И ТОРГОВЛЯ.

21

Благодаря этой жаждѣ къ образованію, — зва-
ніе Липерашора сдѣлалось у насъ не пюлько
почешнымъ званіемъ, но и званіемъ выгоднымъ.
Теперь Липерашоръ не есть уже безпріютный
бобыль нашего общества. Липерашоръ есіть
уже капиталистъ, кошораго умственный ка-
питалъ имѣепъ еще шу выгоду, чіо не мо-
жепъ никакъ подвергнуться вычисленіямъ и вре-
меннымъ условіямъ піорговаго баланса,— кою-
рый вдругъ, неожиданно, даетъ несбыдочные
проценты! — Однимъ словомъ, Липерашоръ у
насъ получилъ собспівенносіть.— Онъ щедро на-
гражденъ за труды свои, и эпю есть благодап-
ное слѣдствіе просвѣщенія, коюрое, ко славѣ
Россіи и не во гнѣвѣ Европѣ, сдѣлалось ея на-
роднымъ достояніемъ.

И благодаря всенародности нашего просвѣ-
щенія, Словесность пустилась въ шорговые
обороны,— и эпо ея сосvjояніе есть, какъ мнѣ
кажется, самая замѣчательная ея сторона въ
наше время, показывающая новыя ея опіоше-
нія къ нашему обществу. Но сосвояніе пере-
хода, во всякомъ образованіи и развитіи, все-
гда бываемъ вредно; шѣмъ вреднѣе оно тогда,—
когда въ эшомъ переходѣ сталкиваются двѣ
спихіи совершенно противоположныя: умствен-
ная или духовная—какова Словесность; маше-
ріяльная—какова шорговля. Тамъ, гдѣ мысль и
выгода дружатся между собою и хотятъ ужить-

22

СЛОВЕСНОСТЬ

ся вмѣсто, памъ всегда неизбѣжны нравствен-
ныя злоупотребленія: ибо чиспая мысль всегда
маряется объ нечисшую выгоду. — Конечно,
Литератору пріятно шрудился теперь въ
той спокойной увѣренности, чипо его состоя-
ніе обезпечено, что общесшво, чувствуя въ
немъ попотребность, содержитъ его своими день-
гами за труды его ума; Литераторъ можешь
преперь ощущать эту сладоспль безопасности,
этомъ вѣсъ шруда своего, и осязать успѣхъ у
себя на сполѣ; — но что не сознается, что
Литераторъ, въ своей славной бѣдности, былъ
чесШШѣе и вдохновеніѣ? Онъ имѣлъ жажду
къ славѣ, отъ коморой разгоралась душа его,
и не имѣлъ жажды къ деньгамъ, отъ коморой
она ржавѣешь. Когда званіе его было бѣдно,
когда онъ ходилъ въ благородномъ своемъ и
чистомъ рубищѣ, — на это рубище не кидал-
ся какойнибудь непризнанный шорганъ! Подъ
маскою Литератора не выходилъ какойнибудь
спекуляторъ, какойнибудь искашель приклю-
ченій, коморому Литератору все шоже, что
балаганъ для фокусника!

Этошь переходъ, это сочетаніе Литера-
туры съ морговлею, давно уже совершилось въ
Европѣ; но памъ оно вошло уже въ обычай. У
насъ же это состояніе еще совершенно ново.
Въ такое время всегда бываемъ кспатали появ-
леніе предпріимчиваго, дѣятельнаго, щедраго,

И ТОРГОВЛЯ.

23

книгопродавца, кошорый не любишь, чтобы
капилалъ его застаивался, кошорый охопно
кашаетъ его въ разныя спороны, кошорый по-
нялъ, что шорговля, какъ рѣка, чѣмъ полновод-
нѣе и быстрѣе, тѣмъ легче носишь суда съ шо-
варомъ. Честь и слава шакому книгопродавцу,
который явился на призывъ шорговой эпохи
въ Словесности, явится съ полными мѣшками
денегъ, съ вѣрною смѣпливосТЬю, съ великоду-
міемъ благороднаго риска! Его имя запишется
шакже въ Испоріи Словесности и народнаго
образованія. Числомъ книгъ, имъ изданныхъ,
будетъ измѣряться его слава. Какою бы пружи-
ною онъ ни былъ движимъ, — въ его дѣятель-
ности, хошя бы основанной на часшномъ ин-
тересѣ, заключается зародышь великой народ-
ной пользы. Купецъ долженъ быть корыспенъ;—
но шошъ купецъ уже безкорыспенъ, кошорый
не любишь, чтобы у него лежали деньги. — У
насъ есть такой книгопродавецъ: нѣчего имено-
вать его, пошому чѣло онъ одинъ, къ сожа-
лѣнію.

Книгопродавецъ имѣшь все право смотрѣть на Словесность какъ на шорговую спекуляцію; имѣ-
ешъ все право смотрѣть на Литераторовъ какъ на пищущія машины и приводишъ ихъ въ дѣйствіе
деньгами — этими вседвижущими парами физичес-
каго и умственнаго міра; онъ имѣшь все право
заводить журналы въ родѣ литературныхъ фаб-

24

СЛОВЕСНОСТЬ

рикъ, сзывать поспавщиковъ, объявлять шор-
ги — и заводить все коммерческое въ Слове-
сности. Но книгопродавецъ купитъ всю Лише-
рашуру, а не создастъ ее. Вся вещественная
махина ея въ рукахъ у него, — но у него
нѣтъ ни одной мысли — и потому сбытъ. Лише-
рашуры ему принадлежишъ, но не успѣхъ.
Сбыпъ еспь плодъ морговаго оборопа — и
вѣнецъ книжной морговли. Успѣхъ есть плодъ
мысли — и вѣнецъ для самолюбія Литерашора.
Успѣхъ со сбыпомъ бываюшъ всегда дружны ;
но они оба, какъ выгоды частныхъ лицъ, долж-
ны подчиняться другому, высшему успѣху, —
п. е. нравшенному успѣху общества. Тошь
успѣхъ еще невѣренъ и непроченъ, который
подпіврждается однимъ сбыпомъ; — но шотъ
шолько успѣхъ бываемъ обезпеченъ славою, ко-
шорый подвигаетъ впередъ образованіе, кошо-
рый содѣйствуешь расиросстраненію изящнаго
вкуса, полезныхъ свѣдѣній, благотворныхъ
мыслей, кошорый основанъ на чисшомъ нрав-
ственномъ и изящномъ впечатлѣніи. Наружный
успѣхъ, оцѣняемый сбышомъ, можно вычислилly
и найти ему конецъ, поному чпо онъ еспь
плодъ полу-липературнаго, полу-морговаго ра-
счеша; но успѣхъ истинный не подвергается
никакому вычисленію, потому что мысль; ко-
шорой онъ еспь плодъ, живетъ безконечно и
не вычисляешься. Оцѣнка этого успѣха еспь дѣ-
ло благонамѣренной Крипки.

И ТОРГОВЛЯ.

25

Благородная задача Липераптора состоитъ въ томъ, чтобы свой успѣхъ, который одушевляелъ его при трудѣ, не шолько согласишь, но и подчинишь нравственному успѣху общества; чтобы не основать своей временной славы на развращеніи мысли, нравственнаго чувства и вкуса общественнаго. Липературные спекуляторы не думаютъ объ этомъ: имъ нуженъ шолько томъ успѣхъ, который повѣряется сбышомъ и расчетомъ съ шипографіею и книго-продавцемъ.

Благородная задача книгопродавца, разрѣшёніе кооторой зависѣшь отъ его благонамѣренности, равнымъ образомъ состоятъ въ томъ, чтобы согласиться сбыпъ съ успѣхомъ образовательія. Какъ часшо зависѣшь отъ книгопродавца дать ходъ тѣмъ произведеніямъ, отъ которыхъ нравспівенный успѣхъ общества подвигается впередъ! Конечно, шушъ главный виновникъ и двигашель авторъ, но книгопродавецъ можешь быть ему вѣрнымъ помощникомъ.

Такой книгопродавецъ, который вмѣстѣ со сбытомъ заболѣшится и о нравственномъ успѣхѣ, доспоинъ равнаго вѣнца съ Литературомъ. — Если такого книгопродавца и поспігло несчастіе, — Липераптора не дастъ ему быть банкрушомъ, ибо она уважаетъ въ немъ идею, а не своего факапотума. Она, не смогла на паршіи, сходится тогда вмѣстѣ; банк-

26

СЛОВЕСНОСТЬ

рупіство ея книгопродавца бываешь виною ея
возобновленнаго единодушія; общими силами
она поднимаемъ падшаго. Примѣръ Ладвока
еще живъ передъ нами.

Явленію такого человѣка, капиталами ожив-
ляющего вещественную жизнь литературнаго
міра; мы должны радоваться въ эпоху торго-
ваго направленія Словесности; — но вмѣстѣ
съ тѣмъ, всякой Литераторъ, знающій цѣну
своего званія, долженъ прошиводѣйствовать
шолпѣ спекуляторовъ, которые въ може вре-
мя впоргаются въ міръ Литературы и пред-
ставляютъ другую, неизбѣжную сторону зло-
упошребленій ея торгового направленія. Это
Литераторы непризванные, которые возмож-
ны тогда шолько, когда Литература дѣлаец-
ся шорговлею. Это Литераторы безъ мысли,
безъ мнѣній, безъ любви къ наукѣ, не худож-
ники, а ремесленники. Для нихъ Литерату-
ра не цѣль, а средство. Они охотно промѣ-
няютъ свою науку на званіе бездарнаго Рома-
ниспа; они введушь въ Литературу духъ шор-
гового соперничества, продажныя мнѣнія; они
— враги всякой Критики благонамѣренной —
уничтожушъ ее, подчинивъ своимъ личнымъ вы-
годамъ и своему мелочному самолюбію; они,
потворствуя приchoшамъ вѣка, если въ немъ го-
сподствуетъ безвкусіе, будутъ распросстра-
нять его какъ можно болѣе; они наводняшь

И ТОРГОВЛЯ.

27

Липературу своими произведеніями, потому
чutto пишутъ безъ труда честнаго, не по при-
зыву мысли, не по внушенію мнѣнія, а потому
чutto обязались книгопродавцу поставивъ столь-
ко-то лисповъ, какъ фабрикантъ обязуется
поставить казнѣ сполько-то половинокъ сукна;
— они-то своею бездушною прозою, лишен-
ною мыслей, заливаютъ нашу Словесносшь.

Должно замѣшить, чutto въ началѣ шорговаго
направленія Липературы, эти спекуляторы
являются въ особенномъ изобиліи и дѣйсшву-
ють всегда на первомъ ея планѣ. — Но я пи-
шаю добрыя надежды; чutto эшѣ злоупотребле-
нія сушь только временные и неизбѣжныя слѣд-
ствія первоначальнаго соединенія Липературы
нашей съ порговлею. Эпо сосстояніе войдешь
шакже въ наши обычаи, какъ вошло въ Европѣ.
Публика почеряемъ излишнее довѣріе къ завле-
капельнымъ заглавіямъ, къ полщинѣ помовѣ,
къ изобилію словъ. Раздраженное любопышство
удовлетворится и пресыпится. Надоѣдапъ эти
Романы и Повѣсті, когда публика замѣшить
ихъ безжизненность, ихъ ложь. Ее упомянъ
эшѣ сплошныя страницы безъ мыслей, безъ
шруда, безъ свѣдѣній, эшѣ журнальныя степи
однообразной и растянутой прозы. Она по-
желаетъ членія дѣльнаго, питающаго душу.
Не ими, не форма Романа будутъ привлекать
ее, а шотъ Романъ, который вѣрно изобра-

28

СЛОВЕСНОСТЬ

зинъ жизнь человѣческую. Тогда, въ эпо сча-
спливое время, которое будетъ зрѣлымъ пло-
домъ исшиннаго, внутренняго, а не поверх-
ностнаго образованія, — не одна изящная Сло-
весносѣь, но и ученая, найдетъ своихъ по-
требителей. Теперь ученыя книги лежатъ без-
плоднѣ въ книжныхъ лавкахъ, смиренно усшу-
пая первенство сбына и наружнаго успѣха Ро-
манамъ и Повѣспямъ: тогда же онъ будутъ
пичать душу читателей. Може пѣ быть, у насъ
шеперь уже образуется поколѣніе этихъ чита-
щелей, которыхъ удовлетворишь только чне-
ніе мыслящее. Естѣ много счастливыхъ призна-
ковъ того, что эшь время скоро насṭупитъ.
Тогда преобладающій коммерческій духъ и съ
нимъ плема спекуляшоровъ усшупятъ любозна-
шельной мысли и поколѣню умспѣвующему. На-
ука будетъ имѣть своихъ вѣрныхъ привержен-
цевъ, — сдѣлается у насъ народною, пускай
корень — и будетъ пичать Словесносѣь. Кри-
тика не будетъ тогда произволомъ фаншазіи
и расположенія духа какого нибудь частнаго
лица, а ушвердится на вѣрныхъ правилахъ нау-
ки, на положительныхъ свидѣшельствахъ Испо-
рііи Словесности. Тогда и Русское слово наше,
шеперь обезображенное безвкусіемъ, усиліями
поддѣльной оригинальности, охлажденное без-
мысліемъ, одушевился мыслію, сожметъ свой
растянущый периодъ и будетъ досшойнымъ язы-
комъ ума, а не пустословіемъ механическимъ.

И ТОРГОВЛЯ.

29

Мы провидимъ благое начало всего этого и желаемъ идти на вспрѣчу поколѣнію мыслящему; желаемъ проивводѣйшвовать преобладающему духу мерговли въ нашей Литературѣ и всѣмъ злоупотребленіямъ, отъ него происшекающимъ; желаемъ доказать на дѣлѣ, что можемъ у насъ существовать кришика непроизвольная, благопамѣренная, честная, и лѣмъ содѣйшствовать нѣсколько къ утвержденію національнаго взгляда на произведенія Словесности, какъ нашей, шакъ и иноземной. Вошь цѣль, кошорую мы себѣ предназначили: если не исполненіе, то по-крайней мѣрѣ эша цѣль оправдаемъ наше пред-пріяніе передъ лицомъ публики и будемъ по-стояннымъ вдохновеніемъ нашихъ трудовъ, если бы они не имѣли никакой иной награды, кромѣ добрайо о насъ мнѣнія.

С. ШЕВЫРЕВЪ.

ПОСЛѣДНІЙ ПОЭТЪ.

=

Вѣкъ шествуешь пушемъ своимъ желѣзнымъ;
Въ сердцахъ корыстъ, и общая мечта
Часъ ошь часу насущнымъ и полезнымъ
Отчетливѣй, безсшыднѣй занята.
Исчезнули предъ свѣшомъ просвѣщенья
Поэзіи младенческіе сны,
И не о ней хлопочушь поколѣнья, —
Промышленнымъ забошамъ преданы.

Для ликующей свободы
Вновь Эллада ожила,
Собрала свои народы
И столицы подняла:
Въ ней опяшь цвѣтшушъ науки,
Дышешъ роскошь, дышешъ вкусъ;
Но не слышны лиры звуки
Въ первобышномъ раѣ Музъ.

Блестишъ зима дряхлѣющаго міра!
Блестишъ!... Суровъ и блѣденъ человѣкъ;
Но зелены въ ошечесшвѣ Омира
Холмы, лѣса, брега лазурныхъ рѣкъ!
Цвѣтшешъ Парнась! предъ нимъ, какъ въ оны годы,
Кастальскій ключь живой струею бьешъ:
Послѣдній сынъ Аштической природы,
Возникъ Поэшъ... идешь онъ — и поешь.

ПОСЛЯДНИЙ ПОЭТЪ.

31

Воспѣваешь, простодушный,
Онъ любовь и красошу,
И науки, пимъ ослушной,
Пустому и суешу.
Мимолетныя страданья
Легкомысліемъ цѣля,
Лучше, смертный! въ дни незнанья
Радость чувствуешь земля.

Поклонникамъ Ураніи холодной
Поешь, увы! онъ благодать страстей:
Какъ пажиши Эолъ бурнопогодной,
Плодотворяшъ онъ сердца людей;
Живительнымъ дыханіемъ развиша,
Фаншазія подъемлесься ошъ нихъ,
Какъ нѣкогда возникла Афродита
Ошъ пѣнисстой пучины водъ морскихъ.

И зачѣмъ не предадимся
Снамъ улыбчивымъ своимъ?
Жаркимъ сердцемъ покоримся
Думамъ хладнымъ, а не имъ?
Вѣрьше сладкимъ убѣжденьямъ
Васъ ласкающихъ очесъ,
И отраднымъ опкровеньямъ
Сострадашельныхъ небесъ!

Суровый смѣхъ ему ошвѣшомъ... Персты
Онъ на струнахъ своихъ осгановилъ;
Сомкнулъ уста вѣщать полуошверсты,
Но предъ шолпой главы не преклонилъ:
Сшопы свои онъ въ мысляхъ направляемъ
Въ безлюдный край, въ нѣмую глушь... но свѣшь
Ужь празднаго вершепа не являешь...
И на землѣ уединенья нѣшь!

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

II

ЖИВЫЯ СИЛЫ.

Еспь два мнѣнія о нравственномъ значеніи
человѣка, прошивоположныя по смыслу, поэти-
ческія по выраженію, и, слѣдственно, далеко
не философскія по шочности. Человѣкъ Царь При-
роды, говоряшъ одни, и подтверждающі это
мнѣніе силою его ума. Вамъ указывающі моря
покорно несущія его на окриленномъ параходѣ;
климаты, передѣланные имъ по его потребностямъ
и часло приходамъ; пусшынныя спепи и сырые
лѣса обращенные въ цвѣпущія нашти; новые ро-
ды животныхъ, пересопворенныхъ по его ис-
требительнымъ видамъ; средства, съ кошоры-
ми онъ моллежно возстаешь прошивъ законовъ
природы, или усиливаешь ихъ дѣйствіе: и это
великолѣное изображеніе мощи человѣческой,
шакъ привѣшно согласуешься съ нашимъ о себѣ
высокимъ мнѣніемъ, что мы гошовы забыть нѣ-
сколько лживую пыльность присвояемаго пинла.
Для этого, что спалъ бы привязчивѣе переби-
рать въ умѣ своемъ доказашельшва и призна-
ки владыческва Человѣка падъ Природою, най-

МАРТЪ, КНИЖКА І.

3

34

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

дутся другія доказапельспіва: его приглашають
взглянушь на чудный механизмъ общественной
жизни, движимый естespівенными побужденіями
человѣка и направляемый идеею общей, совмѣст-
ной пользы, безпрестанно колеблемый напоромъ
корыстныхъ часпныхъ спрастей и поспюянно
сдерживаемый въ его необъяпіныхъ формахъ ихъ
взаимнымъ бореніемъ и прошиводѣствіемъ.
И, дѣйствительно, блуждая мыслію по піем-
нымъ глубинамъ Испорической памяпи, болѣе
ошыщемъ доказапельспівъ на присвояемое Че-
ловѣкомъ право называшься Царемъ Природы,
нежели сколько можетъ предшавимь вся борьба
его съ нею. Но рядомъ съ этими чершами, обри-
совывающими шакъ выразишельно нравспівенное
доспоинспіво Человѣка, шпутъ-же, въ отчаян-
ную параллель, вамъ набросающі другой ри-
сунокъ: его организація болѣзненная, которую
шакъ легко разрушаюшъ и градусъ лишнаго зня,
и понкая рѣзкая спруя незапной служи; его
умъ, кошорымъ мы шакъ много гордимся, раб-
ски уступающій нѣсколько усиленному оборошу
крови, или предашельски предлагающій себя въ
услуги животнымъ спрастямъ; его вѣчно-без-
ошдышная борьба съ силами природы, чтобы
вымучить у нея и свой кусокъ хлѣба, и но-
крышку для своего нагаго шѣла, и шеплошу,
когда она сыплетъ на него сугробы снѣга, и
прохладу, когда она сжигаетъ его огнемъ про-
пичнаго солнца: нѣпѣ, это не Царь Природы

И ЖИВЫЯ СИЛАЫ.

35

это оброчный рабошникъ своего существовав-
нія, колодникъ своихъ нуждъ, рабъ кабальный
неизмѣннаго порядка вещей, опказывающій да-
же себѣ въ ушѣшительной надеждѣ видѣпь фи-
зическое свое положеніе когда-нибудь лучшимъ.

Благодаря однакожь услугѣ положишельныхъ
современныхъ мнѣній, безопносишельныя эпи
поняпія не могушь въ наше время составить
предмепа, для кошораго клю-нибудь нашелъ бы
выгоднымъ истрашить свое время и свое раз-
мышленіе. Другія, далекія опъ своего начала
соображенія, поглощаюшь наше вниманіе въ на-
стоящую эпоху. Опредѣлено-ли или нѣшь испин-
ное ошношеніе человѣка къ Природѣ, ушверѣде-
но-ли за нимъ мѣсто, ему назначаемое, пеерѣ
эшо дѣло постороннее: мы пережили ту пору,
когда подобные вопросы просшодушно были
разсмашриваемы; мы сдѣлались гораздо проще
въ нашихъ умешвованіяхъ. Общноспи поherали
всю для насъ важность съ плюго времени, когда
разрушенное соотношеніе особноспей потре-
бовало строгаго каждой пересмотра.

Въ числѣ предмешовъ, чаще другихъ попадаю-
щихся подъ учепъ общей повѣрки, средспіва,
которыми мы завладѣли въ вѣчной дѣятельно-
спіи природы, эпошъ образъ, въ которомъ онъ
располагаются пеерѣ и шо устройспіво этихъ
средствъ, кошорое мы силимся успановить,
вызываемые на эшо или опкрывающимися по-

3*

36

ПРОИЗВОДИМОСТЬ.

пребносшими, или одряхлѣвшею, отжившею
свою энергію формою — составляютъ предмешкъ
одинъ изъ важнѣйшихъ.

Въ ошношеніи экономо-политическомъ, Человѣка не льзя разсмартривашь, вѣмъ Природы. Въ выраженіи: человѣкъ сущеспіуешьъ,—заключенъ уже. весь имогъ средспѣвъ, зиждущихъ и охраняющихъ это сущесшваніе. Растворите это понятіе, разложите на соспавныя его части, и вы, по порядку, оцѣдишіе и элементы бытія живошнаго и спихіи, изъ кошорыхъ слагается жизнь духовная Человѣка. Свѣтъ небесный, вольный воздухъ, солнечное шепло для него нужны въ усиленнѣйшемъ еще соспояніи, нежели для распеній и живошныхъ: тупъ они призваны содѣйслѣвашь раскрытію высшей, утонченнѣйшей Природѣ. Срочное, болѣе или менѣе ощущительное ослабленіе, или даже отсутствіе одного кошораго нибудь изъ сихъ дѣятелей не уронишъ живошной природы ниже того, на чемъ она посвящена сущностію своего устройства, шочно шакъ, какъ усиленнымъ своимъ вліяніемъ не подымешь, не облагородишь эту природу. Но ощупицѣльно Человѣка значеніе этого дѣйствія измѣняется. Свободное и полное наслажденіе этими средшвами даетъ возможность духу развиватьць и разработывать силы его природы, предѣлъ кошорыхъ недослаемъ; и, на оборошъ, лишеніе, задержка, или сокращеніе

и живыя силы.

37

энихъ средствъ можешь оподвинуть его до
черпны живопнаго. Природа, выразившая въ
своихъ законахъ всѣ условія существованія
предметовъ въ опредѣленной сущности, распо-
ложила эни средства, необходимыя для общей
жизни существъ, въ такомъ видѣ и пакъ по-
всемѣшіно, что ихъ можно шолько опымапь:
доставленіе обезпечено Природою. И потому,
какъ ни важны въ общественной экономіи эни
средства, но пріобрѣтаемыя безъ всякаго по-
жершвованія силъ или работы, онѣ вообще
пропускаются при всѣхъ нашихъ расчетахъ.
Исключеній бываешь немного, и то въ извѣст-
номъ шолько положеніи політическаго обще-
сства, когда мысль общая, возвышаясь до ду-
ховностіи идей, обхващываешь ясновидящимъ
взоромъ порядокъ вещей оцдаленный, и, сочув-
ствуя ему, принимаешь въ соображеніе пере-
работку и измѣненіе энихъ средствъ. Такъ,
было время, когда Пепіръ Великій, вопреки ие-
ресудамъ близорукихъ современниковъ, сосре-
допочивалъ силы своего народа на Финскихъ
болошахъ. Мысль индивидуальная, заключнал
въ узкихъ предѣлахъ своего относительнаго су-
ществованія, не можешь спіать шакъ высоко, не
можешь обнять и осилить шілько разнородныхъ
соображеній, чтобы совпасшь съ мыслію общею.
И, на оборопіи, мысль общая, будучи необхо-
димо слѣдствіемъ обширныхъ соображеній, ся-
зывающихъ поколѣнія отжившія, иешорѣческія съ

38

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

полъзами поколѣній пошомственныхъ, обществен-
ныя преданія съ общественными надеждами,
при всей сознаваемой потребности подчинить
себя опчету часпіныхъ мнѣній, скоро замѣчаешь,
что послѣднія невполнѣ ее понимаешь, оши-
бочно судя himself и недовѣрчиво уступаешь. Упре-
капь ли ее послѣ этого, член она сосредо-
почиваешься, облекаешь себя таинственнымъ
мракомъ, направляя свои дѣйствія по вѣ-
чнымъ идеямъ порядка и исинины, хотя бы
при осуществленіи этихъ идей она и вспрѣ-
шилась съ болѣзненнымъ ропотомъ какой-ни-
будь забышой частной корысти? Проникнуть,
понять и удовлетворить требованія большей
часли общественныхъ пользъ, вошь единствен-
ный долгъ, коморый совѣспло можетъ при-
знать для себя общая мысль. Для вызнанія этой
суммы часпіныхъ потребностей, въ сложности
сливающихся въ общую, она имѣшь нужду не-
посредственно просачиваться во всѣ слои об-
щественной массы, поснавивші себя въ галвани-
ческое соприкосновеніе со всѣми, даже атоме-
спическими частицами плоши и крови общест-
венной.

Различая средства существованія, мы всегда
подразумѣваемъ только шѣ предмешвы, кошые
мы вырабашиваемъ у природы. Но для означе-
нія всѣхъ шѣхъ способовъ, приемовъ, выдѣлокъ,
преобразованій, посредствомъ коихъ мы сози-
даемъ для себя свой співо въ предмешках намъ

и живыя силы.

39

нужное, мы не придумали еще почнаго выражения.
Производить не вѣрно, какъ и творить: всѣ-
ми средствами, всѣми силами отъ насъ за-
висящими, мы не можемъ ни піворить, ни разру-
шать. Твореніе кончено, неиспощимо полько
преобразованіе. Далѣе, выраженіе производить
указывать болѣе на окончательную сущность,
свойство, явленіе, бышіе того направленія
или настроенности средствъ, для образования
котораго онѣ располагаемы были въ извѣсныхъ
соотношеніяхъ; но оно несколько не напоми-
наешъ намъ того организма средствъ, кою-
рыя совокупностію своею произвели ту сущ-
ность или явленіе. Легко піакже замѣшить,
что при этомъ выраженіи вся честь произведе-
нія присвоивается слишкомъ исключительно ору-
дію дѣйствія, а природа со всѣми своими посо-
біями забыпа. Разсмашивая же все дѣйствіе
нашего произведенія, находимъ, что мы сдвиг-
аемъ полько предметы уже готовые въ такія
соотношенія, при кошорыхъ естесшвенные силы
пѣхъ предметовъ, взаимно однѣ на другія
дѣйствуя, образующъ по свойство, по кошо-
рому предметъ произведенный получаемъ для
насъ смыслъ, значеніе, годность, пользу, цѣну.
Выработать это свойство въ формѣ возможно
удобнѣйшей и легчайшей для удовлетворенія
нашихъ нуждъ, откуда бы онѣ ни проистекали,
жертуя возможно менѣе для добытія его дру-
гими цѣнными, въ какомъ бы видѣ онѣ ни

40

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

были, въ издержкахъ ли жизни, ума, мышць, или просто въ шрапшѣ маширіальной, въ этомъ заключается нескончаемая задача и Испорія всѣхъ промышленностей. Чипо дѣлаешь Сельское Хозяйсінво, обращая полосу земли въ пахотную ниву, или болошо въ сѣнокосъ? Дaeшъ ему шолько то свойство, что она вырабобываемъ для него вѣчно дѣйствующими силами Природы другія растенія по другимъ пинамъ, по заказу его потребностей. Силы естественныя дѣйствовали и будушъ дѣйствовавшіь всегда, но свойство, назначеніе созидается человѣкомъ. Киншое поле опять заростаетъ репейникомъ: силы расширяльныя, нерасполагаемыя болѣе направленіемъ насильственнымъ, перейдущъ въ зависимость климата, мѣстности, случая, или, шочнѣе, общихъ соображеній природы. Вѣшъ не въ парусахъ, не въ крыльѣ мѣльничномъ, не подъ лопашою у земледѣльца, не имѣешь цѣны для мореходца, мѣльника, поселянина. Для нихъ въ этомъ смыслѣ производить значишъ — вызвать ту движимость, шу силу теченія воздуха, конорая каждому изъ нихъ нужна, и если первые два не могутъ по волѣ располагать этимъ средствомъ, по крайней мѣрѣ примыкаюпъ къ нему съ своею промышленностію. По тѣмъ же самымъ причинамъ, важны для насъ не количества или масса величествъ, но сумма піхъ свойствъ естественныхъ, или искусствомъ въ нихъ произведенныхъ,

И ЖИВЫЯ СИЛЫ.

41

по кошорымъ она распредѣлялся на предмешы для насъ годные. Въ Россіи XV вѣка масса органическая была ша-же, какая на помъ же проспрашивѣ и въ настоящее время, но она сущесшвовала тогда въ другихъ формахъ, разрушенныхъ возраставшимъ народонаселеніемъ и замѣненныхъ постепенно другими формами. Нива завоевала лѣсъ; колосъ евалилъ сосну. Волею или неволею зашедши въ эни лѣсныя, болотныя пустыни, человѣкъ пошребовалъ отъ природы средэшвъ для своего, на шу пору не-прихотливаго, сущесшвованія, и природа омвѣ-чала ему изъ глубины лѣсовъ-етадами дикихъ животныхъ, изъ болотной пони и луговинъ — гуспою правною расшипельносію, изъ рѣкъ — спаями рыбъ. Онъ понялъ омвѣшъ и осшал-ся. Водвореніе его скоро обличило въ немъ по-жирающую нужду, не шу нужду инспинкшуальную, безъ упадка и совершенствованія, едино-образно возбуждаемую и единообразно удовле-творяемую, органическую окаменѣлость, но нужду природы высшей, прогрессивной, за каж-дымъ удовлетвореніемъ нагло изъявляющей но-выя шребованія, всегда готовой подкрѣпить ихъ своими способами. Передъ эпою нуждою лѣса исчезли или рѣдѣли; земля, разбшая на поло-сы увидѣла невѣдомыя ей до того распенія; болоша сохли; рѣки ускоряли, замедляли или выпямляли свое шеченіе; воздухъ яснѣлъ и не-бо разодрало шуманы, гуспѣвшие падъ безлюд-

42

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

ною пусшынею. Перемѣны эши не были однакожь разрушеніе: масса веществъ, какъ мы уже за-мѣшили, осіпавалась ша-же: не прибыло и не убыло ни одного апюма, но человѣкъ какъ бы обросъ предметами; началась общественная криспаллизація: дубъ, сосна, зеленѣвшіе нѣко-гда въ безполезномъ просшорѣ, превращенные въ различныя хозяйственные вещи, перешли ма-ло по малу въ удобства, привычки, необходи-мосТЬ, осѣдлосТЬ, граждансвенносْть. Вмѣстѣ съ жатвою выросъ и законъ собственноспі. Съ эпого времени нѣмъ уже человѣка отдѣльнаго опѣ эпихъ принадлежностій; эпо его впорая пѣнь: выросшаетъ или уменьшаетъся, но все она естъ.

Работа, первенецъ нужды, скоро, въ свою очередь, потребовала ошъ человѣка всѣхъ жи-выхъ силъ, доставшихся ему въ распоряженіе. Мыщцы его слились съ мышцами его вола, его лошади. Сила разрослась: средства сдѣлались рѣшишельнѣе. Соха смѣнила лопату; попоръ далъ рукъ мощь Геркулеса. Это гомерическое время всякаго гражданскаго общества, скоро имъ проживаемое, все еще однако болѣе или менѣе ощущительно, болѣе или менѣе вяшно ошываемся въ уставахъ, учрежденіяхъ, распо-ряженіяхъ, выражающихъ общество. Какъ ни оamasь, ни много сложны современныя наши сужденія о ходѣ, успѣхахъ, затрудненіяхъ про-

и живыя силы.

43

мышленноспей, какъ онѣ ни пѣсно примыкаюшъ
ко всѣмъ пючкамъ общаго инпереса, но все,
въ окончательномъ заключеніи сводятся на про-
стыя начала: въ какомъ соопіношеніи соспоятъ
живыя силы человѣка къ природѣ, имъ разрабо-
шываемой; а причины: не льзя ли, нѣжно щадя
этотъ инпересъ, опіношенію живыхъ присизво-
дипельныхъ силъ человѣка къ природѣ дать
устройство лучшее, плодотворнѣйшее? Труд-
нослів въ шомъ, чіпо гошовносшь на пожерпіво-
ванія не уравниваешься съ желаніемъ улучшеній.
Одни неискренны, другіе жадны. Одни не хо-
піяпъ дѣлань задатковъ, не имѣя въ виду не-
медленнаго возвращенія ихъ лихвенно; другіе
не могутъ дождаться, пока имъ дадушь эти
задашки, жадно рвутся за ними и наглымъ,
угрожающимъ безпорядкомъ, пугаюпі оспорож-
ную благонамѣренность. Время и опышь конеч-
но объясняпъ ложныя поняпія, сдружатъ вы-
годы и примиряпъ непріязни: но то и другое
суть только выраженія поисковъ ума, кошорые
могутъ быть и сокращены и упрощены.

До шѣхъ поръ, пока работа удовлетворя-
ешь себя добычнымъ произведеніемъ и попреб-
ляепѣ на мѣстѣ, въ собственныхъ нѣдрахъ
илоды свои, пока это только древній Сатурнъ,
пожирающій собственныхъ дѣшей, для нея
законодательствуешь мѣстность; она огра-
ничивается географическими проспыми указані-

44

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

ями, соразумѣряться производимостью съ попрежно-
спями, лѣниво принимается за дѣло, и это не
прежде, когда принудимъ ужъ къ эшому не-
ошьратимая нужда, нерадиво выполняемъ и
кидается въ продолжительный сонный омдыхъ
при первой предшавляющейся возможності.
Срочное, паличное удовлетвореніе уничтожаетъ
всякую мысль о предуšомирѣемомъ обезпе-
ченіи. Но это сосшояніе работной организаціи
необходимо должно получить совершенное из-
мѣненіе ошъ перемѣщенія распоряжающей ра-
боюю нужды. Перешедши съ полей въ городъ,
нужда припяла форму управленія: предмѣшъ сдѣ-
лался идеею. Ошѣльныя, единичныя существо-
ванія и разумѣнія, сліяніемъ своимъ давшія эпу
новую форму нужд†, омѣшпранившись навсегда,
невозврашно, ошъ начальнаго своего непосред-
ственнаго вліянія на силы работы, удержали
шолько за собою право давашь направленіе и
распоряженіе движенію этихъ силъ. Но какъ
право подчиняется по своей сущности совер-
шенно другой идѣ, нежели нужда, то это раз-
лученіе омозвалось во всемъ сославѣ работы
переворопомъ медленнымъ, неообразимымъ. Пра-
во перерабошало сообразно своей сущности то
жизненное начало, которое одушевляло до шѣхъ
поръ организмъ рабошы и давало ему ползу-
щее, тяжелое, судорожное колебаніе, вмѣсто
стройнаго движенія, прозябашельную косносьь
— вмѣсто органическаго возраспанія, безобраз-

И ЖИВЫЯ СИЛЫ.

45

ный обликъ — вмѣсто говорящей физіономіи.
Организмъ работы претерпѣлъ при этомъ слу-
чаѣ може измѣненіе, какое произвелъ всемірный
попопъ между живописными. Мамонны переро-
дились въ созданія болѣе симметричныя съ об-
щимъ устройствомъ органической природы. По
мѣрѣ, какъ живописное начало испарялось и
исчезало въ разныхъ оконечныхъ членахъ, рабо-
цы, они скудѣли, чахли, умирали и распадались
на свои соспавныя часпи. Каждый мускулъ,
нервъ, среднѣво работы, оплавни ошѣ общей
масы, получали новое образованіе, зависившее
не опъ общности организма, въ кошоромъ они
прежде замыкались какъ члены, но опъ взаим-
ныхъ сооппошеній, по качеству опѣльныхъ
живыхъ пѣлъ, дѣйствующихъ по внушрепному
значенію своей идеи. Этомъ периодъ рабоцы
проживаетъ каждая промышленность. Холисте
ли дѣйспѣшительности? Оположите пока до вре-
мени цыфры въ сторону, опкажитесь добро-
вольно отъ машемашической леси и опусти-
лись по грязному, мозольному руслу работы до
пемныхъ ея испочниковъ. Не пугайтесь услов-
ной нищеты, опсунѣствія всякаго рода пред-
мешовъ, слипіно существующихъ въ умѣ вашемъ
съ поняниемъ о жизни; огрубите ваши чуства
до того, чпобы дымъ не выпирая зрѣнія,
ухо не спирадало отъ сиповатыхъ, грубыхъ
звуковъ горпани, неохраняемой никакими пред-
осшорожпостями ни противъ сружи, ни про-

46

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

тивъ зноя; чтобы легкое ваше имѣло силу не
задохнулся въ смрадномъ чаду заразивельныхъ
испареній, сгущенныхъ на квадрапіномъ фушѣ
просшранства; чипобы желудокъ ватъ, подобно
сокрушительному жорнову, могъ перетирать
древесную кору и солому; чтобы кожа ваша
получила безчувственносѣ роговой оболочки:
тушъ, и пілько тушъ, вы найдете ошѣшь—въ
какомъ ошношеніи находился рабоша къ обще-
ственному устройству. Но не поддавайтесь бо-
лѣзненному чувству, ожидающему васъ при по-
добномъ зрѣлищѣ; значеніе вещей ошносишель-
но: многое зависѣ олѣ їго, какъ мы на-
правлены видѣпь. Природа требуетъ пілько
удовлетворенія и не забопинялся о томъ, каки-
ми формами выражаетъ себя условный порядокъ
вещей при этомъ удовлетвореніи. И потому
шотъ попалъ бы въ неисправную ошибку, кпо
по эному очерку одной сцены работы, спалъ
бы опредѣлять периодъ жизни и развитія цѣ-
лосшнаго механизма. Данныя, долженствующія
служить досповѣрными основами для вывода
эпихъ заключеній, кроются глубже, не въ пюмъ
или другомъ устройствѣ вещей, не въ большей
или меньшей скудости, часто случайной и ка-
жущейся, вещественныхъ предметовъ, но въ на-
правленіи и извѣстномъ развітии ной или дру-
гой идеи, въ силѣ и объемѣ ея дѣйствія, въ
энергіи посвящаява и въ обширностіи проти-
водѣйствія, ей полагаемаго. — Тушъ глубоко-

И ЖИВЫЯ СИЛЫ.

47

мысленный изслѣдовашель схватывает ту оп-
личительную черту, копюрая выразительно вы-
сказываешь и возрастъ прожитой и возрастъ,
по вѣроятному вычисленію, обѣщаемой еще соста-
вомъ организма: точно такъ, какъ опытный фи-
зіономистъ не ошибется при означеніи возра-
сша жизни, будешь ли наблюденіе его успрем-
лено на чело изрыпное преждевременными мор-
щинами, или блеслищее поддѣльною молодо-
сшію. Минуя случайности, онъ умѣшь опкрыть
сгибъ, замѣтку, оставляемую прожипымъ суще-
спивованіем. И потому умъ основанійный,
півердый, не увлечется нарядною филантропіею,
равно какъ и блескъ гражданской жизни не ослѣ-
пить его насильственнымъ сіяніем. Поле земле-
дѣльца имѣшь для него другой смыслъ, нежели
для Агронома. Для него все равно, густой ли
пластъ плодошворнаго чернозема скрываешь
подъ жашвою, или бѣдный рухлякъ, угоб-
женный трудомъ и помомъ. Онъ знаешь, чipo
одинъ скоро можешь поперять свою плодо-
шворную силу, такъ какъ другой временемъ
пріобрѣспіи. Нѣшь, онъ ищешь на полѣ мысли.
Онъ преслѣдуешь распредѣленіе плодовъ рабо-
пы, взвѣшиваешь, измѣряешь, вычисляешь.
Онъ молоцпильнаго цѣпа идешь до корабля, ста-
вить дымный овинъ возлѣ великолѣпной гавани,
курную избу на чугунной дорогѣ, на дырявомъ
армякъ спиленъ воздушное кружево, обжорство
повѣряешь числомъ нищихъ, смершь — рожде-

48

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

ніемь. На болыной дорогѣ, онъ не сманенъ
хвасшливо счишать каравановъ, иѣшь, онъ про-
никнешъ до почки зарожденія силы, дающей
движеньіе и паровому колесу и жалкому волоку
бѣдной пвари, по закону сцѣпленія принимаю-
щей своими щощими косшями окончательный
ударъ. И если при эпомъ пелицепріянномъ ош-
чепѣ онъ не найдешь уравненій, провозглашае-
мыхъ идеею справедливости; если тучный ошекъ
въ одномъ мѣшѣ поглощаетъ исключительно
соки, естесшвенное пиланіе другихъ частей
работы, норажая ихъ мершвеннымъ испоще-
ніемъ, если въ одномъ мѣшѣ аневризма, а въ
другомъ сухошное изможденіе, то онъ не по-
вѣришь цыфрамъ и ипогамъ, какой бы Бальби
не составлялъ ихъ. Вѣрнѣйшее изтисленіе мо-
жешь закрывапь очевидную нелѣпоспѣи и исправ-
ный ипогъ иногда бываетъ вреднѣе, нежели
уголовное преслушеніе.

Всякое положеніе дѣлъ имѣшь свою причипу.
Причина эта бываетъ иногда шакъ близка къ
своему слѣдствію, что умы, самые поверхност-
ные, вниманіе самое равподушное, легко ее
замѣчаюшь. Въ подобномъ ошиношеніи причины
къ явленію, всякая передѣлка возможна: выго-
ды не переплѣлись еще во всѣхъ возможныхъ
направленіяхъ. Но, бываетъ пропивное: при-
чина, производящая извѣстное болѣзненное яв-
леніе шакъ глубоко виѣдрилась въ сосшавъ об-

И ЖИВЫЯ СИЛЫ.

49

щественный, пакъ слилась со всѣми выгодами,
обычаями, преданіями, чпю въ одно время слу-
жипъ и наличною уликою и полипическимъ из-
виненіемъ злоупошебленія. При такомъ состо-
яніи, всякая благодѣтельная поправка тревож-
но ошываемся въ томъ или другомъ звѣнѣ об-
щественной связи, соразмѣрно силѣ и близо-
сти преобразовательнаго прикосновенія. Сила
реакціи, этимъ прикосновеніемъ возбуждаемая,
служипъ признакомъ—впору ли будетъ предпри-
нимаемая поправка. Вся мудрость въ томъ, чпо-
бы не пропустить этой поры, не увлечься ше-
оремическими выкладками—ибо спрасши и при-
рода людей болѣе имѣютъ жизни, нежели цыф-
ры и понянія,—но и не осшаваться назади при
вѣчно-поступательномъ движеніи вещей впе-
редъ опъ излишняго шпаготѣнія къ ограничен-
ной положительноспи.

Періодъ сомнишельнаго отношенія произво-
димоспи къ живымъ силамъ человѣка можешъ
быть особенно ощутителенъ тогда, когда
мысл, располагающая рабошою, выражаясь из-
вѣстнымъ состояніемъ въ обществѣ, исключи-
пельносшію, или какимъ нибудь преимущесшвомъ,
усиливается до монополіи и не можешъ въ по-
же время удержать за собою всѣхъ необходи-
мыхъ средствъ, коими работа приводится въ
движеніе. Капіталы посредствующіе, долгое
время писавшіе работи, изъятые изъ круга
МАРТЪ, КНИЖКА І.

4

50

ПРОИЗВОДИМОСТЬ

производимости и потребленные чуждо всякихъ
къ ней прямыхъ полезныхъ ошношеній, парали-
зируютъ неизбѣжно организмъ работы. Ослаб-
ленное отправленіе главнѣйшихъ органовъ, не
остдѣляя надлежащаго количества питающихъ
часпей, оживлявшихъ весь цѣлостный меха-
низмъ, неоптравимо вызовешь за эпимъ сперва
безпорядки въ привычныхъ срокахъ, потомъ
замѣшательство, безнадежноспь возстановле-
нія и, наконецъ, очевидную къ эпому невоз-
можность. Упраша порядка вещественнаго пере-
ходишъ въ разстройство понятій, и пока умъ
не выйдешь изъ этого двусмысленнаго положе-
нія, до тѣхъ поръ надобно отобрать у него
вещественныя силы.

Средства къ возспановленію надлежащаго со-
шношенія между различными часпями рабошы
указываетъ проспой смыслъ. Если испощеніе,
безсиліе, или похищеніе капиталовъ посред-
спавующихъ разрушило связь, устройствомъ ве-
щей образуемую и закрѣпленную временемъ и
ходомъ дѣлъ, то возрожденіе этой связи есть
первое средство удержать слабѣющіе члены въ
сцѣпленіи. Эпю Политическая Гомеопатія, но-
противоположная въпріемахъ: тушь нѣшь часпей
безконечно малыхъ; требуется соразмѣрныхъ. Но
какъ рабоша еспь организмъ и средство испор-
ченное вчера, сегодня не годится въ спрогомъ
смыслѣ, если бы даже и приведено было въ прежнее

И ЖИВЫЯ СИЛЫ.

51

сосстояніе (—ибо прочіе члены, опередивъ жизнію,
получили новое развитіе и, слѣдственно, ис-
порченное средство приводить надобно въ
соотношеніе не съ прошедшимъ организмомъ,
но съ настоящимъ, —): то и связь упраченную
надобно замѣниТЬ другою, по сущности назна-
ченія съ прежнею однородною, но по формѣ со-
отвѣтствующею настоящему развитію различ-
ныхъ членовъ работы. Первая потребность,
неошложная, открыть — въ чьи руки перешла
эта связь; приведеніе въ дѣйствіе потребно-
сти — возвратить связи прежнее ея мѣсто — ука-
жетъ и форму и пѣ условія, при коихъ она
можетъ войти и пресуществиться въ организмъ
работы. Легко можетъ случиться, что какъ въ
первомъ случаѣ безразсудная расточительность
исхила ее изъ среды производимости, шакъ
въ наспоящемъ введеніе ее вновь сдѣлано бу-
детъ порговою бережливосшію, или промышлен-
ною скупостію, кошорыя перейдутъ и въ управ-
леніе силами работы. Это поведетъ за собою
неизбѣжно другія существенныя измѣненія въ
ея организаціи: облѣнѣлая беззаботность вы-
шіться пронырливою предпріимчивостію, без-
дѣйшенностъ — личнымъ трудомъ, привиллеги-
рованная праздность — обязаннымъ заняпіемъ,
требовательная прихоть — довольствомъ не-
обходимаго, обычай — умомъ. Вошь почему
неудобства, сопряженныя съ разстройствомъ
связи въ членахъ работы, чувствующіе, какъ

4*

52

ПРОИЗВОДИМОСТЬ И ЖИВЫЯ СЕЛЫ.

дурную погоду, болѣе или менѣе всѣ, видятъ шѣ, кошорые по положенію своему находятся въ ближайшемъ соприкосновеніи съ оправлениеміями работы, понимающъ немногіе, разумѣЮшъ нѣкошорые. И вотъ отшѣ чего возстано- вленіе этой связи подымаешъ всю массу мнѣ- ній, ропотныхъ съ одной, ободрительныхъ съ другой стороны, чувствованій — огорченныхъ обѣднявшей исключительности, и спѣсивыхъ — простолюднаго богатствва, сѣпованій истори- ческой монополіи и привѣстовенныхъ криковъ пророческой будущности. Это естественно : гражданственность переворачиваемъ страницу.

В. Андроссовъ.

ЭЛЕГІЯ.

=

Когда вечерняя спускается роса,
И дремлешь дольній міръ, и вѣшръ прохладой дуепъ,
И синимъ сумракомъ одѣшь небеса,
И землю сонную лучъ мѣсяца цѣлуешь;
Мнѣ страшно вспоминашь житейскую борьбу,
И грустно быть однимъ, и сердце сердца просишь
И голосъ шрепетный мо ропещь на судьбу,
То имена любви невольно произносишь...
Когда въ часъ утренній проснувтійся Восшокъ
Выводишъ съ шоржесшвомъ денницу золошую,
Иль солнце льешь лучи, какъ пламенный потокъ,
На ясный миръ небесъ, на суешу земную;
Я снова бодръ и свѣжъ: на смушный бышъ людей
Бросаю смѣлый взглядъ: улыбку и презрѣнье
Одни я шлю въ омвѣшъ грозамъ судьбы моей,
И радуешь меня мое уединенье.

ПЕТЕРБУРГСКІЯ ПИСЬМА.

ПИСЬМО 1.

ВЕЧЕСЛАВЪ КЪ ВИКТОРУ.

С. Пешерб. 48...

Наконецъ я въ Петербургъ, любезный другъ Викторъ! — По примѣру многихъ нашихъ пріяшелей я бы могъ тебѣ наполнить цѣлое письмо выраженіями груспи, шоски по родинѣ, описать мой первый меланхолическій взглядъ на Московскую засѣпаву, тысячу воспоминаній пробудившихся ex officio въ груди моей и словомъ, все то, что водился въ пякихъ служаяхъ... но нѣтъ силъ притворяться, и потому скажу тебѣ безъ околичностей, я радъ душею, чпо вырвался изъ нашей мачихи, или, какъ ее называюшъ, нашей машушки Москвы; я вздохнулъ свободнѣе, когда выѣхалъ за заставу и вспомнилъ, что оставляю за собою цѣлый строй моихъ петушекъ и дядюшскъ, ихъ имянинные обѣды, пригорное радушіе, бостонъ, грань-пасіянсы и безконечные совѣшы и увѣщанія; что касается до друзей, то увѣренъ, что они

56

ПЕТЕРБУРГСКИЯ

рады тому, чему я радъ и любяшъ меня какъ вблизи, шакъ и издалека. — Мапушка была очень печальна; и не мудрено—она въ Москвѣ родилась и послѣ 12-го года въ первый разъ осшавляепъ ее, а съ нею своихъ знакомыхъ, свои привычки, копорыя въ ея лѣшахъ сдѣлались для нея необходимосмію. — Къ пюму же она Ђдемъ въ чужой домъ — а мы понимаешь, какъ это ей шакже пяжко. — Мы оба молчали; она, какъ понялъ я изъ ея немногихъ словъ, все думала, какъ-шо она будетъ приняла дядюшкой — благодѣпелемъ нашего семейспіва, какъ-шо я ему понравлюсь... — Я же былъ за седьмымъ небомъ: наконецъ общество почув-спituешь приливъ новаго человѣка съ свѣжими чувспівами, съ свѣжими мыслями, съ пвердымъ намѣреніемъ и, можешь быть, съ способносностью дѣйшвовать! — Вошъ единственная мысль, ко-пюрая предспавлялась мнѣ въ различныхъ ви-дахъ во все продолженіе моей дороги и на яву и во снѣ, особливо во снѣ, ибо я, чипобы сокрапіить время, рѣшился спашь во всю до-рогу— и мы не можешь себѣ предспавить, съ какимъ восхищеніемъ я, заснувши на станціи и проснувшись черезъ нѣсколько часовъ, узна-валъ, чпо еще на 100 или 150 верстъ я при-ближился къ Петербургу. — По эшому мы не удивившыся, чпу я не видалъ ни Валдайскихъ, горъ, ни Волхова, ни Новгорода, чпо сло-вомъ, дорога ошѣ Москвы къ Петербургу для

ПИСЬМА.

57

меня не сущеспивешь — сердись на меня какъ хочешь, — а я пакъ радъ эшому; можешь быть, новые виды, исцюрическія воспоминанія — разшевелили бы во мнѣ лукаваго бѣса Поэзіи, кошорому дай волю, пакъ не угомонишь; — я же півердо рѣшился оставить Лишературу : я хочу служишь — и служишь въ полномъ смыслѣ этого слова ; дорогою на просторѣ я еще бо-lěе убѣдился во всегдашней моей мысли, чіко служба у насъ въ Россіи — есшь единственный способъ быть полезнымъ Ощечеству. Толкуй мнѣ что хочешь про почпенное высокое званіе поэта, ученаго, про его обширный кругъ дѣйствія — все это справедливо, да не у насъ. Чшо у насъ Лишерашура ? — Вѣдь охопа же писашь для пѣхъ семи пяденей во лбу — півое сочиненіе не перейдешь за кругъ швоихъ пріятелей и пѣхъ еще надобно заспавишь себя слушашь, или подарить имъ по экземпляру; у насъ нѣтъ врожденнаго, непроизвольнаго стремленія къ просвѣщенію. — Скажи, кто у насъ заводицъ школы? Правишельство; кпю заводимъ фабрики, машины? Правишельство; кшю даетъ ходъ открыліямъ? Правительство; кпю поддерживаешь компаніи? Правишельство и одно Правительство. — Частнымъ людямъ всѣ эпіе вещи и въ голову не приходятъ. Правительству нужны люди для его предпріяній; ошдаляться отъ него — значиштъ уда-

58

ПЕТЕРБУРГСКИЯ

ляться ошъ того, чѣмъ движешься, живешь, чѣмъ дышешь вся Россия. Не говори мнѣ о неудачахъ по службѣ, о непріятностяхъ, съ которыми, говоряшъ, она бываетъ соединена; я увѣренъ, что все это преувеличено оскорбленнымъ самолюбіемъ людей, которые не уживаются въ службѣ ошъ лого, чпю служба съ ними не уживается. Нѣшь! тайное предчувствіе говоришь мнѣ: я назади не останусь; что ни толкуй, а человѣкъ, кооторый немножко учился, спавилъ на страницѣ не болѣе двухъ или трехъ галлицизмовъ, человѣкъ съ чисшымъ желаніемъ служить и быть полезнымъ, не гоняющійся ни за креспами, ни за чинами — палкой человѣкъ будешь новостью, любопытнымъ явленіемъ и его, хать для рѣдкости, толкнутъ впередъ, не заспавляя нагибать спину. Сколько бы ни было злоупотребленій въ службѣ, какъ и во всѣхъ дѣлахъ человѣческихъ, но работники вездѣ нŭжны—а я хогу работать. Вообрази себѣ, другъ Викторъ, наслажденіе на дѣлѣ исчыпашь благородство чувствъ своихъ, вѣреность своего сужденія, въ глазахъ простолюдниковъ ни во что цѣнишь то, что для нихъ цѣль жизни, повѣрить енергію души въ борьбѣ съ препяствіями, всшѣчающими всякаго новичка въ свѣпѣ, внести въ полпу маленькихъ людей съ маленькими душонками, загаженными низкимъ ласкательствомъ и егоизмомъ, душу чисшую, чуждую интригъ и происковъ; между ремеслен-

ПИСЬМА.

59

никами, счищающими, какую плату могутъ по-
лучить они за каждую спроку ими нанисанную,
работать безкорыстно и съ эншузіазмомъ, —
просителей удивишь ласковымъ обращеніемъ и
головностію помогать имъ, начальниковъ — пря-
мошю сердца, откровенно спію и, можешь быть,
какими ни будь свѣжими мыслями, къ кошорымъ
не пріучили ихъ рушинисты. Sauvez moi des
routiniers, je me charge des théoriciens,—гова-
ривалъ одинъ умный вельможа. Наконецъ, всту-
пилась за честь новаго поколѣнія и на зло
спарикамъ доказашь, что молодые люди могутъ
быть и дѣльными и важными людьми.—Вообрази
себѣ все эшо, Викторъ, и согласись, что всѣ
швои журнальныя спашьи ничко въ сравненіи съ
дѣлами, меня ожидающими.........

Вопъ тѣбѣ и второе письмо опъ того же
числа, первое я написалъ едва выскочивши изъ
коляски, мнѣ необходимо было если не шебѣ,
то по крайней мѣрѣ бумагѣ передавь мысли и
чувства, которыя кипятъ въ душѣ моей — я за-
дыхался опъ нихъ — но не могъ докончить;
пока матушка устроивалась въ опведенной
намъ комнатѣ, я побѣжалъ будто бы опнести
письмо къ тѣбѣ на почту, — чшобы не опňять

60

ПЕТЕРВУРГСКИЯ

у матушки единственнаго нашего лакея, — а
сказать правду, чипобы имѣпь случай объгать
городъ; я т準備 пишу къ тѣбѣ изъ справоч-
наго мѣста, заведенія, о кошоромъ вы Москви-
чи не имѣете понятія — объгать городъ — я
успалъ до смерти, пошь съ меня градомъ, ко-
лѣна подгибаються, въ глазахъ ряб什ъ, но во
чно бы ни стало, передамъ тѣбѣ, какъ могу, пер-
выя впечатлѣнія, къ тому же надобно приучашь
себя къ усиленному шруду—и шакъ слушай: я
внѣ себя опѣ Пещербурга; съ самаго вѣзда въ
него я пришелъ въ восхищеніе и, виноватъ, ошь
ошибки: не видавши никогда домовъ въ чешыре
ешажа подъ одну крышу, я принялъ ихъ всѣ за
фабрики и удивился ихъ множеству.—Европей-
скій городъ! думалъ я — какое двишеніе про-
мышленноспі; скоро я узналъ свою ошибку; но
прогулка моя утвердила мнѣніе мое; я былъ на
Невскомъ проспектѣ; отпуда пробѣжалъ на
Исакіевскую площадь, чушь было не спалъ на
колѣни предъ величесвеннымъ монументомъ
Петра иснолина; пробѣжалъ нѣсколько разъ по
набережной, отпуда на биржу, взглянулъ на
рядъ Коллегій, огромный, спройный, какъ все
брошенное рукою Петра на невоздѣланную поч-
ву Россіи: эпю зрѣлище, эти люди съ заняшы-
ми лицами, съ портфейлями, эти корабли, при-
шедшіе изъ всѣхъ странъ свѣта, слова на
всѣхъ Европейскихъ языкахъ, доходившія до мо-
его слуха, даже запахъ каменныхъ угольевъ —

ПИСЬМА.

61

все это жгло мое воображеніе; то я думалъ, что я въ иностранномъ городѣ, въ чужихъ краяхъ, то воспоминалъ, что все меня окружающее мое овечесшво и признаюсь, это соединеніе двухъ ощущеній еще болѣе увеличивало мой воспоргъ.

ПИСЬМО 2.

ВЕЧЕСЛАВЪ КЪ ВИКТОРУ.

Ну, ужъ была мнѣ гонка за мои воспорги;— едва я ушелъ опіъ матушки, какъ дядюшка, не смотря на то, чшо у него въ это время былъ докладъ, и шешушка, не смотря на то, чшо еще было 9 часовъ упра — явились у насъ съ визипомъ — обласкали машушку — начались распросы — можешь себѣ представишь ея смущеніе передъ дядюшкой. Она извинила меня, какъ могла, но мнѣ сказала, чпо мой поступокъ показался ему страннымъ и чшо мнѣ не надлежало бѣгать со двора прежде, нежели я предсставился дядюшкѣ. Признаюсь, чпо это происшествіе немного расхолодило мои воспорги— ужъ не въ Москвѣ ли я? — подумалъ я; не ужъ ли и здѣсь обращающъ вниманіе на такія мѣлочи? —

62

ПЕТЕРВУРГСКИЯ

Матушка не дала мнѣ докончишь моихъ раз-
мышленій — и едва я успѣлъ переодѣшься,
какъ она повела меня къ мѣшушкѣ, въ ко-
шорой я нашелъ премилую женщину, хотя гор-
дую съ виду. Я извинился передъ нею въ своей
невѣжливости, складывалъ всю вину на необ-
ходимость ошправить письмо, просилъ ее
извинить меня передъ дядюшкой и проч. и проч.
Мы проговорили съ нею добрыхъ полчаса. Сказашь
шебѣ, о чемъ мы говорили невозможно, ибо мы
ни слова не сказали по Русски, а Французскій
разговоръ, особенно при первомъ свиданіи, со-
ставляется изъ такого количества летучихъ
фразъ, чпо ихъ не прикуешь къ бумагѣ. Ска-
жу только, что между пысячами предмепювъ
дѣло коснулось и Лицерашуры. Матушка не
могла упэрпѣть, сказала, что и я Литераторъ.
Тетушка почасъ спросила, на какомъ языкѣ я
пишу; я закраснѣвшись и въ смущеніи про-
говорилъ: «en Russe!» Какъ мы думаешь, чпò
мнѣ отвѣчала мѣшушка? — Она не только
похвалила меня за эпо, но прибавила, чю
шерпѣть не можешь, когда Русскіе, презирая
свой языкъ, принимаються писать на иноспран-
номъ. — Члю? сударь, каково? Найди мнѣ хо-
щя одну Московскую даму, разумѣлся, пожи-
лую, кошорая бы рѣшилась произнести такое
сужденіе? — Чшò ни говори, а Пешербургъ
сотнею лѣтъ обогналъ Москву. Въ ту минупу
вошедшій человѣкъ прервалъ нашъ разговоръ,

ПИСЬМА

63

доложивъ, чпю дядюшка дожидается меня въ
кабинетѣ. Какъ тебѣ объяснять впечатлѣніе,
которое сдѣлалъ на меня благодѣшель нашего
семейспва—право не знаю. Не хочу не дого-
ворить и боюсь проговориться; и пакъ скажу
корошко: я было прикинулъ къ обнаженной го-
ловѣ моего дядюшки Галлеву систему: она
была не въ его пользу; но я хочу лучше вѣ-
ришь моему внушреннему чувству, а оно за-
спавило меня найти то выраженіе доброты,
пой снисходишельной терпимости, кошорою я
болѣе всего дорожу въ людяхъ. Правду ска-
запь, при эшомъ свиданіи мое самолюбіе таки
поспрадало немного, ну — да пакъ и быпь.
Сначала, помня наставленія машушки, я вы-
ло хотѣлъ извиниться передъ нимъ въ моей
невѣжливоспи, но, какъ кажется, машушка
ошиблась: я замѣпилъ, чпю дядя былъ изумленъ
моими извиненіями,—вѣрно онъ не обрапилъ и
вниманія на мое ошрусшвіе, а своими изви-
неніями я только надоумилъ его, чпо сдѣлалъ
неучтивость, и хитрый спарикъ пришворно
нахмурилъ брови.—Но лице его скоро проясни-
лось; онъ не далъ мнѣ слова сказать о моей
благодарности за всѣ его благодѣянія, оказан-
ныя нашему семейству и шончасъ началъ спра-
шивашь, гдѣ я учился, какъ будто машушка
двадцать разъ не писала ему объ эшомъ! опъ
чего я пакъ долго не соглашался на его пред-
ложеніе всплUPить при немъ въ службу, чѣмъ я

64

ПЕТЕРВУРГСКИЯ

занимался вышедши изъ школы. Я отвѣчалъ какъ могъ, но плохо бы мнѣ было, если-бы не по-могла пешушка. Она расхвалила меня до не-возможносши, разсказала о моихъ литературныхъ подвигахъ. — « А что вы писали? » спро-силъ меня дядюшка, — я подумалъ, и съ пайною надеждою изумишь и порадовать старика, наз-валъ мою прошлогоднюю повѣсть, знаешь пу, кооторую журналиспы безъ ума расхваливали и чипашели приписывали мо пому, то другому извѣстному авшору—назвалъ, ожидалъ воскли-цаній, комплименшовъ, приготовлялся кра-снѣть и скромничашь — чšоже ? « Я не чишалъ эпи книги » опивѣчалъ мнѣ дядя равнодушно, « но все равно ; эпо очень хорошо, эпо наби-ваетъ руку. » — Набиваемъ руку! набиваемъ ру-ку! — подумалъ я — и кровь поднялась мнѣ въ го-лову, но уже не отпъ застѣнчивосши. — Какъ! лучшее мое произведеніе, писанное отпъ души, обдѣланное съ величайшимъ пщаніемъ и можемъ быть — съ шобою говорю открывоенно — произведеніе, къ какимъ не пріучили наши писатели публику, эпо произведеніе годится шолько на-бивашь руку, и даже мой родной дядя не чи-шалъ его! — Но скоро, вспомнивши новый родъ жизни, кошорый предпринимаю, я угомонилъ авшорское самолюбіе и старался впивашься въ слова дядюшки, кошорый полковалъ мнѣ что пеперь занятія мои будушъ гораздо важ-нѣе, члю въ службѣ надобно рабошашь голо.

ПИСЬМА

65

вою, что онъ завшра же повезёпъ меня къ Кня-
зю Ворошынскому, его старинному другу и
будущему моему начальнику.

ПИСЬМО 3.

ВЕЧЕСЛАВЪ КЪ ВИКТОРУ.

Вчера дядюшка меня возилъ къ Князю Воро-
шынскому. Не могу шебѣ описать непріяш-
наго впечатлѣнія, которое сдѣлалъ на меня
эшопъ человѣкъ: предспавь себѣ высокаго, су-
хощаваго старика; лице важное до равнодушія;
взоръ спокойный до нечувствительности; раз-
мѣренныя двишенія; безцвѣтныя слова; не улыб-
ку — но какое-то желаніе улыбаться. Онъ сдѣ-
лалъ мнѣ почти піѣ же вопросы, что и дя-
дюшка; не должался ни на одинъ отвѣна; объ-
щалъ предспавить своей женѣ; пригласилъ ме-
ня къ себѣ ъздипь по вворникамъ; позвалъ од-
ного изъ своихъ секрешарей, поручилъ меня
ему, велѣлъ приготовить просьбу, все это
приправилъ нѣсколькими пошлыми истиинами и
комилименпами и, отошедши съ дядею къ
окошку, поклономъ своимъ далѣ мнѣ знать,
чтобы я оспавилъ ихъ однихъ. Я побрелъ
за моимъ начальникомъ подъ нумеромъ впорымъ
въ Княжескую Капцелярію. Надобно было прой-
ши нѣсколько комнатъ, и мы не можешь себѣ

МАРТЪ, КНИЖКА І.

5

66

ПЕТЕРВУРГСКІЯ

представивші, какъ мой Иванъ Гавриловичь Глинцевъ (такъ называюпъ моего будущаго начальника) извивался передо мной во всю дорогу; какъ мнѣ расхваливалъ, пю моего дядюшку, шю Князя, пю Князя, шю дядюшку, шю поручалъ себя моему расположенію, пю объщалъ мнѣ свою дружбу, шрясъ мою руку — но вошли мы къ Канцелярію — и. все перемѣнилось: мой Иванъ Гавриловичь, низенькой, полстенькой человѣчикъ, съ кудрявыми, чопорно расчесанными волосами, краснощокой, безъ всякаго выраженія въ лицѣ, прищурилъ глаза, закинулъ голову назадъ, обдернулъ манжепы, поправилъ на нихъ свой Аннинскій креспѣ, опуспилъ руки въ карманы и вошелъ преважно въ двери первый. Все засуешилось при его входѣ; низшіе чиновники, мои будущіе моварищи, выпіянулись въ струнку; едва онъ удоспоивалъ ихъ вниманія, говорилъ не смолря на нихъ, ошвѣчалъ не слушая; — со мною, правду сказапь, онъ обращался ласково и благосклонно, но все не шакъ, какъ въ ближней комнатѣ. Мои моварищи уже все смекнули— и чей я племянникъ, и кто мой дядюшка, и подавали мнѣ бумагу для написанія просьбы, и успѣпали мнѣ мѣсто. Все это показалось мнѣ довольно гадко, но я скрѣпилъ сердце и когда дядюшка, вышедъ ошъ Князя, позвалъ меня ѣхашь съ собою, я ушѣшалъ себя мыслію, чю с'est une conséquence, необходимое слѣдствіе.

ПИСЬМА.

67

ОТРЫВОКЪ ИЗЪ ПИСЬМА

ВИКТОРА КЪ ВЕЧЕСЛАВУ.

... Душевно радуюсь, любезный мой Ве-
чеславъ, чшо шы упорствуешь въ швоемъ на-
мѣреніи служить. Такая рѣшильносшь — чу-
до, оно въ первый разъ съ тобою случается.
Сердись на меня какъ хочешь, но я пѣбѣ по-
впорю може, чпу нѣсколько разъ говорилъ: я
шакже какъ и шы посшигаю пользу и необходимы-
мость служить, и еслибы не мои больные гла-
за, то вѣрно бы промѣнялъ теперешнія мои
занятія на какое-либо мѣсцо, гдѣ бы я дѣя-
тельнѣе могъ бышь полезнымъ Государю и Оте-
честву. Но мы — совсемъ другое дѣло: мы не
имѣешь той півердосши харакшера, мого сосре-
доточеннаго вниманія, той дѣятельности, той
посшоянной привычки къ занятіямъ, кошорой
пребуешь служба, безъ которой шы будешь
весьма плохимъ и неисправнымъ чиновникомъ,
въ шагость начальнику, предмешомъ ненависши
для швоихъ моварищей, упрекомъ для швоихъ
покровишелей. Ты шеперь увѣренъ въ про-
шивномъ, но шы обманываешь самого себя;
тебѣ и служба нравится потому, чшо шы ее
поэзизировалъ, ибо шы Поэмъ, мой другъ,
и больше ничего: швоя мечтательность и раз-

5*

68

ПЕТЕРВУРГСКИЯ

съянность погубятъ шебя; безпрерывныя и съ
начала, можешь быть, мелочныя злятія скоро
надоѣдатъ тебѣ; мы промечтаешь въ своей
постелѣ и опоздаешь въ Канцелярію, проме-
чнаешь надъ какою нибудь вѣдомостью и не
подашь ее къ сроку; мутпъ пы будешь при-
нужденъ извиняться, унижаться, что совсем
не въ швоемъ харакіперѣ; а пошомъ когда ка-
кой нибудь изъ швопхъ поварищей, низшій пле-
бя и по способностямъ и по познаніямъ, опере-
димъ тѣба, швое пішническое самолюбіе бу-
дешь оскорблено и — увы, мой другъ! — пре-
жде нежели ты доспигнешь той спепени, гдѣ
служба становилась въ самомъ дѣлѣ Поэзіей —
если и досшанешь въ шебѣ шсолько твердости,
если и не выгоняшъ шебя изъ службы, — мы не-
произвольно испышаешь и завись и желаніе
повредить своимъ соперникамъ и желаніе под-
держать свою лѣнь покровищелями, — словомъ,
всѣ пѣ мелкія спрасши, которыя теперь тебѣ
непонятны и — кошорыя въ порядкѣ вещей. Дай
Богъ, чтобы мое пророчество не сбылось, — я
могу ошибаться, ибо знаю свѣшъ только по
наслышкѣ, — но одно, въ чемъ я увѣренъ, это
по, чѣко швое отступничество отъ Поэзіи не
долго продлился, и сверхъ всего шого, чѣко я
выше говорилъ, я нахожу доказательство въ
самомъ швоемъ послѣднемъ письмѣ; находясь
въ Петербургѣ, пы вообразилъ себѣ, чѣко мы
въ иностранномъ городѣ и — ну восхищаться.

ПИСЬМА.

69

Помилуй! такая дребедень прилична-ли важному,
хладнокровному чиновнику? Смотри, душа,
чіпобы это чувшво не опіразилось і въ тво-
ихъ заняпіяхъ по службѣ; чіпобы шы о Русскихъ
дѣлахъ не спалъ судить Нѣмецкимъ умомъ;
Русскія правила подгоняпь подъ Нѣмецкія прин-
ципы и Русскій духъ не сдѣлался-бъ тебѣ непоня-
шенъ потому, что шы будешь искать въ немъ
Нѣмецкаго. Космополитизмъ, моя душа, хо-
роешъ въ филантропической диссертаціи, а въ
службѣ не только никуда не годится, но даже
вреденъ. . . . .

В. Безгласный.

(Общеано продолженіе.)

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

СКАЗКА.

Слава - те Господи! вотъ и лыкъ надралъ!
молвилъ Иванъ Лапопникъ, вошедши въ из-
бенку свою, кооторая спояла на краю села и
сама, какъ облупленная липка, безъ двора, безъ
плешня, безъ забора, да чушь ли и не безъ
кровли. Иванъ Лапопникъ былъ убогъ и голъ:
бывалъ когда-то хлѣбецъ, да градъ побилъ, ран-
нимъ снѣгомъ придавило, дождями поваля-
ло — а шамъ еще и мха напала; послѣднюю
краюху самъ съѣлъ, а сѣмянъ на посѣвъ и не
осталось ни зерна. Была—таки когда-то и ско-
шинка, да падѣжъ повалялъ, волки порѣзали,

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ

71

калмыки украли да въ сухомятку поѣли — а послѣднюю яловку прикащикъ, за подушное, со двора согналъ. Прикащикъ этопъ говорилъ шакъ: не подой козы, молока не дасшъ; не сприги овцы, она шерсті не дастъ, хоть и сама, лѣша краснаго дождавшись, спанешъ походя ронять ее клочками, а уже на дворъ шебѣ ее не принесешъ И таки не-гдѣ правды дѣвашъ: надъ Иваномъ Лапопникомъ сбылось поже: поколѣ было у него чпу, шакъ бывало все шолько холится, да почесывается; бывало коли въ вороша кто по вечеру стукнепъ, шакъ не слезая съ печи, жену посылаетъ: поди отопри; а какъ шолько облупили его кругомъ, чпу липку, пошелъ и онъ лупишь, драть лыку, да илесши лапопки, и сдѣлался человѣкъ—источникъ и художникъ на ремесло, копораго прежде и въ глаза не видалъ и въ рукахъ не держалъ. Бывало двойные лапошки съ поднарядцемъ свахляешь шакъ чпò твои чебошы сшроченные! И перебивается нашъ Иванъ себѣ съ ломя на ломать, и кормлъ и себя и спаруху свою.

— Слава-ше Господи, молвилъ онъ, кинувъ беремя лыкъ на полъ, вошь и лыкъ надралъ! Спаруха, да чпоже шы споишь, словно въ го-сти пришла, не поглядишь, не порадуешься, говори: слава Богу, хозяинъ лыкъ надралъ!

Хозяйка его была спаруха богомольная, знала Свяпцы не хуже дьячка инаго, и, при всей бѣд-

72

СКАЗКА

носпи своей, Пасхи безъ кулича, а Масляны безъ блиновъ не проводила. Въ среду Средокрестной недѣли пекла изъ поспінаго, сдобнаго шѣспіа кресты; а уже коли не было мучицы ни крупинки, піакъ хаживала печь ихъ къ сосѣдкамъ; пожь и чешверговую соль не позабывала пережигать сь квасною гущею; а кушью гошовила не только въ Рождественскій сочельникъ но и въ одну изъ великихъ суббопѣ; а въ намяпѣ Өедора Тирона всегда варила кōлево, сирѣчь, кушью пшеничную. Она, старуха, на этотъ разъ, когда старикъ пришелъ домой съ лыками, гошовила, разжившись съ легкой руки, законныя поминки сорока мученикамъ, кошорымъ празднуютъ, какъ извѣстно, 9-го Марта. Спаруха кашала сдобное пѣсто на конопляномъ маслѣ, выгадывала да выкраивала изъ него 40 жаворонковъ, и пестрила ихъ ключемъ, наперспикомъ, не то гребнемъ—ужь не шѣмъ гребнемъ, что въ банѣ космы расчесыватъ, —а шѣмъ, что ленъ чешупѣ. Ей было не достарика старухѣ, а онъ тутъ привязался съ лыками.—Ошойди, старый, молвила она, надралъ, такъ надралъ; такъ садись ступай, да плепи лапти, да неси на базаръ, припасай копѣйку на Свящую: надо сандалу купишь, да шафрану, да инбирю. —

Старикъ проворчалъ чipo-то про себя, а самъ шаки принялся за кочадыкъ: Спаруха все вози-

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

73

лась съ жаворонками: кашала, мѣсила, песстрила, сажала, наконецъ, вынула ихъ — слава Богу! не подгорѣли жаворонки, дошли, доспѣли, зарумянились, и поглядѣть, шакъ лакомо, хошь за разъ по мученикамъ поминки швори!

Старикъ! а старикъ! чпю же ты, знай, сидишь
да сопишь, лапти свои ковыряешь, а сюда не
глянешь? Слава-пе Господи, я съ жаворонками-
то управилась! вишь какіе!

— Нѣмъ, омвѣчалъ старикъ, я шѣмъ часомъ
лапошь сплѣлъ и подъемъ повершилъ, и кон-
цы схоронилъ; скажи-ка ты: слава-те Госпо-
ди, лапошь поспѣлъ! —

Ну, поспѣлъ, шакъ поспѣлъ, шакъ берись за
другой. — Примусь я и за другой, молвилъ
старикъ, да ты скажи сперва Господу Богу
спасибо и за эпошь; скажи же по моему: сла-
ва-те Господи, лапошь поспѣлъ! —

Спаруха зартачилась. Плети, говорилъ, пы
знай свое, а я свое. — Старика взяла досада;
съ чего спаруха моя задурила? — Аль пы,
говорилъ, опъ креспіной силы омреклась, что
не хочешь Бога помянуть за насущное пропи-
таніе наше? И пришелъ я давича шакъ не хо-
тѣла слава Богу вымолвить и работу покон-
чилъ, може да поже! Спаруха! промолви: сла-
ва Богу, коли не хочешь, чипобъ я разсерчалъ
на пебя!

74

СКАЗКА

Ошвяжись пы ошъ меня! сказала Старуха. — Коли пакъ, молвилъ мужикъ, вошъ шебѣ кресшъ и образъ сыму пожалуй, не примусь я за рабошу, поколѣ не скажешь пы, чего хочу: и закинулъ лапошь подъ лавку, калодку подъ кушникъ, кочадыкъ на полаши.

И пошла война у спарика со старухой: крикъ, шумъ, ссора, споры. Берись, спарый хрѣнъ, за рабошу! — Говори, спарая корга; слава Богу, лапошь поспѣлъ! — Нѣтъ, не хочу; поспѣлъ, пакъ поспѣлъ, пакъ берись, знай, за другой; объ одномъ лаптѣ ходишь не станешь. — Ну, не скажешь слава Богу, не берусь за работу, хоть и пы треснешь, и самъ издохну голодомъ. — Скажешь, чтоли? — Нѣтъ, не скажу. — Сшарикъ, за словомъ, протянулъ руку, поймалъ бабу свою за волосы — и на что, скажите, бабы эти подъ плашкомъ, подъ повязкою, космы ошращиваютъ? — поймалъ старуху за косы: у пебя, говоришь, волосъ дологъ, да умъ корошокъ — говори: слава Богу!

Старуха наша была и подъ спарость паки голосисшаго десяпка; а бывало въ молодыя лѣта какъ упрешъ руки въ боки, глаза въ полотоки — пакъ хоть святыхъ вонъ понеси, а грѣшникамъ, живымъ, пакъ и вовсе жипья нѣтъ: бѣги очертя голову! Бывало, любое снадо гусей перекричитъ; изъ конца села въ

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

75

конецъ съ кумой да со свахой здороваешься, да еще и не больно шибко критишь; а на эшомъ разъ, по первому земному поклону, который нёхощя она положила, когда сожитель потянулъ ее и пригнулъ за косы — взвизгнула и залилась соловьиными перекапами, шакъ, чшо всѣ сосѣди, шабры, какъ говорятъ въ понизовыхъ земляхъ нашихъ, сбѣжались на шумъ и крикъ; шумъ пришелъ и прикащикъ;—пришла, и неужели дѣло безъ нея обойдется? — пришла, прибѣжала и прикащица, бойкая бабенка, изъ дворовыхъ дѣвокъ, чшо выдана была бариномъ за прикащика, и приданое шожъ, сказывающъ, пошло съ нею отъ барина же. — Спариковъ розняли, допросили: и шумъ и крикъ и драка о шомъ, чшо хозяйка не хочешь поблагодаришь Бога за шо, чшо у мужа работа съ рукъ идетъ! Принялись сосѣди соромипь спаруху — куда! и приступу нѣшь: заговоришъ любова, забروسашь рѣчами, чушь съ ногъ не сшибешъ. И приялся усовѣщивая ее самъ прикащикъ, великій и словоохошный краснобай, который былъ четверти на полпторы повыше люду мірскова, сиживалъ прежде съ крючкомъ за стойкою, ходилъ нынѣ въ полутонкомъ кафтанѣ, подпоясался сыромяшнымъ ремнемъ съ пряжкою, на копторомъ всегда висѣлъ огромный нупреной ключь отъ анбара. — Оба луки, оба туги; сказалъ онъ прибоченившись; оба крушы, оба глуны; оба упрямы; въ рукахъ не бывали! А шы

76

СКАЗКА

не знаешь, Евстигнєвна, чipo шы раба его,
ребро его, онъ повели пель твой; помнишь ли ты,
чpó подъ вѣнцомъ тебѣ опецъ говорилъ? Аль
дурью голову позасорило, да пушное повыпрасло
изъ нея вовсе? Упрямая овца волку корыстъ; а
шея, Евстигнєвна, сашана на расправу потя-
нешь! Велико, вишь, дѣло, молвить: слава-те
Господи, спарикъ лапотки сплелъ! Аль и под-
линно шы отъ кресла святаго омреклася?

Чего вамъ ошъ меня, окаянные? залилась Ев-
стигнѣвна, собирая волосы, да повязывая пла-
шокъ свой, чего вамъ? Отвяжитесь, собаки,
не скажу ничего; не скажу ему: слава Богу,
скажу: чортъ унеси душу его!

Так говорила спаруха наша, и говорила
еще хуже этого. Какъ тутъ быть? Прика-
щикъ, наслышавшись довольно ошъ барина сво-
его, чipo примѣръ самый благой самоучитель —
а баринъ, никакъ, помнилъ наспавленіе эпю
еще съ тѣхъ поръ, какъ писалъ его въ школѣ
по прописи, при чемъ его и пàлями кормили и
на песокъ спавили, — вѣрный прикащикъ, слы-
шавъ отъ барина каждый день, чpо примěръ
соблазняешь, примěръ наспавляешь, обратился
ни мало не медля къ дражайшей половинѣ своей,
къ ребру своему, и молвилъ: —Вотъ Евстигнєе-
вна, и Бога гнѣвишь, и пропивъ мужа грѣ-
шишь, и людямъ досаждаешь, а все изъ-за ну-
сшяковъ такихъ, чpо слушается, да не вѣриш-

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

77

ся! Погоди, не шуми, не мѣшайся, слушай, чмю
я говорю: вошь мебѣ хозяйка моя, для ради
примѣра и добрайо приклада, скажешь напе-
редъ, а ты скажи за нею слѣдомъ; слава Богу,
мужикъ лапошки покончилъ — да и Богъ съ ва-
ми, и грядите съ миромъ. Скажи же Аннушка,
для ради добрайо примѣра, скажи: слава-ше
Господи, мужикъ лапошки сплелъ!

—Это въ какую спайль? — спросила Аннуш-
ка сожителя своего,— а я ей чмю за батрач-
ка? Да по мнѣ, пуспь бы они себѣ очи повы-
длрали; хошь бы вѣкъ ее, старую вѣдьму, чорпь
за космы шаскалъ, пакъ я и слова не вымол-
влю! Что она мнѣ своя чмю ли? Да чоршь ихъ
возьми, проспи Господи! — Прикащикъ ну Ан-
нушку свою уговаривать, упрашивать, прика-
зывать, а ша и пуще на дыбы: дошло и шупь
также до ссоры, до брани, до слезъ, и чушь-ли
и не до рукопворнаго увѣщанія.

Тѣмъ часомъ старуха Евстигнѣевна и сама
уперлась на своемъ: хошь ты ей зубы дергай!
да еще къ пюму наговорила пебѣ всякой вся-
чины съ три короба, и кучу негодныхъ рѣчей;
напуспилась ужъ не пю что на старика, а на
всѣхъ святыхъ. Взяли ее міряне, да обще со
старикомъ, съ Иваномъ Лапопникомъ, повели
къ сельскому башюшкѣ. — Пусть, говоряшь,
отецъ Панкратій разсудилъ и разберетъ васъ,
и промежь съ собой и съ Богомъ, пусть усовѣ-

78

СКАЗКА

спілпъ и эпипимью наложимъ на спаруху, какъ самъ знаешъ: уже пеперь не наше дѣло, не мірское.

Омецъ Панкратій спалъ увѣщапіь спаруху нашу, сталъ молковать ей, что она повинна мужа слушашь, сталъ говорить ей о мукахъ кромешныхъ и о наказаніи Божескомъ. Ежели, говорилъ онъ, дѣтище півое на шя руку свою подымепіль, то нечесшивая рука эта костлявыми персшами выросіпешъ изъ могилы его; а буде жена возстанешъ на мужа, хотя словомъ единымъ, языкъ закоснѣемъ у нея, либо сухожиа нападепіль; а на шомъ свѣпѣ еще предполятъ муки неизчислимыя, неописанныя! Что прикащикова Аннушка не захошѣла тебѣ, Евсіпіянѣевна свѣпъ, иримѣра показать, а послѣдовала півоему, шакъ и это равно не годился и грѣхъ ея не менѣе твоего. Спроппиваго Богъ караетъ. Пойдемъ къ машушкѣ;—а гдѣ машушка, дѣти? — Пойдемъ къ ней, она покажепіль вамъ примѣръ. И что споипіь вымолвить: слава шебѣ Господи! Славою возносиль, славословить Господа подобаетъ во всякое время, во всякій часъ, и всякимъ помышленіемъ своимъ. Слава не нужна Господу, намъ нужна слава Господня! — А гдѣ машушка, дѣти?

— Машушка взяла вашу шляпу, башюшка, вашу новую, пуховую шляпу, омывѣчали дѣти, да пошла съ нею въ сарай, не то на сѣнникъ.

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ

79

Члю такое это, проворчалъ батюшка, ужь за чѣмъ машушка опянь носился со шляпою моею? этого-пю я и не люблю; коли овесь мѣрять либо пересыпать, такъ можно бы, кажись, коли нѣмъ гарнца, взяшь по крайности спарую, поярковую шляпу—а это что опянь такое. . . . и пошелъ, со всѣмъ причешомъ искашь по двору, по сараямъ, искать машушки; и старикъ за нимъ, и старуха за нимъ, и мірской народъ, что привелъ дурней старыхъ, всѣ—весь за нимъ.

А машушка въ это время дѣлала вотъ члю: она подсыпала изъ новой хозяйской, батюшкиной шляпы, куръ своихъ ошсчîtывая, нӗчешъ яицъ, клала ихъ бережненько въ шляпу, и высыпала, не трогая руками, на гнѣздо и сажала курицу. Дѣло это дѣлается въ пихомолку: оно глазу бошся; и когда добрая хозяйка подсыпаетъ да сажаетъ куръ своихъ, такъ это никому въ домѣ и вѣдашь не для-чего, и знать не надо. А тушь нелегкая принесла батюшку, да еще и старуху, да и старика съ карими, темными, цыганскими очами . . . Матушка попадья выскочила съ сердцемъ изъ сарайчика, разсыпала и побила яйцы въ батюшкиной пуховой шляпѣ, всполошила курицу, копорая было уже и усѣлась, а шеперь подняла крикъ, закладахпала на все село, и машушка вѣстрѣтила батюшку вопросомъ: А вамъ чего тушь надоб-

80

СКАЗКА

но, вы чего здѣсь не видали! — Бапюшка, смѣкнувъ шеперь дѣломъ и разгадалъ загадку, неспалъ уже допышывашься и доискивашься шляны своей и обѣщалъ сей же часъ уйти и не мѣшашь машушкѣ, коли она юлько скажешь имъ скорешенько, не переводя духу: слава Богу, у мужика ланопшки поспѣли!

Какъ приняла предложеніе эпо машушка-попадья, эшого чай, не нужно и сказывапь: она думала, что бапюшка на чиспо ряхнулся, такъ плохо улучилъ, приняровилъ онъ время, пакъ не впопадъ заспавилъ машушку сказать: слава Богу, лапошь поспѣлъ! Машушкѣ попадѣшо было не до того: и бѣдный ошецъ Попкапшій, сколько ни шолковалъ, сколько ни уговаривалъ, ни просилъ, не юлько что самъ не добился никакого пюлку, но едва юлько безъ грѣха ошошелъ ошь машушки, коюроя давно уже не гнѣвалась на бапюшку такъ какъ сего дня. Да и было за что, нечего сказать: ряхнулся спарикъ — привязался, ни дай, ни возьми, а вынь да положь, скажи да скажи: слава Богу, ланоть поспѣлъ!

Да и что же мнѣ водишь снисходительнаго читашеля моего какъ спарца слѣпца, съ камешка на камень, какъ красную дѣвицу съ кладки на кладку, чипобъ ей въ грязи подолу не подмочить; скажу, да и омрѣжу, ужь одинъ конецъ присказкѣ моей; и спарикъ со спарухой, и Ан-

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

81

нушка съ прикащикомъ, и башюшка съ машушкой, всѣ перессорились за поже словечко, всѣ пришли подъ вечеръ во дворъ къ барину, который вышелъ мирипь ихъ и подашь благое наставленіе. Тушъ и мірской народъ сполконился, и бабы сбились въ кучу, и дворня въ пестредевыхъ юпчонкахъ, да въ сѣрыхъ суконныхъ куршкахъ, всѣ пришли почесаться, да позубоскальничать. Гдѣ ссора, гдѣ судъ, гдѣ драка, гдѣ покойникъ, гдѣ свадьба, гдѣ расправа, туда народъ валомъ валипъ, черезъ шынѣ лезешъ, заборы разбираешъ, кровли ломаетъ, какъ будто, проспи Господи, шупъ на показъ для нихъ шпууки выкидываюпъ; идите въ балаганъ къ скоморохамъ, коли есть при пяшака въ карманны, а коли нѣшь, шакъ поглядите-ка сами на себя.

И шакъ пришли всѣ они къ барину на дворъ, и баринъ ихъ судилъ, рядилъ, разнималъ,—для чего не сказать: слава Богу, у мужика лапоть поспѣлъ! — Что за великое дѣло, и что за шумъ люди подняли! да жена моя, барыня ваша, скажешъ вамъ не запнувшись, не заикнувшись двадцапь пять разъ сряду въ одинъ духъ: слава Богу, у мужика лапоть поспѣлъ! Ну, скажи же ты душенька — обращился онъ къ плотной супругѣ своей, кошорая полько что вышла на крыльцо подъ навѣс послушашь, о чѣмъ идешь полкъ и безмолочь — скажи имъ: слава Богу,

МАРТЪ, КНИЖКА І.

6

82

СКАЗКА

лапошь поспѣлъ, да и наплюй имъ дуракамъ
всѣмъ въ глаза!... а душенька на эпо ему :
—Вотъ дуру нашелъ,—и сама плюнушь плюнула,
а сказашь не сказала ничего; поворипилась да
и ушла въ свои покои....

Я сказалъ уже, что полміра собралось на дво-
рѣ господскомъ, слушать судъ и ряду по уго-
ловному дѣлу, гдѣ баба не хотѣла сказать спа-
сибо за шо, что у мужика рабоша съ рукъ
идешъ, перессорилась сама съ мужемъ и перес-
сорила вошь уже трешію чешу — прикащика съ
Аннушкой, батюшку съ попадьей, да барина съ
барыней. На отказъ эпой сказать—слава Богу
и наплевашь людямъ въ глаза, шолпа глумно
осклабила успа свои, а барину стало досадно,
ущемило его за живое; покинулъ онъ судъ и
рядъ, пошелъ слѣдомъ за барыней, спалъ упра-
шивать ее, скажи да скажи, пожалуйста скажи,
сдѣлай милосшь скажи, хошь мнѣ одному да
скажи; спалъ гнѣваться и попрекать со дня на
день и перебраниваться и побранился съ нею
всѣмъ; а она, какъ уперлась себѣ: не скажу,
ошвяжись— такъ умерла черезъ годъ со днемъ,
Богу душу ошдала, и не пошѣшила мужа, не
молвила даже и на смертномъ одрѣ своемъ, о
чемъ супругъ ея всѣми неправдами домогался,
не сказала: слава Богу, лапошь поспѣлъ — и на
эпомъ дѣло и кончилось.

Въ самомъ дѣлѣ, на эпомъ бы дѣло и кончи-

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

83

лось; барыню схоронили, баринъ пошужилъ—и
забылъ; поспоришь и побранишься, не шо кла-
няшься да упрашивань: скажи слава Богу, у
мужика лапошь поспѣлъ—не съ кѣмъ и не кого;
шакъ бы дѣло и засохло и пропало, и до насъ
бы не дошло; да на бѣду у барина съ покой-
ной барыней была и барышня, и—горѣкая чаша
не миновала ея!

Барышня эша была — какъ и всѣ барышни —
дѣвушка молоденькая, пригоженькая, умненькая:
и была пришомъ еще, шакъ называемая безпри-
данница, дѣвица, кошорая и безъ приданаго
не засидинся. И не засидѣлась: нашелся же-
нихъ, да и не вислоухій олухъ, чпо нашъ брашъ,
а щеголекъ, молодчикъ, хватшъ женишокъ, ка-
кихъ немного изъ губерскихъ городовъ въ
глушь деревенскую завозятъ: женихъ съ брыж-
жами, со свѣтлыми пуговочками, со цвѣпіными
запоночками, въ бархашномъ жилешѣ, хохолъ
съ зачесомъ, подъ воскомъ да подъ лōскомъ,
словомъ, кладъ женишокъ, который знаешь, съ
кошораго крыльца свахъ засылаютъ; кошорый
умѣшь и примти, и присѣшь, и сказашься, и
приголубишься. И просвamали за него барышню
нашу, умненькую, пригоженькую, и спарикъ
отецъ справлялъ пиръ на весь міръ, и празд-
новали эшо послѣ помолвки обрученіе.

— Дай Боже, сказалъ одииъ изъ госпей сва-
дебныхъ, близкій сосѣдъ нашему помѣщику и

6*

84

СКАЗКА

спаринный пріятель его, дай Боже имъ, молодымъ нашимъ, и того и другаго, и всякаго прочаго инаго, а пуще всего мира и согласія, чтобы жили да поживали молодые наши, Парфенній Кузмичь, какъ сами вы изволили жипь съ покойною Василисою Андреяновною — спаси Господь душу ея — какъ изволили жипь съ нею, до неблагопріятнаго случая — не пѣмъ будь понятна поқойница — до несогласія, кошорому причина была ссора спарой Ивлевны со спарикомъ Иваномъ Лапошникомъ, да ссора попадьи съ башюшкою, да быстроглазой Аннушки вашей съ прикащикомъ—дай Богъ прожишь имъ, молодымъ въ мирѣ и согласіи, хоть до золошой свадьбы своей, а пламъ—что Богъ даспъ! Дай Богъ Парфенній Кузмичь!

Какъ до золошой свадьбы? закричалъ Парфенній Кузмичь, а мамъ на старости лѣшь побраниться, какъ я съ покойницею своею, царство ей небесное! эпю не годился; дочь моя не шакова: это душа примѣрное, послушное, нравъ ангельскій, око мое, зеница моя! Наденька, сердце мое! слушай: скажи же жениху своему, и намъ всѣмъ: слава Богу, лапошь поспѣлъ; скажи, не спыдись, душа; покажи, что пы неупряма, что умница.

Надинька глянула черезъ смолъ на папеньку; поальла и пошупила очи свои: слово, ко whomoe заспавляли вымолвить ее, было ей въ душѣ не-

ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

85

нависло: она очень помнила, какъ родишли
ея за это слово день за день ссорились и бра-
нились; ей было такъ больно и грустно вспом-
нить это, чшо она рѣшилась бы вымолвить все
на свѣтѣ, только не это. Эшого губки ея не
прошепчутъ ни за чю. А тутъ еще и весь
сполъ, всѣ companyники припихли, замол-
кли, ожидая рѣчи невѣси; а тутъ еще и ба-
тюшка ешалъ гнѣваться, горачипѣся, да на-
спаивать; а тутъ и женихъ, въ куцохвоспомъ
гнѣдомъ кафтанѣ, подлѣ невѣсты сидя, ешалъ
упрашивать неоступно, привязчиво, настоя-
щельно—скажи да скажи, коли любишь, такъ
скажи; бѣдная Надинка въ слезы, въ плачь, изъ
за спола бѣгомъ въ свои покой, да и схо-
ронилась въ посшель и забилась подъ подушки.

— Скажи, коли любишь меня, умолялъ хвашъ
голосистый невѣщу свою, не давая ей ни ош-
дыху, ни покой, если любишь, скажи! — Не про-
си меня объ эшомъ, коли любишь меня, ошь-е-
чала Надя... глядъ тушь вмѣшались и друж-
ки, и свахи, и посаженная, и кумы со прикум-
ками, и свашы... Тупъ стали засупашься
тешки, да бабки; а тушь и отецъ ешалъ кри-
чапь и сердиться; а тушь и женихъ женишокъ,
золотой пѣшушокъ, масляная головка, сказалъ
словечко невѣстѣ, сказалъ и нареченному тес-
пю своему,— а женишокъ-ашь, вишь былъ изъ
горяченькихъ;— сказалъ словцо—а слово не во-

86

СКАЭКА ИВАНЪ ЛАПОТНИКЪ.

робей, вылетели, не поймаешь; слово за слово — и кончилось на шомъ, что гниñaкой кафтан-чикъ, по вашему свѣтлокарачневый фракъ, и розовый бархапіный жилепъ и манишка съ за-понками, все это покатило съ женишкомъ домой — шолько запылился онъ, да помялъ куд-ри свои, да хохолъ модный въ двѣ четверти съ вершкомъ — покашилъ въ губернію, отколѣ пожаловалъ и — свадьба разстроилась, на эпошь разъ не сосшоялась!

О бѣдная безприданница! пожалѣйше объ ней, подруженьки!

Вошъ теперь моя сказка вся, на эпомъ дѣ-ло кончилось, и невѣсна не сказала пого, че-го хошѣлъ отецъ и женихъ; слезками ошѣла-лась, и ошреклась, и не сказала. На эпомъ кончи-лось дѣло — кончилось здѣсь у насъ; а чutto будетъ коли и чишамели и слушашели наши будушъ за-шавлять женъ и невѣштъ вымолвить имъ въ уго-ду: слава Богу, лапоть поспѣлъ — чutto тогда будешь говорю — не знаю; и ни за чutto не пору-чусь; глядише, чтобы не началась таже сказ-ка про Ивана Лапотника, опять сначала, и чшобъ не протянулась на вѣки вѣчные, какъ сказка о костляномъ домѣ, либо сказка, про Солдата Яшку, да струю стрмялку.

В. Луганскій.

МЕЧТА

О грустно, грустно ми! ложится тьма густая
На дальнемъ Западѣ, странѣ святыхъ чудесъ:
Свѣтила прежнія блѣднѣюшъ догарая,
И звѣзды лучшія срываються съ небесъ.
А какъ прекрасенъ былъ шошъ Западъ величавый!
Какъ долго цѣлый міръ, колѣна преклонивъ,
И чудно озаренъ его высокой славой
Предъ нимъ безмолвствовалъ смиренъ и молчаливъ!
Тамъ солнце мудрости встрѣчали наши очи:
Кометы бурныхъ сѣчь бродили въ высочѣ;
И шихо какъ луна, царица лѣшней ночи,
Сіяла гиамъ любовь въ невинной красочѣ;
Тамъ въ яркихъ радугахъ сливались вдохновенья,
И Вѣры чистый огнь потоки свѣта лилъ....!
О! никогда земля ошъ первыхъ днейъ творенья
Не зрѣла надъ собой столь пламенныхъ свѣтиль!

ОЧЕРКЪ

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

---

Нѣсколько Славянских племенъ, оштѣленныхъ
одно отъ другаго степями, лѣсами, рѣками,
разѣяно по западной часши нынѣшней Евро-
нейской Россіи.

Испорія усматриваетъ ихъ шакъ въ полови-
нѣ девятаго шолѣшія.

Сіи племена спояшь на низкой степени об-
щеспівнаго образованія, но живушь уже въ
поспоянныхъ жилищахъ и воздѣлываютъ землю.

Они смирны — это ихъ отличительное свой-
сство, принадлежащее всѣмъ обишашелямъ рав-
нинъ.

Сѣверные изъ нихъ подвержены нападеніямъ
Варяговъ или Норманновъ, кошорые начинали
ногда господствовать на всѣхъ Европейскихъ
морахъ, и преимущественно сосѣднихъ.

Новогородцы въ 862 году призываютъ предво-
дипеля одного Варяжскаго племени Рюрика кня-

90

ОЧЕРКЪ

жиши и владѣши ими. Вошь начало Русской
Испоріи.

Рюрикъ сдѣлался корнемъ хого рода, копо-
рому судьба опредѣлила владѣшь будущей Рос-
сіею и устроишь ее въ Государство.

Пошомки его (по большей часпи единород-
ные) остаются вѣрными своему сѣверному об-
разу жизни въ продолженіи двухъ сопѣ лѣпѣ,
даже до дѣтей Ярославовыхъ: они мечушся во
всѣ стороны, плавающі по всѣмъ рѣкамъ, пере-
правляющіся чрезъ всѣ моря, присшаютъ ко всѣмъ
берегамъ и берутъ дань съ жителей. Прочныхъ
завоеваній нѣшь. Покорносшь имъ временная.

Любимая цѣль ихъ набѣговъ—Царьградъ, ко-
шорый откупается отъ нихъ золопомъ.

Дружины ихъ наполняются безпрецѣданно но-
выми витлѣлыми изъ ихъ разбойной опшізны.

Долго они сами не знаютъ за собою никакой
поземельной собственности, нося съ собой оте-
чество. Одинъ (Рюрикъ) живешъ въ Новѣгоро-
дѣ, другой (Олегъ) идешъ на удачу въ Кіевъ,
препій (Святославъ) хочешь осташься въ Ду-
найскомъ Переяславцѣ.

Наконецъ Кіевъ, искони кладовая добычи,
устверждается мѣспомъ пребыванія предводи-
щелей.

Владиміръ, среди своихъ набѣговъ, грозя Ца-

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

91

рюграду, берешъ себѣ въ супружество сесіпру
Империаровъ и принимаетъ опія Грековъ Хри-
стіанскую вѣру, давно уже извѣстную его еди-
ноземцамъ. И весь людъ Кіевскій по его кличу
идешъ на Почайну и бросаетъ въ воду своего
Перупа, хотя и кричишъ ему въ слѣдъ: выдо-
бай нашъ боже!

У Владиміра было много сыновъ, и онъ ра-
зослалъ ихъ съ дружинами на жипье по разнымъ
племенамъ — вошъ удѣльныя княженія.

Ярославъ пережилъ или перемогъ ихъ всѣхъ—
нослѣдній, сильнѣйшій Князь Варяжскаго не-
ріода.

Дѣпямъ своимъ онъ роздалъ Княженія: Кіевское,
Черниговское, Переяславское, Волынское, Смо-
ленское, кошорыя съ сихъ поръ осшались на-
сѣдственно въ ихъ родахъ.

Начинаются междусобіл. Больше всего Князья
дерутся за Кіевъ, кошорый долженъ, по ихъ
минію, принадлежашь спаршему въ родѣ, а не
сыну послѣ опца, другіе города таже. Лѣпъ
сю продолжается совершенное безнагаліе, и
первенство переходишъ ежедневно.

Между шѣмъ они размножаются, а владѣнія
дробились и мѣлѣють. Нѣкошорые, не находя
себѣ удѣловъ около Кіева, неволею и волею,
расходился въ разныя спороны, и полагаютъ
основаніе новымъ Княженіямъ: —Галицкому, Ря-

92

ОЧЕРКЪ

занскому, Муромскому, Владимірскому, раздвинął штаб предплы будущаго государства.

Новгородъ и Псковъ, вдали отъ позорища дѣйствій, управляющеся сами собою, входятъ въ сношеніе съ Нѣмецкимъ западомъ, поргують, образующеся сколько нибудь.

Въ половинѣ двѣнадцатаго столѣтія сила Князей начинается сосредоточиваться, особенно на Сѣверовостокъ, пока ихъ тамъ еще было мало, во Владимірѣ (1169).

А потомъ и здѣсь гошовятся штѣже явленія, что и на Югозападѣ, гдѣ онѣ продолжались безпрерывно,—кажется, что всѣ Князья перерѣжутся, какъ вдругъ изъ средины Азіи вырываются Монголы.

Въ три раза проходятъ они съ огнемъ и медемъ всю Россию, даже до холодныхъ и мокрыхъ предѣловъ Новгородскихъ. Всѣ Княженія оностошены и порабощены. Множество Князей исключено, какъ Феодаловъ въ Кресповыхъ походахъ (1233).

Сѣверовоспичная Россия ослѣяется еще разизишельнѣе ошъ Югозападной, кошорая, разоренная Ташами вдосталь, обезлюдена и подпала вскорѣ подъ власть Литовцевъ, сперва нашихъ бѣдныхъ данниковъ, пошомъ опасныхъ сосѣдей, наконецъ хищныхъ враговъ. Жизнь Русская иллися на западномъ краю, въ Галичѣ, но недолго.

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

93

Сцена Исторії переносилась на Стверостокъ.

Орда, которой мы досдались на часть, по-
селилась въ низовьяхъ Волги. Туда, и къ вели-
кому Хану, къ испокамъ Амура, ђздятъ на-
ши Князья за ярлыками на Княженія.

Монголы посадили насъ на оброкъ.

Князья сдѣлались ихъ прикащиками, и Вѣча
съ прочими обычаями временъ дикихъ и полу-
дикихъ уничтожены.

Но Князья опять размножаются въ Сѣверо-
восточной Россіи и еще спо лѣпъ междоусо-
бій съ учасіемъ Монголовъ, которыхъ при-
зывающъ они другъ на друга.

Наконецъ одинъ изъ нихъ догадался, что
шперь, и безъ войны, безъ шрудовъ и усилій,
можно легко взять верхъ надъ всѣми соперни-
ками, споитъ шолько сблизиться съ Ордою и
снискать благосклонность Ханскую. Это былъ
Георгій Московскій.

Брашъ его Иванъ Калита, былъ еще хитрѣе:
онъ безпрестанно ђздилъ въ Орду съ дарами
и поклонами, возилъ туда дѣшей, исполнялъ
вѣрно всѣ ея порученія, какія бы по ни было
и получилъ себѣ Владиміръ и Новгородъ, и
спарѣйшинство между Князьями, но остался
жить въ Москвѣ, куда переѣхалъ и Мипропо-
литъ Россійскій Пещръ.

Тверь, копорая враждовала Москвѣ шакъ,

94

ОЧЕРКЪ

какъ Разань Владиміру и Черниговъ Кіеву, сми-
рена. Богашѣющій Новгородъ давно уже не смѣ-
епіь выбирашь себѣ иныхъ Князей, кромѣ Влад-
димірскихъ и Московскихъ, которые могушь
заморить его голодомъ.

Калипа, сдѣлавшись главнымъ управителемъ
Ханскимъ, разбегать и пакупилъ себѣ много
селъ и городовъ у мелкопомѣсліныхъ Князей.

Благопріобрѣшенное свое имѣніе онъ раздѣ-
лилъ правда дѣтямъ поравну, но не смѣлъ упо-
мянуть въ духовной о Владимирѣ и Новѣгоро-
дѣ, которые зависѣли, къ счасшію, онъ расно-
ряженіа Ханскаго, и составляли маіоранъ, не
шедій въ раздѣлъ.

Впрочемъ этихъ городовъ никшо не могъ уже
ошбить у старшаго его сына, ибо никшо не могъ
предложить за нихъ больше на Татарскомъ
Аукціонѣ. Первенство Московскаго Княза рѣ-
шено: съ ощовскимъ удѣломъ и Великокняже-
скимъ отъ Татаръ маіораломъ, кооторый не
шелъ въ раздѣлъ, онъ былъ всегда сильнѣе всѣхъ
удѣльныхъ Князей, и ихъ владѣнія начинающі
мягогопѣшь къ Москвѣ еспественною силою прин-
тлѣательной.

Симеонъ получашь отъ нихъ применованіе
Гордаго.

Черная смерть, поразивши многихъ Князей,
нредупреждаемъ междуусобіе въ Московскихъ
Княженіяхъ.

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

95

Москва усиливаешься, а въ *Орды*, какъ во всѣхъ воссточныхъ государствахъ, въ извѣстную эпоху ихъ существованія, начинаешься междоусобіе.

Бояре, шо есшьлица, бывшіе во *Дворѣ* убогатаго Князя Московскаго, удерживающіе великое Князяніе даже за младенцемъ *Диминпріемъ*, и вопреки рѣшенію *Орды*. Во время его малолѣштва они пришѣснялипъ сосѣднихъ удѣльныхъ Князей шакъ, какъ никакой Князь, имъ равный, не могъ бы и подумать. *Диминпрій*, возмужавши, идештъ уже по ихъ проложеннымъ слѣдамъ.

Онъ не знаешь, кому плашишь дань, ибо Ханы смѣняются безпреспанно, и начинаешь думать, не льзя ли освободиться ошъ нихъ совершенно — удачный опытъ на *Куликовъ* полтѣ (1380). Москва подверглась вскорѣ новому нашествію, но во всѣхъ договорныхъ граматахъ уже вспавляется оговорка: « А оже боронишь насъ Богъ ошъ *Орды*. »

*Диминпрій* самъ по себѣ отказываешь Реликое Княженіе сыну, заставивъ браша своего поклониться племлинику, и не спорить съ нимъ о главномъ наслѣдствѣ.

За шо понеслась на насъ пуча съ другой спороны — отъ *Литвы*: Липовцы, завладѣвъ при Гедеминѣ всею Югозападною Россіею, вошли чрезъ Тверь и Смоленскъ въ соприкосновеніе съ Москвою. Ольгердъ подбѣгаетъ къ ней шри

96

ОЧЕРКЪ

раза. Витовшъ выговаривашъ ее себѣ въ договорѣ съ Тохшамышемъ, прошагивая въ поже время руки на Псковъ и Новгородъ. Василій Димитриевичъ насылу уберегашъ Москву, соглашаясь считашь Угру границею. Но на Восшокъ Московское Княженіе распространяется ошъ Волги. Хану платить оброкъ онъ не опказывается, но жалуешься на плохіе годы и оспашешься часшо въ недоимкахъ.

Василію Темному не страшна уже Литва, ибо шамъ шакже начались междоусобія между слабыми преемниками Витовша, а Орда еще менѣе. Покушенія его дядей не удаюлись по его счасшію, и ихъ удѣлы присоединяются къ Москвѣ, послѣ войны, послѣдней изъ междоусобныхъ. Новгородъ, Псковъ, Вяшка, кланяются Москвѣ, и она изъ удѣла, изъ помѣшья, говорится бышь государствомъ.

Въ 1462-мъ году Москва съ маіорашомъ досплашется Юанну III-му — это первый Государь и Самодержецъ Русскій. Дѣла впрочемъ шли только своимъ чередомъ: какъ Юанну, имѣя подъ власшію сшо городовъ, не наказашь спропшиваго Новагорода? Можетъ ли Тверь устоять между Новымъ городомъ и Москвою? Не должны ли Двинская облась, Пермь и Вяшка слѣдовашь за Новымъ городомъ. Могушъ ли брашься, съ удѣльнымъ духомъ, бышь спокойными глядя на его мирныя завоеванія и не участвуя

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

97

въ добыть, а ему какъ допустить ихъ до сно-
шенія съ Лимвою? Москва берешъ все себѣ, по-
купаетъ, наслѣдуешь, опoplываешь въ казну.

А Орда и Липива слабьютъ еще болѣе и болѣе.
Къ нашему счасшію, явился у пихъ новый врагъ
Крымскій Ханъ Менгли-Гирей, слѣдовашельно
другъ намъ. Жидъ Кози-Кокосъ уладилъ эпошъ
союзъ, для насъ благодѣшельный.

Слабыя оковы Монгольскія свалились съ на-
шихъ рукъ сами собою.

Въ Лимвѣ начинались безразсудныя гоненія на
Гретескую втру, и единовѣрные Князья броси-
лись въ наши объяснія, и Москва возврашила
себѣ большую часть Югозападной Россиі, вплоть
до Кіевской обласи.

На Воспокъ и Сѣверовостокъ господешво
наше намѣнилось до Урала.

Москва уже Государство, но ему недоснаешь
формы.

И волѣ Папѣ Павлу II-му хочешь подчи-
нишь себѣ Воспючную церковь, и для пого онъ
свашаетъ за Іоанна послѣднюю Греческую Ца-
ревну Софію, воспитанную въ правилахъ Фло-
ренпійскаго Собора. Она привозипъ намъ идею
Царя, Греческій гербъ двуглаваго орла, пинулъ и
обрядъ; учреждаешь Русской Дворъ, кошорый на
первый разъ соснавляешься изъ лицъ, находив-
шихся прежде во Дворѣ, мѣлкопомѣщныхъ и под-

МАРТЪ, КНИЖКА І.

7

98

ОЧЕРКЪ

чиненныхъ Князей, пріѣзжихъ съ нею Грековъ
и Италіянцевъ, а пошомъ умножается новыми
гостями.

Москва узнаешь объ Европѣ, и Европа узнаешь о Москвѣ.

Города омдаются въ управленіе намѣстникамъ, приводятся въ порядокъ доходы, подушные, пошлиные, устроивается войско, начинаются гины (бояринъ и проч.); земли отдаются во временныя помтѣстья, съ обязанноспію служипь и сшавипь рашниковъ, зарождается дворянское сословіе, строятся каменные палаты.

Юаннъ, умирая, далъ удѣлы меньшимъ своимъ сыновьямъ, но уже безъ правъ Князей владѣшельныхъ.

Россія Юанна III-го, шолько что развивается
при его преемникахъ, даже до Самозванцевъ.

Василій пріобщилъ къ Москвѣ осшальныя Кня-
женія: Псковъ, Рязань, Сѣверскіе города. У
Поляковъ взятъ Смоленскъ.

При Юаннѣ IV-мъ, начавшемъ называться Ца-
рёмъ, утверждена за нами Казань и Астра-
хань, положено основаніе покоренію Сибири.

Въ Сильвесшрово время уничтожены судныя
пошлины, назначено жалованье войску, изданы
Стоглавъ и Судебникъ.

Гроза Бапорієва отстранена самимъ Поль-

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

99

скимъ сеймомъ. Какъ Ришелье во Франціи, Ю-
аннъ нанесъ рѣшишельный ударъ Болрамъ, ко-
шорые Польшѣ гошовяшъ гибель.— Стрѣльцы.

Чтобы уничтожить бродажничество, Годуновъ
прикрѣпиль крестьянъ къ землѣ, опимѣнивъ ихъ
право переходишь въ Юріевъ день. Построены
крѣпости со всѣхъ сторонъ—Крымской, Липов-
ской, по Волгѣ, въ Сибири. Начинается влія-
ніе надъ Кавказомъ. Иностранцы въ военной
службѣ.

Россія Юанна III-го въ 150 лѣшъ опжила вѣкъ
свой. Самозванцы вырывающъ ее изъ глубокой
колеи ея. Нашествіе Поляковъ съ ихъ образомъ
мыслей, шатаніе умовъ, спѣсненныхъ долго
Грознымъ и Годуповымъ, междоусобіе, раз-
вратъ гражданскій, Россія въ крайности: Поль-
скій Королевичъ избирается на Московскій
престолъ, Шведскій Принцъ пакже, но они не
умѣють пользоваться обсшояшельспівами; Ми-
нинъ кличетъ кличъ вслѣдъ за Троицкими мо-
нахами и Ляпуновымъ — и иноземцы изгоняются
Пожарскимъ и Трубецкимъ.

Судьба Польши рѣшена.

На Русскій престолъ избирается благосло-
венная фамилія Романовыхъ.

И начинается новый порядокъ вещей.

При Михаилѣ мы опдыхаемъ, усшунаемъ,
собираемся съ силами.

7*

100

ОЧЕРКЪ

При Алексѣѣ пошли въ оборотъ разныя но-
выя мысли; издано Уложніе, знаменующее эпо-
ху гражданскаго развитія; пріобрѣтена Мало-
россія, которая образована была въ граждан-
ское общество Богданомъ Хмѣльницкимъ, Геш-
маномъ Запорожскихъ Казаковъ.

Наконецъ съ 1689 года начинается едино-
державіе Петра... Воспитанный Женевцемъ Ле-
фортомъ, пупешесповавшій по Европѣ, онъ
рѣшается преобразовать Россію, во что бы то
ни стало. Все препятствія падаютъ предъ нимъ:
сынъ, супруга, сестра, Карлъ XII-й, духъ
народный. Все старое, Русское, измѣняется;
основывается новое, по иностранныму образцу.
Управленіе, раздѣленіе, судопроизводство,
права сословій, табель о рангахъ, войско,
флотъ, подаши, ревизія, рекрупскіе наборы,
фабрики, заводы, гавани, каналы, дороги,
почны, новыя естественные произведенія, зе-
мледѣліе, лѣсоводство, скоповодство, рудо-
копство, винодѣліе, шорговля внушренная и
внѣшняя, лѣпосчисленіе, раздѣленіе года, плашье,
наружноспь, языкъ, печать, пипографіи, воен-
ныя училища, Академія Наукъ—памятники его
неуцомимой дѣятельности и генія. Во всей Ист-
оріи не было революціи обширнѣе, продол-
жительнѣе, радикальнѣе.

Основаніемъ Петербурга (1703) утверждено
сообщеніе съ Европою.

РУССКОЙ ИСТОРИИ.

101

Подъ Полпавою отняпю у Шведовъ первен-
ство на Стверѣ, и завоевано Императорство.

Двинушая могучею мышцею Пемра, Россія
покатилась по чугунной дорогѣ, корюрую онъ
для нея выковалъ, между пѣмъ какъ въ Пешер-
бургѣ слѣдовали: Екатерина І-я, Пешръ
ІІ-й, Анна, Анна Правительница, Елисавеша,
Пешръ III-й.

Въ 1739-мъ рыбакъ Холмогорскій Ломоно-
совъ сошворилъ первую свою оду на взяшіе
Хомина.

При Аннѣ учрежденъ Кадешскій корпусъ, по
плану Миниха.

При Елисавешѣ Университетъ Московскій въ
1755 г.

Мимоходомъ рѣшена судьба войны за Ав-
сшрійское наслѣдство и семилѣшняя, и начашо
угастіе въ дѣлахъ Европы западной.

Екатерина основала народныя угилища.

Она покровишельствовала Академикамъ, Про-
фессорамъ, Художникамъ, Липерапорамъ.

Касательно внушренняго управленія и хо-
зяйства, она шла по слѣдамъ Пемра Великаго.
Судебныя мѣста, Банки, Воспитательные до-
мы, Грамапа дворянству.

Возвращены опъ Польши осшальныя наши
владѣнія, кромѣ Галиціи, ушверждена власть

102

ОЧЕРКЪ РУССКОЙ ИСТОРИИ.

на Черномъ морѣ, присоединенъ Крымъ — послѣд-
нее гнѣздо Монгольскихъ хищниковъ, и стра-
на Заднѣпровская, побѣдами Румянцева, Суво-
рова и Помěчкина, whichy сочинилъ планъ
выгнать Турокъ изъ Европы.

Александръ даровалъ преимущества Универ-
ситетамъ, и заставилъ гражданскими награда-
ми учиться шѣхъ, кои не имѣютъ еще другихъ
къ тому побужденій. Университетскій дипломъ
уравнялся съ дворянскою граманою.

Русская Исторія Карамзина.

Нашествіе Европы на Россию, подъ предво-
дительствомъ Нанолеона, который видѣлъ въ
ней препятствіе своимъ замысламъ. Побѣда надъ
нимъ и низверженіе походомъ, который во
многихъ значеніяхъ имѣлъ значеніе Крестоваго.

Основаніе Александромъ первенства Россиі
въ Европѣ.

Погодинъ.

Придешь весна — и садъ мой зацвѣтмēшь;
Тамъ буду пить я воздухъ благовонной,
И въ пишинѣ, мечшанью благосклонной,
Ко мнѣ Поэзія сойдěшь.

Придешь весна — и птицъ залешныхъ пѣнье,
Жужжанье пчёлъ, и шумъ младыхъ древесъ —
Всё на душу навѣетъ мнѣ волненье,
Всё населишъ страну чудесъ.

Придешь весна — черемухи дыханье,
И шеплый дождь, и нѣжная сирень —
Вновь разольющъ на жизнь очарованье :
Я буду счасшлива хопь день!

Н. ТЕПЛОВА.

КРИТИКА.

=

КНЯЗЬ МИХАИЛЪ ВАСИЛЬЕВИЧЬ СКОПИНЪ-ШУЙ-
СКИЙ, Драма въ пяти актахъ, въ стихахъ, со-
гиненіе Н. К. С. Петербургъ. Въ шипогр. вдовы
Плюшаръ съ сыномъ. 1835.

Тому два вѣка слишкомъ: было время ужасное
въ нашемъ ощечеспѣ и вмѣстѣ время великое,
куда наши Поэшы любятъ особенно увлекашь на-
родную думу. Черезъ двѣсти лѣтъ воспоминаніе
оживляешь всѣ черты эшой эпохи – и народная
мысль обращается къ ней съ какимъ-то особен-
нымъ влеченіемъ.

Чтò предшавляла тогда Россія? Съ чѣмъ бы
можно было сравнишь ее? Чишали ли вы эшотъ
страшный сонъ Жанъ-Поля, гдѣ Поэтъ изобразилъ
вамъ хаосъ, въ кошоромъ сокрушилась вселенная при
одной мысли, что нѣтъ Бога? Подобный хаось
предшавляешь вамъ, въ началѣ XVII вѣка, Россія,
когда не стало ея Царскаго племени. Всѣ коренные
чувства Русскаго народа, вся его основа, всѣ стра-

КРИТИКА.

105

сши человѣческія и національныя — все было взво-
рошено. Хотя всѣ силы Россіи пришли тогда въ
движеніе, но это сосшояніе не лызя назвать жиз-
нію, а развѣ недугомъ, въ кошоромъ жизненныя
силы собираются на страшное единоборство со
смершію. Народы, какъ и человѣки, имѣющі свои
болѣзни возрашныя, свои переломы, изъ которыхъ
выходятъ иногда съ лучшими силами — и выносяшъ
свое славное назначеніе. Такимъ недужнымъ пере-
ломомъ было начало XVII вѣка въ Россіи.

Эшотъ переломъ произошелъ отъ того, что
главная опора всего органическаго Русскаго соста-
ва была внезапно отнята отъ него рукою Прови-
дѣнія: не стало Царскаго племени. Не стало его,
но идея Царя, безъ кошорой не могла и не можешь
существовать Россія, присутствовала тутъ, жила
въ народѣ неистребимо и неосязаемымъ бытіемъ
своимъ еще связывала рознящые и изнеможенные чле-
ны пѣла Россіи. Эта мысль о Царѣ носилась по всему
ея народу, когда Царей уже не было; и эта мысль,
завѣшъ всѣхъ преданій Русскихъ, мысль цѣлой жизни
Русскаго народа, содержась въ эшомъ хаосѣ, ожи-
вляла его и своимъ всемогуществомъ прешворила
наконецъ въ міръ стройный и новый — въ Россію,
изготовленную для волшебной руки ПЕТРА Великаго.
Эта мысль такъ сильно дѣйствовала на народъ, что
онъ долго не могъ увѣриться въ шомъ, что въ са-
момъ дѣлѣ лишился своего Царскаго племени. И эту
мысль, истинно Русскую, поняли злоумышленные ино-
земцы, посвигавшіе умомъ своимъ всѣ великія пру-
жины народовъ и государыньъ هذا времени: эшо
были Іезуиты, кошорымъ принадлежитъ чесшь шо-

106

КРИТИКА.

го, что въ XVII вѣкѣ они уже посшигли значеніе
самодержавія Русскаго, идею Царя Россіи. Они-то
наслали на Русской народъ самозванцевъ; и эшошь
народъ, для котораго уничтоженіе Царскаго пле-
мени казалось собышіемъ неесшесшеннымъ, кошо-
рый думалъ, что бышіе его Государей вѣчно, какъ
бышіе Божіе, эшошь народъ, въ порывѣ чистой
преданности и любви, вѣрилъ эшимъ ложнымъ яв-
леніямъ Царей, хвашался за всякой призракъ, думан
олицетворишь въ немъ ту идею Царя, которая
шакъ магически на него дѣйствовала. Вошь чѣмъ
объясняется Исторія самозванцевъ, одно изъ ори-
гинальныхъ явленій Исторіи Русской, ярко опли-
чающее ее ошь Исторіи прочихъ странъ Европы.

Никакая эпоха Азіяшскаго періода Русской Исторіи не предшавляешь харакшеровъ шсоль сильныхъ и вмѣстѣ столь рѣзко національныхъ, пособу что никогда всѣ коренные чувства Русскаго народа не были приводимы въ шакое бурное пошрасеніе. Никогда Азіянская Россія, или Россія до ПЕТРА, не совокупляла въ одно время шсоль яркихъ образцевъ Русской доблести и вмѣстѣ шакихъ гнусныхъ измѣнъ! Здѣсь и крайность добра и крайность зла вышли на единоборшво Тамъ Москва двоится на Москву и Тушино, и столица вѣрности кипѣшь измѣнниками; здѣсь, въ славѣ лучезарной, горѣть за Вѣру и Отечество Троицкая Лавра! Тамъ мракъ низосви и измѣны: здѣсь свѣшь высокосви и вѣрности! Не могло бышь иначе, пособу что двѣ силы были дѣйствователями этой эпохи: съ одной стороны — чисшая вѣра въ нескончаемость Царскаго племени и безконечная ему преданность; съ другой

КРИТИКА.

107

— умышленное злоупотребленіе этой великой вѣры Русскаго народа. Когда такое коренное чувство сдѣлалось игралищем злу и измѣнѣ, — тогда со- стряслись основанія Русскаго Государства — и вотъ почему нашъ Историкъ глубокомысленно называетъ тогдашнюю Россію жертвою величайшаго изъ бѣд- сшвій — государшвеннаго разврата.

Къ сожалѣнію, нашъ Бышописашель не имѣлъ вре- меніи окончишь этой великой картины, которою онъ достойно заключилъ свой огромный подвигъ. Кажется, для нея двадцатипятидесятними трудами собрался онъ со всѣми силами писателя. Никогда кисть его не была такъ широка, никогда краски Рус- скаго слова не сливались съ нея такъ ярко, какъ въ то время, когда писалъ онъ эту каршину. Какъ часшо, дочитывая послѣднюю страницу XII тома, которая такъ чудно рисуешь Русскій хаосъ между- царствія, при послѣднихъ словахъ: *Орѣшекъ не сдавался, вмѣстѣ съ великою картиною эпохи я воображалъ каршину самого историка. Предшавь- те себѣ его, въ двадцатипятидесятныхъ креслахъ, свидѣтеляхъ его шруда неутомимаго; одинъ, чуждый помощи, сильною рукой приподнимаетъ онъ шя- желую завѣсу минувшаго, сшишую изъ вещихъ хар- шій, и устремляешь на великую эпоху Россіи глу- бокомысленныя очи, а другою рукой пишешь съ нея живую каршину, возвращая минувшее настоящему... и внезапно хладная коса смерти касается неумо- мимой руки писателя на самомъ широкомъ ея раз- бѣгѣ... перо выпало изъ першовъ, вслѣдъ за тѣми, свинцовая завѣса закрыла отъ насъ Исторію Россіи, — свинцовая, потому что, послѣ могучей руки Ка-

108

КРИТИКА.

рамзина, никто еще до сихъ поръ не осмѣлился
достойно поднять ее, хошя и были нѣкоторыя уси-
лія... Славныя кресла Карамзина до сихъ поръ еще
праздны, къ сшыду нашей Лишерашуры!

Недоконченная каршина великой эпохи осталась
послѣднимъ завѣшомъ Карамзина Словесносши Рус-
ской и сдѣлалась вскорѣ добычею всѣхъ нашихъ Ли-
шерашоровъ. Сначала прилетѣлъ на нее орель мо-
лодыхъ Русскихъ Поэшовъ и сильными когшями выр-
валъ изъ нея богатый ошрывокъ. За нимъ шая
Трагиковъ, Романисшовъ, Лиро-эпиковъ слешѣлась
на эту каршину, какъ на богатый пирѣ, и всѣ сша-
ли по ключкамъ разрывашь ее: кшо Романъ, кшо
Поэму, кшо Трагедію вынималь изъ ея составовъ.
Въ жизнеописаніи Микель-Анжело, Вазари говоришъ
объ одной славной его каршинѣ, которая суще-
ствовала шолько въ каршонѣ и была разорвана на
ключки всѣми извѣстными живописцами того вре-
мени, изъ коихъ каждый ключкомъ ея украсилъ свою
мастерскую и учился съ него писашь: такова же
была учась каршины, писанной нашимъ Истори-
комъ Микель-Анжело.

Въ самомъ дѣлѣ, послѣдніе два шома Исторіі го-
сударства Россійскаго имѣли великое вліяніе на
направленіе нашей Словесносши. Въ эшихъ-шо двухъ
шомахъ должно искашь испиннаго начала тому
національному духу, коморый приняла въ особен-
носши съ шѣхъ поръ наша Поэзія. Но гдѣ коренная
причина этому? Въ самомъ характерѣ эпохи, изо-
браженной Карамзинымъ въ заключеніи его Исторіи.
Выше я говорилъ уже, что эшошь характеръ со-
сшошшь въ сильномъ развитіи и движеніи всѣхъ

КРИТИКА.

109

коренныхъ чувствъ Русскаго народа. Въ это же
время Россія вступила въ первый разъ въ спльную
борьбу съ Западомъ въ лицѣ своихъ сосѣдей; — впер-
вые Западъ наслалъ на нее сильное искушеніе — и
Россія должна была отсшаивашь прошпвъ него и
свой Царскій родъ, и свою Вѣру, и свои коренные
чувства, и свои народные обычаи. Эшо искушеніе
было послѣно на нее въ самую бѣдственную го-
дину, когда она лишена была центра, связывавшаго
всѣ силы ея жизни. Еслибъ Россія изъ эшой соблаз-
нительной борьбы не вынесла всей самобытності
своего характера, не устояла честно и славно
прошивъ искушеній Запада, — она никогда не до-
стигла бы той степени величія и могущества, на
которой стоитъ теперь; никогда не была бы шѣмъ,
чшіо есіть. Въ эшой борьбѣ еще болѣе выдѣлался
характеръ ея народа во всѣхъ его стихіяхъ. Въ
борьбѣ съ Востокомъ, противъ Монголовъ, Россія
имѣла оплошомъ одну Хриспіанскую Религію — и
не будь она до Ташаръ окрещена Владпіромъ, —
Россія раздѣлилась бы на множество Азіянскихъ
царшвъ, въ родѣ царствъ Казанскаго и Астрахан-
скаго — и на вѣки ушла бы въ Азію. Религія со-
хранила Россію тогда и самой себѣ и Европѣ. Въ
борьбѣ съ Западомъ, уже не одна Религія, а всѣ
коренные ея чувства стояли за ея національность,
и главное изъ нихъ — преданность своему Царскому
племени и вѣрності идеѣ Царя своего, кошорая со
временъ Ташаръ, въ Московскомъ Кремлѣ, роди-
лась, воспиталась и сочешалась съ духомъ народ-
нымъ.

Это-шо сильное развитіе характерности Русской,
— кошорая шолько въ борьбѣ съ иноземнымъ и въ

110

КРИТИКА.

борьбѣ зла съ добромъ могла развиться, — связы-
ваешь эпоху самозванцевъ и междуцарствія съ на-
ціональною эпохою нашей Словесности. Вотъ гдѣ
заключается причина того, почему наши писатели
въ своихъ произведеніяхъ разработываютъ съ осо-
бенною любовію эпошь рудникъ Русской Исторіи.
Здѣсь видимъ мы на живомъ примѣрѣ, какъ въ жи-
зни народовъ одна сильная эпоха дѣйствуешь на
другую; какъ чувства народа черезъ два вѣка ош-
даются снова въ его сердѣ; какъ великое минув-
шее, пишая Словесность, переходишь въ насто-
ящее и поддерживаешь самобытность мысли и чув-
ства въ народѣ. Такъ сильное воспоминаніе наці-
ональной эпохи, одушевлившее послѣдіе шомы Ка-
рамзина, дало новое направленіе Словесности, спо-
собствовало къ развитію національного въ ней ду-
ха и посредствомъ его можешь имѣть сиова вліяніе
на жизнь народа.

Эпоха самозванцевъ и междуцарствія сверхъ ха-
рактерности народной блисшаешь и разнообразіемъ
собышій, лицъ и костюмовъ, и шѣмъ привлекаетъ
воображеніе писателя. Сколько разнородныхъ пле-
менъ сошлось тогда въ одной Россіи: шушь и вѣ-
шреный, безпечный, легкомысленный Ляхъ, ищущій
Россіи за шѣмъ, чтобы въ ней повеселиться вдоволь;
здѣсь и расчешливый, корыстный Шведъ, идущій
въ нее за деньгами; здѣсь толпа разноцлеменной
санарчи Запада; здѣсь наѣздники Казаки, лихіе ис-
катели приключеній. Какое смолкновеніе одежды,
нравовъ, обычаевъ, нарѣчій! Какъ разнообразны
характеры дѣйствующихъ лицъ! Эти лица стано-
вятся уже яркими, живыми портретами, въ кошо-

КРИТИКА.

111

рыхъ нéчего создавашъ, а съ которыхъ только пи-
шише вѣрно. Исторія Русскаго народа здѣсь уже
развиваешься въ чертахъ индивидуальныхъ, въ под-
робностяхъ физіономій частныхъ.

Чудная эпоха! Чудная сила народности! Возь-
мите любое событіе изъ нея: напишише что ни-
будь, какъ нибудь, но лишь бы были тушь нѣко-
шорыя магическія имена, однимъ звукомъ своимъ
одушевляющія насъ любовью къ Ощечеству, — и
васъ поймутъ и полюбятъ и зришель и чишашель,
и ошь благородной души закричать вамъ: славно!
Но не плѣняйтесь еще этимъ громкимъ: славно! и
не присвоивайте его себѣ: оно, бышь можешь, при-
надлежитъ шой эпохѣ, за которую взялись вы и на
счешъ кошорой не трудно и безшаланному увѣн-
чашься вѣнкомъ народнымъ. Народъ, вѣдь, щедръ на
награды за свое же добро.

Авторъ Трагедіи, по случаю кошорой я счель за
нужное это вступленіе о національномъ духѣ на-
шей Словесности и его началѣ, по слѣдамъ другихъ,
черпаль свое вдохновеніе изъ послѣднихъ страницъ
Карамзина. Онъ представляемъ намъ другую Тра-
гедію изъ шой же эпохи и должно, во первыхъ ош-
дашь справедливость тѣмъ благороднымъ чувствамъ
Русскаго, которыея одушевляютъ его произведенія.
Этимъ чувствамъ Поэшь обязанъ многими сильным ши-
лирическими мѣстами въ своихъ Трагедіяхъ. — Ува-
жая въ немъ Русскія чувства и раздѣляя ихъ, мы
конечно должны усшупить нравственному чувству,
и даже о недостаткахъ его произведенія говоришь
съ уваженіемъ. Когда произведеніе Поэта огражде-
но шакими свящыми чувствами, кошорыя дōроги

112

КРИТИКА.

сердцу каждого Россіянина, — то какъ бы ни ярки
были недоснатки его въ художесшвенномъ ошно-
шеніи, — мы не можемъ говорить о нихъ слегка,
но должны посвяшить имъ вниманіе строгое, при-
личное тому нравственному чувству, ко whomье
имѣль въ виду Поэшь и ко whomье оградилъ свое
пропзведеніе ошъ всякихъ навѣтовъ Критики.

Миханль Скопинъ-Шуйскій есшь одно изъ счасть-
ливѣйшихъ изображеній Карамзина. Я думаю, что
Историкъ, этотъ повѣствовашель судьбы народовъ,
раздавашель славы, имѣетъ также какъ и судьба,
своихъ любимцевъ, ко whomьми его мысль невольно
увлекается. И какъ же было не увлечься, описывая
эпоху такихъ мрачныхъ измѣнъ, такого униченія
характеровъ, этимъ юнымъ Архистрашигомъ, ко-
торый вдругъ явился надеждою спасенія, окру-
женный всѣмъ очарованіемъ и своего возраста и
любви народной — и на верху славы, чуждый коры-
стнаго чувства влаасши, герой самоотверженія и
преданности, погибъ внезапно жершвою зависши и
властолюбія! — Я понимаю увеніе Историка,
и еще болѣе понимаю увеніе Поэша, при взглядѣ
на такого героя Я понимаю, какъ при мысли о
Скопинѣ-Шуйскомъ должна была загорѣться Трагедія
въ головѣ Поэша; я понимаю первую мысль созда-
нія; увидимъ: пойму ли исполненіе?

Развернемь Карамзина — и спросимъ себя: какой
былъ матеріяль въ рукахъ у художника?

Юноша, племянникъ Васілія Ивановича Шуйскаго,
Князь Михаилъ Скопинъ-Шуйскій началъ свое по-
прище воинское успѣхами въ битвахъ прошивъ мя-
шежниковъ Шаховскаго и Болотникова, державшихъ

КРИТИКА.

113

сторону втораго самозванца, предшествовавшаго Тушинскому вору. Въ 1606 году, 20-лѣшній герой, получивъ начальство надъ войскомъ отъ самого Царя, разбилъ и прогналъ Болотникова изъ Коломенскаго стана подъ Москвою и получилъ сань Боярина. Въ 1607 году, въ бишвѣ подъ Калугою, когда всѣ вожди Царскіе обращили шылъ, одинъ Скопинъ-Шуйскій не осрамилъ себя бѣгшвомъ. Въ 1608 году, когда Царь Василій, сначала не хошѣвшій слышать о вспоможеніи иноземномъ, рѣшился призвать Шведовъ, — онъ ошправилъ къ Шведскому Королю Карлу IX знаменишаго племянника своего, Скопина, ко whomъ, заключивши договоръ съ Карломъ, привелъ войско Шведское, находившееся подъ начальсіпвомъ Іакова Делагарди, шакже юнаго двадцати-семилѣшняго витязя. Оба героя скоро подружились и рука объ руку ополчились за Россію: одинъ съ благородною любовью къ отечеству, другой — вѣрный видамъ Короля своего. Шведскіе Историки славяшъ Михаила Скопина, и прекрасную его душу, и умь не по лѣтамъ зрѣлый, наружность и осанку, искусство въ битвахъ и въ обхожденіи съ иноземнымъ войскомъ (*). Соединеніе полководцевъ послѣдовало въ Новгородѣ. Въ два мѣсца Князь Михаилъ огистиль всѣ мѣста отъ Новгородскихъ до Московскихъ предѣловъ.—Цѣль стремленія Михаилова была — Москва. Но прежде слѣдовало освободить Лавру, кошорая, услышавъ о подвигахъ юнаго героя, ободрилась снова и просширала къ нему руки, моля его о избавленіи. Въ Александровской слободѣ укрѣпивъ свой шанъ, Князь Михаилъ скоро нанесъ первый

(*) Все напечашанное курсивомъ выписано изъ Карамзина.
Прил. Сог.

МАРТЪ, КНИЖКА 1.

8

114

КРИТИКА

ударъ Сапѣгѣ, осаждавшему Лавру. Все внезапно
ожило надеждою и воспламенилось любовію къ но-
вому герою. Въ немъ видѣли уже не шолько изба-
витшеля Отечества, но будущаго Царя Россіі. Не
одна Москва, и другіе города думали шакъ. Рязанецъ
Ляпуновъ, давній прошивникъ Царя Василія, на мигъ
было съ нимъ примирившійся, присылаетъ къ Михаилу
пословъ изъ Рязани съ предложеніемъ Царства. Бла-
городный Скопинъ, исполненный вѣрности къ Царю,
изодралъ грамату, не прочишавъ ея, велѣлъ схваташть
пословъ и, какъ мясежникобъ, представить Ца-
рю, но смягченный ихъ просьбами, мирно ошправилъ
ихъ въ Рязань и шѣмъ навлекъ на себя первое по-
дозрѣніе Царя и жало зависи. Въ 1610 году, инокъ
приходшь въ Москву со свяшою водою и вмѣстѣ
съ благословеніемъ даришь ей сладкую вѣсть, что
Лавра спасена Богомъ и Княземъ Михаиломъ. Сапѣ-
га бѣжалъ передъ нимъ. Тушино, гдѣ гнѣздился Са-
мозванецъ, шакже опусшѣло, упрашивъ свою защи-
шу въ бѣжавшемъ Сапѣгѣ. Все приходишь въ тор-
жество. Москва ликуешь и просшираешь объятія
къ своему герою. Все исполнено ожиданія, все жа-
ждешь видѣть лицо его, лицо эшого вождя, кошо-
рый въ 5 мѣсяцевъ возсшановилъ цѣлостѣ Россіі и
разсѣяль сонмы непріятелей. Послѣ торжества въ
Лаврѣ, юный герой съ своимъ сподвижникомъ Де-
лагарди, являешься въ Москву. Царь велишь знаш-
нымъ чиновникамъ встрѣшить гостя. Но предшавь-
ше себѣ ликованіе нешерпѣливаго народа! Онъ за-
сыпалъ всю Троицкую дорогу; стѣною загородилъ
проѣздъ витязью; подносишь ему хлѣбъ и соль;
бьешь челомъ за спасеніе Московскаго Государства;
дarestъ имя Ошца Отечества. Витязь въ городѣ:

КРІТИКА

115

гдѣ онъ — мамъ шолпы народа, мамъ торжество
и клики радосши! Москва снова первенствуешь
над всѣми городами Россіи, снова возвышается
главою стройнаго царства — и все эшо есшь плодъ
юной десницы Михаила. Мысль о героѣ невольно
сливалась съ мыслію о будущемъ Царѣ. Народъ изъ
вѣнца славы уже гошовилъ ему Царскій вѣнецъ.
Иноки уподобляли Василія Саулу, Михаила Давиду.
Какіе-шо гадашели предсказывали, что будетъ въ
Россіи Вѣнценосецъ, именемъ Михаилъ, назнагенный
судьбою умирить Государство. Но юный вишязь
былъ швердъ среди народныхъ искушеній; одна
мысль шолько его занимала: исшребить остальныхъ
враговъ въ Россіи, изгнать Сигизмунда и успокоить
Государство. Объ эшомъ просить онъ Царя и не
забошился о говорѣ народа.

Между штѣмъ слава и восторгъ народный рожда-
ющъ завись. Сердце Василія уже отклонилось ошъ
Михаила. Царедворцы пользующся случаемъ. Дими-
трій Шуйскій, брашь Царя, кошорый мыслилъ,
вѣроятно, правомъ наслѣдія уловить держав-
шво послѣ Василія, не имѣвшаго дѣшей, кромѣ до-
чери, былъ первымъ наушникомъ и первымъ кле-
вешникомъ. Онъ сказалъ Василію, что Михаилъ, въ
заговорѣ съ народомъ, хочешь похишишь верховную
власть. Василій не вѣришь злобѣ, а между штѣмъ
самъ сомнѣвается. Михаилъ, извѣщенный о навѣмахъ,
спѣшишь къ Царю, говоришъ спокойно о своей не-
винносніи и шоропишь Царя къ войнѣ, къ изгнанію
враговъ. Василій слушаешь не безъ внутренняго
смятенія, завидуешь, безпокоится, но ласкаешь
Михаила и соглашается ускорить военные дѣйствія.

8*

116

КРИТИКА.

Михаилъ на верху славы; Михаилъ былъ у Царя,
оправданъ и безопасень. Походъ назначенъ. Но въ
Москвѣ хотятъ угосшишь дорогаго гостя. Злоба
прикрыла себя маскою хлѣбосольства и госшепріим-
ства. Делагарди предостерегаетъ своего друга
прошивъ коварствъ. Упоенный герой, въ минуту
шоржества, не вѣритъ существованію злобы, не
вѣритъ, что въ радостномъ винѣ, которое под-
носять ему ласково, можешь шашиться оправа. Князь
Димишрій Шуйскій, духомъ слабый, сердцемъ же-
стокій, подстрекаемый своею женою, догерью Ма-
люты Скуратова, злою отраслью злаго корня, какъ
называющі ее Лѣшописцы, зовѣшъ Скопина на обѣдъ—
и Екашерина подносишь герою чашу вина съ орта-
вой. Такъ вѣришь Историкъ сказанію одного Лѣ-
шописца, хоши другіе, говоря объ ошравѣ, не из-
лагаю подробно собыпія. Михаилъ выпилъ чашу...
и былъ принесенъ въ домъ, исходя кровію.... За-
висьть и ядъ сравили героя въ лучшую минуту его
жизни.

Чудный предмешъ для Трагедіи! Перечитавъ Ка-
рамзина, взглянувъ на этомъ мастеріялъ историче-
скій, я еще болѣе понимаю вдохновеніе Поэша.
Здѣсь можешь быть не Романъ, не Поэма, а Тра-
гедія, только Трагедія, пошому что вся жизнь ге-
роя есть одна сильная шрагическая капастрофа.
Въ двухъ главныхъ мгновеніяхъ она вся обрисована:
первое: внезапный лучезарный блескъ славы, ошь
лица Михаилова разливающійся по всей Москвѣ; и
второе: мертв宣 блѣдность эшого лица. Слишіе
этихъ двухъ мгновеній во едино: вошь зародышь,
вошь мысль Трагедіи, вошь и эффектъ шрагическій! -

Какъ же будешь дѣйствовать художникъ? Не

КРИТИКА.

117

долженъ-ли онъ съ перваго раза сосредоточишь всѣ
свои силы около своего героя, прямо окружишь
его вашимъ вниманіемъ, приковать къ нему вашъ
взоръ и увлечь васъ имъ, какъ увлекся онъ самъ
въ первомъ порывѣ вдохновенія? — Конечно, онъ
предшавитъ намъ сначала Россію или въ Москвѣ
или въ Лаврѣ; предшавишь ужасъ оччаянія, тре-
вогу страха ошь Тушина и ошь Сапѣги. И весь
эшошь мракъ разсѣется внезапно подвигами героя,
и изъ этихъ шучь высшупитъ онъ вдругъ съ побѣдою
и славою, и озаришь все собою. И встрѣшать героя
Послы Рязанскіе съ предложеніемъ царшва ошь
Ляпунова. Сильное искушеніе на пуши побѣды! Но
вѣрный Царю, онъ вознегодуетъ на пословъ, угро-
зитъ имъ казнію, однако умоленный ими, въ порывѣ
доброты, свойственной юному побѣдишлю, про-
сшишь ихъ и ошпусшишь мирно — и легкомы-
сленнымъ, но понятнымъ поступкомъ приготовитъ
орудіе зависши. — Послѣ ужасовъ оччаянія, Поэшь
конечно изобразитъ вамъ радость побѣды, восторгъ
народа въ шолицѣ, ожиданіе побѣдишеля — и по-
шомъ, предшавивъ торжественное его вшесшвіе
въ городъ, упошь сердце ваше всею славою героя.
Вмѣстѣ съ эшою славою въѣдешь съ нимъ въ сго-
лицу и гибельная вѣсть о предложеніи Ляпунова.
Вмѣстѣ со славою родялся клевета и завись.
Одни видятъ на немъ только вѣнецъ славы, другіе
вѣнецъ Государевъ. Восторгъ и завись сморщятъ
на это вмѣстѣ — и среди свѣтлаго знойнаго дня
славы, среди чистаго яснаго неба, чуть примѣш-
но зарождается гроза. Но вы вмѣстѣ съ героемъ
забудете все это, вы упьешесь съ нимъ вмѣстѣ его
шоржесшвомъ. Вы забудете, что въ этихъ привѣш-

118

ХРИТИКА.

ственныхъ крикахъ черни собирается уже буря,
что они предшеча грома, имѣющаго пассть на главу
его. Все вшорое дѣйствіе ослѣпишь ваши очи однимъ
блескомъ шоржесшва, очаруешь васъ, для мого,
чтобы послѣ сильнѣе разочаровашь, сильнѣе по-
трясти вашу душу. — Въ трешьемъ дѣйствіи вы
услышише шипѣніе скрышной зависши и злобы: она
пришашился хишро. Она будешь кричать на площа-
дяхъ за одно съ народомъ и дѣйствовашь дома и въ
чертогахъ Царя. Димишрій Шуйскій, слабый ду-
хомъ, но сердцемъ жестокій, по выраженію Карам-
зина, власшолюбивый, но не умѣющій дѣйствовать,
и Екатерина, олицемворенная холодная сшрась къ
власти, умѣряющая порывы мужа и изобрѣшающая
средства для цѣли—два чудныя лица! Сначала злоба
будешь дѣйствовать около власти, около Царя,
клеветою и наушничествомъ. Василій узнàешь о
слухахъ народа; онъ узнàешь о предложеніи Ля-
пунова, о прощеніи пословъ Рязанскихъ безъ
Царской воли, о своевольной уступкѣ Кексголь-
ма Шведамъ. Гроза Царской опалы соберется
надъ герцемъ; но Делагарди ему опкроешъ ковы,
и Михапль шоржесшвенно оправдаешся передъ
Василіемъ. За внѣшнимъ его шоржесшвомъ послѣ-
дуешь его внешренее шоржесшво: онъ явился
въ блескѣ новаго величія и самоостверенія; полу-
читъ согласіе Государя идти въ походъ на истре-
бленіе осшальныхъ враговъ; онъ будешь у цѣли
всѣхъ своихъ желаній. И въ это время Димишрій
Шуйскій, ко whomаго дѣйствія будутъ, разумѣется,
скрытны и двусмысленны, Димишрій Шуйскій, не
успѣшній во дворцѣ, по лукавому совѣшу жены позо-
вешь его на прошальный пиръ передъ ошьѣздомъ. Ва

КРИТИКА.

119

дворць дѣйшвоваль мужь; дома будешъ дѣйствовавшь жена — и герой, за коварнымъ пиромъ царедворцевъ, собравшихся какъ будшо угостишь его, среди ложныхъ привѣшовъ и желаній, поблѣднѣешь послѣднею блѣдностью смерти, исчезнешь жершвою зависши! —

Кажешься, Исторія сама чертишь пушь драмашику, сама даетъ главныя событія и характеры, сама располагаетъ дѣйствія. Не нужно искажашь Исторіі: будьше вѣрны ей; отгадайше кой-что ушаенное временемъ и лѣтописью; свяжише главныя событія нѣкоторыми подробностями; развейше характеры — и ваша Трагедія одушевится одною мыслю, — и зародышь ея, который мы нашли въ Исторіі, образуется въ великую драму, и эта драма получишь единство героя и дѣйствія, безъ чего нѣтъ эффекта драмашическаго. Кажется, что не льзя иначе тракшовать этомъ предмѣшъ, какъ предлагаетъ его самая Исторія, въ этомъ случаѣ весьма подробная и совершающая большую положину дѣла за Трагика. Только частныя чершы характеровъ и нѣкоторыя вводныя событія, нужныя для связи, будушъ зависѣть отъ свободы Поэша. Но главная задача его соспошшь въ томъ, чтобы понять Исторію и согласишь ее съ драмашическимъ искусствомъ.

Машеріялъ богатый! Чтò-же сдѣлалъ изъ него художникъ? —

(Окончаніе во второй книжке.)

три повъсти, Н. Павлов. Москва, 1835. Въ Ти-
пографіи Н. Степанова.

Случалось ли вамъ ъхать по длинной, длинной,
однообразной, скучной сшепи и вдругъ встрѣшить
зеленую рощу, холмъ, рѣку, встрѣшить ландшафты
и опдохнуть на немъ глазами? Вошь впечатлѣніе
этой книги въ нашей Лишературѣ.

Въ шо время, когда намъ некуда дѣвашься ошь
кучи пошлыхъ и бездушныхъ Романовъ и Повѣстей,
на сочиненіе кошорыхъ истрачены шолько бумага
и чернила, а не издержано ни одной мысли, какъ
сладко остановѣтесь вы на этихъ трехъ повѣ-
сшяхъ, какъ на свѣшломъ оазисѣ литературной
пусшыни! Какъ рѣдки у насъ книги, которыя за-
сшавятъ васъ задуматься надъ ними, вглядѣшься въ
ихъ физіономію, сморщутъ ваше чело мыслію,
остановятъ глаза на рѣзкой страницѣ, на живомъ
эпитетѣ, на графіозной каршинѣ, и утомяші ка-
рандашъ кришика безпрерывнымъ NB! Эшѣ три
повѣсти принадлежашъ къ числу такихъ рѣдкостей.
Для того, чшобы онѣ явились, надо было не поль-
ко прочесть Бальзака и Мериме, не шолько раздра-
жишь свое воображеніе, навостришь умъ свой на
причудливое изобрѣшеніе, на песшрошу и яркосшь
сравненій и словъ.... Все это дѣлають и другіе
повѣсшвовашели, но всего этого было бы мало для
того, чшобы явились такія повѣсти... Надо было
для нихъ пожишь и почувствовать жизнь, пожить
въ Россіи и наблюдать за обществомъ, запа-

КРИТИКА.

121

сти порядочный журналъ замѣтъ оышносши,
свѣтскихъ харакшеровъ... Надо было подчинить
воображеніе—жизни: шрудная задача для повѣство-
вашеля!... И еще нужна была вещь, кошорая по-
чи потеряна въ нашей Словесносши, вещь, о ко-
торой оссталось у насъ преданіе, какъ о золотомъ
вѣкѣ: это шрудъ классической ошѣлки, это бе-
режливоссть и красоша слога безъ причудливосши!...
Книжка маленькая, незамѣшная по величинѣ, но фи-
зіономія кошорой шакъ ярко ошсаетъ ошъ этихъ
чешырехъ-шомныхъ романовъ, ошъ этого крупнаго
ожерелья необшченныхъ повѣсшей Библіотеки для
чшенія, гдѣ изрѣдка мелькали Пиковая Дама, Княж-
на Мими, Можетъ ли это быть? и еще немногія, и
какъ будшо удивлялись тому общесшву, куда имъ
случилось забрестшь...

Повѣсшь есшь вывѣска современной Лишерашуры.
Съ шѣхъ поръ, какъ Поэзія шала Повѣстью, кто
не Поэмь? кто не Авторъ? кто не печатаетъ?
Ошъ чего это? Да у всякаго есть своя жизнь, у
всякаго есть свой анекдотъ, свой разсказъ, однимъ
словомъ: у всякаго свол повѣть. Вотъ пословица
нашего времени! Она выражаешь состояніе Лите-
рашуры. Дѣло идешь, кажешься, къ тому, что всѣ
люди земнаго шара будушъ Авторами, всякой захо-
четъ разсказашь жизнь свою — и Поэзія сдѣлается
исповѣдью всѣхъ и каждаго, записками на весь родъ
человѣческій.

Но съ шѣхъ поръ, какъ шало шакъ легко быть
Авторомъ, съ шѣхъ поръ, какъ всѣ начали разсказы-
вапь, — сколько пошлыхъ Повѣсшей, сколько без-
душихъ Романовъ пущено въ свѣшь! Лишерашура

122

КРИТИКА.

сдѣлалась похожа на общество, куда сошлись отъ нечего дѣлать разскащики анекдоповъ. Всѣ въ запуски разсказывающій то, чтоб слышали; всѣ перебивающій рѣчѣ другъ у друга: разсказываетъ всякой: у кого же нѣшь анекдота? Но каковъ иной анекдозъ, какъ разсказанъ — не судите.

Повѣстѣ тѣмь болѣе доступна для всѣхъ и каж-
даго, чщо ея форма есть шаже проза, кошорою
всѣ говоряшь. Жизнь подъ руками у всѣхъ; раз-
говоръ въ устахъ: кшожь не гошовый повѣспвова-
тель? — Но чщо бываемъ легко для всѣхъ, то обык-
новенно и трудно. Гдѣ толпа, шамъ немногіе про-
дираются

Жизнь есть какое-то складное бюро, со множе-
спвомъ ящиковъ, между кошорыми есть одинъ глу-
бокій, шайный ящикъ съ пружиной. Всѣ повѣство-
вавели шарятъ въ этомъ бюро; но не всякому извѣ-
стна пружина закрытаго ящика. Въ немъ-по ле-
жишъ шайна повѣсши истинной, повѣсти глубокой.
Авторъ повѣстей, мною разбираемыхъ, нашелъ
путь къ этому секрету; онъ открылъ въ немъ ма-
ленькій уголокъ; но эшошь ящикъ чрезвычайно сло-
женъ. Въ немъ шакъ много пружинъ и пружнокъ.
Есть надежда, что и тѣ онъ окрыешь со времене-
немъ, послѣ такого прекраснаго начала; но есть
святое мѣсто этого ящика, кошорое надо непре-
мѣнно заранѣе окрыть всякому повѣспвовавелю,
но кошорое нашъ Авторъ шолько что вскрылъ
слегка, коснулся одной его поверхности. Въ этомъ
ящикѣ лежишь вещь, сильно дѣйствующая въ на-
шемъ мірѣ, лежишь половина насъ самихъ, а иногда
и всѣ мы. Эшо сердце женское.

КРИТИКА.

123

Но объ эпомъ послѣ. Изъ тайнаго ящика, къ кошорому доступъ нашелъ Авторъ, онъ вынулъ слѣдующую записку — и въ ней была тайна по-вѣстей его. Вошь чшò мы чимаемъ на 11-й страницѣ: « человѣкъ вездѣ равно достоинъ вниманія, пошому то въ жизни каждаго, кто бы онъ ни былъ, какъ бы ни провелъ свой вѣкъ, мы всшрѣ-шпмъ или чувство, или слово, или пропзшествіе, отъ кошорыхъ поникнемъ голова, привыкшая къ размышленію. Приглядись къ мирному жильцу земли, къ послѣднему изъ людей: — въ чемъ найдешь пищу для испыпующаго духа точно шакже, какъ въ человѣкѣ, кошорый при глазахъ цѣлаго міра про-несется на волнахъ жизни изъ края въ край, кого закинутъ онѣ на высоту безсмертнаго счаспія, или сбросятъ въ пропасть безсмертныхъ бѣдсшвій. Сильный характеръ обнаруживается часто въ шѣ-сномъ кругу, подъ домашнею кровлей; причудливый случай выбираешь иногда жершву незамѣтную, и его поучительные удары падаютъ безъ свидѣшелей, посреди михаго семейнаго быша, какъ падаетъ мол-нія на пушника, застигнушаго бурею въ безлюдной степи.»

Это мѣсто принадлежитъ къ числу многихъ яр-кихъ замѣшъ, кошорыми обильно блещутъ его страницы.

Въ этихъ словахъ заключается теорія Автора и тайна современной Повѣсти. Иные ищушъ повѣ-сшей за тридевять земель, на горахъ Кавказа, въ ступяхъ Африки, въ жизни людей великихъ, въ сво-ей фантазіи. Нѣшь, найдите повѣсть здѣсь, около

ОСОБЕННОСТИ.

429

суть выражения, произносимые съ одинакой гордостью на берегахъ Темзы, Сены и Тибра, шолько Французъ уважаетъ себя попюму, что принадлежитъ Франціи, Англичанинъ находишъ чипо страна его весьма счасплива, имѣя такихъ сыновъ, какъ онъ, а Ималіанецъ гордится единственно древнимъ Римомъ. Когда актеръ, произносить на театрѣ магическія слова: *Roma invincibile sempre sara*, шо Ималіанецъ забываешь ничтожності Папскаго Рима, забываешь, чипо Авспрійскіе сателишы наполняющі Ималію, что въ Капитоліи нѣмъ болѣе профессує; но эта извинительная суетность, почерпаемая имъ въ исторіи, не имѣешь тшолько силъ, чтобъ преодолѣть его любовь къ *far niente*, составляющему цѣль его жизни: для него достаточно прекрасной Ималіанской природы. «Спаемъ пить и ёсْпь, говоришь у нихъ одна пословица, завтра насъ не будетъ.» Мыслишь для него штегостно; онъ рѣдко пускается на шакой ошважный подвигъ.

«Что вы тушь дѣлаете одни?» спросила меня во Флоренціи маленькая дѣвочка, увидѣвъ, чипо я сижу молча и подгорюясь. Думаю кой о чемъ, миленькая. — Думаете! да вы шакъ молоды; у васъ нѣмъ ни жены, ни дѣпей: о чемъ же вамъ думать?» — Эта дѣвочка была одного мнѣнія съ Капраломъ Тримомъ, кошорый полагалъ, чипо въ жизни основашельная

430

НАРОДНЫЯ

причина къ безпокойству есшь только одна —
семейсво,

Не взирая на преувеличёнія, эпиграммы и кар-
рикатуры, выходящія у одного народа прошивъ
другаго, всегда заключаюпіь въ себѣ нѣщто
испинное. Давно уже Парижская лавка Маршине
наполняется каррикашурами, коимъ даецъ пищу
Англійская дебѣлость, высокій Саксонскій росшъ
и медленная слоновья походка Брипанцевъ.
Давно шакже сухопарый Французъ сосшавляешъ
предмешъ насмѣшки для Лондонскаго урожден-
ца. Англійскіе матросы счилаюшъ самымъ силь-
нымъ для Француза ругашельствомъ soupemaigre.
Рыночныя морговки въ Парижѣ знаютъ шакже,
что такое мидордъ Ростбифъ. И во всемъ
эшомъ есшь нѣсколько истины. Люди въ Англій-
ской арміи росшомъ вообще гораздо выше Фран-
цузскихъ солдашъ; одинъ Англійскій вербов-
щикъ чувствовалъ жалость къ малорослымъ
Парижскимъ егерямъ. Однакожь эти-по человѣч-
ки прошли скорымъ шагомъ всю Европу изъ
конца въ конецъ, и всякой Подпорушчикъ скажешь
вамъ, что его егеря постояшъ прошивъ огром-
ныхъ Прусскихъ гренадеровъ. Впрочемъ Англича-
не шочно шакже презираюшъ Американцевъ, ко-
шорые на цѣлый дюймъ выше ихъ, и содержался
къ нимъ, какъ они къ Французамъ. Если вѣришь
словамъ одного спрашегиста, по продолжитель-
ныя Наполеоновы войны убавили росшу у Фран-
цузовъ на три четверши дюйма.

## ОСОВЕННОСТИ.

431

Южная старосТЬ никогда не будетъ сходна съ сѣверной. Сѣверные спарики спрадающъ по-дагрою и занимаются только тѣмъ однимъ, чшо хошятъ сколько можно долѣе сохранить оспа-ющуюся еще въ нихъ искру жизни. Спарикъ Ишаліанецъ съ воспоргомъ продолжаетъ быть анникваріемъ или дилешантомъ. «О Боже, вос-кликнулъ умирающій Канова, и такъ я не бу-ду болѣе дѣлать Венеръ!» Dunque non farò piú Venere! Надобно слышать въ оркестрѣ Фран-цузскаго шеамра, какъ жарко человѣкъ съ де-сяньи спариковъ въ парикахъ, почти сполѣш-нихъ, разсуждающъ о сравнишельномъ достоин-ствѣ дѣвицъ Конта или Марсъ. Эпи люди ни-когда не старѣются. Юность и пламень ея оставятъ ихъ только вмѣстѣ съ жизнію. —

Національности самыя раздражительныя, за-служивающъ однакожь уваженіе. Напримѣръ у Американцевъ Соединенныхъ Шплатовъ волнуш-ся вся душа, всѣ нервы ихъ болѣзненно пошра-саются, если какой-либо пушешespвенныйкъ взду-маетъ опыскивать смѣшную сторону въ ихъ учрежденіяхъ. Эта раздражительность есль весьма похвальное чувство, служащее къ со-храненію умственной силы, нравственностни, свѣжести народовъ. Хоочише въ глаза Неапо-липанцу, насмѣхайтесь надъ его ощечествомъ, женой, аббапами, лазаронами, вельможами, про-мышленносшью, шорговлей, политикой, религі-

432

НАРОДНЫЯ

ей, нравами, меапромъ, часшной и общесшвен-
ной жизнью, онъ не обидился эмимъ и спокой-
но будетъ отвѣчать вамъ: «Чпò мнѣ до эша-
го за дѣло? Я ѳмъ мои макароны, а прочее до
меня не касается!» Безсшыдспьо еспь добро-
дѣтель совершенно Неаполипанская. Эпо не
безнравственный народъ, но, чувспівенное, ли-
шенное свободы существованіе истребило въ
немъ все, даже чувшво приличія. Онъ уже не
можетъ краснѣть; слово стыдъ для него не
имѣешъ значенія; онъ не скрывается въ своихъ
порокахъ, и я не дивлюсь, что оспировъ Капрея
и Неаполишанскій заливъ были свидѣшелями са-
мыхъ позорныхъ пиршесшвъ, какъ въ древнія,
такъ и въ новѣйшія времена. Чернь ползаемъ
у ногъ вашихъ и подавляешъ васъ, она и без-
ствыдна и раболѣпна: эми качества неразлуч-
ны между собою. Остановивесь на одной изъ
Неаполипанскихъ набережныхъ, купите апель-
синъ; между тѣмъ, какъ вы станете плашить
за него купцу, онъ протянемъ руку, чтобы
общарить карманы ваши; если же вы поймаете
его на дѣлѣ, онъ только захохочешь, и все ша-
ки станешь предлагать вамъ свои апельсины,
какъ ни въ чемъ не бывало. Покушаешься не
вѣрить никакому пороку, никакому преступле-
нію въ эшой спранѣ, гдѣ убійцы пляшутъ Та-
ранпеллу, мошенники принимають дѣшскій видъ.
Ко мнѣ одинъ Чичероне привязался шакъ, чшо
слѣдовалъ за мною изъ улицы въ улицу съ ось-

## ОСОВЕННОСТИ.

433

ми часовъ упра до осьми-же вечера, поднялъ
плапюкъ, кошорый я нечаянно уронилъ, укралъ
его, упорно предлагалъ мнѣ услуги свои, не
спрашился угрозъ и смѣялся, когда я оборо-
пившись къ нему, хошѣлъ прибить его палкой;
вечеромъ послѣдовалъ онъ за мною въ шракмирѣ,
и вошелъ въ самую комнашу мою, спрашивая,
не буду ли я имѣть въ немъ надобности на
другой день. Я пристально посмошрѣлъ на
этаго, покрышаго рубищемъ, человѣка, находя
въ его безстыдномъ упрямствѣ что-по высо-
кое; я далъ ему двѣ пощечины, Неаполишанскій
рублевикъ, да стаканъ лимонаду, и онъ ушелъ
будучи весьма доволенъ. Попробуйте выйти
на Largo del Castello, если вы часпюѣ здите
въ Неаполишанскихъ фіакрахъ; вокругъ васъ
засвищемъ до двадцати бичей, пакъ чю вы
подвергнетесь опасности лишились по край-
ней мѣрѣ одного глаза, и сочтете еще за сча-
спіе, если они насильно не посадятъ васъ въ
ихъ скверную карешу. Все это есть прекрас-
ный идеалъ совершеннаго безспыдства!

Сѣверные Американцы, стоя на противопо-
ложной оконечности лѣсницы цивилизаціи, ча-
сто омпличаются грубоспью, но не бывають ни-
когда безспыдны; въ слѣдешніе любви своей
къ независимости они не рѣдко пренебрегаютъ
законами вѣжливости, при помъ съ непоколе-
бимымъ хладнокровіемъ и важностию. Америка-

434

НАРОДНЫЯ

нецъ шакъ же покоенъ на палубѣ, какъ въ спаль-
нѣ своей и шакже ведетъ себя безъ околич-
носпей въ гостиной, какъ въ собешвенной
уборной. Онъ просперъ даже до презрѣнія къ
другимъ то уваженіе. къ себѣ самому, кошо-
рое заимствовалъ опъ Англичанъ. Онъ раздра-
жишельнѣ насъ, шакже какъ молодой рекрупъ
раздражительнѣ стараго солдача. Мы Англи-
чане уже пользуемся древними пиплами; тщет-
но будутъ намъ пвердить на тысячу ладовъ,
члю мы смѣшны, глупы, безсталанты, —намъ до
этого дѣла нѣпъ. За насъ опѣвають четыре
столѣтія. Но Американцамъ должно еще зара-
бошать шакія питла, подождите немного,
дайпіе имъ отличиться, и вы увидите, что ихъ
раздражительноспь смягчился, и безпокойное
тщеславіе перемѣнится въ чувшво самодо-
вольной гордосши.

Естьь физическія и мастеріальные причины,
пренятствующія сходству народныхъ пороковъ.
Южный человекъ живетъ извѣ, Сѣверный за-
ключается въ себѣ самомъ; послѣднему нужна
сочная, сыпная пища, первому весьма легкая: а
потому различіе нравовъ ихъ и идей естес-
венно и неизбѣжно. Тѣже самыя физическія
причины сообщили и гастрономическимъ насла-
жденіямъ гораздо болѣе развивія на Сѣверѣ,
чѣмъ на Югѣ. Южный человекъ работаетъ мало,
питается расшеніями и штѣшомъ, не очень на-

ОСОВЕННОСТИ.

435

прягаетъ силы свои и не имѣетъ надобносли
возбуждать ихъ крѣпкими напитками. Но Сѣ-
верный человѣкъ, безпрерывно подверженный
вліянію холода и сыроспи, принужденъ для
пропиводѣйствія эмому пагубному вліянію, со-
грѣвать кровь свою посредствомъ крѣпкихъ на-
пишковъ. Кажется, будто сама природа хотѣ-
ла этого. Почва, которую онъ воздѣлываемъ
не шакъ плодоносна; онъ долженъ болѣе піру-
диться надъ ней, болѣе напрягать мускулы свои.
Животная пища, вознаграждающая его утра-
ченныя силы, обременяешъ желудокъ, вареніе
шакой пищи совершается съ бѣльшимъ трудомъ,
и ему содѣйсвующій крѣпкіе напинки. Скан-
динавы изобрѣли пиво еще въ первыя времена
своей дикой цивилизаціи; Тапары, не имѣя ни
вина ни пива, нашли способъ напиваться до
пьяна кислымъ молокомъ. Вообще для человѣка,
питающагося мясомъ, одна вода весьма недо-
сташочный напишокъ. Прожорливость Англи-
чанъ составляла для сосѣдей ихъ вѣчный пред-
мепъ насмѣшекъ; но Англичане опимщали за
себя, не щадя ни соусовъ, ни суповъ. Самый
положительный результатъ успеховъ цивилизаціи
соспоштъ въ шомъ, что Англичане заимспіво-
вали отъ сосѣдей своихъ фрикасе, а сосѣди
примирились съ плумпуддингомъ и росшбифомъ.
Найдите болѣе явное доказательство новаго со-
юза народовъ.

Въ среднихъ вѣкахъ народности просшира-

436

НАРОДНЫЯ

лись до жаркой, кровавой, неупомимой ненависти. Испорія Кресповыхъ походовъ исполнена
примѣровъ глубокой ненависти, которую Ев-
ропейцы пищали другъ къ другу. Въ Ипаліи
еще сохранился отчасти эпошъ спаринный
духъ: Тосканцы, Флоренпинцы, Венеціанцы, Бо-
лонцы единодушно и взаимно ненавидятъ другъ
друга. Каждое поколѣніе приписываемъ сосѣдямъ
своимъ самые оскорбищельные эпошены.

«У васъ слуга очень неловокъ,» сказалъ я
однажды содержащелю кофейнаго дома во Фло-
ренціи.

— Чего же ошь него ожидашь? ошьѣ чалъ онъ,
это Римлянинъ.

Національныя пословицы предсвавляють мно-
жеспіво слѣдовъ этихъ спаринныхъ антипапій;
гордое нищенство Испанцевъ, неповорошливоспѣ
Голландцевъ, обжорспѣ Англичанъ, сосшавляють
большую часть Французскаго Алексикона руга-
шельствъ; шьже ришорическія фигуры упо-
требицельны и у Англичанъ: проститьсл по
Французски, значишъ уѣхаць шайкомъ; ходить
по Испански, значишъ выступать горделиво,
чванно; пить, какъ Швейцарь, еспь выраженіе
общее, кажеся, всѣмъ народамъ; курить, какъ
Нѣмецъ, пословица шакже весьма справедливая,
кошорой и сами Нѣмцы не спанушъ противо-
рѣчить. Всѣ порговыя сношенія удосповѣряютъ,
члю Кишайцевъ не оклевешали пословицей:

ОСОБЕННОСТИ.

437

воръ, подобный Китайцу. Выраженіе болѣе сим-
волическое, сранное и которое другіе наро-
ды съ трудомъ поймутъ, есіть, catching a Tartar,
поймапь Татарина. Эшіо значитъ: быть обма-
нуту тѣмъ, кого хогешь обмануть.

Народы, наиболѣе хваспающіе доспоинствомъ
своимъ, сушь именно тѣ, коихъ происхожденіе,
какъ бы подвергаеціпъ ихъ насмѣшками и нена-
виспіи другихъ народовъ. Гордость новѣйшихъ
Римлянъ соспоипъ въ помъ, чішобы хвалились
временами прошедшими, Ромуломъ и Капюномъ.
Вы не оскорбите ихъ, если скажеше, чішо ны-
нѣшніе жители Рима лжецы, мошенники, трусы;
опъ этого они и ухомъ не поведупъ. Одна-
кожь, Римлянинъ безспорно принадлежишъ къ
благороднѣйшей породѣ и древнихъ и новѣй-
шихъ временъ; онъ именно помомокъ Квири-
повъ, сынъ Ромула. Но попробуйте посмѣять-
ся надъ Англичаниномъ, происходящимъ опъ
смѣси разныхъ племенъ грабителей, Англича-
нина, въ жилахъ коего печепъ смѣшанная кровь
и Скандинавскаго и Саксонскаго разбойника, и
хищнаго Нормандца, и дикаго Вельха. Онъ бо-
лѣе гордішся происхожденіемъ своимъ, чѣмъ
человѣкъ, рожденный у подошвы Капищолія, но-
сящій имя одного изъ древнихъ пашриціевъ.

Той же гордостью отличаются и всѣ народы,
образовавшіеся изъ смѣси разныхъ племенъ.
Чрезъ нѣсколько вѣковъ Американцы сольются

МАРТЪ. КНИЖКА II.

29

438

НАРОДНЫЯ

въ одинъ народъ, а однакожь вся Европа со-
дѣйспівовала образованію эшаго новаго народа.
Всѣ знаютъ, чпо есшь Нѣмецкія, Голландскія
Французскія колоніи на берегахъ Огіо. Нынѣ
Ирландцы, пысячами выѣзжающіе изъ омечесшва,
образуютъ среди различныхъ Американскихъ
племенъ нѣкошораго рода армію, которую не
льзя не узнашь. Между шѣмъ какъ Шонландецъ
или Англичанинъ углубляется въ пуспыни, сша-
новишся планшаноромъ и сшроитъ себѣ ферму,
Ирландецъ, неспособный къ уединенію, не уда-
ляется изъ большихъ городовъ и продолжаетъ
сохраныть свою оплишельную національность.
Въ Босшонѣ, Нью-Іоркѣ, Филадельфіи узнанеме
вы Ирландца по его неисправимому акценну,
рубищу, коимъ онъ покрышь, нищетѣ и весело-
сши. Подобно Жидамъ въ среднихъ вѣкахъ, онъ
живепіѣ въ особомъ кваршалѣ, не забываешь
дальняго омечесшва, хранитъ въ неприкосновен-
носни оригинальные нравы свои и странные
древніе обычаи. Ирландецъ могъ бы воздѣлы-
вать землю и оспавить попюкамъ богашое на-
слѣдіе; онъ могъ бы лишься съ Американскимъ
народонаселеніемъ, сдѣлаться богашымъ, до-
сшигнупь до общесшвенныхъ должностей. Но
не думайіе, чпобы онъ желалъ этого; въ пя-
комъ случаѣ должно бы было отдѣлился онъ
своей карты, пякъ сказашь, опорвавь себя
отъ первородной почвы. Собратесько нищеты,
языка и воспоминаній содержитъ въ себѣ ша-

ОСОВЕННОСТИ.

439

кую прелесшь, омъ кошорой ошказаються никакъ не льзя. Спранный феноменъ! Бѣдствіе и уничиженіе Израильтянъ ущвердило единство ихъ національности. Кажется, будшо симнашическія качеспіва человѣка усиливаються по мѣрѣ увеличенія его страданій, кажешся, будшо благодѣшельное Провидѣніе доставляшъ ему эшошъ родъ счаспія въ замѣнѣ всѣхъ другихъ! Одинъ, исполненный чувства, Англійскій поэшъ давно уже сказалъ: «Удовольствія, коими наслаждаються вмѣспѣ, производятъ скоропреждующую дружбу; молько гореспіи, совокупно испытаныя, врѣзываютъ любовь въ сердцѣ.» Въ слѣдствіе этого философическаго и сен)m1ментальнаго правила всѣмъ большимъ Американскимъ городамъ суждено имѣть особые кваршалы, заселенные Ирландцами; это грязные, зловоные, безпокойные кваршалы, гдѣ плодится нечисное и веселое племя, гдѣ дерутся и поютъ съ упра до вечера, гдѣ Милетскій языкъ переходитъ изъ колѣна въ колѣно.

Нѣпъ сомнѣнія, отличительный характеръ породъ шоржесшвуепъ надъ усиліями времени. Онъ измѣняется, но не можетъ быть уничтоженъ. Вездѣ, гдѣ печетъ кровь Гошфская, узнавшіе вы може высокомѣріе, пуже гордоспѣ и храбрость. Кровь Галловъ не измѣнилась и въ Канадѣ. Англичане находятъ въ Американцахъ предпріимчивый духъ, энергію, упорную швер-

29*

440

НАРОДНЫЯ

дость предковъ своихъ Саксонцевъ. Поведеніе
Американцевъ во время войны за независимость
ссь совершенно Англійское поведеніе. Фран-
цузская революція во многихъ ошношеніяхъ на-
поминаетъ древній буншъ Мальотинцевъ.

Наблюдения мои не заключали бы въ себѣ ни-
чего Философическаго и полезнаго, если бы я не
спарался объяснипь успѣховъ смѣси и окон-
чашельнаго жребія новѣйшихъ національностей.
Не находимся ли мы на пути къ общему смѣ-
шенію? Не должны ли мы ожидапь, что всѣ
національності изгладятся посредшвомъ взаи-
мнаго вліянія одной на другую? Это не просто
любопытный въ историческомъ отношеніи во-
просъ, но вопросъ односящійся до литерату-
ры, политики, искусства (*). Какую тонкость,
проницашельность ума должно имѣть, дабы
вполнѣ обозрѣпь резульшатъ этихъ, спью раз-
нообразныхъ вліяній! Философъ можешъ увер-
ждать, что онѣ не уничтожающъ себя взаим-
но; но куда же онѣ дѣвающіеся? Какъ слѣдо-
вавть за всѣми преобразованіями духа Саксон-

(*) Замѣчаніе Французскаго переводчика. Достопримѣча-
щельно, что въ шо время, какъ въ Англіи появилась эта
сшашья, шакъ остроумно изслѣдывающая взаимное вліяніе
народностей, молодой писашель, Г. Филаретъ Шаль, разви-
валъ въ Парижскомъ Ашенѣ, рѣчью, исполненной увлека-
тельнаго краснорѣчія, муже Теорію, приноравливая ее къ
различнымъ лишерашурнымъ фазисамъ и къ исторіи ума
человѣческаго.

ОСОВЕННОСТИ.

441

скаго племени; который успелясь изъ Германскихъ лѣсовъ, оживотворяетъ Англію, соединяешься съ пурипанизмомъ, основываетъ Сѣверную Америку и неминуемо подвергается новымъ измѣненіямъ? Обрашише взоры ваши еще далѣе, не доказано ли Филологическими трудами нѣ-которыхъ Германскихъ писателей, чѣдо духъ Феодальной Германіи произошелъ прямо изъ древней Индіи? Съ одной спороны замѣпили странное сходспіво корней Персидскаго языка съ корнями языка Нѣмецкаго; съ другой сходство неменѣе странное находился между духомъ Индостанскихъ кастъ и Феодальной Ерархіей. Изученіе Санскрипіскихъ поемъ и национальныхъ преданій доказало въ недавнемъ времени, чѣдо эта двойственная анологія не заключаетъ въ себѣ ничего мечшательнаго, и чѣдо Индо-Германскія націи принадлежатъ къ одной этой же породѣ. И шакъ дерзайпіе оширицать могущесшенную жизненность национальношей, дерзайпіе сомнѣвашься въ вѣчности этаго древняго сока, не пресшающаго пишать новыя вѣшви!

METROPOLITAN. — REVUE BRITANIQUE.

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМЁТКИ.

ПИСЬМО ИЗЪ ПЕТЕРБУРГА.

Вы хошёли, чипобъ я сообщилъ вамъ изъ Пещербур-
га извѣстіе о Литературныхъ и ученыхъ новостяхъ.
Посылаю вамъ лисшъ, на кошоромъ я записывалъ по-
денно все, что слышалъ изъ первыхъ, въторыхъ, трешь-
ихъ устъ, и на кошоромъ теперь не осталось боль-
ше мѣста; вы не сердитесь за безпорядокъ...

Кругъ все чишаемъ, читаетъ, собираемъ матеріа-
лы, подкрѣпляетъ свои мнѣнія новыми мѣстами изъ
Авторовъ. Его Византийская Хронология выросла втрое,
Извѣстіе о древнихъ Русскихъ монешахъ паже. Отеч-
льныхъ разсужденій о первомъ периодѣ Русской Испо-
ріи, то есть первыхъ двухъ спахъ лѣпъ, за кошорыми
для него все уже « слишкомъ ново,» накопилось у
него не мало. Но издано не будетъ ничего до его
смерти. Библиотека его — сокровище. Какое собраніе
лѣтописей западныхъ, съверныхъ, восочныхъ, древ-
нихъ словарей, законовъ! И все это прочтено, изуче-
но, извлечено, оптѣчено. Юноши, кошорые желаете

СМСЬСЬ.

443

добра Русской Исторіі искренно, не для пустяго шума,
ходите въ это святынище, ищите наставленія у
старца, черпайте у него силу трудиться, работайте,
и помочь уже и пишите... а сомнѣваться, отрицать,
какъ нибудь, нѣпъ ничего легче!

Минць-кабинетъ Круга — самый богатый въ Россіи.
Монейъ, напримѣръ, коморыхъ у другихъ собираем-
лей есть только по одному экземпляру, у него десят-
ки. Другихъ по цѣлой сотнѣ. Изъ него можно обога-
шипь множеспво кабинетовъ. И немудрено, Кругъ со-
биралъ цѣлые сорокъ лѣпъ, и собиралъ тогда, какъ
мало было охотниковъ.

Френкъ живетъ теперь въ завоеванномъ имъ мірѣ
воссточныхъ монетъ и безпресстанно находитъ любо-
нытныя свѣдѣнія о древней Руси. Одно свидѣтельство,
кажется, изъ десятаго вѣка, о письмѣ ихъ скоро бу-
дешь прочлено въ Трудахъ Академіи.

Шегренкъ покоряетъ Исторію Финскихъ племенъ.
Я видѣлъ у него гошовое уже большое разсужденіе о
Зырянахъ. Его разсужденія мало у насъ извѣстны, но
тамъ множество любопытнаго для древней Исторіи,—
и подкрѣпленій мнѣнію о Норманнахъ, о Лѣтописяхъ.—
Послѣ Круга это первой знакокъ сѣверной Исторіи, и
мы можемъ ожидать отъ него большихъ услугъ. Къ со-
жалѣнію, его зрѣніе ослабло, и онъ теперь почти не-
можетъ трудиться. Путешествіе и теплый климатъ
для него необходимы.

Устрялова занимается сочиненіемъ о Русскихъ древ-
ностяхъ, коморое намъ совершенно необходимо, ибо
опыпъ Успенскаго сталъ слишкомъ недостаточнымъ.
У него приготовлено еще подлинное сочиненіе о Папрі-
архѣ Никонѣ, комораго любители Исторіи должны
желать съ неперпѣніемъ.

Востоковѣ совершенно приготовилъ къ печати свой

444

СМЪСЬ.

полный, образцовый Катологъ рукописной библиотеки
Графа Румянцова для Россійской Исторіи. Грамматика
Славянская подвигается впередъ, но что всего драго-
цѣнѣе — это его Словарь нашего древняго языка.
— Онъ надѣется кончиць оба сочиненія въ два года,
Помогай ему Богъ!

Языковъ трудится теперь надъ Русской Исторіей
въ Энциклопедическій Словарь. Мимоходомъ, во время
болѣзни, опъ скуки, перевель онъ Кругову Византий-
скую Хронологію. Изъ пушешественниковъ у него пере-
веденъ Шильдбергеръ, и первая половина Рубруквиса;
второй онъ не начиналъ пособу, что до сихъ поръ ни-
какъ не могъ доспать Лапинскаго подлинника, а съ
перевода переводишь ему не хочешься.

Надъ пушешественниками еще работаетъ Г. Терещенко, служащій въ Румянцовскомъ музеѣ, и напечавшій сташью о Максимѣ Грекѣ въ Журналѣ Министерства Просвѣщенія. Юасафапъ Барбаро у него готовъ.

Г. Спасскій, издатель Сибирскаго и Азіашскаго
вѣстника, приготовилъ къ печати Книгу большаго
чертежа, сличенную имъ по разнымъ спискамъ.

Для Русской Исторіи—говорили мнѣ о Г. Григорьевѣ,
надежномъ молодомъ человѣкѣ. Онъ перевелъ и издалъ
Исторію Монголовъ.

Пушкинъ погруженъ въ источники Исторіи Петра
Великаго. Изъ распечатаннаго пакета о дѣлѣ Пугачева
выйдешь трешій томъ.

У Жуковскаго соспавлено множество прекрасныхъ
таблицъ для Русской и всеобщей Исторіи, Географическихъ,
Хронологическихъ, и всякихъ. Преподаваніе долж-
но облегчиться ими до высокой спепени, но, что всего
важнѣе, онѣ должны сильно дѣйствовать на развітие
умственныхъ способностей. Станемъ надѣяться, что

СМЪСЬ.

445

онъ скоро будуцъ изданы во всеобщее поученіе, и мы
не позавидуемъ новымъ иностраннымъ методамъ.

Крыловъ написалъ три новыя басни.

Гоголь чипалъ мнѣ ошрывки изъ двухъ своихъ ко-
медій. Одна, подъ заглавіемъ-Комедія! Другая —
Провинціальный Женихъ. Чпо за веселость, чпо за
смѣшное! Какая испина, остроуміе! Какіе чиновники
на сценѣ, какіе Канцелярскіе служители, помѣщики,
барыни! Таланшъ первокласный. На дняхъ вы получи-
те его Миргородъ, и должны будете ноклониться
этимъ повѣстямъ, со всѣми наши повѣспвовашеля-
ми безъ исключенія, стихошворными и прозаически-
ми. Вошъ разсказъ, вошъ живоссть, вошъ поэзія,
испина, мѣра! Вы прочтете тамъ повѣстъ-Старосвѣш-
скіе Помѣщики. Спарикъ съ старухою жили да были,
кушали да пили, и умерли обыкновенною смертію,
вошъ все ея содержаніе, но сердцемъ вашимъ овладѣшѣ
шакое уныніе, когда вы закроете книгу; вы шакъ
полюбите эгаго почтеннаго Аванасія Ивановича и
Пулхерію Ивановну, шакъ свыкнешесь съ ними, чпо
они займушь въ вашей памяти мѣсто подлѣ самыхъ
близкихъ родственниковъ и друзей вашихъ, и вы
всегда будете обращаться къ нимъ съ любовію. Пре-
красная Идиллія и Элегія. А Тарасъ Бульба! Какъ
описаны тамъ казаки, казачки, ихъ набѣги, Жиды, Запо-
рожье, спепи. Какое разнообразіе! Какая Поэзія! Какая
вѣрность въ изображеніи характеровъ! Сколько смѣш-
наго, и сколько выцокаго, трагическаго. О! на горизон-
тѣ Русской Словесности восходитъ новое свѣпило,
и я радъ поклониться ему въ числѣ первыхъ,

Кенненъ приговоляетъ обширнсе описаніе Крыма
въ историческомъ, хозяйственномъ, географическомъ и
проч. отношеніяхъ. Онъ издаетъ Пещербургскія вѣдо-
мости на Нѣмецкомъ языкѣ, а Семеновъ на Русскомъ,
и оба съ большимъ успѣхомъ. Князь Одоевскій тру-

446

СМЪСЬ.

дится надъ народной Физикою и Химіей. Онъ издалъ
Дѣпскую книжку съ Г. В. на эпошь годъ, какъ и на
предыдущій. Жаль, что эпи прекрасныя книжки мало из-
вѣстны въ Публикѣ, а ихъ смѣло можно рекомендовать
опцамъ и манерямъ семействъ.

Поэта пророчатъ намъ въ молодомъ Прокоповитѣ,
котораго примѣчательная баллада помѣщена въ библіо-
текѣ.

Для народнаго чпенія будетъ издаваться Житія
Святыхъ, преимущественно Русскихъ, почерпнутыя
по большой части изъ Чети-Минеи, продаваться по-
рознь, и по самой дешевой цѣнѣ. Великое дѣло !

Шишковъ дышетъ еще любовію къ Славянскому
языку и ненавистію къ Романтизму. Я увидѣлъ его
опытъ производнаго Словаря. Какъ Русской опытъ
онъ очень примѣчателенъ, и въ его корняхъ, свои-
лахъ и вѣтвяхъ словъ есть много глубокаго и но-
ваго, что касается до основной мысли, а мы въ
Москвѣ и не знали объ немъ ничего! Объ излише-
сствахъ говорить нечего.

Познакомился съ Русскими Юриспрудентами, коło-
рые возвралились изъ своего учебнаго и ученаго путе-
шествія по Европѣ, заслуживъ такіе лестные отзы-
вы отъ Нѣмецкихъ Профессоровъ Савиньи, Ганса
и другихъ, и на коморыхъ теперь Русское право воз-
лагаетъ свою надежду. Они отправляются Профессора-
ми въ наши Университеты, будушъ трудиться надъ
нашимъ славнымъ сводомъ, и издавать, можешь быть,
Юридической Журналъ. Одинъ изъ нихъ, Неволинъ,
кончилъ уже свой докторской экзаменъ, и защищалъ
Диссертацію о философіи права у древнихъ. Другой,
Зналенскій, подававшій также прекрасныя надежды,
скончался не задолго предъ своимъ Диспутомъ, и
успѣлъ шолько подписать корректуру послѣдняго ли-
ста Диссертаціи. Жалкая участь!

СМѣСЬ.

447

Петровѣ, нашъ Кандидатъ, трудился неутомимо
надъ восочными языками. Товарищи удивляются его
прилежанію, и чипутъ его рѣдкое самоостверженіе.
Г. Френѣ опзывается объ немъ съ великой пожвалою,
и объщаетъ въ немъ со временемъ славнаго орієнтали-
сца для Москвы.

Грѣть занимается организаціею Энциклопедическаго
Словаря, который имѣлъ уже семь пысять подписчи-
ковъ, какъ я слышалъ. Каково распространилась у насъ
жажда къ членію, познаніямъ?

Сидонскій, подавшій такой прекрасной примѣръ на-
шему Духовенству изданіемъ своего введенія въ науку
Философіи, оканчиваетъ изданіе Шульцевой Психо-
логіи. Пожелаемъ, чипо бы онъ нашелъ послѣдователей
между своими собратьями.

Редакціи Журналовъ для Министерства народнаго про-
свѣщенія и Министерства внутреннихъ дѣлъ состав-
лены изъ нашихъ Кандидатовъ, которые съ жаромъ
подвизаются въ честь Московскаго Университета.

Здѣсь говорятъ очень много о системѣ Жакошо. Изъ
всего мною слышаннаго могу заключить теперь толь-
ко по, что она очень облегчаетъ изученіе язы-
ковъ. Но не странноли, что участь Русскому языку по
переводу Телемака.

Павскій соспавилъ, слышно, Словарь Еврейскаго
языка.

Семеновъ перевелъ Раупахову трагедію, кажется,
Лѣпнюю ночь.

Коловской, подарившій насъ Исторіею Липерашуры
Шлегеля, трудился надъ Курсомъ о драматическомъ
искусствѣ Шлегеля.

Галить пригоповилъ много опѣльныхъ разсужденій
о философскихъ предмешахъ. Сказашь ли вамъ,— съ

448

СМЪСЬ.

спѣсненнымъ сердцемъ входилъ я къ нему по темной лѣстницѣ, чрезъ двѣ пустыя комнаты — и увидѣлъ его издали, одного, между двумя свѣчками — за философіей. О, пяжело еще Русскому ученому пройти сквозь иглиныя уши нужды! Вошь человѣкъ, кошорый двадцать лѣшь сидишь въ своей комнатѣ, рабочаетъ въ пошѣ лица, безъ всякаго внѣшняго услажденія, безъ всякой награды, въ удовлетвореніе своей внутренней потребности, не охлаждаясь никакими препятствіями, не сморя на шолки, крики и ругательства; дѣлаетъ дѣло, на которое почитаетъ себя призваннымъ. Вы можете не соглашаться съ его мнѣніями, можете порицать образъ изложения, но эпа пвердосшь, это безкорыспіе, имѣють полное право на уваженіе великаго благомыслящаго человѣка.

Веланскій печатаетъ, говорятъ, свою обширную
физиологію, вслѣдъ за Физикой.

Остроградскій и Буняковскій поддерживаютъ честь
Русскаго имени и самое Русское имя въ Академіи
наукъ.

Есть надежда, что Болгарская грамматика и со-
браніе древнихъ Болгарскихъ грамотъ Венелина, ле-
жавшее безъ движения у покойнаго Секрепаря Академіи
Россійской два года, не шьмѣ онъ будь помянушъ,
вскорѣ будушъ напечатаны.

О трудахъ Шлита, Шармида и Сенковскаго, не слу-
чилось мнѣ узнать ничего. Также о Словарѣ біограф-
ическомъ и генеалогическомъ Боро;дина.

И наконецъ вотъ вамъ новосшь лучшая, важнѣйшая:
въ прошломъ году въ Россіи открыто вновь учебныхъ
заведеній слишкомъ 90,а въ Гимназіи прибыло учениковъ
прошивъ прежнихъ лѣшь слишкомъ 8000.—Къ этимъ
цыфрамъ словъ прибавлять нечего.

М. П.

Петербургъ
Марша 41 дня.

СМѣСЬ.

419

НЕВЕСНЫЯ ЯВЛЕНІЯ 1835 ГОДА. Нынѣшній годъ
богашь небесными явленіями. Важнѣйшее между ими
есть прохожденіе знаменипой Галлеевой комешы («) чрезъ перигелій. Это небесное пѣло совершаетъ путь
вокругъ солнца въ продолженіе 74-76 лѣтъ, и было уже наблюдаемо въ 1305, 1380, 1456, 1531, 1607,
1682 и наконецъ въ 1759. Путь ею совершаемый
есть чрезвычайно распянутый Элипсисъ, въ фокусѣ
коего находится солнце, ближайшая къ этому фокусу
шочка пути (Перигелій) отмѣшатьсь отъ него по Гал-
лееву вычисленію только на 12 милліоновъ миль, а са-
мая опдаленная шочка пути (Афелій) отмѣшатьсь
отъ Солнца почти на 800 милліоноь миль; п. е.
Комеша не бываешь ближе къ Солнцу 12 милліоновъ,
и не бываешь отъ него далѣе 800 милліоновъ миль. Но
къ землѣ въ нынѣшній разъ она подойдетъ гораз-
до ближе, ибо въ началѣ Окпября (по новому стилю)
будешь отмѣсятьсь отъ насъ не далѣе пяти милліоновъ
миль, но пошомъ, быстро уходя, въ короткое время
удалился на 20 милліоновъ миль. И такъ у насъ Ко-
меша видна будешь въ величайшемъ блескѣ ея къ кон-
цу Сентября.

О Генварѣ надлежитъ замѣшить, чѣ то началу
его, пп. е. чрезъ десять дней послѣ бывающаго въ 21
число Декабря Солнцестоянія, земля наша находится
на шокѣ пути своего ближайшей къ Солнцу, и пото-
му движешься съ наибольшей быстротой своей. Имен-

(*) Двадцать пятиаго августа н. ст. Шесшаго Сентября пройдетъ чрезъ перигелій и извѣстный Комеша Энке; но какъ для насъ она едва будешь замѣшна, то и не упоминаемъ о ней.

450

СМЪСЪ.

но она прошекает половину пути ея съ 29-го Марта
по 1-е Октября н. сп. въ 186 дней и 13 часовъ, а
остальную половину, съ 1-го Октября до 29 Марта-въ
178 дней и 17 часовъ. Эпому обстоятельству, что
земля шолько чрезъ 10 дней по всупленіи своемъ въ
знакъ Рака, съ чѣмъ вмѣстѣ для насъ Европейцевъ на
чинается лѣшо, находился въ дальнѣйшемъ разстоя-
ніи отъ солнца, а чрезъ 10 дней по всупленіи въ
знакъ Козерога, когда для насъ начало зимы, она обрѣ-
тается въ ближайшемъ отъ солнца разстояніи, и слѣд-
ственно движется во время нашего лѣша медленнѣе,
чѣмъ во время нашей зимы, обязаны мы шѣмъ, что
наши астрономическія весна и лѣшо продолжаются
осьмью днями долѣе осени и зимы.

Собственно на температуру такое незначительное
измѣненіе въ разстояніи земли отъ Солнца, почти не
имѣлѣе вліянія; она болѣе зависѣтъ отъ зенишнаго
стоянія солнца. Однакожь продолженіе 8 днями болѣе
лѣша и весны на Сѣверномъ полушаріи, содѣйсвѣнуелѣ,
можѣмъ быть, къ тому, что Южное полушаріе ока-
зывается холоднѣе Сѣвернаго.

Въ началѣ Февраля Галлеева комета приближился
къ землѣ на разстояніе 70 милліоновъ миль и можѣпъ,
при помощи весьма хорошихъ телескоповъ, быть ви-
дима.

Апрѣля 31-го, Венера, вторая планета въ порядкѣ на-
шей сиссиемы, будетъ являться въ близности Урана,
который, сколько до сихъ поръ мы знаемъ, естъ въ
ней послѣдня. Это явленіе произойдешъ не задолго' до
восхожденія солнца, на Юговосшномъ небѣ, и мо-
жешъ послужишь къ тому, чпобы и самые неопыт-
ные наблюдашели могли замѣшить Урана, котораго
иначе отыскать очень трудно.

СМЪСЪ.

451

Въ полдень 6-го Апръля мъсяцъ закроетъ на долго
Марса, а 13 Апръля, ушромъ въ 3 часа и 16 минутъ
закроецъ онъ Слтурна, чпо можно будетъ и видѣпь.
Мая 27-го послѣдуецъ кольцеобразное солнечное за-
пмѣніе, но будетъ видимо шолько въ небольшой части
Южной Европы, въ Южной Америкѣ и Азіи, и въ Аф-
рикѣ. Юня же 10-го въ 11 часовъ вечера, будетъ ви-
димо во всей Европѣ частное лунное заптѣніе. Чрезъ
сутки послѣ того Церера будетъ находиться въ про-
тивостояніи съ солнцемъ и слѣдственно въ полночь
возсіяетъ на меридіанѣ. Юня 13-го противостояніе
Юпитера съ Солнцемъ.

Въ половинѣ Юля объ прекраснѣйшія планеты нашей
системы, Венера и Юпитеръ будутъ не подалеку другъ
онъ друга. Онъ восходятъ вскорѣ послѣ двухъ часовъ
утра и сіяютъ на Сѣверовостокѣ. Довольно близко къ
намъ и весьма низко надъ горизонтомъ споитъ Галле-
ева комета; но едва ли будетъ видима. Вѣроятно, яс-
нѣе окажется она 8-го Августа, восходя на Сѣверовос-
токѣ. Хвоспѣ ея является прежде, простираясь вкось
къ Востоку. Такъ, по крайней мѣрѣ, она видима бу-
дешь съ земли; для наблюдателя съ Солнца зрѣлище
представилось бы иное, ибо по общему закону, хвоспѣ
обращается всегда въ противоположную сторону отъ
солнца, слѣдуя такимъ образомъ, за ядромъ кометы, ко-
гда она приближается къ Солнцу, и предшесствуя ядру,
когда комета отъ солнца удаляется. Впрочемъ достой-
но сожалѣнія, что въ нынѣшній разъ комета будетъ
въ ближайшемъ къ намъ разстояніи до прохожденія
своего чрезъ перигелій, а вскорѣ послѣ онаго очень да-
леко уйдетъ отъ насъ, ибо хвоспы комешъ большею
частію послѣ прохожденія чрезъ перигелій достигають
величайшаго блеска своего, а посому намъ представи-
лось бы зрѣлище двое великолѣнѣйшее, если бы ко-

452

СМѣСЬ

мета пройдя предварительно чрезъ перигелій, потомъ бы уже приблизилась на самое близкое разстояніе свое отъ земли. Явленіе этой комешы въ нынѣшнемъ году, вѣро- ятно, будетъ имѣть весьма много сходнаго съ явленіемъ ея въ 1607. Тогда за нею наблюдаль великій Кепплеръ съ 26-го Сентября по 26 Октября: въ это время она скрылась у него изъ виду. Въ началѣ этого времени хвоспѣ ея не имѣлъ значительной величины, но свѣпѣ его увеличивался постепенно съ приближеніемъ комешы къ солнцу, и простирался въ противоположную отъ солнца сторону. Достопримѣчательно также, что по-да хвоспѣ ея то увеличивался, то уменьшался.

Августа 22-го противостояніе съ Солнцемъ Урана, ко- порый слѣдственно въ полночь пройдешь чрезъ Мериді- анъ. Три дня спустя маленькая комета Энке пройдешь чрезъ перигелій, а Галлеева приближился къ намъ уже на двадцать милліоновъ миль; взойдешь между 11 и 12 часовъ и до разсвѣта будешь видна на восшочномъ не- бѣ. Въ Сентябрѣ, по причинѣ быстраго приближенія къ солнцу и землѣ, свѣпѣ ея сдѣлаешься, вѣроятно, гораздо блисташельнѣе, хошя впрочемъ утвердительно ничего объ эпомъ сказать не льзя, ибо, кажешься, такому усиленію ея свѣпа содѣйствующій также физическія причины, не вполнѣ еще дознанныя. Въ Сентябрѣ вос- хожденіе Галлеевой кометы будешь ежедневно ранѣе и ранѣе; къ концу этаго мѣсяца она такъ близко подой- детъ къ Сѣверному полюсу, что совсемъ не будешь скрываться за горизонтъ. На Вест-зюд-веспѣ въ може самое время будущі сіять Марсъ и Сашурнъ.

Въ началѣ Октября комета войдешь въ извѣстное всѣмъ созвѣздіе, Большой Медвѣдицы; тогда какъ уже вышесказано, будетъ она находиться въ ближайшемъ отъ земли разстояніи. Не взирая на все, что было говорено для успокоенія боязливыхъ людей, до

СМЪСЬ.

453

насъ доходяшъ слухи, чпо, къ сожалѣнію, еспь еще
такіе, которыхъ столь близкое сосѣдство съ коме-
шой очень тревожишъ; а потому, дабы всѣ подобные
молки пресѣчь разомъ, поржесшвенно и всенародно
принимаемъ на себя отвѣтственность за всякій вредъ,
если какой послѣдуетъ ошъ приближенія кометы, и
беремъ подъ страхъ всѣ движимыя и недвижимыя иму-
щества за весьма сходную плату. Во впорои половинѣ
Октября комета быстро начнешъ удаляться ошъ зем-
ли, а къ концу этаго мѣсяца будетъ уже ошъ насъ
болѣе, чѣмъ въ двадцати милліонахъ миляхъ. Она спѣ-
шишь къ перигелію. Пройдетъ чрезъ него въ первыхъ
числахъ Ноября, и вмѣстѣ съ пѣмъ скроется ошъ
взоровъ нашихъ, запмившись ошъ блеска солнечныхъ
лучей. Правда, она скоро выступитъ изъ нихъ и въ пер-
выхъ мѣсяцахъ 1836 года будетъ еще видима на юж-
номъ небѣ, но очень слабо, по причинѣ чрезвычайнаго
и безпрестанно съ величайшей быстротой возрастаю-
щаго ошдаленія: въ Апрѣлѣ же 1836 потеряемъ мы
ее изъ изъ виду въ безмѣрныхъ проспранствахъ неба,
и она возвратится къ намъ не прежде какъ чрезъ 76
лѣтъ, въ Февралѣ 1912 года.

Между пѣмъ 20 Ноября произойдетъ солнечное зам-
мѣніе, которое въ большей части Европы видимо не бу-
дется, а 7-го того же мѣсяца въ 9 часовъ вечера, прой-
детъ Меркурій мимо солнца, но у насъ не льзя будетъ
наблюдашь сего явленія, ибо оно послѣдуетъ послѣ захо-
жденія Солнца. Но къ Югу отъ мыса Доброй Надежды,
на Остъ - Индскихъ островахъ и проч. это прохожде-
ніе можешь быть наблюдаемо. Къ концу Декабря по-
слѣдуешь противостояніе Солнца и блестящаго Юпи-
тера, который будетъ сіять во всю ночь на Южномъ
небѣ и этимъ заключится рядъ достопримѣчательнѣй-
шихъ небесныхъ явленій 1835 года.

МАРТЪ, КНКЖКА II.

30

СМЪСЬ.

455

II.

Книзю П. А. Вяземскому, по слугаю присылки 1-го
тома Новоселья.

Хошь Русскихъ славныхъ музь я слышу съ удивленьемъ,
Могу ли подражать я, иноспранецъ, пѣньемъ?

И вами хошь теперь дана мнѣ бирюза,
Какъ ваши, нѣжные сшихи писашь нельзя.

Не только то: совсѣмъ сшихи писашь не можно;

А васъ благодаришь за вашу книгу должно.

Что дѣлать? Сердца дамъ просшой и вѣрный знакъ;

Дамъ благодарносши знакъ: да какъ бы не такъ.

Юсифъ Меззофанти.

Риліб. 18-го Февраля 1834 года.

Послѣдній спихъ, заключающій въ себѣ примѣненіе къ
заглавію спиховъ Кн. Вяземскаго, вышелъ силлабиче-
скій; но онъ понятенъ слуху Италіанца. - Меззофанти
принимаетъ живое участіе во всѣхъ новоспяхъ Рус-
ской Литературы. Онъ знакомъ со всѣми произгеденія-
ми Пушкина. Онъ съ большимъ удовольствіемъ чишалъ
Бориса Годунова — и всегда, какъ только встрѣтитъ
Русскаго, спарается узнать: нѣмъ ли чего новаго у
насъ въ Литературѣ и съ жадностію все чипаетъ.-Я
въ первый разъ встрѣтилъ его въ Болоніи и съ нимъ
познакомился. Небольшой человѣкъ, лѣпъ за сорокъ
пяшь, съ живыми глазами, съ бровями нависшими, съ
движеньями быстрыми, подошелъ къ намъ въ Болонской
галлерѣ и обратился съ Русскимъ привѣшствіемъ. Онъ
заговорилъ со мною объ Ломоносовѣ, называлъ его оп-
цомъ нашей Словесности, и о Бахчисарайскомъ фон-
ланѣ Пушкина. « Ломоносовъ такой высокопарный;

30*

456

СМЪСЪ.

теперь у васъ пишутъ легче, « были слова его. Выговоръ его очень правиленъ и приближается къ Малороссійскому: это выговоръ болѣе книжный.

Ни одинъ иностранецъ, проѣзжающій Болонію, не пропусшипъ случая, чтобы не познакомиться съ знаменитымъ Ишаліанцемъ и не поговорить съ нимъ на своемъ языкѣ. Эта безпрерывная практика очень полезна самому Меззофанти. Часто иностранцы разныхъ націй собираются вмѣстѣ, даютъ объдъ и зовутъ Меззофанти съ шѣмъ, чтобы говорить съ нимъ на разныхъ языкахъ и нарѣчіяхъ, — и онъ всѣмъ отвѣчаетъ. Однажды какой-то Нѣмецъ изъ Россіи заговорилъ съ нимъ на языкѣ Эсіповъ и думалъ смушить эмімъ Меззофанти и прервать пошокъ его разноязычнаго краснорѣчія; но не тушь-то было: Меззофанти отвѣчалъ ему и на эпомъ языкѣ. —

Но чтобы судишь о познаніяхъ Меззофанти въ языкахъ, мы приведемъ одно любопытное свидѣтельство нашегоъ Русскаго путешественника. Въ Римѣ есть Коллегіумъ распространеннойъ вѣры (Collegio de Propaganda fide) основанный Папою Григоріемъ XV въ 1622 и увеличенный особенно Урбаномъ VIII Барберини. Въ эпомъ Коллегіумѣ образующся Миссіонеры для распространения каполицизма въ странахъ невѣрныхъ, — и съ этою цѣлью принимаютъ туда юношей всѣхъ націй, а особенно Азіатцевъ и Африканцевъ. Въ немъ вы найдете учипелей для всѣхъ возможныхъ языковъ — и сверхъ того огромную библиотеку, пакже на всѣхъ языкахъ и съ типографією со всѣми возможными аббуками, особенно Восточными. Вотъ почему, живучи въ Римѣ, вы можете болѣе чѣмъ гдѣ-нибудь найти средыспѣ къ изученію языковъ воспока, — съ шѣмъ еще преимуществомъ, чпо въ эпомъ коллегіумѣ обучающі языкамъ не по мертвой методѣ грамматики,

СМЪСЬ.

457

а живымъ, изустнымъ образомъ, потому что это
изученіе имѣшь, цѣлію практическое употребленіе
языка.

Эшшотъ Коллегіумъ даетъ ежегодные празднества
къ день Св. Крещенія—и, въ присутствіи многолюднаго
собранія, чипаются воспитанниками на всѣхъ возмож-
ныхъ языкахъ сочиненія въ честь трехъ царей Маговъ,
приходившихъ къ колыбели Искупителя. Такое празд-
несْтво было и въ 833 году; на немъ присутствовалъ
А. И. Тургеневъ съ Юсифомъ Меззофанти.

На этомъ празднествѣ можно было сосвавить себѣ
идею Вавилонскаго смѣшенія языковъ.

Торжество началось предисловіемъ Латинскимъ, по-
помъ послѣдовала Латинская Эклога, за этимъ Лаврен-
тій Каиша изъ Корфу чишалъ по Еврейски; Каспаръ
Краснихъ, Сербъ — по Самаритански; Петръ Барта-
шаръ Халдей—по Халдейски; Антоній Ассафъ — по
Сирійски; Лаврентій Каиша—Ишаліанскій сонетъ; А-
гаръ изъ Алеппо — по Арабски; Убріанъ Египтянинъ—
по Коптски; Эммануилъ Нагаши, Эөіопь—по Эөіопски;
Перпиніяни — Латинскую элегію; Алберти изъ Смир-
ны — на Греческомъ литературномъ языкѣ; Кіаппими
изъ Корфу— на Греческомъ проспонародномъ; Юрдаки
изъ Скіо — Латинскую Эпиграмму; Каспаръ Краснихъ,
Сербъ — по Албански; Михаиль Балихъ Иллириецъ—
по Иллирійски; Николай Пеповъ — по Булгарски,
Туроши изъ Смирны — Ишаліанскій гимнъ; Маркарі-
анъ изъ Эрзерума — на Армянскомъ литературномъ
языкѣ; Малакіанъ Армянинъ изъ Константинополя —
на Армянскомъ проспонародномъ; Антоній Глаковъ
Грузинецъ — по Грузински; Юсифъ Девришіанъ — по
Турецки; Гаспаръ Вукчинъ Грекъ —Эпиграмму Латин-
скую; Вакгаусъ изъ Вестфаліи —по Нѣмецки; Бальфъ
изъ Филадельфіи — по Англійски; Бааль — по Гол-

458

СМѣСЬ.

ландски; Гангрифсъ — по Фламандски; Баххаузъ—на Вестфальскомъ нарѣчіи; Камарда — Италіанскую Анакреонпину; Саабъ изъ Алеппо—по Персидски; Баршапаръ Халдей—на языкѣ Таирганнійскомъ; Нагаши Эөіопъ—на амгарійскомъ; Гоиранъ—по Французски; М'Доннелль изъ Верхней Канады—Италіанской сонетъ; Дональдъ М'ке Шотландецъ—по Шотландски; Томасъ Олифъ Ирландецъ по Ирландски; Антоній Шіуга изъ Аллепо, Маршинъ Маглуфъ изъ Шакля, чпо на горѣ Ливанской, Абдалла Ассемани Маронипъ, Георгій Баруши Маронипъ — Арабскую эклогу; Кіаппини изъ Корфу — Италіанскую оду; Вильгельмъ Макабешинеси, изъ племени Оппавасовъ, чпо въ Сѣверной Америкѣ — на языкѣ своего племени; Августинъ Килимишчаганъ изъ племени Оппавасовъ— на языкѣ племени Чинуе, шакже въ сѣверной Америкѣ; въ заключеніе Аббиссинецъ Ривара прочелъ благодарносТЬ посѣшпелямъ.

У кого бы голова не пошла кругомъ омъ одного разнообразія звуковъ, кошорыми оглашалась эта зала? — Г. Меззофанти, одинъ, понималъ всѣ эпи языки и нарѣчія.

Послѣ мятежей въ Болоніи, столько тревожившихъ всю Италію, Болонцы желая получить прощеніе Папы, послали въ Римъ Меззофанти своимъ Депутатомъ. Римляне по этому случаю сочинили эпиграмму на Болонцевъ, которая замѣчашельна своимъ остроуміемъ и служишъ къ чесши знамока языковъ.

Sagacemente invia Bologna a Roma
Un orator che intenda ogni idioma
Che in Roma a farsi onore
È d'uopo un'oratore
Che sappia delle lingue almeno quelle
Parlate nella torre di Babelle.

СМЪСЬ.

459

« Болонія весьма благоразумню послала въ Римъ ора-
пора, который знаетъ всякое нарѣчіе, потому что
въ Римѣ, чтобы войны въ честь, нуженъ ораторъ,
знающій изъ языковъ по крайней мѣрѣ, которыми
говорили на Вавилонской башнѣ.»—

АНГЛИЧАНЕ, КУШАЮЩАЯ НАЦІЯ. Лордъ Норман-
би называетъ Англичанъ, вѣчно странствующимъ наро-
домъ, и говоришъ справедливо. Если бы открыли еще
шестую часть свѣта, то можно бы счесть за диво, ког-
дабъ въ теченіи нѣсколькихъ лѣпъ Англичане шпамъ не
поселились. Мистриссъ Джемсонъ называетъ Англичанъ
бракоучреждающей націей; и она также права. Необык-
новенное обиліе дѣтей, свойственное Англійскимъ семей-
ствамъ, побуждаетъ ощовъ и матерей искать зятьевъ,
при чемъ разыгрываются многіе фокусъ покусы; да гдѣ
же этаго не бываетъ? Но никто не придалъ Англичанамъ
эпитета удачнѣ покойнаго или безпокойнаго Воль-
тера. Онъ называетъ Англію страной обѣдовъ, а Ан-
гличанъ, обѣдающимъ народомъ. Возмите, какую
хочите Англійскую газету, во всякой вы увидите
болѣе или менѣе длинное описание болѣе или менѣе
интереснаго обѣда. И шакъ бываетъ не только въ
шакое время, какъ нынѣ, когда счастливыхъ и не-
счастливыхъ Парламентскихъ Кандидатовъ напере-
рывъ публично угощающъ ихъ друзья и приверженцы—
первыхъ, дабы упѣшить въ горести, причиненной
обманутыми надеждами и безполезными штабами,
послѣднихъ, дабы напомнить имъ нѣкоторымъ образомъ,
чтобы они явили себя достойными довѣренности, имъ
оказанной, и вмѣстѣ укрепѣшь ихъ для начинающейся
борьбы. Чutto можешь быть сдѣлано въ Англіи безъ
обѣда? Однимъ словомъ, ничто: будь это бездѣлица

460

СМЪСЬ.

или важный поржественный случай, учрежденіе общества, благошвореніе, удовольствіе или горесть, встрѣча друзей или людей, сходящихся по дѣламъ. Самая Коронація заключается блистательнымъ обѣдомъ, и рѣчь, которую слѣдуешь произнести съ прона, становится извѣстна членамъ обѣихъ палатъ, не иначе какъ послѣ обѣда. Могутъ ли споль многочисленныя въ Англіи совѣщанія по приходскимъ дѣламъ обойтись безъ съѣстнаго? Никакъ. Такъ называемые Vestries сходятся вмѣстѣ иѣдятъ. И такъ, отъ мала до велика, отъ знатнаго до ничтожнаго, безцѣнное съѣстное сославляешь душу Англійскихъ сборищь. Быть можешь, никто не могъ бы сказать въ Tavernmeetings и одной изъ прекрасныхъ и сильныхъ рѣчей, такъ часто памъ раздающихся, если бы предварительно не пообѣдалъ въ плотную и не выпилъ достаючнаго количества вина для пищеваренія. Кому неизвѣстно имя Сиръ Джорджа Севиля, страстнаго поборника свободы? Прошашавшись для доспіженія высокой цѣли нѣсколько лѣшъ съ своими друзьями и приверженцами по тавернамъ, благородный Севиль получилъ наконецъ отвращеніе отъ этихъ, безирестанно возобновляющихся пирушекъ, и однажды публично скажъ приверженцамъ своимъ, чѣко онъ считаетъ ихъ не столько друзьями Великой хартии, какъ трактирной каршы. Чѣбобы былъ весь блескъ, все великолѣпіе Лорда Майора, если бъ не блестящіе, великолѣпные обѣды его, отличающіеся черепашьимъ супомъ и другими дорогими лакомствами? Для него, какъ и для многихъ другихъ, дорого получающихъ мѣста, сопряженныя съ шаягостными обязанностями и не приносящія никакихъ доходовъ, обѣдъ есть поже, чѣко варенье послѣ горькаго лекарства. И страсть кушать не ограничивается одними жителями столицы, она не менѣе сознана и провинціаламъ; даже особенностъ Англій-

СМѣСЬ.

461

скаго характера состоишъ не въ одномъ томъ, чтобъ
шолько самому сть; нѣтъ, истинный Британецъ
долженъ почипъ съ такимъ же удовольствіемъ сміш
рѣть и на то, какъ другіе дятъ. Иначе за чѣмъ же
пакая многочисленная толпа зрителей всегда наполня
етъ галлерей публичныхъ столовыхъ, и почему бы въ
Пидкоковѣмъ звѣринцѣ стали платить лишніе четыре
гроша, чтобъ посмотрѣть, какъ кормятъ льва? Гастро-
номическое участіе просширается еще далѣе, именно
на мѣста, гдѣ покупается съѣстное и посуду, въ ко-
торой гоіповился кушанье. Нѣтъ ничего опрятнѣе
Англійской кухни; и можно ли удивляться, что
въ модѣ смотрѣть новаренный приборъ, или лучше
сказать модель повареннаго прибора, которая вы-
ставлена въ одномъ изъ здѣшнихъ музеевъ? Я худобы
исполнилъ мою обязанность корреспондента, еслибъ не
сказалъ ничего объ эпомъ дивѣ, ко whomу не могутъ
надивиться.

СОЛНЕЧНАЯ ПЕЧЬ. Изобрѣпашельный художникъ
назвалъ творение свое Солнечной печью (the solar stoven)
почему, быть можетъ, послѣ объяснился Машина
его сложена изъ мѣдныхъ пласшинокъ, имѣешь около
двухъ фuthовъ вышины, и по одному фuthу въ длину
и ширину. Она состоишъ изъ чешырехъ отдѣловъ,
надъ однимъ изъ коихъ выставлена, соразмѣрной вели-
чины буквами, слѣдующая гордая надпись: Кухня. Въ
двухъ другихъ по ужасному выраженію изобрѣпашеля, со-
держимъся вѣчная, непреложная связь и причина раздѣле-
нія спихій.» Но въ чемъ состоишъ она, того зрите-
лямъ не сообщають; ихъ увѣряють однакожь, что
издержки при эпомъ ничего не стоють. Спихіи суть:
воздухъ, вода и земля. Въ огнѣ, съ эпимъ гастроно-
мическимъ апрашомъ, нѣтъ никакой надобности.

462

СМЪСЬ.

Какъ скоро сдѣланы были всѣ пригововленія къ этой
безогненной стряпнѣ, то влили дюжины двѣ, три ка-
пель воды въ омперстіе на подобіе трубы, находящееся
въ верхней часми машины, которая, бывъ холодна
какъ ледъ, начала согрѣваться, сдѣлалась горяча;
изобрѣшатель открылъ пакъ называемую кухню, по-
ложилъ туда бифштексъ и заперъ опять. Машина
становилась горячѣе и горячѣе, даже не лызя было до-
пронуться до ней; но не видно ни дыму, ни пару.
Хотя бифштексъ, не взирая на непостижимость его
изгововленія, и представлялся воображенію зришелей
въ соблазнительномъ видѣ, но они должны были под-
вергнуться лишенію, ни чѣмъ незамѣнимому для лю-
бителей яствъ. Они не слыхали того, сначала пиха-
го, пошомъ безпрерывно усиливающагося шипѣнія,
которое есіть признакъ начинающейся дѣятельности
огня, и залогъ сочности бифштекса, возбуждающій
истинно сладострастное ощущеніе въ слуховомъ орга-
нѣ лакомки. Здѣсь также не распространялся соблазни-
шельный запахъ, опъ дѣйствія коего текутъ у лю-
бителей слюнки и кошорый принуждаетъ человѣка,
идущаго мимо Доллисова трактира, остановиться,
войти въ тракпиръ, ъсть; не было этаго запаха,
вниваемаго лакомкой съ какимъ упоеніемъ прежде еще,
чѣмъ онъ приступшь къ наслажденію, болѣе суще-
свенному. Возлѣ непонятной поваренной машины все
пихо, нѣшь ни малѣшаго запаха. Еще нѣсколько ми-
нутъ и — кухня открылась. Всѣ, будучи исполнены
нетерпѣнія, безмольно устремили взоры; наконецъ
бифштексъ явился. Иные изъ зришелей поспѣшно,
другіе какъ бы съ опасеніемъ кладушъ въ ротъ до-
ставшіеся имъ куски, жующъ пакъ медленно, какъ
знацокъ въ винахъ вино, кошорое хочешь испытать,
оглядываются другъ на друга и общее любопытство
удовлетворено.

СМЪСЬ

463

Сколь ни разнообразны и многочисленны мнѣнія
ошвѣдывателей, однакожь всѣ согласны въ помъ, чпо
бифштексъ поперѣлъ нѣкоорое измѣненіе. Послѣ
пого разногласіе относится только до степени най-
деннаго измѣненія, но до того изобрѣтателю дѣла
нѣтъ, это зависитъ отъ вкуса. Изобрѣпатель увѣ-
ряетъ, чпо упомянутое дѣйствіе производится ни
огнемъ, ни пламенемъ, ни дымомъ, ни паромъ, ни
газомъ, ни масломъ, ни виннымъ спиртомъ, ниже
какимъ либо другимъ химическимъ препаратомъ. Но
чѣмъ же? Эпо осталось пайной какъ для меня, такъ
и для всѣхъ присутствовавшихъ. Впрочемъ, я подоз-
рѣваю, чіпо художникъ именно по этому паинствен-
ному обстоятельству назвалъ машину свою Солнечной
печью. И какъ онъ самъ сознается, чпо его изобрѣ-
шеніе требуетъ еще нѣкоорыхъ усовершенствова-
ній, то хочу вѣрить, чпо нѣкогда наступитъ время,
когда оно дѣйствительно будешь полезно, именно ког-
да переведется всякое топливо и любители бифштекса
не будушъ до того голодны, чтобъ ёсть вовсе сы-
рое мясо.

ЧУГУННЫЯ ДОРОГИ. Вмѣспѣ съ непоспижимой
поваренной машиной вниманіе Лондонскихъ жителей
возбуждающіи при строимыя нынѣ чугунныя дороги.
Дѣйствительно странно, чпо до сихъ поръ изъ Лон-
дона не было проведено еще ни одной чугунной дороги
и тѣ, чпо желалъ испытать, какъ-это ъздятъ съ
быстротой ласточки, должны предварительно про-
ѣхать болѣе спа миль до Манчестера, опкуда въ
Ливерпуль могутъ ужъ лешѣть. Эпому горю будешь
пшěрě пособлено въ трехъ различныхъ направленіяхъ,
а поопому весьма естественно упомянутыя дороги воз-
буждающіе всеобщее участіе. Первая, и далѣе всѣхъ

4C4

СМЪСЪ.

проложенная, соединимъ Лондонъ съ Бирмингамомъ. Впрочемъ для Лондонскихъ любителей удовольствія она не очень важна; ибо дымный, вѣчно шуманный, неопряпный Бирмингамъ, предшавляешъ для посѣпи-шеля, не принадлежащаго къ числу купцовъ или ма-шинистовъ, мало развлеченія, кромѣ рѣдкихъ случаевъ, какъ напримѣръ, музыкальнаго праздника въ минув-шемъ Октябрѣ. Но чрезъ эшу дорогу много выиграешъ шорговля, въ чемъ и соспоишъ главная цѣль ея устройства. По этой дорогѣ будутъ отправляться изъ Лондона или Бирмингама въ шесть часовъ утра; между осьми и девяти пріѣдушъ къ завшраку въ Лон-донъ или Бирмингамъ; до пяти часовъ можно кончить дѣла свои, и между семи и осьми пріѣхать къ обѣду домой, какъ будто во весь день не отлучаясь никуда. Это прекрасно; но хоя работаюшъ съ величайшей дѣятельностю, даже по Воскресеньямъ, которое Англичане очень строго соблюдаюшъ, при томъ ра-бота производился въ разныхъ мѣстахъ, однакожь, изчислено, что дорога не можетъ быть кончена ближе четырехъ лѣтъ.

Между шѣмъ праздные жили Лондона всю недѣлю, а рабочіе по Воскресеньямъ забавляються ишѣмъ, что посѣщають мѣсто работъ. Дорога идѣтъ не трезб но сквозь холмъ. Примрозъ, ибо его прокапывають. Извѣстно, что на Примрозъ-Гайлѣ случается наибольшее чи-сло поединковъ; но эшотъ холмъ опносительно ви-довъ, съ него опкрывающихся, есть для Лондона може, что для Парижа прославленное кладбище Перъ-Ла-Шезь; и такъ, кто посѣщаетъ Примрозъ не за шѣмъ, чтобы встрѣшить смертоносную пулю, или омывать въ кро-ви другаго запяшнанную честь свою, потъ можетъ насладиться съ него великолѣннымъ зрѣлищемъ; для кого эшо незанимательно, шѣмъ пріятно видѣть чу-гунную дорогу, а кто и къ эмому равнодушенъ, потъ

СМЪСЪ.

465

любуется на пеструю, волнующуюся полпу; востъ чеш-
тыре главныя цобудишельныя причины, по которымъ
Примрозъ сдѣлался нынѣ любимымъ и прекраснѣйшимъ
ежедневнымъ гульбищемъ Лондонскихъ жителей. Другая
чугунная дорога соединипъ Лондонъ съ Гринви-
чемъ. Ежеминутно, каждый день туда и оттуда оп-
правляющіеся публичные экипажи, совершаютъ озна-
ченный путь въ полчаса: для Англичанъ это слишкомъ
медленно; паровыя карешы будутъ совершать потъ
же путь въ четыре минупы. Гринвичская чугунная
дорога начинается почти непосредственно при новомъ
Лондонскомъ моспѣ, и не взирая на всѣ мѣстныя пре-
пятствія, продолжается такъ успѣшно, что къ на-
ступающему лѣту или осени будетъ гошова. Третья,
еще предполагаемая, чугунная дорога, будетъ соеди-
нять Лондонъ съ Брейшономъ. Такъ какъ издержки
на устройство этой дороги простираются не свыше
700,000 фунтовъ сперлинговъ и сумма раздѣлена на
акціи въ 50 фунтовъ сперлинговъ, то не лѣзя сомнѣ-
ваться въ приведеніи ея въ исполненіе; а безпрерыв-
ныя сношенія Лондона съ Брейшономъ обѣщающіе не-
сомнѣнную прибыль компаніи. Семьдесятъ миль раз-
стоянія между упомянутыми городами цроѣзжаютъ
нынѣ почти въ шесть часовъ; а по чугунной дорогѣ
и съ помощью паровыхъ машинъ, это пушешествіе
будетъ совершаться въ часъ; различіе не маленькое;
и во все это правопрельство вмѣшивается весьма не-
много, шолько относительно дозволенія пролагать
дорогу, въ которомъ компанія имѣшь надобносіль для
покупки мѣстъ и при томъ за очень дорогую цѣну. И
въ другихъ земляхъ, какъ напримѣръ, въ Германіи,
недосшапка въ деньгахъ кажется нѣпъ; отъ чего же
тамъ не видимъ эпихъ общеполезныхъ предпріятій,
которыя въ Англіи съ быстротою молніи приводятся
въ исполненіе?

466

СМЪСЪ

ИСПОЛИНСКІЕ ИДОЛЫ ВЪ ИНДІИ. Афганистанскій городъ Боніанъ въ Средней Азіи знаменитъ своими колосальными идолами и безчисленными пещерами, ископанными на пространствѣ осьми миль. Впрочемъ эти пещеры суть не чипо иное, какъ чешвероугольныя отверстія въ горѣ. Только нѣкоторыя имѣющі внутри своды, при началѣ коихъ съ низу просираются карнизы. Въ самыхъ идолахъ изсѣчены такія пещеры и въ одной изъ нихъ, находящейся подъ ногами большаго идола, можешь помѣспиться половина полка. Изъ всѣхъ воссточныхъ древностей, эти исполинскіе идолы наиболее возбуждающі любопытство ученыхъ. Они состоять изъ двухъ фигуръ: одна представляетъ мущину, другая женщину; первую жители называющъ Зильгаль, послѣднюю Шамама. Они высѣчены въ горѣ. Фигура представляющая мущину, простирается въ вышину на сто двадцать футовъ, изображающая женщину почти на шестьдесятъ. Нишь, въ которой стоишъ первая, имѣетъ до семидесяти футовъ ширины и столько же углубляется въ гору. Стапуя изуродована, лице по выше рпа, и колѣна разбиты пушечными ядрами, которыми стрѣлялъ въ нее Ауренгъ-Зебъ, проходя мимо съ войскомъ. Губы очень широки, уши длинны и отвисли; на головѣ, кажется, было что-то похожее на піару. Фигура облечена въ манпію, висящую на ней со всѣхъ споронъ. Впрочемъ все это сдѣлано безъ всякаго изящества и красопы. Руки, придерживавшія манпію, отбиты. Женская фигура лучше сохранилась; она драпирована такимъ же образомъ и высѣчена въ той же горѣ, но за нѣсколько сотъ футовъ отъ первой. Въ обѣихъ фигурахъ высѣчено множество пещеръ, изъ коихъ есть ходъ на самую вершину каждой спашуи. Въ нижнихъ пещерахъ обыкновенно останавливаются Кабульскіе караваны, а верхніе служатъ городу хлѣбными магазинами.

СМѣСЬ.

467

**МОНЕТНАЯ СИСТЕМА ВЪ ТУРЦИИ.** Монетный дворъ, Царбѣ Гане, находится недалеко отъ церкви Святой Ирины.

Здѣсь чеканяшъ одни пары, піастры и мелкую размѣнную монету съ примѣсью мѣди и цинка. Цѣнность ихъ только именовательная: потому что піастръ, копорый соспавлялъ во время Французской экспедиціи въ Египетъ 25 паръ, нынѣ счипается во 127, или, другими словами, піастръ, котораго первоначальная цѣна была около 5 рублей на нашу монету, теперь стоитъ не болѣе 30 копѣек (*).

Такое пониженіе цѣнности, единственно служащее въ пользу саррафовъ, или Султанскихъ банкировъ, ощутимельно также и въ золопой монетѣ, которую измѣняюшъ они и въ видѣ и въ тяжести; такъ что магуцѣ, чеканенный въ 1808 году и составлявшій тогда 25 піастровъ, теперь увеличилъ свою цѣнность почти вдвое. Посредствомъ прежнихъ сдѣлокъ съ Вѣнскими банкирами, Турецкое Правительство получаетъ чрезъ каждыя двѣ недѣли съ почпою извѣстное количество Венеціанскихъ и Голландскихъ дукатовъ, которые поопомъ перечеканиваешь въ Турецкую монету съ чрезвычайными для себя барышами. Когда Персіане приходятъ съ караванами изъ Эрзерума, Багдада, или проѣзжаютъ черезъ Требизондъ, гдѣ особенно порговля начинаешь процвѣпать, то должны непремѣнно представлять Правительству свѣдѣніе, сколько ввозяпъ они съ собою звонкой монеты и пошчасъ мѣнять ее на Турецкія деньги. Впрочемъ эти факты показываютъ, что не смопря на безпрестанныя возмущенія, которые возникаютъ въ Европейскихъ и Азіатскихъ про-

(*) Съ 1830 года цѣна эпохи еще понизилась.

468

СМѣСЬ

винціяхъ Турецкаго Государства, дороги тамъ гораздо
безопаснѣе, нежели какъ вообще думаюпъ: и что при
всемъ пониженіі мѣны, или другими словами, не смог-
ря на постепенный упадокъ Турецкой Имперіі, торговый
балансъ все еще продолжаетъ оставаться въ ея поль-
зу; причиною эпому не столько Географическое поло-
женіе Турціи, такъ много благопріятствующее транзим-
ной торговлѣ, сколько то обстоятельство, что не во
власти человѣческой сосгоипъ уменьшить, плодородіе
въ столь богатой почвѣ и лишишь ее обилія ежегод-
ныхъ произведеній.

ВИБЛЮТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ ВЪ КОНСТАНТИНО-
ПОЛЬ. Библіотека Абдулъ-Гамида помѣщена какъ и
большая часпь подобныхъ заведеній, въ огромной, про-
долговато-чешвероугольной залѣ, посреди которой
стоимъ родъ рѣшетчатой клѣшки отъ двадцати пя-
пи футовъ шириною и столько же въ глубину. Въ
эпой-то клѣшкѣ, отъ которой ключь находится у
самаго библіотекаря, хранятся манускрипты. А какъ
они лежатъ всѣ по капалогу и заглавія книгъ напи-
саны крупными буквами не на переплешахъ, а на об-
рѣзахъ, то опыскивать ихъ очень легко. Читатели
сидятъ на диванахъ около стѣнъ залы, въ которой
царствуетъ глубочайшая пишина; самъ же библіо-
текарь обыкновенно располагается въ коморомъ ни-
будь углу залы съ восьми часовъ утра до двухъ по
полудни и гошовъ отвѣчать на всѣ вопросы любопыт-
ствующихъ. Какъбы разнообразны, и какъ бы нескром-
ны ни были эпип вопросы, Библіотекарь и его помощ-
ники точно также вѣжливо и благосклонно отвѣчаюшъ
на нихъ, какъ бы могло быть въ самомъ благоустро-
енномъ Государствѣ Европы. Библіотека сосгоипъ
отвъ 1200—1500 номеровъ книгъ, въ числѣ коихъ

СМѣСЬ.

469

есть Коранъ, писанный Калифомъ Османомъ, много богословскихъ и юридическихъ Турецкихъ сочиненій и очень мало литературныхъ подъ заглавіемъ адебо, что собственно значишъ полипическо-нравственныя.

### НЕВОЛЬНИЧІЙ РЫНОКЪ ВЪ КОНСТАНТИНОПОЛЬ.

Мнѣ бы хотѣлось дать точное поняпіе о помъ, чпо называють Езирѣ Базарѣ, или Невольнітій рынокѣ. Это одно изъ публичныхъ мѣстъ въ Константинополѣ, коjo рое я чаще всѣхъ посѣщалъ; но какъ говорить хладнокровно о подобномъ предметѣ? какъ не бояться, увлекаясь негодованіемъ, чпо могутъ быть такія подробносіи, кошорыя при всей точности и справедливоспѣ своей, тѣмъ не меньше возмущають душу и не могутъ быть хладнокровно пересказаны? Езирѣ Базарѣ занимаетъ обширное проспранство, вокругъ котораго настроено множество бѣдныхъ лачужекъ, обнесенныхъ деревянными балюстрадами. Верхъ этихъ лачужекъ, или лавокъ, назначенъ для черныхъ невольниковъ и вообще для самыхъ дешевыхъ. Чпо же касается до бѣлыхъ невольницъ, то ихъ держатъ въ заперти почти подъ землею, куда едва можешъ проникнуть дневный свѣпъ, сколько для того, чпобы скрыть ихъ отъ общаго любопытства, столько и для того, чтобы сохранить цвѣшъ лица ихъ отъ жара палящаго солнца и перемѣнъ воздушныхъ. Въ срединѣ Базара споитъ домъ Кіаеія, то есть публичнаго надзирателя.

Рынокъ открылъ каждый день, исключая пятницы; но главная торговля производится по субботамъ. Вошь тутъ-по надобно посмочрѣть какъ подъ шумомъ и свистомъ палочныхъ ударовъ, смѣшанныхъ съ жалобными спонами и звуками цѣпей, продавцы и покупщики спорятъ и поргуются между собою! полкующъ по о цѣнѣ невольника, то о красотѣ, то о силѣ и здоровѣ его и, наконецъ, отъ куда онъ родомъ; по-

МАРТЪ, КНИЖКА II.

31

470

СМѣС.

тому что не во всѣхъ округахъ Кавказскаго полу-
острова и Африки невольники одинаково цѣнялся. На-
примѣръ Негры Дарфурскіе считаются послушнѣе Су-
данскихъ, Абиссинскіе умнѣе Сеннарскихъ. То несчасп-
ный, выставленный на продажу, горько жалуєлся на
незаконносіть его продажи; то два покупщика спо-
ряшъ, кому онъ долженъ досташься. Каждую минушу
надобно прибѣгать ко власѣпи Kiaria; потому что,
если съ одной спороны, никакой родъ порговли не
возбуждаетъ ташихъ споровъ, какъ этопъ ненавист-
ный поргъ, то съ другой извѣстно, что едва ли мож-
но найти людей болѣе сварливыхъ и раздражитель-
ныхъ, какъ эти купцы, поргующіе невольниками, и
особливо Африканцы. Одинъ изъ нихъ Гаджи-Махмудъ,
сказалъ мнѣ недавно: «Ахъ! еслибъ мнѣ можно было
отказаться онъ эшаго прокляшаго ремесла! Съ двад-
цатью кошельками (3000 рублей) я могъ бы провести
покойно всю жизнь свою; и еслибы у меня была эта
сумма, клянусь Пророкомъ, ногою бы никогда не шаг-
нулъ въ Африканскую спепь.» Этошъ же самый че-
ловѣкъ увѣрилъ меня, что изъ семидесяти невольни-
ковъ, кошорыхъ онъ велъ изъ Феццана, больше пя-
пидесяти погибло, а остальныхъ онъ долженъ былъ
отдать за безцѣнокъ. Въ самомъ дѣлѣ бѣдность въ
Отшоманской Имперіи шакъ пеперь велика, что
всякой предметъ роскоши (а невольники шакже въ
эпомъ числѣ) не имѣлѣ почили ни какой цѣнности (*).

(*) Цѣна чернымъ невольникамъ: за мальчика отъ десяти до двѣнадцати лѣшъ, отъ. . . . . . . . 300 до 400 руб.

За мальчика онъ двѣнадцати до осмнадцати лѣшъ, отъ. . . . . . . . . . . . . 300 — 600 —

За Негриянку онъ двѣнадцати до осмнадцати лѣшъ, отъ. . . . . . . . . . . . . 300 — 500 —

Невольники бѣлые обоихъ половъ считаются дороже.

СМЪСЬ.

475

Хотя по Турецкому закону и не запрещено христіанину выкупать хриспіанскаго невольника; но форма требуетъ; чтобы акшъ продажи дѣланъ былъ отъ имени музульманина. Изъ этого легко понять, какимъ злоупотребленіямъ даетъ поводъ такое постановленіе: а отъ того происходипъ часто, что Турокъ хозяинъ грозипъ невольнику своему тѣмѣ, что принудитъ его принять Магомешанскую вѣру, если къ извѣстному времени онъ не достанешъ себѣ выкупа. Слѣдовательно, не смотря на всѣ возможные оборошы, право располагать чужою свободою, остается всегда на сторонѣ того, кто сильнѣе; но какъ человѣкъ воспитанный въ невольничесвѣ, можете добиться всего, то названіе Кула или раба не имѣшь ничего оскорбительнаго. Скажу еще больше: многіе гордятся тѣмъ, что они рабами такого-то, а не такого-стр господина, что они заплачены дороже; а всего больше—если подарены. При Іпакомъ униженіи человѣческаго достоинства безъ сомнѣнія мудрено покажется, что не изъ Турціи бѣгушъ люди въ Грецію, а напропивъ изъ Греціи въ Турцію, и что Константинополь населается жишеллми изъ Мореи, Негропонта и вольныхъ островъ Архипелага.

( Jour. Asiatique.)

МОДЫ.

=

№ 1-й. Двтской тепецъ. — Всѣ выкроенные стоноронки обводятся агропанникомъ, или самою узенькою прошивкою, и пошомъ уже сшиваются вмѣстѣ. Оборки, шакъ какъ и самый чепецъ, дѣлаюшъ изъ батиста или кисеи.

№ 2-й. Пелерины. — Пелерины и фестонированныя на ней оборки, дѣлаются изъ батистъ д'Экоса, или изъ самаго тончайшаго батиста. Рубцы, жъ кошорымъ пришиваются оборки, должны быть шириною пальца въ два.

№ 3-й. Двтское платье. — Плашья дѣпскія обшивающъ и дѣлающъ ихъ просто изъ Жаконета, или батистъ д'Экоса. Корсажъ выкраивается совершенно гладкой иногда съ небольшимъ шнипомъ и убирается батистовою, мѣлко перебранною оборкою, которую въ верху корсажа располагающъ въ видѣ манпильи. Такими же оборками обшивающъ низъ корсажа, короткіе рукава, юбку и панпалоны.

№ 4-й. Платье кисейное, вышитое еладью, несутелымъ шелкомъ, или изъ нитянаго тюля, вышитое Анелійскою иерертью.—Распашныя полы этого плашья прикрѣпляются къ юбкѣ баншами изъ глянцовитой шафты одинаковаго съ юбкою цвѣта. Корсажъ и ру-

МОДЫ.

475

пикъ; косышки эми вышиваюшь и убираюшь кру-
жевомъ Malines.

№ 12-й. Готитеской кошелекъ. — Кошелекъ этoшь
долженъ быть сдѣланъ изъ бархата, или узорчатаго
апласа; гораздо еще сообразнѣе со вкусомъ и тономъ
кошелька, если матерія прошкана будетъ золотомъ.
Посредствомъ золошыхъ снурковъ, съ такими же на
концахъ шариками, кошелекъ защагивается и растя-
гивается. Онъ открывается точно такъ, какъ кожа-
ная сумка, или яхпашъ; внутри подбивается бѣлымъ
апласомъ, просгеганнымъ на напитанной духами
хлопчачкой бумагъ.

№ 13. Вензелевой уеолб для платка. — Онъ за-
шивается весь решеткою такъ, что вензель самъ
но себѣ выходитъ матовый; вокругъ решетки идетъ
шитье гладью.

№ 14-й. Уеолб для платка. — Эпоть узоръ очень
проспь и вышивается на углу платка одинъ только
впрочемъ, можно обводить вокругъ всего платка и
узенькую решетку.

№ 15-й. Чепец à l'anglaise. — Во первыхъ путъ
представлена раскидка по всему чепцу; во вторыхъ
кулиска, или прошивка; въ трешьихъ кромка чепца;
обведенная вокругъ весьма прозрачною решеткою. Ши-
шье должно быть высокое и зубчики розовыхъ лиешоч-
ковъ хорошо выбраны.

№ 16-й. Уеолб для платка. — По краямъ платка
идетъ решетка и фестонированные зубчики. Вензель
СС составленъ изъ цвѣтковъ. Шишье должно рельфомъ
и вышивается по самому мончайшему батисшу. Для
этого берется монкая и крутая бумага.

МОДЫ.

473

кава подбиты тафтою; мантилью и манжешы на ру-
кавахъ (sabots) дѣлають макже изъ кисеи и выши-
вають макимъ же узоромъ, какъ и полы платья.

№ 5-й. Открытый рединготѣ. — Покрой этомъ
опредѣленъ въ особенности для бѣлыхъ кисейныхъ
платьевъ съ бѣлыми же, или цвѣтными марселино-
выми чехлами; онъ назначается макже и для платьевъ
изъ шелковой кисеи съ блондовою уборкою, или вы-
шишныхъ одноцвѣтнымъ съ кисеею шелкомъ. Рукава
у рединготовъ дѣлають чрезвычайно широкіе; но ру-
кава могутъ быть и неподложены марселиномъ, кошо-
рымъ подбивается весь рединготъ.

№ 6-й. Видъ того же рединеота сзади. — Спинка
у редингота должна быть нѣсколько выше, нежели у
прочихъ открытыхъ платьевъ, пошому чipo редин-
готъ не совсѣмъ нарядное платье. Поэтой-то при-
чинѣ есть множество различныхъ замѣчаній, кошорыя
должно наблюдать при этомъ полу-нарядѣ, напримѣръ:
если дама, одѣшая въ рединготъ, надѣваешь шляпу,
то это значишь, чipo придаетъ болѣе простоты своей
одеждѣ; и въ пакомъ случаѣ слишкомъ открытый
корсажъ неприличенъ. Если же она надѣваешь на се-
бя вещи, или накалываетъ на голову ленты, тогда
драпировка корсажа необходима. Всего же лучше идетъ
для этаго полу-наряда простая прическа волосъ, или
хорошо сдѣланный чепецъ, даже и съ цвѣтами.

№ 7-й. Простая косынка (Fichu à la paysanne). Глав-
ную прелессть э этой косынки составляемъ милая про-
спота ея. Косынка выкраивается совершенно остро-
конечно и обшивается собраннымъ въ край широкимъ
кружевомъ. Надѣвши закладывають ее около шеи
складками. Подобныя косынки можно дѣлать изъ лино
съ кружевною ордѣлкою и изъ пюля съ пюлевою же

474

МОДЫ.

оборкою; а нарядныя — изъ блондоваго пюля, или
газа и обшиваць ихъ блондами? Иногда, и можешь
быть для большей еще прелести, ту сторону, коно-
рая идешь около шеи, не обшиваюць ни кружевомъ,
ни блондами, но закладываюць проспо складками.

№ 8-й. Передникъ. — Онъ вышивается разноцвѣш-
ными въ тѣнь шелками по апласу, или другой шел-
ковой матеріі. Эполеты пришиваются къ поясу. Всѣ
края и низъ передника убираются апласными лентами,
сложенными въ мѣлкія трубычки; можно также обши-
вать эшими лентами и карманы, если шитье около
нихъ очень узко.

№ 9-й. Распашное платье. —Это платье пюлевое,
шишое вглавь шелкомъ; юбка апласная, тѣмь же са-
мышь узоромъ вышишах въ два ряда блондовыми обор-
ками; корсажъ и рукава пюлевые, подбивые апла-
сомъ; на рукавахъ вышиваюпъ по три букета, со-
ставленныхъ изъ того же узора, какимъ вышишо
платье и юбки. Цвѣшь шелка, кошорымъ вышиваюшь,
долженъ быть одинаковый съ матерією; если же ма-
шерія очень свѣпла, то вышиваюшъ по ней и бѣлымъ
шелкомъ.

№ 10-й. Простая косынка. (Fichu à la paysanne). Вошь новый покрой косынокъ, состоящій изъ нѣсколь-кихъ ошѣльныхъ сторонокъ. Выкраенные лоскутки, будучи сшиты всѣ вмѣстѣ, образующъ родъ косынки-пелерины, концы кошорой ложашься крестообразно на груди.

№ 11-й. Простая косынка (Fichu à la paysanne). — Косынки эши надѣваются въ полу-нарядъ и подъ са-ломы, потому что такъ какъ онѣ совершенно гладкія, то не могутъ быть измяты верхнею одеждою. Въ промежуткахъ швовъ вспавляется узенькой аграман-

ОБОЗРѣНІЕ

ВАЖНѣЙШИХЪ ГОСУДАРСТВЕННЫХЪ УЧ-
РЕЖДЕНІЙ И ПЕРЕМѣНЪ, ПРОИЗВЕДЕН-
НЫХЪ ВЪ ТУРЦИИ НЫНѣ ЦАРСТВУЮ-
ЩИМЪ СУЛТАНОМЪ, МАХМУДОМЪ.

( СТАТЬЯ I. )

Слѣдующее обозрѣніе столь же мало принадле-
житъ къ тому периоду Турецкой исторіи, кошо-
рый, лѣшь за шесшьдесятъ предъ симъ, заключил-
ся Кучукъ-Кайнарджскимъ миромъ, какъ исторія
древнѣйшихъ Турецкихъ династій къ исшоріи ди-
настіи Османской. Но, представивъ при первой
книгѣ шворенія своего крашкое обозрѣніе исторіп
Сельчукскихъ Турокъ, авторъ думаетъ, что ниже-
слѣдующимъ обзоромъ окажешь услугу всѣмъ чи-
шамелямъ, кошорые не могли слѣдовашь съ безпре-
ДПРЬЛЪ, КНИЖКА І.

32

478

ОВОЗРЬНІЕ ПЕРЕМ'ЯНЬ

рывнымъ вниманіемъ за ежедневно возрастающими успѣхомъ и числомъ нововведеніями Махмуда II-го: ибо при помощи такого обзора можно видѣть, чѣмъ была Турція прежде, и чѣмъ шала шеперь, и такимъ образомъ устранится возможность смѣшивать прежнее съ насшоящимъ. Первое сочиненіе о Государственномъ устройствѣ и управленіи Османской Имперіи надлежало бы вовсе передѣлать, еслибы захошѣть, чтобъ повѣсшвованіе было вѣрно съ настольщіемъ. Даже будучи такимъ образомъ передѣлано, швореніе скоро оказалось бы старымъ при перерешнемъ быстромъ ходѣ нововведеній, подобно многимъ стапистическимъ сочиненіямъ, въ которыхъ то, что вчера, когда ихъ печачали, было вѣрно, нынѣ, когда ихъ читающі, оказывается ложнымъ. Первыя и важнѣйшія перемѣны въ Турецкомъ государственномъ управленіи, суть безспорно начатыя за сорокъ лѣшъ предъ симъ, Султаномъ Селимомъ новыя учрежденія (Низами Джедидъ) въ сославѣ войскъ и финансовомъ управленіи: это основаніе, на которомъ нынѣ царсквующій Султанъ воздвигъ зданіе свое. Подробное описание Низами Джедида находился въ превосходномъ исшоріографѣ Нури, кого исшорія объемлемъ полное описание послѣднихъ щесни лѣшъ минувшаго сшолѣшія, и принадлежишъ къ періоду Османской исшоріи, начинающемуся съ Кучукъ Кайнарджскаго мира. Здѣсь говорится шолько о перемѣнахъ, произведенныхъ Султаномъ Махмудомъ, со времени истребленія Янычаръ; кошорые упрямо прошивились всякому нововведенію, и гибелью своей заплатили за многочисленныя возмущенія и низверженіе многихъ. Султановъ, Государственные учрежденія и перемѣны, введенные Махмудомъ,

ВЪ ТУРЦИИ.

479

простираются на всѣ отрасли администрации, за исключеніем должностей и доспоинствъ Улемовъ, коихъ учрежденія донынѣ остались почти вовсе неприкосновенными. Это обстоятельство служишь объясненіемъ, почему они почти не старались пренятствовать Султану въ перемѣнахъ, столь удачно имъ производимыхъ. И такъ должности и званія духовныя еще не потерпѣли измѣнія, но придворныя и государственные измѣнены во многомъ. Впрочемъ, дабы не поэторять сказаннаго прежде, мы ограничимся только произведенными въ послѣдніе два года, особенно со времени появленія такъ называемой Таблицы произведій т. е. Турецкой государственной газеты (которая сама по себѣ есшь уже важное нововведеніе), учрежденіями и преобразованиями, которыя въ Турецкой государственной газетѣ описываются вполнѣ и подробно, а во Французской (Оштоманскомъ Монитерѣ) излагаются только вкрашѣ и поверхностно. И такъ будущій исторіографъ или стапистикъ Османскаго государства, не зналъ Турецкаго языка, молько при помощи коего можно пользоваться вѣрными источниками, издасть твореніе не лучше другихъ Исторій Турецкой имперіи, выходившихъ доселѣ изъ подъ пера Европейскихъ писашелей, коихъ сочиненія почерпнуты не собственно изъ Оштоманскихъ источниковъ. Всѣ должности Османскаго государства раздѣляются на слѣдующія: 1) На ученыя должности (Меназиби пльмидже), ш. е. доспоинства и должности судейскія и ученыя; 2) На должности письменныя (Меназиби Калемидже) ш. е. должности при Поршѣ, должность Великаго Визиря и Дефшердаря, должности въ Диванѣ и Каммерѣ; 3)

32*

480

ОВОЗРЫНІЕ ПЕРЕМЬНЬ

На военные должности (Меназиби Сепфидже) т. е. должности въ войскѣ и флотѣ; 4) придворныя должности т. е. въ сералѣ и гаремѣ, которыя заключаются подъ общимъ названіемъ внушреннихъ должносшей (Меназиби Хасса); 5) На Штатгальшершва (Еджалать). Здѣсь предпочтительно говорится о трехъ Поршахъ, именно: Портъ Великаго Визиря, Дефтердаря и Сераскира, или другими словарями о Министерс pavахъ иносшранныхъ и внушреннихъ дѣлѣ, которыя оба причислены къ Портъ Великаго Визиря, о департаментѣ финансовъ и военномъ. Какъ прежде также мало было сказано о воеводствахъ, какъ и о перемѣнахъ въ различныхъ классахъ Духовеншва и Мудеррисовъ, шо здѣсь будешь говорено и о нихъ; сверхъ того прилагаешься два оштěлennя, одно о монетѣ другое о празднествахъ и уоптеребительныхъ при оныхъ церемоніалахъ. А попому эшошь крашкій обзоръ раздѣляешься на слѣдующія оштѣленія: I) Должности въ Диванѣ, т. е. Министерство иносшранныхъ и внушреннихъ дѣлѣ, и финансовъ; II) Военные должности или войска; III) Придворныя должности; IV) Штатгалтерства съ принадлежащими къ нимъ воеводствами; V) Духовныя должности; VI) Монета и мѣра, VII) Празднества и церемоніалъ.

### І. должности въ диванѣ, т. е. министерства иностранныхъ и внутреннихъ дѣлъ, и финансовъ.

Въ 75 N Государственной газеты ошь 26 Шаабана 1249 года ( 8 Марта 1834 н. ст.) содержится

ВЪ ТУРЦИИ.

481

раздѣленіе всѣхъ должносшей Дивана на чепыре
класса; чиновники каждого носяшь отличительный
знакъ своего класса, кооторый нераздѣленъ съ ихъ
должностію и не можешь считашься за одно съ ли-
чнымъ знакомъ славы, или, лучше сказать, прославле-
нія (Нишани ифтихарь); впрочемъ въ томъ же Гаш-
тишерифѣ изъяснено, что знаки отличія четырехъ
классовъ могутъ бышь дарованы чиновникамъ только
по мѣрѣ ихъ состоянія въ чепырехъ классахъ, тѣкъ
напримѣръ, чиновникъ четвертаго класса не можепѣ
получишь знака отличія выше шого, какой принад-
лежишъ къ четвертому классу; чиновникъ же пер-
ваго класса не можешь получишь знака ниже шого,
какой принадлежитъ къ первому, какъ будшо при-
надлежащій къ четвертому классу ни какъ не мо-
жешь ощличиться болѣе чѣмъ другой, принадлежа-
щій къ высшему, а состоящій въ высшемъ менѣе
чѣмъ находящійся въ низшемъ. Чиновниковъ въ Дива-
нѣ считается нынѣ сорокъ пять; они раздѣляются на
слѣдующіе четыре класса. Первый классъ: 1) Кіал-
бегъ (Министръ внушреннихъ дѣль); 2) Дефтер-
дарь (Президентъ каммеры); Рейсъ-Эффенди (Ми-
нистръ Иностранныхъ дѣль).—Второй классъ: 1) Ча-
ушбаші. (Государственный Маршаль); 2) Ни-
шанджибаші (Сташсъ-секрешарь); 3) Эвкази Гу-
маюнь Назири (надзирашель надъ Императорскими
богоугодными); 4) Дарабшане Назири (надзиратель надъ монешнымъ дворомъ); 5) Мука-
таа Назири (надзиратель ошкуповъ); 6) Массарп-
фатъ Назири (надзирашель надъ расходами); 7) Топ-
хане ве Хумбара Назири (надзирашель надъ лишь-
емъ пушекъ и бомбъ); 8) Мугиммати Гарбіе На-
зири (надзиратель надъ военными спарядами); 9)

482

ОВОЗРЬНІЕ ПЕРЕМЬНЬ

Барутхане Назири (надзиратель надъ пороховыми магазинами) ; 10) Шааиръ Эмини ве Сахире Назири (надзирашель надъ съѣсшными припасами) ; 11) Игтизабъ Назири (надзирашель порговъ) ; 12) Бужукъ Руснамеджи (предсѣдашель Камеры прошокольной) ; 13) Мугассебен Эввель Мутессарефи (предсѣдашель первой счешной камеры) ; 14) Гаремень Мугасебеджи (предсѣдашель счешной камеры двухъ съявыхъ городовъ Мекки и Медины, съ причисленіемъ сюда же письмоводства прежняго вшораго Дефтердаря) ; 15) Джериди Назири (надзирашель списка подданныхъ) ; 16) Дюмрюкъ Эмини ве мутбахъ Эмини (Иншенданшъ таможенъ и Сулшанской кухни), слѣдсвенно соединяешь двѣ должносши, прежде ошѣленныя. Третій классъ: 1) Вакаанувись ве такмини ве кааи Назири (Историграфъ и Редакшоръ государственной газеты) ; 2) Бужукъ Тескереджи (великій или первый пріемщикъ челобитенъ) ; 3) Кутукъ Тескережди (малый или вшорый пріемщикъ челобитенъ) ; 4) Мектубджи (Кабинетный Секрешарь Великаго Визиря) ; 5) Тешрифаджи (Церемоніймейшеръ) 6) Беликджи (Шташреферендарь) ; 7) Амеджи (Кабинетный Секрешарь Рейсъ Эффендія; 8) Кіал бегъ Кіатиби (Кабинетный Секрешарь Министравнутреннихъ дѣлъ) ; 9) Дивани Гумаюнъ Терджумани (Драгоманъ Порты) ; 10) Анатоли Мугасебедшиси (предсѣдашель счешной Анатолійской Камеры, съ причисленіемъ письмоводсшва прежняго шрешьяго Дефтердаря) ; 11) Азакири Мансуре Кіатиби (Военный Секрешарь) ; 12) Гарирь Назири (надзирашель надъ шелками) ; 13) Дшисже муга-

ВЪ ТУРЦИИ.

483

силы во Квосаббаши (Взиматель подашей и надсмотрщикъ надъ бойнлями); 14) Терсане Мудири, (производитель арсенальныхъ дѣль); Энбіен Хасса мудири (надзиратель надъ придворными зданіями). Четвертый классъ: 1) Гаремеинъ Мукатаадшизи (Предсѣдатель канцеляріи опкуповъ двухъ Святыхъ городовъ Мекки и Медины), съ причисленіемъ письмоводства трехъ прежнихъ канцелярій Камеры, именно: канцеляріи Башмукатаа, ш. е. Главныхъ опкуповъ; канцеляріи Хаслеръ Мукатаази, ш. е. опкуповъ государственныхъ имущесвѣхъ; канцелярія Таридишликъ т. е. счетной конторы; 2) Башбакикули (канцелярскій чиновникъ при казнѣ), къ чему причислена обязанность заготовлять квитанціи въ полученіи поголовной подати); 3) Духанъ гюмрюги Эмини (иншенданшство сборовъ за ввозъ и вывозъ табаку); 4) Седшріе Эмини (иншендантъ винъ); 5) Эзам-Мукатаадшизи (предсѣдатель канцеляріи частныхъ опкуповъ); 6) Мевкуфатджи (предсѣдатель пошлиной конторы); 7) Маліе Тескередшизи (пріемщикъ челобитень при конфискацияхъ); 8) Аклами Себаа Ходшази (предсѣдатель семп Канцелярій). Эти семь прежнихъ канцелярій, нынѣ соединенныея подъ предсѣдательспівомъ одного чиновника, суть: а) Мукабели Шаде ш. е. контроль пѣхошы; б) Руснамен Кугукъ ш. е. контроль малаго прошокола; с) Тескерен Калаан Бужукъ ш. е. контроль великаго пріемщика челобитень при крѣпостяхъ; д) Тескерен Калаан Кугукъ ш. е. контроль малаго пріемщика челобитень при крѣпостяхъ; е) Мукатани Саліане т. е. контроль годовыхъ опкуповъ; f) должносѣть Серги Назири ш. е. контроль Вагемейстера Камеры; g) должносѣть

484

ОБОЗРЫНІЕ ПЕРЕМЬНЬ

Кіагадь Эндерунь Эмини, ш. е. интенданта вну-шреннихъ обязательствъ; 9) Кутукъ Эвкафь Мугасебедшизи предсѣдашель счетной Камеры малыхъ богоугодныхъ заведеній съ причисленіемъ письмоводства четырехъ прежнихъ канцелярій камеры, именно: канцеляріи опкуповъ Константинополя, Брусы, Валоны и Родоса); 10) Пископось Мукатаадшизи (предсѣдашель духовныхъ опкуповъ); 11) Казадь бирунь Эмини (интенданшъ внѣшнихъ письмень.)

Посредствомъ сей реформы причислены къ камерѣ чешырнадцашь прежнихъ особенныхъ канцелярій, но самое устройство, за исключеніемъ перваго класса, содержащаго въ себѣ трехъ главныхъ государственныхъ Министровъ, вовсе не систематическое: было прежде семь Стамсъ-секрешарей, именно: два приемщика челобишень, церемоніймейстеръ, Стамсреферендарь, и три Кабинешные секрешаря (Великаго Визиря, Рейсъ-Эффендія и Кіаябега), къ коимъ должно еще причислить Исторіографа, Редактора Государственной газеты и Драгомана Поршы, которые девянь чиновниковъ сами по себѣ должны бы были сосшавлять уже особый классъ, но изъ нихъ не менѣе шесши включены въ сошвѣшственныя ихъ должносшямъ министерства, именно: предсѣдаатель Анашольскихъ опкуповъ, надзиратель шелковъ, взиматель поголовныхъ податей, правишель арсенальныхъ дѣлъ, надзиратель надъ придворными зданіями и военный секрешарь. Той же самой реформой исключены изъ списка должностей при Диванѣ два Шталмейстера и Оберъ-Камергеръ, какъ принадлежащіе къ придворному штату, также секрешари Чауша и паемый писеńъ Дивана, какъ принадле-

ВЪ ТУРЦИИ.

485

жащіе къ шпашу Верховнаго Визиря, и Вагемей-
сшеръ какъ чиновникъ, принадлежащій къ шпашу об-
щесшвенной казны. Мундиры для четырехъ классовъ
чиновниковъ при Диванѣ сушь слѣдующіе: Для трехъ
государственныхъ Минисшровъ перваго класса :
Лазуревые кафшаны съ свѣтлоголубымъ, богато выши-
тымъ воротникомъ, золошыми на груди пуговица-
ми. Сабли они имѣютъ съ рукояшью, осыпанной
драгоцѣнными камнями, и носяшь ошличител-
ный знакъ должности своей, именно, вензель.
Чиновники втораго класса носять лазуревые
кафтаны съ фіолешовымъ богато вышшымъ во-
рошникомъ, золошыми пуговицами, саблю съ руко-
яшью, осыпанною драгоцѣнными камнями, знакъ
опличія первые восемь чиновниковъ, начиная съ
Чаушбаши до надзирателя за пороховыми магази-
нами, носяшь шакже вензель бриліаншовый, другіе
же ниже ихъ чиновники эшаго класса, имѣютъ
вензель изъ розь. Чиновники третьяго класса но-
сять шакже, какъ и принадлежащіе къ первымъ
двумъ, лазуревые кафтаны, съ разрѣзными рукавами,
но воротники имѣютъ водянаго цвѣша (маиренгъ),
съ серебряными на груди пуговицами; рукоять саб-
ли неосыпанная камнями и соспоштъ изъ позоло-
ченнаго серебра; ошличительный знакъ украшень
драгоцѣнными камнями шолько сверху и снизу. Чи-
новники ствертаго класса носять кафтаны изъ
чернаго сукна, съ воротникомъ и обшилагами ша-
кого же цвѣша, серебряными пуговицами какъ у
шрешьяго класса; знаки ихъ украшены шолько вверь-
ху драгоцѣнными камнями, а снизу имѣютъ не болѣе
двухъ бриліаншовъ. Три государственные Министра
называются, какъ извѣсшно, Ридшаль ш. е. мужи по

486

ОНОЗРЫНІЕ ПЕРЕМЬНЬ

предпочленію, или Еркіань, ш. е. столпы государ-
шва; всѣ другіе чиновники при Диванѣ называють-
ся вообще Ходшагіань ш. е. Господа Дивана. Но
эшоть тишуль приписываешься и чиновникамъ не
имѣющимъ должности, какъ напримѣръ, въ другихъ
государствахъ есть Надворные Совѣтники, не имѣю-
щіе дѣйсchiшелья никакой должности при Дворѣ.
Такого рода лицамъ предписано, чтобы ихъ знаки,
для отличія отъ знаковъ чиновниковъ чешвер-
шаго класса, были украшены только сверху
драгоцѣнными камнями, снизу же вызолочены.
Если кто либо изъ чиновниковъ заслужитъ личный
знакъ ошличія, то получешь оный, какъ уже ска-
зано, сообразно съ классомъ, къ кошорому принад-
лежишь по свойству своей службы, а именно: пер-
вые восемь чиновниковъ вшораго класса получаю-
ть знакъ съ бриліантами, а слѣдующіе восемь съ ро-
зами. Въ заключеніе Гатшишерифа сказано, что
тишуль Ходши донынѣ шакъ часто расчочаемый,
какъ почетный пишулъ всѣхъ чиновниковъ Дивана,
долженъ быть раздаваемъ умѣренно и только до-
стойнѣйшимъ; наконецъ означеніе числа достопри-
мѣчашельно въ календарномъ и астрологическомъ
отношеніи: «совершено, говорится шамъ, 26 Ша-
абана, во вшорникъ, въ 4 часа, 20 минушъ, ибо
опредѣлено, что это самый благополучный часъ.»
Да послужить это ушѣшеніемъ всѣмъ астрологамъ;
они могутъ порадоваться, что и въ Константино-
полѣ наука ихъ находился въ цвѣтущемъ состо-
яніи. Что же касается до обозначенія числа и часа,
то надобно знашь, что Турецкій граждаскій день
начинается съ захожденія солнца, и слѣдственно
ихъ вшорникъ начинаешся въ нашъ понедѣльникъ

ВЪ ТУРЦИИ.

487

съ захожденія солнца, а пошому и начало 26 Шаабана приходится съ захожденія солнца 7-го Генваря. А какъ солнце 7-го Генваря заходитъ въ Вѣнѣ въ 4 часа и 21 минуту, а въ Коншантинополѣ въ 4 часа 39 минутъ и 32 секунды, то счастливый для исполненія часъ, по нашему счисленію состоялся въ 4 часа 40 минутъ и 32 секунды вечеромъ.

Кромѣ двѣнадцати надзирашелей, которые поименованы въ спискѣ государственныхъ чиновниковъ, есшь еще множесшво другихъ надзирателей, но они не называются Господами Дивана, на примѣрѣ Фесь Назири, ш. е. надзирашель солдатскихъ шапокъ; Су Назири, надзирашель надъ водопроводами; онъ живешъ въ деревнѣ Бѣлградь; Богафъ Назири, ш. е. надзирашель Босфора, живешъ въ Фанараки, въ его крайнемъ Европейскомъ замкѣ; Галата Назири (прежде Галата Войводаси), надзирашель предмѣстій Перы и Галашы; онъ шакже предсѣдатель Турецкой поршовой канцеляріи, находящейся въ магазинѣ свинца при гавани, и коей предсѣдашель прежде назывался Лиманъ Назири, ш. е. надзирашель гавани; сверхъ шого есшь многіе низшіе чиновники, какъ то: помощникъ взимателя поголовной подати (Дшизіе Кіяязи), стряпчій взимателя упомянутой подати (Дшизіе Векили), самъ взиматель эшой подати (Дшизіедарь), и шакъ даłѣ.

Кромѣ высшихъ канцелярій, уничтожена также почшовая канцелярія (Мензиль Калеми); дѣлами почтовыми занимается особый чиновникъ (Мензиль Халфаси). ДолжносТЬ Шеръ Эмина, ш. е. интенданта городскаго, уничтожена. Кромѣ четырехъ

488

ОВОЗРЁНІЕ ПЕРЕМІЙ

интендантовъ, имѣющихъ шитуль Господъ Дивана,
именно интенданта таможенняго и повареннаго,
интенданта тачоженныхъ сборовъ за табакъ, и
интенданта Государственныхъ бумагъ, есть еще
Тусь-Эмини ш. е. интенданшъ надъ солью, Сандукъ
Эмини ш. е интенданшъ магазиновъ съ моварами
(незначительная должность въ шаможнѣ); Анбаръ
Эмини, интенданшъ хлѣбныхъ магазиновъ; онъ со-
стоишъ подъ начальствомъ надзирашеля за съѣст-
ными принасами, и такъ далѣ.

## II. ВОЕННЫЕ ЧИНЫ ИЛИ ВОЙСКО.

Регулярныя войска уже не называются болѣе, какъ
при Селимѣ III, Низами Джедидѣ, ш. е. новымъ
учрежденіемъ, но имѣютъ общее названіе Азакири
Мансурен Могаммедіе ш. е. побѣдоносныя Могам-
медовы войска; но гвардія для отличія ошь линей-
ныхъ войскъ, называется Азакири хассап шахане,
ш. е. собственные Султанскіл или домашнія войска.
Главнокомандующій всѣми войсками есть Сераскиръ
Паша. Первый по немъ чиновникъ есть Капшанъ
гвардіи, Беглербегъ Визирь, который носишь вновь
созданный шитуль Мушири азакири хасса, ш. е. Со-
вѣшникъ домашнихъ войскъ. Различные роды войскъ
сушь: Пѣхома (Піаде), Кавалерія (Сувари), Артил-
лерія (Топджи), Минеры (Лагумджи), бомбардиры
(Кумбараджи), Піонеры (Балтаджи). Дивизіоны
нѣхоты и кавалеріи называются Ферикъ; полки на-
зываются Алан. Каждый полкъ состоитъ изъ че-
шырехъ башаліоновъ (Табург), и находился подъ

ВЪ ТУРЦИИ.

489

начальствомъ Мири Алан, или Полковника. Башалюнъ дѣлился на восемь рошь (Булукъ), въ числах коихъ чешыре сосстоять изъ єгерей; каждый башалюнъ состоишь подъ начальствомъ Бинбаши (маюра. Булукъ, коимъ начальствуешь Юсбаши (Капитанъ), состоипъ изъ осьми взводовъ, каждый въ десять человекъ, подъ начальствомъ Онбаши (Корнорала). Три назвавія Бинбаши (тысячникъ), Юсбаши (сотникъ) и Онбаши (десятикъ) заимшвованы изъ древнихъ Монгольскихъ военныхъ учрежденіи, какъ они были въ войскахъ Тимура и даже Чингисхана. Прочіе офицеры суть: Чагуши, чиновники для разсылки повелѣній; ихъ при каждой ротѣ имѣется по чешыре; начальствуешь ими Баштагушь; два Лейтенанта (Муласпль), рошный письмоводитель (Булукъ Эмини). Каждый Табуръ, или башалюнъ, имѣешь двухъ Колагази или адъютаншовъ, изъ коихъ одинъ стоишъ на правомъ крылѣ (Сагъ Колагази), а другой на лѣвомъ (Соль Колагази); сверхъ того есшь еще Сексенликъ Колагази или флигельадъютаншь, который чиномъ считается ниже Лейтенанта; Санджакдаръ, или знаменосецъ, получающий жалованье Лейтенанта, чиномъ равняющийся съ Капитаномъ. Къ Штаб-офицерамъ полка принадлежашь, кромѣ Полковника (Миръ алан), Подполковникъ (Каймакабегъ) и Кригскомиссаръ или полковой экономъ, называющійся Алан Эмини (полковой интенданшь); Подпоручики же (Мулазимъ Векили) и вице-Корпоралы (Онбаши Векили) бывающь шолько въ кавалеріи. Простые солдашы называются Незеръ, музыканшь, Метерхане. Сколько получающь жалованья Сераскиръ Паша, Капитанъ или Генераль Гвардіи и Ферикпаша, или дивизіонный

490

ОВОЗРЬНІЕ ПЕРВЫМЬЪ

начальникъ, не извѣсіно. Бригадиръ (Мири гива
Паша), начальствующій двумя полками (и пакъ
бригада (гива) сошвѣшствуешь прежнему Санджа-
ку), получаетъ ежемѣсячно 2500 піастровъ и 32 ра-
ціона; Полковникъ (Миръ Аланбегъ) 1200 піастровъ
и 16 раціоновъ; Подполковникъ (Каймакабегъ) 900
піастровъ, 12 раціоновъ; Кригсъ-коммиссаръ (Агаи
Эминибегъ) 800 піастровъ, 10 раціоновъ; Маіоръ
(Бинбаши) 750 піастровъ и 8 раціоновъ; адъюнантъ
(Колагазн) 400 піастровъ, 4 раціона; Капитанъ
(Юсбаши) 180 піастровъ, 1 раціонъ; Рошмистръ
200 піастровъ и 1 раціонъ; Штабсъ - Капитанъ
(Юсбаши Векиіи) 180 піастровъ, 1 раціонъ; Пору-
чикъ (Мугазимъ) 120 піастровъ, при Кавалеріи 140
піастровъ, Подпоручикъ при Кавалеріи 120 піаст-
ровъ, Флигель-адъютантъ 80 піастровъ, Баштаушъ
или фельд-фебель 50 піастровъ, при Кавалеріи 60
піастровъ, Чаушъ или полковой разсылный 50 пі-
астровъ; рошный писецъ или фуріеръ 40 піастровъ;
Онбаши или корпораль 36 піастровъ, вице-Корпо-
раль при кавалеріи 36 піастровъ; проспой пѣхо-
минецъ 20 піастровъ, проспой Кавалеристъ 24
піастра.

Мушпри азакири хасса, ш. е. Капитанъ гвардіи
есть первый чиновникъ въ Серали; ему подчинень
гвардейскій дивизіонный начальникъ, Ферики асаки-
ри хасаи Шахане, замѣнившій прежняго Бостанджи-
баши, нынѣ уже не существующаго. Крөмъ гвардей-
скаго Мушира, есть еще артиллерійскій, называ-
ющійся Мушпри Топханен аалире, ш. е. Совѣтникъ
Султанской артиллеріи. Топарабаджи нынѣ уже
нѣшь, равно какъ Лагумджибаши, Хумбараджибаши,

ВЪ ТУРЦИИ.

491

Джебеджибаши: они называются общимъ именемъ Назирь. Такъ занимаетъ мѣсто бывшаго Джебеджи-баши надзпратель военныхъ снарядовъ (Мугнмати гарбидже Назири); также должность Мири алема, носителя святаго знамени, уничтожена.

Новѣйшее военное учрежденіе есть учрежденіе зем-ской милиции, которая названа именемъ Редифь, за-имспівованнымъ ошъ названія ангельскихъ легіоновъ, одинъ за другимъ слѣдующихъ. Полицейскій караулъ Сераскира Паши соспошь изъ Хавассовъ, объ устройствѣ коихъ очень распространяется государственная газеша. Эта полиція составлена изъ ста пятидесятъи человѣкъ, разчисленныхъ на три главныя ош-дѣленія; каждые десять человѣкъ состоятъ подъ начальствомъ Башь Нефера, занимающаго мѣсто Корпорала, жалованья ему 30 піаствовъ въ мѣсяцъ; у нихъ еще есть Чаушь, получающій ежемѣсячно 40 піаствовъ, и Мулазимъ съ жалованьемъ 120 пі-асшровъ въ мѣсяцѣ; рядовому дается двадцать пі-асшровъ. Они стояшь на караулѣ въ залахъ Дивана и при Портѣ Сераскира Паши; сопровождающъ его когда онъ выѣзжаетъ, раздѣлясь на три отдѣленія, такъ, что при Портѣ всегда бываешь ихъ пять-десятъ; они собспівенно шрабаншы Дивана, ибо военный караулъ при Портѣ Сераскира - паши со-держашь линейныя войска и Сегбаны, которыя так-же какъ и Хавассы, сопровождающъ Сераскира-пашу на пожаръ. Профосъ при Портѣ Сераскира-паши называется Томрукъ Агаси; мѣсто, гдѣ содержаш-ся за пресшупленія противъ благочинія, именуется Томрукъ одаси. Писецъ Томрукъ Кіатиби содер-жишь прошоколь и взимаетъ пошлину (10 піаст-ровъ). Въ той же газешѣ опредѣлено жалованье

492 ОВОЗРЫНІЕ ПЕРЕМЬНЬ ВЪ ТУРЦІИ.

профоса, его подчиненныхъ и пошлины за аррестъ,
слѣдующимъ образомъ: Аррестантскій писецъ полу-
чаетъ ежемѣсячно 350 піасровъ, его помощникъ
150; главный дневный брандшмейстеръ 75 піаст-
ровъ, столько же ночной; 32 помощника брандмей-
стера по 15 піасровъ каждый; семь помощниковъ
Сегбановъ по 60 піасровъ каждый; хранители
ключей градскихъ врать каждый по 20 піасровъ;
сшражъ лѣстницъ (Нердюнбандши), профосша, имѣ-
ющая надзоръ надъ распушными женщинами (Кольд-
жи Хадунъ), по 100 піасровъ въ мѣсяцѣ, ея помощница 80 піасровъ, плаша за комнату
съ шѣхъ, которыя живутъ у ней, 40 піасровъ;
аррестаншскій приврашникъ (Мабушане Капудшизи)
60 піасровъ, три помощника его каждый по 40 пі-
астировъ; Канцелярская пошлина за арестъ пре-
вышаешь 50 піасровъ ежемѣсячно; на уголья вы-
ходишь 25 піасровъ, за сорокъ хлѣбовъ ежедневно
выдающихся въ аррестаншской 120 піасровъ, за
надзоръ и разныя другія издержки 750 піасровъ.

HAMMER.

О КРИТИКѣ

ВООБЩЕ И У НАСЪ ВЪ РОССИИ.

Не помню, кто-то давно уже сказалъ въ
какомъ-то Альманахъ или Журналѣ: «у насъ
нѣшь еще Словесности, а есть уже Критика,»
и поставилъ въ концѣ знакъ восклицанія, желая
выразить тѣмъ, какъ я думаю, свое изумленіе
пакому будлю - бы небывалому чуду. Какъ, въ
самомъ дѣлѣ, есть критика, когда нѣшь лише-
рашурныхъ произведеній? Чѣпò кришиковать,
когда крипиковашь нéчего? Эта мысль, или
лучше, фраза врѣзалась какъ - то невольно въ
моей памяти, вѣроятно, по той же причинѣ, по
какой случаешся вамъ въ жизни помнить рѣзкос
слово, сказанное кѣмъ-то когда-то. Есть ша-
кія выраженія и въ Липературѣ, коiorыя не-
вольно помнялся.

АПРЬАБ, КНИЖКА І.

33

494

О КРИТИКѣ ВООВЩЕ

Я не вдаюсь пеперь въ изслѣдованіе первой половины этой фразы: у насъ нѣпъ еще Словесности! На этопъ текстъ мы недавно чистили въ одномъ Московскомъ Журналѣ сташью, одушевленную огнемъ и свѣжею мыслію, кotorую прiятыо было встрѣшипъ, особенно послѣ долгой опвычки омъ мыслящаго чтенiя въ Журналахъ. Выводъ показался намъ рѣзкимъ софизмомъ; но многія черты и частныя обрисовки въ этой сташьѣ обнаруживаютъ мнѣніе самобышное. Но объ этомъ послѣ, а скорѣе къ предмету, къ другой половинѣ памятной мнѣ фразы: «у насъ есть уже Критика.» Будь эша половина фразы справедлива, я готовъ бы былъ вмѣсто знака удивленія посвящить знакъ радосши, еслибы пакой знакъ сущеспіовалъ у насъ въ грамматикѣ. Не знаю, на чемъ Авшоръ основалъ это замѣчаніе: не на множествѣ ли кришикъ, которые печатались и печатаются у насъ въ журналахъ? Но въ пакомъ случаѣ на его фразу можно омвѣчать другою фразой: у насъ много критикъ, а есть ли Критика? Критика въ Русской Литературѣ не должна ли принадлежать еще къ числу тѣхъ словъ въ Русскомъ языкѣ, которые упопребляющеcь только во множественномъ числѣ, а не имѣющі единственного, какъ найр., сани, дрожки и проч? — У насъ много критикъ, а есть ли Критика?

Прежде чѣмъ буду говорить о томъ: какъ я

И ВЪ РОССИИ.

495

разумѣю Кришику, и есть ли она у насъ, и если есть, то какая, — я желаю оправдаться передъ своими чишашелями въ помъ, почему я предложилъ имъ этошъ вопросъ. Мнѣ кажешься, что это есть вопросъ современной важности и одинъ изъ первыхъ вопросовъ въ нашей Литературѣ. Для того, чѣпобы доказапь это, возвращаюсь къ памятной фразѣ, съ которой я началъ, не для того, чѣпобы начать съ чего нибудь...

Можешь ли, въ самомъ дѣлѣ, сущест-
вовать Критика шамъ, гдѣ нѣмъ еще Сло-
весности? Подъ именемъ Словесности я раз-
умѣю, какъ вѣроятно разумѣлъ и Авпоръ фра-
зы, выраженіе національнаго духа въ словѣ, вы-
раженіе образованное и полное. Есть огромная
Лишература одного изъ замѣчательнѣйшихъ
народовъ, которой Исторія доказываешь намъ,
что это явленіе быть можешь. Образован-
ная національная Словесность въ Германіи,
Словесность, восшедшая на спепень высо-
каго искусства, началась съ блишашельнаго
развитія Критики ученой и глубокомысленной.
Лессингъ, Винкельманъ и Гердеръ предшесшво-
вали въ Германіи Шиллеру, Гёте и Жанъ-Полю.
До Лессинга, Словесность Нѣмецкая образовы-
вала шолько языкъ, а высокія произведенія ис-
кусства въ Нѣмецкой Словесности явились по-
слѣ Критики и даже были плодомъ ея усилій.
Вся Словесность Нѣмецкая, можно сказать, вы-

33*

496

О КРИТИКЕ ВОСВЕТЕ

шла изъ кришнической школы. Геній Шиллера и
Гёпе исполнилъ по въ Германіи, о чемъ мечта-
ла, чпю до нихъ предчувствовала Кришика.
Эшо явленіе, предшавляемое намъ Словесноспью
Германіи, имѣемъ всемірную важность, кошорой
значеніе я постараюсь объяснишь далѣе, но
имѣемъ сверхъ هذا важностьпіельную
къ нашей омечеспвенной Литературѣ, кошо-
рая по мѣсту своему предшавляешъ многія
сходства съ Литературою Германіи. Наша
Словесность есть пакже позднѣйшая въ оп-
ношеніи къ прочимъ странамъ Европы, какъ и
Германская. Она заключаетъ въ себѣ шакую
же совокупносшь разнородныхъ влѣяній, какія
видимъ мы и въ Нѣмецкой. Литературы позд-
нѣйшаго развѣшія начинаютъ всегда съ подра-
жаній. У народа, кошорый развивается по при-
мѣру другаго, уже есть передъ глазами образ-
цы иноземные, прежде чѣмъ явались свои соб-
ственные. Вмѣстѣ съ этими образцами есть чу-
жія правила и мнѣнія, кошорыя онъ принимаепъ
на вѣру. Слѣдшವенно есть уже всѣ маіперіалы
для Кришики, прежде чѣмъ явились самыя про-
изведенія. — И въ эпоху безвкусія, въ эпоху
рабской подражашельности и умерщвленія сво-
его духа, шолько посредспівомъ усилій Крип-
ки, Словесность можешь выдти на испинную
спезю прекраснаго, принявь доброе направле-
ніе и опъ мелкихъ подражайельныхъ попытокъ
взойти къ полнымъ и возвышеннымъ созданіямъ

И ВЪ РОССИИ.

497

художествіва, какъ это и было въ Германіи. Въ
Литературѣ парода, позднѣе являющагося чѣмъ
другіе, вы видите уже ходъ обращный шому,
какой видѣли въ началѣ древняго и новаго Ев-
ропейскаго міра. Тамъ творцы поэты открыва-
ють начало Литературы: здѣсь крипникъ еслѣ
первый ея начинальer. Тамъ является Поэзія
безъ сознанія, по вдохновенію, по внушеніямъ
самой жизни, и лѣпся, можно сказать, изъ усіпъ
цѣлаго народа,— и шолько подъ конецъ ея бли-
спашельнаго и обильнаго поприща, въ заключе-
ніе всей ея исторіи, когда нѣшъ уже ни жизни,
ни Поэзіи, являешься Крипникъ, созерцатель и цѣни-
тель пого, чтo было. Здѣсь совершенно обращ-
но: здѣсь Критика въ началѣ, Поэзія за нею;
прежде свѣшлое и ясное сознаніе красоны и
искусства: за этимъ уже образцы на дѣлѣ.
Тамъ ходъ еслѣественный, здѣсь ходъ искус-
ственный.

Примѣръ Германіи безкопечно важенъ для
насъ. Взирая на то мѣсто, кошорое занимаемъ
мы въ отношеніи къ прочимъ народамъ Евро-
пы, мы можемъ ясно видѣть, почему вопросъ
о Крипикѣ долженъ быть первымъ вопросомъ
въ нашей Литературѣ. Основываясь на поло-
жительныхъ свидѣтельствахъ Исторіи Словес-
ности, можно съ рѣшиительною увѣренностію
сказать, что Словесность наша до рѣхъ поръ
не доспигнешь высокихъ созданій національна-
го искусства, а будетъ ограничиваться одними

498

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

отрывками и мелкими произведеніями, пока не
водворится у насъ Критика національная, вос-
питанная своею наукою и основанная на глу-
бокомъ изученіи Исторіи Словесносши. Кромѣ
пого, чшо Критика имѣемъ шакую всеобщую
важность для будущаго развитія нашей Литера-
туры,—временныя опіношенія, въ которыхъ мы
живемъ, эпоха Европейская, угрожающая намъ
безначаліемъ и безвкусіемъ въ Словесносши, еще
болѣе вызываемъ голосъ строгой Критики.
Если все это шакъ, — шо каждый читашель,
вѣроятно, поспігнемъ всю современную важ-
ность эпихъ двухъ вопросовъ, которые я пред-
лагаю теперь его вниманію, а именно:

Какое мѣсто занимаетъ Критика въ Лите-
ратурномъ мірѣ, и въ какомъ сосстояніи она у
насъ находится?

Словесноспѣ... условимся въ названіи...
Я ограничиваю Словесноспѣ эпишешомъ худо-
жественной, разумѣя подъ нею Поэзію и Красно-
рѣчіе... Словесноспѣ, какъ часѣ огромной
дѣятельносши человѣка, есшь сила живая, не-
прерывно производящая. Вмѣстѣ съ мыслію че-
ловѣческою она рвеятся впередъ; вмѣсіе съ
жизнію вѣковъ и народовъ она безпрерывно мѣ-
няетъ свои формы. Тому при тысячи лѣтъ она
была эпопеей у Грековъ; немного спусша
испоріей, лирой, трагедіей, комедіей, разгово-
ромъ, народною рѣчью; у Римлянъ явилась она

II ВЪ РОССИИ.

499

во всѣхъ видахъ Греческихъ и сверхъ пого сапией, дидактической, исторической поэмою, судебною рѣчью, лѣтописью въ стихахъ, панегирикомъ; у Ишаліанцевъ звучала канзоной, сонетомъ, балладой, разсказывала новеллы, облекалась въ мислическую, въ рыцарскую поэму, въ оперу; у Испанцевъ началà народнымъ романсомъ, очаровывала волшебнымъ романомъ, блистала религіозной драмой, забавляла комедіей иптриги; у Англичанъ создала драмулѣтопись, романъ практическій и историческій, прагматическую исторію, описательную поэму, юмористическую и сенпименшальную повѣсть; у Французовъ шупила комедіей, сапией и эпиграммой, перебрала снова всѣ роды въ искаженныхъ видахъ, создала Европейскую сказку, записки, пѣсню политическую; у Нѣмцовъ возобновила всѣ прежніе роды въ ихъ настоящемъ видѣ была эклектическою.... Теперь Словесоносْть можешь быть, чѣмъ хошире, поопому чпу все прошедшее въ рукахъ у насъ и подражаніе всегда возможно; но прежде всего она Романъ и Повѣсть.... Изъ этого бѣглаго очерка, въ коморомъ мы не могли схватить всѣхъ формъ ея, мы видимъ, что Словесоносъ, какъ сила непрестанно ліворящая, живетъ.... Прежде жила она въ Европѣ феодально, была исключительно у какого-нибудь народа и выражала въ своихъ формахъ только его жизнь и коспюмъ.... Теперь стала всемірною, Европейскою, съ шѣхъ

500

О КРИТИКѣ ВООВЩЕ

поръ, какъ народы Европы вступили въ пѣснѣйшія связи между собою и начали быструю мѣну просвѣщенія...

Какъ въ человѣчеспівѣ есшь вѣчное и временное, человѣческое и народное,— шакъ и въ художественной Словесности есть постоянно пребывающее и переменное, еспь вѣчно прекрасное и прекрасное временно. Это относился равно и къ духу и къ формѣ. Въ Гомерѣ, не смотря на 3000 лѣтъ, въ ошношеніи къ духу, есть черпы, колоры всегда останутся прекрасны, будушъ понятны всѣмъ народамъ и всѣмъ вѣкамъ, и отзовупся въ сердцѣ каждого человѣка. — Человѣческое родникъ Поэзіи всѣхъ народовъ между собою: въ немъ испинная и вѣчная красота, всѣмъ и всегда доступная. Но всѣ народныя и временные черты Гомерова духа оспаются собственностью его эпохи и имѣютъ красоту относишельную. Въ отношеніи къ нравспѣвенному человѣку, колорый входить сюда непремѣнно, всѣ новыя произведенія выше древнихъ — и даже Мессіада Клопштока выше божественной Комедіи Данпа. Въ противномъ случаѣ, для чего бы жилъ человѣкъ, еслибъ онъ не улучшался нравспѣвенно? — И шакъ, въ ошношеніи къ духу Словесности, мы видимъ два начала: одно всегда и всюду равно прекрасное— это человѣческое: ибо во всякомъ вѣкѣ и народѣ человѣку была возможносшь бышь человѣкомъ;

И ВЪ РОССИИ.

501

другое начало есТЬ нравственное, кошорое, не
смотря ни на какія часыныя и временные укло-
ненія, идешь впередъ, вмѣстѣ со всякимъ обра-
зованіемъ человѣка, слѣдственно опражается и
въ словесномъ. Въ опіношеніи къ формѣ есТЬ ма-
кія же два начала: общіе роды Поэзіи и Крас-
норѣчія: Эпосъ, Лира и Драма, Исшорія, Дог-
мапика и Рѣчь, были искони и всегда будушъ.
Это начало неизмѣнное; но виды, въ какихъ
эти роды являются, безконечно различны и под-
вержены безчисленнымъ переменѣнамъ, смотря
по народамъ и вѣкамъ.

И такъ мы видимъ, что Словесность требуетъ
жизни какъ и человѣкъ: только эпою жизнію,
этимъ движеніемъ впередъ, она и сама совершен-
ствуется духовно и способствуешь къ совершен-
ствованію человѣка. Но этой силѣ производя-
щей и непоспюянной должна непремѣнно про-
шиводѣйствовать другая сила, не менѣе врож-
денная человѣку, какъ и сила двигательная.
Вмѣстѣ съ эпимъ неудержнымъ стремленіемъ
впередъ человѣку свойственно бываетъ считать
што, чего уже достигъ онъ, что сдѣлалъ въ из-
вѣстную минуту бытія своего, совершеннымъ и
не уступающимъ ничему новому и лучшему. На
этомъ высокомъ противорѣчіи премудро замыш-
лена вся жизнь человѣческая. Въ чемъ была бы
награда наспоящей его минуты, если не въ
счастливой увѣренности, что совершенное
имъ прекрасно? — На этомъ противорѣчіи

502

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

основана борьба поколёній, вѣковъ и народовъ
между собою.

Въ лишературномъ мірѣ эша сила, удерживая-
ющал стремленіе производительное, является
въ видѣ Науки и Преданія. Наукою выражается
она въ немногихъ избранныхъ и представляешьъ
полный результашъ всѣхъ опытовъ прежнихъ,
полный кругъ всѣхъ родовъ и видовъ Словес-
носини. Замыкая все въ эшотъ очарованный
кругъ, Наука преграждаетъ пушь всякому но-
вому, свѣжему стремленію. Ту-же роль, какую
наука занимаетъ въ мужахъ ученыхъ, — преда-
ніе играешь въ массѣ народа: ибо преданіе
есь наука люппы. Толпа вѣришь въ преданіе,
живешь по преданію, повинуешься только вос-
поргу, ей завѣщанному, и неохотно покор-
ствуешь внесашіе ніямъ новымъ. Впрочемъ,
молпа, какъ собраніе разныхъ поколёній,
иногда и способствуешь къ освобожденію
Словесности производительной, если въ своихъ
твореніяхъ выразишь она жизнь новаго поко-
лѣнія.

Въ этой борьбе между Словесностью художе-
свенною, безпрестанно вновь ивторящею, и
Наукою и Преданіемъ, ко торыя хотятъ огра-
ничить ея стремленіе опредѣленными законами
и формами, — въ этой борьбе этихъ двухъ
враждующихъ силъ заключается жизнь литера-
шурнаго міра. Но эшь двѣ силы шакъ діамеш-

И ВЪ РОССИИ.

503

рально прошивоположны между собою въ началахъ своихъ, что должны по естеству своему спремиться ко взаимному уничтоженію. Словесность производящая силится нарушить всѣ законы и уничтожить совершенно Науку и Преданіе. Наука хочется умершшить всякую живую силу въ своемъ строгомъ законѣ и подчинить ее урокамъ опыта и правиламъ, ею поновановеннымъ. Если бы въ этой борьбѣ котораянибудь изъ силъ воспоржествовала, чпю весьма возможно, — то равновѣсіе и гармонія литературнаго міра были бы совершенно нарушены. При исключительномъ моржествѣ Науки, уничтожилась бы всякая новая жизнь въ мірѣ творящаго слова и на мѣсто ея воцарилось бы мертвое и холодное подражаніе. Воспоржествуй сила производящая:—безначаліе, хаосъ, уничтоженіе всѣхъ законовъ красошы могло бы быть слѣдствіемъ такого поржества въ литературномъ мірѣ. И опкуда бы могло послѣдошать возрожденіе жизни Словеснаго міра и возспановленіе осиленнаго начала, если бы, кромѣ эпихъ двухъ враждующихъ силъ, не присутствовала препія, которая занимаетъ средину между мою и другою силою и является примирителемъ, равно наблюдающимъ права каждой изъ нихъ? — Вотъ мѣсто, которое, по моему мнѣнію, должна занимать Крипика въ Липературѣ.

Безпристрастная посредница въ этой жар-

504

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

кой распѣ между мворческвомъ и наукою,
Критика съ одной стороны должна описаи-
вать непреложные законы науки прошивъ
всѣхъ покушеній всегда свободнаго и предпрі-
имчиваго до буйства художества, — съ дру-
гой же спороны признавать и право жизни,
право мворчества въ душѣ человѣческой, и
основываясь на примѣрахъ Исшоріи, какъ по-
степеннаго развившія жизни, помогать моло-
дому искусству въ его новыхъ опымахъ, руко-
водствовавшы его и смѣло освобождашь ошъ на-
вѣповъ убивающей науки. Однимъ словомъ,
согласить законъ и жизнь, не нарушить пер-
ваго и не попустить убійства второй: вошъ
дѣло истинной Критики! Торжествуетъ ис-
ключительно наука: освободить искусство; буй-
ствуетъ искусство: возставить на него на-
уку, — вошъ ея назначеніе.

Если мы развернемъ исторію Литературы,
пю увидимъ на опышѣ, что Критика, доспой-
ная эшого наименованія, Критика, копіорой по-
двиги записаны въ Литературныхъ лѣшописяхъ,
всегда вѣрна была эмому назначенію, выведен-
ному нами а priori изъ общихъ началъ ум-
спивеннаго и словеснаго міра.

Въ прошломъ сполѣшіи, Французская школа,
какъ извѣстно, производила слѣснишельное
вліяніе на Словесность всѣхъ народовъ Евро-

И ВЪ РОССИИ.

505

пы. Въ чемъ заключался вредъ этого господ-  
сшва? — Въ совершенномъ шоржесшь Науки  
и Преданія надъ шворческою дѣятельностью.  
Внѣ правилъ Аристотеля, комменпованныхъ  
Буало, Лагарпомъ и Бапшё, не было спасенія  
для искусства. Образцы древнихъ, неправиль-  
но поняпые Французами, служили Геркулесовы-  
ми столбами для его порывовъ. Это вліяніе  
древности имѣло начало свое въ XVI-мъ столѣ-  
тии и еще ранѣе ; но крайность этого вліянія  
принадлежишь во Франціи XVII-му вѣку, а во  
всей Европѣ XVIII-му.

Какую роль съиграла погда Криптика,
когда Наука и Преданіе, своими спрогими,
схоласническими формами, сковали жизнь
Словесности производящей? — Она явилась въ
спранѣ, кошорая искони была спраною глубокой
философской думы, явилась со всеми сокрови-
щами учености, съ пламенникомъ новой мысли,
освѣпила имъ непонятную древность, воздала
ей свое, объяснила ее, показала шочку зрѣнія,
съ какой должно на нее смолрѣть, — и вы-
свободила новое искусство, признала права
его наровнѣ съ иравами древняго и дала ему
свѣжую и сильную жизнь. — Вошь услуги, ко-
шорыя Криптика въ Германіи оказала всей
Литературѣ Европы. Вошь то всемірное зна-
ченіе, кошорое отличашь Германскую сло-
весность, какъ великій феноменъ ХІХ столѣ-
щія.

506

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

Лишературная реформація въ Германіи была слѣдствіемъ Криники — и подвигомъ этой реформаціи было, какъ я сказалъ, освобожденіе искусства и Словесности, отъ схоласшическихъ оковъ Науки, въ шо время, когда сія послѣдняя покушалась убить творческую силу искусства.

Теперь въ литературномъ мірѣ мы видимъ соспояніе, совершенно прошивоположное мою, какое было въ прошломъ столѣтіи. Теперь уже не Наука и Преданіе господствующіе самовласно надъ силою производящею, — навпротивъ, теперь фантазія творческая объявлялѣшъ совершенное уничтоженіе всѣхъ законовъ прекраснаго, всѣхъ правилъ и общихъ и частныхъ, всѣхъ условій и вѣчныхъ и временныхъ, умерщвляешь Науку, презираешь ея указanіями и хочешь водворить совершенное безначаліе. Первое освобожденіе искусства было плодомъ усилій Криники, но теперь оно уже упопребило во зло эту свободу — и бросилось въ крайность. — Какое же должно быть назначение Криники теперь, въ эшу минуту всеобщаго безпорядка и рушенія? Если прежде она помогла искусству и Словесности освободиться отъ снѣдснипельныхъ оковъ Науки, — ню не должна ли она теперь действовать обapanо, вступиться за права оскорбленной и попоптанной въ прахъ Науки, вызвать голосъ Преданія,

И ВЪ РОССИИ.

507

всегда священный и поучительный, напомнив о
помъ, чю ея намъреніемъ было при освобожде-
ніи искусства не давашь ему безразсудной воли,
словомъ, пропиводѣйствовать его буйнымъ и
невоздержнымъ порывамъ? Не ужели она еще бо-
лѣе будетъ утверждашь Словесность въ ея вред-
ныхъ начинаніяхъ? Не ужели Критика будешъ
давать Словесности еще болѣе свободы, когда
и шакъ уже, она всю ее завоевала и эшу сво-
боду преврапила въ необузданную вольность?
Если Критика начнешь дѣйствовать такимъ
образомъ, — по рѣшительно не льзя предви-
дѣшь, опкуда же, какою силою можешь быть
водворенъ порядокъ, можешь быть возобно-
влена и приведена въ устройство жизнь ли-
тературнаго міра ? —

Кажется, должно быть ясно теперь, какую
роль слѣдуепъ занять Крипикѣ въ положеніи
дѣлъ Литературы? Перейдемъ-же къ другому
вопросу: какую же роль занимаетъ она теперь
у насъ?

Единственными предшавителями Кришики
служапъ у насъ Журналы — и преимущевѣн-
но Библіოшека для членія, кошорая подчинила
своей расправѣ всѣ произведенія нашей Словес-
ности, кошорая зоркимъ глазомъ своимъ не
пропускаешь ни одного изъ нихъ и подписы-
вашъ каждому приговоръ рѣшительный. Здѣсь
совершается судьба каждой новой книгъ въ

508

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

глазахъ всей Русской публики; здѣсь ареоф-
пагъ нашей Словесности. Вся Россія чипаетъ
Библіопеку; большая часть Россіи руковод-
спивуется ея сужденіями касательно всѣхъ про-
изведеній литературныхъ. Ошъ Библіопеки,
можно сказать, зависIMP'ѣ все крипическое на-
правленіе нашей чипающей публики, всѣ липе-
рапурныя ея мнѣнія, всѣ ея пристраспія,
весь ея вкусъ и склонности. Однимъ словомъ,
Библіопека для чпенія есшь всероссійскій кри-
теріумъ. Не льзя не признать всей важности
мѣста, занимаемаго ею въ нашей Словесности,
всей безмѣрности ея вліянія на эстетическую
и литературную образованность Русскаго на-
рода, на шакую обширную часть его воспи-
панія.

Кто же взялъ на себя эпють огромный под-
вигъ чипать всѣ произведенія нашей Словесно-
си, каждому изъ нихъ безъ изъятія произне-
си рѣшительный приговоръ и руководство-
вапь вкусомъ цѣлой Россіи? Кпю завѣдываетъ
у насъ критеріумомъ пишущаго Русскаго сло-
ва? Литературъ, принявшій на себя эпошъ
огромный подвигъ, скрылъ свое настоящее имя
и назвался... кпю бы могъ подумапь? какимъ
именемъ? — Турецкимъ, Манчжурскимъ или
Ташарскимъ (по незнанію вос备чныхъ язы-
ковъ я рѣшить эпого не могу), но полько
Азіамскимъ... Онъ назвался, какъ извѣстно
всѣмъ чипателямъ Библіопеки, Тютюнджю-оглу!...

И ВЪ РОССИИ.

309

Никогда, ни одна Липература въ мірѣ не вынесла еще, какъ я думаю, шакой ъдкой, шакой пронзительной, шакой умерщвляющей эпиграммы, какъ наша Липература въ эюмѣ слушає. Богъ знаешь, ошкуда и какимъ образомъ, вдругъ, вчера, явился у насъ всемірный критикъ, взявший подъ свою расправу воє произведенія нашего словеснаго міра, и шопъ объявилъ себя Азіам-цемъ!.. Единственный Критикъ въ Россіи, копорому все печашное у насъ подвѣдомо — и шопъ Тапаринъ!.. Я думаю, что съ шѣхъ поръ, какъ сюшнѣ свѣшъ липературный, не было еще анонима, который заключалъбы въ себѣ шакой сильный сарказмъ прошивъ липературы цѣлаго народа!..

Ужъ не новое ли Тапарское нашествіе посіąгло наму Липературу? Крипика Библіопеки для чменія не есшь ли новая Золошая Орда, куда всѣ липераторы наши должны зѣдить какъ данники, чшобы снискапь милосшь элюго липературнаго Мамая, эшьго Тюшонджю—оглу?

А невольно приходишь это на мысль, когда чшаешь ярлыки эшьго Хана и видишь, съ какимъ самовласіемъ распочаетъ онъ кому гнѣвъ, кому милосшь, и съ какою рѣшительностію произношать свои приговоры! То снимаетъ онъ вѣнецъ съ Валперъ-Скопія, увѣнчаннаго всею Европою ХІХ столѣнія, клеймитъ его именемъ шарлашана и увѣраешь, что В. Скопшь

АПРЬЛЬ, КНИЖКА 1.

34

510

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

опъ пого пошелъ въ романисты, что былъ
плохимъ сшихотворцемъ (1). То поноситъ,
дразнишъ, кромсаетъ и рѣжешъ Бальзака во
всѣхъ его произведеніяхъ. (2). То снявши ла-
вровый вѣнецъ съ Гёте, вѣнчаетъ имъ одного
изъ нашихъ молодыхъ Поэдовъ, (3) кошорый
вѣрно самъ краснѣепъ опъ непонятной мило-
спии Тапарскаго Хана, и въ шрещьемъ номе-
рѣ (4) Журнала развѣнчиваетъ того самаго,
кошораго вѣнчалъ въ первомъ! Двухъ посред-
ственныхъ романисповъ (5) возноситъ до
небесъ и ставилъ на первой скупени нашей
Словесности пакъ, что у этого неба имъ са-
мимъ должно-бы сдѣлашься, страшно! Того кни-
гу бросилъ подъ смолъ (6); эмому кричишь:
браво! браво! (7); другому, съ высочы сво-
его Ханскаго преспола (8), изъявляешь бла-
говоленіе словами: будетъ писать хорошо! —
Не забудьте, что это говоритъ Тапаринъ,
кошорый самъ нишешъ языкомъ полутапар-
скимъ. Не Тапарское ли это нашествіе? Не
новая ли Орда въ Липерашурѣ Русской?

(1) Библ. для чш. № 2. 1834. Кришика. стран. 16.

(2) № 40. Липер. Лѣшопись стран. 3.

(3) № 4. Кришика, стран. 23.

(4) № 3, Кришика, стран. 58.

(5) № 2. Кришика. сшр. 24. —№ 7. Кришика стран. 29.

(6) № 7. Лип. Лѣш. стран. 28.

(7) № 4. Лип. Лѣш. стран. 6.

(8) № 3. (1835) Лип. Лѣш.

II ВЪ РОССИИ.

511

Но разсмошримъ начало дѣйствій этого Ха-
на : на чемъ же ушвердилъ онъ свой судъ и
расправу? Въ то самое время, когда Литерапу-
ра наша всего болѣе нуждалась бы въ крипикѣ,
защищающей права науки и прошиводѣйчивую-
щей буйнымъ порывамъ самовольнаго искусства,—
Тапарскій Критикъ объявилъ, что правилъ ни-
какихъ нѣмъ, что пеорія не существуешь,
чпо объ законахъ нѣмъ и помину (1). Чѣмъ
же замѣнилъ онъ намъ этѣ правила и законы?
Чпіо поставилъ онъ на мѣсто науки, имъ низ-
верженной? — Свой собственный умъ. Вошъ
слова Тюпиюнджю-оглу изъ манифеспіа его кри-
шики, объявленнаго въ 1-мъ № Библ. для чте-
нія прошлаго года :

« Мой умъ стоишъ на точкѣ замерзанія : всей ум-
ственной атмосферѣ планешь позволяется свободно на
него дѣйствовать, позволяется производить въ немъ
осцилляцію, поднимать и понижать, какъ угодно, —
я только обязуюсь вѣрно показывать градусы, на комо-
рыхъ онъ остановившися. » — « Кто разогрѣшетъ его си-
лою своихъ мыслей и подвинетъ вверхъ на извѣстное
число градусовъ, пошь для меня хорошій писашель и
художникъ; кто заморозитъ его своею безчувственно-
ствю и отсутствіемъ теплыхъ, пылкихъ мыслей,
кто заставитъ его опустишься ниже нуля, и произ-
ведешь бѣлоемъ сердцѣ ознобѣ, насморкѣ вѣ моихъ по-
нятіяхъ, «(это вѣрно переводъ съ Тапарскаго)» того я
объявляю скучнымъ и несноснымъ, хотя бы онъ былъ

(1) 1831 № 4 Критика, стран. 38. № 6. Критика, стран. 1.

34

512

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

знаменишъ какъ Испорія.»—« И въ нынѣшнемъ состояніи литературныхъ ученій, когда страшный устовенный переворотъ перековалъ въ кинжалъ даже тотъ аршинъ, которымъ люди такъ удобно мѣряли изящныя красоты подобно атласнымъ лентамъ», (я рѣшительно не понимаю тушь ни слова), « я не вижу возможносли другаго крипническаго мѣрила » . . .

Какъ собственный умъ Тюшюнджю - оглу !—
Куда же дѣвалась наука? Гдѣ начала искусства?
Но если уже не наука, о копорой не хошяшъ
и знать, то гдѣ же общее чувство вкуса?
Гдѣ преданія Испоріи Словесности, кошорая
неистощимымъ богаствомъ опыповъ, дошед-
шихъ къ намъ ошь всѣхъ народовъ, можешъ
замѣнишь уже догмашы науки? — Все это
исчезло, все это не существуешь — и на
мѣсто всего этого намъ даешься собственный
умъ Тюшюнджю-оглу. Мало было шого, чipo
взять на себя всю крипническую часть Русской
Литературы и наименоваться Ташариномъ:
нѣшъ, надо было еще на развалинахъ науки,
Испоріи Словесности, правилъ, мнѣній, об-
щаго народнаго чувства, образованности, по-
спавишь свой собственный умъ въ видѣ Лише-
раатурнаго Термометра и сказать всенародно:
Я вамъ Критика ! Я вамъ и наука! Я вамъ и
правила, и голосъ преданія, и голосъ всѣхъ
народовъ, и начало прекраснаго, и ваше на-
родное, и ваше собственное чувство, я вамъ

И ВЪ РОССИИ.

513

и вкусъ, и образованность, и начианность!
Мой собственный умъ спойшъ посреди васъ:
чего же вамъ болѣе надо?

Что сказать прошивъ этого? — Всѣ вели-
чайшіе крипики міра, выходя на это трудное
и скользкое поприще, тѣ личность человѣка
справедливо подвергается подозрѣніямъ въ са-
молюбивой гордоспи, величайшіе крипики, чув-
спивуя неловкость и щекопливость своего по-
ленія, стварались прикрывашь свои личныя
мнѣнія или правилами науки, или голосомъ пре-
данія, или голосомъ мнѣнія общественнаго, или
общимъ языкомъ мысли, однимъ словомъ: спа-
рались уничтожашь свое лицо, а говорінь
какъ будто отъ лица испины, отъ лица раз-
судка и вкуса, подкрѣпленнаго свидѣніельспіва-
ми Исшоріи. Они знали, что Кришика состо-
иші не въ одномъ разсказѣ личныхъ впечатлѣ-
ній, которыя могутъ быть безконечно разно-
образны, сопомяра по лицамъ, а въ строгомъ и
ушонченномъ разборѣ этихъ впечатлѣній, въ
переводѣ ихъ жаркаго языка на охлажденный,
безпристраспіный и всѣмъ равно доступный,
всѣмъ общій языкъ мысли, языкъ опчеша. Они
знали, что великая и главная задача Криши-
ка состоипъ въ подчиненіи своего личнаго ума
и его первыхъ впечатлѣній положительному го-
лосу науки въ ея нелзѣнныхъ законахъ, под-
крѣпляющему голосу преданія въ его очевидныхъ

514

О КРИТИКЕ ВОВЩЕ

свидѣтельствах... Вошь почему они никогда не осмѣлились бы выспавить свой собственный умъ на первомъ планѣ своей Критики. И всякій липераторъ, копорый не будучи великимъ крипикомъ, берепъ на себя щекошливое дѣло судить о трудѣ другаго, спарается всегда скрыть свой умъ, свое личное Я, спать за покровъ истины, и приглашаетъ своего чипашеля ошъ впечатлѣній къ разсужденіямъ, на чемънибудь основаннымъ... Тюпюнджю-оглу поступаетъ иначе...

Еслибы эпо еще былъ какойнибудь Гёте, копорый, подъ конецъ своей жизни, воплощающей въ себѣ цѣлую науку и огромную часть Литературы Германскаго народа, захотѣлъ бы объявить себя самодержцемъ Критики, поспавилъ бы свой собственный умъ кришческимъ мѣриломъ Липературы и Кришику превратилъ бы въ испорію личныхъ впечатлѣній, производимыхъ на него являющимися вновь произведеніями, — мы еще могли бы преклониться передъ буллами пакого липерашурнаго Папы, кошораго вся жизнь олицетворѣлѣнъ кодексъ всемірной Липературы, кошорый своимъ геніемъ обнялъ въ себѣ и древній и новый міръ, и всѣ роды Поэзіи, — кошорый въ своихъ иввореніяхъ представляемъ въ видѣ галлереи живой курсъ Піимики и Исгоріи Поэзіи. — Но если эпопѣ Крипикъ есть Липераторъ, полько чшо вчера у насъ родившійся,

II ВЪ РОССИИ.

515

пюлько чю вчера выборхнуывій изъ минографіі,
у кошораго ея влага на печатныхъ листахъ еще
не совсѣмъ обсохла, —что сказашь о такомъ по-
спупкѣ, выходящемъ за всякую крайность смѣ-
лосши?—

Вы спавите вашъ собственный умъ критиче-
скимъ мѣриломъ всей Литературы; — но умъ есТЬ
вещь чрезвычайно неопредѣленная. Мало ли было
умныхъ и геніальныхъ людей, которые не смысли-
ли ничего въ Литературной критикѣ? Есть шакіе
сильные умы, на кошорыхъ лучшія произведенія
Искусства и Словесности нисколько не дѣйству-
ютъ. Если вашъ умъ не годился бысть эшою рѣшью,
какою вы его назначаете для вашего Крипіческа-
го піермометра? Если Литературная аттмосфера
не можею на него дѣйствовать?...

Вы основываете вашу Крипику на однихъ лич-
ныхъ вашихъ впечатлѣніяхъ, вы говорите, что
Критика ваша будетъ картиною личныхъ ощу-
щеній вашихъ; — но если вы не имѣете ника-
кого другаго основанія, если вы отрицаете вся-
кіе законы, всякий опытъ, всякое изученіе, если
для вашихъ криштическихъ сужденій единствен-
нымъ руководствомъ служатъ личныя ощущенія,
— то сдѣлайте милость, при вашей Критикѣ
не забудьте увѣдомлять вашихъ чипашелей о
состояніи вашего здоровья, о расположеніи ва-
шего духа, въ какомъ вы чишали книгу, попо-
му чю опъ всего этого зависinate ваши лич-

516

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

ныя ощущенія. Г. Тюпионджю-оглу не-шой ногою всшалъ съ постели, у Г. Тюпионджю-оглу бо-лишъ голова, Г-ну Тюпионджю-оглу его прияшель помѣшалъ и выкурипъ пррубку: опъ всего эпюго можешь зависишь личное впечатлѣніе и приговоръ книгѣ. Хороша Кришика, при которой нуженъ бюллетень здоровья рецензенша, свидѣтельство ошъ доктора, кабинетныя справки!

Если вы сами объявляете, что вся ваша Кри-шика будетъ повѣстью вашихъ личныхъ виб-рашлѣній, — пю ғдѣ же ручащество чиша-шелямъ въ вашемъ безпристрасшіи? Безопасна ли въ шакомъ случаѣ атмосфера вашей умственной ртути, кошорую вы всыпали въ Криши-ческій мермомешръ, ошъ чувства самаго теплаго изо всѣхъ чувствъ человѣческихъ, ошъ дружбы! Какъ разобрать шеперь: ваше ли чувство къ прияшело разогрѣваешь ршушь вашего ума, или въ самомъ дѣлѣ мысли вашего прияшеля? Чшо въ вашихъ личныхъ впечатлѣніяхъ принадлежишъ другу и чшо Кришику?

Наконецъ, если вы ужъ сами рѣшились объ-явить, что ваша Кришика ничко другое какъ ваше личное мнѣніе, пю согласитесь, что въ шакомъ случаѣ намъ непремѣнно нужно знать ваше имя? Чшо значишъ личное мнѣніе безъ имени лица, прикрыпое шашарскимъ анонимомъ? Это — пропиворѣчіе, или насмѣшка, или мисси-фикація. Но при вашихъ Криштическихъ запис-

И ВЪ РОССИИ.

517

кахъ на современную Липерашуру, нужно знать не одно ваше имя: нужна еще ваша биографія. Скажите намъ: гдѣ вы учились? чѣмъ занимаетесь? клю ваши пріятели? — Пословаца: dis-moi qui tu hantes, je dirai qui tu es, здѣсь очень кешапі. — Безъ всего этого ваши Крипическія записки не могутъ возбудить довѣрія чипашелей.

Въ заключеніе всего этого, я предложу вамъ вопросъ: для какой пользы послужишъ въ Липературѣ и въ обществѣ шакая Криника, превращенная въ повѣспь личныхъ ощущеній каждого чипашеля? Сколько чипашелей, сполько можетъ быть и Крипиковъ. Всякой и безъ пого есТЬ Крипикъ самъ для себя. Если теперъ каждый пусшился разсказывать испорію своего чшенія современныхъ книгъ—чтобудется прибыли опѣшакой феодальной Критики? Какую разноголосицу мы услышимъ? И кому же охоіпа будетъ чипать все это? Такая Криника и безъ того совершается въ общественномъ мнѣніи, большинствомъ голосовъ, и ошь нея зависинъ успѣхъ и сбыпь сочиненія. Но это не есТЬ еще Криника Липературная, Криника исшінная, кошорая часто бываешь въ раздорѣ съ Крипикою общественною. — Какая пужда обществу знать ваши личны мнѣнія о книгахъ, если они ни на чемъ другомъ не основаны, ничѣмъ другимъ не подкрѣплены, кромѣ вашихъ личныхъ

518

О КРИТИКЕ ВООБЩЕ

впечатлёній, какъ вы сами это объявляете ?
Мнѣ кажешься, въ пакомъ случаѣ даже неучпиво
обременять публику эпими Криштическими за-
писками. Въ одномъ случаѣ только вы можете
быть ей полезны : если вы умѣете дѣлать хо-
рошія извлеченія изъ книгъ, выписывать лучшія
мѣспа и разсказывань содержаніе, — такимъ
шрудомъ вы можете сократить для публики
членіе, котораго и безъ пого у нея много. Вы
можете быть полезны пакже для людей, не
имѣющихъ средства приобрѣшать всѣ книги.
Но въ пакомъ случаѣ вы только услужливый се-
кретарь публики, а все-таки не Критикъ.

И примѣръ Библіошеки для членія доказы-
ваемъ, что Критика, не имѣющая никакого
другаго основанія, кромѣ личныхъ впечатлѣній,
ведешь къ приспрастнымъ мнѣніямъ и къ про-
шиворѣчіямъ безпрестаннымъ. Вопъ примѣры и
пого и другаго.

Въ 1-мъ N° на стран. 38, вамъ говорятъ,
что вкусъ не существуешь: « Вкусъ — это
прихоть беременной женщины, которал есть об-
щество. » — Въ 3-мъ N° на стр. 11, пюпъ на-
зывается только хорошимъ Кришикомъ, кипо
у дѣлиль чишателямъ самое знагительное коли-
гество сильныхъ и вѣрныхъ соображеній вкуса.
С прашивается: какъ же шеперь вѣрно сообра-
зить приходи беременной женщины ? — Въ 1-мъ
N° вамъ говорятъ (стран. 38). « о правилахъ

И ВЪ РОССИИ.

519

нѣтъ и рѣти. » Въ 3-мъ № на стран. 63: « Въ
нашей возникающей Словесности, для ея блага,
должно всѣми силами обращать усилия писате-
лей къ истиннымъ нагаламъ художества, » и
по эшому случаю предлагаются правила о вы-
борѣ спрасшей въ художествѣ ( см. стр. 66 ).
Въ 6-мъ № на стран. 4, опять разрушаютъ
всѣ начала, говоря, что « было прекрасное
Греческое, было прекрасное среднихъ вѣ-
ковъ, есть прекрасное настоящее, и будетъ
прекрасное будущее. » Какія же шутъ начала
художества, если начало прекраснаго безпре-
рывно мѣняется по вѣкамъ и народамъ? Въ
1-мъ № эти начала не существующъ, въ 3-мъ
существующъ, въ 6-мъ опять не существующъ:
вы видите, что вся шеорія зависитъ отъ рас-
положенія духа Тюшюднью-оглу, ошь пого, какъ
ему угодно: чтобы правила существовали или
нѣтъ, а иногда и ошь книги, коморую онъ
разбираетъ. При разборѣ Трагедіи Г. Куколь-
ника правилъ никакихъ нѣтъ, и Критикъ обна-
руживаетъ откровенно все количество при-
страшія, внушеннаго ему Трагедіей, хвалитъ
безусловно; при разборѣ Трагедіи Г. Хомякова
Критикъ обращается къ истиннымъ началамъ
художества.

Тюшюднью-оглу вездѣ порицаемъ стремленіе
современной Французской Лишерашуры къ изо-
браженію каршинъ ужасныхъ, и справедливо
видимъ въ эшомъ порчу вкуса и нравственно-

520

О КРИТИКѣ ВООЕВЕ

сти. При разборѣ: Мазепы, Романа Г. Булгарина, Крипикъ говоритъ, что Авторъ мѣпилъ, кажется, въ эпомъ Романѣ на ужасъ въ новѣшемъ вкусѣ. — А разсказавъ содержаніе Романа, исполненное всевозможныхъ ужасовъ, воскликаетъ: «Надлежало бы передъ явно отказаться отъ всякаго притязанія на литературную совесть, тобѣ смѣть сказать, что этотъ такъ смѣло задуманный, такою возвышенною философіей, такою нравственностью напевальный, вымыселъ не принадлежить къ красивымъ перваго разрѣда въ области изящнаго. Не только въ Русской, но и въ другихъ Словесностяхъ мало знаю я Романовъ, и делъ которыхъ была бы столь сильна и блистательна.» Чмò опврашишельно, безнравственно въ Г. Викторѣ Гюго, то выходить прекрасно, исполнено философіи и смѣло въ Г. Булгаринѣ.

Вы видите, какъ Тюшюнджю-оглу говоритъ о Г. Булгаринѣ. Также опзываешься онъ о Г. Гречѣ, находя въ его Романѣ господство какой-то сильной и лучезарной идеи. Г. К. Масальскій умѣшъ разливать занимательность во всемъ, что ни творить, и его историтескій Романъ приближается къ идеалу рода, созданному В. Скоттомъ. (См. N° IX Крипика спіран. 47). — Такъ расхвалены Гг. Булгаринъ, Гречь и К. Масальскій; вошь одинъ изъ резулыпашовъ Кришки Т—оглу: эпю при писателя, по его личнымъ впечатлѣніямъ, соспавляющі верхъ совре-

И ВЪ РОССИИ.

521

менной Липерашуры,— а Г. Бальзакъ въ Х. №
поспавленъ на ряду съ неизвѣсшнымъ Авпю-
ромъ Повѣстей Безумнаго.

Въ 1-мъ № Библіошекі Г. Кукольникъ удос-
коенъ былъ громкаго имени: нашъ юный Гѣте,
и эпипета: великій; въ 3-мъ № Т—оглу уже не
видимъ въ немъ высокаго шворческаго дара и
прибавляешь: «безусловныя похвалы уже погу-
били не одинъ талантъ!» Вошъ какъ скоро ро-
дались и исчезаюпъ геніи по личнымъ впечат-
лѣніямъ Г. Т—оглу!

Вошъ, резульшашъ Крипники, происходящей
ошъ личныхъ впечатлѣній и неоснованной ни
на какомъ другомъ началѣ, комѣ произвола
ума своего. Впрочемъ надо сказать правду:
Тюпюнджю-оглу соединяешь въ себѣ удивитель-
ную смѣлоспь и гордость съ какимъ-то непо-
нашнымъ смиреніемъ, доходящимъ до униженія.
Въ 1-мъ № объявивъ намъ свой умъ крипиче-
скимъ мѣриломъ и вызвавшись показывать гра-
дусы умственной апимосферы всей Липерашуры,
онъ какъ будшо испугался важности посна,
имъ добровольно занялаго, и во 2-мъ № уже
объявляешь: «Въ нашей Критикѣ не найдете
вы ни капли Критики, ибо для этого надо
хоть съ каплю быть необыкновеннымъ целовѣ-
комъ; а найдете... такъ! — гто нибудь! —
нѣтъ то въ родѣ Критики!» Это униженіе, смѣ-
шенное съ гордостью, какъ-то въ восшочномъ
характерѣ и принадлежитъ такъ къ числу про-

522

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

тиворѣчій Т—оглу; но къ чему же ведешъ оно? Не забудемъ, что это это нибудь въ родѣ Критики проспирается на всю современную Русскую Лишенheit, заключаетъ въ себѣ приговоры всему. Этимъ это нибудь шушишь не надо. Лишенheit тура Русская не создана же для забавъ Тапарскаго Хана.

Что сказать о тонѣ и пріемахъ его Кричики? Они могутъ быть извинены единственно Тапарскимъ анонимомъ; но они не могутъ быть терпимы въ благовоспишанной Лишенheit и хорошемъ обществѣ. Вдругъ середи разсказа впечатлѣній, произведенныхъ на него книгою, Тюшонджю-оглу начинаетъ, въ виду публики, обниматься и цѣловашься съ своими пріяшелями, и говоришь имъ любезности въ этомъ родѣ: полѣнился, погтеннѣйшій, и проч. Всѣ эти обращенія къ Авторамъ и наименованіе ихъ по имени и отчеству совершенно въ Азіашскомъ понѣ. Но особенно замѣчательны лиригескіе припадки Тюшонджю-оглу; я право не умѣю назвать иначе эти шутливые эпизоды, которыми изобилующій его кричики. Вотъ примѣръ:

«Нѣмцы! Французы! Англичане! давайте намъ Кричику! Десять четвертей хлѣба за Кричику! Пятьдесятъ пудъ пеньки за хорошую Кричику! У кого изъ васъ есть Критика? Продайте, уступите ее намъ. Цѣлый грузъ сырыхъ кожъ за Кричику, за часпь, за меленькій кусочекъ Кричики!»... «Дюжина бутылокъ шампанскаго и жареная индѣйка съ шрюфелями по-Перигезски тому, что найдешь такую Кричику!»...

И ВЪ, РОССИИ.

523

Но такихъ эпизодовъ очень много: я могъ бы привесши еще то мѣсто, гдѣ Тюшюнджюоглу падаетъ на колѣна передъ Г. Булгаринымъ; (№ 2. 1834); другое, гдѣ онъ прячешся за умъ Автора и хвашается за эпюшъумъ объими руками, (шамъ же) и проч. и проч. Но боюсь обременить чипателя. А такія выраженія, какъ: тьбу, мерзавецъ! (№ 4. 1834. стран. 71—прошу велиокодушнаго извиненія у чипателей и чипацельницъ въ этомъ примѣрѣ!) — Ловите его, держите! — Разругали! и тому подобныя, счищающихся милыми шушками въ его слогѣ.

Мы видѣли сначала, какъ важно назначеніе Крипики въ нашей Липературѣ: мы видимъ шеперь, въ какомъ состояніи она у насъ находится. Если бы эпо соспюяніе не угрожало намъ водвореніемъ безначалія, безвкусія и совершеннаго произвола въ мірѣ Словесности, мы не обрапили бы на него вниманія; но при пякомъ вредномъ направленіи одной изъ главныхъ силъ липературнаго міра, силы посредствующей мужду творчествомъ и наукою, — мнѣ кажется, что всякой липерашоръ обязанъ подать свой голосъ и содѣйствовать, по возможности, возстановленію той истинной Крипики, кооторую хошашъ превратипь въ одно личное мнѣніе и подчинить личному произволу.

Многое еще потребно для пого, чтобы Крипика заняла у насъ то важное мѣсто, ко whomoe принадлежитъ ей. Для этого нужно во пер-

524

О КРИТИКЕ ВООВЩЕ

выхъ, утверждение своей национальной учености: шолько піогда выразится у насъ и свое национальное мнѣніе въ Литературѣ, копіорое послужипъ основаніемъ народной Критикѣ. Этому видимъ мы доброе начало въ направленіи Русскаго про- свѣщенія — и, опъ поколѣнія, образующагося въ наспоящую минупу, мы можемъ ожидашь но- выхъ создашелей исчинной Критики.

Но, въ ожиданіи этого, всѣ Литераторы, чувствующіе важность ея, могли бы позабо- шиться по крайней мѣрѣ о водвореніи въ ней благороднаго и приличнаго шона: это зави- ситъ единственно опъ совокупныхъ усилій ихъ сословія,— и первымъ средствомъ къ этому, какъ мнѣ кажется, было бы принапіе одного важнаго правила въ литературный кодексъ, а именно: чтобы всяка Критика была скрѣплена подписью имени Рецензента. Выставка своего имени есть лучшій способъ къ whomу, чтобы оградить себя опъ приспрастій, обезпечить личность своего Автора опъ всякаго невольна- го поползновенія къ насмѣшкамъ, удержать тонъ приличія и благородніва, и, наъ къ whomу, чтобы своему личному мнѣнію дать возможный видъ исшины, основавъ его не на произволѣ впечатлѣній, а на вѣрныхъ началахъ, на свидѣ- шельствахъ Испоріи и на разумномъ, ощѣш- ливомъ убѣжденіи. Подъ маскою неплѣдно и неспрашно кобенишься, кривляшься, гримасни- чашь, говоришь съ плеча, противорѣчить себѣ

И ВЪ РОССИИ.

525

на каждой страницѣ, хвалиль съ восторгомъ,
порицать, бранить, издѣваиться; — но когда
ваше собственное лицо—тушь, когда оно ош-
крышо передъ публикою и передъ Авторомъ,
копораго вы разбираете, тогда ваше же само-
любіе велитъ вамъ быть правдивѣе, приличнѣе
и умѣреннѣе. Однимъ словомъ, благопамѣрен-
ный Критикъ долженъ поступать совершенно
обратно Г-ну Тютюнджю-оглу. Г. Т—оглу го-
ворипъ, что его Критика будетъ его личнымъ
мнѣніемъ и скрываемъ лицо свое, безъ кошо-
раго личное мнѣніе не имѣшь никакого вѣсу:
благонамѣренный Критикъ долженъ напрошивъ
скрыть свое личное мнѣніе за покровомъ исти-
ны и строгаго опчепа, и обнаружишь лицо свое
передъ взорами публики.

С. ШЕВЫРЕВЪ.

АПРЯЛЬ, КНИЖКА І.

35

НЕДОНОСОКЪ.

=

Я изъ племени духовъ ;
Но не жишель Эмпирея :
Долешѣвъ до облаковъ ,
Опускаюсь я слабѣя.
Какъ мнѣ бышь ? я малъ и плохъ !
Знаю, рай за ихъ волнами
И ношусь — крылашый вздохъ —
Межь землей и небесами.

Весель я небесъ красой ,
Но слѣпецъ я. Въ разумѣнье
Мнѣ зависшливой судьбой
Не дано ихъ провидѣнье !
Духи высшіе , не я,
Посшигающъ тайны міра:
Мнѣ лишь чувство бытія
Средь пустыхъ полей эфира.

НЕДОНОСОКЪ.

527

Солнце блещешь — радость мнѣ !
Съ живошворными лучами
Я играю въ вышинѣ,
И, веселыми крылами,
Ластюсь къ нимъ какъ облачко ;
Пью счасшливо воздухъ шонкой :
Мнѣ свободно, мнѣ легко,
И пою я пшицей звонкой !

Но ненастье зареветь
И до облакъ, сводъ небесный
Омрачившихъ, вознесешь
Прахъ земной и лисшъ древесный...
Бѣдный духъ ! ничтожный духъ !
Дуновенье роковое
Вьешь, крушишъ меня какъ пухъ,
Мчишь подъ небо громовое !

Бури грохошь ! бури свисть !
Вихорь хладный ! вихорь жгучій,
Бьешь меня древесный листъ,
Удушаемъ прахъ лешучій:
Обращусь-ли къ небесамъ,
Оглянуся-ли на землю,
Грозно, чорно шутъ и шамъ....
Вопль унылый я подъемлю.

Смутно слышу я порой....

35*

528

НЕДОНОСОКЪ.

Плачь недужнаго младенца...
Слезы льются изъ очей;
Жаль земнаго поселенца!
Изнывающій моской,
Я мечусь въ поляхъ небесныхъ
Надо мной и подо мной
Безпредѣльныхъ — скорби шѣсныхъ!
Въ шучу прячусь я, и въ ней
Мчуся чуждъ земнаго края,
Сшрашный гласъ людскихъ скорбей,
Гласомъ бури заглушая.
Міръ я вижу какъ во мглѣ;
Арфъ небесныхъ огголосокъ
Слабо слышу. На землѣ
Оживилъ я недоносокъ.
Опбылъ онъ безъ бытія:
Роковая скорошечность!

Е. БАРАТЫНСКИЙ.

ПИСЬМО ИЗЪ Ф.ЛОРЕНЦИИ

Въ Симбирскъ.

( Окончание. )

Пять мѣсяцовъ и три дня провелъ я въ Швейцаріи.
Изъ Кіасса до Комо ¾ часа. Спустился къ предмѣстію
Комо и увидѣлъ озеро: «се lac est le plus beau,» что ни
говори Поэтъ Фернейскій о своемъ Женевскомъ. Я
любовался всею открывшеюся передо мною панорамою
озера и осеннею пешишою высокихъ и населенныхъ береговъ его.
Въ Комо я былъ въ прошломъ году, и также въ воскресенье, но совсѣмъ не
въ томъ расположеніи духа, какъ шеперь: все для
меня было тогда покрышо какимъ-то мрачнымъ покрываломъ;
наканунѣ провожалъ я К. Т. въ Женеву и
въ Москву, и пріѣхалъ сюда искашь разсѣянія отъ

530

ПИСЬМО ИЗЪЕ ФЛОРЕНЦІИ

грусти, но она усилилась при видѣ тихаго озера, въ коемъ отражались прелесши природы, великолѣпныя виллы и вся старина лунообразнаго по берегу раскинушаго города, надъ коимъ разрушается историческая башня Baradello, гдѣ Висконти уморилъ въ клѣшкѣ своего плѣнника Торріанні. Въ предмѣстіи Borgo-di-vico ошдалъ я каршочку и письмо ошь одной пріятельницы Графу Санназару. — Въ Комо народъ шолнился на улицахъ, вмѣстѣ съ Австрійскими солдатами: въ Кроашахъ узналъ я полусоотчичей, Славянъ. Съ однимъ изъ Ветерановъ (на груди коихъ мѣдная бляха съ надписью: veteranus) заговорилъ я кое-какъ по Славянски, но мы съ трудомъ другъ друга понимали: ибо языкъ (народъ) Славянскій далекъ ошь Русскаго, шакъ и нартъіе ихъ ошь нашего. — Покоренные покорители Италію шопчать здѣсь прахъ Плинія и смерегутъ овечесшво Сципіоновъ. Въ Комо остановился я въ шомъ же шракширѣ, въ шой же комнатѣ надъ озеромъ, гдѣ останавливался прошлаго года, заказалъ объѣдь и пошелъ къ Графу Санназару. Вилла его великолѣпна и на самомъ выгодномъ мѣстѣ. Онъ выводилъ меня по всѣмъ шропинкамъ. Дача разрисована и ошѣлана на Италіано - Англійскій манеръ: эшь жилище Лорда Италіи, перенявшаго кое-что и у Русскихъ, напр. пѣчи. Хозяинъ живалъ въ Пешербургѣ съ Графомъ Литта, и предшавленъ былъ нашему Двору. Онъ охонникъ до лошадей, и показалъ мнѣ Пешербургскую упряжь Лопатина, нѣсколько переиначенную на Италіанскій манеръ. Въ саду гора съ водопадомъ, съ высокой вершины ея стремящимся. Онъ видѣнъ изъ ценшральной залы въ одно время съ озеромъ. Разговорившись о хозяйствѣ, я

ТЕАТРЪ.

841

Кребильонъ всѣ вмѣстѣ. Только прежде драматическій
ядъ подавали въ кубкѣ, а нынѣ имъ подчують въ ковшѣ.

Наконецъ четвертое и послѣднее дѣйствіе происхо-
дипъ въ домѣ комедіантики Тисбеи. Она купила у гро-
бокопателей тѣло Катерины, которая не умерла. О !
горе ! ужъ вы, Г. Гюго похищаете ядъ не Лукреціи
Боржіа, а ядъ Шекспира, ядъ Юліи и Ролео. Кате-
рина наконецъ пробуждается, но чтò же видипѣ она
пробудившись? Родольфо закололъ Тисбею кинжаломъ.

Сверхъ того въ этой драмѣ нѣтъ даже сильнаго,
энергическаго, убѣдительнаго языка, соспавляющаго
принадлежность твореній Г. Гюго. Въ ней не видать
прекраснаго, высокаго вдохновенія, даровавшаго лириче-
скому поэту столь блистательные успѣхи; слогъ ве-
здѣ холоденъ, невѣренъ; есть, правда, мѣста сильныя
и прекрасныя, но это молніи, сверкающія только на
одно мгновеніе. Вообще, когда слогъ невѣренъ, понъ
не يمكنъ быть прекрасенъ; вообще, неестесшвен-
ность и напыщенность слога есть свидѣтельство лож-
ности чувствованій; вообще простоа и истина не
разлучны, можественны.

На театрѣ все достоинство этой драмы заключает-
полько въ игрѣ дѣвицы Марсъ и Г-жи Дорваль. Одна
играла папетически вопреки привычкамъ своимъ, дру-
гая вопреки природѣ своей важно разыгрывала роль
значной госпожи; одна была краснорѣчива, спрасшна,
поразительна; другая смиренна, спокойна, тиха, жал-
ка; обѣ были достойны удивленія.

Г. Гюго скоро подарилъ насъ новымъ собраніемъ
стихотвореній. Дай Богъ!

За одинъ изъ осеннихъ листиковъ его, можно про-
стить ему цѣлую драму.

Одной слезинки Магдалины достающно, чпобы омыть
всѣ его прегрѣшенія !

ARTISTE.

СМѣСЬ.

=

КЛАДЪ ВЪ 40 МИЛЛЮНОВЪ, ЗАРЫТЫЙ ПРИ
КАРЛѣ VII. ВЪ одномъ изъ Французскихъ присуш-
сшвенныхъ мѣстѣ недавно производился весьма куріозный
процессъ, свидѣтельствующій, что люди вездѣ и во
всемъ ищутъ полько выгоды, основываясь часто
даже на самыхъ смѣшныхъ и несбычныхъ предпо-
ложеніяхъ. Дѣло вопь въ чемъ:

Одна старая хроника, хранящаяся въ Вестминспер-
ской библиотекѣ, утверждаемъ, что Графъ Варвикъ,
послѣдній изъ Генераловъ Англійскихъ, еще держав-
шихся нѣкоторое время во Франціи, не зная куда дѣ-
вать многочисленныя сокровища, приобрѣченныя грабе-
жемъ, зарылъ ихъ, во время бѣгства своего, въ землю.

Эти сокровища просираются, какъ говорятъ, на
цѣну до сорока милліоновъ. Мѣсто, гдѣ Варвикъ зарылъ
ихъ, есть деревня Монъ-Салю, лежащая въ узкой до-

СМЪСЪ.

843

линѣ, окруженной крутыми горами, въ шо время не-
проходимыми. Эта деревня находится не подалеку
отъ Сент-Кона, въ департаментѣ Сарты.

Ужъ лѣпъ съ двадцашь, основывашь на народной
молвѣ, многія общества издерживали значительныя
суммы, выканывая глубокіе колодцы въ различныхъ
мѣстахъ долины Мон-Салю; но всѣ эми попытки ос-
пались безплодными.

Никто не зналъ съ почностью, гдѣ было погребено
сокровище; вѣроятно, никто не зналъ-бы этого и те-
нь, если-бы не вздумали прибѣгнуть къ пособію має-
нетизма. И дѣйствительно, нѣкоторые адепты эта-
го таинственного знанія, купили землю, въ коно-
рой, по словамъ преданія, хранился кладъ. Глава эпо-
го новаго общества есть Г. Фе, отецъ знаменитой
актрисы Леонтины: усыпили нѣсколько извѣспѣнѣй-
шихъ ясновидящихъ; водили ихъ по всей долинѣ
Монъ-Салю; они видѣли сокровище, указали мѣсто, гдѣ
оно хранился сполько вѣковъ въ неприкосновенности;
осталось только копашь... Стали копашь, дѣлали не-
вѣроятныя усилия, дабы пробить слои твердаго, древ-
няго какъ міръ пліпняка, и издержавъ множество де-
негъ и труда, наконецъ нашли..... обильный запасъ
аспиднаго камня. Нѣпъ сомнѣнія, что это не сорока-
миліонный кладъ, однакожъ изъ него, вѣроятно, можно-
бы было извлечь какую нибудь выгоду; но этимъ не удо-
вольствовались: спали дѣлать новые сборы капита-
ловъ, и въ числѣ адепповъ магнешическаго знанія, на-
шелся новый денежный вкладчикъ, корпорый вступилъ
съ Г. Фе въ товарищество, для продолженія розы-
сковъ: это былъ Генералъ Микельскій, Полякъ, уда-
лившійся изъ отечества своего, знаменитый магнеши-
зѣръ, имѣющій, впрочемъ, весьма большой достапокъ.

844

СМѣСЬ.

Г. Микельскій взялъ съ собою славную ясновидящую, Г-жу Мартели, которая еще болѣе утвердила общество въ увѣренности, чипо кладъ дѣйствительно существуетъ. Она спустилась вмѣстѣ съ Г-жею Арнень, Генераломъ и Г. ФЕ въ колодезь, имѣвшій тогда глубины только десять фуповъ. Тамъ Г-жа Мартели сѣла на спулъ; Генералъ намагнемизировалъ ее; она закрыла глаза и вскорѣ заснула, по видимому, глубочайшимъ сномъ. Наконецъ послѣдовалъ тяжкій вздохъ, ошь коего она содрогнулась всѣмъ пѣломъ—знакъ, чипо можно ее спрашивать. Въ это время она обладала способностью видѣть на сто фуповъ подъ землею, и даже болѣе, если-бы захотѣли немножко приневолѣть ее. Вашъ вопросы, которые ей предлагали:

В. Старайтесь видѣть какъ можно вѣрнѣ то, чипо вы ищете. За чѣмъ явились вы сюда?

О. Чпобъ видѣть точно-ли это талиб.

В. Тамъ-ли это?

О. Дѣлается по вашему желанію.

В. Можете-ли вы рѣшиительно опредѣлить глубину? (Генералъ подалъ ей комъ земли и повторилъ вопросъ).

О. Опъ 70 до 80 фуповъ. А помомъ опъ 60 до 65; съ матемапической точностью опредѣливо не могу.

В. Не будетъ-ли помѣшашельства опъ воды?

О. Я ужъ сказывала, чипо будетъ.

В. Много-ли будетъ воды.

О. Не могу отвѣчать съ матемапической точностью. Я вижу нѣсколько испочниковъ въ разныхъ мѣстахъ; они оштопятъ другъ опъ друга фума на

СМѣСЬ.

845

два, а слившись вмѣстѣ будущъ имѣть до 15 футовъ глубины.

В. Далеко-ли, опъ того мѣста, гдѣ вы сидите, окужется вода?

О. За 25 футовъ.

В. Нужно-ли будетъ устроивать галереи?

О. Окажется препяпствіе, ко whomе принудишь рыть въ сторону.

В. Достигнемъ-ли мы желаемой цѣли?

О. Я не люблю говорить объ эпомъ: мнѣ станется дурно.

В. Генералъ сказалъ, что если окажется какой нибудь удоспѣвательный признакъ, то онъ не найдетъ въ Пруссію: совѣщуете-ли вы ожидать эпого признака?

О. Не могу дать упвердимельнаго ошѣша; быть можешь ошибусь.

В. Въ какой глубинѣ окажется признакъ?

О. Въ глубинѣ 30 или 40 футовъ.

В. Какой грунпъ земли подъ водою?

О. Глинистый.

В. Какого цвѣпа: черный или желтый?

О. Ни того ни другаго; какой-то средній цвѣшъ, темнѣе чѣмъ сѣрый.

В. Можно-ли къ 10-му выкопать на 70 футовъ?

О. Вы найдете признакъ.

В. Есть-ли что нибудь подъ Жюльярдскимъ полемъ?

О. Я видѣла что-то подъ эмимъ полемъ, ниже отверзшія, сдѣланнаго по моему приказанію, да это бездѣлица.

846

СМѣСЬ.

В. А при Бумонъ?

О. Вы достигнешь, и сдѣлаете конпракшъ, когда
супкроете признакъ.

В. Въ чемъ будетъ состоять признакъ?

О. Въ чемъ-то очень видномъ, но чипò вы не вдругъ
увидите.

В. Довольны-ли вы духомъ присутствующихъ?

О Очень.

Генералъ снова намагнешизировалъ ее, и она прос-
нувшись, очень удивлялась, что наговорила сполько
прекраснаго.

Въ шопѣ-же день Г-жа Арпень вторично намагнеши-
зировала, ее, и Г. ФЕ предлагалъ вопросы.

В. Можете-ли вы подробнее описать признакъ?

О Эпо будетъ подземный сводъ, который от-
кроютъ прежде чѣмъ спечетъ вода, на глубинѣ ошъ
одного фута до пянадцати футовъ.

В. Какая эта вода, шекучая или стоячая?

О. Текучая, то еспь, ее можно пить; но она споитъ
на мѣстѣ.

В. Спало быть стоячая?

О. Не понимаю вашихъ названій.

В. Не будетъ-ли какихъ неожиданношей?

О. Будыне оспорожны; когда выкопаешь до двадцати
пяти футовъ, то имѣйте надзоръ за работниками.

В. Въ какомъ разстояніи ошъ стѣнъ колодезя ока-
жется подземелье?

О. Первое въ шести футахъ, но есть еще другое,
ниже. Оба подземелья бипкомъ набишь.

СМѣСЬ.

847

Въ это время ясновидящая, встревожась приходомъ нѣсколькихъ новыхъ лицъ, пробудилась вдругъ, быстро и неожиданно.

Впрочемъ призывали кромѣ Г-жи Мартелли, еще дѣвицу Ж..., коюрая дала самыя положительныя объясненія; работу продолжали и вскорѣ оказалась вода.

Между тѣмъ Микельскій письмомъ отъ 13 Июся 1834 объявилъ Г. Флаша (*), что онъ болѣе 7000 франковъ съ своей спороны на эши работы не дастъ. Въ поже время Микельскій возврашился въ Польшу; но при отъѣздѣ писалъ впорibly къ Г. Флаша, прося его трудиться какъ можно дѣятельнѣе.

Г. Флаша продолжалъ работы; спустились въ глубину болѣе чѣмъ на 70 фуповъ; не нашли сокровища, но денегъ истрашили гораздо болѣе семи тысячъ франковъ. Г. Флаша потребовалъ отъ Микельскаго денегъ, но Микельскій отказался платить болѣе семи тысячъ. Изъ этого произошла тяжба.

Г. Фредерикъ утверждалъ отъ имени Г. Флаша, что сумма издержекъ не могла быть опредѣлена только семью тысячами, что даже прежде отъѣзда Микельскаго, было уже издержано болѣе.

Однакожь судъ, утверждаясь на точномъ смыслѣ Генералова письма, объявилъ искъ Г. Флаша несправедливымъ, предоставя ему взыскать съ Микельскаго только предложенные имъ 7000 франковъ.

(*) Инженеру, который производилъ работы.

848

СМЪСЬ.

### ГЕОГРАФИЧЕСКІЯ ПОЗНАНІЯ МАХМУДА.
Не взирая на вкусъ, кошорый Султанъ обнаруживаетъ къ музыкѣ, рыбной ловлѣ съ помощью уды, и другимъ забавамъ, представляемымъ его, безпрерывно возраждающемуся любопытству, Европейской дѣяственностью, было-бы несправедливо утверждашь, что будто эпошъ Монархъ не посвящаетъ чпенію нѣкоморой часами свободнаго времени, остающагося ему опъ занятий государственными дѣлами. Географическій атласъ (Бонна и Демаре), изданный въ Парижѣ 1787, доставилъ ему средство изучить чертаніе различныхъ часовъ земнаго шара; собственно-ручно переписалъ онъ на Турецкомъ языкѣ большую часть наименованій различныхъ мѣстъ, намѣшилъ на поляхъ посредствомъ выносокъ, точки, къ коимъ относялся названія; прибавилъ ко всему эпошну замѣчанія, свидѣпельспвующія, что Его Высокость, имѣется географическія свѣдѣнія, кошорыя хотя обыкновенны у насъ, но весьма достопримѣчательны и рѣдко вспрѣчаются въ его народѣ.

Такъ на полѣ карты № 26, эпаго атласа, бывшаго у меня (*) въ рукахъ, и кошорый я могъ сколько хоптѣлъ разсматривать, естъ замѣчаніе, въ коемъ сказано, что Америка со спороны Азіи граничипъ съ проливомъ, называющимся Беринговыль, а на полѣ карты, изображающей Азіамскую Россию, стоишъ слѣдующее замѣчаніе, переводимое мною слово въ слово: «Соединеніе Дона съ Волгою посредствомъ канала воз-

(*) У Жуберіа.

СМЪСЛ.

849

можно; Мегемедъ-Паша въ царствованіе Султана Мурада III (1579) даже пытался привести эту мысль въ исполненіе, но былъ остановленъ иѣкоморыми преняпствіями.»

На картѣ Польши видѣлъ я слѣдующее замѣчаніе: «Около 1222 года Эгиры (1807) Императоръ Наполеонъ имѣлъ свиданіе съ Российскимъ Императоромъ на берегахъ рѣки, называющейся Ньманомъ; за этимъ свиданіемъ послѣдовалъ миръ, о коморомъ было налѣдано зналье офиціальной нотой отъ 25 мѣсяца Дже мара-уль-Эвеля.»

Доказашельствомъ, чпо авшоръ имѣетъ свѣдѣнія довольно основашельныя въ Восточной Географіи служишѣ то, чпо онъ не сдѣлалъ ни одной изъ ошибокъ, коими испорченъ большой Турецкій апласъ, изданный въ Константинополѣ въ царствованіе его предшественника Селима. Дѣйствительно, въ эпомъ творения, коорое естъ ничто иное какъ плохая копія большаго Данvilева апласа, Турецкія, Персидскія и Арабскія имена написаны до крайности неправильно. Но въ Султанскомъ апласѣ, по крайней мѣрѣ, Польша названа землею Ляховѣ, Венгрія Маджаромѣ, Валахія Норлакомѣ, Молдавія Богданомѣ, Трансильванія значится подъ именемъ Эрдель, а Волга осталась при древнемъ имени своемъ Этель. Карты Персіи и Туркестана, представляющі подробности, столь-же поучительныя, какъ и достопримѣчашельныя; видно, что эта часть шруда была соображена съ достовѣрными документами, чему доказательствомъ служишѣ слѣдующее замѣчаніе, представляемое нами въ переводѣ: «Озеро, означенное цыфрою 9, и лежащее къ Западу отъ страны Узбековъ, было извѣстно въ древности подъ именемъ озера Али. Въ 1218 (1803) въ

850

СМѣСЬ.

Константинополь пріѣхали посланники изъ Бохары; у нихъ требовали объ этомъ объясненія. Также прибѣгли къ разнымъ историческимъ и географическимъ твореніямъ; всѣ эми изысканія и справки ясно обнаружили, чтоо озеро, о которомъ шло дѣло, есть же самое, которое давно было намъ извѣстно подъ именемъ Ховареслискаго озера (Аральское).

Вообще всѣ эми замѣчанія написаны не только весьма čетко, но даже красиво; ибо Султанъ поставляетъ себѣ въ честь принадлежать къ числу искуснѣйшихъ числовописцевъ государства своего; это обстоятельство, въ совокупности съ неуваженіемъ, которое въ Турціи имѣютъ вообще къ нерукописнымъ книгамъ, объясняетъ, почему такъ мало печатается книгъ въ Константинополѣ, не взирая на множество приводимыхъ тамъ въ дѣйствіе разнаго рода улучшеній.

### НОВАГО УСТРОЙСТВА УДАРНОЕ РУЖЬЕ.
Г. Гершлупъ представилъ Парижской Академіи Наукъ ударное ружье, которое производилъ до осмидесяти выстреловъ сряду, безъ возобновленія капсули (amorce). Механизмъ его очень простъ, и, кажется, разрѣшаетъ проблему, которую старалмь разрѣшить съ самаго изобрѣтенія огнестрѣльныхъ оружій; онъ очень безопасенъ и представляетъ много выигрышу во времени. Можно надѣяться, что при такомъ усовершенствованіи, ударныя ружья будутъ наконецъ введены и въ войскахъ. До сихъ-же поръ всѣ попытки произвести такую реформу, оказывались безполезными и ни одна еще держава не вооружала своихъ войскъ ударными рукьями.

СМѣСЬ.

851

Правда, чпо ружья съ капсулями берушь далѣе, не
осѣкаются, и сырость почти никогда не препяшству-
ешь выстрѣлу; для охопниковъ эпо неоцѣненные вы-
годы, но для войскъ, такія ружья представляли нѣ-
которыя неудобства. Во первыхъ при зарядѣ не выиг-
рывалось ни сколько времени, во вторыхъ капсули
соспавляютъ лишнюю издержку при вооруженіи и
снабженіи солдаша; кромѣ того, дабы хорошо надѣть
капсулю на заправку, нужна нѣкоторая пщашельноспь,
сопряженная съ медленностью, особенно-же, кажется,
блескъ производимый вспышкою капсули, безпокоишь
солдашовъ, когда они стрѣляютъ бѣглымъ огнемъ или
плушонгами.

Изобрѣтеніемъ Г. Гертелупа всѣ эти неудобства у-
странены. Оно основано на возможности отпѣкать,
посредствомъ небольшаго лезвія, часть гремучаго се-
ребра, не воспламеняя его. Г. Гертелупъ дѣлаетъ длин-
ную трубочку изъ мягкаго металла, наполненную гре-
мучимъ серебромъ; однимъ и тѣмъ-же ударомъ, часть
эпой трубочки отпѣкается вышеупомянутымъ неболь-
шимъ лезвіемъ и въ то-же мгновеніе молопочекъ въ
свою очередь ударяешь по отдѣленной частицѣ тру-
бочки и воспламеняешь ее. Слѣдшвенно дѣло состо-
ипъ только въ томъ, чтобы соответственно помѣс-
пить трубочку въ прикладѣ ружья и подвигать ее къ
дулу посредствомъ особеннаго механизма, чпо Г. Гер-
телупъ и выполнилъ съ величайшей замыслованостью
и припомъ очень просто. Такъ въ рапорптѣ своемъ
опозвался объ эпомъ ружкѣ Генералъ Ронья, кошоро-
му вмѣстѣ съ Г-ми Араго и Сегье было препоручено
подвергнуть разсмотрѣнію и испыпашь изобрѣтеніе
Г. Гертелупа.

Изобрѣпашель назвалъ эпо новое оружіе Китипте-
ролѣ.

АПРЬЛЪ, КНИЖКА II.

56

МОДЫ.

---

Мы не пропустили случая обращить внимание на наряды, которые всё вообще были прелесшны и не слишком изысканны. На одной дамь надѣша была соломенная шляпка (paille de riz), убранная зелеными леншами и дубовою съ жолудками вѣпкою; плашье изъ рисованной крупными разводами кисеи; пюлевая шитая пелерина, концы которой проходя подъ поясъ, висѣли до колѣнъ; обувь состояла изъ зеленыхъ полусапожекъ.— На другой дамь былъ редингопъ изъ матеріи пу де суа сѣраго цвѣпа, общитый рюшемъ изъ аной ленны; редингопъ сдѣланъ съ высокимъ лифомъ и вверху убранъ рюшемъ изъ валансьена.—Замѣтили еще плапье изъ черной кисеи съ разсыпанными по ней букетами розъ; поясъ къ нему былъ изъ ленны розоваго цвѣпа съ черными клѣпками; плашье сшито на Греческій манеръ, съ перехвашкою на груди; къ нему надѣпа была небольшая косынка съ отложнымъ воротникомъ, подвязаннымъ на шеѣ банпомъ изъ таихъ-же леншъ

МОДЫ.

853

какъ и поясъ; шляпка изъ розоваго гро-де-нанля съ
большимъ на сторонѣ банпомъ изъ лентъ съ выпущен-
ною на концахъ бахрамою. — На одной молодой особѣ
было плапье изъ жаконета, набишаго крупными цвѣпа-
ми голубаго горошка; пелерина изъ такой же мапе-
ріі; на головѣ небольшая шляпка, называемая lorrain,
отдѣланная голубыми лентами. — Филейныя перчатки
хоя и выдуманы для большаго украшенія, но все онѣ
не могушъ превзойти кратопою своею перчатокъ лай-
ковыхъ: филейныя вообще неловки на рукахъ; а болѣе
всего должно избѣгать сѣрыхъ узорчатыхъ, которыя
и нехороши и неупотребительны. — Не сморщя на
по, чпо кое гдѣ мелькають еще шарфы, но широкія
ленны, которыя надѣвають на шею, нанесли имъ
большой вредъ; со всѣмъ тѣмъ ничпо, кажется, не мо-
жетъ замѣниТЬ прелести и легкости газового шар-
фа, который пакъ нѣжно облегаетъ вокругъ шеи и
лица. — Пояса съ длинными концами замѣстили собою
совершенно пояса съ пряжками; впрочемъ и эпи по-
слѣдніе надѣвають еще тогда, когда поясъ спускають
по шнипу корсажа.

Маленькихъ дѣвочекъ одѣвающъ шеперь не въ такія
уже короткія плашья, въ какія одѣвали ихъ прошед-
шій годъ; бѣлыя платьица и панталоны обшивають
внизу узенькимъ зубчатымъ кружевомъ; иногда по-
верхъ рубца вышивають гирлянду, или разбросанные
букеты. На пластьяхъ же изъ баписпѣ д'экосса, или
жаконета закладывають по семи и восьми мѣлкихъ
складочекъ. — Соломенныя шляпки lorrains въ особен-
ности предназначены для дѣпей. Нарядныя изъ нихъ
убирають вокругъ тульи и полей рюшемъ изъ голу-
быхъ, зеленыхъ, или розовыхъ пафтяныхъ лентъ.—
Полусапожки черные, или сѣрые касторовые въ боль-
шомъ употребленіи. — Мальчиковъ одѣвающъ въ блу-

# ОГЛАВЛЕНІЕ

## ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

=

## І. СЛОВЕСНОСТЬ РУССКАЯ И ИНОСТРАННАЯ.

### СТИХОТВОРЕНІЯ.

<table><tr><td>Послѣдній поэзь. Е. А. БАРАТЫНСКАГО</td><td>30</td></tr><tr><td>Элегія. А. С. Хомякова</td><td>53</td></tr><tr><td>Мечша. Его-же</td><td>87</td></tr><tr><td>(Придеть весна). Н. С. Тепловой</td><td>103</td></tr><tr><td>Моя молитва. А. А. Б.</td><td>264</td></tr><tr><td>Осенніе листы. Гр.... А.... Р.</td><td>292</td></tr><tr><td>(Геній мира). Н. Ф. Павлова</td><td>324</td></tr><tr><td>Недоносокъ. Е. А. БАРАТЫНСКАГО</td><td>526</td></tr><tr><td>Весенняя грусть. Д. П. Ознобишина</td><td>593</td></tr><tr><td>Къ ***. Н. Н. БОБОРЫКИНА</td><td>595</td></tr><tr><td>Къ ней. А. А. Б.</td><td>612</td></tr><tr><td>Храмъ</td><td>613</td></tr><tr><td>Встрѣча старыхъ знакомыхъ. А. А. Б.</td><td>729</td></tr></table>

### ПРОЗА.

<table><tr><td>Словесошсть и Торговля. С. П. ШЕВЫРЕВА</td><td>5</td></tr><tr><td>Петербургскія письма. В. Безгласнаго</td><td>55</td></tr><tr><td>Иванъ Лапошникъ. Сказка. В. Луганскаго</td><td>70</td></tr><tr><td>Англійскій Парламентъ</td><td>180</td></tr><tr><td>Маскарадъ. Повѣсть. Н. Ф. Павлова</td><td>229</td></tr></table>

11

<table><tr><td>Объ участи и нравахъ женщинъ между ны-<br>нѣшними народами Европы</td><td>265</td></tr><tr><td>Письмо изъ Флоренціи. А. И. Тургенева. 296 и 529</td><td></td></tr><tr><td>Эрошида. Повѣсть. А. Θ. Вельтмана</td><td>330</td></tr><tr><td>Народныя особенности</td><td>420</td></tr><tr><td>Литературное сотрудничество</td><td>706</td></tr><tr><td>Судія своей чести. Повѣсть. Роїе</td><td>740</td></tr></table>

## II. НАУКИ.

<table><tr><td>Производимосшь и живыя силы. В. П. Андрос-<br>сова</td><td>33</td></tr><tr><td>Очеркъ Русской Исторіи. М. П. Погодина</td><td>80</td></tr><tr><td>Обозрѣніе важнѣйшихъ государственныхъхъ<br>перемѣнъ, произведенныхъ въ Турціи нынѣ<br>царшвующимъ Сулшаномъ Махмудомъ. Гам-<br>мера</td><td>477</td></tr><tr><td>О Критикѣ вообще и у насъ въ Россія. С.<br>П. Шевырева</td><td>493</td></tr><tr><td>О направленіи Исторіи. Доктора Ястрѣбцова</td><td>691</td></tr></table>

## III. ИСКУССТВА.

<table><tr><td>Музыкальная Лѣшопись. Н. А. Мельгунова</td><td>143</td></tr></table>

## IV. ВІОГРАФІЯ.

<table><tr><td>Иванъ Барабашъ. И. И. Срезневскаго</td><td>599</td></tr><tr><td>Гейнрихъ Гейне. Шаля</td><td>616</td></tr></table>

## V. КРИТИКА И ВИВЛЮГРАФІЯ.

<table><tr><td>Князь Михаиль Васильевичъ Скопинъ - Шуй-<br>скій. Драма, въ сихахъ Н. К. - С. П. Ше-<br>вырева</td><td>104 и 382</td></tr><tr><td>Три повѣщи, Н. Павлова. Его-же</td><td>120</td></tr><tr><td>Послѣдніе дни Помпеи, Историческій Романъ<br>Бульвера</td><td>131</td></tr></table>

111

<table><tr><td>Миргородъ. Повѣсти Н. Гоголя. С. П. ШЕВЫРЕВА.</td><td>396</td></tr><tr><td>Сцены на морѣ. Соч. Н. Давыдова</td><td>412</td></tr><tr><td>Ангарские пороги. Сибирская быль. Н. Щ...</td><td>416</td></tr><tr><td>Царшвованіе Царя Θεοδора Алексѣевича и Исторія перваго Стрѣлецкаго бунта М. П. Погодина...</td><td>563</td></tr><tr><td>Воспоминанія Маркизы де Креки</td><td>574</td></tr><tr><td>Мысли заключеннаго. Графа Пеиронне</td><td>588</td></tr></table>

VI. ПРОМЫШЛЕННОСТЬ.

<table><tr><td>Парижская Выставка</td><td>170</td></tr><tr><td>Свеклосахарное производство въ Россіи. В. П. Андроссова</td><td>552</td></tr><tr><td>О черезполосномъ владѣніи А. С. Хомякова.792</td><td></td></tr><tr><td>Мнѣніе Французскаго Министра Внушреннихъ Дѣлъ, Тьера, о желѣзныхъ дорогахъ.766</td><td></td></tr></table>

VII. смѣсь.

ОЧЕРКИ.

<table><tr><td>Воспоминаніе о Московскихъ балах...</td><td>200</td></tr><tr><td>Чубукъ и пальцы</td><td>205</td></tr><tr><td>Черный человѣкъ</td><td>633</td></tr></table>

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМѣТКИ.

<table><tr><td>Литературные новости въ Парижѣ</td><td>207</td></tr><tr><td>Парижская Академія Наукъ</td><td>213</td></tr><tr><td>Мексиканскія древnoshi</td><td>216</td></tr><tr><td>Новоши Англійской литературы</td><td>219</td></tr><tr><td>Литературные новости въ Берлинѣ, Свок-гольмѣ, Неаполѣ, Америкѣ и пр.</td><td>220</td></tr><tr><td>О литературныхъ и ученыхъ новостяхъ изъ Петербурга. Письмо М. П. Погодина</td><td>442</td></tr><tr><td>Небесные явленія 1835 года</td><td>449</td></tr></table>

IV.

<table>
  <tbody>
    <tr>
      <td>Русские стихи Юсифа Меззофанти</td>
      <td>454</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Англичане кушающая нація</td>
      <td>459</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Солнечная печь</td>
      <td>461</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Чугунныя дороги</td>
      <td>463</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Исполинские идолы въ Индіи</td>
      <td>466</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Монешная сисшема въ Турціі</td>
      <td>467</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Библіотека для чшенія въ Константинополѣ</td>
      <td>468</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Невольничій рынокъ въ Константинополѣ</td>
      <td>469</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Живопись на воску</td>
      <td>652</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Новыя наблюдения надъ Пашагонами</td>
      <td>653</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Новыя опкрышія въ Помпеѣ</td>
      <td>654</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Букгардово описаніе Мекской мечети</td>
      <td>655</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Электро-патическая медицина</td>
      <td>659</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Сужденіе Жаненя о Бальзакѣ</td>
      <td>659</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Кладъ въ 40 милліоновъ, зарытый при Кар-<br>лѣ VII</td>
      <td>842</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Географическія познанія Махмуда</td>
      <td>848</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Новаго устройства ударное ружье</td>
      <td>850</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Московскій Театръ. С. П. Шевырева</td>
      <td>669</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Французскій театръ. Анжело, Падуанскій Ти-<br>ранъ, Драма соч. В. Гюго</td>
      <td>780</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>Моды</td>
      <td>226, 472, 688, 830</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

Приложения. При сей части помѣщено двадцать шесть
очерковъ, восемь каршинокъ модныхъ косшюмовъ и музы-
ка М. И. Глинки на стихошвореніе И. И. Козлова. ВЕНЕ-
ЦАНСКАЯ НОЧЬ.