенно забавно, что
самыя имена буквъ не полько склоняются, но даже
могутъ спрягаться: также мѣстоименія и предлоги.
Причастія могутъ превращаться въ существительныя и тогда подобно имѣть склоняются.
Склоненія имѣющіе шестнадцать падежей съ различными окончаніями. Въ Бискайскомъ языкѣ склоняется то, что во всѣхъ новѣйшихъ языкахъ несклоняется: предлоги, нарѣчія и междунарѣе. Многое изъ нихъ можно даже спрягать или verbiser по народному выраженію. Каждое коренное слово можете спрягаться двадцать шесть разъ, все съ различными окончаніями, не теряя своего нераздѣльнаго единшва. Всѣ неопределныя паклоненія могутъ превращаться въ существительныя и тогда склоняются. По увѣренію однаго знаменитаго Бискайскаго грамматика, въ языкѣ Бискайскомъ пѣпѣ недостаточныхъ глаголовъ. Въ пераздѣльномъ единствѣ каждогоъ спраженія находятся четыре разные образа рѣчи и именно: рѣчъ уменьшительная для дѣтей; рѣчъ ровная для взрослыхъ; рѣчъ почищительная; рѣчъ для женскаго пола. Каждое существительное имѣть шесть степеней имени-телѣнаго падежа и двѣнадцать извѣстій; прилагательныя же имѣть послѣднихъ до двадцати. Это трудно понять не Бискайцу. Почему здѣсь представляется примѣръ шести степеней имени-телѣнаго падежа:

1. AIT, oteiz;

2. AITAREN, oticeiz;

3. AITARENARENA, oticeiz, otiza;

112

БИБЛIOГРАФІЯ

4. AITAR ENARENGANICACOARENA, отцовъ отца отца.

5. AITAR ENARENGANICACOARENARENA, отцовъ отца отца отца.

6. AITAR ENARENARENGANICACOARENARENAREXAREQUIN, отцовъ отца отца отца отца.

Слово сіе нмѣлѣть въ сѣбѣ до сорока двѣхъ буквъ и двадцанни одностоянныхъ членовъ, конъ всѣх сходны междѣ собой, какъ чешуя на рыбѣ, и съ великимъ трудомъ могутъ быть выговариваемы.

Сочинитель разсужденія о Бискайскомъ языке, какъlyся, не сполько предубѣждень въ его высокомъ совершенствѣ, какъ плѣ, кошорые прężде обл немь писали. Разсужденіе сіе предшавлялѣть ясное и простое очерпаніе грамматики Каншабрійскаго языка, конь говорятъ на сѣверной споронѣ Пренеевъ. По сему, равно какъ и по спокойному своему изложенію, оно заслуживаетъ все вниманіе языкоизлендователя и историка. Это двѣльное сочиненіе усутублялѣть желанія, чтобы Французское Правительство не скупилось поправиться на соспавленіе и изданіе полнаго Бискайскаго словаря, кошораго нѣть досель: ибо лексикопъ Караманди соспавленъ безъ всякой критики и сверхъ пого весь разобранъ. Работу сію надлежалобъ повѣрить рукамъ нскуснымъ, но не Бискайскимъ энтузіаціпамъ и Целью-тюманамъ, коихъ пристрасіпіе приносить шолько вредъ наукъ: ибо вмѣсто того, чтобы соѣдѣйствовать познанію Французскихъ древностей, они завалили ихъ хламомъ ложной учености и невразумимостиного словопроизводства. (F. B.)

I am a機械式生成

113

VIII.

ЕГИПЕТЪ

ВО ВРЕМЯ ФРАНЦУЗСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ.

ОШРЫВОКЪ

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАПОЛЕОНА А)

I. На Востокъ женщины ходятъ подъ покрыва-
ломъ: лоскутъ полотна закрываетъ имъ носъ и вѣ
особенности губы, оставляя одни только глаза.
Ежели бы по какому нибудь случаю заспали Египтя-
нокъ безъ покрывань, въ однихъ только длинныхъ,
синихъ рубашкахъ, составляющихъ одежду женщинъ
феллаговъ (Fellah); то онѣ немедленно прикрыли бы
лице подоломъ рубашекъ своихъ, предпочитая лучше
опкрыть половину пѣла, чѣмь лице.

Главнокомандующий имѣлъ много случаевъ видѣть
вблизи нѣкоторыхъ изъ почетныхъ женщинъ сраны
эпой, которымъ онъ доставлялъ аудіенціи. Это бы-
ли вдовы Беевъ и Катшефовъ, или жены ихъ, кото-
рыя во время опсуществія мужей своихъ приходили
искать его покровищељества. Богатство ихъ, одѣя-
нія, благородство поступи, маленькія нѣжныя руки,
прекрасные глаза, пріятное обращеніе, показывали въ
нихъ женщинъ, воспитаніемъ и родомъ выше обыкно-
веннаго класса людей. Онѣ начинали цѣлованіемъ
руки у Султана Кебира б), которую потомъ при-
кладывали къ своему лбу и наконецъ къ желудку.
Многія выражали просьбу свою съ особенною прі-

а) Весь эпизодъ объ Египѣ изъ записокъ Наполеона пере-
ведень и скоро поступить въ печать. Изд.

б) Такимъ образомъ называли арабы Наполеона; слово:
Кебиръ, означаетъ Великій.

ТЕЛЕСК. Ч. V.

§

111

ОТРЫВОКЪ

яшносінію, гоюєсмь очаровашечьымь, показывая
искуссіво, любезносіь и умь, совершенно Европей-
скія. Благоприєпійносіь обращенія и скромносіть
одежды придавали имъ новыя прелесши, завлекая во-
ображеніе ошгадывашь шѣ, кошорыя онѣ никакъ не
допускали подмѣшить.

Женщины священны для жипелей Востока; во гре-
мя междусобныхъ войнъ ихъ постюянно щадятъ.

Жены Мамелоковъ освятились въ домахъ своихъ въ
Канцъ, тогда какъ мужья ихъ сражались съ Фран-
цузами. Наполеонъ послалъ Евгенія, своего пасынка,
привѣпшеговагать жену Мурад-Бея, кошорая имѣла
подъ начальствомъ сопимъ паянѣдесатнѣ невольницъ,
принадлежащихъ начальницу Мамелоковъ и Капите-
фовъ. Это былъ родъ мопастьсяя, кошораго она была
какъ бы Игуменьею. Она приняла Евгенія на свойъ
болѣшнѣ диванѣ, въ гаремѣ, куда онъ взошелъ про-
пинъ приняныхъ правилъ и какъ посланный онъ
Султана Небира. Всѣ женщины хошѣли видѣли юнаго
и пригожаго Француза; невольники съ трудомъ удер-
живали ихъ любовнінѣво и ненерѣшнѣ. Жена Мурад-
Бея была женщина лыгъ паянѣдесатни и сохранила еще,
возможную въ эпи лѣша, красою и любезносіь. Она
по обыкновенію приказала подать кофе и нербешу
въ чрезвычайно пыщныхъ приборахъ; пошомъ сняла
съ руки пересhenъ въ шысячу лундоровъ и подарила
его молодому офицеру. Часіо общосілась она къ
Главнокомандующему, кошорый сохранялъ ся деревни
и постюянно покровительствовавші ей. Она почиша-
лась за женщину съ олинчными доспоннешвами. Кра-
соша женщинъ скоро проходить въ Египтъ; шамъ
больше бронепокъ, чьмъ блюдою. Вообще лица
ихъ нѣколько покрашены, насіюянцій же цвѣтитъ ихъ

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАПОЛЕОНА

145

мъдянистый. Прелесшнѣйшія изъ нихъ сунь Гречанки и Черкешенки, кошорыми базары негоціанповъ, ведущихъ эшопъ торгъ, всегда избыпочно снабжены. Капаваны изъ Дарфурша и изъ впутренности Африки привозятъ множество черныхъ красавицъ.

И. Прежде женщіьбы супруги никогда не видятъ другъ друга; женщина еще можешь гдѣ нибудь поглядѣть на будущаго мужа своего; но сей послѣдній никогда не можешь увидѣть свою невѣсту, и ни по крайней мѣрѣ черты лица ся.

Тѣ изъ Египшанъ, кошерые оказали какую либо услугу Французамъ, и даже никогда Шенки, приходили къ Главнокомандующему съ просьбою даровать имъ въ жены ту особу, кошорую они сами назначали. Первая изъ сихъ просьбъ была ошъ Янычарсваго Агит. Это родъ полицейскаго агента, кошорый былъ весьма полезень Французамъ и желалъ жениться на богатой вдовь. Предложеніе эпо показалось довольно странно Наполеону. »Но побитъ ли она васъ?«—Нѣтъ. —»Захочешь ли она?«—Да, ежели вы прикажете. И въ самомъ дѣлѣ лишь шолько она узнала волю Султана Кебира, то согласилась на предложеніе и свадьба совершилась. Въ послѣдствіи эпо повторялось довольно часло.

Женщины имѣютъ свои преимущества. Есть вещи, въ коichыхъ мужья не могутъ отказапь имъ, не будучи варварами, чудовищами и не вооружа пропивъ себя всѣхъ ихъ вообіце; таково на примѣръ право ходить въ баню. Это парныя бани, гдѣ собираются женщины: шутъ заводятся всѣ интриги полицическія или другія; шутъ устроиваются женитьбы. Генералъ Мену, женились на одной женщинѣ изъ Розепты, обращался съ исю по обычаямъ Французскимъ. Онъ подавалъ

8

116

ОТРЫВОКЪ

ей руку, когда надобно было идти въ объденную залу;
лучшее мѣсто за столомъ, лучшій кусокъ былъ для
нее. Ежели падалъ платокъ ея, онъ спѣшнѣ поднять
его. Когда женщина сія разсказала все это въ бань
Розепты, другія получили надежду на перемѣну въ
правахъ и составили просьбу къ Суллану — Кебиру,
чтобы мужья ихъ обращались съ ними такимъ же
образомъ.

III. Одежда жипелей Воспока не имѣлѣ ничего общаго съ нашею. Вмѣсто шляпы они прикрывающій голову тюрбаномъ; эшотъ головной уборъ несравненно красивѣе и покойнѣе нашего; къ тому же, будучи способнѣе къ принятію разныхъ видовъ, цвѣтовъ и устройства, онъ съ перваго взгляда можетъ показывать различіе народовъ и званій. Шея и подколѣнокъ у нихъ опкрыты; житель Воспока можелѣ нѣсколько мѣсяцевъ, безъ всякой усталосши, не снимать своей одежды. Различные народы и различныя государства имѣютъ различную и одежду; но у всѣхъ вообще широкіе панталоны, рукава и вообще форма одежды одинакова. Чтобы защититься себя отъ солнечныхъ лучей, они накрываются шалями. Какъ въ мужской, такъ и въ женской одежѣ находился много шелку, Индійскихъ и кашемировыхъ матерій. Они совсемѣ не употребляютъ бѣлья. Феллаги носятъ только одну голубую рубашку, опоясанную по срединѣ тѣла. Начальники Арабовъ, скитающихся въ ступяхъ, въ самые сильные жары, одѣваются въ шали различныхъ цвѣтовъ, запищающія члены ихъ отъ солнца и конторы они обвертываютъ на верху головы. Вмѣсто башмаковъ, мужчины и женщины носятъ шапки, конторы они оставляютъ, входя въ комнаты, на краю ковровъ.

ИЗЪ ЗАПСОКЪ МАПОЛЕОНА

117

IV. Конская збруя у них чрезвычайно красива. Одежда офицера главнаго шпаба Французскаго, хотя покрышная золошомъ и высвавляющая всю роскошь Европейскую, казалась имъ скудною и зашмѣвается великолѣпіемъ Восточной одежды. Наши шляпы, наши узкіе панталоны, наши общипанныя п.лашья, наши удушающіе галстуки были для них предметомъ насмѣшекъ и отвращенія. Жители Востока не имѣють надобности перемѣняльп плашье для верховой ъзды; они никогда не употребляютъ шпоръ, а ставлять ноги въ широкія сіпремена, почему имъ не нужны сапоги, особенно употребляемые нами для этаго упражненія. Вообще Франки, или Хриспіане, обитующіе въ Египѣ, ъздяпъ на мулахъ или на ослахъ; одинъ только высшій классъ людей исключается изъ этаго.

V. Египетская архитектура болѣе приближается къ Азіяпской, чѣмъ къ нашей. Каждый домъ имѣть террасу, служащую для прогулокъ, иные имѣють так же и купальни. Домы соспояшь изъ нѣсколькихъ эпажей. Въ нижнемъ жильѣ находился комната для бесѣды, г.д. хозяинъ дома принимаетъ гостей и угощаетъ ихъ объдомъ. Въ первомъ эпажѣ обыкновенно помѣщается гаремъ, съ коморымъ сообщаються не иначе, какъ посредствомъ скрытыхъ лѣстницъ. Въ комнатѣ хозяина есть маленькая дверь, ведущая штуда. Другія маленькія лѣстницы, въ пакомъ же родѣ, назначены для прислуги. Парадныя лѣстницы совершенно неизвѣстны.

Гаремъ состоитъ изъ большой залы, въ видѣ кресла; напротивъ корридоръ, заключающій въ себѣ миожестіво комнатъ. Вокругъ залы диваны, болѣе или менѣе богатые, а въ срединѣ не большой, мраморнѣй.

118

ОТРЫВОКЪ

бассейнъ, изъ кошораго вырывается фошпантъ; часпю
розовая вода, или другая эссенция брызжепъ оп-
туда и наполняецъ комнату благоуханіемъ. Весь окна
закрыты рѣшетчашами жалузь. Въ домахъ нѣмъ
кроватей, жипели воспока спятъ всегда или на
диванахъ или на коврахъ. Когда нѣмъ госпей, они
объдаютъ въ своемъ гаремъ; шамъ спятъ, шамъ прово-
дятъ время отдохновенія. Ишь пять явиłся госпо-
динъ, всѣ жещини спѣшатъ услуживать ему: одна
подаетъ трубку, другая подушку п. ш. д. Тамъ все
къ услугамъ влас tellina.

Сады не имѣютъ аллей; по естъ бесѣдки изъ большинъ
деревьевъ, гдѣ можно найти прохладу и сидя курить.
Египтские, ипакъже какъ и всѣ жипели Воспока, про-
водять большую часть дня въ эстомъ послѣднемъ за-
няшіи.

VI. Въ Египтѣ науки и искусства еще въ колыбели,
Въ Жемил-Азарѣ преподаютъ философію Аристотеля,
правда Арабскаго языка, числовысание и пѣсколько
Ариомехики; разбираютъ и изъясняютъ разнычныя
главы Корана и разсказываютъ часть ишорію Кал-
фовъ, пужную для познанія различныхъ секшъ ислам-
изма. Впрочемъ Арабы не имѣютъ совершенно ни-
какого свѣденія о древностяхъ стралъ своей; познанія
же ихъ въ Географіи и Асіпрономіи чрезвычайно поверх-
ностны и ложны. Въ Капрѣ было пѣсколько асіпро-
номовъ, кошорыхъ знанія ограничивались умѣніемъ со-
спавить календарь.

Въ слѣдствіе этого невѣжества они мало и любо-
пыши. Любопытство существуетъ только у наро-
да, кошорый можецъ различать обыкновенное ошъ
чудеснаго. Воздушные шары не произвели падъ ними,
предпологаемаго нами, дѣйствія. Пирамиды пошому

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАПОЛЕОНА

149

только кажутся имъ занимашельными, чipo они за-
-мышили удивленіе, производимое ими на иноспранцевъ.
Они не знають, что ихъ поспрочь и даже вообще
весь народъ, исключая образованныхъ шпицъ, приспмающъ
ихъ за произведёніе природы; образованные и пы
пихъ, видя, сколь важны зданія эти въ глазахъ на-
нихъ, вообразили, что они поспроены древнимъ на-
родомъ, они кошораго производятъ Франки! Такимъ
по образомъ истолковывающіе они любопытыванъ
Европейцевъ. Самая полезная наука быма бы для нихъ
Гидравлическая Мехапика; но у нихъ не доснаешь ма-
шить. Между тѣмъ они имѣютъ одну машину, и до-
вольно замысловашую, для переливанія воды изъ ко-
лодца или рва, на мѣста, болѣе возвышенныя; дви-
жется она или рукою, или лошадью. Они знають
одни только ручныя мѣльницы; мы во всемъ Египтии
не видали ни одной водяной или вѣтряной. Ушопре-
леніе сихъ послѣднихъ для поднятия воды было бы
великою побѣдою и могло бы имѣть великія слѣд-
ствія въ Египтии. Конче поспронлъ имъ одну.

Всѣ Канрскіе ремесленики чрезвычайно понятливы;
имъ спонить; только поспорить, какъ чпю рабоша-
юшъ, чпіоб послѣ самимъ превосходнымъ образомъ
исполнишь это. Во время возмещенія, бывшаго въ
этомъ городѣ, они вылили морширы и пушки, кошо-
рыя впрочемъ были очень грубой рабопы и напоми-
нали собою по, чѣдѣ далось въ иринацаномъ вѣкѣ.

Сланы для шканія положенъ имъ были извѣстны;
они имѣли пакѣе оные и для выщипвашія мекскихъ ков-
ровъ. Сінъ ковры чрезвычайно великолѣины и дѣлаются съ
большимъ искусствомъ. Однажды, когда Главнокоман-
дующій объдалъ у Шенка Ель-Файума, разговаривали
объ Алкоранѣ; «памь заключаются всѣ позанія ис-

120

ОТРЫВОКЪ

дей«—говорили Шеики. »Но есть ли шамъ искусство
лишь пушки и дѣлать порохъ? »спросилъ Наполеонъ.
»Да,« отвѣчали они, »нужно шолько, читая, умѣть понимать.« Схоластическая увертка, копорою, болнѣе
или менѣе, пользовались всѣ языческія религіи.

VII. Плаваніе по Нилу чрезвычайно дѣятельно и очень легко; спускаются по шечнію воды, а подымаются съ помощію паруса и сѣвернаго вѣтра, конторый постоянно дуelltъ въ продолженіе одного времени года; когда же дуelltъ южный вѣтръ, то иногда должно ждать довольно долго. Суда, обыкновенно употребляемыя, называются джермами (djerme). Мачты и паруса у нихъ выше, чѣмъ у обыкновенныхъ судовъ, почти цѣлою трепью; это дѣлается для того, чисто бы вѣтрѣ могъ доставать до нихъ черезъ холмы, опушающія долину.

Нилъ постоянно покрытъ джермами; одни служили для перевозки товаровъ, другія для перевозки путешественниковъ. Суда эти строятся различной величины. Одни плавающі въ большихъ каналахъ Нила, другія назначаются для плаванія въ маленькихъ каналахъ. Рѣка близь Каира покрыта множествомъ парусовъ, поднимающихся, или опускающихся. Офицеры главнаго штаба, употреблявшіе джермы для развозки приказовъ, часто подвергались несчастіямъ. Племена Арабскія, бывшія въ войнѣ съ нами, дожидались ихъ въ извилишахъ рѣки, гдѣ не дуelltъ вѣтеръ. Иногда также при спускѣ, суда садились на мѣль и офицеры, находившіеся на нихъ, умеріцѣлись. Койки есть небольшія легкія шлюпки, служащія для перевозда черезъ Нилъ и для плаванія не только по каналамъ, но и по всей странѣ, когда бываемъ разлишіе. Ни одна рѣка въ свѣтѣ не покрывается такимъ мно-

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАПОЛЕОНА

121

жествомъ и ткихъ судовъ, какъ Нилъ; ибо въ продолжение года: нь сколько мѣсяцевъ суда этии служатъ со-
общеніемъ ошъ одной деревни до другой.

VIII. Въ Египтѣ и нѣшѣ ни карешѣ, ни телѣгѣ.
Переѣздѣ водою шакѣ удобенѣ, что карепы тамъ
менѣе, чѣмъ гдѣ либо, нужны. Когда Ибрагимѣ-Бей
получилъ изъ Франціи карету, то объ ней вездѣ го-
ворили, какъ о веци, весьма замѣчательной. а).

По городу всѣ Ђздяпъ на лошадяхъ, кромѣ судей и
женщинъ, которые употребляютъ муловъ и ословъ.
И пѣ и другія всегда окружены множествомъ офицес-
ровъ и слугъ, въ мундирахъ, съ большими палками въ
рукахъ.

Верблюды, въ особешопши употребляются для пе-
ревозки чего либо; впрочемъ на нихъ Ђздяпъ также
и верхомъ. Болѣе легкіе, имѣющіе много одинъ горбъ,
называются дромедерами. Когда хотятъ на него са-
диться, то животное это приучено становиться на
колѣна. Ђздокъ садится на вьючное сѣдло, съ под-
жашными ногами и управляетъ дромедеромъ посред-
ствомъ уздечки, призязанной къ кольцу,prodъпому
въ его ноздри. Эта часть у верблюда чрезвычайно
чувствительна; кольцо имѣшь на него такое же
дѣйствіе, какъ удило на лошадь. Шаги его чрезвы-
чайно медленны; обыкновенный ходъ его, большая
рысь, имѣшь на сѣдока такое же дѣйствіе, какъ

(1) Цезарь, кучеръ Наполеона, чрезвычайно удивлялъ Егип-
тянъ искусствомъ, съ коимъ управлялъ онъ шестью кра-
сивыми лошадьми, запряженными въ карету, по узкимъ
улицамъ Каира и Булака. Эта карета, проѣхавшая всю
естель Сиріи до самаго Сент-Жан-Д'Акра, была ди-
ковиякою въ той странѣ.

122

ОТРЫВОКЪ

качка корабля. Такимъ образомъ онъ можешь сад
ланъ двадцать миль въ день.

Къ каждой споронѣ верблюда привязывается по коробу, въ нихъ садятся по однойъ жешчинѣ и укладываются также тяжести. Такимъ образомъ всегда пупешешвующѣ женщины. Нѣшь ни одного каравана пупишественниковъ, гдѣ бы не было мнижества верблюдовъ, осѣданныхъ для нихъ такимъ образомъ. Живописные эти могутъ нести до тысячи фупповъ; но по большой части тяжесть, посемая ими, не превышаетъ шестнадцать. Молоко ихъ и мясо служатъ хорошею пищею.

Аромедеры, также какъ и верблюды, пьють весьма мало и могутъ иѣсколько дней перепосить жажду. Въ мѣстахъ самыхъ безimidныхъ они всегда найдуть что нибудь для своего прошлѣшія. Это живописное супное.

Въ Египтѣ необыкновенное мнижество ословъ; они большаго росла и хорошей породы; въ Капрѣ они, нѣкоторымъ образомъ, замѣняютъ фіакры; солдашы за небольшое число паръ могли имѣть осла цѣзный день въ своемъ распоряженіи. Во время Сирійской экспедиціи въ арміи счипалось ихъ болье 8,000. Они оказали большія услуги.

Алошади изъ спепей, примыкающихъ къ Египту, есуть красивѣйшія алошади изъ всего свѣта. Египтянскіе жеребцы улучшили породу Европейскихъ алошадей. Арабы употребляютъ всшікое спараніе не допускать смѣшеніе этой породы. Они имѣютъ генеалогія кобылъ и жеребцовъ своихъ.

Арабская алошадь ошільчается быстрою быта и въ особенности силою и пріятымôtо хода. Она пьешь очень много разъ въ день; рѣдко идешь рысью, по

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАРОЛЕНА

123

почти всегда шатомъ или галлономъ. На самомъ силь-
номъ быгу она можешь вдругъ осипанавышиваться на
заднихъ ногахъ, чего наш шлашади ни какъ не въ со-
снояніи сдѣлашь.

ІХ. Египетскій инстинтупъ составленъ былъ изъ
членовъ Инстинтупа Французскаго и изъ ученыхъ, и
артистовъ, не принадлежащихъ къ этому сословію.
Они соединились вмѣстѣ и причислили къ себѣ многихъ
офицеровъ артиллеріи, главнаго штаба и другихъ, за-
имавшихся науками и липерапурою.

Инстинтупъ помѣщень былъ въ одномъ изъ двор-
цевъ Бея. Большая зала гарема, посредствомъ нѣко-
пурыхъ перемѣнъ, содѣлалась мѣстомъ засѣданій, а
осипальная часень дворца служила жишельствомъ для
ученыхъ. Передъ симъстроеніемъ находился обшр-
цый садъ, выходящій въ поля и возлѣ кошорато
на пригоркѣ высшроена была крѣпость, названая
Инстинтушскою.

Изъ Франціи было привезено множество физиче-
скихъ, химическихъ и астрономическихъ инструмен-
товъ. Они были размѣщены въ различныхъ залахъ,
копіорыя наполнились также мало по малу гуземными
любопышными вещами, какъ изъ царства живопышныхъ,
такъ изъ царства растѣній и минераловъ.

Садъ былъ превращенъ въ садъ Бошаническій.

Химическая лабораторія была помыщена на генераль-
ской кваршарѣ. Ньеколкко разъ въ педѣлю Берполешъ
дѣлалъ шамъ опыты, при кошорыхъ присутствовавъ
Наполеонъ и мноежество другихъ офицеровъ.

Учреждение Институпа возбудило чрезвычайное
любопытство въ жишеляхъ Канра. Узнавъ, что сія
собранія не имѣли предшепомъ своимъ шикакихъ ду-

124

ОТРЫВОКЪ

ховныхъ дѣлъ, они убѣдились, что это было собраніе
алхимистовъ, изыскивающихъ средства дѣлать золотою.

Простые правы ученыхъ, ихъ постоянныя заявляны,
вниманіе, оказываемое имъ арміею, польза, приносимая
ими искусствамъ и мануфактурамъ, для кошорыхъ
они имѣли сообщеніе съ шуземными художниками,
пріобрѣли имъ вскорѣ уваженіе и почтесніе всего на-
рода.

Х. Члены Института употреблялись также и въ
гражданскомъ правленіи. Мопжъ и Берполепѣ были
назначены комиссарами у великаго дивана; машема-
пикъ Фурье у Каирскаго дивана; Коспазъ былъ глав-
нымъ издателемъ Журнала; астрономы, Нуррись и
Поэль, объѣздили главныя мѣста въ Египтѣ для обс-
значенія географическаго положенія и въ особенностии
древнихъ памятниковъ. Посредствомъ сего хотѣли
согласовать географію древнюю съ новою.

Инженеру путей сообщенія, Лепейру, поручено бы-
ло сдѣлать проэкшѣ для Суэзскаго канала, а инженеру
Жирарду изслѣдовать систему плаванія по Нилу.

Одинъ изъ члеповъ Института сдѣланъ былъ на-
чальникомъ Каирскаго монешиаго двора. Они прика-
залъ надѣлать большое количество паръ, мѣкой мѣд-
ной монеты. Это было весьма выгодно: казна полу-
чила болѣе шестидесяти на сто. Пары расходились
въ Египтѣ, въ Африкѣ и даже въ сшеняхъ Аравій-
скихъ; они не только не затрудняли обращенія и
мѣны, что сосіавляетъ всегдашнее неудобство мѣд-
ной монеты; но напротивъ способствовали тому и
другому. Конче учредилъ многіе заводы и мануфак-
туры.

Печки для высаживанія цыплятъ, находящіяся въ
Египтѣ съ самыхъ древнихъ временъ, возбудили чрез-

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАПОЛЕОНА

125

вычайное вниманіе Института. Во многихъ другихъ
свѣденіяхъ, известныхъ по преданію этой странь,
узнавали слѣды древности, коиорыя нащательно были
собраны, какъ полезныя для исторіи и искусствъ и
могуція способствовать къ отысканію этого, что
пocтеряно древностію.

Геиер.ап. Андреосси былъ отправленъ для ученаго и
военнаго обзора Мензалега, Бурлоса и Натрона. Жоф-
руа занимался Естественною Исторіею. Живописцы
Дитертръ и Риголо срисовывали все, чipo только
могло дать понятіе о древнихъ памятникахъ и обык-
новеніяхъ. Они сняли порiпрешы со всѣхъ туземцовъ,
коиорые были преданы Главнокомандующему; опип-
чіе эпю было для нихъ очень лестно.

Генераль Кафарелли и полковникъ Сульковскій часто
читали въ Институтіѣ о любопытныхъ доспопамят-
ностяхъ, собранныхъ членами сего общества.

Когда Верхній Египетъ былъ покоренъ, что слу-
чилось не прежде, какъ на другой годъ; ино все общество
ученыхъ оправдалось туда для отыскиванія древно-
стей.

Различныя запліпія сіи составіли великолѣпнійшее
изданіе объ Египтѣ, сочиненное и гравированное въ
продолженіе первыхъ пяпнадцати лѣтъ сего столѣ-
тія и ко whomoe stolto nьscóлько millónovъ.

XI. Во всемъ Египѣ климатъ здоровый; но не
смотря на это, первымъ попеченіемъ Правительства
было учрежденіе госпиталей. Старыхъ учрежденій
никакихъ не было ; все должно было дѣлать вновь.
Домъ Ибрагима-Бея, споящій на берегу Родагскаго
канала, па четверть мили отъ Каира, былъ назначенъ
для большаго госпиталя, учрежденнаго для пяписотъ
больныхъ, Вмѣсто деревянныхъ кроватей, употреб-

126

ОТРЫВОКЪ

были большини, навяпья корзины, на кошорыя положены были бумажные или шерешняные мапрасы и соломеники, сдълненные изъ ржаной соломы или изъ соломы сарачинскаго пшена, въ чемъ не было недостапіка. Въ королское время это заведеніе было снабжено всемъ въ изоблишніи. Подобные госпитали учредили шакже въ Александріи, Розешнѣ и Даміешнѣ и распросиранили шакимъ образомъ полковые лазарешы.

Глазила больнь очень безпокоила Французскую армію въ Египтѣ; большая половина солдашъ была одержима сю. Сія больнь пронес himself, какъ говорятъ, отъ двухъ причинъ: отъ соли, находящейся въ пескѣ и въ пыли и упруждающей зрѣніе, и отъ раздраженія, производимаго недоступкомъ испарины во время холодныхъ ночей, слѣдующихъ за знойными днями. Впрочемъ какъ бы это ни объясняли, по глазная больнь сія видимо производился отъ кожмата. Святый Людовикъ, по возвращеніи изъ своей Воспѣчной Экспедиціи, правѣлъ кучу слѣпыхъ, что и подало поводъ къ учрежденію въ Парижъ заведенія подъ названіемъ Quinze Vingts.

XII Чума всегда львяется съ береговъ; но никогда изъ верхняго Египта. Лазарешы устроили въ Александріи, въ Розешнѣ и Даміешнѣ; шакже выстроили очень хорошіе на осіпровѣ Родагѣ; когда показалась чума, шо учредилі цѣнѣ по снисшемъ Марсельскихъ законовъ. Эта предоспорожносіе была для насъ очень полезна. Она совершено не была изъсшіна шуземцамъ, кошорые съ трудомъ покорились ей; по въ послѣдствіи они сами узнали пользу отъ эпаго. Чума обыкновено бываецъ во время зимы; въ Юнь она совершено уничтожается. Долго производилось препіе о томъ, эпедиційская ли больнь эпіа въ

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ НАПОЛЕОНА

127

Египпъ или иъмъ. Тъ, копорые опиносятъ зарожде-
ніе болѣзни въ Египпѣ, основываются на замѣчаніи,
что она обнаруживалась въ Александріи и на бере-
гахъ Даміетпы, исключительно въ ипо время года,
когда идетъ дождь въ этихъ странахъ. И шакъ не
было примѣра, чтобы она началась въ Капрѣ, или въ
верхнемъ Египпѣ, гдѣ никогда не бываешь дожда. Дру-
гіе, полагающіе, что чума приходилъ изъ Констан-
тинополя и другихъ мѣстъ Азіи, равпомѣрно основы-
ваются на шомъ, что первые принадки болѣзни обна-
руживаются вдоль береговъ.

XIII Въ домъ Эльфи-Бел, на площади Эзбекіи, за-
нимаемомъ Главнокомандующимъ, сѣдланы раз.мічныя
приспиройки для нашегоъ удобства. Начали ишьмъ, чѣю
провели большую лѣсопицу въ первый эпажь; ниж-
нее жилье оставлено было для канцеляріи главнаго
питаба. Въ саду также сѣдланы перемѣны: шамъ не
было ни одной алюп; ихъ сѣдланы множествомо, шакже
мраморные бассейны и фошианы. Жипели Восшока не
очень любятъ прогулки; ходить иногда, когда можно
сидѣть, кажется имъ прошивно разсудку; они не мо-
гутъ иначе расшолковать это, какъ пылкосшію Фран-
цузскаго харакшера.

Прожектеры завели въ Канрекомъ саду родъ Ти-
воли, гдѣ, какъ въ Парижѣ, были и.п.оминаціи, фейер-
верки и гулянья. Вечеръ былъ временемъ свиданія ар-
міи съ жителями.

Между Каиромъ и Булакомъ сѣдланą была дорога,
копорая могла служить сообщеніемъ между ими даже
и во время наводненія. Поспронли шеатръ и болыное
число домовъ было учреждено и приспособлено для
насъ шакимъ же образомъ, какъ и домъ Главнокоман-

128

НОВОСТИ

дующаго. Учреждено было сохранение топлива а). На берегу оспирова Родага выстроили множество вѣтряныхъ мѣльницъ, для дѣланія муки, и начали употреблять мѣльницы для набиранія воды и для орошения оною полей. Устроены также шлюзы и приготовлено все нужное для начатія работъ Суэзскаго канала; но укрепленія и военные постройки занимали въ сей первый годъ всѣ руки и всю дѣятельностъ арміи.

XIV. Наполеонъ часто давалъ объды Шейкамъ. Хопя наши обыкновенія отличались весьма отъ ихъ обыкновеній, однако употребленіе стула, вилки и ножика казалось имъ очень удобно. Однажды при концѣ объда, Наполеонъ спросилъ Шейка Ель-Моди: »въ продолженіе шеспи мѣсяцевъ, какъ я нахожусь между вами, что кажется вамъ полезнѣйшимъ изъ всего того, чему я васъ училъ?« »Самое полезное, чему вы меня выучили«—отвѣчалъ Шейкъ полуважнымъ и полушумѣвымъ голосомъ« — это пить во времяѣды. — Арабы имѣютъ обыкновеніе пить только по окончаніи своего объда.

## IX.

### НОВОСТИ

#### НАУКЪ И ИСКУССТВЪ.

-ДОСТОПРИМѣЧАТЕЛЬНЫЯ ЯВЛЕНІЯ ЗВУКА. — НЗВѣСТНО, ЧПО ЗВУКЪ ВЕСЬМА ЧАСТОПРИИМАЕТЪ СТРАНИЦЫЯ, ЧУДЫЯ, ВИДОИЗМѣНИЕІЯ, ПУГАЮЩІЯ ПРОСТЫХЪ ЛЮДЕЙ, РАЗДГРАЖАЮЩІЯ ЛЮБОПЫТНЫХЪ И НЕРѣДКО ПОСРАМЛЯЮЩІЯ

а) Египтяне топятъ печи частію тросникомъ, часію же лошадинымъ навозомъ, высушеннымъ на солнѣ и чрезъ то дѣлающимся удобосгараемымъ.

НОВОСТИ

129

теорії і предположенія ученихъ. Слідующія явленія могутъ служить дополисніями къ исторіи этихъ любопытныхъ забавъ природы.

Докторъ Плопъ разсказываетъ объ эхѣ въ паркѣ Вудспокскомъ, копорое повторялѣпъ днемъ осмнадцать, а ночью двадцать словѣ. Извѣспіное эхо въ загородномъ домѣ Маркиза Симонешты, въ Миланѣ, было уже описано нѣсколько разъ, и именно Аддиссономъ и Кейслеромъ. По изъясненію послѣдняго, эхо сіе происходить отъ отраженія голоса между паралельными, отдаленными другъ отъ друга на пяпдесять восемь шаговъ и пе имѣющими ни дверей піс оконъ, флигелями строенія. Оно повторялѣпъ съ особенною раздѣльностію последній выговариваемый слогъ; и повторенія сіні такъ быстры, что ихъ трудно считать, кромѣ упра и вечера, когда воздухъ совершенно бываешьихъ и спокоенъ.

Въ Жепфѣ, близъ Руана, находился замѣчашельное эхо, несѣшимое пѣмь, отъ копораго прописходить звукъ. Особа, копорая поезь, слышала пілько свой собственный голосъ, между пѣмь какъ другіе слышалѣ одно пілько эхо, копорое, кажешься, пю подходить, пю удаляешься. Одинъ изъ слушашелей слышалѣ пілько одинъ голосъ, другой — многіе голоса; одинъ — на правой споронѣ, другой на лѣвой; коротко сказать, дѣйшшіе безпресшанно измѣняешься, смочря по измѣренію положенія наблюдайпеля.

Къ числу достопримѣчашельностей принадлежить эхо Розенюское, въ Шостландскомъ графѣшѣ Аргиль. Когда кто-нибудь, въ извѣспіномъ оцдаленіи, возмешь отъ осьми до десяти ношѣ на трубѣ или на рогѣ, то опѣ повшоряються всѣ съ удившѣльною вѣрилістю, пілько пинше; послѣ крашкаго промежушка, все по-

Ч. V. ТЕЛЕСК.

9

НОВОСТИ

130

вторяется въ другой разъ, еще тине; паконецъ въ трешій, еще слабѣе.

Эхо въ Соборной Церкви Гиргенской, въ Сицилии, описано Гершелемъ слѣдующимъ образомъ. »Самый тихій шорохъ бываетъ въ ней слышенъ весьма вняшно отъ западныхъ дверей до карниза, находящагося за главнымъ алтаремъ, въ разстояніи 250 футовъ. По странному случаю, мѣсто, гдѣ Каполическіе священники исповѣдуютъ, помѣщено было въ самомъ фокусѣ лучей звука. И такимъ образомъ къ ужасу духовнаго отца и къ великому соблазну всего народа, шайны, исповѣдуемыя подъ печатію глубочайшаго молчанія, доскались во власть нескромнымъ болпунамъ, коихъ случай завелъ въ это мѣсто, именно въ ту минуту, когда прекрасныя грѣшницы приносили свое покаліе. Одинъ мужъ, узнавъ такимъ образомъ о невѣрности своей жены, разсказалъ, какой случай помогъ ему сдѣлать это печальное открытие; и исповѣдальня перенесена была немедленно въ другое мѣсто.«

Между чудесами древняго Египта, нѣшь ни одного, колороебъ возбуждало болѣе любопытства, какъ извѣстное звучаніе стапун Мемнона, сына Аврорина. Стапута сія была изуродована Камбизомъ; но, не смотря на пю, сохраняла и послѣ способность издаваять звукъ, каждое утро, при восхожденіи солица. Павзаній говоритъ, что это пю звукъ походитъ на звукъ спруны, обрывающейся на арфę. Ювеналъ, коiorый въроятно самъ слышалъ это въ Египтѣ, говоритъ въ своей XV сатирѣ:

Dimidio magicæ resonant ubi Memnone chordæ.
Если вѣрипь раз.пчнымъ надписямъ, вырѣзаннымъ

НОВОСТИ

431

на самой спатуї, то многіе, привлекаемые къ ней
любопытствомъ или благочестивымъ усердіемъ,
слышали своими собственными ушами, иные одинъ
sonкъ, другіе ньсколько, а иные даже цѣлыя сло-
ва, раздѣльно изъ ней выходящія. Лангль, въ сво-
емъ разсужденіи, и весьма недавно Евсевій Саль-
верить приписывающі сін звуки хипростямъ Еги-
пешкиль жрецовъ, и описывающі даже механизъ,
кошорый упошреблялся для ихъ произведенія. Лангль
думаетъ, чіпо они должны были проходить отъ
ріда молошковъ, ударявшихся объ гранитъ, подоб-
ныхъ штѣмъ, кон упошребляющихся въ Китаѣ, вмѣсто
музыкальныхъ инструментовъ. Сальвертъ дополняетъ
эту догадку, предполагая, чіпо эти молошки были
придуманы къ водянымъ часамъ или къ другому ка-
кому-нибудь инструменту, соображенному съ пече-
ніемъ времени и усіпроеопному такъ, чіпо молотки
приходили въ движение при восхождені солица. Недо-
вольный сею догадкою, онъ предполагаетъ еще, чіпо
между губами спатуи Мемионовой или въ другой ка-
кой ибудь часин мечѣе примѣшной и болѣе скрытой
отъ г.язъ по своей возвышенности, находилось от-
вереніе, въ коемъ вешавлено было спеклышко, со-
средоточивающее въ себѣ первые лучи восходящаго
солица, кон падая на одинъ или на два мешалічскіе
прушика, разширяли ихъ своей шеплотой и приводили
въ движение молошки, предполагаемые Ланглемъ. По-
добныя миѣнія не заслуживаютъ опровергенія. Когда
спатуя была разрушена, механизмъ сей долженъ былъ
совершенно разстроиться; ибо спеклышку уцѣлѣить
было не возможно. Но между штѣмъ нзвѣетно, чіпо
спатуя продолжала издавать звукъ весьма долго
после свяпопапіскаго покупенія Камбза. Явленіе

9*

132

НОВОСТИ

сіе вполіть можешь быть изъясенно изъ причить сестер
свешенныхъ, шпьмъ болѣе, что подобныя ему замѣча-
ются и въ другихъ мѣшахъ. И именно, Французскіе
ученные, находившіеся при Египетской экспедиціи, слы-
шали, при восхожденіи солица, въ одномъ гранич-
номъ памятникѣ, находящемся среди черпоговъ Кар-
пака, звукъ, подобный звуку обрывающейся струны
на арфѣ — выраженіе, копорое именно упошребляетъ
Павзаній, говоря о звукѣ Мемноновой спашун, при
первыхъ лучахъ солица. Не колеблясь ии сколько, онъ
приняли изъясненіе, данное уже Люссо, переводчи-
комъ Ювенала, и признали, что сіе явленіе, замѣ-
ченное въ двухъ различныхъ памятникахъ, было слѣд-
ствіемъ прохожденія разрѣженнаго воздуха сквозь
щели звучащаго камня. По ихъ мѣнію, случай-
ныя наблюдения, слѣдующая жрецами, подали имъ по-
водъ къ фиглярѣствамъ, прославившимъ Мемпопіонъ.

Точно шакже, Баропь Гумбольдшъ изъяснялъ по-
добные звуки, слышимые на берегахъ Ореноко. »Гра-
шипная скала, подъ которой мы расположились«— го-
ворилъ онъ— »была одною изъ шъхъ, конъ по увѣренню
пуменесшевенниковъ, посвящающихъ берега Ореноко, из-
дающъ иногда, при восхожденіи солица, звуки подоб-
ные звукамъ органа. Миссіоперы называющі еін
каміи Ioxas de musica. Напь молодый Индійскій корм-
чій счипаль это дѣйствіемъ колдовѣшва. Чшо до насъ,
мы не слыхали сихъ пампешенныхъ звуковъ ии
при Чарикана Віеха, иі въ верховьѣ Ореноко; между
шпьмъ сущесвованіе этого явленія не можешь подле-
жапь сомнѣнію, ибо подіпверждается свидѣшельствва-
ми многихъ достовѣрныхъ людей. Я изъясняю его изъ
перемыть, случающіхся въ апмосфѣрѣ. Бока этихъ
скалъ паноленны глубокими, суживающимися къ верху,

НОВОСТИ

433

разсѣшţiами. Во время дня, опѣ нагрѣваються до 50°; ночью жъ находитъ я часіо пхѣ температуру, на поверхности, около 35°, между тѣмъ какъ окружаю-цій пхѣ воздухъ имѣль шопѣко 28°. Легко можно по-нять, чѣно это различіе температуры, между впѣш-нимъ и подземнымъ воздухомъ, должно доснигать сво-его maximum предъ восхожденіемъ солнца, шо есіть, къ тому времені, копорое нанѣобѣ ощдалено опѣ maximum теплоты предшествовавшаго дня. И это пѣ звукъ органа, слышимый для пѣхъ, кои находятся подъ скалой, безъ сомнѣнія долженъ быть слѣдствіемъ печенія воздуха, пробирающагося сквозь разщелки. Егніяне, безпрестанно бродившіе вверхъ и внизъ по Нилу, конечно замѣщали подобныя явленія въ нѣ-копорыхъ изъ скалъ, опоясывающіхъ его берега; и это должно было подать жрецамъ мысель къ устроенію чудесъ Мемоніона.«

Во глубинѣ Пиренеевъ, гора, называемая Иролѣгтота (Maladeta), издасться также супранные звуки, кои вѣ-роятно могутъ быть изъяснены подобнымъ обра-зомъ. Между тѣмъ, даже и нынѣ, спампума сына Ав-рорина не остается безмолвною: Сиръ А. Сминѣ, по-сѣщавшій ее въ сопровожденіи многочисленнаго конвоя, слышалъ, какъ она, въ пlesse часовъ упра, привы-свѣвовала день звукомъ, столько прославившимъ ее въ древнески. Онъ утверждаетъ, чѣно звукъ сей про-исходилъ не опѣ самой спампу, а опѣ передала, коего камни устроены пакъ, чѣо могутъ производить, это супранные явленіе.

Но сколь ни любопытны всѣ ичисленные феномены, они ничего не значатъ въ сравненіи съ необычайными звуками, кои слышаліе изъ скалъ каменныхъ Аравікъ двумъ пупешетственникамъ, неподозрительной досто-ьмириосші: Грею и Земчену. Къ северу опѣ Тора въ

134

НОВОСТИ

разсюдениям около трехъ миль, на Черномы Моръ, находился гора, называемая Э.Пакусъ, чимо значить колоколъ или лучше кусокъ мешалла, горизонтальне новышенный, въ кошорый жрецы бьюны молошомъ. По свидѣтельству Грей, Э.Пакусъ покрыла пескомъ и окружена весьма низкими скалами, имъющими форму амфиопаира, склоненаго къ морю, отъ кошораго она отшепитъ на пол-мпли. Она имѣлъ около 500 футовъ въ вынину и около 20 въ нирину. Когда Грей посѣщалъ это мѣсто, то по прошесывіи четверили часа, услышалъ подъ своими ногами продолженный шумъ; кошорый, по мѣрѣ распространенія, превращался въ біенія, похожія на ходъ часовъ, приводившія весь нагорный песокъ въ опкупнѣющее дѣнкѣніе. На другой день онъ воротился опянь въ поже мѣсто и услышалъ снова шопіже самый шумъ и, повидимому, еще сильнѣе. Небо было севылью и атмосфера спокойна: въ скалѣ онъ не могъ примыкать ни одной разсѣлины. Извѣстія сооб-щения Земцемъ о помѣ же явленіи, еще любопыт-нѣе Онъ услышалъ первый звукъ въ часъ съ чеап-вершью по полудни. Шумъ сѣвался сильнѣе въ при часа и продолжался около шесни миншутъ; помомъ замолкъ миншутъ на десять и начался снова. Онъ воз-выпался и понижался подобно звуку Эоловой арфы. Сь большимъ шрудомъ Земцемъ добрался до самыхъ возвышеннѣйшихъ упесовъ и покачался опѣть со всевозможною скороспію, размешывая несокъ руками и ногами. По его увѣренію, это произвело большой шумъ, какъ будто вся земля задроскала.

—ТАБЛИЦА НАРОДОПАСЕЛЕНІЯ ВАЖНЫХЫХ ГОРОДСЬ ВЪ СВѣ-Ч. — Замѣненный спампинакъ Валѣ, въ свемъ Сравненіи Свыта со Британскія Владонія (Mondé

138

Х.
ОБЪ ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ АСТА
КРИИЧЕСКАЯ ОТМЫКА.

(сообщеко)

Въ *Московско-и Телеграфъ* (№. 8) рецензентъ
*Краткой Исторіи Философіи Аста*, переведенной пе-
давно по Русски, говоришь между прочимъ слѣдующее :

»Не рѣдкость ли? Недавно явилась эта брошорка,
и на нее написали уже рецензію, и антикритика яви-
лась противъ этой рецензіи. О философской кинжкѣ,
въ короткое время, двѣ журналѣныя статьи—под-
линио рѣдкость, у насъ и въ наше время !«

Я не почель бы пужнымъ увеличивань эпу рѣд-
кось, и къ *тре.игъ* журнальнымъ спашьямъ прибав-
лянѣ тѣствертую, если бы въ рецензіи М. Телеграфа
не вспрыгнулъ итѣсколькихъ а) ошибокъ, кои требують
поправокъ. Критикъ продолжаетъ:

»Расчерчивая свой рецензія и идеализмъ, Аста
въ своей Исторіи Философіи — (Grundriß dcr Geschichte
d.r Philosophie, 2 издание, Лифdegупъ, 1825) — »сво-
дить все въ Германію, и видя въ Шел.шингъ, не шасть
ума впередъ, но конецъ Исторіи Философіи, онъ
заключаеть имъ свою испорію, и хочешь увѣрить,
что теперь оснащаешь памъ только приложенной фи-
лософіи къ разнымъ знаніямъ. Изчелны въ среднихъ
выкахъ самыхъ пуспыхъ соломастниковъ, послѣ Декар-
та онъ видишь только Локке, Лейбнitz, Канта,
Фихте, Шел.папга; за Шел.папго.игъ слѣдующъ его уге-
ники Германскіе, и конецъ Исторіи Философіи ! Уже
двадцать лѣтъ прошлю, какъ Шел.папъ пересчитал
писать ; что же въ это время умь человѣческій

а) Будіпо полько пѣсколькихъ? Изд.

КРИТИЧЕСКАЯ

139

снамъ и пшень спинать? Астъ этого пичео знать
не хочешь.«

Разберемъ сіе обвиненіе по пускшамъ.

—»Расчерчивая свой реализъ и идеализъ, Астъ
сводишь все въ Германію« — говоришь рецензень.
Противъ этого, право не знаю, что и сказаешь; но,
думаю, лучшимъ опроверженіемъ можете служить
само сочиненіе Аста. Для незнакомыхъ съ онымъ
выписывань и нѣкою собесственныхъ именъ изъ шаб-
лички, приложеннойъ къ концу книги:

IV ПЕРІОДЪ.

1) Реализъ: Ума—Спиоза; Разсудка—Локке; Скеп-
тицизмъ: Ю. и.ъ.

2) Идеализмъ: Лейбнitz, Берглий; Трансцендентали-
ный Идеализмъ: Кантъ, Якоби, Фихте.

3) Учение Тождесшва: Шеллишъ, Гесель, и др.

Спиоза, Локке, Ю. и.ъ, Берглий не Ньмцы, и между
шѣмъ они упомянуты Астолъ, какъ основатели по-
выхъ школъ и ученія, наровнѣ съ Лейбнitz и,
Канто. и.ъ, и пр. Гдѣжъ этошъ непоріческій нацрі-
онизмъ, въ кошоромъ его обвиняюща ю а)? Если же по
сему Ньмцевъ больѣе, чѣмъ другихъ, шо едва ли ви-
повенъ въ пюмъ Астъ; ибо извѣсшно, что въ концѣ
XVIII въ началѣ XIX столѣтія Ньмцы владѣли
безъ раздѣла обнашенію Философіи. Опкудажъ бы ему
набрать Французскихъ, Английскихъ философовъ, ко-
да ихъ не было, или если они и почищались шаковы-
ми, шо едва ли заслуживали сіе высокое названіе, и
с. л. де с. в. с. н. м. м. е. м. въ и. с. п. о. р. ? Теперешніе же не

а) Ему это не обидно! И намъ Русский доспешely за
партріотизлы — это Московское Телесрафы? Изд.

440

КРИТИЧЕСКАЯ

Германскіе философы были, во время составленія Астола своего руководства, еще едва — едва извѣстны. Положимъ однако, что онъ слишкомъ припестраселъ къ своимъ соотечественникамъ, хотя въ Исторіи по-выйшей Философіи онъ, право, имѣлъ достащочныя причины быть къ нимъ припестрасеннымъ, не нарушая справедливости; и перейдемъ къ другимъ обвиненіямъ рецензента. Далѣе онъ говорить:

—»Видя въ Шелминگі, не шагъ ума впередъ, но конецъ Исторіи Философіи, Астъ заключаетъ имъ свою исторію — — за Шелминго іль слѣдующій его ученіе Германскіе, и конецъ Исторіи Философіи ! «

Я желалъ бы въ оправданіе Аста выписать соб. сivesныя слова его; но извѣстно, какимъ неудобопо-няеннымъ языкомъ пишутъ Ньмецкіе философы, и я боюсь ущомить чипашелей. Постараюсь передать его мысли и сужденіе о системѣ Шелминга, сколько возможно короче и лисѣе.

—»Хотя сія система«—говорить онъ въ своей Исторіи Философіи (§ 323)—»построенная по свечемъ Спинозы и оживленная Плашопизмомъ, методой своей противупо-ложна Фихтеу идеализму, однако ея основаніе не менѣе раціонально; ибо вѣчное единство жизни она поста-влѣшь въ умѣ—и сіе единство есть для ней не по-ложимое и безусловное начало, но оприčацѣльное, ное-лику сосниопъ въ уничтоженіи противуполож-носей, безъ кончъ иштъ жизни. Посему-по вмѣстѣ съ противуположностями, она уничтожаетъ и самую жизнь, обращаетъ дѣйствицѣльное въ отвѣлченность и беретъ венчи не такъ, какъ онъ сушь, но какъ пред-снаждающій ихъ себѣ отвѣлченный умѣ. Ощѣю она сванописана однокороншю, ибо сeven противупо-сенію умозрительная и неорепническая. Равная всес-

ОТМЕТКА

141

лennую безусловному, а сіе—божеспвенному, Шелли-
гово ученіє, подобно ученію Спинозы, впндаєть въ
паптейзмъ; и поелику одно безусловное почитаетъ оло
дѣйствительнымъ, ю все конечное спановішся для
него omnpsіtelnышъ и пичпожнымъ, и все особое
(Individuelles) призракомъ.«

Далье (въ § 324) опъ говорить: »Шеллигова систе-
ма пождества есть число умозрительная система;
она не переходитъ въ живое созерцаніе и не прео-
бражаетъ противуположностей жизни въ высшее
единство чрезъ возвышения особенности и нравствен-
ности до божеспвеннаго и свяпаго: ибо стихіи
жизни, — и сялдепвенно философіи ея écdeальнаго отра-
женія,—сушь: первобытное единство, (начало), про-
шивуположности (жизнь дѣйствительная); и нако-
пецъ пресображенное единство (свяпость, цѣль жиз-
ни). Первая изъ сихъ стихій — вѣчное, безусловное
единство— господствуетъ въ Шеллиговой философіи,
какъ безразличіе вещественнаго, однакоже съ пре-
обладаніемъ écdeальнаго начала, ума: ибо, какъ уже
сказано, систему свою Шеллигъ построилъ на раці-
опализмъ; но прочія двѣ стихіи философіи не вошли
въ сославъ его ученія.«

Здѣсь не мѣсто разбирать, до какой степени сбран-
во ли сіе суждение Аста о сисшемъ Шеллига; но я выші-
саль оное въ доказашельство того, что Аста, по
крайней мѣрѣ съ его теспереш образовѣ лыслей,
пiskолько нельзя обвинять въ излишнемъ приспра-
шіи къ Шеллигову ученію, и чѣко опъ вовсе не
видить въ немъ »конца Иешоріи Философіи.« Напро-
шить, для него, какъ и для рецензента — »Шеллигъ
есть только шагъ ума впередь—« хоши, правда, огром-
ный шагъ, въ чемъ, думаю, никто, сколько пибудь

КРИТИЧЕСКАЯ

142

знакомый съ системою сего философа и ся оби.льными
пос.к.д.ствіями, не спанень, припиворѣчить Асту.
Въ шомъ, что онъ не Шеллинговъ и его Гер. пански-
ли згеника.ли, а скорѣе его противниками, оканчи-
ваєпъ свою испорію, можешь удостовѣриться каж-
дый, когда прочипаетъ (на стр. 441) слѣдующее :
»кія неполнота (Mangelhaftigkeit) Шеллинговой сисше-
мы была уже замѣчена другими мыслишелями, кои по-
шому и объявили себя противъ Шеллинга.« Эти про-
тивники его супѣ: Вагнеръ, Эшеннайеръ, Гегельъ, ка-
жется, не заслуживающіе названія згениковъ: по
Эшеннайеръ не былъ никогда послѣдовашелемъ Шел-
линга; Вагнера же и Гегель можно скорѣе назвать
его соучениками и соповарницами, которые, особливо
второй, въ послѣдствін омдалились совершенно отъ
его ученія. Но не они одни проложили новые пупни
въ области философіи: Аств, разобравъ ихъ системы,
приводипъ еще имепа Окена, Стефенса, фон-Баадера,
Герреса, Шуберта и многихъ другихъ, которые, въ
послѣднее время, часіпію обогашили науку особенными
взглядами, частію же снова пробудили и оживили
свободу мышленія. Наконецъ, упомянувъ о сочиненіяхъ
Бенскъ, Калькера, Гиллебранда, Шопенгауера и Вейзе,
какъ о повѣйшихъ философскихъ опыпахъ, онъ за-
ключаетъ свою Исторію взглядомъ на будущую судь-
бу Философіи; а его ожиданія и требованія отъ оной
ласно показывають, что онъ опinnодь не починаетъ
Шеллинга, отъ ученія коего самъ видимо опклонился,
Геркулесовымъ столбомъ философіи.

Сіе краткое обозрѣніе послѣднихъ страницъ Исто-
ріи Аста, кажется, достаточно показываетъ, что
хопя Шеллингъ и является у него корифеемъ новѣй-
шей философіи, по являлся окруженный не одиними

ОТМЕТКА

4143

учениками, а полнымъ хоромъ своихъ послѣдователей, пропивниковъ и примирителей. Да и гдѣ же было пайти ему инаго коррекея? Въ Германіи? Гегель, одинъ изъ первостатейныхъ шеперешнихъ философовъ, кажешься, не скоро заспавшій позабыть Шеллинеа.
Въ Англіи? Слиоартъ (Dugald-Stewart), послѣдній философ Эдинбургской школы, по ученію своему скорѣе принадлежить XVIIIму, нежели ХІХму въку. Во Франціи? Кузень, воспитанный Германцами, не столько великій философ, сколько великій писорикъ философіи; сверхъ того, какъ мыслишель, онъ сдѣлался извѣспепѣнъ послѣ появленія втораго изданія Астовей Исторіи. Гдѣ же, спрашиваю? Ужъ не въ Россіи-ли? (а Такъ за чѣмъ же обвинять, Аста будто, кромь Шеллинеа, онъ ничего и знать не хочетъ, и почитая его послѣднимъ звеномъ Философіи, окапчиваетъсь имъ свою Исторію: и то и другое несправедливо. Слишь же неосновательно и обвиненіе, выведенное изъ предъидущаго, будто Астъ »хочетъ увѣриться, чѣ по именѣ остаются намъ только приложенія философіи къ разнымъ знаніям.« Я, по крайней мѣрѣ, не нашелъ въ сочиненіи Аста ни одной фразы, кошорая не только чѣ по заключала бы въ себѣ эту опубличную мысль, но даже могла бы подать къ ней поводъ. Наконецъ не лѣзя умолчать и о юмѣ, чѣ по не всѣхъ схоластиковъ, исчисляемыхъ Астолъ въ среднихъ вѣкахъ, можно назвать пусшими; и чѣ по послѣ Декарта, онъ видѣть не однихъ Локкъ, Лейбніза, Канта, Фихте, Шеллинеа. Нужны ли доказашельства? Пускъ рецензентъ со вниманіемъ прочиташь б) разбираемую

а) Разумѣется! И конечно — въ конторъ Московскаго Телеграфа! Гдѣжъ больше? Изд.

б) Снялъ шк. онъ читалъ? Н:д.

1831

N 18

ТЕЛЕСКОПЬ

I.

ВЗГЛЯДЪ НА ПРОШЕДШЕЕ ПЯТНАДЦАТИЛТІЕ
ИЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

(В. МЕНЦЕЛЯ).

Исторія, кажется, находится опять на
поворотъ; и пятнадцатилѣтній периодъ ея
достигъ, если не до точки, то по край-
ней мѣрѣ до вопросительнаго знака. Сей
періодъ, начавшійся съ возстановленія 1815
года и заимствующій himselfа свое обыкно-
венное названіе, разительно омлочается отъ
предыдущаго, называемаго революціонныхъ.
Дѣйствительно, онъ носитъ на себѣ пе-
чать особеннаго характера и по справед-
ливости заслуживаетъ своего особеннаго
историка. Но до тѣхъ поръ, мы ограничимся
пока замѣчаніями о литературѣ, испытавшей
въ продолженіе его ощутительное вліяніе
духа времени.

Пятнадцать лѣтъ мира составляютъ пре-
красный, драгоцѣнный отрывокъ времени,

ТЕЛЕС. Ч. V.

10

146

НЪМЕЦКАЯ

ни чѣмъ не возрадимаго, если оно потеряно.
Предоставляя розысканіямъ политиковъ граж-
данское благосостояніе и физическое совер-
шенствованіе, мы литераторы спрашиваемъ:
съ пользой ли время сіе было употреблено
для умственнаго образованія? И къ сожалѣнію
не можемъ сдѣлать лучшаго отвѣта, какъ —
что для наукъ оно потеряно, но чѣпо люди
притомъ нечувствительно сдѣлались умнѣе.

Съ перваго взгляда кажется очень стран-
но, отъ чего сіе золотое время — въ про-
долженіе котораго побѣдоносная, охраняемая
внутреннимъ согласіемъ, могущественная Гер-
манія наслаждалась совершенной тишиной,
благопріятствовавшей развитію всѣхъ ум-
ственныхъ силъ ея — отъ чего сіе время
гораздо бездунѣе, гораздо бѣднѣе науками и
искусствами въ сравненіи съ тѣми годами,
когда она терзаемая войною, раздираемая
внутреннимъ несогласіемъ, была подвержена
враждебному вліянію иноземцевъ и претерпѣ-
вала еще болѣе посрамленія, чѣмъ бѣдствій.
И между тѣмъ это совершенная правда. Ка-
кіе опыты мудросіти, или какія новыя идеи
можетъ предсвавить намъ прошедшее пат-
намѣатилѣніе для сравненія съ высокими по-
мыслами Канта, Фихте и Шеллинга? Какія поэ-
тическія произведенія для сравненія съ стихо-
твореніями Гёте, Шиллера, Жан-Поля и Тика,
блистательная эпоха коихъ относится къ
предыдущему періоду? Всѣ единогласно со-
знаются, что Нѣмецкая литература ощу-

ЛИТЕРАТУРА

147

тительно низпала съ той высоты, коей
достигла въ началѣ текущаго столѣтія.
Умовъ истинно великихъ нынѣ такъ мало:
мѣлочные кипятъ въ ужасномъ множествѣ.
Оригинальность почти совершенно изчезла:
подражанія разпложаются до неимовѣрности.
Но особенно омрачаетъ сію печальную кар-
тину умственное рабство, владычествующее
въ Германской литературѣ и подавляющее
преимущественно ея благороднѣйшія отрасли.
Никогда столь постыдное чувство не безсла-
вило языка, наукъ и искусствъ Германіі.

Съ другой стороны не льзя не согласить·
ся, что Исторіи съ ея Вспомогательными
Науками, Естествовѣденію и Искусствамъ Ме-
ханическимъ, въ сіе время, оказано услугъ бо-
лѣе, нежели когда нибудь. Вообще, гдѣ дѣло
шло не объ идеяхъ, а о произшествіяхъ, не
о высшемъ духовномъ совершенствѣ, а о ве-
щесшвенномъ интересѣ, тамъ Нѣмецкое тер-
пѣніе являлось въ полной силѣ и увѣнчавалось
успѣхами: но чѣмъ ближе касалось высшей об-
ласти жизни, гдѣ всякое дѣйствованіе услов·
ливается свободою, тѣмъ сильнѣе отража·
лось къ предметамъ опытнымъ, историческимъ,
естествознательнымъ. Это впрочемъ имѣло
ту выгоду, что Германская Словесность
освободилась чрезъ то отъ многихъ теорети·
ческихъ бредней, которыми была окружена
прежде. Прилѣпившись къ опыту всею ду·
шею, мы Германцы научились имъ дорожить

10*

148

ПЪМЕЦКАЯ

и пользоваться. Словомъ, мы сдѣлались уминѣ.
Кто въ этомъ сомнѣвается?

Бросимъ теперь взглядъ на отдѣльныя
отрасли липтературы, дабы шочнѣе опре-
дѣлить противоположность того и другаго
періода времени. До послѣдняго пятнад-
цатилѣтія въ Богословіи господствовалъ
протестантизмъ, основанный на раціонали-
змѣ. Всѣ библіотеки были наполнены со-
чиненіями, осмѣивающими средніе вѣки и ка-
полицизмъ. Кто отваживался выдавать себя
за католика, того считали лицемѣромъ или
невѣждой. Даже въ самомъ католицизмѣ вѣ-
ра въ букву Оптковенія — благочестивая
вѣра безотчетнаго чувства — была пода-
влена. Одна вѣра ума господствовала съ
помощію логическихъ отвлеченностей и ме-
тафизическихъ тонкостей.

Чтожь мы видимъ послѣ возстановленія?
Рѣшительное направленіе къ католицизму,
способствуемое частію примѣромъ знамени-
тыхъ прозелитовъ, частію многими остроум-
ными и весьма учеными сочиненіями, частію
внѣдреніемъ въ самый протестантизмъ ка-
толическаго элемента. Правда, напрасно
теперь чудодѣйствующъ Гоенлоги: но —
раціонализмъ ниспровергнутъ; на развали-
нахъ его побѣдоносно моржествуетъ су-
пернатурализмъ, вѣра въ букву, піети-
стическій энтузіазмъ, даже глубокомысленная
мистика Шведенборга, Бёме, Сузо; и на-

ЛИТЕРАТУРА

149

конецъ въ видѣніяхъ Мейера, новая пророчица
подъемлетъ таиственную завѣсу міра духовъ
и представляетъ въ немъ новое откровеніе. Въ
этомъ направленіи, принятомъ религіозною ли-
тературою и религіознымъ духомъ со временѣ
возстановленія, очень явственно обнаруживает-
ся преобладаніе частію дѣйствительнаго, ча-
стію притворнаго умственнаго рабства. Мы
не одобряемъ никакъ вольнодумства; и потому
намъ кажется весьма благодѣтельнымъ низложе-
ніе высокомѣрнаго раціонализма. Но очевидно,
что мы теперь слишкомъ уже далеко зашли
въ противоположную сторону. Анахронисти-
ческія крайности многихъ нынѣшнихъ святошь
бросаются каждому въ глаза. Замѣчательно
особенно, что противники настоящаго духа
времени трудились въ пользу его поборни-
ковъ. Правда, это не столько очевидно въ
Германіи, какъ во Франціи и Белгіи; од-
накожъ и у насъ кое-гдѣ оказывались подоб-
пыя явленія. Религіозная ревность обраща-
лась то въ охранительное, то — въ оппози-
ціонное средство политики. Такъ католи-
ческая ревность Фр. Шлегеля и Герреса была
одна и таже: но первый писалъ за пра-
вительство, вторый противъ. Набожность
имѣла своихъ придворныхъ и демагоговъ. На-
конецъ, мы усматриваемъ, что одни притво-
рялись благочестивыми изъ политическихъ ви-
довъ, другіе предавались набожности, удаляясь
совершенно отъ занятій политическихъ; по-

150

НЪМЕЦКАЯ

чему не всегда легко можно опредѣлить
рааличныя побужденія, служившія основаніемъ
одинаковымъ явленіямъ. Но во всякомъ слу-
чаѣ, новые отшельники, удалившіеся отъ
свѣта, равно какъ и политическіе лицемѣры,
слишкомъ далеко простирали свое рвеніе;
и посему надобно теперь опасаться, чтобы,
но естественной реакціи, не возникло сно-
ва вольнодумство, вкореняющееся между
низшими состояніями по мѣрѣ того, какъ
ученные и знатные люди предаватся суе-
святаству.

Философія, съ временъ возстановленія
терпимъ большой неурожай, который трудно
было бъ объяснить, еслибъ мы не знали, что
она можетъ произрастать и приносить плоды
только подъ благодѣшельнымъ вліяніемъ свобо-
ды мыслительной. Подъ ярмомъ инквизиціи
она останется навсегда схоластикой. По
сему - то прекрасная, пламенная жизнь,
одушевлявшая философію въ началѣ теку-
щаго столѣтія, нынѣ совершенно изчезла;
и только схоластика Гегеля скиается те-
перь подобно призраку надъ гробами. Такого
рода философія, уничижающая саму себя,
забывъ о превыше - земной, умственной
свободѣ, даровавшей Метафизикѣ право
на сіе имя, низпала до ложныхъ умо-
заключеній, утверждающихъ понятія вѣка
вмѣсто вѣчныхъ началъ истины. Впрочемъ,

ЛИТЕРАРНА

151

послику философія уже не можеть болѣе унізиться и ея порча достигла самой крайней степени: то есть надежда, что, по естественному течению вещей, она примечет обратное направленіе. Конечно, она заслужила это глубокое уничиженіе тѣмъ, что въ эпоху своего торжества, при Фих-тѣ и Шеллиагѣ, слишкомъ много забывалась и увеличивала безъ тѣры свои примѣзанія. Но она возстанетъ отъ своего паденія. Счастливое начало ея возрожденія можно видѣть въ томъ прилагшномъ усердіи, съ коимъ занимаются нынѣ исторіею философіи и ищутъ въ ней новаго основанія для дальнѣйшихъ умозрѣній. Сіи тощія усилія, заключеныя въ предѣлахъ школы, конечно не такъ замѣтны, какъ то геніальное стремленіе къ новымъ философическимъ системамъ, кошорое за тридцать или за сорокъ лѣтъ господствовало въ Германіи. Геній спитъ: и доколѣ онъ не пробудится, однимъ шолько прилаганіемъ можно вознаграждать его отсутствіе.

Политическая литтература у насъ въ самомъ жалкомъ положеніи. Она несравнено хуже, чѣмъ была за тридцать или за сорокъ лѣтъ прежде. Мы не спрашиваемъ уже: есть ли у насъ публицисты и журналы, какъ во Франціи и въ Англіи? Мы спрашиваемъ шолько: есть ли еще у насъ иакіе мужи, каковы были Шлецеръ,

152

НЪМЕЦКАЯ

Поссельтъ, Архенголцъ, Губеръ? Это по-
колѣніе мужей смѣлыхъ и благоразумныхъ,
твердыхъ и умѣренныхъ, кажется, вымерло;
и тогда какъ за придцать еще лѣтъ предъ
симъ думали, что просвѣщеніе достигло зо-
лотаго вѣка и что уже невозможно от-
ступиться отъ очевидныхъ, однажды на-
всегда принятыхъ истинъ, нынѣ въ Гер-
маніи утверждаются такія вещи, ка-
кихъ не слыхано было въ темныя времена
іерархіи и феодализма. Подобно какъ Юліанъ
Отступникъ, желая возстановить язычество,
довелъ до непомѣрнаго излишества обряды
идолопоклонства, и загромождалъ жерпівен-
ники оставленныхъ боговъ лѣвами, бѣлы-
ми слонами и другими рѣдкими звѣрьми :
наши жалкіе сумазброды хотѣлъ въ своихъ
сочиненіяхъ перещеголять среднія времена.
Явленіе сіе можно объяснить изъ многихъ
причинъ. Потерявши однажды равновѣсіе,
Нѣмецъ очушился между двумя крайностя-
ми. Несчастіе и возстаніе Германіи про-
будило въ сынахъ ея чистое одушевленіе, а
за нимъ — ( ибо нѣтъ огня безъ дыма ) —
и полипческое сумазбродство, которое бу-
дучи распространяемо хитрыми наемника-
ми, неиспосыми фантастами и глупыми
крикунами, не могло бышь насильно подавлѣ-
но, безъ опасности, но вмѣстѣ было шакъ
уродливо, что не могло не возбуждаць отъ.

ЛИТЕРАТУРА

153

вращенія. Это было причиною другой крайности. Въ слѣдъ за демагогическимъ сумасбродствомъ явилась монастырская робость : каррикатуру республиканскую смѣнила іерархическая каррикатура. Эпотъ переходъ особенно обозначился въ Герресѣ. Дѣятельный Герресъ, котораго Наполеонъ называлъ нѣкогда Европейскою силою, спустя два года, вдался въ безразсудную мысль о возстановленіи среднихъ вѣковъ; и общее мнѣніе, котораго былъ онъ диктаторомъ, забросило его въ классъ ненавистныхъ Іезуитовъ. Идея древніго Римскаго Кесаря, съ которой онъ началъ, была отринута: ему осталась только идея папства, іерархіи и аристократіи среднихъ вѣковъ. И вошъ за нее ополчились вмѣстѣ съ нимъ: Фридрихъ Шлегель, Адамъ Миллеръ, старшій Шполбергъ, Экштейнъ, Пфейлшифтеръ. Большая часть ихъ имѣли обширный умъ и заслуженно пользовались высокою славою, такъ чipo сочиненія ихъ произвели сильное впечатлѣніе на образованныхъ и ученыхъ людей, хотя общее мнѣніе объявило себя и не въ ихъ пользу. Примѣтно даже было, что представители литературныхъ мнѣній между самыми протестантами склонялись къ тому же направлению; они бросались на новый языкъ имъ введенный, какъ на модный, и выставляли его нѣкоторымъ образомъ, какъ ручательство и залогъ своей правдивости. Между штѣнемногіе либеральные крику-

154

ПЪМБЕЦКАЯ

ны безсильно и къ собственному вреду имъ
противодѣйствовали; большая же часшь пу-
блики не имѣла о томъ никакого понятія или
просто удалялась ошь предмета, который
частію былъ ей непонятенъ, частію казал-
ся противнымъ ея обычаямъ и выгодамъ.
Въ самомъ дѣлѣ, языкъ какого нибудь Герреса
или Шлегеля былъ слишкомъ высокъ для про-
стаго разумѣнія, а языкъ Галлера и Пфейл-
шифтера казался слишкомъ низкимъ. Между
тѣмъ литтературные аристократы, мужи,
присвоивавшіе себѣ изключительно тишло
геніевъ, болѣе или менѣе согласовались между
собою въ тонѣ іерархико-аристократическаго
противодѣйствія. Такъ Стеффенсъ, который
не хотѣлъ ни чего слышать объ іерархіі, не
прославлялъ ли по крайней мѣрѣ феодализма?
Не ему ли принадлежитъ это знаменитое из-
рѣченіе: что если для дворянина наслажденіе
составляетъ работу, то для простолюдина ра-
бота составляетъ наслажденіе? Сильная по
своему вліянію философія Гегеля не спо-
собствовала ли распространенію тѣхъ же по-
нятій? Самъ Гёте не проповѣдуетъ ли ихъ
при каждомъ случаѣ? Даже блаженной памяти
Фоссъ, у котораго доставало злорѣчія, провоз-
глашашь себя поборникомъ свободы, не сопер-
ничалъ ли съ Галлеромъ, въ доказательствахъ
глубочайшей покорности обстоятельствамъ?
Болѣже всего должно вспомнишь здѣсь о ге-
роѣ Юриспруденціи, Геттингенскомъ Гуго,

ЛИТЕРАТУРА

155

который торгъ Неграми считалъ согла-
спымъ съ правами природы, съ законами
разума. Мы представилибъ еще множество
подобныхъ примѣровъ, еслибъ то было нуж-
но. Распространеніе ультрализма въ послѣд-
немъ десятилѣтіи походитъ на демагогію
предшествовавшаго десятилѣтія. Но какъ не-
пстовства и безразсудства демагоговъ —
(вспомнимъ о Зандѣ) — чрезвычайно вредили
умѣренному образу мыслей: такъ на оборотъ
излишнія притязанія ультръ вредятъ по-
стоянному и законному порядку. Часію дур-
ные защитники портятъ дѣло само по
себѣ хорошее. Пятнадцать мирныхъ лѣтъ!
драгоцѣнное время! Чего въ продолженіе его
не льзя было сдѣлать для удовлетворенія и
примиренія умовъ? Тогда не сталабы одна
партія моржествовать исключительно и съ
ослѣпленіемъ идти на перекоръ общему мнѣнію.

Изящная Словесность испытала въ свою
очередь великую перемѣну. Надобно было
надѣяться, что чувство изящного, развив-
шееся съ такою прелестію подъ бурями вой-
ны, въ цвѣтущій вѣкъ Шиллера, Шлегелей,
Тика, Жан-Поля, Ифланда и Коцебу — еще
пышнѣе разцвѣтетъ подъ сѣнію славнаго мира.
Вышло совсемъ противное. Искусства и
вкусъ въ ужасномъ уничиженіи: водворилось
совершенное варварство. Въ области поэзіи
все разстроилось, все разпалось на враждеб-
ныя крайности. Ученики прежнихъ великихъ

156

НЪМЕЦКАЯ

поэтовъ, какъ будто желая продлить ихъ славу, затворяются въ святыми святыми школы и тамъ, идолопоклонствуя предъ своими образцами, передразничаютъ ихъ. Они думаютъ, что у нихъ только сохраняется хорошій вкусъ; но между тѣмъ съ своимъ сухимъ и бездушнымъ подражаніемъ известнымъ формамъ, съ своей неестественной преуночнѣю, подвергаются обыкновенной участи подобнаго ребячества. Съ другой стороны выступаетъ съ безстыдною дерзостію стихотворная чернь и варварскими театральными піесами и романами, на сценѣ и въ книжныхъ лавкахъ, затопляетъ немногія произведенія лучшихъ поэтовъ. Такимъ образомъ нелѣпости принужденной сен timen-tpальности встřечаются съ грубыми порожденіями пошлости. Тамъ лирическое стихотвореніе или дамскій романъ, коего нѣжничанье переходитъ въ безсмысліе и оканчивается мыльными пузырями: здѣсь драматическія картины и историческіе романы, пресмыкающіеся въ минѣ глубочайшаго и грубѣйшаго разврата. Естественность и красота въ обоихъ случаяхъ изчезаютъ. Вездѣ изображеніе и уродство. Въ дамскихъ романахъ ханжество, въ трагедіяхъ явное кровосмѣшение. Вездѣ отсутствіе простоты, смысла, а слѣдовательно и изящества.

Въ какомъ жалкомъ упадкѣ театръ нашъ! Точно также какъ публичное сожжение архе-

ЛИТЕРАТУРА

157

кина; останется любопытною рѣдкостью въ исторіи Германской сцены, что Гёше, этотъ царь поэтовъ, былъ согнанъ съ Нѣмецкой сцены — пуделемъ, Обріевой Собакой, короторой онъ не могъ видѣть въ балаганахъ и короткая теперь сдѣлалась необходимою потребностію новаго Нѣмецкаго вкуса. Но пусть бы уже дѣйствовали пудели, медвѣди, обезьяны: нѣтъ — Мюлнеръ вывелъ на сцену звѣрей въ образѣ человѣческомъ; и за нимъ потянулись безсмысленные такъ называемыя картины рока (Schicksalsstucke) Нѣмецкихъ и отвратительныя мелодрамы Французскихъ теашральныхъ маракъ. Вошелъ въ моду какой-то Каннибализмъ, обнаруживающійся даже въ историческихъ романахъ. Стихотворцы старались превзойти другъ друга неестественною и уродливостію, а публика съ жадностью принимала ихъ произведенія. И это все происходило въ мирное время, подъ благодатнымъ созвѣздіемъ гуманистики! Правду сказать, только такого рода сочиненія и могли имѣть успѣхъ, когда主题я ямбическія трагедіи многочисленнаго поколенія Шиллерова не производили никакого дѣйствія, а комедіи, ни мало не забавныя, возбуждали только зѣвоиу, котора должна быть пріятнѣйшею местію для кропавой тѣни Коцебу — ибо кто теперь не обратился бы къ нему?

158

НЪМЕЦКАЯ

Причина столь слабыхъ успѣховъ поэзіи,
кажется, зависимъ отъ особеннаго разстрой-
ства, примѣчаемаго въ умахъ. Теперь не дос-
шаетъ шой тишины и ясности, безъ которой
не возможно ни производить изящное, пи имъ на-
слаждаться. Странно, что въ прекрасное время
мира могла изчезнуть эта ясность; а между
тѣмъ это правда. Нѣтъ болѣе довѣрчивости,
радушія, естественности. Одинъ надувается
передъ другимъ, одинъ не довѣряетъ другому,
одинъ другаго морочитъ. Веселость считает-
ся неприличною, естественность низкою.
Ханжество препятствуетъ изліянію безприт-
ворныхъ ощущеній; холодная Сѣверо-Амери-
канская или древле-Испанская чинность по-
давляетъ веселую свободу духа. Куда дѣва-
лись пріятность, нѣжность, игривость ха-
рактеровъ? Мы не удалимся отъ истины, если
настоящую порчу поэзіи припишемъ очер-
ствѣнію нашихъ нравовъ. Но состояніе нра-
вовъ также во многомъ зависятъ отъ обстоя-
тельствъ; и мы енова должны повторить
упрекъ, что прекрасные пятнадцать мир-
ныхъ лѣтъ должны были сдѣлать насъ не уг-
рюмыми, не скучными, не брюзгливыми, а
живыми и веселыми.

Это разстройство духа обнаружилось
въ особенномъ родѣ поэзіи, составляю-
щемъ изключительную принадлежность на-

ЛИТЕРАРУРА

159

шего времени: именно въ национальной са-
мирѣ на свою собственную націю. Ни-
когда Германія не подвергалась столь горь-
кимъ и жестокимъ сарказмамъ, какъ въ по-
слѣднюю мирную эпоху: Гёрресъ, Жан-Поль,
Юлій Фоссъ, Фридрихъ Бёрне, авторъ Міра
и Времени, Издатель Гаммельбургскихъ Пу-
тешествій, Гейне и другіе, съ большимъ или
меньшимъ талантомъ наперерывъ старались
пересмѣхать Нѣмецкій бытъ вообще или
покрайней мѣрѣ настоящее его состояніе.
Но къ сей сатирѣ всегда примѣшивается
чувство какого-то унынія; и смѣхъ ел есть
горькій смѣхъ негодованія. Явленіе сіе не от-
носится къ немногимъ, наскучившимъ жизнію.
Нѣтъ — оно выражаетъ общій духъ цѣлой на-
ціи: оно принадлежитъ пъ нѣжному, добросер-
дечному Жан-Полю, и шутливому Гейне, и
суровому Бёрне — и, что всего важнѣе, по-
всюду привлекаетъ вниманіе публики. Пуб-
лика видитъ, что насмѣшники не совсемъ не-
справедливы и за то любитъ ихъ. Это од-
накожъ не мѣшаетъ намъ замѣтить, что ихъ
укоры превосходятъ всякую мѣру и принима-
ютъ иногда видъ горькой безотрадности
(Бёрне), а иногда кощунскаго уничиженія
(Гейне) — что оскорбляетъ изящный вкусъ.
Между тѣмъ только это недовольство ка-
жется естественнымъ и истиннымъ. По-
чему же послѣднее мирное время не имѣть
въ себѣ ни чего утѣшеннаго, какъ къ
эпоху между семилѣтнейю и союзною войною?

160

ИЪМЕЦКАЯ

Если сравнить вообще излущную литературу того блаженнаго временни съ настоящею: то съ перваго взгляда увидимъ, что тамъ господствовала сенгиментальность, а здѣсь иронія. Чувствительность вкрадывалась тогда даже въ ученыя сочиненія: каждый хотѣлъ имѣть прекрасную душу. Нынѣ хотятъ имѣть только одинъ умъ. Посему тамъ встрѣчаемъ мы добросовѣстность — здѣсь ложь, тамъ теплоту — здѣсь холодъ. Да — ледяность, лживость, стараніе блеснуть остроуміемъ — составляютъ элементы ироніи, приправляющей нынѣшнія философическія сочиненія и романы; между тѣмъ какъ тогда добродушное простосердечіе соревновало съ теплымъ одушевленіемъ, чтобы только проявить себя вполне, гдѣбъ то ни было — въ космополитической ли мечтательности или въ Лафон-шеневскомъ романѣ и въ Ненависти къ Людямъ и Раскаляніи.

Это кажется довольно, чтобы показать недостатки нашей новѣшей литературы. И не Франція ли имъ способствовала? Не иноземный ли духъ, по естественному противодѣйствію, подавилъ духъ паціональный, долгое время развивавшійся независимо, самобытно? Правда, въ началѣ прошедшаго пятнадцатилѣпія, у насъ все было ультранѣмецкое. Науки и искусства занимались преимущественно Нѣмецкою стариною, и Фуке былъ любимымъ поэпомъ. Это однако продолжалось недолго; и какъ изѣстно, что привязанность къ эсте-

ЛІТЕРАТУРА

161

тической сторонѣ среднихъ вѣковъ превра-
тилась немедленно въ привязанность къ пап-
ству и феодализму, что Назарейне скоро
сдѣлались Іезуитами: то сіе явленіе въ
Германіи надобно объяснять изъ реакціи
Іезуитовъ во Франціи. Однако не одно это,
но вмѣстѣ и перемѣна, коiorую должна
была испытать изящная Французская лит-
тература, принужденная противопоставлять
господствующей силѣ большую осторожность
степенносшь, холодность, лживость и начала
болѣе историческія, нежели теоретическія —
сія перемѣпа образа мыслей и способа вы-
раженія Французовъ, кажется, имѣла весь-
ма великое вліяніе на Германію. Сюда надоб-
но также оñнесли чрезмѣрное множество
переводовъ. Никогда въ Германіи не перево-
дили столько Французскихъ и Англійскихъ
сочиненій, какъ со времени Карлєбадскихъ
установленій. Въ особенности же, Француз-
скія театральны піесы и Англійскіе романы
сдѣлались господствующею модною потребно-
стію Германіи: Скрибъ вытѣснилъ Шил-
лера, Валтеръ Скоштъ — Гёше. Но спра-
шивается опять: что жъ препятствовало въ
продолженіе прекрасныхъ пятнадцати лѣтъ
мира свободному полету Іьмецкаго геніа?
Какъ вліяніе чужеземное могло стѣснуть до
такой степени духъ національный?

Впрочемъ новѣшалась литература имѣшь
также свою свѣплую спорону, и мы никакъ не

ТЕЛЕС. Ч. V.

11

162

НЪМЕЦКАЯ

МОЖЕМЪ ОСТАВИТЬ ЕЕ БЕЗЪ ВНИМАНИЯ. НЕТЪ ВРЕ
МЕНИ СТОЛЬ БЕЗПЛОДНАГО, ВЪ КОЕМЪ БЫ НИКАКОЕ
ДУХОВНОЕ БОЗРАСТАНІЕ НЕ ИМѣЛО МѣСТА; А НА
СТОЯЩЕЕ ИМЕЛО САМОЕ БЫСТРОЕ РАЗВИТИЕ. ЕСЛИ
БЫ БЛИЖАЙШІЕ КЪ НАМЪ ГОДЫ ДАЖЕ И НЕ СПО
СОБСТВОВАЛИ НИ СКОЛЬКО КЪ ДАЛЬНѣЙШЕМУ СОВЕР
ШЕНСТВОВАНІЮ, ТО ОНИ ПОТОМУ УЖЕ ЧРЕЗ
ВЫЧАЙНО ДРАГОЦѣННЫ, ЧТО ВЪ ПРОДОЛЖЕНІЕ
ИХЪ ИЗТРЕБИЛОСЬ ВСЕ МО, ЧТО ПРЕЖДЕ ПО
ДАВЛЯЛО НАШЕ ОБРАЗОВАНІЕ И ДАВАЛО ЕМУ ЛОЖ
НОЕ НАПРАВЛЕНІЕ. ТЕСНЫЙ МѣЩАНСКІЙ БЫТЪ,
ВЫЛАЯ, ПРИТОРНАЯ, МѣЛОЧНАЯ СЕМЕЙСТВЕННАЯ
СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ УСТУПИЛА МѣСТО ВЫСШЕМУ,
ОБШИРНѣЙШЕМУ ЧУВСТВУ ОБЩЕСТВЕННОСТИ. ОТЪ
ИДИЛЛІИ НЕМЕЦЪ ПЕРЕШЕЛЪ КЪ ГЕРОИЧЕСКОЙ ТРА
ГЕДІИ, ОТЪ СЕМЕЙСТВЕННАГО РОМАНА КЪ ИС
ПОТОРИЧЕСКОМУ. ЗРѣЛОМУ ЧУВСТВУ НЕ ИРАВИТ
СЯ УЖЕ ПРОСТОДУШНЫЙ СПАЛЬНЫЙ ХАЛАШЪ; И
НЕТЖНОСТИ ПОДОБНЫЯ МѣМЪ, КОИ НАХОДЯТСЯ
ВЪ ВЕРШЕРЪ, У ИФЛАНДА, КОЦЕБУ И ЛАФОНТЕ
НЯ, СДѣЛАЛОСЬ СМѣШНЫМИ, ПО ЗАСЛУГАМЪ. СТРА
ДААНІЯ И ПОДВИГИ НАРОДОВЪ ЗАСТАВИЛИ ПО
ЗАБЫТЬ О СТРАДАНІЯХЪ И ПОДВИГАХЪ ОМЦА СЪ
МЕЙСТВА, О ТОСКѣ ДѣВУШКИ, О ВЗДОХАХЪ ЛЮ
БОВНИКА. КЪ ЭТОЙ ДОМАШНЕЙ СЕНТИМЕНТАЛЬ
НОСТИ ПРЕЖНИХЪ БЛАЖЕННЫХЪ ВРЕМЕНЬ ПРИ
ВИЛОСЬ ГРУБѣЙШІЕ НАЦІОНАЛЬНЫЕ ПОРОКИ, БЕЗ
ДѣЙСТВЕННОСТЬ И ИЗНѣЖЕННОСТЬ, ВЯЛОСТЬ И ЭГО
ИЗМЪ, ПОЛИЧЕСКАЯ БЕЗСОВѣСТНОСТЬ И РАВНОДУ
ШІЕ КЪ ОТЕЧЕСТВУ, КИТАЙСКАЯ ЩЕПЕИЛЬНОСТЬ И
КИТАЙСКАЯ СУЕТНОСТЬ, СЛОВОМЪ, ВСѣ ЖАЛКІЯ СЛА-

ЛІТЕРАТУРА

163

бости, которыя въ продолженіе союзныхъ войнъ
отдавали насъ въ добычу Французскому свое-
вольству до тѣхъ поръ, пока горькая необхо-
димость не сдѣлала насъ мужами. Теперь мы
конечно поостережемся воротиться къ подоб-
нымъ глупостямъ: и это составляетъ важное
драгоцѣнное пріобрѣтеніе опыта.

Не менѣе должно радоваться тому, что
теперь у насъ вывелось театральное мотов-
ство, которое въ прежнее блаженное время
вкралось было въ нашу общественную жизнь.
Среди глубокаго мира, послѣдовавшаго за се-
милѣшнею войною, пробудилась пламенная лю-
бовь къ изяцнымъ искусствамъ и всѣ умные
люди увлеклись ею. Не занимаясь болѣе се-
мейственнымъ счаспіемъ, начали занимать-
ся только древностями, собраніемъ художе-
сственныхъ памятниковъ, театрами и ли-
тературой. Утонченный эстетическій эпи-
куреизмъ сдѣлался господствующею цѣлю
жизни для всѣхъ образованныхъ. Все было
устремлено къ изяществу и художествен-
ности. Таланты блистали при дворахъ и
въ гостинныхъ вельможь; даже вѣнценос-
ныя особы, какъ то: Фридрихъ II, Екате-
рина II, Веймарская Герцогиня Амалія, Гер-
цогъ Готасскій, Юсифъ II и другіе, не толь-
ко какъ Меценаты, но и какъ диллетанты
входили съ ними въ связи. Такимъ образомъ
если прежде знатные хотѣли быть просвѣ-
щенными: то въ то время просвѣщенные сдѣ-

11*

НІМЕЦКАЯ

164

лались знамными. Артисты, поэты и всѣ
такъ называемые остроумцы гораздо болѣе
другихъ людей подвержены соблазнительнымъ
впшеніямъ честолюбія. Отсюда понятно,
почему сіи остроумцы въ Германіи, равно
какъ и во Франціи, упорствовали сойти съ
высоты того владычества, до котораго имъ
удалось однажды достигнуть. Сдѣлавшись въ
мягость Французскому двору, они пристали
къ оппозиціонной ему партіи и не мало спо-
собствовали успѣхамъ революціи. Въ Германіи
при подобныхъ обстоятельствахъ они основали
свои собственные дворы; и маленькія худож-
ническія монархіи спокойно, безъ всякаго пре-
пятствія, заняли мѣста подлѣ монархій поли-
тическихъ. Каждый поэтическій самодержецъ
требовалъ, чтобы въ области подчиненной его
скипетру, всѣ смотрѣли его глазами, пони-
мали и дѣлали все не иначе, какъ художни-
чески. Явились философы, копорые, по-
добно визирамъ художниковъ - султановъ,
проповѣдывали ученіе, что искусство есть
лучшій цвѣтъ жизни и единственное ея на-
значеніе. Брастья Шлегели и Солгеръ про-
стерлись еще далѣе. Они образовали особен-
ный духъ, полагавшій всю цѣну жизни въ
искусствахъ: этотъ духъ господствовалъ
долго и еще нынѣ имѣетъ своихъ привер-
женцевъ. Конечно, пріятно было видѣть,
какъ намѣсто прежней устарѣвшей проте-
станской прозы, намѣсто глупыхъ подражаній

ЛИТЕРАТУРА

165

Французскому вкусу, начало оживать и развиваться родное творчество: но съ другой споропы энтузіазмъ, съ коимъ принялись за искусства, переступилъ всѣ предѣлы. Оmenteого привязанность къ искусствамъ простерлась до глупости. Желая положить на все печать художественності, съ намѣреніемъ удалались во всякомъ случаѣ отъ природы дѣйствительной. Погрузившись въ мечтательный міръ фантазіи, не забошлись о томъ, что происходитъ въ мірѣ ихъ окружающемъ; лишь бы люлько на театрѣ герой дѣйствовавшія великовушно и благородно, въ жизни можно было позволять себѣ совершенно противное. Публика читала народные романы, не обращая внимания на наступящее положеніе отечества; и однажды случилось, что въ шо время, когда въ Лейпцигѣ печаталось множество стиховiorныхъ Альманаховъ, подъ Лейпцигомъ производила народная битва. Лессингъ въ свое время хвастался тѣмъ, что не чипаетъ газетъ, а Каллот-Гофманъ имѣлъ къ нимъ такое отвращеніе, что не могъ ихъ видѣть. Эта мечтательность, это отступничество ошь дѣйствительности, бывшія въ великой модѣ, нынѣ къ счастію болѣе не существующіе; и это олять составляетъ богатое пріобрѣшеніе для жизни, хотя бъ искусство ошь того и теряло.

Но главное, чтобі литература наша приобрѣла чрезъ перемѣну, въ ней произшедшую, соспоштъ въ томъ, что теперь прошло ис-

166

ИЗМЕЦКАЯ

оретическое круженіе умовъ и наступила
эпоха историческаго разума, слѣдующаго
опыту. Въ концѣ прошедшаго и въ на-
чалѣ настоящаго столѣтія, такъ называе-
мый, философическій духъ господствовалъ во
всѣхъ отрасляхъ литературы: тогда все хо-
шѣли объяснять а priori, даже природу и ис-
торію. Принявши за основаніе какое нибудь
главное положеніе, выводили изъ него слѣд-
ствія, ни мало не заботясь, согласноли
это съ опышомъ и действительностію. Еже-
ли допустить это начало, шо выдетъ такое
заключеніе — говорили обыкновенно мыслите-
ли, и умствовали такимъ образомъ до тѣхъ
поръ, пока доходили до нелѣпости. Тогда
не было ни чего проблемматическаго; мало
ного, что старались изъяснить все подле-
жаное сомнѣнію, даже отваживались опровер-
гать предметы совершенно очевидные, изъ
одного удовольствія добираться до началъ и вы-
водить слѣдствія. Чего не домогались отъ при-
роды и отъ всемірной исторіи для того, чтобы
сіи непокорныя вещества вмѣснить въ рам-
ки философическихъ формулъ? Это имѣло тѣмь
большее вліяніе на полипическія мнѣнія, что
Французская революція, тогда дававшая тонь
всей Европѣ, равномѣрно подвержена была па-
раксизму умозрительной горячки. Въ одно и тоже
время Робеспьеръ острееемъ гильотины, а Фпх-
пе остріемъ доказательствъ рѣзали опышь;
и между тѣмъ какъ во Франціи оттерпѣвшійся

ЛІТЕРАТУРА

167

ученикъ жестоко мстилъ теоріі, въ Гер-
маніі долго еще бредили системами.

Въ послѣднее время мы видимъ совсѣмь
другое. Во всѣхъ отрасляхъ литературы духъ
умозрѣнія вышѣсненъ эмпиризмомъ и дѣйстви-
тельностью. Въ четырехъ факультетахъ, ис-
ключая медицинскій, въ продолженіе прошедша-
го десятилѣтія, не много открыто новыхъ
идей: но за то гораздо прилежнѣе занима-
лись розысканіами по части Исторіи Церкви
и религіозныхъ мнѣній (Неандеръ), равно какъ
по части Исторіи Философіи (Риттеръ, Вин-
дишманъ, Рикснеръ) и по части Юриспруденціи
(Савиньи, Миттермайеръ, Гrimмъ и др). И сіи
историческія занятія единымласно признают-
ся превосходнѣйшими изъ всѣхъ ученныхъ тру-
довъ въ областяхъ наукъ, къ коимъ принадле-
жатъ. Даже въ изящной литературѣ господ-
ствуетъ потъже духъ. Историческіе романы не
завладѣлиль почти исключительнымъ правомъ
на вниманіе? Собственно Исторія послѣ есте-
ственныхъ наукъ и механическихъ художествъ
безспорно составляетъ предметъ важнѣйшаго
занятія и изученія. Правда, мы должны жа-
ловаться на недостатокъ хорошихъ исторі-
ографовъ, но за то у насъ чрезвычайно мно-
го историческихъ розыскателей, а сіи по-
слѣдніе должны всегда предшествовать пер-
вымъ. Среди безпрерывныхъ успеховъ ис-
торическихъ занятій не возможно съ точ-
ностію обозрѣшь плоды ихъ. Но если срав-

168

НЪМЕЦКАЯ

пить на пр. все то, что можетъ представить
памъ Рюйсъ въ своей прежней и Лео въ
своей новѣйшей исторіи среднихъ вѣковъ
относительно приготовительныхъ разысканій:
шо для всякаго будетъ очевидно богашество
успѣшныхъ занялій въ прошедшемъ десяти-
лагшіи. Нынѣ изслѣдованы всѣ времена и
народы, сдѣланы повсюду новыя открытія,
обоснованы новые взгляды: и только въ Исто-
рическихъ Наукахъ является жизнь почи
угасшая въ Философіи, Богословіи, Поли-
шикѣ, Правовѣденіи, Педагогикѣ и Позябной
Словесности.

Равнымъ образомъ Естествовѣденіе и Ме-
запическія Художества чрезвычайно подвину-
лись впередъ; и только умозрительная чась
пхъ, Чиспая Математика, осталась на преж-
ней степени, тогда какъ все эмпирическое
и практическое сдѣлало удивительные успѣхи,
Всѣ отрасли Естествовѣденія были обрабо-
тываемы успѣшно; счастливыя открытія,
богашыя собранія, удачныя системы до не-
пмовѣрности разпространили предѣлы есте-
ственныхъ опытовъ. То-же надобно ска-
зать о Технологіи и Сельскомъ Хозяй-
свѣ. Не только несмѣшно умножены и
объяснены прежніе опыты по симъ ча-
стимъ; но чрезъ точнѣйшее разграниченіе
опѣдныхъ отраслей человѣческаго знанія,
въ областіи пхъ, множество новыхъ наукъ

ЛИТТЕТАТУРА

169

получили бытіе отдѣльное и самостоятель-
ное,

Замѣшимъ здѣсь одну достойную внима-
нія черту, которая отъ естествовѣденія пе-
решла къ политикѣ. Нынѣ не довольствуются
тѣмъ, чтобы только набивать голову произ-
шествіями и оставлять ихъ безъ употребле-
нія подобно мертвому капиталу; нѣтъ — нынѣ
спараются примѣнять ихъ къ практической
жизни. Такимъ образомъ Сташистика, Госу-
дарственное Хозяйство и Бухгалтерія, преж-
де извѣстныя только по названію, въ новѣшее
время доведены до совершенства и обращены
въ источники безчисленныхъ выгодъ.

Эта многосторонняя разработка, наукъ
опытныхъ естественно должна была имѣть
рѣшительное вліяніе на мнѣнія политическія;
и если прежнее пристрастіе къ системамъ
въ іерархико-аристократическомъ или просто
іезутискомъ кругу стремилось къ недосыгае-
мой высотѣ, шо это ни мало не препят-
ствовало сильнѣйшей массѣ націи усвоишь
себѣ ту благоразумную умѣренность, кошо-
рая теперь составляешь характеръ общаго
образа мыслей въ Германіи. Нынѣ не за-
нимаются болѣе ни республиканскими ни
абсолютистическими теоріями, но практи-
ческими выгодами жизни; не мечтаютъ о
несыточныхъ идеалахъ, но съ разсудитель-
ностию и осторожностію выбираютъ вѣр-
ныя средства, которые пользу частную

172

ФОЛТТО

Черезъ горы, лѣса,
Чрезъ провалъ кипящій;
Мчусь, блестя какъ роса,
Иль листокъ говорящій,
Какъ встаетъ гроза
Я сверкну въ глаза,
Въ буйномъ вихрѣ шумящій.

Кто въ весенній разсвѣтъ
Будитъ сонный слухъ
Пѣснью сладкою?
Смолкъ — и долу нѣшь,
Ни подъ небомъ пѣтъ;
Ты заснулъ, и вдругъ
Я украдкою
Пѣснь спою нѣжнѣй,
Надъ главой швоей
Зыблясь въ воздухѣ
Невидимкою.

Иль на ласточкѣ верхомъ
Я по взморью быстро рѣю,
Волны рѣзвымъ бью крыломъ,
Слишъ съ волной, и вдругъ надъ нею
Какъ стрѣла подъ небо вьюсь,
И, любуясь, гляжусь
Въ зыбкомъ зеркалѣ
Моря синяго.

Волень я, какъ вѣтръ пустынный;
Силенъ я, какъ ураганъ;
Если столбъ увидишь дымный,
Иль крутящійся туманъ, ..
Вдаль скорѣй бѣги оптолѣ,

ФАНТАЗИЯ

173

Чтобъ бѣдою не настигъ.
Я схвачу, и въ бурной волѣ
Услеку въ единый мигъ.
Огненны мои объятья,
Поцѣлуй — несокъ палитъ;
Тканью молнійнаго плашья
Что обвѣю — все горитъ.
Не проси тогда пощады.

Я безжалостенъ, суровъ,
Бѣлыхъ остововъ громады —
Яркій слѣдъ моихъ шаговъ.

Но когда я шихо вѣю,
Оживаепъ страна,
Ароматной струею

Упоена:
Что ливанъ швой и алое;
Смирны драгоцѣнный паръ!
Я дохну — и все земное
Погрузится въ роскошь чаръ.
Ты пошонешь въ нѣгѣ томной,
Очарованъ, услажденъ,
Какъ въ купальнѣ благовоиной
Будто вновь перерожденъ.

Слыхалъ ли ты когда сквозь сонъ
Незримой музыки напѣвы?
То будто голосъ юной дѣвы,
То арфы отдаленной звонъ,
То нѣжной флейты переливы,
Звучащей сладко по горамъ;
Дохнуть не смѣя, молчаливый
Ты былъ тогда вниманье самъ.

НЕВСТА АРИСТОКРАТКА

175

Я эту пѣснь шебѣ навѣю
При яркомъ трепетѣ луны,
Н мыслью ты умчишься съ нею
Въ волшебный міръ моей страны.

..................

Д. Озиобишинъ.

III.

НЕВѣСТА АРИСТОКРАТКА.

(ПРОДОЛЖЕНІЕ).

Камердинеръ дорисовывалъ на желтомъ черепѣ Графа де Фоптеня напудренную дельту, которая съ висячими ailes de pigeon поддерживала его прическу, когда сей послѣдній съ тайнымъ волненіемъ приказалъ ста рому слугѣ доложить гордой красавицѣ, чтобъ она немедленно предстала предъ главу сѣмейства.

— „Юсифъ“ — сказалъ Графъ камердине- ру, когда онъ кончилъ совершенно свое дѣло — „убери эту салфетку, подними занавѣски, раз- ставь кресла по мѣстамъ, выбей коверъ передъ каминомъ, оботри вездѣ пыль! Скорѣе!.. Да отвори окно, чтобъ освѣжить воздухъ.“

Безпрерывными приказаніями Графъ почти сбилъ съ ногъ камердинера, который угадывая намѣреніе своего господина, старался всячески

176

НЕВЪСТА

сообщить нѣкоторое великолѣпіе комнатѣ,
по обыкновенію самой безпорядочной во всемъ
домѣ. И действительно ему удалось въ нѣкото-
рой гармоніи размѣстить груды счетовъ,
картоновъ, книгъ и мебелей этого таин-
свеннаго свяшилища, въ коемъ взвѣшивались
выгоды Королевскихъ имуществъ.

Приводя этотъ хаосъ въ порядокъ, Юсифъ
съ намѣреніемъ выставилъ на видъ, какъ
въ модномъ магазинѣ, тѣ вещи, кои могли
быть пріятны для глазъ, и пестротою цвѣ-
товъ своихъ образовашь нѣкоторый родъ бюро-
кратической поэзіи: посмѣь оспановился по-
среди этого дедала бумагъ, которыея въ нѣко-
торыхъ мѣстахъ лежали даже на полу, поди-
вался самъ своему искусству и покачавъ го-
ловою вышелъ.

Но Графъ не совсемъ раздѣлялъ на этотъ
разъ доброе мнѣніе своего слуги, и прежде не-
жели усѣлся въ огромныя, обитыя краснымъ
сафьяномъ кресла съ выгнутою спинкою,
бросилъ вокругъ себя недовѣрчивый взглядъ,
съ враждебнымъ видомъ посмотрѣлъ на бѣ-
лизну своего халата, сдунулъ съ него нѣ-
сколько порошинокъ табаку, вышеръ носъ,
прибралъ щипцы и лопатки, раздулъ огонь,
поправилъ шуфли, опкинулъ назадъ неболь-
шой пучокъ, который помѣстился горизон-
тально между ворошникомъ жилеша и халатомъ,
и приведя его опять въ перпендикулярное по-
ложеніе, смахнулъ щеткою золу съ камина,

АРИСТОКРАТКА

177

кошорый предательски изоблчалъ упорство
его катарры.

Наконецъ старый Ваидесецъ не прежде
усѣлся совершенно въ креслахъ, какъ осмот-
рѣвъ еще разъ весь свой кабинетъ и удосто-
вѣривлись, что ни что не подасшь повода кь
насмѣшливымъ и дерзкимъ замѣчаніямъ, коими
любимая дочь его, упошребляя во зло шести-
десятиплѣшнюю его нѣжность, обыкновенно от-
вѣчала на благоразумные его совѣты. Въ на-
столѣцемъ случаѣ онъ хотѣлъ сохранить всю
важность отца. Наконецъ, осторожно по-
нюхавъ табаку, онъ кашлянулъ раза три,
какъ будто приготовляясь опбирать голо-
са — ибо услышалъ легкую походку до-
чери, которая вошла напѣвая арію изъ опе-
ры del Barbiere.

— „Здраствуйте, батюшка ... что вамъ вздумалось шакъ рано позвать меня къ себе?“ —

И бросивъ небрежно слова сіи, какъ
прежде напѣваемую арію, она поцѣловала
отца, не съ мою непринужденною нѣжностью,
которая даетъ такую сладость дѣтской люб-
ви, но съ безпечнымъ легкомысліемъ любов-
ницы, увѣренной, что все чтò бы она ни сдѣ-
лала, непремѣнно будетъ нравиться.

— Другъ мой — сказалъ съ важностью
Графъ де Фонтень — я позвалъ тебя, чтобъ
основательно поговорить съ тобой о твоей
будущности. Ты необходимо должна теперь

ТЕЛЕС. Ч. V.

12

178

НЕПЕСТА

Выбрать себе мужа, которому бы могъ составить ишьое счастіе...

— „Любезный батюшка“ — прервала его Эмилія самымъ ласковымъ голосомъ — „мнѣ кажется, что перемиріе, которое мы заключили на счетъ жениховъ мопхъ, еще не кончилось.“

— Эмилія, пора оставить шутки о тѣкомъ важномъ предметѣ. Съ нѣ котораго временныхъ старанія всѣхъ искренно тебя любящихъ стремились къ шому, чтобъ приличнымъ образомь тебя пристроить; и шы была бы не благодарна, еслибъ легкомысленно стала принимать знаки участія, которое не одинъ я въ шебѣ принимаю.

Выслушавъ сіи слова, Эмилія бросила лукавый и испытующій взглѣдъ на мебель огнцовскаго кабинета. Она взяла одно изъ креселъ, которое казалось менѣе другихъ употребляемо было просищелями, поставила его по другую сторону камина противъ отца и съ важнымъ видомъ, въ коемъ не льзя было не замѣтилъ слѣдовъ насмѣшливости, сѣла, сложивъ крестомъ руки на богатой пелеринкѣ à la neige, коей многочисленные пюлевые рюши всѣ отъ того перемялись. Взглянувъ потомъ съ усмѣникой на озабоченное лице стараго отца своего, она прервала молчаніе.

— „Я никогда не слыхала отъ васъ, любезный батюшка, чтобы правительство могло производить дѣла въ спальномъ халатѣ;

АТИСТОКРАТКА

179

но впрочемъ" — прибавила она съ улыбкой —
,народъ не прихотливъ. И такъ посмотримъ же
ваши проэкты законовъ и офиціяныя пред-
ставленія."..

— Я не всегда буду имѣть возможность,
глупенькая . . . или . . . я не
хочу болѣе, сударыня, унижать мой ха-
рактеръ, составляющій часть богатства мо-
ихъ дѣшей, чтобъ вербовать для тебя пол-
ки манцовщиковъ, кошорые пы каждую вес-
ну обращаешь въ бѣгство. Ты была уже невин-
ною причиною многихъ опасныхъ ссоръ съ нѣ-
которыми сѣмействами: но я надѣюсь, что
ты сегодня лучше поймешь, какъ затруд-
нительно наше и твое положеніе. Эмилія !
тебѣ двадцать лѣтъ и вотъ уже около пяти
какъ ты все оснаешься въ невѣстахъ.
Братья и сестры твои богаты и счастли-
вы. Но издержки, причиненные намъ устрой-
ствомъ ихъ судьбы, и образъ жизни, поддер-
живаемый матерью твоею для тебя, шакъ ис-
тощили наши доходы, что я не могу дать
тебѣ въ приданое болѣе ста тысячъ фран-
ковъ. Съ нынѣшняго же дня я хочу занять-
ся будущностью твоей матери. Я не дол-
женъ жертвовать ею для своихъ дѣтей и же-
лаю, Эмилія, чтобы, когда меня не будетъ,
жена моя не зависѣла ошъ другихъ и продолж-
ала наслаждаться довольствомъ, кошорымъ
я слишкомъ поздно вознаградить ее за ея
преданность къ моимъ несчастіямъ. И такъ

12*

180

НЕПВСТА

ты видишь, другъ мой, чюю маловаж-
ность твоего приданаго не соображаетвуешь
твоимъ великимъ замысламъ. Да и такого по-
жертвованія не дѣлали мы для другихъ дѣтей:
но они великодушно согласились не роптать
на предпочтение, оказываемое нами пѣжно
любимой дочери.

— „Въ ихъ состояніи!“ — сказала Эми-
лия, насмѣшливо покачавъ головою.

— Дочь моя, никогда не унижай тѣхъ,
которые тебя любятъ. Знай, что только
бѣдные бываютъ великодушны. У богатыхъ
всегда найдутся причины, чтобъ не разсту-
питься для родственника и двадцатью тысяча-
ми франковъ. Ну, не сердись же, мой другъ! . . .
Вѣдь ты разсудительна! . . . Поговоримъ ка объ
нашихъ молодыхъ людяхъ? Не замѣтила ли ты
между ними Г. Монтолана?

— „О! онъ говоритъ zeu вмѣсто jeu,
все смотритъ себѣ на ноги, потому что
онъ ему кажутся очень малы, и безпрестанно
глядится въ зеркало. Притомъ же онъ блон-
динъ, а я люблю брюнетовъ.“ —

— Ну такъ Г. де Серизи?

— Онъ не дворянинъ, полстъ и дурно
сложенъ. Правда у него черные волосы. На-
добно бы имъ обонимъ согласиться и соеди-
нить свои формы, такъ чтобъ первый от-
далъ свою наружность и свое имя второму,

АРИСТОКРАТКА

181

кошорый бы могъ сохранить волосы ... и
тогда ... можешь быть.“...

— А что скажешь о Г. де Салюсъ?

— „Онъ сдѣлался банкиромъ.“

— Г. де Коминъ?

— „Онъ дурно танцуетъ; пришомъ же,
батюшка! всѣ они не имѣютъ шитуловъ, а я
хочу быть по крайней мѣрѣ Графиней, какъ
малушка.“

— Такъ ты нынѣшнюю зиму не замѣшила ни кого, кто бы. ...

— „Никого, батюшка.“ ...

— Чего же ты хочешь? ...

— „Сына Пера Франціи.“ —

— Дочь моя, сказалъ вставая Графъ, ты
сошла съ ума! ...

Но вдругъ онъ поднялъ глаза къ небу,
п, казалось, въ благочестивой мысли почерп-
нулъ новое упованіе на Всевышняго. Онъ бро-
силъ взглядъ сосреданія на дочь свою, пожалъ
ей руку и съ умиленіемъ сказалъ:

— Богъ свидѣтель! что я по совѣсти ис-
полнялъ долгъ опца въ ошношеніи къ тебѣ,
не только по совѣсти, но съ любовію, milaa
Эмилія. Да, Богу извѣстно, что я нынѣшнею
зимою предшавлялъ тебѣ многихъ честныхъ
людей, коихъ качества, поведеніе и характеръ
были мнѣ извѣстны и кои всѣ казались намъ
тебя достойными. Дочь моя, дѣло мое шеперь
кончено. Съ нынѣшняго дня, судьба твоя въ
твоихъ рукахъ и я почитаю себя вмѣстѣ и сча-

182

НЕВСТА

стливымъ и несчастливымъ, что избавился отъ обязанности самой тягостной для отца. Не знаю долго ли еще будешь ты слышать голосъ, которой по несчастію никогда не былъ строгъ; но веномни, что супружеское счастіе не столько основано на блеслящихъ качествахъ и богацтвѣ, сколько на взаимномъ уваженіи. Оно по своей природѣ скромно и чуждо блеска. Будь уврена въ моемъ согласіи на бракъ твой съ тѣмъ, кого ты выберешь: но если онъ сдѣластъ тебя несчастной, то ты не будешь имѣть права роптать на своего отца. Я не откажусь хлопотать и помогать тебѣ; но если ты сдѣлаешь выборь, то надобно, чтобъ онъ былъ уже рѣшительный; ибо я не намѣренъ два раза шутить уваженіемъ, которое заслуживаютъ мои сѣдины.

Нѣжность отца и торжественный голосъ, коимъ онъ произнесъ свое назидательное увѣщаніе сильно тронули Эмилію: но она скрыла свое умиленіе, събезпечностью прыгнула на кольна къ Графу, который все еще сидѣлъ въ сильномъ волненіи, и начала ласкать его со всей женской нѣжностью, такъ что морщины разгладились на челѣ спарика. Замѣтивъ наконецъ, что отецъ ел успокоился, она сказала ему тихимъ голосомъ:

— „Благодарю васъ за ваше позволеніе, любезный батюшка. Вы убрали вашъ кабинетъ, чтобъ принять любимую дочь вашу? Вѣрио вы не ожидали, что она будетъ такъ своенравна

АРИСТОКРАТКА

183

и упряма. Но, равѣ шакъ трудно выдши
за-мужъ за Пера Франціи? Вы сами говорили,
что ихъ дѣлаютъ дюжинами. . . О! вы върно
не откажете мнѣ въ вашихъ совѣпахъ."

— Нѣтъ, другъ мой, нѣтъ! и не разъ
скажу тѣбѣ: остерегайся! Подумай, что
Перство еще слишкомъ новая пружина въ на-
шемъ правительствѣ, какъ говаривалъ покой-
ный Король, и что потому Перы еще не мо-
гутъ быть богачами. Тѣ, кошорые имѣють
большое соснояніе, хошять увеличить его:
ибо богатѣйшій изъ нашихъ Перовъ не полу-
чаетъ и половиныъ этого дохода, кошь поль-
зуется послѣдній изъ Лордовъ Верхней Ка-
меры Англійскаго Парламенша. И шакъ всѣ
Перы Франціи безъ исключенія будущій искать
для сыновей своихъ богатыхъ наслѣдницъ,
кто бы онѣ ни были; необходимость, въ
которой они находятся жениться на деньгахъ,
продолжится еще болѣе сна лѣтъ. Впро-
чемъ очень возможно, что въ ожиданіи счаст-
ливаго, столь желаемаго шобою случая — въ
ожиданіи, кошорое можешь сопить и небѣ луч-
шихъ годовъ своей жизни — твои прелесши —
(ибо въ нашъ вѣкъ очень много женятся по
любви) — твои прелести, говорю я, произве-
дутъ чудо. Когда опытность скрывается подъ
шакой очаровательной наружностью, то мож-
но всего ожидать. Тыже имѣешь даръ распо-
знавать достоинства по большей или меньшей
молщинѣ тѣла. И потому шакую благоразум-

184

ПЕВЬСТА

ную двушку, какъ ты, не нужно предупре-
ждать о всѣхъ трудностахъ подобнаго пред-
пріятія. Это не бездѣла. Я укѣренъ, что
ты въ незнакомомъ тѣбѣ человѣкѣ не будешь
предполагать здраваго смысла по одному
обольстительному лицу, или добродѣтели,
по тому что онъ хорошо сложенъ. Нако-
нецъ я и въ томъ совершенно согласенъ
съ тобой, что сыновья Перовъ должны не-
обходимо пмѣть имъ однимъ свойственный
видъ и отличительное отъ прочихъ лю-
дей обращеніе. Теперь, когда состоянія ни-
чтѣ между собою не различаются, Перы не-
премѣнно должны пмѣть въ себѣ иѣчто осо-
бенное, по чему бъ ихъ тотчасъ можно было
узнавать. Впрочемъ ты держишь сердце свое
на уздѣ, подобно искусному ѣздоку, который
укѣренъ, что лошадь его никогда не споткнет-
ся. И такъ, дочь мол, желаю тѣбѣ успѣха!

— „Вы смѣешесь надо мною, батюшка?
Такъ я объявляюжъ вамъ, что лучше умру въ мо-
настырѣ двицы Конде, нежели откажусь отъ
своего намѣренія быть женою Пера Франціи.”

Она вырвалась потомъ изъ объятій отца и,
гордясь данною ей свободой, вышла напѣваю арію:
сага non dubitare — изъ Matrimonio Secreto.

Въ потомъ же день все сѣмейство собра-
лось къ Графу де Фонтеню по случаю од-
ного домашнего праздника. Во время де-
серта Гжа Бонневалъ, старшая сестра Эми-
ліи, заговорила объ одномъ молодомъ, весь-

АРИСТОКРАТКА

185

ма богатомъ Американцѣ, который страстно
влюбился въ сестру ея и дѣлалъ ей самыя
блистательныя предложенія.

— „Онъ кажется банкиръ?“ — сказала
пебрежно Эмилія. „Я не люблю денежныхъ
оборотовъ.“

— Но Эмилія — сказалъ Баронъ де Вил-
лесь, мужъ второй сестры ея — вы не любите
также и гражданскихъ должностей: и я не
знаю, въ какомъ же состоянии будете вы пскать
себѣ мужа, если вы препебрегаете всѣми, не-
имѣющими питуловъ.

— Особенно, Эмилія, съ твоей систе-
мой худощавости — прибавилъ Генерал-Лей-
тенантъ де Фонтень.

— „Я знаю, что миѣ надобно,“ — от-
вѣчала она.

— Сестрица хочешь знатиаго имени —
сказала Баронесса де Фонтень — и ста пы-
сячь ливровъ годоваго дохода.

— „Я знаю, любезная сестрица — „воз-
разила Эмилія — „что въ этомъ случаѣ не
сдѣлаю дурачества, какихъ много видѣла.
Впрочемъ, чтобъ избѣжать сихъ споровъ, ко-
порые смершельно ненавижу, я объявляю од-
нажды навсегда, что буду почитать врага-
ми моего спокойствія тѣхъ, которые будутъ
мнѣ говорить о замужествѣ.“

Для Эмиліи, семидесятилетний старикъ,
коего богатство недавно udvelichилось еще
двадцатью тысячами годоваго дохода въ с.ѣд-

186

НЕВСТА

ствіе закона о вознаграждені убытковъ, и коморый по сему имѣлъ право говоришь горькія истины своей племянницѣ, которую любилъ безъ ума, чтобы прекратить колкость разговора, воскликнулъ:

— Да перестаньте вы мучить бѣдную Эмилію. Развѣ не видите, что она дожидается совершеннолѣшія Герцога Бордосскаго?

Общій хохотъ привѣпствовалъ шутку старика.

— „Смотри, чтобъ я не вышла за мужъ за тебя, старый дуралей!“ — воскликнула Эмилія, коей послѣднія слова по счастію были заглушены шумомъ.

— Дѣти мои — сказала Графиня де-Фон-стень, желая замять это дерзкое восклицаніе — Эмилія будетъ въ этомъ случаѣ совѣщавшися шолько съ матерью, шакъ какъ вы совѣтывались прежде съ отцемъ.

— „О! Боже мой! я буду слушаться только одной себя въ дѣлѣ, которое до одной мечѣ касается“ — сказала весьма внятно Эмилія.

Взоры всѣхъ обратились на главу сѣмейства. Каждый, казалось, любопытствовалъ узнать, какъ онъ поддержить свое достоинство. Благородный Вандеецъ не только пользовался въ свѣтѣ уваженіемъ; но, будучи счастливѣе многихъ отцевъ, онъ былъ любимъ всѣмъ своимъ сѣмействомъ, коего члены признавали въ немъ неотъемлемыя достоинства, обогатившія всѣхъ его родственниковъ. По-

АРИСТОКРАТКА

187

сему дòма онъ окруженъ былъ тѣмъ глубокимъ
почтеніемъ, коимъ въ Англійскихъ сѣмействахъ
и нѣкоторыхъ аристократическихъ домахъ
твердой земли, пользуются представители
родословнаго дерева. Послѣдовало глубокое мол-
чаніе и взоры госпей попеременно обращались
то на сердитое и надмѣнное лице Емиліи,
то на строгія лица Графа и Графини де-
Фонтень. — „Я далъ дочери моей Эмиліи со-
вершенную свободу располагать собою.“ — Та-
ковъ былъ отвѣшь, который произнесъ Графъ
глубокимъ и трепещущимъ голосомъ. Всѣ род-
ственники и гости посмотрѣли на Эмилю
съ любопытствомъ и вмѣстѣ съ сожалѣніемъ:
ибо слова Графа очевидно означали, что роди-
шельская нѣжность упомилась въ борьбѣ съ
характеромъ, который, какъ всѣ знали, не-
возможно было исправить. Затъя покоси-
лись, а братья съ насмѣшливой улыбкой по-
смотрѣли на женъ своихъ. Съ этой мину-
шы всѣ перестали принимать участіе въ
замужствѣ надмѣнной красавицы. Одинъ дядя,
въ качествѣ стараго моряка, отваживался
еще сцѣплаться съ нею и подвергаться ея
капризамъ, не затрудняясь отвѣчашь пальбой
на пальбу.

Между тѣмъ наступила весна: и когда
бюджетъ былъ опредѣленъ, сѣмейство Графа —
настоящій образецъ Парламентскихъ фамилій,
по ту сторону Калейскаго пролива, которыя
столпѣ одной ногой во всѣхъ администраці-

496

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

который я допросилъ; былъ неправиленъ. Я
это сказалъ ему.

— „Тѣмь лучше!“ вскричалъ онъ: „У
меня рука будетъ вѣрнѣе. Между тѣмъ я про-
велъ всю ночь, поправляя корректуру моей
большой рѣчи и устроилъ свое завѣщаніе...
Кстати, читали ль вы рѣчь Лорда Вилліам-
са? Что за наглость! Фразы, образы, даже
слова — взяты изъ моей рѣчи, которую я
говорилъ, назадъ тому три года, о томъ
же предметѣ... Вы не отвѣчаете ничего...
Ну, полно, докторъ, смѣлѣе! Вы пріуныли
болѣе, чѣмъ я... будьте спокойны... дѣло
это уладится.“...

Я думалъ объ ужасѣ дуэли, кошорая долж-
на предать жизнь такого человѣка, каковъ
Стаффордъ, въ руки негодяя и бездѣльника,
каковъ его соперникъ. Мои размышленія бы-
ли глубоки и тягостны. Какія несчастныя
слѣдствія могло имѣть это приключеніе!
Что за безуміе играть своею жизнію, въ
чего или нечего, противъ жизни болвана!
Между тѣмъ Стаффордъ продолжалъ гово-
рить довольно свободнымъ тономъ: и наша
бесѣда была не что оное, какъ монологъ,
прерываемый отрывистымъ, короткимъ от-
вѣтами, какъ вдругъ курьеръ, запыхавшій-
ся отъ усталости и облишый пошомъ, ос-
тановился у рѣшетки, соскочилъ съ лошади и
отдалъ камердинеру Стаффорда министерскую
допешу. Стаффордъ сорвалъ кувертъ, прочѣлъ

ЧЕЛОВЕКЪ

497

и ощдалъ миѣ бумагу. Первый Министръ пред-
лагалъ ему портфейль и немедленно требо-
валъ отъ него ощѣта, Бумага была подпи-
сана въ Уп-Галлѣ: курьеръ имѣлъ приказъ
не дожидаться и воротиться во всю прыть
съ ощѣтомъ Стаффорда.

— „А !“ сказалъ онъ миѣ: „вотъ по-
слѣдній ударъ! Въ ту минуту, какъ я уже
касаюсь цѣли, когда награда трудовъ мо-
ихъ почти въ рукахъ, я долженъ . . . ахъ!
какая пытка! . . Я долженъ умереть! Пони-
маете ли вы подобныя вещи, другъ мой?“

Онъ блѣднѣлъ и краснѣлъ поперемѣнно.
Больно было видѣшь внутреннюю борьбу, его
раздравшую. Между тѣмъ, какъ онъ мялъ
судорожно въ пальцахъ депешу, веселая толпа
мьщанъ и ихъ кумушекъ, набившись въ одну
изъ лодокъ, которыя каждое воскресенье во-
заты ихъ въ сельскія харчевни въ окрестно-
стахъ Лондона, промчалась мимо насъ, при
эвукѣ пѣсней. Радость этихъ добрыхъ людей,
коихъ мысли не простирались далѣе ихъ прилав-
ка, и отчалніе счастливѣйшаго человѣка въ
Англіи — поразили меня своимъ необыкно-
веннымъ контрастомъ. Эпо зрѣлище вырвало
у меня невольно странное восклицаніе:

— Видите ли вы этихъ дураковъ! Какъ
они забавляются! Счастливыя животныя!

Въ самомъ дѣлѣ, къ чему служить умъ;
кредить, величіе, сила? Этоъ человѣкъ,
богатый, остроумный, любезный, честолю-

498

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

бивый и уже увѣнчанный лавромъ, котораго добивалось его честолюбіе — теперь, подобно Прометею на скалѣ, преданъ горькой, безотрадной скорби!,.. Онъ сѣлъ, облокотился на столъ, и, сжавъ кулаки, поднявъ глаза къ небу, вскричалъ:

— „Чтò теперь дѣлать! Отказаться; не принять . . . уничтожить всю свою бу дущность . . . потерять всѣ плоды столѣ- кихъ мукъ?“ . .

— Попросить отсрочки у Министра!

— „Это человѣкъ, который никогда не дожидается!“

— Откройте ему обстоятельство, въ которомъ вы находитесь!

— „Я, . . . Мнѣ требовать у него помощи!.. Онъ пришлетъ полицейскихъ на мѣсто поединка. Тогда я человѣкъ погибшій навсегда... Ахъ! ума не достаетъ!“ . .

— Попросите его дать вамъ отсрочку до девяти часовъ вечера — не болѣе! . . Вы выпираете время и все можете уладиться. . .

— Курьеръ не дожидается — сказалъ лакей, отворяя дверь. — Ему дано, говорить онъ, строгое приказание!

— „Къ чорту онъ и всѣ его приказанія! — Пусть дожидается . . . нѣтъ, одну минуту только: вотъ отвѣтъ!“

Онъ послѣдовалъ моему совѣту и просилъ у первого Министра краткаго срока, кото-

ЧЕЛОВЕК

499

рый я назначилъ. Вскорѣ Лордъ Алькокъ, долженствовавшій быть секундантомъ Стаффорда, вошелъ въ комнату. Это былъ обстрѣленный солдатъ, которому подобныя убійственныя забавы были столь кожъ знакомы, какъ и прілple, Стаффордъ представилъ насъ другъ другу,

— Здорово, пріятель. Мне прискорбно, что я долженъ шебѣ сдѣлать визитъ и услугу такого рода. До расплаты однако!

— „Надѣюсь не имѣть случая платить вамъ тѣмъ же.

— Этотъ болванъ, эта ничтожная пылинка, этотъ башюшкинъ сынокъ: вы зададите ему хорошій урокъ, не правда ли?

— „Дева или три свинцовыя доказательства, можешь быть, убѣдятъ его!“

— Да — это единственное краснорічіе, которое можетъ добраться до его свинцоваго мозга!

— „Все ли вы приготовили?“

— Все! Шесть шаговъ разстоянія!.. О! вы уходише этого пріятеля; по крайней мѣрѣ пустите его безъ руки!

— Шесть шаговъ! вскричалъ я. Да это смертоубійство!

— „Наші оба черепа полетятъ къ чорту“ — вскричалъ Стаффордъ. „Я не хотѣлъ бы однако пушешествовать въ такомъ соествѣ!“

500

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

— Вотъ еще! А, можетъ быть, оба про-
махнетесь!

— „Промахнуться, въ шести шагахъ!“

— Именно! Когда такъ близко нахо-
дилась отъ смерти, рука непремѣнно дрог-
нешь. Даже въ статуѣ потревожились бы
нервы!

— „Любезный Алькокъ, правду ли вы говорите? точно ли эти мѣры взяты вами?“

— Честное слово! Да и что вы хло-
почете? Шесть шаговъ! шестьдесятъ ша-
говъ! Когда дѣло идетъ объ удовлетвореніи,
то все одно!

— „Вы встрѣтили курьера верхомъ?“
спросилъ Стаффордъ Лорда Алькока, послѣ
нѣкотораго молчанія и смущенія.

— Встрѣтилъ. Это курьеръ министер-
скій: я узналъ его. Развѣ вы имѣете какія-
нибудь сношенія съ этимъ первымъ Министр-
ромъ, котораго вы, года два назадъ, такъ
отдѣлали?

— „Сношенія самыя тѣсныя. Мень預-
лагаешься министерство. Курьеръ, котораго
вы встрѣтили, привозилъ мѣн портфейль!“

— Чортъ возьми!.. Въ ту минуту,
какъ вы идете стрѣлаться... удивитель-
ное положеніе!.. Ваша слава, ваша будущ·
ность... Тфу къ чорпу!.. Еслибъ я былъ
на вашемъ мѣстѣ, я думаю, что голова моя
не управилась бы съ собой...

— „Ударъ ужасный, любезный Алькокъ!“

ЧЕЛОВЕК

501

Секундантъ прохаживался вдоль и попе-
регъ, между тѣмъ какъ Стаффордъ, въ силь-
номъ волненіи, оканчивалъ прибавленіе къ
своему завѣщанію.

— Еслибъ я могъ встрѣтить этого
мальчишку, этого негодяя, этого фанфаро-
нишку, встрѣтить на дорогѣ и имѣть съ
нимъ предварительное минутное изъясне-
ніе... я былъ бы въ восторгѣ: но это не-
возможно !“

Стаффордъ улыбался, слушая этотъ
характеристическій монологъ. Между тѣмъ
Леди Стаффордъ возвратилась изъ церкви:
намъ должно было употребить ложь, чтобъ
обмануть ее и увѣрить, что мы всѣ трое
приглашены объдать къ одному изъ моихъ
пріятелей.

— Но ты меня удивляешь, сказала Ле-
ди: швой костюмъ такъ небреженъ: да и вы,
господа, также...

Она обратила взоры на насъ. Меланхо-
лическая наша важность не менѣе плаша
противорѣчила мнимому объду, который слу-
жилъ намъ предлогомъ.

— „Ничего, милая!“ отвѣчалъ Стаф-
фордъ съ видомъ совершенной безопасности:
„шамъ будетъ одни только молодые люди.“...

— Но мнѣ кажется, что вы ужъ не
мальчикъ, прервала его Леди.

— „Это будетъ мужской объду !“

302

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

Онъ обнялъ Леди; и двѣ прекрасныя дѣвочки, его дочери, повисли у него на шеѣ. Я вспомнилъ трогательное мѣсто въ Еврипидѣ, гдѣ Медея въ слезахъ наслаждается послѣднею улыбкою дѣтей и ихъ послѣднею ласкою, Принужденіе, которое наблюдалъ Стаффордъ, дабы не измѣнишь себѣ, мерзло мое сердце,

— „Возвращайтесь пораньше, другъ мой! сказала Леди.

— „Какъ только будетъ можно.“

— Не позже одиннадцати часовъ, не правда ли?

— „Не позже, не позже!

Голосъ его дрожалъ, произнося эти слова. Въ самомъ дѣлѣ, послѣ одиннадцати часовъ, еслибъ онъ не воротился, его бы уже не было на свѣтѣ. Одна изъ дѣвочекъ подбѣжала къ нему, въ ту минуту, какъ онъ садился въ коляску, и закричала ему изъ всѣхъ силъ:

— Папа! дожидашься ли мнѣ васъ! Я останусь съ маминькой, пока вы приѣдете, не правда ли?

— „Пошелъ!“ крикнулъ онъ громкимъ голосомъ кучеру; и, бросившись въ глубину коляски, залился слезами.

Бѣдный Стаффордъ!

Лордъ Алькокъ смотрѣлъ на него съ видомъ жалости.

— Ну полно, Стаффордъ; полно: это ничего, право, ничего! Что скажутъ нашц

ЧЕЛОВЕК

503

друзья! Полно! оботри свои слезы. Вьдь ты
человек!

— „Потому-то я и плачу, что я че-
ловек!“

Скоро онъ оправился; и мрачная предан-
ность судьбъ заступила мѣсто умиленія.

— Позвольте мнѣ дать вамъ маленькій
совѣтъ. Только что скажу я: пали! вы долж-
ны поднять вашъ пистолетъ, и, не цѣлясь,
не медля ни четверти секунды, стрѣлять,
Помните это хорошенько.

— „Да! да! понимаю!“

— Все зависятъ отъ вашегоъ провор-
ства.

— „Я знаю, что мой противникъ не
пропуститъ милліонной частицы минуты : я
это знаю ! !...

— То-то и есть! Если вы сдѣлаете
малѣйшее размышленіе, вы погибли. Не ос-
танавливайтесь, Ваша пуля пролетитъ на
два дюйма отъ его головы или отъ плеча.
Дѣлайте, какъ я вамъ говорю. Вы отщі-
бете по крайней мѣрѣ хоть одно крыло у
этой птицы, столько надутой своими перь-
ями...

— „Да развѣ вы считаете меня нович-
комъ? Развѣ вы не знаете, чutto я видывалъ
огонь, и что мой противникъ Д*** знаетъ
какъ я стрѣляю?“

Между тѣмъ мы встрѣтили хирурга Г***
и вышли изъ коляски. Вечеръ былъ превос-

504

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ходный. Природа тихая, веселая, роскошная
приглашала людей только бы наслаждаться
емя благодатными прелестями. Я разсказался
Г*** свои опасения и груspь, которую мнѣ
причиняло это несчастное обстоятельство,
Онъ отвѣчалъ мнѣ тономъ грубой ироніи,
которую употребляетъ закоснѣлый матросъ,
когда непривычный пасажиръ жалуется на
морскую болѣзнь, его терзающую.

— Я видывалъ много подобныхъ.

— Но такой человѣкъ, какъ Стаффордъ?

— Это будетъ конечно потеря. Но родъ
человѣческій безпрестанно теряется, возоб-
новлется и разрушается.

— А его жена ?

— О! да они будутъ беречь другъ друга! Жизнь дорога обоимъ! Выспрѣлятъ, да промахнутся: вотъ и все!

Я освѣпилъ его говорить одного. Мы
достигли поля сраженія. Лордъ Алькокъ при-
шелъ первый.

— Наш противники весьма аккуратны.
Посмотрите-ка — вотъ этоъ диковинный дан-
ди, вашъ соперникъ на нынѣшній вечеръ.
Что за принужденное положеніе! Что за
смѣшной видъ! Какъ такой мальчишка омва-
живается играть жизнью и смертью! О! я
не дождусь удовольствія видѣть его нака-
заннымъ!

Солнце спускалось за горизонтъ. Сим-
воль трогательный и печальный, въ коемъ

ЧЕЛОВЕКИ

505

дружба мол къ Стаффорду видъла гибельнос
предзнаменованіе. Стаффордъ отъель Лорда
Алькока въ сторону, и, разстегнувъ свое
платье, вынулъ изъ боковаго кармана золо-
тую табакерку.

— „Пусть этотъ болванъ будетъ иметь
всѣ выгоды на своей сторонѣ!“ вскричалъ онъ.

— Дурачество! перервалъ Лордъ Аль-
кокъ.

Съ одной стороны столѣ спокойно,
важно, задумчиво, Стаффордъ, ораторъ,
государственный мужъ, человѣкъ съ головою
могущественною и дѣятельною: съ другой,
молодый Лордъ, который, палочкой, безпеч-
но вертѣвшейся въ его рукѣ, сбивалъ голов-
ки съ дикаго мака и осота, на лугу, вокругъ
себя. Это былъ совершенный контрастъ.
Презирительная улыбка показалась на губахъ
Стаффорда: его врагъ, не смотря на свою
принужденную безопасность, изобличалъ въ
себѣ явно труса, старавшагося придать се-
бѣ бодрости. Въ ту минуту, какъ жизнь
его подвергалась опасности, онъ, казалось,
занимался только одною вещію — разрушеніемь
бѣдной маковки, предъ нимъ находившейся.

— „Какой робенокъ!“ сказалъ миѣ пихо
Стаффордъ.

Между тѣмъ разстояніе было вымѣряно:
оба пропивники стали такъ близко другъ къ
другу, что не льзя было смотрѣть на ихъ
безъ ужаса.

506

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

— Пали! вскричал Лордъ Алькокъ.

Раздался выстрѣлъ: это былъ молодаго Лорда. Пуля просвистала надъ ухомъ Стаффорда. Сей послѣдній, который не успѣлъ даже поднять пистолета, вымѣрялъ глазами соперника своего съ ногъ до головы, выстрѣлилъ на воздухъ и вскричалъ:

— „Стоитъ онъ труда!“

Молодой человекъ бросился въ бѣшенствѣ!

— Развѣ вы это называешь удовлетвореніем? Я требую начать снова . . . въ этужъ минуту, въ этожъ мгновеніе!“

Мы возстали прошивъ этого новаго боя; но напрасно. Оба того требовали.

— Смотри тежъ, не мѣшкайте! сказалъ Лордъ Алькокъ шихонько своему другу.

— „Не безпокойтесь! Глупецъ ищетъ своей смерти. Онъ пайдешъ ее!“

Секунданты зарядили спова пистолеты: и прошивники, блѣдные отъ ярости, стали въ томъ же разстояніи. Оба выстрѣлили въ одно время: только одинъ ударъ и былъ слышенъ: оба вмѣстѣ упали. Я бросился къ Стаффорду. Его прошивникъ плавалъ въ своей крови: пуля Стаффорда раздробила ему челюсть. Лордъ Алькокъ удерживалъ платкомъ своимъ кровь, лившуюся изъ широкой раны, нанесенной въ правый бокъ Стаффорду. Молодый Лордъ былъ унесенъ. Стаффордъ открылъ на минуту глаза и примѣтилъ меня:

ЧЕЛОВЕК

507

— „Ахъ! докторъ! .. Боже мой! .. Леди Стаффордъ! .. Вспомните!“ ...

Онъ не могъ продолжать. Я дождался первой перевязки: и вскочивши потчасъ на лошадь хирурга Г***, пустился во весь опоръ. Леди Стаффордъ пила кофе, когда ей сказали обо мнѣ. Этотъ нечалинный пріѣздъ изумилъ ее. Она встала, посмотрѣла съ минуту безмольвно на мою встревоженную физіономію, въ коей выражалось живѣйшее волненіе: потомъ угадавъ какъ будто внезапнымъ вдохновеніемъ всю истину, упала безъ памяти ко мнѣ на руки. Долго освіпавалась она въ такомъ положеніи. Я разсказалъ ей, сколько возможно легче и утѣшительнѣе, это несчастное приключеніе: она выслушала меня не поморщившись. Принесли Стаффорда домой: она не показала желанія его видѣть. Какая-то апатическая безчувственность овладѣла ею и подавила всѣ ея способности, всю дѣятельность ея души.

Г*** успѣлъ вынуть пулю, которая повредила четвертное и пятое ребро, но не прошла до легкихъ. Рана не была смертельна. Что касается до врага его, онъ получилъ совершенное удовлетвореніе, говоря языкомъ дуэлистовъ. Его челюсть закрылась: не льзя было пропустить въ нее никакой пищи, никакого лѣкарства; и несчастный погибъ въ ужасныхъ мукахъ. Какое зрѣлище представлялъ теперь этотъ домъ, прежде

508

государственный

столь мирный! Леди Стаффордъ не выходила изъ оцѣпенія безчувственности, въ ко- торое повергло ее первое извѣстіе. Я ис- пыталъ всѣ средства, даже испугъ, что- бы извлечь ее изъ этого безумія. Усилія мои были безполезны. Только разъ, примѣтивъ Лорда Алькока въ паркѣ, она вскочила на оттоманѣ, гдѣ лежала, и захохотала гром- ко: этотъ хохотъ былъ ужасенъ: го- ресть въ слезахъ, отчаяніе съ своими про- тяжными стонами, не имѣтъ ни чего по- добнаго. Я прописалъ ей пріемъ лавдана, который ее успокоилъ. Всю ночь про- велъ я въ этой великолѣпной виллѣ, коей поупру удивлялся спокойствію и восхити- тельной красошѣ. Когда Стаффордъ пришелъ въ сосТОяніе говорить, онъ прошепталь пихо слова: „министерство! министерство!“ Мы предписали ему молчаніе. О честолюбіе! не- лѣпость! химера! дурачество! Не всѣ ли спо- собности, доставляющія блаженство человѣку, соединены въ этомъ несчастливѣ, жертвѣ предразсудковъ общества и честолюбія, те- перь почти въ шрупъ превратившейся? Не всѣ ли помыслы, зачищаемые могуществен- нымъ разумѣніемъ, имѣли доступъ къ этому обширному, всеобъемлющему челу? Эти глаза, сверкавшіе умомъ, блиставшіе жизнію и бла- годушіемъ, теперь угасли — и можешь быть навсегда! Онъ хотѣлъ владычествовать надъ подобными себѣ: хотѣлъ, какъ слѣдуешь об-

человѣкъ

509

разованному человѣку, отразить обиду не-
вѣжи: и этотъ невѣжа, посредствомъ иѣсколь-
кихъ зернышекъ пороха, набищаго въ трубку,
поставилъ на два пальца отъ смерти чело-
вѣка, одареннаго столь высокими препмуще-
ствами! Дуэль! позорное патно на щитѣ
образованныго общества! Пресшупный обы-
чай! Безумная глупость, предающая геній,
добродѣтель и честность, во власть безстыд-
ства, порока и несмысленности! „Лураческіо,
не доказывающее даже мужества въ дуэлисты
и имѣвшее смыслъ только въ тѣ времена фапа-
тизма, когда единоборство считалось судомъ
Божіимъ!

На третій день, къ огорченію моему я
былъ разбужень разнощиками аффишъ и но-
востей, которые кричали по улицамъ: „вошь
подробное описание всего происходившаго при
дуэли, между Г. Стаффордомъ и Лордомъ
Порденомъ, съ рѣчью, кошорую Г. Стаффордъ
произнесъ передъ смершью и возраженіемъ его
противъ клеветъ мипистерства — цѣна
два пенса!" Я купилъ этотъ прекрасный ис-
торический документъ, коего сочинитель увѣ-
рялъ, что оба противника начинали шесть
разъ сраженіе и что, когда порохъ весь вы-
шелъ, дѣло кончилось ножовымъ рѣзаньемъ. И
такъ вошь до чего доводишъ насъ иногда
слава! Журналы предшавили публикѣ почти
вѣрное повѣствованіе поединка, при кошо-
ромъ я находился: но каково было мое при-

Телес. Ч. V.

34

510

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

скорбіе, когда я въ одномъ министерскомъ
APHKХъ прочелъ слѣдующія слова:

„Послѣднія новости: Министерство
дано окончательно Лорду Вилліаму. Г. Стаф-
фордъ искалъ его, но не могъ получить.“

Я поспѣшилъ предупредить о томъ Лорда
Алькока, который нѣсколько зналъ перваго
Министра и отправился къ нему, чтобы увѣ-
домить его объ обстоятельствахъ, принудив-
шихъ Стаффорда требовать отсрочки.

— Намъ невозможно ждать, отвѣчалъ
Глава Кабинета. Я уважаю Г. Стаффорда.
Это человекъ, способный ко всему. По —
дѣлать нечего — опредѣленіе кончено и пе-
ремѣнить не льзя!

Это происшествіе конечно не могло спос-
пѣшествовать выздоровленію моего друга. На-
добно было слышать, какъ Леди Стаффордъ
возстакала противъ этихъ замысловъ често-
любія, разрушителей ея счастія: не льзя
было не подивиться могущественному крас-
норѣчію этой женщины, клявшей политику.

— „Ахъ! докторъ! говорила она ми :
„какъ вы могли меня такъ обманывать!..
Мои дѣти... думали ли вы объ нихъ?..
Я всегда предполагала, что Стаффордъ бу-
детъ избѣгать этихъ ужасныхъ и презрѣн-
ныхъ глупостей, которые честь прикрываетъ
обольспительнымъ именемъ. Честь! Но его
увлекло честолюбіе политики. Оно бросило
его въ этотъ гибельный бой. О! какъ я не-

ЧЕЛОВЕКЪ

511

навижу эту полишику! Какъ скоро алчность
могущества возьметъ верхъ, нѣтъ уже болѣе
ни отца, ни мужа, ни сына, ни браха! ..
Все мое счастіе погибло, навсегда погибло.
Еслибъ я могла его воротить къ мирнымъ
сѣмейственнымъ наслажденіямъ, къ шихой
домашней жизни, я согласилась бы отъ всего
сердца работать, шерпѣть, осудить себя
на совершенное заточеніе. Нѣтъ пожертвованія,
на котороебъ я не рѣшилась! — Его дни
проходятъ въ волненіи и горячкѣ: ночи по-
жираются работой. Я его почти не вижу:
или если вижу, то онъ такъ занялъ, такъ
не доволенъ! .. Ахъ! я сожалѣю, что узна-
ла его. .. Я боюсь, чипобъ онъ не потерялъ
совсѣмъ головы. .. Я страшусь.“

— О! сударыня! Не говорите такъ!..

— „Докторъ, я знаю, что говорю: мнѣ
извѣстна пылкость его воображенія, изступ-
леніе его идей.“ ..

Въ эту самую минуту камердинеръ во-
шелъ въ комнату и прервалъ Леди Стаффордъ.

— Извините, сударыня! Я не знаю,
что дѣлать. Баринъ изволилъ помѣшаться.
Онъ непремѣнно хочетъ, чтобы впустили къ
нему въ спальню перваго Министра: ему чу-
дится, что Его Превосходительство пріѣхалъ
къ нему съ визитомъ. Я не могъ ни какъ
разумѣрить его.

— „Это что еще!“ вскричала Леди Стаффордъ съ ужасомъ.

34*

512

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

— О! ничего! сказалъ я. Такъ — при-
чуды больнаго. Я сейчасъ пойду къ нему.

Едва удалось мнѣ успокоить несчастияго
Стаффорда. Онъ сидѣлъ на своей постель,
съ пылающими глазами, съ изступленнымъ
видомъ, и кричалъ:

— „Докторъ! докторъ! Я хочу, чтобъ
допустили ко мнѣ перваго Министра... Мнѣ
должно говорить съ Его Превосходитель-
ствомъ — непремѣнно должно.“...

— Да онъ уѣхалъ уже, любезный Стаф-
фордъ. Онъ оставилъ карточку, сказавъ, что
будетъ опять завтра...

— „А!... Это очень хорошо... это
очень любезно. Я восхищенъ этимъ...
Но онъ воротился... Я слышу, что онъ
воротился... Луи! Луи! Впусти Его Пре-
восходительство... отказывать Главѣ Кабп-
нета... и другіе это будутъ видѣть...
переметчики... интриганты... изм!...

Онъ произнесъ эти слова медленно полу-
заснувши, и повторилъ ихъ нѣсколько разъ.
Потомъ упалъ на подушку, усыпленный, из-
неможенный; я увидѣлъ, что онъ заснулъ
совсѣмъ. Потъ лилъ съ него. Черезъ нѣсколько
дней, ему стало лучше. Я позволилъ ему чи-
тать журналы и принимать своихъ друзей,
будучи увѣренъ, что это странное средство,
возбуждая его способности, подстрекая силь-
нѣйшую его страсть, ускорить его выздо-
ровленіе. Журналы однако не были къ нему

ЧКЛОВЕКЪ

513

СЛИШКОМЬ СНИСХОДИТЕЛЬНЫ: И ВЪ НЕКОПОРЫХЪ
ДРУЗЬЯХЪ ОНЪ ВИДѣЛЪ СОПЕРНИКОВЪ, ТО ЭСТЬ,
САМЫХЪ НЕПАВИСТЫЙБИХЪ ВРАГОВЪ.

Ие прошло еще восьми дней, какъ онъ
сшалъ на ноги, и Плжиц Паламентъ уже
былъ свидѣшелемъ его блистательнѣйшаго
моржества. Онъ явился вооруженный красно-
рѣчіемъ, ругательствами, сарказмами, и,
обрушился на министра, занявшаго его мѣ-
сто, какъ громоносный орелъ на робкую
овцу. Онъ сокрушилъ, уничтожилъ въ прахъ
его.

Бѣдный министръ, осужденный играть
самое жалкое лице въ рѣчи нашего друга и
обращавшій на себя всѣ взоры, пытался от-
вѣчать. Но при каждомъ новомъ усиліи, онъ
шолько что больше и больше запутывался.
Его дородная тучность, паръ, валившій съ
него клубомъ, въ продолженіе пытки, на
кошорую осуждало его ядовитое краснорѣчіе
Спаффорда, дѣлали изъ этого эфемернаго
велиможи жалкое посмѣшище. Скамья, на ко-
шорой онъ сидѣлъ, была для него роковымъ
позорнымъ столбомъ, къ коему привязала его
рука палача. Онъ хотѣлъ возражать, но отя-
желѣвшій языкъ омказывался ему служить;
онъ заикался нѣколько времени, взялъ шля-
пу и ушелъ, посреди всеобщаго смѣха. По-
срамленные друзья его слѣдовали за нимъ:
и, черезъ восьмь дней, Спаффордъ, вспомо-
ществуемый своей, ироніей, своимъ палан-

514

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

шомъ и изобличенною неспособностью своего
противника, явился въ газешахъ съ именемъ
Министра *** хъ Дѣлъ.

Моя дружба къ нему возросла и скрѣпилась еще болѣе. Здоровье его, которое старалось все хуже, требовало самаго бдительнаго надзора и самыхъ тяжкихъ попечений. Посреди мятежнаго океана бурной полимики, онъ бился подобно пловцу, посреди волнъ, воздымаемыхъ бурею: всегда жалкій, всегда безстрашный, всегда добыча клевешы и козней. Осень, зима, весна, лѣто, прошли такимъ образомъ. Дни и ночи поглощались этой борьбой. Она сдѣлалась необходимостью для существованія Стаффорда.

Личная репутация его увеличивалась: но правительство, кошараго соспавлять онъ часть — этотъ корабль, полуразбитый безчисленными погрѣшностями, продолжительными бурями — стремился къ своей погибели и разрушался ежедневно. Несогласіе и разстройство въ немъ царствовали. Дѣла твердой земли, сомнительныя и грозныя; состояніе Англіи, становившееся опаснѣе и мрачнѣе по мѣрѣ того, какъ происшествія твердой земли дѣлались важнѣе; безпрестанно новыя приключенія, новыя препятствія, новыя клевешы: положеніе было таково, что едва можно было держаться. Самъ Кабинетъ былъ позорищемъ разногласія и дѣйствоваль не заодно. Народная доверенность оставила

ЧЕЛОВЕК

515

министровъ: Нижній Парламентъ, котораго
Стаффордъ былъ душею, увлекся къ движенію
неправильному, судорожному, изобличающему
сокровенный недугъ общественнаго тѣла, по-
добно тому, какъ пульсъ больнаго изобличаетъ,
своимъ часшымъ и неправильнымъ біеніемъ,
пожирающую его горячку. Бурая копилась мед-
ленно: нападенія журналовъ, отъ буйства,
отличавшаго ихъ, перешли къ бѣшенству: ма-
лое количество голосовъ, коимъ располагало
министерство, уменьшалось постепенно. Стаф-
фордъ, принужденный защищашь ошчалинное
дѣло, сталъ на проломѣ и исТОЩИЛъ всѣ
средства своего краснорѣчія: ораторъ не-
утомимый, онъ не давалъ ни малѣйшаго ошдыха
своимъ проививникамъ; и потеря голоса была
слѣдствіемъ его непреодолимаго упорства,
Надлежало однако уступить силѣ обстоя-
тельствъ. Оппозиція образовалась въ плют-
ную массу. Армія министерская состояла изъ
разбитыхъ солдатъ. Стаффордъ оказался
отъ портфейла: подобно шоликому множесп-
ву министровъ, онъ паль подъ ужасною тя-
жестію бюджета.

Посредствомъ лесности, простошы, пря-
модушія, и благодаря энергической прозорли-
бости ума своего, Стаффордъ пролилъ нѣ-
который свѣшъ въ смутный хаосъ админи-
страціи и финансовъ: но предводитель оп-
позиціи вспалъ, объявилъ политическимъ шар-
латанствомъ все, что говорилъ Стаффордъ,

516

государственный

выставил его, как обманщика, пускающего
въ глаза пыль, как софиста ловкаго и над-
меннаго сьомъ вѣроломнымъ палантомъ; на-
конецъ умѣлъ пакъ искусно польстить всѣмь
слабостямъ зависимости и духа партіи, что пер-
вый членъ бюджета, опвергаемаго пригото-
вительнымъ комитетомъ съ жаромъ и оже-
сточеніемъ, рѣшилъ судьбу Стаффорда и
оннявъ у него порфейль, сокрушилъ весь
составъ министерства.

На другой день послѣ этого разлученія,
или лучше расторженія со всѣмъ шѣмъ, что
было для него любезно на свѣтѣ, я навѣ-
стилъ его: какая жестокая перемѣна съ нимъ
сдѣлалась! Какое ужасное зрѣлище представ-
лашѣ онъ! Эти блеслящіе глаза издавали
мушное и тусклое мерцаніе: это звучный
голосъ отдавался слабыми и глухими отголо-
сками. Онъ лежалъ на софѣ въ своей библіо-
тесѣ.

— „Это проклятое засѣданіе меня уби-
ло!“

— Но оно сдѣлало вамъ много чести;
невозможно показать болѣе твердости и
паланта.

— „Ахъ! не говорите мнѣ ни о чемъ:
не ласкайте моей суешности: я гнушаюсь
жизнию: я не могу преодолѣть глубокаго оп-
вращенія, которое она мнѣ впушаетъ!“

— Конечно, вы оскорблены...

ЧЕЛОВЕКЪ

517

— „Оскорбленъ? Скажите — истерзапъ!“...

— Васъ связали по рукамъ и по ногамъ и говорая: иди!

— „Они пропизнесли мнѣ смертный приговоръ! Они осудили меня на адскую муку!“...

— Ваши товарищи...

— „Мои товарищи пожертвовали мной. Ихъ проклятое малодушіе, ихъ глупость, ихъ эгоизмъ, скопили общую непавысть на министерство. Я не переживу зпого. Все для меня погибло. Мои корни, мои вѣтви — все, что привязываетъ дерево къ землѣ и человѣка къ жизни — все поражено громомъ, сокрушено, уничтожено!“...

— Повѣрьте, что нѣсколько времени, проведенного въ уединеніи и спокойствіи, возвратишъ васъ самому себѣ и друзьямъ вашимъ!

— „Да — вы говорите правду. Я самъ намѣреваюсь бѣжать отъ города и отъ Парламента!“

— Такъ поѣзжайте въ деревню!

— „Тду, тду въ самоскорѣйшемъ времени: мнѣ пеперь все равно — уединеніе, хищина, пещера — лишь бы только удались отъ этаго проклятаго города, отъ этой столицы лжи, отъ эпого несмысленнаго Парламента, отъ всего, что я презираю.“...

— Ради Бога, успокойшесь, любезный Стабфордъ!

518

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

— „Вы можете говорить, что вамъ уго-
дано: вы ни когда несрадали шакъ, какъ
я теперь. . . Нѣтъ — невозможно предста-
вить человѣка несчастнѣе того, кто, въ ны-
нѣшнія времена, мѣшается въ правленіе!
Сколько трудовъ! Сколько безпокойствъ! И
врати мои собирающі пхъ плоды! Я обма-
нушь, обруганъ, опазорень. Глупцы смѣються
надо мной: мое отчалніе и моя ярость смѣ-
шашь моихъ вратовъ. . . Ахъ! докторъ! волд
швоя . . . это слишкомъ, слишкомъ.“ . .

Спустя три дня, я опять съ нимъ уви-
дѣлся.

— Ну что! спросилъ я его, смѣючись;
чипшали вы журналы?

— „Нѣтъ. . . Журналы! . . эти скопи-
ща корыстной лжи, продажныхъ ласкашельствъ,
подкупной брани! . . . Нѣтъ . . . я устать! . .
Ихъ переметчивость, ихъ подлость, ихъ
безпрестанныя противорѣчія, ихъ вѣролом-
ство, внушающъ ми одно презрѣніе!“

— Теперь они васъ утѣшлибъ, можешь
быть?

— „Какъ такъ?“

— Они выставляютъ теперь ваши за-
слуги и увѣряютъ, что народъ имѣешь въ
васъ нужду, что государственный механизмъ
находится въ опасности, съ тѣхъ поръ какъ
вы его оставили, что если вы опять не воз-
мете въ руки власѣть, ни чего не будешь хо-
рошаго. . .

ЧЕЛОВЬКІ

519

— „Пусть ихъ кричать; я не хочу ни чего объ нихъ слышать!“

— Но еслибъ вамъ предложили опять...

— „О! я бъ отказался. . . Пусть ихъ ждутъ! Пусть раскаются! Пусть научатся цѣнить меня, какъ должно!“

Тайная мысль о будущемъ возвращеніц скрывалась подъ этими словами: и я видѣлъ очень хорошо, чпо честолюбіе, корень всѣхъ его золъ, не изчезло въ немъ. Вошелъ лакей: онъ принесъ визитныя карточки, оставленныя различными членами Парламента у Стаф-форда.

— „Мена нѣтъ дома! Нѣтъ дома!“ вскричалъ онъ. „Я не принимаю никого — не хочу никого видѣть — я боленъ! . . слышите ли? я боленъ! . . Эти члены Парламента . . . которые меня обманули, покинули, бросили — теперь пріѣзжаютъ смѣяться моему несчастію!“ . .

— Ожесточеніе, которое дышетъ во всѣхъ вашихъ словахъ, вредитъ вамъ.

— „Моя душа полна имъ. Презрѣніе и отвращеніе — вотъ что осталось у меня плодомъ упражненія въ дѣлахъ и свѣденія въ людяхъ! Еслибъ вы знали, какъ они подлы предъ человѣкомъ, имѣющимъ силу! Что за низость! Что за неблагодарность! Что за лживость! Безъ сомнѣнія, изъ всѣхъ постыдныхъ торговъ, нѣтъ ни одного, въ коемъ бы чело- вѣчество предшавлялось безчестнѣе. Поли-

520

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

тическая морговля превышаетъ все гнусносТЬю.
Развратница моргуетъ свои мѣломъ. По въ
этой минѣ, изъ которой я намѣренъ выкараб-
каться, только и есть, что мерзавцы, моргую-
щіе душою: она у нихъ продается съ молот-
ка — тому, что больше дастъ; и когда вы за-
платите деньги, эти молодцы спараются онять
ее спроворить: это явное воровство, от-
вратительное мошенничество: гнусно видѣть!..
Повѣрите ли, что Лордъ Б*** цѣлые три
мѣсяца приходилъ ко мнѣ продавать свой го-
лосъ и что я морговался съ нимъ, какъ мор-
гуются объ лошади. Наконецъ мы стакну-
лись: дѣло было слажено: я объщалъ ему пан-
сіонъ въ 800 фунтовъ стерлинговъ и вскорѣ
исполнилъ объщаніе; но при подачѣ голосовъ,
къ изумленію, увидѣлъ его въ числѣ моихъ
пропивниковъ. Онъ писалъ ко мнѣ и назви-
лся тѣмъ, чѣпо получаемый имъ пенсіонъ
состоялъ изъ 790, а не изъ 800 фунтовъ
стерлинговъ, какъ было условлено!"

— Посвятокъ достойный того, къ мѣ
сдѣланъ! Изрядно спроворено!

Вскорѣ между тѣмъ былъ соспавленъ но-
вый кабинетъ. Личные враги Стаффорда, тѣ,
которые преслѣдовали его самыми ядовитѣй-
шими ругательствами, вошли въ соспавъ его
и не замедлили объявить, что они избира-
юшь дорогу, совершенно противуполож-
ную шой, по которой шелъ другъ мой. Эпо-
го было слишкомъ много. Стаффордъ не могъ

ЧЕЛОВЕКІ

521

перенесть сего послѣдняго удара. Онъ удалился, въ сопровожденіи своей жены, которая все была также предана, также печальна и несчастна. Она знала, что страшная соперница, политика, царствовала въ сердцѣ ея мужа: но, отождетворялись съ супругомъ, котораго сама выбрала, раздѣляя всѣ его мысли, жертвуя собой ему, она успѣла наконецъ пріобщиться къ его страданіямъ и горестямъ и позабыть отвращеніе, которое внушали ей всегда замыслы и интриги честолюбія.

Здоровье Стаффорда укрѣпилось: двѣнадцать лѣтъ — ( я не пишу здѣсь полной исторіи государственнаго человѣка) — двѣнадцать лѣтъ протекло. Другъ мой занялъ сноска мѣсто въ Парламентѣ и началъ задирать своихъ противниковъ. Внимательный наблюдатель легко бы открылѣ цѣль, къ которой онъ стремился: я не скрылъ отъ него вывода монхъ собственныхъ заключеній о его поведеніи.

— Любезный Стаффордъ,“ сказалъ ему я: ваши рѣчи производятъ большое дѣйствіе!

— „А какое именно?”

— Онѣ представляютъ вашихъ антагонистовъ и вашихъ преемниковъ въ самомъ жалкомъ и смѣшномъ видѣ.

— „Я говорю, что виды ихъ ограниченны, идей ложны.”

522

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

— Точно такъ: и вы искусно напо-
минаете о благѣ, которое бы сдѣлали и ко-
торое хотѣли сдѣлать.

— „Это бездѣлица, которою я хочу от-
мстить за себя.“

— О! вы не только мстите за про-
шедшее, но и приготоvicлаете себѣ будущее!

— „Вы такъ думаете.“

— II не сомнѣваюсь. Ваши партизаны
становятся многочисленнѣе дсыя ото дня:
вы вкрадываетесь болѣе и болѣе въ благо-
склонность къ народу и ко Двору. Вы вкореняе-
те постепенно ваши понятія и начала въ эту
неблагодарную массу, которая вамъ уже разъ
измѣнила.

— „Да — я пробую привить ихъ къ
моему отечеству !“

Прививаніе удалось; и вскорѣ звѣзда
Стаффорда засіяла новымъ блескомъ. Онъ
явился опять главою Правительства, смѣясь
надъ досадою и уничтоженіемъ своихъ враговъ
и отмщая за презрѣніе, коимъ они его осы-
пали. Я навѣстилъ его.

— „Побѣда!“ сказалъ онъ мнѣ. „Я пу-
стился опять!“

— Въ океанъ, обильный кораблекруше-
ніями.

— О! я не буду спорить объ этомъ.
Противъ меня соспавляется исполинская
оппозиція. Она имѣетъ начало свое въ высшихъ
слояхъ и должна найти опору въ народѣ: я

ЧЕЛОВЕКІ

523

знаю. Есть чего испугаться самому отваж-
пійшему герою. Я окружень подводными ка-
меньями. Положеніе государства ужасно!“

— Но вы управляете кабинетомъ по
произволу: Нижій Парламентъ привѣтство-
валъ васъ рукоплесканіями восшорга. Ваше
превосходство признаютъ. . .

— „ІІ ненавидятъ!“

— Какъ скоро вы появляетесь, васъ
принимаютъ самымъ лестнымъ шопотомъ:
это единогласной хоръ похвалъ и одобреній.

— „Зависть всегда скрывается: не-
пависть шипитъ тихо, выжидая случая уяз-
вить. О! не думайте, чшобъ я самъ себя
обманывалъ!“

— Полно-те! Спокойствіе! Хладнокро-
віе! Вы успопте противъ грозы.

— „Такъ конечно! . . Но здоровье мое
разрушается. Способности слабѣютъ. Моя
чувствительность, раздражаемая ежедневно
болѣе и болѣе, подвергашь меня новымъ
страданіямъ, новымъ убійственнымъ мукамъ.“

— Но говоря правду, любезный мой, самая
раздражительный-йшая чувствительность не на-
шла бы ни чего, кромѣ источниковъ радости
и блаженства, въ этихъ выраженныхъ поче-
нія, уваженія, удивленія, простирающихся
почти до идолопоклонства. Посмотрите! Всѣ
лавки купцовъ, моргующихъ эстампами, на-
полнены вашими портретами, къ коимъ при-

524

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

совокупляются эпипеты самые благословенные,
самые лестные. Ваше имя во всём х裏 успахъ !

— „Нынѣ Капитолій! Завтра Гемоніи!“

Стаффордъ мужественно продолжалъ свое
дѣло и шелъ впередъ: оппозиція, которую
онъ предвидѣлъ, составилась; множество
стрѣлъ брошено было въ него, онъ ошразилъ
ихъ побѣдоносно. Всѣ спрашивали другъ друга,
можетъ ли онъ держаться. Между тѣмъ
его здоровье не переставало истощаться:
онъ сдѣлался лунашикомъ, говорилъ громко во
снѣ, удивлялъ своихъ служителей спранины-
ни капризами, изумлялъ слушателей выход-
ками краснорѣчія, приближавшимися къ из-
ступленію. Одинъ упренній журналъ замѣ-
пилъ это съ злобнымъ лукавствомъ. Ужасное
подозрѣніе проникло въ мою душу: неужели
умъ его повредился или началъ колебаться?
Я поспѣшилъ увидѣть Леди Стаффордъ, ко-
морал расказала мнѣ множество подробицей
о сумазбродсствахъ своего мужа.

— „Знаете ли вы“ — спросила она меня —
„что случилось съ Леди Амеліей Вильфордъ?“

— Ничего не знаю.

— „На послѣднемъ балѣ у *** скаго По-
сланника, ей сдѣлалось дурно: я бросилась
подать ей помощь; и шакъ какъ мы очень
коротки между собой, шо я проводила ее до-
мой. Она сказала мнѣ, что взглядъ мужа мо-
его шакъ напугалъ ее, что, не зная, какая
могла быть причина неудовольствія, выража-

ЧЕЛОВЕК

525

смаго этим странным взглядом, и сверхъ
ого весьма утомившись, потеряла чувства."

— Ея мужъ не принадлежитъ ли къ по-
литическимъ друзьямъ Стаффорда ?

— „Да — и въ эти послѣдніе дни они
имѣли между собой какія-то пренія. Мужъ
мой, опершись на баллюстраду одного бал-
кона, къ которому шла Леди Вильфордъ,
встрѣтилъ ее съ видомъ мрачнымъ, страш-
нымъ, избутреннымъ, который сдѣлалъ на
нее столь болѣзненное впечатлѣніе. Ахъ !
докиноръ! этоя взглядъ я замѣтила еще преж-
де : онъ заставлялъ меня трепетать объ
умѣ Стаффорда !“

— Какая мысль !

— „Ахъ! я боюсь, чтобы это не было слишкомъ справедливо, хочя вамъ и кажешься мечтою !“

— Голова Стаффорда крѣпка.

— „Скажите лучше — дѣятельна! У
него высокія способности : онъ еще можетъ
работать, очень много работать; но ему
недостаешь спокойствія. Боже мой! ахъ!
еслибъ я обманулась! еслибъ эти признаки
сумасбродства не означали разстройства ума
его!“

Я почувствовалъ глубокую скорбь, когда
подумалъ, что этотъ благородный и высокій
геній, измѣненный честолюбіемъ, могъ дѣй-
ствительно предаться разрушенію. Послѣшно
отправился я къ Стаффорду, котораго на-

телес. Ч. V.

35

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

526

шелъ одного въ библіотекѣ. Увы! роковое не-
счастіе уже началось. На его лицѣ, подъ сво-
домъ этого всеобъемлющаго чела, изобража-
лось какое-то неисковое, изступленное раз-
драженіе, которое угрожало разрушить весь
организмъ Стаффорда.

— „Ахъ, мой любезный докторъ!“ вскри-
чалъ онъ, предлагая мнѣ стулъ: „вы нахо-
дите меня изпуреннымъ, изможеннымъ.“ . .

— Стаффордъ! Не давая себѣ никакого
покоя, вы себя убиваете, губите. Мозговая
горячка должна быть слѣдствіем признаковъ,
которые меня очень пугаютъ. Ради Бога!
повоздержитесь.

— „Да — я дѣйствительно истощился!“

— Что это у васъ въ бутылѣ?

— „Опіумъ. На ночь, я беру довольно
значительный приемъ, чтобы заснуть.“

— Но это можетъ разстроить совер-
шенно всю экономію вашихъ способностей...
Ахъ, Стаффордъ! это ужасно!

— „У меня не достаетъ мужества ни
одѣться, ни раздѣться. Все меня тяготитъ.
Ахъ, докторъ, докторъ! Я не знаю, пойме-
ме ли вы ужасное чувствованіе, мною испы-
тываемое. Мнѣ кажется, чipo все вокругъ
меня смотритъ на меня, уставивъ сверка-
ющіе глаза. Все одушевлено: всѣ предметы
живутъ какою-то чудною и ужасною жизнію...
Мнѣ тяжко... атмосфера, которою я дышу,
такъ рѣдка.“

ЧЕЛОВЕКІ

527

— Ваша первая система въ разстройствъ.

— „Наконецъ все существованіе мое превращается въ сонъ; сознаніе моего человѣческаго я изрѣдка во мнѣ мелькаетъ. Все сдѣлалось для меня призракомъ, обманомъ. Предметы и иден растутъ и получаютъ ложный видъ въ моихъ глазахъ, издѣваются надъ мheimъ обманывающимся воображеніемъ. Состолніе мое страшно, неизъяснимо!“

— Незъяснимо? Напротивъ! Можете ли вы удивляться этому? Съ вами должно случиться еще хуже: и все это есть непрѣжное слѣдствіе вашихъ дурачествъ.

— „Моихъ дурачествъ!“ ...

— Да, да! Прекратите ваши политические занятия: или природа отмститъ за себя!

— „Какъ! Я! .. Отказаться среди засѣданій! .. Бросить все, чѣпомъ начало. .. Это невозможно! .. Я постлалъ себѣ постеплю ... и ляжу на ней! ...

— Но вы уже не живете!

— „Точно нѣтъ! Признаюсь даже, что не могу дать себѣ вѣрнаго отчета во всемъ, что происходитъ въ этой головѣ. О! Боже мой! Боже мой! Неужели я не избавлюсь отъ этого помѣшательства!“

— Лѣкарство въ вашихъ рукахъ!

— „Не довольно ли я испытываю стра-
даній, чтобы потерять самую швердую го-

35*

528

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

лову?.. Какъ! Я ухаживалъ столько за толпою
дураковъ: я расточилъ столько низоспей для
пріобрѣтенія голосовъ, находящихся въ распо-
ряженіи у этихъ животныхъ, съ самаго начала
засѣданій! .. Чтобы спасти билль мой на
счетъ хлѣба, я ихъ ласкаю, зову къ себѣ
обѣдать, обѣдаю самъ у нихъ. Я ихъ слушаю;
кажусь веселымъ, любезнымъ, осирроумнымъ;
наконецъ сношу ихъ, всѣхъ этихъ скучныхъ
болвановъ, коихъ презираю отъ чистаго серд-
ца. И когда миѣ надобно спустить эту
парламентскую свору, она вдругъ срывается,
дастъ штагу... всѣ разбѣгаются одинъ послѣ
другаго и оставляютъ меня на посмѣяніе съ
сорока тремя голосами."

— Но такова участь всѣхъ министровъ:
какъ же вамъ домогаться ея избѣгнуть!

— „Я это знаю, я это чувствую“ —
продолжалъ онъ, ходя взадъ и впередъ боль-
шими шагами. „Но... отъ чего государственные люди не имѣютъ ни признательности, ни чувствительности, ни правилъ, ни совѣсти? отъ чего?...“

— Засѣданіе скоро кончается, вы прош-
ли сквозь самые опасные подводные камни.
Не отчаявайтесь: я увѣренъ, что двѣ недѣ-
ли мирнаго сельскаго уединенія возвратятъ
вамъ здоровье и счастіе.

— „О нѣтъ, нѣтъ! Все кончилось для
меня. Мои безпокойства только что увѣри-
ваются. Я вижу только один препятствіе во-

ЧЕЛОВЕКІ

529

кругъ себя и предъ собой. Праведное небо !
Какъ выпушаться ? Всѣ движенія правитель-
ства спутаны. Мы окружены, осаждены, об-
хвачены со всѣхъ сторонъ . . . вообразите
корабль, вокругъ котораго непроходимые лѣды
полпятся, громоздятся другъ на друга, го-
товы рухнуть . . . Такъ, я брошу прави-
тельство, вы справедливы, другъ мой ! это
должно. На примѣръ, я истощилъ всю свою
опытность и все умѣнье, чтобъ заключить
трактатъ, примиряющій выгоды Испаніи и
Франціи. Большая часть державъ твердой
земли дали свое согласіе. Вдругъ прокля-
ший курьеръ изъ Доунинг-Стрита, прино-
ситъ мнѣ учтивую ному отъ Вѣнскаго Ка-
бипета, которая, подъ всѣми ласковыми фор-
мами Австрійской дипломаціи, извѣщаетъ
меня, что будто замышленный мною планъ
значитъ для него може, что объявленіе вой-
ны !“ . .

— Это огорчительно, я согласенъ !

— „Меттернихъ! о этотъ Меттер-
нихъ!.. Онъ остановливасть меня, ниспро-
бергасешь всѣ мои планы!.. Какая адская
хипросшь!.. Чтобъ ни зашевелилось въ Ев-
ропѣ, будьте увѣрены, что онъ сидитъ на
днѣ мятежей и бѣдствій... Но теперь...
чтобъ дѣлать?.. Эпотъ билль на счетѣ хлѣ-
ба, который я обѣщалъ поддержать, кото-
раго успѣхъ приготовилъ я съ такимъ тру-
домъ . . . три фамиліи Верхняго Парламен-

530

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПАБЪЯВЛИ МНѣ ВЧЕРА, ЧТО ОТСТАЮТЪ ОТЪ
НЕГО: Нижній Парламентъ весь противъ: У
НАСЪ ВЪ ТАЙНОМЪ Совѣтѣ ножевое рѣзанье. Его
Величество разпался со мной очень холодно.
ДОПИВАЯ СПОКОЙНО СВОЙ ПОСЛѣДНІЙ СТАКАНЪ ШИ-
ПУЧАГО ВИНА, Король не поскупился для меня
НБСКОЛЬКИМИ ЯЗВИТЕЛЬНЫМИ СЛОВЦАМИ."

— Вотъ еще! Застра поутру, вы будете опять въ милости.

—,Я вамъ довѣрлю сколько часть моихъ страданій. Вообразите — самая жизнь моя въ опасности! У меня на шеѣ двѣ или три дуэли почти непрежныя. Разъ, когда я проходилъ Гид - Паркомъ, пуля просвистала на два пальца отъ моей головы. Нѣтъ дня, когда бы почта не привозила мнѣ угрозы убійствомъ. . . Какъ быть! Что дѣлать!"

— Успокоиться!

— „Но могу ли я? Ахъ! зачѣмъ я не отказался отъ этого проклятаго портфейля? Скажите мнѣ, докторъ, безъ лести, не считая меня дуракомъ, который можешь повѣрить глупостямъ, коими вы медики убаюниваете обыкновенно своихъ больныхъ — скажите мнѣ, можете ли вы что-нибудь для меня? Укротите ли вы эту горячку? Возвратите ль моей головѣ мирное употребление своихъ способностей! Что вы мнѣ присовѣтуете? Кровопусканіе Ванны?"

— И то и другое!

ЧЕЛОВЕКІ

53

— „Я могу удѣлить очень мало времени на лѣченіе. Мнѣ надобно диктовать въ часть двадцать писемъ. Завтра я открываю засѣданіе . . . бой будетъ самый жаркій.“ . .

Лакей отворилъ двери и сказалъ:

— Полковникъ О’Морвенъ!

— „Ахъ! этотъ негодай! Я знаю, за чѣмъ онъ! Вотъ ужъ при педѣли, какъ онъ шоргуешъ собой и предлагаетъ мнѣ купить свой голосъ. Не хочу его видѣть. Дома нѣшь.“

Лакей ушелъ. Стаффордъ кликнулъ его.

— „На минуту! Жоржъ, на минуту! . . Попроси Полковника войти. Этотъ человѣкъ располагаетъ пашью голосами: завтра вечеромъ я буду имѣть въ немъ нужду.“

— Вы мнѣ жалки!

— „Охъ! . . . Прощай, любезный докторъ! . . я былъ очень откровенѣе, очень безразсуденъ: сберегите тайну. Прощайте, прощайте! — Ну что, любезный мой Полковникъ!“ перервалъ онъ съ веселостью актера, играющего свою роль: „какъ ваше дорогое здоровье!“

И государственный человекъ сжалъ улыбалсь руку человѣка, коимъ гнушался. Что за жизнь! вскричалъ я, сходя съ лѣсницы. Изъ всѣхъ моихъ больныхъ, наибольшее сожалѣніе внушенъ мнѣ этотъ счастливый, этотъ великій, этотъ могущественный Стаффордъ!

532

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

Скоро сверкнули послѣднія искры пла-
менника, готоваго угаснуть. Замѣчатель-
ная рѣчь, произнесенная Стаффордомъ, ус-
покоила его жену на счетъ здоровья ея мужа.
Журналы замѣтили, что сочинитель, произ-
нося ее, показывалъ необыкновенное здоровье
и силу: но никто лучше меня не зналъ сокро-
венныхъ тайнъ Стаффорда, этой несчастной
жертвы, которую любовь къ славѣ и могу-
ществу закалала на алтарт политики, Стаф-
фордъ, прежде прибытія въ Нижній Парла-
ментъ, выпилъ большой приемъ водки: безъ
этого подкрѣпленія, у него не досталобъ
силъ; но едва успѣлъ онъ кончить, какъ эта
поддѣльная бодрость истощилась: его унесли
домой полумертваго. Мало по малу эта свѣт-
лая и твердая голова помутилась: его лакей
принужденъ былъ однажды остановить его,
когда онъ собралсяѣхать въ Парламентъ въ
своемъ бумазейномъ шлафрокѣ. Веселость, по-
казываемая имъ внутри семейства, имѣла
что-то ужасающее въ своемъ буйномъ изли-
шествѣ. Однажды, рано утромъ, явился ко мнѣ
его кучеръ и, по довѣренности, подъ печатью
тайны, открылъ мнѣ, что господинъ его дѣ-
лалъ пысячи дурачесшвъ.

— Разъ вечеромъ, говорилъ онъ мнѣ,
Г. Стаффордъ приказалъ мнѣ везти себя въ
Темзу. Третьего дня, велѣлъ онъ мнѣѣхать
вмѣстѣ съ собой въ кабакъ подъ рывѣской

ЧЕЛОВЕК

533

Красной Головы. Я не знаю, что делать, сударь, и пришел съ вами посоветоваться.

— Не говори объ этомъ никому, Джонъ! Вотъ шебѣ гинея: молчи, пожалуйста!

Я снесся съ его несчастною подругою: мы успѣли уговорить его отправиться въ свой Дербиширскій замокъ. Двѣ или три важныя мѣры, имъ предложенные, имѣли успѣхъ по его желаніямъ. Болѣе тихій, болѣе покойный, удовлетворенный сими послѣдними обстоятельствами, окруженный прекрасною улыбающеюся природою, онъ, казалось, началъ возрождаться. Эта несвязность, это колобродство мыслей, которое насъ такъ напугало, мало по малу исчезало: мы стали надѣаться. Я поѣхалъ съ нимъ въ деревню и думалъ, что здоровье его можетъ позволить ему возобновленіе политическихъ занятій безъ всякой опасности. Спустя несколько дней послѣ возвращенія, Стаффордъ снова явился на полипической сценѣ: и двѣ или три рѣчи, исполненные дѣльныхъ, основательныхъ доводовъ, чуждыя изступленія, ознаменовали его возвращеніе. Онъ стоялъ грудью, оспоривалъ побѣду шагъ за шагомъ, и, не смотря на всѣ усилия враговъ, вопреки собственнымъ своимъ предсказаніямъ, одержалъ ее.

Но, по странности, повторяющейся очень часто, эта сила умозаключенія, которой мы дивились и кошорал, казалось, оп-

534

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

равдывала наши надежды, была предвѣспіемъ
пагубной минуты, въ кошорую умъ Спаф-
форда долженъ былъ навсегда рухнуть. Во-
ротившись домой, онъ захотѣлъ иллюмино-
вать свой домъ, самъ разставлялъ свѣчки
по всѣмъ окнамъ, ужиналъ въ кухнѣ съ ла-
кеями и упапилъ камердинера съ собою въ
паркѣ, чтобъ растолковать ему истинныя
начала политической экономіи. Его семей-
ство, устрашенное и объятое скорбію,
не смѣло противиться этимъ сумасброд-
ствамъ. Къ полуночи онъ напился допья-
на съ лакеями: его отнесли въ постель.
На другой день, я пришелъ къ нему очень
рано: онъ сидѣлъ уже и диктовалъ одно пись-
мо своему молодому секретарю.

— „Садитесь, докторъ!“ сказалъ онъ
мнѣ. „Я хочу остаться одинъ съ докторомъ.
Ступайте!“

Онъ придвинулъ шулъ свой къ моему и
залился слезами.

— „Вчера,“ сказалъ онъ мнѣ,“ вчера я
былъ пьянъ, мерзвецки пьянъ: повѣрише ли?
мой лакеи были свидѣшелями: я не смѣю шс-
перь взглянуть на нихъ.

— Великая вещь! опѣчалъ я, стараясь
улыбнуться: ну что за важность. Вы помни-
те своихъ Горація:

Semel insanivimus omnes!

— „Докторъ, докторъ, не оставайите
меня!.. они всѣ въ заговорѣ прошьите меня..

ЧКЛОВ'КЪ

535

всѣ . . . всѣ меня ненавидятъ." Онъ сжалъ
мнѣ руку, плакалъ, рыдалъ и устремлялъ на
меня самые печальные взоры. ,,Народъ хочетъ
разорвать меня въ куски! Нижній Парла-
меншъ, Перы . . . ахъ! неблагодарные! . .
Что я сдѣлалъ!.. Богу извѣстно, люблю ли я
свое отечество! Богу извѣстно, какъ я хо-
тѣлъ служить ему! . . Тс! Тс!“ . .

Онъ вспалъ, заперъ дверь и сѣлъ оплать
подлѣ меня.

— „Повѣрите ли, что секретарь, ко-
тораго я сейчасъ выслалъ . . . этопъ зло-
дѣй . . . въ сишеніяхъ съ Меттернихомъ.
Онъ подбился къ Королю: Нижній Парламентъ
за него: онъ хочетъ занять мое мѣсто:
Леди Стаффордъ хлопочетъ сдѣлать его Ми-
нистромъ.“ . .

— Вы вѣрно успѣли опохмѣливаться? не-
рервалъ я его холодно и сурово.

— „О! пѣтъ! Это правда . . . сущая
правда. . . А! . . . позвольте! . . у меня
есть секретъ, важный политическій секретъ.
Европейскія Державы клонятся всѣ къ рес-
публиканской конституціи. . . Я . . . я...
( говоря похихоньку ) . . . хочу ихъ соеди-
нишь, сосредоточить, сдѣлать изъ Европы
одну республику, съ двѣнадцатью Президен-
тами. . . Вы меня понимаете? . . Безсмертіе
. . будущность . . . признательность
народовъ. . . Надѣюсь, что вы мнѣ не измѣ-
нишь.“ .

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

536

— О! копечко!

— „Возврашаемся, къ дѣлу. . . Я хочу вамъ объяснить, за чѣмъ я посылалъ за вамъ.“

— Вы забываете, что я пришелъ къ вамъ самъ безъ зову.

Онъ не слушалъ меня и продолжалъ.

— „Я всегда былъ расположенъ къ вамъ, старинный шоварищъ: вы никогда ничего у меня не просили, .вы оставались всегда искреннимъ моимъ другомъ.“

Слезы градомъ лились изъ глазъ его: мнѣ больно было смотрѣть на несчастнаго. Эшотъ благородный, этотъ остроумный Стаф-фордъ! вошъ что онъ теперь! какое зрѣли-ше! Наконецъ онъ предложилъ мнѣ посоль-ство въ Пешербургъ, началъ молоть всякой вздоръ, увидѣлъ, что я ничего не отвѣчаю, остановился: потомъ, поблѣднѣвши вдругъ, подобно мершвецу, вскочилъ, покраснѣлъ опять, началъ бѣгать по комнатѣ и вскричалъ:

— „А! докторъ! я очень вижу. . . Я вижу это!“ . .

Онъ упалъ безъ памяти. На другой день, журналы сообщили мнѣ ужасное извѣстіе о его самоубійствѣ. Я увѣренъ, что, пришедши на минуту въ чувство, онъ не могъ безъ ужаса видѣть печальныя развалины своего ума и рѣшился лучше убить, чѣмъ пере-жить себя. Несчастный! . .

Пусть сіц, описанныя мной, подробно-сти, послужашь урокомъ и насшавленіемъ!

ЧЕЛОВЕК

537

Такъ жилъ въ самыхъ людъейшихъ мукахъ, такъ умеръ отъ собственной руки, одинъ изъ бли-
стательейшихъ мужей пашего времени! Чуж-
дый вслакаго другаго преступленія, кромѣ пре-
зрѣнія мирныхъ радостей домашней жизни, вся-
каго другаго порока, кромѣ желанія возвышать-
сл, идти всегда далѣе и далѣе, преобладать,
моржествовать безпрестанно — Стаффордъ,
коего славное имя повторяется Европою, осу-
дилъ самъ себя на существованіе, несрав-
ненно мучительейшее томленія, предо-
ставляемаго преступникамъ и злодѣямъ. Не
ослабными, сверхчеловѣческими усиліями при-
обрѣсть и сохранить роковую пальму поли-
тическаго честолюбія, онъ истощилъ свою
жизнь, надорвалъ умъ, и, попирая пред-
ставлявшееся ему счастіе, для того что-
бы домогаться мнимаго воображаемаго бла-
женства, палъ съ высоты своей славы, по-
добно какъ птица, опалепная громомъ, па-
даетъ безъ жизни на землю. Торжественный
и страшный урокъ, запечатленный въ моей
памяти буквами огненными и кровавыми! Че-
столюбцы, не одаренные отъ природы та-
лантами Стаффорда! вотъ что заключаетъ
и скрываетъ въ себѣ народность столь упои-
пельная, слава столь очаровательная, могу-
щеспво власти столь обольстительное для
смертныхъ! ..

(BLACKWOOD'S MAGAZINE).

C-D-

538

IV.

ЗВѣЗДОЧКА.

Много звѣздъ на небесахъ,
Въ брилліянтовыхъ лучахъ,
ИІ сверкаютъ и горятъ,
Изчезаютъ и блестятъ.
Часło, часто съ вышины
Блескомъ звѣздъ озарены
Въ заповѣдные часы
Дѣвъ плѣнительныхъ красы.
II когда на ложе сна
Дѣва бросится одна,
Съ тайной горестью въ мечипѣ
О сердечной пустотѣ,
Часто, часто золотить
Блѣдность дѣвственныхъ лапштѣ,
Офражаясь въ капляхъ слезъ,
Лучь привѣтливый съ небесъ.
Часто воинъ на часахъ
Топить взоры въ небесахъ;
Съ нетерпѣніемъ онъ ждешь,
Скоро-ль та звѣзда взойдешь?
Лишь бы та звѣзда взошла,
Смѣна-бъ воину пришла.
Звѣзды! средь ночной шиши,
Вы поэзія души!
Вы во тьмѣ среди морей
Вѣрный спутникъ кораблей!
Но люблю слѣдить одну
Я прекрасную звѣзду.
Лучь завѣшный, лучь златой,

540

ВОСПОМИНАНИЯ

скомъ и въ поэтическомъ отношеніи, листоч-
ки, кои столькожь богаты тернами, какъ и
розами. Поэзія Ленца представляетъ собой
достопримѣчательный памятникъ того искро-
метнаго и раскаленнаго періода Германской
Литературы, который разсвѣнулъ съ появ-
леніемъ Гёте. Въ ней обнаруживается сія любо-
пытная эпоха во всей своей силѣ и во всемъ сво-
емъ безсиліи: это ея прекрасный, благодат-
ный, и вмѣстѣ судорожный, исковеркалный об-
разъ. Но между множествомъ медвѣдей, сту-
чавшихъ своими лапами по лирѣ Гёте, возвы-
шается побѣдоносно геній Ленца. Его поэзія
не была черной немочью, безсмысленнымъ обезь-
янствомъ, но роскошнымъ віталамененіемъ
духа, радостнымъ объятіемъ того, что было
ему родное, свое, и что звуки Гёте поль-
ко что пробуждали въ его сердцѣ.

Слѣдующія извѣстія будутъ заниматель-
ны для психологовъ и для литераторовъ: въ
нихъ содержатся любопытныя воспоминанія
изъ жизни поэта, особенно во время пребы-
ванія его въ Рейнскихъ краяхъ, гдѣ онъ ви-
дѣлъ много радости и много печали, и гдѣ
поэтическій талантъ его получилъ свое пол-
ное образованіе.

Яковъ Михаиль Рейнгольдъ Ленцъ ро-
дился въ Зесвигенѣ, въ Лифляндіи, 12 Ян-
варя 1750 года. Онъ учился 1768 въ Ке-
нингсбергѣ, и оттуда отправился въ Берлинъ,
гдѣ завелъ нѣкоторыя литературныя связи.

О. ЛЕПЦУ

541

Въ 1771 году, онъ сопровождалъ одного молодаго дворянина, фон - Клейста, въ ста-рый Стразбургскій Университетъ, бывшій тогда въ славѣ. Тамъ онъ сдружился весьма шѣсно съ своимъ „добрымъ Сократомъ,“ ра-душнымъ, веселымъ актуаріусомъ Зальцман-номъ, о которомъ Гёте и Юнгъ Штиллингъ съ такимъ восторгомъ говорятъ въ своихъ жизнеописаніяхъ. У Зальцманна собирался кру-жокъ молодыхъ людей съ шалантзми, коихъ онъ руководствовалъ въ литературныхъ за-натіяхъ. Свѣтлая практическая философія, соединенная съ богатыми, многоспоронными свѣденіями, вѣрнымъ возмнадомъ и шонкимъ вкусомъ, пріобрѣтала ему всѣ сердца. Осо-бенно Ленцъ, коего душа, въ эпомъ кругу, отворилась для всѣхъ впечатлѣній изящного, полюбилъ его на всю жизнь. Здѣсь онъ так-же познакомился съ Гердеромъ, Штиллин-гомъ, Лерсе, и напослѣдокъ. что иллю на него особенное влияние, съ Гёте. Тогда от-крылся для него изящный міръ. Шекспиръ былъ сообща изучаемъ, переводимъ, обрабо-шываемъ: и Ленцъ, который по выраженію Гёте, иконоборчески возставалъ противъ всѣхъ театральныхъ шрадцій и хотѣлъ всюду вво-дить Шекспира, былъ охраненъ отъ многихъ заблужденій. Отвѣздъ Гёте изъ Стразбурга былъ для него очень прискорбень: онъ со-хранилъ память объ немъ въ слѣдующихъ скихахъ:

ТЕЛЕС. Ч. V.

36

542

ВОСКОМИНАННЯ

Ihr stummen Bäume, meine Zeugen,
ich! kám' er ohnefähr
Hier, wo wir saßen, wieder her,
Könnt ihr von meinen Thrånen schweigen

Льшомь, 1772, Ленцъ самъ покинуль
Стразбургъ, который однако не переставаль
и никогда посѣщать, и съ фон-Клейстомъ от-
правился въ Фор-Луи, прежде важную крѣ-
пость на одномъ островку Рейпа. Въ Зеген-
геймъ, недалеко олинуда, познакомился онъ
съ прекрасною Фридерикою Брюнъ, младшею
дочерью тамошняго Пастора, о которой преж-
ній ея возлюбленный, Гёте, говоритъ: „опа
гладитъ свѣтло въ свои ясныя, голубыя очи,
целя прелестный носикъ свободно допрашиваетъ
воздухъ, какъ будто ей ни до чего въ свѣ-
тѣ нѣтъ дѣла.“ Пламенною, вѣчною любовью
поклались оба другъ другу. Ленцъ иснилъ пол-
ную чашу сладчайшихъ утѣхъ, которыя од-
нако въ послѣдствіе должны были отозваться
для него горчайшею скорбію и отравить всю
жизнь его ядовитою желѣью, коей онъ нако-
нецъ сдѣлался плачевною жертвою. Мысль о
любезной поглотила все существо его: онъ
не могъ болѣе думать ни о чемъ. Только изу-
чепіе Плавта и Шекспира, его любимыхъ
поэтовъ, возвращало его иногда въ себя. Все
состолніе его души, и свѣтъ и тѣма, объ-
ясняются явленіями тогдашняго времени.
Осенью, 1772, перехвалъ онъ въ Ландау и
оттуда воротились въ Стразбургъ, кажешься,

О ЛЕНЦЪ

543

съ обновленнымъ духомъ, гдѣ, исключая нѣ-
которыя небольшія путешествія, пробылъ
до Марта 1776.

Въ Январѣ, 1775, Зальцманнъ особенно
по желанію своихъ молодыхъ друзей, основалъ
новое Общество Обработыванія Нѣмецкаго
Языка. Изъ него вышло много отличныхъ лю-
дей. Извѣстнѣйшими и замѣчательнѣйшими
изъ нихъ, кромѣ Зальцманна и Ленца,
были: Магистръ Лейпольдъ, глубокій фило-
логъ, образовавшійся въ старой Голландской
школѣ, объ оригинальныхъ странностяхъ коего
ходятъ по сю пору тысячи любопытныхъ
анекдотовъ и которому Общество обязано
было занимательными извѣстіями о Себасті-
анѣ Брандтѣ и его Кораблѣ Дураковѣ (Nar-
renſchiff); Докторъ Блессигъ, Профессоръ
Богословія (умер. 1816), коего Альзасъ по-
чтилъ безсмертнымъ именемъ „мужа любви;“
ученый, остроумный, замысловатый Докторъ
Гаффнеръ, бывшій послѣ Деканомъ Фило-
софскаго Факультета въ Стразбургѣ (умер.
1831); Юаннъ фон-Туркгеймъ, извѣстный
своюю Исторію Гессена, въ трехъ частяхъ;
Отто, сотрудникъ филолога Брунка, имѣв-
шій политическую важность и бывшій напослѣ-
докъ Французскимъ посланникомъ въ Лондонѣ;
Шенфельдъ, компонистъ, забавлявшій Обще-
ство юмористическими стихами; Графъ Ра-
мондъ, изъ Кольмара, умершій Государствен-
нымъ Совѣтникомъ и Префектомъ Верхнихъ

36*

544

ВОСПОМИНАНИЯ

Ниренсевъ, извѣстный своей Альзасскою Вой-
ною (Guetre d'Alsace), подражаніем Гецу
Фоп Берлихингену, и своими Альзасскими лю-
бовными приключеніями (Amours Alsaciennes)
кошорын посвящены Ленцу. Надворный Со-
вѣшникъ Ш.госсеръ съ Эммендингенъ и Миха-
эллъ въ Гетшингенъ были Почетными Чле-
нами Общества. Ленцъ, какъ видно изъ про-
токоловъ Общества, былъ ревношнѣйшимъ
его членомъ и исправлялъ должность Секре-
таря до отвѣта изъ Стразбурга. Онъ сооб-
щилъ ему многіе опыты о Плавтѣ и Шек-
спирѣ, шакже письма о нравственності Стра-
даній Молодаго Вертера, рѣчи о Немецкомъ:
Языкѣ, смѣшанныя сочиненія и стихошворе-
нія, изъ коихъ нѣкоторыя находятся въ Ти-
ковомъ собраніи его твореній.

Львомъ, 1776, Ленцъ оставилъ Страз-
бургъ и жилъ въ Веймарѣ и окресностяхъ, где
проводилъ время съ Гёте и короче познакомился
съ Гердеромъ и Виландомъ. Но, какъ бы влеко-
мый неизбѣжной судьбой, возвратился въ кон-
цѣ слѣдующаго года въ Альзасъ. Здесь на-
клонность его къ задумчивости и тихой меч-
тательствнѣ превратилась почти въ безу-
міе, доходившее по временамъ до бышенства.
Среди зимы, по колѣна въ снѣгу, обуревае-
мый непогодой, блуждалъ онъ по Вогезскимъ
горамъ; и шакимъ образомъ, въ 1778 году,
пришелъ къ почтенному пастору Оберлину

О ЛКНЦЪ

545

въ Штейншаль, что на Вальдбахѣ, гдѣ до-
стойный пасшырь и его жена въ теченіе
нѣсколькихъ недѣль и нѣжно пеклись о незна-
комомъ больномъ юношѣ. Ва ихъ домѣ, сума-
сшесшіе Ленца припимало различные, ужас-
ные виды. Оберлинъ съ физіологической вѣр-
ностью описалъ малѣйшія подробности сего
дивнаго, печальнаго явленія. Извлекаемъ до-
стопримѣчашельнѣйшее:

„Онъ пришелъ сюда 20 Января 1778 года. Я его не зналъ. Сначала, по разному-щеннымъ на плечи волосамъ, я принялъ его за нищаго. Но вскорѣ его свободное обращеніе показало мнѣ мою ошибку. — „Милосofi просимъ, хоть я и не знаю васъ.“ — „Я другъ Кауфмана, и принесъ вамъ отъ него поклонъ.“ — Позвольте узнать ваше имя?“ — „Ленцъ.“ — „Кажется есть книги сочини-шеля, носящаго это имя?“ — (Я вспомнилъ, что читалъ нѣсколько драмъ, сочине-нія Ленца). — „Точно, только сдѣлайте ми-лость, не судите обо мнѣ по ихъ.“ — Оберлинъ съ ангельскимъ мерпѣніемъ сно-силъ время, коимъ отяготилъ его злополучный. „Въ ясныя минуты“ — говорилъ онъ — „ког-да исперзанная душа его, улыбаясь сквозь слезъ, отдыхала, онъ становился просто-сердечнымъ ребенкомъ, оказывалъ такія вы-сокія, шеплены чувства, что не возможно было смотрѣть на него безъ глубокой скор-ти, къ богатенному же состояніи мнѣ и

546

ВОСПОМИНАНИЕ

душа его подвергались судорогамъ, а наруж-
ность представляла:ъ что дикое, страшное. Нѣ-
сколько разъ покушался онъ заколоться нож-
ницами, бѣгалъ ночью по полямъ, по снѣгу,
полуобнаженный, кидался изъ окна на дворъ
или купался въ холодныхъ волнахъ проруби.
Въ сіи минуты впрочемъ весьма кратковре-
менныя, произносилъ онъ имя Фридерики:“
Наконецъ Оберлинъ принужденъ былъ при-
ставить къ нему трехъ сильныхъ людей
для надзору: ибо въ припадкахъ бѣшен-
ства, онъ изыскивалъ всевозможныя сред-
ства, умертвить себя. Однимъ утромъ, въ
отсутствіе Оберлина, провѣдалъ онъ, что въ
Будагъ, на Вальдбахѣ, умерла дѣвушка, по имени
Фридерика; потчасъ вытащилъ онъ какой-то
старый мѣшокъ, вымаралъ себѣ непломъ лице
и волосы, и вознамѣрился возвратить усоп-
шую къ жизни. Однажды вошелъ онъ къ Обер-
лину съ поникшей головой, и ломая себѣ
руки, вскричалъ: „О! небесная отрада... не-
бесная, божественнѣй! .. д молюсь, мо-
люсь!“... Потомъ, успокоясь немного, про-
должалъ: „не можете ли сказать мнѣ, почте-
нный пасторъ, что, сталось съ женщиной,
которой участие, какъ стопудовая тяжесть,
лежитъ у меня на душѣ?“ Оберлинъ отвѣчалъ,
что онъ ни чего о ней не знаетъ. „Ахъ!“
вскричалъ Ленцъ: „умерла ли она? живали
епе? — Ангелъ! она меня любила — я
люблѣе ее — она была досшойна любви — Ан-

О ЛЕНЦЪ

547

гелъ! Проклятая ревность, я принесъ ее
на жертву! Она любила не меня одного, но
любила и меня . . . и нѣжно! . . . . Я по-
губилъ ее . . . объщалъ жениться на ней,
потомъ покинулъ . . . О! проклятая рев-
ность! . . . Добрая мать! . . . И она меня лю-
била! Я убійца! "

Нѣсколько дней спустя, вошелъ онъ съ
необыкновенною ласковостію и сказалъ: „Та
женщина, почтенный Пасшоръ, о кошорой
я вамъ говорилъ, умерла; да, умерла . . .
Ангелъ!“ — Почемужъ вы знаете? —
„Гіероглифы, гіероглифы! . . умерла!“ И глаза
его были устремлены къ небу.

Въ минушы спокойствія, онъ рисовалъ
сельскіе виды Швейцаріи, Русскіе костюмы,
или бѣгло чщалъ Библію и сочинялъ пропо-
вѣди: даже, по словамъ Оберлина, проповѣ-
дывалъ иногда весьма хорошо, только съ нѣ-
кошорой робостью. Замѣтивъ, что зимній
холодъ, царемъ вовавшій въ уединенной долинѣ,
вреденъ для Ленца, Оберлини ошправилъ его
въ Сшразбургъ подъ надежнымъ присмотромъ;
и несчастный обливаясь слезами просшился
съ нимъ, какъ съ вѣрнѣйшимъ другомъ и благо-
дѣтелемъ. Пробывъ тамъ нѣсколько недѣль,
отправился онъ въ Эммендипгенъ, гдѣ узналь
о смерти Шлоссеровой жены, сестры Гёше,
и пизвѣстіе сіе снова сильно его поразило.
„Ленцъ у меня“ — пишетъ Шлоссеръ къ Обер-
лину —, „и неизъяснимо меня бременимъ. Увѣрив-

548

ВОСПОМПАНИЯ

шись, что больезнь его есшь насшоящая иппо-
хондрія, я сегодня предлагалъ ему средшво,
кошорымъ навѣрное падѣюсь его вылѣчить. Но
онъ шочно дитя; не можешь ни на что рѣши-
ться; не вѣритъ ни Богу, ни людямъ. Два
раза приходилъ онъ меня здѣсь въ большой
страхъ; впрочемъ бываетъ покоесть. Я бы
свободнѣе объяснился въ этомъ письмѣ, если
бъ его шутъ не было. Онъ бываетъ меня кулака-
ми и крушить бѣдное мое сердце."

Шлоссеръ ошдалъ несчастнаго на руки баш-
мачинку, у кошораго онъ началъ учиться баш-
мачному ремеслу и полюбилъ какъ брата одно-
го изъ подмастерьевъ, по имени Конрада.
Тикъ сохранилъ для насъ трогашельныя письма
къ Саразеню, въ Базель, въ коихъ Ленцъ го-
воришъ объ этой дружбѣ.

Ленцъ провелъ также и нѣсколько мѣсяцевъ
въ Верхнемъ Альзасѣ, преимущественно въ
Мюнцерѣ, гдѣ познакомился съ добродушнымъ
патріархомъ Пасторомъ Люке, такъ какъ,
въ Колмарѣ, съ Пфеффелемъ.

Несчастный, оставленный и безпомощный,
блуждалъ еще и нѣсколько времени кругомъ вер-
хняго Рейна, былъ неоднократно въ Фрейбур-
гѣ у поэта Якоби, для Ирисы коего перевелъ
нѣсколько мѣсшь изъ Оссіана, и въ Базелѣ у
Саразена, до мѣхъ, поръ пока лѣтомъ, 1779
года, старший брашъ его, Карлъ Гейнрихъ
Гошлибъ Ленцъ, нашелъ его и отвезъ на родину.

О ЛЕНЦЪ

549

Ленцъ умеръ въ Москвѣ, 24 Мая 1792 года,
оплаканный весьма немногими. Сей злополу-
чный ученый, при самом развитіи духов-
ныхъ способностей, постигнутый умствен-
нымъ недугомъ, сокрушившимъ силу и око-
явшимъ полешъ его генія, или покрайней мѣ-
рѣ давшимъ ему ложное направленіе, провелъ
лучшую часть жизни своей въ безполезной дѣя-
тельности, безъ опредѣленной цѣли. Всѣми
отверженный, борющійся съ нуждой и бѣдно-
стію, отторгнутый отъ всего драгоцѣннаго,
онъ никогда не забывалъ собственнаго дос-
пописва; многія прешерпѣнныя имъ оскор-
бленія еще болѣе раздражили его гордость,
превратившуюся наконецъ въ высокомѣріе,
всегда сопутствующее честной бѣдности.
Онъ жилъ милослыней, но не отъ всякаго
благодѣшеля принималъ ее, и оскорблялся,
когда непроенно предлагали ему деньги или
другую помощь, хошя наружность его пока-
зывала нищету въ высшей степени. Ленцъ
похороненъ иждивеніемъ одного богатаго Рус-
скаго вельможи, въ домѣ коего жилъ долгое
время.

M. B.

550

VI.

БИБЛIOГРАФИЯ.

— логика, выбранная изъ Клейна А. Га-
лигемь. С. П. Б. въ тип. А. Смирдина, 1831. —
система логики, согиненів Фридриха Балмана,
переводъ съ Нѣмецкаго. Часть 1. С. П. Б. въ
типогр. Карла Края, 1831. — Издревле логика
считалась первою, вступительною частью фи-
лософіи; и пошому въ системашическихъ ея из-
ложеніяхъ занимала первое мѣсто. Это видимое
преимущество имѣло однако невыгодныя для ней
слѣдствія. Почитая логику введеніемъ въ фило-
софію, мыслители пробѣгали ее, какъ пробѣга-
юпъ введеніе; изучали, какъ участь букварь, для
того чтобы, выучивши, бросить. Оцюда ея, такъ
сказать, стереотипная неизмѣняемость и не-
подвижность, среди всѣхъ переворошовъ, волно-
ватшихъ философію, сохранявшаяся неприкосно-
венною, въ продолженіе тысячелѣшій. Со вре-
мень Ариспотеля, по показанію Канши, она не
сдѣлала ни одного шага ни впередъ. Въ
безпрестанномъ круговращеніи ума человѣческаго,
различныя мешафизическія сисшемы безпрестан-
но смѣняли другъ друга, какъ въ калейдоскопѣ:
но логика сохраняла нерушимое однообразіе. Ее
и не заботились прилаживашь къ измѣненіямъ,
происходившимъ въ цѣломъ составѣ системъ фи-
лософическихъ. Иногда только распространяли
прибавленіями и всшавками, кой, не припадлежа
къ ея сущности, обезображивали ее, но не пре-
ображали. Корошко сказать, логика, состав-

БИБЛІОГРАФІЯ

551

ляя первую часть философіі, послѣдня обращала на себя вниманіе философовъ.

Сія неподвижность прекратилась великою революціею, произведенною въ философіи Кантомъ. Не боясь противорѣчія между словами и дѣломъ, сей знаменитый Коперwickъ любому дрія, признававшій закоснѣлую недвижимость логики слѣдствіемъ крайняго совершенства, до котораго она будто доведена Ариспотелемъ, произвѣрь въ ней великое потрясеніе, признавъ чистую преждевопытность формъ и законовъ мышленія, составляющихъ ея содержаніе. Это имѣло важное вліяніе на судьбу логики: ибо съ тѣхъ поръ она потеряла права свои на достоинство первой части философіі, обратившись въ одну изъ многихъ отраслей Критики Чистаго Разума. При напряженномъ трансцендентализмѣ Фихте и Шеллинга, она упала еще ниже, и, осужденная быть только подробнымъ анализомъ метафизическихъ выводовъ, едва совсемъ не потеряла самобышности. Но за то позднѣйшіе философіческіе перевороты, коихъ главнѣйшимъ двигателемъ должно признать Гегеля, вознаградили ее съ избыпкомъ: ивакъ что теперь логика, обосновавшись и утвердившись въ правахъ своихъ, получила, кажется, полное значеніе и важность.

Логика Клейна, представленная на Русскомъ языкѣ, въ сокращенномъ извлеченіи, извѣсchiнымъ нашимъ мыслителямъ, Г. Галитемъ, при надлежитъ къ школѣ Шеллинговой. Но Г. Галить исключилъ изъ ней все, что ознаменовано печальнію трансцендентального Тождествословія. Въ

552

БИБЛИОГРАФИЯ

ней остались одним только голыя понятія и положенія, сославляющія обыкновенный скарбъ логики, безъ всякой особой отмѣтки и штемпеля; такъ что, кромѣ какогораго измѣненія въ планѣ и поняненія въ подробностяхъ, едва можно примѣтить различіе, между ней и логикой Карпе или Якоба. Слѣдовательно явленіе ея — не богатал находка для нашей философической литературы!

Не то должно сказать о Системѣ Логики Бажмана. Творецъ ея шакже былъ прежде заклятымъ Шеллингисшомъ, какъ видно изъ его Эстетике извѣстной у насъ по острывкамъ, печашавшимся въ журналахъ. Но Система Логики, коей первал чась является теперь въ переводѣ, показываетъ, что онъ сблизился better съ видами и понятіями Гегеля. Хотя, по какой-то странной засѣнчивости, господствующей во всемъ шонѣ его изложенія, онъ не изъясняется положительно и определенно: можно однако замѣтить, что между различными определеніями логики, преимуществомъ отдаетъ онъ Гегелеву, гдѣ содержаніемъ ея полагается „мыслѣ, поколіку она есть вещь сама въ себѣ, система численаго разума, царство истины, какъ она есть сама въ себѣ, безъ покрова“ (с. 9). Сіе определеніе, утверждающее вещественность и самобышность логики; есть, и по нашему мнѣнію, самое справедливое. Оно сообщаетъ ей высокую важность, возводя ее на спешень „всеобщаго формальнаго научученія, науки о методѣ всѣхъ наукъ“ (с. V). Такова действительность должна

БИБЛІОГРАФІЯ

553

быть логика въ своемъ идеалѣ : такъ и старался
представить ее Бахманъ!

Вышедшій теперь переводъ содержить въ
себѣ только первую часть Системы Логики Бах-
мана, въ коей заключается Элементарное Угеніе
о понятіяхъ, сужденіяхъ и силлогизмахъ, какъ о
первыхъ акшахъ мыслительнаго процесса. Сіе Эле-
ментарное угеніе, по мнѣнію Бахмана, которое
мы вполниѣ раздѣляемъ, составляетъ Низшую Ло-
гику, за которою должна слѣдовать Логика выс-
шая, или „Методологія — истинная Алгебра
всѣхъ Наукъ — научающая правильно размѣщать
сіи первоначальные элементы мышленія, для со-
ставленія истиннаго организма науки, именуемаго
системою“ (с. VII). Въ ожиданіи сей второй
часыпи, мы не можемъ не отдать полной спра-
ведливости первой. Она отличается полноюю
содержанія, стройностію состава и ясностію
изложенія. Бахманъ воспользовался всѣми трудами
и открытіями своихъ предшественниковъ, сметая
съ нихъ схоластическую пыль и переплавливая ихъ
въ систематическое единство. У него все иметь
свое мѣсто, свою значительность, свое употреб-
леніе: и Аристотелевы фигуры и Ламбертовы
линіи и Эйлеровы круги и Кантовы катеріи.
Съ особенною удовлетворительностію обработа-
но имъ отдѣленіе объ основныхъ законахъ мышле-
нія (с. 46—87), гдѣ каждое, изъ извѣстныхъ
четырехъ началъ мыслительнаго процесса, пред-
ставлено исторически, крипически и аналити-
чески. Замѣчательно также, по своей изобрази-
тельной вѣрности, раздѣленіе силлогизмовъ на

554

БИБЛИОГРАФІЯ

умозаключенія первой, второй и третьей степени. Но ожесточеніе Бахмана противъ Кантовой четверичной таблицы категорій кажется намъ уже излишнимъ. Четверичность ея мы и сами не одобляемъ, не столько по пристрастію къ тройственносши, сколько по тому, что такъ называемая образность, составляющая четвертый членъ ея, относится не до формы, а до матеріи мышленія, и слѣдовательно выходитъ изъ круга чисто формальныхъ условій, составляющихъ содержаніе логики. Но остальные при члена категорической таблицы Канта: колігество, кагество и отношение, не смопря на противорѣчія Бахмана, естественно и необходимо выводятся изъ тройственного состава всякой мысли. Что касается до подраздѣлительной троечленности каждой изъ категорическихъ схемъ, то и она нимало не ослабляется возраженіями Бахмана. Вопреки ему, утверждаемъ мы, что „сужденіе едининое не можетъ быть соединено съ гастнымъ“ и что „безпредѣльное сужденіе есть непремѣнно особалій форма“ (с. 153).

Явленіе Логики Бахмана тѣмъ болѣе важно и драгоцѣнно для нашей философической литературы, что она доселѣ наводнялась, подъ именемъ Логикъ, произведеніями уродливыми и безобразными, которыя, по младенчеству нашего философическаго образованія, имѣли ходъ и удачу. Нигдѣ нѣтъ такого приволья шарлатанству, нигдѣ не льзя легче прослыть мудрецомъ и философомъ, какъ у насъ, на Руси. Мы такъ мало еще знакомы съ сущностію истиннаго любомудрія,

БИБЛИОГРАФІЯ

555

что всякая дичь, приправленная новыми замор-
скими словами и фразами, и идешь у насъ за фи-
лософію. До мешафизики, благодаря Бога, пока
еще не доходило: но логика натерпѣлась уже до-
вольно. Ее тиранили не на живопъ, а насмерть:
и за то получали благодарность, славу и гром-
кое титло философа!

Назадъ тому лѣшь десять, сколько шуму
произвели такъ называемыя Нагальныя Основанія
Логики, пзданныя для благородныхъ воспитанни-
ковъ Университетскаго Пансіона, бывшимъ тогда
ихъ наставникомъ и начальникомъ, почтеннымъ
П. П. Давыдовымъ! Читаемъ — и дивимся!..
Эти Нагальныя Основаніл — не иное что, какъ
собраніе самыхъ разнороднѣйшихъ и разнодвѣш-
нѣйшикъ лоскутковъ, сentiыхъ кое-какъ, на
живую нитку! Можноль повѣрить, что введеніе
въ нихъ составляетъ Танерово начертаніе фило-
софической системы Шеллинга, выписанное слово
въ слово изъ Исторіи Философскихъ Системъ Га-
лига — а самыя Основанія Логики набраны ключ-
ками изъ Кондильяка, Локка, Дежеранло, Вейсса
и иныхъ прочихъ? .. Почченный собиратель,
устроивъ эпотъ разнохарактерный дивертисманъ,
говорилъ, что онъ старается примирять „опыт-
ныя начала съ благоразумнымъ идеализмомъ.“
Конечно, блажени миротворцы! Но подобныя
вещи легче говорятся, чѣмъ дѣлаются. Чтобы
помирить двѣ враждебныя стороны, должно изу-
чить ихъ вполнѣ, какъ въ самихъ себѣ, шакъ и
во взаимныхъ другъ къ другу отношеніяхъ. Но
собиратель Нагальныхъ Основаній не понималъ

556

БИБЛІОГРАФІЯ

даже того, что выписываль изъ Галига о Шел-
лингѣ. Вотъ любопытный примѣръ, относящійся
непосредственно до науки, коей основанія пред-
лагать онъ намѣревался. „Имѣя три рода поня-
мій: о конечномъ, безконечномъ и вѣчномъ“ —
такъ говорится во введеніи — „раздѣлить мо-
жемъ Теоретическую или Умозрительную Фило-
софію на іпеорію конегнаго, безконегнаго и вѣ-
наго. Въ первой подлежать из:ъдованію нашему:
1) ощущенія, 2) чувствованія и 3) представле-
нія ума; во второй: 1) пространство, служа-
щее образованіемъ чувствованій души внѣшнихъ;
2) время, образующее чувствованія души впут-
реннія; и 3) взаимное соединеніе явленийъ и пре-
ставленій. Въ последней теоріи размашивающіе-
ся: 1) понятія, 2) идеалы и 3) умственныя
созерцанія. Основа науки: Психологія, Логика,
Метафизика" (с. 8, 9). И такъ чтожъ теперь
должно составлять предметъ и содержаніе Логи-
ки, которая очевидно соответствуетъ теоріи
безконегнаго (!)? Явно, что три вещи: 1) про-
странство, служащее образованіемъ (!?) тув-
ствованій души внѣшнихъ; 2) время, образую-
щее (!) чувствованія души внутреннія; и 3) вза-
имное соединеніе явленийъ и представленій (!!!).
Это — логика, наука мысленія! . . Спраши-
вается теперь: по какому праву въ Нагаљ-
ныхъ Основаніяхъ Логики не говорится ни слова
ни о пространствѣ, ни о времени, ни о соеди-
неніи явленийъ и представленій, а ошведено пѣ-
сколько главъ для понятій (Га. III, IV, V),
кои, по изложеннойъ выше галимашѣ, ложны

БИБЛИОГРАФІЯ

557

оптносились, вмѣстѣ съ идеалами и улѣстѣнными созерцаніем, къ Метафизикѣ!.. Возьмемъ другой примѣръ! „Въ третьей часми Идеальной Философіи, Эстетической“ — говоришъ то-же введеніе — „гдѣ красота есть виѣшнее изображеніе внутренней, совершенной и всесобщей гармоніи, къ первой степени теоріи принадлежать искусства: 1) ваяніе, 2) архитектура и 3) живопись; ко второй: 1) мелодія, 2) размѣръ и 3) гармонія; къ третьей степени: 1) танцованье, 2) мимика и 3) вообще драма. Отсюда науки: Теоріи Изящныхъ Искусствъ, Поэзія и Краснорѣтіе" (с. 9, 10). Что изъ этого слѣдуетъ? Что предметъ и содержаніе Теоріи Изящныхъ Искусствъ составляютъ искусства: ваяніе, архитектура и живопись (не дурно!); что предметъ и содержаніе Поэзіи составляютъ: мелодія, размѣръ и гармонія (хорошо!); и что наконецъ предметъ и содержаніе Краснорѣтія составляютъ: танцованье, мимика и вообще драма (превосходно!)!.. Какова классификація! Исшинно Шеллинговскап!.. Что, если бы Университеты вздумали принять ее въ основаніе образования факультетовъ! Какое пріятное заняшіе досталось бы тогда каоедѣ Краснорѣтія!.. Ее безпрестанно бы оглушали рукоплесканіями, какъ шеатральное игрище!.. И это все отъ Шеллингизма, выписаннаго изъ Галича!.: Бѣдная Логика!.. Бѣдный Шеллингъ!.. Бѣднав Философія!..

Заключимъ о Системѣ Логики Бихмана. Певереводъ ея отличается удивительнымъ изяществом.

ТЕЛФС. Ч. V.

37

358

БИБЛИОГРАФІЯ

номъ философическаго языка, которому въ на-
шей словесности рѣдко видны примѣры. Мы
не согласны однако на техническое употреб-
леніе нѣкоторыхъ словъ, въ немъ припимаемос.
Такъ, по нашему мнѣнію, intuitіо не точно выра-
жается созерцаніемъ, которое означаетъ актъ про-
должительный и напряженный, соответствующій
тому, что называется contemplatio : не лучшебъ
ли было перевести это слово взираніемъ или воз-
зрѣніемъ? Равнымъ образомъ reflexio не совсѣмъ
вѣрно изображается словомъ: вниканіе, хотя сло-
во это само по себѣ очень недурию.

На книгѣ выставлена Санктпетербургская
Духовная Ценсура. Это засшавляетъ предполагать,
что переводъ сей сдѣланъ духовною особою. Честь
и слава нашему Духовному Просвѣщенію, которое,
приглашая Философію на служение Религіи, уко-
реняетъ и воспитываемъ ее на родной нашей
почвѣ!

— ВЕЧЕРА НА ХУТОРЪ ВЛИЗЬ ДИКАНЬКИ. Повѣс-
ти, изданныя Паспигникомъ Рудымъ Панькомъ.
Первая Книжка. С. П. Б. ВЪ ТИПОГР. Департамен-
Нар. Просв. 1831. — Какъ ни тягостно намъ
оскорблять вниманіе нашихъ читателей, упоми-
нанія о Московскомъ Телеграфѣ не для смѣха, мы
не можемъ однако скрѣпиться теперь и удержать
справедливое негодованіе, которое безсомнѣнія
всѣ раздѣлять съ нами. Находящаяся передъ нами
книжка принадлежитъ къ пріятнѣйшимъ явленіямъ
нашей словесности. И между тѣмъ съ этой ли-
тературной каланчи, ветшающей и разваливающейся
очевидно, груда мусора обрушилась на нее

БИБЛІОГРАФІЯ

559

и на добрайі Паспигника Рудаго Панька! За
чтожь? спросять иные, не знакомые сь лю-
мостью ожесточенія, до котораго можешь до-
ходить лишературная злоба. Оправьтъ скрываем-
ся въ мрачныхъ сплетняхъ нашей журналистики,
коихъ книжка сія сдѣлалась непинною жеритью.
Конторѣ Московскаго Телеграфа почудился въ
Паспигникъ Рудомъ Панькѣ перізренный врагъ,
щекотавшій ее не разъ наѣздническимъ копьемъ
своимъ: она припала въ немъ Москаль и даже
горожанна — примѣты важныя и роковыя!..
Но — несчастная обманулась: она вклепалась
понапрасну!.. Увы! И журпальное чутье при-
туплется наконецъ старостью!..

Мы, съ своей спороны, не приглядываемся
и не имѣемъ никакой нужды приглядываться къ
лицу добрайа Паспигника. Кшо бы онъ ни былъ,
дли насъ все равно. Изданная имъ книжка у насъ
предъ глазами: сю одной и ограничился наше
суждение.

Вегерä на Хүторъ близь Диканьки состоять
изъ прекрасныхъ ошрѣвковъ народной Украинской
жизни. Кшо не знаешь, по крайней мѣрѣ, по на-
слышкѣ, что наша Україца имѣть въ своей
физіопоміі много любопышнаго, инъпереснаго, поэ-
тическаго? Какое-по тайное согласіе признаешь
ее Славянской Авзоніей и предчувствуешь въ ней
обильную жатву для вдохновенія. Наши поэты
улетающі въ нее мечшать и чувствовать: наш
разскащики питаются крохами ея преданій и вы-
мысловъ. Даже Историкъ Русскаго Народа, захо-
мѣвъ олицетворить свои нехѣпыя и дикія мечты,

37*

360

БИБЛИОГРАФИЯ

избралъ Малороссію козорищемъ, на которое смѣ-
ло выпустилъ жалкихъ своихъ маріонетокъ. И
дѣйствительно, какъ географическое положеніе,
такъ и историческія обстоятельства, расположили
Малороссію быть тюржественнымъшимъ вы-
раженіемъ поэзіи Славянскаго духа. Разстилаясь,
нодъ благодатною сѣнію южнаго неба, по широкому
ковру степей, окайменныхъ струями Дуная
и Дона, хребтами Кавказа и Карпата, волнами
Эвксина и Каспія, она представляла привольное
раздолье, тѣмъ Славянская флегматическая кос-
мость естественно могла разгуляться до Козац-
каго удальства и молодечества. Сосѣдство съ
неугомонными, но неопасными горцами, поддер-
живало въ ней кругообращеніе жизни, не подав-
ляя чуждою примѣсью. Такимъ образомъ Малорос-
сіи естественно должна была сдѣлаться завѣт-
нымъ ковчегомъ, въ коемъ сохраняются живѣйшія
черты Славянской физіономіи и лучшія воспоми-
нанія Славянской жизни. Ея народный бытъ, ог-
раждаемый пока отъ чуждаго вліянія, дѣтской
привязанностью къ родной старинѣ, сохраняетъ
понынѣ сіе достоинство. Тѣмъ занимательнѣе
посему должны быть для насъ ея картины. Но
никто еще донынѣ не умѣлъ представлять ихъ
такъ вѣрно, такъ живо, такъ очаровательно,
какъ добрый Писитникъ Рудый Панько.

Изданная имъ книжка содержитъ въ себѣ че-
тыре народныя Малороссійскія повѣсти. Содер-
жаніе ихъ составлено изъ Украинскихъ преданій,
обставленныхъ приключеніями, взятыми изъ дѣй-
ствительной жизни. Отсюда ихъ высочайшая ис-

БИБЛИОГРАФИЯ

561

шинность, убывдающая сама въ себѣ невольно.
Изложеніе ихъ возвышастъ прелестъ очарованія.
Онѣ разцвѣчены Украинскими красками, освѣше-
ны Украинскимъ свѣтомъ. Въ отношеніи къ языку,
писавшіе Малороссійскія картины обыкновенно
впадали въ двѣ противоположныя крайности: или
сглаживали совершенно всѣ мѣстные идіотизмы
Украинскаго нарѣчія, или сохраняли его совер-
шенно неприкосновеннымъ. Первое видимъ мы въ
романахъ Нарѣжнаго, послѣднее въ мастерскихъ
произведеніяхъ автора Дворянскихъ Выборовъ. По
мамъ очевидно терпить точность, здѣсь ясность.
Нашъ Пасигникъ умѣлъ стать на золотой сре-
дine. У него національный мотивъ Украинска-
го нарѣчія переведенъ, такъ сказать, на Мо-
скальскія ноты, не теряя своей оригинальной
физіономіи. Описація, которыми онъ обстав-
ляетъ изображаемыя сцены, иногда отзываю-
сл напряженпоспью: но и отъ нихъ всегда пашешь
Украйною.

Для примѣра выпишемъ опрывокъ изъ повѣ
сний: Майская ногь или Утопленица, кошорой,
въ художественномъ отношеніи, ождаемъ рѣши-
тельное преимущество предъ время прочими. Ел
герои, молодой парубокъ Левко и прекрасная ко-
зачка Ганна, разговариваютъ полюбовно другъ съ
другомъ, подъ навѣсомъ прелестной Украинской
ночи:

— „Да плебѣ полько стоитъ, Левко, слово
сказать и все будетъ по твоему... Посмотри,
посмошри!" продолжала она, положивъ голову на
плечо ему и поднявъ глаза вверхъ, гдѣ необязан-

БИБЛИОГРАФИЯ

562

но синѣло шеплое Украинское небо, завѣшенное снизу кудрявыми вѣтвями стоявшихъ передъ ними вишенъ. „Посмотри, вонъ-вонъ далеко мелькнули звѣздочки: одна, другая, трещья, четвертая, пла- шая. . . Не правда ли, вѣдь это Ангелы Божіе пошторояли окошечки своихъ свѣтлыхъ домиковъ на небѣ и глядятъ на насъ? Да, Левко? Вѣдь это они глядятъ на нашу землю? Что если бы у людей были крылья какъ у пшицѣ — туда бы по- лѣшѣшь, высоко-высоко. . . Ухъ спрашно! Ни одинъ дубъ у насъ не достанешь до неба. А го- ворятъ однакоже, есть гдѣ-то, въ какой-то да- лекой землѣ, такое дерево, которое шумитъ вер- шиною въ самомъ небѣ и Богъ сходитъ по немъ на землю ночью передъ Свѣтлымъ Праздникомъ.“

— „Нѣтъ, Галю: у Бога есть длинная лѣст- ница отъ неба до самой земли. Ее становятъ передъ Свѣтлымъ Воскресеніемъ Святые Архангелы; и какъ только Богъ ступитъ на первую ступень, всѣ нечисные духи полешатъ спремглавъ и кучами попадающі въ пекло (адъ), и ошь пого на Христовъ Праздникъ ни одного злаго духа не бываетъ на землѣ.“

— „Какъ тихо колышется вода, будто дитя въ людькѣ!“ продолжала Ганна, указывая на прудъ, угрюмо обставленный темнымъ кленовымъ лѣсомъ и оплакиваемый вербами, попопившими въ немъ жалобныя свои вѣтви. Возлѣ лѣса, на горѣ, дре- малѣ съ закрытыми ставнями старый деревянный домъ; мохъ и дикая трава покрывали его крышу; кудрявыя яблони разрослись передъ его окнами; лѣсь, обнимая своею штѣнью, бросалъ на него

БИБЛИОТЕКА

563

дикую мрачность; орѣховал роща спилалась у подножія его и скатывалась къ пруду." (с. 135-138).

Это не Украйна?..

Еще рѣзче ознаменована печатью мѣстности Пропавшал Грамота. Замѣчательно, что Вегеръ на канунѣ Пвана Купалы содержаніемъ своимъ удивительно сходепъ съ одной повѣстью Тика: Чары Любви. Это можемъ подать поводъ къ любопытнымъ соображеніямъ.

Въ предисловіи къ первой книжкѣ, Рудый Панько говорилъ: "Лишь бы слушали да чишвали, а у меня пожалуй, лѣнь только прокляшая рытья, наберется и на десять такихъ книжекъ" (с. XIV). Слушаемъ и чишаемъ: такъ не лѣниться жь!..

— странникъ. Согиненіе А. Вельтмана. Часть II. Москва, въ тип. С. Селивановскаго, 1831. — Разбирая первую часть Странника (Тел. № 6), мы откровенно и добросовѣстно совѣтывали Г. Вельтману об уздать свою неумолчную многоречивость, на которую ни у кого не стапелъ терпѣнія. Не сердимся, но сожалѣемъ, что этотъ искренній совѣтъ, внушенный радушнымъ участіемъ къ паланту Г. Вельтмана, остался втуне. Вторал часть Странника есть уже совершенное суесловіе. Не смѣемъ думать, чтобы Г. Вельтманъ самъ находилъ удовольствіе въ этой несвязной и нелѣной парабарщинѣ: намъ кажется, что онъ хошѣлъ помистифировать публику и попробовать, до какой степени можемъ проспираться ея добродушная довѣрчивость ко всему печатному. Это доказываемъ чистосердечный эпилогъ, приложен-

364

БИБЛИОГРАФІЯ

ПЫРЬ, ВЫ ДОВОЛЬНО ЗАПѣЙЛИВЫХЬ ВИРИЛАХЬ, КО
ВТОРОЙ ЧАСТИ Странника :

Хопѣлось знать бы вамъ весьма
П продолженіе письма,
Любезные читатели !

Ио продолжаешь и вѣтъ силъ и словъ;

Такихъ уродливыхъ ешховъ
Наборъ рекрушскій, къ сташѣ-ли?

Мое житье, мое бытье,
Ты пучешествіе мое,
Моя Энциклопедія!

Пусть свѣтъ пебя возьметъ, прочнѣшь
П омъ души произнесешь:
Ей-Богу-ну комедія! (153,154)

Да! Ей Богу! Ну комедія! ..

— НАЧАЛЬНЫЯ ПРАВИЛА ФРАНЦУЗСКАГО ЯЗЫКА, собран-
ныя, съ приложеніемъ собственныхъ замѣтками,
трудами Гейнриха Веплера. Часть 1. Одесса, въ
Город. Типogr. 1829. Часть II. СПБ. въ тип. Крал,
1830. — НАЧАЛЬНЫЯ ПРАВИЛА ИТАЛАНСКАГО ЯЗЫКА, въ
по.ІІзу Русскаго юношества, изложенные трудами
Гейнриха Веплера. Темпъ 1. Одесса, въ Городс.
Типографіи, 1851. — Г. Веплеръ, Содержащель
Одесскаго Благороднаго мужскаго Пансіона, заслу-
живашь вниманіе къ похвальному усердію, съ коимъ
занимается пользою юношесшва. Труды его вообще
ознаменованы печатью пансіопской легкосши. Они
раздѣлены на шешради, главы и параграфы. Замѣ-
чашельна мысль, высказанная Г. Веплеромъ въ пре-
дисловіи къ Правиламъ Французскаго языка. „Зна-
ніе природнаго своего языка“ — говоришъ онъ —
„много облегчешь изученіе иностранныхъ язы-
ковъ — Вь илькоморыхъ случаяхъ даже необходимо

ЧЕЛОВЪЧЕСКОЙ

565

нужно знать правила онаго. " Ахъ! если бы хотя
для этихъ нѣкоторыхъ слугаевъ мы Русскіе ста-
рались узнавать правила отечественнаго языка
своего! Г. Веплеръ, какъ первый податель шоль
благодѣшельнаго совѣта, заслужилъ бы тогда
великую благодарность!

VII.

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИЗСЛѣДОВАНИЕ
ДОЛГОТЫ ЖИЗНИ ЧЕЛОВѣЧЕСКОЙ

ВЪ ГЛАВѣЙШИХЪ СТРАНАХЪ ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ.

(окончание).

Не рѣдко случается слышать обвиненія успѣ-
ховъ гражданственности и производимаго ею бла-
годенствія, въ размноженіи числа новыхъ болѣзней,
влекущихъ за собой рядъ другихъ бѣдствій, кои
подрываютъ основаніе человѣческаго здоровья: но
исторія медицины опровергаетъ сіи обвиненія.
Если въ новѣйшія времена замѣчаются нѣкоторыя
болѣзни, не описанныя древними, то за то гораздо
большее число гораздо ужаснѣйшихъ недуговъ по-
чи творенно теперь исчезло.

Однимъ изъ важнѣйшихъ средствъ къ усовер-
шенію медицинскихъ свѣденій была бы основатель-
ная испорія происхожденія, успѣховъ и революцій,
испытываемыхъ болѣзнями, во всѣ времена и во
всѣхъ странахъ; испорія, въ коей отдавалась бы
надлежащая справедливость вліянію политиче-
скихъ и нравственныхъ произшествій на ихъ при-

566

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

ливы и отливы и изъ которой посему естешвенно
можнобъ было извлекать, по аналогіи, домашнія и
полицейскія мѣры для уничтоженія или отвращенія ихъ гибельнаго хода. Этой важной страницы
еще не достаетъ въ философіи медицины. Гебер-
денъ и Бланкъ одни собрали и обнародовали от-
носительно сего предмета иѣсколько фактовъ и
соображеній, коихъ важность спустя иѣсколько
вѣковъ будетъ оцѣнена лучше. Вотъ резульшашы
ихъ трудовъ, огриничивающихся по несчаспію од-
ной почти Англіей.

Изъ болѣзней, неизвѣстныхъ древнимъ, многія
исчезли, другія еще существующіе; иѣкоторыя
подверглись измѣненіямъ и переворотамъ; наконецъ
не многое число, кажется, принадлежитъ собствен-
но временамъ новѣйшимъ. Между первыми особен-
но замѣчательны: проказа и потовая горячка. Про-
каза явилась въ Европѣ въ одиннадцатомъ вѣкѣ, зане-
сенная, говорятъ, Крестоносцами. Съ тѣхъ поръ во
всѣхъ городахъ находились больницы, собсшенно для
ней предназначенные. Она исчезла въ Европѣ въ на-
чалѣ пятнадцатаго вѣка. Потовыя горячки зашли
въ Англію съ войсками, завоевавшими ее при Ген-
рихѣ VII, и свирѣпствовали въ ней, съ 1485 по
1551, съ ожесточеніемъ и смертопосносшью, не
уступающими почти чумѣ. Къ болѣзнямъ, кото-
рыя еще не исчезли, принадлежатъ: корь, оспа,
венерическая болѣзнь и можетъ быть всѣ специ-
фическія прилипчивыя болѣзни.

Заразы, подвергавшіяся измѣненіямъ въ силѣ
й учащеніи, суть: чума, понось, перемѣжающіяся

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

567

лихорадки, прилипчивый пифусь, скорбумь и англійская болѣзнь.

Наконецъ нѣкоторыя сдѣлались теперь чаще, чѣмъ прежде; сюда принадлежалъ: скарлатинъ, чахотки, подагра, водяная болѣзнь, параличъ, апоплексія, различные роды сумасшествія и вообще всѣ болѣзни, коихъ главное мѣстопребываніе въ нервной системѣ. Приращеніе богатствъ, позволяющее большей части общества жить безъ нужды пренаващаться ручной работѣ; обширное распространеніе умственныхъ трудовъ; безпрестанно возрастающее число сидячихъ занятій; умноженіе торговыхъ и политическихъ выгодъ — преимущественно содѣйствуютъ преобладанію сихъ болѣзней, коихъ рвзвитіе посему должно соображаться въ различныхъ странахъ съ различною степенью сихъ условій.

Если дикіе народы, подверженные только лихорадкамъ, флюсамъ и ревмамизмашъ, почти не имѣютъ никакихъ другихъ болѣзней; то это должно приписать тому, что у нихъ еще въ младенческѣ мрумъ дѣти слабаго и дурнаго сложенія, кои, въ нашихъ обществахъ, сохраняются попеченіями и искусственными средствами до болѣе зрѣлаго возраста и тогда гибнущъ жерлѣвами болѣзней, для которыхъ не доступны люди крѣпкаго и здороваго сложенія.

Коротко сказать, кажется, только въ двухъ своихъ крайностяхъ, во время перваго дѣтства и совершенной зрѣлосши, жизнь общественная наименѣе подвержена бываетъ разрушительнымъ бичамъ болѣзней; и что сила ихъ оказывается

568

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

Дѣ яшельнѣе и опусношительнѣе въ періодѣ пере-
хода ся изъ варварства къ гражданской обра-
зованности. Наиопаснѣйшею изъ всѣхъ нынѣш-
нихъ болѣзней неоспоримо должно признать ча-
хотку, зло ужасное, собирающее, можно сказать,
десяпину съ поколѣній и пожирающее цѣлыя сѣ-
мейства. Фотъ отношенія, въ коихъ она состо-
ить теперь, въ нѣкоторыхъ странахъ, съ дру-
гими причинами смертности:

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Парижъ и Лондонъ</td>
      <td>22 чахот. на 100 умерт.</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Вѣна</td>
      <td>17</td>
      <td>100</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Петербургъ</td>
      <td>1</td>
      <td>6</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Нью-Иркъ</td>
      <td>1</td>
      <td>5</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Восточная Иудія</td>
      <td>1</td>
      <td>11</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

Впрочемъ оцѣнія сіи не всегда сохраняются,
Въ началѣ нынѣшняго вѣка, чахотка въ Лондонѣ ис-
пытала ощутительное уменьшеніе. Въ концѣ послѣд-
няго столѣтія, число умершихъ чахоткою про-
стиралось отъ 15 до 22, на 100 общей смерт-
ности; съ 1799 по 1808, оно возвысилось до 27
на 100; съ 1808 по 1818, упало до 23, и нако-
нецъ въ 1825 до 22 на 100.

Сколько не подвержено сомнѣнію вліяніе кли-
мата на здоровье человѣка и слѣдственно ма-
смертносѣмъ; сполько достовѣрно и то, что
человѣкъ съ своей спороны можемъ производить
въ климатахъ весьма важныя перемѣны. Многіе
мѣста, почитаемыя нынѣ остлично здоровыми,
обязаны тѣмъ единственно трудамъ рукъ чело-
вѣческихъ. За двадцать вѣковъ предъ симъ, Англія
Франція, Германія походили на Канаду и Китай-
скую Тамарію, которыя, подобно Европѣ, отда-

ЧЕЛОВЕСКОЙ

569

лены на равное разстояние отъ полюса и экватора. Макіавели постигъ сію инстину: „неблагоприятствующія здоровью страны, говорить опъ, перестають быть таковыми, коль скоро народонаселеніе ихъ значительнымъ образомъ увеличивается; земля, людьми обработываемая, лишается злотворныхъ своихъ качествъ; а огни, ими возжигаемые, очищающіе воздухъ; вонъ выгоды, коихъ природа сама собой доставить не можешь.“

Однѣ только постоянныя усилія людей могутъ упрочить здоровость какого бы то ни было мѣста: кольже скоро онѣ хотя на мгновеніе прерываются, или если благоденствіе и образованность обитателей приходятъ въ упадокъ, то немедленно въ нѣдрахъ земли зараждаются сѣмена болѣзни. Число лихорадокъ всегда увеличивалось въ Римѣ по мѣрѣ уменьшенія народонаселенности. Извѣстно, что климатъ Соединенныхъ Штатовъ значительно теперь улучшился чрезъ осушеніе почвы', истребленіе лѣсолѣ и землепашество. Въ нихъ, многія мѣста, нагубныя первобытнымъ колонистамъ, нынѣ служатъ здоровыми жилищами. Безпрерывное улучшеніе климата Америки служишь доказательствомъ, что власшь человѣка простираясь на самую природу, можетъ производить такія послѣдствія, которые, по огромности и разнообразію основныхъ причинъ своихъ, казались совершенно виѣ круга его дѣйствій. За сто лѣтъ предъ симъ, въ Гвіанѣ, ошдаленнойъ омъ экватора на пять градусовъ, первые обитатели, жившіе среди необозримыхъ лѣсовъ, принуждены были разводить ночью огонь, по причинѣ

570

дСАГОТА ЖИЗНИ

холода; но съ уменьшеніемъ лѣсовъ уменьшилась и
продолжительность дождливаго времени, и жарь
нынѣ до того тамъ силенъ, что огонь не толь-
ко не нуженъ, но даже излишенъ. Громъ безверрывно
гремить надъ лѣсами, но рѣдко надъ воздѣлан-
ными мѣстами.

И въ климатѣ Европы произошло большое
измѣненіе. Сравнивая настоящее его состояніе
съ тѣмъ, о коемъ повѣствующіе древніе писате-
ли, усматриваемъ значительное между ними раз-
личіе, которое ни чему иному приписать не
льзя, какъ вліянію промышленности на улучшеніе
почвы земли; и пѣтъ сомнѣнія, что Америка
насладился тѣми же выгодами, когда, со време-
немъ, промышленность таковыми же трудами
улучшилъ ея почву. Цезарь повѣствуетъ, что,
въ его время, зимній холодъ препятствовалъ
въ Галліи разведенію виноградныхъ лозъ. Лоси,
которыя нынѣ находятся только въ Лапландіи,
водились тогда въ Нирнейскихъ Горахъ; Тибръ
часто замерзалъ, и земля въ окрестностяхъ Рима
покрывалась снѣгомъ, въ продолженіе нѣskолькихъ
недѣль, чтоб въ наше время весьма рѣдко слу-
чается.

Долго предполагали навѣрное, что бѣдность
еодѣйствуетъ долголѣтію, потому что избав-
ляемъ ошь множества болѣзней, причиняемыхъ
роскошью и избыткомъ; а изъ того заключали,
что если человѣкъ богатый хочетъ долго жить,
што долженъ подражать образу жизни крестянина
и довольствоваться пищею, имъ употребляемой.
Нынѣ, напротивъ того доказано, что вообще

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

571

бѣдності; и, неразлучныя съ нею, холодъ и сы-
рость, наиболѣе вредятъ здоровью и препятству-
ють долголѣшію; и что довольство есть наивѣр-
иейшій стражъ здоровья. Взявъ равное количество
дѣтей изъ класса богатаго и класса бѣднаго,
видимъ, что въ послѣднемъ умираетъ двое болѣе
противъ перваго. Гдѣ болѣе недостатка, шамъ
болѣе смершности. Дознано, что эпидемическія
болѣзни начинаются псегда и окапчиваются въ
наибѣднейшихъ классахъ народа; въ нихъ-то онъ
наиболѣе свирѣпствуютъ: и не удившельно, что
женицы (по крайней мѣрѣ въ Англіи) умираютъ
ва меньшемъ количествѣ, и живутъ болѣе муж-
чинъ; ибо онъ, обыкновенно, менѣе ихъ подвер-
гаются различнымъ опасностямъ, перемѣнѣ клі-
мата и тяжкимъ трудамъ. Во Франціи, гдѣ жен-
щины, какого бы то ни было званія, принимаютъ
болѣе дѣятельное участіе во всякаго рода дѣлахъ,
гдѣ, въ послѣднихъ классахъ общества, раз-
дѣляютъ даже съ мужчинами ручныя и внѣшнія
работы, смершность ихъ, съ 1817 по 1823,
равнялась смершности мужчинъ. Самъ Биоффонъ
замѣтилъ, что въ большей части плугомъ обра-
ботываемыхъ округовъ, смершность женщинъ нѣ-
 сколько превышаетъ смершность мужчинъ, по
причинѣ трудовъ, несоотвѣтствующихъ ихъ сложе-
нію, коимъ онъ принуждены бываю предапашься
и которыя на крестьянку, недостигшую еще
40 лѣтняго возвраста, полагаю печать прежде
временной дряхлости.

Вопреки мнѣнію многихъ, доказано, что за-
нятіе науками вообще епоспѣшествуетъ долго-

572

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

въчности: такъ Франкини, изслѣдовавъ время смерти 70 Италіянскихъ математиковъ, изъ 1,041, нашель, что 18 изъ нихъ достигли 80, двое, 90 лѣтъ; и то еще въ южномъ климатѣ, менѣе другихъ благопріятствующемъ долговѣчности. Дознано, что во Франціи, для каждого изъ 172 человѣкъ, взятыхъ наудачу изъ посвящившихъ себя изключительно наукамъ или словесности вообще, 69 лѣтъ составляетъ среднюю пропорцію жизни, что приписать должно сколько вліянію просвѣщенія на образъ жизни, столько и самому роду занятій.

Весьма естественно, что недосташки и бѣдность не только сокращаютъ жизнь, но и ногда пораждаютъ болѣзни, которые, разпространяясь, постепенно сообщаются и людямъ, въ благопріятнѣйшихъ обстоятельствахъ находящимся. Эпидемическія болѣзни въ Европѣ большей частью происходятъ отъ нищеты, господствующей въ низшихъ классахъ общества. Голодные годы, переходы войскъ, война и прерывъ обыкновенныхъ занятій, между людьми бѣдными, пораждающі болѣзни, которые нерѣдко сообщаются и богатымъ; такъ что, еслибъ состраданіе не заставляло имѣть попеченія о нуждающихся, то собственная безопасность богачей, долженствовалабъ побудишь ихъ, изыскивать средства къ прекращенію бѣдности, или по крайней мѣрѣ къ ея облегченію. Если чума давно уже не свирѣствуетъ у насъ, то мы симъ не столько обязаны случайному отсутствію плешворна-

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

573

го, сколько произшедшей перемѣнѣ въ нравахъ, опрятности и чистотѣ воздуха въ домахъ.

Англичане радуются и дивятся здоровью, коимъ наслаждаются войско и флотъ ихъ въ весьма дальнемъ разстояніи отъ береговъ Англіи, чтò доказано преимущественно послѣднею Испанскою войною. Дѣйствительно ни одному полководцу древнихъ и вовѣршихъ временѣ не содѣйствовали медики такъ успѣшно, какъ главнокомандующему Англійскихъ войскъ въ Испаніи. Въ 10 мѣсяцевъ, протекшихъ между осадой Бургоса и битвой при Викторіи, въ госпитали поступило больныхъ и раненыхъ болѣе 95,000; но старанія медиковъ были до того успѣшны, что передъ сраженіемъ въ арміи считалось только 5,000 больныхъ. Этого не довольно. Послѣ сраженія, въ продолженіе двадцати дней, она была въ бсзпрерывныхъ движеніяхъ противъ пепріятеля; и не взирая на то, черезъ мѣсяцъ, на смотру, оказалась столь же многочисленною, какъ и до сраженія, за исключеніемъ 30 человѣкъ, хотя ни оцпкуда не получала подкрѣпленія. Сравнимъ же это съ повѣствованіями Ксенофонта, Цезаря и Полибія, о переходахъ войскъ въ древнія времена!

Улучшенія сіи наиболее замѣтны во флотѣ. Въ 1744 году, судно Капитана Ансона находилось въ морѣ 143 дня сряду, нигдѣ не приставая къ берегу, чіпобы запастись свѣжей водою. Когда Ансонъ прибылъ въ Жуан-Фернандесь, шо половины людей его не было въ живыхъ, а изъ оставшихся 200 человѣкъ, молько восемь быв-

ТЕЛЕС. Ч. V.

38

574

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

ли въ соспопляніи исправлять службу. Напротивъ
пого, въ 1794 году, семидесятичетырехпушеч-
ный корабль Суффолькъ, 162 дня не имѣлъ сооб-
щенія съ берегами и прибылъ въ Индію не по-
перявъ ни одного человѣка; ни одинъ даже мат-
рось не заразился ни скорбутомъ, ни другой опас-
ной болѣшію. Всѣмъ извѣсіпно, какимъ успѣхомъ
увѣнчались попеченія Кука, и потомъ Капитана
Парри, о сохраненіи здоровья ихъ экипажа. Перемѣ-
на, произшедшая въ дѣйствительной силѣ Англій-
скихъ моряковъ такъ значителька, что нынѣ два
корабля приносятъ службѣ болѣе пользы, нежели
сколько приносили при равносильныя судна, при
старинной системѣ. Въ 1813 году, смертносіть
на Англійскомъ флотѣ, въ разныхъ частяхъ свѣ-
та, включительно съ больными въ госпиталяхъ,
составляла 1 на 42.

Гуфландъ, по многочисленнымъ изслѣдовані-
ямъ, утверждаетъ, что относительное количе-
ство мужчинъ къ женщинамъ, почти въ цѣлой все-
лепной, одинаково; то есть, что можно полагать
21 мужчипу на 20 женщинъ. Нѣкоторые путеше-
шественники предполагали, что въ жаркихъ кли-
матахъ родится болѣе женщинъ, нежели мужчинъ.
Вѣроятно мысль эту внушили имъ серали, въ ко-
морыхъ богатые жители Востока держатъ на
заперти множество женщинъ. Въ слѣдствіе сего-
то предубѣжденія Монтескѣ утверждалъ, что
во многихъ странахъ должно допустить много-
женство. Но ни одинъ сипатистический фактъ
не подтверждаетъ сей теоріи; между тѣми,

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

573

изъ списковъ окрещеннымъ дѣшамъ, веденныхъ Гранквебарскими миссіонерами, изъ таковыхъ же списковъ, веденныхъ Голландцами въ Амбоинѣ и Батавіи, и изъ свѣденій, собранныхъ Небуромъ въ Багдадѣ и Бомбаѣ, явствуетъ, что какъ на Востокѣ, шакъ и въ Европѣ, пропорція между обоимя полами одипакова а).

Значительное произошло измѣненіе и въ количествѣ родящихся, опношительно къ числу вступающихъ въ бракъ, какъ видно изъ результашовъ послѣднихъ наблюденій, сдѣланныхъ въ 1788 году въ Сен-Доминго, гдѣ считалось двое новорожденныхъ на трехъ бракосочетающихся, и опытовъ, предшавляемыхъ нынѣ иѣкоторыми Шошландскими селеніями, гдѣ число родящихся дѣшей не бываетъ менѣе семи на сѣмейство. Въ Парижѣ оно = 2, 44; во всей Франціи 4, 21; а въ Англіи 4, 22. Вездѣ, гдѣ съ давнихъ временъ ведутся списки родящимся, умирающимъ и бракосочетающимся,

а) Г. Жиру, изъ многокрашныхъ опытовъ надъ жинотыми, выводишъ слѣдующее заключеніе: если самецъ слиншкомъ молодъ, а самка напрошивъ того въ полной силѣ, то родился ошь нихъ болѣе самокъ, нежели самцовъ, и обратно. И такъ, слѣдул сему правилу, можно имѣть, по желанію, большее количество самокъ или самцовъ въ овчарняхъ, на конскихъ заводахъ, или въ пшичникахъ. Г. Жиру, принарошивъ изысканія сінъ къ роду человѣческому, заключилъ что пѣкошорыя занятія, напримѣръ землепашество, споспѣшествуютъ увеличению мужескаго народонаселенія, между тѣмъ какъ другія, какъ-то: руковѣля, пороговля, содѣйствуютъ распосраненію женскаго пола.

38 *

576

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

вообще замѣчено, что улучшеніе общественнаго здоровья и уменшеніе эпидемическихъ болѣзней идутъ рука объ руку съ соответственнымъ уменшеніемъ бракосочитающихся и новорожденныхъ. Въ государствахъ, подвинувшихся впередъ на пути образованности, преждевременные, не-благоразумные браки становятся рѣже, а вмѣстѣ съ тѣмъ и число родящихся становится менѣе. Такъ, напримѣръ, въ Англіи брачосочитающихся было.

въ 1750.. 1 на 115 жит.

1801.. 1 — 123 а родившихся 1 на 34,8

1811.. 1 — 126.. 1 — 35,3

1821.. 1 — 131.. 1 — 136,58

Этого достаточно для успокоенія поверхностныхъ наблюдателей, устрашающихся тѣмъ, что народонаселеніе превыситъ наконецъ средства, доставляемыя природой.

Смертность бываетъ сильнѣе или слабѣе, сооб-разно съ лѣтами. Слѣдующая таблица, обнародаванная въ 1827 году въ Нью-Йоркѣ, служитъ тому доказательствомъ.

Изъ 5,181 человѣкъ, умершихъ, въ томъ году, въ Нью-Йоркѣ, было:

<table><tr><td>ниже</td><td>1 года</td><td>1,336</td></tr><tr><td>отъ</td><td>1 до 2 лѣтъ</td><td>546</td></tr><tr><td>—</td><td>2 — 5</td><td>389</td></tr><tr><td>—</td><td>5 — 10</td><td>185</td></tr><tr><td>—</td><td>10 — 20</td><td>192</td></tr></table>

ЧЕЛОВЪЧЕСКОЙ

577

<table><tr><td>отъ 20 до 30</td><td>—</td><td>682</td></tr><tr><td>— 30 — 40</td><td>—</td><td>657</td></tr><tr><td>— 40 — 50</td><td>—</td><td>501</td></tr><tr><td>— 50 — 60</td><td>—</td><td>285</td></tr><tr><td>— 60 — 70</td><td>—</td><td>221</td></tr><tr><td>— 70 — 80</td><td>—</td><td>124</td></tr><tr><td>— 80 — 90</td><td>—</td><td>50</td></tr><tr><td>— 90 — 100</td><td>—</td><td>12</td></tr><tr><td>свыше 100</td><td>—</td><td>1</td></tr></table>

Слѣдственно, высшая стенень смертности бываетъ на первомъ году, а меньшал отъ 5 до 20 лѣтъ. Но за симъ наступаетъ бурная эпоха, отъ 20 до 40 лѣшъ, время, въ которое смертность значительно усиливается,

Труднѣе опредѣлить различіе въ смертности двухъ половъ, въ разные лѣта. Достовѣрно одно- ко, что, переступивъ за средніе годы жизни, нисло умирающікъ женщинъ многимъ превышаетъ количество мужчинъ. Такъ, на примѣрь, въ Ир- ландіи, изъ 17 умершихъ послѣ 90 лѣтняго возра- ста, было 6 мужчинъ и 11 женщинъ. Въ Ваап- ландѣ, 1824 года, изъ 26 скончавшихся, свыше означеннаго возраста, умерло 8 мужчинъ и 18 женщинъ. Наконецъ, въ 1823 году, въ Швеціи, изъ 100 человѣкъ, переступившихъ за сюо лѣтъ, умерли 1 молько мужчина и 4 женщины. Въ слѣ- дующей таблицѣ, составленной господиномъ Риккманомъ, въ ревизіи 1821 года, показано количество особъ обоихъ половъ, имѣющихъ разливчные возрасты. Въ ней условное число муж- чинъ и женщинъ = 10,000.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

570

Господинъ Жиру де Бузарейть, къ посід-
нее время, сообщилъ Академіи Наукъ весьма лю-
бопышия замѣчанія о перавенствѣ пропорціи но-
ворожденныхъ обоихъ половъ въ разныхъ Депар-
таментахъ Франціш; но прежде, нежели принять
замѣчанія сіи за общее правило, надобно чтобь
опѣ были повшорены въ большемъ размѣрѣ.

Обозрѣвъ такимъ образомъ различныя измѣ-
ненія смертности, бросимъ взоръ на то, что со-
дѣйствовало, особенно, въ Англіи, толь очевидно-
му ея уменшенію. Не будемъ говорить о частныхъ
причинахъ: ихъ нынѣ умѣютъ цѣнить лучше преж-
няго, и мы всюду видимъ счастливые результаты
самствія яснѣйшаго о нихъ понятія.

Замѣтимъ, что главнѣйшею изъ общихъ прин-
чинъ есть разпросстраненіе морговой и землепа-
шесвенной промышленности, доставившей до-
вольство послѣднимъ классамъ общества, и дав-
шей имъ средства имѣть жилища, болѣе про-
сторныя, нежели прежде, чаще перемѣнять бѣлѣе,
имѣть пищу болѣе здоровую и достаточнѣйшую;
такъ что нынѣ можно опредѣлять среднюю степень
смертности и здоровья цѣлаго народа вообще, помні-
рѣ того, какъ правительство поощретъ про-
мышленность, или по препонамъ, копѣй поста-
вляетъ. Между здоровьемъ народа и полипческими
измѣненіями существуетъ тѣсная связь; и нѣшь
никакого сомнѣнія, что сила физическая или тѣ-
лесная, равно какъ способность переносить шаж-
кие пруды а), у всѣхъ народовъ земнаго шара имѣ-


а) Наблюдения Перона, во время его пушешествія въ
'Австrialію, подтверждающі сіе предположеніе. Оцѣ на-

580

ДОЛГОТА ЖИЗНИ

ють непосредственное соответствие съ ихъ бла-
годенствиемъ и образованностью.

Легко пошибки различие въ нравственномъ
и физическомъ устройствѣ, между празднымъ

телъ, что обишацели Новой Голландіи болѣе имѣ-
ютъ силы въ рукахъ и поясницѣ, нежели жашели
Ван-Дименą, что урожденцы острова Тимора силь-
пѣе урожденцовъ Новой Голландіи, п что Французы,
хотя сильѣе всѣхъ ихъ, уступаютъ однакоже
Англичанамъ, Баронъ Дюпень, въ первой лекціц
курса Прикладной Геометриі разсказываетъ, что
на Шарантонскомъ литейномъ заводѣ Вильсона и
Манби, не нашлось ни одного Француза, способ-
наго выдержать кузнечную работу въ шеченіе
потребнаго времени. Должно было выписаць изъ
Англіі рабочихъ, безсомнѣнія ни болѣе усердныхъ
ни искусѣйшихъ, но одаренныхъ большею тѣлесною
силою: что Г. Дюпень и приписываемъ различію вѣ
пищѣ, употребляемой рабочими людьми обоихъ на-
цій. Во Франціи, и особенно въ Парижѣ, рабоцникъ
употребляемъ пищу слишкомъ легкую, состоящую
изъ супа, сыра, овощей и нѣсколькихъ золотник-
ковъ говядины. Экономія сія происходитъ отъ раз-
личныхъ прички: отъ желанія упрочить благососноя-
ніе свое на будущее время, илі отъ угожденія шце-
славію жены и дѣшей, или наконецъ ошѣ страсти раз-
шочашь по воскресеньямъ деньги, выработанныя въ
шеченіе недѣли, на удовольствія и излишества, сшоль-
кожъ вредныя для здоровья, какъ и постъ, доста-
вившій средства предашься имъ. Напропивъ що-
го, Англійскій ремесленникъ прежде всего заботится
о сыновой пищѣ, состоять большей честью изъб
баранины и жареной говядины. Излишества, коимъ
онъ предается, не вредятъ его здоровью, ибо дѣй-
ствуютъ на сложеніе не слабое, не исщщенное. Отъ
того-то онъ способнѣе переносить шажкіе труды и
менѣе досшупень болѣзнямъ, опасімымъ для сложенія
слабаго, а если когда и занемогаетъ, шо въ силахъ
долѣе борошься съ недугомъ, слѣдшвенно имѣшь
болѣе возможноши въ здоровѣшь.

ЧЕЛОВЪЧЕСКОЙ

581

обитателемъ безлюднаго города, печально, безъ
цѣли блуждающимъ по безмолвнымъ улицамъ, по
мосповой, поросшей правою, и между дѣятель-
нымъ гражданиномъ, который чувствуетъ себя чле-
номъ цвѣтущаго общества, и котораго все призы-
ваетъ къ развитію природныхъ его способностей.

Доказано, что въ Англіи и въ городахъ, сред-
няя пропорціи умирающихъ менѣе, чѣмъ въ другихъ
странахъ Европы. Сюда присовокупить можно,
что въ Англіи, тѣлесныя и умственныя силы
сохраняются долго, нежели гдѣ либо; ни гдѣ
не бываютъ такъ слабы признаки приближе-
нія спарости, нигдѣ шакъ мало не проя-
вляются они въ наружности. Сіе соотноше-
ніе здоровая и силъ замѣтно даже въ живош-
ныхъ и растѣніяхъ Англіи; и если изъяснить
превосходство ихъ, изъ попеченій о нихъ при-
нимаемыхъ, то тѣмъ изъяснится и совершен-
ство физическаго бытія человѣческаго, о ко-
торомъ тамъ болѣе радятъ, и которое умѣютъ
цѣнить выше чѣмъ гдѣ либо,

Если нравственныя и полипческія причины
шакъ непосредственно дѣйствуютъ на заро-
дышъ и силу болѣзней, то медики обязаны изслѣ-
довать ихъ теченіе и пользоваться результа-
тами. Каждый возрастъ имѣшь свои болѣзни; и
можно сказать, свойственный себѣ способъ лѣче-
нія. Врачебное искусство, освобожденное отъ
нелѣпыхъ таинствъ, порожденныхъ невѣжествомъ,
не можешь домогаться продлипъ жизнь человѣче-
скую далѣе предѣла, прерв opposite eй назначеннаго,
но имѣешь цѣлію довесши слабаго до естесшвен-

579

ДОЛГОТА ЖИЗНИ ЧЕЛОВЧЕСКОЙ

ныхъ границъ бытія его. Вообще причины, сокращающія жизнь человѣка, суть тѣ, кои составляютъ его несчастіе. Гдѣ народъ наслаждается высшей степенью благоденствія, благоразумнымъ просвѣщеніемъ и нравшенною чистотою, мамъ большая часть людей доживаетъ до срока, природой предназначеннаго.

(EXTRACTOR) А. Ш.

VIII.

НОВОСТИ

НАУКЪ И ИСКУССТВЪ.

— НАВЛЮДЕНІЯ НАДЪ ЕГИПЕТСКОЮ ПОРОДОЮ ЛЮДЕЙ. — Въ засѣданіи Парижской Академіи Наукъ, 7 Ноября, Дюро де ля Мальи читалъ любопытную записку объ отличительныхъ примѣпахъ Египетской породы людей. Странно, что при пынѣшнемъ состояніи физіологіи и антропологіи, сія споль рѣзко выражающаяся отмѣна бѣлой или Кавказской породы ускользала ошъ вниманія естествоиспытателей. Обитатели древняго Египта принадлежали хотя къ Европейскому поколѣнію, по описываются отъ него особеннымъ образованіемъ черепа. Еще Винкельманъ сдѣлалъ замѣчаніе, что на головахъ Египетскихъ сшатуй ухо лежить гораздо выше, чѣмъ на Греческихъ статуяхъ. Онъ не умѣлъ изъяснить иначе этой странности, какъ предположивъ, что Египтяне съ намѣреніемъ помѣщали такъ высоко уши въ изображеніяхъ своихъ царей, подобно какъ Греческіе художники увеличивали уголъ лица у

НОВОСТИ

583

своихъ боговъ. Въ Туринскомъ Музеумѣ, столь
богамомъ Египетскими Древностями, это осо-
бенное образованіе видно съ головахъ Фты, Ме-
риса, Рамсеса и другихъ, кои всѣ принадлежали
къ Египетско-Кавказскому поколѣнію. Теперь
тоже самое образованіе замѣчено и въ муміяхъ,
у коморыхъ уголъ лица совершенно сходень съ
Евроцейскимъ: отверстіе уха находится у нихъ
шакъ высоко, что горизонтальная линія, чрезъ
него проходящая, пересѣкаетъ глазъ; тогда какъ
у Европейцевъ оно лежишъ на ровнѣ съ концемъ
носа. Сверхъ того виски у мумій оказываются
значительно вдавленными. Эта достопримѣча-
тельная разношѣь человѣческаго рода не исчезла
еще совершенно съ лица земли: въ головахъ жи-
телей Верхняго Египта, потомковъ древнихъ
Египтянъ, замѣчается понынѣ этотъ характе-
риспическій признакъ. У Профессора народнаго
Арабскаго Языка, Пліи Боктора, урожденца Еги-
петскаго, коморый двадцать лѣшъ жилъ въ Па-
рижѣ образованіе сіе было особенно замѣшно. (M. B.)

— любопытные примѣры знаменательныхъ
сновъ, представленные докторомъ Аберкомби. —
Теорія душевыхъ способностей сдѣлается на-
стоящейю наукою тогда, когда факты, на коихъ она
опирается, будущъ наблюдаемы точно и соби-
раемы тщательно. Игра ихъ, во время усыпле-
нія органовъ, ими дѣйствующихъ, и воли,
ими управляющей, особенно любопытна для
наблюдения: ибо тогда душа покарается од-
нимъ законамъ природы. Посему психологія не
должна пренебрегать снами, если хочешь про-

новости

584

никнушь въ начало, ихъ производящее. Докторь
Аберкомби, въ своихъ Изследованілхъ о Разумѣ-
ніи, выславляешь многія необыкновенные явле-
нія, за досповѣрность коихъ ручается. Вошь од-
по, копорое онъ причисляешь къ классу сповъ,
возбуждающихъ усыпленныя иден. „Одинъ изъ
моихъ друзей“ — говорить онъ — „кассиръ
одного изъ главныхъ банкировъ въ Гласгау,
сидѣлъ однажды въ конторѣ, занимаясь вы-
дачей плащежей, какъ одинъ незнакомый че-
ловѣкъ подаль ему билетъ въ шесть фунтовъ
сперлинговъ. Многіе уже дожидались своей очереди
и должны были получить плащежъ прежде его: но
эшотъ, по нечасцію безпощадный запка, показы-
валъ столько нешерпѣнія, прозводилъ такой ужа-
сный шумъ и до того надоѣлъ всѣмъ другимъ,
что одинъ изъ нижъ попросиль моего пріятеля
разчесть и выпроводить поскорѣ этого докуч-
наго гостя. Такъ и поступилъ онъ, не безъ нѣ-
которой досады, и, развлекшись, забылъ внесши
въ книгу учиненную выдачу. При концѣ года, спу-
сія восемь или девяять мѣсяцовъ послѣ этого приклю-
челія, онъ не могъ никакъ свести своихъ счетовъ;
что ни дѣлалъ онъ, все выходилъ недостатокъ
именно шести фунтовъ сперлинговъ. Проведши нѣ-
сколько дней и ночей въ безполезныхъ розыскахъ,
изпуренный усталосіью, легъ онъ спать. И во
время сна вдругъ видился ему докучливый запка,
громко требующій платы по билету, и вся сцена,
которую мы разсказали, съ малѣйшими подробнос-
шими. Другъ мой пробуждается съ надеждою, что
эшотъ благословенный сонъ навелъ его на пушь
исчинный и что конечно этихъ шести фунтовъ

НОВОСТИ

585

не достаетъ въ кассѣ. Разсмотрѣвъ книги, онъ увидѣлъ, что выдача заикѣ дѣйствительно была не записана.“

Аберкомби разсказываетъ еще два сна, от-
носимые имъ къ классу тѣхъ, въ коихъ живое чув-
ство души какбы воплощается въ образѣ, соот-
вѣтствующемъ, невѣдомо какъ, современному дѣй-
ствительному событию. „Одинъ священникъ, прі-
ѣхавъ изъ сосѣдней деревни въ Эдинбургъ, провелъ
ночь въ гостиницѣ. Здѣсь, во время сна, видит-
ся ему, что его домъ загорѣлся и что одинъ изъ
его дѣпей подвергается опасности лишиться жиз-
ни. Немедлѣнно онъ встаетъ, спѣшитъ оставить
городъ и едва выходить вонъ изъ стѣнъ, какъ видитъ
дѣйствительно домъ свой въ огнѣ и прибѣгаетъ
именно вó время, чтобъ спасти одного изъ мало-
лѣтныхъ дѣтей своихъ, котораго въ суматохѣ
забыли среди огня.“ Вотъ другое явленіе. „Одинъ
Эдинбургскій житель былъ пораженъ аневризмомъ
берцовой артеріі. Два отличные хирурга, у
кошорыхъ онъ былъ на рукахъ, должны были чрезъ
нѣсколько дней сдѣлать операцію. Женѣ больнаго
вдругъ снится, что болѣзнь пропала и что пред-
полагаемой операціі совѣтѣ ненужно; и въ са-
момъ, дѣлѣ поутру больной разсматривая свою
болѣзненную часть, къ изумленію своему, увидѣлъ,
что не осталось ни малѣйшихъ сѣдовъ болѣзни.“
Должно однако замѣтить, что подобныя излѣ-
ченія бываютъ весьма рѣдки и что болѣзни очень
трудно разрѣшиться такимъ образомъ безъ по-
собія искусства. (R. B.)

1810

586

IX

ТРАТРЪ.

ГОРЕ ОТЪ УМА,

КОМЕДИЯ ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ДЪЙСТВИЯХЪ, А. ГРИБОЪДОВА.

Наконецъ Горе отъ Ума явилось и на на-
шей сценѣ. Пешербургъ имѣлъ прежде это удо-
вольствіе: тамъ комедія давно играется вся впол-
нь. Но у насъ, въ Москвѣ, по сю пору, она
давалась только отрывках. Ноября 27, она по-
лучила здѣсь полное сценическое существованіе.

Кому пе извѣстно это спранное созданіе
Грибоѣдова? Молва ходила, ходила объ немъ
вездѣ, и наконецъ — уходилась. Затаскав-
шись въ спискахъ, большею частію искаженныхъ
и обезображеныхъ, Горе отъ Ума препровожде-
но уже было въ архивъ воспоминаній, эту ши-
рокую и глубокую могилу, въ которую общес
мнѣніе, столь непостоянное, рано или поздо
сваливаетъ всѣ свои игрушки. Нѣсколько счаст-
ливыхъ фразъ и рѣзкихъ выходокъ, оброненныхъ
имъ во время нунешествія по гостипымъ, оста-
лись ходячими остротами бонтоннаго разговора,
но такъ, что клеймо ихъ происхожденія затер-
лось отъ вседневнаго употребленія. Коротко ска-
зать, Горе отъ Ума отживало уже почти вѣкъ
свой, какъ появленіе на сценѣ воззвало его
снова къ жизни. И теперь-то, сосредоточивал
на себѣ общее, живое вниманіе, это, любопыт-
ное во многихъ отношеніяхъ, произведеніе, ста-
новится доступнымъ для подробнѣйшаго изслѣдо-

ГОРК ОТЪ УМА

587

ванія и върнійшей опѣнки, коимъ не было еще
подвергнуто.

Надобно видѣть Горе отъ Ума на сценѣ,
чтобы удостовѣриться рѣшительно, какъ ма-
ло въ этой піэсѣ драматическаго. Первый и
вторый актъ, не смотря на остроты, коими
засыпаны, слишкомъ ощутительно отзывающі-
ся пустотою дѣйствія. Пестроеса знообразіе лицъ
и бальная сумятица даютъ еще нѣкоторое дви-
женіе концу третьяго акта: четвертый держит-
ся только запѣйливою новостью небывалой на
нашемъ театрѣ сцены разѣзда. Но вообще, со-
вершенное ошутствіе дѣйствія въ піэсѣ изобли-
чается тѣмъ, чшо содержаніе и ходъ ея не при-
ковывающі къ себѣ никакого участія, даже не
раздражающі любопытства. Акты смѣняютъ
другъ друга, какъ подвижныя картины въ діора-
мѣ, доставляя удовольствіе собою, каждый по-
рознь, по не производя никакого цѣльнаго эф-
фекта. Взаимная связь и послѣдовательность
сцены, ихъ сосипавляющихъ, отличается совер-
шенною произвольностью, и даже иногда рѣзкою
неесущественностью, нарушающею всѣ приличія
драматической истины. На театрѣ ссобенно
бросается въ глаза, какимъ образомъ старикъ
Фамусовъ, заставъ дочь свою, едва не въ спаль-
нѣ у ней съ Молгалинымъ, начинаетъ болтать вся-
кой вздоръ и вершить все дѣло піѣмъ, чю ухо-
дитъ спокойно подписывать бумаги? Да и пред-
логъ этотъ, коимъ Молгалинъ вывертываются
изъ бѣды, какъ могъ показаться ему благовид-
нымъ? У Молгалина въ то время никакихъ бу-

588

ТЕАТРЪ

магъ съ собой не было и немогло быть: ибо онъ
тель на свое ночное дежурство къ дочери, вѣро-
ятно, никакъ не предполагая встрѣтиться съ
батюшкой. Еще страннѣе и неестьственѣе слѣ-
дующая сцена первого свиданія Софья Павловны
съ Чацкимъ. Какъ возможно, чтобы сей послѣдній,
послѣ трехлѣтней разлуки съ своей возлюбленной,
едва увидѣвъ ее, съ первыхъ словъ пускается ос-
трить, колоть и злословить всю родню ея, всѣхъ
знакомыхъ, всю Москву, и пришьтѣ погда еще,
когда необыкновенно холодный приємъ долженъ
быть огромить его совершенно? Въ предшавле-
ніи эта невозможноіе поразицельна. Мы не бу-
демъ уже входить въ дальнѣйшія подробности;
не будемъ, на примѣрѣ, спрашивать, какъ и для
чего припутана ко второму акту сцена паденія
съ лошади Молгалина; къ какой стати и съ ка-
кою пользою для піэсы Репетилловъ прилетаемъ,
къ концу ея, сломя голову; какъ и зачѣмъ Софья
Павловна сама рѣшается на опасное ночное иу-
тешествіе внизъ, когда Молгалину такъ хорошо
была извѣстна дорога въ ея спальню; какимъ об-
разомъ наконецъ послѣдняя сцена, происходящая
подъ лѣсницей, не расстревоживъ находившагося
вблизи швейцара, могла дойти до Фамусова, ко-
мораго кабинетъ и спальня вѣроятно были не въ
состѣдствѣ съ передней, и заставить уставшаго
старика бѣжать внизъ, дозоромъ, съ лакеями?
Замѣтимъ только, что даже мнимое сумасше-
ствіе Чацкаго, составляющее единственный
призракъ интриги, запушляющей и шевеля-
щей нѣсколько піэсу, не вышекаетъ нисколь-

ГОРК ОТЪ УМА

589

ко изъ ея состава и хода, а принимается къ
ней такъ, совершенно случайно, по поводу од-
ного словца, нечаянно вырвавтагося у Софья Пав-
ловны. Коротко сказать, явленіе Горя отъ
Ума на сценѣ, показываешь, что опо писано со-
всѣмъ не для сцены!

Но, произнося этотъ нелицензіятный при-
говоръ, мы въ тоже время признаемся, что пред-
ставленіе Горя отъ Ума видѣли съ удоволь-
ствіемъ. Отъ чегожъ это происходить? Отъ
того, что эта піэса имѣетъ другія достоин-
ства, развлекающія безпрестанно вниманіе и
не допускающее соскучиться драматическою ея
пустотою. Горя отъ Ума не есть комедія, но
живая сатирическая картина, вставленная въ
сценическія рамы. Эта картина представляетъ
нашу добрую старушку Москву, съ ея стран-
постями, причудами и капризами. Нѣтъ нуж-
ды, что фигуры, изъ коихъ она составлена,
не движутся драматическою жизнію: ихъ физіо-
номіи, изображающія различные оттѣники Москов-
скаго быта, такъ вѣрно схвачены, такъ рѣзко об-
рисованы, такъ счасшливо поставлены, что не-
вольно засматриваешься, признаешь подлинники
и хоочешь. Всѣихіи Московской паркетной
жизни имѣютъ въ ней своихъ живыхъ, списан-
ныхъ съ натуры, представителей. Это панорама
гостиныхъ Москвы, неподвижная, но вырази-
тельная, яркая, живописная!

И такъ вотъ гдѣ корень удовольствія, съ коимъ
Горя отъ Ума принималось, принимается и будетъ
приниматься! Произведеніе сіе, не смотря на свою

ТЕЛЕС. Ч. V.

39

590

ТЕАРТЪ

сценическую несообразность, можешь долго держаться и имѣть зрителей, какъ живой документъ изъ лѣтописей общественной жизни. Его захочется повидѣть и нашимъ дѣшямъ, какъ намъ нынѣ хочется видѣть изрѣдка Недоросля. Обѣ сіи піэсы останутся для поомковъ нашихъ любопытными факапами, по коимъ они будутъ опредѣлять ходъ и постепенность нашего просвѣщенія. Въ теченіе пятидесятіи лѣтъ раздѣляющихъ эти два произведенія, наша общественная физіономія конечно значительно измѣнилась: но это измѣненіе относится только до ея наружности; фондъ остается пока тотѣже. Безсомиѣнія есть дистанція между Простаковымъ и Фамусовымъ, между Тарасомъ Скотининымъ и Сергѣемъ Сергѣнгемъ Скалозубомъ: но это дистанція не огромнаго размѣра! Одно и може начало двигаетъ ихъ мислями и дѣйствіями:

Ученѣе вошь чума!

Это начало, вырощавшее прежде въ степной глушши Митрофанушекъ, не умѣющихъ различить существительнаго отъ прилагательнаго, произведіть нынѣ на вылощенномъ паркетѣ Репетилювыхъ, которые вшестеромъ лѣпятъ водевиль и готовы о всемъ сказать и написать нѣтто. Конечно, заря истиннаго просвѣщенія, занимающаяся всюду, гонить это мрачное невѣжество, но не прогоняетъ. Можешь быть Хлестовой, такъ живо еще напоминающей Простакову, и не найдешь уже теперь на Покровкѣ: но кто поручится за Басманную? Коротко сказать, Горе отъ Ума есть вѣрнѣе повтореніе современной Московской жизни: и удовольствіе, съ коимъ оно принято и принимается

ГОРЕ ОТЪ УМА

591

добродушною Московскою публикою, похоже на
удовольствіе Климыта, который лукаво киваль на
Петра, когда ему гитали про взлтки.

Удовольствіе сіе, если не возвышается, то и
не ослабляется игрою нашихъ артистовъ. Не
шрудно понять, съ какими затрудненіями должно
быть сопряжено сценическое исполненіе этой піэсы.
Отсутствіе драматической жизни въ ея составѣ
не можетъ быть иначе заглушено, какъ художе-
ственнымъ, во всѣхъ отнѣшеніяхъ, выполненіемъ
характеристическихъ фигуръ, ее составляющихъ.
Каждая изъ нихъ имѣтъ свою особую физіоно-
мію, содѣйствующую полношѣ цѣлой каршины: и
попому для каждой нуженъ соответствующій
талантъ, способный изучитъ и передать ее:
Но какой труппы достанетъ на такую много-
численную и разнообразную коллекцію? Долж-
но однако сознаться, что, судя по средышамъ
нашей сцены, піэса вообще обшавлена изрядно
и идеть весьма недурно. Но Горе отъ Ума стó-
шь; чтобы всѣхъ исполнителей разобрать въ
частности;

Лица, составляющія сію піэсу, можно раздѣ-
лить на три разрлда: первостепенные, второ-
степенныя и третьестепенные. Это раздѣленіе
основывается не на важности ихъ относительно
хода піэсы; ибо, говоря правду, всѣ онѣ прини-
мають въ немъ равное участьіе или лучше равно
не участвующь; но на большей и подробнѣйшей
выработанности ихъ характерныхъ физіономій.

Къ первостепеннымъ лицамъ относятся:
Фамусовъ, Чацкій, Молгалинь и Софья Павловна.

39

592

ТЕАТРЪ

Фамусова играетъ Г. Щелкинь. Не смошря
на его талантъ, искусство и опытность, долж-
но признаься, что лице сіе исполняется имъ не
удовлетворительно. Чпо такое Фамусовъ у Грибо-
ѣдова? Олицетворенный шипъ столбоваго барина,
додремливающаго спокойно праздную свою жизнь,
подъ шляпой съ плюмажемъ, въ ожиданіи Каммер-
герскаго ключа, за форелями и вистомъ. Москва,
подобно кунст-камерѣ, богата сими любопытны-
ми отрывками блаженной старины, сими драго-
цѣнными обломками

Временъ Очаковскихъ и покоренья Крыма!

Ихъ отличительное свойство состоитъ въ флег-
матической недвижимости, считающейся доселѣ
какбы одной изъ наслѣдственныхъ привиллегій стол-
боваго дворянства. Всякое малѣйшее напряженіе,
всякая тѣнь рабошы кажется уничиженіемъ для
ихъ гордой лѣности. Это оканчивается тѣмъ,
что сіи поченные представители нашей ари-
стократіи, вступая въ пятый классъ, разучаются
совершенно думать и даже чувствовать. Един-
ственнымъ признакомъ жизненности остается
въ нихъ суешливая привязанносшь къ паркетнымъ
преданіямъ и брюзгливое ожесточеніе противъ
всѣхъ нововведеній. Таковъ именно Фамусовъ Гри-
боѣдова! Само собою разумѣется, что сцениче-
ское исполненіе его необходимо требуетъ хлад-
нокровія, такъ сказать, рыбьяго. Но у Г. Щеп-
кина весь талантъ есть огонь. Имъ согрѣваемъ
онъ, противъ своей воли, бездушную фигуру Фа-
мусова: и это сообщаемъ ей совершенно не то
выраженіе. Въ первомъ дѣйствіи, особенно, прогля-

ГОР. ОТЪ УМА

593

дываецъ изъ ней Транжиринъ. По настоящему ха-
рактеру Фамусова, онъ долженъ здѣсь уничтожать
Молгалина не крикомъ, а холодною, убійствен-
ною важностью. Равнымъ образомъ, ему не слѣ-
дуетъ разгорячаться и шумѣть слишкомъ на Чац-
каго, во второмъ актѣ, зашыкая уши. Съ дру-
гой стороны обращеніе его съ Чацкимъ, въ двухъ
первыхъ актахъ, не должно показывашь никакъ
фамиліярности. Фамусовы обыкновенно тракшу-
ють молодыхъ людей, на которыхъ не имѣють
ни какихъ видовъ, съ величавостью патроновъ и
наставниковъ. Гораздо вѣрнѣе выдерживаемъ себя
Г. Щепкинъ въ разговорѣ съ Сколозубомъ, хотя и
здѣсь не мышалобъ ему быть похолоднѣе и поспо-
койнѣе. На своемъ совершенно мѣстѣ онъ толь-
ко въ послѣднемъ дѣйствіи, гдѣ истуканъ, имъ
представляемый, задѣтый за живое, по неволѣ
долженъ выдти изъ себя и вспылить всѣмъ, что
ни есть въ немъ человѣческаго. Здѣсь мы ви-
дѣли точно Щепкина, по справедливости приз-
наваемаго украшеніемъ Русской сцены. Совѣту-
емъ молько ему, для большей вѣрности и силь-
нѣйшаго впечатлѣнія, произносить послѣднія слова,
коими заключается піэса, подумавши, отпустивъ
дочь и собравшись съ мыслями. Въ этихъ послѣднихъ
словахъ заключается символъ вѣры Фамусовыхъ!

Чацкимъ былъ Г. Могаловъ. Эша роль по его
шаланту и средствамъ; не льзя сказать, чтобы
Г. Могаловъ не понималъ ее: и однако она ис-
полняется имъ весьма неудачно. Изъ всѣхъ лицъ
комедіи, Чацкій менѣе всѣхъ имѣетъ положитель-
ной истины. Это не столько живой портретъ,

594

ТЕАТРЬ

сколько идеальное созданіе Грибовдова, выпущен-
ное имъ на сцену действительной жизни для
того, чтобъ быть органомъ его собственнаго
образа мыслей и исполкователемъ смысла комедіи.
Грибовдовъ далъ ему свѣтлый, возвышенный взглядъ,
пылкое, благородное чувство: но растворилъ его
душу и языкъ желчью ѣдкости, не достигающей до
Байроновской мизантропіи, и между тѣмъ возвыша-
ющейся надъ паркетнымъ цинизмомъ Репетилловыхъ.
Это родъ Чайльд-Гарольда гостиныхъ! Тамъ, гдѣ
юморизмъ Чацкаго переходитъ въ страстное одушев-
леніе, Г. Могаловъ очень хорошъ, мѣстами даже
прекрасенъ. Но гдѣ должно ему быть спокойнѣе и
обливать свои остропы холодною желчью, тамъ
онъ рѣшительно дуренъ. Сбиваясь безпрестанно
на тривіальность, онъ представляетъ изъ себя
трезваго Репетилова. Не обременяемъ уже его без-
полезными требованіями ловкости и развязности,
свойственной свѣтскому образованному человѣку:
по не можемъ не пожаловаться, ищо, въ роли
Чацкаго, онъ какъ будто парочно уволилъ
себя отъ всѣхъ приличій, предписываемыхъ люд·
скостью. Хлопать себя по ногамъ, за киды-
вать назадъ голову и наконецъ шакъ небреж·
но разваливаться на креслахъ — нестерпимо!
Замѣтимъ также, что и коспюмъ его на вечеръ
былъ не очень приличенъ.

Роль Молгалина исполняется Г. Ленским:
Это курьезное лице, не смотря на свою безгла-
сность, весьма важно и стоить изученія. Подоб·
но какъ въ Фамусовѣ выражается типъ круп-
ныхъ Высокородій, Молгалинымъ представляется

ГОРЕ ОТЪ УМА

595

не менѣе любопытная физіономія мѣлкихъ насѣ-
комыхъ, выигрывающихъ себѣ Высокоблагородіе
въ спарушечій бостонъ и пропалзывающихъ къ
крестамъ, на четверенькахъ, играя со шпицами.
У Г. Ленскаго нѣтъ недосшапка въ средствахъ
предавть живо и вѣрно эпю домашнее животное,
коего обыкновенныя достоинства составляющѣ:
смазливое личико, сладкая рѣчь, спина гибкая,
лобъ мѣдный. Онъ и дѣйствительно былъ хорошъ
вездѣ, гдѣ являлся, такъ сказашь, офиціяльно.
Мы съ особеннымъ удовольствіемъ замѣтили его
прощанье съ шпицомъ Хлестовой и щепетиль-
ность, съ которою онъ обтиралъ съ себя пыль,
поднявшись съ колѣнъ предъ Софьей Павловной:
такъ именно поступающі Молталины. Но въ сце-
нахъ съ служанкою онъ измѣняетъ истинному
значенію своей роли. Вѣроятно Г. Ленскій увле-
кается ложнымъ мнѣніемъ, что Молталинѣ есть
Русскій Тартюфъ. Ничего не бывало! Низость
нашихъ Молталиныхъ не есть лицемѣріе и при-
творство: это ихъ природа. Въ Тартюфѣ ки-
пятъ страсти, прорывающіяся сквозь носимую
имъ маску; у Молталина нѣтъ вовсе сердца.
Если онъ заигрываетъ съ Лизой, то такъ, ми-
моходомъ, шутя, для занятія пустоты праздна-
го времени. ИІ такъ ему не слѣдуэтъ несколько
перемѣнять съ нею обыкновенный свой шонъ:
самая наглость его должна быть запечатлѣна
низоспью, составляющею снихію его суще-
ствованія. Мы надѣемся, что Г. Ленскій обра-
митъ на это вниманіе и воспользуешься нашимъ
замѣчаніемъ.

396

ТЕАТРЬ

Софью Павловну играла Гжа Львова-Синецкал. Жалко было видѣть эту умную и достойную актрису въ роли, которая нейдешь къ ней. Сколь ни зыбко обрисована въ самой комедіи физіономія Софьи Павловны, больше однако причинъ согласиться, что въ ней предполагалось изобразить идеалъ Московской Барышни, дѣвы, съ чувствованіями не высокими, но съ желаніями сильными, едва воздерживаемыми свѣтскимъ приличіемъ. Романической дѣвушкой, какъ полагають пѣкоторые, она быть никакъ не можешь: ибо, въ самомъ пылкомъ изступліи воображенія, невозможно замечтаться до того, чшобы отдать душу и сердце куклѣ Молгалину. Кажется, что Гжа Львова-Синецкал придержалась этого послѣдняго мнѣнія: она играла слишкомъ томную, мечтательную героиню Нѣмецкой сѣмейственной драмы. Чшо-по мелалхолически-унылое выражалось въ ея топѣ, который конечно долженъ звучать совсемъ не шакъ, произнося эти слова:

А кѣмъ изъ нихъ я дорожу?

Хочу люблю, хочу скажу!

Въ послѣднемъ дѣйствіи, гдѣ негодованіе озлобленной любви и гордости возвышаетъ положение Софьи Павловны до нѣкотораго достоинства, Гжа Львова-Синецкал брала вѣрнѣе: но и здѣсь въ ней должна обнаруживаться не столько благородная твердость, которая прилична шолько совершенной невинности, сколько гнѣвъ и досада, простирающаяся до самозабвенія. Сверхъ того, игрѣ ел вообще не доставало ловкости Москов.

ГОРЕ ОТЪ УМА

597

ской барышни. Коротко сказать, роль эта совсѣмъ не для Гжи Львовой-Спнецкой. Она и передается теперь, послѣ трехъ предшавленій, Дьвицъ Кульковой.

Къ второстепеннымъ лицемъ комедіи мы причисляемъ: Сколозуба, Репетилова и Лизу; первыхъ потому, что они привязаны слишкомъ слабо къ цѣлому составу піэсы: послѣднюю, потому что физіономія ея заключаетъ въ себѣ слишкомъ много общаго и условнаго. Сколозубь, это любопытное

Созвѣздіе маневровъ и мазурки, шакъ часто являющееся на горозонтѣ Московскихъ гостиныхъ, исполненъ былъ Г. Орловымъ превосходно. Безпристрастно можно сказать, что онъ составлялъ лучшее украшеніе піэсы: его басистый лаконизмъ, сиплая усмѣшка, величавое потряхиванье эполешами и наконецъ штука, выкидываемая въ мазуркѣ, уморили всѣхъ со смѣху. Совершенно противное должно сказать о Г. Живокини, представляющемъ Репетилова. Онъ ломается и коверкается нестерпию. Кажется это происходитъ ошъ ложнаго понятія о Репетиловѣ, въ слѣдствіе кошораго Г. Живокини играетъ его слишкомъ пьянымъ. Этотъ образецъ Московскихъ фазіонаблей, сколь ни громко сознается въ своей глупости, никогда не можешь забыться до того, чтобы пріѣхать на балъ, едва держась на ногахъ. Сверхъ того, ему ни на минуту не должно выпадать изъ свѣтскаго пона, который у людей, выросшихъ на паркетѣ, не теряется никогда совершенно. Роль служанки Лизы выполняется