1 ноября 1961.

Дорогой Василий Александрович!

Спасибо за письмо. Простите, что отвечал о некоторым запозданием: я уже давно болен, бо
лезь для меня неприivityно затяжная - уже длится второй месяц, и я несколько ослабел. Ну
хватит об этом!

Понравились мне Ваши коротенькие и выразительные стихи, особенно хе:

Вить из кудели дыма нить

Сгоревшего бышего...

Тут и сам стихи вьется, да еще с двойной рябкой в строке; ВИТЬ ...НИТЬ...

Да, умер мой приятель Л.Богданов: умер сорока трех лет от роду. Вечером бы охиленным, веселым, лег спать - и умер во сне: сердечная спазма.

Послал Вам свою последнюю книжку стихов, а скоро вышло и составленную мною небольшую антологию советской поэзии, написанной не для печати. Еще не получили тираж этой антологии, когда со дня на день.

А на мой слова о моей необидчивости - не обижайтесь: я вообще воегда пишу совсем просто и откровенно - никак не задумываясь, как Бог на душу положит: и при этом никогда не пису 

Да, у Вас в Италии просто музыкальные пиршества: даже сезон длится круглый год... Но и здесь музыки немало: если успевать следит за всем, то не хватит времени на просто существование, на жизнь и заботы о ней. Но я хочу на концерты часто, так как это - может быть, единственная отдушина в какую-то иную жизнь - из нашей выморочной, невсамделищной жизни.

Простите за мое письмо - обивчивое и короткое: я еще не совсем поправился, голова плоховато варит. Плое Вам самый, самый сердечный привет и самые лучшие пожелания Вам и всем Ваши. Храни Вас always!

Вам всегда

9 февраля 1963.

Очень обрадовался Вашей весточке, а то уже и думать стал, что Вы совсем не хотите беседовать с Вашим вашингтонским отшельником. Очень опечалили меня Ваши болеани, но радуясь, что Вы из них выбрались.

А я вот срасу никак не мог ответить Вам: бы эти недели очень болен. При этом не толко сам болел, провалялся две с днями недели в аэратоском гриппе, с температурой под сорок, с осложнениями на сердце, легкие, кожу, руки, нервы, до сих пор плохо работает левая рука: она совсем, как деревянная; могу еще как-то стучать, как дятел, на машинке, но писать пером или карандашом мне нестерпимо трудно; до сих пор еще очень слаб и мало трудоспособен, а пришлось раньше времены приниматься за служебную ламку/, но заболела и мать /два дня тоже было под сорок/, и моя тетка. А матери на днях 81, а тетке на пол года больше. В доме не было у нас ни одного здорового человека, и совсем бы нам плохо пришлось, если бы не люди добрые: готовили и приносили нам пеку, лес, карства, заказывали и приносили, носили в прачечную белье. А тут еще ни мне, ни маме не пришлось и положать как следует, так как на почве гриппа и высоченной температуре у тетки проявило кровообразование в моей, у нее помутилось соязанние, отнялись на времён ноги, почти не двигались руки, надо было ее на руках носить для всяких нужд, комить о ложечки и т.д. Сейчас, слава Богу, все в порядке, движения вернулись, все делает сама, и соязанние почти совершенно вернулось. Но слабость у всех страшнейшая, лаваре все еще царит в нашей квартире.

На днях послал Вам 1/первый том Гумилева; 2/книжку Іваньколая Аржака. "Говорит Москва" /повесть, пересланная автором из СССР на Запад и около года назад в переводе на польский и английский языки, сейчас издана мною по-русски, на языке подлинника/; 3/мою книжку стихов "Рубежи". Но послал простой почтой, так как пакет об "емиотый" - благодаря Гумилеву.

Не паму сейчас Вам много, так как все еще слаб, паму скомканно и сумбурно.

Желаем Вам всего, всего самого лучшего, главное, - здоровья. Храни Вас Воже!

Вам всегда

- Идем, солдат, хватит небо коптить - в дорогу пора! -

А сама одним глазом скосилась, - смотрит, как бы солдат дудку свою не схватил.

- Хорошо, - отвечает солдат, - пойдем. Вот уж so сложу всю амуницию - да и в дорогу.

Сам же хвать за торбу, раскрыл ее и шепчет:

- Полезай, смерть, в мою торбу!

Глядь, - а смерть уже в торбе. Завязал ее солдат - и повесил на крюке - на чердаке под застрехой. А сам живет себе и живет в свое удовольствие. Висела там смерть, висела - аж пока веревочка не сотлела, на которой торба привешена была, и смерть вместе с торбой не сорвалась. Выскочила смерть из торбы, и да-вай бежать! Отдышалась только в леску, недалече от солдатского

Борис Филипов
Вашингтон

9 апреля 1963 года

Христос Воскресе!

Дорогого Василия Александровича поздравляю со Светлым Праздником
и шлю самые лучшие пожелания и Вам, и всей Вашей семье.

Да, князка избранных стихов Терапиано выйдет в издательстве Камкина.
В ней будет около ста страниц. Думам, что Камкин издает Терапиано, как
благожелательного критика его, Камкина, изданий. Кроме того, Камкин пола-
гает, что стихи Терапиано будут иметь спрос среди читателей.

Очень печалит меня, что Вы все еще никак не разделаетесь окончательно с
болезнями. Авось, весна и лето, да и еще итальянские, принесут Вам значи-
тельное облегчение, если не поправку.

Здесь поговаривают, что есть надежды на возникновение какого-то нового
журнала или альманаха. Если таковой организуется, на что имеются кое-какие
щаны, то я, очевидно, буду иметь хотя и небольшое, но какое-то касательство
к этому журналу. И, конечно, буду рад Вашему сотрудничеству. Но, увы, пока
это вилами по воде писано. Еще раз всего Вам, всего самого лучшего и
радостного, а главное, здоровья.

Христос Воскресе!

Ваш,

["29 февраля 1964.", "Лорогой Василий Александрович!", "Простите меня, Бога ради, за двухмесячное запоздание с ответом на Ва-
ше письмо. Увы, эти последние три месяца были очень тяжкими и мучитель
нейшими: серьезные болезни близких, гнуснейшая и грязнейшая разводная
судебная процедура (было пока два судебных заседания, но дело еще про-
тянется не менее месяца-двух), всяческие личные неприятности и передра-
ги, наконец, страшная перегрузка работой, такая, что иной раз отказы-
вается работать голова: последние шесть недель работаю с раннего утра
до часу-двух ночи, причем работаю и по праздникам, по воскресеньям...
В результате - полное переутомление. Но ничего сделать нельзя: сейчас
с работой здесь трудно, нужно очень держаться за имеющуюся службу, осо-
бенно, когда за плечами почти 59...", "Скоро пошло Вам три книжки: интересную повесть Абрама Терца \"Любимов\", маленькую книжку моих рассказов \"Кочевья\" - и позорно тощую брошюрку (всего 16 страничек) моих стихов \"Стынущая вечность\". Очевидно, это уже предпоследняя книжка стихов: что-то перестаю писать их - очевидно, иссякает порох в пороховнице. Книги эти я еще не получил из типографии (получил только несколько штук \"Любимова\", но немного), как только по-лучу, немедленно пошло Вам.", "Сдал в печать первый том Мандельштама: получилось весьма много: думаю, не менее 570-580 страниц - первый том - стихи; второй том - проза, - он еще не закончен, но скоро сдам и его. Эта работа потребовала тоже немного напряжения сил и очень большого времени: ведь около 250 стр. - примечания, варианты, библиография, а все это требует большого времени и большого внимания.", "Вот и вся жизнь. Живу медведем-отшельником, даже переписку, как видите, принужден был запустить: не было ни сил, ни времени, да и душевное сознание было паршивейшим.", "От всего сердца шлю Вам самый душевный привет и самые лучшие пожела-
ния, главное, здоровья.", "Храни Вас и Ваших родных и близких Боже!", "Всегда Ваш"]

1 февраля 1965.

Спасибо за весточки, хотя и очень опечалило меня Ваше сообщение об операциях, о том, что Вы все еще плохо видите буквы. Дай Боже Вам скорее поправиться!

Простите меня за то, что так долго не писал Вам: у меня тоже была операция (в области почек и всяческих потрохов - достаточно мучительная), за-тем меня на три почти недели уложил в постель (с температурой под 40)кой-то очень гнусный вирусный грипп, затем болели мама и близкие мне люди, а работы за это время накопилось столько, что никому не смог писать, не читал ничего, даже газет не просматривал.

Рад, что книги пришлись Вам и многоуважаемой Елене Николаевне по душе.

Скоро пришли еще несколько книг - они должны в феврале-апреле выйти целой пачкой: многострадальный первый том Мандельштама (в печати почти год! - Было много дополнений и изменений во время печатания), второй том Гумилевского (тоже почти год в печати), стихи и поэмы Заболоцкого, стихи и поэмы Иосифа Бродского, "Далекое" Бориса Зайцева, антология русской религиозно-философской мысли Франка, ряд других книг и книжек.

Я редактирую книги вместе с Гл.П.Струве. И издаю. Но деньги вытягиваю - с большим трудом - и только на печатание той или иной книги, на которую соплашаются дать деньги - у американских фондов. И дают ТОЛЬКО на типографские расходы...

А самому и писать стало недосуг: слишком много сил и времени отнимает не только редакторская работа, а и нахождение денег на типографские расходы, собирание материала, корректирование, переписка с типографиями и проч.

Вот и все мои незамысловатые новости.

Самый сердечный привет и самые лучшие пожелания многоуважаемой Елене Николаевне и Вам. И, главное, здоровья!

Храни Вас Боже!

Ваш всегда

14 апреля 1965 года.

Христос Воскресе!

Дорогой Борис Андреевич,

Елена Николаевна и я поздравляем Вас и Ваших близких со светлым ве-сенним праздником и желаем здоро-вья, всяческого благополучия и лимнратурных успехов.

Осебе могу сказать, что при хоро-шем освещении вижу довольно хоро-шо. Для чтения и письма жду очков, которые надеюсь получить в скорости Буду рад получить от Вас весточку.

27 апреля 1966.

Дорогой

Васили! Александрович!

Простите, что тек долго не писал Вам: заели дела и личные нередльги, - и моя переписка совсем почти прекратилась. Сейчас, надесь, приведу хотя бы отчасти в порядок дела, нагоне упущенное - - и войду-в колею.

Пишу коротко, так как 5 мая вылетаю в Европу - в Лондон, Париж, Франскую, Фурт и Мюнхен - всего на три недели. Жаль, что не удастся побывать в Италии, о которой весь век свой мечтал, жаль, что не могу встретиться с Вами.

У меня все по-прежнему. Кое-что удается издавать - на днях послал Вам первый том литературных воспоминаний Юрия Анненкова. Надесь, что уже давно получили первый том Ахматовой.

Привет и самые лучшие пожелания, а, пожавное, здоровья, - Вам и Валлим домашним и близким. Храни Вас Боже!

Ваш всегда.

6 июля 1965.

Дорогие

Елена Николаевна и Василий Александрович!

Сто лет не писал Вам, так как все это время было очень тяжелым для меня: и в смысле работы (запустил всю переписку, не читал даже газет), и в смысле личных дел. Наконец, 16 июня получил развод. Все это разводное дело тянулось (трудно поверить!) с ноября 1961 года(почти четыре года). Сейчас, хотя и задолжал выше головы (все это обошлось мне в 3.800 долларов, а сбережений у меня не было, пришлось влезать в долги), но все-таки вдохнул свободнее: уже позади часть забот и дрязг...Здесь, в Америке, разводный процесс - очень грязное и выматывающее все нервы дело.

Поэтому - простите за молчание.

Послал Вам две книжки: "Далекое" Бориса Константиновича Зайцева и небольшую книжку моих литературных очерков. Думаю, что скоро получите. Не получил еще ни Мандельштама, ни Заболоцкого: как только получу, пошло Вам.

Хочется знать - как Вы себя чувствуете, как глаза?

Простите за краткость письма: все еще не пришел в норму от всяческих хлопот, забот, неприятностей, болезней и чудовищной работы последних месяцев...

Самый сердечный привет и самые лучшие пожелания!

Ваш всегда

23 июля 1965 года.

Дорогой Борис Андреевич,

большое Вам спасибо за книжные подарки. Вы очень балуете нас.

Оба мы были очень рады узнать от Вас, что Вы, наконец обрели долгожданную свободу, хотя она и дорого стоила Вам и морально, и материально.

Оба мы горячо поздравляем Вас и желаем Вам исполнения всех желаний.

Зрение мужа улучшается, но окулист советует подождать с очвами для чтения и письма, т.к. сетчатка недостаточно окрепла.

Сердечный дружеский привет Вам и Вашим близким.

16 августа 1965

Простите за трехнедельное запоздание с ответом на Ваше письмо:
проклятая занятость да и болезнь. На-днях отправляю Вам первый том
Мандельштама, Заболоцкого, Антологию Русской Религ.-Философской
Мноли-Бранка и поэму 17 века-далматинского поэта -Ивана Гундулича.
Жизнь течет так однообразно, работы так много, что буквально один
день не отличается от другого. Может быть, так и лучше. Самый лучший
и сердечный привет и лучшие пожелания Вам и всем Вашим.

Ваш всегда

18 ноября 1965.

Простите, Бога ради, что отвечаю Вам на Ваше письмо с месячным залогда-
нием: дело в том, что я перебрался, наконец, на новую квартиру, а на
старой пришлось бросить буквально всю мебель, большую часть хозяйствению
го инвентаря - все было загажено и заражено тараканами, москитами и пр.
- дом, в котором мы жили, обветшал и вывести всю эту нечисть было уже
невозможно. Спас только книги, рукописи и литературные материалы, но и
их, перед перевозом на другую квартиру, пришлось на шесть дней поместить
в дезинфекционную газовую камеру. И вот сейчас нужно разобраться на но-
вом месте со всем хозяйством: полок книжных еще нет, вместилищ для ру-
кописей и вообще литературного архива - тоже пока нет, мебели мало, а
книг у меня свыше 10 тысяч, рукописей и материалов около 30 больших
ящиков - работы непочатый край.

Соaktuа Вам свой новый адрес: 2600

Очень рад, что книги пришлись Вам по вкусу, в частности, один из наибо-
лее близких мне поэтов (правда, я люблю больше его ранние вещи) - Нико-
лай Заболоцкий.

Рад, что в печати стали появляться снова Ваши стихи. К сожалению, я не
вижу "Военную Быль" и "Вестника". Но постараюсь раздобыть их - и прочи-
тать Ваши стихи и отрывки из романа-хроники.

Надеюсь, что скоро пришло Вам еще некоторые книги.

Простите, что пишу сейчас так кратко и обрывисто: все еще не вошел в
колею - входить в нее придется месяц-полтора, думаю: ведь все надо ра-
зобрать, устроить на место, а тут много поднавалилось и неотложной слу-
жебной работы.

Вся моя семья - вместе со мной - шлет Вам, Вашей жене и близким самые,
самые лучшие пожелания и самый душевный привет.

Храни Вас Боже!

Ваш всегда

18 ноября 1965.

Глуббокоуважаемый Борис Иванович!

Пишу Вам очень коротко, только чтобы дать Вам знать, что получил первые
две главы Вашего Флоренского - чтобы сообщить Вам также мой новый адрес:
2600

Простите за краткость и неприличный ключок бумаги: я переехал на новую
квартиру, еще не распаковал ни книг, ни рукописей, бумага кончилась, сей-
час вечер, купить негде, а я хочу Вам передать привет и новый адрес.

Всегда Ваш

20 декабря 1965 года.

Дорогой друг, Борис Андреевич,

Елена Николаевна и я поздравляем Вас с наступающими Праздником Рождества Христова и Новым Годом. Поздравьте от нашего имени Ваших близких. Дай Бог всем вам полного здоро-вья и всякого благополучия в новом году.

Спасибо Вам, что Вы дали мой адрес Г-же Фесенко, я вскоре же получил от неё приглашение участвовать в сборнике "Современные поэты русского зарубежья". Именно потому, что Вы дали мой адрес, я понял, что это предприятие серьёзное и послал ей несколько стихотворений. Уже получил от неё письмо с лестным отзывом о моих писаниях и сообщением о том, что в сборнике будут напечатаны 8 моих стихотворений.

Будете ли Вы участвовать в этом сборнике?

Слышал, что под редакцией Вашей и Струве скоро выйдут два тома стихов Ахматовой. Интересно, какой период творчества Ахматовой войдёт в эти тома. Ведь здесь заграницей далеко не известны стихи, напечатанные ею в после-военный период.

А что Вы думаете о поэзии Евтушенко? Я недавно прочёл в "Русской Мысли" его "письмо к Есенину", это, конечно, не поэзия, а памфлет, но храбрость его меня очень подивила. От друзей из Франции слышали слова одного советского писателя, проплашённого Сорбонной: "У нас теперь всё приподнялось, и теперь нис уже не остановишь!" Дай то Бог!

Примите наш горячий дружеский привет.

Храни Вас Бог.

2 августа 1966.

Спасибо за Ване милое письмо и за чудесный, нежданно-негаданно пришедший подарок - 8-й номер "Гиперборея". Спасибо огромное!

Скоро, надежь, смогу Вам прислать еще несколько наших изданий: они уже в печати. Рад, что они приходятся Вам по душе.

Сильно и плохо болею и я - уже скоро пять лет. Сейчас чуть ли ни каждые две недели у врача. Поэтому так хорошо понимаю Вас - и прежде всего шлю Вам обоим пожелания здоровья, здоровья и еще раз здоровья.

Пишу коротко, так как на днях уезжаю на месяц в отпуск, а нужно еще закон-чить уйму служебных и издательских дел.

Храни Вас Боже!

Всегда Ваш

30 октября 66 года.

Дорогой Борис Андреевич,
давно не получал от Вас никаких известий и очень
тревожусь, так как Ваше сообщение о многолетней
тяжелой болезни поразило меня и заставило пред-
полагать худшее. А мы в эти годы работали за тро-
их и совсем не берегли своих сил.

Надеюсь, что Ваш отпуск дал вам хоть немного
отдыха хотя совсем не могу представить себе Вас
в бездецствии. Но говорят, что перемена воздуха
и регулярное питание очень помогают при всех бо-
лезнях. Постарайтесь вперёд не переутомляться.
Усталость - мать всех болезней.

Вам, конечно, лучше чем мне известно, что выход
антологии "Содружества" задерживается. Многих
пугает объём этого антологии и большое количество
собранных в неи авторов. Терапьяно написал мне:
"дообраю, какова получится кирпич". А я представляю
себе большую альбом с фотографиями людей обоего
пола и всякого возраста, которые обединены только
одним-наклонностью писать стихами. Судить о кра-
соте или безобразии этих душевых портретов будут
читатели, если такие найдутся. А уж критики обя-
зательно найдутся. Поживём - увидим.

А меня еще не покинули мои недуги и поэтому за-
держивается операция снятия катаракта; скучно ж
жить в слепоте. Буду очень рад получить от Вас
хоть несколько строчек.

- А мы перебрались в новое помещение в такой-же домик в каком жили до этого времени и с небольшим садом вокруг. Новый адрес такой:

Zumbatoff - via degli Olandri 37 - Livorno.

Елена Николаевна и я шлём наш горячий дружеский привет Вам и Вашим близким.

Храни Вас Бог!

15 ноября 1966.

Простите великодушно, что отвечаю Вам на Ваше милое письмо с полумесячным запозданием. Но буквально сбился с ног - - работы чрезвычайно много, а тут еще всяческие заботы и тревоги. Врачи мои (почки и прочая пакость), болезнь нашей родственницы (ей 86-й год - и у нее склероз мозга - очень тяжкая болезнь). Все это отнимает силы и не способствует писательству - кроме статей и - редко - стихов не пищу давно ничего...

Антология, выпускаемая В.П.Камкиным, должна, как он мне сказал, выйти в свет в ближайшее время. Будет очень об

Надеемся, что Вы получили уже второй том Анненкова и третий том Гумилева. Если не получили, черкните мне несколько строк: вышло немедленно.

Простите, что пищу так кратко: совсем завяз с головой в работе, хотя уже первый час ночи - следовательно, началось 16-е ноября...

Надеемся, что снятие катаракта уже произведено или произойдет скоро, и Вы снова сможете и
читать, и писать. Плохо с глазами и у Кленовского, и у его жены. У меня сильно слепнет моя
мать. Но ей-то ведь уже в марте будет 85. А так еще ведет хозяйство - бодрая.

Дай Боже Вам обоим побольше всего самого хорошего - главное, здоровья и бодрости.

Храни Вас Боже!

Ваш всегда

25 ноября 66 года.

Дорогой Борис Андреевич,

мы были очень обрадованы Вашим письмом, но скорее его появлением, чем содержанием. Содержание не веселое, -опять Мы страшно устаёте, и кроме того расстроены состоянием здоровья Вашей мамы и близкой родственницы, Даи Бог Вам сил.

книги Гумилева и Анненкова я получил за несколько дней до прихода Вашего письма. Мы всё меня балуете. Большое спасибо.

О "ближашем времени" выхода антологии я слышал уже давно, -надеюсь, что оно всё-таки придёт. Я знал, что в Антологии никаких фотографий не будет, и, когда сравнивал её с альбомом портретов, то думал о портретах бестелесных, то-есть о стихах. Ведь говорят, что стихи - это духовный облик автора, и, пожалуй, это отчасти верно, так как в них не могут не отражаться культура и взгляды автора и, конечно, его настроения в минуты писания.

Странное сочетание это "био-библиографические" сведения, - мне кажется, что сокращение "био" употребляется для биологии, а не для биографии.

О здоровьи Кленовского и его жены мне уже писали, / сам он давно не пишет мне, / но недавно я узнал, что он готовит к печатию большой том избранных стихорворении, в которых воюдут, как стихи из всех изданных сборников, так и новые. Странно, так как он отказался участвовать в Содружестве объяснив, что у него нет не напечатанных стихов. Почему то думаю, что он просто не хотел "смешиваться с толпою" - он, ведь, очень высокого мнения о своем позитическом таланте. Нет сомнения, что он талантливоее многих хотя часто повторяется, но в его отказе чувствуется отсутствие солидарности. Пишу "солидарности" потому что почувствовал неловкость при глаголе "чужествуется" употребить выражение "чувство корпорации".

Слышал, что Нонна Белавина ныпустила новый сборник, который многие хвалят, но не видел его, - похоже, что она забыла о моём существовании.

Елена Николаевна и я шлем Вам и Вашим близким наш горячии дружеский привет и пожелание здоровья и всякого благополучия.

Храни Вас Бог.

["Забыл сказать вам, что на-днях получил письмо и чек от В.П.Камкина, который собрался, что все мои сборники, находившиеся у него в магазине, проданы, просил прислать ещё 10 экзэмпляров. Я не мог исполнить его просьбыцеликом, так как у меня осталось всего шесть экзэмпляров. Послал ему эти шесть и теперь \"гол, как сокол\".", "Не пишу вам о бедствиях, постigших Флоренцию, Венецию и другие города Италии, так как мы, конечно, все знаете из радио-сообщений и газет. Мы очень тяжело переживаем эти бедствия, - Флоренция и Венеция - самые любимые наша города.", "Вам, что-то дарим, но я не вижу смысла вкладывать в руку Theseus'у Theseus'у, что-то дарить, ибо я не вижу смы

1 апреля 67 года.

Дорогой друг Борис Андреевич,

как Ваше здоровье? Как живёте? Давно не получали от Вас известий и беспокоимся.

Сами давно не писали, потому, что ЕЛ. Ник. упала, очень ушиблась и сломала себе правую руку в кисти. Гипс сняли только два дня назад и пока приходится работать только левой рукой.

Хотелось бы услышать Ваше весское мнение о сборнике "Содружество". Только что прочли о нём в каталоге Камкина мнение Завалишина и почти ни в чём с ним не согласны. Похоже, что он старается подольтить "маститым" людям с именами, а затем похваливает своих хороших знакомых. И не похоже, что он что-нибудь смыслит в поззии.

Большое спасибо Вам за второй том Мандельштама, пересланный нам из типографии. Очень ждём второго тома Ахматовои. Сказал и стало стыдно за свою бесцеремонность, — ведь благодаря Вам у нас и так заполнена целая полка Вашими подарками. Ещё раз — спасибо Вам.

Оба мы шлём Вам наш горячий дружескии привет и желаем побольше здоровья, успеха в работе и всякого благополучия.

Храни Вас Бог!

21 апреля 67 года.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

дорогой Борис Андреевич,
от всеи души поздравляем Вашу маму и вас со
Светлым весенним Праздником и желаем побольше
здоровья и всего самого лучшего.

Очень было грустно узнать, что Вам приходится
жит и работать в такой тяжелои обстановке. И осо-
бенно жаль Вашу маму, которая вместо отдыха и по-
коя принуждена еще заботиться о тяжелои больной.
Даи Бог ей и Вам силы.

На днях я получил из Мюнхена книги: "Фантасти-
ческии мир" Терца и Сборник Кленовского. Большое
спасибо вам. Похоже, что типография по ошибке
положила в пакет по три экземпляра каждой книги,
так как в прилагаемой записке говорится только
об одном бесплатном экземпляре. Я пошло лишние
обратно.

Прилагаю здесь несколько стих-ний еще неизве-
стных Вам. Был бы рад услышать ваше мнение о них,
хотя все они, конечно, старомодны.

Елене Николаевне уже сняли гипс, но рука
все еще д болит и порой нухнет.

Оба мы шлем вашей маме и Вам наш горячий
дружеский привет.

Храни вас Бог!

25 октября 67 года.

Дорогой Борис Андреевич,
давно не писали Вам и всё по той же причине, - вския хворости. Елена Николаевна страдала от високого давления, а сейчас в доме все три по - коления борятся с инфлюэнцией, кто успешно, а кто и не очень. Действу - ет наверное, осень, попеременно угажающая то горячим солнцем, то хо - лодным ветром.

Спасибо Вам за письмецо и за добрый отзыв о посланных Вам стихах.
Пошлём в этот раз и ещё несколько.

Грустно, что у Вас в доме такая тяжёлая обстановка. По Вашему пись - мецу чувствуется, что Вы очень устали и телом и духом. Дай Вам Гос - подь силы! А как здоровье Вашей мамы?

Прочитали недавно два советских рассказа: "Мать-мачеха" и в "Гра - нях" "Дворник Лашков" неизвестного автора. Солоухинский рассказ очень разбросан, его можно бы разделить на три самостоятельных рассказа, но в общем не плохо. Дворник - хуже, может быть потому, что говорит на да давно знакомую нам тему. В общем его рассказ можно назвать хроникой советского быта за любое тридцатилетие того полу века, которым сейм чком час компартия собирается пышно отпраздновать.

У нас никаких новостей нет кроме одной очень грустной: специалист и не советует делать операцию снятия катаракта, так как положительного результата хдать нельзя. Я не ропшу, могу только благодарить Бога, ко - торый дал мне возможность столько увидеть за долгие годы жизни.

Оба мы шлём Вам и Вашей маме наш горячий дружеский привет.

Храни Вас Бог!

23 декабря 67 года.

Дорогой Борис Андреевич,

не знаем, как поздравлять вас, русских американцев, -- по старому или по новому стилю, и поэтому стараемся попасть между двух.

Поздравляем Вашу маму и Вас, дорогой друг, с Праздником Рождества Христова и Новым Годом. Дай Бог Вам побольше здоровья, бодрости, успехов в работе и вообще всего приятного.

Большое спасибо Вам за сборник рассказов Самарина "Тени на стене". Рассказы нам все понравились, как по содержанию, так и по выполнению. Видно, что Самарин и умный и чуткий человек и умеет излагать свои мысли сжато и красочно.

За это время мы успели прочесть "Мать-мачеха" Солоухина и "Дворник Лашков" неизвестного автора /в "Гранях"/. Солоухин пишет умело, в повести его переплетено несколько тем, но все они как то выскользают из рук, как ужи. А "Дворник Лашков" - одна из тысячей картин советской жизни.

Иногда читаем воскресные номера "Н.Р.С.", но с четырёхмесячным опознанием. Так, недавно прочли похвалу Завалишина новому сборнику Елагина. А нам Елагин ничего не говорит, и от его стихов веет надуманностью, чего, повидимому, не заметил г. Адамович, выдвигая его на первый план.

Знаем, что Вы очень заняты, но всё же надеемся, что Вы как-нибудь выберете пол-часика и напишете нам о том, как Ваше здоровье, как Вы живёте, с кем встречаетесь, кого хвалите и кого браните.

У нас стоят холода, а дом наш тепла не держит, хоть и есть в нём так называемое отопление. Живём по старому, похварываем по-немножку, уже начинаем думать о приходе весны хотя в саду у нас и сейчас кое-что цветёт, несмотря на холода.

Будьте здоровы и благополучны.

Храни Вас Бог!

Хотя мы и живём на прежнем месте, но по каким-то муниципальным соображениям нам изменили адрес. Теперь он такой:

Via degli Olandri
Strada B, 41.
57100 Livorno.

18 января 1968

Спасибо за Ваши письмо и за Ваши стихи, из которых мне больше всего понравились "Незменные черты", — явно авто-биографического содержания.

Что написать о себе? Работою, старою, и это все. Почти ничего не пишу: устал, да и времени мало.

Рад, что Вам пришелся по нраву Самарин. Что же касается me Елагина, то мне кажется, что он как-раз не надуманный, а скорее не очень думанный. Но, несомненно, техникой стиха -правда-старомодного, он владеет.

В ответ на Ваши, посылаю Вам несколько своих стихотворений.

Мои самые лучшие позелания дорогой

Евгении Циколаевне и Вам, главной, здоровья.

Ваш всегда

25 марта 68 года.

Дорогой Борис Андреевич,

Ваше последнее письмо носило следы такой безмерной усталости, что мы оба очень опечалились за Вас. Понимаем, что работа необходима, но работать, как Вы говорите, - до одурения это уже самоистязание, и довести себя до него — грех. Вам это особенно грешно, потому что у Вас кроме низменного труда "ради хдеба насущного", есть другой возвышающий труд — литература и поэзия. Поберегите себя.

Спасибо Вам за присланные стихи, как всегда интересные и по форме и по содержанию, но еще большее спасибо за Вашу книгу "Живое прошлое", которую мы на-днях перечитали просто с наслаждением. Она — как старый ларец с самоцветными камнями, на каждый из которых не наглядился.

В последнем письме Вы ничего не написали нам о здоровье Вашей мамы, и это нас встревожило. Как она чувствует себя? А сами-то Вы, кроме усталости как себя чувствуете? Избавились ли от болей в спине и руке и от прочих гадостей?

Вчера получили от Нейманиса из Монхена сборник Замятина "Лица". Уверены, что за эту интересную книгу должны благодарить Вас, что и делаем. Ожидали найти в книге предисловие, написанное Вами или Струве, но ошиблись. Корякова мы знаем только по его заметкам в "Н.Р.С." и он нам не очень нравится.

Недавно впервые видели М "Нового Журнала", в котором не чувствуется никакой общей линии, а как-то собрано в кучу все, что попалось под руку. Не то милому дитяти — все кстати, не то доброму вору — все впору.

Оба мы шлем наш дружеский горячий привет Вам и Вшей маме.

Храни Вас Бог!

25 июля 68 года.

Дорогой Борис Андреевич,

простите, что давно не писали Вам, были всякие пертурбации, мешавшие состедоточиться на чем-нибудь. Сначала - свадьба внука, происходившая в Ливорно, приготовления к ней, потом приготовления к празднованию полувекового юбилея нашей свадьбы, скверная погода, нездоровье и т.п.

14 июля все-таки отпраздновали наш юбилей. На пиру присутствовали три поколения в полном составе. Выпили шампанского, выслушали поздравительные речи, получили подарки. Самым оригинальным был подарок внука-молодожена: грамота вроде пергамента с большим сургучной печатью и прикрепленной к ней шнурками тубеткой из под аспирина со вложением двух десяти-тысячных кредиток. В грамоте объявлялось, что сие вложение есть "первый камень" для построения /издания/ нового сборника молодого поэта Сумбатова.

Дело в том, что наши потомки собирались к юбилею поднасти нам сумму достаточную для издания сборника, но отчасти женитьба внука, отчасти другие обстоятельства вызвали финансовый кризис и подношение не могло состояться. Но возможно, что к Рождеству оно и состоится, и вот поэтому нам хотелось бы посоветываться с Вами — многоопытным в таких делах. Стихов накопилось много, и, если выбрать из них только те, что по нашему мнению и мнению друзей заслуживают внимания, то их наберется около сотни. Хотелось бы что бы вышла книжка довольно солидная вроде последнего сборника Кленовского. Кстати, этот его сборник был издан Между-Народным Содружеством, в котором Вы работаете, и Вы, вероятно, можете сообщить нам во сколько общлось печатанье этого сборника. Мы совсем не орышны в этих делах, — не знаем, к кому обращаться, какую сумму приготовить, где печатать.

Будем очень благодарны Вам за советы и указания.

От души желаем Вам осуществить Ваш план путешествия в Европу. Может быть, попадете и в Италию, но, к сожалению, наше Ливорно стоит совсем в стороне от чем-нибудь знаменитых мест Италии.

Надеемся, что это письмо дойдет до Вас раньше Вашего отлета в Европу.

На днях получили от Нейманиса Четвертый том Гумилева и странную книгу Вольского "Умственный рабочий", за что, и приносим Вам нашу горячую благодарность. Имтересно заметить, что на сопроводительной записке Нейманис сначала пометил новое издание /дополненное/ первого тома Ахматовой, а потом вычеркнул его, а Кленовский писал нам, что он это издание получил.

Как Вы поживаете? Как здоровье Вашей мамы?

Примите наш горячий дружеский привет и будьте здоровы и бла- гополучны. Храни Вас Бог!

14 октября 68 года.

Дорогой Борис Андреевич,

простите, что так запоздали с ответом на Ваше милое письмо и с
благодарностью за первый том Ахматовой. Большое, большое спасибо.

Сейчас мы ломаем себе голову, было ли уже выпущен второй том Ахматовой в первом издании. У нас его нет и мы не помним, сообщалось ли о его появлении.

Ужасно жаль, что болезнь так замучила Вас и отравила Ваше пребывание в Италии. Очень надеемся, что Вы решитесь на операцию и избавитесь от таких мучений.

Нам было очень жаль, что Вам не удалось добывать у нас, но, по
правде сказать, мы не очень надеялись, что ВЫ попадете в Ливорно.
Этот город сейчас можно назвать захолустным. Он стоит в стороне.
от всех больших интересных городов Италии, и в последнюю войну
очень пострадал от бомбардировок. Ничего древнего в нем не сохра-
нилось.

Спасибо за Ваш детальный ответ о ценах на издание сборника. Эти цены просто напугали нас, и мы теперь, конечно, уже не думаем о толщой книге, а постараемся собрать сумму, необходимую для издания книжечки в 64 страницы.

Мы еще не решили, каким способом печатать книжку, -обычным или с - фото-клишэ, каким был напечатан мой миланский сборник. Как Вы думаете — шрифт пишущей машинки безобразит общий вид книжки и "ВИЛЕЖ" "роняет престиж её"?

Мы хивем помаленьку, случается и прихвёрнуть. Выбираем и переведи-
бираем стихи для сборника, что, конечно, всецело лежит на плечах
Ел. Ник. Она и читает мне очень много и газеты и книги. Внучка наша
усиленно занялась английским языком, пока оставив музыку и пение.
А молодожен, внук грозится произвести нас в ранг прадедов.

Оба мы шлем Вашей маме и Вам, милый друг, наш горячий дружеский привет и пожелания бодрости, здоровья и всякого благополучия.

11 ноября 1968.

Простите и меня за такое запоздание с ответом на Ваше милое письмо. Но не только множество работ и забот, но и одолевшие меня хвори помешали быстрому ответу.

Если бы не болезнь - в большей степени не моя, а близких мне людей, - обязательно повидался бы с Вами прошлым летом, тем более, что ведь был не так легко от Вас - во Флоренции. Но - человек предполагает, а Бог располагает.

Не печальтесь о том, что по средствам сборниек в 64 странички, а не большие книга стихов. В сущности, такие небольшие книги стихов, которые можно прочитать одним залпом, даже лучше для читателя; в большой книге разбегаются плаха, разбивается внилание.

Я тоже мечтаю издать новую свою книгу - в ней будет несколько крохотных рассказников и несколько стихов. Всего на 48 небольших странич. Но большую книгу мне не набрать деньжат. Думаю, что сдам ее в печать в этом месяце. Но еще не прикупил на нее нужную суму.

Свою книгу стихов печатайте типографским способом - фотоспособом с пищущей машинки печатать можно, но это очень вредно отражается на читательском вни- мании к книжке. Дешевле других, позаледу, типография в Велинии, где отпечатано камкинское "Содружество": эта книга ведь у Вас имеется, и там указан ад- рес типографии.

Английский язык, конечно, вещь весьма существенная, но вряд ли стоило остав- лять занятия музыкой и пением. Но Вашей внучёк, конечно, виднее.

Что внук грозит Вас состарить на одно еще поколение, дело весыма неплохое. А детишки малые в доме - большущая утеха.

Всего, всего Вам самого лучшего и радостного - - главное же - здоровья!

Да хранит Вас Боже!

Ваш всегда

18 декабря 68 года.

от души поздравляем Вас и Ваших близких с Праздником Рождества Христова и наступающим Новым Годом.

Надеемся, что это письмо застанет Вас уже дома и Вы уже оправились после перенесённой операции. Мы только недавно узнали от Кленовского, что Вы решились на эту операцию и считаете её не очень тяжелой.

Надеемся, что она и была не тяжела и увенчалась полным успехом. Ради Бога, только не бросайтесь сразу на работу, а дайте хорошенько отдохнуть и окрепнуть организму.

Мы, наконец, приготовили сборник к печатанию. В нем 56 страниц текста и на этих страницах уместилось 62 стихотворения. О цене еще не знаем, так как из типографии Башкирцева нам ответили, что для определения стоимости печатания они должны видеть полную рукопись сборника.

Оба мы шлем Вам и Вашим близким наш горячий дружеский привет и пожелания полного здоровья и всякого благополучия.

Храни вас Господь!

30 января 1969.

Дорогие друзья,

Спасибо за Вашу память, за письмо, за поздравление. И простите, что отвечаю Вам только сегодня. Но с 8 по 18 декабря я валялся в госпитале, где мне 9 декабря вырезали желчный пузырь с десятком увесистых камней. Затем, по приказу хирурга, должен был лодырничать и валяться дома - до 5 января. Дело в том, что в середине прошлого года у меня были такие алейшие припадки, связанные с камнями в желчном пузыре, что операция откладывать уже нельзя было. А затем - болел. Вот и накопилось столько дела за эти полтора месяца вынужденного безделья, что до сих пор не могу выбрать из завала самых неотложных дел.

Рад, что Вы уже приготовили сборник. И рад буду получить его. С Башкирцем-вым основательно поторгуйтесь - он печатает дешевле других, правда, но и поторговаться о цене печатания не мешает.

Очень мечтаю опять побывать летом в Италии, но как выйдет с монетой на поездку - еще не знаю. Пока что шансов немного... Тем более, что готовлю новый свой сборничек - всего на 48 страниц - прозы и стихов, а издаю я всегда свои собственные книги на свой собственный счет, чтобы никто не смог по-прекнуть меня, что издаю, мол, себя в первую очередь...

Рад буду весточки от Вас.

Всего, всего Вам самого лучшего и радостного, успеха с книгой, а главное - побольше здоровья!

Храни Вас Боже!

Ваш всегда

23 февраля 69 года.

Дорогой друг Борис Андреевич,

Вы очень порадовали нас сообщением о благополучном исходе
операции и о том, что Вы уже на ногах. Только не обременяйте себя сверхсильной работой.

Кстати о работе: первой фразой, которой научаются итальянские специалисты, вызываемые инструкторами в Совсоюз, является пословица "работа не волк, в лес не уйдёт".

Новый сборник с 10-го февраля поступил в набор в типографии Башкирцева. Поторговаться мы не догадались, да и не умеем. Пумаем, что плату за печатание Башкицев взял умеренную, - за 500 экземпляров 350 долларов, по итальянски немного больше двухсот тысяч лир. А итальянская типография, имеющая русский шрифт, требовала с нас пятьсот тысяч.

А Вы где думаете печатать свой сборник?

Недавно мы получили от Нейманиса второй том произведений Ахматовой под Вашей и Струве редакцией, первый том сочинений Мандельшрама и ещё три книги - Элиота, Дьюи и сборник докumentов по делу о демонстрации на красной площади под редакцией П. Литвинова. Уверены, что и этим пополнением нашей библиотеки мы обязаны Вам и от всей души благодарим.

Теперь большущая просьба к Вам: посоветуйте, в какие книжные магазины следует послать для продажи новый сборник. Мы в этом деле совсем неопытны.

А Вы можете поздравить нас с титулом прадедов, -у нашего внука родился сын Александр.

Оба мы, милый друг, шлём Вам и Вашим близким наш сердечный дружеский привет и желаем побольше здоровья и всего приятного.

9 марта 1969.

Спасибо за Ваше письмо. Задержался с ответом на него из-за того, что спешно кончал третий том Мандельштама и два тома Клиева - они уже в типографии, а недоделок еще много...

От всей души поздравляю Вас с титулом прадедушки и прабабушки - - и (почти одновременно) - с нарождением на свет еще сынка - нового сборника стихов.

Нет, Вашкирцев взял с Вас совсем недорого. Мой сборник - 48 страничек - мне обойдется (это - без расходов по пересылке) 450 долларов. Правда, тираж больше: 2.000 экз. Но много пустых почти страниц - и всего 48 стр. И притом - с меня взяли меньше только по старому знакомству, во Франкфурте, в типографии "Посева".

В какие магазины передать книгу на комиссию? В Европе (да и в Америке) лучшим распространителем является наш агент - Адальберт Иванович Нейманис. Он берет 50% с продажной цены, потому что обычные книтопродавческие 40 % дает тем книжным магазинам, которым передает на продажу книги. Но зато Вы не имеете никаких забот - все распространение он берет на себя. В Америке таким распространителем является Израиль Григорьевич Раузен, но сейчас он сильно болен. Можно обратиться к Мартьянову, Николаю Николаевичу, в "Новое Русское Слово" (ему дать 40 % скидки). Адреса Раузена и Нейманиса найдете на наших изданиях (Нейманис посылает книги по моему распоряжению - Вам и другим моим друзьям, а также в редакции, рецензентам), адрес Н.Н.Мартьянова:

Напишите им, какую-то часть книг возьмет каждый из них. С другими дела я не имел - - и потому не знаю их.

Пишу сейчас Вам кратко, так как опять пришла огромная корректура... Простите великодушно!

Всего Вам - и всем Вашим, и Дому Вашему - самого лучшего, главное, - здоровья!

Храни Вас Боже!

Ваш всегда

8 апреля 69 г.

Христос Воскресе!

Дорогой Борис Андреевич,

Поздравляем Вас и Ваших близких со Светлым Христовым Праздником и от всей души желаем Вам полного здоровья, успеха в работе и всех возможных радостей.

Очень надеемся, что вскоре сможем выслать Вам сборник "Прозрачная тьма", -типография Башкир-цева обещала приготовить его в апреле.

Нейманису мы написали, но он пока что берёт на комиссию только 50 экземпляров. Боимся, что нам самим придётся рассовывать сборник по книжным магазинам, что и трудно, и накладно.

Как Вы поживаете? Как чувствуете себя после операции?

Давно не получали писем от Кленовского и беспокоимся за него, особенно после прочтения его сборника "Певучая ноша". Кажется, он считал этот сборник своей "лебединой песнью".

Оба мы шлём Вам наш сердечный дружеский привет.

# Драконы

Жизнь снова подошла к обрыву,
Что ей грядущее сулит?

Китай — тритол, готовый
к взрыву,
Ларец Пандоры там зарыт.

Там вскрылась с грохотом
зловещим
Яиц драконьих скорлупа,
Драконам новым рукоплещет
Там желтолицая толпа.

В горах драконьи яйца зрели
Тысячелетия, пробил час, —
Из них драконы в высь взлетели
И реют, медленно кружась.

Кому грозят драконы взглядом?
Куда направят свой полет?
Где упадет смертельным градом
Драконий ядерный помет?..

В. Сумбатов

НЕИЗМЕННЫЕ ЧЕРТЫ.

Мальчик в белой матросской рубашке,
Голубой воротник, якоря,
Надпись "Чайка" на ленте фуражки,
Буквы золотом ярким горят.

А наружность запомнилась мало, —
Был кудряв он и зеленоглаз,
Что-то было в нём, что привлекало,
Но и трудно с ним было подчас.

Он упрям был и очень застенчив,
Очень вспыльчив, остёр на язык,
В отношениях часто изменчив,
Но лишь с теми, к кому не привык.

А к кому привыкал, неизменно
С теми прост и внимателен был,
Говорил обо всём откровенно,
Был ребячески весел и мил.

Зорко он подмечал недостатки,
Но в других, а в себе их не знал,
И не видел их в толстой тетрадке,
Где наивные вирши кропал.

Красотой восхищался он бурно,
Прелесть музыки рано постиг,
Рисовал акварелью недурно,
С малых лет стал любителем книг.

Мальчик рос, я за ним шаг за шагом
Не пойду. Вот он в годм войны, —
Он в погонах с гусарским зигзагом,
Но всё те-же черты в нём видны:

Наблюдателен, сметлив, упорен
Был на фронте попрежнему он,
А в боях безрассудно задорен,
И за это не раз награждён.

Помню, как он лежал в лазарете,
Его странный в беспамятстве бред
О стихах, о каком то поэте,
О котором не ведает свет...

Здесь далёко ещё до развязки, —
Было счастье любви и семби,
Снова книги, тетради и краски, —
Жизнь вернулась в свои колеи.

Колеи эти хрупки и тленны!
Стал он стар и давно не кудряв,
В нём осталось одно неизменным —
Его резный мальчишеский нрав.

МОРБИЛИЗАЦИЯ.

Нахальный ветер вызвал гнев
У волн на всём морском просторе,
Инсмешка заверял меретерпев
Он так язвил, что, не стерпев,
Насмешек, заревело море.
И волны, яростью полны,
Метнулись вдруг некметным стадом,
Как разъярённые слоны,
Ко всем береговым преградам.

Преграды — дамба, перапет —
Ничто перед стихийной силой!
Взгляни на берег, — их уж нет, —
Их в краткий миг смело и смыло...

Дрожит прибрежный городок, —
Бьют, как тараны, волны в стены,
В дома врывается поток,
Крутя loхмотья грязной пены...

Так час, другой, потом назад
Отхлынет море, уж без рёва,
А люди в городке молчат,
Хоть многие лишились кровa.

Молчат, — для них морской набег
Не стращен, — ведь, бывали хуже! —
С кормильцем-морем человек
Здесь в городке и в бури дружен.
И море знает, что оно
Людьми кормильцем, другом чтится,
И любит их, но не дано

Ему с ветрами примириться,
И, ссорясь с ними, удержать
Оно не может волн кипенья,
Смирить их яростную рать,
Спасти людей от разоренья.