286

треннюю безобразность дѣлъ своихъ благовидною или еще бле-
стящею наружностью, превозноситься и торжествовать. Украшен-
ная ложь помрачаетъ истину, и служитъ къ новрежденію нравовъ.
Посмотримъ, напримѣръ, какимъ образомъ князь Беневентъ Талес-
ранъ'), Наполеоновъ вельможа, отъ лица сената привѣтствуетъ
австрійскаго императора Франца, и какъ сей отвѣтствуетъ ему;
посмотримъ, и скажемъ, видѣнъ ли въ рѣчахъ ихъ языкъ чисто-
сердечія и правды. Тальеранъ говорить Францу *):

„Ваше величество хотѣли, по великолушному подвигу, скрѣ-
нить между Франціею и Австріею прочный союзъ, который бы
совокупилъ ихъ пользы, и могъ подать надежду къ примиренію
Европы....“

(Такое ли при Наполеонѣ было во Франціи правительство,
чтобъ могъ съ нимъ сдѣланъ быть прочный союзъ? Какимъ обра-
зомъ Австрія могла имѣть общія пользы съ Франціею, когда На-
полеонъ хотѣлъ быть одинъ господиномъ надъ всѣми державами?
Могла-ли и императора Франца дочь, которой Бонапарте для
возвышенія своего и ея уничиженія приказалъ быть своею женою,
могла-ли она, такому какъ онъ человѣку, воспрепятствовать его
властолюбивымъ видамъ, для которыхъ не щадилъ онъ ни крови,
ни преступленій? Наконецъ какая надежда могла быть къ прими-
ренію Европы, когда Бонапарте союзниковъ своихъ считалъ под-
властными себѣ и противъ воли ихъ бралъ у нихъ войски для
покоренія остальной части Европы? Кто сего не знаетъ? Какъ-же
не краснѣясь напоминать о томъ Францу и называть это велико-
душнымъ подвигомъ (un dévouement magnanime)? Ежели-бы это
среди ночи сталъ увѣрять о сіяніи солнца, не должно-ли бы было
удивиться безетыству и наглости сего человѣка, что онъ всѣхъ
почитаетъ слѣдними? Таковъ однакожъ языкъ нынѣшняго вѣка!)
„.... но тіщетно вдохновенная вашимъ разумомъ (!) великоимени-
тая и достойная діцерть цесарей.....“

(Увы! всѣ ликоименитая и достойная діцерь цесарей по не-
счастію жена Корсиканца Бонапарте! 'и еще какая жена? непри-
знанная церковью!).

*) Переводъ статьи изъ Supplém. de la Gaz. de France du 22 Avril (1814),
стъ прибавленіемъ моихъ примѣчаній.

1) Т. е. навѣстный министръ и дипломатъ Талейранъ, князь Беневентскій,
тогда начавшій переговоры съ союзными государями о возстановленіи Бурбоновъ
на престолѣ Франціи.

["287", "„... употребляла все, что мудрость и кротость имѣютъ въ себѣ\nубѣдительнаго и умиляющаго. Баши, ея и наши желанія были\nобмануты....“", "(Но кто и тогда, когда бракъ сей заключался, не зналъ, что\nжеланія сіи будутъ обмануты? Отъ чудовища, устремляющагося\nпоглотить царство, дочерью не защитившься. Оно возьметъ, обез-\nчеститъ дочь, родъ, и разорить царство. Россія показала при-\nмѣръ, какую дочь надлежало противупоставить чудовищу, и еслибъ\nне она, что такое была бы нынѣ Австрія? — „Ваши, ея и наши\nхеланія,“ — какъ! Французъ хочетъ увѣрить, что ихъ желанія\nбыли одинакія съ желаніями Австріи? но ихъ желанія, отъ начала\nдо конца дѣлами утверждаемыя, состояли въ томъ, чтобъ обрѣ-\nзать и поработить Австрію, дабы войсками ея воевать съ другими\nдержавами; такъ и желанія Австріи были тѣже? развѣ послѣ же-\nнитьбы Бонапартіевой Австрія не была подъ игомъ его, тягчай-\nшимъ всякихъ веригъ? Взгляните на прошедшее время; прочи-\nтайте нисанныя о семъ книги; спросите у каждогоъ Нѣмца. Но\nтаковъ языкъ нынѣшняго вѣка!)", "„... Тогда, заключа себя въ должности царскаго величія, вы\nпомышляли, что прежде всего были монархъ: вы спасли Европу,\nоставя жребію своему того, кто хотѣлъ погубить ее, и погубить\nсамого себя слѣпнымъ упрямствомъ . . . . . . . . . . . . . . . . .

288

симъ прекраснымъ зрѣлищемъ, и жертвы великой души твоей вознаградятся."

Какъ? Французскій сенатъ называетъ прошедшія пятнадцать лѣтъ судорожными, Европу опрокинутою, утопающею въ обѣствіяхъ; величаетъ возстановленное якобы австрийскимъ императоромъ спокойствіе света; и говоритъ ему, чтобъ онъ наслаждался симъ прекраснымъ зрѣлищемъ, вознаграждающимъ великую душу его за пожертвованіе своею дочерью? — Престранная рѣчь въ устахъ французскаго сената, въ которомъ засѣдали еще убійцы Людвига XVI, и творцы всѣхъ революціонныхъ ужасовъ и мерзостей! Естественно представляются при семъ два вопроса: первый: да развѣ сія великая перемѣна, сіе прекрасное зрѣлище, есть слѣдствіе побѣдъ австрийскаго императора, извѣленнаго Александромъ. Первымъ изъ порабощенія, въ какомъ онъ и царство его находились у властолюбиваго Корсиканца? или плодъ Бонапартіева сѣ дочерью его бракосочетанія? Но самъ господинъ краснобай недавно говорилъ, что бракъ сей обманулъ общее ихъ желаніе: почему же теперь наслажденіемъ сего прекраснаго зрѣлища вознаграждаетъ великую душу его за пожертвованіе? — Второй вопросъ: да ктожъ всѣхъ сихъ бѣдъ, сихъ пятнадцати-лѣтнихъ судорогъ (convulsions), сего потрясенія основаній Европы, вѣры, правды, чести, нравственности, добродѣтіи, былъ причиною? не ты-ли, господинъ Бонапартіевъ сенатъ? не вы-ли, господа Наполеоновы маршалы, генералы, офицеры, конскрипты, грабители, зажигатели, палачи, шпіоны, и проч. и проч.? Ежели Наполеонъ вашъ былъ чудовище, какъ весь свѣтъ и вы сами его называете; ежели онъ хотѣлъ погубить себя и Европу, какъ вы то сами теперь говорите; то зачѣмъ же вы, свергнувъ поставлен-наго Богомъ законнаго короля своего сѣ престола, и казня его на площади, выбрали сіе посланное отъ дьявола чудовище, и новиновались ему пятнадцать лѣтъ сраду? Когда же вы повино-вались ему и всѣ злодѣйскія повелѣнія его исполняли, то зачѣмъ же его одіаго вините? Европу жгли и грабили миціоны вашахъ рукъ, а не двѣ Бонапартіевы руки. Онъ приказывалъ, а вы дѣлали: зачѣмъ же приказанія его браните, а дѣла свои величаете, на-знывая ихъ службою, храбростью, славою, любовью къ отечеству? Служба похвальна законному государю, а не чужому хищнику престола; храбрость приносить славу въ защищеніи земли своей, а не въ грабежѣ другихъ земель, не въ сожженіи городовъ, не въ поруганіи храмовъ Божіихъ, чего и самые закоснѣлые въ буйствѣ разбойники не дѣлаютъ. Любовь къ отечеству состоитъ въ охра-

289

ненію народной чести, а не въ помраченію оной всѣми гнусными дѣлами. И такъ если бы вы, отрекшись отъ Бонапарте, вмѣстѣ съ нимъ и себя винили, то бы можно было хоть нѣсколько повѣрить обращенію вашему на истинный путь; но когда вы не перестаете тщеславиться дѣлами свои, когда тѣмъ же языкомъ лжи говорите, какимъ и при немъ говорили, то вы тотъ же просвѣщенный и великій народъ, который просвѣщеніе поставляетъ въ развратности нравовъ, а величіе — въ порокахъ и преступленіяхъ.

Отвѣтъ императора Франца:

„Я двадцать лѣтъ противуборствовать правиламъ опустошавшимъ свѣтъ.....“

(Такъ, это правда, — посылали солдатъ воевать противъ Французовъ; но такъ-ли воевали, какъ должно? Повидимому въ тоже время французскіе воспитанники у двора, въ министерствахъ, между генералами, и вездѣ напередъ притготовленные, отнимали духъ у народа и связывали у войскъ руки.)

„....... Я бракосочетаніемъ дочери моей, какъ царь и отецъ, принесъ безмѣрную жертву желанію поставить конецъ бѣдамъ Европы ......“

(Мы выше сего сказали уже что средство сіе не могло поставить конца бѣдамъ Европы, но могло умножить ихъ, какъ и дѣйствительно умножило. Бракъ сей, заключенный слабостью и страхомъ (а не великодушнымъ подвигомъ, какъ называетъ это господинъ Тальеранъ,) усилилъ Наполеона въ намѣреніяхъ его сдѣлаться повелителемъ Европы. Безъ того не пришло бы ему никогда въ голову идти завоевать Россию, послѣ чего, если бы ему то удалось, неминуемо сдѣлался бы онъ господиномъ всего свѣта, и Австрія вмѣстѣ съ другими державами была бы совершенно его рабою. Однимъ словомъ бракъ сей былъ новый шагъ къ возвышенію и утвержденію Бонапартіевой власти, новая цѣпи напоженныея на Австрію, новое угрожавшее бѣдствіе Европѣ, и новое распространеніе тѣхъ опустошавшихъ свѣтѣ правилъ, о которыхъ Францъ говорить, что „онъ двадцать лѣтъ имъ противоборствовалъ.“ Но таковъ языка нынѣшняго вѣка! — Замѣтимъ еще слѣдующее: здѣсь и въ изданномъ въ Прагѣ при началѣ объявленія войны манифестѣ, австрійскій императоръ ясно и громко сказываетъ, что онъ дочерью своею пожертвовалъ. Въ какомъ иномъ смыслѣ слово сіе принять можно, какъ не въ томъ, что онъ почитаетъ Наполеона не настоящимъ французсheimъ императоромъ, но самозванцемъ и злодѣемъ? иначе что будетъ значить слово пожертвовалъ? Ежели Наполеонъ подлинно французскій импера-

19

290

торъ, то слово сіе для австрійскаго императора, а особливо сдѣ-
лавшагося уже его тестемъ, неприличнымъ образомъ высокомѣрно,
а для французскаго императора неприличнымъ образомъ уничи-
жительно, и притомъ несправедливо; ибо когда одинъ императоръ
вydаетъ дочь свою за другого равнаго ему императора, то онъ
не жертвуетъ ею, но возводить ее на степень величія и славы.
Слѣдовательно слово пожертвоваілѣ само собою яснымъ и неоспо-
римымъ образомъ говоритъ: „я принужденъ былъ, уступая об-
стоятельствамъ, отдать дочь свою не за монарха, но за само-
званца и хищника престола," Когда же оно не можетъ иного зна-
чить какъ то, и притомъ всенародно сказано, то для чего же въ
томъ же самомъ манифестѣ, и во всѣхъ прочихъ отношеніяхъ къ
Наполеону, признается онъ императоромъ и дается ему, даже съ
нѣкоторымъ особымъ уваженіемъ и утвердительностью, титуль
императорскаго величества? Чѣмъ господа дипломаты оправдаютъ
такое двоязычіе? какимъ образомъ согласятъ оное съ достоин-
ствомъ, честью, мужествомъ и правдою? Они назовутъ сіе осто-
рожностью и скажутъ, что успѣхъ войны у судьбы въ рукахъ, и
что можетъ случиться опять надобность ублажать Наполеона и
просить у него пощады. Вотъ съ какимъ духомъ начинаютъ они
войну! вотъ какъ готовятся стоять за правду! и вотъ какой
примѣръ твердости подаютъ народу и войскамъ! Можно ли при
таковомъ расположеніи чувствъ правительства ожидать отъ чув-
ствъ народныхъ стойкости и успѣховъ? Но таковъ языкъ нынѣш-
няго вѣка! — Впрочемъ выраженіе: „я си.ібъ бракосочетаніемъ,
какъ царь и отецъ, принесъ безмърную жертву," конечно спра-
ведливо; но можно-ли то, что сдѣлано было по слабости и боязни,
представлять въ видѣ великодушія и мужества? можно ли тѣмъ
тщеславиться и величаться, что въ самой вещи не содержитъ въ
себѣ ничего, кромѣ стыда и печали! Отцу больно было дочь свою
выдать за проклинаемаго всѣми злодѣя; царю неприлично и по-
стыдно было выдать рожденную отъ крови его царевну за без-
славнаго родомъ и гнуснаго дѣлами хищника престола; но худме
совѣтники умѣли возбудить въ царѣ и отцѣ такой страхъ, кото-
рый преодолѣлъ въ немъ чувство стыда и чадолюбія. Вотъ все
дѣло. Чтожъ тутъ великодушнаго? чѣмъ этимъ тщеславиться и
величаться? Худые совѣтники прикроютъ совѣтъ свой словами:
великодушіе состоитъ въ пожертвованиі дочери для спасенія цар-
ства. Опять языкъ нынѣшняго вѣка! Да чѣмъ докажутъ они, что
злодѣй, взявшій насильно дочь, не возьметъ насильно же и цар-
ства, или не захочетъ располагать имъ по своей волѣ и прихо-

291

тямъ? Развѣ не знали они Наполеона? но въ такомъ случаѣ не
должны были имѣть ни ушей, ни глазъ, ни души; а были со-
вѣтники!)

„... Жертва сія (продолжаетъ Францъ) была безполезна; но я
не стану никогда сожалѣть о томъ, что исполнілъ долгъ свой."

(Еслибы такъ было, чтобъ Наполеонъ прислалъ сказать
Францу: дочь твоя у меня въ рукахъ, и ежели ты не помиришься
со мною и не обратишь войскъ своихъ противъ союзниковъ для
удержанія меня на французскомъ престолѣ, то ты лишился своей
дочери; и ежели бы Францъ отказалъ ему въ томъ, тогда бы не
онъ самъ о себѣ, но цѣлый свѣтъ о немъ сказалъ: онъ, какъ царь,
исполняя долгъ свой, преодольлъ въ себѣ отца, и жертвовалъ своею
дочерью. Сія похвала, сія слава была бы истинная, достойная царя,
достойная отца. Но обращать самому непохвальное дѣло въ по-
хвальное, малодушное въ мужественное, называть робость свою
долгомъ, и не сожалѣть о томъ, суть вещи весьма далеко отстоя-
щія отъ истинной славы. Царь — человѣкъ; а никто изъ людей
несовершень. Всякъ это знаетъ. И такъ когда царь сдѣлаетъ ка-
кую нибудь ошибку и скажетъ: я ошибся! народъ возлюбитъ его
за сіе чистосердечіе; лесть устрашится, и правда приближится
къ его престолу. Но когда онъ ошибку свою начнетъ прикрывать
ложнымъ языкомъ, и поставлять въ достоинство себѣ то, что въ
самомъ существѣ своемъ предосудительно, тогда онъ отвратитъ
отъ себя сердца честныхъ людей, отворитъ къ себѣ доступъ
льстецамъ, и всегда будетъ обманутъ.)

Многія подобные вѣсти и слухи, приходившіе къ намъ изъ
Франціи, часто радовали, но иногда огорчали меня. Сказываютъ,
что Бонапарте, за нѣсколько времени передъ взятіемъ Парижа,
видя невозможность ему уцѣлѣть, прислалъ туда повелѣніе при-
везть къ нему жену свою, а буде не поѣдетъ, то ее утопить, и
городу подорваніемъ пороховыхъ хранилищъ нанести всевозмож-
ный вредъ. Человѣколюбивое повелѣніе! Пожалуй, люди нынѣш-
няго вѣка и это поставятъ ему въ достоинство и великость духа!
Послѣ сего не могъ я безъ удивленія услышать, что ему въ обла-
даніе данъ островъ Эльба съ содержаніемъ по шести миллионовъ
рублей годового дохода: есть за что! *) Самое пріятѣйшее для

*) Онъ, по взятіи его, отосланъ былъ туда, и генералъ-адъютанту графу Шувалову ¹) велѣно было его препроводить. При поѣздѣ ихъ чрезъ одно

¹) Павлу Андреевичу. О поѣздѣ своей съ Наполеономъ изъ Фонтенбло до береговъ Средиземнаго моря, также и о другихъ политическихъ происшествіяхъ (онъ былъ одно время посланникомъ въ Вѣнѣ) онъ оставилъ Записки, доселѣ не-изданиы.

19*

292

меня извѣстіе было услышать, что тамъ, где во время революціи
звѣрское буйство, ругаясь надъ вѣрою и святынею, проливало
кровь невинныхъ, тамъ, на томъ самомъ мѣстѣ, священнослужи-
тели напи въ торжественномъ облаченіи совершали благодар-
ственное молебствіе ¹), при которомъ, такъ сказать, вся присут-
ствовавшая Европа, и сами Французы, убійцы законныхъ царей
своихъ и рабы Наполеоновы, должны были съ колѣнопреклоненіемъ
благодарить Бога за низверженіе всеобщаго зла: какое восхити-
тельное зрѣлище для русскаго благочестиваго сердца! Но были и
досаждавшія меня извѣстія. Однажды передъ самымъ обѣдомъ въ
марграфининыхъ покояхъ, увидя лежавшія на столиѣ вѣдомости,
взялъ я ихъ и между прочимъ прочиталъ въ нихъ слѣдующее:
„Россійскій императоръ пожаловалъ Лагарну андреевскій орденъ,
и возлагая на него оный сказалъ, что онъ обязанъ ему воспита-
ніемъ своимъ, и безъ него не былъ бы то, что онъ есть“
Я бросилъ съ негодованіемъ вѣдомости, и оборотясь къ стоявшему
подлѣ меня Александру Львовичу Нарышкину, сказалъ: — „Не
могу безъ крайняго огорченія слышать о подобныхъ наградахъ,
и еще сопровождаемыхъ такими неприличными выраженіями!“
— Въ это самое время, въ непримѣту мнѣ, вошла императорца, и
услыша слова мои, усмѣхнувшись сказала: — „Миѣ очень хочется
узнать, что такое васъ растревожило.“ — Промолвя сіе, взяла вѣдо-
мости и стала читать. Я былъ въ великомъ смущеніи, воображая,
что она догадается; но по счастію вслѣдъ за нею вышла мар-
графиня, и она должна была, оставая вѣдомости, идти съ нею къ
столу. Не знаю любопытствовала-ли она послѣ дочитать ихъ,
или нѣтъ; это осталось отъ меня сокрыто, потому что я никакихъ
больше о томъ вопросовъ отъ ней не слыхалъ.

Я собирался ёхать въ Парижъ, но еще не чувствовалъ себя
столько здоровымъ, чтобъ могъ предпринять сіе путешествіе; а
притомъ и по слухамъ, что государь не долго тамъ пробудетъ,
опасался не найти его тамъ. Чрезъ нѣсколько времени дошелъ

мѣсто, озлобленные имъ жители хотѣли на него напасть и его убить. Графъ
Шуваловъ, узнавъ о семъ, скрылъ его, и самъ, нарядясь въ его одѣяніе, сѣлъ
въ его карету. подвергая себя опасности быть за него убиту. Слишкомъ ве-
ликодушно!

*) Подъ конецъ Лагарпъ этотъ кажется уронилъ себя въ высокомъ о
немъ миѣніи государя императора.

1) Молебствіе это было совершено на площади Согласія, служившей во времени террора первой революціи мѣстомъ казней, и где былъ обезглавленъ Лудовикъ XVI.

293

до насъ изданный государемъ о взятіи Парижа манифестъ; но онъ былъ не тотъ, который я къ нему послалъ *). Причиною сему полагалъ я, что можетъ быть написанный мною манифестъ показался государю слишкомъ строгимъ и укорительнымъ для Французовъ, и потому онъ не хотелъ его издать; но не та была тому причина, какъ мы послѣ о томъ услышимъ. Теперь же оставимъ Парижъ и обратимся опять къ новѣствованію о здѣшнемъ моемъ пребываніи.

Императрица съ марграфинею поѣхали изъ Брукзаля въ Карлсруге, и мы за ними. Любо теперь Русскимъ разѣъзжать: во всякой деревѣ и мѣстечкѣ нѣтъ человѣка, который бы съ веселымъ лицомъ не снялъ шляпы и не кланялся; женщины въ обнахъ присѣдаютъ; ребятишки, лишь только увидятъ русскую повозку, отекуду возьмутся, бѣгутъ кучами и кричать: ура козакъ! Это слово у всѣхъ у нихъ затвержено. Правда и до взятія Парижа было тоже, но теперь гораздо больше усилилось. Вечеръ въ этотъ день былъ прекрасный; городъ весь освѣщень; народу пропасть; и было бы очень весело ходить по улицамъ, еслибъ тишина и порядокъ лучше наблюдались; но странный обычай препятствовалъ прогуливаться съ удовольствіемъ: здѣсь всякий, кто хочетъ, можетъ палить, иной изъ обна, иной въ воротахъ изъ маленькой пушечки; иной въ тѣснотѣ подлѣ самаго твоего уха выстрѣлитъ изъ нистолета; иной подъ ноги къ тебе броситъ нороховую хлопушку; и это вездѣ, по всѣмъ улицамъ, такъ что непривыкшему покажется будто непріятель ворвался и происходить сраженіе. Я думаю, еслибъ у насъ вдругъ это сдѣлать, то вѣрно не прошло бы безъ несчастныхъ приключеній, или по крайней мѣрѣ на другой день множество женщинъ отъ испуга лежали бы въ постель. Впрочемъ не было никакихъ увеселительныхъ огней, или ражетъ, но только одна пальба и хлопанье. Праздникъ этотъ данъ былъ по случаю приѣзда императрицы, но сказываютъ, что это и передъ тѣмъ нѣсколько дней сряду здѣсь продолжалось. По сю пору не могутъ опомниться отъ радости: такъ имъ Наполеонъ былъ солонъ! На другой день императрица и марграфиня отправились въ Раштадтъ къ графинѣ Витгенштейнѣ: она разрѣшилась отъ бремени и просила императрицу окрестить новорожденнаго мла-

*) См. въ Собраніи манифестовъ страницу 153¹). Въ сему собраніи одна только сія бумага не мною, но сказываютъ Алексейемъ Петровичемъ Ермоловымъ написана.

¹) См. Приложеніе XLV.

294

денца. Нарышкинъ и я туда же пріѣхали. Послѣ обѣда начались крестины. Восприемниками были императрица съ матерью своей, да мы съ Нарышкинымъ, онъ за короля, а я за наслѣдника прус-скаго. Нарышкинъ показывалъ мнѣ сдѣланный графинѣ подарокъ: ожерелье цѣною въ десять тысяч рублей. Въ это время нашелъ я случай сказать императрицѣ о здѣшнемъ докторѣ, который меня лѣчилъ: она пожаловала ему золотую табакерку, и онъ былъ безъ ума отъ радости. Послѣ крестинъ поѣхалъ я съ графинею Остер-манъ въ Баденъ, и, пробывъ тамъ два дни, возвратился назадъ. Подъѣзжая къ Карлсруге встрѣтился я съ Марьею Алексѣевною Нарышкиною; мы очень обрадовались увидясь другъ съ другомъ; она ёздила прогуливаться; я зашелъ къ нимъ, просидѣлъ у нихъ до ночи, и на другой день отправился на прежнее жилище мое въ Брукзаль.

Въ половинѣ апрѣля императрица и всѣ наши съ нею, так-же и весь здѣшній дворъ, то есть марграфиня съ прочими дочерьми своими и внучатами, собрались недѣли на двѣ ёхать въ Рорбахъ. Это маленькая марграфинина деревенька съ небольшимъ домомъ, лежащая неподалеку отъ городка Гейдельберга, верстахъ въ сорокахъ отсѣдѣ. Зная, что тамъ по малости строенія негдѣ будетъ жить, я хотѣлъ на это время ёхать въ Баденъ; но мар-графиня пригласила меня пріѣхать къ нимъ. И такъ я остался, чтобъ на другой день слѣдовать за ними, но вдругъ захворалъ и дни съ четыре не выходилъ изъ горницы. Наконецъ, получа нѣкоторое облегченіе, отправился въ путь. Въ Рорбахъ такъ было тѣсно, что я нигдѣ не могъ найти пристанища, и долженъ былъ помѣститься въ такой избушкѣ, или лучше сказать клѣти, въ которой едва кровать моя могла уставиться; но какъ мнѣ нужно было только ночевать тутъ, и притомъ никакой другой хижины не было, то поневолѣ надлежало мнѣ тѣмъ удовольствоваться. На другой день послѣ обѣда пошли мы съ императрицею и всѣмъ здѣшнимъ дворомъ въ отстоящую съ поль-версты деревеньку пить кофій, по сказкамъ, что въ ней хорошо умѣютъ его варить. Тамъ въ крестьянскомъ огородѣ поставлены были два стола на-крытые скатертями. За одинъ сѣла вся марграфинина семья, а за другой мы составлявшіе ихъ свиту. Вся деревня отъ стараго до малаго собралась вокругъ насъ. Хозяйка дома, деревенская про-стая баба, подвела къ императрицѣ маленькую дѣвочку, дочь свою, худо одѣтую и запачканую. Императрица стала ее ласкать, а она испугалась и заревѣла во все горло. Государыня, чтобъ не взять на руки такую грязную, и чтобъ утѣшить ее, не пере-

295

стоящую кричать и плагать, присѣла передъ нею на колѣни и стала ее цаловать. Рѣдкость зрѣлища сего такъ меня поразила, что я въ восторгѣ, обращаясь къ сидѣвшимъ со мною, не утерпѣлъ громко воскликнуть: — „Посмотрите, посмотрите на рѣдкій примѣръ снисхожденія и кротости: тогда какъ передъ супругомъ ея Парижъ и вся Франція преклоняютъ свое колѣно, она стоя здѣсь на колѣняхъ цалуетъ крестьянскую дѣвочку!“ — Возвратясь изъ деревни мы нашли приѣхавшаго сюда изъ Парижа графа Витгенштейна съ женою. Онъ сказывалъ мнѣ, что дорога изъ Франціи въ Россію устанавливается опять чрезъ здѣшнія мѣста, и чрезъ то возбудилъ было во мнѣ снова желаніе отправиться въ Парижъ, но не получая отъ государя повелѣнія приѣхать туда, и не надѣясь еще на свое здоровье, я опять раздумалъ.

Спустя два дни, императрица съ одною изъ сестеръ своихъ, шведской королевою, и съ нами, то есть съ Нарышкинымъ и со мною, поѣхала для прогулки въ Мангеймъ, городъ довольно большой и многолюдный, отстоящій отселѣ верстахъ въ семнадцати. Онъ построенъ слишкомъ правильно, то есть состоитъ изъ однѣхъ прямыхъ, широкихъ улицъ, пересѣкающихся между собою, и чрезъ то не показался мнѣ приятнымъ. Мы приѣхали туда въ четыре часа но полудни, и пошли гулять въ садъ, лежащій на берегу Рейна; но гулянье наше не было похоже на гулянье, потому что императрица должна была идти между двухъ непрерывныхъ стѣнъ народа, и только на крики и восклицанія ихъ на обѣ стороны безпрестанно отелагиваться. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ останавливалась она для принятія поздравленій и цвѣтовъ отъ разряженныхъ дѣвушекъ. Послѣ того поѣхали мы въ театръ, гдѣ передъ началомъ зрѣлища приготовлена была для ней рѣчъ ¹). Потомъ ужинали; потомъ поѣхали немного по городу, очень хорошо освѣщенному; и во второмъ часу по полуночи возвратились домой.

На третій день въ десять часовъ утра поѣхали мы (то есть весь дворъ, кромѣ принцесы Амаліи) ²) въ такъ называемую Не-

¹) „Странно было для русскаго уха слышать, что въ сей рѣчи громогласно и съ восторгомъ произносили одно только отечественное имя ся: Алексѣевна. Пельзя было не разсмѣяться, когда народъ кричалъ: ура Алексѣевна! вивать Алексѣевна! Они думали поддѣлаться этимъ подъ русскій языкъ, потому что у насъ отечественное имя въ употребленіи; но того не могли знать, что безъ приложения къ нему собственнаго имени оно дико, и только о простыхъ и пожилыхъ женщинахъ говорится.“ (Кратк. Зап. изд. 2-ое, стр. 269.)

²) Старшая сестра императрицы; принцеса Амалія съ королевой баварской были двойни. Все герцогское семейство состояло изъ семи сестеръ и брата, властьянаго герцога.

296

керскую долину. Она простирается отъ Гейдельберга по обоимъ берегамъ рѣки Некера между хребтами высокихъ горъ. День былъ прекраснѣйшій. Повсюду зелень и цвѣты. Мы ёхали верстъ около десяти въ отерытыхъ коляскахъ отъ Гейдельберга вверхъ по берегу рѣки до мѣстечка Некердеминдъ ¹). Это была не просто ёзда, а можно сказать заглядѣнье. По объимъ сторонамъ такіе прелестные виды, что казалось мы движемся въ картинѣ, начертанной не кистью художника, но рукою неподражаемой природы, и видимъ, не черезъ длинные переѣзды, но почти на каждомъ шагу, новое зрѣлище, одно другого лучше: тамъ превысокая гора калъ бы съ надѣтою на нее кругло-зеленою шапкою, индѣ изъ густого кустарника, индѣ изъ крупнаго лѣса; тамъ или простирающаяся между горъ испещренная цвѣтущими деревьями долина. или глубокая и мрачная пещера; тамъ голая, утесистая скала съ зеленою вершиною и развалинами древняго замка; тамъ иное что-нибудь подобное, поражающее взоръ величіемъ и красотою. Въ Некердеминдѣ встрѣтила насъ толпа народа. У пристани приготовлены были восемь большихъ лодокъ, изъ которыхъ самая большая украшена была цвѣтами съ зеленымъ по срединѣ ся шатромъ. Мы всѣ помѣстились на ней. На прочихъ сѣли, — на иныхъ музыканты, на иныхъ люди напи и всякій, кто хотѣлъ. На семъ флотѣ отправились мы далѣе вверхъ по Некеру. По обоимъ берегамъ противъ нашей лодки ёхали верхами трубачи, играя на трубахъ. Вдоль береговъ, по ту и по другую сторону, стояло множество людей, не вмѣстѣ и не кучами, но протянувшись нитью, и составляя въ ней разныя перемѣны: гдѣ мальчики рядомъ, гдѣ большіе люди, гдѣ маленькія нарядыя дѣвочки деревашіяся рука за руку, гдѣ взрослія дѣвицы и женщины. Все это разными голосами, тонкими, толстыми, женскими, мужскими, кричало: вибатъ русская императрица Елисавета Алексіевна! Нить эта и крикъ, начинаясь отъ сего селенія, продолжались безпрерывно почти во всю дорогу; потому что людей было множество, повидимому стекшихся изъ другихъ близкихъ селеній, и сверхъ того, по проѣздѣ нашей лодки, задніе безпрестанно завѣгали впередъ и, примыкая къ другимъ, становились по-прежнему рядомъ. Передъ нами на лодкѣ ёхали музыканты, играя на серыпкахъ и волторнахъ; а передъ ними плыли двѣ лодки, съ которыхъ палили изъ пушекъ. Сія пальба сопровождалась еще другою съ высокихъ горъ изъ развалинъ замковъ, крѣпостей и

¹) Некаргелюндес.

297

каменныхъ ломокъ, гдѣ вмѣсто пушекъ служили просверленныя
въ камняхъ жерлы. Къ сему звуку присовокуплялся иногда въ
селахъ, мимо коихъ мы проѣзжали, колокольный звонъ. Мы при-
стали къ нѣкоторому селенію, подлѣ котораго находились четыре
развалины древнихъ замковъ, извѣстныя подъ именемъ Ландша-
денъ (т. е. земное поврежденіе) ¹). Замки сіні лежать на горѣ. Мы
полюбопытствовали осмотрѣть одинъ изъ нихъ болѣе сохранив-
шійся. Дорога, по которой мы шли, уставлена была березками и
усыпана цвѣтами; по объимъ сторонамъ стояли люди съ ружьями,
чиновники съ знаменами и народъ. Пушечная пальба, колоколь-
ный звонъ, и радостныя восклицанія: виватъ Елисавета Алексп-
евна! повторялись повсюду. Въ замкѣ накрытъ былъ столъ, устав-
ленный разными пирожными и сластями. Видъ сверху безподоб-
ный, такъ что не сошелъ бы оттуда. Тутъ опять пошли подарки
отъ нарядныхъ дѣвочествъ: иная принесла пучокъ цвѣтовъ, другая
корзинку съ цвѣтами, иная барашка сдѣланнаго изъ масла, иная
привела настоящую живую овечку на леситѣ и украшенную лен-
тами, иная поднесла на блюдѣ парочку живыхъ горлинокъ, и
тому подобное. Пріятно было смотрѣть на сіе простое, но искрен-
нее изъявленіе любви и усердія. Осмотрѣвъ чудесное положеніе
сего мѣста, мы тѣмѣ же порядкомъ и съ тѣми же проводами и
шумомъ поѣхали назадъ. Флотилія наша еще болѣе умножилась
отъ скопившихся на рѣкѣ маленькихъ съ зрителями лодокъ. На
семъ возвратномъ пути не хочу я въ молчаніи оставить двухъ
случившихся съ нами приключій. Первое: мы стонимъ вмѣстѣ
на кормѣ судна, шведская королева, Нарышкинъ и я; а сынъ
ея ²) въ это время былъ на носу лодки и сидѣлъ на якорѣ. Мы
тотчасъ это замѣтили и сказали ей: „посмотрите на чемъ сынъ
вашъ сидить!" Она усмѣхнулась и отвѣчала: — „Только ему и
осталось, что сидѣть на якорѣ.“*) — При этомъ разговорѣ хотя всѣ

*) Извѣстно, что якорь въ иносказательномъ смыслѣ означаетъ надежду
или ожиданіе чего нибудь.

¹) Объясненіе и переводъ этого слова невѣрны. Landschaden есть прозва-
ніе, данное одному мѣстному владѣльцу, Билгеру-фонъ-Стейнахъ, прославившемуся
своими разбоями, которые причиняли значительный вредъ странѣ. Прозваніе
Ландшаденъ сохранилось и за его потомками. Фамилія эта утасла въ половинѣ
XVII вѣка. Развалины четырехъ замковъ, ей принадлежавшихъ, — Шадектъ, Фор-
дербургъ, Миттелбургъ и Гинтербургъ, — находятся въ весьма живописной мѣст-
ности, часто посѣщаемой туристами.

2) Онъ носилъ ямя Густава Вазы и впослѣдствіи женился на своей двою-
родной сестрѣ, старшей дочери баденскаго герцога и Стефаніи (Богарне).

298

мы имѣли смѣющіяся лица, однакожъ внутренно, поглядывая на сего невиннаго и любезнаго юношу, равно съ нею погружены были въ нѣкоторое уныніе. Сіи печальныя мысли прерваны были в two-рымъ слѣдующимъ приключеніемъ: къ судну нашему пристаетъ лодка. Что такое? рыбаки сію минуту поймали три большія рыбы. Добыча по здѣшнему рѣдкая. Приносять ихъ въ большой лаханѣ къ императрицѣ; онѣ скачутъ, прыгаютъ, выбрасываются изъ лахани; ихъ ловять и опять туда сажаютъ. Кончилось тѣмъ, что государыня приказала мнѣ дать рыбакамъ по червонцу, а рыбы бросить назадъ въ рѣку. Я раздаю червонцы, рыбаки берутъ ихъ съ радостью; но услыша повелѣнное, останавливаются, колеблются: какъ такихъ прекрасныхъ рыбъ пустить обратно въ воду! Од-накожъ я, наблюдая строго, чтобъ они не оставили которую ни-будь у себя, кричу имъ грозно: *schmeissen sie alle ins Wasser* (бросьте всѣхъ въ воду). Они, хотя и неохотно, однакожъ напо-слѣдокъ кидаютъ ихъ, и бѣдныя рыбы, вырвавшись изъ рукъ смерти, летятъ стрѣлою въ прежнее свое жилище. Въ три часа по полудни возвратились мы въ то мѣстечко откуда поѣхали, то есть въ Некердеминдѣ. Тутъ приготовленъ былъ обѣдъ. Послѣ обѣда отпустили мы коляски свои въ Гейдельбергъ, а сами по-плыли туда на тѣхъ же лодкахъ внизъ по рѣкѣ, со всѣми тѣми же почестями и проводами. Однимъ словомъ народу и шуму не только не уменьшилось, но еще болѣе прибавилось. Подъѣзжая къ Гейдельбергу, увидѣли мы, что каменный мостъ, подъ который надлежало намъ плыть, весь усыпанъ людьми. Лишь только мы приближились къ нему, всѣ окружающіе насъ въ тысячи голосовъ закричали: ура! Тутъ пристали мы къ берегу, сѣли въ свои коляски и въ восемь часовъ вечера пріѣхали домой, можно сказать утомленные удовольствіемъ.

Пробывъ еще нѣсколько дней въ Рорбахѣ, отправились мы обратно въ Брукзаль. Всѣ уѣхали прежде меня. Когда я собрался ѣхать, хозяйка у богой моей хижинки приходитъ просить у меня за постой. Я, чтобъ показать себя щедрымъ, даю ей двадцать рублей. Она не беретъ и проситъ полтораста. — „Съ ума ты сошла, голубушка! да этого не потребовали бы съ меня и въ самой лучшей гостиницѣ.“ — „Можетъ быть,“ отвѣчаетъ она, „но туда часто пріѣзжаютъ; а мнѣ отроду въ первый разъ слушалось имѣть у себя такого постояльца.“ — Что дѣлать? — поворачивши немного, заплатилъ. Пріѣзжаю въ Брукзаль и разсказываю это Нарышкину. Онъ говорить мнѣ: „Каѣ? да она это число поставила за тебя въ счетѣ, который подала императрицѣ;

299

и получила за то деньги." — Удивясь наглости этой бабы, я хотѣлъ поступокъ ея довесть до свѣденія марграфини, но опасаясь, чтобъ это не принято было за жалобу мою и отыскиваніе моихъ денегъ, разсудилъ лучше промолчать.

Въ Брукзалѣ провождали мы по-прежнему, хотя не пышную, но довольно пріятную жизнь. Всѣ парижскія новости знали мы только изъ вѣдомостей, да изрѣдка отъ прозважающихъ. Признаюсь, многія изъ нихъ казались мнѣ странными. Я къ языку нынѣшнихъ бумагъ не могу привыкнуть. Какъ? въ однѣхъ и тѣхъ же вѣдомостяхъ, въ одномъ мѣстѣ читаешь о неслыханныхъ злодѣйствахъ Наполеона, а въ другомъ, — какимъ образомъ на Эльбѣ встрѣчаютъ его съ пушечкою пальбою, и кто же? — люди ему неподвластные! Между тѣмъ какъ во Франціи описываютъ сколько онъ подѣлалъ зла¹), и что въ самая послѣднія господства своего минуты далъ повелѣніе подорвать и сжечь Парнъж (начальнику не исполнившему сего звѣрскаго повелѣнія пожалованъ отъ нашего императора орденъ св. Анны), между тѣмъ, говорю, какъ все это описываютъ и даютъ ему гнуснѣйшія имена, онъ въ провозглашеніяхъ своихъ пишетъ: *j'ai sacrifié mes droits aux intérêts de la patrie* (я правами своими пожертвовалъ пользамъ отечества), и генераль его, вмѣсто чтобъ стыдиться носить на себѣ cie названіе, съ раболѣпствомъ даетъ ему имена: *Tempereur Napoléon, auguste monarque!* Какъ же можно къ такимъ вещамъ привыкнуть? Сравнимъ жизнь и участие Людовика XVI, короля можетъ быть слабаго, но впрочемъ добродушнаго и человѣколюбиваго, съ жизнію и участью сего губителя народовъ: одинъ не хотѣлъ возставшихъ противъ него подданныхъ своихъ усмирять пролитіемъ крови ихъ, и за то былъ мучимъ и казненъ; а другой, для утвержденія беззаконной власти своей, алѣкалъ всѣхъ жечь, губить, истреблять, и теперь, по низверженіи своемъ, гордится еще и наслаждается почестями! ²) Видно слова священаго писанія: *въ ию*

¹) „Смотри прокламацію генеральнаго французскаго совѣта, изданную въ Парижѣ, апреля 1 дня 1814 года.“ (Прим. на стр. 276 „Краткихъ Записокъ.“)

²) „Я думалъ такъ, когда не зналъ еще о судьбѣ, ожидавшей Наполеона, и которую онъ самъ себѣ вторичнымъ покушеніемъ возвыситься устроилъ. Многіе и нынѣ, благоговѣ къ нему, полагаютъ въ немъ необычайныя способности, и называютъ его вслѣдѣмъ. Не спорю; но тотъ, кто по любви къ одному себѣ употребляетъ умъ свой и способности не къ благоденствію, но ко вреду человѣчества, тотъ чѣмъ больше симъ умѣю своимъ и способностями сдѣлалъ зла, тѣмъ въ глазахъ моихъ меньше и презрениѣе. Гораздо бы лучше было для него и для другихъ, когда бы онъ, не имѣя сихъ буйныхъ способностей, имѣлъ простой

300

же млру мприте. возмьрится и вимъ, сказаны не для здѣшняго,
но для будущаго свѣта. — Добро! лучше перестать объ этомъ
думать. Скажемъ что-нибудь другое.

Сюда приѣхалъ нѣкто Англичанинъ, путешествовавшій въ
Камчатку и въ Китай, откуда вывезъ двухъ тамошнихъ урожен-
цовъ, изъ которыхъ одинъ игралъ передъ нами нѣчто изъ ихъ
театральныхъ произведеній. Зрителями были весь дворъ и множе-
ство людей, смотрѣвшихъ сквозь окна и двери. Китайская трагедія
его, или комедія, или драмма (не знаю что такое) состояла,
сколько изъ тѣлодвиженій и перемѣшь голоса понять было можно,
въ представленіи звѣриной ловли. Нѣкоторая мѣста выражалъ
онъ такъ живо, что не знали словъ можно было разумѣть изъ-
являемыя имъ чувства и страсти. — Другая рѣдкость: здѣсь въ
лѣсу нашли молоюного мертваго оленя съ осмью ногами, и прино-
сли его показывать.

Пробыв еще нѣсколько времени въ Брукзалѣ, и узнавъ, что
государь императоръ изъ Парижа поѣхалъ въ Лондонъ, импера-
трица съ марграфинею и всѣ мы за ними отправились въ Бадень,
гдѣ пользовался я тамошними ваннами и прогулками по горамъ
и долинамъ. Изъ Стразбурга приѣхали туда многіе съ разными
играми и товарами, чрезъ что сдѣлался родъ ярмонки, привле-
кавшей къ себѣ людей; а особливо при играхъ собиралось много
игроковъ и зрителей. Въ дензномъ обращеніи находилось не
мало нашихъ русскихъ большею частью сторублевыхъ ассигнацій,
которыя ходили почти въ настоящей ихъ цѣнѣ. Проводя нѣсколько
недѣль съ довольною пріятностью, отправились мы обратно въ
Брукзаль, и тамъ услышали о скоромъ прибытіи къ намъ госу-
даря императора. Въ одинъ день, императорца, узнавъ о при-
ближеніи его, поѣхала въ худую весьма погоду на-встрѣчу къ
нему въ Рорбахъ, гдѣ ночевала, и на другой день, дождавшись
его, вмѣстѣ съ нимъ приѣхала. Государь принялъ меня милостиво,
разспрашивалъ о моей болѣзни, и когда услышалъ, что мнѣ стало
нѣсколько лучше, то изъявилъ удовольствіе свое и сожалѣніе, что
я не могъ съ нимъ быть при взятіи Парижа. На это отвѣчалъ я
ему: — „Государь! судьба лишила меня счастія сопровождать
васъ и быть свидѣтелемъ сего великаго происшествія; но и въ
отсутствіи моемъ старался я исполнить мою должность: послалъ

умъ и доброе сердце. Божественное писаніе велить намъ быть мудрыми яко
зміи, но и смирениыми яко голуби. Кто сего послѣдняго правила не дер-
жится, весь умъ того, по моему, никуда не годится." („Кратк. Зап.," стр. 276 и
277, въ примѣчаніи.)

301

къ вашему величеству заготовленный мною на сей случай мани-
фестъ; но какъ вмѣсто онаго изданъ другой*), то и полагаю я,
что по какимъ нибудь обстоятельствамъ, о которыхъ заочно не
могъ я знать, написанъ онъ не такъ, какъ бы вамъ угодно было."
— „Когда ты послалъ его ко мнѣ?" спросилъ меня государь.
— „Въ самый тотъ день," отвѣчалъ я, „когда дошелъ до насъ
слухъ о взятіи Парижа. Я написалъ письмо къ вашему величе-
ству и вложилъ въ него оный." — „Можетъ быть я и получилъ
твое письмо," сказалъ мнѣ государь, „но какъ множество прихо-
дило ко мнѣ писемъ, а я очень былъ занятъ, то легко станет-
ся, что я не прочиталъ его и оставилъ нераспечатаннымъ. Я бы
очень желалъ услышать этотъ манифестъ." — „Если угодно, госу-
дарь, я вамъ его прочитаю; онъ остался у меня вчерѣнѣ." — „Про-
читай пожалуй." — Я началъ читать, и когда окончилъ, то его
величество изволилъ мнѣ сказать: — „Жаль, что я не зналъ о немъ
прежде, однакожъ ты сохрани его: я найду случай и время об-
народовать оный "**).

Между тѣмъ изъ Петербурга отъ лица святѣйшаго синода,
государственного совѣта и правительствующаго сената, прислано
было къ государю императору съ тремя знаменитыми особами ²)
прошеніе о принятіи на себя подноси маго ему отъ всѣхъ сосло-
вый наименованія Благословенный, и позволеніи воздвигнуть ему
памятникъ ⁴⁴). Государь получа сіе, призвалъ меня къ себѣ и при-
казалъ мнѣ въ отвѣтъ на поднесенное ему прошеніе написать къ
вышепомянутымъ сословіямъ указъ, въ которомъ бы изъявлено было
что его величество, благодаря за ихъ къ нему любовь и усердіе.
отъ воздвигнутія ему памятника, и принятія наименованія Благо-
словенный отрицается и не соизволяетъ. Выслушавъ приказаніе
его, я нѣ сколько позадумался, и когда онъ спросилъ меня о при-
чинѣ моего сомнѣнія, то я сказалъ ему: — „Государь! мнѣ ка-
жется, вы по скромности мыслей вашихъ и чувствъ, можете отре-
щися отъ воздвигнутія вамъ памятника; но отказаться отъ на-

*) О семъ манифестѣ выше сего, во время пребыванія моего въ Ра-
штадтѣ, было уже упомянуто.

**) Манифестъ сей, съ нѣ которымъ принаровленіемъ къ обстоятельствамъ
настоящаго времени, изданъ генваря въ 1 день 1816 года. См. въ Собраніи
маниф. стран. 194 ¹).

⁴⁴) См. о семъ подробнѣе въ Собраніи маниф. стран. 159 ³).

1) См. Приложения XLVII.

2) Сенаторами. —

³) См. Приложения XLVI.

302

именованія Благословеннымъ требуетъ нѣкотораго особеннаго раз-
мышленія, потому что словомъ симъ не иное что испрашивается,
какъ называть васъ благимъ, добрымъ государемъ: какъ же можно
не желать сего и еще воспрещать, чтобъ народъ вашъ не назы-
валъ васъ симъ именемъ? по-истинѣ я въ недоумѣніи, какимъ обра-
зомъ объяснить это. Позвольте мнѣ хорошоенько объ этомъ поду-
мать и написать такъ, чтобъ не видно было ни явнаго въ томъ
утвержденія, ни совершеннаго отрицанія вашего.“ — „Хорошо,“
сказалъ государь, „наниши, какъ лучше придумаешь; это не тре-
буетъ поспѣшности.“ — На другой день принесъ я къ нему слѣ-
дующаго содержанія бумагу:

„Указъ, и проч. — Внимая посланному ко мнѣ отъ святѣй-
шаго синода, государственного совѣта и правительствующаго
сената пропенію о воздвигнутіи мнѣ въ престольномъ градѣ па-
матника и принятія произменованія Благословенный, не могъ я во
глубинѣ души моей не почувствовать величайшаго удовольствія,
видя съ одной стороны дѣйствительно совершившееся надъ нами
благословеніе Божеское, а съ другой чувствованія россійскихъ
государственныхъ сословій, подносящихъ мнѣ имя самое для меня
лестнѣйшее: ибо всѣ старанія и помышленія души моей стремятся
къ тому, чтобъ теплыми молитвами призывать на себя и на
вѣренный мнѣ народъ Божеское благословеніе, и чтобъ быть
благословляему отъ любезныхъ мнѣ вѣрноподданныхъ моихъ и
вообще отъ всего рода человѣческаго. Сіе самое есть верхъ моихъ
желаній и моего благополучія! Но при всемъ тщаніи моемъ до-
стигнуть до сего, не позволяю себѣ, яко человѣкъ, дерзновеніе
мыслить, что я уже достигъ до того, и могу смѣло званіе сіе
принять и носить. Тѣмъ наче почитаю я оное съ правилами и
образомъ мыслей моихъ несогласнымъ, что всегда и вездѣ пре-
клюняя вѣрноподданныхъ моихъ къ чувствамъ скромности и сми-
ренія духа, самъ первый покажу несоотвѣтствующій тому при-
мѣрѣ. Сего ради, изъявляя совершенную мою признательность,
убѣждаю государственные сословія оставить оное безъ всякаго
исполненія. Да соорудится мнѣ памятникъ въ чувствахъ вашихъ,
какъ оный сооруженъ въ чувствахъ моихъ къ вамъ! Да благо-
словляетъ меня въ сердцахъ своихъ народъ мой, какъ я въ сердцѣ
моемъ благословляю оный! Да благоденствуетъ Россія, и да бу-
детъ надо мною и надъ нею благословеніе Божіе!“ (Брукзаль.
Юня 30 дня 1814 года). — Государь безъ всякой перемѣны утвер-
дилъ бумагу сію своимъ подписаніемъ.

Наконецъ настало давно ожиданное мною время возвратиться

303

въ Россію. Я просилъ государя отпустить меня напередъ, для того что по слабости здоровья моего не могъ съ такою же, какъ онъ, скоростью за нимъ хаться. Онъ позволилъ; и я, собравшись въ дорогу, пошелъ откленяться императрицѣ. Она была одна въ кабинетѣ своемъ, и показалась мнѣ очень скучною. Когда я увѣ- домилъ ее о причинѣ моего къ ней прихода, то она сказала мнѣ со слезами: — „Я завидую вашей участи: вы Ђдете въ Россію, и я желала бы того же, но государь хочетъ, чтобъ я оставалась еще здѣсь.“ — Слова сіі удивили меня и растрогали: я также не могъ удержаться отъ слезъ, и сказалъ ей съ чувствомъ усердія и состраданія: — „Государыня! какой Россіянинъ, слыша о сей ва- шей привязанности къ Россіи, не почувствуетъ во глубинѣ сердца своего живѣйшей къ вамъ благодарности?“ — Она пожаловала мнѣ поцаловать руку свою и отпустила меня, пожелавъ мнѣ сча- стливаго пути. Послѣ сего зашелъ я къ марграфинѣ, поблагодарилъ ее за всѣ оказанныя мнѣ милости и ласки, простился со всѣми здѣшними, и отправился въ нуть.

Возвратное путешествіе мое въ Россію было безъ всякихъ особынныхъ приключеній. Въ Веймарѣ, гдѣ ожидали скораго при- бытія государя, зашелъ я на короткое время къ великой княгинѣ Маріи Павловнѣ, и видѣлъ тутъ извѣстнаго 1) нѣмецкаго писателя Гете. Черезъ нѣсколько дней государь императоръ на дорогѣ обогналъ меня; остановился, и отдалъ мнѣ для храненія нѣкото- рыя бумаги. Потомъ пріѣхалъ и я за нимъ въ Петербургъ 2). Вскорѣ по прибытиі моемъ приказано мнѣ было написать мило- стивый манифестъ, который изложилъ я слѣдующимъ образомъ:

> „Божіею милостію, мы Александръ Первый, и проч., объ- являемъ всенародно:

> „Долговременное отсутствіе изъ отечественной страны на- водило сердцу нашему тяжелую скорбь, которая при всѣхъ успѣ- хахъ и благополучныхъ дѣлахъ не преставала намъ сопутство- вать. Единое то служило намъ утѣшеніемъ, что мы многотрудное и громоносное оружіе свое не для тщетной славы толь далеко отъ предѣловъ земли нашей несли, но какъ для ея собственной чести и безопасности, такъ и для спокойствія всей Европы. Богъ неизреченною своею милостью вознаградилъ наше терпѣніе и труды. Онъ сокрушающуюся о чадахъ своихъ Россію обрадовалъ возвращеніемъ ихъ въ нѣдра ея съ миромъ и славою. Никогда

1) Въ печатныхъ Запискахъ, вмѣсто извѣстнаго стоинъ знаменитаго.

2) Государь возвратился въ Петербургъ 13-го юля.

304

не чувствовали мы толь великаго блаженства, какъ при вступлении въ предѣлы благословенной области нашей, куда несли мы сердце, исполненное любовью къ достойному оной народу нашему, и гдѣ встрѣчены были всеобщимъ усердіемъ и радостью. Нынѣ хотя постановленіе и устроеніе дѣлъ въ Европѣ для общаго всѣхъ народовъ успокоенія и требуетъ отбытія нашего изъ Россіи, но сіе отбытіе, уповаемъ на милость Божескую, будетъ уже недолговременное¹) и съ полнымъ окончаніемъ виѣшнихъ дѣлъ возвратить насъ къ безпрепятственному попеченію о внутреннемъ государства нашего благѣ. Между тѣмъ въ ознаменованіе всѣхъ взаимныхъ чувствованій, на любви, благодарности и благополучіи основанныхъ, которые мы днесъ вкушаемъ, и въ сохраненіе памяти безпримѣрнаго единодушія и ревности, увѣнчанныхъ отъ рукъ Всевышняго толь знаменитыми произшествіями, возжелали мы учредить и постановить слѣдующее:

„І. Для принесенія всемогущему Богу теплыхъ и усердныхъ молитвъ за избавленіе державы нашей отъ лютаго и сильнаго врага, и въ прославленіе въ роды родовъ сего совершившагося надъ нами промысла и милости Божіей, постановляемъ мы ежегодное празднованіе въ день Рождества Христова: о чемъ съ подробнѣйшими объясненіями данъ будетъ святѣйшему синоду особый указъ.

„II. Священѣйшее духовенство наше, призывавшее предъ олтаремъ Всевышняго теплыми молитвами своими благословеніе Божіе на всероссійское оружіе и воинство, и примѣрами благочестія ободрявшее народъ къ единодушію и твердости, въ знальѣ благоговѣнія къ вѣрѣ и любви къ отечеству, да носитъ на персяхъ своихъ. начиная отъ верховнаго пастыря включительно до священника, нарочно учрежденный для сего крестъ съ подписью 1812 года.

„ІІІ. Побѣдоносное воинство наше, котораго храбрость и прежде, даже и въ самыя отдаленные вѣшія времена, всему свѣту была известна, и которое нынѣ новыми подвигами не только отечество свое, но и всю Европу спасло и удивило, да вкусить сладкую награду въ душѣ и совѣсти своей. Всякое иное возмездіе не сравнится съ дѣлами его и доблостью. Но мы однакожъ, въ знакъ памяти содѣяннаго имъ великаго произшествія, желаемъ ознаменовать оное особою учрежденною для него медалью съ из-

1) Государь выѣхалъ въ Вѣну на конгрессъ 1-го сентября (1814) и, вслѣдствіе неожиданно вновь возгорѣвшейся борьбы съ Наполеономъ, только 1-го декабря слѣдующаго года возвратился въ свою столицу.

305

ображеніем' на оной года і числа вступленія въ Царижъ. Такожъ
надѣмся, что продолженіе мира і тишины подастъ намъ способъ
не токмо содержаніе воиновъ привесть въ лучшее і обильнѣйшее
прежняго, но даже дать имъ освѣдлость і присоединить къ нимъ
ихъ семейства *).

„IV. Благородное дворянство наше, вѣрная и крѣпкая ограда
престола, умъ и душа народа, издревле благочестивое, издревле
храброе, издревле многократными опытами доказавшее ничѣмъ
ненарушимую преданность и любовь къ царю и отечеству, наи-
паче же нынѣ изъявившее безпримѣрную ревность щедрымъ по-
жертвованіемъ не токмо имуществъ, но и самой крови и жизни
своей, да убрасится бронзовою на владимирской лентѣ медалью
съ тѣмъ самымъ изображеніемъ, каковое находится уже на медали
учрежденной на 1812 годъ. Сію бронзовую, крѣпости духа ихъ
сообразную медаль, да возложить на себя отцы или старѣйшины
семействъ, въ которыхъ, по смерти носившихъ оную, остается
она въ сохраненіи у потомковъ ихъ, яко знакъ оказанныхъ въ
семъ году предками ихъ незабвенныхъ заслугъ отечеству. Впро-
чемъ мы несомнѣнно увѣрены, что хотя дворянство въ необычай-
ную нынѣшнюю войну сильно пострадало и претерпѣло великіе
убытки, но пріобрѣтенная имъ истинная и неувядаемая слава
исцѣлитъ раны его, утѣшить въ скорби, умножить еще болѣе
должную и справедливую гордость быть Россіяниномъ; и увели-
читъ заботу и попеченіе его о благосостояніи ввѣренныхъ ему
Богомъ и законами достойныхъ любви его домочадцевъ; воздерж-
ность отъ роскоши, матери пороковъ, и хозяйственное домострои-
тельство, источникъ изобилія, спокойствія и чистоты нравовъ,
вознаградить сторицею всѣ претерпѣнныя разстройства и убытки.

*) Подъ симъ обѣщаніемъ нѣ сколько разъ поправляемыя, и наконецъ
по точнымъ словамъ государя императора написаннымъ, разумѣ лось военное
поселеніе, тогда еще только въ мысляхъ предначертаваемое, и потомъ уже
приведенное въ исполненіе ¹). Нѣ кто довольно долго жившій здѣсь Французъ,
въ сочиненной имъ книгѣ (L'Hermite en Russie), говоритъ о семъ поселеніи
слѣдующее: „Rien ne me parait plus dissonnant que le mélange du bruit des
armes et de la paix des champs. Labourer le matin et faire l'exercice le soir,
passer subitement de l'étable au corps-de-garde, apprendre en même temps
l'art de nourrir les hommes et l'art de les tuer, voilà de ces alliances que le
coeur et la raison semblent repousser également. Je ne voudrais pas jurer que
de tant d'efforts il ne résultât ni bons soldats ni braves laboureurs. " Чуть не
походить ли это на правду.

¹) Учредителемъ и первымъ главнымъ начальникомъ военныхъ поселеній былъ, какъ извѣстно, гр. Ἀракчеεευ.

20

306

„V. Именитое купечество, принимавшее во всеобщей ревности и рвеніи знатное участіе, да приметъ изъ устъ нашихъ благоволеніе и благодарность. Въ ознаменованіе же тѣхъ изъ нихъ, которые принесли отличныя и важныя заслуги, повелимъ мы разсмотрѣть оныя, и по представленіи вознаграцимъ ихъ тою же бронзовой, о какойъ выше упомянуто, медалью на лентѣ ордена св. Анны.

„VI. Почтенное мѣщанство и крестьяне, которые трудолюбіемъ своимъ извлекаютъ изъ земли первоначальную для всѣхъ пищу, изъ среды коихъ исходитъ воинъ на защиту отечества, и которые въ самое грозное время самолютѣйшей войны показали духъ православія, вѣрности и мужества, едва ли когда имѣвшій примѣръ въ бытописаніяхъ, — крестьяне, вѣрный нашъ народъ, да получитъ мзду свою отъ Бога. Мы же, въ отраду понесенныхъ ими трудовъ и претерпѣній, извѣщаемъ, что какъ войски наши изъ запасовъ достаточно пополнены, такъ что состоятьъ нынѣ въ сугубомъ противъ того числѣ людей, въ какомъ состояли при началѣ войны, то не только на нынѣшній годъ, но уповательно и на предбудущій, или болѣе, останутся они безъ набора рекрутъ ¹). Между тѣмъ мы предполагаемъ и ожидаемъ несомѣнно, что они въ наставшее послѣ жестокой брани мирное и спокойное время, пребывая вѣрны долгу и званію своему, умножать прилежаніе свое къ сельскимъ трудамъ и ремесленнымъ промысламъ, и тѣмъ исправить нанесенные непріятелемъ разоренія. Господи! молю Тя, да сбудутся съ ними словеса пророка Твоего Давида: **бразды твоя упоятся и жита твоя умножатся; поля твоя исполнятся тука; оцы будутъ многоплодни и волове твои толости; удолія умножать пшеницу, пустыни возвеселятся и холмы радостію препоящутся.** Тако да взыщетъ ихъ милость Твоя. Со стороны же человѣческаго попеченія въ удовлетвореніе всякой нуждѣ и недостатку ихъ, правительство о казенныхъ крестьянахъ приложитъ стараніе доставлять имъ всевозможныя пособія; чтожъ принадлежитъ до помѣщичьихъ крестьянъ, то мы увѣрены, что забота наша о ихъ благосостояніи предупредится попеченіемъ о нихъ господъ ихъ. Существующая издавна между ими, на обоюдной пользѣ основаннаго*), русскимъ нравамъ и добродѣтелямъ

*) Слова сіи были выпущены изъ манифеста, чему причину скажемъ мы ниже сего.

¹) Но обстоятельства измѣнились, и, 12-го октября 1815 г., государь подписалъ въ Парижѣ указъ о рекрутскомъ наборѣ, по одному человѣку съ 500.

307

свойственная связь, прежде и нынѣ многими опытами взаимнаго ихъ другъ къ другу усердія и общей къ отечеству любви означа-
менованная, не оставляетъ въ насъ ни малаго сомнѣнія, что съ одной стороны помѣщики отеческою о нихъ, яко о чадахъ своихъ, заботою, а съ другой они, яко усердные домочадцы, исполнен-
іемъ сыновнихъ обязанностей и долга, приведутъ себя въ то счастливое состояніе, въ какомъ процвѣтаютъ добронравныя и
благополучныя семейства.

„VII. Наконецъ сколь ни велики были въ толь огромную и тяжкую войну государственные расходы, однакожъ мы при то-
лико радостномъ и благополучномъ окончаніи дѣль не можемъ удержаться отъ послѣшенія изъявить народу нашему не исходя-
щую никогда изъ мыслей нашихъ готовность ко всевозможному тягостей его облегченію; почему и даруемъ ему разныя льготы
и милости въ нижеслѣдующихъ статьяхъ состоящія“ и проч.*).

(На подлинномъ подписано: Александръ.
Данъ въ С. Петербургѣ, августа 30 дня
1814 года.)

*) Мы не выписываемъ здѣсь сихъ статей, состоящихъ въ числѣ осьм-
надцати (См. въ Собран. маниф. стран. 171). Послѣдня: изъ нихъ заключается
въ слѣдующихъ словахъ:

„Напослѣдокъ въ главнѣйшемъ и почти всецѣломъ числѣ вѣрнопод-
данныхъ намъ народовъ къ сожалѣнію находимъ мы нѣкоторое, но къ утѣше-
нію весьма малое число заблуждшихъ людей, изъ которыхъ иные отъ страха
и угрозъ непріятельскихъ, иные отъ соблазна и обольщеній, иные же отъ
развратныхъ правовъ и худости сердца, забывъ священный долгъ любви къ
отечеству и вообще къ добродѣтли, пристали къ неправой, Богу и людямъ
ненавистной сторонѣ злонамѣреннаго врага; сихъ, по мѣрѣ вины ихъ, право-
судіе долженствовало бы наказать; но мы, при толь благополучномъ и ра-
достномъ всего свѣта торжествѣ, уступая гласу вошіющего въ насъ милосер-
дія, даруемъ имъ безъ всякаго изъятія всеобщее прощеніе, въ слѣдствіе
котораго повелѣваемъ во всемъ пространствѣ области нашей всѣхъ по симъ
обстоятельствамъ взятыхъ, сосланныхъ, или инымъ какимъ образомъ задер-
жанныхъ, освободить; такожъ имѣнія или имущества ихъ, по сему случаю
конфискованныя или инымъ какимъ образомъ подъ надзоръ взятыя и по сіе
время удерживаемыя, по-прежнему владѣльцамъ ихъ возвратить, и всѣ слѣд-
ствія надъ ними пресѣчъ и никакихъ притязаній къ нимъ не дѣлать; сло-
вомъ, поставить ихъ въ то состояніе, въ какомъ находились они прежде, до
впаденія въ сіо вину, которую мы всемилостивѣйше прощаемъ и предаемъ
забвенію, въ надеждѣ, что сіе препобѣжденіе милосердія нашегоъ надъ право-
судіемъ приведетъ ихъ въ полезное для нихъ раскалиніе, и что они впредь
безпорочностью жизни своей изгадятъ изъ памяти людской тѣ свои поступки,
которые лишали ихъ драгоцѣннѣйшаго для человѣка преимущества, уваженія

20*

308

По написаніи сего манифеста, неоднократно читалъ я оный государю, и всегда въ присутствіи графа Аракчеева, чего при прежнихъ чтеніяхъ писанныхъ мною бумагъ никогда не бывало. При первомъ чтеніи, государь съ нѣкоторою суровостью спросилъ у меня: для чего дворянство поставилъ я выше воинства? (ибо такъ сперва у меня было). Я отвѣчалъ, что дворянство есть первое государственное сословіе, снабжающее войско изъ среды себя полководцами, военачальниками, ратниками, и словомъ всѣми потребными силами; а потому, яко цѣлое, долженствуетъ преимуществовать предъ частью самаго себя. — „Вотъ,“ сказалъ мнѣ съ насмѣшкою государь, „стану я равнять такого-то съ такимъ-то!“ (Онъ назвалъ здѣсь два лица по именамъ). — На это отвѣчалъ я: — „Государь! сравненіе двухъ частныхъ лицъ не даетъ справедливаго заключенія о двухъ сословіяхъ, происходящихъ одно отъ другого.“ — Я хотѣлъ продолжать еще далѣе мои доводы; но государь, не слушая меня, повелительнымъ голосомъ приказалъ мнѣ статью о воинствѣ поставить выше статьи о дворянствѣ, и я, въ первый разъ увидя его гнѣвнаго, принужденъ былъ замолчать. На другой день, переписавъ бумагу, принесъ я къ нему оную для подписанія. Прочиталъ еще разъ. Онъ взялъ перо; но вдругъ остановился, оттолкнулъ отъ себя бумагу и сказалъ: — „Я не могу подписать того, что противно моей совѣсти, и съ чѣмъ я нимало не согласенъ.“ — Я съ удивленіемъ взглянулъ на него и увидя, что онъ отъ досады весь покраснѣлъ, сказалъ ему съ твердостью: — „Государь! вы нигдѣ при чтеніяхъ моихъ не изволили сдѣлать замѣчанія вашего, и потому я не знаю, какое мѣсто или слова мои противны мнѣнію и волѣ вашего величества.“ — Онъ указалъ мнѣ на статью о помѣщикахъ и крестьянахъ, гдѣ о существующей между ими связи сказано: „на обоюдной пользъ основанная.“ Выраженіе сіе находилъ онъ съ мнѣ-

благомыслящихъ людей.“ — По призѣдѣ моемъ въ Петербургъ, графъ Аракчеевъ, между прочими бумагами, содержащими въ себѣ сіи статьи для внесенія ихъ въ милостивый манифестъ, отдалъ мнѣ особую бумагу, написанную, какъ онъ сказывалъ. Черторижскимъ, о всепрощеніи тѣхъ, кои въ бывшихъ польскихъ провинціяхъ, измѣня намъ, предались Наполеону. Аракчеевъ отдалъ мнѣ оную съ тѣмъ, чтобъ я поднесъ ее для подписанія государю, сказывая, что онъ уже утвердилъ ее, и только не успѣлъ подписать. Бумага сія показалась мнѣ слишкомъ милостивою, или лучше сказать потакающею преступникамъ, безъ всякихъ должныхъ уборизнъ и увѣщаній, и даже доставляющею имъ нѣкоторыя годы. Какихъ они прежде не имѣли. Я не поднесъ сей особой бумаги къ подписанію и только доложилъ государю, что она при сей общей статьѣ уже болѣе не нужна.

309

ніемъ своимъ несогласнымъ и несправедливымъ. Я хотѣлъ объ-
яснить ему, что всякая связь между людьми, изъ которыхъ одни
повелѣваютъ, а другие новинуются, на семъ токмо основаніи
нравственна и благотворна; что самая вѣра и законы предписы-
ваютъ сіе правило, и что помѣщики, не наблюдающіе онаго, ли-
шаются власти управлять своими подчиненными; но онъ, не до-
пустивъ меня ни до какихъ объясненій, вычернилъ одно только
сіе выраженіе, оставя все прочее, тожъ самое подтверждающее, и
отдалъ мнѣ назадъ бумагу для переписанія *). По выходѣ моемъ
отъ него, не могъ я удержаться, чтобъ графу Аракчееву, наблю-
давшему во всѣ сіи споры глубокое молчаніе, не сказать: — „Я ду-
маю ваше сіятельство находитe меня правымъ, и если государю
угодно было выслушать меня безъ гнѣва, то я увѣренъ, что и
онъ согласился бы со мною.“ — На это графъ ни слова не отвѣ-
чалъ мнѣ, и мы разстались безъ всякихъ другихъ объясненій.

*) Сіе несчастное въ государѣ предубѣжденіе противъ крѣпостнаго въ
Россіи права, противъ дворянства, и противъ всего прежняго устройства и
порядка, внушено въ него было находившимся при немъ Французомъ Лагар-
номъ, и другими окружавшими его молодыми людьми, воспитанниками Фран-
цузовъ, отвращавшихъ глаза и сердце свое отъ одежды. отъ языка, отъ нра-
вовъ, и словомъ отъ всего русскаго.

ПИСЬМА МОИ КЪ ЖЕНЬ, ВО ВРЕМЯ ПОХОДА *).

1.

Филиппсбергъ. Генваря 16, 1813 года.

Другъ мой Дарья Алексѣевна! Не знаю право что къ тебе писать. Увѣдомлять не о чемъ. Ежели сказать, что мы ђздимъ изъ одного мѣста въ другое, такъ это ты и безъ того знаешь. По сіе время, благодаря Бога, я здоровъ; но признаюсь тебе, что очень сеучно таскаться такимъ образомъ въ мои лѣта и съ моимъ нравомъ. Какъ быть! не такъ живи какъ хочется, а какъ Богъ велитъ. Мнѣ писалъ А. С. Хвостовъ ²), что у васъ будетъ Бесѣда ³). Увѣдоми, пожалуйста, меня великъ-ли будетъ сѣздъ, что будутъ читать, и понравится-ли слушателямъ. — Въ одномъ изъ писемъ твоихъ, пишешь ты ко мнѣ и спрашиваешь: кто писалъ рескриптъ на орденъ мой? не я ли самъ? Странный ты дѣлаешь мнѣ во-

*) Многія изъ сихъ писемъ потеряны, а особливо всѣ начальные, 1812 года ¹).

¹) Письма эти печатаются не съ подлинниковъ, а со списковъ находящихся въ двухъ тетрадяхъ, въ которыхъ А. С. Шишковъ собралъ и собственnorучно переписалъ часть своей переписки. Сборникъ этотъ занимаетъ особый отдѣлъ настоящаго издания; а Письма къ женѣ мы помѣщаемъ здѣсь, въ видѣ дополненія къ первому отдѣлу, такъ какъ содержаніе ихъ послужило матеріаломъ для составленія Записокъ за 1813 и 1814 года. Избѣгая повтореній, мы исключили изъ нихъ мѣста, которые почти буквально вошли въ текстъ Записокъ. Можетъ быть, мы этимъ лишили ихъ главнаго интереса; тѣмъ не менѣе не сочли себя въ правѣ не печатать ихъ вовсе, имѣя въ виду, что нѣкоторыя мелкія подробности и указанія на личныя сношенія Шишкова могутъ дать хотя нѣсколько чертъ для характеристики и біографіи какъ его самаго, такъ и другихъ упоминаемыхъ имъ лицъ.

2) Александръ Семеновичъ (см. выше, стр. 93, прим. 2-ое). При Екатеринѣ онъ былъ посланикомъ въ Царьградѣ, при Александрѣ — директоромъ государственного заемнаго банка.

³) Т. е. засѣданіе Бесѣды любителей русскаго слова.

314

просъ. Какъ можно мнѣ самому себѣ дѣлать похвалы ¹)? вOPERVХЪ
не поручили бы мнѣ сего, а во вторыхъ, еслибъ и поручили, такъ
бы я отъ того отказался. И могъ-ли онъ мнѣ быть пріятень,
если бы я это самъ себѣ написалъ? — Поклонись А. С. (Хвостову)
и извини меня передъ нимъ, что я не пишу къ нему особаго
письма. Хотъ дѣла нѣтъ, а некогда, и притомъ посланные при-
ходятъ за письмами передъ самымъ ихъ отѣздомъ, такъ и не
успѣешь написать. Письмо его я отдалъ князю (Смоленскому). —
Отъ тебя я ужъ давно не получалъ писемъ. Два курьера пріѣхали,
но ни съ однимъ изъ нихъ я не получилъ. Поклонись Варварѣ
Ивановѣ (Бакуниной) ²) и скажи, что Василій Михайловичъ (сынъ
ея) здоровъ. Я всякій разъ видаю его, когда бываю у князя. —
Кланяйся нашимъ, такъже и всѣмъ Тарсуковымъ ³). Приложенные
при семъ письма вели отослать по надписямъ. Прощай мой другъ.
Грустно, что йѣздишь, йѣздишь, и не знаешь какой и когда будетъ
тому конецъ. — Каковъ братъ ⁴)? ты никогда о немъ меня не
увѣдомляешь; но изъ этого заключаю я, что ему по крайней мѣрѣ
не хуже. Скажи Катеринѣ Алексѣевнѣ (Хвостовой), что она бы-
вало ко мнѣ писывала, а нынѣ ни строчки не напишетъ. Такая
стала спѣсивая! Прощай. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

2.

Млава. Генваря отъ 20-го (1813).

Другъ мой Д. А.! Хотя я недавно къ тебе писалъ, однакой
опасаясь, чтобъ не было большого промежутка, пишу еще. Въ
послѣднемъ письмѣ своемъ изъявляешь ты безпокойство свое о
неполученіи отъ меня, писемъ, чему я очень удивляюсь; ибо пишу
къ тебе не рѣдко, и кажется письма мои должны вѣрно до тебя
доходить. Я не воображаю, чтобъ изъ курьеровъ полѣнился кто
тебя отыскать и отдать. Письмо отъ брата Ардаліона меня очень

¹) Шишковъ говорить о рескрипѣ на пожалованіе ему ордена св. Александра
Невскаго (см. выше, стр. 167).

2) Варвара Ивановна, дочь адмирала Ив. Лог. Голенищева-Кутузова, слѣдовательно была въ свойствѣ съ Шишковымъ (см. выше, стр. 1, прим. 4-ое, и стр. 3, прим. 4-ое). Мужъ ея, Михаилъ Михайловичъ Бакунинъ, былъ сенаторомъ.

3) Екатерина Васильевна Тарсукова, племянница Марьи Савишины Перекуспихиной и жена умершаго въ 1810 г. оберъ-гофмейстера Ардаліона Александровича Тарсукова, имѣла дочь, которая вышла замужъ за статсъ-секретаря и сенатора Петра Андреевича Кикина.

4) Ардаліонъ Семеновичъ. У Шишкова было три брата: Николай, Ардаліонъ, женатый на Софіі Александровінѣ Хвостовой, и Дмитрий, женатый два раза: на Екатеринѣ Юрьевой и на графинѣ Вѣрѣ Толстой.

315

опечалило; но можетъ быть онъ больше опасается своей болѣзни,
нежели она въ самомъ дѣлѣ опасна. — Изъ Мерича, въ самый
новый годъ, послалъ я къ тебе съ Борисомъ Борисовичемъ Фокомъ
посылку: сукно и три штуки нолотна. Ежели тебѣ понадобится
изъ сукна сдѣлать что-нибудь дѣтямъ ¹), то ты можешь употреб-
бить его. — Ардаліонъ писалъ ко мнѣ о братѣ Дмитриѣ. Я вся-
чески стараюсь что-нибудь для него сдѣлать, и кажется есть на-
дежда. Можетъ быть опредѣлять его въ Тамбовъ (губернаторомъ),
о чемъ ты и къ нему отписать можешь. Хотя сего еще не сдѣ-
лано, однако уже объщано, и надѣюсь, что сдѣлается, ежели не
повстрѣчается какихъ нечаянныхъ препятствій. — Я, слава Богу,
здоровъ. Перебѣзжаю изъ мѣста въ мѣсто. Третьяго дни былъ въ
прусскомъ городѣ Филипсбергѣ, а сего дня въ Млавѣ, мѣстечѣ
Варшавскаго герцогства. Куда завтра повезутъ, не знаю. Вотъ
моя жизнь! Она очень весела, только бы я перекрестился три раза,
если бы она перемѣнилась. Прощай. Приложенное при семѣ письмо
отдай брату.

Отъ 21 числа.

Я теперь лишь проснулся. Курьеръ зашелъ за письмами, и
я хочу еще строчку написать. Кланяйся отъ меня Шихматову ²)
за хорошіе стихи, и Аннѣ Петровнѣ Буниной, за сочиненіе, кото-
рое читалъ я вчера въ Сынѣ Отечества ³). Бѣдный нашъ Александръ
Ивановичъ (Казначеевъ) ⁴) занемогъ и остался въ Филипсбергѣ.
Я узналъ объ этомъ уже пріѣхавши сюда отъ Фукса. Стану о
немъ навѣдываться.

¹) Племянникамъ.

2) Кн. Серг'й Александровичъ Шихматовъ, лирическій поэтъ, бывшій въ большомъ почетѣ въ Шишковской Бесѣдѣ, служилъ капитанъ-поручикомъ въ морскомъ кадетскомъ корпусѣ. Указомъ отъ 18 октября 1812 г., императоръ Александръ Павловичъ пожаловалъ ему 1500 руб. пожизненной пенсіи за то, что онъ, „трудами своими и прилежаніемъ къ наукамъ усовершенствовавъ природныя дарованія къ стихотворству, обратнальʻ оныя въ сочиненіяхъ своихъ на пользу словесности и благовравія.“ Шихматовъ постригся въ монахи, подъ именемъ Аникиты.

3) Журналъ, основанный Н. И. Гречемъ въ 1812 г.. Въ Словарѣ русскихъ писательницъ (Русск. Арх. 1865, ст. 1150 и 1151) показаны два стихотворенія, помѣщенныя Буниной въ „Сыпѣ Отечества“ 1813 г.: „Стихи на смерть капитана гвардейской артиллеріи, Ростислава Ивановича Захарова,“ и „Спасеніе несчаст- наго семейства.“

4) Служилъ подъ начальствомъ гр. Мих. Сем. Воронцова, съ которымъ оставался во Франціи, пока корпусъ графа охраналъ спокойствіе возстановленнаго королевства; потомъ былъ правителемъ канцеляріи гр. Воронцова, во время управлѣнія его новороссійскимъ краемъ; поздѣе находился сенаторомъ въ Москвѣ. Онъ былъ женатъ на князѣвъ Варварѣ Дмитриевнѣ Волконской, умной и образованной женщинѣ, страстной любительницѣ литературы.

316

3.

Плотскъ. Отъ 30 гennaря (1813).

Другъ мой Д. А.! Хотя я очень недавно къ тебе писалъ, но услыша, что сегодня онять отправляется курьеръ, хочу еще нѣ- сколько строкъ написать. Вчера, получилъ я письмо твое, въ которомъ ты описываешь бывшее у васъ чтеніе (въ Бесѣдѣ), так- же пишешь объ Аннѣ Петровнѣ. Ты знаешь, что я очень ее люблю, и таланты ея цѣнью, какъ должно; а потому во всякомъ случаѣ готовъ объ ней стараться. Дѣйствительно она по талантамъ своимъ заслуживаетъ не меньше награждена быть, какъ и другие награжденные за таланты. Двѣ тысячи рублей пенсіи я почитаю за самую умѣренную для ней награду. Но желаніе можно всегда имѣть, а къ исполненію желанія надобенъ случай и счастіе. Мнѣ очень жаль, что она меня объ этомъ не предупредила, и скрыла имя свое, когда прислала стихи ¹). Это была такая минута, въ которую конечно я бы весьма надеженъ былъ исполнить по ея желанію. Можетъ быть другого такого случая и не будетъ. И такъ сама она виновата. Часто въ годъ того не сдѣлаешь, что въ одинъ часъ. — Еще ты пишешь о сукнѣ, и говоришь, для чего я не прислалъ синяго: но синяго послано десять локтей, ты вѣрно, не посмотрѣвъ его, ко мнѣ пишешь. — Я теперь остался одинъ. Товарищъ мой Балашовъ поѣхалъ въ Варшаву, дни на три. Хотѣлось было и мнѣ съѣздить, но полѣнился таскаться сто верстъ взадъ и впередъ. У насъ сдѣлалась телая погода, и по улицамъ стало такъ грязно, что ходишь по водѣ и грязи. — Казначееву становится получше. — Приложенныя при семъ письма отошли пожалуйста по надписанію. Прошу тебя именемъ дружбы не безпокоиться, увидя письмо къ Ч....: она писала ко мнѣ о томъ же, о чемъ и ты пишешь, то есть о распечатаніи ошибкою, и говорить, что пріѣзжала къ тебе съ благодарностью за при- сыку письма, но ты ее не приняла. Мнѣ очень жаль, ежели ты подобными случаями будешь безпокоиться; и жаль потому един- ственно, что твое спокойствіе мнѣ драгоцѣнно. Прощай, мой другъ; будь здорова. — Кланяйся всѣмъ нашимъ. Я думаю мы отселѣ завтра или послѣ завтра отправимся куда-нибудь далѣе. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

¹) Есть стихотвореніе Буниной: „Пѣснь Александру Великому, побѣдителю Наполеона и возстановителю царствъ,” напечатанная отдѣльно въ 1814 г., и считающаяся библиографической рѣдкостью (Русск. Арх. 1865, ст. 1151). Можно было бы предполагать, что объ этихъ именно стихахъ говорить Шишковъ, если бы выраженіе — „возстановителю царствъ” для начала 1813 года не было нѣсколько прежденременнымъ.

317

P. S. — Еще нѣчто вспомнилъ: ты все писала ко мнѣ о шаляхъ, что по случаю покупали ихъ дешево, и что нельзя-ли для тебя купить. Нѣтъ, мой другъ, такія дешевыя вещи попадались отъ козаковъ, когда гнали непріятеля; но когда ужъ мы пріѣхали въ Вильну, такъ уже ничего достатъ было не можно.

### 4.

Кладово. Отъ 4 февраля (1813).

Другъ мой Д. А.! Слышу, что курьеръ сегодня отправляется, и скоро; хочу хоть нѣсколько строкъ къ тебе написать, хотя и недавно къ тебе писалъ. Ничего не имѣю тебя сказать, кромѣ что я, слава Богу, здоровъ; но чрезвычайно надоѣло безпрестанно переѣзжать изъ мѣста въ мѣсто, и быть, такъ сказать, ни на мѣстѣ ни въ дорогѣ. Сверхъ того теперь сдѣлалось вездѣ топко и грязно, такъ что пройти нельзя не запачкавшись. Вчерашній и сегодняшній день я провожу у кузнеца въ избѣ, наполненной ребятишками, которые кричатъ и плачутъ безъ умолку. Можешь себѣ представить какъ весело! Завтра ёдемъ отселѣ, чтобъ опять попасть къ такому же другому кузнецу. — Приложенное при семъ письмо отдай Катеринѣ Ильинишѣ (княгинѣ Смоленской ¹), и скажи, что я съ Михайломъ Ларивоновичемъ (супругомъ ея) отнюдь не на политигѣ обхожусь, а чистосердечно. Сегодня онъ и я, оба хлопотали мы объ Аннѣ Петровнѣ Буниной, и кажется дѣло идетъ на-ладъ. Надѣюсь вскорѣ о чемъ-нибудь пріятномъ се увѣдомить. Ну прощай, мой другъ. Будь здоровья. А. Ш.

Приписка къ К. А. Хвостовой:

Весьма благодарю васъ, milая Катерина Алексѣевна, за письмо ваше. Живите въ кабинетѣ моемъ и шейте сколько хотите чепчиковъ и шемизетокъ. Не похоже на то, чтобъ я скоро васъ изъ него выналъ. Успѣете еще множество написать изъ него ко мнѣ писемъ, если только захотите. Мои теперешніе кабинеты ежедневно перемѣняются, и часто бываютъ то дымные, то сырые, то холодные. Изъ нихъ лишь ногою выступишь, то и въ грязь. Прощайте. Еслибъ было досужно, то написалъ бы къ вамъ больше; но сегодня вышелъ для меня день хлопотливый. — Вчера Нарышкинъ пріѣхалъ сюда курьеромъ съ извѣстіемъ, что подъ Калишемъ было сраженіе, въ которомъ наши разбили корпусть сак-сонскій, подъ начальствомъ Ренье (французскаго полководца): взяли генерала, нѣсколько полковниковъ и офицеровъ съ двумя

¹) См. выше прим. 4, на стр. 1 и 3.

318

тысячами рядовыхъ въ плѣнъ. При чемъ также взято семь пушекъ
и два знамя. Вотъ вамъ свѣжія вѣсти. Остаюсь усердный и по-
корный А. Ш.

5.

Коло. Отъ 6 февраля (1813).

Другъ мой Д. А.! Вчера я очень доволенъ былъ тѣмъ, что
gосударь пожаловалъ Аннѣ Петровнѣ Буниной двѣ тысячи рублей
по смерть ея въ годъ пенсіи ¹). Кажется это ее успокоить и сдѣ-
лаетъ довольною. Она должна поблагодарить за сіе Катерину
Ильинишну, потому что Михайло Ларивоновичъ много въ томъ
содѣйствовалъ. — Вчера подписаны двѣ новыя бумаги: одна —
грамота донскимъ козакамъ, а другая — назначеніе медали для
всего войска. Объ сіи бумаги пошлются въ Петербургъ для на-
печатанія. Первую я не посылаю къ тебе для того, что ты уви-
дишь ее печатную; а со второй прилагаю здѣсь копію. Хотя и
оная будетъ у васъ извѣстна печатная, но можетъ быть не успѣ-
ютъ такъ скоро напечатать, и ты получишь письменную скорѣе.
Н такъ это будетъ покамѣстъ новостью.

Здѣсь къ намъ доходятъ слухи изъ Пруссіи и изъ другихъ
мѣстъ, что сего рода бумаги наши, манифесты и проч., произ-
водятъ надъ умами великое дѣйствіе; но жалуются, что ихъ не
переводятъ, и не разсылаютъ повсюду. Къ графу Толстому пишетъ
Барятинской, что съ однаго присланнаго къ нему экземпляра по-
сдѣдняго манифеста въ короткое время списано было пять сотъ
экземпляровъ. Одинъ пріѣзжій суда прусскій офицеръ сказывалъ
самому государю, что обращеніе всегда къ Богу и духъ благо-
честія въ сихъ бумагахъ привлекаетъ къ себѣ умы и сердца
всѣхъ. Дай Богъ, чтобъ языкъ правды и благомыслія восторже-
ствовалъ надъ языкомъ лжи и злонравія! — Я очень доволенъ,
что ты познакомилась съ Оленой Петровной Балашовой и сестрою
его ²). Пожалуйста поклонись имъ отъ меня, и скажи, что мнѣ
весьма пріятно быть вмѣстѣ съ Александромъ Дмитриевичемъ; мы
съ нимъ дѣлимъ время; ежели бы не онъ, мнѣ бы было очень
скучно. Попроси ихъ, чтобъ онѣ его за меня поблагодарили. —
Когда будешь у Осипа Петровича Козодавлева, то поклонись ему
отъ меня и поблагодари за напоминовеніе обо мнѣ. Прощай.
Будь здорова. Кланяйся всѣмъ нашимъ, также Варварѣ Ивановнѣ
и Тарсуковымъ. Поздравь отъ меня Никол. Петр. Новосильцова

¹) См. выше стр. 176.

2) „Его“ — т. е. Александра Дмитриевича Балашова. Екатеринѣ Дмитриевича Балашовой Державинѣ написалъ альбомное стихотвореніе (Соч. Держ. т. III, стр. 509).

319

съ невѣстою или женою, и скажи, что есть съ чѣмъ поздравить:
она всегда казалась мнѣ прелюбезною дѣвицею ¹). — Остаюсь
твой вѣрный другъ А. Ш.

6.

Калишъ. Отъ 12 февраля (1813).

Другъ мой Д. А.! Уже давно не имѣю я отъ тебя писемъ.
Послѣднее получилъ генваря отъ 28. Правда, что мы теперь да-
леко отъ васъ уѣхали, и письма гораздо долѣе бываютъ въ дорогѣ,
чѣмъ прежде. Вчера пріѣхалъ я въ Калишъ, городокъ въ Вар-
шавскомъ герцогствѣ. Не знаю долго ли здѣсь пробудемъ и куда
пойдемъ. Въ послѣдніе дни погода была прекрасная. Такъ тепло,
какъ въ маѣ мѣсяцѣ. Снѣгу же совсемѣмъ не видно, и хотя трава
еще не показывается, однако ж пасущіяся на поляхъ стада и
поющіе жаворонки являютъ совершенную весну. Только очень
грязно. Людямъ трудно ходить; а на бѣдныхъ лопадей смотрѣть
жалко. Городокъ здѣшній довольно великъ и каменныхъ строеній
много, но грязенъ, нечистъ, и все очень дорого. Однако я радъ,
что до него добрались. Авось либо здѣсь сколько нибудь пробу-
демъ. Надобѣло всякій день, или черезъ день, тащиться по грязи
и безпрестанно перемѣнять ночлеги, иногда въ изрядной комнатѣ,
а иногда въ скверной избѣ. Вотъ уже два мѣсяца, какъ я такую
жизнь веду. Скучно, мой другъ, очень скучно, и какъ-то отчасу
скучнѣе становится. За благополучные часы считаю, когда сплю.
Чувствую, что пришла старость, и что уединеніе и спокойствіе
были бы для меня всего дороже. Но видно не такъ жить, какъ
хочется, а какъ Богъ велитъ. Прощай, мой другъ. Поклонись отъ
меня всѣмъ нашимъ. Не знаю когда письмо сіе къ тебе отправлю.
Проготовилъ заранѣе. Можетъ быть еще что - нибудь напишу,
коли сегодня не будутъ отправлять курьера. — Вели отыскать
Павла Юрьевича Львова ²) и приложенное при семъ письмо ему
доставь. Онъ ожидаетъ отъ меня о твѣта.

Отъ 13 числа.

Написавъ вчера поутру письмо сіе, пошелъ я ходить по
городу и икоторымъ образомъ съ нимъ примирился. Хотя часть

¹) Николай Петровичъ, сынъ генералъ-провіантмейстера и сенатора Петра Ивановича Новосильцова и Екатерины Александровны, рожденной Торсуковой, — женился на гр. Екатеринѣ Ивановѣ Анраксиной. Былъ сенаторомъ и товарищемъ министра внутреннихъ дѣлъ.

2) Плохой писатель, сторонникъ Шишкова, терпѣвшій безпрестанныя на- симѣшки Арзамасцевъ, какъ авторъ „Русской Памяти“ и „Михаила Романова во храмѣ славы россійскихъ героевъ.“

320

видная изъ оконъ моихъ показалась мнѣ грязною и нечистою,
однакожъ послѣ увидѣлъ я изрядныя улицы и прекрасное зданіе,
въ которомъ помѣщенъ кадетскій корпусъ. Потомъ прошедъ еще
одну улицу, вышелъ я въ такое мѣсто, которое и нынѣ меня
прельстило, а лѣтомъ, я думаю, не вышелъ бы изъ него: такъ
оно хорошо. Это гулянье, состоящее изъ парка, изъ рѣчекъ, про-
текающихъ сквозь оный, изъ алей подобныхъ нашей адмирал-
тейской, съ тою только разностію, что вмѣсто липъ онѣ усажены
тополями. Я только что прошелъ по немъ, и ничего не замѣтилъ,
а сказываютъ, что нѣкоторыя деревья въ немъ сломаны нашими
ядрами въ бывшее недавно здѣсь сраженіе. Мы възбужали въ го-
родъ по самой той дорогѣ, на которой оно происходило, и хотя,
сказываютъ, тысячъ до трехъ было убитыхъ, однако мы уже ни-
какихъ слѣдовъ сраженія не примѣтили. Все было прибрано и
очищено. — Сейчасъ приходили мнѣ сказать, что сегодня Ђдетъ
курьеръ, и такъ спѣшу приготовить и запечатать. Вчера приѣхалъ
сюда курьеръ изъ Петербурга. Я навѣрное считалъ, что получу
отъ тебя письмо, однакожъ не получилъ, и это меня опечалило.
Говорятъ, что скоро другой будетъ. Стану ожидать съ нетерпѣ-
ливостію. Теперь лишь прибрелъ ко мнѣ Казначеевъ; очень еще
слабъ, и принесъ письмо къ тебя, которое при семъ прилагаю.
Онъ былъ очень боленъ, но теперь лучше. Однакожъ я наказывалъ
ему, чтобъ крайне берегся; ибо много опытовъ было, что это
начавши выздоровливать хоть чуть не побережется и снова впадетъ
въ болѣзнь, тотъ уже рѣдко отъ ней освобождается. Прощай, мой
другъ; будь здорова. Поклонись брату Ардаліону, и поцѣлуй
дѣтей его. Какъ скучно, что и разстояніе между нами велико, и
времени, когда возвратимся, конца не видать. Остаюсь твой вѣр-
ный другъ А. Ш.

7.

Калишъ. Отъ 18 февраля (1813).

Другъ мой Д. А.! Третьягодня я получилъ отъ тебя письмо.
Очень радъ, что картинки мои, посланныя изъ Плотска, сдѣлали
вамъ столько удовольствія. Но какъ долго нынѣ идутъ письма! не
меньше одиннадцати дней бываютъ въ дорогѣ. Почти цѣлый мѣ-
сяцъ надобно дожидаться отвѣта. — Что тебя сказать, мой другъ?
— ничего, кромѣ что я, слава Богу, здоровъ. Поживаемъ здѣсь
изрядно. Всякій вечеръ играемъ въ бостонъ. Только я прожился,
и очень несчастливо играю. Тулупъ, халатъ мой изодрался. Кладу
на нихъ новыя крышки; и какъ это подало поводъ къ покупѣ
матерій, то я и прилагаю здѣсь образчики съ нихъ, цѣною локоть

321

по рублю серебряному, и слѣдовательно аршить не сть большимъ
четнѣре рубли на ассигнаціи. Ежели бы я зналъ, что это противу
петербургскихъ цѣнъ дешево, и тебѣ такія вещи надобны, то
купилъ бы ихъ и при случаѣ переслалъ; но не зная сего навѣр-
ное, я рѣшиться на то не могу, опасаясь или ненужное купить,
или не такой цвѣтъ выбрать. Гладкія сего рода матеріи немножко
подешевле. Говорить, что въ Силезіи дѣлаются лучшія столовыя
полотна; но мы хотя и беззлы отъ ней, однакоъ здѣсь нѣтъ
сихъ товаровъ, а обѣщаютъ привезти. Ежелибъ надежда была
скоро возвратиться, то бы я хоть наудачу чего-нибудь накупилъ,
но какъ ничего о семъ неизвѣстно, то купить и таскать съ собою,
или послать не зная довезуть- ли, не хочется. — Въ прошедшее
воскресеніе былъ здѣсь балъ, за который брали по талеру съ
человѣка. Мы всѣ изъ любопытства были на немъ.

Ничего особливаго о немъ сказать не можно. Однакоъ было
довольно женщинъ, и танцовали очень порядочно. Вчера былъ я
у Михаила Ларивоновича; онъ сказывалъ мнѣ, что Катерина
Млинишна пишетъ къ нему и снова заботится о Буниной. Я от-
вѣчаль ему, что все уже сдѣлано и постано. Прощай, мой другъ.
Кланяйся всѣмъ нашимъ и будь здорова. Остаюсь твой вѣрный
другъ А. Ш.

8.

Калпшъ. Отъ 22 февраля (1813).

Другъ мой Д. А.! Проснувшись довольно поздо послѣ вчен-
рашняго бала, который дворянство здѣшнее давало государю, и
долженствуя идти къ обѣдни и, сказываютъ, къ молебну о заня-
тіи Берлина, спѣшу написать къ тебѣ нѣсколько строкъ съ от-
правляющимся сегодня курьеромъ. А между тѣмъ ввечеру сегодня
опять балъ у князя Смоленскаго. И такъ ты видишь, что я въ
бальныхъ хлопотахъ, и подумаешь, что мнѣ очень весело. Сіе
веселье бываетъ по вечерамъ, а по утрамъ все возятъ мимо меня
гробы и такъ часто, что поневолѣ вспомнишь латинскую посло-
вицу: *memento mori* (помни смерть). По слухамъ и у васъ много
больныхъ. Французъ, и мертвые, не перестаютъ воевать и нано-
сить зло всѣмъ тѣмъ мѣстамъ, въ которыхъ побывали. Да и му-
дрено-ли? Министръ полиціи недавно получилъ донесеніе, что
въ двухъ губерніяхъ (Смоленской и Минской) собрано и сожженно
девяносто семь тысячъ тѣлъ; многія, сказываютъ, и по сю пору
еще валяются не прибраны. — Разскажу тебе бывшее съ нами при-
ключеніе. Третьягодня нѣкоторый здѣшній дворянинъ позвалъ
насъ къ себѣ на чай съ танцами. Онъ живетъ отсѣдѣ четыре вер-

21

322

сты..................¹). Вотъ, мой другъ, я тебя не сказку, а быль разсказалъ. — Я недавно получилъ отъ тебя письмо, въ которомъ ты описала мнѣ свои хлопоты съ полицейскими офицерами въ отыскиваніи вора; а я заплатилъ тебя такимъ же разсказомъ о своихъ хлопотахъ. — Ты пишешь ко мнѣ, что получила 1-й и 3-й номеръ моихъ писемъ, а 2-го не получила, и думаешь, что я ошибся номеромъ. Нѣтъ, мой другъ; я вѣрно ихъ выставлялъ, и ежели ты не получила 2-го, такъ видно онъ пропалъ. Ежели увидишь грача Григорья Григорьевича Кушелева ²), поклонись ему отъ меня, и скажи, что я все собираюсь написать къ нему письмо, и все не успѣваю. Ежели долго не увидишь, то пошли сказать ему это. Масловымъ поклонись, также и всѣмъ нашимъ. Прощай. Будь здорова. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

9.

Калишъ. Отъ 7 марта (1813).

Другъ мой Д. А.! Нѣсколько времени, за случившимися многими переписками, я къ тебя не писалъ, и можетъ быть наведу тебя чрезъ то нѣкоторое безпокойство. Зато сегодня намѣряюсь написать побольше. Однаго изъ писемъ, въ которомъ было письмо къ Буниной, ты не получила, потому что бывшій при мнѣ (какъ я въ первый разъ халъ въ Вильну) фельдъегерь Федоровъ каскимъ-то образомъ потерялъ въ дорогѣ всѣ бумаги, между прочими и указъ о пожалованіи пенсіи А. П. Буниной; о чемъ извѣстясь, принужденъ я былъ вторично подносить сей указъ къ высочайшему подписанію. Хорошо еще, что скоро удалось поднести, а если бы сіе вторичное подписаніе продлилось мѣсяцъ, другой, то бы это сдѣлало ей рублей двѣсти убытку. — Между тѣмъ получилъ отъ тебя нѣсколько писемъ, изъ которыхъ на послѣднес буду отвѣчать. Я удивился, что ты пересказываешь мнѣ бывшій о французскихъ актерахъ за столомъ у государя разговоръ съ такою точностію, какъ — бы кто изъ находившихся при томъ свидѣтелей тебя пересказалъ оный. Ежели княгиня наша хвастуетъ такими подвигами своего князя, то магу дѣлаетъ она ему и себѣ чести, а особливо въ глазахъ тѣхъ людей, которые эту вещь подалѣе и получше видятъ, чѣмъ она. Есть люди, хотя и одаренные умомъ, но тамъ, где пристрастіе въ нихъ дѣйствуетъ, разсуждаютъ они какъ младенцы. Къ числу таковыхъ, съ крайнимъ сожалѣніемъ по родству и по человѣколюбію, причисляю я поч-

¹) См. стр. 181 и 182.

²) См. прим. 2-ое, на стр. 4-й.

["323", "тенную впрочемъ нашу книгиню, о которой давно уже знаю, что у ней какую нибудь Филису или Дюпора ¹) не перетянутъ не только того же ремесла русскіе люди, но ниже Минины и Пожарскіе. Князь ея утверждаетъ, . . . . . . . . . . . . . . . . . .

324

хонскія и Салданьша. — Нѣсколько уже дней, послѣ бывшей весьма худой ногоды, время настало прекрасное; но я мало имъ пользовусь. Обыкновенно по утрамъ до двухъ часовъ сижу за бумагами, а тамъ, отобѣдавши и отдохнувъ немного, сажусь за другія бумаги, за бостонъ, который у насъ теперь разрушился отвѣздомъ Балашова въ Бреслау, а Маркова въ Москву; но думаю опять скоро составитъ; ибо безъ того скучно проводить вечера. На этихъ дняхъ получилъ я письма отъ Варвары Ивановны и Катерины. Нынѣнишны; но не думаю, чтобъ съ нынѣшнимъ курьеромъ успѣлъ имъ отвѣчать. Истинно такъ много надобно писать, что никакъ не успѣшь. Между тѣмъ поклонись имъ отъ меня. Вчера видѣлъ я Вас. Мих. Бакунина и онъ сказывалъ ми, что получилъ письмо отъ Саши. Ну, прощай, мой другъ; будь здорова. Прилагенное при семъ письмо отдай Аниѣ Петровнѣ. Кланяйся всѣмъ нашимъ, также и Агаѣ Ивановнѣ Ланговой, когда ее увидишь. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

P. S. — Вчера государь возвратился изъ Бреслау. Ожидая, что скоро посланъ будетъ курьеръ, спѣшу къ отправленію приготовить множество бумагъ.

10.

Калишъ. 12 марта (1813).

Другъ мой Д. А.! Я къ тебе третьяго дня писалъ. Но теперь усѣшалъ, что сегодня опять отправляется курьеръ съ извѣстіемъ о занятіи нашими войсками Гамбурга'). И такъ спѣшу еще написать къ тебе хоть нѣсколько строкъ. Вчера я получилъ отъ тебя письмо. Поблагодари А. П. Бунину за ея ко мнѣ письмо и стихи; скажи ей, что я всегда то сдѣлаю, что могу, и если не сдѣлаю, такъ стало быть невозможно было. Поклонись также отъ меня Александ. Семен. Хвостову. Цѣлую недѣлью собираюсь къ нему писать, и не удается. Истинно нѣтъ возможности отвѣчать на всѣ тѣ письма, которые я получаю; надобно съ утра до вечера сидѣть за бумагою; и такъ извини меня передъ нимъ, что я на его письмо по сіе время не отвѣчалъ, и скажи, что я прошу его быть увѣренымъ въ моей къ нему преданности. Въ разсужденіи же печатанія Бесѣди2), о чемъ онъ ко мнѣ писалъ, я разрѣшаю его дѣлать все, что онъ заблагоразсудить. Ежели Навелъ Ивано-

1) Генеральъ Тетенборъ занялъ Гамбургъ 7-го марта.

2) Т. с. „Чтеніе въ Бесѣдѣ любителей русскаго слова.“ Съ 1811 по 1815 г. этно „Чтеній“ вышло двадцати книжесъ, изъ которыхъ вторая раздѣлена на двѣ части.

325

вичъ Кутузовъ ¹) въ Петербургъ, какъ я слышалъ, то пожалуйста скажи ему, что письмо его объ отпускѣ я получилъ, но не имѣть еще случая доложить, и даже сказать не могу, когда буду имѣть оный. — Послѣ-завтра отправляется отсель въ Варшаву Василій Сергѣевичъ Ланской ²); я просилъ его купить что надобно, по той росписи, которую ты ко мнѣ прислала. Онъ обѣщалъ; и какъ онъ уже сюда не возвратится, то и условились мы, чтобъ онъ купил отправилъ оттуда къ тебе; а ко мнѣ бы только прислалъ роспись, что куплено и послано, дабы я могъ тотчасъ переслать къ нему деньги. И такъ я надѣюсь, что ты, можетъ быть не скоро, но черезъ мѣсяцъ мѣста, получшіе отъ него посылку, и тогда меня увѣдомишь. Прощай; будь здорова. А когда Богъ велить намъ увидѣться, про то и слуху нѣтъ. Кажется конца тому не будетъ. Отъ брата Дмитрия получилъ я письмо отъ 22 гennaря. Онъ очень желаетъ быть тамбовскимъ губернаторомъ, не зная, что онъ уже опредѣлень туда. Но между тѣмъ Ниловъ ³) совершенно правъ; и когда по учиненному надъ нимъ слѣдствію, какъ думать должно, оправданъ будетъ, то по всей справедливости надлежало бы возвратить ему прежнее мѣсто; и я, не взирая на то, что братъ уже опредѣлень на оное, не сталъ бы нимало дозмогаться объ удержаніи его; ибо сіе было бы несправедливо. На подъемъ пожаловано ему двѣ тысячи рублей. Остаюсь вѣрный твой другъ А. Ш.

11.

Каллишъ. Отъ 20 марта (1813).

Другъ мой Д. А.! Я началъ къ тебе писать съ номерами, но часто не помню, и думаю иногда повторяю тотъ же. Прежде не приготовилъ, а сейчасъ приходили сказать, что курьеръ отправляется, и такъ спѣшу хоть строчку написать. На многія изъ писемъ твоихъ буду отвѣчать послѣ, а теперь не успѣю. Началъ было писать письмо къ Варварѣ Ивановѣ, но не кончилъ, и до будущаго курьера не успѣю кончить. Завтра мы ждемъ сюда прусскаго короля. Сегодня былъ такой прекрасный день, что я съ утра до вечера гулялъ во фракѣ. Поутру пошелъ, и на встрѣчу попался мнѣ Тормасовъ съ своими адъютантами, и съ нимъ Кикинѣ: — Ёдутъ верхами. Стали меня звать съ собою. Кикинѣ:

¹) Сенаторъ и попечитель московскаго университета, переводчикъ Пиндара, издатель, въ товариществѣ съ гр. Д. И. Хвостовыимъ и гр. Г. С. Салтыковыимъ, журнала „Другъ Просвященія“ (Москва. 1804—1806. — 36 книжекъ).

²) Съ 1823 по 1827 онъ управлялъ министерствомъ внутреннихъ дѣлъ.

³) Андрей Петровичъ, пріятель Державинна (Соч. Держ. т. І, стр. 336).

326

уступилъ миѣ лопадъ свою, а самъ сѣлъ на другую. Я поѣхалъ съ ними; проѣхали верстъ пять; и я съ непривычки очень усталъ. Однакожъ возвратясь ходилъ еще до самаго обѣда, а тамъ — послѣ обѣда до самаго вечера; и лишь только пришелъ домой, какъ сказываютъ миѣ, что курьеръ приходилъ за письмами. И такъ я сѣлъ по-скорѣе написать нужное письмо къ брату Дмитрию, да если успѣю къ тебе хоть нѣсколько строкъ. Между тѣмъ пришли къ намъ гости и надобно садиться за бостонъ. По счастію ихъ безъ меня четверо; и такъ я условился быть пятымъ, чтобъ выиграть время написать къ тебе, покуда они играютъ два тура. Сегодня получено извѣстіе, что войски наши вместѣ съ прусскими заняли Дрездень. Я думаю, что мы послѣ королевскаго отсель отѣзда не замедлимъ идти туда. Считаютъ, что на переходъ надобно употребить 25 дней. По сему расчету мы не прежде можемъ быть въ Дрездень, какъ въ исходѣ апрѣля; и если долго тамъ пробудемъ, то мнѣ хочется съѣздить къ Карлсбадъ къ той порѣ, когда пьютъ воды. Однако хотя я расчетываю тебя время, но все это невѣрно. Лучше не угадывать напередъ, а положиться на волю Божію: гдѣ Онъ велить, — тамъ и буду. Приложенное при семъ письмо отошли повѣрнѣе на почту, и напиши сама къ брату Дмитрию, чтобъ онъ тебя о полученіи онаго увѣдомилъ. — Писалъ ко мнѣ Федоръ Петровичъ Опочининъ о рескриптѣ на пожалованіе ему ордена ¹). Я не успѣлъ къ нему отвѣчать. Ножалуйста поклонись ему и скажи, что я не могъ добиться толку, подписанъ-ли и посланъ-ли къ нему рескриптѣ. Спрашивалъ фельдмаршала; спрашивалъ Аракчеева: никто не знаетъ; я также не знаю, потому что черезъ меня это не шло. Увѣръ его, что я, сколько могу, буду о томъ хлопотать, не по должности своей, но единственно по моей къ нему привязанности; только не смѣю увѣрить его, скоро-ли могу добиться. Прощай, мой другъ! Ты все пишешь о покупкахъ. Я уже увѣдомлялъ тебя съ прежнимъ курьеромъ, что далъ коммиссію въ Варшаву; а здѣсь ничего нѣттѣ. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

12.

Калпшъ. Отъ 23 марта (1813).

Другъ мой Д. А.! Время такъ хлонотливо, что я собираюсь написать къ тебе письмо подлиннѣе, начать заранѣе, — а кон-чится тѣмъ, что скажутъ: курьеръ заходилъ за письмами, и сказалъ:

¹) Опочининъ занималъ въ это время должность петербургскаго вицъ-губер-натора. Рескриптъ на пожалованіе ему инспекціей ленны былъ подписанъ 26 марта 1813 г..

327

что скоро ёдетъ. Поспѣшишь написать; отошлешь; и послѣ услышишь, что еще цѣлыя сутки пробылъ. Сегодня обѣдалъ я у фельдмаршала, и тутъ увидѣлъ Михайлу Михайловича Бороздина ¹), который вызвался мнѣ отвезти письма. Онъ сегодня въ ночь ёдетъ въ Петербургъ съ дрездинскими ключами. Это письмо посылаю я съ нимъ; но онъ вѣрно поѣдетъ долго, и можетъ быть ты еще прежде получишь отъ меня другое, ежели курьеръ скоро послѣ него отправится.

Вчера уѣхалъ отселѣ прусскій король; слышно, что и мы дни черезъ два отправимся. Въ бытность его здѣсь были парады, освѣщеніе города, обѣды и балъ. Князь Михайло Ларивоновичъ получилъ орденъ чернаго орла и табакерку съ королевскимъ портретомъ. Пруссаки всѣ дышатъ войною, и Саксонцы тоже. Я писалъ объ этомъ къ Варварѣ Ивановѣ. Она покажетъ тебя свое письмо. — Въ одномъ изъ твоихъ писемъ писала ты ко мнѣ о Сашѣ ²), что если бы онъ былъ со мною, то могъ бы отданъ быть въ здѣшнія училища. Нѣтъ, мой другъ, этого бы нельзя было сдѣлать. Но между тѣмъ признаюсь, ежели бы зналъ я, что мы такъ далеко поѣдемъ, то рѣшился бы взять его съ собою, не для того, чтобъ онъ здѣсь въ училищахъ чему нибудь научиться могъ, но чтобъ побывалъ въ чужихъ земляхъ. Правда, что неудобность состояла бы въ томъ, что мы, вмѣсто пребыванія въ большихъ городахъ, большую часть времени бываемъ въ дорогѣ, останавливаясь тамъ, гдѣ войска останавливаются, то есть въ деревняхъ. И такъ не много было бы прибыли отъ такого путешествія. Поклонись отъ меня княгинѣ Катеринѣ Пльинишиѣ. Я виноватъ передъ нею: все собираюсь писать къ ней, и по сю пору не собрался. Да скажи Федору Петровичу Опочинину, что я всячески о рескриптѣ его хлопочу. Прости, мой другъ; сегодня писать больше некогда; притомъ же я третьягодня къ тебя писалъ и можетъ быть завтра или послѣ-завтра опять писать буду; а теперь спѣшу отнестись письмо къ Бороздину. Онъ поѣдетъ черезъ Варшаву. Можетъ быть Ланской, по данному отъ меня порученію, пришлетъ съ нимъ къ тебя какія нибудь посылки, или ты о семъ отъ него узнаешь. Приложенные при семъ письма отошли по надписямъ. Остаюсь, и проч.. А. III.

Р. S. — Голицкинъ ³) писалъ ко мнѣ, что Архирей, по просьбѣ

¹) Генераль-лейтенантъ, командиръ осьмого пѣхотнаго корпуса; дочь его Анна Михайловна была за ген. лейт. Ник. Ник. Раевскимъ.

²) Племянникъ Шишкова, Александръ Ардалюновичъ Шишковъ.

³) Ки. Александръ Пиколаевичъ, пося званіе статсъ-секретаря, и управляя духовными дѣлами иностранныхъ исповѣданій, оставался въ тоже время и оберъ-прокуроромъ въ синодѣ.

328

наших мужниковъ, объщалъ опредѣлить священника. Ежели увидишь поблагодари его отъ меня.

13.

Кроточниъ. Отъ 28 марта (1813).

Другъ мой Д. А.! Вчера, передъ самымъ выѣздомъ моимъ изъ Калиша, получилъ я отъ тебя письмо отъ 14 февраля, и намѣренъ немножко за него съ тобою поссориться. Ты пеняешь мнѣ, что давно не получала отъ меня писемъ, и вычисляешь, что я 19 днейъ къ тебе не писалъ. Расчисленіе твое не вѣрно. Отъ самаго отытія моего изъ Петербурга конечно никогда не проходило шести дней, чтобъ я къ тебе не писалъ, а часто нисывалъ черезъ три и черезъ два дни. Не знаю, какимъ образомъ ты ихъ получаешь, но знаю, какъ я пишу. Назадъ тому не съ большимъ мѣсяцѣ, какъ я началъ ставить номера, и теперь ужъ двѣпаднѣатый, да вѣрно есть у тебя письма подъ одинакимъ номеромъ, такъ что число писемъ больше, нежели номеровъ, и притомъ иное письмо вмѣщаетъ въ себѣ два и три дни, въ которые я писалъ. И такъ сжели бы ты все это расчислила, то увидѣла бы, что я очень часто къ тебе нишу, и вмѣсто пеней должна бы была сказать мнѣ спасибо, тѣмъ больше, что я лѣнивъ писать, и долженъ отвѣчать на множество приходящихъ ко мнѣ писемъ. Въ концѣ говоришь ты: можешь быть я наскучила тебя своими длинными письмами; поэтому и я тебе наскучилъ, потому что всѣ мои письма длиннѣе твоихъ. Индѣ пеняешь ты мнѣ, что я не на всѣ твои письма отвѣчаю; а мнѣ кажется, что я ничего не оставляю безъ отвѣта. Теперь нарочно многія изъ твоихъ писемъ перечиталъ и кажется обо всемъ писалъ. Не отвѣчалъ я тебя на нѣкоторыя просьбы, о которыхъ ты ко мнѣ писала; но что могу отвѣчать? все, что возможно, я стараюсь сдѣлать; а чего не могъ, и не имѣлъ случая, о томъ нечего и писать. Не увидишь-ли ты П. Ю. Львова? — скажи ему, что я все что могъ дѣлалъ для него, но безъ всякаго успѣха. Также Гавр. Ром. Державинъ писалъ ко мнѣ объ исходатайствованіи пенсій дочери Баженова ¹). Я не отвѣчалъ ему за недосугами, и хотя самъ знаю, что онъ старается о должномъ и справедливомъ, но покуда не придетъ часть (который долго, долго и никогда не приходить), то надобно дожи даться.

¹) Васілій Ивановичъ Баженовъ, знаменитый архитекторъ, пользовался, какъ засоны, особеннымъ благоволеніемъ императора Навла, который назначилъ его вице-президентомъ академіи художествъ. Баженовъ умеръ въ 1799 г., на 62-мъ году жизни.

["329", "Поклонись отъ меня Гаврилѣ Романовичу и Александр. Сем. Хво-\nстову, покуда не сберусь самъ къ нимъ написать. Бѣлостоцкому\nскажи, что я письмо его съ письмомъ Николая Семеновича (Морд-\nвинова) получить, и благодарю его за присылку онаго, а писатк\nправо некогда, особливо же теперь на походѣ. Вчера мы выбѣхали\nизъ Калина, въ которомъ слишкомъ шесть недѣль прожили. По-\nгода стоить такая прекрасная, что я съ удовольствіемъѣхалъ.\nЧасто выходилъ изъ коляски и шелъ пѣшкомъ. Хотя деревья еще\nне распустились, однакоъ многіе кусты зелены и трава показа-\nлась. Небо чистое, и такъ тепло, что въ сертусѣ жарко. Мы сдѣ-\nлали два перехода, и по расчисленію пріѣдемъ въ Дрезденъ на-\nканунѣ Свѣтлаго Воскресенія. Съ нами путешествуютъ нѣсколько\nрусскихъ барынь. Вчера пріѣхала Несельротша ¹). Здѣсь получено\nизвѣстіе о побѣдѣ подъ Линебургомъ (недалеко отъ Гамбурга):\nтри тысячи пять сотъ человѣкъ Французовъ разбиты, и всѣ до\nединаго съ ихъ генераломъ и двѣнадцатью пушками взяты. По\nсіе время, слава Богу, все идетъ хорошо; но надобно посмотреть\nчто будетъ далѣе. Французы не перестаютъ вездѣ выказывать\nсвойство свое: при отступленіи въ Дрезденѣ подорвали мостъ...", "Какъ не восхищаться такими прекрасными поступками Французовъ! Какъ не любить ихъ актеровъ, торговокъ, учителей и проч.! Они препріятные люди, а всѣ другие особливо же мы, nous sommes des мужиковъ, но, слава Богу, что сіи наши мужики не похожи на насъ бары! Недавно здѣсь вышла книжка (которую я при семъ къ тебе посылаю). Ты увидишь изъ отмѣченнаго въ ней мѣста, что на Дону посадили двухъ козаковъ подъ караулъ за то . . . . . . . . . . . . . . . . .

330

ли то пришлетъ, что тебѣ надобно. Когда получишь, то увѣдоми меня обо всемъ. Приложенное при семъ письмо отдай Ф. П. Опонинину; я очень радъ, что мнѣ скоро удалось выхлопотать ему рескриптъ. — Вас. Мих. Бакунинъ сказалъ мнѣ, что Варвара Ивановна наняла тужъ дачу, на которой вы прошлаго лѣта жили. Я надѣюсь, что ты опять будешь вмѣстѣ съ ними, чего бы я очень желалъ; ибо знаю, что тебѣ тамъ было веселѣе, чѣмъ одной жить въ этомъ большомъ домѣ. Пора мнѣ идти объѣдать, и потомъ приседши домой запечатать и отослать это письмо. Кланяйся отъ меня Марьѣ Савишинѣ (Перекусихиной), Катеринѣ Васильевнѣ и Марьѣ Ардаліоновнѣ (Тарсуковымъ). Ни Саша о себѣ, ни ты о немъ не пишешь ни строчки. Теперь лишь вспомнилъ, что ты писала ко мнѣ о Митиньку ¹), что братъ Ардаліонъ хочетъ отдать въ Царскосельскій лицей ²). Я на это ничего сказать не умѣю; не могу ни присовѣтовать, ни отсовѣтовать. Но просьба Павла Ивановича Кутузова я исполнилъ. Приказано его уволить на 4 мѣсяца съ жалованьемъ и столовыми деньгами, о чемъ и писалъ я къ нему и къ министру просвѣщенія ³). Ну! кажется все сказалъ. Прощай! Будь здорова. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

Р. І. — Теперь лишь заходилъ къ Несельротшій. Она сказала мнѣ, что передъ отъѣздомъ тебя видѣла, и что ты хотѣла съ ней писать, но не прислала письмо.

14.

Милчѣ. Отъ 29. марта (1813).

Другъ мой Д. А.! Я вчера писалъ къ тебѣ и отослалъ письмо, а сегодня опять пину. Хочу сказать тебѣ что о достойномъ примѣчанія путешествіи нашемъ. Мы выѣхали изъ Кроточина въ самый подень. Погода стоитъ прекрасная. Деревья стали распускаться, ноля возеленѣли, и уже первые весенніе цвѣтны появились. Мы въ семъ переходѣ выѣзжаемъ изъ Варшавскаго княжества и вступаемъ въ предѣли Силезіи. Хотя вездѣ доселѣ жители изъ-являли намъ знаки радости, выѣздомъ на встрѣчу, разными изъ домовъ вывѣсками, восклицаніями, освѣщеніями, и проч., — но все это въ маломъ числе большою частью дѣлали жиды; что принадлежитъ до Поляковъ, то не взирая на всѣ ласковые съ ними поступки, радость ихъ оказывалась очень умѣренною и гостовою при малѣйшихъ неудачахъ превратиться совсемъ въ про-

¹) Паemenianкъ Шишкова, Андрій Ардаліоновичъ.

2) Онъ былъ открытъ въ 1811 г.

³) О. П. Козадаилеву.

["331", "тивное. Но съ приближеніемъ къ предѣламъ Пруссіи общее къ намъ уваженіе и любовь отчасу болѣе возрастали. Сегоднишнее вступленіе наше въ Силезію было совершенное торжество . . . .\n\n1).", "15.", "Дрезденъ. Отъ 12 апреля, ввечеру (1813) *)", "Наконецъ я въ Дрезденѣ, въ томъ мѣстѣ, гдѣ назадъ тому пятнадцать лѣтъ, жилъ нѣсколько мѣсяцовъ. Городъ этотъ такъ мнѣ знакомъ, что когда я сегодня въѣзжалъ въ него, то мнѣ касалось, что я не больше какъ за недѣлю въ немъ былъ. Я остановился въ томъ домѣ, который приготовленъ былъ для прусскаго короля; но не знаю для чего захотѣлось ему имѣть домъ поменьше; и такъ онъ остановился тамъ, гдѣ было мы съ Александр. Дмитр. Балашовымъ расположились, а мы перешли въ этотъ. Прекрасный домъ, только слишкомъ для насъ огроменъ. Мы живемъ на двѣ половинны, и еще множество между нами общихъ комнатъ. Передъ моими окнами маленькій садъ, за которымъ течетъ Эльба, или по старинному названію Лаба, а за нею, прямо противъ моря, Брилевъ дворецъ, гдѣ живетъ нашъ государь императоръ. Подлѣ насъ тотъ славный мостъ, по которому я прежде такъ часто хаживалъ, и который теперь обезображенъ: подорваны двѣ архи, для засвидѣтельствованія почтенной нравственности того народа, котораго языкъ, театръ, воспитаніе, и всѣ обычаи такъ намъ любезны, что мы безъ нихъ считаемъ себя пронадшими. Изъ прежнихъ описаній моихъ о проѣздѣ нашемъ по маленьшимъ городамъ можешь ты себѣ представить, каковъ былъ въѣздъ нашъ въ Дрезденъ . . . . . . . . . . . . .

["332", "опять мнѣ пеняешь, что давно не имѣешь отъ меня писемъ. Я право не знаю какъ чаще писать: не пропускаю почти ни одного курьера, а они очень часто \"здятъ. Неужли многія письма мои до тебя не доходятъ? Вотъ и Опочинина рескриптъ давно уже посланъ, а ты все напоминаешь мнѣ о немъ. Прощай, мой другъ. Не знаю могу-ли уснуть до всеношной.", "Отъ 13 числа.", "Христосъ Воскресе! другъ мой Д. А.! Христосъ воскресе! любезный братъ Ардаліонъ Семеновичъ, Сашинька, Митинька и Сенюшка ¹). Христосъ Воскресе! Александръ Ивановичъ, Катерина Алексѣевна, Дарья Александровна, Варвара Александровна. — Скажи въ домѣ у Михайлы Михайловича (Бакунина), у Марьи Савишны (Перекусихиной), что я поздравляю ихъ съ праздникомъ и съ ними христосаюсь. — Тожъ въ домѣ Гаврилы Романовича (Державина), Пвана Ивановича Кушелева ²); и поздравь всѣхъ моихъ пріятелей и знакомыхъ, которые обо мнѣ спросятъ. Я, побывавъ у всеношной и разговѣвшись паскою, уснулъ; всталъ, и къ тебе пишу. Думаю, что сегодня отправленъ будетъ курьеръ, и для того намъ Brentъ заблаговременно приготовить и запечатать мое письмо. Не можешь пожаловаться, чтобъ мало написалъ. Прощай. Богъ съ тобою. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.", "16.", "Дрезденъ. Отъ 16 апреля (1813).", "Другъ мой Д. А.! Я третьягодня написалъ и послалъ къ тебе длинное письмо; а сегодня опять принимаюсь за перо. И такъ не могу упрекнуть себя, чтобъ я рѣдко къ тебе писалъ. Но что же тебя сказать? Опять приниматься за разсказы. Вчера \"здили мы въ Мейсенъ, на фарфоровую здѣшнюю фабрику . . . . . . . . . . . . . . . . .

333

былъ доселѣ милосердъ къ намъ; можетъ быть продлить милость
Свою. Болѣзнь Михайлы Лиривоновича сокрушаетъ меня. Прощай,
мой другъ. Будь здорова. Остаюсь твой вѣрный другъ А. Ш.

Отъ 18 числа, ввечеру ¹).

Письмо это было уже запечатано; однако за скорымъ вы-
ѣздомъ изъ Дрездена я не успѣлъ его отослать. И такъ опять
распечатываю и пишу. Незапное извѣстіе о приближеніи Напо-
леона, какъ сказываютъ съ великимъ числомъ новонабранныхъ
имъ войскъ, возвало насъ изъ Дрездена, гдѣ мы надѣялись долѣе
пробыть. Непріятель нашъ какъ стоглавая гидра новидимому не
дремлетъ и не унчиваетъ. Сколько у него ни сломлено головъ,
опять съ новою силою является въ полѣ и не обороняться только,
но нападать помышлаетъ. А тотъ, кѣмъ онъ такъ славно сокру-
шенъ и выгнанъ изъ Россіи, воевода нашъ, князь Смоленскій...!
Его уже нѣтъ на свѣтѣ! И въ какое время! Богу такъ угодно
было. Смерть его таять, скрываютъ отъ войскъ; и для того я
не прежде пошлю къ тебе письмо сіе, какъ когда уже то сдѣла-
ется гласнымъ. Все это смущаетъ мысли, наводитъ уныніе, п
сверхъ того мое собственное положеніе весьма непріятно. Мы
теперь подъѣзжаемъ къ нашей арміи, отъ которой близко не-
пріятель, и должно ожидать скораго сраженія. Въ это время
обязковенно всѣ поскачутъ туда верхами, чего я сдѣлать не въ
силахъ, а съ коляскою не пускаютъ, да и ёхать опасно: кучера
наши здѣшнихъ дорогъ не знаютъ, и въ случаѣ отступленія мо-
гутъ въ тревогѣ сбиться съ пути и завезть въ такое мѣсто, гдѣ
тотчасъ попадешь въ руки непріятелю. Въ этомъ сомнѣніи я рѣ-
шился спросить у государя, какъ онъ мнѣ прижажетъ, здѣсь ли
оставаться или ёхать далѣе; но онъ отвѣчалъ мнѣ: — „Какъ хо-
чешь, такъ и дѣлай.“ — Балашовъ, ёхавшій доселѣ въ колясѣ
со мною, сѣлѣ на коня. А я думать, думалъ и рѣшился продолжать путь вмѣстѣ со всѣми, чтобъ быть ближе къ извѣстіямъ и
слухамъ. Вчера, ёхавъ ночью, мы опрокинулись; но, благодаря
Бога, ничего не случилось, кромѣ что я довольно крѣпко стук-
нулся головою. Могло бы гораздо хуже быть. Чѣмъ-то развязывается
дѣло, къ которому мы теперь приступаемъ? Одному Богу это из-
вѣстно. Прощай, мой другъ; не могу больше писать ни слова.
Будь здорова. Богъ съ тобою. Брату кланялся. Сашу, Митю и
Сенюшку цалую и благословляю. Когда велитъ Богъ всѣхъ васъ
увидѣть!

¹) Писано въ мѣстечкѣ Борнъ.

334

17.

Борцъ. Отъ 20 апреля (1813). поутру въ 6 часовъ.

Другъ мой, Д. А.! Я написалъ къ тебя письмо еще изъ Дрездена, но за скорымъ отъѣздомъ не могъ отдать курьеру; и такъ довезъ его сюда съ собою, а здѣсь отдалъ уже Александр. Дмитр. Балашову, чтобъ онъ, въ случае отправленія курьера, переслалъ. Ты не можешь сей представить, въ какомъ я безпокойномъ и грустномъ состояніи. Всѣ уѣхали. Я одинъ теперь въ мѣстечкѣ Борцъ, недалеко отъ Лейпцига. Силку и дожидаюсь вѣстей радостныхъ или печальныхъ, но которымъ долженъ буду себя располагать. Важный сегодняшній день можетъ быть рѣшить судьбу царствъ. Въ двадцати верстахъ отселѣ, въ сію минуту или очень скоро, начется страшное между столькими войсками побоище. Здѣсь остались со мною и нѣкоторое малое число императорскихъ лешпажей, и никого больше. Суди, каково быть одному и ожидать толь страшной развязки! Въ случае какого либо несчастія, должно по первому полученному извѣстію тотчасъ отселѣ убираться: въ такомъ близкомъ разстояніи не успѣшь оглянуться, какъ будешь въ рукахъ у непріятеля. Сохрани Боже! это для меня хуже смерти. Больше всего страшить меня дорога, по которой мы сюда ѣхали, если по ней надобно будетъ возвращаться назадъ. Она такъ дурна, идетъ по такимъ горамъ, ущеліямъ, что едва проѣхать можно. На ней же теперь премножество повозокъ, которые тѣснятся, и часто съ ними разъѣхаться нельзя. Надобно стоять. Притомъ же коляска изломаться можетъ и тысяча такихъ вещей случиться, которые наведутъ безпокойство. Уже и такъ я измучился: два дни спалъ не раздѣвшись. Голова болить, и чувствую слабость. Къ тому же и съ твоей стороны я крайне обезпокоенъ: третій уже курьер пріѣхалъ изъ Петербурга, а писемъ отъ тебя нѣтъ.

Въ 8 часовъ поутру.

Сейчасъ получилъ письмо отъ Катерины Ильинишины (княгини Смоленской). Увидя руку ея, долго не могъ распечатать письма; и наконецъ съ сезами распечаталъ. Желалъ бы отвѣчать ей, но не имѣю духа писать. Она упрекаетъ меня какою-то леностью и несмѣлостью, увѣряя, что говоритъ это отъ чистосердечія и привязанности коѣмь. Могъ бы я оправдать себя передъ нею, и напротивъ изобличить ее въ нѣкоторыхъ противъ меня несправедливостяхъ; но теперь не то время. Я не снорю: можетъ быть и подверженъ я симъ порокамъ; но можетъ также быть, что и она, не знавъ обстоятельствъ, излишне меня въ томъ винить.

335

Она описывает ми, что ты съ нею за меня поссорилась. Жаль не ко времени случилась ваша размолвка. Я не могу безъ жалости представить себѣ той печальной вѣсти, которую она скоро поучитъ. Я надѣюсь, мой другъ, что ты примиришься съ нею и увѣришь ее въ моей искренней къ ней приверженности. Ахъ! ежели бы она знала, какое я приемлю участіе въ ней, и сколько разъ приходила она ми на мысль въ эти дни, то конечно, прочитавъ во глубинѣ души моей, повѣрила бы, что я изъ дѣтства привыкъ ее любить, не взирая на ея не совѣмъ благое ко мнѣ расположеніе.

Отъ 11 часовъ поутру.

Пальба началася

Варвара Ивановна будетъ въ заботѣ о своемъ сынѣ; его здѣсь нѣтъ: онъ поѣхалъ, сказываютъ, увидѣть больного фельдмаршала, но уже не увидитъ. Впрочемъ я иросилъ объ немъ князя Волхонскаго; и онъ обещалъ его взять къ себѣ, когда возвратится. Ну что тебя еще сказать? время свободно, да въ голову ничего нейдеть. Пойду, хоть прохожусь немножко по улицѣ, не увижу-ли кого скачущаго съ извѣстіемъ. Боже! доверши милость свою надъ нами! Да услышу хорошее!

2

18.

Бауценъ. Отъ 28 апрѣля (1813).

Другъ мой Д. А.! Я писалъ къ тебе третьягодня изъ Дрездена въ одинъ день два письма, — одно съ Репнинскимъ, а другое съ Кондратьевымъ *), и съ обоими послалъ по маленькой посылочкѣ. Теперь хочу также написать нѣсколько строкъ, хотя и не знаю, когда письмо сіе могу отправить. Недавно я получилъ отъ тебя письмо, въ которомъ ты меня увѣдомляешь о смерти Нартова, и говоришь много о россійской академіи. Можетъ быть въ другое время я бы подумалъ объ этомъ, но теперь не до того. — Безпрестанное движение, соединенное съ крайнимъ безпокойствомъ, весьма меня изнуряетъ. Ненervѣстность будущаго не вызываетъ ни о чемъ думать. Я не знаю какъ еще Богъ подкрѣп-

*) Писемъ сихъ не достаетъ.

1) См. стр. 199.

2) См. стр. 199—201. — Хотя въ „Запискахъ“ извлечения изъ писемъ Шишковъ и поставилъ въ ковычкахъ, но текстъ писемъ измѣненъ; впрочемъ эти измѣненія исключительно редакціонныя.

336

ляетъ меня, что я довольно здоровъ. Милость Его неизреченна
ко мнѣ. Даже и тѣ припадки, которымъ я часто подверженъ былъ,
не приходить; а и они нанесли бы мнѣ много заботы, мученія и
вреда. Далеко (а особливо по неизвѣстности обстоятельствъ), да-
леко, мой другъ, я отъ васъ! и какъ скоро воображу разстояніе
между нами, то прихожу въ великую скуку и уныніе. Когда, и
велить-ли Богъ увидѣться? Надѣюсь на Его милость, и сія только
надежда утѣшаетъ. — Поклонись отъ меня Катеринѣ Ильинишинѣ
и увѣрь въ моемъ искреннемъ участіи. Я не имѣю духа къ ней
нисать, и самъ столько огорченъ смертью Михаила Ларивоновича,
что не могу того изъяснить.

Здѣсь похоронена часть тѣла его послѣ анатомированія ¹).
Надѣюсь, что она посланнымъ къ ней рескриптомъ (который по
повелѣнію государя написанъ мною) будетъ довольна. — Я по-
лучилъ отъ Логина Ивановича (Кутузова) ²) письмо, въ которомъ
онъ просить, чтобъ илемянницу его ³) сдѣлать фрейлифою. Я тот-
часъ по немъ доложилъ и употребилъ всякое стараніе, какое
только могъ, и хотя не совѣмъ отказано мнѣ, однакожъ ничего
достовѣрнаго сказать ему не могу. Вотъ, мой другъ, причина, по
которой многіе на меня ропщутъ, думая, что когда я на письма
ихъ не отвѣчаю, то уже ничего для нихъ и не дѣлаю. Но можно-ли
въ безпрестанныхъ переѣздахъ съ мѣста на мѣсто отвѣчать всѣмь
на тысячи получаемыхъ мною писемъ? Всякъ, не зная обстоятель-
ствъ, думаетъ, что просьбу его легко и тотчасъ исполнить можно,
и вмѣсто благодарности за всевозможное стараніе мое, ему неиз-
вѣстное, обвиняетъ меня за мое молчаніе. Но воля ихъ, — я не
охотникъ увѣрять попустому. — Послушай, мой другъ, я намѣ-
ренъ тебя иѣчто поручить. Пожалуйста, постарайся это испол-
нить: есть иѣкто въ Петербургѣ женщина Софья, дочь полковника
Пскольскаго; она живетъ во 2-й адмиралтейской части, во 2-мѣ
кварталь, въ дому статскаго совѣтника Охлопкова, противъ Но-
ваго переулка, подъ No. 90. Госпожа эта, передъ отвѣздомъ моимъ,
подала письмо на имя государя, которое я было и отдалъ; но
оно возвращено ко мнѣ назадъ, и я никогда не имѣлъ случая

¹) Не знаемъ почему эта часть тѣла оказалась похороненнойю въ Бауценѣ, между тѣмъ какъ Кутузовъ умеръ въ Бунцлау. Тѣло фельдмаршала было отвезено въ Петербургъ и похоронено въ Казанскомъ соборѣ, 13-го юня того-же года.

2) Былъ генераль-лейтенантомъ флота, генераль-казначеселъ адмиралтействъ коллегіи и навокупъ предсѣдателемъ морского ученаго комитета.

3) Дочь сенатора и попечителя московскаго университета, Павла Ивановича Кутузова, Евдокія Павловна, вышедшая замужъ за Өсдора Пиколасовича Глишку.

337

непросить объ ней. Нынѣ она снова пишетъ ко мнѣ, и повидимому находится въ обстоятельствахъ весьма жалкихъ. Пожалуйста, провѣдай объ ней; пусть она у тебя побываетъ. Скажи ей, что я всякое стараніе употребить готовъ; но какимъ образомъ при нынѣшнихъ обстоятельствахъ можно что-либо сдѣлать? никакъ нельзя. Для того поговори съ нею, и ежели она вподлинну въ великой крайности, то сдѣлай ей вспоможеніе; дай рублей сто или полтораста: больше я не могу; а если откроется случай, то буду-ли не буду-ли имѣть успѣхъ, но поговорю объ ней.

На другой день.

Сегодня ъдетъ курьеръ, и для того спѣшу еще нѣсколько строкъ написать. Отъ Логина Ивановича получилъ я еще письмо; повтореніе о тойже просьбѣ. Въ желаніи моемъ и усердіи могу я его увѣрить, но въ прочемъ ни въ чемъ. Какъ скоро буду имѣть случай, то возобновлю мою просьбу; но между тѣмъ служащай этотъ такъ рѣдокъ, что можетъ быть и Богъ знаетъ покуда не случится, а особливо при нынѣшнихъ обстоятельствахъ. — Мы сегодняшній день еще здѣсь въ Бауцинѣ; а того, что завтра будетъ, или можетъ быть еще къ вечеру, никто не знаетъ. Быть всегда въ неизвѣстности и не знать долго-ли это безпокойное состояніе продолжится, нѣтъ ничего тяжеле и несноснѣе. — Кладlyйся брату и поцѣлуй дѣтей его. Сашѣ спасибо за письмо. Поклонись также Катеринѣ Ильинишнѣ и всѣмъ нашимъ знакомымъ. Пожелай, мой другъ, чтобъ Богъ скорѣе возвратилъ меня въ Россию: дождь и градъ пріятнѣе для меня будетъ здѣшнихъ ясныхъ дней. Прости. Остаюсь и проч..

19.

Герлицы. Отъ 3 мая (1813).

Другъ мой Д. А.! Сейчасъ сказали мнѣ, что отправляется курьеръ, и я спѣшу написать къ тебя нѣсколько строкъ. Я уже четвертый день какъ, отдѣленный отъ главной квартеры, живу въ Герлицахъ, то есть верстахъ въ двадцати отъ ней. Прежде мы слышали пушечные выстрѣлы, а теперь ничего не слышимъ. Что за тишина сдѣлалась, — не знаю. Видно непріятель взялъ какое нибудь другое направленіе, или чего-нибудь выжидаетъ. Скучно, что должно часто быть въ отдаленности, и ничего происходящаго не знать, а только слушать разные и часто пустые слухи. Я хотя не боленъ, однако другой день чувствую себя нехорошо: желудокъ разстроенъ и голова побаливаетъ. Сохрани Богъ въ это время крѣпко занемочь: Ёхать худо, а оставаться еще хуже. Изъ военныхъ здѣсь никого нѣтъ, а навѣщаютъ меня

22

338

штатскіе: третьягодня і вчера приходили ко мнѣ Комнино і Биллеръ ¹), і мы по здѣшнему грошу играли въ бостонъ. Чѣмъ кончится мое здѣсь пребываніе і куда велąть ѣхать, — не знаю. Можетъ быть всѣ сюда прискачутъ, а можетъ быть пришлють какое-либо приказаніе. Вчера я получилъ отъ тебя письмо отъ 20 апреля. Ты не чувствовала, что писала его подъ громомъ пушекъ, въ тотъ самый день, когда происходило сраженіе подъ Люциномъ. Я воображаю какое наведетъ у васъ безпокойство вѣсть о смерти фельдмаршала, и какой это будетъ ударъ для его семейства! — Третьягодня поѣхалъ отселѣ князь Кудашевъ ²), и какъ онъ имѣлъ надобность въ деньгахъ, то я далъ ему пять сотъ рублей съ тѣмъ, чтобъ онъ тебя ихъ отдалъ. Я писалъ уже къ тебя объ Логинѣ Ивановичѣ. Онъ просилъ государя о пожалованіи во фрейлины дочери Павла Ивановича, что было бы весьма справедливо. Я отдалъ письмо государю и говорилъ, какъ объ ней, такъ и о Бакуниной³), что объ онѣ внуки покойнаго фельдмаршала, и что оказаніе сего знака благоволенія къ памяти его было бы сколько справедливо, столько и утѣшительно для всѣхъ его родственниковъ. Онъ на это согласился, но сказалъ, что прежде не можетъ сдѣлать сего, какъ описавшись съ матушкою. И такъ это осталось безъ рѣшенія. Обстоятельства нынѣшнія лишаютъ меня всѣхъ способовъ о чемъ либо докладывать; но какъ скоро будетъ можно, то я снова представлю. За успѣхъ отвѣчать не могу, но покрайней мѣрѣ настоятельствомъ моимъ сдѣлаю все то, чего требуютъ отъ меня и правда и благодарность моя къ двумъ покойнымъ фельдмаршаламъ ⁴). — Приложенное при семъ письмо отошли на почту и вели попросить Калинина, чтобъ отправилъ

¹) Этотъ Биллеръ долженъ быть бар. Андрей Яковлевичъ Бюлеръ (впослѣдствии дѣствительный тайный совѣникъ и сенаторъ), женатый на сестрѣ Павла и Логина Ивановичей Кутузовыхъ, вдовѣ Степанидѣ Ивановичѣ Бакуниной.

²) Вѣролтно партизанъ кн. Николай Даниловичъ Кудашевъ, боевой товарищъ Давыдова, Сеславина и Фигнера. Онъ былъ женатъ на одной изъ дочерей кн. Смоленскаго (Екатеринѣ Михайловнѣ) и умеръ отъ раны въ Лейциғѣ, 6-го октября 1813 года (см. стр. 248). Княг. Екатерина Михайловна во второмъ бракѣ была за ген.-маіоромъ Ильюю Степановичемъ Сарачинскімъ.

³) Двѣ двоюродпы сестры кн. Смоленскаго были замужемъ за Бакунинными: Степанида Ивановна Голенищева-Кутузова за тайн. сов. Модестомъ Петровичемъ Бакунинымъ (см. выше), а Варвара Ивановна — за тайн. сов. Михайломъ Михайловичемъ Бакунинымъ (см. стр. 314).

⁴) Т. с. князю Смоленскому и Ивану Логиновичу Голенищеву-Кутузову, котораго императоръ Павелъ Петровичъ, 31 окт. 1798 г., пожаловалъ адмираломъ 1-го класса, со всѣми правами и преимуществами генералъ-фельдмаршала.

339

въ Москву къ Валуеву ¹). — Поклонись отъ мена Державину и Хвостову. День и ночь только и прошу Бога, чтобъ допустилъ насъ скорѣе возвратиться въ Россию и сколько нибудь отъ этой кочевой жизни успокоиться. Прощай. Будь здорова. Остаюсь и проч..

20.

Герлицы (ими испорченное изъ славенскаго Горѣлицы).

Отъ 4 мая (1813).

,Другъ мой ,,. А.! Вчера отправилъ къ тебе письмо, а сегодня опять принимаюсь писать. Хотя я живу въ прекрасныхъ покояхъ, у весьма добраго хозяина и хозяйки, которые меня начать, кормять, возятъ гулять, и ходятъ за мною какъ Богъ знаетъ за кѣмъ; однакоъ все это не веселить тогда, какъ ежеминутноesperишь тревоги. Четвертый уже день не слышимъ ни одногоъ выстрѣла. Все тихо; но знаемъ, что тишина эта передъ громомъ и бурею. Сегодня Єзды мы на одну лежашую въ трехъ верстахъ отселѣ высокую гору, называемую Ландсъ-броне. Часъ цѣлый шелъ я на нее и очень усталъ. Видъ съ нея чрезвычайный: съ одной стороны видны Богемскія горы, а съ другой — верстъ на пятьдесятъ вогругъ разные города, деревни, поля и лѣса. Я всходилъ на самую вершину и сорвалъ тамъ нѣсколько цвѣтковъ, которые ты найдешь въ приложенной при семъ бумажкѣ. Хотѣлось было съѣздить къ Гернгутерамъ; городъ ихъ въ четырехъ миляхъ отселѣ; но побоялся отлучиться; неловко разѣѣзжать, будучи отъ непріятеля такъ близко. Сегодня провели чрезъ здѣшній городъ сотъ до семи пѣнныхъ, взятыхъ во время бывшей недавно частной битвы ²). Ожидаютъ ежедневно главнаго сраженія, и думаютъ, что будетъ завтра. Тогда напа тишина разрушиется, и надобно будетъ куда-нибудь хать. Сегодня мнѣ, слава Богу, получше; не знаю каково будетъ завтра. Теперь ложусь спать. Прощай, мой другъ; надѣюсь еще къ тебе писать.

Отъ 6 числа, въ полдень.

Благодарю Бога, со стороны принадка я успокоиваюсь: вчера и сегодня не чувствую того, что прежде чувствовалъ. Биллеръ, Комнино и Олопеустъ продолжаютъ меня посѣщать. Все тихо по прежнему: шичего не слышно, ни пальбы, никакихъ вѣстей. Какъ скучно жить цѣлую недѣлю въ безпрестанномъ безпокойствѣ и

¹) Петръ Степановичъ Валуевъ, главный начальникъ московской кремлев- ской экспедиціи.

2) Сражение при Кенигсвартѣ, выигранное Баркласъ 7-го мая.

22*

["340", "oжиданії! День кое-какъ проводишь. Ввечеру, ложась спать, только и думаешь: ну что завтра будетъ? Завтра новое ожиданіе, и опять ничего. Такъ всякий день. Хозяйка моя очень добрая женщина, сама слабая здоровьемъ и всѣ лѣ карства знаетъ: поитъ меня мятнымъ чаемъ; даетъ капли въ водѣ и на сахарѣ; столъ всякий день не жирный, но превкусный; вина отмѣнно хорошія; чистота въ домѣ преудивительная. Такъ что мнѣ совѣстно жить у нихъ. За все за это я бы лучше платилъ деньги, но объ этомъ и заикнуться нельзя. — Разкажу тебе смѣшное: Биллеръ дни два тому назадъ сказалъ мнѣ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

341

приписать нѣ сколько строкъ о несправедливости разгласившагося
извѣ стія. — Ты спрашиваешь меня какую сдѣ лать надпись на
гробѣ нокойнаго брата? Я думаю, мой другъ, самую простую, а
имянно: Здѣ сь почивает тѣ ло (такого-то), предавшаго ду.хъ свой
Богу (такого-то числа, отъ рожденія своего на такомъ-то году),
и прибавить что-нибудь краткое изъ молитвъ, какъ-то: Боже!
упокой душу его!, или подобное тому. — Еще пишешь ты, что
надѣ бешься скоро увидѣ ться со мною. Нѣ тъ, мой другъ, этимъ
благополучіемъ не могу я льститься. Кажется далека пѣ сня. По
сю пору не видалъ я ни красныхъ дней, ни лѣ та, а уже осень
наступаетъ. Кромѣ скуки жить въ деревнѣ , здѣ сь почти безпре-
станные дожди и сырость. Ты знаешь, что я охотникъ до ягодъ
и плодовъ, и того нѣ тъ. Принесутъ землянику: на взглядъ хороша
и крупна, а возьмешь въ ротъ, никакого вкуса нѣ тъ. Вишенъ
множество, но все черешня, въ которой нѣ тъ ни пріятной кислоты,
ни сочности. Впрочемъ ничего нѣ тъ: ни елубники, ни малины,
ни смородины, ни персиковъ, ни априкосовъ, ни апельсиновъ, ни
дынь, ни арбузовъ, однимъ словомъ ничего. И такъ ничто не
утѣ шаетъ, даже и послѣ дняя вещь, — ѣда. А всего хуже неиз-
вѣ стность, долго ли это продолжится. По сіе время были у насъ
мирные дни, а кажется онять возобновятся громы; но произве-
дуть-ли они тишину, Богъ знаетъ! Прощай, мой другъ, такъ
много надобно было написать писемъ, что ужъ другой день за
ними сижу; а сейчасъ пришли сказать, что курьеръ скоро от-
правляется, и такъ спѣ шу кончить. — Въ Карлсбадѣ одна графиня
хотѣ ла вышить мнѣ тесемку на часы съ козакомъ (которые здѣ сь
вездѣ въ модѣ ), но не успѣ ла и только вышила однаго козака.
Мнѣ его дѣ вать некуда, и для того посылаю къ тебе. — О Пер-
хуровыхъ поручилъ я навѣ даться и сказать имъ, чтобъ у меня
побывали: денегъ дамъ имъ сколько надобно. Остаюсь, и проч..

22.

Петербургдау. Отъ 24 июля (1813).

Другъ мой Д. А.! Вчера получилъ я письмо твое отъ 13 июля,
въ которомъ ты пишешь, что не имѣешь отъ меня писемъ. Ка-
жется, мой другъ, чтобы ты должна уже была получить то письмо,
которое я послалъ изъ Карлсбада. Развѣ здѣ сь безъ меня оно за-
лежалось. А теперь надѣюсь, что уже и то до тебя дошло, кото-
рое по возвращеніи моемъ послалъ я отселѣ . Тѣ, мой другъ, ко-
торые тебѣ говорили, что я ѣду въ Петербургъ, сказали неправду;
а желалъ бы, какъ говорится пословица, ихъ устами медѣ пить.

342

Но кажется до этого еще далеко. — Однаго изъ Перхуровыхъ вчера я къ себѣ призывалъ. Они стоять отселѣ верстахъ въ десяти. Я хотѣлъ ему дать деньги, но онъ сказалъ мнѣ, что поговоритъ съ братомъ, и когда имъ надобность въ нихъ будетъ, то они придутъ за ними или пришлютъ. И такъ въ ихъ волѣ состоять взять когда они хотятъ. Я на этихъ дняхъ получилъ отъ Ан. Степ. Протасовой письмо (приложенное при семъ отъ нея письмо къ княгинѣ Голицыной отошли пожалуйста). Она здорова и ничего съ нею не сдѣлалось; но была въ большой опасности: карета ся дѣйствительно однимъ колесомъ свѣсилась съ высокаго моста, но по счастію не опрокинулась, и ее насилие могли изъ нея вытащить. — Ты пишешь, мой другъ, что на посланныя ко мнѣ многія просьбы я ничего не отвѣчаю. Но какой отвѣтъ тебе сказать? Когда исполнится по нимъ, такъ и отвѣтъ сдѣланъ; а не исполняется, такъ нечего и отвѣчать. Я думаю не одна ты мнѣ менятьшь. Но какъ быть! у меня тысячи просьбъ: я стараюсь приводить ихъ къ исполненію сколько могу; но объщать и попустому увѣрять просителя не умѣю. — Не худо, коли бы ты прислала ко мнѣ французскаго табаку, хотя бы одну жестянку. Здѣсь его совѣсмь нѣтъ. Я по табакерочкѣ выпрашиваю у графа Толстого, да и тотъ скоро перестанетъ меня ссужать, потому что уже и у него не много остается. Также пришли хоть фунта два чаю. — Ежели увидишь Крузенштерна, то скажи ему, что я письмо его получилъ, также и отъ Гамалея. О первомъ доложу, но о второмъ надобно, чтобъ онъ прислалъ послѣдній томъ своего сочиненія ¹). Прощай. Цѣлую дѣтей. Остаюсь, и проч..

23.

Петерсальдау. Отъ 29 июля (1813).

Другъ мой Д. А.! Во всѣхъ прежнихъ письмахъ твоихъ ты меня увѣдомила, что съ того времени, какъ я поѣхалъ въ Карлсбадъ, ты писемъ отъ меня не получала. Теперь желалъ бы услышать, что ты ихъ уже получила. Кажется по времени можно бы уже было имѣть отъ тебя отвѣтъ, потому что первымъ изъ нихъ скоро будетъ мѣсяцъ, какъ онъ посланы. Послѣднее письмо, дня съ четыре тому назадъ, послалъ я съ курьеромъ, съ которымъ (о чемъ я уже послѣ узнать) поѣхалъ адъютантъ Балашова Крюковской. Я съ нимъ отправилъ къ тебя свертокъ карлсбадскихъ

¹) Не идеть ли рѣчъ о масонѣ Семенѣ Ивановичѣ Гамалѣѣ, доживавшемъ свою полную добра жизнь въ извѣстномъ Новиковскомъ Авдотиѣ? М. Н. Лонгиновъ („Новиковъ,” стр. 163) говоритъ о немъ, что онъ „написалъ и перевелъ невѣроятное множество мистическихъ сочиненій, по большей части не напечатанныхъ.”

343

булавокъ; но въ письмѣ объ нихъ не упомяну.ть, потому что
Крюковской вдругъ собрался йхать, а письмо было уже отослано.
Не знаю почему карлсбадскія булавки славятся. Услыша о томъ,
я взялъ ихъ нѣ сколько для тебя, не зная, надобны-ли онъ тебѣ
или нѣ тъ.— Я вожу съ собою нѣ которыя вещи (какъ то скатерти
и салфетки) за тѣ мъ, что переслать не съ кѣ мъ. Курьеры йдятъ
налѣкѣ. — Напослѣ докъ мы оставляемъ Петерсвалльдау и йдемъ
въ Прагу, откуда я недавно приїхалъ. Товарищъ мой Балашовъ
сегодня уїхалъ, а я йду послѣ-завтра, на своихъ лошадяхъ, и
думаю въ дорогѣ пробить дня четыре или пять. Главная квар-
тера будетъ тамъ, или неподалеку оттуда. Перемиріе кончилось;
должны опять начаться военные дѣйствія. Долго-ли онъ продлятся,
— Богъ знаетъ. Силы наши велики: вся Европа въ союзѣ съ нами;
но со всѣ мъ тѣ мъ, что Богъ велитъ, то и будетъ. — Я, мой другъ,
по прежнему скучаю, для того что не люблю этой тревожной и
воловитственной жизни, въ которой скитаешься и проводишь
время въ праздности, безъ всякой пользы себѣ и другому.

На другой день.

Сейчасъ получилъ я отъ тебя письмо, въ которомъ ты очень
много распространяешься объ Аннѣ Степановнѣ и Салданшѣ, ди-
вясь, что я, будучи въ Карлсбадѣ, часто у нихъ бывалъ, не бывъ
прежде съ ними знакомъ. Въ чужихъ краяхъ всѣ Русскіе очень
скоро знакомятся между собою. Тутъ не разбираютъ кто какого
нрава, или какой жизни, а только кто каковъ на этотъ разъ:
приятенъ или неприятенъ, ласковъ или неласковъ, уединенную
ведетъ жизнь или гостепріимную. Салданша жила очень хорошо:
по вечерамъ почти всегда была у ней музыка, пѣніе, и всѣ луч-
шіе люди, мужчины и женщины, къ ней приходили. Чегожъ мнѣ
больше? — Чтожъ принадлежить до сожалѣнія, какое изъявлять
я объ Аннѣ Степановнѣ, когда услышалъ вѣсть (послѣ оказав-
шуюся ложною) о ея смерти, признаюсь, что мнѣ ее очень жаль
было. Да и нельзя не такъ. Я не успѣлъ разстаться съ человѣ-
комъ, который оказалъ мнѣ столько приязни, и вдругъ слышу о
немъ самое несчастное извѣстіе! Дѣйствительно, когда я писалъ
къ тебѣ объ этомъ, то совершенно былъ растроганъ. Но оставимъ
это. — Денегъ Перхуровымъ семь сотъ рублей я далъ. — Ты пишешь,
мой другъ, о слухахъ у васъ, что будто на мое мѣсто опредѣленъ
Марченко: какой вздоръ! Здѣсь я этого не слышу, и даже похо-
жаго не вижу. Впрочемъ ежелибъ это и случилось, не подумай
чтобъ я опечалился. Я къ моему мѣсту и къ двору отнюдь не
привязанъ. Велить мнѣ что дѣлать, — я дѣлаю охотно; а не велятъ

344

и не станутъ мнѣ ничего поручать, — такъ мнѣ и дѣла нѣтъ. Я не стану и неспособенъ напрашиваться и выставляться, чтобъ меня примѣтили. — Къ Варварѣ Ивановѣ я два раза писалъ по пріѣздѣ моемъ изъ Карлсбада. О жалованьѣ княгини Смоленской я не знаю ничего. Объ указѣ на фрейлинство маленькой Тизен-гаузеной ¹) также не вѣдаю, и толку добиться не могъ. Иные говорятъ данъ указъ, другие — не данъ. Вы скорѣй тамъ въ при-дворной конторѣ узнать это можете, нежели я здѣсь. О фрейлин-ствѣ двухъ другихъ Авдотій (Кутузовой и Бакуниной), изъ кото-рыхъ я объѣмъ, но одной еще болѣе желаю, также ничего сказать не могу. Однакожъ на всякій случай въ бумажнике моемъ держу бумагу, но подпишется-ли она и когда, — неизвѣстно. Бумаж-нигъ мой лежитъ и спить при шумѣ военныхъ обстоятельствѣ. А я доселѣ сравнивалъ богемское нарѣчіе съ русскимъ, но теперь и это упражненіе пресѣкается. Поѣду опять дѣло дѣлать, то естьѣздить изъ мѣста въ мѣсто. — Я забылъ тебя сказать (хотя ты это и безъ моего увѣдомленія услышишь), что я названъ прези-дентомъ Россійской Академіи. Это случилось слѣдующимъ обра-зомъ: при донесеніи о смерти Нартова, я вызвался государю, чтобы я охотно принялъ на себя сіе званіе, если это мое желаніе не противно будетъ волѣ его величества. Государь отвѣчалъ мнѣ на это весьма милостиво: сказалъ, что онъ со свѣчкою лучше че-ловѣка не сычетъ, и приказалъ заготовить указъ, который въ тотъ же день и подписалъ. — Прощай! будь здорова. Пора укла-дываться и сбираться къ завтрешней поѣздѣ. Хотя въ Петерс-вальдау было и скучно, однакожъ мнѣ жаль съ нимъ разстаться. Это уединеніе и сады, окружавшіе меня, съ орѣховыми и другими хорошими деревьями, начинали мнѣ нравиться. Прага хоть и хо-рошъ городъ, но я не думаю, чтобъ мы тамъ долго пробыли. — Приложенное при семъ письмо къ тетушкѣ Аннѣ Ермолаевнѣ (Денисьевой) ²) отошли съ первойю почторю. Остаюсь, и проч..

¹) Родная внучка фельдмаршала Кутузова, гр. Екатерина Өедоровна Тизен-гаузенъ, дочь убитаго подъ Аустерлицомъ флигель-адъютанта гр. Өедора Ивано-вича Тизенгаузена. Мать ея, Елисавета Михайловна, рожденная Голенщева-Куту-зова, во второмъ бракѣ была за ген. маіоромъ Николасмъ Өедоровичемъ Хитрово. Кропѣ ся и упомянутыхъ, на стр. 188 и 338, Хитрово и Кудашевой, кн. Смо-ленский имѣлъ еще двухъ дочерей: старшую, Прасковью, за сенаторомъ Матвѣемъ Өедоровичемъ Толстымъ, и младшую, Дарью, за оберъ-гочмейстеромъ Өед. Петр. Опочинимымъ (см. стр. 326).

²) Объ этомъ родствѣ можемъ сказать только то, что отецъ Шишкова, Се-менъ Никифоровичъ, былъ желать на Прасковѣ Николаевичъ Денисьевой.

345

24.

Прага. Отъ 4 августа (1813).

Другъ мой Д. А.! Письмо шесть дней тому назадъ писанное прилагаю здѣсь. Въ Петерсвальдау у меня его не взяли: сказали, что курьера нѣтъ, и не прежде поѣдетъ какъ изъ Праги. И такъ я, вмѣсто чтобъ послать къ тебе, принужденъ былъ везти его съ собою. При выѣздѣ изъ Петерсвальдау сдѣлалось было мнѣ очень дурно: головная боль и тошнота стали меня мучить; но на другой день, благодарю Бога, сдѣлалось получше, такъ что я могъ продолжать путь, и только дня два или три послѣ того чувствовалъ нѣкоторую слабость. Вчера приѣхалъ я сюда (въ Прагу), и въ тотъ же день, вмѣстѣ съ государемъ и дворомъ нашимъ, обѣдалъ у австрійскаго императора; а послѣ обѣда ѣздили въ театръ. Всѣ наши Русскіе сюда собрались. Передъ обѣдомъ успѣлъ я побывать у обѣхъ нашихъ великихъ княгинъ (Екатерины и Маріи Павловны). Говорятъ, что мы не останемся здѣсь долго двухъ дней. Жаль! не худо бы было пожить здѣсь нѣсколько времени. Изъ жилищъ большею частью по избамъ, мы съ Балашовымъ живемъ здѣсь во дворцѣ, въ прекрасныхъ покояхъ; то и не хочется такъ скоро съ ними разстаться. — Передъ отъѣздомъ изъ Петерсвальдау долго не видался я съ княземъ Волхонскимъ, а когда здѣсь увидѣлись мы, то онъ сказалъ мнѣ, что Вас. Мих. Бакунинъ въ гвардію переведень; но я не знаю сходно-ли это будетъ съ его желаніемъ, потому что онъ тогда просилъ меня переводомъ симъ повременить, а я не могъ въ то время увидѣться съ Волхонскимъ, и притомъ тогда же слышалъ, что это было уже сдѣлано. — Я не слышу, мой другъ, чтобъ курьеръ ѣхалъ, и не знаю когда пошлю къ тебе письмо. — Дѣло опять у насъ завязалось. Богъ знаетъ, чѣмъ оно развяжется. Но между тѣмъ надобно опять считаться по обѣлу свѣту, и надежда къ возвращенію нашему снова отдалилась. Я завидовалъ, читая въ письмѣ твоемъ, что вы сряду цѣлый мѣсяцъ могли объдать на открытомъ воздухѣ. Здѣсь я ничего не вижу кромѣ дождей и грязи. — Приложенные при семъ отъ Анны (Степановны ¹) письма отошли къ Голицыной или Растопчиной ²). — Увѣдоми когда получишь посланный къ тебе съ Фуксомъ столикъ, и дождетъ-ли онъ до тебя.

¹) Протасовой (см. стр. 208).

²) Гр. Екатерина Петровна, жена зпаменитаго гр. Θεδора Васильевича, была урожденная Протасова.

346

На другой день.

Хотя не слышу, чтобъ отправлялся курьеръ, однакожь въ
нынѣшнихъ большихъ суетахъ отправать вдругъ и не сказавши.
Для того спѣшу письмо сіе запечатать и заранѣе отослать. Ка-
жется мы завтра оставимъ Прагу. Здѣсь новое у насъ то, что
пріѣхалъ сюда изъ Америки извѣстный французскій генералъ Моро.
Онъ принятъ съ такою честью, съ какою едва ли бы приняли
Рымникскаго (побѣдители его), Задунайскаго и Смоленскаго. —
Также перешел изъ французской арміи извѣстный генералъ ихъ
и писатель Жоменвиль, который кажется поступить въ нашу
службу'). Прощай. Будь здорова. Остаюсь, и проч..

Р. І. — Сейчасъ вышелъ здѣсь манифестъ, въ которомъ Ав-
стрія объявляетъ войну Франціи, сказывая, что никакія старанія,
съ ея стороны употребленныя, не могли преклонить французскаго
императора къ миру.

25.

Марієпбєргъ. Отъ 12 августа (1813).

Другъ мой Д. А.! Послѣднее мое къ тебе письмо послалъ я изъ Праги. Я началъ оное еще въ Петерсвальдау, но не могши тамъ отправить долженъ былъ его везти съ собою, и послать вмѣстѣ съ другимъ, написаннымъ уже по пріѣздѣ моемъ въ Прагу. Не знаю получишь-ли ты ихъ оба вмѣстѣ. Между тѣмъ пройдетъ довольно времени, и ты будешь скучать, что я долго не писалъ. Теперь такія обстоятельства, что и начиная сіе письмо не знаю, когда могу къ тебе послать. Я, такъ сказать, гоняюсь только за главною квартерою, ђзжу за нею въ слѣдъ, и никогда въ ней не бываю. Желалъ бы пропустить сіе время, дабы не сообщать тебе ничего скучнаго. Положеніе мое таково, что я не буду умѣть какъ возблагодарить Бога, когда изъ него вырвусь. Тебѣ мудрено покажется, отъ чего я такъ скучаю, да правда и растолковать трудно. Столько причинъ вмѣстѣ слилось, что и пересказать не могу. Вчера изъ Комметау (по подписи на воротахъ Hommitoro), куда я пріѣхалъ въ то самое время, какъ главная квартера изъ него выезжала, спустя сутки отправился я вслѣдъ за нею. Я хо-
тѣлъ тамъ осталось; но Платовъ пришелъ ко мнѣ и уговорилъ меня тхать за собою, давъ мнѣ въ провожатые двухъ козаковъ.

1) Т. с. баропъ Генирихъ Вильямовичъ Жомини, недавно (въ мартѣ 1869 г.) умерший въ Парижѣ на 91-мъ году жизни. Онъ былъ принятъ въ русскую службу съ званіемъ генералъ-адъютанта, а нѣсколько дней спустя онъ получилъ чинъ генералъ-лейтенанта.

347

Тебѣ странно покажется, что я самъ собою распоряжаюсь; но въ томъ-то и состоитъ главная моя бѣда. Ежелибъ сказали: поѣзжай туда, будь тамъ; тебя, когда надобно будетъ, увѣдомятъ куда-ѣхать; такъ бы я былъ спокойнѣе. Но нѣтъ! объ этомъ ни слова, и даже не доспросишься. Будь гдѣ хочешь, дѣлай что хочешь, навѣдывайся какъ хочешь. При тебе никого нѣтъ, и къ тебе никого не пришлють. Презабавное состояніе быть подъ непріятелемъ и не знать что вокругъ тебя происходитъ! Всю вчерашнюю ночь тащился я по горамъ, по лѣсамъ, въ проливной дождь, того только на каждомъ шагу и ожидая, что гдѣ нибудь сломишь себѣ голову. Сюда пріѣхалъ уже гораздо за полночь; нашелъ всѣ домы набиты постоемъ нашихъ и прусскихъ войскъ. Съ великимъ трудомъ, долго стоя на улицѣ, добился, что меня пустили въ какой-то пустой домъ. Сегодня всѣ отсюда скачутъ; я остаюсь одинъ, и не знаю,ѣхать ли мнѣ впередъ, или здѣсь дожидаться развязки наступающего сраженія. Сверхъ трудности дорогъ и безпрестанныхъ дождей, я еще и нездоровъ, не могу ничего ſсть и очень ослабъ. Сегодня чувствую себя еще хуже: можетъ быть вчера простудился. Изъ сего ты видишь, что я въ весьма непріятномъ положеніи, хотя всѣхъ непріятностей не описалъ тебя и половины.

Отъ 13 числа.

Нездоровье мое не проходитъ: проснулся съ болью въ груди, съ дурною очень головою пѣ продолжающеюся слабостью. Сегодня цѣлый день валялся, то на канане, то въ постелѣ. Скука смертельная. Пройду раза два по горницѣ и тотчасъ опять ложусь отъ безсилія и отъ безпокойства духа. Только и отраднѣ, что къ тебе нишу; но и того не знаю о чемъ писать. На досугѣ разскажу тебя сегодняшнее приключеніе. Вчера, проснувшись поутру, увидѣлъ я подъ окномъ моимъ большое вишневое дерево.

Послѣ обѣда.

Всѣ отселѣ уѣхали еромъ меня съ моими секретарями (Журавлевымъ и Тимковскимъ) и гофъ-фурьера съ придворными повозками, при которыхъ находится рота козаковъ, подъ начальствомъ полковника ихъ (Ефремова). Хорошо еще, что козаки есть: безъ нихъ было бы очень опасно. Сейчасъ приходилъ ко мнѣ хозяинъ.

1) См. стр. 211 и 212.

2) См. стр. 213.

348

Отъ 14 числа.

По утрамъ мнѣ всегда хуже. Нездоровъ и скучно. Живемъ здѣсь безъ всякихъ извѣстій. Гдѣ наши, гдѣ непріятель, что дѣлается, ничего не знаемъ. Положеніе самое несносное! Лишь только станешь приближаться къ мѣсту, гдѣ должна быть рѣшительная битва, то и оставайся одинъ тамъ, гдѣ хочешь, и гдѣ никто не увѣдомить тебя ни о чемъ происшедшемъ. Близко быть худо, и далеко тоже. Въ обоихъ случаяхъ, послѣ неудачнаго сраженія всѣ ускачутъ, или въ сторону, или мимо тебя по другимъ дорогамъ назадъ, такъ что ты о томъ не скоро и провѣдаешь. Тогда, по доходящимъ до тебя постороннимъ и часто невѣрнымъ слухамъ, гонись за ними по такимъ нутямъ, гдѣ отъ ущелинъ, или горъ, или стѣнчившихся обозовъ, иногда проѣхать трудно, или совсемъ нельзя, и въ этомъ прекрасномъ состояніи того и жди, что, или непріятель на тебя наскачетъ, или самъ ты пожалуешь къ нему въ гости. Въ первомъ изъ сихъ положеній находился я когда сраженіе было подъ Люциномъ, во второмъ когда подъ Бауциномъ, а въ третьемъ нахожусь теперь. О мой другъ! Пусть бы въ молодости досталось мнѣ вести такую жизнь, такъ бы я не чувствовалъ всѣхъ скукъ ея, хотя и тогда не могла бы она мнѣ нравиться; но теперь, когда и слабое здоровье и лѣты мои требовали бы тихихъ упражненій и спокойствія, я безъ всякой пользы и надобности страдаю, мучусь, таскаюсь самъ не зная зачѣмъ и куда, и можетъ быть попадусь въ руки къ непріятелю, гдѣ, если и живъ останусь, то по слабости моего здоровья не перенесу всѣхъ горестей и несчастія. Вотъ въ добавокъ къ болѣзни какими мыслями наполненъ я съ утра до вечера!

Послѣ полудня.

Никакихъ вѣстей! Съ ума сойти можно! Четвертый день безъ всякаго извѣстія, въ такое время, когда каждый часъ, каждую минуту ожидаешь съ нетерпѣніемъ! Даже постороннихъ слуховъ нѣтъ, а которые и есть, то одни другимъ противны, такъ что ни которымъ вѣрить нельзя. Вотъ новая для меня забота: придворный обозъ оставленъ здѣсь съ тѣмъ, чтобъ ожидать приказанія кудаѣхать; но находящійся при немъ гофъ-фурьеръ, не получая такъ долго никакихъ повелѣній, опасается далеко отстать отъ главной квартеры и хочетъ завтраѣхать, чтобъ быть ближе къ ней. Сколько я ни уговаривалъ его остаться здѣсь до получения вѣрныхъ извѣстій, но онъ больше боится графа Толстого, нежели предстоящихъ ему опасностей. Отъѣздъ его не навелъ бы мнѣ никакой печали, но то бѣда, что съ нимъ козаки уѣдутъ. Полнов-

349

никъ ихъ такой хорошій офицеръ, что всякое утро приходить
ко мнѣ съ отчетомъ о своихъ распоряженіяхъ и спрашиваетъ
моихъ приказаній, словно какъ бы состояль подъ непосредствен-
нымъ моимъ начальствомъ. Я зналъ обо всемъ и почиталъ себя
огражденнымъ, покрайней мѣрѣ отъ нечаяннаго приближенія и
набѣговъ непріятельскихъ. Но теперь остаюсь совершенно одинъ,
безъ всякой ограды и защиты, такъ что не знаю, здѣсь ли осталось,
илиѣхать за обозомъ. Первое не хорошо тѣмъ, что будешь въ
безъизвѣстности и безпрестанномъ страхѣ, а второе тѣмъ, что
поѣдешь по грязнымъ, избитымъ дорогамъ, гдѣ за множествомъ
прошедшихъ по нимъ войскъ и обозовъ не достанешь корму для
лошадей, или можетъ быть такъ изломаетъ коляску, что при-
нужденъ будешь брести пѣшкомъ, или жить въ какой-нибудь
глухой деревнишѣ, гдѣ также ничего о происшествіяхъ заблаго-
временно не услышишь. Вотъ, мой другъ, мое состояние! выбирай
изъ двухъ золѣ любое! да пусть бы одинъ разъ такъ это случи-
лось; а то нѣттѣ! я знаю, что и завтра, и послѣ-завтра, и Богъ
знаетъ покуда, всегда будешь въ такомъ положеніи. Ожидай луч-
шаго когда война кончится, а скоро-ли она кончится, этому и
конца не видать. Полно. Надоѣмъ тебя моими жалобами. Но
правду сказать, ты не можешь себѣ представить, какъ мнѣ грустно.
Нездоровъ, растревоженъ мыслями, и ко всему этому какая по-
года! туманъ, сырость, дождь, и небо, съ утра до вечера покрытое
черными и багровыми облаками, кажется какъ будто изображаетъ
ужасы войны.

Отъ 15 числа поутру.

Сегодня, благодарю Бога, я проснулся нѣсколько посвѣтлѣ
и чувствую себя получше, какъ по здоровью, такъ и по обстоя-
тельствамъ. Изъ главной квартеры нріѣзжалъ сюда фельдъ-егерь.
Онъ посланъ искать государственной кухни, которую отыскать не
могутъ. Объ обозѣ, здѣсь ли ему оставаться, или кудаѣхать, ни-
чего не приказано; а обо мнѣ уже и говорить нечего, никто ни
полѣ-словечка. Можно о семѣ фельдъ-егерѣ сказать по пословицѣ:
пріѣхалъ посолъ нѣ.мѣ, привезъ грамоту неписаную. Все, что мы
отъ него узнать могли, состоитъ въ томъ, что онъ отправился
изъ главной квартеры въ то время, когда она была въ четырехъ
или пяти миляхъ отселѣ по дрезденской дорогѣ, а гдѣ находится
теперь, того не знаетъ. Между тѣмъ и онъ подтвердилъ тоже,
что мы отъ проѣзжихъ слышали, а именно, что третья годня и
вчера подъ Дрезденомъ было сраженіе и долго продолжалась
пушечная пальба; но чѣмъ оно кончилось, ниeto не вѣдаетъ.

["350", "Словомъ, мы послѣ сего должны оставаться въ той же неизвѣстности, въ какой были прежде. Одинакожъ изъ того произошла та для меня отрада, что придворный обозь остается здѣсь и козаки со мною.", "Нередъ обѣдомъ.", "Сюда приѣхала Аракчеева канцелярія. Она была позади. Ко мнѣ прислали за письмами, сказывая, что сей же часъ отправляется въ Петербургъ курьеръ. Я колебался, послать ли къ тебе это письмо, наполненное такими скучными описаніями и печальными мыслями; но подумалъ, что не послать еще хуже: ты станешь безпокоиться неполученіемъ писемъ. И такъ спѣшу запечатать и отослать. Какъ быть, мой другъ? Авось либо это тревожное время пройдетъ и сдѣлается по-отраднѣе. Прости. Будь здорова и спокойна. Варварѣ Ивановѣ и всѣмъ нашимъ знакомымъ поклонись. Остаюсь, и проч..", "26.", "Даунъ. Отъ 17 августа (1813).", "Другъ мой Д. А.! По письму моему, отправенному третьаго дня изъ Марієпберга, ты будешь обо мнѣ въ безпокойствѣ, не зная чѣмъ кончилось мое тамъ пребываніе. Теперь могу разсказать тебя. Въ скоромъ времени по отсылкѣ моего письма приходить ко мнѣ мой хозяинъ и сказываетъ, что одна женщина . . . . . . . . . . . . . . . .

["351", "могли сыскать ни однаго дома для пристанища. Увидя въ окнѣ графа Аракчеева, зашелъ я къ нему. Онъ послалъ отъ себя офицера искать для меня квартеры, но нигдѣ найти не могли. Напослѣдокъ, идучи мимо однаго домика, увидѣлъ я Матвѣя Ивановича Илатова. Онъ, спасибо, пригласилъ меня къ себѣ, и уступилъ мнѣ одну изъ двухъ комнатъ, въ которыхъ самъ жиль. Главная квартера здѣсь, но государь въ Теплицахъ. Къ ночи ожидають его сюда.", "На другой день.", "Здѣсь радостные носятся слухи: побѣды со всѣхъ сторонъ! Гвардія наша оказала чудеса храбрости и получила безсмертную себѣ славу . . . . . . . . . . . . . . . . .

352

отрѣзать насъ, и оборотила дѣла такъ, что они изъ преслѣдующихъ сдѣлались разбитыми и обѣгущими. Сказываютъ, что отъ Дрездена съ извѣщеніемъ къ намъ въ Маріенбергъ посланъ былъ курьеръ, и сверхъ того Балашовъ отправилъ туда же адъютанта своего съ козакомъ; но никто изъ нихъ по сю пору не явился, и должно думать что они или убиты или взяты въ плѣнъ. Въ главной квартерѣ считали, что и съ нами сдѣлалось тоже, и конечно бы сдѣлалось, ежелибъ, благодаря можетъ австрійскаго генерала съ завязанною головою, мы не скоро оттуда уплились, или ежелибъ войски наши успѣли отступить далѣе Теплицъ, или бы къ счастію нашему не одержали тутъ побѣды. Теперь хотя обстоятельства и поправились, но дѣло еще не кончено. Тѣжъ безпрестанныя двишенія и заботы продолжаться будутъ. Зачѣмъ же мнѣ большому таскаться? если наче чаянія и случится во мнѣ какая надобность, то можно за мною прислать, и я немедленно приѣду. — Прощай, мой другъ! Письмо отсклаю. Остаюсь, и проч..

27.

Лаунъ. Отъ 23 августа (1813).

Другъ мой, Д. А.! Еще приѣхалъ курьеръ, и я получилъ письма отъ 8-го августа, но отъ тебя ни строчки. Это меня безпокоить. Послѣднее письмо твое было отъ 28-го июля, и такъ мнѣ очень сомнительно, чтобъ ты не писала ко мнѣ двѣнадцать дней сряду. Развѣ письмо не дошло, но этому кажется быть нельзя. Стану съ нетерпѣніемъ ожидать еще курьера. Между тѣмъ я собираюсьѣхать въ Прагу и тамъ оставаться, покуда дѣла примутъ какую нибудь извѣстность. Государь мнѣ позволилъ. Въ разлученіи съ главною квартерою нельзя мнѣ будетъ въ скорости получать твоихъ писемъ и самому къ тебе писать, потому что курьеры можетъ быть не черезъ Прагу будутъѣздить; а по почтѣ письма идутъ долго. И такъ не скучай, если не скоро ихъ получать станешь. Въ Прагѣ, я надѣюсь, будетъ мнѣ спокойнѣе; но съ другой стороны неловко долгое время быть въ отлучкѣ отъ главной квартеры. Надежда на то, что кажется непріятель много потерялъ и сильными войсками крѣпко стѣсненъ, такъ что безъ особливаго съ нами несчастія уповательно не возникнетъ; а ежели Богу угодно будетъ привесть его въ изнеможеніе, то дѣла не могутъ долго быть сомнительными, и тогда я опять соединюсь съ главною квартерою. Дастъ ли Богъ, чтобъ сказали: ну! теперь все кончено; Йдемъ въ Россию. Тогда бы только я успокоился. — Моро умеръ, и тѣло его везутъ въ Петербургъ. Какая странность: два

["353", "французскихъ полководца йдутъ къ намъ: одинъ добрый, но мерт-\nвый; а другой живой, но худой! — Я очень доволенъ Платовымъ:\nонъ даетъ мнѣ трехъ козаковъ съ тѣмъ, чтобъ они оставались со\nмною въ Прагѣ, и повсюду бы меня провожали, куда мнѣ йхать\nслучится. Сюда пріѣхала замужняя дочь его и остановилась въ\nзагородномъ домѣ, верстъ пять или шесть отселѣ. Вчера возилъ\nонъ меня къ ней объѣдать и дорогою показалъ такую птичью\nловлю, какой я никогда себѣ не представлялъ. Съ нами было че-\nловѣкъ до десятка козаковъ верхами . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

354

тебя будетъ, такъ прими его повѣжливѣе. — Прощай. Будь здО-
рова. Остаюсь, и проч..

29.

Прага. Отъ 23 сентября (1813).

Другъ мой Д. А.! Три дня какъ написано и запечатано къ
тебѣ письмо, и лежить безъ отправленія. Курьеръ зашелъ и ска-
залъ, что онъ въ тотъ день еще не йдетъ, и зайдетъ за нимъ
ко мнѣ завтра. Но вмѣсто того и на другой и на третій день не
бывалъ. Видно, что онъ уѣхалъ. Пришлось ожидать другого ку-
рьера и уже оба письма вмѣстѣ къ тебе отправить. — Недавно
появилось здѣсь въ вѣдомостяхъ хотя и давно уже написанное
письмо шведскаго принца (Бернадота) къ Наполеону. Вѣроятно
и у васъ оно извѣстно; однакожь я на дорогѣ его перевелъ и
здѣсь вписываю. Можетъ быть у васъ и нѣтъ печатнаго, а потому
и немногіе о немъ знаютъ.

Переводъ съ письма наслѣднаго Шведскаго принца къ Наполеону.
Отъ 13 мая 1813 года.

„Государь,

„Покуда ваше величество дѣйствовали и приказывали дѣй-
ствовать противъ меня собственно, до тѣхъ поръ я былъ способ-
енъ и молчалъ; но теперь, когда нота Дюка де Бассано ¹) къ
г-ну Орсону ищетъ посѣять между королемъ и мною тѣжъ самыя
искры несогласія, которые способствовали в. в. войти въ Гишпа-
нію, то по причинѣ прерванія всѣхъ министерскихъ сношеній, я
обращаюсь прямо къ особѣ вашей, чтобъ привесть вамъ на па-
мять честные и справедливые поступки Швеціи, даже и въ самыя
затруднительнѣйшія времена.

„На сообщеніе, сдѣланное по препорученію в. в. господиномъ
Сеньелемъ, король приказалъ отвѣчать, что Швеція будучи увѣ-
рена, что она по вашимъ единственно проискамъ лишилась Фин-
ляндіи, не можетъ никогда надѣяться на вашу къ ней дружбу,
покуда вы не вознаградите ее Норвегіею за зло, вами ей со-
дѣянное.

„Противъ всего, что въ нотѣ дюка де Бассано сказано о
занятіи Помераніи и о поступкахъ французскихъ корсеровъ, сами
дѣйствія вопіютъ, и надлежить только сличить числа, чтобъ
узнать кто правъ, — ваше ли величество, или шведское правленіе.
Сто шведскихъ кораблей были уже захвачены, и двѣсти человѣкъ
матросовъ закованы въ желѣзны, когда правительство принуждено

¹) Маре, министръ иностранныхъ дѣлъ Наполеона.

355

было арестовать морского разбойника, который подъ французскимъ
флагомъ пришелъ въ наши порты брать наши суда и ругаться
нашею довѣренностію къ договорамъ.

„Дюкъ де Бассано говорить, что не в. в. начали войну; но
между тѣмъ вы, государь, перешли черезъ Иѣманъ съ четырью
стами тысячъ человѣкъ. Съ того времени, какъ в. в. вступили
внутрь сей имперіи, ожидаемыя происшествія не были сомни-
тельны; императоръ Александръ и король предвидѣли уже съ
августа мѣсяца конецъ кампаніи и чрезвычайныя оной послѣд-
ствія. Всѣ военные соображенія увѣряли, что в. в. попадитесь въ
плѣнъ; вы избѣгнули отъ сей опасности, государь; но армія ваша,
остоявшая изъ отборныхъ французскихъ и итальянскихъ воиновъ,
вся погибла. Тамъ легли безъ погребенія всѣ храбрые, которые
грудью своею спасли Францію при Фліорюсѣ, побѣждали въ Ита-
лии, преодолѣли зной Египта, и приковали къ знаменамъ вашимъ
побѣду въ Маренгѣ, въ Остерлицахъ, въ Генѣ, въ Галлѣ, въ Лю-
бекѣ, въ Фридландѣ, и проч. и проч.. О! да смягчится при семъ
страшномъ изображеніи душа ваша, государь! и если нужно еще
подвигнуть ее къ жалости, да воспомнить она о смерти миллиона
Французовъ, падшихъ на полѣ чести жертвою браней, вашимъ
величествомъ предпріятыхъ.

„Ваше величество возвѣщаете права свои на дружбу короля!
Да позволено мнѣ будетъ напомнить вамъ, государь, малое в. в.
вниманіе къ оной въ то время, когда взаимность чувствъ могла
полезна быть для Швеціи.

„Когда король, послѣ потери Финляндіи, писалъ къ в. в.,
прося объ оставленіи Швеціи Аландскихъ острововъ, вы отвѣт-
ствовали: „отнеситесь къ императору Александру: онъ великъ и
щедръ,“ и къ дополненію мѣры вашей холодности, приказали, при
самомъ отвѣздѣ моемъ въ Швецію, въ издаваемомъ отъ прави-
тельства журналѣ напечатать (см. Монитеръ 25 сент. 1810), что
во время междуцарствія въ семъ королевствѣ производилась съ
Англичанами безпрестанная торговля.

„Король отсталъ отъ союза 1792 г., потому что союзъ сей
стремился раздѣлить Францію, а король не хотѣлъ участвовать
въ раздѣленіи сего великолѣпнаго царства. Онъ подвигнутъ былъ
на сіе дѣяніе, памятникъ политической славы, сколько по привя-
занности своей къ французскому народу, столько же и по надоб-
ности исцѣлить раны государства. Сіе поведеніе, мудрое и доброе,
снованное на томъ, что всякая держава имѣеть право управ-

23*

356

ляться своими законами, своими обычаями и волею, сіе самое по-
веденіе служитъ ему и нынѣ правиломъ.

„Ваша система, государь, хочетъ воспретить державамъ
пользоваться правами, отъ природы имъ данными, правами тор-
говать другъ съ другомъ, помогать другъ другу, имѣть взаимное
сношеніе, и жить въ мирѣ и тишинѣ. А между тѣмъ существо-
ваніе Швеціи зависить отъ обширности торговыхъ сношеній, безъ
которыхъ она пробыть не можетъ.

„Далеко отъ того, чтобъ видѣть въ поведеніи короля пере-
мѣну системы, человѣкъ просвѣщенный и безпристрастный най-
детъ въ немъ продолженіе той же постоянной и справедливой
политики, которая долженствуетъ обнаружиться, когда государи
соединяются противъ свободы Франціи, и которой нынѣ послѣдуетъ
онъ съ твердостью, въ то время, когда французское правитель-
ство продолжаетъ вооружаться противъ свободы народовъ и
царей.

„Мнѣ извѣстны добрыя расположенія императора Александра
и Сентъ-Ямескаго кабинета къ миру; бѣдствія всей твердой земли
требуютъ онаго, и вашему величеству не надлежало бы того от-
вергать. Обладатель прекраснѣйшаго на землѣ царства, всегда-ли
станете вы питать въ себѣ желаніе распространять предѣлы онаго,
и оставить руку слабѣйшей, чѣмъ ваша, печальное наслѣдство
непрестанныхъ бурь войны?

„Неужели в. в. не обратите никогда вниманіе на излѣченіе
язвъ революціи, отъ которой Франція не имѣетъ ничего кромѣ
воспоминанія о военной славѣ и о существовавшихъ внутри ея
несчастіяхъ? Государь! уроки бытописанія опровергаютъ мысль
о всеобщемъ преобладаніи, и чувствованія независимости могутъ
на время быть потушены, но не гаснутъ никогда въ сердцахъ
народовъ. Взвѣсьте в. в. всѣ сіи разсужденія и подумайте едино-
жды о семъ общемъ мирѣ, отъ поруганія имени которого проли-
лось столько крови.

„Я родился въ сей прекрасной Франціи, управляемой вами,
государь; слава и благоденствіе ея не могутъ быть для меня
чужды; но не преставая никогда желать ей счастія, я буду всѣми
силами души моей защищать и права призвавшаго меня народа,
и честь монарха, удостоившаго назвать меня своимъ сыномъ. Въ
сей борьбѣ между свободою свѣта и насильствіемъ я сказалъ
Шведамъ: я сражаюсь за васъ и съ вами, и усиляю наши сопро-
вождаться будутъ благословеніями свободныхъ державъ.

„Въ государственныхъ дѣлахъ, государь, нѣтъ ни дружбы,

357

ни ненависти, а надлежитъ только исполнять долгъ свой къ народамъ, надъ которыми Провидѣніе поставило насъ правителями. Ихъ законы и права суть драгоцѣнныя для насъ благи, и, если для сохраненія онъх должно отречься отъ прежнихъ связей и семейственныхъ склонностей, правитель, желающій исполнить свои обязанности, не долженъ никогда колебаться въ выборѣ.

„Дюкъ де Бассано возвѣщаетъ, что в. в. не допуститъ разорваться миру; но не вы-ли, государь, прервали торговыя сношенія и повелѣли среди мира взять шведскіе корабли? не жестокость-ли сихъ повелѣній три года лишала насъ всякаго съ твердою землею сообщенія, и которая послѣ сего времени въ продолженіи мира задержала еще пятьдесятъ шведскихъ судовъ въ Ростокѣ, въ Висмарѣ, и въ другихъ балтійскихъ портахъ?

„Дюкъ де Бассано присовокупляетъ еще, что в. в. не пере-мѣните никогда системы, и что всячески воспрепятствуете быть войнѣ, которую сочли бы междуусобною войною: изъ сего яв-ствуетъ, что в. в. хотите удержать Шведскую Померанію, и что отнюдь не оставляете надежды повелѣвать Швеціею, и безъ вся-каго труда и опасности уничтожить тагімъ образомъ имя и до-стоинство шведскаго народа.

„Подъ словомъ междоусобной войны в. в. безсомнѣнія раз-умѣете войну между союзниками; но извѣстно какую участь вы имъ опредѣляете. Вспомните, государь, неудовольствіе оказанное вами, когда вы узнали о перемиріи, данномъ мною сей храброй державѣ въ апрѣ.лѣ 1809 года, и вы сами почувствуете необхо-димость, въ какую земля сія приведена была, все то дѣлать, что она по сіе время дѣлала для сохраненія своей независимости и для отвращенія опасности, въ которую вовлекла бы ее ваша, государь, политика, если бы оная была ей меньше извѣстна.

„Ежели происшествія, четыре мѣсяца тому назадъ случив-шіяся, побудили васъ сложить на генераловъ вашихъ вину обез-оруженія и отсылки во Францію войскъ Шведской Помераніи, какъ бы военнопѣнныхъ, то невозможно, государь, найти столь же легкаго предлога къ отрицанію намѣреній вашихъ, когда в. в. отнюдь не хотѣли утвердить мнѣнія суда о призахъ, и когда три года уже тому назадъ дѣлаете вы особенныя исключенія противъ Швеціи, не взирая на рѣшеніе суда сего въ нашу пользу. Впро-чемъ, государь, никто въ Европѣ не заблуждается; всѣ знаютъ, какъ справедливы тѣ обвиненія, которые ваше величество при-писываете своимъ генераламъ.

358

„Нота королевскаго министра иностранных дѣлъ и отвѣтъ, сдѣланный ему г-мъ Кабри, генваря 4 дня 1812 года, доказывают вамъ, государь, что его величество предупредилъ желанія ваши освобожденіемъ всѣхъ людей французскаго корсера. Правительство тогда же простерло уваженіе свое даже до того, что отослало Португальцевъ, Алжирцевъ и Негровъ, которые, будучи съ тѣмъ же корсеромъ взяты, назвали себя подданными вашего величества. И такъ ничто не препятствовало вамъ, государь, приказать отпустить шведскихъ офицеровъ и солдатъ; но со всѣмъ тѣмъ они и теперь стонутъ еще въ оковахъ.

„Что касается до угрозъ, содержимыхъ въ нотѣ дюка де Вассано, и до сорока тысячъ войскъ, общаемыхъ вашимъ величествомъ Даніи, я не считаю за нужное входить въ сіи обстоятельства, тѣмъ больше, что я сомнѣваюсь, чтобъ король датскій могъ воспользоваться сею помощью.

„Чтож принадлежитъ до личнаго моего честолюбія, оно во мнѣ велико, признаюсь, и состоитъ въ томъ, чтобъ служить благу человѣчества, и утвердить независимость полуострова Скандинавскаго. Въ достиженіи сего я надѣюсь на правость дѣла, котораго защиту поручилъ мнѣ король, на твердость государства, и на праводушіе союзниковъ.

„Впрочемъ на что бы вы ни рѣшились, государь, — на миръ или войну, я не меньше сохраню всегда къ вашему величеству чувствованія стараго вамъ по службѣ сотоварища.“ (На подлинномъ подписано имя принца). —

Вотъ, мой другъ, тебѣ переводъ съ письма довольно длиннаго, за которымъ я два дня сидѣлъ. Во многомъ я согласенъ съ принцемъ, но только не такими глазами, какъ онъ, смотрю на великолѣпную и прекрасную Францію, гдѣ столько охотниковъ и большихъ и малыхъ служить тому же Наполеону, котораго онъ, не смотря на частое величанье вашимъ величествомъ и государемъ, такими черными красками изображаетъ. Мудрено, кажется, ему одному быть лютымъ звѣремъ, а они, помощью коихъ онъ всѣ свои свирѣпства производитъ, не иное что, какъ кроткіе агнцы. — Но полно разсуждать о военныхъ и политическихъ дѣлахъ: и такъ уже наполнены ими и слухъ, и глаза, и сердце, и мысли. Разскажу тебя лучше случившуюся вчера со мною печаль. Мнѣ подарили прекрасную собаку (ширица), которая была у меня мѣсяца съ три, и очень меня забавляла. Я думалъ было отослать ее къ тебе съ Егор. Борис. Фуксомъ, но пожалѣлъ разстаться и оставилъ съ собою. Третьягодня она пришла ко мнѣ и что-то не

359

весела, не рѣзвилась по-обыкновенному. Я посадилъ за пазуху.
Она долго лежала очень смирно. Я вынялъ ее и хотѣлъ съ нею
играть, чтобъ ее развеселить; нѣтъ, она противъ обычаяю своего
продолжала быть скучною. Подумавъ, что она нездорова, я от-
несъ ее къ себѣ на постелю, положилъ тамъ и закуталъ, а самъ
пошелъ въ другую горницу писать. Писаніе мое длилось часа съ
три. Напослѣдокъ пришло время ложиться спать. Я кликнулъ
человѣка, раздѣлся, отпустилъ его, и, пробывъ еще съ полчаса,
пошелъ въ свою спальню. Отерылъ одѣяло, и вижу, что постеля
моя вся измарана, и собачка очень больна. Не хотѣлось мнѣ
кликать и будить человѣка: и такъ я самъ снялъ простыню, вы-
теръ одѣяло и легъ; а собачѣ изъ той же простыни сдѣлалъ
постельку подлѣ кровати и положилъ ее тутъ, думая, что къ
завтрему это у ней пройдетъ. Поутру просыпаюсь, и вообрази
мое состояніе! вижу, что бѣдная собачка растянувшись хрипитъ
и умираетъ! Я кликнулъ тотчасъ человѣка, велѣлъ ему тихонько
взять ее и, отнеса въ людскую, положить попокойнѣе. Черезъ
часъ кличу его и спрашиваю: что собачка? Петрушка мой съ
обыкновеннымъ своимъ грубымъ видомъ отвѣчаетъ: околѣла. По-
тотъ черезъ часъ опять пришелъ и говорить: собачка ожила,
встала и ходить. Я пошелъ посмотрѣть ее и удивился перемѣны,
какую болѣзнь произвести могла въ нѣсколько часовъ: изъ стат-
ной и довольно полной сдѣлалась она длинна, худа, и какъ тѣнь
ходя шатается. Не зная чѣмъ ей помочь, я велѣлъ ей сдѣлать
теплую постельку и положить, гдѣ она еще почти сутки прому-
чалась и напослѣдокъ умерла. Не могу придумать отчего ей
вдругъ такая болѣзнь могла сдѣлаться. — Ты станешь можетъ
быть смѣяться, что я съ такою подробностью описываю тѣбѣ
смерть собачки, но мнѣ ее очень жаль, и всякій разъ, когда приду
домой, или стану спать ложиться, она у меня въ глазахъ. Бѣд-
ный шпицъ! Нѣтъ ужъ не стану другого искать. Имъ у меня не
водъ: одинъ пропалъ, другой умеръ.

На другой день.

Какъ мнѣ досадилъ курьеръ! увѣрилъ меня, что зайдетъ за
письмами и пропалъ. Теперь жду другого, и не знаю когда бу-
детъ. Мне, мой другъ, здѣсь очень скучно и накладно жить. По-
года всегда предурная: смрость, дождь и холодъ безпрестанно.
У меня три большія горницы, въ большомъ и пустомъ домѣ от-
веденныя, съ одною маленькою печкою и каминомъ, изъ которыхъ
ни того ни другого топить нельзя, и я всегда дрогну и сплю не
скидая тулупа. Третьягодня обѣдалъ я у графини Остерманъ и

360

такъ озябъ, что она и графиня Витгенштейнъ принудили меня
надѣть шинель, и въ шинели сидѣлъ за столомъ. Онъ обѣ также
жалуются на холодъ, и Остерманша говоритъ, что она завидуетъ
мухамъ, которыя на зиму умираютъ, а на лѣто оживаютъ. Она
еще не знаетъ объ оторваніи руки у ея мужа: отъ нея таять.
Я бываю у ней почти всякій день, и провожу время весьма прі-
ятно. Съ нею живутъ еще двѣ княжны Туркистановы. Мы иногда
разговариваемъ, иногда читаемъ. Графиня Витгенштейнъ, съ ко-
торой я здѣсь познакомился, препочтенная женщина. Она также
часто составляетъ наше общество. Сверхъ сего я бываю изрѣдка
у княгинь Волхонскихъ, у Алонеуса, у князя Зубова, и проч.
Иногда видаюсь съ здѣшними учеными, какъ-то Добровскимъ и
другими. Съ этой стороны я бы и могъ быть доволенъ моимъ
состояніемъ, если бы оно было постоянное, и всегдашнее ожиданіе
перемѣны его меня не безпокоило. Но жить и не знать что дѣ-
лать, всего хуже. Ничего рѣшительнаго нѣтъ: дѣла все въ томъ
же положеніи, и конца имъ не видать. Жду сюда Балашова; онъ
недавно писалъ ко мнѣ, что надѣется со мною увидѣться. Думаю
иногдаѣ хать въ главную квартеру; но всегда здѣсь пройдутъ
слухи, что она оттуда, куда яѣхать хочу, скоро выступаетъ въ
другое мѣсто. А непріятель все еще въ Дрезденѣ. И такъ чтожъ
я туда пріѣду? опять, чтобъ оставаться одному въ деревняхъ,
или съ неюѣзда быть праздну. Не знаю долго-ли продлится
скучное это положеніе, но признаюсь, что крѣпко надоѣло ски-
таться по-пустому.

На третій день.

Сегодня былъ здѣсь Балашовъ, и только что отобѣдалъ, то
и отправился въ путь свой въ Англію, отколѣ позволено ему воз-
вратиться въ Россию. Мнѣ очень жаль, что онъ уѣхалъ. Я во все
время имѣлъ въ немъ хорошаго сотоварища, и могу сказать, что
безъ него какъ будто осиротѣлъ. Онъ привезъ ко мнѣ твоихъ два
письма, да трстье черезъ часъ послѣ него еще, не знаю откуда,
ко мнѣ принесли. И такъ я теперь всѣ твои письма получилъ,
да только не одно за другимъ, а вдругъ, въ одинъ разъ пять,
а въ другой три. Ты безпокоишься, что отъ меня писемъ не бу-
дешь получать. Правда можетъ быть не такъ часто, однакоже
курьерыѣздятъ черезъ Прагу и случаи, надѣюсь, будутъ. Сверхъ
сего я не пробуду здѣсь долго, потому что обстоятельства скоро
перемѣнятся, и надобно будетъ куда-нибудь хать. — Ты пишешь
ко мнѣ о Гресершѣ. Я письмо ея получилъ, но скажи и ей, что
доложить не пропущу, а когда? — этого не знаю. — Ты, мой

361

другъ, удивляешься, что получаешь иногда отъ меня скучныя
письма, и уговариваешься, чтобъ я былъ терпѣливѣе. Я бы и радъ
тебя послушаться, да многое дѣлаетъ меня скучнымъ и нетерпѣ-
ливымъ, а главное, что я часто чувствую себя нездоровымъ, и не
въ силахъ такую жизнь вести, какую здѣсь вести должно. Вотъ
теперь настаётъ глубокая осень, и потомъ зима. На одномъ мѣстѣ
усидѣть нельзя, аѣздить въ дожди и слякоти, иѣздить безпре-
станно, надобно имѣть и лѣта моихъ по-моложе, и здоровье по-
крѣпче. Сверхъ того и непріятно быть при должности, таскать
съ собою груду дѣлъ, и не имѣть способа исправлять ихъ съ
надлежащимъ порядкомъ и успѣхомъ, отчего многіе, безъ всякой
моей вины, могутъ на меня роптать и досадовать. — Но оставимъ
эту длинную матерію, — она безъ конца. Ты повторяешь мнѣ въ
письмахъ своихъ о Варварѣ Ивановѣ (Бакуниной), заботящейся
о своемъ сынѣ. Онъ здоровъ, но находится въ корпусѣ у швед-
скаго принца, такъ можетъ быть не имѣетъ случая часто писать.
Впрочемъ я сколько могъ объ немъ навѣдывался, и ежели бы что
нибудь было нехорошее, такъ бы отъ кого ни на есть услышалъ.
— Скажи пожалуйста гдѣ наша Бунина? Ужъ столько времени я
ничего объ ней не слышу. Ну! прошай. Щѣлую тетрадь къ тебе
написалъ, а не знаю когда отправлю.

На четвертый день.

Сейчасъ прислано сюда извѣстіе, что Блюхеръ имѣлъ дѣло
съ французскимъ корпусомъ, одержалъ побѣду и взялъ двадцать
пушекъ, и двѣ тысячи человѣкъ въ полонъ. По начавшимся дви-
женіямъ главной квартеры ожидаютъ скоро важнаго сраженія.
Писать больше некогда. Прошай, мой другъ, будь здорова. Оста-
юсь, и проч..

30.

Прага. Отъ 3 октября (1813).

Другъ мой Д. А.! Дожидаясь курьера, заранѣе приготовляю
къ тебе письмо, хотя и недавно писалъ. Я все еще въ Прагѣ, и
не знаю когда и куда отселѣ побѣду. Ничего еще рѣшительнаго
не произошло. Мы всякій день ожидаемъ важныхъ извѣстій, по
которымъ и я себя располагать долженъ. Но между тѣмъ, мой
другъ, не очень мнѣ здоровится. Я не знаю что со мною сдѣла-
лось. Совсѣмъ другого рода припадки чувствую, нежели какіе
чувствоватъ прежде. Бывало голова заболить, сонъ склонить, и
черезъ сутки или много двое проходитъ. А нынѣ кажется я и
сплю и тѣмъ порядочно, и голова не болитъ, а совсѣмъ тѣмъ, хода
и на ногахъ, часто дѣлается такая дурнота, что подходить близко

362

къ обмороку. Когда я былъ въ Маріенбергѣ, тамъ въ первый разъ
это почувствовалъ; послѣ того прошло, однако возобновлялось и
по сю пору продолжается. Третьягодня я принужденъ былъ на-
чать лѣчиться, сидѣть дома и быть на строгомъ діятѣ; но какъ
дома одному скучно, то я рѣшился перейти къ Кикину, съ кото-
рымъ еще живетъ Ивашевъ. Съ ними я не одинъ и мнѣ веселѣе.
Доктора я взялъ Грубера, того самаго, который меня лѣчилъ,
когда мы жили у Шенина. Онъ здѣсь, ёздитъ съ графинею Сал-
тыковой, и я нечаянно съ нимъ на мосту повстрѣчался. Сегодня
третій день, что я сижу дома.

Отъ 5 числа ввечеру.

Вчера и сегодня я продолжалъ принимать лѣкарства и нѣ-
сколько ослабъ. Груберъ всякій день ходить ко мнѣ поутру и
вечеру, велѣлъ еще завтра принять, а тамъ погодить. Я не чув-
ствую себя ни лучше ни хуже; кажется какъ будто дурнота и
круженіе головы поуменьшается, не такъ часто дѣлается, какъ
прежде. Я очень доволенъ, что перешелъ къ Кикину; они оба съ
Ивашевымъ всегда со мною, а тамъ большую часть времени си-
дѣлъ бы я одинъ. Правду сказать и за то долженъ я благодарить
Бога, что нахожусь теперь въ Прагѣ; а ежели бы при этой сла-
бости здоровья былъ въ главной квартерѣ, и надлежало бы въ
эти безпрестанные дожди и холоды переносить еще всякаго рода
переѣзды и тревоги, то не знаю могъ-ли бы я сіе вынести. —
Здѣсь ничего не слышно о дѣйствіяхъ войскѣ, или носятся только
такіе слухи, которымъ безъ подтвержденія отъ правительства
нельзя вѣрить. Знаемъ только, что непріятель со всѣми своими
силами въ Лейпцигѣ, а наши всѣ вокругъ онаго. Сказываютъ, что
во многихъ мѣстахъ дерутся, но все это невѣрно. Ожидаемъ съ
нетерпѣливостью извѣстія. Курьеровъ давно уже не вижу, ни отъ
васъ ни къ вамъ. Затѣмъ рѣшился письмо сіе послать съ дру-
щимъ завтра отселѣ офицеромъ. Хотя онъ и долго проѣдетъ; но
лучше отправить съ нимъ, потому что не знаю когда настоящаго
курьера дождусь. Сказываютъ дороги такъ худы, что едва есть
возможность проѣзжать; да и нельзя иначе, — льютъ безпре-
станьные дожди. — Говорятъ, что завтра будетъ сюда великая
княгиня Марія Павловна, и что займетъ тотъ домъ, гдѣ я жилъ.
Тамъ еще многія мои вещи, и такъ надобно будетъ совсемѣмъ от-
туда перебраться. Я здѣсь довольно семьянистъ: кромѣ канцеляріи,
со мною три козака. Съ своими двумя кормлю пять человѣкъ,
да еще и лошадямъ по недостатку фуража принужденъ иногда
прикупать. Здѣсь же все чрезвычайно дорого. Фунтъ сахару семь

["363", "рублей. Когда вынесетъ Богъ отселѣ? хотя бы маленькая надежда\nбыла, такъ бы легче было ожидать этого времени, а то судя по\nобстоятельствамъ кажется и еще годъ это не кончится. Грустно,\nда какъ же быть? авось либо Господь Богъ помилуетъ и прекра-\nтить убійство и страданіе столькихъ людей.", "Отъ 6 числа.", "Сегодняшнюю ночь я спалъ лучше, нежели прежде, и по-\nутру чувствую себя лучше. Кикинъ здѣсь при смотрѣніи за ране-\nными, и какъ изъ нихъ многіе умерли, то пришла ему добрая\nмусль чрезъ подниску сооружить надъ ними памятникъ. Сегодня\nнаписалъ я ему извѣщеніе о томъ, и здѣсь тебѣ его сообщаю . .\n. . . . . . . . . . . .

["364", "ково представить себѣ, что въ одной окрестности Лейпцига около\nщести сотъ тысячъ человѣкъ три дня сряду терзали и убивали\nдругъ друга! Наконецъ, сказываютъ, отпали отъ Французовъ и\nСаксонцы, и Баварцы, и Поляки, и передавшись къ намъ, тотчасъ\nоружіе свое на нихъ обратили. Я воображаю и утѣшаюсь,\nкакъ у насъ обрадуются сей побѣдѣ, по всему дѣйствительно\nважной. Но при всемъ томъ я конца еще не вижу, и Богъ одинъ\nзнаетъ когда онъ будетъ. — Прощай, мой другъ. Начинаю пи-\nсать къ тебе, но не вѣдаю съ кѣмъ и скоро-ли посланіе мое къ\nтебѣ отправлю.", "Отъ 12 числа.", "Сегодня былъ у меня курьеръ изъ Петербурга и сказалъ,\nчто у него есть письма ко мнѣ, но запечатаны въ общей сумкѣ,\nкоторую онъ распечатать не можетъ. Вообрази какъ досадно!\nнисьмо твое (ежели оно есть) должно сперва отвезено быть въ\nглавную квартеру, и оттуда назадъ ко мнѣ возвратиться. А теперь\nужъ главная квавтера далеко; думаютъ въ Веймарѣ. И такъ не\nскоро дождусь; да еще и тамъ можетъ оно долго пролежать.\nПравда, я самъ на этихъ дняхъ сбираюсь тудаѣ хать. Что дѣлать?\nхать здоровье мое и не такое, чтобъ разъѣзжать, но необходимо\nнадобно. Сегодня я опять былъ въ театрѣ . . . . . . . . . . . .

365

совѣтовалъ мнѣ ѣхать, однакожъ я не послушался его, и по сю пору не раскаяваюсь: дорогою ничего худого, благодарю Бога, не чувствовалъ. Можетъ быть она мнѣ и добро сдѣлаетъ, хотя погода и безпрестанно сырая и туманная. Только вотъ моя обѣда: ночью ни подъ какимъ видомъ ѣхать нельзя; а ежели останавливаться по ночамъ, то все равно, на своихъ-ли ѣхать, или на почтовыхъ: скорѣе не поѣдешь; а только та невыгода, что я долженъ буду, оставя своихъ секретарей и козаковъ, ѣхать одинъ, и понапрасну платить прогоны. Для того думаю продолжать ѣхать на своихъ, хоть бы нѣсколько чрезъ то и продлилъ путь. День коротокъ, и болѣе шести миль въ сутки не проѣдешь. Но чтожъ дѣлать? на крыльяхъ не полетишь. Наконецъ съ Прагой я разстался, проживши въ ней шесть недѣль, и радъ что уѣхалъ, потому что дорого было жить. Завтра съ разсвѣтомъ отселѣ поѣду.

Отъ 17 числа, изъ Либковицъ.

Съ великимъ трудомъ переѣхалъ я сегодня девять миль. Во весь день шелъ снѣгъ, и слякоть. Всѣ поля и лѣсъ побѣдѣли. Я радовался смотря на это: мнѣ казалось, что я ѣду въ Россіи. — Пріѣхавъ сюда, насилилъ могъ я отыскать ночлегъ. Два цесарскихъ офицера уступили мнѣ свою комнату, которую нашелъ я очень теплою, и весьма имъ за учтивость ихъ благодаренъ. Могу раздѣться и отдохнуть. Это великое благополучіе. Между тѣмъ лошади мои отъ сегодняшняго переѣзда очень устали: и такъ надобно будетъ поубавить прыти, чтобъ ихъ не измучить. Въ добрый часъ сказать, мнѣ дорогою гораздо лучше, нежели было на мѣстѣ. Я сталъ покрѣпче и болей никакихъ не чувствую ни въ груди, ни въ головѣ. Груберъ далъ мнѣ на дорогу пилюли и велѣлъ принимать, но мнѣ кажется воздухъ и движеніе лучше пилюль. Прощай, мой другъ, нора спать.

Отъ 18 числа, изъ Карлсбада.

Сегодня я проѣхалъ только четыре мили и долженъ былъ остановиться ночевать. Лошади мои отъ вчерашняго большого переѣзда пристали: и такъ надобно имъ дать отдохнуть, да и самъ я не столь хорошо себя чувствую, какъ прошедшіе два дни. Слякоть и сырая погода сдѣлали дорогу очень грязною, и сказываютъ впереди будетъ еще хуже. Здѣсь въ это время никого не бываетъ гостей и очень пусто. Я пріѣхалъ сюда передъ обѣдомъ, и пошелъ прогуливаться. Иду задумавшись, и вдругъ слышу, что меня кто-то кличетъ по имени

¹) См. стр. 224 и 225.

366

Я положилъ, мой другъ, на всякомъ ночлегѣ къ тебе писать,
и слѣдовательно до приѣзда въ главную квартеру много напишу:
читай не лѣнись. Не ожидалъ я нынѣшній годъ быть опять въ
Карлсбадѣ. Странная жизнь наша! гдѣ думаешь быть, туда не
попадешь; а о котором мѣстѣ совсемъ не помышляешь, туда
заѣдешь: какъ можно было ожидать, что я нынѣшнее лѣто четыре
раза побываю въ Прагѣ? и думалъ-ли я, оставляя Петербургъ,
что до этихъ поръ здѣсь проживу? — Надѣюсь по приѣздѣ по-
лучить твои письма. Вѣрно лежать тамъ не одно. Боюсь только,
чтобъ между тѣмъ не услали ихъ въ Прагу, тогда опять надобно
будетъ дожидаться, покуда назадъ придутъ и можетъ быть со-
всѣмъ пропадутъ. Прощай. Не должно пророчить худого.

Отъ 19 числа, изъ Францъ-Бруна.

Мы ёхали въ Эгеръ, и поворотя вмѣсто лѣва вправо попали
въ Францъ-Брунъ, верстахъ въ шести отъ Эгера. Здѣсь ключъ,
изъ котораго лѣтомъ пьютъ воду послѣ карлсбадскихъ водъ.
Странное дѣло: иногда мѣсто какъ кладъ не дается! Столько
разъ былъ я въ Карлсбадѣ, а въ Эгерѣ, куда всѣ зѣдятъ, ни од-
наго. Этотъ разъ ёхалъ въ него и не попалъ. — До Карлсбада
путь мой былъ по знакомымъ мѣстамъ, въ которыхъ я прежде
бывалъ, а теперь поѣду по незнакомымъ. — По сю пору не могъ
еще ни отъ кого услышать, гдѣ наша главная квартера, и скоро-ли
я наѣду ее. — Боюсь, поздо узнаю, и чрезъ то могу сдѣлать
большой крюкъ. Прощай, мой другъ. Вчерашнюю ночь я не могъ
уснуть, для того сегодня хочу поранѣе лечь. — Какіе здѣсь вездѣ
безпокойные ночлеги: приѣдешь, — холодно; велишь затопить, —
сдѣлается вдругъ чадно и жарко; а тамъ черезъ два часа опять
холоднѣе прежняго.

Отъ 20 числа, изъ Аша.

Вчера забылъ я тебя нѣчто разсказать: приѣхавъ ввечеру
въ Францъ-брунъ, и нашедъ весьма холодную комнату . . . .
1).

Теперь полдень. Я перехалъ только двѣ съ половиною
мили, и остановился покормить лошадей. Дорога премерзкая; а
впереди говорятъ еще хуже и трудно объѣзжать обозы. Совѣ-
туютъ мнѣ взять другую дорогу, на что уже я и рѣшился. Только
не знаю куда ёхать. Мне сказано въ Веймаръ; но говорятъ глав-
ная квартера уже давно выбала оттуда, и можетъ быть приѣхавъ
туда услышу, что она гдѣ нибудь далеко въ сторонѣ, или еще

1) См. стр. 225 и 226.

367

назади. Ничего узнать нельзя. Надобно сперва подъѣхать ближе,
чтобъ вѣрнѣе услышать. Я какъ будто по морю плаваю, ища
неизвѣстныхъ острововъ; да и плаванье прекрасное! — Изъ Францъ-
бруна я взялъ воды и пью ее. Не поправитъ-ли она сколько ни-
будь моего желудка, и не сдѣлаетъ ли мнѣ какого облегченія?
Дай Богъ! мнѣ это очень надобно.

Отъ тогожъ числа, изъ Эльсницъ.

По худой очень дорогѣ я проѣхалъ сегодня еще около трехъ
миль и остановился здѣсь ночевать. Часу въ четвертомъ послѣ
полудня проѣхали мы богемскую границу и въѣхали въ Саксонію.
Два раза я уже былъ въ ней, и долженъ былъ уѣхать. Кажется
теперь въ третій разъ по доброй волѣ выѣду, и никто уже не
выгонитъ, если какого особливаго несчастія не случится, Фран-
цузы крѣпко разбиты, и мудрено будетъ Наполеону опять под-
няться. — Саксонію я люблю; вездѣ отмѣнная учтивость и услуж-
ливость. Вотъ и здѣсь, лишь только я послалъ сказать о себѣ,
тотчасъ и домъ отвели, и только спрашиваютъ: что угодно? что
прикажешь? Нѣтъ, въ другихъ мѣстахъ далеко отъ такого приєма!
и всѣ вообще, даже до солдатъ, Саксонцами не могутъ нахвалиться.
Въ Дрезденѣ я самъ видѣлъ, что караульнымъ солдатамъ маль-
чики и дѣвочки изъ тѣхъ домовъ, и даже деревень, гдѣ они сто-
ятъ, въ корзинкахъ приносили пищу. — Однако полно разсуж-
дать. Прощай до другого дня.

Отъ 21 числа, изъ Цейленрода.

По худымъ дорогамъ съ нуждою тащусь. Хотѣлось бы по-
скорѣе пріѣхать въ главную квартеру, но не могу. Лошади при-
стаютъ, ночью ѣхать нельзя, и при томъ же прошедшую ночь
и сегодняшнее утро такъ мнѣ было худо, что я не зналъ куда
дѣваться: такъ стѣснитъ сердце, и голова закружится, что на-
силу сижу. Къ вечеру только отдало и стало немножко получше.
Не знаю какъ сегодняшнюю ночь провожу. Прощай, мой другъ.
Не могу больше писать. Пойду лягу въ постелю.

Отъ 22 числа, изъ Кало.

Я не доѣхалъ полторы мили до Гены и долженъ былъ оста-
новиться. Завтра надѣюсь быть въ Веймарѣ, но оттуда не знаю
куда ѣхать. Главной квартеры, сказываютъ, давно уже тамъ нѣтъ.
Считаютъ, что она должна быть близко Франкфурта. Изъ Гены
надобно за нею ѣхать черезъ Эрфурхтъ, а тамъ Французы. И
такъ я не вѣдаю, какимъ образомъ ихъ объѣхать. По прибытіи
въ Веймаръ лучше узнаю; но повидимому не обойдется безъ того,
чтобъ не ѣхать проселочными дорогами, которыми ѣду уже я отъ

368

самаго Карлсбада съ великим трудом и безпокойством: грязно,
разбито, и часто ёдешь по таким ущеліямъ, что коляска насили
проходить можетъ. — Очень досадно! я думалъ главную квартеру
найти въ Веймарѣ или въ Эрфурхтѣ (считая, что онъ свободенъ
уже отъ Французовъ), но вмѣсто того долженъ ихъ объѣзжать, и
гнаться по слѣдамъ ея за нею, еще миль тридцать или болѣе. —
Прошедшюю ночь я хорошо спалъ, и весь сегодняшній день,
благодарю Бога, не чувствовалъ своихъ припадковъ. — Прощай,
мой другъ. Квартерами я очень доволенъ: вездѣ отводятъ мнѣ
хорошіе и теплые покой. Хозяева встрѣчаютъ и провожаютъ со
всѣми возможными учтивостями.

Отъ 23 числа, изъ Веймара.

Я пріѣхалъ сегодня въ столицу нашей Маріи Павловны. Ея
здѣсь нѣтъ. Ежелибъ не спѣшилъ я ёхать въ главную квартеру,
то остался бы здѣсь на сутки, и сходилъ къ герцогу. Но это
задержитъ меня долго; и такъ полагаю завтра съ свѣтомъ вдругъ
отселѣ уѣхать. — Скажу тебе нѣчто смѣшное: въ правомъ боко-
вомъ карманѣ коляски моей ¹).

Здѣсь узналъ я, что главная квартера должна быть уже да-
леко, и мнѣ надобно еще долго тащиться за нею. Къ сему прин-
совокупилось еще и то досадное обстоятельство, что мнѣ опять
придется ёхать по худымъ проселочнымъ дорогамъ, потому что
черезъ Эрфурхтъ (который отселѣ двѣ мили), по причинѣ пребы-
ванія въ немъ Французовъ, проѣхать нельзя; а большая дорога
идетъ черезъ него. Сверхъ трудности и безпокойства такого пути,
боюсь еще, чтобъ лошадей не замучить, тѣмъ пуще, что въ иныхъ
мѣстахъ ни за какія деньги корму для нихъ доставать не можно;
а со мною тринадцать лошадей! шесть у меня, четыре у моихъ
чиновниковъ, и еще со мною три козака. — По дорогѣ, ёхавъ
сюда, повстрѣчали мы много плѣнныхъ Французовъ, которыхъ,
какъ сказываютъ, въ разныхъ стычкахъ при погонѣ за ними, брали.
— Узнавъ, что здѣсь находятся Ланская и Раевскій (одна для
дѣтей, а другой потому что раненъ), я сходилъ ихъ навѣстить.
— Мнѣ, слава Богу, лучше. Что будетъ впередъ, а теперь вотъ
уже третій день, какъ грудь и голова моя свободнѣе. Прощай,
мой другъ, до завтра. Но когда отправлю къ тебе это письмо?
Богъ знаетъ.

¹) См. стр. 226 и 227, въ примѣч.

["369", "Отъ 24 числа, изъ Ильма.", "Я перехалъ сегодняшній день не болѣе четырехъ съ поло-\nвиною миль, и пожалѣлъ лошадей йхать, далѣе. Нѣкоторые со-\nвѣтовали мнѣ, для избѣжанія проселочной дороги йхать изъ Вей-\nмара на Готу . . . . . . . . . . . . . . . . .

["370", "дочнаго свѣденія. Она всякій день подвигается впередъ, и когда\nдогоню се, не вѣдаю. Отселѣ выхала она уже восемь дней тому\nназадъ. Право и самъ измучился и лошадей измучилъ. Прощай.", "Отъ 27 числа, изъ деревни Нидлингенъ.", "Наконецъ изъ Мейнингена поѣхали мы по большой, довольно\nхорошей дорогѣ. Удивительно какъ пріятно кажется и легко ѣхать\nпо хорошей дорогѣ, послѣ того какъ долгое время ѣхалъ по весьма\nхудой! Конецъ однакожъ сегодняшняго путешествія былъ не со-\nвсѣмъ снокойный. Проѣзжая одно мѣстечко, показалось намъ рано\nеще остановиться. . . . . . . . . . . .

371

Напослѣдок послѣ труднаго путешествія приближился я къ главной квартерѣ, и надѣюсь завтра тамъ быть. Жаль, что я не былъ свидѣテлемъ, какъ государь въѣзжалъ въ Франкфуртъ: сказываютъ зрѣлище было чрезвычайное. Вотъ я угадаль, написавъ тебя изъ Шмидтефельда, что Русь перемудрить: не взирая на худыя дороги, по которымъ войска наши должны были идти, они не отстали отъ Австрійцевъ, и нашъ государь первый въѣхалъ въ городъ. — Наконецъ мы на берегу Рейна, не далѣе четырехъ сотъ верстъ отъ Парижа, слѣдственно гораздо ближе къ нему, нежели Французы были отъ Петербурга; и если бы русскій императоръ былъ столько же властолюбивъ и жестокъ, какъ Наполеонъ, то бы въ Парижѣ отъ страха не знали куда дѣтсь. Я думаю и теперь тамъ не безъ трепета. Славно, очень славно! а лучше коли бы миръ. Приведетъ-ли Богъ услышать это утѣшительное слово. По сіе время ничего еще о томъ не слышно. Что будетъ впредь! Прощай, мой другъ. Сонъ клонить.

Отъ 1 числа ноября, изъ Франкфурта на Майнъ.

Вчера послѣ полудня пріѣхалъ я въ здѣшній городъ, гдѣ нашелъ въ соединеніи всѣ главныя квартеры, и встрѣченъ былъ вдругъ тремя непріятностями: первое, что по сю пору живу на улицѣ и не добьюсь квартеры; самъ кое-какъ другую ночь ночую у Ожеровскаго; а ни чиновникамъ моимъ, ни людямъ, ни лошадямъ нѣтъ пристанища. Ежели сегодня не найдутъ, то завтра принужденъ буду жаловаться самому государю. Второе, что вчера, почти вмѣстѣ съ моимъ въѣздомъ въ городъ, поѣхалъ отселѣ курьеръ, и такъ сіе длинное письмо должно еще оставаться до другого курьера. Третье, что я послалъ провѣдать, не лежать-ли какія ко мнѣ письма; принесли много, но отъ тебя, мой другъ, ни однаго. Сказываютъ, что иныя отправлены ко мнѣ въ Прагу; вѣрно въ томъ числѣ и твои, которые такимъ образомъ или очень поздо придутъ назадъ, или совсемъ пропадутъ. Я во всю дорогу лѣстился по пріѣздѣ получить твои письма, но обманулся, и былъ тѣмъ очень опечаленъ. — Сегодня поутру былъ я у государя; онъ принялъ меня весьма милостиво, приказалъ мнѣ написать извѣстіе о сраженіи подъ Лейпцигомъ, и объщалъ пустить съ щѣлами, которыхъ накопилось у меня очень много. Не знаю изберетъ-ли на то время, потому что занятіямъ и суетамъ здѣшнимъ нѣтъ конца. Весь городъ нанолненъ императорами, королями, владѣтельными князьями, принцами, герцогами; а о министрахъ, генералахъ, и проч., уже и говорить нечего. — Между тѣмъ не подумай, мой другъ, чтобъ здѣсь мнѣ было весело. Я бы

24*

372

дома въ своей горницѣ, даже никуда не выходя, былъ тысячу разъ спокойнѣе и счастливо. Недавно ѣхалъ я на дрожкахъ, и кучеръ мой, который меня возить, вздохнулъ тяжело. Я спросилъ его: о чемъ ты вздыхаешь? онъ отвѣчалъ мнѣ: далеко, батюшка, захали! Признаюсь, что и я съ нимъ вздохнулъ. Богъ милостивъ къ намъ; Онъ возвелъ насъ на верхъ славы и чести; но не знаю, остановимся ли мы на томъ. Надобно бы остановиться; всему должна быть мѣра и предѣлъ. Можетъ быть въ старыхъ лѣтахъ человѣкъ бываетъ больше робокъ и остороженъ, но какъ бы то ни было, я больше боюсь иногда счастія, нежели несчастія, потому что несчастіе насъ умудраетъ, а счастіе ослѣпляетъ. Тогда я въ полной мѣрѣ почувствую себя благополучнымъ, когда увижу добрый и скорый конецъ. До тѣхъ поръ скука не перестанетъ послѣдовать за мною. Стеченіе людей, различіе умовъ, кипѣніе страстей, все это держить душу мою между страха и надежды, и чѣмъ долѣе мы будемъ оставаться здѣсь (а особливо если пойдемъ далѣе), тѣмъ больше безпокойство мое будетъ умножаться. Мы все сдѣлали не только для себя, но и для другихъ: возвратили имъ и силу и права; теперь ихъ дѣло удерживать то, а не наше, — иначе дѣло будетъ безъ конца. — Прощай, мой другъ, я заговорился.

Отъ 2 числа.

Ну, мой другъ, за шестой листъ принимаюсь. Читай не лѣнися. — Сегодня встрѣчали прусскаго короля. Пропасть разныхъ войскъ было въ парадѣ. Три царя ѣхали верхами. Четвертый (баварскій) приїзжалъ съ визитомъ къ государю. А сколько еще князей! у всякаго дворъ, министры, генералы, а у этихъ секретари, адъютанты... Подумай какая куча! скачутъ, бѣгаютъ, верхомъ, въ каретахъ, пѣшками. А тутъ маршируютъ, барабанятъ, кричатъ ура. Всѣ въ лентахъ, въ звѣздахъ, въ шишкахъ съ высоемъ нерьями. Коли бы я былъ Саша, какъ бы меня это увеселяло! но теперь на все это смотрю я не только съ равнодушіемъ, даже съ скукою. — Очень доволенъ, что за пожданье отвели мнѣ хорошую квартерку. Хоть не больше одной горницы, да покрайней мѣрѣ раззолоченная, и вся уставлена прекрасными картинами. Сегодня здѣсь и театръ и концертъ, однакожъ я сижу дома, даже и въ клобѣ здѣшній, который очень хвалять, не удалось еще зайти. Надобно писать, и покуда не окончу своей работы, гулять некогда. — Давичъ былъ у меня Казначеевъ. Онъ нынѣ адъютантомъ у Сабанеева'). Разсказывалъ, какъ онъ рыцарствовалъ на

') Генералъ-лейтенантъ Иванъ Васильевичъ Сабанеевъ былъ въ то время назначенъ начальникомъ штаба всѣхъ армій.

373

Лейпцигскомъ подѣ, и что подъ нимъ убили лошадь, о которой онъ весьма сожалѣетъ. Прощай, мой другъ; пять часовъ не схожу съ мѣста, — все пишу. Голова кружится.

Отъ 3 числа.

Сегодня пріѣхалъ изъ Петербурга курьеръ, выѣхавшій 14 числа прошедшаго мѣсяца. Вотъ какъ далеко мы забрались, что курьеры ѣдутъ 18 дней! Я было обрадовался, увидя его; думалъ, что онъ привезъ мнѣ отъ тебя письма; но нѣтъ, ихъ не было. Стану ожидать другого, авось либо тотъ привезетъ. Между тѣмъ приготовлю отправить свое. Думаю, что завтра или послѣ-завтра это нибудь отселѣ посланъ будетъ. Сегодня былъ я въ театрѣ и въ клобѣ: театръ посредственной величины, но такъ хорошо устроенъ, что понравился мнѣ лучше всѣхъ доселѣ мною видѣнныхъ. Актеры изрядные. Ложи и партеръ наполнены были одними военными людьми. Женщинъ почти совсѣмъ не было. Клобѣ также очень хорошъ, и точно на такомъ же основаніи, какъ нашъ английский. Собираются всякий день, играютъ въ вистъ, въ бостонъ, на биліярдѣ; читаютъ газеты; но учреждено лучше и порядочнѣе нашегоъ: лучше тѣмъ, что тутъ найдешь всѣ возможные журналы и вѣдомости; а порядочнѣе тѣмъ, что кругомъ сдѣланы шкапы съ полочками, и надъ каждою полочкою надпись, какія вѣдомости на ней лежатъ. Когда я вошелъ въ клобѣ, то мнѣ показалось, что я въ Петербургѣ, потому что въ какую горницу ни войду, всякая наполнена русскими офицерами, такъ что между ими малое число здѣшнихъ жителей почти непримѣтно. — Наполеонъ пишетъ, что онъ подъ Лейпцигомъ насъ разбилъ, и что хотя бѣгущая армія его имѣла видъ побѣжденной, однако она была побѣдоносная. Пускай его пишетъ что хочетъ, лишь бы намъ возвратиться домой. Надоѣло, крѣпко надоѣло здѣсь таскаться и не знать, когда будетъ этому конецъ.

Отъ 4 числа.

Я обѣдалъ за гофмаршалскимъ столомъ, и сейчасъ пришел домой. Тамъ услышалъ я вѣсть весьма меня овечалившую. Сказываютъ, что князь Кудапевъ умеръ ¹). Онъ былъ раненъ въ колѣно, и оставался въ Лейпцигѣ. Какъ жаль, ежели это правда! Оттуда получено письмо, въ которомъ объ этомъ пишутъ. Бѣдная Катерина Михайловна! какой для нея ударъ! А въ немъ какая была надежда! всѣ единогласно говорятъ, что въ немъ войско лишилось отличнаго и прехрабраго генерала, въ которомъ со

¹) См. стр. 338.

374

временемъ моть бы процьѣсти искуснѣйшій полководецъ. Да и
въ общежитіи какой былъ добрый и пріятный человекъ! Прокля-
тые Французы! сколько у насть перебили хорошихъ людей! —
Пропай, мой другъ. Сегодня городъ даетъ балъ. Любонитетство
влечетъ меня взглянуть на сіе собраніе; но впрочемъ скучно,
особливо послѣ такой непріятной вѣсти.

Отъ 5 числа

Ну нора мнѣ кончить свое письмо, которое почти уже цѣлый
мѣсяцъ всякій день пишу. Думаю, что сегодня придетъ за нимъ
курьеръ. Запечатаю, чтобъ отдали, если и безъ меня найдетъъ. —
Вчера я былъ на балѣ. Только и было добраго, что тѣсно. Одна-
кожъ я доволенъ, что видѣлъ Блюхера, котораго прежде не видалъ.
Старикъ этотъ почтенный, и заслужилъ себѣ неложную славу.
Пропай, мой другъ. Санш и Митиньку цѣлую. Приложенное здѣсь
къ Ланскому отъ жены его письмо доставъ ему повѣрнѣе. Покло-
нись отъ меня Гаврилу Романовичу (Державину) и всѣмъ, кто
оabo мнѣ спросить. Также ежели графъ Григорій Григоріевичъ Ку-
шелевъ въ Петербургѣ, то поклонись ему отъ меня. Остаюсь,
и проч..

(Здѣсь также не достаетъ пѣкоторыхъ писемъ.)

32.

Франкфуртъ. Отъ 19 ноября (1813).

Другъ мой Д. А.! Я получилъ твои письма, и вѣрющее
письмо при семъ посылало. Въ письмѣ къ Семену Семеновичу
Филатову я писалъ обо всемъ. Здѣсь не стану повторять для
того, что курьеръ, сказали, скоро отправляется; Филатовъ пока-
жетъ тебя свое письмо. Притомъ же я вчера и сегодня не очень
хорошо себя чувствую. Хотя на ногахъ, ихожу, по боюсь, что
ежели не будетъ лучше становиться, то принужденъ буду сидѣть
дома и приняться за лѣкарства. Пропай. Съ будущимъ курьеромъ
стану къ тебя писать. Остаюсь, и проч..

P. S. — Письма къ Захарову и Филатову запечаталъ, но чуть ли не забылъ подписать число; не помню. — Распечатывать не хочется.

33.

Франкфуртъ. Отъ 22 ноября (1813).

Другъ мой Д. А.! Послѣднее мое письмо къ тебе было очень
короткое. Хотя мнѣ и хотелось поговорить съ тобой подолѣе, но
во-первыхъ я спѣшилъ написать оное по причинѣ скораго от-
правленія курьера, а во-вторыхъ я уже другой день не очень

375

хорошо себя чувствовалъ, и потому торопился лечь въ постелю.
Недолго я полежалъ, какъ стало мнѣ становиться хуже и хуже,
такъ что я ночью не зналъ куда дѣваться. Сдѣлались во всей
внутренности моей страшныя боли, которые едва давали мнѣ
дышать. На разсвѣтѣ послалъ я за докторомъ Велье. Онъ пришелъ
ко мнѣ и прописалъ лѣкарство. Два дни я мучился. Теперь нѣ-
сколько отдало и мнѣ стало получше; но все еще не проходитъ,
и время отъ времени тѣже боли возвращаются. Грустно, мой
другъ, быть въ такой отдаленности, хворать, и не видать конца
ни болѣзнямъ, ни безпокойствамъ. Обрадуешься побѣдѣ; думаешь,
что дѣло идетъ къ развязкѣ; не тутъ-то было, — оно еще пуше
завязывается. Помышляй опять о походахъ. Таскайся больной съ
мѣста на мѣсто безъ всякой въ это время въ тебя надобности.
Вотъ ужъ нѣсколько дней лежу я одинъ въ горницѣ, никто не
зайдетъ провѣдать. — Сегодня услышалъ я о смерти Ивана Дми-
тріевича Денисьева. Онъ былъ раненъ и умеръ въ Лейпцигѣ.
Жаль его! Сказываютъ былъ предобрый человѣкъ и очень любимъ
въ своемъ полку. Проклятая эта война сколько беретъ жертвъ!
Недавно писали изъ Дрездена (который нынѣ очищенъ отъ Фран-
цузовъ, но не очищенъ отъ занесенныхъ ими болѣзней), что тамъ
въ шесть дней умерло тысяча пятьдесятъ человѣкъ жителей. Все
это наполняетъ душу мою мрачными мыслями и можетъ быть
служить къ умноженію моихъ припадковъ. Прощай, мой другъ.

На другой день.

Сегодняшнюю ночь я очень худо спалъ: боли не давали
уснуть. Однакожъ поутру сдѣлалось опять лучше. Впрочемъ я
не ослабъ, хотя уже дня съ четыре ничего кроме нѣсколькихъ
ложекъ супу не ёмь. Сегодня государь присылалъ ко мнѣ спро-
сить о здоровѣ. Хотя это есть не иное что, какъ обыкновенное
заведеніе, однакожъ оно рѣшило меня послать къ нему нѣкото-
рую написанную мною бумагу, въ которой изъявляю я мысли мои
о нынѣшнемъ нашемъ положеніи ¹). Я написалъ ее скоро по
пріѣздѣ моемъ сюда, и хотѣлъ самъ отдать; но не могши имѣть
случая быть у него, наконецъ рѣшился отослать. Ожидаю или
покрайней мѣрѣ думаю, что не навлеку на себя гнѣва; ибо если
я и несогласно со многими думаю, или если образъ мыслей моихъ
и не есть образъ его мыслей, то однакожъ можно видѣть, что я
отъ единаго усердія моего къ нему и къ отечеству сіе пишу.
Слѣдовательно еслибъ онъ и нашелъ мнѣніе мое не дѣльнымъ,

¹) См. стр. 238—243.

376

или противурѣчащимъ его намѣреніямъ, или съ политическими видами несходнымъ, то однакожъ въ вину мнѣ онаго кажется по-ставить не за что. Впрочемъ что бы такое изъ того ни послѣ-довало, но покрайней мѣрѣ я въ совѣсти моей останусь спокоенъ, что я въ такое время, когда надобно, мыслей моихъ отъ него не потанлъ. Прощай, мой другъ.

### На третій день.

Сегодня я спалъ лучше, и хотя чувствовалъ нѣкоторые біе-нія въ груди, однакожъ боли становятся рѣже и проходить. Ка-жется теперь бумага моя должна дойти до государя: не знаю только прочтена-ли она. Хотя я очень увѣренъ, что въ ней ни-чего нѣтъ, комь чистаго моего усердія къ общей пользѣ, но со всѣмъ тѣмъ безпокоюсь. Вотъ какъ тяжело говорить съ царями! Льстецы никогда безпокойствъ сихъ не чувствуютъ, потому что они напередъ увѣрены въ пріятномъ приемѣ того, что они ска-жутъ. Но когда не о благосклонномъ принятіи помышляешь, а даешь волю чистосердечному чувствѣ своихъ излѣнію, то и опа-саешься, чтобъ послѣ не сказать самому себѣ: кто тебя спраши-валъ говорить правду? Но какъ бы то ни было, я ни въ какомъ случае раскаяться не буду. — Слухъ носится, что мы скоро отсѣдѣ пождемъ, а въ какую сторону и зачѣмъ, то обыкновенно послѣ открывается. Прощай, мой другъ.

### Въ четвертый день.

Не знаю что подумать? Сегодня поутру пришелъ ко мнѣ графъ Толстой, и сказалъ, что онъ пристанъ отъ государя про-вѣдать о моемъ здоровѣ и спросить, въ какое время удобнѣе могу я принять его, потому что его величество самъ сбирается ко мнѣ зайти. Между тѣмъ графъ Толстой винилъ доктора Велье, что онъ недавно только сказалъ о томъ, что я боленъ. — Я от-вѣчалъ, что мнѣ лучше, и если государю угодно, я смогу къ нему придти. Однакожъ графъ повторялъ, что онъ самъ ко мнѣ будетъ. Вскорѣ послѣ того пристанъ былъ отъ государя феддѣгеръ на-вѣдаться, гдѣ я живу. Такимъ образомъ приготовился я принять его. Приготовленіе сіе состояло только въ томъ, что я надѣлъ сертукъ. Цѣлый день ждалъ, но не имѣлъ счастія его увидѣть; а только посѣтилъ меня графъ Аракчеевъ и еще нѣкоторые гене-рамы. Необыкновенному посѣщенію сему должна быть какая ни-будь причина. Не знаю чему принיסать желаніе государя придти ко мнѣ: честь, которой ни по какимъ обстоятельствамъ не могъ я ожидать. Бумага-ли моя, посланная къ нему отъ меня, тому причиною, или что иное? но кажется пичему иному быть не

377

можно. Если же бумага, то я этому очень радъ; ибо это знакъ, что онъ ее принять милостиво, и не подосадовалъ за то, что я, безъ всякаго у меня о томъ вопроса, осмѣлился изъявлять мои мысли, можетъ быть для насъ и полезныя, но для союзниковъ нашихъ вѣрно неугодныя. — Ну прости, мой другъ. Все у меня грудь какъ будто чѣмъ оканита. Нойду, лягу въ постелю почитать. Скоро ужъ и спать пора.

Въ пятый день, т. е. отъ 26 числа.

Сегодня опять графъ Толстой приказывалъ мнѣ сказать, что государь изволилъ спрашивать обо мнѣ; и Велье также приходилъ сказать, что онъ съ подробностью разспрашивалъ его о моей болѣзни и заботился чтобъ меня хорошо лѣчили. Все это показываетъ его ко мнѣ благорасположеніе. Но что мнѣ дѣлать, мой другъ? Я чувствую, что мое здоровье отчасу больше разстроивается, и что я не могу выносить трудностейъ похода. Главная квартера безпрестанно перемѣняетъ мѣста. Чужъ будетъ, коли я слягу въ постелю, такъ что не въ состояніи будуѣхать? Останусь въ какомъ нибудь чужомъ, или еще непріятельскомъ мѣстѣ, въ какой нибудь деревнишкѣ; останусь одинъ, совершенно одинъ, безъ всякаго призрѣніи и помощи. Признаюсь тебе, что эта мысль меня убиваетъ. И что мнѣ предпріять? попросилъ бы государя, чтобъ онъ меня уволилъ, если не въ Россию, такъ покрайней мѣрѣ въ какой нибудь городъ, въ Берлинѣ или въ Варшаву, гдѣ бы я при слабомъ моемъ здоровѣ могъ сколько нибудь быть въ покой; но вижу по всему, что такая просьба моя будетъ ему не-пріятна; онъ и въ Прагу, какъ мнѣ казалось, неохотно меня отпустилъ; и я бы не желалъ навесть ему собою какую-нибудь непріятность. Я совершенно здѣсь въ праздности и ни къ чему не нуженъ; но можетъ быть онъ думаетъ, что иногда я понадоблюсь, и для того держитъ меня. Я бы и радъ хоть въ цѣлый годъ одну минуту быть полезенъ, ежели бы здоровъ былъ. Но теперь чтожъ мнѣ отчасу больше себя разстроивать, и считая на предбудущее время, не знать, доживуль я до него? А ежели Богъ дастъ, что я опять буду покрѣпче и посвѣжде, то могу возвратиться въ главную квартеру и все то сдѣлать, что онъ прижметъ. Даже и въ отсутствіи могъ бы я то исполнять; стоило бы только прислать ко мнѣ нарочнаго курьера. — Не вѣдаю, мой другъ, что мнѣ дѣлать. Ахъ! прошу Бога, чтобъ онъ меня настанąłъ. Прощай. Кикинъ тебя кланяется; онъ сейчасъ у меня былъ и поѣхалъ къ своему мѣсту.

378

Отъ 27 числа.

Вчера, и также сегодня поутру ожидалъ я иметь счастіе увидѣть у себя государя, но кажется, что уже онъ не будетъ. Не знаю что значитъ и намѣреніе его придти ко мнѣ, и отложеніе сего намѣренія. Хитростей придворныхъ не проникнешь! Между тѣмъ я писалъ къ графу Толстому, что хотя я не выхожу, однако ежели государю угодно будетъ меня видѣть, то я придти къ нему во всякое время смогу. Но какъ присылки за мной никакой нѣтъ, то я и сижу дома, удивляясь, отчего вдругъ такъ загорѣлось, и такъ простыло. — Сегодня, противъ самыхъ моихъ окошекъ, балъ у Уварова ¹), на которомъ всѣ цари и принцы. — Мне получше, то есть болей нѣтъ, однако все еще грудь тѣснить. Прощай. Пошлю провѣдать скоро-ли отправляется курьеръ. Между тѣмъ позываю немного на съездъ, на бальные отни, и лягу спать.

Отъ 28 числа.

Сегодня получилъ я твое письмо отъ 5-го ноября. Вотъ, мой другъ, ты пишешь ко мнѣ о томъ же, о чемъ и я къ тебе пишу. Видишь какъ мое положеніе непріятно. Я теряю свое здравовье, спокойствіе; не отъ меня зависить быть дѣятельнымъ и полезнымъ (а что отъ меня, того я никогда не пропускаю), и совсемъ этимъ наживаю себѣ худое имя! даже и того утѣшенія не имѣю, чтобъ назвать несправедливыми тѣхъ, которые меня видятъ. Они правы, и могутъ по наружности судить, что я самъ уклоняюсь отъ исполненія моихъ обязанностей. И такъ остается мнѣ одна отрада, что Богъ видить и мои чувствованія и мою невинность. Въ Прагѣ я жилъ не для того, чтобъ зарыться въ богемскихъ книгахъ и все забыть. Вотъ какъ и самая невинная и небезполезная слонность моя обращается мнѣ въ вину! Чтожъ мнѣ было дѣлать? развѣ бы лучше было таскаться и со вредомъ самому себѣ быть въ совершенной праздности? Однимъ словомъ, мой другъ, я очень несчастливъ, и несчастливъ страннымъ образомъ! Чувствую (и скажу не для хвастовства), что имѣю умъ, добрую душу, люблю государя (и можетъ быть ему самому угоденъ), усерденъ къ отечеству; но со всѣмъ тѣмъ не могу приносить такой пользы, какую бы приносить желалъ. Скорѣе самъ себѣ могу быть вреденъ, нежели полезенъ другимъ. Но оставимъ объ этомъ разсуждать. Пора кончить мое письмо. Сказываютъ се-

¹) Федоръ Петровичъ Уваровъ, известный свою храбростью генералъ, ко- мандовалъ гвардейскимъ корпусомъ и былъ членомъ государственного совѣта.

379

годня отправляется курьеръ, такъ надобно поспѣшить отослать,
чтобъ не уѣхалъ. Изъ писемъ твоихъ я не вижу, чтобъ ты полу-
чила мое письмо изъ Праги, которое послалъ я, помнится, съ
Чагинымъ. Судя по времени, кажется надлежало бы тебяѣ давно
уже его получить. Прощай. Будь здорова. Остаюсь и проч..

Р. С. — Здѣсь великія княгини Екатерина Павловна и Марія Павловна. Я у нихъ часто обѣдаю. Онѣ ко мнѣ очень милостивы. Забылъ тебяѣ сказать, что я поутру былъ у государя; извинялся, что осмѣлился послать къ нему мои разсужденія. Онъ отвѣчалъ мнѣ: — „Напротивъ, я очень доволенъ; и хотя по моимъ рас-положеніямъ не то буду дѣлать, однакожъ нахожу въ немъ много правды.“

34.

Фрейбургъ, въ герцогствѣ Баденскомъ. Отъ 12 декабря (1813).

Другъ мой Д. А.! Я писалъ къ тебяѣ съ Федоромъ Петрови-
чемъ Опочининимъ, который третьягодня отправился изъ Карлс-
руге"). Я приѣхалъ сюда сегодня поутру. Не могу тебяѣ ничего
сказать о себѣ добраго. Во всю дорогу чувствовалъ внутри стра-
даніе и теперь тоже. Иную ночь сплю, иную нѣтъ. Ёмъ одинъ
супъ съ хлѣбомъ и больше ничего. Иногда слабъ, иногда по-
крѣпче. Не вѣдаю какъ мнѣ съ этимъ здоровьемъ пускаться далѣе;
да и въ Вѣну или въ Берлинъ (куда я прошуся) не близко; при-
томъ же это все не домой. И такъ я при болѣзни моей еще и
очень грустенъ. Хотя и говорить мнѣ, что государь соглашается
меня уволить, однакожъ я сегодня у него былъ; онъ тоже мнѣ
сказалъ, что и прежде: — „Ты больше мыслями боленъ; Велье
тебѣ пособить.“ — Изъ этихъ словъ я не вижу, чтобъ онъ со-
глашался. А право моей мочи нѣтъ ёздить. По несчастію государь
не вѣритъ мнѣ и приписываетъ мою болѣзнь мыслямъ; но какія
мысли, когда я съ утра до вечера страдаю, часто по ночамъ не
сплю, и какъ тѣнь шатаюсь? — Прощай, мой другъ. Давно ужъ
не получаю отъ тебя писемъ. Да какъ и получать часто, за-
ѣхавши такъ далеко

На другой день.

Сегодня, мой другъ, я получилъ твои письма, вдругъ много,
да только не изъ Петербурга, а изъ Лондона: вотъ какое онъ
путешествіе сдѣлали! Александръ Дмитриевичъ Балашовъ при-
слалъ ихъ всѣ ко мнѣ. Хотя уже онѣ отъ давнихъ чиселъ, одна-
кожъ я обрадовался получа ихъ, для того что новыхъ не получаю.

*) Письма сего не достаетъ.

380

О Самъ я уже писалъ къ тебе, и отдалъ на твою волю; надъюсь,
что ты мое письмо получила. Я считалъ, что Балашовъ проѣдетъ
изъ Англии въ Петербургъ, однакожъ онъ пишетъ ко мнѣ, что
возвращается назадъ въ гавную квартеру; только забылъ под-
писать число въ письмѣ, и потому не знаю, гдѣ его теперь счи-
тать; вѣрно уже на возвратномъ пути. — Съ Опочининымъ по-
слалъ я къ тебе два свои миніатюрные портрета, которые Кикинь
въ Прагѣ принудилъ меня списать. Говорятъ, что похоже напи-
саны. Пхъ было пять. Кикинь, Ивашевъ и грағиня Витгенштейнъ,
оставили у себя по одному. Съ грағинею познакомился я въ
Прагѣ, и послѣ того видался съ него въ Франкфуртѣ. Она пре-
почтенная женщина. Съ грағомъ же, мужемъ ея, въ первый разъ
познакомились мы въ Франкфуртѣ, въ театрѣ. Онъ смѣлся мнѣ
и говорилъ: — „Что это значитъ? мы только теперь лишь знако-
мимса, а у женъ моей давно ужъ вашъ портретъ?“ — Я отвѣчалъ
ему: — „И мнѣ хотѣлось иметь ея портретъ, да за скорымъ
отъздомъ не успѣли списать.“ — Я опасалось, мой другъ, что
какъ на портреты мои не успѣлъ я сдѣлать рамокъ, то краска
сотрется, и ты получишь ихъ поврежденными. Хотя Федоръ Пе-
тровичъ и положилъ ихъ въ книту, по я не думаю, чтобъ при
безпрестанномъ движении въ такой далекой дорогѣ, они уцѣлѣли.
Еще послалъ я съ нимъ къ тебе двѣ или три сткланочки духовъ,
да хрустальныя чашечки для надѣванія на свѣчки. Ты можетъ
быть удившись, что я посмлаю къ тебя такія мелочи, по я уже
писалъ однажды, что побольше ничего послать нельзя: всякаго
обременишь посылкою; и ташъ хотѣлось хоть что-нибудь послать.
Не знаю, которое изъ сихъ писемъ скорѣе дойдетъ до тебя, то
ли что съ Опочининымъ, или это. — Перечитывая лондонскія
письма твои, въ одномъ пашень я, что ты очень въ скучномъ
расположеніи его писала, и говоришь, что причиною этому мои
письма, изъ которыхъ ты примѣчаешь, что я скучаю, и если-
мнѣ было веселѣе, то бы и ты была спокойнѣе. — Я самъ это
чувствую, мой другъ, но чтожъ мнѣ дѣлать? худое здоровье мое,
далекій забѣдъ, и нензвѣстность когда возвратимся, — все это
наполняется душу мою мрачностью, и мисли монъ по-неволѣ тѣмъ
же мракомъ отзываются. Кпрочемъ не подумай, чтобъ я скучалъ
по какимъ нибудь неудовольствіямъ на мое званіе; хотя я отъ
него и удовольствійникіхъ не имѣю, но на это я не смотрю;
и коли бы здоровъ былъ, такъ бы никогда о томъ и не подумалъ:
переносилъ бы и трудъ и безпокойство, не помышляя о награ-
дахъ за мою службу и утѣшаясь только тѣмъ, что судьба въ эту

381

достопамятную войну доставила миַ способъ оказать отчасти
извѣстныя, отчасти же неизвѣстныя услуги мои отечеству. Но
полно объ этомъ. — Какой сегодня день на письма! Сейчасъ
принесли отъ тебя еще письмо отъ 15 ноября. Почти мѣсяцъ
какъ оно писано. Вотъ какъ долго не доходить! да и мудрено
ли? Я теперь недалеко отъ тѣхъ итальянскихъ городовъ, по ко-
торымъ зѣдятъ молодымъ офицеромъ, около сорока лѣтъ тому
назадъ. Думалъ-ли я по прошествіи стоْйкаго времени еще къ
нимъ приближиться?

Отъ 15 числа.

Сегодня погода очень хороша. Я вышелъ проходиться, и
теперь лишь пришелъ домой. Очень усталъ, однакожъ чувствую
себя нѣсколько получше. Не знаю долго-ли мы здѣсь пробудемъ;
кажется недолго. Прилагало при семъ Шварццбергово провозгла-
шеніе къ Французамъ. Изъ этого ты увидишь, что мы идемъ во
Францію. Въ двѣнадцатомъ году Французы были въ Россіи, а въ
началѣ четырнадцатаго Русскіе будутъ во Франціи. Не замѣшка-
лись гостямъ отплатить посѣщеніе! Дай Богъ, чтобъ мы имъ на-
несли меньше вреда, чѣмъ они намъ, и чтобъ мы были счастли-
ве у нихъ, нежели они у насъ. Вотъ, мой другъ, какъ никогда
вещи неожидаемо сбываются: въ тотъ день, какъ я ёхалъ изъ
Петербурга, слышу, кто-то спросилъ у моего Петрушки: куда вы
ѣдете? онъ отвѣчалъ: куда? — въ Парижъ! Я разсмѣялся тогда его
отвѣту; а теперь думаю: Петрушка пророкъ, угадалъ куда ёдемъ.
И правду сказать, дѣдемъ-ли, нѣтъ-ли, а близко подъѣхали, и
можетъ легко случиться, что и дѣдемъ. Но со всѣми помышле-
ніями о Парижѣ, еслибъ Богъ умилостивился надъ нами и велѣлъ
намъ ёхать во-свояси, такъ бы это было гораздо лучше. Пусть
ихъ Парижъ останется цѣлъ, и пусть они хвастаютъ гнусною
славою, что сожгли Москву. Русь-матка пріобрѣла получше ихъ
славу: она за зло заплатила добромъ, не сожгла ни одного ни
города ни селенія, и всѣхъ тѣхъ, которые приходили наносить
намъ вредъ, грудью своею освободила отъ ига. Вотъ истинная
слава! за то медаль 12-го года ставлю я выше всѣхъ орденовъ
на свѣтѣ.

Тогожъ числа ввечеру.

Давишней прогулкой былъ я очень доволенъ. Это былъ почти
первый день, въ который не было ни срости, ни тумана. Я хо-
дилъ по дорогамъ и зашелъ въ одинъ огородъ, гдѣ увидѣлъ до-
вольно свѣжей зелени. Ежели бы все такие дни были, такъ бы
здѣшній декабрь похожъ былъ на напь май; но это рѣдко слу-

382

чается; а по большей части бываетъ такая погода, что вмѣсто
морозовъ стоять туманы, дожди и слякоть. — Сейчасъ посылалъ
я провѣдать, не отправляется-ли курьеръ. Пришли сказать, что
нѣтъ еще, а можетъ быть дня черезъ два поѣдетъ. И такъ оста-
ется еще время продолжать мое письмо. Здѣсь (да почти и вездѣ)
живемъ мы очень скучно, а особливо я; не выхожу никуда и сижу
почти всегда цѣлый день одинъ. Право, кромѣ хворости, часто
отъ одной скуки голова кружится. Прощай, мой другъ; десятый
часъ; пойду лечь въ постелю.

Отъ 17 числа.

Вчера я не писалъ къ тебе; день также былъ хорошъ, и я
выходилъ прогуливаться. Увидѣлъ въ окнѣ Коновницына ¹), кото-
рый меня зазвалъ, и я отъ него смотрѣлъ, какъ виртембергскія
войска входятъ въ городъ. А когда пришелъ домой, то пришли
мнѣ сказать, что Александръ Дмитриевичъ Балашовъ приѣхалъ.
Ввечеру онъ былъ у меня, и мы очень обрадовались, увидясь
другъ съ другомъ. Онъ хотѣлъ тотчасъ отселѣ ѣхать въ Петер-
бургъ, но теперь кажется останется еще здѣсь недѣли на двѣ.
Я завидую ему: онъ имѣетъ уже позволеніе, а я нѣтъ, и полу-
чить не надѣюсь. Ты, мой другъ, въ письмахъ своихъ жаловалась
все на Прагу, и тужила для чего я не въ главной квартерѣ; а я
тужу совѣмъ о противномъ. Ежели я принужденъ буду тащиться
въ непріятельскую землю, то не знаю могу-ли быть спокойнымъ.
Теперь я хоть нездоровъ и слабъ, однако могу бродить и помо-
гать себѣ лѣкарствами, не опасаюсь нападенія, не окружень вра-
гами; а тамъ ежели случится, какъ то случилось въ Прагѣ и по-
томъ въ Франкфуртѣ, занемочь до того, что нѣсколько дней съ
постели встать не могъ, то надобно будетъ или не взирая ни на
какое состояніе ѣздить за главною квартерою, которая какъ итица
часто улетитъ не знаешь куда, или оставаться гдѣнибудь одному
на жертву непріятелю. Не воображать этого нельзя; а воображать
при слабомъ здоровѣ, — не есть средство къ укрепленію онаго.
И такъ и это не безъ правди, что я мыслями боленъ, да только
тѣмъ хуже для меня, что и настоящимъ образомъ и мыслями
страдаю. Ты опять найдешь мое письмо печальнимъ, да чтожъ
мнѣ дѣлать? Ну стану говорить что-нибудь повеселѣе: дни съ
три я чувствую себя немного получше. Завтра здѣсь балъ; ко
мнѣ принесли билетъ, и хотя бы я и смогъ идти, однакожъ думаю

¹) Генералъ-адъютантъ Центръ Петровичъ Коновницкъ, впослѣдствіи вос-
ный министръ, главный директоръ кадетскихъ корпусовъ и графъ.

383

что не пойду. — На случай отлучки моей отъ главной квартеры, просилъ я, чтобъ выдали мнѣ жалованье серебромъ (какъ всѣмъ даютъ), почему и велѣли мнѣ оное выдать. Сихъ денегъ придется мнѣ получить около шести тысячъ ассигнаціями, что все сдѣлаетъ не больше 450 червонныхъ; но я ужъ и этому радъ, потому что еслибъ и случилось отстать отъ главной квартеры, такъ по крайней мѣрѣ на нихъ нѣкоторую часть дороги сдѣлать могу; а безъ того ни самому жить, ни лошадей кормить было бы нечѣмъ.

Отъ 18 числа

Сегодня опять я очень скученъ: давно отъ тебя писемъ не имѣю, и не знаю что думать. Сейчасъ приходилъ курьеръ съ посторонними письмами. Я спросилъ нѣтъ-ли еще ко мнѣ писемъ? говорить нѣтъ. — „Когда ты поѣхалъ изъ Петербурга?“ — „Перваго декабря.“ — А я (сверхъ присланныхъ изъ Лондона) другихъ отъ тебя писемъ, кромѣ однаго отъ 15 ноября, никакихъ не имѣю. Нельзя чтобъ ты слишкомъ двѣ недѣли не писала ко мнѣ. Кудажъ дѣваются твои письма? Какъ-нибудь, мой другъ, ты ихъ не такъ посылаешь, какъ должно. Вчера приѣхалъ Навелъ Васильевичъ Кутузовъ¹) и прислалъ ко мнѣ также постороннее письмо, а отъ тебя нѣтъ. Я не видалъ еще его самаго и не могъ спросить, видѣлся-ли онъ съ тобою? Очень скучно! На всѣ мои письма, которыя посыпалъ я по приѣздѣ моемъ въ Франкфуртъ, не получилъ еще отъ тебя отвѣтныхъ, и не знаю дошли ли онѣ до тебя.

Отъ 19 числа.

Наконецъ, мой другъ, я обрадованъ полученіемъ твоего письма отъ 26 ноября. Такъ, конечно, многіе имѣютъ право меня винить, считая, что я уклоняюсь отъ должности. Но если бы они видѣли и образъ мыслей моихъ, и мое состояніе, и мои способы, то признались бы въ несправедливости своего обо мнѣ сужденія. Повѣрь мнѣ, что я въ отправленіи должности моей при самомъ строгомъ разборѣ самаго себя не чувствую въ совѣсти моей никакого упрека. Чтожъ касается до твоей очень умной (какъ ты пишешь) женщины, которая полагаетъ во мнѣ одинъ, но большой порокъ учености, совѣтуя мнѣ отъ него отстать, — съ этимъ, мой другъ, я не соглашусь. Она несправедливо думаетъ, будто отъ учености, то есть отъ занятій моихъ по сей части, я все на свѣтѣ забываю. Ученость не приводитъ въ забвеніе обязан-

¹) Генералъ-адъютантъ, впослѣдствіи графъ; состоялъ нѣкоторое время при великомъ князѣ Николаѣ Павловичѣ; потомъ былъ начальникомъ военноучебныхъ заведеній и петербургскимъ военнымъ генералъ-губернаторомъ.

384

ностей честности, иначе почиталъ бы я ее и самъ порокомъ. Это
правда, что ученость отводить отъ исканія дорогъ къ исполне-
нію своихъ желаній, по за то, кто занимается исканіемъ сихъ
путей, того желанія рѣдко бываютъ хороши. Скажи ты отъ меня
этой женщинѣ, что въ пей одинъ только порокъ, по очень боль-
шой, тотъ, что она смотритъ на ученость несправедливыми гла-
зами, или не въ такомъ видѣ, какъ должно, вещь сію себѣ пред-
ставляетъ. Ежели она отброситъ эту несправедливую мысль, то
будетъ совершенна. Ученіе не гремить, но оно полезно; война
гремить, но провалились она! Ежелиъ истребить всѣхъ ученихъ
(я не признаю учености безъ доброправія), то бы всѣ люди сдѣ-
лались злыми певѣями; а еслиъ истребить всѣхъ воиновъ (то
есть страсть къ славѣ и корыстямъ), то бы всѣ люди жили къ
тишинѣ. Я думаю одно другого лучше. И такъ порокъ-ли уче-
ньость во мнѣ, или нѣть, но я этого порока не брошу. Онъ не
приносить пользы, и можетъ быть дѣлаетъ еще вредъ моему со-
стоянію, но приносить пользу моей душѣ. Будьте мудри яко змін,
и цѣли яко голуби, говорить священное писаніе. — Впрочемъ,
мой другъ, я уже неоднократно повторялъ тѣбѣ, что эта женщина
и всѣ другіе хорошіе люди правы, что такъ обо мнѣ думаютъ;
но и я правъ, утверждая, что они обманываются. Но полю объ
этомъ. — Здѣсь нѣтъ ни Кикина, ни Казначеева, и войски всѣ
по разнымъ мѣстамъ, то я и не могу справиться о дѣтяхъ Татьяны
Федоровны, а когда справлюсь, то отпину и тебя увѣдомлю. При-
ложенное при семъ письмо отдай Петру Алексѣевичу Обрѣскову'),
а ежели его уже нѣтъ въ Петербургѣ, то попроси князя Алексѣя
Ивановича Горчакова2), чтобъ онъ пересталъ къ нему. Я писать
къ Обрѣскову о дѣлахъ нашихъ крестьянъ: ему оно известно, и онъ
же начальникъ въ Межевой, то и ты переписаться съ нимъ о томъ
можешь. Я началъ давичь поутру къ тѣбѣ писать, а оканчиваю
теперь ввечеру, спѣша отослать, потому что курьеръ, сказыва-
ютъ, скоро отравлень будетъ. Ирощай. Остаюсь и проч..

35.

Фрейбургъ. Отъ 23 декабря (1813).

Другъ мой Д. А.! Дни съ три тому назадъ, какъ я писалъ
къ тѣбѣ, запечаталъ письмо и отослалъ; но между тѣмъ, какъ
начинаю къ тѣбѣ опять писать, слышу, что прежнее мое письмо

1) Сенаторъ, сынъ известного поста нашегоъ въ Конституционѣ, Алексѣя
Михайловича.

2) Родбой племянникъ (суворова; былъ въ то время военнымъ министромъ.

385

лежить еще здѣсь, потому что курьеръ не былъ отправленъ. И такъ ты получишь отъ меня съ однимъ курьеромъ два письма. Мнѣ, благодарю Бога, стало немного получше, хотя время отъ времени чувствую тоже, но не такъ сильно. Слабъ и не могу много ходить, однакоъ имѣю позывъ на пищу и сплю хорошо. Сегодня былъ я у государя съ дѣлами. Онъ очень милостиво со мною разговаривалъ, такъ что я не могу возвержаться, чтобъ тебяѣ того не пересказать. Во-первыхъ онъ совѣтовалъ мнѣ что въ моей болѣзни дѣлать должно. Говорить: — „Положи себѣ за непремѣнное правило всякій день поутру и послѣ обѣда ходить, и никакъ этого не пропускай; такжеѣ зди на дрожкахъ.“ — Я отвѣчалъ: — „Дрожекъ у меня нѣтъ; а ходить много я не могу, — скоро устаю.“ — „Нужды нѣтъ (продолжалъ онъ): сядь, отдохни, зайди куда нибудь въ домъ, и опять поди; соусовъ не кушай, а съѣнь кусокъ хорошей говядины, или жаркого, и выпей рюмку хорошаго вина.“ — „Это я все дѣлаю, государь.“ — „Не сиди много за бумагами и не имѣй тревожныхъ мыслей, а старайся всегда себя развеселять.“ — На это я отвѣчалъ: — „Нельзя, государь, при моей болѣзни и теперешнихъ обстоятельствахъ, иногда не тревожиться: мы середи зимы идемъ въ непріятельскую землю, гдѣ и здоровому человѣку предстоять труды и опасности; а я безпрестанно боленъ и часто принужденъ лежать въ постелѣ. Какимъ образомъ въ семъ состояніи могу я гоняться за главною квартерою? а отставать отъ ней было бы всѣми образами подвергать себя опасности: быть безъ всякой помощи, переносить холодъ, непогоды, и еще всякую минуту ожидать, что попадусь въ руби къ непріятелю. Можно- ли, государь, въ такихъ обстоятельствахъ быть спокойну и не имѣть тревожныхъ мыслей?“ — „Да, это правда; но чтожъ ты сдѣлать хочешь?“ — „Позвольте мнѣ хватать въ Вѣну или въ Берлинъ.“ — „Нѣтъ, это очень дачеко; останься въ Базелѣ.“ — „Помніуйте, государь! я лучше поѣду за вами. Отъ Базеля въ двухъ или трехъ верстахъ непріятельская крѣпость. Войска оттуда уйдутъ. Я останусь одинъ. Почему знать, что Французы въ такой близости какъ нибудь меня не схватятъ и не отвезутъ къ Наполеону. Имъ безсомнѣнія имя мое извѣстно: они знаютъ, что, хотя и по вашему повелѣнію, но я писалъ манифесты; чтожъ за Наполеона поручится, чтобъ онъ не простеръ на меня своего мщенія?“ — „Такъ поѣзжай въ Виртембергъ.“ — „Я исполню ваше повелѣніе, но тамъ никого нѣтъ Русскихъ; ко двору и никуда яѣздить не могу: и такъ долженъ буду всегда сидѣть одинъ дома, въ совершенной скучѣ.“

25

["386", "— „Хорошо, я подумаю. Теперь мнѣ надобно идти. Прощай.“ — Съ симъ отвѣтомъ его величества, поклонясь, вышелъ я вонъ. Въ передней горницѣ были многіе, и между прочими докторъ Велье. Государь вышелъ, и увидя его и меня стоящихъ вмѣстѣ, спросилъ у него, могу- ли я продолжать походъ? Велье отвѣчалъ, что бо- лѣзнь моя требуетъ постояннагоѣѣченія, какого наблюдать въ походѣ никакъ не можно. Государь сказалъ ему на то съ нѣкото- рою досадою: — „Это ваша обмекновенная уловка, сбывать съ рукуѣ своихъ тѣхъ больныхъ, за которыми много ходьбы.“ — При- мѣчая, что государю не угодно меня далеко отнустить, я при- думалъ одинъ случай, который при разговорѣ съ нимъ не при- шелъ мнѣ въ голову. По сей причинѣ остался я тутъ дожидаться его возвращенія. Онъ пришелъ, и я велѣлъ ему доложить, что на минутку прошу позволенія къ нему войти. Онъ приказалъ. Я во- шелъ и говорю: — „Государь! прикажите мнѣ хвать къ Екате- ринѣ Павловнѣ.“ — „Къ сестрѣ?“ — „Да, государь; она, какъ я слышалъ, раснолагается жить въ Швейцаріи. Я при ней буду отъ главной квартеры б. изко; могу скоро получить всякое ваше повелѣніе, и для меня будетъ гораздо лучше и покойнѣе.“ — На это онъ изволилъ мнѣ сказать: — „Ботъ это ты очень хорошо вздумалъ. Она теперь въ Шафтаузенѣ; я скоро туда поѣду, и самъ поговорю съ ней о тебе: дамъ ей наставленіе какъ тебя лѣчить и чѣмъ кормить.“ — Я поблагодарилъ его за такое ми- лостивое обо мнѣ попеченіе, и теперь думаю хвать въ Шафтау- зенъ, гдѣ можетъ быть и останусь. Вотъ, мой другъ, что я вдо- бавокъ къ прежнему моему письму хотѣлъ тебя сказать. Сегодня приѣхалъ сюда прусскій король. Сакенъ, при переходѣ черезъ Рейнъ, имѣлъ дѣю: побрѣть, говорить, и въ нейъ взять до двухъ тысячъ Французовъ и съ ними шесть пушекъ. Крѣпость Торгау сдалась. Вотъ всё передвижія здѣсь новости. — Скажи Надеждѣ Пикитинѣ, что Горанновой сына вельально опредѣлить въ пажи, и я посталъ уже государево о томъ повелѣніе къ князю Голицыну. Поклонись также отъ меня Гаврилѣ Романовичу и скажи, что вдовѣ Гетте (Важенова дочери), о которойNOTE: no space.NOTE: no space.NOTE: no space.NOTE: no space

387

мѣчаніем, что у нея братъ и родня не убоги. — Я осмѣлился также напомнить о Бакуниной и Кутузовой. Государь мнѣ изволилъ сказать: — „Да, я виноватъ; забылъ написать къ матушкѣ; вели графу Толстому мнѣ напомнить.“ — О чемъ я тотъ же часть и сообщилъ его сіятельству письменно. — И такъ, мой другъ, я сегодняшній день очень доволенъ, что много дѣлъ рѣшено. Ежелибъ радость мою видѣли тѣ, которые меня бранятъ, они бы сказали: напрасно мы его бранимъ; онъ дѣлаетъ что можетъ, и столько же радуется благополучію другихъ, сколько своему собственному. — Сейчасъ былъ у меня Казначеевъ, и сказывалъ мнѣ объ одномъ сынѣ Татьяны Федоровны, что онъ его видѣлъ: здравовъ; а о другомъ не знаетъ, потому что онъ не въ здѣшнихъ войскахъ.

Отъ 24 числа.

Я посылалъ за прежнимъ моимъ письмомъ, чтобъ это вложить въ него; но сказали, что курьеръ уже уѣхалъ. Между тѣмъ я получилъ твое письмо отъ 1-го и 2-го декабря. Ты пишешь въ немъ много о Сашѣ, что онъ хоробрится быть воиномъ, и опасается, что не онъ, а другие возьмутъ Парижъ. Скажи ему отъ меня, что онъ можетъ у себя въ горницѣ построить изъ картузной бумаги большой городъ, назвать его Парижемъ, и приступать къ нему всякое утро. Онъ робенокъ и мечтаетъ пустое. Онъ не созрѣлъ еще для воинской службы. Придетъ время, — наслужится. Какъ съ этихъ лѣтъ начнетъ однимъ своимъ желаніямъ и разсужденіямъ вѣрить, такъ пропадетъ какъ червь, и заразясь самолюбіемъ много отъ этого яда пострадаетъ. Я думаю лучше бы съ нимъ ничего не начинать, повда, Богъ дастъ, мы возвратимся. Тогда бы я поискалъ случая пустить его въ военное ремесло. Вотъ я очень сожалѣю, что не взять его съ собою. Путешествіе наше послужило бы ему въ пользу и открыло путь къ нѣкоторому началу службы. Но могъ-ли я предузнать куда мы ёдемъ? — По письму Булгари я буду стараться сдѣлать что можно, только опять ни времени пазначить, ни объщать ничего не могу. — Приложенное при семъ письмо отошлало по надписи, или отдай Александру Семеновичу Хвостову. — Кажется мы здѣсь недолго пробудемъ. Если я отлучусь отъ главной квартеры, то конечно не буду имѣть такъ часто случая къ тебе писать; однакожъ надѣюсь время отъ времени находить случай. А чтобъ твои письма до меня доходили, то попрошу, чтобъ ихъ ко мнѣ пересылали. Върнѣе же всего посылай ихъ къ графу Аракчееву, и не худо, коли напишешь къ нему отъ себя письмо, чтобъ онъ сдѣлалъ

25*

388

тебѣ одолженце, доставлялъ письма твои ко мнѣ, какъ скоро будетъ случай. Прощай, мой другъ; поклонись отъ меня Марѣ Савишиѣ. Ты давно не писала ко мнѣ здоровы-ли онѣ. Остаюсь и проч'.

36.

Невиштадтъ. Отъ 27 декабря (1813).

Другъ мой Д. А.! Сегодня выхалъ я изъ Фрейбурга, откуда писалъ къ тебе два раза. Вчера похалъ государь въ Шафгаузенъ, где Екатерина Павловна. Садясь въ коляску и примѣтя меня, онъ изволилъ сказать мнѣ: — „Я твоего дѣла не позабуду.“ — Онъ пробудеть тамъ три дни; и какъ я надѣюсь еще тамъ его найти. Прохавъ три съ половиной мили, остановился я ночевать; и какъ еще очень рано, то намѣренъ я провести вечеръ въ заочныхъ съ тобою разговорахъ. Изъ послѣдняго письма твоего примѣтилъ я, что ты довольна была длиннымъ моимъ письмомъ, писаннымъ во время путешествія моего изъ Праги въ Франкфуртъ. Изволь, мой другъ, я радъ угождать тебе такими разсказами. Начнемъ съ сен timентальностіей: хотя съ Фрейбургомъ разстался я безъ пролитія кап.юнцгъ з. слезъ, однакожъ съ довольнымъ сожалѣніемъ. Горница была у меня тамъ хорошая, теплая, и услуга прекрасная. Особливо я люблю видѣть простоту и чистосердечіе. Подлѣ меня жилъ самъ хозяинъ съ хозяйкою и пятерыми малыми дѣтьми. Люди предобрные. Ноутру лишь только я проснусь, дверь отопрется, и либо они придутъ ко мнѣ, либо я къ нимъ. И какъ я въ первые дни почти не выходилъ изъ своей горницы, то мнѣ и очень пріятно было съ ними бесѣдовать, и видѣть домашнее ихъ обращеніе. Только иногда жалко было смотрѣть на бѣдную хозяйку

Въ самомъ дѣлѣ въ продолженіе двухъ недѣль пребыванія моего у нихъ, она четыре раза по цѣлому дню была въ постелѣ, и сказываютъ въ это время очень тоскуетъ и мучится. За нѣсколько дней передъ отѣздомъ моимъ, умеръ у сестры ея мужъ. Сестра эта приходила къ нимъ, и всякій, кто бы ихъ увидѣлъ вмѣстѣ, подумалъ бы, что у этой умеръ мужъ, а не у той. — Ну полно; кажется я довольно тебя наговорилъ о фрейбургскихъ моихъ зоэвахъ. — Однако еще скажу: надо мною жилъ французскій генераль, эмигрантъ, старику лѣтъ осьмидесяти. Онъ также часто составлялъ нашу бесѣду. Предобрый человѣкъ, и безпрестанно

1) См. стр. 257 и 258.