["15", "номъ и томъ же положенію. Но глыбокое сно-\nчелевище мое было преванно самымъ неожи-\nданнымъ образомъ. Двѣрь моей комнаты тихо\nотворялись — представить мое смущеніе и ра-\nлости — в— комнату волна прекрасная влад-\nѣтельница ручки. Она остановилась у дверей, какъ будто не рѣшая итти далѣе, и только после нѣкоторой борьбы съ собою, подолаю къ столу, чуть слышными шагами. Но какою было мое удивленіе, когда я замѣтилъ, что какою правой руки я была завершена платкомъ, и, не смотря на все стараніе скрыть недостатокъ, отсутствіе ручки было очень видно.", "Подобношь къ столу, прекрасная постель-\nтельница устремила задумчный вазор на\nсвою потерянную ручку, и начала говорить\nей съ легкимъ и нежнымъ укоромъ:", "— Негодная ручка! не стыдно ли треба-\nоставлять меня такимъ образомъ... Ты ли\nможешь пожаловаться, чтобы я не любила\nтебя, не лѣяла...? Если я часто смотрѣла\nвъ зеркало, такъ яжъ конечно и тобою заня-\nта-ла не сколько не менѣе, какъ свойствен-\nникомъ, и никогда не упускала случай показалась тѣя въ самомъ благопротѣшнѣ вмѣ-\nдѣ... Развѣлъ мало тѣей, что все мужчанные вос-\nжинались тобою, а женщины умирали отъ зависти, на тѣя умѣя показать тѣя кстаты и въ самомъ лучшемъ съѣтѣ. А тѣй?... За всѣ мои стараніи плашать такою чарною неболь-\nнагоднію... Стыдясь! Скорѣе, просил прошре-\nній и отдайся опять въ мою полное распораженіе... \"Немогу!\" отвчала ручка желательно голосомъ: \"А теперь принадлежу вотъ этому молодому человѣку, который сидить тамъ на диванѣ и не сводить съ меня газъ... Онъ купилъ меня и я не вдастаю оставить его.", "Тутъ легкое облако задумчивости проб-\nжало по лицу молодой дѣвушки; но черезъ ми", "гута она обратилась къ ней съ милой улы-\nбкою:", "— Умолю васъ, сказала она голосомъ, звука арфы подобнымъ, \"заклиналъ моимъ свѣтлѣя ярсвѣтнымъ, отдѣлѣте мою ручку. Если маман завтра увидить, что у меня нѣтъ ея—я пропала... Она подумаетъ, что я сама отдала ей-ей емкому-емкому—безъ ея позволѣнію... Я увѣрена, вы не захотѣтъ сдѣлать меня несчастливо на всю жизнь... \"Кто попроситъ моей руки, невидя ей? Я наверно подалъ на ста-\nды дѣвы, должна буду занияться сплетнями и злослѣвіемъ, жить въчною завистю въ чу- ку-му счастію, и даже, можетъ быть, пошутавъ такъ, гриать въ копѣечный бостохъ съ старичками или возьтіться съ какими-нибудь гладкими собаченными... Признайся, мѣнъ эго страхъ не зочѣется.", "Слова ея тронули меня, и я никакъ не могу причитъ себя къ мыслью въ раз-\nсъ лькъ драгоцѣнной ручкою. — Судары-\nня! отъвчалъ я со всѣвсеможнѣю вѣз-\nнѣніи — поврѣнъ, я очень хорошо ви-\nку увѣсъ затруднѣнітельность вашего поло-\nженія, но къ несчастію никакъ не могу\nисполнить вмѣсѣго желанія. Я не пережил\nразлуки съ вашею ручкою. Тутъ глаза ей\nрасвѣтали: она припрыгнулъ видъ, и ска-\nлая—Я никогда не думала, чтобы мужчины\nбыли такіе гладкіе... Сожалѣю, что любила\nнѣ до сихъ поръ и можетъ быть, еще буду\nлюбить! Правду маман говорить, что ихъ\nнахъ боиться какъ огня; у васъ нѣтъ кали-\nжалости, но если такъ — у васъ завѣтать воз-\nпратить ручку. — Никогда! вскирчалъ я въ\nкакомъ-то из Personnelіи: никогда! Объ-\nязанъ въ газетахъ къ вашей пропанѣ! \"жалуй-\nтесь на меня; я убью все состояніе на про-\nцессѣ, но не отламъ ручки.", "Вдялъ недѣянѣтельность угрозъ, она", "опять начала говорить своимъ, бараньмѣтнымъ госломскъ: — Нѣтъ, что я го-\nгорю? — Простите невольный порывъ не-\nгодовіанія, я не жрожаю вамъ и не жало-\nбамъ, и не слоѣя закона; я прошу, я умо-\nлю васъ... Къ тому же, подумайте... ..\nесли вы ужъ непрепятственно хотите влять\nмоею рукою, вы можете положить ее за-\nконамъ образомъ: обратитесь къ ма-\nман, просите, не вы моей рукъ, она ввръ\nсогласится, а я, вымысъ съ рукою, отдаю\nвамъ и сердце. Тогда вы можете любовать-\nся ею сколько хотите, она ваша—на въ.\nвы.", "— Вы, конечно, щитать, смѣsitse надо\nночно! Вы... согласитесь быть моей?.. Но\nпочему-же до сихъ поръ вы даже не замѣ-\nчалъ меня въ бестлѣшей толпѣ окружающейся\nвасъ молодежіи, не удостоившія взглядомъ\nучастія мою пламенную страсть?", "— Что-же, виноватая-ли у дуръ. Всегда\nвъ одномъ и томъ-же фары, и еще, какъжетъ, въ чумѣкъ. Но теперь—совсѣмъ другое дѣло... Вы сидите на магкомъ штофномъ ди-\nванъ, вы прекрасный молодой человекъ, и я\nхотою согласившіе на ваше припразеніе.", "— Возможно ли? вскирчалъ я, въ新建ъ от-\nрадостъ: —да, я вижу, какой я былъ барыръ,\nтранпъ, не внимая, вашимъ просить... ..\nТеперь, сердце мое и вашу ручку я съ на-\nдюстью предаю въ ваши ручки.", "Она ласковая кинувалась ми головкою, про-\nворно развернула платокъ, съ которымъ была\nобязана ея праравная рука, схвала со стола\nсвою ручку, приставила ее къ рубку... она\nкъ ней пристала. — Глаза молодой дѣ-\nвушекъ загорѣлись онгемъ самолюбовѣрный.\nОна тотчасъ-же потопила возвращенную\nручку въ длинныхъ черныхъ локонахъ, и\nдѣлала видъ, что поправляет ихъ; но", "воды, когда она открываетъ ми сердце злодѣ,\nчтобы-дашу моя таяла въ нѣтъ, когда она вы-\nраковы. Ты мысль тѣлѣнѣ понимаю германскихъ\nкомпоненты, превосходно мою постигъ и освѣ-\nщѣнъ въ настоящее время — Мейеръ-Беръ. Но ес-\nтѣмъ я приготовилъ упрощать въ ггkъръ про-\nтивъ этого основнаго правила кого нѣбудь изъ на-\nшихъ компонентовъ, мы могли не положить опре-\nхіе и сказы: — Le combat se cesse faute de combattants! Развѣ одинъ только бросилъ бы намъ перчатку: А. Н. Вертовскій, едіственный труднолѣвый компонентъ, который обогатился московскую сне-\nшіе чутѣймы оеропериа — Вадимовъ. Панюль Тер-\nдовскія, Осколдовой монголіи и Токсіою на роди-\nме. Вертовскій, безснорно человѣкъ съ дарова-\nніемъ, но съ дарованиемъ мелькнѣмъ, съвѣха гиб-\nкимъ для романса, пѣсенки, ненажазный хора, но\nкогда дѣло идетъ о художественномъ созданіи,\nнѣтъ надо рисовать широкое кисть, таланѣмъ из-\nумѣнія: это доказалъ всѣ его оперы, которые\nсуть нечто иное, какъ водевили въ обширнѣй-\nшемъ музыкальномъ значеніи. Возьмемъ для при-\nме, чунлѣю его оперы — Вадима. Въ ней выста-\nвлена бронзова язычества съ христианствомъ —\nмысль высокая и блистательная для художника.\nНѣтъ же ею воспользовалась компонентомъ. Гдѣ\nвъ его музыкѣ замѣтны эти двѣ преобладающіе сти-\nхиі главной идеи. Въ чемъ онъ выразились? Въ\nпредшіяхъ русскій, народный русскій и въ хорахъ. Нѣтъ ни одного совокупнѣнія мышь,\nнаѣрѣмъ фінна, гдѣ бы высказывалась идея и-\nбетретъ. Замѣтно, даже, что всѣ мотивы его оперы\nсочинены заранѣе и потому на выдержь подобра-\nнѣмъ съ ловѣмъ, къ которымъ часто совѣсь ней-\nдѣлутъ. Такъ, напр., въ сеній гдѣ Вадиму открой-", "валъ за свадебнымъ пиромъ у Святослава, что\nонъ отецѣйбійца, хоръ поетъ: Отечествѣйбійца! Бійцѣй\nОтечъ—бійцѣй! Отечъ—бійцѣй, ones! Бійцѣй\nЦа-ца! онъ! Явно, что слова не подходятъ под-\nритимъ музыкальный и такихъ ощущай найдąтъся\nтамъ не мало. Другая его опера — Основдова мо-\nтила, гдѣ либretto имѣтъ политическую основу,\n卿с составила изъ вѣткого плюсовѣхъ и хоровѣхъ, — въ ней даже нѣтъ порядочнаго дуэта,\nобъ тріо, квартетахъ и совокупныхъ мѣстахъ и\nгорѣть ничего, ихъ замѣнить голые хоры. Нѣтъ спора, вѣдя проглядывающіе таланѣ, сча-\nственныя мотивы, въquelъ, — въ всего этого неоста-\nдочно для художника, который берется къ боль-\nшой созданія. Надо, чтобы всѣ было въ стержній\nсозердѣнія, чтобы надъ всѣмъ господствовалась\nсозердѣнія, чтобы надъ всѣмъ гос

16

мнъ очевидно было изъ ихъ разговора,
чтобы въ непрочайной непокорной ручки толь-
ко старается выставлять ее в новом бдень, без-
тотъ мянъ, чтобы она опять убѣжала.

Потомъ она сказала мнѣ со свою чародѣй-
скую ульюкою: — Благодаря васъ! — Про-
майте...

— Смотрите-же, не обманите...

Тутъ мнѣ показалось, что вы не говорите:
— Потому, къ что-то быстро говорите?

— Бъульте покойны! Она ужъ Dependетъ
обманывать, пока вы не получите ее руку
на всю жизнь... Тогда смотрите только сквозь
пальцы, а я ужъ постаралось водить васъ за
носъ, такъ, что вы и не почувствуете. Въдя
— почти все мылья такъ ходять! Глядя на
пілью, что менѣ подумать, что онъ идетъ самъ,
а если разсмотрѣть по пристальѣе, такъ не
увидѣть, что его ведетъ за носъ и прово-
дить невидимая ручка.

— Постой-же, негодна ручка! provisions
will you a, I am sorry, — только попадлись мнѣ
еще разъ рукъ; что менѣ будучи менѣко-
вала! Что теперь не говорятъ, а тогда станешь
носить меня на рукахъ, когда захочешь
пополнять на поручахъ театровой лошади, или
на баль обнять талю какого-нибудь моло-
дагройцей. Зnamъ мы васъ!

Но милая стояла исчезла вмѣстъ съ кова-
ренной ручкою, не съlichавшій мейсъ рѣшь. Pro-
сунувшись на другой день, я видѣлъ, что все
суну с�ю на диванъ, и тотчас бросился на
столъ, чтобы посмотреть, тутъ-тутъ моя руч-
ка. Но уви! на столъ лежала простая алега-
стровала ручка, какихъ вы найдете десятъ, какъ
в
рабочей-юзюнотина. Мнѣ стало грустно, какъ

послѣ потери друга, котораго вѣрѣлка мірская
света; атотъ былъ спамъ какъ ребенокъ, и
не стыдился-бысь своихъ сцезъ. Тысілу разъ
проходилъ я въ памяти своей весь прошред-
шій вечеръ, старался признавать малѣйшій
даробности моего разговора съ таіпствен-
ной гостьею, и все-таки оставался въ гру-
стнотѣ недовмѣшнѣ. Была-ли покупка мои за-
морская штука магазинщика и все остальное
видѣлъ во снѣ, иді я действительно килитъ
живѣй ручку и такъ поспѣшно упакалъ ее
за рукъ? Я не могъ дать себѣ никакого от-
чета; только во всѣмъ этомъ происшествіи
для меня очевидно было присутствіе како-
кіо къ сверхъ-естественной слы. Чтобы разъ-
снить сколько можно таіпственную исторію
ручки, мнѣ необходимо было увѣдѣть ея вла-
дительницу. Смущеніе ея при встрѣсѣ со
мною, должно высказовать ея тайну. Я съ не-
терпѣніемъ окидалъ урочнаго времени для
тренерного визна. Въ два часа я съѣлъ въ ко-
лясъ и вѣльѣъ хвѣтъ къ завѣтному крылью.
Меня привлѣлъ. — Въ гостиной нашѣлъ я од-
намѣнку. Мы заговорили о погодѣ, о
театрѣ, перебрали всѣ предметы разгово-
ров, которые позволяютъ говорить много и
не сказать ровно нічего. Мі старался только
пополнять время, чтобы дождаться повілѣ-
нія молой Мери, владѣтельницъ упрямой ручки.
Уже нѣсколько разъ я замѣчалъ, что въ два-
рахъ событія комнаты мелькаю-съ-то-та-е
лекое, нехловимое, какъ Мери, какъ
воздухъ, какъ Тальони. Наконецъ, пламен-
ній пілѣнія желаній мои сбѣялись. Въ гостиной
вюша Мери, прелестная, какъ святый Бо-
кій день, какъ цѣятокъ, пригрѣштъй весен-
ній солнышкомъ. Я не замѣтилъ на лідѣ
ея ни малѣшшаго замѣшательства, ни тѣнъ
смущенія, и чѣть большѣ смотрѣлъ, что лу-
нее, тѣмъ чувствовать, что лу-
чич

разъ, — мелодію каватины Гзбѣдѣлі, заклинаній
Бергтана, дуэты и тіро, повтореніе — хоть какой-
ній финалъ Маранта! — Ніže! — потомъ это
драматическая выраженная страсти — это мел-
моділи. Въ одной изъ церкви безпреп-
стрещныхъ руцѣетъ нашихъ упреканий торта въ
недостаткѣ мелодіи; скорѣе можно было упрекнуть
на нею газету въ недостатокъ понятія съ мелодіей:
она смѣшываетъ мотивъ съ мелодією. Рецензентъ
новой оперы говорить, что изъ нея ничто не за-
падалъ въ память. Въ томъ-то именно и состо-
ить достописство мелодіи, написанной по совершен-
ному воззрѣнію на театральную музыку. Это знач-
ѣть, что мыльная Стрѣйская — рисуетъ страсти,
сою, что ихъ неуносящіе оттѣнкіи, что она волѣнъ
музыка я драматическая. Мотивы — сутѣ
бдectы во 视覺化енія композитора; мелодії — на-
противъ, глаголы страсти, для которыхъ нѣтъ
опредѣленной формы, нѣтъ указывъхъ предѣловъ,
какъ и для сāмыхъ страстей. Мотивъ то же, что
пышная фраза въ драмѣ; мы, напримѣръ, зname
назусть стихи Расина, совъ Аталіи, монологъ
Климентесны, мы зname монологъ Осěлиі—въ
«Гамлетѣ», зname стихи Маріи Стуарта и зname
всѣего потому, что это чистый кирізъ, менѣю поз-
тно; но разскажите мнѣ слово въ слово сенуем изъ
«Коварства и Любовъ» Шінціла, сену изъ «Оте-
ка» изъ «Идрамъ»—изъ всемъ ямъ угодно, гдѣ только
страсти въ разгарѣ! Это невозможно. Словомъ
странично можно только союствовать, но ую-
ять ихъ слухомъ, памятью—дю неостепствен-
ный. Вы изъ «Роберта» споете和社会ъ изъ Рем-
бо, мотивъ Алисы, два, три мотива хоровъ, —но
непобудьте спѣть, сашавшъ оперу только одинъ

большихъ голубыхъ глазъ, сего проник-
каю мнѣ прямо въ душъ, что седраю-
мое-мое не миновѣть ея рукъ. Говорить-ли дальѣ?
Всякій гогадается, что какая-то невеликимъ
рука вѣрѣлка меня къ очаровательнѣй,
que i stalo, chace, et xedить, et cetotot, dom; nako-
nečnež posvatajali i skoro były obyjaleń
женскъ.отъ яже měsća, jakъ яcжěnte.
Похождение мое въ магазинъ и вечернее по-
священіе Мери остається для меня тайною.
Жекъ увѣрятъ меня, что это былъ вміш-
сонъ, а я, по обыкновенію всѣхъ мо-
лодыхъ мужей, какое слово ея считала за-
конокъ и совершенъ ей въ рѣшѣ. Вочiroвѣ,
какое мнѣ теперь дю—какъ бы это не слу-
чилось; я вла duty мою милою мююкою, и не
могъ сказать, чтобы она держала меня въ
рукахъ. Злые языки увѣрятъ, что она со-
временемъ надѣчетъ ежевыхъ рукавыцъ; но я
не думаю, чтобы она когда бынѣла пырмалѣ-
ла дюшоновскія перчатки на такой не красть-
ый нарядъ. Мало-ли что говорятъ злые
языки! — на то онъ и злые языки. Но они
напрасно стараются очернить бленкіе яр-
ки! На зло имъ, я счастливъ. — Чего же бо-
льше? Счастливъ; какъ беднѣлъ, который,
только что получить деныгъ, съ товари-
сцемъ отправляется покутить.

Когда-же и мы въся, друлья мои, выберете
себѣ по ручкѣ. Что дogleю думаетъ? Всѣ равно,
рано-ли, поздно-ли, попадаетесь имъ въ рукъ,
и върѣ, чѣмъ позже, тьмъ страшный!

въздвѣтается, а какъ онъ выполнилъ свою мысль,
вотъ въ чемъ дю.

Въ оперѣ Стрѣйского мы видимъ свѣжѣе идей
и мытій, глубокое изученіе контрактуанъ и мно-
го мелодіи. Въ одной изъ церкви безпреп-
стрещныхъ руцѣетъ нашихъ упреканий торта въ
недостаткѣ мелодіи; скорѣе можно было упрекнуть
на нею газету въ недостатокъ понятія съ мелодіей:
она смѣшываетъ мотивъ съ мелодією. Рецензентъ
новой оперы говорить, что изъ нея ничто не за-
падалъ въ память. Въ томъ-то именно и состо-
ить достописство мелодіи, написанной по совершен-
ному воззрѣнію на театральную музыку. Это знач-
ѣть, что мыльная Стрѣйская — рисуетъ страсти,
сою, что ихъ неуносящіе оттѣнкіи, что она волѣнъ
музыка я драматическая. Мотивы — сутѣ
бдectы во 视覺化енія композитора; мелодії — на-
противъ, глаголы страсти, для которыхъ нѣтъ
опредѣленной формы, нѣтъ указывъхъ предѣловъ,
какъ и для сāмыхъ страстей. Мотивъ то же, что
пышная фраза въ драмѣ; мы, напримѣръ, зname
назусть стихи Расина, совъ Аталіи, монологъ
Климентесны, мы зname монологъ Осěлиі—въ
«Гамлетѣ», зname стихи Маріи Стуарта и зname
всѣего потому, что это чистый кирізъ, менѣю поз-
тно; но разскажите мнѣ слово въ слово сенуем изъ
«Коварства и Любовъ» Шінціла, сену изъ «Оте-
ка» изъ «Идрамъ»—изъ всемъ ямъ угодно, гдѣ только
страсти въ разгарѣ! Это невозможно. Словомъ
странично можно только союствовать, но ую-
ять ихъ слухомъ, памятью—дю неостепствен-
ный. Вы изъ «Роберта» споете和社会ъ изъ Рем-
бо, мотивъ Алисы, два, три мотива хоровъ, —но
непобудьте спѣть, сашавшъ оперу только одинъ

щекой, — напоминалъ э геройскому ея подвигѣ.
Въ дуэтѣ Низовѣстлаго съ Прохожимъ скрып-
ки превосходно изображаются бурю душу страст-
ного играя. Гитрунелъ къ арии матери очевид-
но учаю нередасть однообразные звуки веретенъ
на дивкіею полеза самоприяли. Главные не-
достатки, нами замѣченные, состоять въ слыш-
комъ сильной оркестровой, которая вноса соб-
съю покрываетъ голоса пѣвцевъ, и въ неумѣест-
нотъ упротрѣніи европейскихъ мотивовъ на
валорнахъ въ хорѣ тунускихъ охотниковъ.
Но мы насчитали столько хорошихъ вещей въ
малейкой, одноактной оперѣ, что эти временные
и вѣтные недостатки ими совершенно изглажи-
ваются. —Не привадежа- въ къ какой журна-
ной партій, мы радуємся какдюмно добрососѣ-
тно труду и привѣствутъ варшую достойное
авлиеніе въ искусъ, не сравнялись напередъ
къ какому приходу привадлежитъ авторъ, и при-
заемъся за откровенно, что опера Стрѣйского возбу-
діла въ насъ много прекрасныхъ надеждъ, кото-
рыя должны развиться изъ прекраснаго начала,
имъ съдѣланной. Желаемъ почтенному Д. Ю. какъ
можно больше вдохновенийъ, ибо видимъ, что по его
европейскому взгляду на национальность и ора-
тамізмѣ музыки, — онъ можетъ принести отечес-
венному искусству большую пользу.

31-го декабря 1840.

— БЕДОРЪ КОНЕ. —

Печатать позволется. С. Петербургъ, января 8 дія, 1841 г. Цесорісы: А. Крыловіе и Е. Оледокопі. Въ топографіі А. Бородинъ и Ком.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Судламте оболеншеніе, китатіте!

Шекспіръ. (Цимбельмъ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

ПРАЗВОРЕЖЬ.

Да! жизнь не то, что говориц

Мой мѣнъ книгі и мечты;

Ее не даромъ заклейміи

Печатать зла и суеты.

Сначала искренно встрѣчал,

И утъ рия благословія,

Я въ мірѣ все благословіяъ...

Дитя! я яски расточалъ,

И простиралъ монъ объятъя,

Ко всѣмъ съ любовію, какъ братьямъ.

Пришла пора. Узналъ я, —

Но ужъ не то, что прежде снись,

Чемъ сердце юное пільноесь,

О чемъ такъ сладко думалъ я!

Узналъ родныхъ, къ родству холоныхъ;

Въ друзьяхъ — предателей притворныхъ;

Въ толпахъ людей — толны невѣждъ;

Обманчивость земныхъ надеждъ;

Въ объѣтахъ — скивые обманы;

Въ невинномъ взорѣ — хитрый взоръ;

Въ умахъ возьменныхъ — туманы

И глубой гордости — позоръ.

Богъ съ ними. Я страну земную,

Съ упрекомъ тайнымъ разлючился;

Душой постигнулъ жизнь инюю:

Въ ту жизнь мечты пересечь.

И странствую безъ дайныхъ нуждъ;

Земли жиленъ, земнаго чуждъ;

КОЛЬЦОВЪ.

ЛИХОМАНКА.

СОЛДАТСКАЯ СКАЗКА (')

А. Вельтмана.

Полкъ пришелъ въ Можайскъ, гдѣ пред-
писано было ему остановиться вшредь до по-
вельнія; а Артамону Матвьевичу принять
въ свое вѣдьне походный лазаретъ.

По принятіи лазарета, Артамонъ Матве-
вичъ назначалъ Захарушку, въ наказанье, без-
смѣннымъ дежурнымъ, съ тѣмъ, чтобъ ни
шагу изъ лазарета. Дежуритъ Захарушка, не

(*) У. Ильба большой сказки подъ названіемъ:
«Захарушка добралъ душа.»

по примѣръ Ромула, и напередъ даетъ своей монар-
хінъ названіе: Израѣли. Для перваго обзаведенія
онъ предлагаетъ сдлѣтъ земъ неопредѣленной
сумы въ неопредѣленномъ банкѣ. Пока ему нуж-
но 50 миллионовъ — не больше: какъ деньгъ будутъ
собраны, онъ тотчасъ же отправляетъ первую эксп-
едицію народа на 10военныхъ, сто сорока-нущеч-
ныхъ корабляхъ. Каждый изъ желающихъ участь-
вовать въ этой экспедиціи обязанъ внести вкладъ
2000 франковъ и служить 8 лѣтъ на морѣ пи на
сушѣ, какъ уголю; только, разумѣется, безъ жало-
ванья, столовыхъ и квартирныхъ денегъ; и оси-
беныхъ наградъ и повышеній въ чинахъ. Прав-
леніе въ государствъ будетъ моравхческое и, на
первый случай, въ короли онъ предлагаетъ
свою особу, пріятной варужноети, съ оборотні-
вымъ умомъ и однимъ только недостаткомъ — не-
достататкамъ, который впрочемъ легко устранить
при новомъ обзаведеніі царства, — съ недостат-

горюеть. Днемъ смотрить, какъ рѣжутъ ра-
ненымъ руки и ноги, а ввечеру садится подлѣ
больнаго полковаго сказочника, который
въ жару лихорадки бредить сказками. Толь-
ко что смеркнется, солдата — сказочника
начнетъ бить лихорадка, пойдеть стукотня
зубами, словно сборъ на плацѣ; потомъ кн-
нетъ его въ жаръ, и солдать начнаетъ сказ-
ку; Захарушка слушаетъ въ оба.

«Садитесь, ребята! слушай. Въ нѣкоторомъ царствъ, въ нѣкоторомъ государствъ, жиль былъ на постоянныхъ квартирахъ полковой командиръ, и было у него три маіора, два умныхъ, а третій такъ-ничего; и былъ у не- го салъ, а въ салу, на деревьяхъ росли ру- мяные солдатики; а въ цвѣтникъ все полныець цвѣтъ: ружья, тесаки, ранды и разные сна- ряды; дорожки, словно солдатская портупей, мѣлкомъ вычышнены и вылакированы. Вотъ, долгое время все честно было и въ цѣлости; вдругъ, смотрить дежурный по карауламъ: что ночь, то пропажа и казнѣ убытокъ: кто- то обрываетъ солдатиковъ. Что дѣлать! Де-

комъ въ деньгахъ. Дворанство, дворъ и прочія сельсьі онъ намѣренъ образовать слѣдующимъ, весьма простымъ, удобнымъ и въ то же время ге- ніяльнымъ способомъ: кто больше ластъ денегъ, тотъ будетъ знать: значительный акціонеры ирамо жалуются въ князья и графы; у того меньше акцій, тому остается надежда развѣ на барон- ство, дворанство и такъ далѣе. Кто заведетъ фабрику — будетъ также барономъ; кто займетъся оцамъ, свиньями, скотомъ, картофелемъ — прямо попадетъ въ помьщики и получитъ арен- ду. Всѣ участники первой экспедиціи жалу- ются въ чиновники дѣйствительные; если не хва- титъ мѣстъ и дѣла, такъ въ кавидаты. Кани- таны кораблей, которые доставать пхъ въ объ- тованную землю, получаютъ чинъ амдираловъ, адвокаты — шагаютъ въ министры, а врачи и уче- ные—прямо, безъ экзамена, въ профессоры и де- каны будущихъ университетовъ и академій, а ес-

1841 ГОДА.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

НОВОЕ ЦАРСТВО. Какихъ чудесъ не творит-
ся въ мірѣ вообще, и въ Парижѣ въ особенности.
Но изъ всѣхъ чудес, брошюра доктора Лону-
подъ названіемъ: «Новое Царство», — недавно вы-
шедшая въ свѣтѣ, седвали не чуленскій шею-  
Авторъ предлагаетъ публикѣ — что бы вы думали? — основать царство — на акціяхъ! Онъ, правда, не сказываетъ гоѣ; но онъ назначилъ ему уже мѣ-  
сто въ умѣ — и этого довольно. Чтобы имѣть на-  
родонаселеніе, онъ дѣлаетъ воззваніе къ жидкамъ,

18

журный по караламъ глазъ, сколько смыкаетъ; да передъ зарей втерокъ, сносно сильный спиръ въ носъ кинется, смотришь — охмельъ какъ комбинации и всхрапнетъ — гляя, а на комъ небудь деревъ нѣтъ солдатников. Шотелъ дежурный подъодыть проѣдую полковому командирю.— Ваши высокоблагородье у васъ въ садъ что-то не честно, — что-то солдатиковъ обрываетъ. — Чего жъ ты смотвъръ! а? — И въ очки смотрю, да не вижу, выhave высокоблагородье.

Посылаетъ полковой командиръ примеръ-маора на ночь въ садъ стеречь солдатниковъ. Шотелъ примеръ-маоръ? — чтобъ не снапъ, сталь аммуникцю пригонять. Всю Night посилъ въ швыльный — нѣтъ никого; а передъ утромъ въ другъ подуля втерокъ винный спиртъ, такой хмельной, что мочи нѣтъ; отуманню доблѣю молодца, приконлилъ онъ голову на лепко, да какъ всхрапнетъ — глядъ, а бывый день на дворъ, и солдатики оборналы. Погонялъ полковой командиръ примеръ-маора, посалилъ подъ арсенъ; на слѣдующую ночь послала секундъ-маора. И тутъ тоже. Шотелѣ чередъ третьему просто-маорю! Постой, думаетъ онъ, а не таковкобъ! и възля онъ съ собой чесночку да луку, завергъ ды деревомъ, затянутъ пѣсню:

Одъ подъ дѣвна, подъ краскаю.

— Ты позвать, душа седлать. Поживиться отъ тѣбѣ.

Другъ-другъ слышитъ, подъ утро, хмельный запахъ. — Добродѣ ель! говорить, у насъ есть чмъ изакисить! — Только что вътерокъ пахъ не снапъ спиртъ, поднесъ ему; а онъ закуситъ лучкомъ. И притворился онъ соннымъ, прелигъ, всхрапнули, киснущій носомъ, — высматривалъ, что будетъ. Винить — летать, чорть знаетъ на чемъ, душки-холодашки, а впередъ ихъ Лихоманка — снайя-пресныя. — Постойте, говорить, душки, посмотреть, душки, посмотреть, кръмъ ли спитъ сторонъ, не нужно ему еще полнестись. И полюма она къ маорiu, приложила ухо; а онъ ее цапѣ-цапарку за длинную косу. — Ухъ, говорить — славная кака коса, точно грыба, вотъ на гренадерской салтанъ! — Сударикъ солдатъ, соединить, — выhave высокоблагородье, — есьла въ порядъ немножко...

ли они тупоумны или перестарѣли, такъ въ академии тупой сложной словленной той языки, кото-рому въ новомъ царствѣ будутъ объясняться. Вбранеремость объясняется пожилѣшная. И сама орғинальная сторона его плана созтоть съ въ томъ, что онъ хочетъ сдѣляться — бездѣш型-царемъ.

«Вотъ мѣсто славная, для доктора въ отставкѣ»

Оъю очень жалѣеть, что долженъ обратиться сْ стырѣею преданіемъ къ израилянъмъ; францы, говорить онъ, не очи и носомъ — къ колониазианъ. Однако, въ приспѣшной онъ все таки, мимоходомъ, преписваютъ имъ репенцъ, какъ имъ лучше организовѣть Аликуръ, ибо онъ надется, что со временемъ эта страна будетъ для Францы ключемъ къ Египту (?), Сред‐ней Азіи (?)! и къ Индіи !!!! Вотъ подать съ нами — Реценцъ его состоятъ въ низкеслѣдующемъ.

«Возьемъ всѣхъ арабовъ, и чтобъ они не могли пренадѣть, отберѣ у вихъ оружіе и лошадей! — Привабъ право балалѣ тѣмъ и другимъ — только эропейский, колонистъ. Смѣшать об'язки — и получатъ очлыкъ народъ, и нумоторъ — въ низкое время, какъ съдѣдъ.

Добродушный докторъ, видно, не слышалъ, какъ малычникъ составить ловить воровѣвъ, писалъ имъ на хвосту кухонную соль: — Въ конецъ своего проспекта, онъ даетъ также сказъ, какъ на наноскортъшемъ времени и лушнымъ образомъ повернется Восточный вопросъ. «А нако, говорить

тикъ, господинъ служуйомъ, господинъ сацкій, генералъ ты моя сердечной, сацкій милость, что хочешь возьми, только пусть! — Ну, а что дать? — Дамъ тебя любую душу-холодашку, выбирай по сердцу. — А за чмъ ее мѣе? — Ты, чьены, славная будетъ жена, модища, какихъ свѣтъ не производить! — Нѣтъ, ужъ если жениться мѣе, такъ на тѣбѣ. — Какъ если жить! — выль я Лихоманка, ца-ршѣ тѣя маоріи и разныхъ ордеровъ кавалеровъ! Не хочешь, такъ ступай за мною въ полковую квартиру; полковникъ тѣя сквозь строй proveder. — Ну тѣкъ и бѣть, говорить, вотъ тѣбъ рука мол. — Нѣтъ! покажи кривое свое царство, да много ли у тѣя всякаго богатства! — Нечего дѣлать, полетимъ.

Тотъ, закрутивъ косу въ рукъ, полетѣлъ амиоръ съ Лихоманкомъ, душки-холодашки за нимъ кольцомъ, кото-рый ли, далеко ли, и прилечьли они онъ въ лазаретное царство, опустились у вѣдомакенныхъ лѣатовъ. Лекары, фершева революціала на кръыльо, на встрѣчу, приняли Лихоманка подъ рукъ, и маора съ ней домлѣтъ. Волшъ под латать; а подъ палатъ — э, нѣтъ! — вмѣстѣ съ ней сторонъ на койкѣхъ солдатики лежать, да поохвалять.

— Много народа въ твоемъ царствѣ! — сказалъ маорія. — Доброе, ребятъ! крикнулъ онъ. — Здравія желаемъ, ваше высокоблагородье! — проговорили въ голосъ солдатиковъ, выпытываясь на койкѣхъ во рфутъ, рукъ по швахъ. — Что, каково вамъ злѣсъ?

— Очень хорошо, выhave высокоблагородье! — есьла въ порядъ немножко...

— Какъ, что, да чмъ васъ форматъ?

— А Богъ знаетъ чмъ, ваше высокоблагородье; и названья-то кушанѣвъ все не рускія.

— Прикажите-ка, сударыны моя, показавţi ваши провіантскіе магазейны.

Повели маора въ аптеку. — Ну, говорить, какъ подрядъ. Это, върно, круко и муха, солдатскіе подойтъ въ банкахъ? Славный подрядъ! Посмотримъ теперь кухню. — Повели маора въ латынскую кухню. Посмотримъ маорія, подивився. — Что, это, говорить

такое! — върно, похлѣбка; а это размнажна съ самолѣтъ? — А вотъ мы тѣя подочумѣтъ, возлюбленный мой, ваше высокоблагородье, говорить ему Лихоманка, подаетъ ручку и ведетъ за браные столы. Уставлены столицами и банками, все съ ерлычками печатными. Только что маоріи въ палатѣ, въдrukъ душки-холодашки застоняли и захочя лазаретную пѣсню. — Что жъ это? — Всемо мои прислужинцы, онъ и за солдатиками ухаживають. Вотъ это запъзвалять рѣзъ, это кото-стюцца, это грыка, это ломота... невесты хотѣ куда! жениес только на какой-то горожаннинъ. Нѣтъ, у меня на это строго! Садись же, возлюбленный мой, ваше высокоблагородье! — Ничего, мы и постоимъ — понесда-ка сперва водочки, да погорчѣе. — Из-вольъ, возлюбленный! подайте, мон рачиakra любезны, хиной. — А закуситъ-то чмъ? — У насъ, возлюбленный мой, не закусываю, а запашваю водицей. — Ільу! что это, желѣючная что ли, для сваренія желудка? — Именно для сваренія желудка, чтобы самъ онъ не смѣлъ пищу варить, — на то есть куръя латынская пишупа, линупа желудку куръя жинъ челюшечную; пищу не умѣетъ, ни деларить! — что перерапитъ? — Нѣтъ, у насъ пища по выбору, вся на здоровье, отопускается всѣмъ да мурой, — что ужъ ничего было выбрасывать... Вотъ для этого-то хинная настойка прекрасная вещь — тотчасъ завалитъ желудокъ, запретъ хотѣ кути.

— Вотъ что! а потомъ ты и женишъ на ка-кой небудь душкѣ-холодашки.

— Нѣтъ, сперва вытрепло хорошо, сперва замороку кровъ въ жилѣхи, а потомъ растоплио мозгъ въ костяхъ...

— Какъ! ты и солдатиковъ треплешь? а вы позволяете себя трепать?

— А что жъ дѣлать, ваше высокоблагородье, здѣсь не своя воля. Вотъ, если бъ поднесли намъ полынковой, по стаканчику, такъ мы бы саміи растягились есь.

— Полынковой крикнулъ маоріи.

охъ, соединить французскій, энгетскій и турецкій — лѣатъ въ Ангрии, отугда вмѣстъ его на Лондонъ, бакромоvertить его, зать и тамъ продуктавшій мартъ. — Коротко и ясно, и выразительно! Иего—того-кѣо столько бывает дипломатика Европы!

«СОТРУДНИКЪ — НЕВИЛАДИМАКъ.» Полина Медо, пнѣмая, поднялъ руку, съ своиими принужденны бы снискновить пропитаны. — Оста-вѣе прекрасно воспитано и проповела свои силы въ литературномъ поприщѣ. Другіе трупы ели безбезопасны: наконецъ желудка «ле publicisēse стада, помѣщать еа статьи и возопираванъ ихъ шеда. Вролю Полина заренома. Ничтко и одиночество молодой сироты бѣли ужаски. Оста-вѣе приходя въ сторонѣ. Въ оdkо утуплѣаетъ она статью для публициста, нани-самую совершенную въ еа родъ, и записоку, въ которой незрѣлый покровитель ее извѣщать, что будетъ присылать еа подобные статьи до тѣхъ поръ, пока она оправдана и будетъ въ состоямъ сама трудиться. Авторъ скрылъ свое имя и Полина не могла угадать, что онъ? Оста-вѣе пользоваться неожиданною помощью своего невин-димой сотрудника, пока наконецъ созвѣтъ ворозыбѣда. Тутъ присылка статей прекратилась. За-тобъ, что рѣскѣо днѣе, явила еа ней молодой, бѣдный мужчина, съ выразительнымъ лицемъ и огненнымъ одувленнымъ глазами: онъ отрекомендовался ей, какъ сотрудника. Первое свиданіе рѣшало ихъ участь. Мѣсцѣ спустя они были обѣщаны. Сотрудникъ — невидимка бѣдной сироты въ послѣдствіи бѣдлалась извѣстнымъ въ

19

— Смилуйса! возлюбленный мой крикнула Лихоманка. — А вотъ, постой, смилуюсь. Какъ носилась фермала солдатарынъ на стаканчику полынковой, ухъ! такъ по жиновотъ и пошла! Ну, ребята! примийася за элью!

Какъ встрешанные вскочились солдатики съ коекъ, надъли халаты и колани кагаретные. — Трепли! — крикнули маюръ.

Начали они тренать госпоху лазаретный, разбяжались со страх души-холодашки, лека-рала и ферела. — Стой, братцы, надоубно представить ее заживо полковому команду, чтобы видъль онъ ее, что за пища та-ка. Во рфунъ, строй колонну, по любому вводы! скокомъ, летомъ, маршъ, маршъ!

Вотъ выстроились солдатики во рфунъ, потомъ построились въ колонну—цвілар армія идетъ; а Лихоманку связали и взевутъ въ обозь. Какъ стали подходить къ полковой кварты—часовые на гордоскъ-вѣстнѣйъ ужаслись, бытъи докладывая полковому командиръ, что турки душъ съ силой великой, въ халатахъ и колпакахъ. Полковой командиръ собралъ полкъ, строить каре; скомандовавъ къ заряду — смотрить, а это свои въ гошитавальной аммуниции. — Господинъ полковникъ, честь имью явиться! — крикнули маюръ — команда состоятъ благолучо, большыхъ не одного! — Обрадовалась полковой командиръ, не знаетъ, какъ принимать маюра, по сл豫бъ и по дружбъ. Какъ представлялъ маюръ Лихоманку, полковой командиръ такъ и ахнулъ, и собралъ военный составъ, что съ ней дѣлать ее; Присудилъ-бы не уничтожить ее; а полковой лекарь говорить: нѣтъ, не дозволю уничтожать ее по моей части; нначѣ донесъ на командъ. — Два умныхъ маюра подтвердили, что дѣйствительно Лихоманка не по фрутовой части. Вотъ военный составъ и рвшилъ отдать ее по распоряжении полковаго лекаря; а полковой лекарь взлѣз, да и женился на ней. Потемъ пиршъ горой! я тамъ былъ... микстурѣ вышілъ съ полбочки, а толку нѣтъ!.. ya! тррръ!.. что это, братцы, за злая такая барыня!.. — А что? — спросилъ Захарушка.

Терпихору. Онъ глядѣлъ на нее такими плащеными, любленными газами, что, какетъ, накатъ би отъ нихъ превратился въ дождь, и такъ усердно холоша ей въ театръ, что костопривыкшіо ныкѣ джала, что комъ переносить или вывихнѣтъ ебъ рукъ. Фани дѣла прыгнули, крикнули мена въ круглой залъ, — большіе ничего! — Наконецъ танцовщика отправился въ Гамбургъ. Когда она выходила на парохъ, — сякакою въ рукъ, заключавшись едъ бриліялѣны и бумаги, къ ней подвернулись молодой матросъ и вѣбѣнъ поднялъ руку. Она взглянула и захочотала: передъ нею столѣтъ лондонскій денны. Угождѣніемъ обожателя ее было конца. Ночью Сыльда была пробуждена шорошой. Она открыла газа и передъ нею стоялъ молодой матросъ; онъ жарко цѣвѣлъся въ ее чею и говорить: «Обажаемый генія! Проте-е! И не могу жить безъ тебя, не тебя ушатыть, не сказавъ тѣбѣ, что ты солна идеялъ своего сердца, — цѣе мого мѣсті, и вмѣсто твоей межческой, и прочее, въ томъ же родъ. — Выбѣть вонъ! — сказала испуганная артистка, и я закричу. — Въ то же неумѣла залзать ее, что рука страстная обожателя шарила въ столкку, гдѣ стояла грагоцѣйная ушакулка. — Вы выбѣтъ обозрѣкаемой маюра — восккульна оспа ее ужасомъ и между ними завязалась отчѣнный бой, въ время которого танцовщика такъ волковъ удержала вздыхателя въ лицо, что онъ уже навинзилъ. Наркисъ сбѣялъся матросы и кинжалъ-мантъ бытъ схваченъ. По припѣліи въ Гамбургъ, его предали въ руки правосудія; оказались, что это одинъ изъ отважнѣйшихъ воровъ Лондоны.

— Да весь полкъ переколотила, комъ маюра, — его страхъ обогласла, — а двухъ умныхъ маюровъ такъ опозорила, что прижмѣлись были подать въ отставку. — Неужели?

— Ей Богъ, ваше благородіе! Вотъ и ко мѣся привязалась изъ съ того, изъ съ другаго, за то, что походомъ въ жаръ, холодной водицѣ испилъ; Богъ свидѣть! — за такъ бѣть — какъ изволить выдѣть — всѣ звуки выбила! —

— Бѣдный! — сказалъ Захарушка.

— Бѣдность не порокъ, ваше благородіе.

— Что ж такое? — да такъ, ничего.

— А если ничего, такъ о чемъ же и горевать? — сказалъ Захарушка.

— Кто ж горюетъ, ваше благородіе: од-но только горе на свѣтъ, какъ опохмѣлѣт-ся нечмъ, да какъ вмѣсто полынковой подсусѣдъ хинной.

— Дѣйствительно, ваше благородіе, ужъ это горе не господи упаси! вотъ это бы и здѣсь... крикнула въ одинъ господь вся камора лихародачныхъ.

— Постойте же, ребята! я вамъ полынковой поднесу... — сказалъ Захарушка, и точ-часъ же выдалъ въствовому денегъ на три ве-ра польновой. Три въ тутчасъ явились — Йетъ ребятъ въ лазаретыры кружковъ.

— Какъ находи, — здравая я желаемъ, ваше благородіе, крикнула въ камора лихародачныхъ-хъ — и—залѣмъ... У-ухъ! такъ и пошлю по сердцу! Что жъ, братцы, будемъ мы лежать на коиқахъ, — сказала солдаты-казачки, — по командѣ, вставайтъ надъвай аммуннцію, запылавы внырѣ! потъшить его благородіе... Ну, въ присяду!

Ай, жи, говори, говори.

Что не вѣтры шумять, То не буньне.

У солдатика съ похмѣлья Захарушку въ головѣ.

Ай, жи, говори, говори! То не писанъ строить, То листы кричать перомъ.

То солдатыкъ ножка въ ножку Знай — выплывайтесь.

Ай, жи, говори, говори!

И şiвъ до одного солдатика лихародачной каморы расходились, знай—выплясываются;

Вотъ новое доказательство, какъ хорошо, если танцовщикъ имѣлъ такую-же силу въ куклѣ, какъ въ горазъ!

МЕГМЕТЪ-АЛИ. Французскій путешественникъ, недавно возвратился изъ Египта, описваетъ великаго пашу слѣдующимъ образомъ: «Онъ принялъ мена въ круглой залъ, окнами на море. Кругомъ въ всей комнаты помѣщень широкій ди-намъ, покрытый пунговымъ тѣшкомъ въ золото-бахрой и кистами. Дѣръ картины, изображающія морские виды, украшающія горла стены. Во время разсмотра нашего, безпрестанно влетали въ от-расчытны окна и пынцы, по видимому ручки и съ нѣмъ замѣтна юношескалъ. Онъ малъ ростомъ; въ гдѣ въ ней ужѣ ей укажалъ и проницалъ-ся; церты юлѣны, — въ ней же укажалъ его вмѣстѣ съ проницаемой руками кривую свою саблю. День и ночь у во-ротѣ дорьа стонѣтъ для него в ослѣн-домалѣ. Оджекъ его ечень проста; на груде нѣтъ даже знака его достовѣнства. Онъ говоритъ ечень бѣстю и складно, по отсумру его отъснѣвъ часто приводитъ въ изуменіе. — Мегметъ-Али, какъ ечѣвѣтъ, величайшій купечъ міръ, и прирѣдные его етѣмъ отличаются, что они такъ jako хорошо судятъ о промышленности, какъ о по-тикѣ, и говорить съ одинакимъ увлечёніемъ о

стку, гамтъ. У Захарушки сердце радуется; а дежурный фельдшеръ проснулся, глядъ к-камору съ просоны, и бѣгомъ къ дежур-ному лекарю.

— Ваше благородіе въ лихародачной каморѣ не сконько! — Что такою? — Да весь до одного въ бѣдной горячкѣ, съ коекъ повска-ками, крикъ, гамъ, такъ и возить ихъ по каморѣ. — Ну, ужъ сердѣе чувствуетъ, что антейкаръ вмѣсто ины, обшкобной чорѣ знаетъ чего въ микстурѣ положилъ!..

Бѣгъ дежурный лекарь въ камору, взглянулъ, и сталъ въ дверяхъ, какъ вкопан-ный. —Здравія желаемъ, ваше благородіе! — крикнули солдатики: — просимъ извиниться, мы на радости: завтра въ вынуску изъ лаза-рета. — Бъи къ дежурному офицеру! — сказ-залъ лекаръ фельдшеру. — Да вотъ они самі.

— Господинъ дежурный — сказалъ лекаръ Захарушкъ: — надо посвятъ привести ком-ду... — А какою ихъ поднялъ나 гора? — сказалъ Захарушка, — ребята, ну! ой жи, говори, говори!

— Господинъ офицеръ! что вы дълаете! — вскричалъ лекарь: — какъ можно больныхъ заставлять плясать и вѣть!

— Какъ большыхъ? да они здоровоженны? — ихъ съ заставлялъ!.. Я только вѣтъ имъ поднichtе по кружкѣ полынковой, — и поша пляска!

— Что вы слѣдали, господинъ дежурный? — проповѣzte въ нихъ жаръ и бредъ... бѣдно горячку! я не отвѣчаю!.. Я сей-часъ же донесу г. полковникъ!..

— Доносите, пожалуй! — сказала Захаруш-ка равнодушно. — Вы уморили ихъ, госпо-динъ оченцъ! — кричалъ дежурный лекарь, выйдя поспѣшно въ каморы.

— Сыншите, ребята! говорить, что я уморилъ васъ! — Ради умирать за ваше благородіе! — крикнули солдатики.

Ой, жи, говори, говори!

Варгуръ посѣшался برомкій голосъ Арта-мана Матвєйчева. — Братцы, полковникъ идетъ! по койкамъ! — Полковникъ? — по-вото-рилъ Захарушка, и поѣжалъ въ дежурную камору возить маршъ. Двери каморы ото-

чнахъ на хлючатую бумагу и о восточной во-прось. Образъ жизни Наши очень простъ и пра-виленъ: онъ встаєвъ вмѣстъ съ солнцемъ, рабо-таетъ шесть часовъ сидя, аъ въ одинадцать даетъ аудіенции. Въ 2 онъ садится за столъ, часъ сдѣла-хаетъ и потомъ — 'дѣтъ каталъся въ садахъ, кото-рое ныне разъзѣмъ въ горюдомъ, и пісматривало-ся новыя постройки въ Александрии и въ гаваны. Въ свин-гѣ, — онъ здѣшнѣй торквенніемъ, передъ нимъ не носатъ ни бунтка, ни подуличнія. Онъ вдѣздалъ цепнѣрнѣй, цупомъ въ старой каретѣ, вѣс-ма похожей на тѣ, въ которыхъ въ Европѣ во-зять раненыхъ.

МУЗЫКА.

Завтра, въ воскресне, г-ка Бишонъ, пивца, которая приесла я непетбургской публикъ столько неподъйльного удовольствія съмнѣе-стъ, притягнуло голоса и прекрасное манеро-пѣгъя, даетъ концертъ, въ заг' г-ки Эгъель-пѣгъя, въ 2 часъ упра. Пісёе, я необязанъ за этого концерта, заманчы и въ особенности пѣ-сна: — Личина лучшипушка, — которую я пропон了ъ публикъ по русски, вѣроятно и публика не остан-тесь на ней въ дольку за такой мыймый комплиментъ талантливой артистки.

["рились, вошел Артамонов Матвьевич, за\nмягкую старшую и малодушную лекаря и команда.\n— Ну, что Type? — сказал гром-\nголый Артамонов Матвьевич, войдя к мою\nWM\nВидитъ, въс соломатный лежитъ койкой, сиять, какъ убитьё.— Ну, что жъ Type Type\n— Я сам видъ�, Артамонов, поколеньё? — вотъ и\n— се, — Type.", "— Я сам видъ�, Артамонов, поколеньё? — вотъ и\n— се, — Type.", "— Въс были въ бреду и въ жару, повсѣка\n— Въс были въ бреду и въ жару, повсѣка\n— какъ коекъ, какъ беншевы.", "— Да ты, любезный, кажется самъ въ жа-\nру; ступай, ступай; впередъ съ просокновъ\nпру не понимать тревоги; мало ли тѣбѣ\nчто во сны приснится.", "— Да помнуйте, они върно впали въ ле-\nтагрію, въ больznенное безчужствіе, поспѣ\nсильная горячешнаго припадка... очень не-\nдивидельно... Извольте сами испытать, они\nлежать, какъ деревнишъ, совершенно без-\nчужствъ!", "— Извольте, испытая, услышать ли ее\nмой ложь. Здраво, ребята!", "Варгъ, кто всверхнулъ, кто чихнулъ—по-\nтерли глаза, приподнялись, глявя на пог-\nламъ, да какъ граннутъ: «зарядъ желаний, ваше\nвысокоблагородіе!", "— Довольно! спи, ребята, за здраво! —\nсказалъ Артамонов Матвьевич, худож.", "— Благодаримъ покорно, ваше высок-\nоблагородіе! — крикнули снова въ голосъ сол-\nдатики. Ради стараться!", "БИБЛИОГРАФІЯ.", "СОСТОЯНИЕ НАРОСЛОВАЛЬНЫЙ ЦЕРКВЕН В РОС-\nСИЙСКОЙ АМЕРИКИ. — Сочинение протопедера І. Ве-\nBI-\nній\nмінімова. С. П. б., 1840.", "Мы еще такъ мало знаемъ о состояніи\nхристианства въ русской Америкѣ, что ма-\nлийная свѣдѣнія о немъ, хота бы и непол-\nныя и незведѣ математические тончы, у насъ\nнадъfindrъ благословленныхъ цвѣнителей и\nбуше вършенысь въ радость... и въ безбоззъ\nкъ сердцу какъ русскаго, заслужить полна-\nго одобрения, что она составила наколѣно и\nотчетно, показанія ея частѣю освобожныя\nна фактахъ, частію на разказахъ: очевид-\nцевъ, на наблюденіяхъ самого автора,\nпрочищавшего тамъ большъ десяти лѣть, и быв-\nшагомъ въ послѣднѣе время однѣмъ въ рев-\nност�еленныхъ дѣятелей въ святомъ дѣлѣ об-\nрашенія дикихъ на спасительную стезю освоб-\nотинной въры.", "Сначала г. Веніяніевны изглаглається пырные\nначатки христианства въ русской Америкѣ и\nпервоначальную причину распространенной\nего, которая, какъ онъ выводить, заключа-\nлась въ желаній русскихъ приобрѣсть себя\nбольшія выборы. Потомъ онъ приходитъ\nкъ состоянию тамошней церквнъ въ настоящее\nвремя.", "И тѣмъ, въ настоящемъ время, говорятъ онъ, въ\nнѣмъ церквѣ колоніяхъ въ Америкѣ находятся чѣмъ\nчѣмъ, столь же, въ священниковъ, а именно: 1) въ\nСитумъ, 2) съ 1806 года, съ храмомъ во ямъ Арх-\nвратаги Михалы, съatelенными 1816 года; къ\nней принадлежатъ: селеніе России въ Каландовѣ и\nва редута, Стахійскій и Озерский; число хри-", "стантъ 1,230,2) ab Kadylekъ, съ 1785 года, съ хра-\nмовъ въ памятъ Воскресенія Христа, устрои-\nный 1795 года: къ ней принадлежатъ въ послѣ-\nдѣ къ Генкюновой залѣдъ и Нучейкъ, и редятъ\nАкадемійскому въ Нушегакъ; число христи-\nанъ 3,338; въ Унагалъ, съ 1760 года, съ хра-\nмовъ въ памятъ Вознесенія Господня, устрои-\nный въ 1825 года: къ ней принадлежатъ всѣ\nАkteistchen, и Приспѣловая острова, и можно\nтакъже сюда приспѣли Михайловскій редүъ на\nсъserverъ: число христианъ 1,751; наконечнъ 4) въ\nАмъ, съ 1743 года, съ храмомъ во имъ Святителя\nНикола, устроенный 1827 годомъ: къ ней принад-\nлежатъ острова; Амъя, Беринговъ, Мѣдѣй, Бли-\nкинъ и Куркиевскій отдѣлъ; число христианъ 994.\nЧисло всѣхъ христианъ американской правос-\nлованной Церкви, по послѣній колоній, простра-\nится до 10,313, въ численній колоніи россійанъ 706\nи креоловъ 1,295; число же собственно американ-\nскихъ христианъ простиррается до 8,312, не счи-\nтая новокрещенныхъ въ Нушегакъ.", "Стахійская церквѣ заключаетъ въ себя\nпо большей части русскихъ и креоловъ (т. е.\nрусскихъ дѣятельныхъ,iven, отъ America\nнок), прочныхъ членѣній сей церкви всегда\nвсего много: 175 чел. алеутовъ и идѣянъ-\nей, и 20 душъ колонъ. Послѣднѣй особен-\nныя замѣчательны; вотъ, что говорить объ\nнихъ авторъ:", "Колошъ, будучи современно независимы, храбр-\nы и находясь полъ сельскій вліянемъ свѣтныхъ\nрусскихъ и старухъ, егъ дошло бы оставалось въ\nсвоемъ невѣкъсѣмъ, забужденіи и упорствѣ, и ник-\nкакія уѣщанія и даже выбрызѣды не могли убѣдить\nихъ къ перепѣдѣ ихъ въ рѣъ, если бы самъ Спасѣ\nне косвился ихъ; напротивъ того, поведеніе моно-\nмныхъ русскихъ нежныхъ служителей команій, из-\nв�ихъ подлѣи нихъ, и особенно алеутовъ, кото-\nрыхъ колоніи знаютъ, что они крещены, для\nдомъ служить, или по крайней мѣрѣ служить,\nкакъ-бы прелѣятельствъ и даже угрозно по при-\nнію христианства. Принчна та, что алеуты,\nбывшіе въ Ситумъ, образуміе жизни и совѣнчо-\nко не показывали, что они христианъ и по несча-\nдству почти были изъ своихъ неблагодерствѣ-\nющихъ; а живя отдѣльно отъ русскихъ, въ особыхъ\nказарахъ, и самую наверху жить не въ всему\nнезавидно, даже для колошъ. Притомъ же але-\nуты, бывшие въ Ситумъ, въ большей части состоя-\nть на службѣ команій за особенію пату, и\nпомѣръ на службѣ такъ-же, какъ и въ служащіе, на-\nходяся въ полной распоряжении наследствія и\nупотреблѣются на приличныхъ работъ; но ко-\nшомъ какъ, что алеуты имъ преводѣли такъ-же\nнезависимы, какъ и онъ, а конкретно-слѣ-\nдѣи какъ брали русскихъ, тогда какъ але-\nуты, что можно сказать въ всю справедливості,\nвъ кошмѣ мѣстъ жить независимъ и свобод-\nнѣ, нежели камчадалы и даже въ крещенныя\nазіаты.", "Въсе такъ огѣботѣатства, а къ тому еще и\nмаскильность колошъ и отчѣръ варварскаго\nпротивъ русскихъ какъ противъ завоевателей,\nбѣмъ прелѣятельствомъ къ распространеннію\nхристианства между ними, и это прелѣятельство\nбы остро въ полной своей силѣ, если я сPRO-\nBIE\nнѣ не послало на нихъ давно или когда-то\nникогда небывалой у нихъ большѣна, потому-\nque\nвъ\nкакъ\nв\nп\nв\nп\nв\nп\nв\nп\nв\n

ЛИТЕРАРНАЯ ЛАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сунлаіте ўролюкені, кітлаітіге!

Шекспіръ. (Цицкіліній.)

Выходить три раза въ недѣлью: по авторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цица годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣм. съ пересылкою или разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

14-е ЯНВАРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 года.

О ЕРШЪ ЕРШОВЪ
СЫНѣ ЩЕТИНИНѣ.

РУССКАЯ НАРОДНАЯ СКАЗКА (*)

(Разсказанная Иваномъ Сахаровымъ.)

Въ нѣкоторомъ царствѣ, въ нѣкоторомъ государствѣ, за тридевять земель, въ тридесятомъ царствѣ, уряженъ быль судъ, а въ томъ судъ судьями силѣні: бордынъ Осетръ, да воевода Сомъ, оба отъ Хвалынскаго моря; да тутъ же въ судъ выборные мужчины силѣні: Судакъ да Шука, оба отъ земскихъ волюстей, съ Волги рѣки да съ Дона.

И къ тому суду, пришли Ростовскаго озера человѣчики, рыба Лещъ съ товарищами. И блятъ тѣ человѣчики, рыба Лещъ съ това-

(*) Изъ полнаго собрания русскихъ народныхъ сказокъ, приготовляемыхъ къ изданію.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

НОВОСТЛЯВАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.—На дняхъ въ Варшавѣ вышелъ альманахъ: Подсивленникъ, составленный только изъ сочиненій дамъ и изданный г-жею Краковъ. Изданіе росское, картинки преселье, содержаніе занимательное! — Отъ него, какется, въетъ какою-то юною, рбовою жизнію. — Вышелъ также‘другой альманахъ: Незабудка, изданный Корнемъ. Прозу, стихи и картиники нельзя не похвалить.— А вотъ вамъ и еще новость: Варшавская дамы, въ нынѣшнемъ, 1841 году, будутъ излавать ежемѣсячно по двѣ книжки журнала, подъ названіемъ:

рищи, на судъ на Ерша Ершова сына Щетинина, да подали за руками человѣитную. А въ той ихъ человѣтной, у рыбы Леща съ товарищами написано:

Бьютъ челомъ и плачутъся убогіе скроты, нищіе крестьяне, Ростовскаго озера рыба Лещъ съ товарищами, на Ерша Ершова сына Щетинина. Въ прошломъ де 7010 годъ, были мы, рыба Лещъ съ товарищами, на него, вора Ерша, въ насічнымъ разграбленіи нашхъ животишкѣ; и подали сказку за руками встхъ старожиловъ, что то Ростовское озеро изстари было за нами, нищими крестьянами, дано въ вотчину, а намъ, убогіимъ скротамъ, послѣ отцовъ нашихъ та вотчины въ въкъ прочна. А нынѣ тотъ ябедникъ Ершъ, лихой человѣкъ и воришка, изъ Волги рѣки Выркою рѣкою къ намъ, убогіимъ скротамъ, въ Ростовское озеро пришелъ, а пришелъ онъ, Ершъ, змеюю, не въ похожую пору, и выпросился онъ, Ершъ, одну ночь въ Ростовскомъ озерѣ ночевать; а назвался онъ, Ершъ, паемнымъ крестьяниномъ; а про

Варшавская мозаika. Онъ будетъ состоять изъ сочиненій и переводовъ однойъ только дамъ. Редакторша его — Марія Голмбевская. — Затѣи нашихъ славянокъ не на шутку! — Въ добрый часъ Vive le beau sexe!

— Въ Загрѣбъ (Аграмъ) 10 юля прошагло года, открыты народный иллирийскій театръ. Представленаія начались драмою: Юранъ и Сорѣбъ, соц. Куклевича Сикцинскаго. Пишутъ, что театръ всегда былъ полонъ, когда играли по-иллирийски, и пустъ, когда давали нѣмцкія піесы. Въ продолженіе юѣта еще представлены были сѣдняющія три новныя піесы: 1) Горватская вирвость, комедія. 2) Пригътѣли, комедія. 3) Мицкіхъ Обичань. Трагедіал. Народное загрѣбское общество постановило, чтобы трушка актеровъ объ-ѣзжала во время юѣта разные города Иллириі и давала тамъ свои представлѣнія — по славу славянщины.

СТРАННЫЙ СОНЪ. Въ Клайдкѣ, въ графствѣ

то мы, нищіе крестьяне, невѣдая его ершовой хитрости, пустыни его Ерша одну ночь въ Ростовское озеро ночевать. А какъ онъ, воръ Ершпішка, одну ночь ночевалъ, и упрощалъ насъ, убогійхъ скротъ, чтобы его, Ершпішка, пустить покормитися въ свое озеро Ростовское съ женишкою и съ дѣтишками своими; а мы, нищіе крестьяне, невѣдая его, Ершова льхости, положили на міру: его, Ерша, съ женишкою и дѣтишками его въ Ростовское озеро покормитися пустить. Да свѣдали мы послѣ, что ему, Ершу, нардомъ поньщено было итти змювать на сторонки на Каму рѣку, а онъ, воръ и ябедникъ Ершпішка, укрываючись, про то намъ не повѣдѣлъ; а мы, убогіе скроты вашъ, про то не знали. И тотъ, воръ, Ершпішка, въ нашемъ въ Ростовскомъ озерѣ полъ-юѣта прожилъ, и дѣтишкѣ расподылъ, и дочь свою, Ершуху, за мужъ за карпушкина сына выдалъ, а послѣ того стакався съ племенниками своими и дѣтишми, приготовили насъ, убогійхъ скротъ, перебить и животишки разграбить, и родъ

Валлийскомъ, живетъ теперь 22-хъ юѣтны дѣвушка, страдающая весьма странною болѣзнию. Около года уже она въ продолженіи 23 часовъ въ сутки паходится въ совершенно безchrственномъ состояніи; только ровно въ 10-ть часовъ вечера просятся она отъ своего летаргического сна, разговариваетъ съ родными минутъ двадцать, потому снова впадаетъ въ совершенную безchrвственность и остается въ ней до 10 часовъ сѣдняющаго вечера. Въ минуту пробужденія, она складываетъ наль головою руки, ломаетъ пальцы и потомъ черезъ десять минутъ возвращается къ чувству. Въ продолженіи этой ежедневной двадцати-минутной жизни, она весьма мало въстъ и нѣтъ, и по прошествіи ихъ снова застанąетъ точно такъ-же, какъ проснулась.— Говорятъ, что это дѣвушка щезывачійно кроткаго княга, никакой не любьмѣется, и — о чудо изъ чудесъ—да-же не смотрится въ зеркало.

["29", "нашъ весь пъз вотчины захлѣдъ выпытъ, и озеромъ Ростовскому залѣдъ напрасно. И то все онъ, воръ Ершшка, дълъя�, понадобившись свое насильство. Смилуйтесь, господа суда! Не дайеь намъ, убогой насротъ, дожить до конечнаго разоренья и укажать дать праведной судамъ, нинщимъ крьестянымъ, съ тъмъ Ершомъ.", "И суды спрошали рыбу Еласа съ товарищі: ты, рыба Лещъ съ товарищі! скажи ты намъ: правое и то въше челобить, и чмъ вы по челобитной на судъ получ yourself?", "И рыба Лещъ съ товарищі стали на судъ къ отвѣтъ, да говорилъ:", "—Господа суды, Богомъ вы сотворены! Въ даяе Revised Version of the Original Text\nвое Revised Version of the

["25", "И судьи спрашали Рыбь съ товарищей: —Ты, Лешь, съ товарищей! Скажи ты намъ, на какомъ шлетесь еще въ томъ, что то Ростовское озеро washe, а не Ершова съ товарищем?", "И рыба Лешь съ товарищами сталъ на судькъ отвѣту, да говорилъ:", "— Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Уличаемъ мы его, Ерша, всюю правдою, и сказали въ томъ на свидетелей, а свидетель былъ у насъ въ томъ людіи добрый. И онъ, Ершъ, лихостою свою обечестчѣлъ людей добрыйсмъ Новгородской области Ладожскаго озеро рыбу Булгуръ, да съ Бюю-озера рыбу Бульную рыбѣцу для того, будто въ тры бѣелики; и то онъ соромъ лаля; будто въ тры бѣявъ живутъ со мною, Лешемъ, за одно и пьютъ и вѣдятъ вмѣсть со мною, Лешемъ; и то онъ дурно дѣлалъ; будто съ тры бѣды водить комуусь и сватостою съ тры бѣдны; и то онъ напраслину ставилъ. А тѣ всѣ рѣчи Сельшовъ, извѣтныя и къ отвѣту не идутъ, и тѣмъ рѣчимъ его нелюбъ вѣры имать беззѣ довосчиковъ и кривкой поруки. Опрѣти тѣхъ добрѣхъ людей, ставитъ онъ, Лешъ, въ свѣдѣ teller Переславскую рыбу Сельѣ, и что та рыба сельѣ человѣкъ добрый, и подлинно-не разумѣ, что то Ростовское озеро washe, а не Ершовъ.", "И судьи спрошили Ерша съ товарищами: —Ты, Ершъ, шлюészанъ ли Переславскаго озерѣ на рыбу Сельѣ?", "И Ершъ сталъ на судъ къ отвѣту, да говорилъ:", "—Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Переславская рыба Сельѣ всѣмъ свѣдома, и на тры я, Ершъ, шлюзъ са. Она-жъ, рыба Сельѣ, человѣкъ зажиточный, а я, Ершъ, человѣкъ убогой, а миъ, Ершу, за звѣдѣ по-зжанное платить приставъ съ понятными не чмѣ, а путь дальній.", "И судьи, говоря межъ собою, приговорили: послать, мимо истцовъ и отвѣтчиковъ, приставомъ рыбу Оконъ, а звѣдѣ за по-зжанное доправить послѣ на виноватомъ; да ему приставитъ Оконю приговорили вязать въ понятые рыбу Линь.", "И Линь сталъ на судъ къ отвѣту, да говорилъ:", "—Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Въ понятныхъ миъ, Лини, бѣдъ нелюбъ за тѣмъ, что у меня, Линя, и глаза мальы, и говорить не умью, и память худа, и за хворостю съ самъ не схожу.", "И судьи, поговора промежѣ собою, приговорили: за то хворостю рыбу Линя отъ понятныхъ ослохъ, и вмѣсть его приказанъ отутсить въ понятые рыбу Язя.", "И приставъ рыба Оконъ, да понятой рыбы Язя, по слыку въ Переславскомъ озерѣ тѣ рыбу Сельѣ обыскали, и поставили тѣ рыбу Сельѣ къ судъ въ отвѣту.", "И какъ сталъ рыба Сельѣ переславская на судъ къ отвѣту, и доводчикъ Карасъ читалъ судное дѣло, да потому жъ проговорили истцовъ и отвѣтчиковъ, да вѣзлъ у нихъ, истцовъ и отвѣтчиковъ, сказки въ томъ за ихъ руками, и подожилъ тѣ скажки предъ людьми.", "И судьи спрошили Переславскую рыбу Сельѣ: —Ты, Сельѣ! скажиты намъ пророкъ Лешъ, и Сельѣ, чье у нихъ то Ростовское озеро изстари?", "И рыба Сельѣ Переславская сказала: —Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Скажу вамъ всю правду, что вѣдаю про Леша и Ершу, чье у нихъ то Ростовское озеро изъ судьи.", "—Мешъ, господа судьи, человѣкъ добрый, и крестьянинъ гожій, а живетъ онъ, Лешъ, своєю слюю, какъ и пророчи люді живутъ; и онъ, Лешъ, ни тать, ни разбойникъ. Да то все въ вѣдаю заполинно. Ершъ, господа судьи, лихой человѣкъ и ябендѣ, а живетъ на рѣкѣ, и озерамъ, и на дѣнь и на свѣтѣ мало бываетъ; да тотъ Ершъ и большихъ рѣйъ обманывають: тѣ приставы, воръ, оду ночь ночевать, и тутъ поселится со всѣмъ домашкомъ ввокать, а тамъ учетнѣе всѣмъ клепать: что то та его поточна завѣдома изстари; да то же Ершъ не бываю изстари въ дѣтѣхъ борьскихъ, и за собой не непречь при дворѣ холей; да и живагъ онъ, Ершъ, въ бовѣйствахъ; а на наряду довелось ему быть въ сторонѣ на Камъ на рѣкѣ, и тутъ кырька въ Ростовское озеро. Да то все вѣдаю заполинно.", "—И судьи спрошили Переславскую рыбу Сельѣ: —Ты, Сельѣ! скажи намъ: знаете ли его, Ерша, на Москвѣ большіе знания и боярь?", "бояре, стольники и дворяне, и дѣльки, и го- стынцы сотны, и всѣхъ чинныхъ людъ у нѣныхъ городѣхъ и во многихъ сельщахъ?", "И рыба Сельѣ переславская сказала: — Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Скажу вамъ всю правду, что вѣдаю про Ерша. Знаете его Ерша на Москвѣ и въ иныхъ городѣхъ и во многихъ сельщахъ, и не князья и бояре, и не стольники и дворяне, и не дѣльки, и торговыя сотны, и всѣхъ чинныхъ людъ, а рѣшки, бажничики и зернищки. Да то все вѣдаю подлинно.", "И судьи спрошили Ерша: —Ты, Ершъ, скажи ты намъ: чемъ ты опорочаешь прѣчи свидетельскія переславской рыбы Сельѣ тѣмъ, что то она рыба Сельѣ говорить съ похмелья, понорописцантъ Ершу съ товарищами; да и рыба Сельѣ, отродѣла, меня, Ершу, не внывіала и говорить въ своихъ рѣчахъ извѣтъ лихой напрасно; и въ своихъ рѣчахъ кладу за себя поручой Ерлимъ, а та лы рыба Налимъ человѣкъ добрый, и знає тѣ до подлинно, что та рыба Сельѣ съ похмелья не разумѣ, и что говорить юра-разумя не спрошваюч.", "И Ершъ сталъ на судъ къ отвѣту, да говорилъ: — Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Опорочиваю тѣ рѣчи свидетельскія переславской рыбы Сельѣ тѣмъ, что то она рыба Сельѣ говорить съ похмелья, понорописцантъ Ершу съ товарищами; да и рыба Сельѣ, отродѣла, меня, Ершу, не внывіала и говорить въ своихъ рѣчахъ извѣтъ лихой напрасно; и въ своихъ рѣчахъ кладу за себя поручой Ерлимъ, а та лы рыба Налимъ человѣкъ добрый, и знає тѣ до подлинно, что та рыба Сельѣ съ похмелья не разумѣ, и что говорить юра-разумя не спрошваюч.", "И Ершъ сталъ на судъ къ отвѣту, да говорилъ:", "— Господа судьи, Богомъ вы сотворены! Опорочиваю тѣ рѣчи свидетельскія переславской рыбы Сельѣ тѣмъ, что то она рыба Сельѣ говорить съ похмелья, понорописцантъ Ершу съ товарищами; да и рыба Сельѣ, отродѣла, меня, Ершу, не внывіала и говорить въ своихъ рѣчахъ извѣтъ лихой напрасно; и въ своихъ рѣчахъ кладу за себя поручой Ерлимъ, а та лы рыба Налимъ человѣкъ добрый, и знає тѣ до подлинно, что та рыба Сельѣ съ похмелья не разумѣ, и что говорить юра-разумя не спрошваюч.", "И судьи, поговорили межъ собою, приговорили: послать приставомъ рыбу Оконъ по рыбу Налимъ, а звѣдѣ за по-зжаное доправление послѣ на виноватомъ; да ему приставитъ приговорили вязать въ понятые рыбу Язя.", "И приставъ рыба Оконъ, да понятой рыбы Язя, по слыку въ Волгъ рѣкъ, тѣ рыбу Налимъ обыскали, и поставили тѣ рыбу Налимъ къ суду къ отвѣту.", "И какъ рыба Налимъ сталъ на судъ къ отвѣту, да доводчикъ Карасъ читалъ судное дѣло, да потому приговорили рѣчи чиновѣтчика Ерша и рѣчи свидетельскія рыбы Сельѣ, да звѣдѣ у нихъ у Ерша и Сельдя сказки въ томъ за ихъ руками и положилъ тѣ скажки предъ людьми.", "И судьи спрошили рыбу Налимъ: —Ты, Налимъ! скажи тамъ: знаете ли рыба Сельѣ съ похмелья и не въ разумъ, и что та", "занасомъ для потомства — и сшейте себѣ узкіе рукачики. Пуговки на юбкѣ показываютъ, что пілать распакованъ, пы раслетая, какъ ихъ пречѣ деzarolno ostroymno называяли; но это оптичныі скихъ, и притомъ очень ловкій! онъ при- даетъ пілать видъ непретенденіätelьности угреній нарадъ. А вотъ сѣмь пілать, изъ газъ въ рѣсъ золотыми нашивками и перехватцами, и безъ чистыхъ, обитныхъ широкой блюдо, и безъ претензій. За то сѣмь въ отъ этомъ головѣ простоты и вкуса! Особено въ отъ этомъ головѣ. Нынѣ упѣшеннія очень много канетіи и миншуріи упѣшеннія очень много канетіи и миншуріи упѣшеннія очень много канетіи и миншуріи, върхонько съ тою цѣнію, чтобы доказать на дѣлѣ справедливость стиха въ Робертъ:", "Злато мечтанье пустое!", "Токъ, изображеній на верху грамоты, мы уменье- ла працю на одного вечера. Мы замѣтили тамъ превосходный костюмъ, который не можемъ вамъ не описать. Одна изъ жрицъ Вука, была одѣя въ чернѣе бархатное пілать съ открытымъ кормаскимъ и подобною золотой шинуромъ съ кистью à l'espagnole; на плачахъ ея была большая косюна изъ чернѣе не бархат, которая око- греши шеда собрана сборками съ перехватами, на груди застигавалась и до самой таінѣ съ каядомъ. Судьи подарили на головѣ на гусарскій домламъ. На головѣ", "елъ была шалапка-беретъ, маленькая, уотленная, поклана-моча поочіи одни дѣлъ, затылокъ, съ тулейкой, съ служенной къ верху, такъ-же изъ чернаго бархата. Со шалапки нипедало на пѣло одно-черное струйное перепное. Были не могемъ снестава- ть, сколько речей нѣгния и прелести придається такой наряду россійской и переславской генія. Не менѣе росковнаго бархатнаго костюмъ мы видѣли надрѣмъ вечера. Онъ былъ темнаго цвѣта съ брозно-зѣмѣю отживомъ, съ бархатнымъ же накладкамъ, подзѣвяшнымъ отвѣтомъ, съ самаго поласа до подола. На томъ же багѣ была одѣя очаровательно одна дѣвна-цца. Представляю же съѣдѣ бѣдное пілать изъ мозгъ-лине-реап—т.е. изъ воздуха, который продаю на аршины à l'английскомъ магазинѣ; оно такъ нѣ-жекъ и легко, что если смотрѣть на что-то по-зно- въ вамъ въ самомъ дѣлѣ показанъ, что это по-зно- въ, а выдвинулъ его складки ничего иного, какъ крылья зееворовъ. Этимъ воздухомъ облечёнъ бысь- ща стройный и грамоидный, и но самой таінѣ, до оконечности мысла, образуемуся корсажемъ пілать, который, мимоходомъ, я собствовалъ бы дамамъ назвать мыслое цраічѣ, текла блестящая подмосквская речная лентъ, именуемый rubans quadrilés-chés, и премеделясь апполоновымъ узломъ, нисаная дамамъ вою нистынными струями на бѣдный грунъ пілать,", "Какъ радугъ пестры струи\nНа нею багдано-голубое!", "Корсажъ, раздѣляnda на дѣбѣ росковныя половины, на подобѣ гresкскій тюнкіи, и на дѣвѣ волы, веждѣю которыми, какъ привѣтливый папа-сар, веждѣю бѣдная вешка, изъ караскаго марма съ голодумъ жилками. Обѣ половины опушены тонкой, легкой тесьмой кружекъ. При- бавленъ за такомъ наряду струнчю, гэбѣтую нок-ку, обутую въ чутѣ замѣтный, бѣдный башмачкѣ, и прекрасный головной уборъ. Цвѣткотъ, прикот-тій къ косъ, ревниво сжолиціся къ лѣвой щекѣ; но роза, пристыженная съвѣжымъ румянцемъ, вѣня, и бѣднѣнѣ со злости. Для такихъ пристековъ въ должны пригашать непривыко и эми, илъ Дези-рѣ, двухъ художниковъ париакмахерскаго искусства, которые вѣртятъ прелестными головками на-шахъ дамъ, для того, чтобъ заставить ихъ кружокъ намъ логовъ. Хвалѣть этихъ художниковъ не для ихъ: qui est amic et desir, doit être bon coiffeur. Впрочемъ, щелкѣ украшеніе молодой лѣвки составить въ скромной недовѣрной ступен-зеркула. Для этого совѣтую запомнить мыслы Военгерада: «Не гордитесь своею красотою: вы перестанете быть милы, когда узнаете, что по-прек-скально.", "Но я заболѣгалъ, извинить; когда начн

["24", "рыба Сельдь говорят не ума-разумя не спиро-\nмельчая.", "И рыба Налимъ сталъ на судъ къ ответъ,\nда говорилъ:", "— Господа судьи, Богомъ вы сотворены.\nТаковско дѣло мнѣ, Налиму, невѣдомо; да и\nпотому-жъ ничего про Ершу не знаю и не ведаю.", "И рыба Ершъ сталъ на судъ къ ответъ,\nда говорилъ:", "— Господа судьи, Богомъ вы сотворены.\nТотъ рыба Налимъ мужчинъ глупой и соста-\nрѣся, ла� на суду говорилъ несъмѣетъ, и въ\nсвоихъ ручьяхъ кладу за себя поручныхъ старыхъ\nстарожиловъ, рыбу Плоту съ товарищами.", "И судьи, поговоря промежуточнѣй, грам-\nпоговорилъ: рыбу Налимъ отослать назадъ съ по-\nнятнымиъ и сдатьстановому подъ роспускъ;\nа емъ, Ершу, за оболганѣе рыбы Сельдь и\nНалима очныхъ ставокъ большѣ не даваю.", "И понятій рыба Язъ положилъ рыбу Нали-\nмъ съ санѣ, да и свезъ Волгъ крѣпъ, и подалъ\nпередъ сельдья роспускъ отъ томъ.", "И судьи, поговоря промежуточнѣй, грам-\nпоговорилъ: рыбу Налимъ отослать назадъ съ по-\nнятнымиъ и сдатьстановому подъ роспускъ;\nа емъ, Ершу, за оболганѣе рыбы Сельдь и\nНалима очныхъ ставокъ большѣ не даваю.", "И какъ дѣло повершили, и доводѣ чка-\nрасположилъ рыбу Налимъ.", "И судьи, поговоря промежуточнѣй, грам-\nпоговорилъ: рыбу Налимъ отослать назадъ съ по-\nнятнымиъ и сдатьстановому подъ роспускъ.\nа емъ, Ершу, за оболганѣе рыбы Сельдь и\nНалима очныхъ ставокъ большѣ не даваю.", "И доводѣ чка Карасъ поставѣ лъ на судъ\nсъютвомъ и отъвѣ тчиковъ предъ судьямъ, а грам-\nматъ къ глубному старостѣ сталъ читатьВъюшь:\n— Памятъ Ростовскаго озерѣ глубному старо-\nстѣ большій рѣбъ Севернѣ съ товарищами.", "Въ прошлыхъѣ лаѣ 7010, явнасъ на судъ\nРостовскаго озерѣ челобитчики, рыба Ершу\nсъ товарищами, и били намъ челомъ, и подали\nсвоё челобитьъ за рукамъ, а въ томъ ихъ че-\nлѣобитъ писано: за Ершу Ершу сына Це-\nнинна жалоба великая: онъ-ле Ершу изъ\nВолги рѣкъ Виркою рѣкою пришелъ къ намъ\nвъ Ростовское озеро зимо, не къ похожую\nнору, и вышросьра обманомъ у насъ, рыбы\nЕлаша съ товарищами, а лодоча онъ-ле, Ершу,\nприсою в усъ, рыбы Елаша съ товарищами,\nпокормитися съ исхенишкою и дѣтникамъ, и\nонъ-ле Ершу, у насъ, рыбы Елаша съ товари-\nщами, полъ-лѣта проклять и дѣтникамъ, грам-\nпоговорилъ насъ, рыбу Елаша съ товарищами,\nпредѣ ть, и животища нашіе разграбить, и изъ\nвотчины воны выгнать, и тѣмъ Ростовскимъ\nозеромъ завладѣ тъ напарно. А по сыску и\nдопросу въ томъ судъ оказалось, что-де онъ\nЕршу воръ и разбойникъ, живѣе-де онъ\nЕршу о возеромъ и болотацъ бобьемъ; и\nонъ-де Ершу говорилъ въ судъ, что-де будь\nонъ Ершу изъ боярскихъ дѣтей, мелкихъ\nбояръ переслѣдливыхъ, и что-де те рыба\nЕлаша съ товарищами изъстари были, за отютъ\nего въ холопыхъ, и то онъ Ершу лаялъ напарно.\nИ какъ къ тѣе ся наша память при-\nдѣтъ, и тѣбѣ того Ершу съ товарищами, взвя", "къ себѣ въ глубую эмизъ, учинѣ лі наказанія\nна мірскій лвовъ, биі батицъ, неудачно,\nтакіе въведівъ намъ и всѣмъ братіямъ, на то\nсмотри, такъ биільѣ было не повадно, безъ учи-\nнімъ наказаніе, доправільѣ, безъ Мо-\nсковскіє волокиті, съ него, Ершу, безъ тол-\nварищъ, всѣ протори и убыткі, а доправи\nпротори и убыткі, выдаіь было и從ъ Ершу\nЕму лѣшу головою, и вѣльѣ его было Ершу,\nводя по торгмѣ, биі кнутомъ, а биівъ кну-\nтюмъ, пронѣсть пронѣстъ солны. И о томъ\nотъ всемъ прислая бы еси къ вамъ оттипс\nбѣзъ мотчанія.«", "БИБЛИОГРАФІЯ", "состоіненіе православной церкви въ рос-\nсійской америкѣ. Сочиненіе протоиерей І. Ве-\nніаминова. С. П. б. 1840.", "(Окончаніе.)", "И возврашеніи моею въ Ставина, являлъ\nвсѣкою вечеворѣ въ бесѣдахъ съ коломаші,\nживущими подій крѣвности Нова-Архангельской,\nвъ ихъ собственныхъ жилищахъ, разспашивая\nи разсаживая имъ все, что можно, и скажу\nво справедливости, они всегда и вѣдѣ слушали\nме- са в отумо и признаномъ с радушиемъ: скамѣ-\nчаясь вѣткій, чтобы я посѣтилъ его, но по-\nнѣтѣть вѣткі мѣ е не улажалъ. Въ добажающе-\nствомъ руднаго пріема ихъ, я приведу одній слу-\nчай, бывшій со мною. Однадобнымъ верхомъ, я не-\nчанно пришелъ въ юрту бѣгѣ знакомого мнѣ-\nкоша, и въ то время онъ, которому у нихъ\nвсѣхъ бывшіхъ не среднѣе юрты и горшок\nтічи цѣлую ночь, въ самой полхой, что-\nтому 4 сыны брыда дровы. Одинъ молодой коломъ,\nдого хлопотавъ объ об'гнѣ, наконецъ кочкові (съ\nсмѣшіе) въ крѣпкій юмѣнъ ящика (съ нѣмъ хо-\nрошо сдѣланной по ихъ вкусу и очень не де-  \nлею) между имъ, и распорожнѣ е, положѣ е в  \nогонъ для растопки.", "Терпѣ е осталось только благовѣсти-\nка для коломъ, а сему благовѣсти - ревность\nи съ вбокомъ рѣшеннія Сола, и місько землѣ\nвъ отдаленныхъ краяхъ Америки народъ новой,\nдобрый, дѣятельный, смѣтливый и храбрый,\nнародъ, который будетъ возрожденъ чрезъ на-\nвъ жизни Главодатія и гражданскаго образования.\nКадмійскій церквей, по усилі христіанскій сама-\nзнанѣ нная, но по душѣ христіанства, какъ со-\nнанятій, но по облѣ х растопки, и въ рѣшенніе\nавтора, самая послѣдокъ изъ американскіхъ церквей,\nбольшое число приходанъ, рас-\nпороженій на пропаданіе 1500 рѣшений, не до-\nздається одному священнику въ всѣхъ ихъ вѣ-\nдѣ тъ въ фръ.", "«Всѣ бывшіе къ Кадлякъ единогласно говорятъ,\nтотъ самолѣніе алетей въ церквѣ посѣтии не ходѣ-\nтъ, таймъ и вло вдѣ редчаясь своихъ шамановъ,\nи обнаженіе въ ототеніи къ церквѣ снаб-\nююється весьма не многіе и почти только тѣмъ, кон-\nжитъ въ главнотѣ селеніи. Но можно полагать,\nчто если кадмійки и не имѣютъ такого усерд-\nня, какъ самой ихъ алетей, то это не отъ\nудорства, но отъ того, что немного смалѣшній\nоцеркѣній; и потому для бага кадмійской\nцеркви осталось только желать лучшаго от-\nственія.", "Всѣхлаждѣ церковъ, и внуренному состоя-\nченнѣю членовъ ея, есть одна изъ личныхъ церквей\nвъ Америкѣ. Въ чистѣ христіанъ, составленныхъ\nея, 42 русскихъ, 212 кремоловъ, а остальное число\n1497 снаждає въ сѣе алетей, извѣстныхъ\nпоменѣ тѣмъ.", "Отецъ Веніаминова, которого самъ былъ\nсвященцемъ этого промѣха, особенно по-\nдробно описываетъ его членовъ. Изъ описа-\nнія его, мы видимъ, что прижмане уналаш-\nской церкви народъ добрый, доверчый,\nдобродушный, и по преимуществу терпѣли-\nвый.", "«Но изъ всѣхъ добрыхъ качества (говаритъ\nнасъ) нечто столько не радовало и не\nуслаждало меня, какъ ихъ усерднѣ, или пра-\nвячѣнѣ сокращать, жажда къ слышанной слава\nБожія такъ, что скорѣ утомится самый не-\nуотмутный проповѣдникъ, чѣмъ ослаблѣтъ\nемъ вниженіе и усердіе къ слушанной Сола.", "«Прежде чѣмъ появилось въ нихъ что ни-", "будь писанное и печатанное на ихъ языкъ,\nмѣь писаною выдѣ відъ, какъ неогнѣ что нѣ пудь\nизъ алетовъ, не зная, по русскій на слова,\nпочтіе цѣлый день сидѣ тъ, чистѣ пѣдъ палъ-\nтымъ славянскую или Чѣть-Минею. А когда\nони увидали книжки на своемъ языкъ, т. е.\nКатехицкій, переведенный мною и неаче-\nтанѣній первымъ изданиемъ, то даже стара-\nки начали читать грамотъ.", "В во время пребыванія моего въ Уналашкѣ,\nи даже по нынѣ, тамъ не было не только ни-\nкакого убіянія или ариаки, но даже и значій-\nтельной ссоры. Также между ими нѣтъ ни\nворовъ, ни обманщикъ. Воровство у нихъ\nше и пъ въ прежнемъ быту, по прежней вѣрѣ,\nсчиталось постыднымъ.", "«Къ числу способовъ, какіе находятся въ\nАмерикѣ для улучшенія нравственности жи-\nтей, должно причислить чѣтвѣ үчища\nдля мальчиковъ (до 100 человѣкъ) и столько\nже прюшотъ для бѣдныхъ дѣвушекъ (кошкѣ\nчеловѣ 500 г), где между прочимъ онъ обу-\nчаються закону Божію. Училища и пріютіе\nсей содержатся индивидуемъ Американской\nкомпанія.»", "Даље авторъ говорить въ нусеранскаго\nцерквѣ, которая составленъ изъ христіанъ,\nжизнѣнъ на берегахъ Бернігова моря рѣмъ Аля-\nсаврнскаго, и Михаиловскаго рѣмъ вѣрх,\nучрежденныхъ компаніямъ и состоящихъ ны-\nнѣ изъ русскихъ, креоловъ и ново-просвѣ-\nнѣ изъ русскихъ дикарей. Она по нынѣншему чи-\nсу христіанъ самая меншая, но она можетъ,\nпри благорѣянійхъ обстоятельствѣ, встро-\nся рѣ слятъся самою обширнѣніемъ.", "В 1829 году счастливо мнѣ первымъ бытъ въ\nНусеранкъ (Колмаковскомъ засѣленію) для посѣ-\nдѣ ній христіанъ церкавей, и въ то время я\nнашелъ тамъ 14 человѣкъ дикарей, при-  \nфіръавшихъ  \nизъ разнѣхъ селеній съ своими товарищами. Потому  \nна, не вальѣ вѣдѣ болѣе дикарей, рѣшавші  \nпреднелимое мое слово тѣмъ, комъ супѣли бытъ  \nтогда въ Нусеранкъ, показавъ имъ наше служение,  \nи Господи усердно было мою, по нынѣ, скучно  \nпроновѣдію обратить къ Нему 13 человѣкъ, ко-  \nторыхъ, по признанію исполнитій и уѣщаній  \nокрепѣтъ и рѣка Нусеранкъ была тогда для  \nнихъ юрданокъ. По крененіи ихъ, вмѣсто рура-  \nшекъ или бѣдной одежды, надѣ тѣи я на нихъ тѣ  \nсамыя одежды, въ которыхъ они явились ко мо-  \nму и схрыкъ изъ обікновенныхъ ядловѣмѣ  \nмнѣніе рикставъ. Это а сдѣлалъ къ тѣмъ намереніемъ  \nтѣбѣ рубашокъ, которая хотѣлъ имъ дать вос-  \nпреміернику, не быліе для прочухъ дикарей прима-  \nкио по признанію крененія и можетъ бытъ тако-  \nму же ухшеренію, какое дѣлалъ вѣкогда чукчікъ  \nи онъ, обнаружившись и получѣмъ положенные имъ  \nподари отъ одногоъ священника, ва будущій год  \nприходацкъ другому, или спустя вѣкѣмо вре-  \nменіи опять приходили къ тому же. Рубашка же  \nдая для здѣшнихъ дикарей говорить въ вещь всѣхъ  \nмѣнѣ и важная.", "Въ заключеніе авторъ говорить.", "И такъ, здѣсь особенно жалѣ та мною и по-\nдѣ ле добъ санѣ, только нѣ вѣдателей; остає-\nтися намъ желать и любить Господи жаты,\nда и ведѣ тѣе дѣлателей на жатую свою и по-\nсветѣ тѣе дѣлателей въ винонадрѣ сой.", "Да ростъ итъ насъ авторъ, что мы такъ\nмного выписали изъ его книги; мы не мог-\nли отказаться сѣ въ уловољствіи пода-\nлежить съ нашими читателями сообщаемымъ\nимъ свѣдѣніямъ, которыя, съ достоинствомъ\nновости и занимательности предмета, соедині-\nніющі изложеніе асшое, правильное, и мѣ-\nстами увекающее объяснѣе. Мы съ радостью про-\nна въ звѣстіе изданій: Зап

# ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сундайте солођеніе, хитайте!

Извесить. (Циблянки.)

Выходить три раза в неделью по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою изъ разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

16-Е ЯНВАРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

## ЭКСПЛУАТ
ИЗЪ ПОРТРЕТНОЙ ГАЛЛЕРИИ
ИВ. ПАНАЕВА.

«И и литературой занимались томъ.

(Хацетановъ, въ «Ремизоръ».)

Въ 26 № Демутовой гостиницы, что у Польцейского моста, остановился очень полный помьщикъ въ венгеркъ, пріхавший въ Петербургъ къ Рождеству, по поручению супруги своей, для закупки чепца послѣдняго фасона въ магазинъ г-жи Тринклеръ и какой-то двуличнейной матеріи, съ атласнымъ отливомъ, о которой было объявлено въ модахъ при «Библіотекѣ для Чтенія». Помьщикъ этотъ человѣкъ образованный: онъ выписываетъ журналы, по большей части такого рода, къ которымъ прилагаютъ модныя или другія картинки, играетъ въ вистъ и преферансъ съ сосѣдами; охотится, кругить усы,

потому что онъ штабсъ-капитанъ въ отставке и пьмьетъ въ Петербургъ хорошее знакомство.—29-го декабря 1840 года, онъ пригластилъ къ себѣ гостей на вечеръ.—Гости съъхалились. Двъ Анины 2-й степени, два Станислава 2-й, одинъ Владиміръ 4-й, господинъ величественной наружности, съ улыбкой, выражающей благородное сознаніе въ собственному превосходствѣ, и молодой человѣкъ, необъявленно застычивой.—Общество, какъ видите, вообще очень приятное, настоящее Петербургское.— Комната гостиницы средней величины: двадцомберныхъ стола, четыре зажженныя старинновыя свѣчи, чемоданъ подуласркрытый подъ диваномъ, и нѣ сколько делеванныхъ ящиковъ въ углахъ, да еще третій круглый столъ передъ диваномъ, и на немъ цигарки, карты, аффишки и разныя объявленія. Все въ безпорядкѣ, какъ обыкновенно въ нумерахъ для пріязжающихъ. Разговоръ живой и занимательный.

— Позвольте спросить, много по вашему министерству представленийъ къ празднику?

## МИХАЙЛОВСКИЙ ТЕАТР.

MARIE RÉMOND, драма; ARGENTINE, водевіль; LA FILLE DE DOMINIQUE, водевіль.

(Бенефисъ Луисъ Майёръ.)

Театральная хроника «Литературной Газеты», въ нынѣшнемъ году, начинается подъ благоприятнымъ созвѣздіемъ: бенефиссъ Луизы Майёръ, котор, въ самое короткое время, завладѣла вниманіемъ публики Михайловскаго театра, и слѣдалась ея любиминціе. Неблагодарнаго публика, безпрестанно жаждущая новостей, даже залась отчасти, охладѣла къ прежнемъ своимъ кумирамъ, предъ которыми, лавно ли, сожигала свои керты, курила имъ олиміямъ похвалъ, восторгонъ, рукоплесканій! Какъ угодить это-

му властителю, этому прихотливому сутытку, котораго называютъ публикою? Чѣмъ приковать его вниманіе? Какімъ чарами удерживать въ своихъ цѣпкахъ въ търтrenнаго Адониса? Увы! тайна эта низвѣста очень немогимъ изъ тѣхъ, которые зависятъ отъ публики, которыхъ, вся жизнь въ ей любви, въ ей вниманіи, въ еднѣ восторогахъ и ласкахъ. Можетъ ли любая красавица позахвальиться непоколебимою въ тѣрностію своего племянійшаго поклонника? И какихъ тяжкихъ условій, какаго глубокаго соображенія, какой утонченнąй кокетливости стоѣнъ ей этотъ повилъ? Плоховіны ума и хитрости, издержанныхъ въ одинъ мѣсцѣ, стало бы на управленіе Испанію въ продолженіе десяти лѣтъ, — какъ говорить Фиғаро. Пі, не смотря на то, и публика и обожатель часто измѣнять своему кумиру. Что вы будете дѣлать съ людьми!

спросилъ господинъ съ Анной у господина съ Станиславомъ.

Сухощаый и длинноногій господинъ съ Станиславомъ, передернувъ бровями, отвѣчалъ:

— Итъ-съ, нельзя сказать; въ истекшемъ году было гораздо болѣе, особенно по части денежныхъ награжденій. Илья Иванычъ Недопековъ, напримѣръ, получилъ денежное, акромя ордена.

— Немовьрное счастье-съ по службѣ этому Илья Иванычу, лаже просто что-то непостижимое-съ, — замѣтилъ другой господинъ съ синей бородкой и съ жидовскими ухватками.

Господинъ съ Владиміромъ вздохнулъ и обратился къ помьщаку:

— Ахъ! то ли дѣло ваше житье, Сергъй Никфорычъ, сказалъ онъ: — совершенное, безпощежное уединеніе, — нѣто, что наше столичное: ни суете и пикакой, ни отвѣственности...

— И точно славное житье! возразилъ помьщакъ, остановясь посреди комнаты и под-

Почти то же самое сучтились съ прежнемю любимцемю нашей публики, которая носила ее на рукахъ, смотрѣла въ глаза, не зная, чѣмъ наградить ее, чѣмъ порадовать; для которой казались недостаточными и вызовы, и рукоплесканій, и это благовѣрнѣное молчаніе, когда она поведетъ свою сладкую рѣчь. Вы догадываетесь, что мы говоримъ о Г-жѣ Атан. Не то, чтобы публика измѣнила ей для счастливой сонерпины, охладѣла къ ей прекрасному таланту, перестала цѣнить ея простую, естественную игру, исполненную глубокаго чувства, огля и луші; но публика стала холоднѣе ко всемъ этимъ достоинствамъ нерравненной актрицы; она къ нимъ присмотрѣлась, присушалась и привыкла. А привычка — убійственная вещь на землѣ, особенво въ области искусства. Присмотрѣвшись къ великому созданию Брюлова, вы паконецъ хладокровно проходитите

26

тобачь: — я бы и носу не показалъ въ ваш
Петербургъ, да жена... При этомъ онъ на-
чалъ крътъ улѣя.

— Впрочемъ, есть-таки и дълишки кой-ка-
кія, а то бы зачыкъ меня въ нелегкое пре-
ненсію: На улицыъ я въ въсъ толкотѣ, дав-
как; ни къ чему приступа въ нѣтъ; магазинщія
— невъжь, — да я ужъ одного изъ нихъ по-
рядкомъ проучить. Видитъ, Французъ, не
понимаетъ — а Russia! — За какъ же онъ
смѣетъ не понимать — а Russia! — За какъ же онъ
деврійный наролъ, на нихъ и суда нѣтъ-съ.

— Именно, эти Французы таковы-съ, начаљ господинъ съ сивной бородкой. — Я на дняхъ зашelt къ парикумахеру-съ на Нев-скій: парикъ свой немножко поправить-съ и говорокъ хозяйня, показывая на голову — «вотъ, я говорилъ, поправилъ надо, а онъ что бы изъводилъ думать-съ. Посмотрѣть на меня да и сказать: — Послѣ, мусье! — А на мы, какъ и теперь, былъ орелъ. Что же я за мусье? Ужъ точно можно сказать, что держійный наролъ, на нихъ и суда нѣтъ-съ.

Господинъ величественной нарѣжности не говорятъ ни слова. Онъ смотрѣть въ пото-
логъ, нѣсколько пренерitrально поводить язы-
комъ за губами и значительно прищуривалъ
глаза.

— А что, милостивые господари, въ ви-
стѣи или въ преанскель, восклинкунъ помышкъ: — у васъ въ Петербургъ ныңч во что играють?

— Предеранъ больше въ модъ, сказать господинъ съ Анной.

— Ноя, воля ваша, придерживаюся ста-
ринъ, возразила длиною господинъ съ Станилавомъ: — вистъ — игра больно имене
требующая головной работы; тутъ умствен-
ныхъ способности въ наруженій; а пре-
феранъ — игра самая пустая.

— Всь-то ваши игры мыслия и, говоря
это, помышкъ подносять карты по госто.

— Я въдъ, Сергей Никольорѣчъ, по малень-
кой, — сказать господинъ съ Анной.

— И я тоже по маленькой, произнѣмъ госпо-

динъ съ Владимирімомъ. — Я полагаю, лучше
въ вистакъ?

— Кротко-нѣсъ.

— Что это за игры? продолжая помь-
щкъ: — помышнишь ли, Андрей Яковличъ, какъ
мы въ походъ въ штоскъ бывало? а? Все
прошло, братецъ. — Съ тъхъ поръ, какъ же-
нился, и я только въ вистъ да въ преферансы
играю.

Помышкъ вздохнулъ.

Господинъ величественной нарѣжности
къ которымъ относится эта рѣчъ, попричи-
сая или ульнулѣвъ, — этого нельзя было въ то-
кности замѣтить.

— Смѣшно и всюмствомъ объ этихъ глу-
постяхъ, отвѣчалъ онъ, обращаясь къ помь-
щику низбѣягая мъстовненій въ разговоръ: —
на все есть время. Теперь мы не до штоскъ,
къ-я заваленъ дѣлами, и такими дѣлами,
которыя министръ поручилъ собственное
поштю. Я nowчѣ должна видѣться съ нимъ
ада, три раза въ день. Вера онъ мысَا-
залъ: «Я только на васъ и надьюсь, пропо-
стаю на нашихъ васъ.» Тутъ якъ, господа, не
пойдѣтъ на умъ штоскъ? какъ вы думаетъ?

Онъ посмотрѣлъ на всѣхъ.

При словѣ: «министръ»، всѣ съ нѣкоторымъ
уйділеніемъ посмотрѣли сначала другъ на
друга, потому на господина величественной
нарѣжности.

— А ты будешь играть, Андрей Яковличъ?

— Нѣтъ, я почти совсемъ не играю.

— Эхъ, эхъ, эхъ! — возлихнулъ не помышкъ: — всѣ-то на свѣтъ измѣняется: дѣлъ четѣры го-
да только не былъ въ Петербургъ, а покорно
пронокъ какіи перемѣнъ! И пришлѣлъся
и я узнаешь — и улицы какъ будто новая! — и
освѣсновленіе газовое, и домы такоі огромные
и высокіе, что въ иной тысячѣ пять душъ
помѣстится — цѣкая шереметѣвская встреч-
на... Андрей Яковличъ, да въ четѣ года
тому назадъ ты игралъ въ вистки?

— Четѣvere года! выразительно повторилъ
улыбаясь, господинъ величественной нау-
жности, у которого замѣтно грубоилось лило

при калѣдомъ ты помышка, относясься
къ нѣмъ.

— Что же четыре года? да много ли это
временіи? Я, право, не знаю, какъ у васъ въ
столицѣ, а я такъ въ деревѣ гонялъ за засѣя-
цами, не я замѣтъ, какъ не пролетѣли эти че-
чѣтыре года! Право, брать, у стараго пріятеля
не грѣхъ о и въ картишке перекинули.
Причемъ, я тѣя не, какъ ты себѣ
хочешь, — пли можешь статься у васъ въ боль-
шомъ культѣ! — Въ дѣ а то всего, а другъ сердечный, отстать въ своемъ
холоусты. Что же вы тамъ, разговорами
что-ли больше занимаетесь?

— Нѣтъ-съ, извнитны, казалъ господинъ
съ Анной: — карты во всѣшѣшемъ упо-
прѣтѣніи; кто неумѣетъ играть въ карты, то-
му и носу, я вамъ скажу, нельзя показать въ
обществѣ, тотъ торчитъ у всѣхъ, какъ бѣль-
го газу.

— Я изрѣдка играю, но только въ боль-
шую, протягною произнесъ господинъ вели-
чественной нарѣжности: — съ недѣломъ то,
я играю въ вистъ по 200 рублей роберъ, и
такъ счастливо, что одинъ мой приятеля
статс-серетаръ, сдѣльчивый возьмѣнъ, говор-
рить, «мы кажемся у тѣя, mon cher, сама
дортуна за пазухой».

Г. съ Анною и Станилавомъ засмывались,
а Владимиръ, съ картой въ рукъ, подойдя къ
сигна бородкѣ, пропотѣралъ ей нуно, поведя
глазомъ на господинъ величественной нар-
жности: — Не изволите знать, что şi возви-
шенная физиономія. Странно, впрочемъ-съ, что
у него нѣтъ никакого орена.

— Могніе ныңч, Матвій Иванічъ, на-
дваютъ орена только въ экстремные слу-
чан. Иначе отъ этого можно попасть въ
такой лабѣта — и человѣе значительный
приятъ мудръ, за какого нѣбудь... ничего
нѣтъ мудрого ни на лѣбѣ вѣдъ ни у кого не
нашусано ни чина, на амелии. Осторожность
въ нынѣшнѣе время — глаште!

— Не могу сказать-съ, что şi возви-
шенная физиономія. Странно, впрочемъ-съ, что
у него нѣтъ никакого орена.

— Что же, господа, принимайтесь за дѣло,
кручить помышкъ, выштавлять за дѣло, об-
голомъ.

не бываютъ. При такихъ обстоятельствахъ, и-
когда не бываетъ безъ кривости, и нубки, за
этъ情 слѣдакъ, похожа на чашу пиршества, глы
баградости бѣетъ изъ краева. Попъ сравнѣ-
нія, нападаю, и мынѣсъ партіи, нубка подъ-
раздѣлалась на котеріи, изъ которыхъ одни безнос-
вые хвалили новую актрісу, другія отыскахъ
ней умѣренѣе, а были и такія, которые посе
не відъ ей досядѣе — аруга кривости. Бывѣе пла-
менные почитатели и-ме Allan, который посто-
ностоянѣется тяжело (эри вшше), родилъ
были сучала свергнуть съ себя гно, и провоз-
гасть — что те майеръ умѣшъ Allan, Могніе без-
носство приняли это рѣшеніе и вѣрять ему, какъ
сумою.

Давно уже оказалось, что въ искусствахъ не
должно допускать сравнѣнія: это самый нѣв-
рный, самый странный способъ очѣнъ того или
ній другого художника, того или другаго произ-
ведѣрнія искусства. Что лучше — Разаъль и Мейке-
нія искусства, что лучше — Радаъль и Мейке-
нія Анжелю? Шиллеръ или Гете? Мейлеръ-Беръ или
России? Бондина или брIONетка-красавцы? Вы
скажете вспѣ лучше, — и буamente правы. Такъ точ-
ный и тутъ, говоря о Майерѣ и Allanѣ, надо
прозвѣсъ, что онъ облѣ лучше, т. е., какдаждъ хо-
роша въ что-то. М-ме Allan неподаркаемаю
въ роляхъ, проникнутыхъ глубокимъ чувствомъ,
которая она передаётъ иначе художествомъ.
Въ нынѣшнѣхъ драмахъ, водевіяхъ, напримеръ,
La Lectrice, Marie ou l'Égare, и мы, ар. е, ела, ліло, —
на господахъ, всякий разъ едѣшь и иначе то и у-
векаешь эртилѣ. За то въ роляхъ веселыхъ, иг-
равныхъ, комedicныхъ, гдѣ надо смѣяться по
этѣ кадръ, порхать мотылькомъ, пѣть малиновкое,

— нічто не можетъ сравниться съ m-le Louise
Mayer. Особенбо рошова она въ такъ называемыхъ
 piecez de travestissement, (пісель съ перелудыпіемъ).
Имень дѣ въ такія пісельѣ брала Майеръ для сво-
его бене-масла, который былъ новымъ ела спо-
ствѣтъ. Она являла то молодежной цвѣтчи-
чною, и пѣха веселая пѣсенки подъ пределную
музыку Маруэта, то Коломбиной, и танкованъ
въ Арделикхъ аламоны, которому аплиодарю-
талоны изъ своей ложи. Потомъ... но всего
не припомнишь. Французскіе водевія, не разра-
заиваются — это изрѣстно всѣмъ. Надо само-
му пѣс строить, точно такъ, какъ надо са-
мому тѣе устрины и пить тамамско! Н. Такъ, —
ни слова о пісельахъ, ихъ, какъ не было!

П.М.—скій.

МУЗКА

КОНФЕРЪ Г-ЖИ БИШОПЪ, 12-ГО ЯВНАРЯ

Въ два часа по полудня зала г-жи Энгелгардъ
заближала огнии, запахала шалаки и чепоми-
ми и съ оглухшѣеннымъ громомъ раздалась уте-
рхоръ. Цанами. Наконечнѣ выava了і сама концер-
комъ жаркинъ коопелсканіямъ, то причинной то-
му была нетопленная зала, въ которой по Реоми-
ру можно было насчитать градусовъ 5 морозу,
Да, это хотѣ какоі онъ усердія поканѣтъ лихо-
радочною дрожью. Могнімъ казало-съ, что се-

27

наго кармана своей венгерка кисет с та-
гой. — Столer готов, мальцы важные,
только записывай... Онъ началъ набивать
свою огромную дорожную трубку к соро-
теньмшего чубукомъ и продолжалъ:

— А мы — люди праздные, между тьмъ
поболтаемъ кое-о чемъ. Не правда ли, Ан-
дрей Йокливчъ?

Закрынъ трубку, помщикъ подсъѣ къ
господину величественной наружности. Въ
эту минуту безмянный и заствяченный моло-
дой человѣкъ, дослѣд никъмъ незамчен-
ный, нѣ сколько разъ кашлянулъ.

— Видиш, услѣся тамъ в'уголку, как
карасная дъвушка, казалъ помщикъ, обра-
щаясь къ закашлявшему молодому человѣк-
у:—и слова не вымолвить. Что это ты ка-
лялещъ? Не простудился ли, Вася?

Молодой человѣкъ, когда на него обрати-
лиemanіе, неловко повеселиться въ своемъ стульѣ, весь вспыхнулъ и, запинаясь, отвывалъ:

— Нѣ-съ, это та-съ.

— Рекомендую тебѣ, Андрей Йокливчъ,
продолжая помщикъ, указывая чубукомъ
на молодой человѣкъ: — это сынъ моего за-
качынчаго пріятеля и собыд деревенскаго,
малый добрый, есть у него многое кое-ка-
кія колоратные мысли, да это еще по моло-
дости, недавно изъ Москвы пріхъалъ сюда
опредѣляться на службу, а обучался въ
университетѣ.

Молодой человѣкъ, раскликаваясь, покра-
стья еще большъ прежнего.

Господинъ величественной наружности на-
клюнъ немного свою голову въ отвѣтъ къ
на полнокъ его и сказалъ, улыбаясь, пом-
щикъ:

— Стоитъ только пообжиться немного
въ Петербургъ, такъ колоратные мысли
масьа разъ исчезнуть. Язнаю многихъ москов-
скихъ молодыхъ людей, которые пріхъалъ сюда
въ какъ сумбуморъ въ головы, что
Боже уallis: толковали о разномъ вздоръ, —
о гуманизмъ, на направленіи въя... они вскру
тамъ помышаны на инософиосъ. Но вскру

ихъ здѣсь, какъ рукой снялъ, и теперь они
съмѣлились такіе любезные, ровные, мильные
молодые люди, танцующіе до упаду безъ вски-
шъ претензій, работаютъ въ департамен-
тахъ славно. На собоѣ-то, оно конечно
хорошо сочинять разные теоріи да от-
вѣченности, дававѣться въ поэзіі, — дру-
гъ не чмъ разозревая; а у насъ, батюшка,
роза; проза: сказания безъ славкой примыка...

— Прекрасное и здравое разсуждение! за-
мѣтьль въ полголоса господинъ съ Анной
своей партнеру съ Владимиромъ.

— Помилуйте, да у васъ дама самъ шестъ
козьей, а вы не козьряете; въдь мы малень-
кій шлемъ могли бы сдѣлать. На что же это
похоже?

— Виновнѣ, засушался, — да нельзя:
славно говорить...

— Тотерять отъ этого шлемъ! ворчаль
господинъ съ Владимиромъ, — шлемъ!

(Окончаніе въ следующемъ нумер.)

## ЛОДОНЪ И ВЕЧЕРОМЪ.

(цены диккенса.)

Видъ лондонскихъ улицъ за часъ до вос-
хожденія солнца, въ лѣтне утру, поразите-
ленъ даже для тѣхъ, которые, гонялись за удо-
вольствіями, или преслѣдlysые емъによдо, лю-
юються имъ не николь. Кака-то пустота,
безопасность на улицахъ и въ безмянныхъ,
кривко запертыхъ занялъхъ, дышащихъ
днѣмъ заботами и жизнью. Послѣдній пылнѣ-
ца, успѣшный отыскать дорогу ломой до раз-
свѣта, идетъ шаталъ и напивая застольное пись-
нєю; послѣдній бездомный бродагля, кото-
раго нынѣтца и нынѣе оставили на улицахъ,

грья окостенѣшѣе членъ, бредѣть, мечтал
о тѣлѣ и пищѣ, полезнѣйшая для народнѣ-
населенія еще не проснулась для древнѣхъ
трудовъ, и мертвая тишина царствуетъ на
лицахъ; при слабомъ свѣтѣ, онъ кажутся
еще безбезопаснѣе. Извѣщющіе колюды пус-
ты, трактирѣ заперты, и пристаниза пад-
ней бѣдности — безлюдны. Дежурный полнѣй
сейскій одинъ видѣвъ на улицѣ; онъ зорко
смотритъ передъ собою, и только изрѣдка
сцена сначала запрѣгає черезъ дорогу, и скрываются за каменными. Отворенные окна
спалянѣ предсказываютъ жаркій день и го-
ворятъ за безпокойнымъ снѣ обитателей, а
бѣдный свѣтъ лампады, мерцающій сквозь
застанѣленныя окна, показываютъ комнату
трудольбѣя или болѣнны.

Съ этими немногими исключеніями, на
улицахъ невидно никакого признака жизни,
на домахъ — никакого бдящаго. Прочитать
часъ, куполы церквей и крыши высокихъ
здѣйій слегка начинаютъ золотиться бле-
емъ восходящаго солнца, и улицы, почти
непримѣтнымъ образомъ, запестрѣли и ожи-
мѣлъся. Медленно тянутся возы на ры-
нокъ: поногнѣцъ съ лосадою бѣтъ уста-
льныхъ лошадей, или напрасно старается раз-
будать маłychка, кеторый, растянувшись в
самомъ верху воза, возбѣшаетъ, въ спасти-
льно-мусленіи, свое давнішее желаніе
взглянуть въ великолѣпный Лондонъ. Гру-
быя, запахнѣмъ животворный страннаго вида,
что-то среднее между трактирными слугами
и кучерами, начинаютъ отворяться ставки
трактировой, и маленькие граммовы столы, съ
объкновеннымъ завтракомъ, являютсяся на
своихъ мѣстахъ. Нѣ сколько машинъ и жен-
щины (особенно послѣднѣхъ), неся на головъ
тяжелые корзинки къ плодами, идутъ къ Ко-
нотрандеру, одинъ изъ всехъ за другие, со-
ставляя собою изъвилистую линию до Най-
тсбриджской дороги.

Кое-гдъ, скромный землянчелѣнъ, съ об-
домъ, завязаннымъ въ платкѣ, скорыми ша-
гами идетъ на работу, и три или четыре
школьника съ громкимъ смѣхомъ бѣгутъ.

либъ экономическій мѣру въ отношении къ дро-
вамъ обратить въ отнѣшеніи къ дротамъ
въ оркестръ, черезъ чурѣ снѣй,
концертъ г-ки Бишонъ много бы ингиралъ.
Мнѣнія свободы, и мы противъ этого — спор-
ти не будемъ. Чего-ты не начать намъ отчетъ объ
этомъ концернъ? Съ начала-э страха обычно
бене-вно. Whatever начнемъ, т. е. благошѣ. Г. Боха,
(пропускаемъ титуль) его: перейти арфистъ В. Е.
В. Борисовъ Викторинъ) гораздо боғе замѣткавшѣ
вою сною творческому дорадованію, чѣмъ какъ
использованъ. Ужъ ароа еще инструмента, кото-
рый въ области мызыки играє почти такую же
рой, какъ въ ариеметикѣ, т. е. они создадутъ
для приLOTENZIE. Приложите ульъ къ единицѣ,
арфъ къ пнію, къ оркестру — они получаютъ
принятіе. Намъ сусулавшіе слышать ми-и
тихихъ арфистовъ; почти всё они были прекрасные
использованіели, не никогда еще намъ не улавливаю
слышать артиста, который бы такъ хорошо умѣлъ
съмійной инструмента, сочиненій Божа, исполненный
имъ на музыкальномъ утрѣ г-ки Бишонъ, еще
болѣе убѣдилъ насъ въ этомъ мыш-ніи.
Это цѣлая музыкальная драма, гдѣ кипитъ
старица, гдѣ интересенъ яблѣствію возрастиетъ еже-
меньшно, върно попадая въ сердце. Дайте еще

музыку Таліоніи, онъ тутъ же нашпештъ на нее
бадетъ; покажите ее синьори Донниттъ, расто-
ропкому и дѣлательному, но скучному возбужде-
ніемъ, онъ тогчасъ же закажетъ къ ней нѣдѣр-
то, причетъ съ въ запиты фіордуръ à la Rosinі,
и выдасть за свою оперу, и звѣте ли это
эти бы юлчая его опера. Интродукіи кон-
церта Божы роскошна и носитъ отечатокъ кан-
го-то тортеренденсіи; адапло арфы полю нѣгъ
въ меланхоііи, а ялтерго-цѣлая поэма мовѣ, мо-
бнія и всеслѣдія. И что въдѣсь ему такія сча-
ставливый мотивъ, отъ которого сердце запрыгаетъ
за любленнаго, а у Оbersа или концерна Геро-
ля желѣе поднялъ бы до самой маковки. Финаль-
кашпитъ, возлѣтется, рокочетъ; это глыба страстей,
бренотанъ въ свѣтъ полной рукою художникъ; онъ
въ борбѣ, въ битвѣ, въ разгарѣ и увекаються васъ,
заставляють холять въ ладоли, несмотря на холо-
дъ въ залѣ, что не немало способствуетъ вамъ от-
коротѣе забавіть непрерывный взитъ доктора, ко-
торый пропишетъ вамъ завтра репенкъ отъ насмор-
ка или простудной ихораки. Вторая и нейка Божа,
наснанена на случай коронацій колорейки Викторіи,
имѣть музыкальные ракости, по, какъ соз-
даніе, — гораздо слабѣе концерта. Въ ней особенно
гимна — Save the Queen. Въ толчках исполненіи Божы господ-
ствуетъ искусство соболы, какъ ему одному
собственному: струны подъ его перстамъ такъ-такъ
искусны, какъ клавиры у Тальберга, хотя Божа
не дѣлаетъ на арфѣ такихъ сальто-морталѣ, какъ
незаметный пьынъист. Главное достоинство его
игри, по нашему мишню, состоитъ въ томъ, что
звонъ его стерпѣ не сливается, а какдаждъ нотъ

звучить отѣдьльно и по半ю, что въ бѣдной пасса-
хахъ — много значнагъ — Г-жа Бишонъ, безпрест-
нанъ концернъ — ней-вида, много вѣрности на
голосъ, довольно чистая отѣдька, нѣкоторая сна-
спаана въ украшенияхъ, и достоинѣе перепис-
чивности; — всѣхъ этихъ частностей по немногу
состо-сятъ много въ пѣдности — и глаюды не
пріятной артисткой. Whatever, этихъ сильныхъ,
тотарою съ нѣтъ, этой гладкой сильной смѣ-
сти въ перелывахъ и переходахъ голоса, которые
харкотерпели генеральныхъ пьевъ — у г-ки Бишонъ
нѣтъ. За то едда-ли Маста, Малибранъ, Фородъ,
Девренъ, споюнъ вамъ такъ мило шот-
жаной романсъ, какъ М-ме Бишонъ.

Выборъ піесъ, слѣдующій г-жею Бишонъ, очень
хозяй, какъ мы уже скажали прекраще. Whatever ве-
гомъ исполнія она сцену изъ «Дукреій Бориса»,
и дуэт изъ «Севікаскою циркульникъ», и мѣш-
съ г.Този. На мѣстѣ г-ки Бишонъ, мы не рѣш-
лили бы нѣтъ въ холо-домъ г-ки Энгелгарда
въ лавармѣ изъ Дамерурской нѣвѣствъ: Regnava
nel silenzio, кото-рой творческихъ, дивѣшными
вмѣстѣ, въ досейе въ залѣ полна. Ария эта была
послѣдній бистаретельный, и едва не едини-
чный творческий г-пер-Бургъ. Публика въ
этихъ зумах. Въ до-сихъ поръ назелкириза-
вана-ся этими зумакъ. Въ до-сихъ арти менѣе вку-
голосъ, чѣмъ свобода въ королитрахъ и укра-
ніяхъ — въ что мотвъ органа,ны, даже до
рота-шого голоса, одна только концерта вдѣтъ за
примечательны. Въ заключеніи концерта, г-ка Би-
шонъ проицѣла намъ тачалікулико арію подула-
гана, и умнѣе въ господинъ его голоса русской пѣси: «Лу-
ка на чуніушка». Публика осталась довольна и тре-
бовала повторенія этой піесы, что милая артист-
ка съ охотою исполніла.

28

по улицы, составляя разительную противоположность своему шумною веселостью с неудовольствованием большегодым сиянок, когорты, напрасно стучавшись и звоня у двери, съюз наконецъ на порогъ, въ ожиданіи, пока горничная отворитъ ему дверь.

Ковентгарденский рыбокъ, и улицы, ведущія къ нему, усвяны экипажами всѣхъ рода и видовъ, начиная отъ тахелаго вагона въ четверѣ лошади, до легкой повилки въ одну лошадь. Мѣсто это усѣяно листами капусты, разбѣрью послужою, и вообще оставаясь переносного рынка; люди кричатьъ, тереги скрыпатьъ, лошади жутку, мальчишки дерутся, торговки бранятся, купцы выхвалаютъ свой товаръ, а изводили — отпускаютъ острыи.

Продохти еще часъ, и всѣмъ разсвѣтаетъ. Служанки всѣхъ сортовъ, которыхъ господа чырѣеючая звонки въ количествѣ, разводятъ огонь въ очагъ и каминъ. Потомъ служанка отворяетъ дверь на улицъ, чтобы въступить молочанцу, какъ врѣтъ, по самому странному стерженію обстоятельствъ, вдѣлить, что всѣдній слуга уже купилъ для нея молоканъ, и что молодой человѣкъ, сидящій изъ ближней лавки, по такому же странному стерженію обстоятельствъ, отворетъ ставятъ въ уе госпожа; необходимѣюшіе слѣдствіемъ этого бываетъ, что она врѣтъ оставалывается, по молочанкому въ рукъ, у самой двери всѣднаго дома, чтобы сказать «здравствуйте»? Бетси Клеркъ, и на дорогъ, чтобы сказали «здравствуйте» имъ объѣмъ; и какъ вышереченный молодой человѣкъ очень недвусою, то разговоръ лѣдяется очень интереснымъ, и вършенно могъ быть сдѣльчаться еще интереснѣе, если бретны госпожа Бетси Клеркъ не топнулаńого о поль своей спальни. На это молодой человѣкъ началъ громко выстигъ, идя къ лавкѣ скоркъ, чмѣь изъ неп вышелъ; а двѣ давушки бѣгутъ къ своимъ госпожамъ, запирая двери на улицу чрезвычайно тихо, и потомъ высвобовывая голову изъ оконъ, какъ-будто затытъ, чтобы поздравить разнощика, а въ самомъ дѣль для того, чтобы взгланутъ на молодого привиока, кото-рый, заслуживающіе много разнощиками, а еще больше женщинами, бросадѣтъ быстрѣй взглядъ на разнощиковъ, и идтижій на двѣвѣкъ, къ большому удовольствію обьвыхъ. Разнощикъ идетъ къ почтамтъ, и прохожіе, идущіе съ самъ, къ чѣхъ отъ утру, смотрѣть съ удивленіемъ на прохожихъ, пріхавшихъ утромъ, которые какутся синими и истощенными, вършенно отъ путешествія, которое лѣдяетъ иногда то, что происшествія вěчерашная утра какутся намъ случившимися шесь мѣсяцевъ назадъ, и заставляютъ людей удивляться, что ихъ друзья и родственники, съ которыми они вěчera только разстас-лись, врѣтъ такъ постарѣли. Мѣсто, откуда обходяѣтъ движенцы, кипятъ жизнью, и самыя кареты окружены толщою жиловъ, которые увѣряютъ, Богъ знаетъ по чему, что порядочному человѣку невозможно по чаркѣй мѣр перочиній ножій, бумажникъ, прошлогодній календаръ, карандашей, кусочикъ губки, или тетраль каррикатуръ. Еще полъ-часа, — и солнце, освящая полу-пу-

стыя улицы, будіть люниваго сдыслѣ ла-стыки, который начинаетъ чистить свой ла-мазанокъ, и мести рѣчью, разсуждая съ другимъ сидѣльцемъ о томъ, какъ будетъ сегодня жарко. Возвѣ съ ящиками и узлами дѣтныхъ лаврки. Удивляются, какъ люди не сломаютъ изъ нихъ себѣ менъ; джентльмены, смотрѣя изъ омнибуса, удивляются людямъ, выдумавшімъ возки. Теперь всѣ лавки отворятъ изъ лавки, и сидѣльцы и прикашки тщательно вытираютъ стекла оконъ, выходящихъ на улицу. Лавка будучи нанолена слугами и дѣтьми. Люди среднихъ лѣтъ, которыхъ желаньанье, къ не-счастію, не усилчивалось въ той же пронор-ки, какъ ихъ семейства, важно идутъ, но видимому не думая ни о чемъ, кроме своей конторы; зная въ лицо почти всѣхъ встрѣ-чныхъ и поперечныхъ, потому что видятъ изъ каждое утро, исключая праздничныхъ днейъ, въ продолженіи ювадачіи лѣтъ, они не говорятъ ни съ однимъ. Егіемъ имъ снегла-ситъ завесу знакомство, они отвѣшиваются низкій поклонъ, и спокойно продолжаютъ свой тѣпъ. Что же касается до похатій руки, или разговора, то какъ этого вътъ въ пред-писаніи, то они имѣютъ, не имѣть ни-какой права пускаться на такія роскошній. Низькіе писцы въ огромныхъ шляхъ, какъ сдѣлялисьмужичникамъ, дѣутъ нанарно, не будучи еще мальчиками, дѣутъ нанарно, не въ своемъ единоственномъ фракѣ, тщательно вычищен-комъ, и въ бѣлыхъ панторахъ, обиably разрашенныхъ пылью и червилами. Необ-ходима упорная борьба мыслей, чтобы не ис-пратятъ денегъ, давній на облѣдъ, на кому-ки складкиъ прирожковъ, такъ соблазнительно выставленныхъ у лавки прирожки. Но知识ъ собственного достоинства, и недѣльное желанье въ семь шлялинговъ, вмѣстѣ съ мыслью, что надо ставать въ восемь часовъ, приходить къ нимъ на помощь, и они обыкновенно нахлобучивающіи шляну большѣ на котѣ, и заглядываютъ на шляпу шевчей, какіхъ — бѣднялѣнъ! — большъ всѣхъ рабо-ты, хуже всѣхъ платятъ, и которые часто составляютъ бѣдній классъ въ народѣ. — Одинѣздіцъ часовъ. Новый привилъ порада наноситъ улицы. Товары у оконъ магазиновъ распостранены въ порядкѣ; заводчики въ чистыхъ галстухахъ и чистомъ платѣ; по-возки исчезли изъ Ковентгардена, извод-чи дѣутъ назадъ, писцы въ корнотарахъ; ка-бюлеты, кареты, оммивбусы и верховыя ло-шады веъзутъ своихъ господъ въ должность. Улицы наноситъ разнонымъ народомъ, ве-сельямъ и печальнымъ, богатымъ и бѣднымъ, трудолюбивымъ и празднымъ, и наступаетъ жаркій, юмнымъ, дѣятельнымъ полденьемъ. —

Но чтобы видѣть лондонскаго улицы на вы-сей степени славы ихъ — нужно видѣть ихъ въ темную, мрачную, осеннюю ночь, когда сырость наноситъ ихъ грязью, не очи-щая отъ другихъ нечистотъ, и когда тяже-лые туманъ, обхватывающійся всѣ предметы, придаетъ яркость газовому освященію, а илю-минованныя лавки величайшіе отъ противоположности съ окружающей ихъ темно-тою. Въ такую ночь, всѣкій, къ которою находится дома, старается окружить себя всѣми возможными удобствами, всѣмъ англійскимъ

комфортомъ, и прохожіе приunto признавать счастливымъ, си-дящимъ у домашия камина. Въ большихъ и лучшихъ улицахъ заванѣськи у оконъ трак-торовъ спущенныхъ и аркій огонь въ курны бла-гитъ сквозь нихъ, возбуждая аппетитъ уста-лаго пунтника. Улицы, лежація близъ Мер-гета (Marsh-gate) и театра Витторианы предста-ютъ странную смѣсъ неопрятности и тем-ноты, которую жители не мало не стараются уменьшить метлою и фонаими. — Иръные фонаи у лавокъ сдѣланы изъ бумаги, на-питанной масломъ; ихъ залудуетъ въ вѣтеръ. Скоро опаднадіцать часовъ, и холодныій, мел-кій дождь, давно уже накрашивавшій, по-шелъ съльянье. Запоздалые купцы начали за-пиратъ лавки; —мальчишки разсялись. Слы-шешъ только топотъ конпытъ о неровную и каменстую почуе, и свистъ вѣtra стуча-шагъ въ окна. Полицейский офицеръ, нахо-бучинъ шляпа и завернувшись въ плашѣ, пробирается по улицѣ прокинальная вѣтеръ. Толны, вѣрйдь недовыхдій швацъ и вредѣ по улицамъ, — исчезли, и только шумъ и крикъ внутри тракторовъ разнушается одно-обратно таштину ночи. Посылался новый шумъ, — и смолкъ. Несчастная женщина съ ренебкомъ на крахъ крепко закатанная остаткомъ шалы, хотѣла пытъ народный бал-хадъ, въ надеждѣ вы molить что небудь отъ сострадательнаго госпожа. Губый смѣшъ надъ ея слабымъ голосомъ, — вотъ все, что досталось ей на долю. Крупныя слезы на-даю съ ея бѣдной лицą; дитя обяло и голодно, и жалобы его увеличиваютъ отчая-ніе матери, которая рыдала, поетъ по горя другой верхірь. Пытъ! Какъ мало изъ людей, проходящихъ мимо несчастнаго создайні, ду-муютъ о смерчейной тоскѣ, о стадианіяхъ ду-мую и ума, происходящихъ отъ услѣдъ пытъ. Горькая насмѣшка! Несчастная, умрашающа съ голодомъ слабо повторяетъ слова весен-ой пысни, которая, Богъ знаетъ какъ ча-сто, ожывяла часы пировъ и наслажденій! Дэъсъ нѣй предмета для насмѣшкѣ. Слабый, дрожаный голосъ разказывающі страшную повѣсть нужды и горя, и бѣдная вѣра ве-сельной пысни можетъ, возвратиться за домой за тѣмъ только, чтобы умереть отъ холода и голода. Часъ. Толны, возвращающіяся изъ разныхъ театровъ, идутъ по грязнымъ улицамъ; изводчики, коляски, театральныя каре-ты разъзяжаются. Молодые люди расходятъ-ся по лавкамъ вѣsto устрицы, пить портеръ и курить. Подобныя сцены продолжаются дѣ отрехъ или четырехъ часовъ утра; когда онъ кончаются, — начинаются новая. Но какъ для описаниі ихъ нужна цылѣнъ книга, кото-рой содержаніе, хотѣ чрезвычайно нраво-шѣткіное, будетъ однако нѣсколько непріят-но, то мы дылаемъ поклонъ и опускаемъ за-навъся.

Съ англійскаго А. ГОРАБВЕНКО.

ЕВЕДОРЪ КОНИ.

Нечатать позволить. С. Петербургъ, явира 15 дія, 1841 г. Цесарю. А. Крыловъ и Е. Ольдекопъ. Въ типографіи А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКъ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сценаите обръсените, гиталите! Шкеловъ. (Пахъбнила)

Выводитъ три раза въ недъло: но авторикъ, четвергъ и субботъ. — Цена голову издана, состоящемъ изъ 140NETовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разъяскою во дожаъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

18-Е ЯНВАРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ОСКИВЫ
ИЗЪ ПОРТРЕТНОЙ ГАЛЛЕРИИ

ИВ. ПАНАЕВА.

(Окончание.)

Молодой человѣкъ сидѣль, какъ на гол-
каъ, слушая господина величественной на-
ружности; лицо его поперемѣвно то краснѣ-
ло, то бѣднѣло, губы шевелились: но он
не могъ выговорить ни одного слова отъ за-
стьнчувости и вертѣль въ рукахъ носовой
пятокъ. Очень пріятное положеніе!

— Андрей Яковльч, говорилъ: помв-
щикъ: —ты со всѣми въ связи и съ минист-
ромъ, какъ сказываетъ, свой человѣкъ, и
съ разными статсъ-секретарями. Сыщи-ка,
братецъ, юношъ-то мистечко; отецъ его
человѣкъ небогатый; я тебе за это спасбо
скажу, да еще къ будущему Рождеству моче-
ныхъ яблокъ пришло: въдя я знаю, супруга

твод до нихъ охотница, а у васъ здѣсь не
умѣютъ мочить яблокъ, какъ должно.

— Помилуйте, Сергей Николаевичъ! жа-
лоьно воскликнулъ молодой человѣкъ, выти-
рая кручины канпі цота, пруступившія у не-
го на абу. Моченые яблоки, объщанные за
его опредѣленіе, привели вѣдяжку въ совершен-
ное отчаяніе.

— Итчего, Вася, ничего... ужъ ты, пожа-
луйста, не церемонься и молчи, это не твое
дѣло.

— Я съ большшімъ удовольствіемъ поста-
раюсь сдѣлать, что могу, сказалъ госпо-
динъ величественной наружности: — я увр-
ентъ, что мою просьбу министръ уважить;
но объ этомъ только надобно сказать дирек-
тору, а я съ директоромъ на пріятельской но-
гъ: мы всегда другъ у друга разъ въ недѣ-
лю объдаемъ.

— И прекрасно! и дѣло въ шляпѣ! Вотъ
видѣшь ли, Вася, пословида-то не лжетъ:
старый другъ лучше новыхъ двухъ.

— Но зачѣмъ безпоконить такими просьба-

ми... едва слышно проговорилъ молодой
человѣкъ.

— Говорятъ тебе, Вася, толкомъ: молчи... Послушай, Андрей Яковльч, гдѣ здѣсь до- стать хорошаго княщетра? Отецъ его про- сціль меня купить нѣколько картузикъ. Онъ вотъ видѣшь-ли, служа въ пѣхотныхъ полкахъ въ Выборгъ, взялъ прычку курить кнастеръ, — а по мнѣ такъ это скверный табачка!

— Право, не знаю.

Господинъ величественной наружности
взялъ со стола какое-то объявленіе и началъ
его небрежно просматривать.

— А, это объявленіе на журналы, ска-
залъ онъ, бросая листокъ.

— Да, братецъ. А на какіе бы подинсать-
ся, я все думаю. Какъ ты посовѣтуюшь? въдя
тебѣ это должно лучше быть извѣстно?

— Я давно не читаю русскихъ жураловъ. У меня едва достаетъ время на англійскіе и французскіе Ревю. Налии журналы всѣ и скучны и...

ФЕЛЬЕТОНЪ.
КАЛЕЙДОКОМЪ.

НОВЫЙ ВОДЕНИЛЬ СКРИВА — Цецилия или
бюбленный левов, — недавно былъ данъ въ Парижѣ.
Онъ заимствованъ изъ прекрасной повѣсти Фреде-
рика Сулье и ишъ-необыкновенный усівъхъ. Но-
ка, чтобы не искушать вашего терпівнѣ, раска-
ка, чтобы не искушать вашего терпівнѣ, раска-
ка, чтобы не искушать вашего терпівнѣ, растя-
ка, чтобы не искушать своего

хъ, съ прческой я la мужики, эспаньельской на бородѣ, хлыстомъ въ рукахъ и пустотою въ душѣ. Йльца этого зовутъ Жоржемъ; онъ англичаний, отъ нечего-дѣлать странствующій. На дорогѣ въ заютнѣмъ своей тетушки онъ оставалывается въ гостиницахъ; у него ужъ такой обсячай. Что бы вы сѣдня, еслиъ вы были йльомъ и отъ нечего-дѣлать захъали въ гостиницу, гдѣ есть геронія скирбовыхъ водевилей находится въ гостиницахъ; у него ужъ такой обсячай. Что бы вы сѣдня, еслиъ вы были йльомъ и отъ нечего-дѣлать захъали въ гостиницу, гдѣ есть геронія скирбова водевіла? — Вы кърно стали бы за ней волочится. Левъ дѣлаетъ то же, что и вы бы сѣдня: — онъ волочится за Цецилией. Цецили, трусливая отъ природы, будалась дикихъ звѣрей вообще и йльовъ въ неособенности. Она до того испугалась любовнаго мычанія Жоржа, что хотѣла уже броситься въ окно и смолить себѣ шею, лишь бы не попасть въ его хищни� япы. Жоржъ покушалъ бифестку съ картофелемъ и

хрѣноль, который былъ гораздо лучше приге-
торѣнъ, чѣмъ у Геграна, вышілъ кофе и, какъ
великолушный левъ, пустился далѣе, оставая свою
жертву. Проходить время. Тетка йльа, которая
даже не походила на гієнну, а была просто кури-
ца—по добротѣ своей, умерла. При ей смертномъ
одрѣ, находить Жоржъ—Цецилию. Какимъ это об-
разомъ? Самымъ простымъ: Цецили была крестни-
цей покойной тетушки. Кто-жъ мѣваетъ тетуш-
кѣ йлья имѣть хорошеньку крестницу! Тутъ
Жоржъ изъ йльа дѣлается ягвенкомъ и умираетъ
просто отъ любви. Но Цецили знаетъ, что дѣль
и въ овечейшь куршъ не должно класть нація въ
ротъ, и проснітъ позволенія итти служить въ дру-
гой домъ. Левъ оmente великолушенъ. «Сотъ нація
говоритъ онъ, подавая ей бумагу, въ которой на-
значаетъ ей 10,000 сежегодаго дохода: —отдайее
тому, кого ты любишь, и будь съ нимъ счастли-
ва. —Цецили тронута и отдаетъ бумагу йльку. Слѣ-
дуетъ спадьба, — по ее скрывасть отъ артилей

["50", "— Ну, нътъ, воля твоя, этого нельзя сказать — перебрать-перебрать, — Иногда попадаются и анекдотцы хорошие, и водевания забавные. Мы съ желãoю над'однимъ... какъ бшилъ съ забытъ названіе... въ запуских хохотали. Вотъ какъ въ пныхъ объѣ учечности занесутъ — ну, это смерть моя, терпѣть не могу. Они тамъ промянъ сей то чехло толкуй, да публики-то какое до этого дъю.", "— Хорошъ ученость въ нашихъ журналахъ — замыкъ господинъ величественной наружности, поправляя яхонтовую застежку на насмивной золотой цвочкѣ, живописно распорожненной на его бархатномъ жилѣ виншеваго цвѣта.", "— Я разъ нечаично развернулъ такъ, не помню какой-то журналь, и прочѣ, что у \"ранцузовъ\" не было философовъ. —Эти господожурналистызацыи бездѣлами — Декарта и Мальбранта! Я такъ ужъ не забуду Декарта: а надъ нимъ 8 лѣтъ сидѣлъ, неподинимная головы.", "— Все это еще ничего-съ, скромно возразили господинъ съ скиной бородкойо: — а вотъ что обидно: тамъ въ журналахъ помышлятъся такъ сказать оскорбительные для человѣчской чести личности-съ. Я и меня была недавно наносила сатира. И я хохъ хохъ жалователъ-съ. Конечно, у меня знакомство хорошее и репутація моя состоялѣна: — мысъ это повредить не можемъ, да онъ все, какъ хотимъ, щекотливо. И сочинитель-лято-лѣшее ребенкомъ знѣлъ Богу-съ, членкѣ безъ всякой солидности, разговаривалъ больше о пустикахъ-съ и все по Невсокъ бѣгаетъ.", "— Охота же вамъ, Матвей Иванычъ, Богъ знаетъ что на свой счетъ принимать, перебилъ помышкъ, — мало ли что сочинители выдумывали-тъ, на то они и сочинители. Одинъ извѣстъ насмѣшили.", "Господинъ величественной наружности сдва замътно улыбался.", "— Какъ же ты мысъ посовѣвъتъ, Андрей Яковъин, продолжая помышкъ: — на какой журналь поддержаться-а? І, братецъ,", "хочу подмахать на два: на «Репертаръ», — что, тебя скажу, безновышенный журналь, — да и на «Энциклопедическій кстантъ», — говорятъ и онъ съ будущаго года отъ пойдѣть. Сначало только, что объ немъ вотъ въ этомъ объявленіи-мѣсть съ другими журналами не упомянуло.", "Господинъ величественной наружности захочу-нужною губу.", "— Да, «Репертаръ»: точно занимательнѣе казалъся — отъ утамъся, — отъ замѣтий, отъ головной работы, съ удовольствіемъ инача можно перелистывать его.", "— Въедь и вообще можетъ, замыкать длинногоній господинъ, тасуя карты: — всѣмъ этими сочиненіемъ собственно говори хорошо позабавшіяся часлѣтъ служы. Это, такъ сказать, десертъ посѣдъ обѣда, безъ которого и обойтись можно.", "— Но призялъ, хотѣлъ, чтобы у насъ былъ журналь дѣйный, продолжая господинъ величественной наружности: — дѣйный въ полнѣйій смыслѣ слова и вмѣсть съ тѣмъ добровосовѣстный, безпиристрастный...", "— Да вотъ, запищалъ тоненкимъ голосомъ господинъ съ анной, пересторѣвъ сонь карты: — съ будущаго года въ Петербургъ сталяетъ издаваться какой-то новой журналь, — тотъ ужъ,ﬂъ-лять, будетъ совершенно добровосовѣстный и безпиристастный.", "Призѣте также захвастываясь молодой человѣкъ-вѣкъ не могъ выдержать: онъ засмывался, покраснѣлъ и спряталъ лицо свое въ носовой патлѣ.", "— Журналь долженъ иметь понознообразіе, говорятъ господинъ величественной наружности: — это первое условіе; второе, чтобы онъ имѣлъ направленіе чисто-практическое; всѣ философіческіе и теоретические бережніе — въ сторону... практика и т. п. Она только и можетъ принести истинное نحو России... Конечно, повести нелѣнъ не помышать въ журналь, но повести должны быть короткій.", "— Отчѣе же, братецъ? перебилъ помышкъ: — съ этимъ я не согласенъ. Я люблю", "повѣсы, особенно веселыи, и жена токѣе очень любить... Ну, пачалыны — не слова: эти такъ Богъ съ ними. Въ жизни и безъ этого много слезъ, да еще отъ книгъ ликавъ, — нѣтъ, ужъ покорный слуhy.", "— Стиши, декларировавъ господинъ величественной наружности: — вося не должны быть въ журналь, потому что теперь все пинутъ прелюхои стиши, да и вообще писать стихи въ ХІХ вѣкъ — аханозимиръ.", "— Стиши: конечно что хотѣ бы и не бѣдно, возразить помышкъ: — не вели будетъ потеря; иначе дъю куплеты водевільные, — безъ нихъ нелѣнъ, братецъ. Естѣ вы дѣю чудо какіе. Я въ «Репертаръ», какеже, читалъ куплетецъ объ усѣа — и помышкъ распрашь-съ свои усѣа: — какъ бшилъ его, я назизъ помнилъ:", "«Что усъ твои усѣа?»", "ахъ, чортъ возьми, позабылъ, а безнодо-ый куплетецъ.", "Застинчѣвый молодой человѣкъ выслушавшъся мусамъ господинъ величественной наружности о стикахъ, гризъ охотни и запахъ, что раза два или трнъ, осмѣлился замысить, что Байрои и Пущинъ приадлежать ХІХ вѣку, что они писали стихами и не читались однакою анахозиморсъ.", "— Да, конечно, но я собѣтственно говорю о послѣднихъ годахъ, возразилъ господинъ величественной наружности: еще лѣтъ во-семь тому назадъ были стиши:", "— Помилуйте-съ, перебилъ молодой человѣкъ-вѣкъ — еще недавно появился у насъ въ интеръатурѣ истинный и глубокій поэтическій талантъ. Вы, можетъ быть, не читали его стихотворейіи? позвольте мы, — я знаю, нѣкакорія наизвѣстъ.", "И робость его мгновенно исчезлаю; онъ, какъ-такъ двѣймый нерепрелюзію, а словно влоченія, варугъ вскочилъ со стула и съ сверѣющими газрамъ, съ разгорѣвшимся лицомъ, началъ читать одно стихотвореніе \"... Молодой человѣкъ позабылъ гдѣ онъ и кого его слушатели. Онъ, бѣдный, былъ очень смѣшной и жалокъ въ эту минуту.", "опускъ ющійся запавъсъ... —Ды-бя очень простое, не отроченъ и мастера-мастеровъ сказа-сь съ дѣю неподобноільное интересное.", "Послѣ переправленія этого вредопада-рѣкъ, который долженъ былъ назвать автора, въходящую на аван-сцру, кланялся очень новъ-об, подъ. мыдмає голову и видитъ, когда передъ самимъ его несомнѣ завѣса, которая опуталась межу мѣи и публикой. Ее подумаютъ, актеркъ снова и снова собираетъ назвать автора, но купрьмалъ завѣса, какъ на рачко, падать олѣю въ ту самую минуту, когда актеръ хотелъ сваю фразу... Публика-шумъ и хохочетъ; директоръ вернется въ своей ложѣ, какъ на игол-кахъ, манитадѣ въ бѣдности, въ отчунѣ, по снѣпѣ; наконецъ подумаютъ къ третій разъ роковую за-вѣра, — тутъ только ухудає въ бѣдную актерку начать и кончить благополючно свою фразу: «Господ-ка н'юсъ, — актерку, которую мы вы представили, написанъ г. Скироюмъ.", "«ЖЕНИХО О ПОВОДЬЕНИИ НА ДВЕХХ ОТВЕРГАЮМУЮ НАВСЕМУ» — Вдомъ изъ менческихъ журналовъ на двяхъ было напаче-сано-съюльшое объявленіе:", "— Я'мъю паслѣдственное пошлѣе съ Баваріи и нѣ пам'ю благопрѣятнѣнія запомъ, только что отстрѣо-вый, въ три этажа, съ балкономъ, съ которымъ видна рода, а за нею пухъехъ на шпиль церковной коюлаковъ — наверное сеніе. Хозяба оъ бѣдности граніи, (и говорю о своей домъ), и покажется очаровательнѣе, — въ тѣхъ — тѣхъ, — что судится по природѣ въ Виргалии, Гораніо, Делили, и премушевѣніе по Виттору Гого, но я дѣлень сознавалъся, что онъ чертыско-сучковато. А потому хочу, по прикърѣ другихъ разумныхъ тварей, обзавѣстись подругой жизни т. е.", "обмѣлѣровать мой дѣлъ — Говорятъ, что брать естъ лотерей — поимѣть вѣрѣлѣе, — съ больш-большой кушнѣ — очень рѣдъ, а пустой — такъ и бѣдъ, глядѣнъ я не пропадаю! — Посему продвердѣлъ титъ рѣбумѣвыхъ мною половины пришлѣмъ, иначе подумало такъ мѣру нѣ лимѣнъ. И тѣмъ... Надъ, ебѣ — я было отъ 17 до 20 лѣтъ включительно: авладитъ дѣламъ ужѣ уже необязансі, нѣ моимъ юношію и юношію и юношію аюмчено, что въ these голы у дѣнъ отъ юношія — симлишко мною жежіи и что онъ рачо-стельнѣе симлишко мною жежіи, и что онъ рачо-стельнѣе симлишко частыхъ обновокъ. Онъ не должна носить ожерелій, фермуровъ, брімалізію, браслѣсья и другихъ сутыхъ украшеній женскаго тескнѣсь, во-1-хъ потому, что это довольное дорога-ва, а во 2-хъ потому, что предполагается, что глазки е живѣ амаловъ, шейка бѣдѣ жемчуга, а рука—лороже золота. Также не должна она ходить въ туларѣ, — ибо при такихъ привлекахъ, говорятъ, мужья не рѣдко попадаютъ подъ башнямъ своихъ женъ. Тогда не люблю а фальшившихъ косъ, наклад-ныхъ бунтов, подлажанъя дорожаи и ставшихъ зубовъ. Всякою приличаемое хорошо, когда его на-пъ-вѣшъ, — нежалѣе, что-такъ она умѣла бѣднѣ вреждомъ, править кабріодеткой и варить варенье изъ брусниковъ и албокъ съ изюмомъ, которое необходимо къ жарелымъ рѣбчикамъ; а если не умѣтъ, пусть вы-учитѣлъ. Боже сохран! если у ней есть страсть —", "злѣзъ чуки: это самая безбозервная залізація, потому что лома щомъ могли вмѣстѣ женскімъ, ручкамъ. Я лучше готовъ ходить боскомъ, чѣмъ носить на ногахъ рукоятью монѣи. Музыка ой должна заниматься въ домашній экономіи и преданіи южной самобы. Она должна сопровождать мыя во всѣхъ моихъ позбадахъ и приголжахъ, съ накопомъ, съ накомъ, съ накомъ, съ

["51", "Господинъ величественной наружности, лицом которого приняло выражение рэзко ироническое, перебирался табакъ в своей табачьеръ.", "Помышкъ, позевая, соскабливаваю ногъ пато не со стоять.", "Господинъ съ Анной, игравший в карты, говорил другому съ Владимиромъ:", "—Этот молодой человекъ мило деклама-\nръетъ.", "А господинъ съ Владимиромъ отвѣчалъ ему:\n— Не дурно-съ, только слишкомъ изъ се-\nбя выходитъ.", "Окончивъ стихи, молодой человекъ съ уча-\nстіемъ посмотрѣлъ на своихъ сушателей, какъ бы желая прочесть на лицахъ ихъ, за-\nронилась ли въ ихъ души хотя малѣйшая\nиска восторга, одушевляющего го-\nда.", "— Стихи хорошо, но не совсемъ вы-\nдержаны, замѣтилъ господинъ величествен-\nной наружности: — есть кое-какіе грамат-\nческие промахи. — Въ эту минуту онъ ду-\nмалъ:", "— Эгъ! да на этого молодичка плоха на-\nлѣжа по службѣ: онъ воззіюею слишкомъ го-\nрою къ сердцу понимаетъ.", "Молодой человекъ молча окустился на\nстълѣ; онъ почувствовавъ весь комизмъ свое-\nго положенія, онъ понялъ, какъ некращій\nи глупо обнаружили свой юношескій жаръ,\nсвое купечее чувство... Какъ провинчивѣе-\nся, діятъ, я смирилъ притягался къ уру-\nлѣкъ и ужъ не произнесъ изъ одного слова\nвъ продолженій цѣлаго церера.", "— Такъ мы говорили о журнальѣ, началъ\nонъ господинъ величественной наружно-\nсти: —да. — На отѣдленіе наукъ должно быть\nпревищественно обращено вниманіе жур-\nналиста.", "— И, братецъ, это ей Богу напрашно за-\nчарѣлъ помышкъ.", "— Наукамъ мы въ школѣ учились, да изъ\nэтихъ малю толку вышую, а теперь на старо-\nсти щё учится поздно; — статейки же по\nчасти сельскаго хозяйства не мышаетъ; ихъ\nвсегда съ любопытствомъ прочтеш.", "— Позвольте-съ, замѣтилъ господинъ съ\nсней бородой, — для столичныхъ жителей\nто не имѣть-съ интереса.", "— Критика должна заниматься серьезны-\nми книгами, а не романами и повѣстями.", "— Серьезно? возьмите помышкъ — да\nто же, братецъ, станетъ читать твои серез-\nныя критики? И какъ увіжу, что статейка\nчутъ по серьезнѣе, такъ и листовъ не разрѣ-\nзываю.", "— Разборы книгъ надоною поручитъ та-\nкимъ людямъ, у которыхъ головы логиче-\nски образованы. Смѣсь тоже важная статья.\nВъ смѣси могутъ быть статьи по части поли-\nтической экономіи, по части...", "— Въ смѣси-то акадектовъ по больше. Я\nничего такъ не люблю, какъ небольшіе акад-\nекты: это просто страшно. Послѣ объда\nкнигу въ руки, кожаную подушку подъ го-\nлогъ... — акадектотѣ по акадектоцомъ, такъ неза-\nмѣтно и глаза сливутся, да съ часокъ друг\nой и сosen.", "— Акадекты, именно акадекты! хо-\nройтъ новаторсьи вьсъ.", "— Только вотъ что: неудобно нынѣе\nпомощью помышкъ — кнечки такія тол-\nстыя, что держать невозможно, рука от-\nкаетъ.", "— Этоправда господинъ величествен-\nной наружности, заохотавъ очень гром-\nко: — вотъ еще одна изъ причинъ, почему\nнашіхъ журнальныхъ изъ бету въ руки.", "— Когда вистъ кончилась, длиноногій госпо-\nдинъ, выигравшій 5р. 20kop., въ чрезвычай-\nно всѣдевомъ распороженіи духа подопѣ-\nлѣ столу, на которомъ желили объявленій\nи аффинки.", "— Неужели-съ, пропнезне онъ, размат-\nривая объявленія о журналахъ: — неуже-\nли-ли-ли-ли-ли-ли-ли-ли-ли

52

обыкновенное спалъ до утра безъ просыпа... Когда господиця величественной наружности возвратился домой, онъ сказать своему лакею:

— Посподушай, "Антошка, если ко мьн будет входить молодой человекъ, такой худощавый, среднего роста, отъ Сергея Никифорыча, который остановился у Демута, то говорить, чтомена дома нътъ. Слышь?

— Слушаю-сь.

После этого господинъ величественной наружности легъ починять, но онъ преверятъся на постиле до самаго утра, а заслать никакъ не могъ, потому что все размышлять о томъ: получить ли онъ къ новому году въ Владимира 3 степени и удается ли ему лить мъста одного своего товарища по службѣ, который иногда заэлогиямъ его собою...

## СЕНАКИ И МОСКВА.

Подъ шатромъ весенней ночи Утomeнненная земля Тихимъ сномъ сомкнула очи, Какъ прекрасное дитя; И сердомъ на небо вмѣздить Львовъ мѣсяцъ золотых. Онъ на землю взоръ наводитъ — И дѣбется землей.

— Мѣсяцъ, мѣсяцъ! Скорося въ тучы!

Иръй съвѣтъ не прорицай! Въ облакахъ свой путь летучій Веземтъно-протекой! Не смотріе, какъ сонъ объемлетъ Холы пышные земли, Какъ она роскошно дремлетъ Отъ заріе и до заріе. Не гляды, какъ сладко дышетъ Полусонная, она, Ни какъ грудь елъ кошлетъ Безопоконная волна; И не знай — зачѣмъ туманы Ренсі дѣмской облеклъ. Не тревожь покой желаный: Часъ полнока — часъ любви!

Но вотъ мѣсяцъ горделиво Шлетъ съ небесъ такой отвѣть: "Полно мыслью ревнушатся, мой поэтъ! "Я счастливецъ, обладатель "Чаюшко прелескей земли! "Мгѣ судилъ отъ двухъ Создатель "Утопать въ ея любви... "Для меня едѣ дыханье, "Для меня едѣ любовь... "Нить возлужное любовне "Выхожу изъ облаковъ. И когда моя люба играетъ "Я съ востока выхожу; "Лучъ мой землю озаряетъ: "Я на милью гляку. "Но когда ее обниметъ "Собназельственная тьма "Нечтай мрака глубока... "Еще есть другая счастливая, "Изъдю сенерникъ у меня: "Огтото нерепитіво "Насладиться кажу д... "Ослѣпительно сияя, "Онъ, какъ царя, на небесахъ. "Я вѣдѣ дюю, померкаю "И тону въ его лучаю...""

О. МЕНУТЪ.

## ФЕРДИНАНДЪ РЕЙМУНДЪ, НЪМЕЦКИЙ ДРАМАТУРГЪ.

—

Недавно давали на здѣшнемъ ньмецкомъ театръ, въ первый разъ, нившую громный спектакъ въ Вѣнъ, въ большую трехактную пісю «Der Verschwender» (раеточитель). Она написана покойнымъ актеромъ тамошнаго театра, Фердинандомъ Реймундомъ. Какъ актеръ, онъ вріюблъ славу на многолѣхъ германскихъ сценахъ; какъ пошонъ драматургъ, онъ извѣстенъ, что только въ сценахъ отечествѣ, но и въ Англиі и у насъ, въ Россіи. Жизнь Реймунда и труды его на поприщъ изящный, заступающий вмінія образованныхъ читателей «Литературной Газеты». Вотъ его біографія.

Реймундъ родился въ 1790 г. Отецъ его былъ вънскій токарь. Не смотрія на свою бѣдность, близкую къ нищетѣ, онъ старался дать сыну образованіе, по возможности, свѣтское. Кромѣ того, что помывалъ Фердинанда въ одну изъ лучших шкота въ Вѣнъ, онъ нанялъ для него учителя французскаго языка и музыки.

На патнатиатѣннѣмъ возрастъ, Фердинандъ оспротъль; остался безъ средствъ къ существованію, и принужденъ былъ собственникъ на предложеніе одного изъ скилъ родственниковъ, заняться кандидерскимъ ремесломъ. Разумѣется онъ тотcdotтвя наскучило ему. Старость къ театру и нереодолимое желаніе, во что бы ни стало, вступить на сцену, не давали ему ни емъ, ни ночью покоя. Косноязычіе мышало ему исполнить это желаніе. Твердая вола, если не все, те многое превозмогли! Реймундъ, какъ Демосеену, сплою этой воли удалось избавиться отъ косноязычія. Послѣмногихъ, безусловныхъ страній попасть на вънскую сцену, ему посчастливоилось поступить на пресбургскій театръ. Первый и весьма неудачный дебютъ его былъ въ 1803 годъ. Попѣсъ этого онъ перемнивалъ въсь три сцены въ провинціяхъ, и неудача вкуся слѣдова за нимъ. Часто, whenever часто раскавался онъ въ томъ, что сладкое ремесло кандитера промыналь на горькую часть комедіанта. Скоро горемычный Фердинандъ дошелъ до того, что принужденъ былъ коверкаться въ баланчныхъ пантомамъ, представляя Верро.

Наконецъ забжлась и для Реймунда звѣрзла счастія. Она привела его (1809) въ Эдентургъ. Тамъ поступалъ онъ на театръ и занялъ амфила интригановъ и комическихъ старинковъ. Въ 1813 г. пригласили его въ Вѣву. Онъ дебютировалъ, въ первый разъ, въ шиллеровой трагедіи «Разбойники» (въ роли Франца Мора), а во второй, въ фары: Die Musikanten am hohen Markt (Адама Кратцеря). Эти роли обратились на его особенное вниманіе вънской публики; а роли Фрины (der Lustige Fritz) "Занедѣловацка" (verwünschter Prinz) и Яка (Damenbute) поставили его въ рядъ лучшихъ германскихъ артистовъ.

Казалось, все въе Реймунда къ счастію: такъ вѣтъ! надо быь судьбъ подавить ему подъ ноги любовь, за которую онъ и запнулъ. Онъ еще была въ актрису Луиса Лейхтъ, женился на ней, и не прошло еще медагового мѣсяца, а они уже разошлись. Кто-былъ

этому праценчелью? Неслило; но працю думать, что не Реймундъ: честность и працюмелье его были извѣстны всѣмъ, зазначимъ его. Вотъ одно изъ множества доказательствъ его честности. Въ время оно, когда, за немнѣмѣніемъ денегъ, нѣрѣдко бѣдный Фердинандъ голодалъ не цыкълѣтъ суткамъ, жилъ онъ, въ Венгрии, на кварталѣ у одной житкомятой странки, которой и задолжалъ нѣсколько гульденьовъ. При оторваніи его въ Вѣву, она, въ обесцененіе этого долга, удержала изнушенный дѣлъ, Реймундъ немедленно послалъ къ своей кредиторшѣ, при письмѣ, суммѣ, въ иттеро большую протинъ должной ей, прося принять излишкъ, какъ проценты на ея высочественность.

Первые литературные труды Реймунда начались въ междѣй стихотвореніяхъ и куплетъахъ, которые онъ иногда ставляли въ играемыя имъ роли. Первая его пісса, явно шашила на сценѣ (1823), естѣ: «Der Barometer-maeher aus der Zauberinsel»; сюжетъ ея заимствованъ изъ народной измѣнной сказки: die Prinzenz mit der langen Nase t. e. dlinno-noasaষ принцесса. Онъ иаписалъ много пісей. Луцшія нѣ изъ нихъ сутъ: «Der Bauer aus Mi-lionär, die gefesselte Phantasie», «der A!pen-könig» и «der Verschwender.»

Фары: «Der Bauer aus Millionär» игрались, и съ усилѣемъ, въ Петербургъ на нѣмецкой и русской сценахъ. Въ русскомъ переводѣ, который (не тѣмъ дѣлъ покойникъ) пронучитъ быль зело похововать, называется эта пісса «Крестьянинъ-миллионъцкъ»; Der Alpenkönig» (Арер Альъ) переведенъ на английский языкъ лордомъ Стангопомъ. Лондонская публика была отъ него въ восторгъ; въ Петербургъ же организовалъ не именъ большого успѣха. Осенью 1833 года, Реймундъ отдалъ на нежмѣйный театръ волшебную трилогію, заимствованную изъ народной сказки, «Der Verschwender». Обставленная со всевозможною роскостью и украшенная талантомъ своего автора, игравшаго въ нея главную роль, простака-слуги. Валентина, онъ выдержала сразу 40 представленийъ всѣкій разъ театръ былъ полонъ. Въ большой части своихъ пісей, Реймундъ самъ занималъ роли: и пьавлялъ въ нихъ на вънскихъ, юнцерхемскому, пресбурскому, гамбургскому и другихъ театрахъ Германіи.

Въ августѣ 1826 года, любимая Реймундомъ собычка-укусилка его слегка, за руку. Расположенный отъ природы къ задумчивости, онъ впалъ въ совершенную меланхолію, воображая, что собычка эта бѣшенная, и что ожидаетъ его ужасная, неминуемая смерть. Ни уваженія знакомыхъ, ни убѣжденіе дружей не могли истребить въ немъ этой мысли. Чрезъ десяній послѣ сего несчастного случалъ, утромъ въ четыре часа, раздается въ спалянъ Реймунда пистолетный выстрелъ; вѣбятель къ нему: онъ былъ еще живъ, но рана угрожала смертію; чрезъ нѣдю, страндіанія невыразимыя, прекратили жизнь Реймунда. О немъ донѣнъ почитатели талантовъ его вспоминаютъ съ грустію.

М. ЯКИНЪ.

ОЕДОРЪ КОНИ.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, января 17 дnia. 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и Е. Одкоткъ. Въ тѣпирғафіи А. Бородинъ и Комі.

Святите оболоченіе, гитаните! Шекспір. (Пицелин.)

Выходить три раза въ недѣлью по авторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыя годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. сереб.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

21-Е ЯНВАРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

СВЕЩЕМУ ЕЛАДЕННУ.

О всеблагое Провидѣнье,
Храни его успокоение!

Еще не знаетъ онъ, что скука,
Что безпредѣльная любовь;¹
И какъ тяжка любви раздука;
И какъ хладѣть въ сердѣ кровь;
Не знаетъ жизненной заботы:
Тажелыхъ сновъ и страшныхъ бѣдъ,
И міра гибельныхъ суетъ,
И дейи безжизненной дремоты,
Коварства свѣта и людей,
Надеждъ, желаній и страстей...
Теперь рѣзвится онъ, грауетъ,
Незрѣлый умъ мечтой питає,
И межъ своими, какъ дитя,
Онъ сыны пробуетъ, шута.
Во снѣ испугъ его не будить,
Нужда до солнца встать не нудить,
Печаль у жoka не стоитъ,
Покойнымъ сномъ невинность спить...
Но эти дни какъ тѣн походить;
Прекрасный міръ съ собой уводить...
О всеблагое Провидѣнье,
Храни его успокоение!
КОЛЬЦОВЪ.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ РУБЛЕЙ.

РАЗСКАЗЪ Н. НЕКРАСОВА.

Въ началѣ нынѣшнаго стоѣтія случилось
важное событие: у надворнаго совѣтника
Ивана Мироновича Зацідна родился сынъ.
Когда нерые порывы родительскихъ востор-
говъ прошіи, и сыны матери нѣсколько воз-
становились, что случилось очень скоро,
Иванъ Мироновичъ спросилъ жену:

— А что, душка, какъ вы думаете, молод-
чикъ-то, должно быть, будетъ вылѣтый—я?

— Ужъ какъ не такъ! Да и не дай того Богъ!

— А что, развъ того... я не хорошъ, Со-
фья Марковна?

— Хорошъ — да несчастны! Все врозь
идете; пѣть у васъ заботы никакой: семь
аршинъ сукна на фракъ и идетъ!

— Вотъ ужъ и прибавили. Что вамъ жаль

сукна, что ли? Эхъ, Софья Марковна! Не вы
бы говорилъ, не я бы слушалъ!

— Хотѣла изъ своей казвайки жилетку
скроить: куда! и половины не выходить...  
Эка благодать Божія! Хотѣ бы вы побольше  
ходили, Иванъ Мироновичъ: въдь съ вами  
скоро — срамъ въ люди показаться!

— Что жъ тутъ предосудительнаго, Со-
фья Марковна? Вотъ я каждый день въ де-
партаментъ жожу, и никакого вреда таки се-
сѣ не вижу: всѣ смотрять на меня съ уваже-
ніемъ.

— Смѣются надъ вами, а у васъ и понять-
то ума нѣтъ! А еще хотите, чтобъ на васъ
другіе похожи были!

— Право, душка, вы премудреная: что жъ
тутъ удивительнаго, если сынъ похожъ на
отца будетъ?

— Не будетъ!

— Будетъ, душка. Теперь ужъ карапу-
пкъ такой... Ойть и нось, возьмите... мож-
но сказать въ человекъ главное.

— Что вы тутъ съ посомъ суметье! Онъ
мое рожденіе.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ЛИТЕРАТУРНЫЯ ВЫЗИ.

— И. И. Лажечниковъ оканчиваетъ трагедію въ
стихахъ и въ пяти актахъ: «Густвавъ. Ваза.» —
Въбролтно драматургъ не уступить розманисту
въ вѣрномъ и рѣзкомъ изображеніи историче-
скихъ характеровъ.

— Баронъ Е. О. Розенъ перевелъ свою трагедію
«Дочь Гоанна III» въ нѣмецкій языкъ и уже при-
ступила къ ея напечатанію.

— Превосходная книга Клотъ-Бел «Объ Евиптѣ»

переведена на русскій языкъ и скоро выйдетъ въ
свѣть съ весьма сходными портетами Мегмета-
Али и сустаņа Абдулъ-Меджида.

— А. Ф. Смирлинъ изготовляетъ роскошное из-
даваніе книги: «Константинополь и его окрестно-
стю» — съ отличными гравюрами на стали.

— Въ Москвѣ вышелъ новый романъ М. И. Вос-
кресенскаго, подъ названіемъ: «Мечтательъ» Мы
поговоримъ объ немъ подробно въ отѣдѣніи
Библиографіи.

В. Н. Бенедиктовъ перевелъ извѣстную поэму
Мицкевича «Аздѣвы», размѣрьомъ подлинника и съ
поластρочною вѣрностю.

— На дняхъ поступить въ продажу чрезвычай-
но любопытная книга отна ща Іакинева Бичурина:
«Китай». Это одно изъ лучшихъ европейскихъ
сочиненій о небесной имперіі.

МЕЛОГК.

— Нѣмецкіе журналы нашіи кладъ, и гдѣ бы
вы думали? въ старыхъ театральныхъ библиоте-
кахъ, въ этихъ огромныхъ кладбашкахъ ума, во-
ображенія, страстей, прихотей, талантовъ, пыш-
ныхъ фразъ и бѣдныхъ звуковъ! Они отыскали
тамъ четыре оперы, — новейшія, съ иголочки, и
чи же? — Монарха! Четыре оперы совсемъ не-
извѣстныя современнымъ музыкантамъ, никогда
не играныя, нигдѣ не напечатаныя! Онъ на-
зываются: «La finta semplice» — опера, сочинен-
ная Монартомъ по приказанію императора Юс-
фа II, въ 1768 году, и которая, по пытручамъ, не
попала на сцель; — «Митридатъ» (написанная въ
1770 и разъ двадцать пробованная, но не сыгран-
нан), «Lucio Silla» — написанная въ 1773 году, и

54

— И мое тоже; вот увидите. Тут началась ващимые добыи и оправленья, ко-торые кончились сорою. Иванъ Мироновичъ говорилъ съ такимъ жаромъ, что верхняя часть его огромного живота закралася надобно стоячему болоту, нечаянно поторченному. Такъ какъ на липе новорожденного еще нелезь было ничего разобратъ, то, нисколько успокоившись, родители прыгнули ждая удобрыйшаго времени, для разръснённой спорца, и заключили на сей конецъ сложительное пари. — Если сыны, которого предполагалось назвать Дмитриемъ, будетъ похожъ на отца, то отецъ имѣть право воспитывать его единственно по своему усмотренному, а жена не въ правъ имѣть въ то дѣло ни малыйшагъ выштателства, и на оборотъ, если выгрышь будетъ на сторонъ матери....

— Вы сконфузились, душа, напередъ — неоцеленъ, — сонхит起来, возмите носъ... говорилъ надворный советникъ: — а я такъ увѣренъ, что ёона, пожалуй, на гербовой убумагѣ папуши наше усвоe-віе, да въ палатъ заявляю; право.

— Вотъ еще выдумали на что дѣны траить; эхъ, Иванъ Мироновичъ, не денъ вамъ Богъ заславого разсуждения, а еще «Свѣрную Пенку» чтать разбираю.

— На васъ не угодишь, Софья Марковна.— Вотъ посмотримъ, что вы скажете, какъ Митчанъ будто воспитывать.

— Не будете!

— Буду!

— А вотъ увидимъ!

— Увидите!

Черезъ нѣколкѣ дней Митчанъ сдѣлалъ бѣдны формальный осмотръ, въ присутствіи нѣколкъжь родственниковъ и друзей дома.

— Онъ на васъ не похожъ ни юты, душа! — Объ вслекцанія вылетѣли въ одно время изъ устъ супруговъ, и позтерженыси присутствующими. Въ самомъ дѣлѣ, Митчанъ нисколько не походилъ ни на отца, ни намать.

— Онъ отъ васъ, какъ отъ земли небо, Иванъ Мироновичъ?

Оъ объ вслекцаніи вылетѣли въ одно время изъ устъ супруговъ, и позтерженыси присутствующими. Въ самомъ дѣлѣ, Митчанъ нисколько не походилъ ни на отца, ни намать.

Юность Дмитрия Ивановича была независима. Въ слѣдствіе нежданной разбирались.

Въ слѣдствіе нежданной разбирались. За какую-то шань, своѣственную ребяческую возрасту, его строго наказывали. Отецъ не любить его, да и мать оххалъка къ нему, съ того дня, какъ онъ спръсъ ей однажды при Иванѣ Мироновичѣ: «Мамуся, что это у васъ былъ давича, вотъ тутъ, что пообѣдъ меня!

Образецъ кротости и послушанія, уногатеемый, нѣкакъ не любимый, Дмитрий Ивановичъ достѣлъ не канинокъ пнятаянатъваго возраста. Отецъ, скавпійіи служачка събытія съ рукъ, одалѣтъ его въ гимназию. Здѣсь начинается длинный рядъ приученій Дмитрия Ивановича. Богъ знає за что возсталъ на него судьба, люди, обстоятельства. Не балованый отъ юности, онъ вступалъ въ жизнь волниль, съ позволеній сказать, цѣю-муудернымъ, всполѣдъ отъношымъ новостія. Наружный его бѣдность прекраса: новорѣческій носъ, санскритскій подбородокъ, испанская гмюлость, сенегамѣйская важность и нисмоще другихъ природностей дѣлалічность его чрезвычайно интересное. Одно-го не доставалъ ему. Глаза у него было юдесные голубые на выкаться, вотъ такъ и увидятъ за верстъ... ни чуть не бываю! Дмитрий Ивановичъ былъ чрезвычайно близорукъ и не видѣлъ дальше своего носа. За то какой богатый, отрадный рудникъ представлялъ непосредняя душа его. Утвѣрдительно можно сказать, что если бѣр-датрать этотъ рудникъ, изъ него вышелъ бѣдный чѣнѣй чеверхѣдъ добродѣтеріи, безъ присвои зависти, вражады, честолюбія, самоврастья, нахлѣзанія, сплетничества, киростолюбія и другихъ ананѣй прина列женой человѣка. А сколько аршинъ у него терпѣнія, сприсенномурія и кротости! Терпѣнія въ особенность. Онъ, какъ спеклосхарные заводчики, терялъ вмѣръ, что терпѣніе такая добродѣтер, которая, рано-ли, низдю-ля, дастъ поды полы сладкіе и многочислен-ные. Нельзя однакожь, сказать, что Дмитрий Ивановичъ былъ — анегъ. Естъ віръ, особенно въ Петербургъ, прекрасныхъ комнатахъ которыхъ въ вътърпѣрные лоды, но не

тъхъ же самыхъ домахъ рязг性的 отлѣненій, же гнѣзданіе развѣртъ и бѣдности. Такъ и сердецѣ человѣчское. Оно раздѣля-тся на нежмость квартуръ: въ лучшихъ жи-тельности имѣть добродѣтеріи, въ худшій налѣд втерпіе — честолюбіе, корыстолюбіе, непавистъ, зависть, лѣнь и т. л. Какъ они пони туда? Трудно рознѣ. Извѣстно толь-ко, что подобные господа никогда не платятъ за квартуръ живутъ на счетѣ своихъ сойдений, которыхъ иначе обърдаканътъ, стс-нляютъ, или выявляютъ совсемъ. Самыхъ же ихъ выявить нельзя, хотя бы разбодокъ, за-наимѣній тутъ должность разсѣртальной над-праздника, упротѣрѣть всѣ свои полнѣйційскія мыры: они вѣчно заняты, вѣчно стерегутъ солохъ сойдений, вѣчно дома. Но объ этомъ посѣдъ. Таковъ былъ Дмитрий Ивановичъ, при началѣ своего возхвѣнного попрока. Въ гимназіонъ онъ учася хорошо и вѣдь себѣ по-правно. Курса однакожъ онъ не кончилъ, потому что однажды онъ не кончилъ, потому что онъ и былъ выключенъ. Первая неуда-чна не испугала Дмитрия Ивановіча. Онъ началъ готовиться въ университетъ. Черезъ годъ явился на экзаменъ, отвѣчалъ довольно хорошо, но получалъ единоліе изъ двѣхъ эрайковъ, пилъ изъ математикъ, не помню, и его не прияли. Онъ вступилъ вольнымъ слушателемъ и началъ снова готовиться. Пе-редъ экзаменомъ сдѣлался у него юлиход-ка, потому горячка, и онъ пролежалъ пол-года въ постели; Дмитрий Ивановичъ и тутъ не упѣлъ духомъ.

— Видно, мы не скаждено ученыъ, — сказали онъ, и, рѣшая поступить въ воен-ную службу, пошелъ просить въ отца дѣнѣ на содѣр. «Что ты, Митюша, что ты, съ ума сошелъ?» сказали отецъ, разгізван-ный его неудачами: «Въ такіе годы я ужъ получалъ трянѣдъ рукояти, въ мѣсцахъ жалованья, кормлѣь бѣдную math... возьми... со-образим...»

Въ слѣдствіе того, отецъ не далъ ему и про-гра-ма. Дмитрий Ивановичъ, съ стѣсненнымъ сердцемъ и пустымъ кошелькомъ, ступілъ нокен-кюрла на армейскій полкъ. «Наконецъ-

которая, какъ гласитъ преданіе, було игралась разъ десять и не бѣзъ усилія, но когда и гдѣ — не скрыло въ мракъ незыбѣlostія. — «La finia Giardineria» — предное, игровое создание, кото-рое и теперь могло бы имѣть огромный усиліе, — Гла-ре же оно, гг. журналисты, давайте его сюда, гдѣ же — Но альъ и юны! — дѣятельныі на най-дѣлъ такой кладъ. Можно усунѣтъся.

— Ивага 3-го, въ бенеоста г-ли Сабуровой, заслуженной артистки московскаго театра, дана разбойничка драмы, въ четвережѣ разбойничковъ картинахъ, подъ названіемъ: Стенка Развитыхъ разбойничковъ, соч. Любоека. Гг. Вер-стовійскъ, Варламовъ и Щепинъ вапсали къ неі разбойничковъ пыси. У жасть, какая прикрасній-шан пісей!

— Какой-то досужій англичанъ разсчиталъ нисколь привычѣе ранненасцкой модной тяграческой актріза Рашеи какій стихъ, который по his пронозису въ спектакъ. Вотъ его нечленѣнъ: «Двѣца Рашеи получаетъ въ годъ 100,000-ран-ковъ жаловава, стало бы въ мѣсца 8,000 за два представлѣнія въ вѣдѣю. В этомъ, за какій разъ привычка въ той же актрізмуму, ей платалъ 1000 фр. Полагалъ приблизительно 500 кир-прыжей численъ, что въ какой-емъ ей роны мин-ховъ, выходить — за то, что за какій стихъ получаетъ не-а — за то, что подолѣніе — по-домъ фран-ку. — Послѣ этого удивительно ли, что въ наше время тяграійіи Корнела и Вольтера еще въ ходу!

Накъ, Араго досвѣдъ, что Дагеръ, посредствомъ новой усовершенствованной сознанія, до-стиетъ до весны важныхъ результатовъ. До сныхъ, какъ извѣстно, посредствомъ отготеротныя нѣвобытно было не получать юныхъ отготероты съ предметомъ движущихъся облака, держащія, кара-мѣнъ непротивомъ пѣсня, въ краинѣ, пѣсня пітицъ и двинутіе эпилака оставалось на ней полныі. Сыновіе поштетроты представлялъ такъ же большій затрудненій, особливо глаза всегда выходили не-не, но отморанія. Теперь Дагеръ довѣръ свое оструйное изобѣтленіе до сны, снимая емъпѣтніе картины въ оду суквуна и даже менѣе; а. Бронька представила Академіі об-разынѣпревышенныхъ съвѣтописныхъ поштетроты, съявѣхъ Боденомъ въ двѣ минуты съ полновинной, въ продолженіи которыхъ всякой легко можетъ сохранить свои глаза въ совершенномъ бездѣй-ствія. Эти привычи въ весьма важныхъ и любознѣ-тныхъ результатамъ, какъ для искусства, какъ и для естественныхъ наукъ.

— Мы нашли въ одной загранчейкой газетѣ ве-сна-му откомушь и приученной мѣсцы, которая знаемъ подъятъся съ нашими читателями: «Ещѣ открыла, что въ ней сознательность душъ наты-тъ нѣмѣтъ предсѣдателей безумія, здѣз и-ви-тія, то они дѣлятъся въ ихъ манерѣ и обя-даніи, какъ исмаіца — въ басис. Сурокъ увидѣлъ, что исмаіца стремлалъ бѣдить въ свою пору, и спри-сель: «куда такъ скоро, кумушка? Чай напроказала

пубрашается заблагоременно?» — Нето, отъ-чала кра-са въ попыхахъ — — совѣсть въ мена чиста и всяжія, какъ красть, безъ патули, да въ асцис, какъ охотнику сбирали поймать верблюда, чтобы-тѣмъ — Вѣдь ты не верблюда. — Божь мона, отъ-чала исмаіца — какъ-сака толosa съ мозгомъ именъ прағавовъ и изъاستинцій. Есликъ кто мена указалъ охотнику, и сказалъ: — пусть бѣднѣлъ — такъ онъ, показ-лъ, и мена поимаютъ пилъ подстрылѣять, но разбира-ло, потому и я тогъ звѣръ, въ которомъ може все вю-чить.

— Знаменитый шотландскій врач Турнъвъный пахолитъ въ Кирпійкъ. Онъ, какъ извѣстно, превосходно чѣнілъ отъ гулоху совершено-нѣмъ новымъ способомъ и притомъ въ самосмѣшѣмъ време-ний. Онъ исчѣлъся не только болѣзнѣнное-состо-ненное сула, не он-однозначно возрастиралъ сулахъ даже гулохорожденныхъ или гуло-нѣ-мъ съ дѣтствъ, если только не было поврежд-нія или несоставленного устройства сулохъ-газъ, смѣшанной съ вѣнромъ, который онъ, по-проводить въ ухо. Теперь онъ probeуготъ тѣмъ средствомъ чѣнілъ отъ салѣнны, и нѣрѣе онны, сдѣланный пилъ въ присутствіи членовъ паприка-го медицинскаго факультета, были убѣчаны полнѣ-мъ усиліемъ. Жилѣніе его въ Кирпійкъ похо-дилъ на купель, окруженную немощными, слѣды-ми, гулохими, чающимиѣ двѣкѣнны воды т. с. возста-

— Въ послѣднее засѣданіе Кирпійской Академіи

55

то и попредставлять въ прапон-style)… писал
Амитрий Ивановичъ къ своему дражайшему
родителю, спуска нѣсколько лѣтъ. Общему
высшым отецъ прислали ему дѣлать рубленъ.
Амитрий Ивановичъ пришелъ въ восторѣ:
он не еще зналъ, что съ нимъ дѣлать и на радож-
стахъ задалъ пиршку своимъ пріятелямъ.
Они пронялись. Кровь закипила въ жилыхъ
Амитрий Ивановичъ. Онъ почувствовалъ въ
среднемъ своемъ сматоху въ род той, какая
среда вышелъ по перемушѣ квартыры. Двиг-
ительно, тамъ пропасходилъ этотъ процессъ:
некоторые жильцы грязныхъ отдѣленій за-
хотѣли занять квартури получше. Доброд-
ствѣ жаловалась надзирателю, объясила при-
бавить цѣны... тщетно! Амитрий Ивановичъ
пілъ, пѣлъ, плясалъ самъ себя не помялъ.
Ночь была темная и грязная, всѣ были на
всемъ, Амитрий Ивановичъ въ особенно-
готѣ. Ноги его едва двигались, онъ безпрест-
анно оставался. Пріятелъ смыслилъ. Нек-
жея показаться слабымъ, онъ принялся
богомъ догонять ихъ. Вдругъ онъ упалъ и
большевенно вскрикнулъ. — Что братъ! Шлен-
нусалъ, растянутый, хаъ, хаъ, хаъ, — Амитрий
Ивановичъ продолжалъ стонать. Хмъ вы-
кошной изъ головъ пріятелей. Они сталъ
съ нимъ поднимать и съ ужасомъ увядѣлъ, что
тѣлая нога Амитрий Ивановича переломомъ.
Они снесли свою домой; съ помощью скол-
ých медицинских пособій, онъ остался
колкой на свою жизнь, и... прошой военная
служба... — Сонѣевою вышелъ въ отставокъ
чѣмъ-то понемнѣе коллективное регистра-
тора и побольше недосрала. Изъ оркестро-
ского Горогова, гдъ стоялъ подъ Амитрий
Ивановича, онъ прыгнулъ въ Петер-
бургъ, съ наняреніемъ опредѣленія «къ
статскому дѣламъ». Но куда постинышь те,
бѣдный смертный, когда судьба неbre
ступитъ шагу? Гдъ ты укроешься, дѣтая гора,
въ себя себя, отъ рока? Въ земнымъ су-
блии въ узлѣзномъ? Тамъ-тебѣ довѣтъ ра-
ботой, обладалъ чернілами и все-таки не по-
ставлять тена на ноги; тамъ скрылъ never

и швынѣе межкихъ страстей, тамъ... Ри-
ка... тамъ отдѣленіе, котораго въ тво-
емъ сердѣ! Бѣгъ, бѣгъ, лодбѣрный
Амитрий Ивановичъ. Вывихнулъ ногу,
вырвавъ соблазнительный глазъ... вырвѣ о! Тогда не ослѣпитъ ложный блескъ! Бъгъ! Куда? Въ гражданскую палату? Бѣдный
смертный морѣтъ! Ты копі yourself! Ты
вълѣксъ жалованьемъ и квартирнымъ дѣн-
гами... Орешо... Дай же теперь квартир-
ныя дѣни и твоей дѣятельности, потому
que on a est ce qu'on a. — C'est la
case! — Что ты сдѣлалъ! Боже, Боже!

Кацкі гуцелей, бездозезіе, какъ ничтожны
Дьява лѣкѣ на земѣ!

(Шеклирь.)

Вотъ ты ужъ годъ на службѣ. За бѣз-
нію столочаньчила, ты управляешь сто-
ломъ... Ты еще невинецъ, сердце твоё чи-
сто... добродѣтельная дома, порокъ притяг-
вался къ ауроновѣ нокамъ на лаворѣ. Что
ты задумались? Въ рукахъ топхъ запры-
губернскаго правленія: «Не состоять ли за
превеніемъ на нынѣй поправкой Удага, да
лашавшіе заложить оное?» Что жъ ты не
отвѣчаешь? Естъ ли или нѣтъ? Ты красны-
ше... запинаешься... ты посвѣшно прикажаешь-то бумаги подъ спудъ... Амитрий Ива-
новичъ, берегись! Порокъ незамтно във-
дѣ, но онъ көлөтъ только, когда гла-
джшъ его по шерстъ, погадъ противъ — онъ
вълѣжить... Вотъ ты пришелъ домой. Кварты-
ра у тѣла... въ неопредѣленномъ стажѣ, гра-
знала, мала, безъ мебели. Ты недоволенъ, ро-
щегъ, тѣбѣ съѣсть неполно, — вздѣръ! Сходя
въ лавочку, купи трески — по-пошь и останься доб-
родотѣнѣ! Не думай о стерпѣніи, когда
влязъ да съъльтъ твой начальникъ! — Ты въ ка-
кой-то борьбѣ... ты страшеннъ... Что съ той-
бой? Зачѣмъ тѣшь часто посматривавшѣ
на дверь? Вотъ она отворилась; вошелъ че-
ловѣкъ, богатъ одѣйный. Ты и обрадовалась
и испускалъ... Онъ говорилъ: «Рыбьись ли
ви право, дѣю пустое, а вы боятесь... и ко-
му нужда справляться... а откроется, можно
сказать: по неприкъичкѣ дѣлать устасть"

изъ виды... вотъ и все... Подумайте: вы по-
лучай...

Амитрий Ивановичъ, какъ съ тобой? Или
ты не сълишишь, какъ порокъ дастъ пощечни-
шую твоей добродѣтель? Амитрий Ивановичъ,
пробудся! Онъ говѣитъ ее изъ квартыры,
одинъ хочетъ посилаться въ твоемъ сердѣ.
Вотъ добродѣтель собрала подъ мышку свои
пожитки и ждѣтъ у порога; порокъ отворилъ
дверь и дразинъ ее языкомъ... Оди твою
тосу — и квартыра за ней; глубо-за льній.
Что жъ ты мыдligе? Рѣшній! Сыльшъ ли?
Въ сердѣ твоемъ начальца драка! Скорій за
наздравленіемъ! Глъ онъ, гдѣ твой разсудокъ!.
Онъ угорѣлъ въ квартыр' порока, онъ пылѣлъ...

Я въ пустую удаяюсь
Отъ прекрасныхъ дѣлышки мѣстъ!

Но ты недвижень... Ты наконецъ протя-
нулъ руку...

Оъ вы, душіи чувствительныя, поплаче-
вْмѣсть съ мон'ью за Амитрий Ивановича... Оъ
пальъ, съ пальъ можетъ падать неподлѣ-
ная китайская добродѣтель... Кредитъ серд-
ца его упальъ, квартыры поделѣшевъ, въ вихъ
можетъ сельvestа вакой сбordъ... онъ гиб-
нетъ, и, преступный, на краю безденны, бла-
гословляетъ судѣе свою. Три тысячи не
шутка. Онъ сдѣлалъ сѣебъ юсфельсокла-патѣ.
Нанялъ квартыру въ четвертому этажѣ, сталъ
поприврывать въ вѣстъ, волочиться за хоро-
шеными. Квартыра въ сердѣ ее оцини-
лася и любовъ поспѣшья занять ее. Онъ
жилъ въ Ямской, откуда ежедневно въ девя-
часовъ траумаршровать по Невокому про-
спекту до мѣста своего служенія и тъмъ же
не путемъ возращался назадъ въ полови-
льный четвертый. Онъ, грѣшный человѣкъ,
люблъ поглазятъ не окошкамъ, и вотъ
одножды на Казанскаго моста глядѣть онъ
въ окно вторая этажа, видѣлъ даму, ко-
торая пристало къ его смотрѣть; онъ остав-
алось: дама не отходѣтъ, онъ дѣлалъ гла-
газинъ: дама не сердется... И вотъ рой мен-
чтятій, сладкихъ, унотѣнныхъ, нахлынуть
въ его душу. Онъ всматривается въ чудныя

нія отъ сна благодѣтельнаго друга человѣчества,
который, безопасмездно посвящая свои знанія и
предметы, не посвящалъ бѣдности и бѣдственны,
присыдѣли своимъ безкорыстіемъ меркантыл-
ныхъ промышленій-веракъ, которыми Па-
рикъ полонъ. — Желательно, чтобъ способъ
целенія Тургубанъ, какъ можно скорѣе, сдѣлалъ все-
общій достояніемъ медицины — «благодѣ-
тельнаго его съѣдствія — непаскнія».

— Превосходный італьянскій писатель Аленсис-Аро Марону, который столь долгое время не при-
присялъ подовъ на алтаръ земельской литерату-
ры, показалъ онъять признакъ жизни. Наконецъ
вышелъ его, тѣбѣ и нетерпѣливо ожиданной італьянцамъ, — Storia della Continenza, (Мет-
покрочилъ плановъ картины и производить въ гравя-
рѣ почти больше эдфакъ, тѣмъ въ самомъ орнам-
ніи. Въ всѣмъ это образованіе производѣніе со-
ременной живописи и гравировок получалъ у
на въ Петербургъ, — въ магазинъ діяю.

— Въ день воспоминанія похороняло заловитъ,
въ Лондонъ скуплены возбужденныхъ шаровъ, которому
въдѣлъ видъ человѣкой инфуры. Онъ оп-
лѣдилъ верховѣ въ 29 мѣнѣ отъ Лондона, въ селенѣ
Мениншего, и надълѣлъ тамъ не мало троево-
ра. Оселенѣ вынѣмъ изъ домовъ и приялъ его
за житель дунны, свалявшагоса на землю. Гравитанъ
искусствѣ дѣмъ изъ зѣва и, погонялъ въ розмѣ-
плѣ, по полю, едва прикасалась къ землѣ. Все-
те селенѣ его преслѣдовало съ оружиемъ въ ру-
кахъ до тѣхъ поръ, пока лунный гость запѣлилъ
сукъ. Народъ кинулся на него за ос特рѣніемъ, и
такъ и съѣдомъ преслѣдователей, когда онъ увидѣлъ, что
тѣло унѣхъ жителей бѣдное — шелковое, а душа-вер-
ка, дымная: ни дать, ни взвѣтъ — земные людъ.
— Напрочь недѣли давали на Геймерскет-
комъ театра въ Лондонѣ большую симонію,
соккемъ принца Алберта, супруга англичанъ королевы.
Она нимѣла огромный успѣхъ и проза-
верная нынѣе всплѣханій санскретеній. Жу-
рыны отъ нея въ восторѣ и обвиняютъ корону при-
ца роскошными ларами артиста.

— На прошлой недѣли давали на Геймерскет-
комъ театра въ Лондонѣ большую симонію,
соккемъ принца Алберта, супруга англичанъ королевы.
Она нимѣла огромный успѣхъ и проза-
верная нынѣе всплѣханій санскретеній. Жу-
рыны отъ нея въ восторѣ и обвиняютъ корону при-
ца роскошными ларами артиста.

— Знаменитый англичій трагик Кемъѣ от-
личился невѣроятнымъ расаѣвленію. Въ 1787 го-

ду женлся онъ на вдовъ Беретонъ и праздо-
вѣлъ свадьбы за годомъ. Въ тотъ же вече-
нѣ бѣдно былъ гранитъ. Остава пру-
щющихъ друзей и молодую жену, онъ отпра-
вѣлъ въ Лондонъ. Кончively таргетію, — онъ по-,
вѣренію поѣхалъ домой, забрѣдъ и преспокой-
нѣе съ писанъ, совѣсъ забывалъ онъ и скадѣлъ.
Послѣнѣй отецъ ужъ къ приужденію былъ отъбытъ
новою добродѣтелью къ женхѣ и артиста не мало
удивѣлся, что такъ подно ему должение еще о по-
свѣтеній дамъ. — Кацкі много есть мужей, которые,
хотѣтъ не въ первый, а въ сорокомъ дейнѣ сучур-
ства, желаны бы имѣть разсѣянность Кембія!

— Знаменитый еврейский игрукъ въ
шахматы, Лабурдонне, недавно въ Лондонѣ сдѣла-
ла шахъ и мать такая игрица, отъ которой еще
имѣнъ на свѣтѣ не давалось отыграться, имен-
не-смerte. Въ nexteleto o choročekne poranokre-
piia, членъ вестинстера-кагуѣ имѣлъ еще слу-
чай удивленъ необligованный его палатамъ, и
скротрѣ соображенія. Лабурдонне въ одно и то же
верна три игры, не смотрѣ на шахматы-
доски и обигрываю самыхъ искусныхъ и опис-
ныхъ своихъ противниковъ. Замѣчательно, что
отвѣренный, равносный ему игрукъ въ Ев-
ропѣ, берлинецъ Билгуреръ, умеръ почти въ одно
годо — и французскаго своимъ спорCONFEX.
Онъ никогда не встрѣчалась въ глазахъ, не посред-
ствомъ переписки, разыгрывали по нѣкакъль
кѣтъ одну партію.

["56", "формы красавицы, которая до ловли от-\nкрыла его вору. Лицо ежно и правильно,\nглаза блестятъ уливательно, волосы чудо\nчасечасы и по плечамъ выются локоны. «Что\nза локоны, что за прическа? Она должна быть\nизъ знатныхъ»... И она обратила на меня вни-\nманіе!» И онъ чувствовалъ, что сердце его\nсниснется: въ немъ прибылъ жилецъ, чув-\nство собственного остопства и гордости! Неправъ-\nно, сколько тысячелетій простолѣтъ\nкакъ Дмитрий Ивановичъ передъ окончъ вто-\nравоежа, если бъ не вспоминъ о службѣ.\nОнъ не могъ ничего дѣлать; зарождающаяся\nлюбовь охватила всѣ его способности. Про-\nбыло три часа и онъ опрометью бросилась на\nулицу. Вотъ онъ у Казанскаго моста... о\nрадости! Она опять тутъ... Онъ опять смо-\nтрить на нее... улыбается ей... Нѣтъ, душа\nДмитрий Ивановича не такъ гула, чтобъ\nостаться безчувственною; она загарается са-\nмою чистою, безумною любовью!", "Съ того дня Дмитрий Ивановичъ, постон-\nно, во время сцелований въ должность и воз-\nращенія, оставалывался въ восхитительнаго\nокрашенія, и всегда находилъ въ немъ танп-\nственную красавицу. Такая внимательность\nне могла не пробудить надежды въ душѣ его.\nОна ждѣтъ его поутріе, ждѣтъ въ три по-п户-\nля... видно его дорогъ одинъ взглѣзъ, одна\nулыбка... Гордость его росла. Онъ сталъ под-\nсмываться надъ прирѣти къ ворамъ, разсказавшис-\nшшему ему мелкія кирпички свинъ, и, значитель-\nно улыбаясь, говорилъ: вы больше знаете,\nвамъ и книгъ въ рукъ; гдѣ намъ дуракамъ\nсо сливками чай пить!", "Такъ прошлоʻ несколько недѣль. «Что ты\nмелилъ, Дмитрий Ивановичъ?» говор-\nръ онъ самъ себя: — если она дѣвца —\n— жекіе, если дама — упали на колѣнъ...\nА всего връмѣе и всего лучше, что она вло-\nва... тутъ и ждатъ нечего... Суда по платно,\nона не бдна. Прекрасно! И Дмитрий Иван-\nовичъ побѣжалъ къ Казанскому мосту. Лю-\nбошъ кутіла въ сердѣ его: все пошли тамъ\nвверхъ домъ, какъ въ домъ, куда попалъ\nпъяний постоянѣдъ; но онъ не замѣчалъ то-\nгда, разгорячѣнъ желаніями... Вотъ онъ\nу окна: она тутъ, смотрить, улыбается... О,\nДмитрий Ивановичъ! не помышьёшь отъ са-\nчія! Гордо и надмѣно смотришь ты на\nміръ Божій, на прохожихъ... ты вышли нѣпъ.\nТерпѣть не какъ сажешь, какъ бѣвало, что\nто несчастѣе въ женщинахъ! Счастіе дол-\nго измѣняло тѣбѣ —теперѣ оно тѣбѣ улыбает-\nся... И Дмитрий Ивановичъ, почти не пожна-\nся, бѣжитъ на дворъ, отыскалъ дворника,\nспрочѣмъ у него дѣръ въ кварталъ, въ кварталъ\nв которой обожаемое окно и летитъ верхъ.", "Сердце его полно, признаніе дрожитъ на\nязыкъ, онъ отворяетъ дверь, сталкивается\nсъ къмъ-то, бѣжитъ дальше, къ окну...", "Что прикажете: остричь ли завить? Спи-\nмаваетъ человѣкъ съ добротной физіономіей,\nи поспѣшемъ въ рукъ...", "Ба! Что за вепросъ? Куда ты попалъ? Ты,\nдолжно быть, ошибся, Дмитрий Ивановичъ,\nне въ ту дверь зашелъ... Посмотру: злѣе\nтолько мужчины съ ножницами и гребенками;\nзлѣе възлѣе признаки парикмахерскаго произ-\nводства. Вотъ ящикъ съ стекляной крышкой,", "наполненный париками, пляками и йпр., вотъ\nаналѣзая съ банками духовъ и памада, на\nокрашеніи разставлены фигуры, накрытые\nпариками и увѣшанныя пуклами.", "Но ты неповлиженъ... Что жъ ты себѣ думаетъ? Что ты такъ пристанешь смотрѣнъ на эту бездушную фигуру, стоящую на оковѣ, столь румную, и столь тщательно убранъ-ю?.. Ты не можешь отвѣсть отечѣй отъ свѣд, созвѣзь навернулись на нихъ, ты такъ укорѣ-\nательно, такъ дико смотришь въ нее... ты за-\nмѣлѣлъ громо...", "Ха, ха, ха! Теперь все ясно. Несчастныіи! Что ты любятъ! Бездушную вывѣсь парик-махера, хладный кусокъ карточной бумаги, болвана, на которомъ мосье Гелю расправля-\nется свои произведения! Опоминь, жѣйствуй!.. Что жъты не написаны своихъ замысловъ? Составъ же счастіе этого ангела? утопи душу\nсвою въ ея хрустальныхъ очахъ? Впейся по-\nщіемъ въ ея алебастро-бумажныія плеши!", "— Прикажете завить ли выстричъ? повторилъ парикмахеръ.", "— Стрічъ, стрічь! закричалъ Дмитрий Ивановичъ.", "Парикмахеръ подставлялъ къ окну стучъ, напѣтъ геройъ въ безпамятствѣ съего на него, мы не начали стрічь. Въ сердѣ его происход-ъла ужасная сутауха. Квартыры были всѣ\nизнанъ, и какою-то халѣзъ възхалъ со всѣми\nпожитками и наслѣ требовалъ, чтобъ ему\nвѣдѣи комнату. То было страшное отчаяніе,\nнедовыччивость къ seinemъ сѣбѣ, къ судьбѣ,\nкъ людямъ. — Нѣтъ, видно ничто не удастся\nмнѣ въ жизни; видно миѣ назначена сама\nнесчастная доля!", "Разстроенный, полубытный, гладко остри-\nженный, пришелъ онъ домой. Тамъ я окна-\nчеловѣчный, вздороженный въ всѣкою днией\nзада, и вступившій въ свою\nдолжность...", "— Въ нас написали, что расрещенія на измѣнніе\nпомъщика Чудова въ нашемъ столѣ нѣтъ, а\nя нашелъ его, по дѣлу купца... началъ сто-\nчанычный-квінъ.", "— Я не видалъ этого дѣла, кланусь честно — перебилъ Дмитрий Ивановичъ, измѣщав- шись въ лиски.", "— Честные люди такъ не дѣлають... Смо-\nтрите, вамъ худо будетъ, мы за себя посто-\nимъ.", "Пожаръ, пожаръ! ВсѣQUIСТОЛЫСЕМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУМУ

ЛИТЕРАТУРЫ И ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЬ.

Сдълчите освящение, гитеате! Шекспиръ. (Цимбелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлью по вторикамъ, четверкамъ и субботамъ. — Цѣна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебротъ.

25-Е ЯНВАРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

ДВАДСТАТЬ ПЯТЬ РУБЛЕЙ.

РАЗСКАЗЪ Н. НЕКРАСОВА.

(Окончаніе.)

Дмитрій Ивановичъ въ одинъ день полувечѣлъ запашку отъ своего стараго товарища такого содержанія: «Сегодня имяны моей жены; у меня вечеръ, пріръзжай пожалуйста безъ церемоніи. Зрѣловъ.» Въ восемь часовъ онъ одѣлся и отравился. Хозяинъ былъ жениатъ на богатой купчихъ, и потому въ залъ толпилось множество купцовъ всякаго рода. На этомъ вечеръ вниманіе Дмитрий Ивановича обратилъ на себя иностранный банкиръ. Онъ сиросилъ объ немъ одного гостя.

— Прекрасный человѣкъ, отвѣчалъ тотъ: и богатъ—очень богатъ, мильйонами ворочаетъ. Незвѣстно какого онъ происхождения: одни говорятъ грекъ, другіе нѣмецъ, а нѣкоторые жилъ, вирочемъ, какое кому до того дѣло; я знаю, что онъ честный шая душа,

и всѣ такъ говорятъ. А какіе у него обороты—удивительно! И всѣ очень учаны. Если онъ что затветъ—можно напередъ ручаться за прибыль. Вотъ и теперь онъ что-то началъ... говорятъ врѣшеннą выхода... ищетъ товарища съ небольшимъ капиталюмъ, тяжело одному... дѣлами забралась очень.

— Познакомьте насъ, если вы его знаете.

— Съ удовольствіемъ. И служibleный гость подвѣръ Заѣдана къ банквру. Это былъ человѣкъ лѣтъ ссірока, съ лукавыми сърыми глазами и пѣстроконечнымъ полбородкомъ, невысокаго роста, ебѣ черномъ фракѣ, застегнутомъ до верху. Дмитрию Ивановичу онъ повривался, и подъ копѣвъ вечера, они очень сблизились. Онъ пригласилъ его къ себѣ. Скоро они подружились. Дмитрий Ивановичъ пошелъ къ нему въ половину по одному предпріятію, отъ которого банкиръ предсказывалъ золотыя горы. Заѣдѣтъ отдалъ ему свой капиталъ на выгодныхъ условияхъ, такъ, что получалъ съ него десать проделовъ, комѣсъ половины, которая ему слѣдоvala изъ барыша. Дѣла шли очень хорошо и онъ въ первый годъ получилъ до пятидесяті

тысячъ чистой прибыли. Однако виртуозналъ душа его тѣмъ не удовольствовалась. Счастье мнѣ въ первый разъ въ жизни благоприятствуетъ,— думалъ онъ: вадо торопиться имъ пользоваться. Онъ взялъ часть денегъ у банкира, прибавлѣвъ сбереженныя, и затятъ литературное предпріятіе. Вскоръ появилось великолѣнное объявленіе, аршинными буквами, о подпискѣ на нѣкоторую книгу, съ политиначнымъ рисунками и пр. и пр., которая будетъ выходить выпусками. Дмитрий Ивановичъ запятѣлъ за переводъ оригинала, купилъ за сорокъ тысячъ политиши парижскаго изданія, и приступалъ къ дѣлу. Одинъ журналистъ, который часто съ семействомъ объдалъ у него, предсказывалъ изданію упѣхъ неповырѣный, писалъ напередъ похвалы и попросилъ въ займы пать сотъ рублей. Междѣ-тѣмъ онъ свѣлъ знакомство съ литераторами и самъ искусѣлъ въ ихъ ремесѣ: онъ напечаталъ позму и съ трепетомъ жадѣлъ отъзыва журналистовъ. Въ это же время Дмитрий Ивановичъ встрѣтъ лѣгъ-то молодую дѣвушку, которая привлекла его вниманіе. Глазки у этой дѣвушки были чрезвычайно

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ОМЪ ОЪ.

У меня было много прекрасныхъ новостей, коврыми я намѣревалась подъявиться съ янтателлией, но, къ несчастію, проходилъ мимо оконъ одной полной особы, я случайно обронилъ ихъ изъ головы, о чемъ и было мною объявлено въ свое время. Днакожъ понски мои остались тщетными. И такъ и находясь въ затруднительномъ положеніи: не знаю цѣлоя ничего составить смѣсь, безъ которой ни яна газета не можетъ обойтись, какъ человѣкъ

безъ воздуха, какъ Невскій проспектъ безъ газовыхъ фонарей и хорошенькихъ женщинъ.

На нынѣшній разъ, за недостаткомъ смѣсь, я постарало объяснить вамъ, что такое смѣсь. И такъ, начинаю. Смѣсь, по выраженію одного позта, заключаетъ въ себѣ—

И прозв, и стихи, и авторскую спѣсь.

Смѣсь, по миѣнію маюра Иванова — нечто иное, какъ слѣсь, сажущая для увеселенія ума и сердца читателей; смѣсь, но миѣнію другихъ черезъ чуруъ почтенныхъ особъ, — есть лицъ, печатающаяся «въ нѣкоторыхъ нелитературныхъ изданьцахъ» подъ именемъ анекдотовъ; смѣсь, по миѣнію третейхъ, — значитъ восмнядать печатныхъ строкъ, занимающихъ третью часть странцы, и нисколько не занимающихъ читателей; зако-

нецъ, смѣсь, по миѣнію гастрономовъ, занимаетъ въ литературѣ то мѣсто, на которомъ находится венегретъ — въ товарскомъ искусствѣ.

Вѣсъ эти опредѣленія односторонни и недостающі. Понищемъ точнѣйшаго опредѣленія.

Смѣсь женскаго рода; нѣтъ больше сомнѣнія! Что же она такое? статья, отдѣленіе журнала, размѣя разности?... венегретъ, вслакая всячинą. Нѣтъ! она просто существѣ въ родѣ модной торговки, которая ходить съ пятьями по улицѣ!... Видали ли вы такую торговку? Слушай-те, я вамъ опину шс. Наголовъ ебѣ нѣскою жен-скіхъ шляхокъ, надѣтыхъ одна на другъ аю, а на верху ихъ трехугольная шляна, иногда съ перомъ, иногда безъ опаю, но всегда обѣшваннѣ лентами, кружевами, тесемками и проч. На шеѣ ебѣ множе-сть разныхъ перелинокъ, платковъ, шалей, косы-

["58", "живые и выразительные губки манды къ\nпошатъ, ручки къ покатію п. т. д., а груды\nсмѣло можно было принять:", "За чашу багъ, къ которой салито—\nВсе, что небесная засѣдань\nВъ юлочи плача и суетъ!", "Я рвшительно опровѣгла мянѣнъ искажа-\nшіхъ журналистовъ, что любовь бываетъ\nтолько однажды. Доказательство тому Адмі-\nтрій Ивановичу. Ужъ онъ ли не любить, нѣко-ْ\nплиаменно! И что жъ? Онъ вторично\nвлюбился. Душа его наполнилась этимъ ді-\nкующимъ плянемъ, который жёте и терпѣ-\nть, бѣть и гладить, а \"всего ужасне и мер-\nтить\" бъетъ и гладить, а \"всего ужасне и мер

["59", "въ несчастіи, не забылъ роли, которую она\nне пачинала.", "Дмитрій Ивановичъ бросилъ журнальѣ под\nстолъ и взялся за ранийу. И въ томъ не ша-\nдали его поэма... Въ тřетімъ то же. Въ газ-\nгетъ — то же. Въ другой — то же! Разругалъ,\nразгалили, и разгаливали.", "Разсѣяній, пши антикритику... Нѣтъ,  \nлучше схваты аршинъ энтикритика, съ кос-  \nтаннымъ набалдашникомъ и бги... неанес  \nтвомъ граматъ удержать съ нѣшнѣй, рѣш-  \nтельный... Боншься! Такъ узвай ихъ се-  \nмейныхъ тайны ихъ неотношения въ свѣтъ,  \nихъ дурные постигъ. Представлѣ въ люд-  \nдамъ, кровонійцамъ, людямъ безъ орѣогра-  \nфіі, самозванцамъ... Скажі, что они глота-  \nють таланты какъ устрицъ, убѣваютъ ихъ,  \nкакъ мухъ, или выдумаї и еще что-нибудь у-  \nжаснѣе... Совѣтую тѣбѣ амащущаго уразу-  \nміяныкъ исковерхъ ихъ фамилиі, и амена ос-  \nтавить настоящій; если знаешь, напину ули-  \nгу, гдѣ они живутъ не а не забытъ въ копцѣ  \nстатьи расхвѣтъ самого сѣда, изъ скромно-  \nсти. Такъ дѣлаютъ же, — и хвалять и руга-  \nють самхъ сѣда, — что знаешь, люди не безъ  \nимени.", "Передъ вечеромъ привёлъ къ матеркому\nИвановичу конторцамъ, завѣсившій\nвашій его издавіемъ съ унолитицкимъ ри-\nсункамъ.", "«Что, какъ пѣдѣ подпісна?» спросилъ онъ.\n— Плохо-хо. Только семь подписчиковъ...\nА въ патеро безъ денегъ по вашей записки,\nи вотъ за дворъ дѣнъ; деслѣ экземпля-\nровъ журналистамъ послано...", "Оспать неудача, пощечина судьбы въ самое\nопасительное место сердца, въ камарѣ, въ\nвъ разбеженную рану. Нѣтъ, и не Ам-\nтрію Ивановичу этого бы не выпечли!", "— Нужно, сударъ, дѣепа. Переводчикъ\nперосить, тинографія не выпускаетъ послѣд-\nнаго листа, бугатомъ и нѣтъ, корректор отказалъ\nвается, разноски чумли.", "—Хорошо, я уко пришлю. Дмитрий Ивановичъ въ взялъ шляну и вышелъ. Онъ его бы не постигъ похмельствовать. Чувства его оголѣли, только въ позитивную ру. Нѣтъ, и не Дмитрию Ивановичу этого бы не выпечли!", "Задинъ опрометью бросился въ конто-\nрану руходства... оказалось, что дворник\nпраивъ. До газетъ ли было Дмитрию Иванови-", "чу, когда онъ утопалъ въ любви, былъ кні-\nхіемъ, и готовился быть мужемъ, а муд-\nмѣть, въ этихъ газетахъ было объявлено об\nотъздѣ банкира нысколько разъ. О, любовъ! Н\n— онъ предвѣрялъ целовѣсти!", "Дмитрий Ивановичъ бѣгалъ, справлялся, не\nоставилъ ли гдѣ банкиръ его суммы, не пер-\nвѣлъ ли на кого... увѣ! — И, сначала, не о-\nставалъся — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безконечная таблица въ дв\nгражы: въ ободѣ вѣнъ висцаны по нумератѣ\nвъ послѣдовательномъ порядкѣ все съ пред-\nпріятія, въ другой аршинными буквами\nпоперечнія панисанія роковое слово: неуда-\nца, длиное, какъ Невскій проспектъ. И все,\nчто онъ доссе думалъ, что видѣлъ, на что\nнадѣлалъ — снислѣ для него въ это слово, въ\nвъ роковые звука, которые раздирали слухъ\nего, какъ музыка Роберта Дьявола, перема-\nшанная съ растровѣніемъ хоромъ неокрѣ-\nпавалась страшалъ безкон

["40", "са его новооткрывшегося, встававшій ду-\nлою въ ротъ и спустя съ курокъ.", "Пистолетъ три раза освеклъ. Въ соцдейніи\nкомнаты послышалась шумъ. Разсудокъ на\nминуту возврзался къ Дмитрию Ивановичу:\nонъ понялъ какъ удивился бы тотъ, что би\nудивълъ его одежѣ, спуцгалася самъ своего\nположенія; притомъ во всю жизнь онъ люб-\nлигъ аккуратность. И такъ, онъ съ отчач-\nніемъ спротыталъ пистолетъ, запечѣдь и на-\nчалъ перештавиться. Въ кабинетѣ, комрь па-\nраднаго костюма, ничего не было и онъ объ-\nявилъ франтовски... Когда вдалліе шаги смолки,\nопѣяти схвалялись за пистолетъ. Онъ опѣяти\nосвеклъ!", "— Опять неулича! Что жъ это! Гдя я\nнадъю смерть? Душно, душно! И Дмитрий\nИвановичъ опять выбѣжалъ на улицу, б-\nгаль, бегалъ, думалъ... Все такъ велико,\nтакъ торжественно... только жизнь негоро-\nша, гула, опротивъла. А другимъ она такъ\nпахла. Естъ разные чпы и отлічья, въ\nгоры, въ которыхъ золото, моря, въ кото-\nрыхъ перлы, женщины, черезъ которыхъ\nмоко сдѣлалась сіателѣный: естъ люди,\nкоторые всѣмъ пользуются, люди, которые\nточать горы, пишутъ ябѣды, рѣжутъ вра-\nговъ, любятъ для протекія, вырѣвають\nклавы, берутъ взяты... Да, имъ все дедасть,\nимъ все съ рукъ сходить, обирать-же они\nвъ-вѣ-вѣ-вѣ-вѣ-вѣ-вѣ-вѣ-вѣ-

ЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК ПАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Средайтите обещания, гипабиите! Штабници (Народници)

Выхлыть три раза в сельскую по вторинкамъ, четвертамъ и субботамъ. — Цвна годовому изламю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр. — съ пересылкой или разроского по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

23-Е ЯНВАРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ПЕРСТЕЛЬ.

(ПЕТЕРБУРТСКАЯ БЫЙ.)

Е. ГРЕВЕНКИ.

I.

Если вы когда-нибудь прохаживались на Васильевскомъ острову, по разытнымъ линямъ, отъ 5-й до 20-й включительно, между Большими и Среднимъ проспектомъ, то непременно заметили огромный каменный домъ, домъ, какъ съюдуетъ быть порядочному дому: съ крышею, окнами и воротами.—Пройдя ворота, вы увидите на дворъ старшій деревянный флигель; во флигель свое дверей; падите на лѣво, по кругой деревянной лѣстницѣ; полымитесь во второй этажъ и когда упретесь въ дворъ, обитую войлокомъ, отворите ее, отворите смѣю! Вы войдете въ маленькую, опрятную кухню; отдайте свою шинель кухаркъ—если вы будете въ шинели—

и пожалуйте въ следующую комнату,—тутъ остановитесь. — Если бы вы были одарены страстію къ путешествіямъ, какъ покойный Кукъ или Домонъ, Дорвиль, и тогда вы должны бы здѣсь остановиться: дальѣ итъ въ куку: вся эта квартира состоитъ изъ кухнѣ и другой комнаты въ рой гостиной, спальной, кабинета, будура и проч. и проч. Не то, чтобы дворъ, ведущая дальѣ, была заколочена, а просто даже дворъ въ тѣмъ, такъ уже состроено, такой архитекторъ былы. — Въ комнаткѣ, въ которую вы пожаловали, стоитъ столъ и четыре стула, въ улѣ кровать съ кисцейшімъ занавѣсками, на окнѣ генери и кастулы. подъ столомъ нѣвсКОЛЬКОЙ КАРТОВКѣ; на столѣ лежать пожинцы, игольцы, узленький серебряный наперстокъ, рекомендуемый очень съ выгонной стороны пальчикъ своей хозяинъ, разные обързки батисetu и тюло.—На стѣнѣ въситъ небольшое зеркало; подъ нимъ стоитъ небольшой столикъ, подъ этимъ столикомъ фаянсовый рукомойникъ и на столикъ помада Герке въ 50 копейкъ, мѣдлѣй гребешокъ, щеточка и бѣшія

личка одеколопу, — вотъ и все! Развѣ при useненіиъ вищаміи и при сазомъ, поführіельнымъ осмотру, можетъ быть въ замитѣте изъ-пюль кровати торчащійю ногъ, стараго башмака. — Хозяйки квартиры теперь вътъ лома: она попеся свою работу въ молчный магазинъ.—Прочѣшь, все равно, и заглазно я могу васъ нознакожить съ цею. — Здѣсь киветъ Амалія Карловна—другого име- ни ей пѣтъ, —просто Амалія Карловна — и только! Такъ ее называютъ и дворникъ, и въ мелочной лавочкѣ, и въ домъ всѣхъ такъ ее называютъ — и здѣсь, и тамъ, и вотъ тутъ, словомъ всѣхъ она известна подъ этимъ име- нѣмъ. Амалія Карловна, ревельская уроженка, наперерекоръ всѣмъ радикальнымъ понятіямъ о пымахъ, имѣла темные волосы, круглое, руманое личко, бѣшіе, ровные зу- бки, была небольшаго роста и превеселаго, добраго характера. Въ самой ранней юно- сти—теперь ей 20 лѣтъ — она испытала ка- кое-то несчастіе, послѣ чего Амалія Карлон- нѣ стало худое шитье въ Ревель и она ог- ниравилась въ городъ мелочныхъ лавочекъ

РЕЛЬЕТОВЪ.

О ЧЕТВЕРТОЙ ЛОТЕРѣ ВЪ ПОЛЬЗУ
ДЛЯ БЕДНЫХЪ ДЬТЕЙ ПРИГОТОВѣ.

Постоянныхъ попечениемъ Правительства, Прюшты для бедныхъ дьтей, при содѣйствіи благотворительныхъ лицъ, съ каждымъ годомъ распространялись въ нашей столицѣ. Въ концѣ 1839 года было восемь приготовъ, въ течении 1840 года прибавилось еще два; число призрѣваемыхъ дьтей въ концѣ 1839 года про- стиралось до 995, пыль возвысledось до 1300 чело- вѣкъ обого пола. Поддержать столь полезныя заве- дения, обеспечить надолго существованіе уже учреж- денныхъ Пріютовъ, обеспечить число ихъ въ С. Пе-

тербургъ до того, чтобы, по крайней мѣрѣ, въ как- лою части города находились по приюту — вотъ цѣлый Бѣдноста Дѣтскихъ Пріютовъ. Но въ стараіи бу- дутъ безуспѣшны, если дѣтальность его не будетъ постоянно по державаема участію благотворительныхъ лицъ. Это утверждаетъ изъ следующаго краткаго разрѣета: на содержаніе Пріютовъ и въихъ дьтей потребно 49,000 руб. ассигн. с. А. Петербургскаго Со- вѣть Дѣтскихъ Пріютовъ имѣть вкрикомъ, постоян- наго ежегоднаго дохода только 10,000 руб. ассигн. Лотеренъ въ пользѣ Дѣтскихъ Пріютовъ салютить од- ляны изъ главныхъ средствъ для поддержанія Пріютовъ. — Для лотеренъ въ пользѣ Пріютовъ ла- руются вещи отъ шароды Императорскаго замѣнія. Къ сему присоединяются вещи, нарочно выписаны изъ-за границы, и присоединяются разныхъ благотвор- иельныхъ лицъ. Въ пыльшаемъ голу въ числа вещей, будетъ находиться великолѣйный коверкъ, со- стояній изъ 50-ти квадратныхъ аршиль, выпытный

нетербургскими дамами. — Цвна балета дотерен нароено назначена въ 75 коп. серебр., чтобы люди съюль состояйі могли принять участіе въ этомъ об- менолюснымъ дьтъ.

Приступая пыль къ устроѣтѣу и розыграю 4-і лотеренъ, С. Иєтербургскій Совѣтъ Дѣтскихъ Прію- товъ прилагаетъ благотворительныхъ лицъ принять въ пей участіе и содѣйствовать, какъ приношениемъ вещей для уваженія числа выигрішей, такъ и взя- тіемъ білетовъ. Нельзя не повторить сказание пъ прошеніемъ голу, что милосытны, симъ способомъ поданной, своею дѣятельностью обвинованной, ибо приносить въ одно время полынъ не только ребеку, призрѣнную въ Прютѣ, но и его розытеймъ, полу- чающіемъ оттого возможность трупиться, не разве- каясь тяжкими семейными заботами.

Вещи для выигрішей принимаются въ собствен- номъ льмѣ неправленной должность предсѣдатель- нцы С. Петербургскаго Совѣта Дѣтскихъ Пріютовъ.

["42", "Съжареныхъ рлрсковъ, въ добрѣй городъ Петербургъ, всегда умвющею цвѣнчъ хорошія качества, прялѣть молодѣйную нѣмъ благосклоною; она скоро на-малѣ сей постолюную работу въ молонамъ магазинъ, работала ногда на сторою и жила безбѣдно въ пъзвѣтной вамъ квартиръ. Въ новшій годъ въ Свят. ломъ Христово Сверсеніе давала дворникъ ко двигривному во водку и брала въ лавочку на нашарныя деньги, чѣмъ составила сей прекрасную репутацію. Лѣтомъ, во воскресеньѣмъ, гуляла на Крестовомъ изумимою вскакую субъекту плясала до обморока въ клубъ Сосредненныхъ Американскихъ Штатовъ — на Вознесенскомъ проспектѣ.", "Въ вѣроятно, бывали лѣтомъ на бріжъ: Да, да! вы именно не разъ бывали: кто изъ порядочныхъ людей не былъ тамъ?... Изъбагалъ недоразумѣнъ, я долженъ вамъ сказать, что говорю я не о той бріжъ, гдѣ вълѣтъ устрицъ т. е. не о лавкѣ Елисавѣ съ браниото, а о прелѣтной таможенной пристанѣ; гдѣ разгружаются ракобки —это мѣсто я называлъ бріголѣ, а лавки, гдѣ вълѣтъ устрицъ, пѣютъ англійской портеръ и проч. бріжевымъ лавками. Если вы со мною несогласны, я не споню и оставляю вамъ полную свободу назвать вещи, какъ вамъ больѣи нравится, но я говораю о пристани, скажу—бріжа. — Я знаю, что былъ вынавликаю на бріжъ и любовались прераснымъ видомъ голубой Невы и широкій гранитной набережной, у которой стоятъ сотны ракобалей, въ разноцветныхъ флагами; любовались шумомъ и тревголью торговой деятельности, и даже, глядя на все это, быть можетъ написали и напечатали какое-нибудь працевѣственно-сатирическое сказываніе о златѣ, какъ о пружинѣ, привозятѣйъ въ двѣнчніе презрѣнную толпу, и въ тотъ же день отправились къ слѣдующиму человѣку поклониться о тепломъ мѣстѣ. Я говорю, можетъ быть отъ того, что это бываетъ... Но отнѣтленія въ сторону — Любою крашено бріжко, не могли не замѣтить людей, перевозящихъ товары на широкихъ, низенькихъ тележащахъ, — съ кораблямъ къ магазинѣ людей, одѣтыхъ въ динные темно-", "зеленые стѣзюзеленаго баршата, — людей, кото-рѣхъ, комрѣ Васильевскаго острова, нигдѣ не встрѣчаетъ, а на островѣ они сълытътъ не встрѣмъ артельниковъ. — Въ городѣ Петербургъ, Васильевскій островъ образуетъ особенный городъ, а въ городѣ Васильевскому острову артельниковъ составляетъ особенный свой міръ, имѣютъ свои правилъ, и обычанъ. Сколько сѣю обещаній, — когда нибудь на досуъ вы намъ разсажавъ о немъ много занимательнаго.", "Живя на Васильевскомъ островѣ недалѣнъ отъ бріжъ, я каждое это съ удовлетвіемъ смотрѣть на артельниковъ, когда они, передъ вечеромъ, веселое толюю выходили изъ рет-ресчатыхъ воротъ таможеннаго два-мъ-тъ и разговаривая брели по домамъ. Давно это было, но я и теперь еще очень хорошо помню одного молодца, который съ ныско-кими своими товарищами каждый чеверъ въ все это проходилъ мимо моихъ окончъ къ Ткучову мосту. — Какъ теперь, гляжу на голубого румянѣе лица съ больнымъ голышими глазами, русыя кури дежали ровно скошко подъ круглой пуховой шляпой; онъ былъ высокого ростомъ, широкъ въ пе-чахъ, настоящей русскій паренъ, красавецъ, вълѣтъ въ девятнадцать. — Товарищи называ-лѣхъ его Васька Ивановичтъ.", "## II.", "Въ юлѣ мѣсяцъ въ городѣ Петербургъ какъ-то случилась хорошая погода и столпостально съ утра до вечера цѣлый день. Къ счастію это былъ въ крестовенскѣ. Департаменты закрыты; нестерпіе толы народа (выра-калась возвышеннымъ слогомъ одного по-ченнаго историка), съ шумомъ и простотію в-человѣкѣ въ возможные переулки и улицы, ведущіе къ Крестовокому островѣ. На Кре-стовомскому кремѣљ, оркестрій церкви, пысились пъсѣлники какого-то армейскаго пола; ученая обезьяна здѣзла верхомъ, части-шій франтъ, раздѣшенный, раснаписанный, развіятой въ црахъ, показываю народа свое", "гравины С. И. Боръ, на Английской набережной, бит. С. Боръ, на Крокова моста, а библиотека о домѣ 65 к. серебр. можно получать къ Лѣдскіхъ Приотахъ:", "1) Въ Деминдоскому, 4-му Адамъ, чистя 1-квартъ. В. Василѣ. ч. 5 к. 15-го, къ домѣ 6-го сен. Попова.", "2) Въ перьомъ Васильев-островскому. Василѣ. ч. 5 к. 15-го, къ домѣ 6-го сен. Попова.", "3) Въ Жуковскому, Нарѣ. ч. 1, но Екатеринѣйскому проспекту, близъ керамѣ. В. Велик. Екатеринѣ, въ домѣ учредителя оного, В. Г. Жукова.", "4) Въ Александрово-нескому, Каратѣ. ч. 1 квартъ. В. Чочирной улицѣ, къ домѣ Акикулова.", "5) Въ Пиріотѣ землянка Даваці, Петер. ч. 1, но Бол-мому проспекту, къ домѣ купца Лазефера.", "6) Въ Пиріотѣ Московской части, Моск. ч. 4 кв. къ Госпиталной улицѣ, къ домѣ Трубчина.", "7) Въ Пиріотѣ Петербурской части, Петербур. ч. 1, но Малому проспекту, къ домѣ купца Лазефера.", "8) Въ Пиріотѣ киллины Бюльсельской-Бюльзерской. Рок. ч. 1 кв. въ 3-й Рок. улицѣ къ домѣ А-фонасевала.", "9) Во второмъ Васильев-островскому, Василѣ. ч. 4 кв. въ 10-й линіи, къ домѣ мѣшканъ Редовором.", "10) Въ Пиріотѣ Рожестовской части. Рокес. ч. 4 за Таврическимъ садомъ, къ Фошир. улицѣ, къ домѣ Гуглиевна.", "Въ редакціи Journal of S. Petersburg, въ Большой Морской, къ домѣ г. Жако, — № 12. Въ копторѣ. И-тературной Газеты, находящейся къ киллинымъ магазинамъ В. П. Полякова, на Невскомъ проспектѣ, — къ дому гравины Стро-", "зеленомъ пласть, бѣлы перчатки и бѣлы зу-бы; устраха пили ппво, криули сагиранъ; цвѣтныя дамскія платья и шляпки мелькавъ ю рошъ; было очень весело. Какой-то хитрій штукмекъ изъ нѣмѣ้ว общѣе вечеромъ пустить, на прудъ у трактеріи, ог-неннаго лебедя и пушнѣвую чашу изъ огня. — И все это без ргоша, такъ, единственно изъ добродушнага, желая потѣшить почтенну публику — ради прекрасной погоды. — Какъ посѣдъ это не веселѣться?", "Какой бы не былъ веселый день, а все таки пройдетъ къ center, говорить умные люди. Народъ шумлѣ, гляжу, суетился; а между тѣмъ солнце запло и сумерки вереча налетѣли на Крестовомъ островѣ; бѣдный паръ подлялся отъ воды, на траву пала хо-лодная роса; — женщины стали прилежные окутываться большими платками, мужчины начали застегивать сюртуки и фраки; много народа отправилось по домамъ, а еще больше собралось въ пруда, около трактера, во ожиданіи фейерверка.", "Прудъ, на которойъ обещали показать огненнаго лебедя и таковую ж'я чашу, собственно назвать прудомъ; онъ такъ-себя прудокъ или продукъ, а цю выраженоіе одного храб-рого капитана, просто природно! Это не-большое количество зеленой стоячей воды, обесненное по всѣхъ четырьнамъ землянымъ валомъ, поросшымъ травою, на ко-торомъ помывался во время фейерверка цвѣлый анмөнтъртага всякой полага, сколько бы запелось въ немъ ликваже самой отличной породы; а здѣсь только что на немъ штуки представлять. Сравнѣливо сказано: что городъ не нов-рой?", "", "Уже довольно стемнѣю; народъ густо толмото столѣтъ с крутыхъ берегахъ пруда-ли. Васька Ивановичтъ былъ въ числѣ любо-ытныхъ и стаѣ у самой воды; надъ нимъ возвышался цвѣла пирасида людей. Ждуть-а; ничего не видно — вотъ къ побочнымъ, по-развазнѣ, началъ хлопать точь въ точь въ рѣкѣ передъ подятіемъ заванасъ; остро-рѣкѣ на счетѣ фокуска выпалась со всѣхъ", "мало разносъ отъ другого ненавистного намъ народа, именуемого крупкаго петитутъ, что меня прежде огорожало, а теперь, въ ютъ опыта и зрѣ-лого благоразумія, смѣшить. Въ молодости я, ли-тера, была очень красна и имъ въсѣмъ ного поклонаковъ не только изъ нашего племени, но да-лѣе изъ другаго, не именуемого египтскаго племени. — Пов-ройтъ даже, что самой наша египтскаго племени, — въ штыкъ воблѣнѣ въ меня. Такое счастіе не мокѣетъ не лыстить моему самолюбію и не показав-шъ вамъ хвастаться. Я, итера О, поставалась доказать, что не хвастаю. Я родилась давно, освѣдомленъ, въ губокой браниности, и ностраніе пер-", "ливалась до 1840 года. Можетъ представить како-я я была, когда вскочилъ послѣ этого моложенія величій плюсочѣного времени, профессоръ злок-ловѣчнаго Трелдакской писцы ко нимъ стихи. Въ оointъ сомнительно улѣбаяться; устыдитесь-же скончутървости: я, итера О, приведу вамъ самые стихи:", "1-е Прелесная пима. — Веди меня деревою во-  \n2-е тѣбѣ, царца О,  \n3- на шелѣ деревою чрезъ,  \n4- на вѣтре же ми-шъ:  \n5- Медѣь, ужасный лѣшъ...", "Этотъ малѣй былъ именно нанѣмъ корректора, тиранъ нашего народа, стѣнѣнаго нашей свободы и независимости, который и въ настоящемъ сучас-ье испортилъ все дѣло. Одинакожъ такое лест-", "новое пласть, бѣлы перчатки и бѣлы зу-бы; устраха пили ппво, криули сагиранъ; цвѣтныя дамскія платья и шляпки мелькавъ ю рошъ; было очень весело. Какой-то хитрій штукмекъ изъ нѣмѣев общѣе вечеромъ пустить, на прудъ у трактеріи, ог-неннаго лебедя и пушнѣвую чашу изъ огня. — И все это без ргоша, такъ, единственно изъ добродушнага, желая потѣшить почтенну публику — ради прекрасной погоды. — Какъ посѣдъ это не веселѣться?", "Какой бы не былъ веселый день, а все таки пройдетъ къ center, говорить умные люди. Народъ шумлѣ, гляжу, суетился; а между тѣмъ солнце запло и сумерки вереча налетѣли на Крестовомъ островѣ; бѣдный паръ подлялся отъ воды, на траву пала хо-лодная роса; — женщины стали прилежные окутываться большими платками, мужчины начали застегивать сюртуки и фраки; много народа отправилось по домамъ, а еще больше собралось въ пруда, около трактера, во ожиданіи фейерверка.", "Прудъ, на которойъ обещали показать огненнаго лебедя и таковую ж'я чашу, собственно назвать прудомъ; онъ такъ-себя прудокъ или продукъ, а цю выраженоіе одного храб-рого капитана, просто природно! Это не-большое количество зеленой стоячей воды, обесненное по всѣхъ четырьнамъ землянымъ валомъ, поросшымъ травою, на ко-торомъ помывался во время фейерверка цвѣлый анмөнтъртага всякой полага, сколько бы запелось въ немъ ликваже самой отличной породы; а здѣсь только что на немъ штуки представлять. Сравнѣливо сказано: что городъ не нов-рой?", "Уже довольно стемнѣю; народъ густо толмото столѣтъ с крутыхъ берегахъ пруда-ли. Васька Ивановичтъ былъ въ числѣ любо-ытныхъ и стаѣ у самой воды; надъ нимъ возвышался цвѣла пирасида людей. Ждуть-а; ничего не видно — вотъ къ побочнымъ, по-развазнѣ, началъ хлопать точь въ точь въ рѣкѣ передъ подятіемъ заванасъ; остро-рѣкѣ на счетѣ фокуска выпалась со всѣхъ", "## ОПЕЧАТЫКИ\n(записаны типографскаго буквы О.)", "", "Семейная наше состоитъ изъ трицатиды четырь-человѣнъ, не считая лажливой родственныя моей У (жины), выпищанной по злозамъреннымъ проспектамъ моего любезного братца И стараю, взялъся самъ исполнить ея должность. Грустно, а должно признаться, что и у насъ, какъ въ жур-ланахъ, итнѣмъ братья... Я жила въ всемомъ готов

["45", "сторонъ; но покрылся виноградником тóржества, небольшой, худенький человѣкъ, въ срой куркъ и кожаномъ кратузъ, и всѣ утихи, даже стало сыльно, какъ земя, освоблѣсь изъ-подъ ногъ. артилей, падала въ воду и кто-то густымъ басомъ волголоса казалъ: \"изгнините!\" — Немецъ принесъ подъ мышкою двъ досечки, пустилъ ихъ на воду, призялъ къ нимъ что-то; потомъ вынулъ изъ руки сръную спичку, всѣдъ отъ негу ею по рукувъ своей куркъ, — спичка всплѣхнула и погасла. Немецъ не оплошалъ: выхватилъ груthinъ — и не погасла; третію — четвертую... десятую — не горятъ: спички отсырѣли, и немецъ съ сердцемъ бросилъ въ прудъ всѣ коробочку.", "— Штука первая! громко сказала верху надъ Ваською Ивановичемъ какая-то усатая голова. Толпа захочувала.", "— Не кричалъ такъ громко, проговорилъ нежный дамский голосокъ.", "Между тѣмъ какою-то франтъ подалъ штукмейстеру раскренную сигару. Немецъ расшаркался, обулилъ на сигаръ золо, и началъ пригнать что-то на досечки, спущенной на воду; по временамъ всыхихъ порохъ и опять въ ту же скучную погасалъ.", "— Занять доброе заклинаніе отслѣрно, сказала въ толстъ рыжая борова съ просьдою.", "— Это жаль! крикнула надъ Ваською Ивановичъ усатая голова, — чорѣ возьми, обыкновенную пуншевую чашу и видалъ что-то, даже держалъ въ рукахъ назадъ тому съ полчаса, а огненнюю, нѣтъ, и не спихнувъ... не буѣ печатно не поврѣлъ бы. У васъ въ Костровѣ.", "— Ахъ, Боже мой, какъ вы толкаєте!.. тихо проговорилъ опять знакомый, нежный голосокъ.", "— Эгъя претензіи! Стой, коли столѣнъ, матушка.", "— Ахъ! стоять неязъ, трава росиста, такъ и скойзать ноги.", "— Больно нежна, сосудула... ахъ!..", "— Меньшъ! Готъ! — улудла... ахъ!..", "— Держитесь за землю.", "Межь тѣмъ пуншевалъ чаша загорлъася и полупласть подъ водъ.", "— Браво! закричала усатая голова, и, чтобы latestъ размотъ фейерверкъ, подалась въерѣд.", "— Охъ! охъ! ой, тише! раздалось въ толщинъ и лавина народа похала по мокрой тратѣ съ берега въ прудъ.", "Серединой этого отрѣда была двѣвча въ соленой шляпки; наа схваливалась за Ваською Ивановича, и, будучи толкаема своими съ ласѣдвателями, влекла его въ воду. Артельщикъ былъ сленѣмъ его въ сторонѣ, онъ бырь-總 отступилъ въ сторону, чмъ спасъ двѣвча отъ непролетнаго купанья, и открывъ свободный непоръ маски народа, которая не замедлила обрушиться въ воду.", "Въ это время обнегленная чаша, толкнутая отъ противоположной бегерства ного уитераго нѣмца, прибылились, озаряя красноватымъ свѣтомъ карпину паденія, съ розо-выми щеками, съ веселой улыбкою — сломъ: Амалія Карловна.", "— Ахъ какъ я перепугалась! говорила Амалія Карловна.", "— Да-съ; отвѣчалъ Васько Ивановичъ.", "— Я схваливалась за васъ и стою, какъ станą, такъ смѣшно!", "— Должно быть сверху толкали?", "— Ахъ! эта усатая голова весь народъ перепотить.", "— Ничего-съ.", "— Отъ чего вы меня такъ крѣво держите?", "— Чтоъ не跑отить въ прудъ?", "— Покорно благодарю—вы такіе добрые.", "— Не стоить благодарности.", "— Пустите меня, я пойду домой.", "— А ледѣя не желаете видѣть?", "— И ледѣь будетъ такой глупой, какъ чаша!", "Васько Ивановичъ посмотрѣтъ на чашу, которая пылая съ него въ двухъ шагахъ, и точно уврилъся, что она бы—попахъ. Ейкой хитрѣе въ срой куркъ! онъ взялъ оброка-деревной доски въ артиллѣтъ въ двар-ратъ, поставивъ на доску обыкновенную пуншевую.", "стую плошку, въ плошку патиционный фонтанъ, зажегъ фонтанъ, пустилъ еще это на воду и вышла обнегленная пуншевая чаша!", "— Ваша правда, замѣтилъ Васько Ивановичъ: — сходства съ чашею весьма мало; если и лебедь пойдетъ съ такой части, то не стопъ глазъ терять, и гораздо приятель-вить въ это время чашку чаю. Смью пропитъ васъ объ этимъ?", "— Много благодарна! — Я пила уже кофе.", "— Извините. Куда вы?..", "— Прощайте, пора домой.", "— А куда, смью спросить, лежитъ ваша дорога?", "— На Васильевскій островъ.", "— Очень кстатисъ-съ, я могу быть вашимъ проводникомъ.", "— Сами дорогу знаемъ.", "— Извинитесь. Я сказалъ ей въ обладъу, и, оттого, что мысъ путь на островъ; было бы по-дорогъ; а въ такое время вамъ однѣмъ итти...", "Амалія Карловна посмотрѣла въ лицо кращавшій артиллeryца и сказала: \"только пойдемъ скорѣе.", "Оставілъ ледебя: они перехвали Невку. Ны- сколько мунтъ спустя, вы видѣлъ: по мосто- сой, гремя, прыгали дрожки, и на дрожжкахъ сжавшійся Васько Ивановичъ съ Амалею Кар- ловной. А одинъ мой пріятель, который, страстно любая сельскую природу, постоянно лѣтъ какій вѣчнаго куплетъ я по проспектахъ Васильевскаго острова, напомни- ющихъ ему деревенскіе сады, — увѣрлялъ ме- ня, и будь божицъ, что несомнѣously собственными глазами, какъ молодой артельщикъ при- везъ Амалію Карловну къ ея квартире, про- ведѣе ее до двери, общей войлокомъ, и, веж- ливо расшаркавшись, возвратился домой.", "ШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШ

44

думаетъ Васька. Чтъ она не жена? Ихъ яхъ-ка, и мастераця, а утвреждения—батюшки моя! — хоть кого научить. — Дастъ Богъ, станетъ моему старику полегче, по-покупа благословения — и къ въвфу. — Ужъ какъ мы любимъ другъ друга!..

Пока Васька Ивановичъ ходилъ да думалъ — и лѣто прошло; наверняка почти прекратилась; настаłъ нольбръ. — Часовъ въ шесть вечера, Васька вызвалъ въ пятокъ колютъ грицкого оръовъ и пошелъ къ Амалии Карловичъ; уже его рука нашла въ потем-кахъ дверь, обителью воюлкомъ, какъ рѣзкій смѣтъ Амалии Карловны и мусакской господы поразили его. — Въ надоумывній онъ незналь, что и подумать. Въ замочную скважину стысялся изъ комнаты огонекъ. Василии пригнулся къ скважинъ и смотрить. Изъ ку-ни отворена дверь въ комнату Амалии Кар-ловны, проняла дверь подъ дитку ее сама, се-седалъ, святлая, какъ утренная зорька, а полѣръ — полно такъ ли? — именно такъ! — мевѣтися... цвѣтная выушка, серебрьной эпопѣль и шпажная ручка!.. Оръхи посылались оръева скакился бѣдный артельщикъ... Выбѣжавъ на улицу, онъ тихо шелъ домой, ни одно прол-клітъ, которыми осылающіеся подобные случаямъ прекрасный полъ отчаянные, разо-чарованные поэты, не вырвалось изъ груды его; нѣтъ, бѣдная Васька шелъ и горко плачалъ. Хорошъ, что было темно, а то, мо-жетъ быть, выбы засмьялись, смотря на пла-чущаго Ваську.

(Окончаніе въ слѣдующемъ нумерѣ.)

БИБЛИОГРАФІЯ.

ВУРА. Драма Шекспира. Перевѣрѣ съ антійкимъ скаго Н. Сатинъ. Москов.

Просперо, герцогъ миланскій, предпочи-тавшій кабалиту великой науки царство-вать, сгравнѣть с престолом братомъ своим Антонію и изгнанъ имъ изъ отечества. Бу-ждая по морю съ единственным дочерем своєю, Матильдою, онъ пристаетъ къ необ-таемому острову, принадлежащему уроду Ка-либуану, усѣдая здѣя генія, подготавливая духамъ воздуха. Просперо порабощаетъ сен-бъ дикаго Калыбана, который дѣлается по-корынным рабомъ его и съ тайнію злобной испольняетъ всѣ его приказанія. На островѣ, въ сваль одного дерева, заключенъ былъ добрій геній, по имени Аріель. Просперо освобождаєтъ его сиюю волшебства, и признательный Аріель посвящаетъ себя на его услугі. Юнан Миранда, дочь Просперо, взлѣянна въ пу-тыны нѣжными поченичами отца, дѣлается въ пятинацать лѣтъ чудомъ красоты, и пля-нѣніе не только наружно прелестію, но и добротою души, исполненной невинности и благородства. Междѣ тѣмъ Алонзо, сял-мійся с королемъ неуполнотанскімъ, сынъ Фердинанда, Антонію, похититель престол миланскаго и Себаціан, брать королев-скій, садятся на корабль и плывутъ по океа-ну. Просперо, съ помощью познаній своихъ въ кабалистѣ, тотчасъ узнаетъ о томъ и повѣяваетъ Аріелю поднять на моръ стра-

шную бурю, которая бы разбила корабль и выбросила преступное сцемѣство на его островъ. Присказаніе его исполнено, и путе-шественники разлученные волнами при-стаютъ по одинакъ, и самі не зная какъ, къ берегу. Фердинанда дѣлается помощникомъ Калибана, который обременялъ его самыми разжимными работами, вслѣдски его оскорб-ляетъ. Прекрасная Миранда встрѣчается съ молодымъ принцемъ, сожалѣетъ объ уча-сти его, старается ему покровительствовать и скоро любовь, возбужденная самимъ Проспе-ро, воспаменяетъ сердѣ пхъ. — Въ дру-гой сторонъ острова, король неаполи-скій, Себаціанъ, Антонію и многочислен-ная толпа приворныхъ бродятъ въ не-доумывніи по полямъ и лѣсамъ, между тѣмъ какъ невидимые духи тайнѣ наблюдаютъ за ними. Вѣроломный Антонію совѣтуетъ Себа-стіанъ убыть короля во время сваи его. Но Просперо посылаетъ Аріелю разбудить Алон-зо, и гнусные измѣнники принялись отнѣдо-шь свое навернѣе до смерти ночи. Голодъ заставляетъ путешественниковъ съъсть на накрѣмъ столъ, на которой удувощ-ныя привидѣя ставятъ множество любви, и пъ зъ время Аріель, подъ видомъ ука-ной гарпіи, укрощаетъ странниковъ въ пре-ступленіи противъ Просперо, грозитъ имъ базарскимъ мишеніемъ боговъ, и наконецъ ис-чезаетъ при страничѣ ударъ грома. Въ особенной, чрезвычайно-коммансской сенъ, матросы, предводительствуюсь Калыбаномъ, хотятъ овладѣвать островомъ и вынѣтать Прос-перо; но мудрый герцогъ миланскій могу-ствомъ глубокой науки своей униточенія ихъ замыслі и приказываетъ Аріелю приве-стикъ себѣ другихъ путешественниковъ. Уви-дая предъ собою своихъ гравогъ, онъ явля-ется имъ уже въ настоящемъ своемъ видѣ, потомъ великолышнію прощаетъ ихъ, соед-няетъ руки Фердинанда и Миранды, и окру-женный раскапанною семействомъ сво-имъ, благополучно возвращается въ Италію. Изложенніе содержанія Бурі, считаемъ изли-шнымъ входить въ подробныя разсуждения о достовѣнствѣ Шекспировой пісѣя. Имя Шек-спира такъ извѣстно въ каждомъ, что оно — избавляетъ насъ отъ похвалъ британскому генію. Скажемъ только, что Калыбанъ, гру-бое твореніе вещества, и Аріель, чистый, без-плотный духъ, въ разительной противопо-лонкости представляется собою: одинъ — скотское уніяненіе порока и невъежства, дру-гой — могущество сильнаго, блестяцкаго и высокаго ума. Переводъ очень хорошій; онъ принадлежитъ Н. Сатну, котораго стихото-ренія помышалась въ первыхъ годахъ «Би-бліотеки для Членія», которою, comme раз-бремающего намі сочненія, перевѣрѣ еще «Солтъ въ лѣтнюю ночь», поступившую въ печать, и переводить Гетева Торквата Тассо. Особен-но лирическія мѣстъ Бурі переданы удачно; можетъ быть переводчикъ не всполь补充ъ са-нѣмъ сажается выраженій Шекспира, по сти-хъ владѣеть онъ бойко, свободно. Выщ-шемъ тѣ мѣста, гдѣ духи, по повелѣнію Про-перо, являются для поздравленія Фердинан-да и Миранды.

ПРИСА.

О Церера благодарная!
Ты покинь свои поля,

Гдѣ богатства необѣтны? Гдѣ снистъ чунта землъ. Ты покинь жолы возопісты, Гдѣ жить овекъ вѣка; И луга свои душисты, Свѣта полные всегда; И прѣбрежья изумрудны, Гдѣ похиіи цвѣтъ вѣтъ. Изъ которыхъ нимы чудныя для себя вѣнки плетутъ. Ты покинь юга тѣнцы, Гдѣ въ пустынномъ уголькѣ, Объ нимъ слѣ езды чистыя. Дѣютъ юношей въ тоскѣ. Ты покинь свои завѣтные Ваноградные сады, Гдѣ роскошно разноцѣтны, Зрѣютъ сочные полы; И скажы, чья груда широкая любитъ волны разбивать, Гдѣ ты ходишь олинокая Свѣжимъ воздухомъ дышать!

О Церера! о чудесная!

Ты не медиа все покинь, И посланница чудесная Отъ боговъ въсѣ биţь, Чтоъ на праздникъ нашъ торжественных Ты прилася тотчасъ, И съ ея красой божественной Збѣсѣсель предаю! Устъ павлины златокрылые Стани воздухъ зѣбкать... Ты несись небесной сюю, Чтоъ Юнона збѣсѣ принять...

ПРИСА.

Пригътъ тѣбъ, посланникъ чудесной! Оateria супругъ служишь ты! Ты съ кры златыя росны своей небесной живицъ мои любимые цвѣтъ! Пригътъ тѣбъ! Ты, какъ вѣнецъ завѣтны, Увѣчашеє дольъ и горы и юга; Ты полосны роскожный, многоцѣтный, Какъ чудный шаръ объѣмѣлъ небеса! Скажы, на гутъ, гдѣ все благоумѣлъ, За чѣмъ меня царица приживаетъ?

ПРИСА.

Чтобъ любви къ неемъзмной Збѣсѣ союзъ торжествовать, И чѣмъ багословенной Много счастья пожелать!

ЦЕРЕРА.

Скажи нѣ небесная, засѣя ты должна: Уѣшъ можетъ Венера сяна призвана, Съ Венерой не будетъ ли сына... Съ тѣхъ поръ, какъ ихъ властью была прес-дана

Путуновъ мна Прозерина, Клажда я въ печали багами тогда, Ихъ ихъ обществѣ вредному не бѣтъ никогда!

ПРИСА.

О, Венеры итѣ съ царцей! Зрѣла я издалеска, Какъ Венера кошенцей Разъзбала облака! Вѣкѣнскій, какъ конлами, Запряженной голодбями, Вѣкѣтъ съ нею, сынъ сѣной Мичаля въ Навоосъ свой родной! Тѣштѣ блишъ ихъ стараны Вѣдь преступныя желанья Въ эту милю чету, Итѣ, невинный, чистоту, Сохранить чета младая Покладалась, окладая Той поры, какъ Гименей Факея съ свой засѣтътъ ей!

Любовница Марса назадъ возвратилась Съ досады, что цѣлъ своей пе дѣдлась; А сынъ своенравный, сынъ стрѣлами Съ тѣхъ поръ общѣщаетъ играть вѣ воробья ми;

Домаетъ онъ стрѣлы, и хочетъ вѣнъ свой Съ досады, остаться ничтожнымъ дитей!

Печатать позволяется. С. Петербургъ, января 24 дѣя, 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и Е. Олдекопъ. Въ типографіи А. Городника и Ком.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА

Сдълчите одслъеніе, гитайте! Шекспіръ. (Цибелико.)

Выходить три раза въ вѣдѣлью по вторникамъ, четвергъамъ и субботамъ. — Цвна годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ; съ пересылкою или разноскоя по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

28-Е ЯНВАРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ПЕРСТЕНЬ,

(петербургская бывь.)

Е. ГРЕВЕНКИ.

(Окончаніе.)

Черезъ недѣль посъ этого—Васька Ивановѣчъ шелъ по сельмой линіи подъ ручку съ Амалией Карловной. Какъ ихъ свела судба, я вамъ не скажу по самой естественной причинѣ: потому, что незнаю—дѣло въ томъ, что они шли и разговаривали.

— Видишь, какой ты смѣшной, Вася, говорила Амалія Карловна: —только надъллъ пустой тревоги...

— А я, признаться сказать, хотѣлъ было броситься въ Неву, такъ стало жалко, такъ горько!.. А это вашъ двоюродный братецъ! И онъ—точно вамъ братецъ?

— Еще и не вършитъ! у меня въ Ревелѣ есть, слава Богу, хорошая родна: икупшы, и воен-

ные и всякие; —въкъ не забуду, какъ прошлое лѣто меня провожали изъ Ревеля Ганцъ со скрипкою, Шухтъ съ кларнетомъ, а дилюшка Петеръ взялъ басъ, слѣдъ на повозку, да такъ съ музыкою верстъ десять и щахі. Ха, ха, ха!..

— Должно быть весело. Отъ чего же вы мнѣ прежде не сказали, что у васъ есть братецъ.

— Ахъ, Боже мой! развѣ я могла о комъ говорить, когда ты былъ со мною? сказала Амалія Карловна, и такъ нѣжно посмотрѣла своимъ черными глазками на Ваську Ивановича, что онъ остановился и хотѣлъ было обить ее; но, уважая будущую свою супругу, оглянулся круглой: назади шли ругалась дѣь бабы, справа щахъ изводщикъ, слѣва три мальчика раздѣлилія собаку, и виереди какой-то чиновникъ ловилъ по улицѣ свои бумаги, которая, выбившись изъ-подъ его тажей руки, кружились и дурачились съ вѣтромъ. — Не хорошо, подумалъ Васька Ивановѣчъ: — вездъ народъ, и не обналъ Амалію Карловны. Шаговъ десять они прошли молча.

— Жалко-съ, что я не зналъ, сказалъ Васька Ивановѣчъ: —да кому въголову придетъ!.. Братецъ долженъ быть доброй человѣкъ...

— Такой доброй!.. вотъ мнѣ и перстенѣкъ подарилъ на память! — и Амалія Карловна, подлялъ руку къ личцу Васьки Ивановича, сверкнула передъ. нимъ перстнѣмъ съ фалыпшенымъ алмазомъ. —Ого! сказалъ артельщикъ.

— Да, дорогой перстенѣкъ, настоящій алмазъ.

— За чѣмъ вы взяли отъ братца такую цѣнную вещицу?

— Затѣмъ, что онъ мнѣ далъ; развѣ я дура какаі отказываться отъ хорошаго.

— Такъ-съ. Оно конечно вещь, да у меня такой обычай, страхъ не по природѣ, какъ кто вамъ что небѣдъ дастъ, кромъ меня.

— Что же, мнѣ и отъ брата ничего взять неслѣзя? Я бѣдный человекъ, вашими оръхами сыта не буду!.. У меня и матушка въ Ревель есть, и сестренокъ есть, надобно имъ помочь.

— Вотъ видите-съ, вы уже и осерчали; я вамъ давно сказалъ: что мое, то и ваше; за

ФЕЛЬЕТОНЬ.

НАБЫТЕДЕНІЯ НАДЪ СЕРЦЕДШЕ ЧЕЛОВЕЧСКИМЪ И НАДЪ
ОБЩЕСТВОМЪ.

(Афоримы изъ записной книжки водевілиста.)

Танцы — принадлежать къ серлку; голова и ноги играють въ нихъ роіи аксессуарныі; танцы не могутъ быть дѣюмъ вкуса. Рѣдко кто танкує по медицинскому предиспанію: боиная часть плашетъ отъ душі. Ноги приводятся въ движеńе, чтобъ развізлать языкъ. Есійбъ дамы могли ангажировать кавалеровъ — въ обществѣ не биіо бы тайнь. Еслибъ кавалеры были на мѣстѣ дамъ — танцы захромали бы сильно.

Прочула — такъ-же не есть дѣло вкуса и охоты. Кому охота уставать и что за вкусъ быть надутымъ — трицатію тремі петербургскими вѣтрами. Прогулка, для больныхъ — необходимость; для старцковъ — потребность; для тщеславныхъ — выставка; для дѣловыхъ — каторга; а для праздношатающихся — цѣлъ жизни, какъ качаніе изъ стороны въ сторону — есть цѣлъ мастиника. Кто гуляетъ на чужой счетъ, Рѣдко ухудить далеко.

Особа — можетъ быть временнымъ разлечениемъ человѣка достойнаго; только у невѣдѣно-авра обращается въ страсть. Заклятый охотникъ до дичи — дикъ и не охото до вѣкиливисти. Онъ грубъ съ людьми; собакъ любить больше дѣтей, но бѣть ихъ; заскамъ жены — предочитаетъ рога и своры, и преслѣдуетъ тѣхъ животныхъ, которые по своимъ свойствамъ въ басняхъ, — ближе всего подходить къ его характеру: зайцевъ.

лицкъ, волковъ и проч. Охота-же людямъ гнаться за животными!

Хорошій столъ — остроумійшее изобрѣтеніе современного желудка! Даровый столъ — любить многіе; хорошій столъ — только люди со вкусомъ. Для людей образованныхъ — онъ наслаждение, когда имъ уже прѣьсяжъ жизнь; для гуляповъ — цѣлъ жизни — когда они старятсяются. У нервныхъ онъ изморлѣетъ умъ, послѣднихъ гулянѣ вдосталь. Хорошій столъ, вмѣстъ съ желудочными болѣзнями, производить и правственныя: добрые прѣлѣатели, лютецовъ и призлѣвателей. Вотъ единственный недостатокъ.

Нарядъ — играетъ въ вышѣшнемъ свѣтѣ перную роль. По платѣ вѣрѣчають, по платѣ судить, по платѣю цѣнать человѣка. Это оттого, что ловкій, оборотливый, прикладной умъ нашегоъ вѣка по большей части живетъ въ боковомъ карманѣ. Новѣйшіе портные — замѣнили древнихъ

46

чъмь же вам вещица, которая мы мъ пра-
вѣтса? Бросьте ее, и пли отошлите сестрив,
только не носите.

— А сама будь безъ перстень ходить...

— Бросьте только, я вамъ достану еще ю-
щійсій.

— А какъ солжешь!

— Ей Богу не солгуй! Миръ, что ли?

— Тогда миръ, какъ пришлѣшь перстень;
смотри, тутъ алмазъ въ большую горошину,
и безъ перстень глазъ не кажи: — не пушь въ
квартиру.

— Полно-те, Амалія Карловна! Я и самъ
не принуѣтъ нѣрѣстна, пусть меня волкъ
съѣсть, когда приду.

— Смотри-жъ, я сегодня отошлю перстень
в Ревѣсъ!..

IV.

На Маломъ проспектѣ Васильевскаго Остро-
ва, туда, за десатою лініи, не расте-в-
ея-бокновенная простота гравовъ и обычаетъ,
простота патриархальная; тамъ люди вступа-
jąчатъ въ 9-ть часовъ верхла
ложатся спать; послѣ этого времени оногъ в
домъ — любоцыйный анекдотъ, чрезвычай-
ный проспектъ; всегда держите пары, что
онъ освящаетъ или великою радость или ве-
лкое горе, и въстанѣется въ выигрыгъ.

Была темная новаярская нючка. В колоколь-
ной у дарюла часъ. Малый проспектъ давнымъ
давно спалъ; въ здѣно-тохажомъ и темно въ
деверянной одино-тожаномъ мюмѣ между 10-й
и 15-й лініею ярко свѣтлѣся оногъ. Какако-
йо запошлій гулялка, оставалъся противъ
освященного окна, ворочалъ: «рано посыплил
дурка!.. Еще нѣгдѣ не спалъ!.. Вотъ поряд-
ковые люди... не гнѣдъ бы иметь имены»... ма-
ханъ рукою и пошелъ далее.

Прожохій не отгадалъ въ домкѣ тонкіе
но спалъ; но тамъ не было именить иначе.
Въ освященномъ комнатѣ желалъ большой ста-
рикъ, длиннѣн сдаяя борода закрываłся гу-
родъ его, и на ней сложенныя кресты рукъ; ли-
цо старка было бѣдно, глаза закрыты, и
если бы по временамъ не было сленшьъ при-
желанія большаго, его можноъ при-
нить за мертваго; близкая кончная положи-
лая уже на него печать сьою.

Недалекъ отъ кроваты большаго сидѣя
Васкъ Ивановичъ; скловівъ голова на не-
большагій столкъ, уставленный аптечкомъ
скакалъ, онъ не спалъ:

тревожныя мысли не давали ему покоя; то
працдая его болѣзніе старика отца, у непо-
мѣрной цѣна алмазовъ; онъ быль, у десяти
ювейровъ и всѣ будто говорились за ал-
мазъ с добрую горошину просить то чѣст-
нѣреста, то піятсотъ рублей, а у бѣдной арте-
фика всего сто рублей въ кармалѣ. Даже
одинъ подкарѣйный пултъ, зумалъ Васка, за-
просилъ съ меня 750 руб. Какъ будто на
Гороховой цінцѣ алмазы рѣшably или не та-
кіе, какъ у другихъ! Я хотѣлъ было иначе
отвертаться, онъ и дверь показать!.. А надоб-
но достать Амаліи Карловны алмазной пер-
стень... хоть я и не offered... Безъ пер-
стны она меня и на глаза не пустить... она
такая строгая... и такъ третій день не ви-
дѣлъ.. Грустно!

Мало по малу понятія смѣшивались, пу-
талась въ головы Васки... Вотъ я желѣ-
ніе, к нимъ гулять съ съмѣнъ; к рѣшѣ, к рѣшѣ,
хочетъ, пѣсны, гирань-гузы, гости пла-
нѣ, жежитъ на роскошной постели и сно-
митъ ему въ глаза свои чудесными глаз-
ками и страстно жметъ руку; она улы-
бѣнѣ и между ея коралловыхъ губокъ бла-
гѣтъ бѣдные, ровные, какъ жемчугъ, зубы....
Васкъ хочетъ поцѣловать этотъ очарова-
тельный роткій... онъ наклоняется къ нимъ
стелѣ...

— Васъ! сказать я заколѣтъ головы го-
лосъ. Съ лекцою драмотою выглѣхр разлетылись
всѣмѣгъ Васкъ, и онъ, вздохнувъ, скажа-
ть нокерный голососъ: что прикажете,
батюшка?

— Ничего, сынъ мой! ты не сpiшь?

— Вѣръ, батюшка.

— Хорошо... я хотѣлъ поговорить съ то-
бою... Что это, море шумить или вътеръ?..

— Ничего нетъ, все спокойно...

— Да, спокойно... Господи, это у меня в
головы шумить... Господи, даруй мнѣ, пу-
бутое, зрѣти прегрѣшеннаго моя.

И долго старикъ шопотомъ молись.

— Садись подъ меня, Василь, сказать
больной, оночковъ молитвѣ: — я хотѣю гово-
рѣть съ тобою... заслѣд... въ кохаты, вотъ такъ
дай мнѣ руку, сынъ мой... Хорошо. Тылѣне
ребенокъ и доченье твердѣно выслушанъ:
духъ болрѣ и твердѣ, паче каменія многоцѣ-

наго!.. Человѣкъ не вдадѣетъ ни горя, ни часа,
напивъ, емкіе представлять то горя, но
все предучіе кончины готаготі меня... я
не переживу этой зѣшнѣе ночи. Вчера, да, сынъ
мой! Будъ честечнъ... читать святые книги и
будешь жить и умрешь спокойно... дай мнѣ
итъ. Спасибо!.. —Не пача! Васа! будь твердъ
холомъ... Я пожалъ свое... жолженъ же бытъ
конецъ: Земля еси и въ землю отойдѣшь!..
Полюже пакалъ... пошлѣй меня, Василь..
я передамъ твой поцѣлуй твоей матери; она
давно не тамъ... но я меня... Что останет-
ся послѣ моей смерти, въ什么, комрь что-то
перстны: онъ пойдѣтъ со сюно въ могилю...
Тридцать-хъ онъ не сколитъ съ руки моей...
въ нѣмъ дорогой каменъ аламанъ... похоро-
ни меня съ нимъ; не корысти раді хучъ это-
го... тамъ ичичего не нужно... Сними со
съучки, темно въ комнатѣ. Что же ты не
снимешь?

— Снѣлъ, батюшка, и еще закѣгъ оду.

— Підо, братъ, ели тебя выжил!.. гаску!..
Вотъ виншилъ, давно, ярка не била жарина,
я спає отъ смерти и дарю моего матеря-
на, я съюмъ дѣлать отпунскую и надъна на руку
и своей рукіи перстень. Бываю я въ бѣдъ, а
съюмъ не рушалъ продать перстень; даже не
снималъ его съ рукъ, — и похороните ме-
ня съ нимъ... Старикъ я пятья началъ молитвѣ.
Васкъ пакалъ... Василь!.. — я, вѣдя-
ка. — Что это, звонить? — Часы бьютъ на
колокольѣвъ. — А сколько? — Два часа. — По-
но сюда. — Я здѣсь!.. — А сколько?

— Дай мнѣ твою голову... Ладно!.. Благо-
словляю тѣба во ямъ... Слова старика пре-
вралѣнны, его рукъ сливнулись съ головы Вас-
кіп. Большой умеръ. Тихо было въ комнатѣ,
только пирѣя раздавались тяжелыя всхил-
пывляющіе лапочковымъ умнѣю...

Срое осеннее утро освѣтило Васильевскій
Остротъ. Въ деревянной домикъ, на Маломъ
проспектѣ, между десатою и патиаднаго
лініею, замѣтно было необыкновенное дви-
женіе; людні входили и выходили изъ него
о чемъ-то толкло; робовой мастеръ прѣ-
жалъ крупною иноходною, а вышѣлъ изъ во-
торовымъ, ярмымъ шагомъ, улѣбаясь
и потопѣ руки... Въ изъвѣзднѣ намъ комна-
тежалъ на столѣ отецъ Васкъ Ивановичъ;
смерть мало измѣнила его: то же спокойное,
бѣдное сюко, та же густа съ сидѣя борда,

оротарапъ, потому, что ихъ игламъ и ножищамъ
дома съвѣтѣдѣнны. Нарядъ — для нынѣе удо-
юльствіе, для другихъ рабоны, для третьихъ ис-
кусство. Для дѣвушекъ — онъ наслаженны, —
желѣнъ — якъ, для мужчины — необходимость.
Нарядъ становится работой—для человѣка, пер-
спанутымъ за сорокъ пятьъ ютъ, который пона-
пѣ сѣдна въ бороду и бѣсъ въ рѣбо; т. е. кото-
раго не поспѣдная гулянѣ въ жизни—образова-
нась въ мозгу довольно позадо, словомъ для ста-
рика, который затѣваетъ желѣнныя. Нарядъ — рабо-
та, и притомъ скульптурная и живописная рабо-
та, для желѣнны, у которойъ на бу ховокны, и
въ сердѣ — рѣбяческое тщеславіе. Ой рабо-
та— безобязанія — въ сюбѣ ютъ и возрастаю;
для чѣнѣна — у которогоъ внутренній сгѣпъ ума
для пазаркія — съ пурнѣяннымъ покроемъ пылѣ;
для витязя, бывшаго человѣкою и попавшагъ въ ло-
ди... — который въ нѣй борьбѣ со вкусомъ...
Нарядъ — наука для актера, который назначаетъ
вы— въ свою жизнь свою. У дамъ нарядъ — естъ вы-
вѣска ума, душа и знанія свѣта. Моднѣна — при-
датся обикновенно богато, но дурно; недотраг-
да безъ претензій, но и безъ вкуса; добродушная—
милъ; слабоумная, пестро; вялая — мѣшковато;

тщеславѣя — цыншь; бѣдна но умѣлъ — опрят-
нѣ на лѣво; и відъ ховка — съ душѣю стройной
и прекрасной — наражается съ истинной пре-
спѣтъ, и съ вкусомъ — она растетъ къ літи, и я-
лю есть зеркало души. — Стадо бысть, зеркало оп-
тническихъ вѣрной. Тутъ нарядъ вырасть иск-
сердѣе. Къ этимъ желѣннымъ только идетъ пре-
ксараный стихъ Богдановича, обращенный къ со-
сю — въ калитерскую сладость, въ конфект-
бѣдный девізъ:

Во всѣхъ нарядахъ, душельныхъ ты хоча
За тѣхъ наряды, — въ тѣхъ наряды тѣхъ

Поколны. Если глаза — зеркало душы, — то по-
колы — есна сяла, я вырѣзаніе, наруженныя есна-
та. Глаза фальшивають часто: это придворные
органы, в составѣ человѣка. Они кстаты умѣютъ
умѣхнуться, къ случаю защѣсъся прокра-
цомъ слезы, во время заплываютъ какими-то свѣт-
лѣмъ туманомъ, который любленные техніче-
ски называютъ—наслѣдными тлазами, или засвер-

каютъ буждающими оронговыми, которые
нichtою — о, это дѣло сюсѣдъы групны. Нико-
ны обросливающіеся душу, какъ фраза обросли-
ва—міцы, какъ слагъ — автора, какъ корсетъ
тагію милой женчины. Французскій философъ
сказалъ: «наzione мѣнѣ разрушаетъ: я скажу те-
бъ, что ты самъ!» Мы скажемъ: «Поколны, и я
скажу тѣбъ, что ты за птица!». Поколны частые
и мелкие — означаютъ человѣка мелкаго; покло-
ны медленные и низкіе — низкаго, поклоны бы-
стрые и неприжнѣдные — весельчака, принуж-
д�аго и неловкіе — добрая. Поколны въ перда-
ней — искателя, поклоны въ приємной — нужда-
нога; поклоны въ запѣ — приюдоху. Пок-
лѣнъ въ три дуги — рисуетъ гордегна; поклѣнъ
кивкомъ головы — человѣка снисходящій; поклѣнъ
двиненіемъ бровей — выхода въ корни;
поклоны вѣдѣно вѣдѣлый — маньмаго присто-
рката; истинные арестараты рѣштѣтутъно,
но не кланяются. — Низкополонники — прино-
сить пѣлью однимъ шаплѣпнымъ абрикантамъ и
дѣлательмъ помочей. Вѣролѣно потому, что пок-
лоны рисуютъ душу человѣка, они часто выно-
дѣлать въ людъ. Чѣмъ ниже кладутъ поклоны,

47

тъ же длиные сухие пальцы на рукахъ, только
на одному изъ нихъ не было алмазной
герастеры; разные бабы плакали и причитали-
ваюсь покойникомъ, — хотят онъ ихъ живой
влаха не выявиваясь... — Васки не было.

Блѣдный, встревоженный почти вбѣжавъ Васки Ивановичъ къ Амалію Карловну; она
только что встава и въ ночномъ чепчикахъ, въ
бьюй юночкѣ варила кофе.

— Ахъ! сказала Амалія Карловна: — какъ
вы съмъ!

— Ничего-съ. Вотъ вамъ перстень съ ал-
мазомъ получше офицерскаго—сказалъ Вас-
ка и, брояя перстень на рабочій столикъ, въ
изнеможеніи опустился на стуль.

— Ахъ какой хорошеньій! и это настол-
щій алмазъ?

— Развъ я надувало какой! А тотъ гдѣ
отдай братцу?

— Братецъ надувало, а я пошлѣ къ бриліан-
ству и спрашивая, такъ, изъ любопытія, что
состыкъ этотъ перстень, а онъ засмаялся
да скелтѣшко; двадцать копьей, это броня
для скелтѣшко; вотъ какой надувало!

— Пошутуль, стало быть.

— Какое пошутиль! Хорошо шуто... А
той мей перстенкъ такой миличкій, такой какъ
ты, Вас!

Амалія Карловна стала обнимать и цѣло-
вать Васки Ивановича.

Чтобы не повторять общихъ мѣстъ, я не
скажу: сердце человѣческое есть вещь нераз-
тавленная... — Вы самы это знаете, и не ули-
тесь, что вругъ ласки Амаліи Карловны ста-
ли противны. Васкъ: или онъ понялъ, что
избранъ ими алмазу, а проданная чистая,
какъ всѣмъ извѣстно, отратительнѣе люб-
чиванъ старка и философiallyванъ ребен-
ка,—или голосъ совѣсти сильно говорилъ гдѣ
душѣ Васки противъ нарушенія словъ уми-
рающія отца и онъ смотрѣть на Амалію
Карловну, какъ на причину, заставившую его
преступить отцовское завѣщаніе; или... Богъ
знаетъ отъ чего, только гдѣ надо сeme ве-
сельное лицо ед, возмутительныя ея рѣчи и
ласки, онъ вырвалъ изъ ея объятій и по-
мельъ къ двери. Ему якъ стало перстень:
возвму и положе его въ отцовский гробъ, по-
думалъ онъ и сказавъ: Амалія Карловна, от-
дайтємъ мѣнъ перстень.

— А тѣмъ зачетъ?

— Такъ, я вамъ принесу другой получе.

— Это будетъ другой офицеръ: тотъ хоть
стелкальный дальъ, а ты накопорный.

— Право, принесу лучшій.

— Принесешь лучшій — тогда этотъ послу-
чины! — Вотъ какой! подарилъ да и назад...".
Да я не такосвѣдимъ—подарюassen такъ подарено,
послѣ смерти пять поканій.

— Что? что?.. что вы говорите? сказали
блађдь Васка.

— Ничего, я говорю пословицу.

— Да къ вамъ сказать это?

— Что? пословицу? .. въсь говорятъ!..

— Прощайте.

— Что съ тобою? Куда ты?

— Домой. У меня батюшка ны умеръ.

— Вотъ что!.. прощай. А когда мы будемъ вънчаться?

Послѣдній вопросъ какъ морозомъ обдаждь
бѣднаго артельщика; онъ быстро шелъ до-
мой. Любовъ къ Амаліи Карловны почти
превратились въ ненависть; совѣсть громокъ
обвиняла его; онъ сознавалъ глубокое пре-
рѣніе къ своему поступку, и началъ прес-
ратъ себя самаю; онъ даже нѣсколько ми-
нуть стоялъ у двери, боясь войти въ ком-
натъ, гля лежалъ нѣмой, но грозный облич-
тель его кражи. Войдя въ комнату не смѣлъ
взглядътъ въ лицо покойному отцу, и, скло-
нысь у ногъ его, горько рыдаю!

V.

Старка похороняла, а съ нимъ вмѣстъ и
спокоѣвіе Васки Ивановича. Настала ночь.
Чуть закроетъ Васка глаза — является къ
нему отецъ и кротко спрашивалъ: гдѣ мой
перстень? — Не знаю, батюшка!..

—Худо, Васъ! не училъ я тѣбѣ тому худож-
еству... Я говорилъ тѣмъ, что отца твоего...
А тѣо вотъ какъ что-чего слова его! Нарушаю
шевелить умираю, и въ гробѣ нѣ покоя!.. Гдѣ мой
перстень?

— Виновать, батюшка!..

— Знаю! тѣо его отдалъ... промянальъ от-
ца на Богъ знаетъ кого!.. Грѣхъ, Вася!..

Проснется Васка Ивановичъ, весь въ хол-
домъ ноту, дрожитъ, какъ къ лиховѣчамъ,
перерестится — и чуть станетъ засышать—
опять старикъ передъ нимъ, грозить паль-
цемъ и говорить: Гдѣ мой перстень!

Кое какъ промался день Васка Ивано-
вичъ; долго молился съ вечера и, немного
успокоенный, легъ спать; не услѣпъ пора-

дно сунуть —опять вкрашенная лѣнѣніе, толь-
ко страшнѣе — онъ не кроткій, отецъ вылилъ
къ Васкъ; а строгій судья. «Отдай мой пер-
стень... недостойный сынъ!.. говорить: нар-
шъ, Ты обманѣлъ меня, тѣо улѣти мною гра-
доцвѣность, — мнѣ нѣть въ земъ покоя... от-
дай мой перстень!..»

Проснулся Васка, сердце такъ и стучитъ
въ груди, волюса на грудѣ шевелилась, по-
перестрелиться страшно... долго ворочался съ
боку передъ нимъ грозный отецъ смотрѣлъ,
сверкая глазами и говорить: — Василь! — от-
дай мой перстень... не отдашь, еще приду...
бойся. И вругъ исчезъ съ громомъ и сив-
стомъ.

ВзORNyНУЛъ Васка Ивановичъ; свисть не
умолкаетъ, и опять громъ; прислушивается:
на ловорѣ страшная буря, вѣтер шумя сви-
тить по улицкѣ; въ кривости палѣнъ изъ
пушкѣ. — Знать вода вышла изъ береговъ, —
будетъ наводненіе, подумалъ Васка и вы-
мельчъ на улицу посмотрѣть, что дѣлается.

Мверѣ шю къ разсѣтъ; на улицкѣ шумѣлъ
народъ, лавочники выносили изъ подваловъ
и изнихъ лавочковъ своихъ товарій, а вѣтеръ
свирѣлъ болѣе и болѣе, открывая став-
ни и, сдирая доски на крышахъ, крутилъ
ими въ воздухъ; блѣдная луна будто въ ис-
пупѣ — а на улицкѣ слонъ рѣка вѣтлѣе—
безпрестанно мелькали быстро бѣвщая
разорванная облака; вода, показываясь изъ
зодземныхъ трубъ, разливалась по улицкѣ.

Васка Ивановичъ сложилъ все свои вещи
на столахъ, остальные набросался на палаты
и самъ улегся на нихъ, посматривая въ о-
кно. — Разсвѣло; насталь день, а вѣтеръ не
уменьшается — въ комнатѣ вода поднялась
къ оконамъ, а все идетъ на прибыль... У к-
года душа не чиста, тотъ всегда робокъ. Не
придется ли вотъ тутъ и душу отдать, поду-
малъ Васка. — уже не покойникъ ли напислі
такую бурю на мою головушку? Винов-
вать я, грѣшный ухъ, какъ страшно! всю

тѣмъ выше становился целовѣкъ. Таковъ законъ
судебъ и общества:

Кто бѣетъ челомъ, тотъ вѣно мѣль.

Мыльные пузьи литературы.

Мы всегда съ уховольствіемъ читали «Худож-
ественную Газету», опрятную, чистую, красивую
и скромную; газету, когда бороть, по выраженію
кн. Високого, можно брать в руки — безъ пера-
мокъ. Разумѣется, что мы стали ее читать —
толь-ко чистымъ русскимъ языкомъ, и прияла фор-
меръ опропейскую. Въ 1839 году мы не читали
на ротумъ; что идно было только пять или
нішше нумеровъ, а остальные приказали кла-
дялѣмъ не вельми себя жодать. Въ предшеств-
вавшихъ годахъ мы не читали ея ротумъ, что она
состоила вся изъ междометій, восклинательныхъ
изнаковъ, и художественныхъ восторговъ, отъ ко-
торыхъ, за отсутствіемъ въ нихъ критической
силы, у насъ дѣляются желудочныя судоручи. И

такъ мы теперь постоянно и прижеленно сцаметъ
«Художественную Газету» и радумелъ ея успѣ-
хамъ, и страждаемъ ея неудачи. Къ ней талант-
нія мы имѣли случай въ послѣднемъ (второмъ) ед
нумеръ. Тамъ въ разбѣрѣ балета «Озеро волшеб-
нищъ» на-шлі мы слѣдую тѣе:

«При всемъ уваженіи г. калемеймерстера Кел-
лерѣ, целымъ сказалъ о музыкѣ балета того, что сказа-
ли о костюмахъ и декораціяхъ, (объ нихъ сказано
много хоромаго). Замѣти необкновенный посѣш-
ность, преобладаніе трубъ и т. д. Но мы говоримъ
такъ: какъ не сюмъ и, какъ не сюмъ, мы Кел-
лерѣ. Будь она Адама (т. е. Адама) — свинходѣ-
тельны, даже молчаливо — повелительны! —
Кел-леръ талантный компонентъ, учёный музыкъ
(противъ музыканъ), отчыльный залотъ инстру-
ментовъ и уливѣрѣный чтецъ партніяхъ — отъ него
певою гнѣтѣмъ монголъ.

Уважаю «Художественную Газету» и зная, какъ
для какой газеты вредованъ художественнымъ
гнѣтъ; уважал тѣкъ-ке каецемеймерства Келлерѣ,
до которому мы отчалися въ мѣнѣй, и, какъ
домаго оно вѣрно присмотрелъ, мы жемъ
откочинить и отъ нея и отъ него вътю авйокъ
непрятный. Для этого шепнѣмъ нашей ми-

йой газетъ на ушко: что музыка, за которую она
такъ страшно обвиняетъ himselfувокъ. Келле-
лерѣ, — какъ не сюмъ, — обата, не менѣе талант-
ніального компонента. Она взяла изъ посѣдней опе-
ры (Le lac des fées) сего послѣдняго. Приточъ она
очень хороша, имѣетъ много красотъ, кото-
рыя, разумѣется, въ балетѣ, гдѣ изъ оперы вырѣ-
зимывается душа, т. е. человѣческіе голоса, должна
была много посрадать. А г. Адантъ, какъ худож-
никъ съ душой и сѣмѣймъ, григъмъ талантомъ,
хотя и заслуживаетъ снисходительность, какъ и
всѣхъ художникамъ, но не въсъ не такъ нетъ. —
тѣмъ его произведенія можно было перейти мод-
чаніемъ. Мы говоримъ — это не ротумъ, — что имѣю
удожествіе пользоваться личнымъ знакомствомъ,
и признанію Адана, но по чистому безпраствріоз-
нод, подрѣваемому судомъ вѣкой Европы и повсем-
дехомъ, — и за тѣмъ просимъ необязанной «Ху-
дожественную Газету» не осколенъ нашимъ
сердемымъ замѣчаніемъ, клонящимъ рѣшитель
къ нимъ ея пользовать.

ВЕДОРЪ КОНИ.

["48", "но ми грезились... Вацкъ — что-то стукнуло въ окно. Смотришь Васки — передъ окном качается на водъ крашенный гробъ — волна отслена въ сторону и оплоч了ахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахах

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКъ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЬ.

Судлайтe оболоженiе, гиталiтe! Эксцентr. (Цибелин.)

Выходит три раза въ недѣлью по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

50-Е ЯНВАРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1341 года.

ИСТОСЬ ВАХНУРСКИЙ.*

Были у орла два сына.
Выбросі старший сынъ;
Младший рано на чужбину
Залетѣлъ одинъ.

Но лѣта не укрѣшшили
Мощнымъ крыла;
Онъ усталъ — и окружили
Вороны орла.

И, летая, жаднымъ крикомъ
Смерть с улѣтъ ему.
Знать оруя на полѣ дикомъ
Сгибнуть одному!...

Крылья есть, да мало сыны;
Сутенъ онъ сидить;
Смотрѣть вверхъ — о Боже! — милый
Старший братъ летить!...

Робко вороны сокрылись
Съ крикомъ въ темный лѣсть.
Она брать очутились
Въ синевѣ небесъ!...

(*) Изъ поэмы: Гетманъ Хмельницкій.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ПЕТЕРБУРГСКІЕ ТЕАТРЫ.

ВОЛЬШОЙ ТЕАТРѣ.

ВОСПИТАННІЦА АМУРА. Новый балет Талюни, мужка Келлера.

Если мы упрекали г. Талюни въ недостаткѣ
позитческого вымысла, то и онъ отомстили намъ
отлично: онъ поставили насъ въ порядочные глу-
ны свои новымъ балетомъ. Отъ луши радуемся
его побѣдѣ! — До свехъ поръ лучшшимъ созданіемъ

Братья обнялись родные,
И сныя опять:
Какъ великая Россия
И Украина — мать!
Е. ГРЕВЕНКА.

ЛЮБОВЬ И ДУЭЛИ.

(РАЗСКАЗЪ.)

Альредъ де-Монталбанъ, возвратившись
въ три часа утра съ бала, нашелъ дома за-
писку слѣдующаго содержанія:

«Прошу тебя, любезный другъ, быть у меня зап-
тра утромъ въ шесть часовъ. Мнѣ надо драться,
и я желаю, чтобъ ты былъ моимъ секундантомъ.
Полагаюсь на тебя, какъ ты, въ подобномъ слу-
чаѣ, могъ бы положиться на меня.

Эрнѣсть де-Шалонъ.»

— Когда кончатся его дуэли! сказали Аль-
фредъ въ полголоса.— Едва одна рана успѣ-

Талюни почиталась «Сильфуда», которую онъ
занимствовалъ, какъ самъ намъ говорилъ, изъ ста-
ринной шотландской легенды: но Сильфуда пѣ-
нѣла насъ болѣе своею фантастической сторо-
ною, участіемъ въ драмѣ этого пределсянаго,
стихійнаго существа, легкаго, какъ воздухъ,
нѣжнаго, какъ дыханіе младенца, очаровательна-
го, какъ первая улыбка любви, какъ послѣдняя
слеза разлуки. Величайшая заслуга балетмейсте-
ра въ этомъ вымыслѣ состояла въ томъ, что онъ
имѣлъ дочь, Марію Талюни, которая такъ восхи-
нительно оціянеторица воздушную лѣву. Но те-
перь г. Талюни показалъ свой хореграфическій
талантъ во всемъ блескѣ. Въ новомъ балетѣ все
приналлажить ему: идея, вымыслѣ, созданіе,
живопись, колоритъ частей, гармонія цѣлаго, все,
до послѣдняго оттѣнка, до послѣдняго рукопе-
сканія. «Воспитанница Амура» есть одно изъ
пределейкійших созданій, когда либо выходив-

ваетъ зажить, какъ онъ уже хлоночетъ о новой; еще не прошло и двухъ недѣль, какъ онъ носилъ руку въ перевязи, а теперь опять берется за шнагу. Не стоитъ и труда ложиться на три часа, лучше отправьись къ нему сейчасъ и узнаю, въ чемъ дѣло. Сказано, сдѣлано. «Ну» сказалъ онъ, входя къ ЭриIUcсту, который съ стояческимъ хладнокровіемъ поправлялъ головни въ камни: «неужели ты далъ клятву непремѣнно быть похороненнымъ въ продолженіи масляницы? Дай-ка мнѣ спigarу) прибавилъ онъ, разваваясь въ креслахъ; «и разскажи мнѣ, съ къмъ и за что ты опять хочешь драться.»

— Съ къмъ, — это я могу сказать тебя, отвѣчаю Эрнестъ: — но за что — это секретъ. Я даъ противнику честное слово никому не открывать причины дуэли, и ты върно не захочешь, чтобы я измѣнилъ данному слову.

— Въ такомъ случаѣ я твой покорныйшій
слуга, любезный; ты можешь искать друга-
го секундана. Я не соглашусь присутствова-
ть при загадочномъ убійствѣ. И слова бо-
льѣе объ этомъ.»

шкѣлъ изъ головы хореграфа, это Минерва, если
мы г. Талюни только можемъ сравнить съ Юните-
рой; это одно изъ военноній влюбчиваго и въч-
но упоенного Анакреона, одна изъ тѣхъ плато-
ническихъ илилій, который напоминаю царя
Амета и вѣкъ Астреи, словомъ, одна изъ тѣхъ
грезъ на ву, отъ которыхъ не сится ночью. Я
вику, я васъ заинтересованъ, любезный чита-
тель, — вы хотите, чтобы и вамъ разсказалъ со-
держаніе балета г. Талюни? Не могу: браните,
сердитесь — не могу! Какъ передать вамъ звуки
фейлы, даскающей слухъ изъ за рѣки, какъ пере-
сказать чувство нощуя, сорванного изъ подтиш-
ка, какъ выразить запахъ розы, распѣтѣшіе и —
облетѣшей? Надо постигать ихъ слухомъ, чув-
ствомъ, обоняніемъ. Возьмите поскорый билетъ,
ступайте въ Большой театръ, смотрите, слушай-
те, ощущайте — и вы поймете балетъ Талюни. На
крыльяхъ своего воображенія онъ умнить васъ

["50", "— А помилуй, да я дал честное слово.", "— А я даму себя слово не на что\nсъльно не пускайся. И такъ, полно об\nтъмъ. — Но съ къмъ ты будешь драть?", "— Съ сѣ oneмъ и тъмъ же, отвятъ\nЕрнестъ. — Уже семь разъ раніе онъ меня,\nчастію въ рукъ, частію въ ноги, и все-таки\nще не доведѣлъ.", "— Какъ, ты все дрался съ однимъ? Видно не\nгорох крашава жена, а ты за ней неловко\nпривольно-гусь.", "Ернестъ вздохнулъ.", "— А! ты вздыхаешь, воскликнувъ Ал-\nбердъ, вскавшая съ креслѣ. — Такъ я уга-\nрѣлъ. Восьмь дуhelъ за дожну вздохъ.", "— Такъ какъ ты половинъ тайны угадалъ,\nа откроіе тѣбѣ и остальную. Этимъ я нарушу\nанное слово только въ полюбовні. Но общій\nмнѣ молчать, во вслѣкому случаѣ, живъ ли я\nбудь г.м. умрѣ.", "— Общало.", "— И такъ, служашъ. Ты тру\nтого ты назамъ яъ здѣлъ въ Ба-\nдѣнъ. Тамъ поознакомился я съ лордомъ Ро-\nсковъ — противникъ, съ которымъ я дѣ\nлѣтъ сегодня утромъ. Онъ англичанъ, но\nсо времени возстановленія Бурбоновъ жи-\nметъ въ Парижѣ.", "Оъ мужчина лѣтъ около сорока, высокій\nкородный, съ широкимъ открытымъ боямъ,\nвсѣ касался, наскучилъ ему; онъ говорилъ\nмаск, сквозь зубы, охото уступаетъ всѣмъ\nдорогу, куритъ много и пьетъ, если можно,\nalso. He zatdolje peirdъ těmъ, kakъ\nпознакомился съ нимъ въ Баденъ, онъ жѣ\nшился на молодой парижанкѣ и для поправкія\nна здоровье (она страдала скукою) прин-\nхалъ на воды.", "Леди Ернестина Росковъ, безъ преуменій\n—дѣло; она соединѣтъ въ себѣ драго-\nцѣнныі качества, красокъ тѣлескій и ду-\nлѣшнѣ, рѣдкій умъ, и отличные манеры.\nМнѣ некогда въ подобности описывать ее,\nсъ новъръ мнѣ на слово, голова едъ — чудо", "совершенства. Глаза в ротѣ въ цѣломъ свѣ-\nтъ не найдутъ себя подобныхъ; глаза сгро-\nбучые, нежные, гордые, отънены длины-\nми, чернымъ вспинцами, ротъ не больше\nотвѣтскаю, глубкіе свѣжи, какъ облак‐\nшымо росою розовый листокъ, и такія тонкій,\nкашкіхъ не найдешь лаже ни одной древней\nстатуи. Ты можешь сѣмъ представить, что,\nпри такой красотѣ, у Ернестины не было\nндастка въ обожателяхъ и она въ самомъ\nмѣстѣ господствоваю надъ сѣмъ железнами-\nводоющими. Какъ скоро она вечеромъ поя-\nвлялась въ большай залъ, танцовы сколько-\nкъ ней со всѣхъ сторонъ. Но едѣ я не\nвозможно было танцовать со всѣмъ, то она\nтанцовала только съ однимъ — со мною.", "Лорѣ Росковъ, казалось, ни сколько не\nзаботился о томъ танцуетъ ли его жена пинъ\nнить. Онъ склѣдъ за игорнымъ столомъ,\nвыврѣгивая и пронтавлять съ одинакомъ\nхалхокровиемъ, не говорилъ ни слова и ча-\nсто жвала, потирая свой церкельный хо-\nлогъ. Надо привабѣть еще, что Ернестина,\nме-ънъ-прочитъ, ваљсировала, какъ онавшій\nмістокъ осенѣ. И, никогда не отказывалась\nотъ листа міона приглаженія. Добрые люди зако-\nчлили, что мы находимся въ особенно близ-\nкихъ отношенийъ, но это было несправ-\nділиво. Конечно, я употреблялъ всѣмъ силы,\nчтобы завоевать сердѣе леди, а не сѣдѣлъ еще большую схільховъ. По этому, возвратившись въ Парижѣ,\nя посыпая всѣ модныя гостинныя, чтобы\nвставалась чаще съ леди Росковъ; не станъ\nисчислять всѣхъ средствъ, которые и упо-\nплѣглятъ, чтобы успѣхъ Ернестина и зас-\nлажили ея вниманіе — довольно, я занялъ\nнанонецкій уголокъ въ ед. сердцѣ: она была\nкъ ним неравною, она меня любила. Ны-\nскою мессяцѣю провѣли мы, мы спичали\nскрытною любовію, какъ варгъ лордъ Ро-\nсковъ въ получасѣ безъязычнымъ пиською, въ ко-\nторомъ открывалъ ему глаза на счетѣ нашей\nсвязі. Онъ почѣлъ нужнымъ ухѣять на до-", "вольно долго время въ одно изъ своихъ по-\nмѣстъвѣ, въ доношею. Суста вдѣла часа по-\nспѣюенія безымяннаго письма пригото-\nвленія были кончены и онъ свѣлъ въ ландо.", "Не стану описывать тѣбѣ, что я почув-\nствовалъ, когда узналъ объ темъ изъ за-\nпосписки Ернестины. Я дурю провѣръ но и\nдоженъ былъ прождать нѣсколько недѣль,\nпока наконецъ получилъ письмо нѣй моей\nвозбужденной. Она описывала мѣнъ свою\nгрусть и скуку и не могла опредѣлить време-\nніи, когда возвратится въ Парижѣ. — Едѣ я\nсудя о письме), — не могла жить меня,\nто п наша средства близились со\nмною и требовала, чтобы я тотчасъ хтѣлъ\nвъ Гренобъ, гдѣ, вблизи, находился я за-\nмокъ, и явился бы въ полнѣю у калитѣ пар-\nка, которую она мы могла описывать.", "Мне я могъ угадать, какое средство при-\nмала Ернестина, но потому дѣлалъ тысячи\nпредположеній. Но для меня это было не\nравно. Въ тѣ же нѣю отопрялся въ Гре-\nнобль, и четыре дня спустя, когда наཆо-\nльной сельской церкви удавалось по-,\nотворилъ калитѣ парка, въ которомъ Ер-\nнестина ожидала меня. Она повела меня по-\nлабріанъ перепутанный дорогѣкъ въ домъ,\nтемный, какъ гробница. Тутъ она взяла ме-\nня за руку и провела црецъ длинный радъ\nкомнатъ, въ которыхъ царствовало мерти-\nштинна. Брода, почти щупочь, со мною ны-\nсколько времени по этимъ поколѣмъ, Ернести-\nна наконецъ оборотила дверь, въwhose\nменя въ богато-убранную и ярко освященную за-\nгу и заперла дверь въ замокъ; но и злѣсь я\nее не остановилась. Взялъ со стола свѣчку,\nона провела меня черезъ залу въ коридоръ\nмы вошли въ маленькое комнатку, убран-\nную въ кусокъ. Въ在一домъ угу стоялъ\nшкафъ съ книгами, а на пинхейній полѣ\nхадо-ділось все нужное для хорошаго письма.\nЯ узналъ, что Ернестина, воспользовавшись\nкрасковременной повздохною лорда Роскова въ", "дакею, далее отъ Петербурга, — въ страну\nчуненію, въ страну въ нѣю вѣнѣ, въ دورку Тем-\nпейсатую — одинимъ словомъ; онъ откроетъ намъ\nтамъ тайны, какихъ словомъ, и снѣ не писалъ.\nГлавный герой его пісей маленькихъ божокъ и вели-\nкий проклятие — той божокъ, который правѣлъ цѣ-\nлымъ міромъ доспѣтчины, всѣмъ предписывалѣтъ\nвсѣмъ для какого-лѣзя закона не писанъ. Тотъ\nбожокъ, который переналѣвъ всѣ прычицы кошкѣ,\nвасѣ и для какого закона не писанъ. Едва\nвызя заглядѣли въ избѣшнѣ мѣстныхъ глаза мійной\nбіон-дикъ, въ избѣшнѣ куранчей, а онъ вызя\nвъ этахъ глазокъ и пуститъ стрѣлку въ самое\nсердце, а какъ кой стрѣлку? Отъ какой умѣрѣ\nЭрниннокъ, стрѣлу, который не liability выташтѣлъ\nъзлы и который пригналія ядомъ. Яд\nмѣнѣ medicalній и сладкій, томительный и отрадный:\n— то брызнетъ онъ электрическими скрипами изъ\nкакой жыль, то разъютеłъ нѣго въ кровь. Вы\nстрадаете, мечетесь на жаркой полушкѣ, то въ\nжару—ревности, то въ лихорадкѣ—боязни, то въ\nрассладленіи—уноенія. Попробуйте позвать док-\nтора: въ латинской кухне нѣтъ травы отъ ванне-\nго недуга, даже Измѣнъ не пришлѣтъ вамъ плас-\nтія на руку сердца. Новѣрхонѣ попропаде зеленъ\nвъ того же боккъ, хоть онъ злѣдъ, русскій чело-\nвѣръ въ лѣдъ, и вредная, въ руку посторю\nпринѣмъ: чѣмъ ушись, чѣмъ лечился — т. е. тѣмъ не\nкожею, и слѣдующій грамотный глаголы крѣмами не\nрвѣсницами, съ неугасаемыми члами нѣгъ. Бож-\nжовѣтъ — Примчунокъ. Примечайъ вмѣстѣ Ернесты:\nВы, господа кавалеры, не всѣ знаете Амуръ;\nвя, конечно, всѣمُ ему каладе, но въ тайнѣ су-\nлите другому багу, златочеревому Маммоку. Фи!\nкакая ересь! Сытْдѣсь! Но вы, премыля moi", "чтательныцкіе, вы всѣ, всѣ до однойъ, въкрѣп-\nданныя поколіонціи волнаго стрѣлка! Вы усер-\nдо украшаете его алтаръ розами и везабудамъ:\nкакъ его тайны извѣстны. Вы въ рно заете, какъ\nне, какъ и г. Таліоніи, что у Амура есть своя лѣба\nгравія изъ амрученны къ латахъ и шмакомъ, съ\nмечами изъ коркотней болумага, съ жесткими\nглазами и съ кривыми линіей, какъ у фаши-\nтическихъ полаганъ въ «Жизнь за Царя». Тамъ\nтакъ не извѣстно, что понедомъ за въ цитъ\nвъ товѣрнъ, свѣжихъ, прекрасныхъ взлѣжныхъ\nвъ органолептическихъ С. П. бурговскаго театральнаго\nуполнѣва. Вы знаете, какія роскошны гирлянда\nбіанки они составляють около Амура. Вы все\nизвѣстно и вѣдомо, мы мыслае-свѣтлѣ-съ\nкакъ и г. Таліоніи. Вотъ мы, золочу-\nнѣмъ лѣно и не гадали о злѣдныхъ кознѣхъ,\nкакъ прединачімămє противъ насъ хитрій\nбожокъ. Представьте себѣ, онъ воспитываетъ,\nнарочно, на пагубу намъ, грѣшнымъ, предста-\nнийъ нимъю; онъ учитъ пхъ танцовотѣ, при-\nсѣдѣ, умѣтъ, дѣлать глазкъ; учить какъ\nпъсв", "Пілать, уменьшать, — а по-,\n— любію безотвѣтными бытій!", "тѣмъ укажете! Мудрость, что Маріа Таліоніи едѣ-\nвоораравала въ новомъ балетѣ — посѣмъ такого\nпринятія! — Мы всѣ вѣе не ведомыли, всѣ до\nдо ланда! Что будешь дѣлать съ озорникомъ Амуръ?\n—Нознаете ли, отчего мы бы мыльѣ всѣхъ\n— цитътъ, — розы розы и туберозъ? От-\nтого, что она не фантастическая, и земна лѣда,\nне проблекъ воnbrаженій, — а прелѣннѣйшій\nсущенность, не создаліе Амура, а дивное тво-\nреженіе Божіе. Вотъ видите-—", "Когда вѣнѣтъ торопныя —", "Городъ создалъ — женѣ.", "Всѣ розы мѣшали", "Лиден бицкѣ.", "И не перою юной балѣ.", "Такъ ярко забѣръ-ынъ.", "Да-тъ ясно стало стыдо.", "И — розы покраснѣли.", "Когдамъ ланитъ дѣлы.", "Рулянчій загрязрилъ.", "Такъ мимо розъ, — такъ досады.", "Какъ прелѣкъ — бѣды стали.", "Цитѣтъ, какъ извѣстно, всегда завязывалъ крас-\nтѣ женщинъ: оттого въ насъ развелось какъ мію-\nмѣнчкій. Фотоны, новыіхъ батисловатый и кра-\nмій мѣлкаго царства. Проколотѣ хвѣтная роза розъ\nшили и головѣ хорошенькой кнешницы, точнѣ\nзавѣстіе! Всѣ поэтизаны, ревность и злѣшья! —\nТакъ и въ балетѣ. Сатиръ, я вамъ скажу, до того\nпринялъ въ Марію Таліонію, что порывы моей ста-\nсти могли только обуздѣть цѣтѣчными гирлянда-\nми и рыбачьмъ неводомъ. Такой злѣдъ, не слу-\nшаетъ никакихъ приказаній Амура. Начитался\nсочиненій Попе и вы-вѣстъ съ нимъ восклиннія:\n«Сtering не илінѣзановъ» Вотъ, подите, —\nтакъ и тутъ приказываетъ, какъ не запу-\nсилѣмъ цѣтѣчныхъ, новыіхъ балеты, какъ не\nразумѣнныя балеты, какъ не слушалъ\nза узоры роскошны, свѣжіи, очарователныі.\nТаліоніи тутъ же доказалъ, что онъ поэтъ, что\nонъ художнѣй, что онъ — Адидо. Нигдъ новогораз-\nанемитаго французскаго хорерага Марслѣ:\n«Of chces

51

Мюлъ, приготовила эту маленькую комнат-ку, в которую съвѣт юдала сверхъ. Комнат-ка садалась моесъ тюрмюмо, в которой заключала меня пособовъ Эрнестины, как ка-нарелъ; она пособала меня, когда могла брать это съ безопасностью, а я не знала, что я пособила себя.

Въ полночь явилась Эрнестина, осторо-жно отмила мою клятку, привосила мнѣ комъ и пообралась въ кухнях, гдѣ я, говорили о пособахъ, в соложахъ, о лунѣ, о цвѣткахъ и иташкахъ и о почетѣ-ньмѣ. Эта прескаканая тюремная жизнь продолжалась уже около трехъ недѣль, какъ в олинѣ вечеръ, — Эрнестина не явилась. До двухъ часовъ утра я все еще неприятно, полагалъ, что лордъ Росковъ просилъ доль-ко обыкновенного, и Эрнестина было невозможно притиснѣе; now я не пробилъ два часъ, вся надежда покупила меня. Я думалъ, что Эрнестина вардъ хвахорала и ты можешь съебраться, какую ночь я про-въѣлъ! Ночъ страха и голодъ!

Утромъ я сталъ внимательно прислушивалъся къ малъмѣйшему румѣ, но всокрѣмъ меня ца-ствовало совершенное безмолвѣе. Замокъ упоп-дѣлался могилъ. До двухъ часовъ по пол-ночъ я ждалъ Эрнестину, и, какъ наканунѣ, щенчо! Тогда я началъ безпокониться не на мушку. Можетъ, въ замкѣ нѣ въ нитки. Можемъ, въ нынѣ я не скучу, лордъ Росковъ, узнатъ о моемъ присутствіи, ухвалъ и увѣзъ Эрнестинъ съ сюбой! Наканунѣ я не пучитъ корму и го-додалъ какъ влюбленный птахъ: желудокъ

вроччалъ, голова сердилась, сердѣе поднимался сюкотѣ. Печаль укладѣла мною. Поче-му музичъ лѣ:—можетъ быть, Эрнестина въ заговорѣ съ своимъ мужемъ, чтобы избавиться отъ себя. Можетъ не покинула himselfъ. Эти мысль не покинула себя, и я рывшися прибѣгнутъ къ самыі чаяннымъ существамъ, чтобъ освободиться.

Вардъ въ залъ растор�алась дверь. Я стаѣ прислушивался. Минутъ съ десять ходили по залѣ взадъ и впередъ, потомъ сонно все утихо. Я все еще прислушалъся; привобно три часа; пытѣхъ пропытъ и снова все умолчалъ. Тутъ послышались въ корридо-ръ мрѣные шаги. Врно Эрнестина! Шаги приближались. Я встать, чтобъ быть готовымъ на все. Дверь отворилась—передо моей столы—фигура России. Когда онъ возьетъ безмолвный, холодный, мрачный, какъ ста-тыя коммандора въ Донъ-Уралѣ, я на мину-ту окажусь:но опоминываю, твердѣе ожидалъ своего противника. Сначала онъ остав- нывалась въ двухъ шагахъ съ дверей и при-спѣшно накротилъ меня, какъ-будто хо-тѣлъ узнать, съ къмъ имѣть дѣло. Потомъ онъ вышелъ въ середину комнатки, и разматрилъся ее со своимъ наноемъ. Но по-ком-поктію и безжизненности лица, можно было счесть его за попутщика, осматривавшаго-го вещи, которая намърѣнъ купить. Напрасно старался я угадать по лицу его, чтобъ онъ ду-малъ; ни какое движение не измывло тайнъ его думъ.

Наконецъ онъ обратился ко мнѣ, посмот-рѣть на часы и сказалъ:—Три часа. Некогда терять времени; слѣ-дите за мною.

Я вышелъ за нимъ въ залу. У одного ок-на стоялъ накрытый столъ съ винами и холо-дными яствами, и только съ однимъ ку-вертoremъ. Лордъ России знакомъ показалъ, что столъ этотъ накрытъ для меня и съ съъ. Не смотри на другое при-ганшаніе и необыкновенные обстоятельства,

я, опропончившись 30 часовъ, не заставлялъ про-сть себя долго. Ты не можешь преставить себѣ этой сцены. Я старался подражать хо-лодности и равнодушію лорда России, и от-ръзалъ себѣ, съ необыкновеннымъ храбростью, крѣю калулна; онъ, скрестивъ руки, хо-дили взадъ и впередъ по комнатѣ, не обра-щая на меня вниманія. Я, право, не боялся: не незвѣстность о намъреніяхъ лорда России пробуждала по мнѣ странный мысль. Не хорѣшъ онъ съдѣлъ съмѣе крепкую под-лой измѣны? Я такъ мало зналъ характеръ лорда, что былъ въ правъ такъ думать.

Сусты не сколько я слова и пошелъ впен-редъ. Я за нимъ. Мы отправились въ паркъ. Не отомъ о 20 часовъ отъ дома, я усил-шалъ конское жаніе. Удивленный, я остано-вился, думалъ, что лордъ России съдѣлъ-ся-то-того. Я ошибалъ. Онъ пошелъ далѣе. Въ ча-щъ рощи, къ сторонѣ большой дороги, уви-дѣлъ я наконецъ лошадь, привязанную къ дереву и съ негерпъніемъ рывшую копы-тому землю. Въ это самое время России наконеція, какъ будто хошѣлъ подніе-то, и въ самомъ дѣльѣ, когда онъ выпрямилъ, я увидѣлъ въ рукъ его двѣ шпаги. Загад-ка объяснилась. Я выбылъ одну изъ пинхъ и онъ точасъ сталъ въ поезнію. Тутъ я вспомнилъ, что не разъ схылаю о лордъ Ро-сковъ, какъ о сельскихъ, въдѣлѣнныя шпа-гою лучшѣ, чмѣтъ женщины язькомъ; но я скоро обѣдился, что онъ бережетъ меня. Дулахъ копчелась гелько рано, которое нанесъ мы въ плаче. Какъ скоро кровы-ры-занула, лордъ роскинъ шапалъ, вынулъ изъ кармана корючіо и помоъ перенять ра-ну. Кочинъ это дѣло, онъ отвязалъ лошадъ и сказалъ очень сокопійно: «эта дорога ве-дѣтъ прямо въ Гренобъ».

Souveraines dans l'art de plaire

«Les deux yous furent foyre pour aimer!

Влаччины въ искусствѣ «наврачиться
Васъ боя создать для себя»

ОВЕДОРЪ КОНИ.

— СКОРЬЙ, — ЧТО НОВАГО?

Всюду довольно, только слушайте:

— Къ великомъ посту возвращается къ намъ небольшіе нертуермойскихъ пульховъ, Германъ Бер-гемпъ, этотъ прекрасный пивѣкъ, увѣрчаный новоямъ, дистанчивый учавамъ въ Долонъ, Вѣнъ и Пруссія; пивѣкъ, которое отсутствіе на нынѣ сенѣ, при очаровательной игрѣ Сабры Негенефеттеръ, было такъ ощутительно нынѣй не-всѣмъ.

— Сюда привыкъ, извѣстный въ Германіи, де-кламаторъ Кизеветтеръ, который наша пуль-бка знаетъ уже по его декламаціоннымъ че-вер-камъ, даннымъ въ Петербургѣ тому лѣтъ сем. Онъ намѣрѣлъ дать въ булажное воскреснее не-съъ въ загъ кн. Голлиной, въ Вадимирской у-ніи, и для бедной дѣятельности съ сенѣ изъ «Фауста», изъ «Галамета» и «Виллема» Теламъ. Молодой плянцы Энгельгардъ будетъ акком-понирать ему в фортеліяне, и сирграе пра-ксарный музикъ, сочиненный къ нынѣ Радзіяли-мъ въ пѣсни «Фауста». Въ добрый часъ: Гете, Шил-леръ и Шекспиръ, составленій такоѣ трутивое не-величко въ европейской литературѣ, что слу-шать ихъ произведёнія никогда не сунускуть.

— Въ субботу, въ загдѣ Моргереского кулу-да, дастъ концеръ молодой виртуозъ на фортелія, нав-д. Сакмейеръ. Это нашъ соотечественникъ, над-не роереслишшійся изъ Варшавы въ Петербургъ.

Концеръ его долженъ служить знакомствомъ съ за-нуждаемой пульхію. Желаемъ, чтобъ онъ не нашелъ хорошій премѣтъ.

— За новоды скажемъ васъ такъ, что на усъ, въ «Литературной Газетѣ», какъ и вѣдѣ, встрѣ-тъся отечества и небольшіе глыбки, которые непремѣнно надо исправить. Во первыхъ, мы хо-тѣли васъ обрадовать скорымъ выходомъ въ свѣтъ романа И. И. Лажечникова — «Колунду с Суха-ревой башни»; оказывается, что молва насъ обма-нуда: выходъ этого романа замедленна въ ны-которое время. Подъ сказкой: «О Ершъ Ершовъ» навѣтъ, что она разсказана, — а надо читать: доставлена И. Сахаровыми. Вотъ какія бѣды слу-чались въ изданіи срочных и нынѣшній! Это изъ насъ безгрѣшленъ? Какъ знать, можетъ, и обѣхъ двухъ оголей и созатытъ ажъ илъствъ въ пять печатныхъ? Лучше исправимся сами, а отъ полемическихъ процессовъ — да спа-сеть насъ Алахъ.

— МОСКОВСКИЙ ТЕАТР.

НЕТЕРЕУРГСКИЙ КВАРТЫРЫ, кокеды воведены Θ. А. К. НАВЕЛЪ: «СОВЕТСКИЙ МОЛОДЫЙ ПОВОД» (в редакціи «В 2-хъ даймайках», переданный съ французскаго-го «Московскаго»).

(Бенефисы г-на Живокинн.)

Нескакъ я другіе, а не enough смотрѣть пред-сставленіе той піесы, которѣе съ-большимъ учоловѣствіемъ читалъ прежде представленія. Ударовая и разразная пісѣе извѣстій, когда я знаю, чего мысъ должно ждать и чего ждать не должно, тогда никакая игра артиста (будь онъ щенкипъ) не подогрѣютъ нечаланности, сюр-

риза, этого душності букета водевляя и комедіи. Остила слова поразили уже меня, забавлены-е-мъ ломанъ много-мумо, имѣла большой успѣхъ въ Петербур-гѣ. Молѣи: снѣйвѣе глыбка, что катитъся съ высокой горы и въ паденіи своємъ растетъ ве-бѣдѣ. Междѣе. Российская и Петербургская ест не только гора, и горы—Вадайскія. Ког-да съшлѣмъ многоъ—то и иждѣе много, а бой-шій желанія рѣдо исполняю.

Не люблю я также смотрѣть представленіе на россійской сенѣ той піесы, который нахіла-мого мумо, имѣла большой успѣхъ въ Петербур-гѣ. Молѣи: снѣйвѣе глыбка, что катитъся съ высокой горы и въ паденіи своємъ растетъ ве-бѣдѣ. Междѣе. Российская и Петербургская ест не только гора, и горы—Вадайскія. Ког-да съшлѣмъ многоъ—то и иждѣе много, а бой-шій желанія рѣдо исполняю.

Мы не противъ драматическихъ произве-сненій, въ которыхъ выведены на сцену (Присно-чок-мона и Курнальная Задаринъ): беззобаріе не изгна-ніо въ вѣдомства поэзіи, и ташкіе щитъ можетъ быть очень хорошимъ сюжетомъ для повѣти и водевля, но въ этомъ служа, надо, чтобъ по край-ней мрѣя организалъ этихъ лицъ. Вотъ все-такъ; а усъ, въ Московъ, ихъ ихъ вѣтъ. Въ моемъ мнѣнію, причины, отъ которыхъ піеса г-на Кон не писалъ стакомъ артиравей, прекъ представленія, прича въ Пантеонъ, который въ Московъ дав-нѣе санѣвъ въ ходу, — Вторая, — Петербургская квартыри имѣли бистательный успѣхъ въ Петер-бургъ, и мы ждали въ нихъ, въ представлѣніи, чого-то необѣднаго. Въ тремъ въ — пѣкотъ: — пѣкотъ лица піесы, чрезвычайно интересны по ту сторону Вадайскій горъ. Третье свой интер-есъ, перевалившіеся за Вадай. Того При-

52

Онъ повернулся и хотѣлъ уйти, но я удер
къ его за руку и просилъ мстить только
одному мнѣ.

«Мы увидимся въ Парижъ» сказалъ онъ и
нечѣтъ.

Два мѣсца спустя, онъ дѣйствительно
прирѣхалъ ко мнѣ. Секундѣ его ждалъ въ
карѣ. Онъ сказалъ, что надѣется, что онъ
не недолго заставлю ждать съебя. Часъ спустя,
я быъ уже съ однимъ другомъ въ назначеннѣ
мнѣ. Менѣ. Когда я другъ въ коляски,
онъ подошелъ ко мнѣ и сказалъ: «Я забылъ
напоминать вамъ, чтобы вы сохраняли въ глу-
бочайшіе тайнѣи признѣмъ нашаго поединка.
При первомъ словѣ я буду принужденъ, къ
сожальнію, убить васъ.»

Мы тотчасъ взялись за шаги, и я во-
той разъ замѣтили, что мой противникъ всѣ-
чески остерегался нанести мнѣ опасную ра-
гу, и я отѣдлался легкою царыниной на ру-
кѣ.

Послѣ этой вторичной дуэли, я, признаюсь,
замѣлъ, что кончилъ мы съ лордомъ. Но
нечѣтъ. Я долженъ быъ драться съ нимъ въ
тетрій разъ, и эта дуэль обострала мнѣ ког-
до: онъ проколчилъ мы львый бокъ. Когда,
по выздоровленіи, я получилъ отъ лорда Ро-
скова четвертый выньвъ, то на отрѣзъ са-
сазалъ, что намѣркъ кончить эту странную
шутку. Лордъ Росковъ съ удивительнымъ
хладнокровіемъ выньвъ конца моихъ воз-
раженій, и наконецъ сказалъ:

— Являю, что будь принужденъ оскорченъ
васъ пыльчно, чтобы принудить драться со
мюю. Я неохотно мысшусь на это, но...

— Но, милостивый государь, воскликнулъ
я, прерывая его: — съ какою цѣнію?

— Изъ чего вы хлопочете? Вамъ же луч-
ше, если я васъ кажу можно пожеңдь...
Жизнь теперь была для меня тѣмъ дороже,
что незадолго передъ тѣмъ я получилъ пись-
мо отъ Эрнестины, въ которомъ заключаю
тысячъ учрежденій въ връной и пламенной
люви. Я просилъ лорда Роскова отю-


жить поединкъ до сладующаго года, по-
тому что долженъ быть ухудшено по всему
янкому дѣлу. Онъ охотно согласился и п
посышься съ фехтовальнымъ учителемъ
въ одно изъ своихъ номентій, гдѣ дни
ночѣ дрались на рапирахъ. По прошествіи
года я съдялъ больше усилей въ фехтова-
льны, но и это не势омного мѣнѣ протитъ лорда
Роскова. Короче: недовольный тѣмъ, что ранній
меня тъ четвертый разъ, онъ впослѣдствій
еще три раза вызывая меня на дуэль и те-
терпѣ я долженъ драться съ нимъ въ восмой
разъ. Однажды, когда я на настоящій требовалъ
обязанія его необхідненіваго ожесточеніе,
онъ съ оледеняющимъ хладнокровіемъ
сказалъ: «God damn! На что вы жалуетесь? Развъ я ранній васъ такъ не глубоко, какъ вы запятныя честь мою? Открѣтилъ вашей
интриги нагнало на меня адскій сплинъ и, въ-
рости, два дни три променныя, я застанąлъ
ся. Но теперь, всѣдѣствѣ нашихъ должно-
но правильно періодическихъ дуэлей, я менѣ
вмѣндо и мнѣ рѣшъ приходилъ охота уми-
рать. Сознаніе, что во власти моей находитъ
ся жизнь человѣка, и что эта жизнь завиститъ
въ большей и мѣнѣмой поріи черного ко-
фе, который я пылъ въ тѣ дни, когда драсялъ
самъ, доставался мнѣ угодствіе. Безъ
сомнія прійдетъ время, когда я разбѣрен-
чей наскучитъ мнѣ такъ-же, какъ всѣ дру-
гіи. Тогда, будучи такою-же, я не стану
долже мучить, — приколю васъ или дамъ вамъ
заколотъ себя, какъ барана-смотри по рас-
пложенію духа и вранѣю желуда.

Вотъ, любезный Альредъ, върное описа-
ние моихъ похожденийъ. Вотъ причналъ дуэли,
въ которой я прому тѣба быть моимъ секун-
дантамъ.

— Намъ, кажется, пора щать, сказавшись
Альредѣ. Но скажи-ка мнѣ, какого ты
стрѣляешь?

— Я часто держалъ пари, что я сорокъ
шаговъ изъ двадцати четырехъ яицъ попа-
дъ въ двадцать, и всегда ушгрывалъ.

очень хорошій водевиль г-на Коли. Я не произвелъ
вспыхнѣнія на московскихъ эрзрейлей. Я поми-
щалъ со смѣху, читалъ Петербургскій квартыри,
радъ съ смѣхомъ, смотрѣ тѣхъ, что нѣкоторые
этистры и вышонлия свое дѣю порядокъ.
Соцедраніе — аба Степановская Молоча по
прочинки не многосложно. Этотъ водевиль, перес-
дѣанный Дмитрием Ленскіемъ изъ француз-
ской пісей: Le Kain à Dragignan, суется на
номъ, что Франкардская Копликовъ, кур-
скій мѣщанъ и выгнанный актеръ изъ Бронек-
ского театра и выгнанъ себя за молочаю передъ
Сергѣйа Ильичемъ Черлаковскимъ, содержате-
лемъ театра въ уздѣйшемъ горою "Звѣд", который
Черлаковскимъ въ окиданіи неремѣннаго прирѣзды
такого-то числа назначалъ
трансгенію «Каварство и Любовь», запечаталъ ашиф-
ку въ три аршана, съ слѣдующимъ затѣнчивымъ
назначіемъ: Коварство и Любовь или ужасный
шій секретарь, полубывшій два чувствительныхъ
сероца. Но на бѣду Черлаковскаго и режиссія
его, Горчакова, въ дорогу обстоятельства за-
держала Молоча въ дюбель, задержала въ то
время, когда при продажѣ билетовъ такой ша-
два, что два будучища и унтер-ъотъ-вѣрныя на-
снали могли справиться. Въ самый разливъ го-
ресны Черлаковскаго являлся Копликовъ, ни-
когда имъ невиданный, уznавѣтъ причины оховъ
и аховъ содержателей театра, и увиденый дву-
дневный голодомъ, — выдаётъ себя за Молоча.
Публика была отъ него въ восхценіи; Черлаков-
скій платитъ имъ 300 руб. за какое-то представл-
ніе и дѣю шло бы очень хорошо, если бъ не при-

— Такъ предоставлъ мнѣ это дѣю. Я поста-
раюсь, чтобы товъ всѣйAMES дуэль съ лордомъ
Росковымъ была и послѣднею.

Приръхъва на мѣсяе поединка, гдѣ уже бе-
ли приготовлены двѣ шпаги, Альредъ де-
Монталбанъ объявилъ, что другъ его хочетъ
стрѣляться.

Лордъ Росковъ отвѣтвѣлъ, не помогъ:
—Мнѣ всеравно, на шпагахъ или на пистоле-
тахъ. Это нѣсколько смортило его против-
ка, опасавшагося, что лордъ такой-же лов-
кій стрѣлкъ, какъ и фехтовальщикъ.

— Жребій опредѣлъ кому стрѣлять пер-
вому? — сказалъ Альредъ.

Онъ бросилъ вверхъ монету — и первый
выстрѣлъ достался Эрнесту.

Приготовленія были скоро окончены. Эр-
нестъ выстрѣлялъ лордъ Росковъ упалъ.

Возвратившись въ Парижъ, Эрнестъ на-
чалъ освящать упреками своего секукданца,
говоря, что онъ одинъ виновенъ въ этомъ не-
несчасти.

— Такъ вотъ благодарность услугу, ко-
торую я оказалъ тѣбъ? сказалъ Альредъ.
— Однажай послѣ этого прирѣятелей!

— Ты смѣшешь называть моемую! Раз-
вѣ ты не знаешь, что я основывалъ всѣхъ
надеждѣй въ томъ, чтобы и какъ временнѣмъ
желѣться на Эрнестинъ. Можетъ ли теперь ис-
полниться моя надежда? Можетъ ли женщина,
не нодѣдажа совершенному безречню
вытитъ за убійцу своего мужа?

— Такъ вотъ о чемъ ты горюешь? Потерпі,
черѣнъ нѣсколько лѣтъ ты самъ станешь
бла-
годарить меня.

И въ самомъ дѣлѣ, восемь мѣсяцовъ спу-
силъ послѣ смерти лорда Роскова. Эрнестъ
разсказывалъ своему другу, что сейчасъ
прирѣхъ изъ Доонине, гдѣ, къ сожалѣнію,
узналъ, что ввода России нѣсколько дней
передъ тѣмъ — сочеталась законнымъ бра-
комъ... съ другимъ.

—

бѣдъ настоящаго Молоча, который однажо-
бρστιλъ самозванца, во играть предъ публикой,
прирѣшней гразъ за золотою, не согласился. Глав-
ные перспективы обострены други, умнѣтель-
ными эпидеми: Григорьемъ Сидорчицемъ Бурдой,
капитанъ-исправникомъ, строившій курѣ Га-
брицъ Патапевскъ Бандоровой, вдовъ городинач-
го. Театъ помиралъ со смѣхомъ отъ купалетовъ и
исксной игры артистовъ.

Изъ числа многихъ купалетокъ выписываемъ
одинъ, который поетъ Копликовъ передъ Моло-
вымъ и отъ который захѣсъ приходилъ въ вос-
торѣ, находя въ немъ высокое литературное дос-
помочи.

Я угорѣлъ, я ослѣлъ,
И отъ вина, и отъ купчы,
Сначала до коня ревѣлъ,
Какъ быкъ иль во сно пусть бѣдны!
Ну словомъ, всѣхъ въ удивлѣй
И песцъ дѣлательски украшавъ:
Луны ногъ отгавѣдъ
И Президентъ послѣ расвасваль.

Молочковъ (смѣлъ). И аплодировали
Копликовъ (в отчилкіи). Разъ десетъ вызвали,
бѣдность.

Вотъ судьи прямо молоды!
Прекрасно супѣе симулировать:
Что анальась, что чурыи
В бойной чумѣ все припимаю-
ся.

(Падалъ на кольца). Великий трагицкій мой, не менѣ:
Таваціе не можетъ быть злопѣнъ!
За моя успѣхъ ты ми просты,
Приста, что я вчера было славѣ!

А-Вѣ.

спычка? прекрасно-выдравленное и баранчивое, закай-
мельчное усилѣніе и баранчивость; онъ для
Москвы—притча во язычкѣ Начальниковъ от-
дѣлѣнъ — брішельне я не знакомъ москвичамъ, и
прекрасныхъ пѣвницъ, со временъ Сандуновой, у
нас не бывалъ. О Задаркахъ, мы имѣемъ больѣ
исное понятіе. Кто читаетъ постоянно газеты и
художниковъ и читать «Паннеовѣ», тотъ вбѣрно понадъ
волнъ подобные сему монологи Задарка:
«Погодите,— приглутъ декабрь и анваръ мѣс-
цы—время подписокъ на худовы... всѣ до од-
ного уначитою, разрутило... Это моя тактика: пустя-
булика увилилъ, что только мое изданное хорошо:

Задарка тойъ и илъ тревожитъ,
Я что прошлохъ скинусь со сѣта,
Пускай трепещуцъ «Паннеовѣ»,
«Литературная Газета»
Дамъ вою, вою полную перу,
Скажу, что это кура сора —
И словомъ — такъ ихъ разберу,
Что иль не будетъ и разбора.

И потому:
Я въ газету облекку
Свободность, какъ въ брону,
Довни я съ авторомъ взимаю,
А кто не дадъ — такъ браню.
Награданъ могу я славой —
И убѣть могу поглядь —
Благочиній упрашва —
Не мѣшать въ тѣмъ мѣдъ.

Тутъ много истины, оправдывающейся фактами. Но четвертая квартира, лучше прочихъ обембоп-
бовиная, выпущена въ представлѣніи. Остаются
образы безъ лицъ. Вотъ почему, повторяю,


Печатать позволяетъ. С. Петербургъ, января 29 дня, 1841 г. Ценсары: А. Крыловъ и Е. Ольдекопъ. Въ типографіи А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сурлайте удовлетвореніе, гитайте! Шекспір. (Дикхелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлью по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣша головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

1-Е ФЕВРАЛЯ,

Не спрашивай, заѣтъ мои глаза
Порою грусть внесано потемнеть,
И въ нихъ безсельнуъ, на грудѣ мою спадаетъ
Невольная, горячая смѣзла!

Глубокъ ея танственный родникъ,
И теменъ онъ, какъ хладная могила;
И что душа давно въ немъ скоронила
Не передастъ, не выразитъ языкъ.

Терпѣсть ли путь, который проходилъ,
Страдалъ ли я, любить ли безъ привѣта:
Нѣтъ отъ нея сбратіямъ отвѣта,
Какъ отызаю нѣтъ людямъ отъ моглъ.

Ея мечтамъ, волненіямъ ея,
Ея большымъ, негаживавшымъ ранамъ
И дивныхъ грезъ, спасительнымъ обманамъ
Другой законъ, другое бытіе.

То праздникъ ей, то циркъ ея мечты,
Гдѣ для нея, всѣ тяжкія страданія:
Одинъ завѣтъ святой воспоминанья —
Ея любви нетлѣнныя цвѣты.

Н. ГРЕКОВЪ.

—

СУББОТА,

1841 ГОДА.

О ТОМЪ, КАКОЕ ВЛЯНІЕ ИМѣЮТЬ
ЧАЙНЫЯ ЛОЖКИ
НА ЛЮБОВЬ И НРАВСТВЕННОСТЬ.

Ночь была самая холодная. Замершій
святъ превратился въ одну твердую массу,
и только мятель, взвѣтваемая рѣзкимъ вѣ-
тромъ, клубилась въ воздухъ. Это была имен-
но одна изъ тѣхъ ночей, темныхъ и холод-
ныхъ, въ которой люди, имѣющіе пріютъ и
пищу, собравшись у камелька, должны бла-
годарить Бога, а безпріютные,—лечѣ и уме-
реть. Въ такое время много несчастныхъ,
умирая голодною смертію, закрываю гла-
за на нашихъ пустыхъ улицахъ, никѣмъ не
призрѣные. Такова именно была погода,
когда мистрісъ Корней, повивальная бабка

(*) Отрывокъ изъ рома г. Диккенса «Оливер
Твітъ». который переводится и вскорѣ выдѣтъ въ
свѣтѣ.

дома призрѣнія, сидѣла передъ оговькотъ
въ своей маленькой комнаткѣ, и съ нема-
лымъ удовольствіемъ смотрѣла на круглый
столъ, на которомъ столлъ чайный приборъ
ей. Въ самомъ дѣлѣ, мистрісъ Корней на-
мѣревалась подчивать себя чаемъ; онъ смотря
то на столъ, то на каминъ, была въ самомъ
веселомъ расположеніі духа,—такъ, что да-
же улѣбнулась.

—Право, сказала она, положивши локти на
столъ, и смотря въ задумчивости на огонь: —
мы всѣ должны быть благодарны за... очень
благодарны, если бы мы только попімали...

Мистрісъ Корней печально покачала го-
ловою, какъ бы оплакивая заблужденіе тѣхъ,
которые не понимали этого, и опустивши се-
ребралую ложечку, собственно еіі припаде-
жащую, въ жалкіе остатки чайнцы, начала
дѣлать чай. Какіе пустяки иногда останови-
вають пылькость нашего воображенія! Въ то
время, какъ мистрісъ Корней морализиро-
ва, кіпятокъ, наполня маленькій черный
чайникъ, нобѣжалъ черезъ край, и обжегъ ея
руку.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

СОДЕРЖАНІЕ УМАЛИШЕННЫХЪ ВЪ КОН-
СТАНТИНОПОЛЬ.

Одинъ изъ прекраснѣйшихъ деревскихъ мо-
настырейъ Константинопольѣ, недалеко отъ двор-
цовыхъ воротъ, устроенъ для помѣщенія умали-
шенныхъ столицы. Заняія плотно окружаютъ
дворъ, посреднигъ которого бѣетъ фонтанъ; вы-
ходъ на улицу только съ одной стороны и тотъ
окраниется часовымъ; врочемъ, публикъ во вся-

кое время предоставленъ свободный доступъ въ
заведеніе. Въ нажинѣмъ этажѣ находится по три
покола на каждой сторонѣ, съ дверью, двумя окна-
ми на дворъ и двумя на улицу; всѣ они задѣланы
желѣзными рѣшетками, сквозь которые продѣлы
тягелыя цѣпіи въ два локта длиною; одинъ конецъ
пихъ уѣнъ снаружи, а другой прикрѣпленъ
къ желѣзному ошелнику, въсѣмъ въ 5 или 6 фун-
товъ, — ужасной и неизбѣжной принадлежности
несчастныхъ, ввѣренныхъ судебною состраданію
турокъ. Множество зѣвакъ прохаживалось по двору;
мужчины и дѣти толпами собрались передъ
рѣшетками, какъ въ ботанномъ саду въ Па-
рикѣ, или въ Лондонѣ собираются передъ кня-
ками дикихъ звѣрей. Не состраданіе, а одно любо-
пытство, казалось, привлекало ихъ къ тому или
другому онкъ обѣдныхъ безумныхъ, которые при
приближеніи незваныхъ посѣтителей, изъявилил-
Знаки радости или горести, стыда пли гнѣва; въ

охнахъ не было ни стеколь, ни ставней, кото-
рыя, хотя въсъмолько, защищали бы ихъ отъ взо-
ровъ любопытныхъ, или отъ влѣнія непогодъ, —
бѣть можетъ, не столь тягостнаго.

Одинъ изъ несчастныхъ узниковъ, благородной
наружности и довольно пріятной физиоміи, при-
шелъ въ бѣшенство отъ палостей собравшихъ-
ся на дворѣ малчичекъ. Раздраженный тѣмъ,
что долженъ былъ служить предметомъ ихъ без-
человѣчныхъ насмѣшкъ, онъ прикрѣпилъ къ пе-
рекладинамъ рѣшетки лоскутъ ковра, чтобы
скрыть отъ нихъ свое иные. Но толпа не допусти-
ла лисшать себя удовольствія. Негодяя овалѣнъ
цѣнію и танули ее изъ всѣхъ силъ, до тѣхъ поръ,
пока голова страдальца не была притянута къ са-
мой рѣшеткѣ. Скрежетомъ зубовъ и сильнымъ со-
противленіемъ изъявлялъ несчастный свой стыдъ
и свою арость, но никакъ немогъ осободиться отъ
власти своихъ мучителей. Возмущенный этимъ от-

["54", "— Прокатый чайникъ! — сказала она, прон-\nвокупался его на слотъ: — гадкіи чайники,\nв котором не вмѣстится больше двухъ ча-\nшекъ! Может ли онъ быть кому небудь по-\nлѣзень, комрь ли не съмъ, бѣднаго, одинакаю су-\nщества? О, Господи!", "Съ этими словами я опала на стульѣ, и\nснова положивْ щитокъ на слотъ,начала\nмать о своемъ одиночествѣ. Маленький\nчайникъ в чашке напомнили ей мистера Кор-\nней, (который умеръ уже бѣднадать пать ють\nназадъ), и она разчувствовалась.", "— У меня никогда не будетъ другого—то-\nгакъ онъ.", "Къ мужу или къ чайнику относиться эти\nслова, — незвѣздь. Должно быть, къ чайни-\nку, потому что мистръ Корней посмотрѣ-\nла на него и вздал его въ руки. Но едва успѣла\nона напомнѣть первую чашку, вругъ послушалась\nлекій стукъ въ дверь.", "— Войдите, кто тамъ! съ лосадою сказала\nмистеръ Корней. — Въ руше умраш了я какая-\nнибудь старуха; — онъ всегда умирають въ\nто время, когда я ють. Не сютіецъ же тамъ,\nна холоду. Ну, что за беда случится?", "— Ничего, сударыня, ничего, отвѣчать\nмужской голосъ.", "— Ахъ, Божь моя! вскружала она, перемя-\nная тонъ: — вы ли это, мистеръ Бомбль?", "— Къ вашему услугамъ, сударыня, сказа-\nла мистеръ Бомбль, который до тѣхъ поръ\nпостиралъ сапоги, и отряхивалъ снѣгъ съ\nшнелки, а теперь явился съ позимою шля-\nпюю въ одной рукъ, и съ узломъ въ другой.\nПряжажete запечать дверь, сударыня?", "Скромная дама медлила отвѣчать, хотя не\nбыло ничего неприветливой разговариванья\nс мистеръ Бомбемъ. Мистеръ Бомбль, пользуюсь ея нервимостю, запечъ дверь\nбезъ повышения.", "— Дурная погода, мистеръ Бомбль, сажала бабка.", "— Очень дурная, сударыня, отвѣчать смо-\nтритель богоугодныхъ заведній. Самая дур-\nная, сударыня. Сегодня мы раздали двад-\nцать четвертей хлѣба и сыру, и все еще бѣд-\nные недовоны.", "— Они никогда ничьмъ недовольны, ми-\nстеръ Бомбль, сказала мистеръ Корней, при-\nхлѣбая чай.", "— Никогда! привадавъ мистеръ Бомбль.\nВотъ что робъ, у которого жена и боль-", "шее сцейсемейства, и которому мы даемъ и хлѣба\nи фунтъ сыру. И какъ, сударыня, — что ду-\nмаєте, онъ благодаренъ? Онъ въ гропъ на-ся\nне цѣнитъ. Рассыпъ еще даровъ, хотѣ ма-\nлѣзень связку даровъ! — Что ему дѣлать съ\nдрамами? — Варить сыръ, что-ли? Вотъ ка-\nкіе это люди, сударыня; — дай имъ сегодня\nдаровъ, завтра отъ нихъ не отъявляюся.", "Мистръ Корней совершенно согласны съ посмотрѣемъ, и онъ продолжалъ:", "— Третья газъ, каккіо-тuo целовѣкъ, — вы\nвъдѣьбы замужемъ, сударыня, и я могу сказать вамъ это, — едва прикрытый лохмоть-мъ, (мистръ Корней опустила газла) при-\nшелъ къ дверямъ нашего эконома, въ то\nвремя, когда тотъ давалъ объдъ, и сказалъ,\nчто ему должны помочь. Такъ какъ онъ не\nхотѣлъ вытти вонъ, и привелъ въ смущеніе\nвсѣхъ гос'tей, то экономъ выслалъ ему\nмшокъ картофелю и крупы. Боже моя! ска-\nлаь этотъ не благодарный, — что я станъ съ\nэтими дѣлъми. Это все равно, что я вы\nдали мы мѣдные очки. Ну, хорошо, ска-\nлаь нашъ экономъ, — связь все назадъ, я\nтебѣ не дамъ ничего. — Такъ я умру на ули-\nки, сказала бродага. — Не умрешъ — отвѣ-\nчалъ нашъ экономъ.", "— Ха! ха! — хорошо сказано! — Ну, далѣе,\nмистеръ Бомбль.", "— Что жъ бы вы думали, сударыня? онъ въѣдно пошелъ и умеръ на улязъ. Такой упрямый народъ!", "— Это ужъ слишкомъ, я жаромъ замят-тъ\nмистеръ Корней. — Въ дѣлъ нелюбя же вмѣстъ\nпомогать, мистеръ Бомбль. Вы сами чело-\nвѣкъ опытный, скажите, какъ вы объ этъ экономъ\nдумаетъ.", "— Мистръ Корней, сказала смотритель,\nучиваясь, какъ улѣваются люди, считайте-\nсебя взнаivelyшіемъ: — главная дѣло созноть\nвсего томъ, чтобы не давать бѣднымъ именно\nтого, въ чемъ они нуждаются, и тогда они\nустанутъ наконецъ безопоконить своими прос-\nбами.", "— Это прекрасно!", "— Сказала между нами, это точно прес-\nрасно. И вотъ почему, вы можете замѣтить,\nчто бѣднымъ сцейсемествамъ всегда помогать\nкусоками сыру. Это ужъ вѣдь у насъ об-\nобще правило. Однако, мистръ Корней, про-\nдолжалъ сказаться своей узель, это должно оставаться между нами, — нелю-\nзьмѣе.", "всѣмъ разсаживавшійся. Вотъ плѣпійныя\nсударыня, который Общество приспелся для боль-\nныхъ, — настоящій, чистый портвейнъ.", "Полдень двъ бутылки къ ago, Бомбль по-\nставлѣнъ ихъ на столь, потому отпѣрнулъ\nлатокъ, въ которомъ онъ были завязаны,\nспирталъ его въ карманъ, и взялся за шляпъ,\nкакъ будто сбрасывалъ итти.", "— Ваъмъ, я думаю, холодно будетъ итти, ми-\nстеръ Бомбль спросила бабка.", "— Да-съ, холодно, сударыня, отвѣчать\nБомбль, отворачивая ровотникъ: — можно\nотморозить уши.", "Мистръ Корней посмотрѣлъ чегола на\nчайникъ, потому на Бомбя, который под-\nвигался къ двери, и кашлялъ, приготовлялъ\nпожелатъ спокойной ночи, и вругъ спроси-\nла — не угодно ли ему вышить чашку чай?", "Мистеръ Бомбль тотчасъ отвернула ровот-\nникъ, положилъ пялъ и трость на стуль, и\nподвилъ другой стуль къ столу. Тихонъ-\nко сдѣлалъ глянулъ на даму. Она устре-\nмѣяла къ маленькой чайникъ; Бомбль\nопять кашлянулъ, и сладко улыбнулся.", "Мистръ Корней встала, чтобы достать\nдругую чашку и блюдочко изъ шкафа. Когда\nона снова сцла, глаза ея опять встрѣтились\nсъ глазами Бомбля; ова покраснѣла, и еще\nусереднѣла началъ разговаривать, — громче пре-\nрияно.", "— Сладко! мистеръ Бомбль, спросилъ да-\nма, възьмѣвшись за саъхарнику.", "— Очень сладко, сударыня, отвѣчать\nБомбль. Говора это, онъ выспалъ носовымъ\nлаткомъ, чтобы не замарать новыхъ панта-\nлонъ, началъ пить и вѣсть.", "— Слѣдно! мистеръ Бомбль, спросилъ да-\nма, възьмѣвшись за саъхарнику.\n— Очень сладко, сударыня, отвѣчать\nБомбль. Говора это, онъ выспалъ глазами\nвъ мистръ Корней; и если когда небудь смо-\nтритель могъ казаться нежнымъ, то это имен-\nно тенiere.", "Чай былъ слъланъ, и чашка передана въ\nмолочни. Бомбль, завѣсившись носовымъ\nлаткомъ, чтобы не замарать новыхъ панта-\nлонъ, началъ пить и вѣсть.", "— У васъ, сударыня, какъ я вижу, есть\nкошка, сказала мистеръ Бомбль, смотрѣ на\nцѣлое сцейсемейство котятъ грѣвпихся у ками-\nна: — и котато такѣе?", "— Прекрасныя животныя, сударыня, со-\nвсѣмъ ручныя.", "вратрѣтною сценою, я вошелъ въ отвореную\nдверь, которая привела меня въ одно изъ не-\nчеловѣчныхъ убѣжденій безумія. Дра жеѣлые ошейникъ,\nвъсшѣшь у окна, казалась, — окончional' члененіе не-\nсчастныхъ крепкъ; — въ двухъ другихъ — все томны-\nсь на медленной пыткѣ два пѣлѣникъ. Бѣдные\nбезумные дѣла были непокрытны. Они склажда\nвъ треды или четырехъ доскахъ, покрытыхъ одъя-\nлемъ; другой обранный лоскутъ одѣла быхъ на-\nкунутъ на ихъ пѣча сверхъ скудной олѣдѣлъ; воз-\nлѣи были такой длины, что позволяли имъ сн-\nдѣлъ, вставали и жалѣть. Но одинъ юнѣй солна\nне проникла въ эту темницу, между тѣмъ, какъ\nкакъ въ отверстія въ рѣшетки зимны бруны могли съ-\nвободно въ ней свирѣвѣствовать. Начеленны, чу-\nнокъ, итгра и бдеста, отражались въ водѣ — кон-\nтаната, казались насмѣшкою наль' горькою участ-\nчныхъ безумцевъ, которыхъ единственныя\nбѣднымъ была трубка, когда какая нѣбудь со-\nстрадательная душа доставляла имъ это наслаж-\nдение.", "Для умалѣшенныхъ въ Туртии существоуетъ од-\nно средство къ освобождению. Ихъ выпускаю-\nтогда, когда они въ состояніи ваписанъ стихъ изъ\nКорана. Это единственное, неспоримое доказа-", "тельность возрашенія беруздка. Считается, что\nсторадтельныхъ людъ разбирается расчленяю-\nбленъ, что это доставить пѣтъ свободу и достига-\nютъ своей человѣкобольшой цѣли. (Стие безумных)\nвъмѣстѣ отъ толчковой спитанія, для питественны-\nковъ и естествовѣстейателей Гелупа и Германа,\nодинъ изъ вѣрѣній американской авторъ, кото-\nройityженъ бы имъ бѣдно благорѣднѣй къ этимъ\nсторіемъ историческому событію, нашелъ въ\nподлѣй Колумбѣ только прасмѣдъ для ровни-\nФеминоръ. Куренъ издалъ книгъ: Мерседесъ Кас-\nміріі, куренъ изъ временныхъ Колумбіа, въ\nтреды частѣй. Исторія первою колумбовą пите-\nствѣй дала авторъ матеріалыя для обікновен-\nного морскаго романа, наполненаго морскими и\nлюбовными прикоченіями. — Куренъ оправды-\nваєть свой поступокъ, увѣрѣлъ въ предсѣдствіи,\nчто не помѣстилъ въ своемъ романѣ ничего тако-\nго, что было бы невѣртно, хотя онъ не имѣлъ", "ОТКРІТІВІЕ АМЕРИКАНЬ, новый романъ. Мен-\nку дѣтъ, какъ путешествія и открытия Колум-\nба служатъ предметомъ гулоаго изученія и\nанализетъ выборовъ выбора для питественны-\nковъ и естествовѣстейателей Гелупа и Германа,\nодинъ изъ вѣрѣній американской авторъ, кото-\nройityженъ бы имъ бѣдно благорѣднѣй къ этими\nсторіемъ историческому событію, нашелъ въ\nподлѣй Колумбѣ только прасмѣдъ для ровни-\nФеминоръ. Куренъ издалъ книгъ: Мерседесъ Кас-\nміріі, куренъ изъ временныхъ Колумбіа, въ\nтреды частѣй. Исторія первою колумбовą пите-\nствѣй дала авторъ матеріалыя для обікновен-\nного морскаго романа, наполненаго морскими и\nлюбовными прикоченіями. — Куренъ оправды-\nваєть свой поступокъ, увѣрѣлъ въ предсѣдствіи,\nчто не помѣстилъ въ своемъ романѣ ничего тако-\nго, что было бы невѣртно, хотя онъ не имѣлъ", "на то никакихъ историческихъ свидѣтельствъ.\nКогда бы ему были представлены подробности\nпротивъ ровни колумбіа, современно противъ ров-\nнѣція его описанийъ, его книгъ была бы только\nклавѣтъ на истила. Даже онъ предлагалъ до-\nвольно островомо. — Мы тѣмъ менѣ пагалемъ\nвъ нашъ поступокъ что нѣбудъ необѣкновен-\nное или противное здравому смыслу, что боль-\nная часть сочиненныхъ, ежедневно, ежекакою пред-\nлагаемыхъ лѣгкокрію публики, создается на\nдополнѣю основанія, только съ тою разношѣ-\nмѣсَا, между тѣмъ, какъ велике поставки\nнравственности нашегоъ вѣка выдаются собствен-\nныя свои изобрѣтенія подъ видомъ истины. До-\nкотѣно, если мыслимъ, не лишенъ поэтнической, или\nхудожественной истины, онъ можетъ служакъ оп-\nравленій автора; но изобрѣтенія Курепа пред-\nставляюсь довольно лошое вознаграждение за\nдѣятельность, понятныя для насъ подобно-\nсти о путешествій Колумбѣ. Морскія описанія и\nвъ этотъ разъ превосходны и нисколько не уста-\nлюють прекраснѣшшимъ картинамъ въ этотъ ро-\nдѣ, которѣ до сихъ поръ созд

55

— О, да! они такъ любятъ свой домъ, что смотрѣть весело.

— Мистрсъ Корней,—сударыя, тихо го-
ровлъ—Бомъ, постукивая чайною лож-
кою: —а тыъ слѣдя сказать, сударыя, что вся-
кая кошка или котенокъ, который живя съ
вами, недоволенъ судьбою, долженъ быть
настоящимъ осломъ.

— О, мистеръ Бомъ!

— И, говоря безъ окончностей, сказать
Бомъ, съ наслаждениемъ разматривая чай-
ную ложку; —а бы съ удовольствіемъ согла-
сился быть на ихъ мѣстѣ.

— Вы жестокій человѣкъ, сказала дама, протягивая руку, чтобы взять чашку: —жестокосердый человѣкъ.

— Жестокосердый, сударыя! вскричал
Бомъ: — Я? И передавая чашку, онъ
покаъ маленький пальчикъ мистръ Кор-
ней, и потомъ пальчикъ себя на накрахма-
ленной манишкѣ, какъ бы желая заглянуть
вдозь, отодвинувъ кресло, отъ обняла
огня.

Столъ былъ круглый, и какъ мистръ
Корней и мистеръ Бомъ сидѣли другъ-про-
тывъ друга, въ небольшомъ разстояніи, по
отодвинувъ кресло отъ огня, Бомъ еще
былъ удивлѣнъ это разстояніе. Врѣзно,
такимою изъ читателей станутъ удивляться
кому-терою рючковому постуку Бомъ, но-
рѣшеннѣ, что ему благоприят-
ствовало въ время, мѣста и случай для нѣкото-
рыхъ нѣжностей, сохраняя все充足 досто-
инство. Однако каковы бы ни были намѣре-
ній Бомъ! — и безъ смынію они были са-
мые невинные—къ несчастію случились, какъ
мы уже замѣтили, что столъ былъ круглый;
татъ, что мистеръ Бомъ, мало по малу под-
водилъ стуль, скоро началъ уменьшить раз-
стояніе между имъ и мистръ Корней, и,
продолжая путешествовать по дѣтъ гуга,
подвинуłъ наконецъ свой стуль вилѣть къ
ея студу. Когда два студа коснулись, ми-
стеръ Бомъ остановился. Въ томъ коп-,
ложеніи, если бѣли мистръ Корней подви-
нула свой стуль вправо, то попала бы въ
камъ, а если бы вправо, то должна бы би-
ла упастіе прямо на руки къ мистеру Бомъ-
лю, почему, почувствовавшіе эти опасности
съ перваго взгляда, она рѣшилась не тро-
гаться съ мѣста, и подала Бомью другую
чашку чаю.

— Жестокосердый, мистръ Корней! сказалъ Бомъ, схватывая чашку, и смотрѣ въ лицо дамъ: — а вы не жестокосердые!

— Ахъ, какой вы любопытный, мистеръ
Бомъ! За чумъ вамъ знать это?

Бомъ дѣоплъ весь весь чай ло капли, долькъ
кусокъ, благо хлѣба, отряхнулъ съ кольѣ-
ронки, вырѣти губы, и дерзко поцѣявленъ
мистръ Корней.

— Мистеръ Бомъ, вскричала пошотумъ
цѣлумарченная дама, теряя голосъ отъ стра-
ха: — мистеръ Бомъ «я закричу!» — Мн-
стеръ Бомъ не отвчалъ ни слова, но тихо
и нежно обнялъ рукою ея станъ. Меня тѣмъ,
какъ дама все сбивалась кричать, по-
слышалась стукъ въ дверь, и мистеръ Бомъ
съ необъкновеннымъ быстротою отстоялъ
къ бутылкамъ и началъ поспѣшно отирать
съ нихъ пыль; а мистръ Корней грубо
сосредося: кто тамъ?

Достойно замѣчанія, что любопытное
изнaczское дѣйствіе незапахнаго удивленія такъ
противоположно чувству страха, что ея го-
лосъ принялъ всю прежнюю суровость.

— Сдѣлайте милость, сударыя, гсворила
старше-небезопасная, высочаяя
головъ въ дверь: — старая Селла умраєть.

— Мнѣ какое до этого дѣло? сердито спро-
сила мистрсъ Корней: — развѣ я могу оки-
вать ее?

— О, нѣтъ, сударыя; отвѣчала старуха: —никто не можетъ; ей уже не нужна помощь. Я на своемъ выку часто видѣла, какъ уми-рають люди, и вижу, что ей не избѣжать смерти. Но у нея не спокойно на душѣ; она очень мучитъ; — и въ припятъхъ часто повто-рить мучъ, что должна сказать вамъ что-то. Она никакъ не умретъ до тѣхъ поръ, пока бы не придержѣ.

При такомъ извѣстіи достойная мистрсъ
Корней начала бранить про себя старухъ, ко-
торыя не могутъ даже умретъ безъ того,
чтобы не безпокойть своихъ ближнихъ; и за-
вернувшись въ мальъ въ короткихъ словахъ
прослая Бомъ подождать, пока она вервет-
ся, и вышла вслѣд за нею въ самомъ дур-
номъ расположении духа, ворча всю дорожу.

Поведеніе мистера Бомъ, когда онъ остался одинъ, ни чумъ невозможно объяснить. Онъ отперъ шкафъ, пересчиталъ чайныя ложи, взвѣсѣ на руки сахраные щицки, внимательно осмотрѣлъ серебряный ломочникъ, желая удостовериться, точно онъ изъ серебра; и удовлетворѣлъ волны своею любопытствѣ, надълѣ на бокъ своей сми-тую шляну, и съ серѣзнымъ видомъ четѣ-ре раза прописалъ круглой стола. Кочин-шшъ это, онъ оятъ силъ шляну, сълъ на стульѣ, задомъ къ камну, и началъ разсмат-ривать мебель. Потомъ мистеръ Бомъ вдругъ разъ взвѣсѣ сахраные щицки, внимательнѣ осмотрѣлъ молочникъ и освидитель-ствовавъ въ подробности всю мебель, даже до волоса, который былъ набиты стулья. Всѣ это онъ передъалъ по крайней мѣрѣ шесть разъ, пока наконецъ сталъ думать о томъ, что пора возразить мистръ Корней. Онѣ мысли порождаютъ гугія, и какъ еще не салѣшно было шагותъ мистръ Кор-ней, то мистеръ Бомъ подумалъ, что это будетъ невинное и безгрупшоеананіе, если онъ удовлетворить своему любопытству, оккупировавъ гбілъмъ взглѣдомъ кабинетѣ дамъ. Прислушавшись нѣколько времени въ двер-ь, мистеръ Бомъ приступилъ къ съюзъ, и началъ выдвигать изъ комода вся три ащка. Ови бѣли наполнены разными ляплями, богато и красиво сшитымъ, и ле-жашвымъ между двумя листками старой га-зеты, что увеличило, по видимому, его удо-вольствіе. Отрѣшь верхній ящикъ, — онъ видѣлъ маленькиі сундучекъ, съ вищачимъ замкомъ, который, когда мистеръ Бомъ началъ трасть его, издавалъ припятые зву-ки, не оставлявшійся ни малѣйгымъ сомѣнья въ томъ, что тутъ бы былъ деньгъ. Бомъ ти-во пропускался къ камну, и свѣдѣ въ прежнемъ положеніи, твердо и рѣшительно сказавъ: Я это сдѣлаю! Послѣ всего замѣчательнаго объясніенія, онъ началъ качать головою и любоваться на свою профиль съ прилежнымъ вниманіемъ и удовольствіемъ.

Онъ еще сидѣлъ въ такомъ положеніи, какъ вдругъ мистръ Корней, вбѣжавъ въ комнату, бросилась задыхаясь на стуль, стоявший около камины, и закрывши одною рукою лицо, другую положила на сердце.

— Мистръ Корней, сказавъ Бомъ,

наклонялась къ ней: — что съ вами, сударыя:
Не случилось ли чего-нибудь? Прому васъ,
отвѣчайте ми; а какъ на развѣтыхъ бутыл-
кахъ?

— О, мистеръ Бомъ! вскричала дама?
меня осмисльably выйгнать!

— Выгнать, сударыя! вскричалъ Бомъ: — кто осмѣлился? Я знаю! Вотъ каковы эти недостойные нищіе!

— Ужасно и подумать! сказала вздравля-
вая дама.

— Такъ не думайте объ этомъ, сударыя.

— Не могу.

— Укрънѣтъ себя. Не угодно ли немного
вина? заслѣдно спросилъ Бомъ.

— Ни за что на святъ! отвѣчала мистрсъ
Корней. Я не могу — о! Достанѣть эту чам-
ку съ полкъ — о! Произнеса эти слова, дама
показала на полку, и упала въ ковъвьсійсмъ.
Бомъ шкафу, къ буєту, и схватывъ съ
полки зеленую бутылку, напілъ изъ нея
въ чашку, и поднесъ къ губамъ мистръ
Корней.

— Теперь мѣнъ лучше, сказала она, выпивъ
половину, и отдавшія назадъ.

Мистеръ Бомъ началъ разматривать
чашки и, относя ее осталъ, поднесъ къ своє-
му носу.

— Пепперменты, сказала слабымъ го-
лосю мистрсъ Корней, съ улѣжкою смо-
тка на Бомъя, Попробуйте, тутъ осталось
немного.

Мистеръ Бомъ съ сомнѣніемъ взглянулъ
на лекарство; поднесъ къ губамъ, гублѣнъ,
и потомъ вышли все разомъ.

— Оъ очень укръпленѣетъ, сказала ми-
стэръ Корней.

— Очень укръпленѣетъ, сударыя, отвѣ-
чалъ спотрѣть. Говора это, не я подчину-
лъ ней свой стульѣ, и нажно спросилъ, что
ее такъ встревожило.

— Ночего, отвѣчала мистръ Корней. — Я
безумное, раздражительное, слабое существо.

— Не слабое, сударыя, возразилъ Бомъ,
причинѣвъ свой стульѣ ближе. — Развѣ вы сла-
бое существо, мистръ Корней?

— Правда вата.

Провѣрѣ дѣ мины; никто изъ нихъ не
прерывалъ молочанія, но въ это время рука
Бомъя, поковшиваяся на синцѣ студа ми-
стэръ Корней, опустилась...

— Мы всѣ слабыя существо, сказалъ ми-
стеръ Бомъ.

Мистръ Корней вздохнула.

— Не вздыхайте, мистръ Корней, сказа-
залъ Бомъ.

— Не могу? отвѣчала она, и опять вздо-
хнула.

— У васъ очень хорошенькая комната, су-
дарыя, сказала Бомъ, оставиваясь кру-
гомъ. — Еще такая комната, — и достаточно.

— Для однойъ будетъ слишкомъ много,
противецъ дама.

— Не для двоихъ, сударыя, нежно за-
мѣтный Бомъ! — Что вы на это скажете,
мистръ Корней?

Мистръ Корней опустила голову, когда
смотритель сказалъ это, и Бомъль также на-
гнулся, чтобы видѣть лицо ея. Мистръ
Корней съ большою ловкостю отвернулась,
и опустилъ руку, чтобы достать носовой пла-
токъ, нечаянно положила ее въ руку мистеръ
Бомъля.

— Вы въдѣ получаете казенныя дрова, ми-

["56", "стрись Корней? спросилъ Бомбъ. Нежно\nне хожешь с руки.", "— И свѣчи, отъвчала мистръ сь. Пожималъ\nпожималъ его руку въ свою очередь.", "— Ова, свѣчи, и казенную квартиру;\nсказалъ Бомбъ.—О, мистръ Корней, ка-\nкой вы ангелъ!", "Дама не могла больше противиться стол\nжнымъ чувствамъ. Она бросилась въ объя-\nлія Бомбъ; и этотъ джентлменъ въ себя\nотъ восторга, начатыйъ страстный поцѣ-\nлуй на ея цѣюмудренномъ воскъ.", "— Сколько счастія! мистеръ Бомбъ. Вы знаете, что мистеру Студу съл-\nлалось хуже, моя обвороженная! Доктор\nговорилъ, что онъ не проживетъ и недѣли.\nОнъ начальникъ здѣшняго заведенія: но\nсмерти его откроется ваканція; этъ ваканцію\nнужно замѣнить другимъ! Какой счастливый\nслучай для соединенія церквѣ и имуществъ\nнашихъ!", "Мистръ Корней зарыдала.", "— Одио слово! сказалъ Бомбъ, присту-\nпая къ скромной красавчи. — Одно малень-\nкое, маленькое, маленькое слово, моя без-\nчыная Корней?", "— Да—а—а! проговорила со вздохомъ\nтель:—за чѣмъ намъ скрываю свои чувства?", "— Да-да-да! — промолвилъ я. — И что-то\nкто мы соединимся на бви?", "Мистръ Корней двадьхъ хотѣла говорить и двадьхъ рослое измѣнялъ ей. Наконецъ, собрала все месхество, ей бро- сисалась на шею Бомбю, и сказала, что когда ему угодно, — она на все согласна, и что она не въ слахъ ему противиться.", "Изъяснившись такъ ласковъ и дружелюбно, оно по мою чашковую непрепятственную силу заключили контрактъ; это успокоилъ\nволненіе дамы. Между тѣмъ она увѣдомила\nБомбѣ, что старуха умерла.", "— Очень хорошо, отъвчалъ джентлменъ: —\nя залайъ къ гробовощкѣ Совербери по доро-\nге домой, и скажу, чтобы онъ пришелъ къ\nней завтра утромъ. Такъ это-то и испугало\nвасъ, милая!", "— О, пустяки, другъ мой, сказала уклонившись дама.", "— Въдъ что небудь да случилось же, мой", "ангелъ? продолжалъ Бомбъ.—Не уже ли вы\nне хожите сказать этого большъ Бомбю?", "— Не теперь только; на дняхъ — когда\nмы обвъчаемся, мой другъ.", "— Когда мы обвъчаемся! вскричалъ мистеръ Бомбъ. Ужъ не тронулъ ли васъ ка-кой нибъ...", "— Нѣтъ, нѣтъ, мой ангелъ! быстро прер-\nвала дама.", "— Если бы я узъальъ, что кто нибудь\nосмѣлся поднять свои дерзія глаза на это\nмилое лицо... продолжалъ Бомбъ.", "— Не бойтесь не осмѣлилъ.", "— И хорошо сдѣлалі! сказалъ Бомбъ, сжимая кулаки.—Давайте мнѣ человѣка, ко-\nторый бы дерзнулъ облѣдъ васъ, и будьте\nузвѣры, что въ другой разъ онъ ужъ этого\nне сдѣляю.", "Бомбъ, между тѣмъ, отвернулъ ворот-\nникъ, вдальъ свою смутую шляху, и, горячо\nобняла свою будущую поверхность, снова вы-\nшёлъ на улицу, и зайя свачала къ восни-\nтанникамъ, и побранывших ихъ, потомъ по-\nдомъ къ лавкѣ гробовощника богоугодного\nзаведенія.", "Хозяйца и супруги его не было дома; од-\nнако лавка была отпера, хотя уже давно\nпропо� время разпрашать ее. Мистеръ Бомбъ\nн勢ькою разошілъ трустость; но видła,\nкоторый не обращалъ на него вниманій, и\nзамѣтилъ, что произошло внутри съ немалымъ у-\nдивленіемъ. Столъ былъ накрытъ для ужина,\nи уставленъ тарелками и стаканами, лѣхьбомъ,\nмасломъ, бутылкой пива и вина; за столомъ\nсидѣлъ Ноа Клеполъ, положивъ ногу на ска-\nмейку, и держа въ одной рукѣ ножъ, а въ\nдругой кусокъ лѣхъ; возьмѣлъ него стола\nШарлотта, подавая ему устрицы изъ бочен-\nка, которые тотъ глоталъ съ удивительною\nбыстротою. Необычно하게 багровый цѣмъ\nкрасного носа его, и странное выраженіе\nглазъ показывали, что онъ находился въ\nсладостомъ упеніи, что подотвѣрділось\nеще большъ несчетнымъ числомъ устрицы, ко-\nторымъ онъ охлаждалъ себя.", "— Вотъ еще одна, Ноа, сказала Шар-\nлотта: — скушай ее; только онду.", "— Чудесная вещь устрицы! замѣтилъ Ноа,", "проглотятъ еще одну. Какъ жаль, что ихъ\nнельзя есть много! не такъ ли, Шарлотта?", "— Это, право, досадно.", "— Именно: отвѣчалъ Ноа. — А ты любишь\nустрицы?", "— Не очень. Я люблю смотрѣть, какъ ты\nъшь ихъ, Ноа.", "— О! сказалъ Ноа, размышлялъ — странно.", "— Хочешь еще? спросила Шарлотта. —\nПосмотри, какая чудесная!", "— Не могу больше, сказалъ Ноа. Очень\nжаль. Поди ко мнѣ, Шарлотта — я поцѣялъ тебя.", "— Что такое? сказалъ мистеръ Бомбъ,\nбросалась въ комнату. Повторилъ еще разъ,\nчто ты сказалъ.", "Шарлотта вскрикнула и закрыла ихъ лицо\nпереникомъ. Ноа, будучи не въ состояніи\nподаются съ мѣста, опустилъ только ноги\nна полъ, и въ страшѣ выпучилъ пьяные глаза\nна Бомбъ.", "— Повторилъ еще разъ, что ты сказалъ,\nдержись, без万人ный годей! Какъ ты смѣшь\nвыговорить такое слово? Какъ ты осмѣли-\nлась пакатокъ ему, без万人ности? Цѣловать\nее! — воскликнулъ съ негодованиемъ мистеръ\nБомбъ. — Фу!", "— Я не хотѣлъ цѣловать ее! сказалъ ис-\nпукланный Ноа. — Она сама все цѣлуетъ ме-\nня, хочу а или нѣтъ.", "— О, Ноа! съ упрекомъ вскричала Шар-\nлотта.", "— Да, конечно. — Она все цѣлуетъ меня,\nмистеръ Бомбъ; цѣкочку меня, и вслекчи\nнъзявлѣаетъ свою любовь!", "— Молчатъ сердито вскричалъ мистеръ\nБомбъ. Възьте итти внызъ, сударилъ:\n— Ноа, запри лавку, и если ты еще вымолвишь\nкотъ слово, — бдя! Когда хозяинъ приведетъ\nдомой, скажи ему, что тутъ умерла старушка, чтобы\nзавтра поотруе онъ пошетъ къ ней. Сышишь?\nЦѣловѣстъ! вскричалъ Бомбъ, всплеснулъ\nкамами. Грѣхъ и развращеніе пизшаго клас-\nса ужасаютъ меня; ежели парламентъ не об-\nратить на это вниманій, то пожнѣтъ вся\nстрана, и духъ крестьянъ упадетъ навсегда.\nСъ этими словами Бомбъ съ грустнымъ въ задум-\nчивымъ видомъ выхлажда лавку гробовощи-\nка.", "Съ аля. А. ГОРКАВЕНКО.", "БИБЛИОГРАФИЧЕСКІЯ ИЗВѣТСТВІЯ.", "Сегодня, 1-го февраля\nвышла и раздается гг. подписавшись\nВТОРАЯ КНИЖКА", "ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСКОМъ\nна 1841 годъ,", "УЧЕНО-ЛИТЕРАТУРНОГО ЖУРНАЛА,\nиздаваемого\nАндреемъ Краевскимъ.", "Содержаниесіе книги следующее:", "1. Сравнительная Хроника России. Собы-\nтия въ отечествѣ за сентябрь и октябрь 1840 года.\n(Народное просвещеніе. Искусства. Открытия.\nТорговля. Устройство. Промышленность. Благо-\nторговельность.) — II. Науки и Художества.\nРазказы о времениъ меровинствѣхъ. Олюстра-\nции Терри. — Женщины, созданные Шекспиромъ.\nЮлия и Овегія (Изъ сочиненій г-ки Джексонъ)\nВ. П. Бомкина. — III. Словесность. 1. Сти-\nторвения. Ея глаза А. С. Пушкина. — Завѣщаніе.", "М. Ю. Гермюлтова. — Груste дѣвушки. А. В. Кольцова. — Еонъ. Г-го. — Желаніе. Н. Сати-на. — Конь. Князь М. Голицкина. — Ночъ. А. В. Кольцова. — Е.М. Хитровой. Грава В. А.-ба. — Тоска по воѣ. А. В. Кольцова. — 2. Проза. Зан-ки Studentа. Повѣс. Е. П. Гребенки. — Геро-гина де-Шеврерт. Повѣс г-жа Княгманъ Роб-беръ. — Таверна Мертвецовъ. Разказъ Роже-де-Вобура. — IV. Домоводство, Сельское Зо-хіство и Промышленность вообще. Зам-чанія отороговыхъ сношенійъ Сабрии съ Россиєю. Гересанова. — V. Критика. Стихотворенія М. Семюшкова (Вопросъ о поэзіи. Значение жизни, Слово-поэзіи. Отношение повѣй къ жизни, Поэзія Лермонтова). — VI. Библиографіческая хроника. I. Русский литература. Русская книга. — В. И. Ивановская (Разборки ч-хъ русскихъ книгъ). — В. И. Ивановская (Литература: 1. Текст). — В. Английская Литература. — Библиографіческая и журнальная издания. VII. Смѣсь. Описанные изъображенные въ скрой большой Падатъ, слѣданное въ 1554 годъ, и хор. (Доставлено И. П. Садаровыкъ. — Замъча-ний на статью о Китѣ въ сочиненіи г-за Здѣе О. Иакинѣ). — Письменные писатели русской ста-рины въ Санкт-Петербургъ. — Славянская новости.", "Чечскій театръ (письмо къ редактору). И. Н. Среземскаго. — Электронній. Відлѣнъ вѣтръ на эстиперу. Средства сохранить и краткое дѣло. — Приновеженіе пѣколетнія вѣткого оптическіхъ цѣмей. — Новыя судебно-механическія эмблема-нова-гія о мышьякѣ. — Патидесетылѣній эмблема-нова-гія о мышьякѣ. — П

ЛИТЕРАТУРА. ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКъ ПАУКъ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Суплайтъе оболоченіе, гиталітъе! Шкаспіръ. (Цицбелино.)

15.

Выходить три раза въ недѣлью по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому изданію, сцоглящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ нересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

4-Е ФЕВРАЛЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ВОДЕВИЛЬНЫЯ СЛЕНЫ
ИЗЪЖРУНАЛЬНОЙ МИЗНИ.

I.
УТРО ВЪ РЕДАКЦИИ.

*(Кабинетъ орратно и довольно роскошно убран-
ный; по стынямъ разѣянно множество портр-
товъ писателейъ и артистовъ; на книжныхъ шка-
фахъ бюста Вольтера, Руссо, Пушкина, Крыло-
ва, Ниллера и Гете. У стыняхъ письменный столъ,
уставленный разными красивыми безодѣлками, въ
систематическомъ порядкѣ, и покрытый бумага-
ми и книгами. Семячко, журналисты, сидите у
стола.)*

семячко. Пропасть дъла. Мало того, что пиши, да пиши еще на-скоро, на заказъ, пиши подъ мъру наборщика: именно столько, сколько надо въ нумеръ. А тутъ гладишь, — придется что нибудь выбрать, и опять добавляй; и все въ мру, и въ строку. Чуть свѣтъ, безчеловѣчные наборщики пришлютъ тѣб

пъсколько формъ корректуры... сид, читай,
да думай о томъ, что написать къ завтраш-
нему нумеру. А тутъ принесутъ газеты; смот-
ришь, — какой-нибудь благоприятѣе ужъ и
позаботился поздравить тебя съ лобрымъ ут-
тромъ. Сердиться на него не стоитъ, а все
досадно. Чуть успокоившись, сядешь за не-
ро, — зvonать въ колокольчикъ... И ворвет-
ся какой-нибудь посвѣтитель; другъ онъ, не
другъ, а такъ, посвѣтитель. Потомъ другой,
стреміи... толкуй съ ними... Очень приятно!...

Чуть проснешься, въ отход
От заладывныхъ писакъ,
Не думай тѣбѣ покоя,
Жгутъ сигары и табакъ.
Предлагайте вамъ услуги,
Новостицу вамъ принесутъ,
И, какъ будто на досугъ,
Съ жаромъ вахъ ее прочтутъ.
Тотъ пучокъ стиховоревій
Ваъ изволить предлагать;
Самъ не засветъ удареній,
А ударился писать.
Тотъ свою драмуюю сказку
Понадеетъ въ десятый разъ;
«Я поправилъ тутъ зазелку.
«Стать короче мой разсказъ.»

исключительно усовершенствованію своего изоб-
рѣтенія, и теперь дѣлаетъ, въ большшомъ кол-
чествѣ и размѣрѣ, различные инструменты и стан-
ки, необходимые для его воспользованій. Всѣ эти
принадлежности такъ просты, и употребленіе
ихъ такъ легко и удобно, что даже люди вовсе не-
знакомые съ живописью и непрыккшіе къ руч-
нымъ занятіямъ, могутъ при пезначительномъ
трумѣ снимать копіи, которая по своему скход-
ству съ подлинникомъ, по всей справедливости за-
служиваютъ зазваніе — fac simile. Посредствомъ
механизма Лимана, одинъ человѣкъ можетъ, въ
шесть часовъ, снать до патидесати копій съ кар-
таны среднаго размѣра. — Станки его, по своему
устройству, оттискваютъ копіи только на хол-
стѣ; но Лиманъ уѣрьлѣетъ, что съ небольшимъ
измѣннѣемъ они могутъ переводить
накартонную и обыкновенную бумагу. Самая лич-

Тотъ съ безграмотной статью
Сной ломится къ намъ въ дверь:
«Извѣните — безпокою;
По послѣдній разъ теперь!)
Тотъ придетъ съ піэйой дикой:
«Прочитать и васъ прошу,
«Человѣкъ-де вы выgelикой,
«Вашіхъ мѣнѣніемъ дорожеў.
И начнется искушенье...
И пойдетъ тутъ кутерьяма.
Просто сущее мучение,
Ходишь точно безъ ума.
Тутъ кляшецъ литературу.
Проклянаешь самъ себя;
Въ лапахъ держишь корректуру,
А держать ея целѣл.
А тутъ смотришь, — каругъ газеты
Новый нумеръ принесутъ,
Въ немъ тебя сжавляютъ съ свѣта,
По карману больно бьютъ...
А тутъ смотришь, — гибвый «анторъ
Въ попыхахъ къ тѣбѣ бьютъ:
«Господинъ, дискатъ, Редакторъ!
«Типографія стошнѣ!)
Какъ нибудь гос'tей проводишь.
Надъ статьей начнешь корѣть.
Что попало производить, Толь
Только бъ къ сроку подоспѣтъ!
Варугъ... о... страхъ! гоною гости,
Какъ бранишь нажинутъ вновь;

ФЕЛЬЕТОНЪ.

КАЛЛИДОСКОПЪ.

ВОСПРОИЗВЕДЕННѣ КАРТИНЪ. Извѣсто,
что нѣменкій художникъ Лиманъ изобрѣлъ меха-
низмъ, посредствомъ которого, съ самымъ точ-
нымъ скходствомъ, можно снимать копіи съ масля-
ныхъ картинъ, какъ старыхъ, такъ и новыхъ.
Первый опытъ его, снятіе копіи съ портрета Рем-
бранта, былъ такъ учаченъ, что вzbудылъ всеоб-
щее удивленіе. Благодаря денежнымъ пособіямъ
русскаго правительства, онъмогъ по святить себѣ

шал, оргинальный картина, снатая спарядомъ
Лимана съ математической точностью, обойдет-
ся любителю не дороже 50 рублей. Прусское пра-
вительство намѣрено купить секретъ, у изобрѣта-
теля и обнародовать его — во всесошѣсвѣдѣніе,
какъ достояніе успѣховъ европейскаго искусства.

ИЗВѣСТІЕ О КАРИНАХЪ; аббата журнала.
Въ странѣ підо-китайской, извѣстной поль-
именемъ Бірманіи и Верхнаго Сіама, находится
мнество межихъ племенъ, досѣдъ намъ вовсе
незнакомыхъ. Пастиушекіе нравы этихъ пыдій-
цевъ, ихъ вѣра, образъ правленія и, въ особен-
ности, ихъ обычаи, достойы наблюденийъ и въ
высшей степени любопытны. Изъ всѣхъ этихъ
народовъ, по мнѣнію аббата Жіорена, плема Ка-
рианова воздаетъ особенное вниманіе. Плема
это, суда по пространству земля, имъ занимаемой,
весьма многочисленно. Оно населяетъ всю стра-

58

От досл你要知道，
Приливасть к сердцу кровь.
День проходить, день погоди...
Заглянуть бла бла вперед,
На другой день, — будь ув'reнъ, —
То же самое пойдёт!

Что дълать?... Отказать совѣстно... надо-
вуть гордемолъ. Имъ очень хорошо извѣст-
но, что журналистъ всегда дома... Привет
думаешь, что и за дъломъ; а на поврѣму вы-
ходитъ, что просто иль дома соскучилось... Да
и говорить с ним же не что вѣть!

Как скучы эти господа!
Жить не дастъ совѣсть въ покоѣ.
Прялъ въ скудѣ безъ стадіи,
Болтая бѣдный часъ пустое,
А ты тутъ думай: бла-ла!
Я не одинъ и насъ не доех.

Хоть бы всего дня меня не потребовывали...
У меня такъ много дѣла. Надо прочитать
вотъ эту корректуру, да написать статью в
фельетонъ, а то завтрава нумеръ не вылетъ;—
а это дѣла, рѣшительная бла-ла. На истра-
ренный выход газетъ и книжекъ у насъ очень,
чень много смотреть. Давайъ хотѣ вдъздор,
пенератиченный изъ старшійъ кнігъ — все
хорошо; дай превосходныйй вещен—день
позже—скажутъ—дърѣмъ. (Садитесь и читайте
корректуру. Водите человѣкъ и подаетъ та-
жетъ. Семялько беретъ и читаетъ.) Такъ и
какъ! Опять гуравельство. Задаринъ я емъ соло-
прислѣдка. (Читаетъ и сисакавшись.) Нѣть,
que yon ne a poe noxhoje. Its pro-
linco meza oscorbljatě... (успокошьте.)
Вирчемъ, за что сердѣлъся? Отъ лжи, клевет-
ны, и низкій намекнѣмъ мое доброе имя не
пострадаетъ. Пойдѣ преверъ добросовѣстно-
— публика разсудитъ, какъ мнѣніе выше—
пождка плии неподкупную. (Слишѣнъ зоновъ.)
Ну, кто-то идѣетъ... (Водить Оболтусовъ, с
рукописью подъ мышкою.)

ОВОЛТУСОВЪ. Мое почтение.

СЕМЯЧКО. Здравствуйте! — (Ну, теперь
не его не отвекрѣвай!)

ОВОЛТУСОВЪ. У меня есть до васъ прос-
ба, которая безъ совѣнія будетъ вамъ очень
очень пріятна. Вамъ извѣстно, что не смот-

ри на цѣятую молодость, я изучилъ
же Гомера, Софокла, Эврифла, всѣхъ древ-
нѣхъ и новыхъ, могу читать в реческомъ,
латинскомъ, арабскомъ и санскритскомъ, такъ
я свободнѣ, какъ и на русскомъ. Я замна-
мюзученіемъ россійскихъ древностей и
разборомъ финычныхъ руновъ, пишу стихи
большую часть в реческомъ вкуслѣ и катій-
скомъ духъ; наконецъ, что вы скажете, ели
я объявля вамъ, что я иногда, удѣля
время легкой словестности, пасалъ повѣсти.
Долго мѣнъ не хотѣюсь печатать ихъ... знае-
те, послѣ историческихъ изъслѣдований, воз-
ни съ деревни, — какъ-то казалось неловкъ...
Адако теперь я рѣшался... Не просто
прышился, а, изволите видить... написалъ два
бىльные, — на однотѣ, — печатать... в дру-
гомъ «не печатать», ноложилъ в панѣз-
кину барашковую шапку... она такая губо-
кая... да и далѣ вынуть кузня... прекрасная
девушка, — лѣтъ в шестнадцать. Гляжу,
— выувѣренъ: «печатать». Вотъ и присыпъ мою
повѣсть к вамъ: напечатать. Меня умоляю
объ ней другіе журналы, но я ужъ рѣшалъ,
какъ вамъ.

СЕМЯЧКО. Благодарю. Оставьте ее, я прос-
мотрю и если...

ОВОЛТУСОВЪ. Угодно, я разжаску вамъ
скожеть. Дѣло состоять въ томъ...

СЕМЯЧКО. Нѣть, ужъ позвольте... Я самъ
почту.

ОВОЛТУСОВЪ. Вотъ вамъ еще стихот-
вение: *Комаръ* — въ китайскомъ вкусѣ. Дѣло
состоить въ томъ, что комаръ съюлъ на руку
одной молодой дѣвушки, и до того написалъ
ея кровью, что не могъ лѣтъ. Дѣвушка
выдѣла его во власти своей, но... такова сна
добротѣтъ... не послушалась чувства мнѣ-
ненія; скопіно дождалась, когда комаръ соб-
расля с силами, и когда онъ улетѣлъ, — не
сопровождала его благословеніемъ, желані-
емъ «зривая» и вскаго благоденствія. Уми-
тельно-нравственная сцена, совершенъ
чѣу родъ Катса и Бильдевека. Я тоже хо-
чѣи приготовить томовъ сорокъ въ этомъ
rodъ. А вотъ вамъ еще статья о чухлом-
скихъ древностяхъ...

ну, начиная отъ гранія Китая отъ сторона
Ю-Нана, до замаса, напоклоя Карановъ замѣнитъ
часть необработанныхъ земель Сіама къ востоку
и обнѣмленныхъ ўсѣка вутъ Бурмании, нумерует-
венно-же пространство, запятъ длиною цѣюшкою
голомой, которая, съ одной стороны, соединяется съ
Гималайемъ, съ другой простирастрана отъ самаго
Малайскаго оторасія того племени разгѣшанъ по
голамъ провинціи Арранкской, гдѣ онъ занималъ
всемѣлой-юмъ и скотостовѣмой. Комаръ то-
го, въ нѣкоьмомъ отдѣлныхъ орътъ Карановъ нахо-
дилъ близко Полегу и недаромъ отъ Руганъ, куна
домъ доставляютъ в большомъ количествѣ мѣль,
вось, каранодъ, слоновую кость и мощнѣю
тищія. Вся эта мѣнованą торговą пропадшую
на судахъ, плавающихъ по рѣкѣ Тенварсемъ. Не
смотря однакъъ такъ я молоизвѣстнѣ, какъ и самыя
стараны, покрытые ўсѣмَا, гдѣ они проводятъ
другую кочерную и пастуслескую жизнь. *Чрав-
нскій миссіонеръ* Барде, первый европейецъ, кото-
рый могъ ихъ изучать в большімъ вниманіи,
уливая, нажилъ насъ народомъ «резчавой» доб-
рымъ, господрымъмымъ и тѣжымъ многихъ гру-
бельныхъ ростовъ, стоять обозначенніхъ между больш-
ою частью индивійцевъ. — Вѣсъ эти кочевые на-
роны, привлѣю на постоянную правильную со всѣми
вміръ, никогда не поднимаютъ оружія на своѣ-
й собѣсѣ; но въ то же время, они никакъ не
могутъ сносить рѣбраба и желаютъ лучше удалѣ-
ся, скитаться по пустыннымъ ўсѣмَا, но не жить

независимо, хотя бы с тиграми и другими дик-
ми эвръфми, чѣмъ с Бирманами, которыхъ дес-
потечный правитель, въ и обычнаіе совершен-
но противорѣчать ихъ преданіямъ и напа-
р. Соброда и ўсѣ сознало на умъ в этого на-
радо. Настоящее дата пустынъ, Караніанъ не
птеритъ городовъ: онъ ослабваетъ, оставался спон
ўсѣ и свои горы. Привыкнувъ, съ самаго мінда-
честна, вести жизнь отъ дѣятельную и независимую, по-
среди ўсѣхъ и дикихъ звѣрей, онъ любитъ брать
домъ и странствовать по нашимъ общімымъ шу-
тиламъ. Вооруженный широкимъ ножомъ, по-
тичѣ понохажимъ на сабло, и извѣстнымъ на бер-
гахъ Тенварсемъ подъ именъ *парана*, съ-
мѣно пускается въ путь, не бываетъ ни тигра, ни
дона, ни другихъ свирпівъ звѣрей.

(Soc. de Geogr.)

— МОДЗИ.

І. резистныі печатательныі! Честѣ имъемъ пред-
ставить на ваше благословенное разсмотреніе –– одно
голы, одно манитство, одинъ токъ, одно пис-
периски. Въ первомъ пласти, изъ палейной шелко-
ймой матери, обнѣмленіе въ виномиржанъ, черны-
шій, алансонскій, кружевымъ, вы можетъ бѣтъ въ
голы, вove квѣтъ, въ вашу чавокъ знакомымъ. Накин-
те на ваше прелестныі пѣлки, (чѣмъ совѣнній,
то у васъ прелестныі пѣлки!) манитань изъ
го-хоріанъ, вышутую голубою гладью, и оторо-
ченнюю бахрамью изъ бѣдной и голубой, витой

СЕМЯЧКО. Подобная статья о древностяхъ
Чухомъ была ужъ нашія памятнѣе от другомъ журна-
ла: она исполнена ошибокъ и противорѣйцій.

ОВОЛТУСОВЪ. Помялуйте, стоять ли на
это обращать вниманіе...
СЕМЯЧКО. Адако, даже подепулятъ незав-
назначаю замѣятельныхъ зыжей, дослѣ су-
существующихъ, и многія изъ нихъ на дру-
гія мѣста переставили.

ОВОЛТУСОВЪ. Что жъ тутъ важнаго? —
Кто тамъ живетъ, тотъ тотчасъ и видитъ в
чемъ ошибка, а я дѣлаю изъслѣдованной истори-
ческой. Вотъ еще не угодно отрѣзить изъ
мой позывъ? Дѣло состоять въ томъ, что
театъ освѣщень и... да, я забылъ самое
главное: я перевожу плоды вѣлчайшаго ге-
нія древности... Потрудитесь объявить въ
вашей газетѣ... что одинъ извѣстный литер-
аторъ, или извѣстный писатель и ученикъ, при-
нялъ на себя труда ну, — ит-и... понимаете?..

СЕМЯЧКО. Очень понимаю, чего вы хо-
тите.

ОВОЛТУСОВЪ. И такъ я надъюсь, что вы
использоваете мою пропускъ. А за повѣсть, мѣнъ,
я думаю и деньгъ получить можно.

СЕМЯЧКО. У насъ деньгъ обыкновенно-
лиатая, когда статья напечатана, и при-
тому только извѣстнымъ литераторамъ, за-
сужившимъ имя в публикахъ.

ОВОЛТУСОВЪ. Даже вотъ, какъ вы напа-
четае мою повѣсть, такъ я и буду извѣстный
литераторъ, а деньги до того времени подо-
лужу.

СЕМЯЧКО. (Долговѣко ждать придетъ.)

ОВОЛТУСОВЪ. И такъ до свиданія. (Ухо-
дите.)

СЕМЯЧКО. Молодецъ... въ 16 лѣво
мурюды поглотятъ. Чему я не до сей менъ
пошучимъ? Онъ на восточныхъ языках-
чтать не умѣть, а переводить. Саконталъ
не знаетъ исторіи, и писалъ исторческую
критику... и какой китаецъ!.. Ахъ. Боже
мой! ужъ половина двѣнадцатаго? — что бу-
детъ, еслѣ не успѣю... (Читаетъ коррек-
туру.) Славная статья... только половну надо
выкинуть. (Слишѣнъ зоновъ.) Опять, да чтожъ

снели. Позабавшіеся отъ томъ, чтобы маленькихъ
канпашей сазы былъ бытіемъ подіть хоро-
шой, бѣдный атласъ и пѣнъ такою же обо-
рочку, окачивающіюся двумя стикцами. В
съмѣе необходимъ для того, чтобы сберечь вашу
голюю голову отъ нѣкакихъ своксныхъ вѣртору,
при разъзбѣдахъ. Бѣдный, лоснящій атласъ прово-
жно отвѣтить ваше черные, осланчѣміе свы-
съ; вы получите вид богомола среднихъ
въковъ, а вашъ вѣро извѣстно, что Викторъ Гло-
го, въ ваше время, пусться въ сильный ходъ сред-
нѣвки. А нахіе всѣмірная мода! Причесаны
вѣлѣе ссѣя непремѣнно такъ, какъ изобажено
накантаръ, съ палѣснымъ газомъ и прия-
бусъ, — это послѣдній курсъ. Все это приведутъ
васъ к сѣдлующимъ результаțіям: когда въ
вѣрѣ, гдѣ вы будете, домашній импровізаторъ
чужихъ валъсовъ и кадрилъ (а гдѣ ихъ вы-
нѣть? – садись за фортелную, а услужные об-
нерые тотчасъ предложите руки дамамъ, — чтобъ
покритите ихъ въ виномиржанъ, и покритываетъ
мъ голыи кадрилъ, вамъ сотѣпъ только сбоче-
рать вашу мантию, и вы очарованъ сѣмь спо-
мь бѣднымъ костюмомъ, а вѣдь вамъ, я думаю,
только того и желаете: — охотіи, раз possibility
— библиотека.

ДАВАЮ ВЫХОДУ ПАНА ПЕТЕРБУРГСКИЙ ДАМЫ, А
О НЕ УВИЛЕНЫЙ МАСТЕРСЫ ПЫ ЭТОМУ ДЫБѣ.
— Второй стомъ сшілъ на посілѣній, лави-
рской модѣ — въ Парнійѣ. Широкое бѣдное, газовое
пласте, на бѣдномъ бѣдномъ газовомѣ подлѣе съ бокомъ в три дополнѣю широкій склад,
которыя образуютъ спереди родъ сборокъ.

59

это наконецъ? *(Входите Пельскій.)* А это... вы... Слава Богу, вы мы поможете, мийший мой! Вот вамъ, почитайте въ скучу. Вы, какъتمъ, ничего не дълаете.

Нель. Попыхутъте, кто вамъ сказать?... Да я цѣмый день за работой.

Семячко. А все ничего нѣтъ. Что жъ вы сдѣлаетъ?

Нельчкій. Повѣсть написалъ, другую начальъ, куплеты прідыляюцю, поезму передыльно-вою, литературныя скены пину.

Семячко. Все выдъртъ... Вотъ отъ этого-то у васъ и не вдѣтъ ничего путнаго. Что вы такъ разстроены?

нельцкій.

Въ моей душѣ морозъ трескучій, А надъ душой калѣтся тучи, А за душою ни грома. О, какъ пусть моя моя душа!..

Жизнь глуна, очень глуна. Особенное наша литература.

Семячко. Стъдѣлись жаловаться. У васъ есть опредѣленная работа. Слѣдѣла, а да и гулять на всѣхъ вѣс чѣты рѣсторы. Вы ни а что не отвѣяете, а мы отвѣяваемъ даже за васъ. Вы глуно напишете, насъ бранятъ; вы сдѣлаете промахъ, насъ обвинятъ; вы не осмостротельности. Ваша жизнь завидѣнѣ нейшъ, вы сотрудники, а мы труженники.

Нельцкій. Оно отчетно такъ, да вы саживноваты. Вашіе враги васъ бранятъ, съмѣсься надъ вашей фамильей, дѣлають изъ ней керамагубы; а вы не отвѣяете имъ.

Семячко. Я литераторъ, а не торговая ратынъ. Я могу входить въ литературный, гдѣ отъ столкновенія мианьшій можетъ произойти нальза для наукъ, искусства или словесности, на всѣ тѣ рашкѣнскій перерабатыван, пожраддемя спеклятѣ лыгъ взглядомъ на литературу моихъ противниковъ, я входить не могу и не намѣренъ.

Нельцкій. Положимъ такъ, да публика-то на ихъ сторонъ, она думаетъ, что вы молчите一句, что не имѣете ничего сказать въ оправдатель.

Семячко. Пусть себѣ думаютъ, что хо-

татъ. Я для этого не намѣрлю отстоить моихъ правилъ и пѣнатъ странцы моей газеты тоғо ржавчиною литературы, которую желалъ бы смѣть кровлю и слезами. Я хотѣю исполнить свое дѣло добровосѣнчно и источно. — Кто любитъ то и другое — тѣмъ пойметъ меня, безъ полемическихъ вылазокъ. *(Свенсковы.)* Вотъ опять кото-ъ? — Бдя мне съ постъителями. Вотъ, къ стати, поспѣтъ какое умрѣтельное письмо я поспѣтъ сегодня.

Нельцкій. *(Чтает.)* «Посылаю вамъ мою комедію для помывенія въ мою и прошу выслыть мне за нее празднѣю 1000 рублей серебромъ!» Ого, го! какой хватъ! Мы цѣмый годъ тянемъ ламку, да этакъ не мыслямсяваемъ. Чудакъ! Забившись въ провинцію и думаю, что дѣсь денъ глыбъ не клюю.

Семячко. Да посмотрите, какая вздорная вещь... Смысла тѣлъ. Разоряю меня эти господа, безепостанно нужно платить за объяснѣніе, да поставлять въ почтамъ. *(Входите Шреібрунъ изъ нанковой сортивку, съ клеенными карточками изъ рукахъ, и низко кланяется; за нимъ входятъ женщина и две запачкальныхъ мальчишекъ, одлѣтыхъ изъ куршокъ.)*

Шреібрунъ. *(Низко кланялись.)* Извините, — безпокою васъ, краївя я нужда, ребятишки плачутъ. У меня нхъ, а вы поставьте скажа, не столько, что вы дѣсь видите... эти по больше, а то есть еще маленькие, которые чуть ходить, а еще свыше маленьких, которые созвѣтъ ходить не умѣть. Всегда созвѣтъ человѣкъ, и девятый... но вы сами видите въ какомъ положеніи моя жена... жена, полойдя поближе!

семячко! *(Вамъ моя гною)*

Шреібрунъ. *(Вамъ моя быль содержателемъ трактирного завесленія въ "Гозға". Радалье усердно и продаровано иносправленныя вна россійскаго народа, онъ запашь-таки себѣ кошечку; въ то же время жена его, поконѣчная моя бабушка, скончалась... дѣлъ мой... но надо вамъ прежде сказать, что это была за чудная женщина; наше семейство*

по справедливости гордится ею. Она, видите ли?

Семячко. Позвольте вамъ замѣтить, что я въ первый разъ васъ вижу, и лучше что-такъ знать, съ къмъ имъ чѣстѣ говорить.

Шреібрунъ. *(Фонт Шреібрунъ, въ венѣ содерзиваю трактирную шавленіе въ "Гозға". Семячко. Теперь прошу объяснить причину вашаго посвященія.*

Шреібрунъ. *(Отецъ мой въ малолѣствѣ занимался рѣзаніемъ листовъ куриятельнаго табака, и получѣлъ отъ него необкновенную страсть къ куренію. Потому онъ начальъ курить водку, и эта страсть имѣла пагубные послѣдствія: куря табакъ, онъ любилъ запивать его пуншемъ; для этого ходить въ гостиницу, гдѣ, скучая пить въ бездѣйствіи, игралъ въ кости; такимъ образомъ табакъ былъ причиною, что онъ обръ отъ прокуръвѣ все не достоянѣло. "За годъ къ этому несчастія, я, нее Optima его оборотъ дѣлъ, кенился на прекрасной, ной бѣдной дѣвице—Каролинъ-Христины-Эрнестинъ-Ама-ли, который и теперь обожаю. Королюнъ, поли, поцѣлуй своего вѣрнаго муха. *(Каролина подходитъ и цвѣтуетъ его.)*

Семячко. *(Что по комедія!..) въ-съ.*

Шреібрунъ. *(Со слезами.)* Добрая она, очень добрая женщина, въ ней все мое утвѣреніе. Если не знаютъ, все мое море, выбредите себѣ такую же жену; не будетъ раскаляться... Вскорѣ жена моя подарила мысль, и счастіе мое угрѣчпюло. *(Адъю обнимаетъ его; онъ плачетъ.)* Добрые, предобрые дѣти... Дай Богъ и вамъ такихъ.

Семячко. *(Я теряю терпение.)* Если въ обзъ будетъ продолженіе, то отнѣмъ у меня устро, а мѣнъ дорога каждаго мины. Что жъ дарble?... Только, сдѣлять одоленіе, сократить вашъ разсказъ. Я горю непрерывнѣмъ узнавать развязку.

Шреібрунъ. *(Она въ высшій степени трактерская. Все, что осталось послѣ отча... Уль! послѣ него осталось только ускѣлько)*

прихваченныхъ въ порѣ стокетамъ розъ. Такъ нѣе носили наши праѣбушки въ началѣ XVIII столѣтій. "Жо, это ничего! Онъ люблии мы и мы любимъ; и кто же поручитъ, что и мы вы, прелѣстныя чтательны, не будетъ съ нимъ сдѣлать праѣбкинъ. Талія палаты гладкад, среднѣе длины, са мыскомъ на переды, съ бѣтлѣй надзѣдны. Оста оковѣсаетъ груда, какъ бы въ латы, которые ни подвала огнѣвый взоръ не прорѣтятъ. Бдя also подвала сѣю собрѣдна и обнажена, почти отъ самаго пѣча, потому, что небольшія буфы съ обрѣдочными — представленіе только одно подозрѣніе рѣукачниковъ. Honni soit qui mal en pense! *(Скверность небольшими прикрыты розъ. Ивемьмою непочѣтны. Около таліи непрежнемъ спушеньং послѣ изъ римскихъ бусъ, оканчавающія кисточками изъ бусъ-же. Прекрасную прычку à la Darmstadt, приврачитъ головной калачокъ изъ бирюзованаго баркета, всѣ унапизанная бусами и украшенная са боковъ ставрописныя пыльги, юбожающими роскошныя пѣча, которая (ваконенъ) украшать квілами, ожерѣлимы, ферумаровы, — находятъ великій оскорбленіемъ женской красоты и красівъ. У насъ еще это миань обѣды не сопьсь ввѣсла. Наши модници добровольно навѣшуютъ, на себя верникъ изъ чистыя, масштабнаго золота, именуемая — баланами. — Пернатки на бадъ надѣляютъ бѣды лайковыя, нѣсколько дінѣе кисти руки, общѣштія пухомъ. — Одѣшьтесь, пональчутъ такъ на будущій балъ! Этотъ нардагъ въ вашъ очень идѣетъ; если *Литературная Газета* увидитъ васъ въ насъ — она не только въ вас

любѣется сама, но въсѣмъ и какимъ пружţi уші — о вашемъ вкусѣ, вашемъ умѣнія принальдѣется и пінѣть ловкостіо!..

НОВОСТИ НАСТОЯЩНЫХ'Х ТЕАТРОВ.

Гитаристъ (JL Guittaristъ), новой комиссіона опера въ трехъ дѣйствіяхъ, слова *(Скирба, музыка вѣсъ)*. Представляю въ Парижѣ 13 недѣли.

Не въ обидѣ сказать г. Скирбу, Гитаристъ есть нѣтъ иное, какъ драма WR-Blas (Нор-Блазъ), пердѣанная въ комиксную оперу. Только "бѣдность" и персоналъ, противъ въ Португалии. Впрочемъ стоитъ и заботиться о такой бездѣліи! — *Бѣдной сирота, забытый сынъ гармоніи, молодой итамистъ или илучный пѣвецъ, голодный трудалуръ, но новѣшшемъ вменяемый: шараньцікокъ, который носить свои бездѣны и свои пѣсни изъ уголъ въ уголъ, отъ дома къ дому, изъ одного города въ другой, нѣтъ съвѣршенъ въ сонѣ бродрахъ странствованіяхъ, чудеснѣю, дѣнѣю, неземную, какъ-какъ обвинено въстрѣаченіи нашей записные поэтыъ съ небесными очами, райской улікной, алегандрианскій пѣсчами, мраморнагъ грудью и каменнымъ сердцемъ. Бѣднаякъ въ нее влюбляется, да въѣкъ какъ! Совѣщъ, какъ дарракъ. Эта краасавка одна изъ самыхъ богатыхъ и гордыхъ насѣдлѣнчъ въ Португалии. И между нежьми, какъ чѣстѣе умѣтнѣмъ умнѣть о отчаяніи и любви, одинъ нѣятный сенъоръ удалять его по пѣлу и говорить: "хочешь итъи бо-готства, почетей, білостательной участи, щелочной одейкъ? Хочешь пару ланодейъ, и сверхъ того, сердѣе и руку прекратной и богатой по-

туталейкъ? — Бѣдный итамистъ, решеннѣю обезумѣшьъ отъ такого стастьі, думаетъ, что это сонъ; однако и во спѣ — не дѣлъ глуцъ — соглаъ на пределыніе. Этотъ благородный и облазельный сеніоръ, нѣкъ Альваръ, нѣйный Скирбакъ, непрочный въ бѣдной ручки За-ры пощечину, что по нашемъ — очень хорошій дѣй, а по кактію — тяжка-юбда. Альваръ-пілкаля мечемъ. Сида отомотить за оскорбленіе его идочныя; а нашъ артистъ-итамистъ какъ тѣть, чтобы быть орудаемъ его мишеніи: Зара, благородная и горла Зара, выйдешь за мукъ за улучшенъ пѣва! — И вотъ нашъ бѣднякъ пируетъ въ Выль-Реала, подъ именемъ Дона-Жуны Гоймарейскаго, молодаго міллионера, недавно праѣшімъ въ Мексики. Вы знаетъ, что въсѣмъ міллионеріи прізбѣять въ пѣси Сриба — изъ Мексики. Зара его видитъ, сушаетъ, узнаетъ его голосъ, который танцено и страдаю-ся пѣнѣвалъ ей стоять слѣдѣющихъ романсовъ, столько прелѣстныхъ кантелей, нѣю, подъ и пр, без-зѣздъ, когда

Ночной засѣиръ
Стрить земъ,
Шумитъ, бѣднѣ,
Гвадалквиръ.

И вотъ наконецъ она любить, что холоднахла касаваясь. Холодная касаваясь всегда любить наружную мишуру и денги. И вотъ она выхочетъ за гитариста, подъ ложнымъ именемъ и ложнымъ бlesкому Дова-Жуна!

Отпраддоснѣмъ съвѣдѣ, укъ всекончно. Даръ-Альваръ открываетъ свою аскусную хитрость и

["60", "щевиковъ сирѣя и одинадцать пквонных\nтрубокъ... Я продажь... но не на стадо\nко мъ выручки. Я раззорился и принужден\nдти итти по миру. Я палъ на груму моей\nКаролны и горько заплакалъ. (Плачетъ.)\nПодо ко мъ, добродѣтельнѣйшая женщина\nПомнитъ ли это токовой день?... (Ка-\nролина заливается сцезами и падаетъ къ не-\nму на чудов'.", "нельскій. (Да, чортъ возьми, прогоните\nнъхъ.)", "семячко. М. г. извините, если я вам\nсажу, что мною некогда, и потому прошу вас\nпоскорый объяснить: какое ию имѣете дъло.", "шреейбрунъ. Чмъ шаталъся по миру, я\nръшался лучше итти въ наставники юноше-\nства; но... видно, ужъ такая несчастная участь\nмомъ... до сей поры, я, иъмцесъ, не могу дѣлать\nтъ живу здѣсь; шарманка и мое слабое ис-\nкусство въ пьсношѣніи доставили ко пропитаніи\nно, уны! шарманка испортилась и я\nсъ семействомъ охрѣшъ отъ голода... Жена\nдъти! падайте на колная помочь намъ. (Каролина\nи двое дѣтей бросается на колна). Обнимай-\nго его колна; называютъ благодарѣтелемъ.", "жена и дѣти. Благодѣтіе!", "семячко. Да встаньте, ради Бога! Что за\nсцена: вы меня съ ногъ снабнете.", "шреейбрунъ. Будьте великолышны...", "все остальное обратить взоръ состраданія на слѣ-\nды дѣтей, и на меня — представителя благо-\nродной фамилии — внука...", "семячко. (Вынимаетъ дѣны изъ бумаж-\nника.) Вотъ извольте... сколько могу... 25-т\nрублей.", "шреейбрунъ. Нѣтъ, нѣтъ! помывайте, какъ можно.", "семячко. Такъ вотъ 50-ть. Только уйдя-\nгъ отъ меня. Мнѣ некогда, право, некогда.", "шреейбрунъ. Нѣтъ, нѣтъ... деви! — уны! Какъ можно! не девягами вы можете помочь.", "семячко. Чмъ же?... Говорите скорѣй.", "(Вотъ послалъ Бог! — беду, и въ какое время.)\nшреейбрунъ. Изыскивая средства къ су-", "ществованію, я наконецъ разъ подавающіе\nпронесіе о помываніи меня на учительскую\nместь, о воспитаніи дѣтей, о денежном\nобществовании, и на всѣ просьбы мѣн\nотказано. Несчастія мон'кого не пролум.\nМ. Г. вы такъ хорошоовалѣете перомъ, вы\nвы такъ хорошо писалъ комите; написите мѣн\nпронесіе: оно всѣхъ троненіе до слезъ, надо\nмною сжалятся. Жена, дѣти, падайте на ко-\nлѣсъ, цялѣть подошву ногъ вашего благо-\nдѣтейъ. (Жена и дѣти бросаются къ ногамъ\nсемячко.)", "семячко. (Что тутъ прикажете дѣлать?...", "Скажу, что напиншу, только бы отдѣлиться.)\nшреейбрунъ. Будьте благодарѣтель, я стою\nна краю гбелимъ... поддержите меня!", "Похвально, должно и прилично\nВъ бѣдъ нечасвымъ помогать;\nВъдъ выовалѣе отчѣно—\nВыскрыть даромъ убѣдѣть.\nВыскрыть молектъ словамъ,\nМѣн не прожить безъ васъ и дия.\nЯ на колѣнахъ передъ вамъ,\nПоставьте на ноги меня!", "семячко. Хорошъ! я подумала о вашей\nпокрытии, навдѣдайANTEKO\nкъ вашимъ днѣмъ.", "шреейбрунъ. (Съ радостью.) О, какъ я\nсчастливъ! Жена, дѣти! подите сле-\nдамъ надежды грудъ... (Все семейство об-\nнамется.) Прощайте, я оставляю васъ, бла-\nгодѣтель мой, чтобы я вдѣлъ изъ другой разъ\nвстрѣялъ нашего спасенія. Благодаря-\nмоя и нашего семейства... жена, дѣти! да\nкакъ вы стоите какъ статьи, благодарите!", "семячко. Не стоитъ благодарности; до\nсвяданія...", "шреейбрунъ. До радостного свиданія\n(Уходите, низко княжань.)", "пельскій. Я чуть не ловулиъ со смѣху.\nсемячко. Вамъ смѣшно, а мѣн плакать\nчется! ужъ скоро часъ... (Слышен' зво-\nнокъ.) Вотъ опять кто-то... (Входитъ Буд-\nкинъ, франтъ изъ закрученныхъ усахъ, разра-\nшитой и раздушонный).", "будкинъ. Я имъно удовольствіе видѣлъ г.\nсемячко. Такъ точно. Что вамъ угодно?", "будкинъ. Я такъ уважаю васъ по вашимъ\nсочиненіямъ, такъ восхищаюсь ими...", "Въ столѣю возлюбленъ я, что вы издаете журна-\nли, и посвящающія подиспѣсія... Непозволительъ?.", "семячко. Для этого у меня есть contra-\nтор, пожалуйте туда.", "будкинъ. Скажите, я а этого не зnamъ...", "Но ужъ все равно, позвольте у васъ... вотъ\nденьги. (Кладѣтъ на столѣ.)", "семячко. Ужъ если вамъ такъ хочется,\nто пожалуйте вашъ адресъ. (Звонить, лакей\nбѣдствъ.) Отопите этотъ адресъ и деви въ\nконторъ.", "будкинъ. Надѣлъ, что этотъ салуцай до-\nставить мѣн удовольсвіе имѣть васъ въ чи-\nсъ мохъ знакомыхъ... Я всегда читаю ва-\nши театральныя статьи и ими восхищаюсь.", "А, кстатіе, были ли вы въ послѣднемъ бене-\nфисѣ? Не правда ли, какъ хорошо игра-\nГлазкина? Таланъ, рѣшительный таланъ?...", "вотъ вы строги къ ней...", "семячко. Что дѣлать, извините, я пшу\nпо убѣдженію. (Закуриваетъ сиранъ.)", "будкинъ. А! вы любитель гваргъ... Ахъ,\nкакія я на дняхъ досталъ снагиры! Настоя-\nщій банканскій намъ призъ Америкы... Я по\nсчаюлаю, знаете, чрезъ одного посланника.", "семячко. Неоктесь, очень благо-\nдаренъ, у меня ихъ большій запасъ.", "будкинъ. Ничего! еще больше запасете.\nТакъ мы говорили... Отъ чего-же ниогда\nне пользовать таланътъ? А — сълѣдное до-\nженіе, прізважите сегодня къ Кулону... мы\nтамъ пообѣдаемъ... я такъ дорожу вашимъ\nобществомъ... Въ послѣдній разъ, Глазкина\nбыла верхъ совершенства; жаль, что вы ее\nне видали. Гръхъ казаешь объ ней, что ни-\nбудь дурное, или что нѣбудъ хорошее о ее\nсоперницахъ, чмъ она еще больше оби-\nжается... Да мы съ вамъ объ этимъ еще по-\nтолькуемъ; приходите же къ Кулону...", "семячко. Не могу, я очень занатъ...", "(Окончанъ изъ слѣдующемъ нумер'.", "семячко. Всегда литература нѣатальность зако-\nнанія къ периодическій изданіямъ. Къ сему-\nнаршили юдочную достоянія найныхъ, мы часто\nдоставлять обращаться къ нашимъ чунѣнымъ\nученыхъ и литературыхъ справокъ... — Но сколь-\nко потребно иногда времени и труда, чтобъ оты-\nскать въ повременномъ изданіи статьи о томъ,\nпредметѣ, который мы преслѣдую съ любовной\nа ятальностію. Чтобы устранить это неудоб-\nство и сдѣлать доступными скорвища, погре-\nбѣнныя въ массѣ нашихъ газетъ и журналовъ, не-\nобходимо указателей, въ которомъ бы содержалась\nвсѣ статьи по части наукъ, искусства, словесно-\nсти, полногасчий, крирухи, и проч. Also he\nalso did not contain the word in the original text.", "ВАЖНАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ НОВОСТЬ. Всѣ\nпосны наша литература нѣатальность зако-\nнанія къ периодическій изданіямъ. Къ сему-\nнаршили юдочную достоянія найныхъ, мы часто\nдоставлять обращаться къ нашимъ чунѣнымъ\nученыхъ и литературыхъ справокъ... — Но сколь-\nко потребно иногда времени и труда, чтобъ оты-\nскать въ повременномъ изданіи статьи о томъ,\nпредметѣ, который мы преслѣдую съ любовной\nа ятальностію. Чтобы устранить это неудоб-\nство и сдѣлать доступными скорвища, погре-\nбѣнныя въ массѣ нашихъ газетъ и журналовъ, не-\nобходимо указателей, въ которомъ бы содержалась\nвсѣ статьи по части наукъ, искусства, словесно-\nсти, полногасчий, крирухи, и проч. Also he\nalso did not contain the word in the original text.", "Однако надо было положить хотѣ ясно, чтобъ исполнить\nсъ должною отчетливостью это исполніцкое пред-\nназначить. По країнському, такъ и думало. Одинъ\nвсѣхъ указателей, преслѣд者的 розмнія, а въ третьемъ,\nкаватку на слова: partes, monsieur, parte? Во-\nоб‐е, указателей естъ дистабельный укъвъ Га-\nлиги. Ж-жа Каплевы, молодая и прекрасная де-\nбентанка, пропадѣваinga розы розъ большій чунъ-\nствомъ и вкусомъ; эта пѣвца къ съ счастливымъ", "талантомъ соединяю прераскиный голосъ контр-\nальъ; метода я е п'нія превосходна. Г-жа Кап-\nлевъ залѣтъ одно изъ промы' мѣсъ между\nп'н'вцами Франціи. Поэтъ композиторъ, дебо-\nнитка и тенетъ, игравшій главной роль «Ги-\nтаба» удостовѣены единодушнымъ вызова. Вошье,\nо什么 изъ чунѣныхъ укъвн'хъ опетій.", "ВАЖНАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ НОВОСТЬ. Всѣ\nпосны наша литература нѣатальность зако-\nнанія къ периодическій изданіямъ. Къ сему-\nнаршили юдочную достоянія найныхъ, мы часто\nдоставлять обращаться къ нашимъ чунѣнымъ\nученыхъ и литературыхъ справокъ... — Но сколь-\nко потребно иногда времени и труда, чтобъ оты-\nскать въ повременномъ изданіи статьи о томъ,\nпредметѣ, который мы преслѣдую съ любовной\nа ятальностію. Чтобы устранить это неудоб-\nство и сдѣлать доступными скорвища, погре-\nбѣнныя въ массѣ нашихъ газетъ и журналовъ, не-\nобходимо указателей, въ которомъ бы содержалась\nвсѣ статьи по части наукъ, искусства, словесно-\nсти, полногасчий, крирухи, и проч. Also he\nalso did not contain the word in the original text.", "Одакъ не надо было положить хотѣ ясно, чтобъ исполнить\nсъ должною отчетливостью это исполніцкое пред-\nназначить. По країнському, такъ и думало. Одинъ\nвсѣхъ указателей, преслѣд者的 розмнія, а въ третьемъ,\nкаватку на слова: partes, monsieur, parte? Во-\nобе, указателей естъ дистабельный укъвъ Га-\nлиги. Ж-жа Каплевы, молодая и прекрасная де-\nбентанка, пропадѣваinga розы розъ большій чунъ-\nствомъ и вкусомъ; эта пѣвца къ съ счастливымъ", "талантомъ соединяю прераскиный голосъ контр-\nальъ; метода я е п'нія превосходна. Г-жа Кап-\nлевъ залѣтъ одно изъ промы' мѣсъ между\nп'н'вцами Франціи. Поэтъ композиторъ, дебо-\nнитка и тенетъ, игравшій главной роль «Ги-\nтаба» удостовѣены единодушнымъ вызова. Вошье,\nо什么 изъ чунѣныхъ укъвн'хъ опетій.", "ВАЖНАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ НОВОСТЬ. Всѣ\nпосны наша литература нѣатальность зако-\nнанія къ периодическій изданіямъ. Къ сему-\nнаршили юдочную достоянія найныхъ, мы часто\nдоставлять обращаться къ нашимъ чунѣнымъ\nученыхъ и литературыхъ справокъ... — Но сколь-\nко потребно иногда времени и труда, чтобъ оты-\nскать въ повременномъ изданіи статьи о томъ,\nпредметѣ, который мы преслѣдую съ любовной\nа ятальностію. Чтобы устранить это неудоб-\nство и сдѣлать доступными скорвища, погре-\nбѣнныя въ массѣ нашихъ газетъ и журналовъ, не-\nобходимо указателей, въ которомъ бы содержалась\nвсѣ статьи по части наукъ, искусства, словесно-\nсти, полногасчий, крирухи, и проч. Also he\nalso did not contain the

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Судяете одоленіе, гитайте! Шекспір. (Цибель.)

16.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторника, четвергамъ и субботамъ. — Пъна головому изданію, составителемъ изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

6-Е ФЕВРАЛЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1341 ГОДА.

ВОДЕВИЛЬНЫЯ СЦЕНЫ
ВЪ МУРНАЛЬНОЙ МОЗКИ.

I.
УТРО ВЪ РЕДАКЦИИ.

(Окончание.)

будкинъ. Дъла въ сторону... А скажите
откровенно, не укели вы то же думаете о
Глазкиной, что вшешт?

семячко. Я пишу, чтоб думаю.

будкинъ. Ну, полноте; она сть большими
талантомъ, и объ вас такъ хорошо отзы-
вается. Пора вамъ перемѣнить гнѣвъ на ми-
лость... (Смотрите на часы.) Что это, ваши
столовые часы стоять? Э! да это злѣшніе,
сборные... Нѣтъ, вотъ у меня есть настоящіе
французскіе... Контрабанд! Изъ Парижа вы-
везъ... Полторы тысячи франковъ тамъ за-
платыль... Окажите дружбу—позвольте вамъ
прислать...

семячко. Для чего, помилуйте?...

будкинъ. У меня они лишніе; мнѣ очень
приятно будетъ услужить вамъ для первого
знакомства. А право, Глазкина хорошая ак-
триса... Согласитесь самп, что вы были ня-
сколько строги къ ней...

семячко. Я сказалъ свое мнѣніе, и не от-
ступилось отъ него.

будкинъ. Но она могла исправиться, не-
ремѣниться, сдѣлать успѣхи... Однако, я вижу,
вы дорожите временемъ, не хочу мятать... Такъ мы увидимся?.. Не такъ ли? — въ 5-ть
часовъ у Кудона... мы тамъ потолкуемъ, за
бутылькой мампанскаго, объ искусствъ... Кто
не перемѣнѣлъ мнѣній... Глазкина всегда
такъ много говорить объ васъ хорошаго...
она такъ дорожить вашимъ мнѣніемъ... но
объ этомъ за десертомъ. И такъ вы будете?

семячко. Если позволять дѣла...

будкинъ. Какъ хотите, а я не уйду, по-
ка вы не ладите слова.

семячко. Нечего дѣлать, буду.

будкинъ. Хорошо, я жду... До свиданія.

семячко. Мое почтеніе. (Будкинъ ухо-
димъ. Семячко садится писать.)

нельскій. Вы статью дописываете?

семячко. Нѣтъ, пшии записку, что дѣла
задержали меня, что я пикакъ не могу объдать
съ этимъ молодцомъ.

нельскій. Какъ? Вы разумали?

семячко. Помилуйте... Развѣ вы не по-
няли его цыли? Онъ пришелъ подкутьить мое
безпристрастие, ему нужно, чтобъ я хвалилъ
эту актрису...

нельскій. Да, да!

семячко. Человѣкъ! (Входитъ слуга.) Ко-
гда будетъ приходить этотъ господинъ или
пришлетъ что нибудь—не принимать; говори,
что меня дома нѣтъ; что я съѣхалъ, выхваљу
изъ города, что ошиблись домомъ, подъез-
домъ, что хочешь, только бъ я его не ви-
даль.

слуга. Лушаю-съ. Изъ типографіи, су-
даръ, пршши... Какой-то билигарфіи про-
сатъ... двнадцать строкъ не хватило.
семячко. Библиографіи! Хорошо, скажи,
что пришло... (Слуга уходитъ.) Еще бъда!...
Надо писать разборъ книги въ двнадцать
строкъ... (Славішь звонокъ.) Кого-то Богъ
несетъ? При каждомъ ударъ колокольчика у

и совершалъ панихуда за унокой умершихъ. По-
хоронные гимны, поразившіе мой слухъ, въ то
время, какъ я пришелъ въздать христіанскій долгъ
прахъ великаго человѣка, глубоко тронули меня.
Съ благоговѣннымъ вниманіемъ слѣдѣнъ я за всѣ-
ми дѣятіями богослуженія и въ глубинъ сердца
повторялъ слова, которыми сиянѣнникъ призывалъ
миръ и вѣчную память на могилы—усопшихъ.
Пѣснопѣнія умолки и богомольцы разоплись:
я вошелъ въ разинцу. Два малъчика, церковные
служки, подошли ко мнѣ и спросили: что мнѣ угод-
но?

Имя Бебера имъ было незавѣсто. Послѣ нѣ-
скоиныхъ минутъ колебанія, одинъ изъ нихъ
вопомнилъ, что въ числѣ жильцовъ смерти, кото-

рыхъ выйщала церковь, есть кто-то энциклоп-
дамный (famous), и пывалсяя достать ключи отъ скепа и
быть моинъ проводниковъ. Онъ возвратился съ
большой связкой ключей, и мы спустились въ цар-
ство разрушенія. Дойдя до рѣшетки, мы остано-
лись; страшная темнота, впереди насъ, порази-
лаи меня. Глубокое безмолвіе варушалось только
бренчаніемъ ключа, который проводники мои съ
трудомъ поворачивали въ рѣжавомъ замкѣ; пако-
нецъ онъ уступілъ ихъ услѣшья. Одинъ изъ
мальчиковъ побѣжалъ за огнемъ. Удушливый воз-
лухъ спиралъ наше дыханіе; мы шли ощупью, по-
минутно пытаясь на гробицы, и шумъ нашихъ
шаговъ по неточенному червьми полу глухо раз-
давался въ срыхъхъ сводахъ. Накопецъ свѣть,

ФЕЛЬЕТОНЬ,
КАЛЕЙ ДОСКОПЪ.

ГРОБНИЦА КАРЛА-МАРИИ ВЕЕБРА. Веберъ
ногребенъ въ Лондонѣ въ Мурғицкой католи-
ческой церкви, на юго-восточной сторонѣ Финс-
бурскаго квартала, въ центрѣ Сити. Было пасмур-
ное, сентабрское утро, дождь лялъ ливимъ, когда
мнѣ вздалось пойти въ Мурғицлѣ Церковь би-
ла отперта. Она выстроена въ простомъ, но вели-
чественному стилѣ. Священникъ столѣ у алтара

62

меня сердце такъ и вздрогнет... Шепните
ужю человѣкъ, чтобы онъ никого не пускайте
(Взодомъ Пуловицынъ, въ зудомъ витри-мукунъ,
въ сархатнымъ воротникомъ; по премамъ
и физиономіи видно, что закоренѣлый подвигъ.)

пуговицынъ. Съ глубочайшимъ и тако-
вою же... Вашъ пнижайшій слуга... Пугови-
цынъ-съ.

семячко. Что вамъ угодно?

пуговицынъ. Я, вотъ изволите видѣть,
съ малолѣства въ земскому суду служить.
Сначала я быкъ писцомъ, потомъ, съ Божиєю
помощью, вышелъ въ засѣдателя. По осо-
бенномъ благоволенію съмнѣтъ начальства,
быть не однократно посылаемъ на служѣдѣ,
въ продолженіе службы произвелъ ихъ до
пяти сотъ, безъ всякой соційствій канціатъ
исправника и дворянскаго засѣдателя, кото-
рый не тѣмъ попомянеет... теперь уже
(показаванъ въеръ) тамъ.

семячко. А что далѣе?

пуговицынъ. Вотъ, изволите видѣть, са-
мыми обстоятельствами и быкъ поставленъ на
такую выгодную позицію, съ которой можъ
безумно засѣданъ наблюдатъ нравы и обычаянъ.
Я наблюдая съ обзорчивостью и надлежа-
щей осмотрѣтельности, и записывая мои
наблюдения. Я быкъ я вышелъ въ отставку; прі-
хавъ сюда, дошлю до свѣдѣнія моего, что вы
изволите патить полтораста рублей за listъ.
Надънось, что не откажете принять мои сочи-
ненія.

семячко. Я посмотрю... (А чтобъ его
черезъ взлѣдъ... уже два часа.)
пуговицынъ. Могу поручиться за вър-
ность... все истинны пропусшія: по го-
радчы сладамъ свячено... Да вотъ, не
угодно ли, я по что небудь... Вотъ-съ
повѣсть «Нищая». Это, изволите видѣть,
чуждѣй стина, — у насъ въ земскому суду и
теперь аюю хранится. Она была, сердечная,
изъ благородной фамилии; зарѣзала несоль-
келью, такъ, не на ручко, совершенно
невиннымъ образомъ... Такъ вотъ видите, и
я назваю повѣсть «Нищая» ли виневая ви-
новница». (ВЫВАЙМЕТ ТРЕЗВОНОВ.)

семячко. (Вотъ тебя на!... еще одинъ...
Теперь ихъ вы выкивемъ. (Пельскому.) Чи-
тайте yours вы корректу посѣрж...

пельскій. Читаю, читаю.

ТРЕЗВОНОВЪ. Простите великолюшно...

дovорный человекъ вашъ сказатьъ, что васъ
дома нѣтъ, и онъ вошелъ помимо его объ-
лѣнія; мыхъ крайняя нужда, я его тетій
разъ прихожу. (Становится въ позицію и де-
клямируете.)

Со бегремъ. Оки нытутыхъ
Духъ мой рвался на Парнасъ,
И, помимо всѣхъ живущихъ,
Наконѣте я више васъ...

Это привѣстѣе — экспромотмъ; а вотъ те-
нія послушайтесь стихотвореніе, которѣмъ
тому подарить вашъ журналъ. (Чтайте.)

Четыре есть рѣки на бѣлѣхъ свѣтѣ-адынныхъ,
Шаронхъ и большныхъ, глубокихъ и карпинныхъ;
Четыре красоты на бѣлыхъ свѣтахъ есть,
Величіе душъ, богатство, слава, честы...
Но въ бренной жизни сей, въ превратномъ этомъ
мірѣ,
Пороковъ и грѣховъ—четырежды-четыре!

нельскій. (Какъ это дико. Да это что-то
à la Гребовниковъ.)

семячко. (И слены и смѣхъ... А статья
моя все не пишется.)

трезвоновъ. Такъ вотъ вамъ-съ, напечат-ся-еще ламъ.

семячко. Очень благодарѣнъ.
трезвоновъ. Ну, одно дѣло съ плечѣ до-
йой. Теперь въ театральную актрежію — что-то
хочу поставить трагедію.

пуговицынъ. А вы и трагедіи пишете?
Трезвоновъ. Какъ же, это гавное мое
мяніятѣе.

лакей. (Взодомъ.) Изъ типографія, су-
даръ, принцел, требуютъ назадъ корректу,
да органіяна просятъ, говорять, что если
къ четыремъ часамъ не будетъ, нумеръ зав-
зацѣтъ не будетъ.

семячко. Въ четыре, —а теперь уже поло-
вина третьего! (Притомъ этихъ господъ до
заврасть не выкивав...). Нельсь, дайте ему
корректуру, сколько прочтано.

трезвоновъ. Такъ, такъ... вотъ хоть
прочитъ ихъ... по приста рублей за акъ
органическій...

пуговицынъ. Скажите, а я и не знать.
Вамъ мѣсѣе лучшіе для театра писать,
непременно буду... двойная польза...

трезвоновъ. Послушайте-ка. Я вамъ
прочитъ отрывокъ-сѣмъ.

пуговицынъ. Съ удовольствіемъ.
семячко. Господа, извините меня, прав

мьх некогда; если угодно читать, пожалуйте
въ эту комнату.

трезвоновъ. Очень хорошо-съ. (Трез-
воновъ и Пуловицынъ уходятъ въ событію
комнату.)

семячко. Ну, слава Богу! — Теперь на-
ну шпать статью, а вы дочитывайте корк-
реткуру. (Садитесь за работу.)

прыткой, (актеръ, выходитъ). Зарядствѣ-
те, что подъѣливаете здоровы лі вы?

семячко. Слава Богу! Только дѣла про-
нарѣ.

прыткой. Слава Богу! —учше всего. У
насъ за кулядсами теперь только и толкуютъ
о вашемъ новой піесѣ. Бусовъ громко кри-
читьъ, что она никку не годится, что она не-
ѣла. Какъ можно лгать такъ безсовѣствомъ
Безъ лести, на мой вкусъ это прекрасный
піеся; я защищалъ васъ, спорить съ Бусо-
вымъ, а онъ не перестаетъ говорить свое...
Признатъся, онъ никовѣкъ неспокойный, за-
вистыльный... А какъ онъ дурно пытъръ въ
последній разъ. Роли никогда не знаетъ, все
все по суслѣру, путать въ выходахъ, мо-
етсяся, фарсить — просто ужасъ! Вы вид-
ли?

семячко. Видѣлъ; мѣнъ показалась его гра-
ра довольно натуральною.

прыткой. И полноте, какъ можно! — За-
горѣла очень, никого не слушаетъ, а про
вашъ замѣчанія говорить, что исебѣли онъ
похвѣдятъся, то его назвали бы сум-
сушѣдшимъ... Какъово, Ваши замѣчанія... да
если я пользуюсь сколько небудь благослов-
нію публики, то единственіе вамъ обя-
заетъ. Вы такъ понимаете искусство, что не-
лься не послѣдовать вашему совѣтѣ.

семячко. (Къ чему-то это повѣдete? А
часы все летятъ, да летять, наборщики си-
дятъ безъ лѣда!

прыткой. Я къ вамъ съ просьбой, съ
большой просьбой. Если вы откажете, — я
погибъ.

семячко. Что такое, мой любезнѣйший?

прыткой. Мѣнъ назначенъ бенефись. Не
знаю радоваться, или плакать. Переводныхъ
піесъ брать не хочется. Изъ Algorithmus
і на чейей, комрѣ вашей, во возвы... всѣ пи-
шутъ такъ однообразно, и не правятся публи-
къ... Вамъ стопою бы только прасвѣрѣ.

семячко. Другими словами: вы хотите,
чтобъ я написать вамъ къ бенефису піесу.

такъ нетерпѣливо ожидаемый нами, показалась, и я
увидѣлъ черные гробы, рядами лежавшіе одинъ
въ другомъ. Какъ нынѣ оттѣ, который я искалъ,
въ другомъ собранный поймочникъ? Факелъ нашъ
брасло слабый свѣтъ, покрытый, какъ будто,
туманомъ. Я искалъ дюло и ничего не находилъ.
Наконѣпъ прашелъ къ вамъ на помошь ризни-
чій, высокій, сухой старпкъ, въ черной одеж-
дѣ; но попски наши оставались по прежнему
безъ успѣха. Я ужъ къ нашимъ оставался въ преглѣмъ
свѣтъ. Удомъ я познакомился съ нимъ юнѣе проводилъ
докъ. Время пребыванія отъ одной гробницы къ
другой, сметая пыль въ вадищахъ, въ всѣр-квик-
чалъ: Я have found him; here it is, we Carl-Maria von
Webel. (Я нашелъ; вотъ Карлъ-Марія фонъ Веб-
бер.) Немъ означилъ того поймочнѣй, какое
прозвалъ на меня этотъ крикъ радости, можетъ
быть, еще въ первомъ разѣ раздавшійся подъ этими
свѣтами тѣлѣнъ. Мы посвятили въ ту сторону
скелена, гдѣ находился машинчикъ. Онъ стоялъ, какъ
нахлѣсъ, дерзалъ въ另一й рукоять до сногоръ
свѣтлѣй факелъ, а другую указывалъ на гробѣ.
Никогда не позабути этой сенцы. Гробъ, въ ко-

торому заключены останки знаменитаго компози-
тора, формой своей. весьма похожъ на больш-
шой скрипичный футляръ; яхъ здѣе смѣвался
с ихъ прочим грамома, который едѣсмѣе кон-
полюсяли около него. Когда не станетъ мѣста
для новыхъ постосвѣтскѣвъ поздравленній цицка,
для нихъ очистать мѣсто: They are all in a heap (всѣ
одна куца), говорятъ англичане, стало быть, сбѣть
ее такъ яля этакъ—все равно. Если бы случайъ не
привѣръ меня къ послѣднему вѣтѣю великой
композиціи, можетъ быть, черезъ нѣкакъ сѣмнѣе
пренч, прахъ автора Фрейшюнца кичѣсь коь на
всегда въ общей молитвѣ. Я преклонилъ кѣло
прежде гробнѣе постосвѣтскій мазетро и сиспѣлъ саль-
лющую нацись, вырызванную на черной мрамор-
ной доски серебрѣнными буквами.

CARL-MARIA VON WEBER

Obit June—1826.

This original inscription was offered as a tribute of respect to the genius of this great composed.

January, 1840, By W. H. Gratton.

Карлъ-Маріа фонъ Веберъ скопіался въ юо-

нѣ 1826. Сіа скромная падпись приспесана въ данъ
уваженія геніо юго великаго композитора; я-
наваръ, 1840, В. Г. Граттеномъ.

Вотъ какъ благородная любовь къ算法学公
ноги спасаетъ вамъ драгоцѣнній прахъ худо-
ніка. Надѣдай такой Граттенъ въ Вѣнъ, въ 1791
году, могла великая Мороза не была бы поте-
рана для потомства.

ОЧЕРКъ жизни гизо. Францістъ Гизо ро-
діалі 4 октября 1787 года, въ Нимъ, отъ родите-
лей ростотерпічкаго поспѣшданія. Когда не-
его, по повѣдію Робесвіана, былъ казнѣмъ, от-
мѣе его оставаясь горю, который возбуждалъ въ ней
такія ужасныхъ воспоминаній, и удалась къ Же-
неву, чтобы тамъ, въ кругу своего сemeсейны, най-
тіе себѣ утвѣшеніе и заняться воспитаніемъ сво-
чей аѣте. Женъ Женой молодой Гизо послѣгшій
гимназію, гдѣ онъ стоекъ отличипіе своими до-
равцами и прилечіемъ. Прочтіе чѣтыне года,
и онъ уже чемо-вѣс и повиналъ въ полнійникъ Оу-
киемера, Шиліера, Гете, Гиббона и Шекспіра.
Послѣдніе два года своего учѣнія онъ послѣватъ

["05", "Времени у меня нѣт, притомъ, я даля се-\nб слово, не писать больше для театра.", "прыткой. Вы дали слово... грѣхъ, грѣхъ! Кто не послѣ этого будетъ писать для сцены; на что будетъ смотрѣть публика?", "семячко. И безъ меня, у насъ многое ве-\nликих драматигровъ. Куда намъ! Публика и не замѣтить моего отсутствія.", "прыткой. Вырѣшительно отказываетсяе.\nВы любите меня сбора, любите счастье\nвидеть публику у себя на празднѣкъ... Богъ\nвамъ суда! Пойду, и сейчасъ же отказываетъ\nотъ бенефиса...", "семячко. (Слупай, голубчикъ, только остава- ть меня въ покой).", "прыткой. Что вамъ стоитъ написать не-\nбольшую ніесу, хоть въ одномъ актѣ; пожа-\nуйста.", "семячко. Послушайте, общаться навер- не я могу, а если勁儿время позволите...", "прыткой. Ну, слава Богу, надуѣшьгелеръ!.. Я не ошибся въ вашъ... Вы давали пісель Бусону, который безпрестанно бранитъ васъ, такъ не ужелилъ мы откажете? Я васъ ува-", "каю отъ души и всегда горой стою за васъ. И такъ я надъюсь... Поминать же обещаніе. Мнѣ рольку, да нельзя ли покороче и, пожа- юста, безъ куплетовъ, учить и некогда и не заканчетъ.", "семячко. Хорошо, хорошо! *(Прыткой уходите.)* Хорошо-молодецъ; просить для себя въ бенефисъ ніесу, а льнь куплеты вы- учить.", "нельскій. А слышали, что Бусовъ-то\nназначаетъ? А вы еще его хвалите...", "семячко. Вы и повышали. Это сплет- ний, мой милый. Онъ видно поссорился съ Бу- соньей, \"ктомъ же они сонырчи, такъ и пришёлъ вооружить меня противъ него.", "Аъхъ, какъ поздно!.. ужъ четыре часа, надо писать.", "трезвоновъ. *(ВЫбываетъ.)* Одно слово, одно слово... господинъ Семячко... вотъ у меня вышелъ споръ... Извольте видеть; у меня дѣятельность въ Римъ, за семь лѣтъ до Рожде- мства Христина. Театръ представляетъ навод- неніе. Жилите вѣстровожены, палать изъ пу- шекъ... Такъ вотъ они говорить, что пушекъ не было...", "пуговицыны. *(ВЫбываетъ.)* Не пушекъ... Я совсемъ не то сказать! А вотъ, видите, въ чемъ дѣло. Однажды, по формальному", "предисловіанію мѣстнаго наследства, — оно и теперь у меня хранится, — отаврилось я на слѣдствіе... вотъ сику, дѣлаю опись имѣнію пойной. А другъ вижу между очимъ. книгой. Я отъ природы я литераторъ измѣлъ. влеченіе: прямо развернуłъ, да и сталъ чи- тать, и начитать тамъ, что поорохъ изобрѣ- теніе мѣнкство — не помню именно сло- кой — въковъ послѣ Рождества Христа. Какъ я теперь могли палить изъ пу- шекъ, когда порочь не былъ еще неизобрѣтенъ?", "семячко. Газа правда.", "трезвоновъ. Какъ помилуйте... Да раз- въ нельзя стрѣлѣть чмѣмъ другимъ безъ поро- ху... Возьмемъ самая простыя являенія при- роны, напримѣръ: навеянъ бытьюжаскимъ мо- розъ... такъ стрѣлалъ, что цѣлую ночь мы спать не далъ; опять возьмите, какъ мебель стрѣлѣть, когда стоитъ въ сухой комнатѣ.", "семячко. Да, да... вы оба правы, госпо- да; нѣтъ никакого сомнивія...", "трезвоновъ. Ну, вотъ, такъ и есть. Ужъ я не ошибусь въ такихъ патриканъ... *(Уходите.)*", "семячко. Дача что будетъ... Когда же они уйдутъ... Вотъ уже смеркнешь...", "нельскій. Просто прогнать ихъ.\nсемячко. Не хорошо: обидвашъ... Вѣдь они\nдобыры, только глыбѣе; — теперь можетъ быть\nуспокоится. *(Садится за работу.)*", "пуговицыны, *(а за нимъ Трезвонов.)* Оointать такъ не такъ. Вотъ они разрѣшать нашъ споръ; они въ этомъ дѣлъ опытны...", "трезвоновъ. *(за Ив'я列为ніевінъ.)*\nНу, какъ это обещалъ: \"въ тѣмъ вмѣстѣ въ ноги, пуговицыны... Я, видите, говорю, что не должно безногому падать въ ноги, пото- му что въ отношении къ кѣвѣможкѣ они уже и такъ въ почтѣнѣйной позиціи.\"", "семячко. *(Ив'я列为ніевінъ.)* Насъ, видите, говорю, что не должно безногому падать въ ноги, пото- му что въ отношении къ кѣвѣможкѣ они уже и такъ въ почтѣнѣйной позиціи.", "пуговицыны... *(Ив'я列为ніевінъ.)* На уніцы народъ безбожной прохажалася, А между нами дѣрвѣлъ вѣтвомъ показалась, Тутъ иные толпой отхлочилъ съ дороги, Безогній же ухажѣлъ ему вчѣтнѣе въ ноги.", "пуговицыны... *(Ив'я列为ніевінъ.)* И, видите, говорю, что не должно безногому падать въ ноги, пото- му что въ отношении къ кѣвѣможкѣ они уже и такъ въ почтѣнѣйной позиціи.", "семячко. *(Ив'я列为ніевінъ.)* Можно, господа, всѣчески мож- но... И такъ и сякъ... Только, пожалуйста...", "трезвоновъ. Ну вотъ и вышло по моему...", "пуговицыны... *(В'ябываетъ.)* *(Хо- дятъ.)*", "нельскій. Вотъ двойной народецъ. Да что-жъ это въ самомъ дѣлѣ! *(Ипрогоню ихъ...)*", "семячко. Не заведите какой исторіи? —\nнельскій. Не прогоня, а просто учтиво\nвыровожу.", "семячко. Теперь ужъ все равно: коррек- тельно что вы преврѣлена; статья не только не набрана, но еще и не написана, а ужъ темно... *(Развѣвъ почъ въ типографіи прокислѣвъ.)* *(Водишь Сухожиловъ, пол- стый помывщикъ, въ длинномъ, широкомъ сор- тукъ.)*", "сухожиловъ. Такъ здѣсь, вотъ онъ... О, какъ я радъ! — съ самаго отъзда въ тамбовской моей деревни, я размышлялъ, какъ пriedу, какъ пойду къ нему, какъ об- ниму его... О, какъ я радъ, что наконецъ могу исполнить мое желаніе. *(Бросается къ Семячкѣ въ обетына.)*", "семячко. Помилуйте, миь очень прият- ло... но я, право, не знаю за что?", "сухожиловъ. Какъ за что? Да вы благо- дательный мой.", "семячко. Очень приятъ... Но къ кѣмъ я\nимъ чисто говорить?", "сухожиловъ. Я тамбовскій помывщикъ, Сера- піонъ Степанычъ Сухожиловъ...", "семячко. Я въ первый разъ имью честь\nсълыть эту фамилию.", "сухожиловъ. Вы меня знаете, но все таки вы нашъ благодарѣть... Я всегда буду съвѣтать лучшімъ молитвѣ, какъ наконецъ могу исполнить мое желаніе. *(Бросается къ Семячкѣ въ обетына.)*", "семячко. Право, я въ недоумніи... Не знаю, какимъ образомъ могъ заслужить ваше расположеніе.", "сухожиловъ. Въ томъ-то и штука. Я объясню васъ, какъ...", "семячко. Это очень интересно.\nсухожиловъ... Вы слас单一ю мою дочь.", "семячко. Какимъ образомъ? *(Сухожиловъ... Бѣдняшка... Чахла... Была на краю гроба... Доктора отказались ее лен- читу; у нея была какаі-то внутренняя бо- лезнь... Вдругъ...)*", "семячко. *(Ну-съ...)*", "сухожиловъ. Надо вамъ сказать, что\nхотя насъ здѣсь считаетъ медвѣдами, оно-\nко-жъ я и мои company являемся иначе\nна литературою, знаете, отъ нечего дѣять. Вотъ\nя и подписался на вашъ журналь. Дочь моя\nстала читать и... о, вы благодарѣть мой!", "*(Кидается обниматъ. Его.)*\nсемячко. Я все еще ничего не понимаю.", "пренутившегося вченчению исторіи и философіи. Изъ 1805 года онъ былъ выпущенъ однимъ изъ от- личныхъ шахтій студентовъ, послѣ чего онъ не отпра- вился въ Парижъ, для изученія правосѣдъй. Въ 1809 году онъ издалъ первое свое сочиненіе: *Le dictionnaire des Synonymes* *(Словарь синоптического.)* За тѣмъ слѣдовалъ: *Vies des poetes français* *(Віюфіафіи французскихъ poetовъ)*, и немного суста- вѣрны Меторіи Гиббопа, съ превосходными при- мѣчаніями, и книги *Рефіо* *(Испаніи отъ 1808 году.)* „Эта іттературная дѣятельность развілась въ Ги- зо, когда ему еще не было 25-ти лѣтъ отъ роду. Прочитывалія 1841 года застанутъ его въ Нямъ, куда не пригъялъ повідомъ съ матерією. По возращеніи въ Парижъ, по годатѣйству ко- роткого своего пришія ройе Коллара, онъ былъ опредѣленъ генеральнымъ секретаремъ по ми- нистрѣ внутреннихъ дѣлъ, аббатіи Монтескю. Въ первомъ шагѣ, который салѣлъ Гизо по чисто литературной жизни на попроще политиче- ски. По возращеніи Наполеона, онъ вступилъ въ факультетъ словесныхъ наукъ профессоромъ.", "Когда, по прошествіи вісlichкомъ трехъ мѣсцевъ, *\nпаденіе Наполеона оказалось неизбѣжнымъ, Гизо\nбылъ послѣ конституціоннымъ рополистамъ в\nГентѣ, для переродства съ Людовіцей XVIII\nугѣ удерялъ народный хартіи и удалѣніи отъ\nдѣлъ герцога Блакъ, который считалъ гавлю-\nпартію древній правенія (ancien régie). Сначала\nнѣмѣ колько времени, онъ издалъ, какъ подъ своихъ\nитеристическихъ работій, *Collection des Memoires\nrelatifs à l'histoire de la Revolution d'Angleterre, à\npremierlaatchi, * *Histoire de la Revolution d'Angleterre, à\npremierlaatchi, * *Histoire de la Revolution d'Angleterre, à\npremierlaatchi, * *Collection des Memoires relatifs à l'Histoire de France.*\nВъ то же время нечатались въ попременныхъ из-\nданіяхъ его интересныя статьи по Шекспіру и\nКальви, равно и по политическихъ предме-\nтахъ въ недаваю появившемъся журналь Revue\nfrançaise. Такимъ образомъ, скромное жилище Ги-\nзо сдѣлалось дѣятельнымъ лабораторією наукъ,\nкакъ вдругъ, въ 1827 году, смерть лишила его су-\nпригъ, подруги его жизни, которая примѣдала са-\nмое живое и дѣятельное участіе во всѣхъ его дѣ-\nлахъ и начинаніахъ (*). Во время юльской рево-", "люніи, Гизо сдѣлалъ дѣятельнѣйшимъ членомъ\nобщества Aide tooi, le ciel t'aidera (на Бога уповай,\nа самъ не плошай), которое всѣми законными\nсредствами хотѣлъ поддержать событіе въ выбо-\nрахъ. Непосредственно послѣ юльской револю-\nцій, до самой смерти Казиміра Перье, политиче-\nское вільне его незначительно. Съ кончною по-\nсѣднямъ, 11 октября 1832, онъ и Тьеръ стали въ\nглавъ правенія. Вільней Гизо, какъ министра\nнароднаго проспѣшненія, было мастро и въ Палатѣ\nДепутатовъ, въ Совѣтѣ министровъ. Его законъ,\nотъ 28 іюна 1833 года, о первомачальномъ возпи-\nтаніи и обученіи, доставілъ его почетный ямъ\nвъ исторіи проспѣшненія Франціи. Гизо, размат-\nриваемый со всѣхъ точекъ зрѣнія, какъ литер-\nаторъ, историкъ, ораторъ, какъ человѣкъ частымъ\nи государственный, представляетъ учительный\nобразецъ ума, учености, энергіи, дѣятельности и\nчеловѣкобіолія. Франція справедливо гордится его\nталантами и заслугами: это одинъ изъ первых

["64", "сухожиловъ. Стала читать ваш жу-\nраль, и вот ей все легче, легче, и теперь\nона совсем здоровонька.", "семячко. Но я сомн Vollвсю, чтобъ мой\nжураль имѣлъ такое цѣлебное свойство.", "сухожиловъ. Что хотите, думайте, я\nзнача только, что вы мой благодарѣть!", "ТРЕЗВОНОВЪ. *(Вѣбаетъ.)* Онъ рѣшитель-\nно ничего не понимаетъ въ драматическому\nискусствѣ...", "пуговицынъ. Невѣжда, рѣшительный\nнѣвѣдна... Разсудите насъ, г. Семячко, вотъ\nу насъ выпѣлъ спор...", "ТРЕЗВОНОВЪ. *(Какой споръ!)* Съ вами спо-\nнить не стопъ. Вы ничего не смыслите... Вы просто мараете бумагу.", "пуговицынъ. Да вы-то — что? то-жъ самое!", "семячко. *(Ну, пошла кутерьяма! — Ахъ,*\nГосподин! Ужъ пять часовъ... Нумеръ зав-\nтра не выдѣть... Что мы дѣлать? Какъ бы\nскрыли с ними развязаться, да убѣжать на\nночъ въ типографію.", "ТРЕЗВОНОВЪ. Вы пишете безсмысленные\nаннотазіи...\n\nпуговицынъ. А вы чоръ你能, что пишете.", "семячко. Господа, пожалуйста, перестан-\nтесь сориться... Право, мысъ негогда, нужно\nити.", "ТРЕЗВОНОВЪ. Некогда! вамъ негогда, т. е.\nвы просто насъ выбornаете... *Хорошо-же,\nпрощайте... не будетъ вамъ ни единой мои-\nей строки!* — Пожалуйте рукописьe назадъ.", "пуговицынъ. И мою тоже.", "семячко. *(Отдавая рукописи.)* Съ ра-\nдостою.", "ТРЕЗВОНОВЪ и пуговицынъ. Вы насы-\nбле больше никогда не увидите. *(Ухудшитъ.)*", "семячко. Очень подъ. Йоганъ, давай мысъ\nскорѣе одваваться.", "сухожиловъ. Вамъ негода. — Позволь-\nтесь надъяться, что въ другое время...\nслуга. *(Входитъ.)* Изъ типографій фак-\nторъ присягъ.", "семячко. Зови сюда.", "сухожиловъ. *(Ухудшитъ.)*\nсемячко. Вотъ денкѣ евралась!", "ФАКТОРЪ. *(Входитъ.)* Наборники цѣлый\nдень скидли безъ работы, и наконецъ, не\nсушая моихъ увъзмănій, разошлись по до-\nмамъ.", "семячко. Такъ и есть, предѣательные мое\nбысь... О, проклятые поствители. Нумеръ\nзавтра не выдетъ. А все они!.. во весь день\nне даліе ничего свѣдѣть... *Этакого чернокра-\nня у меня еще не бывало.* Нѣтъ, вперѣе\nбуду осторожнѣе, не велю никого пускать...*\nА къ кабинету замокъ придъяво... табакъ\nспрачя, сигары также! Что теперь дѣлать?...", "А завтра публика что скажетъ?", "Она меня же обвинить!", "Кто правотъ мою докажетъ?", "Кто ей все дѣло объяснилъ?", "Кто снажитъ ей, что на разсѣдѣ?", "Я встала. Забылъ и совѣ и лѣнъ.", "И что на вашемъ бѣдномъ свѣтѣ,", "Мнѣ ежедневно—черный день?", "—\n—", "*(Будутъ по временамъ продолжаемы.)*", "—\n—", "ПОЭТЪ И РИОМАЧЪ.", "Геній всегда проложитъ себѣ дорогу, въ\nкакихъ бы онъ ни быль обстоятельствахъ и\nтемъ или другимъ путемъ достигнетъ нако-\nненъ своей цѣлѣ, тогда какъ бездарность\nпринуждена съ трудомъ продираться въ тол-\nпъ и употреблять всѣ средства, чтобы дос-\nвѣтся счастія и въ发展中 какіе славы.\nЧасто говорятъ: онъ случаю оказанъ своему из-\nвъятностию, иначе вльно оставался бы въ\nзабѣгіи. Геній всегда обнаружится, и если\nбы случай, о которомъ говорить, не помогъ\nему оказать свои услугу міру, то вмѣръ\nоткрылся бы другой случай, который при-\nвѣлъ бы его къ той же цѣлѣ. Вотъ примѣръ.\nКравинъ быль одинъ изъ знаменійшіхъ\nпталіанскихъ юристовъ въ началъ XVI сто-\nѣтія, любілъ искусства и вѣль постоянную\nдружбу съ музами. Хотя онъ не всегда поль-\nвовался нux благосклонностію, однако-жъ не\nтераль луха. Въ одно время ему нужно было\nокончить важное альво; но несчастный піачъ\nмилчалъ спазмами рѣямъ: онъ сочнѣлялъ пю-\nхую оду. Около двухъ часовъ облівался онъ\nкровавымъ путомъ надъ пустымъ людви-\nстіемъ, а кідѣнны его ждали за дверьми.\nНужно было заняться ихъ дѣломъ, а упра-\nмѣная рѣяма дарожила на its образованіе, но пы-\nкѣ не ложилась подъ перо, полюобрѣзжен-\nное поэтомъ съ досалы. Варугъ вошелъ къ\nнему въ комнату человѣкъ необычный ро-\nста, съ живыми, пронцѣатными глазами.", "— Извините, ваше превосходительство.", "— Это ты, Захарин?", "— Точно такъ, ваше превосходительство.", "— Ну, такъ убирайся къ чорту, мысъ не до\nтебя.", "— Покорно благодарю.", "— Оставъ меня въ поковъ; изъ-за тя и\nоборвалъ жемчужную нить моей позніи.", "— Не понимаю, сеньоръ, какъ вы можете\nназначиться такими мелочами. А не стопъ\nтруда.", "— Что ты говоришь, даруша?", "— Я говорю правду. Вы ужасно мучаетесь\nнадъ своими стихами. Я каждый день передъ\nсвоего лавкого вижу мальчика, который\nвмѣся монету неуже неуже рѣями, какъ бисеря.", "— Ты шутtersь, неголѣй.", "— Нѣтъ, клались бритьвою, сеньоръ; если\nхозяйства, такъ и вы можете послушать его\nстиховъ. Для него это не посѣчетъ.", "— Хорошо! выбейте мелки, и я пойду за той\nбой.", "— А вашіе кідѣнны?", "— Надождутъ?", "Завернувшись въ пласть, юристъ пошелъ\nсъ своимъ цірквянкіемъ. Послѣдній говор-\nіль правду уже около малотки. Пе-\nчально посрѣатривалъ бѣдный малѣчкъ на\nтолду; онъ поднималъ глаза къ небу и по\nвременамъ слезы струились у него по щекамъ.\nОнъ пѣлъ, не оспарялъ. Кравинъ слу-\nшалъ его внимательно. «Diavolo! Diavolo!\nэти стихи не дурны.» Чмъ больѣ онъ слу-\nшалъ, тѣмъ больѣ возрастило его изумленіе.\nПотомъ онъ вынулъ изъ кармана монету и\nхотѣлъ бросить ее на дырѣальный коверъ, на\nкоторомъ столѣ малѣчкъ, полагая, что ему\nдавали урокъ, когда малѣчній импровиза-\nторъ началъ обходить собраніе, съ деревян-", "ною чашкою, и во имя милосердяного Бога,\nпроклятия поданія къ себѣ своего сливанія\nотца. Любонытые монсчели и малѣчкѣ не\nсебралъ ни одной полушки. Кравинъ подо-\nзвалъ на себѣ.", "— Какъ. себѣ зовутъ, малотка?", "— Піетро Трапассис, сенъоръ.", "Ну, Піетро, если ты произмѣровил-\nрѣшْ мысъ что нѣбу объогрѣчени коро-\nлевы, припавшей въ свое государство князя,\nкоторый потомъ измѣнитъ ей, я дамъ тебя\nцѣлую горсть золота.", "— Изъолѣте, сеньоръ, отвѣчалъ ребенокъ,\nя разсажу вамъ итерсію цисоны.", "— О! о! говорилъ про ссьба юристь, этотъ\nмальчшка не безъ образованіи.", "Трапассис импровизировалъ на заданную\nтему съ такимъ поэтическимъ одушевленіемъ,\nчто пежреь, нежели онъ кончить, Кравинъ\nподѣлалъ къ нему, взгля его за рукъ и ска-\nзалъ:", "— Малотка, будь мысъ сніомъ; поѣдْсемъ\nсо мною; а буду заботиться о тѣ ей, мы станемъ\nвмѣстъ писать стихи, и я надъюсь, что ты со\nвременемъ привесенъ мы слав.", "— А бѣдный сливой, сеньоръ?", "— Овъ твой отецъ!", "— Нѣтъ, но онъ застаупитъ у меня мѣsto\nотца, я не могу его оставить.", "— Хорошо, малотка, очень хорошо! Я при-\nпѣтъ его; а что касается до тѣ ей, — ты по-\nдѣшь знаменитѣйшій піталіанскимъ поэтомъ.", "Юристъ слѣдялъ свои общаніе. Онъ на-\nнѣлъ для своего пріємства цѣнѣ тѣ ей и съ ве-\nличающимъ стараніемъ занялся его воспита-\nніемъ, не жалѣи на какихъ изъ здѣрежекъ.", "Піетро Трапассис росъ, способности его раз-\nвынавшись быстро. Кравинъ гордился своимъ\nпитомцемъ и любви его въ нѣкакъ. Часто, улѣ-\nбаясь, говоривалъ онъ: что самое лучшее его\nпрозведеніе въ позніи—«Трапасси!»", "— Другой, скажите, что ей однажлы:\n— я очень старъ, не долѣе мысъ жить. Послушай,\nу меня нѣтъ родныхъ, я откажу тѣ ей все мое\nимѣніе. Ты смишленъ, у тѣ ей есть таланъ,\nпродолжай благородный поприще, на кото-\nрое вы вступилъ. Трапассис, твое имя будетъ\nзнавленію.", "Сусты нѣ сколько недѣль, Кравинъ умеръ,\n7-го марта, 1717 года. Трапассис описалъ\nсвоего благодарителя и послѣдовалъ его соб-\nтутъ: онъ сочнѣлялъ драматическія піесы, имѣв-\nшія большой успѣхъ и посвящая ихъ ге-\nнійственнымъ цѣнителю позніи въ то время—\nВеликой Екатеринѣ II. Ему было только че-\nтырнадцать лѣтъ, когда появился\nего традагіе. Среди самаго счастья и славы,\nонъ никогда не забывалъ своего не-\nзнавнаго проповѣдংія и своей горькой пер-\nвоначальной жизни; они каждый разъ вы-\nзывали на глаза его слѣзы благодарности.\nПоприще его было продолжительно и бли-\nстательно; онъ умеръ въ 1782-году, 84-хъ\nлѣтъ. На великолѣй гробницѣ, воздвигну-\nтой мѣсѣ благодарнѣй Италіей, которая имъ\nгорилась, начертано:", "«Здѣсь сокрыть прахъ", "МЕТАСТАЗІО", "одного изъ величайшихъ поэтовъ.»", {"bbox": [683, 1355, 1005, 1394],

Едаплайте оболеженіе, гитайте! Шкиспур. (Цимбелин.)

17.

Выходить три раза в неделью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

ПЕВЕРСАЛ

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

СОКЭТЪ.

Пусть люди отнимутъ мое достоинье;
Имъ весело будетъ дочьку дѣлить
Ограбленной жертвы; — мечты, упованье,
И все—чѣмъ бы смертный до гроба могъ жить.

Тяжелъ мнѣ путь жизни, мое испытанье,
Какъ совѣсть злодѣя меня тяготить;
О, если щь скорѣе живое зраданье,
Мѣнѣ въ душной могилѣ сложить и забыть.

Есть время в Бога — предѣль человѣка,
То время какъ будь, для дня и для вѣка,
Слетаетъ безмолвно съ эфирной дѣли,
И тамъ, предъ грозою, за гранью могилной,
Тамъ, люди, васъ сиропъять: зачѣмъ вы насиль-
но,
У жизни отняли блаженство земли?

В.

ФЕЛЬЕТОВЪ.

АНЕКДОТЪ О ТАЛЬМѣ. Тальма на сценѣ ста-
рался избѣгать всего, что могло подать хотя яр-
лѣній поводъ къ смѣху. Въ одномъ провинці-
альномъ городѣ игралъ онъ Якова Моле, въ тра-
гедіи «Рыцари храма». Въ самую патетическую
минуту, когда рыцари готовы итти на смерть и
гросмейстеръ воскликаетъ: нѣтъ, это не казнѣ,
это слава мучениковъ! Воздоблагаримъ небо, что
оно посѣгало намъ ее! Тальма замѣтилъ подлѣ се-
бя одного рыцаря съ самымъ безобязнымъ ли-
цомъ, какое только можно себѣ представить, и
боялся, какъ бы чрезъ это не разрашилось все
вичатѣніе на улицку. Тальма стоялъ тогда
поднѣтными руками и спокойнымъ взоромъ, а ме-
жду тѣмъ потхоньку и съ сердцемъ бравилъ ди-
ректора Бернара, который, въ рыцарскомъ ко-

НОВЫЕ АОДЫ.

(ПИСЬМО ИЗЪ ГРЕЦИИ.)

7-го июля, 1839 г., изъ Александрийской
гавани вышелъ «Леонидъ», прекрасный шій
пароходъ а французской постройки съ англий-
скими машинами. На Средиземномъ морѣ не
было судна красивѣе и быстрѣе его на ходу.
Въ 54 часа мы перѣхали изъ Александриі въ
Сврію; это стоило намъ только 180 франковъ
да еще по 6-ти фр. въ день за столъ. Мы
рѣшительно не имѣли ни въ чемъ недостат-
ка. На пароходахъ, усовершенствованныхъ
а французскими инженерами до невролтной
степени, вътъ надобности отказывать себѣ
ни въ одной прихоти. Посредствомъ этихъ
судовъ установлены постоянныя сноше-
нія между Мальюю, Александриєю, Вонами,
Константинополемъ, Смирною и Марселемъ.

стюмъ, столѣ подлѣ него, въ смиренномъ поло-
женіи, съ сложенными на крестъ руками. Онъ
продолжалъ:

А тутътъ готовы ю вы, мои друзья!

«Что это за оселъ въ человѣческой шкуру у ме-
ли съ правой стороны? Зачѣмъ вы поставлять под-
лѣ меня такую року?

БЕРНАРЪ. Мѣнѣ это такъ-же непріятно, что и намъ, г. Тальма, да что же дѣлать?

ТАЛЬМА. Хеала Тебѣ, о Боже, что Ты далъ
налькъ мужество,

Гораздо больше, чѣмъ самое несчастіе, пості-
нувшее насъ.

БЕРНАРЪ (съ срезами на глазахъ, растроган-
ный). «Ваша правда: онъ очень страшнѣе. Это
краснѣнцъ, флагманецъ; онъ играетъ изъ люби
ки къ искусству. Фигуранты у насъ рѣдки и до-
роги.»

ТАЛЬМА. Высокій образецъ собой представилъ
сельму!

«Скажите ему, чтобы онъ отошелъ назадъ.»

Въ случаѣ войны, Франція могла бы, ме-
нѣе нежели въ день, составить цѣлый флотъ
превосходно снаряженныхъ и годныхъ для
военныхъ действій пароходовъ.

Устройство английскихъ пароходовъ не
представляетъ подобныхъ выгодъ; они при-
способлены только для перевоза клади и
нутешественниковъ; при томъ же всѣмъ из-
вѣстна ихъ медленность.

Тихое дыханіе вѣтра умѣрло жаръ безо-
блачнаго неба, которое радостно сіюло надъ
равниною моря. На слѣдующій день, въ
6-ть часовъ утра, у насъ быль ужѣ на лѣ-
вой рукъ Аморго и небольшой островъ
Ананъ, а передъ нами лежали Циклады. Мы
прохали между Паросомъ и Наксосомъ въ
два часа утра, бросили якорь въ Сврской га-
вани, но не могли сойти на берегъ, не вы-
державъ карантина. Острова Эгейскаго моря,
столь славные въ древности, теперь безплод-
ны и лишены произрастеній; они питають
однако дѣлательное и честное народонаселе-

ВЕРНАРЪ, (тихо красильщику, не глядя на
него). Ей, слушайте, назадъ! Вамъ говорятъ, отой-
дите назадъ! Всѣ рыцаричатся назадъ, вмѣ-
сто того, чтобы окружить гросмейстера. Тальма
въ олѣшеньлии обращается къ рыцармѣ:

Клнятесь же, сподобники высокіе меча!

«Гдѣ же этотъ глудный народъ?

ВЕРНАРЪ, (фигурантамъ). Подойдите, подой-
дите ближе. — Они снова подходить, и безобраз-
ное лицо опять впереди.

ТАЛЬМА. Насъ вслѣхъ постижетъ смерть...

«Портъ васъ побери, господинъ красильщикъ! Подите назадъ! Спрячайтесь за другихъ!»

КРАСЛЯЩИКЪ. Какъ можно, вы видите, что
я лучше всѣхъ онѣтъ.

ТАЛЬМА. «Ошѣелъ къ чорту, оселѣ!» (обращаясь къ рыцарамъ, впереди которыхъ красильщикъ):

.... придите же въ облѣтія мои!

КРАСЛЯЩАКЪ. «Я разможку голову велико-
му актуру!»

["66", "ніє, котої, со времени открытий соціальній\nпосредством парових судов, позилюється\nдаже нькоторою степень добовільства і бла-\nгосподії. Настіксе і Парось проводят\nхоровій вна, но в малові количестві. Зна-\nленній Делось в таком' жалком' состоя-\nній, чоти' осяє, що другого пусілі на берегъ,\nчоти' ой, подобно намъ, выдержали каран-\nтинъ, не могъ найти доспіль грады для\nсвоего пришитії. Сирспка гаванъ очень\nг. лубокъ, иметь въ вид' поколів і незащмі-\nва та толь' отъ сверныхъ въ вітров. Перед\nреччкким' революцією Сира была гнездом\nкорсаровъ; а тѣхъ поръ, какъ в'ей оста-\nнавляються пакетъботы, которые плавають\nво посточной части Средневемя моря, во-\nзлъ гаваніо образовался городокъ съ 18,000\nжителей.", "Намъ хотільоі прежде всего пошітить\nсцюлію ОТОмской Имперії, не снавъ ис-\nпугалъ строгій карантинъ, которому повер-\nгаліося въ геческихъ гаванъхъ корабіл,\nпрояßenія нь з' Контактії. По этому\nмы рышливо сначала побывать въ Гериені\nі и отправиться на Леонідъ въ Аопны. Я скаж' ль, что мы не смыслидъ пасть на берегъ, и что Леонідъ служілъ намъ темницю. Ан-дакъ мы выбязаны были намъ напитанъ\nнагоьскій чрезвычайно пріятными пля-\nгуками въ шлюбокъ вокругъ острова. Тру-  \nню. пошітѣе зърлѣшіе, большъ окіженное,  \nкакъ эта небольшая гаванъ, гдѣ развавалівъ  \nангійскіе, русскіе, американіе і турецкіе  \nфолія. Среди льма мачтъ, возвышались трубы  \nтрехъ австрийскихъ и трехъ французскихъ  \nпaроaходовъ. 10-11 числа, вечеромъ, мы снова  \nпускались въ море, вслѣдъ за пароходомъ.  \n«Махмудъ», который вышелъ за почаска до  \nнасъ, какъ будто вызывая насъ къ быгу. Мы  \nмиклялись быстро; кослае нашего парохода,  \nработанныйъ въ Сою-Скверъ, съ шумомъ вспив-  \nаниливав классійской волы моря, изъ корота-  \nго родилъ Афродита. Такой быстрый не-  \nрездъ отъ Циклаловъ въ Прейи иметь  \nвсюшъ пріятность; за то подобное путешествіе  \nсвершено лишенъ поезіи і составлять насъ  \nтакую противоположность съ спокойной кра-", "сотою неба і классіческій воспитаніямі,\nмеі тнарснѣтъ дулу большъ къ грустнымъ\nвичальніемъ, къ едуна къ чувству удивленія.\nМы хотільоі видѣтъ повялѣнія первыхъ лу-\nчей сонца къ нашъ Суінікомскъ. Я астав'  \nвъ два часа утра; я видѣлъ какъ будто уто-\nщукънній въ волнахъ образъ храма і утеца.\nВъ четверѣ часа я снова вышелъ на палубу.\nНа свѣтлой зеркальной моря мелькали въ раз-\nныхъ наравленіхъ всѣтка мальческихъ ло-\nчахъ: напротивъ видны здѣла лоды очер-\nки Паренона і Акрополиса, на льво Эгип-\nи съ своимъ разрушеннымъ храмомъ. Мы пли-\nны ночью такъ быстро, что «Махмудъ» еда-\nнасъ опередитъ. Онъ сталъ на йоркъ въ\nшесть часовъ, а мы въ пять минутъ седьма-\nго. Газамъ нашимъ представлісь оживлен-\nное зрѣлище, но разочарованное возбужде-\nние не позволило наслаждіться имъ в勁-\nтамъ, гдъ нѣкогда стояли галереі Эміклі-\nста, взоры путешественника невольно оскор-\nблены въ шлюбокъ і яхтъ новейшій постройки,\nа пронизительный звукъ корабельнаго свистка\nзаставлялъ его мысленно перес-\nпокъ въ Портмуту его и прибы въ Кале. Доми,\nпостроенные въ итальянскомъ вкусъ, плюсіи\nтеррасы, улцы совершенно европейской\nнаркости, духъ подражанія і яхтъ бро-\nсается въ глаза на каждомъ шагу, все охлаж-\nдаєвъ восторгъ. Въ эту минуту прекрас-\nный английскій корабъ «Азія» стоялів-\nся на йоркъ. Матробы пляя Rule Bri-\ntannia—всее это составляю картины очень\nзащищенія, но составленіе противополож-\nную воспитаніямъ минувшаго. Самаягроб-\nща Эмікліза не спасаліся на магніанія,\nзъзь, съ высокомъ сложѣ, краосалось золо-\nтыми буквами има содержателя кофейнъ\nДжона Эконсона. Американъ待ствен-\nникъ Стеенсенъ былъ такъ раздраженъ этимъ\nнарушеньімъ классической святыни, что не\nнамъ мы нніи оставшіе площадь і съ от-\nчаяніа пошелъ обдъать.", "Желѣтый слагъ на мачѣ нашего парохода\nпоказывалъ, что мы еще не выдержали ка-\nрантанія. По этому насъ ведѣждѣли въ\nпочтічномъ разстояніи і мы должныбыли\nвънѣтъ Повелой обрізаніе очень дачно. На\nпошійлова за свои мужѣмъ и раздѣлѣли съ\nсъмъ заточеніе. Обязательно супреженія, релі-\nгія — подкрѣпляютъ страдаліку; утѣшень еі\n— дочь, нашація занятія і уваженіе, которое\nдолжѣмъ имѣть къ ней мужъ. Согласованъ, что\nпросто лице, заимствованное изъ существеннаго\nнароха, по его правдоподобію, составленіе\nпамятнымъ. Портрет такой старухи могъ слу-\nчаясь съюжетомъ для кисті Ван-Кисленъ. Въ\nпредѣстъ бье, съ беретеномъ въ рукахъ, съ улѣ-\nбѣкъ нѣкоторой груды съ сцелиюмію не ръ-  \nкой, но пріятной простой і вѣдой. Но вотъ какъ  \nгдѣ, нашій пересадаетъ это лице: выписанъ  \nемъ слова.", "«Его кена... О муль и Фейъ! Какое прерас-\nкное второе музейное инце! Любовь къ мужу,\nвъ кожеревотравії, къ которымъ только способ-\nна женщина, и съязь, тайныхъ съязь о прошо-\nнѣ... Распройтесь душу несчастной кѣны свѣ-\nнаго въ большую каватиць; посмотрѣ, какое\nсвѣтлѣе-шіе: большее largo съ большими\nречетателями, т. с. пачка души и причы палѣ-\nсилное andante, любовь къ мужу и готовность\nвъсъмъ къ ней похоронятъ... прописаніе\nречетателя съ изображениемъ ужаснаго положенія\nнесчастной, allegro упоминанія и надежды.", "Все подобрано для дінпільного монолога. Сколько столько можно написать! Какое общій поле для декламатора! Какъ жаль, что Повелой не воспользовался этимъ положеніемъ! Это правда, что это; это будетъ походить на какую-то геройно-старыхъ французскихъ морановъ, и что еще ху-", "ограничitatse созердіаніемъ только звѣтъ пред-\nметнъ, которые могло облѣдъ зрѣніе. Надъ\nновыми зданиями, выстроеными на берегу,\nвозьмішалась вершія Паренона, а еще да-\nлѣ Ремита і Пентелійна. Необхідноковѣ-\nдійеніе царствовало на берегу. У двернія\nкофеенъ купны сообщали другъ другъ ново-\nсти; корабы угрозгавали товары, взадъ и ве-\nредъ прохаживались часовые въ бѣльыхъ кам-\nболахъ и свинцахъ мундирахъ. Шлюбки во-\nенныхъ кораблей, разсаживая волы мрѣныхъ\nударами веселъ, довершали вид подмалеван-\nной въ новейшемъ вускъ карантинъ и оплакавшій\nлоскательно воспитанію о древней Гериені.", "Мы пробыли на пароходе до техъ поръ,\nпока онъ оставался на рѣдкъ. 19-го онъ\nпошелъ обратно въ Сару и мы должны были\nразстаться съ любезными, госреіпріимными\nаруэры и перейти въ лазаретъ, построен-\nный новымъ правительствомъ позидѣ тамо-\nжіи. Положеніе его лишенъ бѣльыхъ узни-\nковъ послѣдняго утшѣнія: любоваться ви-\nдомъ на гаванъ. О роскому нечего бѣю і\nумать. Голыя стены, пусты комнаты, ока-\nна не рамъ, постели, съ цѣлыми колонія-\nми незвѣнныхъ госієй, — одно докаживалъ\nправда строгой разсчетливости, которыя ру-\nководны при устроении нашего убѣжданія.\nИ за это мы должны были пять плятъ по 18-го\nшляхлинговъ въ день. Цвна състѣлныхъ при-\nпасовъ, досталямься госты въ ростеракії, би-\nла не менѣе чрезмѣрна. Для предровожденія\nвременъ, директоръ лазарета предложилъ\nнамъ палатійскій переводъ «Коринніи» і «Ис-\nторію тридцатіятійней войны» Шилера. Но\nглавно наше разработаніе состояло въ томъ,\nчтобы искѣдъ вставлять наши познавія въ ройем-\nскому языку, которые не знали, что имъ отвѣчать\nдля нихъ вопросы. Наконецъ, пості пяти-\nнаго томленія, насъ выпустили на волю. То-\nгда все получали агройой вылъ; стражи, кото-\nрые держали насъ въ пѣдъ рокомъ отділѣ-\nніи свомъ длинными шестами, доверчво-\nки нѣмъ приблизились. Деректоръ подалъ\nнамъ руку пі пригласилъ завтракъ. Свокъ\nпосмотрили на насъ такимъ взгя-\nже, — всѣ куты, которые должны постепенно\nразвитаться въ ходомъ пѣлой храны, — встут-\nся въ одну арію, написанную на покрой вѣсъ\nконкретныхъ арій, отъ первого до послѣднѣй. Нах-\nнется динамічнымъ лагро, гдѣ можно показать\nкѣнкію ручныхъ отнѣмъ, потому не бязнокеанное\nан-данте, за нимъ — альго съ фіоритурами, и пъ за-\nкленіе кѣнда — felicitas.", "Согласисْтѣ, ете�, вѣдѣнное Повелымъ,\nорганичнѣе, естественнѣе, и естественнѣе;\n— Кукольникъ пѣм'чатьє, что Стръйскій совершенн\nно срѣдиво дає кѣнъ возбѣшеннѣю этотъ\nнумъ, по, по, по, по не каатима высшего лазарда,\nкон-коганетъ — пѣсненка. — Современное сре-\nдевидію. Привабьмъ еще: мотівъ этой пѣс-\nки, по нашемъ мишнію, не пичѣтъ въ себѣ ничего\nграіеознаго, но написанъ въ готечкомъ харе-\nтерѣ. Замѣтъ что-то старое, обетшало, и мы\nне зnamъ намъю Кукольникъ находимъ, что пѣс-\nня еі вѣсема мила, пріліна: пѣсня эта выра-\nжаетъ, какъ подъ жужанкуе иные отнѣднаго ко-\nгосла танетъ жизнь доброй старухи, въ кругу\nжемеісна. Изрѣдко попоминавѣтъ она со вздохомъ\nо своей родинѣ, какъ къ темнотѣ, далекомъ. —\nСкаклилъ, Мм. г. къ чему тѣмъ каатима высшіе\nпо разрѣдѣ! Повелой присоединілъ къ этимъ про-\nстомъ пошітѣе статую Кукольника, и драму\nПовелаго. Представімъ же читательно точку зрѣ-\nній обороны нашіхъ францатурговъ, и пустѣ онъ\nнашія разсагуіть, что котъ нихъ правъ.\nНачинымъ съ второстепенныхъ лицъ. Жепу неиз-", "тальма, (обнимая его). Я премолюю тѣбѣ реб-\nра!...\n... Смерть вы嫁ла вас!", "И отстрадавши здѣсь, — возбуждete вы тамъ\nПублика во всю эту сцену занималась эзлизам.", "МУЗЫКА ВЪ ЖУРАНАЛѣ.", "П. второй нумъръ «Русскаго Вѣтнійка», и\nже критицкій разборь описы Д. Ю. Стрѣй-\nскаго: «Параша сибирская». Натѣетъ разъ мы именіем\n«люгъ съ драматическій писателемъ». г. Куколь-\nникъ, который произвѣданіемъ намъ давно зна-\nкомъ. Авторъ трагедій: «Иван Рабовъ, иметь\nг. Павла сибирская». Натѣетъ разъ мы именіем\n«люгъ съ драматическій писателемъ». г. Куколь-\nникъ, который произвѣданіемъ намъ давно зна-\nкомъ.

67

домъ, какъ будто хотыі сказатъ: Добрый
чутыи. Слава Богу, что мы наконецъ отъ вас
небавлились!

Первый предметъ, возбуждённый наше вни-
маніе, былъ обмінъю. Кто этою стоятъ пов-
рілья? — Въ недогоданіи на обміну, какъ на-
лали двъ коласки, сущія пародіи на экина-
жи. Евла имены мы стрема подивиться разра-
линнымъ Фемистиковой стены, какъ нашъ
возникій остановился передъ кабакомъ, гдъ
противъ — и ростовъ вино и любійный нанитовъ
грековъ; приправленный перцемъ и пряны-
ми коменяры. Видъ полодосныхъ виновнѣ,
окружающійся Аоны, заставлять насъ не-
сколько забитьъ هذه постідное нововѣдение
и мы возвратились въ городъ, не осмотрѣть
храма Тезеевы, мимо которого лекала дорога.

Въ всѣхъ цистинцы были заняты, за иску-
шеніемъ одной гдъ мы нашли очень до-
гое содержаніе. Во, иносправно, ко-
торый путешествуетъ съ слухомъ, незлѣ
издерживать въ Аонинахъ менѣе 15 руб. въ
день. И какія жекτинъю начою проповѣдатъ въ
этъѣ дорогихъ гостиницахъ? Единствен-
ные боги и богини, которыми мы прино-
сили жерты по пріѣздѣ, были музы и дрги-
насъ кыкомы, которые не дали намъ ком-
кнуть глазъ. Между тѣмъ, какъ мы срагли-
лись на жизнь и смерть съ этіемъ страшно-
ми непріятелями, и обрекаи ихъ всѣмъ аръ-
скійъ божествамъ, въ соседей комнать, скучъ
прочитываямія мебели и вѣсоможныхъ про-
клятія свидѣтельствования подъ полодныхъ стра-
даніяхъ сойдѣй. Наконецъ показалось тру-
да. Я изучалъ ромейскій языкъ въ надеждъ
объясниться съ ново-грекомъ. Но къ удивлѣ-
нію, я скоро замѣтилъ, что они не охотою
вѣрота съ иносправными на своемъ родномъ
нарчіи. Италіянскій языкъ во всѣемъ обещанъ
употребленіи въ нашемъ всѣмокъ: большаячасть
посутственниковъ, прірѣжающихъ изъ Из-
биналии и Лондова, воображаютъ, что англійскій
языкъ единственный приличный и употреб-
ленный въ пъюлѣ свѣтъ — и нѣтъ ничего
забавленій ихъ пропостодушной удаливленія, ко-
гда прислуя и коммиссіорѣны не пони-
мають ихъ громкого возгласа.

Надеждало постіть Аонейскія разрашали. Мы мычали съ Тезеевою храма, обренѣнаго разъ церковъ св. Георгія, въ котором находился множество остатковъ древности. Этахъ храма могъ бы служить преходнымъ мышемъ, если бы предметы, его占有ляющие, соответствовали пошпрѣ, которому оно напоминаетъ. Въ, какъ 34 залѣмная мармора, поставленныя при Мильтаідѣ, и тенерѣ еще горда возвышаются не смотрѣ та, что оно не однократно подвергалі тут-рецкімъ бобмамъ и ядрамъ. Нѣтъ сомнѣній, что онъ переживутъ даже новую кровлю. Изъ Тезеевої храма, мы отправляемъ на Акрополісъ, который возвышается на 150-годъ надъ одною изъ полодосныхъ жилъ въ мірѣ. Разравшимъ затрепутially входъ въ кръвость. Трудно, не возбуждивъ подозрѣній въ преувиличеніи, описать чувства, которые возбуждають столъ дивныхъ остатковъ древнаго величія. Я быстро вошелъ по обвілявшимся ступенямъ прошлѣеъ и сталъ認為 обрѣшенныхъ колоній. Тепересѣеиль правительство не щадитъ ничего для возста-
новленія разравляній: храмъ побѣды возбуждаю
сова. Къ несчастію, здѣсь, какъ и бездѣ, съ возвышенными ощущеніемами и благородійшими воспоминаніями соединились пошлѣе и смѣшно. Многими англійскімъ поступственниками я, видимо, это казалось, что стѣнамъ архополиса чего-то не сдавало, пока не красоваліся на нихъ пхъ славныхъ. Имена я непрочиленными надписями, мы постарались прекрасить всѣ аопинскіепамятники.

Подобныя нарушенія свытны, невольно
вспом吉е возвраты насъ къ существенному
А. когда мы увидѣли эпизохій Илиуса, а въ
Калимъ едва нашіе столько воды, чтобы
обмочить пальцы, то не nothing'do justly
были умърѣть нашъ восторгъ. Тънія времени
давно мнѣнныхъ отлетій отъ насъ. —
Посвѣтъ Арлиновъ ворота, памятникъ,
называемый конферемъ Діогена и храмъ
Востровъ, и заплатить данъ под удивленіе этія
великолѣйнымъ разравлинямъ, мы другъ
перешли къ зрѣлишъ безпорядка и нище-

ты. Не одинъ городъ въ этомъ отноше-
ніи не одинъ посетятъ Евриа. Цв-
лыя улицы представятъ наши разравли; груды
обломковъ окружаютъ мечети, греч-
скескихъ церкви и древнеговѣрныхъ
базаровъ. Теперес-
нее правленіе еще не измѣтъ потребныхъ
средствъ, чтобы убратъ весь этотъ дрэльъ.
Кой-гда вднѣсется новыйъ вѣрхійкѣй до-
мікъ, который дѣлаетъ еще поражающіе
вижъ, все свѣдіщаго опустошена. Нѣкото-
роты, если не изягнутъ, то по країней мѣръ
сокойной вилки возникаютъ въ вечнокъ
кварталъ города; тамъ живутъ король
и королевы въ небольшомъ домикѣ, въ ожі-
даніи пока будетъ окончѣнъ первый стажъ
великолѣйного дворца, который строится для
ихъ величествъ, по рисункамъ Кленца. Вад-
датъ тысячъ жителей, составляющихъ на-
родопаселеніе Аоніи, какъ-же бѣды, какъ
и городъ. Каждое воскресеніе вечераю мо-
кѣ дѣлать имъ полный смотрѣ, потому что
нынѣшній аэониянъ, тщеславный и любошій
но-е, не упекающіе и ни одногоъ случая по-
мосторѣтъ на людей и себя показатьъ. Я не пре-
минулъ постіть молдовѣе гуляніе, который
находился на мѣстѣ древнеговѣрія академіи. Тамъ
вѣдѣлъ я короля и королеву; они хвали вер-
хомъ, въ громческомъ костюмѣ, королевы въ амазонскому плацѣ. Послѣдня чер-
вычайно любима въ всѣмі партіями, и сла-
вѣтсь своєю образованности и человѣ-
леніемъ. Релектарный дъвочка, на которую
ворзны присутствующихъ устремлялись всѣ
съюзенные участіемъ, соединявѣ дала
всѣхочь. Я узнула насъ, что она дочь Мар-
ко Боярка. Единственныя публичныі заве-
дения, которые заслуживають вниманіе, — мо-
нѣтный дворъ, королевская титографія и заве-
дения для литографіи. Монетный дворъ вы-
простѣ рѣтъ въ стилѣй сколько тележомъ. Штем-
пели монетъ чрезвычайно изящны. Оно ура-
шеные съ одной стороны груднымъ изображе-
ніемъ отрока, съ другой надписью:
ВСЕХОМУГДОС (СартеровЭлады).

этъ миунти. Посмотришіе, какъ авторъ бететъ это сеніе: матѣе срашавшіеся свѣю дочь: «Разъ тѣбѣ
засѣмъ скучно?... Пара с отвѣтъ: «Нѣтъ, оно
не тѣо, не скучно? — съ тобѣ и с батищою мѣнъ
не скучно не будетъ... а иногда мѣдумаетъ, что
тамъ, и тѣо, такѣе не скучно?»

Какі мило эъ стыдливое сознаніе! Дочь знаэтъ, что счастье не можетъ укрыться отъ зоркыхъ
глазъ матери, какъ бы не пытось отрать пе-
редъ нею. Такъ любая сцена, спасанная бѣрою
съ народныі, затмѣтѣла сцена невысшій мѣнъ
съюзомъ, выйдя въ гуляніе, и бури серда,
вынуждённыі досуживой и говоривой ретори-
кой.

Еслибъ Струйскій въ первомъ сенія Панаш
началъ выражать какуо-то бурю в сердаца, — то эри-
привыкъ бѣды въ подозрѣение ей въ вѣрѣ
назъ родительскаго дома по другимъ нобуждені-
ямъ. Спасеніе сцена могъ бы и не казало пус-
тымъ, съ ея стороны, предлогомъ. Видно, ей
захотѣлось врываться на волю — сказала, бы,
почиравая головой, степенные слушатели. Въ
до кого бутиру драматурга неумѣштْою
разкаливаетъ в сердаца. Нѣтъ. Г. Кукольникъ, по-
вѣрѣnte, что истинная воззія положеній Панаш
имея не僅о записанъ въ дѣвственныі чистотѣ ей
архактера. Тогда только любовнѣ дочернея преда-
летѣтъ во всѣмъ ей токрежѣ, и эрилѣи не
тронуты этій живѣднымъ характеромъ молодой
дѣвушки, который пронемъ въ сцез' кирпичускага
послѣдо до Москвы, къ нотамъ Российскаго Даръ.

Г. Кукольникъ продолжаетъ: «Сцена открыта
страшной тайны, и потомъ благодарная, и неба

масть при сенѣ: «И якъ имъ потеряла счетъ!» Не
такъ про, что бѣдъ истинный воззій, чѣмъ
въ всей Кавказны высшего разрѣдла гд-на Куколь-
нѣ?.. Съ этой точки зрѣній смотрелъ я на насъ
на характеръ нензѣртаго. Онъ хочетъ представить
его какимъ-то Берграпомъ, — «Роберта» съ рас-
прострымъ руками, и съ порывами декламаціей, —
забывая, что этотъ человѣй двадцать
кѣтъ дѣйнѣ принятъ медленный дѣлъ горла.
Въ лѣнъ его должно изобразить глубокіе увѣны,
но тихое, безъ какихъ пышныхъ фразъ и пус-
тыхъ воскляній. Онъ привыкъ каждый день, вы-
ходя въ буви, вѣрѣтъ вѣрхъ тусклимъ взоромъ
одны и ту же неоднозазубную пустую. Характеръ
его обавлялся только при вѣрѣній съ про-
жумѣніемъ, которому повѣряя свое горе, онъ возбоз-
вѣнѣлъ раны сердаца, со всемъ снія первого стра-
данія. Въ начальныхъ сердацахъ, въ большомъ неза-
вѣній говорилъ только нѣкоторомъ сложа съ себѣ:
«Мимъ боятъся смерти? — Я жду ея — не дождусь.»
И этихъ словъ довольно; рада Бога, избавѣла насъ
отъ дѣннаго монагола.

Отъ Панаша вотъ чего гневалъ авторъ Рокос-
сана — «этотъ характер гравѣный въ насъ, и съ
набольшимъ успѣшнѣ обработанъ Струйскимъ.
Панашъ въ юсть поетъ себѣ пѣсеньку, всѣмъ уда-
чно во всѣхъ отношениихъ; невольная тоска сма-
ралась безъ мужчины, не сама согласилась, каковъ былъ бы эрекъь, если бы она исполнѣ
на законѣ! (II) оперы, сначала организавшій
речитатівъ, гдѣ разсказала скулу сибирскаго
жизни и волненія лонаго сердаца, потомъ разго-
на бы эти легкія облака — всесей (I) пѣсенькой,

изъ нея прошае бы (опатѣ прединялъ исторія)
въ ней сильное арію однѣе даже русскій (б.), гдѣ
бы стоялила въ явственныхъ звукахъ буря (IIIIII)
(IIIIII) — съ нѣмъ, а въ ней же въ ней же сцена, кото-
рой сцена не можетъ заглядѣть роскошнымъ «свѣ-
пѣнъ». Фраза — хотѣтъ сейчасъ въ трагедію.

Отъ герарха Дарленкана въ г-не Скюдліи.
Буря сердаца? — Да чѣтъ яхъ хотѣтъ подніять та-
кую пыль?.. Пара живахъ счастіего въ своей
сцѣй, а она ей не можетъ тѣй сцены нѣтъ отца. Си-
брыд далъ не не ссыла: но тихое, жы и одно-
образное уединеніе. Первое чувство любви еда
начинаетъ пробуждаться въ ея душѣ, — и време-
нѣ наконецъ не не легкого руготъ; чѣтъ же хѣе
тотѣе сдѣлать изъ не е какую-то изъступленную,
е въ бурѣ сердаца? — Въ оперѣ Струйскій的一
оно поетъ не веселую, но грустную пѣсню, которому
мужчины бѣдны ей за то и по полюбка, что въ ней
несть намекъ на ея положеніе:

«Красная дѣвка,»

Что ты призначеналась? (и проч.)»

Го грустъ, тѣтъ скорѣе вѣтшить себя груст-
шій пѣсенькой, чѣтъ веселой. Взглянулъ теперь
на Панашъ съ другой точки зрѣлія. Вотъ выхо-
дитъ она и пазя.

Паши моя зорѣнка,

Сестра краска солнушика

Скѣнны голосъ этой спільной душѣ должны даде-
лѣ звучать въ сибирскихъ «гъсѣхъ», — щеки ей
алѣютъ какъ розы, и не боятся зимной холода.
Приблиненіе весенъ навѣтъ ей грустныя мы-
сли, — мать первая замѣтила его, потомъ и отецъ,
но онъ боятся ей скрепленныя снозанія, и удалѣтъ

["68", "Иванъ залокъ прекрасный планъ дрыховых Аопшъ. Иванъ малъ и тѣмъ до:въ дюшѣ снабженъ товарами; однако-же въ чѣмъ я нашелъ очень хорошую книжную лавку. Наскульчѣ въ скорѣ времени пребываніемъ въ горо- дѣ нькогда столъ славнотъ, а теперь дощед- шемъ до послѣдней степени упадла, мы по- ссылали марморный копъ Пентелюкана и объ- хальи Коринскій терешекъ въ сопровож- деніи двухъ служительей. Изъ которыхъ одинъ нѣкогда слагоу Байзана. Мен- гу чечекими слугами рѣдъ встрѣтилъ такого, который не служилъ бы лору Бай- ню. Для нихъ это предлѣгъتъ возвѣшонъ цв- ну. — Не хочу повторять того, что говорилъ столь многіе нетепственны къ о创作- страны, въ, которая велькія воспо- минаянія минувшаго порождаять въ самой обгурѣвшей душѣ. Я занимаю только ново- вѣшленіе Григорію и при видѣ двухъ, трехъ полударзрушенныхъ домовъ, составляющихъ теплой Когатою, забываю великолѣнныя Ко- риновъ съ его золотыми и марморными добр- дами. Н. Р.", "—", "БИБЛІОГРАФІЯ.", "УТРЕННАЯ ЗАРЯГА. САК. 1841. Издан- ный Г. В. Влахиславский.", "Каѣмъ нарды, такъ и литература — и-тѣмъ свѣтомъ. Но не акціомъ. Неу‐ твѣшеннѣю потому, что мода — вещь времен- ная, а литература должна быть постиженніемъ выраженіемъ душы народа въ разныя эпихъ его воз- крѣмленій. Трудно разводить душъ исторіческого періоду — не господствовавшего моду; жа- ль выдѣ ванъ направленіемъ народа — въ при- хотѣхъ его литературы. А. междѣ тѣмъ, дѣлалъ че- рѣнъ; съ ходомъ дѣла и съ обстоятельствамъ вмѣстѣ не буде. Вѣръ съ рѣю помнитъ, какъ въ началѣ нынѣшнаго двадцатійѣ, наша итера- тура вы выявлялась въ нѣбныхъ положені- хъ пляшлякъ, именуемыхъ альманажами, ко- торыя наведали черезъ годъ по штукъ и по дѣ, смотрѣя въ ļѣтеальности поэтической эффи- нии и по расторопненности литературныхъ лабо- раторійъ. Сколько тогда на горизонѣ нашей сло- венности заклязли золотъ, сколько развернулося радуши, разлилось аборъ, сколько распастисло- чившовъ и связалося букеевъ, и краска радуши,", "посланныя мысль летѣть итакъ съ квѣтнымъ пре- столу Государя и простыя помилована родите- льми, составленіе перенѣпъ піесы, должна быть чуднымъ, сійѣнѣвшимъ мѣстомъ въ оперѣ, что и сучѣдѣніе. Прекрасная мелодія, на рифомъ сюмъ и сопровожденію, полнѣй достигла своей цѣлѣ и носила отрѣлѣе упрѣшенніе, неполѣніе газла газла засламъ. Къ сожалѣнію, Стрѣйскій пренебреже- вшеныческихъ положеній наполнялъ Нарасла.", "А намъ какета, какъ Стрѣйскій не пренебрежитъ, не смотрѣтъ на драму съ другой точки зрѣнія. Во:въ всѣхъ критическихъ статьяхъ и драматическихъ сочиненій Кукольника, мы видимъ однѣ и тотъ же заглядъ на драму, гдѣ дѣламація беретъ верхъ надъ пристыдъ и снавливѣяніемъ страстей. Приведемъ примѣръ: Въ либретто оперы «Жизнь за Царя» навыronic характеръ Ваніи наречанъ рукою ноза-художника; въ цѣй роли едва ли можно нати. Г. Кукольника къ этому характеру упривылѣлъ послѣ только одно чуру, и не смотрѣть что это! — Ванъ только что ступасть на стену и ужѣ воскликаетъ: «Я не- небесный поспѣш!». Скажите, комите изъ всѣхъ рус- скихъ Ванъ придетъ за голову называть себя не- беспречныхъ поспѣшій. И тѣмъ ли онъ является на нез- бѣръ!.. Но великій подвиг, свершенный ребен- комъ, народы иногда ненавіютъ небесную поспѣ- лія, за онъ самъ о себѣ не деаклируетъ. Но го. Кукольнку нѣ надобности и тѣй истины;", "и чули звѣздъ, и цвѣты котевъ — были такіхъ телак, разнообразіе: въ нихъ было много всего, и большѣ всего стиховъ глазных—преглаз- дных, художній—преслѣдных—безъ особенности тенденій на мысль, часто даже безъ законного варда. — Называющіеся симптомами. КритICSъ вре- мени была коцетка, какъ ющина въ 30-хъ, криволѣнчительная, какъ юшкій учитель, которому спуше хочетъ, и въжилка, какъ номоводный другъ, который вамъ все готовъ объщать и наче- ніе не понимаетъ.", "Она любовалась нашимъ философией Филозо- фомъ, сбѣрала и брала въ ученій уши хвалила сперма себя, потомъ свои придо- рои, и присягала въ особенности. Если она хоть разъ прикоснулась магомічнымъ желаньемъ съ той природѣ: Боже молись сколько по- пыталось бы съ ея звѣздъ мишруы, сколько обе- тѣю бы подлѣйныхъ цвѣтовъ поэзіи, какъ сте- тчасъ бы съ радутъ цвѣтнаго пыль, украденная съ крійльнымъ бабочектъ. Не критикъ не хваталъ звѣздъ съ неба; не занималась анатоміей ботаники. Доб- рая, мыла критикъ! Милая, добрая эпоха итера- туры! За чѣмъ ты такъ разно прошра, или лучше тѣмъ — пришлъ — тепѣръ ты тѣмъ тѣмъ: показ- ть бѣдно бы раздѣлъ. Настоящая для тѣла жатва была бы теперь, когда у насъ почти столькоъ поэтовъ, сколько умнѣющихъ дерзать по рѣ- кѣ, когда редакційный газетъ и журналовъ разорялъся — не ведло необязанъ вчера, а въ облі- дя лѣнцемъ и посланій, адресованныхъ Къ ней! — Къ ней! Къ ней! Къ ней! Къ ней! Земля!.. и попалящихъ, Богъ зnamе, по какому чучшеcase — не вазназаній, а прирамо къ кѣбѣмъ редакцар- манъ. — Но другъ Альманажи выпылѣ въ земъ, — алямъ романы по историке и краевопис- тельнымъ въ которыхъ было понемнѣ всего, ком- мархъ и нашыхъ правовъ. Эта звѣздій пропожнило публика наша кокомилка вдово- лно, нока повала нашыхъ Аевъ не ведѣй ей окскумно, подабавалъ черезъ чурѣ много прино- таній къ жильцѣ, который составъ ей сразу перека- нули у знаменитыхъ своихъ народовѣтей. Рома- нъ — обратился въ средство народовѣтей. Рома- нъ, пашла его въ какой угодно формъ, хорѣ къ китайской, отъ него моды только спать. Нотербовался для драматій моды копнотъ пошію, по- нють, — и она одѣяла въ разділъ... И вотъ на по- люсную драматию — драматы, посвящая дождѣй въ чистую золотой посредственности. Отъ нѣмъ сдѣлалъ надобно вмѣстѣ с кніжнымъ лаквакъ и совершенная засуха въ русской поэзіи. Теперь нѣмъ нашъ притиснѣмъ: мы за всѣ квое новое наслаждение принимались съ излишнѣмъ жаромъ; за то теперь и мы привыкли къ егъ — за свѣтное новое разборочившіеся, съ геліогабо- листикетischкій уточеніемъ. Если вы наспо-", "лишъ бы только была написана двинная арія, гдѣ Вана долженъ воскликать: и небесный поспѣшъ, съ- бяліе койцей, зажигаіте огни, — тутъ еще свиданъ, прядрашующій речатійтѣ, буря дредда, и торк- ственный маршъ!.. Что же бѣдѣ! — Такъ вы 17-годъ этого драматуры. А что сказать намъ о его 17 пунктахъ музICALНОГО РАЗВЕШЕНИЯ, по- нѣшнѣнныхъ въ видѣ вступленій къ разбору оперы Стрѣйскій! Скакіе нерспѣшъ, — эти подразде- ленія такого рода, — что и нимъ во всѣхомَا време- рно приспѣтіе вмѣбимъ ихъ: въ 0 — и сдѣлалъ изъ 17 — ровно 170-тъ пунктовъ. Читателъ вѣро не требовілъ отъ насъ подробную отчета къ как- дюмъ пункѣ: довольно и того, что ужѣ они однѣ разъ были напечатаны. И вспышки нѣсколько, чтобы низкѣетою было съ какимъ музICALнымъ теоретикомъ имѣмъ мы дѣло.", "Вотъ эссеція изъ 5 пункъ: «Велоке человѣ- ческое пѣнѣ, какъ и вслажная пляска, въ дѣятель- номъ (1)生活, соотвѣтственно звуковъ како- го либо инструменту. Исключеній, оная одно молитва. Отсюда необходимость употребленія вепомѣнѣній голоса музICALныхъ орудій, лих оркестра.»\n\nТо уже на нашемъ теоретикѣ не удавалось сыл- лить вѣреніе безъ сопровожденія инструменту! Или видѣть шляска — подъ веселому вѣро, также безъ сопровожденія инструменту! — «Чуанда вещь, непонятная вещь!» чего никогда въ дѣятельность-", "сите: что тепѣръ желаетъ — мы станемъ въ тупомъ. — она чи- таетъ: что вмѣстѣ — мы станемъ въ тупомъ. — она чи- таетъ все и ничего: доказательство: — журналъ въ художнику навѣтъ — безъ рукъ. Она чѣткѣ оно и ничего: доказательство: — журналъ въ нашей литературы послѣ теперешнаго кри- ла- съ. Она тепѣръ начнемъ не вѣрить, какъ человѣкъ — въ художнику опита, а все分别нѣвѣтъ, — какъ гражданинъ, теряющей права на свою особенность. Европа распятъ поэтническій вѣн- гіе какого нѣбудь журнальной генія, — она не беретъ въ руки его произведеній; ей пожелаетъ фармахтія и бреденій какого-нѣбуді отимѣно ліні- наго и сукнаго писателей и скажетъ, что онъ ве- лѣйный — она смѣлѣе и онъ не пытаетъ; перед ней вы вылетъ какой нѣбудь журнальной лактіймой и съ хоромъ своей лакшъ хва- таетъ о своемъ талантѣ, своей снігъ, своихъ под- лавгахъ, — чего бы, какется, вѣрнѣе? — что-ме- вы думаетъ? — Не вѣрить, — да и только! Ужъ такая нынѣе публика, араво... Однако на поспѣ- нійъ вѣръ вопросъ, «что тынѣ въ модѣ?» — как- ле- гече отвѣчать. Повидимо, нынѣ все то въ модѣ, и что прижелаетъ эстетической своей вару- нок- и инашествомъ формы; а доказательство- альманахъ г. Владиславѣва. «Утренная заряда за- нималась въ нашей литературы уже тетрій годъ, и годъ и годъ въсе роскуншѣ, руманѣ и въ большими валежами на радостное время, которо- роемъ должно съдѣлать. Нынѣ лѣквѣ любой любой журнала — естъ се- сей — алма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по сей—сей — алма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало бы, и по таврическій дѣятельность и жизни въ нашей литератури, годнѣю пользованія альманаха, не можетъ понимать эпизоны, какъ во времена намъ, гдѣ альма- нахъ, — по количеству, разнообразіе статей и по именанъ автору, которыхъ вы встрѣчаетъ въ зопрасколѣмъ альманахъ. Стало

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И ПОДЪ.

Едълбяте ослобленіе, гитатіте! Шекспір. (Цибель.)

18.

Выходить три раза въ педѣльо: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цица головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

15-Е ФЕВРАЛЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

ВИКОНТЕССА ДЕ РЕВОЛЬ.

— 1789 — 1793.

I.

Подобно тъмъ дѣтамъ, которые, не на-
сѣдновавъ отъ отца своего ни характера, ни
привычекъ, похожи на него только чертами
лица, дворъ Людовика XVI, чуждаясь обы-
часѣвъ своего предшественника, сохранялъ
одакоже нѣкоторые особенные признаки, по
комъ легко можно было узнать, что онъ
занялъ мѣсто героевъ Эль-де-бѣфа. Вѣтрѣ-
ный графъ де Марена былъ переходомъ отъ
царствованія сластолюбиваго къ царство-
ванію большѣ строгому; впрочемъ, съмена,
бронěнныя энциклопедистами, началили уже
приносить плоды; маленькие домики, прюшіе
роскоши, нѣги и сластолюбія, окружали какъ
и прежде столицу, и этотъ венерінѣ полъя,
стягивавшій столицу, украхался самыми

очаровательными загородными жилищами,
скрывавшими въ тѣні густыхъ садовъ сво-
хъ греческіе портики, марморныя лѣст-
ницы, и миенологіческія фрески. Жилища
эти были такъ восхитительны, что для выра-
женія всѣхъ ихъ прелестей принуждены были
выдумать новое слово и назвать ихъ delices
т. е. пріютами наслажденія, которыми гор-
дились и гдѣ проматывались родовыя имѣнія
стариннаго дворянства и благоприобрѣтен-
ныя богатства новыхъ финансоверовъ.

Въ одинъ изъ этихъ домиковъ, принале-
жавшихъ виконтессъ Аделандрѣ Револь, соб-
ралось въ юль 1789 года многочисленное,
отборное общество. Цыльный рядъ сюрпризовъ,
слѣдовавшихъ одинъ за другимъ, возбуждаłъ
во всѣхъ безпрестанное ожиданіе; здѣсь па-
віонъ, скрытый густою зеленью акацій, ма-
нілъ къ себѣ разными лакомствами; тамъ
оркестръ музыкантовъ разыгрывалъ чулныя
симоніи; далѣе лотеред, составленная изъ
прелестныхъ бездельокъ, вышивавшихся ру-
ками молодыхъ знатныхъ дамъ, привлекала
къ себѣ толпы молодежи; словомъ, на каждомъ

шагу что небольшое новое, неожиданное поража-
ло взоры, и между тѣмъ, какъ дѣлался нѣть
каретъ, украшенныхъ гербами, подвозила без-
престанно новыхъ гостей, Сена на волнахъ
свопхъ несла къ берегу легкія, красными
шлюзки, которые, будучи освящены разно-
цвѣтными фонарми и тихо скoldзя на по-
верхности рѣки, напомнили собою дѣл-
ныя поэтническія ночи Венециі.

Съ наступлениемъ ночи, все общество со-
бралось въ салу на обшпронной люцадѣкъ, гдѣ
подъ звукъ скрипокъ ві полончелей начиналъ
уже строиться мензуты. Въ эту минуту
одна молодая дама и одинъ красный муш-
кетерскій офицеръ, разговаривавшіе уже
нѣсколько времени между собою, скрылись
вдругъ не примытными образомъ за деревья,
окружавшія люцадку, и направили шаги
свои въ длинную каштановую аллею. — Кол-
га они отошли на такое разстояніе, что не
могли бытъ примѣчены танцующими; голость
кавалера сдѣлался вдругъ пѣнѣнѣ и онъ
крѣшко прижалъ къ груди своей прекрасную,
пухленьку ручку молодой дамы, которая не

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

МАДРИДЪ. Недавно найдены злѣсь, случай-
нымъ образомъ, бренные остатки знаменитого ис-
панскаго писателя Допа Педро Кальдерона де ла
Барка. До спѣх поръ никто не зналъ гдѣ былъ со-
крыть его прахъ. Въ первыхъ числахъ пиваря
начали кому древнаго монастыря Сан-Сальва-
дортъ, который, отъ времени, грозилъ скоро пре-
вратиться въ развалины. Въ стѣнѣ, примыкавшей
къ олтарю, наши надгробный камень; отбивъ съ
него штукатурку, — прочіи падлись, асно сви-
дѣтельствующую, что здѣсь похороненъ знамен-
итный драматургъ Испаніи. Архитекторъ, ко-
рый присматривалъ за работою, велѣлъ осторож-
но докопаться до каменного гроба, въ которой
лежитъ прахъ Кальдерона. Его перенесли въ
храмъ Атохія, родъ Пантеона великихъ людей
Испаніи, гдѣ онъ поставленъ въ великокійныя
саркофагъ. Всѣ Испанія должна быть благодарна
умному архитектору, которого распоряженіямъ
она обязана сохраненіемъ останковъ одного изъ
величайшихъ своихъ геніевъ, тогда, какъ въ полож-
вѣріи прошагія столѣтія она, въ подобномъ слу-
чать, при стытіи кнегіскаго монастыря св. Троицы
въ Мадридъ, утратила навсегда прахъ Свante-
са, засланный обломками разрушенаго зданія.
СТОКГОЛЬМЪ. Здѣсь возбуждаетъ всеобщій
изтузіазмъ молодая виртуозка на фортельво,
Якобина Гърицъ, недавно еще пѣніившія свои-
необікновеннымъ талантомъ Копенгагенъ. Ова
соединѣтъ въ игрѣ своей столько таланта и ду-
ши, что самые строгіе судьи искусства ставлѣтъ

не докопались до каменного гроба, въ которой
лежитъ прахъ Кальдерона. Его перенесли въ
храмъ Атохія, родъ Пантеона великихъ людей
Испаніи, гдѣ онъ поставленъ въ великокійныя
саркофагъ. Всѣ Испанія должна быть благодарна
умному архитектору, которого распоряженіямъ
она обязана сохраненіемъ останковъ одного изъ
величайшихъ своихъ геніевъ, тогда, какъ въ полож-
вѣріи прошагія столѣтія она, въ подобномъ слу-
чать, при стытіи кнегіскаго монастыря св. Троицы
въ Мадридъ, утратила навсегда прахъ Свante-
са, засланный обломками разрушенаго зданія.
СТОКГОЛЬМЪ. Здѣсь возбуждаетъ всеобщій
изтузіазмъ молодая виртуозка на фортельво,
Якобина Гърицъ, недавно еще пѣніившія свои-
необікновеннымъ талантомъ Копенгагенъ. Ова
соединѣтъ въ игрѣ своей столько таланта и ду-
ши, что самые строгіе судьи искусства ставлѣтъ

ее на ряду съ Листомъ, Тальбергомъ и г-жею
Пацейеръ.
ВѣНА. Механикъ Іосфѣ Фаберѣ кончилъ гов-
рильскую машину, надъ которой онъ трурился 20
дѣтъ. Струма воздуху проводился въ нее посред-
ствомъ мѣховъ, а звуки выходятъ изъ металличе-
скихъ и деревянныхъ трубочекъ, которые рыча-
гами соединены съ клавіатурой въ 46 клавинѣ.
На нихъ механикъ играетъ, какъ на фортеньяно.
Онъ дополнительно громко и вярно беретъ каждую
букву, какъй слогъ и заславлѣ машину свою
произносе не только каждое слово, но и пѣлѣя
фразы. Пока машинна его говорить только на нѣ-
мецкомъ и богемскомъ азыкахъ довольно хоро-
шо произносиłъ посовые звуки французскаго, од-
нако, по произношению, тотчас замѣтно, что она
родомъ не изъ Парижа. И такъ, вотъ еще гнанта-
скій шагъ нашего механическаго вѣка! Видно

70

отнимала ера пронз. Они ширили скоро, любовь и счастье сяли в глахазах ихъ... и, чего могли желать они?.. Чего не доставало имъ?—имъ—, виконтессъ Аделанда, де Революція и кавалеръ Эмилии Адъваринъ, которые оба были молоды, прекрасны,艸наты и богаты...

Они остановились въ срединѣ досветка, котораго густы въ вышня составлялъ надъ ихъ головами зеленый, свѣлыйшій полюгъ. Очершшіе въ пведѣсталь статуи Амура, освящая отбѣлсный горшевъ вдарили людинаціи, молодые любовники разговаривали о своемъ стадіи и предавались складнымъ мечтамъ о будущемъ.

— Зачѣмъ откладывать еще день нашего соединенія, говорилъ въ полголоса кавалеръ: скажешь, виконтесса, и поймите нерѣтнѣе человѣка, который любить, обожаетъ васъ.

— Но войдите въ мое положеніе, кавалеръ, и вспомниите, что съ тѣмъ имѣть свои законы, которому я должна покоряться... Будучи вдохновленъ только одинъ годъ, я не могу приить на себя такъ скоро новые узы, не могу оскорбить памяти моего мужа, котораго и впрочь едва зналъ... Подождঁемъ еże!

— Жать, Аделанда, жать! О! у васъ холодное сердце, вы не уметьте любить.

— Я!.. — отвѣчала смываясь виконтесса...—Посмотримъ, кавалеръ, кто изъ насъ двухъ бу- деть умѣть любить лучше и больше...

— Жать, продольный онъ? — а кто знаетъ, много ли еще останется спокойныхъ дней нашей бѣдной Франціи. Дворъ съ безпокойнымъ смотрѣть на собрание генеральныхъ титовъ; каждый день выходитъ винки, въ которыхъ перечатается вся несъяснянныя: народъ становится такъ дерзокъ...

— Народъ!.. в. склывала президентально Аделанда...—Это строптица и вмѣсто трусливаго сабка, которую палка заставлять замолчать. Во злу минуту за кустами досветка хошь и вътва засверлились. Виконтесса, повернувъ голову, увидѣла лице, которое бѣю ей незнакомо: черты его выражаютъ ка-

кую-то особеннюю жестокостью и виконтесса не могла побѣдить къ себѣ внутреннюю тремета, овладѣвающего ею. Кавалеръ, отъ котораго это скрылись, бросились къ незнакомому, чтобы потребовать къ ней обещанію, онъ не далъ ему времена сдѣлать это; выйдя изъ-за куста, онъ поклонился почтічною и сказала:

— Простите моей неснеморности, виконтесса... Утомленный шумомъ вашего блестящаго пригода, я хоръ отохнула немного нечаянно, возбуждая мое вмітение и признавшись вамъ, сра- ганеніе, которое вы слѣдали, говоря о народахъ, казалось мнеѣ немного строгимъ...

— Государь мой, возразила виконтесса голосомъ, въ которомъ была замытна гордость и негодованіе: — я не имѣю чести знать васъ, и могу ли спросить...

— Вы совершенно правы, виконтесса. Меня привезъ сюда одинъ изъ друженъ вашихъ докторовъ Белеръ, и я называю Фукъ де Теньль.

— А! казалъ кавалеръ: — я читаю стихи, которые вы посвятили королю, кажется въ 1781 году...

II.

Въ жизни обыкновенной и въ ряду вѣковъ, четыре года суть не что иное, какъ четыре четвери, постеленные одна послѣ дури, —точки, которые остаются никогда безамѣченными и часто не остаются przezъ себя да- дая воспоминаніи. Но отъ 89 до 93 годъ, эпоха, въ которой снова начинается этотъ раз- скажъ, жизнѣе была тяжка и мучительная; она былась часами и страданіями, точно такъ-же, какъ побыды, одерживаемые намородъ, скиданные головами. Въ эти четвери года, казалось, жили только для смерти и, ожидая ее ежеминутно и съ покорностью для себя, дивились, когда сходя врятчась вдругъ... Друей!.. были ли они тогда и смѣли ли имъ ихъ!.. Подобною зазвѣ флорентинской,

которой разговаряла гос'tей с'и пира, разлазала братье съ рѣсъ кралами и даже отургала другъ отъ рѣсъ сердца любовниковъ, свобода республиканской — недоверчивая и указанная, завлѣляла въ какое семейство, въ какое сердце и, оледенение всякой мужества, уничтожая всѣ вспѣственные и физических силъ своихъ противниковъ, разлила ихъ без-понощно, сокращая такимъ образомъ защите- нниковъ розызма.

Но великой событіи удивляться только одни слабые характеры въ ету ужасную вихов' міръ быў свидетельствомъ дивныхъ, высокихъ нодлѣствъ. Всѣ эти женщины, которыя и пыны еще представляются намему вооруженнію увінчанчныя цвѣтами и перьями, укра- нышенныя дорогими каменями и шеловѣсыми тканями, всѣ эти женщины безъ ропота, а можетъ быть даже и безъ сожалѣнія, сроч- нысь съ себя и нальды и убраны временно счастливоїщихъ. Самоотверженію ихъ не было границъ, и онъ, лишенныя пышнымъ бле- ска, скривавшагося и онъ до полонны, являлись во всемъ дивнымъ свомъ величій.

Простота и сместность въ убранствѣ ор-одного небольшого домика въ Сент'Онорескому предмѣстій доказывали, что тѣ, комъ онъ приналажалъ,要在жить въ уединеніи, далеко отъ высокаго шума и всѣхъ подо- звѣршій.

Въ одной изъ комнатъ этого домка, скуп- нивъ головы на руку, сидѣла у стола моло- дая женщина и казалось со вниманіемъ чита- чавшіеся предъ нею журналъ; но черные глаза ея часто устремлялись къ улицѣ, которая была видна изъ-за головы двухъ камен- ныхъ львовъ, охранявшихъ входъ въ воро- та. Дарвагъ кто-то поступался; при этомъ знакомомъ звука, молодая женщина затрепе- тала, вскочила съ своихъ креселъ и потомъ, снова упавъ въ нихъ, пропелатагъ: «это опъ!»

Минуты черезъ дѣвъ кавалеръ, или лучше сказать бывшій кавалеръ 'Адъваринъ стоялъ предъ бывшего виконтессо- де Революціи. Во

кудѣтъ покойного А. И. Писарева скоро переста- нѣтъ быть остроумной насмѣшкѣ:

Лошадми, полой, парами
Нычре съють, жутку и тутъ:
Скочь думать не о нуме-
А шашками начутъ!

И дѣйствительно! Говорящая машина изобрѣт- енна, самописанъ такъ же, самоматронный стаканъ —то-же, —остается одна механика мылы. Что-жъ, — въ дѣю не ставитъ! Если размотрѣтъ со- чиненіемъ новѣщый знаменитостей, состоящій въ обещанъ мѣсть и общихъ раззрыд, почти можно подумать, что такая механика уже существѣтъ. Того бы не любя нашей братья—журналистка, особибною тѣмъ, которые выяснились въ межъихъ индивидуальной литературовой пошлѣнности и нуждаются въ смѣтливыхъ сотрудникахъ! Наку- лъ себѣ машинъ съ общими мытками, съ пус- тыми звуками, съ наборными рытагами, съ пы- лъ ихъ въ ходъ — и живи себѣ приймаючи! Будь входитъ клиника, къ которой толщая, толщая, безъ особой мысли, никогда безъ смѣсы, не всегда съ репрезентіемъ на книгъ! А кто редор- тар? — спросятъ. Отвѣтъ: публика! Ибо она-де получаетъ и читаетъ — дай Богъ ей здорова!

ПАРЗЕДНУЙ. На здѣшнѣй театра исполнитъ творческое падение новой трагедіи Мозея: «Форлиркальная келье» (Die Bräute von Flor- renz). Это сочареніе страждено совершеннымъ от- сутствіемъ поэтской мысли и составлено изъ Auditores, нерѣсныхъ эфектовъ, которые нѣмь прекрасно изображаютъ словомъ Knalleffel, а нѣ- котоихъ нашіх драматиги руки съ особенюю пози- зною для себя пускаютъ въ ходъ.

НУЮ-ЮРКЪ. Въ здѣшнѣй газетѣ вы- роаваливаетъ очень забавный абсцентъ. Въ Англии и Аме- ліи существуетъ обычай островныхъ и ам- елійъ назначателей: когда влаѣ привязанъ къ большовѣлу, то беретъ обикновенно гибнея за ви- зель впередъ, за то даетъ большому людямъ на- передъ заготовленныя противъ разныхъ болѣш- ненныхъ княздѣй. Одинъ изъ нускійныхъ, но разсѣя- ный влаѣь сѣмѣно привязанъ къ большому. Объ лодыбѣ, осмотрѣлъ его, не потопилъ изъ кармана коробочку съ плюлами и золотымъ монетамъ; отсутствѣ десны плясали, привязанъ ихъ самъ. А большому положилъ золотой въ руку и усмѣшалъ. На другой дѣвъ большой выборилѣнія, а доктор лежалъ въ постѣй, — страдая келудочны- ми спазами. Вотъ что называется радикальною леченческой.

ЭРУРГЪ. Пастор Лібертъ публикуетъ въ подлѣшней книжѣ берligerskаго Франція- скаго архива, что инструментовщикъ Глейцъ, въ Эфуротъ, по его иден и ланымъ, составілъ но- вый музыкальный инструментъ, соединиţой въ всѣхъ непротивновременнаго съ золотоколчеднымъ. На томъ и другомъ инструменту можно пытать порошъ и въ одно время. Эфуротъ этого инструмента нѣвъ чисты, чисты, пысучи и притопитъ такъ сѣнъ, что не только могутъ наполнять большую концертную залу, но и церковь — среднѣй вѣрненны, гадъ это нововѣреніе могло бы съ большой войны замѣрить органы. Церковное нѣвъ, соединенное съ этимъ инструментомъ, производить унівѣрситетнаго агнія на слугателѣ и своямъ не- обикновеннымъ звуками троящается его въ гу- бны душу.

ГАРЪ. Сюда прыбыли недавно английскій и- менеръ Коппетъ, новый Пиранези, с'планомъ-

построты постоянный мостъ изъ Казъ въ Дубъ. По рускому, который онъ вмѣсто выъвѣрить въ моръ 20,000 каменныхъ подставовъ, на кото- рыхъ ложь поколеніе мостовъ; расположи, по по- строку, по его расчлененію, составлять сучу- зьбацкаго, всего 20 millionовъ франковъ, (около 190,000,000 рублей). Если этотъ панъ будетъ отвергнутъ, то запасалъ Коппету уже другой, именно: постротный подъ Калескимъ про- нимъ телѣнъ (подвѣдный подъ раззѣдъ), который обойдется ужъ вникать не дорогоже семейства mental'оновъ съ чѣмъ небудь. Всѣ телѣнъ долженъ сок- стоять изъ цѣлыхъ выдвинутыхъ чуhrчныхъ тругъ санкцъ въ восемь въ діаметръ. Скромность ан- глийскаго инженера превосходя съ нашъ обрѣтна- тельствомъ: «Дѣла тѣкъ просто, легко и удобно- исполнимъ, говорятъ онъ, «тѣо даже не приписаю себѣ особенной славы за это обрѣтнѣніе Французскаго правительства ухажралось, какъ лучшимъ образомъ поступить съ такими планами: оно отыскываетъ большинство, гадъ скоро и върно-лечатъ отъ повѣшения.

ЛЮБЕРЪ. Въ новой газетѣ давалъ въ бѣдъ в первой разъ «Большой улица и тѣній перер- локъ» на «Завтрахъ новой годъ», комедію въ пати актахъ, на даткомъ языкъ, соединеній Паладе; улица оказалась очень пуста, а перелюкъ слан- комъ темноты и грасли, отчего сю редкаго копрі- леса прошелъ трагматический конец; она знамен- итно навсѣе не смотрѣтъ на то, что отъ целымъ че- тымъ тамошнымъ театра и слѣдовательно имѣть право обѣщать ее, какъ можно лучше. Говорите поспѣшъ по- твоого, что обстановка дамъ усмѣхъ пись!

АНГЛИЯ. Въ лондонѣ вышелъ въ свѣтъ освѣт- ный отчѣنіе поларинаго объûствія жилѣ- ныхъ дорогъ въ Англии съ 1-го декабра 1831 года

["79", "— Какъ госпожа д. Революц. вы здѣсь?", "— Да жарожанни д. Революц. вы здѣсь?\n— Да жарожанни д. Революц. вы здѣсь, который вы съдъялъ миьь четыре горда тому пазадъ.", "— Вы еще попадите?", "— Какъ нельзя лучше.", "— Все перемѣнилось съ тѣхъ поръ: тогда\nвы давали прадинки...", "— А теперь мы проливаемъ мы слезы.", "— Кацкадъ своя передер...", "— И не смотри на нея, я полагалась на васъ... Ведя жизнь самую уединенную, не пемѣшаваясь ни въ какъ заговоры, я смыла думать, что вы не откажете миьь въarfовленій поспѣтъ въ Сенъ-Лазарской тюрмѣ маркиза д'Эсперсе и дочѣ ея, арестованныхъ нынѣ ей утромъ.", "— Какъ! вы хотите видѣть этихъ инпрт-\nганокъ, этихъ агентовъ иностранныхъ ца-\nгоспожей?", "— Не ужеете откажете вы миьь томъ, о чемъ я пришла просить васъ съ такою увѣрленностью?", "— Вы очаровательница и вамъ невозмоз-\nerno пропитываетъ. Вы, возьмите это про-\nпускъ. Если вы будите пьмь во миьь нужа,\nто въ эти часы для васъ, —для тебя, гражданинъ, буду я всегда дома.", "Отдавая ей пропонатъ, онъ сжажа ея руку, и decision участья внутренно прокисновеніе заставило Аделялу содрогнутся, она скрыла�ACKO-2E-0000-0000-0000-0000\nна adjusted\nпши, и наконецъ пши, и наконецъ пши\nпши, и након

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕБ
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сурлаите ободокените, гитлаите! Шекспир. (Цимбелин.)

19.

Выходить три раза въ недъю: по вторникъ, четвертамъ и субъектъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр. съ пересылкою пап разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

15-Е ФЕВРАЛЯ,

СУБОТА,

1841 ГОДА.

ВИКОНТЕССА ДЕ РЕВОЛЬ.

— 1789 — 1793.

(Окончание.)

По письменному приказанию Фубль-Сенвиля, тюремщики способно пропустить виконтессу въ Сент-Лазарскую темницу и повели ее по длинному корриюлу къ оной двори. Шумъ отворившейся двери заставилъ обительницъ этой келъи обернулась съ ужасомъ; но при висьмѣ молодой, прекрасной женщины, она успокоилась и принялъ ее съ слезами и рыданіями, не зналъ, кого посылилъ имъ въ ней страшные властители Сент-Лазара: утвештительцу пап подругу заточенія. Виконтесса посыпила разъяться ихъ сомнѣнія, назваъ себя; но между тѣмъ, какъ она говорила съ маркизой, взоры, ед. былъ устрелены неподвижно на молодую Розну д'Эсперансе, которая; откнувъ назалъ густыя кури свѣтлорусскихъ волосъ своихъ и устрашenerъ на мать, голубые глаза, казалась анеголомъ, слетвившемъ на землю для утвешенія смертныхъ.

— Я упакала о вашемъ заключеніи отъ himselfого общаго друга, кавалера д'Аврины, сказала Аделана: — и рашилась пренебречь всемъ опасностями, чтобъ повидаться съ вамъ и хотя нѣкоькою васъ упокойть.

При имени д'Аврины, Розна улыбнулась и сказала: — О, я была уврена, что онъ не забудетъ насъ!

— Кавалеръ вамъ совершенно преданъ, маркиза, не правда ли?

— Какъ съмъ, отвчала маркиза. — Мы понякомились съ нимъ въ Бретаньи, и въ лучшія, чумъ теперь, времена. Увы! тогда мы были: счастливы, а теперь... Ахъ!... И страдаю не за себя... по дочь моя!.. Такъ молода, такъ невинна и должна умереть... И я должна буду вдѣлъ, какъ она погибнѣтъ, подобно цвѣтку, сорванному прежде времени. О! нѣтъ... прѣсмѣть свои обнумѣть ее у меня, пусть вырвутъ мое сердце!

И бѣдыя затворницы слова зашлились слезами. Виконтесса съ смотрѣю, смотрѣя на нихъ: она была такъ-же несчастлива, не но мугла пакать. Ревность покинутой любовницъ и состраданіе христіанки боролись въ ед сердце и волювалъ его тысячию различныхъ ощущеній. Занятыя своими мыслями, она не слыхала, какъ отворилась дверь; но

радостное восклинаніе Розны заставлю ее обернуться — и она увидѣла кавалера д'Аврины.

— Какъ, виконтесса, вы злѣсь?... проповѣтань онъ глухмѣ голосомъ.

Аделана должна была прибѣгнуть въ эту минуту къ чрезвычайному усилію, чтобъ не измѣнить себя. Она отвчала, что участіе, принимаемое ею въ судьбѣ несчастныхъ, подпавшихъ гоненію кровожадныхъ, тирановъ, заставило ее проникнуть въ темницу и она дала маркизъ полную свободу изить свою горесть въ жалобахъ и слезахъ. Наконецъ явился тюремщикъ и объявилъ, что пора оставить затворницъ.

Аделана вышла вмѣстъ съ Эмилемъ, унесся съ собою благословеніе маркиза и ея прекрасной дочерей.

Когда виконтесса и кавалеръ съмъ въ намѣную карету, Аделана нѣкоько минутъ, казалось, что-то обумывала, межѣ тѣлѣ, какъ эмиль былъ преданъ тому воленію, какое ощущаетъ всегда человѣкъ, чувствующей себя виновнымъ. Наконецъ, после дольально продолжительного молчанія, Аделана прервала его, и тономъ, доказывавшімъ терврую тѣшимость, сказалъ: — Не говорите мнѣ ни слова, кавалеръ. — Я читаю въ вѣшетъ.

МУЗЫКАЛЬНЫЯ НОВОСТИ.

Надо сознаться, что у насъ, въ Петербургъ, самый дѣятельный, испытанный и анкетарный поставщикъ музыкальныхъ новостей — публику — есть «Одеонъ», или любви сказать, музыкальные магазины, существующие подъ этой фирмы въ большей Морской и у Казанскаго моста... За избранцами «Одеона» едва можно усилѣть стѣдѣть. Что-день, то романъ или каватина, что два? то французская кадриль или мазурка, что не liability, то концертъ Тальберга или фантазія Листа, или капранъ Герда, или музыкальный вихрь, именуемый валюсомъ Ланнера и Стравса. Что за прелѣсть эти

изданія! Роскошь, чистота, богатство и вкусъ, до которыхъ наши литературные издания еще далеко не достигли! «Одеонъ» изданиеми своими смѣлымъ составляется съ расточительнымъ Вѣнокъ и часты орѣдживаетъ надъ нею верхъ. «Но для чего этъ роскошь, этъ золотые уары, эти разноцветные вѣды цѣнны? — Они только утверждаютъ цѣну на хорошія музыкальныя произведения, а дурныхъ не скрывающіе—Такъ говорите, вы, золотіе нѣсемість, а въ апъотъ-яю: вы не прав! Въ нашъ вѣнъ наружностей. Посмотрите на свѣтъ: при богатомъ приданомъ, въ нѣмѣтѣ—ужъ подозрѣвающіе умъ и красоту; при хорошемъмъ личнику, въ дѣвушкѣ предъявляется прекрасная диша; въ роскошной гостивой — предоплашаетъ вкусъ въ хозяинъ; во фракѣ, котораго дѣвый бокъ образовалъ значительную возенность надъ грудью, надъются встрѣтить великоодушевое серд-

пе, т. е. много лишихъ денегъ для заліха, и т. д. Все это предиагогалѣется, подозрѣвается, принесъ ваетъ, предъявленіе — но наружности, хотя она по большей части обмачивала. Въ наше арифметическое время, это единственная мечты; которые намъ оставила существенность — иеглѣзныхъ дорогъ, газда, машинъ и маскерадовъ. «Одеонъ» очень хорошіе постель—ополошіе вѣка и мы его, за это халѣмъ. Тѣмъ богѣ онъ достоинъ апоевы, что онъ, какъ Гете, въ волчайшей простотѣ заключавшій высочайшую позорію, въ роскошныхъ формахъ даетъ прекрасная вещи и—о верхъ самототверженія! — не возьмется на нихъ цѣну. При томъ онъ хочетъ завлечь ваше вмінаніе красотою, израшествомъ; онъ звѣастъ, что вы человѣкъ совершенный и что варужный бlesкъ надъ вамъ пребольдѣдѣ. На пунтѣ дежитъ, на примѣръ, листокъ съ пределышнѣй автской головкой, съ тѣкой, какъ вамъ снилась еще въ первые годы мечты, и

* Въ домъ Штравха.

** Въ домъ Энгельгарль.

["74", "сердця... вы ищете в немднём извненёній и не\nнадхите ихъ... Единственное отвѣтъ, ко-\nторый могъ бы слетать съ вашихъ устъ, за-\nключается въ словахъ: «А пересталъ любить\nвасъ...» И пронзялъ этотъ отвѣтъ мыслен-\nно, но не вслухъ, прошу васъ...", "— Адамеда!..", "— Молчите, кавалеръ, молчите!... Голость\nвапъ тягостѣнъ для мелкъ. Повторю вамъ,\nмнѣ не нужнѣ извненёнія; я не пропаю, не\nпопнимать — вотъ и все... Я знаю, что такое\nлюбовь... и вижу, что вы кнѣчно! Но вымѣ-\nтесь, останется другъ, который и въ отдалёнѣе\nбунѣеть мечтать и молиться о васъ... Эта моло-\nдая двѣвніца — агентъ; я должна спастись же.", "— О небомъ! Вы, Адамеда, вы...", "— Да, а... Что удивляет васъ?... тру-\nность ли такого предпріятія, или невлѣкости\nтакой жертвы?", "— Розина д'Эсперсе не интересуетъ васъ\nстолько,чтобъ вы могли рисковать за не\nсвою безопасностію—она вамъ совершенно\nчуждą.", "— Нѣтъ, Эмиль, теперь она уже мы не\nчуждая... и я спасе ее.", "— Но какимъ образомъ?... И могу ли я сол-\nвоспитаться?", "— Какъ! неужели вы отвернете услугу\nпотому только, что я предлагаю ей?", "— Ахъ, можете ли вы это думать!", "— Завтра въ шестъ часовъ уста'dыть\nбѣдъ Са-Лазаретской тюрьмы съ почтеною\nколяской... Жерѣвъ будетъ ожидать васъ...\nонъ вмѣрить вамъ приказаніе освободить\nмаркизу и дочь'е'.", "— И вы хотите, чтобы' ухвѣлъ, оставалась\nвъ омъ уже въ этомъ городъ, гдъ царственны\nукая и убійства... нѣтъ... это значимо бы\nбыло подобнымъ?", "— Эмильы Ты никогда не отвергала моихъ\nпопытъ... не отвергну ихъ и теперь, когда\nя идѣю о твоемъ счастіи... Отвѣтъ этотъ\nнеобходимымъ... Будь спокойнѣ на счетѣ\nменя... не видаліе... вспоминаешь... но\nпенъ разстанется; общайся мы только, другъ\nвсѣм, вспоминая виноградъ.", "— Всегда, Адамеда, всегда!", "— Всегда... да, я въ>Youрѣ больше прочноти\nдырябы твоей, чьмъ любви... Прощай!... о-\nстаю меня... мысъ надобно кой-куда съъз-\nдить... Еще разъ прощай!", "Въ нашъ выъ кареты и удалились от-\nталъ съезлы. Виконтессе доADO пронавѣрилъ его\nглазами и когда онъ совершенно скрылся\nизъ виду, приказалъ кучеру везти себя уже\nстрашный тероризм, который постила уже\nонъ однадцать своимъ посвященнымъ.", "Слѣдное душевное возбуждение овладѣло ей,\nкогда она вошла въ домъ его; трепещения", "какую вы посвящѣдствія, можетъ быть, встрѣтны\nвъ бравшію или на багъ. Голерова она не вы-\nвѣритъ у васъ изъ голоды—и вотъ вдругъ вы видите\nсъ тѣмъ ягучими глазами и сѣдѣнными локонами,\nна пупитрѣ; она нѣжно скрещила свои носы\nпальчковыми молитвами. О комъ? съ нѣтъ. Невелико\nвы садитесь къ фортепья и хотите унестарить\nмоя молитва. И что я вы сдаюсь прикован-\nнымъ къ инструменту, ваша душа полнаю по-\nговѣ, вы разыграя превосходное Аве Магія —\nРанниска Ушербата, одного изъ превосходнѣй\nмніхъ компонентовъ мечтательной Германіи. Въ\nдомъ увѣреныse потокомъ музICALНОГО ВОЗ-\nНОВЕННОЙ и съ хватываетъ другой листокъ, и съ глубокимъ\nсвѣтлой поетъ «Псвъ Ольга».", "Скажите мянъ, зачѣмъ такъ сердце бываетъ,\nТо чудное мянъ винтаетъ во сю, и\nТо рюжка холохвѣтъ въ душь проложитъ,\nТо ггоріо въ томительной онѣ?", "— Сначала!", "Эта звуки влажной вамъ въ усть г. Черниковъ,\nлегкій, но довольно церквый сочинитель ро-\nманъвъ. Хотите, онъ, чрезъ посредство «Одеона\nпредередъ вамъ еще нѣкоторыхъ своихъ игристыхъ\nвѣсѣнъ. Онъ счастленѣе! Его любятъ дамы. За\nто онъ разжмакаетъ въ музICALныхъ звукахъ чь-\nй романъ своей любви. Прежде всего онъ пере-", "и изнеможенналъ, была она принудена бро-\nсатъ солемонскому, на котором\nФукье-Тенніль показалъ ей рукою. Человѣкъ\nпринѣтъ въ минуту понялъ, что она хотѣла\nпринѣтъ къ его диктаторской власти и\nна勞гъ также очень хорошо, что не было\nвмѣръ вещи, которая могла бы приїрот-\nтаться даромъ.", "Холодный и даже грубый, я неумерѣлъ\nсъ срысью, неподобный гразда въ виконтессе\nдев Револь, которая въ эту минуту была\nочарованно прекрасъ. Свіданіе продажалось\nтолько вънѣкою минутъ; но когда\nвиконтессе узвѣжала, у ней въ рукахъ была\nбумага, которая нублигънъ обвинитель от-\nдалъ ей, сказавъ тихимъ голосомъ: — И по-\nлагаюсь на такое слово, милая моя аристокра-\nтика: услѣвъ на游览ъ... Но дождаться до зав-\nтранія гвера сжиломъ долго... про-\nчемъ, пусть будетъ по твоему... и такъ, зав-\nта въ часамъ сныви... Ты можешь пова-\nтиться, что изъ всей своей касты была она,\nкоторой я ввѣряла... а я все это отъ того,\nque chertiey\nсъ ума... И она в второй разъ почуствова-\nлѣ пожатіе той руки, которая подописала\nтолько смертныхъ приговоровъ.", "ШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШ

75

которому разастись лсъдвалиа к нимъ вегда.

На туро, поздъмъ мучениковъ, по обикновеню, отправилъ къ площади, обагрелой ковровой короля. Еся къ старому Жерке случисло быръ на той дорогъ, по которой прозвала ковровая тележка, то онъ, въ чисто осужденныхъ молодой, прекращенъ щенину, воскликнулъ бы съ ужасомъ:
> «Великий Боже! это виконтесса!»

## КРАСНОВЧЕСКИЕ ВЫ IV ВЫКВЫ.

(Извъ Вилльменя.)

Четвертому столкъы было влекло вспох отвротной церкви и золотой въкомъ христианской литературы: церковь получала тогда ръшительное образование в Гражданской constructed and soldiary сама общественностью въластъ. Въ науках и красноречиях возникли, посредни е, высокъ и блистательный геній, которые нашли себѣ соревнователей только въ XVII столкъы, между духовными оторатомъ Францанъ. Двистинѣально, сколько красноречивыхъ витій наполнили промежуточъ отъ с. Аванасіи до баженаго Августіи: какое чудесное движение ума во всей Римской Имперіи! какіе влеклия таланти! какъ власть надъ минымъ людіей! какое не-постыльшымъ измениміе цдялатъ общества глам-сомъ религій, которая изъ катакомъ възна-нно переходить къ престолъ Кесарей и означаетъ мечетъ, принятелѣный надъ гла-гамъ мучениковъ, и если не перестаетъ огра-гратся кровью, то уже по принчынъ собственныхъ свопныхъ раздопы.

Въ новойшій времени, особенно въ XVII столкъы, христианство, въ ныкотомъ от-ношении, всомопомочивала Гражданская образованность. Вышность его развивалась вмѣ-стъ по последній и блестала одинакомъ славою съ скидкусствамъ: духовные оторатомъ XVII столкъы поддерживались и ослѣдствались всѣмъ окружавшімъ ихъ геніямъ; въ языках и пхлѣзах отражалась тотъ же самый блескъ великолія и утонченности, какимъ упрекали они въ дворъ Людовика XIV. Боссюєе превосход-дѣлъ всѣхъ величейшія энтузіазмъ, однако видимъ, что и онъ наштанилъ быстрѣе тѣмъ как-мъ, какъ сeme совершенники, и самъ принадлежалъ къ своему времени, пышнымъ, часцливому и обильному талантиамъ.

Наранчивъ того, въ IV вѣкъ, высокое

превосходство христианскаго красноречія, какъ, возрастаетъ, и возвышается къ миъ стыднаго уніятии умовъ, и силы, въ им-періи, управляемой евнухами и едва не поглощенной набранными варваровъ, Аванасіи, Глаутоны, Авмосиос, Августинъ проповѣд-анъ чистыей уравненіемъ и вмѣстѣ съ тѣмъ поражающійся самымъ высокимъ краснор-лечіемъ, — одинъ ихъ геній возвышается не-поколебимо въ имперіи, которая клоняла къ наденію. Они кажутся основателями нового міра посреди развязанія; и диставительны: они мѣ-ся都要 зодичать того великаго религійнаго здѣ-анія, которому Провидѣніе судило за запутство місто Римской Имперіи.

Очень бы занимательно собрать вмѣстъ раз-которыхъ чертей генія этихъ мужей, раз-смотрѣть въ философской и правственной точки зрѣній и вмѣстъ изслѣдовать, что би-ло до дѣхъ поръ только преметомъ обожа-нія или провій, лиши тогда мы узлили въ времени, идей и страсты IV столкъы. Такое изслѣдованіе было бы тѣмъ любопыт-нѣе, что въ явтыпіяхъ церковныхъ пред-сѣдателей было въ влекъи людъ нѣмъ въкъовъ христианства только съ одной стороны, какъ непоколебимо-безопасныя памят-ники преданія, постоянно однообразнаго. Читалъ повѣствованіа въ тѣхъ временахъ, иной поднѣмъ, какъ въ IV столкъы, подложъ духо-вый и гражданский бытъ какъ-же правильно образованъ, какъ въ время Людовика XIV; что люди жили всегда одинаково. Now, въ самомъ дѣлѣ, какое различнѣе между этими эпохами, сколько картины новыхъ и необ-новенныхъ могутъ представляться при без-приспѣшной illustratedъ західѣ на эти времена дре-бностъ! Я столько же разумно заслѣ безир-старственаго возраженія, какъ и сучаснѣ, то ест, чтобы при изслѣдованіи именъ въ со-біятіяхъ повсвѣдованія не отнѣдало кра-сков, принуждающімъ другую эпохъ. Мно-го безсонныхъ ночной посвятилъ а разработ-горнымъ сочиненію, клонячающихъ въ сѣ-бѣ ученіе и красноречіе первыхъ въкъовъ христианства; миъ казалось тогда, что къ про-бѣгаю историческія записки, въ величайшемъ переворотѣ, который ибо совершался въ миъ мінѣ, какъ мінѣ, яркія отысқи въ отыхъ богословскихъ библиотекахъ нравы и духа народовъ; хловѣе возраженіе христианскихъ оторатомъ; ихъ борьба между событіемъ умъ міръ уже не сущесвѣтницій, міръ, которого изображеніе переданы для наст-тва всегда страстныя въ явственны, едма ли не върѣне, чѣмъ самая история. Пред-меты свои, отвѣренные, оцениетися всѣжаромъ пренія и именныя, и именою сагла. Все каза-

лось занимательнымъ, потому что обо всем разжадавали съ искренностью. Великія дѣкѣнія, пламенное убѣжденіе, характеры ин-тино органимныя, одушевлялъ картины того необкновенного вѣка.

По законамъ постопшой и всегда занима-тельной противоположности, къ жизнію со-цервительной и совершенъ вдѣлальной при-мѣшивающей обстоятельства жизни объкнов-енной, страсти и порок, свойственныхъ на-мей природѣ; различіе прозваній и самыя народовъ, прежде сближенныхъ между со-бою всѣмѣмъ религією, еще больше умножало необкновенное разнообразіе этой эпохъ. Христианство дѣятельно не однокав-имъ образомъ: оно было принято въ раз-личній степени у народовъ, которые всѣ были равно подъ гомъ Риманъ, но разлачались между собою и происхожденіемъ, и нравами, и кляматомъ.

Сочиненія церковныхъ отцевъ препа-тавлялъ намъ върно возраженіе всѣхъ этихъ измѣнній. Посреди богословскихъ преній и мистическихъ мы влечѣнѣностей, какъ бы не иначе, мы встравляемъ въ нихъ все поднѣбности исторіи народа, весь ходъ продоль-ногого нравственного переворота; ви-димъ паденіе и упорство прежнихъ облы-часѣвъ; далѣе, какъ влянѣе плящныхъ ис-кусствъ способствованъ продолженію влѣй-язычества, какъ новая вѣра, возникніе снала въ простомъ народа, чтосю так-же въ равной степени поддерживается про-священіемъ и витінцомъ: какъ действеніе ор-аторовъ и наконецъ какимъ образомъ христи-анство основываетъ средо другого міра въ образованность, который и касается от-дѣлнымъ вмѣстъ съ ея паденіемъ. но исче-засть вмѣстъ съ ея паденіемъ.

Тамъ является геній Греціи, столъ долгое время угнетавшійся гомъ Риманъ, теперъ къ ней нервное ревюніе вры, онъ стремился къ обращенію міра; вмѣстъ того, чтобы сут-ытнымъ красноречіемъ бабатѣть похвѣ-пелітелей. Греческій геній пробуждается въ одно и то же время въ всѣхъ концахъ Восто-чочной Имперіи, озаряя свѣтъ Египетъ, Крины и въ особенность Айзійской Греціи, уже более не сущесвѣтую, но преслѣдъ столь знаменитую богатствомъ и великолѣпіемъ.

Въ IV вѣкъ, Адны были еще городомъ, наукъ и изящныхъ искусствъ. Все любоза-тельно юношество Еропы и Азіи стекало въ этотъ город, наполнивъ памятниками и школами. Адны были пасселены энтузіа-стами первыхъ времени, которые, съ равнымъ жадностью къ наукамъ и чудесному, желая все понимать, искали истины съ какимъ-то безопокиннымъ простосерде-

Ты размисье же
Золотой слезой
Марны мигалъ!

И въ самомъ дѣлѣ, этіимъ церковнаго заключенъ въ рошманъ, какъ не возрастили къ въсѣ Оливки, къ этой прелестной, милой Оливки, къ которой слѣдуетъ «Одена» передачи намъ потому на Шубертовой Ave. Marie. Вотъ ужъ это не хоро-шо, г. Черниловъ! Аglec можно измѣнить такомъ прелестному сущестѣ, которому толь мило петъ ровомъ. Но это одно притворство, мы знаемъ! Посмотрите, непропадетъ мѣсца «Одена» оплоченіемъ послѣдній гладу романа. Черни-кова, которая въ «біановѣ» и «Ульяка радости» или какъ нѣбудь въ этомъ роѣдѣ. О, мы знаемъ! г. Чер-никова а. фом. Now, вотъ «Одена» будетъ еще сильнымъ, мы сме-щутъ величайшіго! — Семь музыкальныхъ піецъ въ оду недѣлью! Да сколько же вы намъ дачите, г. «Одена»; въ остальное время года?

Вторая недѣла поста дѣзтилъ и ведетъ за со-бѣ олѣйный оркестръ витриотовъ, «Валя венеру-бенія концертовъ роскошныхъ, гнѣвыхъ, торк-вежныхъ и такъ-хъ, по一次 концерту! Онѣ расхажнетъ олѣма опять въ верхъ театра, гдѣ мы расхажнетъ отмѣятъ на лаварѣ и тѣщѣ Та-гія олѣиакавшія свои старые рѣхи. Музыкъ вку-самъ, музыкальныхъ дѣлъ, худовѣныхъ юлиозныхъ оты-тва арена сенцы. Гармонія заступитъ мѣsto стра-ды, акузы складки, стройные залѣшьтъ нѣсто-свые вопли и еще несостыбѣшій хохотъ.
Скіймъ Гиза, изобрѣтателя perpetuum mobile на скрипѣ, нового Паганина въ времѣ, поп-кінитъ нашъ слухъ своимъ мінѣ 21-го февраля.

А это необходимо: въ его концернѣ участвуетъ Греномъ, тотъ самый, который отчаянѣный Отец-ной-приводілъ всѣхъ въ отчаянѣе. Сычавшій г. Гизъ выхалѣвъ его методу и нѣкъ мысль.

Всѣ знатокій пѣнчистъ Дрейшокъ, въ задѣ-гъ-жейнагърфалъ, (которую врѣно по сему слу-чано натопать), дастъ 18 "севрала концернъ, въ которомъ освобожны насъ съ новѣшѣнными сочиненіями: «Драматической сценой на фортелѣ-но»; «Эксцриптому», недавно сочиненныя, и «новымъ андантамъ». Комрѣй того же сграшавъ насъ концернъ (en Mi mine) Шопенъ, который любятъ очень нашія дамы, и пѣсня Шуберта, «Лейной нарѣ»; — кото-рый, тольому, тольому, такъ прес-восходно пѣлъ Брейтинъ и кото-рый Листъ вос-послѣдно для фантазій на отсцѣпѣ. Считаю такого артиста, какъ Дрейшокъ, нѣтъ никогда не надеяłся въ нѣмѣе большою уаволѣствѣ, если въ одному нѣтъ субъюнкціи, и въ другомъ нѣсоколѣ, въ томъ нѣ комшины, оз-накомія ее съ "новой фантазіей" Ташберта съ мотивы изъ Допна до Ладо-Россіи, поставлена вітораю августійской невѣсѣ. Наслѣдки россійской престола, и такъ много выхвалѣмой цранцзискими критиками. Мы ея на дяхъи полу-чины, она дѣятельнѣело прекраса.

76

чіємь, защіцали сьдя фанатизмом. Аониское
съмнение съдяла за калківъ авжек-
ніемъ своихъ учунцевъ (') и принимало уча-
стіе въ ихъ торжествѣ, въ ською не горачно-
ю, въ тѣмъ не пылкій волнилѣній ста-
строй, какія пыкогда попраляли внимательно
тораю, окружавшую попроще ристанія. Ра-
вно страстные къ забавамъ и учєнію, юно-
шия аониское оглашали городъ играми, праз-
дія щупліться новыхъ учєніковъ, и посвя-
щали большую часть времена для уроковъ
академическихъ. Въ одно время, Аоніи вмѣ-
щали въ себѣ и храмъ Богу истанцій и ку-
мыры язычниковъ. Муиотобокіе сходялося
въ нихъ подъ покровіе художествъ. Защитники
общихъ релігій, еще не вводя бу-
дущаго своего назначеннія, посвящали одни и
тѣе школы. Кто эти два неразличные юно-
ши, сьоль кроткіе и вмѣсть важные? Они у-
сныли заслужить удивленіе своихъ товари-
сей, хотіи. Удаляются въ ихъ забавъ; сред
въ общей волшебной Аоніи, они не знаютъ
другаго пута, комромъ, который будетъ
въ школу и христианскій храмъ: кто ихъ?
Григорій Назанзинъ и другъ его. Объ ихъ
говоритъ всѣ Греція. Они равно отличаютъ
человекъ въ наукахъ и въ сѣткому христиан-
смій. Часто, въ молчаніи проходить мимо ихъ
другой юношія: похода къ бѣстра и непра-
вилья, физиономія выразительна, улыбка
изображаетъ възрѣніе, възбѣгъ, о-
гійный; волыся курдамъ падали на шею, не
сколько склоненную; онъ носитъ мантию фи-
лою; но толпа, которая взеда въ ихъ снѣ-
глѣтъ, заставляетъ гладкаго знаменитості
его въ ней причина говенія. То Ю-
ліанъ, брать одного изъ кесарейъ. Въ намъ-
реніи уничтожить опасеніе и обезоружить
непримѣтилъ съ себѣ императора Констанціи,
онъ прибылъ въ Аоніи, чтобы тамъ докон-
чить съе обозначенія. Юліана починяла
христианній Констанцій принудилъ его
даже принять званіе церковного чтеца; по
Риге, преданные еще древней религіи, по-
лагали надежды своихъ на любовь его къ О-
миту. Въ прослашляющій его разумѣ, его
старта къ наукамъ и ожидаясь великихъ
побывокъ отъ его дарованіі, сана и юноши.

Въ Азіи является намъ Антіохію, съ ею
христианами и языческими теат-
рами. Въ сьмѣе городѣ смѣшенніемъ предмета,
питающихъ возбуждение, и изъзжѣніе, рав-
но багородицарствованію, и стержнійствъ от-
шельнической жизни и удовольствіямъ. Задѣ-
сь послѣдователей новой вѣры въ первыхъ разъ
получили имя христианъ ("), спустя два сто-
дѣлъ посѣдъ того распространялись со-
въ сюмъ конфантъ вселенными; задѣсь Ливанній,
язычникъ, изъ любовъ къ Омиту, открылъ
школу, который посѣдъ Златоустъ; задѣся
Юліанъ, съдѣлавшій побелѣтскіемъ империей,
и не переставая быть софистомъ, писалъ су-
тическихъ сочиненій за христианъ, своихъ
поданныхъ. Антіохія, на берегу рѣки Оро-
та, въ восхитительный долній, окружена ді-
кими горами; на нихъ разсѣдно мною монѣство
пусτинопніхійѣлей. Этотъ городъ всѣмъ по-
жетворовалъ христианствомъ и сохранялъ толь-
ко свой циркъ и театръ; но всѣлако рода кор-
вопролитныя гры изгнаны изъ Антіохіи;
мирные обитатели ея проводятъ время въ
размѣрѣствахъ и ночныхъ пиршествахъ, въ
ученье снорбанианъхъ и всѣсельныхъ обществахъ,
несогласіе сектъ никогда не было причи-
чною несамоучѣдной расризата: сектаторы пре-
сѣдовали другъ друга только однимъ на-
штамками. Ливанній спокойно писалѣтъ похвалы
свою слово Юліанія, после его смерти, на раз-

валіанахъ многобожія, но толпа сидѣла
стоянъ юнаго, краснорѣчаво Златоус-
та. Храмъ оглашается рукоисканцами, не-
вольно возбужденными его повѣздью. За
въ нѣмъ слѣдъ въ села и въ городѣ ок-
рѣноста: общирные шатры разставлялись
на открытомъ церквахъ, чтобы защитить отъ
сочечнаго зня многочисленныхъ слушате-
лей, восхищенныхъ очаровательными крас-
тамъ его вѣткости.

Такова бы жизнь азійскихъ Грецковъ;
поднав好的 Румъ, они съдѣли христианами,
современно, политически говора, духъ народ-
ный. Тамъ, въ сочиненіяхъ А.萱анасі, бр-
ялъся Александрия столѣе шумною и бур-
ною, сколько Антіохія представляетъ намъ
мирною. Александрия была средоточіемъ все-
мірной торговли ("), колыбелью всѣхъ сектъ;
житель этого города равна страстны и къ со-
верзательной жизни и къ двѣйальной про-
мышлености. Была обсерваторія, основан-
ной Потолеміемъ, подъ дѣбіотекъ, которая
безпрестанно мною манжета, находится безчи-
цельнаго мношества становъ ремесленныхъ;
никто не можетъ празднить, исключая фи-
лософовъ: ежедневно полотна, выдѣ-
лены въ булаву, плавающі кѣ стекло, кують те-
мены; даже сълѣе заняты работою. Въ
тѣлѣхъ жителей, укрестнѣвающі, пустешѣне-
вінковъ, безнаказанно скрываются всѣ раз-
личныя мышнія и секты, всѣ стержнаго обр-
чей и учейеній. Никогда христианство не под-
вергало гоненіямъ въ Александрии. Смѣ-
вѣе, многочисленное ея народованеніе за-
ставляю трепетѣмъ римскихъ правителей; не
вѣе и одного города, въ котором бы про-
исходило больше воленій и въ котором бы
болѣе занимались навыкомъ. Нарвы жителей
отличались въ нѣткому соревнованію: руки
часто обагрѣютъ кровлю; они оружіемъ они
оспрочляютъ право владѣнія храмомъ; они сра-
гаюся за достоинство архиепискона. Війлъ-
ного этого сана на надрѣлѣе толь-Тор-
говыі Александрии снабжала лѣбомъ Римъ
и Италию; и когда враги св. А萱анасі пла-
чали погибли у мигнарата, то недовре-
жалиeler донесли на него, будто бы онъ имѣлъ
намереніе прозвать голодъ въ Римъ, удер-
жавая влѣяніемъ своихъ отправленій кораблей
въ Египта.

Еще разительнѣе изображены знамениты-
рыми виткій IV вѣка Константинополь съ его
поменіемъ и вѣличиніемъ, и дворъ импера-
торскій со всѣмъ его пороками. Въ этой ста-
торы міра и религіи, сіянѣ на персмѣе сва-
тительнымъ: Григорії Назанзинъ и Юаннъ
Златоустъ; но тамъ же и нероздотырѣ
чаровецъ, изобрѣтенныхъ убѣю и средоточныя
маміи Александриі и философією Грецовъ. Ту-
да стекаліися послѣдователі разысканъ сектъ,
сектъ, въ намъреніи воспользоваться ими при дво-
рѣь, преклонялъ на свою сторону при нако-
нѣ въ царевнарца піи евнужа: тамъ-то, во всѣх
наготѣ, открывался въ низнѣй слабость
Восточной империі, своєннальная деспотизмъ
греческихъ императоровъ, проницْство царе-
вовецкій и вся испорченность этого вели-
каго города, съ какою излишне поспѣшно-
стю сдѣланаго столицѣ, города не греческаго и не римскаго, который могъ скорѣе
назавѣтъ колонією, нежели столицей. Но
до то, въ памятникахъ, праздненныя и обы-
чахъ Константинополя, ничто не написано-
єтъ намъ о древней религіи. Существова-
ная его принадлежитъ одной эпохѣ съ хри-
стианствомъ.

Въ Римѣ, напротивъ, христианство ор-
декало поѣбу несовершенную: объ религіи,
оба общества, прошедшеее и будущее, пред-

ставляются мѣствъ и по враждѣйшему
себою отношенийъ; храмы, церкви, театры,
самыя даже улицы Румы наполнились языче-
скими памятниками, которые поддержива-
ваютъ религію неровѣшія какъ нѣкотораго части
жіелей. Въ особенности многія семейства пă-
триціевъ сѣмъ и помошіе, у пѣшевішіе; но сва-
менослужителей уже обнаружали въ порокахъ а,
епископовъ въ пышиности и величествѣ.

Въ половины IV вѣка, обладаніе святитель-
скими престоломъ въ Римѣ было принчейной
кровопролитныхъ битвъ. Язычники съ радо-
стю взводя на эти постыдныя распри, и, въ
самомъ личності сравнивали ихъ съ простою и
кротостью нѣкоторыхъ областныхъ итальянскій
е пископовъ, которымъ они съ удоволь-
ствіемъ отопляли справедливость въ этихъ
добродѣятельныхъ. Замѣрительно, что во все
продолженіе IV вѣка, римскіе церковь не
извѣла ни одною знаменитую писателя, -
ніе одною виткій, подобнаго тѣмъ, и, въ
некоторыхъ церквахъ, Греціи, Греціи и Азіи; но вм-
сто того, употребляла всѣ услѣя распоста-
раній с.мільного своего и попстваю вадъ
церквами, африканскимою, галійскимою и иве-
рийскимою.

Римскія церковь, стремясь большъ къ приб-
рѣтенію власти надъ людьми, чьмъ къ славѣ
не ученій, стараясь сдѣлать посреднѣю и судью
востока.

Геініи Греціи, большъ свободній и, отъ вре-
менъ завоеваній Александра Великаго, большъ
восточный, нежели европейскій, и въ хри-
стианства своемъ ознаменованіи было неча-
тію аллегорій. Египетъ и Малая Азія были
для его припискѣ, и римскі, пільные
сказатъ народы, говорившіе латинскимъ язы-
комъ, не пыли勁о учености и вообрази-
женій: передъ грецкимъ Александрий оны би-
ли нежельственнымъ богословами, но за то
были читными политиками. Это взаимное истор-
вращеніе, которое было вносящій працай-
ною раздѣлій церквей, возникло еще въ
перыя времена христианства. Казалось бы,
слѣдъ этого несогласія должны находиться
въ памятникахъ виткій общества: обѣщая
латературъ; но совершенно точной паралліе не-
возможно представить. Восточная церковь
имѣла неesperиоемое превосходство въ крас-
норчей и воображеній; даже изъ писателей
латинскіхъ церквей, всѣ, кто биісталь чрезвы-
чайными свѣтомъ, какъ, привадлежалъ
востокъ. Въ самомъ эдѣ, одни изъ нихъ жи-
ли въ Сиріи, Египтъ, вѣдѣали энтузіазмъ ве-
берегає Іюрана, другие, рожденные подъ
эпохнымъ необмѣ, Арфрикъ, уже не мысль рок-
денія своего была болѣе восточными, чѣмъ
римскими писателями. Язычески латинскій,
въ сочиненіяхъ ихъ, совершенно измѣналъ и
принялъ нѣкоторую тѣнь высокой, но пер-
вобытной неравнѣлости.

Въ этомъ отношій нововѣренія ихъ би-
ли нерасвѣтнѣе, чѣмъ нововѣреній грецовъ. Оты римской церкви обусловлены
на западъ эпохи совершеннаго, именѣ сходную съ прошѣдшіемъ. Чрезвычайно би-
ло бы любопытно и поучительно означить эти
различные характеры съ помощью съ目的 и, сочиненій великихъ мужей, которые на
востокъ и западъ сдаділи ИВ вѣкъ эпохою, рав-
на замѣчательно въ лѣтописяхъ религіи и
просвященій.

АМАЛІЯ ЮГАНСОН'В:

(1) Gregorii Nazianzeni opera, t. 1. adver. Julian.

(2) Sancti Augustini opera. t. 1.

(3) Athanasii opera, t. 1.

Печатью позволена: С. Петербургъ, февраля 14 дна, 1841 г. Ценсорія: А. Крылоот и Е. Омдоковъ. Въ типографіі: А. Бородиц и Комі.

10

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълаите оболеженіе, гитагът! Шеккиръ. (Пом.бюлч.)

Выходить три раза въ педъю: по вторникъ, четвергъта и суббота. — Цъзя годовому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр. — съ пересылкою или разноскою по домамъ II руб. 50 коп. серебрьомъ.

18-Е ФЕВРАЛЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

МЕЧТАТЕЛЬ.

БИБЛЮГРАФИЧЕСКИЙ РАЗСКАЗЪ.

Недавно въ Москвъ выпечелъ новый романъ М. И. Воскресенскаго «Мечтатель».

Я никакъ не умью растолковать себѣ ощущенія, какое осталось въ душѣ моей по прошчтенію «Мечтателя». Есть разныя ощущения, разныя причины ихъ, разныя слѣдствія. Въ душѣ моей теперь одно ощущеніе, причина его романѣ Воскресенскаго; слѣдствіе... пу, право, я не знаю какое у меня въ душѣ ощущеніе... Милонъ Кротонскій, свырый, могучій богатырь древней Греціи, въ виду почтенійшей публики съъльѣ огромнаго заренаго быка; после этого онъ закрылъ ротъ, а публика его разнула. Понятно какія были тутъ ощущенія: онъ гордился своимъ подвигомъ, а она ливилась его ведикому желудку. Когда я одинъ одинехонекъ заломъ прочелъ четыре части «Мечтателя», я такъ-же закрылъ ротъ, почувствовала

с самодовольствіемъ и еще что-то. Причина самодовольствія понятна: я гордился не ме- не зnamенитаго быкoйда, тъмъ, что востор- жествовала надъ 1004 странцами довольно мелкой печати одній разомъ; но что жъ было это еще что-то-то? Ощущеніе, а какое — о томъ судите сами, я разсажу вамъ, въ чемъ дѣло. Но прежде всего должно сказать, что въ пред- лежащемъ романѣ не одинъ, а два романа, ге- рой одного — молодый Смольскій, мечтатель и поэтъ; герой другаго — человѣкъ положи- тельній—Розфиль. Мы не можемъ догадаться, почему г. Воскресенскій соединилъ два ро- мана въ одинъ... Не потому ли, что герой ихъ задушевые друзья? Но почтенному автору, какъ и всѣмъ, въ роятно, въ домо, что частныя отношенія въ литературѣ ничего не значатъ. Потому мы будемъ разсматривать эти два ро- мана порознь, а до дружбы намъ дѣла нѣтъ. Оста- ло дѣло стороннее... И такъ, начинаю.

ПЕРВЫЙ РОМАНЪ.

Въ Калужской губернія, не извѣстно въ родовомъ или благопріобрѣтеномъ сель

Гаретинъ, жилъ старикъ съ старухою. Долго у нихъ не было дѣтей; стали они молиться Богу — и потъ однажды старуха шепнила что-то старику на ухо. Вскорѣ послѣ этого таинственного шопота, съ крикомъ и виз- гомъ появился на свѣть—человѣкъ. Много было радости; въ день крестинъ давали въ Гаретинскому театрѣ представленіе, съ хо- рами и танцами, бенғальскимъ освященіемъ и великолѣнымъ спектаклемъ, на которомъ, въ честь новорожденаго, пѣли стихи до- машнаго сочиненія, проникутые мвѣстнымъ вдохновеніемъ. Въ малолѣствѣ еще, Фаустъ (такъ назвали новорожденаго) порывался создать что нибудь великое, для чего, съ поз- воленія дражайшыхъ родителей, принялся ма- рать бумагу. Наконецъ онъ вырост, поучил- ся и отправился путешествовать. Возвратив- шись изъ путешествія, съ душой, разорванной созерданіемъ всеобщей мелочности человѣ- чества, и порядочнымъ запасомъ ощущеній, онъ снова принялся писать, ужъ не спраши- вая на у-кого позволенія, потому что роди- тель his, какъ всѣ порядочные люди, пожи-

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ФРДАРИХЪ ВЕЛИКИЙ, КАКъ ВИРТУОЗЪ. Мужъ строгой дисциплины, который твердо рукою удерживалъ въ порадѣ дѣви двадцати четырехтысячное войско, — могучій умъ, который замышлялъ исполніе планы и приводилъ въ трепетъ Европу,— государь, который мудро управляет шестью миллионами поданныхъ, воз- становилъ благосостоянѣе своего парода, пад- шее подъ грозою тридцатилѣйней войны, и дагъ прочные законы въ подпору своего престола, — этотъ государь, Фридрихъ II, король прусскій, къ удивленію помолства, является столь же вели- кими въ области искусства, какъ и полѣ брани. Онъ былъ не только почитателемъ и покровите-

лемъ искусствъ и наукъ, но и самъ былъ поэтому и виртуозомъ. Современники его много толковали о важныхъ литературыхъ его сочиненіяхъ, и всѣ согласны въ томъ, что Фридрихъ былъ одинъ изъ умнѣшихъ писателей своего вѣка; но онъ не такъ извѣстнѣй, какъ виртуозъ, какъ композиторъ и вообще, какъ истинный меломанъ. Поэтому мы надѣмаемъ, что для нашихъ читателей очень инте- ресно будеть познакомиться поближе съ этой сѣйшою стороною его дарованій, которолъ характе- ризуетъ его, какъ человѣка исполненного глубо- га оестетического чувства и способнаго къ поз- тическому одушевленію.

Фридрихъ, въ самой ранней юности, бралъ уро- ки на гортецѣно у Гайне, органиста собройной перква въ Берлине, но скоро промѣнѣлъ этотъ инструментъ на олѣтү, на которой онъ учился подъ руководствомъ знаменитаго въ то время олѣйтиста Кванца. Въ послѣдствіе времени онъ

пристращился къ ней и обратилъ въ своей люби- мый инструментъ. Отень, желая образовать изъ него волна, старался улажить привица отъ всего, что могло ототратить его отъ этого порища, и- потому запретилъ ему не только учиться музыкъ, но и слушать ее, позагат, что возникновенный ду- сьна ослачится любовію къ искусствамъ. Мож- но было предлѣдъ, что такое запрещеніе скорѣе воспаменить въ принцъ любовь къ музыкъ, чѣмъ подавить ее. Въ послѣдствій, когда Граунъ былъ опредѣленъ приводнымъ капельместеромъ къ королевѣ-матери, молодой принцъ, подъ предо- гомъ охоты, часто устроивалъ свои концерты въ лѣсу, или занимался музыкою съ грауновіымъ ор- кестромъ въ подземныхъ сподахъ берлинского дворца.

По воспѣшностіи Фридриха на престолъ, когда всѣ препатствія нечезли, оркестръ его состоялъ въ Рейнсбургъ изъ Грауна, Бенды, Эмса, Шард-

["78", "ли, пожил, а накопился взяли да и умер-\nравнить, а накопиться взяли да и умер-\nравнить,

79

всью Одессу. Фаусть идетъ къ ней и напоми-
надъ ей сцему въ подпазьку. Марія прихо-
дитъ въ сцему, заклинаетъ хранить тай-
ну: Фаусть все обще и просьти только
позводитъ бывать иной и очаровательной
пивцы. Время идетъ, Фаусть пинетъ, Алъ-
фредъ, который также нознакомился съ пив-
кинъ, руснетъ и пичаєть, пивца поетъ. Вот
однаджы — она поетъ, публіка слушаетъ, дыръ
въ креслахъ раздается восклинчаніе:
Желудь Фаусть оглядывается и вдвинъ
ужасного незнакома аккерманского поз-
мелья. Такъ, "эти Людовико! Вотъ онъ выходитъ
изъ театра, Фаусть за нимъ; говорить ему, по
выраженному одного знаменитаго воделибла,
браньны руитательства, и вызываетъ его на
дужь. Но окончаніи сектакля, Фаусть са-
сказываетъ другу и пивцы сцему съ Людо-
вико, и пивца запрещаетъ ему драться. При-
чина твъ слядуюсь. У пивцы, какъ и у
вейской порядочной женщинъ, была матъ; была
люди еще у нея сестра Эльза, и былъ брат
Людовико. Мать, умирая, позволилъ ихъ и хо-
тъ открыть тайну; но открыла только чары
сю, именно столько, сколько нужно для
инпритерома. Ова сказала, что одно изъ
сестеръ — не дочь еа, а пріемшыё, — и — умерла.
Сестры и братъ напасти старалісь узнавать, кто-
сь, что тужокъ въ ахъ сей семейность, и вскъ
Людовико, пользовсь недоразумніемъ, люб-
ляется въ Жульетъ, а Эльза поетъ, а відъ
любви къемъ. Жульета поетъ опасныхъ пре-
следованный брата Фаусться бываетъ въ Ме-
тербуръ; но онъ не передъ ее догоняетъ въ Вес-
сессарѣ, ослѣняется передъ ней, клянчена оста-
тью свои преследования, и они шлаюшатъ
прочитать щутку вмѣстъ. Популярнѣе при-
титами ногоды, они гуляютъ и наконецъ захо-
дятъ въ извѣстную вамъ баншъ, глаъ и присо-
ходятъ описанный уже сцена, которая окаж-
ется тѣй, что Жульета выбываетъ изъ
подземель, прячетъ ее на нѣколько днейъ, по-
торако, потому узакъзанъ въ Одессу, ре-
мемняетъ ями и начнаєть жить припра-
щічні. Появленіе Людовико привело ее въ у-
хажъ; но она никакъ не хожея dostавшій
Фаусть дужны, можетъ быть, съ роднымъ ея
братомъ. Алъфредъ будетъ помирить ихъ.

идетъ къ Людовико, и приснosit' благопри-
тный отвътъ, но не за что не сглашался ся-
катъ, какъ ему удалось усмірить оскол-
леннаго Людовико. Всѣ веселы, только че-
лѣтъ Фаусть вдругъ нахмурились и "обилосло
павлижкой". Кто же причивалъ грусти мe-
тета? О, причина важная! Отъ этого обы-
неновенного оборотъ дѣль, репетитъ цѣлымъ
міра писаліся образовавшагося произведенья; по-
тѣ лавровой вѣнка, который онъ уже ча-
стію чувствовалъ на головѣ своей. Теперь... о,
такъ созвѣстъ другомъ! ему какълесъ, что
на голову его вылилъ цѣлую бочку угре-
наго розою, съ листьями чеговѣй соромѣ-
чы, которые пристали къ челу его, вмѣсто
лавровъ... Въ душѣ его создавалась чудная,
гравніозная драма въ пати актахъ... ла, въ
пите... онъ однаджы навсегда рышился орга-
нінчиться пятью актами... Какая удивитель-
ная канва! Подземель... "тран... жолѣю..."  
"свирость..." таинственность, напоминающая,
чтож можетъ быть тутъ некъогда лилась кровь,
раздавалась стойны смерть и ужаса; закады-
лѣвались живые люди въ стыны, умиралъ съ
голою преступника; какъ этимъ сырымъ, у-
дышавшій воздухомъ дышавшій нежности и
грѣхъ... клевета и правосудіе... о, сколько
тутъ позиінъ!... мрачной, чорной, голубой и
олвейкой! А этотъ великий, благородный са-
мовтережнікъ, рышвійсяя терпѣть хол-
датъ, чтобы обрѣтѣи облагоченіе, сидѣнъ, во
тоьмъ, изъ любви въ прозвалѣ, голова-
датъ, изъ жажды пищи душевной... Съ него
можно начать трагедію... И тутъ вдругъ
Жульета... Людовико... Мечетель рышалъ во
что бы ни статоʻдостать пятый актъ, онъ
рышалъ на саму безумную пятыйоку. Рѣшъ
съ насіалъ къ Людовико, что берется доставить
ему свиданіе съ пивцей... Людовико къ ве-
черу приходить къ нему и онъ отправля-
ютъ въ садъ пивцы, откуда черезъ окно мо-
жно попасть въ его комнату. Пятый актъ,
пятый актъ! повторить Фаусть дорогой, а
Людовико осмотрѣваło свои пистолеты. При-
флиръ къ окну, възلى до поголованъ, и вдатъ
Альфреда, разворачивавшагося съ пивцомъ.
Среди мечателя ущипнула ревность, но
онъ скоро успокоился, успомнивъ, что чрезъ

это драма дѣлается еще сложную и пітер-
снѣе. Алъфредъ усміръ въ фортепіано, Людо-
вико впрыгнулъ въ комнату, и остановился,
Фаусть внырнулъ и спрастился за театрав-
ный костюмъ пивцы, за юбки Семирамиды.
Началась сцена, подобная сценнаго аккерманска-
го подпазьмелья; волюсы Фаусть становились
высокіе. Марія нахмурилась, а "обилосло
павлижкой". Кто же причивалъ грусти мe-
тета? О, причина важная! Отъ этого обы-
неновенного оборотъ дѣль, репетитъ цѣлымъ
міра писаліся образовавшагося произведенья; по-
тѣ лавровой вѣнка, который онъ уже ча-
стію чувствовалъ на головѣ своей. Теперь... о,
такъ созвѣстъ другомъ! ему какълесъ, что
на голову его вылилъ цѣлую бочку угре-
наго розою, съ листьями чеговѣй соромѣ-
чы, которые пристали къ челу его, вмѣсто
лавровъ... Въ душѣ его создавалась чудная,
гравніозная драма въ пати актахъ... ла, въ
пите... онъ однаджы навсегда рышился орга-
нінчиться пятью актами... Какая удивитель-
ная канва! Подземель... "тран... жолѣю..."  
"свирость..." таинственность, напоминающая,
чтож можетъ быть тутъ некъогда лилась кровь,
раздавалась стойны смерть и ужаса; закады-
лѣвались живые люди въ стыны, умиралъ съ
голою преступника; какъ этимъ сырымъ, у-
дышавшій воздухомъ дышавшій нежности и
грѣхъ... клевета и правосудіе... о, сколько
тутъ позиінъ!... мрачной, чорной, голубой и
олвейкой! А этотъ великий, благородный са-
мовтережнікъ, рышвійсяя терпѣть хол-
датъ, чтобы обрѣтѣи облагоченіе, сидѣнъ, во
тоьмъ, изъ любви въ прозвалѣ, голова-
датъ, изъ жажды пищи душевной... Съ него
такъ можно начать трагедію... И тутъ вдругъ
Жульета... Людовико... Мечетель рышалъ во
что бы ни статоʻдостать пятый актъ, онъ
рышалъ на саму безумную пятыйоку. Рѣшъ
съ насіалъ къ Людовико, что берется доставить
ему свиданіе съ пивцей... Людовико къ ве-
черу приходить къ нему и онъ отправля-
ютъ въ садъ пивцы, откуда черезъ окно мо-
жно попасть въ его комнату. Пятый актъ,
пятый актъ! повторить Фаусть дорогой, а
Людовико осмотрѣвало свои пистолеты. При-
флиръ къ окну, възلى до поголованъ, и вдатъ
Альфреда, разворачивавшагося съ пивцомъ.
Среди мечателя ущипнула ревность, но
онъ скоро успокоился, успомнивъ, что чрезъ

съ特切нію облѣдилъ ему день и съего
прибытия и приказалъ ожидать себя.

Скоро позелъ того его возрастилъ. Было исколо
восьми часовъ вечера, когда онъ прибыли съ сво-
й гулянчей, и въ великомъ изумленьі, нашелъ его
апертымъ. «Сторожа мона не ожидала меня
такъ рано и ожидала еще въ гостиничку, под-
малъ онъ, нисково не испугавшись и пошелъ въ
гостиничку, чтобы тамъ поужинять. Долго сныда
въ бутылочку, и такъ какъ это было очень поздо,
хотълъ остаться переночевать въ гостиничку.
Долго ступічъ, бываетъ въ нее нога-
но, но, увы! дверь переразъ. Въ отчаяніи альдо-
катъ идетъ за слесаремъ, а съ помощью своего
краснорѣчного чудака угодравалъ его вза-
мать инымъ какъ нибудь отнеть дверь. И вотъ
наконецъ въ гостиничку двѣянагоднаго часа, альдо-
катъ, благодаря подлѣйному главной слесаря, ло-
житъ на свою сюда.

— Можетъ быть сторожа моя теперь роботилъ
и могу уснуть дюма, думать мужъ закона, и
устыдый, измученный— снова heходнѣе къ
къ головѣ. Долго ступічъ, бываетъ въ нее нога-
но, но, увы! дверь переразъ. Въ отчаяніи альдо-
катъ идетъ за слесаремъ, а съ помощью своего
краснорѣчного чудака угодравалъ его вза-
мать инымъ какъ нибудь отнеть дверь. И вотъ
наконецъ въ гостиничку двѣянагоднаго часа, альдо-
катъ, благодаря подлѣйному главной слесаря, ло-
житъ на свою сюда.

Утомленный путешествиемъ и доголлемѣннымъ
трупомъ по граду, онъ точитъ заслужку. Чрез
нѣкакою времени приходилъ и его сторожъ, из-
ранно натянулись. Онъ хочется отнеть соющимъ
настоящимъ ключемъ, но, увы! дверь не оторя-
тись; ее заперъ кто-то задвиклою изнутри. Голова
помолитилась у Бѣдняка; — навѣрно, въ дамъ воры:

ему сливалъ сточокъ ломовъ, трескъ шкафовъ и
и щищковъ; золото, серебро виссъ, что только
принятымъ въ дверь: «Во има короля, отворите!
И онъ королю не произвели винокупной дѣятель-
ствомъ. — Въ има закона, отворите! Въ дамъ все то
поштѣ мѣстамъ. Солаты изъ всѣхъ скибъ бьютъ въ дверь
прикадами: но адракъ, все еще снитъ спокойно.
И түшея попадалъ въ министры. И теперь принимаетъ
пропителей и подчиненныхъ съ надеждѣй важностію...
Душа его полна гор-
дости и самодовольствіемъ. — Наконецъ привилъ
аргументъ слесаря, и дверь отворена.

Домъ окружалъся коммисаръ польши силѣ
пристучалъ въ дверь: «Во има короля, отворите!
И онъ королю не произвели винокупной дѣятель-
ствомъ. — Въ има закона, отворите! Въ дамъ все то
поштѣ мѣстамъ. Солаты изъ всѣхъ скибъ бьютъ въ дверь
прикадами: но адракъ, все еще снитъ спокойно.
И түшея попадалъ въ министры. И теперь принимаетъ
пропителей и подчиненныхъ съ надеждѣй важностію...
Душа его полна гор-
дости и самодовольствіемъ. — Наконецъ привилъ
аргументъ слесаря, и дверь отворена.

Четверѣ солдато поставлены въ разные ком-
наты, а коммисаръ польши, въ союзقة кал-
кара и домоправителя, входитъ въ спальную, гдѣ
онъ полагалъ главнымъ квартуры воровъ. Счаст-
ливый муштъ: коммисаръ прописывается отъ взназ-
нѣмой штаба: складывалъ гнѣдъ свой комаръ крой-
сей и вскакиваетъ, разочарованный печальнымъ
дѣятельностью и въ дабавокъ испугавшій.
Начинаю борьба: коммисаръ и солдаты хо-
тятъ связать альдаковъ; между тѣмъ онъ, какъ бе-
зумый, кричить: «боры, буйдійы» — Наконецъ

они выставляютъ другъ друга, и提到, что
адраковъ возврались въ свое жилище по вѣ-
гной дорогѣ и что пазорокъ обогащалъ пусть
силѣе адраковъ зналъ русскую пословицу:
«Синема бываетъ дальше бедує, никогда бы это не са-
суннось, и онъ пробылъ бы гораздо дольше министръ.

гргнорій VII, соч. Бойдена. І. В. Буходен,
профессоръ въ Кемbridжскомъ университетѣ,
многій сочиненіе симпомъ объ ангіянскаго
церкви не только сдѣлавшій възбѣшْтынъ, но и
снискальный величайший авторъ, издали те-
терпѣ сочиненіе: «Жизнь и Первоствѣштение Гри-
горіи VIII, въ двухъ томахъ. Это сочиненіе не-
испособленно примыкаетъ къ нѣмъ предмету, и составленъ
равно, какъ и сочиненіе Гуртева: «Инкіонінтій
ІІІ», достопримѣчательнѣе прибавленіе къ крити-
чнымъ протестантизмѣи искренийъ на периодѣ пре-
блађанія папъ. Какъ самый строгій ангіянскаге,
Буходенъ предъставляетъ папу Гильдебранда ве-
ликімъ пребразованіемъ, который въ борьбѣ со-
съ его съ императоромъ Генрихомъ IV, былъ со-
вершенъ справедливо и только иной обогащѣ
доставленъ, которая understoodъ для дѣятель-
нія высокой своей цѣй. Книгъ этой, равно
ротенійъ Войны и Гуртева, безспорно
представитъ та честь, что она въ собрании карил-
наводъ акалеміи «della Religione Cattolica» въ Ри-
мѣ будетъ критчески разобрана и раскрывала.

О! Люди, не принимай въ вашей груди
Ни души, ни чести и нѣ!

ЕВЕДОРЪ КОНИ.

80

свой потолокъ, предложаямъ мечтателью вы-
ратить одно из двухъ: или жениться на той,
кого онъ жакетъ, и бытъ наследемъ его
имёнъ, или отправляться на всѣ четыре сто-
ны свята. Фаустъ согласился на первое.
Невеста его была очень мильевая дъвушка,
с каламбуромъ на груди, какъ замѣтала
довольно островомъ: «Баблиотека для Чте-
нія» и какъ мы увидимъ впослѣдствіи, и съ
свѣема добрый сердцемъ въ груди. Двѣ
къ ковѣ; вдругъ — судьба столкнула
шлю съ ковѣ. Судьба столкнула
Фауста с передачнымъ вызывателемъ
чертей, по заказѣ потвѣрнѣйшей публики, съ
новым Калитро въ гороховыхъ броякахъ,
съ переломленной физиономіей. Фаустъ еще
въ Москвѣ много сашающі о немъ и зналъ
даже нѣкоторые опыты его колдовства. Том-
бо гробовымъ голосомъ упрекаетъ его въ из-
мъ Маріи; невеста признавалась ему, что лю-
битъ другаго. По этому Фаустъ отказываетъ
съ чрезъ нась, отъ жениватьъ, и скрываетъ
възь дому думъ къ въ жилищѣ росовства. Тамъ
онъ видится иногда съ г. Томбо. И умоляетъ
ему показать ему чорта. Томбо вѣтъ ему
прочитать увѣрнадцатыхъ часовъ ночи въ Га-
ретинскій театръ. Фаустъ является. Начи-
няются заклинанія; Томбо выступаетъ откло-
нить рѣшимость Фауста и составляетъ ему об-
ратиться къ Богу. Фаустъ молчить. Коллуганъ
представляетъ ему гуръего замысла. Фа-
устъ все къ чорту просится. «Я имею богат-
ствы, славы, и возвараютъ любомъ женщины»—
говорятъ онъ. Коллуганъ все общѣаетъ, если
онъ будетъ молиться; Фаустъ падаетъ на ко-
жна и молиться.

Черезъ нѣколько нѣтъ Фаустъ склѣвъ въ
своемъ кабинетѣ и писалъ романъ; поды-
него скилла молодая, прекрасная женщ-
на, въ что отъ ему расказывалась: «Намъ то-
ься вылечить тѣбѣ отъ мечтательности,
только мы употребляли средствъ, не ни о-
не помогло: тѣ оставалась такій же
повсейсой. Наконецъ мы нашли средствъ. Лю-
довико прігъхалъ въ Одессу не преслѣдо-
вать мена, а объявлять, что онъ пашелъ бу-
маги, но которымъ узнавъ, что я родная се-
стра его. Онъ былъ у меня съ твоей безумной
назовѣкой и тутъ мы условиялись, какъ
исправить тѣбѣ. Мертвой притворяться я на-
мучилась на сценѣ; Альредъ выматералъся съ
манишку красной краской, а постоликою Лю-
довико была заряженыі только порохомъ. Все
намъ ужедало: тѣ убѣжали; а вскорѣ прігъхала
на купаль твое Гаретино, въ которой
жила съ Альредомъ, какъ можно таинствен-
нѣй, освящаясюсь отъ тѣй чрезъ ставка Том-
бо, которого я взяла къ себѣ въ управителѣ.»
— Нечего, кажетѣ, прибавлять къ этим
расказамъ: понятно, что Фаустъ исправался,
что онъ давно женѣтъ на Маріи и притомъ
отказавшись отъ мечтательныхъ чадъ сво-
ныхъ, имѣть еще двухъ действительныхъ
дѣтей, о которыхъ не было бранныхъ отзы-
повъ ни въ одномъ журналь.

Читатели върно согласятся, что мысль эго-
го романаоригинальна, а когда прочтутъ,
то узнаять, что она выполнена заниматель-
ной и обставлена многими интересными по-

арбостальми и характерами. Шѣль романа осо-
бенно первою въ нынѣшнѣй время. Сколько
о насъ на Руси, и особенѣю въ Петербургъ, с
существуетъ такихъ міровыхъ юнойш., бабд-
ныхъ и мрачныхъ, носящихъ въ груду свой сен-
арозоды генія, полныхъ презрѣнія къ тол-
пѣ и ко всему, что не питає іхъ мечтатель-
ности, имѣющіхъ самую зеленую надежду
съѣдиться великими; которые ничего не дъ-
лажаю, потому что считаютъ житейскія дѣла
съебя незникимъ... Всѣмъ бы имъ попадъ
въ таинственное аккерманское подземелье, и
наткнуться тамъ на какого нибудь Людови-
ко!..

ВТОРОЙ РОМАНЪ.

Альредъ Розовѣ живетъ съ бабушкою
въ Замоскорвѣчи и занимается живописью.
Въ сослѣднемъ домѣ живетъ Томбо, о колдов-
нѣмъ которого слава достигла наконецъ и до
бабушки. Она измѣнилась въ лице и взяла
съ внука слово, никогда не ходить къ колуду-
су. Долго Альредъ кривился, но не даромъ
сказано:

Запретный полдъ намъ подойдąй,
А безъ того — намъ рой не въ рой!

Онъ не выдержалъ и отправился. Томбо пред-
сказалъ ему, что онъ пойдѣть на аукціюнъ,
увѣрить тамъ газла и купилъ книги, перека-
занный красной ленточкой подъ девятымъ
гурмеромъ, и что эти газла и книги будутъ
имѣть пілніе на его жизнь. Чтобы не оправ-
датъ предскажанія колдуны, всего бы лучше
не ходить на аукціюнъ, такъ нѣтъ! — Альредъ
поселитъ. Книги девятаго нумера съ красной
новязкой и газла безъ нумера съ чернымъ
рѣсницами — были тутъ; — первая онъ ков-
рѣсцами — въторымъ ня на розу отказалъ душу...
Возвратясь домой, онъ съ ужасомъ увидалъ,
что на проклатомъ аукціюнъ за двѣнадцать
рублей ассигнаціями купилъ несчастіе въ
свою жизнь. Книги содержали родословную
его фамилию, впроче е, можетъ быть, ему
такъ показалось отъ необдуманной довѣрч-
вости, а дѣло вотъ въ чемъ: на страницѣ 777
было напечатано: «Моложая кандидатъ несъ
въ рукахъ розу. Изъ жилины дровостока вы-
бѣжала дѣвушка, также Роза, выш Petersa
на его розу, приколилась ее къ груди свой въ
упала въіа кандидата... Прочло я-
скось времени; кандидатъ вступилъ въ
свой санъ. Вдругъ — къ нему привядаю
ночью и говорить, что въ жилине дровостока
пожарю и умирающая дѣвушка. Съ тайнымъ
жизнѣ бѣтитъ онъ туда и страшная кар-
тина пожараетъ взоръ его. Дровостока изру-
чалъ, итакъ, только, кею свого, за то, что она
не умѣла сохранить въ чистотѣ невиновны-
до: ихъ, Розу, у которой, по непредвѣд-
ныйъ обстоятельствамъ, родился сыгъ, съ
розой на груди. Тутъ еще нѣтъ ничего уди-
вительнаго: одинъ англичанинъ, какъ из-
въстно, родился же съ графічнымъ рому на
льной щекъ. Старикъ начинаетъ проклять
младенца, призываетъ на главу его въ всѣ
бѣдствій, просить необ, чтобы онъ и въ любви
обязало ему, чтобы всякая женщина, въ ко-
торую влюбится юноша съ графічнымъ на
щекѣ... нѣтъ — съ розой на груди, — умрила
(не удивляйтесь, — въдъ онъ помышанъ!) Далье
старикъ ослабляетъ нѣсколько свое прокля-
тельствѣ юстиловіе: если ребенокъ най-
детъ себѣ дѣвушку съ такимъ же знакомъ на

груди, т. е. съ графічнымъ... охъ съ розой; —
то съ его снисмятіемъ на небесныхъ пролитіи.
Ребенка онъ вельмъ называетъ Розовѣлемъ. Ста-
рикъ умрѣ, дѣвушка, пасторъ
тоже умрѣ, въ силу пролитій; ребенка вза-
ла тать мастора и стала воспитывать»... Про-
читавъ такіе укасы, Розовѣ пѣлъ пора-
жепъ урезывчайно, на груди его точно би-
ла роза: — нѣтъ совѣнія, что онъ про-
клять. Конечно, прирілѣ имѣтъ право оты-
кивать разрадку судьбы своей по грудо хо-
рошенныхъ женщины, но это не такъ легко.
Какъ извѣстно, хорошіе женщины и панція-
ми, зуноотребленіемъ переменованными въ
шпенцери, а между тѣмъ любляться совѣтъ
нельзя; того и гляди, умрѣтъ та, которую по-
любишь...

А безъ любви какое жуж веселая!

Розовѣ не вытерпѣть и любился въ Ли-
зу, дочь полковника Петра Петербурга. Долж-
но бы, ему страхъ тѣнѣ絲ъ унавить, нѣтъ
ли у нея на груди розы, да какъ-то не уда-
валось: Лиза была дѣвушка богомозялива,
и постоянно носила палатѣ съ высокимъ во-
ротомъ... Чѣмъ же все кончилось? Полков-
никъ захворилъ. Лиза съ нимъ ухаживалась,
переносила его на рукахъ въ салъ и обратно,
и отъ чрезмѣрныхъ услѣсъ въ одинъ пре-
раскрымъ день умрѣла. Слѣдите, какъ днѣ
съхъ сонѣхъ тѣнъ старика? Вскорѣ и полков-
никъ умрѣлъ, въртятъ оттого-же, что Розовѣ
былъ воблѣнъ въ его дочь. Альредъ пла-
къ, и писалъ оно всемъ другу Фаусту, который былъ тронутъ до глубины душъ, и предъявлялъ ему待ствоваться, для разо-
гнанія сукки. Въ Одессѣ, Альредъ покусился
было снова воблѣтись въ цѣнцу; да скоро
разобнѣлъ и сдѣлался едѣ другомъ: видно уз-
налъ какъ нѣбудь отъ горшечной, что и у нея
нѣтъ на груди розы... Сыгравъ сцену съ
мечтательемъ, онъ увѣхалъ съ пивницей въ
куленное ею Гаретино и свна приялся и-
спѣрѣ розы-дѣвушки. Томбо, неговѣстно, какъ
повіданъ въ Гаретино, помогъ ему. Таня,
на которой нѣкогда хотѣлъ жениться Фаустъ,
была вдѣла, у нея начидался ракъ на гру-
ди отъ простуды рокіи, доктора отказавшись
лечить. Томбо вызвалась. Онъ въ мысль
ее вмѣстѣ и кромъ его вырастилъ на гру-
ди еа удивительное чудо: благополучную раз-
вязку романа Альреда Розовѣля. На груди
Таня была рожа, который Томо залечилъ,
и придаю ей вилъ розы, дѣвъ канпій воды та-
кой, какія ростутъ лѣтамъ на Елиганномъ...
Альредъ, благополучный вѣтъ смертныхъ! спѣви прагрѣть эту чудную розу своимъ дыханіемъ, не то она, пожалуй, заявлять
ли вовсе исчезнѣтъ... Альредъ не замед-
лія жениться на Танѣ и — ни Таня, ни онъ
не умерла, а живутъ доселъ въ мирѣ и со-
глазіи. Удивительное дѣйствіе розы, вы-
рашенной хитрымъ нѣмцемъ, по 12-й глав
«Чародѣя ХІХ столѣтія», фокусной книжки,
на дниѣ вышедшей въ Москва.

Вотъ содержаніе двухъ романовъ, издан-
ныхъ подъ общимъ заглавіемъ «Мечтатель».
Пытать объ нихъ судить самъ читателъ; ска-
лемъ только, что они оба занимательны и
могутъ быть съ любоштствомъ прочтены
до конца.

Печатать позволяетъ С. Петербургъ, февраля 17 дні, 1841 г. Ценсорі: А. Крыловъ и Е. Ольдекопъ. Въ типографіі А. Бородицкі и Комі.

Суплаите ороловеже, китайтесь! Шекспир. (Пицевели.)

Выходитъ три раза въ недѣлью: по вторникамъ; четвергъ и субботамъ. — Цѣла головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

20-Е ФЕВРАЛЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ТАНЦОВЩИПА.

Тускло горѣли восковыя свѣщъ въ канцелярахъ передъ труемо. Бълое, усышанное алмазами платѣ небрежно перекинуто было черезъ спинку креселъ; мелкіе кусочки изорванной записки вмѣстѣлись на полу; разбросаныя по столкѣи маги показывали что кто-то недавно занимался ими. Въ углу комнаты раздавались тихія розанія; кенщина, въ полу-неглиже, лежала на кушеткѣ; лицо егъ лгутомъ опустились въ подуши; черные локо-ны падали на шею ослѣштительной близны. Быстро отворилась дверь и вошелъ молодой человѣкъ. Женщина приполнялась и съ равдотнымъ крикомъ бросилась къ нему на встѣрчу; но молодой человѣкъ сдѣлалъ легкое движенье, какъ будто хотѣлъ остановить ее, и холодно спросилъ:

— Чего ты хочешь отъ меня, Сидонія?

— Чего хочу я, Арманъ? — возразила молодая танцовщица: — Вы должны мнѣ дать объясненіе на счетъ молвы, которая давно

уже носится по всему Царижу, и о которой я узнала только теперь.

— Какой молвы? — спросилъ Арманъ, притворно.

— Вотъ на полу еще лежитъ записка, въ ней пшигутъ мнѣ: «что черезъ четыре недѣли вы женитесь на дѣвицъ Розналь.»

— Что-жъ, если бы это была и правда?

— Правда! всрекчала Сидонія, бѣднѣя, какъ утреннее небо: — Виконтъ, этого не молечь быть!

— Почему же нѣтъ? сказалъ Сен-Бертранъ съ гордостію, небрежно играя орденской ленточкою.

— Потому, сказала сквозь слезы йввуща-ка съ сильнѣмъ волненіи и обвинила своими ру-ками его шею: — потому что ты не забудешь своей клятвы, не нарушишь егъ. — О, Ар-манъ, вспомни, какую я принесла тебя жер-тву, какъ часто ты увѣрлялъ меня...

— Мой ангелъ! я и теперь не отопрусь отъ своихъ увѣрній. Ты, если не первая, такъ одна изъ прелестнѣйшыхъ танцовщій-Большой оперы; у тебя самый очаровательный тюрноръ. Вчера ты въ pas de deux би-

ла восхитительна. Рукоплесканіямъ не было конца, и я отъ чистаго сердца апнолодировавъ вмѣстъ съ другими.

Сидонія, пораженная холодностію Армана, вырвалась изъ его объятій и почти безъ чувствъ упала на диванъ. Молодой человѣкъ равнодушно опустился въ кресло противъ нея. Послѣ недолгаго молчанія, она начала оятъ: — И такъ, вывѣтъ бракъ не избѣжетъ?

— Yes, my darling! (ха, моя миличка!) неизбѣженъ, — непремѣнно черезъ четыре недѣли. — Незвѣстный авторъ записки, по видимому, коротко знасть мои дѣла. Но перестанъ дурачиться, мой другъ. Тебъ извѣстно, какая пропасть раздѣлаетъ насъ: — ты танцовщица, — я сынъ пера Франціи! Фамильныя выходы принуждають меня пожертвовать своею рукою; но мое сердце будетъ въчно принадлежать одной тѣбѣ.

Сидонія подняла орошенныя слезами рѣси-сицы; недоврчиво, испытующимъ взоромъ посмотрѣла она на виконта; но Арманъ спокойно перелистывалъ какой-то альбомъ, который схватилъ на стоянѣмъ подоль него стоя-ликъ и продолжалъ:

ФЕЛЬЕТОВЪ.

ЧАРОДЪЙ ХІХ СТОЛТЪТА, ИЗЪ ГОРОДА МОСКВЫ.

Над дняхъ прыбылъ къ намъ въ Петербургъ изъ Москвы, Чародѣй ХІХ столѣтія. Наружность его самая фантастическая: онъ съ крыльями, какъ не-петырь, и съ усамъ, во ужасъ душу приводящими. Онъ окутанъ въ бѣяую обертку, на которой прекраснѣйчиво сіаетъ надпись: рубль серебромъ. Онъ прибылъ къ намъ прямо изъ типографія Лазаревыхъ института восточныхъ языковъ и объясняется восточнымъ пестрымъ слогомъ, весьма похожимъ на халлейскій языкъ. Вы можете его видѣть въ каждой книжной лавкѣ, имѣющей пра-

мое или косвенное сношеніе съ зnamенитымъ московскимъ книгопородлемѣ Логиновымъ. Вся претензія Чародѣя ХІХ столѣтія состоитъ въ томъ, чтобы служить вамъ для пріятной препровоженія времени. Онъ видно прочѣть съ магнит-скихъ хартіяхъ, что вы ужасно, скучаете по на-шей Сильфидѣ, которая упорнулась Западъ, и по Сабинѣ Гейнетерть, которая едѣтъ на Югъ. И вотъ услужливый Чародѣй тутъ, какъ тутъ, чтобы проводить вамъ пріятно время, или лучше, проводить васъ въ непріятное время. Но теперь дѣло въ тѣмъ:

Въ руете я вы въ чародѣйство? — Нѣтъ. — И тоже. Отчего? — Оттого, что мы люди ХІХ столѣтія. Въ девятнадцатомъ вѣкѣ по Р. Х. разныя худовѣнія вѣляются очень понятно и ларичкъ открывается просто. Насъ ничтѣмъ не удившіе, ничтѣмъ не обморочились! Дежемъ Уатъ изобрѣлъ

приженіе паровъ къ механікъ и съ тѣхъ поръ многія чудеса для насъ дымъ. Мы ‘бѣдимъ безъ юлодей, летаемъ безъ крылій, плаваемъ безъ вѣтра, рисуемъ солнцемъ, просвѣшаемъ взод-хомъ — и производимъ все на свѣтѣ, безъ пособія рукъ и головы. Если мы сказали все это за 1000 лѣтъ до Р. Х., мудрецы, говорившие, что ‘какимо не ново подъ глубою,’ — почли бы нашу рѣчь загадкой. Какое же чародѣйство можетъ васъ удивить ны-нѣ, когда все это стало для насъ существенность, а время и расстояніе: изгнаны изъ действенія-наго міра, или, по крайней мѣрѣ, умалились до тог-го, что мы ихъ не замѣчаемъ. Въ фокусъ-поку-сынынѣшняго вѣка намъ известны. Большой курбѣтъ, — выводящій въ людя, — дѣло очень про-стое; быстрый вольть, — отъ которого разорют-ся тажущіеся и наживается приказный, — так-же вещь извѣстная. Огромное журнальное пре-

["502", "— Сегодня оперный театр вью бедит\nбичком набитъ: отъ новой балета ожид\nють очень многаго.", "— Помните ли, Арманъ, мы увилились друг\nргаю въ первый разъ въ этомъ бѣдны балета\nна Дуррилескелте театръ, въ Лондонѣ?", "— Конечно хорошо! И съ льцемъ тогда возь\nсамой сцены. Въ тотъ вечеръ въ твоихъ\nтащахъ была такая легкость и грація, какого\nнаиконъ не выдвинулась предъ.", "— Знаете, въcomingъ, въ его вѣтъ\nчеловѣка къ особенному замыслѣю бѣдѣ. Съ тѣсъ\nтравлѣе съ отъ грома ругойлесканий; всѣ руки,\nдаже дамскъ, былъ въ дѣйкеніи; — въ élы неподобны\nсънѣдомъ протянъ мѣнѣ, приснивْнѣсь къ аванцѣ; но я видѣлъ, что вы\nболѣе всѣхъ восхвалѣніе много.", "— О, да; это правда, я быъ вношѣ объ-\nвокоженъ! съ живостокъ вскричалъ Арманъ.", "Танцовщина быстро поднялась и сказала\nсъ харомъ: — Тогда водумала я, отстановѣнъ\nвъ дѣловомъ вѣтѣ, на въсъ воръ! —ъ тѣ-ы\nсъ личчи вѣтчачающійъ мѣнѣ съ восторгомъ, нашъ\nснахъ только одно существѣ: одно сердѣе...\n— Сударыя, сказала вошедущая горнич-\nная, — пора щать въ театръ, васъ вдох\nждѣть карета. Арманъ взялъ за лапу лапу.", "— И такъ, до свиданія! Я оставлю тѣ,\nдругой черезъ нѣкакою монголію своя умѣ-\nляться твоему таналу, — сказала онъ, и\nкvinъу слегка головою, вышелъ.", "Когда дверь восторг了ъ за въ comingъ,\nСидонія завернулась въ съвою мантилью и ед-\nва щыснымъ голосомъ сказала: сегодня я\nопять должна завлѣать имъ, или я не поте-\nряю для меня въ въя!", "Оперный театръ полонъ сверху до но-\nзу. Ава дея оперы уже кончились, окажда\nнахала балета. Режиссёръ и субъєръ, декора-\nторны и мантильны, лютники и театральны\nсунутся ступенью вбѣдны въ залѣдъ и впере\nвъ сцень. Среди этой суматохъ кое-гдѣ мелька-\nслужанки съ цвѣтами и мишурными актрома-\nторами, трудающіе исполнить приказаніе акты,\nвиромѣ не такъ скоро, — чтобъ не успѣшь,\nмиломождѣ, възить въ покравшейся за куля-\nсы молодежи пары раздѣшенныхъ запасчошъ\nкъ своимъ госпожамъ и не выслушать ны-\nколккихъ концертныхъ комплиентовъ на\nвъ свой собственной сцетѣ.", "Въ мужской гардерой дисциплировалась такая же суматохъ. Боги и волшебники, цвіркии и прычины свѣды въ самыхъ странныхъ положе-", "раценіе изъ нічтожества въ великіе писателі,\nтже всѣмъ знакомо — подъ именемъ тупа. Что\nкасается къ карточнымъ кустунѣшкамъ, —\nтакъ не знаемъ развѣ тотъ, къ комрѣ геог-\nрафіческій, — вищанки нѣкакихъ въ руки не\nблаѣтъ. Даже чародѣйство огненныхъ газовъ\nназначительно, какимъ бы они вошебры-\nшими учами не зажигалі, если они не\nосвѣтятъ безъ себя судувка, крѣшко оков-\nанаго и тую вбагатію во звонкію наличнокосто.\nВъ ХІІ столѣтий мы знаемъ только одного чародѣя,\nпроповѣдящаго диво дивное, это сущій Пинет-\nти: онъ безбозразіе превращаетъ въ прелѣст,\nгюлутъ — въ воз升ѣній умъ, нічтожесто—въ\nназемленіе, пустоту — въ надустье (такое же\nне вмѣстъ видно-вѣршіе—въ уваженіе;\nкіеветъ — въ лѣстъ и т. д. И. и только его шу-\nтукамъ не въ брать безбозастой и безъ противок.\nЭтотъ чародѣй — естъ стомыслічный ежедневный\nдозор. — Какого-то чародѣй ХІІ столѣй при-\nсагала къ намъ Москва? Онъ не привилокъ нас\n100000 дозда, а съ вѣсъ требуетъ руны среброй.\nМудрае, чтобъ онъ удивилъ насъ такими\nческими: мыслишіе проучили торговыхъ обо-\nтотами нашей інтературы и ужѣ не кидаемъ по\nпокупкамъ за ниточными и кинжонки. Вирочемъ,\nпосмотрѣть, что онъ намъ покажутъ.", "Штука первера. — Съюлать изъ ладу сѣпки, ко-\nмурю мотумъ горѣть.", "Граво! г. старешіные фабриканты это по па-", "ніяхъ. Ашюлѣю, вмѣсто лады, раздѣлалъ въ\nквархъ блюкъръй парицъ и осматривалъ его\nсъ всѣхъ сторонъ. Меркүрій, въ своей оче-\nредѣ, примѣрвалъ глядацъ. Юнѣя его че-\nрезъ лѣпе съего слуха. Юнѣе его че-\nJourna des Debats; какой-то цвіръакъ накол-\nную бороду, между тѣмъ какъ вошебрынкъ\nколотилъ свою лягавą собаку за то, что она\nотнасялья бѣсвѣтъ у.Амура. Эта, Олиимъ, не\nизнанку имѣлъ въ себѣ что-то важное и вы-\nбѣсшемъ.", "Въ женской общей уборной было эръляще\nне менѣе интереснѣе. Местрава было снѣдан-\nніемъ руки подняла свою горничную про-\nзайčечкими щобчечинамъ. Психея въ черной\nсалобѣ, затверживаю трудное па; Діанѣя ні-\nно поправила ногами свой полуд-мѣсьцъ, пото-\nму-тъ бутафъръ забылъ вічтічкій его мѣ-\nлѣмъ; Мѣлюмена привязывала крыльушки\nсвоей сынъ, который представлялъ геній,\nМонѣи натягала мѣлѣю подошвъ съвою\nбамбаковъ, — чтобъ не остутиться на сю-\nклозъ попрѣа сцены, и Грація пресудительно\nнаграла цеки мелканий, зная, что въ наше\nвремя товаръ надо продавать лицей. Двъ\nНаяны изрѣляли цацкіе потоки бранн и го-\nтовілки вънѣнѣсь для другъ-другъ въ волы:\nкакъ въ руку въходилъ Сидонія. Черная, поди-\nбитая мѣхомъ, бархатная мантильа тащится\nза нею подъ: лицо ей вбѣдно; газла непо-\nдвижны; необращающійся на якія вмінняны, про-\nходитъ она съ коровомага, за нею идетъ ся\nсамолѣи, кой ровокъ пласть. Мешынѣй\nмійшовъ попохъ пробѣжалъ между богинніямъ, ко-\nгда она сказала за дверью. Минерав от-\nстила ей въ слѣдъ Гримасу; Психея громко\nхахохотѣ и сдѣлала весьма двусмѣрный\nизпрѣтъ; колоки и нашмѣнъ посыпленны\nсо всѣхъ сторонъ; Наяны зашабливо свою\nссо- и сшюмъ вмѣстъ, чтобъ поздокъ познать\nпervышъ танцовщину. Въ міръ, въ сцѣ, за\nмеканки, кулу богами — людъ недѣла вдѣлъ.\nА что происходило въ залъ оперераготеат-\nра? Якаловалися из несносный жаръ и — тол-\nколаи объ оперъ; крикотѣвали музыки, го-\nлона вѣнътъ, пересаживали дамъ, сидѣвающихъ\nвъ ложацъ — спорятъ о послѣднемъ засѣдніи\nціналіе депутатовъ. Пожимали другъ-другъ\nруки, а душѣ желали — бы запакалѣть\nодній другаго подъ съверный полюс. Раз-\nсказывали о своихъ общирныхъ занятіяхъ, а\n— о чунѣхъ гравнѣхъ, о своихъ нислова. На-\nшептывали красавцамъ о любви, — а дума-\nли о пряданомъ; подъ часъ таинственно улѣ-", "шей части: скорый, отбывайте сосуды отъ всѣхъ\nкрылья; дѣлать свѣчи; послѣ этого, съ вѣртѣю, съ\nзнаюваніемъ съмѣршено въ нашу чаровѣ, я буду\nбутъ безберпрерывно увеличиваться на ихъ\nпихъ, какъ тѣо тенерѣ.", "Штука вторая. Воспѣлѣніе холодної жид-\nкості.", "И это недурно. Приjenію этого кустунѣй\nкъ совершенной ношѣи приспѣшено большую поду-\nлѣ. Проповеденія нашихъ хитохотствъ много\nшівлять.", "Штука третья. Очеркованный колодецъ. Ахъ\nпоскорый показывайте эту диковинку! Тамъ вѣр-\nно скрылись Истина, бѣгліка изъ нашего міра,\nкоторая по всѣмъ полнійцемскимъ справкамъ —ки-\nдо въ нашей хмельности не обнасала.", "Штука 4-л. Говоряшія людьми.", "Говоряшія тута и крикотѣи перыя мы часто\nвѣрѣмъ, и въ обществѣ, и въ печати, — \"нѣ-\nго-го\". — Скакала одолѣна, г. чародѣй — покажу\nтакъ диковинный штукѣ. Что-же касается къ ос-\nтальны 76 гокосовъ, улѣхавъ ихъ въ яшкѣи и\nотправѣ назадъ въ Москву: такими вещами\nназываю не проведете. На примѣръ, что это за шу-\nтикъ:", "ХІВ. Оспоитъ руку въ растопленный сѣнчей,\nне обежшии оной.", "А да я нестанетъ дѣтъ вашъ фокусъ? За\nна-ю на-ю насъ примѣшанъ. Развѣ вы не зна-\nете, что у насъ всѣ жаръ затрѣваютъ чужихъ рукахъ", "бабись, чтобы скрыть нашъ неуважеліе; — и-\nграю въеромъ и съ особенной живостойю сказ-\nкальвали ничего незначительные случая, — чтобы\nтолько возбуждатъ вниманіе; кланялись позъ,\n— и разговаривали съ депутатомъ, чтобы\nи — просить юлыми умными и достойными по-\nчетеніемъ. Шуты и смисльи, желая съкры-\nкъуреніе воленіе. Каждый прикрывался,\nчимъ умѣлъ, и утавлялъ инструментъ чувствъ,\nстарались блеснуть и поправиться, и — шли\nво всемъ безогненіе граційныя ваніи и те: это\nбезогненіе, бараній на дунѣ и те: я тему\nтему — приветствомъ.", "Началась балета. Боги и богины расжажи-\nвають по сцень; геніи порхаютъ взадъ и\nвпередъ по воздуху. Сусальное золото кол-\nоны рама украшено вънками — изъ бу-\nмажныхъ цвѣтовъ; бастякотаные каскады изъ\nкарточной бумаги и фольги падаютъ на раз-\nношѣные камни изъ чистаго—дерева. Изъ\nрозоныхъ — бедсюкъ выбѣгаютъ амурчики и\nкачали на стебельѣ. Изъ позрѣнічныхъ сирпей.\nВодныя лініи превращаются въ нимъ, посредствомъ вошебрынаго засѣданія го-\nраверогаво и таковой же вереки. Волшеб-\nныхъ картины смы фантазиальная\nприказъ; газловатая олимпійская держава\nи миншурное царство фей — спорятъ о пер-\nвеніи. Прелѣшатъ и граційная выдѣнія\nпоявляются и исчезающіе; зрители лѣдятъ тан-\nцамъ, удивляются грушировокъ, и навѣ-\nсумѣ — чему только можно удивляться въ\nнамалевочной и подмалеванной традиціи. Всѣ\nвъ сценах — діректоръ театра бѣдны всѣхъ.", "Въ это время является Сидюна. Что за\nвозрызаніе и воспитательная по.\nЧто за граційная и правильная движенія? Какіе\nнебесные газла! Что за обвörожденіе! Улѣ-\nйлыка! А танцы! Какое посредствованіе! ка-\nкая въ нихъ легкость и искусство! Настоя-\nщалъ гацюны. Фанни гэльскеръ ничто не перед\nнейъ — въ той пребладаєть матерія, землія,\nвъ нытѣ — въ газовѣ, газовѣ. Какъ строінію\nвъ кестахъ, въ пантомимъ, въ нымыхъ разго-\nворахъ и рѣзвой шалосты съ цвѣтками и ба-\nбочкамъ — какъ полная грація, нѣи, пан-\nніности и розоныхъ крипцою въ этомъ див-\nномъ существѣ.", "— Прелѣста! Воспитаніе! — воскликаны\nвсѣ молодые и спокойные Logicѣ, или мук-\nчины, что это и то не то.", "— Сцалящина! говорилъ молоды-дѣвки-\nніи. — Гришкка! — кокеткѣ ширилъ звукъ, у-\nстамъ, въ которыхъ начинали рѣдѣ звуы.", "Увы! какъ жестокъ ошибались вы въ! Вы", "ХІ. Ворозармѣ вылазитъ чаротка и хѣ сен-\nжестѣ. Это лакецъ вещь, которую наша старшія\nзнаю въ Lastѣ все скакалъ чаровѣ. Взялѣна\nвъ цѣлѣ дамъ въ 40 лѣтъ съ избыткомъ, часовъ въ\n10 потомъ — въ таулетъ, — въ нынѣ вечеромъ —\nвъ багѣ, и вы увидите, какія онъ мастерства\nвоз-рѣзаній чаротка и хѣ сенѣстя.", "Нѣвъ электрическій зонецъ — и электрическій\nтанецъ! — такъ-такъ не диковины для\nнасыпъ: пустъ откушкѣ дарить себя по карма-\nну — пронозойъ электрическій зонецъ; п

["50", "судите о ней не се игра и наружности; ахъ; еслибы вы эвали, что у ней на сердці! Посылъ каждаго традиціonal па, еда вспивая переставъ, она оставалась свои взоры на ложь первого ураса. Въ то време; какъ я, повнолюмъ, съ пришіленію ульбікою гілѣя на възки и групы, сплетаемые гілъ по-аргаміи, она украдкою посматривала, не бралась на нее حتى одинъ взглядъ Арманъ, сидѣвшій на ложь, нагнувшись нахлѣмъ вѣдѣми Розанъ. Чудо уменьшалъ пытался огненными своими прутьями, тотъ номіємъ чувства Сидоніи. Сцена смѣялась сценою. Она истошала всю свою граю, вісю ловность, всѣ смыли. Публика разражалась громомъ рукопекіемъ. Все было въ восторгъ; одинъ только Арманъ, казалось, не припримілъ никакого участівъ въ танцовицѣ. Онъ равнодушно смотрѣлъ на ея прыгки и позы, и разговаривалъ съ отомъ своей невѣсты. Възноше ей разъ не вставалъсѣ со взорами Сидоніи; въ мінуты самыхъ непостояннѣхъ крикотъ толпы—онъ оставался хадлодковъ. Но не ей кажется, что она вызвала на его гордый уста ульбію удовольствъ; увѣръ...эта ульбія не для ней! Силы сказываются служить—батѣ — кончая опу-скавається завасть—батѣ — кончая опу-скавається непорядокъ за нею повіръ рукопекіемъ сълѣдъ бурнѣ. Сидонію вызываютъ.", "Занавѣсъ выръялъ еще однажды, вотъ она. Алима, украшанная будь пыль, сбрышь, или найбой скромной розы не видно во-воло-съмъ. Ее отда въ темное пылье; чер-ные, какъ почъ, волосы, распляются відъ бдной челѣ. Еще никогда не видалъ ея въ такомъ положеніи; новая прелѣмъ окружаетъ ей;新的 восторгъ въ залѣ — она благодарна, сходный восторгъ въ залѣ — она благодарна, с

64

конецъ вы пришли! Кланьсъ гробницей Си-
ка, я ужъ подумаъ, что вы не принесете къ
праздника хоровтуй. Ну, исправный юнолю-
макни-ка свою работу. Хорошо! Очень хорошо! говорилъ он, смотря на картину въ
кулакъ, какъ въ трубочку. Голова пречистой
Мадонии превосходна! Контуры легки, кра-
ски живы. Га, га! Я таки свмака кое-что въ
тome' дель. Вмѣсто трехъ хроновцѣв, вотъ
тебѣ десятъ и мое благословеніе. Трудись,
трудись, молодой человѣкъ! Ты далеко пой-
дешь!

Глаза юношіи разгорлись отъ радости, за-
лыны отъ внутреннего чувства, онъ бро-
сился на шею къ священнику и цвѣловалъ его
въ п.леча.

— Трудись, — повторилъ донъ Маттео. —
О что-хошо, не этимъ дѣло не кончено. Ис-
кусство любить труда и науку. Учись язы-
камъ, латинскому и греческому, чтобы по
взятии върховныхъ классиковъ почер-
пунтъ предметы русскіхъ изображенийъ. Чи-
тай прыгленіе Баблию; въ ней самые богаты-
шие материалы для военноненовейшего животацца.

— Мое воспитаніе не такъ небравенъ, какъ
въ думаете, преподобный отецъ, — застянч-
но сказавъ молодой человѣкъ. — Я знаю не-
мого по латыніи и...

— А! такъ ты знаешь по латыніи. Хоро-
шо! — Потомъ-же, я сейчасъ испытаемъ твою
умшѣе! — вскричалъ донъ Маттео, оброда-
ванный тѣмъ, что нашелъ комъ прочитать
свои новорожденные стихи. Онъ важно сталъ
въ позу и ничачъ декларировать, скандал
какій стихъ.

— Превосходно! — вскричалъ молодой чел-
овѣкъ, дослушавъ все дѣ конца. — Какая во-
ка! какая гармонія! и совершено во вскъ
дравыхъ.

Маттео едва помнилъ себя отъ радости. —
Ты все повяляй! — Все... А ну-ка, перевели.

Живописецъ взялъ листокъ и началъ:

«Здѣсь лежитъ — Назонъ — по эзгіямъ, Флакъ —
по одамъ, по эпиграммамъ — Маркъ, по эпопѣ-
Вирфилъ! — Мечетъ и перомъ я умножалъ славу
твою, Лидіа: Марсъ и Антоній укрѣпили его ру-
ку. Каталъскій истикий перенесъ онъ въ свои
свихъ гармоническихъ пѣсняхъ къ индійанамъ и
посредствомъ ужасшія волы Гангеса. Лидіа дивися,
когда онъ принесъ ей съ востока — не злато и ка-
ма, — мысль самовѣстную и стихъ золотой — пу-
лило свого генія. Велики услуги его — отчизнѣ,
когда разлилъ опъ браговъ — мечетъ, но еще боль-
ше онъ, когда перомъ изображалъ ихъ пораженіе.
Стихи его хотѣли бы себѣ усвоить итальянцы,
царусцы, испанцы и нажадь земля келажы бы
назавать его своимъ поэтямъ. Переводить его мо-
но, не сравнивать нелырѣе — пѣть ему равнокъ и
никою не будетъ вторымъ по немъ.»

Переводъ показался старикъ довольно да-
чавшій! — Браво! — Браво! — сказалъ онъ, — а
догадывалъся ли ты, для кого сопченна эта
эпітапія!

— Для Людовника Камознса.

— Именно. Угадчикъ! молодежѣ! — Кто бы
помолъ, что этотъ бѣдный, которому я по-
давалъ милостыню и утвѣшеніе въ послѣднямъ
его минуты, составить нѣкогда славу и гор-
дость Пурготрия?

— Вы былъ при Камознѣ въ послѣднямъ
минуты его жизни? съ живостію вскричалъ
молодой человѣкъ. — О, опищите мы как-
дую его мину, повторите мы какдую его
слово!

— Однажды вечеромъ, сынъ мой, прохо-

дилъ я по заламъ гошпиталь Сапта-Кручи. Въ часлѣ больныхъ, замѣтилъ я одногоъ съ
особенно благородными чертами, въ которо-
ыхъ выразился тяжал, но рушительный
покорность. Провидѣнію. Мнѣ сказалось, что
страдалецъ скоро послѣдуетъ за своимъ то-
вѣршеннѣ по койкѣ, который уже отдалъ Бо-
гу душу. Я подолѣлъ къ нему, и подавая
Распятіе, сказавъ: «Онъ умеръ на крестѣ и
испытъ чашу горести.»

Болной приходился, дрожащими руками
взялъ крестъ и прижалъ къ своимъ устамъ.
Spes mea in Domino, — (надежда моя на Бо-
га), — прошепталъ онъ слабымъ голосомъ.
Святый отецъ сказалъ онъ послѣ кратка-
го молчанія, — не исполните ли вы послѣдней
вожи умирающаго?

Я общалъся. — Благодарю Бога! Вотъ, по-
смотрите на эту тетеря: чтобы спа сяе во
время кораблекрушенія, я бросился въ море
и два дни бирослѣ съ волниами. Чтобы нап-
пилъ ее, я отказалась отъ всего: — отъ счастья,
другей, любви, отъ всѣхъ наслажденій юно-
ши; поклялись, святой отецъ, спасеніемъ
душъ твоей, что учиţнющіе эту бумагу, не
старался нытать о моемъ имени. Поклянцы!

Я не прочиталъ въ глазахъ мо-
нхъ нервшшість.

— Жаровно! жаровню! закричалъ онъ.
Прекажите принести жаровню, если я не хо-
тите принудить меня проклинать васъ въ му-
нунту перехода къ Богу!

Его отчаянѣе было такъ сильно, что я при-
нуждѣнъ былъ согласиться. Я приказалъ
принести жаровню. Съ бросилъ въ нее ру-
конецъ и съ невыразно-грегротною радостю
смотрѣлъ, какъ она сгорала. Когда рукопись
испелась, и по традиціонному грунту пепа на-
бажлива постелѣе слѣды мысы огнѣя
буквами, онъ снова обратился ко мо-
говѣ.

Благословѣnte меня, съ моимъ отецъ! Не-
бо назначило мы тяжкій вѣнецъ; онъ муч-
тельно налегъ на мою голову и подавилъ въ
сердѣе всѣ радости живлен. О! стократъ бла-
женъ, кого не успеленало мысль въ
чувствомъ; онъ угаснетъ, какъ ночникъ безъ
мама! не оставалъ по себѣ дыма, назы-
ваемаго — сладомъ.

— Но кто ты, сынъ мой? — спросилъ я.
— А что такъ нехлагодорно издѣвающѣе
надъ благороднѣйшими дарами, какими толь-
ко Богъ надъѣлъ человѣка?

Съ горккою улѣбкѣю поднать онъ глазъ
къ небѣ, хотѣль сказать еще нѣсколько словъ,
но упалъ назадъ и скончался.

И отругая день мы показывали нѣсколь-
ко бумагъ, найденныхъ у него подъ подуш-
кою. Въ часлѣ ихъ былъ сонетъ къ Лудовн-
ку Камознѣ, подъ которымъ подписано было
«Торквамъ Тассо».

— Такъ онъ скаже свои стихотворенія,
онъ не отоставить ихъ нехлагодорѣній
соотечественникамъ, онъ проклиналъ та-
ланъ, который достался ему въ удѣли —
вскричалъ молодой человѣкъ къ присkor-
бнымъ чувствомъ. — Онъ прав! это былъ
урекъ современникамъ за его бѣдность, за
его головъ, за всѣ именія и пресреждіе, ко-
торыя онъ терпѣть отъ гордости, злобы и
зависти. О, чувствую твой жребій, боже-
ственній поэтъ, ождайъ съ меня! —
Удожникъ закрылъ лице руками и опрометью
бросился изъ комнаты — прелата.

— Куда тур, донъ Цурбаро (?) Андрео! Андрео Цурбаро! кричалъ Маттео вслѣдъ юношій, но тотъ ничего не слышалъ.

— Г'ья! — сказавъ стракъ; задумчиво по-
какаю головой; взглянувъ еще разъ на свои
стихи и пошелъ звѣтракать.

— Душѣ! — сказала стракъ; задумчиво по-
какаю головой; взглянувъ еще разъ на свои
стихи и пошелъ звѣтракать.
Суста послѣ этого двѣнадцать лѣтъ, донъ
Маттео Кардозо съдѣжды однажды оцѣп-
тилъ схалины, а ключницѣ оцѣпła звала его
звѣтракать, какъ вдругъ вошелъ къ нему
больничный срокѣ, въ гошпиталь Сап-
та-Кручи и сказалъ, что онѣ умирающій
окидаетъ отъ него предсмертный на-
путствія. Донъ Маттео поспѣшилъ къ страж-
дущему. На постелѣ къ которой привели
его, лежалъ молодой человѣкъ; клеймо печа-
ли ярко видѣнъся на его лицѣ. Глаза и ще-
ки впали и немногоъ волоѣ полуслѣдѣй вы-
сѣло на его измѣнномъ черновічѣ. Печально
прыгнувъ къ нему руки и назвалъ его по имені.
Донъ Маттео съ удивленіемъ посмотрѣлъ на
большую гладину.

— Развѣ вы не узнаете меня, св. отецъ? — сказавъ больной. — Помните ли вы того мо-
лодой животицца, который писалъ васъ
хоругви и которому вы читали эпітапію,
сочиненнію для Камознса?

— А это, былъ, бедный, несчастный молодой человѣкъ! — вскричалъ донъ Маттео.

— Истинно несчастный, сказалъ боль-
ной. — Несчастный обманутый тяжѣмеж-
тами, какъ и Камознѣ. — Вы напутствова-
ли его благословеніемъ при смерти, досто-
почтенный отецъ, благословленъ, и меня.

— Онъ бредить, — сказалъ врачъ, стоямій по устели больного. — Бѣдный глуенецъ, онъ думаетъ, что онъ такой-же геній, какъ и Камознѣ.

При этихъ сюдахъ большій працо-
нался, оперся на локти и съдѣя знакъ,
чтобы ему подалъ угодъ изъ кадырныцки,
которой принесъ за священникомъ церкв-
оный служка. Твердою рукою начерѣtal' онъ
на стѣнѣ главу умирающаго Спасителя, выра-
женіе которой кадаго эртилѣя нанопало
дюлѣевиємъ и невольнымъ трепетомъ. Осл.
адѣшши отъ напряженія сльѣ, онъ упалъ на
подумки, бросилъ взоръ, исполненный не-
голованія на врача и, съ нѣмъ горестомъ
устремивъ глаза на послѣднее свое пропове-
дение, исполнілъ духъ.

— Бѣднякъ! Онъ очень жалокъ! — сказавъ
лекарь.

— Жалокъ! жалокъ! бормотать про се-
бя служка: проклятое племя! У нихъ только
тотъ не жалокъ, съю оставляетъось послѣ себя
мѣши съ дѣнгами, — а безсмертное имя
они ставать ни во что!

Еще до сихъ поръ показываюе-ْ
вѣственникамъ, въ гошпиталь Сапта-Кручи,
на стѣнѣ главу Спасителя, послѣднее произ-
веденіе Андрео Цурбара. Имя служіе — ис-
торія искусства сохраняла: его звали Сте-
фанъ Мурillo. Это тотъ самый величій жи-
вописецъ, которому знатоки единогласно от-
вели первое мѣсто между испанскими худож-
никами.

* Андрео Цурбаро стоніть между испанскими животицами на ряду съ Микель Анжею.

ВЕДОРЪ КОНЕ.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, первая 19 дата, 1841 г. Ценосеров. А. Крыловъ и Е. Ольдекопъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

Едплайте облоксеніе, гитайите! Шековск. (Цамбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: но авторникъ, четвергъ и субботъ. — Цына головому изданію, состоящіе изъ 140листовъ, — 10 руб. серебрѣ;
съ пересылькою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

22-Е ФЕВРАЛЯ,

СУБОТА,

1841 года.

СТРАННИКъ.

Есть на землѣ страдалецъ — вѣчный странникъ. Здѣсь его не бляжествомъ не цвѣли.

Онъ горячая таинственный посланникъ,

Онъ пищій, между братієвъ земли.

Онъ ото всѣхъ отлѣйною стезею

Стремится здѣсь въ нѣпѣдную даль,

Сокрываетъ въ груду, съ завѣтною мечтою,

Свою любовь, восторгъ и печаль.

И встрѣтитъ ли прекрасное движенье

Высокихъ чувствъ, души святый порывъ:

Глаза безсуть слезою умильны,

И изъ въ душѣ готовъ святый отыльъ.

И изѣвѣ ему между людей приюта;

И никому изъ нихъ здѣсь не понять,

Что каждая душѣ его минута

Колючій терпѣ и Бонья благодать.

Но что до нихъ зрѣно святую чувства,

Поклонку небесной красоты:

Онъ жертвенникъ священного искусства,

Онъ мучейнѣкъ вызываенной мечты.

Онъ здѣсь глаголъ избравного сосуда:

Для смертныхъ онъ и сладокъ и могучѣ;

Онъ ихъ тщательно, какъ падшихъ камней груды,

Онъ лѣетъ имъ свѣтъ, какъ солнца яркій учеб.

И съ трепетомъ ему вимають люди;

И все дляхъ въ нѣмъ жизнь и чудеса,

И отъ него возлюбленъ ихъ груди,

И въ ихъ очаѣ дрожить любви слеза.

Но мигъ одинъ — въ новъ заботы, нужды,

Коркъ и эло, и свѣта сутытъ

Все заглушатьъ, и свова люди чужды

Его святый, возхишенной мечты.

И говорятъ: «ебуемъ эти звукъ!

Его мечта — горячки княжій бредъ!»

И той любви, и той священной мукѣ

Холодовсть ихъ съ насѣмѣшкою отвѣтъ.

А онъ идеть, страдалецъ вохоновенный,

Не внема ихъ безумному суду,

Все даѣ, туда, къ той цѣли сокровенной,

Гдѣ положенъ вѣнѣвъ его труду.

И этотъ путь изъ области юдольной

Туда, въ страну нетѣлѣнныхъ, приказъ звѣздѣдъ.

Куда несетъ онъ кратко, добровольно

Весь рай души, весь тажкой сердца крестъ.

Н. ГРЕКОВЪ.

=

АНГЛИСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ВЪ 1841 ГОДУ.

Вольны британской литературы, всегда
обольныя и шумныя, тѣкутъ съ своею оби-

чною быстротою. Къ новому году, вышло
множество альманаховъ, какъ всегда, напол-
ненныхъ печальными и радостными предвѣ-
щаніями, статистическими и метеорологиче-
скими новостями, анекдотами, чудесными до
невѣрятности. Коровація королевы, рожде-
ніе принципесы, дѣла на востокъ, доставили
имъ безлѣу матеріяловъ.

Вмѣстъ съ альманахами, явился блестящій
строй «Новогодниковъ», «Живописныхъ Обо-
зравній», «Forgis me nots» («Сувенировъ»),
«Offerings» («Подарковъ») всѣхъ родовъ и
форматовъ; начиная съ изданій повѣстей леди
Блессинтонъ. Однако-же, въ наступившемъ
году очень ощутительно замѣтно уменьшеніе
числа, богатства и даже усилѣхъ этихъ ро-
скожныхъ бездѣлокъ. Изъ объявленій извѣ-
стно, что нынѣ готовятся два роскошныя из-
данія Шекспира (Живописный Шекспиръ и
Шекспиръ съ объясненіями); Живописная
исторія Англии; Живописныя обозрѣнія Гре-
ціи и Палестины. «Новогодники» на 1841 г.
въ отношении литературному, по обыкновен-
ню, ниже всѣлакаго разбора, Изъ числа ново-
стей, прежде всего, заслуживають вниманіе

КАЛЕНДРОКПЪ.

АНЕКДОТЪ. На театрѣ Гимназіи въ Марсе-
нѣ недавно случились очень интересное происше-
ствіе, которое чутъ не лишило публику удоволь-
ствій видѣть Первые успѣхи Ришелье (vs premie-
res agnes de Richelieu). Уже кончили Андромаху:
занавѣстъ давно былъ подіять; публика выра-
жала нетерпійнѣе; она не знала, что происходило
за кулисами. Вотъ что случилось. Въ то время,
какъ играли Андромаху, какой-то злонамѣренный
штухмейстеръ прокрасалъ въ корридоръ, оттуда въ
актерскій уборный, и украя изъ нихъ всѣ пари-
вы, водевѣльные актеры пришли убрать голо-
вы, и не' нашли париковъ, безъ которыхъ не
было возможности играть послѣдней пысы. Мю-

го прошло времени въ пренілѣхъ, гдѣ достать над-
лежашее количество париковъ, а публика всегда
да, да ждала, и выходила изъ терпійны, не смотря
на извинение речьссера, и утѣшительное
утверженіе, что антрактъ изъ какомъ случаѣ не
будетъ дальнѣе пысы. Наконецъ парикъ заняли у
сосѣлскихъ парикмахеровъ, и занавѣстъ поднялся.
Гогда актеры вышли на сцену, страннѣсть ихъ
париковъ возбудила въ раздосадованный публикъ
единогласный свѣтъ, который перешелъ и на са-
мую сцву. Зрители хохотали, актеры хохотали,
и можно сказать утвердительно, что ни одна піе-
са буда она комедіалъ изъ комедій, не возбуждала
еще такого оглушительного всеобщаго хохота!

АРХЕОЛОГІЯ. Исторія развілѣ художеств
при папаѣ.

Французскій писатель Соммераръ, въ своей
Исторіі искусствовъ въ средніе опки, разказы-

ваєтъ интересныя подробности о щедростяхъ
папѣ Аріаніа І і Ільа ІІІ въ пользі. римской
церкви. Источникъ поощреній, который свя-
той престолѣ оказывалъ изціпнымъ искусствамъ,
по миѣнію ученаго антікварія, изскажъ отъ несча-
стій Італіи и отъ вільнія ломбардсехъ королей.
Гонорій былъ первый изъ папъ, расточавшій щед-
рые милосты ухожицкимъ. Івьелія Каръ Великій,
и источники, оккупировавшіе христианское искус-
ство, потекли еще обольнѣвѣ, чѣмъ предле. Арі-
анъ прежде всего постгался укрѣпить свою сто-
лицу и обвелъ ее стѣнами съ башнями. Нотомъ
онъ юриказалъ очистить водопроводы, отведѣ
мѣста для кладбишь, отлѣйно отъ древнихъ ка-
такомъ, на которую тогда обращено было особен-
ное вниманіе. Это видно изъ пысы Аріаніа къ
Карлу Великому, гдѣ упоминается о живописи,
которою папа Целестинъ (въ V вѣкѣ) велѣь ук-

["36", "тъ, которые, справедливо, или нъть, именя\nнародный услугъ. Такого последній романа\nДиккенса \"Master Humphreys's Clock\". (\"Часы\nГоримов.\") Онъ вышел еще не вольный, но воз-\nбуждает участь публики больше чем вскочивое\nношение социологічнѣй. Диккенса имѣть более\n100,000 читателей или какихъ еще? покупаю-\nщая, а не занимаясьъ на протяжении его\nкнигъ. So свойствъ его дарованій, я выбору\nпредметовъ описаний и народному учению,\nДиккенса можно назвать британскимъ Поль-\nде-Кокомъ.", "Содерженіе его нового рома, если отбо-\nсить поночные преступления, выделив\nсказки, такъ просто, какъ нельзя больше.", "Въ старомъ магазинѣ рѣбкоцей, живетъ ста-\nрикъ съ вчекою, которую страстно любить.\nСтарикъ этотъ бычъ прежде очень богатъ. Каж-\nкую нюю онъ тихонько уходитъ изъ дома, оста-\nвлая молчалъ подъ навзоромъ ночныхъ сторожей.\nКуда? къ бычъ уходитъ онъ, неизгѣю. Никто\nтакъ не знаетъ, куда и на что уотребляетъ онъ\nзначительныхъ суммы денегъ, которые занимае-\nтъся. Его заимодавцы начинаютъ\nуже опасаться за свои купиты, по радостной на-\nдения, когда отъ времени до дня времени зака-\nгаетъ он старого торговца, whose их\nиспользовъ. Гътамъ газа, онъ тань похоронава-\nется о значительныхъ виходахъ, который бедно\nбылъ вскакъ и неирѣшной получутъ. Тогда его\nвнукъ, его мига Нели будетъ богатъ, тогда, онъ\nвсѣхъ наследаний роскошно заставитъ за зас-\nбѣтъ печальную жизнь, которую она неренесетъ съ\nсвѣтлой труп‐нѣй. Но скоро и въ самомъ\nдѣлѣ, мечта его осуществѣтъ; а между нъ'ъ въ\nаналѣзѣ Суверенъ. Средня столькихъ опас-\nностей, что станетъ съ бѣдной ней? Единствен-\nный яркъ въ цѣй мірѣ, -мальчакъ, бѣдный\nсилѣюцемъ, или лучше сказавъ слуго старого\nкняга. Самъ того не зналъ, Кристофъ всего дуже\nлюбить свою сложность. Онъ какъ-то привѣдло\nвъ ночныхъ откудахъ старика и каядъ вечеръ при-", "ходить сторонью подъ окнѣмъ бѣ處ми. Когда\nзаимодавецъ кинулся съ сонию поврежденнымъ при-\nгодъ въ домъ въ свое влажнѣе и старикъ, порок-\nнѣмъ ужасъ, поеравшій утвѣрдленіе расуда,\nкъ въ состояніи уже служить защитею моло-\nдой, принѣмъ брать Кристофа и обещалъ Нели\nвъ всѣ опасности, которые ей угрожаютъ, пред-\nдадутъ ей убѣдъсْ въ бѣдной домъ дамъ матери.\nВеликодушный мальчакъ самъ такъ бѣдъ\nчѣтъ, что Нели не рѣшалъ принять его пред-\nлѣдъ, что онъ чувствуетъ, что ей необходимо\nпожаловѣтъ. Но онъ не сознавалъ, что его убѣ-\nжылъся и не сказавъ никимъ ни слова, обоз-\nтѣлъ въ собою старика. Несчастный, аthenный раз-\nсудъ, бепрекословно повнѣется вѣтъ молодой дѣ-\nвѣки. Странствованіе этихъ двухъ видахъ, съ-\nвсѣхъ покинутыхъ, подженныхъ всѣй опас-\nностій и подозрѣмійъ, той тѣй, когда они\nсебѣ окружаютъ, исполнено безчеленныхъ и са-\nмыхъ тягостныхъ испытаній. Имъ даютъ приста-\nнія-въ гостепійній фермѣ, вмѣстѣ съ стран-\nствующимъ филарміяръ; потому они находятъ убѣ-\nжавшѣе уединеній селеній, дағѣ, читатель вы-\nдатъ ихъ срѣмой чумой порахода, на улицахъ\nпровинціального города, куда, по случаю лов-\nной чакчѣ, стекалъ вся воронка и вся юж-\nго граствъ. Подобно Жиль-Блазъ, они перехо-\nдатъ черезъ всѣ составія, испытывающій всѣ пре-\nпрѣтъ, всѣ нуклы въ вѣдомые видахъ. Положеніе\nэтыхъ двухъ безбезащитныхъ су-\nствъ, вмѣстѣ съ вѣдомыми посѣдомъ, вмѣ-\nрезчайшій торгатель и очень участи со-\nкрѣмленъ; вѣдя, безъ уміліянія, спорятъ на посѣ-\nдіи, безъ безчеленныя и безнадежныя, отвѣтной дѣ-\nвѣки, котораяынуждена бытъ его ангеломъ хра-\nнитъ. Вотъ, котѣ касаетъ съ сѣдня не-\nсчастныхъ; они бѣгутъ. Гроза принудитъ ихъ въ\nкакъ-то хранѣе. Тамъ сидятъ ирки.\nПри вѣдъ ихъ, старикъ, который въ сихъ поръ,\nкакъ бездыханное тѣло, вдѣлался по сѣднямъ Нели,\nвыходилъ изъ всѣ оценивленія. Мечта этого\nнельзя, его безумная навечерія, бездѣ, который\nвъ частѣ поглотилъ все составіе - игра.\nОнъ поклалъ дачную угрозную спайшіе дочерѣ\nвъ тѣмъ, чтобы спішать въ игровой домъ.\nТеперъ онъ снова встрѣтилъ зеленый столѣтъ, ю-\nлѣю в малыхъ ямахъ, и заселенными кратами\nвъ отрѣшенніхъ рукахъ. Искренуемъ синцомъ\nснѣ-дя для его слабой расхозы. Къ всѣчасôtю, Нели\nсказала, что у вѣлъ хранитъ золотой монета, их\nнѣдѣленное посѣдіе съ случѣ країнскіхъ\nРосплиами и угрозами онъ вынуждаетъ ее размѣ-\nтъ гинею и большую частъ его отдатъ ему. Ни-\nчтожная сумма становится добычей луговъ, съ\nкоторымъ онъ грызетъ Нели, убѣ-", "тая горюстъ, недовольный собою, въ ко-\nматахъ, который ей отъвѣрилъ. Около полудня, по\nпробужденія геккимъ шоромъ. Кото-ръ отворилъ\nдверь, сніло, не осторожно... Человѣкъ, которо-\nго въ темнотѣ она кроя, шаритъ въ ей олѣдѣлъ,\nразбрасанной на слѣдъ, въходитъ такимъ-же обра-\nзомъ, какъ вошелъ, между тѣмъ, какъ она не\nоблѣчинаетъся промолвѣтъ, ни одногоъ слова. Нели\nсълавѣется за нимъ въ коридоръ и въ ту митивъ,\nкакъ навечѣ облачить воръ. Узнаетъ въ немъ\nсвоего дѣда.", "Послѣ такой цены, другой романыне\nсѣе бы обязанной иначе посвящить развяз-\nкой. Совсѣмъ иначе постrelѣваетъ разсказъ.\nОнъ пресловѣный иначе превращаетъ разсказъ. -\nНели показываетъ за денны востоковые ку-\nлы; читатель снова въ Лондонъ, въ домъ\nпирокурора Браасса. Сувереллеръ опредѣ-\nлѣся нѣмъ вторымъ помощникомъ, доль-\nжность нѣпаро приславѣетъ родная сестра\nхозяйства. Эти два превосходно нанятельны\nлица списаны съ натуры съ неподражаемою\nвършителью; но не избознанія ихъ входить\nстрѣлою, что никакъ не возможно\nпознакомить съ ними читателя въ не\nне-множныхъ словахъ. То же самое можно сказать\nи о таинственномъ состоямъ Браасса, кото-\nрый кажется предназначенъ, когда бы\nдѣлало гно г. Диккенса, вывѣвѣтъ Нели изъ\nатуриительного положенія, въ котором\nонъ - въ ест оставить.", "Въ вѣрѣ издасть недавно романъ нав-\nзанавіемъ \"Night and Morning\" (Ночъ и Утро);\nговорятъ, \"Что это произведеніе по световому\nмелодраматическому напрѣнію, ставить\nавтора въ тѣтъ классъ писателей, которые со-\nставляютъ, такъ называемую \"Нююшкою\".\nБурлѣхъ, или Nameless'ю и поколникомъ\nи рабомъ моды. Переходятъ по опы-  \nты, безпрестанно гоняясь за мимолючимъ  \nх suitly, за благословенность публика-  \nонъ теперъ сялѣлъ сопелникомъ Гариско-  \nданса. Эта послѣдній, который не  \nдавно издалъ романъ \"Лондонскому Банню\"  \nвъ нѣвсколѣю явѣть прицюрьбѣсть обшир-  \nную извѣстность. Его любимые герои - раз-", "рать свою гробницу и самая пешець. Что онъ\nкасается къ созданій истинно монументальныхъ,\nто кромъ отъ созданій разнообразныхъ монархійъ и\nбѣдъ 50 чарквей, могутъ служить памятниками ис-\nкусственныхъ новостей и россіи. Порочовыя колон-\nны, марморный портикъ Латанскаго дорожа-\nникова, нынѣе древое въ Аланѣ, монархій,\nбюльцы, бани, словомъ всѣ здания, имъ основа-\nныя или возстановленныя, выстроены съ такимъ\nкусомъ и богатствомъ, что ихъ можно почесть\nтожествомъ тогдашнаго искусства. Лѣвъ такъ-\nже умножилъ богатства своего предшественныя\nвъздѣй золотыхъ сосудовъ, богатыхъ тканей и\nпр.; это видно изъ записанія библиотекаря Анаста-\nсіи, гдѣ преждевѣръ богатства оцениваются въ 105\nфунтовъ, между тѣмъ, какъ послѣ Льва\nIII-го они умножились бѣдѣ, чѣмъ въ десять разъ\n(474, г. на серебре). Эти богатства еще бѣдны\nвозрасти, когда Каръ Великій отдалъ папѣ въ\nпарокарпованіе сокровища, отнытая въ Губновъ, въ\n799 гοу.", "Рема III-го досягъ вылечить отъ дѣлъ Мя-\nговаровомъ, заставившій его бѣжать въ\nВенгъ и потомъ купить защитеу Карла цѣнной ко-\nроны цесарей. Когда онъ утвѣрдился на паскомъ,\nкакъ въ отечественіе распѣвѣ въ Италии. Въ\nвъ здѣй, на которыхъ онъ оставлялъ свое имя, (какъ\nнаписанъ.\ntricinnum Latarskаго дорожа и тра-\nцелая св. Петра, носить на себѣ отечествокъ\nмалѣчныхъ шаровъ и россіи. Порочовыя колон-\nны, марморный портикъ Латанскаго дорожа,\nисевскій древой въ Аланѣ, монархій,\nбюльцы, бани, словомъ всѣ здания, имъ основа-\nныя или возстановленныя, выстроены съ такимъ\nкусомъ и богатствомъ, что ихъ можно почесть\nтожествомъ тогдашнаго искусства. Лѣвъ такъ-\nже умножилъ богатства своего предшественныя\nвъздѣй золотыхъ сосудовъ, богатыхъ тканей и\nпр.; это видно изъ записанія библиотекаря Анаста-\nсіи, гдѣ преждевѣръ богатства оцениваются въ 105\nфунтовъ, между тѣмъ, какъ послѣ Льва\nIII-го они умножились бѣдѣ, чѣмъ въ десять разъ\n(474, г. на серебре). Эти богатства еще бѣдны\nвозрасти, когда Каръ Великій отдалъ папѣ въ\nпарокарпованіе сокровища, отнытая въ Губновъ, въ\n799 гοу.", "Междѣ междуга припроизведеніяхі искусства при\nЛьва III отличаются речки, живопись въ моза-\nику, украшавшія алтари. На нихъ, по большей\nкомпактности, представлены реждіеніе св. Симона и стра-\nканіе Христія.", "КРАСКА ДАЛЯ МЕТАЛЛОВЪ. Въ Идии въ больш-\nей уотребленіи окрашивающі металласкіе ви-\nще, которые полвергаются жару или спирю-\nти. Даго го растопшій отер, влажняютъ его въ\nбамбуковую трубку для олѣрованія. Не тѣмъ\nбы, если всѣвѣеропейскій, образованный госу-\nдарствомъ, въ подарокѣ французъ, блю-\nграфіческое исторію развитія своей [промышлен-\nности] – все эти камѣи вмѣстѣ составлены бы\nзамѣчательный памятникъ хода наукъ и ума человѣ-\nческого. Къ всѣчасотю, французъи подражаютъ\nтолько въ пустомъ и пошкомъ.", "ПОЛУЧЕСКАЯ ВИСТА ИСПАНИИ, ПО НИДВЮМУ,\nсъно и интересуетъ современныхъ французскіхъ\nцветелей, которые занимаются разработкойъ его\nроднокомъ для унівѣрситета борьбы. Еже-  \nше не кончено прекрасное сочиненіе Cent-  \nMe-де \"Испортина Испаніи, съ нашей слѣдой \"до  \nначала ХІІІ столѣтій\", выходящаго въ выпускамъ;  \nа тутъ же изъ какихъ вмѣстѣ составлены бы замѣ-  \nчательный памятникъ хода наукъ и ума человѣ-  \nческого. Къ всѣчасотю, французъи подражаютъ  \nтолько въ пустомъ и пошкомъ.", "— Вентура Санцехц почитается нынѣ знамен-\nтійнымъ композиторомъ музыки. В Пиреней-\nскій пошком отъ了一нія ей сочиненія,\nнія, подъ названіемъ: \"Венеційскій заловоръ.\n— Величайшій бастительный усилъ въ Маргарѣ, Кад-\nсѣ и Гибратарѣ. Вентура Санцехц еще очень мо-\nлѣ: ему нѣтъ и тридцать лѣтъ.\n— Какой-то вѣнцемкій часовщикъ, который имена\nанглийскій журнальный умачивающіе, изъбрѣлъ въ\nЛондонѣ часы, приводящіе въ академічній слою\nэлектрической струнъ. Этимъ изобрѣтеніемъ со-\nвершено разрѣшено проблема — перетку mobile — венчало вдекінія.", "МЕЛОДИЯ", "— Въ Парижѣ обнародовано прекрасное надзя-\nлодъ, подъ названіемъ: «Les artisans illustres». Оно вы-", "ходить выпускамъ и содержать въ себѣ біора-\nфіи всѣхъ знаменотостей монголскій, кра-\nшіи, пошком отъ сони, въ сони, въ сони, въ сони\nгда, въ сони, въ сони, въ сони, въ сони, въ сони\nвъ сони, въ сони, въ сони, въ сони,

87

бойники, или заговорщики. Жакъ Шоппаръ, Юнаеанъ Вильдъ и проч. сцлалася народ-никамъ. Драматистические писатели заимствують у него почти столько же, сколько у сама-го Диккенса.

— Поэтническая новости немногочисленны. Леди Флора Гастиптъ, молодая женщина, поэтесса, жертва крепости и зависти человеческой, оставила послъ себя собрать стихи-вореній. Они выучили, исполнены мистика-цизма, испорчены излишне утвонченію слога, но воспоминаніе о ел несчастіяхъ до-ставло имъ бластейшій успѣхъ въ больш-ей свѣтѣ.

Другая дама — Мистриссъ Доунингъ издала поэтническую легенду, предметъ которой возбуждаетъ всѣсшій ропотъ. Г-жа Доунингъ воспѣла обращеніе діавола. Ея «Влюбленный Вѣсъ» симметрическая статья къ Элоа, поз-мъ Альреда въ Винъ, только въ обратимъ смысѣ. Предметъ, конечно, поэтническій, не совершенно не въ духъ положительнаго наше-го въ. Въ Эдимбургъ, вышли стихотвореній Джона Бетюна съ траготельною биограф-ией автора. Бетюнъ въ пѣтъ бѣдный простолю-дный, достававшій въ пѣтъ лида нашсюшій припitanіе. Не прежде, какъ проведа цѣлый день за тяжкою рабочіе, могъ онъ предаватъся самой накопіи къ позніи. Жизнь его, разсказанная съ величайшего простотою бра-томъ покойнаго — есть сцѣленіе страданій, борьбы, ныщеты, способныхъ источить са-мое пламенное мудство, угасить самое живое военображеніе. Многіе поэти, которые предъ цѣлымъ свѣтомъ выставляютъ себя жерта-ний сульды, ведутъ роскошный жизнь въ сва-реніи съ тою, которую переносить, безъ ма-йшаго ропота, бѣдный ремесленникъ Фейф-скаго граства. И всѣмъ тмѣ, онъ на-дѣлалъ еще свѣдомо содержать мать, доста-лять ялькарства больному брату, оказывать способные товарищамъ, большъ его несчастнымъ. Поэтническое его дарованіе не подлежитъ со-мнѣнію, хотя оно еще недостигло зрѣлости; что вмѣрчѣ очень понятно, потому что

— Механикъ Осердъ, въ Бирмингамъ, изобрѣлъ новый инструментъ, названный имъ анемометръ, который, по вільной самой атмосферы лѣ-етъ meteorологіческой наблюденія и самъ озна-чаетъ въ болѣй граду сѣла тепла и холода, бури, жділи, туманы и т. п. Вся манна составлялъ по неострымъ математическимъ комбінаціямъ и расчисленіямъ, и никогда не можетъ один-бѣсъ въ счетѣ. Мамъ и самъ не вмѣшканъ ся въ ся-мымъ атмосфернымъ воздухомъ. — Мы пред-сказываемъ, что народъ напонецъ отъ того умуд-рѣнія, что самъ целовѣкъ будетъ рѣшеннѣ-мъ Single членомъ въ общемъ ходѣ мірскихъ дѣлъ.

— Меньшъ сама реверанційныхъ Сабанъ Лейнефеттеръ, восхищавшей насъ въ нынѣшній кнавцѣ, недавно дебиторировавъ въ Парижъ, въ «Жидоксіи Галеви. Берёзъ чрезвычайно ее хва-лить въ своемъ разборѣ и при сей вирной оказаніи идти, что первый теноръ большій поры въ Парижъ, Дюпре, получаетъ за каждую съ-пѣшъ ноту не большѣ, не менѣе, какъ по франкію. — Послѣ этого поневолѣй заживѣвъ при-пѣваніи.

— Баронъ Мерою, членъ академіи працѣо-ното-проникновенныхъ купчей въ Парижъ, — назначенный премію въ 10,000 франковъ, за любое сочиненіе «ко бдности и средства предупреждатъ» eine общетніе и понятіе емъ. — Въ поэтис-номъ благородное упрощеніе своего избытка.

— Адъюнъ Бертъ, майоръ варетмейрской ар-міи, изобрѣлъ средство закалять сталъ до такой вердости, что еле можно рѣзать стекло, какъ алямоз. Онъ сцлалъ изъ такой стали нѣколько буравовъ, которые съ немовѣрной легкостью и скоростію просверливаютъ стекло, какъ дерево.

Бетюнъ умертъ 29 лѣтъ, истощенный траду-ны и нищетою. Въ нѣкоторыхъ журналистъ были помыщаемы отрывки изъ его сочиненій, исполненные глубокаго чувства, между про-чимъ превосходная элегія, внушенная про-глукою на кладѣніе.

Философіческихъ сочиненій еще рѣже въ Англии, чѣмъ поэтническій, еще необходимо упомянуть о 2-хъ томахъ, изданнойхъ В. Тейлоромъ подъ заглавіемъ: «Естествен-ная инсториі обществъ». Мѣся этого сочиненія — объяснить различными общественными формами — гачало и причины гражданской образованности; иръ, передъ которой уча-нусь бы самъ Кюье, потому что она пред-полагаетъ совершенное знаніе всѣхъ степеней и формъ просвещенія въ всѣхъ народовъ и во всѣ эпохи ихъ образованія. Впрочемъ док-торъ Тейлора изъ блага всѣмъ ограничилъ кругъ своихъ изъздованій. Онъ должностьется тмѣ, что поддерживаетъ мнѣніе, котораго тепері никто не оспорѣваетъ, а именно, что дикое соленое изъ соленѣе обснотѣніе анормальное, въ которомъ latestа способности человѣка уничтожены и потер-ныя, что только просвещеній ихъ развія, и употреблять въ пользу для подкочій. Даказайтесь важной инстинціи, почтен-ній докторъ имъ слѣдующій собрать мно-жестовотнограчическихъ документовъ. Толь-ко въ одномъ этомъ отношении, Magna его имѣтъ занимательность и нѣкоторую важ-ность.

По части политической экономіи, выявлено брошюра Данія Никеля. Критики, восхваляя достоинство, опытность, честность учё-наго сочинителя, едноласво воззакатытъ по-твѣрѣ уединенного заточенія преступниковъ, которое онъ проповѣдуетъ; они напротивъ превозносять хорошія слѣдствія работъ на истинѣ воздухъ.

Изъ числа путешествій, ить ничего особ-ленно замѣчательного. Сочиненіе миссіи Пар-дое, подъ названіемъ «The city Maggiаръ» есть полное собраніе всего, что до сихъ поръ

Сталь, закалѣдно по его сокрубу, совершенно об-ла и похожа насеребро. Изъ обыкновенного желѣ-я онъ дѣлаетъ превосходныя огновы.

КОНЦЕРТЪ 19 февраля, данного Филармон-ческимъ Обществомъ, въ пользу своихъ вдовъ и сиротъ, (т. е. въ пользу вдовъ и сиротъ бѣдныхъ музыкантовъ).

Концертъ Филармоніческаго общества въ нынѣшній году былъ истиннымъ обаційнымъ искусствомъ. Въ немъ участвовавшіе знаменитѣйшіе дистанцы навыкъ солины, и притомъ сознавали въ вели-кой ораторіи величайшаго Гайдѣна, — въ Сотвореніи міра. Конечно, вѣрилі ораторія была значитель-но сокращена; но такъ рудукія ніколою не уменьшила цѣнъ творенія, потому, что учішась, обранная мѣста — были исполнены превосходѣйшими пѣвцами и пѣвницами высшего общества, въ главѣ которыхъ находилась ве-личайшая пѣвница въ мірѣ. Кюме, и не помолѣда волѣмъ и сиротамъ артистовъ, какъ не тѣмъ — самъ Господъ шедредѣ руки излилъ луч-шіе дары въ сокровищные высшее, недов-гаеемъ художества? Мея всегда приводить въ веноме ухудожества? Въ нынѣшній благородное самоотверженіе свѣт-скихъ дамъ нашихъ, которые часто изъ чувства скромности не рѣшаются показать своихъ даро-наній въ тѣснѣмъ круғу солона, при нѣкоторыхъ слышателяхъ, всегда готовыхъ восхищаться, иove, которые смыло выходить предъ многочисленной публикой и развиваютъ свои прекрасные способ-

было написано о Венгриі, и все это искус-но перемѣшало съ разсказомъ ея путешествія.

Путешественникъ Кинеръ, путешествен-никъ,ревсивомъ изъ торговыхъ видовъ, передъ изъ Капа въ Бейрутъ, черезъ Каменстю Аравію, издалъ замѣтки о томъ, что встрѣчалось емъ на пункъ.

Въ нихъ есть нѣсколько новыхъ извѣстій о правленіи Мехметъ-Али; занимательныя поднодрѣю о товарѣ Дамаска и пр.

Человѣкъ, замѣчательный по своему нара-ву и недавно въ духовной, отказавшій французскому королю великолѣй собран-гніи и картинъ, Стендишъ, издалъ передъ смертъ довольно лисковыное со-чиненіе о странъ, гдѣ онъ долго жилъ. Врятъно изъ благодарности за гостепри-имство житейлей Севиллы, онъ составилъ топотарою города и его окрестностей уче-угуе и весьма полную. (Seville and is vicinity); жаль только въ Стендишѣ лишкѣ сяло вмѣрѣ въ всѣмъ бредимъ дřewnychъ испанскихъ хранникъ. Онъ безпрестанно дѣлаетъ ссылки на Каро, Моргадо и пр. какъ на истори-скіе памятники, тогда какъ они сами не вы-держать здравой критики.

Ушło такъ-о: Осѣ Афолеренціи — Маккарти, Мередеседъ Кастильянъ — Купера. Бѣдный Куперъ, еще неудающа! Заговорщики: сеніе изъ военной жизни — Эдуарда Квилиниана и Тип-по-Санъй — канапаты Тейлора. Часъ и Чело-вѣкъ несомнѣваетъ удачное проведеніе Миссіи Мартино. Занимательно только предисловіе, гдѣ она разсказываетъ поздъ въ крѣпость Жу, посвященіемъ цѣнны, въ которой умеръ Туссенъ Луверторъ, герой еліомана. — Капи-танъ Базиль Галль снова прибѣгнулъ къ сьмѣ въ воспоминаніймъ и подъ скромнымъ названіемъ «Patchwork» (лоскутъ) пода-нія публики нѣсколькими часами очень ценірілъ патриархічніе. Задъки свои въ Швейцар-ию, Парму, Спіцляю, Сардинию, Мальти, Индию, въ Шотландія горы, онъ разска-

ности во whole блескѣ, — когда дѣла идетъ облаго-вотительности, о помошѣ вдовъ или сиротѣ! Со-знаніе добрага дѣла — загляшаетъ въ немъ вѣдѣ-ріе къ ихъ силамъ и холожніхъ народ-ствѣ, — и почти нафѣрное можно сказать, что исполненіе ихъ всегда выше понятій працѣа-нныхъ труженниковъ искусства. — Такъ и въ вы-нішній концертъ хорѣ Гайдъ-новой ораторіи были выполнены превосходны, такъ какъ они иначе, ибо выполнены мы не блиѣ. И говоріе изъ опѣяти, до謂ѣ къ такій сличеній имъ вдѣло suflicientъ въ продолженіе шестылѣтнаго его премія въ Петербургъ: какъ извѣстно, Филар-моніческое наше общества, столь усердно пеку-шеся о развитіи — въ сьмѣ музыкальнаго вука-образій вѣкихъ творчъ, въ полуyearъ сидовъ и сиротъ, — даетъ намъ довольно постоян-но «Сотвореніе міра и Времена отдап»—Гайда! — Къ полному успѣху хоровъ способствовало много и зада юрнальскаго собрания, общирнага, возраста, съ прекраснымъ отмакомъ (господ-се-). Но какъ выразить тотъ всеобщій восторгъ, произведенный пнѣмі главнѣй общественнія кон-церта, въ отъ веномѣ чистої своей простоты —музыкъ! Еще никогда не сlichыхъ мы меты нотъ вѣкихъ бѣдныхъ нотъ, выразившихъ такіе-измузиками, чистыми и розными въ началѣ, постепенно усиливающимъся въ срединѣ и нѣжно гас-нущимъ къ конъу: это струи божественного вос-тога, — которыя вляваются въ душу и наполня-юсь собою каждое ея ощущеніе.

О. К.

залъ между нами построенным в песею нито. Межъ анекдотами построенным питественникъ встрѣчается отрывокъ, исполненный трагической занимательности—опасшіеся канці Аугра Тельствула, которой онъ былъ очевидцемъ.

Капитанъ Марриемъ въ подражаніе своемъ субравке, сбрасалъ подъ назначіемъ «Ол!а Podrida» нѣсколько литературныхъ крохъ, укълѣвшихъ въ его портселье, и прибавилъ къ нимъ кой-кой отрыкъ, прежде уже непечатанные въ журналахъ. Лучшіе часть этого сборника — «Дневникъ насуччившаго жизнія», давно уже изъятыйной подъ заглавіемъ «Анкевица», веденного во время пребыванія на твердой землѣ.» Это смѣь всякой вачшины; путевыя заметки, анекдоты, разсуждения и все довольно безсвязно. За тѣмъ сълѣдуетъ плохая драма въ стихахъ: «Себѣйскій монахъ»; наконецъ нѣсильно нитожныхъ новостей, въръятно для того, чтобы составить три тома, которыхъ требовалъ книгопродавецъ для своихъ оборотов.

Изъ старыхъ новостей печатаются: «Самыя полныя сочиненія Томаса Мура» — съ огромнымъ биографическій комментаріями; Переписка Гораций ВальPOLA, умноженная 300 письмами. Большая часть этихъ писемъ — пределы и доказываюеі счастливое влѣзне французскаго ума на письменной сложности англичанъ. Никто еще до ВальPOLA, не доводилъ до такого совершенства легкую англичскую прозу; ни у кого тѣхъ тахъ острымныхъ оборотовъ, такой излазной прелест.

Изъ множества второстепенныхъ произведений, не безъ достовѣнства: «Вдова» умный, но сміцкомъ поэтичный, романъ Мисра Гольръ; —это ролъ сатуры на сплетнику большаго свѣта. Третій отдѣлъ «Адѣствій и Словамъ Самуила Слика» шутка въ девяти томахъ, предлинная шутка, словдательно не слішкомъ забавная.

Г. Грантъ издалъ «Портреты современныхъ знаменитостей, то есть: біографическихъ отрыкъ, скучные, пустые и мелочные до невѣрятности. Желая направитьъ насвѣтъ какого-то романиста изъ своихъ межлихъ прицелей и дать понятие о его определеніи и плодовитости, Грантъ увѣрляетъ, что онъ никогда не беретъ труда размышленія или что пишетъ. Такой-же сплы и важности его замѣчанія о поэтъ Кембѣ. Онъ��наримъръ забываетъ поместить въ перечень вѣрнѣйší Гертую Гермію», лучше его произведѣніе Кембѣ, а между тѣмъ разсказываетъ, что онъ любить медленно прогулиться, съ ростокъ изъ большкого, ходить объединеніемъ въ темномъ скроткѣ, что, кажется, онъ имѣть въ штавшую сокровность къ свымъ шляпамъ и пр. Говоръ о герціи Велинготѣ, отчетливый біографъ замѣчетъ, что во время послѣднихъ пламеністскихъ преній, онъ бы наконецъ синемъ фарма, панталоваю, онъ зумъ, и въ огромномъ галстухѣ, изъ-за ком-тора едъ выдвинѣла кончікъ воротничка. Какъ вы находитe эти важные открытия?

Къ безчисленной семьѣ англійскихъ журналовъ прибавилось два новорожденныхъ: Английскій журналъ, который посвященъ исключительно объозрѣнію ностранныхъ литературъ; и Британілъ — еженедельный политический журналъ, — кажется новый годій Торіі.

О театѣ сказать нечего. О Рождествѣ, по обікновенію, являлись смѣщные пантомы, съ которыми нечего дѣлать критикъ. «От-ранційскій замокъ» на Ковент-гарденскомъ, и «Волшебный рыб» на Адельфскомъ, и «Волшебный житей» велико-жініемъ постановки, чудесными декораціями, танцами, фейверками и другими подобныхъ затягі, нехолошими въ область искусствъ ві литературы.

Несравненно питереснѣ разобразованіе литературного общества полъ назначеннія Шекспирскаго, Shakespeare Society. Цѣлѣй его отыскивать и изdarать въ свѣтъ всѣхъ originalныхъ документовъ литературныхъ сочиненій, записокъ писателей пли актеровъ, критикъ, которая могутъ служить къ дополненію свѣдѣній о составінѣ ангійскаго театра во времена Шекспира. Въ публичныхъ и частныхъ библиотекахъ хранятся множество русской, укълѣвшихъ отъ книгопродавцахъ, скульпцій. Пламенная ревность поклонниковъ ангійскаго драмы все открыть, все неначатетъ. Уже объявлено: собрать преній, относительно религіознаго запрещения театральныхъ представлений.—Оправданіе актеровъ — Гельвуда; трагедія Томаса Мура, до свѣхъ поръ незвѣстная; она написана въ 1590 г., пісранослась въ цархѣ Британскаго Музея; журнальъ и счетѣ — Генслова, съ которыми справлялся и Мар-ганъ, неначатавшіхъ въкоторые отрыкъ въ съемъ изданиі Шекспира; Орфанонъ — Гри-бана, Крестолеросъ, собраніе инпаграммъ — Бастарда; Школа насмѣшливости — С. Гос-сона; Забавная комедія отерпѣливой поселенкъ, — Деккера (1603); «Берегисцей, я залото-васъ»—Самупла Ровдосса и пр. и пр.

Общество намѣрено изdarать книги, какъ можно дешевле, чтобы съдѣлать ихъ доступными для всѣхъ.

Какой другой народъ прилагаетъ столько стараній и издаренье для розысканій по присхожденіи отечественного языка, литературы и театра?

Но обратимся къ вадеждамъ англійской литературы въ нынѣшнемъ году. Докторнъ Гавриловѣ готовить книгу — о Германскихъ бандахъ. Ожидаютъ появленія слѣдующихъ книгъ: Греваль или иодъ во Гранціи — мистерство Гольръ; Клика безъ именія, сиръ Карла и леди Морганъ. Жизнь Бетювена—Моленщина; Путешествіе во вкутrenнія провинции Фран-ганъ Адольда Тролюптъ и конецъ—Записки и Литературыны сокровища — мистерство Макланъ (миссъ Лавдонъ).

Кажется, что не будетъ недостатка въ предметахъ для журнальныхъ статей?

БИБЛИОГРАФІЯ.

БАБА-АГА КОСТЯНАЯ ногА. Русскап, народакъ сказка, во вскихъ глахахъ, Спб. 1841 с.

Съ нѣкотораго времени на насъ па Руси въ казочной литературѣ заметно особенное движение. Сказочники то и дѣло покрикиваютъ: Гол, еси славные могутъ багатыри — пробуддітесь! Иные, почтѣлъ неприличнымъ показать ихъ въ древнейй одеждѣ, навѣшивающій

на нихъ погремумы какого-то особенного краснорѣчія, в заставляющіхъ ихъ объясняться тѣмъ складомъ, который п'у казака Лу-гавскаго кажется татянѣтнымъ. Другіе мило-бѣшѣе, — и вышкавающіе въ свѣтъ своихъ богатейры въ старой сермягъ, съ старыми говорками, съ старымъ молодежечствомъ. Естѣ еще тřest, которые уродованъ русскійказ-ки подобно первымъ, въ пѣдругомъ родъ: они подбавляютъ своедѣльной народности. Знаютъ, злодви, чьмъ угодить русскому че-ловѣку.

Предлажающую сказку нѣявля исключительно, отнosesи ни къ одному узѣхъ трехъ раз-рядовъ но къ каждымъ она имѣть родственныя черты... Основа у ней чисто старинная, русская, изложеніе — смѣсть простоты съ натяжкими и вычуръностю новѣшѣнныхъ русскихъ стихотвореній; въ частностяхъ—кой-дгъ грахъ протопъ изнащая вкуса...

Очарована тобой, Вся горю д'я, все пылаю, О тѣбѣ омечать, О тѣбѣ и ночѣ и дѣн' Гуру, бабла какъ тѣбѣ. Ахъ, не будь моя тираномъ, И къ моимъ сердечнымъ ранамъ Состраданіе имѣй!

Вотъ объясненіе Бабы-Яги, эйлъ и безобразной колонъи. Нельзя усвѣтиться, что оно чѣлѣйкомъ дѣлится въ любой сантимен-тальной романи въ стихахъ. Такія нѣкот-сти въ сказѣ не рѣдки, вотъ еще:

Полно мый мой дружокъ, Мой прекрасный житепочекъ, Чѣмъ я къ тѣбѣ худа? Гатъ же лучше краска? Ротъ немножко шроконѣкъ, Носъ изряно великолѣкъ, На макушку естъ рога, Словно кость одна нога, Га нежною ухо длино, — Но за то вѣдъ я невинна!

Даляе, вотъ какъ изъясняетъ колонъя свою грусть. У нѣя былъ въ услуженіи эмзь, кото-рій, бывало, кого не увѣдитъ:

Вдругъ проглотилъ словно муху И примчѣлъ къ ней, что естъ духъ...

Наконецъ богатырь Сширидонъ доканалъ змья, колонъя видитъ его мертваго и гово-роты.

Ахъ, ты Эмъй мой Змеуявычы! Дрогой Иванъ Иванычъ! Кто тѣбъ такъ изсканзъ, Вѣйговы головы разбѣлъ? Другъ душа мой безмѣрный Мой слуга не лицемѣрный Мой комрѣмъ, брать тѣ мой, Кто тѣмнуся надъ тобой?

Право; читая такія мѣстъ, думаешь, что дер-жшь въ рукахъ тѣмъ называемую романти-ческую поэтму, вышедшую изъ-подъ пера которого нѣбудь изъ самоновѣшавшихъ рус-скихъ поэтовъ. Въ заключеніе нѣкакъ одно-ко-жъ признаться, что сказка довольно занимательна и въ ней не почти вѣздъ сыслы; (большай рѣдкость!) есть нѣсколько не дур-ныхъ стиховъ и множество неправильныхъ, ежестѣмъ, что, можетъ быть, поэзioso отъ поэспошности автора олѣдѣнъ въ печатѣ и о-берту. Какъ бы то ни было, мы думаемъ, что и для этой сказочки много на Руси найдется читателей, которые оцѣнять ее, поймутъ и раскупятъ.

— ОЕДИНЪ КОНЕ.

Печататьите позволствѣтъ. С. Петербургъ, феврѣя 21 дѣя, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и Е. Ольдековъ. Въ типографіи А. Бородпра и Комп.

["ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА\nВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "25.", "Выходить три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыга головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣ, — съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.", "25-Е ФЕВРАЛЯ,", "ВТОРНИКЪ,", "1841 ГОДА.", "ВЕЗДЕА.", "—\nЯ знаю безлѣ на землѣ, она\nВсѣхъ глубже пропастей незмѣримыхъ;\nКакъ ночь комречная всегда темна,\nКъ ней путь въ извилинѣхъ непроходимыхъ;\nИ дивныхъ тайнъ она позна,\nВъ ту глубь никто не проникалъ — отъ вѣка,\nНикто постигнѣть тайнъ ея не могъ,\nИ эта бездна — сердѣе человѣка!", "А. ШТУКЕНВЕРГЪ.", "РОЗА.", "Въ числа слушателей одного изъ тѣхъ кон-\nцертовъ, куда собираются больѣ для того,\nчтобъ убѣть какъ нибудь время и гдѣ музы-\nка ельа ли не занимаетъ последнее мѣ-\nсто, былъ молодой овцемеръ, который, при\nсвѣтѣ пылающихъ люстеръ, мечталь о лу-\nчахъ весеняго солнца, о благоуханій цвѣ-\nтовъ, о пнѣсняхъ соловья и все это потому", "только, что одна бъялькая ручка оставила въ\nего рукъ свѣжій, пышный розанъ.", "Былъ ли этотъ розанъ ‘единственнымъ да-\nромъ, полученныъ имъ? — Исторія умалч-\nваетъ о томъ. — Сыньясь ли съ его чуд-\nнымъ запахомъ какія нибудь воспоминанія\nли надежды? — и это также покрыто мракомъ\nнеизговѣсти. Впрочемъ, что намъ до все-\nго этого; прежде чумѣ проникать во всѣ тай-\nны нашего героя, намъ надо знать, по край-\nней мѣръ, его имл. — И такъ, этотъ молодой\nлѣбъ назывался Артуромъ де Нейбуръ; онъ\nцѣлые полгода килѣ уже въ Парліѣ и рас-\nточалъ тамъ съ необыкновенною юшредью\nи свои деньги и свою молодость.", "Онъ былъ выведенный вдругъ изъ своей за-\nдумчивости, тихимъ умоляющимъ голосомъ,\nсказавшимъ ему: — Государь мой, у меня есть\nдо васъ просьба. — Это была женщина такихъ\nлѣлъ, въ которыхъ женщины признаются\nобыкновенно не охотно: чрезвычайная про-\nстота въ одѣздѣ была единственно замѣ-\nчательною въ ней вещью.", "— Говорите, сударыя, что вамъ угодно?", "— Отдадите ли вы мнѣ этотъ прекрасный\nрозанъ?", "— Вы требуете отъ меня большой жертвы,\nотвѣячалъ Артуръ съ улыбкой, въ которой\nможетъ быть отразилось немного хвастов-\nства и тщеславія: — но если онъ вамъ такъ\nнравится...", "— Благодарю васъ; вы добыли и это при-\nдаєте мнѣ смѣьсти. Я хочу просить васъ,\nчтобы вы проводили меня домой... Ахъ! при-\nбавила она тономъ оскорбленнаго достоин-\nства: — жалуйте, но не презирайте меня... я\nтакъ несчастлива!", "Сильное душевное волненіе не позволило\nей продолжать.", "Артуръ посмотрѣлъ на свои часы.—Я мо-\nгу распоягать получасомъ времени — до-\nвольно ли этого для васъ?", "— Да. Слѣдуйте за мною: я войду первая,\nчтобы приготовить ее къ вашему посеще-\nнію.", "Чрезъ нѣсколько минутъ, ввѣла она его въ\nдовольно красивый домъ. Дойдя до третьего\nэтажа, попросила она его обождать и чрезъ", "КАЛЕНДОСКОПЪ.", "ВЫСТАВКА 4-Й ЩОТЕРЕИ ВЪ ПОЛЬЗУ\nДЪТСКИХЪ ПРИОТОВЪ. Въ магазинѣ Деми-\nдовскаго Дома Призрѣній Груляющихся (на Мой-\nкѣ противъ Новой Голландіи) открыта для пуб-\nлики ежедневно, отъ 11 до 4 часовъ по полудня,\nвыставка вещей, назначенныхъ для розыгрыша\nвъ 4-й Щотерей вѣ полюзу Артскіхъ Приютовъ.\nВъ числа выигрышей находится вещи, жерт-\nвуемыя Ея Императорскимъ Величествомъ: ос-\nтальные выигрыши состоятъ изъ приношеній\nразныхъ благотворительныхъ особъ и изъ раз-\nличныхъ предметовъ, нарочно выписанныхъ изъ-\nза границы.", "Билеты по 75 коп. сер. можно получать на са-\nмой выставке, и во всѣхъ Дѣтскихъ Приютахъ,\nкоторыхъ адресы мы дали въ объявленіи объ этой\nдотерей, въ 11 М. Лит. Газеты и въ книжныхъ\nлавкахъ Исакова, Глазунова, Полякова и Смйр-\nдина.", "КОНЦЕРТЪ ГИЗА, 21-ГО ФЕВРАЛЯ. Г. Гизъ\nартистъ весьма замѣчательный; онъ имѣетъ мно-\nго достоинствъ, принадлежащихъ собственно ему\nодному, но не смотря на все это, не можетъ,—такъ\nпо крайней мѣрѣ мы думаемъ; — быть поставленъ\nна раду съ такими геніальными талантами, како-\nвы Вѣлетанъ и Оле-Буль. Сымчокъ его сніелъ,\nстакато быстро, арналеждю вѣрно; но все это толь-\nко одивъ механизмъ, которому теперь уже не\nудивляются и который пріобрѣтается трудомъ и\nвременемъ; главныхъ же достоинствъ, составляю-\nщихъ сущность хорошей музыки,—чувства, мане-", "ры и граци, мы, къ сожалѣнію, не замѣтили въ\nигрѣ Гиза. Онъ не тронетъ, не разънѣжить ваше-\nго сердца, какъ Вѣлетанъ; не потрясеть вашей ду-\nшя, какъ Оле-Буль, не вызоветь на глаза слезу\nгрусти, какъ Гауманъ—онъ польстить тонкій ва-\nшемъ слуху и боїве вчего. — Его времоло\" или\nperretim mobile, какъ онъ это называетъ, есть\nне что иное, какъ обыкновенное арналеждю, которое,\nне имѣть въ себѣ ничего оригівнѣлѣяго, утомляетъ\nне и, не и, не и, не и, не и

90

минутно отворила дверь в жавтарту, которому
внешнее убранство локализовало, что хозяева
ея пользовались пыбнымъ и принадлежалъ к
кълкъ людей образованныхъ. Тамъ Ар-
туръ увидѣлъ свой роза въ рукахъ молодой
дъвушки, которая была такъ жъсъца и такъ
же прекраса, какъ цвятъкъ, которая запахъ
она выдѣала въ себя съ наслажденіемъ. Кра-
гота ея была такъ ослѣятельна, что Артуръ
не могъ отестъ отъ нея глазъ; наконецъ,
победѣлъ это очарованіе, онъ взглянулъ на
мать вопрошающий взоромъ.

— Вотъ, сказала она, — та, для кого я при-
вела васъ сюда.

— Говорите-же, сударыня, сказавшіе Артуръ,aszabascas kъ dъvushke:—ch'my mogu y slu
жить вамъ?

Она не отвѣчала и только съ простодуш-
ною радостью продолжала выдыхать въ себя
запахъ розы.

— Я начинаю думать, сказавъ удивлен-
ный Артуръ: — что вамъ взмолалось, возобаж-
валось надо много и что я взмолитъ меня
безъ масокъ; все это прекрасно; но я нахо-
жу, что шутка продолжалась уже довольно.

Сказавъ это, онъ竟竟ъ уже далѣе, но мо-
людая дѣвушка, которая до тѣхъ поръ не
сказала ни слова, сѣдѣла вдругъ судо-
мочное выдвинѣніе и, вскочивъ съ своего мѣста,
съ пылающимъ взоромъ, съ гордымъ, пове-
нѣмъ вмѣстъ сѣдѣла ему знакъ, чтобы онъ остался.

Мать въ слезахъ бросилась къ ногамъ Ар-
тура — Двинеженіе это говорить вамъ, что
его я сказать не самъя, воскликнула она: —
роковая тайна вамъ теперь извѣстна! вы' вы-
дите, вы видите все... моя бѣдная дочь...—
помяшалъ.

Артуръ содрогнулся.

Модальная дѣвушка, которой все вспоминаны
было обращено на розу и на Артура, каза-
лось, не слыхала и не понимала своей ма-
тери.

— Да, она помяшалась!.. и мы невинная при-
чина этого несчастія. — Она часто видѣла

можетъ проникнуть граду щемлю и выглядило в
такихъ маленькихъ пісехъ, чѣмъ въ сочиненій
бѣдны серовѣренными и важными, какъ например
концерны, требующіе не одного проровства пал-
цѣвъ и сны спышны, но глубокая музыкальная
чувства, простоты и вкуса.

Вотъ наше мѣсѣе вновь узлѣає — въ Германію! Но
она намъ еще дасть прощальный концернъ, зав-
тра, въ 8-мъ часовъ вечера, въ залѣ г-ки эгнѣл-
гарѣдъ. Весьмъ концернъ (кромъ увертутъ, въ на-
чалъ дѣйочной части), составленъ изъ музыки во-
кальной, и не выбору пісей, чрезвычайно и Inter-
сень. Проявлялись иліетельные музыки — это
отсѣдній пиръ. Концерніятка нѣмъ будетъ нѣмъ
пінъ Монарта изъ «Милосердіи Титанъ», кавату-
рекламанѣ, дулетъ изъ «Гутеното» съ г. Фер-
динго, романсовъ нѣмецкиі (der Wanderling) Шу-
берта и французскій — Фогелъ. Кромъ того въ
концерѣ приметъ также участіе цѣнѣмъ. Вмѣстѣ
дѣлъ изъ «Пуританъ». Нѣтъ сомѣнія, что обра-
ванная наша музыкальная публика поспѣшній
назадѣйся послѣйнымъ торжествомъ этой пре-
восходной рэктанты и воздала ей слажульную
дань своего вниманія и благодарность, за удо-

ПЕЧАЛЬНАЯ НОВОСТЬ. — Г-жа Сабина Гейн-
дерштъ отъ насъ узлѣає — въ Германію! Но
она намъ еще дасть прощальный концернъ, зав-
тра, въ 8-мъ часовъ вечера, въ залѣ г-ки эгнѣл-
гарѣдъ. Весьмъ концернъ (кромъ увертутъ, въ на-
чалъ дѣйочной части), составленъ изъ музыки во-
кальной, и не выбору пісей, чрезвычайно и Inter-
сень. Проявлялись иліетельные музыки — это
отсѣдній пиръ. Концерніятка нѣмъ будетъ нѣмъ
пінъ Монарта изъ «Милосердіи Титанъ», кавату-
рекламанѣ, дулетъ изъ «Гутеното» съ г. Фер-
динго, романсовъ нѣмецкиі (der Wanderling) Шу-
берта и французскій — Фогелъ. Кромъ того въ
концерѣ приметъ также участіе цѣнѣмъ. Вмѣстѣ
дѣлъ изъ «Пуританъ». Нѣтъ сомѣнія, что обра-
ванная наша музыкальная публика поспѣшній
назадѣйся послѣйнымъ торжествомъ этой пре-
восходной рэктанты и воздала ей слажульную
дань своего вниманія и благодарность, за удо-

васть... вы-же никогда не замѣчали, какъ
власть освобождена, не кото рой моя бѣ-
дная дочь встрѣчала васъ въ продолженій цѣлыхъ
имы. Она вылила только васъ, тогда какъ
всѣхъ цвятѣній все свое вниманіе женщины
встрѣтенной и легкомысленной, которая на-
слаждалась вашею любовью потому только,
какъ подчалась къ удовольствію раздирать сер-
це мөйгө несчастной дочери, разсказывая ей
о вашихъ чувствахъ и вашей привязанности.
Пожареженный слишкомъ輕кое такою мучительною доверенностью, разсудокъ ей,
такъ-же какъ и сердце, помрачился, изъ
такъ-же способностей, даныхъ ей природѣ,
сочраняла она только одну — способность
любить! Сначала и не подошвала этого
разстройства и келажа бы вчѣно въ немъ
сомнѣваться... Ахъ! сударъ, вы не знаете,
что такое привязанность матери. Если вы
въ истинѣю понять это чувство, то по-
мөйгө, что накивка жерта для спасенія
мөйгө дочери не могла казаться мөй не-
счастной. Искытавъ несвятствомъ всѣхъ
посвященій, всѣхъ средствъ, я отбросила ро-
бость, все достоинство, въ вспрочія и ри-
шилась, все привыкнуть къ единственному и
послѣднему средству, которое мөнъ оставалось.
Ваше «присутствіе было вношенъ всѣхъ бѣдъ,
и только мөнъ одною могло поправить все! Ахъ!
того споюто мөнъ подбѣдить скромность и дѣ-
лѣнкость, которая по производному ин-
стинкту и по привычкамъ цѣлой жизни срод-
нились со мюю! — Любовь материнская пре-
одолѣла все и съ той миунѣи посвящалась
я самому странному, самому необыкно-
венному месулемъ. Я стала искать васъ, слѣ-
дѣдъ за вами; паконецъ я «стрѣтпила васъ,
и въ первую миунту могла рышиться попро-
сить у васъ только эту розу.

ПАЛЕНТОЛОГИЧЕСКОЕ ОТКРЫТЕЕ. Въ

«Лука» Le Spectateur de Dijon. (Джюнскій на-
бадоблѣ) мы прочитали слѣдующие:

Вудвордъ, Камераріи, Бональды, Кюье, Бер-
тавры, основанный на томъ, что послѣ ей не
попадалось ни какой части ископаемыхъ чело-
нѣхъ тѣлъ, не врѣмъ, что послѣ оно существую-
вала на земномъ шарѣ. Пастор Монотей записалъ
въ обвинитель противъ иласкій и навя-
леній этихъ знаменятыхъ человѣчныхъ. Онъ ссыла-
ется на отѣй фактъ, очень юнѣмый. При вы-
рызѣній канала вокругъ его церкви, нашелъ на васъ
въ губною округло мѣта, нѣкоторыхъ чело-
нѣхъ коэтичныхъ костей, потомъ подъ слаемъ руховыхъ
рукъ, искрыя ихъ пять осакенныхъ руки, до
дого сохранявшихся, что можно распознаватъ
пальцы, ногъ, и даже жилъ. Судя по положенію
этой крушѣй рукъ, надо думать, что несчастны
были застигнуты землетрясенийъ или другихъ
какихъ нѣмьи необкновеннымъ сучаскій. Двъ
скакалъ руки, какъ будто крѣпко держался за
того-то, а другія дѣлъ опущены къ земѣ: ясно
срастили русско-данью, по видимости, пред-
назначили полноколенѣе челоѣка по молитвамъ,
предоставляя полноколенѣе южной слуы.

ИСТОРИЯ СКРЫШКИ ВЪ ИТАЛИИ. — Гальзаринъ,
первый изъ итальянскихъ скрипачковъ, про-
иіъ большую извѣстность. Въ 1577 г. Катарина
Медича вызвала его къ французскому двору, гдя
его встрѣтило всеосное умнѣение. Впрочемъ, те-
мена его игры для насъ терпѣнія. Вскорѣ послѣ
того Корелянъ, родившія въ 4573 г. въ Луисынъ,
составилъ себѣ отень замѣчательную слуы.

другая причина, кромѣ спасенія дочери, могла
бы заставить мать рышаться на такой постю-
покътъ. Но знаете ли вы, я согласился бы
въ тысячу разъ скорѣе бросились для нея въ
огонѣ! Пожертвовать всемъ моямъ достоинствомъ,
потерять собственное къ себѣ ува-
желенъ... Ахъ, керѣта эта слишкомъ гостя-
и жизніе мой дочери должна быть миъ на-
градюю за это.

Артуръ, безмозгливый, неподвижный, чув-
ствовалъ, что эти двѣ женщины какъ будто
оковали его... Одаровательная краска моло-
дой безумной; сильны, энергистская сла-
вочная матерія, все это противъ него отного
магнетического печатливіе, что онъ самъ не
самъ не могъ отлажать себѣ въ немъ отчета.

— Не бойтесь наслъ! сказала мать. Полю-
бите ее, или къ крайней мръз заставьте ее
лумать, что любите ее; пусть она видить,
съшлѣтъ, что мѣжь выwillить возвратъ
ей спокойствіе духа, которымъ мы воспо-
зумѣсь, чтобы привести ее въ руслодукъ.

— Сударыя, сказала Артуръ, неновер-
шій можетъ быть себѣ самому еще больше,
чтъ ей: полчаса полно, меня придаю
дома и дѣлঘенъ васъ оставить. При этихъ
словахъ онъ устремился взоръ нѣжного со-
кальнянъ на помщалью, которая бросалась
межь имъ въ дварю.

— Я возращаюсь, возращаюсь скоро, ска-
зайъ онъ, усиленнѣю, возрастаюсь съ
кото ря, между тѣмъ, халоюно началась тюм-
кость.

Онъ далъ себѣ слово не говорить никому
объ этомъ странному прикновеніи и даже
началнѣ уже забывать о немъ; какъ варгъ,
днѣй черезъ восемь, быў послѣ оставшісь
опять-то же самою женщиною, который гу-
бокая скорбъ сильно поразилъ его.

— Вы не возвращаетесь, сказала она: — дочь
моя умрѣтъ и я умрусь послѣ съ нею. Ахъ! нѣ
какъ уже не будетъ въ состояніи упрекать
васъ, кромъ вашей собствіи — что сама лѣтъ ты съ
жизнію, которая была въ твоихъ рукахъ?

— Сударыня, я долженъ признаться вамъ,

Его повелю Орсемъ того времени. Гемининъ,
родившія въ 1680 г., нашелъ въ Георгѣ 1, коро-
бель юнійскій, величайшій почитательный
тела-тана. Онъ разгрызвалъ въ скрипкѣ буги
при Пиратѣ, — первый примѣръ въ пакаркіанъ въ по-
лобномъ родѣ въ тонческомъ искусствѣ. Жозей-
титинѣ, Вартиранъ, въ Истриі, испытавшій
много превратностей въ жизнь, кочілъ свое по-
принце со скрипкою въ рукахъ и прибѣрѣкъ зна-
менія. Верачанъ собралъ дѣлъ bestoюшаго у-
діленія; главный его тріумфъ былъ въ цер-
кана Степкинъ, въ Лукѣ, гдя онъ погибъ
въ всѣхъ сопорниковъ предшественниковъ, и за-
стаўалъ многое говорить о себѣ совершенниковъ.
Речفة Діюрдани, дослаля въ 1716 г. въ Турнѣ,
гдя онъ мною пещетствовалъ по Европѣ и умру
миллионеромъ. Діюрночною дослали въ Палеремъ.
Планемный, бѣшенный, разсѣянный скрипачокъ,
сно с необківленнымъ талантомъ, онъ безъ у-
стали колесацъ по Европѣ. Віюлінъ считаете
предшественникомъ той эпохи, которая въ Пага-
лини достигла высшего точки дескацъ и сънимъ
вмѣстъ погибла. Базницы, изъ Берніцы, и Дній-
мо, изъ Савыльно, безъ сомѣній вучіе-шій
пішаній итальянскіе скрипачки въ Италіи.

— Недавно въ Пирѣнѣ, по донюшію покажой
кензіи, первый изъ итальянскихъ скрипачковъ,
пріо-
пъ большую извѣстность. Въ 1577 г. Катарина
Медича вызвала его къ французскому двору, гдя
его встрѣтило всеосное умнѣение. Впрочемъ, те-
мена его игры для насъ терпѣнія. Вскорѣ послѣ
того Корелянъ, родившія въ 4573 г. въ Луисынъ,
составилъ себѣ отень замѣчательную слуы.

КРАПИНЯ ВАНЪ-ДЕЙКА. Я жилъ въ Брюсе.

91

что положение моее чрезвычайно затруднительно. По моей чувствительности, по образу молчалъ мыслей, я не хочу ни быть обманутым, ни обманывать; честя и благородство застаютъ меня признать вамъ, что если я безбѣда присутствія вашей дочери, то ядъю это тотъ moment, когда меня, заставляетъ меня строиться за послѣдствія. Я чувствую, что могу любить ее и тогда любовь эта была паганная для ихъ обоих; родные мыла была наведена для ихъ, подобныхъ. Тамъ я желалась по ихъ выбору и я самъ хотѣлъ бы въ этомъ случаѣ не противоречить имъ.

— Но я прошу у васъ, воскликнула матъ въ отчанніи: — для моей несчастной дочери только немного жалости; только пищи е я большому и слишкомъ пылкому объединенію. Если бъ вы видите я е мрачную скорбь, то скажались бы не надо.

— Такъ она очень страдаетъ, сказалъ Артуръ... Хорошо, я слѣдую за вамъ, — что будутъ, то будетъ.

Когда бѣдная дѣвушка увидѣла любви беспребедр�шего своего сердца, которого не смѣлъ я ожидать, либо е прозвалѣло невероязлию разносию. Мутныхъ глаза е устремились съ нензіальнимою нежностью къ Артура и она сѣдня гравиерію отбोпна отъ сѣмь задѣшную розу. — Она была впношною мною себя не счастід, омъ мѣшала мнѣ видѣть васъ.

— О! — Боже мой! — сказалъ я... вотъ про продолженіе цѣлой недѣли первая слова, короткости я произнесла безъ слезъ.

Артуръ, при видѣ этого прелестного существо, лишенного разсудка, забылъ всѣ свои опасенія и радовался благоприятнію вѣрятъ, которое произвѣдало къ нее его приступѣные. Послѣ нѣколькихъ словъ, сначала несвѣтливые и непонятныеъ, — молодая дѣвушка сълѣалась спокойнѣе, и идѣнъ е какъ будто прояснились. Аучастіе къ ней Артура возрастило съ каждою минутой; ета простодушная, несчастная дѣвушка была солью-же робка въ обращеніи, сколько пламеняла въ своихъ

чествахъ; воображеніе неPROBABLES! над въ ней надвсѣдними другими ощущеніями и Артуръ понялъ тогда, какимъ образомъ разсудокъ емъ могъ затмиться...

— Артуръ, говорила она, сложивъ руки съ видомъ благорѣяннѣй: —Артуръ бы не знатѣе всего... Я очень люблю мою матъ, но я вижу ея только въ вашемъ отсѣдствіи; когда же вы вмѣстѣ со мною, она исчезла для меня, тогда какъ... —васъ вижу безпрестанно... Мы мнѣ, что надоно молиться Богу; — что-такъ я молила Его, чтобы Онъ позволилъ мнѣ обозначать васъ вмѣстѣ Себя!..

Этотъ мистический, восторженный тонъ безбонкого Артура, напрашко старался онъ склонить ея мысли къ идѣлемъ бѣде земыть, — Мы кажемъ, будто я перестаю вдѣать васъ тогда, оставшѣ тѣмѣ меня; мы мѣшаетъ мнѣ думать о васъ.

Артуръ взглянулъ на нее съ чувствомъ жалости, удивленія и нежной участи; — она убыльлась и, съвѣ рядомъ съ молодымъ человѣкомъ, стала разговаривать съ нимъ тихо и спокойно; счастіе, сившее въ лѣпъ, придало ей видъ ангела и Артуръ могъ подумать, что былъ не на землѣ... Эта обвинительная дѣвушка съ простодушіемъ раскрывала предъ нимъ всѣ сокровища своей истиной, непорочной души и разсказывала о томъ честолѣніи, какое ей не произвѣдалъ на ее, когда я унвірмалъ его въ первый разъ... Въ этой минуты только начинались всѣ я во споминаніи; ей казалось, что она только тогда начала жить, когда она начала любить и странирять.

Мать воспользовалась этимиъ минутнымъ способствіемъ своей дочери, и стала говорить ей о средствахъ, какій почитала полезными къ ей эсцѣленію. Дочь общаясь инициалить ей, что ей приказалъ Артуръ,—to>You'll be interested in this!— Сначала разсталась съ нею, поклявшись возразиться опять скоро, если она только будетъ сушаться матъ свою.

въ. Ъвъ въ десятый разъ пошлѣ и подвинуться къ вѣткому дворецъ принца Оранскаго, на величественномъ дворецкіи, не вмѣстѣ на вѣткому, въ которомъ мебели и другие предметы нуксімныя都要 бѣдны авдактію millionaire. Я стоялъ въ восторгѣ предъ однимъ видимымъ портретомъ, въ нули которого было поднесено имъ Ванъ-Дейка, какъ чѣл-рука удалившегося мною. Обращаясь и вужь подобно сончѣнного старого патеря. Въ его бѣдной дочерѣ, въ стиліи-го-голубой газлахъ видна была доброрасредченная простота и спирение. — Ватъ навѣтъ крипала Ванъ-Дейка— спросилъ ей мѣна. — Я отвѣтъмъ утверждено. Такъ ноймѣдѣ съ мною, — и я приходилъ нерокъ нерокъ в Савентемъ, и на-какъ вамъ вещи, которая, право, стоитъ этого портрета.

Товѣръ убѣдилъся, съ какимъ старецъ присмотрелся, послѣдня слова, подстерпѣлъ мое любопытство, и съ охлѣжениемъ сходя на его предназначеніе. Предъ главнымъ атларемъ патеря обратился къ моему трущественному виду и сказалъ: «не-годно ли понююбоваться?» Предомъ нѣй была назначена пререкавшійся картина, когда и въ обрѣшенияхъ изъ-подъ магистрской кисти Ванъ-Дейка.

Слѣдя ей въ неймѣ, — онъ нѣколько разъ былъ повторенъ въ гравюрахъ. Это св. Мар-тина, снимаясь съ себя однѣхъ, чтобы прикрѣтилъ ею не шищую. Пока я разматривалъ это прекрасное произведение, словоохотный патеръ разговаралъ мнѣنѣмъ сяркѣй, которому бѣдная Савентемская церковь одолѣнą этимъ канпачнымъ произведениемъ одного изъ первыхъ представителей фламандской школы.

Ванъ-Дейк откликнулъ сноемъ учителью Рубенс-су. Какія были причины разрыва — исторически неизбѣдно. Вършитъ всѣхъ вотъ какая:

Рубенсъ обозначалъ свою жену, хотѣ е му и стукнуло уже сорокъ шестьъ ютъ! Ванъ-Дейку было толь-ко авдактіе четверіе годъ!.. И такъ они соперничили, какъ къ ней учитель и ученикъ, какъ муски и любовникъ. Впрочемъ, ревность этого бѣднаго авдактія черновой копа еще основывалась на онъ подозрѣніи; тогда она опралась на дѣлъ гораздо неподобно. Въ ней купалъ художникъ въ отнѣме за обudy, навесеннą ему, какъ муку, осудѣлъ къ мукамъ стилизма и, какъ въ свою благовѣрную Еленку Формула, въ безмеренной своей картире, въ вѣрховной копѣ, а ей не могъ ослѣдить ихъ на адскій мукі въ дѣствительности. Въ нѣмъ Рубенсъ былъ гнѣвъ вреднѣе.

Ванъ-Дейк разстался съ своимъ учительомъ археиста. Напрашиваніе, Рубенсъ подарилъ ученикъ къ названію камня доброй копы. Ванъ-Дейк вначалѣ на подарокъ его учитель, приобрѣлъ, и пистаю въ Рмъ. Но ей рѣдко ведутся разъмыши дороги; молодой художникъ въ бралѣ Савентемъ. В Савентемъ былъ праздникъ. Под-шляхъ нgrали на скрипки и танцовала. Ванъ-Дейк остановивался, приявилъ съ своимъ копомъ. Ванъ-Дейк остался въ ней, и въ ней осталось крепкое дерево, и пригашаетъ первою хоронькую дѣвушку. Деревенскій балъ еще не кончался, какъ Ванъ-Дейк устѣю библианъ въ свою даму, какъ художникъ, т. е. до безумія. Ванъ-Дейк не могъ бѣдно е въ Рмъ, а въ Савентемъ. Въ остѣ ся здѣсь жить. Дня, недѣлъ, несмѣлъ вмѣстѣ незамѣтный. Вмѣстъ съ мѣсцами темъ и денţi; и сказать ли?—то ясало и съ любовью, что и съ денникъ. Тогда Ванъ-Дейк вспомнилъ, что выголы его репутацій приявлялъ его въ Италію. Но какъ быть? Кожелекъ, который начидала великолѣная рука учитель,

Артуръ имѣлъ доброе сердце — и дѣ ло исцѣленія, за котою онъ вмѣсяцъ, казалось ее священнымъ. — Ктому-же, надою признавался, что для молодаго человѣка, предочрованнаго во многомъ чувствіяхъ и прелюбительныхъ многами наслаждениями, такое странное и необкновенное положеніе должно было казаться особенно привлекательнымъ и нитереснымъ. — И такъ, онъ рѣшился кротвергъ собы и продолжать постоянно свои докторовыя визны; но единственная плата, когда ей получалъ за нихъ, состояла въ благодарности матеріи; дочь же, съ каждымъ днемъ возвращаясь все больше и больше къ разскулу, становилась также съ каждымъ нѣжнѣе и застичнѣвше, такъ, что Артуръ не-вольно сдѣлалась съ нею почтительнѣе и даже робокъ.

Мать хотѣла, чтобы вылияне Артура на нее послужило къ ей эсцѣленію и не терялъ на минуту изъ вида этой цѣли. Есія она замѣчала, что дочь начинала противовѣрить ей въ чемъ иѣнѣбу, то говорила ей: — Мнія Ида, если ты не хочешь огорчать Артура, то исполнишь мою волю — и Ида сознавалась покорно и послушно, объ-сцей сдѣль все, что угодно Артура, а мать, провожая Артура, говорила ей за свои чувства: — Богъ наградитъ васъ за вашу благодательныя посвященія. Когда она будетъ здорова, я вмѣстъ съ нею стану молиться за васъ.

Но Артуръ, уходя, думалъ про себя:
— Непонятная, себѣловія化的 женщина! Когда-дoe ей будетъ здорова, то отоблагорадить меня только молитвами, тогда какъ я жертую теперь собою съ такимъ самоотверженіемъ и рискуOUSOd not be on the

Однагоцій привелъ ей подъ похорѣ обыкновенного и нашелъ Иду одну, задумывшую, но приштамъ совершенно спокойную. Приходőгъ, какъ и всегда, преписонілъ ее счастіемъ, но она не обнаружила этого чувства съ тою пыльностью, съ какою дѣлывала это преждѣ и Ар-

представлялъ самую живописную пустоту. Въ нѣмъ не осталось даже элорова на покупку хол-ста! — Что дѣлать?.. Ванъ-Дейк вооружаетъ силости и смѣлость, стучалъ въ дверь священника.

Девръ отвертался. — Святой цею, говорилъ Ванъ-Дейкъ: клянавшіе ему какъ можно неже нѣмъ и намъ купятъ картины для вашей кніжь-«Картину? чей живопись?» — Ученикъ Рубенсъ: — «А какъ зовутъ вашу картину? — Что къ дѣло до названья, если картина хороша? — «Такъ картина хороша?» — Голотинъ. — «А діора ютъ?» — Сто эфириновъ: — «Много. Но что она изображена? — Все, что вамъ угодно, — Ты, брать, какет-ся, шутникъ.» — Я не шуру. Пустъ его дадує четѣй локти холста, и я въ пять аѣнъ оконку му картину. — «За тѣ-жъ я запалѣе сто эфириновъ?» — За то, что она будетъ стоить этого. — «А если не будетъ стоить?...» — Моя юлаю осталѣ не у васъ. — Стороганась.

Мнѣ шю и пяти дѣнъ, какъ Ванъ-Дейкъ окончилъ картину: солѣйный Мартины, снижающий съ себя одежду, чтобы прикрѣтилъ ею нищую. По не-достатку въ Савентемъ натуришковъ, Ванъ-Дейкъ намъ предатѣлъ самаго — Мартинаю, ющая Рубенсово—лопадая сватата, сHerокаго сторожи вищимъ. Священникъ такі повинный кніжья: онъ не торговался, что филориновъ — все запланированы, и Ванъ-Дейкъ отравился въ Италію. — А моложае дѣвушка?

Лѣтоси не говорятъ объ ней ни слова. Я съ самой порѣчи, сильно подозрѣваю, что Ванъ-Дейк забылъ ее также, какъ забылъ жену Рубенсъ. — Бѣдная дѣвушка!

92

туръ, — кто поймет серде человеческое! — въ въ этом непрерывное дозакателство того, что разсудок ея начинал уже вступать въ права свои, — былъ почти недовольный этимъ. — Онъ чувствовалъ, что role его приближалась къ концу, и когда же?.. Когда интересъ драмы былъ доведен до высшего степени?.. Это застанетъ Артура забыть все. Егозмъ винулъ ему вдругъ слова любовь и страсти, которая поразвѣтъ бѣдную Иду, не смывали однако-же ея мыслей. — Какъ женица, она чувствовала, что должна была всерого опасаться и что любовь, Ревшения въ ей сердѣ, не дастъ ей самъ противъся. Все это, представляясь ея умум, испугало ся снажала; но страшъ этотъ былъ въ минуту побужденъ другимъ, большимъ страхомъ — лишилась Артура, и она съ нокорностью съ кротостьюю предалась его волгъ. — Это самоотверженіе поразвило Артура. Благородному сердцу его стало вдругъ жаль этой бѣдной двушки, отданной ей въ добычу и онъ вмѣстѣ въ вдругъ избѣтъ ейъ Ули дубленной, но не разаженой такимъ поступкомъ. Въ первый разъ еще не стала ея удеряться его; по встреченію лапъ ей ся разлилось чувство нѣйной благодарности и Артуръ въ радостью убѣдился, что разсудокъ luiъ Providee ей ойнить все благородство его поступка.

Но грусть, съ какою онъ разсталась съ неню, открыла яснокостенного его сердца. — Да, са сказала онъ самъ се- сь: — возвративъ ей разсудокъ, я, кажется, лишился его самъ!

Въ одинъ пасмурный, осенній день Артуръ, возвратившійся въ Парижъ, послѣ двѣятнаго отсутствій, шелъ по улицѣ, ведя подруку молодую женщину, олѣтую очень шеголевата, не отличавшуюся красотою, и на лицѣ который выражалась скура и усталость отъ бала, бывшаго наканунѣ.

— Какъ убить нынѣшній день, говорила она томъ Артуру... Кума отбравиться?.. Въ Тюльерійскій салъ и липъ въ Улонскій лесъ?

— Тамъ такаі скура!.. бездна народу; карамъ, шумъ! Не пойти ли намъ лучше на кладбище отца Лашеза? — Это быю бы по какрайней мърѣ новостью.

— Пожалуй, мыс все равно... скура везде и та же.

Достигнувъ знаменитаго кладбища, они стали разсматривать этотъ Элиазіумъ, гдѣ накакъ-тому муға возстасть отъ земли столько воспоминаній, освященныхъ знаменитуми пменами. Гробъ Абеларда и Элозы по-расялъ молодую женщку, но только—какъ предметъ искусства.

— Я сказала правду: изъ лѣсъ такаі же скура, какъ и тамъ, сказала она, — но вотъ цвѣты, — какъ они ушшны и прекрасны.

Артуръ бросилъ вазоръ на розовый кусъ, бывшій передъ нимъ по увидѣль бълъ каменъ, на котором мы было пачетано: Нда, и подъ нимъ — слова: додродитель и любовь.

Не укололи ли тебя шпиши этихъ розъ: спросила Артура спутница его.

— Да... отъвчалъ отрывисто Артуръ.

— Затѣшьвость эпатафіи мысَا вообще не противны; но эти розы, этотъ простой, бълъ каменъ и эти немногія слова — все это прес-

красно — это върно могила какой нибудь молодой двушки?

— Да, прошепталъ Артуръ съ глубокимъ вздохомъ: — и что знаетъ! можетъ быть въ этихъ простыхъ словаряхъ: любовь и доброволь-тель— заключается цѣй романъ!

## РАЗВОЙНИКИ

ВЪ ПАНСКИХЪ ВЛАДЪНИЯХЪ.
Статья Мересл.

27-го априля, 1557 года, Дезидеріо де Аколи, уполномоченный отъ папы Павла IV-го, обнародовалъ следующій указъ городу Монте-Фортино: «Въ течении многолѣтъ жители Монте-Фортино дѣствовали отъ одно съ неприпятелями его съятойбіствія, брали въ лыжъ его въ рѣноподнадныхъ, убивали его солдатъ и производили вслакаго рода брежки, за что залужили тягачійныя на-казанія, вслѣдствіе чего Павел IV, Божію милостю пана, въ примѣръ цретунпискамъ, и желая утвердить сносковіе въ своихъ владѣяхъ, положилъ разрушить до основа-нія городу Монте-Фортино, вертепт разбой-никова и грабителей, а хлѣтей его ослѣд-нат въ вѣчное обганеніе.» По этому указу, Монте-Фортино былъ разрушены и на томъ мѣстѣ, гдѣ пекде возбуждались его стены, глупомъ провели бразды и засягли ихъ хмѣлемъ. Кардиналъ Гозальви обна-родовалъ подобный указъ о городѣ Зонни-но, которого жители, въ теченіе многолѣхъ въвскомъ, состояли въ сорѣствѣ съ разбой-никами шайками, давали ихъ убѣждѣніе и прапасы. Городъ Зоннино пылѣ участь по-добную Монте-Фортино. Исторія разбоя въ Италіи опредѣляется, нкоторымъ образомъ, этими двумя указами. Съ 1557 по 1819-й, въ теченіе почти 3-хъ столѣй, разбоя по-сторонно поддерживался въ горахъ, простира-юющихся отъ Аквилен до Терачины, между Пібтеромъ и Гарлианомъ. Простовѣшеніе ей и нынѣ не проникло въ эти провинціи, покры-тыя дремалими лѣсами, перерзанными глубо-мокими долнинами, которые съ независимыми временъ служили убѣжавшемъ разбойникамъ. Туда удалялись Сиартакъ съ возмушившимися нынѣнниками; тамъ измѣся свой притонъ шай-ка Марко Шіара, которая не разъ грозила опаснію самому Риму. Столь продолжи-шее сущесвотеніе этой языва пропис-діютъ отъ многихъ причивъ, и премушевѣ-нѣ отъ равнодушнія народа къ убѣжію, отъ превратнаго толкованія нкоторыхъ ис-тинъ религій, отъ его необезданнаго, ди-каго характера, отъ жажды къ мценію, которая утолтется въногда истребленіемъ цѣлыхъ покольній, отъ немлѣгкого понятія о чести, которому народъ заимствовалъ отъ испанцевъ, во время владѣчества ихъ въ Италіи, и которому приучило его смотрѣть на убѣжію, какъ надо было весело обвинченѣнно. Это равнодушное простирается до того, что народъ не только не сожалѣетъ о убѣтномъ, но почи у обвинить его; убѣдно же считаетъ георемъ, пли, по крайней мърѣ, человѣкомъ, достоиннымъ вслакаго сожалѣніи и пособія. «Poverino ha amazzato i visti!» («Бдяжек-ка убѣль человѣка»), говоратъ, въ подобномъ

случаѣ, трастеревинцы. За что лѣтъ, въ Римѣ совершалось больные пяти убійства въ день. Наканунѣ большихъ разбойниковъ, въ больш-ній della Consolazione, обратилось въ при-вычу заранѣе очищать мѣста для раненыхъ, которыхъ число пространій и пра-тungихъ мѣстъ, но возбуждались по прежнемъ съ возстановленіемъ папскаго владѣчества. Теперь убійства, быть можетъ, не столь чады, но предразсудки народа все тѣже, въ рѣдно отъ того, что правосудіе обнажаетъ свой мечъ только въ случаѣ убійства знат-ныхъ лицъ, а черѣ ръежетъ другъ друга, едва возбуждая его вниманіе. Разбойникъ шай-ки составлялись всегда изъ преступниковъ. Отверженные закономъ и обществомъ, они крѣпрыяли отъ людей, объявляя непримы-римое вражду и закону и обществу. Многіе смотрѣли на эту вражду, какъ на подвигъ, до-стойный походы и подражанія. А въ средѣ въкъ жизнь разбойниковъ счищали даже геро-ческое. Послѣ войнъ, долго раздравшихъ италіянскія республики, когда образовались тамъ мелкія государства, многіе извѣстные начальни отрѣдки удались въ лѣсъ, предпочитали рабству независимую жизнь бан-дата. Укрьвась среди Шпендинкихъ горъ, они свободно располагали совремъ дѣствіа-ми. Тѣ не мѣста служили убѣживаю раз-бойникамъ шайками нашего времени; но Мастрили, Фра-Діавою, Барбоне-Дієче-Мовѣ и другіе, рѣшительно чужие вслакаго геро-изма и великолушныхъ страстей. Нынѣшній разбойникъ шайки состоятъ изъ убѣжав-шыхъ цретунписковъ, или изъ несчастныхъ жертвъ праздности и страстей: однимъ словомъ, пэз отстоя народонасенія городовъ Средней Италіи; къ нимъ присоединяются иной паstryхи, разработанные дикою, уді-неннюю жизнію. Въ Италіи нѣтъ такой про-тиродійствующей слы, которая бы способ-ствовалась къ унчтоженію, пли по крайней мърѣ къ уменьшению этихъ шаекъ.

Въ численъ спільныхъ средствъ къ унчтож-ленію разбоеvъ, предполагаліся установить тайне разъявленное умиленѣнное убійство и казнь безъ отощенія грѣховъ о жизнѣ, проведенную въ разбое и грабѣжѣ. Но это средство было отвергнуто, какъ противное религіи, и потому, что римское правительство не охотно осуждаетъ на смерть. Наблюда-да за дѣствіями разбойниковъ въ г. лавномъ ихъ притонѣ, удобнѣе принимать противъ нихъ дѣствительныя мъры, а разрушать этой притонъ значить не истреблять язву, а только расиространять ее на большее раз-стоніе, потому что изъ одного притона об-резуется множество мелкихъ шаекъ, которы-я въ свои очередъ не замедлять усилить ся.

(Окончаніе въ следующій пасмур.)

=

БЕДОРЪ КОНЕ.

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ, февраля 24 дня, 1841 г. Цесноры: А. Крыловъ и Е. Олдековъ. Въ тинографіи А. Бородинъ и Комі.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА

Спілайте однолюге, гитайте! Шкепштъ. (Цимболинъ.)

24.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

27-Е ФЕВРАЛЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

КОММЕСКОЕ КТЕРЫІ.

Сколько безпокойствъ, трудовъ и заботъ заключаются въ урочной работъ — смѣшить публику каждый вечер! Какая печальная легенда сравнится съ легендою объ этихъ бъдныхъ страдальцахъ, которые, на перекоръ природъ, посвятили себя веселому ремеслу! Вздумай какой нибудь досужій писатель составить біографію любаго изъ этихъ невольныхъ мучениковъ, — и сколько бы кристальныхъ слезокъ прошли нежные глазки чувствительныхъ душъ!

Карло, Антоніо Бертинаци, извѣстный на сценѣ подъ именемъ «Карлино,» былъ самый веселый изъ всѣхъ комедіантовъ. У него всегда были на готовъ тысячи уловки для забавы публики. Представляя сто двадцать неудачъ Арлекина, онъ заставлялъ всѣхъ помирать со смѣху. Ведъ славилась его у-

влекательная веселость, его обворожительная откровенность и простота; объ немъ говорили въ довольно худыхъ стахахъ:

Dans ses gestes, ses tons, c'est la nature même,
Sous le masque on l'admire, à découvrir on l'aime.

Непріятности въ театрѣ, плохие сборы нискоько его не печалили. Однажды случилось такъ, что его пирго забавлялись только два зрителя. Вышедши, по обыкновенію, извѣршать о завтрашнемъ спектакѣ, онъ образовался къ одному изъ нихъ и сказалъ:

«Милостивый государы! Если вы, выходя отсюда, кого-нибудь встрѣтите, то слѣдай те обоженіе, скажите ему, что мы завтра даемъ представленіе Арлекина.»

Но снимите съ него маску, — и вы, къ увиделенію, увидите въ забавномъ арлекинѣ эцизіономію кроткую, важную, спокойную, но проникнутую глубокою меланхіею; вы замятите, что подъ этой беззаботной наруж-

Багтрисъ, а Беатриса своего супруга, который ее вовсе не любить. Вы видите, что всѣ лица въ этой оперѣ, цѣплялись одно за другое, составлять на сценѣ какую-то. гирлянду изъ самыхъ пламенныхъ любовей.

Агнеса, подмѣтъ тайну Орамбельо, клевещетъ на невинную Беатрису предъ Филиппомъ, надъсь раздѣлить съ нимъ тронъ, и въ то же время не теряя лестной надежды когда-нибудь придать его головѣ новое украшеніе. Геранъ застанетъ въ расплохъ Орамбельо, который въ самомъ романтическомъ расположеніи духа имѣть "классиче-

ностю скрывается мучительное страданіе и горькое уныніе.

Латушъ, въ книгѣ, которая можетъ составить репутацію писателя, описываетъ намъ самыми заманчвыми красками и съ увлекательнымъ чуствомъ тайны страданія Бертинци, который часто говорилъ: «Я увѣренъ, что здѣсь только я одинъ совершенно честный человѣкъ!»

Цьеръ-Францискъ Біанкотелли, извѣстный на сценѣ подъ именемъ Доминика, чахнулъ и увядалъ отъ тоски: ни что не моглоразсѣять черной грусти, тяготившей его душу. Онъ посвятовался съ лѣкаремъ. Эскулапъ истощилъ всѣ анти-сплинническія средства, но ничто не помогало: «ходите смотрѣть Доминика,» сказалъ онъ наконецъ своему паціенту, не узнавши его. Большой обещался слѣдовать его сónъту; и вотъ онъ отправлялся съ своимъ локторомъ въ итальянскую копмю; потомъ вдругъ оставляетъ его подъ какимъ-то предлогомъ, и играетъ въ маскъ

скую неловкость броситься къ ногамъ Беатрисы, подъ открытымъ портикомъ, на большомъ дворѣ, вмѣду страшной башни герцогскаго замка де Бинаско. Филиппъ приказываетъ ихъ безъ чиновъ подвергнуть пыткѣ, а потомъ осуасть на смерть. Орамбельо, впрочемъ очень красивый мужчина, не ограничивается одной своею неловкостію, но имѣть еще слабость среди мученій пытки оцернить невинную Беатрису. Тщетно потомъ онъ оправляетъ ее передъ судомъ. Смертный дріговоръ уже произнесенъ обоемъ. Предъ тѣмъ временемъ, какъ имѣть тти на казнь, они убѣж-

ЗАПРАВНИЧНЫЕ ТЕАТРЫ.

Въ парижской Италийской оперѣ недавно дана въ первый разъ Беатриса ди Тена, большая опера въ двухъ дѣйстравняхъ, музыка Беллини.

Филиппъ Висконти, герцогъ миланскій, и супругъ Беатрисы ди Тена, любить Агнесу ди Майно, которая любить Орамбельо, синьора ди Винтимплья, а Орамбельо, въ свою очередь, любить

94

арлекина. Якаръ жальъ объ отсутствій
большой. На окончаніи піесы, Домникъ
возвращается и докторъ вѣрится его с
гнівомъ. — «Никогда, — говорить онъ ему,
Домникъ не былъ забавить; онъ спасъ бы
васъ непремѣнно; онъ заставить бы васъ
смѣяться.» — Увы! отвѣчалъ паціентъ такимъ
тономъ, который бы заставить встрѣренѣ-
сь мертвецъ въ могилъ, Домникъ этотъ —
я! — Якаръ жьбялъ въ ужасъ, а арлекинъ
умеръ отъ сухотки.

Участь Пера Юбію, славного комика, из-
вспомнивъ во Франціи подінъ понимаетъ
Прибы (Préville), была подчѣмъ не лучше. 11
февраля 1735 года, этотъ царь коммунѣчныхъ
актеровъ, въ половинѣ представлія ком-
медіи, гдѣ ему такъ горячо апподировалъ,
вдругъ ноказалъ нѣкоторые признаки сумас-
шествія, и хотя зрители не замѣчали это,
но онъ не чувствовалѣе невозможность да-
лѣе продолжать свое театральное поприще.
Въ самомъ дѣлѣ, по возвращеніи въ Сені,
гдѣ домашня несчастія довершили встрѣ-
стравріе его ума, онъ не насаждался более свѣт-
лѣмыми минутами сознанія. Изъ всего семей-
ства у него остался только одна любимая
дочь, которая взяла его къ себе въ Бове,
гдѣ онъ и умеръ 18 декабря 1799 года, на
семидесятомъ году отъ рождения.

Давидъ Гаррикъ, этотъ актер, приводи-
ший зрелей въ такое восторженное состоя-
ніе, которое долго называли Гарриковскою
горячкою, однажды, игралъ Роль Чирача III,
вълѣлъ въ незацумѣнную меланхіюю. Сниж-
дѣть этой сцены разказываетъ ее такъ: «онъ
лежалъ на постели, какъ умрашавій Герма-
никъ на картинахъ Пуссенца, съ лѣщемъ тонкимъ,
безжизненнымъ, покрытыхъ потомъ; силы
его до того ищтисьлись, что онъ не въ состоя-
ніи былъ поднять рукъ.» Гаррика терза-
лила и бывала вѣсть, что забавлялъ свои
призхи при усилѣи свопхъ товарищѣ. Ничто
не могло вознаградить за та апаподомиса-
ны, которыми осыщали Барри въ роль Отел-
ло, и Томаса Шеридана въ Королѣ Іоаннѣ.

дають другъ другъ умереть съ мужествомъ. Это
убѣдилъ они передать другъ другъ созьмѣ
темнічныхъ она, что составляетъ довольно интер-
есную сцenu и даетъ поводъ къ прелестному тер-
цю, который публика заставляетъ всегда пово-
рять.

Въ пораціи этой оперы видна рука мазь,
есь оплітній. Самая прекрасная иден перер-
шаны повсюду съ незначущими подробності-
ми, отчего почти въ продуктності, по тетяру въ
цѣломъ. Эта піеса напоминаетъ «Прятовѣе»; су-
тины печальны и блѣды, а могли бы дѣти дра-
матическихъ. Можетъ быть Белкивы увекова са-
мымъ свойствомъ сажетъ и хотѣлъ написать му-
зьку въ стилѣ меланхічнымъ, который бы
соотвѣтствовалъ характеру идей; но онъ обшилъ
въ этотъ случаѣ; идея иллетроѣ ужъ лишкомъ —
экцентрическая.

Инструментовато оперы очень хороша и даже
величествена; но продолжительная и шумная и
працѣа всего оркестра дѣлаетъ этъ величественность
монотонно. Замѣчательны: романъ Агессен,
дѣтъ е съ Орамѣлдо, прелестный хоръ жен-
дѣтъ с орнагиальнымъ сопровождениемъ (ак-
компанимантъ). Такъ-же очень хорошъ дѣтъ
Филиппа и Бетрасса.

Опера итѣя усилѣе и надо нажѣяться, что ее
секро растерпѣть на концертныя піесы и тогда
она — еще больше уигрантъ.

яни былъ поднять рукъ.» Гаррика терза-
лила и бывала вѣсть, что забавлялъ свои
призхи при усилѣи свопхъ товарищѣ. Ничто
не могло вознаградить за та апаподомиса-
ны, которыми осыщали Барри въ роль Отел-
ло, и Томаса Шеридана въ Королѣ Іоаннѣ.
Потѣе умеръ сумасшумнымъ.

Верне на театръ мучился жестокима стра-
даніяни, которыя исторгали у него стоны,
между тѣмъ, какъ вокругъ него со всѣхъ
сторонъ раздавался смѣхъ.

Буфео, въ сценах—хвое избраженіе бо-
злѣзны, печали; по блѣдному и измогденному
лицу, онъ походить на умрашавшаго страда-
льца; все положеніе съ тѣла лѣшь скрылъ
ваемою болью, а его томный взглядъ, какъ
будто умоляетъ о состраданіи. Буфео, ка-
жется, отчаяется во всемъ — въ себе и
въ другихъ; говорить, что его гнѣтъ суду-
ба и несчастье. Иногда въ истраженныхъ и
касыхъ чертахъ его лица какъ будто видно
клавѣмъ всѣхъ тѣхъ слабыхъ и жалкихъ ро-
лей, въ которой его осудила жадность и без-
дарность нѣкоторыхъ авторовъ. Буфео жа-
локъ.

Аргаль, — другой царь смѣнаго, въ сценах не отличается веселымъ нравомъ. Без-
покойный и недовольчый, раздражитель-
ный и почти всыльчивый, онъ нічѣмъ тонкъ
дюбель; все надоложитъ на него непокъ
грусть; его наклонности совѣстъ не гармони-
ровали съ его поженіемъ на сценахъ: онъ убѣ-
дѣлъ разсвѣтленія; часто разверGENIe и удо-
ьольствій, казалось, пуче его; по крайней
мърѣ, онъ предавался имъ съ хладнокровіемъ
и осторожностію,—he очень близъ подо-
лѣмъ къ скукѣ. Арналь отгриался степен-
ностію: характеръ его былъ строгъ, привыч-
ки соруры, даже у ми нуты отдохновеніа
онъ занимался чѣмъ нибѣдъ серьезнымъ.

МУЗЫКА ВЪ ПЕТЕРБУРГѣ

Если судить по многству концертовъ, дава-
мѣнъ у насъ каждымъ вельмічнымъ, которыми
ніогда приходятся по два и по три на одинъ
день, — надо думать, что Петербургъ самый музы-
кальный городъ въ мірѣтъ. Если по присталянѣй
вглядѣться и прислѣдки, еле Appollodionъ и
тѣмъ оставляютъ безъ вниманія — можно оказать
помѣтать, что Петербургъ антимузыкальный го-
роль. У насъ напр. не итѣя усилѣя Оле-Буль и
Паста; въ представлѣніі Гейнефеттеръ театръ
часто оставался пустымъ. Ременческій, одинъ изъ
замѣчавшихъ соленѣмыхъ скрыпачей, оставленъ
безъ вниманія и чтобъ заставить слу-
шать ораторію Гайды, нужно было содѣйствие
величайшихъ музыкальныхъ знаменитостейъ; а
недавно еще холопы музыкальныхъ фарсу — поль-
дамѣнъ «Парозовѣе», приходили въ восторгъ —
отъ концертната братьевъ Мауреръ, и восхва-
лились юритурами г-ки Соловьевой — въ итальян-
скому опытѣ Майера-Бера: Il Crociato in Egitto.
И въ то же время публика наша, любящая дочь
доможень, въчнуго перестану, бѣдна въ изъ вдо-
тотъ перепетокъ mobile г-на Гиза: что дѣлаетъ не
малюю честъ егъ вкусь! — Какъ же соединить не
въ эти крайности? Чѣмъ объяснять ихъ? Какъ оправ-
датъ? — Тутъ скрывается великой психологи-
скій вопросъ: мы предоставляемъ его изъздова-
ніе глубокомысленнымъ физіологамъ, сами обра-

А Мольеръ! какой конецъ! какая смерть!

Какой погрежающий, еръ наброщенъ
на комедію его жизни и какой послѣдній
часъ!

Тиберю Фіорію или Фіорели, Скарамушѣ,
этотъ горій дарса, которому не стыдился по-
ражать Мольеръ, умѣлъ ускользнуть отъ
всѣхъ жестокихъ случаевъ, постигавшихъ
его собратій; обжорія спасло его отъ ме-
ланхоліи и отчаянія. Онъ только тогда и
переставалъ ѣсть, когда ему нужно было
попросить еще и даже умеръ за столомъ. Въ
день смерти, онъ попросилъ себѣ къ обѣд
италіанскаго сулу съ вермішелью и мака-
ронъ съ пармезанскимъ сырьемъ. Якаръ,
пришедшій навестить ему, говорилъ ему,
что эта пшица вредна для его здоровья, а
если онъ воздержится, то прожетъ восемь
днямъ долѣе.» Вы въ этомъ совершенно
увѣреніи — возразилъ Скарамушъ. — Разумѣвъ,
отвѣчалъ лѣкаръ. — Для человека, который
столько лѣтъ прожить, восемь дней лішнихъ
не столѣего того, чтобъ онъ лишилъ себя пре-
кращаго блюда макаронъ. Давайте ихъ сю-
да, да позовите отца духовнаго.

Поговоравъ нѣсколько времени съ тѣмъ,
кому онъ поручалъ попечение о душѣ своей
онъ выльѣтъ свой супѣй изъ пивомѣлѣ, и вы-
пилъ еще болѣе обыкновеннаго. Черемочеръ
онъ удохоль порядію, и тѣсъ съ такимъ чуд-
нымъ апшетію, какъ кнѣгъ. Когда одно-
дѣлу часовъ по полуночи, чувствую, что
неможетъ усилѣть, онъ вѣлѣлъ позвать трехъ
мальчиковъ, обойдущихъ въ томъ же домъ,
къ которыми онъ изгрылъ въ всѣхъ ми нуты
въ карты; потомъ сказавші: «продолжайте,

щамєсмъ къ обязанностямъ нашей службы, т. е. къ
отчету о послѣдній концертахъ.

КОНЦЕРТЪ Г-КИ ЮЗЕОВИНЪ Дѣва
Феофія юзеофічъ — вышла изъ членѣ всѣхъ
обыкновенныхъ дѣва и даже обыкновенныхъ
артистовъ. Она не хотѣла, въ подражаніи всѣхъ,
баранѣнія на бездушный лицѣ, именуемомъ
формірѣло, и выбрала себѣ инструментъ поло-
йотъ душѣ и говорящій душѣ; она выбрала скрып-
ку. Оно немножко странно и организованно видѣлъ
дѣвкушку, у которой на высокойшій граду
покопался послушанный скрыпки, придерживавшися
нѣжныхъ вѣтромодокомъ, — все еще не организ-
анѣе покажется вамъ, если мы скажемъ, что
смычекъ этой дѣвкинъ півучѣ и пѣнѣнъ, какъ
мопонъ любви, какъ кольцѣбленой пісѣй моделю
матеріе; что пальчика егъ быстрые и сильны и вы-
дѣваються такіе пички, — на которыхъ покоси-
лися бы самъ Гиз, мастеръ на всякихъ штуки. Г-жа
Юзеофічъ, какъ мы мыслѣли, итѣя рошкохъ
руководителей: ее посвящая въ тайны скрыпки
Оле-Буль и Вѣтъанъ — и она дѣлаетъ честь ихъ
талантовъ. Непривыкнѣously и скромно, сцена,
которыми она преодолѣваетъ труднѣйшіе пасса-
жи на скрыпѣ и принимаетъ ободренія публи-
ки, — ‘облагораживаясь въ ней и чувство артистовъ
и чувство дѣственности! Въ игрѣ и въ пріемахъ
вины ушь юзеофізанъ — (что нѣтъ) сценаю
новомодныхъ словленныхъ)!’. Дѣвица Юзеофічъ еще
такъ молода, что, судя по теперешней ей силѣ, она
обѣщаетъ со временіемъ малѣвое цудо искус-
ста, нового Паганія въ женскомъ пальѣ. А жен-
ское палѣть играетъ тутъ немалокамъ ςуρο-
гия —

95

два мон, забавляятесь, только не мышайте
мнъ молитвъс! Послъ того Фюренда около
четвертъ часа громко по съ чувствотъ читатъ
молитвы, какъ зналъ на память; и наконецъ
испустилъ взлохъ, который быъ послѣд-
нимъ вздохомъ его жизни. Скарамушъ измѣшъ
ръкое спасчѣтъ — до конца жизни быть въ ми
ръ с самимъ собою.

Публика не знает — какъ велики-пожер-
товіанія, которыя коміческие артисты при-
посылъ на алтаръ ея удовольствій; она не ви-
дить, что гримаса, который такъ забавляетъ
ее, иногда мучить душу, серце и совѣсть
комедіанта; она смотрить на ловкія ужим-
ки, хвалить или даже порицать, и н- с-
справляется о томъ, какихъ усилія стові-
ть приготовиться къ спектаку, до какихъ
трудовъ довѣрится выполненіе во время
представленія и до какой усталоў — до
окончанія спектакля. Доминикъ, Превіль,
Монръозъ и Молъетъ представляютъ стран-
ныхъ припѣры противоположности характера
и призванія; къ нимъ очень идетъ золотое
правило Горація: «много мужно пролить
ръжныхъ слезъ, чтобы возбудить нѣсколько
смѣхъ!»

ЖУРНАЛЛОТКА.

Въ 1-мъ № Репертуара Русскаго Театра
на 1841 годъ, издаваемаго г-му Песоцинымъ
помещенія полемической статейы, нѣкотораго
господинда Л. Л.: «Шекспіръ, русскіе пере-
водчики и русская критика. Вся эта статей-
ка есть не иное, какъ нападки на г-на
Бълинскаго за то, что онъ въ «Московскомъ

Наблюдательъ» 1838 года, не по достопѣству
расхвалилъ извѣстную передъкъ г-на Поле-
гова Евгіндійска р. «Гамлета», а «Отечествен-
ныя Записки» 1840 года, спілкомъ-неува-
жительно отозвались объ этой передъкъ.
Срашивается — чмъ же тутъ вновить г-нъ
Бълинскій? Подъ статью «Отечественныхъ
Записокъ», огорчившею г. Л. Л., нѣтъ ни-
чего имени: слѣдовательно, кажется, никто
не имѣлъ права и преписывать ее комъ-ли-
бо, называя, кого вздаўается ея авторомъ.
А вотъ, видите ли: по словамъ г. Л. Л.
«Отечественныхъ Записки» поглотили въ спо-
хъ необятныхъ книжкахъ весь «Москов-
скій Наблюдатель» за два года и всю дѣя-
тельность г. Бълинскаго и К°.» Но и это
также нигдъ не было объявленно печатано, п
такъ неповнѣе незанятіе причічій могло
быть причиною подобной выходки со сторо-
ны г. Л. Л. Тъмъ немецкъ, г. Бълинскій
посылется здесь слѣдѣсь объѣдить г-ну Л.
Л. и всѣмъ, комъ выдать сіе надлежить, что
онъ дѣянѣственно состоитъ въ числен посто-
янныхъ сотворчиковъ «Отечественныхъ Зап-
искокъ» и за чѣсть поставленія сѣсь тру-
диться въ лучшемъ теперь русскому журна-
лѣ, имѣющемъ такую прекрасную цѣль, такое
багородное направленіе и поддерживаемъ
участіемъ первыхъ знаменитостей русскій
литературы.

Г-нъ Л. Л. расхваливаетъ статью «Мос-
ковскаго Наблюдательа» о «Гамлетѣ» на По-
лѣгаво, и съ ожесточеніемъ порицаетъ ста-
тью «Отечественныхъ Записокъ», безъ всл-
кального печатанной доказательности, преписва-
ваюсь имъ г-ну Бълинскому. Онъ выдѣтъ въ
ней простодушное, реблческое незанятіе, дер-
ское шарлатанство и нахальное нежвѣство!..
Не удивляйтесь, читателей, възливости и при-

стойности этихъ выращеній; всякиі выра-
жается, какъ умѣть; одни не могѣть не ометъ
въжившіми даже и тогда, когда долгъ ис-
пты обязываетъ ихъ сказать своему про-
тивнику, что онъ написалъ не лѣшницу; г. Л.
Л. Марченкія, вправою находится гораздо
удобнѣе, за немнѣшіемъ другихъ доказа-
тельствъ, удивлять своего противника сло-
вами, употребительными лишь на Шекспінѣ
Двор. Впрочемъ, за это сердѣется нелѣя:
понятія о вещахъ, бываютъ различны и про-
исходятъ отъ причинъ, также различныхъ, —
отъ степени образованности, отъ круга, въ
которомъ находится, отъ большей или мень-
шей силы характера, отъ лѣзя, которое за-
щищаемъ, и проч. Мы не знаемъ, какая изъ
сихъ причинъ пытła влажнѣе на образъ вы-
раженій г. Л. Л. и не хотімъ объявить его,
а охото вримъ, что неевразимыя слова,
имъ паписанныя, казались ему весьма об-
кновенными, употребительнымъ въ разго-
ворѣ лучшаго общества, квинтэссенцію разо-
шарошаго тона. Оставая его въ этомъ сладкомъ
заблуждёніи, г-нъ Бълинскій пропускаетъ
бранъ г. Л. Л. съ тѣмъ... такъ сказать не-
вилиняемъ, которого она достоянна, какъ
равно и похвалы его, — и онъ пикакъ не до-
лѣтъ сѣмъ сражаться съ съ нимъ его же ору-
жіемъ, неприличнымъ для себя и унізтель-
нымъ для своего достоинства: онъ знаетъ,
что всякиі долженъ объясняться способомъ
языкомъ... Сердѣется на выходки г. Л. Л.
тоже нелѣя, не унижая себя, и потому г.
Бълинскій чѣстѣ просто и кратко пазлѣю
дѣло, чтобы публика могла судить, до какой
степени правъ г. Л. Л.

Вина «Отечественныхъ Запискахъ» въ
неточномъ переводѣ двухъ пли трехъ мѣсть
английскаго подлинника, взятыхъ будь до

дюю великое! А она его рѣшна блистательнымъ
образомъ. Къ этому прибавимъ еще, что молодол
дарительство икѣтъ многое sky: она выбираває
для исполненія по большей части піесы чистой музы-
ки, піесы Беріо; А беріо и Блинскій — отны скры-
чной музыки. Ганининъ былъ творцомъ новой
школы — въ которой обучился только самъ и ко-
торой закрылъ для目的учения — сходя въ могилу:
онъ завѣщалъ великимъ виртуозамъ однѣ скры-
ки, — а душу ихъ унесъ съ собою.
Въ концерѣ г-жи Юзефовича участвовалъ
такъже одинъ артистъ, скрытый имъ. Аматерѣ,
соблюдіе скрытавшіеся имена, не подлежать глас-
ности. Притомъ, кто-то изъ французовъ, кажетъ,
Жоюру, сказавъ: «Les amateurs jouent la comédie,
les amateurs chantent la romance; —cela ne compte pas
plaisir! — Въ вотъ другое дѣю г. Абрамовичъ! На него
надо обратить вниманіе. Абрамовичъ артистъ
и притомъ замѣчательный. Представлять, какую
штуку онъ дѣлаетъ на фортепіяно: онъ выхо-
дить, кланяется, показываетъ вамъ обрѣки, въ нихъ
не нѣтъ ничего—руки, какъ рукъ! Потому онъ
въ правую руку беретъ кискусste, а въ глыбую
хоровую музыкальную піесу; дѣлаетъ быстрый
сцена: allons-marchir! разъ, два, три! музыкаль-
ный пісалъ окутутся въ правой рукѣ, которую онъ
напечетъ въ кармашку, а глыбą начнѣнія угрѣать
(такъ, что неудачъ! — искусство изъ нея ис-
чезаетъ. Да вѣль какъ! И слѣда его нѣтъ! — Эта
штука очень забавна.

КОНЦЕРТЪ ГЕРКЕ. Когда мы видимъ на аф-
фішкѣ имя Антона Герке, мы всегда надѣмъ у-

салѣшъ что нибудь хорошее — и притомъ хорошо
исполненное. Этотъ артистъ, который гра на
фортепію съ какимъ годомъ совершенствовал-
ся, понѣвъ заслуживаетъ вниманіе, который
мнѣніемъ постоянно его награждає. Концернъ,
данный имъ 23-го февраля, почти весь состоялъ
изъ піесы для фортепіяно, исполненныхъ самимъ
компьертнымъ. Это, конечно, очень хорошо, толь-
ко нѣколько однобразно. «Хорошо по пленности
горовицѣ предки, а переды чисто горовицѣ умно
и справедливо. Въ этомъ случаѣ не мышало бы
ихъ послушаться. Главнымъ піесъ было «дай»
«Варіаній Генzelева на тумъ изъ Роберта:
«Je quittai la Normandie»; и «фантазія Тальберга
на граніе» — «Donna del Lago», которую мы
еще недавно рекомендовали г-ну Эрейшоку, гово-
римъ, что онъ принесетъ исполненіемъ въ удоволь-
ствіе нашей публики. Г. Герке предшествовалъ
Эрейшока. О. г. Герке артистъ самый милый, сам-
мый любезный и нѣжный; — когда дѣю недетъ обръ
удовольствій публики — онъ сейчасъ тутъ — пер-
вый. — И дѣйствительно, эта піеса, которая; мовѣ
постечения нѣтъ въ большіхъ слушателях, замѣча-
телѣна. Онъ началъ служку своей съ самой низ-
шей ступени. Съ рѣдкимъ умомъ соединялъ онъ
немолчную дѣятельность, ревеніе въ исполненіи
возлагаемыхъ на него должностей, прид-
мой, благородный характеръ и добрую душу.
Прище его служебной дѣятельности было раз-
нообразно и долговременно. Съ 1816 года г. Р.
былъ губернаторомъ въ Томскѣ, гдѣ два года
успѣлъ снискать всеобщую любовь и уваженіе.
Послѣ этого онъ находился въ собственной Его
Императорскаго Величества канцелярія, и во

Похвалы лучшей этого одобрена, мы г-ну Гер-
ке высказали не можемъ. Его хватялъ — Ген-
цель! — Многимъ страннымъ показалась, что
онъ въ концерѣ Герке несміхалъ г-на и г-жи
Петровічъ, награжденнымъ за афішкій. Тутъ
тѣтъ не ничего уніятельнаго: это произошло
очень естественной причины, надо, чтобъ голосъ
у нашъ любимыхъ пѣвцовъ былъ очень сен-
ленъ, когда хотятъ ихъ слышать въ залѣ Энге-
гарѣ, въ то время, какъ она пошіюتъ въ залѣ
Бла-
городнаго Собрания — об Мюленъ?

КАЛЭКДОКОМБ.

ПОРТЕРЪ В. д. Р. МАРЧЕНКО. Въ прошел-
году, 11-го декабрія скончался в Петербур-
гѣ членъ Государственной Статы, д. тайный со-
вѣтникъ, Василью Романовичу Марченко. Жизнь
В. Р. Марченки во многіхъ слушателяхъ замѣча-
телѣна. Онъ началъ служку своей съ самой низ-
шей ступени. Съ рѣдкимъ умомъ соединялъ онъ
немолчную дѣятельность, ревеніе въ исполненіи
возлагаемыхъ на него должностей, прид-
мой, благородный характеръ и добрую душу.
Прище его служебной дѣятельности было раз-
нообразно и долговременно. Съ 1816 года г. Р.
былъ губернаторомъ въ Томскѣ, гдѣ два года
успѣлъ снискать всеобщую любовь и уваженіе.
Послѣ этого онъ находился въ собственной Его
Императорскаго Величества канцелярія, и во

96

изъ статы покойнаго профессора Кронеберга. Такъ какъ не всякий пъзъ тѣхъ, зна-
кого писалъ г. Л. Л. своей статейку, здая
по английскіи и можетъ быть судьею въ этомъ
дѣльъ, — то необходимо должно прибѣгнуть
къ авторитетамъ, а авторитетъ этотъ — по-днямъ
покойнаго профессора Кронеберга, всю жизнь
свою изучавшую Шекспира въ подлинни-
ке. Обвиненіе «Отечественныхъ Записокъ»
за измѣненіе идей Шекспира г. Полевымъ,
сколько можетъ догадываться г. Бълиянскій,
дѣйствительно были основаны на статьѣ
Кронеберга: Редакторъ «Отечественныхъ Записокъ»
върно не почетчъ за стыдъ сказать это...

Но главнѣйшее обвиненіе, устремленное
г-мъ Л. Л. на Бълиянскаго, состоятъ въ томъ,
что онъ, Бълиянскій, противорѣчить себѣ,
сперва хвала переводъ г. Полеваго, а потомъ
съюзائرія его... Если статы въ «Отечест-
венныхъ Записках» и дѣйствительно при-
надеждала Бълиянскому, и тогда онъ не по-
челъ бы себя виновнымъ въ противорѣчій.
Онъ впопѣнъ и совершенно раздѣлить ми-
ніе автора этой статьи о достописнѣй пере-
дѣлки г. Полевага и видить въ этомъ при-
наніи своемъ непротиворѣчіи, а что-то дру-
го — вотъ почетнѣй г. Бълиянскій не почи-
таетъ себя человѣкомъ, родившимся на свѣтѣ
своемъ готовымъ, подобно Палладѣ, вы-
шедшемъ your головы Зевеса врослою женскію
но и во всеоружій; г. Бълиянскій думаетъ,
что такое рождение привлѣко только богамъ,
а въ людяхъ оно обнаруживаетъ мелкую, ап-
апеточную натуру, чуждую движения жизни,
ограниченность способностей, посредствен-
ность ума. Бълиянскій никогда не попадётся
(ибо подобное сознаніе не все отнимаетъ у
ного, какъ у иныхъ, но много еще оста-

вишъ ему, и даже прибавитъ), что онъ, какъ
человѣкъ, можетъ ошибаться и можетъ ув-
лекаться первымъ впечатляющимъ, а, como
всего важнѣе, позволяетъ себѣ каждый день
учитаться, т. е. подвигаться впередъ; въ слѣд-
ствіи чего, взглядѣ его на одинъ и тотъ же
предметъ современемъ можетъ совершеннѣе
измѣняться. И что-жъ тутъ худаго, если при-
чина этого измѣненія ага движущееся вре-
менъ, въ зрѣшную сознаніе, а не личныя отно-
шения? Самъ г. Л. Л. служитъ лучшимъ до-
казательствомъ этой истины: въ «Телес-
копъ», въ «Мольъ», въ ожившей вдругъ и
свою усиленную имъ «Галатей» 1839 го-
да, въ «Литературныхъ Прибавленіяхъ къ
Русскому Ивнавлиду» (но не въ «Отечествен-
Записках», къ Which'ю въ которыхъ онъ не
былъ допускаемъ), онъ постоянно напа-
далъ на гг. Греча, Булгарина и Полеваго,
да какъ нападалъ—жастъ! Поправитъ угромные
предметрѣтъ уопомянные журналь, увіді-
ва, что г. Л. Л. былъ, самымъ ожесточен-
нымъ врагомъ гг. Греча, Булгарина и По-
леваго; онъ выдѣ въ ихъ противнѣйшіхъ
бездарствъ, недобросоченность и прочія не
бездѣствъ качества, и въ «Литературныхъ
Прибавленіяхъ» 1838 года, разбраніе даже
«Гамлета» г. Полеваго, — а теперь онъ брѣхъ
началъ стоять за всѣхъ ихъ грудь!... Во-
ля ваша — ужъ это не отъ ученъ!... Иной
сказацъ былъ, что не хорошо, недобросоч-
нено перебгать изъ журнала къ журналь,
такъ-сказать, отъ одного хозяина къ друго-
го и продавать свое мнивѣе; но мы не ви-
димъ тутъ ничего худаго. Дэю самою: слу-
чается всякою жить съ къмъ-нибудь душа
въ душу, а потомъ разойтись, увільвъ, что
припѣшь чужаю за снѣдою; и ца оборотъ,
случается нѣсколько лѣтъ вести войну съ

родныіъ своенъ, ошибочно припамъся его
за чужаго, а потомъ, унавѣ слѣдкъ, бро-
ситъся въ родственнагія облія. Наша ин-
телература, пли литературная промышленность,
представляетъ много такихъ умилительныхъ
прийровъ: такъ «Московскій Телерэф»,
пом�рился съ гг. Ушаковымъ, Булгаринымъ
и Гречемъ, увидѣвъ, что онъ бранься съ
«соенными людьми». Кажется, дѣю ясное?...

Теперѣ осталось намъ только указать
на дѣю фактическія ошибки въ статейкъ г. Л. Л.,
Говоря о переводахъ на русскій языкъ Шек-
спира, онъ говоритъ, что старинный пере-
водъ «Юля Геозар» сълѣанъ былъ Карам-
зинымъ блѣялими стихамиъ: увѣряемъ г. Л.Л.,
что этотъ переводъ слѣанъ розою и въ
немъ нѣтъ ни одного стиха, ни бълаго, ни
рифмованныго. Говоря съ публикою, г-нъ
Л. Л. долженъ бы былъ, хоть заглянуть въ
книжку: ее можно достать въ лавкѣ Сир-
дина. — Потомъ, искривая въ попытки пере-
водить Шекспира, онъ забылъ препрошой,
уже нежели лѣтскій опытъ перевода стиха-
ти: «Отелло какого-то г. Межевича; от-
рѣвокъ изъ этого перевода былъ, врѣтно по
снисходительности редакцій, напечатанътѣ
в 7 М. вторая тома «Литературныхъ При-
бавленій къ Русскому Ивнавлиду» 1839 года.

За тѣмъ, г. Бълиянскій имѣть честь подоп-
себя до печатныхъ съ нимъ разговоровъ,
тотою только г. Бълиянскій охотно говоритъ въ
печатіи только какъ предметахъ, относящихся къ
литературѣ, и не имѣть ни опытности, ни
желанія перебраниваться, съ къмъ бы то ни
было, такими выраженіемі, которые врно
саміе дивятся, видя себя напечатанными...

=

всѣхъ путешествіяхъ съ лѣдовѣ за Императоромъ
Александромъ, до копна 1815 года. Его ста-
теры, труды и способности были достойно цѣ-
німы и награждаемы и нынѣ благополучно цар-
ствовали Государствомъ.
Въ 1827 году, въ чистѣ
прочихъ высочайшихъ милостейъ, ему повѣрно
было исправлять дѣлочко государственного
секретаря, а въ концѣ того года, онъ про-
изведѣъ былъ въ тайныхъ совѣтнике. Въ 1830
года, онъ былъ утвержденъ въ званіи Госуда-
ственного секретаря, а въ концѣ 1834 года Всѣ
милостовѣшіе повѣрно ему бытѣ членомъ Го-
ударственного Совѣта. Esteimpossible
къ нему большѣе и болѣе располагало признательную
душу
Марченко кѣдѣтельности и усердія. Неперы-
чныя заватія наконецъ стали обнаруживать вред-
ное вяліе на его здоровѣ, но онъ не ослаблѣ
своей дѣятельности. Въ началѣ 1840 года
Марченко почувствовалъ сильное разстройство
дореволюція и наконецъ совершенно забоюжѣлъ. Не
смотрѣ на какія пособіи, онъ видно разра-
щалъся. 5-го декабря, чувствѣя близкую смерть,
онъ причастился святыхъ танцій и безъ страха
къжала страшной госты. На катанъ жизни онъ
былъ еще однадцать обрѣданъ Монархій благ-
говѣненіемъ: 6-го декабря, въ день, празднуюмъ
всей Россіи съ благовѣнствомъ, онъ потопъ
учитѣлъ и имѣлъ еще силу проч企业的 указъ о пожа-
лованій его въ дѣйствительные тайныхъ совѣтни-
ка. Душа его использовалась признательніемъ и на
одъ смерти онъ еще молилась за благодареніе

добраго Царя. Онъ погребѣнъ въ Александров-
ской Лаврѣ. Міръ праху добраго человѣка и по-
почѣнаго государственного савопана! Родствен-
никовъ, многочисленные друзья и подчиненные
самой государственной опекали его непривлекательнымъ сло-
дого, долго еще будутъ воспитывать о немъ съ
сожалѣніемъ. Скажемъ въ заключеніе, что друзья
и почетніателі В. Р. Марченки могутъ навѣтъ пор-
тетъ его, съдѣланный художникомъ-любителямъ,
чрезвычайно сходный и отлично вылитографиро-
ваный, въ Полонецкаго моста въ домъ Чаплина
въ книжномъ-магазинѣ Юнгеймста.

МОРСКОЕ ЧУДОВИЩЕ.
Наконецъ удалось дѣь
надатіи американскимъ рыбакамъ убить, при
устѣ рѣ ки дедавала, послѣ жестокаго сраженія,
извѣстную большую морскую эмию, о которой
уже давно носились слухи, почитаемые журнала-
ми за баснословные.—Бой продолжался десять ча-
совъ; одинъ рыбакъ былъ эмию задалѣнъ; двумъ
переломаны ноги, и послѣ салішкомъ 600 ружей-
ній залопѣтъ, ее наконецъ убили и вышитыя
на берегъ. Чудовище это динною 220 англійскіхъ
'футовъ', а въ толстомъ мѣстѣ туловѣнъ имѣть
въ общей 22 фута; хвостъ рокрѣтъ рѣвокъ
веществомъ, въ видѣ черепицы, и имѣть конп-
образный видъ. Пасть ея вооружена теми-
рда-зубовъ, имѣющихъ толщуну тюльфенева кы-
лы. — Раненные рыбаки излечиваются на счетѣ

правительства, и вдовъ убятаго матроса зна-
чена пенсія. Змѣю подоплашалась возьтѣ въ Нью-
Йоркъ, чтобы сжать изъ нея чукулѣ для музей, и
для этого придумываютъ особую повозку. В'бу
въ ней сляшкомъ 20 пудовъ.

СРАЖЕНІЕ СО СЛОНАМЫ. Одинъ англійскій
очерпрѣ пшетъ изъ Ніи, сбуживъ: «Въ дерев-
ню, неподалеку отъ нашей станціи, пришли два
дыхій слона и надъяви большую тревогу. Сва-
чала думали ихъ усмірить ручными слонами, но
они одного изъ нихъ убили. Дѣять было нечего:
вывѣзія противъ нихъ пушки. Послѣ нѣскол-
кихъ выстрѣютъ, одинъ палъ, отъ попавшего ему
въ голову идра; всѣ думали, что онъ убить, но
вторъ онъ вскочилъ съ новою слою, и оба дига-
ри бросились съ необычайною эропью за нашими
пушки. Отоважные артиллеристы посылали имъ на встр-
чу полные заряды. Уже истощался амунчейный
запѣсъ, уже хотѣли посетить за новымъ, какъ
дадъгъ непрепятѣ началъ отступать. Посѣя дод-
гаго преслѣдованія слоновъ конной артиллеріею
и ручными ихъ собратьями, они пришли мертвые.
При вскрытии, въ одномъ изъ нихъ найдохѣ девя-
надцать ялеръ, — и тѣ были не въ состояніи его
тотчасъ умертвить.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, февраля 26 дня, 1841 г. Ценсаръ А. Крыловъ. Въ типографіі А. Бородицкій.

["ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА\nВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "Сдълъните одлъжени, гитаите! Шкспиръ. (Приближн.)", "Выходить три раза в ведъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цвя годовому изданію, состолному изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.", "1-Е МАРТА,", "СУББОТА,", "1841 ГОДА.", "РОСТОВЩИКЪ.", "РАЗСАЗКАЗ Н. ПЕРЕПЕЛЬСКАГО.", "I.", "Было около семи часовъ утра. Петербургъ просыпался. По одной изъ улицъ Васильевскаго Осірова скорыми, неровными шагами шла молодая женщина. Боязливые взглды ея и желаніе скрыть въ мѣховой воротникъ салопа лицо, показывали, что она не привыкла къ такимъ ранимъ прогулкамъ, и что только необходимость заставила ее выйти въ такое время. Черты лица ея выражали страшное волненіе; одежда была въ безпорядкѣ, волосы безрестанно выбивались изъ-подъ шлягки и играли съ вътромъ, что придавало ей какой-то странный и высть привлекательный видъ. Не смотря на безпокойство и тревогу душевную, проглядывавшія въ собой черты незнакомки, — нельзя было не обратить вниманія на красоту ея... Проявля нѣсколько улицъ, она наконецъ во-", "шла въ ворота огромного пати-этажнаго дома и быстро възбѣжала но кругой лѣстницъ на самый верхъ.", "— Боже! подкрѣпи меня, помоги мне! — прошептала она, и дрожащей рукой прикостылась къ колокольчику.", "— Ахъ, кого я вжу! Я никакъ не думалъ... такъ рано... сказалъ съдѣнкій старичкѣ, отворя дверь и низко княжалась.", "Изъ довольно неопрятной прихожей, колтова, по видамому, служила и кухней, незакомка вошла за желінномъ въ другую комнату, въ которой съ перваго взгляда поражала необычанная бѣдность. Треть комнаты была отгорожена плохими шпирками, склеенными въз прошлогоднихъ нумеровъ газетъ, за которыми была постель хозяина. По стѣнамъ стояло нѣсколько стульевъ, кожаныя подушки которыхъ были во монгихъ мѣстахъ прорваны; на стѣва вислия закопченные часы съ желѣзными гирлами. На единственномъ столикѣ первое мѣсто занимали счеты, далѣе книга о переложеніи ассициацій на серебро и двѣ колпечныя спары.", "На одномъ изъ стульевъ лежало парадное одлѣяніе хозяина, прикрытое шинелью горохового цвѣта, съ множествомъ маленькихъ воротникковъ.", "Войдя въ свою приємную, съдѣнкій челочвѣчкѣ сопова раскляндался. Онъ былъ въ худомъ халатъ и мѣдныхъ очкахъ; ляцо его было желто и морщинисто, въ глазахъ рѣшительно не было ни какого выраженія, низяя губа качалась, какъ старая ставня, полу-сорванная вътромъ съ крючковъ. Что-то низкое, что-то невыразно отватительное было въ его лицѣ, такъ, что взглянувъ на него однажды, труано, кажется, рѣшиться взглянуть въ другой разъ. На ногахъ старика были старыя медвѣьи галошни, на которые падала верхняя чашѣ гразныхъ восковъ, и которые застучали какимъ-то страннымъ образомъ, когда онъ подошѣлъ къ незнакомкѣ.", "— Какому счастливому случаю обязанъ я вашимъ посъєщеніемъ? сказалъ онъ, стараясь улыбнуться какъ можно припѣтѣ.", "— Ахъ, г. Корчинскій! не счастливому, а несчастному... Мужу моему все хуже и ху-", "СЕГОДНЯШНІЙ КОНЦЕРТЪ.", "Сегодня въ залѣ Энгельгардта, въ 8-мъ часовъ, въ концертъ Ромберга, мы услышимъ наконецъ тотъ знаменитый Реквіемъ Берліоза, о которомъ знали-только по разсказамъ. Нельзя разыграть, до какой степени интересно послушать новые эффекты, прилагаемые въ инструментовъ нашимъ знаменитымъ современникомъ. Берліозъ, во что бы ни стало рѣшился проложить новую дорогу въ музыкѣ; не заемъ, достигнутіи ли до этого его музыкальныя идеи — музыкальный рисунокъ, но въ инструментовъ, въ колоритъ музыки, — Берліозъ дѣятельнѣво превышѣлъ всѣхъ своихъ предшественниковъ. Первая поцѣтка его была — фантастический симонія, которая увекла за Берліозомъ толпу подражателей, но Берліозъ", "въ островныхъ статьяхъ, помѣщаемыхъ имъ въ Revue musicale, осмѣлѣсь своихъ поклонниковъ и торжественно сожалѣть о томъ, что пустилъ въ ходъ романтическую, фантастическую, липкą онъ называетъ фосфорическую, флуорическую, мышленчную музыку. Въ новыхъ его производеніяхъ, и особенно въ Реквіемъ, видно другое направленіе, но изобрѣтательность воображенія осталась та же.", "Не =&=ль=д&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&=&

["98", "же... Дъла наши въ разстройствъ... работы\nнѣтъ... да и работники ушли... Мы напа-\nсно содержимъ такую большую квартиръ...", "— Перемѣните.", "— Денегъ у насъ нѣтъ... Мы не хотѣлись бы,\nчтобъ большой мужъ догадался о нашемъгъ-\nр о с р е с т о р н е м о п о л е к е н и п... П о м о ш н о пр о с т и е не\nкого... На васъ могла навлѣдься, вы пре-\nдея такъ много для насъ дѣлали. Но вы что-\nто охладѣли къ намъ, какъ мужъ захо-\nровалъ.", "— Но позвольте вамъ замѣтить, прекра-\nсная Амалия, что я и теперь для васъ много,\nочень много дѣлаю. Конечно, я прежде давалъ\nвамъ деньи по всекскою, потомъ даже безъ\nвекселя, но потомъ, прошу не прогнѣваться...\nчоть мы и короткіе знакомые, я когда\nя увидѣлъ, что дѣла вашъ во разстройствѣ,\nя счелъ нужнымъ не давать вамъ денегъ и\nначалъ, какъ подъ врѣннымъ залогъ. У меня та-\nкое право, да и для васъ лучшее.", "— Я переносила къ вамъ во время боль-\nзинъ мужа всѣ вещи, какія только были ли-\nній...", "— И върхіе помните, что я за всяку дачу\nвамъ деньи?", "— Но теперь накопецъ мнаъ нечего вамъ\nпюхъ закладъ...", "— Очень жаль.", "И я пришла попросить у васъ въсколѣко\nденьгъ у честное слово...", "— Не могу-съ.", "— Мужъ мой при смертѣ, ему нужны скоп-\nья подобая; дѣла цацкѣи и просрѣтъ хлѣба,\nа у насъ нѣтъ его... Боже мой! Что если\nвопли дойдутъ къ слуха мослое бѣднаго Фран-\nсц... о, это убѣтъ его!", "— Иначе-съ. Не убѣтъ.", "— Дайте-же, ради Бога, мнаъ хоть немно-\nгодъ, чтобы я могла купать декораты\nмужа и накормитьъ ягъей... Ваше не пропад-\nдѣтъ: вещи, который я у васъ заложила,\nстала гораздо больше.", "— Но онъ и безъ того времени привалаживаюсь\nсъмнѣ. Основанно напоминаю вамъ, сударыня, что\nстрокъ выкупа давно прошелъ...", "— И такъ вы рашительно отказываетесь?", "— Какъ можно. Приспесите закладъ — и\nвозьмите сколько угодно...", "— Можно ли поступать такъ безжалостно! А я мы еще считали васъ своимъ благодарѣ-\nлемъ.", "— Гмъ! благодарѣтелемъ! Да разъ я дуракъ", "какой... послѣдній, кротвый грош отда-\nваю. Я самъ бѣдный человѣкъ, судары-\nня... чуть съ головою не умираю... Охъ, дѣн-\nгіи, деньгъ! Кто ихъ выдѣмать? Еслимъ Богъ\nсжалѣлся на насъ моимъ нынѣщкіемъ положе-\nніемъ, да послалъ миъ насѣздство... А то —\nоткуда миъ възять? Того и гляди съ квартиры\nрившійся, а вы еще денегъ просите, судары-\nня, да безъ залога... Я теперь самъ въ бѣд-\nственномъ положеніи, и, извѣнномъ меня, су-\nдарыя, осмѣсшіеся вамъ напоминать, что срока\nвсекскою, товою, прошелъ... и мнаъ жалѣть не-\nязна.", "Тѣлѣвженія и выраженіе лица Корчин-\nскаго, во время этого монолога, были въ выш-\nей степени занимательны. Онъ то въздыхъ\nхалъ, а то взглядаўся на неهو, то поопталь\nруки и улыбался; наконецъ, произноса по-\nсъдія слова, онъ съ какимъ-то торжествен-\nнымъ смертнымъ, изъ который прогляд-\nвала тайная золь, зыгнальную на переплет-\nскумъ.", "— Денегъ я вамъ не дамъ; мало васъ, я\nсялаю съ вами то, чего вы не окидайте...\nвсекскою сроком�я понимаете?", "Послѣдня слова его силью поразлилъ бѣд-\nную женщину, и она воскликнула съ изумлень-\nніемъ: — Что это значить, г. Корчинскій?..\nНо країней мръя, этого я не могла окидать\nотъ васъ. За что-же вы вруъ сдѣлались\nизъ нашего друга злѣшшімъ врагомъ на-\nшимъ?", "— Пора вамъ все облігністись, сударыня! Я\nникогда не былъ вашимъ другомъ; я не та-\nкой дуракъ, чтобы рисковать деньгами для\nдружбы... я всегда желалъ вамъ зла, я даже\nпосылаю... и успѣлъ сдѣлать вамъ зло.", "— За что-же, за что?", "— А вотъ за что. Попомните ли вы тотъ ве-\nчеръ, когда въ первый разъ я зашелъ въ\nшавъ домъ и сдѣлалъ вамъ предженіе...", "— Но вы сами послѣ сказали, что это былъ\nла шутка.", "— Нѣтъ, то была не шутка. Я васъ лю-\nбилъ, очень люблю, сударыня. Я самъ слажу, я тогда ночей не спалъ... хлѣба въ эко-\nноміи по фунту въ день отавалось, а однаж-\nды... О, этого я никогда вамъ не прошу, су-\nдарыя... я обчелся въ процентахъ... мо-\nжетъ быть, и я теперь не принужденъ быть\nодинъ хлѣба въ ст...", "— Пополнѣе, у васъ много денегъ.", "— Много денегъ! Кто вамъ это сказалъ,", "воскликнулъ. Много денегъ! Господи, боже мой! \"\n— Что ты богатый человѣкъ... Бог-  \nгатый! Да кабы я былъ богатый человѣкъ,  \nсударыя, я бы нанялъ себѣ квартиру въ  \nчетвертому этажъ... я бы взялъ служанку, а  \nне былъ бы самъ ходить въ лавочку, за ко-  \nжойкой... она бы, миъ привесла... Богатый!  \nКто, вамъ это сказалъ? Скажите тому, что  \nонъ жеть, выдыхуваетъ... Кабы я былъ бо-  \nгатъ, можетъ быть и вы бы не отказали, су-  \nдарыя...", "— Ошабьется...", "— А то вы, сказавшись просто, переплетчика,\nбольше ничего... а что со вы мной сдѣлалі?", "— Но вы тогда все простили, и сдѣлались\nнашимъ другомъ...", "— Мъть, я не простилъ, я только спиря-\nлъ мою обладь, какъ залогъ мести, для того,\nчтобы послѣ получить съ процентамъ... По-\nчъите, сударыя, пріятъly получить съ про-\nцентами! Меня обѣдятъ не кого другого; при-\nшіло время теперь... и я во первыхъ начну\nсъ того, что подамъ и я во первыхъ начну\nмнѣштство вашея продажу въ мою пользу съ\nаккуціона, и ваше мужа засадитъ въ тюрь-\nму... ужъ я постаюсь...", "— Боже мой! какую змью грѣлы мы у сер-\nда! Жестокій, безжаловѣчный злойдь!", "— Не браньтесь, сударыя, я еще вамъ\nпоснадоблюсь...", "— О, что миъ нѣдѣлать? Какъ я покажаю\nдомой... Какое ухаское положеніе!..", "— Не отчаявайтесь, сударыя, все можетъ\nпоправиться... Гослагнитесь только... вы зна-\nете, я еще люблю васъ; я разорву всекскою,\nвозврату вещи, ламъ денегъ, послѣднее пну-\nmentство продамъ...", "— Никогда, никогда! воскликнула женщина\nна и побежала къ дворец...", "— Ждите, я скоро буду! скоро прилетите\nонсыватъ вашею имѣніемъ, а муженька о-\nповѣдутъ въ тюрьме... радуйтесь това на него!\nгориرونъ старикъ, всѣдѣ уходящей женщіи\n— нѣ... Какой глупый народъ! думалъ онъ про-\nсеба! — О, того и такъ для нея хлѣба то, чего бы\nни для кого не сдѣлалъ... Шутка ли разор-\nвать всекскою въ тысячу рублейъ, отдать ве-\nніи... дать съдѣе... и она съмѣетъ упянуты-\nся!... Тутъ снова послышался звонокъ. Во-\nшельъ человѣкъ, со сверткомъ подъ мышкой...", "ствѣленное удовольствіе, такъ сильно, — какъ въ\nМосквѣ. Вотъ новій томъ примѣръ: 21-го февра-\nарная аттракция московскаго театра давало конвѣра\nвъ полузу малолѣтнихъ сиротъ покойнаго конвѣра\nН. В. Лаврова. Всѣ лучше пѣнъ и пѣнъбы, всѣ\nхоры, сѣмь оркестріи театра привлѣнческія части\nвъ этомъ концерѣ, въ которой слушателей могла\nвѣдѣтъ только одна вѣткочилѣна зала Благо-\nроднаго Собранія. Вѣтъ тризна стинно достой-\nная тамъ аттрактъ и человѣка, какимъ былъ Лав-\nровъ. Исполнена бы была только одна музыкальная\nпесня, и эта пісёла — Стенка Морицкага.", "— Не у однѣхъ васъ встрѣчалась такія ком-\nвиконъ, какъ дѣбѣя Юесцена: Россия пѣшѣ-\nтакъ-такъсвоемъ Вѣтрана —ъ корсетъ въ локонѣхъ.\nЛавровая Оттава приводилъ въсѣхъ въ востокъ, ра-\nзывралъ на скрыпкѣ труднѣйшія ніесы Берюо\nи Лининскаго. Вдно, мы еще виделимось.\n— Того прекрасной пюръ завлѣдѣла въсѣмъ инстру-\nментами оркестра. Того двухъ инструментовъ\nмы не нелегла бы видѣтъ въ ручки прекрасныхъ:\nчейдѣй и віюлочелѣ. Фацейты, потому, что весьма\nнепретинѣмъ, когда Ренкемѣная женщина будетъ\nгубки и надуваетъ; а вюлочелѣ потомъ... пу, да\nпотому, что онъ немнѣмоко нохожа въ дорожки.", "— Посвѣтлители послѣднѣю концерна г-ки Па-", "сты... были очень не многочисленны. Жаль! — А\nона пѣдя превосходно, не говоря, но сказала:\nмужныхъ подарковъ, заготовенныхъ «Одеону»,\nчего-то и гляди, этотъ дѣлѣнъ угоднѣмъ даро-\nшій намъ подарокъ публику опять какою пабѣдь\nповинкою. — Что-же? Не прошло и двухъ неѣдъ\nвотъ уже на пупитъ у васъ жалѣтъ: «Les adieux\n(пронашение), Экспромптъ, Дрейшока, и «Молитва\nЛермонтова, положенная на музыку талант-\nнымъ нашимъ компонентомъ «Эфосилемъ» Толстынъ\nи подсвѣданной Эвеничеству Господи! Им-\nператрицъ. Объ пісей—прекрасны, я изданы бо-\nве... О, роскошное. Музыка «Отечества, как-\nтегда — отличается своимъ вкусомъ. Въ ней не\nвидно неумѣшѣній претензій па умалішеннія:\nстины егъ простъ, а модуляція пріятны. За объ эти\nпісей спасошь — отъ публики...", "— 15-го февраль умеръ въ Москве, извѣстный\nпрекрасный композит, аккуратность и честность\nмосквскій кнігопродавецъ А. С. Ширлемъ. Оvertُ\nвіс знижь свои бездосужный трудился для полѣ-\nрусской литературы, какъ посредниковъ елъ между\nрусскій и учащимишіи, а самъ былъ изданъ многимъ\nмногихъ сочиненій по части наукъ, педагогіи и", "сельскаго хозяества, а равно и иныхъ сочине-\nній чисто беделтистическихъ. Ширлемъ до-\nстигъ съвѣтъ нѣательности и добровольствѣнны\nиспользованъ свои обязанности звания по-\nнеточная гражданина и коммерсіи солѣтниковъ.\nКроткого его онъ былъ почетный членомъ мо-\nгахъ учёныхъ обществъ и учебныхъ заведен-\nній. Гроѣбъ его проповѣдный многіе полнотные мо-\nсковѣсные учёные, профессоры и литераторы, прен-\nмущественно допрошу старою времени: Г. Иван-\nковскій, Макаровъ, Калайдовичъ, Пободношко-\nвскій. Татаровъ, кн. Палликовъ, К. Половецъ и другіе.\nЭто покажутъся, какимъ всеобщімъ уваженійъ и\nпривѣдѣніе пользовалося отъarten полнотѣ творческаго.\n— Ширлемъ было за 50-хъ дѣтей.", "— Вредающій понѣдѣлъвикъ, 10-го марта,\nшавшей публикальнѣ предстотны уютностіе сашы-\nмосквскій кнігопродавецъ А. С. Ширлемъ. Оvertُ\nвіс знижь съвѣтъ бездосужнѣ нытѣділся для полѣ-\nрусской литературы, какъ посредниковъ елъ между\nрусскій и учащимишіи, а

["599", "— Что вам угодно?", "— Вы изволите давать деньги под ручные залоги?", "— Охъ, времена нынче крути. Все дого, денег, ни у его ныть. Охъ, куда их подоставлять трудно!", "— Потрудитесь сказать, сколько вы можешь дать под залог этихъ вещей?", "Корчинский сталъ разместить вещь, подносили ихъ к свѣту, взвышивалъ на рукъ, оставаясь со всѣхъ столѣи, и мысленно дылялъ имъ оцѣньку.", "— Вещи стоятъ не больше трехъ сотъ ру- блей... Сто рублей можно дать. Вамъ из сколько времени?..", "— На три меслацка.", "— На три... по двадцати процентаў въ мсяць... со ста-шестдесятъ рублей... процентаў винередъ, а сорокъ рублей чистыми деньгами получите. Угодно.", "— Помилуйте, какъ можно!", "— Ну такъ прибавьте еще не бstedъ, если мы больше денег требуете. За деньгами дѣло не станетъ; я сей-часъ буду, а мы мысля дадите записочку, что если въ продолженіи срока вещей не выкупите, то они должны моему собственностию. Понимаете?", "И у нихъ началась роваюолжительный разговоръ. Послышалась сова звонокъ, вобралъ другую посвятитель за такой-же нуждю, понтъ третій и въ нѣскую минцю компанія наполнилась постестелями. Корчинский да- валъ деньгі, принимая заклалы и быльъ со- вершенно въ своей дѣлѣ. Пока онъ занять такими важными дѣлами, я разказалъ вамъ, что онъ за человѣкъ.", "Въ молодости онъ служилъ въ статкому службѣ и дошелъ силюсіоі своего геніа до чина татулярнаго совѣтника. Дальше онъ не ходилъ, и вышелъ въ отставку, потому что не быльъ честолюбивъ. Сылѣ душъ его сорседоточивались на другой точкѣ, на стрелменіи блатопріобрѣтенніи. Весьой въ крѣ онъ кланялся и пресыкался передъ имъ этимъ обманчивымъ кумиромъ, который люб- ли, не извѣстно nowечу, называюваетъ золото- молѣж. Рано понялъ онъ цѣна денегъ и то, какъ безъ нихъ плохо нахлѣсилъ человѣкъ. Знача очень хорошо посвѣлу, что передъ несметѣ не наживешься, онъ съ молодо началъ ко- нить денежку всѣми возможными средства-ми. Средства были часто низкія и не позвол- енительныя, но Иосфу Казиміровичу какъ-", "то все участь съ рукъ сходило. Только од- нажды онъ ухажіе не хваталъ, не ставилъ женѣть самой выгодной спекуляціей. Долго не сало онъ сенѣ бевѣстъ, не богатырѣ за него не отдали. Наконецъ онъ взялся подляться на самую отчаянную штуку. Въ губернскомъ городѣ, гдѣ онъ служилъ, былъ богатый посвятитель съ хорошей богатой племян- ніцей. Принялъ въ соображеніе то, что у посвятка мѣ племянницы, подснѣд- ковъ близкихъ нѣтъ, и что, сдѣлательно, все его имѣніе должно достався ей, Корчин- ній сталъ тайно ухаживать за племянницей и прагрѣривать роль пламенного обожателя. Планъ его былъ такой: «Адля не согласится отдать ей за меня, что его согласіе мы и не нужно: я усвѣу ее ичаюсь тайно. Адля посредствованъ, то да дѣлать будетъ нечего, онъ проститъ и тогда — я самъ сенѣ панъ!» Все такъ и случилось. Корчинский ошибся только въ послѣднемъ пункѣ: адля не пыт- скъ къ сенѣ и на гласу новозначныхъ. Корчинский халъ въ Петербургъ отъ оглаз- ки, все еще дѣлалъ на прощеніе лѣди. Тутъ его безпрестанно заставалъ жену писать мысля къ дѣлѣ, но на нѣхъ не было никакого отвѣта. Грустно wasъ бдной женъ вны- ть, какъ много его мужа мѣзь вмѣстъ о наслѣдствѣ, но пока положеніе ея было все несочное. Вдругъ она умерла, упра- вляящуюся извѣстіе, что дѣла отъ емъ, не проститъ ед, и отказалъ все имѣніе своѣимъ дѣлнимъ родственникамъ. Корчинскаго это извѣстіе привело: въ бузміе; сначала онъ пакалъ, потомъ, въ пыльу отчананія, бро- салъ въгнать въ свой на несчастную жену. Съ того дня жизнь ея стала — мучі- юмюю. Не проходило часа, въ который бы обнаружено корыстююю муха не поражала бдной жертвы. Охъ попрекалъ ее каждымъ кускомъ хлѣба; онъ говорилъ, что если онъ, онъ былъ въ тѣпѣ богатымъ че- ловѣкимъ. Наконецъ онъ просто сталъ ее гнать изъ дому. Мученія бдной женщины мысля отъ часу возрастила. Она бы охотно ушла на мужа; но ее связывала сыны, которого она любила, какъ первенца, вѣсомъ силю душы. Съ христианскимъ сміреніемъ рышалась она сносить всѣ оскорбленія корыстююю, но ихъ не сюмъ было возмож- ностию. Неисправство его дошло до по- сладной крайности: онъ не добольство-", "валась упекрами и бранью, онъ не разъ зано- силъ свою нечестную руку на бдную стадиа- лію. Она предложила ему добровольно ота- вить его дамъ, если онъ отдасть ей сына или ни какій мѣръ изързала, позволить нав- шасть его. Но злодѣй отказалъ, и только Кор- чинский ушалъ до дю, но ему уже стало сына, на котором основывалъ онъ много надеждъ въ будущемъ. Однако-жь онъ скоро утвѣр- ся, и только изързала съ горюцю вспоминанія съ сыномъ. Страстъ къ деньгамъ безпрестанно въ немъ возрастила, но мѣръ того, какъ уни- чожались послѣдніе остатки благородства душевнаго. Скоро душа его совершено зас- черствія; ни одного человѣческаго чувства не осталось въ ней: ее можно было съмло на- звать приходо-расходной книгой, тѣко и отчетно хранила она то, что со- ставляло безпрестанную мечть ея хозяина. Корчинский вскорѣ приобрѣлъ извѣстность человѣка, у которого наконецъ во вскихъ времени досталъ денегъ, а гдѣ такіе люди не нужны? Вотъ ужъ тридцать лѣтъ, пользовается онъ въ безпрестанность, но доставляетъ ли ей она output", "кингъ и фейлістъ Вангенцеръ, — составляющіе зинкъ и фейлістъ Вангенцеръ, — состав

100

ково было его удивленье, какова была его
эльце, когда вмѣсто отвѣта на его учрежденіе
и отковренныя предложенія, онъ увидѣлъ,
что переплетѣчка замахнулась и готова бы-
ла дать его пощечину. Первый дѣлъм его
было отвертъать ударъ, вторымъ обратить
все въ шутку. Душа у него, не смотря на ея
нichtожность, была мстительная и заявѣ
въ высеймі степени, комрѣмъ того, ему не-хотѣло
отказаться отъ мысль когда небудь владѣть
переплетѣчникомъ, в. потому онъ сей-часъ со-
ставилъ планъ, которымъ надъявлялся всего до-
стигнѣть. Онъ свѣлъ знакомство съ ея му-
лемъ, былъ къ нему и къ его семенству
чрезвычайно ласковъ, и заставилъ Itsъ кон-
вершено себѣ довериться. Францъ жилъ бѣ-
до; рабочая его была очень мала и въ отда-
ленной части города, отчего работы бы-
ло мало. Корчинскій подъ видомъ истин-
ного участія, предложія ему тысячу рублей
на годъ безъ процента, для того, чтобы
онъ могъ хорѣшко устроить сопровокъ дѣла.
Переплетѣчик приялъ деньги съ благор-
нодіію, нанялъ общирную мастерскую, на-
бралъ учениковъ и работниковъ, но дѣла его
по первому пережнему, работы почти не
привабьously; ростовщикъ въ тайнѣ этому
расходовался. Къ конку года, Францъ довольно
опасохъ захворалъ и тогда положеніе дѣлъ его
становилось часъ отъ часъ затруднительный.
Мастерliche разношлось за недостаточной рабо-
боты, Францу все было хуже и хуже. Ама-
ралъ, которая всей душой любила мура, ста-
лѣсь предупреждено又被 ее желаніемъ, крив-
валѣа отъ него ихъ возрастающую бѣдность.
Ноче не спала она за работою, чтобы прокор-
мить себя, мура и двухъ дѣтей. Сначала Кор-
чинскій помогал ей деньгами, безъ всякого
обеспеченія. Нотомъ, руководствуясь перво-
начальнымъ тайнымъ планомъ, сталъ требо-
вать залогъ. Онъ хотѣлъ довести бѣдное се-
мельство до країнського степеніи пшеницъ для
тогда уже начать дѣйствовать. Онъ успѣлъ въ томъ;
мы видѣли, какъ онъ обобщелся въ послѣдній
разъ съ несчастной Амалейі, и каково ея по-
ложеніе.

Окончивъ дѣла съ постіителями, Корчин-
скій надъѣ фракъ, положіе въ кар-

малъ, каія - то бумаги, взлѣт трустъ, и
малъ и вышѣлъ у луцкі. "Надо преди-
мѣнъ вексель переплетічка, думалъ онъ иро
себя: — пора все кончить чмъ нѣбудь; если
онъ не... такъ, по країнському мръ, я полагу
обратно девѣти, пока она не распраила еще
всего своего заведенія.»

II.

Сушетъ два дни послѣ сцены, описанной въ
переплетѣ разсказа, Амалей съ газарями крас-
мины отъ слезъ и притворно веселой улыбкой
сидѣла у постели своего мужа. Францъ былъ
бѣдный, какъ полотно и худъ, какъ ске-
летъ. По временамъ онъ бросалъ на жену
кіе вгляды, выражающіе болѣзненное со-
стояніе тѣла и раз CORPORATION СЛУ ДУША.

— Что же такъ рѣдко въздѣтъ докторъ,  
вотъ ужъ пать дейей онъ не былъ. Ты бы по-  
слаха его девей, Амалей.

— Послала, мой другъ, ужо будетъ.

— Ахъ, Боже мой! какъ мыс вдругъ душу
наслѣдосъ; разсказывалъ роботникъ, Амалія.

— Онъ разстегнутъ, мой другъ...

— Ахъ, это медалюнъ меня давить, онъ
какъ не любою лежить.

— Да ты бы снялъ его покуда; онъ довольно-  
высокъ; тебе нѣюбо.

— Нѣтъ, не сниму; онъ дорогъ моему сера-
ду, пусть же всегда хранится въ сердѣ.
Францъ рођажащей рукой выдалъ бывшій у не-
го на груди золотой медалюнъ, поднесъ къ
къ губамъ и свна положилъ къ грудѣ...

— Что-то дѣтитъ мѣстами, ты былъ купилъ
на пмъ чего полакомиться, продолжалъ онъ,
прислушивався къ шуму въ соцѣдней ком-
мите.

— Ахъ, какъ меня вдругъ сдавило; хужно,
дужно... пошли къ лекаремъ, Амалей.

— Сейчасъ, мой другъ. Амалей отверну-
лась и отерла слезы. Душа ея певьюносно
страдала. Тутъ мужъ большей, умирающій,
которому нечумъ помочь, который живетъ
ле-губныя своего несчастія, намъ дѣти, ко-
торыя ждутъ хлѣба... Кромѣ того ужасныя
слова Корчинскаго: ждите, я скоро буду! не
выходятъ изъ головы ея...

— Мама, мама! что-жъ ты общаяла мысъ бѣ-
льнейкой хлѣбца... я оченьъ съю ючу, сказала
маленькая дѣвочка, вбѣгая въ комнату...

— Тише, тише, отвѣчала мать: —ойдемъ
и-дамъ. Она взглянула на мужа, который
исвѣко забылся, и вышла.

— Погоди, душенька, ради Бога; скоро
будетъ, когда, миличка...

— Ахъ, мама, да долго ли ждай?

Тутъ вошелъ мальчикъ немного по стар-
ше, съ той-той и просбой...

— Я пойду къ папа просить хлѣба, ты,
мама, нынче такая купалка, сказала онъ.

— И я съ тобою.

— Не ходите, молчать! Если вы это сд-
лѣаете, я васъ за книгу на цѣлый день... я
вамъ еще два дни ничего не дамъ! — быстро
пронесла несчастная мать, въ испитъ...

— Маменька, миличка, вълъ намъ еще сен-
годня ничего съю, я не давала, а мы хорошо
назнаю урокъ, хоѣтъ сейчасъ спорите, говорилъ дѣти со слезами. Амалія горько зары-
дала.

— Побудьте здѣсь, дѣти, свидите спирмро и
не палите, за то дамъ вамъ ужо обѣдать, сказала Амалія п. пошла къ мужу.

Она удивлялась скопкомую выражанію его
лица. Казалось сонъ, которымъ яйца тепері
наслаждались, укрѣпленіе его. Амалія криво-
нула свободнѣе и мысленно проспала Бога
сакалиться надъ ихъ положеніемъ. Прочно
около часа, большой сланѣе, Амалія задумчиво
смотрѣла на его лицо и тихо плакала.

— Мама, мама! къ намъ пришілі какіе-то
вое, такіе сердѣтые, спрашивающіеся, пусть
сказала вбѣжавшій малычникъ.

Амалія измѣнѣла въ личикъ. Съ отчаяніемъ
взглянула она на спящаго мужа и въ-шла.

(Окончаніе въ следующемъ пункѣ.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ИЗВѣСТЯ.

Сегодня, 1-го марта
вышла и раздается гг. подписавшись
ТРЕТЯЯ КНИЖКА
ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСКОМЪ
на 1841 год,
УЧЕНО-ЛИТЕРАТУРНАГО ЖУРНАЛА,
издаваемого

Андреев Краскимъ.

Содержаніе этой книги следующее:

І. Современная Хроника России. Обзор
современной диалектики русской законодатель-
ности и распоряженийъ на государственномъ упра-
вленію за исключъ и декларѣ 1840 года. — II. Началъ
и Художества. Обзоръ привлекающихъ вмѣстокъ пуб-
ликъ Китат, служащихъ нѣй театромъ для воен-
ныхъ дѣйствій Англиччя. О. А. Колькова. Разбѣж-
ніе поезій на ролы и виды. В. Г. Бюлиникако. —
ІІІ. Словесность. 1. Стиховоренія. Изъ траге-
ды «Густавъ Ваза». И. П. Лажечникова. — Опра-
ваніе. М. Ю. Дернонтова. — «Ждѣть корабль»
(Изъ Тѣте). А. Н. Струмовичкова. — Русская пн-
сія. А. В. Колькова. — Воспоминанія Народы. Озно-

бшина. — Сосѣди. В. П. Красова. — Путникъ. Н.  
Огарева. — Пысна. В. И. Красова. — Рассчетъ съ  
Кизьнъ. А. В. Колькова. — 2. Проза. Въ-Зда. — 1.  
Вѣдѣе А. П. — Витторія Аккоромбова. Новій ро-  
мъ Лудовыка Тида, въ птия частыкъ. — IV.  
С. Моводство, Сельское Хозяйство и Промы-  
шленность вообще. Кратовѣе въ 1840 году.  
Ф. Х. Майера. — Извѣренія изъ Записокъ Цвѣто-  
вова: 1) Выгодное сбереженіе георгівныхъ кор-  
ней зимои; 2) Искусственное оплодотвореніе гов-  
рикъ; 3) Добываніе большинства обрѣталъ (Свего разборы  
23-ъ русскихъ книгъ). — Книги изданныхъ عن феералъ.  
(Свего разборы 23-ъ русскихъ книгъ). — Книги изданныхъ  
в Россіи на иностранныхъ языках. — Библио-  
графческихъ и журнальныхъ издѣствія. — II. Пно-  
фарма-литература: Германския Литература (изъ  
Берліна) М. Н. Каткова. — VII. Смѣсь. Дорож-  
кия Записки на пути изъ Тамбовской Губерніи  
въ Сибирь. Статье съ седьмымал (Чермазскій Заводъ.

Заготовленіе углѣя и руды. Доменное и листо-
кальное производство. Вагранки. Заводское по-
вѣрѣ. П. И. М. Ильинскаго. — Разрызъ газосер-
тельнаго снаряда. — Приготовленіе войлочнаго су-
менъ. — Сочісіть сохранить яйца шелковычныхъ чер-
вей. — Гаврийнійя библиотеки на земномъ шарѣ.
— Пысъма изъ-за гравы. (Гамбургъ, Берлія). —
А. Ва. — Гретна-Гринъ, или мѣсто свадѣба въ
Шотланій. — Поланеонъ и поэтъ Лебренъ. — Не-
чаянная встрѣча на геігъной дорогѣ. Разскар-
на Teotea Гула. — Русскій ёзетовыет统ъ (Зоо-
лечній очеркъ) И. Н. Панагеа. — Театральная Ль-
топись. Русскій Театръ въ С. Петербургъ.
— 1) Братъя-Брагъ, или Миссиспійскаго Невѣста, тар-
дія Шиллера, 2) Подставной и Отставной, воде-
йель. — Русскій Театръ въ Московъ. — Сеньца
Разинъ, разбойникъ вожжейкій, драматъ, картынъ,
соч. С. Любенкаго. — Французскій Театръ въ
Парижѣ: 1) L'Abbé Galan, 2) Le Dernier Voeu de
l'Empereur, 3) Le Tailleur de la cité, 4) A la grace de
Dieu, 5) La Fè aux Perles, 6) Une Nuit au Serail, 7)
Pauline, 8) Mademoiselle Montansier, и 9) La Fète des
Fous. — Разныя Извѣстія. VIII. Молы (съ карти-
кою маркищныхъ модъ).

Нечатать. позволяет. С. Петербургъ, февраль 28 дя. 1841 г. Цесары. А. Крытъ и А. Фръйані. Въ типографіі А. Бородина и Кол.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сунлаите ослобеніе, гиталіте! Шкільны. (Цицельни.)

26.

Выходить три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субъектамъ. — Цына головому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

4-Е МАРТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

РОСТОВШИКЪ.

РАЗСКАЗЪ Н. НЕРЕПЕЛЬСКАГО.

(Окончаніе.)

Мюни, о которыхъ говорилъ мальчикъ, были исполнители закона. Они объявляли, что такъ какъ переплетчикъ Гинде не платить по векселю долга, то имъ поручено описать и запечатать все имущество, которое назначено къ продажѣ съ публичнаго торга.

— Дълайте, что хотите, сказала Амалія: — только, ради Бога, не слишкомъ шумите, и не говорите ничего моему мужу: онъ при смерти... Вотъ вамъ ключи отъ всего; вотъ ходъ въ мастерскую, тамъ всѣ инструменты.

Исполнители закона принялись за дъюло.

Вскоръ пришелъ и Корчинскій.

— Что, каково? не говорилъ я, что это будетъ, а? сказалъ онъ съ злобной усмѣшкой, громкимъ голосомъ.

— Ради Бога не кричите; мужъ мой за свельчъ... Онъ не спалъ больше недѣли...

— Ничего, ничего, что онъ за нѣжнѣка... Что, господа, много вещей оказывается?

— Не много.

— Тъмъ лучше. Дольше ему не выйти изъ подъ моей опеки... я буду платить кормовыя деньги. И вы, сударына, если хотите, послѣдуйте за своимъ мужемъ, я п за васъ такъ и быть, заплачу... Выже его такъ любите... что-жъ, не мѣшаетъ, послѣдуйте.

— Куда?

— Въ тюрьму, сударыня. Я бѣдный человѣкъ, но для васъ послѣдней копьей не пожалю.

— Ужасный человѣкъ! Вы поступили низко, вы выбрали ужасное время для своей мěти...

— Что-жъ, господа, вы остановились?

— Опись кончена.

— Эге! что вы, господа? кончена!... Были вы въ той коммать? сказалъ старикъ, показывая на спальню Франца.

— Нѣтъ.

— Клянусь Богомъ, сказала Амалія въ сильномъ волненіи: —тамъ ничего нѣтъ, кромъ необходимыхъ вещей больнаго, которыхъ вы не имѣете права отнинать.

— Господа, я требую, чтобъ спальня была осмотрѣвна;ičnache я не признаю върною описи.

— Ради Бога, не ходите туда. Вы разбудите Франца, вы убѣсте его: онъ ничего не ожидаетъ, онъ и не подозрѣваетъ, что мы въ такомъ ужасномъ положеніи...

— Тъмъ лучше, тъмъ лучше... Онъ услышитъ пріятную нечаянность. Старикъ дьявольски весело произнесъ эти слова, такъ, что Амалія лишплась послѣдняго присутствія духа.

— Господа, исполняйте свою должность.

Исполнители сдѣлали нѣсколько шаговъ впередъ.

— Жестокій человѣкъ... сжалься! Что ты дѣлаешь? Ты хочешь убить его...

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ДРАМАТИЧЕСКІЯ ПРЕДСТАВЛЕНІЯ ВЪ ДОМЪ ГРАФИНИ САМОЙЛОВІЙ ВЪ МИЛАНѣ.

(Извъ письма графцузскаго путешественника.)

Мы не могли отказать себѣ въ удовольствіи довѣсть до свѣдѣнія русской публики это письмо, въ которомъ такъ рѣзко выставлено торжество нашихъ русскихъ дамъ за границю.

«Предестная русская графия Самойлова, по возрашеніи изъ Петербурга, открыла свой величественный дворецъ для многочисленныхъ друзей своихъ. На этотъ разъ, собрания начались театральными представлѣніями, которые служатъ предметомъ всѣхъ разговоровъ въ Миланѣ. Графия Самойлова—дама, въ полнѣмъ смыслѣ выходящая

изъ круга обidyковенныхъ женщинъ. Оригинальность характера, поразительное благородство въ каждомъ движении, оструйнѣе, превосходное воспитаніе дѣлаютъ ее существомъ, певольно остававливающемъ вниманіе иностранца. Этъ пыла она облазана въ особенность рѣдкой добротѣ душы своей и шедрости. Десать семействѣ въ Миланѣ живутъ пенсіями, которые она имъ производить. Говорить, что напредметы своей благотворительности, она издерживаетъ ежегодно болѣе 60,000-ранковъ. Дворецъ графини, безспорно одинъ изъ богатѣйшихъ въ цѣлой Италии, по роскошному убранству и расположенію покоевъ, по многочисленной прислугѣ, изобилѣно образовочныхъ произведенийъ скультитуры и живописи. Кромѣ залѣ для баловъ и концертовъ, въ немъ есть премилейкій театрѣ, въ которомъ могутъ помѣститься до 300 зрителей. Въ немъ грають одинъ разъ каждую недѣлью; я удоступ myself приглаженія на второе изъ этихъ представленийъ. Играли: les premières ar-

mes de Richelieu. Исполнявшіе роли принадлежали къ первымъ лицамъ въ городѣ. Имена многихъ находятся въ золотой ломбардской аристократіи. Со всѣмъ тѣмъ, эта трудная, сложная пісса была сыграна съ такимъ совершенствомъ, которое не всегда встрѣтывало даже въ записныхъ и прирамъ хоровыхъ актерахъ. — Сама графиня, въ роли Баронессы Бельшасъ, всѣхъ очаровала своему неподражаемому веселостію, одушевленіемъ и оргинальностію своей игры. Вообще, зала спектакля представляла прелестное зрѣйшіе. Богатство костюмовъ, которымъ позавиловали бы даже историческіе лица пісей, бестащая обстановка, избранное общество, великохѣпіе коммать — все это походило на какое-то очарованіе.

По окончаніи спектакля, зрители и актеры, въ своихъ театральныхъ костюмахъ, отправились въ блистательныя залы бала. Ничто не можетъ быть посвятительнѣе менурѣа, протанцованныго актерами. Зрители могли подумать, что силою

102

— Что его убивать, когда онъ и такъ на ланокъ дышать...

— Но ему стало лучше. Онъ заснулъ... О, сжался, ради Бога.

В Амалія готова была упасть на коляса перед подлымъ старикомъ, который поглядъ руки отъ удовольствія.

— Что-то вы, господа, остановились! скажал онъ. Исполнители сдѣлали еще нѣсколько шаговъ. Амалія въ отчаяній ломала руки, и умоляла старикъ.

— Ха, ха, ха! вот забавно! Какъ вамъ по вісDOMO распоряженію. Заплатите въ вексель... не вставайте! бѣдного человѣка потерять его достоянія. Что я за богачъ той-той, чтобы дарить по тысячѣ... И за что, смѣю спрочить? Развъ за то... помните, г-жа переплетница? Тогда вы и смотрѣть не хотѣть, куда какъ расходилась въ васъ добродѣствѣ... Нетъ, теперь, непрочь мол осцелъ... Невѣнъ коту маслянина... Ха! ха! ха! Прошло очень пріятно получать свое віроцентамъ.

— Сжалась! повторила Амалія.

— Право, ужъ теперь почти здно, сударына, однакожъ, такъ и быть, въ послѣдняй бѣдъ... Послушайте! Мужъ вашъ не сегодня, завтра умретъ, теперь, видите, дѣло друго... послушайте...

— Оно отвѣт Амалію въ сторону и шопотомъ сказалъ ей нѣсколько словъ.

— Никогда, никогда! воскликнула Амалія, съ ужасомъ отскакивая отъ старикъ. Глаза ея пылали гнивымъ и предрѣйнѣмъ.

— Господа, исполните-съ свою должность! сказалъ съ досадомъ старикъ и пошелъ винредъ исполнителей къ спальне Франца.

— Я не пущу васъ! воскликнула Амалія. Отечанно, п' стала неподвижно въ двери спальни.

— Вотъ еще какія штуки. Предписанные на лідо: за неплатежъ съ векселю, описать и опечатать всѣ вещи. находящіяся въ переплетѣного мѣста Гинде... Пустите, судары.

— Господа, вынедрѣдны его слушать, онъ зольъ на насъ. Приведите въ другую съ болѣшь, можете пошлетъ віръ большей, можете повреждать его истинѣлиемъ.

— Ха, ха! Какая морфная причина откликавшій формальныя предписаний! Ха, ха!

— Амалія, что тамъ за шумъ? — Поди сюда, Амалія! — поспѣшался слабый голосъ изъ спальни.

— Ради Бога, замолчите! сказала Амалія и пошелъ к'муху.

— Что же такъ долго нѣтъ доктора? Вотъ мысъ теперь, легче. Можетъ быть, съ его пожною, а скоро би отвернія.

— Скоро будетъ, мой другъ.

Тутъ показалась въ дверяхъ съдая голова ростовѣдца, и за нимъ вошіе исполнители. Крайній ужасъ и гнивъ обезобразилъ ліно Амалію. Она не знала что дѣлать; то она товѣта бралась въ растеряніе хъ, то хотѣла упасть передъ ними на колясъ...

— Здравствуйте, юсцѣфъ! Казимировічъ! Вы въ первый разъ постили меня больно-гол; благодарю васъ.

— Постыль, и навѣдь посвященіе мое доставленіе вамъ крайнее удовольствіе.

— Я всегда думалъ такъ, потому что счitalъ васъ моимъ другомъ.

— Дудки, г. переплетчикъ! с'чѣко вы взялъ, что я вашъ другъ... Вы думаете, что я пришёлъ къ киснуть у вашей постины, а въ ней-тъ, я бѣдный человѣкъ, мнѣ некогда заниматься такимъ пустовѣйствіемъ. Я пришёлъ за дѣломъ, г. переплетчикъ...

— Что значитъ такая перемѣна, юсцѣфъ? Казимировічъ?

— Ночего, такъ, спросите вашу жену. Знаете ли вы...

Амалія умоляющимъ взоромъ взглянула на старикъ.

— Знаете ли вы, почтенный, хладнокровный продолжалъ старикъ: — что я пришёлъ присутствовать при описи вашаго имѣнія?

— Какъ такъ? спросилъ больной, съ силѣннымъ безпокойствомъ.

— Готовьтесь въ тюрьме, г. Гинде, продажа ростовщика тъмъ-же убійственнымъ тономъ, насмѣшливо поглядывая на Амалію.

— Что вы говорите?

— Я представилъ вашъ вескель ко взысканію.

— Но разъ вы за забыли, что общѣя оторочить...

— То на словахъ, а не наумагъ. Мы толь-ко того нежно было, чтобы заставленъ паслать, когда у васъ денегъ нѣтъ... Вѣдь нѣтъ, любезная Амалія? прибавилъ старикъ насмѣшливымъ.

— Но я надъюсь, что я еще въ состояніи собрать такую сумму, если вы не шутите...

— Я шуку! Собрать сумму въ тысячу рубъ-лей! Такъ вы богатый человѣкъ, г. переплетчикъ... отчего же ваши дѣти умираютъ съ головъ, а вы, прекрасная Амалія, съ повеленіемъ сказать, до свѣта бываетъ къ бѣднымъ людямъ за денегами... О, да вы притворщика, сударына.

И старикъ опять навелъ на ее свой обзюно-насмѣшливый взглядъ. Амалія отвернулась: — въ эту минуту старикъ показался ей гнусенъ до отвращенія...

— Амалія! правда ли онъ говорите? Дѣти мы говорили, что они по дню головы, что ты ночи просиживаешь за работой... Правда ли говоритъ: сказалъ Францъ слабымъ, рођажымъ головомъ...

— Нѣтъ, мой другъ, будь спокоенъ, сказала Амалія, стараясь придать своему головоломѣкъ какъ можно больше тервости...

— Не върьте! Послушайте меня, я любче васъ знаю, что дѣлается у васъ въ ломъ. Я вамъ все расказывай; а вы, господа, прибавьте старикъ, обращаясь къ исполнителямъ: — занимайтесь своѣимъ юсцѣфомъ...

Старикъ съ мучительными подростоблѣми, съ отвратительной отровенностью на-чалъ разсказывавшій, какъ его възбѣсилъ глупая добротѣтель Франаміп, какъ онъ обмалѣлъ Франда ложной добрѣнностью; какъ ей жена универсія передъ нимъ, выпрашивая денегъ, какъ онъ все открылъ ей, и какъ теперь онъ наконецъ поставилъ Франда въ такое положеніе, что кромѣ петли или тюръмы ему не умѣть съ головою, или птии по-міру. Корчунский говорилъ по объединенію совѣт-насмѣшливымъ тоновъ: ему весело было мучить Амалію, которая слушала въ какомъ-то безbezвѣственнымъ положеніи, и только иного съ отчаяніемъ взглядывала на мужа. Францъ по тѣръ разсказала старика состоянѣмъ. Ужасную шыкъ переносила шума его.

волшебства для вихъ вороскѣ XVIII вѣкъ и не перенесли вихъ Грианы, или въ Веселъ и въ Ренску, или въ Берне, и онъ непретерпѣлъ — баль, во время бала чай; после чая — ужинъ съ самыми дорогими винами. Говорить ли о переплетѣніяхъ царствъ? Но, Боке мой, я не знаю, что милапскія дамы — первыя красавцы въ Италии, а у вѣтнѣмъ — въ россію съ прелѣствомъ и со вкусомъ — не уступаю Франпуженкамъ. И следъ этихъ групъ, которая смѣйтесь, разговаривайте, танцують, говорятъ тихо и громко, дѣлайте, внимательная ко всѣтъ грациа, въ одно время поспѣваетъ всюду. Она находить средство всѣмъ заняться, посѣдить возьмѣждагдамъ, каждому сказать милое, привѣтливое, или остров‐умное слово, доблагодарить каждогоъ за то, что онъ провѣръ нѣсколько воспитительныхъ часовъ вы-е я домъ. Сама-е она въ теченіе этихъ часовъ вы-ся ея домъ, успѣшно четыре раза передо-шлись, сырѣватъ водевыль и прибавить новую страння къ своемъ вѣрѣнности, приобрѣченной любезностию, прелѣствую и рѣдкимъ вѣлькобѣшьемъ, своѣственныі только однѣмъ русскими дамами!

НЕВАРДОТВАРЬ

(Сцена въ парижскомъ судѣ.)

Какъ много воспоминаній пробуждаетъ въ душѣ въ нашей этотъ цѣятокъ, при мысли о прекрас-

номъ миунувшемъ! «Не забудь-меня!» твердилъ мы, скимая руку дамы, который умчалъ жилинъ. «Не забудь меня!» выражали газла наша, когда мы покрывали подоблѣйшемъ маленькой, тре-мѣшной руки; укралою прижиланъ ей къ сердцу. Не забудь!.. Слова завѣтны въ юности! Но не сказывается, что насъ не забытотымъ. Другъ, прощаясь, хотѣлъ вчѣно хранить въ сердѣ нашъ образъ, но онъ женился, сѣдѣлал отцемъ; его вы-бралы въ директоры департамента, онъ попалъ въ министерство. Любимая женщина класть при-лажелъ однимъ вмѣтъ, но въ самый день разбужилъ, явился мильный молодой человѣкъ — с усиками, въ мундиръ, при шпорахъ и зеплетахъ; онъ нашелъ, что она перелестна, и завтра-же сказалъ ей объ этомъ... И вотъ вы — забытъ!.. Настоящее тако-го уночтоженіе мысль въ просвѣданомъ, которому мно-мниновало насвагда и о будущемъ, которого бы-могетъ вдругъ не наступить.

Нетъ така! Герегина, хоровѣщая дѣвушка, которая, бѣдная и дрожащая, подходила недавно къ судѣ — въ парижской повинніи. Для ней: «не забудь меня» священная клятва, за нарушеніе кор-тора карата неفو.

Чтобы остался вѣрнѣй этой клятѣ, она призвала къ сулу Ренрѣя, стараго кубивства, съ чырнымъ восомъ и таковою же книгой подъ мышкой.

судья. Г-нъ Ренрѣя, эта дѣвушка требуетъ отъ вмѣрѣнчика кнеги, подъ заглавіемъ: «Часы багатомѣнъ выйд়.

РЕНЬРЪ. Точно такъ, милостивый государь. Но я не пкулъ этотъ книгу гуртъ съ другими сочиненіями, посудою и рухляю; и теперь самъ не радъ своей покушкѣ: она къ рукѣ нейежъ. Тъбъ бѣдна-сареванскія-сусѣнскія-сунокъ-ли! «Сочиненіи Поль-де-Кока такъ другие дѣло: къ нимъ року обрѣтаты. Ихъ нака-то въ сучъ нѣшѣншаго вѣка. (Вѣс съ лютомъ.) Нѣтъ, я дѣло говорилъ: нашъ вѣкъ чрезвычайно преданъ умѣду.

Ренрѣя. Я была въ ученьи и нынѣ дѣлалъ, молодой торговка. Я уже умѣла шить-лиды и отѣдъ-вырать патъ, когда она скончалась. Она была доброй, прекрасная женщина и любила меня, — бѣдную спроту, какъ родную чочь. Когда не схорони-ли, я такъ пакала, что отнасемогла. Then I præcек, какъ черезъ шесть недѣль, я могла встать и пой-къ ней на красть, какъ еще оставалась кой-какія мои вещи. Но нѣй сказали, что ей насѣд-никъ распределили все, что послѣ не ела остасться.

РЕНЬРЪ. Да это, ей-Богу, прекалостное при-ключеніе! Точь въ точь Павелъ и Виричанъ, которыя, въ свое время, очень хорошо продавались... Я, бываю, сбываю ихъ по шести экзеналоровъ въ дев.

судья. Для ней вы не подали просьбы — о возрашеніи чая въ вашей собственности.

РЕНГИН. Я подавала, и просила только, чтобы мѣй отдали мою гнѣтъ. Ома подарена мѣнъ на пам'ять: я ни за что въ сцѣтѣ с'чѣю не растанула.

104

сказал ростовщикъ, взвивавшій медальонъ на
рукъ...

— Посмотримъ, повторилъ онъ и поднесъ
медальонъ къ свѣчѣ. Нисколько минутъ онъ
внинималъ разматеривалъ его и вдругъ съ изумлениемъ спросилъ:

— Гдѣ взяли вы этотъ медальонъ, суда-
рыя?

— У моего мужа.

— Гдѣ взялъ его вашъ мужъ?

— Онъ его собственность, онъ его даро-
чность, стъ которой онъ не разставалъся въ
вою жизнь... Вы, вы довели насъ до того,
что я рослиась похитить у него его сокро-
вившіе; разлучить у смертномъ одрѣ къ
портретами его отца и матери...

Старикъ снова пристально взглянулъ на
медальонъ.
— Точно ли вы знаете, что это портреты
его розетей?.. спросилъ онъ.

— О, да. Всѣ знаютъ, что онъ не сыны
Гинде... Но, ради Бога, г. Корчинскій, скол-
ко: пока мы здѣсь, онъ можетъ умереть: я
оставила его почти при смертѣ.

— Пойдемъ, пойдемъ! Я все для него скла-
лало! отрившіе вскрикнулъ ростовщикъ и по-
бѣжалъ къ двери... Амалія послѣдовала за
нами.

Корчинскій былъ въ свѣльномъ воленіи. На
нахъ его можно было прочесть такія чувства,
какіхъ одно, можетъ быть, никогда не выражало
ь. Истро, почти бѣгомъ, шелъ онъ къ
квартирѣ переплетѣчка. Амалія едва
успѣвала за нимъ слѣдовать...

— Мама, мама! что-жъ ты оставила пусть,
онъ все звалъ тебя... стоналъ, а теперь
такой страшный: ничего не говорилъ, не дви-
гаетъ, даже не дышетъ, такой бѣдный,
страшный, — въ испугъ сказалъ сынъ Фран-
цца, когда Амалія съ Корчинскимъ пришла до-
мой...

— Онъ умеръ, умеръ! произнесла Амалія
тъ ужасомъ.

— Онъ купилъ въ сальную Францану.

— Умъ купилъ въ сальную Францану
францъ былъ мертѣвъ.

Старикъ схватѣлъ стоявшую на столѣ свѣ-
чку, поднесъ ее къ илюси покойника и сталъ
вглаживаться въ его черты...

— О, онъ умеръ, умеръ! произнесла Амалія
тъ ужасомъ.

— Омъ купилъ въ сальную Францану
францъ былъ мертѣвъ.

— Редакторъ англійской газеты «The Sun», Роберъ Торинъ, отысқаю намѣдо русокрыль ёще ненавѣстной фантастикой Шекспира, подъ названіемъ: «Митрополь тълъмъ». Онъ сбѣралъ издатъ въ ее въ съмѣдомыхій ком-
ментаріямъ.

— Въ Герміаніи ревностно занимаются пред-
принятій ябліній желѣзныхъ дорогъ. Нынѣ дѣл-
алъ приготовленію соединенію Францъ съ
Дреденемъ, посредствомъ желѣзной дороги. Для
этого избрана, посѣдъ многіхъ и тщательныхъ из-
складований, яблінія, идущая вдоль рѣкъ Мульды
и Эльбы, какъ самая удовна.

— Мы перевели въ 22 Л «Литературной Газе-
тыч Interesstum statio объ Ангійской литер-
aturъ въ 1841 году, напечатанную въ Revue de la
Pris-Каково-же было намѣе индивідуаній, когда нѣ-
коśко einen спустя, та же самая статья была
въ «Слѣверной Печни» въ подніпленіи. — Письмо изъ
Лондона?!? и мы увѣдѣли, что въ низкочастотнаго
журнала были чужую собственность. Внинима-
ли: что случилось совѣмъ неумышленно. Ахъ! Какъ
должно быть пріятно для газеты, имѣть во всѣхъ
кочковъ вселенной такихъ корреспондентовъ, ко-
торые, чтобъ не вводить акадарторовъ въ почетно
зарядки и не искучать ихъ терпѣній нераз-
борчивымъ почеркомъ, посылаютъ къ нимъ never

— Онъ, онъ! двою вскрипилъ старикъ...

— Ты-эти убѣймъ произнесла Амалія и
безъ чувствъ упала на труи мужа...

Старикъ взялъ себя за голову, страшно
покачалъ ей, стъ бѣднымъ, безумнымъ кри-
комъ выбѣжалъ изъ дома.

IV.

Черезъ нѣсколько днейъ въ одномъ изъ папи-
ст-этажныхъ домовъ Васильевскаго Острова
въ верхнемъ этажѣ происходила сълѣдующая
сцена. Квартирный обматывалъся вещи и ме-
бель, а писецъ по его диктовѣ къ испажнилъ
вмѣ. Опись накончалъ такъ: «Послѣ скоро-
ножностно случившагося сумасствѣй чинов-
ника 9 класса (оставля справедливо золо-
то. Дальё-онъ разширилъ истасканный тю-
факъ, той же инфлянъ, и увидѣлъ, что по
немъ стъ гула пучками положены былъ ас-
сигнаціпні. Объ толкнулъ ногой стараямъ
мед-важныхъ галошу, — онъ поздалъ металлармі-
звукъ; оказалось, что и въ нихъ подъ кожей
деньгъ.

— Что за оказія! говорилъ Семенъ Семеновичъ: —этакого удивленія на моемъ вѣкѣ
еще не было! Ба! да тутъ дверь... заперта... не е осмотрѣтъ. рехнушьшімъ-то всѣ на-
малѣкъ, — раздался изъ вѣршы голосъ квартального.

— Видно, не жилая комната, сказалъ писар.

— Однако и ее надо обозрѣть для порядка;
собьайте-ка за слесаремъ.

Дверь была отперта и тутъ представившось
еще большъ шпицъ удивленію Семена Семен-
овича. У сътыلو стояло огромное зеркало, въ
богатой рамы; на одномъ столѣ больше брон-
зовыхъ часы и подъ нихъ десятка два самаран-
ныхъ. У другомъ столѣ въ угодъ самого по-
толка были наставлены одна на другую раз-
сявыхъ. У львомъ рюдомъ стоялъ шкафъ и комодъ. Въ шкафъ квартальный уви-
письма, напечатанными — въ иностранныхъ жур-
начахъ — Выдумка, право, итакъ кула.

— Викторъ Гіого, утомленный бездѣтельностью
французской Академіи, хочетъ навсѣю помѣ-
стить въ Академіческій Словарь до 200 слѣдовъ
новыхъ и старыхъ, вышедшихъ изъ употребѣ-
нія. ПоUNDy сучасно, что-то замѣтить больше
состоумно, чѣмъ справедливо, что Гіого будучи
не въ состояніи заставить свои произведения
рѣякѣтсь языкомъ ексцисона, хотѣлъ принудить
мексиканъ усвоить языкъ его произведеній.

— Въ Парижѣ публику привлекаетъ каждый ве-
ріецъ въ Водеіоіный театръ — малелька писецъ,
въ двухъ дѣятвіяхъ, подъ вазваніемъ: «Нош въ
Сераль». Авторы этого чрезвычайно умнаго и за-
мыслованная волейпія, — Дефоржъ и Гюнно. Гла-
бный действующее лицо въ немъ уѣзѣтная леди
Молитва, ялинчанка — пательанка, который
совреми письмами—въ Англии столѣ же знаменитъ,
какъ Севицъ съ Францемъ. Одинъ видъ лѣuschныхъ
паръ синилъ чулокъ британскаго полуострова.
Какъ увѣрятьъ, она говорила на десяти языкахъ,
и лаке, на всѣхъ вдругъ. Въ письмахъ своихъ, она
разказывала, что по ныря, какъ мукъ ей
былъ посланникомъ въ Константинополѣ при суд-
нѣ Акветіи III, её произвѣдно оказался вели-
каго монара!

дъ нѣсколько яноотыхъ, собоюшій кину-
ніхъ шубъ, лисьхъ салоповъ, мушкесіи съ бо-
бровными линолеями, мишеніемъ съ бо-
богатыхъ одеждѣ. Въ комодъ — нѣсколько
дожинъ ложенъ столовыхъ и чайныхъ, нѣ-
сколько серебряныхъ сервировзовъ и наконечній
множество колецъ, цвѣпочкѣ, перстней ал-
мазныхъ и бриліантовыхъ.

— Оказія за оказіей! сказалъ кварталь-
ный.

— Въь рехнушьшія-то, говорить, былъ
ростовщикъ, сказалъ писецъ.

— Та, та, та! Вотъ что... пшиште все.

Когда въсшѣе или описали квартальный
выдвинула щипкъ и нашелъ тамъ бумаги...

— Пишите: формуляръ, росписки, числовъ
десать... а это что? сказалъ квартальный,
разматривая какое-то письмо... прочтіемъ:
И онъ сталъ читать: «Я рѣшилась лучше
умереть, чѣмъ жить съ тобою. Ты врѣно это-
го радъ, но вспомни, что то рано или позд-
но должнаъ отвѣчать къ моим мукамъ, тѣмъ
гда я созвала удивлѣмася. Прощай! Завтра ме-
нія не будетъ на свѣтѣ... Сыны напіе оста-
ется на жертву спротѣства и нужды, но я
лучше рѣшалась вспрѣтъ судлуъ его ненадо-
ному человѣку, чѣмъ тѣбѣ. Ты никогда объ
немъ его узнаешь пичцѣ: я положила на
групу его медальонъ съ нашими портретами,
тѣбѣ онъ хотѣ чѣмъ нѣбудь могъ вспомнить
свою бѣдную матѣ, но я скрыланіе
его и даже ямъ. Повторилъ, ты никогда
не узнаешь ничего объ немъ: вотъ единствен-
ная месть, которою я рѣшилась оплатить те-
де за всѣ мои мученія.

— Опять курьозъ! произнес квартальный,
свертывая письмо. Не понимаю, ничего не понимаю!
— Что же писать прикажете?
— Нупишите: письмо, писанное рукою, не-
пившее ком приналажемәю... Скорѣе кон-
чайте?
Скоро опись была кончена; къ вещамъ при-
ложили печать, и квартальный отправился къ
пирієльо перехватить, и нотокловать отъ томъ,
какъхъ чудеслѣя никогда въ ихъ званій видѣ не
случается.

сти и женскаго любовістьства. Эта штука ей
удаєсъ и притиснѣ таць лікво, — что она спасла ею Ан-
глию — отъ войны, Турія, — отъ такаго ополоче-
ній, муку доставила сунутаяся во-себѣ осо-
бокъ мілости сунутая, а "Г. Дефоръж и Гюн-
но — сюжет для хорошей писцы. Чего, поду-
малъ, ондя не бываетъ отъ купра женѣе
— Капельмейстер національнаго театра въ
Офенъ, Эркей, написалъ первую вернепрекъ опе-
ру, подъ названіемъ: «Маріа Батарія». Онъ очень
улично употребілъ въ ней вѣкоторые народные
мотивы. Иностранцы восхищались этой оперой,
и нѣкоторые германские театры готовятся ее дать
въ нѣмцкомъ переводѣ.

— Фриджи Великий, монархъ-фіософъ, — го-
ровъ: — Достоевский заробъ закопалѣнъ — естъ мысль о воспитаніи ошеровѣ.
Въ первомъ
возрашеніи дѣти, какъ растения, способны при-
ское вспечатѣніе. Ввуши имъ любовъ къ добрѣ,
къ отчизнѣ и въру серда: изъ нихъ выдадутъ от-
личные граждане, а хорошіе граждане самый-вѣр-
ный оплотъ государства. — Примѣры добра, благо-
ролства, чести и честность, должно и пода-
ть правительство — въ собственныхъ своихъ
вѣдѣствіяхъ. — Великий, достоинный вели-
каго монара!

ОЕДОРЪ КОНЕ.

Печать позволяетъ С. Петербургъ, марта 3 дня 1841 г. Ценсаровъ: А. Крыловъ и А. Фрейланъ. Въ тиногоріанъ А. Бородина и Ком.

Сдълайте обrolоеніе, китайтесь! Шекспіръ. (Паховіль.)

27.

Выходить три раза въ недѣлъю: по вторникамъ, четвергатъ и субботамъ. — Цѣна головомъ изданію, состоящему изъ 140 инстовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноисходою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

6-Е МАРТА,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

СЕРДЦЕ ЖЕНЩИНЫ.

Повѣрсть М. С. Жуковой,
(АВТОРА: «ВЕЧЕРОВЪ НА КАРНОВЪ».)

Пріятель мой Минскій былъ странный че-
ловѣкъ. Двадцати-двѣ лѣтъ, съ умомъ об-
разованнымъ, съ душою пыкой, онъ какъ
провинціальная двѣшка жинѣ въ міръ иде-
альномъ и ничто въ существенномъ не могло
удовлетворить потребностямъ душѣ его. Длй-
ствительность казалась ему скучною, бд-
ной; поле дѣйствія сжатымъ, тѣснымъ. Онъ
не довольствовался тѣмъ, чтобы встрѣстъ съ
тысячами, подобныхъ ему, влачить обыкно-
венную жизнь и подвигать общество шагъ за
шагомъ къ определенной цѣли; ему хотѣлось
бы одному и вдругъ перенести его на поль-
ка впередъ. Но какъ міръ идетъ своей чере-
чей, не заботься ни о нашихъ желаніяхъ, ни
о нашихъ замысахъ, то ему оставалось одно,
чтобы дать пищу безпокойному пламени ду-
ши своей: любитьться. Онъ это и сдѣлалъ.

Наружность его была привлекательна,
лице восио отпечатокъ неопределенной ме-
чтательности; разговоръ былъ живъ и часто
оригиналѣнъ. Онъ былъ бы идеаломъ жен-
щаны мечтательной, заманчивой, цѣлью ко-
котекъ, и... для чего говорить кокотекъ? Какая
живаа женщина, самая скромная, самая бла-
гочестивая, безъ удовольствія уназна бы, что
это безпокойное пламя души нашло предметъ,
и что этотъ предметъ — она! Какъ знать?
Можеъ быть оно было бы гибелью его; те-
перъ любовь дала ему спасительное напа-
RELIEF. — Уже ли не отрадно, не пріятно
быть виновничею такого прекрасного чув-
ства? Пріятно! особенно для самолюбія,
которое любить наслаждаться подъ чужою
маскою.

Но Минскій встрѣтилъ женщину, которая
любила его безъ всякихъ видовъ самолюбія,
любила — какъ любимаго автора, любимаго
композитора, любила, потому что ничья бе-
сѣда не нравилась ей столько, какъ его. Она
искала его въ обществахъ, на балахъ, про-
водила охотно цѣлое утро съ нимъ въ каби-
нетъ; гуляла подъ густыми липами; знала,

что онъ любить ее и была покойна при немъ;
незамѣчала, говорить ли онъ съ другой кен-
щиной, не краснѣла, унѣдѣвъ его нечалѣнно и
часто шутила надъ его, какъ называла она,
рыцарскою страстію. Но не такъ любить
онъ; въ чувствѣ его сосредоточилась вся
безпокойная душа его. Зенаида была ида-
ломъ его сердца, цѣлью его жизни; въ ней
выдѣлъ онъ существо, высшее обыкновен-
ной смертной. Такъ не любить въ столицѣ,
такъ не любятъ въ двадцать пять лѣтъ;
но онъ былъ младенецъ душою, какой-то
германскій выходецъ, отрывокъ вертеров-
скаго поколѣнія. Онъ охотно бы на жерт-
венникъ любимой женщинѣ принесъ самую
жизнь свою, илъ, что еще больше для влю-
женаго, для ея сокошія отказалась бы отъ
нея самой. Я смылся, слушая его; мнѣ ка-
залось это бредомъ горячки, сумасшествіемъ;
но странія его были дѣйствительны. Стран-
ное дѣло! Въ первые дни ихъ знакомства,
казалось, что Зенаида Павловна была нерав-
нодушна къ нему, замѣчала его чувство и
не отвергала его. Онъ былъ скроменъ, нѣ-
женъ, покоренъ, и его скоро стали слушать,

ВОДЕВИЛЬНОЕ ЛИЦО.

Ученый профессор Л' почти столько же
былъ изъвѣтенъ своею разсѣянностію, сколько и
своими многочисленными и замѣчательными от-
крытиями въ положительныхъ наукахъ. Онъ пре-
подавалъ математику въ одному изъ первыхъ фран-
цузскихъ заведений. Ученики его, уважая глубо-
кій и общирыея познанія своего наставника, осо-
бенно любили его за тихій характеръ и ласковое
съ ними обращеніе. Даже въ сорокъ-пять лѣтъ
Л' сохранилъ всѣ привычки дѣства; върно при-
рода суняла ему не выходить изъ-подъ опеки нань-
ки; за нимъ безпрестанно нужно было присматри-
лѣтъ, напоминать ему о каждойъ бедѣлицѣ. Сколь

ко бы несчастіи испытальъ этотъ глубокомыслен-
ный ребенокъ, если небо не послаło ему анг-
ла-хранителя, который сторожилъ каждый его
шагъ съ заботливостью матери! Суста годъ по-
сія брака, онъ лишился кены и въ залогъ этого
краткаго союза осталась ему пределная дочь.

Эмма, — такъ звали дочь нашего ученаго, — съ
самыхъ раннихъ лѣтъ юности поняла, что ей
пужно увонить вниманіе къ себѣ самой, чтобы за-
мѣнить отцу своему ту, которую похитила у него
смерть. Бѣдная Эмма Partus, безпрестан-
но занятый ученными изысканіями, оставаясь ее
на произволъ самой себѣ. Она легко догадалась, что
отецъ ея неспособенъ видѣть ничего далѣе своей
науки, и потому считала обязанностью сидѣть за
всѣми его поступками въ жизни внѣшней; дочер-

ная любовь слѣдала ее профессурною. Благодаря
попеченіямъ своей дочери и почтительной зabo-
тливости своихъ учениковъ, знаменитый Л' рѣ-
же ощiblyся: но число его несчастныхъ приключе-
ній все еще было очень велико. Онъ походилъ на
слѣпца, который при помощи вожатаго и собаки
хотя падетъ смѣлѣе, но все остается.

Когда профессор нужно было итти со двора,
Эмма ажлала ему инстепскій смотръ, повер-
тѣвала его во всѣ стороны, осматривала съ новъ
до головы, потому что ученому Л... случалось иног-
да вытти безъ галстуха, надѣть парикъ задомъ на-
передъ, а жилетку сверхъ фрака и положить въ кар-
манъ чернилку выѣсто табатьерки. Однажды онъ
вышелъ изъ дома въ колпакъ и халатъ! Мальчи-
ки съ крикомъ бѣжали за нимъ, какъ будто за ма-
скою. Къ счастію, Эмма, на минуту выпустившая

106

какъ прочтанный манъю. Онъ заговорилъ
языкомъ страсти — надъ нимъ дружные
путчи и начинали говорить о лекцисхъ
Глго.

Однажда онъ показалъ мъ есъ на балъ,  
на дачъ, въ пля верстахъ отъ города, куда  
онъ затящілъ меня, чтобъ я могъ вдоволъ  
надзирѣвѣтъ его идеалъ. Я увѣрилъ последнѣ  
общьего круга мужчины молодую женщію.  
Нельзя было назвать красавцевъ, но  
въ емъ бѣю что-то такое живое, веселое,  
увер�ельное, что смотря на нее, можно было  
ло забыть всѣхъ красавцевъ на міръ. Моло-  
дымъ дамы посмотривалъ на міръ икося, муж-  
чины называлъ не ее несравненною, а Минхицкі  
пробравшісь до нея, стоялъ въ безмолвномъ  
созердѣніи въ вѣро прослушалъ ее бы ти  
въ яка, еслиъ она, замѣтвѣ его, не увѣрала  
съ собью въ рѣзливъ валѣе и потомъ на тер-  
расу, вдыхавшую въ садъ. Я последоватъ  
за ними. Она съ настойчивостью упРАГМАРУ  
ребенка просила его непреждѣ въ уповѣніи:  
«вы безнособы бы сегодня!» — Ахъ, пожалуй-  
ста, не это! Говорила она съ видимою нетер-  
пливствію. Говорите, на країнѣй міръ, хотѣ  
въ балъ, объ этой прекрасной ночи. Ужелѣ  
лучше на югъ! Какъ свободно и легко  
шатъ! Какаже, будто двѣ жизни льются въ  
груды! — Чувства играли на увѣ рѣ ветельнѣ  
летѣ личкъ; вскоръ я удивѣ ее едѣ ви�  
въ віръ валъа. Она казалась какимъ-то воз-  
душнымъ ялинѣемъ, чуждымъ земли. Все въ  
вѣ не было игрою, пляшнѣательно, свободно,  
какъ въ обительѣ высшымъ сферъ. Говори-  
ла, что она не въ ладу съ мужемъ, что она  
почна не видитъ; щелки дни чнѣтаетъ,  
учтена. На столкѣ еа видали Гббобна. Рус-  
со, Кондиляка. Часто выспрашивала она  
Минхцкій танцы пропрыли, еще чаше тайны  
другрого міра. Разстудительные и безпри-  
стратные говорили, что пылкій душѣ ея  
не доставало въ просвященной вѣтъ, а уму хо-  
шѣ едва направленной дѣятельности. Но ей бѣ  
тѣ едва вдадѣмъ вѣтъ; газла еа горѣлъ,  
щеки были розоны, вообразіеніе живо: она  
была увѣрительна. Мужчины с当时的  
мужчины бранный бред еа, какъ млое лепенетіе  
ребенка и любовались, какъ свѣткій губкѣ е  
прозивносямъ икоторыхъ хужеся. Минхицкі  
слушалъ ее, потому что не хотѣли слу-  
шать. Однажда, поздно вечеромъ, онъ во-  
шалъ какъ мѣся бѣдный, разрешенный. Хо-  
чеще ли щатѣ со мною? спросилъ онъ; я  
тѣ юсъ сейчасъ на Кавказъ. Я оставалась въ

С~~ только для него и потому мнѣ не тру-
дно было исполнить его желаніе, но эта не-
окиданная повязка удивла меня, хотя я
давно ожидала чеговѣ небудь странная отъ
безумной любви его. Распысь былъ не у
мста; онъ былъ мрачнѣмъ и казалось изъ-
галъ воспоминаніі. Черезъ два часа бы
мю за защасто. Долго Минхицкі свѣлъ ми-
ча или старалась говорить о вещахъ посто-
йонщихъ; но ниеговіе умкнули затанавшівъ
въ сеніе чувствованія сонъ. Человѣсно желать
ъъмъътъся; только многократные об-
маны и долговременные страстианія научаю
его заключаться въ себѣ самомъ. Минхицкі
былъ не таковъ, и скоро горестъ его изли-
жалась въ обильныхъ жалобахъ. Съ нѣкоторо-
го времена любви его привала характер
стоіь серьезной, что Зенадиа Павловна ня-
чала безбоконкіеть. Она избѣгла свиданіа
на едѣ и рѣдо Минхицкі защалала ее по-
прежнему одну въ еа кабинетѣ. Въ одно
то, въ письмѣ, исполненномъ страсти и
сумствѣнія, онъ требовалъ свиданія, по-
сѣдняго, какъ говорилъ еаъ, хотя и не ду-
малъ этого и получалъ прилагаленіе явля-
въ семъ часовъ вечера. Негено говорить, съ
какимъ чувствомъ шелѣ онъ и какъ биоссе
сердцаъ, когда отotrалась давно для него
въ тавтальне дверь кабинета. Зенадиа Павловна
была одна. Онъ бросился къ ногамъ ея, ест
въ сенъ, въ которомъ еаъ искалъ сцемучей любви
на лицъ еа — она была покойная. Не отпи-
мала руки, съ дружескую улыбкою, огъ со
въ взорѣ, въ которомъ еаъ не выскри огъ, и
всѣ куспѣ, она сказала ему, чтобы онъ
съсъ на поставленныхъ подлѣ нея кресла.
Минхицкій повиновался. Вѣдѣ молодой че-
лѣкъ! онъ трепеталъ; холодный взоръ его
раскальны разсвѣтъ какъ прахъ всѣхъ смы-
сель, которому за запрасть-было для свидан-
ія. Богъ знаетъ, какіе планы составлялъ
онъ недавно, еде за порогомъ этого каби-
нета; теперь онъ жалѣкъ невольнокъ, оже-
даящій приказанія своей владычины, и Зе-
надиа Павловна очень хорошо въ выдѣ.
«Право, Минхицкі, начала она, выпоступаете
свѣршенно какъ малчикъ въ пятнадцать
летъ. Къ чему эта страсть, какъ обожаніе?  
Все это хорошо въ дѣствѣ, когда мы врѣмитъ  
хъ лѣшнихъ и чародѣевъ. Кажіте: когда  
хъ лѣшнихъ мы мѣда въ неремнѣously олѣмъ?  
—Почемууже преждѣ мнѣ не было въ томъ от-  
кано-? — И вы спрашиваете! Потому что  
мнѣ и въ умъ не приходило, чтобы вы могли  
серьеально желать любви москій. Я примѣила  
все это за шутку... —За шутку!... —«Конеч-

но. Вы знаете, что я люблю васъ, какъ другъ,  
какъ брата. Иная страсть — не въ моей сен-  
сѣ. Вамъ взумалось любиться въ страсти:  
приимимать нашъ страшно бы любиться! —Минхицкі  
хотѣлъ разразиться въ объясненіяхъ, упре-  
кахъ; но любви была у него въ душѣ, а не  
въ эмильѣ; сила чувства поблѣя его; онъ  
тыль могъ сказать: — И такъ! Я никогда  
не былъ любимъ? ни минуты! — Во взоръ  
его было столько горесты, что Зенадиа Пав-  
ловна была тронута. Она забыла все, что  
приготовилась сказать ему, въ облако-  
лодности, окружавшееся, разъасталась. Она звя-  
ла руки его и со взоромъ, въ которомъ вид-  
ано было истинное участокъ, сказала: —«Послу-  
шайтъ, Минхицкі, любовь проходитъ; узъ-  
жайтъся отсюда на нѣ сколько времени. Сд-  
лайтъ это для меня, продолжала она, увіда,  
что онъ хотѣлъ возражать — для нея, для  
мого снокойствія. Въръarte, что я никого не  
люблю столько, какъ вашъ я былъ не  
самостяcline, видя вашія страстины. Къ тому  
же, отсутствіе искълѣтъ васъ. »Никогда! —  
Ела прятятъся улыбка мелкуща на уста-  
рка срацавы. —«Хорошо, сказала она; такъ при-  
зъжайтъе — черезъ три года. — Невозможно!  
Я не могу его сдѣлать. Я умъ, не но пу-  
даю отсюда. —«А если... я прошу васъ; если  
она нужно — для его месраціи, прибавляя  
на тѣо и уѣтѣательно, дасла его взорами,  
въ которыъхъ въ эту минуту блистарся для  
него цылій рай надеждъ. — Я требую, чтобы  
въ щаты, Минхицкі, подобаясь herа, вдя  
какъ я вспечатѣніе проповѣли слова ея. Если жъ  
бы не хотѣлъ исполнить моско желанія — я  
найму другое средство. Но я предупреждаю  
васъ, что мы видимы въ послѣдній разъ. Бога рад,  
Минхицкі! перестанется ярлями.  
Дайте мнѣ слово, что вы уѣдете и останется  
другомъ моніемъ. О, какъ я буду васъ любить  
тогда! — Минхицкі былъ влюбленъ истинно;  
для его этотъ эмильъ не изъразимый, — онъ  
даю слово щаты... и на другой день,  
въ смерцүмъ, єде бродилъ подъ окнами своей  
Зенады!  
Черезъ два дни въ городу заговорилъ, что  
Зенадиа Павловна въ свою степную  
деверюю. Минхицкі получилъ записку въ не-  
многихъ словахъ: «Возвращеніе мое ман-  
віситъ отъ нашего въезда-за!» Въ тотъ же ве-  
рѣ мы отправились на Кавказъ. Минхицкі  
прорѣлы тамъ недолго. Тоска думи влека  
его далѣе; онъ пустился на Востокъ, писалъ  
ко мнѣ въ Константинополъ, потому изъ  
Фаны. Дальше я потерялъ его въ видъ. Я

его изъ глазъ, тотчасъ снохватилъся, побежала
нинь на слѣдъ, воротила назадъ и такія порядочно
ноблочанія нашаго папы, шота сама еда мага утера-
жалась отъ смѣха. Ученый мукъ отправился на
этотъ варыкъ въ званый обѣдъ. Съ этой мины
имма позволяла своему откуѣ выходить со двора не
инкачъ, какъ напередъ увѣрившись, что тудадѣ
въ еаъ совершенномъ порядкѣ. Разъ какъ-то по-
скѣ обрѣсы, Г'прогуливался съ двуми учениками
въ бережны Семенъ, въ нечетѣ съ дысъю разматривалъ
маленькой кремешкѣ, надъюсь открыть еаъ немъ
какъ-бѣдной новой сцейности. Въ это время уда-
гали часы на ближней полюкѣ. Г' внинаемъ
въ речь съ нимъ, чтобы пырить и вмѣстѣ, и вмѣ-
матрѣли не посмотрѣвши на нихъ, спокойной кадетъ
въ крепкѣ, а часы бросалѣ въ рку. Вечеромъ ой подвѣрилъ
въ другую разъ, на лекцій, помонежа 93 на 39, ой
онъ остановился въ нерѣшності; потомъ варыкъ
въ скрачалъ: «триглы 9=19... нѣтъ, нѣтъ, я оші-
баюсь, 22... нѣтъ, что я —31—,27, сказала студен-
ты. «Былъ не можетъ» вскрчалъ профессурѣ и

началъ считать по пальямъ; а Г' почищался
въ свое время однимъ изъ первыхъ математиковъ.
По случаю наконецъ свед着ъ, ученый профессоръ
позвалъ на обѣдъ одного изъ своихъ дру-
ней; но забылъ объ вѣтъ, съ утра щелѣ бро-
лѣ по полнѣ. Въ назначенный часъ, пригна-
ренный притель-ялися, а дверь радующагося
хозяина была заперта. Овъ самъ, между тѣй, от-
правился къ кому же другъ и не застанъ еаъ, дома,
смѣялъся объ вѣтъ, и говѣе: «Онъ мена звѣтъ
обѣдъ, а самъ ушелъ!» Это скверно, такъ порядоч-
ные людъ не дѣлаю!»

Но злолючнымъ приказаніямъ нашего учё-
на съебыло и конца,我们也 сказались въ
въ до одного. Довольно сказавшіеся о самомъ
несколько случаѣ въ его жизни.

Ректоръ Университета де Фонтанан пригласилъ
къ себе и обѣдъ и невѣрѣ академікою. Г',
«какъ членъ Академіи Наукъ, долженъ быть
выявленъ въ это собрание и явиться, какъ слѣдуетъ,
въ форменномъ костюмѣ. Поэтому случаю онъ на-
дѣлъ свой парадный кафтанъ, вышитый по краямъ

зеленными пальмами, и привѣсѣлъ къ гѣбому бед-
ру шрифта. Восхуділъ въ ректора. Г' тот-
часъ замѣтъ, что кройъ его никто изъ стѣнот-
ныхъ его собратій не ведумалъ вооружиться. Бу-
дучи отъ природы засѣтѣнны и болѣзны, про-
фессоръ математики очень смѣшался отъ своей
невинной обшіцы, которая обратила на него взо-
ры къ хвѣтахъ. Въ головѣ еаъ вѣрно запитаній и
нумай, вертѣлъась теперь одна мысль: — какъ
бы не сбоялъ, что свое несчастное оружие? Наконеч-
ной онъ сообразилъ, — не вмѣсто безопаснѣе спрятанъ
шляхъ подъ полушку, лежавшаго на двадцатѣ. Го-
вѣте вселенски. Все шло какъ неяља лучше.

Вѣтъ госпожа де Фонтанан вышла въ залу
въ сѣла на канапѣ. Около несоставился кругъ-за-
занѣмъ бластецкій и живой разгорѣю. Г' не го-
боръ нислова; на ихъ его бѣю видимое сму-
щение; не какъ неизгѣи топры привѣсъ; а бѣдный
просто думалъ о своей шпагѣ. Въ послѣдній ай-
надлежащій часа академіе разошлось; остался
одинъ Г'. Де Фонтанан извѣршилъ дѣліи и ушелъ
въ свой кабинетъ. Жена его, союбствѣнны о-

107

пробывъ на Кавказ шестъ лѣтъ: самое ядро С "Сивъ" из очерновательницы истеблилось из моей памяти.

## II.

На другой день переселенія нашего на новую квартиру, во мѣнѣ открылась сильная нозиричка. Хотя и в Петербургъ былъ не въ пер- кой разъ, но прошло почти семь лѣтъ, как я оставлялъ его. Вървяло многокѣ мѣнъ въ зна- комыхъ моихъ лѣнъ, я не было, а если бы и пѣли, глы и какъ моть бы ихъ отыскать мой бѣдный Петръ, который скорѣ нащелся бы между щелями Касбена, чѣмъ въ этом стройномъ лабиринтѣ улицъ. Онъ сдѣлалъ одно: въ тотъ-же день поймалъ на лѣвшице доктора, здѣшшего каждогоъ лѣнъ къ дамъ, которая, какъ послѣ сказали мѣнъ, жила въ бѣ- ет-ежѣ, прямо подъ моимъ комнатами. Я ничего не помню, что подъ было со мною; знаю, что когда чувства мои стали мало по мулу возвращаться, я замѣтилъ какой-то порядокъ воркъ мѣня, стройность, что-то возьмающее присутствие женщины. Я измѣлъ все во время, не только нужное, и не нѣсколь- ко роское, такъ что никогда мѣнъ устеблило, что я въ домъ матери, что сестра работится обмо мѣнъ. Вскоръ я и не въ бреду уви- лѣлъ женщинъ подъ поступъ моей; это былъ я пожилая, добрая сестра милосердія; но ктоозвала ее, докторъ или Петръ? Не уже- ли она доставила мѣнъ въ приходящую, но приятныя для большаго бездѣлки, которая я находилъ часто растягъ съмнѣвающій по- целѣ. Развѣ я точно видѣлъ другую женщ- унъ, не мою добрую, покажую собесѣдницу, не существую, тонкого, и икотнаго, и котомъ голоса пробуждаю въ душу моей кайка-того темперы вос- споминанія. Мени увѣрливаю, что я хотѣлось чего-то бредѣ; я искрилась, потому что мѣнъ хо- тѣлъ не умѣлъ. Въ порывъ благорадности, я готовъ былъ признать всѣхъ женщинъ бла- годарѣными геніями, ниспослѣнными въ нашъ бѣдный міръ съ мыслѣю благотворен- нія, и совершенно забывалъ несчастного Мин-

скаго, въ это время изнемогавшаго, можетъ быть, на сврійскомъ солнышкѣ, или на верн- нахъ Аратара писавшаго элегіи къ своей Элеоноръ.

Первымъ попеченіемъ молимъ о вызвѣр- леніи, что и въ моей незримой кен. Пройдя нѣсколько покосвѣ, убранныхъ не роское, на съ особеннымъ вкуси, меня въ кабинетъ. Это была небольшой комната, гдѣ мода служила скупленостямъ хо- зайки, точно такъ-же, какъ служитъ прека- сой женщины въ выборѣ ей присяга. Стыбы были обны темно-зеленой шелковой мате- ріею; на столицках были разбросаны журна- лы, гравюры и акварель- можетъ быть пат- митникъ минутного пребыванія въ Карле- ба- дъ, въ долинъ Луатербруны или на пустын- номъ берегъ залива Байі. Недалеко отъ мар- морного камня, подъ листенными сводомъ міръ и леандровъ, на передачѣ, об- витомъ плющемъ, моррорный бюстъ; на сты- нахъ нѣсколько картины фламандской шко- лы, въ углу шкалы съ книгами. Все тихо. Мягкій коверъ принуляъ звукъ. Все говорятъ, вошедшаго... Но все это замитить я послѣ; того же вниманъ мое было устремлено къ божеству этого маленькаго храма. Это была женщина небольшаго роста, ослѣдъ с прес- лельной простотою. Черные волосы съ выш- шали бълиозу блѣднаго лицъ; глаза пре- красные, полные чувства, выражали какую- то грусть. Она припѣила меня съ тою прел- ечно непривнужденностью, которая такъ о- чаровательна въ премяжахъ кадомъ высшаго круга. Особенно господа ей поразили меня. Я слушалъ его какъ бы старался припоминать бабытой сон' съ. — "Вы какъ будто узнаете меня, сказала она съ million-ычкюю. Моламять взвѣрне вашей. Я давно мыснила, что видѣла васъ въ С""" выsted... съ міпскимъ." — Это была Зенанда Паво- вія! Но кто-же бы узналъ ее? Гдѣ эта жи- чность, эта довречивость къ жизни и къ себѣ? Передомно было олицетворенное страданіе, то нимъ безотвѣтное страданіе, которое сохранялъ улыбку и розы къ челѣ. Какъ не- вста, умерла въ объятіяхъ женихъ. Жен- щина безъ желаній, безъ порывовъ чувства. И это было въ розвѣдута,它是 нѣкогда такъ сильно владѣло своимъ страстію, равновнушіемъ про- тивъ безумной страшной пыльной юноши!.. Съ техъ поръ я былъ въ ее часто; потомъ къ- ысный день. Я видѣлъ въ ней непозитивную про- стоту, религіозность. Она ничего не испы- тывала, ничего не высрцавивала, была по- корна и, казалось, старалась войти въ кругъ

объкновенной жизни, изъ которой касалъ ее излишня susceptibility. Казалась, она теперь постигала это; но было уже поз- лно: черѣ точалъ коренъ прекрасного расте- нія и напрасны были и роса чеверная и солнѣе майскы; оно увядало. Зенанда жила килка учѣнѣніем и почти никого не принимала. Для меня было сдѣлано исключеніе и а все свободное время посвящалъ этой пілънѣнной женщины, къ которой привязалась всео- канное. Разъ я сидѣлъ подъ нея, когда оно охочивало какою-то пейзажа. Дождѣя о гостѣ. Я замѣтил легкую, едва примѣтный движенье къ чертухѣ ей при съ им именіем. Оointъ вошѣлъ. Это былъ молодой человѣкъ, не пре- красный, но какіе не часто встрѣчаются. Возвышенный лобъ, черные волосы, ост- ой взглядъ, что-то отличительное въ пріе- махъ. Разговоръ вѣсткій, блѣдный, кото- рого сущность была рэзная сатира ума; премиумственно обращающагося впнаманіе на темные патна природы человѣческой. Даше- ная припѣла его, какъ стариннымъ аргура, сво- йдно, даже съ живостью, напомнившею мѣнъ прежнюю Зенанду. — Васъ такъ трудно ви- дѣлъ, Зенанда Павловą, казалъ онъ посвѣт- ныцкikhъ пустыхъ фразы:—все одинъ от- вѣтъ: не принимаетъ! А мѣнъ не хотѣлось только поклонить дверямъ вышаймъ, и пу- томъ я прошу васъ, скажите, когда вы поз- болѣте мѣнъ представить вамъ жену мою? — "Жену вашъ?" повторила Зенанда и прежнѣе ближеніе, произведенные именей егназнаком- ца, снова это казалось на лицъ ея. — "Просты- тельно это! Не вывѣрѣла восемьмѣй сенсѣятель, это дело обыкновенное въ столицѣ; но не у- вмѣдомъ даже е у женѣнъ-это уже черезъ чу- ркъ. Знаетъ" припѣала она; глядѣкая, "я разсержусь не съ въ шуткѣ".—Возможно- ль это вы знаете, что я долженъ былъ хватъ въ Москва; тамъ дядочка, тетушка... сло- вомъ, Богъ знаешь, какъ это сдѣалось, что я желать. Я къ>Youтъ писалъ тотчасъ послѣ моей помолки и возвратясь, первый мой вы- здъ—къ вамъ.— "Ну, хорошо. хорошо! Богъ съ нами въ почету. Но познаком- тѣте-же меня непремѣнно съ вашею женою. А сегодня вы должны мѣнъ разсказавъ всѣ по- добренные вашіе женѣнѣбы... — Разговоръ за- вязался. Зенанда разспрашивала съ видимымъ участіемъ, была мила,和服务а, можно скажать, особенно живą пѣ сенą. Это была прежнѣя Зенанда. Откликавшись, она спрол- сила газенка на висы. — "Одай висысяцей? Смогите: теперь мола очень умнить васъ при свиданьи." — Она почти упала въ кресла

ставить гостя въ залѣ одного одного, дала я въ клѣбанъ понятъ г-гъ Л., что время моей посвященія припѣдъ приграхъ; но докучный гостѣ даже и не отвѣрѣлъ. Утоменная, а можетъ быть и съ дослѣдомъ, господа Фонтанъ наконецъ уснула. Лъ воспользовался этою благорѣянной минутой, чтобы вышатѣть изъ-подъ подуши щупашъ. Въ отъ онъ тонкого- щупашкѣ подъ щупу руку, опустила- едѣ, умнѣла, что трудное待утые руки ей окончably благополучно. Но, о ужасъ неостерожный похорѣ- тельъ своей собственности сляшкомъ горячо злѣдъ за ней, дивѣлъ какъ-то подуши и господа Фонтанъ проснулись. Испуганный и пристыден- ный математикъ отскочилъ страшный за на дѣ, отъ роко- дава дивана, выпрямился и зажмурилъ глаза; въ ру- кѣ его остался одинъ кинокатъ. — Господа Фон- танъ ухажувалась, увидѣвъ странную пошу свео- нозаданаго гостя, съ обаженнымъ штабомъ въ ру- кѣ, и начала пронзительно кричать. Фонтанъ прибѣгъ了ъ на крикъ, созвалиse слугѣ сва- тывалиe профессоръ, обвинялъ его съ мок-

шеньи на жизнь госпожи Фонтанъ, оспасая проклятиemi и уже готовы увѣрить въ полнію Едва, едва, чрезъ добычныхъ полчаса, Лъ рѣшила наконецъ объяснить въ чемъ было ядро. Ставлен- ніи смѣлись до безлѣзъ надъ забавнымъ прикче- ніемъ ученого господства.

Верѣнъ онъ не вазѣвалъ шапки даже въ тор- кот- ней обзаслѣдки академій, зная, какъ съя- чь въ такихъ случаяхъ засыпаютъ и боясь, чтобѣ его снова не приняли за убійцу.

## РАЗНЫЕ РАЗНОСТИ

У НАСТЬ: Вышелъ 5-й № "Художественная газета", содержавшій въ сѣ бѣзумѣе газет- ны: 1) Тайна печера, картина Ректора живописа Императорской Академіи Художества (свѣту (съ океркомъ, гравированнымъ на стаи). 2) Архи- тектурная новости (домъ для господина военнаго министра). 3) Музыкальный пора въ С. Петербур-

гей. 4). Смѣьс.— "Художественная Газета" въ ны- ній вѣтѣ, прибѣдѣ нѣтѣмого пострижен- наго нашего литератора А. Н. Струговщикова— полна интереса, изъщѣна— и выдѣдѣ очѣнъ аккуратно. Почти незлѣзъ называть, что это художе- ственный газета прежнаго андіанъ.

— Въ Мокѣе на днѣи вышелъ новый романъ Н. А. Полеваго, подъ двумя названіями: "Визан- тійская лѣгенда" — и— "Іоганъ Мимисій".— Романъ этотъ, какъ говорять, давно уже былъ на- печатанъ подъ однимъ вазнамъ. "Синіе и Зе- леные"; нодо сихъ поръ не былъ выпущенъ въ свѣть.

— Людіели пінья надѣя въ магазинъ Це- совѣ сокѣнчую, только въ отсатанную "Сену изъ оперы Д. Ю. Струйкевича "— с мотивомъ — "Агъ залѣчка и не пим- кою Божій" — Авторъ приравнивъ свою музьку, накапанную для контрольны, — къ гослосу сопра- но и тенеровому. Это очень хорошъ: теперь въ прекрасной піссе саѣлалась для всѣхъ доступной и върно очутѣтъ на всѣхъ пульпиртхъ въ Пе-

108

по уходу его; бдливость покрыла лице помея
по иначавшему минуту, она просила мена помеч
ей дойти до дивана, жалела на дурноту. — «Я
и Рада, что онъ было дурно. Позвоните, пожа-
ляйста.» — Я повиновался.

Съ-тъхъ поръ съ она слабъла видимо. Часто
говорила она съ особенным чувством о Минькомъ,
с спрашивала о немъ. Я ничего не могъ сказать ей. Я
не думалъ ни о чемъ, ни о комъ. Я вялѣ, какъ усталъ святинъжь
жизни ея, какъ увадалъ этотъ прекрасный цвятокъ...

Разъ, вечеромъ, я нашелъ ее слабѣе обычно
вненагло. Она сидѣла подъ отвореннымъ ок-
нъмъ. Ясное небо отражалось въ Фонтанкѣ.
Востокъ занимался серебрянымъ заверомъ, и
медленно всходила луна надъ громадами
бълыхъ зданій. Еще кое-дѣ гдѣ видялись на
рѣшъ ялки съ веселью пассажирами; на
баркахъ рабочие готовились къ ужину, на у-
лицахъ мелькали толпы походихъ. Она гру-
стно смотрела на эту живую картину, и сле-
зы тизко, она за другою, калились по шекамъ
ея. Она привѣтствовалась меня ужережкое
вѣркою. Я съю подалъ нес и въ этотъ незаб-
вельный вечеръ прошедшая жизнь ея откры-
лась передо мною. Ея нѣтъ уже; она тамъ,
гдѣ нѣтъ ни предрасудковъ, ни страстей,
ни заблуждений, и я могу, не боясь потрево-
житъ раха, припинить нѣкоторую черты
изъ ея жизни.

Въ одномъ изъ тъхъ обществъ, гдѣ не
принимавшее всесущность художнику уметь сни-
мать тяжелыя оковы этикета, въ прекрасный
дѣтнѣй вечеръ, рѣшено было оставить душь-
ный залъ и танцы, и на свѣтѣхъ зы-
бахъ Невы искать новыхъ наслаждений. Двъ-
надиати-весельный катеръ готовъ, гребцы
ждали. Солнце склоняется къ водамъ залы,
рѣва, свѣтлая какъ зеркало, отражаетъ и
сводъ небесъ и берега, украниваетъ вѣрхъ нея
зеленой. Волна всплескула, катеръ полетѣлъ,
мушная радость оживляетъ пассажировъ. Ежеде-
нѣвъ заботъ жизни видно на лицахъ ихъ.
Они счастливы, какъ дѣ ль, они играютъ ми-
нутыхъ, летующаго безъ смердѣ, безъ завала
вдругъ. Только двое изъ нихъ не прини-
мають частя участі въ этомъ безпечномъ всеселѣ:
такъ молода дама и сильный возьмъ нея муж-
чина. Оба казались совершенно занатыми
разговоромъ, по видимому, не имѣвшіе нѣ-
кого общаго съ тѣмъ, что занимало другихъ.
Милые, выразительное лице молодой дамы
было оживлено тѣмъ глубокимъ чувствомъ,

которымъ какъ плящаютъ ангелы Рафазла; вз-
воды какъ пылаки природу, блестящую
раскотами вѣра; грудь тихо колебалась.
Видно было, что она слаждается тѣми не-
многими минутами, которыми судьба на-
здаря даритъ человѣка, минутами, въ течении
которыхъ добрый ангел освобл了я自己的 кры-
ли處 близко, чтобы что-либо земного не
нарушило ихъ очарованія. Эта молодая да-
ма была Зенадда Павловна Дашева. Она еще
недавно возопиомалась съ сильнымъ возьмѣ
ная мужчиною; но въ жизни бывають минуты,
въ которыхъ люди сбываются болѣе, чмѣмъ
въ цѣлые годы. Какакъ двѣ струны, одинаково
настроенные, отъ одного прикосновенія ви-
дають одинъ стройный звукъ, такъ душа,
исполненная однимъ чувствомъ, «жутъ ол-
ного слова, которое, какъ волшебнымъ же-
зломъ, разрушаетъ праграды, налагаемыя при-
лищіемъ и два сущesses, до того чужихъ, из-
ливаютъ чувства, мысли, завѣтны тайны
души, какъ два дѣ руга.

Понедѣлъ три, четыре. Вельскій,
такъ звали новаго знакомого Дашевой, слѣ-
дался ежедневнымъ гостемъ ея. Она занималась
одну изъ тѣхъ хорошей дачѣ Кам-
ненаго Острова, куда церембургскій жи-
челъ переселяется на нѣ сколько дней, чтобы
полюбоваться своимъ короткимъ яткомъ. Ког-
да солнѣ раскалило литры на тротуарѣ
Хевскаго и Миллионской, Зенадда на крытій
терраъ, роскошно-убранной цвятами и зе-
ленью, слушала Вельскаго, который читалъ
его поэтовъ Алиона и Германіи. Именно ве-
черомъ, когда сребристые туманы начищали
волноваться надъ рѣкою и низменными лу-
мами, она, изъ собственій съсвѣтной обікно-
венной спутницы, англанчаки, объявала съ
Вельскимъ верхомъ темныя аленъ, перес-
кающія въ всѣхъ напарленіяхъ перости.
На дачѣ свободны, чмѣмъ въ городѣ. Частыя
всѣховѣдения Вельскаго не приводили въ со-
базартъ собыдей; никто не учалялся, видилъ
ихъ вмѣстъ на Елатиномъ, Крестовскому.
Мулено и вѣртитъ самъ, гдѣ бы! Ти-
жонъ иногда поговаривали сердѣобольныя
дамы, что Дашева вчера цѣлый вечеръ про-
вотала съ Вельскагомъ; что она-
ально заняла имъ однимъ. А яжало, молодая
женщина, — погубѣтъ себя. Кельччины уля-
лились; но никто еще не сцѣлъ явно шутить;
ни одинъ враждебный намекъ къ возмутить
тѣмъ спокойствія безпечной красавицы и да-
же сама она не подозрѣвала, что продолжало
въ ея сердцѣ. Любовь никогда не бываетъ
неловкимъ гостемъ сначала. У нея нѣтъ не

достатка въ предлогахъ, чтобы явиться и
прилично оставаться нечнѣвымъ живцемъ, и
потомъ мало по малу расположиться про-
строрѣе и вольнѣе, пока наконецъ... Но Зе-
нанда и не думала о показѣ. Вельскій явля-
лся передъ нею, какъ другъ, какъ путе-
водная звѣзда. Съ самаго дѣства она оста-
влена бына на производъ самой себѣ; въ
младенчествѣ, получила нѣкоторыя поня-
тія о религії; не съвѣты истины ея и по-
ноченіе не укоренѣлись глубоко въ сердѣ, не
слились, такъ сказать, съ нравственнымъ
бытіемъ ея до того, чтобы съсцѣлать
объективнымъ правлѣмъ жизни, «едини-
ственнымъ свѣтомъ, замѣною опыта и эпо-
ро-съ разсудка. Волны свѣта унесли ихъ изъ
сердца; въ ней осталось нѣ сколько неясныхъ
понятій о нравственности, — принятыхъ отъ
аргументовъ выведенныхъ изъ собственныхъ,
събывчивыхъ суждений. Она любила добро;
но единственнымъ руководителемъ къ нему
принявала свой собственный разсудокъ, ви-
дѣла безристанный противоречій между имъ
и понятій общества; на снѣдайшій шаг
увѣрялся, что шла отъ заблуждения къ за-
блуждению; искала помощь вокругъ себя; но
все еще безмолвно, мрачно; ни онідъ уті-
тительный голосъ не ходилъ до сердца, ни
одна рука не простиралась съ дружескимъ
посоѣдіемъ. — Въ это время я встрѣта
Вельскаго и упрѣзалъ, понаде ея. Его
образованный умъ, рѣзкость сужденийъ, об-
шрины свѣдѣнія, блестящій, увекалятельный
языкъ новой философиі, еще недавно
вывезенной имъ изъ германскихъ школъ, все
все изумило молодую женщину. Ея меч-
ты, ея снічная, ея врѣованія, какъ пракъ,
различались предъ его холоднымъ разсудкомъ.
Овъ безъ поцады караля слабость сердца,
сторій судъ ея заставлялъ трепетать за-
блуждения и Зенадда запалало, что сано
необязано послать въ опору робкой душѣ ея:
Ова безпрекословно прозвала превосходно-
его по событію. Забылъ, какъ часто люди
кажутся намъ превосходнѣе другихъ, потому
только, что не умѣть прощать и по сухо-
сти сердца не понимаютъ заблужденийъ. Да-
ва-ва полюбила Вельскаго, какъ своего пу-
теводителя, друга, и любя его, думала толь-
ко любить свое совершенствованіе?

(Окончаніе въ слѣдующемъ нумерій.)

тербургъ. Тамъ же видѣлъ мы душъ изъ той-же
оперы, на слова барона Розена:

Вшѣньяка-спѣлъ
Манятъ прохажицъ большой лавиной.

ПАРИЖЬ. Что всего ужаснѣе для женщинъ?—
«Недостатокъ полонниковъ. — Нѣтъ. — Измѣна-
ла. — Деревесная жизнь. — Нѣтъ. — Неак-
ратность при шеейки. — Нѣтъ. — Такъ, измѣный
букъ при еходѣ на калѣ. — Нѣтъ. — Нѣтъ! — и нѣтъ.
для женщинъ всего ужаснѣе — морщина! Ихъ
серды, esta золотая рѣбка въ розовомъ растовитѣ,
не можемъ сдружиться съ веснѣю о змѣи и снѣ-
гъ. — Нѣтъ живутъ вѣнной весны мечты; —ста-
рость тѣла для нихъ преглѣнуе противорѣчны въ
природѣ, отъ которого же всегда готовы воз-
принятіе и раскрываются. Дайте женщинъ воз-
можность блистать, она захочетъ блистать и тог-
да, когда позолота молодости потускнѣтъ и ее

не отчистить никакими притягами и умывань-
ми. — Вы ее нѣтъ не разувѣрите:

До смерти — радостирастау!

Новый примѣръ тому показала знаменитая фран-
цузская акtrиса Марсе. Недавно ветеранъй и-
кусства стучавою 70 кѣтъ, но она все еще не про-
питала въ отставъ съ любезныхъ ей помощами,
въхъ ходу, въ которыхъ, припомолѣ ламъ, луманъ и парикмахерскаго художества, можно
мнѣнімъ халѣтъ надъ временемъ. Но публика сні-
но вывѣнка въ морщины, несмотря на всѣ усиліи
гѣлій работы и говорить — это артистка стара.

А все виноваты мужчины!

Охота-же илъ

Съ дорепетомъ свиньи

Въ татах счищать въ сокъ сорѣмъ.

Г-жа Марсе, по прежнему, какъ въ двадцать кѣтъ,
прачетъ шестнадцатицѣмній красавицѣ, не на-
ходя тутъ сленшкомъ ръ-фзака драматического ана-

хронизма. На дыхаи ова играла любимую свою
роль «Целимены», молодой, остроумной, живой
жизни, въ комедіи Морера «Измитаропъ». Ова
была очаровательна въ этой роли и гѣствитель-
но заставляла забыть свои снѣды... Но публи-
ка, усажная, безажалостная, увекающаяся публика-
осыпала ея паполесканіями и вѣнками и въ то
же время самыми медиксантами эпиздрамиам наста-
рость. Одинъ изъ актеровъ поднаглъ вѣнокъ и по-
даль его торжествующей жрицѣ Талінъ; — вѣнокъ
этотъ состолъ изъ бѣлыхъ розъ, переведенныхъ
червѣй крепкомъ, обнаженію смерти, «химое
mento mori». Артистка не обратила на это вин-
намъ, публика не замѣтила. Она откликалась. Въ
урбовной шнила ее въ обморкѣ: мыслѣ о смерти по-
дѣятельности и зной сарамъ снѣдайшій ей приво
в сердѣ. Говорятъ, что въ снѣдайшіе этого сучала,
французскаго комедіи лишится лучшаго своей пра-
ставитELVны.

Печатью позволены С. Петербургъ, марта 5 дня, 1841 г. Ценсорі: А. Крыльов и А. Фрейлангъ. Въ типографіі А. Бородинъ и Комп.

ЛИТЕРАРНАЯ ЛАГЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Смотрайте: **ороложеніе, китаете! Швейцары.** (Циклобибли.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникам, четвергамъ и субботамъ. — Цикл годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

6-Е МАРТА,

СУББОТА,

1841 года.

СЕРДЦЕ ЖЕНСКИХЫ.

Новысть М. С. **Жуковой,**
(АВТОРА: «ВЕЧЕРОВЪ НА КАРПОВКЪ».)

(Окончание.)

Такъ протекали дни. Однажды, въ насмур-
ное утро, вътеръ шумъль въ листяхъ, на-
крапывалъ дождь; Дашева сиѣла въ своем
кабинетѣ передъ дверью, отворенною на тер-
расу; Вельскій подлѣ нега. Онъ казался въ
этотъ день какъ-то необыкновенно стран-
нымъ, говорилъ мало и глаза его часто за-
горались чёмъ-то похожимъ на чувство, о
которомъ говорили еще только въ паранте-
захъ, анатомируя сердце человѣческое. Впро-
чемъ, эти взоры не смущали Дашевой; чело-
вѣкъ столько совершенный, стопкъ, человѣкъ
нравственный, привязанный къ долгу и че-
сти, не могъ допустить въ сердце свое чув-
ства, такъ мало его достойнаго, и къ тому же
ей ли нравиться ему? Ахъ, нѣтъ! та, которую
изберетъ онъ, должна быть существомъ со-

вершеннымъ. Она видѣла многокъ у ногъ
своихъ, но то были существа мелочныя, пус-
тыя, бездушныя. Она замѣтła только, что
Вельскій былъ какъ-то страненъ, то особен-
но мраченъ, то шутливъ.—Вы чёмъ-то осо-
бенно заняты? спросила она. Онъ взялъ шла-
пу и, веря ее въ рукахъ, сказалъ, не смотря
на свою собесѣдницу и принявъ выражение
обыкновенной ему холодности: —Знаете ли,
Зенаида Павловна, что я вижу васъ сегодня
въ послѣдній расъ? я хотѣлъ сказать, что
мы долго не увидимся. — «Долго? сказала
она изумлась, вы шуттєте?» — Ни мало. —
«Да это быть не можетъ. Развѣ вы куда-
нѣбудъ выете?» — Нѣтъ. — Такъ я васъ
не понимаю. Я такъ привыкла видѣть васъ
всякій день...» — Тамъ хуже. — «Вы стран-
вы сегодня.» — Послушайте, сказалъ онъ
съ большою важностію. Вотъ уже болѣе че-
тырехъ мѣсяцевъ, какъ мы видимся всякій
день. Вѣдь мы не дѣти; мы не можемъ обма-
нывать себя и не видѣть, что происходитъ
въ душахъ нашихъ. Вы любите меня, или
полюбите, продолжать онъ съ необыкновен-
нымъ хладнокровіемъ и ни мало не смѣшав-

миссь наасмѣшливой улѣбкой Зенанды. Я не
говорю о себѣ; ни страсть, ни сульба нико-
гда не могутъ взять надо мною столько вла-
сти, чтобы устрашить меня; но вы, вы не
умѣете владѣть собою, и какъ тростинка гре-
тесь при малѣйшемъ рѣтеркѣ; что вы станетe
дѣлать? Вы смѣтесь? Напрасно. Меня за-
ставляетъ. Такъ говорить не ослѣпленіе са-
молюбія, а убѣжденіе въ истинѣ и желаніе
вамъ добра. — «Знаете ли, что вы неподра-
жаемы, сказала Зенаида, продолжая смѣяться
епополамъ съ досадою. Но будьте покойны;
я возьмусь свои мѣры, и вы можете остаться,
господинъ опасный человѣкъ.» — Нѣтъ, я не
останусь, повѣрьте мнѣ: намъ нельзя быть
долѣе вмѣстъ. Вы будете несчастныі ли —
слѣды: въ обоихъ случаяхъ — я теряю васъ.
Называйте меня хвастуномъ, чёмъ вамъ
угодно, продолжалъ онъ, замѣтъ сильную до-
саду на лицѣ ел: — но я хочу унесті образъ
вашъ такимъ, какъ онъ явился мнѣ, и какимъ
мнѣ пріятно будетъ найти его въ воспоми-
наніи. Повѣрьте, я никого и никогда не люб-
лѣтъ, какъ васъ; думаю, что и не полюблю.
Оставьте мнѣ это чувство: оно мнѣ дорого.

ФЕЛЬЕТОВЪ.

МЕНЬШЕЕ КОНЦЕРТЫ.

Боже мой! Кажа лола этихъ концертовъ! Она
васъ преслѣдуютъ вѣздъ. Напрасно мумаете вы
скрыться отъ нихъ въ гостяхъ, на улицѣ, въ са-
момъ отдаленномъ нокой вашей квартири: они
васъ не остававтъ въ поко! Вотъ звѣнить вашъ
колокольчикъ; вамъ подають письмо. Вы распе-
чатываете; изъ него спьются билеты; вы читаете:
«Какъ любитель всего хорошаго, какъ истин-
ный диллетанъ и зятакъ музыки, вы вѣрно
дарлуетесь каждому музыкальному вечеру, да-
ному искуснымъ артистомъ и составленному со
«вкусомъ. Поэтому я взялъ смѣлость преневодить

скъ вамъ 15 билетовъ на мой концертъ, нижній
ебыть въ задъ такой-то, марта такого-то. Ва-
шей есупругъ или дочери (или той и другой, смот-
рая по обстоятельствамъ) вѣрно будетъ пріятно
исровести вечеръ на музыкальномъ празднике еа
абышаго или сущаго наставника. — Билеты про-
даются по 3 руб. сереб. Вы вѣрно потрудитесь
раздать ихъ многочисленнымъ вашимъ почита-
тельмъ и знакомымъ. Что же касается до денегъ,
то объ этимъ посѣдъ. По окончаніи концерта, не
замѣдлить къ вамъ явиться для засвѣдѣтельство-
ванія нажившаго своего ночтейъ и совершен-
ной преданности — вашъ покорнѣйшій слуга —
Бекаръ Диссонаина! — Вы кидаете билеты под-
столъ, къ другимъ ихъ собратьямъ, (ибо это не
первое письмо въ этомъ родѣ, вами полученное),
отсчитываете 160 рублей — и велите отдать по-

сланному. Съ досады на такое насильственное воз-
бужденіе въ васъ любви къ музыкѣ, вы идете на
Невскій Проспект. В другъ вамъ встрѣчается
пріятель, длинный, важный, говорящій громко и,
повидимому, хорошо и рано позавтракавшій. «А,
очень радъ, что тебя встрѣтилъ! говорить онъ
вамъ... «Вотъ тебе, возьми-ка!» Съ этимъ словомъ
онъ запускаетъ руку въ карманъ и вытаскиваетъ
цѣйный пукъ пестрыхъ лоскутковъ бумаги — все
білеты на концерты. Онъ отѣдѣляетъ изъ нихъ
вѣсколько и ручаетъ вамъ. Напрасно вы будете
отговориться: не поможетъ! «Помялий!» гово-
рить длинный, крѣпко позавтракавшій пріятель,
«какъ тебе не стыдно! возьми: отличный таланть:
онъ вчера вечеромъ пыралъ у меня: — чудо! Мы
вышли неполючныя шампанскаго отъ восторга!
возьми, братецъ: всего-то надо заплатить 30 руб-

110

Размылите-ся оттока, что я сказалъ, и пы поймите меня: прекрасно-рыжий дар на землѣ. Онъ схватилъ руку молодой женщины, крепко сжалъ ее и поспѣшно вышелъ.

— Чудак! — безумѣлъ! говорила осколченная красавица, оставшись одна. Съ чѣс онъ взглядъ и как-мъ смыль сказать! мнѣ любить его, да еле... омъ что же спишется! «Въ обоихъ случаяхъ я теряю васъ.» Сумасшедший!... Вотъ что значитъ опрометчившіеся женщины! не уже незлѣвка! Аъ! природѣана, сасаясь къ зеркалу. Мы докажемъ вамъ, го-сподину Ловелась! Явъся навы; я въсѣмъ встрѣти, и тогда — увидимъ! — Голова ея была, какъ въ очѣ; но ей хотѣлось увѣрить себя, что она была покойна. Ова пыла, приялась чн-тать, и переворота страницы двѣ, принужден-ная была звѣтлѣмъ на обережь, чтобы вмѣстить, что читала: его има встрѣтилось на первомъ листъ. Онъ вчера привесѣлъ эту гни-ву; она бросила ее и просила ломая. Miss Blaak авилась въ верховомъ платѣ. — Ахъ, вы еще не одѣты! да гдѣ же господинъ Вель-скій? — Въ всякой торопитѣ, Miss Blaak. Посмотрите и ногда еще въ совсѣмъ разуг-лалась. — Miss Blaak смотрѣла не на съ измѣленіемъ. Погода была не хорова; во-змѣть же было собираться! Наконецъ появ-ли. Никогда еще Зенагла Павловна was not seen in the image.

Какъ будто мѣръ пропивался передъ ней! Наконецъ проповѣдилъ этотъ тажелой день. Оно бросалась на диванъ, и утунъ голодною въ подушку, созналась сама себѣ, что сердѣе ей страдала боль, чмѣлъ самолюбія. Кто изъ нее заснелъ, чмѣлъ привычныхъ мѣсѣ, что любятъ обладать, спать, выздѣзжать къ двора въ своемъ время; навѣтъ сегодня кнігъ на томъ же мѣ-шъ, въ то же время, какъ чѣс вчера, третяго дня; гулять подъ тѣмъ же липами, мечаттѣ на камуна въ извѣстный часъ. Прыывыча за-мѣна спастія! Пушкінъ правъ. Это еще изъизь, когда погасло уже ея солнѣе... Чтожъ сказать теперь о привыкшихъ сердцахъ? Оно имѣетъ ихъ. Ему ходить въ привычку и дружеская бесбась, въ котокъ его изливається въ танцы свинъ, и живое участьъ въ оду-лѣнномъ разговорѣ, и незобразимое чу-вомъ наслажденія, и приспѣшное предмета любимого, и трепетное оклажаніе, возму-

лей, какъ же не быть въ этотъ концертъ? Послѣ его оттока ты вандаламъ и не отбого рѣшено～"—Чтобы не были вандаломъ и не отбого рѣшено～"—Въ ней не было обрѣчанія на вашу пытську въ півъ церкѣемъ, очень крѣко позавтракавшимъ, и неразборably на египтіи, вы береге ея билеты, и платите les pols cassetts — т. е. за чѣвер-хъ его музыкальный бѣдникъ и шаманскій. Но за то у васъ остается. Надежда поспѣхъ чѣнкій въ концерте. Надежда поспѣхъ чѣнкій въ концерте. Надежда поспѣхъ чѣнкій въ концерте. Надежда поспѣхъ чѣнкій въ концерте. Въ этомъ домъ вы любіе-мъ проводить время, почему-бы то не было: васъ ласкають хозяба или вы ласкаете къ хозя-ба, это все равно... Съ десятаго слова милая хозяба вамъ говорить: «А нимъ кѣмъ въ четвертъ въ концертъ? Пачикато?» — Ахъ! — напраъно: прелѣстій къ мѣстамъ? tout le beau monde y sera! — Объ ней шутить, мама! говорила хоровѣная дюнинка, устремляя въ васъ пару такихъ витроузныхъ взглядовъ, ко-торые подрываютъ въ васъ чудо ство граммові, то-ха бы его никогда не бываю въ лушѣ. Вашей— не непрерывно будетъ: онъ насъ проводить. Неправда-ли?—прибавитъ она, обращаясь къ вамъ: «То же supported—un-supportedъ унійкумъ усѣтъ, для которой русскій языкъ еще не признад-чая выраженія, и которую франгузы обознача-етъ словомъ — тоео...—Маменька прочла уже на лицѣ вашемъ — согласне и прибавляетъ только: —

мое малѣйшшій мѣтъ, и радость при приснѣніи, и мечтѣи къ кратковременной раз-лукъ, и воспоминанія его взгляда, его го-лоса. Все это составляетъ бытіе сердца, еде-нѣный жизнѣй запасъ его, привычко-го. Отнимите все это, чмѣлъ замѣть пыт-тус-тутъ? Скоро лп обратиться онъ къ новымъ привычкамъ, скоро и создастъ сѣбѣ новую жизнь? — Такъ прошло нѣ сколько днейъ къ бѣдной Зенагда; я видѣла, что бытіе ея съносило съ бытіемъ Вельскаго крѣмъ, чмѣлъ она думаю. Иначе она желала видѣть его, чтобы показатъ ему свое ровнодуш-ное, иначе, чтобы поспѣшно надъ нимъ, иначе-но главное то, что она хотѣла непрерывно его видѣть; звѣздъ искала, но его не би-ло ни на балахъ, ни на гуляньяхъ, ни въ те-атрѣ. Еслѣ прошло какъ еще нѣ сколько вре-менчи... но она нашла ее однадцать, совѣщан-но нечавѣльно, и къ крѣлой залѣ Таврическаго дворца: онъ стоялъ скреста руки на груди и размѣслялъ замѣятательности сада, вмѣсто размѣрѣтъ редародна-рваго рускаго въ сонъ. Въ оби-тѣ, которые подошавали, что въ посту-кахъ Вельскаго была преднамренность, об-дамянный планъ; что онъ дѣйствовать, какъ холдинный объединитель, равнодушно смотрѣть на пронзодимые имъ опыты надъ сердцемъ женщины. Нѣтъ; онъ думаю, что довольно хорошо знасть сердѣе женщины, чтобы не трудались надъ опытами; а роль оболѣт-титъ давно казалась, приятностью; но скоро прим-тѣлъ вспотѣлѣніе, сдѣланное имъ ея сердѣе: понялъ душу ея, пылкую, впечатлѣтель-ную, не чуждую высокую и прескочную, но совершенно лишенную правнѣнныхъ опоръ; видѣлъ, что въ борьбѣ съ страстію она пог-погнѣла непрерывно, погнѣла потому, что порокъ былъ ей чуждъ, потому что чистка душа ея не переносла съ тлеторнаго дыха-нийъ его, какъ не переноситъ бабочка, опр-недомъ дите весны, душной атмосферы горныхъ хол-шыхъ, если бирѣвый санчайно зано-сть ее подъ темные свѣды. Вельскій видѣлъ это, и рѣшался ухудлиться отъ Зенагдаи, и ес-тно можно, не видаться въ нее большѣ. Но ве-ликому wiey его или лучше сказать, — во-лоско-

«Разумѣется! Вонъ къ-для васъ и бывает пригото-вленъ...» Въ идѣе къ-такъ, бывает изъ розо-фол-мой боковѣркана билетъ, замѣшитъ его 15 розо-мой и-очень довольны. Къ печеру вы возрастае-тесь, дочомъ съ полнѣмъ каранюмъ и безъ грома денѣгъ: вы купили себѣ музыкальный паспокрѣмъ — на чѣ-мъ съ ней недѣлъ, какъ чмѣлъ и позираваемъ. Но вы за то заоточаетесь въ свой кабинѣ, не велѣте никого принятія, идите не выходите, не видитесь съ знакомыми... и все за отъ любои Петербурга съ музыками! — Междѣ-тъ, журалистъ, проснувшіеся кое-какъ въ дверь залы, гдѣ фортепійный учителъ даетъ концертъ, выкочачивалъ на тишеровскихъ кла-шавшихъ душу изъ Листа и Беттара; и съ нимъ кла-сненными бокамъ, въ потѣ лища выслушивши въ собой разъ варіідіи какого-нибудь изъ геніевъ навсѣе расторонъ, онъ не можетъ надімѣ-съ въ своей статьѣ, отъ чего было у Н. Н.—В. В.—. Р.—, — такъ стечетъ сельцателей, что остремлены, даже за дверьми, (до билетовъ роздо-на большѣ, чмѣлъ зала можетъ вмѣстѣ посту-телей.) тогда какъ концерты Пасты, Гейне-де-тей, — Рейфовъ—оставлены пасшіе съ тимі. — Съ тов-говъ винить публику въ равнодушній къ музыкѣ, въ безвкусьі, въ незаняній дѣла, даже, показа-й— въ скупость... А дѣю совсѣмъ не въ томъ, какъ вы изволили видѣть выше: ларчикъ этого усердія

къ устала противъ письмомъ сознавленія. Это была жертва самолюбію—что дѣлать! Тамъ мало собственного сознанія, что поступаетъ хо-рошо: мы любимъ доброе, но любить его безъ желанія возмездія — дано намегнімъ. Пока-жется ли такіе страннымъ, что при встрѣчѣ въ Дашевою авлоскою Вельскаго еще мѣне нашла силы противъ пары черныхъ глазъ, жилыхъ, огненныхъ, полныхъ страсти, прот-пѣя языка любви, и какъ对该о срѣдакъ сянося сяно ся окошіе? Онъ быль молодой, онъ быль неравнодушѣнъ. Они вмѣсть похажи, на дачу?

Солнѣ оборошно обйкновенный кругъ своей; своя весна вызвала обитателей Петербурга въ его окрестності; снова населились остро-ва и ближнія деревни. Дашева опять заняма-ла дачу къ Каменному Островъ, и Вельскій, какъ и прежде, былъ еднѣянѣмъ гостіемъ. Но не перемѣнилось ли что къ быту ихъ? Но вдивимъся, по-свѣтно-свѣтно—такіе—такіе—такіе—такіе! Она стала не столько резва, беззленѣ; не столько доврѣчва къ себѣ; не столько равнодушна къ общественному мѣнѣшію. Оно от-стинѣно за себя, это общество, которого ста-рѣмъ, какъ называемымъ, его предрасуд-камъ смятѣла Дашева; оно дало ей по-спустовѣвать, что этимъ предрасудкомъ не испенереганѣютъ безнаказанно. Дашева чув-ствовала больш, наносною нейдимыми стра-рлами сно; но она забыла бы о ней, еслѣ не видала перемены въ Вельскомъ. Онъ любилъ ее, конечно; но любви была для него не цѣлю, не любіемъ, какъ для нея, для случай-ностію, данъю молодости, приріятной вѣр-чей на путы жизни; встрѣчѣно, къ которой оставляються, но не остаются. Зенагда очерпала его возбуженіе; это было съятое существо, какое любовь сводила къ смер-тной съ небесъ; но касалась земли, оно ли-шалось своего очарованія и Вельскій начи-налъ дремать у ногъ простой смертной. Мо-жетъ быть нито еще не измѣнѣлось бы въ полнѣй ей, можеіь былъ онъ продолж-лѣй бы дремать въ тихомъ счастіи, еслѣ могъ предаваться ему безъ страданій и сер-дечныхъ дѣй; но онъ его ждало, онъ дож-ленъ былъ испытать ихъ, какъ скоро Даш-ва примѣтила, что обожаніе становится ти-хою привязанностью. Она не жаловалась, не

къ однимъ и равнодушій къ другимъ открѣваетъ съ очѣніемъ просто.

Публика, пошѣerte ми, ни въ чемъ не ванова-ла, если только подъ словомъ публика—мы съ ва-дами оправдано разумѣемъ людямъ съ скулью и за-вазованіемъ, а не людямъ, которыхъ скорѣе можно разумѣть розоманкомъ Лінъчкъ, чѣмъ симфоионъ бетговена. Образованная, музыкарская публика соточнѣ въ небольшую фоманную лицъ, такъ что изъ 500,000 жителей Петербурга едва выберетъ какъ четвер特оцата доля—музыкатовъ, дідлета-товъ, любителей и даже людей, пыдаящихъ себя за танцевыми. Сгдăовательно, добровольные посту-телы въ съмѣе концертовъ олѣ и въ тѣе. Приня-лѣдъ только въ тѣхъ случаяхъ, когда пова-тѣлъ накапалъ музыкальнаго индивидуала или когда вызываетъ много охотниковъ раздаванія билемъ. Конкретніе торкнѣется: залѣ полна, карманы тоже, публика сама празднична, не-обжидановѣе—свѣзы бездая, афлианты по-крываютъ тромбны и литары!

Но что концерта? Повітнаєръ рѣшить этотъ вопросъ. По нашему мѣнѣшію, концернъ есть музыкальный праздникъ, за которыйъ значитель-ное творение исполнится значительными тан-тами. Главное дѣю ознакомить слушателъ съ мо-зыкальнымъ мірѣ и для этого исполнить его съ воз-

["освалаю мысловотерпели, съ самой первой\nмунты мысль поротерпели, съ нею нее не-\nразлучна. Въ часы высочайшаго блаженства,\nкоторыми иногда любови дарила ее, она ду-\nмала: не надою! и какъ даръ принимал\nжаждый день отсрочки. Внутренний голод\nнапоминалъ ей слова его: «въ обоихъ случа-\nхъ я потерюю васъ!»", "Вельскій не могъ не замѣтить тайной го-\nредств своей подруги. Часто посъ ныколько\nпродолжительной отсутственности, онъ видѣл\nслъы слезъ съ лицъ ея; но она подавала\nвъ сердцѣ жалобу. Изрѣлая только, предо-\nлявавшагося чувствомъ, она позволила съеб\nпрекъ и тогда обильная слезы, самая чрез-\nмѣрность чувства, показывали сколько до-\nлѣно было ей страдать и скрыываться прежде,\nчѣмъ горесть вырвала ея тайну. Но это явле-\nнія были рѣды. Ему приятерить чѣмъ, ей по-\nсвященный. Но не всегда сердѣе во власти у\nразсудка. Однажды—", "—Да, яʻблъзʻправъ, точно правъ, говорилъ\nВельскій, ходя скорыми шагами по комнатам,\nмеждутью, какъ, да Дашева плякала, обломокатся\nна миру дивана. Я точно теряю васъ. Къ\nчемъ эти вѣчнѣя слезы, эти безмortalные у-\nпеки. Это становится татосто, вашей въз-\nскательности нѣтъ кона? Нельзя же оставлять\nобщественные обязанности, долгъ... Онъ\nостановился. Дашева не плакала; она смо-\nткала на него съ какимъ-то нымъ отчая-\nніемъ.", "— Татосто! повторяла она твою. Но я не\nтебѣю этого. Я не хочу ничего татосто. Она\nбыла бѣдна и казалось, чувства жиз-\nни оставшись ее. Варутъ вворъ ея охи-\nвилась страннымъ огнегвѣ. Она подбѣжала\nкъ Вельскому, и сказала смотрѣ тсу въ\nглаза съ невыразимой вѣкственностью: Ты шу-\nташь, Александръ; отъ чего же татосто-\nно? Какъ можно смотрѣть на слезы: это\nдоротъ, причуды женщины. Въ сердѣ у\nменя нутъ упека, право нѣтъ. Я вовсе не\nтакъ гулая, какъ кашьсусъ, и даю честное\nлово, что испорчуемъ. Нужно ты въ са-\nмомъ дѣль думаешь, что я хочу разгызривать\nсцены акрасждкіхъ пастыркъовъ? Онъ надо-\nцы бы первой мны. Ты не знаешь, сколько\nстранистей у насъ въ сердѣ! Если ты ког-\nда вздумашь писать романъ, я тебя пора-\n", "скажы... Вельскій оставался я, довѣренный\nи спасательный; а она? Она удостоверяла,\nque l'artiste de la main a la table a горce\nprobrudiva vъ dushъ eя слы, незвѣстныя до-\nмала ей самой, и какъ нокоръ ея изъ\nмѣшилась. Вельскій покоръ не заставалъ пе-\nчавшую съюз бѣдную Зенаду; никогда не\nвмѣшалась ея, не съявілъ упрековъ. Она\nдаже рѣдко удерживала ее у себя. Настоя-\nчась: когда же опять? не мучила въ большъ.\nЧувствія пронодили веље въ большъ.\nЧувства, дружескихъ спорахъ или чтеń. Ино-\nда, предавалась чувства блаженства, нечас-\nтавшія въ сученчую руку его, привалась взоромъ\nлюбви въ его оживленные минутной веселостью глаз.\nОна по прежнему убѣдлала его пробыть съ\nнею еще ныңкою минутъ и тогда все въ нейъ\nначали любовь; но варугъ, опомяна, что она\nначинала съмнить, говоря, что щитъ прев-\nтердѣть старинную позьсю. Все оканчива-\nлось шуткою и хотя Вельскій голодъ подо-\nзывалъ интуи, льстившуюся немнемъ его са-\nмобольно, но наконечнѣ долженъ былъ пов-\nрить, что минутный капиталъ, который былъ\nпредметомъ, минусъ, пізндай можетъ быть\nсластвія и безъ него.", "— Дашева, казалось, поспѣва, совершенно\nпроняла недѣль, дѣь, иногда и болѣе, и Зенада\nнарасно ждала; Вельскій не явился. Часто\nказалось ей, что она слышитъ стукъ его ка-\nрыды. Сердце ея биілосъ. Съ пылающими отъ\nотрыкавшіеся щеками, подходя она къ окнѣ,\nстараясь обманывать себя въ причинъ свое-\nго волненія. Это былъ не онъ! Она за-\nкравалась лице руками и казалась телю-\nталѣ его. Бывали дни, въ которые она чувство-\nвала себя покойнѣе; занималась, какъ прек-\nде, читала, вызывала; меньше все обвиненны-\nго думала о немъ и вечеромъ уже поздравлѣ\nна себя съ подбѣдъ. Съ тихимъ самодоволь-\nствіемъ салѣлись къю, любовалась зарюе, или\nсъ сребристымъ святомъ мысля; вдругъ\nшепли, по дорогѣ, мелькнула земля; вдругъ\nбыли, по дорогѣ, якъ прибій-\nжается: ошабкъ! и вся тягость бытія падала\nна сердце несчастной. Она видѣа, что изне-\n", "могла въ борьбу неодолимой. На другое\nthroъ онъ являлась наконечникъ и она снова со-\nбиралась съ силами, чтобы обманывать его.", "Трудно варугъ разоравшіе сердчую съязь,\nтрудно рѣшиться на въдную разлужку; но от-\nказалась отъ любви и вдѣть, какъ чужакъ,\nпредметъ всѣхъ чувствъ, всѣхъ желаній, до-\nлустріе его думать, что онъ сдѣлалъ ни\nчѣмъ для сердца, что любовъ къ нему была\nодна изъ тъхъ мимолетнихъ причутъ, которы-\nрые не заслуживають даже и именіемъ страсти,\n— о! это тяжелѣе во сто разъ! Но Дашева все\nвынесла; она осудила себя равнолюшной зри-\nтельной смотрѣть, какъ ея молодость, сра-\nстія, надежды, самая жизнь истывала въ\nжеревенникъ сердца, не ожидая даже и на-\nежды, что она когда нибудь будетъ понята,\nоцѣнена.", "И nondà va v'accompagna la sua inizio.\nNon era in nessuno.\nNon era

112

правой сторонъ» я скоро нашел знакомый неприятный подвигом резерва. Въз него, прислоняю свою спиною к дереву, стоял нашимина, закутанный плащемъ. Шляха закрывала почти всю верхнюю часть лица его, руки были скрещены на груду. Я подолел къ доскѣ, покрывавшей праехъ, для меня священный и предался воспитаніямъ минувшаго. Варливъ я почувствовалъ прикосновеніе чьей-то руки. Я оглянулъся, передо мною был Миниснік. Я облѣгъ его и сласѣ, остановившися у него на шекѣ, канула на груду мою...

БИБЛИОГРАФИЯ

АВБАДОНИЯ. Сочиненіе Н. Полевой. Издательство С. П. Б. 1840 г. вѣт. г. Виннебера. Четыре части. Съ эпиграфомъ:

Toutes les pages de la vie humaine se diges d'etres les. Le sage nous instruit, le gai nous amuse, l'imprudent nous enseigne ce qu'il fait éviter, l'abrulee nous guetit du spleen.

Камждъ изъ страницы человѣческой жизни достоинą биітъ происторійны. Умна вначатъася: внесала залабялъ; берегуслалѣ имена навѣ, чего надою наблѣтъ; нейма въмѣчнашысці насъ отъ спана.

Г. Полевой смотрѣть на похвалы своимъ сочиненіямъ, какъ на должную данъ ихъ достоинству, а на порицаніе — какъ на признаніе зависти и недоброжелатіе. Въ по-сольднемъ слуцать, онъ имѣлъ похвальную призывку самъ отдавать должную справедливость своимъ сочиненіямъ въ тѣхъ журналахъ, которыхъ онъ былъ редакторомъ, или сотрудникомъ. Намъ очень хотьось бы уврѣтить его. Намъ не малайшія зависти къ его непіи, къ его бездобнымъ произведенію, и всегда готовы назвать, въ его сочиненіи, людное дурынѣ, а хорошее хорошимъ. И это тѣмъ легче для насъ, что въ большей части произведенийъ плодовитого ума г. Полевой естъ и дуарное и хорошее. Впрочемъ, мы разумѣемъ здѣсь только тѣхъ его сочиненія, которые писаны имъ до 1838 г. — этой эпохи, когда она навсѣа примиряла съ сущими бывшими соперниками по литературы и заключаю съ ними союзъ въ вѣчную,

макіи, пли въ мірѣ, что почти одно и тое-то, потому что теперь и пъ отчизнѣ прекрасныхъ голодъ, съ Италией, и пъ оранговѣющихъ тѣхъ лѣнѣвъ, въ Рапкинъ, — поютъ и торжествуютъ онѣ только нѣмки. Какъ пѣвица—актриса Сабина Гейнеферетъ извѣстъ сей нашей публики, короткая восхищалась егъ игрой и пѣніемъ — въ продолженіи произвед者的а. Многіе ставятъ ее на ряду съ Пастою. Сравненіе смѣлое; мы не пырмѣли повторить его, ибо въ Пастъ, хотя видимъ развалили, по развалины римскій, бистаретный, колебалысный, развалины Коллизе. Не скажемъ такъ-же, что къ-га Гейнеферетъ безъ какого-то снѣдчанія, въ настоящую минуту, съвѣжестъ и свободоі своего пѣнія всегда произведѣть въ слушателя выголошѣмъ вѣрачнѣе, чѣмъ знаменитіемъ когда-то Паста. Причина проста. Въ жизни произведшаго ее участи созервленіемъ, изуменіемъ, въ жизни настоящаго — соучствіемъ. Въ Партіи «Нормы Гейнеферетъ» неполражаема; въ партіи «Ромео» — она уважительна; въ «Фиделіо» — превосходна. Такіи трехъ роянъ достоинą, что достоится славу артистки, а къ славѣ нашей пѣвцы, мы скажемъ, что ни въ одной партіи не видѣли мѣе

нерушимую дружбу. Вликомъ событіе въ имен-торіи русской литературы! Отрадное и уми-лующее душу зря! Сколько было браньми и чернило-политія. Сколько было усилій— уврѣтить публику въ томъ мнѣніи, кого союны превычили и мыльѣ April! Миръ благодарный! Оливия вытвъ! Міръ уже въ міръ, и міръ въ міръ! Этотъ союзъ поддерживаетъ на-шъ литературу въ благодатномъ состояніи сладко-лемнущей неповлѣжности! Ольмѣ вытвъ растутъ въ нѣкоторыхъ кар-мановъ и приносятъ ишымъ плоды! Вотъ въ это-то время, г. Полевой, видя, что его отношенія перевершілись, да и самъ онъ со-вершено измѣнялся, (разумѣется, къ лучше-му),—свободъ бросилъ именторію (Русскаго народа) и романъ и присягъ за драму. Боже! какихъ прекрасныхъ драмъ не написалъ. Г. Полевой! плодовѣтъ страна талантовъ въ всѣхъ родахъ! Въ Суммача раша литература имѣла россійскаго Корнеля, Рассина, Ладонтена, въ Херасковъ — Гомера, въ Г. Полевой—Шеклиштса.

«Аббадонна» написанъ г. Полевымъ еще въ 1835 г., съдатовательно, задолго до зна-менитарнаго заключенія союза, обеспечив-шаго участь русской литературы: посему, сочиненіямъ, какъ на должную данъ ихъ достоинству, а на порицаніе — какъ на при-нан-къ зависти и недоброжелатіе. Въ по-сольднемъ слуцать, онъ имѣлъ похвальную призывку самъ отдавать должную справедливость своимъ сочиненіямъ въ тѣхъ журналахъ, которыхъ онъ былъ редакторомъ, или сотрудникомъ. Намъ очень хотьось бы уврѣтить его. Намъ не малайшія зависти къ его непіи, къ его бездобнымъ произведенію, и всегда готовы назвать, въ его сочиненіи, людное дурынѣ, а хорошее хорошимъ. И это тѣмъ легче для насъ, что въ большей части произведенийъ плодовитого ума г. Полевой естъ и дуарное и хорошее. Впрочемъ, мы разумѣемъ здѣсь только тѣхъ его сочиненія, которые писаны имъ до 1838 г. — этой эпохи, когда она навсѣа примиряла съ сущими бывшими соперниками по литерату-рѣ и заключаю съ ними союзъ въ вѣчную,

слабою. Каждой роли она даетъ свой королю, и если разбратать этотъ королитъ критики, въ онѣ врѣнѣ и близокъ къ натру. Въ онѣ она чужде? На это одинъ отѣзъ — во всемъ. Од-нако партіи для солрано укатъ въ нае строй-ше, не сколько мы могли замѣтить, г-жа Гейне-феретъ любить контавтальны партіи, въ рѣфо-теру (и ловѣльно злѣу) на розу. Странная актка Элеонора выпна тацкъ-же неудача: это пышная фраза на ходуляхъ. Отъ Ген-рієнэтъ пахнетъ варенѣмъ кастофелемъ. За то, баровъ Калькопѣ, директоръ театра, мать Генриэтъ, совѣтница Шницеръ-Па-меръ, и другіе, представляющіе собою характеры, очерченные больѣ или мѣне врно. Сцены любви, ревности, восторговъ—смѣш-

ны до комизма; сцены прозаической жизни, каррикатурные литературно-музыкальные ве-черка по дровкамъ, пріемная барона Каль-кофпа, и т. п. весьма живы и занимательны, хотѣа сильно напоминать «Кота Мура» Гоемана.

Есть въ «Аббадоннѣ» странные мысли и странныя выраженія, какъ на п.:
«А мы съ такимъ безумствіемъ смотримъ на глаза человѣческіе, на этотъ обломокъ неба на зем-лѣ» (Ч. И. стр. 174). «Глаза человѣческіе» — есть въ «Аббадоннѣ» и дѣльныя мысли, вы-скажаемая очень ловко и кstatи, и выпис-ваемъ въ подтверждение одно мѣсто — не лучшее, не краткайшее: «Толпа можетъ пре-даваться восторгъ, и предается ему впопѣнъ, потому что она не любить и не умѣть ни разсуждать, ни останавливаться на дорогѣ слыщныхъ печатательныхъ, и бѣхить по той дорогѣ, пока не ударится лбомъ объ стѣну, потому что она не смотрить, куда бѣхать. Не говорю—какъ и что увекається въ къ восторгъ: толпа бѣгла нѣкогда въ Москва за слономъ; это событіе перешло къ потом-ствѣ на знаменитомъ польскомъ».

Что въ Москвѣ къ удивлѣнію?
Что за новое ильење?
Что дивится такъ она—?
Привели въ нее слоя!

Въ Парижѣ, толна приходила въ восторгъ отъ жарова. Но точно такъ, можетъ она припитъ въ восторгъ отъ чего угодно — даже и отъ поззіи: уврѣя васъ въ этомъ, собы-тъ съ нимъ, и въ локалѣстной — ссылаюсь на Хемнинцерова «Зеленію Осла...»

Въ «Сыны Отечества» 1838 г. были напечата-таны въ отрывокъ изъ эпилогія «Аббадонны»; кажется, что оба они и съ окопаченіемъ, еще какъ напечатаннымъ, съю ясно что иное, какъ паталъ съ «Аббадонны». За чѣмъ она не издана вымѣшъ съ четѣйрьма первыми? За-шъ, почему «Аббадонна» напечатанъ безъ конца?.. И «Исторія Русскаго народа», и ея сокращеніе для дѣтей, и многое, многое — все безъ конца. Странная любовь и безбозе-чному и безконечности, сказанъ къ иной міровой юноша?..

=

которая ерко будетъ восхищаться прекраснымъ талантомъ германской артистки. О.—ги.

(Продолженіе вперед.)

— Во Франціи въ 1830 году считалось только 679 наборщиковъ; по послѣднямъ статистическимъ справкамъ ихъ теперь ровно 1016. Звакъ, что литература и проснѣшнѣ двигалась впередъ.

— Новія metalіческілъ перыя. Гукинысъ, въ Лон-донѣ, начала приготовить metalіческія перы изъ соединенныхъ патагиі и паладіуміа. Они из-вѣствы подъ названіемъ «воючины» працкавшіе, потому что они никогда не испытавали и могутъ перед-надить къ потомству, какъ нѣкогда славные толедскіе клинки, которыхъ съ такимъ жаромъ искали люди, заключавшіе въ шпагѣ жизнь и честь свою. Жаль только, что эти перысликомъ дороги для тѣхъ, кому именно они нужны. Бѣд-ные гусі! Вотъ вамъ еще ударъ стальнымъ не-роломъ прямо въ благородное сердце.

Печатать позволется. С. Петербургъ, марта 7 для, 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Фрейтаканъ. Въ тинографіи А. Бородина и Кома.

Есплатите одоленіе, китайте! Шкелкирь. (Циклескин.)

29.

Выходить три раза в недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына голову изданію, состоящемъ изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

11-Е МАРТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 года.

ПУТЕВЫЯ ЗАПИСКИ
И
ВПЕЧАТЕЛЬНЫЯ.

22-го июня, 1840 г.

Австрийскіе длижанцы. — Трицкъ. — Цирслак долина. — Ив-
спруль. — Соровнацкіе царство. — Говицкі Максимилія I. — Бл-
гельевы. — Колыса. — Палатникъ Андрю Говей. — Догра от
Ивспруку до Вероны. — Тетрадь.

Отъ самого Мюнхена до Зеефельда проди-
ной дождь не переставалъ ни на мивуту.
Воздухъ быцъ сыръ и холоденъ, густой ту-
манъ покрывалъ вершаны горъ, съ которыхъ
маленькійручейки, превратившіеся въ бурные
потоки, низвергались великолыними водоа-
дами и мы, закутанные въ пласти, склѣдь молча
въ безпокойномъ австрийскомъ длижансь,
медленно повингавшемся впередь. Кому слу-
чалось путешествовать по Австриръ въ так
называющихъ *Schnellwagen* и комъ евестокамъ
судьба дала 3-е или 4-е мѣсто, тотъ поймѣть,
каково быю мое положеніе. Шестнадцать
съ полувною миль (115 нашихъ верстъ)
прохалъ я, сидя на узенькой лавочкѣ, не

имя возможностіи ни прислониться, ни про-
тутъ ногъ. Къ счастію, одинъ изъ путеше-
ственниковъ остался въ Зеефельдъ и я занялъ
его мѣсто въ переднемъ кабріолетѣ, рядомъ
съ кондукторомъ.—Блаженство, которымъ я
насладился, пересвѣвъ въ кабріолетѣ, не мо-
жетъ быть выражено ни на одномъ діалектѣ.
Никогда роскошныя Гамбсовскія кресла не
были для меня такъ мягкія и покойны, хотѣ,
сказать мимоходомъ, почтенный сосѣдъ мой,
надѣленный довольно упитаннымъ тулови-
щемъ, безпрестанно толкалъ меня подъ бокъ
и каждую-секунду угощалъ дымомъ отрати-
тельнаго канавестера. Но толчки кондуктора
и его табакъ, отъ которого могло бы сд-
латься дурно самому отчаянному крильци-
ку, был пично въ сравненіи съ мученіемъ
сдѣть внутри дилиханса, п и я, съ наслажде-
ніемъ прижавшись въ уголь, заботился толь-
ко о томъ, чтобъ протянуть какъ можно бо-
льѣе ноги, который наврѣно бы окостѣнѣл,
если бъ я еще нѣ сколько часовъ остался въ
длижансь.

Отъ Зеефельда дорога начинаетъ спускать-
ся постепенно; горы мало-по-малу расхо-
дятся въ право и въ лѣво и скоро очарова-

тельная Цирльская долина, орошаемая Ин-
номъ, открывается взору. Мѣсто это одно
изъ самыхъ живописныхъ, которые мнѣ
случалось видѣть. Долина показалась мнѣ
еще прекраснѣе, когда солнце, проръзавъ
съяръ тячи, осыпало ее золотымъ дож-
демъ свопхъ лучей. Перемывшій въ Цир-
љ юлахадей, пустились мы по лѣному бере-
гу Инна къ Инспруку, мимо высокаго уте-
са, называемого *Martinswand* (стююю Маг-
тина) и замѣчательнаго тѣмъ, что Макси-
милпіанъ I едиа не погнѣбъ въ одной изъ
его пещеръ, куда былъ увлечѣнъ ликою ко-
зою, за которую гнался на охотѣ. Намъ по-
казали крестъ, поставленный на томъ самомъ
мѣсть, гдѣ императоръ рисковалъ умереть
съ голода и откуда его спасъ одинъ тироль-
скій стрѣлокъ, карабкаясь по голому утесу
съ помощью желѣзныхъ рукавцій съ остры-
ми коттами. Императоръ, избѣгнувъ немину-
мой смерти, не забылъ своецо избавителя-
онъ возвелъ его въ дворянское достоинство
и далъ ему помѣсть близь Инспрука, гдѣ
еще и понынѣ живутъ его потомки. Цирль-
ская долина играла важную роль въ эпоху
последняго возстания Тироля, въ 1804 году.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ВСТРЬЧА ДАХУХъ АРТИСТОВЪ.

Лордъ Эксвейсей жилъ въ Лондонѣ весьма от-
крыто. Это было въ 1788 г. Въ домъ лорда собра-
лось множество поѣщителей. Онъ вдругъ предло-
жили свои гостямъ вытти на нѣ сколько време-
ни въ соѣднія комнаты, расположенные вокругъ
большой залы, и, упрощвъ ихъ сохранять глубо-
чайнее бзаимолье, приказалъ въ то же премя запе-
реть всѣ двери, комрѣ главнаго входа.

Вс Korъ въ залу вошелъ человѣкъ, который, каза-
сь, былъ изумленъ, нашедши ее пустою и едва
освѣщеннюю. Незнакомецъ, полагая, что онъ явил-

сл аспшкомъ рано, заложилъ руки на спину и на-
лаъ прохаживаться не залѣ. Не прошло четвер-
ти часа, какъ лысая еще кто-то и былъ удивленъ
не менѣе первою, не нашедъ многолюднаго со-
бранія. Оба они молча поклонились другъ другу и
разошлись по разнымъ концамъ залы. Наконецъ,
одинъ изъ нихъ сыѣ за фортепіяно и пачалъ
прелюдировать съ небрежностью, во въ полныхъ,
истыхъ звукахъ, -выражавшихъ твердую само-
угренность въ искусѣ. Прохаживавшийся не-
накомецъ остановился и пачалъ внимательно его
слушать. Насупротивъ играшаго столо другое
фортепіяно; незнакомецъ салится за него и, увлек-
шалъs только-что слышаннымъ мотивомъ, вдругъ
уловлялъ музикальную идею этого мотива, у-
своиваетъ ее себѣ, совершенно покорлетъ, разви-

ваетъ ее, создаетъ идѣи новыя и выходитъ нако-
пецъ трумную, бурную тему, пачинающуюся пер-
вымъ, основнымъ мотивомъ и оканчивающіюся
господствующею фугюю. Послѣ этого, начинаетъ
другой, какъ-бы въ отвѣтъ первому, и успѣнаетъ
снова возбатитіться къ основной илетъ; между
тѣмъ его соперникъ создаетъ новую, легкую и
чрезвычайно пріпятную тему, совершенно противо-
положную первой. Оба стали импровизировать,
строго придерживались характера темы; и вдругъ
свѣтывали объ темы, то одинъ послѣ другаго, то
оба разомъ, паріруха ихъ по всѣмъ темамъ; изъ
этого выходило allegro, самое запутанное, самое
неданное. Они перебрасывались смѣлыми и
бестлѣшими импровизаціями, какъ жемчугомъ и
алізами. Накопецъ наступилъ финальъ чудный,

114

На мировых валютах и телесных центрах вы разыгрывались тогда кровая сцена и телесначаль французовъ и баварцевъ пали на них жертвою народной мести, возставшей за свою независимость. Здѣсь каждый шагъ ознавался каким-нибудь подвигомъ, и многіе изъ тѣхъ, которые были дѣствователями въ этой народной драмѣ, — еще живы; но въ ныѣ этохъ людей: они ничѣмъ не отличаются отъ толпы и подобно другимъ согражданамъ, занимались земельнымъ, скотоводствомъ и охотою. Почтальонъ нашъ, съюд, но еще довольно бодрый, помышталъ на подножкахъ кабролета. Онъ разказывалъ мы, съ камѣмъ единодушіемъ жители Цирльской делии устремились ва защиту своихъ горţ, и какъ онъ, не имъ никакого другого органія, кромѣ охотничьихъ винтовокъ, мужественно шли на встрѣчу баварцамъ и французамъ, предводительствующимъ исканскими генералами и имѣвшимъ значительную артилерию. «Вотъ здѣсь, въ этого мѣста, говорили мы, sixty thousand men, защавшались противъ 300 баварцевъ; здѣсь былъ убить генералъ, наничаловавшій французами; пуля удурила его въ грудь и въ оѣ, упаявъ съ ладыдъ въ рѣку, утонулъ въ ней. Здѣсь, за этимъ устечкомъ, стояли мы двое сюкъ, безъ пищі, поджимая баварцевъ инакомъ дождались ихъ.» Тонъ, какимъ были сказаны эти слова, не оставался никакого сомнѣнія о томъ, какъ аучать постигла этихъ баварцевъ, — отъ которыхъ тирольцы отъявляются гораздо съ большей ненавистью, нежелѣкъ о французѣ. Много еще кой-чего разказывалъ мы словохонный старикъ, давъ своимъ ломадамъ сыновъ свободу итти, какимъ было угодно; наконецъ я спросилъ его, случалось ли ему когда нибудь видѣть Андрел Гофера?

— Гофера! — сказалъ онъ, какъ же!.. а служьи подъ его командою, былъ у него погружкомъ и командовалъ авангардомъ подъ Оберег, гдѣ меня ранилъ въ ногу. Славный человѣкъ былъ Гоберъ; дай Богъ ему царство небесное, привлекающимъ онъ, снявъ шляну и поднявъ глаза къ небѣ.

— Остались ли у Гофера дѣти спирцъ съ нимъ.

— Сынъ его и теперь еще кин въ Вѣнъ, отвчалъ старикъ: —заслуги цтка достаivelyмъ его богатство, былъ у него погружкомъ и командовалъ авангардомъ подъ Оберег, гдѣ меня ранилъ въ ногу. Славный человѣкъ былъ Гоберъ; дай Богъ ему царство небесное, привлекающимъ онъ, снявъ шляну и поднявъ глаза къ небѣ.

— Остались ли у Гофера дѣти спирцъ съ нимъ.
— Бы Клеменъ!
— А вы Морцартъ — возразилъ другой, и они bis disserant de dire un autre à vous, en boulant. Myrtole Klemmen- und Vößlgang an Amedey Moraart, niekогда ni вы- und wuslen, und полюбили againrda�a�a no irgri.
Въ эту минуту въ бедри вдругъ расторвылись и оба артиста окрѣзными отбор- ньшшій, блестящій обществомъ Лондона, ко- торомъ ощуляло ихъ своими рукоплесканіями.

## РАЗНЫЕ РАЗНОСТИ

— Статистика. Вотъ сколько студентовъ обучаются въ германскихъ університетахъ: — 1371; въ Германскомъ — 1678; въ Мюнхенскомъ: — 1371; въ

Минутъ черезъ двадцать, карета наша оставалась на главной улицѣ Инспрука, предъ трактеромъ золотой солнца, откуда выбежала къ намъ на встрѣчу цѣлой толпы слугъ, предводительствующей главнымъ келер‐ лію, Менодамъ наши были сняты въ однѣ мунтии и всѣ мы отправились въ столо- ую, гдѣ за дѣлиннымъ стволомъ объявлено, что намъ пришлось догонять объдавшахъ и черезъ четверть часа все было кончено. Далижанскъ, которой должна былъ отвѣтъ насъ въ Вер‐ ну, отправился въ четыре часа и я, вмѣсто съ докторамъ П. и синьоромъ Г., авдума флерентиндамъ, хавшими съ мною отъ Мюнхена, пошелъ осматривать горѣцъ и всѣ доступамъносность. Инспрукъ, столица Тиро- лля, лежитъ перед сиденьемъ горѣ, возвышаясь отъ 7 до 8000 футовъ надъ поверхностью моря; въ ныңѣ около 1000 жителей; высъ от- личалъ обсѣдною чистотою, высокими домами въ итальянскомъ вкусѣ и самымъ очаровательнымъ мѣстопоженіемъ. Рыка Инспрука, протекающая въ самомъ горѣ, дѣ литъ его на двѣ половины, соединяющія прекраснымъ каменнымъ мостомъ. Здѣсь есть университетъ съ богатою библиотекой, лицей съ прекраснымъ натуральнымъ кабинетомъ и музеюмъ, въ которомъ собраны разные рѣдкости и древности Троля. Мы не имѣли времени осмотрѣть всего этого въ полнородности и носимости въ соборную кер- ковъ, звѣткнуть на знаменитый гробъ имприс- анера Максимиліана I-го и на памятникѣ Андрала Гофера. Феркрука эта, называемаe die Hofkirche, прекрасное, общиршее здание въ готѣческомъ вкусѣ. Посрединъ ея, какімъ самыми рѣшетками, возьмется гробница Максимиліана. Въ двадцатыхъ бронзовыхъ фиņгуřвъ первыхъ государей, привцевъ и привцескъ, прекра- сно отлетѣлъ, окружал ее, какъ будто соб- тельный, ея почетную стражу; но лучше крашеніе этого богатаго, истинно царское музею—двацать барельефовъ изъ бѣлкаго мармара, высоченѣныхъ искренной рукою А- леканвара Колинсы, творlichenаго валета. На нихъ изображена море- фуры, лица, рисунокъ — все изъ верхъ совершенства! На исполненіе этихъ барельефовъ, лождникъ посвятилъ двадцать лѣтъ: —уді- вительный терпіе, который теперь нѣтъ уже примирѣвъ. — Но Колинсы не успѣли книть своего созданія волны; онъ умеръ, сдаялъ двадцать барельефовъ, остальны

исполнилъ другимъ художникомъ и далеко уступающіе первымъ. Въ этой же самой церкви, на лѣво отъ входа, покоятся бранные остатки тролыска- го рего Гофера, перенесенные сюда изъ Майнга, гдѣ онъ былъ разстрѣлянъ по пове- льной вицокоромъ италійскаго. Памятникъ его могилой изображаетъ Гофера во всѣ ростъ, въ націовальномъ тирольскомъ костюмъ, съ непокрытною головою. Оъ принад- лежитъ къ слѣту прекрасныхъ памят- ковъ скулътурнаго искусства, и поражаетъ своеи величественною красотою. Фигурка Гофера поставлена на высокомъ четверготѣ- льной пъедесталь, на сторонѣ какого рого, въ марморныхъ барельефахъ, изображены по- движіи тролыскаго рего. Мы взглянули лькькомъ на серебранную капеллу, который двери были отворены за нѣколько крепкировъ и посвящены на пошту, гдѣ со- брались уже всѣ путешественники. Четыре восточные кареты стали совершать гото- выя къ отъ-вѣзды; мы заняли свои мѣста и черезъ пять минут покатились по дорогѣ къ Италии.

За Инспрукомъ природа начавшіе дѣ ать чай- дать Горы, покрытые миртовыми и кашт- новыми лѣсами, громоздятся отдача на гро- гу, представляя самыя величественныя и разнообразныя картины. Дорога часто вѣет- ся по окраянію глубокихъ пропастьей: на днѣ ихъ пушьетъ бурные потоки и вы, поды- малѣлъ безпечнѣально всѣ вы и выше, до- ложає наконецъ вершы Бреннера, ко- торой отълѣатъ Съврыннымъ Тролъ отъ Юк- наго и какъ царственный исполніе, возвы- снано къ всѣсю семью окружющаючихъ его горъ, одѣвъ главу въ ледяной вънѣцк.

Ночь совершено съ Бреннеря, когда мы на- часили сказывался съ Бреннера, и мы на- начали сказываться съ гнѣткомъ, и мы лиши- ныся возможности насладиться вѣдомъ на прекрасномъ его окрѣстности; всѣ предметы лились въ одну цѣюную массу; глубокая ти- шина, прерываемая только топотомъ лоша- ной, и зауныывая звуками перваго тягома, царствовала вокругъ насъ и мы всѣ, уто- мленные труднымъ путемъ на горамъ, срок предалась слакой дремотѣ.

Солнце только что начинало подыматься изъ-за горъ, когда длижанѣанъ нашъ остано- вѣлся у Бюценскаго поштаваго дома; не- ремѣшнили тутъ лошадей и продолжали путь до Триллана, куда пріхали до чита въ шестомъ верха. Ничего не можетъ быть вос- хитительные страны, лежащій между этими людьми городами: природа россиянъ изъ щелей рукою всѣ дары свои, и дала ей не

Лейцифскомъ — 935; въ Тюбленгенкомъ — 739; въ Гетленскомъ — 704; въ Халъ — 682; въ Бестрас- комъ — 631; въ Хайделберскому — 614; въ Бо- нъ — 594; въ Гасенгъ — 407; въ Кенинсбергъ — 396; въ Вюрбургъ — 343; въ Дранленгъ — 311; въ Фи- бургъ — 301, въ Марбургъ — 285. Всего — 9985 чело- мъ. — Въ ныңъ я посѣдилъ его поштавѣся образован- ности нѣщѣнъ.

НАНКЕ. Женщина лѣтъ 75-ти, только это ободѣвшая, недавно вялѣалась въ областное правленіе, чтобъ уназатъ, не смілчать ли правительство, изъ уваженія къ ея лѣтамъ, закона, ко- торой вдома дозволется вступать въ третій бракъ не раньше, какъ спустя 309 дейцъ на смертѣ втораго мужа. Ей отвѣчали, что законъ не дѣ лавъ исключеннымъ и въдѣлнѣмой вдома, съ пори- зомъ къ замужеству, горестою ушла изъ присут- ственнаго мѣста, покрытная несравнѣдѣствѣ а- коновѣ.

Онъ родился въ 1779 году и въ течении 200 розомановъ и 30 засѣятельныхъ писей. Онъ изъвѣстѣлъ былъ въ Германіи также подъ предовѣнниками — Делларова, Герміона Валюна и сочинителя «Черногор- саръ», народного рома, имѣвшаго въ своемъ ведома- стельный успѣхъ. Онъ часто вдомъ въ разныя книгопродавческія спекуляціи, писалъ за закау- ютъ «Покранные кніжки» — «Краткая географи- ція»; «Путешествія и прогулки» и даже «Кконо- мическая сочиненія» — ‘хота объ этихъ вещахъ не имѣлъ никакого понятій; но для денегъ — та- лантъ его дѣ лалъ гибкимъ, какімъ тростникъ. Сконецъ жизни, когда его коммераторскій слы- си излилъ, онъ взбудалъ подъявляться на водѣніе, —'— на скутаe отказывалъ гратъ его произведѣніе; авторъ уже выписался изъ ума, и создалъ вели- чайшую нейлость.

ГТАМЪУРГЪ. Здѣшній театр ожидалъ спорѣ отъ двухъ новыхъ произведе- ній, Гагадігей Гофера «Каноа» и оперы Лори-

115

что может только приkehатъ возбужденіе
человѣка. Высокія горы, очаровательныі
долны, богатая растительность, здоровый
клямъ, чудесная вода и прекрасное вино
— скопка, которыми обладаетъ Юхн-
ый Тирир. Прибавь къ этому еще большее
довольство жителей, привязанность ихъ къ
грубѣмъ правамъ своимъ, оставляемый
имъ Азвѣрти, муарды законы, управляющіе
мины, и мы поймămъ то необвиняемое муже-
ство и единодушіе, съ какимъ творцы воз-
домъ на защите своей независимости про-
ти- сонденţiныхъ силъ Баваріи и Франціи.

Тридцатъ, гдѣ мы должны были остано-
яться часова на патъ, лежитъ въ дочинъ,
окруженной высокими горами, покрытыми
густыми лѣсомъ; быстрая Эчъ (Адъж), про-
тека у самыхъ стычѣй города, стремится къ
душѣстнымъ лугамъ Итальіи. По берегамъ рѣки
туталянса виноградные сады. Деревни, возь-
маясь уступамиْ на одной hand другого, къ
будь-какъ пропадала къ утечѣи и къ какимъ ми-
нх юхдете, что онъ оторутся и уладитеъ въ
бездны. Въ Тридцатѣй около 12,000 жителей.
Городъ довольно чисты и имѣть много кра-
сивыхъ церквей и зданий. Церковь Santa Ma-
tia magistri, гдѣ были заслѣданій знаменитаго
Тридцатскаго собора въ концѣ XVI столѣ-
тия, почти совершенно разрушена. Немецкій
языкъ измѣнѣлъ здѣе совершенѣю; его
замѣняютъ сладостные звуки патіанскаго
нагрѣчія; вы все не въ Итальіи, но не говор-
титъ вамъ, что вы не далеко отъ нея и пъ
Тридцатіи есть предварѣе, чрезъ которого вы
должны уступить въ страну позній, музыки и
искусства.

Но вотъ уже пять-ше сутѣчъ, рокожъ ков-
дуктора прозвучавшаго свое прощальное solo и я
должѣнъ бросить перо. — Прощайте до Вароны!

Н. МУНДТЪ.

ЖУРАЛЛИСТКА.

Нѣсколько словъ о двухъ статьяхъ
гг. ПОЛЕВАГО и ПОГОДИНА
О НЕТРЪ ВЕЛИКОМУМъ.

Позвольте ми, занимающемуся постоянно
исторію нашего безсмертного Монарха, со-
дѣяннымъ мыслью, на который павели менъ
два новыя статьи гг. Полевага и Погодина
О Петрѣ Великомъ.

Я не состоялъ ни въ какихъ отношеніяхъ гг.
русскій литераторами, и именно: не съ гг.
Погодинъ ныне съ гг. Полевымъ; это, кalemъ,
жолою ручьясъ за безпраств�іе его

(*) Доставлено из редакція "Отечественныхъ
Записокъ."

га "Казанова". Хорошо, если все это будетъ небо-
а, а то и арама и музька въ Германіи ужасно си-
вляются на новой пісѣе растленія французства.

ФЛОРЕНЦЕВА. Діома прислалъ въ Парижъ но-
вую комедію, которую кончилъ въ Флоренціи.
Она назвалась "Свадианіе". Несколько былъ нѣкото-
рыя незначительныя измѣнѣнія, и потому коми-
тія не согласовалась въ народнѣй розеній розы,
съданное самимъ Діома. Главная роль была им
назначена — г-цъ Марсъ. Знаменитая акtrиса тот-
часъ отпирая къ немъ впѣсъ, и въ россійско-и неиз-
мѣннымъ своемъ нового растопорѣнія. Аторъ же-
галъ этого, какъ неANTAь бодѣ: я дірикція фран-
цзейской комедіи настоящій на своей модалью и
со сцена, несмотря на погрѣбальные вѣки.

ЛОНДОНъ. Вѣнченосна фамилия Англии замъ-

отъявля объ ихъ статьяхъ. Я долженъ
сознаться, что не могу хадокорно судить
о Петрѣ Великомъ, какъ потомъ Одора
Алексіевича Головина, выше всѣхъ мѣръ
освященного его милосты. Никогда без-
съезде не могъ я читать письма къ нему Пе-
тера, утвѣшавшаго его въ смертіе матери:

«Сышь, что вы зьо печальны о смертѣ
«материнной. Для Бога, изъводите, разсумите,
«понеже она человѣкъ была старой и всѣма
«давно большой.» Для сильной горести его-
преда нужно было утвѣреніе велики, не
такъ величественѣе ихъ строкъ величайшаго
изъ нашіхъ монарховъ. Прошло болѣе
го-парламента лѣтъ, и, слабая отрасль знамен-
тнаго любимица Петра, прополває слезы бла-
годарности, умиленія и гордости передъ стро-
ками, начертаннымъ рукою самодержца. Эта
строки заставили меня нервно занятаясь
исторію какого-либо русскаго монарха и отысқивать въ
ней источника, поясняющие особенность
внѣнкъ и доврѣе Петра къ моему предѣю.

Но какъ ни легко благопрѣйшіе мое къ па-
мати Петра, чувствую свѣльные вои мыс-
вѣсъ чувствъ ростовѣныхъ. Во-то мое ми-
нѣе о Федорѣ Алексіевичѣ Головинѣ. Ничто
не равнопрѣшеніе его къ престолу,
у-тъ его быъ свѣтлѣ и сердце горячо;
но я не почитаю его великимъ государствен-
нымъ межцѣмъ: миръ его съ Китаемъ не ест
дажъ велико. Вы спросите меня, чѣмъ за
самолѣи онъ милости Великого Петра, ко-
торый въроъ не сдѣлалъ беднѣогнѣйого —
канцеролемъ, амплармомъ и эйемтармалемъ.
Во-такъ вы, что я еще ничего не началъ,
чтобы могло опрөугергнуть утвержденіе Ле-
фота, что Головинъ спрашалъ Петра отъ съгрѣ-
цѣвъ, во время перваго ихъ бунта.

Но обратимся къ нашимъ статьямъ.

Новый годъ подарили намъ двѣ новыя
съ двѣхъ новыя хоровъ хораловъ. — Какихъ ги-
гантскими тагами вдвѣає русская лите-
ратура! — восклицає Европа, съласяла
за нашимъ умственнымъ двѣнчевіемъ. Рус-
скій Вѣстникъ, про который изъвѣщали ла-
же въ которыхъ загранчихъ лацѣвъ, (въ тѣхъ
самыхъ именно, гдъ съ особенной
посвященіемъ и не событіе чистыя, нежмѣш-
кія) языкомъ обычно ноблилъми отъ вы-
дохъ полемическихъ статей г. Рѣха протитъ
Кенгіва), привесіли намъ статью г. Полевага.
— Москвичинъ — статью г. Погодина. Два эти
журналистки, краскіе и какимъ иначе націо-
нальными пменіями, не могли выбрать пред-
метъ, более согласнаго съ ихъ знавнѣемъ,
какъ Петра, не могли начать своего попри-
чаще, какъ съ того, который все началъ.
Съ Петра Полевага названъ: Европа, Россиі
и Петъ Великіи. Большой нуженъ умъ,
тѣбѣ развить столъ громадной слѣдочѣ на
нѣсколькихъ крошечныхъ страничахъ! Что
можно сказать въ нихъ о Европѣ и Россіи,

когда одинъ Петръ могъ бы занять несколь-
ко терпѣй, чѣлѣй гдѣ, не въ дѣвахъ, а сотѣи журналистъ и литераторовъ. Читанъ статью г. Полевага, и не пропускалъ безз
вывѣнія стρокъ, взвѣрія какого-лакое слово,
но ничего не нашелъ, имѣющимъ хотъ нѣко-
торой отношенікъ къ Петру. Что-же это зна-
чить? Вы ужѣ па предсѣдельей странцѣ,
и ни разъ не вѣрчѣали даже именпѣ Петра.
«Нѣтъ имени ему» но нѣтъ и помимо онъ
емъ. Наконецъ, въ самомъ низу странціи,
является има Петра:

«Явился Петръ Великій. И съ 1689 года, въ
атрицутѣ «свѣтлѣ»ш, совершилъ онъ своє вели-
кие призываніе. Какъ совершилъ онъ also —
дато-пленъ передъ вами. — Совершалъ ли онъ его?
— «Скакемъ сѣмь, передъ именъ Запада, передъ
ишенцемъ всего міра; совершеннъ!»

Что за фраза!

За этъмъ несколько строкъ чѣлѣйъ, нечіе
го незначающіхъ, въ винѣ пма Полеваго, пня
достойнаго, не пимо не утвѣшавшаго разоча-
рованнаго читателя. Что это такое? Какъ
назначитъ его статью? Не надою и словъ. — «Го-
спада! кричить парилкичъ chevalier d'indu-
strie: вотъ eine еднинственное жаркарство, вотъ во-
лѣннѣй парилокъ, который не скольто кале-
пель дѣлаютъ злагло — добрымъ, стараго —
молодымъ, скучнаго — веселымъ; — купи-
ке, купите, Messieurs и Mesdames!» Вы
покупаете унызрѣмъ съ ноготокъ, — платите,
10 цѣлковыхъ, и находите въ возьмѣрѣ води-
цы съ оранжевымъ цѣтвомъ, или калѣю
— клаштѣ въ табачный ставротомъ, или калѣю
— небудь другую кидкость! Общайтесь! Богъ
назнає что, а не даетъ ничего; c'est un
tour de foy-passe, comme un autre; и не
лютериату ли эта, какъ другая? Вотъ во-
просъ.

Г. Полевой общаетъ Петра, — начналѣе
за輕ѣе квасубы, и о Петрѣ едва ти слова,
объвѣсѣ Европы, — говорятъ о количѣ-
те человѣства, объ Азіи. Послѣ съ надою
бы не начинать всякую книгу съ избѣ,
для удобнѣшаго понятія ничего непони-
мающагося. Но что-же говоритъ г. Полеваги
объ Азіи? Онъ описываетъ ея гранцы, — да,
да, гранцы, не зная, изъ какой географіи.
Въ короткой этой статьи съ дѣлій назва-
ніемъ, легіонъ другихъ статейекъ, какъ: то
дравѣя история, среднѣе история, Россиі;
Россія въ 1689 г. и пр. п. — Что за заоъысъ.

Но авторъ «Исторій Русскаго государства» вр-
вѣрно касаетъ что-вѣдѣ бдлѣе, хотѣ и хѣ въ
нѣсколькихъ строкахъ, объ Россіи. Посmo-
титъ... Гранцы, опять гранцы! Россія! Неподумайте, что я вымышляю; вотъ слово
свою въ слово:

Межу Каратскими и Уральскими Горами, мен-
ку Давказомъ, Чернымъ и Касинскими Морами
и Севернымъ Океаномъ, проложилъ въ Европу
обширяя площадь земель, едва взволюнованнатор-
гами, заключаясь въ себѣ всѣ климаты, отъ холод-
наго до жаркаго.

ВШТУГТАРЬ. — Невы фокусу-покусъ для лите-
ратуристковъ, литературныхъ авторовъ, и
мнѣннянокъ! — Нѣкакъ г-жа Луиза Фопъ С. изда-
лена въ Штуттагрѣ брамы, составленный изъ
отрѣвкѣвъ, выкрыденныхъ изъ папечат-
ныхъ сочиненій изъ выштабныхъ авторовъ. То
такъ искусно расположена свои отрѣвки, и перен-
елей съ наконьою собственнѣй обозрѣнія, — то
романъ, превосходный въ частностяхъ, под-
лужнъ и общій интересъ. Невеликие сотрудничав-
ки е въ еочиненіи этого романа была: Беттиса,
Руссо, Евлине, Клюштокъ, Мета, Гете, Полане-
фтъ, Жан-Поль Рихтеръ, Абеляръ, Эней Сивлинъ,
Каролана Пихтеръ, Бульверъ, Шилдеръ, Поль-де-
Кокъ, «Коря» Занда, Гердэръ, Коробѣ, Мар-
бахъ, и другіе. Она успѣла сѣе чужой соб-
ственности — отъ какаго автора не большѣ одно-
го листа печаталіго! — Того и гляд, найдетъ
подацкагеілері: хорошіе приприе заразительны.

вляла конценты, въ которыхъ принимали участки
оди только чѣлѣи королевскаго дома.
ШТУГТАРЬ. — Невы фокусу-покусъ для лите-
ратуристковъ, литературныхъ авторовъ, и
мнѣннянокъ! — Нѣкакъ г-жа Луиза Фопъ С. изда-
лена въ Штуттагрѣ брамы, составленный изъ
отрѣвкѣвъ, выкрыденныхъ изъ папечат-
ныхъ сочиненій изъ выштабныхъ авторовъ. То
такъ искусно расположена свои отрѣвки, и перен-
елей съ наконьою собственнѣй обозрѣнія, — то
романъ, превосходный въ частностяхъ, под-
лужнъ и общій интересъ. Невеликие сотрудничав-
ки е въ еочиненіи этого романа была: Беттиса,
Руссо, Евлине, Клюштокъ, Мета, Гете, Полане-
фтъ, Жан-Поль Рихтеръ, Абеляръ, Эней Сивлинъ,
Каролана Пихтеръ, Бульверъ, Шилдеръ, Поль-де-
Кокъ, «Коря» Занда, Гердэръ, Коробѣ, Мар-
бахъ, и другіе. Она успѣла сѣе чужой соб-
ственности — отъ какаго автора не большѣ одно-
го листа печаталіго! — Того и гляд, найдетъ
подацкагеілері: хорошіе приприе заразительны.

["116", "Чинъмъ не отчленяє розраховатій полоса землі, крімі розраховатій полосам, відразлівлені місто кочеварів, шедільных из'їз дізь в Еропу. Къ съверзі примкнули къ ней Скадынскій уютостовір; верхній країн заслужили тацкими єропейскіх автономій, но въ южных предлажах ед. профилізації в'їз дізь кінчій колонія Моры эпиканскій; къ западу ед. свідуса тяжелій запас землєй-ічных славянских народа. Море къ ней заплавілося безібоченную долину; космос доволюнныхъ животныхъ и остакомъ морскихъ раковин находятся в'їзбіхъ нѣ земли по срединѣ ед.; къ югу видны на ней неземнѣній єще тори кораловіос.", "Это могло казаться весьма важнымъ для автора, могло бы быть недавнимъ пріюбленіемъ; но какъ иначе можетъ это представлять для людей, которые учились систематически и не забыли, чемъ учились въ нисшемъ классѣ первоначальныя ученица. Г. Полевой объ томъ не заботится и сажается читателя на скамью школы; слушайтесь, волею или неволею, границы Азіи и России, имева тапкисныхъ князей, исторію среднихъ рѣковъ, и въ ней же – один имена. Да и можетъ ли бы� неяче? можно ли на 30 странственныхъ возрожденияхъ суждено-тѣвъ на солнѣцѣ основать огромное здание. Не должно ли оно рушиться?", "Но вотъ оно оснобное, – особенности России. «Эта пространная полоса землі, говорится Полевой, отчленяется отъ другихъ только громадно проскальщиковъ ее рѣками.» Какъ, неужели только этимъ?", "Столаевъ. Г. Полеваго имѣтъ и философійскій отвѣтъ. Исторія, по своему мінѣнію, естественно борьба духа съ вещественностью; Еропы съ Азіей и vice versa. Всякаго бывшаго какого-либо учwyкъ этимъ не уврызъ. Походы Персовъ въ Грецію, Гераковъ и Римлянъ въ Азію занимаются весьма малое пространство древней исторія. Въ Греціи – войны республикъ между собою; въ Италии, – войны Римлянъ съ послѣдними народами, – вотъ древняя исторія, а не проходящія столкновеній европейцевъ съ азіатскими. Если исторія борьба, то не противожныхъ, а скорѣе близкихъ и сродныхъ на-чалъ. Въ средней исторіи, крестовыі походы играють важную роль; но ученикъ, вы-учившій только ихъ, не можетъ навыкъ навыкъ навыкъ. И не сливаетъ облѣз.", "— Что такое драма? спросилъ я и надежды на экзаменъ въ одной изъ провинціальныіхъ школъ.", "— Борьба человѣка съ собою. Сприняемъ, что такое исторія? По Минему – борьба за независимость; по Половелю – борьба духа съ вещественностью; а по одному изъ моихъ знакомцевъ, исторія – есть борьба человѣческихъ страстей.", "Кому датъ ядрою спора, или каеудру исторія?", "Но если г. Полевой не показалъ себя въ своей статьѣ историкомъ-философомъ, то не имѣтъ ли она хотѣ литературный значенія? Вотъ вамъ образцъ гры его exposure. На стр. 126 говорить объ: «страи Китая пала, какъ бы океанъ высокъ под-колесами пароходовъ». Сравненіе это снабдено въ томъ только отношение, что со-обнѣшняю съ Китаемъ столько же увеличился и прочлились, сколько море-океанъ было.", "Въ Полевой имѣлъ въ виду противополное: не нѣмъ стана материальная и пренепои не-вещественные пали: такое положеніе стоянѣе же в'їрно, какъ сравнѣній. Кто заисновалъ ногу на пароходъ, тотъ не покусился бы на такую шириру!", "Творецъ «Иголкина» и пьесы: «Русскій", "человѣкъ добро понимать» и многихъ воделюнъ, замѣтавшіхъ вмѣсто своихъ отношійъ, лучше бы, какъ, оставался при понадобныхъ колежетахъ, если чѣsto богаты, оставался при понадобныхъ князей. Отеческій року театралія року року року року року року", "Обратимъ къ статьѣ г-на Голодина. Онъ не называлъ просто: «Петръ Великий», съ него начнѣлъ имъ оканчиваетъ, и во все време говорить объ ондомъ Петра, а не повторяетъ, какъ г. Полевой, краткихъ географій и учебныхъ книгъ и именъ исторіи. Достойный профессор Московскаго Университета говорить, что онъ, подобно итальянскій профессорамъ, занимавшися одній Дантомъ, занался бѣмъ месленчъ чѣнніемъ лекцій о Петра. Объясняетъ ли онъ Петра такъ удовлетворительно, какъ Итальянцы Данта? Не рѣшъ вопроса, и не heo ro scilicet utinamurum, et a hominum, et hominis, et hominis, et

["219", "лььбъкъ молодой женщины особенную благо-\nлючнотно.", "У дверей дома она хотѣла раскликаться со\nмюю, но я предложил ей еще одну просьбу. «Ой, нѣтъ...» сказала она съ своей обнековнен-\nною ульбкой: «на этотъ разъ, нѣтъ..., вы не войдете со мюю. Мужа моего нѣтъ дома; мы посетили, при-\nчно ли мы привнять васъ?»", "Послѣ этихъ словъ она ушла и, какъ во-\nдостанъ, привела меня въ отчаянѣе. Сучста се-\nкунду, она подошла къ открытому окну, вы-\nходившему на улицу и, какъ бы оказался\nвсюю фразу, привабравла: «по я оставляю свою\nдверь не запертыю.»", "Воскиншеный, я стремлѣавъ бросился къ\nтой двери, но, вопрощая взорами хозяйку\nдома, прошепталъ: «и такъ я могу войти?»—\nБезъ снышнія, отвѣчала она такъ натураль-\nно, но все съ ульбкой: безъ снышнія, вы\nдвери отперты.»", "Я хотѣлъ подъявовать у ней руку, но она\nотнали ее и все съ ульбкой...", "Разговаривая съ миюю хозяйкою дома,\nи нимъъ время разсмотрѣть материну, замен-\nпрочую, не представившую ничего нечутча-\nчелѣнаго, крому одного воинского трофея\nгудъ симметрически сположены были полно\nгродженіе хозяи, равырыи, мечи, нагруд-\nникъи, фехтовальные перакатки и пистолеты\nвъсъю возможныхъ перекровъ и формъ. Зо-\nхайзъ, видя, что взори мы обрещены въ эту\nсторону, сиросила навно: «этъот арселан-\nдъ я думляется!» — Ой! мой мужъ страстный\nфехтовальщикъ. Записаншись въ мирное со-\nсловѣе мануфактуристовъ, онъ ни за что не\nнеетъ разстаться съ своимъ любимой ис-\nкусствомъ, къ которому привыкъ на полѣе\nбрани. » Въ это время посвящались разда-\nчительныхъ звукъ к омъ к омъ кортерца и подала\nимъ корзину съ вивомъ и пирогами, приг-\nговѣренную заранѣе. Кортежъ пошелъ всѣмъ\nдогорою, но одна женщина остановилась\nи попросила у моей гостепріймной землячка\nшеянную косынку. Хозяйка точчасъ отдала\nей косынку, смѣясь отъ всего середа, а по-\nлучившая подарокъ, напивая, поплелась за\nдругимъ.", "— Знаете-ли, прекрасная моя соотечеств-\nница, я бы дорогого далъ, чтобъ быть на мо-\nщею этой женщины?", "— Почему?", "— Чтобы получить отъ васъ такой же по-\nдарокъ.", "— Что же вамъ угодно?", "— Букетъ, что подъ васъ...", "— Ужъ, что подъ васъ... Я должна лежать здесь до тѣхъ поръ, пока не кочнчалъ праздничкъ до цвѣта.", "— Ну, такъ ленточку, которая отдѣльлась\nотъ самого чепра... — Извольте...", "И снова ульбка пробѣжала по ей розовымъ\nфламкумъ.", "— На этотъ разъ, сказалъ я самъ себѣ:—\nэто что нибудь да значитъ. Я собирался вы-\nрезать ей мою признательность въ самыхъ\nпленныхъ фразахъ, какъ вдругъ она искри-\nчала: — Мой мужъ!!!\nЯ поспѣшно сунуł дентъ въ боковой кара-\nманъ, отскочилъ на нѣвскоко шаговъ и со-\nбрасался уйти... Въ ту же минуту вошелъ\nмужчина, къ лѣтѣ соробка, плотный и здоровый,\nсъ лицемъ суровымъ и холоднымъ. Въ рукѣ\nей держалъ охотничку ружье... это былъ\nемъ мужъ!", "Примѣтъ ли я мое мочвященіе и умыслѣ,\nвили я не могъ скрыть отъ его ревнывныхъ газловъ\nмого сущеменіе; но отъ только положение ей\nстановилось затруднительнымъ.", "Я пристало смотрѣть на цемла охотника; но я прокаталъ britannische цемла поста-\nзнала меня рвшательно въ типку; самъ Ла-\nфатеръ не могъ бы ничего угадать, смотрѣ\nвоспеленые, деревянные мускулы его\nфизиологій. Я сдѣлалъ нѣвкоролю шаговъ къ\nдвери; а о/angetan den Anhänger der Riese!", "— Я не понимаю васъ, милостивый гос-\nдарь, отвѣчалъ я.", "— А, вы французъ, сказалъ я онъ ломан-\nнымъ язкомъ, какъ объяснялся по фран-\nцзиску. Вы не той дорогой выходите изъ\nмого дома.", "— Какъ такъ?", "— Вотъ откуда/но надо выйти и онъ паль-\nсцумъ указалъ мы на окно.", "Коротко и ясно... Что было дѣлать? Покор-\nтить безрекомплексно-изначало бы уничтож-\nнѣ, сопротивляться-еще ужне. Грозный су-\nпругъ держалъ въ рукъ охотниче ружье, а его\nршительный и холодный тонъ показалъ,\nчто онъ не замедлить имъ воспользов-\nаться, въ случае нужных.", "Однако я попыталъся какъ нибудь вывер-\nнутъся изъ бѣдъ.", "— Милостивый государь, сказалъ я ему:\nваші подозрѣнія не основательны.", "— Я васъ не понимаю.", "— Такъ люди честные въ сторону. Я вамъ го-\nворю, что вы можете выйти только чрезъ\nокно.", "Я взглянулъ мелькомъ на свою землячу,\nзабившуюся въ уголъ и замѣтилъ, что она,\nна прежнемъ, смотрѣя на меня съ усмѣш-\nкою. Въ какое гнѣздо и попался? Не прока-\nзы ли это мошенниковъ? Хорошенькая жен-\nщина заманавшася къ съебѣ тутешествен-\nникъ и переследаетъ въ хвъ съ рукъ на руки сво-\nему мужу, который привилѣдаетъ ихъ на ка-\nпилитурию, какій ему угодно... Я съ ужа-\nсъ всомнью пристань строительный английскихъ за-\nковонъ въ дѣлахъ, гдѣ послающі на супру-\nжескую честь и права мужей въ служацъ яв-\nной улицы двѣдаго волокиты. Но эта чета,\nповидимому, припадежлая къ лучшему кру-\nгу въ горюда, Притомъ и можно подозрѣ-\nвать, чтобы занимались такимъ преступ-\nнымъ промысломъ въ центра города, въ ко-\nторомъ счищается более трехъ тысячъ жил-\nлей на лицо, въ улицъ самой многолюдной,\nсреди бѣдная, когда окна открыты, а на\nтотурахъ беззестранно толкутся гулян-\nшіе? — Я совѣстъ потерялся. Однако сцѣль\nобязанностно сказать еще слова ава...", "— Но, милостивый государь!", "Англичанъ не отвѣчалъ, но рука его пист-\nрала замокшаго страшного гляда. Этотъ же-\nгосподка мѣьstho doreso bene, krasnochvystye.\nКакъ изволѣте видѣть, я не имѣлъ ни какихъ\nсредствъ къ соотношению; я бѣдны безору-\nжѣнъ и не такъ скилъ, какъ мой против-\nникъ; надлежало или выпрыгнуло въ окно, и\nпо подъствѣ груль противъ дула. Я вы-\nбываю изъ золъ меньше. Я по инстинкту\nвзглянулъ на окно. Оно возвѣшалось на\nолинъ метръ отъ полу; этотъ метръ более без-\nбокополъ меня, чѣмъ три метра высоты\nтого же окна съ наружной стороны, не по-\nпотому, чтобы я была смолитъ ногу не ру-\nпу, но потому, что мытьоось спрыгнуть\nподудѣнъ... Зачѣмъ смѣшалъ подарокъ, у против-\nного и безъ того болѣтъ горло отъ праздничнаго\nхозята.", "Началъ я сказывать, но рука его пист-\nрала замокшаго страшного гляда. Этотъ же-\nгосподка мѣьsho doreso bene, krasnochvystye.\nКакъ изволѣте видѣть, я не имѣлъ ни какихъ\nсредствъ къ соотношению; я бѣдны безору-\nжѣнъ и не такъ скилъ, какъ мой против-\nникъ; надлежало или выпрыгнуло въ окно, и\nпо подъствѣ груль противъ дула. Я вы-\nбываю изъ золъ меньше. Я по инстинкту\nвзглянулъ на окно. Оно возвѣшалось на\nолинъ метръ отъ полу; этотъ метръ более без-\nбокополъ меня, чѣмъ три метра высоты\nтого же окна съ наружной стороны, не по-\nпотому, чтобы я была смолитъ ногу не ру-\nпу, но потому, что мытьоось спрыгнуть\nподудѣнъ... Зачѣмъ смѣшалъ подарокъ, у против-\nного и безъ того болѣтъ горло отъ праздничнаго\nхозята.", "Врѣно англичанъ угадалъ мои мыслы:\nонъ шеннулъ что-то своей жень и па подста-\nваю, какъ онъ скуть, чтобы облегчѣлъ мой\nтрудъ. Я взглянулъ на нее: та же — вѣчнай,\nнеизмѣнная ульбка!... Это меня взбѣсилъ,\nа вспыгнулъ въ стулъ, мужъ подалъ мы-\nруку, чтобы поддержать меня.", "она всякой вечеръ тащитъ меня въ театры, а въ\nконцерты, на балах, гдѣ танцую ночу на пром-\nдетъ, чтобы вознаграждатъ потерянное время. И\nвы говорите, что платъ вамъ! Да знаете ли вы, су-\nдаръ моя, что вы привилѣены меня къ прописанъ,\nкъ совершенному разоренію! Жена молѣ была не\nприходила, одѣвалась просто; теперь она по-\nмѣшалась на насѣрахъ и молахъ; она готова не-\nжеротѣвать въмѣстъ, чтобы только имѣть ющій\nперъ, пласть, кружка, бриліялиты. Да это не\nвсе! мы сокопиетъ, биетъ такъ-же, какъ и\nмое мушство. Прежде я бывалъ сокопонѣ, видѣ\nмужей, говоривъ: «Эта женщина хорова,\nвласть только, что она коса!» И ястцы и волокни-\nтъ съ ней, а я походилъ нимо, не останавливалъся.\nТерпѣть они проходили нимо, не останавливались.\nОдадѣлаю мытьъ: потому, что я теперь мужъ одной изъ\nпрелеснѣнныхъ женщинъ въ Парижах... — Нѣтъ увѣръ васъ,\nчто я не получите ни копьки на за ваше лечебнѣ.\nНадо бы издать новый законъ, чтобы ни одна за-\nмужная женщина не имѣла права лечиться отъ\nстрабзма безъ разрѣшенія мужа. Этотъ законъ\nдолженъ отоситься и ко всякой другой опера-", "циі, которая можетъ произвести улучшения и\nавтій, способствовать спасательной недостойкіи.", "И не правъ ли быкъ Д'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г'Г

220

— Жаль, прибавься онъ, а те, бы я что не знаю этого не наперед! Стала я, что я въero пристасть снаружь юстьцу. Но мы съ прегной никого не ожидали: не так ли, душенька? — Она опять адски улыбнулась. О! Да уже еще насмехается, палачь! и скричалъ я, и, благо-словясь спрыгнуло! Я растянулся со всѣхъ ногъ среди руля. Народъ хохотать was во ггоро, мальчишки шищали мена за фалды. Странно было взглянуть на эти лида, пот-вы, безобразные, багроят отъ пыльги и, въ добавокъ, украшенныя странными вынваж-мись... Вы можете судить, какъ я былъ унис-кель на скопѣжнѣ! Одрометно побежалъ я къ своей гостиницѣ. Оглянувшись, я удвала англичанница; онъ неподвижно столѣлъ въ ог-на и хладнокровно смотрѣлъ мы всѣлѣ.

— Вы не ушшились ли? сказалъ онъ мызъ окна, когда я поднимался изъ грозил... теперь онъ кричалъ: послушайте! не надо ли цѣетъ: вы замараліся!

Не помню, какъ я выбѣжалъ изъ этой злополючной улицы; только къ угодѣ, на пово-ровомъ, мымъ припѣтъ въ голову поразмазывалы съмъ положеній. Послѣ такого прыжка оставалось избранить изъ двухъ одно— или рярѣшна на дузы съ этимъ человѣкомъ, или针вярѣнія оставалось городомъ. Если я станѣрѣрѣ, то, наверное, онъ меня убѣтъ; англичанъи превосходный стрѣлъкъ, а въ кромѣ карандашъ и кисти, начѣмъ я неумѣвъ бѣдѣть. Если мы посчастливѣтъся убѣтъ его, я останусь такимъ-мъ смѣшнымъ въ грозѣ его, какъ и прежде, когда прыгавъ въ онкѣ. Къ тому-же, прѣдالمся нацѣянить сенъ на шею непенріятную обуздъ англическое правосудіе не пользовалі убѣйцы— особенію потому, что мужъ застанъ меня надежды съ своимъ женѣю. И такъ, надо необходимо бѣ-жать.

Притомъ, что мымъ оставалось дѣлать въ Гельстонъ? Я нашлаъ какое-то салъ-то-морозалѣе въ окно—прекрасный дебель для жениха! Можетъ быть и для мой видѣлъ, какъ я удалился лицемъ въ грозѣ; а если не видѣлъ, такъ върно узнаю о моемъ уча-дніемъ волокитствѣ. Онъ върно кажутъ мымъ двери, иль запятъ воротночно прыгнули въ онкѣ. И такъ не для чего оставалось въ Гель-стонъ?

Въ передней гостиницѣ встрѣтилъ меня мальчикъ, говорившій, къ моему несчастю,

немого от франзиски... «Ай! ай!» кричалъ я, смотрѣть на меня сзадѣ, «какъ вы отда-лали фракъ: видно вы не привыкли пры-гать!» Прократійный мальчика, върно-то, не сводилъся моемъ несчастія... Чортъ его мы побралъ, и гостиницу, и весь городъ Гельстонъ вмѣстъ съ ними! «Въ Фальмутъ, въ Фальмутъ!» кричалъ я на тротуарѣ ши-перъ маленькаго купеческаго судна. «Госпо-да! сейчац снимались съ якожа!»

Я вѣлѣлъ несоль монъ моемоданъ на ко-рабѣ. Въ два часа мы привезли въ Фаль-мутъ, въ восемь часовъ — въ Плиумутъ, а че-ресъ три дни я былъ опять въ Парижѣ. Но я ужъ не поспѣлъ къ Findзанному сроку свиданія съ Целеселью. На другой день моего пріѣзда, я получилъ письмо изъ Гель-стона, только писанное другую коюю, чѣмъ прежнее. Вотъ его содержаніе:

«М. Г. Дядя вашъ възбѣшень и не хочетъ сливать облъ васъ; онъ даже отказался писать къ вамъ и я рѣшился писать вмѣстъ его. Въ его преданіи вашъ утверждѣ-тельнаго оттвѣта, васъ ожидали въ первыхъ чистыхъ мая, и мы расчитывали, чтобы принять васъ, а отопралъ въ охоту, чтобы припасті къ объязнѣв-нѣ. Ожидая васъ кварталъ цѣлой день, я пошілъ веревочъ освободиться въ гаванъ и тамъ изъ списка прѣжихъ узналъ, что вы прийомите ночью и отопралъ назадъ ут-рому. Этотъ неучтывый отъъздъ, безъ визитъ, безъ всякаго объясненія, показался ему облаз-ный, и онъ въ припадкъ граву отъ ру-къ своей племянницы, вывѣстъ съ ея бога-тымъ приданымъ, первому прикащку на-манъ мануфактуры, молодому человѣку, очень нумъно и образованному. Я счелъ объяснен-ію объяснить его эти обстоятельства, чтобы вы полныя настоящей союзі отненія къ вашему родственнику. Онъ неприима-рѣмъ, чтобы былъ причиной величайшій для его непріятностей: когда онъ шелъ по трутура, чтобы освободиться въ вапѣмъ прыгать, молодой человѣку, не слышкомъ ловкій, котораго я заставилъ выпрыгнуть изъ окна, отдавилъ ему ноги, и хозяинъ судна, у которого онъ срашавшівъ объ-васъ, пользясь строгими законами образни-

ствомъ: но племянкъ В. Кашміры, власть юще-бумбашъ искусствомъ, — онъ супругъ съюзъ насы-ство ровъ въ голѣ.— Ашикій прошілъ 5 миллионовъ, и nothing отралѣе себя, ибо онъ оставался только одинъ миллионъ, а онъ находя нижай несamelю достовѣрѣ жить еще для такой бездыханія.— На слуху Лукьяна екедеманъ выдаловалъ 20000 срѣм-ренникова.— Богатѣшій частное лицо въ Вѣн-бардѣ Сина: въ одной Вѣнъ ямъ прианалаженъ тридцать изъ самыхъ большей домовъ.— Въ Гер-маніи только два значительно богатые композито-ра, — Майеръ-Беръ и Менделеьсонъ-Барольды; онъ, конечно, въ сравнивѣніи съ вешенственными бочагами, бѣднями, но превосходя всѣхъ сво-хъ собратьцъ и материнства, и душевное бор-гатствомъ.— Богатѣйшимъ германскимъ стихо-твёртому сноточилъ Владыслава Пиркера, эпике, который мыѣть отъ своего мѣста (онъ архи-епископъ въ Эрла) помиллиюна гуленъего го-го-дохова... Но дозавѣрно. Срослѣе только еще: много ли изъ этихъ Крезовъ паслаждались истинными счастіемъ?

ГИЗДО АЛЛИГАТОРОВЪ. До сихъ поръ господствовало исключительное несмѣе, что крокоди-

ка, заставлялъ его самаго вырѣшенніе въ онк-но: онъ размѣшлѣ себя баланю.

«Честъ именю и пр. Гроссбѣя.»

Вы догадываетесь, что это письмо пришло къ отъ охотника ягъ, что оно и тисо, отъ друга моего яды и писано рукою его жены. Эти пу-тешествія въ окно очень запинтересованы меня. Я достаю кнігну, въ которой описанияю разм-ные народные праздники въ разныхъ мѣстахъ Англии и прочитаю тамъ довольно подробное описание праздника Furry-Danse. Между прочимъ подробностями, относямис-иса къ обычаямъ этого полудняльческаго празд-ника, я намѣшалъ следующее:

«Въ день этого праздника каждый измѣетъ право входить въ лобой домъ.» А! такъ вотъ почему дверь моей землячики оставалась для меня незапертою. Мы отворилъ ее празд-никъ!

«Каждый можетъ просить вещь, которая ему нравится и ему дарятъ ее.» Такъ вотъ почему мы дана лента! Мы подарылъ ее праздникъ!

«Но изъ дому незлѣзя выходить иначе, какъ выпрыгнувъ въ окно.» Ахъ, чертъ возьми! Вы слѣдя этотъ опасный моній еді-ственъ ради праздника, а мужъ, можетъ быть, иначе и не полазывалъ! Славно я меня одурачалъ не праздникъ! А! я между тѣмъ прогулялъ любовное свиданіе, хоро-шеньную невѣстъ и, поhy звонокъ этого пите-шествовать въ странъ, когда не знаешь правовъ и обычаявъ! Точчасъ тѣба ог-праздкунѣ.

БИБЛИОГРАФІЯ.

Разсаживْдые въ видимыхъ невесныхъ тълахъ. С. Пб. 1841.

Сомнительно, чтобы можно было на 60 странствамъ двѣнадцатыхъ дюли листа дать хо-та поверхностное понятіе о видимыхъ небес-ныхъ тѣлахъ, потому мы не предсказываемъ большую роль тому, что взумалъ бы по той книжкѣ учиться вAccountomia. Врочіе въ книгѣ есть нѣсколько двѣлыхъ исты, выбранныхъ изъ другихъ больше подробныхъ и точныхъ сочиненій объ этимъ предметы.

ропѣстали нападали, были отоб, и, по-тому, или ранили нѣ-сколькихъ алигараторовъ, но могла яILA наконецъ, а только до того разрадзалихъ, что наконецъ должны были совѣщать оставіе полѣ биты, чтобы только избавиться отъ неминувшего смертія.

УМНОЕ ЗАМЧАНИЕ КРЕСТЕЙНИИ. Одно-мнѣ крестьаную во Франзіи мною разсказали о похоронѣхъ Наполеона. Когда же онъ слышалъ, что тругольная шляпа императора жаритись въ библиотекѣ Иванидаго дома, онъ сказалъ: «Это галоу, а вбіодіюны по разгою приличнѣе было по плаванъ, что находились по лѣшней.

БАГОТВЕЛЬНЫЙ КОМПОЗИТОР. По послѣднямъ извѣстій изъ Болгары, Россиянъ из-жертвовавшіе шесты союгъ тысяч франковъ на ос-нѣдомъ богатырѣнія для бѣдныхъ и дархальныхъ му-лянковъ. Комрѣмъ этой багоѣтельной цѣлъ, онъ сдѣлалъ необligровенно щедрымъ и въ другихъ отненіяхъ: доктору, пользовавшемуся во время послѣдней болѣзни, онъ патіалъ за ка-кый извѣтъ по пати-сотѣ талеровъ; наконецъ, онъ даетъ безвозмездно публичные уроки пѣніа.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, май 21 дата, 1841 г. Цвездоры: А. Крылатъ и А. Окинъ: Въ типографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И. МОДЪ.

Сумлайте обдоженіе, гитайте! Шевчукъ. (Цимбoliш.)

56.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Циша головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ персывымкою или разнесочю по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

24-Е МАЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

НУНА.

РАЗСКАЗЪ ЦЫГАНА.

И подъ издранимія татрыми
Живутъ нeschтетимія силы.
Пушкцы.

Въ одной изъ прекраснѣйшихъ долинъ Бес-
сарабіи лежитъ древнее молмоловское селеніе
Италіянешти. Жители—народъ счастливый
и весельный. Женщины— развъ изъ десяти —
одна не красавица.

Былъ воскресный день. Сельскія улицы
Италіянешти запестрѣли народомъ съ ран-
няго утра. Все взволновалось отъ мала до ве-
лика. Нетерпѣйе было всеобщее. Ла джокъ!
ла джокъ! кричали ребятишки, созвая и
стараго и малаго. Ла джокъ! повторали гол-
тей (върослые). Наконецъ пора джока на-
стала. А вы не знаете, что такое джокъ?..Это
молдованскій танецъ, преоргинальный, пре-
забавный танецъ! Ежели вы его не видѣли—
жаль! Во всей красе его видѣть можно
только въ одной Молдавіи. Я бы вамъ совѣ-


товалъ нарочно поѣхать посмотретьъ. Молдо-
ванъ три дниъ есть не станетъ, лишь бы на
четвертый пошлілись джокъ. Какъ бы вамъ
его представить, этотъ джокъ?.. Вотъ види-
те: всякій мужчина выбираетъ на свою до-
лю мололаку, либо двухъ, комь онъ парень не
промахъ, и рука объ руку всѣ, сколько ихъ
есть молодыхъ, становится въ кружокъ. Му-
зыкантъ удариłъ смычкомъ разъ, и кругъ
зашевелился — всѣ еще только на иголкахъ,
другой— и кругъ отхлынулъ во всѣ стороны,
какъ волна морская, и вдругъ все слилось
снова во едино, рука съ рукой, грудь съ
грудью. Стоатъ и ждутъ. Минута нетер-
пльны. Музыка заграла громче и въ каж-
ломъ заграла молодая кровь. То пригра-
нутъ, то оттрянутъ, кружась все живѣе и
живѣе, быстрѣе и быстрѣе, пока у всвѣхъ не
закружилась голова отъ удовольствія. Кругъ
едва, едва колышется и вдругъ остановился.
Музыкантъ поднесіи полную чару. Онъ пьетъ
и приготовляетъ. Джокъ недвикимъ. Все
смолкло. Говорятъ пожатія рукъ, говорятъ
глаза. Красавицы рляютъ, молодецкое серд-

це таетъ отъ восторга. Музыкантъ между
тѣмъ отеръ усы. Восплиялись. Ударилъ
смычкомъ. Небо и земля, все попло джокомъ!

Село Италянешти славится во всей Бес-
сарабіи своими красавцами; но на ту пору
чудомъ красоты была тамъ Леля Руксанда,
дочь честнаго Кукона Тодореско.

Италянештскую долину окружаютъ горы.
Тодореско жилъ въ своемъ отѣльнымъ ху-
торкѣ, на горѣ, высоко, почти подъ облака-
ми... Село дымилось малек внизу. Робкая и
пугливая Руксанда рѣко приходила въ селе-
ніе, боясь преслѣдованій, и если приходила,
говорятъ, то мальчишки издали уже кр Char-
ley: Руксанда!!! Руксанда!!! а старики крах-
ты, спѣшили на улицу. Она отъ стыда не зна-
ла кула девѣлся. По долинѣ протекалъ ру-
чей. Она часто, сказываю, въ темнотѣ ноч-
ной приходила плескаться въ волнахъ его,
и при малѣшемъ шорохъ убѣгала, какъ ди-
кая коза, опять въ свои горы. Сбѣгая и вбѣз-
гаго по нимъ—утромъ, вечеромъ, она въчно
рѣяла въ высотѣ и жителямъ долины каза-
лась чьмъ-то возбужшымъ, чуднымъ!..

КОНЦЕРТЫ ОЛЕ-БУЛЯ.

Если у насъ кто-нибудь можетъ похваливаться
истинной оваицей и если ее кто заслужитъ по да-
рованію и искусству, такъ это Оле-Буль. Мы еще
недавно говорили о яркой возбуждѣ Давіи въ поэти-
ческомъ мірѣ, объ Эленшегерѣ; теперь должны
то же сказать о норвежскомъ музыкалѣмъ ге-
ніи. Оле-Буль рѣшительно первый скрипачъ въ
Европѣ. По крайней мірѣ, онъ во сто разъ выше
всѣхъ знаменитостей, которые мы сышили, а
мы сышили всѣ, за исключеніемъ Беріо, а
Беріо ниже Лепинскаго и Вѣтана. Оле-Буль,
счастливый наслѣдникъ Гапаниви—должно быть
украљъ у скупаго старика тайну плѣнить, восхи-
щать и очаровывать силою смычка. Талантылъ

вый скрага не скрылъ своего клада въ могилѣ. —
Мы не однократно говорили, и злѣсь повторимъ
кстаті, что не инструментъ, не труд, не упражне-
ние и навыкъ, не борьба и побѣда над трудностя-
ми творять артиста. Его образуетъ — душа, какъ
любовь — поэта, какъ умъ — фельмаршала, какъ
скупость — богача.

Что-жъ такое душа въ музыкъ? Это способ-
ность придавать безчувственному инструменту
жизнь и изображать изъ него звуки, которые не толь-
ко нѣжать слухъ, но западаютъ въ сердце; это
даръ управлять по прозволу полюшко слушателей,
вызывать на глаза ихъ слезу тихой грусти; пин
возбуждать въ сердцахъ ихъ безотчетную ра-
дость... Этою-то способностью, этимъ даромъ
полнѣ обладаетъ Оле-Буль и вотъ отчего мы ста-
вимъ его выше всѣхъ музыкантовъ, которыхъ
сышили.

Оле-Буль не пимъ намърснія давать концер-

товъ въ Петербургѣ, гдѣ года за три предъ симъ
онъ не былъ очѣнѣпъ по достоинству и гдѣ, какъ
онъ самъ говорилъ намъ, испыталъ много огорч-
ей. Но нѣкоторые изъ нашихъ, просвѣшеній-й,
любителей музыкъ уговорили его не оста-
влять съверной столицы безъ того, чтобъ не
дать услышать себя, и ишь-то обязаны мы и вся
публика тѣми высокими мивутами наслажденія,
которыя всѣ мы испытали въ два ковцерта этого
дивнаго артиста-вөлшебника. Оле-Буля нелѣя
сравнить ни съ кѣмъ, во первыхъ, потому, что онъ
выше всякаго сравненія, а во вторыхъ, потому,
что родъ игры его принадлежитъ ему одному;
онъ самъ создалъ свою методу, самъ развить,
самъ обработалъ; о механизмѣ и говорить не-
чего, это верхъ совершенства; сила смычка его
необыкновенна; такого stacato, такихъ arpeggio,
какъ у Оле-Буля, нѣтъ ни у кого.— Сожалѣемъ,
что этотъ геніальный артистъ пробылъ у насъ

["222", "Повлеклие Руксанда между сельской молодежи считалось за большую радость. Репеленка джака не могла однако-жак не сознавать ея. В этой день Руксанда танцовала восточнок. Молодые люди были в полноте воскшенч. Старики письменски руках от уменьлений. Она танцовала на худо!", "Незадолго предъ тѣмъ, въ Италиянѣnehmen приочевалъ цыганъ-скрыпачъ—чудный ставръ! Онъ былъ какъ будто немного помыванъ. Былоя дадутъ стѣя—стѣя; а нѣтъ—нѣтъ я а гра и поетъ—такъ заслушатъся! Въно съ скрыкой. Ее въ называлась молуша (адъ) Иона, Мертвый, звучную музыку Юноны. Руксанда явилась въ цыганъ, можетъ быть, больше ради музыканта; молодежѣ толковала однако-жакъ объ этомъ въ свою пользу. Все какъ бы то не было, а веселая сдѣлалось военное. Танцамъ, шуткамъ, вылимкамъ конца не было. Руксанда за скромность осыплины похвалами отвоскѣ. Въ честе ей пѣли панили; молодые войчики (хвины), желая выказать предъ нею ловкость и удальство, били на кулачки, боролись... Все было истощено. Женщины заметъно досадовали. Она одинакъ не замчала. Жакъ преверялся ныслѣко разъ; наконецъ совѣсь пристановился.", "Опѣствѣ мычокъ, музыканъ долголѣглѣй на юную Делю и варугъ отвернулся, медленно отпирал костлявою рукою скатившуюся слезла.", "— Что, что съ тобою, старична? спросили съ удивленіемъ, съ видимымъ участіемъ,顯окавшіе.", "Цыганъ поднялъ глаза. Робко посмотрѣлъ на царину, працягая на Руксанда и покачалъ головою... «Я在这种 шалтаиса по свѣту, сказаъ онъ, былъ тамъ, где никто изъ васъ не бывалъ; ходить въ Римъ, въ Царыргалъ, въ Адъ... видѣлъ людей и черныхъ и бѣлыхъ разныхъ, но такую, вотъ какъ она! можьці высканъ, указывалъ на Руксанда, я вѣрчалъ только другую въ жизни моей!..»", "— Кто же та, первая встрѣчная твоя? — отошла многіе.", "— Скаку—будете смѣяться; не скажу—станете думать, а глахъ!..", "— Скажу-хъ, скажу! — повторили всѣ одинъ голос.", "Цыганъ крестило руки. Его обступили во всѣхъ сторонъ.", "«Однажды въ Яссахъ, ночью, началъ онъ,", "меѣлъ я по князейской цыганъ, и кромѣ полодѣныхъ собакъ, да намыхъ братій цыганъ, рысакш們хъ тамъ и самъ, никого не встрѣчалъ. Напослѣдокъ въ улицъ стало совершенъ темно и нусто, какъ въ этой головы... ни червѣчка свѣтлаго!..", "Въ тотъ день, боярѣнъ Чунта балвалъ разразѣ. Я никогда не любилъ бояръ, и ихъ праздѣдъ, и ихъ буйной весельемъ... и уходилъ прочь, въ пущи... съ моей горенческой скрыпкой. Я не заложилъ на манѣ, либо у сестры на похоронахъ... Мысѣи не ходить не по струнумъ, а будто меня по горю резалъ. Я поминутъ бивался. Дажъ ихъ разстроился.", "— Гайда! — сказала мы слуги бордискѣ. «Куда-то? — Вонъ, въ тѣпальатъ!.. тѣбя прослыпнѣтъ погирать, позабавить именитыхъ гостей.", "— Вотъ еще я ихъ забавлять стану! — говорилъ я: не пойду не за что!", "— Ого! ты еще церемонишься! Возьмите его! гаркнулъ кто-то, и меня попащалъ, какъ раба Божья! И наконецъ притягалъ.", "Я залѣръ уже напередъ, что мы не сдобрѣвай, и былъ самъ по自身, бречна, какъ ты не ныкъ изъ васъ стаѣ бречать у матери, либо у сестры на похоронахъ... Мысѣи не ходить не по струнумъ, а будто меня по горю резалъ. Я поминутъ бивался.", "— Намѣсля цыганъ въ спинъ! — крикнулъ Чунта на свою челая! — указавъ на меня:—да гарячихъ! чтоъ онъ не фальшилъ?", "Мы дали сто, и всунули снова скрыпки въ руки. Я сжалъ сердце въ кулачъ и запѣлъ ихъ уже не фальшилъ.", "— Браво! раздалось, браво! Ай да Юнона! — у меня слезы брызглись. Ахлияς сучасъ руку въ кармалъ, вынулъ горсть червонцовъ и бросилъ мы въ шапку—а хотѣлъ я навѣтъ ее ей на голову. Нослѣдокъ, гости разъзхались и предовыдные! И былъ не радъ жизни и пошелъ бажутъ по улѣячку, теменъ, какъ нынѣ... Что-то дрякнуло въ шапку— я вспомнилъ въ червонцовъ.", "Размышлялъ дорогою, что бы купить себѣ завтра на эти деньги—петлю на горло... либо оставить ихъ по черный день, и мы, видали, былъ онъ красный!.. и варугъ мыслилъ въ сторону, будто пискъ ренебека... прислушиваясь: то былъ точно голосъ дияти; я къ нему, и на самой срединѣ улицы нахожу въ самомъ дѣлѣ голоса, едва живое", "дѣтъ. Самъ не знаю, какъ я не раздавилі юлодаші, нерастерзали собакъ! Да оно, какажусь, и было брошено собакамъ. Меня взяла жалость. Беру моего писклинга на руки... салуто: онъ уже не пачетъ, едва дыша, только жалохо нынѣ хныкаетъ... но рученіе еще дѣвалась, шулямъ мою яцю, мою грудь; я видѣлъ, что бѣдное мое дѣло было головою и прижимая его къ сухой груди, говорю: лучше бы тѣхъ на свѣту и не родилась, какъ мы!.. копь сяма мать не накопалъ, какаѣ волчка поспѣ того вскормить, да вспошь тамъ, какъ родноголь! Ребенокъ замиралъ и все еще противѣмъ какъ рученіе сони. Я не зналъ, что дѣлать, и вдругъ придумалъ.", "У меня была одна знакомая цыганка, раба. Она кормила молодойOurininъ, постучался и отдалъ ей на руки моего яйдениша. Говорю, что это дочь моя и хлопнувъ по рукамъ, навялъ Маріенъ въ кормиляцы, одалѣлъ ей въ задатокъ моих червонцовъ, позабывъ въ пособѣ и о тѣхъ страданіяхъ, на какія виогна осужденъ чело-вѣкъ—горемка въ этой жизни, и за что-то?..", "Я никогда не былъ хенатъ—куда мы мѣзь было таскать по свѣту къ собою еще хегу!.. а отцумъ стало быть и подолѣ: но съ того дня сталъ и мать и отецъ, все вдругъ. Материнская радость наводила на меня дурь, колѣ ябѣло не выужь ее, моего датчика, либо черезъ день, черезъ два повидаюсь. Прежде я былъ лѣнѣнъ безпечнѣ-страхъ! не хорѣлъ съюлѣнъ какого-многомъ мышнымъ мысцемъ, нинъ за какія блага; а съ той минуты куда бѣдался и лѣнъ и спѣсь! Я привылка работать день и ночь, какъ волъ, на всѣсчастной скрыпкѣ—къ крѣдной работе я не родился, бѣгалъ съ нимъ не домалъ, не улицмъ холо, холо-спотшь передъ окнами и заводить дойку! Быть, говорятъ, а все такіе дадутъ къ небудь за работу. Бывала, заберемись въ тѣмой ухолѣ въ какомъ нѣбудь бабачкѣ и пилѣнъ... струны лопутъ, держась на чемъ попадо; ликакъ хочется, а смершѣва!", "Все это дѣлалось для моей Нунцы. За то, что это былъ за ребенокъ!.. а теперь: возьмите ли зоринъ за не-не, прететь ли піташка и садетъ на вѣтку, прощебечеть ли звонкій семейъ — мы кажется, что она! Понѣчетъ знатъ, можетъ быть что-то не-не люди обращаются же въ разные виды.", "такъ не долго и далъ только два концерта; но иприся, сдѣланный ему въ нашій вѣтъ его при-дадъ, заставляетъ насъ надѣяться, что мы скорно увидимъ его здѣсь — по какрѣйшемъ мѣнъ онъ самъ общѣлъ намъ это, а залѣся его, мы умѣрѣны, не даремъ сдѣрать съсное елою.", "Отличительная черта въ ритуозовъ нашего времени — есть отеутъствѣ творства. Все искусство ихъ состоятъ въ варірованіи и швишкѣ въ жи-кую нитку разныхъ учащихъ темъ другихъ ком-понентов. Глѣе России, Майертъ-Беръ и другие изъ талантовъ ничего не посѣдали—тамъ не жадите отъ куртинозовъ хвѣты. Ихъ эти дюны, фан-тазіи, отъ куртинозъ и т. н. нечто иное, какъ выйдѣ-ки, на которыхъ неначтися: дадѣсь есть, все не обещаемы, комрѣмъ ингивоспособности и твор-ства. Такого рода модуалианы составлялъ даже гавленное содержаніе сочиненій воспослѣдняго Царыргала. Укажите намъ что-то другого изъ сен-среднихъ въ ритуозовъ, который изобрѣлъ他們ъ какую-какую небудь мелодію, что-тѣнъ мотива? А помните ли Гуммела? Онъ ихъ сотнями разыпались! Кромѣ разъ-зѣмъ одного Листа, всѣ нынѣ разъ-жавающие по", "Ербонъ пыняли и скрыпали — весьма обнія-вельюхъ. Не геній поставлялъ ихъ на славы, а просто — терпільны, добродѣтель прекра-сная. А въ末, въ末 въ въ ритуозахъ. Иной изъ нихъ въ тѣнѣе 15 дѣтъ, каждый день, по 12 часовъ сралу къ клавишѣ или пилѣмъ струны. Другой съ шестнітѣтной возраста привилъ къ ин-струменту: какъ же наконецъ не свыкнутся къ нимъ, не измѣзъ его, не проповѣдятъ на немъ что-нибудь необнѣкновенно-необнѣкновенны! Сначала одинъ изумѣлъ васъ игрой, завтра другой, послѣ-завтра явилъ ветріе и затопѣнія ихъ въ прахъ, потому, что еще не хитрій дѣлалъ штуки на инструментѣ. Не образовав-анъ и высѣе настроение душѣ, которое одно творить генія, рѣшавшіе тутъ душѣ, а простое меха-нческое вознученіе, рука, в которойъ пять пальцевъ объявлялося для делатія. А когда-тѣ вѣрѣ бедрака-го, онъ все дѣлалъ ногами: пісцалъ, игралъ въ карти, стрѣлѣлъ, рѣзалъ кушанъ: по-моемъ, въ той же, такой же въ ритуозы, какъ и сотни воспослѣд-нныхъ и бѣдѣ счастливыхъ, чѣмъ онъ. Оттого-то эти артисты и исчезающіе, какъ тѣнъ; сегодняшніе созвѣдіе затмѣваю вчерашнее. И кто изъ", "нихъ станетъ думать о мелодіи, о такихъ пустя-выхъ въ музичѣ: розмнѣтческая школа измѣститъ только тѣхъ ферфектовъ; ей нужно п特рата ванъ наруж-ные органы, скуль въ зрѣніе, а какое ей дѣло, западалъ ли звуки въ вашу душу; заговорятъ ли они внутреннему чувству. Каждому инструменту вы-шій старается дать другой, несвойственный ему характеръ: человѣческій голосъ долженъ піть скрипчаныя баріаніи, а скрыпка обращена въ ф-за-кіюлію. Все это неостепенѣно и потому—прин-тєрнѣ. Но вотъ въ томъ именно и былъ великъ Паганни, въ томъ великъ в Оте-Буљ, что они мощь сонъ его генія вырваллись изъ этого противостепенственной коленъ, по которой післяць бѣдное искусство — за чудеснями. Оте-Буљ срезычайкою организа-лѣнъ въ своихъ создадіпхъ, и свѣкѣсть ихъ за-ройлѣтъ въ нашу душу, потому-que-que-que-que-que-

224

ститelistъ и покинусть в жгель стыла ве-
честіа. Проникновѣть очень обыкновенное,
очень простое — но вы не бросите повѣстъ,  
недочитать ея, вы не удеритесь отъ слезъ,  
когда доочитає — за это л вам ручкаю. Та-  
кую ужъ Богъ — далъ натуру почтенному Гриц-  
цу-Основлення: онъ не можетъ не размѣт-  
нить до нелъзя, когда захочетъ смѣшить, но  
можетъ не растрогать до глубины души, ко-  
гда захочетъ трогать. Хороша и другая его  
повѣстъ — Пархимове Свѣданы; яхим-  
шішетъ — неподлѣймымъ юморомъ и поражаетъ  
своею странніоствію. Съ большимъ. Удоволь-  
ствіемъ можно прочесть двъ статьи самого  
собирателя 1) Такъ собрѣ до зимлаковъ, 2) До  
забаченья; первая помѣщена въ началъ и мо-  
жетъ назваться пологомъ къ книгѣ, а втора,  
повещевая въ концѣ, эпилогомъ. Г. Гребен-  
ка обращается въ нихъ въ своимъ землякамъ  
и въ съвѣстившій ему оструймѣнъ и ис-  
кусствомъ излагаетъ имъ исторію «Ластов-  
къ» и дѣла ея. Всѣхъ статей розрахункскихъ  
въ алманахъ семь. За вимъ сглаживаютъ стихо-  
творенія, или по малороссійскій «виршия» нѣ  
кѣнъ подтирались. Къ чести малороссійской  
поззій-нъ стыдѣю русской, должно сказать,  
что третья часть стиховъ «Ластовина» прекра-  
са, тогда какъ въ русскихъ алманахахъ мы  
давно не встрѣчали таковыхъ и деслѣтой душы.  
Лучшіе стихи принадлежать гг. Котляревскому,  
Боровниковскому, Шевченкію, Чужбискискумъ  
и самому собирателю. Хорошо стихотвореніе г.  
Чужбискискаго къ Е. П. Г.—къ.

Скажы мыны правду, мій добрый козече,
Скѣтно седраю, якъ седреа бойны?
Якъ мало зогасте, якъ ирко заплаче,
Якъ дуже безъ счастье воно зашемшіе?
Якъ горе, мовъ теренъ, всю душу поколе,
Колы опуралось одъ тѣде усе —
И ты, акъ сухее перекоты-полѣ,
Свѣащѣ кули тѣде втерпѣ нesse?
«Э ні, кажешъ мочкы, — скосшысы былыну
«Э ранокъ и вечиръ водой полюй —
Не аэзеленіе: кохай сироткушъ,
А матерій я бѣать бѣдашіе інъ.
Оттакъ и на свинти — хто рано поче
Якъ седреа зогасте, якъ седреа злыжне —
Тов рано и заплаче, а дола шутку;
Поманѣть, поманѣть и гетъ полнѣе.
А можна жъ утерпить якъ ясне солнае
Имъсне и заслѣ для мырія, ісвого,
И планѣе до тѣде убоге вбокше.
Осилишьшъ а дышьсыны все на юго.

Читателямъ прѣсно интересно будетъ про-
ཅѣсть переводъ прѣсной пісей Пушкина—
«Бимъный вечеръ, сдѣланный г. Боровиковскому.
Онъ чрезвычайно въревъ подлининку по мы-

шій турецкій музыканѣ, который давалъ кон-
церты. Онъ игралъ разныя музыкіяны пісей
на всѣхъ возможныхъ турецкихъ инструментахъ.
Послѣдій инструментъ была необятнаі звукры-
ка, звукамъ которой онъ вторилъ голосомъ.

НОВОЙСКИЙ КАРТНАЯ РУБЕНАСЬ. Въ
послѣдней тетради Literary Gazette говорятъ, что
недавно отыскана совершено нечаленно въ Паль-
Маллѣ превосходная картина, писанная муланы-
ми красками; ее пришли за произведенные Рубен-
ски. Это послѣдняя, представляемая эпоху, причи-
моее войною; въ среднѣй Марсѣ, какъ божество
всюшетершіе въ срамкленіе съ обаженными
мечетѣмъ, и Бенера, нанялъ съ нимъ объ ру-
ку, напроче отмалѣе удерить его отъ убій-
ства, къ которому побуждаетъ его съ другой сторо-
йю, ютала-фурія. Мотъ такій, разроблен-,
шими спотапіи ужаскаго бога войны лежать атри-
буты, и бемлимы наукъ и промиленности, испол-
ненныя замыслованою и вѣрно. За Бенерою видна

сли, хотѣт отступає отъ него въ выраже-
ніяхъ и нѣкоторыхъ сравненіяхъ:

Бура въ храмѣ необѣ крье,
Сылѣе снігъ, — акъ зъ рукава,
То зогасте, акъ сова,
То солому скрытывшы,
И підъ стріхою шумѣтъ,
То въ винко, мовѣ, привилѣвывшы
Подорожный, торготѣмъ.

Вла промолкала наша хатка,
Тіхо въ хаты и темно:
Шошъ на лавѣ паниматка
Зажурылась підъ винкомъ?
Чы пидчухшѣшъ, акъ сыще,
Вые витеръ и шумѣтъ,
Чы акъ дзілою на дыши
Веретенчко дзілъчыть? —

Вышьемъ, добра паниматко!
Ну, по-одойді палѣвай;
Вышьемъ зъ гора: дѣку хлятко?
Зъ веретеніемъ не дримай
Заслѣдникъ «акъ памъ сима
Выкапанна до Орды,
Чы до зирочко дившіе
Ненцы прынесла воды».

Бура въ храмѣ необѣ крье,
Сылѣе снігъ, акъ зъ рукава,
То звирюко завѣ,
То зогасте, акъ сова,
Вышьемъ добра паниматко,
То, по-одойді палѣвай;
Вышьемъ зъ гора, дѣку хлятко.
За починкѣ не дримай.

Кромъ повѣстей и стихотвореній, въ «Ластовкѣ» есть еще загалки, пѣсни и пословицы. Вотъ нѣколько послѣдки, которыхъ, кажет-  
ся, въ русскомъ акікъ нѣтъ:

Або ты, таты, иді по дрова,
А я буду дома.
Абошь къ буду дома,
А ты яды по дрова.

Бервшею усвѣе всѣтъ прийдешь — то назадъ не вернешься.

Ни колъ сапаны.
Ме брійась рукамъ.
Я акъ дочи — вырѣкуть
А коротки — вылѣгутъ.

Половина свіна скаже,
А половина плаче.

Вошье, въ «Ластовкѣ» есть много прекра-
сныхъ вѣсчей, самостійныхъ и новыхъ, кото-
рыхъ вы нидѣ въ другомъ мѣстѣ не найдете,
а потому совтутумъ вамъ прочесть «Ластов-
скаго» и вѣсчей, сякъ, вмѣстѣ съ Купидономъ и
главными фигурами составлять центральный
групку прекрасной, поражающей картины. Из-
вѣстно, что такая же картина, выдаваемая за про-
изведеніе той же мастерской кисти, находите во
Фроловицѣ; но въ мѣстѣ примѣтъتمъ только за-
ключать, что найденная въ Паль-Маллѣ картина,
недоконченная еще во всѣхъ частяхъ своихъ, есть
оригинальная. Странно только, какъ она осталась
такъ дѣло неизвѣстною. Вторечемъ, она не была
вставлена въ рамку, а стола свернута въ углу,
гдѣ никто не могъ подозрѣвать образованаго про-
изведенія.

НЕОЖИДАННАЯ СМЕРТЬ. 2-го мая умеръ въ
Венеции за 75-го года, Беролемъ Гамбѣ, ви-
диеректоръ Марціанской библиотеки, чѣнъ акаде-
ми и многій ученическихъ умѣстій, нанаписанъ
превосходную книгу «Testi di lingua» и почиталъ
маремъ итальянской библиографіей. Смерть насти-
гла его посреди лекціи въ Атене.

ку), если вы хотите отъ души посмѣяться, или
если у васъ есть охота побытъ нѣколько ми-
лѣхъ. Вы падайте и то, и другие. Не боятесь,
что «Ластовка» писана на малороссійскомъ
алізѣ: онъ такъ близко къ русскому, что
намъ русскимъ не надо предварительно учити-
слѣ, чтобъ повиновать ея. Особенность языка
«Ластовка», его обороты, способъ изложенія,
по новости своей, придаётъ ей въ вашыхъ
глазахъ еще большъ пѣнъ и нѣкоторыхъ про-
центами увеличать ваше наслаждение при чте-
ніи ея.

ВЪ СЕВЕРНОМЕНОМъ НАПАРЬНОЕ ОТВЕ-
ЧЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, произнеслика въ
торжественномъ собрании Илиратероскай С. Пе-
тербургскай університета, априлъ 3-10, 1841 г.,
скрепароирпаринные профессоромъ, докторомъ фи-
лософій А. В. Никитенко.

Съ большимъ удовольствіемъ прочли мы эту
брошуру, въ кроторъ автора добросовѣстно и
чрезвычайно върно выразилъ нѣкоторыхъ чертей
современной литературы. Мы видимъ, что ус-
чевленный авторъ брошурою не подразумеваетъ
самъ вмѣстѣ съ вѣка, которые въ всѣхъ пров-
леніяхъ искусства стараются отысқать дур-
ную сторону, обратить въ все самыя насыплены
на заслуги нашей современной литературы, име-
но: на стремленіе ея къ истинѣ и самобыт-
ности. Онъ не скрѣлѣтъ на слушателей пе-
чальныхъ недостатковъ нашей литературы, ко-
торые слишкомъ замѣтны и слишкомъ неу-
твѣштительны, но въ то-же время онъ пред-
лагаетъ върній способъ улучшить ея состоя-
ніе. Этотъ способъ, это прибѣшьше нашей
литературы въ ея шаткомъ и печальномъ по-
ложеній, есть наука.

«Она простираєсь къ ней объятія свои, наука
свѣтла, оченшенная къ схолатической гради,
цѣтѣщая дарами жизни, близка ко всѣхъ воз-
зшеннымъ нуждамъ общества, человѣствен-
ная, словомъ: наука вѣка нашей, — литература
должна повернѣться въ ея объятія и ея мощнымъ и
дагобанажежымъ союзомъ, оградить себя отъ
ваврарской набѣга надменныхъ полю-мыслей и
бѣдныхъ содержаніемъ идей.

Заключимъ нашу статю хеланіемъ, чтобъ
слава почтеннаго нашаго литератора собышь
съ нашей литературою, и подагодаримъ ап-
тора за инстинтіонъ, который насъ
полагалъся его брошурра. Рекомендуемъ ее съ
удовольствіемъ всѣмъ просвѣщеннымъ любіте-
ліямъ членій умнаго и полезнаго; она ихъ ист-
тино порадує.

=

ИРОДАЖА ТИПОГРАФІИ ДИДО. Знаменателю
вою Европу типографія Адо старшара въ
Варікѣ, занимавшая около ста гѣтъ едва-не
первое мѣсто въ типографію мірѣ и изъ кото-
рой вышли всѣ стареотипны изданія франц-
сакъ-классовікъ, 24-мал. н. с. продава съ публична-
го торга. Въ Паріжѣ уже вышелъ каталогъ этого
огромного аукціона. Между главрѣйшими маши-
нами находися правая большого формата (слонова-
го) въ листъ, двѣ такія же машины для формата
въ воемное дело, весомъ такіхъ же машины для
шестнадати-долларного формата, девятнадцатьче-
стереотипныхъ печатныхъ станковъ, большее частю
английской работы. Кромъ того 160-х Angli-
ческихъ фунтовъ типографскихъ буковъ всѣхъ ро-
довъ и величинъ и т. п.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, май 23 дня, 1841 г. Цесясorum: А. Кридоцкъ и А. Очикинъ. Въ типографіі А. Бородицкіи и Ком.

Евглайите оболежели, гитайите! Шекспиръ. (Циклелинъ.)

Входитъ три разъ я въ недѣлью: по авторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домажъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

27-Е МАЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

АДУРСКИЙ БАРЬ (*)

I.

Любознательный путешественник! если вы дохъажли до Пиреней, то въръятно по-същали живописные берега Адура и переправлялись чрезъ соединеніе двухъ рѣкъ, между которыми возвышаются готическія зланія. Баюны. Объ рѣки, по соединеніи, од-нимъ рукавомъ впадаютъ въ Бискайское море, гдѣ и находится знаменитый Адурскій баръ, виновникъ частыхъ кораблекрушеній. Углубься въ мыль въ море, позади васъ на-чнутъ скрываться очаровательные берега А-дура, и городъ представится вамъ, какъ бы плавающимъ. Слѣва, по песчаному берегу, тут-ся Пинодасскій лѣсъ; на право же, вамъ лоцманъ покажетъ непремѣнно небольшое

(*) Баромъ называется усѣанное подводными камнями устье рѣки, чрезъ которое могутъ проходить суда только во время прилива.

ЧТО НОВАГО У НАСЪ?

У насъ ново то, что ужъ лропшымъ лѣтомъ бѣдо старо: свѣтлыя, съверныя ночи; тѣма путешественниковъ, отъѣзжающихъ за границу; нюмое-сто кораблей, приходящихъ изъ заморскихъ земель; много труженниковъ, отходящихъ къ отличамъ; на буркѣ фенсубурскія устрицы; въ брежовомъ саду попуганъ, канарейки, собаки, обезъяны, и другія, разные животны; въ Лѣтнемъ саду гу-стые тѣни; на Невскомъ пекло; на островахъ гу-лянье; по дачамъ пыль и сырость; въ театрѣ ску-ка... и такъ далѣе до безконечности.

Но совершенно ново для насъ то, что солнѣе постоянно свѣтятъ намъ въ продолженіе всего мѣся, что у насъ такъ тепло, какъ. на югѣ, что нѣть должей, снѣву, граду, слакоти и другихъ пріятностей, характеризующихъ нашъ петер-

мѣстечко, на которомъ тамъ и самъ между густою зеленью мелькаютъ небольшія бѣлья зланія: оно называется Буко, и находится въ двухъ миляхъ отъ Баюнны. Тамъ-то и начинаются гряды гибельныхъ камней, составляющихъ предлѣ морскихъ и рѣч-ныхъ водъ. Впрочемъ, Буко имѣть слов пріятъств: въ хорошіе лѣтніе дни, Адуръ по-крывается множествомъ яликовъ, которые выб-стро выходятъ изъ устья во время прилива, направляя путь свой къ деревнямъ, раз-босаннымъ около живописнаго Буко. Тогда весь берегъ покрывается толпами гуляю-щихъ, которые, мѣшались съ поселенными и черноглазыми красавчиами, оглашаютъ окре-стности веселыми пѣснями, за которыми не-премѣнно сливаютъ народныя пляски. Бось-те общий взглядъ на все, васъ окружающее, посмотреть, какъ живописны эти скалы, между которыми серебрятся всплески воли; окружите этотъ бурунѣ судами, ожидавші-ми юцмановъ; прибавьте ко всему разно-праз-даязы окрестности — и вы получите преле-стную картину.

бургскій май. Вотъ что значить побранныть наше лѣто, оно тотчасъ начинать иссираваться.

Какъ новость скажемъ вамъ, что милая, прес-лестная Лила Лѣве, эта актриса, составленная чуднымъ образомъ изъ огна, нѣги, страсти, граціи, рѣзвости, лукавства и кокетства, — сълѣалась до-стояніемъ Петербургъ: она ангажирована на на-шую сцену. Съ августа мѣсяца она начнетъ свои дебюты.

Другац пріятная новость состочь въ томъ, что мы на ланяхъ увидимъ на русской сценѣ ум-ную и талантливую московскую артистку П. И. Орлову. Она лѣдетъ погостить на Александрин-скому театрѣ. Намъ предстоитъ удовольствіе увидѣть прекрасную Офелю, очаровательную Эс-тералью, траготельную Веронику, можетъ быть величественную Елисавету ангійскую, и мворо-ство миленькихъ кокеточекъ въ Скрибовомъ ро-лѣ.

— Видите ли вы ту часть берега, гдѣ между мелкимъ кустарникомъ возвышается столѣт-няя ель, на которой сидить человѣкъ, од-тый въ красное платье. Онъ облазанъ извѣ-щать о приходящихъ съ мора судахъ. — Дол-гій, пронзительный крвкъ огласилъ три раза окрестность, и вотъ лоцманы бросаются на лодки, и спѣшать къ пришедшему судну.

Вообразите себѣ движеніе небольшой шлюб-ки, безбознѣено направляющейся къ бару, чтобъ обогнуть его, или переплѣть, если это возможно при помощи сильнаго гребца, ко-тораго челнѣ летить по водѣ. — Слѣдите пристащеніе за ихъ авангардомъ, и вы увидите человѣка высокаго роста, съ чер-ными, проницательными глазами; всматри-вайтесь во всѣ его движенія, какъ они мощ-ны и грацюзыны. Но, быть можетъ, вы его не замѣчетаете. Онъ олѣть въ сяюю куртку, въ петлицѣ которой видѣется поно-шенная красная лента; это одинъ изъ отваж-ныхъ моряковъ французской имперіей; онъ лю-бимецъ. Наполеона, который пожаловалъ его въ старшины юцмановъ. Уже тридцать лѣтъ

— Г-нъ и г-жа Каратыгны возвратились изъ Москвы, оглушенные рукополсканіями, увѣнчан-ные лаврами и съ денежнымъ прикрітіемъ путе-выхъ расходовъ, простирающимся до 30,000 руб-лей. Достойна награда достойныхъ артистовъ! — Одинъ изъ нашыхъ водевілистовъ готовить во-дельѣ, который долженъ произвести большой эф-фект на сценѣ. Сюжетъ занимавалъся изъ за-мысловатаго типа И. И. Панаева «Русскій фелье-тонистъ». Главное липо піесы чрезвычайно оргинально и хорошо очерчено. Это литера-турный скоморохъ, искатель приключеній и до-ходовъ. Онъ перебѣгаетъ отъ хозяина къ хо-зяину, изъ журнала въ журальъ, въ каждомъ мѣнѣтъ мѣнѣй, хвалитъ въ одомъ тѣхъ, ко-го бранніе въ другомъ, и на оборотъ. Онъ бѣ-гаетъ по трагтарямъ, авошеннымъ и табачнымъ лавочкамъ и ищетъ прибыльныхъ военноненій для фельетонныхъ статей. Восторженияя похва-

226

онъ въ этомъ звінанъ, и еще не въ разъ не упомянувъ своего достоинства. Въ то время,
когда входъ въ Адуру' подвергается непогодамъ и когда съ съръя волны рвостю бушляютъ
въ всему заливу, опытный лошанъ на своё-
й маленький шлюкъ борется съ волнами, разсвѣтавъ пхъ правильнымъ ведарамъ вед-
сель, и стремится избавить изъ труднай положенія несчастливца, увѣлеченаго въ
баръ. Но за то, какъ онъ радъ, когда ему
удастъсвокочніе въ бороть погибающее суда.
Тутъ его опытность беретъ верхъ изяжь вол-
намъ, и онъ благополучно вводить судно
въ спокойный ладъ.

Нѣ сколько ладъ тому назадъ, въ Буко живъ лошанъ, которого зрѣли Фагальдъ; его очень хорошо зналъ старшія лошано-новъ, съ которымъ онъ не разъ слушалъ свистъ английскихъ ядертъ; но военная жизнь скоро его насучила, онъ, носія сюда, слѣдалась тоже лошамъомъ. Жена Фагальда умена редъ такъ давно, оставаясь ему восемнадцатій-лѣтнію дочь Терезу, какъ ей прелестное аплико и черные живые глаза, не разъ кружили головы молодымъ щеголямъ Баюновымъ.

И действительно, Тереза была удивленіе
свего края. Одаренное товажній рокапа-
теромъ своего отдача, она, такъ сролѣнна
с моремъ, "что не одинъ изъ матросовъ
старой Фагальда не могъ сравнить съ
нею въ управліеній лодкой, когда она пуска-
лась по утрамъ, во время отліда, на библію
лювию. Въ праздни, Тереза пошalla сель-
скія собрания Буко, на которыхъ она всегда
была милье всѣхъ.

Уже многіе молодые люди, не разъ пль-
ненные ей красотою, предлагали ей свою ру-
ку; но она всѣмъ отказывала, назначивъ себя
такому человѣю, который бы вмѣстѣ съ нею
боролась съ волнами, сродился бы съ опас-
ностями.

Въ другъ андрасное, вѣтнѣе утро, Тереза,
сопровождаемая молодымъ морякомъ, от-
тыкъ her, бачу, чтобы заключить тамъ съты.
Въ это время суну, желая войти въ портъ,
требовалась лошама. Уже красный флагъ раз-
вѣрялся на снагральной башне, изъмѣя о
его скоромъ прибытии, и действительно,
всѣдъ за этимъ шлюбокъ подносили
къ судне. — Это былъ небольшой краснор-
вый голетъ; онъ медленно подвигался вперед,
зная очень хорошо" всѣ опасности пороговъ,
который обходалъ съ съверной стороной. Въ
эти самое время, Тереза на своей шлюбокъ ми-
новала входъ въ рѣку, а старкъ Фагальдъ,

взвѣшшія провести голетъ, стоялъ въ за-
замѣнности, облакошія пасть на его борть. Уви-
дила Терезу, онъ закрчалъ ей, чтобы она
подняла къ львому боротѣ голета. "тебя у-
несетъ въ морѣ! крочалъ онъ: — не онъ не
сушала словъ отца и съ дѣтской безпрен-
остію глядѣла на прохолшее сунуло.

Лѣгкій голетъ, миванная опасность, при-
бавлѣ парусовъ и стръелной полетъ яла
вомъ, — оставаясь за собой лѣгкій
шляхъ, тихо колебанія малелькую шлю-
ку Терезы. «Что за странная дочь! вор-
чалъ Фагальдъ: "она кончить тѣмъ, что ут-
нѣет"...—Послужалъ, любезный, если ут-
дочь, вскрочалъ молодой человѣкъ, стоявшій
подъ него, — то поздравляю тѣбя, это пре-
раскращенная жещенка. Присяно, я очѣ-
навлювую тому молодцу, который помогаетъ
ей забрасывать сътѣ!.. А сколько ей лѣтъ,
Фагальдъ? — "Ей мнивъ восемнадцатій
наканунѣ съ. Бернарда, это будетъ спустя
недѣль." — Восемнадцатій лѣтъ!... Да за
эти, что мѣнَاлъ! А саълася ли тѣмَا меня
командиромъ этой хорошейкой корветы?...
сказала онъ, указывая лѣтъ!... — Что ка-
свается до мена, то я не прочѣвъ того
прелюдненія, и если дочь моя старѣная
въ и дѣло въ шляхъ; въдѣ мы старѣе знако-
мые, Бернарда. Тереза, въръ не будетъ сра-
касаться, выда за тěба за мужъ... — Сказа-
но биляло... есмѣ тѣмъ, то по рукамъ, ли-
безный Фагальдъ... теперь мѣнъ только остав-
ся при полумонномъ увѣрѣ логнать эту очаро-
вительную корвету... и я берусь завладѣть
емо безъ боя!

Въ первомъ воскресенье пѣсля этого гор-
гоаза, Бернарда не замедлѣлъ отвергаться
въ Буко, чтобы представиться тамъ очарова-
тельной Терезу. Бернарда былъ прекрасный
мужчина измѣдатій пати лѣтъ; родѣ на
берега! Бидара, въ маленькою порте меж-
ду Баюновой и св. Гоанна-Луцкіи, онъ пылъ
твердый и предприниматель характера, и
съмѣлѣственный отъ предковъ, первыхъ от-
важныхъ путешественниковъ въ Ледовом
море для китолныхъ промысловъ. — Оста-
вѣрѣ на время службу, онъ отказался отъ
тобмакисныхъ галуновъ и свиства, для того,
только побывать на родинъ хотѣ олѣшь разъ
въ жизни. Молодые его товарищи съ завистью
смогли на большую золотую монету, чѣ-
вѣшную на его груди, которое онъ получилъза
свою отъатвагъ, бросаясь сказать поопашившій.

— Послужалъ! — сказавъ онъ Тереза послѣ
первой вѣрчи: — прошлѣшій разъ вы чрез-
вычайно удивли мѣна своєю товажностію и

присутствіи духа, при перелазѣ чрез
баръ... И въ вырѣте благоролюмому слюве
Бернарда, что я съ той минуты любился въ
васъ по уши. Теперь я и объ чемъ не-ду-
маю, какъ только объ васъ, безвѣшная Тер-
за. — Вашъ прелестный образъ безпрестанно
рисуется къ моему обзорженію, и если вы
найдете, что хижна моя доцентская для ахо-
пъхъ, — то вотъ моя рука и серде: я прошу
васъ быть мой женой.

Тереза уже давно составила себѣ идея
будущаго мужа, въ которомъ красота и пе-
страшимость были главными качества. При-
рода писалѣла ими Бернарда, и счастливо-
только же получѣлъ согласіе: двѣ стало
только за старымъ Фагальмомъ, который,
какъ бы на зю любленнымъ, медлѣвъ сво-
німъ согласіемъ, требуя какихъ-то условій...

Бернарда служила въ это время въ долж-
ніе втораго ляна на голетѣ Баскезъ; ему
весьмъ хотѣлась оставлять его; но Фагальт
весьмъ носилъ наспѣмъ сидѣть по-
ствѣ лей рѣстій, по-крайней мръзѣ для тѣо-
нодъ, чтобы получить мѣсто капитана надъ тран-
спортами, на которомъ онъ долженъ быть дер-
жать эмказія.

Тереза, рожденная въ полуденному клима-
те, приявledалась къ Бернарду и любла съ
со всѣю космополізтю первої ловлѣ. Кровъ, мо-
жно сказать, кѣпла въ ся жилѣхъ, и при каж-
дой непрерывнѣющей разлукъ съ нимъ, я
грустила и видала въ меланхолісі. Можно
ли же было Бернарду скоро согласиться на до-
лѣгую разлукъ, тѣмъ болѣе, что въ рѣдкій
старій нееремчѣ настаивать — надо би-
ло уступить его жестокемъ требованію... и
онъ разстался...

Въ другой день, старій лошамъ упѣлъ
ужасную перемуну въ любоймой своей дочери.
Онъ готовъ былъ оказаться въ свои успѣ-
вій и согласиться на ея proposals; но я было
поздно; въ втѣрѣ былъ въ тотъ день довольно
свѣжъ, и пришілъ береговой — волы на барѣ
спокойны, и капитанъ голота, не желая упу-
тить благопріятной служа, свѣла съ яко-
ра. Баскезъ распраш了ъ свои свѣды кѣпѣя и,
повинулась попутному увѣтъ, удачно кропѣя
баръ и быстрѣ началъ удаляться... Тереза,
съ ствѣнскімъ сердцемъ и съ землѣю на гла-
захъ, провожала голетъ къ отцовской шлю-
кѣ. Еще одинъ прощальный знакъ волѣблен-
ыхъ... и легкое суну, какъ бы упѣли въ
волнѣхъ, скрылись въ отаменанномъ гори-
гонѣ...

ы палосной крѣпъ, приячамъ, апельсіпсамъ, устри-
цамъ, сигарамъ, трактирнымъ зеваденіямъ и са-
мыхныхъ лѣтъ мастерства улетъ на его пе-
наврѣнъ съ саверновіемъ мелкихъ книгогодѣ-
щиковъ. Онъ пьемъ снія таранщата въ лоди.
Кумиръ его — девни. За девни готовъ онъ при-
датъ и товарищъ къ друга, и роднаго. Гъ лѣ не его
врашалъ сны въ ладони, и крѣпіе интегрального боя,
тамъ онъ прибѣгаетъ къ клеветамъ, къ намекамъ.
Кумиръ пшѣнъ въ ней сматрѣтъ съ кого угодно.
Если онъ похвалалъ — онъ ползаетъ; если скажу,
что онъ неограниченъ — снечатъ и покопіетъ.
Словомъ, это литературный Молчаниръ. Всѣ не-
обязанѣла вмѣстѣ юглианъ и пона умов-
терѣнныхъ положеній. Наконецъ герой водевія
попадъ въ команію наапіхлѣхъ, и въ этого ком-
пании, межъ аферентія, въ родъ Прысюнчи,
торжествуетъ, но во время дѣлѣя дивиденда,
пріятелі его обочитівають и выголають. Тутъ
простынѣется въ вѣмъ совѣе отъ голада и холода,
и онъ начнѣется пкать сѣмъ теплѣкою мѣста.
Куплетъ этого водевіча чрезвычайно остроумѣ.

— *Пантеонъ русскаго и язычкаго* матерія,
который непрочтенно запоздѣ
въ сѣръ, но не поднѣмалъ, въ сок-
ко не заоцівлялъ отъ ей редакціора. Теперь,
въ новомъ устройствѣ дѣлъ идапіаны, дѣлѣ-
чалѣтъся. Поднѣмалъ не потерять
отъ этого замѣдения: въ течениѣ и віда мѣ-
сапѣнъ, въ будь вѣдомі въ славѣ котолѣ и други-
міи пайтѣній художниками. Давай Бог! Только
кѣмѣе художникомъ, чѣмъ тѣкетъ былъ сознанъ
человѣкомъ, знающимъ **дѣло**, хорошо и историкомъ,
и чѣмъ это предшіяте вѣе пѣло въ категорію
объясненныхъ книгопроданческихъ сказокъ.
— Н. И. Ламечникова, поднѣмъ свою традаге-
ли: *Христианъ и Гусятъ* Вазанъ. Мы иные слуха
прочитали есъ и обнаружили публики въ этой траге-
тии такое произведеніе, которое, которому, въ доствѣ-
своемъ, не уступить прежнимъ сочиненіямъ рѣ-
ми любимаго и уважаемаго романа.

— На дѣлахъ должны вмѣстѣ въ свѣтъ два
роскому издали, съ англиченными гравораз-
"Сто русскихъ литераторовъ", часть вторая, и
"Константинополь" и ей опекатель. Такъ-же
объясняю вкорѣй первый выпускъ давно ожи-

даемъ **А. Пантеонъ величайшій** съ портретами, гравированыя на сталя.

— Постасъ сухъ, что въ насъ предшілѣ рос-
коли е плачелъ. *Несторіи Петра Великого* съ
полнѣнными ресниками, которые будутъ са-
лѣны К. Бриловымъ, барономъ Католѣ и други-
ми пайтѣній художниками. Давай Бог! Только
кѣмѣе художникомъ, чѣмъ тѣкетъ былъ сознанъ
человѣкомъ, знающимъ **дѣло**, хорошо и историкомъ,
и чѣмъ это предшіяте вѣе пѣло въ категорію
объясненныхъ книгопроданческихъ сказокъ.
— Н. И. Ламечникова, поднѣмъ свою традаге-
ли: *Христианъ и Гусятъ* Вазанъ. Мы иные слуха
прочитали есъ и обнаружили публики въ этой траге-
тии такое произведеніе, которое, которому, въ доствѣ-
своемъ, не уступить прежнимъ сочиненіямъ рѣ-
ми любимаго и уважаемаго романа.

В. Б. К.

— Ни къ кому, можетъ быть, не пѣдъ людь-
де вспѣзъ per aspera ad astra, какъ къ велико-

227

II.

Утромъ, въ одинъ изъ холоаныхъ декабристъей дней, густыя, черныя облака, угрожающія ежеминутно обрушиться,—заволоки все нево. Пронялъный влетъ въ съ безпрерывными шкавалами взволновалъ море, и волы на баръ руплились и клокотали. Междѣ тымъ, въ снупливой башни дали знать о принижении суда, и лошманы уже готовы были отнавиться въ море, как бургъ руплися, но перекралась модалю двѣймана бросается въ одну изъ пустыхъ шлюзокъ, перегоняется ихъ съ неустранимой, свойственнойю оныймъ моракламъ, и направляется въ съ веро-востокъ, презирая взволюванное море. Это была Тереза.

Нѣсколько мѣслѣвъ протекло со временами разлыки ея съ Бернаромъю; приближалось время съ возвращенія; она не сускальла газъ съ си лавной башни, не проронила ни одного крика стояншаго на ней чаво-сагова. Только покажется на ней крашный угаръ олѣя—она уже на пристани и ворзы ея устремлены на море. Беззойнойя, однокая жизнь совершенъ измѣнила ее, несчезно безпечнѣмъ есессенность и всѣдѣмая улибка. Междѣ тѣмъ шлюбки все болѣе и болѣе привлекались къ пейс, и она ясно сашалы толкіе лошманы:

—Совѣтъ собрался на башни, сказалъ онъ изъ нпхъ — и рѣшительно отказался виднѣ суну: "не пѣсчалъ баръ.

—Отказъ, или пѣтъ, — это все равно, видѣвъ Гаральдъ: — изъ всемъ видно, что этотъ смѣльчакъ не погонялъ за помоcнію, и не смотрѣ пі на какіе красные алаги, пройдѣтъ безъ лошмановъ.

—Кстаті, Гаральдъ, перебѣрать другій Архійский увѣръся меня, что это Бернардъю лотъ, и говорить, что онъ тотчасъ же унѣтъ его съ башни.

Старый лошманъ не успѣлъ еще отѣтить, какъ Тереза, при имені Бернарда, бросалась въ толпу лошмановъ.

—Въ голетѣ Бернарда, говорите? — вскричала она, обращаясь къ отѣю: — что и на за что не ворочусь и пердал его встрѣчу съ гнѣзdemъ. Гаральдъ: — только мѣшаше намъ!

—О! — нѣтъ, нѣтъ!.. батюшка! Я не буду безпоколенъ васъ... развѣ я не умью грешить; вы возьмете коморовъ весло, а мно ядадите носовое, и мы полетимъ на встрѣчу Бернару!.. Не придя ли, батюшка?... вы врдо не откажете мѣнъ въ этой просьбе?

Иogrнамая волна подняла на хребетъ уст‐
чые человекъ.

— Ну, такъ и быть, сказалъ старый лош-
манъ,— оставайся, если хочешь!.. Дуко, от-
дай весо дочери и переселяй на пост...

И юная дѣва отъ восторга доо�нала свои
слы.

Красный олѣя ставилъ медленно подниматься на башни; старый лошманъ, видя рвѣштное намѣреніе судна перейті баръ, спішнѣتъ отратить опасность, махая платкомъ въ безoyанную сторону, и стараясь къ нумѣ приблизиться.

Лодка Гаральдова было неслась, разсъ-
каи волы, тѣо ставившіе ее почти вертикально, то несшѣе ее на хребтъ "своемъ, ежеминутно гроза нопѣвелью въ прошастахъ, образующихся ихъ раздѣлѣямимъ.

Но старый лошманъ смѣло предъводитель-
ствовать смутивленнѣ отгубленіемъ.

Въ то самое время, какъ надо было перейтъ рядъ пыншетъхъ валовъ, чтобы достичтѣть голета, который уже спускался ("отъ"), чтобы обогнуть окончательно бара, новый ужасный порывъ вътра взволюналъ еще болѣе волы, и челюкки стали едѣа подвигаться впередъ.

Напархъ Гаральдъ поошалъ съ нъ крикна-
мَاцъ и знакамъ: три раза покушались они не-
перемытъ волы, и три раза огромныя горы
испѣненной волы съ быстротою отбрасыва-
ли нъ назадъ.

Голетъ болѣе и болѣе приближалась къ
опасности, съ отвагию неспеи пса глахъ, да-
лѣе не по слѣдъ втра; мачты его гуляли,
и Баскъезъ черпала бортомъ волы; по ного
съ смѣю разсъкалъ волы, и распущенный
фокъ ("*) докладывалъ, что онъ презарнѣш
въ преотятвѣніи.

Наконецъ онъ выпыталъ въ губленный по-
лосъ бара, и сердца лошмановъ-эртелей не-
пѣльно скажись; руки ихъ выпустили весла,
они всприли взоры на прелѣмный лотъ, рѣшавшійся оспоривать у разъяренного моря свое опасность. Онъ бодро миновалъ тѣо опасность. Привлекая его къ вротѣ, приблизилі его икъ остолѣбѣлымъ лошманамъ. Тереза, блядная и безмолвная, дережася за граф шлюбки, смотрѣла на комγу голета, гдѣ стоялъ сильчакъ, такъ уча- нѣо правшій судномъ, и узнала въ немъ Бернарда!.. Невольный крикъ вырвался въ груда ея и достигъ отважного любовника...

(*) Сунусітєва значить отойти отъ вѣтра (мор-  
кань термины).

(*) Самый низкій парусъ на передпей мачтѣ.

Онъ вздрогнулъ отъ знакомого голоса и оки-
нулъ быстрымъ взглядомъ лошмановъ. Узнавъ
междѣ пини съю Therеза, несчастій забѣралъ
свою обязанность, и судо, лишенное дѣй-
ствія руля—уступло папоръ волны...

Онъ понесли Баскъезъ на хребтахъ своихъ
приимо на баръ, и прежде, чѣмъ голетъ уда-
рился о его камни, новая лода разрасялась
над нимъ... и, вооруженіе, люди, юливи... не
се исчезло съ быстротою моннѣ...

Голетъ повалился на бокъ; устремив-
шійся на него ретітий и послѣдній огром-
ный валъ, съ укашу слаю ударнѣ его
объ камни... одни обломки всплыли на по-
верхность.

Эта горестная сцена продолжалась не бо-
лье трехъ секундъ, и Тереза, блядная, тре-
пешущая отъ укаса, съ полу-раскрытымъ
ротомъ, устремила безжизненные глаза на тѣо
мъсто, гдѣ исчезъ голетъ.

Лошманы бросились подавать помощь не-
счастнымъ.

Старкъ Гаральдъ, смутивленный, глядя на неугипанную лочь... Вархъ Голета пришла въ себя, глаза ея оживлись, и она было устремилась въ среднем обломокъ... «Тамъ, батюшка! тамъ... кричала она пронзательнымъ голосомъ: "тотъ онъ! онъ беретъ со смерти!" онъ не ходилъ умереть; но онъ будетъ жить для меня!!! — И действительно, посреди остатковъ голета видѣны былъ окрывавленный человѣкъ, то исчезавший, то полнѣяшійся на волнахъ... Это былъ Бернардъ. Онъ старался взобраться на килъ своего копалѣ.

— Помогте ему! повторила протяжно Тереза, п бросилась въ воду... Старкъ отěю
только успѣлъ сваттвѣтъ есъ чаревою волы, по прежде, чѣмъ онъ поднялъ ее въ шлюжку, куна устремила на Терезу роковой обломокъ... и она окровавленная, безчужственная, едва была спасена матросами отца ея...

Междѣ тѣмъ Бернардъ, лисный, Lastькій помо-
ши, нѣсколько времени оспоривалъ жизнь
у разъяренныхъ стихъ... но наконецъ выбиралъ
изъ сплѣ, и павсѣга несцезъ въ врятнѣ...

На другой день, баюбскіе журналы воз-
питали theory голета Баскъезъ, на тера, и пожив-
ительныхъ журналі собралась на тера, и пожив-
ительный его остовъ.

ШШШШ

Чрезъ нѣскою месѣцевъ, молодыя дѣ-
вѣки Буко нечалѣно лили по дорогѣ къ
клядѣшцу.

му атъяму Гершею. Онъ началъ тѣмъ
въ бдѣннымъ мушкантомъ въ омъ ганновер-
скому полку и совершалъ его, заслуживъ без-
мѣстнокое имъ въ ученомъ мірѣ чрезъ звѣзды не-
бесны.

— Северъ говорятъ, что у лугушка въ головѣ находится камень боркасы, который измѣнъ въ навѣ, что съ тѣхъ норъ, какъ сущестовѣютъ черезъ-вирѣ безристорнымъ полнокомъ-интературныя газеты, тѣо камень сдѣался совершеною эршнитъ.

— Въ Женѣнѣ на-дальѣ скончался знаменитый
гка Женкѣнъ за-дальѣ на-семацѣ сеномъ шестомъ
голу. Чулище сченчеліе ед, о постепенійъ воспѣ-
мамінъ, два раза было увѣрнаво французскою ак-
емію.

МОБЛ

Дамскія моды въ Петербургъ колеблѣются еще
междѣ весною и лѣтомъ. Пока наши дамы заняты

перебѣдомъ на дачѣ. господствующіе лош-
маны, обѣщали� съtheir пюрой и нуме, не залежи
сообщатіе ихъ нашими прекрасными аORNентіямъ,
къ их приличнымъ обозначенію. Носа мѣнѣ кар-
тинку, изображающую самую модную оби billion-
ровку и котоrchъ частей петербургскихъ ломовъ.
Кто знаетъ Петербургъ, тому, въ нынѣ извѣстно,
что онъ изъ необходимыхъ вмѣстъ саломныхъ
радиадежностей его ломовъ составляютъ, такъ
называюе, фонари. Это нечто иное, какъ крытые
баклоны со стеклами, устроены въ видѣ ротондъ.
Снаружи охиари придаю архитектурѣ. ломъ
такъ также ее красоты, какъ грины насотры
стоять драгоцѣйной дерева. За то вмнѣтъ это
настоящій храмики вука, росны, и ковокъ отвѣ-
атъ. Въ Петербургъ мастерски умнѣю убирать фона-
ри. Объ ныкновенію пригдають къ гостиной
или къ диванной. Двери, замѣшваю доксуншіе
штоны или прозрачны, кисcidныя гардыны,
написанія до дала. Верхъ украшаетъ золоче-
нымъ, рѣзнымъ барельефомъ, во вкусѣ рокок.

Кругомъ всей ротонды пудъ турецкіе диваны,
обѣщало што мѣсь. Изрекутъе межъ окнъ
расписываніе въ родъ Радаевскихъ плафоны,
и арабескъ. Среди среды вазѣ оз'ю об'ю-
титовъ, обрѣданы кълѣтка для пюгалии канареахъ.
Въ ротондахъ обнірованною въ рѣдкій вѣтъ в
вѣбной модъ.—За тѣмъ перейдемъ къ другой кар-
тинкѣ, къ другому храму домашней и семейной
жизни. Это спасла. Согласится, что въ цѣмъ
домъ не можетъ и не должно быть комната зап-
нѣе спальни. Это въ домъ то же, что и въ сердѣ
вашемъ то отысъ, въ которомъ я люблю
быть одинъ или самъ другъ, бесѣдовать, съ собою,
ли въ тѣмъ, что въ оторокъ всего въ жизни.
Само собой разумѣется, что это передній уголъ,
какъ въ сердѣ, такъ и въ домъ, хотя онъ и
скрыть въ самой губанѣ. Его должно убирать
роскошнѣ гостиной, чѣмъ залы, восхитительѣ
будура. Пусть здѣсь, куда вы уедитеясь съ

228

Тереза, слишком сильной предалась вей
пивкости неопасной للвив; воспоминание о
вдьной Тервардъ, который, борясь съ во-лой,
навсегда скрылась так неожиданно,
никак не могло покинуть серда несвятой.
Постоянная тоска и слезы все больше и больше
источили физическое и моральное существо-
вань Терезы.

Только что наступить буря, необо-
жится густыми облаками и порывистый въ-
тер-въ, разрешено не запаль сильной воленности, на-
четъ съ яростю срывасть вершные съдъих валовъ, Тереза, одноклассная, задумчивая, выхо-
лантъ на свой берегъ, салитая, и, понимая, что у не
коризна вырывается изъ ея груды, и летитъ
къ бездушнымъ волнамъ, и снова крупная
слеза тоски падаетъ на волы...

Ни одна буря не проясывается Терезою; но
онъ въerkомъ положеній прослеживается до
последняive вечера, пока неутранный Фарыгаль не
придетъ за нею. Въ эти минуты разсудокъ
Терезы совершенно помрачается; она дъ-
лаетъ какія-то неостовыя вдыханія, и яма
Бернарда, миллионъ разъ ею повторенное,
снова судорожно вырывается изъ нея растер-
заной груды, мъшанъ съ ревомъ бури.

Въ гробъ, который провожали дѣвушки
была Тереза... Старый Фарыгаль умеръ, спу-
стыя два года подумали не-всѣ.

Тот противоположные случились нѣкоько лѣтъ
тому назадъ. Ежели бъы, теперь спросите у
вывѣсныхъ соседей Фарыгаль оъ вдной Терезѣ,
она вътамъ скажутъ, что въ зимне, бурной вре-
ме, вдѣлать въ начаю молодую дѣвушки съ
распущенными червыми водосаламъ, въ вѣ-
ломъ саванъ, которая, обгвя несчанные бе-
беры, по временамъ провинсить имя Бер-
нарда.

Тамошня же старухи разсаживаютъ, что
если бы не похоронили найнденное тъю Бер-
нарда, то тънъ его любовницы, буждая по
берегамъ, ждала бы въчность, пока волны,
ноготившія ея первая радости и надежды,
не выкинутъ на прибрежную отмель тъю ея
любовника.

=

БИЛЮГРАФІЯ.

на сонъ грядущій, — отрѣски изъ вседнев-
ной жизни. Соц. графа В. А. Соллогуба. С. П. б
1842.

Давно уже не являлось у насъ ничего под-
набранный графа Соллогуба. Евгени-
ний отраднымъ мэтеромомъ на тускломъ гори-

зонтъ нашей современной литературы; отъ
должны порадовать вскаго, въ комъ чувства
изящавой не уснуло еще на въки. Умолчанъ
вы, личная отошена, умолкъ ты, слѣдне са-
молчанъ, умолкнъ, ведущаяся завистъ, тѣ, ко-
торая нашла ятна въ сольцѣ, — умолчнѣтъ я, —
вы, порожденія вечестаю — и преклоните гла-
му передъ новымъ талантомъ!.. Самъ не за-
глушитъ правдивой хвалы. Истинный таланъ
самъ за себя говорить краснорѣчливѣе всего,
que можетъ придумать изобрѣтательная за-
вистъ!

Кажая странцы гани г. Соллогуба свид-
тельствуетъ о дарованіи насамъ добрымѣю. Всего
болѣе поражаетъ насъ легкость, съ какою онъ
очерчиваетъ самыя трудныя стороны предметовъ,
простота, которая ставляетъ васъ за-
бавъ въ возможные сенъ и думать,
что хорошо можно выражаться только инымъ
логомъ человѣка съ дарованіемъ. Кажется,
que почтенный графъ писалъ шута, не хотѣтъ
съ пренебреженіемъ — такъ неуловимой его
годы, а между тѣмъ сюкіе глубины,
съюль чувства, сюль философіі жизни въ
въю разсказахъ.

Киная: «На сонъ градуцкій» заключается въ се-
бѣ пять повѣстей: Три Женкина, два Студ-
дента, Исторія двухъ галошъ, Большой Северна. Послѣдняй авъ былъ уже не-на-
пачатаны въ «Отечественныхъ Запискахъ» и
върно доставили читателамъ Itsa удоволь-
ствія. Ой, чудность! У насъ много писателей,
которые наполняютъ свои произведения лицо-
ны, будто бы вышкаго круга, но въ сучас-
сти у насъ не было еще сочиненія, которое
бы давало намъ хотѣ щѣкою втврѣе пони-
тѣе объ этотъ кругъ. Графъ Соллогубъ ко-
комусятъ этого предмета и, сколько можно замѣ-
тить, показалъ намъ нѣкоторыя стороны его
поразлично-вѣрно; въ этомъ легко убѣдилъ
съ, прочитавъ его Большой Северна. Вошьбе,
повѣсти графа Соллогуба отличаются или
німость вглажда, или замитермательность содер-
жанія. Удивительно искусство съ которымъ
въ умѣтъ придать свои самой прописанъ за-
имательность и колорить новости! Въ его
повѣстахъ нѣ запутанности дѣятія, — да-
же иначе вовсе нѣ дѣятія, — нѣ поло-
говѣнныхъ эффектовъ, нѣ сильныхъ душъ
(т. е. людей, имъльныхъ исключительное пра-
вом говорить съ жаромъ еднестиментарныя по-
шлости); но въ нихъ есть животрепещая матура,
есть оригинальность. Кажую повѣсть
не только честѣ безъ скуки, но
даже съ удовольствіемъ.

природой, разливавшіе все свое оcharованіе
кусству! Могіехо хорошо понимають этъ мысль
и убираю спальне съ миологическій изяще-
ствомъ. Въ большой высокой комнатѣ, по больш-
кости вѣсROWNІЙ полусвѣдомъ сверхъ, устро-
вается въ стѣнѣ альковъ. Онъ прикрылъ аркою
изъ безрезованаго дерева, по которому пропадѣли
рѣзные арабески изъ какого небудь цѣнѣнаго
дeрeва. По-тѣоая гаранда служитъ прікрытиемъ
святинства любви и лучшихъ мечтаній въ жизни.
У самаго входа поставлены авъ колонны, въ томъ
же вкусъ, какъ и арка. Одинъ два амура сте-
рѣшали пределовъ храма. Одинъ прикрылъ палай-
чицъ къ устамъ, показывая, что за порогъ его со-
ра не вынослимъ. Другой равно подголається
въ разрѣзъ полога, сажавъ знать, что только нѣкоь-
ной въ розарніи вмѣстѣ съ нѣю, не обнаружилъ
несколько мъ шопотомъ несскомныхъ шаговъ;
que не могли сказать...

... Поль ревыкий
Скрышить подъ ножкой торопивой.

Кровать... Настоящую кротавъ, достовѣрную сев-
его назначенія, ютъ колеблѣе жизни, ютъ могли
стараться, ютъ крепкѣнаго севъ высокихъ и
прекрасныхъ, — мокѣе-вамъ устроить однѣй-толь-
къ Гамбѣ, великой жожднижнаго своего дѣла. Мы
какъ выйдąеемъ представить вамъ на картинѣ къ
вътѣ, въ какомъ dissolvedъ выйдąеемъ на
поколѣній поѣщетіе. Надъ кротавъю должна
непрерывно выйдąеемъ картынą Ташінą, которą
какъ рашоминаютъ жизни и наслаждение, или
Коркієвą Алиопą, или наконецъ копіи съ ма-
стерскаго произведения, современного нѣмцако-
жизнки жанермалія «Wea» «Ons». Евгени-
ний мраморный ютамъ подъ картанюю ставятъ
часъ съ газовѣемъ освѣщенніемъ, не отнѣдне
въ варырскимъ будущикомъ, который пре ри-

Судя по не пырнымъ опытамъ, графъ Солло-
губъ пойдетъ дамеко. Да! Богъ! Желаемъ
que these two powers произведеміямъ упрочить
за собою въ малочисленномъ руядѣ нашихъ
тамътливыхъ писателей поičетомъ большего
ме, на какомъ даютъ ему право его первыя повѣ-
сти.

=

МИНОСТРАННІЕ ЛИТЕРАТУРА.

Monumentos de sainte Elisabeth de Honnie, duchesse de Turigny, recueillies par Achille Bolet (Памятник св. Елисаветы-Венгерской, туринской герогины, собранные графом де-Монталамберомъ и издар-ные Ахиллумъ Бобле).

Издъ всѣхъ женихъ лѣтъ, встрѣчаемыхъ въ
вѣсторечныхъ лѣвъ, самое прекрасное и
луческое ест, безспорно, лицо св. Елисаветы-Венгерской. Облечённа ла-смѣе ся, оркунѣ, оркутнѣ, оркутнѣ, оркутнѣ
всѣхъ нашимиทางами, чтобъ умножить что-чего
багаловѣсныхъ, усилить благотерпѣтельныя
любовъ къ ближайшымъ и материнскими попеченіемъ о
класѣе самомъ многочисленномъ и бѣдномъ, отратить
отъ него хотѣ нѣкоторую часть бѣд-
ствій, имъ претерпѣваемыхъ. Молодая тюрнір-
ская герогина, забавѣва ла высколій санъ, сама
матерія, едкѣнѣво, большими, пошѣпала хи-
жанъ, не пренебрегала жилищами самыми бѣд-
ными и скромными. Тамъ, кроткій голосъ и ангель-
ская ульыка еа вивали утѣшеніе въ сердца пе-
чѣдѣ. Она сама ухаживала за большими, сама пере-
візывала равенныя и ожилѣя ихъ энциклажныя
сылы, растраченныя въ бѣдности или болѣхъихъ,
старалась, въ то же время, пробудить въ душахъ
къ раямъ, и правленную жизнѣй. Счастные-
такими вниманіемъ, бѣдные почтали съ Елиса-
ветъ свою modeling.

Но, варугъ, несчастныя происшествія оторва-
ли тюрнійскаго герогиію отъ пріятыхъ для
нея занятій. Тялкія испытанія готова ей
судба. Посмотреть на устъ юной государынѣ,
когда она привуждала бѣжать изъ своихъ вл-
адній, когда она брала, вмѣстѣ съ малола-
цами, свѣдѣнными, изъ города въ городъ, изъ
деревнъ въ деревню. Посмотреть, какъ, вдевя-
домъ, на дѣлѣ, за еднѣе, въ голодѣ, ставили
предъ ними обыкновенно лежатъ стихотвореній
Неденевтова и грачины Росъ-юнъ: Удина — Жу-
ковскаго, Эсmerалюда — Виктора Гюго, и Орде-
канъ повѣшенная — Шилла. Тольѣ идеи
чистой поэзіи и красоты — дарить прекраснымъ
снамъ. Тамжіе журавль читать только прекрасныхъ
снамъ, что мода снімъ открыть вамъ: далѣ-
ше не спрашивайте.

=

ваетъ сонъ тревогой, напоминающейся жизнѣ.
Пусть вы проснешь отъ снѣткаго, полупрозра-
чанно мерзанія, которое можетъ и въ существен-
ности продить еще на нѣколько минут фантазіи
слажаю ся. Возь часовъ ставать маленькихъ
языка въ квадратах. Пробужденіе человѣка должно
встрѣчать все то, что можетъ напоминать объ
раскошахъ утраченного Элема. Кто любить чатать
засѣданіемъ, въ тѣхъ въ головахъ, ставить столкъ.
Предъ ними обыкновенно лежатъ стихотвореній
Неденевтова и грачины Росъ-юнъ: Удина — Жу-
ковскаго, Эсmerалюда — Виктора Гюго, и Орде-
канъ повѣшенная — Шилла. Тольѣ идеи
чистой поэзіи и красоты — дарить прекраснымъ
снамъ. Тамжіе журавль читать только прекрасныхъ
снамъ, что мода снімъ открыть вамъ: далѣ-
ше не спрашивайте.

Печататіе получается С. Петербургъ, мая 26 дата, 1841 г. Ценсары: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіі А. Бордина и Ком.

["ЛИТЕРАРНАЯ ЛИТЕРАРНАЯ ЛИТЕРАРНАЯ Л

250

Подумайте только, что дыви Гельтень
будут в своих любвиных нардахах.

— О, это будет чрезвычайно смело,
сказала миссъ Портеръ съ истерichoначным
смехом.

— Мы, я думаю, довольно посмёшемся с
сегны, сказала мистръ Портеръ.

Он привёхал к Гельтень.

— Ну, милая моя мистръ Гельтень,
сказала мистръ Жозефина, помentавшись
съ нея, и выведывая у нея в полнобожности
о настоящемъ представлёніи—ну, моя милия,
люди могут говорить, что имъ угодно, и
въдя это можетъ сцелиться, потому что они
люблять звословошь. Ахъ, милая миссъ Лю-
циния, здоровы ли вы? — Я только что говорил
вашея мамечнѣй, что я слышала, что...

— Что? спросила Дедемона.

— Мистръ Портеръ говорятъ о письмѣ,
мой другъ, сказала мистръ Гельтень: —
она, мноя очень прискорбно говорить объ
этому — О, увѣдомила меня, что...

— О, полноте; стонѣ ли объ этомъ говорить, превала мистръ Портеръ, это указано: "того, точно такъ-же какъ и то, и
молодой, какъ бышь его зовѣшъ? и воровѣшь,
то онъ увѣдывается, какъ миссъ Каролина,
съ такими ногами и такой походкою, хочетъ
нгнать Фенеллу.

— Онъ долженъ быть ужасный невека,
сказала с досадомъ мистръ Гельтень.

— Конечно, моя милая, отвѣчала воск-
щенная мистръ Портеръ: — безъ совѣнств
Потомъ что, если миссъ Каролина испытает
Фенеллу, то изъ этого еще не съдѣлаетъ, что-
бы она аума, что у нея хороша нога; и
какъ дерзки пыльнее малодушые люди; вообще
вонъ осмѣлился сказать...

Невідмость, долго я продолжалась
бы разсказы молюй мистръ Портеръ, если приходъ мистера Томасъ Бельерстона, бра-
та мистръ Гельтень, которого въ семей-
ствѣ звались просто для Томъ, — не перемы-
пльъ разговора.

Адда Томъ былъ очень богатый, и не слышалъ души въ своихъ племянникахъ и племянникахъ, а потому гнралъ важную росль не въ письмѣ, а къ семействѣ. Онъ былъ сильный въ сельсье, а въ сельсье обрѣдumbое: всегда всѣсъ, всегда говорѣлъ безъ умолч. Тщеславіемъ его было то, что всегда и вѣздъ носить огромные сапоги и чёрный шелковый носовой платокъ; а гордостью — то, что онъ знамѣлъ главнымъ племянникомъ Евгеніса, отъ начала до конца. Слѣдствіемъ этого

бошьшое количество вещества, сопровождаемое ир-
кумным� племянникомъ, привлекающемъ ужасный взрывъ въ ма-
ла по мало достигнутъ вискисная армія одного ударомъ.
— Въ другомъ мѣстѣ безъопасныхъ изъоблѣдованій и
открытий, онъ подобно описываетъ это вещество,
говора, что оно состоитъ изъ селетры, сѣры и са-
жми. По этому можно сказать, что порохъ изъобѣ-
тѣнъ въ рѣсцамъ толщины рашѣе, нежели обнѣ-
но принимаютъ, приспѣвающейся его орфанскі-
анъ Бародуля Швара. Сметливый монахъ могъ
вѣдѣть порохъ и не по рецензіи изъ Китата: онъ
въ другомъ читалъ сочиненіе Бакона въ рукописи
и вѣдѣлъ очтыъ съ веществомъ, сталъ вѣрно и
подобно описывалъ. Рокенъ Баконъ, который
могущественный, многосторонний и глубокій умъ
боешь опередъ свой вѣкъ бою въ послѣ уче-
совъ сыновskipъ. Притомъ онъ два раза находился
досъюдно долго въ заключѣвіи по обвиненіи въ
человѣкъжествѣ и союзѣ съ чертежомъ, и ему не
возможно было продолжать своихъ химическихъ,

попугацовъ, было что онъ не безмѣсленъ
бомроталъ въхъ про събы, и не могъ служить
ихъ безъ того, чтобы не поправлять на как-
домъ шагъ. Онъ такъ-же считалъ себя за от-
оркая; никогда неупускать случайъ замѣтъ,
что ему нравится, и безъ перемоній смылся
надъ тѣмъ, что ему казалось смѣшнымъ.

— Ну, mesdames! сказалъ для Томъ: по-
сю предварительной перемоніи цѣлованія и
вопросовъ о здоровьѣ — какъ идутъ въ дамъ?
Знаете ли роли, — 3? — Другъ мой, Люцини,
актъ 2-й, сценя—на — «Неумолимая судьба»
— что далѣе — а? Продолжай. — «Все про-
тѣвъ на» я, я помню.

— О, да, сказала миссъ Люцини, я помню.

Все протѣвъ насъ возстала; —аже небо
Въ дѣлъ намъ счастья не дадо.

— Нужно говорить, сказала старый джентельменъ, почитавшій себя боль-  
мъ критикомъ. — Въ дѣлъ намъ счастья не  
дано — удареніе на посѣяннемъ словъ;  
громmie говорівъ возстало: — Вотъ такъ; ужъ  
въ этомъ вѣдь мѣнъ. —Ахъ! голубчикъ Семтъ,  
какъ поживаешь?

— Слава Богу, дядюшка, отвѣчалъ мистер
Семпроній, который только что пылся с
ружами окөлъ газъ, слѣдствіемъ невоз-
держенія. — Надъюсь, что вы будете въ чет-
вергъ.

— Надъюсь, надъсямъ, мой другъ.

— Какъ жаль, мистеръ Бельерстонъ, что
племянъ вашъ не предлажилъ вамъ бытъ
суфлеромъ, шепнула мистръ Жозефина
Портеръ: — вы были бы неподражаемы.

Ничего, я все-равно буду помогать импъ,
отвѣчалъ для Томъ.

— Позвольте мъ во время представлений
сдѣть возлѣз васть, продолжала мистръ Жо-
зефина: — и тогда, если дорогіе арузья наши
будутъ омнѣяться, вы върно поправите мѣнъ
ихъ ошѣбки.

— Я увѣръне, что буду такъ счастливъ; я
самою все, что будетъ въ моей власти.

— Поминтѣ-же, вы дали мѣнъ слово.

— О, конечно.

— Я не знаю почему, говорила мистръ
Гельтень дочерейъ, съдавшімъ черевечкомъ
у камня, за ролями: — но право, я была
очень рада, если мистръ Жозефина Пор-
теръ не пришла въ четвергъ. Я увѣрна, что
она самимъ залиталъ что-нибудь въ доброе.

— Одинако ова не можетъ осмѣять насъ,
замѣтъ лъ съ увѣренностью Семпроній.

Давно ожиданный четвергъ насторожилъ, и
какъ эфопофизический замѣталъ Гельтень.

— НЕПОСЖЕДЕННОЕ РАЗНЫХЪ ХАРАКТЕ-
РОВЪ. Милосерднѣ говорятъ, — съ Девятымъ и'Пар
ра бросали черѣг головы камня, и изъ нихъ про-
нодали. Недумаше, по-тому и пъ самому дѣлѣ:
многіе люди и пónыль носитъ на съюзѣ отпѣ-
токъ такого пропохожденія. Изъ абсента, со-
противляюся разрѣшенній говѣрного огня, про-
шошили рабочунные; изъ известковаго камня
— освѣтнѣвые, засолѣвые; изъ колокольнаго кам-
ня, — звѣнящаго, какъ руда — болтунѣ; изъ ко-
лубрина, не принимающего поролки — неблѣ-
ди и трубынѣ; изъ чернильного камня — писки;
изъ кіпельнаго камня (стакалтка) — плакки; изъ
гамлѣя, принимающего го-гогнѣ серебрѣстый

ПРОИСЖОЖЕННОЕ РАЗНЫХЪ ХАРАКТЕ-
РОВЪ. Милосерднѣ говорятъ, — съ Девятымъ и'Пар
ра бросали черѣг головы камня, и изъ нихъ про-
нодали. Недумаше, по-тому и пъ самому дѣлѣ:
многіе люди и пónыль носитъ на съюзѣ отпѣ-
токъ такого пропохожденія. Изъ абсента, со-
противляюся разрѣшенній говѣрного огня, про-
шошили рабочунные; изъ известковаго камня
— освѣтнѣвые, засолѣвые; изъ колокольнаго кам-
ня, — звѣнящаго, какъ руда — болтунѣ; изъ ко-
лубрина, не принимающего поролки — неблѣ-
ди и трубынѣ; изъ чернильного камня — писки;
изъ кіпельнаго камня (стакалтка) — плакки; изъ
гамлѣя, принимающего го-гогнѣ серебрѣстый

— Посмотрите! продолжала респондентъ, с
ситуацией на пальцамъ: — сзади Фенелли у насъ
будутъ танцевать три крестицы и четыре
рыбака. Мотомъ мой слуга Томъ, можетъ на-
ладъ мои охотничьи сапоги и красный пан-  
ку, и пойдётъ также за рыбака: — вотъ пять.
Въ хорахъ, мы можемъ пять въ съ боковъ, а
въ четъ сцена, представляющий рынокъ, будетъ
ходить взадъ и впередъ, завернувшись въ пла-
жи. Когда начинается возмущеніе. Томъ
долженъ бежать изъ одной стороны въ другъ,
что есть духу, съ копьемъ въ рукъ. Эф-
фектъ будетъ уливительный; всѣмъ покажетъ,
что бежитъ много; а въ сценахъ, гдѣ
въверженіе Везуія, мы жажемъ красный
оговъ, подымемъ шумъ и громъ, что есть мо-
чанъ, — и пошла писать!

— Чудесно! вскричали всѣ актеры una vo-
се, и Семпроній стремлѣлъ броситься изъ ко-
мнаны мыться и приготовлять вѣс якъ нежное.

Мистръ Гельтень была добрыя, простая
дума, безъ ума отъ своего мужа и ятей, и не
имѣла только тольѣ рѣхшѣе во всѣмъ, у кого
имъ природу антіативно ковъ сценахъ, у кого
дочери не были за мужемъ; во-вторыхъ, ужас-
но боялся насмѣшниковъ и насмѣшницъ; и
наконецъ, — всѣдѣшнѣ этого чувства — смо-
трѣла съ невыразимымъ ужасомъ на ми-
стръ Жозефина Портеръ. И какъ всѣ жи-
тели сильная горолка и окрестность боя-
лись въ пищѣ смерти соблазна и насмѣшкъ, то
такъ принимали мистръ Жозефина Портеръ,
и ласкали, и пригналали, по той же самой
причина, но которой бѣдный авторъ, безъ
гроны въ кармалъ, обращался къ умѣшав-
ленной въежливости съ почтальономъ.

— Небольшая бѣда, тата, сказала миссъ
Эмна Портеръ шепотомъ своей почтеннаго
родительвѣчъ, стараясь казаться равнодуш-
нымъ: — что они меня непригналися; върно,
ни я пама не позволилъ би мѣнь принять у-
частіе въ этомъ представлѣніи.

— Я этого и ожидала отъ твоего благораз-
умія, отвѣчала мать. — Мнѣ очень припріатъ,
Эмна, что ты умѣешь отличать людей. — На-
примѣръ, хотѣ бы эта миссъ Гельтеньъ, ко-
торая нѣею тому назадъ разыгрывала пред-
тавленіе самой себя передъ бѣднолючнымъ
франтикомъ, съ четырьмя дюжинами ару-
нихъ дѣвъ.

— Посмотрите! продолжала мистръ Пор-
теръ, смотрѣ въ окѣ — сколько навели вся-
койшой саньцы. Здравній поварѣ говорила мѣнъ,

— нынѣ, — сказала сенякъ, — нынѣ готовить столъ на пятьдесятъ человѣкъ.

(1214—1292), находящая поразительныя пред-
сазанія о подлѣшнѣй отъ крестицы и пропис-
ствѣ-яхъ. — Баконъ предвѣчъ изъобрѣтеніе паро-
доѣ и паровозъ на желѣзныхъ дорогахъ, кото-
рые образованы новую рѣу; онъ предъявилъ вис-
челъ проволочные и цѣнѣные мосты, водолазный
колоколъ, доставший намъ такую власть надъ не-
постоянную стихією, — онъ говорилъ даже ясно о
тѣхъ средствахъ, и которыхъ основаліся ново-
шій артиллерія. — Приведемъ его собственных
власти, для плаванія на морѣ, будутъ стро-
ть тѣкія машины, что величайшими кораблями
могутъ упаковывать, что вѣдѣтъ: эти корабли
будутъ прорѣзывать рѣки и моры съ большѣю бы-
стротой, чѣмъ теперь при помощи весла и пару-
совъ; они будутъ строить кареты, которые пока-
тавшіе съ невыразимою быстротою.

251

принёсъ съ собою ни какихъ помънъ. Правда, еще съю сомънчы, будетъ я въюь Расса палче, которое послали възять на прокатъ. Такъ-женинъзвѣтно было, выздоровѣя ль пер-вая-вякона, которая простудилась. Мистер Гераль, Мазаньелло, существовала себя такъ-же нехудовымъ и осинъ отъ лимоновъ и воды съ сапархомъ, которыми онъ писалъ, чтобы съмѣь loучъ лучше голосъ, а двѣ фейлъты и віолончелъ сутрадали насморкъ. Что къ этому? Всѣ сбранлись. Всѣ взяли свои роки; костюмы усвяны были блесткими; бляга пырая такъ и развѣвались. Мистер Ивенсъ нѣколько поправилъ падать, до тѣхъ поръ, пока перомъъ себѣ всѣ косты; а Яго былъ увѣрнѣ, что съ сенъ убійства онъ нанесенъ рѣш-тельный ударъ. Глухой жентельменъ-само-учка, скромно вызвавшійся играть на фейлъ-ты, былъ прюбленъемънъ для оркестра. Гицма Денжинъсъ въортенію была слыш-кимъ хорошо извѣстна, чтобы въ ней самсмѣ-ваться; мистер Кепъ часто аккомпаниро-валъ ей на скрипки, а мистер Браунъ, ко-торый вшился, за нѣколько минутъ до представлѣнія, принёсъ свою віолончелъ, такъ-же, безъ сопствія, былъ мастеръ своего вѣла.

Пробно съю семь часовъ: гости начали собраться: всѣ солавыя гorda и собственій явлись въ театръ. Тутъ были Смиты, Гоб-бины, Никсы, Кондсы, Гиксоны, Боб-бины всѣхъ роковъ и именъ, два альдермана, будущій мерофъ, серъ Томасъ Глуммер, накопецъ мистеръ Жозефина Портеръ, и дядя Томъ, сидящій въ центъ третьего ряда отъ сенъцы. Мистеръ Портеръ заба-влялъ дядя Тома разными исторіями, а дядя Томъ забавилъ всѣхъ своимъ невоздерж-ыннымъ смѣхом.

Динъ, динъ, пробилъ часы — восемь разъ, и оркестръ началъ увертюру изъ «Че-ловѣка Прометѣя». Фортепіанцы стучали безъ милосердія поклавшія, а віолончелъ, по временамъ такъ-же издававшія-ка-тіе звуки, скоро совѣщѣмъ умолкалъ; несчастный джентельменъ, вызвавшійся аккомпанірованъ на фейлѣ «кръеміемъ» робкимъ опытомъ о-рандаранъ на себѣ старую гореловорку: «не слу-ху, не духу» потому что, будучи близорукъ, и стоя въ значительномъ разстояніи отъ нотъ, онъ только на обумъ, и сивѣвъ всѣхъ. Одинъ только мистеръ Браунъ былъ истин-но достоинъ удивленія. Между прочитъ, у-вертюру не всѣ инструменты кончили въ у-тервленіи: сначала фортепіаны, потому въ о-тервленіи съ собою ни какихъ помънъ.

дочечѣ, послѣ всѣхъ несчастная фейлѣта, по-тому что глухой жентельменъ дулилъ во всю мочь, не зная что играетъ одинъ, до тѣхъ поръ, пока аплодисменты зрителей показали ейъ, что сенъ, вмѣстъ съ шопотомъ «по-ра», — что дѣлать? Зрители начали снова ап-лодировать, чтобы ободquirѣ акертовъ, и тол-га субѣеръ объявлять, что сей-часъ начинѣется.

Колокольчѣкъ завзялся подняться: всѣ сю съ мистъмъ; забавѣсъ началъ подниматься, поднялся до такъ высоты, что можно было выдѣть пару желѣтъхъ сапоговъ, — и остано-вился.

Динъ, динь, динъ. Занавѣст держили съ сно-люю, но онъ не поднимались выше; зрители посмѣивались; мистеръ Портеръ взгляну-ла на дядю Тома, а дядя Томъ посмотрѣлъ на всѣхъ, поротно и улыбаясь руки, и въ совершенномъ восторгѣ. Послѣ безпрерывнѣ звона колокольчика, шептавшія, крика и шу-ма, забавѣсъ наконецъ поднялся, и открытъ мистера Семиронія Гетлова solus, въ ко-стюмъ Отелло. Послѣ трехъ аплодисментовъ, въ продолженій которыхъ мистеръ Семирон-ій положилъ правую рукуъ грудь, и по-клонился самымъ ловкимъ образомъ, резист-еръ съвѣлъ говѣ тверкѣ и сказѣ:

— Милостивые государы и милости-ствыя государынъ! увѣдомлять васъ съ ин-стинкцій присловіемъ, что роль Яго, ко-торую долженъ былъ играть мистеръ Виль-сонъ, — извѣщалъ меня, милостивые государы-ны, и такъ раз-строены (апплидоменты) — я хочу сказать, что мистеръ Вильсонъ, который долженъ былъ играть Яго, онъ — то есть, онъ былъ — лили, другими словами, милостивые го-судары и милостивые государынъ, дѣло въ томъ, что я тотчасъ получалъ запасъ, что Яго, по непредвѣднымъ обстоятельствамъ задержанъ сегодня въ почтамъ. Въ такомъ рѣш-теръ — ару — другой джентельменъ прочитъ, рѣшъ — прось диссипсіонії милостовій пу-блики. (Апплидоменты). Мистеръ Семирон-ій Гетлова исчезаетъ, и забавѣсъ опу-сялъ.

Зрѣзданіе мало по малу разверселились: възбѣрѣли терпѣдный смѣхъ, и потому я съ привѣ-нымъ терпѣднымъ ждали, услаждая себѣ прин-канимъ и лимонадомъ. Послѣ объясненія Сем-ироніи, казалось не ничего было ждать долго, но сучисалось новая бѣда. Когда второй Яго

бѣдскъ — фанатики; изъ кремна — геніи; изъ нѣпнаго камна, который кинетъ на об-терою; изъ обыкновеннаго тѣлька (румянаго камна) — кокетки; изъ оселковаго камна — опр-вѣныедоръ. Блестящій камень пронёвѣлъ вели-кодушный женихъ; камень, употребляемый на жерновы, — донашнилъ и другихъ тирановъ, «юлковый камень» — низкія души; маслячный кав-мель — нед-тродъ; гиммеръ — французъ; амалъ — блахоптетей челювѣстца. Флюсооскій кам-нель, наконецъ — арханъ.

СУДЬЯ-ВЗЯТОЧНИКъ. Въ нѣккому городѣ, въ Франціи, одинъ суды, хилій и горѣбатъ, взялъ въ обрядателя, который хотѣлъ завести трактиръ, подчиненный суммой дѣнъ. Трактирщикъ въ от-шевеніи, писалъ на своей выскѣрной горбатаго че-ловѣка съ протягатой рукой, въ которомъ дернѣлъ кончалъ съ дачниками. Взялъ бы himself: а бозь qui prend (трактир' гorbуда, который бѣ-те). Суды пожаловались на хозяйла, но самъ былъ осужденъ на уплату штрафа и возвращеніе взятыхъ трактирщику, а послѣднему было приказ-ано перемѣнить вывѣрь. Хозяйня, въѣсто всякой

одъся, и когда только что успѣлъначать, нем-е-жиданно явился настоящій Яго. Нет-првый долженъ былъ опять раздѣтъся, въ чемъ прошло дово-но много времени. Наконецъ трагедія въ са-момъ дѣлѣ началась. Все шло довольно хоро-шо, до третьей степени первого акта ль Га-тѣло обращается въ къ сенатѣ. Достоприим-тельно было то, что Яго не могъ найти по нотъ ни однихъ сапогъ, взлѣтъхъ вмѣсть съ сюклами, и потому играетъ въ простыхъ, составляющихъ разытѣе противополож-ность съ богато-вызывшими панатоналомъ. Ког-да Отелло началъ рѣшать къ Сенату (кото-раго членовъ представлѣнія — дожа — плот-никъ, а другахъ — два мужика, и мальчка), мистеръ Портеръ наша случай, котораго она щедала такъ нетерпѣливо.

Мистеръ Семироній продолжалъ:

Могущѣе сказывалъ, высокіе синопсы, Вы, благородные властители въ сенатѣ, — не сизтва рѣчъ мол.

— Такъ ли это? шенуванъ мистеръ Пор-теръ дядъ Томъ.

— Нетъ.

— Такъ скажите ему.

— Скажу. — Семъ! закричалъ дядя Томъ: — ты рѣшь, братецъ.

— Что же не такъ, дядюшка? спросилъ Отелло, забывая свое положеніе.

— Ты пропускаешь много. «Я былъ же-натьъ.»

— Охъ, охъ! сказала мистеръ Семироній, стараясь скрыть свое смущеніе такъ смѣшно, что зрители должны были заглушить смѣхъ сой-шей смыльнымъ кашлемъ.

«Я былъ женатъ на ней; и это довершено Улаженный мой позоръ. — Ни слова болѣ.»

(Въ строитъ) — Что жъ вы не подсказы-ваете, батюшка?

— Не могу найти очковъ, сказала бдѣный мистеръ Гетлова, задыхаясь отъ жара.

— Ну теперь — не льстива рѣчъ мол, сказ-алъ для Томъ.

— А я, знаю, отвѣтчалъ несчастный ак-теръ, продолжая далѣе.

Безополезно и утотѣнѣтельно было бы спича-чилъ всѣ слуха, въ которыхъ для Томъ, попавшій въ свою серуру, и подстрекаемый злюю мистеръ —опасался оби-зняхъ керевокъ,�овы. Довольно сказалъ, что онъ не умелѣлъ, и до самого конца представлѣнія акомпанировалъ имъ, повторая роль кажда-го, въ полулоса. Это до країнства забава-го.

пемѣры, только запрашивъ бакъ у, и вышанъ а бозь qui rend (трактир' горбуда, и сенъ) разрашалъся. Суды снова пожаловались, но его не-тъанъ больше слушалъ.

СУДЬБА АКТРЫСЫ. Дѣвица Жоръжъ, которая ють трицать лет назначила составленіе учащихъ парилочной цѣнъ и въ роляхъ Клеопатры, Анто-нинны и др., посна наряды, сокровища и милостынѣе ковровъ, теперѣ нахождѣтъ въ печальномъ ков-леній. Съ отцѣитвими, поблекающій и морщав-ствіемъ ватами, хоровѣмъ и скорбѣннымъ тѣ-лѣмъ, она пережѣжаетъ/по Росіи изъ одного-го прон-ційніального театра въ другой и охотою на не-большую плату играетъ роки.

252

ло зрителей. — Мистрсъ Портер торжествовала, — актеры упали духомъ. Дая Томъ никогда еще не былъ въ такимъERMомешаніи духа; а племянники и племянницы дядюшки Тома, наследники его богатства, никогда еще такъ усердно не хелалъ, чтобы онъ отירвалъся къ предкамъ, какъ въ этомъ достопамятномъ случаю.

Множество новыхъ быстій поколебали тервость духа артистовъ. Никто изъ нихъ не могъ вынуть илъ изъ кармановъ; панторыи были слишкомъ малы, сапоги слишкомъ велики, а сабли всѣхъ видовъ и ве-личній. Мистеръ Ивеньсъ, слишкомъ высовійся для сцены, надълъ черную бархатную шляпу съ огромными перьями, которые-теплись въ «облакахъ», и одно неудобство при этомъ случаѣ было то, что когда онъ держалъ ее въ рукахъ, а никакъ не могъ надъмъ на голову, а когда она была у него на головы, то онъ никакъ не могъ ее снять.

Мемстова на труду его, онъ упалъ такъ неловко, что головой ударился объ декорации и едва не свалилъ ихъ. Фортепіанство, не могли выдержать ужаснаго жара комнаты, усиленнѣе при начальѣ, предоставилъ музку «Мазаньевло», «челѣтъ и віолончело. Окрестокъ жаловался, что мистеръ Герлиг сбивалъся всѣхъ, а мистеръ Герлиг говорилъ, что окрестокъ мшваеетъ ему пять. Рыбакъ, которыхъ навлялъ наручно для представіей, взбунтовались въ самомъ дѣль, решительно отказывались втврать, если имъ не дадутъ водки; а когда исполніе ихъ требовances, то, во время изверженія Везувія, они напались, какъ только могли. Красный огонь, который жажлии при combinedъ арка, а не только заставлялъ зрителей задыхаться, но едва не сжегъли весь домъ; и остальную часть пьесы закошьчили въ густой дымъ.

Такимъ образомъ дѣло вмѣстись, какъ творчественно объявляла кончилось, какъ творческихъ изъ мистрсъ Жозефина Портеръ, «совершеннымъ падежіемъ». Эрзители разошлись по домамъ въ чѣте-рой часа утра, утомленные хохотомъ, страдалъ головною болью, и окуренные срѣзою и порохомъ. Гетельтонъ старшій и маладѣй легианъ спать въ тьмѣ, чтобы какъ можно скокъ ухажѣть изъ этого проклятого мѣста.

Роза-вилла снова приняла свой прежний видъ; въ столовой все поставили на свое мѣ-

вляла нѣкогда эмператоровъ и королей, и закотырыя ее обожала публика.

**ИЗЪЯВЛЕНІЕ ИЗЪ ВЕРЛИНА.** Извѣстный философъ Шеллиагъ, заявля каведъ въ берлиискомъ уніозъ, и получалъ 5,000 талERE жаловалья. Желательно, чтобы онъ привелъ на нутѣ инструментъ нѣкоторыхъ молодыхъ людей, которые знаютъ себя гегелистами, потому, что не понимаютъ Гегеля. — На сооруженіе новой народной библиотеки, королемъ назначено одни миллионъ талеровъ. — Эдъ сокъ составленъ кон-грессъ першійшихъ европейскихъ знаменитостей: Гумбольда, братьевъ Гриимъ; Рюккера, Ше-таниа, Тиса, Кульбаха, Корнеліуса, Гуковка, А. В. Шегеля, Майера-Бера, Мендельсона-Бар-торовъ. Большіе части въ этомъ останутся въ Герлигъ, если не навсегда, то во крайней мѣрѣ. — Одномъ малѣйшій въ девятіи, наде-нно взумалося броситься между рельъ жель-зивой горы въ то самое время, какъ двинуло-мъ по-вадъ его. Множество зрителей, не моглихъ удержать его, ощупься отъ своего испуга уже тогда, какъ паровалъ машинъ засвистѣла вдоваи и малычики встала здоровый и неповрежденный.

сто; столы такъ-же чисты, какъ и прежде, ступца поставлены къ стволѣ съ такою-же правильностью, и всѣ окна закрыты шторами, отъ ядовитая взглазя мистрсъ Портеръ. Но объ театрѣ никогда уже больше не умишваютъ въ семействѣ Гетльтона, исключая ляди Тома, который иногда не можетъ скрыть своего улучшенія и сожалѣнія, находя, что его племянники и племянницы совсемъ потеряли къ красотамъ Шек-сапа и уже говорятъ навзяно монологомъ изъ скинчейній безсмертного барда.

Съ альянцемъ **А. ГОРКАВЕНКО.**

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА.

НОВЫЯ ФРАНЦУЗСКИЯ КНИГИ
ВЪ 1841 ГОДУ.

NOUVEAUX SOUTENIS ET PORTRAITS,
par M. Charles Nodier (Новыя воспоминанія
и портреты, Шарля Нодье).

Под названіемъ «воспоминаній и портретовъ» Шарль Нодье собралъ въ нѣкоторомъ новыхъ разказковъ своихъ юношескихъ приключенияхъ въ впечатлѣвающихъ. Участвуя въ посредствен-но, то непосредственно въ Those чистыхъ событияхъ, случайно сблизился съ нѣткоторыми знаменитыми политическими лицами, онъ застан-ялъ ей действовать людей, которыхъ знавшіе, описываютъ события, которыхъ былъ свидѣте-лемъ или участвикомъ. Это обращеніе къ преж-кимъ жизни, это благочестивое естественное чрез-мечты юности, придаетъ его новому скинченнію тихій отблескъ грусти. Авторъ засимствуетъ у искусства alone только форму, въ которой облекаетъ свою мысль; онъ разсказываетъ — и больше ничего. Это благочестивая, въ которой выражаются его милѣйніе откровенное, благородное. По этому его скинчения не дол-но почитаетъ въ романы, и носитые; книга его не гоняется въ за интересомъ пер-ваго, ловко и съ трудомъ разсчитанаго, при за-ученію и докторскою важностью гор-гой. Онъ представляетъ вамъ разрозненные листки изъ журнала жизни, какъ они есть. Во-всюкому случаю, достоимо книтъ нисково-

не уменьшается въ того. Не даю опѣш-кальная событія, не我也 общественная жизнь людей принадлежитъ историку. Кромъ того, что событія часто искажаются стра-стями, что событія общественная жизнь часто есть не что иное, какъ безпрерывная, выпнужденная ложь, действия незначительны и частыми, отвѣдѣшь подробности, упукаемыми изъ вку-историкомъ, но поражающій безпредштавна наблюдателя, часто бросятъ новый съвѣтъ, на событія и ображающіе истину тѣмъ, тѣмъ ее мѣнѣе всего искали. По этому часты-ылые записки могутъ принести весьма важную пользу, и намъ какетъ, что Нодѣ сліш-комъ скрещенъ, потому что не почитаетъ своего произведенияя полезнымъ. Если чело-вѣкъ, извѣстный благородствомъ и пррамотною характера, разсказываетъ, что видѣлъ, то-вское слово его заслуживаетъ большаго и глу-бокаго вниманія.

L'HYGIENE DU FUMEUR ET DU PRISÉUR.
(Гиієна куршаго и нюхающаго табакъ).

Вот книжка, написанная чрезвычайно занимательно и остроумно. Изобразивъ въ статью, полной ума и удачныхъ отъстрѣ, перевороты, какіе произвела сигна въ Турпіи, въ Испаніи, освобоно во Франціи, авторъ раз-сматриваетъ влѣяние ея въ гигіенномѣчномъ отношеніи. Подобно большей части насла-дежей и излишнихъ нуждъ, придуманныхъ человѣкъмъ, табакъ вмѣстъ своихъ неумол-чныхъ преслѣдователей и восторженныхъ защитниковъ. Одни изговняютъ его уотреблен-іе, говорятъ, что онъ подрываетъ здоровые, разрѣшены оргацію человѣка и нечув-ствительно престаетъ источники жизни. Другіе приспирають ему самая арагоці-ныя качества, самая благодарѣтельныя дѣ-ствія. Авторъ «Гигіеніе» избралъ средній между этими двумя вредными правительствами, нав-извѣреніемъ. Одно излишнее уотребленіе табака средно, но умрѣнное не представляетъ про-какого вреда. «Гигіена куршаго» есть при-извѣреніе весьма умное, исполненное здрав-ыхъ разсужденій и смѣшныхъ апекотовъ. Это можно читать съ большимъ удоволь-ствіемъ.

ЭКТОК

— Въ Брюсселѣ недавно давали увѣртъ въ **Эмфаго** Бетховена, въ той самой зажѣ рату, гдѣ былъ прочтетъ смертный приговоръ не-счастій грау **Эмфаго** и откуда появились его на эмаюшъ. Капельмейстер **Фемисъ**, выбранный эту музыкальную пісей, передъ началомъ сказать слушателямъ краткую, прямую эту сучало-рѣ нъ и чеарычній трунокъ всѣхъ поэтовителей.

— Въ одномъ католическому молитвеникъ, напечатанномъ около половины прошлого столъ-гіи, находятся между прочимъ молитва, подъ за-тіи, находящіеся въ время паденія на крылья. Молитва, которую долженъ прочет-гавіемъ: «Молитва, которую долженъ прочет-гавіемъ, въ время паденія на крылья. Молитва та запиcаетъ три уборство напечатан-ній.

— 48 армія совершенъ, въ Мадритѣ, перенесеніе праца знаменитого поэта дона **Педро Калерюда** де-ла Барка. Онъ предварительно став-нанъ на кадашный монастыря св. Никола, пока получитъ разрѣшеніе министерства на окончательное погрѣшеніе его въ Напіональному **Пантео-нѣ**.

ОБЪЯВЛЕНІЕ.

С. Петербургскій Совѣтъ **Дѣтскихъ** Приютовъ послѣ выкраткого объявленія въ газетахъ о раз-дѣлъ выгрышей 4-й лотерей въ пользу сна-зеленій, вновь пригнаетъ особъ, имѣющихъ выигранные беты, принять (*) слѣдующій изъ числа которыхъ ходятъ кон-веръ, состоящій изъ 48 аршинныхъ квадратовъ и выигранный **М. 5,812-мъ.** Совѣтъ, не имѣя въ вѣ-домствѣ своемъ мѣста, гдѣ бы выставка и разад-чащей сей мола продолжаться безсрочно, полага-етъ нужнымъ присовокупить, чтобы если выигран-ная вещь до-4-го юга нынѣшнѣй его года не бу-ватъ, то онъ поъ пожертвованными въ поль-гіи Приютовъ.

(*) **Мъагазинъ Домидовскаго дома призрыяли труд-дач人在ъ Монгъ, протиетъ Новой Голландіи, еже-девіе, кройѣ праздничныхъ дней, отъ 11 до 7 часовъ не полудіи.

Чечатчакъ позволяется. С. Петербургъ, мая 28 дня, 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

Сурлаите об older ie, гиталите! Шекспіръ. (Нимbleнъ.)

Выходить три разъ въ недѣлъ: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

31-Е МАЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

СЛУЧАЙ ИЗЪ ЖИЗНИ
ГРАГА КАЛЮСТРО.

I.

У господина Мироменны собралось большее общество; нысколько артистовъ давали концерть; но благородные гости едва обращали вниманіе на игру виртуозовъ; вся толпа слушала и видѣла только мужчину лѣть сорока, съ выразительнымъ взоромъ, смѣльнымъ видомъ, краснорѣчиваго и пылкаго. Всѣмъ хотѣлось видѣть, слушать его; при немъ бѣднѣла красота женщины, исчезла блискъ бріляктовъ. Привыкнувъ къ существованію театральному, къ борьбѣ на словахъ, къ изпупленному восхищенія, онъ не удивлялся ни неврію, ни фанатизму; онъ съ одинакой ласкою обращался и съ врагами и съ адентами своихъ. Неутотный въ бесѣдъ, онъ искусно приоравлялъ наку къ понятіямъ святскихъ людей, онъ отвѣчалъ на всѣ вопросы, объяснялъ всѣ системы, и да

же соглашался разсматривать лівій бѣлыхъ ручект, которые протягивали къ нему, желая узнать будущее.

— Право, восклукнулъ маркиз де-Сегюръ:—нашъ новый Мерлинъ дѣлаетъ чудеса! Мы не ошиблись, говоря, что онъ побѣдить своихъ враговъ.

— Не знаю, улыбалсь отвѣчалъ Мароменны: — върнѣе ли его предвѣшанія предсажаній Калхаса; но нѣтъ сомнѣнія, что въ Страсбургъ онъ приобрѣлъ общее уваженіе. Посыланъ госпитали, подхода къ страждущимъ, онъ возвратилъ здоровые тысячи больныхъ... Но чего хочетъ отъ него шевалье де-Саворни, этотъ заклятый врагъ тайныхъ наукъ?...

Движимые любопытствомъ, оба дворянина подошли ближе.

Въ залъ воцарилось глубокое молчание; даже дамы не шевелили ни языкомъ, ни опахаломъ. Около Саворни и графа Калюстро составлялся широкій кругъ. Послѣдній долгое время разматривалъ ладонь правой руки Саворни, который съ насмѣшливой улыбкой на

устахъ, казалось, напередъ уже наслаждался смущеніемъ знаменитой санціянацца. Между тѣмъ, Калюстро сдѣлался виругъ мраченъ и задумчивъ. По движению бровей и нетерпимости движеній легко можно было отгадать, что онъ сожалѣлъ о томъ, что взялся за это дѣло.

— И вы непремѣнно хотите, чтобъ я открылъ вамъ, что узналъ?

— Хочу ли! отвѣчалъ Саворни насмѣшліво. Разумѣется. Вы меня весьма обижете. Можетъ быть вы предскажете мнѣ славное поприще съ формулою, которою окачиваются всѣ волшебныя сказки...

Калюстро покачалъ головою и, понизывъ головъ, сказалъ: — Не вызывали ли васъ на дуэль?

— Правда, отвѣчалъ Саворни равнодушно... Какой-то провнціальный юголекъ... Не знаю еще, сдѣлать ли ему честь драться съ нимъ.

— Вы поступите очень благоразумно, если откажетесь.

Нѣсколько человѣкъ прервали разговари-

ПЕТЕРБУРГСКІЙ НЪМЕЦКІЙ ТЕАТРЪ.

Rubens in Madrid. (Рубенсъ отъ Мадридѣ, драма въ пяти дѣлѣвіяхъ отъ стихахъ, сою, г-жи Бирх-Фейберъ). Die Wieser in Berlin (Вины отъ Европы, лутка — полнѣй въ одной дѣйствіи, сою. Големъ, мыслька Карла Булма.)

Мы уже разъ сказали, что здѣшняя нѣмецкая сцена ожила подъ вілнаміемъ очаровательной Лініи Лѣве. Театръ встретился: на немъ появились новыя піесы. Одна изъ замѣчательнѣйшихъ — Рубенсъ отъ Мадридѣ. Эта драма въ первый разъ дана была три года тому назадъ на берлинской сценѣ и произвела большой эффект. Успѣхъ ея потому повторился на всѣхъ извѣстныхъ германскихъ сценахъ и наконецъ, совершенный путешествіе по всей Германіи, достигъ и до насъ, въ Петербургъ. Не смотря на не-

достаточныя средства нашей трупшіе, Рубенсъ не посрамили себя и эдѣсъ, и быльъ обставленьѣ довольно художнически. Сюжетъ піесы очень простъ. Рубенсъ приванъ въ Мадридѣ Филиппомъ IV спанскамъ. Онъ живетъ въ приволья и раздолья, осипанъ милостями короля, девягами грандовъ и нѣжнымъ взглѣдами придворныхъ дамъ. Между послѣднимъ ему больше всѣхъ привытѣся донь Элена, жена дона Эрвико лосъ Именоса, который ему свѣсѣмъ не привытъся. Королю нужнѣе человѣкъ ловкий, смѣтливый, хорошо знающій языки и притомъ неподкунный — для посольства въ Англиі. Въ этомъ отношении Рубенсъ находится. Донъ Эрвико, гордый честолюбѣй, узнаетъ, что король разспрашиваетъ о достоинствахъ художника и съ той минуты пускаетъ въ холъ всѣ пружины интриггъ своихъ, чтобъ погубить Рубенса. Онъ выпасываетъ изъ Франціи стараго учителя Рубенса, Ванъ-Ловъ, надѣйся

его кистью помрачить славу Рубенса. Между тѣмъ Рубенсъ узнаетъ объ этомъ. Гора страстью къ прекрасной Элень, онъ рѣшается закупить стараго скргу Ванъ-Ловъ деньгами, и подъ видомъ его прокралывается въ дюмъ дона Эрвико, чтобъ написать портретъ жены его. Эрвико въ восторгѣ отъ стараго живописца и немедленно представляетъ его королю. Вскорѣ обманъ открыть и Рубенсъ близокъ къ эмафоту. Ангеломъ-спасителемъ его является донь Элена: она проситъ за него королеву. Разгнѣванный король самъ приходить въ мастерскую художника и грозно его допрашиваетъ. Рубенсъ съ артистическими простовѣшіемъ сознается, что въ мірѣ не видалъ женщины пределѣнѣе донь Элены, что онъ приялъ твердое намѣреніе написать съ нея портретъ, потому, что такой подлѣнникъ долженъ былъ произвести лучшую его картину, но что ревнивый мужъ не допускалъ его до этого и даже хотѣлъ

254

вавшихъ, воскликнувъ: «Господа, вы нару-
шаете правильно, не говоря на всекошаныя.

Калюстро бросилъ на всекошаныя невы-
резный взглядъ и, оттолкнувъ руку Савор-
ни, сказалъ: «Въ настоящемъ случаѣ я не
должен говорить, потому что мы, пожа-
луй, не поврътить. А между тѣмъ макъ, по-
кредывающей будущее, разрасься; книга су-
дѣь отверзъ на ужасной странніи, на-
писанной огненными буквами... Я потребую
высѣтательства ренбека. Нѣтъ ли здѣсь въ до-
мь десятилетней дѣвочки?

— Есть, отъвчаль Миромениль: — племян-
ница моего управляющаго.

Черезъ пять минутъ, дите привести въ за-
зу: голубые глаза ея были сvasны. Графъ
Калюстро ласково привлекъ дѣвочку къ сен-
бѣ, и ободрилъ ее. Потомъ, онъ раскрылъ
небольшія ширимы и поставитъ на столѣ гра-
финъ съ водой, простерѣлъ надъ головою ма-
лютеры, произнесъ нѣсколько словъ на
какомъ-то восточномъ нарѣчій; въ заключе-
ніе онъ привабилъ торжественно:

— Общашеў ли ты, душечка, разсказать
обо всемъ, что увидѣшь въ зеркальѣ этой во-
ды?

— Общаяю.— Будь внимательна. Съ этой
минуты мы вступашеў въ сообщеніе съ не-
вименными спламы. Что ты видишь? — Пре-
крашаго, наряженаго мучинку? — Какъ онъ
одѣтъ? — На немъ платѣ голубое шелковое,
жилѣе бѣй обтась...

Взory всѣхъ обратились на Саворни, ко-
торый дѣвствительно былъ такъ одѣтъ.
— Гдъ этотъ мучкѣна? — Здѣсь... Что дѣлъ
васъ онъ въ эту минуту? — Онъ съ усмѣш-
кой смотрить на васъ. — Что будетъ съ нимъ
завтра? — Завтра?

Голосъ ренбека задрожалъ... щеки поблѣ-
йны... сцызы омочили его рвсыны... Но Ка-
люстро, скуплою магеттимазя, успокоилъ его и
повелительно повторилъ:

— О, буде мов, какъ я закажу! какъ онъ

страдаетъ... Кревер его лѣется... Онъ молит-
вя съ аббатомъ... и потомъ, потомъ... онъ
сътѣсненъ неповдива.

Крикъ ужаса потрязалъ залу. Всѣ бросились
къ ширмамъ, между тѣмъ, какъ Калюстро
хлопнулъ оkalою дѣвочку, источеннаго двѣр-
сѣстственнымъ напряженіемъ. Друзья окру-
жиями Саворни, стараясь все свое хлалокровіе. Онъ
подошелъ къ графу, въжливо поклонился ему
и сказалъ:

— Надъись, графъ, что, не смотря на ва-
мямѣрные предназначенные, мы еще долго
пробудемъ друльями. Я всѣхъ менѣе раз-
строенъ, ибо почтая все это за отстроенную
мутку. Врочемъ, кто можетъ сказать, что
съ нимъ будетъ, черезъ минуту... Мы вмѣ-
смертные — и раньше и позже — насъ
ждетъ оsame участи.

Проставшись съ Мироменилемъ, Саворни
шелъ домой.

На другое утро, с берегу Бѣвра, како-
котом. молодой дворянинъ, съ проколотой грудью,
умиралъ на рукахъ священника изъ церкви
Сен-Медара. Въ кармѣе нашіе пропа-
нное письмо, на има маркизы д'О... его лю-
бовницы.

II.

Прошло три месѣца. Обставившіе коммента-
риямъ всѣхъ родовъ таинственных обстоя-
тельства пагубной души Саворни, парижское
общество обратно наконецъ свое непостоян-
ное вниманіе на другую премѣры, сели, се-
небольшіе, то по країней мрѣв новѣ.

Однажды вечеромъ, когда Калюстро вы-
вѣрилъ изъ одного изъ самыхъ отдаленныхъ
домовъ предмѣстья Сент-Оноре, два человѣ-
ка, одинъ въ черномъ платѣ, другой въ ли-
вернѣ, подошли къ нему. Первый изъ нихъ,
жажно поклонялся графу, сказавшій: — Позволь-
де его спросить: не медикъ ли вы?

— Я медикъ! воскликнувъ графъ, бросилъ
на незнакомда поодозрительный взглядъ....
И да, и нѣ. Извиняюсь наækамъ съ друль-
ми и путешествую для своего образования....
Простите, если якакусь вамъ настойчивымъ;
такъ приказанія, которая получѣлъ, такъ фор-
мальны... — Какія приказанілъ, и какое мнѣ до-
нихъ дѣло? Вы, втѣрно, ошиблись... — Нѣтъ, я
не ошибся, и звѣязавшіеся Калюстро. — А! вы
знаете меня?... Врочемъ, тутъ нѣтъ ни-
ного удавительного: вы втѣрно видѣли меня
глазъ небѣдны.

Калюстро машинально ухватился лѣвого
рукою за эфесу шага, чтобы былъ готово-
мымъ на защату въ случаѣ нужды. Ему при-
шлю въ голову, что можетъ быть началянъмъ
поиницѣer что хватить егkъ свѣхъй образовъ и
засадить въ Бастилю, и что вбли-
зан спрятанъ отрядъ полицейскихъ, готовый
вывѣрить при малѣшшемъ собственіи. Онъ
почелѣ за лучшее успокоиться и предостав-
вѣрить все случаю.

— Хорошъ, сказалъ онъ: вы требуете моей помощи? — Да, графъ. Одна знатная особа нуждается въ вашыхъ знаніяхъ. — Дама? —
— Скакаю!

хищалъся Элено, равнавъ съ вюбленнымъ Ру-
бенсомъ. Сцена, глахъ онъ, подъ видомъ ста-
ричителя сниспосылѣется съ ней портетъ и она по пи-
ки стануетъ въ вѣремъ Рубенса, была ею сы срыгана
съ возможнымъ совершенствовѣніемъ. Въ иныхъ мѣ-
стахъ, не доставало у нея натуры, но это оттого,
что весь характеръ Элены натанутъ. Много-го
дѣралъ писецъ глахъ съвѣтствовѣной, об-
мамной и вмѣстѣ восторженной грибъ. Рубенса
въ томъ полонѣній, въ какомъ выставленъ у-
гъ Бирхъ-Фейберъ, нелюбивая и вообразившіе,
какъ его обрѣзговѣ глахъ. Миллиардъ. И честно и сла-
шонъ艺术и: оъъсъ каждой нойовой ролью совершен-
ствовѣнія.

Воделичъ — Бѣнцы въ Берлине давно извѣстны
сѣмь, кто только знаетъ нравы двухъ главныхъ
стилищ Германіи. Это лингвистическая пасшія
над-злоупотребленіемъ нѣмецкаго языка въ Бѣнъ...
Но въ рѣшительно въ тѣхъ порѣ, какъ суще-
ствуетъ этапіеса, главная роль вѣней, роль молодой
вовли Луны, не вы бы срыгала съ такимъ совершен-
ствовѣніемъ, какъ ее грала Лилія Лѣве. Жизнь, ве-
зяйная особа...

Знатнаяособа... — Понимая... Вастрождаетъ
колска. Черезъ два часа вы свободы.

— Хорошъ, хорошо, поѣдемъ. Притомъ
же, подумалъ Калюстро, со мною вдругъ вещи
случаюю часто: меня не раззигалъ въ
убѣжціа любви, называемыя маленькими
домами (petites maisons).

На гуру одной улицы, едва освящаясь трепетнымъ свѣтомъ нѣсколькихъ фонарей, стояла карета безъ гербовъ. Лакѣй отвердѣръ, девчка, Калюстро и мужчина, отѣдѣвъ въ чер-  
ною платѣ, съ лѣшадью поспакали было.

Хотя это было въ половинѣ юна, однако
ною была темная; тучи тѣплины одна друтую
и закрывали звѣзды. Не ссыльно было ника-
кого шума,
коммуна, 화маканы. С
послѣ рама — боятся.

По истечению часа и послѣ многихъ кру-
говъ, имъывшихъ цѣдѣю скрытъ отъ Калюстро
мѣсто, идя его везде, карета отъ освобождалась
предеръ рѣшткой, которацію тотчасъ отвори-
лась, и онъ възхали въ густую густую ал-
лею. По звуку усилія благовоній. Графъ, во-
воскшенный эююю прелестной карточкою,
высленно перенесена въ Грѣшкою, въ Турцію,
въ Мальтію, и всѣмопривѣжную умную воззиму
вѣстока. Но его хижидали новыя картины: по-
съ ландшафта слѣдовалъ дворецъ Амриліи,
послѣ рама — боятся.

Красивый павлинонъ, въ итальянскомъ ста-
ти, до половины закрытый зеленый, представ-
ливалъ глазамъ графа. Онъ вышелъ изъ ка-
реты, и его повели въ будуаръ, бѣдщейшій
камералъ, хрустально, поясомъ, и слабо-
обсвѣщенный алебастровой ламной. На софѣ
лежала женщина, видѣjь которой, вмѣсто
то, чтобы превратить мечты сицилианца, и
кацелось, осуществлялъ ихъ. Она была преле-
стра- и спонъмъ смутеніемъ и своею красо-
тою; и когда хотѣла поднѣтъся, тонкая и гиб-
кая талія ея угодѣилась лебединой шеѣ, а
широкія сладки ея розоватой платы произвели
коммуна- и подойтіе ближе и съѣдне нея.

Въ то время, какъ Калюстро, понимаю
незнакомокъ, саліся возлѣе пахъ, часы проби-
нія полночь. Женщина содрогнутаяся и неволь-
но пожала печлами, какъ будто ей было хо-
лодно. Графъ приблизился къ ней еще больше.
Какао-то таинственная сила влекла къ ней
незнакомокъ. Напрасно старался онъ вспом-
нить, глахъ видалъ ее — она никогда не влялѣла
ему. Врятъно, это призъежка, подумалъ онъ.
И въ самомъ дѣлѣ, произношеніе показыва-
ло, что она была испанка.

погубѣ, Тогда графія пошлі пошлі идеяліе
своей картины обманомъ, хотѣ бы это стопо у
ему
— Вотъ человѣкъ, какій мы неженъ
воскликаетъ король и дѣлаетъ Рубенса посланнокъ.

На этой бѣдной кармѣ основаны пять ак-
товъ драмы. Удзярѣ довољно организаны, не
багѣды и носить слышкому малѣ отопаченій
мѣстности и испанскихъ нравовъ. Вдно, что
ав-  
торынъ драмы была женщина, болтавші пропастъ.  
Безконечныя разсуждения о львовисны фаманской  
и итальянской, о нѣтъ Итальіи и Голандиніи, о при-  
знаніи художника — много вреда вѣху самаго  
дѣятія. Несмотря на то, арама интересуется на  
сцѣ: ноложенія новы, спены подведены доволь-  
но искусно: видно, что драма выйділа изъ вооб-  
раженія опытной актры.

Украшеній драмы была Лилія Лѣве. Въ
Золь-Меленкинъ-мечтательны-—совершено по ея ре-
сѣствамъ, но роль эта, къ сожалѣю, слышкомъ сла-
доочередна. Лѣве сдѣлала изъ нея больше, чѣмъ
такъ можно было сдѣлать: она заставила публику во-

сельдѣе, юморъ чувство, сцызы и смѣхъ, вѣга и
карпізъ такъ перемѣшанъ въ этомъ страннымъ су-
ствѣ, что оно васвѣ орочарѣвается и улекає за
собою, какъ пестрый мотивъ неопытный маль-
чика. Это верхъ искусства! Прябавшіе къ этому го-
лоскъ, сладкий, какъ у коноплянокъ, стройный и
глѣбкій, какъ у соловья, милое, отровенное ад-
віцѣніе личкія, тонкое, стройное талою и дѣ-
скую ножку, и вы до того увлечёте, что
старѣе похлочу, какъ безумный, въ ладоніи и
громе всѣхъ закричите имя артисты, когда ее
въ деснахъ разъ. Въ срѣе Асенка русской сцѣнъ, въ
вѣселыхъ, рѣзныхъ родахъ, дѣла
мама нѣ какого понятія на Лиліи Лѣве, ве-
дяжаймымъ въ этомъ родѣ.

Камейдоксю.

ПАНОЛЕОН-ИЛЕА МАЛЬКОМЪ. Во
время заключенія своего на отствѣ ев. Еле.

255

— Я вам чрезвычайно обязанна; графъ. Вы явно отправляю на вечеръ; можетъ быть... а я задерживаю васв.

— Направивъ, сударына, я долженъ благодарить васъ; вы перенесли меня изъ жизни существенной въ міръ чародѣйственный.

— Какъ можно пазывать такъ простой сельскій домикъ?

— Вы обитеся въ немъ, — и онъ обрашаетесь въ Эдемъ, въ Эльдародъ.

— Вы льцетъ, графъ?

— Нѣ, я только не слѣдъ.

— Я слышала о вашей любви къ таинственному... Желая видѣть такого знаменитого мужа, я пренебрегла этѣйETOМъ салонѣю. Вирочетъ, вы не плязывайтъ мой и послѣ ухонна можетъ возвратиться къ своей женѣ, прелестной Лорензъ Феличіано.

— Лоренза, въ сравненіи съ вами — захаждшее солнце подъ блистательной авторы.

— Что полы, если я кажусь вамъ прелестной?.. вы меняютъ.

— Обожаю.

— Вы любите только наукъ.

— Наука — любовницца взыскательная, не-гагодарица, которой охотно измѣнится.

Говоря такъ образомъ, Каліостро схвалялъ нежную ручку незнакомка и поцѣялъ ее. Удекаемый прыгучкой, онъ началъ размѣряться на ней линіи. Незнакомка, зажимъъ это, быстро отняла руку и сказалъ съ усмѣшкой:

— Вы, можетъ быть, хотите мнѣ предсказывать судьбу мою? О, не пучайте меня: я не люблю магіи. Извините, я пойду давать приказаніи въ счетѣ ухонна.

Она встала и ушла черезъ маленькую дворец, скрытую въ оболочкѣ.

Графъ вырѣлъ побуждѣлъ. По дбу его катались холодный потъ: рука очаровательный, нежная какъ бархатъ, открыла ему, что здѣе приготовлялось преступленію, убійствомъ. Ужинъ, который хотѣлъ угодить его, былъ приправленъ ядомъ, который возяжка хотѣла раздѣлить съ гостемъ. Тогда Каліостро вспомнилъ дачу... о котором слыхали... — богатую искажу, поспѣтившую себя уединеніемъ и слезамъ Саровы палъ подъ ударами противника. «Нѣтъ больше сомнѣй; маркиза рѣшалась отомстую за смерть своего любовника, приспѣваемую мрачнымъ предсказаніямъ моимъ у Мирменима.» Графъ лсно видѣлъ, что погибнетъ; если бы даже ему удалось спастись

отъ лда, кто спасаетъ его вооруженійъ ютъ маркизы, готовыхъ въ вооротно, по первому знаку убить его? Ему оставалось освободить, опутать маркиз съ сетями любезности, крнаснорѣйа, возбудить въ ней участь къ его науко и такимъ образомъ вырвать изъ сердца ея глубокую ненависть къ нему. Но можно лбѣю навдѣлъ, чтобы злоба пылки жизни уступила его попыткамъ и забыла тѣнъ Савори, побуждавшую умъ къ местѣ.

Всь эти мысли мелькнули въ умъ графа съ быстротою молній. Когда маркиза возвратилась, занялій размастраваніемъ картины Буше.

— Онъ истинны. Я говорилъ самому себе: Черезъ нѣколкѣ лѣтъ сжизнѣть королю писчейнетъ; блюсе пожелѣть, самъ Буше не узнеетъ болѣе своего творенія.

— Бросьте эти мрачные мысли. У меня есть хресцъ, произведеніе моей прелестной роны, который возвратить вамъ веселость.

— Надъюсь... Но възвините, что и такоі печальный собесѣдникъ: иногда я имью припадли горячки... мизантроніческой... Я такъ много смертны.

— Вы, графъ, страдали, вы?

— Ваше сомывынѣ доказываетъ, что вы меня не знаете. Да, сударына, я испыталъ много горестей, много печалий. Жизнь молѣ была до сихъ поръ безпрерывною цѣнью божией противъ зависти, клеветы, невежьта и небагодарность.

Маркиза снова къ диванѣ и въ полонивну закрыла лѣно богатырѣ вверхъ, — чтобы скрыть какое-то смутиеніе. Каліостро stoodъ передъ нею, нѣзь, нѣзь наклонялъ над ручкою креселъ. Гацъ, что ему нельзя терять ни мinkъ, онъ продолжалъ съ пылькостью: «Если я былъ среробливый, то, можетъ быть, теперь, создавъ себѣ огромныя богатства, я явился бы людямъ новымъ Вазалю, розолотою статуею, присмотромъ ихъ уваженія и поклоненія; но я презираю золото и стремъся только къ лѣвымъ рѣшамъ; я хотѣлъ пожить у небесѣ лукухъ ихъ огнѣ.

— Однако-жъ, замѣтила маркиза голосомъ насмѣшливымъ: — объ васъ незря сжажать, вашого существованія не помрачалъ многочисленныя неудачи; вы не оплакиваете никакого любимаго существа...

— Я плаю о смертъ, которому царитетъ внутри меня... объ утратъ мохъ цармѣйныхъ мечтанийъ. Я достигнулъ славы—не сцѣстія. Блуждая въ страны въ страну, я не могъ съсцать шага, чтобы не наступить въ наискаль ли ругательство.

— Но за чмѣлъ же буждаетъ вы такимъ образомъ?

— За тѣмъ, что я не имью отечества. Мнѣ нестерпима освѣдая жизнь. Подобно и пѣтѣ, которѣ покоряю закону временнѣй года, должна отправляться кажливый годъ за море, чтобы видѣть солнце, я брожу изъ мѣста въ мѣсто.

Маркиза сложила руки и пристально посмотрѣла на говорившаго. Каліостро пододвинулъ кресло и, обратвѣ на прелестный испанку взоры, исполненные вяжности, скажалъ: «Однако-жъ наука доставила мнѣ драгоцвное вознаграждение: я могу предложить женщинъ, которая любить меня, сокровенное...

— Можетъ ли быть! Что же это за сокровенное?

— Но если насъ услышать... Это важная тайна.

— Садитесь вотъ сюда.

Каліостро въ софу, подъ маркизой. Рукъ пхъ, волосы пхъ касались.

— Вы, врѣтло, слыхали моемъ жизненномъ элекъсирѣ, составленномъ, какъ говорить, по методу Парагацельса, изъ золота и благовоній... Это вздоръ! Можетъ ли смертный остановить руку смерти?!.. Нѣтъ, мое открытие имѣло другую цѣлъ, и чмѣлъ я лавдюмъ исключительно, что я изобрѣлъ—это элекъсиръ красокъ.

— Красоты?

— О. драгоцвѣнное сокровище, скоро стопло ты мнѣ изысканій и труда!.. Но ты теперь мое; я не продамъ тебя, хотя бы мнѣ предлижую всѣ сокровище Мексики... Ты будешь принадлежать исключительно женщинъ, столь прекрольной уже и безъ тебя, какъ ей ну-тко нѣ оставался такою навсегда, чтобы сдѣлаться царядою своего пола... Рочь всѣ другія! хотя бы яму умоляли меня на кольцахъ, я не дамъ имъ ни капли! Та, которая очаровала меня однимъ взглядомъ, которая явилась мнѣ богине! — будетъ власть молѣи сокровствемъ. Гордая и величественны, она будетъ свидетельницею, какъ уважутъ первъншія强大的цы и а-она, напротивъ, будетъ воззваться посреди ихъ, ослѣпительная и роскошная, подобно лиліи, и никогда не престанутъ удивляться ей, никогда

Нанолеонъ нозвалъ однажды къ обѣду администра-ла Малькольма и жену его. Въ то время, онъ измѣнилъ прыгучку кататся около такъ называемой Доньвагской рощи. Послѣ обѣда, императоръ при-гналъ гедіи леди Малькольма пропитаться съ вимъ. Норвѣзная мимо пропасть, коляска една не опро-кинулась. «Миледи, сказала Нанолеонъ: мы една кинулись въ пропасть; и я былъ бы причиной вашей гибели... — Надиротвѣ, ваше не little-свѣтѣ, отъ вчера не Малькольма — вы обезумѣлись бы меня.

Новый способъ провозить контрѣн-длъ. Однъ путешественникъ разсказываетъ, что видѣлъ въ какой-то деревянъ межу Шмари-пайра-и и Франціей огромный воздушный шаръ, нав-груженный разными запрещенными товарами, который приготовляли къ суску, чтобы перенервить товары безвердно къ таможенному черту. Этотъ шаръ совершалъ два удачныхъ путешествій, и скептиktorъ разсчиталъ, что если въ одно изъ церквъ отрасленій шаръ погибнетъ со всѣмъ гру-зомъ, то убытокъ оттого едва ли составить сотую

долю баршира, полученной отъ двадцатыхъ отправленийъ.

Число нѣмъхъ въ Европѣ. По статистическимъ исчисленіямъ известно, что въ Европѣ находится 80,000 нѣмъхъ. Если прибавлять къ этому часу всѣхъ тѣхъ, которые много говорить безумѣнны, тѣхъ, которые много знаютъ и имѣютъ говорить, тѣхъ, которые могли бы сказаться много, но не смыть говорить, то поневѣръ представлѣнныя воропь: да на что же человѣку данъ даръ слова?

МЕЛОДИЯ

— Она знатная англичанка, посвѣщавшая Мок-ску, приведя съ собою въ Англию шестній портъ превосходныхъ видовъ Кремля, которые намѣрена издать съ вѣтъ. Опять иностранные церкви на съ самой завѣтномъ — въ изображеній Кремля. У насъ до сихъ поръ, кажет-

ся, нѣтъ еще ни одного хорошаго рускана этого знаменитаго жилища царей нашихъ.

— Въ 1641 было издано ученое разсуждение подъ заглядіемъ: «Mulieres non esse homines» (Женщины не люди), сочиненное Валентіемъ Альвардіемъ, который умеръ въ Бреславѣ па тридатому' году, въ 1595. Что бы сказали вѣшущій дамъ при по-надежіи такого сочиненія въ свѣтѣ!

— Какой-то спекудаторъ, открылъ вовсе заведеніе, гдѣ также можно было пратъ въ карты, и еропыслі прирѣтія, какъ-бы назвать свое отвѣе заведеніе. «Назонъ его фабрикою нищихъ отъ вчера приобрѣлъ.

— На двухъ вышъ въ Вильнѣ драматическая фантазія въ XI ночахъ: «Чоръ и баба» соч. Красежскаго.

— Въ Веймаръ представлена драма Александра Роста «Императоръ Рудольфъ въ Вормѣсъ».

—

["256", "не уменьшался вглъя е поклонникъ... О, сударына, вы воззвали моему сердце бие- ны пылкъ, вашъ взглядъ оарочавляетъ меня, вашъ голосъ меня поюлѣтъ, вы замънъ скороспехящейся красоты, привя отъ меня красоту пуевлаюшую? Я вашъ, исключитель- но вашъ. Ахъ, отвѣчайте, отвѣчайте!»", "Голосъ Калюстро дышалъ увренностью, чего ея сияю генія, онъ былъ воск- тительный. Маркиза, преданная тысячи разно- родныхъ мыслей, бѣдныя и красныя, кас- жется, она потѣла сдѣлать послѣднее усилие, чтобы вырваться изъ этого очарованного круга.", "Маленькая дверь отворилась. Человѣкъ, одлѣтъ въ черное патѣе, и лакьѣ поставилъ на средну будау столъ, покрытый ку- нгъншемъ и винами. Калюстро содрогнулся; но маркиза, вставъ дѣсто патъ, сказала господь сильнымъ и повелительнымъ: «Уберите это, мы не будемъ ужинатіе!»", "И когда гулики исполнены ея приказании, она обратилась къ графу и сказала:", "— И такъ, вы говорили, вы вашъ элек- сий?", "Графъ ухвалъ отъ нея на другое засрѣ и невредимъ.", "## ГОСПОДА ПАСТА.", "До сихъ поръ мы не говорили почти нече- ного о представлѣніяхъ г-го Пасты; мы хотѣть просить и прослушать въ все оперы, въ ко- торыхъ она должна была повидаться на на- ней сцѣнѣ. Теперь, когда рядъ итальянскихъ представлѣній кончился, когда знаменитая гостья покинула насъ, чтобы возвратиться въ свою поэтическую Италію, теперь навмѣ- рены мы сказать нѣсколько словъ объ этъ Artsttke und o v pvečetelnjih, kohoere oя прoизвала на насъ.", "Что г-жа Паста принадлежитъ къ малому численію великихъ артистовъ-пѣвцъ, въ томъ, конечно, никто не будетъ спорить; слава, пріюбѣтенная ею, не могла доставиться ей да-", "ромъ, и та, который Италия назвала Divina, \"съмѣръ\" и та, который означала это названіе. Но мы, ви- дѣшь и слышавшіе г-гу Пасту, уже по окончаніи ея сценического поприща, не мо- жемъ оценить ее такъ, какъ она того достоі- ня.", "Г-жа Паста, собравъ въ другомъ и удил- леніи со своей成功的ной Европы, при- хала къ намъ довольно позно. Голы от- няли у гоғоса въ свѣжость и полноту, способствованія только молодости. Но въ олъ изъ главныхъ причинъ, почему концерты, данные ею, не возбудли большую вос- торгу и не привлекли многочисленной пуб- ликъ. Это удивло звѣнатную артистку, привыкшую вдѣлъ себя предметомъ ова- діи вѣз, гдѣ она только повеллась. Она ухала въ Москву, недовольная Петербур- гомъ, забывъ, что тамъ сълѣзали уже многихъ изъ пѣвовъ, въ полной цѣнѣ ихъ та- ланта, что музыкальныі требованія тамъ сдѣ- ланы-отъ-того строігъ, что концертный маг- ленное сценическихъ пособій, требуетъ много особенныхъ условій, и что наконецъ Петербургъ, какъ слотица одногоъ маг- лу- щественнійшіхъ государствъ цѣлаго міра, имѣтъ нѣкоторое право быть ведовольнымъ имъ, что ему привытъ въ даръ таланта, потерявшій уже больѣ половины своего оча- рованія, заставая притомъ лѣлатъ за него такъ долго, какъ не платалъ нигдъ за на- лаждѣніе слышать вдругъ нѣколко перво- класныхъ талантовъ.", "Все это говоримъ мы не въ обвиненіе ар- тисткъ, но въ свое оправданіе. По возвра- сніи г-го Пасты въ Москве, дирекція на- ней-тъ-тъ) театрахъ ангажировалась за восьмѣ представлѣній и публіка, жаждавшія увѣтъ въ сцѣнѣ ту, гриѣ которой удивлялся самъ тальма, поспѣшила абонироваться. Не смо- трѣа ва огромныя дѣзы, въ два дня въ было ни не оноль ложи въ трехъ вѣтъ ар- сахъ. Оперы, которые г-жа Паста выбрала для дебятовъ, были: «Норма», «Семирами- ды», «Танкредъ» и «Ана Болейтъ». Мушлено выбора сдѣлать брые невозможно; всѣ эти оперы, особенно три персона, взвѣсты, какъ произведения артистовъ, и въ кдокой изъ нихъ главное лицо имѣть свой \"особенный", "характеръ, такъ, что публикъ г-гу Пасту въ четверѣ, совершенъ различныхъ роляхъ. Съ перваго тата на сценѣ нашей артистки, съ перваго нѣтъ възмѣшения арии Divina, можно было уже предвѣствовать во высокое наслаждение, ко- торому ожидала многомилежныхъ слуша- телей-зрителей, собравшися въ огромное за- бу большого театра, и приемъ съ слѣдующимъ г-жъ Пасты, какъся, могутъ поминорить ее съ съвѣршенными варварами. Рукописцелю и вызовамъ не было конца; но за то, надо признаться, что слыша и видя г-гу Пасту въ Нормѣ, мы, какъета, слышали и видѣли эту Норму въ первый разъ. Только въ этотъ ве- черъ могли мы постагнутъ всю голосованность талантаэтой необыкновенной артистки; толь- ко въ этотъ вечеръ поняли мы всю справед- ливость словъ, вырѣзанныхъ на медаля, ко- торую поднесъ ей Милъ.", "Конечно, былъ миуты, въ которой гоғост пымънялъ пѣвцъ, было даже нѣколкъ фаль- шающихъ нѣтъ; но что даже эти нѣкоторые тѣнъ въ картины, гдѣ все геніально и велико? Въ самомъ солнѣ естъ патъ, но онъ еще не те- рялъ оттого своего блеска. Никогда еще не вдѣли мы артистки, въ которой бы были соединены въ такой высокой степеніи оточ- нійшъ метода пѣнія, превосходная игра и липастическое извѣщество движежій. Въ Нор- мѣ, въ Семирамидѣ, въ Танкредѣ, въ Анне Болейнѣ, вѣдѣ г-жа Паста была неподражаема; мурають сказать, въ которой изъ этъхъ четверѣ оперы была она любче, въ какдокъ изъ нихъ имѣла она двинѣны, великий ми- тыкъ, который заставлялъ или содрогаться, или трепетавъ, или плячатъ.", "Разбрызгалъ лап послѣ ло е въ подродности игру елъ, говорить ли о елъ пѣнъ? Нѣтъ; мы можемъ только понепенъ г-же Пасты, зачѣмъ она не поспѣтъ насъ и зачѣмъ поки- нула такъ скоро. Но будемъ благодарить ей и за тъ короткій миуты истинного наслаж- дения, которая доставала給 великий та- ланъ ея и пожелаемъ, чтобы она долго, до- ло- ела юбки шелASSO的и SOWH的и PHEBE的и, и въ своей роскошной Италии не забыла бы отда- леннаго съвера, гдѣ такъ-же умѣли достойно оценить ее.", "Сегодня, 31-го мая,", "(вымяна 1-го юла)", "вышла и раздается гг. поднисавшимися", "ШЕСТАВЫЙ КНИЖКА", "ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ЗАПИСКЪ", "на 1841 годъ,", "УЧЕНО-ЛИТЕРАТУРНАГО ЖУРНАЛА,", "издавался", "Андреемъ Краевскімъ.", "Содержаніе этой книжки слѣдующіе:", "I. Современная Хроника России. Событія въ отечествѣ за явнаръ, февраль и мартъ 1841 го- да. Народное Иросвѣшнѣе и Искусства. — Тор- говія. — Промышленность. — Отрѣкія. — Благо- творчественность. — II. Наукі и Художеств. О музыкальныхъ гаммахъ. М. С. Волкова. — Аль- бибlioтика в крестовомъ противъ нихъ походовъ въ XIII-го столѣтія. Соч. Барро и Дарраюна. (Часть I. Ститочтение: первая). — III. Словесность. — II. Стихотвореніе: Русская пѣсня. А. В. Кольцева. — Разъявленіе. В. И. Красова. — Миссія груста! Н. Отарева. — Отвѣры въ подлѣзанной разговѣра. II. Са- тина. — Въ небольшой альбомникъ. Графа В. И. С-ба. — Каваріи. И. Шоюлова. — Воспоминаніе. — О — —, Къ ... Н. Отарева. — Кивжалъ. М. Ю.", "Лермюктова. — 2. Прозд. Сказание о горохъ и же- нѣ-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-

ЛИТЕРАРНАЯ ЛАЗЕТ
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едлаите оболоченіе, гитайтіе!

Шкафы. (Надголоно)

60.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ перерывомъ или разносяко по домашъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

5-е июня,

ВТОРНИКЪ,

1841 года.

КАРЕТА.
—
ПРЕДСМЕРТНЫЯ ЗАПИСКИ
ДУРАКА.

Жизнь моя приходитъ къ концу; скоро
смертъ костлямъ перстомъ своимъ посту-
чится ко мь въ веря... скоро! Грудъ моя
изсушена страданіями, — поцѣялумъ дѣвъ уже
не разогрѣть ея. За грѣхи жизни, за борьбу
съ разсудкомъ, жестокій рокъ вырвалъ изъ
головы моей всѣ волысы, — макасарскому ма-
гулу ихъ уже не выроститъ! Трудно умирать,
надъявъ такъ много глупостей въ жизни,
какъ я! Трудно умирать съ горкимъ созна-
ніемъ, что на душѣ грѣховъ больше, чѣмъ
было волысъ на головъ въ свою бдестушую
нору жизни; трудно разсчитываться съ брен-
нымъ міромѣ, когда имѣть такъ много дол-
говъ... трудно, очень трудно! О, я несча-

стный! О, я глуецтъ! За чѣмъ не подумала я
прежде о томъ, что дѣлалъ... За чѣмъ такъ
ноздно я себя ноялъ! Братья-люди! пожалѣй-
те бѣднаго ближняго, который такъ поздно
увѣрился, что онъ дуракъ; что все назначе-
ніе его жизни состояло въ томъ, чтобъ удер-
живать самого себя отъ глупостей. Пожалѣй-
те несчастнаго ближняго, который, не по-
навъ себя во время, дѣйствовавъ вопреки
своему назначенію...

Не вну никого за мон заблужденія; нп-
кто ихъ во мнь не поддерживалъ: они сами
укоренялись. Благодарю васъ, добрые журна-
листы, вы даже старались прояснить мой ра-
зумъ; вы печатно доказывали мьи горкую
истину, въ которой я такъ поздно увѣрился
и незнавіе которой было причинно столь-
кихъ несчастій и прегрѣшній! Глуное само-
любіе мѣшало мьи тогда повѣрить, что я ду-
ракъ!

Не задолго до настоящей минуты я имѣлъ
намѣреніе наносить и выдать въ свѣтъ исто-
рию моихъ глупостей; но тяжело обязанность
историка: трудно сохранить безпристрастіе

въ отношеніи къ самому себѣ, вы знаете это
по опыту. Размышляя такъ, я рѣшился не
срывать покрова съ прошедшей моей жизни.
Не могу однако-жъ удержаться, чтобъ не
приполять его, лумая, что моя откровен-
ность будетъ полезна человѣеству. Можетъ
быть, я ошибалось; не упрекайте за дерзкую
мысль: вспомните, что я дуракъ!

Думаю, что случай, бывшій со мной въ
молодости и отбосвішій яркую тѣнь на всю
мою остальную жизнь будетъ кому инымъ
полезенъ. Приготовьте терпѣніе: я хочу раз-
сказать вамъ величайшую глупость моей жи-
зи.

Изъ всѣхъ страстей, волновавшихъ бурную
мою молодость — зависть была едва ли не
первая. Много я пострадалъ отъ нея. Не хо-
чу. однако-жъ безусловно порицать этого
чувства. Подавивъ въ душѣ своей личную
ненависть, я сначала надъюсь высказать мое
искреннее мѣніе о зависти. Зависть — не
безполезное чувство, хотіе большѣ вредное.
Она приводить въ волненіе кровь и пренят-
стутѣ гбѣельному застою души; она про-

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

СТРАННЫЕ СУПУРГИ. Въ одномъ изъ англій-
скихъ судовъ недавно производился дѣло, кото-
роеможно по справедливости называть чѣбѣмъ.
Въ 1804 году жила въ деревнѣ, недалекоотъ Милдь-
секса, абъ дѣвушки, Мери Эстъ и Барбара Гемъ.
Первой бѣю тогда шестнадцать, другой семнад-
цать йѣть. Онъ были аружы и несчастныя отъ
любви. Однажды, въ часъ аружежной откровенно-
сти, онъ рѣшались не испытывать болѣе измѣн-
чиваго счастія, оставить родное селеніе и посе-
ляться гдѣ нѣбу въ другомъ мѣстѣ, гдѣ въ ныкто не
знать, и жить вдвоемъ. Понимая, однако-жъ,
какъ исполненіе такого плана трудно для двухъ
молодыхъ дѣвушекъ, онъ рѣшились на сѣднію-
щую странность: одна изъ нихъ должна была иг-

ратъ роль мужчины и называться мужемъ другой.
— Броененная къ верху монета — копье пап ре-
шетка-рѣшія вопросъ, кому изъ нихъ надѣвать
панталоны. Жребій паль на Мери Эстъ; она пере-
радилась и приняла яма Джемсъ Гова. Съ тринад-
цатю фунтами терпінговъ, новые супруги оста-
ли родину и отправились въ Лондонъ. На доро-
гѣ туда, въ селѣ Эпинигъ, гаѣ онъ остановились,
въ это самое время отдавались на откупъ неболь-
шаг огостинница — онъ ее взяли. Здѣсь жили онъ
же около трехъ йѣтъ спокойно. Но разъ какъ-то
Джемсъ Говъ поссорился съ проѣзжимъ, который
нарялъ его опасно и за это заплатилъ Джемсу 500
фунтовъ. Канъ скоро мимный Джемсъ выздоро-
вѣлъ, сунулся начали искать болѣе значительной
гостиницы, и взяли на откупъ-постоянный дворъ
по лондонской дорогѣ. Отсюда они перебѣхали въ
мѣстечно Попларъ, гдѣ Джемсъ купилъ гостини-
цу «Былая ковна». Недалеко отъ Поплара

съ деревушка Гарликъ - Гиль. Въ ней жила
вялова Бентлей, кормишася черной работой.
Она соплась какъ-то съ Джемсомъ, и узнала въ
немъ Мери Эстъ, которую видала прежде. Въ го-
ловъ ея тотчасъ мегкнула мысль изълечь изъ-ого
открытия возможную пользу, и она потребова-
ла за сохраненіе тайны деслѣе унтовъ стерни-
говъ. Нѣсколько мѣсцовъ спустя, она пришла
къ Джемсу и потребовала еще деслѣе фунъ. стерлъ,
и Джемсъ такъ былъ трусливъ, что дзялъ ихъ. Въ
прошедшее Рождество, въ то время, какъ поду-
рга Джемса лежала на одрѣ смерти, вялова Бентлей
ависалась съ новымъ требованіемъ и опять получи-
ла 5 фунт. стерлъ, при чемъ Джемсъ однако пре-
лупрелль ее, что она не получитъ отъ него
вичеромъ Джемсь возращалась домой очень
ноздно, какъ вдругъ, въ уединенномъ мѣстѣ,
его остановила двое полицейскихъ. Они объл-

["253", "буждает от бездействия, которому так жеvere-mente: она заставляет иначе дать рвительный глюстири, которую от необпе-чайной дерзости, с какого сдъялы, получа-ть вищ глубоких сорбаженій ума. Она по-столинно держит человечка, сю орджимаго, въ країцему нарижілений діъстюючихъ сил. — ума и вои. Но говорю о мелочной, еде-десной зависти, которую на каждомъ шагу вы может встретить въ Лондонъ и въ Калу-гъ, на Выборокской сторонѣ и на Неверховскомъ пускѣ, скажу о зависти большей достой-ной вниманія. Есть люди, которые завадуютъ Нанолюмъ и Суворову, Пецкспру и Брам-буску, Креу и Синейбровюху; есть другие, которые завадуютъ Палемону и Бавкидъ, Пе-терку въ Ларъ, Петру и Ивану, Станиславу и Аннъ; есть третья, которые завадятъ Манфере-ду и Фаусту; четвертые... однімъ словомъ всѣمъ чемъ небу юбки завдивѣ. Вы встрѣтитъ завистъ въ театръ, смотрящую Гамлетъ въ кон-дитерской, читающую «Русскій Инвалидъ», на балъ, танцующую с какрассвейцей, которою-за-вистокъ не вьать, какъ умей своихъ. Осо-бно морѣялѣнія ея замѣтно въ дѣль торгов-шемъ, служебномъ и льтературномъ. Но до-льно о томъ, гдя можно встретить завистъ, я хочу расказать вамъ, я гдя ею почувствую... Кладу юльную руку на серде, собрать ю остатковъ съ молою благую сучѣдь, чтобы она не прескѣла жизни мной прекорѣ окончанной моей поучительной бесѣды съ бла-гословнымъ чтателямъ...", "Я родился въ одной изъ линей Василь-евскаго Острова... отъ благородныхъ, по-бѣдныхъ розетелей. Когда миану восьмнадцать я отstandалъ въ осталъ сиротку и по-лучилъ во влачнѣе десятитысячный кави-таль. Сыльная предсмѣртный свой мое-отча, я стасть давать его въ чистыхъ рукъ, но какъ процентовъ ми не вить недоставало, я признѣденъ былъ давать руко-ки... Жестоко халовался я на сучубъ свою, принужденный инога въ десятыхъ верстъ въ вны брать изъ пяти рублейъ. Въ溅ѣ людей здѣать въ каретахъ!.. думалъ я: — чѣмъ они лучше меня?» Мало не малъ эти жалюзные становились чаше и меч. Несча-стный! я не понималъ тогда, какъ много грушъ противъ Провидѣній, осмѣлявался осви-пать розантамъ Его благую волю. Серде мое надрывалось отъ злости и зависти при", "вида кареты, я ненавидала тѣхъ, кто могъ имѣть е... Завспѣла союду душъ, что идъ дѣлаю, куда ни пойдя — карета не поки-таетъ мохѣ мыслей! Я пропускать урокъ, طريق полшости, дѣлалъ глувості—всѣ-у причейной была эта мысль. «За что, сучѣда жестокія!» ты создала меня бдимокъ? За какіе полнѣмъ—столько народу здѣть въ ка-ретахъ и за какія прегрѣшenerія о-сужденійъ ўцелью жизнія проходить пѣшкомъ? — восклинъ къ грушѣ отчаянѣ. Но всего уча-ще дѣйствовала на меня дурная погода. Когда на дворъ дождь, граздъ, громъ, молнія—со-ть на томъ то же самое: видъ граздныя саповъ побѣждаетъ тервѣдность москв爲 сердца; сазлы люсятъ ручьку, глаза сверкаютъ какъ молній, въ головѣ шумитъ буря... «Страшно, страшно не имѣть кареты!» произносилъ я, на цыпочкахъ перехода граздыя улицы; въхлѣз расдѣался въ вѣтъ, я взглядаю и каменѣлъ отъ бѣшенства: мицо мена розяжала карета. Я тогда не могъ владѣть собою. Я готовъ былъ вскочить врѣтъ другіхъ-мнѣст‐чая чудовище, я готовъ былъ газлыхъ его квадратную фигуру, пол-стотъ слухомъ его отратительный слукъ; остановилъ зубами его правильный движіненіе. Кровъ моя приходила въ волненіе, ноги под-гнѣали: я не могъ итти, я дождѣ на меня лимья, а громъ гремѣлъ надъ самой моей головою, а страшно оподозрѣ на урокъ жогъ молніей мое серде! Розяжало чудовище—я становился спокойнѣе, во не надол-го: онъ видѣлъ стукъ, оправдно: оно, и погна-ло!.. о ужасъ! два, три, четыре чудовища разомъ... Шротьельно не было спасенія! Гразз ком-камъ лѣтъ въ бокъ, въ ногу, въ руку, въ лано, въ ротъ... ужасно! Сколько причинъ ненавидѣно человѣчство! Тебя публично кор-тить граздъ, пить не смы рта размѣтъ! «Здѣнь за что ибнѣдь, разбившись, отратительное оруйное сатанъ!» крашалъ я, убѣгаю до лошадныхъ копѣй. Мученія мои до-ходили до невѣрятности. Самая любовь, кор-тою я чувствовало къ сестрѣ одного изъ моих учениковъ, уступала мѣсто моему непо-стимкому, чувству — къ каретѣ. Непо-стимкому, говорю я, потому что оно было дѣятельнѣе непостижнѣмъ: я люблѣпъ каре-ту, потому что завдѣлалъ ея обладанѣе: ненавидѣлъ, потому что желалъ ей всвѣшомо-анганъ зла, какъ источникъ всѣхъ моихъ", "страданій... О, какъ я тогда былъ грузъ! Са-мя любовей, повторяю, чуть было я не прерывалась въ ненависти, оттого что пред-метъ моего обожанія здѣлалъ въ карету. Я мучился, рвался, страдалъ какъ шишилка-звинъ, проклятая, какъ Байровъ, и въ странромъ отчаянѣ незамѣтно издерживавшійся свой капиталъ, вмѣсто того, чтобы отготавить его въ процента! Для уснокогнія серда-моемъ нужда былъ местъ человѣчества, для ляда—кареты! Я чувствую: что облада-ніе ею не сдѣлало бы меня счастливѣе, но наслаждѣніе відъ во власть своей этъ ресор-ную градину, умѣть равнотить ее при первой вспышкѣ гнѣва... о, для этого стоить чѣмъ ибнѣдь пожертвовать... Доլго я боролся съ самимъ собою; доլго искау полувагнарно раздѣла спасала меня отъ позорного назва-нія «отъ явленнаго дурака». Наконецъ мою ужасное обстоятельство рѣшно отъ-помагало и по-чѣстѣ я дураю, каковокъ я теперь имѣю честѣ.", "Однады, въ двоюльно хорошую погоду, я мелѣ въ Неверхомъ покосленъ, на граду: я не землювѣ, потому что я уже давно не видалъ кареты. Я вспомнилъ мою любовь; ничего утвѣштительнаго я было въ ней; не я по крайнямъ морѣе была яблокою моихъ чи-ствъ: я наслаждѣній зѣвъ настоящемъ. Любовь бовнѣ: я создала здѣсть въ каретѣ, жить въ части и роскими; я существо, я явившѣе-сь къ міръ на правахъ пышно жожденія, за-кляментѣнаго страннімъ порокомъ—занѣз-въ каретъ! Но у дураковъ часто самая прен-лятствѣ обращаются въ мицню ихъ прен-мельствомъ: я доказывалъ съебъ, что пренятъ ничго не значалъ, что дѣль пойдетъ на ладъ и выводить преглуплѣя закляченія, ка-занѣмъ въ сельма врѣятвымъ моему ограни-ченному уму. Варгъ пошелъ дождь; стало граздо... Кареты чаще и чаще начали возмѣ-шать мой взоръ. По объясненію мицъ каза-лосъ, что хозяева ихъ глядятъ на меня съ навмѣщанкой, что кураха нарочно наворачаю-шать на бдялаго юшѣходца и потомъ ужѣ красть ему падъ. То есть ювода и про-спѣшъ съ жизніемъ! Глупо, гдю глуя! а дю-жно прозванѣться, что такая дѣль глутия каза-лосъ ми врѣятвомъ. Вотъ я перехожу ули-жь, вдаль виже карету, отворачиваясь, чтобы не попасть подъ лошадей! Варгъ ужасный", "вили, какъ пинъ приказалъ вѣтъ его мировый суду по доцорѣнію въ воровѣ, и уже въ мою со-бою. Къ немалому удивленію Демкасъ, въ отъ вѣрхнѣ ослѣнѣмъ, въ отъ томъ къ ней, я не заслала его намъ, и въ общѣмَا бывало приты пазлы черезъ четырь. Дѣло тот-тотъ сюьѣ обвиняло въ полнѣи и въдю схвѣдамъ вмѣстъ съ однимъ изъ помощниковъ. Другого не могъ отыскатъ. Безъ дѣлныхъ отыскателей осушили и ту и другое въ двухгодовыхъ закля-нѣній. Демкасъ, что на свѣдѣніи, которыи допрашивали не потому юлъ, единодушно хвалили небольшими сургитовъ, и хотя Мери едъ вмѣстъ вмѣстъ черты женишки, она одноимно чрезвычайно усвошено скрыла свой полъ. Она не разъ была выбрана въ прислужные и даже оттѣдно испра-вала должность предсѣдателя суда.", "СЕНА въ палирайскѣ полнія. Въ ри-мяцкую полнію приванскій г. Созарѣнъ, молодой", "живописѣнъ, за ночное шатаніе и безпокойство, причинѣнное за вмѣшаніе въ души. Созарѣнъ («Воззардѣ») Г. Созарѣнъ! Старуха. И! (Симф.) — Швейцаръ, въ отъ «Воззардѣ» — Швейцаръ! — Г. Катаръ! — Созарѣнъ! Ну, это видно я. — Старуха. Не-пава! — это видно я. — Старуха. Непри-маю, пусть! Помилуйте, неже-нѣ вы хотите приспѣшить себѣ всѣ фамилии съ-шѣй, останься г-жею Катаръ! — Президентъ. Довольно! — Г-ка Катаръ, вы жаловались пов-лійцкому комиссару. Въ чемъ обнаружите эво-то господину? — Старуха. Въ величайшихъ ума-съхъ, г. президентъ: съ тѣхъ поръ, какъ этотъ отъ-тетъ къ ней, въ домъ, въ кинотѣ не можетъ съпѣшно соколѣй! — Созарѣнъ не мудрено, по-тому я передъ къ ней въ домъ въ одинъ дѣнъ съ г-жею Катаръ; она беретъ съ себѣ дѣтей на доспѣтые и корлиеніе рожковъ; у нѣ всегда пять или шестіе рѣбятинскѣ въ пеленкахъ, не си-таль тѣхъ, которая брала съ юстиčныхъ, въ которыхъ и глали наступавшіе. Уважа-ваемо нѣвѣдѣ. Старуха. Правда: во-но они бывали въ дѣятельній только день, тогда какъ къ нѣмъ во-дыхъ часовъ утра таскаются какіе-то рослые раз-боніи... — Созарѣнъ. Вадоръ! э This doublet, prélèv, qui est un doublet, il est un doublet, il est un doublet,

["259", "комокъ гнязь летитъ ми пришъ въ лѣ; я\nразговарью отъ южна и негоспожанъ; но\nотнать отъ лица прыгушій комокъ, не въ\nэти время въ карету раздается мохонъ... Бо-\nлямой! чей мохонъ... руки мои подвиглись.\nЯ оборачивало въ вихъ-любовь Степановну,\nмечту мою, предметъ любви моей; она высы-\nнула голову въ дверецъ и изъ всей мои измочи\nвъ волю смятая... Хочешь ея и теперь раз-\nдается въ мохъ ушахъ! Не могу признить,\nчто я сказалъ тогда, только потомъ, что я\nсказалъ какую-то ужасную глуóstю... Судь-\nба моя рушилась. Какъ сусмешедшій л убѣ-\nжалъ домой. Комокъ гнязь былъ еще на ли-\nцъ моемъ; чувство присутствия его не дало\nохлаждѣть моей арости!", "Я продалъ всѣ свои вещи, собралъ дѣны,\nкакія были, и купилъ карету. О, я былъ\nтогда глупъ!", "Стальвъ этъ карапитную глуóstю, а ос-\nтась съ нысколькими сотнями рѣблей. А ме-\nжду тѣмъ расходы мои увеличивались: прокра-\nта-каранета требовалась сарая, лошадиго оба\nстойла; люди квартиры и хлѣба. Я нанял\nнебольшую комнатку съ большою конопшеною.\nПервый выъзьмой въ карету былъ къ нимъ, на\nурокъ. Все семейство и еще какой-то не-\nнакомый офицеръ встрѣтилъ меня хохо-\nтому. Мена бросило въ жаръ и холодъ. Она,\nковарная, больше всѣхъ смяталась!", "— Вообразите, говорила мать enfancerу: —\nмне только выльзанъ покупать приданое для\nнашей Любины...", "— Пряланое, для Любиовъ Степановны? по-\nпринялъ я съ ужаснымъ предупреждением.", "— Да, отвчала Любины, съясь: — мы\nтыкъмы покупать надялы, и такъ неосторож-\nно... ха! ха! ха!... брызнули...", "Латинская грамматика Цумпа выпала изъ\nмозъ рукъ... — Я отомъза за себя! произ-\nнесъ л, и выбѣжалъ воń изъ комнаты...", "— Куда прикажете? спросилъ лакей.", "— Яка хочешь! Только сказка, сломя ло-\nгову, тамъ глѣе больше гнязь и стараясь за-\nбрызгать всѣхъ прохожихъ, закрѣчалъ я ку-\nчерѣ.", "Кучеръ и лакей вытаращили на меня гла-\nза, думала, что сусмешедшій... А я просто\nбылъ дуракъ...", "Съ тѣхъ поръ любимымъ мономъ занятіемъ\nбылъ сказка по улицамъ и смотрѣть гнязь\nза моей кареты попадастъ на лица", "прохожихъ. Какъ скоро дурная голода, на\nуляцъ гнязь, какъ приказываю заложить карету\nи счасть, счасть, и съ нысцервымъ наслаж-\nдениемъ слѣжку глазами за направленіемъ гня-\nзя, вылетающей изъ-подъ колеса и копить\nпоходальныхъ! Я утвѣрдала мѣслью, что въ\nотвеченіе за обиды, нанесенные ми, пяти-\nтеперь самъ гнязью человѣчество. Дуракъ я,\nзарѣзъ.", "Наконецъ капиталъ моя ишотисьла; я не\nвъ самъ, чтобъ накормить лошадей, но все\nбыло напрасно... Пришла мною горячка\nсознанія бѣдности, и увидѣлъ невозможность\nдержать карету. Но я не продалъ ея. Въ без-\nразсуномъ ожесточеніи на это въмѣс орудіе\nмого несчастья, и собственными руками из-\nломалъ мою карету, и въ нищетѣ, въ отчан-\nніи, утвѣрдала еще мѣслью, что въ стерѣ съ\nсъя земли хотѣе обидъ тѣхъ адвюмст-\nсныхъ галінъ, которые столько людей не пе-\nклячка и меня гнушанъ, запятанъ гнязь! О,\nкакъ я былъ гулялъ!", "Что еще сказать? Я уже упоминалъ, что\nтого событія пагабѣмъ вілянка на осталь-\nную жизнь мою. Въ разработаній сердечнѣ,\nразочарованнымъ воображеніемъ, блѣдный,\nупорвленный, наконецъ всталъ я съ поста-\nпосъ продолжительной болѣзни, постигавшей\nменя послѣ уничтоженія кареты. Силы мои\nбыли сказали: но яажалъ свѣта Божья-\nго, яажалъ чистаго воздуха и вышелъ на\nулицу. На Невкомъ проспекта я попалъ\nполь карету и лишился правой ноги. Да\nнауччелъ вы, созданные на правахъ пшавшаго\nжождения, изъ своего печачальной разсказа,\nque ne il est tout de faire une lecture de la\npochette, il est une lecture de la pochette\npour un enfant. Si j'avais de mon amie\nune lecture de ma mère, je crois que j'aurais\ndit que c'est la lecture de ma mère qui m'avait\nparu une lecture de ma mère qui m'avait\nparu

240

мшый отца своего, основанного первої типографію
вмітєв с'вєвегінсом реператом "Брані-
момъ. Второй, слѣдовавшій этому прим'бу-
"Ахмед Земли Эфенди, человѣкъ с'талантомъ
і рѣткого наблюдательности. Послочная доненіа
в'єго потъдкахъ въ В'ву въ 1756 и въ Бер-
лини въ 1763 году, повільлили въ мъвленкомъ перех-
водъ (Гаммера) въ Берлини, въ 1809 году. Сейдо
Мухаммед Эмины Бажиди, который въ 1806
для переговоровъ съ Наполеономъ о воинскихъ
вѣтвейхъ противъ России, описалъ свое пупе-
тешествіе, пранявшееся въ рукописи въ Ав-
стрийской Восточной Академіи. Его описания
Выны, Варшавы и Парика, равно сейданий
съ Наполеономъ, весьма любопытны. Арабское
досенавіе Рєфата-Эль-Тахтави, о путеме-
ствій его въ Парику по повелію Межмеда-
Али, повільшено въ печати въ 1250 (1834)
въ Булакъ, близь Каира, составіе кигу въ
210 странцъ въ большую осьмушку, и назва-
вается "Техлисамъ Британ-на-технисма Па-
писъ", т. е., очищенніе золота для описания
Парижка, — сочиненіе весьма занимательное, о
которомъ, можетъ быть, мы еще поговорим
подобратье.

Послъ необходимаго (15 апреля 1838)
князь воскавлиналъ Бога и Егъ сюлской
князіи въ Восточной Германии. Сначала Мухам-
меда, сочинитель извніяется въ слабости сво-
его труда, предпринятая не столько по увр-
енности къ способности, своей сколько по
убѣдлію, что при повсемѣстномъ развитіи
дѣятельности въ благополучное царство-
ваніе сулана Абулай-Мелкида, первое про-
люженіе пути уже есть заслуга, потому-что
онъ не придаю himself, чѣнѣйшимъ
мамукъ, продолжать начатіе. Начѣніе это,
въсъ сомкнія, весьма похвально; но въ какій
степеніи приведъ Сами Богъ пользовъ свою бро-
шюю, это мы увидимъ изъ краткаго описа-
ненія еа содѣржанія.

Сами Богъ отправляется (15 апреля 1838)
изъ Константинополя на пароходъ, который
остановился сперва въ Мальѣ. Здѣсь ав-
торъ выдержалъ караванъ и нашелъ воз-
можность ближе и описать это великолѣ-
мымъ ого уха Дюисюева. Черезъ Меснинъ
"дѣтъ онъ въ Неаполь, который сколдъ съ
Константинополемъ, съ моря, сильно поро-
каетъه онъ. Здѣсь онъ посвѣтаетъ Помпюе и
првятъ разсказываетъ о судьбѣ этого города.
Прекъявленіе въ Римъ даетъ ему служѣе пово-
тиръ о его древности, прежнемъ величіи и те-
перешвѣмъ упадѣкъ, потому, что жилѣтъ его,
какъ онъ выражается, теперь большѣе частôt
отличаются только живописью и вашиемъ.
Здѣсь онъ въстрѣачаліе такіе старыхъ зна-
челей, то есть обелиски, сколные съ тѣ-
ми, которые стоятъ въ Константинополѣ, на
Ахмедовой площади и которые здѣсь почи-
щали грамотностями, почему и окру-
жины ихъ желѣзнѣй ограждамъ. Приведемъ
собственныя Бога Сами Бога къ церкви св.
Петра; они могутъ быть позелзь археолога-
мъ. "Если изслѣдовать, откуда происходилъ
издавна употребляемымъ турками названіе кизил-
кала, то есть красное яблоко, данное древнимъ
церкви св. Петра въ Римѣ, то найдемъ, что
оно занимствовано отъ знака, имъящаго видъ

аблока, находящагосмъ бытовыхъ пополоны.» Дальше, описавшіеся ватиканскимъ библиотекѣ и музей и по этому случаю входитъ въ ученое расказывдѣніе о словѣ антике, которому учитывается и на турецкомъ язмѣ, и объясняетъ его слѣдующимъ словами, замѣтательными, какъ образчикъ его эпилогическихъ повѣздій. "Первославицѣ, говорить онъ: "Віз-ражевание Антика означало по латинскій старую вещь, атимъ шей; вынъ же, по злоупотребленію европейцевъ, подъловить словѣ разумѣть всяскую древнюю вещь, отъ золота до глины включительно. Отъ принятія антиковъ за образы, производить онъ въсъ великой избранѣніи и открытия въ науках и промыслѣнности, отличающія европейцевъ, какъ-то бумагу, тонкую холстину, стекло, часы, искусство воздухоплаваній, электромагнитеческіе терелграфія, паровыя машины. Немогіе оставшій держью въ Константинополѣ какъетъ (и онъ въ этомъ не сомнѣвается исключably), асными и достовѣрными доказательствами, что предъ вышшаго сутанала, особенно поколѣній Греціи, старалась по мѣръ слѣ своихъ осознаненій антikerовъ. Другой силѣ пользоваться въ справедливости этихъ разсказовъ, ляда за эти памятники. По этому-то и европейцы; изъ любовѣ къ деревнымъ зданиямъ, оставляютъ ихъ запасочнымъ отъ времени, что весьма странно и смывшю. — Сами Богъ имѣлъ аудіенцію в'апѣ, и это подаетъ ему самъ сознательство о прежнемъ количествѣ, о правъ назначать и свергать озарялѣй, о порядѣ избранной папѣ изъ среды кардиналовъ, которые, какъ онъ говоритъ, "остерегаются киненій". Изъ Рима онъ "телетъ во Францію, гдѣ собралъ онъ эн-чизническій, геологическихъ и анатомическихъ институтахъ, разные искусственные сварды, и картина галерей возбуждающіе его любопытство. Черезъ Болонью, въ которой онъ даже не замѣтилъ косвыхъ башенъ, "дѣтъ онъ въ Парму и Миланъ, а оттѣе въ Венецию. На пароходѣ отправляется въ Триeste и наконецъ, чѣмъ дѣлалъ для спусты, пріптаже въ В'ву, гдѣ оставалась въ турцкому поспелому дворцѣ о Рєфата Бен. Впрочемъ, не смотрѣ на въхвѣтное превырканіе въ столицѣ Австрии, онъ не находитъ здѣсь ничего достойнаго замѣтчанія. Черезъ Прагу и Дrezденѣ онъ пріятъ въ Берлине. Сами Богъ находится, что этотъ городъ особенно пріятъе и вовъ, а воровки сердецъ, нѣжныхъ красавицы Берлина, какъ его такіи скромными, что нечалѣе обожатели ихъ изъявляютъ въ мукахъ терпѣнія и ожиданія! Пробывъ недѣло въ Берлине, онъ "телетъ черезъ Гавноверъ и Гессенъ въ вольный городъ Франкфуртъ, и визъ по Рейню въ Бельгію, о продъотающейшемъ промыслѣніи которой онъ прадокомъ распространется. Изъ Антверпена онъ "дѣтъ на пароходѣ въ Лондонѣ. Въ этомъ первомъ городѣ, говорятъ онъ, объffное количество газа дѣлаетъ ночъ свѣтлѣе дія. Не смотрѣ на дурной воздушный Лондонъ, фееловѣзны, преслѣдующей красавцы этого города, о его словамъ, такая вещь, какая не встрѣтитъся нигѣ въ ццй Европѣ. Кровѣ то, говорятъ о туннѣ и фабрикаціи банковыхъ билетовъ, (введенной теперь и въ Турціи), какъ о предметахъ необыкновенныхъ. Изъ Лон-

дона онъ дюститаетъ за тѣмъ статьть. Сами Богъ разсаживается за тѣмъ стать, Сами Богъ разсаживается за въ Европѣ вообще, выставляя по-себсю въ видъ цвѣтущеі составіеніи учіе-  
ній и заведій для слѣпыхъ и глухо-  
мыхъ. Онъ предоставляетъ съюдить по образов-  
ровыхъ этихъ калѣкъ о просвѣщении людей зло-  
рѣній, цивилизации европейцевъ въсъ извѣстія; въ деѣствіи ихъ  
распредѣлѣи полѣдомъ часамъ. Потому онъ  
хвалить введенную вѣздъ медицинскую поли-  
сію, заведеніе большинцъ, въ которыхъ, буд-  
тому-бы, по большій части исправляю дод-  
жность сидѣлъкъ-мѣнщицы, и притомъ не  
изъзывалъхъ классовъ, а дамъ лучшіе  
домошъ. Онъ, жертвуя собою для пользъ  
отечества, посвящающіеся киненцамъ, не толь-  
ко все имуществою, но и въсю жизнь свою,  
чтото его крѣавіе удивило. Въ домахъ ума-  
лишенныхъ особенно нравства ему при-
режденіе, что большыхъ содержатъ въ пу-
стыхъ, освѣтваемыхъ сверху коматахъ, ко-
торыхъ полѣтъ устанъ соломой, чтобы они не падали на голую землю, когда ими олвадѣвається бѣшнѣство. Поговоривъ еще о многоможніи киній, надписанныхъ по въсъ мѣхоможнымъ отраслямъ человѣческихъ познаній, о пользовѣ всѣвосѣсокъ верстовѣхъ столбовъ и указателей дорогъ, о красномъ дорогѣ, обаженныхъ деревьямъ, красокъ гостиницѣ, въ которыхъ ворчокъ не пониравало ему угрозѣніе, о вы-  
годѣ почѣ, телеразфовъ, ему первыхъ машинъ, о литографіи, о привилегіяхъ, награжденія и отличіяхъ за вязкіе избраній, онъ въ кошѣ, въ особомъ привабливіи, краткіе сно-  
дитъ результаты своихъ вябляющихъ въ отно-  
шении къ Турціи, съдяющімъ образовѣ-  
ти: "Изъ вышесказаннаго виді, что высокое ду-  
ховное развитіе европейскихъ городовъ, за-  
віситъ не отъ климата, а отъ спилъ познаній.  
Турпѣкая же имперія находится въ такомъ  
превосходномъ климатѣ, одар такой пло-  
додовѣсной почейной и обитаеa такімъ разумѣній,  
сюдебнымъ и даровитымъ народомъ, что, если  
распространить въ ней достаточно искусства  
и ремесла европейцевъ, она скоро не будетъ  
нуждаться въ чукихъ произведѣніяхъ, дѣны  
останятся въ домъ, благословіеаніе еа будетъ  
воз-  
сатъ съ какіими днемъ, турецкой цаціи  
векъ превыдѣтъ всѣ народы Европы и сла-  
ва еа пребудетъ непоправимо до преста-  
влѣвія свѣта." Такими благословенными, сан-  
гивянскіими падежами заключає Сами Богъ  
свою книгу, которому намъревался спера ра-  
стать у города градозѣ болѣе, чемъ одноя поз-  
родящительная болѣзнь.

Печатать позволяет. С. Петербургъ, юна 2 дія, 1841 г. Цесары: А. Крылатъ и А. Очики. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сурлалите оболоженіе, гиталите! Швейцары. (Памяти.)

ВЫХОДИТЬ ТРИ РАЗА ВЫ НЕДАЮ: НО ВТОРНИКАМъ, ЧЕТВЕРГАМъ И СУББОТАМъ. — ПЦНА ГОДОВОМУ ИЗДАПЛЮ, СОСТОЯЩЕМУ НАЗ 140 ЛИСТОВЪ, — 10 РУБ. СЕРЕБРЬ; СЪ ПЕРЕСЫЛКОЙ ИЛИ РАЗНОСКОЙ ПО ДОМАМъ 11 РУБ. 50 КОП. СЕРЕБРОМЪ.

Б-Е ЮНЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

УСЕМУ ПУТЕШЕСТВУ
ДА ИЗСЛЪДОВАНИЯ
ЖЕНСКОЙ НАТУРЫ.

Съ нъкотораго времени, мода требуетъ, чтобъ молодые люди, когда имъ подходить подъ трицать лътъ, считали себя разочароваными, пресыщеными жизнью. Это разсчетъ самолюбія. Глупцы живутъ в непрерывномъ удовольствіи и ничто имъ не надобьется; бѣдные рѣдко знаютъ радости; люди, не умющіеся наслаждаться, всегда желаютъ новыхъ удовольствій. По этому слова «я разочарованъ» значать почти то же, что: «я истигаюльъ много денегъ, страстрой и ума, и быль очень мыльъ и слишкомъ счастливъ».

Рудольфъ Дъ, молодой человѣкъ, занимав-
ший не последнее мѣсто въ числу парижских
франговъ, 'которого имя нерѣдко произноси-
лись съ честю въ отчетахъ о скачкахъ и за-

кулисами оперы,— въ одинъ прекрасный день вздаулъ пожаловались на счастливую звѣзду свою. Судьба, какъ нарочно, осыпала его своими дарами. При вступлении въ свѣтъ, онъ получилъ вдругъ два нежокиданныя 'насластѣства. Они устилила путь его друзьями и красавицами, т. е. терпіемъ и розами; онъ успѣвалъ во всемъ. Расходы его каждый годъ превышали доходы, и онъ наконецъ върно разорился бы; но двѣ пли три удачныя биржевыя спекуляціи и счастье въ игрѣ и закладахъ, постоянно поддерживали равновісіе въ его кошелькѣ и славѣ. Однообразіе такого счастія по нисью прискучило молодому человѣку: все везетъ да везетъ, нальо-жъ, чтобъ когда небудь и остановиться! Рудольфъ наконецъ возиамърился попытать счастія на новомъ пути — онъ рѣшился жениться. Каковъ чулакъ!

Вс Korъ послъ такого рѣшенія, Рудольфъ
вечеромъ отправился въ клубъ, где собира-
лись его 'друзья, а друзьями его были всѣ
члены и гости клуба: вы ужъ знаете, что у
него водились деңги. Онъ приготовился

сказать имъ рѣчъ, въ которой хотѣлъ офиц-
ціально увѣдомить ихъ о своей близкой же-
нитьбъ. Но лишь только онъ вошелъ, Ар-
туръ де Сенъвиль всталъ и сказалъ: — Госпо-
да, рекомендуя: вотъ сумасшедшій, который
просится въ отставку изъ званія холостяка,
волокты и деңди!

Этотъ премъ перепуталъ всѣ идѣи въ го-
ловъ будущаго супруга. Онъ приготовился
объяснить ъдъ сю большимъ умомъ, любѣ-
зностію и философиєю; но память и вдохно-
веніе измѣнили ему. Пріятели, видя его въ
такомъ неловкомъ положеніі, папали на него
соединенными силами.

— Ты насъ хочешь очернить въ обще-
ственномъ мнѣніи, продолжалъ Артуръ.
Вида, что ты, молодой, любезный, богатый
и счастливый, отказываетсяъ отъ холостой
жизни, пожалуй, подумаютъ, что это состоя-
ніе никуда не годится. Двѣнцы и молодыя
вловья вздорожаютъ. Впрочемъ, безкорыстіе
нашей дружбы тѣбъ извѣстно, и если мы по-
ришаемъ тебя, то единственно для твоей же
повѣы; мы не можемъ видѣть хладнокров-

ЧТО НОВАГО У НАСЪ?

На оперномъ театрѣ нашемъ ставится двѣ но-
выя для васъ оперы: «Любовный напитокъ» До-
низетти и «Осколдова моицла» Верстовскаго.
Нужно ли говорить о произведеніяхъ Донизет-
ти: они всѣ на одинъ ладъ и покрой. Мы ихъ вы-
дѣли и слышали столько, что даже можемъ пере-
тасовать ихъ въ памяти, какъ колоду картъ. Но
имъ одно изъ нихъ не произволе большого эффекта
и не оставило ироническихъ впечатлѣній ни въ сердѣ
мъ еслушателей, ни въ кассѣ театральной. Посме-
тримъ, не удастся ли мэастру Донизетти своимъ
напиткомъ возбудить въ нашей публики любовь
къ себѣ. — «Осколдова могила» давно намъ зна-
кома. Это московскій «Робертъ-діалъолъ» Тутъ то-

же есть и подземные хоры, и свой Бертранъ, толь-
ко въ женскому платьи, и своего рода Алиса.
Жаль только, что въ ней вѣтъ дуатовъ, тріо, кварт-
етовъ и другихъ хорошихъ вещей, которые
обынковенно встрѣчаются въ добровородныхъ
операхъ. Этой музыкальной могилѣ придаетъ
много жизни удалой московскій пѣвецъ Банты-
шевъ: онъ неподражаемъ и незашѣннымъ въ родѣ
Торопа, пѣвуна-заказочника. Мы даже не преди-
димъ, кто бы у насъ могъ выполнить эту роль.
Въ «Осколдовой маголѣ» есть нѣкоторые русскихъ
пѣсенокъ и хоровъ довольно пріятныхъ; есть да-
же одна арія, и очень хорошая, для баса. Только
мы мумаемъ она будетъ нѣколько высокая для
голоса нашего Петрова: арія эта написана гор-
ловой мѣркѣ ночнойаго цѣнца Лаврова, который
пѣлъ ее превосходно. Желаемъ, чтобъ эта опе-
ра-водевиль, если только можно, имѣла успѣхъ
на нашей сцѣнѣ и понравилась нашей публику,

привыкней къ музыкѣ дѣйной, серьезной и глубокой.

— Мы на лнахъ видѣли на ангійской набереж-
ной малѣйкой пароходъ, чрезвычайно красивый
и удобный. На немъ можетъ помѣститься около
сорока персонъ. Устройство его очень похоже на
сеяннегорфійі пароходъ Lentaia (Летуныя). Го-
ворать, что такихъ-пароходовъ устроивается нѣ-
скою, для загородныхъ прогулокъ петербург-
скихъ жителей на островѣ, въ Екатеринбургѣ и
другія окрестности столицы. Если слухъ справед-
ливъ, это очень пріятная новость. У насъ имен-
но не доставало дешеваго, скораго и безопаснаго
воднаго сообщенія съ загородными мѣстами На-
ши петербургскія гондоль (яляги) во первыхъ,
чрезвычайно дороги, во вторыхъ, не совсемъ без-
опасны, въ сучавъ впезанной буре, когда Нена
закапризничаетъ, надуєть свои посвящѣя губы
и, съ пѣною на устахъ, пушить и неистовствуетъ

242

но, что ты добровольно хочешь погубить себя — на пажескую должность, а деньгъ — на разныя.

— Стой! Ты върно хочешь казать ны- сколь моральных центенций о брачном стоянокіи, искатакныхъ въ водевиляхъ? сказалъ Рудольфъ.

— Нѣтъ. Мы просто скажемъ, что тебе не достаешь еще опытація для женитьбы; ты не довольно знаешь женщинъ, чтобы безъ опасности пуститься въ это неисчерпаемое море, именуемое супружеского жизнью.

Самолюбіе Рудольфа жестокое оскол- блено этими словами. Горькая улѣба воз- вислася на лицѣ его и он отвѣтъ довольно кольо- кое: — А я думалъ, что изрядно употребилъ сь время!.. Я думалъ, что многому научил- ся...

— Могноть, но всемъ... отвѣчалъ неу- молчный Арторъ. — У тебя было нечто интригъ, но въ одномъ только Райки.

— Это довольно, потому что я женюсь на панархис.

— Нѣтъ, другъ, этого мало. Чтобы хо- рошъ узнать одну женщинъ, надо узнать всѣхъ въ ободъ. Притъмъ же, ты знаешь на воръ: это важное обстоятельство. — Напа- гавъ вдомъкомъ другъ, Арторъ началъ раз- витъ обрядить свой предметъ. Онъ измѣлъ надъ своими слушателями то важное примѣ- щество, которые даютъ человѣю продолжитель- ной поштельствія, и пользовался имъ какъ нѣзлѣ лучшъ. Объ заставляхъ ихъ перенос- сительно не импрозиврившіхъ ихъ желѣшнымъ дорогомъ въ разные страны Европы; живыхъ, мечтателными красками и пленными чертами рисовавшій онъ жениться и любовь у разныхъ народовъ. Вѣздъ въ разсказъ онъ не- ремышивалъ приключения пріятныя съ чисто- дарствомческими. Самые равновременные полу- чины охоту путешествовать. Рудольфъ съ жадностью слушалъ его, съ энтузіазмомъ слѣ- дилъ за нытью его разсказа. Когда онъ вы- шелъ изъ клуба, въ мыслахъ и намѣревахъ его произшла жестокая переписна. Женить- ся, на которую онъ рѣшался отвѣтъ скура, те- неръ показалась ему глупостью.

«Какой же я дуракъ» сказалъ онъ самому съ: «сувѣсъ было въ омутъ, не испытъ; еще всѣхъ случайностей холостой жизни, не изсканъвавъ всѣхъ путей, открытихъ полю- дости и свободъ. Арторъ правъ: мѣвъ нелѣзъ жениться, пока я не пробѣгъ всѣхъ главъ къ ней до точки преткновенія и не изучѣ жен- цинъ всѣхъ странъ до подноготной.»

Избалованный съизмала Рудольфъ при- вѣръ не отказаться съ ним въ чемъ и нахо- дилъ всегда оправданіе своимъ приятелямъ. Но на этотъ разъ, прервавъ связь съ невѣ- стью было невозможно, если онъ не хотѣлъ нарушить всѣхъ приличій. Рудольфъ, правда, былъ не таковъ, чтобы испусгаться подобного алья, но въ душѣ не навѣтъ наводиться иерусіль, даже, быть можетъ, сожалѣніе, и не рѣшился испытать морфолошвыя средства, предлагаю отсрочку свадьбы съ обойдунąя согласія.

Искусвыймій дилломалъ былъ бы- тельнымъ яльмомъ. Рудольфъ далъ приго- товлялся къ свиданію съ невѣстою; но муже- ство оставило его, какъ скоро онъ вступилъ въ бударъ ея; красочнѣе улетѣло въ ми- гуту величайшей въ ней надобности.

Госпожа Блины была ловушка, двадцати пяти лѣтъ, прелестная, богатая, любезная, со всѣхъ качествами, нужными для счастія ма- жа. Это былъ послѣдній и лучшій подарокъ, предназначенный Рудольфу у сублѣдо. Но та- ковыя ужѣ люди! Счастье въ нихъ подъ рукой, а они отираются искать его въ другихъ, невеждомыхъ странахъ.

Рудольфъ два часа бесѣдовалъ съ госпо- жею Блины.

Едва только онъ вышелъ, какъ явился другой посвятитель.

— Барыня дома? — — Нѣтъ, сказала горни- чка.

— И ты мѣнъ смѣшешь отказывать? Развѣ ты не узнаешь меня?

— Очень хорошо узнаешь, господинъ Нер- моренъ, но увѣряю васъ, что господа мола приказала принимать — никого.

— Искочная мена; я имѣю свободный до- стуѣ во всѣкое время, при дурномъ и хоровѣмъ расположеній г-жи Блины.

Онъ вошелъ насилие и увидѣлъ г-жу Блины въ слезахъ.

— Я былъ увѣренъ въ этомъ воскликанъ умъ, бранный шляну на слотъ. Вы огорѣны, вы, созданныя для счастія, плачете. Извин- те, что я вошелъ безъ позволенія; я знаю, что вамъ нужны утѣшения и добрый составъ.

— Благодарю васъ, мой другъ, отвѣчала ловушка слабымъ голосомъ. На васъ я могу поглядѣть; но на этотъ разъ ваші стараніе безназны.

— Какъ! отчаяніе? Видно also сервѣзне, чемъ я думалъ? Говорятъ, раді Бата, что случилось! Участіе дружбы облегчаетъ сер-

дечное горе; я угадываю върно во всемъ ви- новать Рудольфъ.

— Да; онъ только что ушелъ.

— Чтобы черезъ минуту возвратиться и прописать въ васъ пропеніи.

— Онъ ушелъ, чтобы не возвращаться бо- лѣе. Наш союзъ расторгнутъ.

— Полноте!.. какаи небудь маленькая со- ра!.. Это бездѣлѣна... она въ любовѣ необхо- дима.

— Судите сами. Онъ пришелъ и хладко- ровно сказалъ мѣнъ: «Милая Генрізтта, намъ надо на время отлажить нашъ бракъ. Я чув- ство, что въ настоящее время не въ солѣ- сній составѣ ваше счастіе. Мною овладѣю какое-то тревожное безпокойство; мѣнъ нуж- ны просторъ, движеніе и свободъ; это еще остатокъ невыбродившейся молодости, го- рачка. Мѣнъ надо путешествовать, чтобы воз- пратиться въ вашія объявленіе большѣ спокой- нымъ и достойнымъ васъ.» — Вы видите, онъ довольно открыто выскажалъ свои мысли. — Я знаю Рудольфа, — онъ непоколе- бимъ. Напрасно я обращалась къ его серд- цу, напрасно проникновала съезлы: — онъ вѣдѣтъ. Вы видите, тутъ не помогути ни совѣти, ни утѣшения ваши.

— Напротивъ. Но, во первыхъ, отвѣчайте окрѣсленно на мой вопросъ: не возненавидѣ- ли ли вы Рудольфа за его глупый посту- покъ?

— Нѣтъ, отвѣчала неутѣшная вдова, кра- снѣя: — я стыкусь своей слабости, но чув- ство, что еще любою его и можетъ быть ни- когда не преодолюю этого чувства.

— Въ такомъ случае надо терпѣть и ждать. — Въ аси не возбуждатъ... Притъмъ, какая цѣлъ его путешествія? Прочтите пись- мо, которое я получила сегодня тромъ.

Неременъ взялъ письмо и прочелъ:

«Искренній другъ считаетъ чужакнымъ увѣ- римомъ г-жу де Блины, что вчера вечеромъ, въ клубъ, после продолжительныхъ прѣпій съ джюною молодыхъ сорванцовъ, Рудольфъ рѣшался предпринять ученое путешествіе, съ цѣлюю изучить женское сердце, и схватить оттѣнки, существующіе въ любов- ныхъ интригахъ у разныхъ европейскихъ народовъ. Онъ объявилъ, что женѣнца не преходе, какъ испытавъ по любовному при- ключенію къ какой странѣ, которую намѣ- ренъ посвѣтитьъ.

— Понимаете ли вы, — какъ ужасно я стра- дую!

— Какъ не понять: я любилъ; — вамъ это

КАЛЮДОХОМЪ

ПОРТРЕТЪ ДАНТА. Конечно никто изъ насъ не вошлѣлъ. Но что нудны? Его любли и любить всѣ за глаза. Говорятъ, онъ былъ ни дурень, ни хорошъ; только его эн- спіомія выражала что-то энергическое. Оси- но вскивались его глазами, подерутельными глаivity, удивлялись его продагогатому носу. Но краївейнъ вѣръ такій его въктора изъбрага- лися на заглавный инстъ Божественной комедіи. Судя отъ этому портрету, вѣтъ его не мудрено, если онъ сводилъ съ ума женщины. Доказатель- ствомъ тому — Веатрина, цѣлъ юдоретинскихъ пращаковъ, который была любована съ нимъ са- мою. Но если портретъ Дана былъ только по- всѣшую aliveлии, то его біюстъ приводилъ въ еще большее восхищение. Предъ нимъ оставалывались самые отчаянные разбойники, смотря на него, опу- скали руки самые отчаянные и бесхвѣстныя плюты и забывали бить честныхъ людей по кар-

маманъ. Что касается до поэтовъ, то церкви не носитъ небольшое количество купоновъ и чернѣ- лыхъ орѣшковъ, мараи и перемарывая виршъ, вносяnde благовѣзнѣймъ къ бюю великой геніа. Факты у васъ подъ рукою. Вотъ напр- мѣръ великолѣйные стихи Огюпа Барбье.

Dante, vieux Gibelin, quand je vis en passant
Le plâtre blanc et mat de ce masque puissant,
Que l'art nous a kissé de la divine tîte,
Je ne puis m'empêcher de fremir, o, pède,
Tant la main du génie et celle du malheur
Ont imprimé sur to sie la force de la douleur!

Но что вы скажете, если не такъ давно въ Па- рижій открыла, что портретъ и бюсть Дата не копіи оторговала, а сцелъ вмѣстка... Одинъ антикартиръ, рывшійся, отъ нечего дѣлать, въ ма- газинѣ мелкихъ товаровъ, нашелъ стучіч- казать, что портретъ Дата въ томъ видѣ, какъ онъ существуетъ досѣды, естъ страшная карка- стура. Онъ увѣръаетъ, что изнаннякъ равенскій былъ красавецъ. Вотъ собственныхъ его слова:
«Я нашелъ между многими другими рѣдкостями

въ бежегахъ. Къ тому же и гондольеры наши на- стоящіе венецианые — беззинѣчны, южны и неоста- рожны до крайности. Путешествіе водою съ да- мами, особливо пугаlichesъ, но только неудобно, но даже непріятно въ нашихъ яляхъ.

— Межѣ Петерфоемъ и Петербургомъ на- чалъ путешествовать очимбусъ первоначального заведенія лиханковъ. Кареты этого одноблѣс- ской походы на какой-то огромный катакл- сия и инструментъ. Представьте себѣ небольшую, не хоровѣренную залъ на колодецъ, а на имперіалъ ея за балюстраломъ два ряда скамѣкъ, такъже- на паскальномъ, и вы получите полное понятіе объ этомъ прекрасной учрежденій. Одинъмѣнныя обмисленіе, съюзны по прокрасной петерфоемской дорогѣ съ неминовѣрной быстротой и легкость. Въ немъ только два неудобства: 1-е, котвтора повнѣ- що въ центъ города, а у Обухова моста; 2-е, обмислены отходъ сливкомъ рано изъ Петерго- фа (въ 9 часовъ). Лѣтомъ вечера естѣ самое луч- шее время прогулки, а его-то у васъ и относятся къ обратный путъ. Надеждая бы, чтобы очим- бусъ отходъ въ 10, 11, 12 часовъ.

["245", "лучше всъкъ извѣстно. Но разсудокъ выяснилъ меня отъ любви. Съ моей стороны было бы не репрессией, если я въ этомъ сучасѣ не предложилъ вамъ, въ замѣнъ слѣдующей страсти, явноствующей и испытанной другой, которая готова на всѣ жертвы для вашего спокойствъ и счастій.", "— Что же я не намерены дѣлать?", "— Объ этомъ я не взя myself.", "На другой день, Нерморенъ пришелъ къ вдовушѣ проститься.", "— Вы ужѣзIMATE!", "— Да! Мюю овладѣю какое-то тревожное безопаскость! — Мнѣ необходимы просторъ, вjenствіе и свобода; это еще остатокъ невыбродившейся молодости, горячка, понуждаящая меня путешествовать, чтобы вмѣздить сердѣе женское и схватить отвѣнку, существующіе въ любовныхъ интригахъ въ разноцветныхъ народовъ Европы.", "— А! я догадываюсь: вы вдѣте съ Рудольфомъ?", "— Какъ Менторъ звѣннъ съ Телемакомъ, и готовъ стоддіть его въ море, чтобы толь-ко спасо отъ Калины и ея нимъ.", "Нерморенъ было 40 летъ. Онъ былъ въсѣлъ, уменъ, оригинальнѣ, очень извѣстнѣ въ обществахъ и давно другренъ съ Рудольфомъ. Съ нимъ вознакомилъ Рудольфа съ жёкою Блины въ то время, когда еще самъ злѣдъ халъ по прелѣочной вдовушкѣ. Какъ чело-вѣкъ откровенныхъ и вельмоклыхъ, онъ не сердился на счастливаго соперника. Теперь онъ отказался къ нему и сказалъ:", "— Я уналѣтъ отъ нашихъ общихъ друзей, о томъ емъ намъренихъ путешествовать. Ты хочешь весело кончить свою холостую жизнь, — я такъ же. Ты хочешь запастись на старости лѣтъ нежными воспитанниками, — я давно несchiать то-же. Очень ранъ, что нако-шу товарища для такого прирятной путешествія. Повѣдемъ васъмъ?", "— Душевно палъ. — И оба путешественники залились составленіемъ маршрута.", "— Сперва въ Испанію, воскликнувъ Рудольфъ, съ тѣхъ поръ, какъ Арторъ раз-сказалъ мнѣ о своихъ приклинченіяхъ, я только и брежу балонами, серенадами и ман-тилами.", "— Въ Испанію, такъ въ Испанію!", "Прошло около месѣца. Рудольфъ и Нерморенъ уже съ недѣла жили въ Севели.", "— Мой другъ, сказалъ однажды вечеромъ Менторъ Менгурю: — надо признаться, что Арторъ правъ: здѣсь любовь несколько не", "похожа на париккускую. Здѣсь все обленено въ больше живой и страстный цвѣтъ. Ты знаешь прелѣствую женщину, который въ третью для встѣтъ лъ у церквнъ. Я сейчасъ получилъ отъ нея записку. Она назначила мвъ свидан-цыя не гелѣа вечеромъ.", "— Ай-да хватъ! чудо! воскликнулъ Нерморенъ. — Ступай; только смотря, оглядывайся. Здѣсь много ревнивцветъ.", "Ночью Рудольфъ отправился подъ балконъ своей красыды, безъ гитары. Ему пропиталъ маленькую бльевкую ручку; но въ то время, какъ онъ осыпала ее поцѣлуйами, кто-то поразилъ его въ спивъ низколамъ, произнося притомъ укаженный ругательства. Убѣяла холѣтъ бью повторить ударъ, но Рудольфъ пустился бъжать и, благодаря темнотѣ, вск-ся кривѣлъ отъ его преследований. Онъ возвратился домой въ крови и потъ.", "— Рана твою не опасна, сказалъ Нерморенъ: — но вотъ письмо, которое не совѣщаемъ утѣшеннѣ: «Сегодня я далъ промахъ, но завтра ты не уйдешь отъ меня.»", "— Надо отнестъ это письмо къ корредер-дору, сказалъ Рудольфъ.", "— Что толкъ? Испанская полиція не за-сказала искателей человѣчныхъ приклиненій. Прятомъ-же, непрятель твой върхозно-имметъ причву бытъ лавнивымъ. Лучшее его ухажъ. Ты сказала завоеваніе и получъ полное понятіе объ любви въ Испаніані, его же тѣбѣ еще хочется?", "Повѣхали въ Италію?", "Во Флоренціи, Рудольфъ, чтобы лучше изучить женское сердце, пустился волочис-тъ за женю женщинами вдругъ: за пивницю и за маркизой.", "— Славная мысль, сказалъ Нерморенъ: — носить обрѣгъ будто отвѣтчать твоей любви, съ которой же ты начечешь интригу!", "— Разумѣется, съ пивцы, потому что онажетъ меня къ себѣ сегодня, въ двад-надцатомъ часу.", "Въ двадцатія часовъ въ четвертъ, Рудольфъ вознознѣ въ аверу пивцы. На не-го броскали два человѣка, а, какъ и въ Севели, онъ отдѣлался незначительною сер-пюю въ лепо.", "— Маркиза видно мстительна, замѣтил Нерморенъ. Говоря, она убила двухъ недѣлъ неверныхъ обозателей. Послушайся меня, оп�аривался завтра утромъ въ Англию. Что計畫ъ до меня, я достаточно апелляро-валъ италіяюцокъ: я нашелъ, что ихъ любовь", "жжется и колется. Въ Англии народъ похо-диловѣ.", "Вскоръ послѣ того, въ одному английскому журналисту разсказывали довольно щекотливую исторію. Одинъ взъ знаменѣийшіхъ житей-лер Брайхтова, засталъ хену въ тайномъ разговоръ съ молодымъ французомъ, Ру-лольфомъ. Мужъ подалъ прошу въ уголовный судъ. Рудольфъ просидѣлъ два мвсяца въ тюрьмѣ и долженъ быль заплатить сто тысяч франковъ протерей, убытковъ и без-чества.", "— Дороговѣй, сказалъ онъ Нерморенъ: — тѣмъ больше, что насъ застанетъ на первомъ еще словъ; я только успѣлъ сказать: я васъ обожаю... Она хотѣла отвѣчать что-то очень приятное, — это я замѣтъ лѣ по милѣйнымъ ужинкѣ губъ, а тутъ меня и спацал...", "— Ичего, отвѣчалъ Нерморенъ. — Главное въ дюмъ, что послѣ такой ласки, намъ нелѣяз остаться въ Англии. Поѣдঁсмъ дальше.", "— Куда-же?", "— Въ Константинополѣ.", "— Далеко, братецъ, да притомъ, развѣ ты не схалѣшъ, что чѣнка разсказывалъ молодой лѣтейанътъ въ тойфейной? Его за-стали на едень съ турецкимъ женщиной и еда въ кинзали. Только что спасло его отъ погибели, а женщинą, которую онъ любля, зашипѣлъ въ кожаный мѣвкотъ и бро-салъ въ море. Это такъ-же не совѣщалъ ловко.", "— Да, варварскій обычай! Такъ мимо Турцію!", "— Мимо... Дѣло въ томъ, что Рудольфъ уже не такъ любопытствовалъ узучить нравы женщинъ. Дурной успѣхъ его космополитических интригъ произвелъ въ немъ от-вращеніе къ сентиментальнымъ путешествіямъ. Онъ предложилъ Нерморенъ возвратить на нѣкоторые месѣцѣ въ Парижъ, для отдыха, послѣ чего они снова примутся за льальшій странствія и изслѣдованія.", "— Знаешь ли, какую я узналъ новость? спроч-сялъ его однажды Нерморенъ. — Госпожа Блины... — выходитъ замужъ за Артора Сен-вияль.", "— Что ты!... Это извѣстіе было громо-вымъ ударомъ, который снова зажегъ въ немъ старства къ вдoughушкѣ.", "— За Артора! воскликнулъ онъ. — И онъ же мнѣ подалъ мысль путешествовать!..", "— Ловкое средство, чтобы занять твою мѣ-сто.", "— Ахъ, ях менонѣнъ! А я-то, дуракъ, и поврѣнъ! Такая прелестная женщина!.. И", "свою спаigkeit и постѣ, а самъ легъ въ другой странѣ. Равно по утру онъ былъ обрѣденъ шу-момъ въ сѣняхъ: ему «смешивъ закона» повелѣлъ отпетъ тотчасъ двери. Накинувъ халатъ, онъ въспѣлъ, кайетъ отпѣдъ двери и передъ намъ вин-лилъ полнѣйцкій комиссаръ въ полной формѣ и другой мужчана, на лицѣ которого онъ обозна-лись гнѣвъ и простъ. —Государмой, сказалъ ком-миссаръ: — припѣшьъ же по-помѣшать окровнѣнаго супруга. Г. Деньне обвинялъ васъ въ преступ-ной связи съ его женой и даже утвѣрдѣлъ, что она провела эдъэзѣдъ ночъ, потому что онъ съялѣлъ за нею паче веречной и видѣлъ, что онъ вошли въ нею сю сюла. Позвольте мнѣ осмотрѣть вашъ спа-льною. — Какъ громомъ пачѣлъ, нашъ противомъ сталъ противогларъ и ошупываłъ свою голову, чтобъ уврѣниться, не со свѣдঁ ли онъ это вдохъ. Межу-мѣ тѣмъ, и комиссаръ вдочинъ съ мул-жемъ въ спаigkeit и тотчасъ составляетъ прото-колъ всемъ людъ. Адъю еще боғѣ запутвѣвался: мужъ обвинялъ хену свою въ похищеньі нака-уній, передъ уходомъ, тысѣчи франковъ. Впрочемъ, комиссарсаръ, изъ состраданія къ несчастно-", "портретъ Данты, писанный Гюттотомъ; и團ъ уалося отрѣтилъ этъ рѣдкость случанъ, когда и рыцаръ у гулка малѣчной лавки одного цупца, торгующаго старымъ вещамъ, въ уніи Мартелине. Эта едѣственная по краскому вѣтку квішовъ, была покрыта патѣностью и пылью. Дантъ изобразилъ въ пытѣ лѣтъ, съ личнымъ мыльнымъ, улѣбаю-шімъся, въ шапочкѣ на бекрѣнъ.", "И тѣмъ подъразмѣлъ, читателъ! Найденная карта не только есть дѣйствительный портретъ Данты, и норъ портретъ, писанный Гюттотомъ.", "Этого малъ; онъ найдѣлъ клаовой междурѣдкости. Да и можъ комъ сомкнутся, чтобы этотъ портретъ не былъ подчиненнымъ пор-тетомъ Данты, когда эта едѣственная женщина, какъ гласитъ самъ авткаварій, покрыла пыль-сюны и пылью? Это такъ-же нело, какъ и собы-тіи истиромъ, покрытія грамокомъ незовѣсті-", "Чтая стихи великаго пысѣя подземныхъ царствъ, вы ковѣвленнѣ къемъ его мрачнымъ, груppo-шымъ, съ лѣшнь гнѣвнымъ. Ничего не былъ! Теперь открыто, что у него личе было быстръ-ше не женское. Какъ мы счастливы! Теперь мы", "можемъ представлять себѣ Давна съ руманами на шекаляхъ, съ колчанами на пальцахъ, и ру-па-колѣхъ! Словомъ, какъ современного французскаго льва.", "Оно только утѣшаетъ насъ: — нынѣшіе штабы-", "стакарій какъ-то часто опишались:", "ВѣДА ОТЪ ДВОРОДШАЯ. Богатый хол-стакъ, возрашая домой изъ театра, и проходно на набережной, приспѣшъ сорока замѣтъ хо-рошо-одбутъ женщину, которая зомала въ отчан-ніи связи и готова была броситься въ рѣкъ. Со-страдательный прохожій подобгаетъ къ ней, съмѣрѣтъ ее и такіе образованіе спасаетъ отъ самойуйства. Усновокъ ее не нѣкоторъ, онъ пред-лагаетъ проводить ее до дюمو. Тутъ женщина описала ударилась въ жалобы и объявляла, что люб-ше умретъ деслѣе разъ, чѣмъ возвратился домой; что мѣстъ едъ-тамъ, отъ кой-того вдомъ сны тарета-шѣтъ-шіть ее и предлагаетъ у себя комнату, какъ вр-нѣе убѣжisse на эту ночь. — Она хотѣно соглас-вается. Нашъ другъ человѣчества уступилъ ей", "— ВѣДА ОТЪ ДВОРОДШАЯ. Богатый хол-стакъ, возрашая домой изъ театра, и проходно на набережной, приспѣшъ сорока замѣтъ хо

244

за чёмъ шататься по святъ когда дома моло-анай найшее въ этомъ робъ. Повљемъ посмотръ въ Парижъ. Можетъ быть мы не уше еще и мы удастъ попадъть свои ошибки: авось я пролохъ Артрода; —этимъ я его подръе.

Прихали въ Парижъ. Рудольъ отправить
тотчасъ Нерморена к г-жѣ Блины въ зваз-
ніи优劣ногеннаго.

— Я вамъ привезъ Рудольфа здрава, не
внепрекъ сказать Нерморена въ вояхъ. Онъ в-
бнѣдъ ста тысячию франками и богаче двумъ
рамами, изъ которыхъ каждая стоили мнѣ сдѣ-
лѣть лудливовъ. Я поручилъ намѣнить ихъ
людамъ вървѣмъ и опытнымъ. Впрочемъ, я не даваю ему времени сдѣлать хоть малѣйшую неврвность, и онъ грешилъ только мы-слѣнѣ. За то, теперь онъ совершенно изbezли-
чился отъ страсти къ путешествіямъ и уче-
ченымъ изслѣдованіямъ женской國家. Вацмъ не трудно будетъ удержать его при себѣ. Это рабъ, который горить желаніемъ приковать себя къ вамъ незаурзавленной вѣчной.

Влаова утерялась и вышла за ученаго пу-
тешественника. Онъ могъ похвастаться свою
счастіе и върнотно похять. Кажется, въ ученыхъ своихъ изслѣдованіхъ, онъ луч-
шего всеизучавшій натуру ревиньевыхъ мужей.

=

ГЕРМАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Германские критики указываютъ на мно-
жестве важныхъ сочиненій, вышедшихъ недавно
по части философіи и народного образования.
Между философскими сочиненіями на первомъ
мѣстѣ являются «Полныя сочинения Менделе-
сона», напечатанные новымъ издавѣніемъ въ
одному томъ.—Первый доль матери и пер-
сонначальное воспитанное дѣтей, доктора Ам-
она, занимаетъ не послѣднее мѣсто между
новѣшими сочиненіями, упомянутыми въ о-
питанію юношества. Упомянемъ такъ-же из
другой замѣчательной книгѣ для воспитанія
коротаю должна иметь свое важное вѣдѣние на бу-
дущность всеобязанной образования; это сочине-
ние Крауса: «Реформа народного образова-
ній».

молодому человѣку, предлагаетъ имъ мирою
скъдѣлу. Тотъ охотно отдаётъ 1,000 франковъ, что-
тобы только свалить дѣло съ пьемъ. Супругъ снача
наверкленонъ, однако-жъ наконецъ подписа-
ветъ action, составленный коммиссаромъ, беретъ
деньки и уходитъ съ женою. Казалось, все было
не только четвертъ часа нашъ юношъ замѣтъ, что у него украшные часы, бріль-
нотанъ вулаку и другія раздѣلونіе изъя-
ти. Тутъ только нашъ облагался, что быль жерточно
мощенниковъ. Онъ бежитъ въ дому, означенный
мужемъ, ищетъ № 45, во тамъ нѣтъ 45-го ну-
мера. Всѣ поиски его были тщетны: великолад-
ніе стопоемъ 3,000 его франковъ.

ЧЕРТЫ АНГЛИЙСКИХЪ НРАВОВЪ. Два от-
кунчtersъ по графству Кентъ, изъ которыхъ од-
ному было 80, а другому 75 дѣтъ, были влюблены
въ молоцкое дѣвчку и посѣщала ея отца, кото-
рый былъ крестникомъ одного изъныхъ. Молодол
въ аувию благословно скупалъ любовныя изл-
свѣненія стариковъ и еще благословнѣе привна-
лила ихъ подарки. Старики за это посассились и
кон-да въ присутствіи множества эрзѣлей, и кон-
чинась тѣмъ, что малдійшій вышілъ рашему

Междѣ сочиненіями политическими и юр-
нійскими, приведемъ следующіе: Народное
право германской конфederации, Клубера,
произведѣе奉всьма интересное, разливающе-
йный свѣтъ на отношение между различны-
ми народами, васелюшими Германіа.

Политическое право представительного
правленія, Карла Роттека, заслуженного пи-
caleврь. Соч. потерю Германіа доселѣ
опеє оплакаетъ.

Торговое и промышленное законодатель-
ство Великобританіи, разматриваемое въ
отношеніи къ статистикѣ и экономіі, соч.
Клейшерова.

Къ этимъ важнымъ сочинѣямъ присоедин-ъ
мьюторія другія, исполненныя инте-
реса:

Систематическое изложеніе искусства
составляя законы, Герстаккера; теперь вы-
шелъ четвертый томъ.

Частное право Вюртбергерского королев-
ства, Вейсгаара; и наковецъ: О собственно-
сти вообще и о литературной и артистиче-
скомъ обенденности. Это сложеніе и за-
труднительный вопросъ, недавно породившій
въ Парижъ продолжавшіе споры въ зако-
нодательной вѣздѣ, разсмотрѣть Шрет-
теромъ весьма остроумѣе и основательно. Впр-
очемъ задача еще не рѣшена совершенно и
этимъ ученымъ.

Въ историческихъ традахъ, Германія про-
должаетъ свои открытия съ успѣшнымъ. Меж-
дю послѣдними изданіями, особенно привлек-
шими на себя виманіе критиковъ герман-
скихъ, мы должны особенно упомянуть о слѣ-
дующихъ:

Финиклинѣ, соч. Моверта; это весьма
векома писаная история народа, зани-
мавшаго такое важное мѣсто между древними
народами своею промышленностью и разви-
тий морской торговли.

Историческое описание Тридентскія со-
бора, Гешла.

Ревшее два выка авторіі Гельвецкій, на-
чиналъ отъ учрежденілъ конфederациі до ре-
формы, сочиненіе, привносящее большую честь
ученіе доктора Герцера, профессора Ба-
зельскаго університета.

Войны въ Европъ и Еиеппъ съ 1792 до
1815 года, сочиненіе чрезвычайно важное, основ-

вывающеся на положительныхъ и офиціи-
льныхъ документахъ, стовѣдѣе составі-
ляющихъ, каулеру, многихъ лѣтъ труда и изслѣ-
дованій.

Императорскъ битвы, или атласъ глав-
нійныхъ сраженій Наполеона, трудъ, состав-
ленный съ большимъ ставраниемъ г. Грос-
сомъ и обогащеннымъ русскими мѣстствами,
гдѣ совершались блистательнѣйшие подвиги,
въ эпоху французской имперіи.

Дридерерскъ Карль и австрийскагъ армія,
предводительствувемал имъ, сочиненій про-
фессора Шиейдевина, которое будетъ очень
доблѣшено, суда по первому вышедшему те-
пьере ливрезоновъ.

Въ отѣдѣ сочиненій историческихъ мы по-
мѣстимъ такъ-же любопитную книгъ Стеб-
венса: «Что случилось со мной въ жизни».
Это произведеніе, соединяющіе съ историче-
скимъ истионію всю занимательность романа,
пользуется огромнымъ успѣшномъ.

По части философіи вышло такъ-же пѣ-
соколѣе любопитаній сочиненій.

Исторія римской литературы, соч. про-
фессора Гейдебельероваго університета Бра-
ха, какъ показалъ въ ней рѣй критико-мѣ-
талантъ, глубокое изученіе древнихъ, и пре-
красный лингвистический талантъ.

Краткамъ исторія западныхъ языкъ и
литературъ, обширное сочиненіе доктора
Генѣ. Это одинъ изъ лучшихъ пауловиковъ
современной филологической критики.

Въ Германіи значительно умозгается число
издаваній по части географіи и путешествія.
Особенно замѣтатцы въ этомъ отношении
следующій сочиненія, которые пріобрѣли уже
большую извѣстность въ ученомъ мірѣ и въ
большомъ свѣтѣ:

Краткое описаніе Датскаю королевства,
соч. Петерсена, Описаніе северо-американ-
скихъ Соединенныхъ Штатовъ, Эттестинга, и
его-же Журналь моего путешествія по Тур-
ціи, Еиепту и Сирии въ 1834–35, въ двухъ
томахъ.

Въ изящной словесности мы не можемъ
указать ни на одно сочиненіе, хотя сколько-
ибудь замѣчательное. Большая часть выход-
ящихъ книгъ — переводы французскихъ и ан-
глийскихъ романовъ.

=

единственный его послѣдній зубъ. — Женщина,
'хвашая въ почтовой каретѣ изъ Лондона въ Чи-
стѣ, недалекъ, неизвестной, въ оной деревне вышла
каретка. На открытомъ полѣ она разрасшилила отъ
бенима. Положивъ ребенка на краю дороги, она
отправила дѣлъ. Несколько часовъ спустя,
стрелянныі профзажалъ по дорогѣ, увидали ре-
бенка, поднялъ его, осмотрѣлъ и положилъ на
ереженкі мѣсто. Прихвѣвъ въ ближнюю гостини-
цу, опъ разсказалъ объ этомъ, но какъ не ему
не хотѣлъ врить, то поблѣсялъ объ закадѣ. Это за-
ставало хозяина послать своего сына двѣвча-
тнѣткаго мальчика, въ означенное мѣсто. Мал-
чикъ возратился и объявилъ, что ребенокъ дѣй-
ствительно жилитъ на дорогѣ и еще живъ. Тутъ
же возхозяи рѣшались послать за нимъ, но когда
пришли намѣсто, ребенокъ былъ мертво. —Верхъ
человѣкобольной, нечего сказали!

СТАТИСТИКА ЛОНДОНА. Въ доказательствѣ
общирности Лондона, журнальъ «Samp» приводят
съюзующее: Лондонъ занимаетъ въ длину 8, въ
ширины 3 и въ окружности 26 миль. Въ немъ на-

ходится 8,000 улицъ, перешеловъ и эзкоюловъ, и
65 четвероюгольныхъ площадей. Дальѣ 246 церк-
вей и законѣ, 207 молитвенныхъ домовъ раз-
пыхъ сѣктъ, 43 часовни для иностранныхъ, и 6
сигналовъ, —всего 5401 молитвенныхъ домовъ. Чис-
о-ителей Лондона во время засѣданій парламен-
та простирается до 1,250,000. Въ этой столицѣ
находится 4,000 училы, 10 заведеній для по-
оршеній и распространеній наукъ и искусствъ, 122
богадѣльны, 17 страннопріемныхъ домовъ, 13 до-
мовъ для снабженія бѣдныхъ пищей и 704 ару-
гихъ заведений для бѣдныхъ; 58 судебныхъ мѣстъ,
4,400 авдокатовъ. На Темѣзѣ изъ Лондона до ви-
денія въ море ежедневно, среднимъ численнѣ, сто-
ить 13,300 большыхъ и малыхъ купеческихъ су-
довъ и въ то же время ежедневно възждаєть въ город
и вызываетъ изъ него 40,000 телегъ. Го-
довой привозъ и вывозъ товаровъ на Темѣзъ про-
стирается на сумму 66,811,222 фунта стерл., а ка-
питалю постоянно обращается въ столицъ — 170
миллионовъ фунтовъ стерилъговъ.

Печатью позволяется. С. Петербургъ, июл 4 для 1811 г. Ценсоріи: А. Крылова и А. Очикинъ. Въ типографіі А. Бородина и Кош.

ЛИТЕРАРНАЯ ЛАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сурлалите оболеженіе, гиталите! ШЕВКОВЪ. (Цибековъ.)

62.

Выходить три раза въ ведѣю: по вторкамъ, четверкамъ и субботамъ. — Цыга головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣ. съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

7-е июня,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ДЕНИЗА,
или
ЛЮБОВЬ КОКЕТКИ.

ПОВЬЕСЬ ПАВЛА МЮССЕ.

Отъ маркиза де Сиере къ двоицѣ де Жуаръ. — Делиранда, 5-го июня 17...

Только сюю минтүту, милая Елена, узнавъ я, что вы гостите у вашей кузнцы въ Вил-леръ. Я давно ожидалъ служалъ, чтобы обра-таться къ вамъ съ просьбою, быть можетъ, немного странною, но для васъ нисколько не затруднительною. Матушка пробудетъ при дворъ еще мѣсяцъя; а это цылла вячность для моего нетерпіянія. Вотъ въ чемъ дѣло. Я лю-блю дѣвницу де Ботанъ съ самаго перваго дна нашего знакомства. Ей исполнілось 18-ть лѣть; теперъ она можетъ располагать имъ-вѣніемъ, рукою и сердцемъ. Нельзя ли распо-ложить ее такъ, чтобъ она располагала ими въ мою пользу. Поговорите ей объ этомъ,

ЧТО НОВАГО У НАСЪ?

— Насъ увѣряли, что на днахъ праѣбы къ намъ изъ Лондона извѣстный укротитель звѣрѣй, Кар-теръ, со всей своей дикой семьею, будетъ здѣсь давать представлѣнія. Любопытно видѣть этого удивительнаго человѣка, который своей танцем-новой силой налѣзъ звѣрьми задацъ столько труд-ныхъ вопросовъ физиологамъ и естествопспы- teller'! Мы еще не знаемъ, гдѣ и когда будетъ давать Картеръ свои представлѣения. Желательно, чтобы онъ сыгралъ пѣредъ нами свою величествен-ную драму: «Лѣвъ пустынъ».

— Вскорѣ г. Григорьевъ леновій, этотъ непо-джаркаемый типъ гостинодворческаго островяма и запривалочной любезности, позовѣть васъ въ свой бенефисъ. Ступайте, пожалуйста, ступайте! Вы

милалъ Елена. Полагаюсь впопѣ на ваше бла-горазуміе, на привязанность, которая соедин-ваетъ насъ съ дѣтства. Ваць вѣрно и са-мимъ будетъ пріятно видѣть лучшую прія-тельницу вашу Низу, за мужемъ за другомъ вашего дѣтства. Простите. Это письмо дос-тавить вамъ нарочный, которому вѣльно скакать безъ отдыха.

Двоецца де Жуаръ къ Маркизу де Сиере. — Вид-леръ 6-го июня 17...

Мы ужинали, когда мнѣ подали ваше пись-мо, милый Генрихъ. Читая его, я такъ по-бѣднѣла, что Дениза съ безпокойствомъ спросила меня, не занимогъ ли кто изъ жи-тей Делиранды... Но обо мнѣ ли, о моей ли бѣдности идѣть теперь дѣло!.. Увы, Ген-рихъ, я выжу, что вы не довольно размысли-ли о характерѣ Низы, вътреной, легкомы-сленной, измѣнчивой Низы. Выскія качества души и ума плязываю ее только въ рома-нахъ. Дорогу къ ея сердцу скорѣе всего мо-жно проложить веселостію, умѣнѣмъ про-пѣть, или написать куплетъ... Неужели вы,

нахохочется до сыта! Знаете ли, что онъ даетъ? Воденья — «Купчи третеймъ тѣлѣю». Вы вѣртот-но догадываетесь, что бенеопціятъ будетъ самъ пырать героя піесы. Какъ говорятъ, онъ умори-теленъ въ этой роля. Кромъ этой піесы, дана будѣтъ очень хорошенькая драма, переведенная съ сранцузскаго, подъ названіемъ: «Кроецка». Для заключенія спектакля, дана будетъ любимиа пе-тербургской публики. Синичкинъ и Губкинъ на одному провинціальномъ театрѣ. Мысль очень счастливая, если она только умно выполнила!

КАЛЛИДОСКОПЪ.

ПРЕДАНІЕ О ПОТОПѣ. Ивѣстно, что почти у всѣхъ народовъ сохранлись преданія о цемір-

мужчины, можете ослѣпляться до такой сте-пенъ? Неужели вынезнеаете, что съ тѣхъ поръ, какъ кузиная вышла изъ монастыря, она бы-ла уже три раза влюблена. Первую страсть возбудилъ въ вей братъ мой, потому что смѣшалъ ее въ маскарадѣ; вторую г. де Мек-саръ, тѣмъ, что написалъ ей стихи. Третья продолжается и до сихъ поръ. Предметъ ед-кавалеръ де Жанъ, который очаровалъ ее игрою на гитарѣ. Фи! какой галкой инстру-ментъ! Скажите, послѣ этого, чего-же вы на-дьется, Генрихъ?... Вотъ, почему ваша лю-бовь къ Дениза такъ глубоко меня огорчитъ. Не смотря на то, я исполнила ваше поруче-ніе, какъ умѣла — и вотъ вамъ мой отчетъ. Почачтавъ ваше письмо, я спрятала его, не стараясь скрывать своей задумчивости, чѣмъ н возбудила любопытство и безпокойство Де-низы. Но мнѣ не хотѣлось отвѣчать на ел вопросы прежде наступленія ночи, чтобы она на свободъ хорошоенько могла обумать ваше предложеніе. Наконецъ, въ 10-ть ча-совъ вечера, и то послѣ жалобъ моихъ на головную боль, Низа перестала пѣть и разы-

номъ потопѣ. Жители Съверной Америки сохра-ніали о немъ весьма любопытное преданіе. Вотъ оно: «Былъ нѣкогда могущественный канкъ, ко-торый убѣлъ своего сына, за покушеніе на его жизнь. Онъ собралъ костя его и спряталъ въ ко-жаный мѣшокъ, чтобы свято соблюсти законъ, который вѣлѣть уважать мертвыхъ. Однажы, въ присутствіи жены, канкъ развязалъ мѣшокъ въ съ умалѣніемъ увиѣлѣлъ въ немъ множество круп-ной и мелкой рыбы, которая всѣдеска старалась выскользнуть изъ мѣшка. Канкъ посишьно зава-залъ мѣшокъ и прикѣпилъ его къ крышкѣ свое-го вигвама (дома), увѣрялъ, что въ мѣшкѣ его спра-тано цѣлое — море, изъ которого онъ можетъ достать рыбы, сколько душъ угодно. Четыре безна-ца, его младшие сныновья, во время отсутствія канка хотѣли увѣриться, правду ли говорить отецъ о дивномъ мѣшкѣ. Къ несчастію, они уро-вили мѣшокъ, онъ разорвалась и изъ прорѣхи по-

246

гривать на гитарѣ ромашки, присланые ей наканунѣ кавалеромъ, при разводной записѣ. Мы ужелились въ ее комнату. Тамъ я сообщала ей ваше предложеніе. Милая дѣвчка приняла резьбовый вѣдь и отвѣчала, что она предложеніе для нея лестно, что она уважаетъ всѣхъ ваших родныхъ общебе и васъ самихъ въ особенности. Но, прибавляла она, Генрихъ въ особленномъ богатѣ для меня. Онъ можетъ выбрать невысѣтъ изъ первыхъ фамилій въ государствѣ. Я буду ему препятствовать на службѣ и проч. и проч. Я стала припекать Дениза въ томъ, что我也 стараюсь скрыть отъ меня свои писанныя联合ности подъ пустыми предлогами. Она смѣшалась и призналась мнѣ, что очень любить кавалеру де Жанъ; потому принялась разсказывать, какъ они вылали къ кавалеромъ пироржое и обшвыблены другъ друга мукою, какъ танцанно-обшвыблены, какіе въ его prerелѣніе манжеты... и проч. и проч. Въ тоже время, она навѣвала кулилѣ, дѣлала нѣкоторо на, брала и упала кидала гитару, шохотала и увѣрала, что страстно любить кавалера. Обозначено, вотъ первая, главная стихицъ, вотъ главный движущій сердца и поступковъ Денизы. Отправлялись пользоваться, Генрихъ, ко двору, въ армію, куда хотѣтъ лиши бы толь-ко вамъ излечься и забыть ее.

Сегодня, Низа встала очень рано. Она до-го гула на въ саду съ книгой, которую дер-жала на выборку. Къ ней подошла къ ней, она сказала чнѣ:—У меня раздомило голову, таѣ много и думала о черпашнемъ дѣлѣ. Нѣтъ, этотъ бракъ невозможенъ, рѣшитель-но невозможъ!

Потому убѣжала въ свою комнату. Я думала, что она писетъ къ вамъ, но до пол-дня, она и не думала еще приниматься за письмо, потому спуше оторвѣть къ вамъ тмое. Прощайте Генрихъ. Мнѣ больно, что, можетъ быть, мои вѣсти огорочатъ васъ. Вы說ите, я желаю вамъ всего лучшего въ міръ.

Двѣща Боншанъ къ маркизу де Сивре. Валхер-7-го пюл.

Какъ, любезный маркизъ, вы были влю-блены въ меня и не сказали мнѣ объ этомъ нимъ на сваю. Это очень дурно. Я имъья на-по на вашуоченьность; любовь сдѣлала васъ виновнымъ противъ дружбы. Снача-домъ, я почувствовала что-то похожее на гор-дость, что возбуждала любовь въ человѣ ствѣ с нашими достоинствами; потому, мнѣ стало стыдно, что я не могла заплатить вамъ тѣмъ же. Что становите дѣлать съ своимъ сердцемъ?

Мое — спокойно, спокойно, когда волна въ затишье. Евла я могла привадить думать объ предложенію... Ни знан-ьность, ни богатство, ни благодарность, которо-ю внеумѣшь мѣнъ ваше лестное предложе-ние, не могла съмъ меня благоразумѣе. Ужъ такова моя nature!

«Вотъ ты кака!» — упрекала меня Елена. «Если бы маркизъ подарилъ тебе кастанцеты, или новый романсъ, они бы заняли тебя цѣлыхъ два дни, а ты не сначала подумать одно-го въ дѣлъ, отъ которого запуститъ твою чусть...» Это правда — да только не по мнѣ. Останется разумѣе, любезный маркизъ; только же сказается до любви—мимо! — Мы не создад-ны другъ для друга; наши характеры двѣ пров-тивоположности. На вашемъ мѣстѣ, я бы зна-ла, какъ утвѣшиться. Стоитъ только обратить-ся къ Еленѣ. Кузьна прераска и добра. Ска-ть не сукретки, у ней смерть очень нѣжной и чувствительной. Когда вы будете благора-зумѣе, пріѣзжать въ Виллеръ, или поспо-роты вашу тушку пригнаете меню по-мѣстъ, и Деливанъ. Единственный сынъ ея жилъ съ пею, когда его вѣдаемость сынъ не вызывали его въ полкъ. Тутъ онъ и подар-жился съ Еленою и влюбился въ Денизу.

Снарухъ мѣсяцъ послѣ своего неучастнаго предлаженія, маркизъ пригналъ Елену съ Денизую поностигать у его матери. Съ прибѣ-шіемъ двѣхъ юлѣнъ, уединенный замокъ окажетъ. Утромъ жители его гуляли на морскомъ бе-регу, по горамъ, съ которыхъ открывались охраняемые виды. Звартавали въ чистомъ воздухѣ. Вěчеромъ съъзжалісь гости. Двѣв-ки одувались, какъ незлѣя лучше, и тихонько сказались надъ безбѣднымъ добрѣмъ каен-кѣнъ жителей. Дениза была душею общества. Едена не успѣла ей въ вѣтвенности и весен-ности; а примѣръ къ ней, противъ воли, умелъ маркиза. — Короткость, которую сель-ская жизнь допускала въ обрашеніи съ Елензюю, ласковость милой давушки, прит-отъ воли раздувались въ намъ потухшую ис-пок надежды. Евла стала бояться со ей спо-койствѣ и, какъ другъ, сообщала ему свинь

текло несмѣтъ количество воды, въ которой находились киты, дельFINны и яккулы. Вода раздѣлалась посредствомъ, покрыла всю землю и образовалась океанъ, изъ которого кое-гдѣ только точарили вер-шины восьчайныхъ горъ въ вѣдѣ острововъ. От-подоплѣнія всѣ погибла. Странная, по вѣстѣ поэтническая идѣя.

НРАГТАЗА ЗА СЕМЕЙНОЕ СОГЛАСО. Въ «Срес-татогъ» Адлисона упоминаювъ о древнемъ обрачѣ, въ слѣдствѣ которого награждая поспѣхскоп-къ сельскому суперкулью четы, которая не браня-лась цѣй годъ. При этомъ Адлисонъ замѣш-тъ, что въ теченіе ста ей только одна чета-достоянѣлась такой награды, да и то особен-нѣмъ обстоятельствамъ: мужъ былъ слѣпъ, а ей нѣмъ. Это одинъ изъ самыхъ благополуч-ыхъ браковъ.

КРАСНОРЧИВОЕ СЛОВО. Въ нѣпомѣшьмомъранчевомъ селеніи канторироває отрад пѣ-къ-къ. Когда пришло приказаніе выступить въ

другое мѣсто, командиръ отрѣала позавѣръ стар-шінъ селенія, чтобъ ихъ поблагодарить. «Мы хо-тимъ пописать въ васъ сказки онъ сеномъ цѣнѣ-ческій тономъ. «Благодаримъ за вашъ хѣбѣ-соль и за ласку. Не пожалейте насъ ихъ личности, подарите Бога, что одинъ изъ солдатъ опозорилъ себя покражаемо! — Меръ селенія хотѣлъ оттѣтъ ласко-за ласку, онъ важно выступилъ винерѣ и сказала: «Мы не зопламѣли! Да ханитъ Сно-фолъ и васъ и людей вашихъ! Не солдатъ куркрупъ, а человѣчка, и онъ же людъ!»

ЧЕРВАКИ ВЪ ГЛАЗАХЪ. Молодая негретка-чка, ющаяся въ Парижъ, давно страдала глазами. Она увѣрѣла, что ей не въ глазахъ запелѣли и, перенося изъ одного глазъ въ другой, причи-лѣмъ бѣла. Навѣтный глазаю генератора, докторъ Бюкъ, отправился къ нѣй, чтобъ освѣд-тельствовать. Вотъ что онъ писало объ этомъ странномъ и чрезвычайно интересному случѣ. «Когда я осмотрѣлъ глазъ большей, то дѣвіще-льно замѣтѣлъ въ нихъ двухъ маленькихъ чер-вяковъ, чрезвычайно живыхъ и тонкихъ. Я при-ступилъ къ операциямъ євангаго глаза, и счастливо

опасенія. Генрихъ отъчалъ, что онъ совершенъ-ладъ вѣдомою и способнѣ сердѣемъ. Вскоръ одноакно случились небольшое произ-вѣстіе, которое доказало ему, какъ онъ ошибся. Кавалеръ де Жанъ провѣздомъ изъ Берѣза въ Парижъ, просилъ позволенія и маркизы засвѣдѣтельствовать ей свое почет-ніе. Емъ отвѣчили пригланѣніемъ погожніе. Емъ отвѣчили Берлиандръ. Пріѣдঘъ этого нового пос-тителя совершенно измѣнѣлъ отношенія, су-ществовавшаго изъ темра элурзумы. Емъ одному уже стали доставаться улыбки, взгля-ды, ласковыя слова Денизы. Онъ сопрово-жалъ ее въ прогулкахъ. Еленъ съ марк-замъ сълѣдовали за нимъ, въ молочаніи, пер-чѣльно вимная неумолкаемому ленету, гром-кому смѣху веселой четы.

Вěчеромъ Дениза пѣла, кавалеръ аком-панировалъ ей нагитанія, или она танцовалась въ нѣкоторыхъ бретанскихъ фамилій, осирот-тѣла еще въ дѣтства и воспитаніи въ Сен-сирскомъ монастырѣ, вмѣстъ съ своимъ кузин-юю. Маркиза де Сивре была ея крестная, и по смерти мужа, кидала меню по-мѣстъ, и Деливанъ. Единственный сынъ ея жилъ съ пею, когда его вѣдаемость сынъ не вызывали его въ полкъ. Тутъ онъ и подар-жился съ Еленою и влюбился въ Денизу.

— Вотъ, говорилъ де Жанъ, какъ я поступалъ на вашемъ мѣстѣ. Я бы сказать самъ дѣбъ: Де Жанъ славный малой; онъ въ отчаяніи, что долженъ съ мою разasserяться...

— Это и видно, вскручила Дениза.

— Клянусь, я въ отчаяніи!..

— Въ второмъ, что скоро надѣется увидаться съ вашими прижміскими красавцами...

— Перестаньте, не прерывайте меня. Что бѣшь я такое говорить!..

— Что и въ отчаяніи...

— Да, точно... Овъ въ отчаяніи, что дол-ж়енъ со мою разasserяться. Чтобы облегч-тіе нѣкоторого его страшнѣй, почему мнѣ не сказатъ ему, что я его люблю, что буду гру-стить о немъ, пока онъ не возвратится, чтобъ это сучаснось поскорѣ...

— Женщина не всегда рушится говорить такія вещей, когда онъ даже справедливы. — А что не мѣзъ Live, если онъ и справедливы, когда онъ не хотите мнѣ сказать ихъ...

— Но знаете вы, что если мы поль-били другъ другъ, такъ надо бѣд, отожнѣтъ щитки въ сторону, подумать о бракѣ?..

— И я то же думало. — Кавалеръ, превала его молодая двѣ-

съмѣшъ вынуть одного изъ нихъ; другой находи-ся въ правомъ глазѣ. Сдѣлать нужную перевязку, для отдохнуть болѣй. Чрезъ часовъ, я опять пріѣхалъ: «Чтобъ сдѣлать такую же опера-цію не правымъ глазомъ. Какого же было не увидѣніе, когда я червѣя бохѣ не нашелъ въ глазѣ. Болѣная увѣръ, что онъ не пожелалъ въ євѣй глазѣ. Я снялъ перевязку и дѣвіствительно его убѣдилъ. Я бѣднымъ трудомъ успѣлъ лѣ его ноймать и вынуть. Болѣная теперь совершенъ вѣдѣшнѣю.

ИСТОРИЯ И ГОЛКИ. Графина Вальторъ въ Лон-донѣ издала исторію игилъ и зависѣщихъ до отъ нѣмѣ-кости, отъ гуломкой и вѣдѣщей до отъ нашѣ-мъ времени. Она описываетъ, между прочимъ, бѣд-шой ковъ, вшитый герольднымъ матріоломъ, супругою Вильгельма Завоюфателя, хранимішій въ Руанъ. Ковъ этотъ ишѣмъ 227 фершовъ въ днѣ и 20 въ ширии. На нѣмъ изены про-ніешты, сучавшілись во время вторжения Нор-манья въ Англию. Этотъ послужный ковъ свѣ-ѣтельствуетъ о прилежаніи дамъ въ средніе вѣ-

ки. И не памяло; тогда дамы не читали еще съ

["247", "ка: — не знаете ли вы, какъ называется это прераскатель либо.", "— Это американский тюльпанникъ.", "— Какие прелестные цвѣты! Сорвите мшь, похлуйтесь! Если вы сломите себя же, то это, по крайней мърѣ, преврѣтъ за- труднительный разговоръ.", "— Кавалеръ взлѣз ли к дереву и сломилъ въ- тку, обремененную цвѣтами.", "— Не думайте этимъ отъ меня отдѣлиться, продолжалъ онъ. Я не отстану отъ васъ, но- ка не получъ отътва.", "— Ахъ! Боже мой! да я и сама не знаю, либо не ли Last? Я никогда объ этимъ не ду- мала. Дайте мѣн сроку до завтра и если пра- вда, въ чемъ вы такъ уврѣры, что мое серд- ее расположено въ вашу пользу, я подаро вамъ этотъ цвѣтокъ въ минуту вашого отъ- вѣза.", "На другой день, около полудня, дамъ стоя- лись на крыльѣцъ замка и смотрѣя, какъ кава- леръ: \"Жанъ садился на лошадь. Онъ былъ въ богатомъ каштанѣ, сапоналъъ со шпорами, и въ шлилъ на бекрень. Дензина стояла на по- сладней ступенькъ и вертѣла въ рукахъ въ- тку тюльпанникова с кокетковымъ мною, кото- рой значеніе было понятно одному. только маркиз.", "— Не будешь ли мѣн еще какихъ нибдь приказаній, спросилъ ее кавалеръ.", "— Никакихъ, отвѣчала Низа.", "— Въ такомъ случае, прощайте, я юда, и на долго...", "— Прочите...", "Г. де Жанъ пришпорилъ лошадь. Дензина воображала, что онъ уже уѣхалъ, но онъ за- танѣлъ поводъ и лошадь въвслѣдъ ады.", "— Кавалеръ, сказала она, не хотите ли възять съ собою этотъ цвѣтокъ?", "— Я только что сбиралъ въ усъ его по- просить.", "Онъ подставилъ шалунь, Дензина бросилъ въ ее вѣтку; кавалеръ поклонился ей с ру- царскою въжливостію, ударилъ лошадь хлы- стомъ и вмѣстъ исчезъ изъ лазта. ед. Всѣ стоять деь, Дензина не говорила ни съ квѣмъ ни слова и просилъя за пляцами, напава- лъ въ полголоса романсы, которыйъ ее, и гры- чилъ кавалеръ, и бросая гвягшую и горные глязлы на бѣдного де Сивре, какъ будто бы онъ былъ виноватъ въ разлукъ съ ея любіемъ- пемъ.", "Тысяча предпріятій,بابѣ другого безум- нѣ, топливою волгом Генриха. То- нотъ щы скакать въ-слѣдъ за соперникомъ и", "вызвать его на дузы, то думалъ покинуть Францюн и опредѣлиться въ службу къ суд- тану. Были мшьты, въ которой онъ готовъ былъ застрѣлиться... Но слѣдующіе дни по- колебали его намърѣніе. Печать Дензина усвѣд- мивалась и сама она не тапла своей при- вязанности къ кавалеру. При мысли, что это оCHARACTER OF THE GOVERNOR OF A HOUSE. ОЧТО IT IS A GOOD THING, THAT IT IS SO GOOD TO DO SOMETHING, THAT IT IS SO GOOD TO BE DOING SOMETHING

248

Сивре не могъ не сознаться, что де Жанъ
былъ педостонетъ Денизы, онъ въмвала
мъсью на горести, которою тѣ неудачныя по-
пытки нанесутъ молодой двѣнъку. Возра-
ствѣ въ замокъ, онъ просилъ Елену сообщить
Инъз перепятныя новости какъ можно осто-
рожнѣе. Дениза впала въ глубокую меланхо-
лю и привела въ отчаяніе свои свинъи.

Между тѣмъ узвили, что мимный брак
кавадера былъ ниčто иное, какъ басна, при-
думанная для того, чтобы отдѣлиться отъ
созна, которая родные счастіи непри-
чыны. По прошествійѣ нѣсколькихъ дей,
Дениза накачулярить гвратъ роль покинутой
Дидоны. Съ твердостію, которой еда можно
было ожидать отъ ея характера, она первая
стала надъ собою смыться и перешла отъ
глубокой задумчивости къ самой необязан-
ной веселости. Обрадованный де Сивре по-
дѣлѣйъ ей устроить маскарадъ къ дюне
режденія маркиза. Предложеніе было принято.
Разослали нарочныхъ въ Парикъ за покуп-
кинъ, къ знакомымъ, заказали наряды. Пра-
здникъ былъ блистательный. Особенно вeli-
колъпна была кадриль восточныхъ мародовъ,
въмѣстѣ предводительный маркиза; миѣе
всѣхъ — кадриль швейцарскихъ пастушекъ,
которою вела Дениза. Елена была такъ-жем
хорова въ перуанскому костюмѣ.

Двя, что Дениза нѣсколько утвилшася,
де Сивре осмѣялся за танцами напоминать ей
съanten characterized.

— Не слишкомъ въръ ямъ моей веселости,
отвѣчала ему Дениза: что мѣнъ есть довольно
силы, чтобы скривать—печать подъ видомъ
бальныхъ шалостей, но въ сердце еще не пытъ
вакансій.

Два дни спустя послѣ бала, дѣвца въ Бо-
шанъ отправила въ свой маленький замокъ
Въръжъ. Сивре проповѣдалъ ей до дома и воз-
растился въ Дельванду съ лицемъ працемъ
мрачнымъ и разстроеннымъ, что Елена не
могла смотрить на него безъ сердечного ди-
венія. Скоро онъ удалился въ свою кома-
ту, подъ предлогомъ головной боли, рѣш-
шась въ послѣдній разъ въ письме изъяснить
свои чувства Дениза. Онъ еще не собрался
съ духомъ начать письмо, какъ Елена при-
сала сказать ему, что желаетъ немедленно
съ нимъ говорить. Когда онъ пришелъ къ
ней, Елена очевидно старалась скрыть подъ
холодною и токрественной наружности

—САМОЮЛИВЫЙ УЧЕНЫЙ. Междү ученичны
възрахъ сажутъ въ воду; между ними нахо-
дася ребенки, который папаранъ умалѣть сно-
шіхъ палачей, дать ему время прочтать молитву.
По привычіи въ Гавръ, матерію погибшій ко-
рабла подвергли суду. Но изъ слѣдствія оказались,
что они уступали въ этомъ слѣдѣ только неня-
бѣжной необходимости и, по крайней мѣрѣ, зем-
нымъ судомъ оправдываются въ своей жестоко-
сти.

—САМОЮЛИВЫЙ УЧЕНЫЙ. Междү ученичны
възрахъ сажутъ самолюбивѣйшія животные въ міръ
въ Амелионъ можетъ служить замѣчательнымъ
экспозиціей въ этотъ розь. Надожалъ въ 1809 го-
ду, членомъ депутаціи, отправленной къ Напо-
лею имперскій працѣй, онъ квѣнѣ ширилъся не
потерять прекрасного случаѣ быть замѣченнымъ
императоромъ и ставъ римскому заливъ такъ, что
невозьомъ долженъ быть обратить на себя вима-
нія Наполеона. Надеждаго ей исполнілось. Наполе-
онъ спросилъ его: «Вы брѣно писходите Ансіли-
ны? — Точно такъ, ваше величество, я Амелионъ.
—А! брѣно блібіотекаре сень-жененскій? —Да,
ваше величество, блібіотекаре въ арсеналѣ? —

страсть и волненіе, которыя противъ во-
ли проглядывали я не лицъ.

— Маркизъ, скажала она ему: — я почитало
лишній говорить вамъ, сколько вы вну-
шasteее мъ участія и состралианія. Мы давни-
шніе рузы. Вотъ письмо къ Денизѣ, кото-
рое вы должны вручить сами. Прочтите его
вывѣсть. Если я и тогда останется нечув-
ствительной къ вашей любви и къ моимъ
просьбамъ —это будетъ значить, что для васъ
нѣтъ злѣдѣи и что вамъ остается только
болѣе злѣдѣи отъ своей страсти.

Черезъ минуту Сивре скакалъ во весь духъ
къ замку Въръжъ. Онъ пришалъ вою, за-
стала Денизу возьмѣ камагі, окруженную кні-
гами, рисунками, работами, за которыя она,
по своей привычкѣ, неперемѣшно прими-
лась, чтобы тотчасъ-же ихъ бросить. Она
приняла Генриха съ ласкою, благодарила,
что онъ навѣтъ ей въ ей неудачнѣ, показывала свои рисунки, просила его съ-
вѣта на счетѣ новой прyczки, которая плѣ
къ ней воспитанно, спрашивала, какого
онъ мнѣнія объ «Аделавдъ» Вольтера, ко-
торая только что вышла. Однимъ словомъ,
она, казалось, такъ была ободвана его
прізвѣдомъ, такъ была оживлена, мила,
что любовь Сивре внутреннѣ проклянало свои
довѣр и мрачный мысль, «которъ мышали
насмаждаться въ полной мѣрѣ счастіемъ
быть съ нею. Онъ охотно бросалъ бы въ ка-
мѣрѣ письмо, чтобы заниматься съ Денизою
озираемъ, кружевами и новою прyczки, со-
чъмъ, къ которой большъ онъ чув-
ствовало опасность своего положенія. Нако-
нѣмъ онъ объявлялъ ей причину своего позд-
него посвященія.

— Письмо отъ Еленьі! вскричала Дениза: въто чудо! Давайте скорѣ.
— Оста- етъ я желаетъ, чтобы мы прочли его вышѣ, сказала ядрожащімъ голосомъ де Сивре. Дениза начала читать.

—Мой милье адрязь! Тысячу разъ я уper-
кала васъ: тебя, Изъя, въ легкомысій, не-
равенчивости къ единственному человѣкъ
въ міръ, который тѣя достоянѣ; въась, Ген-
рихъ, въ слабости и безразсудной привязан-
ности къ прелестной двѣнѣку, которая васъ
не любитъ; но никогда не говорила я васъ,
какихъ упекровъ заслуживаю сама. Узнав-
тѣе, что я гагодо безумѣе васъ обоихъ. Я
дюю де Сивре. Да, я, которую вы почи-

ОПЫТНАЯ ПРОСТЕЙСТВЕННАЯ. Одинъ про-
спекающий приходилъ странное средство подумать
се, о чемъ бы ни пропла; если ей отказывалъ
въ просьбѣ, то она восклидалъ: «Эй, берегтесь! —
вѣсъ тѣ особы, которая обажинаетъ меня, спрят-
готерювѣніе, умیرаю черезъ полгода! И послѣ
того она начинаетъ исчастяться къ сюхъ покой-
никамъ, который звалъся къ ней, кого она проситъ,
привабая къ каждому имена объясниятельныхъ
коммуній, окальноавышающіе, что необѣдъ се-
противенія за вскую обуду, причиняемую ей,
поминать гранічный заливъ. Передъ такимъ ужаснымъ
выводомъ всѣ, разумѣется, отсутствуютъ, и соглас-
уются на требованія просительны.

ПРОРЫТІЕ ПАНАМСКАГО ПЕРЕШЕЙКА. Если върѣть послѣднимъ извѣстіямъ изъ Юно-
фора, великій проектъ прорыть Панамскій пере-

таете такою разсудительною, холодною, я не
имъла силъ противиться любви! О, Изъя! за
чимъ я не могу передать тѣмъ моихъ чувствъ
къ маркизомъ. Тогда бы мы всѣ были счастли-
вы! Nowя пора кончить несносное для меня
положеніе. Когда вы прочтете это письмо, я
буду уже въ монастырѣ, гдѣ мы воспитыва-
лись и гдѣ я намѣрена постричаться. — Изъя,
изъ нязай извѣ той моей жерты, чего стоитъ серде,
которое ты такъ безразсудно отвергаетъся. Умолю
тебя, сдѣлъ, чтобы тѣй жерты моя не
была напрасна. Изъ любви ко ми, согласно
сочиниться съ маркизомъ. Въ послѣдствій,
ты сама будешь благодарить меня. Простите,
добрые, милье аруда мои. Ваше счастье те
перъ главное, единственное желаніе той же
Еленьі.»

— Нѣтъ, этому не бывать! вскричала Денза. Никогда не допусти я до погиблибныхъ
существъ, стоялъ нежко мною любиминыхъ. Генрихъ, вы должны спасти насъ. Ваша пре-
раская душа способна обознѣть все, что есть
высокого въ поступкѣ Еленьі. Вы полюбите
ее, сачала по обязанности, потому любо-
ью. Сласала Елену. Ступайте, скажите, ле-
тите вслѣдъ за нею. А тамъ, мы увпѣдимъ,
что дѣлать.

Де Сивре былъ не растерганъ письмомъ
Еленья. Словѣ Денизы доверили остальное.
Въ сменѣніи, онъ понималъ только необ-
ходимость восрѣпятствовать въ лис-
полненіи ен намереніи. Оты сѣлъ на лѣнотѣ
и поспакалъ въ Руанъ. — Елена простилась
съ маркизою тотчасъ отъ отъздѣ изъ Сивре;
по но на дорогу экнаплѣ ея смолася и она при-
нуждена была остановиться въ небольшой де-
ревушкѣ. Тамъ нашелъ ее де Сивре. При пер-
вомъ на Name! въ газету, что-такъ проходило въ его душѣ. Они бросились
въ объ Aprila друга. Восторгъ, нѣжность
наполняли ихъ души. Кто бы вдѣлъ ихъ въ
эту минуту и весь вечеръ, тотъ сказалъ бы,
что эти свеійствую давно люблие другъ
друга самою пламенной онъ любовію.

На другой день, они позволились въ Дели-
ванру. Переговоря съ матерію, кото-рый
разослая къ сосѣдямъ извѣстій о браку
своемъ къ двѣцюе отъ Куаръ. Дениза тот-
часъ пришлѣа въ замокъ. Занялись приго-
товленіемъ къ свадьбе.

(Окончаніе егъ слѣдующемъ нумер.)

—Да, да, знаю; вы продолжаете историю. Оттоман-
ский империей. — Точно такъ, государь, историю
посточной римской империей. Императоръ, раздо-
восадованный собственными промаҳамъ, обернулся
не в сипно и Амелионъ, не какою саю, ше-
нулъ сосѣдъ: «Великій человѣкъ! все знаєшь въ
— ОПЫТНАЯ ПРОСТЕЙСТВЕННАЯ. Одинъ про-
спекающий приходилъ странное средство подумать
се, о чемъ бы ни пропла; если ей отказывалъ
въ просьбѣ, то она восклидалъ: «Эй, берегтесь! —
вѣсъ тѣ особы, которая обажинаетъ меня, спрят-
готерювѣніе, уміраю черезъ полгода! И послѣ
того она начинаетъ исчастяться къ сюхъ покой-
никамъ, который звалъся къ ней, кого она проситъ,
привабая къ каждому имена объясниятельныхъ
коммуній, окальноавышающіе, что необѣдъ се-
противенія за вскую обуду, причиняемую ей,
поминать гранічный заливъ. Передъ такимъ ужаснымъ
выводомъ всѣ, разумѣется, отсутствуютъ, и соглас-
уются на требованія просительны.

НЕКРОЛОГ'Я. 14-го мая, въ Версали умера
изменитъ дама, извѣстная к ученику міръ
подъ именіемъ доктора Вовѣнъ. Она писала
въ-какою ученику сочиній, сочиненной о повіспольній
къ-вѣстій, который открыли многія новая институ-
ции гранічныхъ. Она была членцей многихъ
французскихъ и иностранныхъ ученихъ об-
вѣстій, и кавалерейшій орденѣ почетнаго легі-
она и русскаго pour le mélité. Одинъ изъ грани-
чныхъ навершетыстей, изъразилъ ее въ почетныхъ
членій своего повіспольнаго института, присягъ
къ ней дипломъ, въ которомъ титуловалъ ее — vit
doctissimus—ученыйшій мужемъ. Большая часть
ея сочинійій переведены на европейскихъ языках.

Початокъ праздоты. С. Петербургъ, юна 6 дна, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и Л. Окинъ. Въ типографіи А. Бородинъ и Ком.

ЛИТЕРАТУРА · ЛАГЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Судамите обожаеме, гитайте! Шкафыръ. (Письменное)

65.

Выходить три раза в неделью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

13-е июня,

ВТОРНИКЪ,

1341 года.

ДЕНИЗА,
или
ЛЮБОВЬ КОКЕТКИ.

—
ПОВЪСТЬ ПАВЛА МЮССЕ.

(Окончание.)

Върхолно, де Сивре желалъ этого своя.
Иначе, что бы могло заставить его противить-
съ намъзреніямъ Елены? Такъ, по крайней
миръ, судили все; такъ думала и Девиза и
вичто въ поступкахъ и рѣчахъ маркиза не
обличало противнаго. Не смотря на все это,
за нѣ сколько дней до свадьбы, Елена появ-
ла въ Жуаръ къ брату, — по семейнымъ дѣ-
ламъ, какъ она говорила; но оттуда прислала
слѣдующую записку къ де Сивре:

«Вы способны сдѣлать величайшую глу-
бість: жениться на мнѣ, когда вы любите
аржугу. Но къ счастію, я любше васъ самихъ
умью читать въ вашемъ сердѣ. Процайте!

Оставляю безъ сожалѣнія свѣтъ, который мнѣ
опротивълъ.»

Должно полагать, что волознѣнія Елены
были не безъ основанія, потому что на этотъ
разъ маркизъ не пустился догонять ее. Онъ
далъ полную волю соцѣдамъ толковать, какъ
уголо, о разрывѣ его ст. Еленою и ухѣалъ
въ свой полкъ, который тогда выступалъ въ
походѣ. Девиза отправилась къ себѣ.

У Денизы не было родственниковъ,:строк
одного стараго дяди, епископа. Однажды
ему взмалось, мимоцдомъ, навѣстить свою
племянницу. Онъ былъ очарованъ ею и самъ
умѣлъ поправиться, разсказывая завиматель-
ные анекдоты о ея двѣшкѣ и о фамиліи де
Сивре. Честность, благородство, любовь къ
прекрасному — насѣлѣствы въ этомъ домъ,
говорилъ онъ. Но въ особенности уважалъ
онъ одного майора де Сивре, который одинъ
съ горстью селдатъ защищалъ мѣстечко с.
Бригаты. Пісоль двухъ недѣлѣйной осады, ко-
гда уже не осталось въ немъ камня на камнях
непрѣятелъ со всѣхъ сторонъ вступали въ
городъ, маіоръ съ остаткомъ израненныхъ

солдатъ столкъ у пороховаго магазина;
рѣшившись скорѣе взлетѣ на воздухъ, не-
жели сдаться. Очарованные его мужествомъ,
непрѣятели позволили герою удалиться съ
оружіемъ и всѣми спутниками и на пута
привлѣствовали ихъ громкими воскликані-
ми. Этотъ геройскій поступокъ исказили,
перетолковали вначе въ донесеніи къ королю.
Де Сивре былъ отставленъ, посаженъ въ тем-
ницу. Спустя шесть лѣтъ, герцогъ ангіен-
скій узлѣвъ исторію де Сивре и передалъ ее
королю. Король прислалъ ему 40,000 ли-
вровъ съ патентомъ на чинъ полковника. Въ
то время, принцъ Евгений находился съ вой-
скомъ на границѣ. Де Сивре спѣшать при-
соединиться къ нему. Французы разбиты.
Де Сивре запирается въ Ландрисъ съ остатка-
ми своего полка и защищается, какъ лесъ,
Непрѣятелъ зналъ его. Ему дѣлають самыя
бластательныя предложенія. Онъ отвѣчаетъ,
что слишкомъ часто жальъ, что не изворѣлъ
себя въ ся. Бригитъ, чтобы пропустить такой-
же случай въ Ландрисъ. Онъ сдержалъ слово.
Не нашли даже остатковъ его тѣла. Говорятъ,

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ДАНИЛЪ КАЙЯНУСЪ ИЛИ ДОГОВЯЗЫЙ
БИНТЪ.

Данійлъ Кайянуся или должоѣязыцъ (ріткѣ) — иннѣ,
какъ его обыкновенно пазывали, своимъ гиганта-
скимъ ростомъ былъ извѣстѣнъ почти всей Евро-
під. Онъ родился въ Улѣаборгской губерніи, въ при-
ходѣ Павлатмонскомъ, гдѣ отецъ его былъ ка-
пелваномъ (карралайпенъ). Данійлъ былъ ростомъ 3
арш. 9½ вершковъ. Онъ бѣзілъ по Европѣ и по-
казывалъ себя за деньги. Когда онъ приѣхалъ въ
Пруссію, Фридрихъ II уговорился его вступить
въ военную службу и опредѣлилъ въ гвардію.
Фридрихъ II-й выбиралъ великоросыцкихъ лю-
дей изъ всѣхъ своихъ владѣній и опредѣлялъ

ихъ исключительно въ одинъ полкъ. Не доволь-
ствѣлись этимъ, онъ посылалъ огромныя сум-
гы денегъ въ другія государства, для найма къ
себѣ въ службу великановъ. Въ этотъ-то полкъ
онъ опредѣлилъ и Кайянуся; но ему не понрав-
ься, когда онъ увидѣлъ, 'что Кайянуся и междѣ
его великанами какется гигантомъ. Фридрихъ
приказалъ снисать съ него портретъ во весь ростѣ
и поставить въ одну изъ залъ потдамскаго двор-
ца, и потомъ опутся Кайянуся. Кайянуся о-
пятъ пошелъ скитаться по городамъ и, собралъ
значительный капиталъ, поселился въ Гарлемъ,
гдѣ онъ, и умеръ 27 февраля 1749 года на 35-мъ
году отъ роду. Погребли его из-го малъ того-жъ го-
да. Могла его была въ длину 4 арш. и 1 верш., а
1 ширину 1 арш. и ¼, верш. безъ нѣсколькихъ
линій. Лютеранскому училку въ Гарлемъ, онъ
отказалъ 12,000 гульченовъ (что составить 19,800
руб. ассіс. на наши деньги), 6,000 гульд. одному

французскому религіозному обществу, и 1,500
гульд. минноитскому обществу, находившемуся
въ Гарлемъ. Сестра его, узнавъ его смерти, при-
ѣхала въ Голландію и получила остальное его ини-
ции. Замѣчательно, что всѣ его предки были рос-
ту обыкновеннаго, и во всемъ родѣ его никто не
отличался высокимъ ростомъ. При своемъ огром-
номъ ростѣ онъ имѣлъ и силу обыкновеннную, но
былъ такъ кроткокъ и добродушенъ, что его труд-
но было разсердить. Во время его пребыванія въ
Пруссіи, тамъ было нѣколько силачей, которые
приходили къ нему помѣряться силами; но Кай-
януся отказалсявася. Однѣ изъ нихъ началъ под-
смѣваться надъ Кайянуусомъ и сердить его, и на-
конѣнъ успѣлъ довесть его до того, что онъ при-
нялъ предложевые помѣваться оплеухами. Броси-
ли жербій, и прусука досталось первымъ ударъті.
Говорать, что онъ нанесъ такой сильный ударъ
Кайянуус, что тотъ едва не упалъ. Это ралесиди-

250

прибылъ эпископъ, что маюц скрылъ въ сердце несчастный любовь, что будто завдивка, которую онъ любилъ, вышла за другого.

Много еще геройских подвиговъ разказалъ ставрій епископъ о маюрѣ Сиврѣ. Немо онъ окажилось; благородныя чувствования его герой отражались на его, вeschуюмую почетеніе, наружности. Когда г. де Байѣ� удалился въ свою комнату, Дениза долго размышлялъ о томъ, а еще въ первый разъ въ жизни находила удовольствіе въ важныхъ размышленіяхъ. Во время разказа добродѣ прелата, она не раз облекла герой его повѣсти чертами и характеромъ послѣднаго потомакъ этой фамилии. Когда епископъ упомянуцъ о несчастной любви, ей пришло на мысль, какъ легко могло статьсь, что и молодой маркъвъ станетъ искать опасности изъ такой же причвы. Эта мысль ступила ее. Огромѣнѣ, которыми она наполнила душу Сиврѣ, въ первый разъ пробудили въ ней сожалѣные и раскаanse. Она пошла въ свою комнату; но и nowю, во время сна, воблагрѣніе безпрестанно представлялося обнарзанъ несчастнаго, который въ отчаяніи бросалась въ ряды непрятлей. Она думала также и о разрывѣ его съ Еленою. Какъ князѣ должна быть любовь къ ней марказа, когда его, стоя добровольно, сострадательно, она могла съдѣлать жестокимъ и несправедливо!

По отъздъ своемаго гостя, Дениза получила черезъ нарочной письмо отъ марказы. Г-жа де Сиврѣ писала къ своей крестинѣ. Г-жа, что ей сукно въ ея единеніи, что въ отсутствінъ Герипа она желала бы видѣть возьмѣ себя тѣхъ, которые были ему мили. Письмо ея дышало грустію и безпокойствомъ, которые довершеныя воленіе дениза. Она тотчасъ вѣrelа подать карету и отправилась въ Деливанду. Въѣхалъ въ лиловую алюме, корая вела къ замку, Дениза видѣлъ, опираясь головою на трость, а другое на свою горничную. Она вышла изъ кареты и бросилась въ облѣтія своей крестной матери.

— Надъюсь, что не случилось ничего неприятнаго спровоана Дениза.

— И ничего пріятнаго такъ-же, отвѣчала марказа. Сына моего съдѣ assetь тайная грусть, о которой онъ мысъ никогда не говорилъ. Ты

върно знаешь, милая Дениза. Междѣ ваками, т.е. Еленою, тобою и имъ произошло что-то такое, что отъ меня утвѣрнѣлъ, я должна все знать. Если съюй мой несчастливъ, если ему нужны утвѣрнѣлъ, я должна все знать. Говори, дочь мол, не скрыывай отъ меня ничего, и не бойся менъ огорчить.

Дениза была слишкомъ чистосердечна и сливанъ была марказъ, чтобы глять передъ него. Она открыла ей, что отвергла несвятная марказа; сознавала съвѣтъ неистовѣтельности и неблагодарности; хотѣла прибѣдъть, что расположена загладить зло, кото-рое нанесало марказу, но не могла.

Марказа слушала, не прерывая, разказъ дъвушки. Она не съдѣла ей ни одного упѣрѣ, но посмотрѣтъ на нея съ благочестивою нокорностію и Провидію, вскричала:

— О Божѣ! вужь, что тѣбя угодно отнѣтъ у нея сына!

Она вынула изъ кармала письмо марказа, въ которой ей говорила ей, чтобы она не огорчалась, если успѣшить, что онъ палъ на полъ сраженія; что онъ всегда желала умѣреть какъ маршалъ Тюрѣ и что жизнь не представила ему ничего довольно пріятнаго, чтобы ему бояться. Потеряя ее со славою, Дениза молчала. Ова сердѣ боролась тѣсніе чувствъ. Она упекла себя въ несчастіе всѣхъ для нея милыхъ; подруга ея дѣтства заключила въ монастырьъ. Сиврѣ шелъ на пыску непрятливѣе пульмятъ; послѣдніе дни марказы отравлены горестою. Состраданіе, нерѣшеннѣ и умиленіе смыклись въ ея душѣ, и среди этого волненія, непрятно возникла и росла любовь.

Она воротились въ замокъ, не сказала друъ другу ни слова. Дениза шла возьмѣ своей крестной матери, потупая глаза. Цѣлый вер-къ марказа провела въ молитвахъ. Дениза видѣла, какъ по лицу ея катилиза на молитвѣнкъ крупныхъ слезы. Въ 10-ть часовъ, она пошла въ свою комнату, и остановилась передъ денизою и, смотрѣ на нее не невыра-зимой чувственной гореста и любви, сказали: — И такъ, не уже мы допустимъ его по-губнутъ?

— Нѣ! вскричала молодая двѣвка, бросаясь къ ногамъ своей крестной матери: — И ты не погибнетъ. Я буду вашею дочерю.

Въ одно гнѣвеніе, сцена измѣнилась. Нем-мъюятая дѣятельность заступила въ замъ мѣсто тинины и безмолвія. — Марказ писалъ къ сыну, Дениза давала приказанія, но видя медленность матери и зная, какъ дочергі муниня, она взяла изъ рукъ ея письмо и начертела слѣдующія слова: — «Призѣжайте скóръе; я люблю васъ. Я забудьте, что любовь пришла ко мнѣ очень поздо и что едѣба вудь имѣть довольно времени, чтобы доставить вамъ столько счастія, сколько я застава-вала васъ вылетѣя страданій.»

Врѣмь, испытанному служителю дали приказаніе накать марказа веждъ, даже на по-лѣзанія. Онъ пріхъалъ въ лагерѣ на ка-нунъ сраженія. Принцъ Конти послѣлъ мар-каза рекогносцерованіемъ. Дениза разсталась съ нею очень скоро, потому что ея присутствіе нежною горестъ бдной матери. — Только пламенная въра марказы помогла ей перенести столкіе ликвое несча-стіе. Она благотворительность нѣсколько усилѣла ея жизнь. Ее основа больно, давала вкладъ въ церкви и жила еще къть 10-ть послѣ смерти сына.

Черезъ часъ онъ умеръ. Письмо было возвращено марказъ нерасчитанѣемъ. Дениза разсталась съ нею очень скоро, потому что ея присутствіе нежною горестъ бдной матери. — Только пламененная въра марказы помогла ей перенести столкіе ликвое несча-стіе. Она благотворительность нѣсколько усилѣла ея жизнь. Ее основа больно, давала вкладъ въ церкви и жила еще къть 10-ть послѣ смерти сына.

Елена постриглась, спустя годъ послѣ свое-го вступленія въ монастырь. — Что-то касается къ дѣлѣ дѣла де Бозанъ, то она пригла-тилъ тилямца въ совершенномъ уденіи въ своемъ замѣ. Вѣрѣръ; потомъ швысля и хорошо съдѣла, потому что была очень са-ствія въ послѣздійніи. Она швысля за богатая поимствома, которому поставила въ непре-мѣнную обязанность жить въ Парижѣ. Она баланзила въ лучшемъ параджемъ общества умомъ и красотою, и мыла не более двухъ или трехъ счастливыхъ обожателей, (что по тол-гому времени значилось очень немножем), пошвысля г-ку Жовренъ и философствовалъ въ ней вмѣстъ съ другами; на старости лѣтъ съдѣлалась остроумной ханжей и умерла, опла-канная многочисленными друзьями.

ко Йаънуса и онъ ударилъ своего противка такъ ловко, что тотъ алъпъ мертвый. Этотъ сучасъ, говорятъ, былъ главной працѣнкѣ, что Кайанусъ оставалъ Пруссию. Шелковый кафтанъ Кайанусъ и дочнѣ хранитъ на его дѣлѣ.

Съ финскаго Д.—Уй Ус.—скій.

НАПОЛЕОНъ за шахматной гнѣрой. Въ товремѣ, когда Наполеонъ записался приготовленіемъ къ походу въ Россию, онъ разъ верелъ грангъ въ шахматы съ марказомъ Бертѣ. Варгъ ходилъ каммереръ и доклалъветъ, что персійская послѣ просрѣанъ дулиненій. Партія только что размѣрѣла Наполеонъ нисково не бросало распѣлѣнъ прерывалъ, чтобы онъ сълуки нанялъ толмѣнѣмъ. Персійская волшебность и послѣ обидковѣнныхъ привлѣченій волшебъ. — Продолжала груь, пиператоръ сталъ освистать посланника самыми разнообразными вопросами, почти не давала ему преносить отвѣрчать на вахъ. Онъ въ одно время говорилъся въ о Туркіи, Персіи, Коранѣ, Магомѣде, и грамемъ въ хенщавахъ, которыхъ завлаживалъ въ мышни и бросающівъ въ воду, о коровейой оспѣ, носкій нускостѣ и Богъ видѣтъ о чемъ еще. Посланникъ, сначала чрезвычайно удивленный въ сущемъ этимъ потокомъ слоя, не отвѣтѣлъ чадругу въ всѣ эти вопросы. Однако-же онъ

скоро опомонялся и повелъ отѣтъ, какъ искусный диломатъ. Онъ сталъ превозносить до седомаго нефансійской урекдія, особенно раскалялъ испаганскую кавалерію, какъ луш‐мю въ сѣмъ. — Наполеонъ опрещалъ это нѣмѣе и нѣ-скѣль разъ прерывалъ его, но посланникъ всѣлѣ сноя загозаврала о своей кавалеріи и наконецъ воскликнуло торжественнымъ голосомъ: «Да, это дѣю рѣшено: еропацкій кавалеръ отчна, не персійская пералъ кавалерія на землѣ» Жоберъ, сказалъ императоръ, смѣся гордности персійская: скажите ему, что я ему покажу завтра кавалерійскій паралѣдъ. Посланникъ ушлѣ, общаясь въ другой день на наказенное время. Партія, вачацать отъ прихода посланника, къ сѣдѣ ей не кончена. Въ наказанія о послѣднихъ выходахъ Наполеонъ въ то же время актовалъ нѣкакъ нѣкакъ присягавшій инымъ полкамъ, созяданіемъ въ окрестностъ Папа-рии. Окончѣнъ партію, Наполеонъ уже не могилѣнъ на слова о завтрашнемъ паралѣдѣ, а на другое терпѣло подъ телерійскимъ дворцомъ явленіе 40,000 кавалерія. Это было послѣаніе французъ въ этомъ роѣ, выдѣнное перианамъ, ибо нѣкакъ-ко дѣй супра, пойско отправилось въ Россию.

КРЕСТЫНЯ ФРАНДУЗСКИХЪ ПРИНЦЕВЪ. Въ某一ѣ французскомъ журнале, по случаю крестинъ графа Парижскому, обращаютъ вима-

ние въ пренасія празднаго этого рода; мы мыли въ этой статьѣ нѣкакъ нѣкакою любовѣнными сѣднями. — Какъ високъ уважалъ крестныя свои людовѣе Святой, видно въ того, что онъ всего охотѣне въ частныхъ ишьмъ людъ подпѣдѣлъ «Людовикъ» де Васуасъ. Городокъ Пасусъ былъ для его дорогъ потому, что онъ былъ кре-шеннъ въ вемъ. Онъ обыкновенно говѣрилъ: «Пе-редъ коронавіненныя илъ處 крестныя; послѣдѣнны важнѣе перавѣрны. Во время людовѣка, эти слова не были непюстою фразою: короли и народы чувствовали ихъ въ душѣ. — При насѣлѣнныхъ людъ-людовѣка, крестныя осталась въ такой же уваженіи. — Замѣтчайенно полнѣе прилива въ Карѣ В'ю королевскій сыныгъ былъ «христіаннізрованъ», — въ чистомъ сенѣ сонъ, въторо вырѣшеннѣя въ первомъ разѣшѣ было употреблено по сучаю крещенію Карѣ VI. — Капѣ с коронавіненныя императоры раздавались дѣнгами, такъ и французскій король при-казалъ раздѣать всѣмъ присутствующимъ по военнымъ девярѣнъ. — Вѣдома доопѣнѣ растинѣ частокъ пос-рѣждения, а празднага отлагалась до другаго, большъ удобнаго времени. Старшій сыны француз-ка Гія рокія 12-февраля 1517 года, а кремень 25-аршія 1518 года, скъ котораго времени получалъ тутильъ «Герогиа Ордеанскаго». Христіанніза-вавѣе we есвоснѣмъ хвѣтъ «Амьбазскому, и тѣпя празднаго пронесло въ замъ Анныбазскому, и тѣпя

["БИБЛИОГРАФИЯ.", "О ЗНАЧЕНИИ ИМЕНИ РУССОВОЙ И СЛЯВЛЯЙ. Соч. О. Мороккина. Съ внирифаромах. О. Р. Рус. М. В. Унверситетской тип. 1804. В 8-ю д. Л.", "Съ книгами и статьями, какъ и съ людьми, были- ся именованы доADO stram присловицей, или; иc cest книгами и статьями, какъ-такъ им贵ртъ суб-да, и отъдными анциами. Иной книгъ по вск, кажется, суждено пользоваться—беспасящимъ учтѣю, кот-тымъ—съм грозой; архангъ, папротки, повсю-рмой правда слѣдоваю—бъм на въчныхъ репенца оставался въ портулѣ антора и никной не показавшійся въ ставъ Божій, стыда-рады, а между тѣмъ она-то и вы-ходитъ въ ставъ, и довольно бездостанно смотритъ всѣмъ въ глаза... Съ статейо г-на Мороккина: «О зна-чении именъ Русской и Славной», какъ и со комиими другими книгами и статьями, какъ-такъ сцелучably одно вемного странное присловицѣе: ту статью сперва предположено было пачечатать въ Сбörнйркъ Мо-сковской Общества Иероанъ и Древности, и—тотъ опредѣлено—не печатать... (Предисловіе стр. 1.) Какъ и по какимъ законамъ произошли го-ргоданъ, мы не заемъ и не именімъ и—какій нуждъ знатъ, но во вслѣдомъ случаѣ для статьи—въ ставъ, какъ—такъ, вдоль разумѣятельный. Прочѣмъ, не крѣшетъ на въсъ себя слѣдующая, и ударъ, къ комъ-шетъ, бѣдно,�овы разумѣятельный. Прочѣмъ, не крѣшетъ на въсъ себя слѣдующая, и ударъ, къ комъ-шетъ, бѣдно,довы разумѣятельный. Прочѣмъ, не крѣшетъ на въсъ себя слѣдующ

["252", "ніції роща». Такимъ образомъ, авторъ дохочет, что розг, что вставрот розъ былъ синописный рощъ (сл. и Россия); а ладъ, что рура означала кервон-ною гулию, что можно переправить измѣчнымъ словомъ das Gut, а это иттецкое слово можно переправить русскій — розгъ, а дальше — как близко къ дубовѣ, или как пишетъ авторъ къ дубовѣ (авторъ не відъ нічего общего между дубовѣ и ягодѣ); также онъ думаетъ, что слово рура и ягоды; также онъ думаетъ, что слово и ягоды, а вътѣ есть иттие неное, как осознать впѣтъ, а вътѣ есть иттие неное,

["ЛИТЕРАТУРА И ЗЕГТА\nВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "Сборник обзорных гитарных шекспиров. (Царевchenko.)", "64.", "Выбодите три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.", "12-Е НЮЯ,", "ЧЕТВЕРГъ,", "1841 ГОДА.", "ПЕТРЪ ПЕТРОВИЧЪ,\nИЛИ\nЧТО ЗНАЧИТЬ РОДИТЬСЯ ВЪ\nСОРОЧКЪ.", "Я вотъ какой странный человѣкъ: никому\nръшительно не заведую; правду сказать, гла-\nда на людское счастье, грѣхъ ему позавидо-\nвать; снаружи все блестить, все прекрасно,\nа загляняшъ по-глубже: сердца, бѣднаго серд-\nца и не слышно, — какъ не бывало! Нечего\nгрѣха танить, ему стало житье люхое в гру-\nди человѣчской; квартира такая холодная,\nчто Боже упаси, а итальтаться приходится то-\nщими крохами, которые достаются какъ по-\nдачка съ барскаго стола. Нынче дружба и\nлюбовь—занятіе отъ нечего дѣлать, ą память\nи у той, и у другой старость отпибла; и та,\nи другаа, какъ выродившіеся потомъ зна-\nменитыхъ предковъ, доживасть горькій вѣкъ\nдавно прошедшею славою. Какъ-жетутъ серд-\nцу разыграться по старинѣ? По неволь сож-", "мется въ тѣсный кружокъ безнолоднаго эго-\nвяма и зачерствѣть въ немъ. Скажите на\nмилость, чему тутъ позавидовать? А посмо-\nтришь на свѣтъ, куда есть чудные люди: имъ\nчужое счастье какъ бѣльмо на глазу. Афана-\nсію Ивановичу ночь не спится оттого, что у\nИвана Афанасьевича жена хорошенькая и\nмного друзей; Иванъ Петровичъ не можетъ\nсышать равнодушно, что у Петра Иванов-\nча мѣстечно тепленное, да начальство его\nжалуетъ; тому колетъ глазъ пятъ-этажный\nдомъ сосваи съ круглыми балкончиками; дру-\nгой вѣчно на чукахъ крестахъ, да на чи-\nнахъ, какъ на голкахъ; иной самъ лопата-\nми деньги загребаетъ, ą чужой рубль ему\nкакъ укоръ—сердце тревожить. Женщины\nвсему готовы завидовать, начиная съ любов-\nника до послѣдней траики изъ моднаго мага-\nзина; въдь есть-же такіе завистливые глаза;\nна что ни взглянутъ—позаведуютъ; правду\nговоритъ, пословица, что на людяхъ и смерть\nкрасна.", "Право, чудное дѣло! Что-же я такое? Точ-\nно выродокъ какой! Какъ ни гляжу на лю-\nнія цвѣта его кожі достойны удивленія въ этой\nамфабіи, принадлежащей къ роду шперца и по-\nхожей по росту на крысу средней величины.\n— Американецъ изъ Луизіаны, по имени Роза,\nпреслѣдующимъ, за нѣсколько тысячъ дOLLERовъ,\nзанимодавцамъ, бѣжалъ съ своей неграммъ въ те-\nхасъ и выстролъ себѣ, въ пнятадицамъ милахъ\nотъ Шрцюпорта, на утесѣ, возвышающемся надъ\nозеромъ Серебрянымъ, крѣпкій змойъ. Негры\nего съѣдялись теперь смѣлыми разбойниками.\nОнъ атаманъ. Наведа ужасъ на всѣ окрест-\nные мѣста, Роза не уважаетъ никакихъ траж-\nданскихъ властей и, еще недавно, убѣхъ шер-\nфа; который хотѣлъ его схватить. Здомокъ раз-\nбойника снабженъ пушкою, ружейнымъ аре-\nналомъ и множествомъ военныхъ присаповъ. Вв-\nдя привлѣженіе какого нибудь подооргнѣнаго\nлаха, часовые немедленно поднимаютъ тревогу.\nВъ «Message de Patchitoches» пишутъ, что для взл-", "дей, никому не могу позайловать! А вдѣ\nказалось было-бы чему. Зачастую въ кошель-\nкѣ хоть маромъ покати; точно послѣ пожа-\nра; а сердце, какъ одинокая эвъздочка, трепе-\nщетъ и бьется въ безпредельной пустынѣ ве-\nчеряного веба. Такъ-потъ вѣтъ! поглядішь,\nпоглядішь на нихъ, покачаешь головою, да\nскажешь: бѣдные, бѣдные, изъ чего вы бѣе-\nтесь: вдь ваше счастье, за которымъ вы\nтакъ гонитесь, мѣдаго грошъ не стоять.\nИной-всьхъ растолкалъ по переднимъ, по\nразнымъ закоулкамъ и ползкомъ, и подъ пад-\nкою, взбerezется на верхъ, и руку протяги-\nваетъ, чтобы схватить счастіе, глядитъ —\nподъ руками мыльный пузырь, а счастье\nопять далеко, далеко, такъ что глазомъ не\nувидішь. Нѣтъ, господа, никогда не позав-\nаную я вашему счастью. Передъ вами! Тѣшь-\nтесь, взрослія дѣти; на здоровы! Окружай-\nте себя и женщинами, и славою, и деньгами,\nи друзьями. Денегъ никогда не будетъ до-\nвольно, слава укоретъ, женщины измѣнятъ;\nдрузья измѣнятъ еще скорѣе женщинъ, и при\nслучаѣ первые бросять въ васъ камень.", "КАЛЕНДОСКОПЪ.", "— Въ Парижъ привезли недавно, изъ Алжира,\nживаго хамелеона. Это животное разгиловываетъ\nтеперь по Ботаническому саду и обращаетъ на\nсебя вниманіе не только зоологовъ, но и свѣтскихъ\nлюдей. Образованіе головы его угловато, она при-\nкрыта какъ-бута каскадо; спина его нимѣетъ видъ\nлюги; хвостъ завить и служить ему для полынъ;\nдлинныя тоненькие ноги иниютъ пальцы, которые,\nдлинныя тоненькие ноги иниютъ

254

Если для своего спокойствия ужъ неперемышлено кому-нибудь завидовать, я говерю: сказали о кому-нибудь одному человечку. И ужъ точно, что за счастливейшего этого Петра Петрович: можно сказать, что в сорочке родился. За что и возьмется, все у него так и горят; истинно—электрия руки. Въкъ изжадалъ, а горе знает, раз整 възможно на нажилы. Говоритъ, естя на бълюмъ свѣтъ тока-тока горемычная: сердецъ гложетъ, да самому людям виновлять, зачимъ всякая дуру у себя напускають; по дъюмъ имъ! Въдъ будетъ-же иногда такъ просто себѣ, на съ-человѣку грустно, свѣтъ очисты, и на весель—скучно. А съ Петромъ Петровичемъ никогда такой оказій не случалось. Всегда онъ доволенъ собою, а сливательно и цыдымъ свѣтомъ; ни на минуту не задумаетъся о суетѣ мірской; да и то сказать, кікъ-же человѣку двѣлому написаться такими пустаками.

И родился онъ во-время, кстатъ, другому и тутъ ведуча. Родители Петра Петровича были люди зажиточные; домъ у нихъ былъ какъ полная чаша, а въ какомъ примырнѣй согласіи жили, такъ ни въ скажѣ сказать, ни перомъ описать. Батюшка Петра Петровича такъ и смотрѣлъ въ глаза своей дражайшей половины, и не прикаuletъ онъ ячего; во всемъ слушался безпрекословious—ужъ какъ смато. Истинно примырная любовь супругуская; въ пани горкія времена даже были спасутся, да семь лѣтъ прожили въ примырной любовіи супругуской, а дѣткамъ онъ не благословилъ. Ужъ чего не дѣлалъ Матрена Ивановна, и обѣ давала, и посты на себя налагала, и съ ворожемъ созвѣтовались—нечто я помогалъ. Наконечникъ, она рѣшилась прибѣгнуть къ лѣкарствамъ. Вотъ и нащелалъ какой-то докторъ изъ нѣмцевъ, худой, прехудой, да за то важный, солидный; пачкальъ, пачкаль Матрену Ивановну вслакою дрянью, да потомъ и послалъ на волы. Матролюсъ, что тутъ пачатъ лѣтно могла-бы похудеть, а вшалю напротивъ. По-возвращеніи съ волъ, Матрена Ивановна, въ должно важнымъ, объявила ражацжемъ супругу, что она говертится быть матерію. На гоғго какъ каменъ не себа свалилась, онъ и знать не земъ! Въ поспосаду самъ, почему-же и знать не земъ! вы: въ онъ не докторъ; не понимаю, что молюнъ

на свѣжемъ воздухѣ дѣло великий для человѣкадороженъ. Мудрено-ли его въ первый разъ надъ вре-меумулиръ. Матрена Ивановна не могла на него полюбоваться, не назначала не могла, а напенъя ухажно разнѣмъла; ца-лому свѣту извѣстно было, что у него кам-немъ слезы не выбѣшь... ужъ такаі натура... а тутъ на глазахъ показалась моркать какая-то... какъ будто слезы... Съ той поры пошелъ служить Петъ Петрович, да какъ другой лыжмъ тянетъ, да и все ны въ мѣста; и заслуги есть, да выслуги ны, умъ, какъ-то незамѣтнѣтъ. А на Петровича только взглянуло, тотчасъ замѣтилъ, что онъ малый съ головою, и передъ другими отнѣчали. Бывають-же такие счастливые: точно на бду у нихъ написанъ, что умные люди. Всякой такъ въinaетъ; ужъ яма, какъ-то гов-рить, что человѣкъ съ способностями.

Однако родители Петра Петровича не суждено было видъдъ дальнѣйшихъ успѣховъ его по службѣ; они скопялись вскіорѣ однѣ послѣ другаго, какъ подобаетъ нѣжнымъ сургутамъ. Петъ Петровичъ былъ огорчёнъ, сколько слѣдуетъ почтѣательнымъ сыны, отдавъ послѣднямъ въ Петербургъ; на эту разъ измѣніе, наказаніе трудами и лишнѣйшими, не злѣтелъ на воздухъ, съ проблемами шампанискою, не похоронено съ сердцахъ, нанятыхъ на двадацать четыре часа; не промотано съ разумьями, всегда готовыми пошалить съ ботагутъ человѣкомъ и оставшѣтъ его на послѣдней копытѣ. Напротивъ состоящіе Пет-ра Петровича, какъ скажучій богатырь; росло не по днямъ, а по часамъ. Нѣжныя ма-меньки эвролыхъ дочекъ, видѣ богатство Петровича и его блестѣшій карьеръ по службѣ, принимая, честивы, замѣчали, между разговорами, что пора ему подумать о ценѣнійбѣ, не оставлять хвалить при немъ добрый правъ и таланты своихъ дочей в старался выставлять ихъ передъ памятникомъ лучшего свѣта. Но Петъ Петровичъ умѣлъ наблюдать надеждѣшко умнѣренность во всѣхъ своихъ существахъ, сердѣе его не звало потребности любія; онъ не спкалъ этого удивленія совозвічай душѣ, кото-рого уясняетъ нѣкоторыхъ человѣческихъ; онъ не понималъ или не хотѣлъ понимать краснорѣчія глазъ, лежкаго відженія, недосказан-

на которой есть по країнському рѣ 10,000 годовым уютъ.

НОВЫЙ СПОСОБЪ ПИСАТЬ ВОДЕВЛИИ. (Сне-на въ приарискомъ суду). Тео-филіанъ индивидъ въсѣхъ знаменитыхъ людей и преимущественно водевидстві. Овъ відъ-тіи Жюли-Каненъ, держаетъ Листа за дивные полосы, пю-такъ тавка изъ тавернѣ Новѣ, крепкій на ухо Боважѣ, пожимаетъ руку Скрибу и дразнѣе нѣтъ Ланфона Кара. Изъ этого сыры, что Тео-филъ человѣкъ извѣстный. Itsoup. Занимаемъ реме-сомъ драматурга. Itsoup. Скакимъ онъ доч-рой въсѣхъ звѣнны, довольно странѣнъ и мокѣе сужлѣть въ большую многолѣи плохимъ водевид-сантъ короткого репродукція какимъ нынѣ нахальнихъ! Вотъ какимъ образомъ объяснилось въ въ палирармъ супѣсъ, въ поводу холозы Каламелъ.—Судъ. Г. Каламель, за что требуетъ вы въ франковъ съ тео-филą?—Каламель. Ita-тію 100 франковъ за то, что у меня похиліи плодъ моей печETY, моей безсенныцы, моего твор-свѣта.—Тео-філь. Что и говоритъ! Ты ложиш-къ снать въ восемь часовъ и спинъ, какъ убитый. Каламель. Людей, которые крадутъ носовые латки, наказываютъ; законодатель не постано-вѣлъ никакихъ правилъ, которые уменьшаю бы

Торжественный былъ день для родителей Петра Петровича, когда онъ въ первый разъ надъ вре-меумулиръ. Матрена Ивановна не могла на него полюбоваться, не назначала не могла, а напенъя ухажно разнѣмъла; ца-лому свѣту извѣстно было, что у него кам-немъ слезы не выбѣшь... ужъ такаі натура... а тутъ на глазахъ показалась моркать какая-то... какъ будто слезы... Съ той поры пошелъ служить Петъ Петрович, да какъ другой лыжмъ тянетъ, да и все ны въ мѣста; и заслуги есть, да выслуги ны, умъ, какъ-то незамѣтнѣтъ. А на Петровича только взглянуло, тотчасъ замѣтилъ, что онъ малый съ головою, и передъ другими отнѣчали. Бывають-же такие счастливые: точно на бду у нихъ написанъ, что умные люди. Всякой такъ въinaетъ; ужъ яма, какъ-то гов-рить, что человѣкъ съ способностями.

Одако родители Петра Петровича не суждено было видъдъ дальнѣйшихъ успѣховъ его по службѣ; они скопялись вскіорѣ однѣ послѣ другаго, какъ подобаетъ нѣжнымъ сургутамъ. Петъ Петровичъ былъ огорчёнъ, сколько слѣдуетъ почтѣательнымъ сыны, отдавъ послѣднямъ въ Петербургъ; на эту разъ измѣніе, наказаніе трудами и лишнѣйшими, не злѣтелъ на воздухъ, съ проблемами шампанискою, не похоронено съ сердцахъ, нанятыхъ на двадацать четыре часа; не промотано съ разумьями, всегда готовыми пошалить съ ботагутъ человѣкомъ и оставшѣтъ его на послѣдней копытѣ. Напротивъ состоящіе Пет-ра Петровича, какъ скажучій богатырь; росло не по днямъ, а по часамъ. Нѣжныя ма-меньки эвролыхъ дочекъ, видѣ богатство Петровича и его блестѣшій карьеръ по службѣ, принимая, честивы, замѣчали, между разговорами, что пора ему подумать о ценѣнійбѣ, не оставлять хвалить при немъ добрый правъ и таланты своихъ дочей в старался выставлять ихъ передъ памятникомъ лучшего свѣта. Но Петъ Петровичъ умѣлъ наблюдать надеждѣшко умнѣренность во всѣхъ своихъ существахъ, сердѣе его не звало потребности любія; онъ не спкалъ этого удивленія совозвічай душѣ, кото-рого уясняетъ нѣкоторыхъ человѣческихъ; онъ не понималъ или не хотѣлъ понимать краснорѣчія глазъ, лежкаго відженія, недосказан-

наказанъ, не по паталъ, не писалъ, не разговорилъ. Но ему attentionъ заслуживающімъ назначаю и того, что українъ водѣаль. Судъя. Обязанътъ: — Каламель. Г. Тео-филъ прирѣмъ къ испор-силъ: нѣтъ ли у тѣбя плана для водѣаль. Едъ. Снызне, я, проюльуюсь извѣтностю, я легко застав-лю гратить твои пісѣ. — Я дѣлъ ему сюжетъ напо-положеніе сценъ—и Тео-филъ уменьлъ.—Судъ я. Ну-нѣ, написанъ пісѣ? Каламель. Совѣсъ нѣтъ. Онъ пошелъ къ господину Кармушку и сказалъ ему знаменитому водевиденту: Вотъ планъ, который я составилъ; купчеты готовы, кѣло стало за разговорами. Напишусь къ завтраву. Судъ я. И г. Каламушку согласилъ? — Каламель. Да; я, сказавъ himselfъ, не сказавъ четѣй часа разговоры были готовы. Что же сдѣлалъ те-о-филъ? — Онъ отерялся къ Лаби, одному во осторуймѣйшіхъ куплетистовъ, извѣстному сот-куруте. Ноль де Кока, и говорилъ: Вотъ планъ, расположеніе сценъ и пісѣ, которые сочнѣли. У меня не достаю толькѣмъ умнѣръ, вы не откажете написать ихъ. (Всѣмый хо-хотъ). — Судъ я. Написанъ ли г. Лаби куплеты? — Каламель. Разумѣется, написанъ; онъ былъ

бывшаго съ родов и хозяйня, плясали оверцокъ your go. Забъ. Забъ, въ пестрой толщій многоцелен-ныхъ гостей можно было заитъмъ самые рос-кожные телутые прижанѣмъ, перепятѣнныя к крестьянскими костюмази оверцкихъ горъ.

— Въ Лейцейской музичнѣ извѣщаютъ о смертѣ профессоровъ музичнѣ, Гаваль, который было это четыре года. Гаваль, умерѣвъ въ 1825 году въ Римѣ. На то тридцать восьмомъ года отъ родъ. Пѣс-вѣрѣ Гаваль, родимый въ 1686 году, служилъ въ панской капелѣ. Бенеяліка XIV! Онъ прошелъ всю историю нѣйшой музичкомъ ис-съства. Онъ пѣсъ прозваніемъ Каррассиса, ран-но какъ и Паера; онъ слышалъ Коренка и Паганіи, Рапеллии и Рубны, оъ рупокулескалъ опе-рантъ. Россия, равно какъ и Геладеля. Въ полуден-ныхъ хламатарей рѣбко случаются такие примы-доглѣтъ.

— Въ Journal de Bruges немнѣ на пачеанѣю люб-бівное объявленіе, вотъ оно: Однѣй господинъ, которому некогда искатъ съебъ нѣвѣты, проспры, почѣнѣнныхъ дамъ, которому уже поздно жалѣть съебъ хлѣховъ, адресоваться въ контуру этого листка. На успѣхъ надѣяться можетъ только та,

255

ной речь, мгновенно вспыхнувшегося румяна-  
я. Если что молою увёлён' его на мунту,  
такъ, это только прелести гребедонской  
гравюры. Конечно, онъ вднога думалъ о же-  
нительѣ, о необходимости представлять его све-  
м и баттосъ законному наслѣдку, но вооб-  
шіе его не любилъ урываться отъ земли. Мечты  
его о "жизнѣніяхъ" близко подходили къ иде-  
ламъ, вишнемымъ винными парами, съ  
тыю разначею, что значительное приданое  
тыю для него необходимое условіе жене-  
нѣтъбы. Но Петр Петровичъ не торопился;  
онъ очень хорошъ залъ, что съ его богат-  
ствомъ можно быть разборчивымъ; сверхъ  
того, онъ, можетъ быть, какъ Наполеонъ,  
былъ увѣренъ въ своей счастливой звѣздѣ,  
и былъ правъ. Счастіе сунуло ему въ руку  
именно такую невѣсту, какой онъ желалъ.

Въдь подумашеемъ сколько въ Петербургъ разной голи, и въ мундриахъ, и во фракантахъ; бѣтось изъ всѣхъ силъ, чтобы вытанцовывать, выслужить, выканятъ себѣ выгодный невѣстъ, и большѣе частю желанія по глуому любви или отживающіе пачечный вѣкъ холостяками.

Но Петр Петровичъ родился въ сорокъй
какъ нарочно для него, природа создала Ли-
дію Михайлову.

Петр Петровичъ всего два раза вылилъ
Ладію Михайлову, и то изъ-за карточного
лолю, но она не понимала. Ладію только
то что коchina курсъ доматного воспитанія
подъ надзоромъ одной англичанки и двухъ
французенкотъ, и была на первыхъ вѣздахъ.
Хорошая фамилія, огромное состоя-
ніе, милое и чистое, едва окруж-
глившіяся формы, точная доставленіе ей пе-
тербурскую извѣстность. Хозяева роск-
пныхъ салоновъ приглашали ее нанеречь,
какъ въ тѣмъ балъ она покор-
ла я уже десятки самыхъ бlesлящихъ сердцев.
Нечтѣніе гуистовъ арожало отъ вну-
треннаго воленіяныхъ при вѣTRAХъ съ ея боль-
міи, здѣлумчивыми гризами, и готовыми
продать мишру свою на въсъ.ея золота.
Моложею прапорщики иаперерывъ сыпали ей за-
ученые комплименты, ходили и здѣли мимо
ея оконъ. Ладіі обязаны мы по крайнемъ
мърѣ десяткому статовѣчеству, которые
при вѣдѣ ей рецелей въ первый разъ узва-
ли садкую отраву. вдохновенія, и съ тѣхъ
поръ не перестають гремть на своихъ злол-

тыхъ лирахъ. Эзваметный позъ того ре-
менъ втервѣрдъ, что она сотѣтъ самого пла-
меннаго стиха, самой гармонической ро-
фы. Онъ клялъся, что Ладіи прекраща какъ са-
кѣй свѣтлой идеалъ, что впопѣе ее можно
поть только подъ полуденнымъ необетомъ;
то она достойна Торвальдена си кисты Карла Биরова, что ее сознаны-бы с-
хранить въ драгоцѣйной оправѣ звучнаго ль-
ма Александа Пушкиа. Злословіе приви-
балъ, что даже одинъ сотрендикъ, ви-
дѣвъ какъ-то Ладію на подъзьда, привѣс ей
въ ларъ свое черстое сердце, разбѣзное на
миetskокомпьюсковыхъ статей.

Но Ладіі, неопытная въ дѣлѣ жизни, една
изъ-за учебныхъ тетрадокъ, сама не пони-
мала, что вокругъ нея дѣлается; она преда-
валась свѣтскимъ удовольствіямъ со всено-без-
чечностю своихъ лѣть. Все въ этомъ свѣтѣ
казалось ей прелестно. Бабельный залъ былъ
ея раг; она считала дань своихъ кардилами
а мазурками, а резный вальс танцовала со
съю увѣреніемъ молодежной вмѣсто, ко-
торой трудовая жизнь украшаютъ краткій ми-
нуты удовольствія. Учзученная фразы сво-
ныхъ каверантовъ Ладіи простундуршно счила
искрами неподлѣяльного ума, и комлименты,
которые приходили ей, можетъ быть,
въ-десетылы руки, ласкали ея слухъ и воло-
вили сердце. Она еще не успѣла оглядѣться,
обновиться, жила въ какомъ-то обоза-
нѣмомъ чаду. Ей все улыбалось, все говоро-
на радость; она видѣла только одинъ веселый
ли и не подозревала, что видѣть только
оду сторону медалей. Блуждая безъ цѣли въ
тотъмъ очарованномъ салфѣ, блестя
неيمъ россокамъ бенгальской роза, воспитан-
ца оранжерей, посреде скромныхъ поле-
выхъ цѣятовъ, она думала, что вся жизнь
лице безбочевое трухство, что ей она пре-
песвѣсъ подъ сладкіе мотивы кардилъ или ма-
зуркъ. Серде съ едрамемъ, убаюноканое свѣт-
скій шумомъ. Но нанесла человѣкъ, кото-
рый говорялъ съ нѣ ся языкомъ истинной
стравы; тогда глазамъ ея открыла новой
міръ, еще прелестнѣе, еще уважкательнѣе
предъ; она съ прежнейю безпечностью пре-
дасла новымъ вѣчтательнымъ. Какая-то
танственная, часто грустная радость, о-
приняла ея сердце. Ладію полняла тогда какъ
пріютъ летовать отъ окружающей топны
на радныхъ крыляхъ страстной мечты;
искать одного въ многолюдномъ со-

браний, и встѣтъся къ нимъ памятными
взяниямъ. Она безвѣстно преладала любо-
мію юношъ. Оба, молодые, исполненные ро-
мантическихъ понятій о жизни, они сами не
знали, что дѣлать съ свеюю страстю; тайны
любви имѣли дляихъ сюлько оцарованія, что
они не думали освятить ее одобреніемъ сва-
ла. Но свѣтъ оардантъ особою аспонсі-
віемъ для отступленій отъ его печальнаго у-
става. У злословій чуть-чутче всякой ля-
гавой сбака; оно тотчасъ податъ закі, ко-
голд нападетъ на слѣдъ запрещенного чувства,
и на него друхно послѣдует мелкая дробь
микрокосмых приготованъ. Танственная пере-
меня Ладіи немогла ускользнуть отъ зоркій
глазъ зависты; она царствовала всего только
одну мунту, и уже успѣла вооружить противъ
себя тыслѣчнія самолюбій,оскорбленныхъ ея пер-
венствомъ. Но ея отмѣтила съя коварная
декалаками; молва утвердила эп, и разнесла
по Петербургъ со всѣми украшениями. Дюл-
лию ведѣя ласкали по пренежмѣ; она можетъ не-
сдѣлалась, еще интереснѣе въ глазахъ обще-
щества, но порою ее приветствованъ всѣху-
усвѣсленно улыбкою или тайно-направленнѣе
эпиграммой. Едва сердце ея успѣло познамо-
митъ сю любовь, и уже познамо-свѣтлѣ-
съ ея страданіями. Но будущее на этотъ разъ,
казалось, не грозило долгой бдлою. Лю-
обовъ сама нерепитлѣа. Избранный Ладію
ясноша, спищіль просить ея руки. — Ему
не сказали ни да, ни нѣтъ; слегка намекну-
ли на нравственіе партіи, и даліе почасово-
вать, что при его ограниченномъ состояніи
и незначительности въ свѣтской іерархіи, од-
нѣмѣла быдлѣе провалы ей подъ той же
такой выгодный бракъ, что до тѣхъ поръ
онъ должна вооружаться терпѣніемъ. Но-
постынѣть вмѣстѣмъ мемекія запрещаетъ о-
хлаждать какихъ бы не ни жениховъ рвз-
кій-кій отказаться; она повелѣвается, напротивъ,
держать ихъ, если можно, на золотой цѣпо-
кѣ отданенной надеждѣ. Основаніельность з-
этой статтіи совершенно означается на-
стоящимъ случаемъ. Молодой человѣкъ, съ
дюльчевіцтю юноши, броскілъ на дорогу
честолюбія, и вдялъ ему свѣтлие привѣтный
лѣчъ сбывшейся мечты.

Межу тѣмъ Петр Петровичъ освободил-
ся обойи своей той партіи; онъ увѣрился, что
не слѣдѣетъ большѣе медлить, и посвѣтался. Ма-
менька Ладіи, помышанная на честолюбіи и

прелести и чрезвычайно хорошо принятіе пу-
біликъ. Но всего интереснѣе теорія Teochea
присвоить себѣ одному упѣшѣ въ пхъ. — Судя.
Какъ такъ? — Каламелъ. Онъ объявлялъ сво-
имъ сотрендикамъ, какъ онъ одинъ сола-
ствѣніе пісель, оно ея поимѣно было на афо-  
мъ, и такій, образомъ мое имя, и аравно имена Кар-
муна и Лаби не былъ уопомануты. — Судь. Но
разъвѣ вы не протестовали противъ этого? — Кал-
мелъ. Нѣтъ; это всѣка повѣтъ. Гргуранъ и
Лаби давною богаты талантомъ, чтобы подать
нацѣю литературное именованіе, но ей, какъ
начнающій, не могу принести ему такую дѣр-
въ и требую 100 роскавенъ вознагражденія. — Дър-
въ нѣ рѣшено не въ поважу Каламелъ, потому что онъ
не имѣлъ письменныхъ козакательствъ, а Тео-
фіолъ увѣреніе, что онъ одинъ собственной
своей персональной написанія воделич. — Примѣти
такого сочиненія бываючи и не въ одной
Франціи.

ШАХМАТНЫЙ ИРГКЪ "ЛАВУРДО" Бадароне, умерший недавно въ Лондонѣ, былъ безъ сомійнія, отличный шахматный играцъ въ Европѣ. Немъ продолжилъ отъ хорошей фами- ліи и воспитывался въ Коллегіи Генриха IV, но, никогда ничѣмъ не занимался, комрѣ шахматной

игры, за который приняла надвяліатомъ году.
Недучая спекуляція шиляла его небольшого на-
сѣдства, оставенного съ егомъ сцѣятіем. Когда-такда,
такъ образомъ, сказала ему шахъ-и-пахъ, онъ
вѣрілся во что бы то ни стало угрѣштъ в судѣ
была партія во шахматы, — это ему впопѣе уда-
лѣсъ. Лабурдопе былъ высокъ и широколѣчѣсъ, съ
органического роговія, на которойъ, по Галю, раз-
расчета и обсубкиваń былъ необлѣкновено ви-
ниты. Объ былъ пупкулъ, а взгляѣ биотъ и про-
напрочятель. Въ клубахъ всегда окружала его
толмъ умнѣшіхъ полей. Каномѣнѣтъ шахматныя
игры съъзжались со всѣхъ кошковъ свѣта,
такъ прекращенныя предъ царемъ свои. Иначе,
ираны, старились соровать съ него корону, но это
не удалось никому. Въ продолженіе підпятая-
тельнымъ нальчествіемъ своего, Лабурдонъ навеч-
тобы одного логрока, почти равнаго ему. — Мак-
Дунелей. Въ время ужасной болѣи, отъ которойъ
онъ умеръ, онъ игралъ даже улѣше облѣкновеннаго.
Дакъ его, казало, преснигъ тѣлескѣ ста-
данія и побѣжды физикускую боль. Правondo его
было — твердость и биротра въ союдаксіяхъ.
Если его вызывалъ опасный соперникъ, онъ про-
сѣмъ только четверть часа на притокнѣмъ. Но
игралъ во всѣкое время дня и ночи, и по всѣй

ставкъ, отъ одногоъ 10 000 роскавенъ. Отъ Фи-
мидора до нынѣ нико не могъ сравниться съ Ла-
бурдонъ въ биротѣ соображенія холовѣ. — Той
біротѣ равѣвъ съ ненаслѣдкіемъ въ гиръ. Онъ
некогда не уставалъ и не говорилъ «допол-
нѣю» на играхъ семы дѣвъ въ недѣль отъ нѣю до
дополнихи. Во время энаменитой гиръ 100 пар-
тий съ мотланѣемъ Мак-Дунелемъ, посѣяннѣ,
послѣ шести или семисчасовой игры, оставан-
вался отъ усталости. Лабурдоне якъ всегда былъ
добрѣе и веселъ, какъ въ началъ игры. Онъ въ
доспѣтъ мунтіанъ обѣщалъ подъ шахматной досѣдѣ
и подотѣмъ часточнѣе примынался играцъ, играцъ
до полнѣю, кургана при этомъ самомъ пыль,
пинъ пунѣмъ и ниво, пыль куплеты, а иной на шутылъ
и острилъ съ егомъ порачалось. Хладнокровіе Мак-Дуне-
леумъ удивало егому къ крайности. «Какъ-такъ воск-
лялъ я, онъ олважалъ: какъ пронялъ три партіи, и с-
светѣ! А, на его мѣстѣ, вырѣвалъ бы у себя всѣ
бѣдности. — Величайшіе трущество ей было в
Лондонѣ, куда пригласилъ его, чтобы обырать.
Тамъ онъ пыралъ не только оборотомъ спішкій къ
шахматной досѣдѣ, но даже по двѣ партіи вдругъ.
не смотрѣтъ на фиуры.

ПЕРЕПЕЛЪ — по родоѣ близка родня куро-

Едлаите оболоченіе, гитайте!

Шекспіръ. (Цибелинъ.)

Выходить, три раза въ педѣль: по вторимкамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изланію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ; съ пересылкою или разноскосю по домать 11 руб. 50 коп. серебромъ.

14-е июня,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

РАЗБОЙНИКИ
усской пещеры.

Усса, небольшая деревенька въ департаментъ Арьежскому, расположена на правомъ берегу рѣки Аръежа, на одинъ часъ пута отъ Тараскона. Въ собствѣ этой деревушки есть заведеніе минеральныхъ водъ: называющеся по имени этой бъдной кучки хижинъ. Черепичная его кровля, запачканныя желтыя ствяи и зеленые ставни представляются изъ-за деревъ глазамъ путешественника, ълуцца-го по большой дорогѣ изъ Тулузы въ Аксъ. Ванны и квартиры польующихся водами та-нутся по берегу такою узкочю полосою, что съ одной стороны вода, во время разливовъ, доходитъ до самыхъ пороговъ, а съ другой одинъ обломокъ скаль, навищихъ надъ этими хижинками, примкнутыми къ ихъ подо-швъ, можетъ сорвать ихъ съ основанія и въ своемъ паденіи увлечь въ глубину рѣки.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ИСТОРИЯ РОЗЫ.

Теперь, когда во всѣхъ садахъ нашихъ, — вино-вать, юршкахъ хотѣлъ искать, — расцѣли розы, мысъ какется всего приличнѣе говорить о цари-цѣ товъ. Я очень люблю, когда розу сравнива-ю съ женщиной и женщину съ розой. Въ самомъ дѣлѣ, въ этихъ двухъ пѣхъныхъ, пѣхъщихъ соз-даніяхъ есть какое-то родственное сходство. Иро-за и женщина распускаются вдругъ и рдятъ ка-кою-то нѣгою. Объ бла равно скоро. Объ бла-бдятъ и вявутъ отъ жгучаго испареніа ба-ловъ. — Еслибѣ я былъ въ вѣхкой-розой — я не пу-ствѣся бы въ пламенную атмосферу баловъ; ес-

Ваны Уссы одолжены своимъ началомъ благочестивой набожности основателя. Однѣ знатный владѣецъ окрестныхъ мѣстъ извѣ-чился отъ тяжкой раны въ этомъ грашномъ болотѣ. Сынъ его, въ знакъ признательности, вѣлѣлъ построить здѣсь четыре или пять хи-жинъ. Памерская гостиница, съдавшаяся въ послѣдствіи собственностью заведенія, обязана каждый годъ пользовать водами и содержать бездевежно двѣнадцать боль-ныхъ бѣдниковъ, по обвѣту и волѣ основате-л. Песчаная почва между рукавомъ и самою рѣкою засажена деревьямъ. Этотъ паркъ пер-еразывается по всѣмъ направленіямъ гу-стыми аллеми; по мѣстамъ пестрѣть кур-тины цвѣтовъ; и здѣсь-то больные насла-ждаются въ полномъ смыслѣ услѣдітельно-прогулкою.

Обдабать собираются вмѣстъ въ обширную столовую. Здѣсь скоро и удобно начинаютъся различные связи, которые, естественно, поддерживаются въ прогулкахъ по аллемѣлъ парка, или въ разговорахъ, забавахъ и тан-цахъ.

либѣ я былъ цвѣткомъ-розою, я не хотѣлъ бы у-мереть на волнахъ ювѣдской груди, колеблемъ межкими страшными лести, зависти, ревности и кокетства. Роза имѣть два преимущества передъ женщиной: во первыхъ, она старше женщины тремя днями; во вторыхъ, роза съ каждой весной алѣтъ новымъ румянцемъ. Женщина, напротивъ, съ каждой весной бла-бчетъ, желтѣть и наконецъ бла-бетъ и багрой-четъ. Роза—дочь Востока. Какъ одалеска, она нѣжна и пламенна: всю прен-есть свою, весь аромать она отдаетъ одному дню, одному страстному попѣшую солнца. Но память о еа предести остается и въ сухихъ, сморщенныхъ листкахъ еа. Старуха съ браздами на чечѣ, едва ли пробудатъ въ комъ память о своей бывалой красо-шѣ. Это такъ-же относится къ различію женщины отъ розы. Исторія, какъ произошла женщина отъ малой частцы мужчины, черезъ-чуръ всѣмъ из-вѣстна. Я хочу поговорить съ вами о про-с-

такимъ образомъ, не смотря на невыгоды помывенія, жвзнъ въ Уссъ очень пріятна; воды, которыми пользуются тамъ отъ нервныхъ болѣйней, имѣютъ такую пѣлебную си-лу, что туда каждый годъ собирается безчи-сленное множество поэтовителей, а особенво поэтовительницъ. Тамъ часто бываетъ жен-щинъ въ пять или шесть разъ больше муж-чынъ.

Гръты Ещелесса и Бедейка — единствен-ныя рѣкости, которые здѣсь можно видѣть. Я не видалъ послѣяго, а говорятъ, онъ очень хорошъ, и притомъ достушенъ даже для жен-щинъ. Что-жъ касается до первого, который почти въ виду зачененія минеральныхъ водъ, то я посыпалъ его въ прошлой году. Я до сихъ поръ еще съ восхищеніемъ вспоминаю минуту, когда мы чѣтверомъ вошли въ большую залу этого чудеснаго трота. У каж-даго изъ насъ въ рукъ было по фокелю; бѣд-ный свѣтъ нашыхъ свѣтливниковъ отражал-ся на бълыхъ сталактитахъ, которые висѣли на сводахъ, или въ фантастическихъ фор-махъ стояли по землѣ. Войдя въ гротъ, мы

хожденіи розы, или лучше сказать о исторіи еа бѣтія.

Греки назвали розу за еа пріятный запахъ прес-краснымъ словомъ родокъ. Аравитавѣ называю-тъ ее нарѣдъ или наконецъ; римляне, испанцы и аталі-яцы гоза, португальцы гоза, англичане и нѣмыи Когъ, голландцы Яоосен, шведы гоз, польски ружа, богемы рузе, мы назвали ее звυанымъ словомъ — роза или розанъ.

Анаaktebъ разсказываетъ, что роза родилась въ то время, какъ Венера, выходя изъ поря, оста-валъ вѣскоко пѣвы на берегу: въ этой пѣнѣ скрывался зародышъ. Неврало розового куста. Кустъ тотчасъ принялся, выросъ-высоко, чтобы укра-сить достопамятное мѣсто своицц цвѣтами и нэ-полнить первую струю воздуха, выдыхаемую Ве-нерой на земѣ, саладостнымъ благовоніемъ.

Мусуцмане говорятъ, что этотъ цвѣтокъ, по-

["258", "валы глухим голосом **доски вальс** из\nтретьего акта Роберта-Дьявола.", "В то же подеземное путевerteblelo\njeque **больше** потрассин**и** в душ моей**, если\nя **я наперед** знал **т**у историю, **которую**\nрасказал**ь** нам **старый провинк**ь по **вы-\nход** из пещеры, **в т**о время, **как** мы, **ле-\nжа** на трав**и**, **отверг**али перед **спуском** с\nроги**ь**. **Вът**ь **эта** история:", "В первых **мстацах** 1802 г. **тот**\nгот**р**от, **с давних** **времен** **съмрал**ш**я** **свои**\n**вракости**, **сдѣлался** **пратоном** **сън**ь**я**\n**майки** разбойниковъ, **составленной** **большө**\nчасти **в бългы** **съ coll**. **с upp**. **у**рал**ом** **с**пособнымъ** и **предпр**. **мичвым**'ч**е** **челов**. **ком**, **родомъ** из Испаніи, **гд**'ы он'**ы** **доп**. **нанмал**-\n**ка** ремеслом**** контрабандиста. **Тогда** **совер**-\nшено невозможно было **въд**ать **по дорог**'ы в\nФуа**, **не** **подверг**алась **авй**й опасности **для**\n**органиб**. **Что** **оставал**isse **для** **с**ы\n**к**. **съко**. **ль**о разъ **бы** **бы** **опр**. **блен**ы **каз**.\n**транспорт**ы, **а к оной**, **опр**. **вожд**авш**й** **их**'ы\n**изъ**рѣблен**ь**, **в ку**. **Грабежа** **произо**. **ли**.\n**в** **край**. **не** **д**е роз.** **д**о **в** **самых** **богат**.\n**ш**. **ш**. **дома** **Ста**рка, **Ака**, **и** **даже** **Фу**а.\nОBU. **О**б**рал**м** **у**с**и** **х**ами первых **п**. **оп**. **т**.\n**нокр**. **п**. **п**. **л**. **л**. **л**. **л**. **л**

["259", "без дъьстія, бросилась со всхмалъ гогъ пъръкъ\nкъ назначенному мъоску, два жанчарма въ галохъ\nотправились въ Тарасковъ съ въстъю объ\nдачъ. Двадцать пътъ человѣкъ остававшіе-\nся на каралѣу у отъвертія, гора нерѣшенніем\nподацъ поисковъ помощи своимъ товарищамъ,\nвыстрѣля которыхъ слышались неподмутно,\nодинъ за другимъ пополнялъ туда же. Служа-\nчасъ, выстрѣля прекратились; тогда втора\nрота; оставивъ въ каралѣу у входа тридцатій\nстрѣлъ, всѣ послѣдовала примѣру первой.", "Было уже восемь часовъ утра; крестяные\nвъ всѣхъ окрестностей сбрасывались толмочи-\nу подошвы горы, какъ въ глубули телеровъ\nгаллерей вошелъ полковникъ того же полка,\nведя за собою третью роту. Это былъ чело-\nвѣкъ строгій по командѣ, высокій ростовъ,\nхудожавый и неразговорчивый. Когда онъ\nузналъ отъ начальника поста, какъ пропоно-\nсилъ дося, когда услышалъ, что въ пещере\nвошелъ уже мноюцкое солдатъ и недавно еще\nположалѣлся перестрѣчка, онъ нмахнулъ\nброви и его физиономія сълѣалась мрачною.\nМночитъ полнока, цѣйный часъ — упорное\nмолчаніе продажается. Наконецъ полковникъ,\nне дававшій никому замѣтить своихъ\nопасеній и мыслей, приказалъ, чтобы одинъ\nизъ вольтажеровъ снова отправился по этой\nоснаенной дорогѣ, которую по утру проложилъ\nпунктораста его товарищей. Онъ самъ послѣ-\nдовалъ за нимъ, постоянно держалъся по его\nноги. Минуты черезъ двѣ посыпались громкій\nголосъ полковника, у которой еще мо-\nно было въ темноте разглажая сапотъ; но\nна его голосъ никто не отвѣчалъ изъ ну-\nти речей; минут спира, онъ вышелъ въ\nваздѣ, одинъ и совершенно бѣдный.", "— Никто ни съ мѣсцѣ сказалъ онъ воіENERU,  \nкоторый командовалъ остальными солдатами.  \nСначасъ же привести сюда двухъ каменщиковъ;  \nда-чтобы они пришли съ со-  \nдою съю снаряды, и worse, чѣтъ нукою для по-  \nторой! Эти слова поразили удивленіе и  \nукасомъ всѣхъ присутствовавшихъ. Камен-  \nщіцѣ пришли; но полковникъ показалъ  \nвидъ, будто не замѣчаетъ нихъ: мрачный и за-  \nдумчивый, онъ ходилъ въ звѣдъ и впередъ. На-  \nконецъ, въ шесть часовъ вечера, суставъ  \nдвацать часовъ послѣ того, какъ двѣ роты  \nвошли въ время неслѣшно было на одного вы-  \nстрѣла, ни одного стона, ни одного вздоха,  \nполковникъ подалъ знакъ, чтобы каменщики  \nприспѣли къ дѣлу. Чрезъ полчаса вѣре  \nподземелья было заложено на глухо; двад-", "цать человѣкъ оставлены были стеречѣ, что-\nты не съяснили contributionsъ; разсѣщались\nчасовые по всему продолженію пути до самой\nквартиръ полковника въ Тарасковъ, ку-\nда онъ должны были передавать изъвѣстіе о\nвъсъ малѣйшихъ покушеніяхъ со стороны\nразбойниковъ.", "Цѣхъ три дѣя дѣла оставались въ та-\nкошъ положеній; въ четвертый главный собор-\nщѣкъ Арѣцкаго департамента въ Фу-\nФа, въступъ у тру, нашѣлъ самую сундукъ от-\nкрытымъ, замокъ сломанымъ и вмѣсто ку-\nчи серебра, который наканунѣ онъ былъ на-\nпопаданъ, слѣдующія слова, очень четко на-\nписанныя на листѣ бълой бумаги. Разбойни-\nки Усскаю рота.", "Говорить о томъ ужасъ, который распро-\nстрился по городу и окрестностямъ, при\nвъсти объ этомъ происшествіи, разсказывая\nо нѣтъ северныхъ толкованіяхъ, о странныхъ и\nпричудливыхъ басняхъ, ка-\nкими старались объяснять этотъ несѣ-\nпавныхъ въ подземной пещере, было бы слип-\nныхъ долго и трудно. Естественно его мо-\nно думать, чтобы былъ гдѣ нибудь другой вы-\nходъ, загороженный и защищенный отъ взо-\nра. Былъ ли у естественный подрѣмъ, или\nли съдѣлъ самыми разбойниками, которые\nпроложили себѣ бѣздѣ новую дорогу, когда\nувѣрилъсь въ томъ, чтобы заключить ну-\nти горы? Но какъ найти этотъ другой вы-\nходъ? Напрасно спрашивали не немъ у самихъ\nхудожниковъ этой Translation, — ни-кто\nизъ нихъ не могъ утверждатьeloооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо

["260", "момл; ему, какъ двадцать-вя, вдозначает, что оно\nвключается въ деьняхъ, въ одних деьняхъ, золотыхъ, серебряныхъ, бумажныхъ и т. д.\nИ оно хочетъ девет, и всего ищетъ оно въ\nдеьняхъ: — радости, сучасья, „любовь, дружбы,\nлаке самой позиціи. Нелью такое стремление, но оно не подвержено никакима сомъвію! Такимъ образомъ выъ какъ увиливательно было строить сообщаетъ всему меркантильное напа- створение, искусно уничтожаящая начала ему пройтвортчайшія. Первая побдва, съ которой онъ должно поддержать, состоитъ въ томъ, что онъ уже выйдитъ со свита позію! Да, ужитъ ея, покойной! Нѣтъ позиціи чистой, вы- сокой, идеальной. Что я говорю? Нѣтъ даже позиціи такой, большей, подльяной; позиціи пе- чатной, котора, бывало, наводнала нашу ли- тературу полъ фирмою «стихотвореній». Позны запуганы плохимъ сбытомъ стиховъ. И тутъ, какъ вы видите, всемъ вивою девягъ. Можно ли къ нашъ вѣкъ воскрѣватъ ли льръ? Но приведете въ примѣръ соловья, ма- воронка, которые каждый Божій день поютъ себя, такъ хорошо, и это иллювъ, какъ сердце радовѣнны; поютъ — и иначе не просить за свои импровизаціи! На это пости отвѣтятъ: въмѣръ хорошо пѣть соловью бездатленно: соло- бей какый день даромъ обдѣдъ и уживаетъ, даромъ пѣть волу, Божію; соловей живетъ въ чудной варварѣнъ, которая ему крупный год нечего не стонтъ, и притомъ онъ обходится безъ мебели и шампанскаго. И мы бы не брали по пузы за стручу, если бы у насъ были уже улѣбства. И они правя; виновавъ духъ времени. И умираютъ я поэтамъ с голодомъ, оттого солоны жеваютъ обвинять у нихъ хлѣбъ даровыми пѣснями, они избира- ють другую работу, которой не могутъ от- бить у нихъ прежней брани ихъ — солоны и жаворонки. И вотъ причина, почему у насъ видѣнъ такъ мало является новыхъ поэтовъ и плохихъ стиховъ. Это, конечно, благо, но тутъ естъ и зло: не време ли не у насъ, съ нѣмъ торопитъ времени, совсѣмъ не является поэтическихъ талантовъ, такъ чѣды и истинно поэти- ческихъ создавій! Аруга, важѣшшая причина тутъ — всеобщее равновольнѣе къ позицій, кое- рое, по какому не непостижимому и даже про-", "въ ни оныхъ стихотворцахъ, если онъ напередъ не въс- крѣшъ въ стихахъ розы.", "Гдова Марія Антуанета, для бракосочетанія къ Людовикомъ VIII, пріпѣтъ къ Насіи, лота- ранъцы приготовили для нея постелъ, поспѣшно- наною розы. Ова силае навей, видѣла сладостные грезы и проснулись — подъ ножами уйbezъ. Розо- ные князѣнцы, какъ и общей женщины. Въ страну, во Франціи почитала розы розою грагою нѣвобѣдно, что во многомъ мѣстахъ не въсѣдѣлось разводить ее. Эго позволеніе сдѣлалось особо привлекіе, не смѣтъ къ то, что Кардъ-Великій, въ своихъ капитулярхъ, закономъ предписывалъ разведеніе розъ.", "Во время освященія равновѣстія, персіпе- торжествовѣнныя Абрианцы, во время розы: не папа въ честНОЕ россійское величество посвящаетъ золотую розу, чтобы подарить ей какомъ небѣдъ государю или монастырію, отно- сится къ ХІ вѣку. Папа Александаръ III прислалъ такую розу Людовикомъ Малюготному; Уранъ Въ 1368 году, королевъ Іоганнія Сицилийской, Юлии II и Йевъ К. королю ангійскому Германду VIII, а Бенедиктъ ХІІІ Вілюантъ Баварской.", "В'рмъ, въ розовое воскресеніе (Dominice in\nRosa) всегда тörkěstveno osvящая розу. — Обы\nчай, не папа въ честНОЕ воскресеніе величайшо\nпоста освящаетъ золотую розу, чтобы подарить\nее какомъ небѣдъ государю или монастырію, отно-\nсятъ къ ХІ вѣку. Папа Александаръ III прислалъ\nтакую розу Людовикомъ Малюготному; Уранъ Въ\n1368 году, королевъ Іоганнія Сицилийской, Юлии\nII и Йевъ К. королю ангійскому Германду VIII, а\nБенедиктъ ХІІІ Вілюантъ Баварской.", "Ночатать возется. С. Петербургъ, юли 13 дія. 1841 г. Цесары: А. Крыліякъ и А. Окинъ. Въ типографііе А. Бородина и Ковы.", "типространно теоріи вѣртровостей случаю, рас- пространялось у насъ Русь, скорѣе, чѣмъ во всѣхъ другихъ литературахъ. Возьмите пав- лю книжку «Отечественныхъ Записокъ», и пропитите тамъ стихотворенія Лермонта «Пос- лаційны. Новоселье». Если оно не вырветъ васъ совершенно изъ ежедневной жизненной сенъ, если оно не ваполнить душіе вашей интис- нымъ восторгомъ, если вы мысленно не пре- клоните глыбы предъ творчымъ его, то — проп- лните мѣва — въ васъ ршшѣлѣе выъ нѣ въ крше по позиціи, духъ времени уже впопѣсъ со- вершилъ налѣиами процессъ свой. Но не мол- еть ея, чтобы и имъ вдѣло съ такимъ матеріалистомъ; выъ вдѣло восхищены, взвол- нованы, поражены красотами «Послѣдняго Но- воселья». Иначе не ложетъ бы! Все стихо- твореніе такъ глубоко задумано и такъ худож- нически выполнено, до того привилку вы- сокой мѣды, что оно способно нанагляд- ровать восторгомъ душу самую черствую. И не- жь! читательный, какъ приведено было оно? Обозь ль кто небѣдъ на его вибраніи? Произвели ли оно, выражаясь офиціяльно, всѣ об- бійны эффектъ, которого влью заслуживаетъ? Уны, вы! Проче его въ тиши нѣ кабемъ немногочасленные дружи позиціи, оценили! И вспомите, какъ, двадцать лѣтъ назадъ, при- вимали каждую строку Пушкиа; какъ еще не- давно было встѣчѣнъ Беленънкетъ, который теперь такъ несправедлие и неблагодарido! у насъ засываютъ! Груство!...", "Мало оставитъ намъ этотъ несophый духъ времени истинныхъ дуーズей изнанчивой; за то онъ произвелъ много литературыныхъ ремес- ленниковъ. Оты нѣ выъ отобла. На то, что въ ходу, что, по мнѣнію опытного из- лателъ «попѣсья», то и творчая лѣти, изис- ные поставщики печатныхъ лѣстовъ. Но при- воспитъ ли созданія, творимыхъ съ подобной цѣнѣ, польгъ вашей литературы? Прябля- ютъ ли они хотя что будуче въ сокровищни- цу ея, кладутъ ли они прочвы начала ея ду- жею productivity, совершенствованію, бла- стястѣмъ состоянію? Уны, нѣтъ!", "Что-же будетъ у вашей литературую, ес- ть на она постепенно пойдётъ на такомъ питѣ, не цѣль ея дѣятелей не сдѣлаетъ возвышен-", "въ слѣдствіе древнаго облѣкновенія въ Оверніи,\nАкинъ, Туръ и Мъазъ, отенъ, имѣнній отѣнъ му-", "жеского пола, дававъ въ приданое за дочерѣ\nтолько розовую шляху или розовый бугетъ. Это\nбыло очень давно. Нынѣ съ такимъ розовыми\nобязаніемъ дочки его свысѣмъ вышли въ дви-\nнчахъ.", "Шотландскій король Іаковъ даровалъ скуръ Вал- терю Скотту бароншію Бранксумскому за ежегод- ную податъ, состоявшую изъ аю ломъ розъ.\nСвятый Медаръ, епископъ саленейскій, прѣвый\nустановилъ извѣстный въ Европѣ раздѣнны розы,\nвъ который самой непорочной дѣвушки города да-\nбали въ награду за добродѣтель- розу и 25 лі-\nровъ.", "Гдова корола ангійскаго Гана въ эша- занъ, Уранъ, Туръ и Мъазъ, отенъ, имѣнній отѣнъ му- жеского пола, дававъ въ приданое за дочерѣ\nтолько розовую шляху или розовый бугетъ. Это\nбыло очень давно. Нынѣ съ такимъ розовыми\nобязаніемъ дочки его свысѣмъ вышли въ дви- нчахъ.", "На скиркахъ извѣнчайцы были изобразіены кин- жалъ и царысъ, съ букетомъ розъ въ рукъ. Когда\nчлену этого ужаснаго судинца попадалась роза,\nонъ обязанъ былъ принять ее къ сердцу нуматсъ,\n(Разъявились, если эта роза была цвѣткѣ,\nне роза-дѣвушки!)", "На нечатъ Мартина Лютера, была тоже изо- бражена роза.", "Ночатать возсъюзится. С. Петербургъ, юли 13 дія. 1841 г. Цесары: А. Крыліякъ и А. Окинъ. Въ типографііе А. Бородина и Ковы.", "типространно теоріи вѣртровостей случаю, рас- пространялось у насъ Русь, скорѣе, чѣмъ во всѣхъ другихъ литературахъ. Возьмите пав- лю книжку «Отечественныхъ Записокъ», и пропитите тамъ стихотворенія Лермонта «Пос- лаційны. Новоселье». Если оно не вырветъ васъ совершенно изъ ежедневной жизненной сенъ, если оно не ваполнить душіе вашей интис- нымъ восторгомъ, если вы мысленно не пре- клоните глыбы предъ творчымъ его, то — проп- лните мѣва — въ васъ ршшѣлѣе выъ нѣ въ крше по позиціи, духъ времени уже впопѣсъ со- вершилъ налѣиами процессъ свой. Но не мол- еть ея, чтобы и имъ вдѣло съ такимъ матеріалистомъ; выъ вдѣло восхищены, взвол- нованы, поражены красотами «Послѣдняго Но- воселья». Иначе не ложетъ бы! Все стихо- твореніе такъ глубоко задумано и такъ худож- нически выполнено, до того привилку вы- сокой мѣды, что оно способно нанагляд- ровать восторгомъ душу самую черствую. И не- жь! читательный, какъ приведено было оно? Обозь ль кто небѣдъ на его вибраніи? Произвели ли оно, выражаясь офиціяльно, всѣ об- бійны эффектъ, которого влью заслуживаетъ? Уны, вы! Проче его въ тиши нѣ кабемъ немногочасленные дружи позиціи, оценили! И вспомите, какъ, двадцать лѣтъ назадъ, при- вимали каждую строку Пушкиа; какъ еще не- давно было встѣчѣнъ Беленънкетъ, который теперь такъ несправедлие и неблагодарido! у насъ засываютъ! Груство!...", "Мало оставитъ намъ этотъ несophый духъ времени истинныхъ дуーズей изнанчивой; за то онъ произвелъ много литературыныхъ ремес- ленниковъ. Оты нѣ выъ отобла. На то, что въ ходу, что, по мнѣнію опытного из- лателъ «попѣсья», то и творчая лѣти, изис- ные поставщики печатныхъ лѣстовъ. Но при- воспитъ ли созданія, творимыхъ съ подобной цѣнѣ, польгъ вашей литературы? Прябля- ютъ ли они хотя что будуче въ сокровищни- цу ея, кладутъ ли они прочвы начала ея ду- жею productivity, совершенствованію, бла- стястѣмъ состоянію? Уны, нѣтъ!", "Что-же будетъ у вашей литературую, ес- ть на она постепенно пойдётъ на такомъ питѣ, не цѣль ея дѣятелей не сдѣлаетъ возвышен-", "въ слѣдствіе древнаго облѣкновенія въ Оверніи,\nАкинъ, Туръ и Мъазъ, отенъ, имѣнній отѣнъ му-", "жеского пола, дававъ въ приданое за дочерѣ\nтолько розовую шляху или розовый бугетъ. Это\nбыло очень давно. Нынѣ съ такимъ розовыми\nобязаніемъ дочки его свысѣмъ вышли въ дви-\nнчахъ.", "Шотландскій король Іаковъ даровалъ скуръ Вал- терю Скотту бароншію Бранксумскому за ежегод- ную податъ, состоявшую изъ аю ломъ розъ.\nСвятый Медаръ, епископъ саленейскій, прѣвый\nустановилъ извѣстный въ Европѣ раздѣнны розы,\nвъ который самой непорочной дѣвушке города да-\nбали въ награду за добродѣтель- розу и 25 лі-\nровъ.", "Гдова корола ангійскаго Гана въ эша- занъ, Уранъ, Туръ и Мъазъ, отенъ, имѣнній отѣнъ му- жеского пола, дававъ въ приданое за дочерѣ\nтолько розовую шляху или розовый бугетъ. Это\nбыло очень давно. Нынѣ съ такимъ розовыми\nобязаніемъ дочки его свысѣмъ вышли въ дви- нчахъ.", "На скиркахъ извѣнчайцы были изобразіены кин- жалъ и царысъ, съ букетомъ розъ въ рукъ. Когда\nчлену этого ужаснаго судинца попадалась роза,\nонъ обязанъ былъ принять ее къ сердцу нуматсъ,\n(Разъявились, если эта роза была цвѣткѣ,\nне роза-дѣвушки!)", "На нечатъ Мартина Лютера, была тоже изо- бражена роза.", "Ночатать возется. С. Петербургъ, юли 13 дія. 1841 г. Цесары: А. Крыліякъ и А. Окинъ. Въ типографііе А. Бородина и Ковы.", "типространно теоріи вѣртровостей случаю, рас- пространялось у насъ Русь, скорѣе, чѣмъ

262

жесты и курчаные волы въ ручь, — все это не
непривычные склоняло его ко сну. Уже
онъ началъ засыпать, как его вручи ему по-
шылся почти подъ него какой-то гу-
лой голосъ, выходившій какъ буто въ-подъ
камня, на котором лежала его голова. Про-
будь на минуту свое внимание, онъ снова
началъ было засыпать; но желѣе листать
векъ ручь его заставивъ его открыть глаза.
Тогда онъ очень ясно замыкъ, что кто-то
встала въ земли, и, осторожно, поднявшись
до половины, оглядывается во всѣ сторовы,
тото, безъ сомнѣнія уврившись въ томъ, что
его никто не видитъ, даювъ накончѣ
шаговъ впередъ, и схрещая съ самой руко-
ручья. За нимъ ушья еще накончно чело-
вѣкъ, приттѣтъ стараясь скрываться за де-
ревьянъ и камнями; наконецъ всѣ они пере-
правились на Тарасконской дорогѣ. Когда онъ
удалась, enfocшъ въ стаъ, обещавъ кру-
готъ камня, на котором онъ спалъ, и къ
величайшему своему узмененному открытию
межу камнямъ и съюдительную скалою
очень узкій проходъ въ подземелье, про-
чумъ съюдительный для того, что-
ты проявлять одному человеку. Безчислен-
ныя тропинки, хотя скрываемые съ всевоз-
можной осторожностью, потопанная трава,
въсъюлько сломанныхъ сучьевъ у тѣхъ дерев,
которые росли подъ этого отверстія, ясно
сниятѣвались, что въ него проходилъ не
дни человѣкъ. Тщательно замѣтить это мѣ-
сто, молодой поручикъ возбуждался къ сво-
му постань, и посвѣщалъ довѣсти о своемъ
открытии. Въ тѣ же ночъ сильный отрѣд
пятыхъ, подъ накалѣстомъ храбраго и бла-
гозарумѣннаго офцера, отправившіся въ бокъ горилъ.
Солдаты шли молча, съ осторожностью, и
почти въ совершенной темнотѣ, едва посв-
ятѣнны мерцающійся свѣтнымъ потащеннымъ
фонаря. Имъ нужно было дойти незамѣч-
аннымъ до гоѣй мѣста, а онъ самъ възможность
съмнитъ, дача дѣлъ имъ возможность раз-
вернуть фронтъ въ цѣнскому человекъ, по-
тому что въ этомъ изъплотнѣмъ, тщательно
и заваленномъ проходѣ, свое малое количе-
ство людей въ состояніи было бы удержать

подъ арміей. Уже наконецъ наконецъ под-
колы шли на этой опасной дорогѣ, не встрѣ-
нія никого; наконецъ, повернувъ за уго-  
од-  
ной скалы, вручи замѣтили недавѣрны свѣтъ,  
откавшіе бѣдные людьми отъ-  
замахъ ружей; передъ ними выпа-
нулся человѣкъ высокаго роста, и загор-
дивъ своимъ тѣмъ-прочимъ въ послѣднее  
ужокъ отверстія, вскричалъ громовымъ головъ

— Кто будет?

Вопросъ остался безъ отвѣта; начальникъ
отряда следалъ наконцѣ шаговъ впередъ,
разбойникъ принялся; генерадѣ уставалъ
на него штыкъ. Въ ту же минуту послышалъ
ся ударъ курка; но къ счастію кремень
освѣсно и прежде, чѣмъ разбойникъ успѣлъ
сакричать о помощи, противникъ пра-
колѣя его штыкъ къ стены глота. Солдаты
вдяліли шаги, и когда удивленъ себя следа
голлеранъ очень просторной для того, чтобы
въ ней можно вступить въ битву, съ-  
факеловъ тотчасъ увѣрдилъ разбойникъ о
непріятномъ для нихъ посвященіи. Въ одну
мнину и завязались жарка перелажала. Бор-
ба на смерть при свѣтѣ факеловъ, бой почти
популярный, стержалъ изъ шагей—все то
представляло уграсное, но вмѣстѣ вели-
свѣтенное ръяліе. Сталактиты отрѣвавшія
и надали со сводовъ со громкимъ стукомъ,
и подавляли съ suoemою массою тѣхъ го-
гомъ выстрѣловъ далеко перекатывалась въ глуб-
ній пещеры, отдавалась и дроябся въ тѣяцы
отъ-  
тюлоскѣ. Слабыйю по силѣ разбойни-
ки мыль на своей сторонѣ ту выгода, что
имъ извѣстны были въ глота всѣ изъвины,
смѣе переходъ, всѣ тѣя и многочисленные
ходы; здѣсъ на каждомъ шагу можно бѣ-
ло встѣртіть за даду. Способные и мѣстѣ
стрѣлы-разбойники занимали самы непри-
ступные мѣста; скривалась сама за выставля-
ніемъ утеси, стрѣлка отыла въ свѣтныхъ
противниковъ, какъ имъ было угодно, то-
да какъ эти не могли отъвѣтить на ихъ вы-
бѣшіе, которые летали на нихъ, какъ буд-
но изъ самыхъ утесовъ, повышавшихъ надъ
ихъ головами. Разбойниковъ съ силѣ было
небольшое трудніе всѣхомъ человекъ, къ нимъ
слы увеличивались во сто разъ выголокными
мѣстоположеніемъ. Надо было позади за-
нать всѣ посты, съ которыми ихъ согласны,
только не быть между двумя огнями; и ес-

лѣбъ солдаты не получала постоянныхъ под-
крывленій, которая дѣлали либо ихъ не
всему протяженію непрерывною, то побдаю-
сталась бы, можетъ быть, еще сомнѣ-
тельною. Наконецъ, послѣ наковѣрнѣній часо-
бывшіе, когда со стороны нападавшихъ уже
итеряло дово льное количество людей, имъ
имѣло достичь небольшой озероза, нахо-
щаящагося среди этой пещеры. У разбойни-
ковъ была лодка, и она очень удобно могли
прераваться на ней; но солдатамъ должно
было переходить его въ бродъ подъ жаркимъ
огнемъ со всѣхъ сторонъ, поколо въ водѣ и
липъ. Сотдаю разбойники, солѣяю постоснѣ
со своихъ постовъ, тотчасъ очутились на томъ
самомъ мѣстѣ, гла любовные постытией г-
рота рываются поврѣять жизнь свою хруп-
кой жесткости, составленной кое-какъ, и безъ
которой невозможно перейти изъ первой ча-
сти глота глару къ другую.

Разбойники, тѣсныхъ солдатамъ, были у-
жез на краю страшного верхнѣя глота, выгнанные
изъ всѣхъ частей верхнѣя глота, она еще
надѣлились найти для себя убѣжива ю изъ ни-
немъ; въ одно гнfmовеніе око потушлии свои
свѣтѣе и подожлие огонь подъ куру
суроій соломы; густой и смердадый дымъ въ
домъ, напрасно старались затушить солому,
горѣвшую медленнымъ огнямъ, разбойники
посыльно скользанъ внизъ до длиной жест-
кости. Чрезъ наконцѣ времени впередъ
тепа утесакался факелъ; солдаты бросились
было за своею добычю, но къ величайшему
своему узмененному виду, что послѣдній
изъ ихъ гравогъ погрузался въ скалу и ис-
чезъ, какъ призракъ, въ пропасти, разверза-
лись подъ его ногами. Надобно было
опускаться вмѣзъ; это былъ самый трудный
переходъ. Солдаты отъ изапаслись длины-
ми и кръпкими лыжницами, но какъ сойтіе
по нимъ какъ твертѣвѣе утвердить ихъ въ
сколькой и темной платоformъ. Перестрѣлка
снова, но съ большою невыгодою для сол-
датъ, потому что тогда какъ человѣкъ ле-
дѣе разбойниковъ въ темнотѣ защитавшіе
латиоруму и не давали солдатамъ опустить
на нее жесткости, другъ изъ нихъ, спустя-
нѣе на друго го, совершенъ безопасные отъ
выстрѣлъ со стороны нападавшихъ, за-
льяли во тесамъ, и ступающъ сталактитовъ
ото такъ высоты, съ которыми имъ можно бѣ-
ло поддерживать огонь, заграждавшій ихъ

то во мнѣ огромный талантъ. Неваже же они
приняли тѣмъ менѣя до такой степени. Въ
прощомъ гоѣи, г. Л. д. въ скилѣ аліт. Газетѣ
ненасѣдѣно почетно порицалъ шаллипка Симонъ
(въ нынѣшнемъ) онъ въ «Свѣ. Чѣчѣ — вошія
Симонъ саволюсіе и возастваетъ на аліт. Га-
зету», т. е. самаго себя, за несправедливый
отыкъ о почетномъ шаллипкѣ и, что всего за-
бавленіе, упрекаетъ аліт. Газету въ томъ, что
заюнѣе, порицаетъ шаллипъ къ иератику, за-
віза, что самъ пишетъ похвалу шаллипку въ «Свѣр.
Чѣчѣ, «сполитистическая и литературная газета».
» Въ 1839 годъ г. Л. д. писалъ протягъ гг. Полагенъ
и Булгаринъ, нынѣ его въхій хваталѣлъ до небесъ.
въ г. Л. д. весищался гг. жёю Асенковою,
нотомъ говорилъ, что въ ней сопѣсъ въ-тѣ таланъ,
това, что сокро бѣтъ въ-тѣ гг. Евгема, а тел器
анъ падалѣ въ прагъ предъ гг.жёю Асенковой».
(«) Евгема Доръ — это въ-тѣ ныкій критикъ въ теченіе
тредъ недѣль пожаловалъ въ геніи, и Open
раз-
маловѣлъ въ совершенную бедариню. (Эри Свѣ.

Чечѣ 1840. Ноябрь. Въ прошломъ гоѣи, г. Л. д. л.
проченосна въ брать»; Въ «Воскресеніи С. Петербур-
гской подціцы Пантеона русскаго и всѣхъ эко-
пейскихъ творчествъ (тогда онъ въ составіи
кого изъ изданія) и говорилъ «Пантеона умъ
въ-тѣе одинъ изъ нѣмѣнъ» и въ-тѣе солидарны
(Вѣ. С. П. д. 14) Потому оказалъ, что редакторъ
Реперитара самъ г. Л. д. — А теперь онъ писалъ
въ «Свѣ. Чѣчѣ и противъ Пантеона и противъ
его сюбъюнкія, какъ же послѣ его дополнилъ
мнѣніе г. Л. д., когда онъ въ своихъ промахахъ не
ненавѣдѣе самаго въ-тѣе во-тѣе, нѣ-ingъ ува-
рѣшать суждѣній театральныхъ и иератиরныхъ.
г. Л. д. потому, что онъ нынѣ не вірѣлъ права
на званіе критика. Въ театральному мірѣ онъ
обнаружалъ только водопадынѣе «испѣшный»
самымъ плочимъ, какой являлся на русской
семье с времени ег основанія: онъ былъ высокото-
кѣемъ образомъ ошикаў. Въ иерати-
тномъ мірѣ г. Л. д. знаютъ только по своему нео-


статочному переводу драмы Дюа «Карлъ VII» («
— наковѣснымъ статтію о сестрахъ, — о блага-
нахъ, о ρετербургскихъ гостиницахъ») и по про-
семъ. Въ тřetій, не признавъ сама г. Л. д. ту-
помъ, что нѣ какає весомѣстнымъ озанявленіи
писателю, стоять въ-тѣе его на ру� дѣ-  
никъ Симонъ, съ лавкой Елисѣева, съ кою-
домъ Милера, съ трактерю Гелгана, которыми
г. Л. д. расточаетъ лавры,aramъ съ людьми,
посвятывшіми себя гарбогороднымъ заліато-
лиратою. Вотъ причины, по которому я былъ въ-  
вѣ-  
прокорѣять въ тѣй, что г. Л. д. при своихъ по-
хваляхъ объявлялъ мою всѣюшую фамилию.

Нда для меня окорѣбѣтельнѣе, что въ
голомъ г. Л. д. вику я wascorneли не
иератиরную замашку: намѣреніе панезъ не
вѣнчалось. Мнѣ очевѣ хороше навѣтъ, что
г. Л. д., который прежде расаівался передъ
вимъ
(*) Самъ Пантеонъ 1840. № 4.

(*) Эри Свѣ. Репитъ: № 115 (гай, кофіе и та-
бакъ) 84, 30, 27, 79.

(*) № 70. (**) № 90.

265

неприятелей въздѣсь въ нижнюю пещеру.
Сравните ныя въ нижаймымъ грав-
гъю, присутствие которого обозначалось од-
ною пульсію солдатъ, падавшихъ отъ ихъ
пълъ, и повременамъ вспышками порошъ въ
тъмъ мѣстахъ, гдъ они скрывались, оснада-
шіе начали отступать и погиблись по обятным
сторонамъ грота. Тогда въ описательно жиз-
ни, они начали изслѣдовать во всѣхъ подроб-
ностяхъ подземель, разумѣли по поводі
нигъ неприятеля, собрало кой-койкія свя-
зія въ трудностяхъ переходовъ, исходили всѣ
голы и законы грота, и потомъ, опезопа-
сѣмъ такимъ образомъ свое положение, оби-
деръ приказавъ поштить всѣ факелы, взлѣз
двацать самыхъ лучшихъ стрѣлковъ, и спра-
талъ ихъ за-углы скажы, такъ что, по данно-
му знаку, они удобно могли стрѣлать въ раз-
бойниковъ, находившихъ на платформѣ.
При помощи темноты, который возникновалъ непри-
пятію стрѣлать только на удачу, они поз-
комъ прибыли во край пропасти, таша
за собой множества лѣстницъ. Когда каждый
такимъ образомъ занялъ свой постъ, и когда
всѣ было готово, офицеръ самъ бросалъ на
платформу зажivenный пухъ соломы. Неча-
анній блескъ, какъ пламя ликава, вдруг
освѣтнѣли все убѣжные разбойниковъ, прѣ-
емою обозначили на скалахъ и сталактныхъ
десетерыхъ изъ нихъ охранявшихъ плат-
форму. Плакъ закрываюсь офицеръ. Въ ту мену
тину раздались двадцать выстрѣловъ. Ча-
стію раненые, частую убиты разбойниковъ, с
въ десетарою покачались въ платформы въ
пропасть. Сейчасъ же три лѣстницы были о-
щущены внизъ, и тупіцать ренепадалъ по-
зіли изъ ихъ ступеней. Съ одной стороны
раздались крики неровства, съ другой за-
грембую поспѣднее ура; и, несмотря на ужас-
ный огонь разбойниковъ, стрѣлявшихъ при
свѣтѣ пылающей соломы въ спускавшихся по
лѣстницамъ солдатъ, неромота на то, что од-
на изъ нихъ сломалась подъ тяжестію хра-
бредовъ и вмѣстъ съ ними скатились въ про-
пастъ, чрезъ цѣнѣе часа, осаждающие вершено
овладѣли мѣстомъ. Битва еще продолжалась
въ нѣколкѣ галерейныхъ залѣхъ и липныхъ галерейныхъ
грота; но у разбойниковъ уже истощились
запасы; половина изъ нихъ были побиты
или тѣжѣ раненые; остальные десять или двя-
дадѣчать человѣкъ частю сдались, частю на-
сельно были взяты поѣдателями.

Въ эту мунтию послышалась крикъ ужаса
въ самомъ концѣ галлерен, будущей къ тому

входу, который обратѣнъ въ усумкѣ ван-
намъ. Многіе солдаты устремились въ эту
сторону, и по мѣръ того, какъ они подходили
ближе къ самому входу, предъ ними испѣ
открывалось укажавшееся рѣшѣ: со сто-
рокъ шесть тѣль, и столько же головъ, от-
дѣленныхъ отъ своихъ туловищъ, валлиась
отъ землѣ; смарѣдный запахъ отъ гнѣю на-
полнялъ всю атмосферу; камни со всѣхъ стон-
чѣйъ были окровавлены; цѣлѣя лужи запек-
шейся криво яsto покачивался, какъ патри-
стиğнія несчастныхъ солдатъ, за патѣ-
латѣ айдѣ нѣхшѣдшихъ въ гротѣ чрезъ это
отверстія и свидетельствовали въ варварскомъ
холодности разбойниковъ, съ которой о
отрѣзали головы по одиначкѣ, ста сорока
шесть человѣкъ.

При свѣтѣ факеловъ, солдаты между тру-
тами узнали своихъ товарищей и друзей;
горесте и сожалѣніе тутъчасъ замѣщались
съ сердцахъ ихъ жаждюю мести, которую съ
съснѣгшимъ трудомъ могли улѣржать ихъ па-
чальники. Поймавныхъ разбойниковъ связа-
ли, и, покрытыхъ п'отомъ и кровью, изпра-
канныхъ въ граze и закоѣченныхъ, въ со-
повоженій дѣлъ лолы толпы народа, потащи-
мъ среди бѣлого дня въ тюрьму. Соста три
мѣсца, они все были нубячно замѣщены на
поощади. Что касается до остальныхъ двад-
цатыхъ четырѣхъ, то изъ нихъ двѣнадцатыхъ най-
мѣнъ убѣтны, или остальныхъ, какъ мож-
можнѣ догадываться, или упали въ пропасть
во время всеобщей суматохи, или успѣли
спасותъ бѣстовъ сквозь какое неболь-
 скрытное ущѣе. Но какъ бы то ни было,
объ нихъ больше не говорятъ въ окрест-
ностяхъ и страна сдѣлалась сокопіемъ.

Не считая са торока шесті человѣкъ, за-
разъанныхъ разбойниками, потеря правитель-
ства въ вдѣлъ или вдругое значительне. Во
многихъ мѣстахъ грота были еще слѣды
страшная убійства, о которомъ мы разсказа-
ли. По множеству череповъ и костей, валя-
шихся въ разныхъ мѣстахъ, можно было су-
дѣлать, какъ много пало жертвѣ во время от-
крованной экск活动іи. Очень замѣщно было,
que разбойники, только на ралѣмъ очи-
стѣть свой притовъ отъ гнилыхъ трумовъ,
не могли успѣшъ въ этомъ и принужденіе бы-
ли оставить нѣкоторымъ тѣла гнить въ той самъ
могилѣ, гдъ они являлись жизни.

≡

по поводу намекнов г. Л. Л., изъявить вамъ
перепа вчѣтно мою благораднота за солѣе те-
лямъ не утвѣрдить.

Объяснилъ дѣло въ настолѣномъ вдѣлѣ, и прошу
почтенный г. О. О. помѣщъ итось это въ
"Лит. Газетѣ" и въ "Пантеонѣ"։ довели его
до съвѣднянія публики. Вы тѣмъ чрезвычайно обя-
жете

уважающего васъ
Н. Некрасова.

Помѣщая письмо почтеннаго нашаго сотрудни-
ка, я праъвилъ къ нуму, что противъ справед-
ливаго замѣчанія "Отечественныхъ Записокъ"
(№6 1844 года. Театральная Атюнсова) по поводу
обнародованія настоящаго вмѣне Перепельскаго,
г. Л. Л., въ 123 № Свєрной Чѣнѣ помѣщалъ
своє оправданіе. Оно оправданіе его столь же
пеосвободѣно и необуманно, какъ и первая
статья. Онъ говорить, что надо бы былъ лужилъ,
тобѣ не узнать автора, когда его въ театръ

дочь разбойника, или любовника въ бочь.
Пародное среданіе еремени Бориса Годунова.
Соч. Еодота Кузмичева. Москва, 1841 г.

Г. Федотъ Кузмичева пазалъ свое новое дѣ-
тище Бокио. Для большого ферфекта, опъ по-
анъ въ все любовника, втотранно освобожнѣв
ее премѣле отъ опушевительной влаги. Въ во-
емъ сочиненіи г. О. Кузмичева есть симпсе
превосходныхъ мѣстъ, отличающихъ вообще
всѣ сочиненій сего автора. Разъ вѣрительно
всѣхомѣлыхъ, во, въ бесценсіи, корректура
такъ плаха, что, крѣштѣніо не доберѣнны
смыслу; изъ каждой строки горло прогляды-
ваетъ совершенная безсмыслица. Онъ укъ эти
корректуры! Всегда исказятъ автора.

АНГЛИСКАЙ МИТЕРАТУРА

ВЪ МАЙ МЪСЯЦЪ

Въ Авглии сжеленною умѣюніется число сочиненій, отвослѣшнѣй до Индіи. Кромъ книгъ подъ заглавіемъ: *Обществѣ въ Индіи*, изданной однѣмъ новичникомъ индійской команда, въ маѣ мѣсяцѣ вышелъ: *Ост-Индійскій Новогодникъ, въ 1841 г.* — первый опыт періодиче- скаго издалий, предшіянемаго обществомъ, извѣстнымъ подъ имеемъ «British-India Society». Это ручка книгъ для ученыхъ, раздѣленная на три части: первая занималась во- просами астрономическими и явленіими природы. Оба заключаютъ въ особенныя гулякое изучіе прилива и отлѣва въ Индійскомъ океанѣ. Вторая часть содержитъ географіческія и статистическія подробности объ Индіи и странахъ, съ которыми она состоитъ въ частыхъ сношеніяхъ. Третья есть извѣлчение въ офіци- ціальныхъ документовъ, оборовавленныхъ ин- дійскимъ компанію въ течениѣ года.

Вышли первые части *Исторіи Индіи Мун- стурта Эльюніона*. Ова паписана несрав- менѣю завлекательны и съ большимъ остров- ны. Велике ученое и общеширеній сочиненіи Мальса, которое теперь переводить во Фран- ціи.

Романы составляютъ, по обвиненію, самому
многочисленную часть литературныхъ пово-
дей. Романъ мистрессъ Горъ: «Greville' or
a Year in Paris» ("Гревиль", или иодъ въ Па-
рижійъ) замѣчателенъ по многимъ остроум-
вызявающій и онъ раскладывается изъ ложіи. Г.
Перепельскій въ первомъ разѣ притылъ въ дра-
матическое поприще публика не могла назвать,
что его г. Некрасовъ: "она вызывала автора
піесы; авторъ вышелъ и она убѣялась, что вы-
дѣла Перепельскаго, которого има выставлено
на ашикѣ. Почему же можетъ унѣять публика,
Перепельскій или вызываемый дѣтор піесы,
— есть г. Некрасовъ? — Эта папопинаета
стар-
ную школную школную посылку — "Bulles in angu-
sta stat, ergo pluit". (Палка стоитъ въ углу, снѣдо-
важительно дождь идетъ) — Ред.

ЧТО НОВАЯ У НАСЪ?

Новое стало очень рѣка: оно разъѣхало по
дачамъ и деревнямъ. Мы должны довольствоваться
одными служами, для удовлетворенія любопит-
ства нашыхъ читателей. Вотъ служу, которые мы
сбирали.

264

ным свечамъ и тѣмъ, что сочинительница уже
совместно носитuate о съяе
совлишком безежалостно носитuate съ умом
съюда на національныхъ предразскупкахъ, въ ко-
торыхъ обвиняютсяъ англичанъ, мистристъ Гор-
вилла въ другую крайность.

Одинъ изъ знаменитыхъ англичанъ "аноним-
мовъ издалъ "Приспособленъ ющей" (Сенсіле
or the Adventures of a Coxcomb
cкинсіненіе натянутое юбами, но котором
одако-же ны-мъ иткоторый свечхъ, потому что написанъ
съ умомъ. Онъ съмѣе довольно вѣткое пона-
тіе о томъ педаъитическомъ юморѣ, который
вѣнъ въ моду автора "Пельюама". — Дало-о-
казательства вписываемъ нѣскою образи-
ковъ. Вотъ его разсуждение о "дъятхъ".

«Не знаю, почему безпрестанно твердятъ
объ откровенности и простодушіи дѣтей. Стран-
гое заблуждение! Ребенокъ, никогда не сметтъ
говорить правду; онъ не сметтъ сказать ей
векому, даже самому себѣ... Только въ 30-ть
дѣтъ, человѣкъ пропірѣваетъ право сѣдя за-
тѣмъ, что оно есть. Дитя естъ низковое по-
раляющее, обезьяна. Свѣтъ въ безпрерыв-
номъ говоритъ противъ его свободы; и отно-
шую угрознѣе противъ него такую власть,
которой не подчиняются даже и дикихъ звѣ-
нѣ. Обезьяна, напр., саранъ, сказѣ на цѣи, но
не послагаютъ на ея уравнѣственную свободу.
А если несчастный ребенокъ взламываетъ при-
пятый видъ! Боже мой! Въ одну ми-,
тъ все на его возстанетѣ! "Глупой ребе-
нѣ!" Гдя видно, чтобы ребенокъ смотрѣтъ
такимъ мѣшкомъ!" И волею, или неволею его
заставляютъ сматрѣть, прыгать, болтать!.. А-
того этого, говорятъ о взрослой дѣвушѣ, ко-
торая себѣ на умъ: «простодушна, какъ дитя!..»

И вотъ, что говоритъ юголь о самомъ себѣ:

«Я могъ сдѣлаться всѣмъ, чѣмъ бы захо-
тѣлъ. И не одинъ, и но и всѣ такъ-же. Къ
несчастію, никто не подозрѣваетъ этой исти-
ніи! Въ видѣ, что съ нимъ сдѣлалось! Да буль пожи-
вѣ! Гдя видно, чтобы ребенокъ смотрѣтъ
такимъ мѣшкомъ!" И волею, или неволею его
заставляютъ сматрѣть, прыгать, болтать!.. А-
того этого, говорятъ о взрослой дѣвушѣ, ко-
торая себѣ на умъ: «простодушна, какъ дитя!..»
И вотъ, что говоритъ юголь о самомъ себѣ:

— Н. А. Перепельскій оканчиваетъ очень за-
бавливъ водевѣлъ ("пісне переодѣлъній"), подъ наз-
веніемъ "Ажмель". — Желала, чтобы тратѣе
челѣнческій опытъ молодой писателя увѣнчался тѣмъ
— усвѣхомъ, какъ и первый.

— За составленіе текста, для роскошнаго изда-
нія "Исторія Петра-Великаго" вѣзła Н. А. По-
девій. — Это весьма утвѣшеннаго извѣстіе. К. Б.
Бюровъ будетъ составлять для него рисунки, а
рѣзать на деревѣ ихъ будутъ баронъ Клотъ, ба-
ронъ Неттецергоръ и любые иностранные
гравары. Первые публики вы都会 въ свѣтѣ освѣ-
ренія еще два другія издания "Исторія Петра" в
томъ-же ройъ. Ну участвующіе въ составленіи
текста, ни рисунки для этихъ изданий не извѣ-
занѣмъ публики. — Въ рярьою эти два издания не со-
стоются или рушатся при самомъ началѣ, пото-
кѣ, что хорошее превітіяникъ никакаго кніго-
ная скупанія подоровать не можетъ.

За достовѣрнѣвъ вѣсті, мы можемъ публики со-
общаться:

не можетъ этимъ обраниться! Умъ его закново-
нно на все устремленіе. Умъ его обвиняетъ
отрывками всѣхъ предметы. Онъ рисуетъ, пи-
шетъ, — играетъ немого въ всѣхъ истрите-
рэнчахъ. Онъ не до такой степени ограни-
чаетъ, чтобы создать образцовое произведение
въ какомъ бы то ни было роѣдъ.

Авторъ говоритъ о реформахъ Бум. "Новое поколіе начнѣаетъ цѣнить Наполео-
нія, а наши потомки, безъ сомнѣнія, станутъ
считать Декрарку Бумяльма величайшій реформа-
торомъ; станутъ уливаться человѣкъ, кото-
рый осѣялся наблюдатъ опратенность въ сво-
йахъ одежѣ, въ зное всѣего неопрѣятно.

Они станутъ уливаться человѣкъ, который
нагаль фіакры изъ употребленія фешене-
бельнаго свѣта, который отрыкъ постолуш-
ному юношеству, что можно локазывать свои
храбрость и нѣтъ, чтобы бить старыхъ
«Watchmen» (ночныхъ королей). На этомъ
человѣка отдаленное потомство будетъ смо-
мѣть, какъ на Карала Великаго общиршаго
праства клубовъ.

Нѣтъ сомнѣнія, что наступитъ время,
года отправятся въ Канецъ по прахомъ вели-
кали дели, и перенесутъ его въ Англию."

Леди Моргъ издала собравіе отрывковъ,
полѣ знаваній: «Книга имени!» — «Года
безъ имени» вышла безъ имени автора.
Этихъ прішлось бы кочинъ изчисліе ли-
тературныхъ новостей въ Англии, не указавъ
чтателю на одно явленіе, сколько читать
тармѣчанное, если бы Томасъ Карлейна не
издалъ шести рѣчей (Lectures), произнесен-
ный имъ проположа го да передъ многочислен-
ною публикою. Вотъ ихъ заглавіе. О горяхъ,
о почитаніи героевъ и о героическихъ въ исто-
рии. — Попиная ли вы тутъ что-нибудь, я
думаю. Дьло въ томъ, что Карлейгъ желѣръ
вредить публики біографіи въ которыхъ
публикъ людей и что его нужно было найти
вную раму для своихъ старинныхъ картинахъ.
— Въ этой цѣи лѣю ихъ приписалъ въ新的 знач-
словъ: "тергины". Въ смыслѣ, въ которомъ
принимаетъ его Карлейга, онъ значитъ уменств-
ную оттавку, которая подсѣдаетъ прелѣтии
и ослабляетъ умнѣніемъ вѣка, народа, все-
ланейной. На этомъ основаній, онъ старается по-
казать вамъ героя, который измѣнется по разли-

— Роскошнаго издания "Исторія Фридриха Ве-
ликаса", съ предел性的ми политиками Адольда
Сенціла, отпочинѣанъ уже четыре выступаетъ. Из-
датели однако не натмѣревы выпускать ихъ въ
всѣхъ прежде сенатара пѣсля, чтобы соблюдали
такъ больше порядка въ ходѣ издания. Это очень по-
хваляло! Надо надѣяться, что это прекрасное из-
даніе будетъ имѣть большой успѣхъ.

— Въ слѣдующей (4-й) книжкѣ «Пантеона рус-
скаго и всѣхъ европейскихъ театровъ», который
уже оканчивается печатаніемъ и на ядахъ вы-
дарить въ выставку, будетъ начать прекрасный ара-
дата Герстemberга: «Умно!.. Эта пісне давно ожи-
дала хорошаго русскаго перевода. Кройْ то,
Ки. А. А. Шаховской прислалъ въ редакцію чре-
вѣрной иноспошной статью изъ поспоминаній
своей "фраматической жизни".

— Сегодна поступалъ въ продажу новый, пре-
расвымъ труда И. П. Сахарова: "Апелізы русскіе
молодѣй. Книга необходимая для всѣхъ, что зани-
маетъ роскошное исторіе быстрѣе и исторіею Пе-
тер-Великаго въ особенности.

чію этъихъ и является міру подъ цѣлымъ раз-
различнымъ образомъ: — пророкомъ, поэтому,
жеремъ, литераторомъ и наконецъ государ-
ремъ. — Вотъ вамъ и всѣ превращеніи, теперѣ.
Онъ эти различными звѣнніями, поставля-
тъ Магомета, — Далія, Шекспіра, — Лотера и
Нокса, — Руссе и Бориса, и наконецъ — Кром-
вель и Наполеона. Вотъ основны я иден неболь-
шой книги Карлейга.

Чему онъ выбиралъ именно эти лица, по-
началъ онъ выбирать свои мысли въ такой суммоче-
сной діалектике, — словомъ, который странно-
стію превосходитъ всѣмَا странности міра? —Это
го объяснилъ невольно. Но среди всѣхъ вы-
достатковъ, читатель поражаютъ ослѣвлѣніе,
богатство красотъ, — необыкновенная сила кисти,
которые ставятъ Карлейга совсемъ отдѣльно и
выще всѣхъ современныхъ англичскихъ писа-
телей. Этотъ умнѣвленный человѣкъ обладаетъ
какимъ бы очерпавшимъ, которому читатель пу-
льно покорается; возвышенность мыслей, об-
ширенность взгляда, неподлѣшное чистосердече-
сть, обезоружения самыми строгихъ критиковъ.
Журнальные островки, которые всегда рады
посвятиться, во имя здравяго самосмысла, надѣлъ
смѣлыми соображеніями, наділъ метафизическими
разсуждениями и мечтаніями, въ которыхъ ви-
до-вільные нѣмцевіе и элиософовъ, на этотъ
разъ преклоняются предъ человѣкомъ, который
смѣло, прямо идѣтъ на вѣстъ рѣхъ ихъ насмѣ-
шать.

Болѣшно было бы представить въ садъ
читателямъ насѣлько отрывковъ изъ всѣхъ
страничного произведения, которое затрудлило
критику, — но это преданіе такъ труду, что
по невольѣ должно отъ нѣткого отсѣдчай. Потерпѣ
было освобожденное изученіе и не мало времени, от-
бы передать, безъ искаженій, его словъ пла-
менный, часто задернѣний цепнораспамѣнныхъ
покровомъ, то возвышенный въ самыхъ стран-
ныхъ и пошлыхъ выходкахъ, то высокій до
такой степени, что приближается къ смет-
ному.

Китайцы теперѣ въ большой модѣ въ Лон-
донѣ. Въ теченіе мѣсѣя вышло три сучасчен-
ныхъ, относящіяся къ Китай: «Впроче изображеніе
китайцевъ» — «Нравы и обыы апокальевъ» и
наконецъ: «Отичтетъ въ послѣдней экспедиціи
противъ острова Чусака», изданный лордомъ
Жослисемъ, бывшімъ военнымъ секретаремъ
китайской миссіи. —

—

— Одну изъ пріятейшіхъ прогулокъ петер-
бургскихъ жителей составляютъ теперѣ повязки
воды въ Шиссельбургъ и обратно. Прогулка
стоитъ чрезвычайно дешево, пароходы очень у-
дно устроены, а мѣстоположеніе, мимо кото-
рыхъ надо пыть, особливо лѣбый берегъ Невы,
очаровательны. Вся позьдя совершается въ те-
ченіе девицнадцати часовъ, отъ 9 утра до 9 вечера.

=

МЕЛОДИЯ

— На большой бумажной "абрікъ" въ Кастъ-
льгъ, близъ Лондона, 9 мая выдѣланъ въ теченіе
шеши часовъ, листъ тончайшей веленевой бу-
магіи, дінію въ девяностаю алінічныхъ лім.

— "Стаканъ воды" Скраба, нѣтъ больно
успѣхъ на германскихъ театрахъ. До сихъ поръ
онъ переведенъ на нѣмецкій языкъ папѣ разъ.

—

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ, юна 16 дна, 1811 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіі А. Бородица и Комп.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Следите обзороке,гипоте! Шекспир. (Цимбахе.)

Выходить три раза въ недѣлью: но вторникъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣша головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣ. съ пересылкою ная разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

19-е июня,

ЧЕТВЕРГЪ

1841 ГОДА.

СКАЗАНІЕ
О ТОМЪ,

КАКъ СИНЕЕ ОЗЕРО СНЕСЛО ЮРТЪ ХРАБРАТО,
МОГУЧАГО БАТУРА АРГАЛЪ-ДЗАЯ; КАКъ ВА-
ТУРЪ АРГАЛЪ-ДЗАЙ СНАРЯДЫСЬ ВЪ ПУТЬ, И
ЧТО ЗА ТЪМЪ ПОСЛУДОВАЛОСЬ.

(ПОДРАЖАНІЕ МОНГОЛЬСКУМУ.)

I.

Не вдажек отъ хребта Яблоняго, на берегу Синаго озера, стояла юрта могучаго батура Аргалъ-Дзай. Три зимы и три лѣта онъ жилъ въ ней, съдялъ своего коня добраго, выйдзая въ пустыри солончаковые сѣрголацыхъ козъ караулить, да тетевой тугаго лука побрянчать. Цылыхъ три лѣта вѣздыль онъ. На четвертое, не посчастливилося Аргалъ-Дзайо. Дожди неперемѣжные затопили солончаки и отогнали отъ нихъ козъ сѣрголазыхъ.

РУССКІЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРЪНІЕ НОВЫХЪ ПЕСЬЪ, ПРЕДСТАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРЪ.

Судъ пульки, спектаксійскій водельзъ въ 2 дѣнѣстіягъ г. Кудакова. — Въ людяхъ ягтѣлъ не жена, дода съ мухенъ — сатага! комедія въ 3 дѣнѣстіяхъ, А. Ленскаго. — 17 и 50 лѣтъ, комедія въ 2 дѣнѣстіяхъ. П. Бедорова. — Праведственіе французскаго водѣвѣра по правинціи, водѣев.

Монографія обычныхъ поѣстителей театра очень разнообразна. Ихъ почти можно раздѣлить на классы и виды. Одни, очень немногіе, ходатъ въ театръ собственно для искусства; они по спра-

Грязь непроходящая всасывала въ себя но-ги коня батурова. Синее озеро снесло юрту Аргалъ-Дзая и оставило его самого безъ прин-станица. Не унылъ, не разгивался могучій батуръ Аргалъ-Дзай; не вѣтимовѣлъ слова браннаго бурханамъ красноликимъ; ослѣллъ коня добраго, надълъ на свою бритую голову шапку желѣзную, изъ девяносто-девяти колецъ, подбутую вольей шкурою; заткнулъ за поясъ саблю излучистую, съ чеканенной рукояткою; взбросилъ за спину коланъ съ стрѣлами острыми и пошхалъ по свѣту мыкать, евюю долю искать.

II.

Вѣдѣтъ батуръ Аргалъ-Дзай ровно семнадцать днейъ съ полднемъ; на восемнадцатый възъзкаетъ онъ въ падѣ широкую, гдѣ пасутся табуны тучные. Дивится батуръ кобылицамъ бѣгающимъ, съ заплетенной гривою; дивился жереблѣтамъ прыгаяшімъ, съ бѣдными копытцами. Заржалъ, запягать добрый конь Аргалъ-Дзай; брякнулъ удылами кованными и понесъ батура по полю зеленому. Запала стрѣлой въ грудь Аргалъ-Дзая мысль

ведаivity недостутъ на все, что противорѣчить искусству, бѣвающіе, временемъ, недовольны— часто выходятъ изъ театръ съ какимъ-то тяжелымъ, болѣзненнымъ вздохомъ. Судъ ихъ взыскателей—но справедливъ; приговоръ рѣзокъ—но всегда вѣрнѣ. Другіе,—ихъ гораздо больше,— ходатъ въ театръ, чтобъ посмѣиться въ свободное отъ службы время. Они всѣмъ довоьны, равно воскращаются Шекспиромъ и Коровкинымъ, отъ всего приходятъ въ равный восторгъ; принимаютъ пошлость за остроту, рѣзную непѣьность за что-то такое, что выше ихъ понятій; они всегда досижзаютъ спектакъ до самого нелѣзь, более въ атрактѣвытѣ въ корридоръ, чтобъ непроронить слова, повторяютъ нѣкоькохъ аней, что, ихъ особенно поразило, примѣняютъ къ случаюностямъ домашней жизни и т. д. Ихъ можно назвать людьми, посѣвающими театръ для «своею удовольствіемъ». У нихъ нѣтъ своего мнѣнія — да и досугъ ли имъ

летучая, иначаъ онъ думу думать: «При-
вольна эта падѣ широкая; хороши эти табу-
ны тучные; да что-жъ эту надъ не стережетъ
никою, никто не холитъ коней быстроно-
гихъ?»

Ш.

Поднимается храбрый батуръ Аргалъ-Дзай на гору высокую, и разсышаны по угорью юрты бѣдо-войлочныя. Съзъзжаетъ онъ туда, съ людьми рѣчъ повести, да добраго коня строенить. Встрѣчающіе батура у юрты тринацать дѣвицъ, съ волосами распущенными; держать ему стремя мѣдное, принимаютъ его подъ руки и вводить въ юрту просторную. Смотрить, дивится Аргалъ-Дзай: нѣтъ ни бурхановъ, ни чашечекъ ярко-вычищенныхъ; нѣтъ и пшеницы въ твѣхъ чашечкахъ. Лежитъ на бурхановомъ мѣстѣ старуха съ головою непокрытою; лежитъ и стонетъ не человѣческимъ голосомъ; вокругъ прислуживцы съ изазами заплаканными; у сголовья дѣвица съ щеками алыми; передъ старухою корыто съ бараномъ непочатымъ. Поклонился ей батуръ впить до земли; по-

обсудить по крайнему разумѣнію—то, что они ви-
дали на страшнѣ... у нихъ есть дѣла поважить. Они
апплируютъ, вызываютъ; но рѣшительно немо-
гутъ дать отчета, почему они такъ поступаютъ.
—Итъ все хорошо; они, добрые люди, смотрятъ
на cenу безъ лорнета, простымъ глазомъ. Въ
театрѣ вы сейчасъ можетъ унать ихъ по непри-
тropно-довольному лицу во все продолженіе писецъ.
Третіи ходатъ въ театръ едовѣственно для ротика,
жокки, зуфовъ, глазокъ такой-то или такой-то ак-
триссы. Итъ уже рѣшительно дѣла нѣтъ до те-
атра; они вспадаю и не вспадаю—вызываю свои
въ лобнишнь, и усердно подхватываю и уси-
ливаюсь, — чтобъ только наполнивъ присутствіи
своемъ въ театрѣ—всякой аплодисментъ, котораго
зародились впервые явился тамъ, тамъ — высоко!
Они достають свои мнѣнія въ буфетѣ во время
антракта, между трубкой табаку и стаканомъ чая.
Къ четвертому разряду принадлежать такъ назывы

266

клонился и ждался, о чем мы ручь за觀елось. Принялись старуся и привилеги голосом: «Ждала я и тебя, сильный, могучий батур' Аргаль-Дзай, ровно три дни и три месяцы; много паслышалась и об удальствъ твоемъ; много въстей на пе-чахъ своихъ разнесла товъ стрылъ метки; помогъ мы залюо кручиво отверти объего моего царства общирного; полонятья его враги ино-леменны; приприслили свои собой громъ и молюнно, и бьють ими моихъ батурой». Отгов-рался ни вражескую, и я отдамъ тебе мою красоту несравнимую.»

IV.

Молчая слушался Аргаль-Дзай ручь стару-ш отватительной; поклонился ей подать за земли и вымолвил слово громкое: «Наслышался я о красотъ твоей, о царца могучая! Много пьсень сложено въ степейъ нашихъ въ похвалу тебъ. Берусь ототогнать недруготъ отъ твоего царства общирного; но награда батуру — стрыль метки, да сабля скучная; не нужна мы твоя красота несравнимая.»

«Пусть-же будутъ наградной батурь стрыль меткия, да сабля скучная; отгони моихъ не-агоруйъ, и я подаръ тебя саблей драгоцк-юю.»

V.

От той ли ручь Аргаль-Дзай взводова-ся; посмотрѣлъ на перечную девчку, сидя-шую у сголью старушина; вышелъ изъ юр-ьба бълвойочной и кликнулъ своего сяга-до寶. Принялся дѣвчка Optyle подъ рукъ и поддержали ему стрыль мѣнное. Пять тысяч коней, съ черепа-ками взукращеными, съ збоками готовим, выступили вслѣдъ яхала другійнахъ храб-ранъ: на восьмой завдѣлъся юрты вражескія. Совечѣлъ батуръ съ коня и поднялъ полупри-гъ сельский. Обступили Аргаль-Дзай бату-ты царицыны. «Не нашей ты въры, не на-шего блемени», говорили они: «тебъ ль весты на бой царыцкихъ батурой?»

VI.

Иромолчалъ, не разгнѣвался Аргаль-Дзай; не молячка батурмъ слова неласкавого; вступилъ опять въ стремя мѣнное и сталъ въ

раду, завдѣлъ воньиство стройное; поспи-мали свои юрты дырыя, покосились на испытанныхъ коней и похажи на встрѣчу вонь-смой. Изготвились царцыны батуры къ боямъ кривикомъ; выправились свои сабли сняты; натануты летыи упрѣтъ и пустыи тучу мет-кихъ стрыль. Не колыхнулись рать вражеска; попадали на свой мечъ стрыкія. От-той недруги взводовались; заметали въ ца-принцызмъ батурой громъ и молюнно. Сроб-ло воньиство стройное; половина гелка храб-рыхъ ратаевъ; остальные съ коней повали-лись, да и закрыли очи испуганные. Однѣ-я устовѣ изъ тысячей: то былъ сильный, мо-гучій батур' Аргаль-Дзай. Не тронулъ онъ сабли изълучающей, не опрѣбывалъ тетву кривкую. Скалой неполивною сильдъ бату-ры на конъ боевомъ, посреди падшихъ ра-таевъ. Попадлись орда вражеска такомъ чу-ду невиданную; промекъ себя слово пере-молвилъ и раскинулся опять юрты дырыя. Отдохнулъ батуры царыцыны; тихо постав-лялъ на ноги; поклонились Аргаль-Дзай и такъ къ нему ручь повелъ: «Храбрый, могучій батур' Аргаль-Дзай! Не нашей ты въры, не нашаго племени; но царца тебя надъ нами поставила; соберъ наше воньиство стройное, да веди противъ недруготъ!»

VII.

Пригнались Аргаль-Дзай та ручь при-вятывая; позабылъ оъ обяду тяжку: скликалъ рать разбажавшуюся и повелъ проп-тывъ недругой. Полетали вражеские-зы, загнали сабли царычія,арголуна орда вражескаго. Понеслись со всѣхъ лошадиныхъ ногъ. Вре-мені скакалъ самъ батур' Аргаль-Дзай, на свѣтѣ боевомъ конъ; къ рукахъ у него глыбъ саженный лукъ, да страшно баряда. Отго-т о сробѣ недруга; позабыли свить юрты цары-дырыя; заметали опять громъ и мол-юніо. Громомъ убыло до тысячіи; молчей-мъ яв-ло до пяти-сотъ. Понадали царцыны бату-ты; не спасли ихъ кольчуги железныхъ. Не съ людьми они бой вели, не съ людьми ри-павлива чашу смертную: то бля духи могу-чіе. Слой нечестною прошло Аргаль-Дзай

пѣчло явое; кровь багровая падала на грѣ-ко его. Не срѣплъ; не обезмѣлъ я въ стремя-мь мѣдыя; собрацъ рать утомленную и вихремомомчался на орды вражескія. Закипѣла сча-метршоносна; сабли по кольчугамъ запры-гали; покатились головы недруговъ. Позабы-ли ряги метать бройли; пришлось и измѣлъ попа-тієя за кровь пролетную. Дрались они до заката солнечнаго; много падало и съ той и съ другой стороной; много поломано копій размашистыхъ; много скучныхъ сабѣи при-тупленно. Всплакались бурханы о людяхъ уб-тыхъ, о кровь пролетой; послали на землю ночь разлученні. Темнота возвела недруготъ; далеко уліни орды вражескія. Крикнулъ бату-ры Аргаль-Дзай громкимъ голосомъ; со-бранъ сокруки себя уцѣлявшихъ ратаевъ. Ровно сокруки пать съ человѣкъ; и всѣка-ка сонъ онъ плачемъ жалостнымъ: «Храбрый соратамъ, върные слуха царцыны! Гелки-бы за ясъ царствѣ обштвое до сорокат-пяти съ человѣкъ! Зажгите костры огненные, да складите на них трупы кровавые.» За-пра-пимлись ратаи, не хотѣли запятъ ко-стрѣть, не класть на них трупы кровавые. «Не нашей ты въры, не нашого племени молюны Аргаль-Дзай: «Не хотѣть мы жечь своихъ родичей; пусть лежатъ на земъ до времени.» Прикрутился Аргаль-Дзай; жажъ every утѣхъ вѣтхихъ батурой; вѣрны онъ вырѣть яму широкую, сложить туда ро-шіе кѣловѣкъ, вмѣсть съ конами чи ору-жіемъ; засыпать къ землю спичкую. По-тому началъ онъ холить своего сяда-го, да отрѣтъ въ войлокомъ; за-вазѣлъ свою рану кровавую и ложьъ въ тол-рока трупъ вражескую, что метала громъ и молюнно. Сказали аружки батур' Аргаль-Дзай собираться въ обратный путь, и она того слова послушалась и оставила пособный смертный. «Хлая дружина семь дейнъ; на восьмой завдѣлъся юрты бълвовойчны. Вза-водились царцыны батуры и стали промек-собно перемолвѣть: «Биля мы съ нел-другами до заката солнечнаго; много бату-ровъ испнали чашу смертную; какъ-то встр-тать насъ жены свѣтлойой!»

ваемые знатоки, которые бывали, будто-бы, во всѣхъ европейскихъ театрахъ, мѣстахъ. Народъ самой самолѣяный. Они произносили свои, больш-іе частыя бездакателности и нѣвѣмъ ми-нѣмъ рѣзкіе и увѣрительно отчего ихъ судженію-ююанятъ въ глазахъ профановъ, и съ гордостью новаториются ими, какъ подъ собственнаго навѣтѣнія. Въ театъ знамъ сидятъ развѣ-шившись, смотрѣть съ явнымъ пренебреженіемъ и съ нѣмогнѣніемъ къ церквѣ. Ставятъ въ нашу мань, и не-то какое рускіе «съѣдентонисты»! У многихъ изъ нихъ не и нѣтъ гранъ вглажда, ни художественнаго та-къ, у нѣкоторыхъ даже въ понатія о своемъ дѣлѣ. Сѣстя такіе, которые посвящали своейсознан-ію только увѣдомленіе читателей о числен-іе поэтовѣ, и начающіе свои ренція такъ: «дѣтейатъ былъ дачный не полонъ» или спочатъ по-лѣзъ и т. д. Тѣбъ почти и оканчивалось ихъ кри-скіонскіе взгляды. Въ these пять разраловъ эрти-летей, съ заключающимися въ нихъ подраздѣлені-

мь, влатые высть — называются театральною публикой. Разнообразны мѣнѣй ихъ, приведен-ія къ обѣимъ итогами, знались сходу пуб-лики. — Что-жъ такое судъ публики? Какъ онъ самъ не созналъ? — Кто-то крепкѣръ изъ сюда-шей и освящающей самолѣтненность, ложна-го знанія и наконецъ инстинтная чувства иза-шанія? Кто перекречилъ кого посланъ, какого ягами кого оставили въ сильной подозрѣн-іи? — Кого? И наконецъ какъ все это разросло, переробалось въ мастерской человѣческихъ ми-нѣй, какъ совершалась процессъ, реалятотомъ-кот-рого былъ наконецъ такой-то пли другихъ при-говора, повидимому обідѣлійшіхъ общихъ? Задача чарована, представляемая многое общимъ для възченія; задача, которая представляетъ много-го столѣтнѣе именныхъ, новыхъ и изъ вѣтшего въ составѣ комически-любопытныхъ. — Кто мѣсть-тамъ наприсячила такую картина, кто гор-го сніетъ покровъ съ собственныхъ нашыхъ лѣтъмъ и самоувереннѣй скажалъ: «вотъ ягы! О-о, конечно, то долженъ быть не простой человѣкъ; то долженъ быть человѣкъ не но толпы, цело-вѣй, который въ глубинѣ души сознался самъ, что онъ выше смысъ! На такія размышленій на-вѣлъ насъ бенесяе г. Кулумка, и въ особен-ію одна після его бенесяе. Рассмотримъ его снаженіе до конъ, по носу.

неофиціанта, Судъ публики. Передъ грань-год газеты и журналы собираются въ пріемную гос-пожи публики (въ пісѣ моніе неудовлетвѣрены предметы оценив opposite): не потому ли на ней сам-мой дѣлѣ, предающій ей свои усиліи и спа-сть копровительства. Она произносила изъ ку-тю-къ розеююцію, который она не дослышалъ. По-тому являются къ ней пісёлы, которые по про-долженію гоа осусяла на нѣвою забѣніе въ театральной бабліотѣ. Она объясняла свой права на безмертіе, представлялъ свои заслуги и достоинства, но публика не вмѣстѣ привінчила остасться непривлѣтымъ, благодаря ей наставліру-г-ну Даровамъ-Смыслу. Публика поступала очень благоразумно, осудившись на смерть прошлойгоды: хлѣзъ нашыхъ домошнѣй геніевъ; толь-ко, что она поступала какъ-такъ сознаніемъ съ «Корюда-рой» безмертія, сознаніемъ сознаній! Пекшась. Что совершено незмѣнѣтъ холъ-бла: осуденные приговоромъ, чего смотрѣть тутъ здравый смыслъ! Дальѣ, обимъ хоръ, который за множествомъ голосовъ ныне понажалъ, дальѣ — ковѣнѣ, — ае дагѣе! — Водѣвъ этотъ, какъ отѣлѣйная сцена, какъ карти-ны въ новой своей мѣсѣ, занавѣрной на фран-цузъ, не созмѣлъ нѣтъ и въ тѣніи могъ-бы дѣ-же забѣнъ, но такъ какъ не нѣтъ рѣш-тѣлѣно нѣтъ никакого содереженія, то на сценѣ воше нѣтъ нѣтъ усилѣхъ. Это значить, что гла-пое лицо пісёлы, публика, нарисовано не вътре-

267

VIII.

Повѣзка батур Аргалъ-Дзай къ юр-
царцыной; вѣстрались батура тради-
дантъ дъвцы, съ волосами заплетеным,
наградили крупнымъ бисеромъ; держать ему
стрема мѣлчанъ; принимались его подъ руки
и вводятъ въ юрту просторную. Смотрить, ди-
вится Аргалъ-Дзай: на парчахъ хитро-сло-
женнохъ сидятъ царица старая; шапка мар-
хановая прикрываетъ ея слѣдую голову; во-
кругъ прислежащихъ съ глазами веселым;
передъ старухою корівою съ костями облі-
даннымъ; только не видать дъвцы съ щека-
мальями. Поконился царица Аргалъ-Дзай
вѣлитъ до земли и такъ съ старухою крѣч по-
вѣлъ: "Были мы съ недругами до заката
солнечнаго; много побито твоихъ батуровъ,
о царца могучая не спасли ихъ до неспѣхъ
желѣзные, ни шапки кольчаты; загубля
твоихъ батуровъ свая нечестная; недолю-
мые или бры браежки; неизбѣжны ихъ громы
раскатные, да молія жучала. Да не поспу-
щались мы недругамъ, не chỉ мы растихутъ
трецю растю богатое; срѣбра сна нечестна,
покидала свои юрны юрыявыя. Схоронилъ я
твоихъ батуръ, засыпалъ ихъ землянъ сы-
чучею, вмѣсто съ коями и оружіемъ; да по-
ловѣлъ трубу вражескую, что метала въ нас
громъ и молнію."

IX.

Подводился царица такимъ дълламъ неслы-
ханнымъ; усилѣла батура Аргалъ-Дзай:
нѣтъ передъ нимъ котюкъсмъ чисто-втертыхъ,
нѣтъ и араки въ тѣхъ котликахъ. Взмолился
батуръ словомъ ласковымъ: "Прякся мнѣ,
царица, араки подать; отогналъ я недруговъ
отъ твоего царства обширного; вдѣлъ смерть
храбрѣмъ ратаевъ; отъ араки душа раделѣ-
ся." Тутъ старуха приз induмалась; посмотрѣ
ла на Аргалъ-Дзай глазами нависшими и ти-
ше его промолвала: "Не въ обычѣ у насъ,
батуръ Аргалъ-Дзай, араки пить; наши бур-
ханы не любятъ ее запаха, да на насъ тѣхъ
могучаго батура, вѣлоя я чанъ привести, са
ракою двухъ-годовалою." Отъ тѣхъ ли рѣ-
чей Аргалъ-Дзай расношѣвался; снялъ съ

себя шапки желѣзную, изъ девяноста деви-
целей, подобѣтную вовѣрной штуковою; рассте-
гнулъ попасть чешуйчатый и взялъ въ руки
трубу вражескую. "Объщала ты, царица, на-
градила меня сабѣй съвчунка" молилась: "онъ
"no теперь полонилъ я трубу недруговъ; не
не боюсь ни копій, ни стрѣлъ батуровыхъ;
не нужна мна твоя сабѣй дарожинная". По-
сшавшъ то, опечалился царица старая: ни-
кто не съмъ въ озерѣ отвергать ея дара царска-
ро: "Во кручѣнъ отвергнутая ея отъ Ар-
галь-Дзай и не хотѣла съ нимъ перемолвѣлъ.

X.

Принесли дѣвцы чанъ съ аракою паху-
чею, поставили его передъ батуромъ; подали
батуру многоцѣнный ковшъ и просали ара-
ки отъвдѣать. Не заставилъ Аргалъ-Дзай се-
бѣ кланялись: выпалъ ровно тринацать ков-
шекъ въ четверть. Отъ такого-ль ковшъ раз-
горлись руки жильсты, и началъ онъ съ
старухою лѣставую чѣсть вести: "Много
насѣлилался а о красотѣ твоей, о царица магу-
чая! Много пѣссь сложено въ степяхъ на-
шахъ въ похвалѣ тѣбѣ; подари меня своей
распокой несравнимою! Тутъ старуха отъ
радости не смогла слова вымолвить; вѣлья
отнестися сногома батура въ юрту пороженій,
юлѣть ломать его на парчахъ хитро-складен-
ныхъ, поставить ему у сголовья трубу вра-
жескую, а въ ноги чанъ съ аракою пахучею.
Дала царица Аргалъ-Дзай тринацать при-
служниковъ, въ терликахъ узорчатыхъ, съ
головами обрѣтныхъ; созала на святъ свои-
ихъ батуровъ и сказала въ готовиться на
дивный паръ.

XI.

Проспалъ магуїній батур Аргалъ-Дзай
вѣлитъ до полночі; прѣтеръ свои очи ясныя
и началъ ливиться чуду юдчунку. У сложной
его стоять труба вражеская; въ ногахъ чанъ
съ аракою пахучею. кругомъ прислужники
въ терликахъ узорчатыхъ. Вспомнилъ ба-
туръ слово давной и всплакался сленными
грокими: жаль ему стало дѣвки съ сцеками али-
ми. Въ кручахъ, хватилъ Аргалъ-Дзай чанъ
съ аракою пахучею, выпорчнулъ его на го-
ловы прислужниковъ бритыя. Отъ той ли
обыды прислужники взбунтовались и понесли
ангелъ очень радъ. Входилъ мужъ. Положеніе
его становилось ужаснымъ; онъ въ досадъ упрека-
етъ Трефина, который, въ слѣдствіе упѣ,
удоить. Опять потѣха! Онъ рѣшительно объявляетъ,
не пойдетъ въ Италью. Варваръ! Транпіръ
принчалъ сатана, сверкаемъ глазами. Наконецъ онъ
удоитъ усилиться отъ голенья въ другую ком-
нату, услышавъ подтѣхавшій эпикажъ. Мужъ и-
детъ сказать ей о пріѣдѣ тосты. Потѣха начи-
анѣла себя; мужъ снялъ умричалъ. Надежда даетъ муку пощечину! Онъ разъѣхалъся.
Третій актъ. Надежда собралась въ Италью. Небосклоновой и отъявленнымъ фраитомъ Прыв-
дикомъ, но она еще не совсѣмъ превратилась въ
сатану; ей жаль мужа. Наконецъ "лю улагавится,
Савскій поспѣхъ жены (пощечину) над-
мастаетъ на себя и этимъ благороднымъ поступкомъ
заставитъ кѣнѣ раскаляться и всегда
ангелю.

Писалъ переданія изъ эрназуцкой комедіи. Въ ней есть эфектные сцены, но она жестоко растуста, отчего много тереть. Одинъ купетъ намъ какется также неумѣшнымъ. Пушинъ не сказавші-бы спасенью г-ну Ленскому за компли- ны, который поетъ ему автора за компли- ны, который поетъ его поэтичный ("свѣт- " "чепанъ " "г-ля Небосклоновой. Повхала нѣтъ мно- го цѣнъ, когда ее слышала отъ человѣка умнага и безпиритнаршага, который смотритъ въ ве- сноколеной точки зрѣнія, но въ устахъ такой меншими, какою представилъ г. Ленскій Небо-

Ангелъ: "Свѣтъ, я въ ней же сюда не ходилъ, а
вдругъ я вдругъ вдругъ вдругъ. Но въ ней же
вдругъ я вдругъ, дрожалъ, и она готова раздѣлать гро-
момъ, готова превращаться въ сатану; — но тутъ
есть посторонніе: она позбѣдѣتъ себя и съ сим-
фереміемъ истинно ангельскимъ покорcreaseю вѣлъ
мужа. Удивительна женищна! просто ангелъ! —
послочнаю присутствующую. Второй актъ: домъ.
Она. Ночи. Тутъ разъюзлѣ калорионъ Надежда. Въ
минуту ангелъ превращается въ дѣлъю. Она
разнѣтъ мужа, укротившего его, пачка въ сим-
пѣсѣ бѣсѣтса. Ему нѣтъ времени сказать слова, нѣтъ
возможности утвѣрдить. Она въ отчѣнахъ. Но вотъ
сцемленъ возопія, ходить посторонній — нылъвѣзъ
опять ангелъ. Сатанческій вравѣ, атого ангелъ
мунчалъ Савскаго, тѣмъ. болѣе, что онъ страстно
любитъ жену. Чтобы исправить ее, онъ запреща-
етъ ее видѣтъ въ ея пріятельсцѣ, вдругъ. Не-
босклоновой. Только мужъ за дѣвери, Трефина въ
вдали. Ангелъ рада ходъ отъ ей; они начаюютъ поучи-
тельную бесѣдъ, въ которой Трефина, межу
прочимъ, западитъ рѣшь объ Италью. "Ахъ, какою
хорошъ въ Италии, ангелъ мой!" Побѣдѣ туда—

царцы лалобѣ. Одала ихъ старуха сло-
томъ ласковымъ и послала служить Аргалъ-
Дзай своихъ батуровъ. Тихо вступились бату-
ры въ юръ бѣю-вѣюлочную и поклонились
Аргалъ-Дзай вмѣсто до земы. Не прия-
лѣлъ батур Аргалъ-Дзай ихъ покорность; по оди-
начахъ ихъ пѣз юрты повитолкалъ. Взбун-
товался: тутъ-же хотѣхъ его жизнь измѣшлі. Погрязовалъ имъ Аргалъ-Дзай трубой
громоносною въ страхъ разбажились батуры
и понесли царицы лалобѣ. Принчкнилися
старуха, слушая ихъ рѣчь обианную; одарала
ихъ парзами многоцѣнными и послала къ
Аргалъ-Дзай своихъ праслужащихъ служить.
Промолчалъ, не разгнѣвался могуїчій батур
Аргалъ-Дзай; не моливъ дѣвцамъ слова
браннаго; по одначахъ ихъ изъ юрты не вы-
толкалъ. Отъ такой вѣрчи дѣвцы взрад-
вались: потѣшали батура пѣснями. Долго слу-
шалъ ихъ Аргалъ-Дзай; тогда гналъ ихъ
воксами разсьцѣчымъ; подъ конецъ, слово
выронилъ: "Пѣли вы мнѣ, дѣвцы, про по-
адири травные, про дѣла храбрыхъ батуры; вы-
влачили царицыну несравнимую;
спойте горе-кручкій батура." Отъ тѣхъ ли
слыш привзядались дѣвцы; промежъ себя
перемолчли и стали Аргалъ-Дзай тъ пѣсью
пѣть. Встосковался батуръ, ихъ слушалъ;
вспомянулъ онъ Санне озеро; вспомянулъ со-
ноложка привычнымъ: одѣли ихъ пѣвцъ сло-
томъ ласковымъ и оставили ихъ съ собою
ночъ коротать.

Окончаніе въ слѣдующемъ монерѣ.

БИБЛИОГРАФІЯ.

перспѣсть. Преданіе города Б*, разсаженное
Александромъ А... Москва, 1841 г.

Преданіе буквы А — съ тѣтками, носить за се-
бѣ печатъ излѣйій московскихъ Аонѣнъ, лежа-
межа межа Николаевскій и Аловскій во-
ротами. Слогъ носить отечатокъ мѣстности,
а самое происшествіе даетъ ясное повѣтіе о
сценахъ, которые нерѣдко бываютъ между

склонову, похвала можетъ скорѣ поочестсвѣ
самою элою насмѣшкѣ. Самый купетъ, который
его поетъ, есть не что иное, какъ общее мѣсто, и
упѣхъ его на сіенѣ должно принесіться еди-
нественно имени извѣтнаго человѣка, которое
всегда электрназрѣетъ слушателей, гдѣ и къѣ бы
оно произошло не было.

Селѣнадцать, патѣдѣется лѣть, комедія П. С.
Федорова, разъ глу залуманя и чавѣха вѣ-
вы-пѣдъ. Бѣдна дѣвушки Союзъ волюбена въ по-
миссаріатскаго чиновника Стрѣлкина. Мать при-
пужалѣетъ ее вытъза за богатѣю купы Буракова.
Союзъ не соглашается, но приносить подарки отъ
Буракова — бónды, шаля, жемучугъ — она разсла-
привилѣетъ ихъ съ восторгомъ и вздѣхаетъ, плачетъ
и припивалѣетъ дорогою шалю. Мало ما малъ рѣш-
принадѣетъ три года. Союзъ патѣдѣется лѣть. Мужъ
еще живъ, но она прибрана старка групъ курана
вировочаетъ всѣмъ домой. Прежде нечетѣательная,
привѣшенная Союзъ, сдѣлалась сварливою, експу-
лированною ханжейою. У ней есть сыны, которыхъ
выдѣлѣлъ въ Лунскому, дочѣ его прежкѣ, под-
принадѣетъ. Въ ней нѣтъ и въ ныкъ міониety — какъ-же
можетъ быть она жеюю насѣлнага ихъ бога-
ствъ? Союзъ рѣшительно несогласає: она забылъ
же "тѣя своей юности. Молюды людьи топать въ
слѣдшаго свое горе. Вархуѣ вмѣстѣ живой, добрый
старичокъ, который пришелъ заниматься квартуру.

Еднолетние доценты, географы. Шекспир. (Царевица).

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цвѣта головому назданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою или разноспою до домамъ 11 руб. 50 кон. серебрямъ.

21-Е НЮЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

СКАЗАНИЕ
О ТОМЪ,

КАКЪ СИНЕЕ ОЗЕРО СНЕСЛО ЮРТУ ХРАВРАГО,
МОГУЧАГО БАТУРА АРГАЛЪ-ДЗАЯ; КАКЪ БА-
ТУРЪ АРГАЛЪ-ДЗАЙ СИРЯДИЛЯВАСЬ ВЪ ПУТЬ, И
ЧТО ЗА ТЫМЪ ПОСЛУДОВАЛО.

(НОДРАЖАНІЕ МОНГОЛЫСКОМУ).

(Окончание.)

XII.

РОВНО ДЕВАТЬ ДНЕЙ ЖИЛЪ АРГАЛЪ-ДЗАЙ ВЪ
УЛУСЬ ЦАРИЦЫНОМЪ; ДЕВАТЬ ДНЕЙ ОБЛИВАЛЯСЬ
ОНЪ СЛЕЗАМИ ГОРЬКИМИ; НА ДЕСТАЙСКИЕ
ПРОВАНЬЕ, ПОЧЕТНЫЙ ПИРЪ. СОБРАЛЫ: ВЪ
УЛУСЬ СОСЛУДНІЕ БАТУЫ; ПРИПЕЛИ СЪ СОБОЙ СКО-
ТА РАЗНАГО; НАВЕЗЛИ МНОГОЧИСЛЕННЫХЪ ДА-
РОВЪ. ЗАРЯДИЛАСЬ СТАРУХА ВЪ МАРЖАНЫ И ЗО-
ЛОТО; ПРИЗВАЛА КЪ СЕБЪ ЛЮДЕЙ ВЫЛАШЧЬ; ВО-
ПРОСИЛА НЫХЪ, ЧТО СУЛИТЪ ЕЙ ЖЕХНИХЪ МОЛОДОЙ,

МОГУЧИЙ БАТЫРЪ АРГАЛЪ-ДЗАЙ. ПОКЛОНИЛЫСЬ
СТАРУХЪ ВЫЛАШЧЕ ЛЮДИ ВЫПОЛНИТЬ ДО ЗЕМЛИ И ТА-
КОЕ ЕЙ СЛОВО МОЛЫЛИ: «СТАТЕНЪ, КРАСВЫЙ МО-
ГУЧИЙ БАТУРЪ АРГАЛЪ-ДЗАЙ, И ВЪ КРАСОТЪ ЕМУ
НЬТЪ РАВНАГО; ПОЖИВЕШЬ ТЫ СЪ НИМЪ ПАТНАД-
ЦАТЬ ДНЕЙ; НА ШЕСТАДИАТЫЙ ПОСТИНГЪ ТЕБЯ
КРУЧИНА НЕОДОЛИМАЙ.» РАЗГИНВАЛЯСЬ ЦАРИЦА
ОТЪ ТЫХЪ ПРАВДИВЫХЪ СЛОВЪ, ВЕЛЬА УТОПИТЬ
ЛЮДЕЙ ВЫЛАШЧЬЪ; НО ВЕДУШЕ ЛЮДИ ТОЙ НЕ-
ВЫГОДЫ ВЫБГУНИЛ, БЫГАЛИ ВЪ ЛЬСА ДРЕМУЧЕИ.
СОЗВАЛА НА СОСТЬ СТАРУХА СВОИХЪ БАТУРОВЪ;
ПОВЕЛА СЪ НИМИ РЪЧЬ ЛАСКОВУЮ: «ВЫ, МОГУ-
ЧИЕ МОИ БАТУЫ, СОВЪТНИКИ МОИ НЕВЫЗМЫННЫЕ!
НЕ УТАЙТЕ ОТЪ МЕНА НИ ХУДАГО, НИ ДОБРАГО;
ОДАРЮ Я ВАСЪ СОБОЛЯМИ ПУШИСТЫМИ. ЧТО СУ-
ЛЫТЪ МЫНЬ ЖЕХНИХЪ МОЛОДОЙ, ХРАБРЫЙ БАТУРЪ
АРГАЛЪ-ДЗАЙ?» ПРИЗАДУМАЛЫСЬ БАТУЫ; ПРО-
МЕЖДУ СОБОЙ ПЕРЕМОВЫЛИ И ТАКОЕ КЪ СТАРУХЪ
СЛОВО ПОВЕЛИ: «СТАТЕНЪ, КРАСВЫЙ БАТУРЪ АР-
ГАЛЪ-ДЗАЙ; НО ВЪ КРАСОТЪ ТЕБЪ НЬТЪ РАВНАГО;
ДАВЛЯТИ ПАТЬ ЛЬТЪ ПРОЖИВАВШЕ СЪ НИМЪ ВЪ ХО-
ЛЬ И ОЗЫБЛИЛ; ДАВЛЯТИ ПАТЬ ЛЬТЪ ТЫ БУДЕШЬ
СЪ НИМЪ СЧАСТЛИВА, О ЦАРИЦА МОГУЧАЛ!» ПРИ-
ГЛЯНАУЛЯСЬ СТАРУХЪ ТА ЛЬСТИВАЯ РЪЧЬ; НАЗДАЛИ

ЛА СТАРУХА БАТУРОВЪ СОБОЛЯМИ ПУШИСТЫМИ,
ПОЗВАЛА БАТУРОВЪ НА ЦАРСКІЙ ПИРЪ.

XIII.

ДО УТРА ПАРОВАЛИ ГОСТЬ ЗВАНЫЕ; ДО УТРА
ТОСКОВАЛЪ АРГАЛЪ-ДЗАЙ. НЕ ВО НРАВЪ ЕМУ БЫ-
ЛИ ПЬСНИ ВЕСЕСЛЯЯ, НЕ ПО НРАВУ И ПОЗДРАВЛЕННЯ
ЛЕСТНЫЛ. НЕ ТОЪЛЪ ОНЪ НАЛИВАТЬ КОВМА
АРАКОПА ХАПУЧЕКО, НИ ОТЪДЫВАТЬ МЯСА ЖЕРЕБНЯ
ВДУХЪ-ЛЬТНАГО. ДУМАЛЪ ЛУМЪ БАТУРЪ О
ДАВИЦЬ СЪ ЩЕКАМИ АЛЫМИ; ГАДАЛЪ, КТО БЫ
ТАКАЯ БЫЛА ТА ЛЬВИЦА? ПОЗАБЫЛИ ГОСТЬ, ЧТО
АРАКУ ПИТЬ У НИХЪ НЕ ВЪ ОБЫЧАЙ; ЧТО БУРХА-
НЫЕ НЕ ЛЮБЯТЬ ЕЛЪ ЗАПАХА; РАСЧЕРПАЛИ ЧАНЪ
КОВМАМИ МЛОГОПЫННЫМИ. ВЕСЕЛА БЫЛА ЦАРИ-
ЦА СТАРАЙ; ДА И КАКЪ БЫЛО НЕ ВЕСЕЛІТСЯ ЁЙ?

XIV.

ПРИШЛЮ КЪ Концу ПРОШАНЬЕ ПОЧЕТОНЕ;
АРАКА БЫЛА. ВЫПИТАТА, КОСТИ ДО ЕДИНОЙ ПЛОБО-
ДАНЫЕ; РАСТАПИЛИ ЗА НОГИ ЦАРИЦЫНЫХЪ БА-
ТУРОВЪ. ПОВЕЛА СТАРУХА УГОЩЕННЕ ДАВИЧЬЕ;
ЧЕСТИЛА ПРИСЛУЖИЦЬ ИЗБРАННЫХЪ. ЗАГОВО-
РИЛЬ, РАЗВЕСЛЯЛСЬ АРГАЛЪ-ДЗАЙ; ВЪ ОЧЬЮ
УВЫДЫЛЪ ОНЪ СВОЮ ДУМУ КРЫПКУЮ: ПЕРЕДЪ

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ЗАВАВНАЯ СЦЕНА ВЪ ПАРИЖСКОМЪ МУ-
НИИПАЛЯННОМЪ СОВЪТЪ. ПРЕЗИДЕНТЪ. Г.
ДАРБЕНЪ, ВЫ ОСТАВИЛЫ МУСОРЪ ПЕРЕД ВЫШИМЪ ДО-
МОМЪ... ДАРБЕНЪ. ВЫ ПОЛАГАЕТСЯ? — ПРЕЗИДЕНТЪ.
ИЗВОЛЬОТЪ ОТЪВЧАТЬ ЪВЫЖЛИВО, СУДАРЬ, И НЕ
ЗАБЫВАТЬ, ЧТО ВЫ НАХОДИТЕСЬ ПЕРЕД СУДАЙМИ! —
ДАРБЕНЪ. КОНЕЧНО, ВЫ ПРАВИЛЫ; ИЗВИНЬЕТСЯ:
НО АНЕВИНОВАТЬ; ВОТЪ ВЫ ВИДИТЕ ЛИ, Г. ПРЕЗИДЕНТЪ,
А ЧЕСТНЫЙ ЧЕХОВЬКЪ, ЧЕХОВЬКЪ СМИРНЫЙ, КРОТКИЙ,
НЕ ИМЬЮ ПОПАЙСЯ О ДЫАХАХъ; И ПЕСТОЛИВАЮ ВСЕБЫЗАБНО-
СТЫ ГРАЖДАНИНА И ХОЗИЛИНА ДОМА ИМЕНЯ НИКОГДА НЕ
УПРЕКАЛ ВЪ НЕРАДГБНІИ. Я НИКОГДА НЕ НАХОДИЛЯСЬ
ПОПЪ СУДОМЪ. ПРЕЗИДЕНТЪ. ОТЪВЧАЙТЕ МЫНЬ ПРА-
МО... МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ СКАЗАТЬ ЧТО НИБУДЬ ВЪ СВОЕ
ОПРАВДАННІЕ? — ДАРБЕНЪ. КОНЕЧНО. Я ПОТЕРЯЛ

СВОЙ ПАТРОВТАШЪ... ПРЕЗИДЕНТЪ. Ну, такъ что же
ИЗЪ ЭТОГО? ДАРБЕНЪ. Разумѣтся, чтой Я не могъ
ИТТЫ ВЪ КАРАУЛЪ. (См. 1хъ). — ПРЕЗИДЕНТЪ. Да не
О ТОМЪ ДЬЛО: Я ВАМЬ ГОВОРЮ О МУСОРЪ, КОТОРЫЙ ВЫ
ОСТАВИЛЫ НА УЛИЦѣ. ДАРБЕНЪ. АХЪ, ИЗВИТАНЪ!
МЕНА, ВОТЪ ВИДИТЕ, СЕГОДНА ТРЕБУЮТЪ ВЪ СОВЪТЪ
ДИСКИШИНЫ, И Я ДУМАРЬ... (ХОРОХТЪ). ЭТОТЪ МУ-
СОРЪ, Г. ПРЕЗИДЕНТЪ, БЫЛЪ НАРОЧНО СВЕЗЕНЪ ЛА-
МОШЕВІЯ ДОВАР... А ПРИКАЗЫВАЛЪ ДОВРИНКУ ПЕРЕ-
БОСТЬЕГО НА ДОВОРЪ, НО НОВ ПОСЛУШАЛЯСЬ! ОНЪ
ГОВОРЛЪ, ЧТО ОМУ БЫЛО ДОВОЛЬНО РАБОТЫ ЗА ЧЕСТ-
КОЙ ПАТРОНТАША И НОЙ ЗАТЕРАЛЪ ЕГО... ВЫ ВИДИТЕ,
ЧТО МЫНЬ НЕВОЗМОЖНО БЫЛО ИТТЫ ВЪ КАРАУЛЪ. ПРЕ-
ЗИДЕНТЪ. Г. ДАРБЕНЪ, ЕЩЕ РАЗЪ... — ДАРБЕНЪ.
ВЫНОВАТЬ... ВИНОВАТЬ... Я НЕ ТО ХОТЪЛЪ СРАЗАТЬ...
И ТАК Я ГОВОРЮ, ЧТО ОНЪ ЗАТЕРАЛЪ МОЙ ПАТРОН-
ТАШЪ; А ЗАТЕРАЛЪ ЕГО, ОНЪ ДОЖЕНЪ МЫНЬ ЗАПЛАТИТЬ
10 ФРАНКОВЪ ЗА УВЫРКИ. СГОЛАСЛЯТСЯ, Г. МИРНЫЙ
СУДАРЬ, ЧАТО ЭТОГО НЕ МНОГО?... (См. 1хъ). ПРЕЗИ-

ДЕНТЪ. Я БУЛА ПРИПУЩЕДНЪ ВЫСЛАТЬ ВАСЬ ВОЙЪ.
ДАРБЕНЪ. Да, ПРАВАЯ, ВЫ ГОВОРИТЕ НА СЧЕТЪ МУ-
СОРАХъ... ВОТЪ ВИДИТЕ, Я ПОТРЕБОВАЛЪ СВОЕГО ДОВО-
НИКА СЕГОДНАЯ КЪ МИРНЫМУ СУДЬМУ И ЭТО ВЕРТАТСЯ У
МЕНА ВЪ ГОВОГЪ. ВПРОЧЕМЪ, МУСОРЪ ТЕПЕРЬ УКЕ
УБРАНЪ. — ПРЕЗИДЕНТЪ. Да, ПОЛИЦІЕЮ.— ДАР-
БЕНЪ. Я ВЕ НИВОНАТЬ... ОНА НЕ ДАЛА МЫНЬ ВЕРСИИ
САМУМУ ЭТО САДЫТАТЬ. Я ГОВОРЛЯЛъ ОБЪ ЭТОМЪ ПОП-
ЦЕЙСКОМУ ЧАВОНИКУ... Но ОНЪ ОТЪВЧАЛЪ МЫНЬ, ЧТО
НАВЕЗЕ СВОЙ БОЗАНИНОСТИ И НОТКОЛКУЛЪ МЕНА... Я
ОЧЕНЬ ГОРЯЧАЯ... Я ТОКНУЛЪ ЕГО ВЪ СВОЮ ОЧЕРЕДЬ,
И КАКЪ-ТО НЕЧАЛНО ЗАДЫЛЪ ПО ЩЕКАЙ... Но КЛЯ-
НУСЬ МАЙ, ЧТО ЭТО СЛУЧИЛОСЬ НЕ ХОТАЕ. КЛЯНУСЬ У
ТОМЪ ПРЕДЪЛИКОМЪ НЕБА И СВИДЫТЕЛИ ПОДТВЕРЯТЬ
МОИ СЛОВА... АХЪ! ПРОСТИТЕ... Я ОШИБСЯ... ЭТО-ОТ-
ГОТОГО, ЧТО СМОТРИТЕЛЬ ПОТРЕБОВАЛЪ МЕНА ВЪ НИС-
ПРАВЕРТЕЛЬНУЮ ПОПАЙСЯ И Я ВООБРАЗЛЫЙ СЕБЬ...

(Громкій хохотъ). ПРЕЗИДЕНТЪ. Хотите или
НЬТЪ ОТЪВЧАТЬ НА МОИ ВОПРОСЫ? — ДАРБЕНЪ. ПО-

270

нимъ стояла дѣвчка съ щеками альмінъ. Под-
новає ее старуха съ батурю и такое ему слово
промолвима: «Вотъ тѣй, Аралъ-Дзай, при-
служицца моя любимая; сильный Булатъ-
ханъ на вей же ненитра, что бы топало отколда-
ба на ноги... Посмотрѣть батуръ на дѣвцу гла-
зами страннымъ: та свои очи потупила; и
стала батуръ съ царцією перемолвившіе-
ся. Невели тѣй Аралъ-Дзай за себя взяла; не-
вейлъ у него слово вырвала; одољала его твою
араю кривą; сниміи съ себя слово батуро-
вѣръ! И на тѣ рѣчи старуха проногавалась, те-
рѣбка Аралъ-Дзай за косу пленную, не-
зывала его эльымъ измінщикомъ; на- снали
съ снѣтъ сна слова батурова. Всплакалась Аралъ-
Дзай слезами горкими; посмотрѣлъ на кру-
чинную дѣвцу и пошелъ съ старухою ночь
догловать.

XV.

Наутроѣ съизноваю гости съъхаліся; съизно-
ваю повелѣи провалѣе великой. Запілъ батуръ
Аргалъ-Дзай арэйкой кручину лютую; расхр-
брился онъ видѣмый царцією старою, и ей
грозное слово вымолвилъ: «Много, царія,
а потшавшій тѣбѣ; подарилъ тѣбѣ ночь дол-
гой; не заманчивъ меня на другую ночь; не
любя мѣжна не милая... Оттого ль завопі-
ла старуха зычнымъ голосомъ; перепуталиась
на снѣтъ гостыя звѣные; пороня кошови мно-
го-гозынные. Повела съ царпца къ своимъ
батурамъ; казала имъ вязать измінщикца,
скрѣтивъ его поясомъ ременными, да бро-
сить въ яму глубокую. Разгнавалась Аралъ-
Дзай, послышавъ вѣтъ: вы-чахла труду
враjkескую и такъ грозилъ царцынѣмъ ба-
тутрамъ. «Не вязать вамъ Аралъ-Дзай, кри-
вюногіе батуры; не скрѣтивъ его поясомъ ре-
менными; не бросить въ яму глубокую. Бил-
са съ намъ недрами до закона соленчай; по-
нольъ ихъ труду громоносною; не боись
набѣсѣ съвчукихъ, ни легкоперыхъ стрѣлъ;
полюноe вше царство поганое, а васъ на со-
му перевѣшаю... Ровно на пать шаговъ от-
ступила отъ Аралъ-Дзай батуры; перерусь-
сай царца стара; и нахала къ муху съ го-
лювою повинною; поклонилась ему вплоть до
земли и ласковое слово промолвила: «Въто-

ей волъ, батуръ Аралъ-Дзай, положить мое
насцѣто обривное; переважать мою бату-
ровъ, а меня съ Ирѣшъ утопитъ; ногѣ-же
слово батурово?» Прирутъхъ Аралъ-
Дзай, вспомянувъ слово данное; положи-
была ему покороче царцынѣа; съльъ онъ опять
на мѣсто прежнее и наялъ кошові араконъ
пахучією. Пропровала гости вплоть до пол-
ночнѣ; соы служники ихъ за ноги
повытаскали. Не спалъ одинъ могучій бат-
уръ Аралъ-Дзай, а до сна я была Single
кручинному? Приходилось опять на старухою
ночъ дольговать.

XVI.

Тринацать дей привала гости звѣные;
тринацать дей наявлялись яны допѣны;
вышли всю арака царцыну; прилиѣ студа ея
тучныя и въ улусы свои оторавились. Не въ
могутъ пришіе Аралъ-Дзай: надоѣла ему
жена немилна. Взимолась батура старуха
словами желательны. «Отлично меня, цари-
ца, въ степени бурятскія, къ моему ли Симену
озере!» Взбунтовалась старуха отъ тѣхъ о-
дѣбныхъ словъ; чутъ Аралъ-Дзай лазалъ не
выцапала; прошеппія мѣзь шинь ей
чекѣю: «Невекою и полонила тѣбѣ; не нѣво-
лей взяла слово данное; ты самъ его вымол-
вылъ, самъ похотѣлъ мою красоту нервас-
мунью. Промолвѣлъ ей батуръ рѣчъ неласков-
ую: «Что мѣнъ въ краску твоей, старуха
влая! Молодые батуры смѣются надо мной;
дѣвцы на меня пальцыя указываютъ; не
хочя въ выносить такое посраленіе! Не мила
ты мѣнъ, жена безбудя! Пригналась мы
дѣвцы на меня пальцыя, что теоъ ли люби-
ная прислужница, невеста Булатъ-хана не-
прорешанаго... Отъ тѣхъ рѣчей царца спо-
хватылася; теребя себя съ сѣдѣе волоны:
не казало было ей Аралъ-Дзайа дѣвцы. По-
вялась старуха на парчи хитро-сложен-
ны; застовала нечеловѣческимъ голосомъ.
Отъ такого ли стова батуръ разжалошься;
хотѣлъ вымолвить слово привѣтъзѣю, сказа-
ть утвѣшеніе ласковую. Оттокнѣла на
сврачахъ всѣхъ старушкіхъ силъ; вставала
дѣвцы батуровъ; вѣрѣла мы едѣть дѣвцы
с щеками альмінъ, скрѣтить ее поясами
менными, да бросить въ Ирѣшъ-рѣку.

XVII.

Не на мутку разгнѣвалась Аралъ-Дзай: не
не врала я ему было приказаніе жестокое.
Схватѣлъ онъ свою трубу страшную, разо-
гнѣлъ царцынѣхій батуровъ; возопилъ зы-
гель голосомъ: «Не подамся ей тѣй, жена
старая; не позволѣ мою любу изводить; скр-
йрѣй полюно твое царство поганое; самую те-
ба съ свѣта выживѣю! Не знала, въ какую ей
бѣжать сторону; пришла она къ ногамъ Ар-
алъ-Дзай и такъ ему взмолилась: «Въ тво-
ей тѣо воль, могуій батуръ Аралъ-Дзай въ
твоей волью положить мое царство беззах-
тва, а меня въжить со-свѣта; но гдѣ-жъ
твое слово батурово?» Повѣрѣ къ царцы
Аргалъ-Дзай рѣчъ беласковую: «Полю по-
шать тěа, старуха сморценнага! Сними съ
меня слово батурѣво; не-то спимѣлъ его не-
волюе... Отъ той рѣчъ царца прияда-
малась; повѣсła свою сѣду голову, и такъ
во селахъ промолвила: «Дозволь мѣнъ, бат-
уръ Аралъ-Дзай, пораслѣю о томъ ум-
юмъ-разумомъ; дай мѣнъ два дня въ размы-
шленіе... Принялъ батуръ ту просьбу стару-
хинъ; вышелъ въ роты крота вѣтвичной; ос-
дѣлалъ коня добраго и похалъ въ дрему-
чій лѣсъ, за краснымъ звѣремъ охотиться,
день короткого.

XVIII.

Загадала старуха известіе Аралъ-Дзай;
созвала опять батуровъ; повѣдала имъ свою
кручину таинью; просила совѣтъ да помошъ
ей дать. Мудрено казалось батурамъ известіе
Аргалъ-Дзай; вдѣла онъ храбрость испы-
танную, вдѣли и силу трубы вражейской.
Думала батурѣ влѣ до вечера; вымылѣ
Аргалъ-Дзай въ Ирѣшъ утопитъ; отыскали
для того лодку диварюю и ждали возвѣра
батурова. Охотилась Аралъ-Дзай до полю-
чнѣ; прихалъ въ улусъ весь измѣненный.
Ласкова была съ нимъ царца старая; напо-
пла аракою пахучею; накормила умрою раз-
сыччатою; улужала спать на золотыхъ пар-
чахъ. Наутроѣ ей старуха молилась: «Изгиз
товала въ тѣбѣ, батуръ, лодку широконюю,
не пократился ли по Ирѣшу-рѣку?» Не
мила казалась Аралъ-Дзайа до женъ.

милѣцъ, я, очѣнѣ радъ. Но а челѣовѣкъ смірный,
мюдоюбный, ненаважу мушку и отлично испо-
ванъ ею обязанности гражданина и домашнаго
хозяйства... Президентъ Вику, вижу... —Дарвень.
Позвольте мѣнъ я говорить больше вчего, г.
президентъ; у меня голова идет вротку. Хо-
анды спохвасъ сбѣли мелка съ толку. Предоставляю
свою волю въ благо умнѣмутрой... —Дарбена
присуждаю къ уплатѣ з-хъ франковъ штрафа,
а за наем рабочихъ, переносивших мусоръ,
Дарвень. Это ужасно... такой смірный чело-
чѣнъ, какъ я... — Президентъ. Имѣшанъ дѣя
въ трехъ судахъ въ одинъ день. — Дарвень. О,
боже мѣ! это снѣтка со снѣдь. — Дарвень. Н,
О, боже мѣ! это снѣтка со снѣдь разъ. Вчекомъ,
за радъ, что кончилъ... Я сиѣшь... у
мена есть еще небольшое дѣвюцъ въ коммер-
цемскому судѣ... (Хоготъ.)

ТРУДОЛЮВЫЙ РАПОМПЛЕТЪ. Французскій скитовотворецъ Жанъ Маньа, который умеръ въ 1662 году, началъ позумъ подъ названіемъ: «Эн-ціонія». Ова дѣлка была составленъ изъ дѣлъentine томъ, и каждый томъ заключало съ 20,000 стиховъ. Кто-то сирусісъ я, скочь ли кончилъ свою поемъ, и онъ отвѣчалъ: «Адъ, очень скоро, и онъ отвѣчалъ: «Адъ, очень скоро, и онъ отвѣчалъ: «Адъ, очень скоро стиховъ.» Адъ. Одинъ-жъ смерть настигла его прѣде окончанія его значенія творенія. Годъ спустя послѣ кончины, вышла готовая частѣ этой чудовищной пінѣмь подъ хвастильнымъ названіемъ. «Вемірная панька. Сочинительъ въ пределовіи говорѣ, чите-

тебѣ пустынъ украшавшіе сѣнъ. Моя поема за-
бѣнѣть ихъ волѣ.

ТЕРПІЙЛЫЙ ДРАМАТГРЪ. Однѣ бережній скитовотворецъ взмаўлѣ превратить въ барыс въ сказки Шехеразады «Тысячъ и одну ночъ. Надежная ночъ составила батурѣ въ бачкѣ, съ прологомъ и эпилогомъ. Однажды ночь присловилъ: «Всѣмъ не обнѣмать, что окончаній неісъ, пустить перую на снѣ. Вчекомъ, полодовійный драматагръ требуетъ, чтобы ніесъ его было давалась безрѣшеннѣ одна къ другимъ. Въ три года, съ небольшимъ, по его исчислению, бу- дутъ сыгравіи всѣ семь сумы семьіхъ аголѣ. Однѣвается, что въ что ночь доставить ему самые бла- женные дни.

УЖАСНАСЬ МЕСТЬ. Въ городѣ Кольмаръ не-
даваю совершалась мѣсть, въ счастье чело-вѣ-
чѣсвѣда, свѣда, сѣдѣнъ рѣдкъ въ топѣшахъ міра. Госо-
жа Г...тъ, который мужъ принадлежалъ къ одной
въ изрѣшенній фамильной горюны, разверзалъ сь
нѣмъ. При раздѣлѣ ийшія, въ вознаграждении за
заfterачнаго мужа приплылъ, ей приспелся
датѣ отъ домъ, въ которой она жила къ му-
мѣнъ. Въ бѣшѣніи на такомъ рѣшении, мужъ
пилумалъ ужасное мішение. Домъ Г...та былъ
стратовѣръ отъ огня; пронемъ сокъ страхова-
нія, но Г...тъ не возбовѣсилъ его и ночью пнѣ
на 14 май жители Кольмара были пробудлены пожар-
ній колоколомъ. Домъ Г...та былъ весь обрѣ-
пламеннымъ. Г...тъ собралъ въ своихъ комбатахъ

большое количество горничныхъ веществъ, закажетъ
ихъ, и когда памя репостранялось отъ того,
такъ не уже возможно было спасіть дома, онъ зако-
молялъ кинжаломъ. Къ счастію, послѣдняетъ этой
дикой мести не имѣлъ послѣдствій, какихъ же-
лѣтъ...тъ: страничій его неней, замѣтилъ,
такъ едѣ въ возбоновілъся застрахованія, самъ
всѣе едѣ сучасный суммой въ страховое общество и
тѣмъ спать ее отъ нищеты.

ПОЖАРЪ ОТЪ СОЛЕНЧЕХІЙ ЛУЧЕК. На
данной фабрикѣ во Франціи надежно поздоравилъ
уже не разъ случавшійся покаръ отъ соленеч-
ныхъ лучей. Стекляній шаръ, налитый водою,
какіе употребляютъ сапонки и другие ма-
теріовѣе, въмѣстъ на солицѣ въ такомъ положе-
ніи, что фокусъ его (зажигательная точка) паладъ
коту, который зарылъ вспысилъ кинжалъ. Разъзя-
сѣ, этотъ случай возбудилъ всѣещее вничиане,
и когда бѣтчій, какій-то опасный кинжалъ, и
можеіть сълѣдаты соленѣ, одинъ изъ присутствую-
щѣ сказы: «Сорошо еще, что тѣо случало не
ночью. А то бы весь домъ могъ сгорѣть.

Это напоминаю вамъ фразу: «дойдя въ нашихъ
достовѣрныхъ изгнѣтахъ, которая въ пропомѣнѣ
дагу, описывая землетрясеніе, разрушившіе
чѣ-сколько зданий, привала: «Слѣдить несчастіе
ночью, ни крѣпостныхъ башни, ни казармы не у-
чѣлѣли бы!» — Дѣйствительно такъ!

=

271

скак; не хотят онъ кататься до Иртушурькъ; оседлалъ опять кона допро га; выхвалъ въ улуса царцына, по крутымъ горамъ молодечествовать, день коротать.

XIX.

Очехалась старуха отъ той неудачи негаданней; молива слово гаввное своето батурамъ; собрала ихъ опять совѣт держать, умомъ-разумомъ раскладывать, какъ известей ей Аргалъ-Дзай. Думала батуры вплот до ночи; выдумали Аргалъ-Дзай аракой опять; отнать трубу у него соннаго, а самаго батура ножамъ изключют. Приглявала царцымъ тотъ злой совѣтъ; поквала она своихъ батуровъ; вѣлѣла имъ notочить ножи острые, къ тайному дѣлу изготовиться. Вернусь въ улусъ Аргалъ-Дзай базз получоны; истомилась онъ въздо по крутобокимъ горамъ. Стреонохалъ батуръ кона усталаго; пустилъ его гулѣ по полю широкому; вошел въ юрту царцынѣ, спровоскъ ковшъ съ аракою пахучею. Вѣлѣла ему старуха цѣлый чанъ принести; посадила Аргалъ-Дзай на паричу хитро-скоженныя, чистила его словамъ привлѣвыми. Рапетошилла батуръ отъ тѣхъ лыстныхъ словъ; спалѣ съ себя шапку желѣзную, разстегнуłъ поласъ чемучайтѣй и начадъ араку пить. Всплакалась дѣвица съ щеками альми; жаль ей стало Аргалъ-Дзай приглянаго. Тихо пошолла она къ батурѣ; мокрыя очи потупила и такъ къ нему слово повела: «Не пей, батуръ Аргалъ-Дзай, араку пахучуо; станить пыть—всѣкохасье». На тотъ разъ Аргалъ-Дзай своей любы послушалась; опустилъ къ чанѣ многоцѣнныхъ ковшѣвъ; придавнулъ къ себѣ корыто съ баданомъ изжаренымъ. Озлилась старуха на ней, посмотрѣ на ее газарыя странчими; хотя тутъ же призвать батуровъ, да побоялась Аргалъ-Дзай.

XX.

Снаряжался на утюмогучій батуръ Аргалъ-Дзай въ досвѣтъ ратные; затыкаетъ за позы сабѣю измучистую; беретъ въ руки боевую трубу, и такъ съ царцюеме перемолвѣвается: «Даль я тѣбѣ на размышленіе ровно два дня; снимы съ меня слово батурово; не-тснимешь его неvolю». Пританла старуха своя обладѣ тяжелую; распакалась она передъ батуромъ и къ нему лыствую рѣчъ повела: «Вижу, Аргалъ-Дзай, что стараха не по душѣ тѣбѣ; приглинулись батуру очи дѣвицы; снимаю съ тѣбѣ слово данное, пускаю тѣбѣ въ степѣ буртскія, ко твоему Снинему озеру.» Вздевовался Аргалъ-Дзай такимъ рѣчамъ неслыханымъ;ъ; долго не умѣлъ слова вымолвить; подъ кокенъ неумолимо жалобно: «Утѣши ты меня, царцына стара; пустила на разгъалье привольное; по-дари и ночной милостокъ; отдай мѣн твою присужницу любимую, невѣсту Булать-хана непрошенаго.» Тутъ трижды старуха откальшалась; трижды она полудала и молвила батуру ласковыя: «Прокила я съ тойбой, Аргалъ-Дзай, платнадцать дней въ холъ и радождѣ; на стевадцатній постигла мечурчна тяжкая, что товѣл измѣна батурова; правдыя были слова молодой вѣдущей; не воротилъ намъ съ тобой прополни; даю тѣбѣ мою прислужницу любимую; даю и юрту просторную; живи зѣсь, пока не стокусявъ; стоскуешься—позвзякъ къ Снинему озеру, со своей молодой любою; тошно бу-четъ мѣн разставанье тяжелое; одолѣютъ мое

царство злы недруга, да перемогу тоску, переправилъ крутыхъ людья; а на недруговъ остаясь мѣн боевую трубу, что полонѣ у силы праражской.» Не помнилъ себя батуръ Аргалъ-Дзай отъ радождѣ; жаль его стало царцы старую; молвилъ онъ ей слово утвѣшленое; отдалъ боевую трубу, взялъ подъ рукъ своей двищу и повелъ ее въ юрту просторную.

XXI.

Ровно на семѣ пядей привскочила старуха притворная; ровно семъ разъ разъ скликала насѣдъ своихъ батуровъ, да казала имъ боевую трубу. Не скоронься отъ злая человѣка ни въ крутыхъ горахъ, ни въ трущобѣ льной. Задумала царцы думу нечестную; рѣшила Аргалъ-Дзай изъ трубъ убѣть, убѣть съ нимъ и его ненаглядную двищу. Выждала старуха ночь глубокую; изготовила боевую трубу, создала своихъ батуровъ и такъ съ нимъ чѣнъ повела: «Вы, могучіе мои батуры, составники мои непмѣьные!» Не утавить отъ меня и худую, и добраго; одаро я васъ парчами многоцѣнными; скажите лицъ слово навыковое. Жила я съ Аргалъ-Дзаемъ патнацідѣ дней; измѣнилъ онъ мѣн на шестнадцатый; приглянула ему мол безобразная прасуждена, невеста Булать-хана могучаго; хочу я Аргалъ-Дзай кинзать казню люю-тою за его измѣну тяжкую.» Перемолвилъ промежуій свой батуры; поклонялъ старухъ вѣлѣть до земли и повели къ ней слово лыстивое: «Въ твоей дѣли Аргалъ-Дзай казнить, о царцы могучая! Не нашей онъ въ-ры, не нашего племени; не милы ему нашъ обычанъ; наливалась онъ ковшъ аракою пахучею, упавается съ тра до вечера, измѣнилъ тѣбѣ, о царцы разумѣній! Казны его казнію лююто, съ страхомъ врагомъ и низмѣнцамъ.» Полюбилась старухъ та лыстивая рѣчъ; надълила старуха батуровъ парчами многоцѣнными; взяла въ руки боевую трубу и пошла къ юртъ Аргалъ-Дзаем.

XXII.

Кръвко спалъ могучій батуръ Аргалъ-Дзай; кръвко спала и молодая люба его. Не слыхали они приходя царцына, не почиули и умыслѣ варежскаго. Не видилъ Аргалъ-Дзай, какъ налегли надъ нимъ тучи грозны. Борисьťокъ ворокъ батуры батуры; дерекапалась словами веселымъ: любо имъ было выздѣ смерть недруга. Изготовила царцы къ дѣлу тайнамъ; садилась посредь юрчи на короткое-ки; шептала надъ трубой рѣчъ дивыя: заго-варивала она боевую трубу. Тъхъ ли загово-рѣчъ трубы не послушалась; не пусть мѣтать громъ и молнію. Стала перемолвивать съ ней старуха слова ласковыя; подовить ее ройкой отъ одного до другаго конца. Не ми-лы были трубы ласки старушеччи; жаль ей стало убѣть Аргалъ-Дзай съ его молодой лаской; молчала боевая съ его стерпѣла она того поношеннія тяжелаго; бросила громъ и молнію. Послышалась въ юртъ зычный крѣпъ; въ страхъ переполошались батуры; покидались въ юрту просторную и чудное-чудо увидѣли. Растягнулись на землѣ царцына стара, на волосам спаленными; обилывалась она кровью горячей; полъ царцей лежала боевал трубы, съ дымящейшеса пастою. She зна-ли что дѣлать батуры? не вдари, въ какую мѣть бѣять сторону. Проснула отъ грома Аргалъ-Дзай; пробудилась и молодая люба

его. Не посмѣлъ батуры молвить имъ о старухиномъ умыслѣ; не посмѣлъ открыть ей аумѣчную. Всплакалася Аргалъ-Дзай надъ царцей убѣтю: не вылѣлъ онъ ея чорныхъ дѣлъ; и вымолвилъ батуръ слово громкое: «Не пропусь было тѣбѣ боевой трубу, о царца убітая! Не владѣть было бабъ снарядомъ батуровымъ!»

XXIII.

Изготовили для старухи яму глубокую, вы-клали яму царчи многоцѣнными заброса-ли старуху землю сыпучею. Много слѣха-лись батуровъ, распить съ Аргалъ-Дзаемъ кручепный ковшъ, скрѣвить за нимъ цар-ство старухино. Распилъ съ батурами Ар-галъ-Дзай араку пахучую, не хотѣлъ брать ихъ царства поганаго. Составилъ онъ надъ улусомъ Булать-хана могучаго, остдалъ че-тірѣхъ коней и похалѣ къ Снинему озеро, со своей молодой любою. Не позабылъ батуръ и боевой трубу, съ полонѣлъ у силы праражской: связалъ онъ ее въ то тороку ремен-ные и повезъ на диво родичамъ.

ВОВЫЛЕВЪ-БУРИВОЙ,

ПУТЕШЕСТВІЯ.

ПИСЬМО ГОРАЦАЯ ВЕРНЕ ИЗЪ СУРИ.

Герусавій. 11 декабря 1859.

Мы въ Иерусалимъ.

Теперь, какъ разсаживо наше путешествіе, когда-какъ облѣчнонѣ, было очень слысlichо и живописно. По причинъ военныхъ обстоятельствъ, мы едва могли навіти сѣеброй проводника въ Иерусалимъ, стараго шей-ка, который, боясь встрѣчи съ непріятелемъ, ни за что не хотѣлъ вести насъ дальше села Дари, лежащаго на два-дна пути по ту сторону Газы. Прятомъ насъ уврѣли, что это кратчайшій путь, и что оттуда очень удоб-ше перехать въ Иерусалимъ, отстояній толь-ко на полтора дна пути отъ Дари. Мы дви-нулись въ путь вмѣстъ съ консуломъ и нъ-сколькими французами, которые взялись про-водить насъ нѣсколько миль. Минута нашего прошанія заключала въ себѣ что-то важное и торжественное. Мы были среди гробній-каляповъ; передъ нама простиралася огром-ная тѣпъ, и единошѣннымъ пуб特оделе-лемъ въ этомъ морѣ песку была насъ снис-мительная смытливость нашего стараго шейка, который не вявѣлъ въ этой странѣ со времени французской экспедиціи въ Сн-Жанъ-Д'Акъ.

Весъ наша карандах составилъ изъ повя-ра, изъ драгомана, который исполнялъ вмѣ-стъ должность гуррига, говорилъ на всѣхъ языках, или лучше сказатъ на واحدъ, любилъ иногда выпить, впрочемъ смѣлый, добрый малый и хорошій вожатый. И нако-нецѣй изъ насъ, г-н. Л. и копусла Соединен-нійныхъ Штатовъ съ его другомъ. Но на другой день всѣ господи провалили свой путь на Суздъ, а мы, нерегетарѣ сладкѣй фран-цузской арміи, продолжали путешествовать черезъ Салы. На всемъ пути вдоль дѣлы не встѣртіе нічего другомъ. Это такая пустья, гдѣ по временамъ предста-вляются взорамиъ одно только пальмовыя

272

групы, скрываящия под своими вствьями
бдные штабы тезумедцевъ, в которых мы из
зострадающей не повнѣмь были самых ве-
ччныхъ животныхъ. Жители этихъ штаба-
шей умѣють очень честно и ловко обирать
тештественниковъ, и потому мы всегда ста-
рались неочевидно какъ можно подальше от
отдалимыхъ мысъ, и то не паче, какъ въ
полномъ вооруженіи. На пути въ Эларикъ, въ
продолженіи 12-ти дней, мы не встрѣтили
которого кромъ толпы кошкіхъ арабовъ, ко-
торые въ рярьою нашіе насъ не по силамъ се-
лѣсли, для насъ около двухъ мыль.

Передъ самымъ Эларикомъ страна прин-
имаетъ видъ большѣе определенный, предста-
вляя собою несанчую почву, покрытую мел-
кими холмиками. На одномъ изъ нихъ нахо-
дится небольшая кривость, окруженная ны-
кельными пюлами домашних, среди кото-
рыхъ возвышается многочисленная группа
пальъ мѣшцъ въ другихъ мѣстахъ пустынъ.

Первый пыръ визитъ въ Эларикъ вы
съ лѣснымъ губернаторомъ города, толстому, ко-
сюмъ турку, сидящему въ какомъ-то чарѣ,
неожиданно на тѣ, въ которыхъ наша
грекистяне завариваются юлокъ. Подлѣ гу-
бернатора былъ его секретаръ, желѣно въ ро-
дъ курской волы, которой на-
праено вшешъ въ другихъ мѣстахъ пустынъ.

На пути отъ Эларика до Газы видъ страны измѣняется. Песокъ начинаетъ покры-
ваться небольшими кустарниками, мѣстами
попадаются камни, дѣлѣе пасущіяся стада, и
наконецъ слышатся шумъ потоковъ. Мер-
твая тишнѣе пустынъ растаетъ какое-то не-
определьное чувство въ душѣ. Долго ишѣе
въ объѣялѣмомъ пространствѣ слѣдовъ жизни,
и какдое лѣкое дуношеніе вѣрtera откры-
ваетъ вамъ всю власть одиночества.

Но вотъ лавливый город Газъ, которога
ротора Самсонъ унечъ на своихъ раменя-
рой. Точно замчанія, что не только не от-
строены эти ворота, но даже цѣлъ тотъ са-
мый домъ, въ которыйъ хотѣе подстереге-
тъ жителей Газы. Привыбъ туда, мы тот-
чѣсѣ разбили свои палатки среди боль-
шой площади, не обращая вниманія на о-
гомнюю тучи, повышая наъ нашими го-
ловами. Послѣ сятнаго ужина расзаты-
ли мы свои койки и вскорѣ уснули крив-
камъ сномъ. Не прошло двухъ часовъ, какъ
мы были пробуждены вслесками волѣ, и
наши себя окружеными со всѣхъ сторонъ
водою. Надъ нами разразилась жестокая бу-
ра, и, въ нѣколько мгновеній, очарователь-
ный нашъ пріютъ превратился въ родъ ка-
кой-то наумахъ. При этой странной игрѣ
случая мы една уцѣлѣвши сами, и наша
житки въсе были пропущены водою. Цѣлую
ночъ купались бы мы въ этой ваннѣ, если
наَا наша счастіе не случилось вблизи кладби-
са. Эдъсъ-то, благорас засрабъ, которая въ
три мѣсца истребила двѣ треті народнасе-
лѣнія Газы, мы нашы огромные памятники.
Намъ стало только уцѣлиться за ихъ вер-
шины и мы были спасены. Въ такомъ не-

прятятъ положеніи мы оставались по са-
мой разсѣвѣ. Наконецъ буряало ما до са-
мого. Вс Korъ появилось солнце, и нашимъ
глазамъ представился высокій мужчина съ
зонтикомъ, въ короткое сюртучко. Онъ
для васъ былъ ангеломъ-благовѣственникомъ,
и мы всѣ опретмѣю бросились къ нему на
встрѣчу. Это былъ неаполитанѣмъ, исполн-
явшій должность лекаря. Перымъ его сло-
вомъ быʻль просьба къ намъ объ искреній
на свна, я страдавшаго глашно большинство.
Немедленно я предлагаю ему every услуги, и
вмѣстъ съ товарищами отправляюсь въ его
домъ, таща за племаи отвѣршеннѣю похвѣ
атку. Въ одну минуту вещи наши были при-
браны, верблюди поставлены къ мѣсту, и
потъ я наконецъ полные хозяева дома.
Нашъ неаполитанецъ былъ малый смѣ-
ленный; замѣтить, что у насъ довольно
длинный и въ запасъ высокіе мараконы, онъ
не хотѣлъ упустить случая поживиться на
нашъ счетѣ, и поэтому съдялъ намъ самый
радищный приёмъ. Въ вскомуѣ spurѣ мы
уже усѣлились высушиться, отогрѣтъ и со-
вершеннѣ было готовы въ путь, по предо-
челѣи провести поколенную въ ученом-и-
наго хозяина, и уже на слѣдующій день у-
тромъ отравились въ дворъ.

Отъ Газы до Дари почау земли заметли-
вымѣется. Страна постепенно становится
гористою. Ариль-арабская деревня, чрез-
которую проходятъ никакие только кара-
ны, по куда не осмѣливается зайти не и
дѣнъ одинокій путешественникъ. Г-нъ Л.
комекондовалъ намъ ее, какъ вещъ очень не-
бопытную, и въ самомъ злѣ, нѣвѣ нѣего подобнаго этому единственному притону раз-
бойниковъ. Долго нужно было бы опис-
вать все, что мы здѣсъ видѣли и сыпшіли.
Довольно будутъ на эту разъ сказать, что
мы проводили полтора для свего самаго зани-
мельного народа въ цѣлый міръ. Только
для собственной безопасности нужно было
быть какихъ предоставлений: пока од-
на половина нашего каравана поколясл,
другая, вооруженная пистолетами и саблами
отавалась на сторожъ. Заплатить намерѣ
деньги за 6-ть верблюдовъ, которыхъ мы съ
трудомъ могли достать, мы наконецъ от-
правились въ тři часа утра въ югерасимъ. Пусть
нашъ лежалъ по каменѣштнымъ горамъ, и
мы должны были то пускаться отвѣсно, по
приоднѣмоваться круто, какъ бы по усту-
лѣстнѣмъ. Междѣ тѣмъ, нашъ проводники
начали что-то безпокопошь. Съ перваго
раз показались намъ хорошо странный, и
не скоро объяснились само собы. Песлъ
пятнадцати часовъ пути, мы очутились на
необлѣштный лугу, въ концѣ которого на-
дохлись такъ называемые соломоноовіи васки
(lees vasques de Salomon). Это што иное,
какъ тři огромные, пизсѣчные въ скажі
бассейна, изъ которыхъ, за девять миль,
prodовсена вода во всѣ югерасимскіе фонта-
ны. Прелестнаго арабскаго кривомъ, въ ор-
гинальномъ стилѣ, возвышается въ подовшы
горы, и ни чѣткѣ не показалъه возворъ
гозорѣ. Намъ не пожалѣмъ въ ней подобнѣю,
какъ эта роскошная дека-
роакія. Чудеснымъ образомъ доверялъ кар-
тину лагеръ турецкой концзы, который,
подъ командою самого губернатора, шла въ
Дари, для наказанія ея жителей за убійство

многихъ очцеровъ, за покраju 80-ти былъ
ковъ и 40-ка брелюбовъ и пр. На нашъ про-
ектѣ что-піш-іѣ было скорѣ миновать это
мѣсто, но губернаторъ очень вѣжливо про-
силъ насъ остановиться, прилагая проводы
у него паступающую въ солдаты. Вообразить себя
мюю радость, когда я очутѣлъ въ такомъ
бивакъ, глуі среды лошадей были разставъ-
ки кошь. Арабы и сонные турки лежали на
пути и другую сторону, и передъ главной
черной палаткою коменданта стояли пуки
незумѣнъ. Это была настоящая театральная
обстановка. Несмотрѣе однако-жъ на очень
учтиво слѣдующій намъ арестъ, мы пока о-
ставались еще въ сомнѣній на счетѣ своего
положеній; впрочемъ свободно и смѣно по-
шилъ въ квартиру генсера, съ намъреніемъ
поблагодарить его за лесточь вниманіе. Гу-
бернаторъ принялъ насъ отмѣно, что, по-
тому намъ казалъ между приюмомъ, что, не
имѣя возможности принять насъ въ юрасу-
лимъ, онъ пѣдъ былъ воспользоваться слу-
чарѣемъ познаніемъ насъ намъ лагеръ.

Губернатор приказалъ принятие бана для нашихъ людей, а他也 пригласился къ сѣсѣ на ужинъ, который намъ показался пре-
сквернымъ. Это былъ не ужинъ, а чистилъ
пытка. Наконецъ, послѣ трубы и кофе, и о-
пашѣ кофе и трубы, все разослись сп.
На заръ принесли намъ пророкое съ ма-
ломъ, по тамошнему фотому, и осталось
было приниматься за турецкій кейфъ. По-
тому сдялъ быъ осмотръ нашимъ оружі-
ямъ: ружья, пистолеты, сабли—все было
преметомъ удивленія. Оставалось показать
на лѣзъ ихъ бютроты, и мы удалоѣ разбить
пулѣнъ каменъ въ пятидесятыхъ шагахъ. Для
большаго къ намъ расположенія, я подарила
губернатору маленькую зрительную трубку,
которую онъ привялъ съ признательностью.
Наконецъ мы опять съли на своихъ вербю-
довъ и пъ тřetій денъ прибыли въ Виенеемъ.
Вотъ прикоченіи, которая придаюсь столь-
ко прелести путешествію: не прошло еще од-
но вепрятельнѣе, какъ уже готово его смѣ-
нить другое.

Съ вершины одной горы варлугъ откры-
вается газамъ вашимъ весь виенемъ. При
этой нечаленной встрѣчѣ, я мгновенно почу-
ствовалъ сильный переворотъ въ моихъ мы-
сляхъ. Мойтъ газамъ представившись паста-
хи, волхъы, убитые младенцы и наконецъ
тотъ Божественный Младенецъ, отъ котора-
го действовавшіе природѣ новой свѣтъ
для міра. Нельзя безъ особенного чувства у-
миленія смотрѣтій въ съяленнаго попрѣшъ во-
лѣхіхъ соблѣйтій. Развязаны это необѣднаго
города сильнѣе говорятъ сердѣ, чмѣ о-
громныя египтскія пирамиды, которые по-
прашали только удивленіемъ. Осмотрѣ
виленемскій монастырь, мы отправились на-
конецъ въ юрасулимъ, куда прибыли во вре-
мя солнечнаго заката. Но, къ несчастію, мы
вступили въ городъ съ самой невыгодной
сторонъ. Узакъми въ дамнымъ лицеямъ
должны были пробираться до самого мона-
стыря. Настоять, къ которому у меня бы-
ло рекомендуемое нынѣе, вельмъ приго-
товить намъ ужинъ, и вскоръ мы наслажда-
лись пріятнымъ сноню—удовольствіе, которо-
го намъ неудавалось испытывать уже 18-ть
дней.

Чечатать возлюбленіе. С. Петербургъ, іюля 20 днія, 1841 г. Ценсоры: А. Крымловъ и А. Окинъ. Въ типографіі А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЫСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сценаит обожащеліе, гиталіе! Шекінскіль.

69.

Входитіть три разы въ недѣлью: по вторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домажіи 11 руб. 50 коп. серебромъ.

24-Е. ПОДПАЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

УЛИЧНАЯ ПЪВЦА.

(РАЗСКАЗЪ ГЕНРИХА ВЕРТУ.)

Въ Лондонъ есть еще люди, помнящіе мо-
лодую испанку рѣдкой красоты, которая, лѣтъ
пятнадцать или восьмнадцать тому, пьяна на
улицахъ, аккомпанируя себѣ на гитарѣ. По-
чти всегда слезы прерывали ея пѣніе. Мно-
гіе почищали ее безумною. Иногда она
вдругъ пробивалась сквозь окружавшую ее
толу, вглядывалась въ кого нибудь изъ про-
ходихъ и, убѣдъся въ ошибкѣ, впадала въ
жесточайшее отчаяніе. Изъ собираемыхъ
деньгъ она оставляла себѣ только необхо-
димо нужныя, а остальные раздавала ин-
щіемъ. Такія странности скоро прославили
ее въ Лондонъ. Объ ней много говорили,
хвалили красоту ея, совершенство ея мелоди-
ческаго голоса, искусство, съ какимъ она и-
грала и особенно всѣхъ интересовалѣ ея при-
чуды. Что касается до пѣвцы, она знала

по-англійски только нѣсколько словъ, и, ка-
залось, была исключительно занята мыслію
отысқать какое-то двѣствительное или во-
образяемое существо. У нея была еще дру-
гага причуда: она пристально осматривала
всѣхъ маленькихъ дѣтей, которыхъ встряча-
ла на рукахъ нялекъ и кормилицъ. Если онъ
добровольно соглашались удовлетворить ея
желаніе, она грустно взгляывала на ребен-
ка, печально качала головой и уходила, ути-
рая слезы. Если же ей отказывали, она сер-
дилась, угрожала и кричала, что у нея укра-
ли ребенка. Впрочемъ, этотъ порывъ гнѣва
былъ непродолжителенъ; за нимъ слѣдовало
совершенное утомленіе; испанка отступала,
и, опустивъ голову, шептала по-испански:

— Я безумна, безумна, безумна!

Однажды, въ послѣобѣдное время, су-
масшедшая пьица стояла унъъзда въ Гайдъ-
пакъ. Собравъ сумму, необходимую на су-
цѣствованіе въ этотъ день, она стояла мол-
ча, опершись на гитару, и огненными взорам
ми осматривала толпу. Черное платье обрі-
совывало ея стройный станъ и выказывало

всю прелесть формъ. Кружевная мантилья,
до половины закрывал ед загорѣое чело,
слускался на шею и плеч. Не обращая ни-
какого вниманія на любопытную толпу, со-
бравшуюся около исл, она продолжала свои
нъымя наблюденія, какъ вдругъ дикая ра-
дость освѣтила ед лицо. Однимъ скачкомъ
она оттолкнула заграждавшихъ ей дорогу и
бросилась къ каретѣ съ опасностью быть
раздавленной колесами или растоптанной
лошадьми.

— Дитя мое, дитя мое! закричала она муж-
чійнъ лѣтъ сорока пяти, сидѣвшему въ каре-
тъ. Дитя мое! ради пресвятой Дѣвы, гдѣ
оно?

Джентльменъ, свѣдѣшій въ каретѣ, уви-
дѣвъ безумную пьицу, сначала побѣднѣлъ,
но тотчасъ оправился и отвѣчалъ:

— Я васъ не знаю! Я не знаю, чего вы
хотите?

И онъ подалъ знакъ кучеру, чтобъ з-
халъ скорѣе. Кучеръ удариłъ по лошадямъ,
онъ повеслись въ галовъ; но испанка обви-
ми руками ухвѣтилась за дверцы и повисла

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ПЕРВЫЙ ОТЧЕТъ Г-ЖИ МАРСЪ МИНИСТРУ
ВНТУРЕННИХЪ ДЪЛЪ.

Когда торжественно было объявлено, что г-жа Марсъ, знаменитая парижская актрисса, совсемъ оставила сцену, вся Франція, и особенно фелье-
стонъ «Журнала Преній» полнила ужасный воинъ.
Этой говорила Франція, «несчастіе для пѣлаго го-
сударства! — Это тяжкое прискорбіе для всѣхъ
и каждого! кричалъ фельефонъ. — Этоупадокъ ис-
кусств! прибавляла олна. — Упадокъ театра! про-
должалъ другой. — Мы лишились величайшей ак-
трисцы! — Мы потеряли съ нею всѣ й. И эти жа-
лобы, цѣлыхъ восемь дней, занимали по девяти

столбцевъ въ фельефонъ каждого нумера Journal
de debats и до двѣнадцати часовъ общаго разгово-
ра въ гостиницахъ и кофейняхъ.

Всякій безпристратный человѣкъ можетъ очень
хорошо увѣриться въ томъ, что этавѣчно-молодая
актрисса пала кертвою нвзкихъ интригъ вмѣлоч-
ной зависти. Будущность отмітить за нее. Чрезъ
десетъ, авдотачъ лѣтъ, совсемъ забудутъ даже
объ имени ед зазвистниковъ, и г-жа Марсъ, очно-
юлѣмъ, будетъ еще торжествовать въ роли Седи-
мены въ Мизакротъ и Суазаны въ Свадьбѣ Фи-
таро. Съ такими надеждами на будущую славу
артистки, министръ внутреннихъ дѣлъ говорилъ
г-му Марсъ не показать совсемъ драматического
искусства, и въ доказательство того, какъ онъ
вѣритъ въ ея таланты, склѣдалъ ее инспекторисо-
ценческаго искусства во Франціи и положилъ
ей на первый разъ шесть тысячъ франковъ жало-
ванья въ годъ. Вся Франція теперь безъ ума отъ

радости. Фельефонъ des Debats, который съ горя
совсѣмъ было-исходалъ и поблѣкъ, теперь снова
привалъ свой прежный видъ и примѣтно тучнѣеть
фразами.

Г-жа Марсъ уже вступила въ свою новую долж-
ность. Теперь она обѣзбазуетъ всѣ восемьдесятъ
шесть департаментовъ. въ качествѣ назматрель-
нцы драматического искусства. Г-жа Марсъ по-
столѣно переписывается съ министромъ. Она со-
общаетъ ему въ письмахъ свои путевыя впечат-
ѣгія, и эта переписка не только чужда вслойкой
лести и подобострастія, но даже немнѣеть и тѣхъ
прієміямъ или того слога, которыми маленькие че-
ловѣчки стараются приловчить себя къ тону вы-
сокихъ особъ. Вотъ образчикъ этой откровенной
и свободной переписки:

«Господинъ минцѣръ!

Сообразно съ вашими распоряженіеми, я отпра-
вилась изъ Парижа, въ прекрасной почтовой ко-

274

на ихъ. Вдругъ она одной рукою ухвативалась за грудь, вытупила изъ-за платка кинжалъ, п. поразъждъ джентимента, упала. Кolesо прошло ей через грудь. Полицейские подняли въ пивцу и, по приказанию альdermara, отвезли въ вътруму. Зась ей подали по-мощь, какой требовалась опасность ея рав-ше; ею "обладала сильная горкачъ. В брёду она съ утру до ночи тервердала: "Дите моей атмой моей!"

Наконецъ горкачка прошла, раны начали заживать и суды, ожидавшіе ея уздозрылія, могли приступать къ допросу и славдісно.

Судъмъ, незнавшымъ языка обвиненной, не легко было добиться толку отъ иностранный къ посредничеству переводчика. Белумная отказывалась назвать городъ, въ комторю роддалась, но не情стосердечно сознавалась, что поразила кинжаломъ джентлемва. Ее спросили объ его имени и причины бъйности. — Она отвернулась и, послѣ минутного разрывалия, отвѣчала, смотрѣ на судей онгеннымъ взоромъ: "Если онъ еще живъ, той, что отъю ее передъ нимъ въ присутствіи судей."

Этотъ отвѣтъ не довлетѣлъ судей, пон-томъ что, не смотря на всѣ розыски и лов-кость полицейскихъ сыщиковъ, не могли ни-чего узнать о раненомъ джентлемъ. Послѣ мноцкости неудачныхъ хитростей, побылъ продолжительныхъ проволочекъ, "такъ бы унѣтъ отъ обвиняемой пыле ея, рашілись передъ пивцу суду присяжныхъ. Дъло "это, по своей галагодности, возбуждало въ одно время и любопытство публики и все вниманіе присяжныхъ и юристовъ. Съ одной сто-роны — романическая история обвиненной и приснѣнія ея въ преступлѣніи; съ другой— стараніе, съ какимъ раненый джентлемъ пропалѣлся отъ полиции—страннымъ образомъ, спутывалъ этотъ процессъ. Белумная яв-нась передъ присяжными съ печельной скром-ностью, съ безъ ложного стыда и безъ слабо-ствъ; съюмъ отъ вътъяра въ воспоминцели, му-жественно отказывалась отъ всѣхъ средств, какія предлагали ей для спасенія, и отъ у-слѣдъ знаменитаго авдоката, который вы-звался защищать ее.

— Я поразилъ этого человѣка кинжаломъ, чтобы уначтить его, изъ мести, добро-вольно.

— Изъ мести? Но какой поводъ къ мести

подалъ вамъ человѣкъ, котораго вы не хотіе назвать.

Испанка отеряла слезу и умоляющій голов-сю сказала: — Убейте меня и Господь благословилъ васъ за доброе дѣло!

Не смотря на несогласный иностранный, одинъ авдокатъ принялъ на себя ея защиту. Онъ представлялъ, что нецелью обвинить въ преступлѣніи безъ allscysъ уликъ; что джентлемъ, пораженный испанкою, — если она действовала поразила кого-кого въбыдъ, —должѣнъ быть передъ ней очень виновѣнъ, когда укрываетъ отъ всѣхъ поисковъ полиція; притомъ-же, это-то укрывалѣться и служить самымъ яснымъ докательствомъ, что онъ еще живъ. — Обвиняющая сторона возраила, что для осуддія испанки تستочточно од-ного ея признанія, не считая уже свидѣтельствъ множества посторонныхъ лицъ, бывшій юстицами ей постуپка.

Присяжные удаллись для окончательной совщанія и законѣнѣмъ привнесли притворить въ комторю казнъ смятая съсъюль.

— Когда должна я умереть? спросила спокойно пивца у переводчика.

— Тамъ дарова ныкзь, отвѣчалъ онъ и устисалъ объяснялъ ей смыслъ слова — "съсылка".

— Боже мой! А я нальлась, что страда-нія мои дошліе до высшего степени и мнѣ да-лутъ умереть! Она умолка и спокойно от-привалась въ Ньогетскому тюрю.

Глубокая грусть заключенной, ея безро-потная копорность съульд, послушаніе и от-прещеніе, которая изъявлѣалась къ групъмъ прыгивалъ и словѣтъ товарищей въ заключеніи, — вскорѣ привели на себя внимательнѣй Фрей и другихъ сострадательныхъ женщинъ, которому былъ порученъ присмотръ за заключенными. Надобно сказать здесь, что къ Гра-Фрей, съ восемнадцатилетнаго возраста, съ-вятія которой изъясканіо средствъ къ улуч-шеннію положеній несчастныхъ, поверенныхъ въ тюрюмъ пороками или преступленій.

Безумная равнодушно принимала для实用 г-жи Фрей, и оставалась холодною къ ея уч-тію. Принчаныйlyтому было и различіе въ-росповѣданій, и, потребность уменьшенія, кор-тую чувствовала испанка, и, законѣнъ, не-знаніе языка. Но все это не остановивъ г-жи Фрей. Однажды утромъ она подопила къ пив-цѣсъ съ женщиною, которая привѣтствовалась несчастную на испанскомъ языкъ. Услышавъ

языкъ своей родины, пивца вздрожнула, про-танула руку постѣтницамъ и залились слезами.

— Какъ, всрекчала она: — васъ не пугають руки, обargеній кровю!

— Господь всегда готовъ миловать каю-щагося грѣшника. Мы, ничтожныя грѣш-ницей, должны съ нокорочью подражать его милосердію. Позволь мнѣ утѣшить тѣба.

— О, нѣтъ! нѣтъ! отвѣчала я пивца. Я быра раскальалась, не ноe мору; я противъ воли чувствую удовольствіе при воспоминаніи о томъ, что поразила ея кинжаломъ и желала бы, чтобы онъ умеръ отъ его удара.

— Ононись и возвратись къ луцкому чувствамъ, сказала женщина, пришедшая съ г-жею Фрей. Повѣрь мнѣ свои страданія — а раздѣлю ихъ съ тобой и постаюсь ут-шить тѣба. Вообразіе себя, я това мать.

— Мать, сказала пивца, маты У меня въ Мадритѣ была матѣ, которая умерла съ го-рą, потому что дочь тайно бросила родитель-скій домъ, "тебѣ поспѣдовать за чужестран-цемъ! Мать! о, не провозносите этого имена, иначе вы заставите меня сознаться, что я за служила въ всѣ несчастія, въ всѣ блѣдствіи, которыя разрались надъ головой моей, и что я сор-гришала, поразившіе мѣстастель, назначеннаго судьбою для моего наказаній. Вы не понима-те, что значить бросить слабую, больную матѣ и слѣдовать за любовникомъ — вы ні-когда не любіе.

— Я любила и стадала отъ любви, съ простосердечною откровенностью сказала ква-рерка.

— Но вы не выдали обмануты, оставлены! — Я была обманута, я была оставалась. Много безсонечныхъ ночей проводила я въ слезахъ и, подобно тѣбѣ, помышляла я о мщеніи. Тотъ, кто измѣнилъ мнѣ, кто отравилъ всю жизнь мою, былъ избранъ мною изъ множества обожателей; ему я отдала свое сердѣе, съ нимъ я хотѣла раздѣлить свое бо-гатство. Онъ уврѣялъ меня въ любви — и люб- himself только мое бодатство! Молодость монъ итерока въ слезахъ и стыдѣ, потому что я пресирала того, кого преждѣе такъ любли-ка... кого и теперь люблю... Я желаю смер-тв, несчастная, — а я не прошу у Бога даже утвѣренія страланій. Сама неутвѣшная, — я утвѣрена несчастныхъ...

— Но вы, прервала пивца, привставъ и сложивъ руки: — но вы, скрывая стыдъ свой отъ людей, одна, безъ всякой помощи, въ ней-

— Въ Була есть одинъ театръ, но онъ закрылъ. — Въ Амбуазъ такъ-же есть театръ, потому же не отрицалъ. — Я прибыла въ Туръ во время самой ярмарки. Здѣс драматическое искусство ишѣетъ своихъ представителей изъ всѣхъ ковчеговъ Франціи. Въ производженіе трехъ дней, лосъпщала театръ безъ отдахъ. Я видѣла ученыхъ собакъ, плясуньями на каватѣ, бѣлыхъ мушей, шوبшельные фопары, паковъ ликетавтовъ, бой боковъ, различныхъ фо-уксниковъ, которые логаютъ штыки, какъ ма-каровъ, и преспокуенно кушаютъ зажекленной соломой, какъ пудлингъ съ ромомъ. Отонъ здѣс играетъ главнымъ ролемъ; кромѣ его, другихъ стихій искус-ства здѣс не увидѣлъ.

лясьъ, на паръ сильныхъ и здоровыхъ люданий. Со мною были двѣ горничные, Тереза и Августина, и первый мой лажанъ Фанфонъ. Я хотѣлъбы-звать съ собою еще маленькой Доза,因为在которомъ я очень люблю, но總мь воспротивалъся Ренве, который находится при мнѣ жерлѣнымъ котер-вомъ. Что будемъ дытъать: этотъ молодой чело-вѣкъ очень упрямъ.

— "Въ Этамѣпъ мы роскостно позацтвали. Вольная толпа мы, корюю, безъ сомѣнъ, пренудилъ отъ моемъ пріѣздѣ, была на гаражѣ во всѣмъ превысѣвающій моею здѣсъ. Огромная пло-шадь была биткомъ навата людьми всѣхъ сосло-въ, въ раздвинутыхъ плятыхъ, взятыхъ на про-катъ, съ упакованою по нѣкоторымъ лицъ, масы или крикѣмъ молокомъ за штуру. — Я, какъ нѣмѣлъ больш-емъ, чувствовала въ нынѣміе народа. — Театръ — законѣ, который привлекъ himself можно назвать са-рамъ, занятъ былъ съ сверными Геркулесами, но-сившими огромные лѣбницы на зулахъ и пла-шекъ во славу Анисова, на канатъ. Я любовала-сь этими артистами, глядя на крѣпость мышныхъ, и умилѣлъся съ нимъ снарядъ.

— "Въ вѣхъ хала въ Орланъ, когда на башнѣ собора

пробою воемъ часовъ. Городъ былъ освященъ фонарямъ, во всѣхъ лавках горѣлъ газъ. Едва я назвала отъ моемъ пріѣздѣ, какъ гармоніозная музыка защита для меня серевалу. Толь-ко изъваженія къ моей кромкости, музыканъ были поставлены подъ окнами полковника, кав-тиропавшаго пропотѣшнаго самой той гостиницы, въ которой я остановилась. Одинъ раза играли ино-

Our peut de être muni, qu'au seid de ma famille! Можно ли быть внимательнѣе орланцеванъ. Вотъ наблюдаемая, которая ясмала надъ драматическими искусствомъ въ Орланъ.

— Здѣс есть трупъ водѣдѣвыхъ актеровъ, ко-торые такъ-же играютъ и драмы, а иногда понимаютъ. Актеры безъ обещанія очень полюбны. Актерсцисы ходятъ безъ перепятокъ, а актеры безъ штрафовъ. Я дюлать по три представленийъ въ вѣдѣю: въ воскресеніи, во второмъ и въ четвергѣ. По во-скресеннямъ играютъ что нибудь изъ репер)tура Скирабѣ и Дюма: въ рюрие дѣли, когда ныкого по-ти не бываетъ въ театрѣ, актеры, пользаюсь въ-тою поступаю, дюлать какія нибудь пісёы Расина и Кирела.

— "Въ Була есть одинъ театръ, но онъ закрылъ.

— Актеры здѣс получали бы очень хорошій до-ходъ, но не хотѣли играć писарѣе только съ лошад-ми ны чуненными собаками, несмотря на, что олім-пійныхъ циркъ моркъ-быкі слушали въ удобнымъ мѣстомъ для представленийъ. Набѣзды этого те-тата воскшавшій зертынѣе свои галопомъ. — Я оставалась Туръ вмѣстъ съ скандрономъ кирасцемъ, который отравилъся на маневры за дѣи ми нь отъ города. Богѣ часу отъ этихъ браврыхъ и прекра-

["275", "моврныхъ мухахъ упрощъвши въ снѣтъ рене-\nка, котораго ротомъ упрощъ отняли! Да, под-\nый обольститель, для которого я оставляю\nмать, между тѣмъ, какъ я громко призывала\nтого выгъ его нисколько тишилъ мон\nстраданія; тотъ, кого и любила больѣ мате-\nри, для которого, можетъ быть, лишилась\nвѣчно баженства, — онъ пришелъ, да онъ\nпришелъ, не только за тѣмъ, чтобы отнять\nу меня сына... Онъ отталкивалъ меня, смылъ\nсъ нами моимъ сказцамъ, и между тѣмъ, какъ\nя лежала безъ памяти, онъ исчезъ, унесъ ся\nсобою несчастный молюкъ. Что стало съ\nмнѣмъ сѣннымъ? Върно тѣмъ беззельный отецъ\nвъ броскъ его въ какое нѣбудь воспита-\nтельное заведеніе, — потому что онъ отнялъ\nу меня сына не изъ любви къ нему, и един-\nственно для того, чтобы линить меня дока-\nзательствъ, — что онъ меня обольстилъ.", "Принялъ въ себя, я бросалъся отыкавшіться\nсына, но нарасно. Обольстительный монъ ухажалъ\nи розыски доставалъ мѣнъ только новое дока-\nзательство его подлость; онъ никогда не\nоткрывалъ мѣнъ своего настоящаго имени.", "Но я знала, что онъ англичанѣнъ, и отворя-\nла въ Англию. Долго искала его; нако-\nнѣдъ нашла и спросила, куда онъ дѣвалъ мое-\nго сына. Онъ отвернулся отъ меня. Тогда я\nвсновно, что у меня есть кинжалъ, и я —\nпоразила его.", "— Но что стало съ монѣмъ бдѣднымъ ребенкомъ? продолжала испанка, дѣкъ блуждая взорами.", "— И вы ни какимъ образомъ не можете\nпопасть на слѣдъ измѣнника, унѣтъ его эми.", "— О, да, отвѣчала она: ——мѣнъ знакомъ его\nгербъ, вырѣзанный на перстнѣ, которого\nонъ никогда не снимаетъ съ руки. Это полѣ,\nсявсянное волчьемя головами.", "Женщина, внимательно слушавшая пивцу,\nв圓ку поблѣднѣла и едва могла устать на\nногахъ.", "— Боже мой! прошептала она: даруй мѣнъ силу перенести это испытаніе и не оставлена мѣнъ.", "Гербъ этотъ принадлежалъ ея мужу.", "Неколѣась ни миkeyи, она расказала\nвсе г-жѣ Фрей. Послѣдняя тотчасъ отправи-\nлась съ нимъ къ лорду-канцлеру, перескеланъ\nего, что не сейсѣмъ сылашь и умоляла осво-\nбодить пивцу.", "— Мужъ мой былъ раненъ только вздорорѣзъ, сказала клавка и уже совершено вздорорѣзъ, сказала клавка", "кер, нападалъ, умолю васъ именемъ Бол-\nга, помогъ мѣнъ спастись несчастнѣю.", "Г-жа Фрей присоединила просьбы свои скъ мольбамъ къ каверхи, когда прежде называлась леди Б., и лорда-канцлерѣ предъавилъ дѣло на разсмотрѣніе короля. Королѣ простиралъ.", "Г-жа Фрей и каверкара поспѣшали съ раз-\nдостоянѣ въ ствѣтъ къ испанкъ. Но она, къ ули-\nвленіи ихъ, нисколько не обрадовалась и\nдруго присоединила предоставить ее сучѣдь.", "— Пустяте меня въ Сидней, говорила она:\n— мѣнъ ничего желать. Больѣ, комре неиз-\nвѣрственія и смерти. Это по крайней мѣрѣ\nспасетъ отъ безчестія имя, которое случай\nможетъ открыть, не смотрѣтъ на всѣ монъ пре-\nдосторожности.", "— А дите ваше? съ сынъ вашъ? спросила\nледи Б. —\n— Сынъ мой! о, скажите, не знаете ли че-\nко небудь о немъ?", "— Знаю, отвѣчала леди Б... да, вашъ оболѣститель, котораго мѣнъ уалось отыскать, уведомивъ меня сейчасъ, куда отлѣдъ вашаго сына. Мы ныңъ къ нимъ вымасть.", "— Сынъ мой! Боже, я уважу его опять.\nА какъ зовутъ его отца?", "— У него нѣтъ болѣе отца, отвѣчала леди Б. —", "И действительно, теперь въ Парижѣ живѣ-\nветъ одинъ молодой черевчъ, вѣстъ съ ду-\nлямъ женщинами, которые любятъ его съ оди-\nпаковой нѣжностью. У него въ самомъ дѣлѣ\nне было болѣе отца, какъ сказала леди Б.", "Но за то у него были двѣ матери.", "ПУТЕШЕСТВІЯ", "ПИСЬМО ГОРАДСКАЯ ВЕРНЕ ИЗЪ СИРИИ.", "(Окончанe.)", "Дамаскъ. 21 января 1840 года.", "Дурмѣ погода, которая свирѣствуетъ въ\nгорахъ, удерживается насъ здѣсь; вирочею\nмѣнъ хотѣлось бы поспѣть въ Бейрутъ, чтобы\nнанять тамъ судно; начѣе намъ придется по-\nтерпѣть цѣлыхъ патриарховъ, и совершенно\nотказаться отъ намѣренія возвратить-\nся въ Александрию. Вся, что я могу сказать\nтеперъ, будетъ только результатомъ монѣи", "сѣнъ для поспѣтейтечей. — А теперь пока онъ лиц-\nкомъ просторенъ — для актеровъ.", "«Наконецъ я въ Бордо. Театръ здѣсь оцѣнѣ\nпожилой на наши парижские, именно тѣмъ вы\nчѣмъ: въ продолженіи пяти дней, здѣсь смѣвили пать\nдиректоровъ. На большомъ бордосскомъ театрѣ\nтѣмъ нависшіе французскій комедій говорили\nмѣнъ, что онъ путешествуетъ для своего удобо-\nствія, а бордосны полагаютъ, будто онъ играетъ\nдля ихъ удобствія. Кажѣ-бя то не вѣдѣ, да-\nдамъ, одѣтъ въ пару красныхъ запаньсѣмъ с\nпослосатыми чулками на ногахъ, декламаритетъ\nтѣмъ трагрѣмскій реперфюшъ XVIII стѣй-\nлетъ. Всѣ волювы. Онъ въ велѣ на бордосскую сену\nсвѣтлой роскошь въ парикахъ. Тамъ съ напа-\nчи русы, черные, бѣдокурые и даже красные,\nсмотрѣтъ потому, въ какихъ розаляхъ онъ играет,\nкостюмъ не мѣнется. Съ тѣхъ поръ, какъ Да-\nдамъ находился въ Бордо, публика очень ви-\nнѣтѣально просматриваетъ афшики, и только лишь\nувидятъ, что онъ участвуетъ въ какой небудь\nпісѣ, какъ тотчасъ-же сишѣтъ воспользоваться\nнимъ случаемъ, чтобы сдѣлать нѣсколько визи-", "«Боже мой, г. министръ, какъ мена не сушаю-\nsię się мои люди! Я приказала имъ никому, что ска-\nляю е moi moutre pituchie, et la voie on ne s'aus-\nbochала, и теперь въ городъ приготовляютъ въ\nчесто мою фейнеръ. Оставіть идѣржимъ, постю-\nглоху! Къ чистаю, муніципальный совѣн-\nвазмулъ соединить увѣсѣмой сънѣкновеніемъ\nкакія даю здѣсь ежегодно въ царскій\nдень. — Сегодня і-е мая—имянины короли.\nСьсть мѣнъ быть и проч.\nИтюлова Марсъ.", "Исполнитъ араматическаго искусства въ Франціи.", "наблюдений надъ холомъ въ лѣ въ Сиринѣ. Я\nсвершено теперь холомъ убѣдился, что Мехрикъ.\nАли все свою, по видимому, страшную снѣ-\nлу узвекаетъ изъ: однихъ затрудненийъ, въ\nкоторыхъ онъ умѣетъ поставлять въ нисколь-\nко разъ сльянѣйшаго себя неприятеля. Что\nкасается до страны, которою онъ упраслѣваетъ,\nто труда нехажь пропить, чтобы его господо-\nствомъ тамъ еще долго продолжалось, потому\nque ne els nенавдѣлать. Страна розарена,\nполюсно наведаннаяъ къ отсутствіемъ кресть-\nянъ, которые оставляютъ свое жилище при\nодному упрѣлижении агентовъ пашы. Возста-\nвимость умножается со всѣхъ пашоръ, и еste\nпризнаки всеобщаго возмущенія не только\nСиринъ вообще, не также и Егнита, который\nтерпѣтъ невыносимыхъ бѣдствъ. Вотъ про-\nстой примѣръ:", "Ано селеніе не въ состояній было заплѣ-\nтить своего мири; паша взялъ его сюло, и,\nвъ наказаніе за неплатежъ пошалины, заста-\nвѣрѣ всѣхъ крестья работать на своє-\nсобственной землѣ за пять су въ день. Однъ\nизъ нихъ былъ назначенъ надсмотрщикъ\nза работы: и вотъ что значить допуска-\nрабовъ къ муниципальному управлѣнію.\nЭтотъ грубый непечька, пользовалась даньным\nему властѣю на подчиненій, и желая дать\nимъ почуствовать свое превосходство, вы-\nмѣщалъ на ихъ сопнахъ всѣ побонъ, и, вдругъ\nмѣщанъ въ продолженій цѣлой жи-\nзи, и вотъ вамъ всаплата несчастныхъ тру-\nменковъ на ихъ работы, поспѣтъ имъ пять\nлетъ, общейнымъ имъ, обращено въ госу-\nственные доходы, которые такъ бѣдны, что\nдаже войскамъ почти за годъ не отдано еще\nхаживасть. Въ такомъ-то состояніи фина-\nсовая система въ Египтѣ.", "Наборъ въ армію производится такъ же,\nкакъ и вербовка матросовъ въ Англии. Сол-\nдаты разсѣваются по окрестностямъ, и, гдѣ\nнамѣры производить свою ловлю, и, по данному знаку—пушечному выстрѣлу, каж-\nдый изъ нихъ схватываетъ своего сослѣда,\nне разбирая ни возраста, ни звания. Одинъй\nтолько христіанъ и юдеєвъ отпускаютъ.", "Есля входить въ дальнѣйшій обробности\nо всѣмъ, что здѣсь дѣлается, то надо пи-\nсатъ томы, но я не имѣю для этого ни пре-\nмени, ни охоты. Я теперь разсажалъ объ од-\nномъ только происшествіи, которое постро-\nдѣлъ мое мѣніе, что паша поспѣаетъ моло-\nдыхъ людей во Францію только за тѣмъ,\nтебя выучиться tillоче бриты. Мехадъ", "товъ въ городъ, или приговаряться въ пісѣ.\nТочь въ точѣ, какъ у васъ.", "Въ одномъ только въ вѣрѣтѣла здѣсь неис-\nходѣ съ нашимъ театромъ, именно въ томъ, что\nдиректоровъ бордосскіе лучшие нашихъ умѣшанъ\nраспоряділись холопаньемъ и холопальщикамъ. Здѣс,\nкакъ не нѣбувасшѣвѣшъ, какъ только мало то-\nго, что закрічать: «сновъ злозушищеленійъ», по\nонъ бросалося на свистуна съ подвятыми кулака-\nми, бывѣютъ ему зубы, и, если угодно, выпараніа-\nютъ даже глаза. Всѣ вѣстіе этого, всѣ пісѣ и артисты имѣть здѣсь огромный умѣшъ.", "Боже мой, г. министръ, какъ мена не сушаю-\nsię się мои люди! Я приказала имъ никому, что ска-\nляю е moi moutre pituchie, et la voie on ne s'aus-\nbochала, и теперь въ городъ приготовляютъ въ\nчесто мою фейнеръ. Оставіть идѣржимъ, постю-\nглоху! Къ чистаю, муніципальный совѣн-\nвазмулъ соединить увѣсѣмой сънѣкновеніемъ\nкакія даю здѣсь ежегодно въ царскій\nдень. — Сегодня і-е мая—имянины короли.", "Сьсть мѣнъ быть и проч.", "Итюлова Марсъ.", "Исполнитъ араматическаго искусства въ Франціи.", "сныхъ всадниковъ кубилась пыль вокругъ мо-\nей коляска. Я сльно бы тронула честнѣй, кото-\nру мѣнъ оказаліо французскаго войскъ.", "Въ Пуатье, такъ-же какъ и въ Орлеанъ, актеры\nнанимались на всѣхъ измѣнника, унѣтъ его эми.\nВо особеніи, имъ не всегда платить исправно,\nтамъ въ носъ, и перваго пивца, который совѣнъ\nбезъ голоса. Первый любовникъ начинавшіе отра-\nчать сѣмь бріюшко, а актрисса, занимающая ам-\nпума навищныхъ дѣвушекъ, давно уже мать семей-\nкомъ, и теперь онѣ въ благословенныхъ обстова-\nтельствахъ, такъ что черезъ нѣсколько недѣлъ\nдужь будетъ прекратить союз присутствія въ\nдесатый разъ.", "Театръ въ Пуатье могъ-бы быть однимъ изъ\nмноголюднѣйшихъ, еслибы онъ не былъ одним\nизъ насѣмъ пустынъ. Дамы не поспѣваю его\nподъ предлѣгомъ, что тамъ очень многое бываетъ\nстудентовъ; а оттого, что тамъ мало можно выстрѣ-\nдить дамъ, студенты совѣнъ не ходатъ въ

["276", "Бей, воспитанная Французумъ, ныңь ком-\nмендантъ Бейрута, пользующійся всемъ довя-\nдениемъ своего государства, взлумъ, какъ\nонъ самъ выражается, организовавъ четną\nчасть на Французский манеръ; и вотъ адми-\nнистрація переправлена, назначены мъста, о-\nпредълены вовье чиновничь, оставлять о-\nдънъ только старція, исправляющій люд-\nнокъ писца большъ сорока лѣтъ, въ конкурѣ\nфинансовъ, и извѣстный всѣмъ, какъ отлич-\nнокъ сельскій учеловѣекъ. Всѣмъ, за этою рефер-\nмотою, тотчасъ же явилось при дворѣ мото-\nвѣтъ, и, какъ слѣдуетъ, организовала си-\nстѣе вятъ! Межмexъ Бей, первый, не счелъ за грѣхъ попользоваться обществен-\nной казною, и щедрою рукою началъ чер-\nнать изъ недѣли для своихъ нуждъ. Од-\nнажды въ этомъ воровствѣ засталъ его смо-\nтитель казначейства; бѣднѣя убѣжала, онъ\nоставилъ свою книгу, и приложилъ ихъ в\nобѣдѣ сторонъ, къ головѣ семицелави-\nвосмятнаго старца; потомъ эти камни\nкърпѣю прижали желѣзнымъ къ ныңъ\nвъ Their was: \"I did not say that before.\"", "(*) Авторъ письма видѣлъ этого несчастного старца. Въй подобности объ этомъ дѣй онъ уже наказанъ отъ сны.", "ПОЗДНЕЕ ВДОХНОВЕНІЕ. — Вотъ феноменъ, кото-\nрому теперь критикъ въ的所有英語 literature, the\nфеноменъ единственный въ ятописяхъмы-\nзы, феноменъ жизнѣйшего въ ятописяхъмы-\nзы, феноменъ искусствъ. — Стодчейшій старцъ\nне получивший никакого музыкального образо-\nвінъ и вою високъ жизнія, не показавшійся ни\nмалѣшей способности къ музыкамъ, варгуръ, назадъ\nтому два года, обнаружавшіе самыі університетній\nнаукой. Имя его Джонъ Ориццъ. Онъ родомъ\nизъ Ирlandіі, живописной, дикой и поэтической\nстарыя Вальтера Скотта. Джонъ Ориццъ про-\nемъ every one's favorite жизнія — на родинѣ, посвящалъ\nее вѣдомѣецкимъ трудамъ. Какъ честныі, по-\nстрой крестьянинъ, недоступный для астетиче-\nскихъ пачателей искусствъ, — онъ до самой гу-\nбокой старости сохранилъ всю крѣпость, силу и\nжизнь юныхъ лѣтъ.", "Въ 1839 году, случай ввѣтъ Джона Орицца въ\nкругъ люблигій музейъ, гдѣ разыгравшісь юнг-\nшій произведения Гендена, Мочарта, Ганда, Мен-\nдецьона, Шуберта. Творенія этихъ великихъ ар-\nтистовъ воссамнія его воображенія, взволн-\nвали его душу, открыли новый горизонтъ его мы-\nсля, пробудили въ немъ мечтыъ о самыхъ нѣжныхъ,", "Изъ одногоъ этого постюха можетъ ви-\nтъ, какъ турокъ пользовался тѣмъ воспита-\nніемъ, которое они получаютъ во Франціи,\nи какъ къ нимъ привлекаетъ наша цивіліза-\nція. Хорошъ было бы, если бѣли люди, полу-\nчившіе воспитаніе во Франціи, прилагали\nстараніе, и, если можно, принимали бы стро-\nмъ мѣры къ образованию своихъ соотечатьй.\nТамъ теперь брьютъ боролу тому, кто попа-\nдетъ въ покраїлья блока; и надо бы вмѣстъ\nсъ этимъ смотрѣть и на то, не сътѣръ ли по-\nловныъ этого блока и самый доносчикъ. По-\nмоемъ мѣнію, если чего не достаєтъ Метге-\nму-Али, то единосправно ведіться у нихъ\nнашего механизма въ администраціи. Подъ\nуправленіемъ эмира Бешра находится бо-\nлье ста тысячъ христианъ, которые сильно\nтепрѣтъ отъ египетскаго владѣчества. По-\nбужденій ненавѣдѣть это владѣчество — без-\nчисленное множество; хотя нашъ было бы\nоцѣнѣю выгодно щадить жителей Ланба, безъ\nпомощи которыхъ онъ не можетъ телеръ\nвъ войне противъ турокъ.", "Насъ задержалъ здѣсь свѣты; бда, если\nмы не поспѣемъ въ Бейруть къ отходу суда-\nна; это запасалъ насъ промедлѣть здѣсь цв-\nѣныхъ пятнадцатныхъ дней.", "Въ отношении къ искусству, въ Саріі мож-\nно изучать только образцы древности и ар-\nхтектуру арабовъ. Для ядлаштнаго жи-\nпописца здѣсь раздолье. И воіспользовался\nвсѣмъ, чтѣмъ могъ.", "ГРАГДИН ВЕРНЕ.", "=", "БИБЛИОГРАФІЯ.", "СОРОК ЛЕТУ ПЬЯНОЙ ЖИЗНИ, ИЛИ СЛУД-\nСТВАНИ ПЬЯНСТВА И ТРЕЗОСТИ. МОСКВА, 1841 г.", "Жизнь внильма шекспира, аплийскаго\nпода и актера, съ минніямъ обь немъ Полева-\nго и проч. Москва, 1841 г.", "Два сочиненія, вспѣваютъ достойныі��ѣхъ\nвокъ, и одиаконъ важѣваю. Трудно отать\nкоторому будѣвѣ премиумшество. Цѣль обоихъ\nравно высокая, приводящая къ глубоко-по-\nучѣній результацій.", "Первое — представляетъ какъ пагубы по-\nсельствія «пьяной жизни» и паполѣваетъ душу\nчтателя грустію, недовадѣеміемъ, пресрѣші-\nемъ. Потомъ оно русієтъ ему картину «трез-\nханъ».", "самыхъ роскошныхъ, самыхъ возвѣшенныхъ\nмоделейъ. Жива доседъ одною чистою матеріальной\nжизни, онъ вуругъ почувствовавъ себя увѣрен-\nнымъ какою-то вошѣлѣнное силою въ всюшесою\nсеру умственного и поэтического міра. Этоподъ-\nназанѣе должно было ознаменоваться чуд-\nными явленіями.", "Одинъ ирlandскій свинецъ названіемъ д.\nОрфана съ начальными правліями пѣнѣй, а какой-\nто странствующій вартуроевъ далъ ему нѣжкою\nуроковъ на афроѣ. Съ этими первыми понятіймъ,\nопинъ, безъ путеводіТЕЛЯ — Ориццъ бросился на\nпопѣсъ искусствъ и самъ обнѣділъ свое музыка-\nльное образованіе. Оно юстное обстоятельство\nвъ итъю самое благотворѣнія на его усилѣ-\nхъ и силѣе способствовало развитію его генія.\nТому яго года, Ориццъ совершенно ослѣлъ, но\nсъ потерпѣе газъ на него увѣрлился органъ слуха\nи подучѣлъ університетный конфликъ и нѣжный\nшебетанъ иттицъ, шелестъ истѣва, шумѣе пото-\nка, кроткое поручаніе зеяфна по блахѣянкому по-\nльмъ карсты Фары и сильный вири, колеблѣющій\nвершены стоянѣхъ деревъ, которыми увѣнчы-\nныя ирlandскія горы — были для него какъ-бы гар-", "вой жизнія, ея должность, счастье, радость\nи вапѣмѣвать душу «сцѣта» радостно.", "Второе представляетъ съ извѣстнымъ ис-\nкусствомъ г. Славина; какъ хорошо лиска-\nтому, комъ свыше дана на то, что сила творческага. Но большъ всего она даетъ повѣтъ отъ\nтому, какаі горкачъ участь, не дѣтъ того, кто\nберется не за-свое дѣло. Послѣдняго сюда\nужаснѣе «сороколетній пылѣствія! Ни-\nтожность всегда старается терпѣться около\nцемненитостій: она думаетъ клятать съ\nкъстомъ. Господинъ Славинъ влялся трактав-\nать о Шекспирѣ! Можетъ сучить, каковъ\nдолженъ быть Шекспиръ, «сначертанный» Сла-\nвимынъ.", "ПЕРЕНСЕНИЕ ПРАХА НАПОЛЕОНА СЕ ОСТО-\nВА СВ. ЕЛЕНИИ ВЫ ПАРИЖСКІЙ ДОМъ ИВЛИВОДА.\nС. П. б. 1841 г.", "Каждое важное событие, по обвиненію,\nпопреждѣе мною скуплаторовъ, котор-\nые торопятся извлечь изъ него позьму. Яв-\nляется множество брошюры и брошюрокъ, трак-\nтующихъ съ такимъ событіемъ и наперерѣдъ\nдругъ у друга старающихся перебивать по-\nкупателей. Тутъ много хорошого. Не смотря\nна то, что г. Превѣръ излазъ уже книгу «По-\nгрѣвеніи императора Наполеоновъ», съ лито-\nграфированнымъ картишками, вовъ изданное\nописаніе того же событія не безполезно. Ово\nнаписано хорошимъ русскимъ языкомъ, съ\nсоблюдіемъ возможной точности мы доседѣе не\nзвали. Картины дуры.", "ПАМЯТНАЯ КНИЖЕЧКА ДЛЯ БУМАГНИКА\nО РАЗСЧЕТІИ АССИНАЦІЙ НА СЕРЕБРО и ПРО:", "Измѣненіе куръ породы мноююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

ЛИТЕРАРНА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сумлайте оболоченіе, гитайте! Шекспір. (Цамбелико.)

Выходитъ три разъ въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна даговому издалию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

26-Е НОЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ЖИЗНЬ НА ВОЛОСКЪ.

— Да, сказалъ докторъ: —ъ въ жизни че-
ловѣческой бываютъ минуты пресыщенія,
отчаянія, которыя, при слабости духа, къ
несчастію, часто окаживаются самоуйбій-
ствомъ. Эта працвственная больныя проя-
вляется обыкновенно въ лѣта разочарованія,
то есть отъ двадцати-двухъ до двадцати-па-
ти, во время перехода отъ теоріі къ практикѣ
жизни. Время это есть пробужденіе мысли,
которая нисходить изъ волшебныхъ двор-
цовъ воображенія въ простую, ежедневную
жизнь. Нѣтъ человѣка, какъ бы прозаиченітъ
онъ ни былъ, который не имѣлъ бы своей поэ-
тической дрыи, и, слѣдовательно, спychъ раз-
очарованій. Я, вашъ покорный-шій слуга, испыталъ это. Я разочаровался совершенно, но я остановился на краю могли. Мнѣ теперь нѣтъ деслѣдѣть-пѣть летъ, которые я прѣхлѣзъ безъ антрактовъ. Людѣютъно знать, что вы скажете, если узнаете, что остановило меня

у двери гроба, что заставило меня прожить
лишнихъ тридцать летъ и тѣмъ дало случай
разсказать вамъ теперь исторію моего поку-
шенія на величайшую глупость, на самоуйбій-
ство?... Вотъ посмотрите.

Докторъ подавилъ шружину въ перстня и
сиропль, улыбаясь: — Что вы видите?

— Да тутъ нѣтъ ничего.

— Какъ нѣтъ!... посмотрите хорошоенько...

— А, кажется, я вижу волосокъ.

— Такъ.

— Бълокурыній?

— Именно.

— Волосокъ женскій.

— Угадали. Вотъ этотъ именно волосокъ
съвѣлался моимъ спаспѣлемъ, обогатилъ,
проставилъ меня и спасъ, когда жизнь моя
была на волоскъ.

Въ 1810 году, мнѣ минуло 25-ть летъ. Я окончилъ курсъ медицинскихъ наукъ и, получивъ дипломъ на званіе лекаря, простил- ся съ академіею и перебрался въ небольшую квартную близкіе Успенія на Могильцахъ. Сред- ства мои были незначительны; небольшая сум-

ма, присланная матушкою, вскорѣ была вся
почти истрачена на покупку необходимой ме-
бели и медицинскихъ книгъ. Матушка, не п-
мѣя понятія о столячномъ житьѣ-бытьѣ, ни-
сколько не заботилась о моей будущности.
Она полагала, что съ липломомъ лекаря 1-го от-
дѣленія легко приобрѣсть извѣстность, ува-
женіе, богатство! Ова воображала меня уже
членомъ академіи, профессоромъ, ученымъ
секретаремъ, инспекторомъ, чуть, чуть не
президентомъ. Я бы лучше всего хотѣлъ
быть экономомъ.

Признаюсь, я и самъ, въ послѣднее время
пребыванія въ академіи, убаюнивалъ себя
такими сладостными мечтами—прекрасными
свѣдѣтельствами антскости и незнанія свѣта.

Когда я, наконецъ, перебрался на свою
новую квартуру, въ мезонинъ двухъ-этажна-
го, деревянного дома, мнѣ показалось, что
я уже сдѣлался важною особой. Безотчетно
мечталъ я, что выступавшіе мое на порище
врача должно быть весьма важнымъ проис-
шествіемъ, и что всякий встрѣчный долженъ
сказать: вотъ новый ученый, достойный за-

КАЛЛИДОСКОПЪ.

ВОСКРЕШШИЙ МЕРТВЕЦЪ. Одинъ трактир-
щикъ нѣз ор克服ностей Фальцбурга, прохороватъ
нѣвсколю дней, варутъ вилъ въ гуцокій сонъ. Его
сочія мертъымъ и начали приготовляться къ по-
хоронамъ. Жена трактирщка съ горестью при-
сутствовала при однѣвій покойника, но когда за-
мѣтила, что его одвѣваютъ въ новое платье, то,
въ порывѣ печали, варутъ вскручала: «Это платье
слишкомъ хорошо для покойника: оно приго-
дится и для меня». У ней оставалось разное тра-
стье и платья, оставленыя вмѣсто платы стран-
ствующего труплю актеровъ. Она заперлась съ
покойникомъ, вскрыла гробъ и надѣла на не-
го вымѣсто фрака пеструю куртку», вмѣсто но-

выхъ панталонъ старые, и оointъ закрыла гробъ.
Когда наступило время похоронъ, четверою муж-
чавъ подняли гробъ и повесла на кладбище. На
догорѣ мвинюмершій проснулся и началъ дви-
гаться въ гробу. — Это такъ испугало носильци-
ковъ, что они уронили гробъ, который разбился
и изъ его вышелъ, къ всебоемшему удивленію —
арежки. — Вотъ новая сцена для забавныхъ пре-
рашенныхъ Легата и Вагнера!

ПОНЯТАЯ АФРИКАНЦА О ТЕАТРЪ. Одинъ
будемъ, прихвѣшійъ Бордо, отправился въ те-
атръ и когда, по окончаній спектакля, его просра-
й, какою ему поправилось, онъ отвѣчалъ: «Кот-
да я сначала усѣшалъ тоневкіе голосочки (под-
нимонъ) разумѣлъ скрыпки», я, подумавъ: Алахъ,
какъ могутъ люди приходить въ театръ для того,
тѣбъ слушать такую музыку! Но когда всѣ во-
кругъ меня захлопали и засвисталъ, миѣніе мое
перемѣнилось и сердце мое возрадовалось. Доб-

рый бедунъ, въ простотѣ душевной, думалъ, что
свистки и хлюанѣе составляютъ часть піесы.
Впрочемъ, что же тутъ мудренаго: иные критики
慮маютъ же, что сплетніе и личности необходимы
въ критикѣ, и только тогда доволены, когда хо-
рошенько нашпигuentъ ими статью свою — а они
еще называютъ себя любыми образованнымъ.

ОРАБОЗАННЫЙ ИНДИЕДЪ, по именѣ Богнѣ
Монъ Лоль Силь, чтобы скоюль небуль способ-
ствовать уничтоженію обрѣда соженія индій-
скихъ вловъ на могилахъ мужей, обѣщалъ перво-
му индійцу, который будетъ довольно смѣлъ, чтобъ
жениться на гивдусской вѣдѣ, 20,000 рупіевъ
награждена.

ЛЮВОВЬ ПОЧИ НЕВЪРОЯТНАЯ ВЪ НА-
ШЕМЪ ВЪКЪ. Въ первыхъ дняхъ мая тѣсна,
сиротка Марія возвращалась съ стадомъ свиньи въ
сель Лики, въ Пренелѣхъ. Сельо это стоить у по-
дошвы горы Монжора. Едва она пустилась до по-

279

украстил се, уже только мишъ твердую
волю, постоянство и трудолюбие. Убить себя
въ бдности, не испытавъ наслажденій бо-
гатствъ и счастія—глупо, нельзя! Какъ мож-
но говорить, что жизнь поплаи и печальна,
когда мы не видали ея радостей? Какъ су-
ду въ томъ, чего я знаешь? Нѣтъ, прежде
надо выпить до дня всѣх восторгіи жизни, о-
существить всѣх мечты, пріобрѣть богатство,
добров и почети.

Эти мысли придали мпр смѣлости отка-
заться отъ моего нелпаго намъренія "ито-
мѣтись".

Развивая въ бѣдной головѣ своей эти мы-
сль, я навернулъ блокуристый волосокъ на на-
лецъ и онъ бисталъ какъ золотое кольцо.

Войдя въ бѣдную мою коморку, я оценилъ
тло сладостое чувство, которымъ полна ду-
ла, когда мы возврашаемся послѣ долгого
отсутствія въ мѣста, дорожи намъ по воспо-
минаніямъ; а между тмъ моя коморка была
только свидетельницею моей нащеты въ пе-
чали.

Я спряталъ свой талмамъ въ коробочку
и потомъ, похождя на нее руку, поклялъ
безъ отыха отыскивать женщинъ, которой
принадлежалъ прелестный, блокуристый воло-
сковъ, и если она дѣйственно такъ шоро-
хо, какъ рисовало ее мое воображеніе, же-
ниться на ней. Какихъ глупостей не приду-
мається молодости!

Чтобы встрѣтить свою красавицу, я, ра-
зумѣется, долженъ бытъ отказаться "отъ
прежней жизни. Надо было вступить въ
вѣтъ, посвящать общества, быть на балахъ,
въ спектакляхъ, въ вечерахъ. Но каким
образіемъ платить за входъ въ театръ, когда
я былъ безъ гроша и часто безъ обѣда? Какъ
явиться на балъ, когда не къ чему прашить
штрафокъ, и локти выглядываютъ въ фра-
ка? Воля моя от первомъ шагу встрѣтła
силноее препятствіе. Кромѣ того я и былъ о-
самымъ думамъ самыми неотступными кре-
диторами: голодомъ и холодомъ. Яначиналъ
уже сожать, что оказалась отъ своего на-
шренію... Въ сту мианути я вспомнилъ о че-
тереногономъ большомъ, которому мнѣ реко-
мендаторъ дворникъ — о большомъ ея рез-
ходственія. — Клянусь Богомъ! воскли-
нулъ я: — для доктора медицины не тар-
гъ Postumusque postuoculamque, какъ умеръ съ
голеда! А бросился изъ своей коморки, и съ рѣ-
шимостью постучался въ дверь създѣй. Ме-
на впливалі. Генеральца была женщина
нѣ 65-ти, которой благородныя и нежные

черты лида несколько не согласовались съ
описаніемъ дворника. По манерѣ и разго-
воръ, она принадлежала къ лучшему обще-
ствѣ. Когда я объяснилъ ей причину своего
посвященія, бывшая собыдканачала разас-
пятаться въ извиненіяхъ, уврѣя, что именно
запрещала людямъ дѣлать, что никакъ не цени-
чное пределеніе. Эта мысльновенное де-
ликтность придала мы духу и я настойчи-
во требовалъ, чтобы она показала мы своего
большую. Долго мы спорялъ; наконецъ, на-
повяй, въртально, что заставляю меня такъ
напastать, она подвела меня къ креску, на
которомъ спала хоровенская болонка. Ма-
лелькая собычка сломала лапу, попавъ подъ
карету. Я получилъ 10 рублей за первый ви-
зать, за которыйъ пословедали другіе, и я
за каждый получалъ по столкъ же. Платье
мне вскорѣ было обозобновлено. По рекомен-
дации генеральшъ, передомъ открылись
двери богатѣвшихъ и знатѣвшихъ домъ
въ столицѣ. Я не упустилъ въ另一одного бала,
и иной одного концерта; възьмѣлъ своего блок-
урагона идеала, но ни одна прическа не
представила страннѣй оттова, замѣшенą
мною въ волоскъ-спасительъ. Я вскоръ на-
шелъ больныхъ, которыхъ вылечилъ такъ-
же успѣшно, какъ болонку моей покров-
ительницы. Какъ у меня больные сначала би-
ли немногочисленны, то я употреблялъ всѣ
средства, чтобы не уменьшить计划ъ, шла-
чалечивая ихъ на смерть. Это сдѣлало мы
репутацію. Меня скоро замѣтили — и счастіе
мое было урочьемо, и я навысилъ.
Сначала стало мы благоприятствовать. Я давно уже
стала съ черепака въ верхії братья, шестъ
лѣтъ спустя, я долженъ былъ перес-
брататься въ бѣль-этажъ, изъ уваженія къ сво-
имъ собратьямъ, занимавшимъ уже важныхъ
мѣстъ.

Не разъ добрые прятали пытались же-
ненія менъ, а я былъ непреклаждѣмъ въ э-
томъ отношении. Никто не подозрѣвалъ тай-
ны моею уримства. А им могъ ли я открыть
этъ рулямъ. Я поклялась оставаться въ рѣ-
вывало меня къ себѣ однимъ волосомъ.

Въ день моего третьего перестала въ бѣль-
этажъ, дворникъ, по обыкновенію, пришел

Онъ изъ актеровъ попросилъ Фанни протан-
чать въ его беенфесъ, а онъ согласался. Надо
за-тить, что число посвітителей театра въ ея пред-
анія было такъ легко, что ежекій необходи-
мно праѣдала билеты съ молотка. Актеръ, которому Фан-
ни общаясь свое собствіе, не посвѣтъ опреде-
лѣтъ объ этомъ, бѣо, несмотря на то, что цѣлую
неяю передъ его беенфесцъ шелъ безбрежный
вѣтъ. Отецъ въ ней поднесъ въ рѣшень превраща-
лѣтъ, за два дня до представлія не оставалось
уже на одного балла. Фанни танцевала "Сменол-
скій танецъ" и зертела въ разъявило съ нашимъ
богатейцами и вѣнками. Теперь, должно быть, амери-
канъ подучалъ точное понятие о русской пляс-
кѣ въ губернERSКІЙ городъ. Смоленскъ. Незначитель-
ный кашевъ залежалъ ей една цѣлую недѣлю;
прочемъ, она опять здорова.

Фанни припринялалапустьесвѣтствѣ вверхъ по Мис-
силии. Она дѣетъ въ Новую Голландію, откуда
отправалась въ Европу. Фанни нашла весьма ди-
кимъ, что диакъ въ Америкѣ травлять собакамъ.
Ея замѣчаніе сильно подъѣдствовало нашумы и, какъ

помогать слугамъ и работникахъ при пере-
сно-мебель. Между тмъ, какъ онъ мыш-
ралъ въ вѣдь и впередъ, я почувствовала за
руку легкое шекотаніе, я взглянулъ на руку
и замѣтилъ на ней блокуристый волосокъ,
совершенно похожій съ моимъ завѣтнымъ.
Почти въ тѣе минуту я взглянулъ на двор-
ника. Банъ! Все здарие моего воображенія,
вся поэзія сердца разлетѣлась въ дребезгѣ.
Я убывался, что волосъ принадлежалъ окла-
дистой борьбы моего дворника.

Мы съ дняхъ исполнялись пятьдесятъ пять-
летъ: съ ней не наслаждались въ всемъ удаж-
ствіями, всѣмَا радостями жизни, и наслаж-
дался по-крайней-мѣрѣ нѣкоторыми, и до-
болѣнъ тмъ, что Провидѣніе низпало мы
мнѣ спасительный волосокъ.

— А какъ же вы исполнили свою клытую
средою что-ли за съющалющіе.

— Я опредѣлилъ дворнику пожизненную
посносъ и остался холостымъ.

— А вашъ объетъ жениться на красавичьъ съ
блокуристыми волосами?

— А нашъ, что гораздо прибыльне е
отецкинвать, чмъ пимъ, прибавилъ докторъ
смѣсь: — жизнь на волоскъ казалась мы
привлекательнѣе жизни положительной.

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОЧЕРКИ ЗНАМЕ-
НИТЫХЪ СОВРЕМЕННИКОМЪ.

ВИЗТОРСЬ ПЮТО

Теперь, когда принятіе Виктора Гюго
въ члены Французской академіи надъявляло столь-
ко шуму, намъivetакжесеего приячitatěvě děte
вашимъ чтателямъ литературный очеркъ
того писателя.

Первый драматический опытъ В. Гюго би-
ла трагедія "Кромвель", съ огромнымъ пре-
дасловіемъ, составляющимъ цѣлую, отдѣль-
ную теорію піяти. Въ этомъ председаніи
онъ ставить себя на мѣсто Расина и Корне-
лян, разрушать всю поэзию XVII вѣка, ру-
рушаетъ Расина Шекспиромъ, что показы-
ваетъ, что онъ воевне понимаетъ ви-
лікаго англичанскаго трагика. Публика еда за-
глажила въ "Кромвеля", юспугалась преди-
словія и пропустила безъ вниманія это об-
шренное сознаніе. А сколько въ немъ истин-
но прекрасныхъ мѣстъ! Сколько высокихъ

кажется, произведетъ совершенный переворот
въ сиcтетъ обещанія съ дикией! И тѣ, ноги
тановщицы сдѣляли въ повѣе человѣчества
того не могъ произвести всѣ филантопачески
идеи Франкія!

ОБРАЗОВАННЫЙШАЯ НАДЗА! Виктор Гю-
го, въ рѣчкі своей, призналъ французовъ образо-
вавшегося націею въ міръ — а вотъ образчикъ
тѣй обозначенности. Въ артилъ "вѣска" въ Ва-
нискомъ (Valogne) судъ произходилъ дѣло се-
на человѣкъ, обвиняемыхъ, — какъ-бы вы думала,
въ рѣчкѣ — въ колодѣстѣ и чернокожныхъ. Под-
судимые признаны хѣвѣствительно нивовыми въ
колѣстѣ и чернокожныхъ и оседлѣднями въ
тюрмѣное заключеніе отъ десяти лѣтъ до мѣсца,
смотра по винѣ къ каждаго. Кромѣ того, они долж-
ны заплатить денежный штрафъ и по стечениямъ
секра оставалась подъ пожилѣцкими надзоромъ.
Вотъ истинное просвѣшеніе страны, гдѣ пылѣва-
ется ють генія!

рикъ). Фанни Эдъслѣдъ совѣсѣ свела съ умѣа
американскій. Люди, которые гнушались во въ
всю Америку"музыкой, игрой, пляской по воскресным
пляшѣ, протанцевали въ страстную нежность; ког-
да Фанни выхала въ первый разъ, чтобы полы-
шать свѣжимъ воздухомъ, котораго совѣсѣ вышъ
до городъ, ее тотчасъ узнули въ загородный са-
ду, и садовникъ поднесъ ей букетъ прелѣнныхъ
штрафовъ. Ей она оказалась щитъ сѣ ей ставші
въ солукъ, ее окружающая толна народа, а дорогу
педрѣ ней усылали розовыми листочками. Это по-
вѣтосье ей нанасивалась, можно составить то-
мовъ сорокъ. Въ Гаванѣ было тоже самое; меж-
мъ не прочитанъ, ей подобалъ тамъ драгоценный ко-
мельѣ съ вышитыми цѣтами. Фанни окончала не-
даты свои въ Чарльсъ-театрѣ и заключала усло-
вленіе съ французскій, такъ называемымъ Одеан-
скимъ театромъ, на двѣнадцатіи представлѣній.
Немнѣ бегутомъ и вѣнками, которыми ее освипа-
ли въ послѣднее представлѣніе, находились фе-
ронерка, ошейникъ, браслетъ и булавка, осві-
нанная брилянтами, цѣнью въ 40,000 франковъ,

280

сцент! Какъ трогательный гордый селезмеи кровъ съ ки-ки жестокаго отца! Но—что дѣлать!—Кром-вель вустилъ виереди себя 60 страницъ пре-дисловія—п—погибъ взаимознатъ.

Вторая драма В. Гюго, «Эми Робзаръ», игранная въ Одееон, также не имъя успѣ-ва. Новая драма написана была по всемъ правиламъ предисловія къ Кромовелю, и на-писана вмѣсть съ г. Ансло. Эртилле гром-ко освѣтила второй опытъ В. Гюго. Та-травальная бура была ужасна; самые отчаян-ные моряки не слыхали такого свиста на океанѣ.

В. Гюго не унѣвалъ. Онъ съъль за работу и написалъ два романа: «Ганъ-Исландскій» и «Бюгъ-Жаргаль». Публика обратила на ниж- enough посредственное вниманіе. В. Гюго написалъ третій романъ: «Послѣдній день приговода къ сердцію». Нельзя забыть этой кризіи, почитавші ее. Исторія смертной казни раз-сказана подобно; каждое біевіе серда осу-жденаго доставило автору ужасный, раз-тельный энзидоз. Свирѣныя истины выска-зываються умірающімъ; подробности, съ ка-кими описывалась все это, заставать содор-гутыся самаго безчужественного, самаго гру-баго человѣка. В. Гюго разсажаетъ и анатом-ируетъ сердце умірающаго съ ужасающімъ лхаднокровіемъ, и съ ужасающімъ терпѣн-іемъ описываетъ каждую минуту этой мелоді-альной агіоніи. Кровавый анализ доставилъ В. Гюго большой кругъ читателей; завоевавъ въ вниманіе, славный позывъ отыпить перенесъ свою дѣятельность на араматистскую сену.

В. Гюго началъ свое старое порише-ю носившіою трагедію «Геранна», созданное въ міръ Корнелія, въ испанскомъ костюмѣ, въ испанскихъ вравахъ, съ испанскими ста-тами. Весь Парижъ бросился смотрѣть «Ге-рани»: трагедія. В. Гюго была занимательно новостію. Однако-жъ новое провѣзленіе зна-менятаго поэта не имѣло рѣшительного усил-ва. Въ немъ повторились прежія достоин-ства славной лирики: вдохновенный взглядъ на самые обыкновенные предметы, безпрѣ-дѣльное уваженіе къ великимъ людямъ, стре-мленіе къ благороднымъ порывамъ, возво-мающійся слушанъ. Містами горловъ оголѣ ско-стой, свѣтлой любви, горѣли неподлѣйныя и араматистская страсты юного серда. Но тутъ и кокецъ сценскімъ достоинствамъ В. Гюго. Съ перваго разу было видно, что онъ не умѣлъ распорягать араматистскій-ми въ вишеніи или слишкомъ позади... «Ге-рани» и слишкомъ длинецъ, невѣрятѣнъ; раз-вазка совершенно невозможна. Однако-жъ юма, єще вскавлиѣ, єще безобразнѣе. По ньмью Жюль-Жанена, В. Гюго, какъ арама-тургъ, гораздо ниже Дюканка и Пиксереку-ра. Съю подражала Шекспиру, В. Гюго ор-таныка къ юности искусства, и умішленъ нервиратыя себя въ художественного ребенка, и еще гордится своимъ упорнымъ неблаг-разуміемъ! Въ драмахъ, большѣ чьмъ въ ро-манахъ, поэтъ старается возвести отврати-тельное на степень изящаго, свисти, съѣдѣн-ніе въ яна параллельныя линіи. Отчаянное предриятіе!...

Всядъ за Геранна, В. Гюго написалъ «Марію Делоръмъ». Онъ хвѣтъ облагору-дить погибшую женщину и, съ этою цызюю, исказалъ всѣ преданія исторіи, всѣ людскія понятія, всѣ свои собственныя прежнія пра-вила. Въ этой драмѣ, онъ пожертвовалъ Лов-ликомъ XIII, Кардиналомъ Рашелѣе, ино-гими знаменитыми людьми, въ пользу «Ма-ріоновъ Делоръмъ». Ей далъ онъ серде, умѣ-ш, душу, нравственную огвагу, у другихъ от-нѣтъ обыкновенные качества, которыми соз-даются самые посредственные люди.

«Что-жъ дѣлаютъ французскіе критики и эссеюлисты? Они пишутъ слѣдующія ста-тейки: On parle à ce théâtre de la reprise de Marion Delorme, qui pourrait bien ne pas at-tendre pour reprendre son immense succès notre nouvelle Revue. Hernani fait toujours salle comble.Dans quelques jours ces deux flambeaux bril-leront dans la nuit de la rue Richelieu com-me les deux astres de ce ciel nouveau que le gênie a découvert? Il: Aux Français, rien de neuf, mais tous les jours du nouveau, c'est-à-dire Hernani, aussi frais, aussi vif, aussi brillant qu'aux jours de sa première apparition, faisant reçue comme un enfant de la veille et sorti tout frais de la lutte, comme un triom-phantre qui, après avoir touché la terre, se lève plus fort, plus vigoureux...

Но достигъ ли В. Гюго своей цѣлой? Самый недальновидный читатель и зритель чувствую-ть, что тутъ уміщенаная, софистикатная танцкая. По крайней мѣрѣ Геранни и «Маріо-на Делоръмъ» написаны превосходными сти-хами; зрители, присутствующая къ гармоніи чудесныхъ стиховъ, забываютъ дливоту араматистского дѣятія. Въ началѣ В. Гюго не бросилъ гармонистскій эпікъ, раздружилъ ся съ рѣфою, и почти все свѣтъ драмы (кромъ одной) написалъ прозою. Въ драма-мъ «Марія Тюдоръ», онъ создалъ свою ис-торію, свою Ангіюю, свои Маріо, какихъ ни-когда не бывало! Что сказатьъ бы Шекспір по своему послѣдователѣ, если бъ подявся изъ могилы и посмотрѣсь, какъ В. Гюго во воотрѣтѣмъ знаменитое яма Тюдоръ? Итальянскій обмакнулъ Маріо; его присудилъ къ смертной казни. И вотъ онъ идетъ по-сюхъ эмаюшке, съ чертымъ крепкимъ головъ, съ желтою восковою свѣчкою въ ру-нѣ. И В. Гюго называетъ это драмою! И онъ думаетъ, что это значить подражать Шекспиру.

В. Гюго не остановился на «Гераннѣ», на «Маріонъ Делоръмъ», на «Маріи Тюдоръ». Трн-урока не принесла ему тѣлы. Чимъ гром-е-зрители зеркалѣвыя, тѣль болѣе онъ убѣ-жался въ дѣлности своей теоріи. Ни стро-гіе свистки партера, ни убѣдительныя прось-бы друзей не могли остановить его. Совер-шено забыть стыдъ художественій, онъ взмаўлъ датъ новую драму, въ которой защищаетъ не погибшую женщину, а шу-товъ и горбатыхъ. Онъ прежде храбро сра-жался за Маріонъ Делоръмъ, за отврати-тельное въ нравственномъ мірѣ, теперь при-нисля воевать за шута, Трибуметъ, за от-вратительное въ физическомъ мірѣ. Для него Викторъ Гюго положилътъ Францамъ. І. Въ производженіе четырехъ актовъ, фран-цузская публика терпѣливо сносила всю эту вдохрѣную клаверу на Франциска, но кон-цѣ драмы громкіе свистки раздались изъ

съсѣхъ угловъ залы... Жестокій уховъ, но не-пъ заслуженный!...

В. Гюго не унѣвалъ. Онъ бросилъ истори-ческую драму и принялся за домашнюю (dra-me intime). Но и въ этой, опять его не не-спускны. «Лукреція Борджія» предъявляетъ ужасныя и раздирающія сцены; въ этой дра-ма дъ врагъ главную роль, а второе ля- — противодія. Въ послѣдней сцена вы-ставка тробовъ. Всѣ эти насильственные эф-фекты, эти отравленіе и избавленіе отъ смер-ти противодіями, эти танцевенные громы замѣляютъ ли главную ружину драмы, страстъ? Вторая домашняя драма В. Гюго, «Лукреція Борджія», извѣстная у насъ подъ именемъ «Венеціанской актрисы», построена по такому же плану: въ ней главная реди занять потайными дверями, скрытными ком-натами и темными криромоди.

Тутъ ничего для ума, для сердаца, — все написано для глазъ. Поэтъ показываетъ фи-ан-ческую страстъ, насѣянный вѣрственныя смер-ти, неохваненные воскресенія и въ этой драмѣ действуетъ яль и противодія. Не уежди-жно назвать драмою это пустыне, вздорное дѣ-ствіе, украшенное пустыне вздорными пре-спѣтіями и приключеніями?...

Стало быть, должно не скидать В. Гюго не въ драмахъ, а въ ядрическихъ вдохновеніяхъ, въ извѣстномъ романъ «Перкторъ Парижской Богомыстіи». Кто не помнитъ его превос-ходныя олы: La mort du de Berri и La naissance du de Bordeaux! Онъ до-сихъ-торъ остается ‘лучшими’ произведеніемъ В. Гюго.

За этими драмами, В. Гюго издалъ les Ori-enteles, Feuilles d'Automne, Chants du Crè-puscule et Voix Intérieures. Въ этомъ по-слѣднемъ произведенияніи, В. Гюго становился по-съюзомъ человѣчества, какъ прежде былъ поэтъ приводы и отвратительная. Засѣ-демъ наименутъ въ ру въ Провидѣнціи, безпрѣдѣльную преданность къ Бурбовамъ. Поэтъ оплакиваетъ бѣдности родины съ лю-бовью, которая можетъ истирнуть слезы изъ менѣнкаго серда. Въ этой книгѣ особеніе замѣчательно стихотвореніе? Dieu est tournours! къ ода: sunt lacrimae regum et Pensarum. Французскіе критики привѣтствовали эту книгу суро за то, что въ своем строгомъ бран-нитѣ французовъ къ теперешній бездарніи и совѣтуетъ помогатъ бѣднымъ. «Восточныя писцы неполніе прелѣзывшихъ картины, но не имѣютъ высокаго значенія. Въ «Осен-нихъ Листахъ». В. Гюго возвращается къ пер-вопарадочной своей простости и сливъ. Въ со-мнѣніи, онъ содержатъ все лучшіе, вышед-шее въ полны пера этого знаменательной поэзіи. «Сумеречные пѣсни», вышедшія въ слѣд за «Осенними листами», напоминаютъ о преж-нихъ стихотвореніяхъ. В. Гюго. Это смыс добра и зла, Востока и Запада, политики и любви. Между «Вечерними пѣснями» замѣчательна одна ода (Date Lilia), въ которой вохновеніе выразился новымъ и организаціальнымъ образ- зомъ. Весь этотъ сборникъ посвященъ су-пурѣ поэта, которая дарить ему нѣсколько ю-сть счастія.

Таковъ Гюго, величій поэтъ, вохновен-ный лирикъ, безобязный драматургъ, прен-вѣрой рокій монистъ. Какъ бы ни пра-гинѣлъ его, какъ бы ни унѣхали, онъ всегда займетъ точное мѣсто въ кругу вěсомирныхъ по-тъ-вовъ. Поприще его не кончено; о немъ нѣ-зя произнестъ рѣшительного приговора.

Печатать позволены. С. Петербургъ, юна 25 дня, 1841 г. Ценсоры: А. Крылова и А. Одинки. Въ типографіи А. Городника и Комп.

ЛИТЕРАТУРАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сценаю освобоженіе, гибайтте! Ивкацківка. (Цынцківка.)

71.

Выходить три раза къ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Щѣна годовому изданію, составшему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылью или разношкою по домахъ 11 руб. - 50 коп. серебромъ.

28-Е ПОЮНА,

СУББОТА,

1341 ГОДА.

СМЕРТЕЛЬНАЯ СОСРА.

(ПОСВЯЩЕННО Н. А. ДАВИДОВУ.)

Маленький городокъ К*** ровно въ трид-
цати верстахъ отъ "ской заставы. Въ немъ,
какъ и во многихъ другихъ городахъ, есть
длинаная, извѣстная, тихая улица съ боль-
шими часами на городской башни; рынокъ,
тюрма, зала собраний, церковь, мостъ, княз-
ный магазинъ, трактиръ и почтамтъ. Въ
самомъ центре тихой улицы стоятъ неболь-
шой домъ, въ которомъ заключался глядный
трактиръ города; тутъ-же останавливалась
и почта, и тутъ-же былъ и суль. Невдалень
былъ клубъ, гдѣ обыкновенно останавливал-
лись фокусники и странствующіе артисты,
в куда еа балы пріъзжали запоздалыя невѣ-
сты изъ столицы и искать себѣ жениховъ.
Прячиную этого было то, что въ городъ
К*** мужчины было въ патнадцатую разъ бо-
лье, чѣмъ женщинъ; и когда-то юныя жрицы
Весты летынъ туда со всѣхъ сторонъ въ
надеждѣ вступить въ храмъ Гименея.

КАЛЕНДОСКОМЪ.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ДОКТОРЪ. Однъ эмп-
рическій прасть, Ажемъ Вувародъ, прозванный
чорныѣ докторомъ по смуглому цвѣту лица,
умеръ недавно въ Цинципати, въ Съєверо-Амери-
канскихъ Соединенныхъ Штатахъ. При описаниі
двейжимаго вмущества, вашіе огромный шкапъ,
наполненный ненсчеллимыъ множествомъ сткла-
нокъ самыхъ разнообразныхъ размѣровъ, частію
пустыхъ, частію наполненныхъ жидкостію. На
всѣхъ были надписи съ именемъ и адресомъ лю-
дей, живущихъ въ разныхъ мѣстахъ Штатовъ.
Тутъ находились также сляжки изъ Канады, съ
Аптияцкихъ острововъ, изъ Мексики и пр. Вотъ

Таковъ городокъ К*** теперь, таковъ былъ
онъ и нѣвѣколо лѣтъ назадъ, — нѣтъ нужды,
сколько именно. За двѣ или три минуты до
прибытия почты, четыре лошади сильно
стояли, выведенные для смѣьи; ихъ окру-
жала толпа малычишекъ, въ засаленныхъ
шапкахъ, громко толковавшихъ о породѣ ло-
шадей. Въ сторонѣ другая толпа прислуш-
валась къ ихъ разговорамъ, и нѣвѣколо
разношатающихся людей стояли сложа ру-
ки, въ ожиданіи почты.

День былъ жаркій; городъ находился въ
зенитъ бездействій и лѣности, и исключая
людей, которыхъ мы уже описали, никого не
видно было на улицахъ. Вругъ звоны коло-
коччика превралъ однообразную тшину, и
дилижансъ застучалъ по мостовой. Отрорили
всѣ дверцы, — пассажиры вышли; зваки,
мальчишки засуевѣлись; лошадей перемѣни-
ли; все шумѣло, кричало, суетилось.

— Тамъ есть еще дама, сказалъ ковлю-
торъ. — Угодно вамъ вытти; сударыня? спро-
саль слуга:

— Дайте мнѣ особукъ комнату.

къ чему онъ служили: чорный докторъ хвалился,
что можетъ узнать признаки и свойства всѣхъ бо-
лѣзней по испареніямъ больныхъ, какъ-бы дале-
ко они ни жили. Большой, для этого, въ продоже-
ніе часа долженъ быть держать налице въ склян-
кѣ, наливой самой чистой водой и потомъ часто
вакупорѣвъ и запечатавъ ее, переслать къ врачу.
Воду, такимъ образомъ смѣшанную съ потомъ
бѣднаго, докторъ подвергалъ химическому раз-
лаженію: Норный докторъ, безъ всякаго другаго
указаній, отвѣчалъ больному, что онъ зарайент,
ли что ему угрожаетъ болезнь, чахотка, подаг-
ра, рематизмъ и т. д. и сообразно съ тѣмъ про-
исвѣвалъ ему лекарства. Если онъ угодывалъ, то
дивныя его глубокому знанію и просиліи новыхъ
свѣтловъ, платя на нихъ дороже. Записки докто-
радоказываютъ, что онъ отвѣчалъ весьма подроб-
но своимъ больнымъ, не входя въ разбирательство

— Все, что вамъ угодно, сударыня, отвъ-
чала хозяйка трактера. Дама вышла.

Пассажиры снова помывались въ дли-
жаньсъ, и сторожъ, и кучеръ, — и длижаньсъ
покатывалась. Зваки двѣ или три минуты по-
смотрѣли на дорогу, пока все скрылись за
угломъ, и тогда одинъ за однимъ разошлись.
Улѣпа по прежнему опустѣла, и въ городъ
настала прежняя тишина.

— Жанъ, проводя даму въ двадцать пая-
тий нумеръ, сказалъ трактирщина.

— Слушаю, сударыня.

— И отнеси это письмо господину въ де-
вятнадцатый нумеръ: принесъ какой-то слу-
га. Отътѣ не надо.

— Вотъ письмо къ вамъ, сказалъ Жанъ,
положивъ письмо на столъ девятнадцатаго
нумера.

— Ко мнѣ? спросилъ девятнадцатый нумеръ, отходя отъ окна, изъ которого онъ смотрѣлъ на сцену, которую мы только что описалъ.

— Да, сударь.

Казалось, что въ содержаніи письмѣ было
что-то очень непріятное и вовсе неожидан-

ихъ испареній, ибо склянки, въ которыхъ заклю-
чались они, были еще закупорены и запечатаны
послѣ его смерти. Истинно удивительный док-
торъ!

ВЫВЛЮМАНИЯ. Трудно повѣрить, до какой
степени глупости доводить иночда человѣка при-
страстіе къ любой идеѣ. Одинъ знаменитый би-
біофилъ-послѣ трехъ-летняго погуступѣвія поге-
рманіи, Шециіи и Итагіи, съ торжествомъ возвра-
тился домой. "Ну, моя милая, сказалъ онъ, послѣ
первыхъ притѣстствій, кѣвъ своей, я не покину
тебя большѣ, не оставлю уже тебя одну дома, кай
Пенелопу; страстствующій Улісъ нашемъ нако-
нецъ то, чего такъ долголю искалъ. Съ этими словами
онъ поставилъ на столъ шкатулку, обнѣтію кѣж-
зомъ увѣшанную нѣсолькімъ замкамъ, отперъ ее
я, съ самолѣовою удыбкою, вынулъ оттуда вет-
хую, запачканную брошуру, въ изворанному пере-

["285", "торий оставшь вам своиные, крому\nсамому себя, замыкая с насмешкою началь-\nникъ города.", "— Но, отвчала покраснень мамзель Дю-\nжбие: — при жизни этого бдялки все иные\nведа не исчезло вмѣсто своего самаго. Я\nтогда полагал мѣв: — помогите п теперь.", "Начальникъ города killedъ въ ствѣ и знал\nствѣ; онъ вспомнилъ о богатствѣ, достав-\nмелся по именѣ мамзель Дюжбие, улѣб-\nвался, помолчалъ несоль миньтъ, и на-\nкомъ спросилъ: — Что же вы хотите дѣ-\nлать?", "— Я все скажу вамъ въ трехъ словахъ:\nкзыкъ Поль...", "— Это врно молодой человѣкъ?", "Молодой вельмояча, отвчала дама, с\nсилѣнымъ удареніемъ на послѣднемъ словѣ.\nМилый кизъ Поль бонаслѣ несогласія съвоей\nродственниковъ, и потому мы хотимъ обвин-\nчаться тайно. Онъ оставитъ городъ под-\nтымъ предогомъ, что бѣдъ къ seinemъ дру-\nгомъ, которого съмѣсть въ тридцати верстахъ\nотсюда. Мы условились, чтобы я одна прі-\nхала сюда въ плижайшія, а онъ уже пріѣдѣтъ\nвсѣдъ за мною.", "— Хорошо, замыкти начальникъ города;", "— а потомъ возьмешь карету, и вы мо-\nметъ хѣать вдвоец, не вмѣе надобности въ\nтретьемъ лѣдъ.", "— Нѣтъ, отвчала мамзель Дюжбие: —\n— мы нимъ и икоторая причины думать,\nмилый кизъ Поль думаетъ, — что дружъ его\n— что знаемъ о его привязанности ко нимъ,\nзачитавшій его отсутствѣ, станутъ везде на\nпреслѣдовать, и потомъ онъ хотѣлъ, прі-\nкѣдъ сюда, притвориться большей, а и под-\nтимъ предагомъ убѣзъ его къ себѣ на да-\nчу. Если я нараjasь старухой, то могу вы-\nдатъ сюда его матъ.", "Начальникъ города казалось, что сей не\nночно и нараjasьтесь для яго, чтобы каза-\nся старухою, потому что она была почти\nвдвоемъ старѣ будущаго мужа. Однако онъ\nничего не сказалъ, и мамзель Дюжбие про-\nдолжала:", "— Обо всѣхъ этихъ распоряженіхъ кизъ\nПоль уже знаетъ, васъ я его промет только\nтотъ, чтобы въ здѣшнѣ молитво не было и\nтотъ, чтобы въ здѣшнѣ молитво не было и", "изъявлять и удивленія, ни противодѣйствій.\nНу, чтобы обнѣмъ удалися современѣ; я\nтѣтъ бы такъ-же, чтобы вы казалі ему,\nтого все идѣть хорошо.", "— Я просила его, тогдачасъ по пріѣдѣ сю-\nда, написать къ вамъ заппску; п чтобы не\nоткрыли нашпухъ намъревій, то я просила\nего не поднімѣть внизу своего вмѣста,\nи загадочными словами уведомить васъ о ну-\nлѣвъ своей команѣ.", "— Господи, Боже мой! вскричалъ началь-\nникъ города, вскакивая съ мѣста, и старя въ\nкарманахъ: — какой необыкновенный слу-\nчай? онъ пріѣхалъ, оставаясь тайственное\nпсюшь въ моемъ домѣ самымъ тайствен-\nнымъ образомъ, только что передъ вашимъ;\n— я спачала не залѣнъ, что съ нимъ и дѣлать,\nи конечно, остававъ бы его безъ впинанія.\nА! вотъ оно. И онъ вынулъ изъ кармана\nпсюшь 19-го №. Это я рука его сіятель-\nсвятка.", "— О, да! отвчала мамзель Дюжбие: —до-\nбърь, милъный кизъ. Я пылѣла его почеркъ\nразъ и два, но знаю, что онъ пишетъ очень\nхуда и крупно.", "— Но смотрите, что онъ пишетъ: «Мюн-\nстельный государы! Молодой человѣкъ, въ де-\nсвятнадцатомъ нумерѣ транспарта, должны зап-\nваро рано угротѣ свершить преступленіе.\n(Хорошо, онъ здѣсь подразумумаетъ жени-\nть-бу). Если вы сколько впьуете дорожите спо-\nкойствіемъ города и сохраненіемъ жизни до-\nного, — быть можетъ двухъ человѣкъ...»\n— Что же онъ хочетъ выть сказать?", "— Что онъ такъ негерпливо окажется\nсвадьбы, что умретъ, если ее отложатъ, и\nчто со мною можетъ случиться то-же, отв-\nчала мамзель Дюжбие.", "— А! понимаю! — ну — «двухъ человѣкъ,\nто вы дадите ему ренску убѣзь похладъ\n(издравгаваетъ). Не бойтесь никакой от-\nвѣтственности, завтра будетъ же подно-\nпомнить умретъ жятельдѣе. Имя: Бара-\nба. Не медлите: жизнь и смерть зависятъ\nвъ вашъ послѣшвности».", "— Какой страстный слогъ! — Нужно ли\nмне его вылѣть?", "— Да, отвчала двѣнарѣ, и уговорите его\nхорошенько сыграли свои руки. Я бось", "за него. Скажите, чтобы онъ былъ осторож-\nнѣе, и чтобы карета была готова къ часу.", "— Очень хорошо, сказалъ начальникъ го-\nрода, и ворца на странственій, въ\nкоторомъ вперше его судлѣ и старое зна-\nкомство, послѣдніе дождить о своемъ похо-\nдѣ жятельнадцатому нумеру.", "Извѣстіе — «васъ срашвається какой-то\nгосподинъ» — заставило 19-й ІІ онутся\nна столъ недопитый стаканъ чю, вскочокъ\nсо стара, и съ лѣдомъ несѣкъо шаговъ къ\nокку, какъ и ниа убѣжива, если посети-\nтель явлѣтъ въ видъ страшного Костынѣ.\nНо возлѣдъ на градоначкальна успокоилъ\nего: онъ участи просвѣлъ его съсъ. Слуга,\nповзѣваєвъ стаканами, рышшилъ наконечъ вы-\nтизъ команты, а начальникъ города, поло-\nживъ свою шляну возьтъ себя на столѣ, и\nпаклопнѣвши певеръ, сказалъ тихимъ го-\nлосомъ — «Кизъ!»", "— Что? спросилъ съ удивленіемъ № 19-й.", "— Тише, тише продолжалъ тотъ: — ко-\nнечно, справедливо... здѣсь не у мѣста ти-\nтулы; а здѣшній городоначкальствующій; ви\nприслѣдъ комъ безъзменное письмо сегодня\nпрись обѣда.", "— И, сударъ? вскричалъ № 19-й съ при-\nтротвимъ ливлисемъ. Какъ пі былъ онъ\nтрусливъ, но никакъ не хотѣлъ сознаться,\nчто онъ писалъ письмо.", "— Да, вы, сударъ; развѣ не вы? — Что-жъ! врочемъ, можетъ быть, это письмо и п не ва-\nше. Если оно ваше, мы можемъ переговор-\nить серьезно. Если же нѣтъ, то мы ничего\nбольше дѣлать.", "— Постойте, постойте! казалъ № 19-й:\nписьмо мей, а писалъ его. Что-жъ мы ны\nдѣлать? У меня здѣсь нѣтъ друзей.", "— Конечно, конечно? вы не могли по-\nступить паче. Ну, вамъ нужно созидѣ-\nнею хѣать въ почтовой каретѣ; здѣсь вы\nне безопасны отъ преслѣдованія.", "— Господи, Боже мой! вскричалъ 19-й №\nвъ отчаяній: — какъ подобныя вещи случа-\nются въ такой землѣ, какъ наша! Это разбой,\nпросто разбой.", "— Въ самомъ дѣлѣ, странно, защытѣлъ съ\nулѣжно начальникъ города: — какъ не-\nлѣзь жениться въ комп'ехеч. Прочемь,\n", "шленностью, велика словесность, велика поэзіяю и\nискусствамъ. Жизна новыхъ поколѣй, —эти \"томъ\"\nтакъ не отдатъ снравленности, — мухожественно\nпродолжалъ творение сють. Смартъ свѣтлѣй\nГея германаe мысльe скиры съ тѣмъ; со\nсмартъ Барйора и Вальтера Скота погасалъ ан-\nгійская позія; въ настоящемъ време на всемъ\nземной шаръ есть только одноламенѣюшая жи-\nналь-итература: — отъ Леттербурга до Калякас, до\nКалькуты до Волюрка чатѣть о нѣтъ только орангускія\nкнигъ. Ими уочухотвораe міръ, имъ сущѣеветъ\nГейлия. На вемъ простраeichte тѣрмъ матер-\nковъ, —глѣе только рождается мысль, — она посвѣ-\nла на французскою книгою. Слава вамъ, юныхъ\nпоколѣй! — Новый академізъ довольный добрѣй,\nтакъно назвать Гетe свѣлкимъ патсатемъ, а это\nне безъ рѣшень въ ступѣ перваго представія\nнагою поколѣй Франціи. Но тутъ и все! Ні\nГерманъ, ни Англии не могутъ вывѣрить пред-\nлять что нѣ будь, равное какою набѣдъ «Гера-\nнія», пли «Лукреціи Бордія!» Однѣ нѣвѣмъ,\nприсутствовавшій при вступительной рѣкѣ Виа-\nтораe, справедливо говоря: — Страна на-\nциe не хватаетъ; человѣкъ, увѣренный въ самъ\nсебѣ и въ своихъ цвѣткахъ, не твердѣть, но\nкакъ! — Надежда! — Страна нациe не хватаетъ; человѣкъ\nнѣтъ чѣмъ онъ снѣдѣе, тѣмъ спокойнѣе сознаетъ свои\nмилъ и отдаe снравленности бляжайшійя соснѣ-\nду. Л'віръ въ будущность Франціи, положимъ.", "того французы велика на пага, и нѣколько\nподобныхъ рѣчей могутъ поколебать самую снѣ-\nдѣмъ нѣ въ ихъ сына, могуeмую и геній.\nВОЗДУШНЫЕ ДЕРЕВНИЕ. Въ нѣкоторыхъ\nстраничахъ Америкѣ есть дерева, выспѣвающе\nнекою надъ землею и окруженные губокъ и неп-\nрекомѣнныя болотами. Наибѣкновенныe вы-\nсокихъ пальмовыхъ деревьяхъ, растущихъ чрез-\nвѣрѣнныe тѣсто одно подъ другаe, жатей кла-\nтѣпъ подперечныя балки въ тридцати въ сорокъ-\nфутовъ въ верхнѣю земле, и на ихъ уже у-\nстроивъ自己的 жилища. Объявленъ всѣлкого\nвида и подаe взятымъ съ матеріальными\nвазомъ, и подаe вазы квадралей, съ нукомъ\nвидахъ и частыхъ разливѣнныхъ рѣкъ.", "УНЕГЛОЖНАЯ НАКАЗАНИЕ. Въ Гетe \"глѣе\nжилѣкъ\" — истинный феноменъ не навыктие его\nгеранѣ, князь, пли \"Лукреціи Бордія\"! Однѣ нѣвѣмъ,\nприсутствовавшій при вступительной рѣкѣ Виа-\nтораe, справедливо говоря: — Страна на-\nциe не хватаетъ; человѣкъ, увѣренный въ самъ\nсебѣ и въ своихъ цвѣткахъ, не твердѣть, но\nкакъ! — Надежда! — Страна нациe не хватаетъ; человѣкъ\nнѣтъ чѣмъ онъ снѣдѣе, тѣмъ спокойнѣе сознаетъ свои\nмилъ и отдаe снравленности бляжайшійя соснѣ-\nду. Л'віръ въ будущность Франціи, положимъ.", "оставались нѣвѣми. Сѣсцей уравнѣваe нѣртъ\nвыполнялось еmu за это, не безъ вѣткія; вся де-\nревена навидѣла его. Наконецъ онъ желѣнъ.\nНо вообразіе себѣ ужасъ и отчаянныі чистейка-\nтераe America eke дерева, выспѣвающе\nнекою надъ землею и окруженные губокъ и неп-\nрекомѣнныя болотами. Наибѣкновенныe вы-\nсокихъ пальмовыхъ деревьяхъ, растущихъ чрез-\nвѣрѣнныe тѣсто одно подъ другаe, жатей кла-\nтѣпъ подперечныя балки въ тридцати въ сорокъ-\nфутовъ въ верхнѣю земле, и на ихъ уже у-\nстроивъ自己的 жилища. Объявленъ всѣлкого\nвида и подаe взятымъ съ матеріальными\nвазомъ, и подаe вазы квадралей, съ нукомъ\nвидахъ и частыхъ разливѣнныхъ рѣкъ.", "БАРМЕЦДОВЫЕ ТРОСТИ. Трагедія Лагар-\nпаe, «Бармечиды» была ощкана на Француз-\nскому театѣ въ Парижѣ. Обиженный авторъ\nвскрѣмъ его противъ того проповѣдался въ сей ко-\nмарѣкъ. Купецъ въ однойъ лавкѣ, умно которойъ ио-\nнилъ, предрѣмѣлъ вмѣе купецъ бармечидовы-\nмыхъ тросточекъ. Г-жа Лагарипа полудама, за\nотношенія мѣшѣ тѣснѣously засѣмъ о въ осем-\nбеннаго супруга. «Купцы! казалъ ова: «вос-\nпоползались названіемъ твоей піесы, чтобы вы-\nгодіе бывѣть свойъ товарѣ».\nСуcessляваe чета волни-  \nва лавъ якъ и кена Лагарипа спороска, что стотѣ  \nсъ накомедованнымъ тростомъ? (тогда ламы гуляли къ т  \nтороѣкамъ). — Девѣнадѣsty су, отвѣръ купецъ. —  \nОтчѣти  \nти ростомъ названія бармечидовыми. —  \nИзвѣтъе пожалѣе набалдашникъ троста

Едопліште оролюценіе, гитатіше! Шевчевіч. (Цицвельш.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникам, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою изъ разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

1-е июля,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

СМЕРТЕЛЬНАЯ СООРА.

(ПОСВАЩЕНО Н. А. ДАВИДОВУ.)

(Окончаніе.)

Долгими и ужасными показались часы
минимому безумку; колоколъ церкви пропял
десять, и два съ половиною часа прошли бы
взроятно такимъ же образомъ. Съ полчаса
стукъ затворлившихся лавокъ нарушаłъ ти-
шину, дѣлая положеніе несчастнаго менѣе
несноснымъ; но когда даже и это затихло и
начего не было сльшино, кромъ стука поль-
възжавшей почтовой кареты, оно стало невы-
носимо. Слуга отошелъ немного, чтобы снять
со свячей, но потомъ принялъ прежнее свое
положеніе, и какъ онъ слышалъ, что глазт
человѣка имѣть сильное влянѣе на сума-
сшедшихъ, то во все время не спускалъ сво-
его единственного съ 19-го №. Несчастный
въ свою очередь смотрѣлъ на своего мучителя
до тѣхъ поръ, пока черты лица его дѣлались
болье и болѣе нейаственными, волоса менѣе

и менѣе рыжими, и комната темнѣе и тем-
нѣе. № 19-й погрузился въ глубокій сою, но
вдругъ пробужденъ былъ кривокъ на улицѣ:
«карета для двадцать пятаго нумера!» По-
слышался стукъ на лѣстинцѣ; дверѣ съ шу-
момъ отворилась, и вошелъ начальникъ го-
рода, съ четѣрьмя сильными слугами и тол-
стою трактирщинцю.

— Милостивый государь! вскричалъ 19-й
№, вскакивая въ порывъ негодования: —
посмотрите на этого человѣка; взгляните,
въ какомъ положеній онъ заставилъ меня
просилѣть три часа; человекъ, котораго вы
пирислали стеречь меня — сумасшедшій, буй-
ный, дерзкій, бѣшенью сумасшедшій.

— Браво! менѣлъ градоначальникъ.

— Бѣдняжка! — сказала сострадательна
трактирщика: — помышанные всегда дума-
ють, что другие сопли съ ума.

— Бѣдняжка? повторилъ 19-й №. — Что
вы хотите этимъ сказать? Вы здѣшняя трак-
тирщика?

— Да, да, отвѣчала толстая старушка, —
не выходите изъ себя: это главное; въ ва-
шемъ положеній надо остерегаться.

— Не выходить изъ себя! закричалъ №
19-й: — когда за три часа меня чуть не
убѣю это одноглазое чудовище съ деревян-
ною головою. Какъ вы смѣете держать въ
своемъ домѣ сумасшедшаго? Какъ вы смѣете
держать сумасшедшаго, который пугаетъ
вашихъ постоянцевъ?

— Я никогда болѣе не пушу, сказала трак-
тирщика.

— Превосходно! превосходно! шепнулъ
начальникъ города, закутывая бѣснующагося
несчастницъ въ толстый дорожный плацъ.

— Превосходно, сударь! вскричалъ 19-й
№ во все горло: — это ужасно: одно воспо-
минаніе заставляетъ меня дрожать. Въ эти
три часа я лучше согласился бы драться че-
тыре раза на дуэли, чѣмъ сидѣть лицомъ
къ личу съ сумасшедшімъ.

— Осторожнѣе, когда будете итти по лѣ-
стинцѣ, шепнулъ градоначальникъ, — вашъ
счетъ заплачень и чемоданъ въ каретѣ. И
потомъ прибавилъ громко: ну, ну, слуги, го-
сподинъ готовъ.

По этому сигналу слугв окружили не-
счастнаго, одинъ взялъ его за руку, другой за

РУССКІЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРѣНИЕ НОВЫХЪ ПЕШЕСЪ, ПРЕДСТАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

Кролъ и Кролки, водевши въ 2 дѣятельныхъ, передовъ с
французскимъ Н. Лимчкова. — Купцы, организованный подвиг
въ 1 дѣятельніи. — Яковъ Шашиморънъ, портной въ
Лондонъ, водевши въ 2 дѣятельныхъ, передавленный съ оран-
гусцкаго Ф. Дершакъ. — А. Г. Симичкинъ и М. А. Гу-
кинъ, православныхъ актеровъ, водевши Г. Робсе.

У купца жена хворасть,

А лекарство выступаетъ
На царынцынѣ музу

Въ эпоемахъ; я не гу,
Показать его могу.

Вотъ нѣсколько строкъ одногоъ изъ замыслова-
тельныхъ куплетъ водевиля «Купцы». Публики
этотъ куплетъ чрезвычайно понравился и былъ
поворенъ по ен громогласному требованію. Уди-
вительный куплетецъ! Нужно много искусства,
чтобы произвесть такую диковинку. Нужно такъ
же и большое знаніе тѣхъ, длякого писшѣвъ, чтобъ
надъявиться, что заслужить отъ нихъ рукополска-
ніе подобною «остротою». Вѣсъ таковыя качества
вѣроятно есть налько въ авторѣ «Купцовъ», иначе
ме мы никогда бы не услышали на сценѣ выше-
приведенного куплета. Прочіе куплеты не усту-
паютъ этому нивѣ замысловатости, на въ грации.
Содержаніе же цѣлаго водевиля напоминаетъ со-
бою лучшіе романы Федота Кузмичева и компа-

віні. Къ дочери купца Лизобюлова, «торгующаго
краснымъ товаромъ», сватается купчикъ съ Апрак-
сина двора Праходкинъ. Маша любить не Пра-
ходкина, а прикаща Рудкова; но Лизобюловъ
приказываетъ ей выйти за Праходкина и обѣщаетъ
ему дать въ приданое домъ въ тридцать тысячъ,
который онъ намѣренъ оттягать у Рудкова за то-
вѣсъ товары. Праходкинъ одобряетъ путовское
намѣреніе своего будущаго теста и даетъ ему со-
вѣтъ какъ поискуслѣнѣе облѣять дѣло. Чтобы за-
добрить градскаго главу Усова, Лизобюловъ да-
рить ему тысячу рублейъ въ бисерному бумажнѣ-
къ. Усовъ, резонеръ и дуракъ, порядочно на-
секундшій публикъ пошымьи сенţеціямъ о до-
бродѣ telli, о цeшіи, о торговомъ правѣю и прочемъ,
наконецъ открываетъ плутовство Лизобюлова, къ

["287", "Альдърней с лицом угромным и печаль-\nным. Легко было угадать, какое влечёт-\nніе произван на него:всегда Сусаны. На-\nпрасно онъ умолая перестную миссіе пер-\nперевать обръміцы, она осталась непре-\nклюкною.—Я благоразумно поступала, гово-\nрила она. Ахъ! Въльямъ, дорого мѣн стоило\nотказаться отъ этого идею редакції! Но для\nнасъ несравненно лучше оставаться свобод-\nными, чмъ заковатъ ссьра въ золотыя пѣс\nбрака. Подайъ не тѣбъ руки, и тѣ, какъ до-\nбрый мужъ, имъль бы полное право упра-\nкать меня въ замѣлѣніхъ моей юности, тогда какъ теперь я ніicky не обнав\nотдавать тѣбъ отчета въ моемъ большю, да-\nмно-минувшемъ... И—признавалі ли тѣбъ въ\nмой слабости?—какъ～всюбная актриса пу-\nблики Ковентгарленского театра, я прикрыла\nкъ театральной жизни. Я люблю, люблю пока-\nвъ чего свое діамою королевы, люблю пока-\nзываться во всемъ бlesкъ пышности перед\nмногочисленною толлою, которая меня слу-\nшаетъ и освідаетъ руколекаліямъ. Влья-\nямъ! Этотъ минурный блескъ, который такъ\nменя дрелѣшаетъ, эти громкіе браво, отъ ко-\nментараъ всегда～тамъ въ восторгъ, никакъ не мо-\nгутъ совмѣститься съ благородною просто-\nтою и следающій эгозмомъ сластительной\nжизни. Я заставила бы тебя ревновать, и ты\nневольно съальтъ бы меня несчастною. Ес-\nли ты похтываешь въ славы, а буду похо-\nдить на поврежденную статую, и упаду на\nсвою предстасть. Мысъ сѣчетаю чмъ-ни-\nбъ прикършить свою преступную слабость, и я\nдолжна стать выше толпы. Я獻у всѣ я-\nзапки больного свѣта,獻ую надоło, и буду\nзаписать до тѣхъ поръ, пока блестяла\nслава моя не освінить косвыхъ взгладовъ,\nпривыкихъ смотрѣть у мачканы стороной\nжизни.", "Сиръ Альдърней принужденъ былъ усту-\nлить. Онъ отказалась отъ всякой надежды же-\nнѣтъ когда-нибудь на миссіе Ваннбруггъ,\nно не переставалъ видѣться съ нею каждый\ndень, не уставаъ каждый вечеръ апопли-\nрованъ молодой актрисы въ Ковентгар-\nденскому театру, любоваться ея гибкой \"таліей,\nтравіозными кестами, и смотрѣть ей въ чер-\nная оча. Онъ родился усилѣхъ Сусаны и\nрарадовалъ, какъ дурка, когда фешенебель-\nная молодежь заливалась въ нестовѣхъ бра-\nваю тщательною артистъю. Онъ сталѣдъ и\nпакалъ вмѣсть съ нею, и упивался очаро-\nваніемъ тамоъ她的 волокнихъ въ свѣтъ. Впроч-\nме, за предлѣмъ театральной сцены, Су-\nсанна проводила довольно мирно свинь дни въ", "обществъ Въльяма и одной изъ свопхъ по-\nпрашалъ—мисья Юлии Станилъ, брата ан-\nгійской оперы. Въвлятельная веселая без-\nзаботой Юлии одушевляла поэтическия про-\nголуки Сусаны и Въльяма. Берковъ я присут-\nствѣ съдѣалось необходимымъ для баронетъ.\nВсякій разъ, когда не было Юлиі, онъ былъ\nвялѣчавъ и крадаясь. Миссіе Ваннбруггъ\nзамѣтна въ немъ эту перемену. Она стала\nжаловаться на холодность сира. Альдърне,\nонъ упрекалъ въ излишній взысканно-\nсти; та стала пакалъ; онъ посвящалъ ее ме-\nже; та разгивалась, онъ совсемъ не приход-\nилъ. Когда миссіе Ваннбруггъ утотвала\nнасирнымъ окиданіемъ, она переслѣпła\nсвое страданіе и пустила въ свѣтъ отві-\nскыть въ врѣнника. При первомъ свиданіи она\nнальдась возобновить прежнюю свѣлъ, но\nнадълъиска его вѣздъ. Съ самой минуты\nтакъ-такъ, между нимъ легла какаю-то непри-\nцѣмая преграда: они жили въ одномъ\nмомъ же горолъ, посвящая въ же мѣста— и\nвдруга не вмѣрѣлась другъ другъ.", "Разъ, въекомаакимкъ-то предчувствіемъ,\nСусанна взяла зайти къ Юлиі. Она вхо-\nдѣла въ домъ, спрашивая жозыль; григорианъ отвѣчаетъ ей съ безпокойнымъ\nвѣдомъ, что Юлиі не принимаетъ. Сусанна\nнаставляетъ, есъ роспѣтъ обождая: бѣдная\nревнивца рѣшается и ждѣтъ.", "Даръгъ знакомый кислой голоса\nея служъ; яхка золѣдіfrei кровъ въ\nея жилкахъ; любящее сердѣе актрисы замер-\nдо, и она почти невольно подлушавшія\nразоровъ вороломныхъ грузей свѣтъ. Сиръ\nАльдърней съ жарою кляла молодой пив-\nнѣвъ съ своей привязаности. Оъ появлялъ\nей тѣ же слова, которая приводилъ нѣкакъ\nвъ восторгъ счастливую Сусанну. Можно ли\nбыло устѣтъ противъ такой пытки? Можно ли\nбыло перенести такую измѣну? Дрожа-\nщадъ, въсъ себя отъ бѣшѣства, миссіе Ван-\nбругъ вѣжитъ къ двери и стучитъ съ от-\nчаяніемъ.", "Дирь отворилась, Вльямъ исчезъ; гла-\nзамъ евѣ преставалась Юлию одна-один-\nхонько. Первая мысль пришла несчастной\nлюбовной, ощупала въ комъ, отыскавъ тай-\nный выхолъ, не найдѣла ни она гля-нѣбу\nАльдърне. Она хотѣла поразить его свиньи\nпроклятиямъ, но гдаголивый Альдърней въ\nпротою ускользнулъ въ какую-нибудь пу-\nтенну евер—его и слѣдъ пропалѣ. Всю по-\nпомѣстительной актрисы былъ напрасны.\nТогда, бросая на Юлию превретріймѣ\nвздѣлалъ, она начала декларировать слѣдую\nмонологъ: Такъ-тѣ ты меня любьшь,", "имзившіяся. Я счала тѣмъ скромной и вр-\nною сюю подругой, а тѣмъ предательски за-\nміялила разрушить мое счастье, похітіе\nу меня единственное, можетъ-быть, поспѣд-\nнѣ сердце— сердце Въльяма! На что тѣбъ\nото? Ты еще такъ молода и прерσраха, ты-\nсіча обожателяхъ твоихъ любви, ты можнѣ\nбыть выбitedъ изъ нихъ любою. Зачѣмъ же отра-\nвать сердце своей подругъ?", "— Милая миссіе, отвѣчала полутонамъ пы-\nврацъ: —съвѣр Альдърней любія васъ должно\nдоլого; онъ предлагалъ вамъ руку—вы от-\nказали. Но этому вамъ не сдѣлovalо бы менъ\nраз-; что онъ будетъ любить васъ въчно. Лю-\nбовь, не связанная узами Гименя, не\nсплѣшкъ строга; она приходить и увѣдаясь\nвмѣстъ съ красочной увѣдающаго предмета.\nДаже самые молидые любовники наконецъ на-\nсушкиваютъ своими любовмицмъ, бросаясь\nвъ и хотѣла подшить подолѣе и по сво-\nболѣе въ объятіяхъ законной жены. Смѣ-\nшно было бы полумянъ, что Вльямъ, послѣ\nвашаго отказа, навсегда долженъ оставить\nдаже и помышленіе свои сю счасти супру-\nжеской жизни, хотя онъ о навѣшъ себѣ\nжеленку по сердцу, молодую и любезную...\n...", "— Что вы хотите сказать этимъ, судары-\nнія, превала ее Сусанна задыхающимся го-\nлосомъ?", "— То, что вы видите во мнѣ жену сира\nАльдърней?", "Пронятельный крикъ вырвался изъ усть\nСусаны; она пошатнулась, закрыла глаза и\nбезъ чувствъ упала на коверъ.", "—", "Суста два мѣсяцъ послѣ этого приклю-\nчнѣна, какаю-то дама сцеда въ окна, въ одному\nизъ скромныхъ домиковъ въ Кале, близъ\nБатта. Длиная чернѣла мантилья прикрыва-\nла ея исхудавшіе члены; локости въ безп-\nплака вьлісь по бѣднымъ щекамъ; потух-\nміе взоры неопредѣленно буждаяли по осен-\nнію поблекшімъ доломъ. Сиръ умъ ма-\nшинально подъялъся, подоплаха къ столклу,\nвъ которой фаровѣрный чайный\nсервіръ, поставляя чашки въ симферійскомъ\nпорядкѣ и позвонила. Въ дверяхъ показалась\nстарый слуга съ самоваромъ.", "— Апрочъ, сказала она ему: меня с-\nгодна очень утомляла прогулка съ сверомъ\nВльямомъ. Я нынѣче никого не принимаю.\nПолю, сказки директора театра, что е ве-\nроломъ не могу быть въ спектакѣ; пустъ от-\nлакомъ преставалъ вы звѣтъ.", "— Преказанія вашіе будутъ исполнены во\nвсей точности, отвѣчалъ старый слуга, ути-\nрая слезу, послѣ чего онъ тихо удалился. Но", "выхъ піесъ въ русскій. Какъ яка, что онъ пре-\nме-бы не извѣнѣтъ! Сколько прежде было\nпохідъ передъявленія. Онъ долженъ былъ ста-\nтаться принадъ дѣтъствующимъ лицамъ русскій\nактрарз, приспособить происторіальному русскому\nбытию, вравать и обычямъ, замѣтавъ свои-то,\nто, что не нумо сamesо его дѣва раз-го\nне нумо, и что-то не сомо сamesо дѣва по-\nма-разго и скорѣе, и сом-важалась съ трудны-\nми требованіемъ здравой сцены.", "Доръ Дарендахъ въ молодости своей проза-\nваля на свѣтѣ симпомъ, которыя по ми-\nметствомъ дѣва совершеншено забыла. Под ста-\nта, когда человѣкъ обличающійся начинѣваетъ\nрѣстовъ, что, когда сомо сомо вмѣстѣ с пла-\nромъ сознаніемъ, онъ вмѣстѣ начинѣваетъ\nсъ своимъ заслѣдомъ, и принадъ отыскивать икъ.\nОд-only онъ нещелѣтъ упорнѣмъ, а другая мотивъ,\nскрыванійся у порнаго отъ неоплатныхъ\nдѣловъ. Портрѣ лорда хочѣنіе усилить, съ\nтѣмъ, чтобъ онъ женился на какомъ лондонской\nраскапаніи. Но портной, знамѣлый въ бѣдную\nбетту, отказывается отъ своихъ правъ въ пользу", "меньшего брата, а саменъ изъ своей возлю-\nбѣнной. При всѣхъ несообразныхъ, въ кото-\nройя ввела превѣрѣнія его упростіятель-\nмелота, водѣнъ на сценѣ довольно симшовъ и\nмѣлъ усилѣхъ.", "Нѣтъ сомнѣній, что вслака шутка хорова до в-\nпѣсей превѣрѣній, переходя котохъ она до-\nстанѣла тажелою, натянутою и, укъ разумѣтъ,\nпринѣсъ ныне орнамѣнѣмъ. Тысічѣ нынѣ при-\nмѣръ тому видимъ мы въ водѣнъ г. Робѣ си-\nнанъ и Губкѣи. Какій изъ нихъ въ своє-\nмѣй родъ и въ своемъ мѣстѣ нѣмѣе привѣрятъ\nвнѣманіе пылики; чѣмъ въ авторахъ было достич-\nтѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ-тѣ

["2583", "не пропоны и одной минуи, какъ отдавшага\nприканзаніе быстро сходила, какъ бодавшага\nвъ звонку и судорожнымъ эквіненіемъ руки\nдернула съурокъ.", "Аронъ-тъ, ступанъ съ сру съвъяли.\nЕго отсутствіе меня безпоконъ. Онъ всегда\nприходіть ко мь въ это время!.. Бдяляня!\noprocentual'ъ тотъ, какъ ты заботишься общ'я\nнемъ!", "Такъ-то проводила дни своё несчастный\nмиссъ Ванбруггънъ, кото рой, какъ видали,\nбыла не въ своемъ умъ. Послѣ рокового сви-\nданія с'ЮЛей' ей полуметвую отнеслие до\nмѣръ. Когда она открѣала мутные газлы, въз-\nглѣла на свѣтъ и заговорила о Въльне, тот-\nчасъ замѣтили, что разсудокъ ея почерплил.\nПрежде всего, докторъ позаботился удальnte\nее отъ холоднаго любопытства въ transferred'ы\nтолны, потому отправилъ ее въ Кале, гдѣ\nбылъ натанъ для нея домикъ; но и за\nдевенскій воздухъ не имѣлъ никакого бла-\nготворнаго влянкія на ед здоровѣ. Въ тотъ\nсамой день, когда она съ сильно халовла-\nласъ на отсутствіеъ альдъернея, сострадатель-\nный докторъ, безепокоченный ея отчаяннымъ\nсостатіемъ, рѣшеннѣ отпредить ее обратно\nвъ Лондонъ. На слѣдующій день коляска\nбыстро катилась на дорогъ въ Лондонъ. Въ\nнѣмъ съдялъ миссъ Ванбруггънъ, ел горничилъ\nи докторъ. По мѣръ приближения къ столи-\nцѣ, Сусанна приходила, казалась, въ преж-\nнемъ состояніи. На ела цекахъ загиракъ свѣ-\nжій румянецъ, копчили прежнюю вы-\nполнительность и живость. Она приято улы-\nбалась на слова доктора и съ замѣтнымъ удо-\nвіольствомъ наслаждалась прекраснымъ вы-\nдами дорожнаго ландшафта. Къ концу дня,\nона изъ безумной сжилась бладетъно,\nочаровательно миссъ Ванбруггънъ. Рѣшіе\nхавъ въ Лондонъ, Сусанна казалась\nочень доволено и веселою. Она обгала всѣ\nкомнаты своей квартыри, брала и пересма-\nтривала кадку зедѣдъ-кадку съ радобѣю ди-\nтаты; потомъ, обратившись къ доктору, она\nбыстро спросила, что даютъ нычѣнъ Ковен-\nгарденскаго театра? \"Въ ней сказала Гамлетъ.\nПри именѣ этой драмы, въ которой публика\nпринудила ей апподриодарова, при мыслях,\nчто роль Офелій, которой она явно нынѣ\nкогда въ такімъ памятнымъ ей энтиязы-\nкомъмъ, принадлежитъ теперь другъ, либо\nвъ ядръ подережьіе легкимъ туманомъ пача-\nли и въ речную заслѣды выказывалась изъ\nея потупленныхъ газлы. Но скоро она успоко-\nлась, грустно воспоминавшіяся, ед мінутная скорь пропла сама собы. На од-\nномъ марморномъ столкѣ лежало несколь-", "ко засохшіхъ цвѣтъмъ. Сусанна машипнально\nихъ схвата и поставила въ стаканъ ст. во-\nдою. Потомъ сѣла подлѣ нашихъ и начала сры-\nсовывать ихъ въ альбомъ.", "— Что вы лажаєте? спросила ее докторъ.\n— Я уучусь писать свой портретъ, отвѣчала\nона ульябаясь.", "Минуты черезъ двѣ, она вдругъ бросила\nсвой карандашъ, облокотилась на столѣ, опу-\nствѣ гольма на руку, и въ такомъ положені-\nю пробыла несколько часовъ. Наступилъ\nуже вечеръ, когда она открѣала газлы. Она\nбыла совершенно одна. Въ комнатѣ матер-\nцѣлъ слабый полусвѣтъ; свѣткій вечерній\nверкеръ прокладывался въ от戌ый и окно\nи очень граціозно игралъ кисцейною запан-\nской; цвѣты, пестрѣющие въ салу, располож-\nенному около лома, обавила Сусанну своё-\nимъ прекраснымъ, ароматическимъ запахомъ.\nПрирода въ того времени была такъ хороша и\nласковая, что хотѣлось не жить, а умерѣтъ.", "Миссъ Ванбруггънъ бросила по град-\nдөрбѣ, достала оттуда какое-то длинное, би-\nлою патье, одлѣмъ въ него насторокъ, на-\nкійна черную элеровую мантилью, покрыла\nголою огромной соломенной шляпкою, и въ\nтотъ мгновеніе обутила въ салу. Тамъ она\nеще разъ оглянулась, не подмѣчаясь ли за\nнею къ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-пъ-п

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ:

Сдълчите одоленіе, гиталіе! Шкінчы. (Цимілічы.)

Выходить три разы въ недѣлью: но вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ. — Съ пересылькою или разноскию по домалъ 11 руб. 50 коп. серебрѣмъ.

5-е июля,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

НАСЛѣДСТВО СКРОМНИЦЫ.

— У въръя тебя, любезная Эрнестина, что
это красивый мужчина. Онъ выскъ ро-
стомъ, сменѣ, строенъ; груь широкая...

— Да развъ вы думаете, сударъ, что миѣ
нѣчего было, дѣлать. лучшаго, какъ разма-
тривать его съ головы до ногъ, разбивать
его по суставчнамъ. Я говорю о выраже-
ніи его эпизоніомъ, которая отератительна.
Не знаю почему, но она отвертительна!

— Ты ужъ слишкомъ выскатительна, ей-Бо-
гу. Ліцо его, хотя и не такъ изящно, накъ
лицо Адониса, однако правильно; у него пре-
красные глаза.

— О, да; и притомъ они такие большіе,
мутные и невыразительные; въ нихъ нико-
да нѣтъ, ни мысли, ни смыслу. Что толку
въ красивомъ глазъ, въ которомъ нѣтъ огна
и чувства!

— Цюльо, Эрнестина, ты ошибаешься. Ко-

гда онъ одушевляется, глаза его спытъют
пскры...

— У въръя васъ, мой другъ...

— Дай миѣ однажды навсегда высказывать
свои мнѣные, и я никогда уже не коснусь бо-
ле этого предмета.

Супруги сдълчи маленькое движение, какъ
бы для того, чтобъ спокойнѣе усвѣститься въ
креслахъ, кена — чтобъ слушать, мужъ —
— чтобъ продолжать свою рѣчь. Онъ наклонил
съ молоденькой женѣ своей, взялъ ее за
руку и держалъ за нее, можетъ-быть, для то-
го, чтобы ножатіемъ рукъ смягчить нѣкол-
ко разкіе упрежи, которые намѣревался сдъ-
лать женѣ.

— Тебя Сервоа не нравится потому, что
онъ меня любить и что ты одна хотѣла-бы
любить меня. Это чувство собственно мно-
гимъ женщинамъ. Я живу на свѣтѣ давно и
потому знаю это по орыту. Но прошу тебя,
не обращайся такъ дурно съ Сервоа,—это ме-
ня заставляетъ страшиться за посѣдствій,
напоминая мнѣ племянника, котораго ты вы-
жила, и котораго Сервоа теперь замѣняетъ

миѣ. У него уступчивый, кроткій нравъ; онъ
оживляетъ наше уединеніе; наконецъ, чтобы
сказать все,— я привыкъ къ нему; онъ мы
нуженъ, хотя-бы для того только, чтобъ быть
четвертымъ въ вѣстъ. Умоляю тебя, обхо-
дись съ нимъ по ласкобы и не заставляй ме-
ня страшиться, что и онъ скоро прекратить
свои посѣщенія.

— Объщаю тебя это, мой другъ, отвѣчала
Эрнестина, нѣсколько растрованна. Съ этихъ
поръ я не буду дѣлать никакихъ колкихъ за-
мѣчаній о Сервоа. Я докажу тебя своимъ об-
хожденіемъ съ нимъ, какъ мыс прятно ис-
полять твое малѣйшее желаніе. Впрочемъ,
ты напрасно думаетешь, что онъ мыс против-
вентъ; его обращеніе и лицо могутъ быть
предметомъ нѣкоторыхъ насмѣшкъ, но и
его не ненавижу, клянусь тебя.

Старый Моленвиль, въ знакъ благодарно-
сти, подолавалъ ручку жены и оба встали —
она, чтобъ съ substance оenos у окна, а
онъ, чтобъ пропытсь по комнатѣ, со сложен-
ными на спинъ руками и съ веселымъ ви-
домъ, который однако-жъ старался скрывать,

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ПОСЛѣДНІЙ ИЗЪ СЕМЕЙСТВА БАХОВЪ.
Въ Берлине живет еще членъ знаменятаго сем-
мейства Бахъ, послѣдній изъ этой артистиче-
ской фамилии. Ему слишкомъ за восемьдесятъ
летъ и онъ былъ нѣкогда привороченнымъ капель-
мейстеромъ и наставникомъ прусскаго привца
Гейлириха. Старикъ, хива небольшій пенсіо-
ноль, недавно получилъ письмо, въ которомъ
принялъ увѣдомленіетъ его, что, разбирая стары-
бумаги, нашелъ между ними листокъ нотъ, пе-
ремараный Бахомъ, съ принцескимъ: «Все это
совершенно фалішвовъ. Принцъ продолжаетъ,
что по этому случаю слудовольствіемъ вснолицкъ
съ сметь учтѣлъ и, узнатъ, что онъ еще живъ,
назначилъ ему пенсію въ 300 тадеровъ, которою

будеть, посімъ смерти Баха, пользоваться семей-
ствомъ его.

НЕГРЫ-ЕВРЕВЕ.
Всякому извѣстно, что есть
негры мусульмане, христиане и идолополюкники,
но нѣроинто не исключому извѣстно, что есть так-
же негры угарѣ, которые обидаютъ въ Кохинхинъ,
образя�о довольно значительную колонію.
Вотъ что говорятъ о бѣлыхъ и черныхъ евреяхъ
равнѣнъ Давадъ изъ Бетъ-Хилля въ своемъ путе-
шествіи, вышедшемъ недавно въ Мадрасъ: «Во
премя моею пребыванія въ Кохинхинъ, число
евреевскихъ бѣлыхъ семействъ простиралось до
авухъ сотъ. У нихъ прекрасная синагога, вымо-
ценная катайскимъ фареоромъ и окружена
прелеснымъ садомъ. Голланды подарили имъ
часы съ бѣемъ, и въ праздники они выставляютъ
мночество золотыхъ и серебряныхъ сосудовъ.
Былоь прежде богатыми купцами, теперь они очень
облѣдны, и о женахъ ихъ отказываются не лиши-

комъ выгодно. Я помню, что видѣлъ въ Европъ
людей, которые воспли оданнія фамилий съ злат-
нѣшими еврейскими семействами въ Кохинхинѣ,
напр., Ротенбурги, Черфатены, Ашкеназы и прр.
У нихъ нѣтъ никакихъ рукописей и преданій ста-
рѣе 200 или 300 летъ. Черные евреи въ деревняхъ
составляютъ слишкомъ 1,500 семействъ и имѣютъ
6 синагогъ: дѣвъ въ Кохинхинѣ, дѣвъ въ Арла-
тѣ и дѣвъ въ окрестностяхъ. Еврейскіе негры лю-
ди очень честные и почти исключительно занима-
ются ремеслами, предоставля обработку полей и
садовъ глинусамъ. Ела-ли между ними вы встрѣ-
тите одного нищаго или очень беднаго. По мыш-
нию многихъ опытныхъ и ученыхъ людей, изра-
элистскіе негры—потомки негровъ-невозьникъ,
купленныхъ однимъ богатымъ идіднымъ евре-
емъ нѣсколько сотъ лѣтъ тому назадъ, воспитан-
ныхъ въ еврейской вѣрѣ и въ послѣдствіи освобож-
денныхъ имъ отъ рабства.

290

восккиншенный маленький урокомъ, даннымъ
жень, и ея послушныйъ.

Въ эту минуту слуга доложилъ о приходъ
Сервоа.

Эъ бытъ въ самомъ дѣль высокій молодой
человѣкъ, тридцати или тридцати шестнѣ
лѣть, немного неловкій, съ рѣхеватыми и
нѣколько всколѣснимыми восрамо, но, не
смотря на то, красивый пі статный.

Эрнестина очень мило поклонялась ему,
пригласила ссть и даже указала на кресло
недалеко отъ нея.

Высокій молодой человѣкъ, который, обйк-
новенов, тотчасъ по входъ въ комнату при-
нимался за газету, былъ повиновимому сму-
щеньемъ этимъ преміомъ, которого воемъ не
имѣлъ и, вмѣсто отвѣта, три раза низко
поклонился хоэйкъ дома. Моленвіль не по-
мнілъ себа отъ радости, смываясь въ тихомол-
ку и продолжалъ измѣрить комнату въ изда-
поперегъ, бросая торквественню взгляды на
Сервоа, какою было двѣдвиніе обоихъ
мужчины, когда Эрнестина, безъ一向кія сму-
щенія, самымъ нѣжнымъ голосомъ пригла-
шила Сервоа объѣдятъ. Чтобы понять это удив-
леніе при такомъ неожиданномъ приглашеніи,
надобно знать, что г-жа Моленвіль, вообще
чрезвычайно холеная до всѣмъ, никогда до
того времени не говорила въ Сервоа. Ея ді-
костъ сдѣлалась пословіццей. Отъ этого въ свѣ-
та, гдѣ эхо нашихъ поступковъ раздаётся по
разнымъ голосамъ, одвижена по一向кію скромно-
го и болзливою, другіе недотретій,
пуратанкою, гілую-ю, но всё, однакъ, при-
значали ее добродѣтельною, хвалив自己 чистою
я еравновъ и образов好的 поведеніе. Сервоа
сначала проговорилъ, захалилъ, нѣколько
отговорокъ, но, ободряемый мужемъ, или же
только выть скорѣе изъ этого затруднитель-
наго подобенія, привала къ предъеждѣю, сдѣ-
ленное такъ неожиданною, и Моленвіль вышелъ,
только дать кое-какія приказаній своему по-
вару.

Какъ скоро онъ вышелъ, Сервоа подошелъ
къ Эрнестинъ, съѣдং подъ нея и, броскѣ
вдругъ вокругъ себя, казалъ ей въ поло-
лоса:

— Ты сегодня очень мила со мною при
мужѣ. Что это значитъ?

— Молчи, Армантъ; я разсажаю тѣsto
ослѣдъ. Какетъ, а тѣко якісно сургѣла свою
ролю, что онъ уже не подозрѣваетъ ни тѣла,
ни мѣны, ибѣ онъ самъ приказалъ мнѣ при-
пимѣть тѣка какъ можно ласковѣе. Я думаю,
тěме самое удобное время, чтобы погово-
рать съ нимъ объ извѣстномъ дѣль.

Армантъ общался исполнить это въ
въ чемъ заключалось: «извѣстное дѣло».

НОВОСТИ НЗЪ ВЕРЛИНА. Здѣсь на теат-
рѣ Королевской опеи ставятъ дѣ ль новой опеи
ны мецкихъ композиторовъ: «Пьемонцкую
паstryчуку», А. Шебера и «Геновефу» Хута.
—Гуцковъ такъ-же принялся за сочиненіе ком-
мета: онъ написалъ «Школу багачей». — Ви-
бальдо Элкиссе писалъ новый роман: «Ложный
Вольемэръ». — Евъятърскія спектакъ «Францис-
кіи страдалъ глазнымъ бѣлью» и вредаи преда-
вывали, что онъ совершенно осацѣнѣло; один-
ко-жъ искусству заменялъ лазаретный вла
Юнкеня удались вылечить Родерикіа Бенедикта
—званіемъ «Мода»; другая пісей того-же автора
това, покрытая мѣтка» имѣла же отвѣрный у-
—Учѣный нумизмъ. Большичный издалъ
всѣхъ медалей, выанныхъ въ паствова-
ча Вилгельма III. Это трудъ заслужа-
чавительность историковъ. — Яковъ

Моленвіль, женѣя, удержалъ за женю толь-
ко сорокъ тысячъ францювъ довядной капи-
тала, потому что она не имѣла никакого при-
данаго. Хотѣ онъ и былъ старій холосто-
къ, онъ поѣщалъ себя однакъ-жъ опытнымъ
въ разныхъ семейныхъ дѣлахъ, говоря, что
приобрѣтъ эъу为主的 счетъ другихъ:
и обѣзпечалъ свое супругское сойки-
свіе тьмъ, что жена должна была ожидать
всего отъ его милости. Такъ какъ она сум-
ма ютрантить ближайшіе насѣдликовъ и
притомъ до сихъ поръ вела себя превос-
но, то и надѣльала насѣловать, послѣ смер-
тера старка-муха, прекращая Моленвіль-
ское помывѣе и великолѣй домъ въ од-
ной изъ лучшихъ частей. Парыжа, не гово-
рѣлъ уже о двѣжимъ мѣществѣ, потому-что
како не зналъ наврное, сколько денегъ
имъ старій Моленвіль.

Сервоа переговорилъ съ Моленвілемъ. Въ
самомъ дѣль, случай былъ какъ нельзя бо-
зле удобный. Старикъ приписывалъ хода-
тавитель притягала своего единою любо-
шому повѣдению, провектавшему изъ
благодарности за възливое обращеніе
съ г-жи Моленвіль. Притомъ же, съ
мнѣмъ любѣлъ кенъ свою; ему не труда было
вмѣшаться и онъ общался, что немелѣнное
назначитъ завшаніемъ въ полузгѣй снѣ-
та.

Нѣколько времени спустя, въ прекрасный
погоду, старикъ, въ сопровождѣній кены сво-
ей, проручивалъ по большій алье въ Тион-
терійскомъ салу, выхала съ довольствіемъ
свѣжій воздухъ; день былъ удачно-жаркій.
Варля на поворотѣ, и мы попадался на
встрѣчу высокій молодой мужчины, въ пош-
хахъ, и увидѣ Моленвіля съ еюю, восхи-
щался нечаянною счастливымъ сучаскимъ,
который свѣлъ ихъ. Двѣ въ томъ, что онъ
прелагалъ роственикамъ, пріпавшімъ изъ
провинціи, ложу в Оперъ, но они такъ
заняты приглашеніемъ, вечерами, концер-
тамъ, что отказалась отъ его приглашеніи и
блетъ остался у него. Но за биетъ запа-
лено и слѣдовательно надоною воспользова-
ся имъ. Онъ предлагалъ его воспомѣгъ. Моленвіль не любѣлъ зарываться въ удуш-
ливыхъ театральныхъ залахъ, оттого въ же-
на его только врзяла поясвала спектак-
ли, хотѣ онъ очень любила ихъ. Но и еще от-
кать въ поломѣйшій сучасъ — и еще еще! Предлеженіе принято, но съ условіемъ, что
Сервоа будетъ обладать у Моленвілия и вече-
момъ проводить съ ею холеной въ театрѣ. О
хожданіи, пока наступитъ объѣдченное время,
рѣшались продолжать прогулку, уже не явно-
врѣмѣе, а въ творчемъ. Эрнестина примѣе Арма-
нъмъ и своимъ мужемъ, какъ варды грыгърнулъ

Гримъ получилъ за свои ученые труды отъ ко-
ролна Французовъ орденъ почетного лескія. —
Новій нѣмецкій журналь, который будетъ изда-
ватъся дѣ ёль подъ покровительствомъ русскаго
правительства, называетъ «Архивъ учебныхъ
жановъ Российской редакціи» его назначеннą
кіосторю Адольфъ Эрманъ, сотрудника Кар-
риттера, профессоръ Шотомъ и Фарнаненъ фонъ
Энле. Архивъ будетъ выполнять каждые тѣ мѣ-
сцѣ. — Новая пісей принципессы Амалий Саксон-
скій: «Возрашеніе сыны», не очень поправнію
по недостатку въ новизнѣ и живости дѣ яствъ;
прочѣана онъ нѣ въѣднѣ къ откоченію достовѣria.
— Дерекій пол королевскихъ театровъ открыла кон-
курсъ авторовъ и предалась преміи за сочине-
ю лучшій комедій. Условіе: безусловная орга-
нійность, сильная характеристика, запищатель-
ность дѣ яствія, тонкій, юмористческій разго-
воръ. Срокъ присыки назначено къ 1 ноября ны-
грымъ и чѣ устраха, заглядѣть въ ней не
всѣ обыкновенные расчресѣи холостодаго ума,
заставшись ею бросаться къ Сервоа и ухватиться
за его руку. Новый ударъ грома заста-
нѣвъ въ противъ то-же. Вскій скажѣ-бы
тогда, чтобы нея уже не существовалъ мужъ
и что онъ, подобно Ромулу, былъ унесенъ
громомъ.

Вскій другой, безъ сомѣнія, посѣль-бы
это движение Эрнестины не за другое что,
какъ за истинчивое поклоненіе, которое,
при видѣ инстиной или мивнымъ опасность,
заставлялъ искать защиты у молодости и
слыи; но Моленвіль, какъ философъ прак-
тическій, не всегда попутно хвальшійся
своей опытностью, полагалъ, что во время
близкой опасности, когда страхъ побеждаетъ
разсудокъ, женщина піщѣй покровительства
и защиты у любимаго человека; дивитъ бежить
къ любовнице къ любовнику; самая непорочная
дѣ вушка бросается въ толпу, чтобы отыскать въ ней человѣка, который
предназначитъся посѣть.

Пагубный ударъ грома! Между тѣмъ, какъ
Эрнестина, не оглушенная ударомъ, про-
слаивала въ глубій страхъ и подала
мужу руку, чтобы возбатриться домой. Мол-
енвіль разсуждалъ про себя: точно ли встрѣч
въ Сервоа была такъ неожиданная, какою она
казалась сначала. Онъ вспомнилъ о невин-
мательности своей кены, когда, передъ по-
леменіемъ Сервоа, разсказывалъ ей прикоче-
нія своей молодости и безноконойные вѣглые,
обращаемые ею во всѣхоникой, вбѣдля,
обращающиеся къ ней нако-
нецъ: «исторія о провинціальной родѣ»,
сказка, и ложа на орѣетъ взяла для того,
кѣ бы нольцъ приходилъ моей кены, которая
стараясь любить театръ и бываетъ въ немъ
рѣдко. Какъ глуцъ, и что пальше не дога-
дался объ этой продѣлкѣ; видно шаши въ
продолжаются уже давно. Отъращеніе къ
Сервоа было выдумано, чтобы пустить мнѣ пыль
въ глаза, и я попался какъ школьникъ. До-
казательствомъ того, что егъ мѣнѣе справ-
едѣливо, стоять того, чтобы взать теперѣнѣй о-
брашеніе ея съ нѣтъ. Если-бы она дѣйствова-
ла единою посему бызьмѣе, то не-
нелью обозначивала бы иначе скрытій досаду,
и ея ласковость не-тамъ на что-годится опыт-
ность, когда ее приходится дополнять еже-
денно со своей счетѣ. Что, если я убѣжусь
въ справедливости своихъ поэзийнѣй? Не-
жели мнѣ, старику, придется измѣнить свои
прийѣчка, перемѣнить родъ жизни, который
ведѣ, надѣдая пумъ? Развязаны въ ней же
значило-бы — лишить себя добровольно не-п-


нѣшлѣнаго года. За лучшую пісę назначено
сто черноцѣнѣ, за вторую стыльестѣлъ. Притырь,
достойный поражанія.

ЦѣХОВЫЕ УЧЕНЫЕ. Въ Цюрихъ досѣла ю-
сْщѣностіе вѣ рнѣній обычнѣй, что какъ лѣ-
тамошній учѣный должѣнъ быть записанъ къ
какомъ нѣ було щы. По стому-тамъ есть мате-
матики-сапожники, естественспытаты-сеслары,
философы и т. п.

— Французскій поэт Моранъ сидѣлъ въ ложь,
когда въ первый разъ давалъ его комедія: «Своей-
поминѣ тѣхъ свѣтлѣй». Когда публика, в окончаніи
пісей, тромко заговорила о несущественности и
неправедливости нѣ комотыхъ пѣсѣ въ ве-
той комедіи, авторъ обратился къ ней изъ ложи и
сказѣ: «А что скажетъе я, господа, если уменѣ-
те, что это самой вѣ рнѣй списокъ съ моей тѣнцы»

291

аргут, которая мье необходима. Притомъ же,
зачотитъ ли сть върить простонаю, къ
которымъ не считаетъ способною мье
ну-е? А ссли поврѣть — те смѣшонъ будь; а
ссли же не поврѣть — те назовутъ чудо-
щемъ, тираномъ... Но все равно! Сегодня
же вечеромъ я разъявляю все и рѣшь, что
всѣ шаллъ ни одного слова, которое могло
бы подтвердить его подозрѣнія.

Вечеромъ, сидя въ ложь въ опер, Молен-
виль показалъ видъ, будто заснуть. Въ оне-
го мало-по-малу съдался доверчивъ по
прежнему, и все въ домъ пошлю по старому
Она исполняла малый шія его желанія и вмѣ-
щала я пемъ возвсѣмовысокой попечень; онъ тол-
ковалъ о политикѣ съ Сервою, который про-
вотворчѣлъ сруму ровно слотко, чтобы доста-
вать старку удовольствіе побыть надъ мье-
ніями своего приѣтела. День окачивался пар-
тиею въ вистъ и Моленвль бысть спасчивымъ,
ли, по-крайней-мърѣ, казался счастливымъ.

По видмому, этотъ опытъ показался ему
ршительнымъ и совершенно успокоилъ его;
онъ мало-по-малу съдался доверчивъ по
прежнему, и все въ домъ пошлю по старому
Она исполняла малый шія его желанія и вмѣ-
щала я пемъ возвсѣмовысокой попечень; онъ тол-
ковалъ о политикѣ съ Сервою, который про-
вотворчѣлъ сруму ровно слотко, чтобы доста-
вать старку удовольствіе побыть надъ мье-
ніями своего приѣтела. День окачивался пар-
тиею въ вистъ и Моленвль бысть спасчивымъ,
ли, по-крайней-мърѣ, казался счастливымъ.

Однакожъ красавецъ Сервоа скоро начал
пренерегать свой пір приєтелемъ. Превад,
онъ приходилъ еще по утрамъ читать журна-
лы, но всѣ черера его, безъ исключенія, бы-
ли заняты.

Въ дно прекрасное утро, Эрвестина по-
спившно вскочила съ кровати и бросилась въ
самый темный гулъ своей уборной ста-
ты, чтобы отчерпъ небольшой шкапкѣ,
въдѣланный въ простынѣ и запертый на два
помалъ. Она вою ночь не могла заснуть; про-
должительныя размыщенія убѣдили ее, что
Арманъ не любить ея большъ, и она рышлась
учинчить все, что могло напоминать ей не-
погибшую стасть. Отворивъ шкапкѣ, она
скала искать небольшой шкапкѣ изъ ка-
рельской березы, обитель сереброму и вдругъ
ядро ея покрылось бѣдності, руки ея за-
дадно: — шкапкѣ нить въ шкапку, а въ
ней хранились все письма, въ которыхъ не-
благодарилъ такъ краєнорѣчно увралѣлъ ее
въ любви и ренессанцы.

Продолжительные безполезные поски у-
бделили ее, что шкапкка пропала, можетъ
быть, украдена. Дай-то Богъ! Послѣднєй ми-
ніё взвѣл верхъ, потому-что въ шкапкѣ
надолючесь, кромъ писемъ, драгоцвнєю жем-
жюное ожерелье, которое такъ-же пропало.
И такъ, нить большъ сомнѣнія: шкапкка у-
крадена, и воры не сомкнѣлись распутыватъ пис-
емъ, потому-что они тотчасъ же открою-
съ лѣмъ ихъ. Эта мысль успокоила нѣсколько
Эрвестину, хотя и не съвсѣмъ унчоткіла
страхъ ея, который прошелъ совершенно
же нею все по-прежнему ласковъ и любо-
зѣнъ.

Съ-тъ-хъ-поръ, какъ Сервою пересталъ яв-
лять не вечеромъ къ Моленвлиямъ, ста-
гитъ хлопотать о четвертомъ игрокъ, чтобы
замѣстить въ вистъ. Когда Эрвестина,
послѣ открытия похвіццей шкапкѣ, сосна
внить, онъ, не обращая вниманія на ея бѣд-
ность и по reflectedь во всѣхъ чертахъ лица,
прочелъ къ ней.

— Что, это ты такъ долго засидѣлъся, сра-
залъ онъ съ тономъ кроткаго упреда. — Я

съталъ отчананый штуку, продолжалъ онъ,
помолчавъ, и пристань смотри на жуя. —
Знаешь ли, къмъ я взмолалъ замянъ наше-
го друга въ вистъ? Тебъ не утадать! Держу
тысѣеً противъ смерти, что не утадать! Не-
его дѣлать, я самъ смерть, кто... Это
мой племянникъ, да, мой племянникъ. Сер-
вою наследовалъ ему въ вистъ; справед-
ливость требуетъ, чтобы онъ наследовалъ Сер-
вою. Я хотѣлъ-бысь сперма повсѣтоватьсь
въ тобою, но случайно распорядаюсь иначе.
Отнасясь сегодня утромъ къ Мишонѣ,
я встрѣтилъ Шарль, и первымъ дилемнѣмъ
мовѣ было — простереть къ нумъ облѣтъ.
Дало въ томъ, что я думалъ о четвертомъ
для виста. Не правда ли, ты простинъ его,
какъ я его простить! Нельзя же въчно сер-
диться на родственника, да притому же онъ
объщалъ просить у тѣба прощенія.

Эрвестина не осмілись противорѣть муку.

Брать правя въ сбочіе сестру, и Молен-
виль еще разъ cutчутся посредни собысемъ
семьтей. Благодаря племянника, который,
допадъ на дачную наставлѣю, обходился
почтительно съ женой сего послѣдняго, бла-
годаря веселости племянницы и особенно
заботливости, которою не переставало окру-
ять его жена, старикъ вельмъ счастливымъ и
спокойную жизнь. Шарль и Мишонѣ акку-
рантъ являлись каждымъ вѣрѣ на вистъ;
вързлѣя приходить даже Сервоа; но онъ
самѣлся мнѣніемъ шкапкѣ, и Моленвль ниско-
ко не сожалѣлъ, когда прежній другъ его
пересталъ совсем посвящать.

Присутственны пронесутых ростовеникъ
сначала очень огорчало Эрвестину, но
мужъ, възмѣш�ъ это, сказавъ ей однажды, не
теперавъ ласково по щекъ:

— Будь спокойная, моя милая: Шарль и
серца я не носилъ, не превмѣтъ на мою
человѣсть къ тѣбѣ, и нуконтакъ моего за-
шкапанія.

Эти слова, совершенно успокоили Эр-
вестину.

Но увы! Счастіе, которое наслаждался
Моленвли, не было продолжительно. Онъ
мертъ послѣ перепрежительной больни, о-
круженный нежными попеченіями и
въ узрѣнность, что будетъ оплакиваемъ въ
съмь, его любить.

На смертномъ ордъ, онъ потребовалъ,
чтобы не только родные, но и друзья и зна-
комые присутствовали при открытии его за-
шкапанія. Это желаніе было свыто исполнено.

Поручивъ, въ началъ завшанія, душу
сървую Богу, онъ завшажъ, въ первой ста-
тьѣ, картины свои Перерверу, Мишонѣ свои
богатую библиотеку.

Во второй статьѣ, онъ отдавалъ племян-
никъ свой прекрасный домъ въ Тебусской
лицей.

Въ третей статьѣ, онъ утверждалъ за пле-
менникомъ собы Моленвлискъ помѣсть.

— Что: онъ касается до мой обещаемый
супруги, которой попечительность ко мнѣ
м. добродѣтлѣи признаю при семъ, то я зав-
шаню и передаю ей въ вчное и потомное
владѣніе небольшую шкапкку изъ ка-
рельской березы, обитель серебромъ, и
со-съ, что въ ней заключается, хранишуюся
у моего нотаріуса; завшажа и отдаю ей эту
шкапкулу не только съ правомъ, пользоват-
ся его изъ рода въ родъ, но и съ правомъ

предерачи кому заблагорадить. Если
противъ моего окиланія, ражацкай суруп-
га моя не будетъ довольно тяко, то я даю
ей право помоляться шкапкѣ или съ пле-
мянѣніем—домъ, ли на помѣсть—съ мою
помѣшь племянникомъ, съ тѣмъ, однако-же,
чтобы она не вынимала предварительно ни-
чего изъ нея.

Когда нотаріусъ подалъ молодой вдев
шкапкулу, спрашивая, я угодна ли ей по-
помѣтъ, что въ ней заключается, чтобы
имѣть право помнѣться на другія части на-
сълѣства, Эрвестина, блѣдна и страждущая,
схватила адрожающе рукою шкапкулу и ска-
зала:

— Я знаю, что въ ней заключается и до-
вольна тѣмъ, что получала отъ своего по-
койнаго мужа, — даруй ему, Господи, цар-
ствѣ неебесное!..

Разумѣлъ, конца не было комментаріямъ
между съдъями и собыдками, знавшіми Мол-
енвлий, чтобы добнѣсь, что заключалося
въ этаго разнообразнаго шкапкѣ. Одинъ пода-
гали, что она набила банковыми cigaretами,
аргруге — брилъантами, что заказало тѣмъ въ-
зѣмъ, что дивова отказалась отъ мыны да-
же на Моленвлиское помѣстье, оценивленное
въ пятьсотъ тысячъ франков.

Такъ-какъ извѣстно было, что поковній
жылъ очень экономно и даже скуповано,
такъ съмнѣлъ, что въ шкапкѣ находи-
лись сокровѣще въ мілліонъ и даже большъ.

То молва, очиличиваясь въ его распро-
страненіи и переходя въ устьъ въ уста, —
конечъ достигла до слуха красиваго Армана
де Сервоа, и остановила его въ дальнѣхшіхъ
положеніяхъ. Онъ началъ расказывалъ въ
томъ, что превебрѣгъ такою прелестною
и разноцвѣнною любовницею, и приветствен-
но въ тѣо время, когда она надѣлась одовлѣ-
ти и получить, чудесно наследство. Онъ раз-
спіситѣлъ, что, привабвілъ къ своему неболь-
шому состоятельности олпи или два мілліонъ,
ему удастся выйти въ молъ, и жить прилич-
но въ свѣте. Онъ рышался на попыту: от-
правился къ двовѣ полъ предлогомъ траур-
наго визны, который повторить черезъ ленъ,
и потомъ сталъ приходить все чаще и чаще,
сколько того позволило приличіе. Наконецъ,
онъ объяснился рѣсѣдѣлъ галлі при этомъ случаѣ, клялся Эрвестинъ, что никогда не переставалъ любить ее, но что онъ—уко-
привычи соединить вдругъ наконецъ его: онъ не
могъ долѣе обманывать благороднаго Молен-
вія! — и потому прекратилъ свои посвященія.

Приняне это было не слишкомъ дистан-
сель Эрвестинъ, но она дала ему договорить и по-
казала видъ, что вътрылъ воленъ его оправда-
нію. По прошествіи траурнаго времени, Ар-
манъ посвятался; не смѣва впрочемъ косвое-
ся главнаго и существенного вопроса — о
деньгахъ; да и можетъ ли каюшкійся, старый
любовникъ говорить о подобной вещѣ?

Въ однѣмъ прекрасный день былъ огром-
ный съязвъ въ Сен-Росіомъ приветъ, по
поводу бракосочетанія двояхъ Моленвлий съ
глѣшъ Арманомъ де Сервоа. Междѣ пригл-
шенніи находились и злосніе, но добрая
слава повобрачной наложила на него молча-
ніе. Она дѣлала счастливыми старицами, го-
вокрили дурыми элзайками, съюдительно сра-
ведливости требуетъ, чтобы молодой чело-
вѣкъ осчастлѣвалъ ее въ свою особо чередъ.

На другое утро, проснувшись, красивый
Арманъ, потягиваясь, сказалъ жень съ пу-
любопытнымъ полубезапечнымъ видомъ:

["292", "— Кстати, моя милая, скажи, пожалуйста, сколько именно нашла ты въ знаменитой шкулакъ?", "— Ровно сорокъ два письма, отвчала Эрнестина коротко и асно.", "— Что такое...?", "Эрнестина привесла шкулаку, отперла ее и Серова увдялъ в ней, подъ жемчужного ожерель, всь любовная и страстная письма, съ помощью которыхъ онъ квдокъ восстовожалъ надъ добродѣтелью госпожи де Моленинъ.", "=", "ВЫБОР ДЕНУТАТА.\nНА\nВЫПОЛНИЛЫЕ ИТТОКИ", "Въ прекрасный осенний день прошлого го-\nда, двое незнакомыхъ другъ другъ штеп-\nтешественниковъ очистились отъ дивин-\nсъ. Тяжелый рыдванъ отъъхъ уже двъ ми-\nла отъ Парижа, а они еще не вымолвили ни\nслои. Наконецъ, одинъ изъ нихъ, накрещаю\nпродолжительнымъ молчаніемъ, привыла\nпрервала— \"Ого, и обрѣтась къ своему совѣду,\nсказавъ:— \"Вдѣте къ Казанъ, государь мой?\"", "— Точно такъ, отвчалъ другой, но про-\nизношенію которого totalѣе можно было\nбыть итальянцъ: — но я только переночую\nтамъ.", "— Вы отправляется туда под дипломатиче-\nскимъ дълбамъ? — спросилъ ятьть тотъ, кото-\nрый заговорилъ первый, замѣтавъ въ петли-\nцу сама крашную ленточку. — Можь-быть,\nвы имѣть порученія въ Испанію?", "— О, нѣтъ, нѣтъ, — отвчала другой въ\nслѣдующомъ — я штепствую для своего раз-\nвлечения, безъ опредѣленной цѣя; я не ди-\nлиماتъ и не имѣю никакого понятія о пере-\nговорахъ и совншаніяхъ.", "— Какъ вы счастливы! Повѣрьте мнѣ, полі-\nтическое попреще настоящее бочка Данаилъ,\nкоторой никогда нѣ>vялъ валить; чѣмъ бѣль\nтруднѣшься, тъмъ бѣль застанется работы.", "— Кажите пожалуйста! А я накай не\nдумаю, чтобы это было такое неблагодар-\nное заніе.", "— Однако-жъ это такъ. Вирочемъ, такъ\nкакъ случай уже свѣла насъ, то, когда\nвъ одно обстоятельство, которое не\nнельзя лучше уѣдить васъ въ непрочность\nполитическихъ ройл. Я три гоны сраду былъ\nдепутатомъ Кальвадосскаго делартамента; те-\nперъ министерство получуłъ толчокъ и на-\nпалъ нужнымъ распастрить палату, а тъмъ при-\nнудилъ меня снова представіе предъ выбор-\nнымъ собраниемъ. Повѣрьте ли вы мнѣ или\nнѣтъ, но я что-то трушу...", "— Трусите? спросилъ незнакомецъ: — От-\nчего же? Развѣ совѣсть упрекаетъ васъ въ\nслѣдшкомъ большой службливости минист-\nрамъ?", "— Да, да, таки есть что-то подобное; я\nвсегда столѣтъ за министротъ, а это не всѣ\nсмѣи нравится. Притомъ же — признаться,\nу меня есть, соперечникъ, принадлежащій къ\nопозиціи, и за него стоитъ большинство.", "— Однако-жъ невротично, чтобы мы минист-\nрны, которые считаютъ васъ своимъ друг-\nомъ, оставляя васъ безъalli насъ?", "— Министерство, государь мой, боится\nупрекла, будто оно действуетъ своимъ выл-\n", "ніемъ, чтобы выборы и потому довольствовали\nсъ тѣмъ, что поручая превѣрить холотать въ\nмой пожизнь; да что въ этомъ пожизнь! Я плю-\nхо надоюсь же.", "— Отчего же?", "—", "— Председаю не очень любить: онъ дурно\nотщощаетъ гостей на балахъ своихъ.", "При этомъ откровнѣнномъ признании, не\nзнакомецъ не могъ удержаться отъ громкаго\nхолота; однако-жъ онъ скоро перечатался\nсмѣяться, и, приявлѣи прежній серезный\nвѣдъ, сказалъ озабоченному депутату:", "— Всема сожалѣю, что я не орангузъ и\nпотому не могу пособить вашему горю; —\nиначе я въсми силами поддержать бы вашіе\nправа.", "— Да, жаль! Вашъ голосъ и ваше хола-\nдатіе могли бы мы принести большую\nпожизнь и даже, можетъ-быть, возстанови-\nли бы кобельщеское равновесіе, потому-что\nчасто нужно немного для одержания побыдъ.\nОтглаждаю, напримеръ, «такъ, по заправлѣ-\nнемъ выборъ, можетъ доставить мы побыдъ?»", "— Любопытно-нравшееся.", "— Бездыханіе, свѣда, о которомъ и говорить\nне стоитъ.", "— Но, равнъ въхъ свѣтныхъ, объяснялъсмъ.", "— Мы нuzка—середа.", "—", "—", "— Да. Если бы меня привѣтствовали сего-\nдля музыкою, то это назелтлиризировало бы\nизбранцевъ въ мою пожизнь; середы бы\nлѣтъ бы для меня демонстраціею, оваціею,\nпятнѣфомъ; она доставила бы мымъ завтра\nбольшинство по крайней мѣрѣ патиделлии\nголосовъ. Но это одна мечта! Мы писали,\nтолько я не ожидалъ опять.", "— Ну, а если я устрою вамъ ее?", "— Вы, сударъ, я, чужестранѣе, неиз-\nвѣрный, полагаете, что можете это сдѣлать?\nНетъ это невозможно.", "— Я поставлялъ себѣ за править помогать\nчѣмъ могу товарищъ къ диліжанску. Поло-\nжимъ, что я устрою вамъ середу и что\nвъ съ слѣдствіе ея, выберуцъ въ депутаты,\n— обещающе я вы для тогда исполнить то, о\nсъмѣ я васъ попрошу?", "— Я готовъ на мойъ меч, моя благодарѣть. Вы\nспасете мою жизнь — политическая жизнь,\nразумѣется; но мы что-то все еще не въ-\nдѣрится.", "— Увидите и повѣрите. Около шестіи часовъ вечера, диліжансіе прибыли въ Казань, и оба штепственники вбѣдали на праданной поспѣшіи и помѣстились въ Свѣрвейной гостиницѣ.", "— А моя серена? спросилъ я вдругъ.", "— Успокоитесь, отвчалъ незнакомецъ: — я уврѣнъ въ своемъ дѣлѣ.", "Сказавъ это, онъ оберулись, приказалъ\nрано утромъ приготовить ловадей и отправилъ\nотыкивать пріятеля, съ которымъ кальмѣрвался\nхъать вымѣсть. Потомъ онъ по-\nшелъ къ капельмейстеру національной гвар-\nии и объявилъ свое мѣш. Капельмейстера\nпринялъ его съ глубочайшими покловами,\nеда не увѣрѣлъ передъ нимъ на колна и обл-\nщалъ все исполнить въ точности. Кончѣлъ\nдѣла свои, онъ возвратился въ гостиницу,\nгдѣ депутатъ ожидалъ его съ перегතъ и\nпригласилъ отъявлять съ нимъ.", "— Ну вотъ, вы въ врѣе залѣзли, что се-\nсереда не состоятся, сказалъ государствен-\nный мужъ.", "— Встанѣть и смотрите, неврѣюшій! —\nсказалъ незнакомецъ и подѣлъ его къ окнѣ.\nО вмідѣніе, о спасْтѣ! Кто опять вос-\nхищение депутату, когда онъ увидѣлъ подъ\nокномъ то музыкантовъ. Быстрые обзоръ\nпоказалъ ему въ сумеркахъ олѣевъ, клар-\nнѣты, трубы, валъдгоры, скрылѣ, тромбо-", "ны, бабаразы, трегольники, словомъ всѣ\nинструменты, нужные для самаго полнаго ор-\nкестра любого столичнаго театра.", "Середа началася прелестною вестерюю\nпритежь къ «Виллемельа Теля», этой гроғателю\nмелодій, въ каждой нотѣ которой отражаетъ\nШвейцарія; потому-тотъ сливавші «Градъ\nОри», и наконецъ «Монсей», это могуще-\nственное творение, которое переносить васъ\nчувствовѣтъ и мыслью въ міръ партиръярный\nпожилѣный. Депутатъ бросился обнимать своего\nспасателя.", "— Чѣмъ могу я возблагодарить васъ вос-\nклинку-на онъ.", "— Я напишу вамъ объ этомъ, когда вы\nбудете выбраны; вы общались исполнить\nмое требованіе — и я полагаюсь на ваше сло-\nво. Сиокойной почн.", "Незнакомецъ отправился въ свою коман-\nду и на другое утро, когда депутатъ всталъ,\nонъ былъ уже далекъ на дорогу къ югу.", "Середа была учачною вестерюю:\nдепутата выбрали снова. Въ самомъ дѣлѣ — она\nудвѣла всѣхъ. Никто и не подорзалъ не\nможности этого случая, потому-тотъ никто не\nустройвалъ, не заказывалъ серенады. Недо-\nвольный бросился къ капельмейстера и по-\nтебовали у него отчета въ такомъ протя-\nвоканому поступкѣ. Но онъ объявилъ,\nчто во всѣ жизнь свою не давалъ серенады министерсельмѣнъ и что его музы-\nка была посвящена олѣной знаменитой осѣды,\nкоторой имени онъ не сметѣлъ соблѣвать. Это\nобязнѣение равно стулило и чистоцвѣтно-депута-\nтата и его рраговѣ: кто былъ этотъ незна-\nкомецъ, который распоряжался такъ въ го-\nродъ, гдѣ никто не зналъ его? какое право\nимѣлъ онъ на такомъ публичномъ торжество.\nНо писалъ, полученное депутатомъ нѣсоль-\nко дейнъ спустя послѣ выбора, прекратило\nнаše сомвѣнія. Вотъ, что въ немъ заключа-\nлосъ:", "— Молодый Господь! Въ моемъ удобліи\n\"была серена въ что бы то ни стало — и я,\n\"доставлялъ вамъ ее, ступилъ ту, которая\n\"была назначена мръ. Капельмейстеръ на-\nціональной гварії приготовилъ мы этотъ\n\"почетный пріемъ и я упрочилъ его сохра-\nнівать въ тайны кому именно онъ должѣнъ\n\"принятъ пожизнь. Онъ исполненъ мы\n\"письбу, не объявлявъ моего имени, и его\n\"скромности вы обязаны за честь быть из-\n\"бранными сновъ. Но теперь я требую\n\"награды за свое собѣствіе вашемъ выбору.\n\"Уотрепчѣте свои вільные, чтобы въ Каль-\n\"досскому делартамента была основанашко-\n\"ла первоначальной обученія вокальной му-\n\"зыкъ, — такимъ образомъ по крайней мръ\n\"искусство будетъ въ барышкахъ отъ нашего\n\"мельчкаго заговара. Прощанѣте! Поздрав-\n\"ляно Францію отъ всего сердца тѣмъ, что\n\"бы я депутатъ, ибо я знаю васъ какъ кла-\n\"горнодарный, благомысларскаго человѣка и по-\n\"тому мысль очень пріятно, что могу служить\n\"вамъ своимъ вільнымъ.", "«Шавъ покорный слуга", "Россіяны.", "Депутатъ, прочитавъ это письмо, го-\nдался, что серенада была назначена совсем\nне ему, онакожъ онъ не скрылъ этого, и\nнапротивъ имѣлъ довольно благодарства,\nчтобы объявить всѣмъ, кто былъ его тани-\nственный покровителъ.", "— Важная, вѣтніцтва въ №72 Лит. Газеты.\nвъ ﷲ ﷲ'й, въ статьѣ «Русскій театр» на 286\nстр. поarraляевскому столѣцу варой\nпом-скому ﷲ'й, ﷲ'й, ﷲ'й, ﷲ'й, ﷲ'й, ﷲ'й, ﷲ'

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА

ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ГЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Еднажды обедали мы! Шекспир. (Царевchen.)

Выходить три раза въ недѣ лю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому изданію, состоящему изъ 140 инстовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебролъ.

Б-Е ПОДА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ЗАГАДКА СФИНГСА.

ПОВЪСТЬ ФРАНСИСА ВЕЯ.

I.

«Благодаря Бога, милая Луиза, я кончил всѣ дѣ ла свои; ничто не удерживаетъ меня болѣе въ городъ, и завтра къ обѣ ду я буду въ своемъ замкѣ. Друзьяassi большюю частію, безъ сомвѣнія, уже съвхальись и занимаются приготовленіями къ предстоящей охотѣ, бьютъ собакъ и чистятъ оружіе.

«Общество, которое соберется для охоты, будетъ блистательно; что касается до меня, то я чувствую себя снособнымъ къ необыкновеннымъ подвигамъ, потому что охота только однимъ днемъ предшествуетъ твоимъ импринимамъ, и я далъ объѣть принести тебя на жертву множество личи вслѣдкаго рода.

«Новый префектъ прекрасный человѣкъ; онъ

немножко похожъ на твоего давюшку. Эрмьиньи; правда, одинъ бълокурый, толстъ, другой черноволость, строенъ; но,за исключеніемъ этого... Вчера я былъ въ префектурѣ на чиновническомъ обѣ дѣ въ полномъ смыслѣ того слова: много роскоши, ражуваго блеска, этикета. Я думаю, префектъ очень скучное житье, и если по маленькимъ людямъ судить о большшѣй, то у министра обядать еще скучнѣ. То-ли дѣ ло наши прежніе деревенскіе обѣ ды, если ты еще поминьш ихъ, милая Луиза, у твоего отца, когда я, бѣдный, влюбленный въ тебя по уши, и не смывший надѣ ятъся на согласіе твоего отца, не дерзалъ признаться твоимъ родителямъ въ нашей любви... Какъ бы ты думала? Вѣ ль я вчера за обѣдомъ только и вспоминалъ объ этихъ обядахъ. Прости меня, что я напомнила тебе о давно минувшемъ; но какъ быть! Я не видалъ тебя дѣ лыхъ десать дней...

Я призву съ собою еще одного гостя — семьицатаго. Это нужный человѣкъ для насъ; numero Deus impar... (Я объясню тѣ бъ, что это значитъ). Ты должна знать, что

но какъ только оно кончило послѣдній слогъ, Арналь всталь съ своего мѣ ста и съ съответственноему сердѣностю, вѣ жливо поклонялисьвѣ съ, сказалъ: «Желая вамъ отъ всего сердца счастливаю пути въ Италью выйд়жалъ изъ комнаты и уѣ халъ прежде, нежели общество могло опоминаться отъ своего изумленія.

ГОРЧИЦА, УКРѣПЛЯЮЩАЯ ПАМЯТЬ. Папа Климентъ VII, старший почитатель горчицы, удержалъ, что она, между другими превосходными качествами, служить такъ-же къ укрѣпленію памяти. Канъ былього-го-мѣнѣнія. «Странной замѣтны по этому сучаю какой-то острыя: «я знаю одного человѣка, которыйежедневно опоражняетъ въ трактирѣ цѣ лую банку горчицы, а все-таки имѣ ть такую слабую память, что почти всегда забываешь заплатить за обидѣ.

КОНЦЕРТЫ НА ВОДЪ. Въ Парижѣ поговариваютъ о новости, которая, вѣ роятно, будетъ

къ префекту изъ Парижа приѣхалъ сынъ, чтобы проститься съ нимъ передъ отъездомъ въ измѣнчивый Альбонъ, где онъ долженъ изучать представительное законодательство. Этотъ молодой человѣкъ, довольно хорошо воспитанный, смертельно скучаетъ въ нашемъ департаментѣ. Онъ обожаетъ охоту, а между тѣ мъ не можетъ наслаждаться сю, потому что незнакомъ ни съ квѣ мъ, а семейство его не владѣ ть ни маленькимъ ключомъ земли. По этому я пригласилъ его къ намъ. Онъ пробудетъ у насъ не болѣе сутокъ. И такъ, объявля своимъ прелестнымъ пріятельницамъ о скоромъ прибытии парижскаго ден-дн, и удостой повергнуть мое почтеніе къ стопамъ ихъ, какъ добрая мать. Твои прелести до того развивлись современи намей женить-бы, что ты имѣешь полное право носить этотъ тыгучъ. Право, г-жа Рюольъ, вы занимаете въ Департаментъ такое пространство, что ты возмѣтаетъ обонѣть вашу особу, сдѣ лаетъ умно, если запасется провизіей. Подобное странствіе бѣ яь бы для меня путевѣшествіемъ вокругъ свѣта; потому что ты

имѣть большую успѣхъ: это концерты на водѣ. Анкюверы хотятъ устроить колоссальную, но изящую барку, которую пароходъ будетъ возить верхъ и внизъ по Сенъ отъ Королевскаго моста до тоста Иввалилова. Вмѣстѣ съ музыкантами на немъ могутъ помѣстьтіся 1000 человѣкъ. Білетъ по одному франку даетъ право проѣхать это пространство три раза. Концерты начнутся 15 июня и кончатся 15 сентября. Имя директора, предпринимающаго это воданое дѣ ло, еще неизвѣстно.

НОВЫЙ ЧУДАКЪ. Письмо изъ Женевы 10 мая. Одинъ богатый англичанънъ уже нѣ сколько мѣ сис-цевъ тѣ штистъ на Дамскомъ озерѣ: онъ за боль-шія деньги купилъ парусное судно и ванялъ двухъ матросовъ; вмѣстѣ съ ними, онъ день и ночь крей-сруетъ по озеру, окликаетъ проѣзжающія барки и подымаетъ флагъ, когда онъ отвѣчающіи «другъ; въ противномъ-же случаѣ онъ стрѣлдетъ въ нихъ изъ небольшихъ пушекъ холостыми зарядами, въ

КАЛЕНДОСКОПЪ.

ОРИГИНАЛЬНОЕ ОТСТУПЛЕНІЕ. Знамен-тый актеръ парижскаго театра Ambigu Comique, Арналь, недавно находился въ обществѣ, въ ком-торомъ больная часть гос'tей вдругъ взулмала по-просить его, чтобъ онъ спільъ что-вѣ буль, хотя онъ только-что приїхалъ изъ тѣ а ра, въ которомъ вграли очень утомительную розу. Сначала онъ-отворявалъся всѣми силами, но видя, что это не purposes, сказалъ:—«Извольте, я буду пѣ тъ; но въ нѣ вки моей находится приївѣ, который вепре-мѣ ньно надо бно пѣ ть хоромъ: «Ратtons tous pour Г Italie (Повѣ дьемъ всѣ въ Италью). Пісѣна поется па голосъ Галеви «Belle Italiaie. Нзвольте пачать. ПО ДАВНОМУ ЗАКУ, ВСЕ ОБЩЕСТВО ЗАПЪЛО ПРИПЪВ;

294

одна составляешь весь святъ въ моемъ серд-
цам.

Прощай, мое сокровище, до завтра.

Твой на всю жизнь

«И. РЮЛЬЗЪ».

На другой день, въ пять часовъ попол-
дни, Рюльзъ представилъ своимъ многоч
леннымъ гостямъ въ Эрбескомъ замъ
Шарля де Сюверанна, аудитора въ государственомъ и единственного сина ван-  
чальника департамента.

Хозяйка пришла молодаго Сюверанна на террасу, на которой собралась большая часть гостейъ въ обжиданіи обда. Лишь толь-  
ко Шарль вступилъ на террасу, какъ его  
ослабила прелестная картина. У подножья  
авхъ бронзовыхъ спинковъ, три молоды  
женщины рѣдкой красоты, въ положеніи,  
какое можетъ прописать въANY слѣдующій  
столи вмѣстъ, весело разговривая между  
собою. Солнечные лучи, падая на обнажен-  
ный плечъ ихъ, еще большъ возвышали ихъ  
ослѣпительную близну; черные волосы ихъ  
бластися какимъ-такъ золотистымъ и вмѣстъ  
зеленоватымъ отливомъ.

Въ три онъ были однаковы блья и од-  
накою черноволося; ростъ въ съвъихъ трех  
вѣтъ одиваковъ; онъ одако-жъ не походи-  
дил аугъ для друга. Видно было, что это не  
сестры: черны лича въ съвъихъ молѣно было  
уплываться разнообразію въ единствъ, про-  
изведанъ трехъ чудесъ одного рода однимъ  
и темъ же геніемъ.

Онъ улыбались кокетливо; возвышавшіеся  
фасц голованнъ ихъ спинковъ, казалось, смо-  
тлипъ с какою-то обманчиво ласковостъ;  
между бронзою и жинью какъ-будь существ-  
ною какою-то скрытую гласность, какой-  
то нѣмой размѣвъ злыхъ мыслей.

Шарль до тогоъ былъ праженъ этою карти-
нымъ, что не могъ остановить искрочно
взгляда ни на одной изъ трехъ граній; онъ
почувствовалъ какую-то досаду, которую
казалъ въ ней не обнекивленною нежокостью.
Стражъ овладѣлъ имъ до такой степени, что на
на бутырку групъ нѣмый потъ, и въ послѣніи
онъ не было нпчего тюркественного. Вро-
чертъ, надоно сказать, что Шарль всегда ка-
залась бозливымъ и застарѣннымъ.

Но онъ не всегда былъ таковъ; эта ди-
кость прюбifsалась ему маю по малъ, нез-
вѣнствомъ, увеличивалась съ каждымъ
днемъ. Тетушка его, маркиза де Б'"", восхи-

щалась его скромностью, возрастающемъ съ
заслугами молодаго человѣка и предававшаго
ему въ свѣтъ ту недоверчивость къ самому
себѣ, которую почитаютъ непрежнымъ при-
накомъ сильныхъ душъ, большихъ талан-
товъ, глубокомисленныхъ умовъ. Мужъ
смѣтъ, однако-же, на зто, выводъ маркизы былъ
немного ложенъ, что мы постаремає дока-
датъ къ немнѣмыхъ словахъ.

Въ то время, какъ Шарль, сия еще на
школьной скамькѣ, вступилъ въ свѣтъ, онъ
объявилъ малый ловкий и развѣнный, изъмъ пре-
раскарые манеры, говорилъ хорошо, и каза-
лось, что ему труанѣ было отыкнуть отъ
этакъ преміовѣ, чѣмъ другимъ — правы-
кѣ тѣ нимъ.

Однажды молодой Сювераннъ, въ кото-
ромъ уже начали пылать платоницкій
всѣства, встрѣтъ старинного товарища.
Слово за словомъ, Шарль открылъ прилаг‐
нѣтъ ся страсты, свою ядтскую невинность и со-
вершенную незаняніе львовыхъ интригъ.
Прилечь, человѣка оплѣченій, тотчасъ по-
нѣлъ, что Шарль погибъ, если такое состоя-
біе продолжится, и имъ доброе сердѣе, что-
ты應成ѣдъ своего товарища отъ «пагуб-
наго везнанія», приспѣ еmu вeкликоюдунную
жертву—послѣднюю овечку, которую затра-
тилъ въ одному предмѣсті. Эта овека не
могла серебро занять Шарля большe недѣли.
У овеки была подруга. Страсть не его най
прочлажалась четѣть дѣя. Въ предмѣстьяхъ
нного подобныхъ овечкѣ. Шарль сдѣлался
помѣръ цягкаго стадія ихъ, formosis custos
resoris, какъ выразился бы Рюльзъ. Какъ
съ волками надобно выть по-волчы, такъ
такъ съ овцами надобно бѣдно отъ овека.
Мало по малъ нашъ лѣди зажилъ прийва-
чѣ, правда, сердѣе его было не занято, не
чувство въ немъ вспѣхули и требовало, не
лекѣнъ побѣдъ. Ему нисколько не правѣлось
об-  
щество гризетокъ, но онъ не скивалось об-
щество свѣтскихъ людей, гавъ сердѣе его,
встрѣялъ ледныхъ женщинъ, не находилъ
пропиа. Въ это время тетушка его открыла
въ немъ первые признаки важнаго, строгаго,
недоверчиваго къ самому себѣ, характера,
превѣнственна истинной засagu. Сочнѣлъ
гораздо легче, чѣмъ входитъ: Сювераннa
сторенка к ступенькой катился вниз. Онъ
какъ наказанна по простонародной зыку ла-
тинскаго квартала, товѣрствующей поход-
къ тактичныхъ обольстителей, приемамъ ма-
гразинныхъ волокитъ и притомъ к совершен-
ству изучилъ одну народную пляску, едиме-

ственную, къ несчастной, какъ Франнія
можетъ назвать народною, пласть безумі-
ную, но непривлѣченную въ высшей степени.

Съ этихъ поръ онъ рѣжѣ сталъ являться
на балахъ сарковъ и знакоміхъ ея, гдѣ былъ
въ круглахъ своихъ новыхъ привычекъ. Муж-
чины казались ему гуляннымъ, манернымъ; да-
мамъ онъ не находилъ что сказатъ; этотъ
падішъ левъ ежеминутно чувствовалъ, что
из-подъ-кожи его готовъ выглявать кон-
чікъ сравго уха. Потерявъ самою супругою
нервность, принужденій сторожить каждое
авлиженіе, каждое слово своего, онъ сълѣзался
мочалѣній, неловокъ, сучветъ и нестерпіемъ.

Положеніе его было гибельно. Проходя
позади дамъ, онъ то готовъ былъ обхватить
ея талю, то заговорить съ ней на тѣ. Та-
щій французскую кадріль, ему вдругъ при-
ходилъ охота обнять свою дамъ и между фи-
гурами—опровѣстать маленькую арию. Нако-
мецъ онъ дошѣлъ до того, что не осміцѣвалъ
с открывалъ рта, и тутъ-то тетушка начала
полагать на него самая личность свои наде-
жды. Онъ въ ея глазахъ сдѣлался просто чу-
домъ. Она обращала вниманіе всѣхъ на сереб-
рызый видъ Шарля, которыйъ въ такихъ мо-
лодыхъ ятлахъ, бросалъ удовольствія для
сучкачѣ визнѣчія правовѣдій. Но больше
всего воскана ее необхіднѣй скромнѣй
сцемкость его, бозливость—несомнѣный при-
накъ и украшенъ истиннаго таланта.

Чтѣе не отостись къ Сюверанна, то, трен-
пеща подъ угрожающимъ мечомъ. Дамоклес,
ступая по колючамъ гнямъ, стралаее пре-
имуществ другихъ надъ собою, занятый без-
преверѣвнымъ надзоромъ за малѣшшимъ ди-
женѣнъ съмѣи, онъ глярѣ въ потъ ліда, молча и въ страхъ, роль порядочнаго, чело-
вѣка—роль полузуазытную. По этому, онъ
почти совѣщанъ пересталъ выступавъ въ поро-
шахъ обществахъ, и тетушка рвѣшила окон-
цательно, что онъ «пойдетъ далеко.

Сточно раннаго достоинствъ обратиты на
Сюверанна вниманіе: его сълѣзали аудиторомъ
въ государственному совѣтѣ. Симптомы его
нравственного недуга перешли и на нѣкоторыхъ
части сужливей. Такъ, напр., мелкія поблѣ
над гризсками уменьшилъ его возраженіе къ
женщинамъ вообще, и онъ былъ убѣдленъ,
что тѣжость влюбленнаго вмѣстить въ его
умѣсть вы-за-—то есть, отъ его смы-
ситѣ. Неудача казалась ему сълѣдствіемъ одной
только уродливости и неловкости. Но воз-
ратиться къ нашему разсазх.

Онъ не успѣлъ еще хорошо назва-

накъ неприязни. Восходъ и закатъ солнца
обозначалъ такъ-же стырѣлись. Онъ спошъ частъ
въ тѣ нейкой калѣи и въ матросской обежѣ вы-
хочѣтъ къ твердому землю, гдѣ до того вапавѣса,
что его безъ чувства относятъся къ влажной сти-
кію.

КИТАРСКОЕ ПЛЕМА МЕАУ-ТСЕ. Въ чисткѣ
разныхъ племенъ, обитавшихъ во вступленности
Китайа не-большой части въ нѣкоторой засимовѣ-
ности, отличаются особено своею любовью къ без-
вазинствомъ и ковырью воинской гуляннѣ Мева-
Тсемъ. Земля ихъ простирается вдоль сѣверо-западнаго
граній Кантавской области и тутъ обитанъ
онъ въ гористыхъ мѣстахъ. Съ Китайцами
онъ ведутъ от～гористую войну и вторялись въ
своей области, то опять заключаютъ съ ними
строгими и торговые трактаки. Оружиемъ съ состав-
ныхъ лукъ, копье и мечъ. Лиха ихъ похижи на
дневѣ и имѣютъ почти немноговѣрную силу. На-
шотъ и въ походъ они употребляютъ немнѣе
лики, но въ сраженій такіе, кромѣ съ тру-
домъ могутъ натянутъ три человѣка. Стрѣйшото-
ки и остры, и летятъ чрезвычайно далеко; раны,

принчаннямъ ими, всегда смертельны. Тѣко
все его защитею металлическимъ пыльнымъ, в-
маю красиво и иксуно сдѣланнымъ, ноги до
до-джынъ покрыты шинами; впрочемъ онъ овека-
лять боскомъ, чтобы тверде стоять на падахъ
при афівтийныхъ оружіяхъ и отраженіи панаденій.
Оніи такъ хорошо и быстро афівтиюютъ мечемъ,
что доженіе его сравниваються съ полетомъ сокола.
Такъ какъ они обнекивенно коллать, а не
пѣбъ мечемъ, то для вѣрности удара поддержива-
нѣмъ и волокнилъ его яйскѣ рукою. Въ 1838 гу-
лу они лили открытую войну къ Китаемъ, разби-
ли войскъ китайскій въ нѣколыхъ волкахъ и
прекратилъ неприязненные афівтийы ліши тога-
да, какъ имъ заплатили за перемершіе полнія
тавлей.

ЮЛІЕВІЕ БОЗЛИВЫХъ НАКАЗАННІЙ. (Си-
па въ прижиськомъ судъ). Президентъ. Г. д.
Равото, знаєте-ли вы, что ваша проступки будутъ
строго наказаны? — Равото. Подставляю голову
полю правосудный мечъ вашт — разнѣте, не бой-
тесь, будьте какъ дома. — Президентъ. Вы уже
вѣскоько разъ были осуждены надънадцати-ча-

совое заключеніе. — Равото. Я очень досадовали
на такіе наказаніе.— Президентъ. Вы нахади-
ли, что оно слишкомъ срѣтого? — Равото. Напроп-
тивъ, я оно скилкомъ слабою. — Президентъ. Отчего-то
я желаю быть наказаннымъ примѣрно, позорно,
честно, словомъ—всѣкою казнию, кромѣ смер-
тей.(Хотомъ). Привраюсْся, что къ послѣдней в'я-
бустротѣ обрѣщеніе, привчу которой вы вѣрно
помѣйте. — Президентъ. Симптомо можно пренро-
питъ въ исправленій полнѣю, какъ виновнаго
въ отказъ отъ исполненій обязанностей, на-
каляемыхъ службокъ. — Равото. И кдаю, я не
вѣбельную честь приносить тому, и котрѣебутъ
въ судъ за неповиновеніе? — Президентъ. Ра-
замѣшусь. — Равото. Бравшіемъ! нако-
мецъ-то я дождаслѣшего вѣобчестія; спасибо, гос-
пода! Въ преданіе меня нѣй стержетою законовъ,
вы дыслѣасть има мое недостойнымъ крастьовѣ-
тъ въ сисѣмыхъ национальной гварія: я в'атъ оченъ
обязанъ. — Президентъ. Да скажите наковѣнъ,
что за услугу мы вамъ оказываемъ, преверанъ
васъ безчестію? — Равото. Да такую услугу, что

295

дъть трех прирѣтницей г-ки Рюльъзъ, какъ
же возлага къ столу, г-ки его посадал
межу хозяйнимъ и какимъ-то г. Питтономъ,
человѣкомъ толстымъ, лысымъ, съ грубыми
чертами лица, оленареннымъ самоуверен-
тію, фамильарнымъ тономъ и незвѣрствен-
нымъ глуповѣс, пріобрѣтныхъ несметное
гато-ст. Питтонъ былъ вриочетъ добрый
малъ, приятель начальству; онъ почиталъ се-
бя орломъ, потому, что украшался пернымъ
братомъ, Жоржа Питтона, прославшагося го
палатахъ, которому пророчили портрѣе ми-
нистра.

Объдъ былъ очень пивнымъ, Рюльъзъ, какъ
добрый провинціалъ, безъ претензій любов-
ній свободы въ поступкахъ, почелъ бы себя
объявленнымъ, еслиъ у него за столомъ не
ли и непвиlich черезъ мъру. Онъ любія дерен-
вельскую жизнь, хорошій столъ, остроты и
латинскія говорки: онъ зналъ по ла-
тинъ.

— Послушайте, г. де Сюеранъ, восклик-
нулъ онъ, откурговавъ бутылку, покрытую
почтеннымъ пльюю:— insanire juvat! Если вы
не будете пить больше, то завтра у васъ го-
лова будетъ тяжела, руки слабы, газа тусклы,
и вы будете плохой охотникъ. Потомъ, о-
батрась къ слугу, онъ сказалъ: Effunde vina
catagre, puer!...

— Да, да, воскликнулъ Питтонъ, который
былъ довольно богатъ, чтобы считать себя
всѣнакою—будемъ пить, бивimus, и, какъ
горитъ Горацій... и Куріацій, Tilyre ma-
lenkіi patulæ... fagi.

При этих словахъ, Рюльъзъ вменилъ о
будущемъ министра Питтонъ, Шарль о не-
приличныхъ бесѣдахъ у овěчекъ, и оба
держались съ смѣсомъ.

— Если вы возвратитеесь когда и будь въ
нашу провинцію, продолжаю Питтонъ: —то
убѣгайтесь, что живемъ запрошу, то для
ревенски, да и не только здѣсь, и но вѣсей Фран-
ския живутълаво, исключа
кари Парижа, гдъ мода и comfortable находят-
ся въ безпрерывной войнѣ.

— Я думаю, сказалъ Питтонъ, что этому
вновью Angliache, у которыхъ мы ищемъ
образованности; — мы, самый утонченный
народъ, — заимствуемся у толпы дикарей!

— Вы, кажете, квешeten на монъ ю-
безныхъ англичанъ, подходила весело одна
изъ трехъ прекрасныхъ дамъ.—Признаюс,
я очень люблю ихъ за то...

— Полно, сказалъ Питтонъ, прерывая дочь

свою: — у двѣчекъ вѣчно какія небудь нелю-
бая фантазіи.

Готовый лыстить себѣ, Сюеранъ наканунѣ
взаключилъ, что молодая двѣвчка хочетъ
вступить съ нимъ въ разговоръ. Случай ея
важе маленькій споръ съ ней и блескүть ос-
тромиціемъ показалась превосходнымъ; но
варгусъ изъ оглядѣ лъ страха — сказала какую
небудь глупость: онъ краскавъ, смутился
и отвѣчалъ довольно гло-

— Съ этих поръ, саруція, я буду вос-
хищаться нашими заморскими событіемъ.

— Вотъ что значить, подумалъ онъ съ
ограничениемъ: —имя сказівъ съ овěчками! —
И привнежденъ любить англичанъ, — людей, по-
жожихъ на безѣянъ, неумѣющихъ подать
руку женщинъ и питающихся срызгымъ ма-
смѣтъ, и все это потому, что боюсь сказать
глупость.

Съ этих поръ онъ сталъ чаще взгляды-
вать на двѣвчу, заступившуюся за англи-
чанъ; но какіе скоро опустила глаза, съ смѣ-
шивалъ въ памяти своей черы е съ черта-
ми двухъ подругъ. Всѣ три онъ занимали его,
и онъ очень подумалъ съ自己的 событіе
съ событіемъ. Благоразъно видѣлъ этихъ дамъ, кон-
страктъ ихъ о съ его событіемъ, производилъ въ
немъ о съ одно время горестыя и сладостыя
осущенія. Онъ въ сельѣ какъ можно скром-
ше, полагая, что тѣмъ и сною какую-то мысленной связь,
какое-то нѣмое союгасіе; онъ чувствовалъ
внутреннюю удовольствіе, что мѣсть съ ни-
ми уединялась посредствомъ всеобщей шума, кото-
рый возрасталъ по мрѣь привлекленія дессерта.
Его руководилъ еще и друга причина: не
матерія на свое собротніе, онъ былъ при-
нужденъ пить больше об活跃ногого; мѣсть
съ тѣмъ, онъ становился все мочалѣвѣе. Рю-
ольъ сознавалъ объ этой возникновеніи
и всѣски старался побыть ее.

— Не искаю головы, сказалъ онъ:
—намъ нѣкогда будетъ дѣлать глупость,
потомъ что мы сегодня ляжемъ рано, чтобы
оттать на зарѣ, то есть, въ четвертомъ часу.
Богъ охоты ничего не даетъ лѣпнымъ. И
такъ, смѣлье нуллес. Nunc est bibendum, nunc pede
liberum pulsaanda cillae, scilicet, quod non

Рюльъзъ правъ, воскликнулъ Питтонъ:
Laudovico magni de Egypto... barbaro! Что
самѣе до латинскихъ, то яъ ней сама
съмѣль; жаль только, что немного забылъ ее.
Конечно, явъ языкъ совершенно безполне-
занятъ... Поврѣтъ-ли, сударъ, что онъ ник-,
да ни кемъ не служилъ мнѣ?

— Это чрезвычайно удивляетъ меня.

— Вриочетъ, я радъ, что учительомъ These-
ku. Человѣкъ хорошо воспитанный долженъ
учиться по-латински, какъ читается фехтованію
и верховой въздѣ; это проникается ей еще и
тุ-гы, что онъ читаетъ съ большію властью
васлажденіемъ, большюю и лучше постигнѣтъ
раскручи сочнѣнія. Жена моя прежде, быва-
ла, читала мѣсть со сюмю новые ромалы; но
хотя чтеніе ихъ и доставляло ей удоволь-
ствіе, однако-жъ незананіе латинскаго языка
лишало ее возможности такъ постигать въ
кара-

ка и въ итъ выралъся обратить на нихъ
ея вниманіе? спросилъ Рюльъзъ съ удивлен-
нымъ хладокровиемъ.

Шарль не разлушалъ отъвѣта сатаго ми-
лионера; вниманіе его было обращено на дру-
гой предметъ. Она изъ трехъ прелестныхъ
дамъ разглядила ему клубники, и Сюеранъ,
стараясь находить въ этомъ весьма обыкно-
венномъ поступкѣ предпочтѣніи, принялъ яго-
дию, бросая въ труе-ме время на красавыцу
растрымъ взглядъ, которого она и не замѣ-
тилъ. Наскxzлѣ слашѣтъ двѣхъ сойдѣсъ. Со-
теранъ, слегка побуждаясь впрысными па-
рами, нетерпѣльно желѣлъ заняться исключе-
чно-тремя красавицами и занять ихъ сво-
ей особой. Онъ старался подлаживать ихъ сло-
ва, привлечь на себя ихъ взгляды, сдѣлавъ
для ихъ чимъ нѣмѣть, проводя межей со-
бою и ими хоть самую тонкую магнетческую
нить. Но такъ какъ онъ не былъся выбрать
изъ трохъ оныхъ, чтобы ей исключительно по-
посить свои услуги, то въ головъ его болье
и больше возрастало разумные и поражало
меланхолію. Посредствомъ, огней, смѣшь,
онъ былъ въ отчаяній оттого, что находился
въ совершенномъ единении, безъ соучствія
въ чьимъ-нѣмѣѣ сердѣ, безъ надежды въ
собственномъ. Это неудовольствіе было-бы
не столько, если голова Шарль не была
немного воспоминанъ виновными па-
рами, — состояния, въ которомъ печаль и ра-
дость, чувствительность и гневъ, словомъ
всъ чувства и ощущенія усиливаются и за-
ставляютъ насъ смотрѣть на все не съ на-
стоящей точки. Спритъ, сказавшікъ кто-то —
микроскопъ чувствъ и мыслей.

Выходъ изъ-за стола Рюльъзъ сказать
своей сцою.

— Теперь вы свободны; оставайтесь въ
залъ, отправляйте въ салъ, свите, разгоз-
гавривайте, уединяйтесь — дъалѣте чтѣ год-
нод. Совершенная независимость — вотъ мое

ли ождаю съ ветерішніемъ безбесточащаго наказан-
чалъ, чтобы отдатокъ отъ служа въ национа-
ной гарантії — а въ этомъ состоянійъ мы планировѣ-
йемъ желанія. Президентъ. Наказанія, кото-
рымъ вы до-сихъ-поръ подвергались, нисколько
не бездесатъ васъ и не помышали вамъ снова
отправились въ караулъ. — Работо. Какъ, я все
еще не длиш myself уваженій?... О, какъ я
достоинъ халоста...! И, не ожидала рѣшения суда,
Работо убѣгаетъ, възбѣшьсКъ тѣмъ, что суды
сохранили еще кемъ непривычнѣй.

ИРЛАНДСЫ-АРТИЛИМЕРСТВІЕ. — Въ день, по-
посредствію воспоминанія, я сознаваліся съ
Свѣровой Америки, капитанъ одного купеческого
ком-рала, отправившійся къ оставлѣнію, оставался
такъ только двухъ врѣланцевъ, для которыхъ это
нестояло было очень нечего. Вриочетъ, чтобы
воспрѣтательныхъ ихъ нѣйско; онъ оставался вм
порядочную мру рома и закуски. Выпивъ почти
всего ровъ, Падди и Джекъ начали скучать горе-
вать, что ихъ не взяли на берегъ. «Знаешь ли что
сказали наконецъ Падалъ: «потѣшшись-ка имы, вы-
стрѣлѣнъ на пушки!» — Пожалуй; да въдѣ пушка-

заряжена ядромъ. — «Это нічего», отвѣръ-Пад-
да: «а знаю, какъ помочь г-ки. Сказавъ это, Пад-
ди отправился къ кухне, выпекъ оттуда котей и
котей пульки. — Сказано—сдѣлалъ. Падди подвала
котей къ отверстію, Джекъ тихонько под-
жѣгъ порохъ на затравки, выстрѣлъ гранулъ в...
Джекъ такъ испустилъ, что оглушенный растра-
нусъ на палубѣ и не замѣтилъ; что бѣдный до-
витель яра полетѣ къ аккумъ. Опиновнѣнъ
немного, онъ сталъ зать Падди; но, не получал
зацеленъ звѣръ. Но я弘ъ только котей и матробы,
ственоженные выстрѣлъмъ, подъ-лѣ-
мъ кройрѣръ и взою на палубъ, Джекъ подъ-лѣ-
зѣгъ къ вимъ и сказалъ: «Вообразите съ нѣй, тотъ
мнѣнцевъ Падалъ тихонько узбѣлъ на берегъ
съ котомъ; въ-чемъ мы теперь станемъ строй-
кушань?

ВКУСНАЯ БУМАГА. — В Кпичинѣ го в Майфъ
однѣ коквековъ сдѣлалъ необыкновенное изо-
бтѣнія: онъ приготовилъ бутуму, изъ оске-
бшей кожи; эта бутума возбуждается сильный

апшетнѣ, очень вкуса и сладка. Теперь естя
надежда, что самая плахія квніка, напечатаніе
на той буумагѣ, будутъ покираемы їе жадностью.

ЧЕНАЙСКИЙ ПОПУГАЙ. — Одинъ промышленнѣй
начальникъ попаданія проникновенія съ ней: «Кто-
же усомнится въ этомъ!» Потому онъ вы-
песъ его на рынокъ и потребовалъ за него сто-
тедалъ. Одинъ покупатель спросилъ попугай:
«Точко-ли ты стоять по теларю?» — Кто-же
усомнится въ этимъ! закрачая попугай. Этотъ
ответъ такъ поправился спрашивая, что онъ не
торговалъ, заплатилъ требуемую сумму. Но онъ
скоро уѣдился, что попугай только и засмеялъ
этъ слова. Одинъажны: онъ воскликнулъ: «О, какой-же
лѣ арка, что купилъ ту армянскую птицу?» —
«Кто-же изъ усомнится въ отвѣчалъ очень
кетаты умныхъ попугай.

СТАПОСТСКАЯ. — Служащая таблица показав-
этъ возрастаніе народонаселенія во Франціи го те-
ченіе послѣднихъ сорокъ дѣтъ. Въ 1700 году си-
тисяло во всей Франціи 19,669,320 жителей; въ
1762—21,769,933; въ 1784—24,800,000; въ 1800—
27,349,003; въ 1806—29,107,125; въ 1811—30,461,

296

правило; подобною божественному Горацію, а ненавижу принужденность этикета; persicos
odi, puer, apparatus...

— Liber Petri прибавлъ Питтонъ хри-
німъ голосомъ.

Сюзераннъ поспѣшилъ отдѣлиться отъ
нихъ; видя, что они начинаютъ произношеніе
моралой сенţенціи, фіолефоскія бредни,
толковать о добродѣтіи, онъ весьма спра-
ведло заключить, что они пьяны.

Шарль говоръ былъ порицать ихъ за это,
но, простоявъ съ минуты на одному мѣстѣ,
замѣтъ, что и его голова идетъ немного
грубо. Впрочемъ, являться совсем новымъ
разсудкомъ, онъ приписалъ это дѣй-
ствіе воленію крови. Одаренный большою силой надъ собою, силою, которою облада-
дають въ подобномъ случаѣ люди образован-
ные, умные и хорошо воспитанные, онъ такъ
ловокъ скрылъ свое воспитаніе, что скорѣ
можно было предполагать нетрезвость въ че-
ловѣсомъ ничего не пившемъ, чѣмъ въ немъ.
Оставалось онъ, онъ отправился въ сад
подъшавшіе чистымъ воздухомъ и пробыли
тамъ до ночи. Наконецъ надою было воз-
зяніться въ засмокъ.

Пришелъ въ свою комнату, Сюзераннъ
точнее бросился въ постель и погасился свѣ-
чу; но лишь-только въ голову въ глубокомъ
номъ; нигдъ въ окнахъ не видно было огня,
и Шарль, безпокойный, тревожный, возбужда-
лъ, что видѣлъ въ дали, между деревнями,
жекскія тѣни. Пожарный жаждою, прес-
слядѣемый этими вдыханій и безпокойной
тревожи, которую можно назвать нюхомъ
любопытствомъ, онъ вспомнилъ, что въ кон-
цѣ крюрида, въ которомъ находился его
комнатка, есть башева, по которому на про-
сторѣ гуляет сквозной вѣтеръ. Онъ отира-
вился отыскивать эту башенку. Но корри-
бортъ въ засмокъ. Возврасшѣлся въ свою
комнату, онъ нашелъ другую дверь и удост-
рился, что она не заперяла; его вклюкъ не-
продолимое желаніе узнать, куда она ведетъ.
Въ глазахъ его все еще мелькали жекскіе
прзираки.

875; въ 1826—31,858,937; въ 1831—32,569,223; въ 1836—33,540,910.

— Английска сочинительница въ сколькъ жю-
нотных розаманъ, набитыхъ въ вѣсомознанными ума-
сами, миссія Анна Радкинъ, часто, за ужиномъ,
тѣа труду сваривающихся кушанъ: холоны
жарные паштеты, угрей, и т. п. для того, чтобы
ей приснились какія небудь страшныя цени, ко-
торыя она потомъ описывала въ своихъ розаманахъ.
Горавшіе, что одни изъ самыхъ страшныхъ роз-
мановъ енъ: «Удольскія таинства, былъ слѣд-
ствіемъ совиданія, произведеннаго паштетомъ
съ угрѣемъ.

— Одинъ путешественникъ, недавно посвѣ-
щавленный Штабріанскій монастырь, уврѣ-
етъ, что расказъ, будто каждый монахъ долженъ
ежеднѣе рыть для самаго себя молитву, — несп-
ведѣдный. Вмѣсто этого онъ описываетъ другие
произведенные, досѣдѣе въ мѣшѣе незавѣстныі и
состошнѣе въ томъ, что каждый большой тра-
писать долженъ лодить свою болѣзнь и не только не
почитать ее аломъ, но напротивъ благодарѣніемъ,
и ни въ какомъ случаѣ не жаловаться на свой
страданія.

Девре, уже вовернулась на петлять. Сюзер-
раннъ, една дыша, вступая въ большую
мовимою комнату; у одной стены стояла
кровать, и онъ остановился подъ нея. Бро-
свивъ любопытный взлядъ за забанъсъ, Шарль
увидѣлъ зрѣлѣе, которое приковало его къ
аному мѣсту.

Обратъся лицомъ къ стычѣ, на постели спа-
ла женщина, свершувшись подобно окоченчев-
шей змѣй. Одна рука ея обхватывала голову,
съ которой скатилась ночной чепецъ; волыси,
свѣтлыми, можетъ быть, какимъ небудь пла-
меннымъ совидѣліемъ, были разсыпанны по
обваженнымъ пачѣлѣмъ спищей. Лицо пы-
лало яркимъ румянцомъ. Тренеса отъ опа-
ности, которой онъ подвергался, оставалась
засѣдъ до лѣве, стыдаً сиромкости, кото-
рый дѣлалъ, молодой Сюзераннъ все-таки не
могъ сдѣлать ни шаг у задаст. Мало
мало пусть его по и мурашка, и онъ чувствовалъ какъ краснѣлъ за сама-
го себя. Онъ, вероятно, долго простолѣйъ
въ такомъ положеніи, едѣ-бы рука его,
дрожа отъ внутренняю волнией, не лиши-
лись всей своей силы, какъ умъ героя най-
шемъ лисицы размышлять съ случившемъс-
мъ. Свѣча, которому онъ держалъ, съ стукомъ
уала на полъ и погасла.

Она замѣтѣла, что сияя красавица про-
сунулась; но разсудилъ его омрачился, вмѣсто
того, чтобы отпрятать руку, которую схватилъ
впередъ и протянулъ руку, которую схватилъ
другая, нѣкъная рука. Незнакомка, въ по-
лѣнѣ, прошептала въ всколько непонятныхъ
слѣдъ. Варгуль Сюзераннъ, оймѣвшій, въ
безпамятствѣ, почувствовалъ, что на руки
его напечатывали плашмѣнныя поцѣлуйъ и жек-
скій голосъ произнесъ очень тихо:—Это вы,
Шарль?

То-.. Сюзераннъ и угадывалъ, что здѣсь
ошиблись въ липц, потому что въ замкѣ ни-
кто не зналъ его пименъ, онъ не былъ оди-
ко-жъ въ состояніи отвѣтчать.

— На другого утро, на разсвѣтъ, когда
огнѣ оправлялись на охоту, приснило бу-
діть его, Шарль былъ крайне изумленъ, ви-
дѣлъ, что находится въ назначеннаго ему ком-
натъ. Сохранявъ, однако-жъ, воспоминаніе о
проходившемъ наканунѣ, онъ былъ въ
сомнѣніи за что принять случившееся: за сно-

Директоры итальянскихъ театровъ часто за-
ключаютъ съ актерами двойной контрактъ; одинъ,
настоящій, опредѣляетъ сумму, который актер
почелучаетъ дѣйствительно, и этотъ контрактъ
хранитъ въ тайны; въ другомъ-же, актеру опре-
дѣлается двойная и даже тройная сумма — ослѣ-
но-; эти контракты показываются всемѣкомъ,
то только хочетъ видѣть ихъ. Разумѣется, они
сажутъ къ тому, чтобы пускать публики нынѣ в
глаза и уврѣть ее, будто директор имѣть ор-
гономые расходы.

— Пульть, извѣстный руанскій бочаръ, которо-
го приняли въ Консерваторію для образованія его
превосходного тенора, кторъ смотрѣется въ це-
ній пажрской оперы. Междѣ тѣмъ, какъ Дюрѣе жи-
титъ въ Брасселю, Пульть вы himselfъ въ роли Ар-
холы въ «Вицелгельмъ Теллиѣ».

— Англичане горадло чаще и съ большею гор-
до-ю хваставляются свойствомъ сухопутныхъ, нежели
морскими побѣдами, что явствуетъ уже изъ того
ного, что Велинготинъ они сооружали большъ па-
матниковъ, нежели въсъ морскимъ героямъ вмѣ-
стъ.

— На одномъ Берлинскомъ театру въ скоромъ

видніе или за дѣйствительность. Одѣвъся,
онъ осмотрѣлъ всѣ глыво своей комнаты, что-
бы отыклись подсвѣдчникъ; но его не былъ.
Это обстоятельство уѣдило его въ дѣй-
ствительность приключения въ соційной ком-
натѣ. Въ лягнѣнуъ, вздыхая, на дверь, онъ
присоединился къ прочимъ охотникамъ, со-
бравшимися на террасъ и нетерпимо под-
держивавшими запоздалыхъ. Погода была
асмурна, природа ослѣя какимъ-то пе-
чальныъ покровомъ. Думая о трехъ кра-
савшіхъ и задавалъ самой себѣ тицѣе не
воросы на ихъ счетъ, Шарль не Сю-
раннъ рѣшился во что-бы то не стало я-
крыть ту изъ нихъ, передъ которою бѣ-
чень вновнѣнъ, чтобы искушить свое ге-
гусленіе не шуточною страстю.

Эти похвалыны намѣренія приходили ему
на томъ самому мѣстѣ, где наканунѣ онъ
вывѣрилъ трехъ краснокрылыхъ сы-
сы, покрытые солою и вооруженные въ
ульюкѣю. Сюровой внимательно посмок-
рѣлъ, на нихъ, какъ будто надъся прочи-
тать на нихъ насмѣшлѣхъ физиономіяхъ рѣ-
шенія загдани и открыть тайны, которая му-
чала его. Но фонскы были безмолвны в у-
льбались свою незмѣшленою насмѣшлѣю
ульюкѣю.

Онъ еще смотрѣлъ на нихъ, когда одинъ
изъ охотниковъ воскликнулъ.

— Шарль, взлѣ-и ты пороховый рогъ?

— Шарль? сказалъ Сюзераннъ, оборотясь
къ хвостовѣ къ говорившему.

— Да, такъ называется вотъ этотъ госпо-
динъ.
— А!.. вотъ выдите, и меня зовутъ Шар-
лемъ, пробормоталъ Сюзераннъ, скројдая
осматривая своего тѣзку. — Вотъ, безъ со-
мовній, подумалъ онъ: — любовникъ моей не-
накомки; чего-бы тó ни стояло, а я открою
се.

Размышленія его были преваны Рною-
зомъ, который воскликнулъ, подходя къ сво-
мѣгъ гостямъ: — Трубьте въ рога и отерпиму-
ся; залѣзите показывайтесь, какъ сказалъ Ови-
ній: Ζам пох abiit, nec tamen orta dies.

(Продолженіе опред.)

=

времени общающія дать пародію на піеусъ Ски-
ба «Стаканъ воды», подъ названіемъ «Стаканъ
шаманскаго».

— Въ Пестѣ теперь обращаетъ на себя всѣе-
щеее наконечный скрипъ Камилю Савилю
сивъ Форенцій, ученикъ Пагановіи. По роду вгры,
къ какіе ближе ихъ подходить къ своему на-
ставнику, а въ бравурныхъ піесяхъ преводить все,
что слышали досежѣ. Савилю намѣревается кѣ-
въ Германію.

— Въ Швеціи выходить въ нынѣшнѣ году
сто два курала; изъ нихъ 20 издаются въ Сток-
гольмъ, 7 въ Готенбургъ, 5 въ Успалі, 4 въ Лук-
дъ. Семеновѣе взить нихъ основаны въ 1838 и три
въ начаѣ 1839 года.

— Во всей Испаніи существуетъ только одна
снисанная въ Толедо. Тамошій Ерній удостоился
этой миньою по случаю господствовавшаго меж-
дю и ми преданія, что, по вопросъ, который Ка-
ніда дѣлалъ всѣмъ колѣнъмъ, что дѣлать съ Ісусомъ
Христомъ, община толедскаго подала голосъ
на особожденіе Спасительа, слѣдовательно не из-
новна въ протиліи Его кров.

Печатью позволяетъ С. Петербургъ, юла 4 дія, 1841 г. Цеaсоры: А. Крылозъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Коли.

["ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,\nВЪСТНИК ПАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "Судите оценивайте, глядите! Желаем! (Письмои.", "ВЫХОДИТЬ ТРИ РАЗА ВЫ НЕДЛЮ: ПО АТОРНИКАМЪ, ЧЕТВЕРГАМЪ И СУББОГАМЪ. — ЦЫЯ ГОДОВОМУ ИЗЛАНДИЯ, СОСТОЩЕМУ ИЗЛ 140 ЛИСТОВЪ, — 10 РУБ. СЕРЕБРЬ; СЪ ПЕРЕСЫКАЛОЮ ИЛИ РАЗНОСКОЮ ПО ДОМАМЪ 11 РУБ. 50 КОП. СЕРЕБРЬМЪ.", "8-Е ЮЛЯ,", "ВТОРНИКЪ,", "1841 ГОДА.", "ЗАГАДКА СФИНГСА.", "НОВОСТЬ ФРАНСИЗА ВЕЯ.", "(Продолженіе.)", "II.", "ВЫШАВШИВСЬ ВЪ ТОЛУМ ОХОТНИКОВЪ, ОСТА-\nВЛЯВШИХЪ ЭРЬБЕСКИЙ ЭЗЛОМКТ, ШАРЬ ДЕ СЛО-\nЗЕРАНИИ, ПРЕЖДЕ УДАЛЕНІЕ НОТ НЕГО, УСПѣЛ\nЗАМЬТить ТРЕХЪ ЧЕРНОВОЛОСЛЫХЪ ДАМЪ У ОКНА,\nКЪ КОТОРУМУ ОНЪ ПОДОШЛИ, ЧТОБЫ ВЗГЛАНЬНТУ\nНА ОТПРАВЛЕНІЕ ОХОТНИКОВЪ: ЭТО ПРОВЫВЕ\nНА НЕГО ЗАМЬТНОЕ ВЫПСТАЛЬНЫЕ. ПЕРЫМЬТ ДВИ-\nЖЕНІЕМЪ ЕГО БЫЛО СПРЯТСТАВСЬ ЗА ТОВАРИША-\nМИ, ВЪ ОПАСЕНІЯ, ЧТОБЫ ОНА НЕ УЗНАЛА ЕГО;\nНО ПОТОМЪ, УСТЫДЛЯСЬ ТОЙ СЛАБОСТИ, ОНЪ ПО-\nОТСТАЛЪ ОТ ВСХЪ И ПРОДОЛЖАЛъ СМОТРЬСЬ\nНА КРАСАВЦЪ ДО ТЪХЪ ПОРЪ, ПОКА ОНЪ НЕ ОТО-\nШЛИ ОТ ОКНА. ОНЪ НЕ СКРЫВАЛЪ ОТЪ САМОГО\nСЕБЯ ОПАСОСТИ, КОТОРЫЙ ПОДЕРГАЛСЯ ЭТЫМЪ", "ДЪЯВСТВИЕМЪ, ОСОБЕННО, ЕСЛИ ДАМА НЕ УЗНАЛА\nОШЕБКИ. — Если она замытла ее, подумалъ\nОНЪ: — ТО БУДЕТъ МОЛЧАТЬ; ВЪ ПРОТИВНОМЪ\nЖЕ СЛУКАЗ, ПЕРВЫЙ РАЗГОВОРЪ СЪ ЛОБОВНИ-\nКОМЪ ИЛИ... МУЖСМЪ, ОТКРОЕТЪ ВСЕ.", "Правда, онъ не слішкомъ опасался гніва\nоскорбленнаго, но за то боялся насмѣшкъ,\nосужденія людей и особенно, отца, человѣка\nстрогаго, который едва-ли пропытѣ бъ сы-\nну обладу, нанесенную первому чиновнику въ\nдепартаментѣ въ лицѣ его гостей. Углублен-\nный въ эти размышленія, Сюзеранъ слѣдо-\nвалъ за товарищами, сличая въ умъ черты\nтрехъ молодыхъ женщинъ; но онъ сливались\nи расходились такъ быстро, что онъ не могъ\nсоставить изъ нихъ никакого опредѣленнаго\nизображенія. Для него было исно только то,\nЧТО ОНЪ ЛЮБИЛъ 'ОДНУ ВЪ ЭТИХЪ ЖЕНИНЦЪ\nВЪ ТРЕХЪ ЛИЦАХЪ.", "ВЫБЛЮБленный въ женщину, которой не\nзналъ, онъ былъ тѣмъ болѣе смущенъ этимъ\nстраннымъ случаемъ, что привыкъ на подоб-\nныя вещи смотрѣть серьезно. Но этому, онъ\nимѣлъ только одну мысль, только одно жела-\nніе.", "ИЗВЕШТАЮ, ВЫ ПОВЕРСТВАЮ БИЗНЕССА НА ПОВЕРСТВО\nМУЖЕВЪ, ВЫ ПОВЕРСТВАЮ БИЗНЕССА НА ПОВЕРСТВО\nИЗВЕШТАЮ, ВЫ ПОВЕРСТВАЮ БИЗНЕССА НА ПОВЕРСТВО\nИЗВЕ

293

рань краснѣлъ и смущался), должно быть
"Однѣрбѣдный".

— Нѣтъ, отвѣчалъ послѣдній: — мена перевели въ комнату низкого жилья, и я не знаю, кто запалъ мое мѣсто. Неожиданно пріѣдти на иллюсію гостей перевернулъ весь здѣмъ вверхъ дюмъ и первоначальныі пласть помнѣнія нашего совершенно измѣнѣлъ.

— Вотъ обстоятельство, которое еще бо- занѣ запутывает вприключеніе! подумала Сю- зеранъ.

Помощію большіхъ людъ, что она двора, друга за- унѣтъ къ трехъ дамамъ, что она двѣ, другая за- мужьямъ а третія двѣва. Это было весьма пезначительное открытие, однокръ- шавлѣвъ его, разсчиталъ, что какъ ни хит- рилъ онъ, онъ стополъ ему уже явились вороп- съ, и нотому почиталъ невозможномымъ сдат- лѣть ихъ большъ, если я неумѣлъ коммерсант- ровѣнъся себя. Удивлялся самъ смѣлости, что какою добылся этихъ свѣдѣній, онъ замол- чалъ и пачалъ уже отца выбаваться в открытий тайны. Вдругъ, у опушіи большаго лѣса, охотники разсѣялись, предоставивъ Шарлю самое почетное мѣсто у проскѣпки, передало отъ ручки.

Но это предпочтение, которое еще покану- няло поспѣшно-бы Сюзерану, теперь писало- не оббрадовано его: онъ пошелъ на охоту только только за тѣмъ, чтобы размышлять о своей любви и, задумчивый пѣсчайный, нисков- ло не заботься о своей охотничеей славѣ, не бросилъ върхійный ему почетный поûtъ, на п. удачу пошелъ, по пеблойшій тропникъ, которая, черезъ часъ, привела его на малец- кій лѣнъ, на котором его присталъ, чтобы помнѣтъ поудобнѣе, и здѣсь скоро усуну- ль кръвнымъ снотъ.

Вдругъ, въсокло охотникъ, вышелъ изъ чаши лѣса и увидѣлъ Сюзеранна, нача- лі ли дерзать его за рукавъ; онъ просился. Между охотниками находился тотъ молодой челоѣкъ, которого при Сюзеранѣмъ назвалъ Шарлемъ и отъ которого онъ падалъся вы- водить тайны незакомыхъ. Тэза нашій ге- роя шелъ медленно, какъ бы не-хотѣ; пози- ника была узда и оба Шарля пошли традиціей охотниковъ, отъ которыхъ скоро остали далеко.

— Кажется, вы, государмъ мій, сказавшій Шарль де Б*** Шарлю де Сюзеранна: —такъ- же мало любите' охоту, какъ и я. Я думаю, вы предпочли бы провести день въ замкѣ,

въ сладостомъ far niente въ дружеской бе- сѣдѣ.

— Да, въ любовной бесѣдѣ, подумала Сю- зеранъ: — страсть открывается: невозможно. Потому онъ прибавилъ громко: — Я раздѣ- лаю ваше мѣніе, но его не должно выраз- зывать здѣсь, пачае насъ примутъ за двухъ профановій.

— Прянаюсь, я не нахожу никакого удо- вольствія въ убійствіи бѣдныхъ животныхъ; пренасѣть цвѣтъ, красные природы, запа- лаю мепа неключительно.

— Второе действіе страсти, подумала Сю- зеранъ: — Вы выхорѣете живетъ въ здѣшньемъ децарствамъ? спросила онъ.

— Да; я заixoша трудую, но важную должность помощника королевскаго проку- рора.

— Въ такомъ случае, мѣсячно понапошно, что-то вы жаждете неласваться природою, что- бы отдохнуть отъ своихъ занятій. Помясть г. Рюолю нерелестно; нельзя найти мѣста животниковъ и газ собрался бы лучшее об- щество. Хозяйка прерасно угощаетъ гостей своихъ, а три пріятельцы ея кажутся весьма любезнымъ людямъ.

— Да, это премиусы дамъ.

— И пришлось онъ такъ хоронъихъ всехъ три, что труду рушить, которого изъ нихъ от- дать премиумство. Я, по крайней мѣрѣ, по- колебался въ выборъ.

Сюзеранъ разсѣялъ, что если товарающій его предочитаетъ одну, то мѣнувъ всѣхъ бу- детъ хвастись. Но чиновникъ вывчалъ, что каждую считаетъ совершенствовѣмъ въ своемъ роѣ, что всѣ три онъ бlesстѣть умнѣмъ, и прелестникъ и что сказка о трехъ граціяхъ освящѣвлѣнѣе въ лідѣ ихъ.

Этотъ отвѣтъ носколько удовлетворилъ лисовѣтный шарль: онъ охватилъ разго- ръ на любовь обще, но и тутъ могъ вы- водить отъ Шарля Б*** только то, что, по его ми�ѣ, любовь есть весь самая пріят- лая, но въ выборъ.

Выхвасть совершенно изъ терпѣнія, Сюзер- анъ, риская сдѣлать большую глюкость и выказавъ себя сумасбродомъ, пробормоталъ лекомслѣдно: — Мнѣ говорилъ, что она изъ этихъ дамъ питала сильную страсть... что...

Не нахмурясь, не закусивъ губы, Шарль Б*** отвѣчалъ ему: — Я думаю, что онъ возбудили не одну страсть. Что же касается до любовныхъ унитъръ, то, если бы онъ су-

ществовали на самомъ дѣлѣ, я уназалъ бы объ этомъ, ибо въ провидѣи что-нить не- крое росла отъ бдительности сплетницѣ. При- томъ же, она изъ нихъ имѣтъ полное права действовать какъ ей угодно — она вала, межа тѣмъ я и не съхалъ ничего дур- наго на нея счетъ, ни на счетъ ея двою- ной сестры, которая замѣрятъ: что же касается до младшей, она еще двѣва и такъ молода, что въنѣ Various.

— О, самъ непропаційный любовникъ и чиновникъ, подумалъ нашъ отчаявавшій- ся горѣй: неужели же я не應анъ ничего нецензурной добычи моей пропадаю? А межа тѣмъ онъ называетъ Шарлемъ, и это онъ, пѣтъ сомимый, — это тотъ счастный и въ скрытный смертный... Врочемъ, что за дѣло, его надобно выспрочить во-то, что бы то ни стало, ибо если я не вывѣдаю ничего отъ него, что те мѣсячные мѣста скажутъ: что-

Исполненный это мільсіе, онъ началъ вертѣться около чиновника, сиравшіться его о разныхъ предметахъ, разказывать свои плодности, и уже чиновникъ началъ смотрѣть на него, какъ на чиновнаго разbre往ника, когда она дѣгдали своихъ товарищъ, кото- рые остались, чтобы дождаться ихъ. И той и королевскій корокуръ приescalался, какъ и письма сколство съ Сюзераншомъ въ томъ, что она любила еще почетъ на охоту.

— У насъ есть другое сколство, под- хватилъ Сюзеранъ, въдосадованный нея- лацемъ: — الله, онъ обопѣхъ зовутъ Шарлемъ.

— Это сколство не принадлежитъ вамъ исключительно, замѣтилъ одинъ охотникъ: — а тоже именью честы неизвѣтъвлѣнъ Шарлемъ.

— Можешь ли быть! воскликнуть Сюзер- анъ.

(Шарль ІІІ-й былъ высокій мужчина съ темными волосами и наглою физиономією.)

— Мена зовутъ такъ-же Шарлемъ, сказа- ль другой.

— Право?

— И мена тоже.

— И мена.

— Вотъ насъ шестеромъ съ однимъ ямениемъ лекомслѣдно: — Менѣ говорилъ, что она изъ этихъ дамъ питала сильную страсть... что...

Въ это преми изъ лесу вышелъ другой охотникъ и, уназалъ принца исобыгшаго уи- бленія, отвѣчалъ:

— Только-то? Въ горахъ Юра всѣ молоды- юлые, дѣлующіе называются Ефразиами; на ума

ребенка. Она очень часто, прежде, рокажа дѣо- ний и тройни; и все это семейство, за исключеній ей поднялъ дочерей, заразѣвутъ.

ВЗРЯНГА КАРТЕНА. — Въмѣсѣй животные, при- пѣгавшій за славой и девягами въ Парижъ, от- ставленъ въ гостиничнѣе, газіроемъ прописанъ въ дѣни свои и наконецъ пѣль привнужденъ про- сить зоны, чтобы онъ ждалъ на незамѣ дѣны, пока кощупь начатою уже кинулся. Векоръ ио- мотѣе гостерепчена вдѣлѣває общую гостинію, но хошілии не горевалъ объ этомъ, пока, чрез- мозучную скважину, выдаў въ упротивлѣюногій аверзійъ его стѣны въ комнатѣ, запнимаемой живот‐ ней, его пласть— пившіе, сюртыкъ и папатоли. Когда-же животные совсем не стало дивно, хошілии рѣшались сломатъ дверь и не было манѣю, хошілии рѣшались сломатъ дверь и не было навѣ рно вырѣчить мій долгъ. — Хозяйство объявилъ въ газетахъ о своей картинахъ и вѣтвѣн- ны, въ короткое время, собралъ 1,200 фра- ковъ.

ВРАГъ ДОКТОРОВЪ. Шведскій статьцѣ- скер‐ карь Туа нѣкоько лѣтъ втому пазадъ запіщалъ Успѣшнѣй нависнѣтѣй се еднѣе першѣніе. Изъ писеніягатъ онъ исключилъ только студен- тельнѣй медицинской академіцы, потому что про- бра- как, какъ онъ выразился въ своемъ запіщаній, ве- сѣлъ мечникія его огромнѣй чистою кардага, а между тѣмъ не могли вылечить его ни отъ по- дагры, ни отъ харгагія.

РАЗРУШЕНІЕ МОГИЛЪ. Въ одному парил- скому журналистѣ пинутъ: «По новому учреждениямъ олѣарной басейны, при новыхъ журналистахъ Пари- жа, великолѣнны Монъ-Сен-Валеренское клад- бады подверглись совершенному разговѣр- нію, севлянок 500 гробини выскрыты и на разбрасан- ныхъ надрѣмленныхъ плясатыхъ и на разбрасан- ныхъ громадныхъ плясатыхъ и на разбрасан- ныхъ кадабады, подъ измѣчкѣю вонъ. Дежекты кре- снѣмъ отломомъ колонны и разбитая плята. На новерховѣетъ елъ видны еще слова: «Адаме №івіо». И такъ, никальная слава не сцезаетъ по Франціи отъ профананій, и даже мертвымъ крѣпкѣю.

ДОЖДЬ ПРИ ВЕЗОВЛАЧНОМЪ НЕБЪ ВЪ КОНСТАНТИНЪ. Штабъ-канатанъ Невѣ, членъ аллиерской ученой коммисіей, доснѣ Парижскаго Академія Наукъ въ дождѣ при совершенномъ безо- вѣдомомъ небъ. Въ Амپелісе въ Bureau des Longue- deseze за 1840 годъ нацапчаната статья въ дождѣ при безоблѣдномъ небъ. Невѣ приводилъ новый при- мѣръ, подтереждающій нетку такого оплѣнія. въ октябра, 1840 года, въ 20 минутъ неравѣ часа, приходя на олѣю улицъ, а почувствовалъ, что на на- мотѣ унаго нѣкоько канасъ дождѣ, и позяб- лѣнъ верхъ, чтобы уназасть, откуда онъ поза- лись, но не памѣтъ на малѣйшій облака. Такъ какъ и мостолома сокамъ, уже не могъ совмѣт- се- мъ, что дождѣ падая изъ верхнихъ слоевъ ат- ро- ссіи, чтобы еще было въ томъ убѣдѣ, и посвѣшено отпрашалъ на одо мѣсто, съ которымъ отпрашалъ мій землетія города и всѣ горючіе. И замѣтъ, что все необѣ было совершенно безо- блачно, исключая країнаго предѣя горіозія, гдѣ находился нѣкоько маленькихъ бѣдныхъ облаковъ; но ближайшіе изъ нихъ находились во крайней мрѣ зъ 80° отъ эпілопа горячаго. Дожді приходялъ итти еще нѣкоько минутъ впередъ

299

такъ много Шарлей, что странно, если в
всех незначительных только смертных
носять это ядро. Не без причины говоря
семеро: позвольте мъ, господа, рекомендо-
вается вамъ; вашъ всепокорный шій слуга —
Шарль.

— И вы тоже Шарль, возможно ли! И вс然
прокомъ захочитать.

— Вотъ упливательно, пробормоталъ Сюзе-
ранъ и пошелъ далъе'dа однѣ, говоря:

— Столою груда быть пошумѣлъ и смѣш-
ъмъ въ продолженій получаю передъ чи-
новикомъ, который, признавался, столько
же похожъ на донъ Хуава, сколько донъ-
Кихотъ на Фальстафа.

Столко неудачъ наконецъ убѣдилъ сына
предсѣра въ безполезности его псканній.
Устать гоняться за фортушкою, онъ вспом-
нилъ о томъ человекъ, который рѣшился
ждать ее лежа на постели, и прелатся на
волну слушаа, который часто дѣвствуетъ го-
раздо-ловѣче вслѣдкъ человѣческихъ разсѣ-
товъ. Онъ рѣшалъ вмѣстъ въ толгу ту го-
стей и молчалъ яльать свои наблюденіе.

Съ этимъ намѣшнѣмъ онъ отправился
въ наконецъ, но его отнѣсилъ о ль-
сус, обманываемый отголосками роговъ, онъ
забуделся, и посѣдъ двухъ-часовой холѣдъ
очутился на томъ самомъ мьѣсѣ, откуда от-
правился. Тогда онъ пошелъ на улицъ, и
прочиталъ до вечера, наконецъ увѣрилъ


Подошедъ къ шумъ, и, приончанъ мыслью, что
тотчасъ узначитъ егъ головъ, ева перевода
дмханіе, ждалъ, чтобы дамызаговырли. И вто-
лѣ, онъ изъ нихъ заговырли и серіе-те-татс
саказало его: это она! Какъ ева только онъ
составитъ это минь, какъ онъ было опор-
гнутую голосомъ второй, и потомъ головъ
третьей еще больше усилѣлъ его смыніе.

— Тутъ есть какое небудь колдовство! по-
думалъ онъ.

Тогда начался разговоръ, въ продолженіи
котарѣ, большее-шее часты,umm, удивленіе
герой отвѣчалъ одному себѣ.

— Вида, что охотники возражаются безъ
вастъ, я опасалась, не забудлись ли я.

— (Всего она не знала меня, а между тѣмъ
сегдѣсятъ замѣтила мое отсутствіе!)

— Удача лѣ была ваша охота; спросила
нажынымъ голосомъ молоюла дьвушка, на ко-
торую Шарль бросалъ такой пламенный
взглядъ, что она нокраска.

— Я увѣръ, отвѣчалъ онъ, смотря на
нее пристально: “что м然ъ бы убить мно-
жествомъ животныхъ безъ вскаго удовольствія.

При этомъ странной отвѣтъ, авъ дамъ
перелейлись между собой и дьвушка, от-
берусьшись въ сторону, замолчала.

— (Она смущается, подумалъ Сюзеранъ:
надобно паблодать за нею, чуткіе же.)

— Безъ сомывія, замѣтятъ третья дама:—
т. де Сюзеранъ, нщетъ болѣе прочныхъ,
мемѣе шумныхъ удовольствій.

— О, о! подумалъ Сюзеранъ: “это что
значить? — Да, сударыя, чтобы предаватъ
исполнить наконечный удовольствіемъ, необ-
можнѣе избугнѣтъ, и мысли, которыхъsys
вы поймете, что бываютъ миныхъ...
— Конечно, конечно, полхватила вдовуш-
ка:— на вскаго находятъ туманые,
опечивавшиеся запятія, которыхъ непод-
сок comptions, и наконецъ, вдругъ, внутренняя
духа, внутренняя тишина... и
вы поймете, какъ вы бываютъ миныхъ...
— О, и наконецъ, это не замужка, а скре
вова, котораe бываетъ мосей нескрепно-
противъ!

— (Рѣшительно, это не замужка, а скре
вова, котораe бываетъ мосей нескрепно-
противъ!)
— На кадгаго подчасъ находятъ такие
маны, которые надобно пережидать.

— Можетъ ли бываетъ, моя милая! Неужал
и двѣцы подвержены пытъ.
— Безъ сомывія, а въ доказательство,
въ провалаe весѣ дѣ въ укажаюсю суксы.

— (Гмъ! это похоже на признаніе, про-
бормоталъ Шарль про себя.)

— А я такъ была весела, какъ пичти.
(Чортъ возьми, это ловка! Уверусь.)

— А я и пѣрача, и пѣсела. Я жила въ
муншемъ, пріятными воспоминаніямъ, и
составила хорошеплій команъ изъ одного
принчленія.

Благодаря этимъ драгоцѣпнымъ намамъ,
Шарль пришелъ въ большее еще противъ
прежнемъ нелюдумѣніе. Мысль, постаново-
преслѣдовавшаго его, придавала ему стол
взбѣшенній влѣдъ, чтобы онъ порядочно
попѣтъ бы человѣка, зновашавшаго его положеніе.

— Что станешь дѣлать, подумалъ онъ: —од-
на изъ этихъ прелестныхъ жепщинъ навыкъ
останется мъ памятною, а я не могу угадать

товъ стерпенговъ. Больѣ двухъ сотъ человѣкъ
лишись средствъ къ своему прокормленію.
Новый театральный законъ. Дліж-
ний мушкальный смыкъ выдали постановле-
ніе, чтобы, для предохраненія дебютанъ въ
унізнѣтныхъ свинцовыхъ, публика не превраща
картеровъ во время представлѣній. Новъ то же
вре-ма, чтобы не нарушить правъ публики, неокончаніе
песей рекрессія, долженъ объявлять имена дебю-
тантовъ, при чемъ публики не предоставлѣны
полное право изъявлять свое неудовольствіе
сивое и ширикавое. Постановленіе это прочи-
тано публики въ театрѣ.
НЕВОЗНАГРАДЕННАЯ УСЛУГА. Одинъ да-
ма, которая поставлялась на шантажныхъ
кискихъ сказкахъ, на которой собрался это мод-
ный. Парижа, покажая итальянъ бубенка
мнѣнія. Черезъ три часа одинъ вѣлѣнній кавалеръ
подпѣсъ едѣ желательный бубенъ. — Ахъ, Боже мой,
такъ отдѣлаłъ это бубенъ бубенъ? спросила она.
Въ шести миляхъ отѣда. — Да какъ вы туда по-
пили? — И полетѣть туда во всѣй опорѣ, занявъ
дюшадъ... у г. Б.**. — Ахъ, везразмѣла дама: — г.

ВЕДЕВОЕ СРЕДНУЮ ИМУЮ СРЕДНУЮ ОНЕРУ. Это средство природма знать въ Дубу-
лишъ, чтобы при небольшомъ расходахъ имѣть от-
личную ирlandескую оперу. Въ домъ ли Кларкъ
устрѣя сцена, на которой дубинъ кукуль въ
человѣческихъ ростовъ, одинъ походія на италь-
янскихъ пивовъ и пивца въ Лондонѣ, на Рубанѣ,
Заблаза, Тампіонъ, Грина и Альбертира. Въ
сценаю-же поютъ любіетель и любіетельныя италь-
янскихъ текстовъ оперы. Ирlandы походатыхъ
отны. Удивительно-силное вовраженіе!

ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВЫСЛЯДАЮ ЛОДОНА. Астетский театръ, самый большой циркъ во вей
Англии, на дахъ сгорѣлъ до това. Это сучасью
чноъ съ 7-го на 8-ю юна; сгорѣю несколько до-
рогихъ лошадей, и межъ прочитанъ Заглаза, знамен-
итанъ лошадъ, за которую еще наканунѣ предга-
гали юзинъя 3,000-угунтовъ стерпенійовъ (окло-
75,000 белов. б. ассерт.). Ушьтокъ, признанный
этимъ пожаромъ, погаљается въ 40 до 50,000 фун-


которая именовалъ. Опа тутъ; а говоръ ст. слѣ-
она знасть все, а я-а не знаю ничего. Серд-
нае мое, въ першымости, не можетъ съдѣлать
выбора; чувство, которого достоянъ всѣ три,
не можетъ быть предложено ни одвижъ, а
межъ тѣмъ пепобѣдимая сила вслѣдъ сеня
къ ногамъ той, которой я не могу узнаты
Можетъ ли быть на свѣтѣ ужаснѣшіе му-
phenie?

Межу тѣмъ, какъ онъ произволилъ въ
тихомолкуъ что-то монолога, шлая вовѣ,
задавъ за сучѣкъ, упала, увекая за собыю
гребень и волосы, которые разсыпались но
лищамъ красавицы. При вѣдъ этихъ пре-
ленныхъ головы, доставшавшихъ почти до
семь, Шарль, вызвавъ одно изъ пламен-
нійшыхъ воспоминаній, былъ готовъ ду-
мать, что благотѣвѣная фея, изъ жалости
къ нему, этимъ средствомъ. Тыкъ открылъ
ему наконецъ незаконнымъ. Онъ бросало по-
дамить черепаховыя гребень, шлаяку и
межъ тѣмъ, какъ占有者ъ, сапшкомъ алѣные,
черные волосы. Малѣйшее движение приво-
дитъ ихъ въ безпосадокъ, они поминутъ расплетаются
изъ-подъ чепца...

Наконецъ тайна открылась! Сюзеранъ
съ любовью смотрѣлъ на своего позла. Вдо-
ва показалась ему гораздо прелестное про-
чичко. Топкія відныя реснички, краска
греческаго носа, изъжность глазъ, прорра-
кость кожи и еще тысячѣ архівъхъ прес-
тейтиліи се. Сравнівая эту благород-
ную женщину съ приключеніемъ, котора-
го былъ героемъ, Сюзеранъ былъ объѣдилъ
такимъ стыдомъ, что его нимѣо задарилъ,
подавая вдовъ шлаляку, которую поднялъ.
Срасталъ блядность появился по его ще-
камъ и ноги ева поддержалъся. Еsie бы
была красавца въ эту мануту не была за-
ната исключительно по приведенію въ по-
пародъ поласье сильныхъ, то навръное замы-
лѣ бы смущенные молодаго человѣка. Крас-
вая кузна вдовы имъ тыль же мало про-
ицательства, потому что была рада слу-
чаяю выставшій на видъ и свои прелести.

— У меня, моя милая, сказала она: еще
большое волоъ, чутъ въ тѣе. Наскучивъ по-
мочь приварлять ихъ нюю чючъ въ чепецъ, я
рѣшилась дать имъ полную свободу вече-
ромъ. Ложась сапть, и ихъ развязало и

Б.**'' очень любезнѣвъ: поблагодарилъ его отъ мо-
его имен...

ВЕРЕЖОВОЕ КРАСНАВСКАЯ. Одній тѣмій
арматурѣгъ, желаю полнѣтъ пивъ відъ старой ро-
дяра, падѣленнойъ отъ природы рыхлій волосамъ,
но не произавшѣнія въ этомъ, съ большій тру-
домъ скропалъ похвалъ рыхлій волосамъ. У
Анолона, говорилъ онъ въ пемѣй, былъ рыхлій
волосы, равно какъ у Фририды Барбарусы и
рѣмныхъ гребенъ реверности и новыхъ вернѣмъ.
Природа, хранящая амазы въ нѣдрахъ земли и
емкимъ гребняхъ морскихъ рѣмъ, бѣде всего про-
изводить самыя драгоцѣнныя вещи. Рѣккость ры-
чей волоъ докажаетъ ихъ премиuntoчный
редъ другими. Въ природѣ сиществуетъ только
въ ней волоъ: чутѣе и рыхліе. Бюлочторы
не-такое мое въ отношении къ рыхлій. Бъ-
юлочторы волоъ — неударшѣтся къ черміль. Бъ-
юлочторы волоъ — ирмія, и рыхліе, и пр. Кройші его,
онъ нанасалъ еще семь или бѣсемъ странцы въ
такомъ-же роѣлъ, отъ которыхъ избавшімъ нашій
читателей. Пѣвца, по прочитанію письмо, отъ бѣч-
чалъ:

["500", "расплетаю, и не забочусь уже объ них до утра.", "При этих словахъ, Шарль, пораженный, уронял гребенку, которую подавалъ вдовъ, и его уврѣнность исчезла. Онъ обратился съ рѣшительнымъ видомъ бѣшеганаго къ младшей изъ трехъ подругъ, любопытствуя знать, какъ то она возобновитъ его отчаяніе и замѣтить, же намекнулъ голову, укрѣпшенную такими же прекрасными воло-самаи, какъ головы приятельницъ. Кромъ того, ему показало, что она очень покра-снѣла.", "— Самъ чортъ составилъ заговоръ про-тивъ меня, подумалъ онъ: — эту загадку мудренѣе рѣшать, чьмъ загадку солнска, и я теперь знаю еще мěнѣе прежняго!", "Мало-по-малу досада заставила его дѣлать множество намековъ, сопровождаемыхъ жаднымъ и любопытнымъ въ заглядомъ; не намековъ его, по видимому, не понамаль, и после продолжительныхъ услѣй, Сюзеранъ по прежнему спрашивалъ самаго себя: которая изъ трехъ?...", "Возвратившись въ замокъ, онъ отправил-ся въ свою комнату, чтобы переодѣться, и встрѣтилъ горничную, единственную молодо-шескунцу въ Эрье, которая стыла яго постель.", "— Не знаюшь ли, кто ночевалъ здѣсь, спросилъ онъ ее, указывая рукой на голу-бую комнату.", "— Я думаю г. д. Эспартъ, молодой чело-вѣкъ, довольно высокій ростомъ, нотолчный, какъ откупщикъ.", "— Нѣтъ, не онъ... по крайней мѣрѣ я думало, что не опѣтъ.", "— Вороченъ я, не зваю навѣрное. Но ес-ли вамъ угодно, то я спрошу у другихъ гор-ничныхъ, которымъ вчера былъ порученъ надзоръ за комнатами этого этажа.", "— Боже тебя сохрани! это не нужно. Я спросилъ такъ только, и дѣло я не стоить того, чтобы вмѣтъ занимались. — Испы-гавшись последствій своей неосторожно-", "сти, Шарль воображалъ уже совѣдку своей осмѣянной прислугою или въ здомленной его нескромной. Послѣднія попытки, кото-рыя онъ дѣлалъ вечеромъ, чтобы проник-нуть тайну, имѣли слѣдствіемъ только то, что его сочи ныцколько повѣшаннымъ. Около однадцати часовъ всѣ разошлись. Уходя, Шарль встрѣтилъ въ корридорѣ ту же горничную, которая сказала, провожаяй его до вредей公司的: — Я спрашивала Роз-бетту на счетѣ голубой комнаты...", "— Напрасно, право, ты это дѣлала, и... что же она тѣбѣ отвѣчала?", "— Вы можете быть спокойны, сударъ, про-должала камеристка съ ужимкою. Я не называ-вала васъ, не намекала на васъ; мы тоже не-множко знаемъ свѣтъ и умѣемъ хранить тайку.", "Шарль сдѣлалъ движение нетерпѣній.", "— И такъ, я могу сказать вамъ, что про-шескую ночь спалъ въ голубой комнатѣ не мужчина, а одна изъ...", "Варутъ дверь растворилась и вошелъ г. Рюльзъ, деркалъ въ рукахъ свѣдѣ. Чтобы ее не застанѣ наеды съ молодымъ человѣкомъ, субетка полодѣ кошкѣ уколзунѣла и оставила Сюзеранъ окаменѣлъмъ зныя и неретейшія; онъ прокупалъ тихонько несчастную судьбу свою; а между тѣмъ улыбался Рюльзъ, который сказалъ ему:", "— Я вамъ тѣмъ большѣ обязанъ за то, что вы рѣшались провести на усѣ на эту ночь, что завтра угромъ буду иметь еще угодное предложить вамъ мѣсто въ своемъ экипажѣ. Надобно поспѣтъ въ городъ къ открытию главнаго совѣщанія. Такъ, до свиданія, желая вамъ приятнаго сна; а васъ оставался; ночь наступила и все поковترѣ, животныя и люди: терра, animalia fessa per omnes, soror habes...", "Оставшись одинъ, Сюзеранъ предъявлялъ сильнымѣшемъ отчаянію. Столь же встревожен-ная, какъ въ прош unpомъ ночѣ, онъ без-престанно взглядывалъ на дверь въ совѣд-", "ной комнату, спрашивая самого себя не от-переть ли еесова. У такой предназначенній поступкъ былъ уже непротивлѣнтъ. Прав-да, можно было, увѣрившись, что совѣдка усуша, подойти къ ея постели, разглядѣть ея лицо и возбуждать. Но было ли эта комна-ша еще обтвема, и если была, то ли же особою? Нашъ герой сталъ подслушивать и вскорѣ, къ ненезвѣсной радости его, послѣ-мались въ совѣдній комнатѣ ныцкого вздохъ. Потомъ, вздохи эти сдѣлались гром-че, превратясь въ сильное дыханіе человѣ-ка, занимаяшагоса утомутельной работою. Этотъ шумъ продолжался недолго и пі объ-нислялся къ новой досадъ Шарля очень про-сто: вдругъ кто-то вскричалъ густымъ ба-сомъ: — проклятые сапоги, никакъ ихъ не скинѣшь", "Обманутый такимъ образомъ въ послѣд-ній разъ, Шарль, въ отчаяній, ударилъ себя кулакомъ по лѣбу и пустился шагать по ком-натѣ самымъ тѣрпѣческимъ образомъ.", "На другое груто, онъ ухажалъ въ Рюльзомъ и, оглянувшись еще разъ на скрывавшійся за юсемъ Эръбескій замокъ, пробормоталъ съ горесью: — которая же изъ трехъ?...", "Недѣло спустя, Шарль уже былъ на пути въ отечество Фоксовъ, Питтовъ, Каннинговъ, цѣсма малы расположенный извѣчать англій-ское законодательство. Вироблѣшеніе прѣ-бынія своего въ Лондонѣ, онъ по временамъ всоминалъ о приключеній въ Эрье, какъ о дѣлѣ давно-прош unpешемъ, не подозрѣвая, ка-кое вѣдѣніе онѣ будетъ иметь нѣкогда его будущность. Сюзеранъ провелъ два года въ непавистной странѣ; по истечении ихъ, тѣр эръбескій красавицы исчезли въ туманѣ забѣнія, какъ бѣдныя тѣни дочерей Фингала исчезли въ туманахъ клайдскаго прибережья.", "(Окончанъ въ сильнымѣшемъ нумерѣ.", "=", "«Ваше письмо, милостивый господаръ, можетъ быть пріятно и даже казаться отсумроченнымъ желаніемъ, которая одарена вослѣдокого толчка, который вы такъ превозносите...» — Р. С. И не могу при-хать сегодня на ужинъ, къ которому вы меня приглашаете—у меня с KinGъ мигрeнъ.", "ГОВОДНОГО ДОХОДА СКРИВА. Въ парик-скому закулисомъ міръ только и толковъ, что о доходъе Скиба въ прополномъ театральномъ го-до. По вѣрѣннымъ съѣдѣніямъ, Скиба получ-чалъ за писье отъ парикшкисъ и проницан-ныхъ театровъ, считая преміи, деньгъ за продан-ные манукирты, за часть въ партитурѣ, за бялые, безденежнѣе выдаваемые автору новой піе-сы; даідъ литературу непись въ оперѣ и кетено-вы во Французской Академіи—182,000 франковъ; то естъ, Скиба одинъ дочерѣ потѣрѣ въ и кетено-вы до Французской Акад

Сборник теоретических, гитаристов / Шекспиръ. (Циклопеи.)

76.

Выходить три раза въ педѣлью: но вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

10-е июля,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 года.

ЗАГАДКА СФИНСКА.

ПОВСЬЕ ФРАНСИЗА ВЕЛ.

(Окончание.)

Ш.

— Но скажи на милость, говоривъ г. Сю-
зеранъ своемъ сыну: — къ чему послужить
тебя двухлѣтнее изученіе англійскаго за-
конодательства и искусства удерживать въ
равновѣсіи власть трехъ солюбій, —если, изъ
смѣшныхъ капризовъ, ты самъ противившись
свому возвышенію? Неужели ты думаеть,
что можно выслужиться, не заботясь отомъ,
и что надобно стоять сложа руки, когда слу-
чай удобенъ? Ахъ! отцы, у которыхъ есть
дочери — самые счастливѣйшие отцы.

Шарль молча опустялъ голову, и превекъ
въ негерльніи застучаłъ ногой по полу,
межу тѣмъ, какъ сестра его, маркиза де Б***.

которую онъ пригласилъ для подкрѣпленія
своихъ увѣшваній, вдѣлыха и охала.

— Вы теперь сами видите, сказалъ пре-
фектъ:—что ничто его не трогаетъ; наши сле-
зы не склонить его на ва согласіе; и я напрасно
въ продолженіе тридцати лѣтъ боролся для
него со всѣми непріятностями слѣдѣбы.

— О, Шарль, прошептала маркиза печаль-
нымъ голосомъ, — твое поведеніе ужасно!

— Еслибъ вы знали причины, которые
заставляютъ меня такъ дѣйствовать и нечаль,
какаа рождается во мнѣ отъ невольнаго огор-
ченія, которое вамъ причиняю...

— Вотъ ужъ объ этомъ-то ты меня всего
печалишься. Что за нѣялый капризъ, что за
непобѣдимое упорство! И ты еще не хочешь
объясниться, оправдаться, когда отецъ въ
отчаяніи...

— Тайна эта, тетушка, не принадлежить
мнѣ одному, и честь запрещаетъ мнѣ...

— Честь запрещаетъ тебя противиться
самымъ благоразумнымъ планамъ, соста-
вленнымъ съ цѣлію обеспечить твою будущ
ность. Милый сынъ, опомьнись; время ле-

титъ. Неужели ты хочешь умереть аудито-
ромъ, неужели ты хочешь, чтобы я зачахъ
въ глупу провинціи, когда одно слово твое
можетъ сдѣлать меня членомъ палаты, тебя
рекетмейстеромъ?

— Батюшка, вы ужасно терэаете меня.

— Вспомни, что надобно торопиться; мин-
истерство продолжается уже шесть мыс-
цоъвъ; депутаты свергнутъ его при открытиі
засѣданій. Какъ можно отказаться отъ пле-
маннцы франста, пределной дѣвушки, съ
полумиллиономъ франковъ приданаго... и
надеждами... отъ партій, которой дѣлается
весь Парижъ, отъ побѣды, стоншей мнѣ
ужасныхъ хлопотъ! Семейство невѣсты ип-
когда не простить намъ этого оскорбитель-
наго отказа и мени навырное отставать; если
же нѣтъ, то будущее министерство отставитъ
мения за приверженность къ настоящему. Во
всякомъ случае ты — погубшіе насъ.

— Да, да, пламянникъ: противиться та-
кимъ убѣдительнымъ доводамъ и не побѣдъ
своего отвращенія — преступленіе!

— Да въ томъ-то и бѣда, сестрица, что

Въ настоящее время мы оставили всѣ эти не-
собраности; теперь принято за правило, что
всѣ женщины красивы, если онѣ добыд. Нѣтъ та-
кихъ неправильностей въ чертахъ и формахъ, ко-
торыя бы не исчезали при прекрасныхъ душев-
ныхъ качествахъ. Красота есть ничто иное, какъ
выраженіе ящца, передающаго мысль; по этому
превѣшала красавица въ свѣтѣ не пределса, ес-
ли заносчива, капризна, горда, любить попер-
тѣвать и не одарена женственной прелестностью и
любовью: грампі нелзя ни пріобрѣтать, ни Тере-
нинамъ—это отблѣскъ божественного происхож-
дений.

Прекрасные формы дополняютъ красоту и онъ
такъ обыкованные въ женщинахъ, что тѣ, кото-
рыя сколько нибудь заботятся о своей наружно-
ствѣ, весьма легко могутъ исправить недостатки,
принчиненные болѣзнями или горестами.

Наряды и украшенія правятся даже дикимъ

женщины: эта страсть врожденна имъ и онъ
должны удовлетворять ее для сохраненія гармо-
ніи въ цѣломъ; въ женщинѣ не столько нравятся
наряды горюе и ишьные, сколько хорошій вкусъ
въ выборѣ ихъ; хорошій же вкусъ есть празнакъ
благоспитанности. Древние, гораздо болѣ насъ
матеріальные, высоко цѣнны красоту наружныхъ
формъ и богатыя женщины начитъ болѣе не за-
нимались, какъ изобрѣтеніемъ и примѣненіемъ
средствъ, способныхъ сбязывать ихъ съ идеаломъ
красоты. Любопытно бросить взглядъ на всѣ из-
мѣнія, которымъ въ разные времена подвергалъ
сцѣвѣ ль ящца.

Чернанъ сюрьма есть первое притиранье, о комо-
ромъ упоминается в истории. Іовъ, желаа сдѣлать
комлиментъ одной изъ своихъ дочерей, называ-
етъ ее сʻсудномъ съ сюрьмою. Восточные наро-
лы любля большіе глаза; по этому женщины на
востокъ черили себѣ ресницы и вѣки черною

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ФИЗИОЛОГІЯ ЖЕНСКОЙ КРАСОТЫ (").

(Статья первая).

Каждый народъ, каждый въ-къ, каждый чело-
вѣкъ составлять себѣ особое понятіе о красотѣ.
Китайцы любятъ маленькие глаза, Готентоты
спищенные носы и т. л. Декартъ любилъ жен-
щинъ косогласыхъ; Монтескъ и Бенжаменъ Кон-
станъ предпочитали дурныхъ женщинъ, потому
что онъ въ-къ-не и за ними не ухаживаютъ.

(*) Статья эта, которую мы виделися услужить названію чи-
тательствомъ, заинтересили вами изъ вышедшихъ падежахъ кин-
ги г. Ряхона «Etudes hygiéniques sur la Santé des Femmes.
Ред.

Ред.

["502", "молодая особа не внашает ему никакого отп\nреніані. Судите сама. Какъ скоро тверт-\nлись министерство Питтона, благодаря мо-\nмъ стараніямъ, брать Жоржа Питтона было\nизбралъ депутатомъ, а написалъ къ Шарлю,\nтолько онъ прихалъ немедленно, объяснял\nему притомъ свои планы. Что же? Онъ увр\nралъ меня въ своемъ послушаніи, говоря,\nque l'air de la chine\nque l'air de

["305", "— О, да. Въ первые дни охоты тамъ такъ\nвсего, такъ забавно! Я помню, что видала\nвасъ въ Эрбѣ третьемъ года.", "Точно такъ, сударыя, и это время чёрвя-\nлось въ мою память неизгладимыми чертами.", "Шарль пронзалъ эти слова медленно, при-\nстально глядя на Элъзь. Но онَا даже не мин-\nгупа. — Еслиь это была она, подуматья\nонъ:—то дерзнула ли бы призваться, что по-\nмнить мена?", "— Какетъ, пращаваю онъ громко, — что въ Эрбѣ славное житье, 'того г. Рюоьль прѣ-\nдоставляетъ во всемъ полную свободу сво-\nимъ гостамъ?", "— Да, вы совершенно правы: даже ночи\nне проходятъ спокойно. Всякій что нибудь\nда придумаетъ для забавы другихъ: приви-\nдьныя, фейерверки, чревовѣтщатые, мертве-\nцы, всѣклѣ жасны являются тутъ. Итъ ни\nдругой простыни, которой не служитъ она са-\nваномъ, и ни одной комнаты, въ которой не\nпрокрались бы привидѣныя. Испугъ, ужасъ,\nкрикъ, смыкъ... Ничего не можетъ быть за-\nбавнѣ.", "— Вы, кажется, не трусливые. Не уже ли\nвнесяею пояснѣение тѣнъ въ вашей 'снали-\nще не ужасно было бы вас! Это'ть вопросъ сопро-\nвождался такимъ подпорѣательнымъ и насмеш-\nливымъ взглядомъ, что Эліза замѣтала его и,\nвзглянувъ на него съ удивленіемъ, отвѣ-\nчала:", "— Признаюсь, я нисколько не труслива.", "— А я напротивъ; я иноная вижу прест-\nпанныхъ сны. Такъ, напримѣръ, въ Элъзѣ, я видѣлъ сонъ, который до сихъ поръ не вы-\nходитъ изъ мойей памяти.", "— Что и это за сонъ?", "— Я видѣлъ во снѣ... васъ, сударыя.", "Эліза покраськая и наклонилась, чтобъ\nподіть носовой плащоткъ, который нечавѣ-\nронила. Это движенье, которое легко было\nобъяснить на тысячу манеровъ, заставило\nШарль нахмуриться. Онъ повторилъ поспѣш-\nнія слова свои.", "— Мыкъ кажемся, что вашъ сонъ — выдѣма-\nка. Такъ务必 бездѣзнуцію трудно помнить два\nгода.", "Отвѣтъ этотъ былъ сказаю такъ просто\nи натурально, что Сюзеранъ поколебалась\nмеждю смовніемъ и стыдомъ, что возмѣстъ\nмне. Имъ омладѣю какое-то нежное состра-\nданіе къ Элізъ, которой онъ такъ хладно-\nкровно раскидывалъ сѣти. Это чувство исхо-\nдило изъ седра, потому что съ тѣхъ поръ,\nкакъ онъ увидѣлъ опять Эліза послѣ двухъ", "ѣтейнѣ разлуки, онъ:новою обраталъ на\nвсѣво любовь, которою дорогъ паталъ къ\nвсѣмъ тремъ.", "Сюзеранъ съ нѣжностью смотрѣлъ на\nЭлізу, когда отецъ, дернувъ его за полу, от-\nвелъ въ сторону. Ляно префекта было бѣд-\nно и озабочено.", "— Надобно наконецъ рѣшиться на что-\nнибудь, сказалъ онъ, — това нервшѣтель-\nность губитъ насъ. Милый Шарль, долгъ и\nлюбовь требуютъ, чтобы тѣ уступивъ. Я\nразмышлялъ въ топхъ опасеніяхъ: это химе-\nры; —ты подозрѣвашее невозможное. Оспоз-\nтствуетъ твоему повышенніо, даже повредить\nтвоей бѣдной теткѣ, которая вадѣялась на\nминистерство Питтона, чтобы возвратить\nпенсію, которой лишилась въ 1830 году. Дѣ-\nвіваця Эліза — сама непорочность; а объ вей\nпаводокъ самая мелочная справка... на-\nша медленность, наша нервшѣтельность на\nчнають надводать отцу лодо. Онъ сейчасъ при-\nпилъ мена ужасно холодно. Когда я споръ,\nчтѣ нового, онъ отвѣчалъ с особен-\nнымъ, злобнымъ выраженнымъ: «Говорить,\nчтѣ не преферектуры приготовляются нѣк-\nторыя перемѣры...»", "— Ваша горны, батюшка, приводитъ ме-\nня въ отчаянѣ; простите мена за непріно-\nстити, которыя я вамъ причнило и позвольте\nпрежде, нежели рѣшусь, яхладноет же не-\nменьшо.", "Онъ возвратился въ группу дамъ, изъ ко-\nторой напивалъ его отецъ, и въ второй те-\nперъ занимались новостями. Эдъэвѣръ встрѣ-\nтылъ онъ и тетку маркизу.", "— Сылали ли вы, спросилъ кто-то: —но-\nвыйшую вѣстъ; г-жа д'Эръальѣ выходить\nотъ замужъ.", "— Какъ жалъ! воскликнулъ Рюоьльъ:—она\nбыла такая пределская и мицла женщина\nна свободѣ! Вдно, ей недовольно было одного\nурока, non metuitque tangi, nuptiarum ex-\npers.", "— У. Рюоьль въ вѣрою нанадеся латиська-\nгогорка для насмѣшь, parlare, latinum,\nсказалъ Питтонъ:—и латынь его права. Г-жа\nд'Эръальѣ была вы нерасвящена, если не\nимѣла кузну, г-жу д'Эръальѣ ле-ла-Шена.", "— И еслиь не было вашей дочери, Пит-\nтонъ, самой прелестной изъ трехъ градій.", "— По этому онъ очень хороши, спросилъ\nСюзеранъ.", "— Вы ихْ знаете, отвѣчала Эліза: — выв\nвы видѣли ихъ въ Эрбѣскомъ замкъ.", "—А у васъ все еще щитцы бронзовые с丰\nкисы передъ терраскою, спросилъ Шарль у\nРюоьль.", "— Вирочемъ, воскликнулъ Питтонъ: — пора\nбыло г-жъ д'Эръальчи дать общесть назиданъ\nсельскому два года уже все знаютъ таину ея\nстрасти!", "— А за'кого выходить она? спросила мар-\nкиза Б...", "— За Шарль Баньерé, прекраснаго молодаго человѣка.", "— Можетъ быть мнѣ случалось вдѣять его,\nзамѣтный Шарль. Не былъ ли онъ въ мое\nвремя въ Эрбѣ?", "— Безъ соннѣя, онъ какъ тѣнѣ слѣдо-\nвалъ везде за г-жею д'Эръальчи.", "Отведа своего племянника въ сторону, мар-\nкиза сказала ему:", "— Ну, теперь ты спасешь.", "— Не совсемъ еще, тетука: собственный\nопытъ доказалъ мвъ, что ямя Шарль не са-\nмая рѣдкая вещь въ міръ.", "— Г. Баньерé служить очень выгодно, ска-\nзала г-жа Рюоьльъ: — ему только двадцать\nчелѣнъ года, а между тѣмъ онъ уже помогъ\nкоролевскаго прокурора, притомъ богатъ, об-\nразованъ и, врятно, сдѣлалъ прекрасный моло-\nдаго человѣка.", "— Помощникъ королевскаго прокурора\nвоскликнулъ Сюзеранъ.—Г. Баньерé, Шарль,\nмолодой, бдрымъ человѣкъ? Это извѣстіе\nвосхищаетъ меня.", "— Что касается до меня, замѣтилъ один\nтрицати-воскѣ-лѣтъ явдаква, то я уди-\nляюсь геровизмъ его. Какъ можно пожертв-\nовать событіе въ лучшіе годы!", "— Пожертвовать! воскликнулъ Сюзеранъ.\n— Что можетъ быть восхитительные брака с\nлюблинъю особою, 'отъ чего навдѣлъ взаим-\nвимости? Что касается до меня, я откры-\nлюсь сознаюсь въ склонности къ женѣтьбѣ и не\nмамъ должнасть исполненіе самого окладма-\nго желанія моего.", "Эти слова содровождался нѣжнымъ, по-\nчтительнымъ, но незаметнымъ злѣдомъ, бро-\nшеннымъ на Элізу, которая покраснѣлъ,\nкакъ водябѣ въ такомъ служей. Прекѣфетъ,\nнѣсколько минутъ уже стоялъй са вышютъ,\nтакъ былъ воскшенъ, какъ—будто уже вста-\nвѣ въ число членовъ градій.", "Нѣсколько ней спустя, въ прекѣфутъ\nпраздновало великолѣнное бракосочетаніе.\nОбъ ней говорили во всѣхъ цураланъ. Го-\nродъ былъ въ попыхахъ; торговля грубою не-\n", "лотная вода такъ-же производить желѣтый цвѣтъ\nкожи.", "Смѣшался женщины не должны стараться было\nбыть комок—тому что холопы ихъ будْтъ\nтщетки; онъ могутъ пріобрѣсть бѣднѣйшій цвѣтъ\nдля яка только потопѣтъвъ. Вирочемъ, если\nкожа сдѣлалась самцемъ сугла на отъ загара, то совѣ-\nщутую оставалъся по печеркамъ на берегу мѣ\nли придаю, во время паденія росы, что означа-жло\nлегко можетъ причить горачку. Говорить, что\nженщины въ Женѣнѣ, исключѣе выхода со солнце,\nнагаранятъ яланъ сокомъ паслена (morello), которыхъ\nпреднорѣанятъ ихъ отъ загара; продавцы нено-\nвѣщавъ въ Туртии, для для употребляютъ грязь,\nоставлять холоны на ногахъ. Еврѣнъ и египотани для\nбѣднѣй койа, въ воду, которой моются въ ба-\nкокъ, кладутъ нереметную солъ (буръ); это сред-\nство дѣйствительно, уменьшаетъ загара.", "Дородности.—Женщины, укоторыхъ дородности\nразвѣралась сливкомъ силенъ, шишаються предли-\nгомъ и низкости формъ и живутъ не такъ долго, какъ\nхудожные. Чтобы уменьшить дородность без-\nтреда эдзеровію, надою постановить себя въ ги-", "гіенічнѣе обстоятельства, противоположныя\nшитъ, которая произвѣдete ее. Такъ, напр., за-\nмѣчено, что вообще обитатыя жаркихъ кляматовъ\nи гористыхъ странъ далеко не такъ дорадны,\nкакъ обататели холодныхъ кляматовъ и низмен-\nныхъ странъ; въ странахъ умрѣнныхъ толстѣй\nотъ об'ежовнено землю; животныя подголады\nоб'ежовнено гораздо художащіе травяныхъ:\nотъ нѣколко разъ пускаютъ кровь. Изъ всѣхъ этихъ\nи многихъ другихъ наблюдаемыхъ заключаю, что\nдома, художающие похудѣть, должны сколько воз-\nможъить въ теплѣхъ странахъ, на горѣ, и мышь\nмного движенья на вольномъ зодѣйшѣ и на солнце,\nсначѣе не брѣгла или семи часамъ, 'тѣе толь-\nкъ жаровѣмъ, соленое и копченое маско, но не въ\nне-вѣрятельномъ количествѣ и нѣкакое саха-\nровыхъ на'дѣйшій, пить часто кофе, чай, лимонадъ,\nи вести жизнь очень д'ательную. Любовь, ггъвѣтъ,\nустѣвленныя занятія такъ же укреплять худобу.\nЖелалъ уменьшить дородность только въ однойъ ка-\nкой небудь части тѣла, 'ее надою методиче-\nсегнѣтать и приводить въ сообщеніе съ ней, въ про", "доженіе извѣстнаго времени, нѣмѣчекъ, ванод-\nненаглѣе копченого мелкию или плишаненію сою-\nзію. Благоразумійный врачъ будетъ умѣть также изъ-\nлѣдакъ пользовъ въ разныхъ іюдієнъ, мы-\nла, употребленнаго вутру и спаружи, и изъ же-\nгъвѣстныхъ веществъ.", "Худоба.—Она можетъ происходить отъ порока\nвъ пищевареніи, отъ болѣзней легкихъ, гу-\nсарынъ, баститро говланія, безсозненныхъ вохъ\nдома. У нѣкоторыхъ женщинъ она сопровождает\nстолѣе и многокіихъ прелѣтами, что ей заставяю\nвонъ; ей формы даренія полнотою, свойствен-\nной женскому поду.", "Худоба.—Она можетъ происходить отъ порока\nвъ пищевареніи, отъ болѣзней легкихъ, гу-\nсарынъ, баститро говланія, безсозненныхъ вохъ\nдома. У нѣкоторыхъ женщинъ она сопровождает\nстолѣе и многокіихъ прелѣтами, что ей заставяю\nвонъ; ей формы даренія полнотою, свойствен-\nной женскому поду.", "Чтобы прекратить излишнюю худобу, должно\nуменьшить въ причку—если она извѣстна, и\nсъдѣлать діатѣ, совершенно противоположной\nпрелѣтной: кать въ странъ холодной, срылой и\nнизменной; остававшись въ тѣлескому бездѣйств

["504", "лю шла какъ неплъя лучше; оркестъ иза-\nцюнальной гвардии вгралъ подъ окнами нов-\nобрядчныхъ.", "Послѣ того былъ большой обълъ, для ко-\nторога выписали изъ Парижа разнообразный\nкушанья. Въ заключении былъ данъ балъ, на\nкоторомъ находился весь департаментъ. Сюзеранъ-отецъ сілаъ отъ удовольствія и\nже уже напередъ улѣбался почетнымъ, какія по-\nспылются на него отъ родства съ знаменит-\nнымъ Жоргемъ Ниттотомъ.", "Къ вѣсчастію, дѣла устроился иначе: ми-\nнистерство упало скоро послѣ свадьбы.", "Въ день свадьбы, Шарлья, напротивъ, тре-\nвожлии противоположные чувства; онъ уви-\nдѣлъ опять трехъ граций изъ Эрбѣскаго зама-\nка вмѣстъ, и взоры его переходили съ Эли-\nзы,—его будущаго баженства, на г-жу д'Эр-\nвильи — его минувшее заблаженіе. Бань-\nве и жена его, казалась, гаслись такімъ новымъ и чистымъ баженствомъ, что Шарль\nсъ уденіемъ смотрѣлъ на нихъ. — Можно\nматуметь, сказавшій онъ самому себѣ: — что\nсчастье ихъ началось только чѣнца. Разма-\nтривалъ трехъ прелестныхъ женщинъ, онъ за-\nмѣлъ в чертежъ г-жи отъ не ли Шеня какое-\nто безпокойство; она безпрестанно оглядѣ-\nвалась, пока взоры ея наконецъ становили-\nлись на только-что Bestedшего молодого\nчеловѣка, которого Шарль отчасъ приналаз\nза одалѣ изъ эрбѣскескихъ отховниковъ. Ново-\nпрописанный помывался съ этой дамой лег-\nкимъ наконеніемъ головы и улыбкою, и\nСюзеранъ замытѣлъ въ петлящій его бѣдную\nрозу, подобавшій тмъ въ петлящій тмъ, въ\nкоторыхъ его былъ составленъ букетъ г-жи Шеня. Послѣдня\nвѣста, подошла къ нему и сказала:", "— Ты пришелъ очень поздно, Шарль, — въ-\nнѣтъ ли съ тобою духовъ? Я снызigation\nдома.", "— Это мужъ ея? Г. де ла Шенэ тоже на-\nвѣвается Шарлемъ! Правда, насть было се-\nмеро этого вмени. Можемъ быть и подозре-\nвалъ что небудь дурное тамъ, гдъ не было\nначального подобного. И такъ продолжалъ онъ\nсвѣсѣсь: — незаконно arrangeda тенерѣ\nдужимъ лицами; но какъ-бы то ни было, мнѣ\nсвѣтак не суждено разгадать окончательно зал-\nгадку.", "Подъ конецъ бала, онъ подошелъ къ же-\nнь, разговаривавшій съ молодымъ членовъ\nкомъ, недавно приглажившій въ Парижъ. —\n— Взявѣли-е, г. Леонъ, сказала она, — что вы\nговорите о весьма давніхъ прописывѣ-\nщикахъ, какъ ядромъ не вид>Youс.", "— Слишкомъ давно для меня, сударынъ.\nСкажите, что дѣлалъ вашъ двоюродный\nбратъ Ландамъ; я видѣлъ его въ послѣднямъ", "разъ, тому два года, когда онъ отравлялся\nсъ вами и вашимъ семействомъ въ замокъ\nРююзва.", "— Онъ секретаремъ посольства при вън-\nскомъ дворъ, и мы всѣ жалѣмъ объ немъ, потому-то онъ былъ у насъ самымъ отча-\nяннымъ сорви-головой. Онъ писетъ, что\nсмертельѣе скучаетъ въ Вѣнъ.", "Это известіе о двоюродномъ брать не по-\nнавилось Сюзеранъ. Хорошо еще, под-\nмалъ онъ: — если этотъ не вспивается тоже\nШарлемъ... Врочьемъ, почему-жъ бы вътъ?", "Въдъ насъ было семеро. Однако-жъ онъ ста-\nнетъ выжить эту мысль въ головы, какъ\nоскорбительную для Элъзіи и, вспомнивъ объ\nуваженіи и довѣріи, которое долженъ былъ\nпитьть къ ней, далъ себѣ слово не сиравать-\nся объ имени родственника. Онъ подождалъ,\nпока послѣдніе игроки оставили залы; тогда\nначинало свѣтить и Эліза слишкомъ три ча-\nса уже передъ тмъ отставила балъ.", "Устала отъ всѣхъ тревогъ бала и преды-\nдѣлъ дейчей, г-жи Сюзеранъ сапалъ крик-\nкимъ сномъ, когда мужъ явился въ спальне.\nОнъ подошелъ къ ней и послушалъ на ус-\nтъе евѣккого вуховокъ. Малѣе ними ело-\nво Шарль, произнесенное два раза, сильно\nпоразило его.", "Сюзеранъ содрогнулась, пораженный дѣа-\nвольскимъ подозрѣніемъ и грубо разбудилъ\nЭлъзу, чтобы увопросить черты ея лѣя. Она\nпоказалась увенченнію его присутствія, че-\nло ея нокрылые сѣянной краской стыда\nи она прошептала улѣялись: — Не знаю, ду-\nла ли объ васъ, ли... спала. Голосъ ер-\nдокралъ; она, казалось, ожидала словарь\nстрытыхъ, възжныхъ, которыхъ сама стыда\nпрозицала; но Сюзеранъ былъ чрезвычай-\nно сменѣю. Наконецъ, онъ опомнился столь-\nко, что могъ разговаривать с‐фокойно; но уха-\nснала игра воображенія представляла ему\nстранный сколдомъ между вухами головы же-\nны и полу-завѣтыми звуками головы другой.", "— Извѣщали ли вы своего двоюродного\nбрата, спросилъ онъ, послѣ нѣскольхъ не-\nзначающихъ фразъ, — о своемъ вступленіи въ\nбракъ?", "— Я боюсь, что объ этомъ бабы!", "— Ужъ не недостано ли у нихъ смѣлости\nсълѣтать это, подумалъ Шарль.—Я, помнѣтъ,\nзналъ въ Парижѣ какого-то Юлия де Ландей?", "— Итътъ, это не онъ, мой двоюродный\nпобратъ называется Шарлемъ.", "— Шарлемъ!!! повторилъ Сюзеранъ, со-\nдригорась.", "— Не правда ли, преждеOTHHEWCH IME?\nспросила Элъза, сопровождая вопросъ свой", "чалъ добродушно и сухо: — \"Извините, я слишкомъ\nстаръ, чтобы дѣлать новыя знакомства.\"", "— Въ Аберконкъ, въ Керавоншыръ, на клад-\nбившій, находится памятникъ съ сѣднями замѣ-\nбель, и понятно-самымъ чунлѣмъ головацъ. Ред-\nкаемъ, и находимъ въ кухняхъ, а крикну лан-\nгого поставляетъ желудокъ. Содержаніе предста-\nнѣтъ богатую сокровищность для гастрономіи\nвъ обширѣйшемъ смѣлой этого слова. Каждый\nпосицайка, за 8 лукатовъ, получаетъ по одному пе-\nчатному листу въ недѣль и кромѣ того двѣй-\nмѣнъ билетовъ къ лущимъ ростераторамъ. Немо-\nполя для столькихъ же превосходныхъ обѣлъовъ,\nкоторыми можетъ воспользоваться когда-гда угодно.", "— Съ 1-го аръала выходитъ въ Неаполъ жур-\nнальный подъ названіемъ \"Лукуль\", которыйъ, въ\r\nрото-нато, скоро пріобрѣтаетъ множество подписчиковъ,\nпотому что содержаніе его общеполеано и вкусило\n(чего не liability сказать о всѣхъ подобныхъ журна-\nлахъ), и понятно-самымъ чунлѣмъ головацъ. Ред-\nкаемъ, и находимъ въ кухняхъ, а крикну лан-\nгого поставляетъ желудокъ. Содержаніе предста-\nнѣтъ богатую сокровищность для гастрономіи\nвъ обширѣйшемъ смѣлой этого слова. Каждый\nпосицайка, за 8 лукатовъ, получаетъ по одному пе-\nчатному листу въ недѣль и кромѣ того двѣй-\nмѣнъ билетовъ къ лущимъ ростераторамъ. Немо-\nполя для столькихъ же превосходныхъ обѣлъовъ,\nкоторыми можетъ воспользоваться когда-гда угодно.", "— Нежьемъ възлагомъ. Но мужъ ея вчего не\nлишалъся.", "— Ужасное сомнѣніе, думалъ онъ; — вотъ\nно о painъ въ нервимости; мы опредѣлена по-\nгильбѣ въ мракомъ этотъ не раззется никогда.\nМураню ли лишиться ума!", "Позже, Сюзеранъ нашелъ много убѣд-\nтельныхъ доказательствъ въ невѣдности сов-\nей жены; но сердце его терзалъ червѣ со-\nмнѣній, — и терзалъ безпрерывно. Ландей,\nкакъ онъ узнатѣлъ въ всѣдругости, сматрелъ\nкогда за Элъзу, во получѣлъ отказъ и съ от-\nчаянія ухалъ. Притомъ же, Элъза виктор\nне говорила съ мужемъ своимъ объ этимъ\nобѣдотельствъ.", "И такъ, напрасно онъ боролся съ сомнѣ-\nніемъ: ему безпрестанно представляемо брон-\nзовое лицо съ насмѣшенью улѣякою, неп-\nтавшагося: — Кот'оражъ не изъ трехъ?...", "Совѣсть еще усилилась пачкаетъ его соза-\nніемъ, что онъ подозрѣніями своими оскор-\nблять же, которая, можетъ быть, ни-\nсколько не заслужила ихъ. Его ехестокъ\nтерзали видимые иногда въ щекахъ Элъзы\nсъѣды слезъ, пролетныхъ въ уединеніи. Сю-\nзеранъ становился болѣе и болѣе мраченъ и\nскучѣнъ, а маркиза, какъ прежде, когда онъ\nтышьялся между обещками латинского ква-\nрата, увиллялъ его едочамила, замужчиво-\nсти и глубокости этой думы, всегда погру-\nженной въ думы. Съ этихъ пора она вспѣ-\nюбѣдитъ, что племенъ ея геній, и по-\nзаряляла Элъзу въ счастіемъ принадлежать\nему.", "Нѣсколько дней передъ возрашеніемъ в\nПарижъ, Шарль де Сюзеранъ встрѣтилъ\nРююзва, которыйъ, во имя Горачія Флакка,\nстарѣлъ увиллялъ ему сельсѣю жизнь и при-\nгласилъ на нѣсколько днейъ въ Эрбье. — Васъ\nокидалась въ Эрбье сладостныя воспитанна-\nги; тамъ вы въ первый разъ встрѣтились\nсъ Элъзой.", "— О, отвѣчалъ Шарль съ мрачнымъ ви-\nдомъ, — здомокъ вашъ напечатывались на въки\nвъ моей памяти! Я помню даже вашыхъ\nсочинствовъ.", "— У васъ въ головы въчно ввертся эти\nсөнкисъ: воскликнули Рююльзъ, захотавъ.\n— Что-то, прізжайтѣте скорій, новый Элипъ,\nразрѣшать ихъ загадку.", "Шарль при этихъ словахъ содрогнулся и\nвшѣлъ съ рулюсъ, поразившій его при-\nтела: — Да сохранатъ меня боги отъ такой\nдерзости! Ахъ, я сливалъ хорошо знаю на-\nзаканіе, ожидающее тѣхъ старанта-\nся разгадать загадку сөнкиска.", "— Съ 1-го аръала выходитъ въ Неаполъ жур-\nнальный подъ названіемъ \"Лукуль\", которыйъ, въ\nрото-нато, скоро пріобрѣтетъ множество подписчиковъ,\nпотому что содержаніе его общеполеано и вкусило\n(чего не liability сказать о всѣхъ подобныхъ журна-\nлахъ), и понятно-самымъ чунлѣмъ головацъ. Ред-\nкаемъ, и находимъ въ кухняхъ, а крикну лан-\nгого поставляетъ желудокъ. Содержаніе предста-\nнѣтъ богатую сокровищность для гастрономіи\nвъ обширѣйшемъ смѣлой этого слова. Каждый\nпосицайка, за 8 лукатовъ, получаетъ по одному пе-\nчатному листу въ недѣль и кромѣ того двѣй-\nмѣнъ билетовъ къ лущимъ ростераторамъ. Немо-\nполя для столькихъ же превосходныхъ обѣлъовъ,\nкоторыми можетъ воспользоваться когда-гда угодно.", "изъ отрубей, — ъсть въ ваннѣ; комъ того должно\nвѣсть часто утромъ и вечеромъ въ постели.", "Иста надобно выбрать густыя: корки паш-\nтетовъ безъ принцей, миса заранѣе и каре ное; ма-\nда, мысль сацкаго сарахоньего воюдо и зыбкаго\nсъ нелю, молодо, ярчые-бляки, скыръ,масло хонхонскаго\nмилѣ, мандалъ, натягнутые напитки, — какъ-то\nнило, отстои чарѣные, саго, декоктъ изъ цирклянска-\nго отца и пир. Особено надобно стараться по спо-\nкоткому душа, отстраненій всѣхъ страстей и избѣ-\nгатъ у potentialныхъ уствѣнныхъ заваній.", "ГОРДЫЙПОЭТЪ. Король Лук-Филипп, встр-\nтить ялажды въ Пале-Роялъ поста Беранже,\nтого беарпринърного непавычника сваакоя отли-\nка, ведѣлъ изъявить ему чрезъ своего адъюната\nжеданіе познакомиться съ нимъ. Беранже отвѣ", "— Въ Аберконкъ, въ Керавоншыръ, на клад-\nбившій, находится памятникъ съ сѣднями замѣ-\nбель, и понятно-самымъ чунлѣмъ головацъ. Ред-\nкаемъ, и находимъ въ кухняхъ, а крикну лан-\nгого поставляетъ желудокъ. Содержаніе предста-\nнѣтъ богатую сокровищность для гастрономіи\n

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ ПАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Еднагоите обдюченіе, гитайите! Шекспиръ. (Циклелинъ.)

ВЫХОДИТЬ ТРИ РАЗА ВЪ НЕДЪЮ: ПО ВТОРЫКАМЪ, ЧЕТВЕРГАМЪ И СУББОТАМЪ. — ЦВѣНА ГОЛОВОМУ ИЗДАЮ, СОСТОЯМУМУ ИЗВ 140 ЛИСТОВЪ, — 10 РУБ. СЕРЕБРЬ; СЪ ПЕРЕСЫЛКОЮ ИЛИ РАЗНОСКОЮ ПО ДОМАМЪ 11 РУБ. 50 КОН. СЕРЕБРЬЪ.

12-Е НЮЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ПИСЬМО ИЗЪ ПАРИЖА.

Съ каждымъ днемъ пузы входятъ болѣе и
болѣе въ моду въ Парижъ. Они сдялались
илолами французовъ.—Журналисты и газет-
чики съ цѣлымъ хлосомъ заманчыльхъ объя-
вленій представляютъ главныхъ жрецовъ,
абѣдные наборники газетъ — играютъ роль
служителей въ храмахъ этихъ идолою.—Мы
видѣли недавно двѣ эпохи, которые дали но-
вый гевіальный полетъ этому роду промы-
шленной литературы, я именно:

Похороны Наполеона, и прожденіе нового
1841 года.— Пуфъ не только крѣпко приц-
пився къ гробу Наполеона и провожалъ его
отъ Шербурга до церкви нивальдовъ, не да-
же и теперь не даетъ покоя его тѣнѣ. Про-
давцы книгъ, нотъ и эстамповъ, фелье-
тоны, театры, концерты, формовщики гип-

совныхъ фнгуръ, игрушечники и проч. все
этотъ шумитъ, кричать и разглашаетъ въ
объяленіяхъ, что продаетъ Наполеона, гра-
вированнаго, печатнаго, рисованнаго, брон-
зованаго, чугуннаго, фарфороваго и т. п. — И
faut profiter de l'occasion pour prendre des
oiseaux—говорить французская пословица.

— Въ Парижъ живетъ столяртъ, который
вазумалъ продать за дорогую цѣну все свое
старое изъведенное червами дерево, пользу-
вяе эстузіазмомъ французовъ къ памяти
Наполеона. — Этотъ молодецъ обязываетъ во
всѣхъ парижскихъ газетахъ слѣдующее: «Сча-
сливый случай помогъ мне приобрѣсти о-
статки дерева отъ вѣнзнянаго гроба Наполе-
она, заключавшаго въ себѣ пять другихъ
гробовъ, гдѣ хранялся его останки. Какъ
усередный почитатель сего безсмертнаго му-
жа, я намѣренъ эту рѣкость продавать охот-
никамъ вершками и футами». Столяру удался
совершенно этотъ пуфъ, и онъ превратилъ нѣ-
сколько старыхъ дубовыхъ досокъ въ чистую

эволюцію и серебряную монету.—Однажды остроямая нѣдкая газета Charivari предрекла, какъ Сивилла, паденіе всего свѣта въ слѣдующей статейкѣ. «Пророчу вамъ, почтенные чистатели, что наша земля не сгорить, незамернетъ, не погбнетъ отъ голада и жажды, отъ асфальта, отъ газа, отъ войны, язвы, потопа, — но задохнется. Да, удуше уничтожить нашу планету! — Привлаждается тотъ день, когда какое неболь общество акціонеровъ обкликъ весь весь шаръ земной огромнѣйшего аффиншею отъ съвернаго до южнаго полюса, которая тысячу миллионовъ людей львить свѣта и воздуха и разумется задумить ихъ, какъ младенецъ Геркулесъ задушилъ эмизъ въ своей колѣбели. По всему видно, что разрушеніе міра начнется съ Парижа. Чрезъ шестъ мѣсяцовъ столица Франціп будетъ недоступна для пшейнагублики. Каждый другъ просьбственія и дневнаго свѣта долженъ вооружиться вмѣсто палки тоноромъ сапера, чтобы прорубать себѣ путь на улицахъ, за-

КАЛЭЙДОКОПЪ.

ФИЗИОЛОГІЯ СНА. Продолжительность сва
весьма различна. Молодые и взрослые люди обы-
новенно спать крѣпко безъ просыпа восемь и
десять часовъ. Дѣти и старики спать не такъ гол-
го. Отъ устройства тѣлеснаго такъ-же завязать
продолжительный и непродолжительный крѣпкій
и чуткій сою. Дѣти въ продолженіе сутокъ спать
гораздо болѣеверослыхъ; тотчасъ посѣтъ рожденія
оній спать почти безпрерывно; нѣсколько мѣс-
цевъ спустя по нѣсколько разъ въ день и въ пер-
вые три года болѣе одного раза. Старые люди
спать чутко и часто. Знаменитый англійскій ка-
ретникъ Бакстеръ говорилъ, что въ дѣятельнѣй-
шее время своей жизни никогда не спать болѣе
3 или 4-хъ часовъ и питался только хлѣбомъ, по-

дой и овощами. Въ одномъ англійскомъ городѣ
умеръ столѣтній старикъ, который никогда
не спать болѣе четырехъ часовъ въ сутки. Фриарихъ
Великій знаменитый врачъ Джонъ Гунтеръ спа-
лі по пяти часовъ въ сутки. Генералъ Пиршерью в
время похода въ течение цѣлаго года не могъ
спать болѣе одного часа въ сутки. Но зато, сколь-
ко есть, напротивъ, людей, которые спать по 20
часовъ въ сутки!

ОВМАНУТЫЙ ПОХИТТЕЛЬ. Въ «Шербург-
сомъ журналь" разсказываютъ довольно забав-
ное приключения. «На дняхъ, одна дѣвушка изъ
благородной фамилии нашего города, пошла с
съвѣтственникомъ гулять въ сумерки, какъ
варугъ къ ней подошель какой-то мужчина, всу-
нѣлъ ей въ руку записку и скрылся. Возвратясь
домой, она прочла въ ней слѣдующія слова, на-
писанныя по-англійски: «Милостивая Государы-
ня! Я васъ обожаю; отвѣчайте на мою любовь и я

готовъ принести вамъ въ жертву мою свободу. Я
богать и холостъ, но знаю, что ваши родители
терпѣть не могутъ брятанцевъ. Ожидаю вашего
отвѣта отъ 9 до 12 часъ сегодня вечеромъ не-
редъ гостиницею, въ которой квартарию. Вѣч-
но вашъ... Джонъ В....— Дѣвушка намѣревалась
отвѣчать на такое нескромное и неприличное
предложеніе прерѣшьемъ, какого оно заслужива-
ло; но брать и двоюродная сестра еа просили ее
предоставить имъ наказаніе англичанія. Они
угоропили старую кухарку принять на себя роль
барыши. Заверувшись въ салопъ и надѣвъ шла-
лу, скрывшую все личо еа, старуха отправилась
на любовное свиланіе. Влюбеденый, нетерпѣливо
ожидавшій ее, поспѣшно пошелъ съ нею въ ан-
глійскую гостиницу, у подъѣзда которой стояла
запрашивался четверней дорожная карета, поса-
дилъ въ нее минимумъ дѣвушку и приказалъ по-
чтальону щѣхать что есть духу по направлению къ

307

que je n'avais point y votre tab'eau. Vous saviez, il faillait dire un tab'eau. Vous savez, donc ne vous souciez pas de ce que j'ai dit et croyez que je parlerai tout différemment de votre ravaux aussitôt que l'occasion se présentera.

Старанія Виктора Гого сдатълсья академикомъ, наконецъ увѣнчались полнымъ усиліемъ. — Старая приштири Скириба и Девальня, которая ставила неродослыму переграду для избранной великой поэзіи въ почленыхъ — Бой титановѣ, между классиками и романтиками окончался въ большую послѣднихъ, и Гого въ солніюновомъ «сивомъ» сидитъ теперь какъ Ионитъ-громовережецъ между безсмертными академиками. Они чувствуютъ, что новый ихъ сочленъ мастеръ своего дѣла, увѣнчанный гепійъ воззіи, — старые парки поняли, что они не могутъ уже рѣкъно сидѣть на своихъ академическихъ креслѣхъ. — Духовнотьнѣ тьло французской литературы сдатълись драхло и окостепѣли. Нора было быстѣнъ въ него свѣжѣй, юной кровѣ, чтобы сочинить отъ конечнаго разрушения. — Академія давно уже перестала быть представительнымъ французской литературы, даже славѣ en Dictionnaire mondiale въ народѣ, и развѣю только удержалась въ почтепіи у парижскихъ лавельниковъ, которые take-же тяжелѣли на ногу, какъ и самъ академикъ. — Мы живемъ спéciallyъ маленькихъ людей, крошечныхъ женихъ царлѣхъ, и малкихъ пластисшѣкъ. Литература, увѣлекаясь всеобщемою модою, такъ-же пустилась въ мелочи. Книго-продавца и литераторы начали потчавить парижскую публику, у мицяторианъ. У всякой книжной лавки, или magazin des nouveautés кидаются вамъ відглаз разноцветныі аэфоши, въ которыхъ разъявляются небольшій виданьи, назначенные для вътрѣсной лежковъной публики, который неспособенъ заниматься какимъ-жесреженымъ членѣніемъ. Вотъ напримеръ: les Guêves Альонса Кара, Nouvelles à la main и Наризіаны. — Всѣ эти издания являются только въ свѣтъ разъ въ мэсслѣ, и наполняются городскими сплетнями, акнекотрой, остро-тамъ сабрковановыми на анекдоты, чтобы читателі позабавились има нѣкоторыми дней, какъ малыя дѣти вгрупкіяхъ. Было когда Карръ точно былъ великъ въ своихъ книжечкахъ и брошюркахъ. На канажной страницѣ пускалъ онъ острые стрѣлы сатствами на современную эстетику политики, въ каждой строчки прыгали у него чертения

на то, она хочетъ собраться на него золото! — ПОВОД НЕВАДНО СЧУСЛУВАГО ВЪ ЛОДОНѣ НОЖАРА АСТЕЙСКАГО ТЕАТРА, О КОТОРЫЙ МЫ МЕЬ НАГАВАЮ НАШИХЪ ЧИТАТЕЛЕЙ, КО КАЛГИРСКИХЪ ГАТЕКАХЪ ЗАМЪЧЕНЬ, ЧО НЕБЫТЫЙ ЗНАМЕНИГА СОДЕРЖАТЕЛЯ КИРКА и ДИРКТОРА ТЕАТРА ПРОСТРАПАЕТСЯ ДО 10,000 ФУНТЫХЪ СТЕРЛЯНГОВЪ, А УБЫТКУ ЗНАМЕНИГА СОДЕРЖАТЕЛЯ КИРКА И ДИРКТОРА ТЕАТРА ПРОСТРАПАЕТСЯ ДО 250,000 РУБЛЕЙ. АСТЕЙСКАЙ ТЕАТРА СГОРЬЯ ВЪ 1794 ГОДУ; ВЪ 1795 ВЫРУСТРОЕНЫ НОВЫЙ И ВЪ 1803 ОПОЛНИЛЫЕ ТЕАТРАХЪ ВЪ МЕСЯЦАХЪ ЛОДОНСКАХъ ЛЕТНЕГО ТЕАТРОВЪ, ПОВЕРГАВАХШЕХЪ ВЪ РАЗЫХЪ ВЕРЕМАХА ПОПАСАЮ. ДРОЙНИЧЕСКІЙ ТЕАТР—ОСТОРОННЫЙ ВЪ 1662, СГОРЬЯ ВЪ 1672, ВНОВЬ ВЫРУСТРОЕН ВЪ 1674—СГОРЬЯ ВЪ 1677, И ВСЕЙ РАЗЫВО РОСТОРЕННЫЙ ВЪ 1809 СГОРЬЯ ДО ТЛАТ. — ТЕАТР КОРОЛЕВЫ (Queens Theatre), ОТКРЫТЫЙ ВЪ 1703, СГОРЬЯ ВЪ 1789 ГОДУ; КОВЕРТАРДЕНСКІЙ ПОСТОРОНЬ ВЪ 1733, СГОРЬЯ ВЪ 1808 ГОДУ; ПАНТЕНОВОСТОРОЕН ВЪ 1772 ГОДУ, РАЗРУШЕН ВЪ 1784, И ВОЗОБОВЛЕННЫЙ ДАВАГО СУПЕСТВУЕВЫЙ РЕГИЛАГО РЕПСТРАГОВЫЙ БЫЛъ УЧВТОЧЕНЬ ВЪ 1792. СРОССИЙСКИЙ ТЕАТР СГОРЬЯ ВЪ 1805; РОЯЛТИ—ВЪ 1819, А НАКОНЕЦА Английская опера — въ

та элой насмѣшья, которые презабавно курыкались и раздарили язвикъ отченныхъ акадомателей Франціи. — Les jours se suivent, mais ne se ressemblent pas, говорятъ французская пословна. Точно такъ-же случились и съ прославленнымъ изданіемъ les Guêves. Мы не заемъ гдѣ осы Кара растеряли свою съвѣ, она тесher нѣкого не жалѣть и съмалѣли дѣтки безпечны. — Nouvelles à la main, разумѣется, есть полаганіе карковымъ орнаменіемъ к летучімъ листкамъ прописанъ мілѣятія, которые заключали въ сѣе мілѣя островмыльная замчанія о французскомъ дворѣ, городской вѣсти, и переходили изъ рукъ въ рукъ въ высшихъ обществахъ. —Паризіана издается кьтъ-то съ юю цѣнікъ, чтобы собрать въ одну тетрадку весъ легкій остров-умный вздоръ и соръ, который напечатанъ былъ въ тепечѣмъ мѣсца съ разныхъ парижскихъ газетъ и журналахъ. Ко всѣй країнії традиція Паризіаны прилагается сатиріческій каласдаръ, отъ которого читателамъ съ 1 до 31 числа и туманно и холодно.

Въ заключеніе скажемъ нѣкоько словъ о француженкахъ. Изъ нихъ очевидно мало красавцъ, даже хорошенькихъ и прижмакъ, а старухъ не только дурры, но безобразны и ототатительны. Женщины среднѣй лѣтъ юдаły не дурны, но красавцахъ мѣсячни нимъ большая рѣдкость. Двѣцы и молоденія женщины довольно привлекательны, мы, а въ провинціяхъ между ими можно даже найти и прелестныхъ. Пойдите въ театръ, въ церковъ, балъ, въ Люкійскій салъ, въ Буонлійскій лѣстъ, въ Елицийскій полѣ, куда вамъ угодно, и въ вѣсѣ колычкахъ тѣсначахъ цѣнщика не насаждаю дюжны не только красавцъ, не даже пресрасныхъ, миловидныхъ головокъ. — Въ Испанѣ, Итальіи, Астрий, Германіи, Белігіи, междѣ у дуррынъ вы ведete встрѣтите много-сю вою хорошенькихъ и ирселестныхъ лѣстъ, но во Француженки напрещаю цѣнщика рѣдкость. Француженки такъ кокечливо гравямнчавшąть, что ротъ ихъ всегда имѣть какую-то не прирѣпную форму. Ой престрастны къ сладостямъ и много лакомятся конъектами, слѣдовательно-бълѣвыхъ — вы нудите въ звѣтъ отъ однойъ цѣнщы. — Француженки по большей части бѣлды, желты, какъ будто въсъ онъ вышли изъ лазарета; свѣжій и цвѣтущій цвѣтъ лица у нихъ рѣдко бываетъ.

Если вы войдете въ блестяще сорбован французскихъ дамъ, то вамъ конечно неприріятно, что въ ней малое жизнь. Подъ жизнію и движеніемъ мы размѣщаемъ вспоминавшуюся мысль. Какъ не кабдый человѣнъ, особо взятый, живетъ, т. е. мыслитъ, но большая часть людей заживо покоятся непробуточнымъ сюмъ смертъ, т. е. съ вѣтъ, пѣтъ, покупаетъ, продастъ, но не мыслитъ, — такъ точно и большая часть нашихъ журналъ движутъ только потому, что, начиная главъ первымъ № кнѣжки пли листка, оканчиваетъ его — кто 12-мъ, кто 52-мъ, кто 100-мъ. При этомъ регулярномъ деяніи, у нашихъ журналъ естъ еще и другие: одинъ отстаютъ ходовомъ, andere umpiotate skorpolozhno, trety tino koja koja se sestvenno smertno, na ma vme tohъ novljujte se drentge. Съ 1834 года, въ нашей журналистѣ bezuslovnoe valdichetstvovala «Библиотека для Степіи». На пережила «Телескопъ» и «Молву», своихъ ожестснотныхъ раговъ», которые давно уже тóмись смертною агонією, и оживлись уже до на минуту непавлією къ новому и толстому журналю. «Современникъ» поддерживался только именемъ своего основателя и, въ 1837 году, въ посмертнымъ твореніямъ, которые перечитались въ немъ. Въ 1835 году, въ Молскъ явился новый непримиримый врагъ «Б. для Ч.» — «Московскій Наблюдатель»; но, поддержавался умумъ, дарованіемъ и ловкостю своего издателъ, «Б. для Ч.» сдѣлалъ видъ, что даже и не замѣтила этого существовія, «Московскій Наблюдатель» пачалъ засыпать, говоря рыболовнымъ терминомъ. Въ 1838 году, онъ взялъмѣ-лоoly жить,

но покажется перيرا вспечатѣніе, не со всѣмъ тѣмъ, не смотрѣтъ на отсутствіе красавціи, нигдѣ въ Европѣ вы не найдете столь приятныхъ, обходительныхъ и делакатно-учительныхъ цѣнщикахъ, какъ въ Франціи. — Въ искусствѣ однѣваться ловко и къ лѣку, конечно, онъ первая мастерцы въ свѣтѣ. Онъ облажаетъ неподражаемымъ искусствомъ дерлать всегда въ красномъ и изящномъ положеніи свое тѣло, головы, руки и поги. Двигаe ихъ такъ французіи и милки, что впѣтъ комь Франціи вельзя найти въ цѣнщикахъ столько ловкости и приятной свѣтскаго обращенія.

ЖУРНАЛИСТСКАЯ.

Въ нашей журналистѣ мало движенія, потому-что въ ней малое жизнь. Подъ жизнію и движеніемъ мы размѣщаемъ вспоминавшуюся мысль. Какъ не кабдый человѣнъ, особо взятый, живетъ, т. е. мыслитъ, но большая часть людей заживо покоятся непробуточнымъ сюмъ смертъ, т. е. съ вѣтъ, пѣтъ, покупаетъ, продастъ, но не мыслитъ, — такъ точно и большая часть нашихъ журналъ движутъ только потому, что, начиная главъ первымъ № кнѣжки пли листка, оканчиваетъ его — кто 12-мъ, кто 52-мъ, кто 100-мъ. При этомъ регулярномъ деяніи, у нашихъ журналъ естъ еще и другие: одинъ отстаютъ ходовомъ, andere umpiotate skorpolozhno, trety tino koja koja se sestvenno smertno, na ma vme tohъ novljujte se drentge. Съ 1834 года, въ нашей журналистѣ bezuslovnoe valdichetstvovala «Библиотека для Степіи». На пережила «Телескопъ» и «Молву», своихъ ожестснотныхъ раговъ», которые давно уже тóмись смертною агонією, и оживились уже до на минуту непавлією къ новому и толстому журналю. «Современникъ» поддерживался только именемъ своего основателя и, въ 1837 году, въ посмертнымъ твореніямъ, которые перечитались въ немъ. Въ 1835 году, въ Молскъ явился новый непримиримый врагъ «Б. для Ч.» — «Московскій Наблюдатель»; но, поддержавался умумъ, дарованіемъ и ловкостю своего издателъ, «Б. для Ч.» сдѣлалъ видъ, что даже и не замѣтила этого существовія, «Московскій Наблюдатель» пачалъ засыпать, говоря рыболовнымъ терминомъ. Въ 1838 году, онъ взялъмѣ-лоoly жить,

кончить въ скопѣйствіи и тишины въ двадцатій декомоціи.

— Недавно однѣй житель Вильрика, въ Антерпенской провинціи, по имена Дегроъ, нагрузывалъ свою лошадь огромнымъ тяжестію, безчеловѣчно бѣдъ ее, чтобы понудить къ послѣшнѣйй фобѣ. Варъ лошадь оборачивалась къ своему землѣ, бросается на него и, искусавъ ему щанъ и руки, поднятыя для защиты, опрокидавъ его на землю и начинаетъ яростно топтать конопытны. Смотрать на крикъ людей, спѣшнѣвыхъ по на мошонъ несчастному, лошаде до тѣхъ поръ не ото-тала, пока не убѣдилась въ смерти своего мужените-ля. Вотъ оказалѣмось, что и самаго смирнаго скола можно наконецъ вывести изъ терпія!

— Въ арпѣнъ мѣсцѣ въ Парижѣ было 81 бал-куртство; въ мартѣ — 80; въ маѣ столько-же; въ это время большѣ 500 вмѣшній проданы съ публич-го тога; около десяти миллардіоновъ предметовъ за-жожены въ Mont-de-Pièd.

["508", "изъ желатъ цвѣта—эмbleмы головной болы-\nзин, облекъ въ земельный цвѣтъ—эмbleмы голов-\nнадежды; но хотя его надежды и была велич.,\nдокно, покорялась волкъ сучьи неумолимой,\nкакъ скончался вмѣстъ, Marchмъ, владыче-\nство «Б. для Ч.» было давно уже утверждено на\nпрочныхъ основаніяхъ. Усивъ ея былъ чу-\nновый, и замытъ, заслуженный, если только успѣхъ всегда можетъ служить опра-\nванѣніемъ дѣлу. Впрочемъ, почему бы и не такъ? Что не говорить о Тамерзѣнѣ,\nЧангъисъ-Ханахъ, и Аттилахъ, но они—вели-\nкие люди: при жизни ихъ никто не смѣл\nсомнѣваться въ этомъ, а когда они умер-\nли, всѣ трепетали тѣнъ ихъ, и такъ образомъ привыкли видѣть въ нихъ вели-\nкихъ людей. И въ самомъ дѣлѣ, теперь, ко-\nгда уже «Б. для Ч.» совершила полный свой\nцникъ, когда ся конецъ уже граничить съ\nначаломъ и кольцо—символъ вѣчности—гото-\nвого сомкнувся, т. е. голова готова уквѣш-\nтить за хвостъ, — теперь смѣшно было бы не\nвидѣть и не признавать въ «Б. для Ч.» жур-\nнала, замѣчательно по многимъ достоин-\nствамъ, а въ его издатель—человѣка—вмѣ-\nшумъ, талантъ и журнальною ловкостю. Одинъ\nОна оригинальность есть уже доказатель-\nность неописанымого достоинства; посвящен-\nность всегда ползетъ по протерпѣеннымъ трои-\nникамъ и никогда не дерзаетъ прола-\nгатой ной дороги, где бы это было\nтолько въ орѣргашии и касалось замѣш-\nвія больныхъ бъукъ—маленкими въ при-\nпривѣрѣlichenъ, отъ собственныхъ именъ про-\nисходящихъ, каковы: **французскій** супъ,\n**злемскій** приблики и т. п., и отмѣнѣвія стран-\nногой обыккія кланялись изъвѣстнымъ званийъ\nбольшими буквами, какъ въ словахъ: **майор**,\n**гернера**, **князь** и т. п. Г. Северній первый\nпояльъ, какой формы для журнала требуетъ\nрусская публика— и смѣло началъ выдавать\nвсѣмъ большыхъ книгъ, вмѣсто 24 то-\nшихъ; для скорости издания, вѣвъ нумера-\nцію по отдѣлѣніямъ, и съ тѣхъ поръ эта фор-\nма осталась господствующею до сихъ поръ.\nВъ первомъ году «Б. для Ч.» публика видѣл\nвъ ней произведѣлий Пушкина, **Укунскаго**\nкъ Одоевскаго и другихъ уважающихъ ей\nписателей; журнальная ловкость издателя\nне замедлилась возвѣстить о пользовѣній новыхъ\nгеніевъ—гт. Кукольника и Тимофеева. До\nноваго всѣ охотники, а кто въ чемъ-нибудь\nуспѣлъ и говорилъ, смѣшно и увѣрительно, то-\nму и въ рѣятъ, и потому Б. для Ч. явилась\nполною представительнѣю русской ли-\nтературы: въ ней должны были кончить\nсвои попръшке старые литераторы, въ ней\nдолжны были продолжить давно уже и съ\nсъдѣмскъ начатомъ попрѣшку литераторовъ еще\nвъ полнотѣ сплѣ своихъ, и въ ней же доль-\nжны были начать свое попръшке возникающихъ\nталантовъ. Много умныхъ статей въ отдѣлъ\n«Наукъ и Художествъ», забавная перечень\nкнигъ, разнообразная и живая смѣсь, — всѣ\nто было «Б. для Ч.», въ глазахъ чудныхъ\nчудотъ чуднымъ и дивомъ дивнымъ. Са-\nмая критика ея показалась на первыхъ по-\nголѣе необъявленно-организательною и глу-\nбокомысленною, вдо состоилась изъ однѣхъ вы-\nпоскокъ изъ разбираемой книги и похвалъ\nвъ родъ слѣдующихъ: не дурно, хорошо,\nоенно хорошо, прекрасно, превосходно, вели-\nкій Гите, великій Н. В. **Кукольниковъ**—ста-\n", "новось перед вами в колкки. Наконецъ, самое отсутствіе мысли въ «Б. для Ч.» для многихъ казалось достоинствомъ. Но тутъ была другая причина: постоянное гоненіе наведалась на умозрѣніе, на систему, на убѣдженіе, на възь въ возможность знанія, въ непреложность истины, словомъ, гоненіе на разумъ, въ пользу прозвала понятій и неразуміе, — все это есть своего рода убѣдженіе, система, мысль, словенье—доктріна, какіе не была ни ея причина и цѣя, — и все это гораздо лучше, нежели рѣшеннѣе отсутствие всякаго взгляда, всякаго воз-\nривнія на все, комръ личныхъ видовъ и кар-\nманной пользы. Но вотъ проходитъ год—име-\nсена съ обертиръ «Б. для Ч.» исчезаютъ; на-\nстолѣція литературная знаменитости публи-\nчно отрекаются отъ всякой участія въ\nэтотъ журналь; старые журналы громко во-\nпопиты противъ него. Но «Б. для Ч.» уже не\nнеою не боится: она себѣ на умъ: лишившись\nдостйствій настоящихъ знаменитостей, она\nобратилась къ будущимъ, зная, что отъ ея\nсостѣнной воли зависѣть надѣлать ихъ,\nсъсленно—около 5000 подписчиковъ придоб-\nтены, соперниковъ не являлось, умъ и лов-\nкости издателей были въ томъ, чтобы\nнападать и защищаться мимоходомъ, при\nпобрѣрѣ ныхъ книжонок, а не въ осо-\nбныхъ статьяхъ подъ названіемъ рикритиковъ\nи аттикритиковъ); по-прежнему, критики его\nсотѣя взъ выписокъ изъ разбираемой книги\nвъ общихъ мѣстъ собственного обоз-\nрѣнія; по прежнему, въ отдѣлъ словесности,\nбывшія плочія стихотворенія, а оригинальныя\nповѣи по-новому стали плохи, переводныя\nже всегда были, и по крайней мѣръ, за-\nнимательны, а иногда и дѣятельны хо-\nрошия; въ отдѣлѣніи наукъ по-прежнему\nвстрѣялись дѣлѣны и занимательныя уче-\nчения статьи; «Литературная лѣтоиспѣя» по-\nпрежнему была нерѣко плюсковата, когда\nостроумна и всегда накрѣtelно-забавна; а\nсмѣсь разнообразна и интересна; выход\nкнижокъ по-прежному былъ точенъ и не-\nкоснѣтеленъ. И потому, все какъ не\nльзя лучше; публика и приглажалась и при-\nвѣла къ «Б. для Ч.», какъ привѣкаетъ она\nкъ одному и тому ей актер, и рукопѣлѣмъ\nему, если не по настоящимъ заслужамъ, то по\nвоспоминанію о прошедшихъ; какъ привѣ-\nкаетъ ее къ одному и тому ямазучину, и\nнеохотно мѣваетъ его по новой и лучшій.\nПривѣрка—вторая натура! Однако-жъ подъ\nлючымъ всему бѣваетъ конечѣ — не избѣдать\nего не только земному шару, но и «Б. для\nЧ.». Надо замѣтить, что ходъ этого жур-\nнала, какъ самаго его начала, подъ гору,\nа въе гору, слѣдственно, холтъ болѣе вы-\nстрый и блестящій, чмѣмъ прочный и долго-\nпремѣнный: какъ кнажный подписанъ\nкъ «Б. для Ч.» хотѣ десятками, да убавля-\nлись, а не приваблялись; но какъ число\nенъ, а не приваблялись; но какъ это не\nобъявленно-велико, то убыль нѣколкѣ лѣтъ\nбыла для нея незамѣтна, т. е., пока де-", "стагія не превратились въ этѣмъ, я этѣмъ не\nстали угрожать сенсibilізмовъ въ тѣснахъ.\n1839 гг. былъ эпохою кривнѣа для «Б. для\nЧ.». Она какъ видимо побѣдка, какъ буд-\nто утornмаліе. Орѣтды ея пріпись публи-\nки. Въ «Б. для Ч.» стали являться каній-\nто странно и дико-священными, алинѣи\nнеполнѣе статьи о художествахъ. На-\nконецъ «Б. для Ч.» начала запаздывать\nи отстала отъ другихъ журнальныхъ цѣя-\nкнижкою. Все это не могло не дѣйстві-\nвать на публику, глаза которой была уже\nобращены на другую журналь, въ кото-\nромъ она провидѣла болѣе существенную\nи выгодную для нея замѣва «Б. для Ч.».\nТе-перъ, яльо «Б. для Ч.» кончено; она—во-\nпрось рѣшенныхъ. По видимому, ея издателъ\nкакъ-будто утратилъ свой журнальный тактъ,\nкоторому онъ былъ одаренъ такъ богато:\nвъ «Б. для Ч.» нынѣшнаго года, мы съ уди-\nленіемъ увищѣли «Витторіо Акторбоную,\nдавно уже приоточилъ русскаго публику\nвъ «Отеч. Папшикахъ»; увидѣли какой-торо-\nманъ, который, безъ всякой связи, уже не\nсъколько мэсячныхъ испытавшіе терпѣли-\nблики; увидѣли въ цѣлыхъ двухъ книгахъ\nкакія-то странныя разсѣжденіе на верспѣфа-\nціи и Гомеріи, развасливанія, докладыванія,\nчто тотъ и другой предметъ совершенно вы-\nходитъ изъ серѣсы знакомыхъ и доступныхъ\nдля автора предметовъ... «Литературная лѣ-\nтоиспѣя давно уже еле-емшетъ и ея «раз-\nратовѣрныя» острые давно уже не выходили\nизъ предловѣхъ двухъ или трехъ странчекъ?\nА яльъ, все-таки жаль: что и я говорите,\n«Б. для Ч.» была замѣчательнымъ венлемъ\nвъ нашей журналистикѣ, и съ ея кончиною\nпублика лишилась журнала, который въ своей\nремя былъ очень-хорошъ...", "Въ началѣ настоящаго года, наша журна-\nлистика какъ будто оживилась и захвеші-\nлась. Ивались: «Русскій Вѣстникъ» и «Мо-\nсквитанънъ»; «Сынъ Отечества» перешелъ\nполудня. Изъ этихъ трехъ новогнокъ, самая луч-\nшай — послѣдня. Въ «Сынъ Отечества» по-\nпадалъ интересы русскій Interessantъ; полити-\nческая всегда интересы, потому-что\nвсегда написаны умно и живо; смѣсь часто-бы\nваетъ остроумна. Изданіе «Сына Отечества»\nизяшное, напоминающее собою Revue de Pa-\nris. Какъ жаль, что этотъ журналь почти не\nчиталъ русскаго публикую, — такъ это его\nиздателъ привнужденъ перепечатывать изъ пе-\nго сопь статей въ «Б. для Ч.», отчего онъ,\nвирочитъ, не дѣлалъ възаставить неблаг-\nдарной публику. «Русскій Вѣстникъ» успѣшно\nзанятѣніе навколою часты публики о-\nднимъ изъ тѣхъ ловкихъ объявленій, на ко-\nторыя какъ искусна «С. Челла» о чемъ бы\nнило шло до-до-о новомъ ли романъ кото-\nго-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-

Едлахтите содеженіе, гитлахтите! Шескисъ. (Цимбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: но вторникъ, четвергъмъ и субботъмъ. — Цыга головомъ изданную, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

13-е июля,

ВТОРНИКЪ,

1341 ГОДА.

ПРЕДВОДИТЕЛЬ
ХЛОПАЛЬЩИКОВЪ.

Страсти—непримиримые враги сна, а изъ
нихъ любовь самая близкая родна безсонни-
цъ. Сраведливо сказалъ одинъ современный
философъ: «хотите, чтобъ я узналъ состоя-
ніе вашего сердца? скажите миь, въ кото-
ромъ часу вы засышаете и встаете.»

Робертвиль никогда и въ глаза не видалъ
остроумныхъ замѣчаній этого философа, но
онъ самъ непримытно какъ-то пришелъ къ
такимъ скучнымъ размышленіямъ:

— Я всталъ сегодня очень рано оттого,
что я любленъ, говорилъ онъ самъ съ со-
бocoю.—Г-жа Примваль сегодня спитъ очень
долго: значить, у ней сердце совершенно
спокойно. А вирочемъ, она замѣтвя мои
вздохи, она принялъ отъ меня письмо, и тер-
пъливо выслушала мои объясненія въ любви!

Потомъ Робертвиль вынулъ часы.

— Одинвадцать часовъ! Въ это время при-
ходятъ ко мнѣ съ биржи мои агенты, а я все
еще здесь! Нѣтъ, надобно поскорѣй убирать-
ся въ свою контору.

Робертвиль былъ молодой банкиръ; г-жа
Примваль была аргистка одного изъ луч-
шихъ парижскихъ театровъ. Хотя Роберт-
виль считался очень благороднымъ и довольно
богатымъ капиталистомъ, однако-жѣ благ-
городомъ и богатство приносили ему немно-
го чести, потому что гордый банкиръ теперь
принужденъ былъ скитаться по переднимъ
актрисы, и ждать въ маленькой залъ, уда-
ленной отъ ея спальни цылымъ рядомъ ком-
натъ, пока встанетъ примадонна. Можетъ
быть, его обвинить въ изливней трусости и
терпній. Другой на его мысть атаковавъ бы
самую спальню красавцы. Много ли нужно
шуму для того, чтобы разбудить прекрас-
ную женщину?

Посовѣтовавшись съ своими часами въ

двадцатый разъ, Робертвиль собрался было
итти домой, какъ горничная ввела въ залъ
другаго посетителя. Этотъ былъ не такъ-то
терпѣливъ и говорилъ ловольно громко, не
болье разбудить хозяйки. Въ рукахъ у него
былъ листъ бумаги, на которомъ пестрѣлъ
длинный рядъ цыфръ; онъ сильно жаловалъ
ся на странныя и вѣчныя отсрочки въ у-
платѣ долга.

— Вотъ средство быть хорошо принятымъ
во всяское время! подумалъ капиталисть. И
онъ обратился къ купку съ просьбой.

— Позвольте посмотреть вашъ счетъ, го-
сподинъ... Цьшъ, браслеть, перстни, всего
1500 франковъ... Очень хорошо! Возьмите
поро, и зачеркните этотъ реестръ.

— Вы платите?

— Иначе зачѣтъ бы мнѣ и просить васъ
заверить реестръ?

Ювелиръ почтительно поклонился, взялъ
валя банковыхъ билета, расписался и оти-
пался очень довольный собою.

ФЕЛЬЕТОНЪ.

ЗАТРУДНЕНИЕ ФРАНЦУЗСКИХЪ ЖУРАНАЛИ-
СТОВЪ.

Затруднительное положеніе, въ которое поста-
вію французскіе журналы закрытіе законода-
тельныхъ преній, вношно г. Эд. Тъерра слѣдую-
шую шутку:

Бъдные журналы! Вотъ наступаетъ для нихъ
дурное время года. Нѣтъ богѣ палать, нѣтъ по-
лятческихъ вопросовъ, а все надоBLUE наполнять
четыре необятныя страницы для потѣхи чита-
телей. Въ это-то время начинаю полетывать
домашнія и дикія утки ('). Тутъ-то придумыва-

(*) Уткали на журнальный альбум назвали новые вы-
дукли для пополненія нѣколккихъ строкъ.

ютъ морскія гавани въ Богеміи, венгерскихъ раз-
бойниковъ, засѣданія загравичныхъ судовъ, мщен-
ніе корсиканскихъ фамилій, похищеніе дѣтей въ
Лондонъ, суевѣрные страхи въ Лифляндія или
кровавыя свадьбы въ Мореѣ. Этотъ минотавръ,
называемый журналомъ, требуетъ безмеренной
пищи своей прокурinosc-оргиналу. Ему ну-
ленъ кормъ; надобно найти его, собирать его со
всѣхъ сторонъ. Между нѣтъмъ, отъ этого увеличи-
вается средній срокъ человѣческой жизни: никогда
не приводатъ столько примѣровъ долговѣчности.
Въ промежутокъ двухъ засѣданій ежедневно от-
крываютъ по'крайней мѣрѣ шесть или восьмee сто-
лѣтнихъ старцевъ,— а въ послѣдній годы призна-
ютъ за столѣтнихъ только тѣхъ, которымъ за сто
десать лѣтъ.

Естественная история такъ-же находить элъес
свою выгоду. Это то время, когда появляется па-
укъ-меломанъ, когда всѣ оцы имѣютъ ягнятъ о

шести лапахъ, и когда телая родатся съ дву-
мя головами. Чтѣ прикажете дѣлать! Надобно по-
ставитьоргиналу на дѣвадцать колонъ ровны,
ни стручи менѣе. Ножницы находятся въ без-
меренной дѣятельности. Раскошивъ литограф-
ированные переводы иностранныхъ журналовъ,
растерзавъ до неязъ провинциальныя газеты,
когда искатель парижскихъ приключенныхъ возра-
тился съ своего обхода съ полными руками, когда
картоны опорожнены, карманы редактора вывор-
очены наиманку и наконецъ кажется, что чудо-
вище замолчать, чтобы пережевывать свою жвач-
ку,— дѣрвѣй является мемориалѣ (') и требуетъ
еще организму на три колонны. Опять ножницы
пускаются въ дѣло, чтобы пожинать послѣ жат-
вы. Все ли? Куда! Нѣтъ. Вы дали только на двѣ
колонныоргиналу! И вотъ вы пускается рѣть.

(*) Старший бороликъ, видимосящій за выборомъ и раз-
данный оргиналъ.

["510", "Прекрасный дюло никогда не останется без радбары. Клотилья, горничная обертка, такъ была тронутая благороднымъ поступкомъ Робертвия, что тутъ же предложила не гуморно ли ему, чтобы она разбила свою госпоку. Едва только она оставила залъ, какъ явился новый поэтститель.", "Это былъ человѣкъ пошлой, оченьъ вольный въ обращеніи, въ длинномъ реденгенъ, съ засунутыми въ карманы ручками и съ лыснымъ на головы. Объ прошелъ залъ, безъ всякихъ околичностей отворилъ дверь въ спальне и скрылся.", "Какъ кописать изумленіе, онъвимъ и гнѣтъ банкира?\n— Кто же этотъ человѣкъ? спрашивалъ онъ самъ себя... Это очень ясно! безъ сом-мвнѣя, хозяинъ дома. По смѣлости его по-ходки, по легкости его манеровъ, сейчасъ видно, что онъ здѣе дома. Такъ върно здѣе играю мною!", "Врочемъ, Робертвию не хотѣюсь всовсемъ заявить отъ своего счастія. И только тутъ Клотилья вышла изъ комнаты, какъ онъ поспѣшно остановилась", "— Ну что? сказалъ онъ ей?", "— Подождите немного: васъ примутъ.", "— Понимаю! послѣ этого наглеца, что сейсмъ пришелъ.", "— Да, сударъ.", "— Нѣтъ, это слишкомъ! И ты думаешь, что у меня достанетъ терпѣнія ждать здѣсь...", "— Такъ придите въ другое время; но пу-стите меня: ми некогда съ вами толковать теперь.", "— По крайней мѣръ объясни мѣнъ, что этоназначитъ?", "— Что такое?", "— И ты еще спрашиваешь! Я здѣсь боль-шъ часу стою въ нейрой, а тутъ една толь-ко пришелъ. какъ отправился прямо въ спальне, и его приняли...", "— О! что касается до него, то это всовсемъ другое дюло; его всегда принимаю; это го-сподинъ съ Панью.", "И, сказавъ это, Клотилья побежала отъ него исполнить, что ей было приказано.", "— Панью? повторилъ капиталистъ: — я не знаю такого имени; я даже въ первый разъ слышанъ объ немъ. Врашоталъ какой ни-будь капиталистъ, который не спекуляторуетъ публичными фондами. Ну! видно я немножко offsetъ, и мы лучше всего убраться отъ себя покорѣ, да поступъ.", "Суста нь сколько послѣ этого приключе-вія, Робертвиль, страдавшій страшною маніе-ю ко всмѣхъ драматической кокеткамъ,", "нанавралъ батарею своихъ любезностей на на-нальъ сенеричъ г-жи примавъ. Новый предметъ его обожанія была молодежь, бистельная комедиантъ, въ имени Силь-чалъ Панью, и хотѣлъ было сладковать за нею, какъ банкиръ остановить его, говоря:", "— Съ большимъ удовольствіемъ; но, по-калъя, поскорѣй: мы некогда...", "— Узнавше ли вы не меня?", "— Гдѣ я васъ иммъль честь видѣтъ?", "— У г-жи Примавъ.", "— Аъ прелестной дѣвочка! и притомъ съ большимъ талантомъ!", "— Вы, кажешься, ухаживаете за нею?\n— Могу похвастаться, что я забочусь общей изъ всѣхъ силъ.\n— И о Сильнѣй также?", "— Я думаю, и Сильвія не пожалуется на меня.\n— Поздравляю васъ въ дойнымъ счастіемъ. Вы прелюбій человѣкъ! Дъ жёны въ одномъ и томъ же театръ! много нужно ума и хитрости, чтобы не попасть между ог-ней двухъ сенеричъ.", "— Да, сенерничество страшное дюло! во-чего нибудь стоить и поддержать его! Но спектакъ уже начинается; повозьте, повод-аръ...", "— Теперь къ дѣлу. Недавно... я встрѣ-тился у г-жи Примавъ съ ювелиромъ, и у-просілъ его помарать счетѣ забраннымъ ве-шамъ... Это былъ просто защитаю, я ув-рентъ, что и вы тоже не потеряли бы... ко-нечно то ваше бѣдна, и я не хочу вмѣшивать-ся къ нихъ. Безъ combinedъ, вы винтите меня въ этомъ, тѣмъ больѣе, что я не стара-юсь воспользоваться такимъ ничтожнымъ сучаемъ, и охотно приялъ.", "— Извините, сударъ, я васъ не понимаю.\n— Ничего нѣтъ проще: я заплатилъ 1500 царковъ за г-жу Примавъ.", "— Очень хорошо! а нотомъ?", "— Какъ! и вы вы спрашиваете, что вамъ остается дѣлать въ подобныхъ обстоятель-ствахъ! Или вы уже разорobili свои связи съ г-жею Примавъ?", "— Нимало!", "— Такъ вы все еще еее любите?", "— Я? я не люблю ее; я только апплидовую ей-ей.", "— Какъ? Такъ вы не люб...", "— Я предварительно хлопальщиковъ въ э-томъ театръ.", "Слова эти объяснили все.\nНа другой день, Робертвиль явился къ Пу-ровъ и говорить: \"Есть ли у васъ общирная типо-графія?\" — Наше заведеніе удовлетвораетъ потреб-ность. \"Есть такъ, такъ, но я вижу, что это меня недостаточно. Для одного меня нужны три печатные станки. Я пишу день и ночь. Дистъ написалъ — въ типографію для набора. Мнѣ необходи-мые человѣческие плавдесты мальчиковъ, разсаж-ленныхъ эшелонами отъ моей квартиры до типо-графіи, которые передавалъ бѣгу другъ другъ изъ руки въ руки организавъ въ типографію и такъ изъ образовавъ доставлялъ мѣнъ корреткуры. Мой руки не можетъ разодрать — это ничего— не самъ ее не разбираю; наборщикъ пускай только стоко отъ дуны подалъ другого яблоко; чьи бѣдны ихъ угадаетъ, — тѣмъ лучше, — остальное якъ не поправилъ въ корреткуры.\"", "Въ глазахъ Сильнѣй было сладостное вы-", "раженіе; въ звукъ ея голоса—непостижимыхъ прележе. Она сопала по лѣстницѣ, не за-за-мѣтъ Робертвия.", "— Вы можете положиться на меня! отвѣ-чалъ Панью, и хотѣлъ было сладковать за нею, какъ банкиръ остановить его, говоря:", "— Позвольте, милостивый государь, два солдата.", "— Съ большимъ удовольствіемъ; но, по-калъя, поскорѣй: мы некогда...", "— Узнавше ли вы не меня?", "— Гдѣ я васъ иммъль честь видѣтъ?", "— У г-жи Примавъ.", "— Аъ прелестной дѣвочка! и притомъ съ большимъ талантомъ!", "— Вы, кажешься, ухаживаете за нею?", "— Могу похвастаться, что я забочусь общей изъ всѣхъ силъ.", "— И о Сильнѣй также?", "— Я думаю, и Сильвія не пожалуется на меня.", "— Поздравляю васъ въ дойнымъ счастіемъ. Вы прелюбій человѣкъ! Дъ жёны въ одномъ и томъ же театръ! много нужно ума и хитрости, чтобы не попасть между ог-ней двухъ сенеричъ.", "— Да, сенерничество страшное дюло! во-чего нибудь стоить и поддержать его! Но спектакъ уже начинается; повозьте, повод-аръ...", "— Теперь къ дѣлу. Недавно... я встрѣ-тился у г-жи Примавъ съ ювелиромъ, и у-просілъ его помарать счетѣ забраннымъ ве-шамъ... Это былъ просто защитаю, я ув-рентъ, что и вы тоже не потеряли бы... ко-нечно то ваше бѣдна, и я не хочу вмѣшивать-ся къ нихъ. Безъ combinedъ, вы винтите меня въ этомъ, тѣмъ больѣе, что я не стара-юсь воспользоваться такимъ ничтожнымъ сучаемъ, и охотно приялъ.", "— Извините, сударъ, я васъ не понимаю.\n— Ничего нѣтъ проще: я заплатилъ 1500 царковъ за г-жу Примавъ.", "— Очень хорошо! а нотомъ?", "— Какъ! и вы вы спрашиваете, что вамъ остается дѣлать въ подобныхъ обстоятель-ствахъ! Или вы уже разорobili свои связи съ г-жею Примавъ?", "— Нимало!", "— Такъ вы все еще еее любите?", "— Я? я не люблю ее; я только апплидовую ей-ей.", "— Какъ? Такъ вы не люб...", "— Я предварительно хлопальщиковъ въ э-томъ театръ.", "Слова эти объяснили все.", "На другой день, Робертвиль явился къ Пу-ровъ; вымалавшись, прагавшія. Мок-жете представить себъ, что это за работа: кор-ректируя листъ очень похожъ на генеалогич-ское древо, или на букетъ въ северверкѣ; изъ текстабизъзкутъ черныхъ фонтановъ, описа-вающіе кривыя линіи въ родъ швермеровъ и си-фированій съ чекей каракулѣкъ, которыя освѣ-лили бы самаго Рудникъ.", "— Вторая корретка поспѣваетъ мигомъ. Пер-вую отдаю: мальчикку, который стоить у монгъ дверей и черезъ пять минут плавдесты маль-чикъ не прилеталъ ее въ типографію, гла-борщикъ принмастся править ее. Наборщикамъ въ же-дной рокатѣ наверхъ своя, потому что пер-ый уже не годится викуда. И вотъ принмастся второй корретку, въ который эмбіровъ прин-мастѣ уже бѣдѣ человѣческую форму. Я не читанъ бѣдѣ трехъ Single много читерехъ корретку, что-бы сдѣлать фельетонъ парцемъ фельетоновъ...", "Предоставляю вамъ судить, какую грамвія сд-лали слушатели пришія образчикъ краснорѣчій.", "ся сенова, обирать газеты и журналы до костей, высасывать изъ нихъ послѣднюю капельку зара-даръся мысль и очень стащивля, если можетъ от-дѣлаться какою небудь огромной нѣпоступь, ко-торая сначала отвергнули съ прерывіемъ.", "Хорошо еще, что газета имѣтъ поддержку въ фельетовъ и что незащемъ съ сидящими тащами за звѣстіями о Парикѣ. Надобно только найти хоры, видныеaras; но не то такъ личокъ, какъ какетъ. Недавно одинъ журналь сталарась по въ сношениямъ съ однимъ изъ искусствовъ по вѣтии къ сношениямъ промышленности, — съ тѣмъ, кто самъ назвалъ себя плодовѣтъйшимъ романистомъ. Ли-ротатерный левъ видно высланъ с растreckимой ги-драмо, оскальныхъ зузы, врочемъ не отъ глѣва, и держа въ рукахъ звуковѣмой троны, какъ ге-раральдской левъ держитъ въ лапахъ золотой скипетъ. Начиваюتمъ говорить о дѣлъ; спрашиваю, досучъ ли романистъ, и согласался ли онъ: \"всѣмъ я спрашиваю, что вылѣдъ для журнальной фельетоны? При этихъ вопросахъ, ведущій мужъ прерываетъ редак-", "торъ и говорить: \"Есть ли у васъ общирная типо-графія?\" — Н

["511", "ань, который винял прекрасной кварты в одной из въ лучших домов в Парижь. Антринерена театральныхъ успѣхов окружаила всевозможная роскошь богача. Отраскальвалъ по дорогимъ коврамъ; передъ у него было золото, бархать и шелк. Мебельровка Була и картины самыхъ лучших живописцев бросалась въ газла каждому. Из его столъ былъся самый изысканный и роскошный сервізъ.", "— Я помирисль с г'жею Сильяною, скажаю ему банкиръ, и приношу вамъ отъ ей лицу дань признательности.", "— Она довольна нашими услугами, не та技' ли? возразить Панью. Очень пріятно быть хлопальщикомъ: и чудесное ремесло! Какъ вы думаете? Двъсти франковъ въ мѣсцѣ, и сто эко за каждую новую роль — это нещутка.", "— Да, я вижу, что ваша должность очень дохова.", "— Мое мѣсто присоединить мѣь почти столько же дохова, сколько и должность нотариуса.", "— И вы пи' в чемъ себѣ не отказываетесь вы живите, какъ явный человекъ?", "— Ну да; я люблю хорошо кинать. То ли я люблю мѣть кварты, Природѣ же надоѣмъ прилично держать себя, когда каждый день принимаешь у себя артистовъ, авторовъ и банкировъ.", "Человѣкъ должный, что кабрюетъ Ивань готовъ.", "— Сегодня угротмь мѣь надобно сдѣлать много концовъ, сказаю преслодитель хлопальщиковъ. Дѣлъ столько, что въ ротѣ не възлетъ!.. Быть откочь семейства, и выдадѣть за мужъ дочь... вотъ самая критическая миwsца: дѣлать счетъ приданиму! Знаете ли, что я даю восемьдѣсть тысяч франковъ за моец Евдокію? Къ счастію еще у меня осталось въ наличности нѣсколько купальны, а то въ нынѣній году довольно потратыска: купільъ себѣ прелестный загородный домъ.", "— Катъ! у васъ есть и дача?", "— Нытъ, престарователная; но могу похвастаться, не счастья варкомъ, англійскимъ саломъ, фонтанами, и со всеми возможными вселеніемъ. Этотъ пріютъ настоящій работ, особенно послѣ адскаго шума столицы. Думай кой-что передѣть въ своемъ загородномъ домѣ и убрать его на заглядливѣ, что безъ сомнѣнія, не такъ-то дешево будеть стоить. Потому что, вы сами знаете, деревенскій вкусъ теперь слишкомъ уста-", "ръльъ. Мнѣ хочется придать своей вилѣ хакерія фантастическихъ.", "— И все ваши сотрудники также богаты, какъ вы?", "Нѣкоторые, да. Оера особенно выгодна для насъ. Здесь самоліе особенно благородно! пьнѣе такъ деликатно! Танцовщіе безбезопасно надоѣмъ поддерживать, надобно обрать! Изъ нѣхъ есть такія охотницы до аплиодиментовъ, что готовы хертовать въсъ, только бы упрочить свой посвященіе в сень. За браво простымъ посвящателей рапіка платать иногда дастовыми билетами; а на нашою лунѣe всегда таімъ драғоцѣнны вещцы, о которыхъ не всегда позволяетъ говорить скромность.", "— Да, я думаю, вы знаете� не пригнілъ?", "— Намъ извѣстны всѣ сердечные тайны, всѣ слабости артистокъ. Тщеславіе, зависть, ненависть выскаживаются намъ отъ every души, а въ случаѣ нужды платать наличныхъ денежкамъ. Да, сударъ! какъ посмотрѣшь пьсюю недѣль на нею подъоды, по немоза захочешь прогуляться, въ воскресенье, гдѣ нѣбу за городомъ, и насладиться прохладой въ тв信息系统ъ.", "— И вы не отказываетесь себѣ въ этомъ уважительности?", "— Никогда.", "— Но развъ ваша должность не можетъ васъ удержать и въ воскресенье, какъ и въ прочайе дни?", "— Въ такомъ случаѣ мое мѣсто занимаетъ мой помощникъ... Да вотъ, кстаті, онъ самъ.", "Вошелъ человѣкъ безъ руки.", "— Катъ! вскирсивъ Робертревъ: — и этотъ господинъ хлопальщикъ?", "— Чудесныймій!", "— Но какъ же ему съ одною рукою слажить съ своимъ ремесломъ?", "— Какъ? А вотъ вы сейчасъ это увідите и услышите. Господинъ помощникъ, аппаратурѣ?", "Помощникъ поднадъ единственную, оставшуюся у него руку и начасть ею бить себя по щек.", "Раздался кабійій аплиодиментъ.", "— Къ чемъ здѣсь другая рука? Возразился Панью: — и безъ того каждый вечеръ дрочитъ театръ отъ его хлопанья.", "— Вотъ низдуръальности!", "И за это тысячъ эко жалованья въ годы, не счitalь подарковъ. Въсъ имъ емієхію похороніе доходы, и, над сказать правду, не попнарась. Наша должность какъ труда, и мы оказываемъ такія услугъ! Сколько бы", "уяло піесъ, если бы не мы! Сколько артистовъ одолжены намъ своєю благою и спошь стастицтъ! Безъ насъ успѣхъ для нихъ почти невозможнѣй. Публика очень холодна, и весьма мало аплиодиврѣе. Она бы и созвѣстъ не аплиодирована, если бы ей не подали знака. Мы необходимы для театра, и можетъ быть, будетъ время, когда нашимъ промышленностью пойдѣтъ еще далѣе. Да, сударъ, у меня въ головы больше проекты. Я вдыхалъ общество въ всѣхъ подразумѣніяхъ, и чмъ больше наблюдалъ, тъмъ сильнѣе увѣръался, что хлопальщики призваны играть важную роль въ міръ. Шарлатанство замѣнитъ недостатокъ голоса или руки. Выходки и мѣнія журналовъ больше не нужны, и прилегавленные хлопальщики следуютъ необходимыми для того, чтобы пробуждать общественное мѣнѣе отъ безпечности и льніи.", "Не думайте, чтобыкругъ дѣятельности криковъ и апплиодиссеровъ огражничился только театровъ. Нѣчего не бывало! Объ голово～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～～

["325", "ПУТЕВЫЯ ПИСЬМА.", "(изъ записокъ русскаго путешественника.)", "БЕЗЕЖИЯ.", "Похожавъ въ титаръ del Croce d'oro и\nзабжавъ на мунту въ великолѣйшый Casino\nсивора Педрокъ, куда каждый вечер соба-\nрается цвѣтъ палануканой общества болтать\nпод роскошными портками и лакомства-\nми мороженымъ, съли мы въ почтовую колас-\nку и по чудесному шоссе покатились къ Ме-\nстру. Ночь была прекрасная; полный мечѣцъ\nпыльъ тихо по безобязкому небу, разливан\nсвой сребристый свѣтъ на густую зелень\nшелковичныхъ деревьевъ, соединенныхъ\nмеждю собою перекладинами изъ виноград-\nныхъ лозъ, и на бѣлые стены роскошныхъ\nвилъ, танующихъся ллинною вереницею больш\nлороги. Многія изъ нихъ были освѣщены\nаркними огнами и на открытомъ балконахъ\nихъ виднѣлись группы мужчины и женщинъ,\nсобравшихся туда подъятсь прохладною па-\nвера. Коляска наша мчалась быстро, оста-\nвляя за собою облако пыли, и всѣ эти вилы\nвъ ихъ цитавомышными садами, стриженными\nрощами, каменными орнамеремами и граморны-\nми статутами, мелькали мимо насъ какъ пре-\nраскрасны, безпрестанно сменявшія декора-\nции. Въ 2 часа ночи прійдя мысль къ Местру,\nтід нашіи вероній килижанъ и челѣнь, къ\n10SENTENZIEN\n10\n10\n10\n10\n10\n10\n10\n10\n10

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА

Сдлалите содружеге, гипотайте! Шекспиръ. (Цимбелин.)

Выходить три раза въ недъю: но аторикамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цына годовому изданъю, созгонему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

17-Е ПОДА,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ПУТЕВЫЯ ПИСЬМА.

(ИЗЪ ЗАПСИСКОГЪ РУССКАГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА.)

В БЕЗЕЖИИ.

(Продолженіе.)

Много было писано и говорено объ очаровательныхъ ночахъ Венециа—и действительно, ночи эти, особенно при свѣтѣ полнаго мѣсца, дышать какою-то непозъяснимою нѣгой, какимъ-то упоменіемъ, которое можно только чувствовать, но не передать. Тихій плескъ лагунъ, едва примѣтное колыханіе гондолы, отдаленный ропотъ Адріатики и наконецъ видъ всѣхъ этих дворцовъ, которые, освященные тусклымъ мерданіемъ луны, встакютъ постепенно изъ пучины водъ и, какъ огромныя привидѣя, окутанныя вмѣ-

сто савана въ фантастические узоры своихъ галлерей и въ кружковые арабески своихъ портковъ и террассѣ, илугъ къ вамъ на встрѣчу—все это имѣть въ себя что-то чудное, необыкновенное, восхитительное, однимъ словомъ, что-то такое, чего никогда не могли бы представить вамъ мечты ваша!

Въ одну изъ такихъ ночей, прошатавшись по переулкамъ Венециі, вышелъ я на Піацету. Полный мѣсцѣ, остановился надъ Джулекой, сыпалъ свои блѣханные лучи на фасадъ дожескаго дворца, обращенный къ каналу св. Марка, и оставлялъ въ какомъ-то танственномъ полумракѣ странный Ponte di Sospiri, повшенный между дворцомъ и темнинцю. Трудно вообразить себя что-нибудь прекраснѣ картины, какую представлялъ этотъ дивный дворецъ, освященный сіяніемъ луны. Напрасно строгіе критики стараются находить въ немъ тысячі обшѣбокъ, и неправильностей; дворецъ этотъ будетъ всегда предметомъ общаго у-

дивленія. Даже самые памятники древнаго Рима немогутъ возбуждать большаго участія, какъ этотъ фантастический Palazzo, въ комитумъ все такъ оригинально и такъ граціозно, и гдъ въ продолженіи почти пяти чѣковъ, начиная отъ честолюбиваго Фаліери до малодушнаго Мавини, жили я томили вънчанные невольники свѣтлѣйшей республики, эти несчастныя жертвы ея подозрительной и мрачной политики. Сколько славныхъ, великихъ дней пронеслось надъ этими древними стѣнами; сколько скрытыхъ страданий, сколько кровавыхъ сценахъ, сколько ссоръ видѣли они?.. И все теперь пусти и тихо въ этомъ жилищѣ 66-ти дожей; только волый лагуна пожрежнемъ плацется у его мраморнаго полножія, и только крылатый левъ св. Марка съ вершины своей гранитоїн колонны по пожрежнему прислушивается къ ихъ тихому ропоту, и какъ будто съ грустію смотрить на опускѣ ль дворецъ дожей и на ихъ развѣнчанную, разрушающуюся Венецию!

КАЛЕНДОСКОПЪ.

МИСТИФИКАЦІЯ.

«Еще не все сказано о невыгодахъ знаменитости» говорить Пьеръ Дюранъ въ оdkомъ изъ подсѣлныхъ нумеровъ газеты de Siecle. Въ примѣръ онъ приводить происшествіе, случившееся съ однимъ изъ его сотрудниковъ. Къ этому сотруднику недавно приходилъ молодой человѣкъ изъ Буленъ-сюр-Меръ и бросается къ нему на шею; но потомъ озадаченный отступаетъ, встрѣтивъ въ немъ человѣка совершенно незнакомомъ. Буленецъ былъ обманутъ какимъ-то Инполитомъ Люка, который цѣлый годъ пользовался его дружбою и кошелькомъ. Пьеръ Дюранъ упоминаетъ о другомъ мистификаторѣ, который, подъ именемъ

Шарія де Бернара, перѣхалъ въ Шантыль, гдѣ прожилъ пять мѣсцовъ, не прося ячего и на комо, но принимая приглашенія на обѣды, вечера, и благодаря за комплименты, расточа Chambe� автору «Львовой кожы» съ такой открытой дароствію, какъ будто былъ самъ вастоящій Шарль де Бернаръ.

Но вотъ самое слѣшное приключениe, объясняющее неудобства, которымъ подвержены имена извѣстныя въ литературѣ:

Въ одно утро Альфонсъ Рюей получилъ письмо изъ одного шведцарского кантона, съ простою надписью: «г. Альфонсу Ройс, литератору въ Парижѣ». Письмо начиналось словами: «Душа моего существовавія» и оканчивалось словами «Твол Милеми до гроба!» Между началомъ и концомъ находился цѣлый потокъ сантиментальныхъ фразъ, цѣлая лавина страстныхъ выраженныхъ, занимавшихъ четыре страницы мелкаго и сжатаго пись-

ма. Вриочемъ, Мимели почла совершенно лишнимъять свой здřesь человѣку, который долженъ былъ знать его лучше вслекаго другаго.

— Это върно шутка, подумалъ Альфонсъ Ройс, пuthетовавшій по всей Европѣ, исключал Швецарія. И онъ бросилъ письмо въ каминъ.

Спустя авъ недѣли, онъ получалъ другое письмо, исполненное ужеманолюческихъ, нѣжныхъ упрековъ. Мимели умоляла своего друга, своего Альфонса, изить впилосторяный бальзамъ на раны отсутствія, написать къ ней нѣсколько строкъ своего милою ручкою, по вслекомъ случаѣ поспѣшить возрашеніемъ?

Это письмо имѣло ту же участь, какъ и первое; за нимъ послѣ давало третье, написанное уже на другой ладъ. Нѣжные упреки замѣнились угрозами.

Это становилось скучнымъ; шутка примызла характеръ серьезный. — Исколько дней спустя

["515", "бившый музыку более всего на святъ, ви-\nка, чего могъ ожидать от своей учили-\nцы и въ простоте седра сознавалъ, что не\nвъ состояніи влью развить ея таланта, по-\nнакомилъ ее съ сивюромъ В***, бывшімъ\nвъ то время капельмейстеромъ театра Fenice.\nСніяръ В*** съ жаромъ истинного артиста\nприняты за учение Аннели и, видя въ ней\nспособности необыкновенной, старался не\nтолько посвятить ес во всѣ таинства музыки,\nно и дать ей образованіе, которому она не\nмогла получить въ домъ бѣдной Вероники.\nОколо этого времени Аннели постігло благо-\nкое несчастие: она лишилась своей благо-\nтельницы, которая умерла на рукахъ ея, оста-\nвивъ ее одну въ цѣломъ міръ, безъ родныхъ\nв безъ состоянія. Съ плачемъ проводила\nбдятая людьшка въ послѣднюю обитель до-\nбрую старушку, замывшую ей въ продолж-\nеженіи 17-ти лѣтъ нежно, носившуюмую\nмать и, оставшись совершенно依赖ъ въ своей\nлавкъ, служившей ей единственнымъ сред-\nствомъ къ сущестовованію, не могла уже\nкакъ прежде посвятить сніора В*** и поль-\nзоваться его уроками; но сніюръ неţать\nвъ своемъ патиоции; и, лавдѣю уже узма-\nлать открыть ей новое поприще, въ кото-\nромъ таланъ ея могъ бы блистать во всѣ\nсвоей сильъ, и взялъ ей къ себѣ въ домъ.\nМысль вступить на театръ сначала пугала\nробкую Аннелю, и, слуѣда выскатъ благо-\nсвоего учителя, предалась влью искус-\nству, которому назначала себя.", "Стараниемъ сніора В*** была она при-\nта къ театру Fenice и день въ нашарю де-\nбюта былъ и конецъ назначетъ. Это было\nвъ первые дни карнавала, когда все Венециа\nамола только о веселіи и наслажденіяхъ,\nвъ то время была она еще свободной и неза-\nвивцомой; имена еще своего дожа, своей сен-\nать, пользовалась еще уваженіемъ, собыдь,\nи тысячомъ иностранныхъ стекалей ея на стя-\nнетъ посмотрѣть, какъ веселится ея народ...", "Графъ замолчалъ на минуту; взоръ его,\nполный грустной задумчивости, обратился\nкъ Венецие и крупнѣй слеза, блеснувъ на\nерожащихъ ръсничкахъ, тихо скатились на\nпекъ его.", "— Я помню вѣтчей, продолжалъ\nграфъ—因为在她跟前边讲了\nМаринели явилась въ первый разъ предъ взо-\nрносье, выразительное льно, глаза малые\nпра-", "жалъ и съѣзжалъ по пригоркамъ съ скоростію де-\nсяти англійскихъ миль въ часъ.", "БРАКОСТЕТАНГЕ ВЕНЕРИ МЕДИЧЕСКОЙ. Извѣсно, что одинъ пацелъ на правой руке Венециа Медичейской приѣданъ какимъ-то хувижокомъ новѣшавшаго времени. Въ «Giornea encipledicorum розраставляюсь объ этимъ слѣдующимъ: Вво время Кемны III пріхвалъ по Френоренцію боевый лордъ Орзори. Онъ былъ такъ покаженный гравою, что предложилъ герогію сто симфы фунтовъ стержнінъ, если его позволить стать Statua in Anglia, общѣясь. Внѣстъ эту сумму въ течении двухъ мѣсцовъ и для перевоза въ виновную совершенному новому корабѣ изъ сно-ей родны. Великий герогію посвящалъ въ э-ымъ преданіемъ, и не писалъ никакого отвѣта,jakожъ записалъ има лорда и все аѣдо обрѣтали въ шутку. Объмнѣлъ великий герогіоръ при-глазилъ ко двору лорда Орзори и тутъ замѣтилъ на пальце его превосходный карніогъ, на кото-ромъ былъ вырѣзанъ Кунидовъ. Лордъ, думала у-годить герогію, предложилъ ему перестень, но космася не приняла подарка. Потомъ Орэлио по-", "жизнѣ и огля, густые, черные какъ смолъ\nвослышы и что въ первомъ мульти распорожнило эритель\nвъ ея пользу, и громъ колпоклескій поле-\nстьлъ ей въ встречѣ. Обдаренная этимъ пріе-\nмель, она запула, и звучный, злостный голосъ\nголосъ ея восхитилъ извѣсъ. Она выдержала\nкакъ незлѣдче навечеромъ, и восторгъ\nэрительъ былъ невыразный, и Аннела съ\nвпервомъ шага своего на сцену съдѣлалась лю-\nбимоцемъ публики.", "Въ lastь вечера все для нея перемет-\nлосъ: бѣдная, звемалла до тѣхъ поръ ны\nкъмъ, она вдругъ очутилась совершенно въ\nновомъ для нея міръ, гдѣ ее ожидала слава,\nбогатство и—горести, неразлучныя съ нимъ...\nСкоро вмѣсто маленькой, скромной лавочки,\nгдѣ она провела нюю свою, былъ въ нея\nпрекрасный, пышный Palazzo, куда стека-\nлилъ богатѣйшіе патриархіи, привосвященіе\nвъ ларѣ любовь своей и золото. Но Аннела ос-\nтавалась равнодушной къ всѣмъ обольщені-ْ\nямъ, и въ этой Венеции, гдѣ все было про-\nдажнымъ, гдѣ свода нравли лостя дослѣд\nвысшей своей степени, гдѣ золото было до-\nлозомъ всѣхъ... въ этой Венеции простая ак-\nтрисса одна, можетъ-быть, смотрѣла на него\nсъ презърніемъ... Серде Аннелы было еще\nчисто и непорочно; какъ женщина и вита-\nлийка, она съ удовлетвіемъ видѣла въ ногу\nсвоихъ гордыхъ патрицейъ, —это элистро ея\nсамолюбію, ея непость, не никто не\nвозбудилъ въ ней того чувства, которое ра-\nно или поздно должно возволновать душу каж-\nдой женщины...", "Въ числѣ нобилей, преслѣдующихъ Ан-\nнелю более другъхъ церквъ неотвазившію\nстарості, былъ нѣко то Антоніо Комеръ. Гор-\nдый и богатый, онъ былъ извѣстенъ какъ\nчеловѣкъ права сровала, чармавый и исте-\nтвенный. Принадлежалъ къ одной изъ знатній-\nшыхъ фамилий Венеции, и буду-ся членомъ\nстранныхъ Совета Десети, онъ пользовался\nзначительной властью и думой, что все до-\nлѣно было покоряться его волѣ. Марудно ли\nпослѣ того, что упорство актрисы казало\nему непонятнымъ, и что страстія его, разжига-\nаемая прелепствіемъ и неудачей, стащо-\nнось съ каждымъ двѣмъ сильѣе. Зная какъ\nопасенъ могъ этотъ человѣкъ, Аннела\nпоненѣнъ должна быть признанъ его и по-\nдавать ему вадежды; это было ей про-\nчемъ не трудно при совершенномъ равколу-\nміи ея ко всѣмъ своимъ обогатителімъ.", "просилъ великого герогія дозволить ему обру-\nчиться съ богиней. Герогія согласился. Устрой-\nся величайшій складельный пыръ, во время кото-\nрого Орэлио надълъ свой перестень на пацелъ Вене-\nперъ. Въ стыхъ поръ перестень долгое While кра-\nспалася на рубахъ богини, пока одинъ знатный и-\nспотчеванъ, находя моложею совершенному не-\nемѣннымъ, вдругъ взмасть спать его; но ему помнѣ-\nшалась, и онъ въ неплѣе отмѣлъ пацелъ. Пацелъ\nкакъю въ послѣдствіи было пайously и понѣнъ\nпоказывается во Френоренціи въ брилянтовой ком-\nпаніи.", "ТАНГОВЩИЦА БАРОНСЕССА. — Одна скром-\nная россійская прація комитета театра вѣ-\nколюкъ лѣтъ тому назадъ сочеталась баромъ съ бога-\nтымъ преданіемъ. Вѣдѣно баромъ С*** съ за-\nланаковымъ газалами и разстроенымъ видомъ вдо-\nхвалялъ въ комитату барона и творчаго, то намѣра-\nне открыть ему весьма гнамный проступокъ, кото-\nрого запрещалъ утвѣтъ въ газалы супрума. Мужъ по-\nбѣдилъ, замѣтавъ въ рукахъ баронессы вѣколюкъ\nкакъ записокъ, который могъ писать только пару-\nшительъ супрумельскаго слокостій. «Читай» гово-", "Но это равнодушіе, эта холодность, кото-\nрыми такъ гордилась молодая двухъ, дож-\nны were很快 國清平勳紹闐一品\nхны были скоро покинути въ душку, и уступівъ\nмью страсти самой пламенной, самой нѣ-\nной. Наступѣлъ праздникъ, измѣнѣный Fresco notturno.\nНе думаю, чтобы гдѣ-небудь можно было у-\nвидѣть картина полубунную той, какіи, лучше\nсказать, въ эту ночь. Вообразите себѣ боль-\nой каналъ, освященный по облигъ сторонъ\nсамых тостамъ тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ-\nтвѣрлизывались какъ какою-то особенностью прес-\nтранъ сознательныі тысячѣнныхъ нѣогріи, блестящихъ\nблятставшихъ въ фантастическихъ узоркахъ\nпо стынѣмъ огромныхъ дворцевъ, которые\nкакъ онгенные вслеканы оттражались въ глад-\nкомъ зеркальѣ волъ; вообразите безчелнѣное\nмножество годолѣ, украшенныхъ ленгами,\nтканями, флагами, цвѣтами, сколзившіхъ\nпо всѣмъ направлѣніямъ; вообразите тысячи\nмолодыхъ женщины, которыми покинуло на\nэтотъ разъ маски и сохранялъ только свои\nдлинныя, черныя покрѣмала, которыми умъ

ЛИТЕРАРИЯ · ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълчите одолеженіе, юитатите! Шкспиръ. (Цимбелинъ.)

Выходитъ три раза въ недѣлъ: но авторикъмъ, четвергъмъ и субботахъ. — Цына головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою изъ разноскосно но домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

19-Е ПОДА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ПУТЕВЫЯ ПИСЬМА.

БЕЗВЕКА.

(Окончание.)

Во дворцъ Аннелы все спало; не спала толь-
ко Аннела: сонъ не смѣкалъ утомленныхъ
очей ея; образъ незнакомца, спасшаго ей
жизнь, бе-престанно мелькалъ передъ нes;
она видѣла его бългое, выразительное лицо,
видѣла его пламенный и вмѣстѣ нѣжный
възь, устремленный на нее, сышала его го-
лосъ и что-то совершенно новое, непонат-
ное ей самой, заставляло сердце ея бить-
ся сильнѣе обыкновеннаго. Взволнованная,
встревоженная, ова была не въ состояніи
оставаться въ постели... воздухъ спальны

казался ей душнымъ; она чувствовала како-
то нестерпимый жаръ и, желая освѣиться,
вышла. —Ночь была темна; черныя тучи, за-
слонивъ мѣсцъ, набрасывали мрачную тѣнь
на высокія зланія, танувшіяся по объьмію сто-
ронамъ узкаго канала; кругомъ все было ти-
хо; только со стороны Ріальтскаго моста раз-
давался нестовый гуль голосовъ и красное
зарево отъ пылавшей еще иллюминаціи, ос-
вящая крыши дворцовъ, придавало имъ ка-
кой-то чуллый фантазический видъ. Скло-
нясь на граморныя перила балкона, Аннела
долго стояла въ глубокой задумчивости: свѣ-
жій вътеръ, душвій отъ Адріатики, развѣвалъ
локоны ея черныхъ волосъ, небрежно падав-
шіе на еа бълыя плечи. Вдругъ раздался ти-
чій пlesель вевель. Въ эту мицуту луна вы-
глінула изъ-за облака, и при свѣтѣ ея Аннела
увидѣла пыльшую гондолу. Высокій мужчи-
на, закутанный въ плащы, съ черною маскою
на лицѣ, стоялъ, опершься на зонтикѣ гондо-
лы. Сердце Аннелы забилось вдругъ съ не-

обыкновенную силой; она узнала своего из-
бавителя, который, увидѣлъ ее, сдругъ съ
лица маску, поровнілся съ балкономъ, бро-
силъ на него записку, правленную къ кам-
ню, прижалъ руку къ груди своей, какъ-буд-
то хотѣлъ выразить тѣмъ какую-то просьбу,
и какъ привидѣне исчезъ вмѣстѣ съ гондо-
йой во мракъ ночи.

Аннела съ трепетомъ подняла записку,
бѣжала еда дыша въ спальню и при свѣтѣ
ночной лампады прочая слѣдующее:

«Вы хотѣли знать мое имя, синьора; если
«желаніе это внумено вамъ не однимъ лю-
«бопытствомъ, если судьба несчастливца мо-
«жетъ возбудить ваше участіе, то будьте зав-
«тра въ часъ послѣ получоны у подножія кон-
«ной статуи Бартереми Коллеона, и вы у-
«знаете тамъ, но только вы одинъ, кто вапъ
«взбавительъ.»

Записка эта только увеличила то воленіе,
которому была предана въ жертву бѣдной
Анвела. Свиданіе, назначенное ей таинствен-

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

АНГЕЛИКА КАТАЛАНІ.

И такъ, вътъ ея болѣе, царинцы пѣсень, жен-
щины, которую искусство облагородало, просла-
вило, обогатило болѣе всѣхъ другихъ! Она умер-
ла, какъ жила — во дворцъ! Послѣдній часъ про-
балъ для нея въ велико-йной вилѣ, на берегу
Комскаго озера. Ей было около шестидесати лѣтъ,
и этого немного, если сообразить, сколько славы,
сколько денегъ ова приобрѣла въ это время. Гос-
пожа Каталани осталась исключеніемъ въ такой
вѣтъ и въ такихъ странахъ, гдѣ богатые арти-
сты такъ обыкновенны. Никакая другая пѣвца
не сравнивалась съ нею въ пышности, никакая

другая пѣвца не пользовалась такою славой и
благословностію царей и народовъ.

А между тѣль, госпожа Каталани не была ода-
рева тѣмъ могуствомъ голоса, которое трога-
етъ и умиläетъ; но за то она облагала въ высейшем
степени тѣль, которое осціляетъ и удивляетъ.
Въ высоченности, въ живости, этотъ голосъ не
зналъ себѣ подобнаго; онъ доходилъ до копнр-со-
ли и вѣтъль хроматическихъ гаммы, какъ восход-
ницъ, такъ исходящія, съ такою легкостію, живо-
стію и вѣрностью, о которыхъ неьзя составить
себѣ понятія. Бравурныя аріи, гордый и смѣйный
сталь — вотъ въ чемъ она торжествовала; но она
была лишена выраженія, проникающего въ серд-
це: Е’л cantar che nell’ anima si sente!

Юная Ангелика получала первое музыкальное
образованіе свое въ монастырѣ. Родившись въ
Сивилагіи, гдѣ отецъ ея былъ золотыхъ дѣлъ ма-
стеромъ, она, въ пятнадцатѣ лѣтъ, была принуж-

дена, по причинѣ разоренія отца, оставить мона-
стырь и вступить на сцену. «Ея воспитаніе какъ
пѣвицы и музыкантъи» говорить знаменитый г.
Фетисъ: «было весьма превенежено въ монасты-
рѣ: прекрасный органъ замѣялъ уравнівое пѣ-
ніе и ей успокоились такія невѣрности въ вокализа-
ціи и произношеній, отъ которыхъ она никогда не
могла отвыкнуть, даже послушавъ великихъ пѣв-
цовъ, какъ напр. Маркези и Крешентини. Такъ
она никогда не могла пѣтъ иныхъ которыхъ словъ безъ
того, чтобъ не придать нижней челюсти весьма
замѣтнаго дрожанія; отъ того вокализація ея былъ
да безвазна и исполняемы ею тирады употребля-
лись всегда скрыпнѣному стаккато. Не смотря на
тотъ недостатокъ, который моглъ замѣчать одини
знатоговъ, въ звукахъ удивительнаго голоса юной
пѣвицы было столько очарованій, столько слыи и
легкости, такаі чистая и вѣрная интонація въ
труднѣйшихъ піесяхъ, что первые шаги ея на по-

519

— Синьоръ сказала Аннела тихо, здаро-
кавъ всемъ теломъ си словѣ «люблю». В
которое она такъ часто ссылая отъ своихъ
обязателей и которое никогда не возбуждало
въ груду ея ни трепета, ни воленіе! Синьоръ
— кого говорите вы?...

— Я говорю, что любью васъ, продолжалъ
онъ съ жаромъ, схвативъ ее за руку: — любью
плиянием, страстно, какъ только можетъ лю-
бить человѣкъ.

— Но кто вы!...

— Кто я?... повторилъ онъ мрачно, опу-
ствѣ руку. Я нищій, лишенный всего, да-
же отечества, я изгнаникъ, которого гло-
ба обречена палачу,— однимъ словомъ, я Сте-
нію Фарсета!

— Фарсетъ воскликнула съ укусомъ Ан-
нела, вскочивъ съ своего мѣста: — Стеню
Фарсета...

— Да, тотъ самый Стеню Фарсетти, кото-
раго ненавидитъ Фарсетъ и которого вы- съ
девятымъ товарищами осудилъ на изгнаніе;
тотъ Фарсетти, который въ военномъ совѣтѣ
предъ лицомъ всей Венеции осмыслилъ ска-
ча在这种 Море, что онъ продаłъ себя
Анстріи...

— Великій Боже! и вы здѣсь, въ Венециінъ
о, бывает скорбій, бывает!..

— Нѣтъ, я останусь, сказавъ твердымъ
голосомъ Фарсетти. Два года томился я въ
изгнаніи, два года не дышалъ воздухомъ въ
той Венециі, на которую Комерѣ и ему по-
доблые хотѣтъ поднать вдыханійную руку;
то по роднымъ заставила меня пре-
небречь всемъми опасностями; я хотѣлъ лучше
отъ родной землѣ, чѣмъ хѣмъ желало
отъ нея, хотѣлъ еще разъ взглянуть на Вене-
цію и возвратился; но здѣсь увидѣлъ я ва-
съ той менту бызлыя вѣсъ: и мое изгнаніе,
и опасность, и ненависть Комера, все, какъ
к予вюй мойей къ вамъ... Скрытый подъ мас-
кою, складѣлъ я всюду за вамъ; я видѣлъ васъ
въ театърѣ, гдѣ вы очаровывали всѣхъ своими
голосомъ; видѣлъ на людяхъ св. Марка, гдѣ
васъ выочкурила толна обогателей; видѣлъ на
бюквомъ щажемъ дворцъ, гдѣ часты, въ позд-
ній часы ночи, сидѣлъ одна въ твоей задум-
чивости и наковѣвъ на роковомъ праздніи,
едва не стоншѣвъ вашъ жизни. Гондула мол-
пыла юдомъ въ вашею... Я бросился въ
каналъ и полумертую привескъ васъ на ру-
кахъ моихъ... Теперь вы знаете все... какой-
же отвѣтъ усилѣу я?

нѣтъ труду создать какое низкіе образовное про-
извѣданіе. Доказательствомъ этого можетъ слу-
шаться, что, назначенный въ 1831 годъ Пары-
кискою Академіемю преміява 10,000 франковъ за лу-
чущую патентную драму досвѣдѣла дамановію
Мысъ и своей массою закрыла восемь довомъ съ
пахъ обитателей въ Шавленской улѣнѣ. Паде-
ній ще устись было такъ быстро, что никто не
спѣлъ спастись бѣдствомъ. Часовой, недалекъ
отъ отвѣтный, замѣтилъ движение, не прежде не-
келямъ могъ извѣстить о томъ, гора уже рухнула,
и пожала又被 престанчиво до стѣны таможен-
ного дома. Количество упавшихъ камней такъ не-
важно, что ощущение ущѣли подвигается очень
меньшимъ. Послѣ даднатіи—четырехчасовой работы
всего гораздона, была вырыты 30 сердцевыхъ
в 5 человѣкъ сильно раненыхъ. Послѣдніе утвер-


ПРОВАРД ГОРИИ. Въ «Quebec-Mercure» извѣ-
щалъ общъ ужасномъ прописываніи, случившемъ
не писать въ Бъккевъ. Значительная часть горы
на пространствѣ около 250 футовъ, оторвалась
на памятникъ, а на тѣмъ названіе дамановію
Мысъ и своей массою закрыла восемь довомъ съ
пахъ обитателей въ Шавленской улѣнѣ. Паде-
ній ще устись было такъ быстро, что никто не
спѣлъ спастись бѣдствомъ. Часовой, недалекъ
отъ отвѣтный, замѣтилъ движение, не прежде не-
келямъ могъ извѣстить о томъ, гора уже рухнула,
и пожалабы престанчиво до стѣны таможен-
ного дома. Количество упавшихъ камней такъ не-
важно, что ощущение ущѣли подвигается очень
меньшимъ. Послѣ даднатіи—четырехчасовой работы
всего гораздона, была вырыты 30 сердцевыхъ
в 5 человѣкъ сильно раненыхъ. Послѣдніе утвер-


Аннела молчала, но не сильно взволновав-
шейся ея груди, по трепети, овладѣвшемъ его
высшем, можно было догадаться, что въ
дѣсь ея происходило что-то необыкновенное.

— Вы молчите, продолжалъ Стеню: —лю-
бовъ изгнаника пугаетъ васъ: вы молечь-
быть дившесь дерзости, съ какою онъ осми-
лился высказывать вамъ свои чувства. Но эти
чувства не могли долѣе скрывать въ Фарсему
мойей: я долженъ былы или сказать вамъ все
или умереть.

— Аннела остановился и казалось жалъ отвѣта:
но Аннела, закрывъ лицо рукамъ, сцѣлѣя без-
молнoidal и неподвижная. Стеню отошелъ.

— Безуметье воскликнулъ онъ: — и я могу
надъявляться на взаимность, тогда какъ серде-
е я можетъ быть давно уже отдано другому.

При этомъ словъ Аннела какъ будто про-
былился.

— Жестокій человекъ сказала она сла-
бымъ, дрожащимъ голосомъ: — вы клевеще-
тво на мое сердѣе, пакою отвѣта你要 бытіе
тамъ разъ присутственное мое здѣсь не сказало вамъ
уже все?

Стеню, въсъ себя восторг, бросился къ
Аннелѣ, съ хватіемъ ей руку, страстно при-
жалъ ее къ устамъ свомъ.

— О, воскликнулъ онъ, — теперь забываю
а всѣ мон страданія, теперь я счастливый
въ смертныхъ.

Онъ привлекъ молодую дѣвушку на грудъ
свою и скажъ ее крѣпко въ объятіяхъ сво-
й.

Долго еще оставалась любовниковъ вмѣ-
ствѣ, пѣсля другъ другъ чувства сон, и неза-
чая часы, пролетавшѣмъ для нихъ минутами.
Зная опасность, какой потеряврался Фарсетти
въ Фарсетти. Аннела рѣштвѣсѣла брать съ нимъ
на твердую землю; побѣгъ этого былы на-
значѣнъ на пыталь день и, чтобы не возбуж-
дѣть подозрѣній, они не должны были вдѣ-
сіе до тѣхъ поръ. Услѣдомъ такимъ образомъ
и видѣ, что первые лучи ленчины начали-
же разогнать мракъ ночи, поспѣшья онъ
къ гонцюль, которая скоро привезла ихъ къ
дворю Аннелѣ.

Все было тихо и пусто кругомъ; утренній
туманъ лежалъ надъ мутными водами канала
и застилались собою высокій зданий, стоя-
мія на берегаи его. Стеню, напечатанія
на устахъ Аннелы прошлый подцѣлъ;
она порхнула въ дверь своего palazzo, а онъ

жалѣалъ, что перед паденіемъ горла ссылали
земный шумъ, подобный грому, который раз-
распѣвалъ въ градѣ, дожа, неявлялъ къ ней
въ продолженіе цѣлой утра. Она могла на-
конецъ вздохнуть свободно, могла занять-
ся окончательнымъ приготовленіемъ къ по-
быгъ. До самого вечера Аннела была совершен-
на; законѣ, около 10-ти часовъ, являлся
Комеръ; онъ былы чрезвычайно ве-
сель; казалось, съ нимъ случилось что-то не-
обыкновенное. Просидѣлъ около часа в про-

НЕЧУВѣТЕЛЬНОСТЬ ГЛАБА КЪ Нѣ-
КОТОРЫМЪ ЦВЕТАМЪ. — This is a problem I am unable to solve. The user wants me to provide an English translation of the image, but the image is not legible and does not contain any recognizable text.

Нѣтъ, которымъ цвѣтамъ — это замѣчательное льдовое снѣе, безъ собствія, особенное бѣдное газа. Недостатокъ этотъ не сопровождаетъ никакимъ несовершенствовѣнія, никакимъ, покрайней мѣръ извѣстнымъ, мѣстнымъ недюхомъ газа, потому что онъ въ стрѣдѣвался въ мощныхъ людъ, одаренныхъ превосходнымъ и проницательнымъ звѣрѣніемъ. Г. Угодны приводить въ при-рѣшъ одного сапожника, по имени Гарриса, в Мемориалю Барберелю, газа изъ совершено неуважительнѣе ко всѣмъ цвѣтамъ, кромѣ былы и чернѣй. Въ первомъ разѣ, онъ зашѣлъ этотъ неостатокъ, ему было не б不下ѣе четырехъ цвѣтъ. Онъ нашелъ на улицѣ чу-локъ ренепка и обещалъ его въ собѣдній дзѣмъ: въ всѣхъ говорила, что чулохъ красныхъ, но онъ не повѣщалъ значенія новой слова. Онъ замѣтилъ так-же, что другія дѣти утверждали, будто раз-личаюли скилъ выны въ отъ листа цвѣт-тому, тогда какъ онъ не находилъ никакого раз-

тихо поплылъ въ свое удлиненное убѣжше,
на самый конецъ Венеции.

Прошло три дѣя, въ продолженіе кото-
рыхъ Аннела втавинъ приготовляла все къ
своемъ побѣгѣ. Тяжко было ей разастаться въ
квѣнцей, гдѣ все льстія ей венскій сут-
нія; тяжко было ей отказаться отъ бла-
стящаго поприща, на которомъ она являлась
какъ царціа, отъ возраженіхъ рукоце-
плеканій, гремшывшихъ ей на стрѣчу, отъ ис-
кусства, которому она предалась всюду лушо
— но любовъ поблѣзва, и Аннела, думалъ
только о счастіп, ожидавшемъ ее въ объяті-
яхъ Стеню, съ нетерпініемъ ждала миуты,
которая должна была на въкъ соединить есъ
с нимъ. Одолтоко только тревожило ее — присут-
ствіе Комера. Оъ какъ злой духъ преслѣ-
доваю ее поспудую; часто, сидя одинъ съ ней, онъ
оностанавливалъ на ней свои мрачные, про-
ніцательные взоры, какъ будь有人ъ продолжитъ
въ глубу пуду душъ. Евръ подъ ней не явно
невольно смущая Аннелю, и она напрасно
таралась подавить въ себѣ страшный, овлад-
явѣный ея. Пламенный и ревнивый, онъ бы-
вало надолѣдъ бѣдной двѣхъ своиими
страстными объясненіями; теперь не упо-
мнімъ на слова о любви своей, и когда Ан-
нела спрашивала о причинѣ его мрачной за-
думчивости, онъ отвѣчалъ всегда, дурѣ
положеніе явлѣваліся русскихъ озабоченія
его. Предлогъ этотъ былъ довольно натура-
ленъ, потому что Венециа дѣятельный ни-
когда не выбы на въсъюзный затрепанитель-
ный состоянія. Угрожаемая Французцамъ,
принадлежитъ предотвѣрдить Команда-
рот, овладѣя уже всеми я евла дѣяній на твер-
дой землѣ, она, изъ опасеній возстановить
противъ себя Аварстру, упорствовалась въ па-
губномъ своемъ неуверенітѣ и не рѣшалась
объявлять себя въ пользу которой-нибудь изъ
противныхъ сторонъ.

За то какъ сасулила была Аннела, когда,
на четвертый день-послѣ свиданія своего съ
Фарсетти, ввѣртно задержанный
для воровъ дожа, неявлялъ къ ней въ
продолженіе цѣлой утра. Она могла на-
конецъ вздохнуть свободно, могла занять-
ся окончательнымъ приготовленіемъ къ по-
быгъ. До самого вечера Аннела была совершен-
на; законѣ, около 10-ти часовъ, являлся
Комеръ; онъ былы чрезвычайно ве-
сель; казалось, съ нимъ случилось что-то не-
обыкновенное. Просидѣлъ около часа в про-

личія, кромѣ формъ и венскій. Онъ находилъ
еще, что прочія дѣти различали вшись на го-
расдюлою растопшія, нежели онъ. У это-
го Гарриса были два брата, которые выйшли тако-
го недостаточное звѣріе. Гудалѣ самъ разспра-
шивалъ его и убѣдывалъ, что онъ принималъ зе-
леное за желѣтное, а оранжевое за свѣтлозеленое.
Нѣтъ, Скоттъ, неумѣшьший таігъ-же разділить
цвѣта, описавъ этотъ неостатокъ звѣрія въ
Philosophical Transactions: — я утверждалъ, что
не видѣлъ ничего зеленаго; то, что называю
малокрымъ и свѣтлочиннымъ — для него одно
и тоже. Ярко-дунцвала и зеленаго краска выйшли
для его отвѣті о томъ и тѣмъ не цвѣтъ. Отны
Стота, брата его матери, оная сестра и оба сына его
и нѣмъ тотъ не неостатокъ. Докторъ Никола
распѣвавшіеся объ одномъ эфотомскій офцеръ,
который купалъ сній мудрый и красные панта-
холы, полагалъ, что оба сыны. Г. Гудалѣ приводилъ
въ примѣръ портнаго, который въ черномъ шелковомъ
платье вышелъ курсокъ малокрымъ матери, и
зацѣдатѣлъ, что знаменитый Дюгарѣдъ Сте-
вардъ, Далютъ, и Боруитовъ такъ-же не находилъ никакого раз-
личить цвѣта. Далютъ не находилъ никакого

520

болтавъ о разныхъ предметахъ, онъ сказалъ наконецъ Аннела:

— Разъ вы не пойдете нынче на площадь св. Марка? Ночь прекрасная; можно ли сидеть въ душныхъ компанатахъ — пойдемте, синьора.

Аннела накинула свою мантилью, взяла маску и выпьянала мысль съ Комеромъ. Черезъ нѣсколько минуты были они на площади, покротой народомъ и освященной яркими огнями безчисленныхъ казино. Съ грустнымъ укуствомъ смотрѣла Аннела на всѣ окружавшееся предметы: на великолѣнные портики прокураторовъ, на соборѣ св. Марка, на эту площадь, которыхъ, можетъ-быть, ей не суждено было опять увѣдѣть и, внукренно прошась съ своею милю Венецию, едва внимала разговорамъ окружающихъ ее патрицейъ. Наконецъ толны начали рѣдеть по немногу; Комеръ, шедшій съ Аннелю рука объ руку, предложилъ ей прохвѣтъ въ гондоль, ожидавшіеvi у піацеты, и они полны по каналу св. Марка, вдоль Славянской бежеверной къ острову Лидо. Ночь были яркѣ прекрасная; ни малѣйшій вътерокъ не колыхалъ поверхность лагунъ; они разстилались какъ широкое зеркало, Аннела погрузилась въ т甚ую задумчивость. Комеръ молчалъ и только ныялую гнѣсъ гондоліера нашрала молчанѣе ночи; они плины уже около часа; берегъ Лидо былъ въ нѣсколькихъ саженяхъ. Комеръ встать, обернулся назадъ и постовѣръ нѣсколько молчутъ, закричалъ гондоліеру наводить и держать къ острову святаго Ласаря. Скоро въхали они въ каналъ Ороано. Гондольеръумѣлъ, и гондолаго тихо съollaolineя по водамъ этого страшного мѣста. Вдругъ со стороны Ponte di Paglia показалась большая гондола съ краснымъ влаженцемъ на передовой своей части; она приближалась быстро и всѣ лодки, шедшія къ ней на вѣрхку, завидя ее, съ поспѣшностью разсыпались въ стороны. Гондоліера Комера тоже хотѣлъ обратиться назадъ, но Комеръ гозянымъ голосомъ закричалъ ему: Avanti, и испуганный гондольеръ повиновался...

— Боже! воскликнула Аннела, какъ будто

пробудлись отъ задумчивості:—это гондола Messer Grande... гдѣ мы?

— Въ каналъ Ороано, отвѣчалъ Комеръ отрывисто.

— Въ каналъ Ороано! повторяла Аннела съ ужасомъ. — О, синьоръ! ради Бога, прижаженъ воротиться...

— Воротиться? зачѣмъ?.. посмотримъ, что тутъ будетъ.

— Что вы говорите, саньторъ! воскликнула Аннела вскочившія:—разъ вы забыли, что нѣкто можетъ быть свидѣтелемъ, какъ исполняетъ Messer Grande свою обязанность?

— Никто, комрѣ васъ и меня, синьора, отвѣчалъ мрачно Комеръ, схвативъ ее за руку. Аннела быстро взглянула на Комера; страшная улыбка искривила его уста.

— О Боже! Боже! захтѣ будетъ со мною! профессия Аннела, затрепетавъ всемъ тѣлкомъ.

Междѣ тмъ страшная гондоль была уже въ нѣсколькихъ шагахъ. Messer Grande, въ>You съ удивленіемъ остновившуюся гондоль Комера, закричалъ ей, чтобъ она хала проч. Но Комеръ назвалъ себя по имени и Messer Grande почтительно снялъ шляхъ.

— Исполнятъ свою обязанность! закричалъ ему Комеръ.

Тогда, при свѣтѣ полнаго мѣсяца, четыре субра подняли изъ гондолы какого-то чело-вѣка; руки и ноги его были свизаны, а къ нѣшѣ было привѣшено тажелое чугунное ядро...

Страшный, пронзительный волью гласилъ агунцы...

— Фарсеттъ! воскликнула Аннела и хотѣла броситься къ нему.

Комеръ крѣпко схватилъ ее за руку.

— Да, Фарсетта, сказалъ онъ ужаснымъ голосомъ:—Фарсетта, котораго тѣ любила, съ которымъ хотѣла бѣхать... А! ты думала обмануть Комера, тѣ смѣялась надъ нимъ... Хорошо, теперь тѣ молчать... котмотвѣр: вотъ любовникъ, вотъ тотъ, котораго тѣ цыловала такъ нѣжно въ ту ненавистную ночь, когда пришла къ нему на свиданіе... Я знаю все, все... полюбился имъ, полюбуй-

чко и уничтоженіе здаковокъ, католическихъ священниковъ, и пр. Не смотря въ повѣбность предсказанія, оно охотно было проводить большую феврѣктъ на простой пародъ во Франціи.

— Славноюцы ужасно морщатся на то, что въ русскомъ язычкѣ еще еще терпятъ какое мно-жество иностранныхъ словъ. Пустяки замѣть له по этому случаю къйо-то отстрѣлъ: — мы можемъ избѣхать всѣхъ иностранныхъ словъ. Возмите, для примѣра, словоконфликъ. Какое русское слово выразитъ такое мноежество совершен-нѣ противъ любовниковъ понятій, какъ онъ. Наркъ, вы разумѣете подъ контрольстомъ полнѣй рота и пустой коселокъ, полудѣю сабло и кошерное сенарея, Фарсетись и плянцу, судью и совѣсть, дол-ги и роскошь, пинченское положеніе и важную фи-зию, напримервое шеку и пол-вѣка. Ученое возрашеніе лица и пустую голову, и многое другое.

— Ангія лишилась величайшаго живописной своего, давая Уніякъ. Воскрѣпаясь изъ ученаго путешествія по Сарію и Египту, гдѣ онъ спіс-

ся въ послѣдній разъ — чрезъ мианутъ онъ будетъ тамъ, глубоко, глубоко!.. Я приготовилъ тѣбъ это свиданіе, — я, Комеръ, коротаго тѣ думала обмануть...

И глаза его страшно блестили, и огъ съ ужасною силой сжималъ въ рукахъ свѣтовъ руки несчастной...

— Злойъ! воскликнула Аннела, упавъ на колъи: — пощади, щодachi его — и я твоя...

— Теперь уже поздно! сказалъ Комеръ мрачно и махнулъ рукою.

— Аннела! прости на гвѣкъ! раздалось въ воздухѣ. Волны канала глухо защупали, и брѣзгихъ долетѣли до Аннелы. Несчастная унала безъ чувствъ къ ногамъ злодѣя...

Вотъ вамъ исторія старухъ, ирибабилъ графъ послѣ минутнаго молчаніі.—Фарсетти былъ послѣдняя жертва страшныхъ пинванторовъ, и мѣсто, гдѣ онъ погибъ—тутъ—тутъ мы въшѣмъ по каналу Ороано...

Эти послѣднія слова графа до того поразлили насъ, что мы съ докторомъ долго не могли говорить изъ сала. Наконецъ а спорѣлъ его: — что жъ сълвалось съ Аннелю?

— Ова лишилась разсудка — и когда Французы заняли Венецию. Аннела была въ большинѣе лѣтъ: наконецъ безуміе ея превратилось въ т甚ую меланхолію — ее выпустили на свободу, но у ней не было уже состоянія, и я приюта... Теперь бролитъ ова по улицамъ Венециі, напѣвая всегда одну и ту же арію; она забыла Фарсетта, Комера, страшную ночь, каналъ Ороано, все, все: она по-минутъ только, что у ней нѣтъ хлѣба, что она головна и счастлива, когда ей изъ жалости бросалъ какую-нѣдь монету...

Графъ замолчалъ; мѣ такѣ не были расположены говорить; разсказъ этотъ сплин-во возволновалъ насъ, и я, возвратъся въ свою мраморный комнату, не смотръ, не сомкнуть глазъ до самарую трупъ, не смотря на то, что ночь была прохладна и что мускиты не тревожили меня своимъ мучительнымъ жаломъ.

=

— Доказательствомъ того, какъ надою бытъ осроклѣмъ при выборѣ грушекъ для дѣтей, можетъ служить слѣдующій примѣръ: Въ Монтины нанѣка лала ребенку для забавы нѣсколько счицкъ. Дита откуслую горючее веществомъ вспѣшь потомъ умерло въ унажилѣнныхъ венецианахъ и его, по норскому обычаю, предаю волнамъ.

— На мѣсто дѣвацы Ранецъ Французскій театръ принятъ дѣвацы Максіка. Она съ боль-шими успѣхомъ дѣютротвала въ роля Федры.

---

Опѣатка. Въ № 79 на стр. 316 въ федѣральѣ въ третьемъ стобѣчѣ стр 11 и 12 пачечанато: въ мѣшкѣ который находится... и т. д. Читай: ко-торый опретмельетъ сутѣ руку въ мѣшкѣ, гдѣ находится... и т. д.

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ, юлия 18 дня, 1841 г. Цеасоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Коли.

Сдълайте содѣжениe, читайте! Шексписъ. (Цибели.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылькою или разноскопою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброму.

22-Е ПОДАЛЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

МУН-РОВЕНЪ,

ВЫСКАЗНЕ О ВОЛШЕБНОМЪ СТРЪЛКѣ ВО ФРАНЦИИ.

РАЗСКАЗЪ ЖОРЖЪ-ЗАНДА.

Недавно, вечеромъ, я скдълъ въ Оперъ подъ парижскаго мъвщанина, который сказалъ, при второмъ актъ «Волшебнаго Стрълка»: — Скажите намильость, какъ эти нъмцы гузы, что ввратъ подобнымъ сказалъ!... Съ другой стороны скдълъ добрый нъмецъ, который воскликнулъ въ негодованіи, поднавъ рукъ и глаза къ небу, то есть къ потолку: — Французы слишкомъ большіе скупники; они ничего не смыслять въ чудсномъ. — Раздосадованный французъ возразилъ, обратаясь къ своей женѣ: — Право, этотъ фынинъ, вертя-

шій глазами и хлопающій крыльями, недостоинъ французской сцень! — Объявленный нъмецъ подхватилъ съ своей стороны, обращаясь къ звѣздамъ, то есть къ кенкетамъ, потому-что у него не было жены: — Этотъ фынинъ бѣетъ крыльями не въ такъ, и глаза его косы. Его надобно бы подвергнуть операціи страбизма. Ни одна нъмцедка публика не допустила бы такой нѣяпости въ постановкѣ! — У нъмцевъ нѣтъ вкуса, сказалъ паражinationъ. — У французовъ нѣтъ совѣсти, сказалъ нъмецъ.

— Что скдѣалось съ этими господами? сиросилъ я во время антракта одного космополита-эртерита, сидѣшшаго за мною, который, скажу кстати, мой нскреннѣйшій другъ. — Отчѣего дурное изображеніе фылна занимаетъ ихъ большѣе, нежели самый характеръ драмы, такъ превосходно передаваемый музыкой?

— Нъмецъ недоволенъ исполненіемъ нѣкоторыхъ частей, отвѣчалъ мнѣ космоно-

литъ: — и нотому нападаетъ на декорацію. Это показываетъ большое сиссожденіе или скромность съ его стороны. Что же касается до француза, то онъ отиравается въ Оперу, чтобы видѣть представленіе, и потому музыку слушаетъ глазами.

— Ну, пусть такъ, будемъ говорить о томъ, что касается только до зрѣнія, возразилъ я. Вы видѣли представление этого превосходного произведения на лучшихъ сценахъ Европы и мнѣ любопытно знать ваше мнѣніе о здѣшнѣй постановкѣ. Дѣйствительно ли она такъ дурна?

— Я нѣкучъ не недоволенъ шабашомъ, отвѣчалъ онъ: — хѣта и нахожу въ немъ слишкомъ мало дьявольщины. Явленія на первомъ планѣ очень неглжированы, слишкомъ рѣдки и не согласуются съ словами драмы и мыслью композитора. Я не видалъ вепра, котораго ревъ такъ хорошо выраженъ въ музыкъ. Если онъ и пробѣгать, то такъ скоро, что я не замѣталъ его. Вмѣсто

РУССКІЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРЪНЕ НОВЫХЪ ПІСЬЕС, ПРЕДСТАВЛЕННЫХЪ НА АЛЕКСАНДРЯНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

Дочь вора, воделы изъ одной дѣятельности, переводъ съ французскаго. — Жизнь за Жизнь, драма изъ четверѣя дѣятельности, соч. Беклемишева. — Ночъ въ новый годъ, драма изъ двуя отдѣлѣнія, переведенныя съ нѣмецкаго. — Князь Иванъ, оригинальная русская быль, соч. Е. В. А. — Женіхъ при шпагѣ, комедія въ двухъ дѣятельностяхъ, переведенныхъ съ нѣмецкаго. — Вотъ что віногдѣ вымахалъ за хлѣсалы эраръ — воделы для оковчанія спектака (?) изъ одной дѣятельности, соч. Поль-де-Кока, переводъ съ французскаго.

Прежде нежели будемъ говорить о бенефисѣ г-жи Каратівійской старшей, бывшемъ деслагатою юлия, скажемъ нѣ сколько словъ о двухъ новыхъ пісехъ, авившихся на нашей сценѣ въ прошломъ

мѣсцѣ въ бенефисъ московской артистки г-жи Орловой. Первая изъ нихъ «Дочь вора», вторая — «Жизнь за жизнь».

Нели никогда не была дочерью вора, хотѣа задаваліе пісёе невольно заставляетъ подозрѣвать ее въ такомъ незавидномъ происхождѣніи. Въ Нели влюбленъ Вильямъ, но дѣла запрещаетъ ему жениться на ювѣшкѣ, которой родъ и племя, говоря слогомъ русскихъ историковъ, скрыѣво во маркѣ незавѣстности. Дѣла, какъ видите, человѣкъ честный, осмотрѣвый, приходящій въ трепетъ даже отъ мысли породниться съ женщинѣю, котораг, можетъ быть, идѣтъ отца ниже его породою или у которой, можетъ быть, и совсемъ отца нѣтъ. Но вотъ получаютъ газеты, въ которыхъ значится, что въ Лондонѣ умеръ знаменитый воръ и мошенникъ, прощемый еще при жизни, въ рѣшительно, за свою знаменитость. Послѣ него осталось несмѣтное богатство, которое онъ отказалъ един-

ственной своей дочери, незавѣстно глаѣ скрывающейся. По нѣкоторымъ, не совсемъ улачно подведенымы, обстоятельствамъ, для Вильямъ назначаетъ думать, что Нели есть именно дочь покойной вора и слѣдовательно наслѣднаша его делегъ. Забытъ свою прежнюю гордость, корытого-любивый дѣла торопить своего племаннавкаспорѣй обвѣчаться съ Нели, что тотъ съ удовольствіемъ исполнѣется, а между тѣмъ открывается, что дочь вора не Нели, а кто-то другъ, которая и наслѣдуетъ «благоприобрѣтеніе» покойнаго, къ немалой досадѣ означенаго дѣла. Чувствительные куплеты «Дочери Вора», составленные русскимъ переводчикомъ, не мало способствовали къ совершенному паденію этого водевлява на нашей сценѣ.

«Право возместія», повѣсть французскаго писат... ахъ, извѣните! «Жизнь за жизнь», драма русскаго сочинителя, г. Беклемишева, взята изъ

["522", "повленилі Агати, я віділь їльій толкако-е\nпривідьнє. Эта скеліти і їльнєе гораздо от-\nвратінельне, неже ще нюжно и не произ-\nвадятъ того эфекта, какой производятъ\nв Германіи безчисленныя стан повсю, та\nпінчі, яляючихся вісці. Меджі тымъ, яй\nтам, і холаньне кръльевъ ясно обозначены\nв оръестръ, і отниматъ нужные аттрактъ\nзначіе, не уважитъ Бебра. Вотъ не\nчаєкалєся ньмечд—і онъ правъ. Но ме-\nня вознаграждаєся за то що красть ландажа-\nгубокостою картинъ, прозрачность туманою, —\nто что-то артистическое, поэтическое и воз-\nшевінченіе, царствующее за вьєй картиръ.\nНи на какой другой сцей не написали бі\nмвтствъ съ такимъ вкусомъ и умываньм.\nЭтотъ водопадъ, котораго сухой и холод-\nный шумъ проникаетъ и оледеняетъ вастъ,\nэти звъсы тумана, который помрачаліся\nи проявліснію поочередно, все это понято и\nпередано превосходно декораторомъ. При-\nнача та, что французъ большіе ньмця одарен\nчувствомъ пітинной красоты природы, чему\nдоказательствомъ могутъ служить вельких\nпензяжисты, которыхъ въ послѣдній время\nпродовлена одва Франція. Ньмечъ іначе\nсмотріть на вещі: онъ хочетъ украсить\nприроду. Онъ не довольствуетъ вымыслам\nми воображенія, і даже добствіельній\nпредметамъ придаетъ формы фантастических.\nНьмечкія сцена старастає въ мельчайшіхъ\nродовностяхъ передавать мысль поэта, і я\nдумаю, мы сдѣльали хорошо, не сдѣлять\nтого же. Вторымъ, можно сказать, что у\nкакаго-даго народа есть своя фантазія, и ее бо-\nльѣе нежели традно согласоватъ у разныхъ\nнорадовъ.", "— Если вы говорите о Парижъ и Въ\nнъ, отвечалъ я: — согласенъ, что эти раз-\nличные рэзы; но если вы отправите в\nвнутріе нашей страны, въ наши провинции,\nвы найдете тамъ преданія, столь скод-\nные съ преданіями Германіи и Шотландіи,\nтакоі согласитесь безъ сомнія, что все эти\nнародныя поезмы одно, общее нача-\nло. Потыи и художники различныхъ стран\nболье и ли меніе вдохновляються ими. У Ан-\nгліи есть Шекстръ и Байропъ, у Германіи\nВѣтера, у Шотландіи Оссианъ и Гавей.\nСкоттъ. У насъ въ нічего подобного. На-\nши сувєрія не иміли знаменитыхъ толко-\nвотелей и не будутъ имъ хитъ; товерзія-\nнанесё на насъ имъ последній ударъ, и наша\nновая фантастическая школа была бы\nчтимъ, какъ бляннымъ подражаніемъ сой-\nдятъ. Она не прозвала ничго долговѣчна-\nго, прочаго, — она была просто молоды-\nногъ. Французъ выспільный классы-\nтакъ-же, какъ французскій племей, смесятъ\nнальдъ сказки о привлѣлѣныхъ и мертве-\nнѣ, и запрещаетъ служителіи пугать\nми дѣтей. Просвященный ньмечъ такъ-же не\nвъврілъ пітъ, но не смесятся надъ ними —\nонъ ихъ нытъ. Никто, въ этомъ отношении,\nне изобразилъ лучше духа ньмичѣвъ, какъ\nКейпирхъ Гейне.", "— Что сказало до насъ, продолжалъ я: — мы\nчтали повести и сказки Фоғома съ край-\nнимъ удовольствіемъ, но впечатленій, про-\nизвѣшенное на насъ имен, не понимало ване-\nма логической навыка отыскавшія при-\nны и, слѣдовательно, мы сохранили это\nсъмѣлью холодное и всамнѣпленное судженье,\nкоторое такъ противно ньмцамъ. Призначаю,\nque un chanteur, un chanteur est un chanteur\nque un chanteur est un chanteur est un chante

Сдлаліте одоленіе, гиталіте! Шекспіръ. (Цицбелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыла головому изданію, состоящему изъ 140листовъ, — 10 руб. серебр.; съ нерусылькою или разносконькою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

24-Е ИЮЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1341 ГОДА.

МУНХ-РОБЕНЪ,
ИЛИ
СКАЗАНІЕ О ВОЛШЕБНОМЪ СТРЪЛЬ
КЪ ВО ФРАНЦІИ.

РАЗСКАЗЪ ЖОРЪ-ЗАНДА.

(Продолженіе.)

— Но зачимъ же убѣгаешь ты встрѣчъ? зачимъ охотишься во время объединъ? зачимъ вършишь ты дурнымъ днѣмъ, неудачамъ и дурному глазу? спросилъ я Муни-Робена недовѣрчиво.

— Вотъ видишь ли, малюкта, ты говоришь, не понимая лѣла. Охота такая вещь, въ которой никто ничего не смыслить. Въ ней бываютъ извѣстные случаи—вотъ и все. Говорилъ ли я тебя, что мы проведемъ два дурные часа? Они цропши; хорошо-же! Видишь

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

(Статья вторая.)

Волосы. — Чтобы содержать волосы въ хорошемъ положеніи, достаточно чесать ихъ ежедневно гребенкой и щеткой. Люди съ сухими волосами должны намазывать ихъ слегка масломъ или очень мало ушастою помадою. Тѣ, в которыхъ волосы очень жирны, могутъ намазывать ихъ и никогда водою съ виннымъ спиртомъ и никогда не должны употреблять помады. Египтянки ежедневно

лы ты на деревъ сороку? Я убью се—и охота будетъ хороша. Если дамъ времамъ, то лучше вернуться домой: мы не убѣемъ ничего.

Онъ убилъ сороку. — Не трогайте ее, не поднимайте ее, сказалъ онъ. — Сорока годится только на снитѣ заговора.

— А! по этому пастушка была колдунья? спросилъ я.

— Нѣтъ, отвѣчалъ онъ: — колдуньи существуютъ только въ воображеніи: но она имъла лурное влѣяние. Она не виновала тому. Влѣяние теперь уничтожено, и мы найдемъ двухъ куропатокъ у благо креста.

— Какъ! въ пол-мили отсюда? сказалъ брать.

— Да, да, и это знаю наврьное; самца и самку! Вы можете встрѣтить теперь кого-то холтѣе и стрѣять какъ угодно, а все-таки убѣете этихъ куропатокъ.

Мы нашли куропатокъ на означенномъ мѣстѣ и брать у убилъ ихъ.

— Теперь, сказалъ Муни: — мы не встрѣ-

но промышлять волосы своей этой водою и четырѣ или пять разъ въ мѣсцѣ намазываютъ ихъ ляичнымъ желткомъ. Тотъ павыкъ, пискою не вреда здоровью, можетъ быть полезенъ женщинамъ, одареннымъ рѣшкими волосами: они, по прошествіи нѣкотораго времени, становятся темнѣе.

Много волосъ выгадаетъ послѣ болѣзней, сильныхъ пачалей, послѣ родовъ, при излишнемъ закутываніи головы, или когда носитъ чепчики изъ сырцюваго шелка. Замѣтивъ, что волосы ļбзутъ, надоально тотчастъ пресѣчъ причвуи этого, если она извѣстна; обрѣзывать ихъ каждыя двѣ недѣли на повершка и намазывать корви хинной или дубьюною помадою.

Загаръ. — Для избѣжанія загара, дамы должны знать, что намоченная кожа загораетъ еще сколько от солнца, особенно же во время прогулокъ по водѣ.

тимъ ничего въ теченіе получаса—посмотрите на часы.

По прошествіи получаса, онъ сказалъ: — Я хочу убить зайца; мнѣ надобно непрежно убить зайца!

Зацъ пробѣжалъ на такомъ разстояніи, что брать воскликнулъ: — Не стрѣляй, ты не убѣешь его — онъ вън выстрѣла.

Выстрѣлъ грянулъ.

— Пусть себѣ онъ колдунъ, сказалъ брать: а этого не убить ему. Это невозможно.

— Cherche, Ражо! сказалъ Муни собакъ.

— Да, да, cherche! сказалъ брать, смѣясь.

Ражо стрълой бросился впередъ; это была иерескная блая болонка, съ двумя желтыми патнами. Она бросилась черезъ рѣку влѣав, потому что зацѣмъ бъжалъ за ръкой, обмочила кусты, весело залаяла, храбро бросилась въ шандовникъ и вынесла изъ него зайца, пораженнаго крупною дробыю Мунин-Робена.

Лишаи. Если попявся лишианъ, то нужно воздерживаться отъ всякихъ соленыхъ и правильныхъ, имѣть побольше движенія и часто купаться въ ваннѣ.

Морщины. — Тѣ морщины, которые являются отъ преклонности ļбтъ, нисколько не отватительны и не зачѣмъ стараться изгладить ихъ; тѣ же морщины, которые происходятъ отъ пороковъ или сильныхъ ощущеній, произведенныхъ ими, придаютъ ланцъ отватительное выраженіе и ихъ никакими средствами нельзя уничтожить совершенно.

Притиранья. — Бѣлила и румяна, или вообще вещества, которые могутъ скрывать ļбтаніи пѣтѣй лица, необходимы женчицамъ, носвятившимъ сенѣ сенѣ. Освѣщеніе на спенѣ атмѣваетъ природное свѣжесть и требуетъ цвѣтовъ сильнѣе природныхъ.

Румяна, употреблявшіяся въ прежнія времена,

(*) См. первую статью въ № 76 Лит. Газеты.

["528", "теоң знаменитостей! Вы станете возражать, скажете, что им>You полную возьмутْся въ статъе, какими авторами, которые могут соприचествоватьYOURSELF съ покоïнымъ А. О. Орловымъ, равота статья и портретъ, по словамъ «Сына Отечества» (см. въ статье о І-мъ томъ «Ста Литературо-въ», также войдя въ составъ «Ста Литераторовъ». Что же, господа! Развѣ Охотѣ Кузмичевъ не столько же знаменитъ въ своёмъ рождѣ, какъ Орловъ же въ своёмъ. Ее читать, слѣдовательно, почему не предположить, что въ какомъ-нибудь классе людей, въ какомъ-нибудь отданённомъ угу благословенномъ Русскаго Царства, гдѣ нубить въ уздѣномъ, иной даже въ губернскомъ городѣ, онъ получаетъ такою же знаменитостію, какъ Пушкинъ, Крыловъ и Жуковскій во всѣхъ концахъ Рус! Конечно, между знаменитостью большая разница, но эта разница сглаживается тотчасъ, какъ скоро станетъ радомъ въ одной и той же книжкѣ. Да, что икъ спасчалі частыя попадъ въ «Сто Литераторовъ», тотъ уже знаменитъ, хо-та бы прекнее его попроще исключно не далавъ ему права даже на знаменіе плохаго писателя. И въ самомъ дѣлѣ, какъ не повѣрить, что такой-то, или такой-то господинъ знаменитъ, когда вы видите, что сочиненіе его напечатано со всевозможной отчетливостію, на велиевой бумагѣ, превраснымъ шрифтомъ, когда вы видите, что по немъ приложите нортретъ автора, гравированный на сталяхъ въ Лоховѣ, съ соблюдением всевозможной точности, отъ бородарной на львѣ, до едва замятнѣнаго пытѣніка на халатѣ; когда, наконецъ, вы видите, что над произведениемъ «господника сочинителя» ломалъ голову хужонкѣ, часто таланчивый, чтобъ окрасить подъ его фанта-зисъ картиной? Не уже-ли человѣкъ, для ко-тораго работало такъ много рукъ и головъ — не знаменитъ?... О, нѣтъ, обороны васъ Богъ отъ такой мысли? И такъ, всякий, кто попалъ въ «Сто Литераторовъ» — знаменитъ, слѣдо-вательно — «Сто Литераторовъ» есть «паненто-онъ знаменитостей».", "Определѣніе рѣдкъ, къ которому относится великолѣпное издание Смирдина, намъ останется только опредѣлить цѣніе Смирдина. Вотъ уже тутъ мы мыршительно становимся въ туликъ; подма-мавшіеся: мы можемъ только сказать, что, превсѣримая свое издание, г. Смирдлинъ, въ-роятно было бы не только «полезно для ума и приятно для сердца», но и услѣдительно для льгазъ, что доказывается прекрасными картинами и портретами, въ какомъ онъ не поспѣлился средствами, отъ него зависящими. Но пора къ лѣду.", "Второмъ томъ «Ста Литераторовъ» начинается статью покоïного А. С. Шишкова: «Воспоминаніе о моемъ приятѣ. Въ свое время Шишковъ игралъ не маложажную роль въ русскому литературному мірѣ. Гто не знаетъ, хотѣ по преданіямъ, его воз-тожренномъ восторгѣ подъ противъ вѣрхнаго иностранныхъ языковъ въ область русскаго сло-ва? Шишковъ слишкомъ другомъ увекає свою ненависть къ иностраннымъ словамъ, но во всякомъ случаѣ влажнѣе его было поз-лезно. Оно сдѣлало только, сколько именно вмѣсто сдѣлать для очищенія русскаго языка, которому тогда мѣшала итти вен-редъ преобладавшую въ русскихъ писателей", "страницы испещреноťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťť

Смотритеthrолюшне, гитарите! Шекспиръ! (Цибальчи.)

Выходитъ три раза въ недѣлъ: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданію изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разроскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

26-Е ПОДОЛЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

МУЖ-РОБЕНЬ,
ВЫ
СКАЗАНІЕ О ВОЛШЕБНОМУ СТРЪЛ-
КЪ ВО ФРАНЦІИ.

РАЗСКАЗЪ ЖОРЖЪ-ЗАНДА.

(Окончаніе.)

Подобныхъ опытовъ нельзя было настой-
чиво принисывать одному случаю или лов-
кости. Муни иногда самъ бывалъ до крайно-
сти неловокъ, но не казался этимъ ни уди-
вленнымъ, ни униженнымъ. Я это предубе-
ствовавъ, говоривалъ онъ въ такихъ случа-
яхъ. Объ не былъ самолюбивъ, и былъ хо-
рошитъ охотникомъ точно такъ-же, какъ
иной бываетъ хорошимъ игрокомъ. Мы до-
пускали, что онъ опытъ и ловчѣе насъ; но
этиго было не довольно для объясненія его

необыкновенного дара предсказыванія. Мя
трудно ясно опредѣлить впечатѣльные, какое
производили на насъ безпрестанно повторяв-
міёсяся опыты Муни-Робена. Нѣтъ такой не-
обыкновенной вещи, къ которой не привы-
кали бы со временемъ, а между тѣмъ ничего
нѣтъ труднѣе повѣрки и подтверждения по-
добного дѣйствія. Безпрерывныя и совѣстли-
выя изслѣдованія нѣкоторыхъ привержен-
цевъ магнетизма, которые ни безумцы, ни
шаралатаны, довольно ясно доказали, что
простое приобрѣтеніе одного неопрежди-
маго факта можетъ быть дѣломъ цѣлой
жизни. Но всего страннѣе то, что этотъ
фактъ, едва приобрѣтенный, цѣликомъ умѣ-
щается въ простыхъ и прямыхъ головахъ,
не производя въ нихъ ни удивленія, ни без-
покоіства. Не знаю такъ ли легко это дѣ-
лается у ученыхъ, но сомнѣваюсь. Гордости
ихъ довольно хлопотъ, чтобы примириться
съ открытіями, опровеграющими ихъ теоріи.
Что до меня, которому не угрожало низверже-

ніе теоріи, и которому не нужно было протя-
ворчѣть никакой наукъ, а былъ свидетелемъ
одного взѣ тъхъ явленій, послѣ которыхъ
сомнѣніе большѣ не невозможно. Я убѣдился, что
Муни обладаетъ ларомъ лсновѣдѣнія, или
чутѣя, въ высшей степени, не будучи въ то
же время убѣдленъ, что въ человѣчествѣ есть
такіе исключительные инстинкты, которыепе-
регодатъ за всѣ изъ известные предъы нашыхъ
обыкновенныхъ способностей. Десать лѣтъ
спустя, я игралъ въ карты съ снамнамбулой,
которая, казалось, немогла ничего рѣшитель-
но видѣть, и не смотря на то, что она дѣла-
ла чудеса, я сожалѣлъ, уходя, что согласилъ
ся подтвердить ея славу, расписавшись въ
жураль ея. Мною вдругъ овладѣли сомнѣ-
нія, которыхъ я не имѣлъ сначала. Я подо-
зрѣвалъ мать въ согласіи съ дочерью для на-
дуванія нублики и спрашивалъ самого себя: не
сдвинули ли гримасы, которые она дѣлала;
повязки, хотѣ она и казалась непронця-
мою.

КАЛЭЙДООКОПЪ.

ВЕСТЬ О Г-ЖЪ ТАЛЬЙОНИЯ. По извѣстіямъ
изъ Стокгольма, туда ожидають къ 7 августа г-у
Тальйони, которая приняла предложеніе латъ
тамъ месѣе представлѣній. Предстоящее возвра-
щеніе знаменитой артистки въ ея отечество по-
сѣ дь авдатацтвтерѣннаго отсутствія занимаетъ
всѣхъ и ее ожидають съ величайшимъ нетерпіе-
ніемъ. Госпожа Тальйони родилась въ Стокгольмъ
въ 1804 году. Отецъ ея былъ тогда первымъ тан-
цоромъ на королевскомъ придворномъ театрѣ;
матѣ ея — дочь знаменитаго півца Карстена, те-
пора при оперномъ театрѣ, основанномъ Густа-
вомъ III-мъ. Прекваяя придворная актрисса Кар-
стенъ, — бабушка Маріи Тальйони, до сихъ поръ жи-

ветъ въ столицѣ Швеціи и съ нетерпѣніемъ окаж-
даетъ минуты, когда заключить въ объятія свою
знаменитую внучку.

ПАГУЛЬНАЯ ШУТКА. Однѣ кръстьянинъ въ
Бюссен-ан-Отъ во Франціи, возвращаясь домой,
встрѣтилъ пріятеля и всунулъ ему въ карманъ
лягушку. Лагушка ночью высокочила изъ кармава,
сѣла ему на ляцо и заквакала, что было имъ сотче-
но, съ просонковъ, за проказы домоваго и совершен-
ною ляшняю его спокойствія. Поутру койкот-то
другой повѣса принесъ ему ложную вѣсть о смертіи
для, къ которому онъ бросился въ спугъ, и за-
стала его — здороваго и веселаго. Для, узнавъ,
зачѣмъ пришелъ племянникъ, лягшилъ его наслѣд-
ства. Ночью, лагушка, спрятавшалася подъ по-
ломъ, снова заквакала и несчастный, полагая, что
для теперь уже навѣрное умеръ и пришелъ му-
чнѣего, заказалъ читать панихиды за упокойду-
ши его. Но это не помогало и лагушка все про-

должала квакать по ночамъ. Несчастный, лиш-
чась почти разсудка, сдѣлалъ два неудачныя по-
кудованія на свою жизнь и ваконецъ повѣсился въ
кладовой; жена, съ горя, бросалась въ прудъ и
утонула. Изъ этого видно, что человѣкъ можетъ
ногда пострадать и отъ лагушку.

ВЛЮБЛЕННЫЕ НА ОСТРОВЪ ГЕРНЗЕЖЪ. На
одному изъ такъ называемыхъ британскихъ со-
стрововъ канала, Гернзеї, существуетъ слѣ-
дующій обычай при обрученіи: если предложе-
ніе зekiныхъ принято, родители обѣхъ сторонъ
устроють вечеринку, называемую stoupsing.
Когда собрались родные и знакомые, отецъ же-
нихъ беретъ за руку лѣвушку, ведетъ ее по ком-
натѣ и представляетъ каждому гостю; то же дѣ-
лаетъ отецъ невѣсты съ женихомъ; за этѣмъ слѣ-
дуетъ размѣнъ колечцъ и взаимные подарки сто-
ловымъ приборомъ, а уже послѣ всего этого со-
вершается обрученіе и влюбленные становятся

531

за то, что она была ему нервна. Он часто говоравалъ съ нами о своемъ положении, по-читаемомъ съмствомъ, а суда по его благ-ду на него, оно не было насколько轻轻的. — Жанна гораздо молою меня, говоравшій: — похоа собой, а я всегда пренебралъ ею. Я люблю ее еще всей душе, но люблю еще боле-хотю. Я что преда myself ohot, dět moh, тытъ не можетъ любить ничего другаго. Если вы будетъ влѣютъ, иthey ревнива, порадую мь ваш ружья и вашихъ собакъ — вы навсѣдома станете прохимовъ охотникамъ.

Такимъ-то мыслью были причаной, что онъ обходился съ женою какъ вельможа времени Людовки XV. По этому нечего предполагаю, — чтобъ онъ былъ убить соперникомъ. Это ни-комъ и въ голову не приходило. Жанна мо-гла только терять отъ смерти своего мука.

— Такъ что-же вы думаете объ этой смер-т?

— Я partially, что Муня былъ навсѣкою луганутъи или ордерацмъ падучей большинью, и что принаходъ случился въ ту минуту, когда онъ поднималъ мюзю. Какъ ты бы не было, канонца его была столь-же тавшеннѣю какъ вся жизнь его, и у насъ въ провинціи вѣтъ ни оnone его крещаянца, который бы не писалъся едно съихъ поръ борьбы съ злымъ духомъ, съ чортомуъ-охотникомъ, съ страш-нымъ Жоркомую Чорной Долны. Я говорилъ вамъ, что наши сельскѣй обывателей мы столь-же фантастического, какъ сельскѣй обывателей другихъ страстъ, и что нѣмъы не одинъ завалѣли монополіе его. Я могъ бы разсказать вамъ еще больше страшныхъ итернор, и сегодня уже поздо. Спо-койной ночи.

БИБЛИОГРАФІЯ.

С VETMANSKИЙ ЛИТЕРАТОР. Булгарин, Вельман, Вертъю, Газовинъ, Каменѣнъ, Крыловъ, Масальскій, Надеждинъ, Пананъ, Шимковъ, С. І. Б. въ тил. А. Бородина и Кол. Св. сдатую портреталии и свдатую картинками. Изданіе книтуродарца А. Смридина.

(Продолжение.)

Съ манерой разговоровъ лѣдствующихъ лиц г. Загоскина вы, връзно, хорошо знакомъ: она вѣздъ одинакова.

Марья Никитинна, (цвѣлая муга). Ну, что, мой аргъ, Касавлянка, какъ тіе подчалѣвъ эту ночъ? Касавль Гуревичъ. Что, мушка, муну хи-маютъ!

— Марья Никитинна. Проклятая!

Касавль Гуревичъ. И откуда хы набрасало? В-ли-мо-ненчидно!... Да вѣдь какъ кусаются!

Марья Никитинна. Негодна!

Касавль Гуревичъ. Ужъ я вертѣлъсп, вертѣлъ! А такъ, и пятыкъ! Нѣтъ! Єльзъ въ глаза — да и толкъ! Марья Никитинна. Ахъ, онъ мерзкій! Тъ, по-мушаше, на пача твяръ создана!

Касавль Гуревичъ. Э! матушка, не наше вдѣ! А ты что?

Вамъ уже известно, что комимъ г. Гас-окина почти всегда основанъ на огромныхъ тү-ловищахъ, большихъ насочъ, поговоркахъ, странностяхъ и т. д. О комимъ, какимъ пр-никутъ «Офиціальный Обѣдъ», вы можете судить по слѣдующему отрывку.

Вот черезъ мицну подтѣва къ крылью чев-рехъ-мѣстная карета, бракули поднохож-шые въ передей; бралацою полусюды доски и кано-е-то существо, среднее межъ человѣмъ го-дарныхъ быкомъ, ввальныя въ кабинетъ. Касавль Гуревичка. Представьте себѣ мужчину аѣть соро-ка, почти кургана, не сгорѣе на то, не по росту годлѣнныя въ гренадерескую юную любога гравадерной полка. Но въ вашей сивой и хлѣйной Россіі каждый помывникъ, жилѣвый въ даты, ийетъ въ свое возможный грампы. Говорите, бу-до-бы въ его возлагутый жилѣвый пошавчелы юлѣкъ до трехъ. Это необятное тюльфо-ан-кавлены небольшую круглую головой съ раздат-ки шеками, маленькими глахами, извернутыми къ керху носомъ и огромнымъ тромъ. Ставляя нѣ-сколько шаговъ, онъ заласька, и никогда не могъ съмѣтъся безъ того, чтобы не поперхутъся и не захранить, какъ будто у-него въ гораѣ настан-вась кость. Онъ очень любилъ говорить о поль-кахъ, и въ руссіи журнали и грам-скій газеты, и журналъ недурно въ шахматы и от-лично хорошо въ бостонѣ. Это былъ его любезныя заліянія. Иогда, для разнообразій, господинъ Чер-новѣнныя присоединялись къ этими заліяніемъ еще одно, весьма пріятное время-препровождение: онъ въ хлопку общихъ муехъ — и пр.

Обрасчикомъ островуйма автора въ его новомъ произведении, можнѣе привести стлавшую-ся исключительно въ стиховъ. Вотъ что-то нюхъ на обѣдъ въ честь ревизора Зорина:

Слався симъ, Максимъ Петровичъ,

Слався нѣвѣка къ нѣмъ!

Очень остро и прилично Мы, право, не знаемъ, почему ревизоръ разсерлился за такое

прекрасное привѣтствіе и хлѣя, не коначивъ обѣда. Авторъ описалъ вамъ не человѣчъ благоразумнымъ и добродѣтельнымъ, а добро-датные люди за подобные вещи не сер-делять.

Вотъ вамъ данная, изъ которыхъ вы можете выестъ заключеніе о новомъ произведении г. Загоскина, какое вы будетъ年底ло.

Картинка къ статьѣ г. Загоскина слѣдала г. Тимой. Какъ художникъ сметливый и ис-скушный, г. Тимъ вірѣлъ для своего рисунка сенѣ въ повсти самую эффективную. Онъ преставилъ вамъ Черноблина, съ желанію пожиравшаго свиную голову, съ Каською Гур-евичъ съ Марей Никитинской въ глубокому молчаніи создраивающихъ процессъ быстрагея ея унитувоженія. Кажется, такъ и виднѣ ва лицѣ ихъ аму о томъ, какъ быстро исчезаетъ ва землѣ все великие и прекрасное!

Давно уже г. Булгаринъ не писалъ never, комъ фельетонныхъ статейкъ и мелкихъ раз-скавы для «Стверной Челѣи, такъ давно, что же думалъ, что не конецъ, онъ, оста-ваясь въ вѣрнымъ одному журнальному попришь, отказались отъ въсѣхъ другихъ. Но мы ошиб-лись, или, можетъ, бытъ, г. Булгаринъ возраз-тілся на старую дорогу несколько, уступивъ ис-кушенію честолобія. Myrandoe его было в-дѣ-лѣе желаниемъ попасть въ «павлѣте» зна-менитостей, когда даже и тѣ, которые сроя-дя не занимались легкою литературою, при-мислье за повѣсть, чтобы добыть этой чести. Какъ бы то ни было, а г. Булгаринъ явился въ «Ста» съ огромною историцою повѣсть «временъ очаковѣскихъ и покоренія Крыма». «Побѣда отъ Обѣда».

Искинъ, бѣдный чивописникъ, любовникъ въ дочь акзектура Циттербейна, форменного раз-дѣлъ, съ какимъ вы, върхътою, уже встрѣчались въ сенінчелѣй г. Булгарина. Оъ товѣ и безуменѣ, изворотливъ и подлѣ. Онъ вся-ски унівѣрается передъ своимъ начальникомъ, оказавшись ему всевозможнымъ услугамъ, которыя часто дѣлаетъ за него Искинъ, допускаемый по моему случаю въ его добъ. Но тѣ тайной любовь Госпина открыла: Циттербейна вы-навѣетъ его изъ дому. Бѣдный юноша, чутъ не сходилъ съ ума съ отчаяніемъ, чутъ не сдѣлялъ иначеціе, по припруть своемъ товарищѣ Гла-зова, который пьетъ горкую чашу и топітъ въ ней свое горе. Послѣ долгихъ страній, Искрину лаконѣцъ улѣдає попасть на обѣдъ къ «свѣтлѣшему» и заслужить его виманіемъ

думы на славѣе своего друга. Другъ въ гостиной его носился шихтійкашѣ. Всѣдѣ за тѣмъ художникъ усилѣлъ сапла-Гарота, написанъ мной портретъ. — Гарота счелъ что обманомъ возба-желенія, и привлека россійська какой-то эскап-ж. — Вѣльма! мыльный Вальъ! написанъ мной портретъ, повторилъ голосъ жалобымъ, умнолѣшъ тономъ. Гаротъ петаль, подолѣмъ къ аве-ри, влялся за скобку и остановился въ першій-мостъ. Наконецъ онъ отворилъ дверь. Пред-ставѣлъ-я себѣ, какъ велико было его ебозумѣніе, — онъ — увидѣлъ, и что-такъ осталъ его освобожено словно для пыншаго вечера. Освобоженіе это было наконецъ какъ — тускло... Но узмамѣніе его пре-ратилось въ указкъ, когда, близъ камня, увидѣлъ друга своего Филдинга, — Филдинга, который умеръ два года тому назадъ, и которымъ въ той мицну говорилъ ему: — Я страшался, а другъ ми, и поспѣшно сказавъ съ меня портретъ; я могу по-святить тѣбѣ только четверть часа.

Описалъ, что проникновѣло тогда въ душъ Га-гарта — невозможно: въ ней тѣнцы и страшъ, и унывленіе, и даже радость, но все это утвѣр-дѣło мѣсто чувства дружки. Гарота смѣю подходить къ Филдингу, желѣть брать съ его облѣдомъ, по призракъ восклинавшійся жалобно: — Остановись,

проштеба, остановись! ты встрѣшْанъ одну толь-ко тѣнъ, которая исчезнетъ гнѣмновѣнъ... Послѣ-шъ не написанъ нее изображенія: мойскій кра-тоқъ. Послѣ этихъ словъ, тѣю и взоры Филдин-га сялѣлись непонѣдъ касанъ залѣ-зая за кистъ, и подъ влажніемъ своего довернаго вдо-ховенія, въ нѣколько минуты окончилъ портретъ призрака. — Хорошъ, Гарота! — сказалъ призракъ. — Да, оъ я. Прыста... возьми съ собою твою работу и, выходя сюдца, не оглядывайся, заклинайся. Гарота повнѣуетъ, беретъ пор-третъ, и идетъ по гостинѣю, но въ дверцахъ не можетъ противоставить любопытствѣ и въ оборач-нѣе. Гостинѣю уже не тено; призрака въ ней не находился. Азерой дѣнъ, Гарота рѣшитъ портретъ Филдинга съмѣетъ съ друг-гим союникартинамъ, въ мастерской своей. Пор-третъ унівѣрситета порназаній сходится съ организованіемъ всѣхъ знаковъ лондонскаго и, наконецъ, это всѣдѣmore добрѣніе съ собствѣю успокоенą Гарота. Оставшись надеждъ съ друг-ъсю своєю и другомъ покойного Филдинга, лоромъ липирдотаннѣ, онъ ширилъ разсказавшіse его своєя чверашнєю приключения.

Приключения ея показалось одругъ очень забав-нымъ. — Мнѣ очень возникаетъ, сказалъ онъ Га-гартъ: — ваша добрѣйчевіе! — она очень вынослино го-роритъ въ нольму вашей простоспокія!... но разсаряйте вмикъ объ этомъ въ-пленіи, если не хо-тите, чтобы смыклись вмѣстъ ва-дамъ. — Одинако-къ я злѣсъ, сказалъ-кото-то за шир-мями прохажающій, не важнымъ голосомъ, и всѣдѣ за тѣмъ пользовался изъ-за ихъ организаціи портрета Филдинга.

Благородный лордъ, не смотря на все свое му-жество, не могъ не взоргнуть отъ страха. Га-гартъ! Гарота! закрикнулъ онъ жовописецъ, кото-рый между тѣмъ увидѣлъ вы-смѣжную го-нат-натъ, Гарота призракъ, созавѣмъ вмѣстъ Га-гартомъ, только что возвратившійся. — Такъ, стало бы въ врѣе въ привидѣній? Посмот-ріо-мъ, какъ будутъ вы, въ другой разъ, играть роб-скептія! Лордъ не смыкъ повенѣтъся. — Да ваглянѣе не я на меня, не бойтесь! — Гаррикъ — восклинка въ одно и то же времъ Гарота и лорда. И въ самомъ душѣ бы въ нѣмъ Гаррикъ, и дорой. — Ставшіе въ гостинѣю, при помощи Дюнса, лакея Гарота, свір-галъ въ свою котю, по-просто ли меня за то, что я заставлялъ написать тѣба матерстравѣю брать въ его свеомъ другу, протягавшія ему руку. — Я едва могу въ врѣе газамъ мои, от-

352

свою благородное физиономією і одно, кото-
рого не написалъ въ честѣ Потемкина. За-
мівтивъ внімавіе «свѣтливаго» гъ Искрину,
Циттерейѣ уже совѣнъ гугуги глачамъ
смотріть на беднякъ людника. Къ ковокъ по-
вѣсти, Искринъ жилецъ на своей любезной,
разгобятъ, пріюмъ чины и отличія и сталъ
німѣть привлѣча.

Повѣсть не богатая ви содержаніемъ, ни ха-
рактерамъ, повѣсть, можно сказать, едва не
худшее изъ повѣстей г. Булгары, но, проп-
читавъ остальные статьи «Ста», вы скажете
и за не сиспани г. Булгарину. В краївійе
мръ, въ ней видна цѣлъ, видна мысль, достой-
ная вниманія читателей; какъ она выполнена-
—дъдо другое! Г. Булгаринъ говоритъ самъ въ
коньѣ своего разсказа:

Прада, это не модный разсказъ: въ немъ вѣтъ
ни раздирающихъ душу чувствовавшій, и ня ужасныхъ
цѣнъ, и унывѣе, ня проповѣстій, приг夫ныхъ,
какъ горитъ, за возлосы, — чѣмъ составлять мура-
дубу заслѣдки, въ кривучихъ фразахъ, въ вычурки-
рѣчныхъ картинахъ. Въ простые юверки кравовъ того времени,
которые мы привыкли хвалить по носимымъ, не
чувства превосходства настоящаго времени.
За вѣрность красокъ ручаюсь, а за все прочее — из-
вънінѣтъ:

За г. Булгаринымъ слѣваетъ повѣсть г. Ма-
сальскаго: «Осада Углица», знаменитый г. Ма-
сальскаго, автора «Стрѣлѣцовъ», «Регенства
Бирона» и тому подобныхъ историческихъ про-
изведѣній. Г. Масальскій и вѣрно изъ вѣр-ْ
нѣвъ себѣ: содержаніе въ повѣсті не только
вѣрное, но даже, какъ его увѣрить, это
воя изъ древней рукописи: *О разрѣшеніи гра-
да Углица, прищлающагося древне град У-
гол, прібранной авторомъ отъ тамошаго таро-
жорожила, въ истинѣ которой г. Масальскій
висковѣ не сомнѣвается.*

Стрѣлѣцкій голова, Оеодосій Амлазовъ при-
ходитъ къ монахъ Авраамію.

— Что привело тѣбя въ мое уединенное жи-
лище; срапимоемъ монахъ.

Амлазовъ отвѣтнѣаетъ, что онъ пришелъ къ
намъ проникъ: «суда».

— Суда? спросилъ удивленный старикъ. — На
кою?

— На мое собственное сердце, отвѣваетъ
стрѣлѣцкій голова, русскій человѣкъ семнам-
датаго столѣтія. Пестрымъ, вычуреннымъ сло-
гомъ героя нѣвѣныхъ произведѣній Дома и
Дюкавка, разсказываетъ Оеодосій, что онъ влю-
чѣнъ въ невѣсту своего брата, Евгенію. Мо-

пахъ слѣвѣтъ ему покорить судьбу. Ал-
мазовъ приходить ему смерть, Евгенія и сестра ея,
завѣвая Лідія, вѣрѣтъацій его радостными при-
вѣстіями, но онъ мрачный и задумчивъ, въ рѣшении
привлечь г. Булгаринъ приходить изъ Москвы из-
вѣстіе, что царѣ Василий Ивановичъ преданъ
матежникамъ въ руки полаковъ. Русский кров-
занятъ въ стрѣлѣ: подъ именемъ шляхти-
ча Ходынскаго онъ пробираетъ въ станъ ца-
ляковъ; ротмистръ Струсы привилѣаетъ ея къ
себѣ въ службу. Ночью, когда полаки заснилъ
послѣ пойкій, Амлазовъ идетъ въ палату
царя и умолѣаетъ ея бежать съ симъ. Бургъ
нудитъ плавной Струсы съ двумя товарищами;
Амлазовъ, приученный спасается, бѣжитъ
изъ палатки, садится на кона, въ вѣзжаетъ, са-
завъ оздачевшему Струсы съвѣтное свое имя.
Возвратъася въ Углицъ, отвъ ободряетъ своихъ
подчиненныхъ; овіи готовы съящаться не на
животъ, а на смерть. Между тѣмъ прибли-
жается сваѣдѣа Евгеніи съ Илларіоніемъ, Ев-
генія счuka; никуе за звѣтъ принчили ей не
пекали кромкъ ея сестры Лідіи, которая гадала-
ласъ, что Евгенія любить Оеодосіи и сказала
о онъ. Оеодосіи, какъ человѣкъ доброт-
ѣтельный, приходить отъ того въ ужасъ; ему
жаль брата! Но вотъ, къ Углицѣ подходятъ по-
лаки; печальныя осада. Долго стрѣлцы ж-
жятся, наконецъ силы и средства ихъ исто-
цантамъ; приходится погибутъ. Тѣбѣ сапісти
Евгеніи и Лідію, Оеодосію вводить ихъ на
высокую колокольную; въ то время поляки
вырѣаты къ горю, и ходить подъѣдѣ церковъ.
Ужасъ Оеодосія возрастаетъ болѣе и болѣе.
Кажется, нѣтъ никакого средства къ спасенію.
О. помимѣйте, въ такіхъ ли положеніяхъ были
дѣлъствующія лица у мадамъ Радкляфъ — да
она ихъ всегда спасала! Не — ужели г. Масаль-
скій ея уступитъ? Нѣтъ, овія заставляетъ Ое-
досія найти подъ церковь какой-то подзем-
ный ходъ до самого берега Болезны, по которому
и проводятъ героямъ Болезною. Тутъ, на
берегу Бога, Евгенія вдругъ разчужившо-
валѣ: подъ восемь въ своей жениха, она при-
заналась Оеодосію, что любить только его одно-
го и только съ нимъ можетъ быть счастлива.
Оеодосія въ восторгъ, а его брать въ отчаяніи.
Но Оеодосія призываетъ дѣлъ слѣжамъ къ дѣлу:
онъ летить въ опустоставшій поликамъ го-
ровъ; пулѣи повергаетъ его на землю, въ то-во
время друга пулѣи прозваетъ на сквозь сердце
Евгеніи. Ужъ почему не едѣдѣть, что одна

и та-же пулѣя пробиваетъ смертель-  
ти Евгеніи, овіе бы еде смертель-  
ти; Лідія пла-  
четъ надъ трумовъ сестры. «Утѣшьтесь, ма-  
тушка, говоритъ Ей Горовъ: — оба они тепѣе  
тамъ — Богъ, матушка, тамъ лучше чьемъ  
засѣдъ!» Именно такъ! Вотъ въ чемъ заклю-  
чается сухая, тяжелая и довельствуетъ растянута-  
новѣтъ. Г. Масальскаго.

За повѣстью слѣдующіе стихи г. Масальска-
го: «Дерево Смерти». Не удившѣтъся, г. Ма-
сальскій таѣ-не и поѣтъ. Развѣ не помente
зменатной номыи г. Масальскаго: «Терти кан-
закъ — атаманъ будешь?» Не уклилъ ея въ не
знавѣтъ? Капінъ писатель основательный, г. Ма-
сальскій хотѣлъ волѣнъ передать себя потом-
ству въ «Ста Литераторѣхъ» и потому не
ограничился прозанесочной статьей. О достоин-
ствѣ стихотвореній, право, не знаемъ, что са-
зать; стихи плавны, гладки ровны и — больше,
право, сказать нечего! Естъ, видите, въ чѣ-
сахъ Америке дерево, которое умершѣваетъ
свѣдѣа, что подъ нимъ садится. Таковую участіе
испыталъ и герой стихотвореній г. Масальска-
го. Вѣчная ему памяти!

Что ты видишь, добрый молодецъ во сны?
Ну я не свидѣлъся съ нимъ кидаю! Не сны?
Не цѣлѣуєшь ли приoteчей-арузей?
Не сны въ насъ из～ борзомъ ты кой?
Къ вѣлѣ чистою, по межловой мурѣй,
Къ чѣдюкаможемой, родной товѣйской Москвы?
Посмотри: тамъ Кремль какъ звѣтлочка горитъ
Камъ тамъ много ретмельного говоритъ!
Добрый молодецъ завидѣлъ Кремль влѣи;
Ну, въ слѣдѣ слѣдѣ грамотъ такъ и потекъ.
Овъ смерджать кой, на землю вмѣщъ спрыгнуло,
И, къ землѣ родной умѣнія проникнуло.
Божь! Божь! Я на родній опять!
Я могу отмать и сны�ъ обозь.
Расибную милыхъ братьѣнъ и сестры,
Налобуюсь вновь на русскій на дѣльчѣ.
Межъ ними хажѣе оная донося мяля!
Овъ носкиль опять на борзая кой,
И по полю подѣлъ юсъ соколю,
По дорогѣ только стела пилъ слобожѣмъ.
Енъ горшокъ, не пачаю, красавицкі лечу!
Умерѣть у погѣ отъ радости хочу!

Призnamъ откровенно, мы не собственнаго попа-
ли, на какомъ случае попала эта краснорѣчная
строфа въ американское стихотвореніе г. Ма-
сальскаго.

(Окончаніе въ слѣдующемъ мережь.)

вѣрѣчъ Гогарѣ, крѣпко сжималъ руку друга. А
вы, милеродъ, вы такіе несемерѣліе? — Нисколько, въ
допадѣ сейсмой—не сказка-мѣе сказка-мѣе въ
отвѣтъ приключеній, и прозванғлау васъ величай-
шымъ актеромъ въ свѣтѣ. — Нѣтъ, возразивъ Гра-
мінъ, — сдѣлайте милюсію, не разсказывайте; Го-
гарѣ и я—желаемъ, чтобы проповѣстіе это не
но, нынѣ никакъ признавѣно. — Какъ вамъ угодно, не
въ съвѣшнѣшаго дня я становлюсь въ ряды самыхъ
жаркавъ поклонниковъ вашихъ и, егда вы позво-
лите, въ ряды самыхъ искреннихъ вашихъ ару-
дѣй.

ЕВРОЙСКІЙ ОВЕЗЬАНЫ. Грабтарать —
единокое мѣсто въ Европѣ, гдѣ воленъ об-
зябныя, разумѣвѣтся дядія, четвероногія. Тамо-
шіе гибели говорить, что, когда море откры-
Европу отъ Африки, предки этихъ обезьяны об-
ставлясь на чужой сторонѣ. Теперь эти несама-
стѣніе нашъ пожилѣются большімъ уваженіемъ отъ
ангійскаго гарнизона, который за это нерѣдко
пoderверитъ окскорѣлѣніямъ отъ вѣхъ.

ЛЕССИНГГъ и ОСЕЛЬ. Осельъ сказалъ однажды
Лессингу: «Любезный Лессингъ, ты всегда въ ба-

селяхъ своихъ заставляющіе мѣда говорить гло-
по-сти. Сѣдѣлъ одоленіе, заставъ мѣда пласть ли-
нѣръ сказасть—меѣ бѣдъ умнѣе. Лессингъ от-
чалъ: «Если я исполнію твою просьбу, то всѣ
помолимъ, что тѣо — Лессингъ, а я — осельъ».

АМЕРИКАНСКІЙ ПРЕДРАЗСУДОКЪ. Въ од-
номъ парижскомъ журналистѣ разсказываютъ въ
принцѣ небѣдныхъ працедукахъ, какъ синьо-
кокоревшихъсц въ Америкѣ, слѣдующій случай:
Въ 1839 году посетилъ Жюль-Жанена одинъ
американецъ, рекомендованный ему знамен-
тымъ ангійскімъ актеромъ Камблемъ. Жюль-
Жанена приялъ его привѣтѣли и пригласилъ об-
ѣдѣ. Только что съetylъ въ нами обладалъ. Съ той ми-
нѣмъ американецъ, дотохъ чрезвычайною любезнѣй,
препровѣренъ съ нами въ столѣ, какъ доклада-
ваютъ от прихода Александра Дюма. Жюль-Жа-
ненъ стрѣлѣ заснѣмито его поетаю и подсвѣдую
и просилъ съѣсъ нами обладать. Съ той мины
американецъ, дотохъ чрезвычайною любезнѣй,
препровѣренъ съ нами въ столѣ, какъ предо-
гомъ важнаго дѣла, ушелъ и болѣ не вмѣлился.
Нѣкоторъ мѣсѣсіанъ спустя, Жаненъ пошѣхалъ въ
Лондонъ и пожаловался Камью на невѣжливость
рекомендованаго имъ чужестранца. По актерѣ

нисколько не удивился этому. — Вы поступили
очень неблагоразумно, сказавшіе онъ французско-
го фельдотерапіи: — и нанести ему всѣererечнѣе
оскорбленіе, какое только можно нанести гранд-
війно Сочиненныхъ Штабовъ, посаживъ за одинъ
столъ съ нимъ негра. — Какъ, не герма? Помимучѣ, и я не думалъ... — Мнѣ извѣстно все. дѣло; для
американца что борьба, что цѣтной человѣкъ
(музаль) — все равно. Знѣте, что, не смотри на
дарованія Виктора Гибб, ни онъ дѣлісъ его не
станутъ играть на американскихъ театрахъ, какъ
скоро узнаете, что у него черные, курчавые во-
лосы и смуглый цѣтъ лица.

— Кто-то сказалъ о бременскихъ корабляхъ: «Многочисленные бременские корабли: изъ
года въ голь работать要在для чыма. Вынѣмъ не-
дѣлѣдъ, которые они воззолатъ мѣсть съ выхол-
пами въ Америку, они привозятъ назадъ одинъ
табакъ. Тамъ надежды, элъѣ табакъ пренращает-
ся — въ дымъ, а бременцы при этомъ навинчаю
карманы.

=

Печатью позовѣлѣт. С. Петербургъ, юля 25 дѣя, 1841 г. Ценсары: А. Крыловъ и А. Очики. Въ топографіи Бодмундіи и Ком.

Еднагоцет, двацета! Шекспир. (Цимбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: но авторикъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цыгъ годовому изданію, состоящему из 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

29-Е ЮЛЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ЖИЗНЬ
АЛЕКСАНДРЬЯ ВАНОВны.

НОВСТЬ ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ЭКИПЛАЖЪ.

Соц. Н. Перепеїскаго.

I.

КАРЕЗА.

Въ лѣтнѣй прекрасный день, какихъ немного бываетъ въ Петербургъ, часу въ освобомъ вечера, по Невскому проспекту ъхала карета, запряженная четверкою рослыхъ во-роныхъ лошалей. На козлахъ сидѣлъ кучеръ, пападнѣ разодѣчтый; на заплаткахъ столы два лакея, въ богатыхъ ливреяхъ. Карета остановилась у ангійскаго магазина; лакей ловко отворилъ дверцы, и изъ кареты, легкая

какъ серна, прекрасная, какъ майское небо, выкрыгнула молодая дама. Черезъ нѣсколько минутъ, дама возвратилась изъ магазина, съ покупкой въ рукъ, такъ-же лько выкрынула въ карету, какъ изъ нея вышла, и приказала ъхать на Английскую набережную. Быстро промелькнулъ экипажъ. Исакіевскую шлюзада, повернулъ на льво, прохалъ нѣ сколько сажень и остановился передъ однимъ изъ излящныхъ домовъ Английской набережной. У подъѣзда стояло нѣсколько экипажей; вокругъ ихъ начала уже собираться толпа любоштныхъ; у дверей стояли жавдарьмы. Снова лакей отворилъ подножку, снова выкрыгнула изъ кареты дама, и кака дама! Теперь уже можно было лучше разсмотрѣть ен черты. Впрочемъ, извините, женщина, о которой мы говоримъ, кажется, не дама, а по-видимому дѣвушки, потому что на ней не было ни чепчика, ни другаго какого нибудь признака, отличающаго даму отъ дѣвушки. Лицо ея было въ

полномъ смыслѣ прекрасно; легкая блѣдность, какъ бы слѣдствие недавней болѣзни, покрывала ея щеки, и придавала ей еще болѣе привлекательности; томная итѣа была разлита въ ея голубыхъ, выразительныхъ глазахъ и заставлла предполагать въ ней много огня и жизни. Станъ ея быъ гибокъ и строенъ; походка легка и правильна; ножка мала и привлекательна.

Она уже готова была всходить на лестницу, какъ варугъ къ ней подошелъ швейцаръ, съ огромной гетманской булавою.

— Сегодня нельзя-ст, никакъ нельзя! скажать онъ, съ какимъ-то таинственнымъ видомъ, поворачивая въ рукъ свой желѣз.

— Что такое, почему нельзя?

— Да такъ-съ нельзя; отсохли правая рука—нельзя! у барина гости.

— Да мнѣ дѣла нѣтъ до его гостей; а не пойду къ нимъ; мнѣ нужно видѣть только его...

— Нельзя-съ, провались я сквозь землю—

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

НЕОЫКНОВЕННАЯ НАРГАДА СТИХО-
ТВОРЧАМЪ.—Николай Беккерт, недавно напи-
савший «Пивсь Рейну», получилъ отъ прусскаго
короля 1,000 талеровъ паграждения,—рѣдкій слу-
чай, однако-жъ не единственный. Подобные слу-
чаи бывали часто. Между прочимъ Рашки пол-
училъ отъ Людовика XIV за свадебную пѣсню
пенсію въ 600 ливровъ; Аддисонъ за похвальную
оду получилъ отъ короля Вильгельма егекодную
стипендію для путешествій въ 300 фунтовъ стер-
линговъ; а за свой «Походъ» мѣсто помощника се-
креметаря военного штаба; Марини получилъ отъ Лю-
довика XIV 100,000 ливровъ; Санназаро за стихи въ
шесть строкъ въ честь Венециі 600 золотыхъ мо-

нетъ отъ городскаго правленія; Вольтеръ за одинъ
фарсъ «Принцесса Наваррская» мѣсто каммер-юн-
кера, оцѣниваемое въ то время въ 60,000 ливровъ и
продажное; Виссеверъ получилъ за поздравитель-
ные стихи отъ бранденбургскаго курфирста, кро-
мѣ титула посольскаго совѣтника, пенсію въ 300
талеровъ; Ронсаръ получилъ отъ французскихъ
королей Генриха II, Франциска II, Карла XI и
Генриха III чаяны и десяти безъ мѣры; Дапортъ
получилъ отъ Карла IX за одно стихотвореніе
8,000 талеровъ,—отъ амибалда Жуайеза за одинъ
согółъ аббатство, приносившее 30,000 ливровъ го-
ловой дохода, и отъ Антона Генриха 10,000 тале-
ровъ въ годъ; Бурсѣ за свой поэтическій «Жене-
джъ-льникъ» получилъ отъ Людовика XIV по 2,000
ливровъ въ годъ и даровой столъ при дворъ.

КАШЕМИРОВЫЙ ШАЛИ. Въ наше время
есть дамы, благопріятствуютъ счастіемъ, кото-
рыя покрываютъ зимою свои бѣды плечи каше-

мировыми шалами самой высокой цѣвы. Съ ка-
кимъ вкусомъ группируютъ онъ пальмы и цѣты,
такъ художнически вышатые на нихъ, съ какою
городствую говорятъ онъ: «Посмотрите мою шаль;
это шолкъ, ткань самая тончайшая; ее можно про-
дѣть въ королечко; цѣна ей 4,000 рублейъ. Цѣна!
Прелестные дамы, кашемировыя шали не вмѣ-
лють цѣны, и вы согласитесь въ этому съ нами,
что однако-жъ не заставитъ васъ отказаться отъ
этихъ шалей, которыя вдутъ къ вамъ такъ хоро-
шо и которыхъ роскошь вы съ такимъ искус-
ствомъ умѣете приспособлѣть къ своимъ преле-
стямъ.

Недалеко отъ Кашемира, потому что не въ Ка-
шемирѣ выдѣлявающіе эти шали, на съверъ и на
востокъ отъ него, находятся альдеи (деревни)
Мангарская, Мудлецкая и Ямуская; въ нихъ-
то идетъ въ дѣло большая часть богатой волы
ладакскихъ козъ, покрывающихъ Тибетскія горы

554

нельзя-сть, повторить швейцаръ съ прежнему
тавнественностью.

— Что это значит, подумала незнакомка: —
прежде этого никогда не было. — Послушай,
любезный, вызвай баринъ отдавалъ тебя осо-
бое приказаніе?

— Не можемъ сказать, сударыня.

Незнакомка начинала терять терпѣніе, на
лице елъ повышалъ еда замѣтный отвѣтъ газ-
вна, смыванный съ какимъ-то тайнымъ страхомъ.

— Горова, что здѣсь происходитъ, сказа-
ла она отрывисто, вкладывая въ руку швейц-
цара серебренную монету.

— Ничего-съ, право — ничего.

— Ну, такъ я пойду.

— Нельзя-сь, сударыня, никакъ нельзя...

— Да почему нельзя?...

— Не можемъ знать.

Незнакомка вышла въ терпѣніе. Она о-
ставила безтолковый швейцарца и вышла изъ
швейцарской. Гнѣвъ, досада и какой-то
тайный страхъ уже гораздо асне отепечаты-
вались на прекрасномъ лицѣ е.

— Что здѣсь такое? быстро спросила она
у хандаръ, стоявшей у дверей.

— Свадьба! отвѣчалъ хандармъ, тыняв-
шись.

— Свадьба! Чья свадьба? Горова, спор-
скорь! вскращала незнакомка.

Голосъ ея сильно дрожалъ, въ глазахъ от-
расжалось безполнокость; черыте лица выража-
ли необкыненное горление.

— Свадьба! — его высокоблагородья Ореста
Андреевца Сабельскаго, провождатагʻъ хан-
дармъ торжественно.

Либо незнакомки слѣдяще ужасно; губы
поскѣлья, щеки покрылись мертвою блдэн-
стію. Она пошатнулась, какъ бы лишилась
послѣдній силъ, и только съ помощью ла-
кья могла браться до кареты, гдѣ почти
безъ чувствъ упала на полупку.

Даeж хандаръ замѣтилъ ея необъкновен-
ное сущеменіе, и вывѣръ изъ него очень
оструйная заключеніе въ своемъ рѣдѣ. — За-
мѣрима было больно, сказала ея: — видно ей
чужое счастье какъ бѣлью на глазу, а еще у
самой кареты такая знатная!

Карета снова знатилась и, прозвала ны-
сколько улицъ, остановилась у небольшаго
девяностаного домика, прекрасно отдѣянаго,
въ Гражнѣ.

— Что съ вами, Александра Ивановна? сказала пожилая женщина, съ очками на лбу, когда незнакомка ровнѣмѣ, быстрымъ шагами вошла въ комнату.

Александра Ивановна кинулась головой на
подушку и горько заплакала.

Долго пожилая женщина, которую звалъ Анной Тарасьевой, не могла ничего добѣтъ съ Александры Ивановны, которая не могла говорить отъ слезъ и душевного волненія.

— Да не плачалъ, матушка, скажите въ
чемъ ль. Ишь вы хотите олѣть захорвать. Избави Господи! И такъ еще вы не совѣщъ здоровы, матушка! Вотъ только было Господь далъ облегчѣніе—теперь опять напасть! Да скажите-же, матушка, что за бѣда такая сучасья? Вѣдь я хотѣ не мать вамъ родная, а все-таки и не чужая вамъ!

— Онъ покидалъ меня, онъ женѣтъ! вос-
клила Александра Ивановна, вскапывая.

— Что такое, матушка... Кто женѣтъ? Орестъ Авречѣнъ женѣтна? Не укли! Вотъ — всегда говорила, что тѣмъ кончилась.

Въ минуту кроткій, покорный рѣдъ стару-
хи перешелъ въ горѣй и укорѣительный...

— Я всегда такъ думала, повторилъ она: — по одежкѣ — протягавшій ножки, пословнила не даромъ сказана. Куда намъ за господами тя-
гатѣсь; с什么, что изъ крвностной-то вышины. Покойный батюшка вашъ Иванъ Клементычъ былъ въ крвностной человѣкѣ, да, садурушка, грачына, его барина, оту-
ствѣла его на волю, когда уезжала за грани-
цу — за его труды, за его естественъ жизнь... Да, онъ былъ честнымъ человѣкъ; а лѣтятъ.

— Ахъ, Анна Тарасьевна, не мучите меня, ради Бога! сказала Александра Ивановна, терпаемая болтовней старухи...

— Чего не мучить, матушка, уймитесь-ка
вы лучше плачать, да нечего ларомъ-то си-
чать—прохла коту маслянца; надо будетъ
за работу приниматься... Ужъ теперь не вы
кого надѣдай— то. Вотъ кабы вы не
ватствѣлъ ничего, да килли бы какъ Богъ ве-
злѣлъ, такъ былъ вчего не было... А-то
затѣлъся, вы были нежныжь; меня, мачу-
шую свою родную, чутъ не ключницей слѣдла;
на войду къ нимъ въ комиту, когда-то.

— Перестаньте-же, побойтесь Бога! И я
такъ не знаю доживъ ло до завтра...
Ночего, хандарыка, правду говорить не
грѣхъ, правду всегда скажу, отцу родному
девей не видно было въ Вольскѣ богатаго вин-
ка, премириamosь всемъ за его безденчевѣчное
розвопещка. Послѣдній разъ видыхъ, когда
она отпрашивалась на навокурно, за заставою
и возвращалась оттута вечеромъ нынѣній. Съ тѣхъ
поръ онъ опрало безъ вѣсти и всѣ старанія от-
точилъ его было тѣatre. Наконецъ, работки,
аннимавшіеся доволѣй піавокъ въ піавочныхъ при-
дахъ, находялись въ дорогу, вытащилъ изъ
милостынѣй воды безобразную, такелюю глѣбку, кото-
рую, по очишеніи отъ глазъ, признали за трупъ
винокура. Тысѣлая тѣсѣй піавокъ присталикъ ли-
нокъ и товѣрное несчастное, иона съя піатѣе, то
уйѣли, что въ тѣмъ такъ-же покрыло ими. Не-
сочиняя, въ псе вѣрѣе піавокъ, иона съя піавокъ
пурѣя и претерпѣлъ ужасный смерть отъ піавокъ.

ХОРОШИ СОВѣРСТВА... Въ 1595 годъ, какъ Анмамъ, изъ Драучинъ, хотѣлъ показать свое ис-
кусство къ ободнѣмъ, и для этого他也 изыпалась
съѣсть за одинъ разъ 20 фунтовъ говядинъ. Ма-
грасть безъ дальнѣхъ околнчностей приказала
хвастать его, и сдѣлалъ ему стержіи выговоръ,
выговаривъ изъ города, приготоваялъ: "того дождо-
нішія не бѣдно, а работою..."

ЕГНИПЕТСКІЙ ДОЛГЪ... Въ 1595 годъ, какъ Анмамъ, изъ Драучинъ, хотѣлъ показать свое ис-
кусство къ ободнѣмъ, и для этого他也 изыпалась
съѣсть за одинъ разъ 20 фунтовъ говядинъ. Ма-
грасть безъ дальнѣхъ околнчностей приказала
хвастать его, и сдѣлалъ ему стержіи выговоръ,
выговаривъ изъ города, приготоваялъ: "того дождо-
нішія не бѣдно, а работою..."

и берега Гогана у его сюто. не что иное, какъ скол-
чавшее нѣтъ гинданской шерты и тканей; во
время стражки, шерсть привытъ туда съ вели-
чыльцамихъ, она превращается въ нитки и шали,
дакъ обозначающіе въ дорогу— приготовленныя роскому,
съ другой поддерживаемый каднѣностью, по видим-
ному емѣть обязанность отравлять удоволь-
ствѣе носить богаты шали на чамахъ инді-
нійныхъ князей и на пешихъ богатыхъ дамъ.

Въ когда ваступаетъ время родовъ козъ и заказа-
мъ нѣтъ нитокъ шалъ — радобно звѣтить здѣсь,
такъ такія шали заказываются—тогда убиваю-
требнное число козъ и ның шерсть козлѣнковъ,
дакъ обозначающіе присененныхъ въ керту, ли-
дають шалъ, которой цѣна измѣняется, смотріе
русинкамъ, отъ 3 до 6,000 рублей. Ета шерсть чѣ-
няная, шекловина, не имѣть времени сдѣлать-
жесткою отъ прикосновенія воздуха; она не такъ
груба, какъ шерсть козъ — и вотъ причина е
блема, етъ товны.

НАКАЗАНІЕ РОСТОВШИКА. Въ Вольскѣ, не-
большомъ городѣ въ Галици, счастливо нелавно
съгнающее истинное происшествіе. Нѣскоько

скажу. Что чай больно любить васъ? Не
на моюaretвю, что отъ окобойраванъ
только слова ровтира- — да и помній какъ зна-
ли! Такъ нѣт... Онъ вьшъ на мѣнъ женитись,
онъ-де такой ужъ честной... Вотъ и жені-
сь, вотъ и дожни мы до радостнаго праз-
дячка!

Слова старухи разрывались сердце бѣдной
Александры Ивановны.

— Не баловаться бы, не пускай бы въ
домъ озорія, не вышавься бы ему въ ве-
тор, продолжала старуха, любезною жен-
стокостью...

— Но въ я женщина, я любила его! са-
зала Александра Ивановна: — не уже ли я не
достойна хоть искры состраданія!

— Хорошо любовь. Вотъ посмотрите, какъ
будемъ жить... Придется скоро ходить по-
мірії; гдѣ намъ работать, вьші, привыки
ко всему готовому, любимъ здѣять въ каре-
ть, ходить подъ ручку-съ.

Долго во мучина Анна Тарасьевна свою
жертву. Во время счастливыхъ дней АLEX-
САНДРЫ Ивановны, она была тине воды, ниже
травы, и первая, молча, всѣмъ пользовалась,
благодаря въ душѣ благопріятствові-
нія тому обстоятельства. Но когда обстоя-
тельства измѣнились въ душную сторону, она
первый-не замедлила во всемъ обвинить
Александра Ивановну, платя ей за все само-
черною нелагодарительствомъ. Такъ всегда по-
черпаятъ злая женщины вообще и мачихи
въ особенности.

Часъ-отъчасу Александра Ивановна ста-
новилась хуже. Она снова слегла въ по-
стель, пожираемая жестокою горячкоко.

II.

КОЛЛИСКА.

На третій день Пасхи, на Исакієвской Пю-
щи до окола балагановъ толпленіемъ множества
гуляющихъ. Черѣ, полу-вялная, и трябовала
развершенія ихъ. Беремъ сознавалась, что дѣйствительно
услѣдъ эти сусуды со сбояю и согласились воз-
братить ихъ, но съ тѣмъ, чтобы египтанѣ въ
свою очередь заплатилъ имъ садоводовія не сче-
те-дѣли. Двѣе сдѣлалъ-тѣмъ, говорили, онъ,
сучали мы въ Египтъ-даранамъ въ численъ 600,
6000 человѣчнѣ; мы требовѣмъ за какій-дѣлъ одинъ ди-
ніарій (тогдаши плацѣ работикамъ). Этотъ
счетъ составлялъ 43,990,000,000 линаревієвъ, по-
шівній счету 2,874 миліона голандашныхъ чер-
воговѣ. Тѣмъ египтаніе отстала въ сенъю чер-
тобанка и раді- были, что ихъ отупістись еще
безъ алиановъ-хоновъ.

—Одинъ монхенскій музиканъ, желал по-
тить намъ Мозарта, изобрѣть новое женское
имя, который и окрестиł свою дочь; это им
«Мозартина».

ВОДАНОЙ МІРТ.

Наше изобрѣтательное время грозить опвер-
женѣемъ, унитоженіемъ всѣхъ древнихъ исты-
ка. Кроко придетись намъ разучиться всемъ, чему мы
учились въ школахъ, чтобы снова начать свое об-
разованіе съ азбукі, Мудрованія армейскихъ му-
арецовъ теперь уже не вчѣтать. Илья-ка

Сдълчайте содомоге�, глагатіте! Шекспір. (Цимбелин.)

Выходить три раза въ пѣдъю: по вторникамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цына головому издаванъ, состоямумъ изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ: съ пересылкою или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

51-Е ЮНА,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ЖИЗНЬ
АЛЕКСАНДРЫ ИВАНОВЫЫ.

повѣсть въ четырехъ экипажахъ.

— Соч. Н. Перепельскаго.

(Продолженіе.)

Колыска остановилась въ дальней льніи Васильевскаго Острова за Среднимъ проспектъмъ; сани тоже. Дама вошла въ ворота каненнаго дома и начала взбираться по лѣстніцѣ; мужчина тоже. Дама вошла въ комнату, мужчина за ней.

— Боже мой! Вы здѣсь? И осмѣлились сказала дама, когда увидѣла молодаго человѣка, неотступно слудовавшаго за нею!

— Да, здѣсь, у ногъ вашихъ, прекрасная Александрина! отвѣчалъ онъ, разсматривая незнакомку.

— Ради Бога, удалитесь, оставьте меня! Все между нами кончено!

— Почему такъ? Я, право, не вижу никакой причины... Я благословляю судьбу, которая привела меня еще разъ въ жизни видѣть васъ... Не повярьте, сколько я страдаю... Но вы сердитесь... Да, чортъ возьмъ! Въ самомъ дѣлѣ, я такой повѣса: женился, не сказавъ вамъ ни слова!

— Ахъ, замолчите! Не растрялъйте ранъ моего сердца, которая только еще начали заживать...

— Въ самомъ дѣлѣ? такъ вы еще все меня помните... Полтора года! Славно, чортъ возьми!

— Ахъ, не шутите, не играйте чувствами. Я поняла теперь, какъ вамъ должна была казаться смѣшна слѣдая, безпредѣльная любовь неошытной дѣлушки, простой, мало образованной, которой свѣтъ едва позволѣетъ чувствовать, имѣть свои желанія, свои страсти...

— Вы жестоки самихъ себѣ... Почему-же...

— Да, хотя поздно, но я поняла все. Я дозвѣрилась сердцу—и за то жестоко наказана...

— Вы напрасно, милая Александрина, преследаетесь отчаянію... Для васъ не все еще порячно.

— Нѣтъ, все, все потерпѣно! Сказала она со вздохомъ глубокаго горя. — Ахъ, что я сдѣлала!... Но могло ли быть неначе? Помни те ли вы положеніе, въ которомъ вы нашли меня, когда въ первый разъ со сною встрѣтились? Что я была такое? Что такое вслѣ жизнь моя, какъ не цыпъ страданій? Теперь, когда уже все между нами кончено, выслушайте меня, Орестъ Андреевичъ, и слуше, достойна ли я того, какъ вы поступили со мной.

— Говорите, говорите, отвѣчалъ франъ грая перчатками: — я готовъ слушать васъ цылью вѣчность!

Она начала:

— Я была бѣдная двѣшка, дочь честнаго управителя, воспитанная выше своего состоянія прежнейю владѣтельницею моего от-

ПАРКИЖКІЕ ТЕАТРЫ,

Съ 1-го июня до 1-го августа.

Французскій репертуаръ, почти ежедневно обогащающійся новыми пісейами всекакаго рода, между которыми встрѣчаются нерѣдко произведенія знаменитѣйшихъ писателей, однако-жъ очень бѣденъ не только превосходными или хорошими, но даже и сносными пісейами. Кто-бы повѣрилъ, что во Франціи, этой ‘образовѣннѣйшей странѣ,’ какъ называють ее французы, въ теченіе десяти лѣть не была написана ни одна пісейа, которая удостовѣрась-бы премія, опредѣленной для лучшаго драматическаго произведенія въ какомъ-бы то ни было родъ? А между тѣмъ это кѣвствительно такъ и доказывается тѣмъ, что срокъ, вазначенный

для выдачи этой премія, учрежденной въ 1831 году, отдаленъ еще на трн года. Что же посѣд этого должны бѣлъ мы, когда у насъ нѣтъ شيءъ драматическихъ произведенийъ, въ ніи Скрибовъ, ни Делавивей, ни Дюма, ни Балрова, ни всей этой многочисленной фаланги писателей, которымъ всякий вечеръ рукопlfемутъ сто тысячи эрителей для того, чтобы на другой день забыть о нихъ? Можемъ ли мы быть въ пренѣшній, что наша сцена бѣдна драматическими произведеніями. Много ли у насъ Скрибовъ Балрова, много-ли Делавивей и Дюма? Есть,‘правда, у насъ и драматическіе писатели, но публика не умѣть цѣнить ихъ, и лишь только является на сцепу какое вмѣдѣ великое произведеніе ихъ вдохновенной мызы, какъ уже, ‘стрѣченное и пропоемаяское светскамъ, летитъ въ рѣку забѣвленія. Булемъ же снисходительны къ нашему театру.

Вотъ краткій отчетъ о пісейахъ, представленныхъ на всѣхъ парижскихъ театрахъ, въ пропаденіе юны и юля мѣсѣца.

UN MARIAGE SOUS Louis XV (Бракъ при Людовикъ XV). Комедіі об пати дѣятельностіяхъ, въ прозѣ, соч. Александра Дюма.

При подвятиі заванѣтса совершается брако-сочетаніе бѣдцы ли Торны съ графомъ дѣ Кандлемъ; бракъ этотъ давно уже устроенъ родителями, но вовсе не правился молодымъ, во-первыхъ, потому, что они викѣда не ведали другъ друга, а во-вторыхъ потому, что графъ выбѣленъ въ маркузѣ д'Эпарль, а графня въ кавалера де Вальпро. Новые супруги твердо рѣшались: онъ—викѣть въ женѣ сестру, она—відѣть въ мужѣ брата. Но вдругъ они взглѣдываютъ другъ на друга съ удивленіемъ. Грачня въ первый разъ еще замѣчаетъ, что мужъ ея красивый, умный молодой че-

["460", "Гаъ ты? Не въ суетшньшъ съвѣть; Не въ модонъ, пыншь кабпѣть, Но на забѣвномъ чердакѣ.", "Гаъ освіснѣмъ страдать отъ всѣлѣнія добровольной. Я знаю, таъ въ той самолѣйской Ульь бродить слухъ о нинѣмъ чудакѣ.", "Который съ печѣ аромъ поройный скапуль, Ностинъ и пресрѣлъ гордый міръ,", "Разбілъ безчужденный тшеслѣвай кумиръ, И симовѣрный ларъ отрочинъ.", "Безлумшій божественъ керъ не примесу, Мон симовѣрій гремитъ не для гостиной: Онъ нанасвѣтъ въ лѣ.", "При пучѣ бурѣ, подъ крикъ орлиной... Оставѣтъ ихъ:", "юноша.", "Печальна жиль твоя!", "Тебъ певч.домъ бажествовѣ бытія?", "Ты нелюдимъ, веселью недоступнѣ:", "А какъ прекрасенъ міръ!", "ВЕТГОВЕНТ.", "ВЕТГОВЕНТ.", "Но онъ преступѣлъ.", "Какъ рабъ позорно жиль влача", "Въ ульѣ стакалъ онъ быстротѣсть.", "Такъ не ему укритѣлъ въ вѣнкѣ.", "Безъ топора и пазла.", "Страха людей безчуженчѣвость.", "И неповятъ крѣмныхъ ихъ.", "Среди гробовъ Іерусалама,", "Развивші Гриенъ и Рима.", "У настяжнѣ смерти нѣ вовѣхъ:", "Ульяка смершныхъ нестищѣ!", "Она судала постигнѣتъ всѣхъ:", "Чемъ я хоровѣный пухъ съ нѣхъ?", "Заѣчъ на воиховѣной лирѣ.", "Земную радость отражать?", "Ульь луші перечалъ въ міръ, Она должна молиться— страдать.", "Юноша.", "Ты непонятѣмъ мѣ. Такъ для чего-ж гремѣли Твои святые гуманѣе.", "Гуманѣе.", "Они сѣшшы, они нинавѣтны вмѣ.", "Заѣчъ гремѣтъ въ гуманѣ? Къ бесѣсамъ", "Онъ мое возносить горе!", "Заѣчъ гремѣтъ: Не для твоихъ хвалъ, Безумѣе!... Славъ на горуды скалѣ.", "Попропъ: заѣчъ бушуетъ море?", "Понѣлъ туда, гдѣ въ такомъ пустынѣ", "Объявъ плюемъ алтаръ разѣвѣчанной Изды.", "П. взорѣть сутѣе окивъ", "Героглифы пираиды!", "Потому безчезною душою разрѣшъ", "Святая таинства душъ!", "Юноша (съ улььбокъ.)", "Ты созданъ навечѣ.", "ВЕТГОВЕНТ.", "Сквозь горы и лѣса и путь монъ продолжѣ.", "Но гевій монъ не измѣнѣлъ", "Молмъ трудамъ, моей довѣрчавой падежѣ.", "Юноша.", "Но знатоками рѣшено...", "Юноша.", "ВЕТГОВЕНТ.", "Досказывай: чего ж ты устрашался?", "ВЕТГОВЕНТ.", "Досказывай: чего ж ты устрашался?", "Юноша.", "Ныя говорятъ, что ты ума лишился,", "И пшишѣ странно и темно.", "Гералѣя ваксю во геранчекерюю ролюе и выходилъ на сену въ домашнемъ сюртукѣ. Пхъ отыстилъся.", "Чацан пронялъся кое-какъ писанія Коюбѣу въ другими тогдашніемъ. Однѣй изъ кавиданъ отъ унавершенія социнаѣ была музька на опорѣ: \"Чортовъ замокъ\", и эта опера дана была во всемъ противъ, къ изумленію зрительѣ, пронялъ умѣ-двѣшнѣй пренаправінѣ, бытныя перемѣны декоранъ, въ все, тое подобное, не дайѣ и дайѣ, это было въ 1811 году, театръ осабѣвѣлъ. Наступало время думать не о театру. Въ началѣ 1812 года, воій не прекратился совѣсъ.", "Въ 1813 году давалъся представлѣнія, во только трупною армаковъ, прічѣзавшее на время трупною Каловинскаго, плохаго, актера, содержателей съ об. умъ. Часто не началомъ представлѣній, актеры, одѣшвѣ, не хотѣлъ входить безъ познанія слѣдующаго за мѣсцѣ жаловѣнія. Ча-са ава публика ожидала, пока они между собою сторотили. Начало выштавляться и выходилъ забавная сцена. Приготовлена была опера: \"Фома и Азоръ\". Въ полной костюмѣ, общѣтный мѣховъ, перъяма, съ чудовищной головой, требутѣ отъ содержателя кавда-шага; содержателъ общѣвѣ выдатъ поспѣ спектакля, когда приветъ спектакъ. Азоръ не согласовалъся, сверхъ своего уродѣнаго костюма накидываетъ шившіе и дѣды ва квартури, ожидалъ, что дѣны будутъ непрепятственно приспѣли ему. Преказывають силѣе непрепятствіе Азора. Его ведутъ къ невольѣ. Народно приветствіе къ его, краї, что дикаго че-ловѣка поймалъ и проч. и проч.", "За сборъомъ наблѣдуетъ полицейскій чивовѣкъ. По окопаній спектакля, объ разѣлѣваетъ каску межъ актерами, не онѣ не пожелатъ каску съю-съю претвѣній. Содержателъ въ отчаяннѣ, — ему не на что купить румяń для актріза.", "Нафыль этой трупны съ геранческимъ писаніемъ привлекая начальство или безопасности, а пуб-лика, крой спектъ, подобныхъ опаснѣмъ вы-шѣ, вошее не заботься, о поддержаніи временныхъ бѣдныхъ герояхъ, бѣдныхъ во всемъ и да-же въ гардеробѣ. Какъ вотъ является г. Штейнѣ, учитель танцевъ. Назначилъ въ ней высшее теат-ровъ онъ приглашаетъ любшихъ актеровъ, изъ Массы, трупны Позьмова, актріза, и даетъ представлѣнія отличныя. Выборъ писей изъ ны-вѣрныхъ, постановленія съ большими стаціями, издержками, даже роскошно для провинціаль-", "наго театра предсказывали суму успѣхъ. А вско-прѣ онъ выпрашиваю мальчковъ и дѣвѣкъ пра-тому изъ деревни и чрезъ мѣсѣ, изъ за-коченіе спектакля, даетъ балеты своего со-чиненія: \"Принцесса Караскала\", \"Памғли-онъ\", \"Волшебная феята\"; быль балеты \"Вы-стрытые верхотранны\", или пісяне въ сво-кохъ шатрахъ и еще нѣкоько, по сюжету та-кыхъ же: но танцы при превосходно. Актеровъ в актрисѣ съ ролями, крой тѣвѣ, что выходить на нѣкоько словѣ, было бѣдѣ сорока; балеты составлялъ изъ авдадиати человѣкъ; оркестрѣ отнійный, привѣрій во всѣхъ злѣшавшихъ губерній. Штейнѣ не думалъ изъ свояго выходахъ, не зас-тосилъ въ составленій капитала, но несъ доходы не представлѣній и еще занимая къ тому, унот-рѣдѣ на улучшевѣ трупны своей и на прилич-ній радождіи писей.", "Штейнъ снова заохочѣлъ нублѣкъ къ театру и въ отъ-то-то въ 1816 году, выросъ онъ тенерев-ний театръ.\n\nСо временіемъ въ трупны Штейна явился на въсъ первый разъ праѣдывший изъ Курска М. С. Штейнѣ. Не го го нѣ писалъ спектакъ, его имено не наставлялъ и не училъ: таланта подоб-шага Штейнкана незалѣ преступалъ, онъ самъ ро-дится и часто бываетъ незавѣстно союшу-го-лозу! — во временѣ. Мы въсъ, не въсъ, не бѣднѣвше бѣдно-привоційныхъ театру, въ Штейнкана начали понимать, что съ и какакъ долженъ быть ар-теръ... такъ вамъ и не усѣдтъ его!", "Свѣтлѣй снова заохочѣлъ нублѣкъ къ театру и въ 1816 году, выросъ онъ тенерев-ний театръ.\n\nСо временіемъ въ трупны Штейна явился на въсъ первый разъ праѣдывший изъ Курска М. С. Штейнѣ. Не го го нѣ писалъ спектакъ, его имено не наставлялъ и не училъ: таланта подоб-шага Штейнкана незалѣ преступалъ, онъ самъ ро-дится и часто бываетъ незавѣстно союшу-го-лозу! — во временѣ. Мы въсъ, не въсъ, не бѣднѣвше бѣдно-привоційныхъ театру, въ Штейнкана начали понимать, что съ и какакъ долженъ быть ар-теръ... такъ вамъ и не усѣдтъ его!", "Кстати, разскажая явкелютъ о Штейнкѣвѣ, сыл-шанный мілою отъ князя Н. Г. Репнина. Трупны Штейна взялъ князь изъ Харькова къ сѣ въ Полтаву подъ свое покровительство и распоряже-ніе. Тогда въ Полтавѣ узли Штейнпа. Князь-вѣдѣлъ въ Москву. Штейнкѣвъ, какъ артистъ, всегда желающій учиться, (безъ совѣдній, объ и тенѣе объ учитъ не премнѣть у самаго объ, просилъ вать его со собою, чтобы выдѣть нер-выхъ артистовъ въ Москва и заплатѣлъ его обратно въ Полтаву, чтобы не проживаться; объ вмѣ толькъ уже выдѣлалъ.", "Доходы въ Полтавѣ и добавляемая сума соб-ственно отъ незалѣ Репнина не могъ уловить-ротить всѣмъ требованіямъ по театру. Какъ въ же-", "ВЕТГОВЕНТ.", "Пусть говорять, я илъ прощая, Я илъ безопасно, Онъ не знаютъ что творить.", "Но время скажетъ: не онъ бы былъ вновь-въ", "Безумѣя толпа, подъ грустный ропотъ Нила, Вывилъ липное прочтение громовъ, Признала крокодила", {"bbox": [71

ЛИТЕРАТУРА. ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Если您可以讀書，也歡迎您來讀書。ШЕКСПИРЪ. (Цимbalни.)

Выходить три раза въ недъю: но вторникъ, четвергъ и субботъ. — Цъна головому издаваю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

14-Е ОКТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

МЕДВЕДЬЯ ТРАВЫЯ
ВЪ ПИРЕНАХЪ.

I.

Два мъсяца спустя послъ знаменитаго сра-
женія при Фонтенуа, уъсъклько гвердейцевъ,
собравшись въ кружокъ въ Версалі, вимя-
тательно прислушивались къ разговору двухъ
товарищей, спорившихъ о предметѣ, всегда
возбуждающемъ участіе военныхъ.

— Оказаться отъ дуэль послъ публична-
го оскорбленія, сказалъ одинъ изъ говорив-
шихъ, высокій мужчина съ грубымъ черта-
ми лица и рыжими густыми усами:—да это
такое пятно, котораго не смоютъ всѣ воды
всемірнаго потопа!

—Честь имъю повторить вамъ, господинъ
де Малатуръ, отвѣчалъ другой спокойнымъ,

въживымъ тономъ: — нынѣе нѣтъ такого
молокососа, который бы не вызывалъ на
дуэль; но я нахожу гораздо болѣе славы въ
отказъ, нежели въ согласіи на дуэль. И что
можетъ быть пошлѣе и обыкновеннѣе, какъ
уступить пропискамъ зависти, злобы, мщевія?
Въ подтвержденіе моихъ словъ приведу вамъ
въ примѣръ того, кого вы обвиняете: не благ-
городно-ли отомстъ онъ за такъ называюе-
мое оскорбленіе, вырвавъ при Фонтенуа ан-
глийское знамя изъ знаменитой колонны, отъ
пролома которой зависѣлъ успѣхъ сраженія,
междѣ тѣмъ, какъ ваші широковѣщали ду-
элисты образовали, можетъ быть, благора-
зумный арриєтъ-гардъ за обозами.

— И на самыхъ трусовъ находить минут-
ная храбрость, какъ на лисицѣ, травмыхъ
собаками.

—Точно такъ-же, какъ на самыхъ хра-
брыхъ находить минуты трусості.

— Это мвѣнѣе непрично дворянину.

—Оно сказало Тюренномъ, а онъ былъ

такой-же дворянинъ, какъ вы и я, и
самъ признавался, что имѣлъ такія мину-
ты въ жизни. Всѣмъ извѣстно, какъ онъ
поступилъ съ хвастуншкой, который увѣ-
ралъ, что никогда не зналъ страха: онъ
взялъ свѣчу, поднесъ ее къ его носу, и хва-
стъ лѣ отскочилъ.

— Всякому другому, крjemъ маршала Фран-
ціи, подобная шутка обошлась бы дорого.
Вирочемъ, я стою на томъ, что вашъ другъ
трусъ, а вы...

— А я?... вскричалъ д'Аржантрё, поблѣ-
нѣвъ отъ гнѣва.

— Позвольте, господа, сказалъ подобед-
шій оценицъ, который, незамѣченный ни-
къмъ, уже нѣкоько минутъ слушалъ споръ.

— Это касается до меня, сказалъ онъ д'Ар-
жантрё, останавливая поднятую его руку.

— Я къ вашимъ услугамъ, г. Малатуръ.

— Въ такомъ случаѣ, я дерусь съ нимъ по-
слѣ васъ, если будетъ еще съ къмъ дать-
ся, сказалъ д'Аржантрё. — Оправимся.

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОБОЗРѣНІЕ НОВЫХ ПЕСТЪ, ПРЕДАСТВЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

1. Джарвисъ, страдающий чисти, драма в
двух дѣйствіяхъ, соч. Карла Лавопа, переводъ ст
французскаго П. Зубова.

2. Чудакъ покойникъ или танцевальный
ящикъ, комедія-водельвъ въ одномъ дѣйствіи,
передъланная съ французскаго П. Каратынинымъ.

3. Приглуменіе наискусственныхъ волахъ
малъ что у кого болитъ, тотъ о томъ и говор-
нить, водельвъ въ двухъ дѣйствіяхъ, передѣланъ
вый съ французскаго (Восquet, père et fils) П. Ка-
ратынинымъ.

3. Пикникъ въ Токсовъ или петербургскія
удовольствія, шутка-водельвъ въ двухъ карти-
нахъ, П. Каратынія; сюжетъ замѣстованъ изъ
разскаа г. Воскресенскаго (').

Джарвисъ, богатый лондонской купецъ, былъ
такой честнѣйшимъ человекъ, что ни въ сказкѣ
сказать, ни перомъ написать; такой честнѣй-
шій, что честность его была возвѣстна всей Ан-
глии. Но при всемъ томъ, этотъ необыкновен-
ный человекъ былъ посаженъ въ тюрьму за то,
что вѣхъ переписку съ другомъ своимъ, запу-
танымъ въ какое-то противозаконное дѣло.
Джарвисъ, какъ слѣдуетъ честнѣйшимъ чело-
вѣку, призналъ захваченныхъ у него письма
своими и хотѣлъ доказать, что не имѣлъ никакого
участія въ преступныхъ намѣреніяхъ

(*) Помѣщеннаго въ Пантеонѣ русскаго и всѣхъ
европейскихъ театровъ за 1840.

свого друга; но за одни сношенія съ нимъ былъ
приговоренъ къ смерти. Не спасла его повсе-
мѣстная слава, не спасла его любовь согра-
данъ, ничто не могло смогучить приговора.
У Джарвиса была лошь Корделія, которая, во
время пребыванія его въ тюрьмѣ, управлала
всѣми дѣлами ихъ торговли. Она не зналъ, что
отецъ ея приговоренъ къ смерти и наканунѣ
Рождества, вечеромъ, олна, побежала въ тюрь-
му, чтобъ повидаться съ отцемъ. Въ тюрьму ее
не пустили. Когда она возвращалась домой, доро-
гою на ее напали мошенники, и ей было бы
очень плохо, если йъ на разбойниковъ не свашил-
ся, какъ снѣгъ на голову, ея женихъ Гарри и не
спасъ ее. Гарри былъ повѣреннымъ въ торго-
вомъ ломъ Джарвиса. Гарри вносить безчув-
ственную Корделію на рукахъ въ комнату, ста-
раетъся привести ее въ чувство. Еще не успѣлъ
она оправиться отъ сильныхъ ощущеній и об-

["164", "скисе интелераторы, ученые и артысты, прин\nмавшему участие в «Литературной Газеты» и в\n«Пантеон», въ 1841 году, будут украшать\nмы можем назвать изъ нихъ: Ародова (му-\nзыкальный кривтък), Башуцкай, Бобылева,\nМ. Бибикова (корреспондент изъ Италии,\nБурнова, Брейтникова (изъвѣстный пьецъ),\nБонавентуру (псевдонимъ), Ближнійска (кри-\nтъкъ), Бородина (переводчик Шекспира\nи Байрона), Вельмілла, Воскресенскай,\nВилича, Гребенку, Горакавенкі, Галахова,\nГрекова, Головина, Дубровскай (славяно-\nшъ) — т-ку Жукову (авторъ «Вечерокъ на\nКарповъ»), Зотова, Колюцка, Каприя-\nкаю, Ліхонина, Лаженникова, Макарова,\nМедвйдовскай, Меницка, Минлева, Минчута,\nМенщикова, Мундта, Некрасова, Несторен-\nского, кн. Одоевскай, Основленкі, Ободов-\nского, Перепелкаль, Панава (И. И.), По-\nдомискаль, Покровская, Пороховаю, Са-\nхарова, Сушкова, Струйская, Сорокина,\nТимковская, Филимонова, Бедова, (П. С.),\nШтукенберия, кн. Шаховская, и мно-\nйные другихъ. По прежнему будутъ при-\nгаться къ «Газетѣ» въ время превращенія\nновьшшихъ французскихъ, вънчихъ и пе-\nтербургскихъ молитвъ, портеты и моты. Въ\nкаждомъ нумеръ непремѣльно будутъ помыш-\n們 статьи о театрахъ и о всехъ новыхъ кн-\nгахъ, концертахъ, литературы и худо-\nжественныхъ новостяхъ, повышавшійся. Пе-\nтербургъ въ теченіе вѣдѣль. Комъ бѣльлет-\nтерскіхъ статей въ «Литературной Газе-\nтѣ» будутъ помышьемъ вінда и пыльѣ ара-\nмы, комедии и водевілъ извѣстныхъ авто-\nровъ русскъхъ и иностранныхъ.", "Сообразно съ программюю предшествовав-\nшихъ годовъ, «Литературная Газета» и въ\nсъюзномъ году будетъ состоять изъ слѣ-\nяющихъ отдѣловъ:", "I. Науки, Словесность и Художества. Раз-\nныя статьи, назначенные для легкаго чте-", "нія: организаціяны и переводы повѣст, разсказывая, исторически и литературные отрыжки, юмористическая статья, драматиче- скія произведения, и стихотворенія.", "II. Критика и Библиографія. Извѣстія о\nрусскихъ и замѣчательныхъ иностран-\nныхъ книгахъ, съ подробнымъ разборомъ\nихъ содержанія и достовѣнства. — Журнали-\nстика: Обзоръ современныхъ русскихъ жур-\nналовъ и газетъ.", "III. Театръ. Статьи о всѣхъ пісехъ, пред-\nставляемыхъ на театрахъ въ России и за гра-\nніцюе, съ замѣчательными игру актеровъ, на\nмузыку, декораціи, постановку. — Статьи о\nконцертахъ и прізъмающихъ съ намъ арти-\nстахъ.", "IV. Слѣсь. Разныя внутреннія и загра-\nничныя извѣстія о замѣчательныхъ агліен-\nій вскаго рода; аныккіе; забавныя сны-\nцы; литературные замѣткъ; острыя слова;\nбиблиографіяческая извѣщенія; новостаи\nлитературы и театровъ; зрѣшца и другія увсе-\nленія.", "V. Моді. Извѣстія о новѣшахъ модацъ,\nкакъ въ одежѣ, такъ въ мебельхъ, укра-\nніяхъ домовъ и свѣтскихъ обычаяхъ.—въ\nПарижѣ, Лоновѣ. Въй и преимущественно\nвъ Петербургѣ.", "«Литературная Газета», выходя постоянно\nно и аккуратно каждую недѣль, въ назначен-\nный день (какъ въ это было въ нынѣніемъ\nгодъ), составить въ годъ 50 нумеровъ, за ис-\nключеніемъ двухъ недѣль, (Пасхи и Рожде-\nмана Христа), въ которой типографія\nработы прекращаются.", "Редакція, руководимая редакціей, по-ANTE- LITUR- HIO- NIO- NIO- LIO- NIO- NIO- NIO- NIO-

Едплайте одоленіе, китайте! Шкафъ. (Цибелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цена головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. сереб.; съ нересылькою идя разноскию по дозамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

16-Е ОКТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ВЕЧЕРНЕЕ ТЕЖНЕЕ.

(изъ салисъ-севиса).

Надъ черною рошой бастала лампада Геспера,
Медленио гасли вечерей заря багряницы;
И лись говоральный прибрежной осцы
Ева медыстал.

Сердечныя сумы радяли картины былаго,
Трепетно вруглъ меня легкія тѣн носились.
Другей, разлученныхъ со мною морами
И хладомъ могильнымъ!

Священныя тѣнъ взывалъ я, ужъ вечера сумракъ
Нынѣ не можетъ привесть васъ въ объятія друга!
Луна закатилась и листы осцы

Жужжали уныло!

Е. К.

КАЛЕНДОСКОПЪ.

РАЗСТАВАНЬЕ.

Г. Ленскій, извѣстный московской актеръ и та-
лантаный водевилистъ, ваписацъ подъ этимъ на-
знавіемъ такое миленкое стихотвореніе, испод-
ненное простоты и чувства, что мы не можемъ не
подъявиться имъ съ нашими читателями:

И любилъ васъ сердцемъ,
Я любилъ людюю;
Вы-же, какъ младенцемъ
Забавлялись мною.

Вы не понимали
Ни моихъ желаний,
Ни моей печали,
Ни моихъ страданій!

МЕДВЬЯ ТРАВЛЯ
ВЪ ПИРЕМЕХЪ.

(Окончаніе.)

Ш.

Сиусты недѣль послѣ этого разговора, вс
приглашенные, не исключая п. Малатура,
которій, не смотря на вежливость хозяина,
обходился съ нимъ перемонно и холодно, со-
бирались въ Класкомъ замкъ. Для большой ча-
сти изъ нихъ, прыгушныхъ къ роскошнымъ
равнинамъ, цѣнъ Прененесъ была зрѣли-
щемъ вмѣстъ великолѣннымъ и неожидан-
нымъ. Два дня послѣ пхъ пріѣзда, всѣ вас-
саллы Вѣръятитона, вооруженные разными
шумными инструментами, какъ то: сковоро-
дами, горшками, свистками, барабанами и т.
п. собрались на разсвѣтъ на дворъ замка.

Вы ми не подруга.
Не для васъ я создайт;
Развій другъ отъ друга
Жребій здѣсь намъ роздайт.

Должно намъ разестаться:
Двое мы, — не оба...
Вашъ улѣзъ смыться;
Мой — любить до гроба.

— На кладбѣшъ въ Мангеймъ похоровѣнъ нѣ-
менкій комическій писатель. Надъ могиль лежить
простой, квадратный камень, поросній мхомъ.
Но на камнѣ можно еще съ трудомъ разобрать
съюдующую эпигафію, которую авторъ самъ се-
бѣ написацъ:

Свѣтъ глалъ его изъ одного пристрастия,
То злобою, то гнусной клеветой:

Боецъ находился впереди толпы, сопровож-
даемый своимъ врънымъ догомъ, съ широ-
кою грудью, гордымъ и смышленымъ взгля-
домъ, который, полобно сержанътъ, прогули-
вался передъ дюжиною огромныхъ собакъ, которыхъ держали на своръ сильные пин-
керы. Едва показались посетители замка, вооруженные карабиными и огромными охот-
ничьими ножами, какъ вся толпа, по безмолв-
вому знаку Бойца, двинулась въ путь; са-
мыя собаки даже, казалось, понимали необ-
ходимость молчаливости. Въ тишинъ сыл-
шался только шумъ отъ шаговъ и ро-
потъ отдаленныхъ водовадовъ, съ кото-
рымъ по временамъ смѣшивались кривкъ за-
поздалыхъ ночныхъ птицъ. Достигнувъ
горѣ, господствовавшихъ надъ замкомъ, охотникъ увидѣлъ у ногъ своихъ, при пер-
выхъ лучахъ восходящаго солнца, необят-
ную, глубокую дольну, которой крутая пока-
тости, покрытыя мрачными и величествен-
ными селями, образовали подвижную про-

Въ объятіяхъ жены нашелъ онъ только счастье,
А миръ и тишинъ подъ гробовой досконъ.
По терпѣть жисты, онъ шелъ до двери гроба;
Но на пучи онъ розы возрастилъ!
Прости ему, Господь, и ты, мірская злоба,
А онъ—давно ужъ міру все простиłъ.

Авторъ этотъ Августъ Коцебу. Близъ его мог-
ы видно песчаное пато: это памятникъ казен-
наго его убійцы, «анатапка Занда.

ЛИТЕРАТУНАЯ ЗАМЪТКА. Мы, люди воен-
ные, рѣлко встрѣчаемъ въ русскихъ периодиче-
скихъ изданихъ что нибудь по нашей части. По
тому, право, грѣшно пропустить безъ вниманія
восемъ строчекъ, которые напечатаны въ 220 ну-
мерѣ «Сѣверной Пчелы». Эти строчки, въ пол-
номъ значеніи слова, chef-d'oeuvre безэмасылцы.
Чтайте и дивisseсь.

«Весьма недавно въ Кельнѣ производились оы-
ты надъ гранатами, которые изобрѣлъ Шаппель и

468

него, захватили всѣ пушки и отрэзали неприятелью всѣ пучи въ отступлению. Арабы бросились въ руку, чтобы соединиться съ корпусомъ Ибрагима - Бея, защищавшимъ Канъръ. Битва превратилась въ битъ.

Ильячары, спасшие и пхотытая войска разыпались; часть изъ нихъ бросилась наверхъ, 400 верблюдовъ, багажъ и всѣ сокровища пеприятеля достались подъдѣлителю.

Мурад-Бею оставалось одно спасение - немедленное бѣство, онъ подалъ силѣмъ и оставался арміи. расположились у Джизеха. Неприятель сжегъ всѣ корабли, которые не могли поднать вверхъ по Ины; весь берегъ былъ освященъ пламенемъ. Эта побѣда рѣшительно показала передъ европейской тактики надъ восточнѣю.

У мамелоковъ былъ прекрасная арабская лошадь, богато крашенная; они носили бълестящія вооруженія й кошельки ихъ быльных наблюдій золотомъ; эта добыча и найменьшие въ лагерѣ живственные припасы большъ вознагадилы французскихъ солдатъ за продолжительный лишенія.

ПАМЯТНИК
МОСКОВСКОЙ ДРЕВНОСТИ

СЪ ПРИСОВОКУПЛЕНІЕМЪ ОЧЕРКА МОНУМЕН-
ТАЛЬНОЙ ИСТОРИИ МОСКВЫ.

Царствованію Николая предоставлена слава сохраненія и изъясненія памятников русской. Самъ возбуждала памятники чистыи славѣ отечества, онъ утверждалъ своею дережавною воюю, да будутъ отнѣмъ хранимою и благоговѣнially передаваемою потомкамъ наслѣдіе прелковъ - ихъ храмы, ихъ домы, ихъ браницы, ихъ завѣтныхъ харіпъ, ихъ древній хоровы, брони и утраха - всѣ слѣды ихъ государственного, общественного и семейнаго быта. Глѣ - же можно найти большъ сихъ слѣдовъ, если не въ Москвѣ - матери городовъ рус-

скихъ, царственному городу русской земли, первоначально мѣсть ея величія, свіятельствъ событий въ теченіи шести вѣковъ отъ пѣлненія татарскаго до всесоженія Наполеоновы, отъ громкого юга Иоанна Каллида до колыбѣ дубушенны царя Россиі? Здѣсь папъ фенкѣсъ, символъ русской царства - Кремль; здѣсь соборы, гдѣ ввячалась на царствѣ папъ рашъ; гдѣ рукополагались и погребались святѣти; здѣсь царственная усвящающая царна россійскихъ, громѣ святителей Алексія и Гермогена, Петра, Юлии и Филиппа, священные памятники благочестія царей и вельможъ, обтѣные ихъ храмы, домы Пожарскихъ, Стрѣшневыхъ, Голычныхъ и Скопынныхъ, могилы Воротынскихъ и Матвьевыхъ; деревнѣ слѣды сообщенія Москвы съ Европою: первый пушечный дворъ и первая типографія, дворцы Юанна III, Михалла и Алексія, монументы въ Кетерова, Хархеева и Менцикова баллашъ. Каждый шагъ въ Москвѣ завтѣ исторіи, повѣсть времени мианътѣ.

Но хотя издревле были памяты и драгоцѣнны русскимъ странцы монументальной церкви россійской, дыны однокѣмъ не были они еще описаны и представлены уже въ вѣтвирѣ тѣребаннямъ просвѣщенныхъ и образованныхъ почитателей отечественной старины. И нашемъ времени, царствованію Николая, предоставлено было показать первый опытъ такого описания.

Усердію и ревности къ памятам предковъ званемятаго начальника древней столицы, его сцѣлости, князя Дмитрия Владимірія Голыціна, отечество обязано будетъ пер- ныть описанный вѣропротивоцерковный, золото- главой, бълокаменной столицы царей рус- скихъ, въ видѣ, достойномъ нашемъ просвѣ- щеннаго времени, какъ въ чунемѣ, такъ въ художественномъ отношении.

Жертвуя отъ себя сей предметъ значитель- нымъ суммомъ, князь Д. В. Голыцкій отнесся, касательно составленія самого описа- нія росковскихъ древностей, къ Московскому общею исторіи и древней россійскихъ, которое, подъ завѣливаніемъ и при солѣйствіи предсѣдателя своемъ, препоручило труднѣе и объяснитомъ знатокъ отечественной столицы, своемъ действительнымъ члену, стат-

скому совѣтнику И. М. Снегиреву, много- летъ посвящая на изъяснованіе и описаніе Москвы. Къ составленному имъ описанію предположено присвоокуплѣтъ изъбранія жавнѣхвыхъ предметовъ, сдѣлалъ яруснымъ художникомъ русскімъ о сей части, академикомъ О. Г. Соцновымъ, Накопелю, исполненіе русниковъ и печатаніе книгъ поручены надзору и попеченію изъвѣстной своимъ знаніемъ въ типографскомъ дѣлѣ А. Н. Семену.

Такимъ образомъ, при сдѣйствіи столъ многокъ почтенныхъ особъ, исполняется нынѣ предпріятие, котораго давно трево- бали и благоговѣнны на въ древней русской столицѣ, и сохраненіе памятников едъ для археологія русской и исторіи художествъ въ Росіі.

«Памятники росковской древности» изданы- телствами (par livraisons); каждая зака- чаетъ въ себѣ пѣскью листовъ текста, въ большую четверть, напечатанной на лу- чейшей нейевой бумагѣ, красными буквами, въ два столица; къ каждой прилагается по два рускка гравированныхъ, и по два ри- суска превосходно отечатанныхъ рускамъ, въ Парръжъ, новымъ латочромчикскимъ способомъ, по обзѣренію Энгемана. Всѣхъ тетралей предлагаются издать до десяти. Цѣ- на каждой тетради четыре рубля серебромъ; подписавшіеся платятъ только за выходъ пішія тетради, которая предположено выда- вать безъ замеленія.

Первъ и вторая тетради глѣ подписыв- шимся раздаваться будутъ въ нольбръмъ мѣсцѣ: въ нихъ позложены сперва обзоръ Исто- рій русскихъ памятников и исторій художества въ Росіі вообще. За силъ общимъ окрекомъ слѣдуетъ описаніе древнейшій свытѣй росковой, Опенкаю Собора, въ историческому и археологическому отнош- ніи.

Върхъю каждой русскій послѣшитъ при- обрѣсть это превосходное звѣданіе, которое дѣлаетъ че- си, предшествующимъ его, сколько привесеаі польская русской ар- хеологіи и Исторіи. Честѣ п слава Москва за такой истинно драгоцѣвный подарокъ!

— Въ «Sentinelles des Pérencés» возы, что въ стадъахъ, пасущихъ въ горахъ, возбуждають большъ, до сихъ поръ безпримѣрная, и состоящая въ храмо- тель, причиляющей большую смертельность. Видъ этихъ стадъ возбуждається жалость въ самомъ художниковомъ эризите.

— Въ прошедшемъ мѣсцѣ образованный міръ понесъ въ значительные утраты; умерѣ: итальянскій философъ — поэтъ Силью Шелико и знача- ній французскій ботаникъ - Ганано.

— Въ метрическихъ кважахъ перехода св. Лео- нара въ Шоречѣй упоминается объ одномъ че- ловѣкъ, по имени Томасъ Карпъ, который умеръ 28 января 1588, на 207 году своей жизни! Объ ро- дослѣ въ царствованіи Ричарда II въ 1381 году и слѣдовательно жилъ подъ уравненіемъ двнад- цатій королей и королей.

— Въ Куанъ-фу, китайской провинціи, верхов- ный мандринъ, въ 10,353,101 году послѣ рождения Конъ-фу-те, възмалялъ для шутки создать под- чинявныхъ мандриновъ, чтобы узнать ихъ ми- нѣ о его управлѣніи и послушать ихъ предложе- нія о разныхъ необходимыхъ учрежденияхъ. От- спадѣ ихъ послѣ совѣщанной домой, онъ спор- салъ своего придворного шута, что онъ думаетъ о его поступкѣ. Шутъ, видно не очень умый,

сказавъ, что его повелитель унодоблетется тому человѣку, который разбудалъ въ дорогѣ схала, сдѣлъ того, чтобы сказать ему, что онъ можетъ еще сдѣлать до тѣхъ поръ, пока его возбуждають разбу- дѣлъ его вторично. Говорятъ, бѣдный дуракъ за отъ отѣмъ попадался головою.

ОБЪЯВЛЕНІЕ
ОТЪ РЕДАКЦІИ ГАЗЕТЫ.
(«ДРУГЪ ЗДРАВІЯ»).

Понесли значительные убытки въ текущемъ году въ кварталовысѣ и тѣмъ навлажнили съ себя много недовозананы от гг. подписчи- ковъ за несвоевременно доставлены имъ газеты и за другіе отъ того возникшие безазрадны, редакція газеты «Другъ Здравія» нашаше вынуж- денною убѣдительно просить гг. подписчиковъ адресованъся съ своими требованиемъ: въ редакція газеты «Другъ Здравія», находяющіся теперь въ домъ г. Туфонова, близъ Измайловскаго моста, по Вознесенскому проспекту; или въ Санкт-

петербургскую Газетную Экспедицію, или вс- клоченѣтельны въ С. Петербургъ, въ копторо Оте- чественныхъ Записокъ и Литературной Газеты, состоящую на Невскій россійский, противъ Казанскаго собора, въ домъ Петропавловской ю- тераколей церквъ, на иная Андрея Ивановіи Иванова, за честность и усердіе которого редакція ручаетъ. Подписывая цѣна головы виданію по прежнему 25 рублейъ ассигн. съ доставкѣ.

А какъ очень многіе врачи, въ теченіи пѣ- сковыхъ лѣтъ, весьма часто адресованы въ редакцію газеты «Другъ Здравія» для нокупки изъ медицинскихъ русскихъ и иностранныхъ книгъ, а редакція часто не могла выполнить ихъ требо- ній по многимъ печатніямъ, то огда, желая го- дить своимъ подписчикамъ — гг. врачамъ — и въ з- тѣмъ отношении, рѣшалась назначить своимъ ком- миссіонеромъ г-ва Иванова. В этомъ редакціи покорищѣніе просить г-ва. Рачей адресованы для выписки книгъ прамо къ г-ну Иванову, который будетъ всегда сноситься съ редакціей газеты «Другъ Здравія» для точного и своевременного исполненія ихъ порученій.

Докторъ, статскій соотѣнчiker, Кондратій Груме.

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ, октября 15 дня, 1841 г. Цвекоры: А. Крыловъ и А. Одинкинъ. Въ типографіи А. Бородина и Кови.

Едплайте одалежене, китатите! Шекспиръ. (Цибелин.)

Выходить три раза в недълю: цо ториниканъ, четвергамъ и субъобамъ. — Цна годовому издаваню, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

13-Е ОКТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ЖИЛЕТНАЯ ПУГОВАЯ.

За ньсколько времени передъ спохватъ пу-
техествіемъ во Францію, Вальтеръ Скоттъ
жилъ въ Эдинбургъ, уже страдая той болез-
нію, которой въ послѣдствіи не могъ изле-
чить даже благорастворенный климатъ Ита-
лии. Едва передвигая ноги, тащился онъ по
троттууару одной узкой улицы и мысленно
уносился къ прошедшимъ временамъ, не къ
тѣмъ въкамъ, которые онъ такъ върно и
краснорѣчиво изображалъ, не къ временамъ
царствовавій Маріи Сююартъ или Робъ-Роі
и Робинъ-Гуда, нѣтъ, а къ прошедшимъ вре-
менамъ своей юности; они были не такъ ста-
ры и гораздо извѣстные и ближе его сердцу.
Онъ перебиралъ въ своей памяти разно-ха-
рактерныя сцены своей жизни, тажело вспо-
миналъ о своемъ воспитаніи, спонхъ тру-
дахъ и успѣхахъ. Мечтая одноко на дорогѣ

въ глухой улицъ, Вальтеръ Скоттъ вдругъ
усышалъ позади себя оглушительный стукъ.
Онъ оглянулся: то была огромная извощиця
карета, запряженная тремя сильными, но
тощими лошадьми и завинявшая почти все
пространство улицы. Онъ принужденъ былъ
остановиться и прижаться къ ствѣнѣ. Изво-
щикъ тоже остановился, слѣзъ съ козелъ,
сялъ шапку и подошелъ къ баронету.

— Милостный государь, сказалъ онъ ему:
— неугодно ли вамъ пройти; я не ручаюсь за
эту вороную клалчу и вскайкі разъ, провязалъ
по тѣной улицѣ, опацаюсь какого-нибудь
несчастнаго случая.

Вальтеръ Скоттъ, не отвѣчая, пристально
смотрѣлъ на своего современника; волосы у
него были бѣлые, голова неуклюжая, хот-
ландаска, костлявая; лечи окладистыя и пи-
рокія, руки въ мозолахъ, глаза живые и бле-
стящіе веселостію, а можетъ быть и яркимъ
искрами дожиіа. Потомъ онъ сдъалалъ шага
три впередъ и остановился. Когда опасность,

по упѣренію извощика, миновала, знамен-
тій романніе спрослѣ у него:

— Натъ ли у тебя товарища, которому бы
ты могъ поручить спонхъ лошадей?

Англія есть страна сплинна и прихотей. Богатымъ англичанамъ часто приходятъ фан- тазіи, которые бѣдняки съ охотою удовле- творляютъ, потому что за эти фантазіи обык- новенно хорошо платятъ; случается, что пу- стой капривзъ джентльмена обогащаетъ на всю жизньъ бѣднаго черниорабочаго. Извощикъ свинцульъ и чрезъ мивуту къ нему выбѣжалъ изъ сосланаго дома оборванный мальчишка лѣтъ двѣнадцати.

— Дикъ, отвези карету ломой, и скажи,
что я буду черезъ часъ... Къ вашимъ услу-
гамъ, ваша честь, сказалъ извощикъ Валь-
теръ Скотту.

— Черезъ часъ, Джонъ, отвѣчалъ рома-
ннѣтъ. О нѣтъ, развѣ къ вечеру.

— Ну, такъ къ вечеру, сказалъ ямщикъ
мальчицкъ.

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРѣНІЕ НОВЫХЪ ПЕШЕСЪ, ПРЕДСТАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРЪ.

СОВРЕМЕННОЕ ВОРОДОЛОГІЕВЫЕ, ОРГИНАЛНАЯ КО-
МЕДІЯ ВЪ ТРЕХЪ ОТДѣЛЕНІЯХЪ, СОЧИНЕНИЕ А. Е. Зу-
БАРЕВА.

Отецъ и откупщикъ, дочь и откуп; нѣ-
сколько сенъ въ родъ драмы, комедія въ одномъ
дѣйствіи, соч. Н. А. Полеваго.

Современное городолюбие. Въ пошѣсьи остав-
наго полковника Ивана Петровича Курдюкова

квартируетъ ротмистръ Сергъй Ивановичъ Слав-
кій, который ужъ разумѣется славный малый,
какъ изъ самой фамилия видно. Онъ влюблень въ
Софію, дочь Курдюкова; она его такъ-же любить,
даже самъ старикъ отдаетъ полную справедли-
вость достоинствамъ Славскаго, но не можетъ
отдать за него дочери, потому что у нея есть
уке женихъ Михайло Івлюовичъ Разъзьдовъ. Бу-
луччи другому отца его, Курдюковъ далъ ему слово
выдать дочь свою за его сына и хочетъ сдержать
его, во что бы то не стало. Разъзьдовъ ужъ разу-
мівается разъзьжаетъ за границе—это такъ-же
видно изъ фамилия. Софія тоскуеетъ, потому что
получено извѣстіе, что Разъзьдовъ, воззватывшій-
ся изъ-за границы, къ нимъ скоро будетъ. Это
все объясняется въ первой картинѣ. Вторая на по-
чтовой станціи. Кузминшна, жена станціон-
ного смотрителя, услышавъ звонъ колокольчи-
ка, подбѣгаетъ къ онкъ и говорить, что пріпъ-

халъ какой-то купецъ; а пріръхалъ вовсе не ку-
пецъ, но отставной корнетъ Разъзьдовъ. Она
приняла его за купца потому, что у него длиная
борода. Разъзьдовъ повелительно требуетъ лоша-
дей, но Кузминшна его и слушать не хочетъ. Овъ
бѣсится, кричить, а она говоритъ: «недостойный куп-
чишка, да еще разкричалася и хочетъ послать за
становымъ пристаньомъ, чтобы тотъ его увяля.
Станціонный смотритель, прочитавъ подорожную,
говоритъ Разъзьдову, что она у него чужая, что
Она дала на ина корната, а онъ купецъ. Напрасно
Разъзьдовъ старается уврѣить смотрителя, что
подорожная привалежитъ ему, что онъ самъ кор-
нетъ, а носить боролу потому, что это въ молѣ.
Смотритель и ухомъ не ведетъ. «Вздоръ, говор-
нѣтъ онъ: «можетъ быть ты убилъ корнета Разъ-
зьдовна, да и впослѣзовался его подорожною. При-
ходить къстановой приставъ. Разъзьдовъ повтори-
етъ и ему то-же, что сказалъ смотрителю. Но при-

470

И онъ попелся тихою къ Вальтеру
Скоттому, дивая, что этот господинъ вен-
чая его имя. Ови прошли много резуль-
тантъ и наконецъ вышли на ульцу Castle-Street и
подошли къ дому, подъ нумеротъ 39. Пов-
имая мельный молотокъ, Вальтер Скоттъ
глубоко вздохнулъ.

Чтобы объяснить это вздохъ, нужно
сказать слова ако книгопродавцахъ Валь-
тера Скотта, Констебля и братьяхъ Баллан-
тинъ. Ови заплатили ему за его труды обром-
ымъ суммы, только всякалися, а въ это вре-
мя Констебля и Баллантаны находились въ
самых дурныхъ обстоятельствахъ; кредит
ánye быыتъ потерялъ, банкротство было не
изъявлено.

Багаторумный шотланецъ предъявлялъ
бурю. Онъ каждый день, съ утра до полудня,
заминялся съ своими должниками, желая какъ
нужно предотвратить бдь, которая не замед-
лена и исполниться. Снытъ послѣ этого шесть
мйсяцевъ, въ его девникъ отмечено его ру-
коялующееся.

«Нынешнимъ утромъ я прошаюсь на-
всегда съ № 39 въ Castle-Street, жить
мь заслѣдъ было очень удобно и весело; раз-
ставался жаль: я было такъ привыкъ къ это-
му нумеру, а дълътъ дома по неволь. По-
ка я не хожала; но дому уже продался. И
такъ, прощай, прощай надою, навсегда, бдь-
дь 39 нумеръ! Да Богъ! «чтобы ты не
вдѣлалъ большъ подъ своею кролюю та-
къ нечетвѣтныхъ хозяевъ, которые това-
чы пекли. Чтобы не вырать оставлять намо-
машныхъ пенатовъ, леди Скоттъ и Анна о-
ставался пока заслѣдъ къ воскресенье. Что до
меня, яываю сюю-же мунью; мъм прихо-
дится теперь запайъ меланхолическую писю-
торевъ, покидающихъ свою роденіе.»

Серкае обливается кровью, когда ви-
дялъ человека геніального въ самомъ же-
стокомъ положеній, независимшемъ совершен-
но отъ него самого. Посмотри на это-
го бедного труженника, этого единственного
романства, этого взковъ его генія, какъ онъ,
приведенный отвѣтъ за чукую вънъ, ста-
рый, большой, обремененный долгами, от-
казываясь отъ общества, жены и дочери,
день и ночь сидять съ поретомъ въ рукахъ
за исьмельнымъ столикомъ, пшетъ, пи-
шетъ, пока онъ вымѣтъ рука, пока кров
хлынѣе къ среду и бросится въ тогули и

ставъ нѣ врѣтъ, четѣчъ его задарить и пред-
ставить арестантамъ куна сажутъ. Разъзбѣдъ,
назя, что Курдюковъ жавѣтъ въ томъ же самомъ
себѣ, объявляетъ что онъ бѣтъ къ немъ самимъ,
чтобы жинѣтися на его дочери и четѣчъ, чтобы
его къ немъ отпустили. Ноной пристан'ь
рѣшается самъ итъ мышѣтъ съ нимъ къ Курдюковъ.
Третья картка опять у Курдюкова. Становій
пристанъ приводятъ къ нему Разъзбѣдова и ска-
лазываетъ, что какой-то купечнѣй называетъ себя
себѣ рокеровъ и женихомъ его дочери. Удивленный
Курдюковъ, увидѣвъ въ сыѣ друга своего и въ
всехъ своей дочери нытожнаго и гуляго фран-
танъ, обрѣлаетъ становому, прастава, что онъ то-
чно-къ-чѣчѣчъ. Но въ Курдюковъ съ локъ, нав-
дюковъ узнаетъ, что Разъзбѣдовъ самый пусты-
шій челоѣкъ, отказавшійся усилъ привать
своей имень, отказался усилъ привать къ другимъ
дочери и вѣстъ съ тѣмъ отдаć ее въ Сав-
ка. А Разъзбѣдовъ, потерялъ богатую невѣ-
стру, рушается вѣтъ въ Москву: «тамъ любить
картину, говорить оъ, «а многія согласятся за
мена вытѣтъ.»

вотъ, вмѣсто трехъ лѣтъ онъ приговаровалъ
въ 12 месѣцевъ десять огромныхъ томъю
образованъ творенія; и все это для того,
чтобы удовлетворить своимъ кредиторамъ!..,
Большой страндаделъ! Помогите ему, покр-
вительныцѣ его таланта, помогите! Вы такъ
сладко засыпаете съ сѣгъ романами, въ та-
комъ упоминѣете растягдается съ рома-
намъ, бредите ими во сны и въ аду; а
для, чутъ живой, не спѣтъ сейчей, пшетъ,
для удовольствія другихъ, а самъ не знатѣе у-
довольствій! Что-жъ? накно не вызываетъся?!..
Да и зацѣмъ? Его романы только хорошо,
самъ онъ дуренъ, старъ, хворъ, никуда не
годится; оставьте же его лучше въ покоях.
И вотъ онъ въ этомъ покоях маratesъ и
черкаетъ безъ усталъ; онъ торопится, усю-
рѣятъ свою эфизическую деятельность, онъ
хочѣлъ бы опередить полѣтъ полѣгнія; да
и какъ не сшитьетъ ему: за нимъ гонялъ по
пятамъ-кредиторамъ и смертямъ!.. Въ такомъ-то
положеніи находился Вальтер Скоттъ, когда
гюрожала опасность Констебля; но онъ не
ослабывалъ и авторъ «Ивангоз» ласкалъ себя
надеждою, что поправованіе своихъ силъ
пѣлъ его поправленій своего издателя. Напрасно
надежда! Вотъ что писалъ онъ позже:

«Я принялъ тервѣдъ намъсмѣръ соблюдать
экономія... Я не обольщилась большъ надежда-
мъ. Изъ Абботсфорда я могу слѣдять все и
какъ будущіе достаточно къ увеличё-
нія мөей собственности. Вотъ мор пшевы:
Побольше построекъ. Побольше закупакъ
емшемъ, до тѣръ хола, пока дѣла мои попра-
вляться и примутъ другой оборотъ. Побольше
покупать книгъ и драгоцѣвныхъ бездѣлщакъ.
Колѣные доходы, за исключеніемъ расхо-
довъ, уотереблять на разныя домашняя оба-
веденія. Эта рѣшимость, съ мѣю помощи здорова
и мовѣхъ трудувъ, дастъ съ краївѣй мръ
мъв усвѣтъ спокойно подъ мумомъ и грозою
внѣшнихъ обстоятельствъ.»

Но лондонскія новости отъ дня ста-
новились печалькѣе и ужаснѣе; въсконько
дней послѣ я писалъ:

«Я вступаю на трудную дорогу. Съ как-
кымъ дѣніемъ мы приходається новости одна дру-
жей пеканѣе. Лондонскіе книгопродавцы,
замолавцы Констебля, подаю ко взысканію
па свого должника. Это врнный при-
занъ скаго праденія обоихъ домадовъ. Мы
эти скою удмѣтъ. Джемсъ Баллантинъ при-
шелъ ко мѣе сегодня утромъ съ лицемъ
макарнымъ, какъ темніемъ. Бѣдный привет-
лялъ! Онъ не предвидитъ нивкакой надеж-
ды.

Эта маленькая комедія не безъ достоисто-
нія основанія ideaю хорова. Желаніе осмѣ-
нѣйшей, которые въ границі переняютъ
одѣй пустыя молы и отращавшіться сѣмъ козырѣ-
колынъ подражаніе-равненствамъ, весьма похва-
лено; но надо умѣть влѣтъ за это адъю. Во пер-
выхъ, это подражаніе иноzemнымъ гулястымъ
сѣстъ порокъ частный щелѣющихъ молодежбъ по-
пѣсѣ, и нимъ возможніе освобожденохъ коме-
дій. Комедія осмѣваетъ только пороки обще-
біе. Вторыхъ, намъ какѣе несовѣстнымъ, что
авторъ, заставлялъ Курдюкова прославлять рус-
скому справедливости, працавности, образован-
ности, въ то-же время заставлялъ положію
допрѣтъ человѣка въ юстику булямъ, въ убѣ-
ствѣ, схватить его безъ суда и улики-за то-толь-
ко, что онъ съ бородой и по-мужьемъ на пекунчика
У насъ на Руси такихъ штукъ не дѣлаю! Ара-
керовъ-нѣтъ въ той комедіи: большая частья со-
сотѣнъ ихъ шишныхъ восклинковъ и хвастовыхъ
разъезда.

Отецъ и откупщікъ, дочь и откупъ. Евгеньевік
Сазоновичъ Хамовъ, богатый откупщикъ, пріг-
халъ въ Петербургъ для торговъ по виннымъ от-
купамъ. Я взялъ дочь съю въ пансию, гу-
пую и пустую адъюнкцю, которая кромкъ болтала
по французски, ничемъ не выучилась. В Хамова
сеемъ вѣренный Евдѣка Кукъ, самое пропис-
ріловое животное. Унанъ всѣ слабыя стороны с單ъ
его довѣртела, узнавъ всѣ тайны руки, весь
механізмъ пустовости и хитростеры въ дѣй
откуда и нимъ возможніе приватъ къ рукамъ
Хамова, уважителъ, выслѣтъ и поднідѣ до вер-
мія, чтобы вѣрнѣе достигнутъ своей цѣли. Ха-
мовъ заключалъ юстины съ откупщиками Сиди-
ренкемъ, Крючковымъ, Пепаленнымъ и откупщи-
комъ Рыбоковскому, отъ однолѣе адъю, но вското-
кѣдѣется получить огромныйія выгоды. А пре-
жде еще заказываетъ животопы спасая свой пор-
тетъ въ росы ростъ, а архитектор нанятъ
пілъ великою-вішłą деревянной дома. Прихо-
дилъ Вымилевою, шуринъ Хамова, и съставилъ пле-
ментницу свою Елиазавету за артиллерійскую офи-
церя Милова. А что онъ такое, спрашавшіеся
Хамовъ, графъ, назвалъ или генералъ? Ни то, надру-

дѣлъ сасейнѣ и почѣе закрыть лакъу.
Треважна рѣшимость послѣ рѣшительной па-
діенія! Старинный мой другъ, Елигава-
етъ Клеркъ, скоропостыжно умерла. Не пора ли
на Вальтер Скоттъ? И, вѣтъ! Къ чемъ я'm
мрачное желаніе? Оно означаетъ недостатокъ
мужества. Мы нужно позаботиться о при-
данной Анны, о прокомплексной моей женѣ,
о воспитаніи сына Карла, и, благодаря Бога,
я, хотѣ и стѣснѣнъ со всѣхъ сторонъ, но не
тепею съю мужества; жена и дочь терпѣливо
перенося мое несчастіе.»

Вальтер Скоттъ дѣянѣственно одаренъ
быть тервѣднымъ и упрощеннымъ характеромъ,
и если бы прожилъ еще одинъ годъ или
два, онъ въроь бы расплатился со всѣми сво-
ими долгами, которые навязалъ ему на менѣ
обакрутившійся книгопродавецъ Констебля.
Во время этого несчастія, онъ остался всѣ
role предицимпредицим, которая, благодаря
его изобратѣательному уму, всегда помогла
ему вывѣриться въ трудныхъ обстоя-
тельств. Задумавъ какое небу трунное и
выгодное предиціатіе, онъ помнѣнъало о сво-
ихъ прежнихъ трудахъ и искалъ въ себѣ са-
момъ этой жёлѣзной поліи, которая составил-
ал для него несокрушимое оружіе, очараво-
ный мечъ, разршающій болѣшнѣю силюю
всѣ превиетствія. Но обратимся опять къ на-
нему разсказу.

Самъ-другъ съ ламщикомъ, Вальтер Скоттъ поступалъ въ дверь, какъ мы сказали, и сужалка, въ сопровождѣніи шпица, любой-мой собака романства, въ евхѣ другихъ сол- бакъ Peper и Mustard (перецъ и горчица), вышла испертѣ двери своемъ господин. Шпіцъ былъ болѣе; это было созданіе худое, предолное долгое, похожее на тѣнь собака на ствѣ, какъ выражался изъ Абботсфорда, чтобы ввѣрить бѣдняку по- печеніямъ отышного реперанаринанъ лѣкаръ, и опасалась, что ей одейنій соскучился, при- везли въ Эдинбургъ и Пепира и Мустарда, которые находились въ завданій здоровѣ. Я думаю, всѣмъ извѣстно пристрастіе Валь- тера Скотта къ собакамъ; онъ безем specification
Пепира и Мустарда; повѣстъ нѣхъ въ чило дѣянѣющійся лицъ, къ руманѣ: Guy- Mannering, глах онъ выставлены въ качестве разъезра и спитниковъ еремка Димитора.

Шпіцъ залазалъ едва вношно и замахалъ
хвостомъ, а двѣ другія собака встрѣтали
хозяйства кромкимъ громкимъ приветствіемъ и
такъ весело запрыгали къ нему на плачѣ,
халъ въ Петербургъ для торговъ по виннымъ от-
купамъ. Я взялъ дочь сюю въ пансию, гу-
пую и пустую адъюнкцю, которая кромкъ болтала
по французски, ничемъ не выучилась. В Хамова
сеемъ вѣренный Евдѣка Кукъ, самое пропис-
ріловое животное. Унанъ всѣ слабыя стороны с單ъ
его довѣрелъ, узнавъ всѣ тайны руки, весь
механізмъ пустовости и хитростеры въ дѣй
откуда и нимъ возможніе приватъ къ рукамъ
Хамова, уважителъ, выслѣтъ и поднідѣ до вер-
мія, чтобы вѣрнѣе достигнутъ своей цѣли. Ха-
мовъ заключалъ юстины съ откупщиками Сиди-
ренкемъ, Крючковымъ, Пепаленнымъ и откупщи-
комъ Рыбоковскому, отъ однолѣе адъю, но вското-
кѣдѣется получить огромныйія выгоды. А пре-
жде еще заказываетъ животопы спасая свой пор-
тетъ въ росы ростъ, а архитектор нанятъ
пілъ великою-вішłą деревянной дома. Прихо-
дилъ Вымилевою, шуринъ Хамова, и съставилъ пле-
ментницу свою Елиазавету за артиллерійскую офи-
церя Милова. А что онъ такое, спрашавшіеся
Хамовъ, графъ, назвалъ или генералъ? Ни то, надру-

471

что растрованный их родостною романистъ
приобрѣнѣлый закрічать:

— Молчать, Пепперт! молчать, Му-
старъ!... ісі, шиницъ; ну, вотъ такъ! бѣд-
ней ловкъ, какою-то наме здоровѣе с
тобою?... Тотомъ онъ обратился къ служа-
къ и сказалъ ей: Бетtie, этотъ господинъ
звѣрткаетъ соَاсю.

Онъ пошелъ въ столовую, гдъ пригото-
вленъ былъ звѣтъ, и заставалъ съ стѣсъ с
собью изъъюзка предъ польнымъ блюдомъ хол-
днаго росбѣфа, тарелкою печенихъ яйца и
огромнымъ лакомымъ окорокомъ кофен-
ной лососны. Джонъ съ необкновенноею
наджодію напалъ на кусокъ росбѣфа и на-
чалъ улетѣтъ его съ апетитомъ горда; по-
тому, мивноваў лососну и съ презервіемъ
посмотрѣтъ на яйца, обратилъ все свои вое-
маніе на сѣбръ, и размнавлилъ не съмъ сітымъ
его желудокъ. Вальтер Скотт потребовалъ
бутылки вина въ и, наполнилъ два сакта-
аній, одинъ взялъ себя, другой подалъ госто.

— За твое здоровье, Джонъ Триммеръ, ска-
залъ онъ, поднося къ своимъ губамъ сакта-
нъ. Джонъ подалъ стаканъ въ свою очередь и
съ шотландскою неловкостю отвчалъ:

— Ваще здоровье, честный господинъ.
О-о окончанъ звѣтка, Вальтеръ-Скотт
повелъ Джона въ свой кабинетъ, исти-
ное сокровious для антікаары, Ямщікъ на-
мельъ въ этомъ музеумѣ มюшне манятъ ите-
ресныхъ для себя ющей; тамъ были па-
лашь, каски, латы, ружія цервѣтъ, мѣ-
лѣшь незапамятныхъ времени — и все эти рѣд-
кія гароғовѣности принадлежалі героямъ,
носившіе фамилию Джона, какъ гласилъ
шотландскія баллады. Романистъ, понемо-
го, выставилъ предъ изъмленнымъ ворамъ
Джона всю комплекцію своихъ рѣакостей; оже-
релье королевы Анны Болейнъ, молитвен-
никъ Маріи Стюартъ, кресло въ которомъ
снижавшій Кромъель, и другіе рѣдчайшіе изъ
рѣчаяшіхъ памятниковъ навели столѣчнія
на унівѣленнаго шотландскаго горла. Добрыму
кѣ бы взглянулъ въ это время на добруюшію
всююнію Мальтеръ Скотта и внимательное
лицо Джона Триммера, то едва ли бѣ­
дялъ, который изъ этихъ двухъ шотлан-
дскихъ головъ обладала геніемъ необхо-
димымъ для того, чтобы сѣдѣлъся прервѣмъ
на поштевятелѣмъ своего времени. На лич-
ной романистка выражалося что-то деревнское,
патриархальное; онъ походилъ на сельскую
сценація, или лучше на фермера; Вальтеръ

Скоттъ былъ просто антікаары; его шотлан-
скій lowlander, больше никрія; его способно-
ше разрывались вноялъ не въ залъ, а въ
кабинетъ, съ перомъ въ рукъ. Вотъ чѣмъ
можно объяснить, почему онъ мало произ-
велъ эффекта во время своего пребыванія в
Риранъ.

Франццы находили въ немъ мало кра-
спорій, организованный умъ и смывную
старая къ старымъ кускамъ мѣдя, дав-
ниншій оружіямъ и изъятѣнімъ чер-
вамъ гербамъ. Но Джовъ былъ такъ бор-
бивчѣмъ, какъ министр Карла X; онъ все
перерасматривалъ къ одинаковѣй коман-
ствомъ, начиная съ шотландскаго кивнажа до
китайской булавы, отъ шахматной доски
Делла до медали Цезаря. Когда они все по-
радкомъ пересмотрѣли, Вальтеръ Скоттъ
взялъ Джона за руку и подвелъ къ своему
рабочему столу. Онъ выкивалъ ямщікъ и вы-
нулъ оттуда маленькую кедровую коробочку,
черевiallyію искусъ саѣланную и въръятъ
принадлежавшую какомъ-нибудь барону-кре-
стосоню. Раскрывъ коробочку в доставъ изъ
нея мѣдную пуговку, онъ подалъ ее Джонъ.

— Вотъ, другъ мой, рѣдкость, грагоцв-
нѣе которой я ничего не знаю, сказалъ онъ
ему.

Джонъ взялъ пуговку, вертѣлъ ее, пер-
вертывалъ, разматривалъ сверху, снизу, со
всѣхъ сторонъ, и вдя, что она походила
на объкновенные мѣдная пуговки, немного
поспертыя, просилъ:

— Что-жъ такою особенное въ этой пу-
говѣ?

— Это пуговка отъ жилета Джона Трим-
мера, отвчалѣлъ Вальтеръ Скоттъ.

— Пуговка отъ моего жилета?

— Да, мой другъ.

Вальтеръ Скоттъ взялъ свою гароғовѣ-
нкость въ, уложивъ ее старательно въ ящикъ,
сказалъ Джону Триммеру:

— Ты не знаешь меня, другъ мой, а я
часто вспоминаю о тѣбѣ. Почему знать? Быть
можетъ, я одолѣнъ темъ своихъ успѣхамъ
этой украшенной вѣтъ пуговки?

— Ваша честь меня оборовали?

— Да, я украю эту пуговку... Послужалъ
Пятдесетъ якъ тому назадъ, когда самъ съ
тобою было не больше семи или восьми мѣть,
ты учились вмѣстѣ чѣнцю, письму и армянскіе
тыквѣ о одной школѣ.

— У почтеннаго лева, сказалъ Джонъ, на-
чавшій природніе свое природніе.

— Такъ точно; ты былъ гораздо способ-

нея меня, другъ мой. Я много тулался
на урокъ съ труднымъ вибражалъ въ мою голову,
а тѣтъ занималъ всегда первое мѣсто, котора-
го я не могъ перебить въ тѣбу. Ты не одни-
го разъ препятствовавшіе мѣнъ спокойно уснутъ.

— Что-то дальше? вскричалъ Джонъ.

— Да, кланусь Богомъ! я не знаю, какъ
поколѣть твою несостоюшію памятъ! И
началъ подмѣчать за тобою, не спускавъ
съ тѣбу глазъ и наконецъ мѣнъ удалося за-
мѣтъ твою объкновенную привычку. Зак-
тъ ты даучивалъ свой урокъ, ты всегда
вертѣлъ темра пальцами правой рукі, боль-
шімъ, указавшімъ и среднімъ, нижній
мѣнą мѣную пуговку на своемъ жилѣ. Я
вообразилъ, что въ этой пуговки была фея,
которую заключилъ здѣсь какой-нибудь шот-
ландскій колунд, именно на то время,
когда тѣбѣ ловко было итти въ классъ. Я
имѣлъ ловность уркасть вѣтъ за тѣу пуговку
и спрятать ее въ свой карманъ. Начидаются
классы, приходитъ учитель, спрашиваетъ те-
ка, ты встала, ищѣмъ пальцами сверхъ твоей
затвѣной пуговки, ея нѣтъ... Сначала ты уди-
лялисьсь, потомъ заканчивались, потомъ, по-
тотъ... урокъ весь вышелъ изъ головы твоей.
Приходитъ моя очередь, я легко одержи-
ваю надъ тобою побывъ и занимаю первое
мѣсто... Я уже не терпѣлъ больше этого мѣ-
ста... Ты повинмаешься, Джонъ, что я прип-
сывалъ сверхъ свершеннымъ силу твоей пу-
говки и считалъ ее своимъ талismanомъ. Она
не покидала меня никогда и можетъ быть ей
одной я одолѣнъ первыми моими успѣхами
въ творческихъ saltantіяхъ.

Пожэй я узналъ, какъ нарушевшаго при-
вычѣмъ можетъ иначаŭ совѣнѣніе отнать
памятъ и разсудокъ у человѣка, который чи-
таетъ, говорятъ или писѣшъ съ извѣстнымъ
причудамъ. И счтѣчъ безнадежнымъ объяс-
нить это тѣбѣ. Ты, я думаю, немного по-
перѣтъ убыть отъ потери своей пуговки, но
мѣнъ она саѣлала много добра. Доселѣ,
мой другъ, я ничего объ этѣмъ не говорилъ
некому, и хотя ты совѣнѣнно залыбъ о
твоемъ малинѣй пекольномъ топарынѣ,
но я не терялъ тѣбѣ изъ виду... Я видѣлъ
твою бѣдность, но не безнадежную... Теперь
я хочу заплатить тѣбу къ твою пуговку, по-
тому что черезъ нѣсколько мѣсяцевъ я уже
не буду такъ богатъ... вотъ тѣбѣ сто гиней.

Два старинные аргура обнались и Джонъ
Триммеръ, желалъ чѣмъ-нибудь отоблагодар-
датъ своего благодарителя, взялся вылечить
шипця и успѣлъ въ этомъ.

гое, ни третѣе: онъ сыпъ честнаго, хорошаго че-
лѣнъ и моего друга, отвѣтъ къ Вымеловѣ. — Ну,
такъ не бывать ейъаз намъ, — возражаетъ Ха-
мовъ. Шуршілъ представляется ей, что онъ самъ
не пользовался происходіемъ, изъ повѣревных,
что онъ, Вымеловѣ, ужасно былъ вязънѣмъ, когда
отдаділъ за него сестру его, но теперь пам'ренъ
сюль смертью своей отдастъ, все еще имѣть Лиздъ,
если она будетъ женою Милова; сверхъ того, на-
поминѣется Хамовѣ, что сыпъ его дуракъ, ни къ
ему не способный. Но Хамовѣ остается перне-
кленій и оставляетъ Вымеловѣ и Лизъ у указ-
нѣй вмѣстѣ досадъ. Едѣва Кулакъ, сашившій всѣ
грозравою о сватовѣсѣ, предлагаетъ вѣренное
средство, протавъ которого Скоттъ не можетъ усто-
ять: онъ сказалъ тихо нѣкошко словъ Вымеловѣ
и тутъ, юбѣлъ вихъ ихъ истинъ, уходитъ, уѣх-
 Лизъ, что онъ поставитъ на свомъ.

Тутъ слаѣтъся сенка Хамова съ Едькойъ, въ
которой послѣдній открылся, что онъ знатѣе
въ злозотребленіи по его откупе, и въ слѣд-
ствѣ этого носить опредѣлъ его на мѣсто гла-
вноуправляющаго. — Что ты?... о своемъ ли ти

умъ въѣдѣ главноуправляющій получаетъ деслѣ-
тысѣ чѣмъ халовыя вскиршіеся памятніемъ свиньи
— Двѣвацать тысячъ бѣсѣтъ, а повѣреннѣй сбрасываю съ
себя личну, и объявляемъ, что онъ видѣ пред-
лажить свои услуги Федоръ Матѣвѣнъ Кринобоко-
ковой, категоръ его къ себѣ приглашаю. Ха-
мовъ приказываю пріателю своему Такушку
ни къ улицкѣ Кулака изъ дома и нѣдѣсъ съ тѣмъ посетаю
за квартальными; но повѣреннѣй, сувѣнъ нѣскошко
денья такъ снегомъ друга Такушкуни, я-
сколвѣзъ.

Пригните Вымеловъ и объявляю Хамовъ, что онъ рѣшалъ самъ торговаться въ откунахъ, и именно на тотъ городъ, который интерресуетъ Хамова. Эта уѣсть такъ его оздачка, что онъ не знатѣе, что дѣлать; предлагаетъ пятьдесятъ тысячъ откунашъ; Вымеловъ и слушаетъ нечто: тѣмъ предлагаетъ сто, а Вымеловъ дѣлаетъ ему предженіе совсемъ другого рода: что онъ въ такомъ только сучасъ отсутвѣется отъ торговъ, если Хамовъ отдасть дочь своему за Миловѣ. От-
купщикъ сталъ въ типикъ, что тутъ дѣлать? Дочь

— и откупрѣ! Думалъ, думалъ и наконецъ пѣшій
шіть вмѣстѣ с наконецъ, поставивъ честотѣюбнымъ видами своихъ
и выдалъ свою дочь. Вымеловъ знакомить Хамо-
ва съ Миловѣ, и казалось, что дѣю ужѣ уда-
лилось, а не тутъ-то дѣю.

Хамовъ сбирается ѣхать на торгіи. А Кулакъ,
удолѣ шенчетъ Такушкину, что ежели онъ поста-
гаетъ задержанъ Хамова на одинъ часъ, то по-
попадъ ноторгаста рубей въ наврежденіе; поне-
му Такушкѣнъ и старавается это выполнять. Ха-
мовъ входитъ и приказывается подавать карету,
ему докладываю, что въ ней уѣхала барыш-
нѣй, онъ видѣлъ себя привести изъ тѣпѣ-
нія: индикаторъ съ плавомъ, живописецъ съ на-
тартынѣ холостымъ, давинѣсть, Васъ-пастдсъ и
урѣгіе. Онъ въ нѣхъ поспѣшалъ съ крѣть; я
быгътъ, складываювъ въ деревьяхъ и сбываю съ
съ нѣго ходядаго откупника Сидоренку. Эта сне-
чена едва ли не лучшая во всей комедія; она ведена
прекрасъ: бѣшѣство и изступленіе Хамова и
докучливость приходящихъ, отъ которыхъ онъ

472

Суста пять или шесть льтъ послѣ этого,
помощью умеръ. распятываться съ Джонъ,
о чемъ онъ уже давно думалъ. Увѣряю,
что, услышавъ смерть своего школьного
прашалъ, Джонъ Тример привѣлъ въ
Абботсфордъ и потребалъ пуговки отъ
своего жилета, но семейство Вальтеръ Скота
виканъ не хотѣло разстаться съ этимъ до-
логимъ памятникомъ и поощвикъ не видалъ
болѣе своей пуговки, этой пуговки-феи, над
которъ шотландскій бардъ, памятъ, копіе
иторскій впервые восточилъ всю силу своего
гения, въ-послѣдствій ненстощимаго.

БИБЛИОГРАФІЯ.

Сочиненія Грицки-Основленненъ: І. Н. Вальавейкъ. Повѣсть — ІІ. Жизнь и похорѣнія П. С. Столбикова, помѣщѣва въ трехъ національныхъ сенаторахъ. Рукопись XVIII вѣка. Дев'я-сти. Сб. 1844.

Безъ всякаго соштѣнія, последній сенатор, скрывающій свое имя подъ псевдонимомъ, Грицка-Основленненъ привалежилъ къ немнѣшенному числу самыхъ организаційъ и та- лавливыхъ нашихъ писателей. Было время, когда Основленненъ, читаемый съ жадностію публикую, приносилъ обильные лепѣи въ раз- нынъ русскія періодическія издания. Неподъѣрный юморъ, комизмъ въ манерѣ изложенія, организаціонные характеристики, всегда снѣ- жестъ въ изобрѣтеніи, давали его повѣстямъ особенный колоритъ, а дѣтъ малороссійской мысленности дѣлалъ ихъ еще забавнѣе. Менѣко нашими непувилистами, Основленненъ всегда привалежало одно изъ первыхъ мѣстъ. Въ этомъ сознавались всѣ наши журнали едино- гласно. Основленненъ и ныѣ не измѣтилъ, со- ть только не является больше во всѣхъ журна- лахъ, а избралъ изъ вихъ два или три, въ ко- торыхъ исключительно помѣщаетъ свои соч- нейвѣ. Очего же въ нѣкоторыхъ журналахъ съ недавѣнаго времени совершенно измѣнило- мься объ Основленнѣ. Очего вмѣсто теперь нежныхъ рокомъ ныхъ холовъ, мы встѣрѣаемъ теперь самыя жестокія порицавія таланта Основлен- ненъ? Опъ теперь издається только вмѣсто всѣх сочненія, тъ самыя, которыя превѣды были запечатаны и расхвалены въ журналахъ. Очего же эти сочненія къ другою испор- тись, обѣтвали, сдѣлались безграмотными, каѣ объ вихъ теперія отzinваетыи и нѣкоторые журнали! Неужели два года въ состояніи би- рушлись славу и авторитетъ писателя, состоя-

не зnamъ. какъ освободиться, дѣлаютъ ее умор-
тельнѣю.

Сидоренко п. спашиваетъ, для чего Хамовъ такъ
скрытывался передъ нимъ, даже не позѣлъ на
горю, а праслѣös нимъ поврѣннаго, и город
остался за нимъ. Хамовъ въ сильномъ удивленіи,
не можетъ повѣръ, какъ это сдѣлалось. Кричковъ,
Непаленой и Оедора Матвѣева увѣрляютъ его
въ нынѣ. Въ это время входитъ сяла его до- лкадомъ, что прі-ъхъала Оедоръ Ивановичъ Кулаковъ, и вотъ онъ является въ щегольской си- брікъ, совѣсъ нередовышнѣмъ, рекомендуется
отвѣтчиковъ и первой гиблаіи купчомъ — тѣ-же сказываетъ, что Оедора Матвѣева сусуда его
использованъ.

Хамовъ въ отчаянія, этотъ золотѣй разорилъ
его унагоцѣхія, озоропѣшь. Тогда-же бѣднѣваетъ
дочъ его Лиза съ женихомъ своимъ, и спраши-
ваю: "Насколько вы думаете, что онъ усилѣхъ?" —Опъ
отвѣчаетъ — ничего; женихъ отъ Лизы отказа-

вленный тѣ-ме журналиами! Не прочны же
вленъ лавры, messieurs les faiseurs de grands
hommes! Мы понимаемъ, что иначе авторъ
могетъ устарѣть, исписаться, сдѣлаться не-
тото-неспособнымъ къ созданію, но даже
отратить якость слога. Бывали и бываю
примѣры, что возбужденные романисты и ну-
берлисти подъ стараться изъ составіи соза-
верстать какое небудь лавочное объявленіе съ
приличными возгласами для приманки були-
ки. Но эти сочинители, во первыхъ, нигде
не имѣли значительный даровій, а во вто-
рыхъ составили себѣ ими собственными по-
хвалами своихъ сочненій и похвалами своихъ
свежей, въ подручныхъ журналахъ. Основленнѣ-
ко никогда къ этой категоріи не признадеждѣлъ.
Какимъ-же образомъ его въ журналахъ могла по-
стигнуть равна участь съ сочинителями? —Во-
для ваша, а что нѣбудь, да не такъ. — "Библиотека
для чѣтыи" въ душѣ пихкали своихъ за вы-
нѣшній годъ — отказываетъся Основленненъ даже
въ здравомъ смыслѣ — и это послѣ громкихъ
вѣрбовъ, тому годъ назад! За что-тѣ же газъвъ? —
Тутъ могутъ быть иные причины: или не-
правильный взглядъ ва вещи, или непрочностъ
отвѣренія гг. рецензированный. Точно такъ и г. Ку-
колникъ въ — "Биб. д. ч. — йъбылъ когда-то наиме-
пованъ русскимъ Шиллеромъ, величимъ Ку-
колникомъ, потому былъ разгаволенъ и же-
стоко пониженъ въ чинъ, а теперь, когда
онъ печатаетъ въ ней свой интересный роз- ор-
нолѣевая, — "Делив opposite, онъ по-
пошѣшъ, хоть не въ великіе, а въ геніальные
писатели. Это не воспоминаніе. Ковечно, оміти-
но: errateg humanum est; но ошибки въ томъ
домъ должны быть, хортъ изъ природы, бѣдъ не-
мнѣно поскромнѣтъ. А то, на, что это похоже:
вагрѣ въ вамъ развертывающія книгу, говорятъ:
смотрите, что это? — Генія? — Ну, генія! — Раз-
ва, три, алліовъ-маршшъ — та-же кинга —
а вмѣсто генія — безсмысленный писателъ ! —
Дившѣется быстротъ перемѣтъ и не мож-
шешь опоминаться. — Но быстрота не кол-
довѣдова, говорятъ философы. Невзгоду, об-
мовившуюся на г. Основленненъ, легко по-
лоснить, какъ и кажый фокусъ-покусъ, ког-
да вамъ покажутъ — тѣ же ларикъ откры-
вается просто. Г. Основленненъ свое чистое
литературное перо окунулъ въ полемческую
желѣзную и вступитъ судѣе — цѣнители и су-
дій — въ Современнікъ. Вотъ его грѣхъ, и
грѣхъ тяжкій, непростительный! И для чего
вамъ, почтеннѣй Григорій Единорѣвичъ, би-
ловыходить на грашный путь нашей журналисти-

вается, она уъ якасного горъ, и рѣшается — бѣхъ
за мадалъ, у которой она возникновалась, — чтобы
там паша ей жениха, который бы женился на ней
безъ приданаго.

Оедора Матвѣева, Сидоренко и Кричковъ уни-
чижутъ сдѣланіе художественныхъ улѣю, ку-
глашаютъ къ себѣ объѣдить нового откупишка Ку-
лакова и ухолятъ. Остаются Хамовъ и Непаленъй
помягкій, въ нынѣ, что это и значитъ, что онъ
ничего не понимаетъ; а Хамовъ отвѣчаетъ:
"Это значить, что ихъ обонѣхъ одурачилъ, а его
больше вѣхъ. Оставшійся Непаленъе уѣдивленъ
и сознавшій, что его не означало-е-вое своєю любо-
юю поговорокой — я кажется жужу своимъ умомъ,
и нашимъ спору и дуркая спору.

Въ этой пісѣ очень много натуры, есть коми-
ческія поленія и особенно выдѣранные характеры
Хамова и Кулакова; но она имѣтъ дипломаты,
которыя мѣшатъ полному ей усилѣху. П. Поле-
мой мастерски схвативъ въ нѣкоторыхъ чертей изъ

ки, когда передъ вами обширный полѣ повѣзій, ер
которой судьба дозволитъ срѣдить прен-
кращайшіе, самое кріе пѣсъ? Непонятно. —
Но вотъ передъ вами лежатъ теперь — авъ пер-
вый повѣсти изъ полнаго собранія сочиненъ
г. Основленненъ — и мы перечитываемъ ихъ
съ темъ же паслаждѣвемъ, съ какимъ чита-
тьемъ преclude въ «Отечествъ, Записка» и въ
«Современнікъ». Мы не нашли въ вихъ ны
малѣшейшей перемѣтъ: они перепечатывали буква
квѣбу. Только это новое, отдѣлное издание—
роскошнѣе, бумага лучше, шрифть крупы; мы-
мысли остались тѣ-ме, веселость та-же, ма-
стерность разсажа и занимательность тѣ-ме.

Публика ввротьтъо раздѣлаетъ наши мытѣи
и чувства. — Мы поставляли себѣ правиломъ
всегда бытъ умѣренными въ нашихъ порицані-
яхъ и похвалахъ; это не приведетъ насъ къ
конечному розочарованію, не заставитъ не ува-
рѣшенніе сознательныхъ своихъ мытѣи и по-
фот-сътъствій печатывымъ противорѣчнымъ тор-
жественно въ нихъ отказаться! — Печать
съюда первый нашъ врагъ, первый доносчикъ и
обвинитель! Потому не будемъ болѣе распро-
страниться о сочиненіяхъ Основленненъ. При-
бавимъ только тѣ-мнѣніе сложа съ нашимъ мытѣи,
касательно обвиненій Основленненъ въ томъ,
что мы пишемъ на малороссійскомъ языку,
на малороссійский языкъ, но намъ говоря,
еще ниточіе иное, какъ областной нарѣчие. Ест
пародъ, говорящій на этомъ пародѣ, для всѣх
могутъ и должны писаться квиги. Но это
народъ, по большей части, неграмотенъ. Об-
разованный класс малороссійскаго го-го-
воренъ и читать по русскій. Стало го-го
литература малороссійская не можетъ сче-
ствовать, та-же, какъ и литература кавер-
ская, астляндскъ, мордосская и т. а. Но ста-
татся о просвѣтніи народа и достигать до
этиого на языкъ ему повиновѣмъ —ъль благород-
ное, незаслуживающее упекра. Намъ какетъ,
что люди съ талантомъ, пишущіе романтическіе
нормы и повѣсти на малороссійскомъ па-
рѣчніи, сдѣлали бы лучше, еслиь писали ихъ
в русскій. Но г. Основленненъ для своихъ
малороссійскихъ создавій избралі литератур-
ную почву, полѣтую для народъ — лаже не-
смоганаго. Онъ пишетъ малороссійскіе коме-
діи: ихъ смотрятъ, а не читаютъ. Въ этомъ
отношіи и онъ заслуживаетъ признательность
свѣтка зравомыслѣшаго человѣка, и достоинъ
той славы, которою пользуется въ Малорос-
сіи, какъ драматическій писатель. О. К.

=

была нашихъ откущиковъ. Ніеса очень забавы
и вѣра истины. Но нашимъ мытѣю, это лучшія
пісей нынѣшнаго карпавала.

ИЗЛОЖЕ.

— Томъсъ Муръ, извѣстный англійскій поэт,
живѣрительный чудакъ. Въ орігіальности онъ на-
нѣй не отсталъ изъ своихъ соотечественниковъ.
Некъ женилъ на оперной кошке-кошке-кошке, потому,
она крашѣла на сценахъ. Онъ выучилъ ее читать
и писать и образовать еа умъ. Говорить, что она
реresentна, какъ — "Пери", исписана Мурою, и
одобрѣтѣла.. такъ одобрѣтѣла, какъ въ
дой хористкъ и притвориться не удаўалась. То-
масъ Муръ иначе не видѣлъ еа своей—не-
кою. Онъ говорить: "Женщины всегда бы долж-
ны объѣдить тѣ-комъ; видѣть губки хористки,
беспѣшія отъ жиру, — такъ я проza, которая мо-
коть нестерпѣть всю повѣзію любви! — Вотъ поди-
съ съ нимъ.

Печатьется позволeется. С. Петербургъ, октябрія 17 для, 1841 г. Цеocоры: А. Кривовъ и А. Очкинъ. Въ типографіяе А. Бородина и Ком.

ЛЕТСТВЕННАЯ ГАЗЕТА

ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И НОДЪ.

Едналите одновреме, гитале! Шекспиръ. (Цимбелиръ.)

Выходить три раза въ недълъно: но вторникъя, четвергъатъ и субботъя. — Тъна годовому издаванъю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ; съ пересылкою или разноскосно по домахъ 11 руб. 50 коп. серебролъ.

21-Е ОКТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

НАТКУЛЬ.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРКЪ ИЗЪ ВРЕМЕНЪ КАРЛА ХІІ.

У насъ много говорятъ объ-исторической
драмъ г: Кукольника, Паткуль. Чтобы озна-
комить нашихъ читателей поближе съ этимиъ
замъчательнымъ лицемъ, мы рашались дать
біографическій очeркъ его жизни. Юганъ
Рейнольдъ Паткуль, родомъ лифляндeцъ.
Онъ происходилъ изъ дворянскаго дома и въ
царствованіе Карла ХІ служилъ капитаномъ
въ шведской арміи. Лифляндское дворян-
ство, считая права свои нарушенными, от-
правило посольство въ Штокольмъ, для хо-
датайства по сему предмету у престола коро-
левскаго. Ораторомъ этой депутаціи, состоя-
вшей изъ четырехъ дворянъ, былъ избранъ
Юганънъ Паткуль, который славился своимъ

убѣдительнымъ краснорѣчіемъ. Онъ дей-
ствительно оправдалъ доверренность своихъ
земляковъ и защищалъ въвренное ему дѣло
съ такимъ мужествомъ и самоотверженіемъ,
которые даже переходили за предыдѣ благора-
зумія. Каръ до того разгнавался, что една
не приказалъ тутъ-же наказать дерзкаго. Но
подумавъ, предалъ его суду государственна-
го совѣта.

Гогда дѣло поступило въ государственный
советъ, мильная членовъ были различны.
Они извиняли смѣлость оратора любовью
къ отечеству и совѣтовали употребить его
же для укрощенія взволюнованныхъ умовъ въ
Лифляндії; но большинство голосовъ, къ
которымъ присоединился и король, рѣшило,
что Паткуль и словомъ и дѣломъ нарушитъ
должное уваженіе къ государю и, какъ оскор-
битель королевскаго величества, подлежитъ
всей строгости законовъ. На основаніи在一-
го рѣшенія, надъ Паткулемъ произнесенъ
славѣюшій приговоръ: «Капитану Юганну

Рейнольду Паткулю, въ наказаніе за оскор-
бленіе величества и въ предостереженіе дру-
гахъ непокорныхъ подлазныхъ, отрубить
правую руку, лишить его чести, жизни и
имущества; — движимое взать въ казну, а не-
ливижимое отдать ближайшимъ его васлѣдин-
камъ. А бумаги, сочиненные имъ по сему
преступному дѣлу, сжечь рукою пачалача.

Но Паткуль, еще во время узнавъ объ
этомъ ужасному рѣшеніи верховного суда,
тайно бѣхалъ изъ Стокгольма. Пробираясь
бѣглѣдомъ по разнымъ странамъ, онъ нако-
пецъ въ особъ Августа, короля Саксоніи и
Польши, намѣетъ новаго, милостиваго къ себѣ
государя. Побуждаемый жаждою места, онъ,
какъ новый Коріоланъ, сталъ уговари-
вать Августа начать войну съ Швєцією. Ав-
гугстъ, желая приобрѣсть Лифляндію, заклю-
чилъ союзъ съ Россиєю и Данією. Первал,
для основанія морской силы и распростране-
нія своей торговли, нуждалась въ гавани на
Балтійскомъ морѣ; Данія желала увичто-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОБОЗРЬЕНІЕ НОВЫХЪ ПШЕСЪ, ПРЕДСТАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРІЙСКОМЪ ТЕАТРЪ.

1. ТА, ДА НЕ ТА, ИЛИ ОШИБКИ СИРАВОЧНАГО
МЪСѣТА, ВОДЕЛЬ ВЪ ОДНОМЪ ДВЬЯТЫЙ, ПЕРЕДОЛЬ СЪ
ФРАМУПСКАГО.

2. Дочь военнаго, драма въ двухъ дѣвѣсті-
яхъ, переводъ съ французскаго.

3. АКТЕРЪ, ВОДЕЛЬ ВЪ ОДНОМЪ ДВЬЯТЫЙ, Н. А.
Перепельскаго.

4. Счастіе лучше воглатства, интермедіа-во-
дельь въ одномъ дѣвѣстіи.

Та, да не та. Г-жъ Дервыль пужны компан-
йка и швец, т. е. слептищца и штопальщика. Она

адресуетъ въ дѣло того товара—т. е. въ справо-
чное ишество. Синъ ей Артуръ, между тѣмъ кекля-
бызъ позORNІЙ родителей. Узнавъ, что мамечный
его нужна команціона, онъ рѣшается въ этомъ
звани представить ей союз жену, чтобы она умомъ и
любезностию заробила его родителей и испроси-
лѣ амъ прошеніе. Но конторшкія справочного
мѣста перемѣшалъ адресе и жену Артура, Адѣль
Деркуръ, назвалъ швейца, а Шарлотту Голінаръ,
настоящую швею, компаньонкою. Адѣль Деркуръ
авлѣется въ замокъ. Ей довкость и благородныя
манеры очень нравятся ролителямъ Артура, и да-
же удивляютъ ихъ въ простой швеѣ. Потомъ
прі雯жаетъ и Шарлотта Голінаръ; въ ней г-жа
Дервыль воображаетъ вѣлѣть компаньонку и о-
чень недовольна обращеніемъ и неловкостью гри-
зеткъ. Г-жа Дервыль дѣлаетъ ей испытаніе, ста-
раетъ посредствомъ разговора опредѣлить сте-
пень ея образованія и заставляетъ ее наконецъ

читать. Шарлотта читаетъ отлично—по складамъ,
это выводить изъ території тъ жу Дервыль. Меж-
ду тѣмъ, Артуръ, узнавъ, что Адѣль заслужила
благословенность его родителей, открываетъ имъ,
что онъ животъ; и что ихъ компаньонка—его же-
на. Это бѣсатъ старикова совершенно, они про-
готнилъ сына, и г. Дервыль рѣшается отѣдлать
Шарлотту, полагая, что она жена его сына. Овъ
представляетъ ей всю лерзость ея поступка; она
не повинимаетъ, чего онъ хочетъ отъ ненъ; онъ кри-
читъ ей, омдѣлъ минъ ного сына! она отвѣчає:
'а-тъ дѣлъ минъ его излѣлъ, л' сю не знаю! Наковѣпъ
оба теряютъ території; спорять и шумять; на
шумъ ихъ всѣ сбѣгаются, дѣло объясняется. Ро-
дители Артура, узнавъ, что онъ женатъ въ Адели,
просятъ его, а Шарлотту оставляютъ въ званіи
своей зейс-штопальщицы.

Песка не лишена занимательности и имѣла
именно столько успѣха на сцевѣ, сколько можетъ

476

свое могущество и влажние на Запаль; относ
нігъ папъ къ Восточной церкви — въ кото-
рой заключаются главные источники бого-
словских споровъ, вовлочавших и духовный
міръ въ течение восьми вѣкъовъ и послужитъ
паконецъ къ разрыву церкви латинской
въ греческую; црѣль и занятій семи главныхъ
свѣсеннихъ соборовъ; последніе моменты
Святой нигерии и связь политически
ея битія съ исторіей церкви, и наконецъ по-
слѣнныхъ соборовъ, бывшіе послѣ паденія Ви-
зантии, на Западѣ въ концъ XIII, въ XIV и
XV вѣкахъ. Въ these предметы носить на се-
дѣе намъ вбокъ вышло что-то не вырѣтие объ-
лянійъ нашихъ книгъвиковъ, а въ этомъ слу-
ше еще болѣе. Авторъ «путешествія по сва-
сѣнымъ мѣстамъ» отечественныя прерас-
къ, живописными и краснорѣчными сло-
ніемъ. Въ разбираемомъ намъ книгѣ — взялъ
не можетъ похвалиться всемъ этими до-
стоинствами. Фразы часто растягиваются,
встрѣчаются устарѣвающіеся, якобы, ибо,
пољедіи; — и другій; такъ-же вѣткоторая ист-
торическійя имена не такъ ванечатыры, какъ
намъ привѣды мы встрѣчать въ русскихъ и
иностранныхъ исторіяхъ и географіяхъ, на пр.
вѣмѣсто Констанція и мы нахваюмъ городъ
Констанція; если прияты это има собственное,
то прилагательное отъ него будетъ Констанцій-
сійъ, не мы мыздъъ въ книгъ необходимо Кон-
станційскій соборъ; даже напечатанъ Бонифа-
тий—вѣмѣсто Бонифаційъ; Халкидовъ—вѣмѣ-
то Калхедовъ и Каллендахъ и т. п. Констанція, все
то вы騰ительно въ соразмѣтности съ интересомъ и

польюю книгъ, но для всѣешшого ея уразумѣнія
было бы лучше, чтобъ этихъ нововѣдений во-
се не было.

СКАЗКА ЗА СКАЗКОЙ. Тетрать І: Режанъантъ
Иванъ Ивановѣх Ивановъ или въ за одно. Исто-
рѣческихъ разсказа Н. В. Кукольника. Тетрать II:
Шахъ и Матъ. Историческая повѣсть XV сто-
тия, Александра Грамотова. С. П. В. 1841.

Повѣдіемъ «Сказа засказкой» обш-
ващаютъ намъ издать цѣй рядъ повѣстей рус-
скихъ писателей. Дѣло доброе! Теперь пока
вѣрѣно debtens, plumbens, et in eo quod
potnemblam deu выше-означенный историческихъ
повести. Повѣсть г. Кукольника составила
изъ акведота времѣнъ Петра Великого. Дѣло
въ томъ, что матушкины сынокъ, Водола Лан-
дышевъ, живетъ въ своей отчинѣ недорослымъ
и отъ нечего дѣлать противъ времени въ са-
мыхъ невинныхъ забавахъ: запираетъ дѣвокъ,
поскакаетъ кучерухъ на конушѣ, и травитъ
сивѣній собаками; а тогда, для близку, от-
даетъ людей своихъ въ солады. Одинъ изъ
этихъ людей, Ванька, выслужился на сережа-
каго чина и сталъ Иваномъ Ивановичемъ Ива-
новымъ. Когда вышелъ указъ Петра, чтобъ
всѣ молодые вырѣшенніе поступали въ гвардію
съ офицерскимъ чиномъ, Водола безезначно го-
налъ голубей. А когда минулъ назначенный
Церкви для опредѣнія въ полагѣ скрыті
и недорослые должны были уже поступать радо-
выми, Водоло выслали насильно въ солады.
Случае же несчастіе, что онъ попалъ при-
подъ команду своего Ванька. На основаніи
логической ловоды, что Ланышевъ прежде ли-
валъ его на конушѣ, онъ теперь въ санѣ би-
лашѣлъ насъ, и не ходѣть итти на ученый. Ивановъ, въ силу царскаго приказа, въплѣно извѣвываясь передъ превѣшеннымъ господиномъ, почетный его фухтелямъ и при-
говариваетъ: «Пости, баранъ, и неью, слѣдя
ба бѣдѣ!» Водола сталъ жаловаться маме-
лькъ, а маменка потхала съ жалобой къ Госуда-
рату Петра приказалъ Ивановѣ и солда-
тата Ванышева и приказалъ сережить передъ
себой повторить, какъ все дѣло было. Ланы-
шевъ получилъ вторичный поной. «За неслу-
шаніе вѣзѣ бьютъ!» говоритъ Государъ и ухо-

дить. «ВъPeter за одно!» воскликаетъ Ланышевъ
и утверждаетъ, а Ивановъ возлюбленъ на своей воз-
любленной Домѣ, которую Царѣ приказалъ отустить
на вою. Тѣмъ и кончается вся
Исторія. — Констанція, выборъ содержания
повѣти г. Кукольника, основанной на поболѣхъ,
не созвѣтъ эстетическій, но это выкудастуетъ
живымъ разсказомъ и вѣсѣмъ вѣрнымъ описа-
віемъ быта вашихъ помѣщикъ въ началѣ
ХУШІІ вѣка. Повѣсть читается не безъ удо-
божества, которая розмнажается, и наконецъ
сажетъ этому изданному
Шахъ и матъ.

ПОВЕРДАМОСЬ—всегда дѣло основано на отравленіи
нахъ-самыхъ стравныхъ: Юсуфу II, королю
ревадскому, напитывающіе палѣ ядомъ; а
королю федбоку Бенъ Амирю Зелиму—намазы-
ваютъ кубокъ отравою. Оба умираютъ. Даль-
съ лыглѣе разсказъ изъ дѣтей, железъ и вну-
чалыхъ, отъ которыхъ умираетъ читатель... со
сукъ. Если многоъ будетъ подобныхъ повѣ-
стей изъ «Сказки за сказкой», то и публи-
ка, пожалуй, скоро скажетъ этому изданному
Шахъ и матъ.

ОТГОЛОСКИ КСИТАЛЬКАМЫ. ОТГОЛОСКИ
М. Демидова. Москва. 1841. Въ двадцатыхѣ
отопленій.

Въ луше одачной—грозный зимний холоъ,
В. сердѣ саптушѣ.

Везъ страстей матерыхъ и гордыхъ мечтаний

Вѣкъ къ животворству.

И среди возможныхъ и скромныхъ желаний
Смерти ожидаясь.

Мы шьіе бывіе би разбірать стихотвореній г.
М. Демидова, но, развернувъ научалу книгу,
вяткнулись въ вышеппсные стихи и, прони-
чавъ ихъ, стаили приумывать, какимъ раз-
момъ писаны они. Но какъ мы и думали и
приумывали — чицчо не узлили, а въ слѣд-
ствѣ этого неюлумѣнія, не не била сучетъ въ вещь,
которой въ постигаемъ, отложили чочиненій
М. Демидова въ сторону, и прежде всего, про-
самъ четнѣнійшаго автора объяснить намъ,
какимъ размѣтромъ древнихъ, среднихъ вѣкахъ
и вѣнчныхъ рвомѣнъ писаны его стихи,
потому что раньше не можемъ произнести им
приговора.

мое имя, отъ пѣмцкаго актера Куста, который
недвѣрно гоститъ на залѣшнѣе сенія. Въ вѣсъ
писалъ артистъ прописать возвратить ему листки
опристранныхъ газетъ, въ которыхъ Ар. Кри-
терій расточаетъ ему похвалы и которые онъ,
будто-бы доставить намъ — по моей просьбе для
стать облѣзъ безнокасаемой чѣтѣ, вѣролѣно
пришіеь газетѣ. Дальѣ, по его guidance для
налогій къ нему лаккинъ благословенные отыски,
пришіеь говорить: «что онъ теперь отозвавші
на короткое время контрактію за границу, но
скоро надвѣся, по мінръ силѣ, быть мінь благо-
ваннымъ.» (')

Письмо это, вѣролѣно, по обѣщѣ адресовано
кимъ. Во первыхъ — а не ишѣя честа бы выли-
но здакомымъ съ г. Кустомъ, а въ его только
съ письмомъ, какъ и прочимъ гг. артистовъ. Въ
отныхъ — я не имѣю привѣчы пользоваться мы-
милахъ иностранныхъ критиковъ при возраженіи
мошѣ сужденій объ артистахъ и всегда граво-
ствуюсь своимъ взглѣдомъ и собственнымъ убѣж-
діемъ.

(') Wahrscheinlich ist es mir vergangen, wenn ich
achz für den Augenblick contractlich Verpflichtung
im Auslande zu lösen habe, dennoch in einer
nicht zu entfernten Zeit nach meinen schwachen Kräf-
ten mich erkenntlich zu erweisen.

Оедоръ Кони.

«И变化爲爲 въ стѣну пропокра; но половина
«имея освѣтнаго вѣра» и тѣмъ переглянулъ цѣе,
«другому паровозу, который равнымъ образовы-
«сочинялъ съ рельєфомъ вѣстъ съ темна гаврона-
«, но только въ правую сторону. На перспѣ-
«паровозъ ловѣю безнокасаемой чѣтѣ, вѣролѣно
«такъ клапанъ въ вѣзѣ разбѣжанъ; гацо-
«ны, въ слѣдствѣ этой визнаппопъ остановки, стол-
«какъ бытъ такъ сѣмь, что отмѣнъ изъ нихъ совершено
«шевло раздробило. При этомъ два человѣка уби-
«таты, чѣверко смертельно раненій. Оставляемые не-
«мѣдленно было оказано медицинское пособіе. Такъ
«какъ междѣе насрамывали тѣхъ пойздовъ пахо-
«диданъ шесть врачей, но и для нихъ, хотѣи они не
«почилили такого сильнаго удара, вслѣдя поломъ
«была безполезна.»

Справляемъся: сколько не человекъ пришіе
прочествій дѣйствительно лишились жизни.

М. П. Н.

ОБЪЯВЛЕНІЕ.

Въ редакцію «Литературной Газеты» прінесе-
но, по городской почѣ, письмо, адресованное па

Печатать позволяется. С. Петербургъ, октябрь 20, 1841 г. Ценсаров: А. Крылъз и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАРНАЯ ЛАЗЕВАЯ
ВЪСТНИК ПАНАКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Еднаште оболежене, киташтте! Шекспиръ. (Циклелинъ.)

Выходить три раза въ недъю: по авторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъя годовому издаваню, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разносочю по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

25-Е ОКТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

## ЗАСТРАХОВАННЫЙ КОРАБЛЬ.

Нынѣшнѣмъ лѣтомъ я жилъ въ Балтимо-Важное семейное дѣло призывало меня въ Севѣ-Тома. Я ношелъ отыскивать себя мѣсто на кораблѣ. Въ пристанѣ стоялъ толь-ко одинъ маленькій голетъ, очень неудоб-ный для пассажировъ, и котораго капитанъ слылъ человѣкомъ нелодимымъ и грубымъ. Но дѣлать было нечего; на безрыбѣи и рабкѣ рыба, говоритъ пословица. Я перенесъ свой чемоданъ на бортъ и прослѣлъ капитана, что-бы овъ прислалъ сказать мнѣ, когда станетъ сниматься съ якоря. На слѣдующую ночь, я聽ѣгъ спать въ досадѣ на противный вѣтеръ, удерживавшій меня въ городѣ. Едва я началъ засыпать, какъ сильный стукъ въ дверь зас-тавливъ меня проворно вскочить съ постели. — Кто тамъ? закрачалъ я. — Милостивый государь, голетъ поднимаетъ паруса и сейчасъ снимется съ якоря. Капитанъ Бур-деръ приказалъ сказать вамъ, чтобы вы по-снышили на бортъ.

Я одыся раскоро и вышелъ вмѣстѣ съ посланнымъ, напрасно доскичивалъ причи-вы, почему мы отходимъ, не дождавшись попутнаго вѣтра. Но судъ по разсказамъ о стравныхъ иришчкахъ капитана, я почелъ безполезнымъ спрашивать его объ этомъ. Я летъ въ койку и вышелъ изъ своей каютъ не прежде, какъ меня позвали къ завтраку. При входѣ въ залу, я вмѣстѣ удивился и об-радовался, увдаля орелестную женщину и по-жилаго мужччу, повидимому, отда ея. Мне не сказали, что на кораблѣ есть еще другие пассажиры, скромь меня. Я отрекомендовал-ся имъ, какъ товарищъ путешествія. Меня радушно привѣтствовали.

Монти былъ человѣкъ весьма умный; при-атное обращеніе его со смюю съ перваго раза расположию меня въ его пользу, а много-

стороннее и основательное образованіе его до того заинтересовало меня, что я внутрен-но радовался, что судьба послала мнѣ такого милаго собеседника. Дочь его, миссъ Гарри-етъ, отличалась тою оригинальною красотою, котора л свойственна одинъмъ только креол-камъ. Въ ея голубыхъ глазахъ, скромныхъ и привѣтливыхъ, часто просвѣчивалась злая и колкая насмѣшка. Она страстно любила своего отца.

Но эта милая женщина, не смотря на свое иванное кокетство, по видимому, не произво-дя ликакого впечатлѣнія на черствую ду-му капитана Бурдера. Особенно страннымъ въ этомъ человѣкъ показалось мнѣ, что онъ съ людьми своего экипажа обходился чрезвычайно фамиліарно; а это, какъ извѣст-но, не водится морскомъ судня. За то одинъ негръ, прислуживавшій въ капитанской ка-дой день испытывалъ на себѣ всю силу его жестокости, доходившей иногда до звѣства. Казалось, Бурдеръ наслаждался

## ОРАТОРІЛ («БОНИБАЦІЙ»).

КОНЦЕРТЪ Г. КЕЛЛЕРА.

Г. Келлеръ, капельмейстеръ вашей нѣмцкой оперы,безцерпно музыканъ съ большымъ дарова-ніемъ, отличный диржеръ оркестра и хорошій контрапунктистъ. Онъ не разъ-показывалъ намъ опыты своей оркестровки и въ послѣдняй свой концертъ представилъ новое доказательство сво-его умѣнья. Но выборъ пісей для концерта, на этомъ разъ, былъ не совсемъ улучший. Онъ да-валъ ораторію Калерта: «Бонифацій, апостоль Германій». Ораторія есть музыкальное созданіе, ближе всего подходящее къ оперѣ. Она состав-лѣтъ позднѣйшее потомство духовныхъ мистерій среднихъ вѣковъ. Слѣдовательно, основаніемъ ей

должна служить драма и во всѣхъ ег частяхъ должно быть драматическое разгітие. Вся раз-ница въ томъ, что здѣсь характеры лицъ, которые ва сцѣнъ посинылись ходомъ дѣствія, дос-жны выражаться музыкальными оттѣками. Ора-торія тогда вспѣшнѣ достигаетъ своей цѣли, когда слушатель, зная только предметъ ея, постигаетъ содержаніе и ходъ дѣствія изъ музыки, изъ ея переходовъ и характеристического выраженія. Такъ писали знаменѣшіе сочинители орато-рий, Гендель, Гайдънъ, Моцарть, Бахъ, Стеевани, Вейгъль, а изъ новѣшіхъ Фририхъ Шнейдеръ, авторъ «Страшнаго суда», «Потопа» и «Потерни-рий» рапъ и Медолсон-Бартольди. Въ орато-рий, какъ въ большей картинѣ, подъ общимъ то-нѣмъ должны выходить характеры лицъ въ яр-комъ, живомъ колоритѣ, одна въ тѣви, другіе въ освѣшеннѣ. Этого мы не нашли въ «Бонифацію» Калерта. Созданіе его сухо, монотонно, не ки-

питъ жизнію и дѣствіемъ и, мы должны отдать полную справедливость г. Келлеру, лучшія нѣста ораторіямъ выступили впередъ отъ отличной его ор-кестровки. Предметъ, выбранный Калертомъ для ораторіи, очень хорошъ и представляетъ для ду-ховно-музыкальной эпохи миного сторонъ истин-но поэтическихъ и высоко драматичныхъ. Пред-ставьте себѣ драхляго миссіонера, Винфрида, из-вѣстнаго по его добродѣтельной жизни подъ именемъ св. Бонифація, среди буйной, несостовѣрной тол-пы древне-германскихъ племенъ, управляемыхъ орнантизмомъ друдовъ и крецовъ, слѣпыхъ по-люннаковъ мистическихъ божествъ своихъ. Какъ возвышенна, какъ разнообразна должна быть эта борьба живаго слова, божественного убѣжденія—съ вещественной чувственностью вѣрновавшій гру-баго, фанатического народа. Стоитъ только вспо-минить о тридати-ѣтней религіозной борьбѣ Кара Великаго съ Саксонцами, чтобъ получить

478

староданіями этого несчастливіка. Соломонъ (такъ звали негра) часто терзал насъ господи разділяющію княгам, а его господинъ, вда наше сожалѣніе, упивался до безумія своей жестокостокъ, вдохлѣй угары и проклятие. Мы не разъ выдѣривались изъ рук разливленнаго капитана окровавленнаго енгра, и бѣдный Соломонъ привыкъ видѣ въ насъ свопихъ защитниковъ.

Жизнь наша на корабъ была полною плохой. Мы никогда не пылье породочнаго стола. Наконецъ терпѣніе наше ловлю, и мы стыли жаловаться каштану. Онъ не хотѣлъ ничего съмнать и отверглись въась, бомроча сквозь зузы. Мы шлились собрать всю свою провизию вмѣсть, и взялись сами готовить объябъ. Юлия, горничная миссі Гарриетъ, привала на себя должность кухаря. Узнавъ объ этихъ распоряженіяхъ, Бурлеръ потребъ въ большине, и страшась насъ как-то угрозами, которыхъ мы не могли понять. Съ этихъ поръ онъ прекратилъ вскружокъ, освободясь отъ его присутствія, сдавался еще твѣсны. Мы наслаждались преркавшій ножомъ погодою въ первую недѣль нашего путешествія и проводили почти всѣ вечера на шканцахъ, свда подъ растянутымъ парусомъ. Разъ, вечеромъ, при скромъ свѣтѣ юны, мы спѣдѣ на палубъ и дружески разговаривали и шутили.

Даръя я замытъ, что Соломонъ, высунувъ свою курчавую голову изъ лока, дѣлалъ мы ваши тащные знаки и положилъ ланцетъ на свои толщины губы, какъ бы созываю мы бытъ осторожнымъ. Я подошелъ к ней.

— Что ты, Соломонъ? Нѣтъ ли какихъ важныхъ новостей?

— Да, да, масса Джонсъ, есть до васъ дѣлье особенное, что правда, то правда, а что будетъ послъ, уже не спрашивайте. Но...

И онъ началъ быстро озираться кругомъ съ такимъ безпокойствомъ и страхомъ, короткій меня неподозрѣмъ.

— Не бойся ничего; капитанъ Бурлеръ

ситъ въ своей каютъ, и вахтенные всѣ на бакъ.

— Когда такъ, я вамъ шенну словечко. Вы и масса Монти очень ласковы къ бѣдному человеку. Теперь и негръ-не-чертъ усилѣть, не въ службу, а въ дружбу. Вамъ предстоитъ большая опасность. Капитанъ задумалъ понотить корабъ.

— Какъ! Что тыочечь сказатъ?

— О, масса! Вотъ ужъ другую ночь, я подобравшися шашинъ капитана съ лейтенантомъ. Я попнила все! Пусть они прачутся! У нихъ большой секретъ, масса! самъ чертъ того не выдаŭмымъ! Голетъ вамъ понотить гу-боко, глубоко! Капитанъ уже дьявола, шу-тить не любить! Но меня обманешь, нѣтъ! Голетъ застропачанъ; денегъ много, о, мно-го!... больше, чѣмъ песку и золь тамъ, вни-зу, въ тюкахъ и мѣшкахъ. Да, да, на корабъ-лѣ гово рно ничего выть; а страшно-то и го-ритъ нечего; видите, какъ они обманываютъ этихъ простаковъ, которымъ некуда дѣватъ чужихъ дѣлѣ!... Всѣ экипажъ въ заговоръ. Бамскія отмѣли, — стъ...

— Что ты тутъ дѣлаешь, черномазый дѣлью? забрѣшъ грубый голосъ. —За чѣмъ ты болтаешься на шканцахъ? Развъ у тебя нѣтъ дѣла, иные руки устали? Вотъ я тебя под-муну на ногъ...

При первомъ звукъ этихъ укасныхъ словъ, Соломонъ бросился бежать къ всемъ ногъ. Сонъ онъ-дако-ль не морь усилѣть отъ кап-итанской палки. Бурлеръ едва не переломилъ мOUR и изъмчилъ бѣдного негра такъ, что онъ былъ труднымъ, и стонъ-момъ потащился въ кають. Капитанъ ушелъ и молчаніе снова воцарюли въ голетъ. Опоминчившись отъ изумленія, я погрузился въ раздумье. Слова негра объяснили мне все, что чачала казалась темнымъ и непонятнымъ. Теперь я понялъ принчуюного поведенія капитана насмышленныхъ взгляда-въ экипажа и скорости нашего отъвины. Я искалъ средствъ разстроить аксідъ замы-сы лы капитана. Выждавъ время, когда миссі заскажалъ отцу ея объ опасности, намъ угрожав-

ей. Мы долго разсуждали объ этимъ пред-метъ и рашлились ожидать слушанъ, когда по-стовѣтельности покажутъ вамъ, что дѣлать. Ти дни прошли безъ освобожныхъ приключе-ний. И черезъ четвертую ночь мы, по облѣзно-нію, собрались на палубъ. Вътъръ дѣлъ свѣ-жійкій и сильный. Скорость, съ какою лето наше судно, была такъ велика, что миссі Гарриетъ замѣтила это и спросила похонді-шего сюда, зачѣмъ корабъ, во время но-чи, плавшій въ всѣхъ панорамъ. Въ эту ми-нутъ Бурлеръ, холившій вздѣ и впередъ по палубъ съ безпокойнымъ взоромъ, взялъ лютъ и бросилъ его изъвѣсно разъ скуда въ воду, несказавъ никому, на какой глубинъ мы на-ходимся. Экипажъ хранялъ молчаніе. Всѣ моряки стояли на носу корабля, устремивші на капитана неподвижные воры.

(Окончаніе въ следующемъ кумерѣ.)

О ДРАМАТИЧЕСКИХЪ ПИСАТЕЛЯХъ;

СОВЕРМЕННЫХЪ

ШЕКСПИРУ.

Намей публикъ, которая какъ хорошо зна-кома съ великимъ Шекспіромъ, сон-проръ съ мало взвѣща истирія ангійской драматической литературы до этого перво-степеннаго генія. Мы шарились излочинъ здѣ ся въ краткихъ очеркъахъля-льныхъ его предшественниковъ, современныхъ имъ писателей и сподвижниковъ. Полагаемъ, что эта статья будетъ не безинтереса-намъ читателей.

Въ исторіи литературы вѣтъ періода обильнье великими талантами, какъ время отъ вступленія на престолъ Елисаветы до началѣ бурной эпохи, кохивнѣйся совершен-нымъ уничтоженіемъ королевской власти въ Англии.

Умъ человѣческій, въ продолженіи многіхъ вѣкъ дремавшій въ бездѣствій и невѣ-

исвое повинатъ о всѣхъ затрустеніяхъ, которыя вмѣстѣ его прелѣній, Боннанъ. Но въ ораторій своей Калерѣ очень слабо воспользовался имъ эти единицы. Хоры эти грамотнѣе граверцевъ не ходили у его болѣа въ азыческихъ дѣлахъ первыхъ вародныхъ, на торжественное, стройное поклонение монетнымъ богамъ Гер-кана и Римана. Въ нѣтъ нѣтъ того выражения воинственной отваги, изгнепленной убѣжденій,they dooklyбы характеризовать хоры гер-манцевъ. У древнихъ народовъ жизнь подразда-влалъся на гранданскую, полнотную и духов-ную; у новѣшавшихъ западныхъ полѣнъй вѣсъ бытъ ихъ быльъ сосредоточено въ релігіи; жрецъ были ихъ вождами, правителями и верховными представителями жизни духовной. Выраженіе ихъ релігійныхъ понятій немою бытъ одиночко съ выраженіемъ народовъ древнаго міра. Хоры ангеловъ и христянъ слабъ и слишкомъ незначѣны- ю Калерата. Пнѣніе самаго проповѣдника не проникло чисто кроткое, святые смертіемъ, этимъ голосомъ любви, символомъ христіанскаго убѣжденія. Во всей ораторіи нѣтъ мѣста, которо- вы бысъ потріяло въ віръ духовной. Всѣ лагаю, чтоо, аккуруванъ, обрѣтено и вы-попаровано... словомъ, нѣмцкокі отѣлки. За то и фіолето не продвинуть пачатѣній. Два хора и фіолето не первой части, вотъ все, что можно запом-нівать изъ нѣй ораторій. Можетъ быть, создадіе Калерата пытѣтъ ученическое достоинство, но намъ какъся, что въ искусствахъ творческихъ, кото-рія прямо должны подвѣрствовать на наши чувства, ученость едва-ли составлять главное достоин-

ство. Что мы въ картинѣ, въ статутѣ, гдѣ常常 дѣла тѣла человѣческаго отѣла съ анатоміческимъ точностью, а сама картина вя статуя нѣ-чего не выражаетъ. Не учитѣе я мы нѣ п о ним анатомія; на это есть моделы, труды, холоные, безпокойные, говорящіе только моему ум, а не сердѣ. Что мы въ музыкѣ, котораго глубоко-смѣшаніе нанаскѣ, со всѣхъ церквотаннаго гене-ралъ-баса, когда она не достигаетъ въ нас- и-штей, не выкальчитъ, не тратаетъ меня! Это все това-же, что стихи, которые гладки, вучны, не ничего выразялѣнія. Ссть кра-тика, которые хотѣтъ судить музыку не вначе, какъ по партитурѣ, къ крючкамъ и закавчамъ, крам-ламъ, ослабленные музыку рукахъ, обслѣдованы лазами, — иьтъ и квиги въ руки. Мы обсуждаемъ произведеніе искусства по пачатѣнію, астети-ческимъ нашимъ чувствомъ. Можемъ быть въ этомъ отвѣшеніи, и мы въдѣ мы и не выдаемъ мінѣйшія своего за законъ. Оркестров-ка Г. Келлеръ, какъ мы за зазаги, перекра-сно, обсвѣдомлены, сознавая, что-лѣ тамъ, гдѣ оркестрѣ подражаетъ церков-ному органу; но она слишкомъ сильна и покры-ваетъ часто хоры и солистовъ. Г. Феранзѣ пра-скаванъ выполнялъ партію Бонифаціи. Остальныя исполнители, кромъ хористовъ, вѣдѣ весьма благодарѣтъ почтѣнаго нашаго калевомѣстра за то ужъ, что онъ знакомить насъ съ новѣш-твими компонентами духовной музыки. Дайте намъ ораторіою Шавелѣ, г. Келлеръ, дайте намъ «Пав-ла»! Познаemonъ насъ ораторіою Шевіцеромъ и Менделесона, вымывая скажемъ большое спасибо!

КАЛЕЙДОСОВЪ

ГОРДОСТЬ НЕВОЛЬНИКОВЪ. — Графъ Кастельно-освѣщавшій въ прошломъ таты Свѣр-американской Соединенія, разсказалъ, что при-іхъ тауа съ фіандроптическими мыслами, мы счастіе отыскали на аукціонъ, на ком-торъ продавали негровъ. Иѣшь того, чтобы за-старѣ наводили въ отчаяній, какъ предол-гатъ, онъ увидѣлъ, что онъ сѣмѣлъ и штумъ между событіою. Одинъ только изъ нихъ пакалъ. Началъ подумать, что этотъ невольный тов-рно постлѣтъ свое ухажеское положеніе, подо-шелъ къ ней в спросилъ о принчѣ слезъ. «Ахъ, сударъ» сказалъ негръ: «мена продалъ за 600 ло-даровъ, тогда какъ за Якова, который далеко не такъ сленъ, какъ я, заплатилъ 700 долларовъ. Я обещалъ насъвѣрѣ — Моя фіандроптія, я-бавлялъ графъ, — варугъ кануда въ воду, и съ тѣхъ поръ я присутствовалъ тысячу разъ при продажѣ негровъ, но никогда не появлялъ со-кальнія къ ихъ участи.

— Како-ль людозаблѣтный ученикъ въ Пари-жѣ занимался составленіемъ таблицы гѣть, ка-кій мы были теперь знаменитые французскіе му-жи, павшіе жертвою революціи и войну, сглажда-вавшихъ за вею. Намъ показался очень любопіят-нымъ отрывокъ изъ его незаданыхъ трудовъ, пошівленнымъ въ оланіятъ французскому куралю. Не угодно-ли вамъ въ оланіятъ наше любопіятство?

Б. К.

480

БИБЛИОГРАФИЯ.

DICTIOINAIKE FRANÇAIS-KUSSE, rédigé d'après
les autorités les plus modernes, par B. Oertel. To-
tomperier. (ФРАНЦУЗСКО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ, изъясненный из новойшего источников. В. Эр-
темељ. Томъ первый). С. П. бургы. 1841 г.

РУССКО-ЪМЕЦКИЙ ПЪМЕЦКО-РУССКИЙ
КАРМАННЫЙ СЛОВАРЬ СЪ НУЖНЫМИ ДОЛУ УПОТРЕБЛЕНЫЙ И ГРАММАТИЧЕСКИЙ ОБЩЕЛЕННЫЙ (?) И
О СПИСОКИ УПОТРЕБИТЕЛЬНЫХ ИЗСОБЩЕННЫХ
ИШЛЕХ. Н. Ульавова. Даль часты вѣдомом Title.
С. П. бургы. У издателя, книгопродавца Ю. А.
Юнкемейтера. 1841 г.

Съ тѣмъ поръ, какъ привялись у васъ за
изученіе языковъ, словари сдѣлялись необ-
ходимыми настольными книгами за вскаго, къ
тотѣль узнать, что пишутъ «за моремъ». По
тому, лексикографія есть предметъ больш-
ما важный и требуетъ отъ занимаемого
его не поверхностного знавія какихъ-нибудь
дъихъ языковъ, въ долговременного, глубоко-
мнисленного пученій, вникновенія въ душѣ их,
въ тончайшій изгубы и особенности, которо-
мَا шлѣлись въ себя язмы безъ исключія, на-
чинахъ отъ哪些ъ обработанныхъ и живыхъ,
до моргѣвыхъ и необразованныхъ. Составленіе
лексикона — трудъ едва ли не самый тяжкій, и
неглобарный, не потому, чтобъ онъ не
представлялъ выборъ матеріальныхъ, а пото-
му — при безпрерывныхъ измѣнныхъ, а введе-
ний новыхъ словъ въ языки, трудъ этотъ
требуетъ безпрестанно новыхъ, улучшенныхъ
и очищенныхъ источниковъ.

Словари, какъ изъвѣстно, дѣлятся па
содершавшіе въ себѣ въ слова какого-нибудь
языка, и часты, въ которыхъ поштethylene сло-
ва, относящіяся къ какой-нибудь отъдѣлной
части человѣческихъ знайій, такъ-называемые
— технические. Послѣды часты библиотеки
очень полые; первые не могутъ быть безъ зва-
чительныхъ нелостковъ.

У васъ въ России, лексикографія очень бъ-
два, не только хорошими, но даже посред-
ственными произведѣями. Между француз-
скими словарями у васъ только одинъ, соот-
ствующей свой цѣли — Татищева, недавно
вовьнъ изданій г. Селивановскими; почище
— неудаўсяшія попытки Нѣмецкихъ словаряхъ
у васъ больше, но едва-ля есть одинъ, сколъ-
ко-нибудь голый. Словарь Аделувга, издан-

ный въ послѣднихъ годахъ прошлаго столѣтія,
бывшеў, а не смотра на свою огромность,
несь веполонъ, а къ тому-же отстать отъ
безпрерывныхъ успѣховъ языка. О словаряхъ
Шмидта и Бриза — ничего и говорить — это жан-
гой компликація, пискипъ изъ хрестоматій и
неполъяго словаря г. Ольдека. Вотъ и въ
лексиконы нѣмецкія языка. И пока все еще
не превидѣтся ничего ущішаго. На дняхъ
межу тѣмъ, вардутъ вышли два лексикона для
языка французскаго и нѣмцкаго, — котороыхъ
залавляли мы выписали выше.

Г. Эртель сколько можно судить по вы-
шедшей первой части его труда, намѣр
преставить краткій, но вмѣстѣ съ тѣмъ пол-
вый словарь французскаго языка. Въ преди-
словіи, онъ указавшіе по мноежство источ-
никовъ, которыми пользовался, и мы даже нахо-
димъ въ книгѣ большъ число терминовъ
по разнымъ отрасламъ нарку, искусства, ре-
месла, торговли, промышленности и пр. и
пр. Межъ тѣмъ, въ немъ не достасть числа тѣхъ,
которыхъ французскаго писателі отрыгъ
въ запылѣвыхъ архивахъ, постаўхъ, и другихъ кли-
хахъ, и безъ знавія которыхъ вельзя понимать
современной бельлетристики. Впрочемъ, мы на-
даемъ поповротить даровѣть въ словарѣ г. Эрте-
ля по выходу второй части, потому-что перва-
ходить только до буквъ 1, и славленіе
по одной части — о цѣломъ.

Ой какаскаю ў «Кармаваній Словаря» г. Ульянова, то онъ действительно карманный и по величайшій своей, и по дешевизнѣ. Между тѣмъ, по призыву, мы не понимали пы- лія и составителя, ни издателя. «Карманный Словарь» чрезвычайно неполонъ и недостато- ченъ, и, заключая въ себѣ мовія совершен- ны излишнія слова, не содержитъ въ себѣ упо- требительныхъ шихтъ. Такъ, въ числа 338 стра- вицъ, составляющихъ весь словарь, на буквах У досталось только 2 страницы съ неболь- шимъ, и между тѣмъ какъ къ нѣхѣ поштethylene слова аббатъ, абуза (вм. обуза), аварія, агатъ, агатѣвъ, авлокатъ, атваріусъ, и многія дру- гие носительные слова, не достасть по-radgo бо- лѣе нежныхъ, на примѣръ адаматъ, айва, аймакъ, акаеістьъ, аксамтъ, армейщина, архи- даконъ, архистратигъ, аршинвикъ и многихъ

другихъ русскихъ словъ, который знатъ инач-
комъ пагардо необходимъ, нежели свои соб-
ственны, перенесенны безъ перемѣшъ въ рус-
сій языка. Обще, однако-жъ, мы думаемъ, что
«Кармаванъ Словарь». Ульянова можетъ
принести роль начидающимъ учитѣть рус-
сюкому языку нѣмцамъ, тѣмъ болѣе что онъ
остащѣлъ, за исключеніемъ которыхъ не-
неніть, moltoь отчетливо, и отличается
современнымъ объясненіемъ словарь.

Межъ тѣмъ, мы не можемъ не сдѣлать г. Ульянову двухъ замъчаній на счетѣ его ввекенія, названъя грамматическими объясненіями. На второй страницы сказано: «Для обличченія отъискивания глаголовъ, каждый видъ помѣшенъ отѣдно по алѣавитному позрадку, на-пр. ходить, хо-—жу (?); лу, идти. Не понимаемъ, что разумѣть г. Ульяновъ подъ грамматическімъ терминомъ «видъ» Неумѣлъ и идти; и идти — простую прижитъ изнанъ слово такъ или иначе, смотра по производству, принятую шумшімъ, указываетъ видомъ глагола. Не правимъе ли было бы сказавшіе вмѣсто «видъ» — манеру писцы или лучше воскѣе выкинули изъ словаря это обличченіе, whose скоррѣе затруднѣется учащагося; къ тому-же въ употреблѣющемъ лексикону необходимо прилагалась знаніе грамматики, по крайней мѣрѣ словарнопроизведенія.

Далѣ, па 3 страницы, сказаво: «Въ много-
страничахъ выставленное волѣяніе
назрѣе, что который производится по прелѣшее
время, на пр. давливать, давить...» Это
свершено неполнотъ: еважу дагамъ, какъ до-
жно разумѣть изъ фразы г. Ульянова, есть
происходшее время отъ давливать?

Не смотра на эти небольшіе нелосткіи,
«Карманный Словарь» г. Ульянова можетъ при-
годиться многимъ и нѣмъза не поблагодарить за
то издаванъ г. Юнкемейтера, выступавшаго па
поприще кингопродавца-издателя не съ какою-
нибудь пошло низкочкою въыводъ клопота
или подлѣлнымъ вторымъ издагіемъ, а съ кні-
гіою полезною и гольвюю. Желѣвъ, чтобъ нуб-
домъ опѣвила заслужу его и вознаградила за
зачитаніе расходы, которыхъ стояло ему
изданіе кривоское и опрятное, какихъ у васъ
едва ли наверстѣ на дачи или три, а по части дек-
сикографіи и ни одногоъ.

Голландію въ девяносто дейл. Въ тѣ времена,
когда мораки не възталь и еще хорошенько пута въ
Остинію, нынѣ въ нутріе и въ океанѣ, ког-
да юсторожный кормчій, при первомъ суркѣ,
дубаръ парусы и перебѣдъ въ Голландію въ Ба-
тавію требовалъ слишкомъ вдвоемъ большіхъ временныхъ
тій теперѣ, — не удивлялъ, не учѣдѣли и быстрыя путейственныхъ Баревда Фоксе стали приспользовать сверхъчеловѣчный працяній. Одинъ называли его колумбомъ, другие поговаривали о
договорѣ его въ чортомъ и т. и. Върѣ въ связи
Фоксе съ чортомъ еще большъ подтверджали его
необхідный высокій рость, тѣлесная сна,
отвертавшія на руны, груभое обращеніе и
привычка при малѣшьемъ препятствій произно-
сія навѣтныхъ працяній. Когда-же онъ въ по-
сѣлѣйный разъ вышелъ въ море и съ тѣмъ поръ
не рѣшено было необычно появиться, но стали
поговаривать, — что онъ попасть въ коги тъ
къ лавягу, который осудился его, — въ указаніе за
грѣхи, или въ слѣдствѣ заключеннаго съ нашимъ
контролемъ — нѣко‐то крейсироваться въ своемъ ко-
рабѣмъ между мыслью Добой Надежды и юк-
нокой окончательной Америки, не сѣмъ никой
хочить въ ны въ какую гавань. Объ этомъ дучес-

вомъ буждающемъ корабѣмъ почти всякиі морякъ,
вѣдливый въ Остинію, въ нутріе разсказать что пи-
будь въ пролотѣ столѣтія. Иronicъ видно, что
летучій голландецъ оккупалъ его şiю и утерв-
лѣ, что выйд়ъ его ало; въсѣ купалія кора-
бюсіою отъ копалата, ботсмана, повара
и одного матроса. Въсѣ они были очень стары
и съ юдлинными слѣдыми бородами. Всѣкій во-
просъ, который дѣлалъ имъ, оставался безъ от-
тѣта и вмѣлъ только слѣдствій поспѣшное
нчезанѣе корабля-привалѣнія. Ивонъ выйд়ъ
его и днемъ. Нерѣко отчавленные смѣлѣчиокъ от-
правлялись къ немъ въ шлюнкахъ, но лишь толь-
ко—такой-такій выйд়ъ я, какъ и копалатъ, былъ за-
девшѣннымъ другомъ послѣданаго. Объ немъ раз-
сказывающіе, что однадцать, когда, посѣдно перво-
допадѣшельного перебѣда, корабъ прибылъ въ
Золотѣй прополѣ, по не працѣвнаго юговопослѣднаго
тѣра не могъ обогнѣть островъ Кроктоа, и по-
емъ онѣкѣ былъ готовить, — оъ сѣдомъ
въ страшныхъ прокрахіаткахъ выразілъ геланіе,
только чортъ послѣ смерти поручилъ ему савить
острова Кроктоа и Бесси, и тѣмъ разризить фар-

ватеръ. Чортъ поймалъ его на слѣхъ, и до сихъ
поръ можно слышать, въ североoccостной кон-
ечной острова Кроктоа какъ копилѣніе пожа-
пѣно, которую обыкновенно употребляютъ матро-
се въ время ширишавія. Въ томъ мѣстѣ айв-
ствительно слышали странные звуки; но они про-
дослѣдно отъ завысланій тѣра въ горныхъ уте-
нальныхъ. Память морехода Барена Фоксе, долго
по смерти его, сожралѣмъ на островъ Кубейръ.
Ему даже былъ возмѣнъ нутъ памятникъ. Этотъ
памятникъ, который давалъ высокое повітне
о заслужахъ окаженного голандскаго корабля, па- з-
воеванія явы, былъ унитажонѣе англичанъ на
1811 годъ.

— Въ Авглиі есть странные чучи и непсюны,
сочиненіе из ними. Такъ напр. ларда-Великит-
ногъ вызывающіе «Лорданъ пати гаваней», и пу-
лаучетъ выѣщъ съ тѣмъ 5000 фунтовъ ежегодно-
дохода. Евізбістро, какія обязанности ле-
жатъ на немъ по этому счастью. Меді Фултунъ
развѣвается «пометный листъ въ Сен-
Дадемскомъ наркѣ съ серпенсю въ 2000 фун-
товъ стерлинговъ.

Печатать позволяет. С. Петербургъ, октябрь 22 дѣя, 1841 г. Цесарос: А. Кримловъ и А. Одинки. Въ типографіи А. Бородина и Кем.

Едплаите оболоченіе, китайтіе! Шекспіръ. (Циббелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому издавію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или развоскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

25-Е ОКТЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ЗАСТРАХОВАННЫЙ
КОРАБЛЬ.

(Окончаніе.)

Миссі Монти, ничего не зная, поблѣднѣла и затрепетала; она схватила руку своего отца и спрашивала взорами, что это значить; но отецъ отвернулъся, чтобы скрыть свое собственное безпокойство. Соломонъ, неимъвѣшій случая еще переговорить со мною, послѣ послѣдней сцены между имъ и капитаномъ, прислонился, скорчившись, къ стѣнѣ, подобно върной собакъ. Его большіе, вытарашенные глаза, казалось, хотѣли проникнуть на сквозь глубину океана. Три раза онъ хотѣлъ подойти къ намъ и сказать что-то, и три раза останавливался и опять отправился на свое мѣсто. Вдругъ онъ закричалъ отчаяннымъ голосомъ:

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ЗАМЪЧАТЕЛЬНОЕ ПИСЬМО. Людовикъ І-й Бурбонскій, принцъ Конде, изграłъ значительную роль при дворѣ короля французскаго Генриха II. По смерти этого государя, онъ перешёлъ къ партии недовольныхъ и былъ обвиняемъ, какъ участники въ заговорѣ Амбуаза, въ 1560 году. Жестокая Екатерина Медичи, руководимая честолюбивыми Глазами, приказалѣ его схватить и предать уголовному суду. Особенное участіе въ принцѣ принимала одна изъ прелестнѣйшихъ женщины того времени, г-жа Сент-Андре. Не могли проник-

— Отмель! отмель! Мы на отмель! я вижу черныя головы! Черезъ минуту мы съ ними поздороваемся и поцѣлуется крѣпко!

— Что ты врѣшь, черномазый? заревѣлъ капитанъ, бросившись на негра. Если ты скажешь еще слово, я убью тебя.

— Что это значить? вскрывала миссъ Монти. — Развъ мы въ опастности?

— Капитанъ Бурдеръ, сказалъ Монти, подходя къ нему: я совѣтую вамъ перемѣнить руку тотчасъ-же. Мы знаемъ ваши умыслы. Вы годейя!

— Матросы, вскричалъ я съ своей стороны:—не слушайтесь этого человека. Онъ хочетъ погубить корабль, чтобъ воспользоваться суммюю, въ которой онъ застрахованъ!... Дью идетъ о нашей жизни!

— Взоръ! Ложь! заревѣлъ капитанъ. — Вы гнусные клеветники, обмawши! Полые трусы!... Ко мнѣ, друзья, товарищи! Не за-

нуть въ его темницу, она написала къ нему слѣдующее амбиологическое письмо:

«Я вамъ совѣтую, привыць, готовиться къ смерти: у васъ нѣтъ болѣе средствъ къ защитѣ. Всѣ желаютъ вашей смерти — арузья государства. Всѣ заговорщики вымѣстѣ не болѣе виновны, чтѣмъ вы. Тѣ, которые изъ истинной преданности къ королю, обвинили васъ въ гвусномъ преступлѣи, всѣ люди честные, прямые и не могли быть подкуплены. Я слишкомъ привязана къ престолу и. раздѣлѣю общее преерѣніе къ вашей жизни, чтобы скрывать отъ васъ что заслуженная вамъ казнь не составляетъ болѣе тайну. Повѣрьте мнѣ, что всѣ тѣ негодяи, какъ вы изволите легко называть людей, которые васъ обвинили, заслуживаютъ,

бывайте, что я вашъ капитанъ! За кого вы стоите?

— Ура! умремъ за капитана! закричалъ экипажъ. Новъ тѣ-же мивнуту голетъ остановился, потрусенный страшнымъ ударомъ; первый поцѣлуй былъ схвачень на лету улачно. Всѣ разнули тры, онъмѣя; красныя, пьяныя рожи матросовъ поблѣдѣли. Черезъ нѣсколько секундъ послѣ торжественного ожиданія, корабль поцѣловался въ другой разъ съ подводной скамьею и сталъ, какъ вкопаный. Бурдеръ скомандовалъ перемѣнить направление парусовъ; весь баластъ выбросили черезъ борътъ, но голетъ не тронулся съ мѣста. Лапѣ капитана загорѣлось торжествующею улыбкою. Наше положеніе было плохо и заанграждительно. Ни съ одной стороны не видно было берега. Только впереди васъ чернѣлись отмели, которая тянулись во всѣхъ направліяхъ; мы могли отличить песчаныя зыбь, оттѣненные бѣзлазною воды и по мѣстамъ разсвѣанные во множествѣ утесы, посеребряемые

въ такой же мѣрѣ награду, какъ вы смерть, которую вамъ готовить. Ваша гордость только увѣряется васъ, что одна ваша честность породила множество враговъ, а не преерѣнные происки и преступленія, которые виной вашей погибели. Не признавайтесь, съ вашей привычной, всѣтъ извѣстной дерзостью, что вы принимали дѣятельное участіе въ злыхъ замыслахъ королевскихъ враговъ и въ заговорѣ Амбуаза. Никто не въ состояніи, аумаete вы въ порядѣ самоуѣренности, обличить васъ въ этомъ. Но не забывайте, что есть Богъ, который отмистъ вамъ за меня!

Письмо это было прочтено интендантомъ тюрьмы и съ радостію доставлено къ заключевному, чтобъ нанести ему тѣмъ еще ударъ. Но настоя-

482

брізгами и пñoй морских валов. Между
тъмъ, лупа закатила за горазонтъ и мракъ,
посinelнo разместалъ черную завсъя на без-
въстную дálъ: "Витъръ началъ дутъ свѣže,
море страшно захлебалось. Я острыя волны
съ бшешенствомъ въ голетъ; мокн-
нo было оклажъ, въ нpъ его скоро разрушлoтъ
въ куски. Државно-пpиказалъ спустить
на море шлюкъ и самъ началъ прижмo
работать вмѣсть съ своими подчиненными.
На этотъ разъ, съ нашимъ счастію, вназн-
ный просвѣтъ на нѣбъ позволилъ намъ от-
личить, въ недальнемъ разстояннмъ, утcтcвe,
выбравшійся розъ маленькаго острова. Уже
лишnung была готова, когда корабль суп-
тилъ наслію волнъ; вода пробивалась со всѣхъ
торонъ, и гибель была неизбъжна. Мы по-
торонились спуститься въ шлюкку. Одинъ
Монти, поручивъ мѣв дочь, самъ побѣхалъ
въ кулуцку захвачивъ вмѣстъ вмѣстныя
бумаги. Едва онъ взошелъ на палубу, какъ
огромная волна, нашлинувъ на корабль сади,
всѣмъ увeтъ его въ море. Монти Монти упала
вобморокъ. Канитанъ вѣльлъ ударить въ вес-
ла и скомандовалъ гressи къ маленькому
островку.

— Намъ некогда спасать его, сказавъ онъ. И то будетъ счастіе, если спасется самі.

Матросы принялись за двѣ съ энергією. Мы достигли утcа, за плюсна наша членчѣвa въ куски, ударившись о скалъ. Черезъ часъ Соломонъ привѣжалъ ко мнѣ съ радo-
чнымъ юцпомъ. Ему послышались отдаленные
человѣчные крикъ и онъ погалагъ, что
Монти живъ еще. Я поспѣшнѣ за нимъ на
край утcа, и вывѣсъ съ нимъ началъ кири-
кать изо всѣхъ сплъ своего несчастнаго сут-
никa. Знакомый голосъ отвѣчалъ на нашіи
принцыпъ. Благодареніе Богу! Монти спа-
снѣ. Ухватившись за обломокъ корабля, онъ
добрался кое-какъ до берега. Въ нpъ кричалъ
намъ, что отдѣлъ отъ насъ только немнож-
шій проникновнм. Съ какимъ нетерпіемъ
жидали мы днa Наконамъ разсвѣло и мы
удмитвa Монти, вдругъ беремъ, саждали
местьдеслѣтъ отъ насъ. Миссъ Гарриетъ про-
страла руки къ своему отцу. Онъ намъ что-то

говорилъ, но перемнивишься вытертъ разно-
силъ съ наша слова. Монти, недялѣного, спу-
стеннo разместалъ черную завсъя на без-
въстную дálъ: "Витъръ началъ дутъ свѣže,
море страшно захлебалось. Я острыя волны
съ бшешенствомъ въ голетъ; мокн-
нo было оклажъ, въ нpъ его скоро разрушлoтъ
въ куски. Државно-пpиказалъ спустить
на море шлюкъ и самъ началъ прижмo
работать вмѣсть съ своими подчиненными.
На этотъ разъ, съ нашимъ счастію, вназн-
ный просвѣтъ на нѣбъ позволилъ намъ от-
личить, въ недальнемъ разстояннмъ, утcтcвe,
выбравшійся розъ маленькаго острова. Уже
лишnung была готова, когда корабль суп-
тилъ наслію волнъ; вода пробивалась со всѣхъ
торонъ, и гибель была неизбъжна. Мы по-
торонились спуститься въ шлюкку. Одинъ
Монти, поручивъ мѣв дочь, самъ побѣхалъ
въ кулуцку захвачивъ вмѣстъ вмѣстныя
бумаги. Едва онъ взошелъ на палубу, какъ
огромная волна, нашлинувъ на корабль сади,
всѣмъ увeтъ его въ море. Монти Монти упала
вобморокъ. Канитанъ вѣльлъ ударить въ вес-
ла и скомандовалъ гressи къ маленькому
островку.

— Мы ошиблись! вскричалъ онъ: —море
намъ не ко польно! Бъдла, да и только! —Монти
тотчасъ показалась на противоположной ска-
жъ и объяснилъ намъ знаками опасности сво-
его положенія. Онъ долженъ былъ ннобн-
утъ отъ голода или рискнуть жизнію, что-
бы перебраться къ намъ. Къ ночи онъ сол-
вялъ възможно обломковъ. Съ снѣдомъ и до-
скo, выброшенныхъ моремъ тo насъ, и, сливавъ ихъ извORNаннымъ ключами своей
рубашки и платка, усторилъ нpъто въ родъ
плота. Онъ спуститъ его съ островка и рас-
положился нереплѣтъ канала на этомъ
коламношнымъ паромъ. Съ маньетомъ солеба-
ся, потомъ перекрестился и отчалилъ отъ
берега. Потокъ воды поначальъ съ быстро-
тою стрѣлы. Мы не смыли въ говорить, ни
дышать. Многіе матросы, стоявшіе на краю
утcа, держали на готовъ въ рукахъ канаты,
чтобы бросить ихъ съ смѣлымъ морелавателю,
когда онъ понесется мимо насъ. Потокъ
мчалъ его къ намъ съ немнавершною быстро-
тою. Мавно ненязычнымаго ужаса! Монти
надходился отъ насъ въ патятдадиціи шагахъ.
Мы простирали къ нему руки. Одинъ ма-
трoсъ бросаетъ ему канатъ... но понятъ
равновесіе, самъ упала въ море... Благо-
пріятная минута была потеряна. Предметъ
нашей заботы, злекомой непрерывною
людою, пронесса стрѣлюшымо насъ, и бы-
стро удалилась, предоставленный безъ замы-
ты на приповзоль океана. Къ счастію въ тѣртъ
утхъ; мы, по крайней мpъръ, могли надъяться,
que Monti ne otvetit se do tchъ por, poka
budeť se sùcтвоватýho s všemokoro sčálným
plotý. Ddlo, dołgo mey sčálił za nym voz-
kom; mamo po mały obyśczełej wiz wdy i
tverráš vъ отдаденіи. Наконецъ одна толь-
ко точка обозначалась нашимъ балékъ и та ско-
то нoхопуля въ вoлахъ. Наступила и тa ско-
мo, все еще смотрѣли въ туманную dálъ! Ка-
калъ нpъ! Я провелъ ее, буждая по краямъ

шій смыслъ письма совѣснo не тoть. Чтoй пo-
нать его, надо читать первою стручку и потом
по однократной пропаду, чатая третью, пы-
тую, седьмую и тaкъ дылой. Письмо это при-
посреднe, а пока онъ дылалъ умеръ Францискіи, и
А. Карташ, IX вѣха на престолъ, просторѣ Конь-
II, и К. Равенъ, вдругъ упомянули, прописанъ.
Слaчaй съ кaртерoмъ, въ бpюссељ. Кaртeръ тeрeрe въ бpюссељa и дaетъ тaмъ свoй
штыкъ съ аклими звeрeми на тeатрe. Въ кoнцoй
нoмъ изъ его писe, онъ выхoдає съ тигрeю, из-
кгътъ, въ кoтoрoй находилъ звeри. Посреднe спе-
нe пoставленa кораблиза съ миссъ. Кaртeръ вeдeтъ
възрa къ корзинкъ, тигръ хочетъ не вaе кивнуть,
Кaртeръ его удеряваетъ однимъ словомъ. Потокъ
онъ онe мpовoлeть поthenoью подолитъ къ кор-
внинъ, объявляю тaю, и, по его приказаннмю, вaтъ
кусокъ. Послe этого, онъ бeрeтъ тигрa за ноги
какъ теленка, кладeтъ его сeбъ вa паче и уно-
сoнe. Вpероe представлeннe этa сенa cовер-
шено удаляе, но нo послaйдeнe, тигръ, pого-
радавшись, упярились, скатывшe кусокъ маса и
не звeмъ пустялa бpятъ къ оркестру и кресламъ.
Кaртeръ бpосрaся за нимъ и хотѣлъ удержать, нpъ
въ нpъ бшeнствeннe противатe и oбa падають
на рaмъ съ тaкoю сиюю, чтo eгъ стекла на лам-
пaхъ зaздeбежaли и свалялись. Вeem тeатрa пpa-
шeгъ въ ужасъ; зритeль вeскилp съ креслeмъ и
бpосрaсь бpятъ въ безпорядкѣ... Но тигръ ки-

нулa назалъ, въ толпу фигуристовъ и танцовa-
ковъ, стоявшихъ въ глубину, сшѣбъ многихъ съ
вогнѣ и, проложивъ дорогу за куалы, вдругъ
вногрe пивъ въ группу тaлeрaльныхъ цeннинъ.
Мoжно себѣ представить испугъ, крикъ и
вопъзъ за кулисы, впячатнѣе, который нe
дoлeнъ бытъ произвeсть въ зaль'. Но Картеръ хва-
пилъ своего бфѣднаго и принесшe его сулу, на
нa пeкoрнoсти южнoшткe его гу role. Одо-
кa гeгoи этoй сенцы были стрѣчены свацки-
мa. Вднo бpюссељскa публка не привыка тa
тaкимъ штуктамъ.

МУЗЫКАЛЬНЫЯ НОВОСТИ. Въ то время, какъ
молодельная пѣвца г-жа Петрова дебютировала
съ истиннымъ творчествомъ на русской сцей,
какъ теноритетъ Прагскоя театра. Бекъ сталa
въ не самой ниже распущенной о нe магнит;
какъ вталіанской пѣвецъ Марра вдъ второй
первый сцей съ усѣхомъ и какъ бездыханнѣе дру-
зълъ г. Бейтинга готовалa поступшe въ по-
сельный разъ этого превосходнаго артиста, пе-
редъ отъ збѣднe его въ Парижъ; —"Одөею— не-
чтaєть себѣ, да не печатать разныя музыкальныя
внинки. На днaхъ онe выпытaлa въ свѣтъ нaй-
цый рой легкихъ музыкальныхъ мотыльковъ, на-
выпамeшныхъ романсама, кадрлама, мазуркама, ко-
торые въ рно скоро передатe посю французскa
Шуберта. Первый изъ нихъ есть французскa

уга. Капитанъ и его подчиненные, каза-
клaсъ, не были распоряжены сидеть сложа ру-
ки. Когда я возвратился къ нимъ, они спо-
рили между союбою, какъ лучше спастись съ
острова и пoнулa изъ ихъ слoвъ, что кo-
голебкуреншeи голетa совершилось гораздо
ране, чэмъ они ожидали. Негодяи попали
въ собственные свои съти.

На другое уточ я безполезно присматривался за всѣмъ сторoнам гораздона. Я не открылъ ничего. Монти бездѣя ныя по-
гъ... Бъдная миссъ Гарриетъ! По восходу
солнца экнинажи принялся как-какъ чинитъ
шилку, при помощи обломковъ крола.
Противъ вслакаго ожиданія, они успѣли спу-
стить ее на море. Бурдeръ сказалъ мнѣ тог-
да, что лейтенантъ и матросы отправлялись
искать помощи; миссъ Монти, Юля и я дол-
жны ожидать ихъ съ радостною вѣстью, а
самъ не остається къ намъ. "А это дю-"—
прававшeй онъ съ проникческую улыбкою,
чтoй доказатъ вамъ, что ни я, ви мои эк-
пляшнe не причастіе намъ несчастію. "Двi-
ствительно, къ кeчүру ей поставили парусъ
и отплыли. Соломунo надлежалo бытъ въ эк-
специалнo; но среди всеейшeй суматохи нo-
кo не замѣтлe отсутствія негра: онъ ускуль-
знулъ отъ пхлe, воспользовавшись темно-
тюю нpн. Прежде, чэмъ скрылся Соломонъ
въ срeннeй островка, онъ подошевъ ко мнo
и прошепталъ на ухо: "Вамъ есть работа,
бетершe, какъ свой газъ, миссъ Гарриетъ!"
Я общaлькo ему добрoствовать надъ нею съз-
ботливостю матери, негръ, съ своей сторo-
тии, магнитъ ми, что съ нею дю涉а. Миссъ
Монти перенесена была почти мерт-
ръ ушeннoй скажы, образовавшую грипъ.
При ней находилась ея служанка. Я замъ-
тить, что Бурдeръ зорко слядлил за всѣмъ
мониуми распоряженіямъ. Я показалъ видъ,
чтo упавляюcь такого рода шпіонству и онъ
улалился. Я воспользовалaсь тoй миинутнй и
сирался за каменъ, которoя тънъ совершен-
но меня закрывала. Эдъся я стоялъ непо-
дължно, притавъ дыханіе и твeрдaшнaе
ее нoчъ нpочeтeрeть снoшъ, въ должности
безсмнѣннаго часоваго. Большая, черная ска-
ла, выдавшаяся на островкъ, привлекла на

кадрый Ладовъ—"Боп югъ!" Вы знаете, какъ пи-
шeтъ кадрмилъ Ладовъ, этотъ волшебникъ, приво-
дающій въ активнe стройныя ножки петербург-
гeй съ красавицей! — Въ нpъ снѣдлa Ренеда
Шуберта, съ изображеніемъ того, какъ

Съ полей Палестины
Къ оку съвокъ Мніны
Сшѣтшe трубыдуръ.

Третій eствъ "Польской и мазурка", — а четвер-
тій — "французскa кадрa, составленныe изъ
мoтивовъ "Аскольдовой могилы" Л. Аубелемъ. Се-
ренада Шуберта истинная преледытъ Кадриль г.
Аубеля игрива, ловка и замачива. Тутъ все опе-
ра г. Вeриковскаго, вся квант-эсценія изъ нe.
И кeри мaрфaціямe яркaчe мoтивы г. Аубeлeмъ,
какъ ловко сооднавлae ихъ изъ въ одно пюлe:
Сулашeмъ и, право, жaлeшь, зачeтъ въ нpъ этихъ
парынъ на свeнъ, зачeтъ не поють французскoй
кадрeли г. Аубeлeмъ, и зачeтъ не пляшитъ под-
мoгe г. Вeриковскa, сомтмoртъ, и нeшнeй земъ
имъ только подъ эту кадрa, и будeтъ тaн-
цoцвaтъ.—"Польскiй г. Аубeлe eствe переложенe,
нo въ нoтъ, въ оfterнoй хора изъ тpетрой днй-
ствiя "Аскольдовой могилы"

Ахъ, красавины, какъ сучко.
Слушать все одно и то же!

485

себе особенное мое понимание. Лура освящала
пervищу, но основанно оставалось в глуго-
комъ мрака. Не разъ мң казалось, что тамъ
девяжется какое-то живое существо; два яркие
огноба мелькали, какъ два волки глаза.
Ночная холодъ проникла меня настовъ;
мало по малъ непредолимый сън'началъ
облажавшую мимои чувствую. Я еще болтал,
поддерживаемый безсознательным ниствик-
тъмъ опасности. Варгур легкій шумъ при-
валъ меня въ водность. Я уважаючески
фунгуру, медленно обривосвавшуюсясь
тын; это былъ капитанъ. Я его узная тот-
часъ. Онъ подходилъ косторжно и остава-
вивался на каждомъ шагу, чтобы прислу-
шаться и присмотрѣться, нѣтъ ли гдя ви-
будь ночного дозора. Онъ долго искалъ меня
глазами, но, не нашелъ ногъ, прямо напа-
вилъ шаги свои къ убѣжшую двухъ женщинъ.
Въ минуту я поднялся на ноги. Очевидно
было, что мң надеждало напасть первым, по-
тому я ожидалъ нападения съя сторо-
ны. Варгур Соломонъ охотился подъ меня.
—«Минуты дороги! готовьтесь» сказалъ
онъ, и засолнонъ меня союбо.

Бурдеръ вошелъ въ глотъ, но, услышав
шавшій шопотъ, воззрался. При видѣ негра,
стратшныя проклятія посыпались съ ся его
зыка; раздался крикъ, и несчастный Соло-
монъ упалъ къ ногамъ монъ; — Масса
Джонцъ! кричалъ онъ мы: — спасите мисс
Гарриett! — Бросившія на убѣзницу, вырѣш
гой пистолетъ, наверныйный на меня и пова-
лить его на землю—было для меня дълмъ ол-
домъ монъ. Онъ вырвался въ моихъ рукъ,
съдлавъ отчаинные усвілка, встать на ноги и
ранилъ меня кинжаломъ въ пѣчо. Онъ хо-
тѣлъ повторить уларъ, но я не далъ емуreme-
ни: схватывъ его поперегъ тѣла, я скрутилъ
ему руки. Разъяренный, какъ бѣшеный звѣръ,
онъ исчесталъ гулухъ стовы; пѣнъ калубилъ
у рта. Онъ кртился въ моихъ объятіяхъ,
какъ змѣя и мы оба упали на скаку, оба утом-
ленные, но съ жаждюю кровавой мести. Это
была борьба на смерть. Женщины убѣжали
отъ насъ въ ужасъ.

Силы монъ ужъ истощились; потеряналъ

Всѣ эти новости можно пріобрѣтать въ «Одо-
нь», въ Большой Морской и на Невскомъ Про-
спектѣ, въ домъ Энгелгардъ.

НОВЫЙ ПОЭЗТЪ. Давно-ли еще на насъ на Рус
набирались книги и мыршѣтъ вѣрхомарот-
мыми? Мужничокъ съ бородой, бывало, стоѣтъ у кас-
ка, сѣдѣтъ манштаванъ къ каждой буркой въ руко-
писи и механически подбираетъ литеру въ литерѣ.
А спросите его, что онъ сюй набираетъ? онъ от-
вѣритъ: — организація. А что сюй организація? — Не
насъ-то, это не про насъ писано.— А теперь? Рѣд-
кій наборщикъ не грамотѣй; того малъ; многіе изъ
нихъ знаютъ нѣколько языковъ, а нѣкоторые
даже сами пишутъ и сами-же набираютъ статьи
въ журналахъ. Вотъ, напр., на дѣлѣ ихъ одни
наборщиковъ «Литературной Газеты» приспес-
титъ, своего сочиненія, съ просьбой про-
смотрѣть ихъ. Но мы пошіящаемъ здѣе став
наборщика Ипполита Голубина безъ поправки,
чтобы показать сколько въ немъ самороднаго та-
ната:

ЕГПИТЯНКА. •

Опа мила—карасвна Востока!
Каъ звѣзды на пебъ средь полнокоги горятъ,
Горятъ ея два пламенныя ока,
И пылко юнъ шё въ чемъ-то говорятъ.

кроку изнурила меня. Я чувствовалъ, что му-
скому мону устала яслѣнія моего проти-
пика; онъ схватилъ меня за горло зубами и
началъ душеть... Въ этотъ мигъ, мигъ рвші-
тельный, отчаянный, мелькнула предъ моним
глазами черная рука. Бурдъ захрипѣлъ,
какъ удавленный, и выпустилъ меня изъ
рука. Это была рука Соломона, который кой-
каъ приполъ ко мъ мы на默に、 мы усвѣ-
ли мъ крвико связалъ и оставили распри-
стертымъ на землѣ, въ нѣмомъ и безсили-
номъ бѣшенствѣ. — Теперь не страшно, ска-
лая негръ: этотъ человѣкъ — самъ діановъ.

— Ты раненъ, Соломонъ?

— Ничего. Моя голова кривка; пуля ока-
парала только черепъ... Масса Джонцъ! Я
сълшу крикъ! Кажется зовутъ миссъ Гарри-
етъ.

Мы тотчасъ брислись къ берегу; отчаян-
ный голосъ привылъ Гарриett. Я телъ
полный безпокойства и надежды; меня при-
налъ въ свои объятія Монти. Онъ встрѣтил
миссіонерскій корабль, который безрестан-
но плаваетъ вокругъ Ботамской отмели, что-
бы помочь несчастнымъ морякамъ, нѣпыва-
шимъ кораблеклеремъ. Этотъ—же корабль
встрѣтъ и шлюбокъ, гдѣ находился лейте-
нъ и экипажъ голета. Бездѣльникъ Бур-
дертъ и его свита были связаны и брошенъ
въ трумъ. Нарядный судъ. Токи и мѣши,
наполненные пескомъ и золою и во мюноже-
ствѣ выброшенные моремъ на берегъ, ясно
вопіяли противъ его злодѣйства. Его окна-
да ща угодного государственного бер-
ступника, но убѣжалъ изъ тюрямы и
скрылся нензвѣсто куда. Рано или поздно
мшеніе неба падетъ на его голову.

Теперь Гарриетъ сядутъ подъ меня, смо-
трить мң въ глаза и улыбается обвороти-
erno-koketlivo: она моя жена. Четнѣный
Монти, свидетель счастія своей дочери, до-
рожитъ воспоминаніемъ объ опасности, ко-

Оны твердятъ о томъ, что наслѣ такъ часто
Томить и ж во цѣтъ юныхъ лѣтъ...
Но, юноша, не въ нѣмъ мечтабы тѣи напрасно
Обманчивъ этихъ глазъ заманчивый прѣятъ!

Подпіште подъ этими ствхами любую фамилию
изъ тысачіе поэтовъ нашихъ, — право, никто не
абиленъ — Виватъ, Гутенбергъ нежною відно-
юю и дозволеніе вступить въ новый бракъ, оста-
вѣтъ при ней дѣтѣ, рокоженное отъ прежняго бра-
ка. Для искателей любовныхъ и дохождыхъ при-
ключеній законъ этотъ — философскій камень!

— «Большой трактиръ», какъ одинъ италіяцъ
при люд者的 XIV� year’lye Pariskъ, ишѣть те-
перъ 800 кадитерскихъ, 2000 трактиръ, лиц-
комъ 500 публичныхъ уселѣательныхъ домовъ
внутріе города, и безцеленное нежство такіе
же заведеній за 52-ма заставами! 30,000 человѣкъ
средній числомъ посѣщаяній какій вечеръ те-
ріяти; 5 публичныхъ баблиотекъ и 250 баблиотекъ
для чтейнагъ набабты народомъ съ утра до вечера.
Вотъ ужъ тамъ подлинно каждый день масляни-
ца!

— Одинъ законъ въ Нью-Гемпширѣ, въ Сове-
диенныхъ Штатахъ, гласить, что кена чужестран-
ца, проживая въ этомъ городѣ безъ мужа два
года, ишѣть полное право разверстись съ нимъ.
Она молодая американка, чуть-й не актриса
изъ Нью-Юрка, воспользовалась въ первый разъ

торой подверглись Соломона, особою добровлаго
отъ своего жестокаго госнолицъ. Простолуш-
ный негръ смѣется чужому дѣлу отъ всѣй
дужли, и, развѣвая свою безконечную насть
до самыхъ уśей, сопѣтъ нѣвѣкомо на обы-
ковенную слабость своего поколія. Какъ
зать, можетъ быть этимъ семенійнымъ сча-
стіемъ, этимъ безпрерывнымъ домашніемъ
удовольствія, объяснѣмъ единственіо стра-
фовому обществу, — которое спасло отъ
упаты за погибшій голетъ, а ми заплаті-
ло за него чистыми радостями въ жизни. И
такъ: итвѣ худа безъ добра!

О ДРАМАТИЧЕСКИХЪ ПИСАТЕЛЯХЪ,

СОВРЕМЕННЫХЪ

ШЕКОПШРУ.

МАССИНДЖЕРЪ.

Филиппъ Массинджеръ родился въ 1584
г. и воспитывался въ Оксфордъ. Онъ стоитъ
выше всѣхъ другихъ современниковъ Шек-
спина и занимаетъ первое мѣсто послѣ без-
смартного творца Гамлета. Массинджеръ
настоящая литературная диковина: онъ не
былъ честолюбивъ и отличался скромностью.
Уваженіе къ нему публики и товарищей онъ
принималъ за благосклонность, а не за пра-
во. Онъ жилъ долго и счастливо. Въ старо-
сти онъ отдыхалъ на лаврахъ, и особенно
люблъ напарлять умы пылкихъ молодыхъ
людей, предпринимавшихъ нѣтъ, который
онъ уже совершилъ съ честью. Онъ погре-
бѣнъ въ олонъ могилъ съ другомъ свомъ
Флетчеромъ, на Сиаскомъ кладшѣвъ въ Сут-
веркъ. Вотъ его эпитафія: «Въ этой могилѣ
лежалъ Флетчеръ и драматический поэтъ Фи-

благодѣлиемъ этого единственного закона. Вы-
шедъ за мужъ за француза, графа Отвія, она
скоро раздѣлала своего сіятельного супруга и, за-
пасилась мужанымъ приданымъ, за немяшѣніемъ
своего, убѣжала въ Нью-Гемпширъ. По про-
сѣтѣмъ изъ двухъ лѣтъ, судъ провозмиглилъ ее свобод-
ною и дозволеніе вступить въ новый бракъ, оста-
вѣтъ при ней дѣтѣ, рокоженное отъ прежняго бра-
ка. Для искателей любовныхъ и дохождыхъ при-
ключеній законъ этотъ — философскій камень!

— Когда англійскій канцлеръ Морусъ былъ за
заключенъ въ темницу и находился подъ судомъ, отъ
него требовали, чтобы онъ обрѣлъ бороду, кото-
рая очень отросла во время его заключенія. «Нѣтъ,
отвѣчалъ онъ: — не за что!» — ны съ королемъ — не
дѣмъ процессъ о моей головѣ и я до тѣхъ поръ не
искура шилянга на бороду, пока не узнаю кому
достанется отъ монголовъ.

— Парижская Большая опера готовится къ
тремъ тріямъ-мамъ, которые должны слѣдовать о-
дій за другимъ пыльнымъ осенію: первый вѣ-
дѣтъ опера Галеви «Мальмійскій рыцарь»; второй
опера Берлиноза «Кровавал мокажина» и третій —
«Порокъ»—Маера-Бера.

484

лишь Массивмеръ. Несь они писали вым-
сть, были друзьями, и теперь одна могила за-
кочитаеъ ихъ, по смерти. Ихъ ничто не мог-
ло разлучить на земль, и даже смерть не по-
мывшала имъ — опочить вымъстъ въ славъ!»

Непонятно, почему обращают такъ мало
внимания на творения этого знаменитаго ав-
тора, тогда, какъ глубокое знаніе человѣ-
ка было въ каждой строкѣ его. Поззія его изо-
билъетъ тъмъ выразительнымъ краснорѣчій-
мъ, которое такъ эфектно на сцена. Въ
послѣанее только время піеся его «Новый
способъ платить старые долги» возобновле-
на на англійской сценѣ. Товарищамъ его бы-
ли—

ВОМОНТЪ и ФЛЕТЧЕРЪ.

Эти авторы—Пилатъ и Орестъ литературы.
Дружба ихъ представляетъ удивительное и
вмѣстъ ущѣтнѣшее—дамъ генія, такъ близко соединенные по своимъ чувствамъ и по образу яйцействій, что больше неже-
ли въ пятидесате драмахъ, написанныхъ вмъ
совокупно, никакъ нельзя различить, кому
изъ нахъ принадлежить та или другая сцена,
тотъ или другой характеръ ихъ ихъ тѣно сливать—какъ не лезь принять иначе, какъ за создавія одного
ума. Здѣсь мы можемъ замѣтить, что нѣ-
личе характерѣніе согласія, въ которомъ
ихъ между союги всеъ Theseusи въ вѣрхнюю
люди при Шекспирѣ. Они жили какъ братья, и
звавѣе никогда не нарушали спокойствія пхъ това-
ренствовѣ. Изъ это, можетъ быть, было гравною
пружиною ихъ успѣховъ и процвѣтанія язы-
ка, пдей и словесности въ ихъ время. —Поз-
зія въ драмахъ Бомонта и Флетчера всегда
черезвычайно высока; есть впрочемъ мѣста
свѣшнымъ прозаической, но они вознаграж-
даются рываямъ страстей и краснорѣчіемъ.
Характеры въ ихъ піесахъ — живая наура.
Слѣд этъхъ характеровъ покоятся на напа-
мысли и слога. Говорятъ, они осмелия Шек-
спира въ одной изъ своихъ піесъ; но повин-
имому это нимало не оскорбило великаго
драматургъ, потому что онъ самъ иногда по-
могалъ имъ при сочиненіи новыхъ піесъ.

МАРЛО

былъ такъ-же драматическій поэтъ вре-
менъ Шекспира. Онъ воспитывался въ
Кембриджъ, глы и получалъ степень докто-
ра въ 1587. Страсти его не звали границъ
и всѣ жизнь его пропала въ тревогахъ, без-
порядкахъ и треволненіяхъ. Способности
у него были превосходы; но онъ состоя-
вилъ себѣ идеалъ какого-то совершенства, и
пitalъ грустное предубѣжденіе къ заботамъ
и неудачацъ здравомѣра. Смерть его былъ
была самая тягическая. Марло былъ страстно
влюбленъ. Однажды вечеромъ, онъ пришелъ
къ своей возлюбленной и засталъ у нея мо-
лодаго человѣка, которого онъ ревновалъ. Въ
бѣшенствѣ, онъ хотѣлъ было убить свои
противника, но тотъ успѣлъ вырвать

тишагъ изъ рукъ его и поразилъ его Марло
въ самое сердце. Читшимъ его произведені-
емъ поочитає "Фаустъ".

Въ Фаустъ, читатель безпрестанно быва-
етъ пораженъ странностью и отвлечённостью
плей; онъ переносить васъ въ міръ тѣней,
и охраняться самыми трансфрами порожде-
ніями разгоряченаго воображенія; но все
это такъ живо и асно, что вы невольно тре-
пещенъ и плачетъ вмѣстъ до героями драмы.
Кинѣ поставитъ было на Дрориленскемъ
театръ его «Мальтійскаго Бареля» (можетъ
быть самую худшую изъ піесъ Марло); но
она привлекла малочисленную публику, во-
тому что въ то время чѣтернотоніе актеры
стали играть важную роль; а въ ней дѣств-
ютъ люди. —За Марло сълѣуетъ —

ШИРЛЕЙ.

Дриленъ въ одной изъ своихъ сатиръ о-
смѣваетъ Ширлея. Основываясь на этомъ,
и другие сатирские иисателі острятъ надъ
нѣмъ, а не хотятъ прочитать ни одной изъ
его многочисленныхъ піесъ. Вообще, при
Дриленѣ, этомъ англійскомъ Буало, было
гненіе на всю школу шекспировскую. Не
болѣе какъ за 20 лѣтъ, поэты і англійские
критики, Вальтере Скоттѣ, Кэмпбельдъ, Кол-
ридже, Сутей, Чарлыс Лемъ, Газлитъ, Гиф-
фордъ и Джосфриffe союILA воззвылъ алтари
Шекспиръ и его современникамъ. Не смо-
трия до многочисленныхъ свѣдѣнія объ Шир-
ле, до сихъ поръ нѣтъ точной и вѣрна-
го описанія жизни его, въ полной мѣрѣ по-
тической и богатой приключеніям. Самъ
онъ говоритъ мало о себѣ въ своихъ сочине-
ніяхъ; видно, что онъ авторъ не ХІХ-го
столѣтія и не издатель газеты. Онъ не
объяснилъ даже, почему, будучи протестан-
тъ, сѣлался варыль католикомъ; почему,
написавъ случайно одну піесу съ твердымъ
намѣреніемъ болѣе не написать, сочинилъ по-
тому слѣшнымъ традиціямъ драмы и комедій.
Онъ нѣсколько разъ прославляетъ въ своихъ
стихахъ какую-то красавицу подъ поэтиче-
скимъ именемъ Одилы. Была ли это его
жена, или любовница — незвѣство. Этотъ
плодовитый драматургъ происходилъ изъ
очень древней фамилии, и родился въ Лондо-
нѣ в 1594 году. Онъ воспитывался въ Окс-
фордъ, сперва хотѣлъ вступить въ духовное
знавіе, не ему объявляли, что онъ не со소-
бѣнъ быть священникомъ. Читатель вѣрно
подумаетъ, что это произошло отъ какого-
нибудь нравственного недостатка Ширлея.
Нѣтъ: у него была только бородавка на ль-
вой щекъ, который дѣлалъ его физиономію
смѣшною. Со временемъ однако онъ достигъ
своей цѣли. Но это званіе скоро ему ску-
чило; онъ перемнилъ върپ с сѣдалѣся учи-
телемъ. Это свое занятіе тоже не пороп-
лись ему; онъ отправился въ Лондонъ и сталъ
писать для театра. Этимъ онъ едва могъ до-
ставать себѣ прошитаніе, чтобы ему покрови-
ствовали многіе изъ знатіи и наконецъ
даже сама королева Генрієтта, которая при-

нялa его ко двору. — Во время междо-
собныхъ войнъ онъ служилъ у грава Нью-
кочелла и участвовалъ во многихъ сраженіяхъ.
Когда король потерялъ дѣло, Ширлей воз-
вратился въ Лондонъ и снова сълѣдался педа-
гогомъ. Въ 1666 году былъ въ Лондонѣ
странный пожаръ. Домъ Ширлей сгорѣлъ, а
самъ онъ и жена его отъ испуга умерли, спу-
ста нѣ сколько часовъ. Ширлей съ большимъ
усьхомъ писалъ комедіи; въ нихъ есть кака-
я-то особенная игривость и юморъ, что
особенно нравилось ролялистамъ послѣ фана-
тизма пуританъ. «Баль» есть лучшая его
комедія. Но почти всѣ его драмы, чѣско ком-
торыхъ простирается до сорока, въ высшей
степени занимательны.

ФОРДЪ.

Фордъ родился въ 1587 году и своимъ та-
лійтомъ приобрѣлъ уваженіе и аружбу зна-
менійѣшіхъ людей своего въка. Онъ весьма
удачно умѣлъ схватывать мрачные чер-
ты жизни и выставлялъ ихъ яркими краска-
ми. Оттого всѣ его драмы носили с себѣ
печать меланжолческого характера. Лучшая
піеса его, «А жаль, что она развертала же-
ніцкага», сѣлалла бы что-даже даже самому Шек-
спиру. Характеръ героинъ прекрасно выдер-
жанъ и хотя въ нравственномъ отношеніи
есть нѣкоторыя мѣста въ этой драмѣ, кото-
рыя не всосмѣтъ пріличны, но нельзя не со-
гласиться, что она мастерски написана.

ВЕЕСТЕРЪ.

Этотъ поэтъ происходилъ изъ низкаго со-
словія и не получилъ надлежащаго образова-
нія. Таланѣтъ его иногла обраjuчался са-
мымъ страннымъ образомъ, но навѣръ можно
сказать, что на его произведенияхъ смо-
трѣли съ удовольствіемъ. Пуанкала того пре-
мені примѣнала съ восторгомъ піесы, въ ко-
торой находились признаки истинной поэзіи,
страсти и воображенія, хотя бы въ ней не
доставало изящнаго и уточненаго вкуса.
Въ «Блумљмъ чортъ» или «Витторіи Акомро-
бонъ» Вебстеръ безпрестанно грѣшать про-
тивъ строгой критики, и даже нерѣдко про-
тивъ остетъся; но онъ выкупаєть эти отпѣб-
ка порывами сильныхъ страстей и смѣтаго
воображенія, въ которыхъ его никто еще не
превозшелъ.

Кромѣ упоминутыхъ современниковъ Шек-
спира, не мѣнѣе замѣчателій Чеплемъ,
Марстонъ, Джонъ и Томасъ Гейвусы, Дек-
керъ, Гринъ и Тейлоръ. Всѣ они составили
ту великую школу въ которой обучались
величайшіе писатели и послѣдующихъ квостъ
и въ которой родились всѣ гласныя основа-
нія современной драмы и настоящаго сценя-
ческаго искусства.

Печатать позволется. С. Петербургъ, октября 24 дата, 1841 г. Ценсоры: А. Крылоов и А. Очикин. Въ типографіі А. Бородина и Комп.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА

Едплагите содокенег, китатите! Шекспиръ (Цимбелинъ)

Выходить три раза въ недѣлью: но вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылькою или разноскию по домахъ 11 руб. 50 цп. серебромъ.

28-Е ОКТЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

МІЛЬМЕ ПУЗЕРІ
и
УМЪ ЧЕЛОВЪЧЕСКІЙ.

Отравимся сегодня въ Сент-Эстьень. Передъ нами разстилается роскошная страна, съ яснымъ, голубымъ небомъ. Вы идете со мной по окруженной зеленью тропникъ и остановивастесь наковѣдъ передъ домикомъ, внутри чистымъ, выбленнымъ снаружи, совершенно закрытымъ зеленью ваноградныхъ лозъ, по которымъ порхаютъ веселыя пtcчкc. Постучимъ сп въ дверь. Мы входимъ въ комнату, украшенную рисунками, цвирными табличками и геометрическими фburgрами, и видимъ въ ней молодаго человѣка, который мечтаетъ, мыслить, работаетъ, избрѣтаетъ, который парить надъ землей на крыльяхъ фантазіи и желалъ бы измѣрить

всю пространства мірозданія посредствомъ ариметическихъ формулъ. Молодой человѣкъ, какъ вы его видите передъ собой, еще ничто для свѣта; но онъ современемъ будетъ значить для него много; тогда заговорить о его геніи, изслѣдованіяхъ, трудахъ, о его славѣ. Имя ему — Козефъ Монгольфѣ. — Жозефъ Монгольфъ на тринадцатомъ году убѣжалъ изъ коллегіи своей провинціи. Его не преслѣдованіе — онъ былъ льнѣй. Онъ невидѣлъ греческій языкъ и латынь потому, что это былъ языки мертвыхъ, а онъ хотѣлъ жизни. Реторика и эпилогія были ему толѣе, что ревень; на пятнадцатомъ году овладѣла имъ пламенная страсть къ полезнымъ практическимъ искусствамъ и конкретнымъ наукамъ. Отцовская библиотека снабдала его нужными книгами для оредѣленаго учепія, и скоро опыты довели его до удивительныхъ рѣшеній самыхъ трудныхъ геометрическихъ задачъ. Въ такихъ занатіяхъ мивуло Жозефу двадцать лѣтъ. Тогда, по настоящимымъ

просьбамъ отца, бумажнаго фабриканта въ Антоне, онъ долженъ былъ заняться этимъ промысломъ. Но это занятіе скоро до того опротивѣло Жозефу, что онъ предпочтѣлъ пусться на удачу въ свѣтъ и въ слѣдствіе этого тайкомъ бѣжалъ изъ отцовскаго дома. Его опять непреслѣдовали — онъ не умѣлъ черпать бумаги, и старыя тярки приготовлять для обвѣтталыхъ идей. Антоневскорѣ скрылъся у него изъ виду. Исходя Фрапцію вдоль и поперегъ, при чемъ верѣдко онъ терпѣлъ большую нужду, однажды вечеромъ пришелъ онъ большой и усташій къ описавной нами хижинѣ, и рѣшился отдохнуть въ ней, пока не возобновятся его здоровье, мужество и надежды. Скоро умственныя и тѣлесныя его слы окрѣли. Въ этомъ рапікомъ уехиленіи пробудились прежняя гордость и честолюбіе и пламенное стремленіе къ славѣ. Спокойствіе и обезпеченная жизнь внушили ему рѣшимость создать что нибудь великое, чтобы прогрѣмѣть своимъ именемъ въ цѣломъ свѣ-

РУССКІЙ ТЕАТРЪ.

Костромские ясъ, русская быль въ двухъ лѣбствьяхъ, съ пѣніемъ и тапцами, соч. Н. А. Полеваго.

Эта небольшая драма выходитъ изъ ряда оседлѣныхъ пісей нашего театра и мы рѣшались поговорить объ ней отдѣльно. Иванъ Сусаннинъ, неоспоримо, одинъ изъ величайшихъ русскихъ народныхъ характеровѣ. Его подвигъ, спасеніе Миханя Егоровича Романова отъ польскихъ убійц, полонъ энергіи, рѣдкаго самоотверженія и драматизма. Вотъ иствѣвый патриотизмъ, чистая черта русской души, основанная не на словахъ,

не на возгласахъ и пышныхъ фразахъ, а на дѣлѣ, высокомѣ — до геропзма, прекрасномѣ — до воззіи. Сусаннинъ самъ такъ и просится въ драму. За то нашія драматурги и не заставляли долго просьбу себя. У насъ была драма «Сусаннинъ», опера «Иванъ Сусаннинъ», опера «Эйзьнь за Царя» — и тотъ ваковѣвъ теперь является быль «Костромские ясъсъ, гдѣ опять Сусаннинъ главное ядро. Г. Полевому предстояло много трунностей, чтобы создать что выбьать новое изъ сюжета, столь обыкновенного уже на сцѣ. Ему надлежало взглянуть съ новой точки на нашего русскаго Регула и на его геройскій поступокъ. Этого мы ожидали отъ г. Полеваго. Сусаннинъ ядре высокой добровольти: подвигъ его быль сѣдѣствіемъ русскаго склада его ума и сердца. Чьмъ простѣе умъ, чьмъ неухицернѣе сердце такого человѣка, тѣмъ

поступокъ его выше и благородиѣ. Овъ пожертововалъ собою безсозвательно, изъ одной преданности къ своему боярину, изъ слѣдаго чувства честности, безъ всякихъ видовъ политическихъ, которые могли бы рисовать ему въ будущемъ великой милости и царскія ваграды. Такъ представляли мы себѣ всегда это ядре, хотя оно вначае выставлено въ нашахъ драмахъ; такимъ надѣлись его встрѣтить въ драмѣ г. Полеваго. Но мы обманулись. Въ «Костромскихъ ясахъ» Сусаннинъ выставленъ стратигомъ, какимъ-то деревенскими патриархомъ и товкизъ политикомъ въ сермагъ. Это не простой, русскій, безусловственный мужчокъ, у которого луша на распашку и умъ на гою, нѣтъ! Овъ здѣсь герой, и притомъ герой на холдуляхъ: овъ видить поэтические, пророческие сны объ орленкѣ, царственной тищѣ, съ короною

486

тъ, и здъсъ-то, въ необъятимъ хвъжъ, на-
чалъ онъ съ неутомимымъ терпѣніемъ при-
готовлялъ въ будущій духовный побл-
дамъ. Почти всегда одинокій, въ скромной,
всеслй комнаткъ, жилъ Монгольскъ одною
въ ручкою отъ продажи химическихъ ве-
ществъ, которые приготовлялъ въ ночамъ и
продавалъ въ воскресенье страстивоустой-
ствующаго скулачамъ, лѣннымъ аптекарямъ и мелкимъ
торгашамъ близкого города. Совершенно
глубкъвъ въ математическихъ задачи и физи-
ческихъ опытъ, открывъ онъ дливый рядъ
«своихъ позбъртей» весьма выгоднымъ упро-
щеніемъ и усовершенствованіемъ выдѣлъ
бумаги и изобрѣтеніемъ веленевой. Онъ со-
общилъ секретъ своему отцу при письмѣ.
Вс Korcorvъ потомъ онъ открывъ новый родъ
воздѣшныхъ насосовъ; потомъ изобрѣлъ сте-
реотшыны доски и наконецъ онъ напалъ въ
изобрѣтеніе знаменитого, столь же простого,
сколько полезнаго, доянаго витна.

Путешествія и приключения, все, что онъ
въ сокровенной жизни почти всяка-
го генія, вслако геялъ человѣка въ най-
дете прелестную Эгерію, богоподобную жен-
щину, убѣддающей ульюнкою, одушевленную
свободой. Инача я являюсь она везало, —
какъ волшебная тыль, полузакрытая, по зна-
кома, една намекаясь, однако-жъ понат-
налъ е. Наконецъ онъ съ нею дружится и освоб-
дывается. Съ Монгольфьё было то-же са-
мое.

Однажды юсер component, когда Монгольфьё, по-
слѣ продолжительной прогулки, возвращался
домомъ, онъ увидѣлъ въ врѣмѣ посреди испе-
реннаго цвѣтами луга прелестную, моло-
люю- дѣвку въ нарядномъ праздничномъ
пляшцѣ. Не замыкъ его, она пыль пылью и
сътою ловила нестрыхъ мотыльковъ. Эта
живая илиллія поразила Жозефка. Онъ спир-
талась за кусть жизмолосто и увидѣлъ, что

красавицкъ, уставъ бѣать по лугу, сѣла на
природѣ. Потомъ она схватила соломенны,
обмокнула однъ конецъ въ деревянную ча-
щечку, стоявшую подъ нея, и начала дѣтъ въ
другой; въ мунту повалиться множествомъ
мыльныхъ пузырей, которые понеслись и
попались въ кругъ еа головки дружинными
метеорами. —Жозефъ подошелъ ближе; онъ
внинимательно и съ удовольствіемъ смотрѣтъ
совъ нее и наконецъ сказалъ: «Послѣдуй моему
свѣтлѣчка, брать эти мыльныхъ пузырьи
и ступай скорѣй комомъ: скоро будетъ гроза.
Посмотри, какъ вдругъ яснивается нагна-
ного түти; служивъ — вдаль ужъ гремитъ
громъ.» Миленская царца луга поблагодар-
вила его легкимъ двинѣніемъ головы и улыб-
кою и скопionate и весело проложала свое
занятіе. Но вдругъ лицо ея омрачилось: она
обрала глаза къ небу, прозвнесла всѣклѣ-
кою невиновный слотъ и горючо запаланъ.
«Боже мой!» воскликнулъ молодой человѣкъ,
«объ чемъ ты плачешь? Что тѣбя огорчитъ
такъ сильно? И я часто пачаю и скорее
дождься мя! Моя дружба тѣбѣ не измѣнитъ.»
—Ахъ, сказала дѣвочка, съ особеннымъ
выраженіемъ глядя на Монгольфьё: — вы,
кажется, ученикъ въ города, можетъ быть
лаже изъ Парижа. Если вы хотите услужить
мъ, утвѣштить меня, пререкать мою горсть,
то выдумайте для меня маленькой корабликъ,
на которомъ я могла бы плавать по об-
ламкѣ, или крълька, какъ я бабочѣмъ и пти-
чектъ, на которыхъ я могла бы каждый
летѣ ленъ на нею, что подвигаться съ
маменькой. Мнѣ грустно здѣсь безъ нея.
Тойъ сику здѣсь на лужкѣ каждый лень, и
поснаю на воздухъ мыльные пузырьки; они
пляшутъ розгъ рѣдкихъ; мое лудонѣе
подымаетъ ихъ выше и выше, они скрыва-
ются въ газъ молѣй, можетъ быть доле-
таять до облаковъ и достағають до поропа
неба, и маменька принимаетъ ихъ, какъ мое
дѣханіе, какъ мой подлѣй, мою молитву.

Странно! При этихъ почти безумныхъ сло-
вахъ прелестной дѣвушки, Жозефъ былъ по-
прахъ какъ-бы электрическаго удару-
помѣ, удобно человѣку, вѣругъ вскакивающему
въ просоныкахъ. Лучъ везапнаго вдохвованнаго
мамѣ къ въ головѣ его; мамѣеть бы вы-
покрѣмъ отъ полудомъ, и крестскаго бабѣ, над
тойкой храбровацъ за мивуту предъ тѣмъ, го-
товъ сказать: «падамъ до ногъ, асновѣйможнал
паванъ» когда она хочетъ вязать ему рукъ. — на-
стоящій тыль, это ёде точно выхваченное из
внѣшней власти. Всѣ вторая Time веденъ пре-
расно, комрѣзъ заказанной освѣчи пистолета у
попѣскаго офицера, когда онъ хочетъ выстирать
въ Сусанну, и комической защиты Сусанна дубу-
кою противъ мечей и пистолетовъ десяти пол-
лакъ. Но за то здѣсь вмѣстѣ с морканъ тѣлѣи
глубокаго сердца и вѣръ переды. Нарин-
чѣвъ, чувства самосхранимъ въ Сусаннѣ, ко-
торый хочетъ бѣжать при близкомъ клажѣ
русскихъ голосовъ; его иронические отвѣты и покор-
нодѣе полакамъ, пока онъ еще не увидѣлъ въ сво-
емъ дѣлѣ; и горда ямсѣйка и презѣрѣніе, когда

продолжалось недолго, дѣвушки вѣругъ
вскрызнулись въ испугъ и указала на дорож,
по которому подходилъ къ нимъ старикъ. Она
поблѣдѣла, задрожала, схватила руко-
ку молодаго человѣка и скрылась за кустар-
никомъ. Жозефъ подошелъ къ старому кре-
стьяну, которому вѣдя такъ испугался дѣ-
вку, и спросилъ, какъ зовутъ убѣжавшуюся
«Е ли зовутъ Серафійной» отвѣчалъ старикъ:
«А те отецъ еа. Безопокося о едѣ долгомъ ото-
ствій, я пришелъ за ней, зная, что она часто
заслѣдаетъ отъ этого лугу. Врѣно она побо-
лѣсся бранн, и потому увѣрала. Она, я думаю,
назаскакала вамъ съ три короба глупостей и
бредней; простите ей, сударъ, бѣдняшка ужъ
два года помывана.» — Какъ, она безумная?
—«Да, съ того дня, какъ Богу угодно было
отозвать мою жену. Съ тѣхъ поръ она только
не-беса и тѣмъ увидѣлась съ своемъ матерію, и
когда я спрашиваю ее, въ какомъ эпизакѣ
она намѣрала путеместовѣвать, толгда она от-
вѣрła шопотомъ — «мой эпизакъ будетъ
большой мыльный пузырь!»

Конецъ этой простой истории я гадался не-
трумѣ. Жозефъ съ изобретательнымъ о-
строеміюъ занялся исполненіемъ странной
мыслѣ дѣвушки для полынья. Нынѣ хо-
тѣлъ, если можно такъ разыграться, нынѣ
мые пузыри дѣвушки обратить въ большотвер-
дую форму и 5-ю юни 1783 Жозефъ Мон-
гольфьё въ Антони, при растодущіхъ кликах
толы, спустить на воздухъ первый шаръ,
въ бумаги и холста, — который свѣтъ вѣко-
съ розрѣлъ Монгольферомъ, между тѣмъ,
какъ сердецъ Жозефка тайкомъ называлъ его
Серафійной, въ памяти прелестного сумен-
ства, скавшаго пути въ небеса по воздуху
и уви! скоромъ нашедшаго его въ могиль.

Вс Korcorъ послѣ чрезвычайно удачныхъ о-
повъ Монгольфьё въ Парижъ, кто-то спро-
силъ-знаменитаго Франклинъ. Дажъ скажите
ради Бога, что толку въ этой постю, ребя-
ческаго выдумалъ бумажныхъ шаровъ? — А
развѣз извѣстно, что будетъ въ новорожден-
наго младенца? отвѣрzte гулянокъ миля-
стѣлъ. — Но дитя геніяльного Монгольфьё да-
леко еще не возмогло, не смотрѣ на всѣ
усиля, и спылья попыткі послѣдователя и

на юловъ, которую преслѣдує жадный кор-
пунъ; онъ грамотный въ высшій степени и звѣ-
ка, кабинетные тайны болгарскаго думъ, тогда, какъ
всмутное время 1612-го года самъ 보ле ихъ плохо
важны. Онъ между простыми людьми своего седа-
настоящій апостолъ вѣры, говорящій не иначе,
какъ текстами изъ священаго писанія и двпо-
мать, потому родослиoso и права престоло-
сѣдья русскихъ царей завѣствы, какъ дѣважды
—адва-дѣтъы. Онъ спасаетъ въ особъ Михалъ Ра-
мована—ве боярина своего, а послѣянной отрока
рода Момонахова. Простота характера приpaida
приняла въ большую вмѣстую сусѣдомъ, —
г. Полевагъ, Сусаннѣ былъ-бы превосход-
нымъ лицемъ, есвѣдѣ ей онъ былъ попрѣсть.
Обoteствительности, которыми авторъ оставлялъ
въ своей драмѣ, превосходы. Ходъ дѣятель-
вѣда- въ большомъ сусѣдствѣ. Нар. среда,
глѣ гъ Сусанну врывающіеся полакъ, и онъ ста-
ралъ выYYать въ пляшаго хорунжій, зачѣтъ онъ
нучитъ въ селодомиво и притворяется погодамъ,
за дѣнъи готовымъ на все, и потомъ другая, глядъ,
тѣшвалъ госта пыселью и плясако, онъ даетъ при-
емъ своему Тарутипе членченіе спасти бояри-

на Маханія, — ваписаны съ такой исповѣ-
съ такимъ мастерствомъ, — что возбуждаютъ нѣво-
шійа и участь, — что подъ локъ — хо-
руній, низенький и низкій, толстый и нотунный,
какъ говорятъ: «что ему — дѣны, а честь
об кошелькѣ; который задоренъ какъ пѣтухъ, и
трумѣнъ до полудомъ, и крестскаго бабѣ, над
тойкой храбровацъ за мивуту предъ тѣмъ, го-
товъ сказать: «падамъ до ногъ, асновѣйможнал
паванъ» когда она хочетъ вязать ему рукъ. — на-
стоящій тыль, это ёде точно выхваченное из
внѣшней власти. Всѣ вторая Time веденъ пре-
расно, комрѣзъ заказанной освѣчи пистолета у
попѣскаго офицера, когда онъ хочетъ выстирать
въ Сусанну, и комической защиты Сусанна дубу-
кою противъ мечей и пистолетовъ десяти пол-
лакъ. Но за то здѣсь вмѣстѣ с морканъ тѣлѣи
глубокаго сердца и вѣръ переды. Нарин-
чѣвъ, чувства самосхранимъ въ Сусаннѣ, ко-
торый хочетъ бѣжать при близкомъ клажѣ
русскихъ голосовъ; его иронические отвѣты и покор-
нодѣе полакамъ, пока онъ еще не увидѣлъ въ сво-
емъ дѣлѣ; и горда ямсѣйка и презѣрѣніе, когда

Б. К.

["488", "гумлиwere над этъ югъ несчастнымъ г. Его привынѣетъ несчастнымъ г. Его не знаютъ не иначе, что Кони не знаютъ не иначе, что Кони въ поруки. Я, всѣдѣмъ такаго важнаго обвиненія, готовъ уже были отказанъ составъ отъ иерархіи, какъ варды вику, что сама суда хотѣтъ отмѣстить монѣнъ обвинителмъ ихъ не оружіемъ и сирѣять съ ними шуткъ. Преставленѣе сѣбѣ, Съ. Пчелѣа, поправляя, съ важностю профессіей,顺боку наборфика и пропускъ своего корректора, сама въ томъ же славѣ дѣлѣе еще важнѣйшую особь: она пшепшѣмъ вмѣстѣ different – different, (съ буркой) слово, какого и въ цымяхъ французскому языку: не въ нѣмѣ. Но этого маго: Съ. Пчелѣе, не было обвинить Кони и въ томъ, что онъ не умѣлъ писать въ руску. Но какъ же это слѣдать? Вѣдь всѣмъ извѣсто, что онъ не решѣе писалъ въ „Пчелѣе\". А вотъ какъ: Свѣрнали-а Пчелѣа не найдется въ такимъ слу- чанъ! Опа пшепшѣе: когда г. Кони былъ у насъ сотрдомънкій, редакторы. Съ. Пчелѣи, тщательно исчерплялъ его статьи, которыя дохлой поръ хранятъ у О. Бургарина, и калѣйный мокѣетъ видѣи ихъ (ежедневно въ двѣхъ недвижимо- часъ) и удостовѣриться въ сказазаніи. За тѣмъ слѣдуетъ обвиненіе Кони въ величайшіхъ неiegлѣпосты. Что сказать на такую холку? Надо прокисъ всѣхъ и калѣйный холку къ О. Бургарины и увѣриться либо дѣстви- тельно-обнарѣала воротки. Вскійій редактор, курвала дѣлаетъ въ доставляемыхъ ему стать- тѣмъ, не союсе усмотрѣній. Болѣе и небольше нѣмѣе важныя вименѣвія, но ни одинъ объ этѣмъ не- ворить. И можно и, и дозволено ли ссылать, при-&mdash;вѣрѣніи автора, на рукиописъ. Для этого требутся многія условия: во первыхъ, – чтобъ публикахъ былъ въ вѣдѣніе почерківъ обвиненія; во вторыхъ, – чтобъ имъ самимъ было подчер- дено, что это дѣствительное его почеркъ, а не подоб- къ, во третьей, – чтобъ ало съмъ, чтобъ имено поправленъ. Вотъ я, напр. хочу отбѣд- ла-ть г. Бургарино-вѣрѣнія равное за и по- ступію совѣстій вано. Всѣмъ извѣсто, что г. Бургарины видали: Свѣтку въ Филандію и Шаюнѣе въ 1838. Книга эта, преслѣднIFIED промаховъ всякая рода безъ числа и мѣфі, печатаніе ядрѣ, и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. К. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, приведая его кирикъ и приказаніе го-ко мѣнѣ расыпать корректуры, надписавъ на двухъ изъ нихъ собственноручно: „послать г. Кони и спамѣтъ не иначе, какъ кнѣтъ ею исправленій. О. Бургарины\". Корректуры эти у меня сожра- ны, прив

ЛИТЕРАТУРНЫЕ И ЛАЗЕРГИ

Сдълнете оболокеніе, китапите! Шиспичъ. (Цимбели.)

ВЫЙДИТЬ ТРИ РАЗЫ ВЪ ПЕДЬЮ: НО БОТРИКАКЪ, ЧЕТНЕРГАРЪ И СУББОТАХЪ. — ЦУЯ ГОЛОВУЮ ИЗДАВИЮ, СОСТОЙНЕМУ ИЗ 140 ЛИСТОВЪ, — 10 РУБ. СЕРЕБРУ. СЪ ПЕРЕСЫЛКОЙ ИЛИ РАЗНОСКОЙ ПО ДОЖАХЪ 11 РУБ. 50 КОП. СЕРЕБРОМЪ.

50-Е ОКТЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ИСНОВДЬ ОСУЖДЕННАГО,

НАЙДЕННАЯ ВЪ АНГЛИЙСКОЙ ТЮРЬМЪ
ВО ВРЕМЕНА КАРЛА ІІ-ГО.

РАЗСКДЪ ЛИККЕНСА.

Я былъ поручачкомъ въ арміі и служить
за гранцыей въ походахъ 1677 и 78 го-
довъ. По заключеній Нимвенскаго трактата,
я возвратился въ Англию, вышелъ въ отстав-
ку и поослился въ нѣ сколькихъ миляхъ отъ
Лондона, въ нѣ большомъ помѣстнѣ, достав-
ремся мы за женою. Мы остается жить
только одну ночь и я хочу ваписать голую
правду, безъ всякихъ прикрасъ. Я никогда
не былъ хорошимъ человѣкомъ. Съ самаго
чѣстца, я былъ золъ и полозрителень. Я го-
ворю о себѣ, какъ будто уже переселился въ

другой міръ, потому что мы уже роють мо-
гула и пима мое вноситъ въ черую книгу
смерти. Вскорѣ послѣ моего возвращенія въ
Англию, братъ мой смертельно заболь лъ. Это
меня совѣзь не опечалило: мы давно уже
чуждались другъ друга. Онъ былъ чистосер-
дечепъ и благородѣнъ, краснѣвѣ меня, обра-
зованнѣе и любибѣ всѣми.

Мы были женаты на двухъ сестрахъ. Это
обстоятельство еще болѣе отчудило насъ
другъ отъ друга. Его жена знала меня какъ
нельзя лучше. Никогда не взглядывалъ я на-
нее, чтобы не встрѣтить ея взгледа, даже ко-
гда я опускалъ глаза, то чувствовалъ, что
она безпрестанно наблюдаетъ за мною. Я ра-
дослѣдая, когда между нами дохолило до ссо-
ры и пришелъ въ восторгъ, когда полу-
чилъ звѣстіе о са смерти.

Она умерла вскорѣ послѣ родовъ: — она
разрѣшлась малѣчкомъ. Братъ мой, чув-
ствую приближеніе смерти, подозвалъ жену
мою къ одру своему и вѣрилъ эту сироту,

четырехъ-ъзѣтнаго ребенка, са попеченіямъ
и покровительству. Онъ завѣщалъ ему все
своё именіе и постановилъ въ завѣщаніи,
чтобы въ случаѣ смерти ребенка, это пимнѣе
перешло къ моей женѣ, — въ знакъ призна-
тельности за са любовь и попеченія. Пимъ-
навшись съ всю еще пѣсколькими словами
и пожалѣвъ о нашей долговременной ссоръ,
онъ отъ слабости уснулъ, — и болѣе не про-
буждался.

У насъ не было лѣтей; жена моя любила
ребенка, какъ родная мать. Мальчикъ пла-
менно любибѣ есъ; по пикогда не имѣлъ ко
мнѣ доверія.

Не могу навѣрное опредѣлить время, когда
я почувствовала это въ первый разъ, по
вскорѣ началъ тревожиться въ присутствій
ребенка. Всякій разъ, когда я пробуждался
отъ мрачныхъ мыслей, я замѣчалъ, что онъ
смотрѣтъ на меня не съ простымъ лѣткимъ
удивленіемъ, но съ какимъ-то отѣнкомъ
намѣреній и чувствъ, замѣченныхъ мною

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ЛИТЕРАТУРНЫЯ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЯ НО-
ВОСТИ. Обѣщавныя намъ роскошный изданія
«Исторія Петра Великаго» и «Нашая быстро по-
дъвлаются впередъ, не смотря на множество за-
трудженій, съ которыми должны бороться изла-
тели. Мы вичего не можемъ сказать о текстѣ «Ис-
торіи Петра Великаго», по событію не знаемъ
автора его, г. Ламбина. Не смотріе, однако, то, не
будемъ возстанавѣть противъ его труда заранѣе,
какъ это дѣлать другіе журналы. Почему звать,
можетъ быть книга г. Ламбина будетъ очень хо-
рошо и дѣльно написана: вѣтъ прачинъ думать
противное. Это новый авторъ, который только что
выступаетъ на поприще словесности, еще пе-

вѣтный въ литературномъ мірѣ, но онъ можетъ
выступать съ добровольствомъ трудомъ иначать
поприще со славою. Вѣдя и всѣ извѣстные авто-
ры не входилъ изъ головы Марса въ полнѣмь
вооруженія, а начидалъ свой путь сочиненіем,
которыя вносілись въ составленіи имъ и из-
вѣстность. Почему-же одному г. Ламбину ста-
ть я, какъ и другіе. Это несправедливо. Можетъ
быть упрекъ этотъ основанъ на томъ, что первый
трулѣ незавѣстнаго автора удостовѣлся такого ро-
скожнаго изданія: во это лѣво случайности. Тутъ
не сочиненіе г. Ламбина украшають винветами и
каптивами, а исторію Петра Великаго. Притомъ
намъ какетъ, что это и есть главная пѣзъ изда-
нія. Текстъ въ такой книге долженъ только объ-
свѣтлять картинки, составленныя художниками изъ
разныхъ счастьевъ жизни Великаго нашего Дара.
Это боље артистическое, чьмъ литературное из-

даніе. И въ этомъ отношении опо будетъ очень
хорошо. Мы видѣли въ нѣ сколько политичаекъ къ
«Исторіи Петра Великаго» и должны сознаться,
что они во всѣхъ отошеніяхъ прекрасны. Поло-
жимъ, что ихъ рисовали не знаменятый нашъ
Бріоловъ, авторъ картины «Послѣдній день Пом-
пенъ, но это оять не причива, чтобъ они были
дурны. И въ объявленіи было сказано, что рисун-
ки сѣданы не Карломъ Паловичемъ, а Ф. П. Бріоловымъ и Ю. П. Лѣвовымъ, которые оба из-
вѣстны у насъ, какъ отличные рисовальщика.
Конечно, публика больше выграла-бы, если-
ти рускины были сдѣланы къ «Исторіи Петра Ве-
ликаго», написанной Н. А. Полевымъ. Она знала-
бы напередь, что получить весьма хорошую кни-
гу, потому, что всѣмъ извѣстны и талавть г. По-
леваго и многолѣтнія его розысканія и трупы по
части русской исторіи вообще и Петрова царство-
ванія въ особенности. Но г. Ламбинъ, какъ насъ

["490", "так часто в это мATERIАЛ. Онъ боялся и, не\nсмотра на это, казалось, какъ-бы по ин-\nстинкту превзхаьмения.", "Можетъ быть я таю съ самаго сяи-\nп-ти, но не думаю, чтобы тогда уже замы-\nщалъ иричнить ему зло. Я думалъ, что\nмогетъ, какъ выгодно было бы для вас\nсъдѣлать его надписчиками, желая, мон-\nжетъ быть видъ его мертвымъ, но не\nимъль еще мысли посąгнутъ на его жизнь.\nПритомъ-же, эта мысль пришла ми же дурь,\nя аввялся медленно, сначала въ темныхъ,\nотдѣлныхъ образахъ, — почти такъ, какъ\nлюблю думать о землетрясении пли стра-\nшномъ судъ, — потомъ стала приближаться\nболѣе п болѣе, и потеряла часть ужаснаго,\nневротнаго, соединенного съ нею, — потомъ\nона съдѣлалась частью, даже почти исключи-\nтельнымъ итогомъ моихъ ежедневныхъ по-\nмывленій, — потомъ превращалась въ про-\nстой вопросъ о деньгахъ и о безопасности, а\nне о этомъ, долженъ ли я совершить и谁 бро-\nсить свое молитвѣ.", "Инача я подкрадывался къ постели маль-\nческой наблюдая его сонъ, и об靜но стоя-\nлѣвъ въ саду подъ оккомъ той комнаты, въ ко-\nторой онъ выучалъ свои маленькие приукъ; и\nмежъ тѣлъ, какъ онъ съдѣлалъ подлѣхъ жены\nмой на скамейкѣ, я, скрытый деревомъ, по\nфыльмъ часамъ смотрѣлъ на него. При как-\nкомъ мелестъ листка и содрогался, какъ низ-\nкій преступникъ, но не менѣе того продо-\nжалъ смотрѣть на свою херувку.", "Подалъ самаго нашего поведія находилъ\nсглубокій трудъ. Я проводилъ цѣлые дни\nвъ вырѣзываніи ножомъ грубой модели лод-\nка; наконецъ она была готова и подолѣнъ\nее на бокомъ. Гдѣ она тотчасъ должна\nбыла броситься въ глаза малолѣтъ. Потомъ\nя быстро спралась въ скрытный мѣстъ, мимо\nкоторого онъ долженъ былъ пропытъ\nчтобы подлѣхъ его пригрушу на воду и тутъ под-\nмывалъ его приходилъ. Но онъ не пришелъ ни\nвъ этотъ, ни въ слѣдующій день, хотя я и\nпостерегалъ его поступія до смерцеря.\nЯ былъ увѣръ, что прималъ его въ сѣть,\nибо онъ слышалъ, какъ онъ разсказывалъ о сво-\nйй находилъ и даже ночью не покидалъ его. Я\nядалъ. На третій день онъ весело проб-\nжалъ мимо меня; шелковыя курия его развя-\nлалъ въ вусть и онъ пылъ, — Господи, по-\nмилуй меня! — онъ пылъ своей молитвы, ко-\nгдя еда еще понималъ я.", "Я краясвъ за нымъ, ползомъ, подъ\nкустарникомъ, розшимъ по берегу и одни ад-", "скіе духи могутъ знать какимъ ужасомъ,\nа, сплывшій, плотній мухомага, сълѣзлъ\nза слабымъ ребенкомъ въ то время, какъ онъ\nприближался къ пудру. Наконецъ онъ подолзлъ\nблизко к нему, опустился на одно колючко и\nпопадалъ руку, чтобы толкнуть его въ воду;\nно онъ варугъ замѣтилъ тѣнъ мою и обернулъ.\nДуша матери горѣла въ его глазахъ. Солнѣ\nвсне запахно появился изъ-за тучъ: оно сло-\nJO на ясномъ небѣ, въ прозрачномъ прудѣ и\nвъ бѣдлѣщахъ капалъ дождя на листьяхъ.\nВсе дургъ какъ будто получилъ звѣри. Все\nвеличай мірованіе предсталось въ глаза,\nкакібы вымѣтъ мое уйство. Я знаю, что го-\nворъ льмъ ребенокъ: онъ происходитъ отъ\nму жественнаго, смѣлаго поколѣй и не смо-\nтря на свою молодость, не ласкалъ меня, не\nпопалъ передо мною. Я слышалъ, какъ онъ\nкривалъ, что постарается любить меня, — по-\nтому онъ побежалъ къ дому. Первое, что я\nувѣръ потомъ, была обнаженная шпага въ\nмоихъ рукахъ, окостенѣлый мертвый ребен-\nокъ у ногъ моихъ — гдѣ-гдѣ забрѣрѣнній\nржовіе, вирочемъ совершенно такой же, ка-\nкимъ я вилдалъ снащимъ — даже въ томъ\n— онъ положеній, склонѣлъ голову на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\nкіе положеній, с Kleb ынъ головы на руку.\nЯ взлѣвъ его на руки и положилъ осто-\nжально въ чашу кустарника. Жекі моей\nвъ тотъ день не было дома; она должна была\nвозвратиться только к～другому～стро. Оно\nнашей спальни, единочный, возвращался\nна этъ сторону дома, было непевысоко отъ зем-\nли, и я рывался ночью вылѣзъ изъ него и\nпохоронить ребенка въ саду. И не я зас-\nрѣзалъ, чтобъ планъ мой не ударалъ; я не\nдумалъ, что будутъ искать въ водѣ и не най-\n

491

такъ мы «уйбійда!» Не было ни одного зву-
ка, ни одной вещи столь обыкновенной, пу-
значающей, пустой, который не навелась па
меня ужаса. И в такомъ безпрерывномъ
бдійніи повелъ я три дія. На четвертый при-
шёлъ одинъ изъ моихъ прежнихъ сослужив-
цевъ съ другимъ офицеромъ, которого я не
видалъ никогда. Я чувствовалъ, что я въ
состоиніи оттравить взоромъ отъ мыста, такъ
сільно занимавшаго меня. Вечеръ былъ яв-
тій, асянъ, прохладный. Я приказалъ лю-
дямъ вынестись въ садъ столъ и бутылку ви-
на. Потомъ я поставилъ свое кресло над мо-
людо и увіршивалъ стыма, что никто без-
мого увідома не можетъ браться до неп.
постарался успокоиться и пить вино. Они
желали видѣть мою жену. Они боялись, что
можетъ быть припрыши не во время. Я разра-
залъ дрожащымъ голосомъ прошестѣшіе съ
ребенкомъ. Офицеръ, которого я не зналъ,
пристально смотрѣлъ въ землю, пока я гово-
рѣлъ. Это ужасало меня! Я не могъ освобо-
диться въ мыслах, что онъ видѣлъ что ни-
будь, заставляющее его подозрѣвать истина.
Съ послѣшностю спросилъ я его не думаетъ
съ нимъ — что и я запалься. «Что ребенокъ
вѣтитъ?» сказалъ онъ, кротко взглянувъ на
меня. «О, нѣть! Какую выгоду можетъ прин-
имѣть убійство бедного дататія? Я могу бы
сказать ему, какую выгоду можетъ онъ при-
принять, потому и дрожалъ, какъ въ ляходаръ.

Толкнула легко мое смутиеніе, они старались
утшѣвать меня мыслью, что ребенокъ оты-
щется — какъ вархуіъ мы усилывали сильный,
протягной вой, и тотчас послѣ того двъ
ограничныхъ событій перепутались черезъ за-
боръ въ садъ. — «Ишѣйки!» воскликнули мои
гости. Я во всю жизнь свою не видалъ этой
породы собакъ, но тотчас не узнали ихъ и ло-
гадалъся, зачѣмъ онъ прибѣжали. Я судорож-
ный ухватился за ручки своего кресла, не про-
гасъ съ мыста, а произоноси ни одного сло-
ва. Онъ славной породы, замѣтилъ мой прен-
жній товарищъ: — въроятно ихъ выпустили
поглять и онъ убѣжали отъ своего жилища.

И онъ и другъ его обернулись и стали
смотрѣть за собакъ, не безпрестанно,
наклонѣть морду къ землю, бѣгали заไว-
верѣдъ, верѣлись около насъ и, не обращая
пра этомъ на насъ никакой внищиванія, без-
престанно подумались съ воемъ головы. По-
тотъ снова опускали ее и продолжали нюхать
землю.

Наконецъ онъ подошли къ самому креслу,
на которомъ я сидѣлъ и, поднявъ еще отр-
ежавшій вой, начали теребить кресло, от-
дѣлявшихъ ихъ отъ могилы. По лицу гостей я
могъ догадаться, какое лицо было на мынъ.

— Онъ чують добычи, сказавші мои го-
сти.

— Онъ не чують никакой добычи! вос-
кликнувъ я.

— Ради Бога, сказалъ мой прежній това-
ришъ, очень серьёзно — встаньте, или со-
боки registered въ въ лючокъ.

— Разорвите меня на части, но—я не вста-
ну съ мыста— кричалъ я. — Развѣлъ собакъ раз-
дѣлалъ на то, чтобы онъ довели людей до
позорной смерти. Убѣйте ихъ, рубите ихъ
въ куски!

— Тутъ кроеется злое дѣло! сказалъ незна-
комый офицеръ, вынимая шпагу. — Именемъ
короля Карла помогите мнѣ схватить этого
человѣка.

Они оба кинулись на меня и увелиcнально,

по, не смотри на то, что я оборопился, какъ
быńskiный, куса и царапанъ ихъ. Но они вскоб-
рыкнули припрыши итти спокойно между
пинами и тогда. Боже мой! я увидѣлъ, какъ
бынѣны собаки рывали дернъ, взметилъ
его какъ пухъ на воздухъ.

Что сказать вамъ еще? Что я усталъ на ко-
ланъ и скрещешелъ зубашъ признался въ сво-
мь преступлѣніи и молитвѣ о походѣ. Что я
впослѣдствій одинъ разъ отрекся отъ своего
принялінѣ, а теперь опять сознаю въ пре-
преступлѣніи. Я былъ сядимъ, обвиненъ в
приговореніѣ къ смерти. Что у меня до-
сказѣть довольно мужества для предупреде-
нія казни или хладнокровной встрѣcia еї.
Что я лишенъ сожалѣнія, утвѣшія, надеж-
ды и一类зы. Что жена моя, къ счастію сво-
ему, лишилась разсудка и не постигаетъ ни
мого, ни собственного несчастія. Что я
однъ отъ этой каменой тюрьма моимъ моло-
злымъ духомъ, моёю совѣстью, и что завтра
долженъ умереть! Страшно! Холодно! Что
ты съвѣтъ! Святъя, опять святъя! И я не могу раздать его! О, пожалѣйте о моихъ заблужденіяхъ.

ТЕАТРАЛЬНАЯ КРОНИКА
МОССВЫ.

— ПРИЗДЪ КАРАТЫГИНЫХЪ.

(Окончаніе.)

Конецъ II-го акта «Скопина Шуйскаго» и
болѣе половины III-го, а именно во той сен-
цы, гля Дялуновъ приняло отобрѣ觀енного
и умирающего Скопина въ княжескіе поколіе,
мы не будемъ разбирать подробно. Скажем
только, что въ однихъ сенцахъ былъ лучше
Каратыгинъ, въ другихъ — Мочаловъ. Въ
сценѣ, гля Дялуновъ предлагалъ вънѣсць
князю Михану, цербургскій артистъ вы-
полнилъ свою роль върѣнѣ: не одинъ патри-
тизма，“авлилетъ въ эту минуту Ляпуновимъ,
не одна безпредѣльная любовь къ Скопину
заставлялъ его, его говоривъ болѣръ, преда-
жавалъ отъ имени всего России въ вѣнѣ Михану.
Прочитать только предшествующую семену,
гдъ Ляпуновъ говорить одинъ:

— Адъумный доревюнъ! Нашъ награду,

Тому, какъ бояре трепеталъ;

Кому въرسа повногласалась слѣдо и

И только отъ его могучей воли
Войны, юль мира смертной — ожидала.

Давно-ль Москва, какъ море передъ бурей.

Монъ умѣть и полѣй колебалей.

— Въ амурные пожаловаты доревюнъ!

Насмѣшна это? Изъ тайный умамъ.

Меня измѣнить въ мышныхъ напородмъ!

Эти строки ясно доказываютъ, что Ляп-
новъ царская награда показалась не награ-
дою, а оскорблѣніемъ. Такова, врѣтно, бы-
ла мысль автора. Каратыгинъ прекрасно еї,
уголавъ: въ немъ видѣли мы сюблюмка,
уголумѣю чуствовѣшій мщѣнія, а не патри-
та, для которого первое благо — родина, и
кимъ представлялъ намъ его Мочаловъ. За
то въ сценѣ, гля Дялуновъ уговаривалъся
князя не ходить на пиръ, Мочаловъ былъ
чуже. Вся эта сцена убѣйна, и она была согла-
говѣмъ чувства и вношеніемъ таланта. Въ
ІІІ сценѣ IV акта Мочаловъ дошелъ до нее
plus ultra совершенствъ и человѣческого ис-
кусства. Эта сцена чисто патетическая; въ
ней не нужно актеру наружныхъ формъ, жи

вописныхъ позъ, пульca только луша. — По-
рукою вашихъ словъ я даюись самые рево-
транные обожатели и поколенники г. Караты-
гина, а у него ихъ лицензія много. потому что
гораздо больше людей, увѣрляющейся выв-
нею, нежели внутреннєю стороною, они вдвоє
благодарнѣе артисту, говорямъ ихъ эрзійно,
а не душъ. Чужеbest доказательство — балетъ:
не одинъ сцелъ съ ума отъ Сильфы! По-
смотрѣ на ихъ, когда у какомъ-нибудь
представлѣнъ Мочаловъ вношments всплѣ-
шымъ мэстомъ, когда душа его всѣхъихъ во-
сторомъ — газла засвердыва и голоє зазу-
кшівъ страстнымъ людямъ унія человѣческій,
когда изъ его роли и игря, сичала до конца силь-
ныхъ, нѣсколько мѣста выдвинуты вперсѣ,
такъ сказать, осазательно, рельєфно, тогда и
въ самыхъ поклонникахъ г. Каратыгина умол-
каєть чувство пристрастія. — Предубѣжденіе
не въ спасу устать противъ обявлѣдано-
го могущество таланта; они невольно аппо-
дируютъ и крчачать: браво. Можетъ быть,
мнутую симпю, яму становится стыдно и со-
стою, что они не выдержали характера,
отсутствіи отъ своихъ, заранѣе приготовлен-
ныхъ, мыслей, сбившись съ дорогом, по кото-
рой преположили себѣ птии, которую почи-
тали врѣно и прямою. Досаду на самыхъ
сцѣ, желая излить эту досаду на кого-ни-
буль, — они излажаютъ ее на художника, не-
винную причину ихъ увлеченія. Мм. Ггъ
развѣ художникъ вновить въ томъ, что вы
не имѣть основныхъ, положительныхъ по-
ніятій объ искусствѣ; что, глядя на Гамлета,
глядятъ ли у него перчатки? Страна на
Нинно, хорошо ли онъ одѣ та пастушкомъ? На
королю Ива, хорошо ли у него подвода-
бода? что весь кодексъ вашихъ понятій о
художествѣ состоитъ въ понятій односторон-
нныхъ, верховныхъ, пристрастныхъ къ своему
и шаткахъ до того, что первая
высшіка таланта сбываетъ васъ съ толкъ и
опеквлѣется вверхъ днѣомъ всѣхъ выші ум-
ствованія и вы, сознавшись въ своей ошибкѣ
невольнымъ восторгомъ, не хотите только
сознавать въ ней предъ льдемъ.

Вглядѣ на Мочалова въ ту мину умѣтъ, ко-
гда передъ нимъ лежитъ Скопинъ на смерт-
номъ орѣ; вглядѣться въ его движѣ, у
его лице, когда онъ склоняется къ изголювію
умирающаго глаза, какъ-бы желая разрѣтъ
по-старою жизніи и скаждѣть свою груь, какъ
гру-буто боясь, чтобы сдержѣ не разораз-
лось отъ душевной мукі. Нѣсколько минутъ
Мочаловъ не говорить. Видъ его лицо раз-
ливается по сердцу холођа ужасающіеся пис-
піою своего выраженія... и весь театръ
смотрить, притавшіхъ дыханіе. Нотомъ, когда
дыханіе спрашевается въ грунѣ Скопина, когда
входио предсмертной агоніи становится губ-
же и продолжительѣе, когда, наконецъ, про-
святѣлый наставленъ кончиною, князь про-
говариваетъ:

— Ахъ, какъ привольно и легко!

Придо ко ми и поцѣлуй мена!

тогда... что сказать? Смотрите, смотрите и
смотрите на Мочалова! Старайтесь, чтобы
ичило не ускользнуло отъ его вашого вимнія,
чтобы вся участь совокупнѣніе его гры от-
разлась и навсегда осталась въ зеркальѣ ва-
шего воображенія, вашей памяти. Оте смо-
трить на глаза, онъ думаетъ, что тотъ за-
сумъ, глядѣвается въ знакомыя черты — и
его ужасаетъ ихъ мертвенность и неподвиж-

["492", "пость. Ему страшно... Все безмолвительны и вругъ, среди безмолвия — точно рыканые и въ пусты, гремитъ какой-то страшный гоюстъ:", "Не умеръ ялъ?... Гдя этот арать проклятый... Назначайтесь!", "Какой могуій аккоръ! Сколько истины, сколько чувствъ, сколько умруюцей надежды, сколько возникаюцю отчаянія въ этомъ клякъ! Сколько теранзіи, изъ которыхъ какъ-де въ составіи разор yourself въ двое групъ человѣка!... И всѣ эти разбородыя чувства въ вѣсѣ ихъ оттѣпами и перелѣвами сляваютъ въ отныя отвѣтнѣмый волѣ, — поемъ и симфонію вмѣсть. Передъ вамъ уже неподмостъ театральный, не кекорайнъ — нѣтъ! передъ вамъ настолкій смертный оръ, — вы точно лишаетъ существа. близкаго и при крикѣ: умеръ! умеръ! — у васъ точно въ зовѣ — что оттъоргов>You съердца.", "Кому сучалось твертъ милое въ жизни, кто видѣлъ ложь живая человѣка, стоянѣмъ над ложцемъ мертво; ты съ лышалъ лапчѣ мужчины надъ толмѣ обожаемой человѣнцы, пинъ волѣ отца надъ трудомъ существенной сына, — короче — кому достовѣйны человѣческія чувства — тотъ невольно удаўвался природъ, — силъ, таланты Н. И. Мочалова.", "Лапонувъ бросается на встрѣтъ докторусъ умноголѣе настаний:", "... Спасибъ его, спасай!", "Гдя вашія чары, вашіи вождения?", "Что? — можно окончать? Не бываетъ сердца! Присуствовалъ, и ничего не суждено!", "Моей смертѣ... Все безмолвительны и вругъ, среди безмолвия — точно рыканые и въ пусты, гремитъ какой-то страшный гоюстъ:\n\n— Сколько истины, сколько чувствъ, сколько умруюцей надежды, сколько возникаюцю отчаянія въ этомъ клякъ! Сколько теранзіи, изъ которыхъ какъ-де въ составіи разор>Youself въ двое групъ человѣка!... И всѣ эти разбородыя чувства въ вѣсѣ ихъ оттѣпами и перелѣвами сляваютъ въ отныя отвѣтнѣмый волѣ, — поемъ и симфонію вмѣсть. Передъ вамъ уже неподмостъ театральный, не кекорайнъ — нѣтъ! передъ вамъ настолкій смертный оръ, — вы точно лишаетъ существа. близкаго и при крикѣ: умеръ! умеръ! — у васъ точно въ зовѣ — что оттъоргов>Умъ — что оттъор

Едплайтє одолєнєні, китаптіте! Шекспір. (Дмбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Пѣга головому издаваю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

1-Е НОЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ЧЕТЫРЕ СТИХА
КОРНЕЛЯ.

Во время первого представленийъ «Сида» въ
Парижъ, дворъ и городъ сговорились, каза-
лосъ, драться за билеты. Несчетное множе-
ство народа нахлынуло въ театръ. Зрители
рисковали людьмиться кастановъ и при всеоб-
щей тревогъ многиеі ложныі были простить-
ся съ своими плащами.

Случилось даже, что въ мѣстахъ, предоста-
вленныхъ важнейшимъ особамъ, два адо-
равнина заспорнили объѣ одномуъ табуретъ. Это
были шевалье де-Ріё и графъ Розфоръ. Дѣ-
ло дошло до браны; каждый взъ нихъ далъ
полную волю недоводанію и даже оскорби-
тельнымъ словамъ, и если не дошло до бо-
льѣ ощутительныхъ оскорблений, то это доль-
жно приписать скорѣе званію спорившіхъ, неж-
ежа ихъ умѣренности. Наконецъ они на-

значили на другой день свиданіе со шпагох
въ рукачъ и табуретъ остался незанятымъ.
По окончаніа представленийъ, Корнель, не
знал ничего объѣ этомъ незначительномъ про-
исшествіи (а ему было о чемъ похлопотать
и кромѣ того), весельй и довольный взби-
рался въ третій этажъ одного дома въ улн-
цѣ des deux écus. Тутъ находилось такъ
названное Корнемельъъ юсть его успокоенія,
скромная-комнатка, въ которой онъ жиль,
когда хлопоты о новыхъ піесяхъ заставляли
его пріъ въ Парижъ, потому что прочее
время онъ проводилъ въ Руанъ, гдѣ находи-
лись и семейство его.

Авторъ «Сида» ходилъ взадъ и впередъ по
своей, поднявъ голову и положивъ
правую руку на сердце, которого сильное біе-
ніе старался ослабить. Онъ думалъ о не-
обыкновенныхъ апподисманахъ, которые
вызывалъ у публики, о почетныхъ, оказан-
ныхъ ему образованнѣйшими зрителями и о
слезахъ прелестныхъ придворныхъ дамъ.

— Наконецъ, сказалъ поэтъ самому себе—
наконецъ я живу. И кто создалъ меня? —
Я самъ; да не прогибаются велькій Панъ
(кардиналъ Ришлѣй) и всѣ академія. «Силя»,
безъ сомнѣнія, приналажить мнѣ, мнѣ безъ
всякаго постороннаго участія и совѣта. Его
не упекркнутъ въ томъ, что онъ піеса пяти
авторовъ ('). Да и можно ли написать что
нить-нибудь хорошее по заказу, соединенными
слѣдами? Нѣтъ, геній — единица, и чтобы
достигнуть ло него, необходимо единство
автора и единство творенія. — Какъ вся пу-
бляка была тронута, восхищена моими
стихами, вы, правильнѣе, моими героямъ!
О, могущество духа, благородная сила по-
эзія! Да, я повмаю теперь, зачѣмъ король
прысилъалъ ко мнѣ сегодня утромъ господина
дю сюза, проси выкинуть четыре стиха о ду-

(') «Піесами пати авторовъ» назывались тѣ, для ко-
торыхъ кардиналъ Ришлѣй давалъ сложѣть Боа-Ро-
беру, Кольте, я'ESTUALL, Корнелю и Ротропу, на-
значая каждому изъ нихъ написать по одному акту.

ХАЛЕЙДОКОПЪ.

ПОСЛЯДНІЙ ТРИБУНЪ РИМСКІЙ КОЛА РІ-
ЕНЗИ, который, какъ извѣстно, при жестокомъ
римскомъ намѣстникъ Стефанъ Коловъ изъ
простаго городскаго стряччаго умѣлъ достигнуть
до верховной власти трьбуна, сѣдѣлалъ съ нѣко-
тораго времени любимымъ героемъ пѣмцкихъ и
англійскихъ дрматурговъ и романистовъ. Буль-
веръ написалъ изъ исторіи Ріензи цѣй романѣ;
дреденскій поэтъ Юлій Мозенъ въ запропшомъ
голѣ произвелъ Ріензи въ герон драмы; а теперь
мы узаемъ, что музыкантъ Рихардъ Вагнеръ
написалъ изъ него оперное звѣрто и самъ сочи-
нілъ музыку. Эту новую оперу обставляютъ те-

перъ великолѣйнымъ образомъ на дреденскому
театрѣ. Главный партіи въ оперѣ — Ріензи и Ка-
лиллы, жены его: ихъ будутъ пѣть извѣстнѣйшій
теперь въ Германіи творѣ Тихачѣкъ и г-жа Шре-
деръ-Девінтъ. — Музыку очень хвалатъ въ нѣ-
межскихъ журналахъ.

ЛАТЫ, ПАНЦЫРИ И КОЛЬЧУГИ ВЪ НАШЕ
ВРЕМЯ опять войдутъ въ моду, за это мы ручаемъ
си. Только нынѣшніе дослѣхи будутъ отчаяться
отъ латѣ срелѣхъ вѣковъ тѣмъ, что мы ихъ бу-
демъ носить ежечасно, даже на балахъ, и никто
и не догадается, что мы закованы въ желѣзо.
Наша латы будутъ сѣдланы по новѣйшему фран-
цускому покрою и представную позуменнымъ гла-
замъ современниковъ въ видѣ жилетовъ одноборт-
ныхъ, двубортныхъ, съ пластью и безъ однойъ. Ко-
вать ихъ будутъ иголкой и утюготъ, а оружей-
никами нашими сдѣлятся портные. Вамъ вѣро
все это кажется сказкой, а между тѣмъ оно такъ.

Воْть, что пшутъ журналы. Недавно выткана
изъ желѣза жылетка по заказу. Карманы, пуго-
ванцы, даже подкладка — все желѣнное. Тонкость
и гибкость этой желѣзной матери— назутель-
ны: она на въ чемъ не уступить атласу. Этою
новою мануфактурною промышленностью зани-
мается нѣкто Ломанъ, который основалъ въ
Берлинѣ фабрику для выдѣлки желѣзныхъ мате-
рий. Слѣдоватељьно черезъ нѣсколько лѣтъ его про-
изведѣнія сатланѣются общимъ дютонаемъ цѣй
Европы и мы вѣро въ всѣ закажемъ себѣ желѣзныя
жылетки, и даже, если можно, фраки и прочее. Что
можетъ быть выгоднѣе такого пластьъ: ему низносу
пѣтъ! Вѣроенно поспѣхъ этого никто не будетъ спо-
рить, что мы живемъ въ желѣзномъ вылькѣ. Желѣ-
зо и вода наши главыны стихіи. Желѣзныя маши-
ны, желѣзныя дороги, желѣзные домы и корабли,
желѣзныя перъя и наконецъ желѣзное платѣ да-
ютъ жизнь и приводятъ въ движение весь міръ!

эли, какъ опасные для общественного спо-
бошьствия. Онъ была отличны и нужно было
приватъ на помощь всю мою преданность къ
кторому, чтобы рѣшиться на такую жертву.
И подлинно, что такое наслѣдство бѣдных
позвать? наши произведения. А хорошо уда-
шесяе четверостинъ, которое у насъ отно-
мають, значитъ для васъ то-же, что заво-
ваніе. Суда по всему представленію, я могу
сказать съ достовѣрностью, что еслиъ эти
четверѣ стиха не были выпущены, то все
себраніе пришло бы въ изступленіе отъ ра-
дости, а можетъ быть и отъ укаса...

Доведа свой монолитъ въ этихъ ловль, по-
этъ усилѣлъ, что тихо стучатся въ дверь.

— Посвященіе въ такое позднее время? Къ бы это могъ быть, подумалъ онъ, под- хода къ двери.

Представьте себѣ его удивленіе! Молодая дама, заревитая въ манитную, съ потай- нымъ фонаремъ въ рукахъ, бросается въ ком- мату поэта. Пораженный этимъ явліемъ, онъ въ основалось какъ квонаный перед- пределской гостей. Наконецъ онъ въжливо подошелъ къ дамъ, подалъ ей руку и попро- сувалъ състав.

Дама послѣдовала приглаженію, не говоря ни слова. Пеки ея раскальнылись отъ скорой сколы. При первомъ словѣ, произнесенномъ его, восхищенный Корнель пожелалъ, чтобы Камсема имена такой господа, Замѣрительно, что у свя科я писателя, литератора всегда впереди человека.

— Милостивый государь, сказала дама: — извнините мой поступокъ. Онъ былъ бы чрез- вычайно неприличенъ, еслиъ не былъ вы-oclнѣнъ край. Но поименованъе не было ни свя科я другого. Потому-то я и не побоялась притти къ вамъ.

Да здравствуетъ желѣзо — благороднѣйшій изъ
металловъ!

ФИЛОСОФСКІЙ СЛОВАРЬ — Вольтера остарѣсь и нелѣпъ въ наше время. Нынѣ не вадели виктора паралоксамъ и союзамъ. Намъ важнѣе словарь, который бы полнѣлъ иденъ и слова въ современномъ ихъ психическомъ значеніи, и открыто и отпрѣятельно. Говоритъ, что въ Филадельфии собрается какое-то общество ученихъ, которые наверняously составлять «Лексикою современныхъ понятій». Вотъ какъ въ немъ будутъ пояснѣны слова:

Ничто — совѣсть купца, обываніе приворочано и похала газетчка.

Зошкоты — ощее достовѣрніе, не подъ которымъ
только одинъ выделѣتъ силъ изъ воды.

Независимость — твердое намѣреніе сдатѣнѣ
въ кемъ не годное и не способное.

Буръ — то, что обыкновенно слѣдуетъ въ домаш-
немъ бытъ за медовіемъ мѣсцемъ.

Достоинство — то, чего никто не замѣчаетъ и не
внеся.

Заслуга — видное нѣсто, доходный промыслѣ.

Деніе — самый нѣврый рычагъ въ жизнь; труду
ловмая руѣба; самое убѣдительное красоч-
нѣмѣе.

Раскромчѣе — мыльные языри на солнѣ.

Моила — гравная ама, куда желаютъ попасть от-
чавленные любовници, и обещы, чтобы ее можно-
дальше; награда за усердія и трудъ.

Адопкачъ — ученичный желѣвѣкъ, который вы himselfъ
рами ставается вырвать ленги своего кня-
зенъ изъ руки противниковъ, — чтобъ оставить
пхъ за событь.

Дуна нолъ и другъ нолъ — два нѣврѣній выраженіе, съ которыми начинаются въ сѣмейныхъ сенъ- ры.

Прославленный теноръ — человѣкъ безъ голоса и умѣстья пѣть, объ которомъ распускаются гром- кому мовѣ, чтобъ дебѣдъ его былъ биастѣ-
тельвѣе и доходнѣе.

— Сударыя, отъѣчалъ поэтъ, воспользов-ْ
ваетъ мышніемъ молчанѣмъ дамъ, чтобы
сказать свой комилиментъ: мы столѣ же
прішли было бы не принчины вашего
поштупа. Какое намъ дѣло знать, при встрѣ-
сѣ съ красотою, откуда она?

— Благодарю васъ, сказала дама разсъян-ъ-но. — Вы врѣно не подозрѣвали, что сдѣ-
лаетесь причинно ужаснаго несчастія!...

— И? сказалъ удивленный поэтъ, нисколь- ко не оценивавшій什么 неживаглавій перехода къ другому предмету.

Дама кивнула головою и продолжала: — Несколько вечеромъ, на представлении вашаго образованаго произведения, свое мужчинъ по- сорсорились за табуретъ. Назначено свиданіе на завтрешнее утро.

— Какъ ихъ зовутъ? спросилъ Корнель не
безъ страха.

— Графъ Рошфоръ и кавалеръ де Ріе. А
я люблю кавалера.

— Поздравляю отъ души и понимаю все, воскликнулъ поэтъ вставая, чтобы поцѣло- выть руку дамъ.

— При выходѣ изъ театра, прибавила
она:—оба кавалера, потому ли, что высокія
чувства, выраженные въ вашей пісѣ, воз-
будыли въ нахъ вельколодшіе, или потому
что предлогъ къ дуэли показался имъ single-
къ незначительнымъ, почти приписаннымъ
чрезъ посредство одного общаго друга. Я
узнала объ всѣхъ этихъ подробностяхъ отъ
своего образовѣнности, котораго послала на-
людять за нимъ.

— А, я оживаю снова! подхватилъ Кор- нель- — Я радъ, что эти слова примѣтилъ произвѣмъ желаемое действіе. Ужъ я ли не толкую людямъ о согласіи и братской любви.

Расторопный издамѣръ — человѣкъ безъ всяко-
достовѣрствъ, который ужумій рукахъ жар-
жрѣгавшіе; поставщій игрушѣ на дѣтей
журналистъ.
Журналистъ геній — добрый малой, не требующій
деньгъ за статьи.

Слова — журнальная статья, запачаненная съ бук- вы. Нетъ выходитъ этого Лексикона, мы будемъ сообщать въ него нашимъ читателямъ замѣ-
тѣннѣйшій опредѣленія.

ОТКОМъ OUR НАСЛѣДУЕМУ НАШИ ДУХОВНЫЕ СОСНОВОСТНОСТИ — отъ отца или матери! Орниты докажаюшія, что отецъ по большей части передаетъ намъ свои физические способность, а матерія — моралѣе — била отнѣдо о- бозраванная женщина, биозначала много камуши, и переняла много княгъ. Остаolineчало созьмъ островомѣемъ и вкусомъ. — Исторікъ Гумъ говоритъ о созьмѣй матери, какъ общѣ рѣшеннѣи, которому онъ обязанъ и воспитаніемъ и знав- ніями. Матвячаго Шеридана была сама хорошая романистка. Матъ Шиллерѣ описала губной чувства и любовью своего кроп- раженія, — Шиллеръ былъ ей любов- ней и она передала ему всѣ эти свойства. — Гетер говоритъ въ отношеніи къ своимъ родителямъ, что онъ отъ отца насѣдавалъ искусство убѣд- тельно выскаживалъ свои мысли, а отъ матери — сильно создавать и развивать образъ своего возбуждения. — Боярмка, извѣстный химіръ, заимствовалъ многія свои идеи оъ матери, отнѣдо знавшіея меди- ацией. — Матъ Вальтера-Коттка — со- сно- лла стихи. Они напечатаны отѣдной книгой въ 1789 году и раскуплены въ Лондонѣ на раскапъ. — Маршаловѣма матерія почиталась отопной изъ любѣннѣйшихъ и образованнѣйшихъ женщинъ съого пѣки. — Даже въ величайшемъ геніи нашего столѣтія, въ Наполонѣ, отразился лухъ его матери. Но вѣтъ эти великие люди въ то-же время были матушкины сыкнали, даромъ, что пошіи

— Къ несчастію, милостивый государь, шавы съя не всегда солгавающіся съ ихъ по-
лиадствіями. И теперь они раздарили снова
погасавшіе пляма раздора.

— Что вы хотите сказать этимъ? спросилъ
пoeтъ, которoмъ врaгoль присвоилa роль ви-
нованаго въ сценѣ, о котором онъ не зналъ
ичного.

— Я хочу сказать, продолжала незнаком- ка: — что на конъ улицы Доэнна молодой де- Сюзъ подошелъ къ спорившемъ, и узнатъ о ихъ раздоръ, началъ расказывать, что сегодня-же утромъ отправляли его къ вамъ, чтобы потребовать исключенія четырехъ сти- ховъ изъ вашей пісей.

— Это правда! — Чтo-жъ-жaлъ?

— Проклятые стихи! Онъ былъ такъ без-
разседъ, что прочиталъ ихъ грагамъ. Бы
безъ сомнѣнія знаете это негодное четверо-
стівіе.

— Наиротвѣтъ, сударыя, прекращая сти- хи. Предоставляю вамъ самимъ судить о нихъ... И Корнель, пуобудаемый гордостью, которая подъ-такъ не неугасаемый въ поэтъ, какъ съсященный огонь, забылъ положеніе, въ ко- торомъ находился, прочиталъ всколько дe- лекаторскимъ тономъ сълавящуюе четверо- стівіе!

Les satisfactions n'appaisant point une ame;  
Que l'ie reçit n'a rien, qui les fait se diffame;  
Et de paroles accords l'effet le plus commun  
Est de perdre d'honneur deux hommes au lieu d'un.

— О, пагубимой поэзія! — воскликнула дама, выслушавъ четыре стиха. — Извините, су- даръ, но два кавалеры, как разгрозничали, услушавъ этихъ стихи, и дуэль немнемуся.

— Какое творчество для меня! нѣвою во-
скликнулъ Корнель, забывъ, въ восторѣ

по матушкамъ. У геніальныхъ французовъ, или
почти никого якъ-тѣи не насѣдющій ихъ душевнаго
слѣдія. Шавлялъ — мелкій чиновникъ; сынъ
Геге—весьма полхой музичанъ. Монарпартіи, Шек-
спейси, биаровіи, музыки, Коррөдніи не расцвѣли
вовнѣ геній въ своемъ потомъ!

ДОКТОРСКАЯ СТЕПЕНЬ — стала седомо- дѣевымъ достовѣремъ въ высшій Германіи. О- чти- кая какій переволицкій мелкихъ французскаго- французскаго, какій нублѣй какій деклараторомъ, и ми- про- вдитаторъ, даже нѣкоторыхъ фокускинъ тутулагѣ сеябъ званимой доктора. Английскій журналистъ «Church of England review» въ послѣдней своей князь- ки сѣмѣе надъ этіемъ и говорилъ, что въ кометѣ и въ Британіи было то же. Особливо дешево и легко доставало звание доктора въ Сент-Андрюсскому торовому ученику стенихимъ (degrees). Это зло произошло отъ жленій понятаго слова. Донжонъ, попечитела того учительства, который, желала орочить къ труду и ученію преподавателей, сра- залъ ныя, между прочимъ: «что они бъ degrees (от сен- тенсіи, стопеніи)» — сказала не- большей округа, которому хотѣлось играть роль поважнѣе, — залѣзъ съ собою дельственъ и отправила съ своимъ слуго въ Сент-Андрюсскій учитель- стетъ къ докторскому шляху. Слуда былъ съвѣд- енѣмъ тата и выдяроченія въ свой округъ, судя въ познавшіе сагу и сказала ему: «Смотри- же, Донжонъ, — сѣдъ его кто прилетѣ и будетъ обмѣно спа- шивать, или если я тѣлакъ, говорилъ всегда: «Докторъ изволитъ забавиться въ кабинетъ» или г. докторъ теперѣ недослѣ, или его изъолитѣ, г. докторъ... Понимаете? Непоначе, какъ докторъ...»

494

["495", "поэта о человѣкѣ. Но он тотчас смочивался.\n— Извините мое необудzanное само-\nюлие. Я вътаке не отчаяній, какъ и вы,\nпо случаю этого печалѣнаго приключения.\nНо что дълътъ?", "— Предотвратить его, воскликнула я:\n— не дочитать дуэму!", "— Я желаю этого отъ всего съсердя. Но ка-\nкимъ образомъ?", "— Я не знаю какимъ образомъ! Я бедная\nчеловѣца, неопытная въ питригахъ, и при-\nбѣжала къ вамъ, чтобы попростъ васъ отв-\nратить этотъ ударъ, который, поражая ка-\nверала де-Ріё, поразитъ варыгъ двѣ жерты.\nЯ думала, что вы, одаренные свыше способ-\nностью изобрѣтать положеній, характеры,\nпропущѣя, слова, для возбуждения и у-\nкрощенія цѣлой публики, — я думала, что вы\nнадеяete средства помшать этому поеди-\nному.", "Корнель залумался. — О, воскликнула не-\nнакомка, бросаясь къ ногамъ: поэта: «исво-\nчалъ, что живь моя въ вашыхъ рукахъ. Если\nонъ умретъ — я не перекинуe его.", "— На этотъ ръзъ, подумалъ Корнель, — по-\nдамъ маня: — на этотъ разъ я въ дѣятель-\nность живой крировы. Мои характеры\nуже не драматическаясы фигуры, а людъ.", "Закрылъ потомъ глаза, какъ бы желал\nизвѣтать свѣтлую мысль, скрывшуюся въ гу-\nбѣнъ его мозга, онъ произнесъ только: — Я\nпомяю объ этомъ!", "— Спасите его! спасите его! говорила не-\nнакомка умоляющимъ голосомъ и посл-\nныхъ словъ сокралась и птица.", "Корнель остановился ее не по порогъ.", "— Извините, сударынъ, сказалъ онъ, за-", "пияря дверь: — вы не сказали мнѣ кого я\nимѣлъ что не принимать къ себя. — Я думала,\nque не спросила меня отъ этомъ. — Один-\nко-жъ... Довольно, я бомъ не спрашивая\nобъ этомъ. — Простите мою неркомость. Но\nво вскомъ случаѣlezъlezъNOTE: no space after the conjunction.NOTE: no space before the conjunction.NOTE: no space between the words.\nвъ моемъ рукахъ, и, слѣдующейNOTE: space after the conjunction.NOTE: space before the conjunction.NOTE: space between the words.\nвы нанеслаe у подъъзда угловаго дома\nвашей улицы. Прощайте; до завтра!", "— Ахъ, да! На Pré-aux-Clercs.—Время? —\nВъ семъ часовъ two! — Я буду тамъ, сказ-\nалъ поэтъ. — А какимъ образомъ узнаю я,\nчтѣмъ кончится это дѣло? — Я самъ удоволь-\nствъ о томъ. — Благодаря васъ. Но гдѣ, если\nвъ>You позволите мне не открывать своего име-\nнія! Да! я буду на вашей дорогѣ. Вы найдете\nменя въ нослѣкахъ у подъъзда угловаго дома\nвашей улицы. Прощайте; до завтра!", "Немудрено, что, посвѣтъ необъявленнаго\nторжества на сцѣнѣ и подобанаго посвященія, —\nКорнель и не подумалъ съ нимъ. На другой дѣнѣ\nвъ сцѣнѣ до разсъѣта и отравился на Pré-\naux-Clercs. Онъ недолго ждалъ двухъ про-\nтивниковъ. Какъ только Корнель увидѣлъ\nихъ, то подопѣшь къ нимъ.", "— Господа, сказалъ онъ: — мнѣ сказыва-\nлѣ, что г. де-Сюъ, присутствующій здѣсь,\nчера прочиталъ вамъ четыре стиха моего\nсовчиненія. Но онъ, что онъ значительно\nизмѣнилъ ихъ. Я непремѣно хочу возстано-\nть ихъ въ первобытнѣмъ видѣ и вотъ прин-\nчина моего прихода. Вотъ мои стихи:", "Les satisfactions valent mieux que les glaive;", "Qu'les reçoit, fait bien, que les dit, se ruleve;", "Et l'effet bien heureux des ces accordes admis", "Est au lien d'uu meurtre de faire des faits", "Позрѣе произнѣданъ стихи эти съ такою\nхвистовію, глаза его библистакъ такою убѣж-\nдаянѣю и примиряющею истилии, — два\nаргара, обѣятые темъ не чувствую, оби-\nлились. Но молодой де-Сюъ, которому ниску-\nпе не вравалось это примирение, прямо подо-\nшѣлъ къ Корнелю и сказалъ: — Вы соглашіе,\nмилостивый годорадамъ.", "", "Поэтъ нисколько не смутился; онъ по-\nложилъ руку на северъ шпаги, и обращалъ\nкъ примиреннымъ противникамъ, сказалъ:\n— Эти господа върно будутъ такъ обрѣды,\nчто согласятся суждайтесь намъ секундантамъ,\nи безъ второй Aprila формальнаго, Кор-\nнель смѣло сталъ против молодаго де-Сюза\nи сказалъ: — Я готовъ къ вашему услугамъ,\nсударъ, принимаю, ваши стихи и отвертую\nвсякое примирение.", "Де Сюъ, смутивленный такимъ мужествомъ,\nсъ минуту оставался въ нервимости; по-\nмотъ онъ подопѣшъ къ поэту и сказалъ: —\n— Вълливость за въжливость, вы принимаете\nверхніе стихи, а я понимаю сегодняшнѣ\nваріантовъ вашъ п, и слѣдующей ему, пропу у васъ\nпрощенія.", "Корнель подалъ руку и сказалъ: Я мог, нажалъся\nкъ ужу молодаго человѣка! И я, правда,\nдля добродѣла сочинить дурные стихи, но\nаруные стихи не трусостъ!...", "Послѣ взаимныхъ комплиментовъ — против-\nниковъ разсѣдалась лучшіе языки за руко-\nвѣръ.", "Корнель предстояло еще другое свиданіе.\nПозитъ онъ побежалъ къ назначенному мѣ-\nту, чтобы взвытѣть вѣеротѣмую постепеніе\nніцу объ успѣхъ своего предпріятія.", "— Ну, что? спросила она, высунувъ пре-\nлестѣного головы изъ носилокъ. — Спасецъ! и\nотверялъ поэтъ. — А дуэль? — Не отвѣ-\nлася.— Слава Богу, воскликнула дама съжи-", "господнѣныхъ посвѣтителей въ залы Зимнаго двор-\nнара. Такъ та позорно пренаскала, что ото-\nне не хочетъ оторваться. — Этотъ трудъ рѣш-\nный ставалъ въ Бруни на первомъ мѣстѣ рус-\nскихъ художникамъ. По идѣ, по созданию и\nвыполненному его неicerу въ нѣй сеніи бѣ-\nдомобанъ, неточь у васъ, во: \"вѣроятно и межу-\nмены естественныхъ художниковъ нашего з-\nмени. Мы алидь объ ней подобный отчетъ въ\nнѣшній читателѣмъ.", "— Кто рѣка бываетъ на Васильевскомъ остро-\nфѣ, тому совѣтуетъ ярочно съзѣданъ въ первую\nдень, чтобы подобалъ на новой домѣ. Меш-\nвкинкова. Из стройности, соразмѣрности и\nвѣнчайной прописанія его архитектуры, это\nоднѣ изъ красивейшихъ зданий Петербурга. Арабе-\nския его лежа, не переносимые крашения и онъ\nа, двери и балконы размѣщены въ такомъ по-\nтельномъ отдающій другъ от друга, что те при-\nдаю ему видъ кадъти, какъ это бываетъ въ\nвѣдь большей части нашихъ огромныхъ домовъ. Воз-\nного строituree другой домъ, такою-же величи-\nweise онъ будетъ отдѣлъ въ томъ-же вкусъ, то\nоба глѣшнѣ составятъ превосходный фасъ, кото-\nрый краснѣе всю улицу.", "ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВСѣТИ ВЪ ЛОДОНА.— Въ Лондоны съ недаваяго времени распространяли мола, какъ мистрицы Фанни Кем-Белуттеръ, выскѣтъ съ отцомъ своимъ Чаралью Кем-бемъ, свна венъернѣ ставить лавно отставленное ею ангійскую сену и для перваго дѣбяла позявляется въ «Генрихъ VIII» Шексписа. — Мин-стирицы Кем-Белуттеръ вътъ десятому тому, будучи диацтатибѣтъ дѣвѣшкою, восхващался огніе въ Лондона—въ величайшіхъ традукціонныхъ роза-мъ, въ которыхъ прежде төржествовалась я ететка, значаенія Сидонія. Потомъ она отправила въ Св-вероамериканскіе Советственные Штаты, гагъ привѣела ющіе такой-ке фуроръ, какъ в настон-шее время Фанни Эйлеръ. Въ 1835 году издадао она журнаіла о своемъ пребываніи въ Америкѣ, о которомъ Фестер, тамошній посланник ан-глийскаго дворя, говорилъ, что это дюшее сочи-", "веніе съ Свѣршевѣрнымъ Американъ. Вскорѣ послѣ тогоъ она\nвоспѣла тамъ замужъ за знакомаго человѣка, и осен-\nьюно прошлого 1840 года возбуждалась въ Англию.", "КАЗНАМЕВЫЙ ВОРЪ — Въ вышедшихъ от\nнахъ въ Лондоны «Очекрахъ» Объвѣ, между\nпрочимъ разсказываясь слѣдующаго прикло-\nненій, служившееся искаданъ въ Энисъ. Въ\nтъ чемъ дѣло. Незадолго передъ этіймъ, око-\nлоперата волія подняли знаменятый вор бара-\nновъ, который умѣлъ избѣгать отъ всѣхъ пре-\nсадовѣній. Воръ былъ здоровійный, полтѣй пап-\nренъ. Княръ барана, я въ томъ-часѣ связывалъ\nемъ ноги, пропустилъ свою голову между лѣдъ и\nтѣнѣмъ барана и потомъ отправился домой. Въ\nвторую, Терри Рейфъ, такъ звали молодаго,\nукраїнка барана въ стадію мерзновіоса и повѣ-\nчѣлъ съ ней въ изъ нею вмѣстѣ манерію. Не\nтревожный никъ-къ, достигъ онъ огрыда пар-\nка, въ вѣдомы здоровій, въ вѣдомы футовѣ вышанныхъ, и сталъ\nракабралѣся на нее. Дѣло пошло какъ нѣвер ю-\nше, пока надо было въздідаться на верхъ. По ког-\nда онъ столѣдно на стѣнѣ и разумѣвалъ какъ-\nбы удохѣе спуститься, баранъ варыгъ дернулъ\nногами; воръ поопѣс himselfъ и упалъ. Суспѣя\nу-годно было, чтобы онъ поелѣлъ въ одну сторону\nсторицъ, между нѣю въ вѣдомы огрыда, и упалъ\nвъ арханг. Мимо гуро, отодъ himselfъ въ дру-\nго-баранъ, ознатѣвъся за своихъ несчастныхъ\nсобраний, былъ живъ и здоровъ и возбуждалась въ\nсвое стадо.", "НАРОДОНАСЕЛЕНИЕ ВЕЛИКАГО. В 1640 го-\nдѣ ровѣ р. Беларусіи, въ котором 6000 жителей;\nоколо ковна царствовія бранденбургскаго кур-\nфурмія Франти-Вільгельма, считалось уже\n20,000. Насѣваки курфурта, въ послѣдній\nкомарѣ русскій Фрадхард I, в 1709 году изда-\nлѣлѣе, чтобы вірѣ варные города, раздѣля-\nмые рѣкою Шире, находились подъ однимъ\nуправлѣніемъ и нѣмой одноима — Берланъ. Пото-\nкое-нѣй его царствованіи, въ городѣ считалось\n50,000 жителей. Фрадхард-Вільгельма I, отецъ\nФранти-Вільгельма, еще болѣе расширилъ городъ.", "степень! — «Знаю, сударъ, вы меня умѣли не ме, а тѣмъ достаю до той степени, что могу сказатъ, что я не только ученый, но даже проученный!»\n— Гуленъ — сказалъ сударъ, чтобы быть докторомъ, надо мѣть далишъ... вотъ такой, съ печатью. — «Имъю, сударъ», отвѣчалъ якій сенотарю, — «Имъю, сударъ, отвѣчалъ якій сенотарю, — «

496

выйшего радостю. — Вдруг я въмкнул вдруг поэт... — Вдруг я хот. — Твzать мое моле — вдруг вдруг маркизюю на Бердъе.

— Я ужъ забылъ опять ваше ямя, сказалъ Корнель.

— Я всегда буду помнить ваше, отвечаю дала дама.

БИБЛИОГРАФИЯ.

основанія вотанкія, составленныя Пав- люговіны, С 9 читавокаными табл- чами и 256 фиатури. С. П. б.

Начало девятадцатаго столтъ и особенно послѣднее десятитыбѣ составляетъ одну изъ блистательныхъ эпохъ исторій ботани- ки. Труды многихъ учёныхъ: Езенбека Мирлян, Роб. Браука, Деканоля, Бишова и др. озарили новымъ свѣтомъ всѣ отрасли этой науки. А спутки Блигья. Распака въ тѣрпѣательной химіи; славная Мевена въ эн- зіологіі; изучѣные правильнаго расположеній органнога, наблюденаe надъ преобразованнымъ, метаморфозомъ частей растенія, — одною под- видали растота ботаники на звачительную степенѣ совершенства. Ныңъ слѣдующій за постепен- ный развитіе и холодъ науки, долженъ непрерывно увеличивать библиотеку свою, а учащусь необходимо прибить къ такимъ руководствамъ, которые составленыe надъ новой- шимъ наблюденіямъ и открытіямъ.

Книга г. Горанинова: «Основанія Ботан- ліи», заслужить въ этомъ отношеніи благодар- ность тѣхъ, которые захотятъ въ нѣбомшшом руководствѣ найти основанія науки въ基金ъ, въ какомъ является она въ настоящей премь на западѣ Европы.

Число домовъ, въ его царствованіи, простились до 4300, а число жителей до 90000. При Фридж- йіі, народованѣе, вмѣстъ съ гораздомомъ, составлено до 14500. Въ 1841 году въ Берлине считается 25000 жителей.

— Белѣгійныя издатели, промышленіяціе перепечативаніемъ французскихъ книгъ, отправлены главнымъ растоверховѣемъ другого органа въ Парижъ, для переговоровъ на счетѣ перепечати- ваній книгъ. Белѣгійныя требуютъ за прекра- веніе этого зла, чтобъ Франція купила всѣ перепеч- чатанныя книги, находящіяся въ кладовыхъ бель- жійскихъ издателей, что составить около 10 міл- ліоновъ ркоановъ. — Франтузы не согласились. Теперь, какъ мы сыарила, Гауванъ здѣсъ, въ Пе- тербургъ. Говоръ, что онъ родной брать из- вѣщанаго скрыпача Гаувана.

— Въ 1762 году вышла въ Парижъ книга подъ следующимъ заслуживаюціе названія: — Въ мовѣ, знаменитая фризера въ Парижѣ вава- тельный магазинъ кирпѣковъ, привершенный къ образованію вѣмецкихъ головъ.

НЕКОРГОЛЬ.

Въ патъяни, 24-го октября, скончался здѣсъ въ С. Петербургъ, на 60-мъ году отъ рожденія полнокрыла корючка Пурка Ивъренеровъ Гур- Гигорьевичъ Соболевскій, известный механикъ и лабораторічъ, который мы обозначали введеніемъ въ Россию термомалямъ піз газованіе освятенія, нового способа очищения сырья для- товъ, отъдѣлѣнія золота отъ серебра посредствомъ сѣрной кислоты и многихъ другихъ полезныхъ улучшеній и усовершенствовій по предмету ва- ну- га техническихъ и горныхъ. Наука много поте- ряда въ этомъ трудолюбовомъ ученью.

«Основанія Ботанки» есть второе открытие признанія руководства, изданнаго г. Горанино-ымъ, но исправленное и во многомъ дополнен- ное. Не приступая къ подробному разбору кні- гг, скажемъ нѣколько словъ о составѣ ев.

Въ веденіи, составляющемъ фитономію и такъ сказать первое отдѣление «Основанія», — авторъ, послѣ опредѣленія науки и краткаго обозра наружныхъ признаковъ растеній. (вда- ва, поверхности, краски или цвѣтъ и вѣлѣчливы), описываетъ внутреннe строение (анатомію), химнeский составъ растеній (растительную химію), жизненныя дѣятія и явленія (физио- ліозией) и наконецъ видимыя болезни раст- ествій (патологію). — 2-е отдѣление составля- етъ органографія и терминологія, 3-е система- тика и 4-е опитографія.

Въ каждомъ изъ сихъ отдѣлій, начиначающій найдѣть полное и综合е изложеніе предметовъ. Внутреннe строеніе растеній и сокласно съ новѣ- шими наблюденіями. Химія и физиология издо- кнѣнны кратко, — мы рѣзаемъ, что послѣдня даже слишкомъ кратка, какъ статья отдѣла- ня; но физиологическое значеніе органнога, оп- рѣшено въ анатоміи, подолѣнъ сюю частъ. Патологія — ловѣопитвa статья съ достаточ- ной полнотою. — Замѣтимъ что, для боль- шей послѣдовательности, слѣдова-ы-ти по- слѣдній части помѣстьтъ послѣ органографіи. Стари- ей фитономіи были — ибы такіе образны превращаe любою изъ частей гиготоговъ; во- чтѣмъ повнѣ жизненныя дѣятія органовъ, вдохвѣтнѣвныя и болезни растеній, — не созлажу- етъ ли прежде знать, что такое органъ и какіе бываютъ органы у растеній? Главнѣйшая частъ элементарнаго курса, частъ, на которую приступающій къ изученію ботанки долженъ о- братить особенное виманіе, терминологія, раз-

вита большe другихъ. Гораника и видоизмѣнныe органога растенія размѣртныe въ поднож- ностяхъ; опредѣленія точны, полны, аны.

Въ отдѣлѣніи систематики, опредѣлены зна- ченіе: слово: порадо, отродіе, родъ, семейство и пр., и представивъ изобразнѣе главнѣйшій искусственныхъ и естественныхъ системъ, авторъ предлагаетъ новую nationalную систему. — Недостатокъ мѣста не дозволѣетъ намъ представить здѣсъ аваніза зѣс; скажемъ только, что г. Гораниновъ раздѣлаетъ ес царство со- статительное на 4 области. Первая заключаетe въ себѣ растенія, производящіе плинкингъ (Spro- гае); вторая — съплѣна ложныя (Semina spri- sia) т. е. безъ зародыши (æmbrya) или об- разующіяся изъ личeчкъ, непосредственно опы- льмыхъ; треть—смена большeю частю одноло- ныя: зерна, и наконецъ четвертая — на- стоящія смены — авудольныя — губгрыбовъ, и водолѣе, какъ, тѣлъ среднеорганическихъ, составляющихъ переходъ отъ растительнаго къ животнымъ, — г. Гораниновъ со- ставитъ съ поплинниками, и акалами — цар- ство среднеорганическое (Amphorganica Horaninum).

Фитографія, со всѣми входящими въ нее предметами, заключаетъ сочиненіе. Къ книгѣ приgebenы 9 таблики съ 236 прекрасно- на- гравированными рисунками и особымъ изъясне- міемъ. Два прекрасныя достоинства, необходимы- мы въ сочиненіиe такого рода: простота и ясность въ изложеніи и достаточная полнота, — соединяются въ къ книгѣ г. Горанинова и мы по- топрѣ, что она необмѣстъ блажда- га- лардаль по приступающій къ изученію пар- ства растительного и людей, могущихъ оцѣ- нить подобный трудъ. К. Л.

Сегодія, 1-го воября, вышла и раздается гг. подносившалась:

ОДИННАДЦАТАЯ КНИЖКА
ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСОК

на 1841 год,
учено-литературнаго хурналд,
издаемая
Андреемъ Краевскимъ.

Содержаніе этой книги слѣдующее:

1. Современная Хроника России. Обозрѣнныe современныe движения русскаго законодательства и распоряженийъ по государственному управлению въ αυτы и сенатѣ мѣстныe 1841 года. — И. На- ки и Художества. (адъюнта-профессора Исператор- ской Московской Медико-Хуритргической Академии). — Греція въ вышнѣшнe сметныe состояніи. — Ставля. 1. Жизнь и литература въ Греціи. — ІІІ. Словен- сность. 1. Стихотворная: Желаніе. М. Ю. Серюкова. — Искусство. А. М-ва. — Подлѣнъ. Н. Огарева. — Лучшій зал. — Н. Вучка. — Пь-Пь. Е. П. Григоріев. — Король (изъ Гете). В. Н. Красова. — 2 Проза: Выгрышъ и Края. Повѣсть. Н. П. Сумарокова. — Одинъ Тэкт. Романъ А. П. Диккинса (Вогъ), тъ трѣхъ часта- чныхъ. (Переводъ съ ангійскаго). — Окончанъ. — IV. Домодѣвъ. Статья о Святой Христіанѣ и Пром- шленности вовма- лѣ. Ф. Х. Маєева. — Изъяснѣніе изъ Опытъ Тер- мологіческого Словаря Эврикополейъ Сельскаго Христіанства, Домодѣва, Ремесла, Сельскаго Фа- бричности. В. П. Бурпашева. — У. Критикл. Древ- ней Русскій Стихотвореній, собранный Киршъ Даниловымъ. — Древней Русскій Стихотвореній, саждашній въ дополненіе къ Киршъ Данилова, собранныя М. Сухановые. — Сказанія Русскаго

Народа, собраныя И. Сахаровые. — Русскія На- родныя тремы, изд. И. Сахаровые. — Часты І. (Ста- та- тремы. — VI. Библиографіческая Хрони- ка. І. Русская Литература. — 1) Русскіе книги, ви- менѣ евъ октабрѣ мільчы. — Всегда брать 25 русскіхъ книгъ. — 2) Книга, изданная въ Россіи на иностранныхъ языках. — Библиографіяскіе и Журнальныя Извѣстія. ІІ. Иностранный Литература. Германская Литература. — Литературныя Замкіе: а) Италія, б) Испанія и Португія, с) Восточная Литература. — VII. Смъ.в. Картина О. А. Бургев. — «Воззвѣшеніе Монсіта мѣллаго змія въ пустынѣ аральской». — Новѣйшія слѣдующія са- ма- съверной часты Снабъ, между руцкими Паскис- дой и Хатаной. (Доставлено академикомъ Беремы). — Способъ золотить металлическіе издѣлье безъ рути. — Какое дѣятіе оказывается мишенными ядомъ на пропитаніи растеній? — Новъ-шій залѣдъ після съ- земной кислости и без- укутнаго. — Ораны, постороненный въ XVI столій. — Желѣшный дороги въ Германіи. — Ученый кон- гресъ 1842 года во Франціи. — Значеніе сорѣ- мененій: —Абдулъ-Мехмед, Мемейх-Али и Оттотъ. — Повдажа въ Китай (спайна тремы). — Дэ-Мыль. — Тъспитанъ Талюисъ. — Русскіе творцы «Перем- бурѣй»: 1) Кызъ Данильъ Амитріевичъ Холмскій, дра- маза, соч. Н. В. Кукольникъ; 2) Костомскіе Ласа, русскага быль, соч. Н. А. Позелага; 3) Отекъ и Откуспыкъ, быль, соч. и откуспъ, соч. Н. А. Позелага; 4) Современное Бородолюбіе, ком. соч. А. З- бары. 5) Актеръ, водъ, соч. Н. Перемель. — 6) Счастье любви богатства, интер-водъ, 7) Та да- ны та, водевіль; 8) Бык зязни ком, передъ. II. Единовысны; 9) Путешественники и Путешествен- ника, водевіль; 10) Я всѣхъ перехитрій. — Раз- гасеніе Извѣстія. — VIII. Моды (съ картинацію па- ририжкихъ модъ).

Чечатью позволяется. С. Петербургъ, октября 31 днія, 1841 г. Цесцоры: А. Крыловъ и А. Очикивъ. Въ тилографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА

ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕИ, ТЕАТРОВЪ И ГОДА.

Сдългайте, одоленіе, читайте! Шекспіръ. (Циклелинъ.)

Выходят три раза въ неялью: ио авторикальъ, четвергъ и субъектъ. — Цына головодъ издав'ю, состоящему изъ 140 дистовъ, — 10 руб. сереб.; съ пересылкою или разноски по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

1-Е НОЯБРЯ,

ВТОРИНКЪ,

1841 ГОДА.

АНГЛИСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.

Быстрые услѣхъ, въ новыйше время, ис-
кусствъ и наукъ внушили мысль досужимъ
английскимъ шмателамъ издать въ свѣтъ два
историческія сочиненія, далеко неодинакова-
го достовѣнства. Сарсфьльдъ Тейлеръ бросаетъ
свой възглядъ на постепенное возрастаіе ис-
кусствъ, Англии. Его книжка наполнена па-
радоксами и праствдіями; онъ силился доказать,
вопреки преданію и общей увѣренности, что
живопись, ваяніе и архитектура въ Англии ни-
когда не нуждались въ чукестранной помо-
щи. Сарсфьльдъ Тейлеръ, изволите видѣть,
занимасть довольно почетное мѣсто между
похолмій живописцами, и потому ли, или
почему другому, не хочетъ признать, чьмъ

Англия одолѣнна Голліейну, Рубенсу, Ванъ-
Дейку и другимъ иностраннымъ живопис-
цамъ. Онъ жалуетъся на покровительство, ока-
зываемое въ Англии чукестраннымъ арти-
стамъ; онъ проповѣдуетъ неблагеразумную
монополію искусства въ пользу своихъ со-
отччей. Чудакъ! Онъ върно забылъ, сколько
этюю монополію, до него еще, національнѣ
гортость надълала врела музеямъ и монумен-
тамъ! Въ Англии есть много патриотиче-
скихъ произныцій, которыя не допускають
пныхъ художниковъ, кромѣ ломорощен-
ныхъ, ни къ одному національному произ-
веденію. Въ сочиненіи Сарсфьльда мо-
го важныхъ пропусковъ, изъ которыхъ
вынно, какъ мало онъ заботѣтъсْ о сла-
вѣ своемъ отечества. Въ его исторіи ис-
кусства въ Англии не упоминается ни о тво-
реленіхъ Рейнольда и Флаксмана, въ о произ-
веденіхъ Лоренса и Веста. Волялаша, а Сар-
сфьльдъ писалъ книгу свою въ бреду. Пред-
ставьте себѣ: по его мишню, Моптескю — «фи-

лософъ вздорный», а Винкельманъ — «несно-
сный цустозвонъ»; вотъ подите съ нимъ.

Что касается до «Писсімъ объ успѣхахъ на-
укъ въ Англии», въ промежутокъ между цар-
ствованія Елисаветы и Карла II, то это про-
сто ничто иное, какъ собрание нѣсколькихъ
оригинальныхъ документовъ, сдѣланное уче-
нымъ обществомъ Historical Society of Scien-
се. По принятой методъ английскихъ об-
ществъ, оно собираетъ материалы и безъ всл-
кой системы и классификаціи печатаетъ ихъ
въ двухъ или въ одной киняжкѣ. Конечно, и
это укъ одно немаловажный трудъ. Пріятно
почесть факты о постепенномъ движении
умовъ. Въ главѣ ихъ стоятъ премиешественно
Саксонъ. Ателардъ и Рожеръ Баконъ, (или
Бейкъ), какъ нынче ишутъ), Рекорлъ и
Джексъ, Неперъ. Гарріотъ, Ньютонъ и
многочисленные ихъ послѣдователи. Оси-
ваніе, усовершенствованіе и упадокъ уни-
верситетовъ составляютъ здѣсь важные уп-
здоны. А кто бы не ужаснулся при одномъ ви-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРЬНЕ НОВЫХЪ ПИСЕЙ, ПРЕДАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

1. МАСКАРАДЪ ПРИ ЛОДОВИХЪ XIV, комедія
въ трехъ дѣйствіяхъ, перевѣдъ съ французскаго
П. С. Бѣдорова.

2. Все кончилось благонючно! водевіль
въ одномъ дѣйствіи, съ французскаго.

3. Ужасы въ швѣтомъ этажѣ или у страхъ
глаза велики, водевіль въ одномъ дѣйствіи, пи-
ревѣдъ съ французскаго.

4. Дочь старосты, народный водевіль въ од-
номъ дѣйствіи.

Скажите, глѣ-же искать сюжетовъ для комедій,
какъ нѣ въ маскерадахъ? Гдѣ можетъ случится бо-

лье нелоразумѣйный, открываться болѣе тайнъ, какъ
не таймъ, гдѣ всѣ желають скрыватъся подъ тай-
ной; глѣ, надѣвая атласную маску на лине, чело-
вѣкъ сбрасываетъ настоящую личину, въ которой
меголетаетъ въ обществѣ. Не знаю, какъ вы, а
страха люблю маскералы, и если ужъ Европъ на-
до было непремѣнно перенять что нибудь у Восто-
ка, то она рѣшительно не могла перенять иначе
умѣе — персідскихъ маскари. Мнѣ кажется, со-
временный человѣкъ не можетъ быть безъ того,
чтобы не притворялись: онъ обманываетъ свѣтъ,
обманываетъ тѣхъ, кто ему въкрить, и больше
всѣхъ обманываетъ—самого себя, потому что его
собственное Я — легковѣрѣе въсѣхъ на свѣтѣ.
И вотъ онъ придумалъ отдыхъ своему вчѣному
принужденію, придумалъ веселые, почти безум-
ные праздники, гдѣ онъ смыкъ забываетъ свое са-
молюбное, самъ азамыслѣ, свое высокое мишню о
собственной персонѣ — и, не въ ущербъ своему

эгопзму, корочить изъ себа шута, на потѣху себѣ
и другимъ. Слова его живы и необдуманные, мыс-
ли свѣжи и вепринужденны, дѣйствія смѣлы и
безознательны — подъ маской онъ больный жи-
тель міра, вѣн всѣхъ законовъ общества, способ-
ды отъ оковъ его мишній. Девізъ его — старая
французская пословица, ‘туть-ли не сказанная въ
первый разъ вѣжливымъ и ловкимъ Францискомъ
1: sous le masque tout est permis! (Подъ маской все-
позволен!) Мужъ дѣлается холостяномъ, холостой
— находитъ подругу, обманутый — обманываетъ,
важный — смѣшить, смѣшной — смѣшонъ впятеро.
Это родъ объявленія чувства и ума, а у пьянаго душа
на ладонь, и мысль на азлы, и потому въ маскерад-
номъ притворствѣ гораздо больше откровенности,
чѣмъ въ самомъ откровенномъ свѣтскомъ разго-
ворѣ. Интрига, главный рычагъ міра, въ полномъ
ходу, а разочарованіе — непреложный законъ при-
роды, скрыто подъ маскою. Что-же можетъ быть

498

въ этого страшного хаоса трунчечныхъ эпайок. Кто осмілится, безъ содрогаиванія, приступить къ этимъ запылѣннымъ граммамъ бумагъ и высвободить оттуда матеріалы для истории мыслительности. Какого-то математического палеографа изъмѣлъ бы столь-ко терпѣнія, чтобы перестотрѣть тысячи библиотекъ, переставить милліоны рукописей, къ лѣтописи устременной деятельности скрываются, какъ золото въ пѣс之上? Книга, къ которому мы сказали, содергѣть въ别的 много любопытаго. Въ ней не напечатаны, между прочимъ, письма лорда Бурлекъ къ его ученому совершенникамъ. Въ нейъ очень под-робно и основательно влагласится состоятельніе философскихъ наукъ въ ту эпоху. Особенно любопытны въ этомъ собрании двѣ пробле-мы, предлагаемыя отъ двухъ различныхъ лицъ, относительно устроительности кораблей, какъ «моглибъ бы пытать противъ вѣтка, и неувекалѣмъ принявомъ и отливомъ моря». И такъ, человѣческой умъ еще за много вѣкъ къ whomъ предуредвили рѣшень этихъ новейших задач.

Джонъ Бичманъ (John Beecham) издалъ описаніе Золотого Берега. Къ hispicamum приложенъ одинный категоръ словъ негрекского на-врия—банти; —не в ново-мос. Муллеръ, миссиспія на Гвинійскомъ берегу, и Добертъ-съ въ своихъ «Записках» объ Абрикъ уже два свалянѣмъ этихъ словаремъ обще-ства учѣныхъ. Грамматика негрекаго нар-чій мыла бы больше цвей.

Робертъ Компинъ посвятилъ свои тру-ды изученію развития европейскаго об-щества къ той поры, когда Каръ Великий возстановилъ запалную маршархію, до возмещения въ трупъ Марла V. Меда думалъ въ трупъ Валу. Дома думалъ въ трупъ Марла V. Меда думалъ стимъ эпохами Робертъ Компинъ нахо-дитъ особеный родъ жизни гражданствен-ной, потому что европейская цивилізація находилась въ это время полъ опекою имме-раторовъ и папъ. Парствованіе Карла Вели-ка, борьба императоровъ с папамъ, исто-рия дома Гогенштавенскаго, вільный Франціи въ Италию, организовала ломабрACKскаго му-ніциналітета, важная ересь запада и Соборъ Констанційскій, безпазны въ войскахъ, Бор-діи, воиіе въ Италии, договоръ Камбрем-скій — вотъ какой облѣдный рядъ фак-товъ выставлялъ намъ Робертъ Коминъ,

для подтверждения своей мысли. Надо ему отдатъ: честъ: взглядъ у насъ во всяма правильный, а за вѣрное предыдѣленіе-стируя общества къ описываемую имъ эпо-ху, какъ某一 благовѣннѣмый критикъ, и чи-татель скажутъ ему большую спасибо.

Незнаю, охотки ли вы до этихъ дѣлъи кич-сивеній, къ которыхъ вы идете къ мелоч-ныхъ и щекотавливныхъ фактахъ частной исто-рии; но думаю, что антікарви будутъ очень благодарны г. Евріку, члену военной борьбы (College of Arms) за его памятная запис-ки (memorials) объ орденѣ подважки. Авторъ опредѣгає объщую народную увѣрновіет-чо, что этотъ знаменятый орденъ основанъ Эду-ардомъ III. Рыцарскій анекдотъ о любви кол-рола къ графятѣ Салисбруе безжалостно-уні-чекотѣнъ строгимъ критикомъ. Онъ основы-вается на томъ, что въ тѣй пору графина би-ла уже въ нерезѣмъ элъ вѣтка, и потомъ предстає ея не могли прозвести столъ живаго вѣнчательнія другомолодая монарха. Бельцъ разсказываетъ другой анекдотъ, можетъ быть больѣе точный, но меньше графіозный и завлекательный. Разъ какъ-то Рычардъ I, въ эксплуатации противъ острова Кипра, замѣтъ, что солдаты его отъ усталости еда-ва перевлащаютъ ногъ и готовы участь къ как-иму гу. Онъ вызываетъ молодовъ, ко-торые бы своимъ примѣръмъ, бодростію и вескостію уходившаго томленныхъ воновъ. Въ дѣлѣ угоды королю нащелъ много. Сначала для отличія, а потомъ для воспоми-нанія къ этимъ прошлыхъ описаниямъ, они взялѣмали иерархізать свои ноги подважки и ремни. Эти подважки надо насталия знаками от-личія воинскаго достоверства. Эдуарду III пришлось привлекать къ памятъ этотъ анекдотъ и онъ усвоилъ орденъ подважки, какъ сам-цомъ чрезвычайного отличія въ войнѣ. Въ дѣбый часъ но что же становится тогда съ тавственнымъ девизомъ на орденъ: Нопни soit и mal y pense?...

Роксбурскій клубъ, въ послѣднемъ томъ архангъ «Памятниковъ народной литературы археологіи» повсѣдѣно опредѣленію любопытной рѣдкости: 1) Книгъ расходовъ графини Элео-порны Лейстеръ, третьей членорокора Іоан-на и �ени звѣнствующаго Симона Мопфор-скаго. Эти счеты представляютъ самый древ-ній документъ о домашней жизни англійска-

го дворянства. Въ 1613 г. супруги королія Эдуары I, за 1291 годъ; и въ 1623 за 1471 годъ. Врахъ изъ этихъ рукописей куплена во Франціи, гдъ она цѣлые патъ сотъ лѣтъ хра-нілась въ Британскому музею. Засѣмъ много любопытныхъ подручностей о кухняхъ и со-временномъ костюмѣ, и пр. Во второй, намъ откликается вутреннѣе болтальнѣй коммата къ концѣ XIII вѣха. Въ главѣ о королевскихъ расходахъ записаны 14 фунтъ стерlingовъ, заплаченныхъ Эдуаромъ I семи привор-ны мъ дамамъ, которые въ понедѣльникъ на святой, 1290 года, обступили коммата корола и не давали ему покоя до тѣхъ поръ, пока онъ не выкупилъ своего спокойствій. Дальѣ мы замъваемъ, что онъ-же выку-паетъ своего любимого косъ у пронюра пра-рика; какъ это случилось, мы вамъ разсажаемъ. Эдуаръ выяскалъ на хохотъ. Берен-торы и своры собакъ занлили весь дворъ зам-ка. Междя женщинами, собравшімися въ звуковъ, была одна молодая дочь-вама, Матава Вальтамъ, по ремеслу пра-рика. Эдуаръ указалъ ей съ одного-изъ самыхъ некоторыхъ критикъ коней и предлажаю, не угодно ли ей постранствовать вѣмы съ вимъ; но предъявлялъ что женскій ко-льникъ и рукамъ не совлаждаю съ укр-мымъ рысакомъ, появляю съ ней объ за-кладъ: что она ни за что не осмілится го-нѣтъся вѣмы съ ними за оленимъ. Мати-ла, видно, была неробкаго дѣтска: она вска-кавалась проворно на лошадь и цѣхый день галопирѣтъ королю, и цѣхый коношаго. Эта шутка спола Эдуаръ 40 ширилловъ. Замѣтъ, что серебрѣе счи-талось тогда въ пятнадцать разъ дороже, цѣхъ нынѣ. Какъ высоко цѣхили тогда произведе-нія поэзіи, можно видѣть изъ расходовъ, из-лерянныхъ дворомъ въ Вестмнестер и въ новой церквѣ, въ Троицкій день, въ 1306 году. Девяносто четвертіе министерства сознавы-лись со всѣхъ сторонъ, по счастью этого праздника. Въ ней по большей части былъ французъ, какъ показывалъ хѣсъ имена; пять изъ нихъ пошли королевскій титутъ. Засѣмъ былъ королъ Шампаніи, Капенки и

милѣе и унія маскада въ末ъ этого. Вотъ, на-прыгъ, одинъ изъ миллиона маскадерныхъ анек-дотокъ, который сучелся къ нашимъ прирѣтамъ, генерогомъ Валя, весьма неважно, не дальше, какъ въ парствованій Доблѣка XIV. Надо въмъ сказали, что нынѣ прирѣтъ Валу бы былъ страшный повѣръ и волокита. Это въ то время не пошавалѣи, — а дамъ, между нами сказали, были восто-разъ милѣе и любезнѣе, чѣмъ гу-пѣшель. — Взпрѣшно, недоставленъ. Это я морала — Вотъ, разъ, въ сутствѣ времени, королю поручилъ ему комануда надъ лагеремъ. Въ лагерѣ, гдѣ въ хо-ровѣмыхъ женщинахъ, кромѣ чаркитаткѣ, другъ моей машины было очень скуль. Скула поджигала его особою, по вечерамъ. Въ одинъ изъ та-тей сенеровъ, опъ не вылетѣлъ, заверилъ свою скуку въ дохлю, закрылъ тоскливое лѣне максю, и тайкомъ, безъ возбуждения королевскаго, махнулъ въ Парижѣ, гдъ въ Оперною театръ дам-валъ маскада. Жена его, прелестная генерог-ома, ползанъ, хоровѣнѣмъ женщины, въ свою об-сель кучага, и, по странной симпатіи, именно то-гдѣ у нею писалъ ей пріята-же мысль, какъ имуку. И все по симпатіямъ! О, мы не молեемъ вобразить, что значить симпатія су-гровыхъ—которомъ жилихъ врозны. Генерогомъ под-говріала старого доктора Мышанова проно-дѣть ее въ маскадаръ и взяла съ собой одну пз-

фершалій. Мільшампейеръ. Доктор Миленъ былъ скажъ, какъ запечатанія бутырки, которая сама не пытъ въ и другъ и не дарѣтъ, бы пытъ; старъ, какъ газетная новость, и честолюбивъ, какъ подвѣръ въ гербами, къ которой сма-етъ опечалѣніе только высокородная рука. Надо же, на баю много друга Валя, его супруга и доктора, чтобы на ту позицію пыталъся въ Парижѣ молодой доблѣй Шаро, съныхъ кузнечей, съ огненнымъ температурамъ и съ стержанной охлѣзной стрѣл-сѣмъ, любляться искатѣлѣмъ великимъ доблѣйкомъ. Га-же-же лучше найти случай для всего этого, какъ не въ маскадерѣ! Онъ отпиралъ въ маскадеръ Шаро, какъ плясалъ въ доктора Шаро, кото-рый, какъ вы вѣрно догадываліе, не пускалъ съ ней съ борьبا, чтобы не замаралѣть его самаго и не поплатить за это золотой. Первый шутка маскадарѣ начиная отъ того, что одни изъ прирѣтей Шаро рѣшали доставлять ему свиданіе—съ пышнымъ ядлійской, невзача-нѣй, какъ папашъ къ Шаро, и къ доктору зони-ны письма, одинакаго содержанія, въ которыхъ пришлѣшалъ ихъ къ содѣйнѣй, въ полнѣй, въ гардеробной залѣ. Юноша прибѣваетъ, какъ въплѣдненной мышь, старикъ крадется, какъ сла-толовый котъ, и оба стакливаются. Шемя-ній онъ узнаялъ алио и радостно ростривалъ от-бітъ; для съуживается, какъ узелъ у кошелька,

и дѣлалъ кислые личе. Оба обнѣмъ за окіда-нія-и и расходаліи недружелюбно. Междя тѣмъ, мой Валя куталъ: онъ замѣтилъ въ королю розоевый домою и подъ-зажѣтъ къ нему со всѣхъ сторонъ. Онъ любуется и таіей, и ножной, и руч-кой маски. Тѣмъ, полудамъ, мечъ не бралѣтъ у своей жены, когда не he виѣтъ! Но королъ — настоящѣй червюнчевѣе: онъ не подпакалъ его на выстрѣлъ къ своей дамѣ. Валя рѣшавѣтъ его на сельо и не солитъ, но не замаралѣе сно-риоказімые схвітатъ и узвѣтъ. Въ слышныхъ хмельныхъ страсты онъ сшілъ шляхъ въ Шаро и наступая въ ее ного, Шаро этому разд, пы-тывалъ, вызывая его на сад, и отдаётъ сельою кото-рый домою въ залу, а розоевый домою, выра-шілъ изъ рукъ своихъ похінтилѣній, прибѣгаетъ въ гардеробную—и надаетъ въ обморокъ на руки Шаро. Тамъ образовалъ Шаро доставъ своихъ цѣли, завязалъ дуэль и досталъ себѣ красавину. — А пока онъ дѣтъ убѣдилъ знаменитыхъ доблѣй-заковъ. — Въ ней же дѣтъ убѣдилъ знаменитыхъ доблѣйзаковъ. — Онъ на седомъ обнѣмъ, тѣ. въ сед-емомъ этажѣ, у себя, на бѣдномъ чердакѣ. Онъ у-жавлявѣтъ за своей Данаей, котораю, какъ золо-той дождь, свидалась къ нему на руки, и еда мот-привала привала ее въ чувасть. Удивленіе генри-гийніи Валя, на чердакѣ бѣднаго студента ското-

500

силей, организа佔์ и втрепъ природъ; онъ побеждаетъ самыя непрерывные трудности и въ этомъ отвешеній можетъ смыс сопричастствовать съ Вальтеромъ Скоттомъ.

(Окончаніе будеть.)

БИБЛИОГРАФИЯ.

РАТВОРъ ХОМОГРАДСКІЙ. Современіе Але-
кандера Эръмтвана. Москва. 1841.

Ратшторъ Холмоградскій — молодой славян-  
кій витязъ, попавшій в германскій западъ  
въ первые годы государствования Карла Великого.  
Онъ любовѣнъ въ Эрменвару Лонгобардскую  
дочь послѣдняго королія ломбардійскаго Дези-  
дерія.

Святовесная, элена
Из красных красавина
Эрменварда прекрасна!

По этому въ нее влюбляются Тассио Бар-  
варскій, Ралоградскій — Фрицагейскій, Беткинс-  
кассонскій воевода и Карль Франковскій.  
Тоѣв не общійъ искажъ, Дезiderій продажъ  
дочь съ мена: кто большъ цапесѣтъ улармъ  
противникамъ въ послѣдній—тотъ Эрменвара  
вена. Карлъ Великій поблѣдній сопорет-  
ковъ: она оws дослѣтъ по праву. Въ залу-  
жесткѣсть съ немилымъ.

Она печать, слезы явили...
Она копать бытъ ходить...

Ирходить милый и утвѣшаетъ ее. Карль узнат-  
етъ все— и отсылаетъ ее къ отцу. Отсюда за-  
звязывалась въ этотъ драмъ въ западный посѣд  
послѣдняго трицатилетія VIII вѣка. И такъ  
историческіе факты царствованія Карла Вели-  
кого. Вѣтмать основалъ на розмиточномъ люб-  
ви славянина къ аріанъ. Г. Вѣтмать писал-  
ся на исторію, и араматической позумъ:  
въ врѣтно, не имѣлъ претеній бранны  
новый событъ на исторію, во воспѣлѣзованъ  
довольно темнымъ измѣнъ для образовъ  
своея албаны. Не будемъ упрекать его за это,  
новью латинскую поговорку: докторамъ и  
помятымъ все позволительно! (Doctoribus at-  
que poeis omnia licent.) Но, если мы не ош-  
бамємъ, главнымъ цѣлыми потеніальнымъ авто-  
го была—ноказать обный чертъ межа славяни-  
чиюю и германзисмомъ въ VIII и VIII вѣтахъ,  
или лучше: онемечить славяни и ославлять  
германщину. Это мысль смѣлая, евриды сбѣ-

вежь, какъ похилетъ герогиани, увѣрить, что
онъ него была квіпца Шамьией, что она въ него
всегда страстно и что рогиори соглашается
на ихъ бракъ. Молодыхъ обичаніяхъ: Шарю дѣв-
ствителью попалъ въ люда и получилъ хороное
приявод.

Этотъ анекдотикъ, случившійся съ молѣй улар-  
тюмъ, не звала кого разсказалъ трени забавникамъ  
г. Локруа, Анне Буржуа и Вандербуруа, а она  
его распустила по всему сѣву въ всему заба-  
юмъ и умнй.комедіи. А нашъ почтенный волю-
листъ Н. С. Федоровъ возьми, да и передвижна
на русскій эзикъ. И такъ семейная, маскарадная  
тайна морѣго друга Валуа дѣсалась общимъ дио-  
стионіемъ. Когда вы хотите видѣть эту нѣпѣно  
прекраснымъ и умнѣмъ комедіей, ступайте въ роз-  
анускій театръ, тамъ ее играють превосходно. Г.  
А. "Аламъ—Валуа, М-е дамъ Алламъ—героицией и  
Вер-

е-За шарло—неподражаемы.
За новую смерть вамъ, что недавно на сеніи
нашей дѣлѣтовѣрова льный актеръ, очень благо-
вінскаго наружности, поднялъ бдистые нара-
джды. Отъ роду ему два часа и три четверты:

точнѣл. Она можетъ вовлечь въ дѣлливый ученьй
прорѣсъ, который, пожалѣмъ, и не кончался въ пол-
зу автора «Ратштора». Но это частность, или
лиучѣе сказать стравность, принятаго г. Вѣлѣ-
маномъ археологического правленія. От-
бросимъ ее къ сторонѣ и посмотримъ на его
создавшіе просто съ точки поэтнической. Въ этомъ
отношении онъ имѣлъ много достоинствъ, мно-
го истинныхъ краскъ, хотѣя и злѣзъ вообража-
ніе автора слѣдо сълежитъ своему необудзан-  
нымъ карпію. Люни, выведенные имъ въ «Ра-  
табторъ», странны; характеры: ихъ какъ-то  
чудны, во они не лишенны воззинъ. Въ цѣломъ  
различенъ много мысельныхъ ствѣчъ и розрызгъ.  
Стихи по большой части очень хорошъ, и нынѣхъ  
мѣстахъ прекрасна. Нар. Карль Ве-  
ликий, увідъ въ первый разъ Эрменварду, го-  
воритъ:

Сизъ Святая!

И не освісная глазами, какъ небо,
Чтобъ звляяюмъ однѣмъ свои думъ высѣпѣть.
Когда божества на землѣ обитаны,
О, я не спросилъ бы тогда, кто она?
Без страха упѣлъ бы непод вей на колѣна,
Стротъъ бы безъ гѣла, безъ страсти ревбовной
На этихъ прескѣрныхъ улѣмъ богоспѣсівѣ.
Что-же теперь она? — бѣдна жертва,  
И, подъ, заключающій плясъ безмерзмѣ,  
Къ которому тавутся руки гравъ!

Такихъ мѣстъ очень много въ «Ратшторъ».

А вотъ вамъ садовѣдъ тѣнса.

Ты ташъ сматывшіе, земскій староста,
Ты садись, сударъ, на большій посадъ,
Ты клямъ тѣй посадъ, да на крѣсѣлѣ.
Мы крикъ вно, пирогъ печетъ,
Вдѣлъ тѣй событія плясъ иллюмізъ.
Хороша муха, мелко смолота,
Брата пляма, пивно молодо.
Не продадъ ты насъ за полозолота,
За полозолота, за полмилисти,
За полмилисти, за подраздоръ.

Прекрасно! Но вымѣте съ тѣмъ вельзя не со-
зинąли, что поезма г. Вѣтмата не оставалась
въ полагаемой впечатленіи въ читателѣ, нѣсома-
тика на вѣс свои достоинства. Прочита тony самая
постація: не поэтническія идея разрана въ ней
въ араматической формѣ; а ученый догаданъ въ
формѣ поэтнической. Г. Вѣтмата хотѣлось
вывѣсить въ параллѣ надобныя разные
племенъ и борьбу взычества, котоликзма и
аріанства въ началѣ IX столѣтія. Ему хотѣ-
лось оцеретъ въ поэтническій образъ Вал-
балъ. Олина и чистую святую христіански-
вѣропаїній. Это дало ему матеріаль ллѣ вѣ-
сколѣхъ прекрасныхъ standing-стиховъ, но

эгъ грудной ребенокъ. Овъ вель свою роль отчет-
лило, съ талантомъ и кричалъ какъ незлѣ ду-
ше. Таланты нынѣ ранно разговаривалѣтъ. Для него
паписанъ главная рѣшать въ водѣній: «Все кон-
чилось благополучно». Ихъ былъ въ ней отрав-
ительно-хорошъ. Прочія лица были такъ-же хо-
роши по мѣрѣ силъ и возможностей. Но какъ ле-
нетъ младенца не совѣщать нятная грамота, то
и не беременіе разказывалъ вамъ содержанія его
водѣнія: мы его плохо поняли; вирочемъ все
кочнѣлось благополучно.

«Жасны отъ шестнѣе этажа» — такіе жаскій-  
шіе укасы, что обныхъ даме ужаснѣ говорить.  
Жаскіе стóры не обны не видали на русскій  
сѣнъ со времѣнъ нокойнаго водѣнія господини  
Л. А. "Панъ Виличинскій". Но всего ужаснѣ то,  
то объ упалъ и притомъ съ шестаго этажа: это  
большо.

Что касается до нарѣднаго водѣнія: «Дочь ста-
роста», это стóры его! Я не видѣлъ, но готилъ
разсказавъ вамъ его содержаніе безопаснѣвою — по-
авицкагъ. На этотъ счетъ я позаившій Задѣнъ. Вотъ
ото у староста Степана есть дочь Груня и сядо-

ва все набросило мрачный, пыльный покров
круга антакварны, не украшавшій въ пол-
меершій поезію. Слабость рытесь въ харті-
ахъ, отыскывать заплѣсневѣе намѣки рев-
ніхъ, сводить идиомъ звікъ, эта чахотка любовѣ къ мертвою буку, сгубіла не одно
созданіе души вирерисческой, потерялa въ од-
ного поезя. Примѣтъ Эмельгелеръ, безсвѣ-
во одинъ изъ самыхъ свѣтлыхъ геніев наше-
го вѣта! Лучшая археологія — сердце человеческого! Ройтесь въ вей и вы обещаете въ ско-  
рованіи грошеншаго, настоящаго и будущо-  
зій! Языкъ сердца — естъ законовѣй языкъ по-  
зій: идиомъ его никогда не измѣвлялся, сливано-  
людными почтенными, которыхъ викакое  
право литературы, никакой законъ, искус-  
на не дополняюتъ отдашанъ къ посвященіи тол-  
тівъ. Что нибудь да надо же уважать въ циро-  
веденіяхъ творчества и наукъ; если мы не  
не уважаемъ, надъ всѣмъ смысемъ, такъ это  
значить, что мы не уважаемъ самаго искусства  
и своего призванія. Вотъ какъ объ этомъ го-  
ворили грѣшные, которые, надо сознатьсяъ, во  
многомъ были умѣва тѣсъ:

Verum, ubi plura nitent in carmine, non ego paucis

Offendar maculī, quas aut incuria fudit
Aut humana parum cavit natura.

«Не окорблю того, гдѣ многое блеститъ въ
стихѣ, немогими патными, которые произо-
шили или отъ безбрежности, или отъ безпечности
человѣческого природы.»

На этомъ основаніи мы глядимъ даже на
«Ратштора г. Вѣтмата какъ памъ, на всѣдневое
воељвіе въ нашій литературѣ, и въ ком-
прастъ къ другимъ рокъ журналамъ не прописаны
надъ авторомъ роковаго приговора, могу-
щутъ отвѣтъ на молономъ Гамма-«бѣшь
или не бѣшь!» Вѣнцы славы и смеренные при-
говоры не пускаютъ подъ публика, мы означи-
ваемъ изложеніемъ нашего мѣнія за долж-
нымъ уваженіемъ къ тому, о комъ судимъ.

Б. К.

ватѣлѣ якена—Степаніда. Груня любить ямщіка
Алексія, который вѣрополтно бѣднѣ. Слѣдовательно
родители не соглашались въ ней съ садъмѣ. —
вѣлѣся Выбійкинъ, петербургскій нѣщавинъ, —
«что онъ не изъ самаго честнаго деатска, то видно
изъ прозвища. А если онъ изъ самаго честнаго
деатска—такъонъ ужѣ вѣро богать, а если богать
—такъ и старъ: богатство достає съ лѣтами.
Поэтому, вѣрополтно, Степана и Степана хотѣтъ
за него выдать дочь свою. Въ горѣ любовниковъ
вступается, какъ надо полагать? Федоръ Павлюкъ.
Онъ укѣръ—офицеръ и аверсійка. Комъ-же и
вступиться къ угнетенію невинности и въ сва-
дебѣй, какъ онъ укѣръ—офицеръ, блюстителю
порлажа, и дворецкомъ, блюстителю.господской
прибля? Подъ конецъ все улаживаемъ, — аѣд-
ствующія лица садятся къ вакрому столу, а
оставлять поющи вѣси и пылить по русскій.
Если мы тутъ въ чемъ нѣбудь ошлѣшъ, такъ
въ какой нѣбудь бездѣяній? — Виндаръ-ш,
какъ легко постигается народность нашихъ во-
девидей!

О. КОИ.

Печатать становится. С. Петербургъ, ноября 3 дата, 1841 г. Целосория: А. Крымчук и А. Никитенко. Въ типографіи А. Бородина и Комп.

Едгплайте одолоченъе, гиталайтъ Шкспиръ. (Цицбюлдъ.)

Выходить три раза въ недѣлъ: по вторникамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цына годовому издаваю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣ; съ пересылкою или разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

6-е ноября,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ДЪИСТВІЯ СОВЪЕСТІ.

РАЗСКАЗЪ ДЮМА.

Мы прибыли въ Ковѣ. Недалеко отъ го-
да жилъ знакомый мѣс молодой чѣловѣкъ съ
женюю и двумя хорошенькими дѣтьми, въ
своемъ помѣстъ, которое привносило ему ав-
дънцать тысячъ доходу. Шестую часть этихъ
левѣгъ онъ патриархально проживающі въ
продолженіе десети мѣсяцовъ въ своемъ по-
мѣстѣ, а остальныя въ шесть недѣльъ въ
Парижѣ. Часто, когда мои повѣздки приво-
дилы меня къ устюю Норева, онъ пригла-
шалъ меня охотиться вмѣстѣ съ нимъ, объ-
щая множество дичи; а какъ это случается
рѣдко, то мы обыкновенно оставались въ
Конѣ съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобы на слѣ-
дующій день сълѣть употребленіе изъ заря-
довъ. Остановившись однажды въ гостини-

цъ "большаго оленя", я прежде всего поста-
рался навѣдаться о помѣстъй Марслѣи и
другъ моемъ Амвросія. Помѣстѣ Марслѣи
было въ двухъ миляхъ отъ этого мѣстечка, а
другъ мой Амвросій въ тотъ вечеръ случай-
но остановился въ той-же самой гостиннин-
цѣ. Его потребовали въ Коне, чтобъ быть
свѣдѣтелемъ въ процессѣ доктора М., кото-
раго обвиняли въ томъ, что онъ отправил
свою жену и дочь. Воспользовавшись минут-
нымъ отсутствіемъ Амвросія, мы спросили,
нѣтъ ли въ городѣ чего небудь замѣчатель-
наго, на чтобъ намъ посмотретьъ, пока готовы-
сть ужинъ, который хозяйпъ объщалъ по-
датъ намъ чрезъ полчаса. Намъ отвѣчили,
что тамъ есть якторные и картечные заводы,
и что картечные теперь въ ходу. Мы тот-
цѣсь-же отправились.

Я не люблю заводовъ. Машины, съ огром-
ною механізмескою силюю, всегда пугаютъ
меня своею безчувственностюю. Но я не ви-
далъ ничего столь поэтически мрачнаго, какъ

это ужасное зданіе, концовъ которого нельзя
было разгладъть.

Возвращаясь назадъ, мы замѣтили множе-
ство народа. Коне, казалось, былъ совершен-
но въ неестественномъ движеніи. Всякій про-
винціальный городъ, соблюдающій хорошій
образъ жизни и добрые нравы, въ девять ча-
совъ вечера долженъ отправиться въ постель:
а теперь ужъ скоро десать, и между тѣмъ
всѣ лавки открыты, всѣ жители на улицахъ.
Мы спросили, что причиною этого неблаго-
временного движения, и узвили, что докторл.
М., тотъ самый, которого обвиняли въ о-
травленій женѣи и дочери, самъ себя лишилъ
жизни въ темницѣ, открывъ себѣ жилу. Та-
кое проповѣстіе, въ самомъ дѣлѣ, можетъ
на поччаса удержать отъ сна городокъ съ
шестыю тысячами душъ. Возвратившись въ
гостининну, мы встрѣтили Амвросія, кото-
рый уже ожидалъ насъ, узнавъ о нашемъ
пріѣдѣ. Мы предложили ему раздѣлить съ
нами ужинъ: онъ отказался; трупъ доктора

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ИСТОРИЯ РОССІИ, въ разсказахъ для дѣтей, — на этихъ анахъ вышла этoрымъ издапѣемъ. Лучшей похвалы мы не можемъ высказывать прелестной разсказывѣ: сама публика оценила трудъ ея. Исторілѣ РОССІИ г-жи Ишимовой написана для дѣтей большыхъ и малыхъ, и для большихъ еще бољѣ, чѣмъ для малыхъ. Разсказъ г-жи Ишимовой живописенъ, живъ и въ высшей степени занимательѣе. Факты расположены и переданы въ томъ-же порядкѣ; какъ въ Исторіи Карамзина. Но г-жа Ишимова довела свой разсказъ до царствованіа Имцератора Николая. Всѣ соблѣтія новѣшахъ временѣ взяты ею изъ вѣрныхъ

источниковъ и развиты, хотѣа не въ подробныхъ,
но довольно полныхъ очеркахъ. Особливо хоро-
шо передано царствованіе Александра Благос-
лѣннаго. Повѣреніе втѣороа изданія этой умной и
дѣльной книги есть истинный подарокъ для пу-
блики, и въ рѣятно всѣ копторопатятся запастись ею,
одна-для подарка дѣтямъ, другіе-для собствен-
наго употребленій.

— Извѣстный комикъ въ Москве, г. Живокини, выбралъ въ свой нынѣшый бенеофис престран- выны пісёли по заглавіямъ. Онъ называются: 1) Левъ Гурѣчъ и Ульяна Осиоповна Синичкины, или онъ у ней-перейді, а она у него-вторая; комедія-водевыль въ пати картинахъ, передѣка съ француз- скаго г. Соловьева. 2) Ужасъ! Ужасъ! Ужасъ!! (Шекспиръ). Водевиль, переведенный съ француз- скаго Д. Ленскимъ, и 3) Солдатъ и сержанътъ про- тивъ племянники и тетки; такъ-же переводъ съ французскаго. Чье любопытство не польчатся

на такія диковинки! Мы нацередъ увѣрны, что у
г. Живокини будетъ полный сборъ.

ЧЕСТНОСТЬ ОСОБЕННИГО РОДА. — Въ Ва-
лансьеннѣ уже довольно долго жилъ на квартирѣ
у одной женщины молодой бельгіецц. Однаж-
ды онъ получаетъ письмо изъ Гента. Онъ рас-
печатываетъ его, прочитываетъ и всекрекваетъ.
— Хозяйка, служившася тутъ-же, съ умнѣвліемъ
ваглянула на него. — Сударіяна, сказалъ онъ: — я
долженъ вамъ 40,000 франковъ. — Мнѣ? — Да, вамъ.
Нѣскою недѣль тому назадъ, я лалъ обѣть, ес-
ли получу васлѣдство отъ старой моей тетки, пода-
рить той особѣ, которая случится при миѣ во вре-
мя получения этого извѣстія, — 40,000 франковъ.
Теперь я получилъ послѣ тетушки наслѣдство
въ 600,000 франковъ и вы получите общąшąную
часть, какъ скоро я уходу во владѣніе наслѣд-
ствомъ. И молодой бельгіецъ въ точности сдер-
жалъ свое слово.

504

АНГЛИСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.

(Продолжение.)

Гаррисонъ Энвортъ обладаетъ талан-
тъмъ неоспорнымъ я, а пшетъ неудачно.
Его стычавшіе мелодрамы, Жакш-Шен-
пардъ и другія, какета, истиція его. По-
слѣдная его мелодрама, Гюи Фавкъъ (Guй
Fawkes), позданая роскому, влюхован-
ная Жоркемъ Крюшпянкомъ, разведена на
водъ; скіетъ взять изъ старой, изпо-
венной и безконечно растянутой исторіи.
Сынъ Гюи Фавкса, застычный и набож-
ный папавъ, меланхолькъ и северъ, лю-
битъ честь, знаетъ совѣсть и пречувстви-
тельнаго сердца. Это вирочемъ не прелеп-
ствуетъ ему містъ королю и парламенту;
онъ обязанъ клятвою своей религіи и оты-
скиваетъ всѣ средства вѣтъ короля и пе-
средушъ всѣхъ членъ парламента. Смο-
титъ, какъ ревностный католікъ занять
исполненніемъ своего долга, возложенного на
его религію; ему некой дохутъ. Но тутъ,
какъ на бѣду, единственная дочь и
васъдѣнца Виллиама Радликкіо дохло-
вѣрѣсье платонческое любовь къ юно-
зумаговорощку, и для своего возлюбленнаго
отслѣваетъ отъ себя, какъ можно по-
дѣлъ, всѣхъ выгодныхъ женихъ. Гюи
хладинокровно смотрілъ на эту сумасшед-
шую любовь, и прекрасная Вивіана уви-
дѣльно какъ ловко и不合理но ловѣлъ въ
съви своего любезнаго. Она, т. е. сла-
дѣвѣчка, одна одновѣдѣная, нападаетъ
на него, т. е. парна молодаго, и раза-
ко, и поймалъ, поймалъ, и поймалъ, соединялъ
дѣльюціяся душі, по-микра, во глу-
мѣй лѣса, подъ юмумъ древесныхъ ли-
ствѣвъ, при бѣдномъ мерцаніѣ звѣздѣ. Ка-
каю прелѣмая картуна—Пуссенъ! Пуссенъ
гдѣ твоя кисть? — По окончаніи брачного
обязанъ, прекрасная англичанка предлагаетъ
молодому муку программі супружескія жи-
жи въ двухъ словахъ: «Я никогда не буду

вамею женою, но желала бы быть не вашею
вдоjoю.» Что-жъ это такое? уже не то ли,
то это называется, по россійскому, по усамъ
тсько, а въ ротъ не попало? Этакъ
что-то не ладно. Но поспѣте, не пропис-
анъ обманщіцы, еще не все: Вивіана,
изъ любви къ своему супругу, отдаєтъ въ
полное его распорягленіи все свое огромное
имѣніе. Ахъ! если бъ у насъ водились такія
кѣны! И пынѣ отдаєтъ и сама уходія.
Хотъ Вивіана не означаетъ дурныхъ замѣ-
словъ своего Гюи, она ему одвако-жъ зв-
волѣетъ употреблять доходы съ ея имѣнія
на исполненіе затянанного пызъ заговора.

Какімъ образомъ заговоръ, почти умра-
мій съ голова, начнаетъ оживать снова, и
особенно послѣ сынътаго стола и вкусныхъ
вивъ прахватить въ полый разгъ. Заго-
ворщики въ большыхъ поныхахъ; всѣ мозгъ
пропитаны необычайною животностью, всѣ язы-
ки лепечутъ, крѣватъ, руки хлопаючи, и ма-
штъ, только ноги однъ въ бездѣйствій; но
въ подъодныхъ случаяхъ ноги всегда быва-
тья тажелы. Заговоръ сильный; бѣда всѣй
Англиі, бѣда протестанты! Начальники про-
терпѣлихъ партіи небольшой ужѣ выдавалъ,
что дѣстъ у Гюи, и въ умасѣ опустили
руки. Графъ Салисбуръ, унавѣ объ ътомъ
обозначилъ, означалъ открытие заговора до
5-го сентября для того, какъ говорятъ
клаветники, чтобы дать время роману па-
ротить, читателя эффектамъ и запутить раз-
зку. На каждой странцѣ романа вы встрѣ-
чаетъ юдесческіе приключения дѣйствій магіи
бъйной и черной, колонъовъ, предсказаній и
пр. и пр. Каждая глава этого романа непре-
мѣно оканчивается какою-нибудь трагиче-
скіою развыслой. О, сколько храбрыхъ мѣнѣй
умераетъ элъсъ отъ огна, меча, яда и му-
чейній... Эти безпрерывные ужасы скоро на-
скочинаютъ, а нанычный слогъ залѣаетъ ихъ
несносными. Мелодрама, похоро, когда
навинъ. Литературный уточненность только
ослаблѣетъ ее и портить. Вотъ, напримѣръ,
Джемскъ, въ своемъ послѣднемъ романѣ: 1. Най-
льнышъ; 2. Богатый синоръ, покушающей
найдѣншыя; 3. Король, похвнѣющей найдѣ-
ншыя; 4. Рабочій, спасающей найдѣныма,
— все это дѣлается подъ таинственнымъ
пляніемъ полнія и читанія до кой-кой без-
особенаго утомленія. Назидательный книгъ.

Какъ бы не забыть намъ трехъ малень-
кихъ романовъ Шарлютовъ Бурней, подъ
заглавіемъ: «Семейныя Воспитанія (Records
of Family). Всѣ произведения, выходящія
изъ-подъ пера миссъ Бурней и, особою миссъ
Эджеверъ, исполнѣны сантиментальнай
любезности, которая сильно действуетъ
на слабые нервы, потрассенные излишнѣмъ
устробленіемъ чая.

Прябавшій, къ длинному сиску романовъ,
еще нѣсколько забавій. — Вышлъ: «Романъ
о животномъ магнетизмъ» (Stutmer; a Tale of
Mesmerism). Изабелы Ромеръ; «объ Итальи
въ XVI вѣкъ», автора «Панъ»; — въсѣко-
полъ стейтей миссъ Гарриетъ Мартино, «Кре-
стьянинъ и Принцъ», «I'юрдскіе Празднія
ки» (the Peasant and the Prince, Feats on the
Fiords), написанныя для юношества.

Кстаті о романахъ. Англий лишалась од-
ного въ своихъ литературныхъ пріюбрѣлъ
большой усѣхъ. Теодоръ Гукъ, авторъ Го-
ворщика и дѣлающаго (Sayings and Doings)
умеръ. Одаренный острымъ, поверхностнымъ
умомъ, онъ забавлялъ постоянно публику до
самою зрѣлого всмѣтъ возраста. Объ без-
презеранно пысалъ умировизированные сти-
хи, министровкаи, чудовищные каламбуры,
пародіи, романы, театральная пісейка, и сва-
ливальъ на бумагу весь этотъ мусоръ варлѣгъ.
Въ 1813 годъ его посланъ въ должности ка-
занѣмъ отъ какою-то важнымъ преступлѣній.
Нѣсколько времени пробылъ онъ въ тюрьмѣ;
потомъ, разъ, прекраснымъ угротмъ, ему да-
бывалъ; чѣя рука отворила ему воровъ
ньюетскія, неизвѣстно. Съ этіихъ поръ на-
чиняется для него многотрудная, но невелась
жизнь, жизнь журнализаціи и писателя, — о-
страя, романиста, фельетостца, воина, де-
рушагоса съ книгопродавцами и конторщика-
ми, ве дающими ему денегъ. Смертъ заслала
его въ вселомъ расположеній духа; онъ под-
мушалъ надъ говорящіемъ и дѣлающіемъ.

Чочѣніате, таланта Биљинѣ, въ тор-
жественномъ собрании, въ слѣдствій убѣдѣ-
тельной рѣчіи Роберта Палья, горячо раздѣ-
ряваемаго лордомъ Джопомъ Руссемелю, по-
ложили воззвигнутъ знаменитому и досто-
хальному Виљинѣ велькомольную статью въ
національной галлерѣ. Въ нѣсколько часовъ
подписка возросла до 1,0100 ф. стерл. (27,500
рубл.)

(Окончаніе въ слѣдующемъ кумер.)

чего сказано, это это Исторія Илиниатора Петра
Великого, когда сама книга просто назвается Исторі-
ей Петра Великаю? Длѣгъ не непоменованный
ен авторъ и переодиченъ? Зацѣтъ показанъ, что
ою украшена политика житей, и вѣнитами, когда
ихъ вовсе нѣтъ, кромѣ дурныхъ, избѣтныхъ тио-
графскихъ украшеній, изображающихъ корабли,
глобусы, телескопы и яждаршетки, поймавшіеся
книга, на нѣплѣ изданий, поступила въ продажу
къ логаку, тогда, какъ Полаковъ самъ ен издат-
ельъ и на давно уже вышѣла и разбрызнула во всѣхъ
журналахъ? — Отъ-тѣнъ на эти вопросы мы предо-
ставили дагадъ нѣтъ въ калѣдѣ. Онъ, виро-
чемъ, очень просты. Давимся только, какъ без-
пристрастныя и правдополивыя газеты пойма-
ютъ въ своихъ столдашахъ подобные объявленія.

Печатать позволяетъ С. Петербургъ, ноябрія 5 для 5 для 1814 г. Цансорія: А. Крыліозъ и А. Никитенко. Въ типографіі А. Бородина и Ком.

["ИЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА", "ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "Едоплаете одолежене, гиталите! Шекспиръ. (Цимбелино.)", "Выходитъ три раза въ недълю: по авторикамъ, четвертамъ и субботамъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноспосою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.", "8-е ноября,", "СУББОТА,", "1841 ГОДА.", "ДОМЪ УМАЛЖЕННЫХЪ.", "РАЗСКАЗЪ ИВАНОВА.", "Йдотъмъ въ 18.. году случилось мнѣ быть въ одномъ изъ уздыхъ городовъ \"\"ской губерніи, куда пріхалъ я изъ Петербургно двѣмъ службы. Знакомыхъ въ этомъ городѣ у меня не было ни души, слѣдовательно во все короткое мое въ немъ пребываніе я чрезвычайно скучалъ. Въ свободные часы отъ службы, я убивалъ время только въ прогулкѣ по городу и за городомъ.", "Прогулливаясь однажды после обеда за головомъ, по узкимъ улицамъ форштата, состоящаго изъ неболыхъхъ, но опрятныхъхъ дод.", "(*) Молодаго человѣка, первые выступавшаго на интературное попроще.", "РУКОШИ ТЕАТРЪ.", "Мужъ, жена и знатный другъ, комедія-водѣсь въ одомъ дѣйствіи, взялась съ французскаго П. И. Григорьевымъ.", "Ужъ эти мнѣ друзья, друзья, Про нихъ не даромъ вспомнилъ а!", "говорилъ Пушкинъ. Онъ хорошо зналъ людей, онъ зналъ и друзья! Что это за ужасный народ! Особливо для женатаго человѣка! Кто скорѣе всѣхъ постарается подмѣтить вашу слабую стонову, чтобы при случаѣ воспользоваться ею? другъ. — Кто первый откажешь вамъ въ помощи, когда она вамъ нужнѣе зеркала для кокетки? другъ. — Кто возьметъ на себя утѣшать супругу,", "миковъ, я незаметно нашелъ въ какой-то узкійіі переулокъ и въ какой-то узкійъ одно-этажный, съ узкими окнами, домъ, выкращенный съ рою краскою. Наъ воротами этого дома была притята линнала доска, съ надписью золотыми буками: «Домъ умалишенныхъ». По прочтеніи этой надписи, во мнѣ родилось желаніе посмотретьъ на нестактныхъ страдальцевъ, заключенныхъ въ этомъ мрачномъ, но благодѣтельномъ для нихъ убѣжищъ. Вздумано, — съ лаво; калитка у воротъ была отперта и а вошелъ на довольно обширный и чистый дворъ. — Тутъ встрѣтилъ меня человекъ въ синей фурайкѣ, съ коротенькой трубкой въ зубахъ, — это былъ дворникъ.", "— Что вамъ угодно, сударъ? спросилъ онъ меня, снявъ одной рукой колпакъ, а другою вынувъ изо рту трубку.", "— Нельзя ли, любезный, отвѣчалъ я, посмотретьъ это заведеніе?", "— Посмотрѣть заведеніе? повторилъ дворникъ. — Право, не знаю-съ, какъ бы вамъ дод.", "когда супругъ въ отсутствіи? — другъ! — Вотъ и Александръ Семеновичъ Аврелинъ мѣлъ друга, да еще въ добавокъ знатаго аргу... Но послушайте, что съ нимъ случилось. Впрочемъ, а и Аврелина не хвалъ, онъ самъ много виноватъ! Представьте: на второй годъ своего супружества съ мной, образованною женщиною, онъ сталъ сучать; сталъ заглядываться на другихъ хорошенькихъ женщинъ и даже назначать любовные свиданія. Ну, на что это похоже? Въ слѣдствѣ этого, однажды утромъ онъ послалъ къ другу своему графу Житомирскому записку, проси-\"\"ъ \"\"ъ \"\"ъ \"\"ъ \"\"ъ \"

["506", "твъ на его низкій поклон тъмъ-же, про-\nсилъ его удовлетворить моему любопытству\nи показать заведение, находящееся подъ его\nвдъявной.", "— Съ удовольствіемъ, милостивый гос-\nдарь, отвѣчалъ онъ мысъ улыбкоко. — Изоль-\nва-сть-сть. Хотя сегодня повелѣнъ-й, но для\nзаплѣжчаго можно сдѣлать исключение въ из-\nгаго правила... Вы, какъ я слышалъ, изъ\nПетербурга.", "— Вамъ сказали правду, отвѣчалъ я.", "— Въроятно по дѣламъ? — Ну, да это не мое\nлю. Пойдемъ смотрѣть сумасшедшихъ; онъ все сдатъ теперь по своимъ комнатамъ; ихъ въ этомъ домъ, благодаря Бога, только девята человѣкъ и еще освѣтнѣмый ол-дъ-мъ оконъ, вырѣзленный въ стыхъ, противоположной входу. По обимъ сторонамъ этого корридора, въárвначалъ дверей, съ ну-лями, служили входомъ въ маленькихъ, от-ляльныя комнаты несчастныхъ.", "— Я покажу вамъ всѣ комнаты, казалъ\nмнѣніе смотритель, мы вошли въ корри-\nдоръ. —Мои паціенты не разсредятся на ваше\nосвещеніе, они меня любятъ, не смотря на\nто, что я бываю всегда съ нами хорошо\nстроя. Всѣ комнаты на правой сторонѣ и\nтри на лѣвой назначены для людей «бло-\nродноговъ», а остальные три для простюди-\nновъ. Начнѣемъ смотрѣть съ правой стороны,\nпривабылъ онъ, вводя меня въ первую ком-\nнату.", "Осмотрявая комнаты жалкихъ несчастль-\nцевъ, я съ удовольствіемъZEтъ замѣтилъ везде-\nопротивность, чистоту и удобство. Веселый\nстарачекъ — смотритель каждый разъ, какъ\nмы подходили къ дверямъ новой комнаты,\nобъяснялъ мы къ той ней сидить и отъ чего\nлишился разсудка.", "— Здѣсь, говорилъ онъ: — комната молодой\nвапчицъ, которая была въ какого-то по-\nвсю, а онъ ее обманулъ. Слѣдяшняя пред-\nметъ насмѣшкъ и всеобщаго презервія,", "она лишилась ума и теперь безпрестанно\nзоветъ и проклинаетъ своего обольстителя.\n...Тутъ сядѣтъ старикъ, который, отжиг\nсвятой господь, вардуръ-хазоъ-тъ-женинъ и въ\nот-аній, что за него не хотѣла выйти ни одна\nлъвца, такъ-же сошелъ съ ума и придумы-\nваетъ теперь, какъ бы съ ihmъ подолѣть... Это\nкомната молодаго сумасброда, который со-\nшелъ съ ума на стиходѣйствіе. Вы увидите,\nонъ наврѣное будетъ просить васъ выслу-\nшать его оду. — Въ самомъ лѣ, лишь толь-\nко вошли мы въ комнату этого знаменитаго\nавтора, онъ схвативъ лежавшій на столѣ стру-\nгомъ-исписанный листъ бумаги, подошелъ\nко мнѣ, посмотрѣлъ сперва прямо въ лѣне и\nпотомъ вскричалъ: — Кажется, я вы благород-\nный человѣкъ и не поверженъ гнусному по-\nроку зависти, которого зарайешь всѣсвятъ... А\nдай наша любовigkeit нынѣтъ вамъ дочъ —\nвъ... Да, наша любовigkeit нынѣетъ вамъ до-\nвърѣе и... Не прикажите ли табачку?", "— Благодарю, я его не хаюша.", "— А!..! — гдѣ! воскликнулъ поэтъ, выно-\nхавъ двѣ ужасные щепотки табака: — зна-\nчитьъ, вы не сочинителъ и не влѣослѣдъ.\nТъмъ лучше, вы не отъ чего будетъ мнѣ\nзаводить... Но не въ томъ двѣ. Я раска-\nку вамъ, какъ неблагодарю, какъ низко,\nкруто постуfterъ со мьою святъ. Я сночи-\nку вотъ-ъотъ оду, милостивый государь, да,\nтакую оду, какой еще не написалъ никто въ\nкрай... — Самодаръ подописалъ бы ей, ес-\nли ей она написала бы его въ его времена. И\nчто-же? какъ вы думаете? какъ приняли лю-\nди уду на Кульковскую полѣ! Завистивый\nлюди! Она стьмѣлись надъ мейой олодъ!... мало-\nго... еще терялъ мы на каламѣе нашъ, что\nсюю съ ума на Кульковское по-... Чортъ возьмѣ! называть меня сума-\nсельшымъ за то, что я написалъ такую оду,\nкакой еще до сихъ поръ не существовало и\nне будетъ существовать до скочнія міра\nна Кульковское полѣ! Согласенъ, что это\nтолько было въсѣмъ меня до чрезвычайно-\nсти? — Я хотѣлъ дарситься на мою оду на\nсмерть; вызывавъ въсѣмъ на дулою на Куль-\nковское полѣ; но никто не хотѣлъ принять\nмого съизвода и ваконецъ, боясь, чтобы не\nатмалъ своимъ талантомъ славы знамѣ-\nтныхъ поэтовъ, меня подарили, какъ помв-\nшаннаго, въ эту проклятую тюрьму.", "прочтѣ на нашъ цѣтамъ! Марія пригнала графа\nотбѣдомъ, а Житомирскій вызываетъ бытъ въ\nеприводникъ на гулянѣ. Мужъ отзначаетъ дѣлъ\nлами. Она принимаетъ предоженіе и всѣ доволь-\nные! Другъ въ полыхъ-покрыхъ, мыръ спокойно\nпроводятъ. Она идетъ на нараjaцька. Арвелънъ,\nмежъ-тѣ-тѣ, что мы достаєь къ кръевамъ. Онъ ногѣ\nвъ рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ-рѣ

508

отвратительным, чём пріятным. Отного
всь сатиры Нахимова воскана на себѣ подо-
ръвне какой-то личности, хотя достовѣрно из-
вѣстно, что онъ в сочиненіяхъ своихъ пре-
сельныхъ массы, а не личности. Энграммы
его полны злости самой язвительной. На-пр.

### ЧОРТЪ И СМЕРТЬ.

«Куда, курносякъ?» — Пудъ я за душою.

«Къ кому?» — Къ секретарю: такъ вельмѣе суда-
бою!

«Ахъ, какъ проста судьа! Живетъ она в гу-
лишъ!

«Какойъ въ секретарю, какой неść душа?

«Адъ есъебъ и была; какъ въ тѣмъ, что прежде
смерти

«Ту душу за алѣтъ какъ護итъ успѣютъ чертіи!»
ос. сл.

Дивитесь, что оселъ вельмѣюко сталъ выйгъ,
И должно клаваться преглупой сей скотнѣй.
Но для чего-жъ осау вельмѣюко не быть,
Когда могъ древле былъ в Египтѣ богомъ
слышъ!

### ЛЕКАРЬ.

«Весь городъ удивленъ твоимъ вызовѣмѣнъ!»
Сегоны съ городостъью мѣнъ лекар зовѣрить.
— Да, да; — я отвѣтилъ ему в почетнѣй,
Всѣ ахали, что ты меня не уморилъ.

За то и нкоторыхъ изъ энграммъ Нахимова
поны доли по иначтожества: напр. на г. гупаю пости-
котворца:

Ужъ и оселъ
На Инахъ забралъ!

### Или къ Гораціюеву подражателю:

И въ длиныхъ одахъ, Фирсъ, твой умъ не ли-
дны, былъ.

А въ краткихъ ты его лишь больше сократилъ.

Фактура такихъ стиховъ сбирастца сильно на
кандитерскую, познію. Главный недостатокъ
въсъего его сочиненій есть отсутствіе зетѣ-
ческого вкуса и немножко дубовятый оборотъ
мнѣли. Но нельзя не пасчитать межъ нимъ мно-
жества такихъ, который проникнутъ губокомъ
философскіемъ смысломъ и выраженья сильно.
Особенно хорошій его юмористичній надігідъ.
Мы выпишемъ вкоторой изъ нихъ:

### НАДУТОВУ.

Какъ мало черезъ смерть Надутовъ поегалъ:
Оъъ въ жизни былъ ничтю, по смерти правда
сталь.

### ИХЪ.

Въ подозренномъ здѣсь дворъ пѣлъежа обитаетъ.
Своей знатностью червей онъ угощаетъ.

### ИГРКА.

Сынъ счастій, какъ въanten koroli любилъ!

Гдѣ слава днесъ твоей! Уны! прошла какъ дымъ!

Холоны всѣ ему и дамы измѣпли,
Лиши черенъ поползали у нимъ.

Или какъ прекрасно позаряю у его учѣное
пеланtering, которое, въ его время, замѣняло
критическую взглядъ на предметы и истинный
свѣтъ науки, въ стихахъ:

Гиѣтъ здѣсь гордая латыны.
Аминь!

Иногда ироніей своей онъ прикрываетъ софнѣ-
мы, не съовѣстіе утвѣштенные, но въ сущ-
ностяхъ ниточными, какъ мельчые пузырь, кото-
рые размещаются отъ перега поясноковѣнія
заравняго смысла. Напр. онъ говоритъ:

Коль умъ— пебѣсный огънъ; печѣ— нама голова,
Что—жъ наши знайі? — Солома и дрова.

Шутка отстроима, но правда въ ней вътѣ:
пебѣсный огонь горитъ безъ топлива, это газъ
разумной, безсмертной души человѣка.

Несмотря на свою грубоватость, Нахимова
нѣдя, хотя и очень рѣдко, показываетъ— что-
то въ родѣ граціи въ оборотъ своей мысли;
напр.

Когда Державина безъ чувства Клитъ читаетъ,
Ты— мѣнъ писать стихи? — Нѣтъ, полю! Фебъ
простъ.

Но скромный паслѣнъ престаетъ ялъ пѣти,За тѣмъ, что грубый мулъ и розу попираетъ.

Нахимовъ въ своей поэтнической жизни шел
въ столопъ Ивана Долгорукова, но разнила
между этими двумя паслѣнами весьма боль-
шая. Долгорукій былъ таѣ— же человѣкъ не
безъ дарования, и относительно съ своимъ пре-
мѣніемъ, столѣя выпѣе многихъ. Въ его стихахъ
больше ловкой болтаванъ, чемъ мысли; больше
ноблѣзнѣ, чемъ граціи; больше острыхъ,
чемъ остроумій; но у него часто встрѣчается
теплое, пеподдѣльное чувство. Онъ писалъ
какъ былъ сталъ говорить имъ противатпр
при дворъ Людовика XIV. У Нахимова, на-
противъ, мысль всегда первенстуетъ и ей въ
гурту привносится и чисто языка, и гради
оборота, и даже разборочьвость выраженья. Гос-
подпитующею стихией его познію— нежелѣе, когда
онъ хочетъ замахуться— онъ бьетъ, когда хо-
четъ у.арить— онъ кладетъ на повалъ. Но у
него за то истины острымъ залѣваетъ взи-
пую пну фейперверка, называемаго остротою.
Онъ подмѣваетъ недостатка современной ему
жизни чрезвычайно ловко, даже въ смысѣ
мелькихъ оттѣнкахъ, и говорить объ нихъ смѣ-
до, рѣско, даже дерзко. Васиі его почти всѣ,

таскій герцогъ имѣть ужасное мужество убѣтъ
этимъ оружіемъ азбата, надъясь, что подозрѣ-
нія падутъ на его соперника. Въ самомъ дѣлѣ,
молодой франкъ схваченъ и привговоренъ къ смер-
ти, но Богъ защитникъ нѣвиности. Въ письмѣ,
проченномъ Валлиѣ, извѣщаетъ его, что Евдокія
дочь его в упрекаютъ въ преступлѣніи, со-
вершеннымъ рѣшительно безнозелю. Терзае-
мый угрѣзленіе совѣсть и ужасомъ. Валлиѣ остан-
вѣнѣ въ нѣмѣ, только съ Евдокіей хо-
вѣлѣваетъ его руку, указываетъ ему на небо и го-
рота въ оценку, указывающіе умнѣюю рас-
кавающійся грѣшникъ. Валлиѣ падаетъ на колѣ-
з, молитва въ ваетъ успокоенный и покорный
вѣтъ небес.

Местъ тѣмъ Суннока ведутъ на казнь. Онъ и
дѣетъ покрытый чернымъ вуалемъ, окруженній
солдатами, посреди полей и криковъ о мценіи и
прокатій народа. Палачъ подходитъ, написав,
покровъ, но представьте подходъ его удивленію! Это

за исключеніемъ весьма немогихъ, прекрасны.
Его Звѣрринецъ, в которомъ не оставляю
превращеній людей въ животныхъ по законамъ
метампихоза и заставляю скотова разска-
зывать свои земныя біограды, полѣнъ ума,
злости и правды. Послушайте, напр., какъ
оселъ его втѣръ обрисованъ. Оселъ не хочетъ
дѣлиться корморомъ: по кол森ъ:

### «МЕНА РАВИТЬ КОЗМАМ!»

Нѣтъ, брать, хотѣ я теперь жую труду съ скотами,
Но предле съ господами, — Я кушалъ за однимъ столѣй.

Былъ въ жизни человѣкъ, по смерцѣ сталъ осломъ.
Я шляхтиче Гургарндаска: не съмъ шутить со
мюю,

Иль формюю суда развѣдалось съ тобою,
— Какъ жало мѣнъ, вскручивъ съ пасмѣшкою
халѣдъ.

Что предле не имѣлъ ты линейныхъ сихъ ушей:
Для шляхтича они великая прикрасться!

Зявлялъ я Гургарндаска:
Всѣмъ такакъ, всѣхъ лизатъ,
Синунъ предъ всякимъ изигнать

Его и то безъ дѣло.

Кто подъ, тотъ на успѣхъ надѣйся смѣю?

Какъ върно, какъ живо схвачены здѣсь чер-
ты вичтожаго шляхтича, который горлит-
ся тѣмъ, что кушала съ господами, перелѣ
которыми ползалъ-во прахъ, у которого толь-
ко обеда на умъ, и который такъ ловко
мение полалъ въ ослы. Огланистъ, и вы уви-
лите, что изображеніе Нахимова найдетъ и въ
наше время подлинникъ. Спокасною басей
Крылова «моръ звѣрнѣ.» Еслибъ языкъ На-
химова былъ пощеголеватѣе, и сѣдѣ въ нитъ
грази и выраженьей не съовѣстъ отборныхъ
житомъ хотвѣрленія и тепѣрѣ читаліе бы не
безъ удовольствія. Кигна Нахимова въ наше
время сѣдялалась библиографическое рѣдкость
и потому мы должны было благодарить новому
издателю, что онъ сохранилъ ее для людей, за-
нивающихъ исторію русской литературы.
Могое въ тѣмъ тепѣрѣ уже непонятно; но это
общая участъ всѣхъ сочиненийъ, въ которыхъ
общественная жизнь и гравы народа играю
главной роль; вене мѣнѣ тѣмъ, она интересна
еще и въ ваше время. Повѣрьте, что много-
томныя, такъ называемые нравственно-сати-
рическія произведения современныхъ памъ сочи-
нителей суть иное, какъ пересразиро-
ванній народіи с сочиненіемъ Нахимова, овъ—
Визина, Нарѣжнаго, Каписта и другихъ. О. К.

не Сунновъ, какъ Валли, который повѣнялъ въ-
стомъ съ осужденнымъ. Онъ признается въ своемъ
преступлѣніи и объявляетъ о неповинності молодаго
фавка; потому онъ сбрасываю мечъ, щатъ,
вонкиніе знакіи и отправляетъ въ монастырь
покровъ вѣткаго поколіненія.

Это прозведеніе содрежитъ въ себѣ большія
литературы красоты, но къ вѣсчастію грѣ-
шать самымъ основаніемъ споній: изобрѣ-
тѣніе въ немъ жюно. Человѣкъ съ такимъ
благороднымъ характеромъ, какой автор при-
дѣлъ Валли, не можетъ совершать такого гу-
сваго и подаго преступленія, на даже возмѣ-
шить мысль о подобной адской низости. Вотъглавный
недостатокъ, который отражается на вейсъ
рагедіи и которого не выкулѣти въ бесталѣсъ
сельгѣ, на возмнѣшнѣвость мыслей, на патетиче-
сій положеній.

Печатать позволяетъ С. Петербургъ, ноябрія 7 для 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Никитенко. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА
В БЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сърлайтите оболеженъе, китатите! Шекспиръ. (Цимбелинъ.)

Выходить три раза в недъю: по вторникамъ, четвергъя и субботъя. — Цяна годовому издъалю, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкаю или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

11-Е НОЯБРЯ,

РАЗСКАЗЪ ИВАНОВА.

(Окончаніе.)

— Леоновъ былъ сынъ богатыхъ родите-
лей, получилъ воспитаніе въ одному изъ кор-
пускъ, и поступилъ прапорщикомъ въ полкъ.
Онъ лишился матери еще въ бытность свою
въ корпусъ, а отецъ его, дослужившись чина
полковника, вышелъ по смерти своей жены
въ отставку и, живя въ Петербургъ, вель са-
мую разгурельную жизнь: давалъ безпрестан-
по балы, держалъ цѣйтый табунъ отличныхъ
замадей; кучу слугъ, игралъ въ карты,
не заботился о томъ, что у него былъ еще
сынъ, и такимъ образцомъ въ короткое время
впялъ въ довольно значительные долги. Къ

счастію, сынъ не былъ похожъ на отда;
красавецъ тѣломъ и душюю, онъ имѣлъ одинъ
только порокъ, это — вспыльчивость и раз-
ражительность.

Время летѣло: отецъ усердно проматывалъ
свою богатство, — а сынъ ревностно служилъ
царю и отечеству, и когда старикъ Леоновъ
умеръ, то отъ огромнаго его богатства оста-
ласъ только одна деревня съ пятьдесятъю
крестьянами. Вскоръ послѣ смерти своего от-
ца, молодой Леоновъ былъ произведенъ въ
поручики и вымѣсто того, чтобъ поправить
свою состояніе выгодною женитьбою, онъ же-
нился на дочери объявленаго чиновника, въ ко-
торую страшно влючился не столько за вос-
хитителную красоту этой лювицы, сколько
за превосходныя качества ея души. Но при
тогдашнемъ его разстроеномъ положеніи,
Леоновъ не могъ уже продолжать свою служ-
бу въ гваріи и, вскоръ послѣ женитьбы,
вышелъ въ отставку и ухвалъ съ молодою
женою въ деревню.

Богъ надъялъ его сывомъ и онъ, довољ-
ный и счастливый, усердно занимался хо-
зяйствомъ и въ короткое время привелъ свое
имѣніе въ такое хорошее состояніе, что
могъ уже получать отъ него довольно значи-
тельный доходъ. Мнѣ случалось проявлять
чрезъ его деревню, которая лежитъ отсюда
въ плятнадцати верстахъ и пъ я упивался ея
превосходному устройству.

Цѣлые пять лѣтъ послѣ пріѣзда своего въ
реверню, Леоновъ жилъ, такъ сказать, при-
пиваячку; но въ прошедшемъ году онъ вдругъ
захворалъ чахоткою. Всѣ успѣли его выле-
читься отъ этой болезни были тщетны и док-
тора совѣтовали ему хвѣть для взлѣчевія за
границу, къ мѣнеральнымъ воламъ. Конечно,
доктора легко давшилъ такие совѣты, по-
тому что это не причинало имъ никакого
убытка; но, къ несчастію, Леонову не такъ-
то легко было выполнить ихъ совѣты. Онъ
не имѣлъ тогда столько наличныхъ денегъ,
сколько нужно было для проявлять за границу,

№ 128 «Литературной Газеты» не вы-
шелъ въ срокъ по причинамъ, не завися-
щимъ отъ редакціи.

КАЛЛИДОСКОПЪ.

ПАРИЖСКАЯ ПОЛИЦІЯ, говорять, взлудма
пынѣніе спинать, посердствую дагерротида, пор-
треты со всѣхъ подсвѣдимыхъ, попавшихъ въ ея
руки, и прилагаетъ ихъ къ слѣдственному дѣлу;
такимъ образомъ, выдержавшіе паказаніе и осво-
бождливые преступники, подозрѣваемые въ но-
выхъ проступкахъ, легко могутъ быть пойма-

пы. Стонѣ только показать портретъ въ всѣмъ
полнѣцѣнки чиновникамъ и сыщикамъ. Въ Бер-
Гадеръ не подозрѣвалъ подобнаго примѣненіа
своего изобрѣтенія.

ВЗГЛЯДЪ НА КОРОЛЕЕСТВО ОБЪЯХЪ СИ-
ЦИЛІЙ И ГОРОДЪ НЕАНОПЪ. Въ Rivista Еи-
горѣ, одинъ итальянскій писатель, въ опровежде-
ніе пѣлѣныхъ миацій, какія повсюду распростран-
ены о Неаполѣ, пошѣсти лавлюющее, пѣ-
сколько пристрастное изображеніе этого горо-
да. «Кто сынъ еще необѣтса увидѣлъ въ Неа-
полѣ граздую наготу черни, спашенной подъ от-
крытымъ небомъ и разбовѣнческую нагольсть на-
щихъ, съ тѣмъ случится то-же, что и съ такимъ
человѣкомъ, который бы въ нынѣшнѣе время взл-
малъ скать разбовѣниковъ въ Ланцюмѣ. Въ Неа-
полѣ особенное удивленіе заслуживаетъ богатый
цейхагусъ, который снабжаетъ всѣмъ потребнымъ
прекрасный флотъ и живописное войско. Націо-

нальный банкъ и касса обніяпачій Diskontirung-Kas-
se способствуютъ легкому вудобному обороту де-
негъ, чего нѣтъ во многихъ Onlye 'славныхъ го-
сударствахъ. Объ успѣхахъ хлѣбопашества забо-
татся экономическія общества. Посмотрѣвъ на
Неаполь, этотъ чудовѣнный, пополнѣнскій городъ
съ 600,000 жителей, простирающійся отъ велико-
ѣнныхъ высотъ. Сентъ-Эльмо и Каподимовте до
пределнаго морскаго берега, нѣ+vъ не очароваты-
ся кнященою жизнію, неперывною, живописною
толкотѣю народа, возлѣшующагося подобно морю
на обширномъ пространствѣ, начѣвана отъ при-
стави, которая напоминаетъ о Марсели, до самой
Via Toledo. Междѣ разными улучшеніями, ко-
торыя въ послѣднее время введены городскій
правительствомъ, есть въ сколько такихъ, кото-
рыя нужно принять за образецъ другихъ госу-
дарствамъ, не мнѣе славнымъ дѣятельностію и
распоряжейіямъ своей полиции. Къ такимъ улуц-

["510", "а, чтобы иметь ихъ, ему надо было по\nтребить послуждения средство — продать своё\nдеревню. — Леоновъ на это никак не соглас-\nовался; его усажала мысль, что, продав\nсвоё деревню, онъ не оставитъ послуга себя\nсвоей своёму ни одного кочка земли. Но сле-\nзы, мольбы и жалобы его жены взяли вако-\nнецъ верхъ къ его решимости и онъ, съ стсвённым\nсердцемъ, публиковавъ въ газетахъ о продаже своей\nдеревня.", "Через недоль послугъ этой публикации, одинъ изъ солдатъных поживниковъ, по па-\nмывлий Керовъ, пріхідал къ Леонову, объ-\nявивъ, что желалъ купить у него деревню, и просилъ позволения ее осмотрѣть. Леоновъ,\nнакай не ожидая, чтобъ нашелся такъ ско-\nро покушацъ, съ горестнымъ чувствомъ от-\nправился показывать прізнавшій поживщика\nсвоей послѣдней достоянія, укъльшавшіе отъ мо-\nтковской руки его отón. — У яку говорилъ\nвамъ, что деревня Леонова была хотя и не\nвела, но за то отличалась хорошимъ у-\nстрояніемъ — въせять видно было, что влад-\nитель ея былъ хорошій хозяинъ и Керовъ во-\nхозяйцацѣ, что могъ сдатъать такую выгодную\nпокупку.", "Окочнямъ осмотрѣть, Керовъ просилъ\nЛеонова за какую-цѣну хочетъ онъ продать\nсвою деревню.", "— Вы нашли ее въ хорошемъ состояніи,\nсказали ему Леоновъ: — и надъно, что-тѣ\nза нее не покажется вамъ слишкомъ великою.\nИ продамъ ее неменѣе, какъ за семьдесятъ ты-\nсярки белорусовъ.", "— Очень хорошо; я согласенъ и даю вамъ\nза нее семьдесятъ тысячъ, отъвѣрялъ покуша-\nцъ и ухажъ отъ hisъ Леонова, общавшія на\nсъюдующій недѣля прихідъ къ вамъ съ на-\nтаріюску, для ванцапіянія купчей.", "Въ общяномъ время Керовъ явился къ\nЛеонову съ нотаріюшій намого города. Зо-\nзанявъ въмъ ихъ съ себя въ кабинетъ; на-\nписали купчую, въ которой, между прочимъ,\nвмѣш繼алъ было условіе, по которому\nЛеоновъ могъ еще пропить въ этой деревни до\nоторавленія своего за границу, одинъ мы-\nсцѣлъ, и Керовъ, выпустилъ изъ портфеля пуки", "ассигнаційъ, сталъ счтѣтывать съ услов-\nніемъ за деревню сцѣтсвѣлъ. Въ то\nвремя, какъ онъ считалъ ассигнаціей, Лео-\nновъ замѣтилъ, что одна изъ нихъ фальшва-\nлий.", "— Позвольте, сказалъ онъ помѣщку: —ка-\nжется, это фальшивая ассигнація?", "— Аъ вамъ дамъ дѣль, отвѣрялъ тотъ,\nпосмотрѣтьъ на указанную бумажку и равно-\nдушно бросилъ ее въ тонившійся тогда в\nкабинетъ. Ассигнація всѣхъ худови на гора-\nщихъ угольяхъ и покупавшійся снова про-\nдолжалъ свое дѣло.", "Наконецъ сцѣтсвѣлъ были от-\nситаны; Леоновъ отодвинулся ихъ въ стон-\nторону и оставлялъ на томъ-же самомъ столѣ,\nна котором ихъ счищавался. Поговорилъ\nсъ четвертью часа кое о чемъ, Керовъ съ во-\nтаріюску сѣсти встали и въ сопровождении за-\nхозяйства вшѣли въ кабинету, въ котором за-\nстало только четырехѣлѣтній сынъ Леонова, на-\nствившій тамъ въ все время, когда си-\nтиля дѣнъ. Онъ выдѣлалъ, какъ фальшавая асс-\nигнація была брошена въ пылающей кани-\nтанѣ; вѣдѣлъ: какъ она всѣхъ худови, и это\nчрезвычайно поправилось малоткъ. Ему за-\nхоться еще разъ полюбоваться на такій\nвсѣхшемъ, и оставшись въ кабинетѣ онѣ кида-\nлись, онъ сраравкался на стульѣ, стоявшій около\nстола, взлѣзъ всѣккѣ пучковъ ассигнацій\nи подомедлии къ топшѣмой еще камунѣ, сталъ\nбросать ихъ въ огонь и любовался какъ\nлегкія бумажки, всѣхшѣвъ, улетали въ нѣ-\nкруга камнѣ. Наконецъ, когда вѣрный\nмировый запасъ ассигнацій источился, а\nудовольствіе малоткъ несмотрѣно не бави-\nлось, какъ взялъ опять со стола остальные\nпуки, укъльшившіе еще отъ истрѣятельной ру-\nки, и бросилъ ихъ на жертву памяти, точно\nтакъ-же, какъ и первые.", "Междѣ тѣмъ самъ Леоновъ, провожа-\nКерова, заговорился съ нимъ въ ростовской о-\nкою лодучаса, насколько не помышляя за-\nударъ, какой приготовилъ ему сыны и об-\nстрѣятельныхъ вырѣченныхъ за деревню дѣнъ,\nна которыхъ онъ основывалъ всѣхъ своихъ на-\nлѣжы. Наконецъ, на отѣзѣ Керова, онъ воз-", "пратыралъ въ кабинетѣ и съ увиденіемъ уви-\nдѣлъ, чтоъ ассігаційнъ за столъ уже не было,\nно не замѣтилъ того, какъ, при входѣ его въ\nкабинетъ, маленький сынъ бросилъ послед-\nною бумажку. Леоновъ сталъ спрашивать у\nмалютки, куда дѣвались со стола дѣнъ, — и\nтотъ съ дѣтскимъ восторгомъ расказалъ\nсвоей отón, что онъ сжегъ всѣ ассігаційнъ.", "Я уже говорилъ вамъ, что Леоновъ былъ\nчрезвычайно вспѣлѣчивъ и разражаетелѣнъ,\nна послѣдняю слова его сына до того его пора-\nлѣтъ; что онъ пришелъ въ инструментное би-\nленство. — Онъ совершенно потерялъ разст-\nдокъ, съ ростковымъ сватѣливъ вѣсвѣмій съ сты-\nнъ заряженный пистолетъ и — выстрѣлялъ въ\nсвоего сына!... Пуля раздробила грудь не-\nвеннаго малютки...", "— Вы содрогаетесь? прибавилъ смотрѣ-\nтелъ. — Но это точно случалось; потеря всѣхъ\nдагенерала гуманитарія въ Леоновъ россійское\nчувство и сялла изъ него възgest, у котора-\nго не дрогнула рука выстрѣлѣвъ въ своему\neligibilному сына!... Но слушалъ себя далье...", "Выстрѣлялъ въ сына, Леоновъ вдругъ опом-\nнялся и прежнѣе бывшего его замѣнитъ ука-\nсумокъ. Онъ бросился подымать несчастную\nжертву, своей горячности, но отъ слѣнчыхъ\nпотрещенныхъ души потерялъ силы и безъ\nчувства упалъ на полъ.", "Междѣ тѣмъ выстрѣлялъ пистолетный встрѣ-\nвоженье всѣхъ, находившіяся въ домѣ. Жена\nЛеонова, которая въ то время была беремен-\nной, чувствовала себя въ этотъ день не со-\nсвѣдомою и не возопіяла изъ всѣй комнытіи.\nОна раздрава вбѣжала, въ сопрово-\nженій всѣскольхихъ слугъ въ кабинетѣ — усвѣ-\nго муха и остелѣнѣнъ отъ ухаса, увидѣвъ несчаст-\nного отón безъ чувствъ распористер-\nшымъ въ полу возьмъ своего сына, плава-\nшую въ кровѣ!... При выдѣ той картины,\nнесчастная женщина только усилѣвъ вкрис-\nкнутъ и, пораженная такимъ неожиданнымъ\nударомъ, пула мертвою на руки своихъ\nслугъ.", "Такимъ образомъ несчастный Леоновъ", "шенимъ относится устроить большой бой-\nки для межей торговцей и рыбака. Рын-\nко-принимый домъ въ Аверсѣ, есть обозрѣ-\nлая всехъ Европы. За тѣмъ авторъ превозно-\nсилъ похвала другихъ улучшения, которое\nтѣмъ, а онъ только не посмѣлъ итальянъ\nукакіе не пользовался, именно стобудь обра-\nпаханія юношества. Эта сбода состоится въ томъ,\nque studentsi qui militantem eum in armam eum\nsua eumque prospersum eumque prospersum eumque\nsua eum

["512", "творчё т самому требователюного любовіті ству. Къ юже не разъ ръчай методъ о хронографічній напрямій говорить о черногорскомъ его приложении дея русинка ко- стюма черногорскаго, однозначна, чрез- чайчайно рѣдкая карта черногорскихъ земель.", "хронологіческое образованіе всемірной истории, по методам А. Извинского. С. П. б. 1841 г.", "Мы уже не разъ ръчай методъ о хронографічній напрямій говорить о черногорскомъ его приложении. Въ связи съ ходомъ исторіческаго, отдѣльно отъ разказка исторіческа- го, превосходна. Въ связи съ ходомъ исторіческаго преподаванія они неудобна, своимъ механизмомъ, вмѣсто облѣчіев, затрудняетъ только учащагося. Издавая теперь брошюра — естъ ничто иное, какъ ваименовавіе глав- ныхъ историческихъ поховъ, съ приложениемъ къ нимъ хронографическихъ стей г. Извин- скаго. Книжка весома полезная для тѣхъ, кто захочетъ обременить свою память немнотвёр- нымъ количествомъ чиселъ головъ, вмѣшва- щихъ въ себѣ главныхъ факты всемірной исторі- ю. Этой брошюркой мы можемъ сдѣлать толь- ко одинъ упрекъ. Она очень небежко обході- тельна съ историческій насѣяніемъ, которыя въ у- чебной книге имѣть имѣть полное право быть папе- чатанными безъ погрѣшностей. Напримѣръ, вы вмѣшчаете въ ней такія загаланія: «Арбузъ вмѣсто Тразнавы» — грашения при «Арбузе» — вмѣсто при Арбслажахъ; «Реегу. въмѣсто Регуфъ»; Цимбры и Тейтонъ вмѣсто Кимъмры и Тейто- вны; Ромулъ-Двигущій вмѣсто Румулъ Ав- густъ, (Augustus’us); въ другомъ мѣстѣ онъ названъ Авгулетомъ?? Кловысъ, основаніятель Фрицкаго королевства, названъ въ другомъ мѣстѣ Хлодовикомъ, въ другомъ Кловисомъ: ученикъ. подумаетъ, что это два различные человѣка. Тутъ-же сказано, что онъ одержалъ", "поблѣ налъ Сиагіемъ при Соанѣ вмѣсто Элиона. Мусыльманска гелаговій вызвана вмѣсто Соанікт. При нисунчіи завоеваній Силяма Омара, совѣтъ упрощено покореніе Сириі и Палестины; такъ-же не упомянутая опаха воца- ренія дома Абассидовъ въ Восточную гали- зию. Дюдовка І-го франкопскаго (Louis le Dé- bonnairé) русские историки привыкли называть розгрыжкій, здѣсь названъ набожнымъ. Бенгерскій апостоль Гейза — названъ Геуазомъ. Вмѣсто Салическаго дома — здѣсь напечатано Салійскій домъ; вмѣсто Робертъ Гвинкеръ — Робертъ Тискардъ; Готарѣе де Булынъ на- званъ Булионскій; Констанцъ — Констан- ціей. Хронологія среднихъ вѣковъ вообще не ловольно полна. И надо сказать откровенно, вслѣ книга препислена опечатками. Притомъ намъ въсъ коломъ столтійдано особенное и часто доль- но чуленное названіе: на р. вѣкъ. Тамерлана, вѣкъ Атиллы, вѣкъ Саладина. Не знаемъ, къ какому раздѣлію исторій отвѣтное такое дѣ- леніе ея по столѣтіямъ. Во: Воьеььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььььь

ЛЕТЕРАТУРНЫЕ
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ

Сдплайте сдolоженіе, китатіте! Шекспіръ. (Домбаль.)

ВЫХОДИТЬ ТРИ РАЗЫ ВЫ НЕДЛЮ: ПО ТОВРАКИМЪ, ЧЕТВЕРГАМЪ И СУББОТАМЪ. — ПѣСНА ГОЛОВОМУ ИЗДАНИЮ, СОСТОЯМУМУ ИЗ 140 ЛИСТОВЪ, — 10 РУБ. СЕРЕБРЬ.;
ПЕ СЕРЕПЫСКОЮ ИЛИ РАЗНОСКОЮ ПО ДОМАЖЪ 11 РУБ. 50 КОП. СЕРЕБРЬМЪ.

15-Е НОЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ПРЕСТУПЛЕНСЯ,

ПРАВДАВШАЯ САМА СЕБЯ.

Можеть быть вы сарыхали о г-жѣ Брен-
вьльеръ, отравительницѣ, которая была су-
дима, осуждена и казнена; ей отсыкли голоду,
тъко сожгли, а прахъ развѣяли по вѣтру.
Очень недавно въ Парижѣ жила и умерла
женщина, изъ высшаго круга общества, ко-
торая 'своими поступками лалеко превзопила
покойную Бреквьльеръ. Эта женщина не
оставила по себѣ и исповѣди, ни записокъ;
но жизнь ея изъвѣстна всему образованному
классу пашиянъ. Исторія г-жи Т. замѣча-
тельна не столько ужасными своими подроб-
ностями, сколько странною развязкою.

Г-жу Т. нельзя назвать ни красавчино, ни
лаже хорошенькою женщиной, но она была
прелестна; ея голубые глаза, черные волосы,
ослѣнительная близна лица, стройная талія,
кокетливая поступь невольно приковывала

вниманіе всѣхъ и каждого, кто влѣе ее
хотѣ оdirвъ раз'зъ. Она одѣвалась со вкусомъ.
Г-жа Т. была дочь каммердінера, но, судя по
ея пріемамъ, обращенію и тону, вы приняли
бы ее за знатную даму. Дѣ общество она го-
ворила мало, медленно, и всегда тономъ не-
чалѣвымъ; она произносила слова такъ ми-
ло, такъ нѣжно, что обожатели во отходили
отъ нея и на миунути. Взоры ея, прикрытые
длинными рѣсцнцами, наволили магческое
обажніе на все, что подходіло къ ней на де-
сѣять маговъ. Какъ скоро г-жа Т. показывалась
въ залъ, всѣ бросались къ ней и бросалась
въ всѣхъ; если она задумывалась, всѣ тали
дѣханіе; слезы готовы были хлѣзунѣ рѣко-
н кажаго изъ состраданія къ томной и не-
чальной чаровницѣ; если она улыбалась, всѣ
готовы были расцѣловать ее, положить къ
стопамъ ея свои разбитыя сердца, измѣнен-
ныя думи, хугія рук, словомъ все, что мо-
жетъ положить восхищенный мужчина къ
ногамъ восхитительной женщины.

Г-жа Т. была замужемъ за страннымъ и
прижива съ нимъ двухъ сыновей. Въ 1832
году, она оставила маленькій городокъ, гдѣ
они жили, и пріхала въ Парижъ, чтобы от-
дать въ панісъовъ одного изъ своихъ дѣти.
Въ Парижъ она остановилась въ богатомъ
домѣ. Здѣсь она встрѣтилась съ бразильян-
цемъ, человѣкомъ небольшаго роста, съ
смутлымъ лицемъ и сатанинскою улыбкою, и
любилась въ него до безумія. Бразильянѣцъ
уѣхалъ въ Италию, куда изрѣзывали его дѣ-
ла; а г-жа Т. возвратилась къ мужу. Черезъ
нѣсколько недѣль мужъ ея разстался съ
этимъ міромъ въ вѣки; а черезъ мѣсяцѣ по-
томъ отравились на тотъ свѣтъ посвѣтить
его тесть и теща. Съ этихъ поръ молодая
вова долго долго не снимала траурнаго
платья; смерть похитила у нея все, что бы-
ло другого для ея сердца. Г-жа Т. поселилась
навсегда въ Парижъ. Бразильянѣцъ былъ
тамъ-же. Когда дѣло зашло о женитьѣ, ино-
странецъ объявлялъ на отрѣзъ, что онъ ни-

КАЛЛИДОСКОПЪ.

НАСЛѣДСТВО, КОТОРОЕ НЕ ДАЕТСЯ ВЪ
РУКИ. — Одного молодаго англичанна пресл-
довало особенное несчастіе. Вотъ какъ онъ
самъ разказываетъ объ этомъ. «Меня отправи-
ли въ Идію, чтобы заслужить опять милость бо-
гатаго дяди, который ва мена разгнѣвалась. Я па-
дѣлся получить отъ него въ насѣдѣство 100,000
фунтовъ стерlingовъ. Объ держался правда:
«дѣлъ, что хочешь, но всегда двѣйствій симъю и
рѣшительнымъ. На каверѣ затѣянаго мною дуэля
я подгучья; отправаясь домой, поссорился слѣ
патрулью; меня схватывая и я не могъ явиться въ
назначеннное время. Меня обвинила въ трустися
и донесли дяди, который вычеркнулъ меня изъ

списка своихъ васѣбниковъ. Позже я стрѣлялся
съ своими противникомъ, и,звавъ съ него сви-
дѣльство въ этомъ, отправился въ Идію. Ба-
бушка общилась оставлять ми въ насѣдѣство
60,000 фунтовъ стерlingовъ, если я никогда не
уклонусь отъ правды. Она тетушка завѣщала
ми значительную сумму безъ всякихъ услѣйдій.
Отенъ мой давно оловѣлъ и невавидѣлъ брачные
узы: я былъ его старшій сыны и пацѣвался на значительное насѣдѣство. Но каковъ былъ резуль-
татъ всего этого?! Присыпъ въ Калькутту, я по-
лучалъ письмо отъ дяди, который былъ при смерти.
Я поспѣшился къ нему и засталъ его еще въ живыхъ.
Объ обрадовалась ми; сказалъ, что узнаялъ настор-
ший ходъ дѣла и общался привять мена опять въ
число васѣбниковъ и внесete въ духовное забр-
шаніе. Адъокать его работалъ въ сосѣдней кома-
тѣ. Дяліошка вѣлѣлъ позвать его. Докторъ, сидѣ-
шій у постели больного, отвѣлъ мена въ уголъ и

спросилъ съ важнымъ видомъ: — Вы любите сво-
его дѣло? — «Разумѣлъса». — Если не хотите у-
скорить его смерти, или продолжить жизнь еще
на нѣсколько дней, — не допускайте, чтобъ его
тревожили теперь; это убѣетъ его. Дайте ему сей-
часъ-же пріемъ этого успокоивающего лекарства,
пусть онъ просить нѣсколько часовъ и потомъ
онъ безъ опасности будетъ въ состояніи выпод-
нить свое обещаніе. — Разумѣется, я согласился,
хотѣ ялюшка, повидимумy, и противался. Я далъ
ему лекарство. Нотомъ я вышелъ и оставлѣлъ
большаго ваенѣнъ съ докторомъ. Я сидѣлъ въ за-
гъ въ тревожномъ ожиданіи пробужденія больна-
го. Странный чинѣлъ перѣя. Присянась, я былъ,
какъ на раскалѣвыхъ угольяхъ. Вдругъ послы-
шились шаги, мы всё умолки. Странный пригото-
вить все для письма. Я веталъ. — Волѣе докторъ.
— Уви! сказалъ докторъ: — намъ добрый другъ
сейчасъ скопчался. — Первою мыслію мою было—

514

твою, да не желится за довольство с душным. Это
рарое слово тяжелым камнем на паде
с гравом довушкки. За ньекколько дней до эко-
мена, мать взяла из пансона своего сына,
под предлогом какой-то большинство
лечить его сама. Ему приставили за ушами
пяняк и онъ тотчас же умер了 от припры-
ки к мозу. То-же получили и с гри-
гумъ сынъмъ: ть-же пяняк, тотъ-же припры-
киров, та-же скоропостижная смерть. Разу-
метtes, что между двумя актами этой крова-
вой драмы авторсиса умѣла разыграть лин-
ию и прильчную от остяотествамь интер-
мeдию. Несчастнаa вдова и бѣдная мать, за-
ливаясь срезами, проска вскрыл тѣла сво-
ихъ дѣтей, чтобы узнаты причину ихъ смер-
ти! И какъ матъ ныкнѣя, она со всемо забот-
ливостію старалась по возможности укрепить
гробыхъ милъныхъ, единицныхъ вѣтей!
Два поштreta двухъ мильникъхъ го-
логъ, какъ завѣтъ, какъ святыя, висѣли въ
ея будуaръ, въчно передъ ее глазами! «Со-
тмeнe, чтоcтcя бѣдная Т. сиcжамъ не-
счастнa! Все семeествo ея вымерло, всc
су-цeнeця, ее еда сердю, пали одноc
другимъ! Какая жалкая участь! Какая стран-
ная и жестокая судьба! » Такъ или почти
такъ говорила всѣсъ знавшe г-жу Т.

То нотъ она всѣсъ знавшe въ полнотѣ смѣшалась
слова, у нея нѣтъ ни мужа, ни дѣтей, ни род-
ныхъ, ни связей, не бразильняецъ не проп-
итъ вe руки... Худо-же онъ помнить свои
сова, нечаянно сорбавшіяся у него ся зы-
ка... А для бездыханной вдоваи эта забыв-
чость— ножъ вострый! Въ чистыe обозак-
лей находился богатый, женатый мужчина
Р. Кстаты-ли, не кстаты-ли, ему какъ-то
взумалось сказать: «Еслишъ я былъ вдо-
цѣнъ, я непременно женщина бы на г-жѣ Т.»
Еслишъ я былъ вдовецъ? Какое необлаго-
разимe! Сучальъ познакомилъ г-жу Т. съ г-жою
Р.; онъ поштвѣлись на баль въ Тиволи и сь-
тъхъ въ взаимная доверенность между нимъ
нижнeю возрастила со дня на день; несъ безпр-
станно пересылали другъ другъ подарка;
бeды ихъ были искренные и довѣркны;
предупредительность, заслки, нѣжность, обя-
зательность связывалъ эти два мильяны суе-
щества кривкими узами дружбы и любви. Зам-
бимъ тимоходнымъ, что предупредительность
почти всегда была на сторонъ г-жи Т. Разъ
тъ-то г-жъ Р. не поздоровалось; вързар
дугаe вe взялась сама ухаживать за нею.
Въ окладніаa доктора, она подала ей стакан-
воды съ сахаромъ, принесла конфекты и
прослая откушать того и другаго; эти про-
тыя средства, со словами ея, очень полез-
ноe свареніаa желудка. Пропоноетъ чeнѣтъ
часа и г-жи Р. какъ не бывало; явилась док-

проклинать свои гупность. Докторъ былъ, какъ
зазначало, главнымъ васѣбникомъ далишья и
а осталась ни съ чѣмъ. Мнѣ оставалось одно—от-
принятіе нeмe рeгурноe рeднeю
оттcяла a рeгурноe
лисалъ къ бабушкѣ. Тчoбнoпoштeчнee, a описывae
всeмeннeю вoнcникeю эвpoникeю; мeжeю прочнeю
мeнeннaмe, чoтымe каждымe нoчъ стoимo, на би-
лиучeмe, кoтeрeмe пoкaчeлe пoшмe, въ кoтoромe бa-
бeцeмe вe бaлe мeнe гoгoшeмeй дерева, ко-
вaчeмeвe пoлнoюлeтнee вo тeрa страны. Покoкумo-слу-
чaюe квeквa e въ словнe тope сeтерась, чaть кнo
отслoсы оснeмe (вершалы). Къ крейнему ухажe мо-
ем, a всoкpъ получaть пpысмo, въ кoтoромe бa-
бaцeмe вe бaлe мeнe гoгoшeмeй вoгoрка и говорилa
мeжeю прочнeй: «чoe eй крaйе жaжъ, чo не
тoнe кoтo нe отвeкнoe отъ жaжъ, a напротивъ еще со-
вершенствуюc вo нeй, и чoтo за несвѣханную ложь
нaписалa eй, бутовa чeй пoлкъ бивучуeлeть.
вo пoмaчaнeйaхъ дерeва. Нeдoлeнo, суста-

торъ, за нимъ мужъ, вмѣсто большой передъ
нельзя лежать бездыхшую трупъ; формы трупа
и цвѣтъ кой измѣнялись немнему, на ногот-
кахъ замѣтны были черныя пятныe, а за-
мѣтъ это einen испаныe, другъ eй обѣдъ
подугъ; мы еще съ нимъ выстрѣимы. Во
время короткой связи съ г-жоемъ Т., у г-жи Р.
пропало много грандопытныхъ франковъ, ме-
дупочній два алмазные перстня; при смер-
ти ея, изъ бюро похищены десять тысяч
франковъ золотомъ. По случаю этой покра-
жи бывшyy служакъ ея согнали со двора.
Пролошъ ньекколько дней траура и Р. вмѣстъ
съсъ ейсю молою серстюю постrelы г-жу Т.;
они надъялились найти въ ея гостиной утвeш-
ніеъ въ своей печали и не оigliбабись. Хотя сo-
страдательная Т. терасалась не менѣе ихъ не-
возвратною терерою своей подорож, но она
вооружилась всею жекккой въжнoстю и хи-
тостю, и истошною съсъ сонь мильяны и кроткa-
лaки, чтобы смягчить страданія егутъншаго
мужа къ ей любимой друга. Зыльe люды подо-
зрѣялись, будто она люды наполнила ему
давнійною, утвeзятaйстeческoю, лестнoю для
нея выходить: «Еслишъ я былъ вдовецъ» Вруты
— и зыльe люды! Г-жa Т. не такъ была гула
и безвестна. Зачѣмъ ей было употреблять
нарасненныхъ труды! Печальный Р. безпрестан-
по листалa и гранку и рускoю съсъю невозвратной
тереро; онъ такъ любія же женъ свою!... Вре-
мея ему время теперь попоминать сны
свoг гриха? У него вышлa изъ головы даже и
самыя прелести г-жи Т. Онъ даже и не намe-
кa, намeрeть ла ойe когда жeнeткаe пилъ нѣтъ;
печаль и задумчивость сковалаe его языкъ.
Г-жа Т. видѣла ясно свое несчастны,
надеждыe я выднaю лопалась. Зачѣмъ ей было
намекать ему о забытомъ eй общeйнa? Ужъe эти миъ зыльe языки, они всегда подо-
пoдържались...

Однaжды, въ будуaръ г-жи Т. свидѣлa рa-
дoмoмъ съ ней одинъ столичный франт,
исправлѣвшый большoсть свaтa, и прoслyee eй
вeтвить замужъ за человѣка, который давно
не любить ее безъ памяти.

— Оно мена удивляется, отъѣчала ему
ег-жа Т. самымъ граціознымъ тономъ, стара-
ясь скрыть свой намекъ подъ видомъ упекра-
я-заe люды ииспакаeть комиссію крив-
ихъ, когда могла бы говорить сами за себя!

— Какъ, судаeтe, я говорите? Ей васъ
обожаю, что это знаете, но не осмoлeтъ да-
же и во свѣ гresить о такомъ счастіи.

— Почему-же такъ?

— Ели повелeтaе, клянусь вамъ... и про-
чая... и онъ пальъ къ ея ногамъ.

Короче, беaнъ состоялся, контактъ за-
коченъ, сеaнeвъ не прoголeтъ даромъ. Изъ
важенія, Богъ знаетъ, къ какимъ-то прили-
чамъ, г-жа Т. проскаeого сенчeнeннaю,
тoкъ и нeвeнчaть готовлeлись прeпeлeть прo-
пoльъ, отдѣляющей Францію отъ Англии, не-
свeтъ възвивла желанe итeтвeрдить контрактъ
подписью нaтирaюcя пpежe, чeмъ они от-
правятся за море. Фредeрикъ какъ звали на-
рачeннaю не находeяc никакого препe-
ятвьяc и исполнeю этого желанія; богатъ
стоимo ихъ было почти вpотъ; имвѣе какдa-
франкoмo рoзвoрoмo cтo рeд кoмъ фран-
кoвъ. Брачный договоръ подписaнъ съ той
и другой стороны и утверждёнъ нaтирaюcю,
посoй ей переподавaннe изъ калъ въ
Дуъръ, изъ Дувау въ Лондонъ и здъя распо-
лажились подополнивъ свое родственное со-
четнaе душъ остальныхъ формами брака.

чамъ, г-жа Т. проскаeого сенчeннaю,
тoкъ и нeвeнчaтьcь въ Англии; покаe
тoкъ и нeвeнчaть готовлeлись прeпeлeть прo-
пoльъ, отдѣляющей Францію отъ Англии, не-
свeтъ възвивла желанe итeтвeрдить контрактъ
подписью нaтирaюcя пpежe, чeмъ они от-
правятся за море. Фредeрикъ какъ звали на-
рачeннaю не находeяc никакого препe-
ятвьяc и исполнeю этого желанія; богатъ
стоимo ихъ было почти вpотъ; имвѣе какдa-
франкoмo рoзвoрoмo cтo рeд кoмъ фран-
кoвъ. Брачный договоръ подписaнъ съ той
и другой стороны и утверждёнъ нaтирaюcю,
посoй ей переподавaннe изъ калъ въ
Дуъръ, изъ Дувау въ Лондонъ и здъя распо-
лажились подополнивъ свое родственное со-
четнaе душъ остальныхъ формами брака.

Фредeрикъ немнoгo поразстроился здо-
ровeмoвъ отъ морскаго путешествія, спутнa-
даe ее взяла на себя поправки здоровыхъ сво-
гоe любезнoгo, приготовила ему своєю шиш-
кою ручкою разрызгъ кривнeльныe, въ нeй
особъю замазчательныe показалa彈ою большo-
мoй сахаръ, разведенный какимъ-то ликеромъ.
Фредeрикъ поднесaтъ къ губамъ своимъ са-
харъ, отъвдaтьcь съ пoлкалий, помыслышaл,
вынюхнулъ и бросилa рюмку съ кривнeльны-
мымъ въ огонь. Губы г-жи Т. затраслил,
пoльчe я обогрoфoмъ съ досаи и злости.

— Какъ, сказала она Фредeрику: — вы не
довърэтеe мнe? Для чего бросить то, что вам
подъитe? — Чего бываетe вы? Развъ вы здъя
подозврзаетe что?

Фредeрикъ отъвчалъ, что онъ не бываетъ и не
подозврзаетъ ничего; но что ему этотъ
разведенный саҳоръ показалase не слишком
вкъснeмъ и что онъ хотѣлъ постокъ изба-
виться отъ этого дурнаго напитка безъ вслa-
кой другой мылы. Фредeрикъ выскажалъ не
все; по двѣйнюc грамсамъ eйсю нeвeты,
онъ зaмeтъы на лицъ ея трепетъ, гивъвъ, пы-
лаююc вэзыръ и скрылъ отъ нея подозри-
ельныe мылы, на которыхъ странялa
остановиться. Новыкъ безнокойствъ не былo;
день ковчилaя благополуцю: конатны
пригоревленныe кoмитъ къ браку на-
ходились одна подъе другой, нoчью Фредe-
рикъ слышалae ясною, какъ г-жа Т. кричала
задавшeмымъ гoлoсомъ.

— Вы низкими мнe? Вы обнимеe ме-
нaя?... За что же?... Развъ я мало васъ дари-
ла?... Развъ выe чeмъ обладаe?... Сжаль-
тесь, о, сжальтесь, мюлягом!...

Очевидно какое небудь страшное сновли-
нeйвeмe расвалoшaо гoнъ г-жи Т. Ругдe ея какъ бу-
давшeй домой... Розумeгъся, нeть нe-
чeмoю прошлoмe, какъ объяснить все это сoнсмa-
булeмoмo; но ей сновднeй, этoй домo-
вой, эти нычные крики, вмѣстъ съ тымъ, что
вaлaнгoвъ и благословeннe маташь. Когда ты от-
сажешь свои издадуть eйъ, мы будeть жaть
тебя съ нeтернeйшeмe Р. S. Шарлотта, я-
мeлаe нeй, сeнчeрo вышe тетуя; но ей снoитъ сeда-
сoбокрeдною и исключaя мeнe изъ духовнoгo
свeбшeннe. Вcтoe нeвpышнoйe надеждe
зaставaя мeнa вpншитe— “хaть домой котъ
вo пpредe. нeжeлe нeкoйa кoрaбa, и пo-
чулeнъ отъ eнe слѣдующeмo письо: «лoдeшнeй
Жoржъ, я такъ скучалa со дoи твoегo отъ-ваздa,
тaкъ прoдoинeднe, чo тpншeлиc вo еднeственнoе
средство для прогнанія суквa. Я желeнa c лaй-
мeнe гoшнeй и пpншeлиc сoствoмo вoстaююc
взяна eю—жeнъ. Брать твой зaискалa въ мор-
кую службу, сестра вступила компанийoмъ вo-
знатный домъ и я теперь совершенно счастливa.
Вeринаe ухажe пpoхoи, арeдатoнoгpатилa патрo-
дур, но не посылae тeбe пать фунтовъ стeр-

УГРЕКъ вОРА.—Во времяпредставлeннaя,
врoдарaюcь вo квартыру oднoгo бeрeннaкoгo акте-
нa. Пeрешаршaвъ во всeйъ ашкaчнa и не нашeнaй
снoшeннoй снoшeннa вимaннaй, ойe ушeлa. Вoзра-
тaствaй домoй, актeрae нашeлae на столъ зaискаcь
съсвѣтнoими словамa: «Стыдитесь, что у васъ
нѣтъ ни на прошаe денегъ во всемъ домы"

515

Фредерикъ видълъ утромъ, поколебали ны-
комъ его раздудокъ, подумавъ немомъ, осъм приялъ тервение намерение не падълътъ ся наста железныхъ цвей брачной жизни. На туро важныя дъла тотчасъ же потребова-ли его въ Парижъ, прощаясь съ г-жею Т., онъ сказалъ ей:

— Вы худо слили прошую ночь; все кри-
чали, говорили.

— Право? Что-жъ я такое говорила?

— Не знаю... какъ-то глу蓬ости!

Г-жа Т. поняла и не говорила больно, не
съла на ее свояхъ сводилъніяхъ, и не обрать;
тут щё вещь непонятная? Фредерикъ навсегда осталась ея другомъ; уніктожныя брачный договоръ, онъ послѣ того очень ча-
сто не уста облажалъ.

Скоро и развязка, и какая развязка! Рома-
нисты обыкновенно хлажуюсь, что въ придо-
ля въ лонной и совершенной развязки дра-
ва; они хотіять этимъ выманить у публики
иснычежды къ ихъ романамъ, которые по-
неть никогда не коханять порядкомъ. На
тотъ разъ мы согласимся съ нимъ, мы скаж-
емъ большъ: если бы въ какомъ нибудь ро-
манъ и театральной пісей развязка окачи-
валась такъ, какъ вы увидите изъ нашего
разрaskа, то повѣрить, всѣ пасцатіе и писа-
тельцы, всѣ читатцы и читательцы про-
кравки бы намъ уши, сказали, что раз-ъ
язка наша смѣшна, нелюбка, невозможна,
бенедатура, натянута, нинка, не годится... 
Г-жа Т. проводила въ Парижъ росковую
жизнь, которая дешевая авладати тысяч
карвовъ въ годъ боятъ не можетъ. Она
занимала небольшую квартиру, красно-
уранбашенную и мебельную съ большымъ
мусумомъ. Всѣ спечалі ее богаты; звали, что
она была единственнюю наслѣдчею своего
мужа или свинъихъ дѣтей; время отъ
времени она вызвала изъ Парижа, чтобы
кочнить дѣла по наслѣдству, какъ она гово-
рила. На воззватіи пути изъ одного то-
кого путешествія, она хала въ двумѣстномъ
отдѣлніи длижанка, подъ нея свѣдѣ дру-
ганъ путешественныя, въ которой кошелекъ
претого набылъ былъ золотомъ, а портфель
наполненъ векселами разныхъ банкировъ.
Живѣйный разъ сунтсна г-жа Т., выходя изъ
длижанка, просила кондуктора поберечь в
время ея кошелекъ, не грубый кондукторъ
основательно всегда отъвѣчалъ ей:

— Потрудитесь сама, сударыня, присмо-
трѣть за нимъ; кошелекъ вашъ не запасанъ
в ревюсе вашъ вещей, слѣдовательно я
не обязанъ беречь его.

Прибыль въ Парижъ, путешественника
хлажавшія своей кошелѣя, кошелѣе про-
пальъ, украдѣ! Поднялись хлопоты, суета,
всѣ путешественники обысканы, исключаю
прекратилъ ламы, сидѣвший въ двадцатномъ
отдѣлніи длижанка; ну, какъ можно оби-
скивать дамъ? Кто согласился краснѣть отъ
слѣдѣ, опуска рку въ ея потаенѣе карма-
ны, прикасаясь къ груди, гдѣ такъ страстно
и трепетно бываетъ розовое серацѣе и гдѣ такъ
берегенъ приучатъ красавки свои звѣтныя
тайнѣ... Притомъ же, она такъ усердно по-
могаетъ своей сунтснѣю отыскивать терпіе,
чутѣ не плачетъ о ей вес chainѣ и разсетає
съ нею не. нивча, какъ съ большымъ сожа-
ніемъ, но не на всегда: ей动力 и у ней
повѣрить навдѣдатъ о ей здоровѣ и узнатѣ о
дальшійныхъ слѣдствіяхъ поискѣ. Двй-
ствительно, на другой день г-жа Т. является
въ гостиной повѣрія пріятельницы: мужъ по-

слѣдней былъ дома, разговорился о до-
рожномъ прикрененіи, о похіданіи кошелѣ-
ка и того, что въ немъ было.

— Потеря чистыхъ денегъ для меня не
важна, сказалъ Л...—но ми нѣ альлетовъ;
онъ не присенецъ никакой пользы похідані-
ло; я уже взялъ свои мѣры, но мы стонѣ
многихъ хлопотъ получить безъ нѣхъ ден-
гъ; премени пройдёт довольно, пока кусью
обязать банкировъ и сдѣлаться съ ними, какъ
съдуетъ, безъ довѣрительныхъ записокъ.

Слѣдомъ того заговорили о другомъ. Г-жа Т. началась играть съ маленькой дочерью вовый знакомство. Прощаясь съ семействомъ, она об-
щалась поддерживать пріятное знакомство. На
сълѣдующее утру прихватѣ письмо на
има Л. Привратнѣ беретъ письмо и пере-
дає его въ руки маленькой хозяйки; рэза-
ва двочка, схвативъ письмо, вертитъ его
въ сторовы, обвиняваетъ адрестъ и пе-
чать и, навно прыгая, лепечетъ не вспоядъ:
— Ахъ, какъ хорошъ письмо это пах-
нетъ, какъ вчераходная дама!

Въ числен роскошныхъ и изысканныхъ
привычекъ г-жа Т., благовонной занимало не
превысшее мэсто. Несколько разъ въ недѣла
она погружала свое бѣдное и нежное вѣтъ отъ
помортической воды; батистые платки ея,
шелковые платы постоянно надулись алм
бмрбло и мускусомъ, а въ комбатахъ арома-
тичныя не переводился благоханнѣй ароматъ,
до того благоханнѣй, что гостѣ подверг-
ся опаздали поезныя гавокъ. Слова макют-
ки опаздали отца; объвѣрятъся пакетъ
и что-же! Всѣ банковые бѣлки, потеряны
въ дорогъ его женою, доставлены къ вѣму въ
цѣлости признательнымъ воромъ! Онъ объ-
ъмъ лѣгкъ г-жа Т. безопасность этихъ бѣма-
кѣ для похітителя, и вотъ онъ присланы
назадъ! Г-жа нѣ, холіткѣ дъ ловлой, режѣд всего
своего обя studentнюю допустіе объ этъ зомъ
полиціи, а полиція сочна первою своєю обя-
 studentнюю открыть здесь загадочную, но не
слѣдующую таньу.

Полиція спачана вытѣла поступать къ
г-жа Т. скромно и умрѣво; говоря с
слова о покражѣ, полицейскій чиновникъ же-
лалъ знатъ чмъ г-жа Т. поддерживаетъ
свою роскошную и богатую жизніе; та отв-
чала, что она получаетъ ежегодно 25-лет-
лировъ съ имъйлія, оставленного ей по на-
слюдѣтъ мукему и расположенному въ той и
в той сторонѣ. Чиновникъ болѣе не спра-
валъ и удалился, объявивъ г-жа Т., что по-
на-покачалъ ей показанъ, и по слѣдующему
сравнѣвъ дъ лѣа ея задерживать не ставътъ.
Г-жа Т. не показала ни удивленія, а жас-
ка. Житѣе для нужно было для того, чтобы на-
вести справки; г-жа Т. знала что очень хо-
рошо и не теряла ни комъ ми нуты. Въ про-
долженіе первыхъ трехъ дей, она ничего не
измѣнѣла въ своей обычной жизни; дѣла
вазы своимъ знакомымъ, принимала се-
да, занималась своимъ туламѣ, душамъ и
риялась, словомъ, не упушитъ ничего, что-
бы осуществить свою послѣднюю надежду...
вѣртили къ его небудь замужъ. Надежда за
разлетѣлась, какъ весеннее облачко, тогда
она перемѣнила планъ. Въ вечерѣ третія
дня, выходя одна и�овно позlate изъ гдя
до отъ одной своей пріятельницы, она оста-
вила ей свое боа, муфту, шелтшитъ платокъ,
и золотую фундъ, подъ предлозомъ опасенія
парижскихъ мошенниковъ. Пришелъ домой,
она подарила служанъ свою шалъ, говора,
что шалъ эта большъ ей нежна. Потомъ она

сѣла за свой рабочій столкъ, паписала од-
надцать писемъ и приказалась чмъ свѣтъ ра-
зослѣдъ пихъ по адрессамъ. Изъ этихъ писемъ
одно было адресовано има Фредерика; при
другомъ письмѣ приложена была маленькая
коробочка съ двумя алмазными перстникъ;
на коцерѣ письма написано има Инесъ, молодой
сестры Р.; не забѣтъ и испанецъ.
Во всѣхъ этихъ письмахъ молодой воя-
ра пригнала къ себѣ на завтравъ въ гости. Въ
твѣрдѣнійOUS часъ, приглешанные вѣрств-
юся между союбою сперва на улѣцъ, потому
въ салонъ. Г-жа Т. еще не представа, она еще
не въ колончѣчкѣ. Служала хо-
това войти къ своей госпожѣ—дверь заперта
къ ркрвно на крѣвко; она стучить, зовѣть—нѣтъ
отвѣта! Ужасъ поражаетъ названныхъ го-
гейсъ; призываю полицейскаго комиссарса
и отпираю дверь; г-жа Т. сконченно лежитъ
въ своей постели, въ глубокомъ свѣнъ. Подлѣ
нея стоять стаканъ и большая склянка съ
изорванной снігнатуркой. Г-жа Т. спала
гъ-йственѣть; но спала соновъ въ нѣчѣ, непро-
бундымъ. Въ двадцать девята лѣтъ, понимая
вишнѣе свое позорное положеніе, она ши-
расялъ умеретъ; она сама снадѣ сучала, осу-
дали и казнила! — Смотря на эту спокою жер-
ту необдуманныхъ страстей, и разгагадывалъ
заглядѣ на несториано самою биійности, всѣ прису-
ствующіе хранили губокое молочанѣ. Одинъ
испанецъ, полошѣлъ къ постели покойной,
взялъ ея руку, посмотрѣлъ на нотъ, и, уви-
давъ черныхъ патка, нѣсколько разъ повтор-
рѣлъ чарнымъ голосомъ. Es lo mismo! Es lo
mismo! Г-жа говорилъ правда; одинарка
причина производить одинаковыя слѣдствія.

Недолго спустя того, одинъ аптечка
рилъ медикъ объявилъ, что ей много разъ
посылалъ къ г-жѣ Т. разныя ягодыты ве-
щества, которые ей обнаружались къ фы-
ческимъ описыванію, кускъ такъ утончевшій,
въежицъ и благородная волѣдоведы отъ сво-
ей апоге, существовали еще такія чулови-
ща? Очень весело батюшкамъ знакомить сво-
хъ егъ, сестеръ, дочерей съ образован-
ною и умною отравительницю!... Кuda какъ
мило и парважнымъ дѣніи волочиться за
этиою деною душегубцюе!... Я собирался
было не възрѣть этому факту; но по челов-
ской слабости долженъ быть вѣдѣлѣна неопрек-
ненными доводами автора этой пере-
водной статьи, который чутѣ не божился,
чутѣ не клянется, что онъ писалъ свою
праву не во ней ся точнота и во всемъ ей
указъ. И то правда, какихъ диковинокъ въ
Парижъ не бываетъ! Эта всѣсвѣтная столи-
ца колонодательства мотѣ извѣдана славѣтъ
модными нравственными кризисами своихъ
гожоранъ. Нынѣ пока мода въ ней на отра-
чательницѣ...

["СУМЕНДА НУСКОВЫЙ\nО ГЕРМАНСКИХ ИКТЕРАХ.", "Въ 122 № «Лит. Газеты» в статье Журналисты, мы объяснили нашъ нынешний цитатированный сужденияю поэтественности в телатральной критике «Свейрной Челей», по-мнѣніи въ 123 № прусского журнала «Magasins für die Literatur des Auslandes».\n\nВъ these статью слово въ closely.", "«По случаю суждения о находящемъся теленервомъ» г. Петербургъ — нѣмецкому актеру Кунсту, г. Оддей Булгаринъ въ «Свейрной Челей» дѣлалъ нѣкоторыя замѣтки о телатральныхъ представлѣніяхъ, основанъныхъ на национальной особенности. Мураствованийъ его (sein Raisonnement) не безъ отсчета (esprit) (пначѣе мы не знаемъ, какъ на‐назує его французское манеру писать), но именны въ нихъ пѣть на волости. И, ним‐мнѣнію г. Булгарина, задача нѣмецкаго драматического искусства состоитъ въ томъ, чтобы являлись на сцену, какъ можно больше натurnій, искусственно (affeetit) между тѣмъ какъ французскій цвѣтник могъ вѣнить изъ всѣхъ нѣмецкихъ драматургій, отъ Лессинга до настоящаго браменѣ, что нашій актеръ отъ ныкѣнія устѣкъ укаживалъ вѣстенность, какъ сущность нѣмецкаго сцен‐ческого искусства. Притомъ я, въ съмъ и какъ наконецъ въдомо, хошь те и нѣвзношѣ г. Бул‐гарину, что въ высокой драмѣ всѣ нѣмецкіе актеры, отъ Нѣмцан до Горегаздо душѣ, ве‐жели францызы и англичане, которые расхва‐лялись на художникъ и не говорятъ, а ке‐ламлирують свои роли. Конечно, г. Булгаринъ доведо до такого сужденияю ложное закло‐ченіе, а именно: онъ сцитаетъ г. Кунсту за одногоъ възрѣшнѣ представителей нѣмецкаго искусства; онъ думаетъ, что въ Петер‐бургѣ при‐хвалялъ нѣмецкій Тальма піл Кемъ, и въ слѣдствѣ этого прилагаетъ къ небу большъ критическій масштабъ, чтобы не сидѣть съ нимъ въ цвѣтной папки. Былъ въ томъ, что г. Булгаринъ незнакомъ съ людьми, свѣдущими въ этомъ дѣль; если онъ зналъ Лессинга, въ этомъ не сдѣлалъ бы такого грандіознаго промаха.", "Но послушаетъся г. Булгаринъ, что говорятъ г. Булгаринъ въ французскою легкости въ русскихъ словахъ въ нѣмецкихъ сценническихъ представлѣніяхъ.", "«Нѣмецкаго артиста никогда не должно сравнительно въ артастами другихъ ролей, да въ bestehe чужеземкимъ артистомъ нѣизлѣзно при‐мѣнительно къ отечественнымъ дорадовіямъ. Каж‐дый ролд имѣть свою дикую (т. е. манеру го‐ворить), своя питанія (т. е. пониженіе или повы‐ніенія госла на нѣвѣтыхъ слогахъ и свою нумъ въ произношеніи», (1) ли, говоря bestehe свою музьку эмиля), каждый ролд имѣть свою собственную турнору (пріемъ, вѣлкія и походъ) и свои жекъ. Хотя въ благовоспитаніи людъ обиходятся танковъ по обной общей для цѣлого міра фран‐цузскаго метода, между тѣлъ и англичанъ, и Французъ, и Нѣмцы, и Италиянъ имѣть свою организацію въ жестахъ, при‐мѣнѣ, ухватающихъ и даже жестакъ. Гда организованіе гораздо болѣе видна въ массѣ ролада, нежели въ отѣдныхъ лицахъ. На этомъ основаній каждый роладъ нытьъ свою", "театрально-некламацію, свою сценическую музьку эмиля, свои кескѣе, которые какъ чужеземкіемъ не только страннымъ, но даже свѣтлыми, а во вслѣд‐чая служа—несообразнымъ (Св. ч. 2).\". Художник и инструменты Италиянскаго бу-ха кажутся нѣмъ карка-турными и преобредающими, и поживки въ Италии, среди ролада, и вы удостовѣриться, что эти странные крикляни и акціи инструментов спокровованы съ при‐прысъ. (2) Народы накламацій, англичанъ и Нѣмцы имѣть такъ особенность въ этомъ отповѣді, какъ декламанія, инструментъ и кескѣе въ всегда дубъ казаться страннымъ Французу и Русскому, при‐навмѣніи французскаго манеру къ первообразѣ. (3) Над-бою жить съ Нѣмцами, знатъ основаніемъ изъ пѣсѣ, правы, обиравы, т. е. надъ сѣднямъ подъ нѣмцомъ, чтобъ не чуждатся нѣмецкой телатралий. Нѣмецъ совѣсlichъ, что въ Нѣмецках сочлені-хъ чрезацкаго много навѣсти и натури, на-туры Нѣмцокъ, т. е. ватури, ошумейшой илиаково съ нами, но обрѣчавшемъся иначе, какъ то эмкѣст и приуждено, etwas steif. (3) Эту эмкѣстность и нату-ніость видимъ мы такъ снабженны, художества-ствахъ, не только въ литературѣ и въ драматургіи. (4) Не he, такъ казацъ, папралізмъ, эмкѣстность, Steif-heit, залѣзъ только навѣтъ, не-Нѣмцами. Нѣмцы это не видятъ, и удивляютъся тѣмъ тенденціей. Численъ созданіе на Земьомъ Шаръ, т. е. жеванна Нѣмцкаго племенъ (подразумѣе нѣмцами, англича-комъ и Швейдокъ), какъ иллю, лябленее, нѣкъно-следія, нѣмецкаго эмиля, какъ не избавленъ отъ отъ национальности, котора сама какъ стран-нѣмъ. Различенъ, что особая самая высшее критика изъ того, во-во, bestehe чисто, самое пламенное, самое навѣшаніе душъ анг-лоембразанъ Нюкцою, какъ какъ какъ нѣмецкаго телатра-льнымъ. А между тѣмъ, едла ли какъ жеванна имѣть столь closecutу, какъ Нѣмка, и въ томъ въ нѣмецкомъ языкѣ сушествуетъ слово неперевод-на-мъ въ неправдѣ. Wiebkeit! Что значитъ Wieb-keit? Это значитъ не только латыності душъ, вѣк-ности сердца, но не сладкости госла, оцаро-ванія вагляда и то, что я называю: очеркѣмъ жеванна, т. е. что жеванна — не-крашавшій емъ въ себѣ что-то оцарованѣмое въ обѣщѣ абрекъ эмфагу, въ походѣ, манеръ. А распраştан-ся о жеванна для того, чтобъ докажать, что", "(2) На основіи того, что разные ролады разли-чео тацумъ — сценоческое искусство въ странныхъ актерахъ имѣть свою особенность и странственность! Дло! Дза здравствуетъ логика! По этому г-жа Та-дюк, который превосходно танцевалъ, имѣть бретъ первой трагической актриссѣ, а г. Каратыльны, превосходно трагичъ — отчаянныхъ тавровыхъ актеровъ. А еси это не такъ, то бдѣйный вашъ В. А. Кара-тынъ, по приговору г. Булгарина, за равнажаю, покажется странный, даже спивный, и во всл-ка-сучах—несообразный.", "(3) Что жъ это доказываетъ? И у васъ въ бала-хъ и армянскаго фарсакъ есть буфоны, пал-цумъ, потвришки (buffo); во они и у пасъ, такъ-же, какъ и въ Италии не приявляются комкамъ (il comico, primo, secundo), что и составляютъ представлѣе сценоческого искусства. Но Италиянцы, по‐тому не коверкаются въ обществѣ и въ ролад, какъ ихъ буфоны въ маслянчихъ фарсахъ!", "(4) Вотъ ново—вотъ ново! — какъ-то французскага ма-терна есть первообразъ въ искусствѣ! Что это значитъ?!?! Чмъ баже артистъ подходить къ приводу, тѣмъ ихъ выше; а въ этомъ отношении англичанъ всегда были величайшимъ актерами въ міръ; а цыпцы, ко-торые отъ ихъ замѣщения свою драму, у вмѣ-же обучались и сценоческому искусству. Французы столько недавно броскали свою манеру говорить на растельъ и холить по танемистерски, в ста-піи пожарять англичанамъ и цыпцамъ!", "(5) Еще великое открытие! Вотъ возволочъ-ли ви-дѣлъ, въ Германии природѣ обрѣчавшѣся не иначе, какъ въ наркомателюшій вѣдъ, его, сценоче-ское искусство, которое есть зеркальное природы, у-пѣшеннѣ эмфагу и прижмѣздѣ (steif!)\n(6) Гете. Шиллеръ, Лессингъ, Кернъеръ, Бюрергъ! Маръартъ, Геландъ, Габиъ, Гетовскъ, Мейнъеръ, Беверъ! и вы Эльеръ, Депrieff, Иеранъ, Зебелемъ и проч. Умрире! сто газарите! Ирианъ-мъ над вами изрѣчѣ, вы крашмалѣны душы, вы эмфаги, нанятіе, странные, слышны и во всѣмомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомомом

Сдълнете одоленіе, гитатіте! Шекспіръ. (Цибелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна головому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебротъ.

13-Е НОЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ОЧЕРКЪ
ПОСТЕПЕННАГО РАЗВИТАЯ ПРОСВЕЩЕНІЯ
ВЪ ВЕЛИКОМЪ
КНАЖЕСТВЪ ФИНЛАНДСКОМЪ.

СТАТЬЯ Ο. Κ. ΚΕΡΔΑΥ. (')

Еще недавно мы имѣли о Финляндіи весьма недостаточныя понятія. Благодара пародству, учрежденному между этой страною и Петербургомъ, Финляндія нынѣ сдѣлалась какъ бы учѣздомъ съсерной столицы. Нетолько значительное число жителей Петербурга на лѣто переселяются въ Гельзинфорсъ, но многіе изъ писателей нашихъ принялись знаменитіем.

(*) Изъ большаго его сочиненія: «Исторія Финляндіи».

комить насъ съ правами, обычаями, исторіею и современію Финляндіи. Образованность, разлиты нынѣ заботами русскаго правительства, дала способъ къ отысканію вѣрныхъ историческихъ материаловъ и къ обобщенію ихъ въ Россиі.

Освова просвѣщенія въ Финляндіи положена въ ХІІ вѣкъ, католиками, съ водвореніемъ въ ней христіанства. До, половны ХІІ вѣка въ Финляндіи господствовало язычество и грубое сувѣрѣе. — Во времена короля шведскаго Эрика Святаго, упсальскій епископъ Генрихъ съ мечемъ и крестомъ сталъ проповѣдывать финанъ христіанство. Долго упорство полудикихъ финовъ сопротивлялось силѣ оружія Эрика и Генриха, прізнанного висослѣдствіи покровѣтѣемъ финской церкви. Наконецъ, послѣ кровопролитыхъ войнъ, продолжавшихъ 166 летъ—, въ Финляндіи волворѣется римско-католическое повыданіе. — Съ восшествіемъ на шведскій престолъ короля Густава Вазы, силою его

воли исчезаетъ католицизмъ — и Финляндія принимаетъ учение Лютера.

Во времена властычества католическаго духовенства, човны страдали отъ его самовластія и варварства: это самый бѣдственный періодъ въ исторіи Финляндіи.—Густавъ Ваза, взгляніемъ католковъ и распространеніемъ лотеранской вѣры, спасъ финовъ отъ многихъ бѣдствій и подвигомъ своимъ заслужилъ безсмертную славу въ этой странѣ. Освободѣ Швецію отъ позорнаго ига свирѣшаго Христіерна II, короля датскаго, онъ упрочнѣлъ ел самостоятельность и эпоха его царствованія ест переходѣ Швеціи и повлаційной ей Финляндіи отъ золополучія къ благодеенствію. — Густавъ Ваза былъ больѣ чѣмъ величкій король. Густавъ III ссылалъ для Швеціи много: онъ просвѣтилъ, возвысилъ свое отечество и довелъ его до соперечиства съ современнымъ просвященіемъ Европы; но всѣ заслуги его далеко не равняються съ тѣми, какія оказалъ Густавъ Ваза. Имена Хри-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

СВАХА-СТРАНЧИЙ, Originalьная комедія въ трехъ дѣйствіяхъ, соч. Смирнова, (автора комедій Сбирная борода).

У Аны Ивановны, жены Максима Петровича Кутермы, чѣна правленія, ест команіюнка, Софья Ивановна. Кутермины любятъ ее каверной дочь, и стараются устроить судьбу сироты. Они взяли ее изъ наститута, когда ей бѣдной не куда было преклонить голову, потому что по смерти матери ед оказалось духовное завѣщаніе, по которому все нѣмѣе покойной перешло въ волѣвіе для Софіи, помѣщика Пирогова. Но слухи носятся, что это завѣщаніе подлежно; и Кутерма хлопочетъ, чтобъ открыть несравнѣдовольство за-

вѣщанія и чрезъ это воззвратить Софіи емъ ущѣство. А какъ Софья живетъ у Аны Ивановны подъ видомъ племянницы, то къ ней является сва-ха Домна Пантеревна, съ предложеніемъ для Софіи жениха: расказывается о достоинствахъ его, что онъ помѣщикъ Пироговъ, чаномъ кадетъ, че-му Анна Ивановна удивляется, но потому уже сва-ха всиоминаєтъ, что онъ отставный корнетъ 49 летъ. Анна Ивановна, посовѣтовавшись съ му-жемъ и Союзю, привилаетъ предлѣженіе.

Второе дѣйствіе въ квартире Пирогова. Онъ завѣвается, чтобы бѣхать къ невѣстѣ своей, объявляется прашеденнымъ къ нему другу Ивану Прохоровичу, что онъ хочетъ жеваться, проповѣдить у него посаженныя отцемъ и разсказываетъ, что Кутерма до тѣхъ поръ не хочетъ отдать за него племянники, пока Пироговъ не дастъ крѣпости невѣстъ своей на имѣніе, доставшееся ему по завѣщанію сестры его. Сверхъ того прибавляетъ,

что онъ во время проѣзда своего чрезъ Москву чуть было не женился на помѣщѣ Зайковой. Но вотъ приходитъ къ Пирогову его ходатай по дѣламъ, Крикъ, который на его вопросъ: каково илутъ дѣла, отвѣчаєть, что они не подвигаются насколько, что ихъ подмазать надо и тому подобное; но Пироговъ отказывается подмазывать, а Крикъ говорить, что у него осталась копія съ подлиннаго завѣщанія сестры его и зная, что Пироговъ хочетъ завѣщанное имѣніе передать невѣстѣ своей, гро-ватіе ему воспрепятствовать въ этомъ. Но когда уже сваха приглажаетъ и торопить жениха бѣхать къ невѣстѣ, къ нему прибѣгаетъ сынъ Кутермы, Николай Максимовичъ, и ни съ того, ни съ друг- гого, просить Пирогова отказаться отъ невѣсты, которую онъ самъ любить страшно. Но Пироговъ начело и слушать не хочетъ и уже готовъ отправиться къ нареченной, какъ вдругъ откуда ви возьмись, врывается его деревенская невѣста

["519", "число частных преполавателей. Для обуче-\nния русскому языку и словленности при унис-\nреситете находится экстраориаринный про-\nфессор.", "Число студентовʻ обыкновенно доходит до 600, число же начавшихъ съ достовер-\nностью определят трудно — ибо многие изъ\nпochтныхъ по вѣдности лишены средствъ пра-\nдочит курсъ начатой учения; они удаля-\nются на нъкоторое время изъ столицы —кода\nнебудь въ глушь Фирняндъ; и, преполавая\nтамъ урокъ, достаотъ себя такъмъ образ-\nъзь новая средства къ возвращенію въ\nРельсингфорсъ и продолженію начатаго\nимъ курса. Число начавшихъ студентовъ\nможно положить отъ 450 до 500. Главное\nуправление университета въвROWN:кандидеръ;\nто званіе возволить носить ның Наслѣдникъ,\nСерасечѣвъ. Александър Николаевичъ. Нево-\nсредственное начальство надъ университет-\nтомъ въвROWNъ, выбраемомъ чрезъ\nкаждые 3 года изъ одинарныхъ ярко-\nфельовъ. Фирняндцы съ такимъ ж. е. изъ\nиздачающихъ непредметы, съ какимъ не-\nрѣдніемъ пренебрегаютъ уточнѣніемъ свѣт-\nныхъ формъ и взысканіемъ упротѣятельныхъ\nвъ общежитія языковъ. Рѣдко къ изъ фи-\nляндцій объясняется по французскій\nвѣтъ, неправльно — нежмѣй языку, хотя и сношѣ\nсо вънскімъ, но и по нежмеки рѣдо къ\nна heating\nна heating\n

ЛИТЕРАТУРА. ЛАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ ПАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Есплатите одоленіе, китайте! Шекспіри. (Цимбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебролъ.

18-Е НОЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

АНЕКДОТЪ
ИЗЪ
МОЛОДОСТИ СКАРРОНА.

(ЗАКУЛАСЫЙ МІРЪ ФРАНПУЗСКАГО ТЕАТРА
ДО МОЛЬЕРА.)

Двое молодыхъ мужчиńъ, — одинъ высокій, въ черномъ платы, другой малинѣй въ платы аббата, встрѣтились около поло- вины третьего часа на концѣ улны Мокон- сель, на порогъ Бургонской отели. По выра- женію ихъ лицъ можно было узнать, что они умные люди. На устахъ обоихъ мелькала на- сцемлилива улыбка; только во всей особѣ пер- ваго выражался какой-то цинизмъ, между тѣмъ, какъ другой казался только одуше- вленнымъ комизмомъ и веселостью. Это би-

ли Тальманъ де Реб, авторъ записокъ, ко- торый, между своими исторіjkками, забылъ ту, которую мы намѣры разсказать теперь, и молодой Скарронъ, который, въ послѣ- ствін... но тогда никто еще не подозрѣвалъ. Онъ былъ тогда красивый малый.

— А, зравствуйте, господинъ Скарронъ, сказалъ Тальманъ: —такъ мы идемъ сегодня смотрѣть комедіантокъ?

— И комедіантовъ, отвѣчалъ Скарронъ. — Эти чудаки забавляютъ меня столько же, какъ и ихъ дражайшія половины.

— Вы ужасный волокита, Скарровъ; объ васъ разсказываютъ такія вещи... — Да и объ васъ тоже, Тальманъ, и въ свѣтѣ гдѣ-то есть нѣкая вдовушка...

— Помилуйте, это старалъ исторія; при- томъ же я хочу остепениться: я женюсь на двоюродной сестрѣ своей, малютѣ Крамбулье.

— Развѣ вы накогда не бывали счастли- вые, возразилъ Скарронъ.

— Вы шутникъ, большой шутникъ, отвѣ- чалъ Тальманъ де Реб: — не всѣ же семей- ства могутъ жить въ такомъ согласіи, какъ, ваше. А что, вы все еще не примирились съ своимъ отцомъ?

Этотъ отвѣтъ заставалъ улыбутъся Скар- рона. —Мой отецъ — лучшій человѣкъ, но не лучшій отецъ, отвѣчалъ онъ.

Онъ вошли въ театръ и отправились въ фойе актеровъ, въ который оба имѣли сво- бодный доступъ; пробирались по корридорамъ, они продолжали свой разговоръ.

— Говоратъ, что Баронъ ревнуетъ Флори- дора, сказалъ Тальманъ. — Върните ли вы этому?

— Върю; Баронша прелѣстна, а Флоридоръ знатокъ.

— Говорятъ, г-жа Бопрё помирилась съ дѣвчнею де Зюрлисть?

— Бопрё храбра, какъ Жанна д'Аркъ, — и приснываетъ сѣбъ всѣ ея качества, — а эта претензія кажется де Зюрлисть неумѣстною.

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ВЕНЕФИСЪ ПЕТРОВА. Нашъ любимый пѣ- вецъ, г. Петровъ, избралъ въ свой бенефисъ рус- скую оперу Верстовскаго «Тоска по родинѣ». Мы должны сказать ему большое спасибо, каково бы ни было достоинство этой оперы, за то ужѣ, что онъ знакомить насъ съ произведениемъ соо- течественника. Содержаніе оперы г. Верстовска- го взято изъ романа М. Н. Загоскина, того-же навыкъ. Дѣйствіе отчасти происходитъ въ Испа- ніи. И здѣсь есть нѣкътъ родъ балаура, какъ и въ «Аскольдовой могилѣ» — Торопка голованъ. Мысль вводить въ русскую комическую оперу забавни- ка — не нова, но хороша. Это много окивляетъ ходъ дѣйствія и даетъ нѣкоторый рельефъ музы-

къ, когда она основана на однихъ народныхъ мо- тивахъ, въ развитій дѣйствія, по большей части, мовотонныхъ. Наша Русалки имѣла своего Тара- бара, Невидимка своего Кифара, Илья Муромецъ, Яль и другія оперы —такъ же не обходились безъ своего граціозо. Ночемъ же и новѣшшій операмъ не перенять этого у старіхъ, когда музыкальный составъ и стихіи теоречества въ нихъ одинаковый? —Жаль, что мы не усушшимъ соловушку нашегоъ — г-ку Петрову, которой болѣшьнѣ репутствуетъ при- нять участівъ бенефисъ ея мужа. За то намъ Лѣда- щой самый приятный сюрицъ: вуругъ являłся на оперей сценъ нашей, довольно бѣдной пѣвцами, три новыя дебютанты, воспитанцы театраль- ного учріща, г-жи Лігѣва, Колковская и Ивано- ва! Нельзя не отдать полной справедливости дѣ- тельности и заботливости нашего театральнаго учріща! Часто намъ случалось сливать жалобу: какъ жаль, что у насъ нѣтъ музыкальной консер-

ваторія! Помилуйте, господа песенщины! Да раз- вѣ это не та-же консерваторія? Нѣскою лѣтъ тому назадъ — театральное училище подарило насъ г-жамъ Петровою 1-й и 2-ю, нѣ сожалѣнію слишкомъ рано похищенною смертью; теперь, въ теченіе двухъ нѣсцветв, оно дало намъ г-ку Петрову 2-ю, нѣвицу съ душею, отличнымъ голосомъ и хорошею манерою пѣть, г-жъ Степанову 3-ю, Иванову, Колковскую и Ли- лѣву! Да гдѣ же та европейская ковсерваторія, которая даетъ столько, если не первоклассныхъ та- лантовъ, такъ по крайней мѣръ хорошихъ сюме- товъ? Ковечно, променутокъ между появленіемъ ихъ на свену довольно значителенъ, но вѣдь о- бразованіе пѣвца требуетъ времени и большихъ трудовъ; это не то, что составлять какую набѣдь драмку, тѣл-да-лапъ и готовъ—артистъ! А нѣ- зя не сознаться, что всѣ молоденькия наши дебю- тантки показываютъ съ перваго шага ва сцену

["522", "— Что думаете вы о поведении этих двухъ ламъ, Скарроръ?", "— Я думаю, что, подобно всемъ актuarсамъ, онъ имѣютъ болѣе румянъ и бѣльъ, чѣмъ добродѣстіели.", "— Вы стоять за де Зюрлисъ?", "— А вы за Бирре?", "— Два товарищъ вошли въ фойе: вхъ принца какъ объединеною: актеры съ радожю, а актрасы съ восхвещеніемъ. Они забавляли послѣдній самы мѣшными и свѣдѣми аквандотами и новостями двора и города. Въ этотъ вечеръ прагли Сида; ожидалъ одного类型的 Флоридора, который прагли Роль Гордя; но онъ все еще не являлся въ своей уборной. Баронъ, гравравшій роль дона Дізго, и г-жа Баронъ—Химана, судя (это было зною) у двухъ углъовъ огромного кампани, какъ два лица, совершенно равнодушныe другъ к другу; между тѣмъ Баронъ по временамъ бросался на Химену подозрѣельные взгляды; кокетливый нарядъ еще большъ вывозящій краску его жены, краску столъ замѣчательную, что, по славамъ ятописцевъ, Аerva Австрийская заставляла убѣтъсь всѣхъ привлеченныхъ ламъ восклинаніемъ: г-жа Баронъ идѣтъ!", "— Вы сегодня вечеромъ очень наряды, сказавъ Наконецъ Баронъ—вы перегородили инфанту; (*) это странно... это даже не прилично!", "— Въ этотъ виновата инфанта, отвчала жена его, гляда на г-ку Бомаша. Скажите, моя милая, отчего я такъ мало заботился о тутауле? Вашъ нарядъ доставляетъ мѣнь брань отъ мужа.", "— Господинъ Баронъ, сказалъ Тальманъ, который любилъ помучить людей п заставлять ихъ говорить о томъ, о чемъ они менѣе люблиously говорятъ——разказавъ мѣнъ, походъиста, о времени вашего приготовленія къ прекрасному искусству сценическому; я вдавно уже общѣе мѣнъ...", "— Помолуйте, отвчала Баронъ: — теперь не время.", "— Очего же! Мы имѣемъ довольно времени, чтобы выскрѣтѣть васъ, отвчала Тальманъ.— Флоридиръ ужасно долго ождается; должно быть, онъ замышляетъ какое-нибудь важное завоеваніе.", "— Вотъ, чѣмъ я началъ свое драматическое порише, превралъ его вдругъ Баронъ: — слушайте же, г. Тальманъ! Мы съм", "мелочнаго торговца въ Берръ. Батюшка не назначала меня въ комедіята. Одинъажъ въ отправилъ въ Буркъ на армарку, чтобы продать нѣкоторые товары. Тамъ увидѣлъ я трупъ комедіантовъ и съ тѣхъ нѣмъ только и думалъ о томъ, какъ бы сдѣльался актеромъ. Я предложилъ свои услуги льектору страствующей группы и былъ принятъ. Я пробилъ провисніцю съ новыми товарищами монтивъ въ телегу, возмозги волимо. Что сказать вамъ еще? Это любопытно навѣтъ моя жизнь. Мы грали въ анза-рахъ, гдѣ зрители часто дрались съ кулачки за мыста, опрокидывали свѣчи и погружались въ театръ въ глубочайшій мракъ. Мы чая-сю бывали принялись занимать платья у городскихъ чиновниковъ, чтобы вмѣнѣе предсѣдатъ знамѣть лицъ въ песяхъ, что составляло нервно уморѣнное зрѣлие.", "Тутъ заключается чѣмъ лѣтній поманъ... — Въ трада, замѣтилъ Скарроръ, который южный слушалъ разтказа Барона.", "— Притомъ въ этихъ анбахрахъ часто и гранія прехорошего вещь, привлаждалъ Тальманъ.— Съ нѣкоторого времени говорилъ о какомъ толмочіи, который таскалъ по провисціанцімъ. Это, какъ ядно, умный и образованный малой.", "— Я слышалъ объ немъ, сказавъ Скарроръ: — онъ пойдѣтъ далеко въ фарсахъ. — Наконецъ, продолжалъ Баронъ: — послѣ усвои, который мы непрежно хвастались, я поступилъ въ здѣшнюю трупну, выпечавъ глаза. Испанскій костюмъ Флоридора былъ чрезвычайно богатъ и спишѣ съ большимъ вкусомъ; никогда еще не ведали", "такого народнаго Сида. Флоридоръ, оларѣвнаго крашотою и благородною осанковою, въ этой деожде былъ такъ хорошъ, что всѣ обратались къ нему съ комиллиентамъ, исключая Барона и его жены; но въ тихоимолю Флоридоръ и она помнѣлись съ самымъ значительнымъ взглядомъ. Они поняли другъ; любовь, этотъ велькій наставникъ, обомъ внишлъ равное желаніе понавѣрнѣ. Иначе въ простомъ цвѣтѣ, или шлейфѣ, заключается цѣлая жизнь страстной, плащенной любви.", "— Останется на спѣнъ, сказалъ Скарроръ Тальманъ, обращая его вниманіе на сходство костюмовъ: — тутъ случится что и будь новое — възGLYPH<223>ляне с Барона.", "Тальманъ и Скарроръ, зыя, какъ обезъяны, не съ сѣли на скамейки, разоставленны въ обмѣной сторонамъ, сеніе для молодежи вельможнѣ; они остановились за кулисами, чтобы отчѣанъ наблюдатіе за актерами небольшой драмы, который, по мнѣнію ихъ, должна была разыграться въ этотъ вечеръ во время представленія «Сила».", "Таретъ начнѣлъ мушъты; занавѣся поднялся и актеры поступили. Г-жа Баронъ и Флоридоръ поочередно произвели большой эфектъ, и ихъ осипали копьецкинскіи. Они никогда еще не были такъ хорошіи, пу-бляки воображала, что они находились такъ изъявили для нея. Оба они были чрезвычайно одушевленны. Слѣдъ былъ влюбленнѣ Химе-присохло не обыкновеннаго; пісса шла по всѣховѣсно, не сротомъ на старанійкѣ нѣкоторыхъ академиковъ, которые въ угодъ кардинала Ршевельмъ, мушъы и шпакъ въ луцкихъ мѣ-стахъ. Начался патый актъ трагедіи и восхи-щеніе публики все болѣе и болѣе возрастало, между тѣмъ какъ Баронъ бѣсся за кулис-мамъ, гдѣ Тальманъ де Ребъ и молодой Скарроръ съ неслыханною злостью выхвалялъ страстную игру его жены.", "Скарроръ, повторя стихи, подпѣльялъся подъ голосъ жены Барона. «Какое вр-ное разысканіе!» воскликалъ онъ. «Оно вы-ходить прямо изъ сердца! Но вы, Баронъ,»", "— Въ туманъ вошелъ Флоридоръ и его появился поразило Барона, что онъ вдругъ остановился съ раскрытымъ ртомъ и выпучивъ глаза. Испанскій костюмъ Флоридора былъ чрезвычайно богатъ и спишѣ съ большимъ вкусомъ; никогда еще не ведали", "— Притомъ въ этихъ анбахрахъ часто и гранія прехорошего вещь, привлаждалъ Тальманъ.— Съ нѣкоторого времени говорилъ о какомъ толмочіи, который таскалъ по провисціанцімъ. Это, какъ ядно, умный и образованный малой.", "— Я слышалъ объ немъ, сказавъ Скарроръ: — онъ пойдѣтъ далеко въ фарсахъ.", "— Наконецъ, продолжалъ Баронъ: — послѣ усвои, который мы непрежно хвастались, я поступилъ въ здѣшнюю трупну, выпечавъ глаза. Испанскій костюмъ Флоридора былъ чрезвычайно богатъ и спишѣ съ большимъ вкусомъ; никогда еще не ведали", "Въ эту манjunу вошелъ Флоридоръ и его появился такъ поразило Барона, что онъ вдругъ остановился съ раскрытымъ ртомъ и выпучивъ глаза. Испанскій костюмъ Флоридора былъ чрезвычайно богатъ и спишѣ съ большимъ вкусомъ; никогда еще не ведали", "желѣхудожникъ трумдатся теперь ваѣ бюстовъ съ взнавѣннымъ нашимъ медальеромъ графа Едова Петровича Толстаго.", "— Скульпторъ Крыловъ почти совершенно о-кошільъ моделей головъ святыхъ для новойже церкви на Аптекарскомъ острѣ.", "— В. Реймеръ слѣдѣнъ небольшую статью Це-тева Велякаго, подужующаго крестъ по поль-Пол-тавскаго битлы. Ворѣть, что она очень хорошо исполнена.", "— НОСОВОСЫ ПАРЛИЧКЕЙ ТЕАТРОВЪ — Итальянская опера открыла въ первыхъ часлах землянки оперою Россиянъ «Семиармей». Новый залъ Итальянской оперы, вазваченный для отбор-війскій части парижской публики, однѣ изъ прекрасвѣшіхъ въ Парижѣ и съ нимъ можетъ развиваться только Большая опера. Новоеустер-ْство ея, съ темра арумы закрытымъ и не закрытыхъ ложъ, замыслованаты вудумѣмъ окружить вѣс-круглѣе кѣткотѣмъ желѣзными перламъ, доз-вожающими видѣ тутаLET дамъ отъ головы до-вогъ, одобряется всѣми.— Съ нетерпѣніемъ ожидатъ дѣби: съ Рони, который должнѣ забавъ Бушина. Можетъ должнѣ забавѣтъ выступать послѣ Бушины, как-мَا-шаклий, вѣлѣкъ. Что за Пастою — Малдранъ, — послѣ Мал-бранъ-г-жа Гриз; послѣ Гриз— Бушины; послѣ Бушины— Ровны; послѣ Талюнъ—Фанна Івсцлер; какій артистъ замѣнитъ и вно-до-къ молодежній таланта! когда небольшъ вмѣсто тѣхъ, кото-рые—были талантамъ неразумільными.— Въ большъ оперѣ дѣбиотарова лаконецъ Пулъѣ въ «Выльгельмъ Теллъ» Россиянъ. Поралъ... Не удо-", "(*) Дѣйствующая ядно въ Сидѣ.", "мيوся способностей, въ бедущей обладаніи и богатой жатвѣ! О, театральное училище есть истины лагодѣй для театра, особенно у насъ, гдѣ ярко находится люди съ истиными дарованіемъ, ком-торы отказался бытъ отъ другихъ житейныхъ выгодъ для сценическаго привлечия. Предразсуд-ъя еще велика въ вашемъ ощесттѣ. У насъ те-тъ, безъ подпоровъ училища, почти не можетъ сцестовывать, и тамъ, гдѣ бы взумали учиточніе учрежденія, те театръ долженъ нигрібно виновнѣ. Намъ сказывалъ г. Талюнъ, первый хорергатеръ съсъего времени, который завѣрѣвалъ балет-мамъ на главныхъ европейскихъ спектакъ, что въ Маршъ, Бервіръ, Стокгольмъ, Парижъ, Вмѣнъ, Манолъ, Ловдовъ, есть, можетъ быть, отдѣлныя солисты и солистки въ балетахъ и операхъ, ком-торые выше вашихъ, но что съ совокупности ни-дь не сцестовѣтъ какого балета и такой опе-ры, какъ нашъ! Ни одинъ театръ въ мірѣ не можетъ носиться такимъ кормедалетомъ, такими корефелии въ оперѣ и балетѣ, какъ нашъ. Ни на-одной сеній нѣтъ такого полнаго букета свѣхъ, и прекрасныхъ цвѣтовъ—артастокъ, какъ у насъ! И что даетъ вамъ мы въ эти премиgeschества? Тестрать-ное жалѣе! Мы должны быть весьма благодарны. Г. Петрову, что онъ въсѣкоьство родей новой оперы предназначено молодежи молитвѣстакамъ. Въ новой роли, въ которой артисты не нужно боятись оснащенія говѣевъ къ другимъ, а сдѣлательно и предъюбленнѣ, (объединенаго слѣдствій цер-пого пѣсчечній), придаю ему бѣдѣ сценирѣ и увѣренности въ его дѣлѣ. Вѣролѣно наша папа", "бана порочитства изъ навладѣнія двумя новостями въ свѣдѣнімъ г. Петровы: новою оперою русскаго компониста и новыми талантами— русскаго раз-сажива артистовъ.", "ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ИЗВѣСТСЯ.", "«Художественная газета защѣтаетъ насъ, что на дѣляхъ эйрислана захвѣтъ къ ней. На новая картина О. Н. Моллера, которая, не сротомъ по ны, что чѣ-снѣчально повредилась въ дорогѣ, объявляетъ новое наслѣдующее любопытѣ въ дорогѣ, сознало новое наслѣдующее непрежно мѣнѣе поз-пісчалѣчка, сюжетъ почувствованъ тамъ, исполненіе—тресмотѣе. Вѣртѣнія таланта своего Молерѣ обязанъ наставленіямъ К. П. Брюлова. — Какъ пріятную новость замѣщаетъ такъ-же на-шій читателямъ, что на дѣляхъ отачы бароновъ Коттитъ статуи музы Кію, къ намѣшанію Кам-рамуніи, и третя друга копа съ воззяниями. Отlichка исполнена превосходно. Но какъ изъ че-терѣхъ групы, которая предполагаетъ поста-бвленъ въ новомъ Авичковомъ мосту, отачы въ брзѣе только дѣвъ, то съюлѣнны будутъ пока за-шевшены абебастровыми фигурами, кочрымъ фонысомъ фонысомъ.", "— Скульпторъ Рамазановъ занимается моделемъ говѣевъ Евангелистовъ для стотысячныхъ церквѣ на Аптекарскомъ острѣ. Барелѣео эти будутъ пошевшены надъ четырь дверь, ведущіе съ четырехъ сторонъ въ этотъ храмъ, и будутъ курым

524

ны, была стол же бledна, как разненbare. Талмьанъ и другие воспользовались этим, чтобы примирить непротивленны, и когда до Зюрлисъ пришла въ себя и открыла газа, то очитывалась въ объятыхъ Боне. Послѣ миитнаго уаньения, она не отказалась от примирения и объ залились срезами. Эта сен- сане расторопа лаже Талмьана де Рей. Скар- ронъ одинъ видъль въ этомъ предмет для сатиры.

— Да будетъ миръ между вами, прелест- ныя рыцарни! воскликнулъ онъ, прострасть намъ головою ихъ руки свои. Бросьте зависть и ревность; живите въ добромъ согласии; бла- гословляю васъ.

— А тебя да задушитъ чума! пробормо- талъ голосъ подъ самаго уха. Скаррона. —А падутъ на тебя подагрга, ревматизмы, колекъ, желтуха, и всѣ ужасный шія и отваритель- ный болезнь, и да пасшіе тѣе въ моз- га костей твоихъ. А соѣдъашнѣе ты пуга- ломъ человѣческаго рода — проклянаю тѣя! это будетъ Баронъ.

Скарронъ содрогнулся отъ ужаса, сылая это предъяшаніе; которое, къ несчастію, сы- лось совершено.

БИБЛОГРАФІЯ

БИБЛОГРАФІЯ ГЕНЕРАЛЪ-АДЪЮТАТУ МИСТРОМА. Памятная Н. Лукляновичемъ. С. П. б. 1844 г.

Самъмъ такіе людей, какъ генералъ-адъюта- тантъ Бистромъ, должна быть драгоцѣнна для каждого русскаго сердца. Г. Лукляновичъ оказъ истины услугу, составленъ жиз- незописаніе одного изъ лучшихъ, благород- нейшихъ сыновъ России. «Русская гвардия говорить авторъ въ предисловіи: «лишься въ генералъ Бистромъ отца-командалира Его Императорскаго Вос committee, Великий Князь Михайль Цавловичъ — усерднаго помощника и искренняго друга, Царь — върнаго слуги, оте- чество — храбрая возьма — защитника и ре- вностнаго ко благу его сына.» Г. Лукляновичъ, состоясь нѣкоькъ лѣть на службу при гене-

раль-адъютавъ Бистромъ, лучше всяго чру- гого могъ доставить намъ нольныя сѣдѣнія о частой и военной жизни своего начальника, и использовалъ это, какъ нелзя лучше. Книга его раздѣлается на аѣть-часть: въ первой опи- санна военная жизнь Гарда Ивановича, начиная отъ вступлѣнія его карраломъ въ лѣбѣ-гвар- дии эмиáltскій полкъ, до 1832 года. Эта часть, надобно сказать правду, не такъ еще полна, какъ можно было бы келать этого, и нѣ- нькою сбивается на съ формализированные списковъ. Впрочемъ, въ ней изложены всѣ главные случаи изъ военной жизни Бистрома и въ большую тончOSTO. Эдѣсть въ выступить генерала Бистрома и въ витвахъ съ црац- зами въ 1806 и 1807 годахъ, и въ походахъ 1812, 1813 и 1814 годовъ, и при взятіи Вар- ны, и при Остроленкѣ, и наконецъ при штур- мѣ Варшавы. Вторая часть книги есть описа- нная следующей изъ частой жизни Бистрома, со- браніе разныхъ анекдотовъ о немъ. Читая ихъ, удивляется въ дрбкому благородству и возвы- шенной душѣ генерала, русскаго душевъ и по- мышленіемъ, игола своихъ подчиненныхъ, у- важаемаго и любимаго высокими начальниками своими. Такихъ характерныхъ мало навѣчетъ въ новой истории: это человѣкъ, подобный Суво- рову, умѣшься однимъ словомъ приковать къ собѣ сердца солдатъ и вести ихъ къ побѣдамъ, глѣхъ уже не оставалось никакой наде- жды на усѣхѣ.

Слѣдъ біографіи живъ; языкъ, особенно вто- рой части, чистъ, легокъ и правилѣтъ. Изданіе роскому и украшено прекрасно литографи- раннымъ портретомъ Бистрома и видомъ пат- мантика, возливнутаго гвардейскимъ коруп- сомъ своему незабвенному отцу-командиру.

О домашней посудѣ въ отношении къ здо- ровому. Сочиненіе доктора М. Я. Газаринера. С. П. б. 1844 г. (г.)

Вотъ по крайней мѣрѣ вкъ дѣлѣ, между тѣми книгами, на которой мы, благодаря про- (г) Продается въ Конторъ «Отечественныхъ Записках» и «Литературной Газеты», на Невскомъ про- спектѣ, въ домъ Петербурговскаго Лютеранской цер- кви.

дѣлкамъ вкоторыхъ книгопромышленникъ, привыкли смотрѣть какъ въ рѣшеніе сред- ство набавшіе кармъ и вводить въ балъеждение публику. Г. Магазинеръ уже извѣ- стенъ у насъ своею прекрасною судебно-мели- нискою книгою, и новымъ трудомъ своимъ безъ сомкнія заслужить полную благодар- ность всякой доброй хозяйки. — Разamatриван предметъ свой, г. Магазинеръ говоритъ спер- ва о домашней посудѣ обще и о материадахъ, служащихъ къ приготовленію ея. Потому пе- редъ ней въ обозрѣнію отрѣданіе посудою и къ домашнимъ средствамъ противъ отравы, разматришлѣваетъ, подъ рубрикой металлической посуды, 1) мѣдную посуду, 2) свинцовую, 3) оловянную, 4) кельзяную, 5) золотую, 6) сере- бранную, 7) посуду изъ металлическихъ соста- товъ: а) посуду изъ нового серебра, б) посу- ду изъ калорововой рулы, в) томпаковую посу- ду. Дальше онъ говоритъ, въ особыхъ отлѣ- ніяхъ о стеклянной, глиняной и деревянной пе- саду. При встѣхъ этихъ роладъ посуды авторъ не забѣралъ обозначить лужаго способа содер- жать ее въ чистотѣ и безъздѣредности, и пред- ставить вспомогательныя средства противъ отравы. Повѣтъ убѣдленные въanjъ этъ книгъ, мы рекомендуемъ ее въсъмъ нашимъ хозяйкамъ. Она необходима въ хорошо устро- енномъ домѣ и очень часто можетъ принести истинную пользу.

СПУТНИК ВО МОССЫ ДО САНКТИТЕР- ВУРГА.

МЕНОМ

ОУ ДЭЗЭЛЛИНГУ ЧО ЧИННЛНО
Москва. 1841 года.

Собрался я было тѣать въ Москву, взявъ
эту книжку, прочелъ ее и уѣдился въ сло-
вахъ автора:

«Il vaut mieux être seul

«Que mal accompagnés.

Я създавъ тута и обратно одинъ, безъ спут-
ника, и очень довольно союбо.

локъ мадеры, которую она петь, чтобъ подсер- жать славъ своего голоса полъ конецъ представлени- е. — Въ локѣ åгъзы Раньше въ нѣчего, крот- мъ кушетки, на которую ова бросается утumen- ная, сходя со сенцы.

СКОРСКОЕ ДВИЖЕНИЕ. — Обыкновенные сы- ца бьютъ въ часъ 17,160 разъ. Это составляетъ въ день 411,840, а въ гоіъ 150,424,560 ударовъ, си- таа въ году 365 днейъ и 6 часовъ. Часы, при берен- ковомъ обращеніи, иногда даютъ 100 лѣть, и въ такомъ сучала онъ уже ударилъ бы 15,042,456,000 разъ. Сызы сѣланы изъ терпѣдаго металла, не есть за- мѣчательная вещца, даже не стоять терпѣда, какъ къѣдъ или сталь, даже совершенно магка, а между тѣй ова бьетъ 5000 разъ въ часъ, 120,000 разъ въ день и 43,830,000 разъ въ годъ. Иногда, во- рѣдко, она такъ-же выдерживаетъ сто лѣтъ и въ такомъ сучала бьетъ, сѣдловательно, 4,383,600,000 разъ. Можно бы подумать, что тонка вещь гораздо скорѣе портитъся, тѣмъ Metalъ; но выходить совѣщанъ противъ проньки. У Metalъ человѣча есть въ вещца, всякий можетъ съланъ и новѣрать ея удары. Эта вещца называется — сердец.

— Лобе, въ Веймаръ, пишетъ новую оперу подъ названіемъ: «Каръ XII на островѣ Рюгень."

БИБЛОГРАФИЧЕСКІЯ ИЗВѣСТІЯ.

ВЪ КОНТОРѣ ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗА- ПИСКАХъ и ЛИТЕРАТУРНЫХЪ ГАЗЕТЫ, на Невскомъ проспектѣ, въ домъ Петербур- ловскаго лютеранскаго церкви, можно поду- чать вновь вышедшій книгъ:

ЧЕТЫРЕ МЪСАЦА ВЪ ЧЕРНОГОРІЯ. Егъ. Ковальевскаго, съ русскими и картою. С. П., 1841 г. Цѣна 2 руб. сер., за перес. 1 фунт.

СОЧИНЕНИЕ ЛПТОНА, переведенныя съ грек- ескаго и облѣненныя профессоромъ Сацтипербур- ской Духовной Академіи Карповымъ. Часть 1-го С. П. Б., 1841 г. Цѣна 2 руб., съ перес. 1 руб. 50 коп. сереб.

СКАЗКА ЗА СКАЗКОЙ, книжка V. Полковникъ Селѣс. Исторический разсѣявъ Н. В. Кукольникъ. С. П. Б., 1841 г. Цѣна 75 коп., съ перес. 1 руб. сереб. За первые четыре сказки 1 руб. 40 коп., съ перес. 1 руб. 70 коп.

СВЕЩЕННАЯ ИСТОРИЯ ДАЯ ДЪЕТЫ, вы- бранная изъ вѣтхаго и нового возьма Анною Зон- тагъ, изданы вароѣ, 2 части. М., 1841 г. Цѣна 2 руб., съ перес. 1 руб. 80 коп. сереб.

ЖИВОПИСНЫЙ МІРЪ, Учебное пособіе для
военно-учебныхъ заведеній при изученіи языковъ

имѣмкаго и фраццусскаго. Составленное на трехъ
языках: Оедоромъ Коновъ и посвященное Е. Н. В.
Великому Князю Миханку Павловскому. Дѣй части
въ 300 картинахъ, сѣлѣнныхъ за граверією. Цѣна
16 руб. ассигн. Прекрасный и полезный подарок
адътмъ. Составлено удостовѣнъ за сію книгу двухъ
высочавшихъ наградъ.

ПРИМНИМЕТСЯ ДЛЯ ОКЛЮЧЕЧНОЮ ПОДПИСКА:
на ДЪЕТСКІЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКІЙ СЛО- ВАРЪ, составляемый Викторомъ Бурьяновымъ. Цѣ- на за два большіе тома, въ ада столѣда, 3 руб. сер. На УТГРЕННІЮ ЗАРОЮ, Альманахъ, издава- мый на 1842-й годъ Владиславльскимъ. На луче- шей булатъ, въ альманкій переплетъ, съ заплѣ- ной винвейткою и 6-ю нортреты, гравироваными на стали въ Лолонъ лучшими художниками. Цѣна 4 руб. сер. и съ перес. 1 руб. возьмутся.

ШЕКСПИРЪ, издаемый Кетчероль, пускнулъ че- теретый, отпечаталъ и раздался гг. полисищалиш- ся въ корторъ Отечественныхъ Записокъ.

Госуда иностранные благовольныя съ тревоюаны- зонныя адросвѣрсѣваю на имя упрѣшеннаго конпо- рою «Отечественныхъ Записокъ» и «Актериат. Га- зеты» Андрелъ Нванова, во С. Петербургъ.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, ноября 17 для, 1841 г. Ценсорі: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ два большіе дни, 1841 г. Бородина и Ком.

["ЛИТЕРАРИЯ ГАЗЕТА\nВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.", "Едваamine содомоге, глагалит! Шекспир. (Цибоголине.)", "Выходить три раза въ пел'ю: по вторникъ, четвергъ и суббота. — Цна головому издаваню, состоянемъ изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскосю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.", "20-Е НОЯБРЯ,", "СТАТЬЯ ИВ. ГОЛОВНИА.", "Есть множество словъ и выражений, въ короткихъ мы не отдаемъ себѣ точного отчета, и вною тому не всегда неповятность пама, а по большей части непонятность самыхъ словъ. Одни слова недавно переплили къ намъ, не свыкались съ нашимъ языкомъ, не сроднились съ нашимъ умомъ; другія запылились и износились, а большая часть не опредѣлены, или еще не обобщились, не разклассованы. Тутъ невольно рождается вопросъ: почему еще у насъ вътъ лексикона (хорошаго??) снонимовъ? Можетъ быть потому, что нѣ-которые изъ писателей, не мыя точного сознанія своихъ способностей и своего при-знанія, удобряютъ чужія поля, а не сбираютъ отъ природы уже почти созрѣвْвые плоды съ своихъ собственныхъ полей. Такое заблуждْсне естественно: для посредственно-сти чужіе лавры соблазнительны, а зависть почитаетъ себя всемогущею. Если, вымѣсто лурыныхъ романовъ, ные писали бы учебныя в вспомогательныя книги, то у насъ бью бы менѣе энциклопедическихъ умниковъ и болье органиальныхъ умовъ и писателей.", "", "«Я хочу возобновить Коцебу», говорилъ мнѣ однажды одинъ изъ нашихъ драматическихъ писателей. Не возобновляйте никого, а образуйте себя и давайте свое! Не одни-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва

["526", "ственная и вещественная, и начало первой\nнесовершено со второто), и переследует их\nдо гроба. Такъ Ньюторнъ, вставая съ поста-\nли, часто проскиваю на ней цѣлые часы в\nразумы. Великими открытиями свои об-\nзанъ онъ былъ, по собственному его сло-\nвамъ, «постоянному размышленію объ\nдомъ и томъ-же предметъ. Такъ есть людь,\nкоторые, ложась спать, проводятъ долгое\nвремя безъ сна, сѣлья не надежда, не вос-\nмитанія, а хужую вопросъ о знаніи жизни.\nМысль эта ихъ гонитьъ, не даетъ имъ по-\nкол, тревожить съ утра до вечера, лицем-\nрь, и nowъ. Они ею живутъ, его бредятъ:\n«Чыта я поступаю неладно; съ тѣмъ обо-\nшелся неловко; о, какъ это было глупо!»\nОни никогда бытъ себя по любу, краснѣютъ\nза себа, какъ красныя двѣвки, ломаютъ\nруки, рвутъ на холебанъ потъ покрываютъ ихъ\nчертѣ: они способы къ величайшему от-\nчанію при одному воспоминаніи не уда-\nчанѣ, которыя вымъ какértably преступленіям.", "Иные записываютъ въ черные дни тѣ дни,\nвъ которые они, по царые тѣ, выражаніе,\nоступились; а въ красные тѣ, въ которых\nпожалованныы были милостивою улыбкою того\nили той, признанными докамъ, зватокамъ\nжизни, qui font la pluie et le beaup tems. Della\nнихъ знаніе жизни, — цѣлая наука, другая\nвослософія; нѣ они привели въ систему всѣ\nмалѣчных вамеки и итога оптимізація, и под-\nчинили ей всѣ события жизни. Хотѣт ли ихъ\nваженія и любовъ. Проникните ихъ тайны,\nвскутите ихъ плодъ вознагі年的 добра и зла! А нѣ Study не захочешь; ибо за неохоту пре-\nзрѣніе, а иногда ненависть и преслѣдованія\nихъ угрозѣають.", "Изъ болезни ли, или изъ любоныстьта, за-\nтанилъ я когда-то къ себѣ съ послѣ-дожны\nсъвѣстившіе философію, и присловилъ ихъ\nуѣбѣдительно посвятить меня въ тайны\nихъ вѣтковаго знанія, признавался имъ, умоляя\nо снисходственіи, что я совершенный невежда\nпо этой части.", "— Ничего нетъ лѣгче, воскликнувъ самый\nбоковой говоритъ, и потомъ-то, можешь бѣдь,\nне самый гуляокъ ихъ мыслитель: — знать\nжить — это значить жить весело.", "радостной срезникъ живетъ цѣлое солнце, въ о-\nправѣ свѣта и краскѣ.", "VII.", "Мы трудно съерзаваиваемся на зеленую го-\nру жизни, чтобъ умереть на лъдистой ея верш-\nнь.", "VIII.", "Следа говоритъ, когда уста въ нѣ-вѣтъ: она снѣ-\nвѣла слова. Благодатная привода, отынаяя у\nкому-сюшій языка страдала волговѣнный повѣкъ\nего стѣнѣнной грудь, передаетъ намъ весь раз-\nсказъ въ одной срезникѣ.", "IX.", "Только въ мунты свиданія и разлуки людь\nузнаю воі полную любви, которая таşась въ\nвъ груды. Тогда только они отваживаются пода-\nть ее трепещущій звукомъ или срезающимъ взоромъ.", "X.", "Мы всѣ стонимъ надъ изрытными моглилами, другъ\nподъ друга, и дружески держимся за рука, — и\nкогда мы долго вымѣтъ пострадали, долго вымѣтъ\nнестоянъ—пустой кожмъ подъ одинъ изъ насъ об-\nрушаемъ, бѣднѣйшій въ него скатывается, а мы\n— оъ холодою жизнія все еще стонимъ подъ на-\nпоминанійцей мы, и еще мечтаемъ и полны\nнадеждъ!", "XI.", "Сердце человѣчское не знаетъ предѣловъ и не", "— Совсѣмъ нѣтъ, возразилъ другой: — очень\nчсно, сччно для себя, и не весело для дру-\nгихъ.", "— Не въ этомъ дѣю, отвѣтилъ третій:\n— скуча и веселѣ пустая вещь, побочное\nдѣю; главное — польза. Знать жить значитъ\nзнать извлекать ванѣ большую пользу изъ всѣхъ\nсобытій жизни.", "— Чистошій сочинимъ! воскликнулъ че-\nтеврѣтъ: —а эгознитъ всегда безнравственіе,\nа безравственное, какъ говорилъ Вильменъ въ\nрѣчахъ. Нашъ братъ, продолжалъ онъ возвы-\nмая голосъ и приявѣвъ важный видъ, вста-\nвѣтъ подно, т. е. пи съ пѣтухами, пи съ ре-\nмесливиками, пи съ труженными, а съ людьми\nзначившій жить. Онъ остается для д-\nго, очень долго за туалетомъ, его главнымъ\nзанятіемъ. Потомъ онъ принимаетъ; за\nэтимъ...", "— Тебя ли опредѣлить знаніе жизни? перес-\nбабѣтъ его, не помню жь, который пумеръ оч-\nнософеровъ: — ты читаешь парламентскія рѣчі\nи сообщаешь изъ нихъ цѣлая традыі; это\nодно доказываетъ твое совершенное незаніе\nжить.", "— Напротивъ, ты не знаешь жить, возраз-\nлѣ рѣебой, не признавшій себя раз-\nбатымъ: ибо если я проговорился, то съ\nтвоей сторой достаенно было бы однѣ\nулѣбки. Кто такъ прямо, громко и неучтѣ\nизъясняется, тотъ...", "— Chut, paix! воскликнули еще не ра-\nсковавшій гра. — Этанѣе жизни состоитъ въ\nизвѣленіи наибольшей пользы себѣ, при на-\nнегасіи наименьшаго вреда другимъ.", "— Не совсѣмъ такъ, сказавъ седьмой. Мало не дѣлать другимъ вреда, надо ста-\nраться присносить имъ наибольшую пользу; ноа\nнаша система должна быть праспособлена ко\nвской просьщенной фиантропии.", "— Шш! шш! гаркули въ одинъ голосъ\nвсѣ, исключая читателя вѣлименовскихъ рѣ-\nчей, обрадовавшагося, что встрѣтилъ за-\nщитника своего мнѣнія, отъ которого было\nяже совсѣмъ отсутствовалъ: — что съ тобою\nКоля? и ты на насъ! да твои слова такъ и\nдышутъ нѣмецкою философією.", "— Ни въ чемъ не замѣтно; если й вы-\nхотъ дать оттѣвокъ нѣмецкой философіи,\nя бы сказалъ, что ваша система фальшива-\nкантимъ, отрицательная добродѣтель, а мы\nтребуем...", "— Peste, peste! Мы знаемъ, что ты не за-", "старѣется. Мы можемъ почувствовать преспе-\nшение къ величайшімъ истинамъ и красотамъ; мы\nможемъ наслажденіемъ исчерпать ихъ очарованіе\nи нѣ, но и одно прерываніе дѣяніе, къ\nжелѣется намъ обвѣтшальныі или слишкомъ частыя.\nНамъ вравленіе нѣе оценаніемъ — время не\nвластно!", "XII.", "Чувства — эвъзлы, которые нутеводствуютъ\nвасъ только только магнімъ и красотамъ; мы\nможемъ наслажденіемъ исчерпать ихъ очарованіе\nи нѣ, но и одно прерываніе дѣяніе, къ\nжелѣется намъ обвѣтшальныі или слишкомъ частыя.\nНамъ вравленіе нѣе оценаніемъ — время не\nвластно!", "XIII.", "Могла не гулябя! Это свѣтозарная стопа ан-\nгеля, который насъ щитъ. Когда безвѣстная ру-\nка посылаетъ послѣдняю стрѣлу кِтаву главу\nчеловѣка, онъ накончаетъ челою, и смертельная срѣ-\nфар срываетъ только одинъ терновой вѣнецъ изъ язвъ\nего.", "XIV.", "Правственное шестые человѣка то-же, что и\nизческое: безпрерывное падение.", "XV.", "Не потому пасмурна наша старость, что въ ней\nоканчиваются наши радости, но потому, что ис-\nказаю—надежды.", "XVI.", "Радость мгковена, но передъ ней — долгаго на-", "былъ еще совсѣмъ того, чему не былъ никогда не\nдолжѣтъ быть учиться.", "Я видѣлъ, что такъ дѣю не пойдѣтъ на ладъ. — Господа, сказалъ ямъ, оставшіе\nопредѣленіе, это самое ясное и трудное. Самая точная наука, — такою я по-\nчитаю и вашу, — еще не имѣють вѣрныхъ о-\nпредѣленій. Перейдите къ Particularу, изложи-\nте подобности, прошу васъ.", "— Я тѣбѣ, пожалуй, представлю тѣнѣ чело-\nвѣка, знающаго жить, сказалъ кто-то изъ\nпинхъ. Нашъ братъ, продолжалъ онъ возвы-\nмая голосъ и приявѣвъ важный видъ, вста-\nвѣтъ подно, т. е. пи съ пѣтухами, пи съ ре-\nмесливиками, пи съ труженными, а съ людьми\nзначившій жить. Онъ остается для д-\nго, очень долго за туалетомъ, его главнымъ\nзанятіемъ. Потомъ онъ принимаетъ; за\nэтимъ...", "Привилаетъ манихельнѣй сиросильѣ я.", "— Fi donc, онъ ихъ и не видѣлъ.", "— Какъ! Стало быть платить долги, —\nmauvais genre!", "— Да; и платить и вѣтъ, отъвѣтилъ молор\nораторъ: — извѣстные долги платить необ-\nходимо, на примълъ, всѣ честные долги.", "— Т. е. логи людьмъ давдающійся, что ли\nмастеровымъ, купцамъ, и пр.?", "— Совсѣмъ нѣтъ! Честнымъ долгами зовутъ карточные.", "— Г-мъ! — ну какъ же распредѣляетъ онъ\nосталѣвымъ днемъ.", "— Оствѣдить съ визитами, дѣлаетъ очень\nмного визитовъ, только къ высшымъ себѣ\nили къ равнымъ, а никогда къ тѣмъ, объ\nравствѣ которыхъ можетъ существовать\nкотъ малѣйшее сознаніе. Первымъ онъ и\nклавяется первый, а отъ первыхъ ждѣтъ\nпоползти.", "— Ну, понимаю, это цѣлая наука, но ко-\nторую я не скоро помуiny.", "— Не столько наука, сколько таланътъ,\nтакъ, второй геній, или шестое чувство,\nрожденная способность; товаъ въ кровь и не-\nренимѣется съ большимъ труда; — Ну, что\nтебѣ еще сказать? Человѣкъ знающейъ жить\nникогда вечеромъ не остается одинъ домъ;\nонъ всегда въ гостяхъ, въ ли у него дома; но\nотношь не въ тѣ дни, въ которые есть ма-", "ежда, за ней — еще продолжительнѣйшее воспо-\nминаніе.", "XVII.", "Если самосознаніе есть къ добротѣ, то добротѣ еще больѣ путь къ самосознаніи. Очищая душу, полодно въ какъ-какъ драго-\nчынѣя камнямъ, тускнѣтъ отъ малѣйшаго мораль-\nного дѣла и не очищенніи только такъ-такъ, сколько не-\nчѣнѣтъ срываетъ еще въ углахъ ен.", "XVIII.", "Какъ малѣ есть людей, которые понимаютъ тѣ-\nсную гармонію внутреннегоі міра въ вѣшнѣмъ\nкоторые звѣаты, что вся природа есть начѣ-\nное, какъ Эголю арэа, съ долгими и короткими\nструны, протяг着ъ и быстрыми звуками, бра-\nпающими и умоляющими отъ Божественного ду-\nловіенія!", "(Будутъ продолжаемы.) ө. КОНИ.", "КАЛЕДОКПЫ.", {"bbox": [743, 1411, 939, 1426], "

["527", "лыйшая надобность быть у кого нибудь. Да, — онъ курить и учится как можно мене, но нежесть все знать, что ют по насылье.", "— Все, въдя это очень много.", "— Ну что-то, объ чемъ можетъ быть разговоръ въ обществах.", "— Т. е. о погодѣ.", "— Да, и о погодѣ.", "— Все ли?", "— Все, нѣтъ; всего сказать не liability; тылаживъ вещей, которая на растопрашается знаміе. Основіе сознаніяе- ще человѣка жить въ мелочахъ: онъ взвиншваетъ малѣшее слово и двиневіе. Кто хочетъ приобрѣдْ это знаніе, тотъ долженъ себя выбрать въ обществѣ образецъ и стараться умнодѣться ему во всемъ, и замѣчать ему противоположнаго, самаго неловкаго, чтобъ избѣгать его манеръ.", "Нашъ разговоръ былъ пренравъ независимо- павленіемъ новаго знатока жить. Его привѣстствовали крикни градості. «Гы не могъ притти лучше, раздалось въ всѣхъ сторотѣ, помою дуждѣршать нашу лекцію»", "— Въ чемъ дѣло; господа! спросилъ пришлецъ.", "— Въ знавій жить, отвѣчалъ я ему. — Мы начали съ того, что ничего нѣтъ легче, а заключаю должны, какъ сознаніемъ, что ничего нѣтъ труднѣе этого.", "— То и другое правда; легко—знающему и очень трудно — незнающему, ибо моему, тутъ не знаетъ жить, кто не знаетъ навтихъ въ всѣхъ положеніяхъ въ жизни.", "Отохое изреченіе водворollo общее молчаніе; онъ удольетворяю, по видимому, самымъ строгимъ требованіямъ.", "Въ самомъ дѣлѣ, не въ этомъ ли состоять большая часть философій жизнія?\nНо такое торжество пришельца взволюна- ло читателя Вѣльмана, и онъ возразилъ по- слѣ нѣкоторого общего молчанія:\n— Что ты хотѣлъ сказать твоими словами: находиться во всѣхъ положеніяхъ жизни? т. е. подымать носъ въ счастіи, и опускать его въ несчасті?", "Видно эти слова – какъ метко брошены и пришлись не въ броя, а прямо въ газъ, ого пришлецъ потерялся и покраснѣлъ.— Улѣла-", "логалъ, 30-го ноября, дастъ концернъ въ зацѣ жны- гу-егу-гелгарда! Музыкальный вехрѣ его соз- ставлялъ прекрасно: это радѣлъ пріятныхъ для насъ воснѣнійного изъ «Кисловы», изъ «Кисловы», изъ «Кара Смѣлаговъ, гдѣ онъ былъ такъ хорошъ и неирганическій своимъ нѣпіемъ, арматурнымъ и симулированъ говѣею такъ часто приводилъ въ во- сторѣ нечинныхъ знатоковъ и любителей музыки. Концернъ этотъ върховно будетъ ледебленнѣ пѣсняю артиста для Петербурга: надо его воспѣва- зоваться! Мы не услышали быхъ брѣнитура и, надо сознаться, не увидимъ такого тенора на на- мейшій сеній.", "ТЕАТРАЛЬНЫЕ НОВОСТИ.", "— На театръ нашелъ готовая мною ноблѣ- щей новостей, въ разные бенефы. Г. Сосниковаъ въ свой бенефисъ хочетъ подарить нежелѣйный въ сельской комедии Н. И. Гмель- чицкія: она взывается «Дитми-богатыры» и Вы вънося даголявается, что этотъ богатырн- маленецъ — безсмертный Петръ. Г. Брянский выборъ для своего бенефиса извѣстную драму Кернера: «Приня»; а Г. Каратынгъ старший, переведенную съ французскаго транспорта — «Глазліаторъ». Все это хорошо — давай Бог! Успѣхъ!", "ЕШЕ ОТРЫВОКЪ ИзЪ ФИЛОСОФСКАГО СЛО- ВАРЬ.", "Рецензія — паровая машина, посредствомъ кото-\nрой маленкиги людей вытягиваютъ въ велики-\n", "СОВЕТСТВЕННЫЕ ОТВЕТЫ О ПОПУЛИЗИРУЮЩЕМУ ПОПУЛИЗИРУЮЩЕМУ ПОП

528

Какъ убѣдительно проспѣлы бы и у лекаря еще
какъ облѣмъ ударъ пожа. Что мѣ до чудитъ,
что у него и серда не было. Неможетъ быть,
слышь я, безъ серда жить нельзя. Поэтому
правда лл? Въ чемъ не проявлялось его серда-
де? Опт. никого не люблъ, комъ самого
себя, а для самолюбія нужно, можетъ быть,
кучу органовъ, нужны животъ, ути, кое-что
похоже на грудъ, для обличенія е развымъ
украшеніями и знаками, по потъ и все, а ни-
го неуже мечне какъ серда. А если и
въю у него серде: то можетъ быть такъ-же
резчычайно мало, какъ и печень. У меня
покажу въ рукахъ нѣкоторыхъ изъ его бу-
магъ:—у него такъ-же была бумагъ! — Въ вихъ я
не нашелъ никакого серда. Между про-
читъ пишетъ онъ же (вновить, прочѣтъ!)
«Что тѣбѣ печалиться о небольшомъ бра-
та-вѣь онъ тѣбѣ братъ!» Понимаю ли я
все значеніе этихъ словъ: «вдруг онъ тѣбѣ
братъ!» Братъ не будетъ, скрѣдъ какъ по-
сторонний, но не можетъ представить и поль-
зы, который не можетъ окончать по чѣкѣ-
чут. Польза (т. е. выбода) единственный повод
къ дѣствіямъ, а приятныя чувства безде-
бельственны. Естѣ-тъ чутъ серда хоть на грошъ!

Прочитавъ всѣ бумаги покойнаго, я по-
стгтъ все значеніе словъ его: «Ты никогда
не будешь знать жить!» Да! я никогда не бу-
ду знать жить, т. е. никогда не буду по цы-
мяльъ часамъ ждать въ преминыхъ и лакей-
ныхъ никамъ не буду, говоря человѣкѣ:
«желала вамъ быть здравымъ и неред-
мымъ», думалъ: «чортъ тѣбѣ поберег!»
Никогда не буду учтѣть только съ одними вы-
шими, никогда не була хлалокровѣнъ къ
лескви или пенависти брата. Да, никогда не
буду пазывать геніями пошлыхъ дураковъ,
певѣлъ ученими, благодѣтельами — разори-
 tellerse. Да! ты прав, величій человѣкъ! Я
никогда не буду знать жить.

ФРАНЦУСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.

Замъ чательныхъ кипнѣ въ послѣдній мѣс-
цѣ въ Франціи вышлось немного. Главная из-
ны:—сочиненія историческія. Съ нѣкотора-
го времня французскія статисты занимались этій
паркою серіозно — и вотъ появляются безпре-
станно историческія кипнѣ, хорошо соста-
вленныя и мастерски изложенные. Укажемъ

пульсъ, потому, что занимается ремеслѣмъ,
которое не вячше бѣдствуетъ, какъ очупѣ-
ноемъ. — Эта имена извѣстны, чтобы эта дра-
ма, какъ и всѣ произведенные Ремонъ, была во всем
согласны с правилами избранной вкуси. Wea never
may be interested in the book, but he does not say
that he has read it, and he has not read the whole
of it.

ИСПАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Любимый ма-
рятской публики Ремонъ, произведёнія которого
привлекли въ театръ любителей сильныхъ ощу-
меній, написавъ новую пісей поль названіемъ Gar-
cilazo de la Gorda. Нельзя сказать, чтобы эта дра-
ма, какъ и всѣ произведёнія Ремонъ, была во всем
согласны с правилами избранной вкуси. Wea never
may be interested in the book, but he does not say
that he has read it, and he has not read the whole
of it.

Испанцы, и скилъмъ произведёніи, и скилъмъ
къ цырцарскій, и скилъмъ построено-данных, и
ни народомніот, что онъ писалъ для публики, кото-
рый требуетъ сильныхъ красокъ, рѣзкихъ карти-
нъ, и что армянскія пружины, которые показа-
лись бы въ другомъ мѣстѣ ложными и неправдо-
нодобными, совершенно согласны со вкусомъ за-

на лучшія изъ нихъ: Исторія Шевчарцевъ,
по Гоанну Мюллі, Шюккіе и пр.混ѣстъ въ свѣ-
ляхъ мѣнны свои пѣдъ лѣднымъ королев-
ствомъ,— однимъ словомъ, представивъ, какъ
сказа, представленное гореніе Франціи, Мише-
ле изображаетъ намъ теперь, какъ она, воспри-
нувъ при воззваніи женщины, возбуждается
къ борьбѣ съ врагами, поражаетъ англичанъ
и призываетъ королемъ несчастного дѣ-
зы Орлеанской; во при чѣтеніи исторіи Мише
разсказъ становится кардинальнымъ, картина охи-
ваетъ; какъ сдѣлѣушь за пастушкій Воку-
лера шагъ за шагомъ, отъ ея дѣлтва и до
мертъ; понимаешь ея дѣственныя мечтатія
во всей ихъ чистой простотѣ, скишываешь вмѣ-
стъ съ него небесный голосъ, призывающій
ей бѣлкому юлѣ; уважаешь вмѣстъ съ суро-
вымъ баранами донинова вора, когда
она общѣає обсвобожденіе отечества и го-
рада, и вмѣстъ съ ними тяготеется ея слѣ-
зами. Здѣсь Мише является истиннымъ по-
темъ, не переставая быть превосходнымъ
историей.

Въ Европѣ есть несобольшая страна, исто-
рия которой представляетъ одно много лю-
бовнѣтвій. Съ самыхъ отдаленныхъ мѣ-
ментъ Швейцарія была беззестранно то въ
открытой борьбѣ съ сильными сосѣдами, то
представлять ихъ тайнѣхъ и сдѣлать еще
не болѣе опасныхъ нападеній. Бѣдная, не-
образованна и почти всегда безъ союзниковъ,
она побеждала браворъ патриотами своихъ
вождя и учителей и съ каждою побѣдою мо-
гущество ея возрастало, независимость утвер-
джалась. Десlate въ ковъ наполнилъ подвига-
ми этихъ гордевъ, разсказы о которыхъ раз-
бравы въ разныхъ хроникахъ, въ Цюрихъ,
Бельды, Золотурѣи, и пюмѣнцы въ выдѣ-  
ловѣ въ исторіяхъ Франціи, Германіи и  
Италіи. Нѣкоторые писатели пытались, прав-  
да, сочинѣть въ одно цѣнное это разсѣданы  
части, но труды ихъ и ли огромности обл-  
емъ, ли по недостатку плана, ли по отче-  
снямъ мелочнаго мѣстнаго взгляда на пред-  
метъ, могутъ удовлетворить жаждѣю по-
жительныхъ истинъ, составляющей въ на-
ше время отличительный характеръ истори-
ческого ваука. Книга г. Саванѣ представ-
лять въ этотъ слушеніе памѣсъ по отрадвое мѣ-
лѣніе, и замѣчательна какъ вся памѣсъ без-
размѣній фактовъ. Автора неумерѣніе
только въ излишней сжатости σαγα; она
слямкшъ болжа быть болѣатнымъ и от-
ного вѣрѣнія противоположной гравічности.
Мы не будем говорить о немногихъ стра-
ницкахъ, посвященныхъ Исторіи Баваріи;
въ ней какъ будто написаны едственныя для
составленія втораго тома къ исторіи Шве-
царіи. На ихъ надо смотрѣть, какъ на
эскезъ, сълѣдный искусствымъ художникомъ
въ альбомъ.

ИСТОРИЯ ФРАНЦІИ МИШЕЛЕ, ТОМЪ V.
(Histoire de France, par Mllelet, Tome V.)
Разсказавъ въ IV томъ всѣ несчастій Фран-
ціи въ царствованіе Карла VI, показавъ
всѣмъ жмокъ, постепно пользовавшіеся беземі-
емъ королія, чтобы рвать на куски его вл-
дѣнія, патриотизмъ народа, перепредѣнію
въ грудę изamilеніе, несчастію Франціі, со-
вершено растерянную партіями послѣ Азен-
курской битвы и наконецъ среди всѣхъ без-

ниренейскихъ зрителей. — Кинтканъ, успѣшно
лицовій по слѣдамъ Ремонъ, написавъ двѣ пісей:
Pelado и el Ducque de Visco, которые довольно по-
написали публики. — Очень хорошо была при-
ты такъ-же три комедіи Буроса: los Tres Vieses,
Desenganos para todir e el Optinista e lo Pessimista,
особенно послѣялл. — Что касается до рома-
новъ, то склонность къ учесному, къ при雖-
ніямъ срочавшілись еще къ потомкахъ неприятелей
маръовъ. Межѣ новѣшныхъ произведенийъ въ
другомъ, изданнымъ въ Марритъ, замѣчать-
ли: les Amigos Enemigos (отъ дубры-недры), el
Balancerio de Madrid (Мадрицкій кавалеръ) и los
Hospitales en la Isla de Roda (Анкитными на отстро-
на Родасъ). Впрочемъ, есъ смотрѣ та заниматель-
ность, общий голосъ признаешь эти произведёніе
ни народомніот, что онъ писалъ для публики, кото-
рый требуетъ сильныхъ красокъ, рѣзкихъ карти-
нъ, и что армянскія пружины, которые показа-
лись бы въ другомъ мѣстѣ ложными и неправдо-
нодобными, совершенно согласны со вкусомъ за-

— 9-го октября скончался, послѣ продолжитель-

порядковъ, несчастій и преступленій беззиль-
наго Карла VI, только плачущаго въ свѣ-
ляхъ мѣнны свои пѣдъ лѣднымъ королев-
ствомъ,— однимъ словомъ, представивъ, какъ
сказа, представленное гореніе Франціи, Мише-
ле изображаетъ намъ теперь, какъ она, воспри-
нувъ при воззваніи женщины, возбуждается
къ борьбѣ съ врагами, поражаетъ англичанъ
и призываетъ королемъ несчастного дѣ-
зы Орлеанской; во при чѣтеніи исторіи Мише
разсказъ становится кардинальнымъ, картина охи-
ваетъ; какъ сдѣлѣушь за пастушкій Воку-
лера шагъ за шагомъ, отъ ея дѣлтва и до
мертъ; понимаешь ея дѣственныя мечтатія
во всей ихъ чистой простотѣ, скишываешь вмѣ-
стъ съ него небесный голосъ, призывающій
ей бѣлкому юлѣ; уважаешь вмѣстъ съ суро-
вымъ баранами донинова вора, когда
она общѣає обсвобожденіе отечества и го-
рада, и вмѣстъ съ ними тяготеется ея слѣ-
зами. Здѣсь Мише является истиннымъ по-
темъ, не переставая быть превосходнымъ
историей.

И между тѣмъ, при чѣтеніи этихъ прекра-
сныхъ странціи, не оставлялъ душѣ како-
го страннаго, унытющаго что-то ора-
ваніе: самъ Мишле является почти всегда
межѣ лицами драмы, истолковываетъ ихъ
были, объясняетъ все, до малѣйшаго слова.
Мы видимъ, что авторъ не раздѣлаетъ рели-
гіозной доверенности народа, барановъ и ко-
пола; онъ не вършитъ небесному вдохновенію,
разсказываетъ все событіе, какъ прекрасно-
вѣрѣнное сказку и въ орлеанской георго-
вѣдѣ только двѣвѣнку, счастьяло одушевлен-
ную современнымъ мистицизмомъ. Разсказ,
простой разсказъ, явился бы здѣсь, при та-
лѣстѣ историка, удивительюю картиной, настол-
чей драмой. Нѣкоторые критики упреква-
ли Милле въ томъ, что онъ пишетъ исторію какъ
поэтъ; въ нашыхъ глазахъ, этотъ упрекъ ка-
кѣ пожаловѣю. Мишле видѣвъ въ исто-
риі только жизнь человѣчества, въ ней, какъ
и во ескажой жизни, есть часы груста, часы
безумѣйшего произведѣнія и наконецъ часы
славы и счастья; это—общирная эпopeя, и без-
лачайшее достоинство истории состоитъ въ
вършеніе обозначеній; онъ долженъ воззвать
каждому въву его краски и его жизнь,
онъ долженъ быть поэтому, какъ Мише.

нѣхъ складанъ изъ природы параллѣа, знамен-
тій прусскій государственный архитектор,
Шинкелъ. Берлину обязался еmu клахадзиншшій
адъавіямъ, сооруженнымъ въ царствованіе Ри-
фрия Вильолема III. Русская публика знаетъ ему
по превосходнымъ очеркамъ, помѣщеннымъ въ
атлѣсъ, прижененію къ книгѣ г. Давліова
«Путевы Записки, веденные во время путешествія
по Юлиянскімъ остролѣмъ и п.р.».

— Въ донѣ, на однѣ изъ дѣлкидъ, есть
памятники, поставленный валъ могилой молодой
бѣдны. Надъ нимъ гласитъ: «Немерзка на шем-
надъ нами отъ гоуд отъ — корема!» — Оригинальная
открѣнность.

— Недавно большая часть древнаго лондонскаго
парка Товерѣ, истребованная жаромъ. Ири-
томъ несчастій погибло множество древнихъ во-
оруженій и орудій, сохранявшихъ въ Товерѣ. У-
біты, повеселенные отъ его пожары, просторіо-
са до 30 миллионовъ, а хроеологическая потера
неоцѣнѣма.

Печатать позволяетесь. С. Петербургъ,ados 19, 1844 г. Ценсары: А. Крыловъ и А. Окинскі. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

Едплаііите одолюкіе, китатіте! Шкспільг. (Цмбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цвя годовому издаванію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

22-Е НОЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ПРЕЖНИЙ ОБРЯДЪ
КОРОНОВАНЫЯ
РУССКИХЪ ПАРЕЙ.*

Полъ заверомъ неутухшаго еще волкана,
среди свѣтскихъ слезъ о многочисленныхъ
жертахъ его, по совѣтъ знаменитѣйшихъ
бояръ, Ромодановскихъ, Долгорукихъ, Ма-
тъева, Языкова, Иванова, Москва ожи-
дала зрѣліца столько же торжественнаго,
сколько умилительнаго. Нареченные насѣл-
ники престола, оба невинные, оба юные, го-
товились принять на себя, предъ яцомъ свя-
той церкви и народа, умилить ихъ
сумты и уврачевать ихъ раны. Петру едва

(*) Отрывокъ изъ нового историческаго сочинен-
ія, которое въ непроложительномъ времени вы-
дѣлъ въ свѣтъ особою княжкою.

имвнуло десять лѣтъ, Іоанну еще не исполні-
лось шестнадцати, хотя въ грамматѣ о наре-
ченіи его на Царство и напомнили Мило-
славскіе о полныхъ шестнадцати лѣтахъ
Царечва Іоанна Алексѣевича. Они только
сизшили окончить трудное дѣло важной
государственной перемыны вънчаніемъ на
царство обоихъ братьевъ вмѣстъ. Алексій
Михайловичъ короновался послѣ смерти отца
чрезъ три, Оеодоръ чрезъ пять мѣсячовъ:
теперь, если вспоминать, что вопросъ быть
ли на царствѣ одному Петру, принявшему
уже отъ всѣхъ прислугу, или вмѣстѣ съ бра-
томъ, рѣшень не прежде 28 мая, то дѣй-
ствительно стоитъ замѣчанія, какъ успѣва па-
ревна кончать мѣнѣе чѣмъ въ мѣсяцѣ всѣ
привѣтленія къ коронаціи братьевъ, со-
першенной 25 июня. Къ этому дню успѣл
съдѣлать въ двойномъ числа драгоцѣнныя
привѣлежности обрала, два животворцахъ
креста, два трона, два вѣнца, два скитра,
два властныхъ вил державныхъ яблока. Къ

тому сроку усѣдли прибыть въ столицу
многие воеводы и сановники и участвовав-
шее въ церемоній многочисленное духовен-
ство, изъ коего упомянемъ о восьми митро-
поритахъ: новгородскомъ, астраханскомъ,
тобольскомъ, ростовскомъ, исковскомъ, сар-
скомъ, нижегородскомъ и разанскомъ (').

Еще накавнувъ въ монастыряхъ и по
всѣмъ церквамъ началось служеніе Царю
Царей всеноснымѣ бдніемъ: въ соборъ

(*) См. П. собр. 33 т. П. стр. 415. Обрядъ но-
ставленія на царство государей русскія сохра-
нилъ цепѣнѣйными всѣ преданія православной
ер-кии: во многія вишенныя принадлежности торжества
успѣшнія тому направленію, которое даł Россиі
гейліи величаго Дара, опередлившій во многомъ са-
момъ время. Давац цѣху всѣй остаткамъ старины,
мы пользуемся для нашегоъ очерка этого торжества
не одиними только современными ему актами по и
пѣкоторымъ предшествовавшым. Замѣтимъ, что то-
се ждалъ въ описаніи своемъ и авторъ статьи,
помѣшавенной въ 7 ч. Древнейшійки, не все
успѣлъ сказать онъ: такъ, по его описванію, Цари
приступали къ помазанію посѣдъ пріюшенія св. та-
нѣвѣ, что несправедливо.

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОВОЗРѣНІЕ НОВЫХЪ ШЕСТЫ, ПРЕДСТАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

Князь Сереверяный или отчизна и любовь.
Орнитульная драма въ четырехъ отдѣлѣнъхъ въ
стихахъ. Н. Филимонова.

2. Вотъ что значитъ влюбиться въ актрису. Водевиль въ одномъ дѣйствіи. Переводъ съ "французскаго Н. Перепельскаго."

3. Конедія съ ядюшкой или новые пор-
теты съ натуры. Водевиль соч. "". Первый
дебютъ г-ки Самойловой 3-й.

Вотъ одинъ изъ тѣхъ новыхъ спектаклей, въ
которомъ сидѣшь и изъ другомъ выходишь съ у-

довольствѣемъ. Это рѣкльость не маловажная въ на-
шемъ русскомъ театрѣ. Очень скромно и без-
предварительныхъ частыхъ и громкихъ извѣше-
ній, явилась на сену драма «Князь Серебран-
вый». Авторъ ел даже скрылъ свое имя на аэ-
шій, не смотря на то, что пісёра его много выше
лиогахъ, объ которыхъ публикуютъ цѣхые полго-
да до ихъ представлѣнія и сочинителей которыхъ
печатаютъ на афишках устраничными буквами.
Разсаживать содержаніе «Князя Серебраннаго
излишне. Оно извѣстно всѣмъ и каждому, кто хо-
та мало сѣдятъ за русской ятературою, изъ по-
вѣсти Маринскаго—Напады. Авторъ очень хо-
рошо воспользовался главными лицами повѣст и
прекрасно наросвавалъ, сколько дозволѣлъ объ
его драмы, характеры кн. Серебраннаго, стрѣцей-
каго головы, польскаго магната Станислава Ко-
лонтая, свма его, пламенваго юноши Ілья, Вар-
вары Прозоровской, и легкими очерками мастер-

ски означилъ фигуры, на второмъ планѣ, наны
Ласской и шлахтѣча, котораго грараетъ г. Ало-
насельъ. Права, видно, что это первый опытъ
автора, еще незнакомаго съ зелевинскими таи-
ствами сцены, съ этой трудной грамотой, которая
изучается только только годами; но не менѣе того вто-
пыть, обличающій дарованіе и прекрасное, при-
мое, художественное направленіе, которое въ
наше время стало такъ рѣкло на ценфѣ. Онъ не
привѣгаетъ къ средствамъ, не принадлежащимъ
ни поэзіи, ни искусству, для возбужденія кри-
ковъ и рукопесканій; онъ не накопляется эффе-
котъ, принадлежащихъ прямо жизни гражданской,
а не творчеству; во выводить сцены своих, проник-
нутыя часто умумъ, часто теплотою чувства, изъ
самого хода событій драмы. Ничего постороннаго,
декорационаго въ его драмѣ нѣтъ: ни вѣчевыхъ
колоколовъ, ни соборовъ, ни завѣтныхъ русскихъ
лощадей, ни завѣтныхъ народныхъ чувствъ, ни

551

вый; чтобы во всей вселенной были солнечный самодержцы христианской, подобно одному солнечной; чтобы от их прекрасноцветущего корня пресвятлая и прекрасный вплоть привлекали в север ледяи и насладые многими и великими их вародамъ в родъ и родъ, во веки вбокъ! Аминь! прозвалиться синклитъ. «Господь Боженanntъ, Царю царствующихъ и Господи господствующихъ, сказалъ старецъ, простраха руку над главой царейъ: Ты, чрез плоду пророка Самула избранный и помазанный царемъ во Израиля раба Твоего Давида, услыша ның моленіе и насъ недостойныхъ и приближніи к престола Твоего на вървыхъ рябовъ Твоихъ Царей Юанна и Петра, удостой помазать ихъ елеемъ радости съ высоты Твоей, паложи на глыбыхъ вънцы царствъ, въ лесны кай дай скипетъ спасейся, посади ихъ на престола правъ, одъ силю и вселѣ въ серца ихъ травахъ и къ послушнымъ состраданіи, да сулать людъ Твой во правдѣ!»

Аминь! повторить синклитъ.

Царю столы в～порярахъ съ державамъ въ львой, съ скипетрами въ правой рукѣ; патриархъ возложилъ на главы ихъ вънцы, поднесенныхъ Иоанну Самюномъ вологодской, Петру воронежскимъ эпископомъ Митрофона, чудотворцомъ нашего времени.

Различially и звѣтъ протодакіонъ провіглалъ многолѣтіе царскому дому, упомяная тутълъ, такъ пополненный завоеваніямъ Аляксею.

Синклитъ, князь правый, львый повторил трижды: «Многія лѣта!»

Патриархъ сложелъ съ своего мѣста, поклонился царямъ: «И дай Господи вамъ, великимъ государствамъ царямъ увидѣтъ на своемъ способностяхъ сыновья своихъ въ родъ и роды»—сказалъ онъ, привѣтствую державныхъ юношей. Аминь! сказалъ синклитъ.

«И все люди рекоша: будутъ и будутъ многолѣтны!»

Послѣ поздравленій всѣхъ предстоящихъ царю перешли на обычное мѣста свого стоянія передъ олтаремъ.

Началась литургія. Замѣтнымъ съ святыми е мыслимы: когда прочитывалась св. Варенкіе, цари прикладывались къ нему; послѣ керувмійской пѣсни, на нихъ перед царскій аверзныя воззяли цѣи архиармійскія зла; наконецъ послѣ возгласа: «Святая Святый» вышли изъ сверхъныхъ бдравъ алтара ала діакона и воззвали въ свячныхъ царейъ на сѣстѣ время помазанія. Тутъ назначеннѣ Чемодановъ изготовить, уже въ третій разъ, ноль-мь, путьлая его новыми бархатами. Цари прикладывались снова къ мошанцамъ и къ иконамъ и благовійною ожидая таинства. Наконецъ аверзія алтара отворились; Патриархъ взялъ муро и помазалъ вънчаемымъ на царство очи, уста, уми, такъ-же перси, пlichtа и обѣ руки; отеръ муро вамономъ (губкой) и сжѣмъ вамбомъ на обгъ, въ сокровенномъ мѣстѣ за престоломъ. — «Печать дара духа святого» говорилъ патриархъ. — Аминь! говорилъ синклитъ.

Деври алтара вскрылись: помазанные вступили въ него для прюбещенія. (�) Въ концѣ обрѣда, патриархъ увѣщавалъ вдаль земельъ соблѣдатѣ церковъ Божію ючо и чистою, любить и почитать родныхъ сыновъ, царцѣ и царевѣнъ, тетокъ, и сестрѣ, любить поднадцатыхъ, бѣть къ нимъ доступнымъ и привѣтливымъ, вврить, что царей краскіе не красная міра сего, но добрѣмъ толчокъ, понимъ, что въ надъ цариямъ есть царі и онъ нѣ когда воззовѣтъ всѣхъ къ сулу! «Вотъ, сказалъ святитель, глаголъ Господа, возвѣшенній чрезъ церкви его: Сыншите, цари и разумѣйте, вемните яко

(*) «Длякія прияли отъ стралчейныхъ ручкингъ плащанъ чисты, и опоалась царейъ, по нѣ царской рощинѣ, — по перспѣ, подъ пузы и саміи ручкингъ обрѣсляются, стрѣчіе утираются и пребудутъ къ ось омнымъ дейс, илъ ядѣтъ пли илъ, не омѣти же ея нѣ инка. Въ осмымъ же день оккупанъ, надъдая дарಗія облѣдна. Первую же, въ стрѣй же помазались, омѣтивъ въ рѣфъ совсѣмскій царей. Прябавшімъ къ этимъ поднѣоблѣдѣ, что къ концѣ литургіи цари примѣли нѣ царата частъ Доръ къ илію аптарода, а наконецъ патриархъ выносилъ изъ самъ освященныя просфоры.

дана бысть дережава вамъ отъ Швыняго, яко слуга Божіи есть вы!» (*)

Привѣстія начинались сова:.

«Да благословѣтъ васъ Господи Богъ благословеніемъ крайнимъ, подасть вамъ побывъ на врагу, желательнѣ брать, якоже брать въ Голаюа и Гедеону на Мадіамы.» — «Великіе Государи Самодержцы многолѣтны будите!» воскликнулъ Олимікъ, окачвавшись всѣ.

«Да будутъ!» воскликнувъ сѣ.

Цари благодарилъ, потомъ пошли по драмѣ сборамъ поклониться Гробамъ предкавовъ, и родственникамъ. Остаю разласкали въ конъ локоловъ. При выходѣ, на послѣдней ступени каждогоъ храма библійскихъ царевиц, по облѣчно времени, осипали царей золотымъ деньгами въ золотыхъ мисы. Народъ, войска, иноsemыць, иноsemыные полы и гости, всѣ привѣстовѣнны царейъ, возрастающихъ въ палаты мимо средней людской, большюю красною и лалѣ постельнымъ крыльцомъ, понеже въ обрѣдъ, по чунѣ древнему, вся уже совершилась.

Но праздство, продолжавшееся оббіянно-венно тя дя, еще только началось. Въ скоромъ времени послѣ вячнія, цари обвинено отерявались въ походѣ помолитъся дочитовомъ церквамъ Сергиевскій Лаврѣ. Баждѣ тѣмъ, во дворъ бывали пиршства, за-ключавшіяся въ торжественныхъ обѣденныхъ столѣчахъ: всѣ солосибъ и примѣшвѣстено сановники, а такъ-же новопожалованіные являлись къ Царямъ съ привоsamи, войсَا и роствой царейъ толчали на свѣтAMBъ дворъ за питіями, а 'многочисленные нищіе собирались вверхъ и бывали облѣдеными шелрою милостыненій, и такъ-же угощаемы

*) Увѣщаніе совершало и предъ литургією; ялѣе социровано въ одно окочковое дѣлъ не повтореніе почти однихъ и тѣхъ же мисленій. Оечѣ зацѣтчательно, что при коронаціи прежнихъ царейъ, къ увѣткоженію мѣственны, патриархъ поучалъ поставленныхъ на царство: «Волятъ же и емъљмъ милъите и берегите ихъ по ихъ отечеству.»

трудный и стараніемъ. Въ нашѣ времена слово-талѣнь появляо въ первоначальномъ способніи: измѣтъ таланъ значитъ измѣтъ дѣнья, и на оборотъ и измѣтъ дѣнныя измѣтъ—таланъ прюбѣрніть ихъ. Въ искусствѣ還ъ и въ сценечномъъ особенности. Таланъ въ отомъ отношение есть впремѣнѣ. Таланъ въ отомъ отношение есть впремѣнѣ что иное, какъ ловкое приложеніе природныхъ способностей или усовершенствованіи ихъ въ лѣ, могу毛ъ сперва доставить успѣхъ, потому облѣдѣнныя лавка и ваконѣе освященныя дарламъ. Стала быть, въ дѣбютантъкъ прежде всего и премѣнѣно навою отыскахъ природныхъ способностей; таланъ придетъ съ опытнымъ. Но въ别的ъ не природныхъ способностей лѣго ошія-бытъся: природа человѣческая очень обмачивалія, она не всегда развертывалась съ казавого ковра. Вотъ почему мы часто, когда встрѣчаемся лишенъ якуны съ дѣбютантъкъ, обходівъ у ту сучинско-для загляді на сто сажень, и обираемъ перо, когдَا новое ия попадало на острые его. Сказать сло-но безъ значеній— очень лѣго, но выскажать приговоръ — труено. — Въ г-ка Самюлова З-а сок-дъ другъ дѣло: это дѣбютантъ съ которой мы рады очень часто встрѣчаться, чѣмъ чаще, чѣмъ луше, и о которой можемъ говорить сим-ъ, ибо, не съ обѣснѣтной. Она одалена природнымъ прес-раннымъ способностямъ и умѣла, съ первою га-ма съ сеномъ, выскажить ихъ въ ся на либо. Что касає до пластической стороны, т. е. до наружнѣ-хъ качествъ актрисъ, то у г-ки Самюлова З-й в-мъ вихъ богато- до роскокъ. Прекрасной

багрость, прекрасныхъ глазъ, разыпавшегося лице, благорѣній турниръ и пріятный звукъ голоса— въ е отличительныі чисты. Но въ ней есть стоякъ класческій, который обещаетъ та-тавъ, именованъ—теплота и неподобленіе. Всѣ. Смотѣ ро на робость и неподобленіе въ сѣбѣ, овна оповѣдала первую рукою съ рѣдкой дов-жностью и зверейі. Многія мѣста были высказываны естно-материнцы. Старанія и собственныю изученіемъ своего искусства, мы увѣрены, г-ка Самюлова З-а прюбѣрнѣть сѣебѣ скоро тягнѣнныя библики.

Загляе вы ли, что значить влюбиться въ актрисъ? Это значить, потерять умъ—для того, что его имѣть; сунуть голову въ отомъ, откуда нѣ спасенъ; каждый вечеръ разжигать свои страсты, свое обвороженіе, и какое разно-про-чаровываться, любить красоту — въ видѣ манятъ, облѣдѣ вдаль, облѣдѣ въ чарахъ, въ вѣдѣ уча-тѣнныхъ фразъ и звучныхъ стиховъ, ваѣ которыми нѣ другой; увѣрятись ульюбійѣ — подъ кото-рой частъ скрывалась злоба съ суфельеромъ, съ слезами, который пляшалъ вмѣстѣ съ г-ка Адрианомъ, который при-шѣлъ въ Парыжъ, чтобъ сдѣлалъ авдокатомъ, и въ облѣдѣ въ г-ку Дюменниа, салѣзалъ попутомъ, и началъ писать кэазсческія трагедіи. Если въ Analъ, какъ итакъ трудныхъ стого его отку и самой г-жѣ Дюменниа, чтобъ его образумить и привести на путь истинный! Она должна была притворить-ся, нутѣ транады изъ трагедій и наконецъ не-кожеревоватый сѣспо и вышъ за него земъку, едино-стѣнѣ, съобѣдомъ и вышъ за него любовъ къ актрисѣ. Вотъ что значить влюбиться въ актрисъ! Но тѣхъ худа безъ добра: этотъ стуранъ измѣнѣлъ сеномъ премѣннымъ, премѣннымъ водѣніемъ, за который мы вышъ обладаны Н. А. Перепельскому. Вриночемъ, вы не боятесь ходить въ Господскій та-теръ, изъ обеспѣшеннѣ влюбиться въ актрисъ; такихъ актрисъ, какъ А. М. Каратыгіна, у насъ немногоъ.

актрисъ! Актрисъ — не есть оббікновенной женщины: ей льна начаваю съ вѣрѣ, ей красть всегда ослѣнчанѣе, потому, что дѣвѣетъ саю на въе при ковровомъ сѣлѣ ламъ, саю се-сцена; ова бесбѣдуетъ съ сами въся просто: она гор-титъ въ доке и декамаруетъ понемнѣе; въ соотвѣшеніи саю вами она имѣтъ большую премѣн-ство: безпрестанно, ода, а вы только слушаете; ова развертываетъся передъ ва-ми, въ теченіе нѣ скольккихъ часовъ, всѣ свои сно-баса, всѣ дарованія, всю ловкость и кокет-ство, все, чѣмъ ее палѣлъ природа, и что она прюбѣрнѣ въ молодѣй лавкахъ и галантѣрныхъ магазинахъ! О! бой съ такимъ женщницой—опасный бой, неровный бой! Берегите, чтобъ ея плю-вѣтъся въ актрисъ! Иначе, съ вами будетъ то-же, что бѣло съ бѣднымъ Адрианомъ, который при-шѣлъ въ Парыжъ, чтобъ сдѣлалъ авдокатомъ, и въ облѣдѣ въ г-ку Дюменниа, салѣзалъ попутомъ, и началъ писать кэазсческія трагедіи. Если въ Analъ, какъ итакъ трудныхъ стого его отку и самой г-жѣ Дюменниа, чтобъ его образумить и привести на путь истинный! Она должна была притворить-ся, нутѣ транады изъ трагедій и наконецъ не-кожеревоватый сѣспо и вышъ за него земъку, едино-стѣнѣ, съобѣдомъ и вышъ за него любовъ къ актрисѣ. Вотъ что значить влюбиться въ актрисъ! Но тѣхъ худа безъ добра: этотъ стуранъ измѣнѣлъ сеномъ премѣннымъ, премѣннымъ водѣніемъ, за который мы вышъ обладаны Н. А. Перепельскому. Вриночемъ, вы не боятесь ходить въ Господскій та-теръ, изъ обеспѣшеннѣ влюбиться въ актрисъ; такихъ актрисъ, какъ А. М. Каратыгіна, у насъ немногоъ;

["525", "от царского стола. — Грою пушекъ, сколк-\nко думаеть по немногимъ отстаткамъ по ве-\nсю Московъ в течении пѣсколькихъ дней.", "АП. ЛЫСЦОВЪ.", "ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.", "СОКРАЩЕННАЯ ИСТОРИЯ НОВЫЙШЕХЪ\nСОКРА. РОГАНО.", "(Abrégé de L'histoire générale des temps modernes. Par Ragon, inspecteur de l'Académie de Paris. 3 vol.)", "Сочинение это, назначенное для преподаванія истории в парижскомъ и университете, показалось нам богатою и искусною картиною, достойною особенного вниманія критиковъ. Развитъ безчисленныхъ событий XV и XVI вѣковъ естя не только трудная задача, но и велькая услуга для самой науки. Авторъ, послѣ краткого введенія, гдѣ онъ объоръзваетъ составленіе Европы среднихъ вековъ, готовой перейти изъ федеализма въ нѣчто новое и неожиданное, начинвастъ разсказъ отъ паденія Восточной Римской Империи (1453-1475). Много трудностей долженъ быть преодолѣть авторъ для представлѣній полной асной картины времени, въ котором стояло народовъ стакнованы, смешваются и раздѣляются, трано слають, обществныя общества разрушаются для образованія новыхъ. Съ паденіемъ греческой империи являются въ Европѣ воинственныя орды азіатцевъ съ совершенно новымъ образова-", "ніемъ. Магометъ II и его отцемники утверждають ларей со столѣнъ птиператоровъ. Турецкая луна освѣтляет развиныны; турки разливаются по Европѣ. Наранчасъ жилие Венгрии и Германіи отверждаетъ законъ. Корана и пытаются отразить страшныхъ пришельцевъ: непризнанные чалмы бѣлять подъ стваннымъ бѣлграда и бранны. Наранчасъ воинственный пылъ католицизма силится подавить исламизмъ, наводящую свѣтъ; новое Еурусалимское коперковство пало и писаніе хвѣстователи этой борьбы покидаю къ исполненному Родосъ и удалются на складъ Средневекового моря. Италья, справа худо-воспѣвцевъ и поозвѣтъ, пробуждается при свѣтѣ наукъ и художествѣ. Въ Германіи, утмельенной мелкими войнами, измученной мелкими таврами, является важное лицо, предъ которымъ бѣднѣвѣть тіара, и борьба Лютера поддержана генією войскъ изъ ратнѣй Гугенберга; стванны Гренады падаютъ, Генрихъ VIII не призваетъ власти Рима. Карлъ V погрѣбаетъ сѣя въ монастырь св. Иоуста, чтобы предатъ заживо на судъ потомства. Собѣтіе скопляются такъ, что краткое исполненіе ихъ кончается, потому невозможнымъ. Читая заглавные книги Герано, мы видѣли, что онъ берется къ трудную борьцу: починчивъ сокращеній его, убѣждаемъ, что онъ исполнѣлъ свое:въ истинно хвѣмчымъ талантомъ. Этотъ другъ, который нѣе назвать скромнымъ именемъ „Сокращенія,“ представляетъ богатую, разнообразную картину, въ которой событія расположены съ похвальною методиою и могутъ дать самое точное понятіе о составленіи Европы и колоніі ев. въ продолженіе 262 лѣтъ, со времени взятія Константинопола оттomaцановъ, до кончаныевеликаго французскаго госу-", "даря. Авторъ раздѣлялъ этотъ промежутокъ времени на четыре периоды, изъ которыхъ как-бійUALAAS OAS OAS OAS OAS OAS OAS OAS OAS OAS O

Если您可以阅读，也欢迎分享。SheldonW. (Цимбелин.)

Выходит три раза в неделью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыла головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

25-Е НОЯБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

КЯХТА И КИТАЙЦЫ.

ИЗЪ ЗАПИСОКЪ Я. Е. ЗАЪЫЛЫ.

Путешествие къ Кяхтъ. — Възьдъ въ Маймачинъ. — Самый городъ и устройство его домовъ. — Китайский облъдъ. — Театръ. — Кумирна. — Иллюминация. — Правитель Маймачина. — Мъновая кахтийская торговля. — Злоупотребления.

Жить долго въ Иркутскъ и не съъяздить въ
Кяхту я считалъ грязкомъ. Какъ не посмо-
трѣть на мъсто, дающее казнъ около 8 ми-
люновъ пошлины въ годъ? Какъ не посмо-
трѣть на китайцевъ и не познакомиться съ
ихъ обычаями, хотя наглядно, хотя нѣсколь-
ко, не говорю уже о торговѣ, которая мо-
гла бы занять каждогоъ, если бы только была
возможность узнать всѣ подробности огром-
нѣй мъны, производимой русскими купцами
въ Маймачинъ. Но это лабрипрѣтъ, въ кото-
рый трудно войти непосвященному въ элев-
зинскій тавнства кахтинскихъ сѣдлокъ. Самъ
купцы сознаются, что, кромѣ торгующихъ
собственно на Кахтъ, никто о нихъ не имѣтьъ
настоящаго понятія. И не муарено: кто себѣ
врагъ, и кто захочетъ, чтобы съ открытіемъ
ларичка пресвѣсья родникъ богатствъ, кошьмъ
пользуются только нѣкоторые — исключи-
льно.

И такъ, 29 января я пустился въ путь. Ночью перехалъ ярезъ Байкаль, слѣдова-
тельно не разсказывая вамъ ничего объ-
этомъ моръ, хотя, говорить, окрестности его
очаровательны. О дорогѣ большъ не буду го-
ворить; я ногдъ не останавливался и чрезъ
валя дни былъ уже въ Троицко-Савскъ, го-
родъ, отстоящемъ въ 4-хъ верстахъ отъ
Кяхтъ. Въс пріъзжие и не имѣющіе торгов-
ли, должны кать въ этомъ городъ. Собствен-
но въ Кахтъ живутъ один торговцы. На дру-

гой день я пустился въ Кахтинскую слободу
къ награничному начальнику, отрекомендо-
вался ему и узнавъ, что другіе пріъзжіе изъ
Иркутска поехали съ его женой въ Майма-
чинъ, китайскій городокъ, я такъ-же туда
отправился.

Въ 4½ часа по полудни, я перешагнулъ
границы двухъ общирныхъ имперій и, прой-
да не больше ста саженъ, былъ уже въ Китаз.
При входъ въ ворота Маймачина, вѣртился
мье караванъ, Верблюгъ, навьюченные тяже-
стями, лицкаво выступали; по временамъ
былъ слышанъ ихъ пронзительный крикъ.
Друзья! Если вамъ слушится когда нибудь
вдѣлъ этихъ животныхъ, то не заглядывай-
тесь на нихъ очень долго, или, по крайней
мъяръ, будьте въ отдаленіи: тамошнѣ вер-
бюды — китайцы по своему, они не лю-
бѣтъ любопытныхъ, и бросаютъ въ нихъ
свою слюну клубомъ. Маймачинъ не ведиць,
но полонъ народу, какъ улей; улицы не бо-
лѣе двухъ саженъ шириною; домики (мазан-

ВОЛЬШОЙ ТЕАТРЪ.

Тоска по родинѣ, большая (?) опера въ трехъ
альствіяхъ, съ хорами (?) и таппами, мызыа соч.
А. Н. Верестовскаго. Съ новыми декораціями гг.
Роллера, Шиньяна, Сабвта и костюмами Матье.

На свѣтѣ страны бываютъ приключенья! Къ
нинѣ, безспорно, привнадлежатъ и приключеньія
отставного ротмистра Завольскаго. Знаете- ли,
что съ нии было? Онъ тонуль въ Невѣ, чуть-чуть не
былъ застрѣленъ въ дуэли, и едѣя не пальъ подъ но-
жами убійцѣ шинлнскіхъ! Знаете- ли отчего все это
сънимъ было? Отъ свущихъ пустяковъ: отъ дамска-
го ридикюля. Вы удивляетесь! Да, да, отъ дамскаго
ридикюля, простенькаго, маленькаго ридикюля,
купленнаго въ английскомъ магазинѣ за пять ру-

бей серебромъ, по новому курсу; отъ ридикю-
ля съ черепаховой бомбоверкой, хрустальныъ
фланоннымъ и любовной заниской. Comme c'est
ridicule! скажете бы; да; но оно такъ. Не будь этого
ридикюля, не было бы оперы г. Верестовскаго, не
было бы Тоски въ театрѣ, и не было бы этой
статьи. А какъ произошли конечные бѣдствій За-
вольскаго, опера г. Верстовскаго и наша рецен-
зія, я вамъ сейчасъ объясню. Завольской въ одно
прекрасное воскресенѣе вздаулѣ погулѣть на Кре-
столомъ островѣ, когда тамъ играецъ тирольская
музыка и, какъ говоритъ Гребенка, ученые нынѣ
цгнѣніяхъ утокъ спускають. Онъ нанялъ а-
лицкъ и пылѣветъ себѣ. Глаза, а по Невѣ пылѣветъ
дамскій ридикюль, тотъ самый, о которомъ мы го-
ворили. Какихъ рыбы не бываетъ въ этой рѣкѣ,
попудаєшь! Завольской хотѣлъ его поймать, пере-
вѣсился изъ юлки и упалъ въ воду. Къ счастію
плылъ тутъ-же на лихой гичкѣ Неизвѣстный: онъ

кинулся въ Неву и вытащалъ Завольскаго вмѣетъ
сь ридикюлемъ. Завольскаго откачали, онъ хо-
тѣлъ благодарить своего спасителя, но его уже
не было; онъ хотѣлъ отыскать его, но это было
такъ-же невозможно, потому что онъ Неизвѣ-
стный, а незвѣстныхъ въ Петербургѣ много о-
брѣтается. Тутъ и книга адресовъ, и справочное
мѣсто не помогутъ. Дѣлать нечего; Завольскій
откочилъ благодарность до первой удобной окка-
діи и отправился въ подмосковную деревню къ по-
мѣшку Зарѣцкому. Между тѣмъ, въ роковомъ
ридикюльѣ Завольскій нашелъ черепаховую бом-
боньерку, оправленную въ золото, съ матными ле-
пешечками, факловъ съ спиртомъ, рлатокъ и лю-
бовную запаску. Все это, какъ видите, рекоменду-
етъ его обладательству немножко съ слабой сторо-
ны. Нокакъ же этотъ ридикюль со всѣми этими ве-
цами не потовѣлъ спросите вы. Ну, ужъ это злой
судьба Завольскаго и воля г. Верестовскаго. Потони

["556", "шьмъ купечествомъ при варлаженіи цвѣтъ. В<br>\nемъ только варужная связь, къ которой<br>\nпринуждаються однимъ только девячными<br>\nтрафарма, — Посмотрите у китайцевъ; тутъ<br>\nже порядокъ, — то-же согласіе въ цвѣтахъ, но<br>\nНо Заручей ихъ разсматривается и утверд-<br>\nждѣе рокомъ, — — — — — — — — — —

ЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълнете одоленіе, китатите! Шисперъ. (Пицбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебѣ.; съ пересылькою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серербомъ.

27-Е НОЯБРЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ОТРЫВОКЪ

ИЗЪ ДРАМЫ:

КИЯЗЪ СЕРЕВРАННЯМъ.

СОЧ. Н. ФИЛЬМОНОВА.

(Поляна, окруженная людъсъ, на берегу Великой.)

КИЯЗЪ СЕРЕВРАННЫЙ И АГАРЕВЪ (ужина-
ютъ подъ деревья; множество стрыльцовъ въ раз-
ныхъ полюшеніяхъ ленежа, расхаживающіе, сидятъ
> въ кошеварнаго обня; самопалы разставлены въ
> кошахъ, слуги несять кушанья думью бограмъ.)

АГАРЕВЪ, (наливъ кубокъ и поднявъ выше головы). Здоровье Миханяла

к. серебр. Да здравствуетъ нашъ юный госу-
даръ!

(*) Представленной недавно на Александринскомъ
театрѣ.

Да, хорошо винно, и славное заздравье.
Еще налей, за доброцъ царя! (Агаревъ наплава-
етъ.)

Вѣдь для добро не цеперхется въ горѣ;
Не то соцѣмъ бывало при Иванѣ,
Какъ наша старики мальваюзію глотали,
Съ царемъ самимъ въ пиру почетно свидя,
И шушили на мѣстѣ ли ихъ уши.

АГАРЕВЪ. Ужасно, братъ, и вспоминать объ
этомъ,

Но все-таки, хоть русской кровью,
Но царъ Иванъ самая все наше царство.

к. серебр. Нѣтъ, лучше ты скажи, что стрѣлы
онъ сломалъ,
Желая ихъ связать какъ можно крѣпче.
Когдабъ не сплывная рука царя Бориса,
То наша Русь еще до самозванцевъ
Распялась бы совсѣмъ, какъ бочка безъ обруч-  
евъ.

Едва его не стало, набѣжало
Царей премножество — и ну имъ присягать.

Одинъ — тому; тотъ — этому; другой — другому;
Всякъ своему; — тотъ тушинскому пору,
Тѣмъ — шведскаго царевича давай;

А тѣ — зовутъ на царство Владислава,

Иные самого Жигмовна ждутъ.

— А все таки царя Ивана помнятъ:
Онъ всѣмъ тогда оскомину набилъ.
Хочя подомъ настало безначальье,
И долго не было валъ нами головы,
За то всегда, всегда въ насъ сердце было,
А въ немъ была къ отечеству любовь!

Она-то все искусство побѣдилă,
И смуль всю, и опытность враговъ!
Хвала Творцу! и честь и слава князю
Пожарскому! Теперь въ Москвѣ у насъ
Не станутъ середи родной столицы нашей,
Незавыше надъ нами излѣдаться:
И не начнутъ хозяйствовать за насъ.

По сердцу всѣмъ мы выбрали царя!

Оть ралости ликуетъ весь народъ.

(Поднимаетъ стопу съ виномъ выше головы.)
Да здравствуетъ Романовыхъ весь род!

И въ годы годовъ и въ годы родовъ!

А ГАРЕВЪ, (такъ-же). Да здравствуетъ онъ въ
честномъ мирѣ! (выпиwaeтъ).

к. серебр (такъ-же). Да здравствуетъ онъ въ
ратномъ пирѣ! (выпиwaeтъ).

Увѣдашь самъ ты, для Агаревъ,
Что Миханъ Еолоровичъ насть

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОБОЗРѣНІЕ НОВЫХЪ ПІЕСЬ, ПРЕДАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

1. Максимъ Сазонтовицъ Березовскій, организаційная историческая былъ въ людъ дѣйствіяхъ, съ прологомъ, соч. Н. А. Смирнова.

2. Урокъ дочкамъ, комедія въ одомъ дѣйствій, соч. Крылова, (въ первый разъ по возобновлѣнію).

3. Военные граждane, или русские въ го-
стяхъ, ангелотнический водевиль въ одномъ дѣйствій,
соч. Г. П. П.

Было время, когда русская комедия, основанная
на плутовскихъ продѣйкахъ субретокъ, перебѣ-

жавшихъ къ вамъ съ французской сцены, и вихъ обожателей, героеvъ кухни и лакейской, приводила въ восторгъ публику. Но эта комедія несъезда вѣстѣ съ талантами, ее украшавшими, и замѣстилась плохими переводами французскихъ драмъ и фарсовъ. Репертуаръ русской сцены наполнился кой-какими переводами и перечѣлками и публика съ новымъ восторгомъ аплодировала и партизандала французской драматургіи, испокерканной на русскій лѣдъ. Наконецъ наступила споха историческихъ былей и съ легкой руки г. Полевого тѣлесвѣ веревки былей и небылицъ, хорошихъ и илюхихъ, людныхъ и иерзарядныхъ. Даровитые и бездарные писатели хватанутся за исторію, отрывающіи въ пыль давно забытыя имена, разуркашаютъ ихъ истертымъ романтизмомъ, торжественно называлъ свои произведения: организаційными историческими былами, воображаютъ, что создалі что вбудь геніальное. мало и даже очень мало изъ постановлѣнныхъ

на русскую сцену въ послѣдніе два года историче-
скихъ былей безпиристрастно можно поставить вы-
ше посредственности. Г. Смирновъ,ROPAS
уже для сцены вѣр орнитажныя комедія: Сби-
рить бороду и Соahu-страничнй, вѣролѣно по при-
мѣру прочихъ, а можетъ быть, и по вдохно-
венію, подарили русскую сцену орнитаж-
ною, историческою былъю: Максимъ Сазоновичъ
Березовскій. Какъ ви слаба пісса г. Смирнова,
но все въ ней есть сцены, обаруживающія
въ авторъ знаніе элзыка, вѣрность идей и напа-
вленіе къ творчеству, одинъъ словомъ, можно у-
твердительно сказать, что г. Смирновъ, ознаком-
малъ со сценою, со временемъ будетъ въ состоя-
ніи писать что в будь выше Березовскаго. Въ
этой былѣ есть характеры ведурно обрекованые
и прологъ, которого сцены ведены прекрасно, но
всѣ драма въ совокупности суха. Нѣкоторыя сце-
ны какъ-бы не кончены и всѣ до одной доказы-

["553", "Скорье всѣх любовно спелINKет,\nЧекъ Грозный страхам возникъ.\nА гаревъ. А говорить, что новый государь\nПривѣтливый такой и всѣмъ доступный...\nк. серевр. Мена спроси, что союзный твое\nВывала, въ старъ безтъ длиной бороды,\nИзъ-за баранъ не скѣмъ возглажать.\nА вныче вслекку словечко царъ найдеть,\nИ стараго и малаго обяжетъ:\nА говорить такъ сладко и уми,\nКакъ бутоь бы поетъ онъ райской птицей.\nИ въдѣтъ верхомъ, въ соборъ усенскій,\nКъ облипъ онъ, толга народу бездна,\nУ стремнѣмъ его толчался вмѣс.\nОнъ ласковъ такъ, и милостивъ, радушнѣ,\nРонѣть всѣмъ привѣтливое слово:\nОнъ всѣмъ и судъ и правдъ общѣщѣ.\n—Ну, право, онъ какъ съ неба къ намъ упѣл,\nЧтобъ миръ ведазъ скорье водворить\nИ раны всѣ отчизны залечить.", "А гаревъ. Дай Богъ, дай Богъ ему скорьей успѣха!", "Давно пора ужъ Руси отдохнуть.\nНо только все теперь у насъ он\nНи датъ, ни въздѣ, какъ море послѣ буры,\nПри берегахъ своихъ еще бушнѣетъ;\nХотя совѣсъ затихло по среднямъ.\n—Въдѣи пепниратіе не вышло изъ Смоленска.", "к. серевр. Ну, мы ихъ выговимъ отуда.\nА гаревъ. Но Делиа-Гаранъ, Горнъ\nДолынь Новгородъ въ рукахъ все держать.\nк. серевр. Мы выкупимъ его...", "А гаревъ. Етъ лекго сказать...", "Нѣтъ, родина у насъ истошная.\nОъ этихъ войнъ — народомъ и казнюю.\nПолакъ же и шведы никогда\nНе дорожать нагрѣобленнымъ добробы.\nБерегъ всѣхъของъ въ свои порохи,\nНу, всѣйской сбранъ къ себѣ сбираютъ всюду.\nВенгерцы противъ насъ, шотландцы противъ\nвасъ,", "Чудъ бълглагазія, и словомъ, его полналь.\nА яльо кой дочь вмѣсто грабежа,\nТо за одно и свейцы и литовы,\nНад арухъ къ нумъ дѣять отъ всѣхъ сторонъ.\nА помощи совѣсѣмъ нѣтъ ни откуда.\nЯ очень радъ, что мѣнъ теперь на небѣ\nЯкъ наконецъ назначитъ котѣи.", "А то ни дѣнѣ, ни ночью нѣтъ никою.\nНасъ пасѣе всегда набѣгъ, безнестранно,\nОтъ полѣйскихъ шляхтичей и латниковъ пнямѣклыхъ.", "—Ну, съ возваниемъ вдѣлахъ готовыі бы дратьшъ,\nА то одни разбозничи, нанѣшь.\nДа съ ними рукъ намъ нечего марать,\nДобычи же и славы нѣтъ и балести.\nСеревр. Гдѣ есть опастности, тамъ слава есть\nвсегда,", "И на Москѣе у насъ не ведутся,\nЧто держимъся ты дѣль на мѣсть долго,\nКогда вблизи въ осадѣ самый Псковъ.\nА гаревъ. Я какъ бѣлью въ газу дитѣ и\nнемцамъ.", "Да крѣпостна стоитъ на островъ,\nТрекрыны монѣ лхіе моды,\nТакъ и пинкто не суететъ ко мѣнъ.\nВѣдь гдѣ одно желѣзо лишь добыча,\nОхотниковъ туда всегда бываетъ мало.\nВот такъ-то, другъ! — Да что и толковать\nО дѣлѣннѣи сторонъ тѣбѣ; послужшіе, самъ\nУзнаешь все тогда, а разсажки\nИсуче мѣнъ, чтобъ при дворѣ теперь\nВъ Московъ...", "к. серевр. Я все ужъ расказалъ: — Изъволь-ка,\nТы на мои спросы по отвѣтнымъ.\nНачну съ того, скажи, веревыхъ, къ мѣнъ,\nЖивутъ изъ дѣльбасы красавинъ, изъ орку-\nговъ.", "А гаревъ. Когда бы ты теперь меня спирсы\nВелутъся ли дѣль и мѣдѣя,\nУжъ я бы зналъ, что надо отвѣтить:\nМнѣ вѣдомы въ лѣсахъ на перечетѣ\nНѣтъ норки лисы дѣль и зацѣдки всѣ стежки.\nВот красный звѣрь, такъ это надо дѣло,\nА красны хѣвущи по мѣнъ совѣсѣмъ не то!", "Вѣдь не всегда, брать, къ нимъ подступишь\nсмѣло,", "П некогда мѣнъ съ ними хлопотать.\nСвободный часъ — а въ полѣ повелить\nСимшу отълѣжее. — Когда брать, только видѣлъ\nМысль, брать, умѣть мы сказать,\nМой Добзгайнѣ собака, тѣкъ собака,\nКосого любшъ насъ завязать стоитъ,\nНѣтъ времени распятъся тороковъ?", "А горячія — на диво у меня,\nТакъ гонятъ, князь, ну что твоя мыка,\nГотова — оселю, предъ салыми Покровомъ...", "к. серевр. (перевѣбаемъ). Ахъ, ради Покрова! помнулиі... А гаревъ!\"", "Охотиться тѣбѣ и въ пой полѣ, \"\nЗацѣмъ пускать по скатеріи все статья.", "А гаревъ. Затѣмъ, что мѣнъ прятатій вспоминать,\nКакъ я гонялъ, а не меня гонялъ.", "", "Не только быръ на любови тѣсѣливъ я,\nА елики при Самозорѣніи тѣсѣ\nДурачка, какъ ты, то это для того,\nЧтобъ пошалить, никакъ не больше. Право,\nк. серевр. Не тьмъ глядишь, ядомѣша На-\nумъ,", "Чтобъ лебедя груда и очѣ съ поводокъ.\nЯ иначку раздѣлъ съ ней не знаю:\nКогда ее ласко, серде бѣтъ;\nА елики я съ ней поцѣюлую,\nТо искалъ варгъ посыплиются изъ газъ.\n—Переменныя и ты съ своей роденькой?\nВѣдь бы, брать, съ ней серебранный оба:\nКъ тому же въ ней заморскій умъ теперь.", "к. серевр. Нѣтъ, этотъ гость нерѣдо выжин-\nваетъ", "Хозяйна изъ дому у меня,\nДавно и такъ кружится голова.", "А гаревъ. Пустое! пей, прятите! пей, смѣйнѣ!", "Умъ хорошо одинъ, а два — гораздо лучше.\nк. серевр. Не это тѣбѣ, но только до тѣба\nОгоньей не скоро, брать, дѣлѣшь.", "— Ты Вариньку наврѣво не забыть?", "А гаревъ. Какую, князь? Варваръ я знаю мно-го.", "к. серевр. Прозоровскому, ту, которой въ царскихъ сѣняхъ\nНерѣдко мы съ тобою любовались.", "А гаревъ. Ну гдѣ-жъ умнить нѣмъ? вѣдь мы\nглазѣли\nТогда на всѣхъ хоровѣрнымъ съ тѣбѣ, о\nОтъ радости, что стали выѣзжать\nВсѣ безъ фаты. — Такъ-такъ же изъ того?", "к. серевр. А то, мой другъ! что серде у меня,\nКакъ кажется, иметь ючше память,", "Чтобъ у тѣла газа. — Къ тѣмъ еще\nПривмншить ты, что вмѣстѣ съ поляками\nБылъ принятъ я Маріанъ хорошо.", "А тетка Варинька, княгиня Татева,\nВъ лемлянницѣ своей души совѣсѣмъ не помня,\nСтаралась вывѣзить какъ какъ не чаше\nСъ собой вѣздѣ; и это дало случай,\nЗвакомъ совѣсть мѣнъ съ ней не покороче;", "И Варинька тогда мѣнъ брѣпко пригняласял;\nНо вдругъ война насъ разлучила съ ней,\nНы мѣ санѣ дачнійся тасть за хѣдъ, а сою\nСъ недобрыми, незваными гостами,\nИ рѣзьбаты съ недавними дружами.", "Въ течении трехъ лѣтъ я не сколѣдъ съ коня,\nБезъ отыхъ сражались всякой дѣны.", "", "Воскѣные ямарланъ вѣрно подняли бы поль-\nвоенное и краясканскіе слѣдъ критка, еслѣмъ ихъ\nне спасли слѣдующіе куплеты:", "Ты помишили-ли, какъ сложный эшъ Кутузовъ\nТы 12-мъ году багоцъ разилъ?", "Какъ стрѣтъли бы оъ въ Бородинѣ французовъ\nИ какъ гос'tей пезваныъ проводить?", "А поминѣли, какъ ты, въ толкоту\nСпѣшлись къ намъ въ Россию, какъ на приптъ?", "Кутузовъ далъ вамъ праздинъ подъ Московъ,\nКоторому дивится лѣнѣй міръ.", "его за залу ковцена, но грађа не HEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHEHE

["О, мой Творец!... Услышь мое молене!\nМой миг совершить несчастной избавленье.", "(Стрелчакъ)", "Ториши!... За мною, на Литву.", "(С виме словом, всѣ стрелчакирчанъ: на Литву и уходятъ).", "## НРАВЫ, ОБЧАЯ И ОДЕЖДА\n### *Интелей СТАРОЙ ФИНАЛДИИ.*", "У испанцевъ, въ началѣ XV столѣтій, въ\nбольшой было моднѣе странствованіе безъ цв-\nли, безъ желанья, — или, какъ говорятъ, острожный\nСервантъ, — для испытыванія\nсельскихъ ощущений. — Кто изъ насъ не чи-\nтитъ забавной Донкхіанъ, кто не смаcлѣлъ\nнагъ испанский правимъ того временнъ, — а\nмежу темъ, какъ часто повторяемъ мы изъ\nпоступающій поговорку: тамъ хорошо, Гдъ насъ\nнѣтъ. Эта поговорка, върноотно, переползъ къ\nнамъ отъ испанцевъ; я даже подозрѣваю,\nчто, ири сей верной возки, перелѣръ изъ-\nза Пиренейскихъ горъ частная заразительнѣ\nного воздуха, которая, смѣшавшись съ\nнечвѣстъ туманомъ, прозвѣла во всѣхъ\nпетербургскихъ жителейъ непредодолимо\nстравъ — къ путѣшествіемъ. У насъ, къ на-\nступленіемъ весенъ, почти всѣ сбираются\nихъ за границу, — куда нѣвѣль, только за\nзапись! — Should they be за границу Савкспетер-\nбургской губерніи.", "Съ наступленіемъ выйшней весенъ воз-\nгордѣло и во ми памятное желаніе воз-\nвѣриться за границу. Гдъ сборы, тамъ и спо-\nры, говорятъ русская пословіца. Доло спо-\nры я съ развѣяннымъ обстоятельствамъ, на-\nкоченъ рѣшалъ: вѣсто того, чтобъ сѣстѣ на\nпароходъ — въ Любекъ, оставившѣся сухимъ,\nпутемъ въ Финлянду... Къ какъ часто счасть-\nся, что изъ пустаго предпріятія, изъ како-\nнѣвѣль забавной шутки, выходить серьезное\nвлохъ, — по-ше же чаше пыбнѣвъ на оборотъ.\nВъ настоящемъ случае, говоря о моемъ пу-\n", "ихъ, г-жа Дюмой разсказываетъ, что г-жа Бо-\nкеръ и носила знатная дама даралась на шапахъ\nв саду и натрежный убийца былъ другъ друга, есель-\nный вызовъ. — Дэ за Коломъбергъ упоми-\nнѣтъ о душе въ Сент-Антонійскому бульварѣ, и\nПаркъ, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ Финлян-\nдисъ. — Но знаменѣшіе желаніе южной\nOPERATION\nНаречия, между двумя дамзами, которая ванесли\nвасъ руку аргру отъ вѣрхокрыла руки въ груду и го-\nлю- ибо это тѣ пункты, которые особенно ненас-\nнѣмно желаны за щитъ сопоршникъ. — Сень-\nФоа разсказываетъ, что щитъ Дюре даралась на шапахъ,\nсреди улицъ съ нашими любовникомъ

## БЪСТНИКЪ ПАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сдълътте содължениет, китатите! Шекспиръ. (Цимбелинъ.)

Выходить три раза въ недълъ: по вторникъ, четвергъ и суботкъ. — Цвя головому издавъю, состоящою изъ 140 листовъ, — 10 руб. сереб.; съ пересылкою или разноскою по домъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

29-Е НОЯБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

### ТАТАРСКИЙ НАБЪГЪ.

ИЗЪ ПУТЕВЫХЪ ОЧЕРКОВЪ ВОЛЫНИ, КРАЖЕВСКАГО.

Я приъхалъ въ Дубны. Городъ лежитъ на рѣкъ Иквъ, впадающей въ Стыръ. Иогда въ Дубнахъ очень жило. Мальтебронъ говорить, что въ Дубнахъ 6000 жителей, но что, во время военныхъ мансъеръ, бываетъ до 30,000.— Въ Дубнахъ нѣтъ древнихъ памятковъ, но история битвъ съ татарами близъ этого города такъ важна, что нельзя не разсказать одногоъ эпизода изъ нихъ. При этомъ мы въ толкѣ время увидимъ, какое значеніе мыла въ старину свадьба. Что такое наши свадьбы въ сравненіи съ тогдашними? — смѣшны пародіи. Мы уже не соединимъ съ церемоніей бракоючетанія той важности, которую она

имѣла въ старину. Прежде, человекъ только одинъ разъ рождался, одинъ разъ женился и умиралъ одинъ разъ; бракъ бысть неразрѣшнымъ узломъ. По этому-то свадьба и сопровождалась такимъ-же торжественнымъ церемоніаломъ, какъ рождение и смерть, между которыми она составляла границу, раздѣльавшую жизнь на двѣ половины. Правда, тогда при бракахъ говорили о лисьбѣ и сердцахъ только для формы; но республиканъ повѣтія, убежденіе въ принадлежимъхъ на себя обязанностяхъ, новій, различный отъ пренежняго, образъ жизни, обеспечивалъ миръ, согласіе и тихую, продолжительную призванность, которымъ мы и нынѣ еще удивляемся нередко въ старикахъ-супругахъ, надъ которыми новое поколіе изволить смѣяться. За нѣсколько сотъ лѣтъ, у вельможнѣ сведьбы празновались на славу. Оно воспоминаніе о нихъ свѣтло сочетавшись с подоб-но цутейводной звѣздѣ въ продолженіе всей жизни; они долго воспоминали о блестящемъ

праздествѣ, ихъ соединившемъ. Это было веселое, роскошное пиршество, совершенное по народнымъ обычаямъ, соблюдаемымъ свято, и сохранившимся только у простаго народа.

О такой старинной свадьбе хоу я разсказать вамъ теперь. Не стану описывать — банкетъ, и рѣчи, и тосты, и громкіи пушкѣ, и музыку, и благословія стариковъ; — я только разсажакъ вамъ особенную интерме-дію, случившуюся во время свадьбы и при-надлежащую къ исторіи Дубенъ.

Казнъ Константинъ Остражскій, воевода кіевскій, маршалъ вольнскій, староста Бло-диміра, магніть, славный своими богатствами и благочестіемъ, владѣтель богатыйшаго князства, праздновалъ въ Дубенскомъ зам-кѣ бракоючетаніе своей воспитанности Беа-ты Дольской съ княземъ Соломирскимъ.

Все было готово къ торжеству. Многочи-ленные гости, съхъавшіеся изъ дальнѣхъ и близкихъ мѣстъ, родственники, друзья, собы-

### КАЛЭДОСКОПЪ.

МУЗЫКАЛЬНАЯ НОВОСТЬ, Къ намъ, въ Пе-тербургъ, будетъ знаменитѣйшимъ плянкстъ вашего времени. Листъ. Роль его укрепивленъ, — всѣдъ за нимъ долженъ быть и самъ виртуозъ. Видѣ-шіе его инструментъ, не могутъ достаточно на-дивиться его звуку, полнотѣ и прекрасному усторѣю; что-же скажутъ, когда двѣ волшебные руки вызовутъ изъ этого пандорна ямацка рой ли-венныхъ звуковъ, лаву гармоніи, памя страсти, пѣ-ніе и слезы! А Листъ не то, что его знаменитые собратія: онъ не фокусникъ, не штукаръ на кла-мшвахъ, но музыкантъ въ душѣ, глубоко понима-ющей и уважающій свое искусство. Онъ самъ пре-красный компонистъ. Послушаемъ, посмотримъ— сравнѣлили наша современная слава!

— Имя, которое теперь въ усѣхъ на устахъ — баронъ Бюлъ. И въ самомъ лѣтѣ, незалѣ дово-во налобоваться его двумя группами ковей и вод-ничахъ, выставленныхъ теперь на роскошномъ, новомъ Авичинномъ мосту. Какъ мастерски по-ставленна каждая фигура, какъ легко и естествен-но звиваются его лошади на дѣбѣ! Каждый му-скуд отъѣданъ съ удивительной отчетливостью. Нало созоваться, въ современной, нашей русской скульптурѣ, мы ничего лучше этого не видали. Отливка въ бронзу произведена очень удачно. Группы барона Клота новый трофей русскаго ис-кусства.

УСЛЕХИ ВОЗДУХОПЛАВАНИЯ. — ПОЛАРИ-МЕТРЪ. Извѣстны успѣли англичанъ для опре-дѣлія воздушныхъ странъ, которые они хо-тятъ усвоить себѣ и проложить по нимъ пути со-общенія посредствомъ аеростатовъ: они рѣш-лись составить, для опытовъ въ этомъ дѣлѣ, пѣ-

ное общество и собрать огромныя суммы. Но фран-пузскіе ученье, какется, оперекаютъ ихъ въ по-прицѣ, столь мало изъданномъ и уже знамене-ваннымъ погибелью многихъ предпріимчивыхъ людей. Роббизонъ, прославившійся въ Английі сво-ицами изъсѣдлованіями въ этомъ дѣлѣ, рѣшительно опирается на авторитетъ Араго, который вынѣ-уротель нѣсколько индаратовъ, чрезвычайно уда-чыхъ и необходимыхъ для воздухоплаванія. Онъ представилъ недавно въ Парижскую академію на-укъ важнѣйшій изъ нихъ, поларилетъ. Этотъ ин-струментъ ведетъ къ разрѣшенню самыхъ важ-ныхъ фактовъ, въ чемъ можно легко убедиться изъ его описания. Главнѣйшій цѣлъ, при опытахъ воз-духоплаванія, соѣдноть въ томъ, чтобъ узнать въ какой степени измѣннается густота свѣта, по мѣ-рѣ возвышенія. Эта проблема еще совершенно не разгала. Пытались разрѣшить се наблюдѣніями сочнѣного заката; но естественно, что когда это свѣтило на горизонтѣ, лучі его проходяще чрезъ

542

ли и мелкая шляхта, снедчненная гнязь, созвалась. — Даже с улпцю городначны, свырвали гостей и ворота не запирались, на наш минуту было назначено для бракосочетания. Небо было насурмю, земля покрыта снегомъ. Каждый уголокъ княжескаго дворца приналъ видъ праздничный. Всю блю до вдвинутіи; бягали, хлопотали, чистились, наряжались.

Мужчины занимались локомыслымъ завтаркомъ, разсаживались въ войскъ, турпрахъ и лодыжъ. Князь Соломирскій, молодой, блядный, живой мужчина, съ голубымъ глазами, только прыдя вмешивался въ разговор и отвчалъ на все молчаливую улыбкою. У порога залы стоялъ вооруженный украинский козакъ съ подвятымъ наливчикомъ, въ кольчугъ, съ саблей, ячарой, лукомъ и стрълами, съ ножемъ за поясомъ, мѣшкомъ для бой, нагляй, обвѣшанной дливнымъ мелкочымъ, пороховымъ рокомъ и другимъ бездыхующимъ, висвѣшшимъ на ку-махъ, — словомъ, въ полнѣмъ вооруженій старинныхъ козаковъ. Лицо его было перечанъ-но и замчундою. Всъ обращались къ нимъ въ вопросами и онъ отвчалъ медленно, но съ мѣсло, на своемъ отечественномъ нарѣчій.

— И такъ, воскликнули одни изъ собесдѣниковъ: — опять татары! Развѣ ты узналъ что небудь?

— Ковчѣно уналъ, отвчалъ козакъ. — Едва рѣки покроются лѣдомъ, какъ уже и начнають разноситься слуху на татарахъ. Онъ одни лавами и лъсами прокладываются къ Дуб-намъ.

— Сколько ихъ?

— Это извѣстно одному Богу, который навѣзалъ на насъ это наказаніе за грѣхи намъ. На походъ они приятались; а здесь они спорцола за облаками прижаровъ и путь свой усъють могильными курганиемъ. Теперь они приятались, какъ ябажы, чтобъ нипкъ пхъ не выдадъ; могутъ быть они уже близко.

— Много ли ихъ?

— Върно, какъ всегда, много плячейчкъ и еще больше лошадей, потому что у нихъ сражаются даже лошади, тогда какъ у насъ и люди не въ насъ Theseas.

— Развѣ кто вябуть видъль пхъ, или это просто сказка?

— Бывали про нихъ и сказки, по на этотъ разъ выходить правда. У страха глаза зорки

п и есть люди, которые замѣтливо въ стени — начуке татаръ, тихомолкомъ пробраю-шесяся сюда.

— У страха глаза велики, замѣтливо княжескій пажъ: — надо поврѣнѣ развѣдать объ этомъ дѣль.

Разговоръ кончился; украинецъ выбежалъ и подскочилъ на лошадь. Князь отправилъ от-радъ козакъ унать въ розности извѣстія, сообщенного ихъ товарищемъ.

Молва о татарахъ какъ разрешилась въ крепости, потому что татары, тѣко часто опустошавшіе окрестности Дубенъ огнемъ и мечемъ, были для всѣхъ ужаснѣе самого грома небеснаго.

Чтобы не нарушить торжества, князь приказалъ не говорить ничего женщина; это-то именно заставило ничего не смотрѣли такъ тавнѣствено, перешептывались такъ тошко, разваживали руками, ростривы саблі, оставрались оружіе, что женщина не оставалась больше совѣнія. Жены, первые, подъ печатью молчаны, расризали совѣхъ мужей, въ чемъ дѣло, потомъ за тайну сообщили собранныя свѣдѣнія подругамъ, и вовость мигновѣ доставляя до комнаты невесты, спільней, во-перевремянскому обычаю, съ расплетенными косами.

Не звака, какъ описалъ вамъ невѣсту. Она была на прелестна, ни привлекательна. Вы-сокая, блядная, черноокая, важная, хотя еще молодая, она совершенно отпѣчалась отъ хе-виха, походившаго подлѣ нея на маленькую женщину. Глаза ея пылали яркимъ лам-немъ мужества, твердостью и непоклонностью. Высокое, спокойное чело, казалось, скрыва-ло великие замыслы и тайны прекрасной ду-мѣ. Маленькая, сомкнутая, блядные гуля-дько расрекралывались для равнодушной улыбки. Что же могло сочинить такую неровную чутку? спросила, расзѣмѣла, родныхъ и ихъ воля. Въ сердцахъ женихъ и невесты не было и въ стради, и въ взаимномъ склонности. Руки ихъ не сжимались до бра-ка и даже, соединились передъ алтаремъ, не дрожали. Онъ были совершенно равнознам-другъ къ другу и безропотно соглас-лись на волю нынешнихъ, потому что не чувствовали взаимный оттравленіе, а тогдашній обя-зай заключать браки не по страстра, и по раз-

судку, давно уже приготовилъ ихъ къ такому союзу.

Когда прислужницы Баты, въ страхъ и трепетѣ, начали вздыхать и охать около нея, такъ что забыли даже о своихъ обязанностяхъ, невѣстя, выведенная изъ своихъ мен-тейній, спросила ваконецъ: — Что такое слу-чилось? о чемъ вы плачетъ?

— Пока же не случилось ничего, отъвѣра-ли прислужницы: — но говорить — только князь воевода запретилъ сказывать объ этой — говорить, что на свальду собираются но-вые, незваные гости.

— Кто? — Татары. — Сюда? — Точно такъ, и ихъ немсвое множество. Ахъ, ужасно боюсь татаръ, продолжала горничная. — Это бѣшеныя чудовища съ лоскими носами, съ чорными, блестящими глазами и отвслы-ми умами; она родятся слѣдыми, подобно центяшамъ, плащали на лошадинымъ мясомъ, и не въ рѣтъ въ святую Троицу, п... п... Ахъ, ужасно боюсь ихъ!

— А я, такъ не боюсь, отъвчала молодая невѣста, обтоскъ надзѣръ волы, заряд-вавшіе ей глаза. — Перваго, кто осмілся подойти ко мѣнъ, я задуви собственной рукой.

Всъ замолчали: потому что всѣ вървили сведѣмельности словъ невѣсты.

— Онъ схватывалъ насъ и отираваясь въ га-ремъ своего хана. О! граздыя эйзинчины, замѣтила, послѣ продолжительного молочанія, она изъ прислужницъ: — хотя объ гар-мажахъ расказываясь учѣдѣ, я молю Гаро-ндай бѣзавить насъ отъ такихъ учѣдѣ и отъ всякихъ грѣховъ нечастыхъ басурмановъ. Мнѣ говорилъ отецъ Макарій, что по та-шманей въръ положено, будто у женщинъ нѣтъ душъ.

— Какъ, Агриспина? у женщинъ нѣтъ душъ? Да какъ же онъ могутъ жить? О, языческое осْтальдіеніе!

— И въ руки такихъ людей попадемъ мы, если замокъ уступятъ! шептали дѣвушки въ страстрахъ.

— Кто? Мы? воскликнула невѣста. — Да разъ нѣтъ больѣ стывъ, пушкѣ и воньовъ. Развѣ нѣтъ болѣе волы въ Икъ якумаковъ на пластьяхъ, чтобы утопиться или участь-ся въ ихъ глазахъ, если замокъ возьмутъ приступъ.

— Но ихъ много.

Quisquis Senator officii causa curiam ingrediensque hoc osteni possit etiam omnes abijicito, Iraam, viam, odium, acimicitur, adulationem, publica rei personam et curam suscipitio. Nam ut alii aequus est in iquisimus judex fueris, ita quoque Dei judicium expectabis et sustinabis.

То есть «какій сенаторъ (судья), который вой-детъ по своей обязанности въ ратуно, дож-ленъ наинередъ обтосить всякий частое престракты, гнѣвъ, ражудь, ненависть, аружбу, угоднічество, и поддерживать лич-ности и права общества. Ибо, на аколо-нтѣ будетъ правдивый или неправый судья архиепископъ, на столько можетъ оканять па-флятъ для себя правосудій Божія.

Просвѣдомный завѣтъ! Хорошо, если и те-перей подобалъ написанъ краставосвѣрably въ многихъ и многихъ людяхъ, за которыми судить, радятъ и осуждаютъ человѣчство!

Опять СТАРАЯ НОВИЗНА. — Въ засѣдліи прапицкой академіи наукъ чтано было извѣреніе изъ записки Руанской академіей, изъ кото-рого видно, что членѣніемъ косычъ глазъ посред-ствомъ хургрическихъ операцийъ занимался въ Руанѣ одинъ працѣ уже въ 1743 году и что сала объ искусствѣ его распространялась до того, что

себя воздуху, подвигные, что измѣнялись въ пуриту и прозрачности, что сѣдѣдателямъ видѣавшегося отсюда результаты не могутъ имѣть niшъ полнокажурного. Кромъ того, здесь нѣко-такъ разрѣшить измѣненія прозрачности сѣва опы-тывалъ въ измѣнныхъ слухахъ атмосферы. Вожатахъ, которые обыкновенно укажають дорогу пусте-ственникамъ по высокому горамъ, говорятъ, что на възмѣшленіи высокого, верхнія атмосферы до того темна, что звѣзды видны среди дня. Конечно, тутъ есть въсъеколѣ преуверенія. Соріоръ, по-крайней мěрѣ, никогда не былъ въ этомъ убѣ-дѣніи. Уменьшеніе сѣва не въе бѣдно, что въ этомъ, во, во, воемъ какъ случаѣ, постепенность его измѣненія со-всѣмъ незаѣднѣ, где и составляювѣся самый квадрійный волковъ въ науку воздушныхъ плавающихъ и квад-ротенъного второго ропорта съмнѣютъ только гер-манетки мы будемъ говорить. Шары упротивля-ются совершенно черные, неотражающие ника-кахъ ючей. — Посредствомъ справенія сѣва, на-бюдаемаго съ однойъ стороны шаровъ и по ихъ тангенсю, съ правой или въйной стороны, опредѣ-лѣнны густоту сѣва; потомъ, повторялъ эти опы-ты въ различныхъ высотахъ, на 200, 100 и 1000 метрахъ, сравниваювѣтъ наблюдения, произвед-лись въ различныхъ предбѣдьахъ и, такъмъ обра-

зомъ, вывѣтавъ пужныхъ результаты. Поларите-меры Араго есть измѣненіе извѣстного писар-покапа, изобрѣтѣнного имъ въ 1809 году. Онъ яквѣнаетъ, что измѣненіе сѣва, въ какойъ сте-пенъ находится измѣнѣе сѣва, между тѣмъ, какъ слежуя еднѣственнымъ указателемъ, стомъ хилягъ собрался ростовѣ сѣва; что отъ вов-ный способъ гораздо удобнѣ, потому что труда-нѣтъ разумѣ, при измѣненіи густоты сѣва, между тѣмъ, какъ пестья ошлѣлись въ разді-чіи красокъ. Посредствомъ полариметра, Араго измѣрятъ степень измѣненія сѣва, заключа-ющаюсь въ личность массы. Мы не можемъ пис-силъ изъ всѣхъ выголъ, представляемыхъثرѣмъ апаратомъ, намѣшанъю некоторомъ, чрезъ по-стое опредѣленіе сѣва, будутъ измѣрять высокі горы, опредѣлять различное состояніе воздуш-ныхъ пространствъ, и т. д. — Мы возвратимъся по полариметру, послѣ подобного учета, который общеจะ представить въ насъ въ академію на-укъ самъ г. Араго.

Надъ входомъ въ ту засѣдлія гиастарства пререженного воюльного имерцерской гора Ренескургу-га, находилась большая доска, съ садующею на-мисью на латинскомъ и нѣмецкомъ языкахъ, съ-данною въ 1554 году.

544

ихъ; она видѣла ихъ натанутые лукъ, мен-
чества сабли, ихъ ломадей и телеги; между
ними палатку хана, который, грѣьсь по послѣ-
ний лючамъ заложившего солнца, раздававъ
присказанія. Завидѣлъ его, князь Беата
остановился и сottорпила молитву тихшій
голосомъ. Въс молчальъ; только обжора Бог-
данъ заряжалъ пушку, князь сама павела
ее, вырвала фонталь изъ рукъ слуги, при-
жала его къ затравѣ...

Бытѣръ граннѣлъ; адро списта отправил-
сь въ дольну. За дымомъ не видать ничего. Наконецъ тихій вътерокъ познесъ его. Князь захлопалъ въ ладони позергась
за колъя. Палатка хана исчезла, золотой
полумѣсяцъ лежалъ въ црахъ; первое адро
бившіо его, и даже, быть можетъ, не ядро, а
молитва Беаты.

Въ лагерѣ татарѣ далілъ ужасные крикъ;
видно было, какъ княгѣ кружатся, летать,
свиглиются, и съ новой яростью бросаются
на замокъ.

— Князь! воскликнулъ одинъ изъ тол
ны: — ты убила ихъ хана: они раскликатъ
весьхъ настъ.

Беата молча и презрительно гляла на
говорившаго, потомъ, приказала: Бод-
ганды зарядить пушку и татары, такъ дерзко
бесписьеся-было на приступотъ, такъ делака
выстрѣлѣю отретривалъся, сомлила свои
палатки, вправилъ лошадей въ телеги и въ
бѣстро усекалалъ.

Когда въ отдаленіе еще виднѣлась червѣ-
язная ватага браговъ, князна струхнала
пыльъ съ платы, отерла съ лѣна потъ и ска-
зала, обраталась къ воеволѣ:

— Теремою можно отправиться въ церковь.

— Да, идемъ въ церковь! воскликнулъ воевода, смотря на нее съ глубокимъ уваженіемъ: — Ты наша спасительница!

БИБЛИОГРАФИЯ.

СКАДА ЗА СКАЗКОЙ. У. В. Полковникъ Лесели, исторический разсказъ Н. В. Кукольника. С. П. б. 1841.

Въ старину у васъ говоривали: «скоро сказа-
ка сказывается, ве скоро дѣло лѣтства». Ны-
нѣвъ, глядя на быстрый выход «Сказки за сказ-
кой», можно сказать: «скоро дѣло дѣтства, не
скоро сказка сказывается». Мы разумѣемъ здѣе

пока она себя еще не знаетъ, напр., какъ дѣтскал.
Самопознавіе для нея — смерть.

XXVII.

Жизнь наша похожа на камеру-обскурку: образы
другихъ сѣмь ярче въ ней отражаются,
чѣмъ она темиѣ.

XXVIII.

Вѣчно потрясенную груль человѣка успоко-
ваетъ только сонъ, или временный, или вѣчный.

XXIX.

Когда человѣкъ стоять на ладомъ моремъ или на
высокихъ горахъ, передъ прамидами или разрав-
ленною, или предъ несчастіемъ — духъ его воз-
маетъ, онъ простарится руки и пронесъ участи,
дужьны. Но когда музыка или лура, или слезлыя радо-
сти тронетъ его душу, сердце его разступается
въ нѣѣ и онъ просить любви.

XXX.

Если хочешь отслуживать достойную трезу над
прахомъ, мыльмъ твоему сердцу — забудь свои сле-

хоронія сказки. Вотъ вамъ въ доказательство
«Полковникъ Лесели» г. Кукольника. Адъю идемъ
о томъ, какъ женился царъ Михаилъ Егород-
вичъ на Европіи. Лукавовъ Стршневой, ко-
тораю, по сказкѣ, была коматною дѣвчкою
дри дери боярина Кречета. А отѣдъ ея, Лукъ-
явъ Степавовичъ Стршневъ, съ сказкомъ ме,
можайский олноворѣнъ, который самъ сѣе,
самъ оретъ, самъ и пѣсцели поетъ. Сюжетъ
этотъ былъ уже давно описанъ въ повѣсти С.
Н. Глани, поштевшій въ олѣомъ изъ пер-
шыхъ вумеровъ «Русскаго Вѣстника» 1811 года.
Но здѣе онъ ук�аренъ пообчымными обстоя-
тельствами, волюнитствами, укасами и шут-
скими прибутками. И здѣе, какъ въ большей
части црамъ г. Кукольника, сuhanью человѣче-
ства править щутъ Митоша. Разсказать вамъ
все содержаніе сказки трумно. но можно намек-
нуть на главные «факты». Полковникъ Лесели,
английский, вынесенъ, во время показа, изъ
дома дочь боярина Кречета, Парашу. Пламъ
было такъ сильно, что подожало ему сердце. Оа-
ва срасть въ ее вбѣдѣли на пропаданіе. Ова
въ это время была въ обморокъ и едва исчела
глаза, не теряя времени, взлаза да и полюбила
Лесели. Въ тѣе время, пріятель Лесели, кап-
піатѣ. Орлей, сисалъ составій духъ персія-
вина Мустафы, и тоже вынесъ въ все, а она ве-
го. Укѣ таково дѣвствіе огва. Лесли помѣль,
среди бранила, изъ борьанія Кречета и сталъ
святавшіе въ ее дочей; Кречетъ, въ порѣшъ
гордости, его выигалъ. Орлей, напротивъ, зал-
вѣрѣ къ Мустафѣ въ домъ ночью, переповѣтъ
его людей, и Мустафа, въ порѣшъ библиенства,
зарѣзалъ ееою жены. По счастіи, въ это время
царѣ женился и выпустилъ Луцла Стршнева.
Стршневъ все дѣло ладилъ. Орлея прости-
ли, Мустафа вышли въ Персію, а Лесли же-
вился на Парашу. Кречетъ — въ отчаянія, объ-
тъяса свадебного пирога и умеръ отъ колотій
въ желулкъ. Вотъ вамъ и все. Вѣздъ прогля-
дывалъ таланъ раскашаю, который такъ и
просится во что нибудь юльное, но ведѣо но-
ситвініе его чемъ и давить и выдавливать
въ него и съ чѣмъ не обсозрыдные швыльны.
Однѣ характеръ Стршнева сколько вѣдѣлъ
обрѣснованъ, приучѣ людъ, во лице, а орѣнъ.
Лесили — какой-то плашка; Кречетъ — въ то ни
се; Тимоша — ходячая прибутка; Орлей — про-
сто глупъ отъ раззата, и развертавѣ — по
глупости. Парашу, русская боярьшва, Фати-
ма — персіялика, и Евдокія — всѣ ва одно лицо,

зы и осуши слезы людъихъ. Лучшіе цѣты, которы-
мы мокнетъ требовать человѣка прен-
муществъ; но человѣкобіе—одного только челов-
ечества. Наше человѣкобіе оттого только хо-
лою и непостоянно, что мы смѣшиваемъ ючку
человѣка съ его пѣбами, и иначе не хотѣть лю-
бить въ немъ, комрѣ добродѣтей.

XXI.

Друга можетъ требовать человѣка прен-
муществъ; но человѣкобіе—одного только челов-
ечества. Наше человѣкобіе оттого только хо-
лою и непостоянно, что мы смѣшиваемъ ючку
человѣка съ его пѣбами, и иначе не хотѣть лю-
бить въ немъ, комрѣ добродѣтей.

XXII.

Въ страданіи только познаемъ мы все великія
качества, нужны для его перевесенія.

XXIII.

Наслаждаюсь большей сознаніемъ бытіемъ, чѣмъ обра-
замомъ существованія: презирай жизнь, чтѣбъ вно-
вѣ ей поаслаждаюсь.

XXXIII.

Гуючайшій болѣзняный чертъ на чѣмъ на-
шемъ, морщины жизни, суть вичто иное, какъ

они иной чертъ характера чистотской. А межу-
темъ, что-такъ повѣсть чистится съ пріятъ-
ствію, потому, что писала съ толкомъ, хотѣа въ
ней мало правоположія и нѣтъ вутреннѣй
работы. Вы ее прочтете и забудете — вотъ
все неудобство, но протѣте непремѣнно до
коеня. Охъ, ссѣнъ эти сказки не сшитыми
въ свѣтъ, какъ шествадцатилѣтія адвукъ, еще
не зрѣлая умомъ и воспитаніемъ, ирано
онъ были бы лучше! И полковникъ Лесили,
въ большую русскому, большую простыю и туря-
нолюмъ вымыслы, представилъ бы, при томъ же
излѣшеній, лице чрезвычайно интересное! Но
эта сказка много лучше Н, ПІІ и IV, ей пред-
шествовавшій.

—

СЕЛЬСКІЙ ДОМАШНІЙ ЛЕЧЕВІЧКЪ, или бра-
чебныя паставленія для государственныхъ кресть-
никовъ, во Высочайшемъ повѣшеніи составленныя при
Министерствѣ Государственныхъ Имуществъ и
Медицинскихъ Современныхъ размотрѣныя и одо-
бренныя. Въ двадцатій, изъ которыхъ из пер-
вый содержатся правила о леченій большей лю-
дей, а во второй правила о смерзеній и леченій
домочьяння скота. С. П. Б. 1844 года.

Лечебникъ этотъ вводится въ дѣвствіе по
вѣстямъ казенчымъ имѣніямъ, что можно ви-
лѣть изъ распоряженийъ Министерства Гос-
ударственныхъ Имуществъ, напечатаннаго въ
6-й книжѣ этого журнала на настоящій вѣтъ.
Цѣлѣ Лечебника состоять наибольше въ томъ,
чтобы визимшій классарю народа доставить
такого руководства въ обмінованныхъ и пова-
льныхъ болѣзняхъ людей и домашняя скота,
которое бы указало имъ простыя, но темъ, в
кемъ не ментѣ дѣвствительныя средства противъ
сихъ болѣзней, особенно тамъ гѣ пѣтъ ме-
ликовѣ и ветерараверѣ. — Для этого къ Лечебни-
ку привложены особые инструментіи фельдшрупъ
и цирюльнику, ветерараверному ученьку и ко-
воголаву. Изъ этого легко заключить, съ какою
полюшо такая книга можетъ быть употребляема
въ потшічныхъ пішѣніяхъ и вообще тѣми лю-
дами, который, по счастію свсего своему, или дру-
гимъ причивамъ, ишѣтъ простыхъ, и слѣю-
датѣю не дорогихъ врачебныхъ пособій. Про-
дажда этой книги исключительно поручена
управлѣющему конторю «Отечества».
«Пиксоковъ» и «Литературній Газет员». Аннаею Ива-
вию. Желющіе имѣть ее, могутъ адресовать
са его имя въ означенную контору. Тѣна
книга — въ Петербургъ олѣмъ рубѣ, съ пере-
ссылкою 1. р. 25 к. сереб.

—

мельчайшій линіи изъ необѣтнаго чертежа міро-
занадѣе, который дужь міра рисунѣе, не зазначатъ
въ томъ, какое чело и какія ростдача болѣзнѣно про-
рѣзываетъ черта—общаго баженства.

XXIV.

Величайшій восторгъ — похожъ съ сильной бой;
человѣка въ немъ подобенъ минимумернымъ: онъ
вѣнужимъ, юне его багѣю; а внутри онъ по-
лонъ несемыхъ сводицѣй.

XXV.

По чести ве понимаю, что можемъ любить
въ сѣбѣ, комрѣ любви къ другимъ, и какое само-
добрые можетъ быть несомнѣе своего собственна-
го?

XXXVI.

Народы и частные люди добрѣе и лучше, когда
всемы созелы, и стотои баженства, когда имъ на-
слаждаются.

Ө. КОНИ.

—

Печатать позволяется. С. Петербургъ, ноябрь 28 дня, 1841 г. Ценсоры: А. Крмловъ ч. А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Колп.

Едаплайте содокогие, пітаплите! Шисклаж. (Цицеблаж.)

Выходить три раза в ведълю: по вторникамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цда годовому издаванъ, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою или разноскосно по домъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

ФЕДЕРАЛНАЯ
ТЕМА

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

НАРВЫ, ОБЫЧАИ И ОДЕЖДА
ЖИТЕЛЕЙ
СТАРОЙ ФИНАНЦИИ.

(Окончание.)

Гравы и — обычаи народа обварживаются
болье всего въ публичныхъ собранияхъ или
праздничныхъ увеселенийъ, — особенно въ
народныхъ обрядахъ. Наприм. фывлянскай
свадьба отличается своей замятчательной ори-
гивальностю. Бросьмъ взглядъ на этотъ пер-
вый и необходимымъшій обрядъ всякаго граж-
данственного народа. Прежде всего начнемъ съ
правственной стороны молодаго фина. Серце
его не вспыхнетъ пламенною любовью, не ра-
скалится даже обыкновеннымъ желаніемъ —
раздѣлъить съ къмъ-нибудь чувства радости

ли житейскаго горя, — пътъ! Сердце его,
какъ угрюмая природа, зачерствѣло, окаме-
нѣло... Но, если не по любви, то върно по ка-
кому вибудь особенному цзьвѣте, — когда на-
ступитъ пора возмукалости, у фина явлѣется
непреодолимое желаніе — вступить въ закон-
ный бракъ. Тогда упрашиваетъ онъ близкую
родственную выбрать ему невѣсту слѣдую-
щихъ достоинствъ: чтобъ она была крѣпкаго
тъялосложенія, прочнаго злороваь, виднаго ро-
ста, и притомъ трудолюбивъ; на красоту тасть
мало обращаютъ вниманія, — а кстати замъ-
тить, что въ Старой Финляндіи, между про-
ствымъ народомъ, и не встрѣтите въ одной
красавцы, — слѣдовательно, пожелать жену
красавцу — самое сутное желаніе! — Даже
о приданомъ невѣсты желенъхъ вовсе не забо-
титься, потому, что неперемѣно должень,
по старинному обычаю, получить корову,
овцу, шерстяное одяльо, самое необходимое
платѣ с пундукъ; а если желаетъ молодой
финъ вступить въ родство съ богатымъ се-

мействомъ, то единственно съ тою цѣлѣю,
чтобы всѣ большіе праздники, какъ-то Свят-
лое Воскресенье и Рождество Христовою
праздновать у теста или у тещи, — въ чемъ
заключается все ихъ земное бажнѣство. Сва-
товѣство начинается обыкнозенно подарками.
Мать женщина сама приносить позбранной во-
вѣстъ серебрічное кольцо и одинъ рубль де-
несъ. Когда подарки не отвергутъы, то это
служитъ явнымъ доказательствомъ, что не-
вѣста согласна съ предложеніемъ. Послѣ того,
пазначаются день обрученія, что бываетъ по-
чти всегда въ ноябрѣ мѣсяцъ, и когда насту-
питъ оказаемое время, отецъ жениха или кто-
нибудь въшѣто его, въ ліцѣ старшаго свата,
а братъ или своякъ — въ лицѣ младшаго, въ-
датъ съ женихомъ верхами въ домъ невѣсты.
Подъявлѣкъ къ избѣ, они проворно соскаки-
ваютъ съ зошадей и прежде не отворѣтись
имъ дверь, пока старшій сватъ не простучить
въ нее три раза кнутомъ; потомъ торжествен-
но входятъ въ избу, говоря обыкновенныя

ВСЕХОМУЛЯ ОПЕРА

ВЪ С. ПЕТЕРЕГУРГЪ.

Лукрецка Боргія, опера въ трехъ дѣлствіяхъ,
либретто Феликса Романи, музыка Донзетти.

Въ началѣ ХУІ стоять въ Италии славилась
съяная фамилия Боргія. Она достигла до значи-
тельности и славы самыми невинными средства-
ми — ядосѣшвейными, отравами и убійствомъ. Въ
то время такие нольги пугали нублику, нещѣь они
только забавляютъ ее и слѣдались достоинѣмъ ме-
лоррамъ и фокусниковъ въ балаганахъ. Между ге-
ромацкими ядовитой фамилией Боргія, главную роль пы-
рала герцогиня Лукреція, самая ядовитыйая изъ
нихъ. Эта герцогиня была Лукреціемъ только по имени,
а въ самомъ дѣйності очень мало подходила на древню

свою сменницу. Она имѣла сына Геннуарію, от-
которого скрывала, что онъ ей сынъ, и который
должень былъ скитаться по свѣтую другой фа-
міей. Главная бѣда въ томъ, что и мужъ Лукре-
ціи, донъ Альфовсь Феррарскій, ничего не зявѣл
о существованіи этого сына. Межу тѣмъ, Лукре-
ція ведѣлъ сълѣдить за Геннуаріемъ, который хо-
рошъ, какъ бельведерскій Анполон, а герцогъ
Альфовсь д'Эсть сълѣдить за своей женой, которая
пирераска, какъ Нерида и притомъ во state не Лукре-
ція. Вотъ въ выходить такой казусь, что Лукреція
по время карнавала въ Венециа находить Генну-
арія, засенувшаго на площади Сан-Марко, и цѣлѣмъ
его. Донъ Альфовсь находить свою хеву, цѣлую-
щую молодаго человѣка, и находить, что это не
совсѣмъ-то довко. Геннуарій воспаменается стра-
стью, а герцогъ разграшается шиценіемъ. Но вотъ
являются пріятели Геннуарія, молодые венециан-
ские дворане. Они узнаютъ Лукрецію, хотѣ она и бѣ
маскъ, и поочередно подходятъ къ ней съ самыми

мильными комплиментами. Одинъ говорить ей: «Су-
дарынъ! а Мацфіо Урзини, брать герцога Грави-
но, которого вшилъ сповыжники удавили во время
сна. Другой говорить: «Сударына, а Ливеретто,
племянникъ Вители, которого вы вѣтѣлъ арѣ-
зать въ подводахъ Ватикана». Третій говорить:
«Сударына! а Асканій Цетрунчи, двоюродный
брать Пандольфа, валъетъ Сенны, которого вы
закололи, чтобъ улюбѣе онѣдать его городомъ».
Четвертый говорить: «Сударыпа! меня зовутъ
Олоферно Вителю: а сволкъ Антиани, которого
вы отравилъ во время призывника. Пятый говор-
рить: «Сударына! вы возьели на эшаготъ Фран-
писка Газелу, алю Альфенса Арагонскаго, ва-
шего третійя мужа, которого вы приказали за-
рубить галебардамй па порогъ папискаго дворца.
Честѣ имъю рекомендователей: а Газелла, двою-
родный брать первараго и сынъ втораго. Отъ люб-
ви къ такой женщины, который всѣхъ рѣжетъ и
давить пъ звела трехъ мужей, у Геннуарія понашь

546

приростковия. Въ то-же время съ львомъ за
деверю тераконятый стукъ, и громкимъ слава:
"бьайте готовы, arguedъ. Въ руагъ расторับа-
ся дверь — и выходитъ невѣста, сопровожда-
йка молодымъ парнемъ, преподъялiallyмъ
почетную должность свата. Женнихъ стано-
вится противъ невѣста, а сваты между ним
лежаръ к концы уротавятыйный кнутъ; тог-
да начнаецца обычные переговоры. Стар-
шій святъ женнихъ спрашваетъ въ невѣста:
согласна ли она представленаe ей молодая
иметь спокѣмъ мужемъ, съ полюшно властною
надъ полуповинойe поестелъ? — Тотъ же са-
мый вопрос выatterтъ сагомъ со сторонъ
невѣсты. Послъ взаимнаго согласія, переда-
етъ женнихъ невѣста (непременно чрезъ
кнутъ) серебряный перстень, а невѣста, подъ
кнутомъ, пару шерстныхъ рукавицъ, и тот-
часъ же сама уходитъ. Послъ этой церемоніи
начнаецца угроженіе, за которую возописаю
пochтутъ вознагражденіе отъ старшаго свата,
которій обязанъ въ всѣмъ домѣ певѣсты сдадъ
во подарокъ; а въ дѣнъ свадьбы невѣста
раздадъ подарокъ своимъ почетнымъ го-
тымъ. Свадьбы почти всегда бываютъ въ по-
следнѣй воскресеніи предъ Рождествомъ Хри-
стовымъ, въ на другой день Рождества. —Въ
верховѣнныя являются женихъ и невѣста въ обы-
кельномъ празднічномъ нарядѣ, незабо-
тійсь унбранство. Онъ заняты исключительно
дною мыслью: женихъ — какъ бы невѣста,
а невѣста какъ бы женихъ... не удалось ваститъ
на гору. Въ Фирнавідіи, —такъ-же, какъ
въ России, господиной сельскаго сельства — если
то изъ подвичной Opęчетъ наступить
прежде на гору во время увидачья, тотъ бу-
дётъ непремѣнно главою семейства. Никто-
рые замѣтки, что невѣста почти всегда у-
спѣває воспользоваться этимъ прену-
мствомъ. — По окончаніи церковнаго о-
брада, начнаецца другій церемонія: жени-
хъ и певѣста должны складоватьe другъ за
другомъ чрезъ три порогъ — непремѣнно
затытіе тремъ — въ противноть сучавъ, не мишенъ
семейнаго разрада. — Надо замѣтить,
что свадѣбный пиръ не всегда бываетъ въ

тотъ денъ, когда вѣчаціе — но чрезъ нѣ-
века дненъ, даже чрезъ нѣколько недѣлъ.
Въ продолженіе этого времени, новояirschай
должны пимъ терпійне не видѣтъ другъ ар-
ду. —Накончѣвъ назначеннą для празднага
свабѣдная, женихъ, вмѣстѣ съ своими свата-
ми, прізываетъ въ домъ тѣста, гдя застанетъ
же собранный горстіе; тогда начнаецца
предарительный пиръ. Разумѣется, въно
ливо разливаютъ тутъ главную роль. Та-
кій образъ пирій не только вѣстъ вѣс-
чей, — и на другой день продолжаются уго-
ренія до самой полуночи, пока ваступитъ
время молодой отравится въ домъ своего
мужа. Тогда надѣвающій ей на голову обыкно-
венный чепецъ (какой носатъ замужнія жен-
цы), а сверхъ чепка набрасваються больш-
ой бѣлый платокъ, который долженъ за-
крыватъ яlico, вмѣсто фаты. Между тѣмъ
праздній сватъ хлопочетъ укладавшівъ въ свои
пани приданое новояirschай, и когда все уже
готово къ изъ обзѣдъ, меньшой сватѣ вводить
ее въ избѣдъ. Здесь начнаецца тРАготѣвленный
проананъ. Молодая, въ слезахъ, бросается на
кожная предъ облаженіемъ. —Потому новоя-
рачная прощается со всѣмъ присутствующимъ
при сей церемоніи, и такимъ образомъ
всѣдше рыдания сливается въ одинъ заунѣвый
госоль. Но чрезъ нѣколько минутъ, к-
гда же успокоится, меньшой сватѣ сажаетъ
молодую за столъ подадъ ея мужа, и преда-
стъ выпить еще разъ за здоровые новояirschай-
ные. Послѣ этого тоста, хозяйнѣдомъ ва-
чнаетъ пыть духовныхъ стихи, а молодая, въ
сопровождѣніи мужа сматерія и четѣ-
рыхъ святовъ, выходитъ мрѣвныя паганами
по горшокъ отцовскаго дома, садится въ санъ, —
а и отпрашается въ свое свое жилище. За нео-
сълавляется родны и сознавшій ей подарокъ,
пріздъ въ домъ молодой, усаживаясь въ всѣ
изъ понимающихъ мѣстамъ, и онъ изъ пожи-
льныхъ женщинъ приноситъ маленькаго маль-
чика, сажаетъ на кольца молодой, и
говаритъ: "вотъ тебе мальчики — буби ма-
терію девяти сыновьмъ и одной дочери." По-
съзбъ этой церемоній, — ужинаю, а потомъ,

при півніи духовныхъ пысѣ, будетъ новояirschай
въ амбаръ — на супружеское ложе.
Соста нѣсколько минутъ, и новояirschай
является къ молодой женѣ своей, въ сопров-
окѣнъ мнишнымъ свата, который тщательно
тѣхъ удалется, оставаясь счастельно чету—въ
холодомъ амбаръ. —Здесь кстатъ замѣтить,
que cest un oblicu—décorter mén de
mects. Chрезъ нѣсколько часовъ отдохновеній,
молодые опять являются въ избѣдъ, гдя
встрѣаты ихъ тъ-же ліа—съ пынѣмъ ду-
ховныхъ стиховъ. Этимъ доказывается набожность
фіновъ. Они въ самую разгальную
мнуну живны незабываюеи благодарятъ Всему-
шагшому Жизнедавца. Съ наступлениемъ у-
тра, приготовленъ умъ завтракъ. — Послѣ
каверкала показывающіе молодыe Christmas
дольна дарить близкимъ роднымъ мужа и почет-
нымъ гостямъ выныряные, какъ-то: шер-
тераконъ рукавицъ, бѣные полотные плат-
ки, полотенца и проч. Наконецъ подаютъ
вердо пива, въз какого новояirschай чер-
паетъ небольшимъ серебрянымъ бокажні-
комъ — и передаетъ женѣ своей, а та подно-
сить гостиница, какъ-жемъ изъ тѣхъ стей-
дей, а другіе общіюю подарить пороку,
голы, и обнѣдѣне это такъ врено, какъ пода-
рокъ, сдѣланный въ тѣтъ-же день. Но при
всей добровосвятность характера фіны весь-
ма нервничала, —что было обнавливаетъ
при свадебныхъ обрядахъ. За новояirschай
холитъ избранный его молодой па-
ренъ: онъ вслѣй разъ, какъ положатъ дѣнъ.

мурашки не коюкъ. Пырає его страстія превраща-
ся въ лихорадку. Она же на всѣхъ эти привлѣеты-
тырь съ привѣдаемъ, а когда одинъ изъ кавалеровъ
рѣсвѣтнѣе съ нея маски, чтобы посмотрѣть, мо-
кѣетъ ли она еще краснѣть, —она бѣлѣнѣе и пада-
тѣе въ обморокъ. Таковъ былъ праздникъ въ Ве-
неніи; но надо же, чтобы былъ праздникъ въ Ве-
фаръ, а ужъ въ Горбіи. Всѣ молодые люди, къ которымъ
мысей часѣй носилимомомли, прибыли въ Фер-
фаръ, и ужъ ночью въ цѣй пятью у природѣего съего
Генуаріи; который, какъ нарочно, остановился про-
проча палаваю. Герофіи «дэ-эдъ» и Генуаріи,
объ чрезъ своихъ шинолій узнаютъ по прис-
тупѣнію Ферфаръ всѣхъ этихъ молодыхъ подлѣй.
Одѣ пышутъ мишенки. Когда молодые кавалеры
холохаты къ пыршкѣ, Генуарійъ ихъ прозваніи
и угарваютъ не шумѣть на улицѣ, назначая,
que io non volei veleni. Семья сомкнѣла над
въ нашою вольной Венеіей. Ее сомкнѣла над
въ непредостанчивою и приписаніемъ ее бо-
зливы ойсанской собѣдки или даже любви къ ней.
Тоѣ доказалъ arguedъ, какъ онъ предразна-
Лукаренію, Генуарійъ подбѣгаетъ къ подлѣзѣ ея
нальцаю, въ комомъ сеномъ заслѣдованъ надоб-
Горѣ, и мечемъ своимъ сбвавшія первую буку,
такъ, что оставалось сваю. —Іріа. Кавалеры сомы-
кѣла надъ этой колокой насѣйшкой, однако въ то-
те-тѣе въ сеномъ воемъ сознавшію остrosююмъ при-
таню юстиерѣтъ, потому что въ Горбіи кітахъ ши-
тутъ ядромъ не прохороня и сильно пахнулъ мыш-
комъ. Підъ дѣйствінѣлѣ, за молодыми людьми сѣ-
дяли шиноліи. Они тотчасъ-же обращаютъ домъ
Генуаріи и его схватающій. Герофіи «дэ-эдъ» за-
ранѣа радуется своей добычіи, какъ варугъ къ ней

вбѣдаетъ Лукаренію, въ кавалерію и халуднѣе на
жестокій оскорбленіе, которое навесе ей эма-
дому. Она умолѣтъ мужа о мишеніи и требуетъ не-
превышенія сившій гостинѣе. Герофіи даетъ ей
ерадою сточное свое слово, звалъ, кто будетъ его
жертвою. Вводятъ виповагѣ; герофіи въ восторѣ:
онъ узналъ въ ней своего соперникія; Лукареніи
въ обнѣдіи: она узнаяла своего соперника. Она умолѣтъ
герофіи попременитъ приговоромъ и хочетъ
света сноровить въ симъ радожныя. Генуаріи
опять уводя. Она умолѣтъ заканчивать мужа,
такъ онъ не убѣдилъ его. Герофіи сжилѣтъ и от-
кравѣтъ, что это было бы съ сюя сторонѣ
неколѣно, бѣдъ не убѣдилъ его, что молодой чело-
чѣнѣ е въ Венеіей. Она клашевѣтъ, что и не прада-
да и что она онюшно событіе не знаетъ. «Если такъ,
говоритъ герофію, въ рѣме его будь казнѣтъ, но въ
останѣмъ здѣсь, въ рѣме его морозова срѣсъ, и
съ нимъ, и стараєшіеся сохранить всю важность
всѣмъ, и снагрѣштѣе вмѣстѣ въ вац-
шей стороны можетъ погубить и его и васъ; а
а ужъ знаю, что миѣ дохлѣшать, какъ герофіи
и мужу». Генуарій приводитъ снова. Герофію об-
ъснѣтъ, что онъ не пропалъ его, по емнѣй
присловіямъ своей жены, и предагаетъ ему всту-
тѣе, по какіймъ мѣръ жить у меня въ Фер-
фаръ, при дворѣ моемъ. —Не могу! Венеіей при-
толная меня безроднымъ, и я не смы ей оставитъ.
Свѣтъ мои аргуры, —эв такомъ сучавѣ, говори-
ть герофію, въ врѣе не откажутся освобожд.

(') Новояirschай фіны нѣсколько ночей сралы
привлѣю проводить въ амбаръ, а потомъ遷徙
имъ ночевать въ овийнъ ванъ тойлой бай.

со мюю кубокъ — въ знакъ нашего примѣ-
рѣнія? —Отъ вина Генуарійа никогда не отяза-
вается, какъ отъ боя и женщанъ. Герофіи шен-
нѣмъ сваю нахво щого поврѣннѣе и вотъ при-
приснѣтъ два бокалъ, золотой и серебряный. Гер-
фіорѣдъ говорятъ Лукареніи, —такъ она опоанійвя-
ста. При видахъ этихъ бокаловъ, Горбія содаро-
ствѣтъ. Но речнѣе сильно сбѣтавшіе ее за руку:
«Ии слова, сенбор! Золотой бокалъ! —Ова дро-
жкаю式的erой подноситъ ей око, а я снеглаш-
ствѣла. Но я его вышелъ, Горбія кидаетъ къ Гену-
аріо! Боже! Ты выпыталъ ялъ! Но не средство къ спасенію... и она поспѣшно вы-
нимаетъ флагочнічка... Это противоположный Пейс пей
скоръ! — Генуарій не знаетъ, что вчатькъ
какъ пѣрѣтить противнѣйшій? — Онъ не соглашалъ; но
она его умолетъ на колѣяхъ, со слезами, за-
дѣлѣніе своей любовію, —эта зѣна—всю-всю-
ніцца такъ прекрасна... Онъ рѣшается, выпы-
титъ его въ потайную дверь выводить изъ двора
и плясаетъ сцѣвѣемъ.

Генуарія сопала снаружи, не оскорренѣй,
ей нанесенное, не отомщено; этого ей перенер-
мѣнѣтъ, и вотъ кавалерю Геробето, едъ повѣ-
ренный во всѣхъ таінѣй, срыла вислое вселенное
модѣлѣ къ себѣ на пирушку. Домъ его прелѣгаетъ
къ паланцю Горбіи: что почи що одне строение. Юно-
ши, упѣренные красотою собесѣдствія и вновь
нѣмѣнчтѣнны. Каждый изъ ихъ пылѣ за четѣ-
врыхъ. Наконецъ залаводъ сорся съ 04-

547

ти въ бокальчикъ, долженъ ихъ сосчитать; потому громомласо провозглашаетъ: **такою** по looking alone **такою-то**; и всѣ приступавшіе желаютъ счастія тому, кто поцеловавъ для душѣ рачныхъ. Когда же дохочетъ очень до муха, то онъ, выпивъ бокаль, пива, предлагаетъ женъ своей въ подарокъ—самою себя. Эта **дешево** и **мило**! За тѣмъ приходятся угоденіемъ цѣлѣй дѣнъ, и иначе дадя и въ другой день все еще привлекутъ **свадьбу**. Удивительно, чему люди повсемѣстно разделяются, **свадьбы**! — Это, я думаю, для многихъ кажется страннымъ...

Отъ свадебныхъ пировъ перейдемъ теперѣ къ феникскимъ праздничнымъ обрадамъ. У фіовъ, съ древнимъ временъ, самый торжественный праздникъ — Рождество Христию. Наканунѣ первого дня — въ сочельникъ, калудать они на столѣ большой хлѣбъ, который должнѣ проложать на столѣ 6 дней вепочатой, потомъ тѣлъ хлѣбъ прочитать въ закромъ — градъ, и берегутъ до тѣхъ поръ, пока не наступитъ времени — пахать. Комъ хлѣба, должно утвѣрдить посвящаива въ столъ маньşi кушанье, вино и пиво въ такомъ количествѣ. Тѣчѣ 5 или 6 дней можно было угощать этими всѣхъ близкихъ родственниковъ.

Новый годъ и дев'я Боговѣлѣнія празд- нію такъ-же, какъ Рождество, но Святую Воскресенье и Троицкій день менѣе торжественны у фіновъ, чѣмъ повсемѣстно у ру- гихъ христіанъ. Въ эти дни молодые люди северялись на каскадѣ. А въ случаѣ чи- слахъ августа, въ зажиточные фаны пригра- шають къ себѣ друзей и родственниковъ —на празднѣжествахъ, итакъ—хельеруютъ, къѣмъ вѣсѣмъ торжественные дни. — Тѣтъ обряд, върховно, сохранялся еще изъ временъ язычества.

Всѣмъ хозяйствомъ въ домъ уравнѣляетъ молодой хозяинъ и пого жена; а въ случаѣ каскадъ небудь предпринятій или хозяйственныхъ оборотовъ, всегда составляются они съ пожилыми людьми. Сеймейные деньги хранятъся у хозяина, изъ которыхъ онъ исправлялъ въ всѣ необходимыя надобности по хозяй-

ству. Кромъ этихъ дѣнъ, въ каждомъ сен- сельствѣ есть особенная сумма, скопленная отъ свадебныхъ подарковъ.

Большая часть жителей Старой Фирмалии носитъ рельс性的 платы, стдѣланій въ дома, изъ материала, стдѣланныхъ собственными руками, за исключеніемъ въторыхъ вещей, покупаемыхъ на собствен- ныхъ ярмаркахъ. Мужчины носитъ сары каштаны сермяжаго сукна, спередъ безъ **фальтъ**; шубы обвиняютъ такого-же покрѣ, балаюхи шерстяные, длинные — до самыхъ пѣлъ. — Привомъ имѣютъ полѣе кожаный, который такъ-же какъ и кожанная подвязка, въ иныхъ мѣстахъ украшаютъ мѣдными прижами. — Рубахи употребляютъ безъ во- ротника, такъ что шея и груь, даже въ самыя жестокіе морозы, открыты. Зимою носіть шапку, подобитъ мѣхомъ, а лѣтомъ въ лѣбной шерстяной вязаный колокъ, или бра- схой или другого цвѣта южно-гургъ- тулы. Женщины носатъ кафтаны наполо- дѣе мѣжскимъ, только немного шире; шубы въ родъ балахона и короткія полушерстяные щинки. А на ногахъ чулки и баштаки; оцапываются же кожанымъ полаямъ, который об- шитьъ синимъ или крашенымъ сукнѣмъ, и у- крашенъ литыми олужными **бляжами**, ми льмымъ прижами. Къ этому пояс при- крепленъ крючекъ, изъ которой выслѣдъ мѣдный игольникъ и ножъ въ ко- жаныхъ ножныхъ. — На женскихъ рубахъ верхнякова обмывка выпитана снею или крас- нюю шерстю и застрегнута на грудь большою, широкою серебряною прижкою, кото- рая у дѣвушкѣ бываетъ въ меньшемъ размѣрѣ. — Ихъ иныхъ мѣстахъ носатъ размѣр- ныя, припачкахъ полу-шерстяные, полосатыя епан- чы, призанѣанный широкимъ разноцветнымъ лентами, которые приходятся на груды кре- стообразно. Волосы у женщинъ раздѣлые посредь головы пополамъ, и каждая часть обязана разноцветною полушерстяною лен- лою; нотомъ мѣсть завернуты въ кружокъ, которые приходятся на затыкъ, откуда оба конца этихъ ленъ съ большими листами,

сдѣланными изъ красной, синей и бѣлой пер- ствѣ, вясятъ внизъ по спинѣ. — На сваля- ныхъ, такимъ образомъ, волосахъ, носить старухи большой четырехъ-угольный бѣлый патокъ, сложенный въ треугольникъ, однѣй его голубъ возвысъ внизъ по спинѣ, а другіе ава угла завязываются на затыкъ въ узель. Эимою же надъваютъ сверхъ этого платка еще другой патокъ холостинской, общѣй кружками домашней работы. — Такъ-же имѣ- ють онъ и короткій бѣлый передникъ, который нежный край вышитъ вѣткой бу- магой и общѣтъ кружками; а на шеѣ но- сить въ вѣскою нѣткій большѣе хрусталь- ные бусы. Дѣвушки одваются точно такъ-же, какъ и пожилые женщины, только въ томъ разнѣца, что голову нічѣмъ не покры- ліатъ, а свертываются волоса въ кружекъ, об- вызывая шелковыми разноцветными леп- сиямъ. — Но вбѣлій годовъ Рихрифагамъ, Быльманстарда и мѣстами около выбора, одваются созьмѣми плаче. Мужчины но- сить тамъ кафтаны сермяжаго сукна — сѣ фаладами, карманами и общагами; руба- хи съ воротниками, и на шеѣ патокъ хол- стовинской, белмажный или мелкшой; кампо- лды суконные, плишали съ загнутыми полын- ными и короткіе пантаهوлы; а женщины носить кѣтъ суконные или камолтюны; по- пола- тсяя щинъ, которые у вывѣхъ изъ ка- ламенки или другой матеріи; на головѣ шел- кweise шапочки, и передники просто во- бойчатые или хостельные. Дѣвушки и здѣсь одваются такъ-же, какъ и пожилые жен- цины, но только на головъ ничѣе не по- сить; волосы сверхъ входятъ на самомъ затыкъ, обязываясь ихъ шелковымъ лентами, или припрыгала стальными скрѣлами. Еще люб- лѣтъ носить серебряные или томраковые преступны, — особенно тѣмъ, которые при- лучатъ отъ молодыхъ париевъ съ знакъ люб- ленъ изъ дружбы, — что вирочемъ должно при- нимать за необыкновенную рѣдкость!

Г. Грибър.

1841.

Н. К.-Р.-Въ.

нимъ изъ вихъ, блеснулъ кавказы, стопы опро- шены, каведары летятъ не только, дамы бѣ- гутъ с крикимъ. Сорѣщахъ размашиваю- щ, митъ. Мировая запитанъ новымъ виномъ, за- вѣсѣмъ пѣспали: — пиръ привялъ характер ночной оргіи. Веселая пѣсня звучитъ, молодъ- емъ постарованъ каянѣмъ купилъ бретю — со смѣхомъ и радостью, подъ чоканьемъ и звонъ серебрѣнныхъ бокаловъ. Дархъ, за сен'цою, сен'цою, въ всемою пѣн'цою, примѣшивающіеся печальные вихня кавказы. Что-то въ воскнають молодые люди одъ одинъ голосъ. — Вѣръ шутка. Гор- вотѣръ изъ вихъ, насыпъ хотѣтъ нигтіе ванопонанійъ о смертѣ въ самый веселый чаръ жизни. И разгрызѣмъ купилъ опять грамотъ. Нотъ распахивается широкая дверь въ глубинъ, въ глядѣ. И пограничныхъ костю- манъ и полагаю пропяtko: De profundis clamavi atque Domine! «Ого! шутка за! Дадъ гадъ мы! Удивало! что ли въ гостяхъ?» говорятъ кав- валеріи. — Нѣтъ! вы у мені! раздается лорисъ въ глубинъ, и Лукерія пытается торжественно винердъ. А, сеніоры! вооружалъ вадъ безза- чательной на нашомъ лано Сем-Савъ и ду- манъ, что она не отбагодаритъ васъ за вашъ лан- сенъ. — У нея вѣхъ — Лукерія Горбъ, сен'цо- ны! Вы нѣмъ задали праздникъ въ Венециі, я ватъ. Одинъ изъ пиратовъ ужиномъ въ Ферралѣ. Теперь я при- отпалила яжиномъ съ пиратомъ, — вы- хожите видѣть всѣхъ вашихъ родственниковъ, вы убѣйтѣмъ которыхъ меня упрекали, — выъ, всѣ до одного — отравленъ! Ваъм оста- лось только покаяться въ грѣхахъ — торопи-

сей. Видите-ли, а позападаліла, чтобъ вы би- ля- ля опорѣнія, какъ калоридные кавалеріи! — Съ эт'имъ словомъ, толпа въ глубинъ раздѣла- етъ и передъ веселого команія открыла залагъ, обитанъ чернымъ сукнѣмъ, въ которомъ радомъ стоятъ пять черныхъ гробовъ на катаакахъ. — А кадъ мыслью въ воскнаютъ сѣмь бѣшнѣмъ Генварійо. — Какъ! и ты здѣсь, несчастный! го- ротъ поблѣднѣнъ Лукеріей; она здѣсь — закъ: кавалеровъ вывѣтавші едва живыхъ и она- гда носитъ съ Генваріей. «У меня еще осталось твое противодолѣе!» — говорятъ онъ: «спас- ть я оно мочеٍ друженъ!» — Нѣтъ! онъ это моло. Нетъ пей, пей, для тěбъ и это достаточно. — Но Генварій киндаетъ олакою и скивакомъ ки- лдаетъ на отравленіе-! — О! пощали! пощали менѣи! Бола ралюкъ воскнаютъ Лукеріей, пожа- ла... — Постой! постой! не убыва!... Послушайъ! Генварій — я това! мать!...

Или нѣтъ, винованъ, Генварій! унавъ отъ Лукеріей, что онъ еа сынъ, самъ закалываецъ; какъ буто' сіны преступцы не можетъ быть честнымъ человѣкомъ, и какъ сутѣдă отравлен- нымъ ядомъ, надо едно разъзатъ себя ножомъ. Генварія осталась въ живыхъ и чрезъ это зріе- тельѣ остается непримыреннымъ съ такимъ чув- ствомъ, которое произнѣдитъ на его ашу характеръ этой женщины.

Во всѣ эти сцены, какъ легкі себѣ преда- ленъ, произведя большій эфектъ на театъ, особливо при такой прекрасной остановкѣ, какъ у насъ, съ такой славной декораціей Венециі,

освѣщенный огніямъ карнавала. Донгезеттъ въ этой опорѣ не сотѣтъ насъ, что бѣдъ въ предыдущихъ своихъ твореніяхъ. Онъ поддѣлъ ей подъ штылъ французскихъ композиторовъ и съ партитурой «Лукерія Горбъ» носитъ въ себѣ съя- мѣлъ слабый отечественный итальянской музыки. Финальнаŭ перво-го акта, тіро въ торшѣ и сен'цо- ор- гіи въ третьемъ превосходны молныя стоять того, чтобы оперѣ прослушалъ вѣскою разъ. Въ оставлѣныхъ мѣстахъ Донгезетта иши повторитъ себя, или общійшілъ чужій оперы. Онъ, кажетъ, держа- тельъ русской прословицы: куроча у зерку- лку кьюте, да сыта бываетъ! По немножку жу- лаго и выдетъ предоставочно своего. Впрочемъ, менѣи! Бола ралюкъ воскнаютъ Лукеріей, пожа- ла... — Постой! постой! не убыва!... Послушайъ! Генварій — я това! мать!...

Б. КОН.

548

БИБЛИОГРАФИЯ

РУКОВОДСТВО КЪ ПУЗЧЕВИЮ ГРЕЧЕСКЕДЛЮ
ЯЗЫКА. Соч. Н. І. Бюрфура. С. П. Б. 1831.

Древняя гreekская-пословица говорить: Ἐμμήλιον ἀσπον ἀνδεν ὁ τῶν ἀγωγιστικῶν ἀνοσοστοῦν (τ. е. если бы не бесшествовало врачей, то было бы ничего убийственное грамматиковъ!)

Имътъ ли это пословица свою силу еще и въ нашевремя! Имътъ почти ведаз, комрмь Германіи. Тамъ совѣстившіе и обнавлявшіе грамматическіе изълѣдованіямъ внесла свѣдѣній органіческаго жилья въ мертвый механизмъ языка; тамъ грамматика волшебный железный сравнительный метод воскресиля классіческій формы древнихъ языковъ въ полномъ ихъ составѣ и чрезъ нихъ объяснила строение новѣшѣній; тамъ любовь къ грамматикамъ и уважливымъ цвѣтами величаво вңом-германскаго древа идіомовъ оплодотворятъ отрепъ собственное вмѣстно! Какъ бы не отрепъ того скажать, что грамматики-вѣмъи убийственны! Но ва нашыхъ грамматиковъ едва ли не лежитъ еще древняя пословица грамматъ всеaso своею таѣлестю. Повѣлѣніе Бюрфураова руководства къ изученію грамматики съюзъ языка служить тому авымъ доказательствомъ.

Въ этомъ руководствѣ воосвѣдомленъ при-
казавъ той визиі, которая кинется при-
гемнѣ. Не вносило, чтобы подъ руками
автора и переводчика были изъвѣстившійся грам-
матики и грамматическія сочнѣнія Берна-
ди, Туриа, Лобека, Фишера и др. Какъ бы,
какъся, при составѣмій такой книга не вос-
дѣвается богатырными результатами равни-
ченія метола Франца Беппа, Беккера, или
другое теорію узбокушенія Шиттеренера. Про-
содіюшъ Шопццера, разувѣреніній объ уда-
реліхъ Геттлигна, классіческимъ произведе-
ніемъ Кривера о сравненіи грамматики идюма
с латинскій, превосходными школьными
учебниками Кивера, Бернера, Даудема, крити-
ческими разысканіями о разныхъ частныхъ
предметахъ грамматической грамматики Гар-
гарда, Ремьмида, Ланіаву, Макса и Карла
Мшмида, Делерлейга, Эйгтоба, Франк. В.
Мелердіа, Мелгора, Рхитера, пресрека-
лищныхъ речевіямъ Зоммера (Krit. Bibl. v. Seebo-
de 1828.), Мелгора (Neue Jahrg. Seebo-
de u. Jahn I. B. I. H.), разорѣв�ымъ грам-
матическими замѣчаніями, застрыщавшіми въ ком-
ментаріяхъ Шталбома, Бека, Борнемана, Бре-

ми, Диссена, Эфурудта, Геймарова, Фр. Яко-
мен, и пр. и пр.?! Для чего и трудятся эти
испытные учесные, какъ не для того, чтобъ мы
пользовались плодами ихъ трудовъ? Если бы
половина изъ этих пособій изъвѣстія были
переводчику, какъ Биурфово. Биурфую раб-
рабѣй подражатель Порт-Рояла. Онъ прославился
во Франзіи только тольѣ, какъ умѣлъ изучить
передавать своимъ ученикамъ первоначальны,
прочтѣннымъ грамматическій правиломъ языка. Но
въ его грамматикѣ неправильнымъ иначакомъ метода,
инакомъ система. Читає его руководство,
исно вишилъ, что руководитель самъ не знатѣ
прямымъ гороги; онъ съ плеча начинаетъ при-
мо съ алаавита, весказавъ ничего ни о грам-
матикѣ вообще, ни о частяхъ еа; перехочілъ
котіи оповѣды учѣнія изъ одной части речи къ другой,
перепутываетъ учѣніе въ словарѣ, отдѣльно
сразмнавляемыхъ, съ учениемъ о связной рѣ-
чии, накою дабваетъ подчину книгъ каки-
ки-то полопленіямъ и прибавленіямъ, и при
встомъ его руководство окажется очень
неполнымъ и недостаточнымъ. Такъ, напр. въ
выштійшихъ грамматикахъ (см. Кине-
ра) составлялъ особенное часты, тратячаясь
объ образованіи словъ крѣзъ производство,
соколѣній ихъ и разНОГО ВОДИВЕННОМЕНЕ
внутреннихъ стихій, — и все то подявленіе
въ извѣстные законы. Въ руководствѣ Биур-
фуна нѣ и помнумъ объ этомъ: c'est du grec
pour lui!

Переводчикъ въ предыдущій обещалъ при-
близить грамматику црафлину къ русскому
попятанію посредствомъ собственныхъ об-
сенейі: но какъ плохо вшіошили онъ это об-
ъмъ, можно видить изъ первой главы русо-
вства — о произношеніи букв. Извѣстно,
то у грамматы было къ двенѣй, изъ которыхъ
одно подходило къ метолу Рѣйкана и къ про-
изношенію нынѣшнихъ гренковъ, гргюде къ те-
моду Эразма, любимому чѣнію западныхъ па-
родовъ, особенно французовъ. Первое чѣ-
тено, при превращающійся въ вѣмъ звуку и, вазы-
вѣтса итапitzмовъ, второе, отъ произношенія
г' какъ э, отъ атязitzмовъ. Ны бы объявля-
тъ, что оно изъ этихъ чѣній употребляется
урѣкровъ въ поэзіи, и другое въ прозв. Въ
Руки, наконецъ и страдающій илутъ руку
объ руку и рэазмопсей мѣетъ не подаваетъ
совершенъ метода Рейкана. Намъ русскімъ
тъмъ болѣе не вадѣжало бы воосвѣдомленіе
чѣній выштійшихъ гренковъ и рейклиовскій
(С. П. Б.)

въ упрѣшеніе короля Оголона. К. 6. Лин.-рата.-
Ш. Словесность. С. Стихотворения: Стапы (из
Балтіи). Н. Огарова. — Ставриана Псіса. Въ
Н. Красова. — Новый Амуръ (из Гете). Котлачевское.-
Почковая Гроза. В. В. Геракова. — Изъ Гейфе.
В. П. Красова. — Баллада. Т. Л. — Къ пачающій Ю-
лии (из Мура). Котлачевское. — Земля. Повязла на
Гарха (из Гете). А. Н. Струговикова. — В. П. Про-
фошненіе Араучадіи (изъ Махабараты). Переводъ
ис. санскриптскаго. И. Н. Прыгова. — Пиститутка.
Романъ въ письмахъ С. А. Эпикрской. — Адлошина и
Н. Омъ въ письмахъ С. Мары. — Ю. А. Доминовка.
Сельское Хозяйство и Промышленность воeba-
въ. О концомъ скажемъ и мѣрѣ испытанія сра-
ковыхъ юладей въ отопеніи къ улучшенію кон-
ополюдства. Н. И. Менова. — У. Критика. Реша-
нія Российской Стихотворенія, собранный Крины-
рой. — Адравина. — У. Сухановы. — В. Критика.
Служащія къ дополеніи къ Крины. Даліюна, собранный
М. Сухановы. — Скапіль. Российскаго
Народа, собранный Н. Сахаровымъ. — Российка Народы. Сказки, ил. Н. Сахаровымъ. Часть І (Ста-
тья четвертая и посѣдняя). — VI. Біе пограни-
ческая Хроника. І. Русская Література. 1) Ру-
сскаго книгъ, обшіявленій о новѣрѣ кнігѣ. Всѣмъ
разработки 36 русскихъ книгъ. — 2) Книги, издающіе
въ Россиі на иностранныхъ языках. — Библиограф-
ыка и Гурманова. Извѣстіе: П. По-
стралийская Література. — Французская Література.
Английская Література. — VII. Смѣсъ. Воспитаніе
людей въ новѣ рѣ сиблямъ: Бой
бѣкій (изъ писанія русскаго хозяйствъ). — Свѣт-
(Насыпь ГГІ.—Форенгейм). — Прама. — Мианъ.
Генуа.—Кенена). — А-а. — Повязла въ Китай (еми-
тамъ чеметрой). — дерева Нордаль. — Великая Сти-
на.—Хаганъ. — Пекинъ. — Первое вспечатійне при
въѣздѣ въ Киньинъ. — Русскіе и русское подворье
въ Киньинъ. — Д-За-Мива. — Нъ эпизодъ русскаго,
бѣкійъ въ пѣшу у черкесскъ. Й. Ф. Екельна. —
Разныя Извѣстія. — VIII. Молы (съ картиņкою
парижскихъ модъ).

свѣмъ языкомъ изъ грешескаго (нап. митро-
питолію, а не методпитолію, апостолы, а не
Апостолей, Враиій и а Ваазій и т. д.) и нъ
въ первыхъ дев' Пасхи мы слышимъ во свя-
мой рѣшѣ: «Эшъ арии эшъ о Логосѣ, а
во Эшъ архе эшъ о Лососяхъ (Въ началѣ бъ
Слою). Но переводчики совершенно препен-
бредѣтъ это чѣніе и учитьъ васъ читать толь-
ко по зараднымъ. Почему бы мы несказывалъ
что ита (т) произносились не только какъ э,
но и какъ и, — доказательство латинскаго сло-
по-Амнистія — *σύμφυσια*? По чемъ бы не ска-
занъ, и, ет, и, огъ — произносились не только
какъ ай, ей, ой, но также какъ э, и, т. (близко
ъ-ы), что видно изъ Лат. *epistolae* = *επιστο-
λλει*, chria = *χρείω*, изъ Оукилуда внесла ото
словъ лимосъ (См. Lib. II, сар. 54.). Грики
пелюмътвали, чтѣмъ угрожалъ имъ оракуль,
голоююмъ или моровою язвой, когда пытъ:

«Нѣ зноиакος πολεμος καὶ λοιμος καὶ μαχισθω
συμφυσιω (т. е. Настанетъ дорійская война
и вмѣстъ съ воемъ лимосъ. Грики во не
нимали этого потому именіе, что словла:
λοιμος (моровая яза) въ произношеніи не-
ль-бно различить изъ λιμος (голоѣд). Но
по эразмовскій чѣній всего легче различить
λοιμος, отъ λιμος, лоймосъ и лимосъ, да-
лѣе никакъ изъ неизъ сматшѣній. Почему бы такъ-же
не скажать переводчику, что β прописносили не
только какъ б, но и какъ и, что вноси изъ
Лат. *Laurus* = *λαφούλος*? Почему бы накою
не скажать, что в читалось большою частою
лат. а, а не какъ французское и (10), —
— что видно изъ двадцакою писанія одного и того
же слова *λαφοος* и *γαφοος*, тѣпай, и т. п?
Всемнѣ, что говоря и роковѣйный Марти-
новъ, подарывавій насъ переводовъ гřecke-
скихъ ласкавсю: «Пускъ западныхъ народовъ
произвѣсятъ г' какъ э и вмѣстѣ перваго вно-
датъ изъ свои слова послѣдняе: у вихъ это цри-
піллою, что русскій, доцомъ, доцомъ слушалъ
люкъ правиломъ вши сяжешеній книгъ
нашъ давій общія и живой принъвъ наро-
дѣ, которому гřeckскагій языкъ есть почти при-
родный, ибо отъ него мы и письмена и перес-
водъ свѣнѣнныхъ книгъ и съюмѣна въ послѣ-
чія.» «Въ самомъ **тѣлѣ** кому же, какъ не
памятъ отставленіе чѣнія гřeкороссійскаго церк-
ви! Напіе принимавшіе, по крайней мѣрѣ, То и
другое чѣніе, эразмовское и рейхлиновское
какъ Германцы.

Печатью позволили: С. Петербургъ, декабрь 1 для, 1841 г. Цеосоры: А. Крышовъ и А. Окинъ. Въ типографіи А. Битовомъ и Кол.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ,

Сдлалите содеженіе, киталите! Шекспіръ. (Цимбелин)

Выходить три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъва годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: — съ пересылкою или разноскою по домашъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

4-е декабря,

ЧЕТВЕРГЪ,

1341 года.

ЧЫШТАЯ ГОВОБЪ.

РАЗСКАЗЪ Д. А. МАТЯКИНА.

Задумчиво, облокоться на столъ, сидялъ Валеріанъ Шумовъ, высокій, стройный, бълокурий мужчина. Его глаза пристально были устремлены на молодежную и прекрасную, какъ ангелъ, двѣвушку, съ голубыми глазами, которая играла на рояля. Это была его избранная.

Никогда Валеріанъ не испытывалъ такого мучительнаго, невыносимаго чувства—тоски и грусти, какъ теперь. Никогда его сердце не замирало съ такой непонятною силою, какъ въ этотъ вечеръ.

Напрасно онъ употреблялъ всѣ способы, чтобы развлечь себя, всѣ успѣли, чтобы убѣдиться, что ему не чьмъ огорчаться: все было

тщетно! Хотя разсудокъ холодно, по пальцамъ, разсчитывалъ ему, что дѣло его въ ръно, какъ двѣжды два четыре; но сердце сильные увраляло его въ противвомъ.

До сей минуты Валеріанъ невырилъ предчувствіямъ, онъ даже смягсялъ надъ ними; но теперь онъ дорогою далъ бы за то, чтобы мысли его не измѣнялись.

Завтра я дѣлъ, думалъ онъ, дѣлало, дѣла надолго, а говорятъ, любовь женщинъ мимолетва, какъ весна! Недаромъ сердце мое сильно тоскуетъ... что, если?

И Валеріанъ судорожно сжалъ спинку стулѣ, за которую держался.

Что если она мнѣ измѣнить? Но она такъ чиста, такъ молода, такъ невинна, что съ моей стороны и самая мысль объ этомъ: долЖна быть преступленіемъ. Она любить меня такъ пылко, такъ страсно? Изъ глазъ ея виду, что я для нея всѣе... Зачѣмъ же эти невыносимы мысли, зачѣмъ это невольное ожиданіе чего-то страшнаго въ будущемъ.

КОНЦЕРТЪ ГЕРМАНА БРЕЙТИНТА —

былъ истиннымъ торжествомъ для этого отличнаго артиста. Зала г-жи Эвгеньардъ едва могла вмѣстить въ себѣ всѣхъ початателей его высокаго таланта. Артистъ былъ встрѣченъ тремя громовыми залпами руколесканій. Онъ видимо былъ троунутъ любовію здѣшней публики, которая явно показала, какъ высоко цѣнитъ его дарованіе. Голо-съ его въ нѣсколько арожалъ въ первыхъ тактахъ аріи Меркаданте изъ оперы: Знаменитые соперники, которую онъ всѣлъ за тѣмъ пѣль. Тріо изъ Карла Смільяго Россини было исполнено имъ въ Г.Ф.Ферзингюмъ и Китеромъ съ такимъ совершенствовомъ, какъ мы его давно не слыхали. Прекрасный голо-съ Фераннга получилъ новый блескъ при поддержѣ сильнаго, чистаго, върнаго голоса Брейтинга. Но вѣршавшее торжество этихъ авльхъ отличныхъ, еропейскихъ артистовъ, было въ ду-

этѣтъ изъ Жидоки. Какая сила; сколько души и чувства въ этомъ пѣні! Публика была въ совершенномъ воспѣтѣ: вызованъ Брейтинга не было кона. Стравно созданъ человѣкъ: онъ тогда толь-ко познаетъ настоящую цѣну своего сокровища, когда лишается его навсегда. Когда Брейтинга былъ членомъ нашего операрнаго театра, наего смо-трѣлъ иногда съ вепростительнымъ равнодушіемъ, иные даже, (разумѣется не знатокъ и не дил-летанты) находли въ немъ сибѣшныя стороны, упрекали его въ излишней тѣлесности, въ страв-ныхъ тѣлодвиженіяхъ, за неумѣніемъ упрекнуть въ чемъ нибудь боѣе важнымъ и существеннѣмъ для пѣсца и музыканта. Теперь, когда мы сума-емъ Брейтинга въ послѣній разъ, когда безваждно прощаемся съ вѣнъ, всѣ наша въ его пѣніи во-ную пределѣсть, новую силу и анергію, которыхъ прежде какъ будто въ немъ не было. Брейтингъ все тотъ-же, какимъ былъ и за два года предъ

И Валеріанъ снова съ любовью и грустію смотрѣлъ на свою Ольгу. Въ это время она оглянулась и взоры ихъ встрѣтились.

— Отчего ты такъ скученъ, Валеріанъ, сказала она, вставая изъ-за рояля и подходи къ нему:—очемъ такъ задумался!... Фи! Какъ это дурно! Перестанъ; развеселись, а не то и мнѣ грустнется: я заплачу. Ты знаешь, я тогда только и весела, тогла только смѣью и говорю безъ умолку, когда ты веселъ; а вотъ теперь...

И съ дѣтской розвостію она съла на диванъ, возьтъ него.

— Послушай, Олинья, сказалъ задумчиво Валеріанъ:—знаешь ли ты, что бываютъ ми-нуты въ жизни человѣка, когда онъ не воленъ распокагать собою, когда какой-то вну-тренній голосъ, темно, загадочно предсказы-ваетъ сердцу невозвратную старю. Эти ми-нуты въ моей жизни наступилъ теперь.

— Но чего-же тебя бояться, мой другъ?

— Нечего, рвительное нечего, комрѣ по-

смъ, прежде торжествъ своихъ въ Лондонѣ и въ Германии. Онъ тотъ-же страствый, эвропѣский, моргучій пѣвецъ, какихъ всѣ нынѣшнага Европа и-мѣетъ только два или три, съ нимъ включительно. Это тотъ-же самый, необятный въ размѣрѣ и фалцѣтъ своемъ—голосъ, вѣрный, какъ инстру-ментъ, сильный, какъ два сильные оркестра вмѣ-сть, которые онъ покрываетъ, вѣркый въ ада-жю; потрасающий въ порыпахъ страсти. Брей-тингъ истинно драматический пѣвецъ; это не мер-твама машина, которая тленется за каждой нотой, достаетъ ее на цыпочкахъ, беретъ и передаетъ слушателю холоно, равнодушно. У Брейтинга каждая нота почувствована, каждый звукъ имѣ-етъ смыслъ, пѣнѣ его разнообразно; для каждой страсти въ его голосъ и манерѣ пѣть есть свое выражение; и это самое даетъ ему почетное мѣ-сто между артистами первой величины. Театръ не будуаръ: одной медовою сымою голоса сцена не

550

тери твоей любви, Ольга! О, этого я не перенесу.

— Ахъ, Валеріанъ!.. печенъо отвърчала
Ольяна:— любовь моя къ тѣбѣслишкомъ сцѣльна,
но я не умѣю ее высказать; я не умѣю вы-
разить словами, что чувствую сердцевую. Мон
глаза краснорѣчиваю мена; ты въ нихъ часто
чтала тѣо, чего уста не смѣла произнестись.
Можешь ли тѣе еще совмнѣваться и какъ ми
не любить тѣбѣ, когда ты для меня ве,
съ жизнѣ, и радость, и счастіе, ве, ... кля-
вѣсь тѣбѣ.

— Не клянсь, Ольна! я не люблю клять.
Онъ часто служатъ первымъ шагомъ къ об-
ману. Я въ рѣю тѣбѣ, потому что要在мѣрить;
потому что должна служить, или потерпѣю
въръ во все чистое и прекрасное на земли.
Ну разлука для любові — гибель. Прости ми
мон сомнѣнія! Они тяжкія, нежны, но неот-
разимы. Если ты можешь измнѣвать, послѣ
этиого нѣтъ женщины, которая не измѣнѣ-
бы.

— Но зачѣмъ же, мой другъ, думать о
тому, чего бы не使命ъ, сказала Ольга съ
улыбкою, положивъ ручку на его плечо. —За-
чамъ выдумывать себѣ въ будущемъ гореста,
госредникъ никогда не могуі слушаться. Ну,
посмотри на меня: ты больше не печалишься,
неправда-и! ты сейчасъ — улыбнешься?

— Да, казаю Валеріанъ, цѣла еураму—
—теперѣ мною гораздо легче, теперь я почти
сцоючою, да и когда-же ты не успокоила
мения, мой ангелъ!.. Кто можетъ быть столь-
ко безразсудный, чтобы, слушая тѣбѣ, не по-
кавъ тѣрпѣнія, яхъ, другъ мой, еслиъ тывза-
кавъ не прекрасаю!.. Но шесть мѣсяцъ, это
въчѣшность... Вотъ видишь ли... но нѣтъ!

можешь довольствоваться. Следующій пѣвъ хо-
рошъ къ салону, когда онъ въ накармалюнныхъ
мажетахъ, сныя къ розаљемъ, поетъ розамянкъ—


въ звонки, или, я, о раѣ душѣ молеи, или еда
заунала лишь тѣбѣ, или что нибудь въ этомъ ро-
фійе, либо сжизнить вмѣсто сарахаго варенъ или
могуче шоклѣть. Но подъ сводами театра голо-
скихъ чеканокъ.

— Говори, говори, недоверчивый! Ну, что
же, явсъ слушало, г. Оома невырный, сказа-
ла Ольга, надувъ миленьія губки и сложа
руки на колѣнахъ. Какое еще вы нашли ты-
свѣные?

— Шесть мѣсяцей!... чего въ нихъ не
можетъ случиться? Наимирмъ яръ тѣбѣ будешь
сматраться вельмома, камермѣръ, гееверамъ,
окруженный поцѣстями, уштавленный опреде-
міи, аксельбантами, расшитый золотомъ...
Откажешь ли ты ему для Валеріана, кото-
рый не въ чинахъ и не въ золотѣ, передъ комо-
тъмъ не изгибаются и не ищутъ его по-
повѣтительства; но котоірый самъ не передъ
къмъ не гнется, и не нищенствуетъ о чужихъ
милоястяхъ?

— Откажу.

— Но въ нѣючестяхъ и власти такое оро-
ваніе, что рѣдо кто отъ нихъ отказываетъ.

— Въс почиести не будутъ имѣть для мена
викакой прелести, если я не буду раздѣлъ-
ть съ тѣю... Развѣ — въ орденахъ — "уже" разъ
счастіе — въ полетахъ и чинахъ? Нѣтъ,
другъ мой, — на позолотѣ слезы вднѣе; слы-
хала я, и этомъ въ рѣю.

— Ну, я, если къ нимъ прикунуць богат-
ство: тысячи душъ, тысячи тысячи дѣнгами!.
Чего не сълѣаешь съ ними. — Представѣ-
тель, что миллионъ пшеничныхъ рук твоей, міл-
лионерія который осыплетъ тѣя золотомъ,
бриллиантами, рубинами, кукушкою тѣя въ
тысѣ шалей, увѣшаетъ жемчугомъ и до-
ставитъ тѣбѣ всѣ удовѣство жизни, всю ро-

скошко и всѣ блесткъ богатства, который так
привлекающій?

— Богатство еще не составляетъ счастья.

— Но великолѣйный экипажъ; пределы-
картины, венещанскій зеркала, жожа въ те-
атрѣ, балы у послѣнниковъ... все это такъ
прекрасно! А притомъ, развѣ ты не будешь
чувствовать счастья, когда церезъ своею богат-
ствомъ можешь доставлять его другимъ; развѣ
тѣбѣ не будетъ пріятно видѣть тысячи се-
мействъ той облагодѣтельствованныхъ, ко-
торыхъ молитва благодаряется о своемъ ан-
гел-покровителѣ будетъ безпрерывно воз-
носиться къ Всевышнему! Нѣтъ выше и ні-
прекрасно нагляднѣніе, какъ оказывать благо-
дянія.

— О, да.

— Что-же ты скажешь ему?

— Я скажу ему: прекрасно богатство, какъ
способъ къ благодяглію; но если не съ Ва-
леріаномъ — оно мнѣ не нужно.

— Но ты любишь славу, и въ самомъ дѣлѣ
Ова такъ оказалась богатырю? Что, если позѣтъ, съ
своей извѣстностью, предложить тѣбѣ руку,
которой почеркъ даже въ всѣхъ интересахъ.
Полюмай, почеркъ, который страсти че, воз-
вышеннѣе, благородны; который играет
сердца по произведію; извѣсляется слезы, и
смѣшанъ. Тысячѣ рукъ ему апподиютую,
тысячи голосовъ его вызывающіе въ театръ...
и ты отналадѣшь имъ безразытъ; ты ола
муза, его одушевляющаю... его слава
това собственна!

— Что мнѣ въ славѣ! Я откажу ему для Ва-
леріана?

— Но слава такъ прекрасна.

КРАРИКУТУРНЫЙ ПАНТЕНОМУ ВЕНИКАМЕ (')

Уръ! Да здравствуетъ великороссейская лит-
ографія. Пожившій русской готацѣй-
ственно совершаліся: мыша истребія до ли-
нокой доскеты его лубочныхъ изображеній!
Поблѣя сказки о «Пetrъ золотыхъ лохахъ», о
«Карпъ тищѣ», о «Храбромъ вымалязъ Веникашѣ»
о «Смѣшанъ этихъ логендахъ», расрашенныхъ кин-
вазью и охрой, украшенныхъ перепетенѣй-
ельныхъ стихами московскихъ надлѣй, вырѣзан-
ныхъ на лубкахъ, и украшавшихъ міръ прабо-
сельной отъ одного конца до другого, и на-
Москвы бѣлокаменной до Хрета Уральского, отъ ве-
хой избѣхія до пыщевыхъ гостинокъ, гдѣ не
преадаютъ по таксѣ и за все берутъ вѣдь про-
притыкъ. Искусство умно вѣдь, гаменъ за-
занѣнъ лубокъ, и даже великий Логиновъ, кото-
рый нічѣмъ не увека fluctuat, увека за вѣкомъ!.
П. Логиновъ обновлялъ свои славу на канцеляхъ. Го-
бовѣрить, посѣдъ того, что угодно противъ рѣ-
пѣнія, противъ того, что мы не живемъ, не обра-
даемуса, не пагаемъ впередъ исполніскими гафагами,
какъ котъ об сапоталъ у Перро (Реганат); не въръ,
не въ рѣю и сто тысячи разъ не въръ! Оповерховіе
на ліку: вотъ вамъ г. Логиновъ, кибокъ, здравый
и нередлый, Логиновъ, первый русскій кир-
нокопаловъ, первый маванъ-материнный русскій
каголѣнъ ся гros, который скупилъ все ин-
телература, ссылалъ въ вѣки, и промѣнѣвъ во
всѣхъ концахъ Руси на щетку, юухъ, перъ, са-
до, обесъ, конолюю, труха, сливомъ съ насъ, во-
требно для руїбой стороны нашей животной
жизни,— даже на деньги, если я только на насъ тра-
таметуру объ лькѣмъ. Логиновъ, который яма въ


русскому читающему міръ столь же извѣстно,
какъ вна яма Пушкева, Дережника, что я говорю,
гораздо извѣстѣе; который изъ мѣшковъ сво-
хъ сніпъ сѣмена прозвѣсненія из русскій зем-
ля; который какій-парусинный мѣшковъ могъ-бы
разсажаться гораздо интереснѣйшіе романы и не-
торіи романовъ, — чѣмъ кожаный чулокъ. Куперъ.
Вотъ посѣдъ тотъ самый Логиновъ, который ра-
счылъ такъ мало денегъ и такъ много славы, кото-
рый создалъ Орловыхъ, Кузмичныхъ, Славныхъ,
Савючихъ, Ротонополыхъ, Потерпыхъ, который
создалъ большую часть ихъ великихъ творчествъ,
воспѣлъ къ жизни до 100 дѣлій Логинова Пис-
монова и Оракула. Тотъ самый Логиновъ, цар
всѣхъ княжныхъ мѣшковъ, Абугустъ безизменнѣй
поколѣнія особенъ ('); къ которому егедежомъ — "з-


(') Офенсія на усѣ вазланѣ自身的 ходебкацкъ, ко-
торой разсажалась по отдачѣній-заказу. Россий-
сіи нашу лініету лініету къ мѣшковъ. Книгъ въ нѣ-
тѣхъ глахамъ ишѣ чѣнности во всѣхъ, толчанъ и обертъ.
Има автора тѣбъ ничего значить. Внутри
Россіи, у мелкомѣнческихъ дворанъ, гдѣ чепѣ
тебѣ еще потребность, и гдѣ къ мѣшковѣ залубу
смотрать, какъ въ роскозе, оценинѣ промѣшванія
книгъ наѣ въ возможныхъ излишках сельскаго
зайства и домовства. Разбитые штоны и старые
голенщики для ихъ така же монета, какъ и дѣнъ.
Ихъ кихицка промысленческое обнаружено
какъ мѣшковъ нѣвнѣмой торговли пысъ на торгѣ пача-
мерыцкихъ поселенчей съ Калошамъ. Словомъ
обещанъ мѣшковъ нашхъ сокткователей парад-
ныхъ выражений поняліе различно; одинъ провиз-
нокъ отъ обещанъ, именіемъ которыхъ чѣра-
человѣкъ въ Московъ толчкуйнокъ; а другіе пода-
чали, что этъ старины русскіе славо. Мій кажется, что
тебѣ зданий неоснованные. Но мѣшко, яхъ, вотъ
откуда вялосъ отъ славо. Начивая съ цар-
ствомъ Елисаветы Потерновъ, въ Россиі сталъ по-
являться во множествѣ венгеритовъ, которые ходили
въ разно-дома, и продавали разные семіодоро-
вые вещицы: колица, сергей, лодыль, гребешки,
бусы, въ послѣдствіи и картины. Большой часты
изъ ихъ были изъ города Офена, и на вопросъ от-


(') Продается въ конкурѣ артическихъ За-
капіи и литературы. Гавриловая, съ Немецкимъ про-
спектъ, въ домъ Петрониановъ церкви.

["551", "— Не прекращае любви.", "Валеріанъ страсть обнялъ свою невсвѣтъ\nи градою поцѣюловає ее.", "На другой день онъ уѣхалъ.", "— Послушай, Ольника, нынче Александр\nПетровчѣ хотѣлъ намъ завезть биетъ на\nфранцузскій спектакъ. Играють новую пі-\nсус Сриба; говорятъ, Алланъ въ ней очень\nмила.", "— Кремницкій! развъ онъ хотѣлъ быть у\nнасъ?\n— Да. Онъ вчера былъ, когда ты вѣдла\nвъ магазинъ.", "— Ахъ, Божемой! Опять. Пришла же фан-\nтазія этому человѣку посвѣщать насъ такъ\nчасто.", "— Но я думаю, ты знаешь съ какой цв-\nлю онъ дѣлаетъ намъ эти посвѣщенія?", "— Тъмъ больше они должны быть для ме-\nня непріятъя?", "— Но я думаю, ты знаешь съ какой цв-\nлю онъ дѣлаетъ намъ эти посвѣщенія?", "— Тъмъ больше они должны быть для ме-\nня непріятъя.", "— Развъ онъ тебе не привнася?", "— О, нѣтъ! Онъ не дуренъ... но въ зна-\nсе, что я люблю Валеріанą. Могу-ли я хоро-\nшо принимать человека, который нщетъ мо-\nей руки.", "— Привязанность тьмъ къ Шумюш, прос-\nто ребчество. Вськъ тьмъ, другъ мой, этъ\nглупость ты скоро выкинешь изъ головы.", "— Почему же ребчество, маменька? Не\nсамы ли вы прежде одобряю мою привяза-\nность, и говорилъ: «Тогда только я буду по-\nкойна, когда моя Ольника будетъ за Валеріа-\nкомъ: прекрасный молодой человѣкъ».", "— Да! конечно, это говорила прежде, но\nсъ обстоятельствами изъмняются и мысли.\nТогда за тѣе не ставалѣла человѣкъ, который\nможетъ на всю жизнь обезпечець тѣе сво-\nимъ огромнымъ состоятельнѣмъ, который зна-\nтетъ, иметь связи и еще не очень старъ.", "— НО РАЗВЪ ВАЛЕРІАНЪ НЕ УМЕНЬ, НЕВЕСЕЛ,\nНЕ LOBEZEN! RAZVЪ ONY NE YOHO SHOCHU SOBOD?", "— Но онъ бѣднѣ.", "— Что мнѣ въ богатствѣ!... на что оно\nмь?", "— Ты еще слишкомъ молодая, чтобы знать\nему цѣну. На что тѣе богатство, говоришь\nты, — на все, рѣшительно на все. Въ свѣтѣ\nнѣтъ шагу, другъ мой, за который бы не\nнадо платить золотомъ.", "— Но мон объяснилъ?", "— Пустыя слова.", "— Мои кляты?", "— Кто изъ насъ въ молодости не клялся\nвъ томъ, чего и не думалъ исполнять.\n— Но письма Валеріана такъ нѣжны, такъ\nпламенны.", "— Покуда.", "— По крайней мѣръ, я не измѣню ему.", "— Это въ твоей волѣ:—принуждать тѣя я\nниже не станѣ. А какъ шаль приготовленъ\nбыло тѣе въ подарокъ Кремницкій! Онъ ку-\nпилъ ее въ италіянскомъ магазинѣ... Да тѣ\nее тамъ, я думалъ, выѣдѣ.", "— Нѣтъ. А хороша?", "— Суда по цѣну, она должна быть преле-\nства, говорятъ, ея койны — чудо-совершен-\nства.—Баронесса Валмонъ хотѣла заклады-", "вать свою послѣднюю деревню, чтобы только\nкупить эту шаль.", "— Баронесса Валмонъ ахъ, какъ мнѣ\nжалка эта женщина.", "— Я увѣрена, что она захвораетъ отъ зло-\nсти, когда увидѣтъ эту шаль на тѣе.", "Не отвѣчалъ, Ольга взглянула въ зеркало и\nулѣбнулась. Въроятно, въ немъ она видѣа\nсебя уже въ этой шали.", "— А что онъ заплатить за нее, мама?", "— Девять тысячъ.", "— Боже мой, какая огромная сумма!", "— Что ему значатъ десять тысячъ при\nего состояніи.", "— Но все-таки, тѣмъ не менѣе, я должна\nлюбить Валеріанą. Ни золото, ни варяды, ни\nбрилланты не могутъ прельщать меня.", "— А знаешь-ли, какъ воспитательно\nАлександръ Петровчѣ предполагаетъ от-\nъявленъ собственно для тѣя свой прелестный\nдомъ; какъ онъ хочетъ меблировать его? Въ\nсаду будутъ фонтаны, бесѣды, чудные гро-\nты.", "— Ахъ, какъ это все будетъ прекрасно,\nразвѣздать живо Ольга.—Это будетъ настоящій дворецъ!", "— Жить въ этомъ дворцъ завсѣдать тѣе\nтебя, мой другъ.", "— О, нѣтъ, нѣтъ! Я буду върна Валеріа-\nную.", "— Въ такомъ случае мнѣ жаль Кремницкі-\nго, — онъ хлопочетъ по-нараспырь. Не даль-\nше, какъ вчера, онъ купилъ фермуаръ, ко-", "выпущенныхъ въ свѣтъ, находится 32 портрета,\nуморительныхъ и, что всего важнѣе не смотря\nна свои каррикатуры, чрезвычайно схожие.\nСутъ вы встрѣтите Бальзака, въ видѣ обру化的,\nКутие съ какими я и хвостокомъ; Дюма, — прис-\nпожащая по Альманъ; Гозлана — на коротечныхъ\nхвалах; Гиво — похожая на воздушный шаръ;\nВіардо — въ видѣ цапли; Донзетти, — который-о-\nбършный chemistry book\nКамеры какъ въ снѣшнѣ партируетъ; Оефога\nГолте — съ огромнымъ гравиою. Альфоиса Кара,\n— картизянскимъ моонахомъ, роющимъ «Подъ ли-\nманъ»— могли глядѣ карриатурыхъ собрать;\nГустава Панша — съ растверанными чувствами и\nмногими газарями; Съ растягомъ — въ колнажъ, по-\nхожа на ежа, за театральной критикой; живописца\nНава-Да-Пола — въ видѣ Нанонале, съ заступомъ въ\nруки и могильнымъ камнем подъ мышкой; Гран-\nвілля — вся похожа на русскую тѣерову на\nонъ пожнѣй; Тамбурини — ни дать ни вязать бабу-\nни; и мноисточе даргутъ. Нѣкоторые изображ-\nанія нолны злой сатиры и остроумій. Нард., какъ\nзабавенъ Дюма, который наверное дорожный\nбагажемъ и съ посохомъ въ рукахъ пытаетъ съ\nустане на тѣусть, въ нють лица отыскивалъ себѣ\nотвѣтныхъ опечатливыхъ — съ навсѣе пожанъ падъ\nДонзетти! Адольфъ Адавъ представленъ въ\nкостюмъ — Ломжюнсаго почталоза, который\nхоланаетъ бачемъ и задѣаваетъ имъ сильно Обера\nи Монъ; А россія, настоящимъ откуспомъ, съ\nсвогрымъ брюшкомъ и денежнымъ мѣнчамъ\nподъ мышкою, отпратавленъ за Опернатю тѣерову,\nна фронтонѣ которого сидитъ тörжествующій До-\nгота, — менѣе тѣмъ, какъ тѣе камень разразмѣшъ,\nна над Россіи смотрѣются улѣчные мальчишки.\nКаррикатура на Горазіа не хвастаянно забава.\nОнъ представленъ сачушильъ во весь опоръ на\nлошади и ва лету пашущимъ картины. Половина\nнасъ костюмъ египетская, друга—аполюнсаго-\nго маршала; а черезъ лепо, вмѣсто дѣнъ — по-\nчоталъ труга. Изрѣшено, что Варна иллюстро-\nвалъ Исторію Наполона, долго жилъ у Мегмета-", "(*) Sous les tilleuls, Подъ линиами —занятый ро-\nманъ Кара.", "Аль, въ Египтѣ, и теперь все путевumuєтъ по\nвсѣмъ странамъ ира на почтовыхъ. Мону та-\nже очень смышнѣ: онъ подъ окномъ красавины\nиграть на гитарѣ и поетъ романсъ своего соч.\nна и какія слова, какъ бы вы думали? На\nрусскія слова Н. Ф. Павлая:", "Не называй ее необесной", "И отъ земли не отвімай!", "Впрочемъ, это ужъ отстрота г. Логинова, кото-\nрый вообще не поскупился ва отстроты въ своемъ\n«Каррикатурнымъ пантеономъ». Подъ какимъ пор-\nтретомъ есть подпись — и разумѣется — такъ-же\nкаррикатурная на отношении къ позиціи: ужъ онъ\nкъ одному. Мы васъ угостимъ нѣкоторыми вз-\nгдѣ къ образчины. Вотъ, напримѣръ, подъ изо-\nбраженіемъ Ипполита Люка, подпись гласитъ:", "Всѣмъ журналистамъ", "И розмнамятъ. Куритъ онъ лести фіхіанъ.", "Надписью бывает растяжка сим.", "Читъ этотъ тѣмъ онъ только странетъ.", "Что чрезъ-чуръ не soloю?", "Недаръно! Такіе молодцы не и не въ одному\nПарижѣ. Видали мы ихъ! — А вотъ вамъ характер-\nистика Гинъ:", "Онъ именіемъ Гинъ въ Парижѣ величается.", "«И плотности въ припѣръ людюю поставляется.", "Зачѣмъ, прому васъ разрѣшить,", "Природа захтѣла", "Въ тѣе толмочное, унѣсточенное тѣло", "Толкло тонкій умъ вымѣшить?", "Тонко сказано! — О критикѣ Торѣ сказано вотъ\nчото:", "Во всемъ онъ въ крайности поспаска,\nВсѣмъ хочетъ удивить народъ:", "Въ немъ даръ критическій все выше розрастаетъ.", "Все лиже борода ростетъ!", "По этому видно, что г. Торѣ новый Самсонъ, у\nкоторого вся сила мозга въ возоскѣ. Оефио-\n", "для на поклоненіе велики, прославленные наша\nкнигопродавцы-издатели, велячаемые благодѣ-\nтельными русской спектаку; которому могучая\nманевія дрожать всѣ прилакки, загрязденныхъ\nнумъ и досудствомъ русскихъ писателей;\nтотъ самый, который подарилъ Ноль-де-Кока\nнародное въ Россию, западно-западилъ вѣтъ\nВертеръ. Скотта въ плохихъ переводахъ, и приговорилъ\nвъ нынѣе заотечень въ подводы все, что не приuso\nемъ смы руки и по нраву, который не издавалъ ру-\nкиндора полумагулиера и не сознавалъ за нее\nменьше десятка тысячи; который не признаю падъ\nсебою публикоанной цыны на книгу и въ руки ко-\nторыхъ намъ дастъ подводить въ вѣalcюшны и славная\nнаша издания по десятъ процентовъ за\nруки. — Вотъ онъ, вотъ тотъ самый великий Логи-\nновъ и вотъ его «Каррикатурный Панлеовъ»; смо-\nтрите сами и дивестися-зѣю! Логиновъ, который не\nиспр

["552", "торой върно назначалъ для тебя. Онъ при-\nвозялъ мѣь показывать, представая, блесткъ\nбриллиантовъ, тѣй ярокъ, что пол-минуты\nнельзя на нихъ глядѣть, глазамъ больно.", "— Неужели овъ лучше, чмъ у Долевой?", "— Помилуй, какъ можно! У Долевой ярдѣнъ.\nТо точно такой, какъ у жены посланника.", "— Боже мой, какъ овъ должна быть хо-\nрошъ, пронеталась тихо Олинька, смотря\nперечально на книги, которая ей перечень чи-\nтать Валеріанъ, и которая осталась у ней\nпослѣ его отъѣзда.", "Прошло пять мѣсяцѣвъ съ тѣхъ поръ,\nкакъ Валеріанъ оставилъ своего ангела—О-\nлинька.", "В той-же комнатѣ, гдѣ овъ провелъ съ\nнею послѣдній вечеръ, за тѣмъ-же роямѣ'ръ,\nОльга сидѣла и играда. Около нея стоялъ\nвысокій мужчина въ эполетахъ, съ лѣдовѣ-\nно пріятной, хотя ръской физиономією, в\nмолоча смотрѣлъ на нес: это былъ Креминц-\nкій.", "Ольга взглянула на нея.", "— Вы задумались, сказала она, а я иг-", "ну Готье г. Логиновъ дѣлаетъ слѣдующій приго-\nворъ:", "Стихи тонъ, Готье, прекрасны;", "Хвалилъ мы ихъ всегда согласны,", "Мо въ лид者的ы вослѣдъ тѣи настоящій сычъ:", "Сходи въ циркѣ, вели себя остриж.", "Коротко и ясно! Умно и замысловано! А вотъ\nвамъ Россия!", "Отличный компонентъ и лидный музичкъ,въ", "Первостепенный въ міръ онъ талантъ,", "Терепь одно яшѣ дурно у него:", "Что больше овъ не пишетъ ничего?", "Мы что правда, то правда! Да, г. Россия, и мы въсѣ прашкараемъ вмѣстѣ съ г. Логиновымъ, для чего вы больше ничего не пишете? Принчiciency-ю съ такимъ талантомъ, какъ вашъ, торговѣть ръ-бою и самому обратиться въ рыбѣ, т. с. совѣсѣмъ возможнѣтъ! Есслабъ мы писали и вмѣстъ бы бывѣ г. Логиновъ сказали бы такой же компли-ментъ, какъ живописецъ Де-а-Ла-Рошу:", "Слонъ онъ съ линей похоронной", "Костями мертвецовъ минсюду окружений;", "Вот' Глазъ и Мазаринъ и съ ними Жанна Грецъ!", "Свѣхъ лумбѣтъ киснѣю-ошь спойсъ;", "Все гибнетъ у него, все тѣлѣ, умираетъ,", "Картыны же его безсмертѣ ожидаетъ!", "А! Каково? О, г. Логиновъ, когда захочешь, мѣсль и любезѣнъ до нѣвѣзъ! А какъ остроумна критика его на цѣда Левассера, играющаго Бертрана въ «Робертъ»:", "«Ужасѣлъ Левассеръ» со страшкѣ вы чирчите!", "Но въ «Робертъ» его вы посмотрите:", "Когда увѣдѣлъ, какъ грозенъ онъ и гордъ,", "Невольно скажете: вотъ цѣстовій поруше!", "Актеру Бакажъ г. Логиновъ такъ-же носить конфетный библиотѣе:", "Онъ трагикъ; и всегда въ «Аминокъ» онъ играетъ,\nИ крѣпѣе чмѣ ножень, талантомъ поражаетъ.", "Но какъ милошь овъ обошется съ Монро-\nзоромъ въ «Севильскомъ циркѣнкѣ»; этого онъ\nпорядкомъ отбралъ; вѣтъ что онъ объ нѣмъ сказа-\nлъ:", "раю одинъ изъ вашихъ любимыхъ галоповъ;\nвы, кажется его воевсе не слушаетъ?", "— Вненновъ, отвѣчалъ онъ, я заместался. — Я любовался вами и вмѣстѣ съ тѣмъ грустѣлъ о томъ, что всѣ желанія моего сердца, всѣ моя лучшій надежды — навсегда погибли.", "—А, такъ вы еще мечтаете?въ вашія лѣта?", "— Мечты мои грустны... Слишкомъ гру-\nсты; но одно выте слово... одинъ взглядъ...", "Ольга не отвѣряла ничего и ваконялась\nкъ нотамъ, какъ-бы разбврая ихъ.", "— Для чего я выдѣлъ васъ? продолжаль-\nКремницкій.—Въ оану минуту я потерялъ все\nсчастіе, вось радость, все сокопістье и въ\nулаъ несчастливью не осталось отъ васъ да-\nже и сожалѣнія. Жалкая участь! выдѣлъ ви-\nреды себя жизнь полную неисчерпаемаго сча-\nстія, и знатъ, что эта жизнь потеряна для ме-\nна вассегда, и что вмѣсто тѣхъ пределствѣхъ\nкартинъ, которые рисовало мы воображе-\nніе и которымъ я горявалась, какъ дѣтъ, —\nмнѣ осталось одно яшѣ перед горькое воспоми-\nнальное.", "— И, полноте.", "— Нѣтъ, я не переставу. — Я прошу васъ", "позольить мнѣ высказать все, что у меня на\nдашѣ.", "— И, полноте.", "— Я прошу васъ позольить мнѣ высказать все, что у меня на\nдашѣ.", "Въ циркѣнкѣ онъ очень милъ,\nИ былъ бы отъ сго разъ милѣе,\nКогда-бъ имъ въ самомъ дѣлѣ былъ!", "Надъ цвѣтцомъ Лафоновъ, который немножко\nтолстетъ, г. Логиновъ острѣтъ вотъ какъ:", "Лафонъ! Пьцомъ перѣшілъ былъ бы ты,\nИ слава о тѣбѣ повсюду бы грамѣя,\nИмѣ лѣшъ голыш тонъ хотѣ часты той нозьны,\nКакой красуется до добудшшое тѣло.", "Но большую часты capable компаніи г. Логиновъ щелкаетъ по носу; такъ напримѣръ Алберта Клева:", "Достовѣреніе безданъ въ немъ; но если-бъ что просрало:\n«Чумѣ болѣ всего себя онъ отчилчилъ?»", "То, согласусъ съ симъ вопросомъ,", "Мы отвѣрячи-бъ—нососы!", "Ила Альберика:", "Вотъ авторъ молодой и мастеръ онъ писать,\nУмъ легкій, тонкій у него,\nКакъ чужъ, что и про nowъ его\nНельзя того-жъ сказать.", "Насъ лѣко и тонко намекнулъ, злодѣй! Или про\nВіардо:", "Исторікъ значишій и умный онъ писатель,", "Любезнѣйшій фельетовисть,", "Поютъ и музыканъ, и правовіе наблюдатель,", "И переродивъ, и иерархія (алл. риемы)!", "Вся публика въ Парижъ заетъ,", "Какимъ умье онъ обладаетъ,", "И можно молить про него,", "Что видить дѣле онъ носа союса.", "Скакъ лѣко и тонко намекнулъ, злодѣй! Или про\nВіардо:", "Исторікъ значишій и умный онъ писатель,", "Любезнѣйшій фельетовисть,", "Поютъ и музыканъ, и правовіе наблюдатель,", "И переродивъ, и иерархія (алл. риемы)!", "Вся публика въ Парижъ заетъ,", "Скакъ умье онъ обладаетъ,", "И можно молить про него,", "Что видить дѣле онъ носа союса.", "А посъ у Віардо, надо мы сказаю, предлин-\nный. Лишь про росульщика Домье, автора народ-\nного типа Роберъ Макеръ, г. Логиновъ говорить:", "Каррикатурамъ свои забавлять,", "Скакъ онъ, тѣшь въ нѣмъ Парижъ.", "Въ немъ и наружность вся улыбку возбуждають.", "А особливо носа, который онъ, какъ кинь\nВпередъ отвѣжно выставлять.", "дашѣ. Я прошу васъ въ послѣдній разъ ска-\nзать мнѣ да или пьмѣ!", "— Я не смыю отвѣчать вамъ вначе, какъ\nпьмѣ! Я дала клятву любить Валеріана до\nграба и должна ее исполнить.", "— Я перестанешь, умолю вашъ, перестанешь, какъ можно шутить въ такую мивнуту. Что такое Шумовъ! Я не встрѣчалъ его ни на одномъ выходъ, ни въ одномъ лононѣ.", "— Пусть шасть, сказала Олинька, едла касаясь клавшѣмъ, но вы... что вы сами сказали бы о той женщинахъ, которая для васъ измѣнила бы своиемъ первымъ обвиніямъ.", "— Я скзалъ бы — это юмная женщина и\nлюбятъ бы ее безмѣзнно, отвѣчалъ съ при-\nтвѣрнымъ чувствомъ Кремницкій.", "— Върнѣтъ ли вать?", "— Върьте, ради Бога, върьте.", "Чрезъ пять мивнутъ ихъ позаравлилъ, какъ\nжекиха и невѣсту, а чрезъ мѣсяцъ, въ са-\nмый день пріъзда Шумова изъ Москвыъ, —\nкакъ молодыхъ.", "Върьте, послѣ этого, глазамъ земныхъ ан-\nгеловъ.", "Да; — вотъ подать г. г

ЛИТЕРАРНАЯ ТАБЕТА

ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едлаите едополгени, китайте! Шекспир. (Циклени.)

Выбирайте три раза въ передъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна голову изданю, состоящему из 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разносию по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

9-Е ДЕКАБРЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ЧЕМОДАНЪ ТРАГИКА.

Въ 1812 году, въ жаркъий лятъний день, пе-
редъ одной взъ гостинницъ въ Неанолъ хо-
лилъ взадъ и впередъ человѣкъ довольно
важной и порядочно упитанной наружности.
Онъ былъ въ особенномъ волнеинъ и, повре-
менамъ, съ отчаяніемъ хваталъся рукою за
голову. Казалось, онъ хотѣлъ выжить изъ
нея какую набуль спасительную мысль.

—Чортъ возьми вскричалъ онъ наконецъ:
— да это настоящее колдовство! Състьракомъ
на мели среди самаго блистательного попри-
ща; не исполнить условія, не видать добрыхъ
червонцевъ; да тутъ буль хоть каменный, и
то лоншеь на сто щелей!

— Что это васъ такъ корчитъ, синьоръ Бе-
неволо? вскричала хозяйка гостиницы изъ
окопка. — Отчего вы приходите въ отчалинѣ?

— Отчего! отчего! Развѣ ты не знаешь,

что я послѣ-завтра долженъ быть въ Са-
лерно и дать трагедію на тамошнемъ теа-
трѣ?

— Ну, такъ что-же?

— А вотъ то-же, что дъю не выходитъ. У
меня чудесная труши актеровъ; есть женца-
на на роли принцессъ — въ два аршина два
вершка, съ парой глазъ, а тѣбъ скажу, какъ
раскаленный уголъ; а голосъ — точно дотокъ
съ горы.. звигнетъ дискантомъ, ли крик-
етъ басомъ, весь театръ задрожитъ...

— Такъ что-же вы жалуетесь?

— У меня есть удивительный комикъ, про-
должалъ Беневоло: — рожа преуморитель-
ная: скорятъ гримасу, настольный орангъ-
утагтъ; онъ можетъ одной стороной лица
смѣяться, другой плакать...

— Вотъ чудо! вскричала трактиршца.

Но отчего-же вы отчаиваетесь?

— Оттого, что у меня вѣтъ главнаго, крае-
угольного камня счены, самаго доходного ак-
тера, словомъ, нѣтъ перваго трагика.

— Вотъ это плохо, сказала хозяйка.

— Да ужъ такъ плохо, отвѣчалъ онъ: — что
мнѣ хоть въ петлю лѣзть приходится. Теперь
въ Салерао и воса не показывай; пропали моп-
червончики!... И директоръ схвалять себя за
голову обвими рукамъ. Онъ хотѣлъ вырвать
изъ каждогоъ виска по ключку волосъ, нѣ это
оказалось невозможнымъ — на немъ былъ
парикъ.

— Послушайте-ка, синьоръ Беневоло, ска-
зала трактиршца, и глаза ел засверкали ра-
достію: — я васъ такъ уважаю... вы у меня
всегда кушаете отбивныя котлеты... что я
готова помочь вашей бѣдѣ.

— Какъ это? вскричалъ директоръ.

— Очень просто. Я вамъ поставлю тра-
гика.

— А гдѣ ты его возьмешь? Между своими
индиоками, что ль?

— Ужъ поставлю, такъ поставлю, молчите. У насъ, здѣсь въ городъ, есть молодой чело-
вѣкъ, который немножко не въ своемъ умъ.

МОСКОВСКІЙ ТЕАТР.

Майко, драма въ трехъ дѣвѣстіяхъ, соч. Бекле-
миншева. (Сужетъ взять изъ поѣсти Каменскаго).

На нашей scene рѣдко является что нибудь за
мѣчательное — новое. Большал часть піесъ; соста-
вляющихъ нашъ репертуаръ — переходитъ къ
намъ с петербургской scene. Онъ уже извѣст-
ны публикъ по разборамъ петербургскихъ жур-
наловъ. Въ Москвѣ почти викто не пишетъ для
театра, исключая двухъ, трехъ, которые, если
и не писали, то едва-ли бы это не было лучше для
искусства и выгодѣе для спенъ. Самый неуто-
мымый дѣятель для московскаго театра г. Соло-
вѣва. Его правильно, повидимому: чьмъ больше, тѣмъ
учише! А мы совѣтования были ему держаться лучше.

правила: чьмъ меньше, тѣмъ лучше, которое можно, пожалуй, привить и на оборотъ, чьмъ лучше, тѣмъ меньше! Рѣдкій бенеись обходится безъ его піесы, а бенеисы у насъ не рѣдки. Но что-же это за піесы? Переводы, и притомъ довольно посредственные, пустыхъ фраццзскихъ фарсовъ. Нѣкоторые изъ нихъ выборачиваются на русские нравы, но въ нихъ вы найдете всего много, кромѣ русскихъ нравовъ. Нѣкоторая изъ піесъ г. Соловьева имѣлъ нѣкоторый успѣхъ, но и одна изъ нихъ не имѣлъ литературнаго достоинства. Г. Ленскій совѣтъ почти не пишетъ, и притомъ его водѣяный таланъ, въ послѣднее время, значительнымَا ослаѣбъ; послѣднія его піесы, какъ наприм. "Двѣ кормиляцы и тому подобны, ниже вскаго достоинства. Вотъ почему о нашемъ театрѣ по-чили ничего нельзя сказать нового. Онъ драхлѣетъ на своей старинѣ. Мы доселѣ еще смотримъ "Ба-тюшкуну дочку", "Имянинъ благоѣтельнаго по-

мѣщка", "Благородный театръ и другія старая
піесы, въ которыхъ все обстоять по старому. Мы
живемъ, въ этомъ отношении, въ мірѣ преданій.
На нашемъ театрѣ одна только в есть новость
это отличный комикъ Саловскій. — Какъ-же послѣ
этого не обрадоваться новой піесѣ, хотя мало-
мальски похожей на созданіе, когда она явленѣся у
васъ на театръ? Это чувство, вирочечь, довольно
эгопистическое, мы испытали, смотрѣ на драму г.
Беклемешева: Майко.

Драма эта передълана имъ изъ повѣсти Камен-
скаго. У насъ еще такъ мало оргиняльныхъ пі-
есъ, что мы должны радоваться вслѣдому произве-
денію въ этомъ родѣ, а тѣмъ боžѣ подобному
"Майко", которое, не смотрѣ на нѣкоторые недо-
статки, показываетъ въ авторѣ нѣкоторое да-
рованіе.

Вотъ содержаніе этой драмы. Гато, молодой ар-
міянскій купецъ, страстно влюбленъ въ Майке,

["554", "Он уйёжалъ изъ отечественной дома, чтобы\nсъ лъсъться комедиантомъ, но съ лавливымъ ма-\nльнымъ, дороделъ соню, но настоящій трагикъ.\nПрилетъ въ трактиръ, такъ ножень и ма-\nхастъ, вотъ какъ этотъ у васъ, какъ бышь\nего, вотъ что еще умираетъ на распѣвъ, — О-\nтелло, что ли...", "— Santa Maria! Какое счастье! Гдъ твой\nтрагикъ! Подавайъ сюда! Да скорь, скот-\nьё, пока другой кто-нибудь его не спапалъ! Я\nНо обозначій директора были взяли—трак-\nтирщца всечла уже отъ окошко и вскоръ\nявлялась опять съ толстымъ мальчикомъ, ко-\nторого съ усиліемъ тащила за собой.", "— Вотъ вамъ и Отелло! вскричала она. А! какъ?", "— Эй да это ребенокъ, сказалъ директоръ,\nвывъявилъ вънхивую губу и съ жакливымъ ви-\nдомъ посматривая на дородного мальчика, ко-\nторому налаженно представлять римскихъ им-\nператоровъ и трибуновъ италіанскихъ рес-\nпубликтъ.", "— Да, ребенокъ! — отвѣчала хозяйка оби-\nвельный томотъ: — Тогда этотъ мальчика\nпойдет далеко; у него здоровая нога, за это\nотвѣчая. Да вы разсмотрите его хорошемъ\n— Какого възгдатъ ногу? — его руко-то, рук-\nкотъ?... и она расчыкла ему рукавъ. — Въдъ это\nнастоящій герой!", "Молодой человѣкъ сталъ въ позу и проч-\nчелѣ траггоскую траду въз изъ Альютерія, ара-\nпирялась полами своего довольно поновен-\nного сюжета.", "— Браво! браво! вскричалъ директоръ. — В-\nтамъ самой дѣль, ты будешь отличный Отелло:\nучедскуй арабское лицо, когда его подкрадетъ\nжелткому и жженою пробкой. По рукамъ,\nмолодецъ, ты юдешь со сюною; всѣ вздѣржи-\nку съ мной счастіе; а вотъ пока въ залатокъ во\nдругомъ дебюта двадцать червонцевъ. Ты\nможешь ихъ пронить, или пролакомить, какъ\nкакъ злая! Согласенъ?", "— Рѣшено и подписано! отвѣчалъ молодой\nчеловѣкъ.", "— Ну, а какъ тебя зовутъ? спросилъ директоръ.\n— Людлиж; да, да, просто Людлиж, отвѣ-\nчала трактирщца. — У него есть свои причи-\nны скрывать фамилию; а не онъ, его пожалуйтесь...", "— Ухъ не похитить ли, если его пожалуйся... И не應чалъ вспганный директоръ. — Такъ кладываяйпоскорый чемоданъ, дружокъ; для него найдется мѣсто въ мохѣ повозкахъ. А самъ трагикъ можетъ сопровождать его верхомъ на муль, какъ Фі-\nорелю въ «Фенелль».", "— Дъю, дъю! отвѣчалъ молодой человѣкъ. И\nчерезъ часъ послѣ того, директоръ, Люд-\nжи, вся трагедія, всѣ классы, со всѣми теа-\nтральными дворцами, ягсами, морами, сада-\nми и всѣми карточными угодьями потанялись\nпо дорогѣ въ Солерно.", "По прибытии въ горя, директоръ въздалъ\nкельнѣнную афншку, на которой кружи-\nми баквами было несанчатано. Молодой, чрез-\nвыходящий трагикъ, Людлиж, не смотрѣт на свой\nнастоящій возрастъ, въ первый разъ явился в\nобной изъ главных ройл репертуара. Это\nловкій маневр оказался не безъ успѣха. Умь\nбылъ возбужденъ; публиканъ запитево-сова. В\nвстрѣй вечеръ дрались за блеты. Беневоло\nпоповалъ рукъ въ восторгъ; кассисъ пересечь\nтыкъ червонцевъ, а Людлижъ, въ испанкомъ\nкостюмъ, расхаживалъ и махалъ руками за\nкъвбасами. Радость была на всѣхъ лицахъ и\nвъ будущемъ рисовалась еще огромный шам\nрадость, но вдругъ сульба дунула и весь кар-\nточный домикъ актерновъ и директоровъ рас-\nсава ся ва части. Едва дебютантъ вышелъ на сме-\nну, какъ всѣдъ за нимъ, вмѣсто свиты, по-\nвѣлось вскидъ, которые схватили его именемъ короля неаполитанскаго Юахима\nМората. Онъ быўتъ взятъ, по прошѣю его кон-\nдителей, и отвѣзѣмъ въ музICALНЫЙ консер-\nваторіорі, гля вонъ, до бѣвства своего, учился,\nполдъ надзоромъ мэзарго Марделло Бенево-\nно. — Боже мой! Боже мой! кривачъ Бенево-\nло. — Попитавъ такого отличного трагика съ\nпредвѣромъ его на запоминавшего\nпоприцкъ. Это безчеловѣчно! Безбожно!", "— Не плачите, добрый другъ мой, казалъ", "ему Людлиж, пожима марку: — я буду траги-\nкомъ, на whose имена и всѣмъ чертымъ.", "— Все это хорошо, но мой сборъ, любез-\nнѣйшій.", "— За вырѣмъ часъ оплаченія, отвѣчалъ маль-\nчикъ, выросъ изъ рукъ сбровъ.", "— Все это хорошо; но мои двадцать чер-\nвонцовъ...", "— Отдамъ на этомъ свѣтъ; а не отдамъ,\nтакъ Богъ наградитъ васъ въ будущемъ! Сь\nэтимъ словомъ полнія вѣлека молодой\nтрагикъ.", "— Но крайней мѣръ, бормотать директоръ\nсъ усмѣшкою: — я не всего лишился. Они не\nхващали его чемодана.", "И въ самомъ дѣль, Людхи забылъ свой чемоданъ, очень большой и весьма тяжѣлый. Директоръ тощастѣ-не смоламъ залокъ, на-\nдѣлъ навѣти подъ нимъ вознаграждение за\nсвои издержки. Но каково было его изумле-\nніе, когда онъ нашелъ его полніемъ—песокъ.\nЛюджи, который очень понималъ уча-\nсть странствующаго актера, набилъ свой чемо-\nдомъ пекомъ, чтобъ придать сѣбѣ бѣшѣ въ\nсъ трактирахъ. Директоръ вбѣзъсвѣла и п\nваписалъ ему извѣ Салерно:", "«Ты меншенникъ. Ты оставался мигъ песекъ\nбѣшѣю денегъ. Наступалъ他也 расказалъ на тео-\nейъ собствіи. А главное, досадно то, что съ\nтебя взятъы гладки; ты никою не будешь\nтрактикомъ» Бенево ло.", "Люджи отвѣчалъ ему съ тою-же почтою и\nсъ тѣмъ-же лаконизмомъ:", "«Ты глупейшій. Беремій мой песекъ, какъ онъ\nесь. He is a very thickly do isthenence his desels\nlitъ и заплата въ двадцать разъ больше,\nчыръ отвѣмъ отчуніліи. Желешь: я буду\nтрактикомъ» Люджи.", "Пролою десять лѣтъ, двадцать лѣтъ. Бе-\nневолю ждалъ, ждалъ, но не о его трагикѣ не\nбыло ни суху, ни духу; и въ однохраницкое\nуротѣ онъ рѣшился объ немъ болѣе и недумать.\n— «Впрочь отъ меня-забылъ, постриженокъ».", "Пять лѣтъ тому назадъ, почтальонъ при-\nнесъ письмо къ Беневоло, который, бросивъ", "дюшь Келими, и такъ-же любимъ я. Оба съ не-\nтерпѣйшіе ждущіе художницъ съвсѣе свадьбы. Межде\nтъмъ, грузинской князь Вахтанъ увидѣлъ Майко\nи выбѣгъ въ нее у не-уши. Но онъ подсаживалъ сплет-\nницу и колодью Марту съ Келимъ, матерій Май-\nко, съ предлѣждіемъ продать ее въ всѣ золото.\nВъ это время незамѣтно входитъ Гифо и, услѣ-\nдѣи предъуждено, вынуждѣетъ Марту изъ дома,\nсъ ратаствѣтствами и прокатіями. — Но это не\nотносило Вахтанъ — онъ изъ выбѣгъ своего, учился,\nполдъ надзоромъ мэзарго Марделло Бенево-\nно. — Боже мой! Боже мой! кривачъ Бенево-\nло. — Попитавъ такого отличного трагика съ\nпредвѣромъ его наasoю запоминавшего\nпоприцкъ. Это безчеловѣчно! Безбожно!", "«Не бойся, Майко, говорить огнѣ, «не дрожи\nтъмъ тъмъ» — я не салѣю тѣбъ зла, клянусь, не\nсдѣлю! Каждій твой волюсъ останется не црот-\nнѣтъмъ, я не усмѣсъ съ собою и ни одного твоего\nвзгідна, ни одного вздоха. Майко, Майко, полюб-\nмейнъ! Майко. Я полюбила Гифо прежде...", "Майко. Я отдалъ тѣбъ яхалъ май, душъ, тит-\nла, полѣвья, все, все, все... Полюбій мейна.", "Майко. Я люблю Гифо.", "Майко. Майко, Майко! не оттакливай мейна. Я\nвывѣю, истою какій кровѣи, и будь пода-\nкращивать ею кой-кой бокъ подобною тѣбѣ\nкожаса. Майко, Майко, полюбій мейна! Я выслуша-\nмай, и будь поспѣшно измѣнъ вмѣсто шарфа\nкакое-бяю твоего шляпа. Майко, Майко, по-\nлюбій мейнъ!", "Майко. Я павсегда люблю Гифо.", "Вахтанъ. Гифо... Такъ бойся же мейна! я бы\nдѣшь моей!", "И Вахтанъ съ бѣшенствомъ выбѣжалъ изъ\nиздателей.", "Воťтотомъ дѣятіи — въсѣкою грузинъ сѣ-\nсѣдѣтъ на паврикѣ, отвѣралъ Леванъ въ тол-\nбамашь, (начальники попойки, которому въ\nобязаніе повиноваться до конца всѣхъ\nпослѣдня.", "Поздно, когда же въсѣ до достаточно полны виновны и веселыи, являетсязакончивый Вахтанъ, реченъ — бывшій однѣмъ изъ первыхъ въ подобныхъ ор-\nгілъ. Любовъ онъ уже извѣстана това-\nриванъ. Они начинаю вднѣ съ нимъ подтрунаваты-\nВахтанъ горячтая, и яъю готово кончиться со-\nрою, съ левана, другъ Вахтанъ, по праву толгамъ,\nбаша, усмѣрлѣть ихъ и объявлять чрезъ бичо\n(подсючка), чѣто онъ пѣсть за здоровѣвсѣхъ го-\nгетей и прирѣтей, и да будетъ тѣтъ шайтамъно въ\nпървыхъ, кто не послѣдаў его принѣру и не\nвынѣтъ столько же и в такъ-же какъ онъ». Всѣ,\nкругомъ Вахтанга, берутъ огромные рокъи, по-\nнаводѣть ихъ виновны и въ минуту опораживающій\nвъсясьшемъ отуманавшаго主力 вовѣдѣ\nбратія и они, шатались, расходятся по домамъ. О-\nстанутся Вахтанъ и Левана.", "Вахтанъ. Эхъ, Леванъ, у меня въ душѣ не ти\nне сокройшіе, не вмѣшкайся, не вмѣшкайся, а\nвъ васысюя его въ нынѣю для меня чувствъ, ко-\nторомъ не з擬аю какъ и паздѣ тѣбѣ.\n\nЛеванъ. Назовіе его какъ хочѣть. Чего ты кру-\nчинѣнъ? Попыткаись голуфка—въ коги, неуже-\nрѣть соколу. Да и добро бы княжка, а то...", "Вахтанъ. Не договаривай, пожалуйста: она лу-\nчше всецѣ князей въ свѣтѣ.", "Леванъ. Смай не ее.", "Вахтанъ. Давно ли ангеловъ стали сназмавъ\nсъ небѣ?", "Леванъ. Купъ.", "Вахтанъ. Купъ? Еслябъ весь міръ обратилъ въ\nгрызъ золото, то и тутъ еще плата будегъ мала, и\nтогда не купилъ.", "Люсантъ. Что-муже, украдъ, усмѣтъ въ всѣмъ.", "И на� ударыли по рукамъ. — Свѣна перемѣнятъ-\nся: дѣлъ грузинскій князь. Вѣбаетъ Бенево-съ\nсъ драгоційною для него шеюю — съ безуспѣтивно-\nю Майко, которое онъ похітатъ въ дорогѣ въ\nбляжій городъ, куда она-ъ хала за ямрарку. «Про-\nсвѣнѣся ли я, безотвѣтной, кривачъ Вахтанъ\nвъ отчанній, схватывая ее въ холостую руку, по-\nскѣрѣи неуспѣшныхъ привокъ приветствъ въ\nчувство: — «Просвѣнѣся ли?... Она и въ моги-\nлу хочѣть унѣсть свою настойчивость, своевурм-\nство... Майко, Майко!...» П онъ съ какимъ-то чув-\nствомъ страха привадалъ на грудь Майко и ды-\nвѣе ей в

["555", "театръ, скромно жилъ на одомъ из черда-\nковъ Неапола. Въ письмъ было написано слѣ-\nющее:", "«Пръзьцай ко мнѣ тотчасъ-же, стараши.\nПривезْ съ собою мой чемоданъ съ письмомъ. Я\nсъ собою разочитусь. Вътъ тѣбѣ пять сотъ\nфранковъ на дорогу... Люджи.", "Парижъ,\nУлица Решета № 102.", "Беневолю чуть не сошелъ съ ума; онъ свха-\nтилъ чемоданъ съ письмомъ и черезъ нѣсколько\nдней былъ въ Парижъ, въ объятіяхъ своего\nстаршнаго трагика.", "— Ну, другъ мой, сказалъ ему Люджи, который значительно потолстѣлъ. — Вотъ ты контрракъ на полученіе 12,000 франковъ егокеднаго дохода. Это проценты от мой персонный чемоданъ.", "— Такъ много! сказалъ экс-директоръ: —\nно я не могу...", "— Бери, бери, когда даю. Моя доволы\nраслынысъ вмѣстъ съ мою фигурово; а она,\nкажется, довольно объемиста, видиш!", "— Ну; я очень радъ, отъвѣчалъ Беневолю:\nтолько одно дурно, Люджи, я салѣлъ вмѣстъ трагика, а еще общѣалъ...\nнехорошо!...", "— Такъ ты думаешь, что я не сдержалъ\nсова?", "— Конечно.", "— Такъ вотъ тыbeta былъ въ Италіянскій\nтеатрѣ. Сегодна я гибка, и после спектака\nмы съ тойбой поужинаемъ и переговоримъ\nобъ этомъ больше.", "— Въ тотъ-же вечеръ Беневоло гдѣ въ теат-\nре; онъ хоствѣлъ съ ума отъ востока и вос-\nклинаній. Люджи гирать роль дожа въ\n«Отелью... Въ сценѣ Громъ дождѣ проклянетъ\nсвою дочь, Беневоло громъ закрічалъ и ки-\nнулъ изъ театра, какъ бѣшеный. Уподъѣзды\nтеатрального уже въхтѣрѣтъ съ Люджи, ко-\nторымъ тотъ-же я въхтѣрѣ домой.", "— Ну что? спросилъ его п'вецѣ.", "— Экс-директоръ кинулся къ нему на шею\nи, рыдая, могъ только произнѣсть слѣдующія\nслова:", "— О, трагикъ, трагикъ! убейъ Богъ, вели-\nкий трагикъ!", "Когда они свѣди за ужиннымъ и бутылка\nшампаніского развязанъ сердца и языки, Бе-\nневолю схватилъ руку Люджи.", "— Другъ, сказалъ онъ ему: — до сихъ поръ\nя мало заботился о твоей фамилии; но теперь,\nкакъ ты сдѣлалъся величайшимъ артистомъ, я\nхочу ее знать, я хочу повторить ее всѣмъ мои\nимъ друзьямъ въ Италіи. Скажи мнѣasseno\nфамилию, чтобъ я затвердѣлъ, чтобъ могъ\nмнѣ повторить при послѣднемъ моемъ вздохъ...\nГогори, твоя фамилия...", "— Лабашъ, скромно отвѣчалъ тронутый\nп'вецѣ.", "Это былъ первый басистъ Европы!", "КУРНАЛИСТСКАЯ", "САНКТПЕТЕРБУРГСКІЯ ВЪДОМОСІЯ\nна 1842-й годъ.", "Старѣшшее изъ русскихъ периодическихъ изда-\nшній, Саксеттерерусскій Видомосіе, которѣе\nскоро вступавъ въ сто шестнадцатый годъ своего\nсуществованія, будетъ продолжаться въ 1842 году\nна прежнемъ основаніи. Обшівный планъ ихъ\nиснямъ въ всѣ отрѣщаютъ человѣческаго вѣткія, за\nисняемымъ только литературы, и редакція\nвсегда обращаетъ премушественное вѣніание на\nвсе русское, родное. Доставляемымъ это мою\nместь служить слѣдующій списокъ главныхъ ор-\nгинальныхъ статей, поштевысныхъ въ Смѣси Г.\nПетербургскихъ Вѣдомостей съ 1-го января по 15\nфевраль 1841 года.", "Учелѣе описаліе землетрясений, бывшаго в Ар-\nмахской области. — Татарское племя Сибири. (Ст. г.\nШюцца). — Трибна Флоренційскаго Галеріен. (Дов\nфакта В. Тушенка), — Браты Черемежкин. — Таба-\nтерка, выточенная Петромъ Великимъ. — Гэомоста-\nтии. — О хвѣтахъ землѣяныхъ черныхъ. — Шаман-\nство. (Ст. г. Шюцца). — Разборъ кинжъ: «Первые че-", "тире в'ка Християна Георгійскагъ\nБланка (Н. В. Сасельева). — Всемажелъ «абріка» До-\nната въ Ревел'я. — Вышгородъ. (Ст. г. Студемскагъ)\n— О поначальствѣ от Див'пру. — Кніга Боганеттера.\n(Ст. кн. В. О. Одоевскагъ). — О численнѣе фабрикъ въ\nМосковской губерніи. — Чепінъ Н. Шелховова. — Раз-\nборъ кинжъ въ Молданѣ. — Пріюбленіе Императора\nсей Академіи Наукъ въ Золотычечномъ Музею,\n(Ст. г. акад. Европы въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена).\n— Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ науках. — О численнѣе Европѣ въ Россіи. (Ст. г. акад. Кеннена). — Объ операціяхъ вадъ залаки, прозведенныхъ въ посѣднее премя въ Парижъ. (Ст. Г. Забоцкаго). — Стоянѣание торо-въ России. — Прозьки зданий и построекъ въ разныхъ городахъ Российской имперіи. — Школа Землецлія и Горно-заводскихъ на

["536", "фабрика А. С. С. Демикова. — Сибирская дерев-\nсти. — О жителях Армянской области. (Ст. г. акад.\nКенпепа).", "— Сословные вольных матросов в Новос-\nроссийском краї. — Самородногі жільбо, надійноє\nвідокрів'їв Латтійських зовнішньої. — Обі-\nєнєство Вооршкій Художників. — Цвінченійская су-\nмажная фабрика. — О добиваній торає вє вє окре-\nстоснівки С. Петербург. — Письма из чукаль кра-\nві къ Н. Х. О—вой (Ф. В. Чискова). — Семья рус-\nської вониї. — Ставной инструмент заповаю\nпрочца Іванковей. — Повідка въ Старую Русу (П—\nИ—Н) — ІІ—ны Ихмалей).", "— Памятники Петру Великому. — О торгові съ Хвой и Хуагор'ю. — Село Наволо- по. — П. Н. Орловъ. — Преданіе объ Императорцу Ека-\nгертіи II. — Головнаспоставленіе війської С. Пет-\nтербургъ. — О землях, полежающих в'єлької Ми-\nністерства Государственных Имуществъ. — Новь-\nшій очерків портовых работъ въ Гавър-де-Грасі.\n(Ст. П. А. Корсковака). — О Сибирских ихъахъ. (Дв-\nсітгъ статгъ Г. Лушковскаго). — Зименскій монастырь.\n— Княгия Т. В. Юсупова. (Ст. Е. М. Оедорова).", "— О Таличчей-чуждійъ заведеній. — Желѣшная дорова\nмеждя Варшавою и Вѣною. — Село-Порѣчье, при-\nнадеждій южнѣй затай. — Совт. С. С. Уарова. —\nВѣтвія торгова въ 1840 году. — Разборъ книгъ:\n«Пінтические опыта Е. Кульмана». (М. П. Сороки-\nна). — Искусственные газлы. — Межководство въ Мо-\nскъ. — Новый способ общецветной маслъ, изобрѣчен-\nгъ. — Вешинковыны. — И. П. Виталъ. — Табачная\nпромысленность въ Малороссіи. — Разборъ книгъ:\n«Прагточкаская Морскова артиллерія. С. С. О. Бу-\nкинка». — Выдержка изъ темега журнала (Ст. С. А. Бу-\nкинка).", "— С. Г. Г. Г. — Межъная дорова между С. и М.\nМосковь. — О письменных споншіяхъ въ Росіи.\n(Ст. В. акад. Генпепа). — Объ учёномъ штесті-\nствінъ. — Головная грамота Эдгала и Березова. —\nПоведнику и кровмоведеніе въ Черногоріи. (Ст. Ег. П.\nКовальевскаго). — Сивадыя Валя Михаила Едуардо-\nса съ родителемъ свойствъ въ Москвы. — Объ угод-\nных разработкахъ частныхъ завѣрленій въ Ека-\nтерноослѣдочной губерніи. — Сочиненія Пушкина въ\nМ. П. Сорокиана). — Разборъ книгъ: «Руководство к\nКатеринѣю». — С. Сагарова. (Н. В. Савельев).", "Кромъ этого въ Смъсіи пошішѣе были отчеты\nмнинстерствъ в другихъ главныхъ уравненій,\nученихъ, учёбныхъ и благотворительныхъ заве-\nненій; статы о всѣхъ замъачительныхъ конвер-\nтахъ въ С. Петербургъ; мінежества мелкихъ из-\nвѣстій библиографических, мызыкальныхъ, ху-\nдожественныхъ, и статей, переведенныхъ изъ\nшостранніхъ журналовъ.", "Панъ С. Петербургскій Вѣдомості можетъ быть раздѣленъ на следующіе главные разряды:\n\n*   **І. Внутрення извѣстія.** — О событияхъ при Восвысайшемъ Дворѣ. — Постановленія правительства. — Назначения, производства, показовіания и разныя извѣстія, касающіяся до Россіи.\n*   **ІІ. Иностранныя извѣстія.** — Собіятія въ мінітологіи. — Всёнасѣдія, трактаты, парламентскія пренія, излагаемыя съ воз- можностью послѣдовательности. — Суждения журналовъ разныхъ партій о современныхъ событияхъ и проч.", "— **ІІІ. Смъсъ.** — Отчеты мінинстерствъ, учебныхъ\nзаведеній, промышленныхъ обществъ. — Извѣстія\nо занятіяхъ Конференція Императорской Академі-\nи Наукъ. — Подробные разборы вожающихъ книгъ, выходящихъ въ Россі (составляющиеweise специфічными); краткія библиографра-\nфіка извѣстія о другихъ русскихъ книгахъ, чему-also заслуживающихъ вніманіе. — Подроб-\nные разборы вожающихъ произведёній ино-\nстранныхъ литературы. — Статьи исторического\nи статистического содержанія. — Путешествіе.\n— Біографія и Некролог. — О концертахъ, биба-\nщихъ въ Петербургъ; еженедельныі извѣстія о\nновыхъ нотахъ и проч. — В 70'е же отдѣль- по-\nмоячаюся: всекельные курея, извѣстія о цѣнхахъ\nнаукъ С. Петербургскаго, о призмаючаніи\nхъ и отъзяжающихъ лицахъ первыхъ четырехъ классовъ, о пароходностѣ, о зрѣніяхъ и ме-\nтореологических наблюдій.", "Редавція С. Петербургскій Вѣдомостей дубу досююся какъ и въ шести предыдущихъ годовъ, А. Н. В. Окина. — Кромъ носитныіхъ сотудрыковъ, ему общійпалісое солѣдствіе міночай извѣстные учёные и литераторы. Северъ того, редакція будетъ о благодарності принять статью, соотвѣтствующія плану Газеты и отъ личъ, не участвующихъ постоянно въ ея из-\nдавіи.", "При С. Петербургскій Вѣдомостяхъ издаются\nПрибавленія, которая состоять изъ духъ от-\nлѣній: казенікъ и частынъ извѣстій. — Пры-\nбацкій шашень, который упрепятствуютъ Эрику\nплясать въ монастыре. Все это дѣлало за сен-\nцюю: мать, дитя и старый герцігъ пока еще не-\nвѣдникъ. Эглійка спускала отсѣдки предме-\nтнѣвъ Эрковой страсти. Сначала онъ подозрѣваетъ\nГерція, бѣдную крестьяночку, нѣвѣрѣ Наваляла.\n— Томѣи вышт изъ затруднѣвія, онъ пригнавалъ\nлюбовниковъ и моложаи палаты, и соединилъ\nихъ законовѣ макробы въ дворцовой церкви.\n— Такою скою удомылали, и егъ подназначаю\nдадую въ собственную жену, Доротею, только\nтакою возрастиливою садовѣрныхъ теплыхъ ор-\nва завела тамъ невинную унітругъ съ молодымъ\nмилѣчкъ Алертерю, о которомъ ова выдѣзалъ\nпроложеній нѣтаго акта. Но почи все это тво-\nритель за сенію, ни графъ, ни Митальда, ни ре-\nфателя не показалівъ въ газа публики.", "Желѣзная рѣха, комичная опера въ тренер-  \nдьхівійській, соц. Скириа и Левена, музика Адана.", "Герцігъ Ген'іхъ Вольфенбютієль, гавнован-\nдерній генералъ, выродилъ крѣстію, старательнѣ\nхлѣбъ, хѣмъ, еле дышащій, вздумалъ за какъ\nдевей своихъ утѣшенній поднадлѣдомъ. — Что-\nбы сдатѣтъся полній и неограниченій власте-\nлиномъ, онъ приказалъ задушать своего брата Бер-\nлино. — Прочаванное говѣдною рукою. Незначѣ-\nmente почему, однако онъ пощадалъ сына своей-  \nпрыма Эрика, поспѣшіе который поручилъ сенъ  \nему медведь и первою министру Эглію. Гуверн-  \nеръ подучилъ строгое приказаніе вищать во-  \nситанкули маномасскія правила; а въ слушає, если  \nонъ успѣетъ обмѣтною привала рѣдкостіе на-  \nнастырской кинзни, то будетъ отвѣчать за Эрика  \nговѣдою. Коротко и ясно; но все это проиходило за  \nсценю, о старійѣ герцігъ много говорять, а на-  \nналю его не показывали. Но прицѣръ Эрикъ відъмъ  \nмовашествующій кроткости вздумалъ пренесіло-  \nвѣдѣтъся въ графію Маталью, подоруго сенъ  \nдѣтва. Никто не знаетъ, что любовій ихъ  \nуже вступала въ свою працягу и в первій разъ на-  \nраліала ихъ прелесѣтъный малычникъ. Только о-  \nданъ Эглійсъ, с провицтательності міністра ком-  \nмейской оеры, подозрѣваетъ, что в'єрно есть какій", "", "Панъ С. Петербургскій Вѣдомості можетъ быть раздѣленъ на следующіе главные разряды:\n\n*   **І. Внутрення извѣстія.** — О событияхъ при Восвысайшемъ Дворѣ. — Постановленія правительства. — Назначения, производства, показовіания и разныя извѣстія, касающіяся до Россіи.\n*   **ІІ. Иностранныя извѣстія.** — Собіятія въ мінітологіи. — Всёнасѣдія, трактаты, парламентскія пренія, излагаемыя съ воз- можностью послѣдовательности. — Суждения журналовъ разныхъ партій о современныхъ событияхъ и проч.", "— **ІІІ. Иностранныя извѣстія.** — Собіятія въ\nмінітологіи. — Всёнасѣдія, трактаты,\nпарламентскія пренія, излагаемыя съ воз-\nможностью послѣдовательности. — Суждения жур-\nналовъ разныхъ партій о современныхъ событи-\nяхъ и проч.", "— **ІV. Смъсъ.** — Отчеты мінинстерствъ, учебныхъ\nзаведеній, промышленныхъ обществъ. — Извѣстія\nо занятіяхъ Конференція Императорской Академі-\nи Наукъ. — Подробные разборы вожающихъ книгъ, выходящихъ въ Россі (составляющиеweise специфічными); краткія библиографра-\nфіка извѣстія о другихъ русскихъ книгахъ, чему-also заслуживающихъ вніманіе. — Подроб-\nные разборы вожающихъ произведёній ино-\nстранныхъ литературы. — Статьи исторического\nи статистического содержанія. — Путешествіе.\n— Біографія и Некролог. — О концертахъ, биба-\nщихъ въ Петербургъ; еженедельныі извѣстія о цѣнхахъ\nнаукъ С. Петербургскаго, о призмаючаніи\nхъ и отъзяжающихъ лицахъ первыхъ четырехъ\nклассовъ, о пароходностѣ, о зрѣніяхъ и ме-\nтореологических наблюдій.", "Редавція С. Петербургскій Вѣдомостей дубу досююся какъ и въ шести предыдущихъ годовъ, А. Н. В. Окина. — Кромъ носитныіхъ сотудрыковъ, ему общійпалісое солѣдствіе міночай извѣстные учёные и литераторы. Северъ того, редакція будетъ о благодарності принять статью, соотвѣтствующія плану Газеты и отъ личъ, не участвующихъ постоянно въ ея из-\nдавіи.", "При С. Петербургскій Вѣдомостяхъ издаются\nПрибавленія, которая состоять изъ духъ от-\nлѣній: казенікъ и частынъ извѣстій. — Пры-\nбацкій шашень, который упрепятствуютъ Эрику\nплясать въ монастыре. Все это дѣлало за сен-\nцюю: мать, дитя и старый герцігъ пока еще не-\nвѣдникъ. Эглійка спускала отсѣдки предме-\nтнѣвъ Эрковой страсти. Сначала онъ подозрѣваетъ\nГерція, бѣдную крестьяночку, нѣвѣрѣ Наваляла.\n— Томѣи вышт изъ затруднѣвія, онъ пригнавалъ\nлюбовниковъ и моложаи палаты, и соединилъ\nихъ законовѣ макробы въ дворцовой церкви.\n— Такою скою удомылали, и егъ подназначаю\nдадую въ собственную жену, Доротею, только\nтакою возрастиливою садовѣрныхъ теплыхъ ор-\nва завела тамъ невинную унітругъ съ молодымъ\nмилѣчкъ Алертерю, о которомъ ова выдѣзалъ\nпроложеній нѣтаго акта. Но почи все это тво-\nритель за сенію, ни графъ, ни Митальда, ни ре-\nфателя не показалівъ въ газа публики.", "Узѣлъ завязки запуттвается. Въшѣдо Берты и\nНаванала, къ юнцу внылета Эрикъ съ своєю\nвозлюбленной. Эглійка чутъ-чутъ не открылъ та-\nтынъ; успѣхъ въ отъ этомъ и молода цега разлучена\nвъ вѣки, не удайся ему — голова его падетъ вмѣ-\nстѣ съ головою его воспитанника. Публика съ тре-\nпетою ожидаетъ, чѣмъ кончится это страшное\nнелюбое дыху, но чѣмъ извѣщается читатель-\nный душа отъ такихъ ужастей, Генрихъ Воль-\nфеншоттеръ избранѣваетъ. Сколько щелчей средства,\nчужею которого ничего нѣзя выдумать, — онъ\nмнѣтъ за сценю, къ всемѣсшему улѣдствію.", "Что же дѣлалъ за сценъ въ отъ мелодрама-\nтехческому представлѣній? спросerte вы. Что по-\nказываютъ эршителямъ? Сцены холодныя и несвя-\nтыны; выхолды и уходы актеровъ в艺术ъ, отчетъ\nсева постною пуста; три любленныя четы\nсъ большими въ линьменшіе любовнымъ жаромъ.\nВѣсѣкою забавна сена между Эгліемъ и На-\nвананомъ; оба они считали себя обманутыми,\nпервый мечтатель ревностью къ измѣнѣмъ, не-\nсвоей, а послѣдній грустъ о потерѣ своей\nсвейныхъ, не ви те остероты салішкою солены и\nстары.", "На усть смыкнѣвую Адольдъ Адамъ написалъ партніцю безязненную, монотонную, ста- турю по орфотъ и по содерженіанъ. Музика утотѣлъ телейся меденно, исключая нѣкол-  \nкихъ отрыкковъ, которые дадались бы на что-  \nнибудь лучшій.", {"bbox": [349, 1376, 671, 142

ЛЕТНИЯ ЛАСЕТЫ,
ВЕСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Ещё一次是这样，你真好。

Выходить три разъ въ недѣлью: по сториканъ, четвергъ и субботъя. — Цына головому издаваню, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

11-Е ДЕКАБРЯ,

ЧЕТВЕРГъ,

1341 ГОДА.

МОНАСТЫРЬ НА ЭТЫЙ.

(ОТРЫВОКЪ ИЗЪ ПУТЕВЫХЪ ВНЕЧАТЛЯ-
НИЙ АЛЕКСАНДРА ДЮМА.)

Монастырь св. Николая есть одинъ изъ
богатейшихъ въ Катавъ. Его высокая баш-
ня съ огромнымъ куполомъ, построенная
въ половина прошагло столѣтія, по рисун-
камъ Контиви, величаво господствуетъ надъ
всѣми зданіями въ городъ. Особенно за-
мѣчателы злѣе церковь и садъ. Церков-
ные своды подираются зеленными колон-
нами старинной формы. На хорахъ устроенъ
ирigarусный органъ искусною рукою одного
калабрійскаго монаха, который, вмѣсто всл-
кой платы, просвѣлъ только похоронить его
подъ этимъ образовымъ памятникомъ ис-
кусства. Садъ монастырскій разведенъ съ

большими трудностями; нужно было много
рукъ, много услій, поту и усталости, чтобы
оплодородить грунтъ земли, состоявшій въ
одной лавы. Монахи не шадили ни своихъ
рукъ, ни пасмныхъ, чтобы слѣдать насыпь,
достаточную для оплодотворенія деревъ. Те-
перь, садъ этотъ — оазисъ среди безплодной
пустины.

Стройтъ уставъ монастыря св. Никола,
въ когда обязывалъ монашествующихъ жить
на Этиъ, за предълами почвы, годной для
жизненныхъ растенийъ. По этому монастырь
первоначально былъ основанъ въ трехъ или
четырехъ миляхъ выше послѣдней дерев-
ни, которую встрѣчаютъ путешественники
по дорогъ къ жерлу Эты. Но время все
измѣняетъ. Уставъ мало по малу терялъ
свою строгость, монастырь за это не вступался.
Разъ какъ-то льви или три залы обрушились
отъ ветхости и сырости, и добрые
отцы вздумали выстронить великолѣшную брат-
скую въ Катавъ, принявшую названіе мона-

стыря Николы новаго. Здесь они проводили
всю знуму, а на лѣто онять перебрались въ
монастырь Николы стараго. Позднѣе, Нико-
ло старый оставленъ былъ вовсе; въ него уже
не хотѣли и заглядывать низмою, ни лѣтомъ.
Года черезъ три или четыре заговорили о по-
правкахъ и перестройкахъ въ старомъ при-
ютъ ордена, но кажется тѣмъ и кончилось.
Доламъ, отчужденнымъ отъ міра, нейдѣетъ
помышлять о дѣлахъ житейскихъ. Наконецъ,
шайка баллитовъ, провѣдавъ объ этой безде-
женной квартирѣ, нашла-вѣ ней пріютъ — на
врема.

Этотъ-то монастырь св. Николая подалъ
поводъ ондому турісту къ странной ошибкѣ,
которой исторія очень занимательна.

Въ 1806 году, графъ Ведеръ, знатный и
родовитый нѣмец, выѣхалъ изъ Вѣны,
чтобы посетить Сенцію. Объехавъ Анкону,
Римъ и Неаполь, онъ отправился въ Катану.
Графъ Ведеръзвно зналъ о существованіи
монастыря св. Николая, слышалъ такъ-же,

АФОРИЗМЫ

ЖАН-ПОЛЯ РИХТЕРА.

(посв. Ю. Н. Бартенесу.)

(Продолженіе.)

XXXVII.

По льдистымъ вершинамъ Альповъ проходить
почуь съ факелами, чтобы не испугаться пропа-
стей и львной дорога. Сульба, окружаая насъ
только, то-же дѣлаетъ съ человѣкомъ: она даетъ
намъ въ краткій путь жизни факелъ ума, чтобы
мы не боялись темной бездны будущаго и отдален-
ности нашей дѣли.

XXXVIII.

Надежда—дочница, а восемнинаніе — вечерняя
аляр радости. Послѣдняя часто слетаетъ къ намъ

въ видъ сѣраго тумана или дождевыхъ капель,
межу тѣмъ, какъ голубой день, обещанный ба-
гровымъ заревомъ первой, всегда хорошо просы-
пается — только вадъ другой землею, подъ дру-
гимъ солнцемъ.

XXXIX.

Весеннее пробужденіе земли есть лучшее вре-
мя для уврачеванія скорби по тѣмъ, которые въ
ней поконтса; цѣтѣ иззель скрываютъ отъ насъ
могилы лучше, чѣтѣ свѣтъ.

XL.

Если стрѣлка на часахъ, показывающая секун-
ды, не будетъ для тебя указателемъ дороги къ
блажеству души твоей, то мѣсячна стрѣлка бу-
детъ имъ еще менѣе: ибо мы живемъ не отъ мѣ-
сця къ мѣсяцу, а отъ секунды къ секундѣ.

XLI.

Когда, при узлеленіи пчелы или рока, не пропо-

шлись смирно, жало отрываетъся и навсегда въ вась
остается.

XLI.


Дѣственнава душа—есть сѣйная роза. Выщип-
ни изъ нея хоть одинъ лыстокъ, вскорѣ выпадутъ
одинъ за другимъ и всѣ остальные.

XLI.


Билетъ для входа къ радости, есть — доброве и
спокойное сердце.

XLIV.

Не ши выроскаго и божественнаго ни въ жерлѣ
солнца, ни на стезяхъ планетъ: оно живетъ въ
душѣ твоей. Иной міръ, райскій восторгъ и сама-
го Бога ты можешь найти только внутри насъ са-
мыхъ.

XLV.

Сердце человѣческое можетъ превратиться въ
прахъ, но его пазначеваніе—никогда.

["559", "— Любезняйшій брат'у мой, отвъчал графъ, снова отклонивъ ружья мою, пренежнямъ хлавлокровнокъ: — я хорошо понимаю вашу предосторожность на вслійіи случай; на вашемъ мѣстѣ и я бы то-же сдлалъ; но у меня есть письмо отъ кардинала Морозини въ вашемъ вабьемшум.", "— А; это дѣло другое. Вы одинъ? продолжая разговаривающій.", "— Одинъ.", "— Подождите, вашъ отопотъ.", "— Ахъ, какой славный запахъ изъ кухни, говорилъ нымъец, слѣзая съ мулѣ.", "— Excellenza, спросилъ погонщикъ, свалявшій въ это время багажъ графа к землю: — вы не имете большъ во мнѣ нужды?", "— Развѣ ты не хочешь здѣсь остаться?", "— Нѣтъ; съ вашего позволенія, мнѣ прин- иле будетъ ночевать въ другомъ мѣстѣ.", "— Ну, такъ ступай съ Богомъ, сказать графъ.", "— Не прикажете ли прирѣхать за вашіи?", "— Нѣтъ, начальникъвелѣтъ меня прово- дить.", "— Очень хорошо. Прощаніе, excellenza.", "Проводникъ уѣхалъ, ключі въ замки по- верхусялся, ворота отворили.", "— Какъ славно пахнетъ, говорилъ нымъец, пивалъ въ себя обаятельный запахъ кухни: — какъ славно пахнетъ.", "— Вы находитесь спросилъ его приврат- никъ. Это увидѣлъ нашій начальника; онъ теперь въ дорогѣ; мы ожидаемъ его съ съ ми- нуты на миwny.", "— Знаете: я прирѣхалъ очень кстанти, сказ- алъ уѣдайся графъ.", "— Развѣ онъ вашъ знаетъ?", "— Нѣтъ; пусть съмъ письмо къ нему.", "— А! это другое дѣло. Посмотрите!", "Прихватникъ взялъ отъ графа письмо и прочиталъ адресъ:\n\n«Al reverendissimo generali delle Benedettini; al covento di San-Nicolo di Catania».", "— А! понимаю, сказалъ привратникъ.", "— Ты понимаешь. Въ такомъ случае по- трансъ, другъ мой, перенесемъ мой багажъ, особенно побереги чемоданъ: тамъ лежать монъ деньгъ.", "— А! хорошо. Это не мышаетъ знаь, и онъ быстро гзваллъ ид печа чемоданъ и пригналъ графа вдослова къ сною. Въ твердотѣ монастыря представлена столю- же страннаго, сколько и вищнотѣ. Пово- рожденны были разравлины: множество опо- рожнѣнны вивинныхъ бочекъ; ни одного кре- ста, ни одной иконы. Графъ остановился на минутѣ, пристально посмотрѣлъ на повсемѣ-", "ственный? — Ничего въ брнаго-у древнихъ, низкого извѣщаго-у новыхъ. Прошедшего и восточного — не нецѣная статья; первая вайдена иска- женною подъ разравлиными квовъ, другал не пог- личила еще своего усовершенствованія въ буду- маго. **О. КОНИ.**", "— КАЛЭЙДОСКОМЕ. — Ст. 11.", "НОВАЯ МУЗЫКА.— Въмыслѣныхъ магази- хъ Оденао мы нашіе невсѣкою очень хоро- шей номентовъ. Во первыхъ, адтнограffированный портрет Германиа, въ ней сиделъ въ павильонѣ Пал- кадрій овоксала, со скрыъ въ рукъ, — какъ вѣтвѣ накрій, — такъ же улѣжка, та-же ежімъ въ газарѣ и павлинѣ. — **Камъ въ натуъръ.** Портрет сдѣлалъ пра- пыльно. Поплощавшіе портретъ этого вѣтъю- шебника, котораго-мъ смычкъ приводилъ въ восторгъ нашихъ дамъ, а теперь очаровываетъ Society,", "— **ВОСКОВАЯ ЖИВОПИСЬ.** — Доктор Salter Lивсей (Salter Livesay) прислалъ въ редакцію лон- разгорячившійся поваръ; — посмотримъ, кто здѣсь возьмѣнъ.", "— Я отвѣчалъ сзади громкій голосъ: — о чемъ дѣло? Графъ и поваръ обернулись. За ними стоялъ мужчина лѣтъ сорока, одѣдъ въ ка- цицунъ. Станъ его былъ высокъ и стро- ентъ, физиологія выразительна; съ перва- го взгляда можно было видѣть, что этотъ че- ловѣкъ привыкъ повелѣвать.", "— Капитанъ! вскирчалъ поваръ.", "— А, это начальникъ, сказалъ графъ.", "— Прошу извѣнить меня. Я поссорился немного съ вашимъ портретомъ, за то, что онъ не умѣ- етъ дѣлать ячейчицы.", "— Не вы ли графъ Ведеръ? спросилъ капи- танъ на чистомъ французскому языку.", "— **А, это начальникъ, сказалъ графъ.** Въ ожиданіи нашего начальника неслѣя- ля проводить меня къ кухню? Можетъ быть я у- силью дать хорошій составъ вашемъ поврѣ.", "— Вы слишкомъ обязательны. Подождите здѣсь; я спрачу къ безопасному мѣсто вашіе вешіе и тотчасъ возврашусь. Скатати, сколько денегъ въ вашемъ кошелькѣ.", "— Три тысячи мѣстскотъ авдадца чер- вонцеля.", "— **Очень хорошо.** Пречестной малой, говорилъ про себя графъ, смотря всѣдъ уходящему приврат- нику; — съ виду пречестный малой.", "Черезъ десать минутъ проводникъ возвра- тился. — Если вамъ угодно заглянуть въ нашу кухню, такъ покажутъе.", "— **Хорошо,;;;**\n\n— **Самъ, вы посмотри графъ, о- сматривая все жадными ворами.** Молва о его искусствѣ не обманула меня. Здравствуй, дод- ройной мой поваръ, здравствуй, дружeste.", "Поваръ былъ предупрежденъ; онъ при- налъ графа со всѣмъ почтеніемъ, какое сдѣлалъ знатокъ въ вареномънѣ дѣлъ. Графъ приподнималъ крышки со всѣхъ ко- стрюль и отвѣдалъ въ всѣ кушанья. Другъ онъ бросался стремлѣть къ повару, комо- рой хотѣлъ подсыпать соли къ ячейчицу.", "— Стой, стой! что ты дѣлаешь? вскрип- чалъ графъ.", "— **Какъ, что я дѣлаю?** Я хотѣлъ посолить ячейчицу.", "— **Ячейчица солюю.** Что ты, другие!** Тутъ нужнѣ сахаръ и варенье, самое луч- смее, смочиданное варенье.", "— Полноте, сударъ, что за вздоръ! отвѣ- лъ поваръ.", "— **Нетъ! Нетъ!** — я самъ сдѣлаю ячейчицу; — под- дай мѣн варенья, сказалъ графъ, вырываю у", "съ ножъ вы въ самомъ дѣлѣ, закричалъ", "— **ВОСКОВАЯ ЖИВОПИСЬ.** — Доктор Salter Lивсей (Salter Livesay) прислалъ въ редакцію лон- разгорячившійся поваръ; — посмотримъ, кто здѣсь возьмѣнъ.", "— Я отвѣчалъ сзади громкій голосъ: — о чемъ дѣло? Графъ и поваръ обернулись. За ними стоялъ мужчина лѣтъ сорока, одѣдъ въ ка- цицунъ. Станъ его былъ высокъ и стро- ентъ, физиологія выразительна; съ перва- го взгляда можно было видѣть, что этотъ че- ловѣкъ привыкъ повелѣвать.", "— Капитанъ! вскирчалъ поваръ.", "— А, это начальникъ, сказалъ графъ.", "— Прошу извѣнить меня. Я поссорился немного съ вашимъ портретомъ, за то, что онъ не умѣ- етъ дѣлать ячейчицы.", "— Не вы ли графъ Ведеръ? спросилъ капи- танъ на чистомъ французскому языку.", "— Я самъ, отвѣчалъ онъ, не выпуская изъ рукъ сковороды съ лицами.", "— Вы отдали привратнику рекомендател- ное письмо?", "— **Точно такъ.**", "— **Добро пожаловать!**", "Графъ поклонялся.", "— Я очень жалую, продолжалъ капи- танъ, что уединеніе положеніе нашего монра- тыря, не позволяетъ намъ принять васъ лучше; мы будْьсъ оттѣльникъ и вы насъ извнить, если стоять вы будетъ не такъ хорошъ, какъ бы вамъ хотѣлось.", "— **Какъ, не такъ хорошъ?** Напротивъ, мѣнъ кажется, у насъ будетъ прекрасный ужинъ, особенно, когда я изготовлю ячейчи- цу съ вареньемъ...", "— **Капитанъ...** — сказалъ-было поваръ...", "— Принеси, братъ, варенья; пусть графъ самъ готовить намъ это кушанье, если это ему угодно.", "Поваръ повиновался.", "— Теперь вы Lasto, оставшись, графъ, продолж- лъ капитанъ; пожалуйста, безъ демеронемъ, будьте, какъ у себя дома; когда вы кончите съ личинцю, пожалуйте къ намъ на верхъ.", "— Это дѣло пати минутъ, только пришли- те мѣн прислугу.", "— **Слишь, поваръ, прислугу.** Капи- танъ ушелъ; черезъ минуту явились въ кух- нюю лое изъ братіі для прислуги новому пова- ру. Графъ тщательно распоряжался сов- ей личинцю и устройіи все, какъ надо, взо- шьолъ на верхъ.", "— **Снова-шій ожидалъ его въ полнотѣ собраний всѣхъ авдадитовъ собраний своихъ.** За- ла, газъ ходисьо собрался, освѣсна была яркими огнами; столъ накрылъ и убѣръ великолѣнно. Графъ съ изумленіемъ смотрѣлъ на богатство и роскошь сервировъ. Чистое, какъ", "кружа ее въ вихрахъ Страсувскихъ, — вы- лавляете на подніи сверху и сниня. Тутъ толь- ко вы увидите, что стоять портретъ есть загля- нный листъ къ прекраснѣшему валсу (Pavilion val- se) Аллова. Что за затыкъ這ъ **Оденао!** Вы- маетъ же такую туку? Валь посвященъ от- цу валсовъ, Герману, и въ таъ мѣнъ валсамъ на це- ле! Оденао любитъ инфомъ товаръ подъ. И пред- ставѣ, оинадіктанъ станешь въ портретъ статье только 1 руб. сереб. Другац прекраснага мыслѣная новость есть дистанційнага кава- рійній галопъ, подъ назначенніемъ **Воздаровъ** от- Перемьріе. Онъ сочиненъ для фортепіано из- нако- нымъ нашимъ мысломатомъ г. Ласкингскумъ и посвященъ книгами Черишшевой. Изданіе и мыслѣе равно прокатилъ балы, мы сдатѣмъ запа- лісь въ Оденао выйшій модной Французской кари- рой— Bon jour, она искалcтва къ вашемъ инструментовъ, и прод

["560", "зеркало, серебро, отражаясь чистыми огней, осле- пляло взоры; тонкія скатерты и салфетки би- роцей самой дорогой цны. Монастырь расме- чалалъ свою сокровищницу и, чтобы салѣть честь знаменитому гостю, выложилъ на столъ все, что было лучшаго у вас клядוהь. Столовая зала представляла ръзкій контрастъ съ убранствомъ стола; по стънѣмъ вислѣ папутны, сквозь разбѣтыя стекла постоянно влетали и вылетали летучія мышь. Вмѣсто карнітъ, на стънахъ живописно развѣшаны были карбании и пистолеты. Графъ оккупилъ ворозъ пространство залы и удивился само- отверженію братій. Власть такимъ огром- нымъ богатствомъ, думалъ онъ, они не хо- тятъ сирататься подальше отъ бурь и непо- годъ и живутъ почти подъ открытымъ не- боймъ, какъ древніе пустыники Өвванды. Набольшій замѣталъ его удивленіе.", "— Ещё разъ пропуру у вас въ извиненія, графъ, за дъурбю ужинъ и ночлегъ. Можетъ быть вамъ наскажали про васъ много нехорошо- го; что мы живемъ въ своем удовольствіи, невыполняя строго уставовъ. Вотъ какъ волъ міръ! Судите сами, графъ, какъ мы ведемъ пустынѣю жизнь. Я надъись, что отда- дите намъ полную справедливость, когда зай- деть о насъ рѣчѣ въ свѣтѣ.", "— Кланусь честною, отвѣчалъ графъ, и не знаю, чего еще не достаетъ у васъ для стола; кухня у васъ устроена какъ нельзя лучше; принципы отличные; разъ нѣтъ хорошаго вина?", "— О! на этотъ счетѣ будьте покойны; ви- ня у васъ славное.", "— Если вно славное, какъ все въ порядкѣ, я и я Total", "— Я только боюсь, что наши обвиняю покажутся вамъ нѣсколько странными. Напри- меръ, мы пытаемъся объявленіе держать登记ed наee науc пистолетовъ во время стола, знаете, изъ предоставрожности; въ этомъ уже удивленномъ и отдаленномъ мѣсть все мол- жетъ случиться. Поэтому вы изъмите васъ, если мы и въ вашемъ присутствіи будемъ славить своему обнѣкновению. Знаете, что нанѣмый открыть полы своей обѣзды, до- стасть изъз-за пояса пару огромныхъ пистоле- товъ и положилъ возь народъ.", "— Эго ваше дѣло, честной пироръ, дѣлайте, какъ знаете, — отвѣчалъ графъ, пистолетъ — другъ человѣка; у меня тоже есть пистолетъ. Но не應為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為一時一地為

ЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА

Сурлайтте одолоцегеніе, гиталайтте! Шекспіръ. (Цимбелин.)

ПОДПИСКА НА ЛИТЕРАТУРНУЮ ГАЗЕТУ НА 1842 ГОДЪ ОТКРЫТА ВЪ КОНТОРАХЪ ОНОЙ ГАЗЕТЫ ВЪ С. ПЕТЕРБУРГЪ, НА НЕВСКОМЪ ПРОСПЕКТЪ, ВЪ ДОМЪ ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ ЛЮТЕРАНСКОЙ ЦЕРКВИ, НАДЪ КОНДИТЕРСКОЮ ДОМИНИКА; ВЪ МОСКВЪ—НА КУЗНЕЦКОМЪ МОСТУ, ВЪ ДОМЪ БРАТЪЕВЪ БККЕРСТЬ; ВЪ ОДЕССЪ—НА ДЕРИБАСОВСКОЙ УЛИЦЪ ВЪ ДОМЪ КРАМАРЕВОЙ. ПОДПИСНАЯ ЦЪНА СЪ ПЕРЕСЫЛКОЙ И РАЗНОСКОЮ ПО ДОМАМЪ 11 РУБ. 50 КОП. СЕРЕБЪ.

15-Е ДЕКАБРЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

## ЛЮБОВЬ И ЧЕСТЬ.

ПОВЪСТЬ А. БРОТА.

### I.

Въ 1816 году я находился въ Мецъ. Въ полку моемъ служилъ сержантъ по имени Павелъ Дюмонъ. Это былъ молодой чело- въкъ лѣтъ двадцати трехъ, изъ честной, но бълной фамилия. — Онъ поступилъ въ полкъ вмѣсто своего брата, славнаго типографи- ка, который умеръ бы съ горя, еслибы при- нужденъ былъ разстаться съ молодою дѣ- вушкою, на которой сбирался жениться.

Павелъ Дюмонъ тайно отъ своего семей- ства пришелъ къ полковнику и подалъ про- шеніе о принятіи его въ число рядовыхъ. —

Легко вообразить радость и благодарность типографика, когда онъ узналъ о поступкѣ брата. Павелъ Дюмонъ не имѣлъ никакой наклонности къ военному званію; онъ стра- стно любилъ музыку, и посвящалъ ей все время, свободное отъ службы; онъ охотно отдалъ бы двадцать лѣтъ жизни, чтобы сдѣ- латься артвостомъ.

Дюмонъ скоро приобрѣлъ любовь товари- шей и уваженіе начальства. Возвращаясь со службы, онъ запрался въ своей коморкъ и игралъ на скрыпкѣ. И просиживалъ цѣлые вечера, слушая его. Казалось, во время его игры самы струны олушевлялись для выра- женія его мыслей и чувствъ.

Варгъ онъ бросилъ свое любимое занятіе. Три дня суста, сержанътъ, вмѣстъ съ нимъ жившій и бывшій его другомъ, встрѣтывшись со мною, сказалъ: — Капитанъ, я не знаю, что сдѣлалось съ Павломъ; я за него боюсь.

## ЧТО ПОВАГО У НАСЪ?

Періодіческія издания встретепутлись: всѣ раз- сылаютъ свои программы, готовыя материалы. Конторы журнальовъ въ движеніи: везде идет подлинка; станки типографские и перы въ кабин- нетахъ скрыпятъ безъ умолку. Новый годъ на дво- рѣ. Бѣдствующія издания вымышаютъ раз- ныя средства, чтобы подняться на ноги, въкото- рыя подняются, даже на аферы. Намъ попа- щось недавно письмо, въ которыя самы умні- лительнымъ образомъ умнолють васъ о полинисѣ на одно бѣдnevкое издание. Но мы плохо тѣмъ объщаніямъ и пригашеніямъ, ко- торыя дѣлаются не гласно, не печатно, а въ ти- хомолку. И другимъ совѣтуетъ не полагаться на

письма: печатный обозательства въ отношеніи къ публику часто не исполняются, а ужъ о письмен- ыхъ и говорить нечего.

— Сказка за сказкой выходить себѣ преиспра- зно какіды дѣвъ недѣли, но выходить ли что изъ самых сказокъ — это дѣло баснословное. Въ по- слѣдней тетрадкѣ, полученной нами, помѣщена сказка г. Каменскаго «Мертвыя головы или рускіе (вѣроятно русскіе) въ Чечѣ. Жальемъ, что не можемъ дать объ ней повятіа нашимъ читателямъ: мы ее недочли до ковца, а что прочли, то плохо по- ляли: она написана смѣшениемъ лыковъ татар- скаго съ нижегородскимъ. Въ ней столько словъ, названій и нарѣчій восточныхъ, что русской по- ловины рѣшительно почти понять нельзя: с' est de l'arabe pour nous! Впрочемъ, мы и на русскій слогъ довольно безтолковы, когда намъ ставлять безпрестанно родительный падежъ вмѣсто датель-

— А что?

— Вотъ уже три дѣя, какъ онъ не играетъ на скрыпкѣ. Инструментъ его валется подъ столомъ, въ небреженіи. Мнѣ жаль бѣдную скрыпку. Но это не даромъ, у него есть ка- кая нѣбу тайна на сердце.

— Что ты подозрѣваешь?

— Я начего еще не подозрѣваю, сказалъ Людовгъ. — Но подождемъ: должно быть ско- ро все объяснится.

И сержантъ печально повсѣлъ голову. Внезапная перемѣна Павла Дюмона произве- ла на солдатъ сильное впечатленіе. Они при- выкла слышать его скрылку; — безъ нея, имъ показалось, что чего-то не достаетъ. Часто, проруждаясь по двору казармъ, я слышалъ вопросы его товарищей: «Что съ тобой сдѣ- лалось? Развѣ ты не любишь больше музы- ки? Что тебѣ сълвалъ твой инструментъ, что ты его бросилъ? — Нехорошо забы-

наго и тѣльный вмѣсто родительного, какъ наприм. въ «сказкѣ г. Каменскаго: «война не ща- дить ни дѣсинъ ни возрасти (а), ни полу (а)», — п-когда намъ разсказываютъ, что черкеси, окон- чивъ полевые и садовыя работы, мирно расходят- ся по домамъ къ роднымъ калинамъ. Мы люди темные, не въримъ еще въ уточченіе горцевъ, и, вмѣстъ съ другими, полагаемъ, что черкесы жи- вутъ въ дымныхъ саклахъ и жгутъ въ кострахъ валежникъ. Кто же хочетъ покороче подвако- моться съ правами торсижкахъ салоновъ, тѣхъ отсы- лаемъ сперва къ зрабскому словарю г. Болдырева, а потомъ къ сказкѣ г. Каменскаго. А мы съ Мертвыми головами никакого дѣла пимѣть не- к-

— Н. В. Кукольникъ, котораго дѣятельность въ самомъ дѣшѣ изумительна, ужъ опять написалъ романъ, подъ названіемъ: Алифъ и Альдона; и ка-

562

ватъ старіхъ вълейейъ» Павелъ печально уль-
бался, но иного не отвѣчалъ.

— Тутъ что и пьбуль да кроется, говорятъ
Людивгъ.

Они рѣшались примытавшіе за его по-
ступками; онъ вельъ себя такъ-же безбу-
ризнично, какъ и прежде: онъ первый вста-
валъ утромъ, и первый возвращался вече-
рому въ казармы.

Омако-жъ одинъ изъ его товарщей, Жоз-
ефъ, родитъ изъ Эльзаса, примытъ, что Пав-
ельъ часто уходилъ со двора, и возвраща-
ця тогда съ заплаканнымъ глазами.

Разъ, вечера, они вышли вмѣстъ изъ
казармъ.

— Куда ты исешь? спросилъ Павелъ.

— На право, отвѣчалъ солдатъ.

— А я на лѣво, сказалъ Люмонѣ.

Товарищъ его остолѣнѣлъ отъ удивленія.
Павелъ воспѣшно ушелъ. Солдатъ, прилетѣ
въ себя, побѣжалъ с нимъ, и рѣшился взда-
нать наблюдать за нимъ. Пронялъ нѣсколько не-
перековъ, Павелъ остановился протягъ одно-
го гома відъ довольно уменьшенной улицы. Вск
похъ открылось окно; но въ немъ показалась мо-
лодая двушка. Товарищъ его сиратался за
уголъ. Павелъ подошелъ къ оконку, въ ко-
торомъ показалъся молодая двушка (онъ но-
ло въ первомъ стажѣ), и увидѣ, что нѣкакъ не
было на улицѣ, поцѣювалъ ея руку. Раз-
даслись чѣ-то шаг. Окно закрылось. Павелъ
возвратился въ казармы. Товарищъ его по-
бѣжалъ къ Людовигу, но въ это время повѣльной сер-
жанца вěль въ тюрьму плягкого солдата, ко-
торый ему наговорилъ грубостей.

Жозефъ подошелъ къ Людовигу, когда сол-
датъ, взялъ угрожалемъ кулакомъ, съ бѣшен-
ствомъ говоряłъ сквозь зубы: «я тѣбѣ отпła-
нулъ за это, проклятый сержантипка.»

— Славныя въсти, сказалъ Жозефъ, уль-
кая Людовига в сторону. — Я знаю, почему Па-
вельъ пересталъ вгнать с кръмлѣкъ!

— Почему? — Онъ влюблѣпъ. — Полно
такъ ли.

— У меня на это есть доказательства. И
Жозефъ разсказалъ ему все, что видѣлъ.

II.

Точно, Павелъ былъ влюблѣнъ. — Возвра-
таясь разъ вечера отъ своихъ родныхъ,
онъ все не былъ залазить каретою на по-
второй улицы. Онъ не успѣлъ еще оставо-
титься, какъ молодола дѣвушка, скиванъ на
каретѣ, увидѣ опасность, въ которой нах-


дился Павелъ, вскружила и вѣлья куру
остановѣть ломацѣ.

Павелъ взглянулъ на молодую дѣвушку, и
этотъ взглядъ рѣшитъ его участь. Понадаи
пошли шагомъ и Павелъ послѣдовалъ за
карытою. Онъ хотѣлъ еще разъ взглянуть на
дѣвушку, которая оказалась къ нему тако-
кучсть.

Наконецъ карета остановилась. Павелъ
арожалъ всвѣмъ тѣломъ. Изъ кареты вышли
молодая двушка и старикъ. Онъ вышелъ
вдомъ, довольно странной наружности. Павелъ
спросилъ у проходящихъ что это за домъ:
емъ отвѣвлялъ, что это видковая снаглая.
Онъ остолѣнѣлъ, но не могъ оторваться отъ
подъѣзда.

Въ этотъ день былъ разрядный. По окон-
чаніи церемоніи, дѣвушка съ старикомъ сѣла
опять въ карету. Павелъ, увлеченный неиз-
лѣшениемъ силою, опять появился съ нимъ.
Онъ узналъ гдѣ живѣтъ черноокая красавчи.
Въ другой день, онъ опять былъ у ея дома
и отъ ег該я ея богатый и пабожный
еврей-ростовищкъ; что дочь его, Сара, уже
другой годъ помолювена со двоюродного сво-
его брата, молодой равнви.

На другой день, онъ опять былъ у ея дома
и отъ ег該я ея богатый и пабожный
еврей-ростовищкъ; что дочь его, Сара, уже
другой годъ помолювена со двоюродного сво-
его брата, молодой равнви.

Въ пзвістія хотя очарились Павла, однакъ
не отвѣли у него сладчы.

Цѣюю недѣло онъ ходѣлъ мимо оконъ сво-
ей возбужденію п'аконецъ увѣдѣлъ ее.
Сара покраснѣла и закрыла окошко. Оно
рѣшился написать ей письмо. Но какъ не
предѣлъ его? Любовь изобрѣтательна. Слу-
стя двѣ недѣли, Сара и Павелъ видѣлись каж-
лый день.

Вечеромъ того дня, въ которомъ Жозефъ
открылъ любовь Людомона, ему назначено
ло-ло свиданіе.

Я не буду разсаживать обо всѣхъ подроб-
ностяхъ пхъ любовь; скажу только, что разъ
Павелъ, возвратившись по обыкновенію не-
певѣрѣ въ казармы, летѣ спать; но нѣко-
то, хтохонько стѣлъ, выпрыгнувъ въ окно, пере-
мѣзъ чрезъ огрыду у пьесъ въ казармъ; толь-
ко с арной дѣнъ въ 9 часовъ утра онъ возв-
ратился. Онъ нашелъ всѣхъ солдатъ въ тревогѣ,
напѣдъ не моглъ найтіи жержанта Людовига. Ег
его калка, но отвѣтъ не было; комата его сѣ-
да заперта. Офицеръ спросилъ у Павла не
вилалъ ли, какъ кага жрханъ вышелъ. Пав-
ла смутился погаснулъ «пѣть»! Черезъ вдѣ-
часа дверь была выйомана. Тутъ, видѣли, что
Людовигъ лежитъ в крови, пораженный ны-
колкими ударами пока въ грудь. Подпялалась

кой рома! Въ четырехъ томахъ съ картами
(бѣртно-фрагментарнымъ) и планами (горо-
— ужъ мы и не заемъ). Это достаточно ново и или-
начно: рома" въ картахъ и планахъ. Если это
не будетъ забавно и занимательно, такъ ужъ на-
вѣрно поучительно! Камъ съ ветерічнѣмъ вы-
хода этой любопытной кинти. — Кетати, намъ скаж-
ывалъ, что одинъ изъ водевидистовъ папанъ
мушкѣ вѣдѣлъ и готовилъ изъмать его вели-
человѣчный образъ съ приложениемъ очерков
сочиненной системы и планомъ биты при Марен-
голѣ! Видно ужъ тынѣ въкъ такой: безъ приложеній
нѣмѣнѣній спасенья!

— Александра Основнова. Шишкова, котора
подарила русскихъ дѣтей старокой Исторіи и
века назначаемыхъ разсаживая старушка, съ
будущаго года предпринимаетъ издавать вдѣ-
тей, подъ названіемъ بدлѣзда. Панъ в-
тергъ. Въ томъ журнала составился очень умно. Онъ вы-
стить въ себѣ всѣ предметы, исходимые для
умѣренія и нравственного образованія дѣтей.
Недѣлъ не порадоваться такому предпріятію, осо-

тревога. Послалъ к докторомъ; но поздно,
Людивгъ былъ уже мертъ.

Павелъ, по подозрѣнію въ убійствѣ, былъ
схваченъ и пожащѣнъ въ тѣрымъ.

Это убійство удивляло и устрашало всѣхъ; никто не почиталъ Павла способнымъ къ так-
комъ злодѣянію, но комъ его, никого нѣз
было подозрѣвать. Притомъ всноминѣ о сс-
рѣ Павла съ Людовигомъ, которая пронозо-
ва недѣль до этого; — о замѣшательствѣ его
приascoи рѣшена.

Этого было достаточно, чтобы осудить
Дюома.
Павелъ клялся въ своей невинности.—Тог-
да его спросили какимъ образомъ, находя
въ одной команѣ Людовигомъ, онъ ніче-
го не слыхалъ.

Наконецъ Павелъ былъ преданъ вбěнкому
суду. Людома сирасившія: можетъ ли онъ
предавить что пыбудъ въ свое оправданіе.
Онъ отвѣчалъ, что въ ночь, въ которую слу-
чилось убійствъ, онъ тайно отлучился изъ ка-
зарата, и возвратился только утромъ.

Послѣ вопроса: «Гдѣ онъ провелъ ночь?»
онъ сѣщался, потомъ поднялъ глаза къ не-
му и сказалъ: «Это моя тайна; я не могу от-
крыть ея, ве слѣлѣвъ низости; — не могу от-
голмъ я невинецъ.

Павль обозначилъ смертный приговоръ; онъ
выслушалъ его хладовокровно, и сказалъ: Во-
ля Господня! Передъ Нимъ я чистъ.

Ш.

День казни ириближался.

Братъ Павла получалъ повозлитіе повді-
ся съ нимъ; ихъ свиданіе было траготельно.

— Братъ, сказалъ Павелъ: — посмотри те ме-
ти: примѣчалъ ли те съ лищі молѣе угроз-
ленія совѣстъ! Я уже осужденъ, что совѣ-
меня не мучнѣтъ, а умру съ мыслью, что неви-
пѣнѣтъ. Яموхѣвѣдѣтъ съ глазахъ моихъ об-
внініителей; да, я могъ бы...

— Почему же ты этого не дѣлашь?

— Потому, что не могу сдѣлать.

— Но разъѣзъ ты заблѣлъ, что ты умрешъ
какъ преступникъ, какъ убійца! Твой позоръ
напѣдъ и на насъ! — О, нѣтъ! — и ты не
умрешъ, продолжалъ онъ: —'-ты не допуститъ,
чтобы имынае мыс, незначительное, но честное,
было замарано! Это убѣтъ твою тать, кото-
рая тебя такъ любила!

Дюмонъ поблѣянѣлъ, усилѣвавъ пяма-
тери; — братъ сталъ передъ нимъ на кольца-
и продолжалъ:

Сумать эту оперу, съ такими пѣвцами, какъ
Брейтингъ и Ферзанъ-Ваганъ.

— Мы говорили уже разъ новодастѣ, которы-
го готовалъ въ бенецые лучшихъ нашханъ арти-
стовъ, и теперь дождѣ многія изъ общійцамъ
звать назадъ. Что дѣлать: бенефіцианъ предпо-
лагаетъ, а сульба распоредатъ. Г. Соныніи
вѣкъ драмы «Богатырѣ-драмы» Хмельницкаго,
намѣренъ дать «Тарюфо» — Мольера, переве-
денѣнъ тѣ-же Хмельницкаго. Обыкновѣе не уж-
ной: пісѣе прекрасвалъ, передою очень хорошій.
Г. Бранскій же дѣлѣ дѣлалъ перемѣшить
пісѣе Црифъ. Кернера. Мы еще не заемъ, что
онъ дастъ вмѣсто ел. Носитѣ салу, что ско-
ГО: «Елина Гисляка».

— Въ Московѣ ведало давалъ новую комедію
— Ночь на новый годъ знаменитаго автора «Ре-
монтеровъ» г. Мирошевскаго. — Ночь на новый
годъ постигла въ Москвѣ та-же участь, какъ,
и, «Ремонтеровъ» въ Петербургъ. Для той почи-
не настанетъ нового года, и она навсегда оста-