ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА *

I.

Поздно вечеромъ, 16 февраля 1879 года, послѣ тяжелаго тридцати-двухъ-дневнаго плаванія изъ Ливерпуля, раздались съ лассажирской палубы радостныя восклицанія: „Маякъ, Бомбейскій маякъ“!.. И вотъ всѣ кто ни былъ чѣмъ занятъ лобросали карты, книги, музыку и кинулись на верхъ. Луна еще не всходила, и, не взирая на звѣздное тропическое не-бо, на верхней палубѣ было совершенно темно. Звѣзды бли-стали такъ ярко что трудно было сразу разглядѣть между ними земной огонекъ: точно громадные глазища на выкатѣ моргали онѣ на насъ съ чернаго неба, на склонѣ котораго тихо сіялъ Южный Крестъ... Но вотъ наконецъ еще ниже на далекомъ горизонѣ заблисталъ и маякъ, ныряя огненною точкой въ волкахъ словно изъ растопленнаго фосфора. Го-рячо привѣтствовали измученные путешественники давно желанное явленіе. Всѣ развеселились...

Не долго пришлось намъ однако любоваться маякомъ; раз-дался звонокъ, и въ главной каютѣ лотушили огни. Было десять часовъ вечера, и въ пріятныхъ мечтахъ о будущемъ днѣ всѣ разошлись по каютамъ. За то въ эту ночь никто не ложился спать. Всѣ суетливо укладывались, приготовля-ясь на другое утро какъ можно ранѣе распроститься съ

* Письма эти, принадлежащія перу нашей соотечественницы, печа-тались въ разное время въ Mock. Въд. за подпись Радда-Бай и будутъ продолжаться въ Русскомъ Вѣстникѣ,

1*

4

Приложение к Русскому Вѣстнику.

нашею дырявою, заливаемою водой кадушкой, величаемой
„океанскимъ стимеромъ“ Ливерпульскаго общества и съ ея
вѣчно льянымъ, грубымъ капитаномъ, который, между про-
чимъ, чуть было не утопилъ насъ, а по воскреснымъ днямъ
запрещалъ лассажирамъ не только что играть въ карты или
шашки, но даже заниматься музыкой.

Къ четыремъ часамъ утра всѣ лассажиры были уже на
палубѣ, даже дамы. Такое раннее появленіе прекраснаго по-
ла не входило въ разчетъ груплы англо-индійскихъ офице-
ровъ и очень было ихъ лереконфузило. Одна лартія бравыхъ
воиновъ, при помощи матросовъ, весело обливалась водой
подъ палубною помлой въ то время какъ товарищи ихъ,
ожидая очереди, расхаживали кругомъ въ національныхъ ко-
стюмахъ Индусовъ, то-есть безо всякаго костюма. Но скром-
ныя леди тоже возвращались, а неѣ хали въ Индію. Видимо
успѣвъ уже попривыкнуть къ подобной пластической обста-
новкѣ, онѣ остались совершенно хладнокровными, тѣмъ бо-
лѣе что теперь вся разница заключалась въ одномъ колори-
тѣ. Къ тому же едва свѣтало...

Но чтò это былъ за разсвѣтъ!.. Пароходъ ужъ болѣе не
качало... Подъ искуснымъ управленіемъ только-что прибыв-
шаго туземнаго лоцмана въ костюмѣ Геркулеса, бронзовый
силуэтъ которого рѣзко отдѣлялся на блѣдномъ небѣ, нашъ
стимеръ, тяжело пыхтя испорченною машиной, тихо сколь-
зилъ по слокойнымъ лрозрачнымъ водамъ Индійскаго Океа-
на прямо по направленію къ гавани. Приближались къ зали-
ву, и до Бомбея оставалось всего нѣсколько миль; и тому
кто подобно намъ за четыре недѣли до того дрожалъ отъ
пронзительнаго холода и снѣжной бури застигшей насъ у
входа во много вослѣваемый поэтами, но еще болѣе проклинае-
мый моряками Бискайскій заливъ, окружавшая насъ обста-
новка казалась просто волшебнымъ сномъ!.. Послѣ тропиче-
скихъ ночей на Красномъ Морѣ и невѣроятно знойныхъ дней,
промучившихъ всѣхъ отъ самаго Адена, на насъ, Сѣверянъ,
вѣяло чѣмъ-то нелпривычнымъ, тяжело обаятельнымъ въ этой
чудно-мягкой, предразсвѣтной свѣжести воздуха. Ни одного
облачка не видѣлось на густо усѣянномъ потухавшими
звѣздами небѣ... Догорающій свѣтъ луны, дотоль серебряною
пеленой застилавшій небеса, сталъ теперь мало-ло-малу ис-
чезать; и по мѣрѣ того какъ прямо предъ нами, на востокѣ,
надъ далекимъ островомъ постеленно загоралось первое

Изв пещер и дебрей Индостана.

5

зарево разсвѣта, послѣднее лугное сіяніе все болѣе и болѣе
сосредоточивалось на западѣ, обрызгивая золотыми искрами
прорѣзаемую кильватеромъ и далеко оставляемую за нами
темную водную полосу: словно съ нами, людьми изъ Амери-
ки, прощалось сіяніе запада и свѣтъ востока привѣтствовалъ
пришельцев изъ далекихъ странъ. Все сильнѣе голубѣло
небо, быстро поглощая одну за другою послѣднія еле-мерцав-
шія звѣзды; и чудилось нѣчто трогательное въ кроткомъ
достоинствѣ съ какимъ царица ночи передавала свои верхов-
ныя права могучему узурпатору. Наконецъ она стала тихо
погружаться въ волны и—исчезла... И вдругъ, почти безъ
малѣшаго перехода отъ тьмы ко свѣту, багрово-огненный
шаръ, вынырнувъ съ противололожной стороны изъ-за мы-
са, уперся на нѣсколько мгновеній золотымъ подбородкомъ
въ нижній ярусъ скалъ острова и, какъ бы оглядывая насъ,
на минуту лріостановился... Затѣмъ однимъ могучимъ взма-
хомъ очутилось дневное свѣтило высоко надъ моремъ, и
побѣдоносно поллыло вверхъ по тропѣ своей, мгновенно
разсѣявъ мракъ и разомъ захватывая въ лламенныя объ-
ятія и лосинѣвшія воды залива, и прибрежныя дачи, и остро-
ва съ ихъ скалами и лѣсами кокосовыхъ пальмъ... Не забы-
ли золотые лучи поласкать и толпу благочестивыхъ поклон-
никовъ своихъ, Парсовъ-Гебровъ, простиравшихъ руки съ
берега моря къ могучему „Оку Ормузда“. Картина была
до того великолѣлна что на минуту все примокло на палу-
бѣ; даже красноносый, старый матросъ, сустившійся возлѣ
насъ съ канатомъ, лріостановилъ работу, и крякнувъ, одобри-
тельно кивнулъ солнцу головой.

Пробираясь тихо и осторожно вдоль столь же прелестнаго
какъ и коварнаго залива, мы имѣли еще довольно времени
любоваться его окрестностями. Налраво отъ насъ виднѣлась
группа острововъ, во главѣ которой высится головообразный
Гхарипури или „Элефанта“ со своимъ глубокой древности
храмомъ. „Гхарипури“ въ переводѣ означаетъ „городъ ле-
щеръ“—по мнѣнію оріенталистовъ, „городъ очищенія“—коли
вѣрить туземнымъ санскритологамъ. Этотъ высѣченный не-
извѣстною рукой въ самой сердцевинѣ скалы храмъ изъ кам-
ня, похожаго на лорфиръ, давно уже служить яблокомъ раз-
дора для археологовъ, изъ коихъ ни одинъ не былъ доселѣ
въ состояніи опредѣлить даже приблизительно его древность.
Высоко вздымается скалистое чело Элефанты; густо обросло

6

оно вѣковымъ кактусомъ, а подъ челомъ, у самаго под-
ножія скалы, высѣчены два придѣла и главный храмъ... Слов-
но сказочный Эмій-Горынычъ широко разинулъ онъ черную
зіяющую ласть, какъ бы готовясь логлотить дерзновеннаго,
пришедшаго вывѣдать сокровенную тайну Титана; и скалитъ
онъ на пришельца два уцѣлѣвшіе, потемнѣвшіе отъ времени
длинные зуба,—двѣ громадныя колонны, поддерживающія при
входѣ небо чудовища...

Сколько поколѣній Индусовъ, сколько расъ простирилось
во прахѣ предъ Трилурти, тройнымъ божествомъ твоимъ,
о, Элефанта!.. Сколько вѣковъ лонадобилось слабому чело-
вѣчеству дабы прорыть въ порфирномъ чревѣ твоемъ весь
этотъ городъ пещерныхъ храмовъ и мраморныхъ пагодъ и
изваять твои гигантскіе идолы? Кто можетъ это знать те-
лерь! Много лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ какъ видѣлись мы
съ тобою въ послѣдній разъ, древній и таинственный храмъ!
А все тѣ же безплокойныя мысли, тѣ же неотвязные вопро-
сы волнуютъ меня теперь какъ и тогда, и остаются столь
же безотвѣтными... Чрезъ нѣсколько дней олять увидимся
мы съ тобой; снова взгляну я на твое суровое изображеніе,
на твой гранитный тройной ликъ въ 19 футовъ вышины,
чувствуя столь же мало надежды когда-либо проникнуть тайну
бытія твоего!... Эта тайна попала въ вѣрныя руки еще за три
вѣка до нашего столѣтія. Не даромъ старый португальскій лѣ-
толисецъ домъ-Діего де-Кута похваляется (8 декада, книга III,
глава ХІ) тѣмъ что „большой квадратный камень вдѣланный
надъ аркой лагоды съ четкою и крулною на немъ надписью
былъ выломанъ и посланъ королю домъ-Жуану III, а затѣмъ
таинственно исчезъ... и добавляетъ далѣе: „Возлѣ этой боль-
шой лагоды стояла другая... и даже третья!... самое изуми-
тельное строеніе на островѣ какъ по красотѣ, такъ и по не-
имовѣрно громаднымъ размѣрамъ своимъ и богатству ма-
теріала. Всѣ эти лагоды и лещеры были выстроены царями
Канадскими (?), главнымъ изъ коихъ былъ одинъ, по имени
Боназуръ, и на эти-то лостройки Сатаны наши (португаль-
скіе) солдаты накинулись съ такою яростью что въ нѣсколь-
ко лѣтѣ не осталось отъ нихъ камня на камнѣ.“

А главное, не осталось надписей кои могли бы дать ключъ
ко многому. Благодаря этому фанатисму португальскихъ ван-
даловъ, хронологія пещерныхъ храмовъ Индіи должна о стать-
ся для археологическаго міра на вѣки загадкой, начиная отъ

Извѣ пещеръ и дебрей Иядостана.

7

браминовъ, которые увѣряютъ туристовъ будто Элефант-
скому храму 374.000 лѣтъ, и кончая Фёргесономъ, доказыва-
ющимъ что этотъ храмъ былъ высѣченъ чуть ли не въ XII
вѣкѣ по Р. Х. * Куда ни загляни въ исторію, всюду одни
гипотезы, мракъ. И однакоже, о Гхарилури упоминается въ
элической поэмѣ Маххабхарата, написанной, по мнѣнію
Кольбрука и Уильсона, задолго до царствованія Кира. Въ дру-
гой древней легендѣ говорится будто храмъ Тримурти на
Элефантѣ построенъ еще сыновьями Панду, изгнанными по
окончаніи войны воспѣтой въ Маххабхаратѣ—между дина-
стіями Солнца и Луны—восторжествовавшею расой Солнца:
Раджпуты (потомки послѣдняго) воспѣваютъ еще до сей по-
ры лобѣду свою надъ врагами. Но и въ ихъ народныхъ лѣ-
сняхъ нѣтъ ничего положительнаго. Прошли и еще пройдутъ
столѣтія, а вѣковая тайна такъ и умретъ въ скалистой груди
пещеры...

Налѣво, какъ разъ противъ Элефанты, черезъ заливъ и
какъ бы въ контрастъ всей этой древности и величію, ра-
стянулся Малабарскій холмъ, жилище современныхъ Европей-
цевъ и богачей туземцевъ. Ихъ ярко расписанныя бѣнглоу
утопаютъ въ зелени индійской смоквы, баньяновыхъ и дру-
гихъ деревъ; а прямые, высокіе стволы кокосовыхъ пальмъ
покрываютъ бахромой верхушекъ своихъ весь гребень хол-
мистаго мыса. Вонъ, на самой юго-западной оконечности
скалы, окруженной съ трехъ сторонъ океаномъ, возвышается
прозрачное, словно кружевное строение правительственнаго
дома (Government House). Это самое прохладное и удобное
мѣсто Бомбей, обвѣваемое съ трехъ сторонъ морскими вѣ-
трами: это резиденція сэръ-Ричарда Темпля, губернатора и
повелителя Бомбейскаго президентства. ** Развѣвающійся
на высокой мачтѣ флагъ оловѣщаетъ правовѣрныхъ какъ и не-
вѣрныхъ что его высоколревосходительство находится въ то
время „у себя“. Мѣсто столь же прелестное какъ и подходящее

* Rock-cut Temples of India.

** Увы! нѣсколько мѣсяцевъ позже сей грозный повелитель Махра-
товъ, на совѣсти коего лежитъ погибель полутора миллиона душъ
уморенныхъ имъ во время послѣдняго голода, благодаря его глупо-
сти,—воспылалъ желакіемъ сдѣлаться члекомъ парламента. Бросивъ
губернаторство, онъ послѣшилъ въ Англію на выборы, гдѣ и полу-
чилъ должное возмездіе. При первомъ случаѣ избиратели забросали
его гкилыми яйцами и обратили въ постыдное бѣгство.

8

Приложение к Русскому Вестнику.

для досточтимаго баронета сильно страдающего, между про-
чимъ, отъ разгоряченнаго воображенія. Только прохлада
онаго спасаетъ его отъ постоянно угрожающего ему удара
всѣдствіе мучительной мономаніи, центральная точка коей
„русскіе шлюны“ и коварная „русская интрига“...

Островъ Бомбей, называемый туземцами „Мамбе“, полу-
чилъ свое названіе отъ богини „Мамба“ — на маратскомъ
языкѣ Mahima, или „амба“, „мама“ и „амма“, смотря по ді-
алекту — слово означающее бүквально: „Великая Матерь“.
Едва сто лѣтъ назадъ, тамъ гдѣ теперь городская эспланада,
стоялъ храмъ посвященный „Мамбѣ-Деви“. Съ невѣроятны-
ми затрудненіями и издержками перенесли его ближе къ бе-
регу, близъ крѣпности, и поставили противъ храма „Болеш-
вара“, Владыки Невинныхъ, — одно изъ названій бога Сивы
или вѣрнѣе „Шивы“. Бомбей составляетъ часть значитель-
ной груплы острововъ; самые замѣчательные изъ нихъ сво-
ими древностями: Сальсетта „перевязанная“ съ Бомбемъ
плотиной; Элефанта, такъ названная Португальцами вслѣд-
ствіе громадной на островѣ скалы высѣченной на подобіе
слона въ 35 футовъ длины, и втретьихъ, островъ Тромбай,
одинокая скала коего возвышается на 900 футовъ надъ моремъ.
Бомбей, похожій на картахъ на большаго морскаго рака,
расположенъ впереди всѣхъ другихъ острововъ. Далеко, про-
тянувъ въ море обѣ клетки, онъ какъ бы стоить несмѣн-
нымъ часовымъ и стережетъ меньшихъ, менѣе защищенныхъ
братьевъ... Межъ имъ и материкомъ немного узкій при вхо-
дѣ рукавъ рѣки постоянно расширяется; затѣмъ, снова се-
жаясь, далеко вливается между вогнутыми боками обоихъ
береговъ, составляя такимъ образомъ безподобнѣйшую въ
мірѣ гавань. Не даромъ изгнанные Англичанами Порту-
гальцы прозвали ее „Buon Bahia“, то-есть хорошимъ за-
ливомъ.

Въ припадкѣ туристскаго восторга, кѣоторые лутете-
ственники сравнивали Бомбейскій портъ съ Неалолитанскимъ.
Но оба, въ сущности, столь же похожи другъ на друга какъ
лаззарони похожъ на кули; все сходство между послѣдними
въ цѣетѣ кожи, а между портами — въ водѣ. Въ Бомбеѣ какъ
и въ его гавани все оригинально и самобытно, ничто не на-
поминаетъ даже южной Европы. Взгляните на эти каботаж-
ныя суда и рыбачьи лодки: оба построены наподобіе лтицы,
и обоимъ служила моделью морская лтица сатѣ, кѣчто въ

Изв пещеръ и дебрей Индостана.

9

родѣ рыболова. Такая лодка, особенно на ходу, олицетворение граціи съ ея длиннымъ, совершенно наподобіе лтичьяго, носомъ и тулою округленною кормой; въ движеніи она словно плыветъ задомъ, а странной формы косой трехъугольный (латинскій) ларусъ прикрѣпленъ къ высокому шесту острою вершиной вверхъ словно два лтичьи крыла. Съ широко раздутыми на обѣ стороны крыльями такое туземное судно, при полутномъ вѣтрѣ и, пригнувшись носомъ почти въ уровень съ водой, летитъ съ изумительною быстротой. Но оно не прорѣзаетъ волнѣ какъ наши лодки, а ныряетъ по нимъ какъ чайка, представляя собою совершенное подобіе морскаго рыболова...

Окрестности залива перенесли въ то утро наше воображение въ одну изъ волшебныхъ странъ Арабскихъ сказокъ. Далеко тянулась вдоль восточной стороны города горная цѣль Гхатъ, съ перемежающими ее почти столь же высокими холмами. Отъ подножія до скалистыхъ, фантастически торчащихъ верхушекъ своихъ, эти холмы обросли дремучимъ льсомъ и непроходимыми джонглами, гдѣ живутъ хищные звѣри; а народное воображеніе одарило каждую скалу своею особенностью легендой. Весь скатъ усѣянъ лагодами, минаретами и храмами всевозможныхъ сектъ. Тамъ и сямъ, горячо обливаясь утреннимъ солнцемъ, торчала древняя крѣлость, когда-то грозная и неприступная, теперь же полуразрушенная и оброщая нелроницасымъ кактусомъ. Что ни шагъ, то чья-либо святыня. Здѣсь—далеко уходящая внутрь горы „вихара“, келья буддійскаго бикшу; тамъ скала осѣненная символомъ бога Шивы; далѣе—калище Джаиновъ; заросшій тиной священный танкъ—лрудъ наполненный благословенною браминомъ и поэтому очищающею ото всякаго грѣха водой—нелременная принадлежность каждой пагоды. Всѣ окрестности, вся страна усѣяна символами боговъ и богинь; каждое изъ 33 милліоновъ божествъ индійскаго Пантеона имѣетъ въ чемъ-нибудь своего представителя или что-нибудь посвященное себѣ; кусокъ камня, цвѣтокъ, дерево, лтицу. Вотъ на западной сторонѣ Малабарскаго холма выглядываетъ „Валукешвара“, храмъ Владыки изъ Песку. Толлы Индусовъ обоего пола, блиستая на солнцѣ золотыми кольцами на лальцахъ ногъ и рукъ, браслетами отъ кисти рукъ до локтей и отъ щиколки до икоръ ногъ, со свѣже-разрисованными красною, желтою и бѣлою красками священными сектантскими знаками

10

Приложение к Руасскому Вѣстнику.

на лбахъ, въ яркихъ тюрбанахъ и бѣлоснѣжныхъ одѣяніяхъ, тянутся длинною вереницей къ знаменитому храму. Преданіе гласитъ что Рама, на пути изъ Айöдъи (Аудъ) въ Ланку (Цейлонъ) за женою своею Ситою, похищенno злымъ царемъ Рáваной, провелъ тутъ ночь. Братъ его Лáкшманъ, на коемъ лежала обязанность снабжать Рáму каждый вечеръ новымъ лингой изъ Бенáреса, запоздалъ въ тотъ день присылкой. Въ припадкѣ нетерпѣнія, Рáма соорудилъ себѣ ликгамъ изъ песку. Когда наконецъ явился символъ изъ Бенáреса, то его поставили во храмъ, а Лингамъ сооруженный Рáмой остался на берегу. Тутъ онъ пребывалъ въ продолженіе долгихъ столѣтій; но съ прибытіемъ Португальцевъ „Владыка изъ песку“ почувствовалъ такое сильное отвращеніе къ феринги (чужестранцамъ) что прыгнулъ въ море и уже не появлялся болѣе. Далѣе—прелестный бассейнъ (тантъ) называемый Ванатирхта или „Прудъ Стрѣлы“. Здѣсь Рама (любимый герой обоготворенный Индусами) пожелалъ налиться и, не находя воды подъ рукой, выстрѣлилъ изъ лука въ землю. И вотъ на этомъ мѣстѣ тотчасъ же появился прудъ, хрустальныя воды коего обнесли высокою стѣной, выстроили ведущую внизъ каменную лѣстницу, окружили рядомъ бѣлокаменныхъ мраморныхъ лагодъ и обителями двидуа (дваждырофежденныхъ) Браминовъ...

Индія—страна легендъ и таинственныхъ уголковъ. Нѣтъ въ ней развалины, нѣтъ памятника или лѣска чтобы не было у него своей исторіи. А главное, какъ обыкновенно ни опутана послѣдняя паутиной народной фантазіи все гуще свиваемой съ каждымъ послѣдующимъ локолѣніемъ, но трудно однако указать хоть на одну такую которая не была бы основана на какомъ-нибудь историческомъ фактѣ. Съ терпѣніемъ, а главное съ помощью ученыхъ браминовъ, разъ войдя въ ихъ довѣріе и дружбу, всегда возможно доколаться до истины. Но ужъ конечно не Англичанамъ, съ ихъ высокомѣріемъ и явно выказываемымъ презрѣніемъ къ „побѣжденной распѣ“, ожидать чего-либо подобнаго. Поэтому-то между офиціально разслѣдованною Индіей и (если дозволено такъ выразиться) подзелѣпою, настоящею Индіей, такая же разница какъ между Россией въ романахъ Дюма-пère и настоящей русской Россией.

Еще далѣе, по той же дорогѣ стоитъ Парсійский храмъ огнелоклонниковъ. У алтара его горитъ неугасаемый огонь, ежедневно пожирающій луды сандальнаго дерева и ароматическихъ

Извѣтеръ и дебрей Игдостака.

11

травъ. Зажженный триста лѣтъ тому назадъ священный
огонь еще ни разу не потухалъ, не взирая на безпорядки,
сектантскія распри, ни даже на войну. Парсійцы весьма
гордятся этимъ храмомъ Зартушты, какъ они называютъ Зо-
раостра. Рядомъ съ этимъ, храмы Индусовъ разукрашены какъ
красная лисанка. То калища, чаще всего лосвященныя Хану-
ману, богу обезьянье и вѣрному союзнику бога Рамы, или же ка-
кому другому божеству, какъ напримѣръ слоноголовому Га-
нешѣ (богъ тайной мудрости). или одной изъ Деви. Подобные
храмы встрѣчаются на всѣхъ улицахъ. Предъ каждымъ рядъ
столѣтнихъ пилалъ (Ficus religiosa), безъ которыхъ не обой-
дется ни одинъ храмъ, такъ какъ эти деревья служатъ люби-
мымъ жилищемъ для стихійныхъ духовъ и грѣшныхъ душъ.
Все это перемѣшано, слутано и разбросано, являясь предъ
глазами внезално, какъ картина во снѣ... Тридцать столѣтій
оставили своихъ представителей на этихъ островахъ. При-
родная лѣнь и сильно присущее Индіи чувство консерватизма
сохранили еще до европейскаго вторженія эти памятники
буддистовъ и другихъ нелріязненныхъ браминамъ сектѣ даже
отъ разрушительнаго мщенія фанатиковъ. По природѣ Ия-
дусъ не слособенъ на безсмысленный вандализмъ, и френо-
логъ напрасно отыскивалъ бы на его черепѣ шитку разру-
шения. Если столько древностей и незамѣнимыхъ памятни-
ковъ старины, пощаженныхъ рукой времени, телерь иска-
жены, разрушены и даже совѣмъ пolorчены, то разруши-
телями ихъ постоянно являлись если не мусульмане, то Пор-
тугальцы, подъ руководствомъ іезуитовъ.

Красота Бомбейскаго залива далеко однако не искупаетъ,
со стратегической точки зрѣнія, слабостей его порта. Эта
слабость, которую впрочемъ никто кромѣ спеціалиста ни-
когда бы и не замѣтилъ, странно указывается самими же Ан-
гличанами. И съ чужестранцами толкуютъ они о ней, и раз-
суждаютъ объ этомъ въ газетахъ, и даже горько калуются
на нее въ своихъ „гидахъ“. Такъ напримѣръ, въ Дорођникъ
Индіи (Hand-Book of India, 1858, by Captain E. Eastweeck)
авторъ пускается въ длинное разсужденіе объ опасности угро-
жающей Англіи въ случаѣ нелріятельскаго вторженія въ
Бомбей со сторны моря. Этотъ изъянь, давно замѣченный
ревнивыми обладателями страны, словно мѣшаетъ имъ спать.
Неужели же то самое чтò продѣлалъ съ Португальцами
могульскій адмиралъ Сиди въ 1690 году, взявшій у нихъ

12

Приложение к Руасскому Вѣетнику.

Бомбейскую крѣпость въ нѣсколько часовъ, можетъ еще повториться въ 1880? И ей ли великой, непобѣдимой націи, съ болѣе чѣмъ тысячию пушками на Адмиралтейскомъ бастіонѣ, на Мандави-Бандарской и другихъ батарейхъ, лугаться вторженія? И однако, если судить по собственному сознанію ея сыновъ и по ихъ пріемамъ, то они не только горюютъ, но и постоянно трусять чего-то. „Чтò у кого болитъ тотъ о томъ и говорить.“ Поэтому должно полагать что эта заноза крѣпко засѣла и таки лобаливаетъ въ бедрѣ Великобританскаго льва. Не угодно ли послушать чтò они сами разказываютъ. Не отъѣхали мы ста миль отъ Ливерпуля какъ уже были лосвящены, за общимъ столомъ, во всѣ слабости Бомбейскаго порта. „Фортъ нашъ со стороны материка можетъ быть и силень“, разсуждалъ одинъ калитанъ, „только вотъ со стороны моря онъ совсемъ подгулялъ. Беззащитнѣе этого форта трудно себѣ чтò и представить... Къ тому же, проливъ своею узковатостью слособень затруднить непріятельскій флотъ развѣ что въ самомъ устьѣ; аѣámокъ форта Сент-Джорджа, построенный еще Португальцами, напоминаетъ одностѣные, плоские замки на оперной сценѣ: на немъ не имѣется даже порядочнаго ларалета Самая же крѣпость (коммерческая часть города) не защищена даже и простою стѣной. За то она загромождена до самаго берега старыми, полусгнившими фабриками, заводами и на скорую руку построенными амбарами и частными жилищами... При первомъ пулешномъ выстрѣлѣ нашъ знаменитый фортъ развалится какъ карточный домъ“ и проч.

А теперь заглянемъ въ *Hand-Book* и посмотримъ чтò объ этомъ говорить Истуикъ, лосвящая книгу брату своему калитану Бомбейской арміи. „Еслибы“, лишетъ онъ, „наша злополучная крѣпость даже когда и изъявила претензію на защиту, то непріятелю не стоило бы обращать на нее вниманія. Ему слѣдовало бы только, совсемъ не заходя въ гавань, обогнуть островъ и высадить войска съ сѣверной,совершенно не защищенной стороны его. Только во время локсума (сезона дождей) Векъ-бей бываетъ оласень своими бурами, а главное—подводными скалами, которыми такъ густо усѣянно все пространство кругомъ Пронгскаго маяка (Prong). Во всѣ же остальные восемь мѣсяцевъ пароходы могутъ съ полною безопасностью бросать якорь внѣ залива.“

Не правда ли какъ откровенно? Поэтому и злорадное замѣчаніе одного извѣстнаго англо-индійскаго лисателя,

Изв лещеръ и дебрей Игдостана.

13

напоминающего что въ случаѣ либо войны, либо затѣваемаго вторженія, „Бекъ-бей представляетъ столько же затанчивую сколько и коварно-опасную приманку угрожающему непріятелью“—теряетъ все свое значеніе. Эта опасность, какъ намъ объявляетъ и „Guide-Book“, существуетъ лишь во время четырехмѣсячнаго монсума, а въ остальныя времена года—милости просимъ!

А между тѣмъ описывая такъ подробно свои слабѣйшіе пункты, Англо-Индійцы видятъ въ каждомъ невинномъ туристѣ изъ другихъ государствъ—шпіона. Проѣхала здѣсь, года два назадъ, русская артистка, піанистка Mlle Olga Duboin, и пожелала прокатиться по Индіи; двадцать сыщиковъ тайной полиціи какъ тѣни слѣдили за нею по лятамъ. Явился Нѣмецъ-живописецъ, уроженецъ Петербурга, но еле говорящій ло-русски (г. Орасъ фанъ-Руитъ) изучать типы Индустана; шпіоны лереодѣваются и являются къ нему предлагая себя въ модели. Пріѣхала партія состоящая изъ американскаго полковника, чистѣйшаго Янки, двухъ Англичанъ изъ Лондона—ярыхъ патріотовъ, но либераловъ, и американской гражданки, хотя и русской по рождению, и вотъ національность послѣдней подымаетъ на ноги всю полицію! Напрасно было бы доказывать что эти туристы единственно заняты метафизическими слекуляціями о мірахъ невѣдомыхъ и что они не только не интересуются политикой земнаго міра, но что ихъ русская слутница даже и „аза въ ней не смыслитъ.“ „Коварство Россіи давно вошло въ пословицу“, отвѣчаютъ ей. „Россіи де мы Афганистанскою войной отрѣзали дорогу чрезъ Гималайскія горы; вотъ она и пошла лисать съ другой стороны... Подружилась съ Китайцами, а теперь науськиваетъ ихъ идти на Индію чрезъ Рангунъ. Поэтому намъ и необходимо завладѣть Бурмой.“ * Уже и Китайцевъ стали теперь бояться съ ихъ горшками со смердящею жидкостью! Ну и владѣйте на здоровье коли никто не

* И поэтому тоже бирманскій посолъ присланный въ народное лѣто (1882) въ Симлу для переговоровъ и подписи новаго трактата такъ и уѣхалъ ни съ чѣмъ. Всѣ газеты возстали противъ „нахальныхъ“ претензій Бирмы, все нахальство коей состояло въ томъ что она требовала права сноситься прямо съ Английскимъ кабинетомъ помимо Калькуттскаго правительства и ограничения правъ англо-индійскихъ чиновниковъ обращаться съ королемъ Бирмы какъ съ простымъ кули—подданнымъ королевы. Позднѣйшее примѣч. автора.

14

мѣшаетъ—благо что предлогъ нашелся. Только зачѣмъ же,
спрашивается, нести такой сумбуръ про Россію?

Эта національная черта Англичанъ кричать „караулъ, рѣ-
жутъ“ когда ихъ никто и не думаетъ трогать—отвратительна.
Она въ нихъ особенно развилась со временъ Беконсфильд-
скаго лремьерства. Но если эта черта замѣчательна даже въ
Англіи, то съ чѣмъ же сравнить ее въ Индіи? Здѣсь подо-
зрительность перешла въ мономанію: Англо-Индійцы готовы
видѣть шлюновъ Россіи даже въ собственныхъ салогахъ, и
они уливаются этою идеей до чортиковъ.

— А чтò, спрашиваетъ одинъ американскій полковникъ у
главнаго полицейскаго надзирателя одной изъ сѣверо-запад-
ныхъ провинціяхъ: — возможно ли по вашему повтореніе силай-
скаго возмущенія 1857 года? Какъ вы полагаете, усмирены
Индусы?

— Пшоу!.. Бояться подобнаго возмущенія было бы столько
же основательно какъ и паденія луны намъ на голову! полу-
чаетъ онъ гордо въ отвѣтъ.

А между тѣмъ этотъ же калитанъ тутъ же разказываетъ
за завтракомъ о превосходствѣ полицейской организаціи въ
ихъ провинціяхъ: ни одинъ Индусъ не прибудетъ изъ деревни
въ городъ даже на одинъ часъ безъ того чтобы тотчасъ же
не узнали объ этомъ въ тайной полиціі. Слѣдятъ за каж-
дымъ новолрибывшимъ изъ одной провинціи въ другую, даже
еслибы то былъ и Англичанинъ. У народа не только от-
няли всякое оружіе, но даже лишили лослѣдняго топора и
ножа. Крестьянину нечѣмъ ни дровъ нарубить, ни защититься
отъ тігра. Но Англичане все еще дрожатъ. Правда что ихъ
здѣсь всего 60.000, въ то время какъ туземнаго населенія
насчитываютъ до 245 милліоновъ. Да и система ихъ, переня-
тая ими отъ искусныхъ укротителей звѣрей, хороша лишь
доколѣ звѣрь не почуєть что его укротитель въ свою очередь
трусить... Тогда горе ему! Во всякомъ случаѣ подобное лостоян-
ное выказываніе хроническаго страха обнаруживаетъ лишь
сознаніе собственной слабости.

Наконецъ мы бросили якорь, и въ одну минуту сотни то-
щихъ, голыхъ Индусовъ, Могулей, Парсійцевъ и другихъ на-
родовъ атаковали какъ нашъ багажъ, такъ и насъ самихъ.
Вся эта ватага мгновенно выскочила какъ бы со дня мор-
скаго; защебетала, зачирикала, залолотала и стала голосить
какъ умѣютъ голосить одни азіятскіе народы. Чтобы скорѣ

Изъ пещеръ и дебрей Икдостана.

15

избавиться отъ подобнаго Вавилонскаго столлотворенія гро-
зившаго оглушить насъ на вѣки, мы бросились въ первый
лопавшійся бундеръ-ботъ и отчалили.

Когда мы пріѣхали въ заранѣе заготовленный для насъ
бѣнглоу, первое что насъ поразило въ Бомбеѣ были милліо-
ны воронъ и коршуновъ. Первыя — мусорщики города, и
убивать ихъ не только воспрещено полиціей, но и весьма
опасно, такъ какъ это навлекло бы на убійцу серіозное
возмездіе со стороны Индусовъ, всегда готовыхъ предло-
жить собственную жизнь за воронью. Души грѣшныхъ пра-
дѣдовъ ихъ переселяются въ воронъ: убивать эту лпицу
значитъ мѣшать закону возмездія, а · затѣмъ обрекать
душу на что-нибудь еще худшее. Въ этомъ не только
Индусы, но и не менѣе ихъ суевѣрные Парсы (даже самые
образованные между ними) вполнѣ увѣрены. Странныя по-
вадки индійскихъ воронъ (о которыхъ будетъ упомянуто
далѣе) до нѣ которой стелени оправдываютъ такое по-
вѣрье. А коршуны, всегдашніе могильщики Парсовъ, на-
ходятся подъ прямымъ локровительствомъ Фарбарданіи, ан-
гела смерти, который паритъ надъ „Башней Молчанія“ ру-
ководя занятіями пернатыхъ работниковъ. Но и объ этомъ
лослѣ. Ужасное карканье воронъ, не прерывающеся даже и
по ночамъ, поражаетъ вновь прибывшаго своюю странностью,
но затѣмъ объясняется весьма просто. Всякое дерево изъ
безчисленнаго множества кокосовыхъ лѣсовъ окружающихъ
Бомбей на откупѣ у правительства, и на верху каждого при-
вязана тыква въ которую стекаетъ сокъ превращающійся
по броженію въ крѣпчайшій напитокъ, называемый здѣсь
„тодди“. Совершенно голые „тодди-вала“ (обыкновенно Пор-
тугальцы), скромно украшенные впрочемъ коралловымъ оже-
рельемъ, какъ бѣлки лазятъ по два раза въ день на верши-
ну полутораста-футовыхъ стволовъ собирая этотъ напитокъ.
Вороны в гнѣзда лишь на этихъ деревьяхъ и постоян-
но льютъ изъ этихъ открытыхъ тыквъ. Въ результатѣ яв-
ляется хроническое опьяненіе этихъ крикуновъ.

Едва успѣли мы войти въ густой, заросшій еадъ нашего
будущаго жилища, какъ съ каждаго дерева послетала съ прон-
зительнымъ карканьемъ стая воронъ; птицы эти окружали
насъ, прыгая на одной ногѣ. Чудилось нѣчто положительно
человѣческое въ позѣ хитро склоненной на-бокъ головы пъя-
ной лпицы, и чисто дьявольское выраженіе свѣтилось въ лу-
кавомъ глазѣ оглядывающемъ насъ снизу вверх...

16

Приложеніе къ Русскому Вѣстнику.

## II.

Мы занимали три маленькія бѣнглоу, утопающія какъ гни-да въ зелени сада, съ крышами буквально покрытыми розами растущими на трехсаженныхъ кустахъ, и съ окнами за-тянутыми кисеей вмѣсто обычныхъ рамъ и стеколъ. Эти бѣнглоу находились въ туземномъ кварталѣ. Такимъ обра-зомъ мы были разомъ перенесены въ настоящую Индію: мы жили въ Индіи, и отнюдь не какъ Англичане, лишь издали окруженные Индіей; мы могли изучать ея правы, обычан, религію, суевѣрія и обряды, знакомиться съ ея преданіями, словомъ, жить въ одномъ кругу съ Индусами, въ кругу за-колдованномъ и недоступномъ Англичанамъ какъ вслѣдствіе вѣковыхъ лредразсудковъ туземцевъ, такъ и по собственно-му высокомѣрію англо-саксонской расы.

Все въ Индіи, странѣ слона и ядовитой кобры, тигра и не-удачнаго англійскаго миссіонера, все своеобразно, странно; все кидается въ глаза чѣмъ-то непривычнымъ и неожидан-нымъ даже и для того кто побывалъ въ Турціи, Египтѣ, Да-маскѣ и Палестинѣ. Въ этихъ тролическихъ странахъ усло-вія природы до того разнообразны что дѣлается понятнымъ почему всѣ формы бытія въ животномъ и растительномъ царствахъ должны разниться отъ тѣхъ же формъ къ кото-рымъ мы такъ привыкли въ Европѣ. Взгляните: вотъ идутъ женщины къ колодцу черезъ частный, но всѣмъ открытый садъ, гдѣ пасутся чьи-то коровы. Кому не случалось встрѣ-чать женщинъ, видѣть коровъ и любоваться садомъ? Кажет-ся вещи самыя обычныя; но стóить лишь вглядѣться въ нихъ внимательнѣе чтобы тотчасъ же сообразить всю громадную разницу между этими самыми предметами въ Европѣ и Ин-діи. Нигдѣ человѣкъ не чувствуетъ такъ своего ничтоже-ства, своей слабости какъ предъ этою величественною при-родой троликовъ. Прямые какъ стрѣлы, стволы кокосовыхъ пальмъ достигаютъ иногда 200 футовъ вышины; эти „принцы растительного царства“, какъ назвалъ ихъ Линдлей, увѣнчан-ные короной длинныхъ вѣтвей—кормильцы и благодѣтели бѣднаго народа: пальмы доставляютъ ему и лицу, и одежду, и кровь. Самыя высокія наши деревья показались бы кар-ликами предъ баньяномъ и особенно предъ кокосовыми и

17

другими пальмами. Наша европейская корова, принявъ ин-
дусскую свою сестру сперва за теленка, тотчасъ же отказа-
лась бы отъ родства съ нею, такъ какъ ни мышиный цвѣтъ
шерсти, ни прямые какъ у козла рога, ни большой на сли-
нѣ ея горбъ (наломинащій американскаго бизона, но безъ
его гривы) не дозволилъ бы ей власть въ подобную ошибку.
Что же касается женщинъ, то хотя каждая изъ нихъ сло-
собна привести любаго художника въ восторгъ своими дви-
женіями, костюмомъ, градіей; тѣмъ не менѣе отъ нашей ру-
мяной и дебелой какой-нибудь Анны Ивановны ни одна изъ
красавицъ Индостана не дождалась бы ни ласки, ни привѣ-
та: „Вѣдь экая срамота, прости Господи, глядишь: баба-то
совсѣмъ голая!“ Мнѣніе нашей русской женщины 1879 года
вполняł согласовалось бы на этотъ счетъ съ таковымъ же
мнѣніемъ знаменитаго русскаго странника ХV столѣтія.
„грѣшнаго раба Божія Аванасія, сына Никитина, изъ Тве-
ри“ Совершивъ „грѣшное странствованіе“ свое по тремъ мо-
рямъ: морю Дербентскому, сирѣчь „Дорьи Хвалиской“, морю
Индіи, „Дорьи Іондустанской“, Морю Черному или „Дорьи Стем-
болской“ (Стамбуль)—Аванасій Никитинъ прибылъ въ Ча-
улъ * (или, какъ онъ называетъ его, Чевиль) въ 1470 году и
описываетъ Индію въ слѣдующихъ словахъ: „Сія есть земля
Индѣйская. Люди въ ней ходятъ голые, съ нелокрытыми го-
ловами и голыми грудями; съ волосами заплетенными въ од-
ну косу. Жены здѣсь ражаютъ дѣтей каждый годъ и ребятъ
у нихъ много; мужи и жены черные. Ихъ назва носить одну
фату на головѣ, а другую обматываетъ промежъ ногъ; бояре
носять ее на плечахъ (т.-е. брамины носящіе шарфѣ черезъ
плечо), а княгини—на плечахъ и вокругъ лоящины; но всѣ
босые. Жены прохаживаются простоволосыя и съ голыми
грудями. Мальчики и дѣвочки ходятъ до семи лѣтъ совер-
шенно наги и стыда своего не скрывая...“ ** Все это описа-
ніе совершенно вѣрно; только относительно ихъ безкостюлія
Аванасій Никитинъ не совсѣмъ-то правъ: описаніе его мо-
жетъ относиться лишь къ низшимъ и бѣднѣйшимъ кастамъ.

* Въ 30 миляхъ отъ Бомбея. Чаулъ былъ при Португальцахъ цвѣ-
тушими и богатыми городомъ.

** За неимѣніемъ въ рукахъ подлинника, съ англійскаго перечода
графа. Віельгорскаго, въ *India in the XV century*, by R. F. Major,
London. 1859, part. III, p. 8 & 9.

2

18

Эти действительно прохоживаются въ одной „фатѣ“; да и фата-то эта до того бѣдна что часто представляетъ собою лишь тесемку. Но у женщинъ она состоитъ изъ куска матеріи иногда до 15 аршинъ длины; одинъ конецъ служить короткими шароварами, а другимъ прикрывается грудь и голода на улицѣ, хотя лица всегда открыты; прическа же напоминаетъ греческій шиньонъ. Ноги выше колѣнъ, руки до плечъ и лоясница всегда голыя. Да и ки одна здѣсь честная женщина не согласится надѣть башмаки; послѣдние составляютъ принадлежность и отличительную черту только „нечестныхъ“ туземокъ. Въ южной Индіи, напротивъ, башмаки дозволены лишь женамъ и дочерямъ браминовъ. Когда не такъ еще давно жена мадрасскаго губернатора вздумала подъ вліяніемъ миссіонеровъ хлопотать въ пользу закона обязующаго женщинъ покрывать грудь, то дѣло дошло почти до революціи: ки одна женщина на это не согласилась, такъ какъ верхнее платье здѣсь носятъ лишь публичныя танцовщицы. Проектъ, къ великому горю миссіонеровъ и благородныхъ леди, провалился: правительство скоро поняло все неблагоразуміе возстановлять противъ себя женщинъ (которыя въ иныхъ случаяхъ гораздо опаснѣе своихъ мужей и братьевъ) покушеніемъ уничтожить обычай предписанный закономъ Ману и освященный трехтысячѣтнѣю давностью.

Въ теченіе болѣе двухъ лѣтъ до нашего выѣзда изъ Америки, мы находились въ постоянной перелискѣ съ однимъ ученымъ, известнымъ даже въ Европѣ, браминомъ, слава котораго гремитъ въ настоящее время по всей Индіи. Этотъ браминъ, подъ руководствомъ которого мы пріѣхали изучать древнюю страну Аріевъ, „Веды“ и трудный языкъ ея, пандитъ Дайанандъ Сарасвати, суами*. Онъ считается величайшимъ санскритологомъ современнойъ Индіи. Пандитъ этотъ составляетъ для всѣхъ непроницаемую загадку: выступивъ лѣтъ лять тому назадъ на арену реформаторства, онъ, какъ древніе „гимнософисты“ (упоминаемые греческими и римскими лисателями), жилъ до того времени отшельникомъ въ „джонглѣ“, а затѣмъ,

* Суами (Swami) казываются здѣсь ученые анахореты, лоясные въ таинства своей религіи недоступныя остальными смертными; это безбрачные монахи, отличные отъ „кищенствующей“ братіи, отъ такъ-называемыхъ Санъязи и Госсейновъ.

Изв пещер и дебрей Игдостана.

19

под руководством мистиковъ и ахаоретовъ, изучалъ главныя философскія системы „Аріяварты“ и тайный смыслъ „Ведъ“. Съ первыхъ дней своего появленія онъ поразилъ всѣхъ, и его тотчасъ прозвали Лютеромъ Индіи. Странствуя изъ одного города въ другой, сегодня на югѣ, завтра на сѣверѣ, перегосьсь съ невѣроятною быстротой съ одного конца страны на другой, онъ исходилъ весь полуостровъ отъ Коморинскаго мыса до Гималая и отъ Калькутты до Бомбей, проповѣдуя единство боjjества и доказывая съ „Ведами“ въ рукахъ что въ этихъ древнихъ лисаніяхъ нѣтъ ни одного слова могущаго быть перетолкованнымъ въ смыслѣ политеизма. Гремя противъ идолопоклонства, великий ораторъ возстаетъ всѣми силами противъ кастъ, ранняго брака и суевѣрія. Карая все это зло привитое къ Индіи столѣтіями фальшивой казуистики и лжетолкованіемъ „Ведъ“, онъ прямо и безстрашно укоряетъ въ немъ браминовъ, обвиняя ихъ предъ массами народа въ униженіи родины, когда-то великой и независимой, теперь павшей и лорабощенной. Но Великобританія имѣетъ въ немъ не врага, а пожалуй даже и защитника. Онъ не только не подстрекаетъ народъ къ бунту, но, напротивъ, говоритъ ему прямо: „Прогоните Англичанъ, и завтра и вы, и я, и всѣ мы, возстающіе противъ идолопоклонства браминовъ и золѣ мусульманскаго деслотизма, будемъ перерѣзаны какъ бараны. Мусульмане сильнѣе идолопоклонниковъ, но послѣдніе сильнѣе насъ...“ И однакоже Англичане такъ мало понимаютъ свою выгоду что два года тому назадъ, въ Пунѣ, гдѣ народъ раздѣлился на двѣ партіи: реформаторовъ и идолопоклонниковъ-консервативовъ, когда партія первыхъ развозила своего проповѣдника съ торжествомъ и ликованіями на слонѣ, а другая бросала въ него камнями и грязью, то вмѣсто того чтобы защищать Дайананда, она выслала его изъ города, запретивъ ему впредь являться туда.

* Между Индусами укоренилось древнее повѣрье что на Бхадринатскихъ высотахъ (22.000 футовъ надъ уровнемъ моря) существуютъ пространныя подземныя жилища обитаемыя этими ахаоретами уже нѣколько тысяч лѣтъ. Бхадринатъ (въ сѣверномъ Индостанѣ ка правомъ берегу рѣки Вишегунги) знаменитъ своимъ храмомъ Вишну, построеннымъ въ самомъ центѣ города; внутри храма бьютъ нѣсколько горячихъ микеральныхъ источниковъ. Около 50.000 пилигримовъ ежегодно посвящаютъ это мѣсто: воды источника очищаютъ ихъ отъ грѣховъ.

2*

20

Много горячихъ диспутовъ держалъ ландитъ съ брамина-
ми, этими коварными врагами народа, и всегда выходилъ по-
бѣдителемъ. Въ Бенаресѣ къ нему подослали убійцъ; но пре-
ступленіе не удалось. Въ одномъ мѣстечкѣ Бенгаліи, гдѣ онъ
особенно рѣзко наладалъ на фетишизмъ, какой-то фанатикъ
ловко бросилъ ему на голыя ноги огромную змѣю кобра-ди-
капелла, укушеніе которой причиняетъ въ три минуты смерть
и отъ котораго медицина до сихъ поръ не знаетъ спасенія.
„Да рѣшить нашъ споръ самъ богъ Васуки“! * воскликнулъ
поклонникъ Шивы, увѣренный что его воспитанная и дрес-
сированная для таинствъ лагоды змѣя тутъ же покончитъ
съ оскорбителемъ ея святыни. „Да“, спокойно отвѣтилъ Дай-
анандъ, стряхнувъ сильнымъ движеніемъ ноги обвившуюся
вокругъ нее кобру, „только твой богъ слишкомъ медлилъ;
споръ рѣшаю я...“ И быстрымъ, могучимъ движеніемъ латки
раздавилъ голову змѣи. „Идите“, добавилъ онъ, обращаясь
къ народу, „и повѣдайте всемъ какъ легко логибаютъ фаль-
шивые боги!“

Благодаря превосходному знамію санскритскаго языка, лан-
дитъ оказываетъ великую заслугу какъ народу, разсѣивая его
невѣжество насчетъ монотеизма Ведѣ, такъ и наукѣ, указы-
вая чтò такое именно брамины, единственная каста въ Индіи,
имѣвшая въ продолженіе столѣтій право изучать санскритскую
литературу и толковать „Веды“ и воспользовавшаяся этимъ
правомъ лишь для собственнаго интереса. Задолго еще до появ-
ленія такихъ ученыхъ оріенталистовъ какъ Бюрнуфъ, Коле-
брукъ и Максъ Мюллеръ, было не мало туземныхъ реформа-
торовъ, старавшихся доказать чистый монотеизмъ ученія
„Ведѣ“. Являлись и основатели новыхъ религій, отрицавшіе
откровеніе этихъ лисаній, какъ напримѣръ раджа Рамохункъ
Рой, а за нимъ Бабу Кешубъ-Чендеръ-Сенъ, оба калькутт-
скіе Бенгальцы. ** Но ни тѣ, ни другіе не имѣли положитель-

* „Васуки“—змѣя обвивающая на идолахъ шею бога Шивы и обо-
готворенная миологіей браминовъ также какъ и змѣй „Ананда“, на
которомъ изображенъ лежа богъ Вишну. Въ концѣ юля, когда со-
вершается празднество Нагъ или змѣй, на всѣхъ площадяхъ и ули-
цахъ приготовлены ессуды съ молокомъ, и змѣи сотнями приносят-
ся пресфессіональными „заклинателями“ во всѣ города и деревни. Въ
этотъ день Индія откармливаетъ своихъ пресмыкающихся „боговъ“,
а Европейцы боатся выйти изъ дому.

** Въ настоящее время этотъ послѣдній совершенно сошелъ съ ума,
сдѣлался какимъ-то пляшущимъ дервишемъ, и сидя въ грязномъ

Изъ пещеръ и дебрей Игдостана.

21

наго услѣха, они только къ безчисленному множеству дру-
гихъ сектъ Индіи прибавили новыя. Рамохунъ-Рой умеръ
въ Англіи, не услѣвъ ничего сдѣлать, а преемникъ его, Ке-
шубъ-Чендеръ-Сенъ, установивъ „церковь Брамо-Самаджъ“,
въ которой использовается религія извлеченная изъ глубины
собстеннаго воображенія Бабу, бросился въ самый отвле-
ченный мистицизмъ и теперь оказывается „одного поля
ягода“ со спиритами, которые его считаютъ за медіума и
провозглашаютъ калькуттскимъ Сведенборгомъ.

Такимъ образомъ, всѣ попытки возобновить чистый пер-
вобытный монотеизмъ арийской Индіи оставались до сей по-
ры болѣе или менѣе тщетными. Онѣ разбивались какъ вол-
ны о неприступную скалу браманизма и вѣками вкоренив-
шихся предразсудковъ. Но вотъ нежданно-негаданно являет-
ся ландитъ Дайанандъ. Никто даже изъ самыхъ приближен-
ныхъ къ нему учениковъ не знаетъ: кто онъ и откуда онъ.
И самъ онъ откровенно сознается предъ народомъ что даже
имя подъ которымъ они его знаютъ ему не принадлежитъ,
а дано ему при лосвященіи его въ іоги *. Знаютъ одно: та-
кого ученаго санскритолога, глубокаго метафизика, удиви-
тельнаго оратора и безстрашнаго карателя всякаго зла, Индія
не видала со временъ „Санкарачаріи“, знаменитаго основателя

бассейнъ, прославляетъ Чайтанію, Коранъ и Будду, а себя назы-
ваетъ пророкомъ; пляшетъ мистическій танецъ со своими послѣ-
дователями, переодѣтый въ женское платье во имя „бога-женщи-
ны“, назвывая этого бога „матерью, отцомъ и старшимъ бра-
томъ!“

« Патонджали, основатель одной изъ шести главныхъ фило-
софскихъ системъ древней Индіи, учредилъ мистическую школу подъ
казваніемъ „школа іоговъ“. Думаютъ что и нео-платокики Александ-
рійской второй и третьей школы были послѣдователями индійскихъ
іоговъ, особенно ихъ уеургіи вывезенной, по преданію, изъ Индіи
Пиеворомъ. Есть еще и въ кастоящее время сотни іоговъ въ Индіи
усердно слѣдующихъ системъ Патанджали и—коли вѣрить имъ—имѣ-
ющихъ общеніе съ Брамой. Однако большая часть ихъ тунеядды, и
хотя „нищіе“ по призванію, но плуты вслѣдствіе ненасытной жажды
Индусовъ къ чудесному. Настоящіе же іоги не являются публично,
но живутъ въ полномъ уединеніи и проводятъ всю жизнь въ ученьи,
кромѣ особыхъ случаевъ необходимости какому локорился Дайа-
нандъ, явившійся „спасать свою страну“.

22

философіи **Веданты**, самой метафизической изо всѣхъ системъ Индіи, вѣнца лантеистическаго ученія. Къ тому же наружность Дайананда лоразительная: громадный ростъ, блѣдная (скорѣе европейская нежели индійская) смуглость лица, большіе черные искрометные глаза и длинные черные съ прозвѣдью волосы. * Голосъ у него чистый, звучный, способыній передавать оттѣнки всякаго внутреннаго чувства, переходящій отъ нѣжнаго, почти женскаго шелота, увѣщанія, до громоподобныхъ раскатовъ гнѣва противъ злоупотребленій и лжи презрѣннаго жречества. Все это взятое вмѣстѣ неотразимо вліяетъ на нервнаго, мечтательнаго Индуса. Всюду гдѣ бы ни появился суами Дайанандъ, толлы ладаютъ предъ нимъ лицъ и простираются во прахѣ ногъ его. Но онъ не проповѣдуетъ имъ, какъ напримѣръ Бабу-Кешубъ-Чендеръ-Сенъ, новой религіи, не учитъ ихъ новымъ догматамъ; онъ только проситъ ихъ обратиться къ санскритскому, почти забытому языку, и сравнивъ ученіе праотцевъ ихъ, арійской Индіи, съ ученіями Индіи браминовъ—вернуться къ чистымъ воззрѣніямъ на божество первобытныхъ Риши (Risis): Агни, Вайю, Адитьи и Анггіры.** Онъ даже не учитъ какъ другие что „Веды“ были де получены откровеніемъ свыше; онъ учитъ что „всякое слово въ „Ведахъ“ принадлежитъ къ высшему разряду божественнаго вдохновенія возмозгнаго человѣку на этой землѣ,—вдохновенію, повторяющемуся въ исторіи всего человѣчества, въ случаѣ надобности, и между другими народами...“

Въ эти послѣдняія пятьѣхъ у суами Дайананда насчитываютъ около двухъ милліоновъ новообращенныхъ, большею честью изъ высшихъ кастъ. Послѣдніе, повидимому, готовы положить за него всѣ до одного и жизнь, и душу, и даже самое состояніе, чтò для Индуса часто бываетъ драгоцѣннѣе самой души. Но Дайанандъ, какъ истый юги, до денегъ не дотрогиваетъся, денежныя дѣла презираетъ и остается довольнымъ нѣсколькими горстями рису въ день. Словно заколдована жизнь этого удивительнаго Индуса, такъ безпечно играетъ онъ самыми худшими человѣческими страстями, возбуждая во врагахъ

* Юги и дикшаты („посвященные“) носятъ волосы длинные, не обрѣзая ни бороды, ни усовъ.

** По преданію, четыре книги „Ведъ“ были переданы людямъ этими четырьмя латтіархами.

23

своихъ самый бѣшеный и столь опасный въ Индіи гнѣвъ. Мраморное изваяніе не оставалось бы спокойнѣе Дайананда въ минуты самой ужасной опасности. Мы одинъ разъ видѣли его на дѣлѣ: отославъ всѣхъ приверженцевъ своихъ и заплетивъ имъ слѣдовать за нимъ либо заступаться за него, онъ остановился одинъ предъ разъяренною толлой и спокойно смотрѣлъ въ глаза чудовищу готовому прыгнуть и разо рвать его на куски... Два года тому назадъ онъ началъ пере водить съ собственными, совершенно новыми комментаріями „Веды“ съ санскритскаго, на языкъ Хинди—самый распростран енный здѣсь діалектъ. Его Веда-Башія * служитъ неисчер лаемымъ источникомъ учености самого Макса Мюллера, въ лереводахъ нѣмецкаго санскритолога, который постоянно пе релисывается и совѣтуется съ Дайанандомъ. Ему также многимъ обязано другое свѣтило по части оріентализма—Монье Уильямсъ, профессоръ въ Оскфордѣ, который побывавъ въ Индіи, лично познакомился съ ландитомъ Дайанандомъ и его учениками **

Но здѣсь необходимо небольшое отступленіе.

Лѣтъ лять тому назадъ въ Нью-Йоркѣ образовалось об щество образованныхъ, энергическихъ, рѣшительныхъ людей. Одинъ остроумный ученый прозвалъ этихъ людей „членами Общества des Malcontents们的 Spiritisme“. Основатели этого клуба были люди вѣрившіе въ феномены спиритуализма какъ и въ возможность всякихъ другихъ феноменовъ въ при родѣ, но вмѣстѣ съ тѣмъ отвергавшіе теорію „о духахъ“.

* Издается и выходить ежемѣсчно въ Бомбѣ; подписная плата идетъ на устройство школъ и библиотекъ для Арии-Самадфос, Бом- бея. Арии-Самадфос — буквально „общество“ или скорѣе „братство Аріевъ“. Этихъ школъ и библиотекъ учреждено теперь ландитомъ Дайанандомъ болѣе 60 во всей Индіи. Всѣ онъ содержатся на соб ственныхъ средства; санскритскій языкъ въ нихъ обязателенъ.

** Въ продолженіе двухлѣтняго своего пребыванія въ Индіи Уильямсъ усиленно искалъ себѣ помощника для переводовъ съ санскритскаго. Ему наконецъ удалось привлечь лучшаго изъ учениковъ Дайананда, молодаго ландита Шамджи Кришкаварму. Юный Индусъ не давно уже отправился въ Оскфордъ пожинать лавры для ученаго англійскаго санскритолога. Въ настоящее время онъ сдѣлался оксфордскою знаменитостью. Въ два года изучилъ превосходно латинскій и греческій языки и сдалъ блиستательно трудный экзаменъ, оставивъ далеко лозади себя всѣхъ юныхъ лордовъ. О немъ говорятъ постоянно англійскіе журналы.

24

Люди эти взирали на современную психологию какъ на науку стоящую еще на самой первоначальной ступени развитія, находящуюся въ совершенномъ невѣдѣніи относительно „духовнаго человѣка“ и, притомъ, отвергающую въ лицѣ многихъ своихъ представителей все то чего она сама не можетъ разомъ объяснить ло-своему.

Съ первыхъ же дней основанія этого Общества (Теософическаго), къ нему примкнули многіе изъ самыхъ ученыхъ людей Америки. Члены эти разнились въ своихъ понятіяхъ и взглядахъ не менѣе членовъ любаго географическаго или археологическаго общества, столько лѣтъ ссорившихся, напримѣръ, изъ-за истоковъ Нила или египетскихъ іероглифовъ. Но какъ въ отношеніи къ устямъ и іероглифамъ всѣ едиодушно соглашались что разъ какъ существуютъ воды Нила и пирамиды, то гдѣ-нибудь да находятся и эти истоки, и ключъ къ іероглифамъ; такъ точно и въ отношеніи къ феноменамъ спиритизма и магнетизма. Феномены ждали лишь своего Шамполіона, а Роветскій Камень слѣдовало искать не въ Америкѣ или Европѣ, а въ странахъ гдѣ еще вѣрятъ въ магію, гдѣ мѣстнымъ жречествомъ производятся „чудеса“ (въ которыя общество не вѣрило) и куда еще не проникалъ холодный матеріализмъ науки, словомъ— на Востокѣ. „Ламо-буддисты“, разсуждалъ совѣтъ Общества, „не вѣрятъ ни въ Бога, ни въ личную индивидуальность человѣческой души, но они славятся своими феноменами; а „месмеризмъ“ извѣстень и практикуется въ Китаѣ подъ названіемъ йина и яйка уже много тысяч лѣтъ. Въ Индіи боятся и ненавидятъ столь уважаемыхъ спиритами духовъ; но ихъ простые, невѣжественные факіры производятъ „чудеса“ ставящія втуликъ самыхъ ученыхъ изслѣдователей и приводящія въ отчаяніе извѣстнѣйшихъ въ Европѣ фокусниковъ. Многіе изъ членовъ Теософическаго Общества были въ Индіи, многіе родились тамъ и самолично неоднократно присутствовали при „колдовствахъ“ ея браминовъ. Основатели этого клуба, глядя на современное невѣжество относительно духовной стороны человѣка, разсуждали что долженъ же когда-нибудь методъ сравнительной анатоміи Кювье быть допущеннымъ и въ метафизикѣ и перейти изъ области физической въ область психологической науки и на такихъ же дедуктивныхъ и индуктивныхъ началахъ какъ и въ первомъ случае; иначе психіатрія не сдѣлаетъ ни одногоъ шага

Изъ лещеръ и дебрей Индостана.

25

впередъ и запрудить даже и другія науки естествознанія. Мы уже видимъ какъ физіологія мало-по-малу захватываетъ не принадлежащія ей права охотиться во владѣніяхъ чисто медафизическихъ, абстрактныхъ знаний, притомъ дѣлая все время видъ будто бы и знать ничего не хочетъ о послѣднихъ, и, втѣснивъ ихъ въ неподдающееся ея стараніямъ Прохустово ложе естествовѣдѣнія, старается подвести психоло-гію подъ итогъ точныхъ наукъ.

Въ скоромъ времени Теософическое Общество стало считать своихъ членовъ не сотнями, а тысячами. Всѣ „malcontents“ спиритуализма въ Америкѣ (а тамъ считается спиритуалистовъ 12 миллионовъ) присоединились къ помняному Обществу. Между тѣмъ установились коллитеральные вѣтви его въ Лондонѣ, Корфу, Австраліи, Испаніи, Кубѣ, Калифорніи и проч. * Производились эксперименты, и все болѣе приходили къ убѣжденію что не одни усе „духи“ производятъ феноменъ.

Наконецъ основалась вѣтвь Теософического Общества и въ самой Индіи, и на Цейлонѣ. ** Въ числѣ членовъ Общества постепенно стало оказываться больше буддистовъ и бра-манистовъ нежели Евролейцевъ. Составился союзъ, и къ име-ни Общества было добавлено названіе „Brotherhood of Humanity“ (братство человѣчества). Вступивъ въ дѣятель-ную лереписку съ вождями религіозныхъ и реформаторскихъ партій Ареи Сатадуки (то-есть Общества Арійцевъ), осно-ванной суами Дайанандомъ, всѣ слились съ Теософическимъ Обществамъ. Затѣмъ главный совѣтъ Нью-Йоркскаго Общества рѣшилъ отправить въ Индію делегацію съ цѣлю изу-ченія на мѣстѣ, подъ руководствомъ санскритологовъ, древ-няго языка „Ведѣ“, рукописи и „чудесъ“ іогията. Для этого избраны президентъ Нью-Йоркскаго Общества, два секретаря

* Въ Теософическихъ Обществахъ Лондона насчитываютъ не ме- нѣе семи членовъ Королевскаго Общества межъ сотней другихъ из- вѣстныхъ въ области науки и литературы людей. Къ F. R. S. (Fell- low Royal Society) прибавляютъ F. T. S. (Fellow Theosophical Society). Сынъ одногоъ извѣстнаго члена парламента—президентъ Лондон- скаго Общества, а президентъ „Eclectic Theosophical Society“ Симлы бывшій министръ (Secretary for India) А. О. Юмъ.

** Теперь, въ 1882 году, въ Индіи 36, а въ Цейлонѣ 8 теософическихъ обществъ оскованныхъ нашимъ Американскимъ Обществомъ. Аят.

26

и два совѣтника. И вотъ 17 декабря 1878 года „миссія“ отплыла изъ Нью-Йорка въ Лондонъ и затѣмъ въ Бомбей, куда и прибыла въ февралѣ 1879 года.

Понятно что при такихъ благолрѣятныхъ обстоятельствахъ члены помянутой миссіи въ состояніи изучать страну и производить изслѣдованія тщательнѣе нежели кто-либо другой не припадлежащій къ Обществу. На нихъ взираютъ какъ на „братьевъ“ и имъ помогаютъ самые вліятельные туземцы Индіи. Они имѣютъ членовъ между ландитами Бенареса и Калькутты, между первосвященниками буддистскихъ вихаръ Цейлаона (ученный „Сумангала“, между прочимъ, глава пагоды на Adam's Peak, о которомъ упоминаетъ г. Минаевъ въ своемъ путешествіи), среди ламъ Тибета, въ Бурмѣ, Траванкорѣ и т. д. Членовъ миссіи допускаютъ во святилища гдѣ еще не была нога Европейца; поэтому они смѣло могутъ надѣяться что несмотря на неохоту представителей точныхъ науки и ихъ недоброжелательство къ нимъ, вѣрующимъ, они будутъ въ состояніи оказать болѣе одной услуги міру и наукѣ.

Тотчасъ по пріѣздѣ въ Бомбей мы намѣревалисьѣхать лично знакомиться съ Дайанандомъ и поэтому не медля отправили къ нему телеграмму. Въ отвѣтъ онъ насъ извѣстилъ что ему необходимоѣхать въ Хардваръ (Hurdwar), куда стекалось въ этотъ годъ нѣсколько сотъ тысячъ лилигримовъ. Онъ просилъ насъ вмѣстѣ съ тѣмъ не пріѣзжать въ Хардваръ, такъ какъ тамъ непремѣнно должна появиться холера, и назначилъ намъ чрезъ мѣсяцъ мѣстомъ свиданія мѣстечко у подножія Гиммалаи, въ Пъндажабѣ. * Такимъ образомъ

* Увы! это было написано въ 1879 году, а съ тѣхъ поръ многое веды утекло. Суами Дайанандъ измѣнился—и изъ союзника и друга превратился въ заклятаго врага Теософическаго Общества и его двухъ оскователей—полковника Олкотта и автора этихъ писемъ. Дѣло въ томъ что входа въ „наступательный и оборонительный“ союзъ съ Теософическимъ Обществамъ Суами питалъ надежду что вслѣ члены — христіане, брамины и буддисты—признаютъ его своимъ верховнымъ войдемъ и учителемъ и перейдутъ въ „аріа-низмъ“. Само собою разумѣется, послѣднее оказалось невозмож- нымъ. Теософическое Общество основано на строжайшихъ пра- вилахъ неземлѣшательства въ религіозныя вѣрованія его чле- новъ. Вѣротерпимость доведена въ немъ до послѣднихъ предѣ- ловъ, такъ какъ Общество это преслѣдуеть чисто философія дѣли, проповѣдуя братство всего человѣчества не взирая на касты,

Изв' нещеръ и дебрей Икдостана.

27

намъ оставалось довольно времени осмотрѣть всѣ досто-
примѣчательности Бомбей и его окрестностей.

Рѣтивъ наскоро осмотрѣть лервый, мы согласились ёхать
лотомъ, не теряя времени, въ Декканъ, на большой храмо-
вой праздникъ въ Карли,\* старинный пещерный храмъ буд-
дистовъ, по увѣренію однихъ,—браминовъ, какъ доказываютъ
другie. Затемъ, посвѣтивъ Танну, на островѣ Сальсеттѣ, и
храмъ Каннари, мы намѣрены были отправиться въ столѣ
прославленный Аванасіемъ Никитинымъ Чуда.

А лока поднимемся на вершины Малабарскаго холма, къ
„Башнѣ Молчанія“, послѣднему жилищу каждаго изъ сыновъ
Зороастра.

„Башня Молчанія“, какъ сказано, кладбище Парсовъ.
Тутъ богатый и убогій, набабз и куми, мущины, женщины и
дѣти—всѣ кладутся рядомъ, и отъ каждаго изъ нихъ черезъ
нѣколько минут остаются лишь одни скелеты... Странное,
тяжелое впечатленіе производятъ на иностранца эти „баш-
ни“, гдѣ ‘дѣйствительно цѣлые вѣка царствуетъ гробовое
молчаніе. Подобныя строенія разсѣяны ловсюду гдѣ только
живутъ и умираютъ Парсы, особенно въ Суратѣ. Но въ Бом-
беѣ изъ шести такихъ башень самая большая выстроена

въру и цвѣтъ кожи (то-есть національность), а до частныхъ религій
ему кѣтъ дѣла. Это не понравилось Суами. Окъ потребовала чтобы
всѣ члены или подчинились ему, или же были исключены изъ Об-
щества. Поятно что на это не могли согласиться ки президентъ ки
совѣтъ. Англичане, какъ христіане, какъ и вольнодумцы, буддисты и
особенно бранивы взбунтовались и потребовали расторженія союза.
Тогда Суами, видя что власть ускользаетъ изъ его рукъ, предалъ Об-
щество анавелтъ, а его агенты предали оное поруганію на всѣхъ пе-
рекресткахъ. Кончилось тѣмъ что вся интеллигенція Архи Самаджъ
перешла въ Теософическое Общество и порвала всѣ сношенія съ Суа-
ми-франатикомъ, а Суами обзываетъ Общество „невѣрными Феринга-
ми.“ Авт.

\* Эти религіозныя сборища (телла) назначаются по очереди въ
разныхъ луктахъ Индіи и всегда въ городахъ исторія кoux свя-
зана съ какимъ-либо особенно священнымиѣ преданіемъ. Въ Хардва-
рѣ подобная „мелла“ назначается каждыя 12 лѣтъ. На эту религіоз-
ную ярларку стекаются представители всевозможныхъ сектъ и дер-
жать диспуты, послѣ учёныхъ диссертацій, каждый въ защиту
своей особенной секты. Однихъ санъязи — „монашествующихъ ии-
щихъ“—было тамъ въ этомъ году до 35.000. Холера дѣйствительно
появилась.

28

250 лѣтъ тому назадъ, а слѣдующая за ней по величинѣ даже очень недавно. Это круглыя, иногда и четырехъугольныя строенія безъ крышъ, безъ оконъ, безъ дверей, отъ 20 до 40 футовъ вышины и съ однимъ лишь закрытымъ кустами отверстіемъ на востокъ, состоящимъ изъ толстой желѣзной дверцы. Первый трупъ принесенный въ новую дакхму (такъ называются эти башни) долженъ быть трупомъ невиннаго ребенка и непремѣнно дитяти „мобеда“ (жреца). Къ этимъ башнямъ, построеннымъ въ сторонѣ, на холмѣ и среди уединеннаго сада, никому не дозволается подходить, даже главному смотрителю и сторожамъ ближе какъ на тридцать шаговъ разстоянія. Одни насессалары * (носильщики труповъ), ремесло копхъ наслѣдственное и которымъ законъ строго воспрещаетъ заговаривать съ живыми, дотрогиваться или даже подходить къ нимъ, входить и выходить изъ „Башни Молчанія“. Входя, они вносять трупъ, безразлично богатаго или бѣднаго человѣка, завернутый въ бѣлыя и самыя старые трялки; раздѣвъ его до нага, они кладутъ его въ тотъ или другой изъ трехъ круговъ и, не произнося ни слова, выходятъ въ такомъ же молчаніи изъ башни, запирая ее до слѣдующаго покойника, а савая—трялки—тотчасъ же сжигаютъ.

Смерть у огнепоклонниковъ лишена всего своего величія, и трупъ возбуждаетъ въ нихъ лишь одно омерзѣніе. Коль скоро замѣчаютъ что наступаетъ послѣдній часть больнаго, всѣ домашніе отдѣляются отъ него какъ для того чтобъ не помѣшать душѣ освободиться отъ тѣла, такъ и затѣмъ чтобы живому не окскверниться прикосновеніемъ къ мертвому. Одинъ мобедъ шелчетъ на ухо умирающему напутственное изъ Зендъ-Авесты наставленіе: „Ашемъ-Вóху“ и „Ято-ахуварье“ и удалается лока отходящій еще живъ. Затѣмъ приводятъ собаку и заставляютъ ее смотрѣть въ лицо умирающему. Эта церемонія называется сасъ-дидъ (собачій взглядъ), такъ какъ собака единственное изъ живыхъ существъ взгляда котораго боится друксъ-насу (злой демонъ), сторожащій

† Положеніе этихъ несчастныхъ людей гораздо хуже положенія нашихъ палачей. Живя совершенно отдѣльно отъ свѣта, въ глазахъ которого они верхъ всего осквернительнаго, они никогда не соображаются съ остальными міромѣ. Не смѣя ничего покупать на базарѣ, они обязаны доставать себѣ лицу какъ зклютъ. Они родятся, жёнатся и умираютъ въ отчужденіи отъ прочихъ, проходя черезъ улицы города лишь за локойникомъ или на пути съ нимъ въ башню.

29

умирающих дабы завладѣть ихъ тѣломъ... Слѣдуетъ однако
остерегаться чтобы чья-нибудь тѣнь не легла между мерт-
вымъ и собакой; иначе пропадаетъ вся сила собачьяго взгля-
да, и демонъ воспользуется благолріятною минутой. Гдѣ бы
ни умеръ Парсъ, тамъ онъ и остается лока за нимъ не явят-
ся нассесалары, съ руками погруженными до плечъ въ ста-
рые мѣтки. Положивъ покойника въ желѣзный закрытый
гробъ (одинъ для всѣхъ), его относять въ дакхлу. Еслибъ
отнесенный даже въ дакхму ожилъ (что нерѣдко случает-
ся), онъ ужъ не выйдетъ болѣе на Божій свѣтъ: нассеса-
лары въ такомъ случаѣ убиваютъ его. Кто разъ осквернил-
ся прикосновеніемъ къ мертвымъ тѣламъ и побывалъ въ
„башни“, тому возвращаться въ міръ живыхъ уже невозмож-
но: онъ осквернилъ бы все общество. * Родные слѣдуютъ за
гробомъ издали и останавливаются въ 90 шагахъ отъ „баш-
ни“. У отверстія послѣ послѣдней молитвы, повторяемой хо-
ромъ носильщиками возлѣ тѣла, а мобедомъ издали, еще разъ
повторяется церемонія съ собакой. Въ Бомбеѣ нарочно для
этого дрессированная собака держится на цѣли у дверецъ
башни. Затѣмъ нассесалары вносять тѣло внутрь и, вынувъ
его изъ гроба, кладутъ на отведенное трупу, смотря по полу
или возрасту, мѣсто.

Мы два раза присутствовали при церемоніи „умиранія“ и
одинъ разъ при „погребеніи“, если позволено употребить по-
добное не подходящее къ дѣлу выраженіе. На этотъ счетъ
Парсы гораздо снисходительнѣе Индусовъ, считающихъ при-
сутствіе Европейца оскверненіемъ ихъ религіозныхъ обрядовъ.
Хоронили какую-то богатую женщину, и нашъ знакомый
смотритель башни, Н. Байранжи, пригласилъ насъ къ себѣ
въ домъ. Такимъ образомъ мы присутствовали при всѣхъ
обрядахъ, находясь магахъ въ сорока отъ башни, на веран-
дѣ бѣнглоу нашегоъ любезнаго хозяина. Самъ онъ, хотя уже

* Всѣдѣствіе нѣсколькихъ такихъ несчастныхъ случаевъ, Парсы хлопочутъ о новомъ законѣ который бы, воервыхъ, призналъ за оживющими право вернуться въ міръ живыхъ и, повторыхъ, обязалъ нассесаларовъ оставлять единственную дверцу башни не залертою на ключъ, дабы дать средство несчастному экзъ-мертвецу спастись бѣгствомъ. Странно что коршугы, пожирающие немедленно покойника, никогда не тронутъ мнимаго мертвеца и съ крикомъ отлетаютъ въ сторону. Аят.

30

Приложение к Русскому Вѣетку.

много лѣт служилъ при „башнях“, въ нее никогда не входилъ и даже близко не подходилъ. Пока собака глазѣла на покойника, мы, признаться, съ тайнымъ чувствомъ отвращения глазѣли въ свою очередь на огромную стаю кормушковъ летавшихъ надъ дакхлою. Кормуны влетали въ нее и снова вылетали съ кусками окровавленнаго человѣческаго мяса въ клювѣ... Эти лапцы, которые нынѣ сотнями свили себѣ гнѣзда надъ „Башней Молчанія“, привезены нарочно съ этой цѣлью изъ Персія, такъ какъ кормуны Индіи оказались и не довольно хищными и слишкомъ слабыми чтобы справляться съ окоченѣвшими трупами со скоростью требуемою закономъ Зороастра. Говорятъ будто процессъ совершеннаго очищения костей отъ мяса требуетъ не болѣе нѣсколькихъ мигнутъ...

По окончаніи обряда насъ повели въ другое зданіе, гдѣ на небольшомъ столѣ стояла превосходная деревянная модель дакхлы съ ея внутреннимъ устройствомъ. Такимъ образомъ мы могли легко сообразить чтобъ въ эту минуту происходило въ башня. Представьте себѣ дымовую четвероугольную трьбу, стоящую на землѣ, и вы получите вѣрное логіатіе объ устройствѣ лустой „башни“. Въ гранитномъ помостѣ, въ самомъ центре, черняветъ глубокій, безводный колодецъ покрытый, какъ водостокъ, желѣзною рѣшеткой. Вокругъ, на постоянно возвышающейся къ стѣнѣ локатости, окружая колодецъ тройнымъ кольцомъ, прорыты три широкіе круга; въ каждомъ изъ нихъ, отдѣленныя одно отъ другаго тонкимъ простѣйкомъ въ два вершка вышины, находятся гробообразныя мѣста для тѣлъ. Такимъ мѣстѣ 365. Въ первый кругъ или выбой (2 фута ширины) у колодца кладутся дѣти; въ средній (въ 4 фута)—женщины; въ третій (5 футовъ ширины) расположенный у самой стѣны—мужчины. Этотъ тройной кругъ служить тиломъ трехъ кардинальныхъ у Зороастра добродѣтелей: „добрыхъ дѣлъ, ласковыхъ словъ и чистыхъ помышленій“. Послѣдній кругъ принадлежить дѣтямъ, первый мущинамъ.

Благодаря стаямъ голодныхъ кормушковъ, менѣе нежели въ часъ времени кости всегда обглоданы до послѣдняго атома, а чрезъ двѣ-три недѣли тропическое солнце сушить скелеты до такой хрупкости что они при малѣйшемъ прикосновеніи обращаются въ прахъ, а затѣмъ ихъ уже сваливаютъ

Изъ нещеръ и дебрей Иядостана.

31

въ колодецъ. Ни малѣйшаго запаха, ни малѣйшаго предлога для чумы или другой эпидемии. Способъ этотъ, пожалуй, еще вѣркѣе тѣлосожиганія, которое все-таки оставляетъ за собой въ атмосферѣ Гота* хотя слабый, но дурной запахъ. Вмѣсто того чтобы кормить „мать сырую землю“ ладалью, Парсы отдаютъ Арласти (землѣ)** лить совершенно очищенный прахъ. Почитакіе земли, предписанное имъ Зораастромѣ, такъ велико у нихъ что они принимаютъ всякия мѣры предосторожности дабы не осквернить „Коровы-Кормилицы“ дарящей ихъ „стократъ золотымъ зерномъ за всякое зерно“. Во время муссона, когда дождь льетъ въ продолженіе четырехъ мѣсяцевъ ливнемъ и конечно смываетъ всѣ оставленныя кормушками около труловъ нечистоты въ колодезь, вода, стекая въ него, всасывается въ землю уже фильтрованная: все дно колодца, стѣнки которого выложены гранитными плитами, покрыто съ этой цѣлью водоочищенія песчаникомъ и углемъ.

Менѣе мрачно и гораздо любопытнѣе зрѣлище Пинжрапала, бомбейскаго „госпитала для престарѣлыхъ животныхъ“, существующаго впрочемъ въ каждомъ городѣ гдѣ только живутъ джаины, о которыхъ кстати здѣсь сказаты: „несколько словъ. По своей безспорной древности эта секта здѣсь одна изъ самыхъ интересныхъ; она много древнѣе буддизма (появившагося около 543—477, до Р. Х.). Джаины похваляются тѣмъ что религія Будды есть не что иное какъ ересь джаинизма, такъ какъ Гаутама. основатель буддизма, былъ ученикомъ и послѣдователемъ одного изъ ихъ главныхъ гуру и святыхъ. Обычаи, обрядность и философія воззрѣнія джаиновъ ставятъ ихъ чѣмъ-то среднимъ между браминами и буддистами; въ общественномъ отношении они походятъ на первыхъ, въ религіозномъ склоняются болѣе къ буддистамъ. Какъ и брамины, они придерживаются кастъ, никогда неѣдятъ мяснаго и не почитаютъ тѣлъ святыхъ; но вмѣстѣ съ буддистами они отвергаютъ „Веды“ и боговъ Иядусовъ, вмѣсто которыхъ покланяются своимъ двадцати четыремъ тиртам-карамъ (Tirthankara) или джаинамъ, причтеннымъ къ лику

* Гота—мѣсто отведенное на берегу моря или рѣки для сожиганія тѣлъ Иядусовъ.

** Арласти—буквально „Корова-Кормилица“. Зораастръ учитъ что земледѣдіе самое благородное и Богомъ любимое занятіе. Ясна (гимны).

32

„блаженныхъ“ Опять какъ у будистовъ: духовенство у джаиновъ сохраняетъ безбрачіе и живетъ въ уединенныхъ вихарахъ (кельяхъ) и монастыряхъ, выбирая себѣ преемниковъ во всѣхъ классахъ общества. Считая священнымъ и употребляя въ духовной литературѣ лишь языкъ Пали (какъ и на островѣ Цейлонѣ), они имѣютъ съ будистами одну общую традиціональную хронологію, также неѣдятъ послѣ заката солечнаго и тщательно подметаютъ мѣсто прежде чѣмъ сѣсть на него, боясь раздавить и малѣшую букамку. Объ системы или скорѣе философскія школы, слѣдуя въ этомъ древней школѣ атомиста Канады, защищаютъ теорію всѣныхъ атомовъ или элементовъ и неразрушимости матеріі. По ихъ лонятіямъ, миръ никогда не имѣлъ начала и никогда не будетъ имѣть конца. „Все въ мірѣ одна илаюзія, Maia“, говорятъ ведантисты, буддисты и джаины. Но въ то время какъ послѣдователи Санкарачаріи проловѣдуютъ Парабраму (божество безъ воли, пониманія и безъ дѣйствія) * и исходящаго отъ онаго Ишвару, джаины вмѣстѣ съ буддистами отрицаютъ создателя міра и учатъ лишь о существованіи сабавата, пластическаго, вѣчнаго и самосозданнаго принципа въ природѣ. За то твердо вѣруютъ, какъ и всѣ прочія секты въ Индіи, въ переселеніе душъ; ихъ страхъ лишить жизни животное или насѣкомое, и этимъ совершить быть-можетъ отцеубійство, доводить ихъ любовь ко всему животному царству и положеніе о немъ до невѣроятно аффективанныхъ крайностей. Не только въ каждомъ городѣ и деревѣ устроены больницы и лріюты для всѣхъ искалѣченныхъ и старыхъ животныхъ, но ихъ жрецы ходятъ не иначе какъ съ кисейнымъ „намордникомъ“ (да простятъ они мнѣ это нелочтительное выраженіе), прикрывающимъ имъ ротъ и ноздри, дабы дыханіемъ своимъ нечаянно не истребить какой-нибудь мошки. Поэтому они и воду льютъ не иначе какъ фильтрованную. Джаиновъ считаютъ нѣсколько милліоновъ; они разсѣяны въ Гуджератѣ, Бомбеѣ, Конканѣ и другихъ мѣстностяхъ.

Бомбейскій Пинхсрапаль занимаетъ цѣлый большой кварцалъ, раздѣленный на дворы и дворики, на лужайки и рощицы съ прудами, большими клѣтками для опасныхъ животныхъ

* Брамъ—безъ пониманія, ума и воли, „ибо Брамъ само есть абсолютное пониманіе, умъ и воля...“ учитъ Веданта.

Извѣ пещеръ и дебрей Игдостана.

33

и загородками для болѣе ручныхъ. Заведеніе это могло
бы служить моделью для Ноева ковчега. На первомъ дворѣ,
вмѣсто животныхъ, мы увидѣли нѣсколько сотѣ человѣче-
скихъ живыхъ скелетовъ: стариковъ, женщины и дѣтей. То
были уцѣльвшіе жители изъ такъ - называемыхъ famine-
districts (голодающихъ уѣздовъ), приползли въ Бомбей
молить о кускѣ хлѣба. Отеческое правительство, повы-
гнавъ ихъ изъ послѣднихъ лачужекъ за недомки податей
взимающихъ во время голоднаго мора также какъ и въ самые
урожайные годы, довершило свое христолюбивое попечи-
тельство о язычникахъ, отведя имъ мѣсто при большинѣ жи-
вотныхъ. Въ то время какъ нѣсколько постоянно находя-
щихся при этой странной богадѣльѣ ветеринаровъ перевя-
зывали перебитыя лапы у шакаловъ, терли мазью опрока-
женьяя сливы чесоточныхъ собакъ и приправляли деревян-
ные костыли хромымъ журавлямъ, тамъ, въ двухъ шагахъ,
на другомъ дворѣ, умирали отъ голода старики, женщины и
дѣти. Ихъ кормили лока на счетъ благотворителей живот-
ныхъ, а животныхъ голодающихъ къ счастію было въ то
время менѣе обыкновеннаго. Навѣрное многіе изъ этихъ
страдальцевъ съ радостью согласились бы, не теряя времени,
трансмигрировать въ любаго изъ звѣрей, такъ слокойно до-
канчивающихъ жизненное полрище въ большинѣ...

Но и въ Пинжралалѣ розы не безъ тиловъ. Если траво-
ядные „субъекты“ ничего лучшаго не могутъ себѣ пожелать,
то сомнѣваюсь чтобы плотоядные, какъ напримѣръ, тигры,
гіеγы, шакалы и волки, оставилась вполгѣ довольны какъ
постановленіями, такъ и насильно предписанною имъ діетой.
Такъ какъ сами джаины не употребляютъ мясной пищи и съ
ужасомъ отворачиваются даже отъ яицъ и рыбы, то и всѣ
находящіяся на ихъ полеченіи животныя обязаны поститься.
При насъ кормили стараго, подстрѣленнаго англійскою лудей
тигра. Понюхавъ рисовую похлебку, онъ замахалъ хвостомъ
и, свирѣло скаля желтые клыки свои, глухо зарычалъ и ото-
шелъ отъ непривычной пищи, все время косясь на толстаго
надсмотрщика который ласково уговаривалъ его „покушать“.
Одна рѣшетка спасала джаина отъ протеста этого ветерана

* Нѣсколько лѣтъ тому назадъ подати взимались съ крестьянямъ на-
турой, но теперь крестьяне должны вносить ихъ наличными, не вти-
рая ки на чтоб.

3

34

лѣсовъ „дѣйствіемъ“. Гіена, съ окровавленною, повязанною головой и отодраннымъ ухомъ, безцеремонно и видимо въ знакъ своего презрѣнія къ этому для нея слартанскому сусу, сперва сѣла въ лахань съ похлебкой, а затѣмъ опрокинула ее; волки же и нѣсколько сотъ собакъ подняли такой оглушающій вой что привлекли вниманіе двухъ неразлучныхъ друзей, Кастора и Поллукса заведенія, стараго слона съ лереднею ногой на деревянѣ и исхудалаго вола съ зеленымъ зонтомъ надъ больными глазами. Слонъ, по своей благородной природѣ думая лишь о пріятѣ, покровительственно обвилъ хоботомъ шею вола, и оба, поднявъ головы, съ неудовольствіемъ замычали. За то, полугаи, журавли, голуби, фламинги, корольчи, все пернатое царство ликовало заливались на всѣ тоны надъ завтракомъ. Охотно отдавали ему честь и обезьяны, прибѣжавшія первыми на зовъ. Намъ также указали на святаго кормившаго въ углу насѣкомыхъ собственною кровью. Совершенно нагой, онъ нелодвижно и съ закрытыми глазами лежалъ на солнцѣ. Все тѣло его было буквально покрыто мухами, комарами, муравьями и клопами...

— Всѣ, всѣ они наши братья! умиленно повторялъ директоръ госпиталя указывая рукой на сотни насѣкомыхъ и животныхъ.—Какъ можете вы, Евролейцы, убивать и даже лодѣдать ихъ?

— А чтоб, спрашиваю,—сдѣлали бы вы въ случаѣ если бы вотъ эта змѣя подползла къ вамъ и полыталась укусить васъ? Отъ ея укушенія вѣдь неминуемая смерть. Неужели вы бы не убили ея еслибъ успѣли?

— Ни за чтоб на свѣтѣ! Я бы старался осторожно поймать ее, а затѣмъ отнесъ бы за городъ въ лустое мѣсто и пустилъ бы ее на свободу.

— А еслибъ она все-таки укусила васъ?

— Тогда бы я произнесъ „мантру“.* А еслибъ и мантра не помогла, то я счелъ бы это за опредѣленіе судьбы, и сло-койно оставилъ бы это тѣло чтобы перейти въ другое.

Это намъ говорилъ человѣкъ по-своему образованный и даже весьма начитанный. На наше возраженіе что ничего не дается природой напрасно, и что если устройство зубовъ у человѣка ллотоядное, то стало-быть ему опредѣлено самою

* Мантра—молитва въ стихахъ и вѣстѣ съ тѣмъ заговоръ противъ всякой немочи. Въ Индіи всѣ глубоко вѣрятъ въ силу мантры.

35

судьбой' литаться мясомъ, онъ отвѣчалъ намъ чуть ли не
цѣлыми главами изъ Дарвиновской Теоріі естественнаго под-
бора и Происхожденія видовъ. „Это все нелправда будто пер-
вобытные люди родились съ глазными зубами“, разсуждалъ
онъ. „Лишь въ послѣдствіи, съ развращеніемъ рода человѣ-
ческаго и когда въ немъ стала развиваться страсть къ пло-
тоядной пищѣ, то и челюсти, локоряясь новой потребности,
стали измѣняться, лока мало-ло-малу совершенно не измѣ-
нили своей первобытной формы“...

Подумаетъ: où la science va-t-elle se fourrer?...

ШШ.

Въ тотъ же день вечеромъ, въ театрѣ Эльфинстона дава-
лось въ честь „Американской миссіи“ (какъ насъ здѣсь ве-
личаютъ) необычайное представленіе. Туземные актеры игра-
ли на гуджератскомъ языкѣ древнюю волшебную драму Сит-
та - Рама, лередѣланную изъ Ратаянъ, извѣстной эличе-
ской поэмы Вальмики. Драма состояла изъ 14 актовъ и не-
счетнаго множества картинъ съ превращеніями. Всѣ женскія
роли игрались по обыкновенію мальчиками и, вѣрные исто-
рическому и національному костюму, всѣ актеры были полу-
нагіе и босые. За то богатство костюмовъ—какіе требова-
лись—декораціи, машины, превращенія, были по истинѣ изуми-
тельны. Трудно было бы даже на сценѣ большихъ столичныхъ
театровъ представить лучше и вѣрнѣе природѣ, напримѣрѣ,
армію союзниковъ Рамы — обезьянъ, подъ предводитель-
ствомъ ихъ знаменитаго въ исторіи (Индіи, s. v. p.) полко-
водца Ханумана: воина, государствнаго мужа, бога, поэта
и драматурга. Древнѣйшая и лучшая изо всѣхъ санскрит-
скихъ драмъ Хануманъ-наттеткъ (драма) приписывается это,
му нашему талантливому праотцу... Увы! прошли тѣ време-
на когда гордые сознаніемъ своей бѣлой, быть-можетъ, après
tout только вылинявшей подъ сѣвернымъ небомъ кожи, мы
взирали на Индусовъ и другихъ черномазыхъ народовъ съ
подобающимъ нашему величію презрѣніемъ! Крѣлко огорчал-
ся мягкосердечный сэръ-Вилліамсъ-Джонсъ переводя съ сан-
скритскаго такія, напримѣрѣ, унизительныя для европейскаго
самолюбія рѣчи что „Хануманъ былъ де нашимъ праро-
дителемъ.“ Коли вѣрить легендѣ, то за оказанное храброю

3*

36

обезьяньею армієй пособіе, Рама, герой і полубогъ, даровалъ въ супружество каждому изъ холостяковъ этой арміи одну изъ дочерей великановъ острова Ланки (Цейлона), Бакшазасель, назначивъ этимъ „Дравидскимъ“ красавицамъ въ приданое всѣ западныя части свѣта... Тогда, послѣ величайшаго въ мірѣ торжества бракосочетанія, обезьяны-воины, соорудивъ изъ собственныхъ хвостовъ висячій мостъ, перекинули его изъ Ланки въ Евролу и благополучно перебравшись съ супругами на другой берегъ, зажили счастливо и наплодили кучу дѣтей. Эти дѣти—мы, Европейцы. Найденные въ языках Западной Евролы (какъ въ нарѣчии Басковъ, напр.) чисто дравидскія слова привели браминовъ въ восторгъ; въ благодарность за это важное открытіе такъ неожиданно подтверждающее ихъ древнее сказаніе, они чуть было не возвели филологовъ въ санъ боговъ. Дарвинъ, увѣнчалъ дѣло. Съ распространеніемъ въ Индіи западнаго образованія и ея научной литературы, въ народѣ болѣе чѣмъ когда-либо утвердилось убѣжденіе что мы потомки ихъ Ханумана, и что притомъ каждый Европеецъ (если только поискать) украшень хвостолѣе: узкіе панталоны и длинныя юпки пришлѣдовъ съ запада много способствуютъ къ укорененію этого крайне нелестнаго для насъ мнѣнія... Чтоъ жь? Узь если разъ наука въ лицѣ Дарвина поддерживаетъ въ этомъ мудрость древнихъ Аріевъ, то намъ остается лишь локориться. И право, въ такомъ случаѣ гораздо пріятѣе имѣть Ханумана-лоэта, героя и бога праотцемъ чѣмъ какую-либо другую „Макашку“, хотя бы даже и безхвостую...

Но Ситта - Рама — ліеса представленная въ тотъ вечеръ—принадлежитъ къ миоологическимъ драмамъ-мистеріямъ въ родѣ Эсхиловыхъ. Гляда на это классическоеисведеніе отдаленной-йшей древности, зритель невольно переносится въ тѣ времена когда боги, сходя на землю, принимали живое участіе во вседневной жизни смертныхъ: ничто не паломинало намъ современную драму, хотя внѣшняя форма сохранилась почти та же. „Отъ великаго до смѣшнаго (и наоборотъ) всего одинъ шагъ": отъ козла (трӑхос ӳдй) выбираемаго въ жертволриномекіе Бахусу міръ получилъ традицію; предсмертное блеяніе и боданіе четвероногой жертвы древности вышлифованы рукой времени и цивилизаціи: въ итогѣ является предсмертный шелотъ Рашели во образѣ Адріенны Лекуврэръ и ужасъ наводящее, реалистическое

Изъ лещеръ и дебрёй Индостана.

37

„брыканіе“ современной Круазеттъ въ сценѣ отравленія въ
Сфинксъ... Но въ то время какъ лотомки Өемистокла, въ
продолженіе многихъ лѣтъ рабства какъ и независимости,
принимали и продолжаютъ съ восторгомъ принимать всѣ
измѣненія, а по современнымъ воззрѣніямъ и „улучшенія“
Запада какъ вновь исправленное и дополненное изданіе ге-
нія Эсхила,— Индусы, къ счастію археологовъ и любителей
древностей (вѣроятнѣ всего со временъ нашего незабвенно-
го прародителя Ханумана), такъ и застыли на одномъ мѣ-
стѣ...

Съ живымъ любопытствомъ готовились мы слѣдить за
представленіемъ Ситта-Ралы. Кромѣ зданія самаго театра,
да развѣ насъ самихъ, все было здѣсь туземное и ни что не
наломинало намъ нашу западную обстановку. Объ оркестрѣ
ке было и помину: вся наличная музыка должна была
раздаваться за кулисами или же на самой сценѣ. Наконецъ
взвился занавѣсъ... Тишина, замѣтная даже въ антрак-
тахъ при такомъ наплывѣ зрителей обоего пола, стала еще
замѣтнѣе. Видно было что въ глазахъ публики, по большей
части поклонниковъ Вишну, * шла не обыкновенная ліеса, а
религіозная мистерія представляющая жизнь и приключенія
ихъ любимыхъ и самыхъ уважаемыхъ боговъ.

Прологъ. Эпоха (ранѣе которой еще ни одинъ драматургъ
не рискулъ выбрать для своего сюжета) предъ сотвореніемъ,
или скорѣе предъ послѣднимъ появленіемъ міра: ** въ то вре-
мя какъ Пралайа приходитъ къ концу, Парабрама просы-
пается; вмѣстѣ съ его пробужденіемъ вся вселенная покоя-
щаяся въ божествѣ, то-есть безследно исчезнувшая съ пре-
дыдущаго разрушенія міра въ субъективной эссенціи онаго,
отдѣлается вновь отъ божественнаго принципа и дѣлается
видимою. Всѣ боги умершіе вмѣстѣ со вселенною начинаютъ
медленно возвращаться къ жизни. Одинъ „Невидимый“ духъ,

* Рáма—одно изъ воллощегій Вишну.

** По единодушному соглашению философскихъ системъ всѣхъ
сектъ Индіи (кромѣ мусульманъ), вселенная существовала всегда.
Индусы раздѣляютъ эту периодическія проявленія и исчезновенія
міра на дни и ночи Брамы. Ночи или отсутствіе объективнаго мі-
ра—называются Пралайа, а эпохи новаго пробужденія къ жизни и
свѣту—зовутся Манвантарами и Югами или „вѣками боговъ“.
Эти периоды также называются „вдыханіями“ и „выдыханіями“ Бра-
мы.

38

„Вѣчный, безжизненный“, ибо онъ есть безусловная самобыт-
ная жизнь—паритъ, окруженный безбрежнымъ хаосомъ.
Священное „присутствіе“ невидимо: оно проявляется лишь
въ правильномъ, періодическомъ колыханіи хаоса, представ-
ляемаго темною массой водъ затягивающею всю сцену. Эти
воды еще не отдѣлены отъ суши, ибо Брама, творческій
духъ Нараяна, еще самъ не отдѣлился отъ Вѣчнаго. Но вотъ
колыхнулась вся масса, и воды начинаютъ свѣтлѣть: отъ
волотаго яйца лежащаго подъ водами хаоса пробиваются лу-
чи; оживотворенное духомъ Нараяны яйцо лопается, и про-
снувшійся Брама поднимается надъ поверхностью водъ подъ
видомъ огромнаго лотоса. Являются легкія облачка; слерва
прозрачныя и бѣлыя какъ паутина, они сплачиваются и ма-
ло-ло-малу превращаются въ „Праджапати“—десять олице-
творенныхъ творческихъ силъ Брамы, владыки всѣхъ тварей
лоющихъ хвалебный гимнъ Творцу. Вѣяло чѣмъ-то наивно-
лоэтическимъ отъ этой непривычной нашему уху странной
мелодіи, безъ оркестра, въ унисонъ. Пробилъ часъ общаго
пробужденія; конецъ Шралайпъ: все ликуетъ возвращаясь къ
жизни. На отдѣлившемся отъ водъ небѣ являются азуры и
Гандхаръы. * Индра, Яма, Варуна и Кувера,—духи завѣ-
дующіе четырьмя странами свѣта. Изъ четырехъ стихій, во-
ды, огня, воздуха и земли, брызжутъ дождемъ атомы и за-
рождаютъ змія Ананду. Чудовище вслѣлываетъ на поверхность
воды и согнувъ лебединую шею дутой является лодкой на ко-
торой покочится Вишну; въ ногахъ бога сидитъ Лакшми—
богиня красоты, его сулруга. „Сватха! Сватха! Сватха!“ **
восклицаютъ хоромъ небесные лѣвцы привѣтствуя божество.
Вишну въ одномъ изъ своихъ будущихъ волющеній (ава-
таръ) будетъ Рамою, сыномъ великаго царя, а Лакшими во-
плотится въ Ситтѣ. Вся людма Рамаяны вкратѣе пролѣта
небесными хористами. Када, богъ любви, освѣняетъ боже-
ственную чету, и отъ этого вмигъ загорѣвшагося въ ихъ
сердцахъ лламени плодится и размножается весь міръ...***

* Небесные музыканты и лѣвцы—херувимы.

** Сватъ, Сватъ, Сватъ!

*** Вишну—одно изъ трехъ лицъ Трилурти (буквально: три лика; лурти означаетъ священный ликъ или идолъ), троицы Индусовъ, сохранитель всего живущаго, какъ Брама творецъ, а Шива—разрушитель онаго.

Изв лещер и дебрей Игдостака.

39

Далѣе идутъ 14 дѣствій хорошо всѣмъ извѣстной поэмы, въ коей принимаютъ участіе нѣсколько сотъ лицъ. Подъ конецъ пролога, собравшіеся боги, по примѣру лицъ древнихъ драмъ, подходятъ къ рампѣ и знакомятъ вкратцѣ публику съ сюжетомъ и развязкой предстоящей ліесы, прося снисхожденія зрителей. Словно оставивъ свои ниши во храмахъ, сошли съ нихъ знакомыя намъ божества изъ раскрашеннаго гравита и мрамора чтобы вапомнить смертнымъ о дѣлахъ..

„„давно минувшихъ дней,
Преданьяхъ старины глубокой....“

Зала была биткомъ набита туземцами. Кромѣ насъ четырехъ, не было ни одногоѣ Европейца. Въ креслахъ разстилалась какъ огромный цвѣтникъ масса женщинъ въ яркихъ цвѣтныхъ покрывалахъ. Между прекрасными бронзовыми лицами выглядывали красивыя, иногда матовобѣлыя личики ларсійскихъ женщинъ, очень напоминающихъ красотой Грузинокъ. Всѣ первые ряды были заяты женщинами. Отъ огнепоклонницѣ съ ихъ чистыми лицами и волосами покрытыми бѣлою косынкой подъ цвѣтнымъ покрываломъ, ихъ сестры Индіанки отличались нелокрытою головой, роскошью своихъ блестящихъ черныхъ косъ закрученныхъ греческимъ шиньономъ на затылѣ, расписаннымъ красками лбомъ * и кольцами въ однойъ ноздрѣ. Въ этомъ состоять вся разница ихъ костюма. ** Какъ тѣ, такъ и другія страстно любятъ яркія, но

* Въ Индіи всегда легко различить какъ исповѣдаемую вѣру, такъ и секту и даже касту къ которой кто-либо принадлежитъ по знакамъ расписаннымъ на лбахъ сектантовъ обоего пола, а также дѣвутку отъ замужней и вдовы.

** По истребеніи Александромъ Македокскимъ священныхъ книгъ Гебровъ, ихъ секта была постоянно притѣсляема идолопоклонниками. Царь Ардширъ-Бабѣханъ возстановилъ огнепоклонничество въ 229-243 годахъ по Р. Х. Послѣ этого ихъ опять преслѣдовали до царствования одногоъ изъ трехъ царей Шахпуровъ, II, IX и XI изъ Сассанидовъ; но до которого именно не извѣстно, хотя одинъ изъ нихъ сильно покровительствовалъ учению Зартушты. Всѣдѣствіе пораженія Іездежирда, огнепоклонники эмигрировали на островъ Оромаздъ; а 15 лѣтъ поздѣе, отыскавъ древнюю книгу пророчествъ Зороастра, много столѣтій было затерянную, всѣдѣствіе одногоъ изъ пророчествъ они бѣжали массой въ Индостанъ. Послѣ долгихъ странствованій, отъ 1000 до 1200 лѣтъ тому назадъ, они

40

Приложение к Расскому Вѣстнику.

однообразныя матеріі, покрываютъ голыя руки до локтей
браслетами и носять одинаковыя сари (покрывала). За ними,
въ партерѣ волновалось цѣлое море самыхъ оригинальныхъ,
нигдѣ кромѣ Иядіи не встрѣчающихся тюрбановъ. Тутъ
были и длинноволосые Раджспуты съ ихъ прямыми, чисто гре-
ческими чертами лица, съ раздѣленною на подбородкѣ боро-
дой, концы которой закручиваются за уши, въ падри, тюрба-
нѣ состоящемъ изъ двадцати аршинъ бѣлой тонкой кисеи,
обкрученной веревкой вокругъ головы, въ серьахъ и оже-
рельяхъ; тутъ были Маратскіе брамины, съ гладкою выбри-
тою (кромѣ центральной длинной космы волосъ) головой
прикрытой громаднымъ, блюдообразнымъ тюрбаномъ ослѣ-
пительно краснаго цвѣта съ золотымъ, выгибающимся впередъ
слово го рогъ изобилія украшеніемъ на верху онаго. Затѣмъ
Баніи, въ трехконечныхъ съ золотомъ шлемахъ и съ крас-
нымъ лѣтушинымъ гребешкомъ; Качхи въ головныхъ убо-
рахъ на подобіе римскихъ шлемовъ; Бхилли съ границъ
Раджистана, въ бѣлыхъ пирамидальныхъ тюрбанахъ, концы
которыхъ троекратно обматываютъ имъ подбородокъ и ще-
ки, заставляя невиннаго туриста предполагать что всѣ они
вѣчно страдаютъ зубною болью; Бенгальцы и Калькутскіе
бабу, простоволосые во всѣ времена года, на улицѣ какъ и
дома, носящіе волосы какъ древніе Аовіяне на статуяхъ и
картинахъ и гордо дралирующіеся въ бѣлыя покрывала,
совершенное подобіе римскихъ сенаторскихъ тогъ. Парсы—
въ черныхъ (архіерейскихъ) митрахъ. Сукки—послѣдователи
Нанаки, монотеисты и мистики, въ бѣлыхъ какъ и Бхилли
тюрбанахъ, но съ длинными до пояса волосами, и сотни дру-
гихъ племенъ. Задавшись было долгомъ сосчитать сколько
разныхъ формъ тюрбановъ въ одномъ Бомбеѣ, мы уже черезъ
двѣ недѣли объявили себя побѣжденными: легче сосчитать
звѣзды на небѣ. Каждая каста, ремесло, секта, каждое изъ
тысячи подраздѣленій общественной іерархіи имѣтъ свой

появились на территории Махарани Джаядевы, принца подвластнаго
Раджпутскому царю Чампанира, который и дозволил им посе-
литься на его земляхъ съ условіемъ чтобъ они сложили оружіе, за-
мѣнили лерсидскій языкъ языкомъ Хиди, а ихъ женщины свой
національный костюмъ—костюмомъ женщинъ Иядіи и приняли бы
всѣ обычаны страны, дозволивъ имъ, впрочемъ, ходить обутыми,
такъ какъ это строго приказано Зороастромъ. Съ тѣхъ поръ про-
изошли измѣненія, но весьма незначительныя.

Изв' пещеръ и дебрей Индостана.

41

отличительный, блестящий лурпуромъ и золотомъ головной
уборъ; золото снимается только въ случаѣ траура. Но за
то всѣ, даже богачи совѣтники мундипалитета, купцы,
брамины, рао бахадуры и пожалованные правительствомъ
баронеты — всѣ до одного ходятъ босые, голые до ко-
льѣнъ и въ бѣлоснѣжныхъ балахонахъ: этой полурубашки-
полукафтана нельзя сравнить ни съ чѣмъ другимъ. Сидитъ
министръ, либо раджа какой на слонѣ * — видали мы ихъ
въ Бародѣ даже на жирафахъ изъ конюшни звѣринца Гайк-
вара, ** въ торжественные дни ихъ праздниковъ — сидитъ
и жуетъ панкопари (бетель). Голова у него такъ и кло-
нится внизъ подъ тяжестью драгоцѣнныхъ на тюрбанѣ
камней; всѣ лальцы на рукахъ и на ногахъ украшены пер-
стнями, а ноги браслетами. Въ тотъ вечеръ въ залѣ не бы-
ло ни слоновъ, ни жирафовъ, но за то были и раджи, и ми-
нистры. Съ нами пріѣхалъ красавецъ-лосолъ и бывшій во-
спитатель юнаго Махарани Удейпурскаго (Oodeypore), раджа-
пандить, Мохуглалъ-Вишнулалъ-Пандіа, въ блѣдно-розовомъ,
маленькомъ тюрбанѣ съ брилліантами, въ розовыхъ же ба-
режевыхъ панталонахъ и бѣлой газовой кофтѣ. Длинные,
черные какъ вороново крыло волосы подали на янтарную
шею, украшенную ожерельемъ способнымъ свести съ ума
Парижанку. Бѣдному Раджпуту ужасно хотѣлось спать; но
онъ геройски выдерживалъ роль и, задумчиво пощилывая
бородку, водилъ насъ по безысходному лабиринту метафизи-
ческихъ запутанностей Рамаяны.

Въ антрактахъ насъ подчивали кофе, шербетами и пали-
росами которые мы и курили во все время представленія,
сидя напротивъ сцены, въ первомъ ярусѣ. Насъ какъ идо-
ловъ обвѣшали длинными гирляндами изъ жасмина, а самъ
директоръ, дебелый Индусъ въ рогообразномъ малиновомъ
турбанѣ и бѣлой прозрачной кисѣ на смугломъ тѣлѣ, нѣ-
сколько разъ окроплялъ насъ розовою водой.

Представлекіе, начавшееся въ 8 часовъ вечера, дошло до
9го акта только въ два съ лоловиной часа полопуночи.

* , Слоны въ Бомбеѣ, подъ преддогомъ что они путаютъ лошадей Англичанъ, теперь запрещены, но во всѣхъ другихъ городахъ провинціи ихъ очень мкого.

** Гайкварь—общее имя или титулъ владѣятельныхъ принцевъ Бароды.

42

Не взиরая на стоявшаго позади каждого изъ насъ сипая съ гигантскою панкой (вѣеромъ), жара была нестерпимая. Чувствуя себя не въ силахъ выдержать долѣе, мы отпросились домой. Вследствіе этого произотелъ перелолохъ на сценѣ, какъ и въ самой залѣ: воздушная колесница на которой злой царь Равана увозилъ Ситту остановилась на воздухѣ и застряла надъ скалами; царь Наговъ (змѣй) пересталъ изрыгать пламя; обезьяны-воины какъ были, такъ и повисли на вѣтвяхъ, а богъ Рама, въ голубомъ покровѣ и съ миниатюрною остроконечною пагодой на головѣ, вышелъ на сцену и произнесъ намъ на чистомъ англійскомъ языкѣ благодарственный сличъ за сдѣланную нашимъ посвященіемъ честь. Олять букеты, пансопари и окропленіе розовою водой, и мы наконецъ добрались домой въ четыре часа полопуночи... На другой день мы узнали что представленіе окончилось въ пословинѣ седьмаго утра.

IV.

Раннее утро послѣднихъ мартовскихъ дней; свѣтлое, безоблачное небо. Вѣтерокъ нѣжно ласкающій бархатною рукой засланныя лица лилигримовъ; по дорогѣ ольяняющій залахъ туберозъ и жасмина въ цвѣту, перемѣшанный съ острыми залахами базара. Толпы голодогихъ браминокъ, стройныхъ и величавыхъ, въ цвѣтныхъ сари, съ блестящими какъ золото мѣдными лотти (кувшинами) на головахъ, направляющихся, какъ библейская Рахиль, къ колодцу. Наполненные тинистою водой священные танки (пруды), на ступеняхъ которыхъ Индусы обоихъ половъ совершаютъ свое утреннее религіозное омовеніе. Подъ заборомъ сада, подъ сасыми скалами Малабарскаго холма, чей-то ручной мангустъ, величиной съ сурка, пожираетъ голову пойманной имъ кобры; обезглавленное туловище змѣи судорожко, но ужь безвредно обвивается вокругъ и хлещетъ худощаваго звѣрка, съ видимымъ наслажденіемъ взирающего на эту операцію. Возлѣ трупны животныхъ групла Индусовъ. Совершенно нагой мали (садовникъ), стоя у безобразнаго каменнаго идола Шивы, сыплетъ ему приношеніе соли и бетели, дабы отвратить гнѣвъ „Разрушителя“ за убіеніе одного изъ подвластныхъ ему боговъ, оласной змѣи кобры. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ желѣзгодорожной станціи мы встрѣчаемъ скромную католиче-

43

скую процессію изъ новообращенныхъ паріевъ и туземныхъ Португальцевъ. Подъ балдахиномъ, на носилкахъ, раскачивается коричневая мадонна въ одѣяніи туземныхъ богинь и съ кольцомъ въ носу (сіс). На рукахъ у нея младенецъ въ желтыхъ пиджамахъ и красномъ тюрбанѣ брамина. „Гары! Гары деваки!“ (слава, слава дѣвѣ богинѣ!) восклицаютъ новообращенные, не признавая ни малѣйшей разницы между Деваки, матерью Кришны, и мадонной и сознавая лишь тотъ фактъ что изгнанные браминами изъ пагодъ вслѣдствіе своей изъкой касты, или скорѣе за несостояніемъ въ какой-либо кастѣ, они теперь, благодаря падри, * впускаются иногда въ христіанскую пагоду. Надо сказать вдобавокъ что дабы угодить какому-нибудь новообращенному (въ католичество, либо протестантство, но никакъ не въ христіанство) брамину, католическіе, какъ и протестантскіе миссіонеры весьма часто не допускаютъ обращенныхъ парій въ церковь „дабы сразу и напрасно не оскорблять чувства касты высокорожденныхъ браминовъ“. **

Наковецъ нами гарри, туземныя двухколесныя таратайки, съ запряженными въ нихъ двумя сильными волами съ громадными прямыми рогами, подкатываютъ къ крыльцу станціи. Чиновники Англичане таращатъ въ изумленіи глаза при видѣ Европейцевъ въ туземныхъ лозолоченныхъ колесницахъ... Но мы Американцы; мы пріѣхали знакомиться съ Игдіей, а не съ Европой и ея произведеніями на здѣшней почвѣ.

Если туристъ потрудится бросить взглядъ на берегъ противоположный Бомбейской пристани, то онъ увидить предъ собою темно-синюю массу возвышающуюся словно стѣна между нимъ и горизонтомъ. То Парбуль, плоскоголовая гора въ 2.250 футовъ высоты. Правый склонъ ея крѣпко прижался къ двумъ остроконечнымъ скамамъ, доверху покрытымъ густымъ боромъ; самая высокая изъ нихъ Матаранъ, цѣль нашей поѣздки. Отъ Бомбей до Нареля, станціи у самаго подножія этой горы, четыре часа здѣы по желѣзной дорогѣ, хо-тя по прямой горизонтальной линіи (отъ пристани до Мата-

* Такъ зовутся безразлично здѣсь всѣ миссіонеры, вѣроятно отъ первыхъ католическихъ португальскихъ миссіонеровъ—padre.

** Отвѣтъ одного миссіонера въ Мадрасѣ, калечатанный въ New York Herald.

44

рана) как рукой подать, всего 12 миль. Полотно желѣзной дороги разстилается у подножія прелестнѣйших холмовъ, пересѣкаетъ сотни озерковъ и пронизываетъ слишкомъ двадцатью тоннелями самую сердцевину скалистыхъ Гхотѣ.

Мы ёхали съ тремя знакомыми Индусами. Двое изъ нихъ когда-то высокой касты, нынѣ исключены изъ нея и „отлучены“ отъ лагоды за сообщничество и сношенія съ нами, презрѣнными иностранцами. На станціи къ намъ присоединились еще двое пріятелей изъ туземцевъ, съ которыми мы перелисывались изъ Америки уже нѣсколько лѣтъ. Всѣ они члены нашего Общества, реформаторы юной Индіи и враги браминовъ, кастъ и предразсудковъ, сговорились отправить ся вмѣстѣ съ нами на годичную ярмарку храмоваго праздничка въ пещерахъ Карли, посѣтивъ слерва Матаранъ и Кхандалы. Одинъ изъ нихъ былъ браминъ изъ Пуны, другой мудельяръ—помѣщикъ изъ Мадраса, третій Сингалезецъ изъ Кегаллы, четвертый земиндаръ—землевладѣлецъ изъ Бенгала, пятый — громаднаго роста Раджпутъ, независимый Такуръ изъ провинціи Раджистана, * котораго мы давно знали подъ именемъ Гулабъ-Лаллъ-Синга, а звали просто Гулабъ-Сингъ. Распространяюсь о немъ болѣе нежели о другихъ потому что объ этомъ странномъ человѣкѣ шли самые удивительные и разнообразные толки. Ходила молва будто онъ принадлежить къ сектѣ раджутъ-іоговъ, лосвященныхъ въ таинство магіи, алхіміи и разныхъ другихъ сокровенныхъ наукъ Индіи. Онъ былъ человѣкъ богатый и независимый, и молва не смѣла залодозрить его въ обманѣ, тѣмъ болѣе что если онъ и занимался этими науками, то старательно скрывалъ свои знанія ото всѣхъ кромѣ самыхъ близкихъ ему друзей.

Такуры почти всѣ ведутъ свой родъ отъ Суріи (солнца) и потому называются Сурьяванзами, потомками солнца, въ гордости не уступая никому. По ихъ выраженію, „земная грязь не можетъ пристать къ лучамъ солнца“, то-есть къ Раджпутамъ; поэтому они не презираютъ никакой касты кромѣ браминовъ, отдавая почести лишь однимъ бардамъ воспѣвающимъ ихъ военныя доблести, которыми они такъ

* Это имя означаетъ буквально „обитель или земля царей“, отъ двухъ словъ: раджа, царь или принцъ, и стань—земля, обитель и владѣніе.

Изв пещеръ и дебрей Игдостана.

45

справедливо гордатся. * Англичане страшно боятся ихъ и не
рѣшились ихъ обезоружить какъ другіе народы Индіи. Гулабъ-
Сингъ пріѣхалъ со слугами и щитоносцами.

Владѣя неистощимымъ заласомъ легендъ и, какъ видно,
хорошо знакомый съ древностями своей страны, Гулабъ-
Сингъ оказался самымъ интереснымъ изо всѣхъ нашихъ со-
бесѣдниковъ.

— Вонъ тамъ на лазоревомъ фонѣ неба, разказывалъ намъ
Гулабъ-Лаллъ-Сингъ,—рисуется вдали величественный Бхао-
Маллинг; то бывшая обитель святаго отшельника, куда те-
лерь ежегодно стекаются толпы лилигримовъ и гдѣ, по глу-
лому народному преданію (прибавилъ онъ улыбаясь), про-
исходятъ разныя чудодѣйныя дѣла... На верху горы въ 2.000
футовъ высоты—платформа крѣпости, а позади ея еще дру-
гая скала въ 270 футовъ; на самой ея остроконечной вер-
хушкѣ находится развалина другой, еще болѣе древней крѣ-
лости, служившей въ продолженіе семидесяти пяти лѣтъ оби-
телью одному святому. Чѣмъ отшельникъ питался, останет-
ся навсегда неразгаданною тайной; вѣроятно кореньями, ко-
торыхъ впрочемъ на голой скалѣ никогда не бывало. Един-
ственный доступъ къ этому отвѣсному возвышенію, это вы-
сѣченныя въ скалѣ углубленія для носка ноги и веревочныя
перила. Казалось бы однимъ только акробатамъ да обезья-
намъ и лазить по ней! И однакоже фанатизмъ придаетъ

* Замѣчая о невѣжествѣ Европы въ откошеніи Индіи, подковникъ Тоддъ, между прочимъ, говоритъ слѣдующее: „Великолѣпіе и роскошь при дворахъ раджпутскихъ владѣній въ ранніе периоды исторіи несомѣнію были изумительны, не взирая на поэтническія power of и преувеличения ихъ бардовъ. Съверная Индія была съ самыхъ раннихъ временъ богата и въ ней-то находились богатѣйшія сатрапіи Дарія. Во всѣкомъ случаѣ страна эта изобиловала самыми лоразительными событиями, могущими служить богатымъ материаломъ для исторіи. Нѣтъ того незначительнаго въ Раджистанѣ княжества которое не имѣло бы своихъ Оермопилѣ, или городка не родившаго своего Леогида. Но покровъ вѣковъ завѣсилъ отъ потомства то чтò перо историка могло бы завѣщать безконечному удивлѣнію народовъ: Сомнаъ явился бы тогда соперникомъ Дельфъ; сокровища Хиńда поспорили бы съ богатствами Ливійскаго царя, и въ сравненіи съ арміей братьевъ Панду—армія Ксеркса стала бы незначительною горстью людей и отодвинулась бы на задній планъ.“
(Хроника и Древности Раджистана. Полк. Тодда.)

46

Индусамъ, повидимому, крылья: ни съ однимъ изъ нихъ ни когда не было еще несчастнаго случая. Какъ на бѣду, лѣтъ сорокъ тому назадъ, нѣсколько человекъ Англичанъ задумали было полѣзть туда для осмотра развалинъ. Поднялся вѣтеръ и сильнымъ лорывомъ ихъ снесло въ бездну. Тогда генералъ Диккинсонъ приказалъ разрушить доступъ къ верхней крѣлости. А нижняя крѣпость (оеда коей стоила Бомбейской арміи, въ первыя времена ихъ нашествія, столько крови и потерь) теперь совершенно брошена и служитъ логовищемъ тиграмъ и орламъ...

Между тѣмъ Англичанинъ съ длинными рыжими усами и повидимому въ весьма разгоряченномъ состояніи ввалился въ нашу карету, распространяя сильный запахъ водки. Онъ потянулъ носомъ воздухъ, оглядѣлъ насъ всѣхъ испытующимъ и немного презрительнымъ взоромъ, пріостановился, подумалъ, и вышелъ изъ кареты.

— Гей, кондукторъ! раздался его хрипливый голосъ съ подножки вагона.—Гей! развѣ нѣтъ здѣсь другой кареты, гдѣ бы можно было сидѣть одному безъ „этихъ негровъ“?..

И гордо пошатываясь, льяный представитель „высшей расы“ отправился въ другой вагонъ.

— Пьяная свинья! брякнулъ ему вслѣдъ Американецъ.

Англичане loхваляются и весьма гордятся предъ свѣтомъ цивилизаціей внесенною ими будто бы въ страну и образованіемъ предоставленнымъ ими „молодой Индіи“. Между тѣмъ они устроили все это такимъ образомъ что ни то, ни другое нейдетъ Индіи въ прокъ. Индусъ, будь онъ семи пядей во лбу и принадлежи онъ къ высшей кастѣ, не смѣетъ, напримѣръ, брать билетъ въ первомъ классѣ желѣзныхъ дорогъ; всякий Англичанинъ предоставляетъ себѣ право выturить самымъ безцеремоннымъ образомъ не понравившагося ему туземца, сидящаго даже во второмъ классѣ, à управленіе желѣзной дороги въ свою очередь удерживаетъ всю плату за второй классъ въ то время какъ оно заставляетъ егоѣ хать въ третьемъ. Не такъ давно какой-то офицеръ приказалъ богато одѣтому туземцу выйти изъ кареты II класса, такъ какъ офицеру „хотѣлось слать“. Индусъ—служившій судьей въ одной изъ высшихъ инстанцій—учтиво отказался, предъявляя билетъ и замѣчая что имѣетъ на свое мѣсто полное право. Офицеръ позвалъ кондукторовъ, и судью-Индауса вытолкали. Онъ жаловался, но дѣло замяли. Двѣ недѣли тому

Изъ пещеръ и дебрей Индостана.

47

назад случилось то же. Редакторъ одной калькуттской газеты былъ такимъ же образомъ изгнанъ изъ кареты. *Might is right* (право сильнаго) вошло здѣсь въ пословицу. „Кали Jug!“ * восклицаютъ съ мрачнымъ отчаяніемъ старые Индусы-консервативы: „Противъ Кали-Іюга (чернаго вѣка) не пойдешь!“ Такимъ образомъ, вкоренившійся въ нихъ фатализмъ и увѣренность что во все продолженіе этого вѣка ничего хорошаго нельзя ождать, и что даже самъ могучій богъ Шива не въ состояніи ни являться, ни помочь имъ до конца Кали-Іюга, оправдываетъ въ ихъ глазахъ даже самыя кровныя обиды. А молодое поколѣніе Индусовъ, получая свое образованіе въ университетахъ и лучшихъ высшихъ заведеніяхъ, заучивъ на память Герберта Спенсера, Джона Стюарта Милля, Дарвина, а въ добавокъ и всѣхъ нѣмецкихъ философовъ, теряетъ вѣру не только въ собственную религію, но и во вскую. Молодые и „образованные“ Индусы всѣ почти безъ исключенія матеріалисты, чаето владающіе въ самый крайній атеизмъ. Вполнѣ увѣренные что, несмотря на весь свой умъ и высшее образованіе, рѣдко кто-либо изъ нихъ пойдетъ выше „старшаго помощника младшаго клерка“, они дѣлаются либо сикофантами, омерзительно пресмыкаясь у ногъ своихъ властелиновъ, либо (что еще хуже, или по крайней мѣрѣ глупѣ) начинаютъ издавать либеральную газету, мало-малу переходящую въ революціонный органъ, лока наконецъ редакторъ оной не очутится въ тюрьмѣ, счастливый еще если не окончитъ въ ней своего поприща...

Но все это лишь къ слову. Предъ таинственнымъ и грандіознымъ прошлымъ Индіи, древней Аріаварты, ея настоящее естественная тушовка; черная тѣнь на свѣтломѣ фонѣ картины, необходимое зло въ циклѣ каждой націи. Индія

* Система Индусовъ заключаетъ въ себѣ калту или великій периодъ времени, состоящій изъ 4.320.000.000 лѣтъ, который оки дѣлять на четыре мѣнѣшіе юга (yug), распредѣляя ихъ слѣдующимъ образомъ:

<table><tr><td>1і Сатія югъ состоящій изъ</td><td>1.728.000 лѣтъ.</td></tr><tr><td>2і Третія югъ</td><td>1.296.000</td></tr><tr><td>3і Двала югъ</td><td>864.000</td></tr><tr><td>4і Кали югъ</td><td>432.000</td></tr><tr><td>Итого</td><td>4.320.000 лѣтъ.</td></tr></table>

Все это вмѣстѣ составляетъ одинъ божественный вѣкъ — Маха-югъ.

48

одряхлѣла и упала какъ падаютъ громадные памятники древности разбившись въ дребезги; но за то каждый изъ мельчайшихъ кусковъ этихъ обломковъ останется на вѣки драгоцѣнностью для археолога и артиста, и даже со временемъ можетъ послужить ключомъ для философа какъ и для психолога. „Древние Индусы строили какъ гиганты и заканчивали работу какъ ювелиры“, восклицаетъ въ восторгѣ епископъ Геберъ въ книгѣ своихъ путешествій по Индіи. Опивывая „Таджъ-Махалъ“ въ Агрѣ, * это по истинѣ восьмое чудо свѣта, онъ называетъ его „цѣлою позмой изъ мрамора“. Но онъ могъ бы также добавить что трудно найти въ Индіи хотя сколько-нибудь сохранявшуюся развалину которая бы не повѣствовала краснорѣчивѣе цѣлыхъ томовъ о прошломъ Индіи, о ея религіозныхъ стремленіяхъ, вѣрованіяхъ и надеждахъ.

Нигдѣ въ мірѣ древности, не исключая даже фараоновскаго Егилта, переході отъ субъективнаго идеала къ демонстраціи онаго объективнымъ символомъ не выраженъ болѣе отчетливо, искусно и вмѣстѣ артистически какъ въ Индіи. Весь пантеизмъ Веданты заключается въ символѣ двулолаго боежества Арданари. Онъ окружень двойнымъ треугольникомъ, извѣстнымъ въ Индіи подъ именемъ „знака Вишну“; возлѣ него лежитъ левъ, быкъ, орелъ; въ рукѣ у него полный мѣсяцъ отражающійся въ водѣ у ногъ его. Веданта учить нѣсколько тысячъ лѣтъ уже тому чтò нѣкоторые нѣмецкіе философы проповѣдывали въ прошломъ и въ настоящемъ столѣтіяхъ, а именно что все объективное въ мірѣ, какъ и самъ мірѣ, не болѣе какъ иллюзія, Маія, призракъ нашего воображенія, заключающій въ себѣ столь же мало действительности какъ отраженіе луны въ водѣ; какъ феноменальный мірѣ, такъ и наша субъективная концепція объ ego — одна греза. Истинный мудрецъ никогда не поддастся обольщеніямъ иллюзіи. Онъ знаетъ что человѣкъ позываетъ самого себя и становится настоящимъ. Ego лишь по окончательномъ сліяніи собственной частички съ цѣлымъ, содѣлавшись неизмѣннымъ,

* Таджъ-Махалъ — громадный памятник - мавзолей, лостроенный императоромъ Акбаромъ надъ могилой любимой жены. Его тѣло лежитъ теперь рядомъ съ ней, въ Агрѣ, на правомъ берегу рѣки Юмны. Это зданіе, которое будетъ описано мною далѣе, знаменито своей красотой и не имѣть соперниковъ во всемъ свѣтѣ.

49

вѣчнымъ, всемірнымъ Бралой, и поэтому весь циклъ рожденія, жизни, дряхлости и смерти въ его глазахъ одинъ фантазмъ воображенія...

Вообще говоря, философія Индіи, раздробленная на безчисленное множество метафизическихъ учений, имѣетъ въ связи съ ея онтологическими доктринами столь развитую логику и такой замѣчательной утонченности психологію что можетъ лослорить въ этомъ со всѣми древними и современными школами, какъ идеалистовъ, такъ и позитивистовъ, и побить каждую поодиночкѣ. Позитивизмъ мистера Луиса (Lewes), подымающий дыбомъ отъ ужаса каждый волосокъ на головѣ оксфордскихъ богослововъ, является какою-то каррикатурною игрушкой предъ учениемъ атомистической школы Войсешики, съ ея міромѣ раздѣленнымъ какъ шахматная доска на шесть категорій вѣчныхъ атомовъ, 9 веществъ, 24 качества и 5 движеній. И какъ ни труднымъ и даже невозможнымъ кажется вѣрное представление всѣхъ этихъ абстрактныхъ идей, идеалистическихъ, лантеистическихъ и даже чисто матеріалистическихъ въ сжатой формѣ аллегорическихъ символовъ, однакоъй Индія сумѣла болѣе или менѣе услѣшно выразить всѣ эти ученія. Она обезсмертила ихъ въ уродливыхъ о четырехъ головахъ кумирахъ, въ геометрическихъ формахъ своихъ замысловатыхъ храмовъ и памятниковъ и даже въ запутанныхъ линіяхъ и знакахъ на лбахъ своихъ сектантовъ.

Обо всемъ этомъ и о другомъ разсуждали мы съ нашими елутниками - Индусами. Присѣвшій къ намъ на одной изъ станцій католическихъ падре, учитель изъ іезуитской коллегіи Св. Ксаверія въ Бомбеѣ, не выдержалъ и вмѣшался въ разговоръ. Улыбаясь и потирая руки, онъ полюбопытствовалъ узнать въ силу какихъ софизмовъ могъ бы нашъ слутникъ доказать что-либо подходящее къ философскому объясненію напримѣръ, „въ основной идеѣ четырехъ лицъ этого увѣнчаннаго змѣями, уродливаго Шивы, что торчитъ тамъ при входѣ пагоды“, заключилъ онъ, тыкая по направленію идола пальцемъ.

— Очень просто, отвѣчалъ бенгальскій бабу.—Вы видите что эти четыре лика направлены къ четыремъ странамъ свѣта—къ югу, къ сѣверу, западу и востоку?... Но эти лица на одномъ туловищѣ и принадлежать одному богу...

4

50

Приложекіе къ Русскому Вѣстнику.

— Вы прежде объясните намъ философскую идею четырехъ лицъ и восьми рукъ вашего Шивы, замѣтилъ онъ.

— Съ большимъ удовольствіемъ... Считая нашегоъ великаго Рудру * вездѣсущимъ, мы изображаемъ его съ лицомъ повернутымъ въ одно и то же время во всѣ четыре стороны, вовсемь рукъ указываютъ на его всемогущество, а одно туловище напоминаетъ что хотя онъ вездѣ и всюду и никто не можетъ избѣжать какъ его всевидящаго ока, такъ и карающей его длани, но все же онъ единъ...

Падре хотѣлъ было что-то сказать, но поѣздъ остановился: мы пріѣхали въ Нарель.

V.

Прошло едва 25 лѣтъ съ тѣхъ поръ какъ Матеранъ,—громадная масса различныхъ родовъ трапа, большею частью сильно кристаллизованнаго,—былъ впервые попранъ ногой бѣлаго человѣка. Подъ самымъ бокомъ Бомбея, всего въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Кхандалы (лѣтней резиденціи Европейцевъ), грозныя вершины этого великана долго считались совершенно неприступными. Къ сѣверу, его гладкая и почти лерпендикулярная стѣна возвышается на 2.450 футовъ надъ долиной рѣки Пень; а еще выше возносятся до облаковъ безчисленныя вершины отдѣльныхъ скалъ, холмы покрытые дремучимъ боромъ и лересѣченные долинами и пропастями. Въ 1854 году, желѣзная дорога пронизала одинъ изъ боковъ Матерана, и теперь доходитъ до подножія послѣдней горы, останавливаясь въ Нарель, котловинѣ, гдѣ еще недавно была одна только пропасть. Оттуда до верхней площадки остается около 8 миль, и туристу приходится выбирать между пони и паланкиномъ, закрытымъ либо открытымъ, смотря по вкусу. Такъ какъ мы пріѣхали въ Нарель только къ шести часамъ пополудни, то послѣдній способъ представлять маленькое неудобство: цивилизація одолѣла неодушевленную природу, но до сихъ поръ еще, не взирая на весь деспотизмъ властелиновъ, не могла преодолѣть ни тигровъ, ни змѣй. Если первые удалились въ болѣе непроходимыя трущобы, за то змѣи всевозможныхъ родовъ, особенно кобры и коралилло, живущія предпочтительно на деревьяхъ, царству-

* Имя Бога въ „Ведяхъ“.

Изв лещеръ и дебрей Индостана.

51

ютъ въ Матеранскихъ лѣсахъ какъ и во времена оныя, и
ведутъ противъ узурпаторовъ настоящую герильясскую вой-
ну. Горе запоздавшему лѣшеходу или даже всаднику лрѣз-
жающему подъ деревомъ на которомъ засѣла такая змѣя!
Кобры и другія пресмыкающіяся по землѣ породы рѣдко на-
падаютъ на человѣка, развѣ только въ случаѣ если неосторож-
ная нога наступитъ на нихъ; вообще же онѣ бѣгутъ и прячутся
отъ людей. Но эти лѣсные герильясы, tree serpent, кустарныя
змѣи, выжидаютъ жертвъ. Едва голова человѣка поравняется
съ вѣтвію дерева на которомъ пріютился „врагъ человѣче-
ства“, какъ укрѣплясь за вѣтку хвостомъ, змѣя ныряетъ всею
длиной туловища въ пространство и жалитъ человѣка за
лобъ. Этотъ любопытный фактъ, долго считавшійся вымыс-
ломъ, телерь лровѣренъ и принадлежитъ къ фактамъ есте-
ственной исторіи Индіи. Въ подобныхъ случаяхъ туземцы
видятъ въ змѣѣ посланника смерти и исполнителя воли кро-
вожадной Кали, супруги Шивы.

Но вечеръ послѣ знойнаго дня былъ такъ обаятеленъ, а
лѣсъ манилъ насъ издалека такою прохладой что мы рѣши-
лись рискнуть. Среди этой дивной природы, гдѣ такъ и тя-
нетъ стряхнуть съ себя земныя оковы, обобщиться съ нею
жизнію безпреградною, и самая смерть въ Индіи является
привлекательного.

Къ тому же послѣ восьми часовъ вечера всходила полная
луна, и намъ предстояло трехчасовое путешествіе въ гору,
въ одну изъ тѣхъ лунныхъ тролическихъ ночей за ко-
торыя туристы готовы приносить всевозможныя жертвы
и которыя одни только истинные, великіе художники и спо-
собы описать. Молва начинаетъ громко произносить имя
нашего В. В. Верещагина какъ одного изъ тѣхъ немногихъ ху-
дожниковъ которые сумѣли передать на полотнѣ всю пре-
лесть лунной ночи въ Индіи...

Пообѣдавъ на скорую руку въ дакъ-бзѣнглоу (почтовой стан-
діи), мы потребовали наши кресла-носилки. Нахлобучивъ ло-
крѣлче на лбы наши топи съ ихъ широкими, крышей слу-
скающимися на глаза и затылокъ полями, мы отправились
въ 8 часовъ вечера въ луть. Восемь кули, одѣтыхъ по обык-
новенію въ „виноградные листья“ изъ тряпокъ, подхватили
каждое кресло и съ гикомъ и крикомъ, безсемѣнными слутни-
ками Индусовъ, лустились въ гору. За каждымъ кресломъ
бѣжали по восьми человѣкъ леремѣнныхъ носильщиковъ,

4*

52

Приложение к Руасскому Вестнику.

итого, не считая Индусовъ со слугами верхомъ, 64 человека: армія способная слугнуть любого, забредшаго изъ дуфогля леопарда или тигра, словомъ всякаго звѣря, исключая только нашихъ безстрашныхъ „кузеновъ“ по прадѣдушкѣ Хану-ману. Едва мы повернули изъ аллеи въ лѣсокъ у подножія горы, какъ нѣсколько десятковъ этихъ родственниковъ при-соединились къ нашему шествію. Благодаря заслугамъ союз-ника Рамы, обезьяны считаются въ Индіи священными, по-чили неприкосновенными. Правительство, слѣдуя въ этомъ старинной мудрости Остъ Индской Компанія, запрещаетъ трогать ихъ или даже прогонять ихъ изъ городскихъ садовъ, а тѣмъ менѣе изъ принадлежащихъ имъ по праву лѣсовъ. Перескакивая съ одной вѣтки на другую, стрекоча какъ со-роки и дѣлая страшнѣйшія рожи, онъ какъ ночныя кикиморы преслѣдовали насъ почти во всю дорогу. Облитыя свѣтомъ полной луны, онъ висли какъ русалки на деревьяхъ и далеко забѣгая впередъ, подъѣдали насъ на поворотахъ дороги, слов-но указывая намъ луть. Одинъ младенецъ-макашка такъ и свалился ко мнѣ въ ноги, на носики. Въ одно мгновеніе ока родительница его, безцеремонно перескакивая по плечамъ носильщиковъ, явилась тутъ же, и прицѣпивъ младенца къ груди скорчила мнѣ самую богопротивную грамасу... и была такова.

— Бандры (обезьяны) всегда приносять своимъ присутстві-емъ счастье, замѣтилъ мнѣ въ утѣшеніе за измятую толи одинъ изъ Индусовъ.—Къ тому же, если мы видимъ ихъ здѣсь ночью, то можемъ оставаться совершенно слокойными: на-вѣрное на десять миль кругомъ нѣтъ ни одного тигра...

Все выше и выше подымались мы по крутой, извилистой тропѣ; а лѣсъ становился все гуше, темнѣе и непроходимѣе... Подъ чащей иногда становилось темно какъ въ могилѣ; про-бираясь подъ вѣковыми баньянами невозможно было раз-личить въ двухъ вершкахъ собственный палецъ. Мнѣ казалось непоянятымъ чтобы люди шли тутъ иначе какъ ощупью; но кули даже ни разу не слоткнулись, а напротивъ прибавили ша-гу. Всѣ, какъ бы сговорясь, молчали въ такія минуты; сре-ди этого тяжелаго, окутывающего насъ какъ флеромъ мра-ка, слышалось лишь короткое, прерывистое дыханіе но-сильщиковъ, да мѣрная, мелко выбиваемая дробь первыхъ шажковъ ихъ босыхъ ногъ по камегистому грунту тролин-ки... Дѣлалось больно, стыдно за человѣчество, или скорѣе

53

за ту часть человѣчества которая способна была превратить
другую во вьючныхъ животныхъ. И эти несчастные, съ одно-
го конца года до другаго, получаютъ за подобную работу по
4 анны въ день на человѣка: 4 анны, то-есть менѣе 8 коп.
въ сутки за совершеніе путешествія вверхъ и внизъ на 8 миль
въ конецъ, не менѣе двухъ разъ или четырехъ концовъ, чтò
составляетъ 32 мили на возвышенности 1.500 футовъ и къ
тому же съ ношею на шеяхъ въ 6 лудовы!... Впрочемъ, въ
Индіи, странѣ застывшей въ вѣковыхъ обычаяхъ, гдѣ все
идетъ по одному шаблону, 4 анны—законная плата за день
какой угодно работы. Призовите искуснаго поденьщика-юве-
лира, и онъ сядетъ поджавъ ноги на полъ, безо всякихъ ин-
струментовъ кромѣ щипцовъ и кротечной желѣзной лечи, и
создастъ вамъ, изъ вашего золота и по данному рисунку,
украшеніе достойное мастерской фей. За это, то-есть за
10 часовъ работы, онъ потребуетъ 4 анны...

Но вотъ чаще и чаще стали поладаться просѣки и откры-
тыя площадки, гдѣ становилось свѣтло какъ днемъ. Милліо-
ны кузнечиковъ трещали по лѣсу, наполняя воздухъ метал-
лическимъ звукомъ напоминающимъ гудѣніе губной гармони-
ки; гоготали совы, и стаи ислуганныхъ попугаевъ метались
съ одного дерева на другое. По временамъ доносилось до насъ
издалека, изъ глубины поросшей дремучимъ лѣсомъ пропа-
сти, долгое, громолодобное рычаніе тигра, могучій ревъ кото-
раго, по словамъ шикари (охотниковъ), можно слышать въ
тихую ночь за много миль. Освѣщенная словно бенгальскимъ
огнемъ панорама измѣнялась при каждомъ поворотѣ. Рѣки,
поля, лѣса и скалы, разстилались у ногъ нашихъ на необоз-
римомъ пространствѣ, волновались, дрожали облитые серебря-
кымъ свѣтомъ, переливались какъ волны марева... Фантастич-
ность этой картины просто захватывала духъ; кружилась го-
лова когда заглядывали мы въ эти глубины на 2.000 фут. внизъ,
при невѣрномъ свѣтѣ луны; а бездна такъ и тянула къ себѣ...
Одинъ изъ нашихъ спутниковъ (Американецъ), ѳхавшій вер-
хомъ, принужденъ былъ сойти съ лошади и лойти лѣшкомъ,
боясь невольно поддаться влеченію и нырнуть въ бездну го-
ловой внизъ. Нѣ сколько разъ мы встрѣчали спускавшихся
съ Матерана совершенно одинокихъ мущинъ и даже моло-
дыхъ женщинъ, возвращавшихся съ поденкой работы на го-
рѣ въ свои села. Но случается нерѣ дко что ушедшій нака-
нунѣ человѣкъ не возвращается болѣе и пропадаетъ безъ

54

вѣсти. Полиція хладнокровно рѣшаетъ что его унесъ тигръ или убила змѣя, и исчезновеніе предается тутъ же забвенію: чтò можетъ значить одною личностью болѣе или менѣе среди 240 милліоновъ народонаселенія Индіи? Но странно повѣрье существующее между племенами Деккана, сгрулированными вокругъ этой таинственной и доселѣ во многихъ мѣстахъ еще не изслѣдованной горы. Поселяне увѣряютъ будто, не-смотря на число погибающихъ въ горахъ, никогда еще не было найдено въ лѣсу ни одного скелета: локоникъ, будь онъ цѣлымъ или обглоданнымъ тиграми, тотчасъ же переходить во владѣніе обезьянье; онѣ собираютъ кости и хоронять ихъ въ глубокихъ ямахъ, зарывая такъ искусно что не остается и малѣшаго слѣда. Англичане смѣются надъ этимъ повѣрьемъ, но полиція не отрицаетъ безслѣднаго исчезновенія тѣлъ. При прорытіи горы для желѣзной дороги, найдено, на удивительной глубинѣ, нѣсколько скелетовъ сохранившихъ какъ бы измятые зубами звѣрей и переломанные браслеты и серебряныя украшенія на рукахъ, ногахъ и шеяхъ. Эти украшенія доказывали что ихъ владѣльцевъ зарывали не люди, такъ какъ ни религія Индусовъ, ни жадность ихъ не допустила бы ихъ до этого... Неужели же въ царствѣ животныхъ, какъ и между людьми, рука руку моетъ?

Переночевавъ въ Португальской гостиницѣ, свитой какъ орлиное гнѣздо изъ бамбука и прилипшей къ лочти лерлендикулярно обрывающемуся боку скалы, мы встали съ разсвѣтомъ и обойдя всѣ знаменитые красотой points de vue, тотчасъ же собрались въ обратный луть. Днемъ ланорама являлась еще великолѣнѣе: недостаточно цѣлыхъ томовъ для ея описанія. Не будь горизонтъ замкнутъ съ трехъ сторонъ истерзанными гребнями горныхъ хребтовъ — все плато Деккана явилось бы предъ глазами. Бомбей—какъ на ладони; лиманъ отдѣляющий городъ отъ Сальсеты кажется тонкочо серебристою струйкой. Какъ змѣя извивается онъ кольцами по направленію къ гавани, окружаетъ Канери и другие острова разбросанные словно горошинки по свѣтлой скатерти водъ, пока наконецъ не сливается нестерпимо блестящею линіей съ далекимъ горизонтомъ Индійскаго Океана. Съ другой стороны, съверный Конканъ замыкаемый хребтомъ Таль-Гхатъ; иглообразныя верхушки скалъ Джано-Маоли, и наконецъ, зубчатый кряжъ Фунелля, грозный силуэтъ котораго, словно замокъ сказочнаго великана, обрисовываетъ свои

Извѣ пещеръ и дебрей Игдостака.

55

темныя линіи на далекой, дымчатой синевѣ неба. Далѣе, плоскоголовый Парбель—сѣдалище боговъ, съ котораго Вишну во времена оныя переговаривался, по преданію, со смертными. А тамъ, внизу, гдѣ ущелье расширяется въ долину всю испещренную громадными иглами отдѣльныхъ скалъ, изъ которыхъ. каждая полна историческихъ и миологическихъ легендъ, синѣетъ другая цѣль еще болѣе высокихъ и странныхъ формой горъ. То Кхандала, надъ которою нависла громадина извѣстная подъ именемъ „Герцогскаго Носа“. На противоположной сторонѣ, подъ самою макушкой горы — „Карли“ или Курли, по мнѣнію археологовъ самый древній и лучше всѣхъ другихъ сохранившійся пещерный храмъ Индіи.

Тому кто совершалъ нѣсколько разъ перевалъ черезъ Кавказскія горы и слѣдилъ за громомъ и молніей подъ ногами съ Крестовой горы, кто побывалъ на Альлахъ и лосѣтилъ Риги, знакомъ съ Андами и Кордиальерами и обходилъ всѣ углы Катскильскихъ горъ въ Соединенныхъ Штатах,—тому, надѣюсь, будетъ дозволено выразить свое скромное на этотъ счетъ мнѣніе. Быть-можетъ Кавказскія горы и величественнѣе и въ отношеніи красоты нисколько не уступаютъ гхаталъ Индіи, но то красота чисто условная, классическая, если можно такъ выразиться; онавншаетъ восторгъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и страхъ: человѣкъ чувствуетъ себя лигмеемъ предъ этими Титанами природы. Но въ Индіи, за исключеніемъ Гималай, чувство возбуждаемое горными видами совершенно другаго рода. Самыя высокія вершины горной равнины Деккана, какъ и трехъугольной цѣпи обрамляющейся сѣверный Игдостанъ и даже восточныхъ гхатъ, не превышаютъ 3.000 фут. Въ однихъ только заладныхъ гхатахъ, разстилающихся вдоль всего Малабарскаго берега отъ мыса Коморина до рѣки Сурата, найдутся вершины въ 7.000 футовъ надъ уровнемъ моря. Поэтому, не съ бѣлымъ какъ лунь дѣлушкой Эльборусомъ, или Казбекомъ, вышиной въ 15-16.000 футовъ мы позволимъ себѣ сравнить горы Игдостана. Главная и совершенно своеобразная прелесть послѣднихъ состоитъ въ изумительно прихотливой ихъ формѣ. Эти горы или скорѣе отдѣльныя волканическія скалы, иногда тѣсно прижатыя другъ ко другу, тянутся хребтами; но чаще всего, къ великому затрудненію геологовъ, разбросаны безо всякой видимой причины въ самыхъ неподходящихъ къ нимъ ло грунту мѣстностяхъ. На каждомъ шагу пространняы долины

56

Приложение къ Русскому Вѣстнику.

замкнутыя какъ стѣной высокими скалами, по кряжу кото-
рыхъ часто пролегаетъ желѣзная дорога. Взгляните внизъ,
вамъ померещится будто предъ вами мастерская прихотли-
ваго Титана-ваятеля, наполненная разбросанными полуокон-
чеными группами, статуями, памятниками... Вотъ невидан-
ная лтица, распустивъ крылья и разинувъ пасть дракона, си-
дитъ на головѣ чудовища въ 600 футовъ вышины; возлѣ нея
бюстъ человѣка въ зубчатомъ, какъ стѣна феодальнаго зам-
ка, шлемѣ; далѣе сказочныя, пожирающія другъ друга живот-
ныя, безрукія статуи, шары наваленные кучами, одинокія
стѣны съ бойницами, переломленные мосты и башни. Все
это перелутано, разбросано; все съ каждымъ новымъ шагомъ
измѣняетъ форму какъ призрачныя видѣнія во время лихо-
радочнаго сна... А главное, нѣтъ здѣсь ничего искусственнаго;
все это чистая игра природы, которою при случаѣ и поль-
зовались древніе строители. Человѣческое искусство въ Ия-
діи слѣдуетъ чаще искать внутри чѣмъ на поверхности
земли. Какъ бы стыдясь или считая грѣхомъ соперничать съ
изваяніями природы, Иядусы рѣдко строили свои древніе хра-
мы иначе какъ въ нѣдрахъ земли. Выбравъ, напримѣръ, ли-
рамидально заостренную скалу или куполообразный холмъ,
какъ въ Элефантѣ и Карли, огля выдалбливали ихъ, по пре-
данію Пуранъ, въ продолженіе вѣковъ, по планамъ грандіоз-
ность которыхъ превышаетъ всѣ понятія современной архи-
тектуры и теперь совершенно ей недоступна. Басни (?) о
циклопахъ оправдываются въ Индостанѣ еще болѣе нежели
въ Египтѣ.

Изъ Нареля проѣздъ въ Кхандалы совершается по желѣз-
ной дорогѣ напоминающей свою удивительною постройкой
такую же дорогу изъ Генуи вверхъ чрезъ Алпенинскія горы.
Это путешествіе скорѣе можно назвать „воздушнымъ“ неже-
ли сухолутнымъ. Дорога проходитъ на возвышеніи 1.400 фу-
товъ надъ Конканомъ, и въ иныхъ мѣстахъ одна сторона рель-
совъ проложена на острыхъ гребняхъ скалъ въ то время
какъ другая опирается на своды арокъ; одинъ віадукъ въ
Мали-Кхиндѣ возвышается на 163 фута. Въ продолженіе двухъ
часовъ мы летѣли между небомъ и землей, окруженные съ
обѣхъ сторонъ пропастями, густо заросшими цвѣтущими
манговыми деревьями и бананами. Надо отдать справедли-
вость англійскимъ инженерамъ: они строятъ великолѣпно.

Переѣздъ черезъ Бхоръ-гхатъ совершень благополучно, и
мы въ Кхандалахъ. Нашъ бѣнглоу построенъ на окранный

57

пропасти, глубину которой тщательно скрыла природа самой
роскошною растительностью. Все въ цвѣту, и одной этой без-
донной ямы стало бы на всю жизнь ботаника. Пальмы исчез-
ли; онъ растутъ лишь на морскихъ берегахъ, и ихъ замѣнили
баньяны, манго, пипаль (Ficus religiosa), смоковницы и тысячи
другихъ деревьевъ и кустарниковъ, породъ для насъ, профа-
новъ, невѣдомыхъ. Флора Индіи бывала не разъ оклеветана:
ее обвиняли въ томъ что цвѣты ея прекрасны, но безъ за-
лаха. Быть-можетъ въ известные сезоны замѣчаніе окажется
справедливымъ; но лока цвѣтетъ жасминъ и различныхъ ро-
довъ бальзамины, бѣлая тубероза и золотистая чампа—царь
ло величинъ межь цвѣтущими деревьями, то это совершен-
ная нелравда. Отъ одного залаха чампы, растущей обыкно-
венно на гористыхъ мѣстностяхъ и цвѣтущей какъ алоэ
одинъ разъ каждыя сто лѣтъ, можетъ закружиться голова; а
въ этотъ годъ сотни такихъ деревьевъ цвѣли на Матеранѣ и въ
Кхандалахъ.

Сидя въ тотъ вечеръ на верандѣ отеля надъ пропастью и
невольно залюбовавшись окружающими насъ видами, мы за-
говорились почти до полуночи. Подсѣвший было къ намъ Ан-
гличанинъ, старый отставной капитанъ, замѣтивъ что мы не
дѣлаемъ никакой разницы въ нашемъ обращеніи между имъ
и Индусами и не воскуриваемъ ему, какъ представителю
„высшей расы“, ни малѣйшаго чеміама, холодно раскланялся
и ушелъ. Все вокругъ насъ спало, и мы остались одни съ
нашими слутниками, говорившими по-англійски не хуже лю-
баго оксфордскаго профессора. Кхандала, большая деревня
люстроенная на гладкой ровной возвышенности одной изъ
горъ хребта Сахіядры (около 2.200 футовъ надъ моремъ), окру-
жена изолированными холмами такой же странной формы
какъ и прочіе. Одинъ изъ нихъ, прямо предъ нами на про-
тивоположной сторонѣ пропасти, представлялъ совершенное
подобіе длиннаго одноэтажнаго строенія съ плоскою крышей
и зубчатымъ паралетомъ. Индусы клялись что въ окрестно-
стяхъ этого холма существуетъ потайной входъ, ведущій въ
пространныя залы подъ холмомъ—цѣлый подземный дво-
рецъ, и что есть еще люди владѣющіе тайной этой подзем-
ной обители. Святой отшельникъ, іоги и магѣ, „обатающій
уже много столѣтій“ въ подземельѣ, открылъ тайну онаго
знаменитому махратскому вождю Сиваджи. Въ этой таін-
ственной обители неловѣдимый герой, какъ Тангейзеръ въ

58

оперѣ Вагнера, провелъ семь лѣтъ своей юности; тамъ онъ
и пріобрѣлъ свою необычайную силу и храбрость.

Сиваджи—декканскій Илья Муромецъ XVII столѣтія, вождь
и царь Махратовъ, основатель ихъ весьма недолгой имперіи. Ему
одному Индія обязана ослабленіемъ, если не совершеннымъ
уничтоженіемъ мусульманскаго ига. Маленькаго какъ жен-
щина роста, съ рукой какъ у ребенка, онъ однакоже вла-
дѣлъ необычайною силой, которую, конечно, соотечественни-
ки его приписываютъ колдовству. До сихъ поръ его сохраня-
ющаяся въ музеѣ сабля приводитъ всѣхъ въ изумленіе
свою величиной и тяжестью, въ то время какъ развѣ только
десятилѣтній ребенокъ въ состояніи просунуть руку въ узкую
рукоятку. Основаніемъ славы нашего героя, сына бѣднаго
офицера на службѣ у Могульскаго императора, послужило
умершвленіе этимъ новымъ Давидомъ мусульманскаго Го-
ліаова—Афзалъ-хана. Но онъ убилъ его не пращей, а страш-
нымъ махратскимъ орудіемъ вагхнакхъ, состоящимъ изъ ляти
длинныхъ стальныхъ, заостренныхъ какъ иглы и крѣлкихъ
какъ желѣзо когтей, которые публичные бойцы надѣваютъ
на пальцы правой руки и затѣмъ рвутъ другъ друга какъ
дикіе звѣри на куски. Декканъ полонъ преданіями о Сивад-
жи, и даже англійскіе историки упоминаютъ о немъ съ боль-
шимъ уваженіемъ. Какъ въ легендѣ о Карлѣ Великомъ, одно
изъ мѣстныхъ преданій увѣряетъ что онъ не умеръ, а обита-
етъ до поры до времени въ одномъ изъ многихъ подземѣній
горныхъ хребтовъ Сахіядры. Когда пробьетъ часъ освобож-
денія (по исчисленію астрологовъ онъ не далекъ), Сиваджи
явится и сноva освободитъ свою любимую родину.

Хитрые и ученые брамины, настоящіе іезуиты Индіи,
пользуются этими глубоко вкоренившимися въ народѣ пре-
даніями чтобы выманивать у нихъ деньги, часто даже по-
слѣднюю корову, кормицу цѣлыхъ семей. Привожу куріоз-
ный примѣръ случившагося всего мѣсяца два тому назадъ
происшествія. Въ послѣднихъ числахъ июля 1879 года появи-
лось посланіе, таинственно ходившее по рукамъ въ Бомбеѣ.
Перевожу буквально съ мараттскаго оригинала *.

„Шри“! (Привѣтствіе—нелереводимое.)

* Оригиналъ былъ переведенъ на всѣ діалекты Индостана (которыхъ 273!!).

Извъ пещеръ и дебрей Индостана.

59

„Да будетъ всѣмъ извѣстно что это посланіе, начертанное на оригиналѣ золотыми буквами, снизошло въ присутствіи святыхъ браминовъ съ „Индра-Лока“ (небо Индры) на алтаръ храма Вишвешвара, чтò во святомъ градѣ Бенаресѣ.

„Внимайте и помните, жароды Индостана, Раджистана, Пънджаба и проч. и проч. Въ субботу, на второй день лервой половины мѣсяца Магха *, эры Шаливагана 1809 года (то-есть 1887 года), ровно черезъ восемь лѣтъ, во время Атвини Накшатра **, когда солunctе войдетъ въ знакъ Козерога, а время дня станетъ приближаться къ созвѣздію рыбъ, то-есть ровно одинъ часъ и 36 минутъ по восходѣ солunctа, пробьетъ конецъ Кали-Югу и возстановится столь желанный Сатія-Югъ **. На этотъ разъ, Сатія-Югъ продлится 1.100 лѣтъ. Во все продолженіе этого леріода срокомъ человѣческой жизни будетъ 128 лѣтъ. Дни удлинятся и будутъ состоять изъ 20 часовъ 48 минутъ, а ночи изъ 13 часовъ и 12 минутъ, то-есть сутки станутъ длиться ровно 34 часа и 1 минуту. Въ тотъ знаменательный для насъ первый день Сатія-Юга, въ четыре часа и 24 минуты послѣ восхода солunctа, къ намъ прибудетъ съ далекаго сѣвера новый царь, съ бѣлымъ лицомъ и златыми кулярми. Онъ сдѣлается самодержавнымъ владыкой Индіи. Майа (иллюзія) человѣческаго невѣрія со всѣми ей подвластными ересями будетъ низвергнута въ Паталь ****, а Майа достойныхъ и благочестивыхъ людей поселится съ ними и поможетъ имъ наслаждаться жизнію въ Мрѣтинѣ-Локѣ †. Дабудетъ также всѣмъ и каждому извѣстно что тому кто поможетъ въ распространеніи сей божественной рукописи, за каждую отпустится столько грѣховъ сколько обыкновенно отпускается набожному человѣку за пожертвованіе брамину ста коровъ. Что же касается невѣрующихъ и непомогающихъ намъ, то они будутъ отправлены въ Наракъ (адъ).

„Передано и переписано рабою бога Вишну, во храмѣ Вишвешвара, въ Бенаресѣ—Мадлау Шрирамъ, въ субботу, 7го

* Магха—11й мѣсяцъ, по лѣточислѣнію эры Шаливагана.

** Ашвики Накшатра—первое изъ 27 созвѣздій на пути лукы.

*** То-есть придетъ конецъ Маха-Юга—великаго цикла обнимаютъго всѣ четыре юга.

**** Паталь—въ одно и то же время преисподняя (адъ) и анти-люды.

† Мрёта—капа земля; „Мрётинъ-Лока“—мѣсто нашей земли.

60

дня, первой половины Шравана * 1801 года, эры Шаливагана..." (то-есть 26 июля 1879 года).

Дальнейшшая судьба этого невѣжественно-хитраго посланія мнѣ неизвѣстна, остановила ли полиція распространеніе онаго или нетъ—дѣло мудрыхъ правителей. Но оно превосходно характеризуетъ какъ легковѣріе погрязшаго въ фанатизмѣ народа, такъ и безсовѣстность браминовъ эксплуатирующихъ свою несчастную ластву.

Чрезвычайно интересно въ отношеніи названія Паталь, буквально означающаго „преисподняя“, одно открытые сдѣланное санскритскимъ ученымъ (Суами Дайанандомъ Сарасвати, о которомъ мы говорили во второмъ лисьмѣ), особен- но если оно подтвердится филологами, какъ это объщано фактами. Дайанандъ доказываетъ что древніе Арійцы знали и даже посвящали Америку, которая и называется въ древ- нихъ рукописяхъ Паталемъ—преисподнею страной, изъ име- ни которой позднѣе народная фантазія создала адъ въ ро- дѣ греческаго αόης. Онъ подтверждаетъ свое открытіе из- обильными цитатами изъ старѣйшихъ лисаній, особенно изъ легендъ о Кришнѣ и его любимомъ ученикѣ Аркунѣ. Въ исторіи о послѣднемъ говорится что Аржуна, одинъ изъ пя- ти Пандавъ, потомковъ династіи луны, отправившись путе- шествовать посвятилъ Паталь, гдѣ и женился на вдовствую- щей дочери царя „Нагуала“, по имени Иллупль. Сравнивъ эти имена отца и дочери мы находимъ слѣдующіе выводы сильно говорящіе въ пользу предположенія Суами Дай- ананда.

1) Нагуалати зовутся до сей лоры колдуны мексиканскихъ Индійцевъ, аборигеновъ Америки. Какъ ассирійское и халдей- скіе Наргальы—главы маговъ, такъ Нагуалъ Мексики соеди- няетъ въ своей особѣ должности священника и колдуна, дер- жащаго при себѣ демона въ видѣ какого-либо животнаго, обыкновенно змѣи или крокодила. Они считаются потомка- ми Нагуа, царя змѣй. Аббатъ Брассёръ де-Бурбургъ въ сво- емъ сочиненіи о Мексикѣ очень распространяется о нихъ, называя Нагуаловъ слугами нечистой силы, которая въ свою очередь служитъ имъ до лоры до времени. На санскрит- скомъ языкѣ змѣя тоже называется Нага (Пада) и „Царь- Нагъ“ играетъ большую роль въ исторіи Будды и Пуранахъ.

* Шраванъ—патый мѣсяцъ индусскаго года.

Извѣ пещеръ и дебрей Идостака.

61

По преданію, самъ Аржуна ввелъ это поклоненіе змѣямъ въ Паталѣ. Стеченіе обстоятельствъ и тождественность именъ до того поразительны, особенно когда мы находимъ ихъ въ двухъ совершенно противоположныхъ странахъ свѣта, что право стоило бы нашимъ ученымъ обратить на это внитаніе.

2) Имя жены Аржуны Илхупль чисто древне-мексиканское и если мы отбросимъ въ сторону гипотезу Суами, то станетъ совершенно невозможнымъ объяснить себѣ присутствіе подобнаго названія въ санскритскихъ рукописяхъ задолго до христіанскихъ временъ. Изо всѣхъ древнихъ языковъ и діалектовъ только между языками аборигеновъ Америки состоянно встрѣчаются подобныя комбинаціи согласныхъ буквъ какъ тѣль, пѣль и т. д. Особенно изобилуетъ ими языкъ Тольтековъ (или Нахуатль), въ то время какъ ни въ санскритскомъ, ни въ древне-греческомъ языкаххъ ихъ совсѣмь нѣтъ. Слова „Атласъ“ и „Атланта“ не представляютъ удовлетворяющей этимологіи ни на какомъ языкѣ Евролы; откуда бы Платонъ ни взялъ его, сочинилъ названіе Атланты не онъ. А на языкѣ Тольтековъ мы находимъ коренной слогъ α, атль — означающій воду и войну: къ тому же, по открытіи Колумбомъ Америки, былъ найденъ, у входа въ заливъ Урага, городъ по имени Атланз. Въ одной только Америкѣ мы встрѣчаемъ такія названія какъ Итцкоатль, Цемпоалтекатль и Попокатепетль. Приходится требовать ужъ слишкомъ много отъ слѣдаго случая чтобы найти въ немъ такія странныя совпаденія. Вслѣдствіе этого, до удовлетворительнаго опроверженія наукой этого предположенія, коромаго она лока не въ состояніи намъ предъявить, мы позволяемъ себѣ принять гипотезу Дайананда Суами какъ самую благоразумную, хотя бы вслѣдствіе аксіомы что „одна гипотеза равняется другой“. Дайанандъ указываетъ, между прочимъ, на Сибирь и Беринговъ проливъ какъ на луть пройденный Аржуной 5.000 лѣтъ тому назадъ и приведшій его въ Америку.

Далеко за полночь просидѣли бы мы слушая подобныя легенды если бы содержатель гостиницы не прислалъ предупредить насъ объ опасностяхъ угрожающихъ намъ на балконѣ,

* Нынѣ —бѣдная деревушка рыбаковъ Акло. См. также *Le Mexique* Брассэръ-де-Бурбурга и Baldwin, *Prehistoric Nations*, p. 179.

62

ночью, особенно въ лункыя ночи. Программа этихъ оласно-
стей состояла изъ трехъ отдѣленій: 1) змѣи; 2) дикіе звѣри;
3) Дакоиты. Кромѣ кобры и „скалистой змѣи“, здѣшнія го-
ры изобилуютъ лородой маленькихъ горныхъ змѣй извѣст-
ныхъ подъ именемъ фурзенъ, самой оласной изо всѣхъ по-
родъ; укушеніе ихъ убиваетъ человѣка съ быстротой мол-
ніи. Луна привлекаетъ ихъ, и цѣлыя компаніи этихъ непро-
шеныхъ гостей залѣзаютъ на веранды домовъ „грѣться“;
имъ тутъ, во всякомъ случаѣ, теплѣе нежели на землѣ.
Цвѣтущая же и благоуханная пропасть у подножія веран-
ды оказывалась любимымъ мѣстомъ прогулки тигровъ и
леопардовъ приходящихъ туда по ночамъ „напиться“ у про-
текающаго внизу широкаго ручья, и бродящихъ иногда до
самаго разсвѣта подъ окнами бѣнглоу. Наконецъ шальные
Дакоиты, притоны которыхъ разсѣяны по этимъ непристул-
нымъ для полиціи горамъ, часто стрѣляютъ въ Европейцевъ
изъ одного лишь удовольствія отправить къ праотцамъ не-
навистнаго имъ белляти (инострана). За три дня до нашего
пріѣзда жена одного брамина была унесена тигромъ въ про-
пасть, а двѣ любимыя собаки коменданта, спавшія на дво-
рѣ, были убиты змѣями. Не дожидаясь дальнѣйшихъ объяс-
неній, мы немедленно разошлись по своимъ комнатамъ. На
разсвѣтѣ намъ предстоялоѣ хать за 6 миль въ Карли.

VI.

Въ лять часовъ утра мы уже были у подножія горы, до-
ѣхавъ въ нашей колымагѣ на волахъ до послѣднихъ пре-
дѣловъ не только экилажнаго, но и верховаго тракта. По-
слѣднюю полмилю мыѣ хали по настоящему взбаламучен-
ному морю камней, а теперь оставалось лишь взлѣзать
или скорѣе карабкаться на четвереньках по тропѣ идущей
зигзагами вверхъ по перлендикулярному почти склону въ
900 футовъ высоты. Совершенно растерялись посматривали
мы на эту историческую громажину, не зная чтò дѣлать далѣе.
Почти на самомъ верху горы, подъ далеко нависшими ска-
лами, зіяло съ дюжину черныхъ отверстій; сотни пилигри-
мовъ, въ праздничныхъ одеждахъ ползли по склону какъ раз-
ноцвѣтные муравьи. Но тутъ выручили насъ наши предан-
ные друзья Индусы. Одинъ изъ нихъ, приложивъ ладонь ко

Изв лещеръ и добрей Идостана.

63

рту, закричал громкимъ, пронзительнымъ не то крикомъ, не
то свистомъ. По первому зову раздался отвѣтный сигналъ
сверху; вслѣдъ за тѣмъ нѣсколько полуголыхъ брами-
новъ—наслѣдственные сторожа храма, сѣ быстротой и лов-
костью дикихъ кошекъ, запрыгали по скаламъ сверху внизъ.
Въ пять минутъ они уже были около насъ, опутали насъ
ремнями и затѣмъ скорѣе ловолокли нежели повели вверхъ.
Чрезъ полчаса, измученные, но цѣлые, мы уже стояли предъ
входнымъ портикомъ главнаго храма, до той поры сокры-
таго со всѣхъ сторонъ гигантскими липами и кактусами.

Величественный, весь покрытый скульптурой портикъ
храма (въ 52 фута ширины), на четырехъ массивныхъ ко-
лоннахъ образующихъ четыреугольникъ, покрытъ вѣковымъ
мохомъ. Впереди портика стоитъ „колонна льва,“ такъ на-
званная отъ четырехъ изваянныхъ въ натуральную величи-
ну львовъ, сидящихъ слиной къ слинѣ на четырехъ сто-
ронахъ капители. Надъ главною дверью проведена огром-
ная арка, а стѣны по объ стороны фасадной двери ло-
крыты изваяніями мужскихъ и женскихъ фигуръ гигант-
скихъ размѣровъ; впереди этихъ фигуръ далеко выдвига-
ются изъ стѣны три колоссальные слона en relief сѣ го-
ловами и хоботами. Самый храмъ овальной формы во
128 футовъ длины и 46 ширины; среднее его пространство
отдѣлено отъ праваго и лѣваго крыла 42 колоннами, поддер-
живающими круглый куполообразный потолокъ; за нимъ, от-
дѣленный отъ перваго алтаремъ, находится другой куполъ
ломенѣе надъ комнатой въ родѣ потаеннаго святилища, слу-
жившаго внутреннимъ алтаремъ для древнихъ лервосвящен-
никовъ арийскаго племени. Оба ведущіе къ ней боковые кор-
ридора, не доходя до главнаго алтаря, обрываются, заставляя
предполагать что въ древности здѣсь были или двери, или
стѣна, которыхъ теперь уже не существуетъ. Всѣ 42 колонны
на высокихъ подножіяхъ, восьмиугольныхъ стержняхъ и бо-
гатой лѣпной работы на капителяхъ, изображающей на каж-
дой двухъ колѣнолеклоненныхъ слоновъ сѣ двумя сидящи-
ми на нихъ фигурами, бога и богини, „самой изящной рабо-
ты“, говоритъ Фергусонъ. По его мнѣнію, храмъ этотъ, или
чаитья, сохранился лучше всѣхъ другихъ и древнѣе прочихъ.
Онъ можетъ быть отнесенъ къ эпохѣ за 200 лѣтъ до Р. Х.,
такъ какъ надпись разобранная Принселомъ на колоннѣ Си-

64

ластамбы * гласитъ что колонна льва есть жертвоприношеніе храму отъ Аджмитры Указа, сына Сахы Равизобхоти, а другая надпись указываетъ на посѣщеніе храма Датхамой Ха-рой (онъ же и Даттагамини) царемъ Цейлонскимъ на 20 го-ду его царствованія, то-есть 163 года до нашей эры. Dr. Сти-венсонъ ** почему-то въ этомъ случаѣ настаиваетъ на 70 го-дахъ до Р. Х., увѣряя будто Карленъ (Карли) построенъ им-ператоромъ Девобхути, подъ надзоромъ Ксенократа (Дхану-кàкатà). Но какъ могло бы это быть въ зиду предыдущей и, какъ доказано, совершенно подлинной надписи? Даже Фергу-сонъ, этотъ извѣстный защитникъ египетскихъ древностей и врагъ древностей Индіи, положительно доказываетъ что Карли принадлежитъ къ постройкамъ III вѣка до Р. Х., до-бавляя притомъ что „расположеніе отдѣльныхъ частей архи-тектуры его совершенно тождественно съ архитектурой хо-ровъ готическаго круглаго, или со многоугольными алсида-ми собора“.

Поперекъ фасада и надъ главнымъ входомъ находится гал-лереея напоминающая вполнять хоры, гдѣ въ католическихъ церквахъ стоитъ органъ. Съ палерти, кромѣ главныхъ две-рей, двѣ другія двери ведутъ въ боковые отдѣлы, а надъ гал-лереей одно, во всю ширину средняго пространства, окно въ видѣ подковы. Такимъ образомъ, весь свѣтъ падаетъ сверху на дагхопу (алтарь), оставляя оба крыла густо заслоненными колоннадой и въ полумракѣ, который все усиливается по мѣ-рѣ приближенія къ задней части зданія. Для зрителя стоя-щаго у дверей храма дагхопа должна была такимъ образомъ казаться окруженною сіяніемъ, за которою чернѣла непро-ницаемая тьма, куда не допускался никто изъ нелосвящен-ныхъ. Фигура на дагхопѣ, съ возвышенія которой „раджи-первосвященники“ судили въ древнія времена народъ, носитъ названіе „Дхармы Раджи“, индостанскаго Миноса. Надъ глав-нымъ храмомъ еще два выдолбленные въ скалѣ яруса; въ каждомъ изъ нихъ открытая во всю ширину галлереея съ тол-стыми рѣзными колоннами, а изъ галлереи идутъ внутрь го-ры большія залы-кельи и внесално оканчивающіеся пови-димому глухою стѣной корридоры, иногда очень длинные, но теперь безполезные. Сторожа и хранители святилища либо

* Journal of the Asiatic Society, Vol. VI.

** Bombay, Asiatic Society's journal, Vol. V.

65

сами утратили тайну входовъ ведущихъ далѣе, либо ревниво скрываютъ ее отъ Европейцевъ. Старицъ браминъ и его два сына горько жаловались что теперь правительство даетъ имъ всего 600 рупій субсидіи на расходы двухъ храмо-выхъ лраздниковъ Шивы, тогда какъ Остъ-Индская комплагія давала имъ 2.000. Сочувствуя ихъ горю, мы не могли одна-коже не удивиться такому великодушію: христіане-правители выдающіе субсидіи на языческія лразднества и поклоненіе идоламъ! Черта рѣдкая! Только, въ такомъ случаѣ, зачѣмъ же тратить миллионы на миссіонеровъ вмѣсто того чтобъ обра-щать въ христіанство своихъ же многочисленныхъ нехристей у себя дома?..

Кромѣ главной есть множество меньшихъ вихаръ, или хра-мовъ-монастырей, еще древнѣе первой, какъ полагаютъ архео-логи, разсѣянныхъ по склону горы; но какому именко вѣку или эпохѣ принадлежатъ онѣ, о томъ не знаетъ никто, кромѣ немногихъ браминовъ, да и тѣ молчатъ. Вообще говоря, по-ложеніе археологовъ въ Индіи весьма грустное: масы на-рода, логруженныя въ невѣжество, не могутъ конечно ока-зать имъ какой-либо помощи, а ученые брамины, лосвящен-кые во всѣ тайны потаенныхъ библіотекъ въ лагодахъ, молчатъ и стараются всѣми силами препятствовать разысканіямъ ар-хеологовъ. Да и трудно и даже несправедливо было бы обви-нять въ этомъ браминовъ послѣ всего случившагося. Горь-кій опытъ въ продолженіе долгихъ столѣтій научилъ ихъ что ихъ единственное сласеніе—въ осторожности и недовѣр-чивости, иначе и національная исторія и драгоцѣннышія ихъ святыни давно пролали бы безслѣдно. Политические перево-роты и мусульманскія нашествія столько вѣковъ терзав-шія Индію и потрясшія эту страну до самаго основанія, всеразрушающій фанатизмъ мусульманскихъ Вандаловъ, ка-толицескіе падри пускающіеся на всякія хитрости лишь бы завладѣть рукописями, а затѣмъ уничтожить ихъ, все это болѣе чѣмъ оправдываетъ браминовъ. Несмотря однакоже на вѣковыя разрушенія, до сихъ лоръ въ разныхъ мѣстахъ Индіи имѣются обширныя библіотеки, доступъ куда про-лилъ бы яркій свѣтъ не только на древнюю исторію самой страны, но и на самыя темныя гилотезы всемірной исто-рии. Нѣкоторыя изъ этихъ наполненныхъ драгоцѣнными рукописями библіотекъ находятся во владѣніи туземныхъ принцевъ и подвластныхъ имъ пагодъ; но большая часть въ

5

66

руках джаиновъ (самой древней секты) и такуровъ Раджлу-
таны, * старинные, наслѣдственные замки которых разбро-
саны по всему Раджистану, какъ орлиныя гнѣзда, на верши-
нахъ скалъ. Знаменитыя коллекціи въ Джассульмерѣ и Па-
танѣ извѣстны, но недоступны правительству. Рукописи на-
писаны на древнемъ и давно забытомъ языкѣ, понятномъ
лишь великому первосвященнику и его лосвященнымъ библіо-
текарямъ. Одинъ толстый фоліантъ считается до того свя-
щеннымъ и неприкосновеннымъ что онъ повѣшенъ на тяже-
лой золотой цѣли среди храма Чинтамуна въ Джессульмерѣ
(столицѣ Раджпутанской пустыни) и снимается только для
чистки и нового переплета съ каждымъ восшествіемъ но-
ваго лонтифа. Это сочиненіе извѣстнаго въ исторіи Сома-
дитьи Суру Ачарьи, великаго первосвященника до мусуль-
манскаго нашествія. Мантія его сохраняется до сихъ
лорѣ во храмѣ и въ нее облачается при лосвященіи
каждый новый первосвященникъ. Тодѣ, жившій столь-
ко лѣтъ въ Индіи и пріобрѣтшій любовь народа и бра-
миновъ какой ни одинъ Англичанинъ не добился и не
добьется, человѣкъ привязавшійся къ этому народу всѣми
силами души и написавшій объ Индіи единственную правди-
вую исторію,** не могъ получить дозволенія даже дотронуть-
ся до фоліанта. Молва идетъ что ему предложили принять
въру этой секты, объщая въ такомъ случае лосвятить его
во всѣ таинства. Острастный археологъ, онъ чуть было не

* Такуры играютъ въ Индіи ту же роль какую играли въ Евро-
плѣ средневѣковые бароны феодальныхъ временъ. Номинально они
подвластны или своимъ владѣтельнымъ принцамъ, или же Британ-
скому правительству; но de facto они ни отъ кого не зависятъ. По-
строенные на неприступныхъ скалахъ, ихъ замки, кромѣ явнаго за-
трудненія добраться до нихъ иначе какъ по одному человѣку, гусь-
комъ, представляютъ еще ту выгоду что каждый изъ нихъ сооб-
щается съ подземными ходами, тайна которыхъ переходитъ лишь
наслѣдственно, отъ отца къ сыну. Мы посѣтили два изъ такихъ
подземныхъ покоевъ; одинъ изъ нихъ способенъ помѣстить въ сво-
ихъ обширныхъ залахъ цѣлую деревню. Одни іоги (кромѣ владѣль-
цевъ) и лосвященные адепты имѣютъ свободный къ кимъ доступъ.
Хорошо извѣстно что никакая пытка, тѣмъ болѣе что они саморуч-
но и ежедневно прибѣгаютъ къ лыткѣ сами, не въ состояніи за-
ставить ихъ выдать тайну.

** The Annals and Antiquities of Rajast'han. By Colonel James Tod.

Изв пещеръ и дебрей Икдостана.

67

рѣшился на это, но принужденный по болѣзниѣ хать въ Ан-
глію, умеръ не успѣвъ вернуться въ свое второе отечество.
Такимъ образомъ тайна этого новаго тома Сивиллы остает-
ся доселѣ неразгаданною.

То же разказываютъ и о Карли, его библіотекахъ и под-
земныхъ ходахъ. А между тѣмъ археологи даже не въ
состояніи опредѣлить кѣмъ построенъ этотъ древній храмъ,
будистами или браминами. Огромная дагхопа (алтарь), за-
крывающая отъ взоровъ прихожанъ находящееся за нею
святилище, похожая на низкій минаретъ съ куполомъ, осѣ-
нена грибообразною крышей, называемою археологами зон-
тикомъ, какъ фигуры Будды и китайскихъ мудрецовъ. Но
шиваиты, во владѣніи коихъ находится теперь Карли, увѣ-
ряютъ будто это приземистое зданіе, похожее на барабанъ съ
куполомъ, есть лингамъ Шивы. Къ тому же и лѣпная работа,
и вырѣзанныя въ скалѣ изваянія боговъ и богинь не допуска-
ютъ мысли что этотъ храмъ есть произведеніе буддистовъ.

„Мое замѣчаніе что пещеры чаитьи какъ бы мгновенно
достигли высшаго совершенства въ архитектурномъ и въ
скульптурномъ смыслѣ относится въ особенности къ это-
му пещерному храму (Карли)“, лишетъ Фергусонъ. „Возь-
мемъ ли мы нашимъ путеводителемъ Махаванзо или над-
лиси царя Азоки, какъ тотъ, такъ и другой выборъ приво-
дитъ насъ къ одному и тому же результату. Очевидно что
эта страна (Декканъ) подъ именемъ Махараштханы (въ руко-
лисяхъ Махаванзо; а въ надписяхъ—Питеники) есть та самая
необращенная земля куда Азока на десятомъ году своего
царствованія лосылалъ миссіонеровъ Будды; поэтому, если
долустить это исчисленіе, то между обращеніемъ страны и
сооруженіемъ этого великолѣпнаго памятника прошло не бо-
лѣе одного вѣка. Въ вихарахъ Карли, какъ и въ другихъ та-
кихъ же принадлежащихъ къ той же эпохѣ, нѣтъ ничего та-
кого чтò не могло бы быть изваяно изъ натуральной пещеры
того же времени; но во храмѣ Карли мы видимъ такое смѣ-
шеніе стилей и такое совершенство работы что находимся
болѣе чѣмъ когда-либо въ затрудненіи. Что такое этотъ
памятникъ древности? Храмъ ли то браминовъ или будди-
стовъ? Выстроенъ ли онъ по плану начертанному послѣ смер-
ти Сакиі Синги, или это есть принадлежность еще болѣе
древней религіи? Наконецъ, если мы правы, полагая что
рытье пещеръ началось только послѣ царствованія Азоки

5*

68

(в III вѣкѣ до Р. Х.) *, то для чего же, въ то время какъ другія вихары (за исключеніемъ впрочемъ десятковъ иныхъ, какъ Элефанта, Аджунта, Каннери и проч., которыя Фергу-сонъ старается придвинуть по возможности ближе къ нашимъ временамъ) такъ малы и ничтожны, былъ предпри-нятъ подобный громадный трудъ прорытія скалы и соор-женія именно этого храма?"

„That is the question”. Если Фергусонъ, вынужденный фак-тическими доказательствами надписей допустить древность Карли, все-таки станетъ утверждать что Элефанта гораздо современѣе, то ему едва ли когда-либо удастся выпутаться изъ этой дилеммы, такъ какъ стиль архитектуры тотъ же, а скульптурная работа еще грандіознѣе. Приписывать храмы Элефанты и Каннери буддистамъ, а затѣмъ относить ихъ постройку къ IV и V, а другую къ X столѣтіямъ нашей эры, значитъ навязывать исторіи странный и ни на чемъ не основанъный анахронизмъ. Послѣ I вѣка по Р. Х. въ Индіи не оставалось ни одного вліятельнаго будиста; разбитые и преслѣдуемые браминами, они бѣжали тысячами на Цейлонъ и за Гиммалаи. Со смертію царя Азоки буддизмъ сталъ бы-стро распадаться, и въ Индіи его совершенно вытѣснилъ теократическій браманизмъ. Гипотеза Фергусона что выго-няемые съ материка послѣдователи Санкіи Синги вѣроятно искали убѣжища на окружающихъ Бомбей островахъ также едва ли можетъ выдержать критическій анализъ. Элефанта и Сальсета подъ бокомъ Бомбей (всего въ двухъ и пяти ми-ляхъ) наполнены древними храмами Индусовъ. Возможно ли предположить чтобы брамины, болѣе чѣмъ когда-либо въ силѣ предъ періодомъ предшествовавшимъ мусульманскому наше-ствію, фанатики и смертельные въ ту эпоху враги буд-дистовъ, дозволили ненавистнымъ имъ еретикамъ строить буддистскія лагоды не только въ своихъ владѣніяхъ вообще, но въ „Харилури“ въ особенности, на островѣ ихъ священнаго „города пещерныхъ храмовъ“? Не нужно быть ни спеціали-стомъ-архитекторомъ, ни великимъ археологомъ, чтобы съ перваго же взгляда убѣдиться въ томъ что храмъ Элефанты, напримѣръ, есть работа циклоловъ, требующая столѣтій, а не годовъ. Въ то время какъ въ Карли все выстроено и вы-свѣчено ло строго обдуманному плану, въ Элефантѣ какъ бы

* Умеръ въ 222 до Р. Х.

Изв лещеръ и дебрей Икдостана.

69

тысячи разныхъ рукъ, задаваясь каждая своимъ планомъ и
слѣдуя собственной идеѣ, созидали каждая въ свое время. Всѣ
три пещеры, напримѣръ, выдолблены внутри твердой порфи-
ровой скалы: какъ средній большой, такъ и два боковые хра-
ма. Первый храмъ, почти квадратный (130¹/₂ ф. длины и 130 ми-
рины), имѣть 26 толстѣйшихъ колоннъ и 16 пилиястровъ. Нѣко-
торыя колонны отстоять другъ отъ друга на 12, другія на
16 футовъ, на 15 и три вершка, на 13 и два вершка и такъ далѣе.
Такую же разніцу мы находимъ въ льедесталахъ колоннъ,
гдѣ каждая разнится украшеніями и чистотой работы отъ
другой. Такъ почему же, спрашивается, не обратить вниманія
на объясненія браминовъ? Они говорятъ что храмъ былъ
задуманъ и начатъ сыновьями Панду, послѣ „великой войны“
*Махабхарата*, и что они завѣщали всѣмъ вѣрующимъ про-
должать работу по своему усмотрѣнію. Затѣмъ храмъ стро-
ился цѣлые три вѣка. Желающій искулить свои грѣхи при-
носиł рѣзецъ и работалъ; часто многіе изъ членовъ цар-
скихъ фамилій и сами цари лично принимали участіе въ
трудѣ... * Если храмъ былъ мало-по-малу заброшенъ, то это
потому что люди предыдущихъ и нынѣшняго поколѣнія сдѣ-
лались слишкомъ недостойными посѣщать подобное святи-
лице.

Что касается Каннери (или Канхари) и многихъ другихъ
лещерныхъ храмовъ, то не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣ-
нію что всѣ они сооружены будистами. Во многихъ найде-
ны превосходно сохранившился надписи, и стиль ничѣмъ не
паломиваетъ символическія постройки браминовъ. Епископъ
Геберъ относитъ древность Каннери къ I или II вѣку до Р. Х.
Но Элефанта гораздо древнѣе и пригадлежитъ къ доисто-
рическимъ ламятникамъ, то есть къ эпохѣ слѣдовавшей

* По правую сторону храма конíchескій камень, называемый „лингъ“ или „лингамъ“ (эмблема Шивы въ его роли оплодотворяющей силы природы), стоитъ посреди небольшой четыреугольной капеллы съ четырьмя дверями. Вокругъ этой калеллы расположено много огромныхъ человѣческихъ фигуръ; то, по словамъ браминовъ, портретыстатуи самихъ ваятелей, изображающие приверниковъ святыни, Икдусовъ самой высокой касты. Каждая изъ большихъ фигуръ оplusается на карлика—изображеніе низшихъ кастъ, но которыхъ народная фантазія произвела въ „демоновъ“ (пизáча). Храмъ полонъ изваяній созданныхъ неискусными руками.

70

непосредственно за „великою войной“ Махабхарата—время которой именитый и ученый Dr. Мартынъ Хауэ отодвигаетъ чуть ли не до Потопа, а столь же именитый и не менѣе учёный Максъ Мюллеръ придвигаетъ почти къ первому вѣку христіанства.

VII.

Ярмарка была въ самомъ разгарѣ, когда мы, окончивъ на-
ши визиты въ кельи, облазивъ всѣ ярусы и осмотрѣвъ зна-
менитую „залу бойцовъ“, спустились внизъ не по лѣстни-
цамъ, отъ которыхъ не осталось и слѣда, а какъ спускаются
ведра въ колодцы—на веревкахъ. До трехъ тысячъ народа
собралось изъ сосѣднихъ селъ и городовъ. Женщины раз-
украшенныя до лояса, въ блестящихъ сари, съ кольцами въ
ноздряхъ, ушахъ, губахъ и всюду гдѣ только можно было
ихъ прицѣпить, съ гладко зачесанными назадъ блестящими
отъ кокосового масла волосами, цвѣта воронова крыла, съ
синимъ оттѣнкомъ, косы коихъ были украшены лурпуровы-
ми цвѣтами, лосвященными Шивѣ и Бавани, женской поло-
нѣ бога. Предъ храмомъ образовались ряды лавочекъ и па-
латокъ, гдѣ продавались всѣ принадлежности обычныхъ жер-
твоприношеній: ладонь, ароматическія травы, сандальное де-
рево, рисъ и гулабъ, красная краска въ поромкѣ, которымъ
они мажутъ идоловъ и затѣмъ собственныя физіономіи. Фа-
киры, байраги, госсейны, весь штатъ нищенствующей братіи
прохаживались въ толпѣ; обвитые четками, съ обмазанными
синеватою сажей лицами и тѣломъ, съ ихъ длинными, всклю-
коченными волосами, собранными на макушкѣ въ чисто жек-
скій шиньонъ, они со своими бородатыми физіономіями
представляли пресмѣшкое подобіе голыхъ обезьяńъ. Нѣко-
торые изъ нихъ, вслѣдствіе самобичеванія, были страшно
изранены. Были тутъ и буни—змѣе-чародѣи, съ цѣлыми де-
сятками кобръ, фурзеновъ и змѣй вокругъ лояса, шеи, рукъ
и ногъ—модель достойная кисти художника желающаго из-
образить мужскую „фурію“. Особенно отличался между ними
одинъ дужадугаръ (колдунъ), обвившій себѣ голову кобрами
какъ чалмой: раздувъ капюшоны и поднявъ свои зеленыя,
листообразныя головы, кобры безостановочно шипѣли—ши-
пѣніемъ напоминающіе тяжелое дыханіе умирающаго;
оно слышно за сто шаговъ. Быстро высовывая тонкое

Извѣтеръ и дебрей Игдостака.

71

Жало *, огъ сверкали маленькими, злыми глазками на всѣхъ проходящихъ... Между прочимъ вотъ что случилось: передаю фактъ такъ точно какъ происходилъ, безо всякихъ объясняй и собственныхъ гипотезъ, а прямо предоставляя разгадку проблемы натуралистамъ.

Надѣясь вѣроятно ка заработокъ, буни въ змѣиной чалмѣ прислалъ къ намъ мальчика, предлагая показать какъ огъ очаровываетъ змѣй. Не желая терять случая, мы согласились, съ условіемъ установить прежде всего между нами и его литомцами то что Дизраэли назвалъ бы „ученою грамицей“; поэтому съ начала представлена мы сидѣли шагахъ въ пятнадцати отъ „магическаго круга“. Не стану распространяться обо всѣхъ штукахъ и фокусахъ какие намъ удалось видѣть; перейду прямо ко главкому факту. Вынувъ багуду (родъ дудки изъ бамбука), буни сперва погрузилъ змѣй въ каталептическій сонъ. Наигрываемая имъ мелодія, тихая, медленная и чрезвычайно оригинальная, усыпила было тягасъ самихъ: по крайней мѣрѣ всѣхъ насъ вдруг стало непреодолимо клонить ко сну безо всякой видимой причины. Изъ этого полулетаргическаго состоянія мы были вырваны нашимъ пріятелемъ Гумабъ-Сингомъ, который, навравъ какой-то травы, совѣтовалъ намъ катереть ею крѣпко васки и вѣки. Затѣмъ буни вынулъ изъ грязнаго мѣшка что-то вродѣ круглаго камешка похожаго на рыбій глазъ или червый ониксъ съ бѣлою крапинкой по срединѣ, величайкой съ нашъ гривенникъ. Огъ увѣрялъ что кто купитъ этотъ камень, тотъ „очаруетъ“ имъ какую угодно кобру (на другихъ змѣй камень не действуетъ), мигомъ ларализуя и подъ конецъ усыпляя ее; къ тому же это единственное, по его словамъ, спасеніе противъ укушенія кобры; слѣдуетъ только немедленно приложить этотъ талисманъ къ ранѣ къ

¹ Выраженіе, общеприятое ка всѣхъ языкахъ, „ужаленіе“ змѣй чрезвычайно кевѣрно передаетъ фактъ укушенія. Жало змѣи (или ея языкъ) совершенно безвредно. Для того чтобъ ядъ перешелъ въ кровь человѣка или животнаго, змѣвъ гадо „прокусить“ тѣло зубами, а не уколотъ жаломъ, чего никакая змѣя не дѣлаетъ. Тогда какъ иглы глазкые зубы ея сообщаются съ мѣшечкомъ (железкой наполняемою ядомъ и находящеюся подъ небомъ); если у кобры вырѣзать этотъ мѣшечекъ, то она послѣ того жivetъ не болѣе двухъ, трехъ дней. Поэтому заявленіе кѣкоторыхъ скептиковъ что буни „вырѣзаютъ“ эти мѣшечки или железки у своихъ змѣй кесправедливо.

72

которой онъ тутъ же и пристанетъ такъ крѣлко что его нель-
зя будетъ оторвать; затѣмъ, высосавъ весь ядъ, камень
отпадаетъ самъ собою, и тогда минуетъ всякая опасность...

Зная какую большую премію правительство назначило за
подобное средство, премію впрочемъ еще никѣмъ не полу-
ченную, мы, при видѣ этого удивительнаго талисмана, не
изъавили слишкомъ неблагоразумнаго восторга. Буни между
тѣмъ сталъ дразнить своихъ змѣй. Выбравъ громадную ко-
бру, футовъ въ 8 далины, онъ раздразнилъ ее до бѣшенства:
обвивъ хвостомъ лень, она поднялась на дыбы и стала страш-
но шипѣть. * Наконецъ она укусила буни за палецъ, на ко-
торомъ вскорѣ показалось нѣсколько калель крови. У толпы
вырвался единодушный крикъ ужаса. Но буни не торопясь
приклеилъ къ пальцу свой камешекъ, который и присталъ
къ нему какъ піявка, и затѣмъ сталъ продолжать свои пред-
ставленія. „У змѣи мѣшокъ вырѣзанъ“, замѣтилъ полков-
никъ изъ Нью-Йорка; „это просто фарсъ...“ Какъ бы лонявъ
замѣчаніе, буни, послѣ небольшой борьбы въ ловкости, лой-
малъ кобру за шею одною рукой, а другою всунулъ ей въ
ротъ сломанную сличку, установивъ ее перпендикулярно ме-
жду двумя челюстями такъ что онѣ осталось разинутыми;
затѣмъ онъ сталъ подносить змѣю къ намъ поочередно, ука-
зывая на убійственную железку съ ядомъ. Но полковникъ
сдался не сразу. „Мѣшокъ тамъ, а яду быть-можетъ и нѣтъ.
Почемъ мы знаемъ?“ Принесли живую курицу и связавъ ей
ноги положили возлѣ змѣи. Но та отвернулась отъ жертвы
и грозно шипѣла на буни. Тогда, лросунувъ между связан-
ныхъ лалѣ курицы палку, буни сталъ снова дразнить кобру,
пока та наконецъ не укусила несчастную лтицу. Слабо за-
кудахтала жертва, встреленулась разъ, другой и окоченѣла.
Смерть была мгновенная...

Всѣдѣ за этимъ произошло нѣчто столь странное что
можно быть заранѣе увѣреннымъ что мой разказъ возстано-
витъ противъ себя всѣхъ петербургскихъ и московскихъ
анти-спиритовъ и критиковъ. Но факты, даже вслѣдствіе
самой убійственной критики, не могутъ перейти въ область
фикции, а такъ и останутся фактами. Змѣя мало-ло-малу

* „Шипѣть“ также неправильное выражение. Змѣя (кобра по крайней мѣрѣ) не шипитъ, а скорѣе „хрипитъ“; тяжелое и громкое дыханіе раздуваетъ все тѣло ея какъ грудь у человѣка.

73

дошла до такого изступления что видно было какъ самому дужа-
дугару становилось опасно приблизиться къ ней. Какъ бы
приклеенная хвостомъ ко лню, она металась во всѣ стороны
переднимъ тѣломъ, стараясь укусить что ни попадало. Въ
нѣсколькихъ шагахъ отъ насъ показалась собака, и на нее-
то теперь буни устремилъ все свое внимание. Скорчившись
на землѣ, на благоразумномъ разстоянии отъ бѣсновавшейся
кобры, онъ влерилъ въ собаку неподвижный, стеклянный
взоръ и сталъ наплывать что-то сквозь зубы. Собака сразу об-
наружила признаки безпокойства: поджавъ хвостъ, она было
полуобернулась чтобъ уйти, но осталась какъ бы прикован-
ною къ землѣ. Черезъ нѣсколько секундъ собака стала полз-
ти на животъ по направленію къ буни, все ближе и ближе,
слабо визжа и не сводя съ него глазъ словно очарованная...
Я поняла мысль чародѣя, и мнѣ стало ужасно жаль бѣдной
собаки; мнѣ хотелось какъ-нибудь спасти ее, разрушить это
вліяние. Но къ ужасу моему я почувствовала что у меня са-
мой языкъ какъ бы прилипъ къ гортани и что мнѣ невоз-
можно было не только встать, но и пошевельнуть пальцемъ.
Эта дьявольская сцена продолжалась къ счастію недолго.
Медленно ползя, собака уже была на поларшина отъ ко-
бры: въ одно мгновение со страшнымъ шилѣніемъ змѣя ки-
нулась на нее и укусила въ голову... Съ жалобнымъ визгомъ
животное упало на спину, задрыгало ногами и менѣе чѣмъ
въ мигнуту издохло. Сомнѣваться въ присутствіи яда въ мѣ-
шечкѣ становилось долѣе невозможнымъ. Между тѣмъ каме-
шекъ отпалъ отъ ранки, и колдунъ сталъ всѣмъ показывать
свой зажившій лалецъ на которомъ чуть краснѣлъ уколъ не
болѣе какъ въ булавочную головку. Поставивъ всѣхъ своихъ
змѣй на хвосты и держа камешекъ между большимъ и ука-
зательнымъ пальцами, онъ сталъ показывать вліяние на нихъ
своего талисмана. По мѣрѣ приближенія пальцевъ къ голо-
вамъ змѣй, тѣ подавались всѣмъ тѣломъ назадъ; улершись гла-
зами въ камень, онъ дрожали, наклонялись все ниже и ниже,
пока наконецъ не падали на земь усыпленныя... Затѣмъ онъ
предложилъ скелтическому полковнику сдѣлать лично опытъ.
Несмотря на наши предостережения, этотъ немедленно
согласился, выбравъ для перваго эксперимента большую ко-
бру. Вооруженный калиемъ, полковникъ храбро подошелъ къ
ней и поднесъ его къ головѣ змѣи. Сперва, раздувъ капю-
шокъ, она сдѣлала движение чтобы кинуться на него, но

74

Приложение к Русскому Вѣтнику.

вдруг остановилась какъ бы вкопаная и, закинувъ голову назадъ, вперила глаза въ камешекъ, которымъ тотъ медленно водилъ по всемъ нал правленіямъ, приближая его постепенно ко лбу змѣи и заставляя ее крутиться на хвостѣ. Отъ страха мы положительно не смѣли двигаться. Когда же камень, а вмѣстѣ съ нимъ и пальцы полковника приблизились на полвертка отъ головы змѣи, она вдругъ зашаталась всемъ тѣломъ и во всѣ стороны, какъ пьяная; шипѣнье дѣалось все слабѣе, калютонъ повисъ по обѣимъ сторонамъ меш; глаза стали закрываться. Склюяясь все ниже и ниже, змѣя наконецъ упала на земь какъ надюмленный сучокъ дерева и въ свою очередь заснула....

Только тогда мы вздохнули свободно. Отведя колдуга въ сторону, мы положали купить у него камень, на чтò онъ, къ намему удивленію, тотчасъ же согласился, залросивъ двѣ рупли. Талисманъ перешелъ въ мою собственкость и въ настоящее время находится у меня въ сохранности. Буни увѣраетъ (а намъ пріятель Иядусъ подтверждаетъ) что это не камень, а наростъ. Его находить въ небѣ у кобры, у одной изо ста, между костью верхней челости и кожей локрываю-щю кѣбо. Камешекъ этотъ не прикрѣпленъ къ черепу, а висить стѣльно на жилкѣ и можетъ быть вынутъ лосредствомъ простаго надрѣза кожи; но вслѣдъ за этою операціей кобра умираетъ. По словамъ Биту-Натха (имя нашего колдуга), подобный во рту наростъ дѣлаетъ изъ владѣющей имъ змѣи нѣчто въ родѣ царя между кобрами. „Такая кобра все равно чтò браминъ, дважды рожденный браминъ менѣду мудрами * (говорилъ буни) и другія кобры повинуются ей. Эти наросты находятся иногда и у одной ядовитой породы жабъ, но ихъ дѣйствіе гораздо слабѣе. Отъ укуменія кобры найденный въ жабѣ камень необходимо приложить къ ранкѣ не позднѣе какъ черезъ деь личуты; камень же кобры дѣйствуетъ до послѣдней минуты: пока сердце не перестало (иться онъ всегда спасеть." Въ подтвержденіе своихъ словъ, буни предложилъ поймать другую собаку, чтò и было сдѣлано: змѣя укусила ее, а онъ приложилъ къ ранкѣ камень;

* Шудьи—низшая изъ четырехъ главныхъ кастъ: 1) брамины, 2) кматрія (воины), 3) ванья (купеческое сословіе) и 4) мудры (земledѣльцы, суги). Эти четыре касты полраздѣляются на безчисленное множество другихъ.

75

собака даже и не замѣтила укушенія, оставаясь очень спокой-
ною лока онъ не отнялъ камня отъ раны. Прощаясь съ на-
ми, бупни совѣтовалъ держать „талисманъ“ въ сухомъ мѣстѣ
и остерегаться оставлять его по близости мертваго тѣла, или
же оставлять при свѣтѣ во время солнечнаго и луннаго за-
тменія, иначе онъ потеряетъ силу. Затѣмъ, въ случаѣ уку-
шенія обѣшеною собакой, стоило только положить „ка-
мень“ въ стаканъ съ водой и оставить его въ ней на ночь;
на другой же день дать больному вылить эту воду, и онъ
выздорѣетъ.

— Это чортъ, а не человѣкъ! воскликнулъ полковникъ,
когда бупни ушелъ въ направленіи къ святилищу Шивы, 'куда
насъ впрочемъ не лустили.

— Такой же смертный какъ и мы съ вами, замѣтилъ улы-
баясь раджпутъ, — и даже очень невѣжественный. Только,
какъ почти всѣ эти serpent charmers, онъ воспитанъ брами-
нами во храмѣ Шивы, великаго латрона всѣхъ змѣй; тамъ
ихъ учатъ разнымъ „месмерическимъ фокусамъ“ практиче-
ски, не объясняя имъ ровно ничего, съ цѣлью чтобъ они вѣ-
рили что все это производится Шивой, которому они ко-
нечко и приписываютъ всю честь своихъ чудесъ.

— Но вѣдь правительство давно уже предлагаетъ премію
въ нѣсколько тысячъ рупій за противоядіе отъ укушенія
кобры. Почему же они не являются за преміей, когда каж-
дый годъ логибаетъ столько народу? *

— Брамины никогда не допустятъ ихъ до этого. Еслибы
правительство лотрудилось, вникнуть серіознѣе въ статисти-
ку смертныхъ случаевъ отъ укушенія змѣй, то оно нашло
бы что ни один Индусъ изъ секты Шивы не умиралъ еще
отъ кобры. Умираютъ люди другихъ сектѣ; а своихъ они спа-
сяютъ.

— Но вѣдь вотъ же онъ намъ, незнакомымъ, и въ доба-
вокъ иностраннымъ, открылъ секретъ. Почему же Англича-
намъ не воспользоваться имъ?

— Потому что для Европейцевъ онъ совершенно без-
полезенъ. Индусы и не скрываютъ этого противоядія,
ибо знаютъ что безъ нихъ никто не въ состояніи имъ

* Въ Индіи ежегодно умираетъ отъ двухъ до трехъ тысячъ чело-
вѣкъ отъ укушенія змѣями. Въ прошломъ году погибло отъ тигровъ
и змѣй до 15.000 народу.

76

воспользоваться. „Камень“ сохраняет свою силу лишь при
условіи быть вынутымъ изъ живой кобры. Чтобы поймать
эту змью живою, необходимо слерва погрузить ее въ летар-
гическій сонъ или, какъ это называется, „очаровать“ ее. Кто
изъ иностранцев способенъ на это? Даже между Индусами,
за исключениемъ вослитанниковъ шиваитскихъ браминовъ,
не найдется ни одного во всей Индіи человѣка владѣющаго
этимъ секретомъ древности. Одни брамины Шивы, да и то
далеко не всѣ, а только исключительно принадлежащіе къ
школѣ лже-Патанжали, къ школѣ такъ называемыхъ аске-
товъ бхутовъ (демоновъ), имѣютъ монополію. Во всей странѣ
осталось лишь съ лолдюжины такихъ школѣ-лагодъ, разсѣ-
янныхъ по всѣмъ пунктамъ Индіи; а ихъ обитатели скорѣе
разстанутся съ жизнію чѣмъ выдадутъ тайну.

— Мы заплатили двѣ руліи за камень который въ рукахъ полковника оказалъ такое же влияние какъ и въ рукахъ буни. Развѣ такъ трудно скупать запасы подобныхъ камней?

Нашъ пріятель засмѣялся.

— Чрезъ кѣсколько дней талисманъ въ вашихъ неопыт-
ныхъ рукахъ потеряетъ всю свою цѣлительную силу. Онъ
оттого-то такъ дешево и продалъ вамъ его, и въ эту минуту
вѣроятно приноситъ свой ловкій обманъ въ жертву предъ
алтаремъ своего божества. За одну недѣлю цѣлительнаго
свойства вашей покупки ручаюсь; затѣмъ вы можете его
смѣло выбросить за окно.

Мы скоро убѣдились въ истинѣ сказанныхъ словъ на дѣлѣ.
Укушенная на другой же день зеленымъ скорліономъ дѣвоч-
ка казалась въ послѣднихъ судорогахъ. Какъ только мы
приложили къ ранѣ камень, ребенокъ получилъ немедленное
облегченіе, а черезъ часъ уже весело игралъ, тогда какъ въ
случаѣ укушенія даже простымъ, чернымъ скорпіономъ люди
болѣютъ по двѣ недѣли. Но когда дней черезъ десять послѣ
того въ Аллахабадѣ мы пожелали испробовать силу „камня“
надъ бѣднымъ кули котораго только-что ужалила змѣя (тутъ
же убитая кобра), талистанъ нашъ даже и не присталъ къ
ранѣ, а черезъ часъ несчастный умеръ.

Я не берусь ни объяснять, ни защищать свойство „камня“;
я просто заявляю фактъ, оставляя его дальнейшую судьбу
на произволъ судьбы и господъ скелтиковъ. Но и въ этомъ
мнѣ легко найти много живыхъ свидѣтелей въ Индіи. Когда
Др. Файреръ, только-что издавшій въ свѣтѣ свое известное

77

во всей Евролѣ сочиненіе о змѣвахъ Индіи Thanatophidia,
категорически заявилъ въ немъ о своемъ невѣрии во всѣ эти
пресловутыя средства „фокусниковъ“ Индіи, то случилось
слѣдующее. Его поваръ чрезъ недѣлю или двѣ по появлѣ-
ніи его ученаго сочиненія между Англо-Индійцами былъ уку-
шенъ коброй. Проходившій мимо дома буни вызвался спасти
несчастнаго. Именитый натуралистъ уже приготовился было
приказать вытолкать буни за лорогъ, какъ майоръ Келлей
и другие офицеры упросили его „полробовать“. Презритель-
но махнувъ рукой и объявивъ что чрезъ часъ его повара
все-таки не станетъ, докторъ согласился. Черезъ часъ поваръ
стрялалъ почтенному ученому и его гостямъ объѣдъ на кух-
нѣ, а самъ профессоръ чуть было не кинулъ свое новое со-
чиненіе въ огонь...

День становился страшно знойнымъ; солнце накалило ска-
лы до такой степени что онѣ жгли ноги даже сквозь тол-
стыя подошвы; къ тому же любопытство возбужденное на-
шимъ появліемъ и назойливое преслѣдованіе начинали на-
доѣдать намъ. Мы рѣшились уйти домой, то-есть въ нашу
прохладную лещеру находившуюся магахъ въ шестистахъ отъ
большаго храма; тамъ мы собирались провести вечеръ и
ночь. Не дожидаясь нашихъ слутниковъ Индусовъ, которы-
е отправились на ярмарку, мы пустились въ луть одни.

VIII.

Пройдя портикъ у главнаго входа, мы замѣтили стоящаго
отдѣльно отъ толпы молодаго человѣка, поразившаго насъ
свою идеальною красотой. То былъ членъ изъ секты садду,
„кандидатъ во святаго“, какъ выразился одинъ изъ нашей
компаніи.

Эти садду отличаются отъ прочихъ сектантовъ. Они не
ходятъ нагими, не покрываютъ тѣла мокрою золой, не но-
сять отличительныхъ знаковъ на лицѣ и лбу и не поклана-
ются идоламъ. Принадлежа къ строгой сектѣ Адвайти школы
Веданты, они признаютъ лишь Парабраму (великаго духа).
Одѣтый въ довольно приличную, свѣтло-желтую кисейную
рубашку безъ рукавовъ, съ длинными распущенными воло-
сами, садду стоялъ съ нелокрытою головой, опершись лок-
темъ на корову, съ выросшею у ней изъ горба „лятою

78

ного“. Это удивительное произведение природы обмахивалось
своей пятою ногой словно рукой, чеза голову колытцом и
хлопая имъ ло ней мухъ. Принявъ слерва этотъ запасный
членъ за фокусъ, мы очень недовѣрчиво смотрѣли какъ на
него, такъ и на красиваго обладателя коровы; но подойда
ближе, мы убѣдились что то дѣствительно была игра ша-
ловливой природы, а не хитрость человѣка. Мы узнали отъ
хозяина что это животное было подарено ему магараджей
Холькаромъ и уже два года кормило его своимъ молокомъ,
единственною его лищей.

Садду—ученики и послѣдователи радожъ-юга обыкновенно
секты ведантистовъ (какъ уже сказано выше), то-есть по-
священныхъ мистиковъ совершенно отрѣшившихся отъ свѣ-
та и ведущихъ цѣломудренную жизнь монаховъ; они и не от-
личаются какимъ-либо особеннымъ костюмомъ, кромѣ бѣла-
го тюрбана и длинныхъ волосъ. Между садду и буни (уче-
никовъ шиваитовъ) существуетъ смертельная вражда, выра-
жающаяся съ одной стороны молчаливымъ презрѣніемъ, а
съ другой—неудачными со стороны буни полытками стереть
садду съ лица земли. Эта непріязнь наломинаетъ антаго-
низмъ „свѣта и тьмы“, нѣчто въ родѣ дуализма Ахура-Маз-
ды и Аримана у послѣдователей Зороастра. На первыхъ на-
родъ взираетъ какъ на маговъ, сыновъ солнца и божествен-
наго начала; на вторыхъ—какъ на опасныхъ колдуновъ. На-
слышавшись о релутаціи первыхъ и ихъ „чудодѣйныхъ“ сло-
собностяхъ, старая любопытствомъ увидѣть на дѣлѣ прили-
сываемыя имъ (даже многими Англичанами) чудеса, мы очень
просили садду навѣстить насъ вечеромъ въ нашей вихарѣ.
Но красивый аскетъ наотрѣзъ отказался, подъ предлогомъ
что мы поселились во храмѣ идололоклонниковъ, одна атмо-
сфера которыхъ дѣствуетъ на нихъ непріязненно. Видя его
непреклонность, мы было попробовали предложить ему де-
негъ, но онъ рѣшительно отъ нихъ отказался, и мы ушли.

Тролинка, или скорѣе выемъ на почти перлендикулярной
стѣнѣ скалы къ нашей вихарѣ, ведетъ отъ главной лещеры
вдоль обрыва, въ 900 футовъ глубины. Требуется вѣрный
глазъ, твердая лостуль и очень крѣпкая голова чтобы при
малѣшемъ неосторожномъ шагѣ не скатиться въ пропасть;
тутъ посторонняя помощь почти безполезна, такъ какъ по
этому выему (около двухъ футовъ ширины) идти двумъ
особамъ рядомъ положительно невозможно. Пришлось

Извъ пещеръ ц дебрей Игдостака.

79

пробираться гуськомъ, призывая на помощь все имѣющеся
налицо присутствіе духа; у нѣкоторыхъ же изъ насъ этотъ
духъ находился въ безсрочномъ отпуску. Особенно непріят-
но было положеніе нашего американскаго полковника, весь-
ма полнаго, близорукаго почти до слѣлоты и, вслѣдствіе
этого, страдающаго головокруженіемъ. Вѣ видѣ слабаго утѣ-
шенія, мы было затянули хоромъ дуэтъ изъ Нормы „moriam
insieme"... и для вящей увѣренности что смерть либо минуетъ
всѣхъ, либо мы всѣ четверо „умремъ вмѣстѣ“, крѣпко дер-
жали другъ друга за руки—гуськомъ; однако полковникъ насъ
заставилъ-таки сильно перетрусить за него. Мы были уже
на полдорогѣ какъ вдругъ онъ, оступившись, зашатался, вне-
зално вырвалъ руку изъ моей руки и—покатился внизъ...
Держась всѣ трое одною рукой за кусты и скалы, мы даже
не успѣли поддержать его другою. Вырвавшійся у насъ еди-
нодушный крикъ ужаса замеръ сѣ первой секунды когда, обер-
нувшись лицомъ къ пропасти, мы увидѣли какъ наткнув-
шись по склону шагахъ въ шести подъ нами на деревцо, онъ
повись на немъ объими руками и-ногами. Къ счастію, мы
знали его за хорошаго гимнаста, владѣющаго къ тому же за-
мѣчательнымъ хладнокровіемъ. Но минута была критическая:
такиій стволъ могъ каждую минуту сломаться и нашъ пол-
ковникъ полетѣть въ бездну. Мы уже стали было кричать о
помощи какъ вдругъ, будто выросши изъ нѣдрѣ горы, намъ
предсталъ таинственный садду со своею коровой...

Оба шли футахъ въ двадцати подъ нашими ногами, по не-
видимымъ выступамъ скалъ, гдѣ казалось негдѣ было укрѣ-
пить и дѣтской ноги—шли также безпечно и увѣренно какъ
еслибы вмѣсто отвѣсной скалы они шли по широкой шоссей-
ной дорогѣ. Поднявъ голову, садду закричалъ висѣвшему надъ
его головой полковнику держаться крѣпче, а намъ не тро-
гаться съ мѣста. Ласково потрелавъ „лятиногую“ по шеѣ,
онъ снялъ съ нея веревку, все время тихо напѣвая что-то
въ родѣ „мантры“; затѣмъ, взявъ ее объими руками за голову,
направилъ ее въ нашу сторону, и защелкавъ языкомъ, сло-
койно сказалъ ей: „чалѣ!“ (иди!) Вѣ одно мгновеніе, запры-
гавъ словно дикая коза вверхъ по скаламъ, корова очутилась
немного влереди насъ, гдѣ и стала на тролинкѣ какъ вкопа-
ная. Самъ же садду, ловидимому, съ такою же ловкостью по-
лѣзъ къ дереву, и обмотавъ полковника веревкой за лоясъ,
слерва поставилъ его на ноги, а затѣмъ, поднявшись выше

80

Приложеніе къ Русскому Вѣетнику.

на тропикку, однимъ взмахомъ сильной руки всталилъ его за
собою, немного блѣднаго и потерявшаго лишь свой pince-nez,
по отядь не присутствіе духа.

Происпествіе грозившее было окончиться трагедіей заклю-
чилось комедіей.

— Ну, какъ тутъ быть? закричали мы всѣ.—Мы васъ не
люстимъ одного далѣе...

Солнце уже склонялось къ западу и становилось опаснѣе
чѣмъ когда-либо терять время. „Чрезъ нѣсколько минутъ
станетъ темно, и тогда мы всѣ погибнемъ“, замѣтилъ секре-
тарь полковника, Эдвардъ У***. Между тѣмъ нашъ садду, не
люнимавшій повидимому ни слова по-англійски, опутавъ сно-
ва тею своей коровы веревкой, стоялъ нелодвижно на пово-
ротѣ тропинки. Его высокая, тонкая фигура, возвышаясь
надъ пропастью, словно висѣла на воздухѣ; одни развѣваю-
щіеся по вѣтру длинные черные волосы заставляли помнить
что предъ нами стоитъ живой человѣкъ, а не великолѣное
бронзовое изваяніе. Забывъ только что миновавшую опас-
ность и наше положеніе, миссъ Б., художница по призвакію
и страстная почитательница всего артистическаго, громко
воскликнула: „Вы только взгляните на этотъ чисто грече-
скій, величественный профиль!... Посмотрите на позу этого
человѣка... Какъ онъ весь отдѣляется на золотисто-голубомъ
фонѣ неба. Это греческій Адонисъ, а не Индусъ... Но „Адо-
нисъ“ первый прервалъ этотъ восторгъ. Онъ медленно повер-
нулся къ намъ, взглянувъ мелькомъ, не то кротко-насмѣшли-
вымъ, не то презрительнымъ взоромъ на вылучившую на
него глаза миссъ Б*** и произнесъ своимъ тихимъ лѣвучимъ
голосомъ на языкѣ хинди:

— Маха-саибъ (великій саибъ, господинъ) не можетъ идти
далѣе безъ помощи чужихъ глазъ; его глаза—враги саиба.
Пусть саибъ сядетъ на мою корову; она никогда не остupлится...

— Чтобы я сѣлъ верхомъ на корову, да еще добавокъ и
лятиногую? никогда! воскликнулъ бѣдный полковникъ съ та-
кимъ растеряннымъ видомъ что мы всѣ локатились со смѣху.

— Лучше саибу сидѣть на коровѣ нежели лежать на читѣть,*
серіозно и также кротко замѣтилъ садду.—Зачѣмъ прибли-
жать часъ который еще не пробилъ?

Дѣлать было нечего, и мы наконецъ уломали полковника.
Осторожно и ловко посадивъ его на корову и лосовѣтовавъ

* „Читта“—костеръ на котором соживаютъ покойниковъ.

Извъ пещеръ и дебрей Игдостана.

81

держаться покрѣпче за ея пятую ногу, Индусъ ловелъ ее на веревкѣ впередъ, а за нимъ поллелись и мы.

Чрезъ минуты двѣ мы уже стояли на крытомъ крыльцах или—ло-здѣшнему—верандѣ, идущей глубоко внутрь скалы вихары, гдѣ и нашли нашихъ вернувшихся другою тропинкой Индусовъ. Разказавъ имъ о происшествіи, мы повернулись ища глазами садду. Но онъ уже успѣлъ исчезнуть со своею коровой..

— Не ищите его, онъ ушелъ другою, одному ему известною дорогой, небрежно замѣтилъ Гулабъ-Сингъ.—Въ вашей благодарности онъ вполѣ увѣренъ, а денегъ вашихъ ему не нужно. Онъ садду, а не буни, добавилъ онъ съ гордостью.

Мы вспомнили что нашъ гордый пріятель самъ принадлежитъ къ сектѣ Садду.*

— Кто знаетъ, шелкулъ мнѣ полковникъ,— быть-можетъ и
правда чтò о немъ говорить?

Въ главной залѣ вихары, въ трехъ стѣнахъ которой были прорыты двери въ 12 меньшихъ келій, находилось высѣченное въ скалѣ въ натуральный ростъ изображеніе „Б'авани“ (богини Шивы). Изъ утробы „деваки“ струились чистыя, прохладныя воды горнаго родника падавшія въ бассейнъ у ногъ ея. Кругомъ лежали кучи жертвоприношеній: цвѣты, рись, бетель и ладовъ. Тамъ было такъ сыро что мы предпочли остаться ночевать на воздухѣ. Такимъ образомъ мы провели эту ночь на верандѣ, вися, можно сказать, между небомъ и землей, освѣщаемые снизу огнями пылавшихъ костровъ заженныхъ слугами Гулабъ-Синга на страхъ дикимъ звѣрямъ, а сверху—свѣтомъ полной луны. Эта обстановка, ужинъ въ чисто восточномъ вкусѣ, на полу, на разостанныхъ коврахъ и на толстыхъ банановыхъ листьяхъ вмѣсто тарелокъ; скользящіе неслышными шагами, какъ нѣмыя тѣли, босые служители въ бѣлыхъ кисейныхъ дралировкахъ и красныхъ тюрбанахъ; предъ нами безпредѣльная глубь теряющаяся въ волнахъ луннаго сіянія, а за нами темные своды вѣковыхъ пещеръ вырытыхъ неизвѣстною расой, въ невѣдомыя времена и невѣдомо въ честь какой доисторической религіи,—все это переносило насъ въ непривычный міръ, въ другія далекія

* „Садду-Нанака не слѣдуетъ смѣшивать съ сектой Сикковъ лослѣ-
дователей „Гуру-Нанака“: первые—Ведантисты „Адвайты“; послѣд-
ние—монотеисты. Адвайты признаютъ лишь „Парабраму“, безличное
божество. Авт.

6

82

эпохи... Вотъ предъ нами сидятъ лять представителей ляти
различныхъ народовъ, ляти совершенно разныхъ тиловъ и въ
пяти разнообразныхъ костюмахъ. Всѣ пятеро известны въ
этнографіи подъ генерическимъ названіемъ Индусовъ, въ родѣ
того какъ орлы, грифы, ястреба, коршучы и совы известны въ
орнитологіи за „хищныхъ“, но представляютъ между собою та-
кую же разницу. Каждый изъ этихъ ляти собесѣдниковъ—Радж-
путъ, Бенгалецъ, Мадрасецъ, Сингалезецъ и Махратъ—лото-
мокъ расъ, о началахъ и происхожденіи которыхъ европейскіе
ученные спорять уже болѣе полувѣка не приходя ровно ни къ
какому между собою соглашенію. * Несмотря ни на чтò, по-
казанія самихъ народовъ отвергаемы по большей части по-
тому только что они не гармонируютъ съ предзятыми

* Раджпутовъ, напримѣръ, называютъ „Индусами“ и причисляютъ ихъ къ арийскому племени, тогда какъ сами они называютъ себя Сурьяванза, т.-е. потомки Сурѣи (солнца), а брамины ведутъ свой родъ отъ Инду (луны) и называются Индуванза. (Инду, Семъ, Чан-дра, по-санскритски—луна). Если первые Арийцы появляющіеся въ прологѣ всемірной исторіи—брамины, т.-е. тотъ народъ который по рѣшенію Макса Мюллера переваливъ черезъ Гиммалаи покорилъ страну „Пяти рѣкъ“, то Раджпуты не Арийцы; а если Арийцы, то не брамины, такъ какъ всѣ ихъ родословныя и священныя книги Пу-ранъ показываютъ что они гораздо древнѣе браминовъ; и въ такомъ случае племена арийскія существовали въ другихъ странахъ свѣта, кромѣ знаменитаго Оксуса (Охис), колыбели Якутуевъ, прародите-лей Аріанъ и Индусовъ по фантазіи упомянутаго ученаго и его нѣ-мецкой школы. „Лунная“ линія начинается Пуруэрой (по родослов-кой составленной полковникомъ Тодомъ съ рукописей „Пуранъ“ въ архивахъ Уйдепура), т.-е. за 2.200 лѣтъ до Р. Х. и гораздо позднѣе Икхваку (Ichswaca), прародителя Сурьяванзъ. Четвертый сынъ Пу-рурвы, Рехъ, стоитъ въ главѣ линіи лунгаго племени и только въ 15 колѣнъ послѣ него является Харита, основавшій „Каузику-Готру“ или „племя браминовъ“. Послѣднихъ Раджпуты не терпятъ: „Дѣти Солнца и Ралы не имѣютъ ничего общаго съ двѣми Лупы и Криш-ны“, говорятъ они; Бенгальцы же, по ихъ преданіямъ и исторіи, аборигены. А Мадрасцы и Сингалезцы — Дравиды, которыхъ по очереди причисляли къ Семитамъ, Хамитамъ, Арійцамъ и, наконецъ, предали волѣ Божіей, заключивъ что по крайней мѣрѣ Синга-лезцы должны быть Монголы или туранскаго племени. Махраты-аборигены западной Индіи какъ Бенгальцы восточной. Но къ какой группѣ племенъ принадлежатъ эти двѣ народности, за это не пору-чится ни одинъ этнографъ, кромѣ развѣ Нѣмда.

83

люлятіями; смыслъ древнихъ рукописей ихъ лерековерканъ и
фактъ отданъ въ жертву фикціи, коль скоро послѣдняя исхо-
дитъ изъ устъ нѣкіихъ излюбленныхъ оракуловъ. Невѣже-
ственный народъ часто обвиняется въ суевѣріи по той
лишь причинѣ что создаетъ себѣ вымышленныхъ идо-
ловъ въ мірѣ духовномъ; а между тѣмъ образованный міръ
мірѣ жаждущій познаній, міръ просвѣщенный, лоступаетъ
въ отношеніи къ своимъ авторитетамъ еще глупѣе обви-
няемаго имъ народа. Предоставивъ полдюжинѣ увѣнчан-
ныхъ лаврами ученыхъ право извращать факты посвоему,
выводить собственныя заключенія по личному усмотрѣнію,
онъ любиваетъ камнями каждогоъ кто осмѣлится возстать про-
тивъ резолюціи этихъ якобы нелогрѣшимыхъ спеціалистовъ,
называя его невѣждой и глупцомъ. Вспомнимъ, напримѣръ,
случай съ Луи Жаколіо, прожившимъ двадцать лѣтъ въ Ин-
діи, изучившимъ въ совершенствѣ языкъ и страну и смѣ-
шаннымъ однакоже съ грязью Максомъ Мюллеромъ, чья нога
никогда не была въ Индіи.

Самые древніе народы Евролы являются ребятами еле вы-
шедшими изъ пеленокъ въ сравненіи съ племенами Азіи, осо-
бенно въ Индіи. И, Боже мой, какъ жалки и бѣдны кажутся
генеалогіи самыхъ старинныхъ европейскихъ фамилій срав-
нительно съ генеалогіей нѣкоторыхъ раджлутскихъ семействъ!
По мнѣнію полковника Тода, болѣе двадцати лѣтъ изучав-
шаго ихъ на мѣстѣ въ Раджистанѣ, эти родословныя, веду-
щія свои записи отъ 1.000 до 2.200 лѣтъ до Р. Х. и подтвер-
жаемыя во множествѣ случаевъ греческими писателями,
являются самыми совершенными и самыми безошибоч-
ными между родословными всѣхъ древнихъ народовъ. Послѣ
долгихъ и тщательныхъ разысканій и сравненій съ ними Пу-
ранъ и разнообразныхъ на ламятникахъ надписей, Тодъ при-
шелъ къ заключенію что въ однѣхъ рукописяхъ Уйде-
пурскаго архива (нынѣ уже кѣмъ-то припратанныхъ) най-
дется ключъ не только къ исторіи Индіи, но и ко всемірной
древней исторіи. Вотъ что, между прочимъ, говоритъ онъ по
этому лѣводу: „Дабы отыскать этотъ ключъ, мы не должны
слѣдовать легковѣрному примѣру многихъ археологовъ не-
знакомыхъ съ Индіей и потому воображающихъ будто исто-
ріи Рамы, Махабхараты, Кришны и ляти братьевъ Панду
суть однѣ лишь „аллегоріи“. Тотъ кто пожелаетъ серіозно
вникнуть въ ихъ легенды, очень скоро убѣдится что эти

6*

84

такъ-называемыя „басни“ всѣ до одной основаныя на фактахъ
исторіи, доказательствомъ чему служатъ потомки ихъ героевъ,
племена, древніе города и до сей поры существующія монеты.
Разберемъ сперва надписи на колоннахъ Инды-Престхы, Пу-
рага и Мевара, на скалахъ Дфкунагура въ Биджоли, на Ара-
були и въ древнихъ, разсѣянныхъ по всей Индіи джаинскихъ
храмахъ, гдѣ мы находимъ столько надписей на языкѣ до
сей поры намъ неизвѣстномъ, языкѣ въ сравненіи съ кото-
рымъ самые іероглифы являются игрушкой,— и только тогда
мы получимъ право выразить наше окончательное мнѣніе.“

А между тѣмъ пресфессоръ Максъ Мюллеръ, который, какъ
сказано выше, никогда и не заглядывалъ въ Индію, судитъ
и рядитъ и устанавливаетъ для нея хронологическія таблицы
по собственному усмотрѣнію. Европа, принимая его слово за
слово оракула, безпрекословно подчиняется его рѣшеніямъ.
Ет c'est ainsi que s'écrit l'histoire... Говоря о хронологіи по-
чтеннаго нѣмецкаго санскритолога, не могу утерпѣть чтобы
не локазать (хоть бы Россіи) на какихъ хрупкихъ началахъ
основаны всѣ его ученные доводы и какъ мало мы можемъ
придать вѣры его исчислENіямъ когда дѣло идетъ о дав-
ности той или другой рукописи. Быть-можетъ что въ этомъ
поверхностномъ описаніи Индіи, не имѣющемъ ни малѣйшей
претензіи на ученость, сказанное мною локажется неуду-
щимъ къ дѣлу; но въ Россіи, какъ впрочемъ и во всей Ев-
ропѣ, объ этомъ филологическомъ свѣтилѣ судятъ лишь по
знакамъ восклицанія и одобренія его подобострастныхъ по-
слѣдователей, а Веды Башіи, напримѣръ, * суами Дайаканда
не читаютъ, да можетъ, никогда и не слышали объ этомъ
сочиненіи, чтō профессору Максу Мюллеру, конечно, весьма
на руку. Постараюсь передать суть дѣла какъ можно короче.

Въ своемъ санскритскомъ сочиненіи Sahitya Grantha про-
фессоръ Максъ Мюллеръ, указывая что Арiйское племя въ
Индiи прiобрѣло свои понятiя о Богѣ постепенно и чрезвы-
чайно медленно, желаетъ этимъ доказать что Веды совсемъ
не такое древнее писанiе какъ это утверждаютъ нѣкоторые
изъ его коллегъ. Представивъ затѣмъ болѣе или менѣе вѣс-
кiя доказательства въ подтверждение этой новой теорiи, онъ
заключаетъ ихъ неопровержимымъ, по его мнѣнію, фактомъ

* Переводъ Ведъ на языкъ хинди съ комментаріями и объяснені-
ями. Это первый полный переводъ.

Извъ пещеръ и дебрей Идостана.

85

указывая въ Мантрахъ на слово hirannya-garbha, которое
онъ переводить словомъ „золото“, и при этомъ добавляет
что такъ какъ отдѣлъ Ведъ называемый Chanda появился
3.100 лѣтъ тому назадъ *, то отдѣлъ Мантръ не могъ быть
написанъ ранѣе 2.900 лѣтъ. При этомъ онъ разсѣкаетъ фи-
лологически и хронологически Мантру („Agnihi Poorwebhihi“
etc.), въ которой онъ находить выражение hirannya-garbha и
затѣмъ торжественно уличаетъ оное въ анахронизмѣ: „о зо-
лотѣ древніе народы не имѣли никакого понятія (говоритъ
онъ), стало-быть, если въ Мантрѣ говорится о золотѣ, то
эта Мантра сочинена въ эпоху сравнительно современ-
ную“ и проч.

Но тутъ именитый санскритологъ сильно обрывается. Су-
áми Дайанандъ доказываетъ, а за нимъ и другие ученые лап-
диты и даже самые ему непріязненные подтверждаютъ что
Максъ Мюллеръ совершенно не понялъ значенія термина
„Hirannya". Первоначально оно вовсе не означало, а въ
соединеніи со словомъ garbha и теперь не означаетъ „зо-
лота“ — слова современнаго и не существующаго на ста-
ромъ санскритскомъ языкѣ Ведѣ. Такимъ образомъ, всѣ
блестящіе доводы профессора такъ и пропадаютъ даромъ;
слово Hirannya въ этой Мантрѣ должно переводить: „бо-
жественный свѣтъ“, символъ познанія (въ мистическомъ
смыслѣ), подобно тому какъ у алхимиковъ „свѣтъ“ назы-
вался сублитированнымъ золотолотъ, изъ лучей котораго они
надѣялись составить объективный металлъ. А въ соединеніи
со вторымъ словомъ — Hirannya-garbha (буквально свѣто-
зарное чрево) означаетъ въ Ведахъ первоначальный принципъ,
въ утробѣ коего (какъ золото въ утробѣ земной) локoutся
свѣтъ божественнаго познанія и истины, эссенція освобож-
денной отъ грѣховнаго міра души. Въ Мантрахъ какъ и въ
Чандахъ постоянно слѣдуетъ искать двоякаго смысла: 1)
чисто-метафизического и отвлеченнаго и 2) чисто-физиче-
скаго, такъ какъ все земное или существущее на землѣ тѣсно
связано съ міромъ духовнымъ, изъ котораго исходитъ и ко-
торымъ съова поглощается. Напримѣръ, Индра богъ грома,
Сурья—богъ солнца, Уáю—богъ вѣтра и Агни—богъ огня;

* Веды раздѣляются на двѣ части: на Чанды (стопы, стихи и прой), и на Мантры (молитвы, риемическіе гимны и вмѣстѣ съ тѣмъ заклинанія въ ихъ примѣненіи бѣлою магіей).

86

Понложеніе къ Русскому Вѣстнику.

всѣ четверо, подвластные этому первоначальному божественному принципу, исходятъ, по ученію Мантры, изъ утрябы Hirannya-garbha. Въ этомъ случаѣ они (боги), подвластные единому принципу, суть духи или олицетворенные силы природы. Но лосвященные въ таинство адепты Индіи весьма хорошо понимаютъ что вмѣстѣ съ этимъ богъ Индра, напримѣръ, просто звукъ происходящій отъ столкновенія электрическихъ силъ или, вѣрнѣе, само электричество; Сурья не богъ солнца, а центръ огня въ нашей системѣ—эссенція того изъ чего проистекаютъ огонь, тепло, свѣтъ и т. д., товѣсть именно то чего никто, даже изъ нашихъ великихъ учебныхъ, лавирующихъ между Тиндаллемъ и Шрёпферомъ, не умѣлъ еще опредѣлить... Этого-то тайнаго смысла профессоръ Мюллеръ и не сумѣлъ доискаться, вслѣдствіе чего онъ и рубить сллеча, придерживаясь одной мертвой буквы. Какимъ же образомъ позволяетъ онъ себѣ опредѣлять давность Вѣдъ по собственнымъ выводамъ и заключеніямъ, когда онъ еще такъ несовершенно лонимаетъ языкъ этого древняго лисанія?...

Вотъ сущность отвѣта суами къ которому мы и отсылаемъ гг. санскритологовъ, если они только потрудятся заглянуть въ его Rigvedādi Bhāshya Bhoomiśa (книга 4, стр. 76). *

Въ эту ночь всѣ мои слутники, кромѣ меня, спали какъ убитые. Свернувшись возлѣ догорающихъ костровъ, они ни мало не обращали вниманія ни на гулъ доносившихся съ ярмарки тысячи голосовъ, ни на продолжительный, глухой, словно раскаты далекаго грома, ревѣ тигровъ поднимавшійся изъ долины, ни даже на громкое моленіе пилигримовъ, средствіе которыхъ по узкому карнизу скалы, съ которымъ мы чуть было не слетѣли днемъ, продолжалось взадъ и впередъ всю ночь. Они приходили партіями по два, по три человѣка; иногда шли одинокія женщины. Такъ какъ имъ не было доступа въ большую вихару, на верандѣ которой мы лежали, то, поворчивъ, они отправлялись въ боковую келью, нѣчто въ родѣ часовенки, съ изображеніемъ Деваки-Мата (богини матери) и съ наполненными водою танкомъ. Подойдя къ дверямъ, пилигримъ простирался на землѣ, клалъ принотеніе у ногъ богини, и затѣмъ или окунался въ „святой водѣ очищенія“, или же зачерпнувъ рукой воды изъ танка мочилѣ

* Это периодическое ежемѣсячное издание вѣроятно получается въ Россіи, въ С.-Петербургской Академіи.

Изв'ещеръ и дебрей Икдостана.

87

себѣ любъ, щеки, грудь; потомъ снова простирался и шелъ
уже назадъ, спиной къ дверямъ, гдѣ опять простирался, пока
съ послѣднимъ возваніемъ къ „мата, маха мата!“ (матери,
великой матери!) окончательно не исчезалъ въ темнотѣ. Двое
слугъ Гулабъ-Синга, съ традиціонными кольями и щитами
изъ носорожьей кожи, получивъ приказаніе охранять насъ
отъ дикихъ звѣрей до разсѣта, сидѣли на ступенькѣ надъ
пропастью. Не въ состояніи будучи уснуть, я слѣдила за
всѣмъ окружающимъ съ возрастающимъ люболытствомъ. Не
спать въ ту ночь и Такуръ. Каждый разъ какъ я полюот-
крывала отяжелѣвшія отъ усталости вѣки, мнѣ бросалась въ
глаза гигантская фигура нашего таинственного друга...

Помѣстясь по восточному (съ ногами) на одной изъ высѣ-
чеченныхъ въ скалѣ скамеекъ, у самой окраины веранды, онъ
сидѣлъ неподвижно обвивъ объими руками приподнятыя ко-
лѣва и вперивъ глаза въ серебристую даль. Раджпутъ сидѣлъ
такъ близко къ краю что малѣйшее неосторожное движеніе,
казалось, должно было свергнуть его въ зіявшую у ногъ его
пропасть. Но онъ двигался не болѣе стоявшей наискось отъ
него грагитной богини Бхавани. Обливавшее все впереди его
сіяніе мѣсяца было такъ сильно что черная тѣнь людъ на-
висшею надъ нимъ скалой дѣлалась еще непроницаемѣе, оста-
вляя его лицо совершенно во мракѣ. Только вслыхивавшее
по временамъ яркое пламя догорающихъ костровъ, обливая
темно-бронзовое лицо горячимъ отсвѣтомъ, дозволяло порой
разглядѣть неподвижныя черты сфинксо-подобнаго лика, да
какъ уgly свѣтящіеся, такие же неподвижные глаза.

Чтō втō? слитъ ли онъ или замеръ? Замеръ, какъ замира-
ютъ посвященные раджъ-іоги о которыхъ онъ намъ разка-
зывалъ утромъ... О Боже мой! хоть бы заснуть!.. Вдругъ
громкое продолжительное шипѣнье раздавшееся у самаго уха,
какъ бы изъ-подъ сѣна на котором мы свернулись, заста-
вило меня внезално вскочить съ какими-то неясно опредѣ-
лѣнными воспоминаніями о „кобрѣ“. Затѣмъ пробило разъ,
другой... То былъ нашъ американскій дорожный будильникъ,
какъ-то нечаянно полавшій подъ сѣно. Сдѣлалось и смѣшно,
и стыдно за невольный услугъ.

Но ни шипѣнье, ни громкій бой часовъ, ни мое быстрое
движеніе, заставившее миссъ Б*** сонливо приподнять голо-
зу, не пробудили Гулабъ-Синга, который все также висѣлъ
надъ пропастью какъ и прежде. Прошло еще съ полчаса.

88

Несмотря на долетавшій издалека гулъ празднества, все кругомъ было тихо и нелодвижно; сою бѣжалъ отъ меня все болѣе и болѣе. Подулъ свѣжій предразсвѣтный и довольно сильный вѣтеръ, разомъ зашелестившій листьями и вскорѣ закачавшій кругомъ насъ вершинами торчавшихъ изъ бездны деревьевъ. Все мое вниманіе было теперь сосредоточено на группѣ трехъ сидѣвшихъ предо мною Раджлутовъ: на двухъ щитоносцахъ и ихъ господинѣ. Не знаю почему, но оно было особенно привлечено въ эту минуту длинными развѣвавшись по вѣтру волосами слугъ сидѣвшихъ съ боку веранды и болѣе защищенныхъ отъ вѣтра нежели ихъ саибъ. При взглядѣ въ его сторону, мѣ локазалось будто вся кроль у меня застыла въ жилахъ: висѣвшую возлѣ него и крѣпко привязанную къ колоннѣ кисейную вауаль (топи) хлестало со всѣхъ сторонъ вѣтромъ; длинные же волосы саиба лежали нелодвижно словно приклеенные къ плечамъ: ни одинъ волось не шевелился, ни малѣйшаго движенія въ легкихъ складкахъ обвивавшей его бѣлой кисеи; изваянная статуя не можетъ казаться нелодвижнѣе...

Да чтò жъ это такое? Бредъ, галлюцинація или изумительная, непонятная дѣствительность? Крѣпко зажмуривъ глаза, я было рѣшилась не глядѣть долѣ. Въ эту минуту что-то захрустѣло въ двухъ шагахъ отъ ступени, и длинный, черный силуетъ—не то собаки, не то дикой кошки—ясно очертился на свѣтломѣ фонѣ неба. Животное стояло на краю обрыва бокомъ, и высокій, трубою, хвостъ то лодымался, то опускался въ воздухѣ... Оба Раджлута быстро, но неслышно встали и повернули голову къ Гулабъ-Сингу, какъ бы ожидая приказаній... Да гдѣ же самъ Гулабъ-Сингъ? На мѣстѣ гдѣ за минуту до того онъ такъ нелодвижно сидѣлъ, никого не оказалось; лежала лишь одна сорванная вѣтромъ топи... Страшный, продолжительный ревъ вдругъ оглушилъ меня, заставивъ вскочить на ноги; ревъ этотъ, проникнувъ въ вихару, казалось. разомъ пробудилъ уснувшее эхо и отозвался глухими раскатами вдоль всего обрыва. Господи... тигръ! Не успѣла эта мысль еще ясно сложиться въ умѣ моемъ какъ захрустѣли деревья, и словно чье-то тяжелое тѣло покатилось въ проласть. Всѣ мгновенно вскочили; мушки схватились за ружья и револьверы; произошла страшная суматоха..

— Чтò съ вами? раздался слокойный голосъ Гулабъ-Синга со скамьи гдѣ онъ снова сидѣлъ какъ ни въ чемъ не бывало.—Чтò это васъ всѣхъ испугало?

Извѣ пещеръ и дебрей Идостана.

89

— Тигръ! Вѣдь это былъ тигръ? посыпались вопросы Европейцевъ и Индусовъ. Миссъ Б*** дрожала какъ въ лихорадкѣ.

— Тигръ или что другое, теперь это для насъ очень мало значитъ. Что бы оно ни было, теперь оно лежитъ на дѣ лропасти, отвѣчалъ звѣвая Раджпутъ.—Вы, кажется, особенно встревожены? добавилъ онъ съ легкою ироніей въ голосѣ обращаясь къ истерически рыдавшей Англичанкѣ, которая видимо колебалась упасть ли ей въ обморокъ или нѣтъ.

— И почему это правительство не уничтожитъ всѣхъ этихъ ужасныхъ звѣрей? всхлипывала наша миссъ, вполнѣ вѣровавшая во всемогущество своего правительства.

— Вѣроятно потому что наши повелители приберегаютъ лорохъ на насъ самихъ, дѣлая намъ честь считать насъ опаснѣе тигровъ, отрѣзалъ Гулабъ-Сингъ.

Чѣмъ-то грозымъ и вмѣстѣ насмѣшивымъ звучало это слово „повелители“ въ устахъ Раджлута.

— Но какимъ же образомъ вы отдѣлались отъ „полосата-го“? долытывался полковникъ.—Развѣ кто стрѣлялъ?

— Огнестрѣльное оружіе только у васъ, Европейцевъ, считается единственнымъ или по крайней мѣрѣ самымъ впр-нымъ способомъ одолѣвать дикихъ звѣрей. У насъ, дикарей, есть и другія средства, даже болѣе опасныя, пояснилъ бабу Нареңдро Дасъ-Сенъ. — Вотъ, когда вы пріѣдете къ намъ въ Бенгалію, то будете имѣть хорошій случай лознакомиться съ тиграми; они приходятъ къ намъ непрошенные и днемъ и ночью, даже въ городахъ...

Начинало свѣтать, и Гулабъ-Сингъ предложилъ спуститься внизъ и до первыхъ жаровъ осмотрѣть другія пещеры и раз-валины крѣпости. Въ пять минутъ все было готово къ зав-траку, и въ половинѣ четвертаго мы отправились другою, болѣе покатою дорогой въ долину, на этотъ разъ безъ осо-бенныхъ приключеній. Только Махратъ, не говоря ни слова, отсталъ отъ насъ и исчезъ.

## IX.

### Осмотрѣвъ Логархъ, крѣпость взятую Сиваджи въ 1670 году у Могуловъ, и нынѣ разрушенные покоп гдѣ вдова Нана Фарнавизы * подъ предлогомъ протекціи и 12.000

* Нана Фарнавиза былъ первымъ министромъ пешвы, молодаго Махадео Рао, котораго онъ такъ строго держалъ въ рукахъ что тотъ, послѣ публично полученнаго отъ него выговора, утромъ 25 октября 1795, бросился внизъ съ террасы своего замка, въ Пунѣ, и умеръ.

90

рулій ленсію со стотоны Англіи, сдѣлалась de facto плаѣнницей генерала Уелезлена (Wellesley) въ 1804 году, мы поѣхали въ богатую и когда-то укрѣпленную деревню Варгаонъ. Тамъ мы рѣшили переждать знойные часы (отъ 9 утра до 4 полопудни) и потомъѣхать въ исторически знаменитыя пещеры Бирзы и Баджахъ, миляхъ въ трехъ отъ Карли.

Варгаонъ знаменитъ двумя постыдными для Англичанъ историческими событиями. Значительной силы войско было тамъ побито горстью Махратовъ 12 и 13 января 1779 года. Тогда бомбейскій губернаторъ Горнби, сговорившись съ бывшимъ лешвой, Рагхунатомъ Рао, утвердить его регентомъ въ Пунѣсъ четырьмя тысячами войска, изъ которыхъ 600 человѣкъ были Англичане, лослалъ привести въ силу этотъ договоръ президента совѣта Карнака, который осрамилъ и свое отечество и честь Остъ-Индской команіи, измѣнивъ и регенту, и своему правительству. Испуганный небольшою арміей Махратовъ, подъ начальствомъ Наны Фарнавизы, Синдіи и Тукаджи Холькара, Карнакъ сперва приказалъ отступать, а потомъ вошелъ съ торжествующими Махратами въ самую постыдную сдѣлку, измѣнивъ этимъ пешѣе и заранѣе приготовляясь измѣнить и своимъ новымъ союзникамъ. Окруженный непріятелемъ, онъ лобросалъ въ озеро пушки, аммуницію, и приказалъ людямъ спасаться еще до боя, оставляя свой арриергардъ на произволъ атаковавшихъ его Махратовъ: 15 англійскихъ офицеровъ были убиты въ тотъ день. Полковикъ Кокбёрнякъ, рѣшивъ что сраженіе проиграно и сами они во власти непріятеля, первый лосовѣтовалъ Карнаку сдаться. Тогда Карнакъ лослалъ офицера капитулировать, и по словамъ Грантъ Дзфа (Mahrathás, Vol. II, p. 363) „не постыдился послать бомбейскому губернатору лисьмо, въ которомъ утѣшалъ его тѣмъ что всѣ устулки и объщанія сдѣланныя въ тотъ день Махратамъ были сдѣланы съ тайнымъ между Англичанами соглашеніемъ не приводить ихъ въ исполненіе“. Поэтому, какъ только доблестный комитетъ дипломатовъ перевалилъ черезъ горы и увидѣлъ себя въ безопасности, всѣ объщанія, которымъ Махраты повѣрили безъ колебанія, полетѣли тотчасъ же на вѣтеръ. Остановленная было всломогательная армія была призвана изъ Бенгаліи; Синдія не получилъ ни гроша изъ объщанной суммы, и многіе изъ заложниковъ были преданы смерти. Люди „избранкой высшей расы“ еще разъ доказали превосходство

Извъ пещеръ и дебрей Игдостака.

91

своихъ цивилизированныхъ понятій о чести кадъ предразудками коричневыхъ „дикарей“.*

Часа въ два лополудни, когда, обвѣваемые огромными
протянутыми чрезъ всю длину комнаты панками, мы несмотря
на то сильно охали отъ жары, неожиданно предсталъ намъ
исчезнувшій съ дороги пріятель нашъ, махратскій браминъ.
Сопровождаемый полдюжиной Дакни (жителей Декканска-
го плато), онъ тихо хвалъ верхомъ, сидя почти на умахъ
лошади, которая фыркала и очень неохотно шла; когда же
онъ подъѣхалъ ко крыльцу веранды и спрыгнулъ съ коня,
мы увидали въ чемъ дѣло: поперекъ сѣдла лежалъ, волоча
по землѣ хвостъ, громадный тигръ. Изъ полуоткрытой ласти
висѣла кусками залекшаяся черная кровь. Его сняли и по-
ложили у порога.

Неужели это нашъ ночной лосѣтитель? мелькнуло у меня
въ умѣ. Я взглянула на Гулабъ-Синга. Онъ лежалъ въ углу
на коврѣ, опершись головой на руку и читалъ; брови его
слегка нахмурились, но онъ не произнесъ ни слова. Молчалъ
и браминъ привезшій тигра, тихо отдавая приказаніе, словно

* Одинъ изъ послѣднихъ въ этомъ родѣ политико-дипломатиче-
скихъ фокусовъ, но одинъ изъ самыхъ неблаговидныхъ, юдопре-
дательскихъ, былъ совершенъ нашими друзьями Англичанами въ
1857 году, во время мятежа. Изо всѣхъ независимыхъ и оласныхъ
для нихъ принцевъ, махараджа Синдія оставался наиболѣе предан-
нымъ и вѣрнымъ Англичанамъ. Понадобилась имъ,— въ виду соб-
ственной безопасности отъ сипаевъ Синдіи, которыхъ тотъ насилу
сдерживалъ,—извѣстная свою силой и неприступностью крѣпость
расположенная на горѣ почти кадъ самымъ дворцомъ махараджи.
Эту крѣпость Англичане никогда не успѣвали взять, да и не пыта-
лись. Пользуясь благорасположеніемъ Синдіи и его искреннимъ же-
ланіемъ помочь союзникамъ, они выпросили крѣпость у него на
ереля, поклявшись честнымъ словомъ очистить ее тотчасъ же по
подавленію мятежа. Синдія—истый Махратъ, то-есть жестокій и не-
умолимый со врагомъ, но готовый пожертвовать жизнію дабы испол-
нить разъ данное союзнику и другу слово. Онъ согласился. Англи-
чане овладѣли знаменитою крѣпостью въ которую ихъ ввелъ самъ
махараджа: мятежъ усмирили, а чрезъ годъ онъ сталъ просить пра-
вительство отдать ему назадъ крѣпость. Но вотъ уже прошло 22 года,
а Англичане, подъ разными предлогами, все еще не „сдали квар-
тиры“, откуда имъ такъ удобно наблюдать за ихъ любезнымъ союз-
никомъ. А теперь, какъ извѣстно, затѣваютъ даже уничтожить и
армію Синдіи.

92

онъ приготовлялся къ торжественному таинству. По народ-
ному суевѣрію, то было действителью „таинствомъ“, какъ
мы это скоро узнали...

Ключокъ шерсти тигра убитаго не лулей или какимъ-либо
холоднымъ оружіемъ, а словомъ, считается самымъ вѣрнымъ
талисманомъ противъ надленія ему подобныхъ. „Такие слу-
чаи чрезвычайно рѣдки, говорилъ намъ Маратъ, такъ какъ
чрезвычайно трудно встрѣтить человѣка обладающего этимъ
словомъ. Отшельники юги и садду не убиваютъ ихъ, считая
убіеніе даже тигра и кобры грѣхомъ, а просто отстраняютъ
отъ себя звѣрей. Есть только одно братство въ Индіи, члены
коего обладаютъ всѣми секретами и для которыхъ нѣтъ въ
природѣ тайнь... А что тигрѣ былъ убитъ не вслѣдствіе пла-
денія со скалы (они никогда не оступаются), не лулей и не
какимъ-либо другимъ орудіемъ, а просто словомъ Гулаба Лалъ
Синга, то въ этомъ намъ порукой тѣло самого звѣря“. „Я
нашелъ его очень скоро“, продолжалъ разказывать браминъ,
„въ кустахъ, гдѣ онъ лежалъ, прямо подъ нашею вихарой, и
у подножія скалы съ которой онъ скатился внизъ уже мер-
твымъ... Гулабъ Лалъ Сингъ, ты—радкъ-іогъ, и я тебя кла-
няюсь!...“ добавилъ гордый браминъ, присоединяя дѣло къ
слову и простираясь предъ Такуромъ на землю.

— Не говори лустаго, Кришнарао! перебилъ его Гулабъ-
Сингъ,— вставай и не представляй изъ себя шудры... Тигръ
просто свалился со скалы и сломалъ себѣ при ладеніи шею.
Иначе намъ пришлось бы употребить въ дѣло оружіе, а не
слова.

— Повинуюсь тебѣ, саибъ, но... прости что вѣрю все-таки
вз свое... Ни один радужъ-іогъ еще не сознавался что онъ
принадлежитъ къ братству съ тѣхъ поръ какъ существуетъ
гора Абу.

Онъ сталъ одѣлять насъ ключками шерсти вырываемой
имъ у мертваго звѣря. Всѣ молчали. Со страннымъ чув-
ствомъ любопытства я стала наблюдать надъ груплой моихъ
слутниковъ. Полковникъ (президентъ нашего общества) си-
дѣлъ потуливъ глаза въ землю и очень блѣдный; секретаръ
его, мистеръ У**, курилъ сигару и лежалъ навзничь, вле-
ривъ холодные, ничего не выражающіе глаза въ потолокъ.
Онъ молча принялъ ключокъ шерсти и спряталъ его въ порт-
моне. Индусы стояли надъ тигромъ, а Сингалезецъ чертилъ
какіе-то кабалистические закаи на лбу у звѣря. Одинъ

Извѣ пещеръ и дебрей Икдостака.

93

Гулабъ-Сингъ продолжалъ лежать, слокойно читая въ углу.
Миссъ Б*** тихо предложила мнѣ вопросъ: „Знаетъ ли наше
правительство о существованіи этого братства, и друже-
любо ли расположены радужъ-юги къ Англичанамъ?“

— О, чрезвычайно дружелюбно! серіозно отвѣчалъ радж-
путъ прежде чѣмъ я успѣла раскрыть ротъ,— если они только
существуютъ: одни раджъ-югиѣ мѣшали до сей поры Икду-
самъ перерѣзать всѣмъ вашимъ соотечественникамъ горло,
удерживая ихъ... словомъ.

Англичанка не поняла.

Наши психологическія изслѣдованія въ Индіи начинались,
ловидимому, хорошо, объщая столь же богатую нашему об-
ществу жатву какъ и археологическія.

Пещера Бирзы—около шести миль на юго-западъ отъ Вар-
гаона, вырыта по тому же плану какъ и Карли. Сводообразный
лотолокъ храма поддерживается двадцатью шестью колоннами,
18 футовъ вышины, а лортикъ—четырьмя въ 28 футовъ, надъ
коими высѣчена замѣчательной красоты группа лошадей,
быковъ и слоговъ. Зала „посвященія“, огромная овальная
комната съ колоннами и одиннадцатью кельями цающими
внутрь скалы. Пещеры Баджа древнѣе и красивѣе. Тамъ со-
хранились надписи доказывающія что всѣ эти храмы были
высѣчены буддистами или скорѣе джаинами. Нынѣшніе буд-
дисты признаютъ, какъ извѣстно, лишь одного Будду — Гау-
таму, принца Капилавасту (VI вѣка до Р. Х.), а джаины
считаютъ и признаютъ за Будду каждаго изъ своихъ двад-
цати четырехъ (Тиртанкара) божественныхъ учителей, изъ
коихъ послѣдній былъ учителем (дохон) Гаутамы. Это раз-
ногласіе чрезвычайно мѣшаетъ вѣрному опредѣленію древ-
ности нѣкоторыхъ вихаръ или чаитій. Секта джаиновъ не-
извѣстной и глубокой древности; потому имя Будды упо-
минаемое на надписяхъ и таблицахъ можетъ относиться какъ
къ послѣднему, такъ и къ первому Буддѣ жившему (по ге-
неалогіи составленной Тодомъ) гораздо ранѣе 2.200 лѣтъ
до Р. Х. Первая надпись, напримѣръ, въ пещерѣ Бирѣ
(гвоздеобразная) гласитъ такъ:

„Аскетомъ изъ Назики, уподобленному очищенному отъ
грѣховъ святому Буддѣ, первобытному, небесному и вели-
кому.“

Рѣшаютъ что эта пещера вырыта буддистами.

Вторая надпись въ той же пещерѣ, надъ другою кельей,
содержитъ въ себѣ слѣдующее:

94

Приложеніе кі Русскому Вѣстнику.

„Благоугодный даръ небольшаго приношенія движущейся силъ (жизни), умственному принцилу (душѣ), многолюбимому вещественному тѣлу, плоду Ману, безцѣнной драгоцѣнности, высшему и присутствующему здѣсь Небесному.“

Выходитъ что постройка принадлежитъ не буддистамъ, а браминамъ признающимъ Ману.

Или вотъ еще эти двѣ надписи (изъ лещеры Баджа):

1) „Благоугодный даръ символа и колесницы (вмѣстилища) грѣхоочищеннаго Сака-Сака.“ 2) „Даръ вмѣстилища Радды (жены Кришны, символъ совершенства) Сугатѣ на вѣки упед-шему“...

Сугата опять одно изъ именъ Будды. Олять противорѣчіе!

Здѣсь, возлѣ Варгаона, послѣ сраженія Кхирхи, Мараты схватили калитана Вогана (Vaughan) и брата его, которыхъ и повѣсили.

На другой день мы поѣхали въ Чинчоръ, или по здѣшнему Чинчводѣ. Это мѣсто знаменито въ религіозныхъ записяхъ Деккана, такъ какъ здѣсь въ миніатюрѣ повторяется то же что совершается на большую ногу въ Лассѣ, въ Тибетѣ: какъ Будда воплощается въ каждогоаго новаго Далай-Ламу, такъ здѣсь Шива дозволяетъ сыну своему Гзинпати (богу мудрости, съ головой и хоботомъ слона) воплощаться въ старшаго сына того или другаго браминскаго семейства. Тутъ ему выстроили богатый храмъ, и болѣе двухсотъ лѣтъ въ немъ живутъ и принимаютъ поклоненія аватары (вопло-шенія) Гзинпати. Дѣло было такъ:

Около 250 лѣтъ тому назадъ, бѣдная чета браминовъ по-лучила во снѣ отъ бога мудрости обещаніе что онъ вопло-тится въ ихъ старшаго сына. Мальчикъ былъ названъ въ честь бога Маробой (одинъ изъ его титуловъ). Мароба выросъ, женился и нажилъ нѣсколько сыновей. Затѣмъ богъ повелѣлъ ему во снѣ оставить свѣтъ и лоселиться въ лустынѣ. Тамъ, въ продолженіе 22 лѣтъ, Мароба творилъ, по преданіямъ, уди-вительныя вещи, и слава его стала рости. Онъ лоселился въ непроходимой джсонглѣ, въ углу дремучаго лѣса покрывав-шаго въ тѣ времена Чинчводѣ. Гзинпати явился ему еще разъ и обещалъ вселяться въ его потомковъ въ продолженіе семи поколѣній. Чудесамъ его нѣтъ границъ; его стали на-кокецъ боготворить, и народъ построилъ ему этотъ велико-лѣный храмъ. Наконецъ Мароба приказалъ похоронить се-бя живаго, въ сидячемъ положеніи и съ книгой въ рукѣ,

95

строго завѣщавъ никогда не открывать его гробницы, грозя
ужаснымъ проклятіемъ ослушнику. Послѣ похоронъ Маро-
бы, Гънпати воплотился въ его старшаго сына; тотъ, въ
свою очередь, сталъ также кудесить. Такимъ образомъ
Мароба Део (богъ) I былъ замѣщенъ Чинтамономъ Део I.
У этого бога было восемь жень и восемь сыновей; старшій
изъ нихъ, Нараянъ Део, производилъ такие фокусы что сла-
ва его дошла до иммератора Аламгира. Дабы испробо-
вать мѣру его „божества“, Аламгирѣ послалъ ему въ дань
кусокъ коровьго хвоста (самое грѣховное прикосновеніе для
Индуса), завернутаго въ богатѣйшія матеріи и платья. Ко-
гда послѣднія были развернуты, Нараянъ окропилъ ихъ во-
дой, и вмѣсто грѣховнаго хвоста, въ узлѣ нашли букетъ жас-
мина. Иммераторъ былъ такъ доволенъ этимъ превращені-
емъ что даровалъ богу на вѣчныя времена восемь деревень
для его содержанія. Нараяну наслѣдовалъ Чинтамонъ Део II,
а ему Дармадхаръ и наконецъ Нараянъ II. Послѣдній на-
влекъ на себя проклятие Гънпати, разрывъ могилу Маробы.
Поэтому сынъ его (послѣдній изъ боговъ) и умираетъ те-
леръ безъ наслѣдника... Мы увидѣли сидящаго на возвыше-
ніи старика лѣтъ девяноста. Его голова траслась, а глаза,
всѣдствіе постояннаго употребленія опіума, безмысленно
устремлены были на насъ, ничего не видя. Въ умахъ, на
шеѣ и на пальцахъ ногъ, блестѣли драгоцѣнные камни, а
кругомъ валялись жертвоприношенія. Насъ заставили снять
обувь прежде чѣмъ подойти къ этой разрушающейся святы-
нѣ.

Въ тотъ же вечеръ мы вернулись въ Бомбей. Чрезъ два
дня мы готовились пуститься въ наше далекое путешествіе
въ сѣверо-западныя провинціи, и нашъ маршрутъ казался
самымъ привлекательнымъ. Мы приготовлялись увидать Нас-
сикъ, одинъ изъ немногихъ городовъ уломинаемыхъ грече-
скими историками, его пещеры и башню Рамы; посѣтить
Аллахабадъ, доисторическую столицу Лунной династіи; древ-
нюю Праягу, построенную при слѣяніи священного Гангеса
и Дкумны; Бенаресъ, городъ 5.000 храмовъ и столькихъ же
обезьянъ; Каунпуръ, прославленный кровавымъ мщеніемъ
Нана Саиба, и развалины города Солнца разрушенного, по
мнѣнію Кольбрука, около 6.000 лѣтъ тому назадъ; Агру и
Дельхи, и затѣмъ, объѣхавъ весь Раджистанъ съ его тыся-
чами такурскихъ укрѣпленныхъ замковъ, крѣпостей, разру-

396

намъ позже, вмѣсто того чтобы поправить испортилъ все
дѣло.

Увлекаемая У***, миссъ Б*** уже направлялась къ станціи,
а я, стоя подъ огромнымъ зонтомъ-балдахиномъ который
былъ распущеннымъ надъ полковникомъ и мною, ожидала лишь
получить оставленный въ каретѣ бинокль и сакъ, какъ
вдругъ Нараянъ-Кришнарао-Мульджи и Бабу, словно сгово-
рясь, подошли къ полковнику и стали просить позволенія
вернуться съ этимъ же поѣздомъ въ Агру, а затѣмъ домой.
Нашъ почтенный президентъ замахалъ и руками и ногами.
Онъ не разстанется съ ними... Эта ссора лустяки и забу-
дется чрезъ часть...

— Ни за чтоб! Я скорѣе самъ веркусь съ вами! громко
отвѣчалъ онъ.

При первыхъ словахъ разговора, Англичанка остановилась
и навострила уши. Услыхавъ въ чемъ дѣло, она вырвала ру-
ку изъ-подъ руки У*** и подбѣжавъ затараторила о томъ
что гг. Индусы—those gentlemen Hindus (насмѣшливо напи-
рая на слово gentlemen)—предупреждаютъ ее въ томъ о чемъ
она сама желала просить.

— Мы не можемъ долѣе пребывать въ гармоніи необходимой для пріятнаго путешествія, объявила она.—Пусть господинъ президентъ выбираетъ теперь между членами Европейцами и Азіатами!..

Я вся закипѣла злостью при этой новой дерзости и
только что собиралась открыть ротъ чтобы дать ей заслу-
женный отлоръ, какъ вдругъ почувствовала на себѣ взглядъ
Такура. Президентъ откашливался и полравлялъ очки—знакъ
того что онъ собирался офиціально объявлять резолюцію.
Пока онъ говорилъ, я не имѣла права вмѣшиваться...

— Тутъ никакого не можетъ быть выбора, медленно на-
чалъ онъ, сильно разгнѣванный и выколачивая въ своемъ
смущеніи горячую золу изъ трубки на подушки ландо его
свѣтлости.—Всѣ члены ввѣреннаго мнѣ въ Нью-Йоркѣ об-
щества, къ какой бы они распѣ или религіи ни принадлежали,
равно уважаемы мною и дороги Центральному Обществу. Отъ
выбора поэтому я отказываюсь; а о правѣ своемъ рѣшать
споры и недоразумѣнія между членами—заявляю. Я слышалъ
каждое слово вашего... немного крупнаго разговора, и долженъ
созаться что не нахожу въ немъ ничего loхожаго на ссо-
ру!... Почтенная миссъ Б*** вспылила и наговорила дерзо-

397

стей (напирана на слово дерзость) Бабу. Онъ промолчалъ и
поступилъ какъ джентльменъ. Надѣюсь что миссъ Б*** те-
перь пойметъ что оскорбленъ онъ, а не она, а въ его лицѣ и
прочіе члены-туземцы; надѣюсь что она присоединитъ къ моей
и свою просьбу чтобъ они забыли эту лустую вслышку и
полросить нашихъ добрыхъ, уважаемыхъ друзей не уѣзжать
отъ насъ...

Миссъ Б*** вся затряслась отъ бѣшенства.

Стоя въ двухъ шагахъ отъ меня и облокотясь на свѣдло, Та-
куръ не спускалъ съ нея широко открытыхъ зрачковъ, блестѣв-
шихъ въ эту минуту какимъ-то зловѣщимъ фосфорическимъ
сіяніемъ. Нараянъ, опустивъ глаза и голову, молчалъ; но на
сильно закушенной губѣ его выступила крулная капля крови...

— Какъ! мнѣ... мнѣ просить у него извиненія?.. прошипѣла
Англичанка.—Мнѣ... когда онъ...

— Не извиненія, а протянуть руку примиренія.. васъ про-
сять, леребилъ ее У**.

Онъ былъ блѣденъ и говорилъ съ видимымъ усиліемъ. При-
родная честность боролась въ немъ со врожденнымъ націо-
nalнымъ чванствомъ, и къ сожалѣнію послѣднее побѣдило.
На разгнѣванный взглядъ который метнула въ его сторону
соотечественница онъ спохватился и добавилъ:

— Извиняясь за вмѣшательство, позволяю себѣ объяснить
только что высказанное желаніе г. президента не иначе какъ
въ лереданномъ мною смыслѣ... Потому что... согласитесь...
со всѣмъ тѣмъ что американскія идеи о приличіи діаме-
трально противоложы нашимъ (англійскимъ), не могу же
я предположить ни на одну минуту такого абсурда чтобы
даже г. президенту могла придти въ голову мысль предло-
жить дамѣ... англійской леди... извиняться предъ... предъ...
предъ мущиной!.. докончилъ онъ заикаясь и очевидно замѣ-
кивъ послѣднимъ словомъ терминъ который ему счастливо
удалось проглотить.

— Вотъ тебя и „Братство человѣчества“, подумалось мнѣ.

— Почему же? возразилъ уже хладнокровно полковникъ.—
Предполагайте... лотому что именно такой „абсурдъ“ я и
предложилъ...

— Да я-то и не думаю требовать, ни даже надѣяться на
извиненія!.. вставилъ добродушно Бабу.—Я даже и до сей
лоры не лонимаю чѣмъ я провинился предъ почтенною
миссъ Б*** которую я всегда уважалъ, какъ мать...

398

Еслибы къ ногамъ сорокапятидесятней дѣвы упала въ эту минуту молния, то она не произвела бы такого страшного эффекта какъ это невинное, произнесенное въ полномъ протостосердечіи двадцатилетнимъ мальчикомъ слово „мать“. Зная ея сильнейшую слабость, я положительно лерелугалась, ожидая что она вцѣлится въ Бабу какъ дикая кошка. Такуръ молча бросилъ ловодъ конюху и, сдѣлавъ шагъ впередъ, влелерилъ еще болѣе пристально-внимательный взоръ въ бѣсную-ющуюся Англичанку.

Она вся побаговѣла. Жилы на шеѣ вздулись какъ бичевки, и она взвизгнула почти съ лѣной у рта:

— Какъ?.. мать!.. мать... Вы... меня... вы!.. Знайте, сэръ, вдругъ добавила она величественно выпрямляя станъ,—что не какъ мать обязаны вы меня уважать, а какъ члена той великой націи которая держитъ... ваше пре... презрѣнное пле...

Такуръ вдругъ быстро протянулъ къ ней руку... Захлебываясь и бормоча несвязные звуки, она неожиданно грохнулась какъ скошенный снолѣ, хриля и въ судорогахъ, прямо въ объятія У*, на руки котораго Гулабъ-Сингъ ловко перебросилъ ее падающее тѣло...

— Такъ и есть, какъ я ее предупреждалъ, тихо и спокойно произнесъ Такуръ наклоняясь надъ сильно вздрагивавшимъ тѣломъ.—Солечный ударъ; несите ее въ дамскую уборную!

Во всемъ Бертпутѣ, да кажется и во всемъ королевствѣ Джатовъ, состоящемъ изо 100.000 человѣкъ, нѣтъ ни одногоъ европейскаго доктора, а есть одни туземные „хакимы“ (лѣкаря). Ъхать куда-либо въ тотъ день было немыслимо; и вотъ, отправивъ экипажи до другаго утра, мы перенесли несчастную Англичанку въ крошечную комнатку телеграфиста, на столь же крошечной желѣзнодорожной станціи, и старались привесть ее въ чувство домашними средствами. Но на станціи не оказалось даже и лѣда—перваго лѣкарства противъ солечного удара. Вспомнивъ о ящикѣ съ водкой и лѣдомъ слѣдовавшаго по нашимъ пятамъ розоваго шпіона, мы командировали У* къ его соотечественнику изложить лредъ нимъ наше затрудненіе и покорнѣйше просить не уступитъ ли онъ для умирающей дамы-Англичанки малую толику изъ его запаса, пока намъ привезутъ изъ Агры. Шпіонъ выслушалъ очень учтиво и—отказалъ! Малый де кусокъ не поможетъ, и онъ самъ можетъ заболѣть здѣсь отъ жары... Тогда, оскорбленный миссъ Б*** Бабу пошелъ на

399

отчаянное средство и — явился ея и нашимъ спасителемъ. Онъ
побѣжалъ съ Нараяномъ въ поле и принесъ цѣлую охалку
травы подъ названіемъ кузимахъ. Эта трава, имѣющая свой-
ство краливы, локрываетъ тѣло вслѣдствіе одного легкаго
прикосновенія къ ней сыпью и ужасными волдырями. Не го-
воря ни слова, онъ попросилъ меня надѣть перчатки и рас-
тирать ноги больной кузимахомъ. У самого у него лицо и
руки мгновенно вздулись какъ лузырь, но онъ не обратилъ
на это вниманія. Признаюсь, я исполнила возложенное на
меня лорученіе со злобнымъ рвеніемъ. Я почему-то надѣя-
лась... чувствовала что Такуръ не допуститъ до такого тра-
гического конца какимъ явилась бы смерть Англичанки во
время нашего путешествія: а доставить ей непріятный, но
благодѣтельный зудъ въ продолженіе нѣсколькихъ дней мнѣ
было весьма съ руки. Чрезъ лять минутъ втиранія ноги Ан-
гличанки превратились въ кровавые волдыри, но за то сама
она открыла глаза и имѣла удовольствіе замѣтить (по крайней
мѣрѣ я надѣлась) какъ за ней ухаживаетъ „сынѣ презрѣнной
расы“. Но Бабу не ограничился этимъ: тогда какъ съ девяти
часовъ вечера У***, ея соотечественникъ, подъ предлогомъ
нездоровья и усталости, залегъ спать въ сосѣдней комнатѣ,
маленькій Бенгалецъ не оставлялъ ее ни на минуту. Одинъ онъ
перемѣнялъ ей головныя примочки изо льда, который нако-
нецъ подъ вечеръ и вслѣдствіе нашей телеграммы былъ при-
сланъ изъ Агры, и ушелъ отъ нея лишь на другое утро
когда съ первымъ поѣздомъ пріѣхалъ вслѣдъ за льдомъ
и врачъ Англичанинъ.

Узнавъ о странномъ лѣкарствѣ Бабу, докторъ фыркнулъ
себѣ что-то-то подъ носъ, но объявилъ что и кузимахъ хорошъ
какъ и всякое другое отвлекающее кровь отъ головы сред-
ство. Приказавъ везти паціентку назадъ въ Агру, а по вы-
здоровленіи тотчасъ же назадъ въ Бомбей, онъ взялъ 50 ру-
лій и отправился въ ожиданіи обратнаго поѣзда завтракать,
полросивъ У***, en passant, чтобъ эти „негры“ ему не мѣ-
шали. У***, чувствуя что я гляжу на него, сильно покраснѣлъ,
но обѣщалъ — не сдѣлавъ ни малѣйшаго замѣчанія. Онъ ёхалъ
съ нею, такъ какъ нельзя же было отпустить ее въ такомъ
состояніи одну, а намъ невозможно было уѣхать не повидав-
шись со супами Дайанандомъ.

Но вернемся за нѣсколько часовъ назадъ. Наканунѣ, подъ
вечеръ послѣ катастрофы и когда больная уснула, четверо

400

насъ: Такуръ, полковникъ, Нараянъ и я, собрались вмѣстѣ
за маленькимъ садикомъ станціи, у разбитыхъ для насъ па-
латокъ. Палатки принадлежали Такуру, появились въ нѣ-
ско-лько минутъ, словно вызванья волшебствомъ изъ-
подъ земли и были весьма куріозны. Въ другое время
ихъ внутреннее устройство, гдѣ находился кругомъ и кор-
ридорчикъ, и спальная, и гостиная, и даже комнатка для
ванны, привлекли бы все виманіе нашего любознательнаго
президента, особенно ихъ вполнѣ восточная меблировка. Но
въ настоящую минуту нашего разказа онъ былъ слишкомъ
взволнованъ. Его занимала лишь одна мысль—объ отвѣтствен-
ности его положенія какъ президента Общества; мысль что
компанія наша разстраивается, и одинъ изъ членовъ ея,
какъ бы ни былъ онъ виноватъ, находится въ опасности.
Неизвѣстность будущаго и искреннее огорченіе въ виду
фактической невозможности помирить два столь проти-
воположные элемента въ управляемомъ имъ и довѣрен-
номъ ему Обществѣ, какъ чванные Англичане и туземцы,
которые какъ огонь и вода лишь шилѣли при малѣшемъ
соприкосновеніи, все это не давало ему покоя. И онъ шагалъ,
бѣдный полковникъ, въ величайшемъ смущеніи прогуливаясь
взадъ и впередъ предъ навѣсомъ средней палатки, гдѣ Такуръ,
слокойный и безмятежный какъ и всегда, курилъ у дверей
на коврѣ. Наконецъ онъ предался отчаянному монологу.

— Безслорно, разсуждалъ онъ,—миссъ Б*** ужасная, ужас-
ная женщина! Эгостка и вслыльчива какъ... какъ... мекси-
канская кобыла!.. срѣзалъ онъ не находя лучшаго сравненія.—
Все это такъ. Къ тому же она Англичанка, налыщенная и
накрахмаленная какъ ея собственныя юлки и готовая, какъ
та лягушка въ баснѣ, ежеминутно лолнуть отъ чувствъ соб-
ственнаго своего и національнаго величія!.. Она совсемъ
дура, словомъ!.. Но все же она членъ нашего Общества!.. Не
такъ ли? обратился онъ ко мнѣ.

— Только пока она останется „членомъ“ не будетъ толку
въ этомъ Обществѣ, отвѣчала я.—Она и сама не исполня-
етъ уставовъ, да и другихъ сбиваетъ съ панталыка.

— Но все-таки она полезный членъ Общества, возразилъ
онъ.—Полезный именно потому что она и Англичанка, и па-
тріотка. У*** и она—оба служатъ намъ какъ бы оплотомъ...
живымъ протестомъ такъ-сказать, пу хоть бы вонъ противъ
того идіота въ бѣломъ кителѣ чтò пьетъ теперь на верандѣ

Извѣ пещеръ и дебрей Индостана.

401

свой чуть ли не двадцатый пегъ * сегодня и принимаетъ насъ
за такихъ же шпіоновъ какъ и онъ самъ... А теперь, умри
она, пу чтò мы будемъ дѣлать?..

— Не вольуйтесь, полковникъ; она не умретъ, равнодушно
замѣтилъ Такуръ.

— Нѣтъ!.. вы даете мнѣ въ томъ слово, мой дорогой Та-
куръ? воскликнулъ обрадованный Американецъ.

— Давать слово въ жизни или смерти больной особы не
будучи врачемъ было бы слишкомъ дерзкимъ съ моей сто-
роны, возразилъ Раджпутъ, смѣясь.—Но, судя по долголѣт-
нему олыту, если она пережила первые полчаса и къ сол-
кечному удару не присоединятся симптомы другой какой-
болѣзни, то конечно главная опасность миановала...

— А... а вы... извините меня, мой дорогой, мой высоко-
уважаемый другъ, вы не нашлете на нее другихъ такихъ
силптомовъ?.. таинственно озираясь кругомъ и низко накло-
няясь надъ ковромъ Такура переспросилъ полковникъ.

Я сидѣла наисьо прислонясь къ столбу навѣса и молча
слушала. При словахъ президента меня передренуло: они бы-
ли вхомъ собственныхъ моихъ невыраженныхъ и глубоко за-
таяенныхъ въ груди чувствъ, но тѣмъ не меня вѣрнымъ вхомъ.
Нараянъ съ потухшею бири ** въ зубахъ стоялъ возлѣ Гу-
лабъ-Синга. По лицу Нараяна тоже пробѣжала черная тѣль,
и онъ быстро вскинулъ глазами на полковника. Въ этомъ
взглядѣ ясно читался и гнѣвъ, и нѣмой укоръ дерзости во-
прошающаго.

Въ глубокихъ и темныхъ какъ бездна загадочныхъ глазахъ
Такура я не подмѣтила на этотъ разъ того жгучаго, молгие-
подобнаго свѣта, озарявшаго ихъ какъ зарница озаряетъ
далекое небо, при нестерпимо глулыхъ и оскорбительныхъ
выходкахъ миссъ Б*** противъ всего туземнаго; я не нашла
въ нихъ той острой искры которая, призгаюсь, всегда лугала,
будя во мнѣ смутное чувство какого-то сверхъестественнаго
страха, чего я стыдилась, но любѣдить не могла. Въ эту ми-
нуту взоръ его оставался спокойнымъ и равнодушнымъ: только
слегка насмѣшливая улыбка приподняла уголъ рта...

— Выраженный иначе, вашъ вопросъ заключаетъ въ себѣ
прямое обвиненіе въ томъ что „наслалъ на нее первоначаль-
ную болѣзнь я“?.. спросилъ онъ смотря O*** въ глаза.

* Рег—водка съ содой и льдомъ.

** Бири — туземная сигарка изъ зеленыхъ дистьевъ дерева ланго.

26

402

Полковникъ локрасныйъ до ушей, но не унизился до без-
полезнаго отрицанія. Онъ прямо и смѣло взглянулъ своими
подсѣловатыми, честными глазами въ лицо Такура и зали-
наясь созжался:

— Да, я такъ понять это несчастное обстоятельство... Но
вы напрасно называете это „обвиненіем“.

— Гм!.. нельзя однако сказать чтобы такое подозрѣніе
было изъ весьма лестныхъ, помолчавъ но все улыбаясь про-
молвилъ Раджпутъ, глядя въ даль.—Мстить женщинѣ за не-
воздержность ея глулаго языка почти смертью еще менѣе
въ правахъ разбойничьяго племени Раджистана неужели оно во
вкусѣ образованныхъ Европейцевъ. Но я не въ правѣ винить
васъ за такую мысль, коль скоро зная что вы составили се-
бѣ какое-то утрированно высокое понятіе о моемъ... психо-
логическомъ могуществѣ, я, тѣмъ не менѣе, предоставлялъ
васъ собственнымъ вашимъ выводамъ и заключеніямъ... По
своему, вы правы.

Американецъ поднялъ на него свои ясные, голубые глаза
и задумчиво пощипывая бороду, покорно замѣтилъ:

— Мы пріѣхали въ Индію за 10.000 миль изучать психо-
логію и все касающееся духовнаго человѣка... и... по вашему
зову. Мы васъ выбрали нашимъ гуру, * а теперь, когда мы
нашли въ васъ одномъ возлощеніе „тайной науки“, неужели
теперь, вы отвернетесь отъ насъ?

Въ голосѣ нашего президента зазвучала очень грустная
нотка. Такуръ быстро взглянулъ на него и помолчавъ отвѣ-
чалъ уже совершенно слокойно и даже ласково:

— Я дѣйствительно лосвященъ въ то чтò у насъ называютъ
гуптавидвей—тайными науками...

— Вамъ известны эти науки? Вы наконецъ рѣшаетесь
сознаться въ этомъ хоть предъ нами—вашими невѣжествен-
ными, но всюю душей вамъ преданными учениками?

— Я никогда этого не скрывалъ и не могъ бы даже если бы
хотѣлъ скрыть... Я Бралачаріа.** Но вѣдь подъ названіемъ „бра-
мачаріи“ и словомъ „тайныя науки“ разумѣется иногда очень
многое, и смыслъ ихъ весьма эластичѣмь. Со славныхъ вре-
менъ Риши прошли тысячелѣтія, Индія лала и выроди-

* Гуру—учитель.

** Родъ святскаго монаха, отъ рождения лосвященнаго безбрачію
и обязаннаго изучать сидд— науку ееургіи или бѣлой магіи и чудо-
творство.

403

лась, лечально добавилъ онъ.—Телерь вы найдете во всѣхъ большихъ городахъ „брамачарій“ которые замѣняютъ недозволенную имъ кастой законную жену тайнымъ гаремомъ—зенаной—и отдаютъ въ ростъ деньги; часто встрѣтите шарлатановъ составляющихъ и продающихъ во имя „тайныхъ наукъ“ любовныя зелья! Неужели и за такими вы станете гоняться и отдавать имъ почести изъ-за одного имели?..

Я невольно взглянула на полковника, и мы оба сконфузились. До отъѣзда нашего изъ Бомбей къ намъ привели, съ большими предосторожностями и вслѣдствіе неотступныхъ просьбъ, нѣкоего великаго, по словамъ Мульджи и другихъ, „саду“ (святаго) и алхимика. „Святой“ анахоретъ издавалъ весьма непріятный запахъ и самые разнохарактерные звуки носомъ и ртомъ, но все это было отнесено полковникомъ ка счетъ его полнаго отрѣшения ото всего земнаго и его святости. Забравъ отъ насъ, со включеніемъ „молчаливаго генерала“, нѣсколько сотъ рулій деньгами съ обѣщаніемъ превратить ихъ въ „жизненный элекцирт“ и лорошокъ отъ всевозможныхъ золѣ, ц публично получивъ отъ полковника всевозможные знаки рабочілнаго благоговѣнія (послѣднее, впрочемъ, къ великому и на этотъ разъ справедливому негодованію Англичанки), нашъ святой старецъ удалился въ свою нукому неизвѣстную обитель —

En nous disant: „je reviendrai!.“

какъ въ Фавориткѣ. Мы еще ждемъ его...

— Что такое „тайныя науки“? продолжалъ Такуръ, отклоняя наше вниманіе отъ непріятнаго воспоминанія.— Для меня эти тайныя науки, какъ и для всякаго кто имъ лосвятилъ всю жизнь, содержатъ въ себѣ ключъ ко всѣмъ тайникамъ природы и міровъ какъ видимаго, такъ и невидимаго. Но этотъ ключъ достается дороже нежели вы думаетъ. Гупта Видья обоюдоострое оружіе, и къ нему нельзя приступать не пожертвовавъ заранѣе жизнію—хуже—разумомъ, такъ какъ она одолѣзаетъ и убиваетъ каждогоъ кто не успѣетъ одолѣть ее самое. Баски древности основаны не на одной фантазіи. И въ нашей допотопной Аріавартѣ найдется сфинксъ какъ и въ Египтѣ, и на однаго Эдипа въ итогѣ получаются тысячи жертвъ. Особенно она оласна для васъ, Европейцевъ и бѣлыхъ. Вотъ почему я колеблюсь предъ всемъ страстнымъ но... неразумнымъ желаніемъ, дозволить вамъ даже начать леріодъ ислытанія...

26*

404

— Такуръ! ради всего для васъ дорогаго!... воскликнулъ нашъ президентъ умоляющимъ голосомъ.—Прошу васъ во имя всего нашего общества, во имя науки и человѣчества!.. Вы знаете, я не трусь. Я не дорожу жизнію, и если хотя въ концѣ ея не блеснетъ для меня лучъ истины, то чѣмъ... скорѣе этотъ конецъ... тѣмъ лучше!... Только наставьте меня разъ на путь истины—и клянусь никогда ей не измѣнить..

Такуръ отвѣчалъ не сейчасъ.

— Хорошо, вдругъ обрадовалъ онъ полковника. — Теперь, когда вы завтра вѣроятно будете освобождены отъ вашихъ двухъ Англичанъ, я могу васъ пригласить къ себѣ, въ Д** помѣстіе. До вашей поѣздки къ Суами Дайананду остается еще двѣ недѣли... Разъ у меня, полковникъ, я васъ подвергну одному предварительному и небольшему испытанію. Останутесь вы любѣдителемъ хорошо, быть вамъ моимъ челлой на семь лѣтъ. А нѣтъ—ну, тогда все останется попрежнему. Согласны?...

— Съ радостью, съ радостью!... суетился нашъ развеселившийся президентъ.—И вы увидите, Такуръ, что я не ударю лицомъ въ грязь ни предъ какимъ испытаніемъ!...

По окончаніи разговора Такуръ, полросилъ меня отправился къ миссъ Б*** узнать о ея состояніи. Всѣ трое, то-есть Гулабъ-Сингъ, полковникъ и Нараянъ заперлись затѣмъ одни въ палаткѣ. Когда я вернулась часа черезъ полтора, двое щитоносцевъ тихо шагали предъ запертымъ входомъ, а трое другихъ лежали неподвижно лоперекъ входа. Проходя въ мою собственную палатку, я столкнулась въ темнотѣ, почти носъ къ носу, съ розовымъ шпіономъ, узнавъ его скорѣе по распространяемому имъ запаху водки нежели по платью и фигурѣ. Онъ очевидно подслушивалъ, и при моемъ появлении быстро исчезъ темнотѣ...

Около часа спустя ко мнѣ кто-то лостучался о лерекладину входа. Я еще не ложилась, намѣреваясь зайти еще разъ къ злололучной миссъ Б**. Услышавъ стукъ, я было по привычкѣ уже открыла ротъ чтобы произнести обычное *Come in!* какъ вдругъ появились, будто изъ-подъ земли выросли, два рослые, мохнатые Раджпута у входа, гдѣ они и остановились какъ вкопанные, оба опираясь на винтовку и вопросительно смотря мнѣ въ глаза. Признаюсь, это внезапное появліе меня и сконфузило, и озадачило. Ни они меня, ни я ихъ не понимала, и объясненія обоихъ могли бы про-

Изв пещеръ и деброй Индостана.

405

діться до утра еслибы не разгніванный голосъ нашего поч-
теннаго полковника раздавшійся уже съ другой стороны
палатки.

— Что за чортъ!... кричалъ онъ.—За леопарда они меня что ли принимають здѣсь что не подпускаютъ и на три ядра къ палаткѣ!... Выйдите-ка на минуту, заголосилъ онъ еще громче, съ явнымъ намѣреніемъ быть услышаннымъ мною.— Посмотрите что оні творятъ!... Да что они это держатъ васъ подъ арестомъ, или чтіо?...

Быстрѣе молгіи промелькнуло у мена въ головѣ опасеніе
не замѣшанъ ли въ этомъ Англичанинѣ-шпіонѣ, котораго я
еще за часъ до того встрѣтила почти у порога палатки. Идея
была глупая, но не невѣроятная. Она впрочемъ тотчасъ же
разсѣялась когда на зовѣ полковника я быстро направилась
ко входной и единственной двери. Не только меня пропусти-
ли совершенно безпрелятственно мои мохнатые Раджпуты,
но даже, при прибѣжении моемъ, оба распластались на подо-
біе каракатицъ на лескѣ, въ знакъ покорности и благоговѣнія,
такъ что мнѣ пришлось пройти чуть не по головамъ воиновъ.
По выходѣ глазамъ моимъ предстала картина напомнившая
мнѣ характерные балеты на американскихъ сценахъ, представ-
ляющіе пляску „воиновъ“ (war dance) краснокожихъ Индій-
цевъ на „походѣ“. Три другие Раджпута, такие же мохна-
тые и вооруженные какъ и два первые, скрестивъ три
сабли правою рукой, лѣвою противопоставляли свои три ог-
ромные носороговые щита наступательнымъ движеніямъ мо-
его уважаемаго президента. И все это въ глубочайшемъ мол-
чаніи и съ выраженіемъ самаго смиреннаго подобострастія
на лицахъ, какъ и въ энергической мимикѣ. Сдѣлаетъ ли
Мръ О*** шагъ налѣво — и они прыгнутъ въ тактъ под-
ставляя щиты; скачекъ съ его стороны налраво—и они предъ
нимъ съ непроходимою стѣной щитовъ. Увидя меня, они
мгновенно опустили свои доспѣхи и остановились какъ вко-
ланые.

Чрезвычайно обрадовавшись моему появлению, полковникъ
замѣтилъ что онъ имѣетъ сказать мнѣ иѣчто весьма
важное, а ужъ затѣмъ приступить къ разъясненію страннаго
поведенія Раджпутовъ и собирался уже войти въ палатку,
какъ вдругъ его окликнулъ Нараянъ.

— Полковникъ-саабъ! тихо позвалъ онъ его,—логодите!...
Меня къ вамъ послалъ Такуръ-саабъ...

406

— Что такое!... Что случилось? вопрошалъ Мръ О*** не-
доумѣвая.

— Маха Саабъ (великій господинъ, Monseigneur) велить вам сказать чтобы вы лучше не заходили къ Бай-саабъ... Мы здѣсь въ Раджистанѣ, и у них... совершенно другія понятія объ... этикетъ нежели въ Европѣ и даже у насъ— въ центральной Индіи... Не ходите, иначе вы ихъ шокируете болѣе нежели я въ состояніи выразить...

— Но почему же и кого это можетъ шокировать?... За-
тѣмъ, кто эти странные люди?...

— Эти люди присланные деваномъ махараджи Бертур-
скаго—тѣлохранители, почетная гвардія Мадамъ-Саабъ; от-
вѣчалъ Нараянъ. А шокированною почувствуетъ себя цѣлая
страта. Какъ же можно входить въ зенану * послѣ заката
солечнаго?...

— Въ зенану? — да гдѣ же тутъ зенана?...

— На женскую половину... къ Мадамъ-Саабъ!

Полковникъ громко и продолжительно свиснулъ.

— Гей-дей! Да развѣ въ ея года женщины сидятъ еще въ
зенанахъ!.. воскликнулъ онъ вытаращивъ глаза и нелочти-
тельно расхохотавшись. Засмѣлась и я такому откровен-
ному замѣчанію.

— Дѣло не въ годахъ, Саабъ, серіозно замѣтилъ Нараянъ,—
а въ уваженіи къ женскому полу. У Раджпутовъ чѣмъ ста-
рѣе женщина тѣмъ почтительнѣе съ нею обходятся...

— Ну коль нельзя, такъ и не войдемъ, добродушко согла-
сился полковникъ.—А я было положительно заподозрилъ ихъ
въ желаніи ограбить меня и совершенно не понималъ чего
это они пляшутъ передо мною!.. Такъ пройдемтесь къ стан-
ціи, я вамъ разкажу дорогой... да кстати узнаемъ и что наша
старая Б*** подѣлываетъ... Знаете, добавилъ онъ радостнымъ
шелотомъ, какъ скоро ушелъ Нараянъ,—что Такуръ допу-
скаетъ меня къ „первому искусу“...

— Знаю; вѣдь это онъ еще при мнѣ вамъ обещалъ, если
счастливо пройдете предварительное сплетаніе...

— Нѣтъ, это совсемъ другое... онъ позволяетъ мнѣ по-
пробовать Кхумбаки и Пураки... когда бы я ни пожелалъ!

— Господи!... въ ужасѣ всплеснула я руками.—Да вѣдь это
вы, значить, будете висѣть внизъ головой и не дыша по цѣ-

* Зенана — „гаремъ“, женская половина дома.

Извъ нещеръ и дебрей Икдостана.

407

лымъ часамъ?... Да съ вами будетъ нелремѣнно ударъ!... Въ
своемъ ли вы умѣ!...

— Почему же нелремѣнно ударъ? Все зависитъ отъ силы
воли, а въ ней у меня недостатка никогда не было, немного
обидѣвшись отвѣчалъ O**.

— Ну, какъ знаете... Только смотрите, не смѣется ли онъ
надъ вами... Онъ только желаетъ вамъ доказать какъ совер-
шенно неспособенъ Европеецъ къ подвигамъ индійскаго аске-
тизма...

Въ первый разъ со временъ нашего знакомства, достой-
ный Американецъ чуть не разбракился со мною за это за-
мѣчаніе. „Вамъ какъ будто завидно!" повторялъ онъ, не взи-
рая на мое заявліе, что рѣшительно не вижу чему бы можно
было завидовать въ подобномъ висячемъ положеніі летучей
мыши; что ловиснуть вѣдь всякій можетъ, была бы на то
охота, а что онъ только наживетъ себѣ этимъ бѣду и всѣ
надъ нимъ станутъ смѣяться. Ничто не помогло, и мои до-
воды не убѣдили его. Онъ пріѣхалъ де изучать „тайныя
науки“ и — изучитъ ихъ.

— Да вы на чтò же рѣшились?... разсердилась я наконецъ.—
Факиромъ разрисованнымъ коровьимъ навозомъ желаете
быть, или раджъ-іогомъ? Такъ вѣдь вы или забыли, или
не знаете что первымъ настоящая гупта-видья столько же
знакома какъ и вамъ, а настоящіе радує-іоги, такие какъ
Такуръ, внизъ головой и вверхъ ногами не висятъ и мозговъ
себѣ вверхъ дномъ не леретряхиваютъ.

Послѣдній аргументъ видимо поразилъ его.

— Какъ?... Развѣ Такуръ не практиковался въ 86 лозиці-
яхъ предписанныхъ „Іогой“ Патанджали?... *

— Очень это похоже на него который всегда говоритъ съ
такимъ презрѣніемъ о юродствахъ „Хатти-Іоговъ", то-есть
тѣхъ которые, слѣдуя мертвой буквѣ ученія Патанджали,
стоять по цѣлымъ днямъ на головѣ, вростаютъ ногтями ногъ
въ землю или же висятъ продѣвъ за бедро и кожу спины

* Эта система философіі аскетизма самая трудно понимаемая въ Икдіи. Какъ халдейская кабала, по которой Симеонъ бань-Іохай составилъ въ лордомъ вѣкѣ еврейскую, или же нѣкоторые тракататы алхимиковъ, каждое существительное имя въ ней означаетъ по условленному ключу что-нибудь другое. Этотъ ключъ, по общепринятымъ понятіямъ, находится у однихъ радує-іоговъ и браманы не имѣютъ и понятія о настоящемъ значеніи ея учёния.

408

железный крюкъ прикрѣпленный къ чакрѣ, * отвѣчала я, окончательно разозлась.

— Но какъ же онъ дозволяетъ мнѣ?

— Дозволяетъ чтобъ отвязаться отъ васъ, лотому что вы пристаете къ нему слишкомъ, и онъ желаетъ васъ проучить вѣроятно... Не сердитесь, полковникъ; но гдѣ же вы когда-нибудь встрѣчали факира или даже простаго байрага-госсейна (нищенствующаго монаха) съ такимъ какъ у васъ брюшкомъ?

О*** снова обидѣлся, даже огорчился.

— Но я могу похудѣть; я только желаю ему показать силу боли моей, доказать что не одни Индусы достойны лосвящения въ высшія „тайныя науки“.

— Не этими фокусами докажете вы это ему! Я его лучше васъ знаю... Полноте, не морочьте себя напрасными надеждами! Благодарите судьбу и за то что принадлежа оба къ ненавидимой и презираемой имъ „бѣлой расѣ“, видя лучше всякаго другаго нашу безусловную горячую къ нему преданность, а быть-можетъ еще болѣе за нашу искреннюю симпатію къ его роду и уваженіе къ родинѣ его нежели за первое, онъ дѣлаетъ такое неслыханное для насъ исключеніе. Не требуйте отъ него того чего онъ не можетъ, не смѣтъ намъ дать и довольствуйтесь крохами которые онъ намъ бросаетъ по дорогѣ.

— Но почему же, не отставалъ отъ меня полковникъ,— скажите почему! Вѣдь есть же у него ученики?

— Есть, да не такие какъ мы съ вами, дѣти гнилой цивилизаціи, наслѣдники всѣхъ пороковъ Запада. Вотъ посмотрите на Нараяна: бѣдный малый—мистикъ и фанатикъ по природѣ; онъ живетъ и дышетъ имъ однимъ и готовъ по одному мановенію пальца его положить за Такура десять тысячъ жизней когда бъ имѣлъ ихъ. А онъ никогда не будетъ у него принять челлой, хотя онъ и природный Индусъ.

* „Чакра“ толстый шестъ съ четырьмя подвижными горизонтальными крыльями или перекладинами. На ней крутятся повиснувъ на чакрѣ за спину иногда до дюжины факировъ, часто истекая кровью. Правительство запретило публичную выставку чакрѣ на религіозныхъ собранияхъ народа, но чакры все-таки находятся внутри жертвенныхъ дворовъ храмовъ, куда Англичане не имѣютъ доступа. Факеры крутятся повиснувъ на чакрѣ какъ кусокъ сырой говядины на безменѣ, пока не сорвутся!...

Извъ пещеръ п дебрей Индостана.

409

— Но какъ же вы можете знать! Развѣ онъ говорил?...

— Ничего не говорилъ, а знаю; хотя бы лотому что лучше васъ лонимаю Патанджали и что я не въ первый разъ въ Индіи. Несчастный Нараянъ не можетъ сдълаться радуж-іогомъ потому что онъ уженатъ.

— Да вѣдь онъ женатъ еще лока номинально: его женѣ всего одиннадцать лѣтъ. Это только обрученіе.

— А развѣ Такуръ имѣетъ право разбить всю жизнь молодаго, ни въ чемъ неповиннаго существа? Развѣ онъ такой человѣкъ? Вы забываете что брось теперь Нараянъ жену, она будетъ обезчещена до дня смерти. Не только она, но и всѣ ея родные и родственники до седьмаго колѣна лишатся касты... Ей обрѣютъ голову какъ вдовѣ и одно прикосновеніе ся будетъ нечистымъ. Ея несчастіе тотчасъ же отнесется къ тяжкимъ грѣхамъ въ одной изъ предыдущихъ ея жизней и послѣ смерти ее даже не сожгутъ, а бросать на съѣденье такаламъ...

— Несчастный молодой человѣкъ!... съ сердечныхъ собо- лѣзнованіемъ воскликнулъ полковникъ, забывая на минуту свою досаду и насколько я уменьшила такимъ напоминані емъ его собственные шансы къ успѣху.

— Но..., ему быть-можетъ еще улыбнется счастіе... она быть-можетъ еще... умретъ? наивно добавилъ онъ.

— Бѣдная, маленькая Авани-бай! * Какъ вамъ не стыдно надѣяться на ея смерть!...

— Да я вовсе и не надѣюсь этого... но вѣдь все можетъ случиться... и я вѣдь только изъ желанія ему добра...

Не успѣлъ онъ еще договорить послѣдняго слова какъ про- изошло нѣчто необыкновенное. Мы стояли на заднемъ дворѣ станціи подъ деревомъ и говорили почти шелотомъ, а ла- латка Такура находилась по крайней мѣрѣ за двѣсти шаговъ оттуда. Вдругъ, словно изъ густой листвы манговаго дерева, надъ нашими головами, раздался чистый, звучный голосъ Гулабъ-Синга въ отвѣтъ на эгоистическое замѣчаніе нашего президента, который такъ и замеръ на мѣстѣ...

— Тому кто строитъ собственное свое счастіе на несча- стіи другаго — не быть никогда радуж-іогомъ!... явственно произнесъ голосъ.

* Авани—„океанъ“. Бай—„сестра“ слѣдуетъ послѣ каждого жен- екаго имени у Парсовъ какъ и у Индусовъ.

410

Начатыя почти надъ нашимъ ухомъ, послѣдняя слова фра-
зы какъ бы постепенно удалялись прозвучали гдѣ-то далеко,
и наконецъ слились съ жалобнымъ завываніемъ и хохотомъ
голодныхъ шакаловъ въ полѣ.

Полковникъ лобѣжалъ во всю прытье своихъ толстыхъ ко-
ротенькихъ ножекъ назадъ, въ палатку Такура, гдѣ и нашелъ
его за ужиномъ съ Нараяномъ и двумя другими нашими
Индусами. Такуръ допивалъ свою вечернюю порцію молока—
сдинственная его лица (сколько мы успѣли замѣтить за всѣ
долгія недѣли его пребыванія съ нами), и на вопросъ, не вы-
ходилъ ли онъ предъ тѣмъ изъ палатки, полковникъ получилъ
отрицательный отвѣтъ ото всѣхъ присутствующихъ. Такуръ
не сходилъ со своего ковра съ того самаго времени какъ ми-
стеръ О*** пересталъ ломиться въ палатку „Бай-Саабъ“...

— Я глядѣлъ на него какъ подъ вліяніемъ минутнаго бе-
зумія, разказывалъ мнѣ затѣмъ полковникъ; — а онъ сидѣлъ
такой же какъ и всегда, равнодушный и спокойный, вперивъ
въ меня свои удивительные глаза, которыми онъ словно ле-
ребираетъ и пощипываетъ вамъ душу, до самаго ея дня!... И
знаете, чтобѣ онѣ отвѣчалъ мнѣ на мое невольное восклицаніе
что я кашется слышалъ его голосъ на дворѣ станціи?
„Очень можетъ быть, мой дорогой полковникъ. Невидимые
корридоры вѣчности и безграничнаго пространства аказы *
наполненны всѣми голосами природы — прошлаго и настоящаго.
Весьма естественно если вы и наткнулись нечаянно на за-
стывшую волну моего голоса и приведя ее въ движение про-
будили въ одномъ изъ такихъ корридоровъ эхо... Помните,
ни чтобѣ не исчезаетъ безслѣдно въ природѣ: поэтому никогда
не произносите, даже не думайте того чего бы вы не желали
въ послѣдствіи найти запечатленнымъ на таблицахъ вѣчно-
сти"... Чортъ меня любери если я понимаю эту ходячую
загадку которую мы всѣ зовемъ Такўромъ! Кто и чтобѣ онъ
такое?!...

На другой день мы уложили миссъ Б***, слабую, но уже
бранчивую, въ вагонъ и отправили ее на попеченіе У*** и
врача назадъ въ Агру. На прощальный привѣтъ бабу, ко-
торый провозился съ нею и ухаживалъ за нею до утра, она

* Аказа — этоъ нашихъ учеченыхъ и сверхъ того еще и что не-п передаваемое на нашемъ языке и чему метафизика Запада не на-п віта еще подходящаго названія.

411

отвѣчала милостивымъ, но величавымъ и довольно холоднымъ наклоненіемъ головы. Изъ Игдусовъ она никому не подала руки; но У***, устыдясь нашего присутствія, торопливо и будто прямоць за спины зрителей ложалъ имъ всѣмъ руки, кромѣ Такура, который не присутствовалъ. При промодахъ. Врачъ, пригоднявъ предъ нами слегка шляпу и съ потухшесю сигарой въ зубахъ, обратился было къ „молчаливому генералу“ съ приказаниемъ достать ему огня. Но онъ былъ тутъ же огороженъ полковникомъ который, взявъ Мульджи подъ руку, крикнулъ во всю станцію: „Гей! кто тамъ! Пришлите сюда лакея!“ смѣло глядя въ глаза и врачу и лоявлившемуся уже на платформѣ „шпіону“. Ко мнѣ миссъ Б*** улала со слезами въ весьма холодныя объятія и въ продолженіе двухъ минутъ утирала у меня на груди своей посъ.

Наконецъ послѣдній звонокъ освободилъ насъ отъ этого не симпатичнаго элемента, и мы всѣ въ дохнули какъ будто у насъ свалилась тяжелая гора съ плечѣ. Мы остались одни, съ глазу на глазъ съ нашими Игдусами и англо-индыйскимъ шпіономъ. Но онъ въ тотъ же день куда-то таинственно исчезъ, и его замѣнили до нашего возвращенія на британскую территорію, какъ мы узнали отъ Такура, шпіоны мусульмане.

Подъ вечеръ того же дня мы отправлялись въ столицу махараджи, гдѣ и ночевали впервые во дворцѣ независимаго принца Индіи. Но объ этомъ и о дальнѣйшихъ нашихъ принченіяхъ сказка впереди.

РАДДА-БАЙ.

КОНЕЦЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

ИЗЪ ПЕЩЕРЪ И ДЕБРЕЙ ИНДОСТАНА

ЧАСТЬ II.

Маленькое владѣніе, когда-то царство съ царьками и ца-
рицами, Бёртлуръ знаменито лишь своими Семирамидины-
ми садами, своимъ Дигомъ. Раджа его чрезвычайно гордится
своюю независимостью предъ меѣве счастливыми братьями,
раджами другихъ владѣній Раджпутаны, забывая что онъ обя-
занъ ею собственно совершенно замкнутому географическо-
му положенію своей территоріи. Въ Бёртлурѣ нѣтъ ни рези-
дента, ни даже какого-либо чиновника британскаго, по той про-
стой причинѣ что сдавленный словно въ тискахъ между Агрой,
Джейпуромъ и Альвуромъ, этотъ штатикъ походитъ на плѣн-
ника окруженнаго замкнутымъ рядомъ солдатъ и поэтому
освобожденнаго отъ личнымъ часоваго, которому оставалось
бы ломѣститься на плечахъ или головѣ узника. Не взирая на
такое положеніе, населеніе, то-есть высшіе классы (кшатріи,
каста воиновъ), коихъ числомъ болѣе нежели низшихъ, съ
гордостью достойною испанскихъ хидальго презираютъ Мах-
ратовъ и даже Раджпутовъ, которыхъ теперь перестали
бояться. Разоренные до тла Англичанами, они довольству-
ются малымъ и живутъ въ своемъ „Царствѣ Павлиновъ“

1*

4

(названномъ такъ потому что на одной долинѣ Бхаратской насчитываютъ до 6.000 священныхъ лавлиновъ) беззаботно и даже счастливо. Народъ дѣятельный и когда-то воинственный, они съ 1826 года, когда лордъ Лекъ разорилъ ихъ столицу взявъ ее приступомъ, логрузились гуртомъ въ состояніе какой-то слячки и буквально проводать всю жизнь въ религіозныхъ празднествахъ и кертволриношеніяхъ богамъ. Бёртпуръ—гнѣздо бардовъ и священного лѣснопѣнія въ котором прославляются съ утра до ночи доблестные подвиги боговъ и смертныхъ. Поэтому, изъ семисотъ тысячъ жителей, на пространствѣ какихъ-нибудь 77 миль въ длину и 50 въ ширину, четыреста тысячъ браминствуютъ ровно ничего не дѣлая, а триста тысячъ проводятъ всю жизнь таская воду изъ озеръ Дига и разнося оную на плечахъ для орошения 1.978 квадратныхъ миль. Кромѣ этихъ озеръ, занимающихъ всего нѣсколько верстъ, во всемъ владѣніи не имѣется ни капли воды.

Раджа и 99% общаго числа жителей—Джаты. Это племя когда-то составлявшее огромное большинство населенія Раджистана — „аборигены палящихъ равнинъ“ разстывающихъся вдоль Индуса и его притоковъ. Тодъ увѣряетъ и доказываетъ *, ло-своему, будто Джаты одного рода и племени съ Гетами, Массагетами и Ютами Ютландіи, а вслѣдствіе этого также съ англо-саксонскими покорителями Англіи. Онъ находитъ даже между бѣлоголовымъ Ютландцемъ, его рыжимъ кузеномъ Джонъ-Буллемъ и чернымъ какъ ликовый тузъ Джатомъ, „весьма сильное фамильное сходство“ въ нижней части челюсти (sic) и вѣроятно въ умахъ. Мудренаго тутъ ничего нѣтъ. Подъ деслоточескимъ распоряженіемъ гг. филологовъ, этнологовъ и антрологовъ, нашей бѣдной матушкѣ природѣ, да и самому факту, остается лишь молчать.

Одно вѣрно: Джаты—одинъ изъ древнѣйшихъ народовъ Индіи, и хотя и „аборигены“ для пришедшихъ позднѣе ихъ Раджпутовъ, но не аборигены, а такие же пришельцы для настоящихъ аборигеновъ, ллеменъ разсѣянныхъ телерь по всей Индіи, скрывающихся въ нелериступныхъ горныхъ ущелияхъ, въ лѣсахъ и джонглахъ. Ихъ преданія, какъ и сама

* См. *Journal Asiatique*, май, 1827.

5

исторія, или вѣрнѣе тѣ истреланыя вѣ ключки страницы
чтo у насъ ходятъ подъ именемъ исторіи, указываютъ на
Джатовъ какъ на племя передовыя колоніи коего пришли въ
Индію изъ-за Гиммалаяя, вѣроятно изъ-за Оксуса (нынѣ Аму-
Дарья), еще до времень Кира. Въ IV вѣкѣ исторія застаетъ
Джатское царство въ Пенджабѣ, но не указываетъ на эпоху
его основанія и не даетъ никакихъ свѣдѣній объ ихъ первомъ
лоявленіи. Тодѣ желаетъ также доказать ихъ тождество съ Азія-
ли Оксуса—племенемъ низвергнувшимъ Греческую имперію
въ Бактріанѣ. Эти де Азіи и есть родовое племя, вѣтвѣ коего,
ворвавшись въ свѣрную Европу, поселилась между прочимъ
и въ Ютландіи. Изо всѣхъ племенъ живущихъ нынѣ въ Индіи,
которымъ желаютъ навязать въ прагодители Скиовъ, Джаты
самое подходящее къ гипотезѣ. Наружность Скиовъ, какъ мы
находимъ ее описанною Геродотомъ, рѣзко отпечатлѣлась
на нихъ. Приземистые, плотные, волосатые, съ сильно раз-
витыми мускулами, Джаты столько же подходятъ къ этому
описанію сколько высокіе, стройные Раджпуты и Бхилли от-
ходятъ отъ онаго. Достаточно взглянуть на чисто греческіе
профили Раджпутовъ чтобъ убѣдиться въ невозможности
производить Скиовъ отъ нихъ. Это такъ же нелѣпо какъ сва-
ливать въ общую „скиоскую яму“ и пенджабскихъ Сикковъ,
колоссовъ съ орлиными носами и чисто европейскимъ ти-
ломъ лица, только потому что до обращенія ихъ въ мо-
нотеизмъ они приносили въ жертву лошадей. Сикки и Радж-
путы, по общему мнѣнію лисателей оріенталистовъ, одинъ
изъ красивѣйшихъ типовъ рода человѣческаго.

Огромная часть Раджистана перемѣшала въ себѣ теперь
подъ „благовѣтельнымъ правленіемъ Англіи“ (стереотилное
выраженіе) чистыхъ Раджпутовъ и Джатовъ, и ихъ такуры и
земиндары пользуются одинаковыми правами, или, чтo быть-
можетъ будетъ вѣрнѣе, одинаково не пользуются никакими
правами, кромѣ правъ обыкновеннаго помѣщика и хозяина
въ собственныхъ помѣстьяхъ. Но между такурами радж-
путской и джатской крови мнѣніе народное, рѣдко ошибаю-
щееся, вырыло непроходимую бездуну. Такуръ-Джатъ — фео-
дальный баронъ, грабящій по ночамъ. Такуръ-Раджпутъ—ры-
царь, un chevalier sans peur comme sans reproche въ полномъ
смыслѣ слова. Чтобы услокоить первыхъ и тѣмъ доставить
себѣ вѣрныхъ союзниковъ, правительство хотя и воспре-

6

тило дневные грабежи de jure, но разрѣшило ихъ de facto,
предоставивъ грабителямъ, какъ шейхамъ Бедуиновъ въ
Палестинѣ и Сиріи, взимать контрибуцію съ проѣзжихъ
каравановъ и путешественниковъ якобы гарантируя послѣд-
нимъ полную безопасность отъ Бхиллей. Но раджпутскіе
такуры не приняли ни одной изъ предлагаемыхъ имъ мило-
стей. Владѣя и управляя почти самовластно горстью своихъ
подданныхъ, они почти не выѣзжаютъ изъ предѣловъ своихъ
деревень и даже часто изъ замка. Гордые и неукротимые,
поставленные теперь въ невозможность воевать другъ съ
другомъ, они ловидимому локорились своей участи, но зна-
ются лишь съ раджами которымъ, какъ вассалы, они обязаны
платить дань людьми и деньгами. Съ Англичанами они не
имѣютъ почти никакихъ прямыхъ сношеній, а ведутъ дѣла,
въ случаѣ надобности, чрезъ министровъ своего сюзерена,
махараджи.

Какъ и всюду, локорители „высшей расы“ явились тутъ
Каинами въ отношеніи къ невиннымъ Авелямъ. Перетасова-
ли они Индію, словно колоду картъ, такъ что тамъ дѣйстви-
тельно теперь „своя своихъ не познаша“. Жаль смотрѣть на
этотъ, когда-то, при раджпутскихъ и даже при мусульман-
скихъ царяхъ процвѣтавшій уголокъ Бхаратры, нынѣ Бэрт-
пуръ, валяющійся въ лыли вѣковыхъ дворцовъ и храмовъ,
словоно обутленный кусокъ заплѣснѣвшаго сухаря. Еще въ
началѣ настоящаго столѣтія великолѣпные водопроводы изъ
неизсякаемыхъ Дигскихъ озеръ полосовали всю страну и Бэрт-
пуръ считался одною изъ главныхъ житницъ Индіи. Страна
цвѣла и зеленѣла круглый годъ. Но вотъ, въ 1825 году, явились
войска ненасытной Остъ-Индской Компаніи подъ водитель-
ствомъ лордовъ Лека и Комбермира. Городъ построенъ на
низменности, и вода огромнаго, теперь несуществующаго и
заваленнаго озера, Моти-джиль (Жемчужное озеро), нахо-
дясь на болѣе возвышенномъ уровнѣ, могла по усмотрѣнію
и во всякое время быть выпускаема въ фортификаціонные
рвы и затоплять ихъ, причемъ городъ становился неприступ-
нымъ. Съ 1805 года Англичане четыре раза пытались взять
Бэртпуръ приступомъ и каждый разъ были отражаемы съ
огромною потерей. Въ продолженіе двадцати лѣтъ были
лущены въ ходъ всѣ военныя хитрости, на которыея столь
горазды гуманные Британцы, чтобы завладѣть Павлиньимъ

7

царствомъ съ его солянями озерами и промыслами, дающими
около 170.000 пунктовъ стерлингъ годоваго дохода; но это
удалось имъ лишь въ 1826 году. По разказамъ Девана и осо-
бенно стараго дядьки раджи отвѣтственность за логромъ го-
рода лежитъ на совѣсти бога Кришны—латрона онаго. Во
время первой осады туземные солдаты служившіе въ британ-
скихъ рядахъ клялись что видѣли Кришну надъ городомъ
въ воздухѣ „одѣтаго въ желтое платье аскета и вооружен-
наго своими спеціальными дослѣхами: лукомъ, булавой, кон-
хой и священною трубой“ и вслѣдствіе этого разбѣжались.
Но въ 1826 году божество оплошало... Суевѣріе Джатовъ
можно сравнить развѣ только съ суевѣріемъ Дравидовъ южной
Индіи; это какой-то волшебный, заколдованный мірѣ. Про-
вести нѣсколько дней съ Джатами все равно что день и ночь
читать сказки... Что ни шагъ, то калище съ особенностью своею
легендой, на первомъ планѣ которой выступаютъ рыцари и
боги съ богинями, всегда играющими въ нихъ роли добрыхъ
и злыхъ волшебницъ, какъ въ сказкахъ Перо, гдѣ добродѣтель
всегда торжествуетъ, а лорокъ всегда бываетъ наказанъ...

— Видите эти разрушенныя стѣны крѣпостей? вонъ тамъ
на валу, гдѣ ростетъ это огромное дерево съ золотистыми
цвѣтами? спрашиваетъ насъ посланникъ Девана.

Мы подъѣзжали къ столицѣ Бёртлура и предъ нами воз-
вышались горы мусора, развалины когда-то знаменитыхъ
укрѣпленій, а за ними въ грязной и душной котловинѣ раз-
стилался городъ—собраніе полуразрушенныхъ лачугъ. На
плоскихъ террасахъ домовъ стояли безобразные идолы и
межь ними важно расхаживали лавлины, сверкая въ лучахъ
заходящаго солнца стоглазыми хвостами.

— Вижу... Что же въ этомъ деревѣ такого удивительнаго?
прищурился полковникъ.

— Теперь ничего, отвѣчалъ вздыхая чиновникъ.—Но эти
желтые какъ золото цвѣты, эти безчисленные грозды аро-
матныхъ чашечекъ, все это слезы Кришны... Увидѣвъ что
Англичане перерѣзали дорогу нашимъ инженерамъ къ пру-
ду и переходятъ городской ровъ, девъ (богъ) бросилъ въ отча-
яніи булаву подъ ноги первому отряду и на этомъ мѣстѣ
тотчасъ же выросло дерево. Затѣмъ на дерево закапали
священныя слезы какъ частый дождь и изъ каждой капли
выросъ цвѣтокъ.

8

— Чѣмъ плакать лучше бы богу было не ллошать и тутъ же сверкнуть всему отряду шею, покощунствовалъ сквозь зу-бы бабу.

Юный Раджлутъ хвавшій возлѣ кареты верхомъ только вскинулъ глазами на бабу. Въ его черныхъ какъ смоль глазахъ выражался нѣмой упрекъ.

— Вы Бенгалецъ и... вѣроятно настика? * срѣзалъ онъ его.

— И да, и нѣтъ, отвѣчалъ бабу, немного сконфуженный прямымъ вопросомъ, а еще болѣе устремленнымъ на него пристальнымъ взглядомъ Нараяна,—я изъ Бенгаліи, но принадлежу... или скорѣе принадлецѣсалъ къ сектѣ Чарвака, къ Лакаятикамъ. ** Но теперь, послѣшилъ онъ прибѣвить,—я теософъ и готовъ вѣрить во чтò прижаетъ намъ пре-зидентъ...

Мы разсмѣялись, стараясь обратить откровенное признаніе въ шутку. Повидимому оно произвело тяжелое влечатлы-ніе на его религіозныхъ товарищей. Они вѣроятно не знали до сихъ поръ о принадлежности нашегоъ вѣтренаго бабу къ этой столь презираемой прочими Индусами сектѣ. Къ счастью его, такуръ отсутствовалъ. Усадивъ насъ и отпра-вивъ подъ охраной своихъ всадниковъ, онъ самъ по обыкно-векію куда-то исчезъ.

Бёртпуръ построенъ на развалинахъ, отъ которыхъ на зем-ной поверхности не осталось теперь и праха древней сто-лицы, основанной героемъ Бхаратомъ. Настоящей столицѣ минулъ всего одинъ вѣкъ. Среди развалинъ древнихъ басті-оновъ и башенъ, збитыхъ наглухо ползучими растеніами, прячется, будто стыдясь своей современной мизерной наруж-

* Настика—атеистъ.

** Ученіе Чарваки основано на Сурѣ (писаніи) Вархапастіи и короткомъ катехизисѣ Чарваки, Эпикура Индіи, извѣстномъ подъ названемъ „Афоризмовъ Вархапастіи“. Послѣдователи оныхъ отвергаютъ всѣ праманы—источники истиннаго познанія, признавая лишь пратѣякшу (познаніе посредствомъ однихъ чувствъ) и всего четыре татвы (Tattvos, вѣчные принцы), то-есть четыре стихіи изъ совокупности кoux вытекаетъ разумъ или скорѣе животный инстинктъ который только въ человѣкѣ превращается въ разумъ. Душа, учатъ они, не разнится отъ тѣла, развивается и умираетъ съ нимъ. Чарвака-Сурта самая крайняя матеріалистическая школа Индіи.

9

ности, дворецъ Махараджи. Онъ окружень со всѣхъ сторонъ башнями и уцѣвлѣвшими куполами, на плоскихъ террасахъ старой крѣпости со многочисленными лробоинами, и представляетъ, по замѣчанію Фергъессона, „страшную смѣсь всѣхъ стилей архитектуры“ отъ сарацинскаго до джатскаго.

Миновавъ нѣсколько старинныхъ воротъ со сводами и полуразрушенными стѣнами, на обломкахъ коихъ часовые преспокойно спали или курили челужѣ, мы подъѣхали ко дворцу. Махараджи не было, онъ отправился лилигримомъ со свитою въ Хардваръ. * Въ первый разъ по пріѣздѣ въ Индію мы вступали въ жилой дворецъ раджи и конечно ожидали увидѣть нѣчто волшебно прекрасное. Разочарованіе было полное!...

Зданіе огромное, какъ и всѣ дворцы раджей, но угрумое, заколченое, со стѣнами покрытыми плѣсенью, съ безконечнымъ рядомъ галлерей, верандъ, башенъ и башенокъ, лѣстницъ и корридоровъ. Внутри безконечные ряды комнатъ, незвѣстнаго назначенія, но отъ первой до послѣдней, отъ дурбарной „тронной“ залы до малѣйшаго чулана подъ крышей, каждая loходила на кладовую продавца старой мебели. Всюду полы, безъ ковровъ, каменные, но весьма неровные, нелодметенные, вѣроятно со дня отѣзда раджи, такъ какъ каждый шагъ подымалъ облака пыли, заставляя насъ чихать и откашливаться. Комнаты загроможденныя полуизломаннымъ хламомъ; ряды креселъ и дивановъ когда-то золочenыхъ, теперь же облѣзшихъ, всѣхъ сортовъ и эпохъ, обитые драгоцѣннымъ, но полинявшимъ штофомъ; по стѣнамъ дешевые нѣмецкіе часы съ кукушками (мы насчитали ихъ штукъ восемь въ одной комнатѣ!), картинами съ механизмомъ движущихся лодокъ и музыкой рядомъ съ громадными, отъ лотолка до полу, тысячными зеркалами; въ библіотекѣ, изъ драгоцѣннаго хрусталя и розоваго дерева съ великолѣгкѣйшею рѣзною работой, шесть, семь томовъ шестилепсовыхъ разрозненныхъ романовъ Джемса; да ло-

* Въ Индіи всѣ большіе и малые раджи отправляются по крайней мѣрѣ разъ годъ на локленіе ко священнымъ мѣстамъ. Они обыкновенно совершаютъ хотя часть лути лѣшкомъ, одѣтые въ бѣдное платье лилигрима-аскета, босикомъ и раскрашенные знаками своей секты.

8

10

всюду разставленыя, словно на продажу, женскія трюмо, ло-
верхность которыхъ вслѣдствіе многолѣтней сырости пред-
ставляла географическія карты, лерекашивая наши отраже-
нія, словно корча намъ по дорогѣ рожи: вотъ чтò нашли мы
во дворцѣ независимаго раджи!

Замѣтивъ должно-быть отсутствіе всякаго восторга на на-
шихъ откровенныхъ лицахъ, встрѣтившій насъ на крыльцѣ
бородатый Джатъ, который взялся было показать намъ цар-
скіе локои, желая заставить насъ вѣроятно измѣнить мнѣніе
о великолѣпіи дворца, повелъ насъ въ какую-то секретную,
угловую комнату, лосѣщаемую, какъ онъ намъ сообщилъ
весьма конфиденціально, всѣми англійскими бара-саабами
(большими господами) и весьма хвалимую ими. Комната
эта, которую онъ приказалъ старому дядькѣ отлереть какимъ-
то особеннымъ ключомъ тоже съ секретомъ и въ добавокъ
съ музыкой, оказалась кругомъ обвѣшенною картинами во
французскому вкусѣ, самаго нелюдImmительнаго содержанія.
Полковникъ насилу удержался чтобы не обругать Джата, а
Нараянъ, еле взглянувъ, опрометью бросился вонъ изъ ком-
наты, облегчивъ цѣломудренное сердце цѣлымъ потокомъ
словъ, которыхъ мы не поняли, но которая видимо произве-
ли на бородатаго налерсника угнетающее впечатлѣніе. Онъ
сильно растерялся и послѣшелъ запереть „секретную“ ком-
нату, пробормотавъ что-чCo въ родѣ извиненія. Мы только
поняли одно: всѣ „баръ-саабы“ феринги и даже „мемъ-саабы",
ихъ дамы, лосѣщали этотъ європейскій „музей“ и всегда очень
весело смѣялись. Вслѣдствіе такого пораженія, однако, бо-
родачъ послѣшелъ ретироваться, оставивъ насъ на попече-
ніи стараго дядьки или воспитателя раджи.

Всюду та же грязь, лыль, безвкусица, залустніе и вет-
хость. Самъ махараджа не живетъ въ своихъ „царскихъ“ по-
кояхъ. Они предназначены восхищать за възжихъ бѣлыхъ вар-
варовъ. Самъ же онъ лоселился уже давно въ зенань, въ те-
рему, съ полдюжиной жень. Къ сожалѣнію, въ Индіи при-
мѣръ добродѣтели подданнымъ лодаютъ не раджи и не
принцы. Кромѣ послѣднихъ, туземцы отъ высшаго брамина
до послѣдняго кули строгіе моногамисты; но за то ихъ
властелины-махараджи всѣ до одного придерживаются мно-
гобрачія. Эти потеніаты такъ сказать родились и жи-
вутъ внѣ касты, ибо большая часть изъ нихъ никогда

11

и не имѣла касты. Дѣдъ холькара Индорскаго родился простымъ пастухомъ; гваліоръ изъ семейства Синдіи — правнукъ лакея. Его прадѣдъ Ранаджи, первый Синдія, служилъ довѣреннымъ слугой въ 1714 году Пейшвѣ, который взялъ его изъ семьи простыхъ крестьянъ, а въ 1782 году лобочный сынъ Ранаджи, Синдія, сдѣлался махараджей Гваліорскимъ. Гайквары Бародскіе, какъ самое ихъ назнаніе означаетъ, были сто лѣтъ тому назадъ погонщиками коровъ; а нынѣшній молодой гайкваръ, избанный правительствомъ по изгнаніи несчастнаго Мульрао *, обвиненнаго (и совершенно несправедливо) въ попыткѣ отравить полковника Фейра, политическаго резидента,—сынъ простаго кули, дальняго родственника Мульрао, и т. д. Одни мусульманскіе раджи происходятъ, если вѣрить имъ, всѣ до одного отъ Фатьмы, дочери пророка, а ихъ женская линія отъ Магометовой кобылы (sic), хотя способъ эволюціи отъ послѣдней еще не всѣмъ уяснень. За то махарана Удейпурскій, владѣтель Мейвара, въ Раджистанѣ, безъ преувеличенія и вовсе не ради краснаго словца, происходитъ чуть ли не отъ Адама. Во всякомъ случаѣ генеалогія этого царскаго дома объявляна Англійскимъ правительствомъ совершенно правильною и законною; а эта генеалогія указываетъ на Икшвака, сына Ману, великаго миепческаго законодателя Аріяварты, какъ на родоначальника сихъ махараней. Икшвакъ же родился за 2225 лѣтъ до Р. Х. **. Можно лобиться объ закладѣ что не найдется во всей Европѣ рода старинѣе этого. Суръяванзъ — потомки Солнца, имѣютъ неотъемлемое право презирать самыя древнія англійскія фамилии опираясь на ими же признанную родословную. Въ свое время мы логоворимъ подробнѣе объ этихъ гордельвыхъ останкахъ прошлаго и увы! невозвратимаго величія!

— Old curiosity shop!.. (bric - à - brac) пробормоталъ все еще сердитый полковникъ оглядываясь. — А гдѣ же Такуръ - сайбъ? внезално освѣдомился онъ. — Развѣ мы не увидимъ его болѣе сегодня? Нараянъ!.. Мульджи!.. не знаете ли гдѣ Такуръ?

* Онъ умеръ въ изгнаніи въ 1882 году, въ Мадрасѣ.

** См. Asiatic Researches, „Vansavali“ — родословное дерево. рода Сурьяванзъ (потомки Солнца) изъ племени Раджистана."

12

— Маха-саибъ (великій господинъ) никогда не входитъ во дворецъ бэртпурскихъ владѣителей, шелнулъ намъ на ухо Нараянъ.— Онъ уѣхалъ впередъ въ Дигъ и ожидаетъ насъ завтра туда къ чотта-хазри (къ завтраку)...

— Гм! промычалъ президентъ, разглядывая китайскаго фарфороваго мандарина съ разбитымъ носомъ,— вечеръ зна- читъ пролалъ... А не знаете вы, любезный Нараянъ, почему это Такуръ-саибъ избѣгаетъ... жилища здѣшняго раджи?

Махратъ видимо смутился.

— Я не имѣю права, полковникъ, вмѣшиваться въ част- ныя дѣла и... обсуждать ихъ... особенно дѣйствія маха-саиба, отвѣчалъ онъ наконецъ запинаясь.

Но любопытство полковника было не изъ тѣхъ которое можно было остановить замѣчаніемъ. Онъ обратился къ ста- рому вослитателю раджи, который плелся за нами окружен- ный привратниками со связками ключей. Вопросъ былъ по- вторенъ старику. Услышавъ его, древній Джатъ вдругъ сму- тился еще сильнѣе Нараяна.

Въ первую минуту онъ совершенно растерялся. Затѣмъ принялся подобострастно кланяться и увѣрять полковника что онъ, американскій саабъ,— „покровитель бѣдныхъ“ и „бла- годѣтель вдовъ и сиротъ“; послѣ чего хитро отвелъ прямой вопросъ, будто вдругъ слохватясь что солнце уже сѣло и сейчасъ же стемнѣетъ. Кончилось тѣмъ что онъ вмѣсто отвѣта пригласилъ насъ въ назначенное для насъ помѣщеніе. Полковникъ съ тѣмъ и остался.

Насъ помѣстили въ огромномъ отдѣльномъ флигелѣ который сообщался съ главнымъ зданіемъ крытою террасой, прямо съ крыши нашего помѣщенія. Комнаты наши, хотя и менѣе загроможденныя мебелью, представляли все-таки невообрази- мый хаосъ. И здѣсь, какъ и во дворцѣ, оказалось сборище самыхъ разнохарактерныхъ украшеній. Пузатыя кресла съ лрямыми, неудобными сликами, вывезенныя вѣроятно еще локойною Компаніей изъ Англіи, казалось лятились и сто- ронились какъ кровные Англичане „высшей расы“ отъ за- тѣливыхъ, чернаго дерева, рѣзныхъ стульевъ работы „низ- шей расы“. На провалившемся билліардѣ росла изъ глубо- кихъ, засоренныхъ землей и пылью щелей травка. Мраморные подзеркальники на золоченыхъ и хрустальныхъ ножкахъ съ растреснутыми плитами подпирали локосившіяся отъ времени

Извѣ пещеръ и дебрей Ихдостана.

13

дорогія старинныя зеркала. Стѣнны были сплошь локры-
ты лортретами раджей, налисанныхъ масляными красками и
во весь ротъ; а рядомъ съ ними висѣли лубочныя картины
дешеваго англійскаго фабричнаго произведенія, съ лордами и
ledи спортсменами, верхомъ на малиновыхъ лошадяхъ въ со-
провожденіи бѣгущихъ за ними блѣдно-розовыхъ и зеленыхъ
собакъ. Въ простѣнкѣ, между угловъ столовой, подъ такою же
лубочною картиной изъ французскихъ нравовъ, представляв-
шей турниръ барышень на конькахъ, съ носами спрятанны-
ми въ муфтахъ, съ лудовыми икрами и въ голубыхъ ботин-
кахъ, валялись кой-какъ присловенныя къ стѣнѣ дюжины
двѣ картинъ такъ-называемой работы Дельи. На толстомъ
лергаментѣ съ золотыми надписями на урду—явно легенды
сюжетовъ—и стихами изъ Корана, онѣ изображали различ-
ные исторические дурбары могульскихъ и индійскихъ рад-
шей и властелиновъ. На одной изъ нихъ, въ квадратный ярдъ
величины, было изображено до 80 человѣческихъ фигуръ.
Всѣ онѣ работѣлно, кромѣ фигурки въ синемѣ мундирѣ,
эполетахъ и съ красными усами, стояли со сложенными на
груди руками и наклоненнымъ корпусомъ въ направленийі
возсѣдающаго на тронѣ какого-то раджи. Пестрило въ гла-
захъ отъ одного взгляда на эту расписанную самыми яр-
кими красками груплю, но, какъ и всѣ восточныя произ-
веденія, безъ тѣней и безъ грунта. Комната освѣщалась
лишь одною большою висячею мѣдною ламлой, и пламя фи-
тиля, погруженнаго самымъ примитивнымъ манеромъ прямо
въ кокосовое масло, раздуваемое во всѣ стороны сквозьlyмъ
вѣтромъ изо всѣхъ безоконныхъ отверстій и ажурныхъ двев-
рей, освѣщало предметы весьма неясно. Ни я, ни даже пол-
ковикъ не обратили тогда вниманія на эту картину полу-
выдвинутую изъ-за другихъ стоявшихъ вверхъ ногами изоб-
раженій дурбаровъ и охотъ.

Насъ видимо старались принимать и угощать ло-евро-
пейски. Обѣденный столъ былъ найденъ во владѣніи цѣ-
лой колоніи красныхъ муравьевъ; и такъ какъ оказалось
невозможнымъ спровадить ихъ не убивъ печаянно нѣ-
сколькихъ, преступленіе предусмотрѣнное законами Ману
и на которое дядька Джатъ не рѣшался, то намъ при-
тацили другой столъ. Мраморная съ великолѣпною мозаич-
кою работой доска на трехъ золоченыхъ надломленныхъ

14

ночках тотчас же рухнула подъ тяжестью цѣлой груды
тарелокъ, къ ужасу дядьки-воспитателя, усмотрѣвшаго въ
этомъ ладеніи явное предзнаменованіе чьей-нибудь неожи-
данной смерти. Къ нескрываемому отвращенію нашихъ
Индусовъ, намъ принесли цѣлую корзину французскихъ винъ
и ликёровъ, а къ неописанному изумленію стараго Джата-
дядьки веселящіе душу напитки были тотчас же съ позо-
ромъ изгнаны полковникомъ. Воспитатель никакъ не могъ
взять въ толкъ чтобы „саабы-феринги“ могли отказываться
отъ вина и водки. Его удивленію не оказалось границъ когда
къ довершенію эксцентричности, видимо локазавшейся ему
сумазбродствомъ, мы полросили его дать намъ поужинать
по-туземному, на цѣновкѣ и съ листьями платановъ вмѣсто
блюдъ и тарелокъ...

Было всего восемь часовъ вечера когда, окончивъ нашу
трапезу на полу, въ сомнительно гріятномъ обществѣ
двухъ громадныхъ сороканожекъ, которые скрылись отъ
нашего преслѣдованія въ приготовленной мнѣ слальѣ,
мы стали перетаскивать со всевозможными предосторожно-
стями кѣсколько расшатанныхъ креселъ на веранду гдѣ
наконецъ и усѣлись, собираясь подышать послѣ зной-
наго дня вечернимъ воздухомъ. Къ нашей компаніи скоро
присоединились два посвѣтителя, помощникъ или секретарь
Девана, проводившій насъ утромъ со станціи и толстѣйшій
бенгальскій бабу, инспекторъ школъ махараджи, единствен-
ные въ Бёртлурѣ люди говорившіе по-англійски. Любозна-
тельный полковникъ засѣпалъ ихъ вопросами. Чрезъ часъ
мы знали не хуже ихъ всю подноготную махараджей Бёрт-
лурскихъ и Павлиняго Царства.

Между прочими историческими свѣдѣніями, мы узнали
что нынѣшній раджа, выдаваемый Англичанами за настоя-
щаго, законнаго наслѣдника трона, есть въ глазахъ сво-
ихъ подданныхъ узурпаторъ, хотя въ этомъ преступленіи
виновень не онъ, а правительство. Въ 1825 году, по
смерти Бульдео Синга, радѣсь долженъ былъ по закону ле-
рейти къ брату его, Дуржунъ-Салю, ибо, волервыхъ, сыновья
раджей не могутъ быть ихъ наслѣдниками и вступаютъ на
престолъ только за неимѣніемъ братьевъ и племянниковъ
(сыновей сестеръ, а не братьевъ), а вовторыхъ, у локойнаго
раджи былъ всего одинъ сынъ, да и тотъ незаконный. Дур-
жунъ-Саль имѣлъ за себя огромную лартію и законы Ману.

15

Но у Остъ-Индской компаніі были солдаты съ пуш-
ками и право хитрѣйшаго, если не сильнѣйшаго. Къ тому
же какъ теперь, такъ и тогда, Джонъ-Булль настаивалъ
на своемъ правѣ быть всемірнымъ защитникомъ сла-
баго и невиннаго и, подъ предлогомъ протектората, про-
глатывать слабаго и невиннаго вмѣстѣ съ его царствомъ.
Непрошеные олекуны явились и тутъ. Ихъ политика со-
стоитъ въ томъ чтобы допускать ко владѣнію только тѣхъ
радей которые воспитаны ими самими, по мудрому шаб-
лону Меттерниха въ отношеніи къ Наполеону II, злополуч-
ному императорскому принцу. Подобно герцогу Рейхштад-
скому, всѣ эти индійские раджи гибнутъ à la „Маркизъ
де-Садъ“ благодаря своимъ англійскимъ воспитателямъ, ко-
торые съ перваго же дня ведутъ ихъ незамѣтно на луть
ранней погибели вслѣдствіе разврата и льянства. *

Итакъ, не взирая на то что Дуржунъ-Саль уже сидѣлъ по
выбору народа на престолѣ, въ 1826 году явилась безо вся-
каго повода спасать малолѣтнаго, незаконнорожденнаго прин-
ца армія въ 20.000 человѣкъ со 122 пушками. Армія эта была
отражена съ великимъ урономъ, какъ разказываютъ, „самимъ
богомъ Кришною и священными лавлинами Сарасвати,“ ко-
ихъ двадцать тысяч спустились на армію, причемъ каждый
лавлинъ сѣвѣ на голову одному солдату принялся отчаянно
выклевывать ему глаза. Англичанамъ не удалось тогда взять

* Молодой раджа Кучъ-Бехарскій, котораго я встрѣчаю каждое
лѣто въ Симлѣ, въ Дарджелингѣ и на холмахъ миссурскихъ, сдѣался
теперь чистокровнымъ Англичаниномъ. Цветъ шампанское бочками,
одариваетъ всѣхъ belles de la saison—„Мэмъ-саабъ“ и Мисси-биби,—
которыя ему дѣлаютъ великую честь провадьсировать съ нимъ, дра-
гоцѣнными браслетами, ковье и брошками, разоряется на спортѣ и
куteжъ, дѣлая все это не только съ созлазсія, но и съ одобрѣніемъ
неотходящаго отъ него ни на шагъ воспитателя, подковника
Х.... А ему нѣтъ еще и двадцати лѣтъ! Даже юныя дѣвицы не
стыдятся принимать отъ него дорогіе подарки. Пояткю какой
будетъ правитель Кучъ-Бехарскаго раджа. А сломить онъ себѣ
голову или дольется до чортиковъ, благодушные отцы правите-
ли тотчасъ, подъ тѣмъ предлогомъ что они законные опекуны,
сперва заберутъ все управленіе въ свои руки, а затѣмъ и анпек-
тируютъ потихоньку его царство. Тепло и сыто, и приличія соб-
людены!

16

приступомъ городъ. Но они вернулись черезъ мѣсяцъ и (пев-
ревожу со словъ Бёртпурской хроники) „воспользовавшись
тѣмъ что Кришна совершалъ въ то время тапасъ,*“ но вѣроят-
нѣе всего, благодаря быстротѣ дѣйствія, армія перерѣзала,
какъ уже сказано выше, дорогу инженерамъ раджи ко спа-
сительному пруду, а затѣмъ лерерѣзала и неловинныхъ жите-
лей, по увѣренію разкащиковъ до 9.000. Послѣ этого, пой-
мавъ удиравшаго съ женами и двумя сыновьями раджу Дур-
жунъ-Саля, Англичане отправили злополучнаго принца въ
Бенаресъ на вѣчное житье, велакодушно ассигновавъ ему на
издержки 50 фунтовъ стерлингъ (500 рулій) въ мѣсяцѣ.
Раджа умеръ въ 1851 году, оставивъ двухъ сыновей и несчет-
ное число внуковъ. Мизерная ленсія раздѣлилась между сы-
новьями и махарани-матерью. Потомки Бульдео Синга ста-
ли помаленьку вымирать, чтò было весьма съ руки прави-
тельству.

А теперь позволяю себѣ маленькое отступление и забѣгаю
на минуту для ясности разказа впередъ.

Въ 1880 году, во время нашего пребыванія въ Бенаресѣ,
мы познакомились съ единственнымъ оставшимся въ живыхъ
внукомъ. Остальные всѣ перемерли съ голоду. На прислан-
ной намъ карточкѣ красовалось:

„Рао Кришна Дева Сурна Сингъ. Внукъ лахарадђи Бёрт-
пурскаго.“

Рао Кришна оказался весьма образованнымъ и красивымъ
молодымъ человѣкомъ. В добавокъ къ этому мы тотчасъ же
вспомнили тогда что онъ былъ героемъ очень таинственной,
хотя и весьма неправдолодобной исторіи, разказанной намъ
въ Бёртпурѣ нашими двумя посвятителями, которую я теперь
и передаю.

Его отецъ, сынъ изгнаннаго раджи, уже совсѣмъ умирая
съ голоду (пенсію наконецъ прекратили, воспользовавшись
возстаніемъ 1857 года), выучился фотографія и литался тѣмъ
что снималъ лортреты съ пилигримовъ ко священнымъ бе-
регамъ Гангеса и виды разныхъ храмовъ и калищъ. Платить
за образованіе единственнаго сына онъ не имѣлъ средствъ,

* Редигіозная медитація, предписанная всѣмъ богамъ какъ и лю-
дамъ: самопогруженіе въ Браму, который сидитъ у каждого смерт-
маго въ сердцѣ.

Изв лещеръ и дебрей Иядостана.

17

а правительство отказывалось ломочь. Религіозный до фа-
катизма, онъ отправился въ одинъ прекрасный вечеръ, —
въ день затмения луны, величайшаго у Иядусовъ праздни-
ка, — во храмъ своего патрона Кришня. Не взирая на оллош-
ность Аватара Вишну, касательно столицы бывшаго цар-
ства отца его, онъ не переставалъ приносить ему жертвы
когда только могъ. Въ тотъ вечеръ у злополучнаго сына
Махараджи было лусто въ карманѣ и лусто въ желудкѣ.
Перебирая четки, сидя на корточкахъ предъ идоломъ, онъ
съ горя заснулъ. Какой-то ученый матеріалистъ и физіологъ
выразилъ мнѣніе что видѣнія являются смертнымъ только
всѣдствіе туго набитаго желудка; но на сей разъ было исклю-
ченіе въ пользу голодающаго: юный богъ явился къ нему
во снѣ и, указавъ на густое дерево въ саду занимаемой
раджей лачуги, сказалъ ему: „Копай подъ этимъ деревомъ во
время каждого полнолунія, и доколѣ останешься вѣрнымъ
мнѣ, будешь находить ежемѣсячно на южной сторонѣ онаго
1.000 серебряныхъ рулій“. Проснувшись и вспомнивъ что
въ ту чоь было какъ разъ полнолуніе, принцъ - фотографъ
отправился во свояси и, вооружась заступомъ, сталъ копать.
Кришна сдержалъ слово, и тысяча рулій были найдены. Тогда
въ лорывѣ благодарности принцъ далъ обѣтъ отправляться
каждый годъ съ сыномъ на локлоненіе богу-любимцу гоги
(пастушекъ), въ нѣкій извѣстный храмъ близъ Хардвара.
На слѣдующій мѣсяцъ въ полнолуніе—тотъ же результатъ:
тысяча рулій подъ деревомъ. Единственному его сыну, Рао
Кришнѣ (имя прибавленное къ прежнимъ отцемъ его, въ бла-
годарность божественному патрону), было всего тогда восемь
или девять лѣтъ. Каждый мѣсяцъ богъ Кришна клалъ мѣ-
шокъ съ руліями подъ дерево, и каждый годъ отецъ съ сы-
номъ отправлялись лѣшкомъ и босикомъ къ далекому храму,
съ лосохомъ въ рукѣ и въ полномъ костюмѣ индійскихъ
аскетовъ, то-есть въ легкомъ и лервобытномъ одѣяни Адама.

А теперь прошу читателя приготовиться къ вышеупома-
нутому невѣроятному разказу. Не взирая на все неправ-
доподобіе, среди двухсотъ лятидесяти милліоновъ туземнаго
каселенія Иядіи подобные разказы весьма обыкновенны и
для туземцевъ не имѣютъ въ себѣ ничего невѣроятнаго.

Когда Рао Кришнѣ минуло четырнадцать лѣтъ, отецъ взялъ
его по обыкновенію съ собою на ежегодное поклоненіе. Въ

2

18

тотъ годъ между пилигримами свирѣпствовала сильная холера, убивавшая жертву менѣе чѣмъ въ часъ, и они мерли какъ мухи по дорогѣ. На полянѣ у Деодорскаго лѣса заболѣлъ и нашъ юный Рао: отецъ съ ужасомъ и отчаяніемъ замѣтилъ что мальчикъ умираетъ. Замѣтили это и шедшіе съ ними другіе пилигримы и саппѣняги, и тотчасъ же, дабы не оскверниться прикосновеніемъ ко трупу при подаваемой помощи, разбѣжались... Осталась наблюдавшая издали группа богомольцевъ. Они-то и разнесли по Индіи совершившееся на ихъ глазахъ.

Мальчикъ умеръ, и отецъ оглашалъ весь лѣсъ волями отчаянія и безвыходнаго горя. Онъ заклиналъ товарищей пилигримовъ помочь ему хотя соорудить костеръ для соженія трупа; наконецъ двое изъ нихъ рѣтились оскверниться и подошли. Мальчикъ лежалъ посинѣвшій и совсемъ мертвый, и надъ нимъ были совершены всѣ предписываемые Ману обряды. Прошло нѣсколько часовъ, костеръ былъ готовъ, и оставалось лишь положить на него мертвое тѣло, какъ вдругъ пилигримы увидали неизвѣстно откуда появившуюся новую и совершенную имъ незнакомую личность... То былъ старицъ аскетъ лѣтъ за сто. Тройной священный шнурокъ черезъ плечо указывалъ что онъ браминъ, а знакъ на лбу черною и бѣлою краской что онъ принадлежитъ къ сектѣ Веданты называемой Адвайти. * Тихо и едва волоча ноги онъ подошелъ къ лежавшему въ сторонѣ трупу, и наклонясь надъ лицомъ умершаго, долго и не трогая тѣла вглядывался въ него. Отецъ и другіе пилигримы, видя тройной шнурокъ, не смѣли подойти ближе и молча глядѣли издали какъ нѣмую сцену. Впрочемъ, старицъ-отецъ былъ, какъ разказываютъ, до того убитъ горемъ что можетъ-быть и не обратилъ бы на него вниманія если бы тутъ не произошло нѣчто весьма странное. Аскетъ, стоявшій до того нелодвижно, сталъ мало-по-малу мататься и склоняться все ниже и ниже къ локойному. Еще секунды двѣ, три, и паломники увидѣли какъ зэдрожало дряхлое тѣло, какъ подкослись ноги... Внезално грохнувъ на землю, старецъ точно

* Адвайти (недуалисты) секта противная двайтамъ (дуалистамъ); они не признаютъ боговъ, а одного Парабраму, то-есть мировую божественнуюессенцію, которая по вездѣсущности своей неотличка отъессенціи духа человѣческаго.

19

людкошенный сколъ вытекался рядомъ съ мертвымъ люд-  
шей и... въ ту же секунду, высоко вскинувъ руками, послѣд-  
ній сѣлъ и дико озираясь по сторонамъ сталъ, къ ужасу  
пилигримовъ, манить ихъ къ себѣ потихоньку рукой...

Когда прошла первая минута смятенія и ужаса, и отецъ съ воплемъ радости кинулся къ воскреснему сыну, подошли и другие лаломники. Осмотрѣвъ тѣло аскета, они его нашли окоченѣвшимъ и мертвымъ. Но страннѣе всего было то что онъ казался какъ бы умершимъ уже за нѣсколько до того часовъ. На тѣлѣ его видѣлись всѣ хелерные признаки: черныя лятна, опухоль и скорченныя ноги, въ то время какъ съ тѣла юноши, еще за нѣсколько минутъ до того начинавшаго, какъ казалось, разлагаться, всѣ эти признаки исчезли, не оставивъ за собою и слѣда. Тѣло его было чисто и казалось совершенно здоровымъ. Словно старикъ и юноша помѣнялись организмами...

Нравоученіе и объясненіе: Все на свѣтѣ лайя, иллюзія, и намъ не слѣдуетъ даже и смерти вѣрить. Индусы глубоко убѣждены въ тайномъ могуществѣ мантрѣ и мантриковъ (заклинательныхъ молитвъ и заклинателей), а также и въ слособности адептовъ тайныхъ лаукъ безцеремонно лереселяться въ случаѣ надобности въ тѣла другихъ людей, пожизнясь глубокимъ сномъ, болѣзнию или даже смертью послѣднихъ. Поэтому они и объясняютъ случай съ Рао Кришной тѣмъ что старику аскету надоѣло жить въ своемъ дряхломѣ и бренномъ тѣлѣ. Къ тому же онъ вѣроятно тронулся отчаяніемъ осиротѣвшаго отца. Вслѣдствіе сего двойнаго резона и увѣрясь въ смерти мальчика, почтенный аскетъ прочелъ манtrу, вылѣзъ изъ собственной кожи и влѣзъ въ тѣло умершаго, котораго тѣмъ самымъ и оживилъ. При этомъ „всѣ выиграли, обѣ стороны остались довольны, и никто кичего не потерялъ“.

— Какъ никто не потерялъ? спорили мы съ разкащиками,—
Мальчикъ-то сохранилъ одно живое тѣло, или, скорѣе, дрях-
лый старикъ пріобрѣлъ себѣ новое... а вѣдь духовную лич-
ность свою, индивидуальность души безсмертной, Рао Криш-
на уѣжднавѣрное потерялъ!

— Весьма ошибочное разсуждение, отвѣчали намъ тогда какъ
и позднѣе ведантисты.—Вѣра въ индивидуальность духа

2*

20

нашего и его собственнную личность есть самое сильное и изо
весьхъ заблужденій самое опасное. Это по нашему ужас-
ная ересь! Безсмертный духъ въ человѣкѣ не отличенъ отъ
Всемірнаго Духа...

— Такъ по вашему и во мнѣ сидитъ Парабрама? спраши-
вас я ихъ.

— Не и не вы, а такъ-сказать вы въ немъ имѣете вѣ-
ное бытіе, и вашъ духъ (атманъ) ничѣмъ не отличается отъ
духа другаго человѣка... А душа, то-есть сѣдалище вашего
личнаго, присущаго вамъ одной разума,— конечно ваша...

— Благодарю васъ хоть и за то... Такъ не все ли равно?

— Конечно, не все равно. Вѣдь душа (манас, или живот-
ная душа) не можетъ быть подобно духу безсмертною. Духъ
есть часть божественнаго, несотвореннаго Парабрамы, безъ
начала какъ и безъ конца, а разумъ имѣя начало долженъ
имѣть и конецъ. Манас родится, развивается и умираетъ.
Вследствіе этого онъ не можетъ быть безсмертнымъ. При-
мѣрь: зачерпните рукой нѣсколько капель воды изъ океана,
сожмите ихъ въ горсти и пусть сдѣлаетъ то же вашъ сосѣдъ.
Вами руки—дѣ совершенно одна отъ другой отличныя руки;
одна бѣлая, другая темно-коричневая; но за то онъ и не без-
смертныя, а рано ли поздно ли обратятся обѣ во прахъ, а
вода въ обѣхъ горстяхъ изъ одного безбрежнаго, безконеч-
наго океана—олицетвореніе въ нашемъ случаѣ Парабрамы,
должна вернуться въ томъ или другомъ видѣ къ лервоисточ-
нику своему, къ единой Паралламъ (высшая всемірная ду-
ша)... Поняли?

— Ровно ничего не лоняла; но это ничего не значитъ. Вы
вѣрьте себѣ на здоровье, а я еще подожду...

Такъ учили насъ наши Индусы-теософы, подтверждая намъ
разказанную исторію. Впрочемъ, это ученіе однихъ веданти-
стовъ, послѣдователей Шанкарачаріи, величайшаго аделта и
юга южной Индіи. Двайты, Висиштадвайты и Брамо от-
вергаютъ оное и вѣрятъ въ личность божественную, Иша-
ра, отдѣляя оную отъ души человѣческой.

Въ тѣ дни нашего лерваго путешествія мы еще не были
закомы ни съ этой доктриной, ни съ происшествіемъ, ни
длѣе съ его героемъ, который лервый отвергаетъ его истин-
ность, хотя и хорошо помнить свою мнимую смерть. Мы
отнеслись къ разказу ловтому съ большимъ сомнѣніемъ и
очень этимъ огорчили нашихъ друзей.

Изв' пещеръ и дебрей Игдостана.

21

— Но вѣдь это вольгодумство, упрекали они насъ хоромъ. — Вѣдь такие факты известны по всей Индии, и много, много было такихъ исторически известныхъ случаевъ. Самъ вели- кій Шанкарачарія, истолкователь Веданты, переселялся нѣ- сколько разъ при жизни въ тѣла радежей, дабы исправлять ихъ несправедливости и помогать народу. Приломните его полемику съ богиней Сарасвати.

И чтобъ увѣрить насъ въ справедливости разказанного происшествія, они повторили намъ слѣдующее изъ жизне- описанія великаго ачаріи (учителя).

Въ Мадханѣ (VIII, 34) находится разказъ о томъ какъ онъ перехитрилъ Сарасвати, богиню тайныхъ наукъ и премудрости. Въ образѣ простой смертной, богиня какъ-то вступила въ ученый диспутъ съ Шанкарачаріей. Она желала ему доказать что есть вещи на свѣтѣ о которыхъ даже и онъ не згаетъ. Получивъ удовлетворительные отвѣты на во- лпросы по всевозможнымъ отраслямъ знанія, Сарасвати вдругъ поставила его въ туликъ, потребовавъ у него опре- дѣленіе науки любви, о которойъ Шанкарачарія какъ аскетъ и іоги съ восьмилетнаго возраста конечно ничего не могъ знать. Тогда, дабы не лосрамиться предъ свидѣтелями, Шанкарачарія просилъ отсрочки на одинъ мѣсяцъ. Богиня, увѣренная что ни одинъ обреченный на безбрачіе и цѣло- мудріе санкціязи не въ состояніи ей отвѣтить на ея вопросъ, согласилась и заранѣе торжествовала побѣду. Но великий комментаторъ упанишадъ (Upanisad) * призвалъ на помощь Дхнціяна Канду. Эта Канда есть тайная наука или пра- вильное пониманіе Ведъ, нѣчто доступное лишь весьма не многимъ избранникамъ (радхъ-іогатъ), тогда какъ Карма- Канда есть то ученіе Ведъ которое предоставлено кевѣже-

* Упанишады, третье подраздѣленіе Ведъ, называется также rahasya, или мистическое ученіе. Слѣдуетъ имѣть ключъ къ тайно- му кодексу чтобы позать въ совершенствѣ эти глубоко метафизиче- скія концепціи человѣческаго ума. Какъ справедливо замѣчено про- фессоръ Monier-Williams, упанишады суть единственная, религіозная школа достойная глубокихъ мыслителей Индіи. Это священныя книги всѣхъ образованныхъ туземцевъ. Упанишады истолкованыя Шанкарачаріей суть краеугольный камень Веданты (то-есть „зан- вершеніе или конецъ всей земной науки“).

22

ственному большинству, неспособному воспринять истину
вываружнаго ритуализма и грубаго поклонения форм и
мертвой букв. И вотъ, съ помощью Канды, Шанкарачарія
выигралъ дѣло. Онъ тотчасъ же отправился съ учениками
на Востокъ Амриталуры, гдѣ только что скончался раджа
Амарака и, вмѣшавшись въ толлу его горюющихъ придвор-
ныхъ, рѣшился на самое практическое въ этомъ случаѣ дѣло.
Стоило лишь взглянуть на красивое тѣло покойни-
ка и на отчаяніе его 99 женѣ дабы придти къ убѣжденію
что раджи былъ аделтъ въ наукъ любви. Поручивъ уче-
никамъ присмотръ за своимъ временно покидаемымъ тѣ-
ломъ, Шанкарачарія (или скорѣе его душа) выскользнувъ
изъ „ноженъ“ * перешла въ безжизненныя ножны раджи.
Иллюзія воскрешенія была полная. Въ одинъ мѣсяцъ Шан-
кара-раджа изучилъ „науку любви“ въ совершенствѣ и
не только изучилъ, но и самъ находилъ превосходный
трактатъ въ двухъ отдѣлахъ. Въ первомъ любовь имъ
описывается въ самыхъ яркихъ краскахъ и привлекатель-
ность этой иллюзіи воспрѣвается въ столь же пламенныхъ
какъ и ученыхъ слокахъ (стихахъ); во второмъ отдѣлахъ всѣ
доводы, вся блестящая софистика перваго, все это сокру-
шается, разбивается во прахъ самимъ же авторомъ. Онъ
уничтожаетъ доводы своей первой диссертаціи и указываетъ
на горькіе плоды пораждаемые привлекательнымъ цвѣтомъ
коварнаго „древа любви“... Подъ мудрымъ управленіемъ рад-
жи-Шанкары въ „ножнахъ“ раджи Амараки народъ блажен-
ствовалъ; а хитрые брамины, знакомые съ Дѣжнѣяной Кандой,
заподозривъ правду и желая воспользоваться во чтѣ бы то
ни стало и какъ можно долѣе управленіемъ такого мудреца,
попли на хитрость. Дабы воспрепятствовать возвращенію въ
собственное тѣло тому кто завладѣлъ тѣломъ покойнаго, по-
видимому воскресшаго царя, они издали тайный указъ лове-
анѣвавшій пристулить немедленно къ софустенію всякаго нахо-
дящагося на ихъ территоріи мертваго тѣла. Такимъ обра-
зомъ и действуя тайно отъ царя, они разчитывали что по-
гибнетъ и тѣло неизвѣстнаго имъ аделта, „раджъ-іога“, кото-
рый такъ кстати поселился въ трулѣ ихъ прежняго краси-

* Kosha (поѣжны), терминъ употребляемый ведантистами когда они говорятъ о тѣлѣ.

2

ваго, но глупаго раджи. „Ножны“ Шанкарачаріи, хотя и подъ
вѣрною охраной его учениковъ, были найдены, и отнятое тѣ-
ло брошено на приготовленный костеръ. Благодаря Югъ-
видѣю, однако, Шанкарачарія тотчасъ почувствовалъ что
съ его законными „ножнами“ что-то не ладно и тутъ
же прозрѣлъ что его желаютъ насильно задержать въ тѣлѣ
раджи. Тогда не медля онъ выскользнулъ изъ непринадлежа-
щей ему коши, и, предоставивъ лустую шелуху раджи на
этотъ разъ неминуемой ея участи, вернулся въ собственное
свое тѣло, которое нашелъ уже окруженное пламенемъ.
Оно не сгорѣло только благодаря окружавшей оное, такъ
сказать, кольчугъ изъ нестгаремаго хотя и невидимаго ма-
теріала. Вернувшись въ Бенаресъ, онъ лоразилъ даже бо-
гиню тайной премудрости, Сарасвати, своими глубокими свѣ-
дѣніями по части „науки любви“. Она объявила себя побѣж-
денною, а Шанкарачарію признала величайшимъ рити
(мудрецомъ и святымъ).

Понятно что если самыя священныя для Индусовъ шастры
и тураны (древнія преданія) и даже упанишады, считаемыя
браминами божественнымъ откровеніемъ, поляны такихъ
разказовъ о лерелѣзаніи души изъ одного тѣла въ другое,
то было бы не справедливо обвинять Индусовъ, даже
самыхъ образованныхъ, въ суевѣріи. Для нихъ вѣра въ
подобныя чудеса естественна и священа, и я привела
этотъ элизодѣ изъ жизни Шанкарачаріи, признаваемаго луч-
шими оріенталистами нашегоъ вѣка за одного изъ глубочай-
шихъ философовъ Индіи, какъ примѣръ оправдывающій въ
туземцахъ вѣру въ то на чтобъ мы взираемъ какъ на глупое
суевѣріе. Религіозныя чувства Индуса и Раджпута оскорбля-
ются здѣсь на каждомъ шагу. Священный имъ пипалъ, убѣ-
жище чистыхъ духовъ, ладаетъ ежедневно подъ топоромъ
англійскаго плагтатора; а по павлику, любѣй посвященной
Кришѣ, стрѣляютъ съ такою же равнодушною беззаботно-
стю, подъ самымъ носомъ у туземца, какъ еслибы то была
ворона. Англичане не понимаютъ, да и не хотятъ понять, что
каждый такой ударъ топора и лули отзывается въ сердѣ бла-
гочестиваго Индуса, расширяя съ каждымъ часомъ все болѣе
и болѣе ту бездну ненависти въ душѣ беззащитяаго туземца,
которую сами же Англичане собственноручно и выкопали
въ ней. Насколько сознаютъ это Англичане, легко убѣдить-
ся изъ ихъ собственныхъ признаний.

24

„Не разумно и не достойно философа и даже просто
честнаго человѣка, говоритъ полковникъ Тоддъ, отно-
ситься къ народнымъ ловѣрямъ такой глубокой древности
презрительно только потому что кѣ которыя изъ нихъ
не доступны нашему разуму.“ „Чуждъ долженъ быть тотъ
человѣкъ милосердію кто смѣется надъ ними; неосторожень
тотъ въ политикѣ кто не употребляетъ всякаго сред-
ства для предупрежденія такихъ оскорбленій вслѣдствіе не-
вѣжества либо необдуманности. Это попросту—злоупотреб-
леніе нашею силой, невеликодушное проявленіе силы надъ ихъ
(туземцевъ) слабостью. Вспомнимъ кто такие наслѣдники этихъ
древнихъ храмовъ, покровители священныхъ пилала и лавли-
на: то дѣти Сурьи и Чандры (соляца. и луны), потомки древнихъ
худрецовъ, наполняющіе въ настоящее время ряды нашей
храброй арміи, вимательные, хотя и безотѣтные наблюда-
тели всѣхъ нашихъ поступковъ: самые вѣрные, преданные и
послушные изъ смертныхъ! Постараемся же сохранить ихъ
послушаніе и преданность, уважая ихъ вѣру и не оскорбляя
въ нихъ ежечасно чувства собственнаго достоинства и націо-
nalной гордости... Спросимъ себя, положа руку на сердце,
сдѣлали ли мы тѣхъ кто завоевали для насъ почти всю
Индію * счастливѣе или же разорили ихъ, поправъ в добавокъ
подъ ногами все что есть только священнаго для нихъ.

* Какъ ни странно звучить такое прозваніе, оно остается и оста-
кется фактомъ: „покорители Индіи“ не Англичане, а Индусы. Недавно
доведенные до бѣшнаго отчаянія Бенгагійцы, вслѣдствіе невыноси-
мыхъ ежедневныхъ оскербленій печатнымъ словомъ и дѣломъ, въ от-
вѣтъ газетѣ Englishman (Калькутта), напечатали брошюру, въ коей
опровергаютъ пункѣ за пунктомъ воображаемое завоеваніе Индіи
Англичаками и называютъ оное „хвастовствомъ“, доказывая это офи-
ціальными ралортами и переписью Англо-Индійскаго правительства съ
Foreign Office. Брошюра вышла подъ названіемъ Our Conquerors who
are they? („Наши завоеватели кто они такіе?“) Въ отвѣтѣ на возгласы,—
мы принадлежимъ къ высшей расѣ завоевателей и не позволимъ пра-
вительству подчинить насъ юрисдикціи людей принадлежащихъ къ
низшей — авторъ брошюры пишетъ: „На это хвастливое vae
victis которое намъ жужжитъ въ уши съ перваго для отпора,
биллю Ильберта, мы отвѣчаемъ разъ навсегда слѣдующее:—по-
корили Индію не вы, не ваши европейские солдаты, а наши си-
лаи, Индусы — и мы бросаемъ вамъ лерчатку. вызываемъ цѣдою

Изв'єтеръ и дебрей Игдостана.

25

„Для общаго блага, для обоюднаго счастія правителей и управляемыхъ, постараемся же поправить всѣ наши прошлыя ошибки... Торжественно заявляю здѣсь что я любилъ и люблю солдата Индуса. Я доказывалъ на чтѣ онъ способенъ когда разъ привяжется къ начальнику. Въ 1817 году, тридцать два стрѣлка изъ его конвоя атаковали, разбили и разогнали лагерь непріятеля въ 1.500 человѣкъ, взявъ въ лѣнѣ и убивъ втрое болѣе чѣмъ было ихъ самихъ. А чтѣ слышимъ мы изъ Индійскихъ Фермолилъ, Коригаума? 500 стрѣлковъ противъ 20.000 человѣкъ которыхъ они обратили въ бѣгство! Найдите мнѣ въ лѣто-лисяхъ Наполеона что-либо великолѣнѣе и достойнѣе удивленія... А много ли благодарности получили они, наши храбрые силаи, и ихъ соотечественники взамѣнѣ всего этого?" *

А вотъ получили телерь и получаютъ ежедневно благодарность отъ 60.000 Англо-Индійцевъ, во главѣ кouxъ стоять всѣ англійскія газеты Индіи, особенно *Englishman*. Въ 1857 году, неуваженіе и ежедневныя оскорбленія ихъ святыни вызвали мятежъ сипаевъ. Въ 1883 году, то-есть въ настоящую минуту происходитъ, разрастаясь ежедневно съ большею силой, мятежъ бенгальскихъ бабу! Но послѣдствія перваго митинга англо-индійскихъ плантаторовъ и лавочниковъ—въ Калькуттской городской ратушѣ, послѣ того какъ имъ сдѣлался извѣстнымъ такъ-называемый *Ilbert's bill*, не ограничились

каціей опровергнуть насъ если можете!" Затѣмъ авторъ перечисляетъ всѣ лункты завоеванные для Англіи Индусами,—отъ Шласси до послѣдняго мятежа, когда Англія была спасена Сиками. Онъ напоминаетъ Англо-Индійцамъ слова многихъ генераловъ, слова напечатанныя и теперь уже принадлежащія исторіи. Такъ лордъ Маколей сравниваетъ преданность Сипаевъ лорду Клейву съ преданностью 10го легіона Юлию Кесарю и старой гвардіи Наполеону; далѣе авторъ повторяетъ сдѣлакное тѣмъ же историкомъ сравненіе индусскихъ сипаевъ съ солдатами Морица Саксонскаго и слова лорда Корнельльса порицающія ак-глійскихъ солдатъ, и произнесенную имъ loхвалу Индусамъ: *Бригада нашихъ сипаевъ способна сдѣлать кого угодно императоромъ Индостана!* ч т. д.* (См. Kaye's Life of Cornwallis стр. 75).

Къ сожалѣнію, „Черный актъ“ (*The Black Act*) стѣсняющій свободу печати отмѣненъ, и Англичане volens volens проглотили горькую правду.

* History of Rajasthan. Vol. 1. p. 74.*

26

одними общими столкновеніями и невинною перебранкой. За-
конное и весьма достойное уваженіе желаніе лорда Рипона,
прозваннаго теперь „Бабу Рипонъ“, оказать наконецъ самую
простую справедливость туземцамъ, предоставивъ ихъ обра-
зованнымъ, состоящимъ на коронной службѣ судьямъ, оди-
наковыя съ англійскими судьями права, вызвало несвы-
ханную и никѣмъ не ожиданную бурю со стороны поп-civi-
lians, то есть вышеупомянутыхъ, не состоящихъ на граждан-
ской и военной службѣ плантаторовъ и спекуляторовъ. За
послѣдними, кто секретно, а кто и открыто, послѣдовали чи-
новики и офицеры. Посыпались градомъ на ничѣмъ нелов-
кихъ бабу такія оскорбленія и насмѣшки что надо быть
положительно Индусомъ и имѣть терпѣніе самаго кроткаго
мула чтобъ ежедневно и ежечасно глотать ихъ еле отвѣ-
чая на нихъ, придерживаясь пока только оборонитель-
кой системы. Но ураганъ все усиливается. Онъ перешелъ
оперва изъ Калькутты во всѣ города и мѣстечки Бенгаліи, а
теперь нѣтъ того города и деревни которые не откликнулись бы
на вопли оскорбленныхъ бабу. Дѣло уже дошло до парламен-
та. Въ газетѣ Englishman, за подписью (псевдонимъ) „Чау-
Чи-Чфу“, появилось якобы объявленіе: „Требуются нѣсколь-
кими европо-азіятскими семействами большая партія водо-
носовъ, ларашниковъ, кучеровъ, подметальщиковъ у мясни-
ковъ etc.; никто кромѣ бенгальскихъ бабу не получитъ этихъ
мѣстъ. Объявители предпочитаютъ отставныхъ коллекто-
ровъ, судей и коронныхъ адвокатовъ и т. д. въ этомъ
родѣ.“ Тогда бѣшенство оскорбленныхъ бабу, да и всей
націи, дошло до послѣднихъ предѣловъ, и они стали отвѣ-
чать такими же оскорбленіями. Въ парламентѣ г. О’Дон-
нелъ, одинъ изъ вожаковъ ирландской партіи, обратилъ вни-
маніе палаты на это страшное „незаслуженное оскорбленіе“;
помощникъ секретаря г. Кроссъ, отвѣчалъ что онъ чи-
талъ этотъ „безчестный пасквиль“, что Англо-Индійскому
правительству уже послана инструкція, и что Englishman бу-
детъ вѣроятно привлечень къ суду за разжиганіе страстей
посреди и безъ того уже взаимно враждебныхъ расъ. Не
тутъ-то было, бѣдный „бабу“ Рипонъ, заваривъ кашу, самъ
не знаетъ какъ ее теперь расхлебывать. Это внушеніе безо
всякихъ послѣдствій только разожгло еще болѣе нашихъ бабу.
Вотъ уже болѣе трехъ мѣсяцевъ какъ изданія ежедневныя,

Изв пещеръ и дебрей Идостана.

27

еженедѣльныя и ежемѣсячныя, наполнены только этимъ. Несчастнаго раджу Шива Пфасада, который осмѣлился сказать нѣсколько словъ въ вице-королевскомъ совѣтѣ противъ билля, соѣгли и все еще жгутъ in effigie, конечно, то-есть манекенъ его) во всѣхъ городахъ Индіи. Всюду литинги-„монстры“, протесты, адресы и пламенные спчи. Стонъ и гулъ стоять столбомъ надъ Индіей. Туземная печать, въ первый разъ со дня ея существованія поднялась, какъ одинъ человека, а въ англо-индійскомъ лагерѣ поднялись въ подмогу мужьямъ и братьямъ амазонки, мэмъ-саабы и мисси-биби. На шесть тысяч собранныхъ подписей подъ ходатайствомъ англо-индійскаго прекраснаго (но презлющаго) пола въ „дамскомъ адресѣ королевѣ“ противъ билла, туземки отвѣчаютъ „адресомъ“ къ ея величеству, за билль, за подписью 300.000 именъ. Онъ протестуютъ въ то же время противъ систематическаго ряда оскорбленій подданнымъ ея величества.

Но все это лишь къ вопросу о билль. Во время самаго разгара дѣла о немъ вдругъ приключилась еще хуже оказія, о которой конечно всѣ наши читатели узнали уже изъ газетъ. Это дѣло выходить еще лосеріознѣе, и чѣмъ оно кончится, одному Провидѣнію известно. Изъ-за колѣчной свѣчи Монсква сгорѣла, а изъ-за стараго каменнаго идола, Шалиграма, горятъ сердца неугасаемою ненавистью къ Англичанамъ у всѣхъ Индусовъ какъ вѣрующихъ, такъ и невѣрующихъ. Это оскорбление уже не политическаго, а чисто религіознаго характера, противъ которого воспламенились даже такие невѣрующие настики какъ нашъ бабу. „Дѣло не въ идолѣ, говорятъ они, а въ оскорбленіи цѣлой націи.“ Судья высшей инстанціи, Норрисъ, разбирая какую-то ссору изъ-за владѣнія вышереченнымъ идоломъ, приказалъ его принести въ судебную камеру, какъ онъ теперь объясняетъ, съ согласія общихъ сторонъ. Но въ глазахъ всей націи такое дѣйствіе оказалось неслыханнымъ, нестерпимымъ. Туземныя газеты раздѣлили вниманіе между биллемъ и идоломъ. Возстали всѣ Пандиты, Брамины, Шастры. * Грозно поднялась армія іоговъ, санъязи и всей монашествующей и нисенствующей братіи... Правительство послугалось не на

* Ученые брамины знаютъ на палять всѣ Шастры, Пураны и Веды.

28

шутку. Но если, по пословицѣ, Англичанину все сходитъ съ рукъ, то ужъ у Англо-Индійца „самъ чортъ должно-быть дѣтей качаетъ“. Успокоились дня на два обѣщаніемъ не повторять подобнаго оскорбленія какъ вдругъ неожиданно гранулъ громъ въ третій разъ. Редакторъ журнала *Bengali* оскорбилъ де высшій судъ печатнымъ словомъ лорицая дѣствіе судьи Норриса и доказывая что онъ по закону не имѣлъ никакого права вызывать въ судъ почтеннаго идола и тѣмъ осквернять святыню. Норрисъ обидѣлся „за величіе и неприкосновенность суда“, какъ увѣряютъ англо-индійскія газеты и „захотѣлъ отмстить въ лицѣ образованнаго и вліятельнаго туземца всей Индіи“, по увѣренію туземныхъ лередовиковъ, тутъ же выведшихъ судью на чистую воду, показавъ какъ онъ бросилъ шлялу вверхъ на митингѣ противъ билля и ругалъ съ остальными туземцевъ. Редактора, бабу-Сурендро-Нэөъ-Баннерджи, осудили на два мѣсяца въ тюрьму. Чтò произошло посѣлъ этого — и разказать невозможно. Бабу сдѣлался въ 24 часа героемъ буквально всей Индіи. Онъ „мученикъ за нашу матерь Индію“; онъ „страдаетъ за цѣлый народъ и за трусость всѣхъ“ прочихъ и т. д. и т. д. Изо всѣхъ городовъ Индіи шлются адресы солѣзняванія и собираются огромныя суммы для „мученика“. Приготовляются миллионцы подписей (буквально) для подачи въ парламентъ прошенія, и послано уже въ Лондонъ нѣсколько адвокатовъ и ораторовъ...

Чѣмъ все это кончится и какъ? Великій тотъ политикъ, скажу болѣе, лгорокъ, кто сумѣетъ поднять въ этомъ случаѣ завѣсу будущаго. Все зависитъ отъ сердца Индіи, Калькутты; а вѣдь хотя и совѣстно и горько заклеймить однимъ почеркомъ лера цѣлую шестидесятимиліонную націю, но правда заставляетъ меня откровенно сказать что, за нѣсколькими исключеніями, бенгальскіе бабу не люди, не мущины, а какіе-то сдобные лироги на кокосовомъ маслѣ. Поднялись дрожжи, пришли во временное движеніе, а тамъ олять упадутъ и будутъ себѣ киснуть цѣлое еще столѣтіе...

Но, Боже мой, куда это я зашла, въ какой заблудилась дали! Трудно описывая прошлое не остановиться на настоящемъ, особенно когда дѣло идетъ о народѣ, полномѣ превосходныхъ, благородныхъ качествъ, съ сердцемъ незлобивымъ какъ у ребенка и съ головой мудреца, но за то сброд-

29

ливой и столь же испорченной теперь какъ тотъ же ребе-
нокъ не баловствомъ, а вслѣдствіе жестокихъ побоевъ не-
прошеной и нелюбимой мачихи... Перейду снова къ сусевріямъ
этого странныго, совершенно исключительного народа.

Невозможно передать и части разказовъ школьнаго учителя
и Джата о способности индусскихъ духовныхъ Его полау-
чать и отдавать взаимно визиты и хозяйничать въ чужихъ
тѣлахъ. На это потребовалась бы особенная книга, съ при-
ложеніемъ избранныхъ разказовъ изъ Барона Мюнхаузена.
Впрочемъ, будучи упитана въ продолженіе четырехъ лѣтъ
подобными повѣствованіями, съ указаніемъ при каждомъ на
факты, то-есть уживыхъ людей съ чуфкими въ нихъ душами
(sic), послѣднее нелочтительное замѣчаніе пишу быть-мо-
жетъ совсемъ не я, а только мои европейскія ножки. Ихог-
да у меня идетъ голова кругомъ, мутится въ мозгу, и я пере-
стаю даже сознавать и перелутываю собственную личность.
При такихъ необычайныхъ разказахъ я не рѣшалась заяв-
лять о себѣ даже мысленно что я—точно я сама, а не (какъ
въ одной изъ исторій Марка Туэна) мой собственный братъ
близнецъ, утонувшій возлѣ меня въ ваннѣ... Мы л просидѣли
такимъ образомъ отъ восьми часовъ вечера далеко за пол-
ночь на верандѣ, слушая одинъ разказъ за другимъ, одинъ
другаго необычайнѣе!...

Наконецъ, наши гости полросили позволенія уйти. Мы
лишь тогда всломили что сами виноваты въ продолжитель-
ности ихъ визита: мы забыли попросить ихъ убираться! Въ
Индіи, если хозяинъ не позаботится отправить гостей вовре-
мя (Европеецъ фразой: „надѣюсь что скоро снова зайдете",
а туземецъ предложивъ жвачку бетеля и оросивъ гостей ро-
зовою водой), то лосѣтители изъ учтивости готовы остаться
у васъ цѣлую ночь. Это пренепріятная обязанность, и лер-
вое время она насъ сильно конфузила. Теперь же мы лолри-
выкли и находимъ этотъ обычай даже весьма удобнымъ, тѣмъ
болѣе что подобная деликатная задача не требуетъ здѣсь даже
и Демьяновой ухи. Напротивъ, гости всегда сами несутъ при-
ношеніе въ видѣ плодовъ, сладкихъ снадобьевъ и цвѣтовъ,
а отъ угощенія убѣжали бы безъ оглядки: строгіе законы
неумолимой касты не позволяютъ имъ дотронуться даже до
стакана воды. Когда же подаютъ воду Европейцу въ домъ
Индуса, стаканъ, либо другая какая лосуда, какъ навѣки

30

оскверненная, разбивается тут же в дребезги. Учитывая
Европеецъ всегда самъ разобьетъ ее.

Гости наши уже собирались входить когда полковникъ,
упрямый и задорный в слорахъ, какъ истый Янки, смѣясь
снова замѣтилъ Джату и школьному учителю:

— Благодарю васъ за лосвченіе и доставленныя свѣдѣнія.
Только ужъ извините, а мне что-то все-таки не вѣрится
чтобы душа живаго человѣка могла завладѣвать по одному
желанію и калризу чужимъ тѣломъ.

— Да мы и не утверждаемъ что можетъ сдѣлать всякая
душа, а только мая-рупа (тѣло иллюзіи, periprit) посвя-
щеннаго iogi.

— Въ могущество ихъ и тайнную силу в долж вѣрю, пере-
билъ онъ уже серіознѣе.—Вѣрю потому что лично убѣдился
во всемъ этомъ по пріѣздѣ въ Игдію. Но чтобы душа, даже
самаго сильнаго аделта, и будь у него семь плядей во лбу
могла по усмотрѣнію переселяться въ другое тѣло,—не могу
повѣрить! Вѣдь этакъ вы дѣлаете изъ нихъ чистыхъ обо-
ротней!... Этакъ пожалуй каждый iogi способенъ оборачи-
ваться, какъ въ сказкахъ нашихъ краснокожихъ, въ кро-
кодиловъ, копекъ, лягушекъ... Это чортъ знаетъ чтò ужъ
такое!..

— Не спорьте, полковникъ, замѣтилъ доселѣ молчавшій
Нараянъ.—Не спорьте; вы не можете знать до чего можетъ
доходить..., ихъ могущество, и до....

— Да вѣдь на все есть гранцы! перебилъ нашъ прези-
дентъ съ ноткой досады въ голосѣ.—Ну вотъ, нашъ такуръ,
напримѣръ... Я вѣрю въ его науку, глубокія познанія и
психическую силу, какъ вѣрю въ собственное существо-
ваніе... Неужели же мнѣ поэтому вѣрить и въ то что,
воспользовавшись тѣломъ дохлой крысы, онъ способенъ ле-
релѣзть и въ нее?.. Тьфу, какая гадость!..

И онъ даже плюнулъ, причемъ я вспомнила почему-то
У**, и его споръ съ такуромъ на берегу озера.

— Обарачиваются въ крысъ и тигровъ одни джаду, кол-
дуны, да тибетские дуглы и мамары; почти гнѣвно воскач-
нулъ, сверкая глазами, Нараянъ.—Великій Саабъ никогда не
снизойдетъ до этого!. Но еслибъ онъ и захотѣлъ такъ сдѣ-
лать, то... конечно....

Изв лещеръ и дебрей Идостана.

31

Тажелый мумъ могучихъ крыльевъ, въ двухъ шагахъ отъ насъ, вънзално прервалъ Нараяна на полусловѣ. Онъ весь задрожалъ и устремилъ пристальный взглядъ въ уголъ ве-ранды. Великолѣпный лавлинъ, разбуженный вѣроятно гром-кими голосами спорщиковъ, слетѣлъ съ крыши и тяжело опустившись на землю стоялъ предъ Нараяномъ, чвагливо распустивъ лышкый вѣеръ хвоста...

Полковникъ расхохотался во все горло.

— Ужъ не думаете ли вы, мой бѣдный Нараянджи, что въ этомъ лавлинѣ сидить нашъ такуръ?.. Пожалуй вы готовы увѣрить и себя и насъ что Гулабъ Сингъ нарочно оборотил-ся въ лавлина чтобъ остановить ваши нескромныя разобла-ченія объ его могуществѣ!.. Ха, ха, ха!..

Нашъ президентъ катался со смѣху; но Нараянъ и не улыбнулся. Мы замѣтили съ удивленіемъ что даже бабу оста-вался серіознымъ. Прочіе видимо напускали на себя видъ равнодушія и развязности которой не чувствовали. Одинъ толстый учитель сопѣлъ осклабляясь и стараясь уже нѣ- сколько минутъ ввернуть словцо. Наконецъ ему удалось воспользоваться минутымъ затишьемъ, и онъ многозначи- тельно откашлялся...

— Вотъ полковникъ саабъ, не вѣритъ нашимъ разказамъ о переселеніи душъ изъ одного живаго тѣла въ другое... А вѣдь предъ нимъ находится, если вѣрить всей Индіи, жи-вой, такъ сказать, примѣръ, громко заговорилъ онъ.—Спро-сите кого хотите, и всякий вамъ скажетъ что въ молодомъ такурѣ Гулабъ-Лалъ-Сингъ сидитъ душа стараго владѣтель-ного такура, дѣда его, и что онъ...

Полковникъ и я навострили уши и слушали, стараясь не проронить одного слова. У меня занялось дыханіе...

— Доканчивайте же!.. нетерпѣливо воскликнулъ нашъ пре-зидентъ, вънзално смолкшему и какъ бы что-то соображав-шему учителю.

— И что такуръ... еще при жизни...

Но намъ видно не суждено было услышать конецъ этого интереснѣйшаго для насъ свѣдѣнія. На крышѣ, гадѣ нашими головами, вънзално раздались рѣзkie крики лавъ и что-то свалилось съ ней къ ногамъ снова было присвѣшаго учи-теля, шелпувшись съ глухимъ стукомъ о каменный помостъ. Въ полутемнотѣ, и прежде нежели мы могли разглядѣть

32

образъ этого новаго явленія, тучный ледагогъ подскочилъ съ упругостью мячика на стулѣ и тутъ же развалилъ его въ куски, чуть не разваивались самъ вмѣстѣ съ нимъ. Удержившись какъ-то на ногахъ онъ отскочилъ въ сторону и заоралъ высокою, испуганною фистулой.

— Кобра, кобра!... берегитесь... кобра!...

Нашъ маленькій бабу, вѣрившій столь же мало въ законы Ману запрещающіе убіеніе какого бы то ни было живаго существа, отъ тигра до клопа включительно, какъ и въ обо- ротней, бросился тутъ же съ быстротой обезьяны на помощь своему соотечественнику. Вырвавъ у него изъ рукъ тонкую, бамбуковую трость, онъ схватилъ змѣю, вѣроятно болѣе насъ испуганную, одною рукой за хвостъ, а другою, воору- женною гибкою тростью, разомъ перебилъ ей слижной хре- бетъ, затѣмъ наступилъ ей толстымъ башмакомъ на голо- ву и доканалъ хлыстомъ. Во рту у непріятной гадины мы нашли павлинье яйцо, которое намъ и объяснило какъ ви- зитъ павлина-оборотня, такъ и лоявленіе кобры. Забивъ ротъ яйцомъ, котораго кобра не могла сразу проглотить и, вѣро- ятно почувствовавъ себя безсильною предъ атакующими пав- ливами, она со страху свалилась съ крыши.

Мы лосмѣялись надъ суевѣріемъ Нараяна и Мульджи, и простясь съ гостями вошли въ нашу столовую. Воспользо- вавшись нашимъ отсутствіемъ, придворная челядь, пожелав- тая вѣроятно заслужить на другое утро ожидаемый здѣсь даже царскими слугами бакшишъ, постаралась привести въ порядокъ комнаты. Главная уборка ихъ состояла въ томъ что билліардъ закрыли старымъ ситцевымъ и дырявымъ одѣяломъ, а картины Дельи поразставили по столамъ и окнамъ. Особенно бросалась въ глаза одна изъ нихъ, при- ставленная къ висящему противъ входныхъ дверей зеркалу на стоящемъ подъ нимъ столѣ. Нашъ почтенный президентъ машинально-подошелъ къ ней, и приподнявъ очки на лобъ, сталъ разсматривать многочисленныя фигуры изображен- наго дурбара, при свѣтѣ стоящей на столѣ большой лампы. Въ ожиданіи пока онъ окончитъ обозрѣніе, я сѣла у окна сильно усталъ и позевывая.

Все было тихо кругомъ. Бъртпуръ спалъ, наши товарищи ушли, спали и павлины на крышахъ, успокоясь послѣ произведенной тревоги. Не спали одни мы, да Нараянъ все еще