28

какъ таковые отрывки принадлежашь непосредственно къ наукѣ Богословіи; то древность настоящей Словесности имѣем мы въ Омировой Аліадѣ (*). Предшественники же Омира извѣстны намъ по однимъ шолько своимъ имянамъ; Линій, Тамирись, и прочіе древніе нѣкошорые писатели упоминають объ ихъ отрывкахъ; но они подлежашь невозможнымъ разысканіемъ.

Словесность переходила изъ одной страны въ другую, подобно переселенію народовъ, наукъ — и художествъ. . . . однакоже всѣ народы имѣли и имѣють свою Поэзію; слѣдственно и свою собственную Словесность, болѣе или менѣе усовершенствованную, по силѣ воображенія и упонченія вкуса.

сихъ сочиненій, кошорыя изъ принадлежашь къ Поэзіи и къ прозѣ. Напримѣръ: законы Мопсеевы безъ сомнѣнія были писаны прозою; книга Іова, псалмы Давыда, пѣснь Соломона, платъ Гереміи и большая чась пророческихъ сказаній есть неоспоримый отпечатокъ Поэзіи.

(*) Омировъ жилъ до Р. Х. за тысячу лѣтъ. Онъ писалъ свои поэмы спихами, равно какъ и его современникъ Исіодб. — Ферекидъ Скиросскій, учишель Пиоторовъ первый началъ писать прозою.

29

Соображая всѣ древнія преданія, можно полько по сказать, что жители странъ восточныхъ просвѣтили живущихъ вѣ странахъ западныхъ. Египетѣ былъ колыбелью Словесности (**). Греки ходили вѣ сію страну учипься мудрости: ихъ Оалесы, Плугоры, Платоны превзошли своихъ учителей. Римѣ, ревнуя прочной славѣ Греціи, оружіемѣ своимъ порабошилъ ее; однакоже гордые Римляне неуспыдились быть учениками Грековъ; ихъ Виргиліи, Гораціи, Цицероны служашь и донынѣ образцами...

За сею эпохою послѣдовало опу-
стошеніе запада дикими народами, ко-
торые, разорял всѣ страны, ими про-
ѣгаемыя, водворяли всюду невѣжество.
... По прошествіи нѣсколькихъ вѣковъ —
развѣялась мгла и Аталія вѣ свою уже
чреду просвѣтила всю Эвропу. Явились
новые Геніи: Тассо, Милвтоны, Волтеры,
Руссо, подобно яркимъ свѣтиламъ на
горизонтѣ и — новѣйшая Словесность
почти во всемѣ сравнилась сѣ древнею
Словесностью...

(**) Греки подъ именемъ Эрмія (Hermes), разумѣли Египетскаго писателя Оота, или Тауша (Thot), кооторый считается первымъ изобрѣшаемымъ письмом.
(См. миологію аббаша де Трессана).

30

О Российской Словесности можно сказать може, что и о Словесности всѣхъ народовъ въ мірѣ, — что она возьмѣла свое начало при соединеніи въ общество разсѣянныхъ дикихъ людей. Исторія Словесности обыкновенно сближается съ Исторіею произхожденія народовъ, тѣмѣ часто догадки берутся за неоспоримыя истины. Впрочемъ, доказательство древней нашей Словесности состоитъ въ нѣкоторыхъ дошедшихъ до насъ народныхъ пѣсняхъ, въ которыхъ упоминаются обряды идопоклонства; слѣдственно, какъ кажется, сочинены добвеченія Христианской вѣры (*). Къ шомуже можно безошибочно вѣришь, что наша Словесность и даже въ самыя древнія времена имѣла большіе успѣхи; но частые переворошы столь обширнаго государства не оставили тому никакихъ почти

(*) Въ лѣтописяхъ (Нестора и прочихъ), мы видимъ, что еще въ IX вѣкѣ Дунайскіе Славяне приняли крещеніе отв Князей своихъ Ростислова, Святополка и Коцеля и Греческій Царь Михапль прислалъ къ Славенамъ двухъ философовъ Меводія и Константина для перевода на Славенскій языкъ церковныхъ книгъ.

31

доказательствъ (**). И такъ, не имѣя
вѣрныхъ средствъ къ изслѣдованію по-
спепенного шествія нашей Словесности,
скажемъ полько, что испинное блестя-
щее время ея мы должны считать со
времяни Ломоносова (***) , кошораго кра-
соны сдѣлались для насъ образцами вѣ
Словесности.

Извѣстно, что во всѣхъ искус-
вахъ образцы предшествовали правиламъ;
и потому самому непремѣнныя правила
Словесности основаны на превосходныхъ
твореніяхъ; не слѣдовать имѣ, зна-
чить лишать себя тѣхъ красотѣ, ко-
ими исполнены образцовыя творенія.

Все, что воображеніе обнялъ мо-
жешь, есть область (Словесности;
основаніемъ ея есть нравственность,
цѣль — приятность или удовольствіе,
образцы ея — красота природы; крас-
норѣчіе и вкусъ сушь ея принадлежно-
сти.

(**) Кромѣ небольшой поэмы: *Походъ Иго-
ревъ* и *нѣкоторыхъ отрывковъ народ-
ныхъ пѣсень*.

(***) Однакоже и до времянь Ломоносова
имѣли мы сочиненія, преисполненные
краснорѣчія и превосходства вѣ мыс-
ляхъ и вѣ выраженіи: — творенія С.
*Дилитрія Ростовскаго*, проповѣди Ос-
мана, Сатиры *Кантелира* и прочія.

32

Безъ нравственно-никакое про-
изведеніе Словесности не може й заслу-
жить объщей похвалы, потому что по-
рокъ никогда не бываетъ общимъ. Нрав-
свято-ненія, потому что польза ея есть поль-
за общая и ея источникъ есть природа
непреложная въ началахъ и красошахъ
своихъ.

Если Греческій философъ Платонъ
высылаетъ изъ мнимой своей Республи-
ки всѣ хвъ Пīπονъ: то сему причиною
ненравственносшь, слѣ дственно и без-
полезностъ многихъ сōхοσομορξεύο
връмяни; сочиненія же Платона пока-
зывающъ, что онъ не былъ врагомъ
Поэзіи.

Древніе мудрецы Греціи и Рима
старались краснорѣ чіемъ украшать Фи-
лософію свою; и потому ихъ правоуче-
нія всякому поняты и полезны; безъ
сей способности весьма трудно писа-
шелю быть вмѣ стѣ приятнымъ и по-
лезнымъ.

Въ сославъ Словесности нерѣ дко вхо-
дятъ и самыя науки и художества.
Такъ, напримѣ рѣ, древняя Поэзія го-
воритъ объ астрономическихъ наблю-
деніяхъ, о физическихъ изслѣ дованіі-
яхъ, о произведennяхъ природы, о ху-
дожеснвахъ и даже о самихъ ремеслахъ

53

(*) Греки, хотя въ *Лиеологii* своей означили девять *Музъ* и разпредѣлили имь особыя отрасли просѣщенія; однакожь избрали для сего родныхъ сестръ и отвели имъ общее жилище. *Омиръ, Иcіодъ въ поэмахъ своихъ призывающъ всѣхъ *Музъ* безъ изключенія. *Плѣагоръ, нашедь равеншво квадраша ипошенузы въ прямоугольномъ треугольникѣ двумь квадрашамъ другихъ споронѣ, въ воспѣргѣ своемъ принесь въ жершву сто воловъ всѣмь десяти *Музъ*мъ...*

Излишнее, кажется, приводить для
сего еще въ примѣръ какую нибудь ино-
странную новѣйшую *Словесность*; ска-
жемъ о нашей: *Ломоносовъ*, поспѣгнув-
шій всѣ красоты *Словесности*, умѣль въ
поэзіи своей плѣнительною представившь
намъ и самую *Химію* (**). Г. *Бобровъ*
въ пішническомъ своемъ швореніи во мно-
гихъ мѣстахъ прекрасно описалъ произ-
веденія страны *Херсонейской*, со всюю
точностью и подробностью естество-
испытателя (***)

Ученые и художники, несвѣдущіе въ  
*Словесности* бывающіе невразумительны,

(*) См. *Мліаду*, *Одиссю*; также *Исіодову*
поэму: *работа* и *дни*.

(**) См. его письмо въ *стихахъ* о *стеклѣ*.

(***) См. его поэму *Херсониду*.

Книж. I.

3

34

грубы, ничтожны въ произведеніяхъ своихъ. Примѣрами тому послужашь многогія сочиненія, писанныя на разные полезные предѣты и пребывающіе въ вѣчномъ забвеніи, единственно по нелѣпости своего слога; также многія художественные произведенія остаются безвсякаго вниманія, по ничтожнымъ своимъ предѣшамъ и по грубой орѣклѣ несвѣдущаго въ Словесности художника; слѣдственно и безъ упонченнаго вкуса. Въ біографіяхъ всѣхъ ученыхъ и художниковъ видимъ, что они упражнялись въ Словесности.

Если ученымъ и художникамъ нужно быть свѣдущими въ Словесности: по равномѣрно и шѣмъ, которые упражняются въ оной, стараться надобно имѣть свѣденія въ наукахъ и художествахъ, чтобъ при усовершенствованіи своего слога, могли они избирать себѣ предѣты не только приятные но и полезные — они должны поучасть или исправлять.

Успѣхи Словесности ускоряють успѣхи всѣхъ постлановленій и самихъ законовъ, которые помощію Словесности вся кому быть могутъ ясны и вразумительны (немалое достоинство постлановленій и законовъ).

Желательно, если бы произведенія Словесности всегда служили оптолоскомъ того вѣка, въ которомъ они писаны, и

35

яснобы изражали отличительныя свойства народа, среди котораго жиль писатель. По существу языка весьма удобно судить о способностяхъ и образѣ мыслей какого либо народа (*). Также надобно различать въ Словесности собственныя произведенія писателя over заимственныхъ его сочиненій или подражаній.

Обязанности писателя не въ томъ только состоять, что бы писать много и писать обо всемъ; но надобно стараться произведеніями своими посвящать какія либо полезныя истины нравственности. Возбудить въ насъ страшны легче, неужели насъ просвѣтить, но и самое воз-

(*) Олофъ Далинъ въ Шведской Исторіі часть I. гл. 8 § 2. замѣчаешь, что ежели языкъ суровъ и жестокъ: то и народъ по большей части таковъ же; ежели языкъ недостаточень въ словахъ длл изящныхъ и высокихъ выраженій: то кажется, что и народъ мало размышляль о вещахъ такого рода; но ежели языкъ или приятенъ и мягкъ, или высокопаренъ, принуждененъ и вбисканъ или гибокъ, чистъ и естественъ: то сіе самое заставлешь мыслишь поже и о душевномъ расположеніи народа.

36

бужденіе страстей должно направлять къ неминуемой пользѣ. И такъ пошь, кто желаетъ съ пользою возбудить страсти въ человѣ, желаемъ проложить крапчайшій пушь къ добродѣшели.

Испинные писали сушь шѣ, ко-шорые весь свой даръ ума употребили въ пользу своего ощечества и для народной нравственності; правительству остается только ободрать дѣятельность таковыхъ умовъ (*).

Чпобѣ увидѣть всякихъ мужей, упражняющихся въ Словесности, споитъ полько разогнуть книгу Греческой или Римской Испоріи. — Тамъ, Маркъ-Аврелій, Юлій Кесарв (**), бывъ вѣнценосцами,

(*) Войв примѣры, какъ древніе умѣли цѣнить дарованія ума: — въ *Греціи* многочисленное собраніе людей, среди са-михъ игръ Олимпійскихъ, со вниманіемъ и даже съ ночченіемъ слушало членіе *Иродотовой* Испоріи. — Во время *Πελοποιησκού* войны, когда *Λεονία* въ *Сицилии* совершенно были побѣждены, всѣхъ военноопѣянныхъ осуждали на смерть, изключая шѣхъ, кошорые знали нѣсколько хошя сниховъ изъ шрагедій *Эврипида*.

(**) Маркъ Аврелій писаль разсужденія о своей жизни въ 12 книгах. Изъ мно-

37

гордились тѣмь, чтобѣ быть и писателями. Тамъ, Ксенофонтѣ, Оукидидѣ (*) были воинами и — писателями; Алимосовѣ, Цицеронѣ (**) занимались важнейшими Государственными дѣлами и были — писателями (**%). — Вѣ новейшія времена, разогните творенія Велпкой Екатерины, Фридерика вшораго.... (**%).

тихъ сочиненій Юлия-Кесаря въ стихахъ и въ прозѣ, дошли до насъ одни только примѣчанія на войну Галловъ и на между-усобныя брани.

(*) Ксенофонтѣ служилъ въ войсках Кира и Агезилая; изъ многихъ его сочиненій примѣчательнѣе Исторія о Кирѣ и Гретеская Исторія. Оукидидѣ служилъ во время Пелопонисской войны и писаль Исторію оной.

(**) Алимосовѣ былъ Греческій ораторъ; онъ вооружалъ Атоніянъ противъ царей Македонскихъ и писаль рѣти. — Цицеронъ былъ Римской Ораторъ и Консультъ, писаль: разсужденіе оъ въ искусствѣ оратора, рѣти, филозофістескія сочиненія, письма и эпистолы.

(***) Здѣсь приведены въ примѣрѣ шолько тѣ великіе мужи древносши, кошорыхъ сочиненія до насъ дошли.

(****) Великая Екатерина написала о законоположеніи подъ именемъ Маказа, записки

39

III.

ЭСТЕТИКА.

Языкъ и свойства искусствъ.

Разсматривая начала, соединяющія
между собою изящныя искусства и потѣ
конецъ, къ которому онъ стремятся, мо-
жно сравнить оныя съ сѣмействомъ; а
связь ихъ съ отношеніями родства. Про-
никая во внутренность сего сѣмейства
узнаемъ, что въ немъ не всегда цар-
ствуешь согласіе; но бываешь внутренніе
раздоры и припомь, какъ и во многихъ
сѣмействахъ, наиболѣ несогласій бы-
ваетъ между самыми ближайшими одно
къ другому искусствами.

Природа безъ сомнѣнія каждому ис-
кусту назначила непреложную область;
ни одно изъ нихъ не можешь завладѣть
тѣмъ, что принадлежишь каждому изв
нихъ въ особенности; непремѣнныя
границы опредѣляющъ вещеспвенное ихъ
наслѣдіе; сіи границы естественно на-
ходятся въ разнослии органовъ, къ коимъ
каждое искусство принуждено прибѣгать;
въ разнослии относительныхъ орудій,
ими употребляемыхъ, и знаковъ, языкъ
ихъ составляющихъ. —

Разсматриваемыя такимъ образомъ
искусства, въ простомъ, первоначальномъ
отношеніи, должны бы находиться въ

40

согласіи, іначе онъ не имѣли бы между
собою прикосновенності; со всѣмъ шѣмъ
это справедливо погда полько, когда
разсмаптриваемъ оныя вѣ опслеченныхъ
ихъ основаніяхъ, а не вѣ ихъ дѣйствіи.
Здѣсь начинается ссора. Какъ нѣкошо-
рын изъ нихъ относятся къ одному и
тому же органу, не относясь къ одной
часами души; другія поражающі одни и
пѣже чувства, но различными знаками,
а нѣкошорыя изъ нихъ направляющі свои
впечатлѣнія къ одной и тойже чувствен-
ной или мысленной способности, но раз-
ными путями: то не рѣдко видѣлъ можно,
что онъ вѣ употребленіи ошноситель-
ныхъ ихъ способностей между собою стал-
киваются, либо пошому что заблуждаются
вѣ пуши своемъ, либо пошому, что об-
манываются вѣ цѣли, либо пошому, что
не узнаютъ собственности знаковъ или
орудій, имѣ принадлежащихъ.

Скажемъ пакже, что между сими
искусствами, ежели есть пакія, кои раз-
дѣлены даже по несовмѣстности своихъ
основаній и орудій, какъ напримѣръ, Му-
зыка и Скульптура: что есть и пакія,
которыя одна простая болѣе либо менѣе
чувствительная черта раздѣляется; ма-
ковы суть: Живопись и Поэзія, таковы
пакже Ваяніе и Живопись. И между
сими-то сопредѣльными искусствами слу-
чаются (какъ обыкновенно бываетъ между

41

сосѣдями) неправедныя похищенія или смѣшенія собственности.

Онѣ происходящіе омъ трехъ причинѣ: 1. омъ того, что каждой съ нѣжноторосі зависимію смотрѣть на средства и дѣйствія другихъ искусствъ); 2. что думающіе, — поелику находился общее начало между всѣми искусствами, то можешь быть такая же общеşвенность и между дѣйствіями нашихъ, и пособія одного могутъ быть пособіями другаго; 3. что не всякой художникъ довольно углубляется въ природу своего искусства, дабы узнать, что согласно и что несогласно съ естественными его средствами.

Говоря прежде о сей жадности, короторую я почищаю одною изъ причинъ: несогласія между искусствами, скажу, что надобно подъ симъ разумѣть не ту现实ность, которая каждое изъ нихъ заславляется находить въ собственныхъ своихъ пособіяхъ дополненіе къ имѣмъ, коихъ оно не имѣть; но то неоснованное добомагѣльшко, производить дѣйствія и заниматься предшѣтами такими, которые особенно принадлежатъ къ другому искусству. Конечно, хорошо знать слабую сторону своего искусства; равно какъ полезно для насъ знать свои недостатки, не для того чтобы намъ одержать верхъ точно съ пой спороны, въ кошо-

42

рой чувствуемъ мы недостапокъ, но
чшобѣ тѣмь лучше вознаградить сей не-
достапокъ качествами другаго рода, ко-
ихъ недостапокъ вознаградишь намъ
природа.

Безъ сомнѣнія, всякое искусство
имѣть слабую свою сторону и сему
быть какъ должно, посому что никакое
искусство не находится да и не можешь
находиться въ опношеніи съ чѣмъ либо
другимъ какъ только съ частію повсем-
спвеннаго образца, и искусство есть не
иное что какъ способъ, представлять ка-
кой либо видъ природы, посредствомъ
приличныхъ ему знаковъ.

Такимъ образомъ искусства умствен-
ная (les arts de l'esprit) представляющіе
тѣла посредствомъ идей; а искусства
нательные (du dessin) не иначе мо-
гушь выражать идей свои, какъ помощію
тѣль. Изъ нательныхъ искусствѣ од-
нѣ представляющіе цвѣтѣ предмѣтовѣ,
другія форму (образованіе). Однѣ иску-
ства не могутъ сдѣлать дѣйствующія
свои лица слышимыми; другія не могутъ
дать имъ движенія. Недостапокъ Живопи-
си и Еаянія соспошить въ неподвижности,
даже и тогда, когда онъ заспавляющіе
вѣрить движенію. Танцованье опредѣ-
но кѣ движенію, даже и въ выраженіи
покоя; а Музыка, ограниченная дѣйстві-
емъ звучныхъ тѣль, не иначе можешь

43

представишь молчаніе, какъ помощію звука.

И такъ всегда находится нѣчто не полное въ средствахъ каждого искусства. Во всякомъ способе подражанія есть не-достатокъ; всегда чего-то недостаетъ въ представлении, каждымъ изъ нихъ намъ сообщаемомъ.

Сіе нелюное, сей недостатокъ про- исходишь изъ самой природы вещей; — всякаго подражанія необходимое положеніе то что въ немъ недостаєшь до- ли вещественності; но изъ сего-то самаго каждое искусство почерпаетъ гла- вное достоинство своего подражанія; — недостапокъ каждого изъ нихъ точно и служишь источникомъ удовольствія, ка- ковое оно намъ доставляетъ.

Когда я говорю, что недостапокъ каждого искусства служишь основаніемъ удовольствія, имъ доставляемаго: то сіе разумѣю не такъ, будь то искусство нра- вился намъ симъ самимъ недостапкомъ. Прелесть его и наше наслажденіе соспа- вляють то, что въ ономъ намъ нра- вился, не взирая на сей недостапокъ; силу его соспавляетъ то, что мы не примѣчаемъ въ немъ слабости; торже- спво его соспошь въ томъ, что какъ бы мы ни были соединены въ свойственной оному точкѣ зрѣнія, однакожъ оно въ ней удерживаетъ насъ и въ споль пол-

41

ной мѣрѣ привязывается къ себѣ, чѣто мы даже не подозрѣваемъ, чѣтобы могло вѣ ней быть чѣто нибудь другое кромѣ кар- шины, насѣпаяющей.

И чѣто не испыталь сей гласили каж- даго искусства во всякомь родѣ? Кѣто не узналъ, чѣто каждое изъ нихъ имѣлѣв равную силу надъ нашею душею, и чѣто сія сила точно находится вѣ прямомѣ содержаніи безсилія, которое оному скры- вать надлежитъ?

Очарованіе каршинъ Поэта не со- стоитъ ли вѣ содѣланіи оныхъ видимы- ми: безъ формѣ, безъ краски и майеріи? Доспоинство Поэзіи не вѣ томъ со- стоитъ, чѣто она лишена красокъ; но вѣ томъ, чѣто для живописи своей не имѣлѣв вѣ нихъ нужды. Жаловался ли чѣто когда нибудь, чѣто фигуры великихъ Поэзовъ невидимы и неосязаемы? При- мѣстилъ ли чѣто когда либо, вѣ повѣ- ствованіи о смерти Ипполита, вѣ опи- саніи весны Мильтона или волшебныхъ садовъ Тасса, чѣто сіи каршины не имѣ- ютъ цвѣтовъ или красокъ? Кѣто же ко- гда либо сомнѣвался, чѣто онъ ихъ видѣлъ?

Перголезово (*) твореніе: Не рѣз- дай мене мати (Stabat) не сосла- влено ли изъ однихъ звоновъ и согласія

(*) Легкость его композиціи, знаніе гармо- ніи, имя его сдѣлали знаменишымъ.

45

(аккорда)? Но кто не видѣл Євнемь самаго трогашельнаго зрѣлища трогашельнѣйшихъ горестей? Кто пришѣли въ когда либо, что въ прекрасныхъ швореніяхъ Живописи и Ваянія есть мастерія; что онъ ограничены рамою, что и въ предѣлы имѣють только одну мигкуну, что ихъ фигуры видимы съ одной только спороны, и что онъ наканунѣ на одномъ и помѣ же мѣстѣ? Какъ! сіи два исполнителя небеснаго міценія не летятъ ли на святопашца Геліодора? Не оборачиваемся ли мы вокругъ Типіановой Венеры и Коррежіевой Антіопы? Недостаєвъ ли воплей мученіямъ Лаокоона, или жалобныхъ споновъ спраданіямъ Ніобы? Кто думалъ когда ли, что бы пантомима была нѣма? или кто желалъ бы возвратить ей голосъ?

Музыка его есть картина природы; она говоришъ уму, сердцу, спрасшіемъ, ни-что не превзшелъ его въ выраженіи; но ему упрекаюшь въ сухосни, въ острывистомъ шпилѣ, и излишней мелан-холіи, что приписываюшь слабому сложе-нію его шла. Главныя его шворенія, кромѣ многихъ арій, *La serva padrona*, *Il maestro di musica*, *Salve Regina*, и *Stabat mat-ter*, всѣми вообще почидаемое прево-сходнымъ швореніемъ.

46

Правда, что долго и выгода каждаго искусства сосmithь въ вознагражденіи естественнаго его несовершенства свойственнымъ ему совершенствовѣ, но тогда уже будешь справедливо то, что достоинство каждаго подражанія необходимо произведѣсь отв недостанка пренятысшующаго ему бысть совершенно полнымѣ.

И такъ сія теорія убѣждаетъ насъ, что худымъ артистамъ не въ чемъ другъ другу завидовать; что природа учредила между ними самое испитное равенство, потому что ихъ богатство, по самой точной замѣнѣ, присудить отв ихъ лишеній.

Положивъ сіе, великую силовость показываетъ искусство, когда оно добивается пополнивъ подражание свое произведеніе похищеніемъ или нескротнымъ заимствованіемъ отв другихъ, и вознаградить естественной свой недостанокъ иначе, а не усовершеніемъ собственныхъ своихъ средствъ.

Въ семѣ отшеніи, бывающі грубыя заимствованія, къ которымъ постыдно прибѣгать, и не время теперь предостерегать художниковъ отв подобныхъ, заблужденій. Всѣ, напримѣрѣ, знаютъ и презираютъ ребяческія игры подражанія производимаго Ваініемъ, когда сіе искусство силится пополнивъ колоритомъ

47

произведеніе своего действія над чувствами, и всѣ могутів сімь примѣромъ убѣдиться, что то, что спремішся къ пополненію обольщенія, не только не усиливаетъ, а еще уничтожаетъ по-dражаніе.

Но между смежными искусствами вы-вають ошибки не такъ примѣшныя, хо-мя также противныя духу подражанія; и сіи ошибки происходять отъ того мнѣнія, что какъ находится между искусствами сообщеніе въ началахъ, то можешь такъже быть оное и въ проис-веденіяхъ, пособіяхъ, намѣреніяхъ, и спо-собъ предлагать одни и тѣже предѣшты.

Никогда не можно довольно удоспо-вѣриться, что поелику каждое искусство имѣть частныя средства, особенныя орудія и собственный словарь: то одни и тѣже предѣшты могутъ быть съ однимъ предѣшкомъ сходны, а съ другимъ нахо-диться въ противорѣчіи. Такимъ обра-зомъ, бываетъ изящное физитеское, коего поезія можешь доспавить слабыя толь-ко замѣны (равностоющія); бываетъ так-же нѣкопораго рода изящное нравствен-ное, которое сопряжено съ отвлеченно-стями и обстоятельствами споль неза-висящими отъ тѣль, что Живопись не можешь сдѣлать ихъ ощущительными. Не правда, будь то составляющее красоту всякой Исторической черты самой по себѣ,

48

или когда разсказываетъ ее повсѣшко-
вапель. должно производить такое же
дѣйствіе и въ повсѣшвованіи Живописи.

У Спарланца Евдамида все имѣніе
состояло въ его манерѣ, дочери и дру-
гѣ. Онъ умираетъ, и при смерти сво-
ей завѣщаетъ оснащаемуся въ живыхъ
другу — мань его прописать, а дочь
снабдать приданымъ. Иѣпь сомнѣнія,
что Пуссень изъ сего завѣщанія сдѣлалъ
исполненную спрасши кармину; но было
ли въ власши Живописи сдѣлань чувстви-
тельнымъ нравственное оною изящескво?
Не думаю; и сіе пошому, что шушь кра-
сота поступка основывается на такихъ
качествахъ, которыхъ накакое внѣ-
шнее дѣйствіе не могло предсвавить;
— таковы и шь качества, кошо-
рыя опносялись къ высокому гистаго дру-
жества или безкорыстія. Можешь быть,
еще неприличнѣ было бы, если бы сей
предмѣшь вздумалъ что предсвавить
пантомимою. кошорая больше говоришь
нежели Живошь. Я не вѣрю, что бы
съ одной спороны дѣйствіе давашь, а съ
другой принимать опь умпрающаго сіе
сугубое завѣщаніе, лучше раскрыло ге-
ройство даящаго или завѣщапеля. Я при-
велъ сей примѣрь, желая доказать, что
прекрасная картина не можешь иногда
выразить прекраснаго предмѣта (sujet).

49

Одно изъ средставъ, охотнѣе всѣхъ прочихъ употребляемое живописцами и ваятелями къ выраженію нравственныхъ идей, рѣдко къ нимъ принадлежащихъ, состоивъ въ употребленіи аллегорій и изображеній, свойственныхъ Поэзіи. Возмемъ еще нѣсколько примѣровъ изъ Пуссеня, который названъ былъ живописцемъ остроумныхъ людей; его прекрасная картина, предшавляющая Коріолана, доставивъ намъ нѣсколько замѣчаній, относящихся къ нашей манеріи.

Какъ есть нравственное излящное тусствованіе, котораго никакое дѣяніе выразить не можешь: то есть пакже излящное нравственное, принадлежащее къ разговору, кошорое Поэти и Испорикъ выводятъ на сцену, и кошораго Живописецъ не можешь перевести въ свои произведенія. Ихъ предмѣтъ, въ коемъ дѣйствующія лица по необходимости должны быть предшавлены говерящими, рѣдко бываетъ счастливъ въ Живописи, кошорая, какъ говорятъ, есть нѣмая Поэзія; поелику ея нарѣчіе есть нарѣчіе тѣлодвиженія или пантоминъ: то она должна избирать предмѣшы, находящіеся въ дѣйствіи или тѣ, въ коихъ краснорѣчіе дѣйствія можешь замѣнить краснорѣчіе слова. Сіе самое сдѣлалъ Пуссень съ рѣдкимъ успѣхомъ въ картинѣ Коріолана. Выразительное положеніе Ветуріи

Книж. І.

4

50

и ея свиши; столь краснорѣчивое дѣйствіе воина, побѣдненаго грозьбою его манеру, и съ жаромъ влагающаго мечь въ ножны говорятъ болѣе, нежели рѣчь Тита Ливія. По испинѣ, я не слышу словъ дѣйствующихъ лицъ; но дѣлаю больше, — вижу самое дѣйствіе.

Въ сей прекрасной рѣчи Пуссеня есть, можетъ быть, одно выраженіе, кошорое, кажется, выходить изъ сферы Живописи и могло бы быть неправильно употреблено въ поэтическомъ геніи искусства писать. Пуссть Ветурія и Римскія знамныя женщины, для смягченія Коріолана обѣ участи отечества, укажутъ ему Римъ, и опишутъ оной подгружающимся въ уныніи и слезахъ; сіе трогательное изображеніе можетъ полько доспойнымъ образомъ окончить драматическую часть ихъ рѣчей. Пуссень перенесъ оное въ фигуру видимой женщины, сопровождаемой Римскими символами (знаками); и сія фигура, кошорую нѣкоторыя изъ Римскихъ женщинъ указываютъ рукою Коріолану, оканчиваетъ также композицію (*).

(*) Композиціего называется расположеніе въ картинѣ содержанія той исторіи, кошорую живописецъ изобразить хочешь.

51

Прежде нежели скажем что ни-
будь рѣшительное о Directio и приличии
сей фигуры, взятой изъ искусства пи-
сать, надобно показать свойство и пред-
мѣть поэтических фигур, могущихъ
быть общими обоим искусствамъ.

*(Продолженіе вперед).*

IV.

Разборъ Лицея или Курса древней и
новой Словесности,

согин. Ж. Ф. Ла Гарпа, св эпиграфомъ:
jndocti discant, et ament meminisse periti.

Извѣстнѣ памятников, вѣт теченіи
болѣе полувѣка сооруженных в славѣ
Словесности, Лицей Ла Гарпа всѣми
признанѣ памятником самымъ прочным
и вмѣстѣ самым блишайшим. Извѣ-
го, какъ как научается сему эпиграфу,
незнающій можешь научиться; а свѣду-
щій, наслаждающіся своими воспоминані-
ями; автору старается быть полезным
одному, и вмѣстѣ представляешь себя
достойным другаго. Тушь то наиболье
свѣтскіе люди могут почерпнуть безъ
ученія без труда, и почти без всяка-
го напряженія ума, самыя шочныя поня-

*

52

тія о Греческой и Римской Словесности,
и глубокія познанія во Французской. Слѣ-
дуя за Ла Гарпомъ, они никогда не заблу-
дялись, потому чипо всѣ его сужденія
внушены ему просвѣщенѣйшимъ и са-
мымъ вѣрнымъ вкусомъ, самою безпри-
страстною и здравою Крипикою, и тон-
чайшимъ и самымъ опытнымъ ощущені-
емъ. Сей Курсъ предполагаетъ въ авто-
рѣ его безмѣрное чшеніе, чрезвычайныя
свѣденія, и всю жизнь совершенно посвя-
щенную трудамъ; онъ естсь слѣдствіе
глубокаго ученія и просвѣщенѣйшихъ
размышленій; со всѣмъ тѣмъ, въ немъ
ученость никогда сѣ лишкомъ не при-
мѣшна и сухость вовсе извѣ него изгна-
на. Авторъ чувствовалъ, чипо пишучи
главнымъ образомъ для свѣтскихъ людей,
ему почти всегда надлежало ограничи-
вать себя тѣмъ, чтобъ слегка говорить
о помѣ, о чемъ можно было бы разсуж-
дать глубокомысленно; весьма часто
представлять имъ одни токмо послѣд-
ствія; представлять всѣ познанія подъ
самою пріятнѣйшего и обворожительнѣй-
шею точкою зрѣнія; и никогда не забы-
вать столь труднаго искусства, побуж-
дать поверхностныхъ читателей, что
бы они проходили, ни мало того не при-
мѣти, самые трудные пути знанія.

Симъ-по способомъ авторъ успѣлъ
произвести такое дидактическое пворе-

55

ніе, которое всѣ читающі съ толикою же
жадностію какъ романъ; въ коемъ само-
любіе читателя всегда остается доволь-
нымъ, потому что авторъ даетъ видъ,
будь то съ нимъ говорить болѣе для того,
чтобъ ему припомнить то, что онъ
знаетъ, нежели составляетъ книгу, дабы
изъяснять ему то, чего не знаетъ; нако-
нецъ, — коjomой столь привлекалѣнъ,
что часто дочишываешь послѣднія стра-
ницы часшей сей книги, думая, что
шолько еще начинаешь ихъ читать; —
обольщеніе, которое до нынѣ имѣли
одни сочиненія, произведенныя вообра-
женіемъ, и единственно съ тѣмъ, чтобъ
шолько обмануть его и вмѣстѣ съ онымъ
самому обмануться.

Авторъ въ своемъ предисловіи увѣ-
домляse пась, что сіе твореніе, ко whom
безъ особыенныхъ обстоятельствъ, мо-
жетъ быть, никогда бы не подумалъ
онъ предпринять, естъ слѣдствіе уро-
ковъ о Словесности, преподаванныхъ имъ
около десяти лѣтъ, въ Лицеѣ, основан-
номъ въ 1786 году Гг. Монморенемъ, —
Монтескіу и другими любителями наукъ;
и можешь быть, естъ одно, ко whom
перенеся бури кровопролипной и всеис-
пребляющей Французской революціи,
осталось еще на древнихъ своихъ осно-
ваніяхъ. Си да-по свѣтскіе люди обоего
пола и изъ самыхъ знаменныхъ сословній,

54

толпою стекались, чпобѣ познакомиться съ науками. извѣ коихъ каждая преподаваема была людьми по достоинствамъ своимъ извѣстными. Г. Ла Гарпѣ занималъ тушѣ каеедру Словесности, коюрая безъ сомнѣнія не могла быть лучше занятою; и сіи-то уроки составляютъ основаніе сего творенія. Но конечно онъ ихъ передѣлалъ и привелъ въ порядокъ съ должнымъ раченіемъ, прежде нежели они соспавили сіи части книги: Профессорскія шепради по большей части содержатъ въ себѣ только записки, въ собіе памяти; отвѣ чего весьма удалено сочиненіе, выработанное во всѣхъ частяхъ, съ примѣпнымъ вниманіемъ, и написанное число, съ изящностію, а особыво съ убѣдительностію, могущею возбудить вмѣстѣ занимательность и удивленіе.

Введеніе заключаетъ въ себѣ понятія обѣ искусствѣ сочинять, коимъ въ ономъ весьма приличное мѣсто. Авторѣ доказываетъ въ короткихъ словахъ вѣсенностѣ сего искусства, не многимъ извѣстнаго, хотя весьма многіе, какъ мущины шакъ и женщины, занимаются онымъ, и родившагося съ нуждами Политики и Краснорѣчія. Онъ показываетъ намъ испинное знаменованіе словѣ вкусъ и геній, споль худо еще, хотя и часто опредѣляемыхъ; и утверждаетъ точное

55

значеніе оныхъ примѣрами, извлеченными
изъ лучшихъ Французскихъ писателей
(п. е. изъ пѣхъ, кои наилучше знають
силу словъ, что составляетъ величай-
шую тайну въ искусѣ писанія). „Чпожъ
„такое означаетъ, говорятъ онъ, слово
„Геній, взятое въ превосходномъ и
„обширнѣйшемъ смыслѣ? — Не иное что,
„какъ превосходство ума и дарованія;
„слѣдовательно оно приемлетъ большую и
„меньшую степень, и можешь быть
„примѣнено ко всему зависящемуся
„мысленныхъ способностей. Такъ въ
„Полипикѣ можно сказать, геній Ри-
„шелѣ; въ Мапематикѣ, геній Невпона;
„въ воинскомъ искусѣ, геній Тюреня,
„и проч. Слѣдуя семѣ опредѣленію, по
крайней мѣрѣ можно быть увѣрену, что
„знаешь, о чемъ говоришь. Если спра-
„шивается, имѣешь ли такой-то писа-
„шель геній? Изслѣдуй его произведенія.
„Достигъ ли онъ цѣли своего искусства?
„имѣешь ли пѣ красошы, которыея про-
„изводишь не многимъ предоспавлено?
„Сіе изслѣдованіе можешь быть про-
„сшершо до очевидности, если пойдемъ
„отвѣ началъ и разсмотримъ дѣйствія.
„Если слѣдствіе сего будетъ ему бла-
„гоприапшо, то можно заключить, что
„такой человѣкъ есть превосходной; и
„такъ, онъ имѣешь геній. Но больше
„ли онъ или меньше имѣешь онаго, нежели

56

„пакой либо пакой авторъ? Разсужденіе
„о семъ будешь безконечно и соединишь
„о томъ разныя мнѣнія не возможно.,,
Предписав себѣ возможную крашкость
вѣ разборѣ или лучше вѣ сокращеніи сего
творенія, издаপель удержится отвѣ длин-
ныхъ извлеченій извѣ онаго; и потому
скажешь полько, какъ г. Ла Гарпѣ опре-
дѣляетъ вкусъ. „Слово сіе, говоришь
„онъ, переходя отвѣ собственнаго значе-
„нія къ фигурному, означаетъ познаніе
„изящнаго и испиннаго, чувствованіе при-
„личноспей.,, — Сіе Введеніе, превосходное
твореніе вкуса и разборчивоспи, и
достойное размышленія обвѣ немъ какъ
ученныхъ пакъ и свѣтскихъ людей, окан-
чиваетъ онвѣ слѣдующими прекрасными
спихами Вольтера, весьма достойными
стоять ввѣ заглавіи Курса Словесноспи:

S'occuper c'est savoir jouir,
L'oisiveté pèse et tourmente;
L'ame est un feu qu'il faut nourir,
Et qui s'éteint s'il ne s'augmente. m. e.

„Заниматься знагitatъ умѣтъ наслаж-
„даться; праздности тягостна и мугитель-
„на; душа естъ пламенъ, которой надобно
„питатъ; онвѣ потухаетъ, если не умно-
„жается.,,

Первая часть сего Курса посвящена
для древнихъ писателей, и раздѣляется
на три книги, извѣ коихъ первая имѣетъ
предмѣшомъ Поэзію. Авторѣ входишь ввѣ

57

мастеріо яснымъ, краткимъ и весьма
разсудительнымъ разборомъ Аристоте-
левой Пітики и Лонгинова разсужденія
о высокомъ, въ коемъ полагаетъ испин-
ныя основанія слога піитическаго, о ко-
ихъ не многіе, даже ученые, согласно
думающіе; сей разборъ занимаетъ двѣ
первья главы. Въ третьей, онъ сравни-
ваетъ Французской языкъ съ древними,
и показываетъ, сколь онъ бѣдень и ску-
денѣ въ сравненіи съ ними. Въ разборѣ,
написанномъ съ великимъ искусствомъ, о
механизмѣ словосочиненія, онъ доказы-
ваетъ, какъ Французская Поэзія, отв
того что переставленіе словъ на немъ
почти всегда запрещается, всегда почти
лишена бываетъ приятностей и согла-
сія (гармоніи), которымъ удивляемся мы
въ Поэзіи Греческой и Латинской. Въ
четвертой главѣ разсуждается объ эпи-
ческомъ спихотворстве, и во первыхъ о
эпопее у Грековъ; что влечетъ за собою
разборъ, исполненный вкуса, объ Иліадѣ
и Одиссеѣ. Авторѣ, перешедъ потомъ
къ эпопее Латинской, разпространяеш-
ся о Луканѣ, коего разсматриваетъ кра-
соты и недосшапки. какъ человѣкъ ода-
ренный весьма вѣрнымъ вкусомъ и тон-
кимъ ощущеніемъ. Сія глава оканчиваетъ
ся сокращеніемъ о Гезіодѣ, Овидіи, Лю-
креціи и Маниліи, признаваемыхъ Поэта-
ми эпическими, коихъ сочиненія пушь

58

оцѣнены по достоиству. Трагедія составляєвѣ предмѣшвѣ пятої главы, вѣ ко-торої авторѣ сперѣва даетѣ намъ общее понятіе, что такое значилѣ тежа въ древнихъ; пособѣ разсуждаетѣ по порядку обвѣ Есхилѣ, Софоклѣ и Еврипидѣ. Сей критической и сравнишельный разборѣ главныхъ ихѣ твореній, тѣмѣ болѣе сообщаетѣ сему разсмотрѣнію занимательности, что авторѣ спарается сблизить между собою подражанія, дѣланныя Французскими великими писателями сімь первымъ образцамъ. Когда онъ хочешь дать понятіе о Греческомъ текстѣ, то самъ его переводишь на Французскіе стихи; и сіи сколько изящные сполько и вѣрные переводы не менѣе занимательную часть составляющій сей картины, примѣненной къ понятіямъ всякаго читашеля.

Комедія составляєвѣ предмѣшвѣ шес-пятой главы, кошорою начинается Томъ второй. Сія глава раздѣлена на два от-дѣленія, извѣ коихъ одно содержитѣ Греческую, другое Лашинскую Комедію. Вѣ первомъ, авторѣ разбираєвѣ Комедіи Аристофана, извѣ кошорыхъ одинац-цать шокмо дошли до нашихъ временѣ. Извѣстно, до какого излишества сей спихотворецъ довелѣ сіе искусство, ко-шорое вѣ дерзскихъ его рукахъ содѣла-лось кровожаднымъ -оружіемъ Сапиры:

59

— Изъ Менадровых сочиненій ни одно не сбережено; онъ извѣспень намъ по-пому полько, что объ немъ увѣдомля-ють насъ древніе писатели. Говоря соб-ственно, настоящей Лапинской Комедіи не было, по-pому что Гимляне въ Коме-діяхъ своихъ всегда изображали полько нравы Греческіе. Однакожъ сіе не помѣ-шало Плавту и Теренцію сдѣлаться въ семъ искусствѣ безсмертными; первому: веселостію его предѣшовѣ; впорому, чиспопою слога. Французскіе комическіе писатели обязаны имъ не однимъ хоро-шимъ сочиненіемъ; Мольеръ обязанъ п'ла-вту Скупымъ и Амфитріономъ; а Терен-цію, Школого мужей; Реньяръ у сего же спихотворца занялъ своихъ Менехловѣ; а Баронъ или лучше отецъ Ла Рю, подъ его именемъ, перевель съ успѣхомъ Те-ренціеву Андріану. Слава Французамъ, что Мольеръ и Реньяръ гораздо превзо-шли свои образцы. Въ седьмой главѣ, равномѣрно раздѣленной на два отдѣле-нія, разсуждается о лирическомъ спихо-шворствѣ, у Грековѣ и Гимлянѣ. Изъ Греческихъ спихотворцовѣ, дошли до насъ сего рода спихотворенія полько Пинда-ра и Анакреона. Авторъ сообщаетъ намъ много подражаній первому. Французски-ми спихами; и занимашельныя подробно-сти о послѣднемъ. Изъ всѣхъ Лапин-скихъ лириковъ, время уважило сочиненія

60

одного только Горація. Авторъ сь удовольствіемъ распространяется о семъ безсмертномъ писапѣ, и вмѣстѣ великомъ Поэтѣ и любезномъ Философѣ, его сочиненія обыкновенными бывающіхъ творищами занимающихся науками. Онъ приводитъ нѣсколько подражаній, сдѣланныхъ на Фрацузскомъ языкѣ, разнымъ родамъ Гораціевой Поэзіи, кои, не смогли на ихъ достоинство, доказываютъ превосходство сего великаго человѣка, кою-раго изъ новѣшихъ писателей одинъ только Боало превзошелѣ.

Пастушеское спихопворство и баснь сосшавляющій предмѣт главы восьмой, которую сіе раздѣленіе естественно раздѣляетъ на два отдѣленія. Опѣ дřevнихъ Грековъ оспались намъ въ семъ родъ Θεοκριτѣ, Біонѣ и Мосхѣ; опѣ Римлянѣ Виргиліевы Эклоги. Чіпожѣ касается до басень, оспался намъ только Еголѣ, опецѣ и образецѣ всѣхъ писателей басень, и Федрѣ, превосходный его подражатель. Авторъ не многими словами отличаетъ свойства сихъ писателей, и приводитъ нѣсколько отрывковъ Біона, переведенныхъ Шабанономъ, доказывающихъ, сколь нѣжны были идеи сего спихопворца.

Сашира составлялъ предмѣт девятой главы. Въ семъ родъ ничего не дошло до насъ опѣ Грековѣ. Исполнен-

61

ное вкуса сравненіе Горація сь Ювеналомъ, заспавлѣешь сь великимъ удовольствіемъ чипашь первое отдѣленіе. Авторъ, по примѣру г. Дю Со, оправдываетъ послѣдняго изв сихъ Поэзновъ въ упрекахъ, ему дѣланныхъ; и приведенный отрывокъ переводчика его, весьма хорошо обдуманъ и написанъ. Но безпристрастіе, управляющее нашимъ авторомъ, не позволяешь ему пройти въ молчаніи недостапки Ювенала. Все, что говоришь онъ о Гораціи, еще занимашельнѣе. Онъ хочешь доказать, и дѣйствительно доказываетъ, что сей великій спихшворецъ опнюдь не былъ придворнымъ, какъ то многіе утверждали. Даже, во преки славѣ сихъ двухъ писателей, Горацій хвалилъ вольность гораздо чаще нежели Ювеналь; и онъ былъ въ самомъ сущеслѣвѣ наилучшій республиканецъ. Персій и Пѣшроній служатъ предмѣтомъ втораго отдѣленія. На Французскомъ языкѣ есть весьма хорошо переводъ перваго, во многихъ мѣстахъ темной, сдѣланной Г. Селисомъ, коего авторъ приводилъ сь похвалою. Отрѣ Пѣшронія ничего не осталось кромѣ отрывковъ, собранныхъ въ разныя времена, подв именемъ Саширы Пѣшронія; и его сказки о Ефесской честной женѣ, коей столь пріятно подражалъ Ла Фоншень. Въ прѣшьемъ отдѣленіи говоришь авторъ нѣ сколько объ Эпиграммѣ и Надписи, я

62

приводишь много ихъ изъ Аншологіи и Мар-
ціала, переведенныхъ на Французскіе
спихи. (Сіи небольшіе отрывки отлича-
ются точностію и тонкоспію.

Десятая глава имѣшь предмѣшкомъ
Элегію и любовное (еротическое) спи-
хочворство. Латинскіе писатели въ семѣ
родѣ, такъ какъ и во всѣхъ другихъ, бы-
ли подражателями Грекамъ; но какъ об-
разцы почеряны, то подражатели сдѣ-
лались для насъ подлинниками, и подлин-
никами почшенными. Капуллъ, Овидій,
Проперцій и Гибуллъ, въ семѣ родѣ, раз-
дѣляють мнѣнія ученыхъ людей. Две-
нашцать отрывковъ изящнѣйшаго вкуса,
исполненныхъ пріятностей и естест-
венности, перваго изъ нихъ поставили на
степень любезнѣйшихъ спихопворцевъ.
Расинѣ часто приводишь его съ удивле-
ніемъ, коимъ слогъ его отзывается; и
Эпизодъ Аріаны, оставленной на остро-
вѣ Наксосѣ, по мнѣнію нашегоъ автора,
есть изъ малаго числа отрывковъ въ ко-
ихъ древніе умѣли заставить говоришь
любовь. Овидій обязаєвъ своимъ несчаспі-
ямъ и сочиненіямъ равною знаменито-
спію. Его *Аскуство любить*, его *Записки
(фусти)*, трпѣ книги о любви, достающы-
чны были бы къ содѣланію его без-
смершнымъ; но мы еще имѣемъ отвѣ не-
го *Преображенія* или *Превращенія* (*Мета-
морфозъ*), сочиненіе по испинѣ клас-

63

сическое, его *Геронды*, *Елегии*, и пр.
Эшопъ Поэтъ съ чувствомъ и грациями.
Авторъ говоришь о семъ съ уваже-
ніемъ и пакъ, что заспавляешь принять
участіе въ человѣкѣ и въ его сочинені-
яхъ. Испинная причина его ссылки поны-
нѣ есть задача; но пѣмѣ не менѣе со-
жалѣешь обо всемъ, что онъ прешерпѣлъ.

Стихоптворенія Проперція, говоришь
т. Ла Гарпь, дышасть всѣмь жаромъ люб-
ви, а иногда и сладосстрастія. Кажешься,
что изъясняя свои мысли, онъ сообщилъ
намъ собственную свою исторію; и что
ша Цинтія, которая дѣлала его попере-
мѣнно то счасливымъ то несчастным, била не выдуманное лицо. Какъ бы то ни
было, авторъ упрекаетъ ему, что онъ
слишкомъ часто употребляешь митоло-
гію; что походишь, говоришь онъ, не
столько на рѣчи любовника, сколько на
общія мѣста, къ коимъ стихоптворцы
прибѣгаешь: но онъ замѣчаетъ, что Про-
перцій есть одинъ изъ любовныхъ спе-
хоптворцевъ, который прославлялъ одну
только любовницу; и имя Цинтія въ его
только сочиненіяхъ находится; изъ сего
однакожъ не надобно вдругъ заключать,
чтобъ онъ столько же въренѣ былъ въ
любви, какъ и въ спихахъ.

Тибулль не столько имѣешь огня
какъ Проперцій; но онъ нѣжнѣе, чув-
ствительнѣе Проперція; эшопъ спихопво-

64

рець, присовокупляєть нашь авторь, —
сь чувствомь. Его слогь весьма изящень,
вкусь его чисть; и содержаніе его сочиненій не заслуживает укоризны; чипо самое
поспавляєть его превыше всѣхь его соперниковь.
Мы не спанемъ противорѣчить сему сужденію, внушенному вкусомь,
и кошорое упреждено всеобщимь мнѣніемь. Книга его есть книга
любовниковъ; но никакой переводъ не
можешь выразить ея пріятностій. Авторь, наименовавь полько Галла, болѣе
извѣстнаго по связямь его сь изящными
умами его времени, нежели по спихамь,
отвь него намь оставляемымь, возвра-
щается кь Тибуллу, и предлагаетъ по-
дражаніе, въ спихахъ первой его Элегіи,
кошорое всякой читать будеть тѣмь сь
большимъ удовольствіем, чипо оно мо-
жешь дать точное понятіе о достоин-
ствѣ и существѣ подлинника Сей оп-
рывокъ оканчиваеть первую книгу.

(Продолженіе вперед).

65

V.

КРИТИКА.

Пролюзія къ Медицинѣ какъ основа-
тельной наукѣ отъ Данилы Веллан-
скаго, въ Санктлетербургѣ въ Меди-
цинской тилографіи, 1805.

Не мое дѣло входить въ существо
сей книги; врачи должны сдѣлать ей до-
стойный приговор: но кажется, я не
исполнилъ бы долга журналиста, приняв-
шаго на себя, разсматривать книги вся-
каго рода, особливожъ въ отношеніи къ
словесности, если бы не сказалъ нѣсколь-
ко словъ и о семъ новомъ произведеніи.
Если издатель обязанъ хвалить то, что
достойно похвалы: то не менѣе того,
онъ обязанъ охуждать, что не заслужи-
ваетъ одобренія; скажу больѣ сего, онъ,
по моему мнѣнію, не столько дѣлаетъ
услути любителямъ наукъ и словесности,
когда открываетъ совершенства въ сочи-
неніяхъ, кошорыя легко чувствовать вся-
кому, кто хошя нѣсколько занимался
членіемъ оныхъ, нежели когда обнару-
живаетъ недостатки, кошорымъ на пер-
выхъ шагахъ рѣдко не слѣдующь моло-
дые писатели. Я не спорю съ Арайд-
номъ, когда онъ говоришъ:

Книж. I.

5

66

Errors, like straws, upon the surface flow,
He who would search for pearls, must dive
below.

То есть: — погрѣшности подобны
соломѣ, плавающей по верх боды; но кто
хотет доставать жемчуг, тому должно
вырять на дно. Но часто плавающая се-
лома, при всем множествѣ, не примѣ-
пна бываем для самых проницатель-
ных взоров.

Одно названіе упомянутаго сочиненія
больше походил уже на иностранные,
нежели на Русское заглавіе. Для чего
не сказать предувѣдомленіе къ ерагебной
наукѣ, согиненное (таким-то)? Что та-
кое значать здѣсь слова: основателной
наукѣ. Имена прилагательныя, оканчи-
вающіяся на тельный, замѣняющі прича-
спія дѣйствительнаго, возрашенаго или
средняго залога; такъ, напр. заниматель-
ный употребляется вмѣсто занимающій,
или имѣющій способность занимашь; па-
петि�elnый вмѣсто пекущійся; ратите-
льный вмѣсто рачащій, спасительный вмѣ-
сто спасающій или имѣющій способность
либо могущій спасти, и пр. По своему
правилу основательный здѣсь употреблено
къ статѣ; если употреблено вмѣсто осно-
вывающій, служащій основаніем: но мы
такъ привыкли слово сіе употреблять
вмѣсто имѣющій основательность, что не
скоро можно увѣрить насъ, чѣпъ и здѣсь

67

авторъ не употребилъ его въ семъ по-
слѣднемъ смыслѣ. Припомь, если бы
онъ желалъ дать слову сему первое зна-
ченіе: то бы надлежало придать къ не-
му, имя долженствующее зависѣть отъ
него; т. е. служащій основаніемъ тему?
Поелику же послѣ него никакого завися-
щаго отъ него слова не находится: то
это еще больше подтверждаетъ, что слово
основательный употреблено вмѣсто имѣю-
щій основательності, и пошому оно шушь
вовсе излишне; ибо что не хочешь вѣ-
рить, что всякая наука основательна?
Симъ словомъ авторъ наводитъ полько
подозрѣніе, что или всѣ науки не осно-
вашельны; или нѣ кошорыя изъ нихъ ша-
ковы.

Предувѣдомленіе начинается такъ:
„уже довольно прошекло времени, какъ
„Шелингово огненное перо начало жечь
„бренныя селенія дряхлой учености.,,
Такимъ образомъ не сказалъ бы и самой
высокопарной лирической спихопворецъ.
Мысль автора, сколько можно видѣть,
та, что Шелингъ опровергаетъ мнѣнія
или ученіе древнихъ или прежнихъ писа-
щелей. Но къ чему такое витійство? Пи-
сатель врачебныхъ книгъ долженъ пред-
лагать свои испины повѣствователь-
нымъ, проспымъ слогомъ; онъ въ своемъ
кругу испорикъ. Но положимъ, что какъ

*

68

это есть предисловие, это и нетъ дальней
нужды въ точности и ясности словъ.
Совсѣмъ тѣмъ, что пользы отъ пакой
громкой аллегоріи: огненное перо жжетъ
бренныя селенія дряхлой угености? Авторъ,
сказать словами древнего Греческаго спи-
хошворца, въ маленкую свирѣлку изо
всего рта дуетъ. Многіе говорятъ: огнен-
кое, пламенное перо, когда хотятъ ска-
зать о сочиненіи, исполненномъ живоспи,
быстроты и силы. Таковыли сочиненія
Шелинговы, я не знаю: но авторъ очень
бы хорошо сдѣлалъ, если бы на семъ
украшеніи остановился. Въ словѣ огнен-
ное мы видимъ метафору; а въ словѣ
перо, — метоніжіо — орудіе, вмѣсто вещи
имъ пропреженной? Не чистая далѣе слова:
перо, мы довольны симъ выраженіемъ: ибо
точчасъ видимъ главную идею, подъ
нимъ заключающуюся; но чистая далѣе,
представляемъ дѣйствія пера, какъ
машеріяльнаго орудія — и чувствуемъ то,
чего авторъ не хотѣлъ въ насъ преизвести
смѣхъ и негодованіе на то, что авторъ
употреблѣлъ ребяческое краснорѣчіе, и
показывалъ намъ предѣлъ въ волшеб-
номъ фонарѣ. Слово жетъ здѣсь употребле-
но для выраженія огненное перо; бренныя
селенія для слова жетъ; а дряхлой угености
для бренныхъ селеній; подъ бренными се-
леніями разумѣющій спарыя книги спарыя,

69

системы — какой металепсись, въ угодность огненному перу!

За симъ слѣдуепів: „и въ отечествѣ „моемъ не видно еще ни одной искры „отвъ полезнаго сего пожара!“, Аллегорія продолжается. Авторѣ хочешь сказать, какъ кажешься, что въ Россіи все еще держулся старыхъ правилъ науки, о ко- торой онъ пишешь; не видно еще, что бы кто либо бросилъ старую систему. Но то ли должно заключать изъ связи словъ? Мы выше замѣтили, что пожаръ этопѣv произведенъ огненнымъ перомъ Шелинга въ бренныхъ селеніяхъ дряхлой учености; т. е. Шелингъ или его сочи- ненія опровергающій спарыя системы; слѣдовательно слова: не видно еще ни од- ной искры отвъ полезнаго сего пожара, дол- жны означать или то, что въ Россіи не видно еще ни одного сочиненія, ни одной черты извъ сочиненій Шелинговыхъ, или то, что въ Россіи ни одно еще сочине- ніе Шелингомъ не опровергнушто, что весьма забавно. Verba valent sicut питті, (сло- ба илѣятъ такуєо же цѣну какъ деньги). Г. сочинитель или забылъ сіе правило, или съ намѣреніемъ пренебрегъ оное.

Вооружимся шерпѣніемъ и пойдемъ въ слѣдъ за сочинителемъ. „Прибѣга- ющіе сюда иноплеменники, съ обгорѣлыми осапками своихъ пожилковъ, спа- „раюшся, какъ можно утвердить здѣсь

70

свою безопасность.., Должно думать, что тутъ подъ иницииками разумѣются иностранные ученые; а подъ обгорѣлыми ос Staffами своихъ пожилкивъ, разумѣются ос Staff отъ ихъ сочиненій, пожженныхъ пожаромъ, которой произвело пламенное перо Шеллинга ... но кто можетъ ручаться, что авторъ не разумѣлъ подъ сими словами чего либо другаго? Онъ кажется, не хотѣлъ, чтобы его понимали.

Далѣе.., Они, пп. е. инициированники, „разсѣваютъ нелѣпые слухи о новой, „щастливой реформѣ (перемѣнѣ или преобразованіи — можно было бы сказать) учё- „наго свѣта; и приняты для просвѣще- „нія, проповѣдующій блаженное незнаніе!.., Авторъ говорятъ здѣсь какъ патріотъ; это похвально. Вѣроятно, чѣно онъ знаешь каковыхъ иноземныхъ ученыхъ, которые подъ именемъ новыхъ наукъ проповѣду- ють спарыя истины или, какъ онъ го- ворятъ, блаженное незнаніе. Прискорбно вѣрить смыслъ словамъ; но можетъ быть, авторъ основалъ сію испину на соб- ственныхъ замѣчаніяхъ. Не наше дѣло однакожъ разсматривать, чья система справедливѣе, Шелингова ли или старая, которой слѣдующій нѣсколько вѣковъ. Примѣчено, что и — въ науки съ нѣкошо- раго времени въралась мода одѣвать ста-

71

рое вв новой нарядъ и пѣмь ялько и
отличашься.

Мы разсмотрѣли полько не болѣе
двенадцаши строчекъ, и то полько изь
предувѣдомленія сего сочиненія — и уже
видимъ столько недостапковъ: чпожь
будешь, если строго разсмотрѣть все
сочиненіе, слѣдуя за авторомъ? Однакожь
нужно еще нѣсколько болѣе познакомишь
чипателей моихъ сѣ симъ произведені-
емъ, чѣпь пошомъ оставишь на волю
каждаго имъ заниматься.

„Цѣль сего сочиненія, какъ авторъ
„самъ говорить, есть двоякая обнару-
„жить нынѣшнее состояніе врачебной
науки, и показать, каковою быть она
должна.,, Достигаетъ ли онъ сей цѣли
или нѣтъ, я отказался уже судить о
томъ.

Вѣ концѣ предисловія авторъ гово-
рилъ, что для сообразнѣйшаго предста-
вленія понятій, равно какъ и пристойно-
си шшиля, помѣстилъ онъ нѣкоторыя
слова, изъ нарѣчій, ученой публикѣ извѣ-
стныхъ, взятыя. Онъ прошивъ слова иѣ-
который весьма много погрѣшилъ. Уче-
ныя слова, то есть, Греческія и Лапин-
скія, щедрою рукою разсыпаны у него на
каждой страницѣ, почти безъ всякой
нужды; одни изъ нихъ могли бы легко

72

быть замѣнены Русскими; а вмѣсто других быть постравлены хотя иностранныя же, но принятыя уже въ употребленіе. Такъ на пр. (пред. стр. 1.) гистріюнъ, что значить: комедіантъ, шутъ, скомо-рохъ; (стр. 1). сціенціяльный, (свойствен-ный наукъ); літеральные скрибенты (не знаю, что хогетъ авторъ сказать сими сло-валі); парадъ науки; обьектъ, циркули-руетъ, рефлексія, механистская матеріал-ность, форма совершенства, огранизимъ, идеальность съ рѣгальностіго — всѣ сіи сло-ва, кромѣ перваго, находятся на 1 стра-ницѣ сочиненія.

Посмотримъ, каковой слогъ произхо-дить изъ таковаго набора иностранныхъ словъ. Раскроемъ гдѣ нибудь сіе сочине-ніе; напр. стран. 44. „Ежели быпіе кон-кретного въ самомъ себѣ безъ трехъ де-менсій: лонгитудинальной, ш. е. поверхно-стной, маховоной, произойти не можешь; то и органитеское, репрезентантъ дѣятель-ного въ пассивномъ, по тѣмѣ же самимъ категоріямъ образуется и живетъ; и сне-ма образованія органической природы пред-стравлена явственно въ ея продуктахъ, и пр. и пр. Для кого написано сіе сочи-неніе? для ученыхъ ли, знающихъ Ла-тинскій языкъ? Въ такомъ случаѣ оно излишне; ибо лучше бы для нихъ напи-сать все на Латинскомъ языкѣ? для уче-ныхъ ли незнающихъ Латинскаго языка?

75

Въ тякомъ слушає оно будетъ для нихъ во многихъ мѣстахъ непонятно и по однимъ Латинскимъ названіямъ. Для всѣхъ ли вообще, въ томъ числѣ и неученныхъ? Въ тякомъ случаѣ надлежало бы писать тякимъ языкомъ, кооторый былъ бы всѣмъ понятѣнъ; въ настоящемъ же видѣ, оно сдѣлалось безполезнымъ для всѣхъ.

Но въ семъ сочиненіи я собралъ, по словамъ Драйдена, только самую малую часть соломы; оставляю прочимъ искать въ немъ жемчугу.

## VI. ИСТОРИЯ.

Переводъ отрывка XVIII книги Полибія, найденного въ монастырѣ св. Лавры на горѣ Львовской.

Графъ д'Аншрегъ, Корреспондентъ Департамента Министра Просвѣщенія, пребывавшій въ Дрезденѣ, нашелъ сей ошрывокъ въ монастырѣ св. Лавры, какъ онъ самъ изъявляется въ своемъ предисловіи, и перевелъ его на Французской языкъ. Здѣсь предшествуетъся сія драгоцѣнность на Русскомъ. Вопѣе предисловіе переводчика Французскаго.

74

Двашцать пять лѣть тому назад, проезжая по повелѣнію Короля Французскаго, Турцію, Архипелагъ и Египетѣ, всшіхпился я на горѣ Аөонской сѣ г. Савари, сѣ которымъ послѣ пушешествовальѣ по Египту. Онъ тамъ жилъ уже пять недѣль сѣ г. Дансомъ де Вилуазономъ, коего тамъ и оставилъ. Во время моего тамъ пребыванія выпросилъ я сѣ большимъ для всѣхъ насъ трудомъ позволеніе разсмочрѣть памятники, находящіеся въ монастырѣ св. Лавры. Г. Вилуазонѣ сдѣлалъ тамъ открытія, доставившія ему послѣ истинную славу. Г. Савари, не бывѣ ученымъ Еллинистомъ, мало учасшествовальѣ нашей работѣ, изъ коей я ту только получилъ пользу, что нашелъ весьма значущей открылокъ XVIII книги Полибія, которой и купилъ сѣ крайнимъ трудомѣ; ибо монахи сіи, не зная, что содержится въ ихъ рукописяхъ и преисполнены будучи суевѣрія не могутъ ни употреблять ихъ ни разсшаться сѣ ними безъ ужаса. Нашедь оной, не оставалось мнѣ ни малаго сомнѣнія думать, что въ сей библіотекѣ с. Лавры, которой мы самую только малую часть могли разсмочрѣть, хранятся и всѣ сочиненія Полибія. Для сего-то, переведя за двашцашь лѣть предъ симъ попавшійся мнѣ отрывокъ, не выдаваль я его по нынѣ, надѣясь возврашиться опять въ гору Аөонскую и дѣлать тамъ дальнѣйшія изысканія; и по сей причинѣ не хошѣлъ возбуждашь вниманіе монаховъ, өбра-

75

давшихъ сими сокровишами, показаѣ имъ всю ихъ цѣну. Причины сіи уже болѣе не существуютъ, пошому что цѣлый Полибій открылъ въ рукописяхъ, найденныхъ въ Геркуланѣ. Я почитаю, что издать сей отрывокъ теперь будетъ полезно, дабы еще лучше утвердить можество и подлинность сдѣланнаго открытія. Выдаю съ начала французскій переводъ, но второе изданіе выделѣ съ Греческимъ подлинникомъ.

Филиппъ, получивъ мирѣ отъ Римлянѣ своихъ побѣдителей послѣ сраженія Киноцефальскаго, стараясь освободиться отъ условій наложенныхъ побѣдителемъ, вознамѣрился составить союзъ между всѣми Азіянскими Государями для нападенія на Римлянѣ и для заключенія ихъ въ одной Ишаліи. Послалъ для сего посланниковъ къ Аншіоху великому предложить наступательный и оборонительный шракшать противъ Рима. — Аннибалъ былъ тогда при дворѣ Аншіоховомъ. И его призвали въ Совѣпѣ Государственный, собранный для разсмотрѣнія предъ царемъ предложеній Филипповыхъ. Находящійся у меня отрывокъ содержить цѣлую рѣчь Аннибалову, рѣчь Поликрата Тайнаго Совѣтника и Кабинетнаго Секретаря Аншіохова, Клазоменеса Министра Аншіохова на сію послѣднюю рѣчь, отвѣтъ. Издаю съ начала рѣчь Аннибалову; за коей и обѣ прочія черезъ нѣсколько дней послѣдующь.

76

Переводъ отрыска XVIII килли По-
либыя, найденнаго съ монастырѣ Св.
Лосры па горѣ Адонской.

558 – 559 годъ. Отв. построенія Рима.

Въ сем' году прибыли къ Антіюху
посланники Филипповы, объ отвѣздѣ коихъ
шакъ какъ и о причинѣ ихъ пушешествія
писалъ я въ XVII книгѣ. Они отдали Ца-
рю письма Филипповы, и просили его не
теряя времяни заключить союзъ съ Фи-
липпомъ и соединить свои съ его войсками;
ибо онъ не давно узналь, что Римляне
дѣлали страшныя приготовленія, дабы съ
нова напасть на Филиппа. Антіюхъ со-
бралъ потчась Совѣтъ свой и приказалъ
позвать въ опой Аннибалала, коему повелѣлъ
говорить первому и прежде государствен-
ныхъ своихъ секретарей и министровъ.

— По собраніи Совѣша, Царь велѣлъ про-
ческъ письма Филиппа, просящаго у него
союза, и обращаясь къ Аннибалу, приказалъ
ему сказать свое мнѣніе, говоря, что онъ
отвѣ столь великаго мужа ожидаемъ со-
вершенной испины и безъ всякаго при-
страшія. Аннибалъ немедленно началъ
говорить слѣдующимъ образомъ:

Рѣгъ Аннибалова.

Филиппъ, менѣе оптягченный ми-
ромъ, возложеннымъ на него Римлянами,

77

нежели стыдомъ, что принялъ оной, про-
сить, чѣбъ ты 'къ силамъ его присо-
единилъ свои для освобожденія міра отъ
миранства Римлянъ.

Поелику ты размышляешь, на что
рѣшилась, слѣдовательно видишь коне-
чно что что двоякое принять можешь намѣ-
реніе. Признаюсь безъ стыда, что, не
взирая на мои лѣша, на долговременный
мой опытъ, я радуюсь, что допущенъ въ
совѣтъ пвой, чтобы услышать то, о
чемъ со всѣмъ не вѣдалъ, что ты до-
вольно силень, дабы избирать между мира
и воины. Безъ сомнѣнія ты размышлялъ
здраво осильной державѣ, хотящей сохра-
нить существованіе свое. До сихъ поръ
я мыслилъ, что въ мирѣ государство на-
ходитъ достовѣрность въ определіи вся-
кой опасности, достовѣрность, что въ
собственной своей силѣ или въ силахъ
опносительныхъ имѣть средства
принудить непріятеля, дабы не на-
рушалъ мира. Ибо въ полипикѣ потѣ
болько мирѣ есть испинный, который
налагается силою всегда существующею,
могущею по произволенію своему употреблять разныя средства. — Ищу, гдѣ нынѣ
сія сила въ державѣ Антіоховой; тѣбѣ
она извѣстна, поелику о ней разсуждаешь;
конечно и мнѣ ее покажешь, ибо меня принимаешь въ совѣты свои; но пока отѣ
твоихъ дарованій не получу я о семъ

78

свєденія, позволь мнє воспользоваться тѣми, кои имѣль прежде, нежели тебя зналъ, извяснишь, на чем утверждается политическое твое положеніе, такъ какъ я замѣчаль до селѣ.

Едва прошекло одно столѣтие со времяни смерти Александра великаго, какъ счастливый наслѣдникъ его завоеваній, Селевкѣ Никанорѣ, по примѣру полководцевъ сего героя, возложилъ на главу свою корону, кошорую носивъ нынѣ его попомокъ. Аншіохъ великій, обладатель сей державы, заслужилъ имя великаго и распространивъ ими наслѣдованное имъ государство, сдѣлалъ его столь обширнымъ, какъ находится оно нынѣ.

Извѣ чего государSHIPО сіе составлено? Извѣ имперіи, происшедшей опѣ прудовѣ величайшаго извѣ человѣковѣ, и извѣ завоеваній вѣ продолженіи цѣлаго вѣка дѣланныхъ пѣмѣ, кои царспво его между собою раздѣлили. Вѣ младенчествѣ и юноши его по всюду вижу я геройство и храбрость и еще не знаю какъ може пѣтакимѣ образомъ основанная имперія сохранить быліе свое иными средствами кромѣ тѣхъ, опѣ коихъ получила свое начало; наконецъ я не постигаю, чтобы робость и ослѣпленіе могли удержать шо, что побѣдою создано и что побѣдами увеличено. — Какой союз народовъ составляющихъ сію имперію свя-

79

буеіь сь государемь, ею управляющимь?
Не изь долговремянной привычки жить
и умирать подь однимъ владѣніемь, она
едва еще достигла юношескаго возра-
ста; дѣды совремянниковъ нашихъ ви-
дѣли разрушеніе древнихъ державъ и ос-
нованіе сихъ новыхъ монархій. Не давно
видѣли порабощеніе Мидіи продолжител-
ной семилѣчней войнѣ, утвердившей ис-
тинную силу сей державы; можешь быть,
не извѣспло вамъ, хочя по дѣяніямъ и
по совѣтамъ вашимъ могѣ бы я мыслилъ,
чпю всеобщее бѣдствіе похитило на вѣ-
ки жившихъ вь оныя времяна храбрости
и славы. Часпи мирной сей державы со-
единяешь союзь, военная сила и слава, ее
окружающіе. Разторгнише оной и воз-
родялся шопчась воспоминанія опасныя
и сравненія жестокія. Пресполъ Анпю-
ховъ существовать будешь геніемъ толь-
ко тѣхъ, кои его воздвигнули; если ге-
ній сей погаснешь, то имперія разру-
шится, и прежніе государіи ваши не раз-
суждая о предѣшахъ нынѣ васъ занима-
ющихъ, приобрѣли вамъ право такимъ об-
разомъ употреблять во зло мѣста ваши
и довѣренность ихъ пошомковѣ. Им-
перія сія не имѣешь другой истинной
политической силы какъ военной, и дру-
гихъ средствъ къ поддержанію сей сні-
лы какъ напасть ее честію и славою.

80

— Послѣ сего изложенія разсмотримъ существо разсужденія васъ занимающаго.

Народъ возсталъ покорить вселенную; съ начала испытывалъ силы свои надъ всѣмъ тѣмъ, что его окружало; по-бѣждалъ сосѣдей; налагаемое имъ на нихъ рабство называлъ миромъ и съ тѣхъ поръ не зналъ другаго. Народъ сей вмѣнилъ себѣ въ славу жестокую необходимость, въ которую поспавилъ себя, са-мому наслаждашься миромъ не иначе какъ посреди люд scopии войны. Свирѣ-пость свойства его повелѣваетъ ему на-поеваться своею или непріятельскою кровію; ненасышнимое сребролюбіе заста-вляецъ его почиташь непріятелями всѣхъ народовъ богатыхъ, и власполюби-вая его жажда не попускаетъ его наслаж-дающихся чувствіемъ своего могущества иначе, какъ налагая на нихъ оковы. Со-пропивленіемъ люд scopшь его усиливается, а презрѣніемъ безчеловѣчіе раздражает-ся; сопропивляясь и служа ему, равно по-лучишь смерть. Жестокости его не чуждо вѣроломismo, пакъ какъ и звѣр-спву его, скрытность. Народъ сей, изо-билуя всякими преступленіями, изъ со-дѣланныхъ имъ извлекаетъ новый родъ могущеснва, могущеснва стихливаго злодѣя, хотящаго урушить угрызенія со-вѣсни. Будучи предмѣшкомъ ненарушимой ненависти, онъ писаетъ ею ту, комо-

81

рую самъ имѣть ко вселенной. Римъ и
другія владѣнія не могутъ существовать
въ едино время. Будучи предмѣтомъ ужа-
са и ненависти вселенной, онъ рѣшился
избѣгнуть за злодѣянія свои наказанія по-
рабощеніемъ міра, доволень будучи ес-
ли по среди морей крови, ступая поль-
ко по шрупамъ и окружая себя рабами,
можешь упушить страхомъ вопли ужа-
са имъ внушаемаго и въ униженной вселен-
ной находить полько соумышленниковъ
своихъ и жерпвы. Захотѣлъ побѣждать
и побѣждаль; коль велико сь начала было
его удивленіе! но вскорѣ пошомъ какъ
презрѣніе его велико стало! Онъ не во-
ображалъ себѣ, чѣпобѣ Европа была шакѣ
робка. Вышедши изъ удивленія, онъ уже
не хотѣлъ жерпвовать кровію гражданъ
своихъ для истребленія современныхъ
народовъ; ему досадно было, что не
предчувствовалъ всей ихъ низкости. Ско-
ро научился онъ ею пользоваться, вооружа
ихъ другъ противъ друга; побѣдными
народами укрощалъ шѣхъ, которые сопро-
тивлялись ему, довольствуясь истреблені-
емъ орудій сихъ тогда, когда совершивъ
свое дѣло, могли они сдѣлаться ему не-
навистны и противны. Карѣагенъ одинъ
явилъ ему такого непріятеля, который
водворилъ страхъ посреди стѣнъ его.
Римъ узналъ скоро, сколь сильна можешь
быть ненависть и воля одного человѣка.

Книж. I.

6

82

Кареагенъ упаль и низпровергнул сию
преграду; покорив в республику, бывшую
ему совмѣстницею и вѣ крѣпости и вѣ
силѣ, онъ увидѣлъ, что во всей вселен-
ной ему оставалось только побѣждать
Царей и низпровергать престолы, и то-
гда-то лютое его честолюбіе стало ру-
ководствоваться лютѣйшим вѣроломст-
вомъ.

Римѣ знаешь, что въ монархіяхъ пре-
столѣ есть средошчіе народной славы;
знаешь, что честь Царя есть честь го-
сударства; знаешь, что какъ скоро на-
родъ отдѣлилъ себя отъ престола и
стаканешь искашь особливаго отвѣ Монарха
существованія: то государсѣво рушится.
Монархѣ лишенный власти, хотя' и си-
лящій еще на пресPOL, дабы сойтіть
съ онаго, ожидаемъ только повелѣнія вла-
стителя или своихъ подданныхъ. Монар-
хія уважаемая, монархія сильная при свер-
гнутомъ Государѣ, сушь феномены, коţo-
рыхъ Исторія еще ожидаетъ и долго
ожидать будетъ. Римѣ знаешь, что об-
щественное мнѣніе владычествуетъ надъ
Царями, потому что Цари только имѣ
владычествующибъ; но знаешь также и
то, что сей повелишель міра окружаетъ
чертоги ихъ, не проницая въ оныя; что
когда пройдетъ къ нимъ, то является
не иначе, какъ вооруженный мѣстѣпель-
нымъ своимъ могуществомъ; для разру-

83

шенія только входитъ съ шумомъ, и мог-
да только возвышаетъ и вѣковѣ читѣ
державы, когда во всякое время допу-
скается. На таковыхъ то основаніяхъ
устверждаетъ Римѣ вѣроломную свою по-
лишику. Слова: уничтожать и свергасть
Царей, стали съ тѣхъ порѣ однозначу-
щими; сдно стало началомъ, а другое по-
слѣдствіемъ. — Вѣ шаковой войнѣ, како-
ва была Кареагенская, онѣ могѣ привесчи
народѣ вѣ заблужденіе, изнуришь ихъ
крамолами и исполнилѣ оное; они-то
были причиною побѣдѣ Римлянѣ и паде-
нія Кареагена. Но прежде нежели до-
стигнулъ сей цѣли, какія долженѣ былѣ
выдерживать прошивоборствія; героиче-
ская твердость сія производила отѣ то,
что невозможно заглушить испину
вѣ народѣ, у коего дѣла общественныя
предавались разсужденію всѣхъ гражданъ.

То, что теперь остается ему сдѣлать,
кажется ему даже ниже его генія, по
сему-то и щадитъ онъ силы свои, и не
принимаетъ уже бѣлѣ шруда скрывать
средства свои. Что дѣлали мудрые ми-
нистры Антиоховы когда Римѣ воевалъ съ
Кареагеномъ? Совѣщали устранишься
и держаться неупралѣшена. Великій ихъ
геній открылъ испину, бывшую до толѣ
свѣту неизвѣстною: что когда двѣ силь-
ныя державы ведутъ между собою вой-
ну рѣшительную, то выгодно для тѣхъ

84

кои не принуждены брать участіе въ
великой сей борьбѣ, окидать окончанія
оной, не стараясь поспѣшествовать оной
ожидать, чтобъ поль изъвспѣшная чувстви-
тельность побѣддающихъ народовъ, нѣ-
жная ихъ благодарность оказалась тогда
въ благодѣніяхъ къ пѣмѣ, кошорые жда-
ли полько чѣмь рѣшится сраженіе,
чтобѣ льспить побѣдителю и прокли-
нать побѣдненіе. Существенная сія
испила, бывшій правиломъ вашей поли-
шике, для васъ однихъ сіяла и произше-
свіе сокрыло оную отѣ взоровъ вселен-
ныя. Римляне, побѣдители Кареагена,
оспавили Африку, какъ тигры бросающі
осшапки жерпѣвъ ими поглощенныхъ, и
взоры ихъ, памѣнѣющіе убійствѣмъ и
грабежемъ, устремились на Азію. ЧТО же
имъ въ ней представилось? Всѣ желат-
емыя ими сокровища и всѣ возможныя
средства овладѣть оною. — Нѣсколько
уже спољшій обезсилѣвшая Греція ожи-
дала полько повелѣнія побѣдителева, да-
бы изчезнуть; пошомки Милліадовъ и Аге-
зилаевъ положили руки въ гробы опцевѣ
своихъ и удержали одно полько упопре-
бленіе языка. Но и самъ слабымъ орга-
номъ обезчесстили полько краснорѣчіе въ
общественной землѣ его; доказали, что
даръ слова для слабыхъ есть ни что
иное, какъ средство увеличить позоръ
ихъ; Римляне соединяя горьчайшія на-

85

смѣшки съ ненасыпнѣйшею лютостію,
провозглашали вольность тѣхъ самыхъ
народовъ, на коихъ налагали оковы. Тотѣ
же самый Фламиній, кошорый подписаль
мирѣ и союзъ съ Набисомъ Царемъ Ла-
кедемонскимъ, ужаснѣйшимъ шираномъ,
каковой когда либо сущесшвоваль *), въ
тоже самое время возвѣстиль Греціи,
чпо она свободна, а слабоумные Греки
повѣрили словамъ Фламинія. Но Римля-
намъ нужно было унизинь имя свободы
прежде, нежели унизили монархію; ше-
перь прудялся они надъ послѣдспѣемъ и не
трудно предвидѣть, каковы будушъ уди-
вительные и легкіе ихъ успѣхи. — На
чпо успремились взоры Римлянъ въ об-
ширномъ пространствѣ Азіи? — На нѣ-
кошорыя монархіи, находящіяся подъ хра-
нипельною властію Царей, преемниковъ
гереовъ; на народовъ, послушныхъ нонеспо-
койныхъ, и видящихъ уже, чѣповражды Ца-
рей могушъ не быть враждами народны-
ми; на Царей бывшихъ между собою не-
пріятелями, другъ другу вредящихъ,
другъ за другомъ присматривающихъ,
другъ друга обманывающихъ. Римляне къ
великому своему удивленію нашли, чпо
Азія не имѣть ни какой ненависти къ
Риму и вся наполнена враждами личны-
ми, междуусобными; нашли, чпо въ то

*) Смотри Прим. А. А.

86

время, когда побѣждалъ онъ своего совмѣ.
спника, Цари Азійскіе, вѣрные побор-
ники всѣхъ его предпріятій, облегчали
ему пупи по сей части свѣша и сами
другъ друга испребляли, безъ сомнѣнія
дабы избавить его отъ трудовъ и ижди-
веній. Скоро узналъ, что Филиппъ, не-
пріятель природныхъ своихъ союзниковъ
Грековъ, былъ также непріятель Антіо-
ховъ, что сей наслѣдовалъ отъ предковъ
ненависть къ Пшоломеямъ и что множе-
ство мѣлкихъ владѣній, находящихся
между сими великими державами буду-
чи одно за другимъ жертвами ихъ яро-
сти и соглашеній, служили орудіями не
семъ пространномъ поприщѣ для удовле-
творенія чужимъ пользамъ и ненависти,
въ которой сами не участвовали. Коль ве-
лика долженствовала тогда быть свирѣпая
радость сего Сенаша, которому рука моя
показала страхъ и опасности и который
не могши позабыть ни поперей своихъ ни
ужаса, извлекалъ изъ оныхъ новую силу
для порабощенія вселенной. Политика
руководствовала волею народа Римскаго;
народъ сей тогда же возчувствовавль,
что для покоренія Азіи надобно ему бо-
лѣе вѣродомства нежели силы и поручилъ
свѣтѣ соображаться Сенату. Сей
скоро разчислилъ, что соединенія всѣхъ
Царей Азійскихъ довольно бы было для
освобожденія міра и заключенія Рима въ

87

одной Ипаліи. Онъ позналъ, что жить въ
своемъ ощечествѣ для Римскаго народа
отчаянно и несносно, что безопасность
Сенаша — въ войнѣ, богашство — въ опу-
стошеніяхъ, и что онъ не иначе владыче-
ствовать можешь въ Римѣ, какъ сдѣлаѣ
вселенную добычею; и скоро адской геній
его начершалъ ему вѣрныя средства про-
извесіе онсе въ дѣйствіо. Предпрашать въ
одно время испребленіе всѣхъ Азійскихъ
Царей было свыше силъ Рима; ибо если
бы на всѣхъ ихъ вдругъ напали, то край-
няя опасность произвела бы, можешь быть,
то чудо, что ихъ соединила бы. Сенашъ
положилъ испреблять ихъ одно за дру-
гимъ и на разореніе впораго употреблять
остапки первой побѣдной имв дер-
жавы, на трешью же итти соединенными
ихъ обѣхъ силами. Планъ сей узнали;
онъ обнаружился, но глупость сильнѣе
была самой очевидности; происходящее
нынѣ показываетъ мнѣ, что исполненіе
плана сего не могло удостовѣрить васъ
въ подлинности онаго. Римлянамъ нужно
было ослѣпить Царей, отнять у нихъ спо-
собъ думать о будущемъ, лишить ихъ
даже возможности размышлять о насто-
ящемъ, увѣрить ихъ, что противъ об-
щаго непріятеля идущаго на нихъ, поко-
ривъ всѣхъ союзныхъ и враждебныхъ наро-
довъ, испинное средство противустоять
ему есть защищаться отдѣльно, испра-

88

шивать какъ милоспи свободы остававься неутральными въ то время, когда нападаютъ на ихъ совѣдовъ, наслаждаться съ удовольствіемъ симъ успѣхомъ, столь подло снисканнымъ, столь искусно дарованнымъ и пребывать въ семъ убійственнымъ неутралиштѣ до той минуты, пока копья Римскія не придутъ по среди обманутыхъ народовъ, испытывать, получили ли они отъ природы сердце или лишены ею онаго? Такова была політика Сенапа. Дабы успѣть въ оной, потребны были чудеса, подлоссть, предательство, глупость, ослѣпленіе; но читальный сей Сенатѣ скоро увидѣль, что въ монархіяхъ чудеса сіи не столь удивительны, какъ онъ того опасался; увидѣль, сколько въ совѣтахъ царскихъ, страхъ, корысполюбіе и алчность содѣлали ему союзниковъ и скоро будучи самъ въ замѣшашельствѣ отъ множества сихъ поборниковъ, гораздо болѣе старался ревноватію ихъ руководствовавшіе, нежели возбуждать оную. Тогда узналъ онъ отъ вѣромолныхъ сихъ совѣщниковъ, проданныхъ Римской политикѣ, что есть средство прибавить жало интереса къ ужасу и утвердить, бездѣйственность Царей, оставшихся неутральными, прелестями ослаштовъ похищенныхъ у побѣжденныхъ Царей. Столь искусный и предвидящій Сенатѣ не ожидалъ сего новаго

89

чуда, и проницательность его оказалась сему вѣрить. Онъ разсматривалъ сѣ ужасомъ, до какой глубины довесть можно развратъ. Испуганный Кашонъ вскричалъ въ полномѣ собраніи Сенаша: „Сенаторы! не довѣряйте вѣроломнымъ сумѣ успѣхамъ; хошять проникнуть тайны ваши; развѣ Цари Азійскіе похожи на сихъ преступниковъ, которые, идя уже на казнь, искали случая украсть одежды?,, Сенатѣ замолчалъ при голосѣ Кашоновомъ; но скоро Кашонъ самъ скажалъ, что небо предавало имъ Азію; что Евменій, Птоломей требовали у нихъ осташковъ добычь отвѣ Филиппа и Антіюха.

Тогда началась война сѣ Филиппомъ; государь сей, какъ и современники его, не любящій ни чего, и не приверженной ни кѣ чему, соучастникъ въ кажущемся неутралитепѣ и небольшихъ бlesкахъ ужаса, все то сдѣлалъ сѣ Карθагеномъ, что нужно было, чтобъ поссоришь его сѣ Римомъ, не дѣлая ничего для его вспоможенія; онъ за то навграждень: ибо какъ онъ въ первой линіи, то и напали на него прежде всѣхъ. Когда Фламиній покорилъ Грековъ, то Филиппъ разсердившись на нихъ, оставилъ ихъ погибать. Фламиній освободилъ Грецію и чтобъ дать ей чувствовать всю цѣну сего благодѣянія, безъ сомнѣянія неоцѣненнаго,

90

Римъ принудиль Грековъ ишти противу
Филиппа, проливать кровь свою для
выгодъ себѣ противныхъ и умереть
для утвержденія могущества своего
тирана. Филиппъ, говоря Антіоху, ска-
залъ то, что долженъ былъ сказашь себѣ
самъ, когда я былъ у воротъ Римскихъ.
Тогда-то открылась вся Римская поли-
тика; тогда-то пошомку Александрову со-
вѣтовали оставшься неуhrальнымъ, ко-
гда природный его союзникъ погибаль и
первый находился на пути орловъ Рим-
скихъ. Что за чудо совѣтъ сей; но
другой его превзошелъ. Царь послушался
и послѣдоваль ему!!! Оставленный Фи-
липпъ побѣжденъ былъ при Кинокефальѣ;
принялъ оковы Римлянъ подъ именемъ
мира, а обладатель отечества Алексан-
дрова названъ былъ защищеннымъ и дру-
гомъ Римлянъ. Римляне могли бы его
низвергнуть и любость народа сего шакъ
бы и кончила сію войну, но политика
Сената тому прошивилась; она состояла
въ томъ, чтобъ посрамлять Царей,
взвѣшивать всѣми вѣсами спыда ихъ
надъ управляемыми ими народами, упо-
треблять ихъ на то, чтобъ разорять
оныя, истреблять безславіемъ и презрѣ-
ніемъ, и тогда только дѣлаютъ милость
имъ и убиваютъ ихъ. Филиппъ, предвидя
предстоящую ему участь, обращается
шеперь къ шебѣ, предлагаетъ всѣ остав-

31

шіся ему средства, представляет шебѣ свою историю, она краснорѣчивѣе словѣ; проситъ шебя подумать о твоемъ существовании обеспечивая его, и соединишь еще вѣ покоѣ находящіяся твои войска съ его, пораженными громовою стрѣлою. Вотъ предмѣтѣ сего разсужденія и та- ковы его правила, выгоды и важность! Меня спрашивающіе, можно ли вѣрить Филиппу? — Но я шебя спрошу: можно ли ему не вѣрить? Какія надобны шебѣ увѣренія вѣ правдѣ, ежели положенія его и опасностей для того не довольно? По крайней мѣрѣ ты имѣешь залогомѣ его вѣрности ненавистія его къ Риму. Вотъ залогъ нерушимости сей ненависти: про- чти мирный трактатъ на него нало- женный; вѣ трактатѣ семъ читай всю твою судьбу; а есть ли хочешь избѣжать войны, то не будь неугральнымѣ; поспѣ- шай подписать трактатъ сей, пошли его вѣ Римъ и за сію цѣну проси сохра- ненія жизни. — Но не покушайся на сіе, она шебѣ отказана. Римъ утушилъ вѣ крови воспоминанія угрожающія его по- кою, онъ не повѣрилъ бы пространству твоей подлости и воздаваемая имъ честь стоила бы шебѣ жизни. Да прочтутъ трактатъ Филипповъ съ Римлянами.

92

Мирная трактать Римлянъ съ Филиппомъ Царемъ Македонскимъ.

Филиппъ отдасть Римлянамъ всѣхъ плачныхъ и бѣглецовъ.

Филиппъ отдасть Римлянамъ всѣ корабли, даже и корабль царскій, хозя не находящійся въ службѣ по причинѣ своей величины.

Филиппъ не будетъ содержать бо- лѣе пяти сотѣ солдашъ.

Филиппъ отдасть Римлянамъ всѣхъ слоновъ своихъ и не будетъ оныхъ впередъ имѣть.

Филиппъ не будетъ безъ позволенія Сенаша предпринимать никакой войны, ни весны оную безъ его согласія.

Филиппъ дастъ тысячу шалантовъ народу Римскому, коихъ половина будетъ заплачена въ мужъ минуту, а другіе пять сотъ въ десять лѣтъ и въ годы и равные сроки.

Филиппъ отдасть Римлянамъ сына сво- его Димитрія въ залогъ вѣрности.

Вотъ образецъ шѣхъ, которые вамъ назначаются. Что принудило бы Римлянъ щадить васъ, когда Филиппъ будетъ истребленъ? Мне весьма любопытно знаю наконецъ, какими мечтами окру- жаете вы своего Государя; но мнѣ весьма проспистельно не угадывать оны и

93

не понимать. Римляне, жадные к власствию и думающие, что существование их в связи съ тѣмъ, чтобы на Semple дѣлать всѣхъ рабами, согласились ли бы освобить государство владѣющее Азіею, кого границы имѣ бы грозили? согласился ли они почитать твои сокровища, когда они сражаются и пробѣгающіе вселенную только для того, чѣмъ означать у побѣжденныхъ народовъ все, чѣмъ сіи имѣютъ? Могущество твое, богатство; вотъ обиды твои Римлянамъ; они загладятъ ихъ въ крови твоей или отмщены будущѣ въ своей; вотъ судьба твоя. Въ семъ случаѣ я лѣшусь, что шы знаешь мое мнѣніе. Безъ сомнѣнія оно тѣбя успирашешь непреоборимою свою ясностію; по крайней мѣрѣ, я прибавлю къ тому нѣкоторыя объясненія, которыя опроверженіе онаго сдѣлаютъ еще тру- днѣе.

Оживляющіе воспоминаніе прежней ненависти, чѣмъ убавить средствѣ противустоять опасности равно угрожающей древнимъ твоимъ влажнѣе и тѣбѣ самому; чѣмъ имѣть общаго полишечская сія ненависть съ тѣперешними опасностями тѣбя окружающими? Удоспоивающіе ли они освѣдомляться о причинахъ древней сей зависши, если это не для того, чѣмъ имѣть верхъ и васъ разорять? Но мнѣ скажушъ, ненависть сія въ

94

народъ служипъ всегда весьма великою защитою противъ нападеній филипповыхъ, жадности Пполомеевой и хорошо сдѣлають, если ее не погасятъ. Будь покоенъ въ семъ случаѣ, отдали отъ себя Римлянъ, положись на мудрость министровъ. мѣсто твое заслушить имѣющихъ, они будушъ умѣть ихъ возобновить, ненависть сія есть богатое хранилище мѣст ихъ и прикрыть неспособностейъ; но если они имѣ нужны, то теперь шебѣ опасны. Римъ равно всѣхъ васъ ненавидить; научись наконецъ ненавидѣть Римъ, и чтобъ спасительная сія ненависть царствовала минушу надъ прочими ненавистями. Подумай, чтобы равно презрительны взорамъ Римлянъ; они рѣшились на твою погибель, отгони дикихъ звѣрей сихъ въ отчизну ихъ и тогда свободѣ будучи безъ опасности себя ненавидѣть, вспомни древнія свои междоусобныя ненависти. Въ сихъ борьбахъ окровавившихъ Азію и Европу со времяни смерти Александра, предмѣшь войны былъ ослабленіе соперника, можешь быть, разореніе его и нападеніе на его владѣнія. Когда предмѣшь войны былъ исполненъ, миръ слѣдовалъ за толь великими несчастіями и одинъ изъ соперниковъ переживалъ имъ разрушенное могущество. Но въ сію минушу ненависти твои пѣба ослабляють, пѣба не помогая; всякій ударъ нанесенъ.

95

ный сопернику ужъ не въ твою пользу;
но въ пользу Рима, а если побѣжден-
ный упадеть, то Римъ ожидаетъ тебя,
дабы оптмстить за него а соединить въ
одну съ нимъ гробницу. Я тѣбѣ не го-
ворю: преспань ненавидѣть себя; я никакъ
не намѣренъ столь близко нападать на
твоихъ министровъ, но говорю, соедини
стныя ненависти твои и по крайней
мѣрѣ дѣлай себѣ такія бѣдствія, коими
бы могъ наслаждаться твой побѣдитель.

Филиппъ призываетъ твою подпору; от-
дай всѣ средства свои Филиппу, а самъ
требуй всѣхъ средствъ Птоломеевыхъ,
еще болѣе говорю, призови подпору
Арзасову. Поди къ Пароянамъ, найдешь
тамо качества, коихъ ты уже не имѣ-
ешь; вѣрность въ правилахъ, умѣрен-
ность въ могуществѣ, твердость въ рѣ-
шеніяхъ, бодрость въ предпріятіяхъ, ско-
рость въ исполненіяхъ. Мнѣніе сіе ка-
жется сумазбродно, но кому? Старикамъ,
симъ рабамъ привычки коихъ природа
буншуешь умъ и сердце; они, будучи неспо-
собны понять высокую мысль, еще болѣе
не способны цѣнить оную, когда имъ ка-
жется удивительною. Люди такого свой-
ства тяжелыя бремена государствъ,
ихъ питающихъ, никогда не осмѣливались
открывать своего мнѣнія, они говорятъ
оное только на ухо Царямъ, научая ихъ
слабостямъ. — Пришло время, въ кошѣ.

25

рое должно ихъ принудить обнаружить
ядомъ напоенные свои мнѣнія; ибо выспа-
вить ихъ есть исZRойть, подобно
самъ ужаснымъ живопнымъ, мрачнымъ
обипателямъ шемноты, если солнце
на минуту проникнешь въ поры ихъ,
свѣшь сей, жизнь природы, дѣлается для
нихъ рукою смерти. Въ сію минуту, опа-
сносли ужасны и не терпящіе ни вре-
мянной помощи ни отсрочки. — Да, я по-
вторю это, должно призвать въ по-
мощь Арзаса, Государя, народа коего хра-
бросить равна повиновенію, совершеннаго
владѣ tella, равно начальника народа и
государства; онъ умѣлъ присоединить къ
союзамъ самымъ сильнымъ, увѣряющимъ
его въ повиновеніи, сей независящій со-
юзъ законовъ и заставляющій людей на-
ходить новую прелесть въ повиновеніи.
Законъ заставилъ его бояться, религія
повиноваться, а добродѣшли любить, и
въ благодѣшныхъ его рукахъ вся сія
влась сдѣлала прочія лишними. Миѣ
противополагающіе, что въ дали отъ утро-
жающихъ намъ опасностей онъ будетъ
равнодушенъ къ судьбѣ нашей; и въ са-
момъ дѣлѣ, что бы онъ подумалъ, если
бы выбралъ изъ васъ сѣсѣ совѣщниковъ? Но
мнѣ то представляющіе препоною, что со-
ставляешь всю силу моего мнѣнія. Арзасъ
знаешь, что если будетъ неприсупень
покупленіемъ Римлянъ, то правила ихъ мо-

97

гуть достигнуть, куда и оружія ихъ не мо-
гли попасть; онъ знаешь, что правила,
сіи пагубныя непріятели царей, боговѣ и
людей, приобрѣпаютъ новыя силы, когда
бываютъ поощряемы успѣхомъ; знаешь,
что надобно удалять отъ людей сча-
стливый видъ злодѣянія, наслаждающагося
съ поржествомъ плачемъ и кровію имѣ про-
ливаемыми; знаешь, что нѣ пѣ предѣловѣ
разератнымѣ миѣніямъ, носимымъ на кры-
ліяхъ побѣды и что на разбойниковѣ на-
лагаютъ оныя вооруженною рукою, а не
унижая себя предъ ними. Это не сходно съ
выгодами Азіи, говорятъ мнѣ; нѣ пѣ это
неправда, когда приказываютъ Пароя-
намъ, то сіе сходно со всѣми выгодами все-
ленной, и Арзасѣ можешь ли быть та-
ковымъ? Богъ далъ ему силу, а онъ имѣлѣ
волю. Да, сіе не сходно не съ выгодами Азіи,
но съ ненавистію швоею, съ зависію,
самолюбіемъ и вѣроломствомѣ, къ стыду
совѣшковѣ и вліянію совѣщниковѣ швouxhъ;
и по сему то одному дѣ лается онъ еди-
нымъ союзомъ швего соединенія. Не
вѣ тѣбѣ должно искать нынѣ подпоры
прошиву общаго непріятеля, обезпеченія
опѣ швoхъ ужасовѣ и залога для общей
швоей безопасности. У Римлянѣ одно
обѣщаніе, одно чувство, одна воля. Ты
ихъ тогда только побѣдишь; когда подра-
жать будешь ужасному сему согласію,
дѣ лающему ихъ непобѣдимыми; и одинъ

Книж. І.

7

98

Арзасъ можешь утвердить сіе согласіе
къ совершенію могущества; онъ ничего
не можешь желать, чего не имѣешь, но
должень хотѣть сохранить то, что уже
имѣешь. Какъ обладашелю большей части
вселенной, ему оставается приобрѣстить себѣ
славу: быть спасипелем міра, и онъ
къ ней стремится пакъ, что она одна мо-
жешь равняться душѣ его. Воспользуй-
тесь же симъ благодѣяніемъ, вамъ съ не-
ба низпосылаемымъ. Будучи имѣ соеди-
нены и войсками его подкрѣплены, возвѣ-
стише Римлянамъ, что если республика
не могла сохранить мира во вселенной,
то они одолжены будушъ Царямъ неоцѣ-
ненными сими благодѣяніями. Легко мнѣ
усмошрѣть въ испуганныхъ взорахъ ва-
шихъ, какія средства употребите вы,
чтобъ похитить довѣренность, коюрую
свойственно бы ему было имѣть къ Анни-
балу и я не хочу оставить васъ не испребя
бѣднаго сего прибѣжища злости, съ кою-
рой я сорвалъ маску и коюрая воору-
жается прошивъ побѣдипеля кинжа-
лами клевешы. Теперь покажу я шхв
изъ васъ, кои ожидаю полько моего
отсутствія, дабы внушилъ Антіоху, что
справедливая недовѣрчивость должна
быть соблюдена къ совѣтамъ Кареагенца,
иностраница въ Азіи, бѣглаго Африканцамъ
режившаго свое отечество, коюрое Ге-
ній его не могъ спасти, и коюрый бу-
дучи наполнень злобы приходилъ подъ

99

условительною наружностію воуженный
своюю славою и дарованіями, искать отм-
стителей вѣ Азіи за причину, несходную
свыгодами Антіоха. Угадальли ярѣчи ва-
ши? Можещели меня обвинить въ томъ,
что ослабилъ силу ихъ? — Правда, я видѣль,
какъ погибалъ Карѣагенъ; но рука сія
спасла бы его и васъ сѣ нимъ, если бы
въ то время, какъ я держалъ Римлянѣ
запертыхъ въ спѣнахъ ихъ, вы не заста-
вили принять пагубный сей неуправ-
лишѣ, насѣ погубившій, коťорый тяк-
же и васъ погубшѣ. Правда, Карѣагена
уже болѣе нѣтъ; но Римѣ еще суще-
спвуешь. И ненависть моя къ Римля-
намъ еще не погасла. Я не могъ спа-
сти Карѣагенъ, но къ спасенію вашему,
къ удаленію опасности, коťорую вы пи-
тали, когда могли отвратить ее, принесъ
я руку мою, дарованія и опыть, споль
пагубныя Римлянамъ. Я уйду въ конецъ
свѣта, чѣпобъ избѣжать спыда покориться
имъ, и если не могу васъ сохранить,
пойду искать у дикихъ чувствованій, ко-
торыхъ вы уже не имѣете. — Такъ, я
Аннибалъ, Аннибалъ Африканскій. Если
въ Азіи есшь другой Аннибалъ, да явился,
и я въ другія страны понесу даро-
ванія, вамъ безполезныя. Въ поло-
женіи вашемъ легче проклинать во-
ликія дарованія, нежели обойтись безъ
нихъ. Но поелику видъ ихъ причиняешь

*

100

вамъ поликую печаль; умѣйте приобрѣсть ихъ и предшавляя образцы получите право удалять иностранных, mobileх вамъ служить. — Между тѣмъ примите отъ меня послѣдній совѣтъ. Въ великихъ переворотахъ, угрожающихъ существованію государствъ, призывайте почишайте великія дарованія и тѣхъ, кои, оныя имѣющіе, употребляйте ихъ къ услугамъ вашимъ, оставьте имъ опасности и славу великихъ предпріятій, оставьте имъ власть удоспѣвшипъ ненаказанность вашей неблагодарности. Когда опасность уже пройдешь, воспріимите вы среди мира споль легкія средства, чѣпъ истребить великую славу, васѣ помрачающую и осудить тѣхъ, которые ее носятъ, загладить славу свою въ бѣдности и ссылкѣ. — Однако не взирая на васъ, Аннибалъ будетъ жить въ намяти людей; но какая вамъ нужда до тѣхъ временъ, въ которые вы уже болѣе не будете существовать? Подвигъ вашъ пеперь соспоить въ томъ, чѣпъ позволить имъ спасти Имперію и истребить ее въ ту минуту, какъ будешь спасена. —

Такова была рѣчь Аннибалова. Поликратѣв Тайный Совѣтникъ и Кабинетный Секретарь Анпіоховъ, по повѣленію Царя сказать своемѣніе, началъ потчасъ говорить.

101

Прим. А. А. Отрывокъ сей кажешься спер-
ва весьма трудно понять въ подлинникѣ;
я лышу себя что хорошо его понялъ и
перевель. Полибій называетъ Набиса
страшнѣйшимъ мираномъ, кооторый когда
либо существовалъ или существовать бу-
дешь. Извѣ поченія къ Полибію я про-
пустилъ ту вторую сію часть его рѣчи,
гдѣ говоришь о будущемъ ему онъ
неизвѣстномъ, и ко يولое опыть сдѣ-
лалъ ложнымъ; но Полибій былъ Испо-
рикъ, а не пророкъ. Будучи раздражень
спыдомъ Спаршы, думалъ, что уже не
возможно было найти впредь народъ
болѣе униженный. Полибій обманулся,
но онъ писалъ за 200 лѣшь до Р. Х.
а не въ 1800 году по Р. Х. Если раз-
судительный Полибій обманулся, на что
произнесшіе принуждаетъ насъ согла-
ситься, то надобно признаться также,
что просшіельно было вооображашь,
что небо никогда не низпосылало на зем-
лю такаго мирана, каковъ былъ Набись.

Всѣ историки согласно увѣря-
ють насъ, что Спарша по смерти Ма-
ханидаса, была во владѣніи Набиса, ино-
странца Спарпанскаго, коего никогда
не возможно было знать ни произхож-
денія ни какимъ образомъ Спарлане
могли согласиться его сносить. Едва
вступилъ онъ на пресpoly Спарган-
скій, какъ явился себя непріяпелемъ

102

всѣхъ тѣхъ, которые отличались знаменѣмъ своимъ произхожденіемъ, заслугами или дарованіями. Онъ приказалъ однихъ оправить, другихъ убить; выдумалъ заговоры, чтобѣ ввесши вѣ оные тѣхъ, кошорыхъ существованіе ему препятствовало, и совѣщуясь вѣ одно время сѣ безопасностію своею и ненавистію, изгонялъ судимыхъ имъ, дабы могъ убивать ихъ вѣ удаленіи оѣдѣ Спарпы, опасаясь, чтобы вѣ ней не нашлись мстителя. Онъ выдумалъ, говоришь Плутархъ, машину представляющую женщину прекрасно одѣпою, поставилъ оную вѣ Совѣшѣ и приказывалъ призывать тѣхъ, на коихъ налагалъ чрезвычайныя пѣни. Когда онъ отказывались подписать оныя, повергалъ жерту свою вѣ руки сей машины, которая подѣ боегашими одеждами и желѣзными иглами сжимала нещастнаго, прижимала кѣ своей груди и принуждала его подписать волю Набисову или умереть вѣ объятіяхъ ея. — Видно, что Греки любили Аллергоріи. Они хотѣли представить намъ полишику Набисову сѣ сосѣдственными государствами, дать намъ понятіе о переговорахъ его, о дѣйствіяхъ его союзовѣ и послѣдствіяхъ его дружбы. Когда Фламиній, будучи призванъ Ахаянами, напалъ на Набиса, ширанъ сей созвалъ Спарманѣ, возвѣстилъ имъ угрожающую

104

„замъ изображеніе вѣчной твоей красоты:
„чшожъ до меня касается, не сносно видѣть
„въ немъ себя такою, какова я теперь, когда
„не могу найти въ немъ себя, какова
„была я прежде. „,

Какихъ лѣтъ была Лаиса, когда такъ
говорила, спрашиваетъ Гликерія у своей ма-
тери?

— Она была моложе мěня, отвѣчала
машь.

Однакожъ, сказала дочь, шы на долго еше
оставишь у себя свое зеркало, прежде
нежели посвятишь его Венерѣ. Любезная
дочь! если мы вмѣстѣ къ ней покажем-
ся, то я могу по крайней мѣрѣ безвся-
кой трудности уступить его тѣбѣ; и оно
дасть мнѣ узнать выгоду, которою не на-
слаждалась бѣдная Лаиса, то есть, видѣть
себя, какова была я прежде. Но скажи мнѣ,
Гликерія, не пріятно ли было бы никогда не
имѣть надобности дѣлать Венерѣ сіе горе-
сшное пожершвованіе, оставшись на всегда мо-
лодою и прекрасною? — Конечно, отвѣчала
Гликерія со вздохомъ, хотя сердце ея въ
немъ мало участвовало, ибо тогда едва ли
шолько оканчивалось третье ея пятилѣшіе.

Лаиса, продолжала машь, знала многія
тайны Венеры; но одну изъ важнейшихъ,
чшобъ на всегда сохранить юность и кра-
сошу, она глупенькая, позабыла. Подъ рукою
маленькой Гликеріи, она могла бы смозрѣть-
я въ зеркало безвъ досады, и видѣла бы се-

105

бя вѣ немѣ сѣ сладостною радостію; и да-
же когда-бя она посвятила его Венерѣ, шо
бы богиня возвратила ей оное сѣ такою же
прелеснію, каковую имѣть ея собственное
зеркало.

Ахъ! воскликнула дочь, если бы боги
удостоили меня бысть когда либо матерью!

Берегись шолько, любезная Гликерія,
чтобѣ швое зеркало никогда не было свидѣ-
телемъ безумныхъ желаній и низкихъ пред-
пріятій; не учись никогда передъ нимъ ужим-
камъ и шонкимъ хитросწамъ; внимай языку
глазъ, любви и признательности; пускай они
будутъ любимымъ швомъ зеркаломъ: тогда
какую ни удѣлитъ тебѣ судьба часТЬ об-
щихъ нашему полу бѣдствій; но шы ни
когда не перемѣнишься сѣ швоимъ зеркаломъ:
ибо каждая черта на лицѣ швоемъ, измѣнив-
шаяся лѣшами или бѣдствіями, еще возоб-
новлять вѣ немъ будешь молодость и кра-
соту.

VIII.

УЧЕНЫЯ ОБЩЕСТВА.

Академія Наукъ.

— Секретарь извѣстилъ Конференцію,
что онъ получилъ согласіе Президента на
приняшіе вѣ число иностранныхъ иноческихъ

107

на поправку орагно сго рублей. За таковой
благотворительной подвигъ купца Шевелева —
ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЪ всеми воспивѣйше
пожаловать ему соизволić золошую медаль
для ношенія на шеѣ на красной леніпѣ.

— Дворянство Рязанской Губерніи опре-
дѣлило взнеси единовременно тридцать ты-
сячь рублей въ пользу тамошней Гимназіи.

— Дворянство Курской Губерніи поло-
жило въ теченіи сего и будущаго 1807 года
взнеси сго тысячь рублей на устроеніе и
содержаніе въ Веронежѣ военнаго училища.
Дворянство Костромской Губерніи опредѣли-
ло составить въ нынѣшнемѣ году для тако-
вагожъ училища въ Нижнемѣ Новѣ городѣ ка-
питаль 27,208 рублей.

X.

ТЕАТРЪ.

Русской слектакль.

Модникъ, комедія въ пяти Дѣйствіяхъ,
Павла Сумарокова, — новое произведеніе
драматической словесности.

Авторъ хотѣлъ осмѣять страсшь къ
модамъ. Для сего онъ избралъ молодаго, вос-

108

лишаннаго вѣ Пещербургѣ дворянина Кали-
ста, который все, что уважается вѣ мод-
номъ свѣпѣ, знаешь и дѣлаеть; онъ привя-
занѣ ко всему Французскому, Русскаго ничего
терпѣть не можешь, — вѣ томъ числѣ и
своего языка. — Отецъ его Евменій, дере-
венской дворянинѣ, подражаетъ своему сыну
и восхищается его воспитаніемъ. Эрасть,
деревенской господинѣ, которой держится
старыхъ Русскихъ обычаевъ, будучи сма-
ричнымъ пріятелемъ Эвменію, по завѣщанію
жены, хочешь выдать дочь свою Олимпіаду
за Калиста. Олимпіада воспитана вѣ дерев-
ниѣ, украшена добродѣшелями приличными ея
полу, но не знаешь городскихъ модъ. Ка-
листь для нее не сносень. Эрасть знаешь,
что Калисть вѣтрень; но увѣренѣ, что онъ
добраго сердца и что сѣ лѣтами онъ осте-
нется. Олимпіада прежде имѣла другаго
жениха Модеспа двоюроднаго брата Кали-
стова, служащаго Полковника, человѣка бла-
городныхъ и честныхъ правилѣ, о которомъ
пронесся слухъ, что онъ убитв на войнѣ.
Олимпіада обворожена его достоинствами, о
чемъ знаешь и Эраспѣ. Модесть возвращается
изъ похода не ожидаемое его прибытие
радуешь Олимпіаду и вмѣстѣ огорчаетъ: Она
чувствуешь прежнюю кѣ нему склонность,
просишь своего обţа, чтобъ онъ предпочтъ
его Калисту — жалкое положеніе невѣсты
зас Cavallante поспѣшить сговоромъ. По совѣ-
шу Модеспа она открываетъ Эрасту, что

109

ми какъ не можешь преодолѣть ненависти
своей къ Калисту; Эрасть хося ее любишь
и желаетъ ей счастія, не склоняется одна-
на ея прозьбы, давъ слово выдать ее за не-
го. Модесть собирается къ ошьѣзду, чшобь
на всегда ошавишь Олимпіаду; созывающь
госшей къ сговору, котораго Калисту ни какъ
не хотѣлось, какъ стариниаго обычая. Это за-
шавляетъ его вышти изъ себя и всѣхъ ругашь.
Въ это время входитъ Эрасть съ Олимпіадой
и остановясь по одаль слушаешь, что онъ
говоритъ. Тупъ Эрасть самъ узнаешь, какъ
Калистъ всѣхъ злословишь, какъ смѣшешься
надъ Эрашомъ, надъ Олимпіадой; онъ слы-
шитъ собственное признаніе модника, что
женился онъ на Олимпіадѣ только для прид-
цаши шысячь годоваго ея дохода. Въ тоже
время приходишь съ полицейскимъ офицеромъ
три купца, которымъ Калисть долженъ. Вы-
ходитъ все наружу. Евменій узнаешь, что
сынъ его ужасной молѣ и обманщинѣ; Эрасть
и Олимпіада узнаютъ поже; но это еще
для нихъ не важно; они узнаютъ образъ
мыслей Калиста о себѣ; Эрасть, видя свою
ошибку въ выборѣ жениха Олимпіадѣ, ошка-
зываемъ ему въ ея рукѣ. Приходишь Мо-
десть предъ своимъ ошьѣздомъ; просишь
Евменія успокоиться въ разсужденіи долговѣ
Калиспа; онъ уговорилъ осрочить взыска-
ніе и далѣ въ молѣ себя за него порукою;
онъ прощается съ Олимпіадою; Эрасть его
останавливаетъ и даетъ ему руку Олимпіа-

110

ды. Таким образомъ модничество, а съ нимъ
и мошовшьо, кошорое въ не разрывным сою-
зѣ съ первымъ, наказаны. Поспороннія лица:
Валерій, молодой Московской дворянинъ; ко-
шорой учится быть модникомъ у Калиста,
и Глафира, сестра Модестова, которая учитъ
Олимпіаду быть модницею, слуга Иванъ, пе-
реименованный отв Калиста Ла Флеромъ, под-
держивающій барина своего во всѣхъ шало-
стяхъ, Марина служанка Олимпіадина, ко-
терая служила вѣрно своей доброй госпожѣ
и къ ел сраспію выбѣдываетъ о поведеніи
Калиста и ходъ свадебных приготовленій,
о Модестовых чувствованіяхъ, суть лица,
не раздѣльныя отв главнаго лица, и не по-
пусшому всшавлены.

Не входя въ подробное разсмотрѣніе
этой піесы, издашель не можешь не отдать
справедливости автору въ выборѣ предмѣ-
та; — мода такъ ослѣпляется молодыхъ лю-
дей, что весьма не худо по чаще давать
имъ смолѣшься въ себя на шеатѣ; связь
въ піесѣ до самой развязки идешь хорошо;
остѣлка предмѣша и краски естественны;
модникъ и въ нашурѣ можешь соединить въ
себѣ всѣ тѣ глупости, съ какими онъ въ
этой піесѣ представленъ; а на шеатѣ
довольно и одной вѣронштосши. Отецъ мод-
ника также можешь имѣть образцы въ свѣ-
тѣ; есть отцы, которые восхищаются мод-
нымъ воспитаніемъ своихъ дѣшей, подража-
ющій имъ въ вѣтренності, и дающі имъ

111

управлять собой для того, что они не такъ воспитаны, какъ ихъ дѣти и не знаютъ шона большаго или моднаго свѣта. Роль Глафиры занимательна по изображеннымъ въ ней слабостямъ, свойственнымъ вѣтреницамъ, ко торыя имѣютъ безсþыдство освобождаясь себя отъ скромности, наилучшаго украшенія ихъ пола и занимаþся пересудами своихъ подружекъ, любовными иншригами и модами. Роль Эрасша проста; но она сходна съ обычаями нашихъ деревенскихъ господъ. Роль Олимпіады таковажъ; но и она почерпнута извѣ школы деревенскаго воспитанія дворянскихъ дочерей; она добродушна безъ притворœва, безъ поддѣлки, научена довольно и поспавлена въ противоположеніи съ Глафирою; равно какъ Модесшъ съ Калистомъ. — Въ этой пісѣ довольно комическаго; на прилѣрѣ, когда Эвменій, ко торый не радъ, что слухъ о смерти Модесша несправедливъ, увидѣвшись съ нимъ говоришь: „ну ввелѣ же ты насъ въ просакъ; мы за „спасенье швоей души и кушьи ужъ давно „на бѣлись, а ты вошь какъ ни въ чемъ не бывалъ.

Модесшъ.

,,Не уже ли вы досадуете, что я ос-,
„тался въ живыхъ?

Евменій. (запинаясь).

,,Нѣтъ я такъ это говорю... я радъ

112

,, . . . я поздравляю тебя, что ты не взял
,кварширы на шомѣ свѣшѣ; однако не на-
,добно бы нась вѣ словѣ то оставляшь.

Модесѣв.

,,Какъ дядюшка?

Евменій.

,,Ужъ тебѣ поддержашь бы свою репу-
,тацію племянничекъ, а это что за непо-
,стоянство? то живѣ, то умерѣ, то опять
,живѣ, и проч. ,,

Слуга Калистовѣ комически обманываемъ
Евменія, что сынѣ его, который весь вѣ
долгахѣ, жилѣ за глазами ощца воздержно, и
даже скупо. Марина иногда говоришь до-
вольно остро, какъ на прим. ,,жена безъ
,любви, какъ дымѣ безъ огня, не грѣшешь, а
,всѣ глаза выйствѣ, и проч. и проч.

Положеніе Евменія также комическое,
когда Калисть упрашиваешь его принять
роль Нерины изъ Демушевой Комедіи, коно-
рую собирается играть благородная группа;
когда сынъ учишь опца, какъ чистать свою
роль и когда Эрастѣ засшаетъ ихъ на семѣ
дѣлѣ вѣ то время, какъ Эвменій говоришь:
'Я за мужемъ! также не льзя не смѣяться,
когда вѣ домъ Евменія приходишь купецъ
Копѣйкинѣ, ко whomу долженъ Калисть,
ищешь Лафлера, ко whomым переименованъ
слуга Калистовѣ, находишь вмѣсто его Ев-
менія, ко whomer говоришь ему, что Лафлера

113

нѣпъ, купецъ разсказываетъ, что пріѣзжій изъ Пешербурга дворянинъ ему долженъ, что у него ощецъ — Аввакумъ, или по Русски божій геловѣкъ, простофиля, и Евменій смѣется самъ надъ собою.

Скажемъ нѣсколько словъ и о недо-
статахъ этой піесы. Вѣ I мѣ Явленіи I го-
Дѣйствія Иванѣ говоришь: „случалось ему
„(Калисту) по три дни сѣ ряду ни чего не
„ѣсть для того, что не Французъ кушанье
„готовилѣ,„ Вѣроятнѣ было бы, если бы
сказано было: онѣ лучше согласится при дни
сѣ ряду не ѣсть, и проч. — Во II Явле-
ніи II го Дѣйствія слова Марины: мужъ
не башлакъ, сѣ себя не сбросилъ,
можно отнести кѣ площаднымъ выраже-
ніямѣ. Вѣ III Явленіи того же Дѣйствія,
слово моргнула весьма не пріятно, предпо-
лагаемой конгресѣ Калиста сѣ Олимпіадой
не скромень. Вѣ Явленіи V цѣховѣте модники
лучше бы перемѣнить на записную, что бу-
дешь пріятнѣе для слуха и употребитель-
нѣ вѣ разговорахъ. Вѣ VII Явленіи Марина
совѣтуешь Олимпіадѣ притворяшься „оппу-
стила бы, говоришь она, дюжины двѣ исше-
рикъ, обмороковѣ, и пр. „шакія слова слы-
шать изъ усть дѣвушки, хошя и служанки,
не сносно. Очень непріятно слышать изъ
усть модницы Глафиры, что женщинъ вб
тѣ времена (вѣ старину) держали вб запер-
ти, какъ вѣттину; по чему вѣттину, а не

Книж. I

3

114

другое что либо? Какія слова: воровскія
буркалы.

Въ игрѣ сей піесы отличается Г. Ры-
калобъ, коморой предшавляешь Евменія;
косшюмъ его забавень. Очень не дурно иг-
раешь и Г. Петровъ роль Квана; но для ро-
ли Калисша требовалось бы болѣе искусства.

Французской слектакль.

Madame de Sevigné, (Госложа Севинце)
комедія въ трехѣ дѣйствіяхъ, и въ прошѣ,
г. Буйлени, сыгранная въ первой разѣ
зѣшними Французскимъ актерами Генваря
28 дня сего года.

Авторъ вывелъ на телайръ Г.ку Севинце,
желая почисть память сей знаменитой жен-
щины, принести досшойную ей дань отв
всѣхъ любящихъ ее и ей удивляющихся, и
познакомишь съ нею тѣхъ, коморые мало
ее знають. Но чѣпобъ вѣрно изобразить ея
натуральныя прелести, блесшящую говорли-
вость, любезную душу, ея привычки, случав-
шіеся съ нею анекдоты, словомъ: предста-
вить ее шаковою, каковой она сама себя
изображаетъ въ своихъ письмахъ, для сего
попребно было великое терпѣніе и трудъ;
ибо надлежало въ одно драматическое сочи-
неніе соединить, ежели не всѣ, то по край-

115

ней мѣрѣ, весьма много шасливых выра-
женій и привлекательных подробностей,
разсыпанных въ перепискѣ сей писатель-
ницы. Жизнь ея при первомъ взглядѣ ничего не
представляет драматическаго. Г-жа Севинбе
извѣстна какъ чувствительная мать, умная
женщина, изящная писательница и исполнен-
ная пріятностей разкащица. Какъ же выве-
стіе ее на сцену подъ сими различными от-
ношеніями? Чѣбъ сообщить ея изображенію
сходство съ подлинникомъ, надлежало пред-
сѣпавшіе ее любящею, пишущею и вмѣстѣ
разсказывающею.

У г. Буйлби г-жа Севинбе нѣсколько вре-
мени проводилъ въ Ливри, у г. Куланжѣ.
Ея попеченія о семъ почленномъ другѣ и его
уваженіе къ ней и ко всему ея дому, пока-
зывающіе уже въ ней нѣжнаго друга, инше-
ресную женщину; она удалена отъ своей до-
чери, говоривъ объ ней съ нѣжносшію ма-
терняго сердца, пишешь къ ней и предаш-
ся изліянію своихъ чувствованій; такимъ об-
разомъ она шумѣ чувствительная мать, лю-
бящая и умѣющая одушевлять даже бумагу
выраженіемъ своей чувствительности. И
такъ съ перваго Дѣйствія, ее видишь, слы-
шишь, читаешь. Авторъ, вложивъ въ уста
ея друзей похсалу ей, еще болѣе убѣждаемъ
насъ въ той доброй, о кошорой она не мо-
жешь сама сказать, и довершешь ея пани-
гирѣнъ. Могъ ли что сдѣлашь онъ лучше для
пъображенія и похвалы ея? Быть можешь,

*

116

что драматическія правила требовали бы
больше дѣйствія: но не надобно забыть,
что намѣреніе автора было написать порш-
решѣ, а не картину, и что большее сего движе-
ніе вѣ дѣйствіи, можешь быть, изгладило бы
харакшеристическія черты сходства. Со
всѣмъ тѣмъ, хотя дѣйствіе начинается нѣ-
сколько поздно: но довольно онаго, чтобъ
раскрыться лицу, сердцу и уму г-жи Севинѣ.

Сынѣ ея, будучи еще весьма молодѣ и
соединяя со всѣми пріятностями его лѣтѣ
всю излишнюю живость, ведущую кѣ дуре-
чествамѣ и заблужденіямѣ, сдѣлалѣ двѣ весь-
ма важныя глупости: онѣ хочешь обмануть
молодую невинную садовницу вѣ Ливри,
и такимѣ образомѣ лишить ее случая выш-
ти за мужѣ за нѣкотораго садовника
Тиллоа, покровишельствуемаго г-жею
Севинѣ. Она приводишь сына вѣ стыдѣ
о семѣ виновномъ предпріятіи, употребивѣ
всѣ средства, внушенныя разумомѣ и чув-
ствишельностію, и соединивѣ сѣ великою
кротостію благородную твердость почлен-
ной наставницы; чрезъ что составляешь бла-
гополучіе двухъ невинныхъ поселянѣ, кошо-
рые не престанутъ ее благословлять.

Другое заблужденіе молодаго Севинье
еще важнѣе сего; онѣ игралѣ и проигрался,
и вѣ числѣ его проигрыша заключается капи-
шаль, ссуженной ему г-мѣ Сентѣ Амантомѣ.
Этошь капишаль долженѣ поступить вѣ госу-
дарственное казначейшво и главный сбор-

117

щикъ д'Арманнієръ отправился въ дорогу для сбора доходовъ; всякую минуту ожидають его приѣзда; и если онъ приѣдешь въ *Мо* прежде нежели успѣть деньги собрать, то С. Амантъ будетъ ошставленъ; ибо этѣшь сборщикъ непреклонень. Въ то самое время, какъ г-жа Севинъе получаетъ жестокое извѣстіе о дурачествѣ сдѣланномъ ея сыномъ, когда, какъ добрая машь, назначаетъ на случай въ пособіе капиталу ящичекъ свѣдрагоцѣнностями, сказываюць ей, что приѣхалъ г. д'Арманпъеръ; онъ долженѣѣ хать въ *Мо*, который отсюда въ четырехъ миляхъ; невозможно, чтобѣ успѣли сѣздить въ Парижъ собрать деньги, для омдачи ему. Чтожъ дѣлать? удержать его въ Ливри; но для сего надобно его забавлять, чтобѣ онъ забылъ на нѣсколько времени о предмѣтѣ своей поѣздки, о котором онъ говорить безпрестанно: одно сколько остроуміе г-жи Севинъе, которой онъ любить живость, можетъ въ томъ успѣшь. Трудно было бы найти лучшее средство примѣнишь искусство ея разсказывать анекдоты къ болѣе драматическому положенію.

Не смотря на то, все недослѣдQUEB време-
ни, чтобъ собрать полную сумму, какъ вдругъ
шотв самой Пиллоа, коего невѣсту сынъ
г-жи Севинье хочешь обольстить, прино-
сить ему двѣ тысячи ефимковъ, кооторыя
благодѣтельница его дала ей въ приданое: и
такъ все пошло лучше; д'Арманпъеръ берешь

118

деньги, и не Єдешь въ Мъ, Севинье отказы-
вается отъ своих предпріятій, колхв сты-
дішься засшавить его поступокъ Пиллоа и
добродушіе манеры, и продажь г-жи Се-
винье симь новыль моржесшьомъ надъ ду-
шею ея сына упрашается.

Кажется, въ сихъ положеніяхъ есть
что-то новое и前所未知的， заслужи-
вающее, чтобы Крипты на оное обрастили
свое вниманіе и пронесли бы автору нѣко-
торые леткие промахи.

Сіе сочиненіе, ежели угодно, написано
не по обыкновеннымъ правиламъ; но и не мо-
гло бышь такъ написано: намѣреніе, письма
г-жи Севинье обращишь въ разговорѣ, со-
прямяено было съ трудношію, которую г.
Буйльи преодолѣв.

Г-жа Валсиле играла роль г-жи Се-
винье; публика знаешь, сколь достойна сія
акприса такой роли. Г-нъ Дюрандъ шаковъ
же былъ въ своей роли, сына г-жи Севинье;
и вообще піеса разыграна удачно.

119

XI.

ПОЛИТИКА.

Письмо изъ Тешена отъ 9 Генваря.

Узнавъ, что Ея Величество Римско-Ав-
стрійская Императрица, за болѣзнію нахо-
дилась въ Фридегѣ не подалеку отъ Те-
шена, Российко-Императорскій Генераль-
Адьютаншѣ, Князь Сергѣй Долгоруковѣ, от-
правилъ въ Фридегѣ нѣсколько сотѣ чело-
вѣкъ пѣхошы и таковое же число козаковѣ,
коихъ форпосты просширались до Вейскир-
хена; чѣмъ и доставилъ Императрицѣ со-
вершенную безопасность отъ неприятель-
скихъ набѣровѣ.

Ея Величество Императрица, будучи
весьма шронута паковымъ благороднымъ по-
ступкомъ и желая извѣявить Высочайшее
удовольствіе и благоволеніе Князю соизво-
лила послать къ нему шабакерку съ бога-
шымъ бриліантовымъ украшеніемъ и съ Ея
вензелемъ. При сей шабакеркѣ было прило-
жано весьма лесшно письмо военнаго Прези-
денша Лашура, кошорое ниже сего до слова
напочашано:

,,Ваше Сіятельство! Ея Величество Им-
ператрица соизволила почшить меня пору-
ченіемъ, благодарить Ваше Сіятельство отъ
Высочайшаго Ея имени, за вниманіе оказан-
ное вами Ея Величеству вѣ опасные первые

120

дни сего мѣсяца опкомандированіемъ коза-
ковъ для Ея защишы..,

Исполняя сіе для меня лестное пору-
ченіе, не могу удержаться, чѣпь не при-
нести шакже лично вамъ чувства призна-
шельносши за мѣры, коими вы съ такою
дѣятельностію доставили ушѣшеніе и спо-
койствіе благодѣтельнѣйшей Монархинѣ вѣ
сшоль кришическое время.

Примише, Ваше Сіятельство, сіи чув-
ства равно и увѣреніе вѣ томъ высоко-
чистаніи, съ каковымъ чесшь имѣю пребыть
Вашего Сіятельства

покорн. слугою.

Графъ Ф. Бальещъ Ф. Ла-
туръ военный Президентъ.

## Тенуа отъ 7 Генваря.

Прежнее Правленіе запретило всѣ ма-
сонскія ложи. Нынѣ открылась новая под-
названіемъ ложи С. Наполеона. Оную со-
ставляющь Генуезцы и Французы, подъ
предсѣдательствомъ верховняго Канцлера.

Письмо изъ Амстердама отъ 25 Ген-
варя.

По полученнымъ изъ Лондона извѣ-
стіямъ Англійское правишельшво удвоило
жалованье преждебывшихъ Французскихъ
Епископовѣ, кои не заслушипили своихъ преж-

ЛИЦЕЙ.

I.

СТИХОТВОРСТВО.

1) Стихи

На солпрось: кто тотно жиль
на свѣтѣ?

Вѣщай мнѣ, время! ктоѣво свѣтѣ
Превыше проъ щасшливѣ былѣ,
Достигши кѣ общей смертныхъ мнѣшѣ,
Сказашь могъ точно, что онъ жиль? —
Не сей ли, всѣми покланяемъ,
Предъ коимъ падающъ всѣ лицѣ,
Предъ коимъ мы себя не знаемъ,
И мнѣть открытыхъ прямо лицѣ?

Онъ Царь — онъ въ жизни, въ смерти
влашенье;
Желаньямъ мнѣ его препонѣ;
Но онъ не Богъ; — онъ слабъ, онъ стра-
спень;
Природы равень всѣмъ законѣ. —

Ни кто столь трудно не воюетъ,
Какъ мудрый Царь, съ собою самъ; —
Онъ властью Бога образуетъ,
Но равень смертнымъ по страшямъ! —

Часѣь I. Книж. 2

5

То слава царскій духъ вздымаетъ,
То жалосшь — кровь напрасно лишь,
Оставить мечь повелѣваетъ,
И славу вѣ крошосми почишть;
То правду Царь внушить всѣмъ пещится;
То Геркульскихъ досшить столповъ! —
Онъ шакъ всю жизнь свою помишся,
Не знавъ сладчайшихъ вѣ жизнь часовъ.

На тронѣ страсть другу страсть го-
нишь,
На тронѣ спорятъ честь, любовь;
Любовь къ присстрастью часто клонитъ;
Волнуетъ вѣ нравѣ тиху кровь. —
Высока честь препятства ставитъ;
Царь мучится, страстьми коль правитъ; —
Не царствуelltъ, коль рабѣ онъ ихъ! —
Не частоль проны оставляли,
Чтобъ вѣ тиху хижину сойшить,
И скипѣръ на посохъ премѣняли,
Себя съ собой чтобъ примиришь.
Царь жизнь, не живши, провождаетъ,
Желая жить, когда умертъ,
За гробъ онъ мысли просипраешь,
И мнишь, что вѣ славѣ оживетъ.

Когоже извѣ смерщевыхъ почишаемъ,
Ктобъ всѣхъ щастливый вѣ свѣтѣ былъ?
На чьей гробницѣ начершаемъ,
Что сей умершій точно жиль? . . .
Не потѣ ли жиль предъ кѣмъ професси
Воздвигла робкая рука,
И щасья всѣ его зашѣи
Внесла на легки облака? . . .

3

Иль поть, кто шиплами обилень
И знашень почестьми Царей,
Всегда при сильных гордь и силень,
И жаждеть мѣлких олтарей? . . .
Но если вѣтрь попутный станешь:
Тогда гошовь поплыть онъ вспять;
Молва о немъ не воспомянешь;
Престанутъ почести сіять . . .

На мрачномъ гробѣ сихъ вельможныхъ
Напишешь время смѣючись,
Что вѣ замыслахъ они ничтожныхъ,
Не живь, вѣ ничтожность вовлеклись;
Завидными всегда очами
Подобныхъ зрѣли предъ собой,
И днемъ и шихими ночами
Терзались страхомъ и шоской.

Пиры ихъ пышны, величавы
Отрадой малой были имъ;
Стремясь во слѣдѣ мечтанной славы,
И истомясь путемъ своимъ
Земли подъ горстью мертвы пали;
Вернуло щастье колесомъ;
Льстецы ихъ память чтить престали;
Ихъ марморѣ сдѣлался пескомъ.

Иль шѣ блаженны вѣ смѣшь жили,
Коморы жадною рукой —
Сребро и злашо вѣ ебѣ копили,
И преврашились вѣ прахъ гнилой?
Моря шѣснили кораблями,
Корыстью шяговили брегъ,
Волнуясь духомъ межь зыбями
Свой страхомъ провождали бѣгъ?

4

Иной богашество все повѣрилъ
Преврашнымъ вѣтрамъ и волнамъ,
Корысли умешвенно измѣрилъ,
Сокровищамъ создать мниль храмъ;
Корма о камень раздробилась,
Душа его пошла на дно,
Лѣ мечшу надежда прешворилась,
Одчаянье лишь сѣ нимъ одно.

Другой, коль щастье поласкаешь,
Предловѣ жадности не зришь;
Она сѣ часами возрастаетъ,
И новью надъ прибышкомъ бдить;
Дѣдна, суха и ненасышна,
Мрачна, сурова и хладна,
Злобна, завислива и скрытна
Его бесѣдница одна.

Вѣ объятіяхъ ея кончаетъ
Онъ дни, которыхъ не видаль;
И спонь послѣдній испускаешь,
Что мало злата вѣ жизнь собралъ,
И буде сѣ злачомъ погребешься
Мертвецъ кѣ богашству жадный сей:
То надпись на гробу прочшешел,
Что онъ вѣ землѣ сѣ душей своей.

Во быстромъ что жъ пвоемъ полешь,
О время, скошень былъ шобой,
Чтобъ вѣ семѣ преврашномъ, льстивомъ свѣтѣ
Доволень вѣ жизни былъ судьбой? . . —
Комужъ на дскѣ шы начертало,
Что шоть, по дняхъ что опочилъ,
Хать дней его числомъ и мало,
Не покмо вѣ свѣтѣ былъ, — но жилъ?

5

Твердыня вскрылася эюира! . . .
Се! старець сь сморщеннымъ челомъ,
На коемъ мрачная порфира
Длинна минувшихъ лѣшь числомѣ,
Вѣ пространствѣ безпредѣльномѣ зришся,
Парящь мгновеній быстрошой;
Подъ нимъ трепещетв все, валишся,
И сокрушается косой!

Изсохшимъ першомъ указуешь
Вѣ дали бугорѣ покрыть травой,
Вѣ мгновенье буквы образуешь
Своею на пескѣ косой.
Я взглядомъ буквы пожираю,
Горя познаньемъ смысла ихѣ. . .
О время! — смысл я постигаю
Вѣщаній опытныхъ швоихѣ.

Оно вѣщаетъ вѣ нихъ мнѣ ясно:
„Желанья смертныхъ нѣшѣ конца;
„Искаль кто злата, славы спрастно,
„Обрѣтши, жаждетъ шотѣ вѣнца
„Вѣ честяхъ, сокровищахъ, коронѣ;
„Еще конца желаньямъ нѣшѣ,
„Желаньемъ страждетъ онѣ на тронѣ,
„Свѣ желаніемъ во гробѣ сойдешь.

„Но сей, осапшки чьи хранятся
„Подъ сimb безмолвнѣйшимъ бугромѣ;
„Ни мѣдь, ни марморѣ гдѣ не зрятся,
„Ни надписей надменныхъ громѣ,
„Судьбы доволеньѣ былѣ. удѣломѣ,
„Забавы вѣ немъ обрѣстѣ умѣль,
„Желаньямъ ставилѣ то предѣломѣ;
„Чѣмь вѣ сладкой шишинѣ владѣль.

6

,,Онъ бѣгая честей сіянья,
,,Имъ должну почесшь воздавалъ
,,И искренни благодѣянья
,,По гордости не отвергалъ,
,,Искать во всѣхъ ихъ не старался;
,,Одно спокойствіе любилъ, —
,,Добро коль сдѣлалъ, любовался,
,,И добрыхъ всѣхъ друзьями чтиль.

,,Онъ не былъ Эпикурѣ лѣнивый,
,,Ни гордый въ бочкѣ Діогенѣ,
,,Ниже Лукуллусъ прихотливый
,,И былъ ошѣ всѣхъ сихъ удаленья;
,,Успѣшно Августа проныршшо
,,Геройства ниже почиталъ,
,,И ненасышно богатырство
,,Онъ въ Александрѣ презиралъ.

,,Желаній укротивѣ стремленье,
,,Довольство выше чтиль богатствѣ,
,,Опрятство чтиль за украшене,
,,Зависимыхъ онъ не зналъ коварствѣ;
,,Семья, друзья — его забавы
,,Забавѣ превыше были всѣхъ,
,,Прохладна тѣнь, цвѣтисты травы
,,Превыше царственныхъ потѣхъ.

Извѣ числа золота постравимъ
Колоссъ надъ шихимъ гробомъ симъ,
И надписью того прославимъ,
Хранятся косши чьи подъ нимъ. —
Сей смертный въ жизни зналъ средину,
И тѣмъ блаженьъ во свѣтѣ былъ;
Покорностью плѣниль судьбину,
И могъ сказать, что шочно жиль.

П. Ик.

7

2) Слезы друга (*) на тижей
сторонѣ.

Der Strauch der Heimath, welcher der
Haenflings Nest
Mit Kuehlung deckte, saeuselt doch lieblicher,
O Freund, als alle Lorberwaelder
Ueber der Asche der Weltbezwieger!

Matifjohn.

Долголь, долголь не увижу
Милой родины моей?

Другъ! — доколѣ не услышу
Гласа нѣжносши твоей?

Не всегда лѣса и горы
Будутъ любящихся взоры

Свѣх сердцами разлучашь?

И — не вѣкъ ли я свѣ Невою,

А ты свѣ Волгскою струею
Слезы суждены мѣшашь?

Еще разъ пишу при брегѣ,
Благотворна гдѣ Нева,

Мчась въ величественномъ бѣгѣ,

Разлилась на рукава ;
Здѣсь она втекаетъ въ море,

Я сюда въ несносномъ горѣ
Каждой вечерѣ прихожу,

И по каплѣ слезъ горючихъ,

(*) Сія и слѣдующая пісва были писаны весной.

9

3). Ноглегъ еъ сердцѣ.

Кто стоншь за воротами,
Ночью въ бурю, при дождѣ? —
Если здѣсь живушь съ сердцами,
То ищу ночлегъ себѣ, —
Дишя нѣжно ошвѣчаеть
И — ни слова, лишь вздыхаеть.
Какъ его мнѣ стало жаль!
Поди, милинькой малюшка,
Теперь холодно не шутка —
Я сказалъ — и онъ пропалъ. —
Чтобъ за чудо вдругъ случилось?
Куда могъ онъ убѣжать?
Глядь шуда, сюда: — мнѣ снилось,
Принужденъ я былъ сказать.
Но какъ только отвернулся,
Слышу кто — шо усмѣхнулся
И сказалъ: ночлегъ нашель!
Будь мнѣ радъ хозяинъ доброй,
Чередной я гость и модной,
До шебяжъ чередъ дошелъ.
Сердце шуть мое заныло,
Самъ не знаю ошь чего. —
Скажи мнѣ, дружечикъ милой,
Когда выдешь изъ него? —
Каждой день я вопрошаю
И все: завтра, получаю
На вопросъ себѣ ошвѣшь;
Такъ и быть; знашь дожидаешься —

10

Но ахъ! сколько продолжавшися
Это завтра будешь любтъ! . . .

4). Новой годъ нещастнаго.

Leben heisst anfangen zu - sterben.

Dusch.

И сей годъ въчность поглотила,
Сколь ни былъ длинень для меня;
Еще приближилась могила,
А я живу — живу сченя!
Почто же къ ней не поспѣшаю?
Чего несчастной ожидаю?
Или — чтобъ силой повлекли,
Чтобы мои тираны люты,
Рекли мнѣ вѣ смертныя минуты:
А! а! и слезы попекли!!
Нѣтъ — души черныя! — узнайте,
Не слабость вѣ сихъ слезахъ печетѣ.
Нещасшень я. — Но не мечтайте,
Бѣднякъ къ вамъ ползать не придетѣ.
Пусть громѣ вашѣ надо мною грянетѣ,
Но цвѣтѣ сей шомно не увянетѣ,
А свѣжимѣ сѣ стебля опадетѣ.
Невинность и вѣ осташкахъ блещетѣ,
Порокѣ же и тогда трепещетѣ,
Когда какъ роза онѣ цвѣтетѣ.
Кто мѣрилъ жизнь свою тоскою,

11

Нещастьемъ годы кто щиталь
Томъ не трепещущей рукою
Подасть и на себя кинжалъ.
Гонимой ли тогда застонеть,
Когда нещастье съ жизнью понеть
Въ дымящейся его крови? —
Въ желѣзѣль, въ ядѣль смерть зіяетъ,
Иль медля въ пухѣ ожидаетъ;
Все смерть — хоть какъ шы ни умри! —
О еслибъ съ боемъ сего года,
Пробиль и роковой мой часъ!
И солнца въ новый кругъ до входа
Свѣтильникъ слабой мой погасъ;
Тогда йсть облаковъ полночи,
Луна свои простерла очи
Лишь на могилу бы мою;
Не зрѣлѣе глазъ моихъ смоченныхъ,
Не слышалабъ и тонъ плачевный,
Которымъ нынѣ я пою.
Сынѣ вѣчности! — ты будь свидѣтель
Послѣдній горестей моихъ!
И если будешь добродѣтель
Священною въ вѣках другихъ;
Тогда скажи шы въ камнѣ мишестомъ:
„Что въ брегѣ сей рѣки скалистомъ,
„Лежишь несчастной человѣкъ,
„Ничемъ иль прахомъ быть желавшій,
„Но лишь не тѣмъ, чѣмъ былъ начавшій
„И кончившій свой жалкой вѣкъ.

Борисоглѣбскій.

15

II.

ЭСТЕТИКА.

О предѣлахъ Поэзіи, еб отношеніи
къ тѣлесной красотѣ.

(Остръяокъ изъ Лесингова Лаокоона).

(По'ть не долженъ изображать тѣлесную
красоту: но онъ можешь превра-
пишь ее въ прелесть; ибо пре-
лессть есть красота въ дви-
женіи).

Тѣлесная красота произвѣкается отъ
согласнаго дѣйствія различныхъ частей,
которыя можно обозрѣть вдругъ. Поче-
му и требуется она, чтобы сіи части
вмѣстѣ находились; а какъ все то, кошо-
раго части вмѣстѣ находятся, есть соб-
ственный предѣлъ живописи: по и мо-
жешь единственно только сія послѣдняя
изображать красоту тѣлесную.

Поэтъ, который начальные стихіи
красоты не иначе, какъ другъ за другомъ
представишь можешь, долженъ по эпо-
му ея изображенію — какъ красоты толь-
ко — избѣгать. Онъ чувствуешь, что сіи
стихіи живописи, будучи другъ за дру-
гомъ представлены, не могутъ имѣть
такого дѣйствія, какое онъ имѣли бы

16

вмѣстѣ: что взоръ, желающій ихъ сбли-
зить, не можешь однакожъ составить
изъ нихъ картину; и что желаніе, пред-
ставить себѣ, какое впечатлѣніе могутъ
сдѣлать въ насъ ротѣ, нось и глаза вмѣ-
стѣ, превышаетъ воображеніе человѣка,
есьли не возмемъ мы въ помощь вос-
поминаніе подобной сему композиціи ча-
стей въ произведеніяхъ напуры или ис-
кусства.

И въ этомъ Гомерѣ есть образецъ
всѣмъ образцамъ. Онъ говорилъ: *Нирей*
былъ прекрасенъ: *Ахиллесъ еще прекрас-
нѣе; ζην ἤλα обладала красотой божествен-
ной. Но ни когда не входилъ онъ въ по-
дробное описание сихъ красотѣ. При всемъ
томъ вся его Поэма основывается на
красотѣ Елены. Какую роскошь употреб-
билъ бы новѣйшій стихотворецъ въ изо-
браженіи ея!*

Напримѣръ Аріостѣ, въ описаніи сво-
ей очаровательной Альцины: „ она была
„такъ прелестна, говорилъ онъ, какъ
„молько искусѣйшая живопись красоту
„представишь можешь. Въ сравненіи съ
„русыми, длинными власами ея. всякое зо-
„лото шеряло свой цвѣтѣ. Нѣжныя ея
„щеки были цвѣта розо-лилейнаго; весе-
„льый лобъ, надлежащей величины, изв
„гладкой коспи слоновой. Подъ двумя
„понкими чорными бровями, сіяли два
„черные глаза, или лучше сказать, два

17

„блестящія солнца, взиравшіе умильно
„и медленно обращавшіеся. В кругъ них,
„казалось. леталь Амуръ; изъ них пус-
„каль онъ свои побѣдоносныя стрѣлы,
„и похищаль явно сердца. По срединѣ ли-
„ца возвышался нось, въ котором и са-
„мая зависѣь ничего порочить не находи-
„ла. Подъ нимъ показывались успѣа, какъ
„между двухъ маленькихъ долинѣ, покры-
„шыя собственнымъ карминомѣ. Здѣсь
„были видны два ряда числовѣйшихъ пер-
„ловъ, которые прекрасныя губы обна-
„руживали и скрыпали. Омъ-сюда исхо-
„дили шѣ сладкія слова, копорыя сердца
„самыхъ варваровъ смягчали; здѣсь то
„раждались милыя улыбки, дававшія вку-
„шать щастіе райское. Прекрасная ея
„шея была числовѣй снѣгъ, а грудь
„полна и тверда: два нѣжные, изъ слоно-
„вой косши выпоченные шара, то поды-
„мались вверхъ, то опускались въ низъ,
„подобно волнамъ у берега, когда рѣзвя-
„щійся зефиръ колеблѣшъ море.,, (Про-
„чія части самъ Аргусъ не могъ бы уеи-
„дѣть; но легко можно было судить, что
„скрышое видимому сошвѣпѣствовало). ¹²
„Бѣлыя и гладкія руки ея имѣли про-
„долговатый видъ, и ни одна жилка не
„была видна на ихъ поверхности. Нако-
„нецъ показывалась маленькая ножка. Ан-
„гельской видъ ея, на небесахъ заимѣство-
„ванный, не могъ скрыть ни какой по-
Часѣть 1. Книж. 3. 9

18

,,кровь .,,

Мильшонь, говоря о Пандемонимѣ, сказали: одни хвалять творца, други твореніе. И такъ похвала одного не всегда есть похвалой другому. Иногда нравился твореніе; но о творцѣ не льзя ничего особеннаго сказать. Равномѣрно и творецъ можешь имѣть право на уваженіе наше, хочя твореніе его и не со всемъ хорошо. Когда мы сего не забудемъ, то будемъ часто находить, что и прошиворѣчущія сужденія согласовать можно, такъ какъ и здѣсь. Дольче вѣ разговорѣ своемъ о живописи заспавляется Арешина о приведенномъ здѣсь извѣ Аріоста мѣстѣ говорить сѣ отмѣнной похвалой; напротивъ я привожу его вѣ примѣрѣ изображенія безвѣ картины. Мы оба правы. Дольче удивляется вѣ немъ знаніямъ вѣ плесной красотѣ, которыя показываетъ своихъ творецъ: но я смотрю только на дѣйствіе, которое сіи знанія, выраженные словами, могутъ имѣть на мое воображеніе. Дольче извѣ того заключешь, что хорошіе поэты должны быть и хорошіе живописцы; а я извѣ этого дѣйствія заключаю, что это самое, что черпами и красками лучше всего, словами со всемѣ выразить не можно. Онъ рекомендуешь сіе Аріоспово изображеніе всемѣ художникамъ, какъ лучшій образецъ прекрасной женщины; а я всемѣ своихъ твор-

19

цамъ вѣ осторожность, чтобы на то, вѣ
чемъ не удалось Аріосту, никогда не по-
кушашься. Пусть извѣ этихъ словъ его:

Di persona era tanto ben formata

Quanto mai finger san pittori industri,

— будешь видно, что онъ науку о про-
порціяхъ зналъ совершенно, какъ только
знать можешь самый прильѣжнѣйшій, на-
шуру и произведенія древности наблю-
дающий художникъ. Пусть вѣ этихъ сло-
вахъ:

Spargeasi per la guantia delicata

Misto color di rose edi ligustri,

— показалъ онъ себя превосходнымъ
Колористомъ, впорымъ Тиціаномъ. Пусть
извѣ того, что онъ волосы Альцины срав-
ниваетъ съ золотомомъ, а не золотыми
называетъ, заключающій, что онъ упо-
требленіе онаго вѣ краскахъ охуждалъ.
Пусть вѣ этомъ изображеніи носа:

Quindi il naso per mero il viso scende,

— находятъ оный древній Греческій, и
отвѣ Греческихъ художниковъ Римлянами
заимствованный профиль. Какую пользу
приносишь вся сія ученость и знанія чи-
ташелю, который вѣ изображеніи хо-
чешь прекрасную женщину видѣть, и
чувспīвовать нѣчто извѣ того пріятнаго
волненія крови, которое при воззрѣніи

*

20

на испинную красоту промозодишь?
Естьь ли синоптора в знаемом союшне-
ніе частей, отв комораго красота про-
истекает — знаем ли мы это? И хо-
тябы знали, можешь ли он нам сіе
союшненіе предсавить? облегчешь
ли онь хоть мало способь, примѣнить
ихь кь сущесвенному предмѣту? —
Лобь надлежащей величины, la fronte,

Che lo spazio finia congiusta meta;

Нось, вь коморомь самая зависимость ни-
чего порочишь не находишь:

Che non trovo l'invidia ove lemende;

Рука нѣ сколько уская и продолго-
вашая:

Lunghetta alquanto, et di larghezza angusta;

Какую картину можно изъ этихъ
словъ представить? — Они понятны
только вь успахъ живописца, коморый
сими словами хочетъ возбудить вниманіе
ученаковъ своихъ на академическую мо-
дель: нь бо при одномъ взгляде на картину
видятъ они маленькой, веслый лобь,
прекраснѣйшую форму носа, и узенькую
руку. Но у синопторца яичего не ви-
жу и долженъ сь негодоваться чувство-
вать, что все мое усилие, что нибудь
себѣ представить, оспается птичей.

51

Въ семъ пункѣ Виргилій слѣдовалъ Гомеру удачно. Его Діона ни чѣто бо- лѣе, какъ pulcherrima Dido («векраснѣй шая» Дидона). Правда, онъ входилъ въ подробное описание — но сколько наряда ея.

Если бы при этомъ случаѣ хѣстѣли обвинить Виргилія въ томъ, въ чемъ обвинялъ одинъ художникъ своего учени- ка, написавшаго Елену въ богатомъ убо- рѣ, сказавъ: «ты не умѣлъ написать „ее прекрасною, и шакѣ написалъ бога- ,пою; то Виргилій отвѣчалъ бы: не моя ,вина, чѣто я не написалъ ее прекрасною; сей „упрекъ относился къ предѣламъ моего „искуства; и я щипаю то достойнымъ „хвалы, чѣто я сіи предѣлы не престу- „пилѣ»,

Здѣсь долженъ я привести двѣ по- сны Анакреоновы, въ кошорыхъ онъ опа- сываетъ красоту своей любезной и сво- его Ваθилла (*). Оборотѣ, имъ въ нихъ здѣланный, исправляетъ сіе. Такъ, гово- рить въ онъ, напиши мнѣ волосы, шакѣ лобѣ, глаза, ротѣ, грудь — и шею, шакѣ лядвеи ея и руки ибо то, чѣто художникъ по часамъ только сославшіе можетъ долженъ онъ ему былъ по часамъ и ска-

(*) Мы просимъ читашеля, прочиташь его XXVIII. и XXIX Оду.

В. Б.

22

зывать. Намъреніе его не было въ семъ словесномъ наставленіи живописцу, дать намъ почувствовать красоту своего возлюбленнаго предмѣша; напропивѣ, онъ самъ чувствуешь неудобность словареснаго выраженія, и потому прибѣгаешь къ искусственному, кошараго разшельное сходство онъ столь выхваляешь, что вся пѣсня кажется болѣе похвалой живописи, нежели его любезной. Онъ не каршину видишь, а самоё ее. И столько его очарованъ, что ждешь, чтобы она начала говорить.

Такимъ же образомъ и въ другой его пѣсни похвала прекраснаго Вағилла съ наставлениемъ живописцу тѣкѣ сочнена, что оставается сумнѣніе, на кого особенно Анакреонъ ее написалъ. Онъ собираетъ въ ней всѣ часми изъ разныхъ каршинъ, кошорыя чемъ будь прекраснымъ отличаются: шею берешь онъ у Адониса, грудь и руки у Меркурия, лядвеи у Поллукса, брюхо у Вакха; пока онъ всего Вағилла въ Аполлонѣ художника изображенъмъ видишь. Победно сему и Лукіань не можешь намъ о красотѣ Пантеи дать иначе понятія, какъ ссылаясь на прекраснѣйшія женскія спауи въ древности. Но все сіе не есть ли, тѣкѣ сказать, признаніе въ томъ, что языкъ самъ по себѣ не имѣешь въ семъ ни какаго дѣйствія; что-

23

Поэзія вѣ эшомь случаѣ слабѣешь, а Краснорѣчіе умолкаешь. естьли Живопись или Ваяніе не будушь имѣ исполкователями?

Но не теряешь ли Поэзія много, естьли отнимем у ней всѣ изображенія красоты? — Кто их у ней отнимаетъ? Естьли преграждается ей одна дорога, на которой она — заблудившись — хотѣла слѣдовать сестрѣ своей: — Живописи: то остаются другія пуши, на которыхъ сія послѣдняя ей слѣдовать не можешь.

Гомерѣ — который изображенія тѣлесной красоты по тастямѣ всегда столь тщательно избѣгаетъ, стѣ котораго мы едва мимоходомъ узнаемъ, что Елена имѣла бѣлыя руки и прекрасные волосы — Гомерѣ, не смотря на то, умѣешь намъ о красотѣ своей Героини дать такое понятіе, какого ни какая живопись дать не можешь. Читатель вспомнилъ по мѣсто, вѣ которомъ Елена входилъ вѣ собраніе старѣйшинъ Троянскихъ — что могло бы о красотѣ ея дать живѣйшее понятіе, какъ изреченіе хладной старости, что она споитъ войны, вѣ которой за нее столько крови пролило? — И такъ то, что Гомерѣ не могъ по частямъ представить, даеть онъ намъ видѣть вѣ дѣйствіи ихъ.

94

Поэты! изобразите удовольствие, любовь, восхищеніе, копорое красота въ насъ производить — и вы предшавите самоё ее. Кто можешь любовника Сафы, при воззрѣніи на коего разумъ ея смущался, и она лишалась чувствъ, предшавить себѣ иначе, какъ прекраснымъ? Кто не подумаетъ, что видить прекрасный предшѣтъ, когда действіе его согласно съ тѣмъ чувствованіемъ, копорое при воззрѣніи на таковый предшѣтъ въ немъ возбуждается? — Мы не поопому мнимъ наслаждались видомъ Овидіевой Лесбіи, что онъ всѣ части ея прекраснаго шла намъ другъ за другомъ показываетъ; но поопому, что онъ дѣлаетъ сіе съ тѣмъ сладоспрастнымъ изступленіемъ, копорое шакъ легко желанія наши возбудишь можешь.

Другое средство, чрезъ копорое Поэзія въ изображеніи красоты превосходить Живопись, есть то, что она ее превращаетъ въ прелесть. Прелесть ешь красота въ движеніи, и поопому самому для живописца она не споль удовбна; сей движеніе можешь дать только угадывать, но въ самомъ дѣлѣ фигуры его предшавить онаго не могутъ: слѣдственно вмѣсто прелести вышла бы изъ того гримаса. Но въ Поэзіи она то, чемъ быть должна — т. е. одушевленная красота, копорою мы ни-

25

когда наскучить не можемъ. Она является и изчезаетъ; и шакъ какъ мы вообще всякое движение легче воспоминаемъ, нежели цѣшы или формы: то прелесть и золohna болѣе на насъ дѣйствовать, нежели красоша. Все то, что въ изображеніи Альцины еще нравится можешь, есть прелесть. Впечаłbнie, ко whomoe глаза ея дѣлаютъ, про-изходитъ не отъ того, что они черны и пламенны, но отъ умильности ихъ взоровъ и медленнаго обращенія; и отъ того, что Амуръ вкрутѣ нихъ летая, пу-скаль изъ нихъ свои побѣдоносныя стрѣ-лы. Уста ея плѣняли — не двумя рядами числовійшихъ перловъ, ко whomoe прекра-сныя губы скрывали, но милыми улыбка-мн, дававшими вкушать щасшіе райско-е, и пѣми сладкими словами, ко whomoe самое варварское сердце смягчали. Грудь ея очаровывала не пѣмь, что мѣлко служи-ло уподобленіемъ бѣлизны ея, но возды-маніемъ и опусканіемъ, подобно волнамъ у берега, когда рѣзвąйся зефирь коле-бленъ море. — Я увѣренъ, что шаковыя черты, въ двѣ строфы собранныя, имѣ-ли бы болѣе дѣйствія, нежели всѣ пять строфь, въ ко whomoe Ариостъ ихъ — слишкомъ учено для нашегоъ чувствова-нія — помѣщаетъ.

Самъ Анакреонъ хотѣлѣ лучше впасть, кажется, въ грубую ошибку,

27

III.

ПИНДАРЪ.

Древность оказывала величайшее ува-
женіе генію Пиндара.

Квинпиліань (1) говоришь, что онъ
преимущесвенно можешь назваться
главото девяти Греческих лириков (longe
princeps); по возвышенію своих мыслей,
по красотѣ мнѣній, по счаспливѣйшимъ
изображеніямъ, по изобилію вещей и вы-
раженій и быстротѣ его краснорѣчія.

Сіе разсужденіе согласно съ шоль
извѣстною похвалою, кошорую дѣлаешь
Пиндару Горацій въ одной изъ самыхъ
высокихъ Одъ своихъ, въ коей предвѣ-
щаемъ онъ участь Икара тому, что
вздумалъ бы ему подражать. Онъ выра-
жаетъ еще удивленіе возвышенному
генію сего Лирика въ одномъ своемъ
Посланіи (2).

Порицатели Пиндара говоряшь, что
не надобно брашь въ литературномъ зна-
менованіи похвалъ, которыя дѣлаешь
ему стихопворецъ предающійся пламен-
ному воображенію и любишь украшать
своего идола; но сужденіе Квинпиліана,
въ основаніи своемъ, не разнился отъ
мнѣнія Гораціева, кошорый былъ споль-

(1) Книг. Х. тл. 1 (2) Книг. 1. Пос. 3.

28

коже искусный Крипикъ, какъ и вели-
кій Поэтѣ.

Лонгинъ поставляєшь Пиндара вѣ
числѣ шѣхв, кои превосходили вѣ гысо-
комѣ слогѣ, хошя примѣчаеть вѣ немѣ,
равно какъ вѣ Гомерѣ и Софоклѣ неро-
вности, не сущесшующія вѣ шакихъ
стихошворцахъ, коихъ геній никогда не
возносишь до великаго возвышенія.

Слова, коппорыя приписываемы были
какому либо божеству, (свидѣтельству-
юшь по слова, коими Сократъ названъ
мудрѣйшимъ извѣ смертныхъ), были
иногда зхомъ всеобщаго голоса. Призна-
тельность, коея Пиндаръ былъ пред-
мѣшомъ, шакъ чрезвычайна, что она
служить доказательствомъ того уваже-
нія, каковое геній его и — я присоединю
къ тому, вмѣстѣ съ ученымъ Шней-
деромъ (1), его добродѣшли, внушили
его современникамъ. Всѣмъ извѣстень
оракуль Аполлона, повелѣвшій Делфій-
скимъ жишелямъ хранить для Пиндара
чась начашковѣ ошѣ плодовѣ земныхъ, кои
представляемы были на его жершвен-
никѣ во время Пиоійскихъ игрѣ, и на-
значить ему его вѣ храмѣ мѣсто и сѣда-
лище, гдѣ бы могъ сей Поэтѣ сидѣть,
когда онъ воспѣваль стихи свои вѣ честь

(1) Извѣдованія о жизни и сокиненіяхъ
Пиндара, сочиненіе Нѣмецкое.

29

сему богу. Павзаній, по прошествіи мно-
гихь вѣковь, видѣль сіе сѣдалище.

Сіе удивленіе, сіи почести, и мно-
гія другія, дѣлають странную противо-
положность сь сужденіями многихъ но-
вѣшихъ писателей о семъ Поэмѣ. Вѣ
древнія времена одна Ода Пиндара напи-
сана была золотыми буквами въ храмѣ
Минервы.

Мы имѣемъ самую малую часть
сших-швореній Пиндара. Новые писате-
ли говорятъ, что она есть самая слабая,
судя по превосходству его дарованій.
Можешь быть, это одна только догад-
ка, по тому что мы никакаго средства
не имѣемъ сдѣлать сравненіе. Сіе ум-
верженіе не только не основано на су-
жденіи древнихъ писателей, но еще Го-
рацій Оды сего Лирика опредѣленныя къ
прославленію побѣдоносныхъ бойцовъ хва-
литвъ столькоже, какъ и посвященныя имъ
разнымъ другимъ предмѣшкомъ. Первыя
изъ нихъ мы знаемъ: онъ оправдывающій
похвалы, Гораціемъ и Квинтиліаномъ
генію его приписываемыя.

Разность между нашими и вѣка Пин-
дарова обычаями, относительно описыва-
емыхъ имъ предмѣшковъ; устраненія и
темно-па, вѣ коихъ ему упрекаютъ, и
трудоссть вѣ познаніи сего Поэта, бу-
дущѣ предмѣшкомъ сего разсужденія.
Я настою напаче на первомъ пункте,

30

и предлагаю нѣкоторыя черты свойства его Одѣ для того, чипобѣ опвѣчать на вопросъ, коимъ многіе Литераторы возражають противъ достоинствъ Пиндара: почему сей Лирикъ, которому столько удивлялся его вѣкѣ и самые искусные Критики древности, мало одобряется новѣшими писателями? — Ставь вѣ ис-тинной точкѣ зрѣнія, чипобъ узнать его, при помощи свѣдущихъ руководителей, могущихъ довести кѣ источнику, который Горацій означилъ именемъ сего Поэта, Pindarici fontis, всякѣ согласился воздать ему тѣ почести, каковыя приписывала ему древность, и поздравишь себя съ тѣмъ, чпо можешь черпать изъ сего источника.

Одна изъ причинъ, другими писателями (1) представляемыхъ, почему предмѣшь Одѣ сего Поэта не могутъ иметь для насъ такой приятности, какъ для древнихъ, состоять вѣ маломъ нашемъ сѣ нимъ знакомствѣ, изключая нѣкоторое число ученыхъ; противорѣчущія обв немъ сужденія, обратившіяся вѣ нѣкоторой родъ задачи. Мы охотно пересимся сѣ Софомломъ на театръ Грековъ, сѣ Феокришомъ на сцены сельской жизни: по несчастію, во-на бываетъ во всѣ вѣки, и живописаніе сраженій удобно плаваетъ наше воображеніе; но сего не

(1) Вестъ, г.да Шисдеръ, Гадике, и пр.

["31", "производятъ тѣTHR:HJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJFJF

32

Чистая Пиндара, мы не принимаем
таковаго же участія в побѣдипелях,
имъ прославляемыхъ; большая часть ихъ
имянь, какъ они ни были знаменишы вѣ
свое время, намъ не извѣстны, и мы не
можемъ иначе узнать нѣкоторыхъ по-
дробностей о сихъ лицахъ, какъ извѣ
мѣчаній полковашелей, и по весьма тем-
нымъ слѣдамъ, разсѣяннымъ вѣ лѣтопи-
сяхъ Испоріи. Еслибы онѣ игры сіи опи-
салъ пространно, то бы вышелѣ извѣ то-
на Оды, ко торый гораздо быстрѣе пона
Эпопен; и какъ шаковыя сраженія соста-
вляють основаніе предмѣтовъ, о коихъ
онѣ говорятъ, то онѣ не могѣ бы избѣ-
жать скучныхъ повшореній. Пришомъ,
онѣ находилъ своихъ современниковъ со-
вершенно расположенными воспламенить-
ся при одномъ напоминаніи о шоржесп-
вахъ своихъ героевъ, онѣ не имѣлъ ну-
жды къ тому приговолять; и пѣвецѣ
сихъ игрѣ не могѣ предвидѣть, что бы
воспорѣ, каковой онѣ производилъ, когда
нибудь обратился вѣ равнодушіе.

Греки никогда не ущомлялись пѣми
зрѣлищами, вѣ коихъ намѣьше оказы-
валась сила и прозвышеніе пѣлесное: они
учредили ихъ вѣ главныхъ городахъ сво-
ихъ; но не довольны были пѣмь, что
могли ими наслаждаться, не освящая сво-
ихъ жилища: они еще ощвесюду спека-
лись на шоржеспвенные собранія, кошо-

33

рыя игры сіи имѣли предмѣшком. Сіи пушествія были для них, можешь быть, сполькоже важны какъ пѣ, къ комь обязывали ихъ благочестивые виды.

Сраженія, съ которыми игры сіи имѣли споль великія отношенія, еще бо- лѣе увеличивали въ ихъ глазах важность оныхъ; были для нихъ школою военною, и даже это было первою цѣлю сего по- становленія: храбрость и ловкость, кои увѣнчиваемы были на сихъ риспалищахъ, предшавляли живой образъ другихъ творжествъ и оныя общали. Вомъ поче- му великій рактоборецъ, казалось, былъ озарень такимъ же блескомъ, какъ и знаменирый воинъ. Однакожъ доказано, что удаляясь вмѣ цѣли, игры сіи, къ которымъ надобно было приготовляться долговременными упражненіями и особен- ною дієпою, не имѣли уже почти всѣхъ выгодъ, кои приписываемы имъ были съ начала по всей справедливости. Онѣ имѣ- ли одну шолько ту выгоду, кошорая, не входя въ планѣ постановленія, была од- нимъ изъ ея послѣдствій, и о кошорой я не умолчу, потому что она доказываеть еще великое участие ими возбуждаемое; это служило иногда средствомъ къ пе- ремиріямъ, конечно не долговременнымъ между народами Греціи, производившими войну: игры обезоруживали воинскую ярость.

Часть І. Книж. 3.

3

34

Если такова была страсть ихъ къ
сimmъ зрѣлищамъ, по сѣ какимъ удоволь-
ствіемъ должны были они слушать то-
го, коего спихи содѣлывали борца без-
смертнымъ! — не довольно было, что
бы по обычаю, о комторомъ насѣ Пиндаръ
увѣдомляется, древній гимнѣ, сочиненный
Архилохомъ для Геркулеса, былъ три
раза воспѣтъ на риспалищѣ для воздая-
нія почеспи побѣдителю; часто гимны
особенно еще были ему посвящаемы.
Пиндаръ говорилъ, что его пѣсни не
уподобляются неподвижнымъ статуямѣ,
но повсюду обшекающі землю и моря
скорѣе быстраго коня и крылатаго ко-
рабля (1).

Онъ во всѣхъ своихъ Одахъ обращал-
ся къ какому нибудь божеству, которо-
му приписывается побѣду своего героя, и
призываетъ оное для новыхъ успеховъ;
сіи пѣсни были нѣкоторымъ богослужеб-
нымъ дѣйствіемъ. Четыре большія Гре-
ческія игры назывались священными (2).

Происхожденіе сихъ игръ, замѣчен-
ное достопамятными произшествіями;
древніе основатели оныхъ, каковы суть Пе-
лопсъ, Геркулесъ, и другія славныя лица;
ихъ освященіе, содѣлавшееся, по воз-

(1) Девятая Олимпійс. (2) Шестая Немейская.

35

вленіи торжесковых эпох, постоян-
ным предшіпом богопочтенія, при ко-
емь, вй одном случаѣ, Пиндарь, по вы-
сокой идеи, представляєв присутству-
ющими Паркъ, владычиць нашей судбины,
и Время, которое должно сіе постановле-
ніе содѣлашь вѣчным; все способствова-
ло кь возвышенію блеска сихъ игрѣ, кь
поддержанію восторга, который онъ вды-
хали. Сосѣдніе предмѣтны мѣстъ, гдѣ
сіи праздники были учреждены, города,
рѣки, горы, содѣйствовали къ ихъ про-
славленію и принимали на себя видъ ве-
личественный и священный. Олимпій-
скія и другія игры служили къ замѣ-
чанію эпохи произведennы вй Лѣпоп-
сяхъ народа.

И по тому Пиндарь о Гимнахъ, ко-
торые обращаль онъ къ побѣдителямъ,
говоришь съ восторгомъ, который былъ
возбуждаемъ не одним увѣреніемъ о
силахъ своего генія. Если бы сей вос-
торгъ не былъ поддерживаемъ тогда
царствовавшимъ мнѣніемъ о величіи и
важности сихъ учрежденій: по бы онъ
мало занималъ; каковое дѣйствіе можетѣ
быть, произвѣлъ онъ и надъ умами мно-
гихъ новѣйшихъ читателей, которые не
переносились мысленно въ сіи ощдален-
ныя времена. Пиндарь посвященные сумѣ
играмъ Гимны называешь: кроялями по-
бѣдъ. Горацій говоришь, что вѣнецѣ дан-

*

55

нвый силъ Григоріб славѣе для победителя, нежели сто стацій. Си изображёнія живописуювѣ вмѣстѣ и славу Поэта и цѣну дѣянія, заслужившаго вѣнец

Отличившіеся бойцы наслаждались великою знаменитостію. Писарѣ говорить о многихъ изв нихъ, чѣ по они достигли до столбовъ Геркуловѣ; чѣ по будуті довольны своплѣ жрѣніе иѣ, они не должны дѣмогатѣся сана богочѣ: слова, бОЛѣ гиперболическія для насъ, нежели для древнихъ. И шакъ, если я сказалъ, чѣ по всѣ почти безвѣ извѣпія имена сихъ Героевъ намѣ неизвѣстны, между тѣмъ какъ имена Гомеровыхъ героевъ весьма знакомы: то сіе поопому, чѣ по между многими другими причинами, ко торыя можно на то привесши начѣ болѣе не доказыватѣ влѣянія правовъ и обычаевъ на произведенія Поэзіи.

На сихъ играхъ раздаемы были на-
грады за Поэзію и Музыку; отецъ исто-
риі былъ принимаемъ на нихъ съ чрез-
вычайнымъ рукописаніемъ: но какъ
первая цѣль икъ учрежденія была ша,
чтобѣ, въ присутствіи всего народа, со
славою ознаменовать силу и пророківо
пѣла: то игры, для сихъ упражненій
назначенныя, сохранили преимущество
предъ прочими. И игры Гибійскія сперва
были посвящены къ увѣнчанію пого, что
превосходилъ въ играніи на флейшѣ; по

157

шемъ и другія игры приняты были на
сіе ристалище. Мы имѣемъ одну полько
оду Пиндара, опносящуюся до награды за
музыку; но и та очень коротка: онъ
прославляешь въ ней знаменишаго игрока
на флейте. Можешь быть, время ли-
шило насъ нѣкоторыхъ его одѣ сего
рода. Какъ бы то ни было, поелику
сіе учрежденіе столь удалено отъ на-
шихъ обычаевъ, въ чемъ могли мы убѣ-
диться собственнымъ нашимъ опытомъ:
то мы не иначе можемъ читать Пинда-
ра съ пакимъ же удовольствіемъ, съ ка-
ковымъ его слушали, какъ привыкнувшъ
къ дѣ венимъ играмъ въ продолженіе сего
членія; къ такому усилію воображенія
благоприятствуетъ вознесеніе и жаръ
его генія, когда поймешь его стихи.

Но действіе сихъ Одѣ еще болѣе
возрастало отъ того, что музыка, ко-
торую Позвать самъ сочинялъ, примѣная
оную въ различныхъ ея измѣніяхъ къ
свойству предшія, и панцованье, были
соединены съ Поэзію къ празднованію
побѣдного торжества бойцовъ. Такое
соединеніе производило зрѣлище, имѣв-
шее пытніе драмашическихъ хоровъ.
Позвать самъ пѣль, если только слабое
голоса ему не препятствовала, какъ Пин-
дару, поддержать сію роль. Труппа, ко-
торая должна была пѣть и панцовань,
приходила въ домъ увѣнчаннаго бойца,

38

которой даваль имь пирь. Безъ сомнѣ-
нія множество эрителей наслаждались
симь зрѣлищемь, способствовали къ укра-
шенію и содѣланію онаго привлекатель-
нѣйшимь.

Пиндарь, какъ изъ одной Оды его
видно, иногда довольствовался тѣмь,
чпо Гимны свои посылаль къ прославля-
емымь въ нихъ особамь; но какъ всѣ
они имѣютъ видъ пѣнія трагическихъ
хоровъ, то и не можно сомнѣваться, чпо
бы не были всегда представляемы съ
музыкою и панц'ваньемь.

Хочу говорить объ устраненіяхъ и
неясности, въ ко торыхъ упрекають сему
лирическому стихопворцу.

Горацій сравниваетъ Пиндара съ по-
токомь, спремительно катящимъ глу-
бокія свои воды. Трудности, вспрѣча-
емыя въ пониманіи сего Поэта, долго
препятствующь примѣтить въ немъ сіе
свойство, равно и другія качества, его
отличающія. Когда кто еще не вдаль
узналъ его: то съ трудомъ влечется за
нимь, и не находя въ немъ бы строны,
покушается думать, что ходъ его мед-
лишелень.

Вѣнецъ, который получали возвра-
щавшіеся съ торжествомъ съ ристали-
ща игрь, былъ достопамятнымъ отли-
чіемъ для ихъ фамиліи, и доставляль
славу ихъ отчизнѣ: Герольдъ возглашаль

39

на ристалищѣ вмѣстѣ сь именемъ по-
бѣдителя, имя отца его и города, вѣ
которомъ онъ родился. Сіе возглашеніе,
какъ доказашельство уваженія и любви,
внушаемой отечествомъ и общовскимъ
союзомъ, открывало обширное поле ли-
рическому Поэту. Онъ долженъ былъ
поспавить себѣ закономъ, — что докажу
многими мѣстами изъ Пиндара, — просла-
влять городъ, участвовавшій въ славѣ
побѣдителя, представлять его сь дру-
жиною древнихъ героевъ, къ коимъ онъ
по своейѣ побѣдѣ причпень, шакѣ какѣ
прежде принадлежалъ къ ихъ числу по
своему произхожденію.

Въ девятой Пиоійской Одѣ, Пиндарѣ
почитаетъ шаковую хвалу данью, ко-
торой онъ обязанъ удовлетворить. На-
чиная Оду, послѣ нее слѣдующую, про-
славленіемъ общаго происхожденія Лаке-
демонскихъ и Θессалійскихъ Царей; про-
исхожденія, которое восходило до Гер-
кулеса, онъ оспанавливается и спраши-
ваетъ себя: не удалился ли онъ отъ
своего предмѣша. Нѣшь, говоришь; ибо
я пою побѣды Гиппоклея — эссалійскаго.
Въ третьей Немейской Одѣ, онъ восхва-
ляешь Геркулеса, и шопчась обязываетъ
Музу свою избѣгать устраненій и превоз-
носить Аякса и его сыновей, по тому
что побѣдитель живешь въ Эгинѣ. Въ
шестой Одѣ той же книги, онъ гово-

40

ритв, что онъ вѣрно слѣдуешь по сте-
зѣ, его предшественниками проложенной,
воспѣвая древнихъ героевъ городовъ,
бойцами прославленныхъ.

,,Что касается до расположенія его
„Одь, говоришь Мармонтель (1), какъ
„онъ ни думаешь, что Пиндаръ соби-
„раешь множество вещей, дабы преду-
„предить непріятность, производимую
„единообразіемъ; но онъ слишкомъ пре-
„небрегаешь единство и совокупность:
„иногда самъ онъ не знаешь, какъ воз-
„вратиться къ своему герою, и въ томъ
„охочно признается. Безъ сомнѣнія лег·
„ко извинишь его обстоятельствами; но
„если необходимость обогашать безпло-
„дные и всегда одинакіе предмѣшвы, за-
„нимашельными и разновидными вспав·
„ками (эписодами); если принужденное
„состояніе, въ каковомъ геній его быть
„долженъ въ сихъ на случаи писан·
„ныхъ поэмахъ; если красоты, происхо·
„дящія отвъ его устраненій, достаточны
„къ его оправданію: по по крайней мѣрѣ
„никто не долженъ ему подражать.

Мармонтель правъ, подавая такой
совѣсть спихошворцамъ, кошорые не на-
ходятся въ одинакихъ съ Пиндаромъ об-
стоятельствахъ; но не оприцая того,
что сухосТЬ предмѣтовъ заставила Пин·

(1) *Éléments de littérature*, T. V.

41

дара обогашить ихъ подобными эписодами. провозглашеніе Герольда на риста-
лищѣ, и различныя мѣстца сего Поэма,
мною приведенныея, коихъ нынѣшніе Кри-
пики слегка коснулись, доказывающів по
крайней мѣрѣ то, что въ ихъ сужде-
ніяхъ о семъ пункѣ находится чрез-
мѣрное увеличеніе, и что они не спра-
ведливо приняли рѣе похвалы сихъ дре-
внихъ героевъ за устраненія. Мы не ви-
димъ, что бы кто будь изъ древнихъ
Криптиковъ ему въ томъ упрекаль (1).
Воображеніе его было столь богато, что
онъ не всегда бы слѣдоваль сему плану,
если бы, какъ онъ самъ говорилъ, не по-
буждала его къ тому обязанность и освя-
щенный обычай. (сіи похвалы естествен-
нымъ образомъ входили въ его предѣлѣ
и соспавляли часть онаго; онъ не могъ
согражданамъ и вообще Грекамъ пред-
ставить предѣла занимательнѣе зна-
менишаго бойца. Когда онъ имя побѣди-
шеля соединялъ съ толь почтенными
именами; то соединеніе сіе было славно
не только для того, кого онъ вѣнчалъ,
но и для сихъ самихъ героевъ.

(1) Коринна, соперница его въ Поэзіи, на-
смѣхалась надъ нимъ при первыхъ его
опытахъ, въ коихъ онъ дѣйствительно
кажется во зло употребилъ миоологію.

42

Безъ сомнѣнія онъ навлекъ бы на себя поруганіе, заслуженное Симонидомъ, если бы, похваляя сихъ древнихъ героевъ слишкомъ на счетѣ побѣдителя, забыль его; но въ семъ можно упрекнуть ему очень рѣдко, и онъ, кажется, хотѣль въ подобномъ случаѣ вознаградить сіе забвеніе вторичнымъ прославленіемъ одной и той же побѣды (1).

Сіи причины могутъ оправдать нѣко-
торыя повпоренія сего Поэта, какъ на
примѣрѣ, возвращеніе пѣхѣ же лицѣ,
которыя выводить онъ на сцену, хотя
онъ не всегда поставляется ихъ въ оди-
наковыхъ обстоятельствахъ. Всякой разъ,
когда предѣлъ заставляетъ его гово-
рить о Эгинѣ, чѣпо случается довольно
часто, прежніе герои вновь показываются.
Сіе также можетъ послужить въ защи-
щеніе нѣсколько единообразнаго хода,
примѣчаемаго въ сей части плана его
Одѣ.

Ученые перваго разряда сдѣлали уже сіе общее замѣчаніе, коимъ упрекаютъ сего Лирика. Я хотѣль дойти до той же цѣли нѣкоторыми моими разсужденіями и достойными примѣчанія доказательствами, изъ сего Поэта почерпнутыми (2).

(1) Четвертая и пятая Пиөйскія Оды.

(2) г-нъ Шнейдеръ приводить изъ Плинія

43

Я никакъ не думаю, чтобы Пиндаровы Оды имѣли симметрическую форму, ничего не было бы ложнѣе сего: я пошѣль только сказать, что не можно вообще назвать отступленіями во все чуждыми предшѣта, произведшими единственно опѣ нужды чувствуемой Поэпомѣ, тѣ вызыванія, такѣ сказать, древнихъ героевъ, кѣ коморымѣ онѣ часто прибѣгаешь. Онѣ открывающів ему множество путей, куда его воображеніе легко увлекается, и соспавляешь множество карпинѣ изображаемыхъ имѣ сѣ силою, не ослабѣвая въ своемъ стремлении. Тутъ находимъ мы, равно какъ и въ другихъ частяхъ его Одѣ, пошѣ прекрасной безпорядокѣ, произведенной жаромѣ генія коморый отличаетъ сей родъ стихотвореній, а особливо Пиндаровыхъ; безпорядокъ, коморый Депрео называетъ произведеніемъ искусства.

нашуралиста слѣдующее мѣсто: Novis-
sime et in sacris certaminibus usurpatae
 coronae) in quibus hodie que non vi-
ctori datur, sed patriam ab eo coronari
pronunciatur. Онъ приводитъ также
то мѣсто, гдѣ Цицеронъ говорилъ, что
Олимпійской вѣнецъ для Грековъ такую
же имѣль цѣну, какъ для Римлянъ трі-
умфѣ ихъ полководцевъ.

44

Самая высокая Поэзія часто пред-
сшарляется онъ началъ гимновъ. Пиндара, онъ
обнаруживает шумъ все богашиство изо-
брѣпенія. Начало гимма всегда посвя-
щается имъ по призыванію боговъ, по-
кровительствующихъ лицамъ, имъ вос-
пѣваемымъ; по прославленію власти Но-
эзіи, увѣковѣчивающей геройскія дѣянія.
Позапѣв самъ не забывается вѣ сихъ слу-
чаяхъ; и зная искусство хвалишь, умѣшь
пакже дать цѣну своимъ похваламъ, да-
ve pretium numeri.

„Я воздвигаю, говоришь онъ въ на-
„чалѣ одной своей Оды (i), златые стол-
„бы, для украшения портика чертоговъ
„мною сооружаемыхъ; хочу, да блиста-
„ють они великолѣшіемъ.“

Начало слѣдующей Оды еще досто-
примѣчательнѣе по своей красотѣ. Онъ
сравниваетъ нектаръ, даръ Музы, подно-
симый имъ побѣдителямъ, съ златою
чашею исполненною пріятнѣйшаго вино-
граднаго напистка, кошорую вѣ брачное
празднесство, още подносишь тому, ко-
му ввѣряешь дочь свою, коего душа нахо-
дится вѣ согласіи съ душею юноши; съ ча-
шею, кошорую почишешь още драгоцѣн-
нѣйшимъ сокровищемъ, одушевлявшимъ
радость его празднесівъ и кошорую извѣ

(i) Шестая Олимпійская Ода.

45

своего дома передает в дом щастли-
ваго зятя.

Если судьи Пиндара слишком увели-
чили кришику упрекая ему в устране-
ніях, то многіе литераторы, которые
вопреки тому его защищают. не скры-
ли, что он сю укоризну в нкошо-
рых своих Одах заслуживает. Я при-
веду полько дв из них, в коих он
предается отступленіем слишком про-
должительным и весьма чуждым пред-
мѣта.

Начало третьей его Пибейской Оды прекрасно: но подробности, в копорыя помоь входило он о чудесном рождении Эскулапія, котораго желает склонить в пользу Гіероновой жизни; сю подробности, хочя представлены св прелестями Поэзіи, очень удаляють его от цѣли, и даютьفسадъ Критикѣ подозрѣвать, что Поэти в сохраненіи своего героя не приемлетіи такого участія, какое объявилъ. Руссо написал прекрасное подражание сему началу, но отступленіе уничтожилъ. Когда Лонгипс снялъ, что он. Пиндара не всегда одинаким свомъ блисія: то можешь быть,ѣсю сю было одно изѣмъ, которыя имѣть он в виду, и оно не было кришиковано судьями сего Поэта, конечно, потому что в их глазах оно было полько отступленіем. Самая длин-

46

ная изъ его Одъ большею частію написа-
на въ понѣ Эпопеи, онъ воспѣваетъ въ
ней походѣ Аргонавповѣ и завоеваніе зла-
таго руна. Сія пѣснь, по продолжитель-
носни своей, составляетъ отступленіе,
заставляетъ ее забыть предмѣтѣ, сѣ
коморымѣ при всемѣ томѣ оно сопряже-
но непосредственнымѣ образомѣ, и
имѣть замѣшныя красошы. Поэтѣ
вдругъ останавливается среди своего на-
ренія; однимъ изъ свойственныхъ ему
движений, онъ укоряетъ Муспѣ своей въ
полетѣ воображенія удалившемъ его отв
предмѣша; и сказавъ, что знаетъ краш-
кія спези, вдругъ вспускаетъ на свое по-
прище.

Но въ другихъ мѣстахъ Пиндарѣ не
имѣть столь продолжительныхъ устра-
неній. Несправедливое о немъ мнѣніе
произвело подражанія, написанныя съ про-
тивными намѣреніями: однѣ изъ нихъ
сущія карикатуры, написаны для того,
чіпобы подвергнушь его посмѣянію; дру-
гія, коморыя по дѣйствію своему могушѣ
почесться таковыми же карикатурами,
написаны въ томъ увѣреніи, будь то пи-
сапели ихъ слѣдовали сему образцу. Сіе
мнѣніе многихъ лириковъ заставило при-
нять надушой понѣ Пиндарѣ имѣть
величество, но не надушость, коморая
есть ложной образъ великости; онъ пе-
ремѣняетъ ся ударенія, и умѣть пере-

47

ходить отъ важного къ пріятному, отъ
фигурного шпиля къ простому; онъ изо-
биленъ и быстръ, но безъ замѣшатель-
сіва.

Сіе не очень справедливое о немъ
понятіе, сіи порочныя подражанія, произ-
вели слово pindariser (пиндарить), кошо-
рое берется въ худую сторону, и назва-
ніе Оды Пиндаритеской, ложно употребля-
емое нѣкошорыми нынѣшними кришиками,
въ намѣреніи показать себя въ выгоднѣй-
шемъ видѣ; но сіе слово, и названіе,
данныя такимъ образомъ, обидны для
Пиндара, и несправедливо упрекающъ его
сумасбродствами его списчиковъ: онъ ме-
нѣе обезображенъ иностранными несо-
вершенными переводами. Нѣпів ничего
холоднѣе поддѣльнаго воспорга: нелѣпыя
идеи означающіе не прекрасной безпо-
рядокъ, но изображеніе хаоса.

Не говоря о совершенной правиль-
ности, царствующей въ мѣрѣ его спи-
ховъ и строфѣ, равно и оборотѣ строфы,
антистрофы и эпода, вообще отступле-
нія его соединены съ его предмѣтомъ;
онъ рѣдко теряется его извѣ виду.
Обыкновенно, когда ему покажется, что
онъ оспавилъ его, то безъ дальнаго прру-
да возвращается къ нему, въ пропи-
вность тому, какъ судиль Мармоншель;
онъ входить въ него легкимъ и без-
стрымъ поворотомъ: законъ — отъ кого

48

въ лирической Поэзіи можно иногда избавиться, и ко whomу онъ кажется, подвергнуł себя по причинѣ минимой неправильности его стремленія, и чѣ пѣ личего не оставить желать герою, ко whomо прославляется онъ поѣдано. — Горачий сказалъ:

*Numeris que fertur*

*Lege solutis.*

Сіи слова, составляющія геній Пиндара, не могушь быть приняты буквально, ни въ отношеніи къ его планамъ, ни въ отношеніи къ его спехосложенію, ни въ роящно даже въ отношеніи къ планамъ и спехосложенію не дошедшиль до насъ его Дизпрамбовъ, о коихъ здѣсь дѣло и дѣшь; въ семъ родѣ Поэзіи наиболье царствовало изступленіе и свобода.

Оды его часто представляютъ черты нравственно-сти, коими Горачій умѣлъ обогащить свои сочиненія. Пиндаръ сильно пораженъ былъ ничтожностію величій жизни человѣческой. Что есть человѣкъ? говоришь онъ одному изъ поѣдипелей, не давно имъ увѣнчанному, — поѣдипелей, коихъ иногда спавишь онъ на ряду съ богами. Туль говоришь онъ больше философически; онъ называетъ его эфемеромъ (однодневнымъ животнымъ), сновидѣніемъ тѣни. Боги, говоришь онъ въ другомъ мѣспѣ, два зла прилагающі къ одному добру, намѣ отѣ нихъ даруе.

49

мому. Онъ говоришъ сіе не сь намѣреніемъ ихъ винить въ томъ; но внушая, что такой раздѣль сдѣланъ сь мудрымъ намѣреніемъ; онъ хочешь героя своего предосмеречь отвѣ гордости, и застанешь его мерпѣливо сносить несчастія.

„Никакое божество, говоришь онъ въ другомъ мѣстѣ, не сообщаетъ смер‐ тнымъ явнаго знака о будущемъ; если они хотятъ проникнуть оное, то ски‐ таются во мракѣ, подобно слѣпымъ. Сколько произшествій, противныхъ ихъ надеждѣ, истребляютъ ихъ радости! Но колькратно шакже, когда буря низри‐ нешь ихъ въ бездну, одно мгновеніе пе‐ ремѣняешь паденіе ихъ въ постоянное благополучіе!

Въ одномъ мѣстѣ онъ говоришь: „божество упреждаетъ полетъ орла, на‐ стигаетъ дельфина въ нѣдрѣ морей, имъ обитаемыхъ. Оно преклоняетъ высоко‐ мѣрныхъ, и другимъ даруетъ славу без‐ смертную.„

Никто не отринешь того, что Пин‐ даръ, не ограничивая себя прямыми на‐ ставленіями, иногда приводишь басни, заключающія въ себѣ полезныя примѣне‐ гія кѣ шьмѣ, коихъ хочешь онъ распро‐ са ранить славу; но утверждаешь, какъ г. Гильберъ, поченный ученый, и одинъ изъ его переводчиковъ, что Пиндаръ боль-

Часъ 1. Книж. 3.

4

50

шую часть изъ сихъ басейъ представилъ въ томъ намъреніи, и находить въ нихъ аллегорической и нравственной смыслѣ, собственно касающийся положенія тѣхъ особѣ, къ коимъ относится Ода, есть такое предположеніе, которое трудно согласить съ поликимѣ множествомѣ баснословныхъ повѣствованій, хотя Испорія доставляетъ намъ больше матеріаловъ. Гораздо естественнѣе думать, что онъ предавался множеству предмѣтовъ, представлявшихся его воображенію, изъ коихъ одни имѣли близкое отношение къ предмѣту; другие служили къ произведенію въ его картинахъ разнообразія.

Приведеніе въ стихахъ Пиндара древнихъ героевъ согряжено съ баснословными преданіями, копорыя извѣстны были во времена сего Ликира, копорыя льстили суетности народовъ и отличныхъ людей, но изъ коихъ многія сокрылись отъ нашихъ временѣ для многихъ нашихъ читателей, въ сокровенностяхъ баснословія, въ копорыя проникнуть можно съ помощью учености. Но кто не хочетъ принять на себя сего труда, поть лучше соглашается говорить, что Пиндаръ темень. Безъ сомнѣнія онъ для нихъ темень въ такихъ мѣстахъ. Они неправы, что предложеніе дѣлаютъ слишкомъ общимъ. Есть нить, ко которая выводить

51

изъ лабиринта, и Поэти сей стоиша
того, чтобъ за нею слѣдовали.

(Окончание вперед).

IV.

(Разбора Лицел Лагарлова).

(Продолженіе).

Второю частію сего Курса Словесно-
сти, назначенною для новейших писа-
телей, начинается помь четвертый.
Сперва помѣщена въ ней рѣчь въ видѣ
введенія, въ которой авторъ обозреваетъ
сосТОяніе наукъ въ Европѣ, начиная съ
вѣка послѣдовавшаго за Августомъ, до
царствованія Лудовика XIV. Послѣ краш-
кой перечени того, что недавно имь
сказано о писателях древних, онъ про-
текаетъ вѣки средніе, времена варвар-
скія для наукъ и художествъ, кошорыя
начали возраждаться въ Европѣ не пре-
жде, какъ около половины пятигонаде-
сять сшолѣшія, на гласъ Медицисовъ.
Изобрѣшеніе книгопечатанія ускорило
сей счастливой переворотъ, и науки
одолжены быстрыми своими успехами
стеченію счастливых обстоятельствъ,
разсыпавшему мракъ, коимъ честьр-
надцать вѣковъ невѣжества ихъ окружа-
ли. Въ семѣ разсужденіи, примѣшномъ по

52

крапкоспи, ничего важнаго не упуска-
ющей, авторъ сильно возстаетъ про-
тивъ Философовъ и Вандаловъ, жившихъ
въ концѣ осьмагонадесять вѣка. кошорые
во Франціи погрузили науки вѣ варвар-
ство, извѣ коего начали онѣ выходить вѣ
непродолжительномъ времени. Онѣ на-
ходишь таже средство отмстить за
обиды, нанесенные Парижскому Универ-
ситету theseми безумно свирѣными пва-
рьяли, кошорыя шанщовали на его раз-
валинахъ, ими пригопоеленныхъ. Всякой
знающій, сколько сіе злѣменишое сосло-
віе сдѣлало истинныхъ услугъ наукамъ,
будешь радоваться справедливымъ опзы-
вамъ г. Ла Гарпа кѣ его чести, и охо-
шно согласился участвовать вѣ его при-
знательности. Вся сія рѣчь спошьш мо-
го, чтобъ ее чистали сѣ великимъ вни-
маніемъ. Эпо основа кѣ великому шво-
ренію.

Первая книга посвящена Поэзамъ; вѣ
первой главѣ Авторъ разсуждаешь о
Французской Поэзіи прежде и послѣ Ма-
ро до П. Корнеля. Тутъ, онѣ заспавляешь
насъ быспро пересмотрѣть всѣхъ писа-
телей, кои вѣ сіи мрачныя времена, ко-
шорыя можно почесть какъ бы сумер-
ками наукъ во Франціи, открылись сѣ
нѣкошорымъ блескомъ; таковы сушь
Маро, коимъ онѣ сѣ удовольствіемъ за-
нимается; дю Беллей, Ронсаръ, Сень-

55

Желе, Баифъ, дю Барта, Малербъ, ко-
тораго почесть можно испиннымъ опцемь
Французской Поэзии, и изъ коего при-
водишь онъ великое множество мѣстъ;
Майнарь, Сарразень, Гомбо, Маллевиль,
Бенсерадь, Воатюрь, Ренье, Пассера,
Шапелень, О. Ле Моань, Авторъ поэмы
Св. Лудовика, которая не безъ вообра-
женія, и изъ коей приводишь онъ много
отрывковъ, и пр. Сіи стихопшорцы,
коихъ имена еще иногда приводятся, но
коихъ сочиненія, изключая Малербовыхъ,
изѣсѣтны почти однимъ только ученымъ,
оцѣнены шутъ съ необыкновеннымъ вку-
сомъ и почностію. Авторъ показываетъ
ихъ свойство въ немногихъ словахъ, и
приводишь что нибудь изъ каждогоъ, чтобъ
дать понятіе о ихъ слогѣ; такъ что сто
страницъ, употребленныхъ для сего из-
слѣдованія, могутъ замѣнить великое
число книгъ и избавить отъ ихъ членія.

Предмѣшть второй главы соспа-
вляешь Французской шеатръ и П. Кор-
нель. Авторъ сперьва останавливаешься
на трагическихъ стихопшорцахъ, пред-
шествовавшихъ сему великому человѣку.
Онъ восходишь даже до Собратій стра-
сти (Confrères de la Passion), и итран-
ныхъ ими сочиненій, подъ именемъ Та-
инствъ; пособь низходишь до Экзоля,
Гарнье, Мере, Триспана, дю Ріе, и пр.
коихъ лучшія трагедіи разбираешь; нisko

54

торыя изь них сравниваетсь сь Корне-
левыми, и изь сих сравненій извлекаеть
свѣтоносныя слѣдствія для Исторіі сего
искусства и успѣхов в вкуса. Второе отдѣле-
ніе сей главы единственно посвящено Кор-
нелю. Авторъ занимается глубоким изслѣ-
дованіем главныхъ его сочиненій; онъ раз-
дробляетъ ихъ красоты и недосташки, сь
изящнымъ чувствованіемъ испиннаго пре-
краснаго, и сь просвѣщеннымъ познаніемъ
драматическихъ приличностей. Онъ осо-
бливо останавливается на 'Цинѣ, Гора-
ціяхъ, и Поліевѣкѣ; сіи изслѣдованія весь-
ма занимательны не только для упра-
жняющихся вь семѣ искусствѣ, но и для
другихъ всякаго состоянія людей, кои
найдушь здѣсь драгоцѣнныя наставленія
къ руководству своего сужденія и кѣ
образованію вкуса.

Одинъ Расинъ занимаетъ цѣлую
третью главу, раздѣленную на девять
отдѣленій, изь коихъ четыре первыя
оканчиваютъ эпу книгу. Вь первомъ от-
дѣленіи, авторъ знакомىлъ нась сь
Братсями непріятелями, Александромъ,
и Андромахого. Первыми двумя изь
сихъ сочиненій Расинъ заплатилъ дань
молодости и вкусу вѣка, копорой,
не взирая на превосходныя творенія
Корнеля, далекъ былѣ еще отвѣ сво-
его образованія; но сколь онъ возвы-
сился вь Андромахѣ, вь одномъ изь луч-
шихъ его сочиненій! Авторъ на немъ сь

55

особенным удовольствием останавливается, и зашавляешь чувствовать кра- соты, какъ человек исполненный уваже- нія къ превосходным дарованіям Раси- на, и достойный цѣнить его. Второе ощѣленіе посвящено Британику, шворе- нію прошивоположному Андромахѣ, въ котором Расинѣ часто становится на ровнѣ съ Корнелем, и коего одного до- стапочно было бы, чтобъ поставишь его на мѣстѣ, занимаемомъ имъ въ дра- матической іерархіи. Извѣстно, что Бри- танник съ начала имѣлъ слабый успѣхъ. Публикѣ нужно было время, дабы воз- выситься до сей высоты, чтобъ почувствво- вать неизчерпаемыя и безчисленныя кра- соты сего безсмертнаго шворенія, кото- рое г. Ліа Гарпѣ раздробляетъ шушѣ съ обыкновенною своею тонкостію. Брениса составляетъ предмѣшѣ трешьяго ощѣ- ленія. Извѣстно, что Расинѣ не самъ избралъ сей неблагодарной предмѣшѣ; ему доставила оной Англійская госпожа Генріешпа; онъ мало приличенъ былъ театру. пособу что дѣйствующія лица находятся въ перогномѣ крушѣ, извъ коего вышли не могутъ; въ одномъ изъ шѣхъ принужденныхъ положеній, коорыя пе- ремѣняться не могутъ. Сіе самое дѣ- лаетъ болѣе удивительнымъ искусство, съ каковымъ Расинѣ расположилъ сіе со- чиненіе, употребя таинства театральна-

56

то искусства и очарованіе штиля сьмо-
ликою бережливостію. Четвертое отдѣ-
леніе знакомія нась сь Баязетомъ, въ
коемъ Турецкіе нравы изображены сь
такимъ глубокомысліемъ и испинчиво;
ко-
его изложеніе есть прекраснѣйшее, ка-
кое было когда либо на шеапѣ; въ ко-
емъ характеры столь изумительны, за-
нимающіоًшіе жива и вездѣ поддер-
жана, и шпиль почти рездѣ имѣется вы-
соту предмѣта. Углубленное раздробле-
ніе, ко whomу авторъ предається въ семѣ
сочиненіи; стараніе, сь каковымъ отвѣ-
чається на критики, коихъ онъ самъ при-
чиною; самыя признанія его въ томѣ,
что дѣйствительно можно въ немъ по-
хулить, все доказываетъ писателя испол-
неннаго уваженіемъ къ Расину; но сіе
уваженіе его не ослѣпляетъ и онъ
умѣется соединять оное сь строжай-
шимъ и самымъ вѣрнымъ вкусомъ;
совершенное познаніе сего искусства доспа-
вляетъ ему средства давать большой вѣсь
своимъ сужденіямъ; онъ думаетъ, что
просвѣщенная критика доспойнѣе Раси-
на, нежели слѣпое изступленіе. Сіе из-
слѣдованіе оканчиваетъ четвертой томъ.

Авторъ всё продолжаетъ изслѣдо-
ваніе Расинова шеапра, который еще за-
нимаетъ половину сей пятой книги. И
такъ пятое отдѣленіе сей трешьей
главы заключаетъ въ себѣ разсужденіе о

57

Митрилатѣ, вѣ кошорой Расинѣ доказалъ, шакѣ какѣ онъ уже сдѣлалѣ шо вѣ Бри-таникѣ, что онъ можешь стоять на ряду съ великимъ Корнелемъ. Кто не знаетъ на изуспѣ множества стиховъ извѣ сей трагедіи, а особливо первой сцены трепетно дѣйствія, отрывка, достойнаго равнинѣя со всѣмъ, что только есть прекраснѣшаго на Фран-цузскомъ языке, по понятію мыслямъ и слогу? Г. Ла Гарпѣ спараешься дать по-чувствовать безсмертныя красошы сего творенія, и оправдать его вѣ безраз-судныхъ, дѣланныхъ ему упрекахъ. Ви-дно, что одинъ извѣ нихъ чувствуетъ онъ какъ человѣкъ превосходныхъ дарованій и сбѣденій, и великое его знаніе пру-жинъ трагическаго искусства дѣлаешь его весьма сильнымъ вѣ изслѣдованіи дру-гихъ. Ифигенія есть предѣшъ слѣду-ющаго отбѣленія. Такое сочиненіе, ко-шорое послѣдовало за Митридатомъ че-резъ годъ (1673 – 1674) доказало, что Расинъ, шествуя отвѣ одного превосход-наго произведенія къ другому, вскорѣ до-стигнетъ высочайшей спепени славы, какой только позволено писалю домо-гашься. Кто не плакалъ тысячу разъ вѣ Расиновой Ифигеніи? Кто не запеча-тлѣвъ вѣ памяти всѣхъ стиховъ сей трагедіи, столь превосходящей ври и-дову, и кошорую г. ла Гарпѣ по справе-

58

дливости почитаетъ наилучшимъ творе-
ніемъ сцены? По крайней мѣрѣ вѣрно
то, что если сочиненіе сіе не есть со-
вершеннѣйшее изъ Расиновыхъ, то оно
есть пакое, копорое постоянно наибо-
лѣе производить дѣйствія вѣ предста-
вленіи. Оно столько извѣстно вѣ кругѣ
любящихъ Французскую Словесность, что
излишне было бы останавливаться здѣсь
на всемѣ, что Ла Гарпѣ объ немѣ гово-
рить. Довольно сказать, что сіе изслѣ-
дованіе, внушенное строжайшимъ и про-
свѣщенійшимъ вкусомъ, есть испинная
Пішика для молодыхъ Литераторовъ,
равно и весьма поучительное и привле-
кательное членіе для обыкновенныхъ лю-
дей. Первые познаютъ изъ него тайны иску-
ства; послѣдніе, какъ должно уди-
вляться Расину, чувствовать и хвалишь
его.

Федра, послѣднее твореніе, напи-
санное сумѣ великимъ человѣкомъ для
театра, коего успѣхъ, оспоренный зави-
смію, сдѣлался для него источникомъ
печали и унынія, заставившими его на
трипцашь девяшомъ году поприще сіе
оставившій; Федра, говорю, есть пред-
мѣпѣ седмаго отдѣленія. Мы не оспа-
новимся съ г. Ла Гарпомѣ на разборѣ сего
превосходнаго творенія, дабы не увели-
чить до чрезвычайноспи сего извлеченія;
скажемъ только, что вѣ семѣ изслѣдованіи,

59

онъ открылъ ешь такую же точность
ума и такую же тонкость и основатель-
ность вкуса, каковымъ удивлялись мы
въ прежнихъ разборахъ. Онъ за нужное
счень послѣ сего отбѣленія помѣстить
прибавленіе, относящееся до Федра
Прадоновой, не для сравненія съ Раси-
новой; ибо нѣтъ никакаго сходства ме-
жду произведеніями посредственносцми и
твореніями генія; но чтобъ очевиднымѣ
доказашельствомѣ истребить заблужде-
ніе думающихъ по давнему предразсудку,
что сія Федра лучше ведена нежели Ра-
синова, которая, по мнѣнію сихъ судей,
беретъ преимущество слогомѣ. Ученые
знаютъ, какого мнѣнія держаться въ
семь случаѣ; но какъ свѣтскіе люди мо-
гли бы остаться при нѣкоторыхъ со-
мнѣніяхъ, тѣмѣ болѣе, что никто, мо-
жешь быть, не читать Прадона: то
авторъ показываетъ, что планъ его
столько же несносенъ какъ и спихи.
Мѣста, приведенные въ доказашельство
сего мнѣнія, по испинѣ любопытны, и
спихосложеніе Прадоново смѣшно до
крайности. Однакожъ ежели предста-
вить себѣ, что такое сочиненіе, под-
держанное покровительствомъ Буйльон-
скаго дома, долго дѣлало равновѣсіе
съ твореніемъ Расиновымъ: то не мо-
жно не оплакивать участь людей, имѣ-
ющихъ отличныя дарованія, коихъ каж-

61

п. е. тришцать два года спустя послѣ
того, какъ оно сочинено, и черезъ дват-
цать два года по смерти Расина. На-
конецъ девятое отѣ бленіе повѣ ствуе тъ
намъ обѣ Аталіи, почитаемой нынѣ
первымъ изъ превосходныхъ твореній
Расина; но коему одинѣ молько Боало
изъ его современниковъ отѣ баль сію
справедливосѣть. Авторѣ приходилъ въ
изступленіе, какъ человѣ къ съ весьма
твердымъ вкусомъ, передъ красотами
всякаго рода собранными въ семъ без-
смертномъ твореніи, величайшемъ, мо-
жешь быть, усиліи ума человѣ ческаго.
Онъ старается пошомъ, яснымъ и глу-
бокимъ изслѣ дованіемъ огразить уко-
ризны въ фанатизмѣ и жестокосши,
дѣ лаемыя Вольтеромъ дѣ йствующему
лицу Юада. Онъ доказываетъ, что сей
первосвященникъ естъ строгой, добро-
дѣ пельной, и сильно привязанный къ
своимъ Царямъ человѣ къ, и ни чусть не
фанатикъ. Сіе разсужденіе есть памя-

тости превосходному творенію, къ пред-
стравленію коея съ великою трудностію
допускали! Для частнаго человѣ ка поз-
воленіе присушшовавшы при предста-
влении онаго значило великую милость,
и надобно согласиться, что такое зрѣ-
лище, единственное въ своемъ родѣ,
всякой желалѣ видѣть съ жадносшію.

62

тнихъ, сооруженный славѣ Расина, кому рулялескашь будушв всѣ, кому же не будушь имѣть, подобно Вольтеру, личной выгоды ее оспорившь.

Бв четвертая главѣ мы находимъ сокращенное редакцію, дѣліе о Корнелѣ и Расинѣ, въ коемъ Авпорѣ, не дѣлая сравненія, столько разъ дѣланнаго между симі двумя писашелями, раздробляетъ сѣ поликимѣ же вкусомъ какъ и без-пристрастіемъ достоинство, каждому изъ нихъ принадлежащее. Не смочря на спараніе его удержать равновѣсіе, видно, что вѣсы преклоняются въ пользу Расина, и въ семѣ предпочтеніи не возможно оказать совершеннѣйшему Поэту, какого только производила Франція. Всѣ истинно ученые, всѣ чувствительныя души и всѣ имѣющіе вкусъ будушъ здѣсь мнѣнія Ла Гарпова.

(Будетъ продолженіе).

63

V.

ИСТОРИЯ.

Рѣть Поликрата.

(изъ отрывка Полибіева уполнянутаго въ 1
книжкѣ Липця).

Еслибъ величайшая знаменитость,
еслибъ достоинства, превышающія и
самую славу доставленную ими Анни-
балу, могли заспавить людей вѣрить
ихъ правиламъ, не входя въ причины,
оныхъ: то я первый сталь бы хвалишь
краснорѣчіе великаго мужа, котораго
мы шеперь слышали, и покорился бы
его мнѣнію. — Еслибъ одни отличныя
дарованія доставляли мѣстныя позна-
нія; если бы они одни могли знать тѣ
государспѣвенныя тайны, кои во всякой
Монархіи служашь оградою влады-
чества: тогда бы справедливо было,
что Аннибалъ приложилъ общія правила,
которыя онъ намъ опкрылъ, къ част-
нымъ нынѣшнимъ обстоятельствамъ
Сиріи; предшавя правила, онъ умно-
жиль бы и силу изключеній.

Однакожъ любовь вольності всего
свѣта; любовь къ человѣческому роду
вообще, должна быть подчинена и упра-
вляема любовію къ ощечеству и къ со-
гражданамъ.

64

Кто родился подданнымъ великаго Аншіока, шовѣ обралсямъ къ нему первую мысль свою; первое его попеченіе есшь его силѣ; желаніе узбѣмить оную, единшевенное его желаніе, и всѣ его мысли управляемы возьміе, чѣпобѣ не причинить шыда его славѣ и не ввергнуть его вѣ опасность.

Во всѣхъ двѣмъ, искусная полишициа пребуєшь разумѣрѣть цѣль и пользу: цѣль собратьсь по средамами, а пользу съ по-сершвовѣніями, нужнѣми для успѣха. Когда предшѣшь, кошераго мы спараемся, дослѣдующь удостовѣреніе насъ ебѣ очегнѣй, нѣй прѣвили, и средства къ достиженію одной сопряжены съ большею лыгодою, нежели опасностію, тогда пускашься вѣ предпріятія полезно. Но не бывъ увѣрену во всѣхъ сихъ предварительныхъ предмѣтахъ, именуемыхъ мною наружностію политики, кажется весьма опасно предлагашь свое мнѣніе, а еще того болѣе, предаваться тѣмъ празднымъ разсуждениямъ, тѣмъ общимъ правиламъ, коихъ неоспоримая истина, вѣ особенной и личной нравственно-сти, представляемъ шокмо лживыя средства краснорѣчія къ государственной политикѣ. Извѣстно, что нравственно-сть Государя и нравственно-сть ихъ подданныхъ, сушь двѣ весьма различныя вещи. Сіе-то слу-

65

житъ одною извѣ важнѣйших причинѣ
дѣлающихъ для Царей необходимыми
тайные совѣшны, омѣ коорыхъ благо-
разумный обычай удаляль иноземцевѣ,
дабы па полишическая нравственно-
которую назвашь можно Государствен-
ного тайного (arcana imperii), никогда
не была разглашена и не находи-
лась бы вѣ извѣстной всѣмѣ проши-
воположности сѣ навыкомѣ приобрѣ-
шеннымѣ добродѣшелями, среди наро-
довѣ обишающими, далѣе коорыхъ
взорѣ ихъ простирались не долженѣ
и омѣ коихъ однимъ шокмо глубокимѣ
Полиликамѣ предоставлено освобож-
дались. Законы положительнаго права
молчашь предъ народами и предъ ихъ
властями, когда право силы засступаетъ
мѣсто; равнымѣ образомъ и нравствен-
ные законы, распоряжающіе часшными
выгодами нѣмѣющі предъ выгодами по-
литическими. Коль скоро дѣло дойдешь
до дѣйствій, тогда законѣ народный есть
ни чпо иное, какъ право сильнѣйшаго; шакъ
почно когда дѣло доходитъ и до Полиши-
ки, государственная политическая нрав-
ственно-есть самое искуснѣйшее слѣд-
ствие. — Римляне угрожающі Филиппу
ослабленному уже омѣ ужасныхъ неща-
стій. Филиппъ испрашиваетъ союза сѣ
Аншіохомъ, дабы противоборствовать
Римлянамъ. Разсмотримѣ сперва, какую

Часть I. Книж. 3.

5

66

цѣль мы предполагаемъ вѣ семѣ союзѣ?
Какая намѣ будетъ отвѣ него польза?
Какія у насъ средства? Какія предле-
жашь опасности? Явная цѣль нашего со-
юза съ Филиппомъ та, чтобъ подапь ему
случай избѣжать угрожающей ему опа-
сности. И такъ, положивъ, что сей
союзъ удалишь отвѣ него всю опасность
нынѣшняго его положенія, я вопрошаю
себя, какая послѣдуетъ для насъ польза
опѣ того, что престоль Филиппа,
вѣчнаго соперника Аншіоховой власши,
будетъ возвышенъ и утвержденъ? Фи-
липпъ такъ хорошо знаешь силу
Сиріи, что никогда не проститъ ей
идѣйствительной власти ея и всѣхъ сред-
ствъ кѣ перевѣсу, отнятыхъ у него
Аншіоховыми предшественниками. Фи-
липпъ желаетъ возврашить потерянное имѣ,
и положеніе Аншіоха кѣ уве-
личенію власти своей требуетъ совершенныя пагубы Филиппа. Возстано-
вивъ престоль Филиппа, утвердивъ его
во владѣніи, мы воскресимъ непримит-
римаго, ожесточеннаго, и обиженнаго
врага; но предусматривая великія не-
щастія для нашего государства вѣ су-
ществованіи Филиппа, я не могу по-
нять, какая можетъ быть польза отвѣ
сего самаго существованія для Сиріи?
Не видя же никакого щастливаго
послѣдствія отвѣ союза нашего съ Фи-

67

липпомъ. могули скрыть отъ себя страш-
ныя опасности отъ сего союза? Кто въ
свѣтѣ прошивустоялъ Римлянамъ? По-
среди васъ видите вы ясное доказатель-
ство ихъ непобѣдимости, и скипающий-
ся Аннибалъ, пережившій Кареагенъ по-
слѣ поликихъ побѣд, указываетъ вамъ
по неволь ту необоримую державу, ко-
торую хотятъ раздражить прошивъ
васъ. Знаю силу Анпіюха; знаю, сколь ва-
жно было бы его вспоможеніе: но знаю
также, что сила его принуждаетъ Рим-
лянъ хранить неупралитешъ. Они зна-
ють, что коль скоро на Сирію сдѣлано
будетъ нападеніе; коль скоро неупра-
лишетъ ея будетъ нарушенѣ въ соб-
ственныхъ ея владѣніяхъ, или въ предѣ-
лахъ ея союзниковъ: то прибѣгнувъ къ
своимъ средствамъ, немедленно предста-
витъ она Римлянамъ непобѣдимое про-
тивоборство, посому что она сохранила
всѣ силы свои, накопила казны; между
тѣмъ какъ войска Римскихъ непріятелей
разстроены, казна распочена и самъ
Римъ, для покоренія ихъ, придетъ въ
такое разслабленіе, которое увѣнчаетъ
побѣдою Сирійскія силы, еще неприко-
сновенныя и сохраненные во всей ихъ
цѣлости, посреди людностей всейѣй
войны. — И какъ Сирія отѣ союза сво-
его съ Филиппомъ прошивъ Римлянъ, ни-
чего другаго не предвидитъ, какъ воз-

*

68

сттановленіе власті врага своєго, если
Римь побѣждень будешь, или обращеніе
на себя всего мщенія Римлянь, если они
будущь побѣдителями; при томь, Поли-
тика сего государства требовала искать
внѣ онаго союзниковъ противъ Филиппа,
и Римляне нашлись для него самыми срод-
ными. Римь можешь напасть со всѣхъ
сторонъ на владѣнія Филиппа; тогда
союзъ Рима содѣлается защипою сего
государства. Какое странное безуміе бы-
ло бы, если бы мы нынѣ возстали про-
тивъ ближайшаго своего союзника, вѣ
пользу непримиримаго врага нашего! —
Но Римь, говоряшь, стремился овладѣть
всѣмъ свѣтомъ; нужно остановить сей
опустошающій попокъ, или погибнуть
его жертвою. И такъ слѣдуетъ разсмо-
трѣшь: во 1 хѣ, положивъ, что Римь
имѣешь безразсудное желаніе владычество-
вать надъ вселенною, возможноли остано-
витьсь спремленіе его предлагаемыми Фи-
липпомъ способами? 2. Могутъ ли испол-
ниться сіи намѣренія, вѣ коихъ обвиняющъ
Римлянъ, а особливо если сіе господству-
ющее сумазбродство, подобное пламени
пожара, не должно по необходимости
имѣтьь маловременный блескъ его и крат-
кое его существованіе? 3. Не гораздо ли
лучше для Сиріи во всѣхъ случаяхъ, наблю-
дая зло, ко whomу препятствовать она
не можешь, уменьшать своимъ неура-

69

липетомъ дѣйствія онаго; и такимъ по-
ступкомѣ раздѣлять успѣхи. Римлянѣ, не
спрашась ни чего отъ ихъ нещастій,
если бы они прешерпили оныя вѣ выполн-
еніи своего намѣренія? Охочно уступаю
моимъ прошивникамѣ, дабы ихъ пора-
зить со всѣхъ сторонѣ, что Римляне
рѣшились господствовать надъ цѣлымѣ
свѣтомѣ, посредствомѣ порабощенія наро-
довѣ и уничиженія Царей, и вопрошаю ихъ,
можешь ли союзъ Сиріи съ Филиппомъ
остановить дѣйствія Гимлянѣ? Вѣ семѣ
предположеніи, Римѣ, совершенно господ-
ствуя надъ своими союзниками, долженѣ
токмо вздумать и хошьть, чтобѣ приве-
сти вѣ дѣйство свои намѣренія. Ихъ
намѣреніе и воля означаетъ одно и то-
же; понятіе и дѣйствіе составляющѣ
одну мысль и одно движеніе. Сирія, за-
ключая союзъ съ Филиппомъ, не болѣе
думаетъ покориться Македоніи, какъ
Македонія Сиріи. Вѣрно Птоломей не
обѣщалъ ни Анпіюху ни Филиппу поко-
ришь мысли свои ихъ побужденію. Но
ежели къ симѣ постороннимъ спихіямъ
наступательнаго союза испросите еще
вспоможеніе Арзаса: то присоедините
къ несогласнымъ требованіямъ еще но-
выя, и для противустоянія одной всемо-
гущей воли по единству мыслей и дѣй-
ствій, вы соедините четыре воли, раз-
дѣленныя по сей день политическими

70

видами, четыре власти независящія одна
отв другой. Изъ сего по необходимости
слѣдующь четыре разных мыслей, и
четыре болѣе или менѣе прошивныхъ
дѣйствій. Мирное состояніе оставляютъ
токмо для поправленія посредствомъ вой-
ны физическаго своего положенія и поли-
тической важности; и такъ въ случаѣ
успѣха каждая изъ четырехъ властей бу-
дешь имѣть свой планъ къ поправле-
нію своему; но во время приведенія онаго
въ дѣйствіе по среди союзниковъ посе-
лился раздор, и Римляне въ самой не-
удачѣ увидятъ возникшими изъ сихъ вре-
мянныхъ успѣховъ всѣ сѣмена ненависти
и раздоровѣ, кои увеличиваясь съ побѣда-
ми, окончается обращеніемъ оружія союз-
наго на самихъ союзниковъ. Какъ сред-
ства удержать Римлянъ, если то правда,
что они хотятъ покориться весь свѣтъ,
по всей очевидности недостаточны: по
разсмотримъ, возможноли исполнить сіи
предпріятія, и могутъ ли они въ случаѣ
ихъ успѣха угрожать Сиріи? Исторія на-
учаетъ насъ, что каждое государство
имѣть свое время силы, дѣйствія, мо-
гущества, копорыя доставляющій оному
на время необоримое превосходство. Сіе
означаетъ величайшее сумасбродство, ко-
торое напрягая всѣ силы имѣ стражду-
щаго, снѣдаетъ его и приготовляетъ
ему разслабленіе и смерть.

71

Римъ находится теперь въ семъ
положеніи величія, и побѣды его дока-
зывають намъ весьма ясно, — благо-
разумно ли прошивустоять такой дер-
жавѣ, коея бѣшенство и побѣды усугу-
бляють власть? Нѣтъ, надобно дѣйство-
вать силами своими безъ сопротивле-
нія, ожидать конца сего страшнаго пе-
релома, дабы обуздать сію свирѣпую дер-
жаву, и начерпать ей законы, которые
уствердили бы покой ея и нашъ. Всѣ
представляемыя намъ препятствія нужно
обратить въ средства къ успѣху. Та-
ковъ настоящій духъ Политики, шаковъ
былъ преимущественно духъ великаго
Никанора, основателя сего государства.
Римляне нападаютъ на Филиппа; но чпо
Филиппъ для Сиріи? Ненавистный сопер-
никъ, безпокойный сосѣдъ, непримири-
мый врагъ, питающій къ ней сильную нена-
висть, коему Никаноръ нанесъ глубо-
кія раны, повсечасно раздражаемыя же-
стокими воспоминаніями. Римляне напа-
дающі на Филиппа; и такъ утвердимъ
вооруженный неутралишетъ, съ тѣмъ
чтобъ сей охранительной неутралишетъ
заставилъ Римлянъ почитать насъ, между
тѣмъ какъ будучи выведены напоприще они
обвявлять Филиппу истребительную вой-
ну. Въ сіе время мы соберемъ сокрови-
ща, и ежели нужно заспавимъ Римлянъ
платить за нашъ неутралишетъ, вве-

72

демь вь государство наше всѣ средства благоразумнѣйшаго управленія, укрепимъ наши войска, запасемъ огромные магазины, наконецъ пока пламя войны будетъ пожирать Филиппа, мы приготовимся судить обь оной и ограблять побѣжденнаго, а можешь быть, и предписывать законь побѣдителю ослабленному своими побѣдами. если сопротивленіе Филиппа будетъ имѣть всю силу, имъ обещаемую.

Вь семь положеніи укрепимъ Римлянъ вь нашемъ неупралитешѣ; но оставимъ Филиппу надѣяться на нашъ союзъ, по-тому что наша выгода требуетъ, чтобъ Филиппъ для защищенія своего собралъ всѣ средства, какія обласпи его могутъ ему доставить. Если сіи средства вь самомъ дѣлѣ важны и сильны: то Римляне по уничтоженіи ихъ придумъ, вь сра-вненіи сь нами, вь такое слабое положеніе, которое покажешь намъ, что уже время предписывать имъ законы; если же Филиппъ побѣдить Римлянъ, то послѣ поликихъ усилій, самъ подвергнется опа-сности нашихъ нападеній и тогда не претерпѣвь бѣдствій войны, мы будемъ вь соспояніи воспользоваться побѣдою. Наконецъ во всѣхъ случаяхъ не полезнѣе ді было бы для Сиріи, если бы она, не вь силахъ будучи остановить Римлянъ вь ихъ намѣреніяхъ, неупралитешомъ своимъ, по крайней мѣрѣ, утомила ихъ

73

Въ исполненіи оныхъ; если бы воспользовалась ихъ побѣдами до этого времяни, пока безъ всякой опасности сдѣлалась бы сама повелительницею всего свѣта? Вооруженный неуправляемъ Сирии есть самое полипческое, въ какомъ только можешь она себя поставить, и самое приличное ей положеніе. Неуправляемъ ея вну-шается Римлянамъ къ ней почтеніе и принуждаетъ ихъ почитать безпристрастіе ея союзниковъ; а пошому и оставляешь въ запасѣ великую часть непри-косновенной власи, коей война не можешь причинить ни малѣйшаго вреда. Симъ самимъ вы уничтожите побѣды Рима и позволите ей собрать лавры токмо съ нашихъ природныхъ непріятелей. Вы дѣйствовать будете ихъ руками, дабы поразить ихъ, сберегая всю крѣпость рукъ своихъ, чтобъ вступить на попри-ще, когда уже довольно будетъ пролито крови, чтобъ одного ослабить, а другаго погубить. Тогда прибѣгнуть къ вамъ по-бѣжденные и побѣдишели, и тогда ток-мо заключится союзъ съ побѣдишелемъ, а издержки онаго будутъ заплачены по-бѣженнымъ. Говорятъ, что Римляне явно признаются, что ихъ желаніе есть покорить Европу и Азію. Желательно бы было, чтобы державы имѣли таковую опкровенность и чтобъ признавая соб-ственной свой недостатокъ, вмѣсто противоборенія Римлянамъ, спарались уве-

74

личивать внутреннюю свои силы, скло-
няясь на все, чего упоеніе власти пону-
дить Гимлянь потребовать. Сие бѣшен-
ство могущества пройдеть; Римь поги-
бнеть отъ самаго своего могущества:
тогда будешь время уничтожить всѣ
наши договоры, обещанія, и вознагра-
дить всѣ убытки, пожертвованные бла-
горазуміем непріяпелю, одержимому бѣ-
шенством побѣды и корысполюбія; вѣ
ожиданіи сей перемѣны, вѣ копорой
Испорія нась удостовѣряешь, Сирія по-
средством своего неутралишта при-
гоповить свой перевѣсь. Тогда она собе-
решь плоды своей Политики и успѣ-
хи превзойдупъ даже высокомѣрнѣйшія
ожиданія. Какую великолѣпную кар-
шину представляетъ моей мысли сіе
событіе! какое превосходное слѣдст-
віе Аншіоховой Политики! какой па-
мятникъ, воздвигнутый его премудро-
стію! Вселенная, поштсяенная могуще-
ством Римлянь, возмущенная ихъ пра-
вилами, устрашенная ихъ воинствомъ,
вѣ страхѣ своемъ, вѣ одной шолько вой-
нѣ усмартриваетъ средство кѣ ихъ гибе-
ли; сіе пустое привидѣніе чеспи, умно-
жа свои ослѣпленія, устремляетъ вѣ
бой всѣхъ Аншіоховыхъ соперниковъ, во-
ружаетъ всѣхъ его враговъ и по неожи-
даемому случаю тѣ, которые наиболѣе
осмервенились, первые подвергнуть себя
П. В. Упажаемый всѣми Ан-

75

шіохь у трона своего зришь побѣдителей
Европы, просящихъ мира, умоляющихъ
быть вѣ неупралишѣть, и обѣщающихъ
ему отвѣ оного всѣ выгоды. Онъ видить, ч
что его соперники, непріятели ищутъ
его союза и вѣ одной помощи его пола-
гаютъ свое спасение. Какое время! но
также и какая опасность для простаго
Государя! — Анпіохъ, будучи превыше
страха, не разсматривая ни чего, вѣ-
даетъ, что Цари царствующіе токмо
для пользы престола своего, что ихъ
нравственно nothing to do with it
прибыль, что сіи движенія великолушія,
удѣль людей родившихся вѣ низкомъ со-
стояніи, для Царей служатъ токмо опас-
ною прелестію, и что Царя судятъ не
по добродѣшлямъ, но по его успѣхамъ.
Государь! обогащаться, распространять
свои владѣнія, умножать богатства,
установить свой перевѣсъ, разорять,
истреблять своихъ непріятелей; — вѣ
семь состоять обязанности престола.
Украсить сіи обязанности важными и
прекрасными правилами, употреблять сѣ
пользою сіи древнія имена: богъ, вѣра,
честь, добродѣшель, великолушіе, суть
очарованіе престола, и долгъ швоихъ со-
вѣтниковъ. — Но достигнуть сей цѣли
безъ опасности и подвергнуть ей своихъ
непріятелей, приговить себѣ вѣ буду-
щемъ щастливые случаи, каковы бы ни

76

были послѣдствія войны, остававшись въ мирѣ одному по среди бѣдствій войны, быть одному вооруженнымъ во время заключенія мира, таково было желаніе всѣхъ Царей протекшихъ столѣпій; но одному великому Антіоху предоставлено было, произесть въ дѣйствіе всѣ желанія Политики и честолюбія. — Чтожѣ намъ осшается къ наслажденію нашими трудами? Нѣсколько лѣт мы терпѣли, сдѣлавъ нѣсколько усилій благоразумія, нынѣ достигаемъ уже до нашей цѣли; ктожѣ осмѣлился совѣтовать намъ удалились опѣ оной? — Римляне соглашаются на нашъ неупралитешѣ. — Мы желали, чпобы онъ былъ вооруженъ, Римляне не токмо соглашаются, но еще по-ціряютъ насъ на оное. Чегожъ болѣе вы желаете? — Но они требуютъ нѣкоторыхъ пожертвованій, и можно имъ отказать въ оныхъ, коль скоро они разстроиваютъ основанія всей системы? Всѣ требованія Римлянъ ограничиваются тѣмъ, чѣмъ вы удалили изъ своихъ владѣній людей, оскорбившихъ ихъ, или имъ противныхъ, и терпѣли бы нѣкоторыя нарушенія точнаго неупралитеша, необходимыя по обстоятельствамъ. Сравните сіи требованія съ щедрыми ихъ обѣщаніями. Римляне предлагающъ вамъ всѣ владѣнія, которыя вы токмо пожелаете присоединить къ вашимъ. Должна ли

77

судьба нѣсколькихъ частныхъ людей
имѣть преимущество надъ Политикою
государства? Нѣтъ, я даже думаю, что
Анпіохъ не покмо долженѣ удалишь изъ
Сиріи всѣхъ тѣхъ, которые навлекутъ
на себя негодованіе Римлянѣ, но даже
удалишь изъ своего Совѣта всякаго Ми-
нистра, коего вліяніе устрашило бы Римѣ.
Храни меня Богъ, чпобь я говорилъ сіе
вѣ обиду Министрамъ, подавшимъ про-
тивное мнѣ мнѣніе. Я знаю всю любовь
ихъ кѣ отечеству и почишаю ихъ доспо-
инства. Я никакъ не думаю, чпобы Цари
не должны были слушать ихъ совѣта;
но вѣ настоящемъ положеніи, Политика
повелѣваетъ удалить ихъ, дабы лучше
утвердить безопасность Римлянѣ, и
тѣмѣ болѣе укрепить славный нашъ не-
утралиштѣ. Нужно, чпобь Римѣ не
зрѣлѣ себѣ ничего противнаго около Ан-
піоха, и чтобь всю свою довѣренность
основалѣ на его поступкахъ. Доколѣ Римѣ
будешь знать, что вѣ Совѣтѣ находятся
противные ему Министры, до тѣхъ поръ
будешь опасаться ихъ вліянія; а по-
тому и система наша не можешь
имѣть полнаго успѣха до толѣ, пока
Римѣ не будетъ имѣть кѣ намъ
совершенной довѣренности. Когда время
наступитъ, то Государь паки возвра-
тилѣ своихъ Министровъ, коихъ нынѣ
Политика удалілъ; но кѣ нимъ онъ дол-

78

жень сохранить всю свою довбренность. Когда Совѣтъ соспавленъ будешь изъ людей, пріятныхъ Римлянамъ, тогда и нарушеніе неутралипета, сіе неизбѣжное неудобство господствующей необходности, и положеніе, еще единственное въ Лѣтописи, будутъ поставлены въ точной ихъ цѣнѣ. Такимъ-то образомъ великій Ангіонъ, прѣдольѣ всѣ препятствія, обладая обстоятельствами, узришь то время, когда истребленные его непріятели, и ослабленные Римляне познаютъ, но уже поздно, его благоразуміе и непоколебмную власть его. Тогда то Сирія будешь единственной въ свѣтѣ держава по своему могуществу.

При сихъ словахъ вспаль Клазоменъ Министрѣ иностранныхъ дѣл и произнесь слѣдующее.

(Продолженіе вперед).

79

VI.

КРИТИКА.

Переводъ объявленія, полѣщеннаго въ
Іенскихъ утенныхъ вѣдомостяхъ о
переводѣ отрывка XVIII книги Поли-
вія найденнаго въ монастырѣ Св. Ла-
сры на горѣ Авонской (*).

Не смотря на мгновенное дѣйствіе,
произведенное симъ сочиненіемъ, по об-
щимъ началамъ, въ ономъ посіпановлен-
нымъ и по своему краснорѣчію, оно пре-
имущесвенно заслуживаетъ быть упо-
мянутымъ въ архивахъ Словесности.
Приняты ли будущі сіи начала или нѣтъ,
— для Исторіи довольно того, что онъ
были предложены. Опытъ назначитъ
имъ цѣну, шакъ какъ сдѣлалъ то въ
случаѣ, изображенномъ въ семъ со-
чиненіи.

Но сколько изключеній противупола-
гающъ примѣрамъ древнихъ временъ? —

(*) Часть сего отрывка напечатана въ І й книжкѣ Лицея; остающаяся за тѣмъ рѣчь Поликриша помѣщена выше въ сей книжкѣ; а рѣчь Клазомена будетъ напечатана въ слѣдующихъ книжкахъ.

80

— Для сего-то приводят ихъ отъ вре-
мени до времени, чпобы по крайней мѣрѣ
люди нѣ когда получили отъ того пользу; —
и пошому не всегда безъ всякаго успѣха. —
Въ послѣдніе три вѣка предки наши, ко-
ихъ разумѣ былъ обогащенъ познаніемъ
древности. впечатлѣвъ въ мысляхъ сво-
ихъ сіи мѣры шли тѣмъ путемъ, кошо-
рой до нынѣ утвердилъ насъ въ какой-
то независимости и нѣ копораго рода въ
равноеѣ сіи. Сочиненіе сіе не останется
въ забвеніи и по своему слогу, тѣкъ какъ
Филиппическія рѣчи, кошорыя не произ-
вели дѣйствія; но однакожъ оставили
помочству достойное уваженія свидѣ-
пельшво ихъ вѣка.

Весьма прилично вспомнишь тперерь
о той Эпохѣ. въ кошорой 'имѣ порже-
ствовалѣ надъ спарымѣ свѣтомѣ; побѣ-
дипели нашихъ временѣ давно уже сами
возобновили сіи воспоминанія. Извѣстно
сравненіе Барзони: *If Romani nella Grecia de 1793; Римляне въ Треціи; въ на-
шемъ сочиненіи описывалошься поступки
правительствѣ, споспѣшествовавшихъ по-
слѣ второй IIунической войны къ разру-
шенію ихъ престоловѣ и порабощенію
народовѣ, своею недовѣрчивоспію, неумѣ-
стными соперничествами и безразсуд-
нымъ честолюбіемъ, или по своему без-
дѣйствію, кошорое обнаружило ихъ сла-
бость и безсиліе. Подлинно завоеваніе,*

31

просвѣщенного свѣта (не Галлами и Испаніею) тогда весьма было удобно, поťому что оставался одинъ только видъ прежней храброспи. Солдашы, безпристрастные къ общей пользѣ, механически отправляли скучные должности службы своей; Генералы, снискавшіе благосклонность двора, также мало занимались подвергаясь себя опасностям для пріобрѣшенія славы; они были преображованы въ Царедворцевъ. И какъ сему быть не можно, когда польза общая сдѣлалась чуждою и неуважаемою не покмо для воина но и для народовъ; когда всякое понятіе о законѣ и нравственности великимъ множествомъ несправедливыхъ войнѣ, во все было истреблено, и прозвѣшеніе, коорое прежде возвышало, умы одушевляло и содѣлывало благородными, превратилось въ безполезныя размышленія, кои съ поликою же нескромностію какъ и безстыдствомъ прозвадили и ослабили всѣ чувства, могутъ я управлять совѣстію человѣческою и подать имъ превосходныя надежды. Сіе облегчило завоеваніе Греціи для Римлянѣ, коорые прежде не могли иначе сдѣлаться обладателями какой либо маленькой земли, какъ помощію большихъ усилій и продолжительныхъ войнѣ, каковыя побѣды недостойны быть и упомянуты. — Довольно бы было одного

Часль 1. Книж. 3.

6

32

удара, нанесеннаго отважною рукою,
чтобъ обрушить зданіе, украшенное ло-
жнымъ блескомъ. Какъ ни возмути-
тельна была надменность и жадность
большей части Римских Проконсуловъ и
какія междуусобныя войны Римъ ни долженъ
былъ выдержать; однакожъ зданіе сіе
не возстанешь болѣе послѣ своего паде-
нія. Много къ тому споспѣшествовало
неисцѣлимое ослабленіе Царей; въ тече-
ніи болѣе нежели одного съ половиною
вѣка Салтыкды и Лагиды чась оть часу
ослабѣвали; поздо уже возсталъ Митри-
дашь; но надобно также признаться,
что не воспослѣдовало на по никакаго
согласія мудрецовъ, чтобъ одушевить на-
родное мнѣніе и бодрость угнѣенныхъ
и чтобъ пріутковить умы пользоваться
благопріятными минутами, дабы возвы-
сить себя исправленіемъ развереннаго
образа мыслей; полько и продавались
отчаянію для того, что дѣла никогда не
перемѣняли своего виду. Это было нѣ-
которымъ образомъ просшептельно; Римъ,
какъ Республика, изобильная великими
людьми, имѣла долгое время великое пре-
имущество надъ побѣжденными; въ по-
слѣдствіи благоразумная умѣренность
первых Императоровъ нашла способъ
ихъ успокоить, посредствомъ собствен-
наго ихъ заблужденія въ тѣмъ, что
они потеряли, запавя ихъ наслаждать.

83

ся только видомъ вольности, и прима-
нивая къ развращеннымъ поступкамъ;
вѣчный городъ ничего безразсуднаго не
предпринималь; промежутокъ сосТОЯЛЬ
изъ прехъ вѣковъ, опв уничтоженія
вольности при Филиппѣ до введенія при-
дворныхъ обрядовъ. Сюлько-по употреблѣ
блено медленности, чтобѣ опучить лю-
дей опв спарыхъ обрядовъ!

Графъ д' Антрегъ Совѣтникъ Импе-
раторскаго Россійскаго посольства, и Кор-
респондентъ Департаментна Миниспра
народнаго просвѣщенія, копорой име-
нуешь себя при концѣ сего сочиненія,
избралъ въ сей великой драмѣ минуту,
въ копорую Филиппѣ отецъ Персеевѣ
приглашаетъ Антіоха великаго сдѣлать
съ нимъ общій заговоръ противъ Рим-
лянѣ. Надобно, чтобы отличныя способ-
ности были очень обыкновенны между
Россійскими Дипломатиками, когда чело-
вѣкъ, одаренный столь великимъ дарова-
ніемъ и столь высокимъ краснорѣчіемъ,
не болѣе какъ Совѣтникъ Посольства;
но также онъ былъ послѣдній истинный
другъ и ученикъ Руссо. Изъ сихъ отрыв-
ковъ узнаемъ мы умъ и слогъ такаго
великаго учителя. Безполезно было бы
предложить здѣсь подробное содержаніе
всего сочиненія. Ашибалъ защищаетъ
общесвѣтенное дѣло; Поликратъ, Каби-
нетшный Царскій Секретарь, опровер-

84

гаеть его рѣчъ съ политикою, нельзя сказать Махіавелевою; ибо Махіавель настоялъ въ соединеніи и согласіи Ипаліи; но съ доказательствами избранными извѣ положенія и сиспемы принятой Сиріею Государственной Министрѣ Калисѣень (*), возспаетъ прошивѣ него, гремитѣ, призываетъ извѣ гроба тѣнь великаго Селевка, приводитѣ въ замѣшательство Царя, которой часто уходилъ въ свой Кабинетѣ съ Поликратомѣ; имы знаемъ отъ Типа - Ливія, что онъ тогда не обьявилъ себя противѣ Римлянѣ; авторѣ не спарался о большей чистости въ историческихъ подробностяхъ: онъ довольствовался тѣмѣ, что онъ были справедливы по существу дѣла, не входя въ оныя; онъ хорошо понялъ свою матерію и мастерски ее обработаль. Минутное обстоятельство, которое подало поводъ къ сему сочиненію, прошло, — что служитъ причиною, почитать оное произведеніемъ искусства.

Подъ симъ предлогомъ мы не можемъ показать себѣ въ удовольствіи помѣстить нѣсколько образцовъ: одинъ о

(*) Въ оригиналѣ, съ котораго отрывокъ Поливія переведенъ на Русской языкъ, самъ Графъ д' Антрегъ вмѣсто Калисѣена поправилъ Клазоменѣ изд.

85

положительномъ, другой о изъяснитель-
номъ понѣ Каллисеена (*), стр: 71.,
„Когда Филиппъ будетъ побѣжденъ,
„Римъ не удовольствуется вашимъ без-
дйствіемъ, онъ желаетъ вашихъ сокро-
„вищь, вашихъ войскъ; вашего владѣнія.

,,Онъ желаетъ ихъ потому, что св
„пѣхъ поръ какъ Римъ существуетъ,
„всегда хотѣлъ онъ того, чего не мо-
„жетъ переспашь желать. — Говорятъ,
„что Римъ погибнетъ, но и васъ болѣе
„не будетъ; къ чему же вамъ послужитъ
„его паденіе? Сами вы будете въ числѣ
„остапковъ, на кои взираете алчный
„окомъ. Хопите ли вы дать себя умер-
„пвить въ надеждѣ славнаго воскресенія?
„Избытокъ глупости превышенъ въ семъ
„случаѣ чрезмѣрностью смѣшнаго? " Мы
много сократили. Стр: 72., Боги! еслибы
„Великій Государь, основавшій сію Им-
„перію, могъ разпоргнуть гробъ, скры-
„вающій его прахъ, и вышедъ на мгно-
„веніе изъ царства мертвыхъ, явился бы
„въ томъ, копорое создалъ на земли, и
„еслибъ онъ явился въ семъ собраніи:
„тогда крѣобъ изв васъ могъ снести пла-
„менные его взоры? Возстаютъ, сказалъ
„бы онъ, на независимость вселенныя;
„а вы размышляете? Что сдѣлалось св
„тѣми людьми, коихъ вселенная познала

(*) Клазомена. Изд:

87

VII.

СМѣСЬ.

1). *Сиит сиіque* (всюкому свое).

Вѣстникъ Европы оказалъ мнѣ честьь,
переведя и напечатавъ въ обоихъ Генвар-
скихъ номерахъ сего 1806 года мое разсу-
жденіе о томъ гто сдѣлали владѣтели Россіи
для образованія и просвѣщенія своего наро-
да до Петра Великаго, помѣщенное въ С.
П. бургскомъ Журналѣ въ Генварской шепра-
ди прошлаго 1805 года. Сколь ни лестно для
меня, что издащель Вѣстника Европы на-
ходишь мое разсужденіе столько занимашель-
нымъ и важнымъ, чѣ по оно можешь быть сооб-
щено и его отечеству; однакожъ справедли-
восьть, копорую мы чужимъ заслугамъ от-
дашь должны, историческая и вѣ-
ность требовали бы, чтобъ не шолько напе-
чатано было имя сочинителя, но и помѣщено со-
чиненіе, какъ оно есть, безъ пропусковъ и
обезображенія начала и конца; или не пока-
залось ли, можешь быть, переводчику начало
слишкомъ трудно?

Цѣлая изданія любимыхъ Россійскихъ
Журналогъ лежать предо много, въ коихъ
находятся многія весьма хорошія разсужде-
нія; но рѣдко, весьма рѣдко показано, пере-
водя ли они или подлинныя согиненія; я бы
охотно и часто илькошорыя изъ нихъ на Нѣ-

39

собенъ къ воздѣлыванію земли и къ послѣву
зерна. — Сіе, по видимому, мало уважающъ
поселившіеся тамъ Русскіе, кои совершенно
довольствуясь образомъ жизни природныхъ
тамошнихъ жителей, принимающъ ихъ обы-
чаи, раздѣляющъ съ ними охотно грубую и
отврашительную ихъ пищу, носять одина-
кую съ ними одежду и ничѣмъ отъ нихъ
не отличаются, кромѣ наружнаго вида,
не крася, подобно Кинайцамъ, своихъ лицъ
и не нося подобно имѣ украшенія. — Сколько
я могу заключить изъ сего крашкаго обо-
срѣнія, то довольствуюсь, не входя въ по-
дробное описание, единственнымъ признаніем,
что Русскіе живутъ въ совершенной дру-
жбѣ съ Кинайцами, которые почитающі
себя совершенно щастливыми будучи обла-
даемы Россіянами. — Томъ IIIй стр. 199. Я
весьма сожалѣлъ, что не зналъ по Русски
ибо всѣ заключенія наши о свѣденіяхъ
нами собранныхъ, касательно до пред-
полагаемой цѣли сей обширной державы,
непрестающей разширять свою обшир-
ную Имперію до сихъ отдаленныхъ него-
степріимныхъ береговъ, оснались по важно-
сти предмѣта, непонятными, а противорѣ-
чущими; однакожъ мы видѣли, что прави-
шельство весьма мало занимается сими се-
леніями, и что они единственно поддержи-
ваемы и управляемы независимыми купечес-
кими компаніями, и что гавань Царя Кон-
снантина и Елены было ихъ послѣднее се-

90

леніе къ востоку на Американскомъ берегу
лежащее. Изв словѣ г-на Смѣлова узналь я,
что число всѣхъ Русскихъ поселевшихся вѣ
шой странѣ, полагая отѣ сей гавани до
Уналашки, включая и сію послѣднюю, про-
стирается до 400 человѣкъ. Сіе число весь-
ма достаточно къ произведенію ихъ видовѣ,
такъ какъ они, со всѣмъ не обращая внима-
нія на земледѣліе, занимаются изключи-
шельно однимъ промысломъ пышныхъ звѣрей,
на что они обыкновенно упошребляють Аме-
риканцовѣ, вѣ коихъ услугахъ себя со-
вершенно обезпечили, и коихъ пріобрѣли
всю довѣренность; — особливо у живущихъ
около Кинайской губы, на островахъ внѣ
оной лежащихъ и на островахъ на югозападѣ
отѣ Кадьяка простирающихся Русскіе совер-
шенно любимы и уважаемы. — Хочя мы не
могли удовлетворить вѣ подробноши нашему
любопытству, относительно до селеній Рос-
сійскихъ; однакожъ не могу не обнаружить
пріятнаго чувства, видя пріязненное об-
хожденіе Русскихъ, сѣ коимъ живутъ они
сѣ сими оставленными на произволь чадами
природы. Умѣвъ содѣлать покорными сво-
имъ желаніямъ, они спараются сохранить
власть свою надъ ними не страхомъ и угро-
зами, какъ ихъ завоеватели; но умѣли най-
ти дорогу къ ихъ сердцамъ, и пріобрѣсть
ихъ любовь и почтеніе. Это ознаменовано
во всѣхъ ихъ поступкахъ; вѣ особенности
могушь служить доказашельсшвомъ, ихъ сно-

91

шенія сь жителями Кинайской губы и острова Кадьяка, изь которыхъ многіе находятся вь услуженіи у Русскихъ, которые не могутъ довольно нахвалиться ихъ кь себѣ вѣрностію и преданностію, почему не рѣдко ввѣряютъ имь сь тою же довѣренностью, какъ и своимъ соотечественникамъ, самыя важныя дѣла. Однакожь живущіе около Чугацкой губы (prince William's sound) такъ называемые Чугачи, по видимому, не имѣютъ еще толь хорошаго мнѣнія, какъ прочіе, о Русскихъ; но происходятъ ли это отвѣ различія ихъ наклонносшей или отвѣ того, что какъ Русскіе недавно еще между сими посѣдними заселились, то по краткости времени не успѣли еще приложить надлежащаго старанія кь приведенію ихъ вь надежное и покорное подданство, о томъ утверджительно сказать не могу; хотя изь разговора Русскихъ узналь, что первое можешьъ быть тому причиною: однакожь не смотря на то, повѣстствуешьъ г-нь Джонстонъ шкипоръ одного изь пушешествовавшихъ кораблей, что онь нашелъ большое селеніе сихъ Чугачей, гдѣ Русскіе успѣли уже пріобрѣсть себѣ совершенную довѣренность, и кои имь со всѣмъ покорились.

Томъ III й 200. Вѣроятно, что со временемъ ни какой народъ не будетъ вь сословіяніи такъ пользоваться сею прибышочною торговлею какъ Русскіе, которые родясь вь суровомъ климатѣ, будучи отвѣ Природы

92

сильны, здоровы и пришомъ чужды той роскоши, столь извѣстной самымъ южнымъ ихъ сосѣдямъ, имѣютъ неоспоримо вѣ сихъ отношеніяхъ великое преимущество передъ всѣми прочими просвѣшенными народами. — Удаляясь весьма мало отъ присычекъ сѣ дѣства ими пріобрѣшенныхъ, Русскіе могутъ потчасѣ перенесшіь обычай Американцовъ, отъ чего образъ жизни обѣихъ націй дѣлается одинаковѣ. Сіе равенство еще тѣмъ болѣе водворяется между ними, что они упошребляющіе сѣ ними одинакую и одежду, Наружный ихъ видъ весьма мало опличается отъ природныхъ жителей, вѣ разсужденіи же главныхъ занятій Американцовъ, какъ то: вѣ звѣриномъ и рыбномъ промыслѣ состоящихъ, Русскіе, которые не иначе какъ такимѣже образомѣ проводятъ время; ибо рѣдко увидишь у нихъ вѣ рукахъ книгу, могутъ по преимуществу своихъ познаній вѣ звѣриномъ промыслѣ, давать наставленія природнымъ жишелямъ сихъ странѣ, отъ чего упражненія сіи становятся пріятнѣе и выгоднѣе. Присоединивѣ еще нѣсколько нужнѣйшихъ домашнихъ вещей и нѣкоторыя украшенія, теперь тамъ роскошью почитаемыя, и раздавая оныя (Индійцамъ) Американцамъ, все оное можетъ обезпечить Русскихъ имѣть во все по время вѣ Американцѣ желаемаго сотоварища. Со временемъ, когда укоренился между ними взаимная довѣренность, Русскіе по преимуществу своихъ ору-

93

жій, и знанію военнаго искусства, могут служить им защипниками противъ сосѣдственныхъ ихъ пепріятелей; за толь важныя услуги Русскіе ничего болѣе не употребляютъ какъ звѣриныя кожи, для жителей сей страны ничего незначущія; ибо они живо-пныхъ убиваютъ болѣе только для употребленія себѣ вѣ пищу. Обычаи и образъ жизни Русскихъ не вѣроятно что бы какой другой морской народъ былъ вѣ состояніи перенять; я увѣренъ, что весьма мало найдется такихъ людей изъ нихъ, кои могли бы совершенно покориться тамошней жизни, чуждой нравамъ и обыкновеніямъ всѣхъ про-свѣщенныхъ народовѣ. Участіе, которое берутъ Американцы вѣ успѣхахъ и благосо-сстояніи Русскихъ, имѣть источникомъ сво-имъ почтеніе и преданность ихъ, что пови-димому, не скоро можешь быть потрясено вліяніемъ иностранцевъ на похищеніе выгодъ Россійской морговли, которое сообразно съ тперешнимъ его состояніемъ, можешь вѣ по-слѣдующія времена нарочито возрасти. — Ибо хотя Русскіе намъ кажутся неучеными и не свѣдущими; однакожъ мы узнали, что они во всѣхъ селеніяхъ отбираютъ малыхъ дѣшей природныхъ жителей, содержатъ, вос-спишывающіе и обучающіе Россійскому языку и безъ сомнѣнія и правиламъ религіи, столь необходимо вѣ послѣдствіи нужнымъ, чтобъ создать на незыблемомъ основаніи благоден-ствіе сего края, морговые виды сего народа.

91

3) Изъюте изъ плътешествія г-на
Ялеруса.

Его повѣствованіе о правахъ природ-
ныхъ жителей въ Якутскѣ и около онго
находящихся. — Суда Русскихъ жителей бы-
ваютъ въ длину отъ 40 до 50 фусовъ и однома-
чшовые, точно такіе же какъ наши кушеры и
экипажъ судовъ состоять по большей части изъ
промышленныхъ нежели морскихъ людей; они
отправляются изъ Охотска въ Юнѣ мѣсяцѣ,
проходятъ обыкновенно между мыса и Ло-
няшки и первымъ Курильскимъ островомѣ,
и направлял путь свой на Востокъ, по-
сѣщающій разныя острова въ продолженіи
трехъ или четырехъ лѣтѣ, до мѣхъ порѣ
пока они или накупятъ у природныхъ жи-
шелей или сами собою упромышлять шоль
нарочитое количество кожъ пышныхъ звѣ-
рей, которое, вознаградивъ всѣ до оснаст-
ки касающіяся издержки, могло бы сверхъ
того принести хозяевамъ процентѣ капи-
шаль, прибыли.

Томъ IIй 192. Около Якутска природа
обязана землѣ столь ужасной жителями,
отличающимися столь отѣ просвѣщен-
ныхъ народовѣ, какъ и положеніе земли,
которое хочу описать, отличается отѣ на-
шихъ плодоносныхъ равнинѣ. Будучи столь
жестоки и грубы, какъ пошва ихъ утесиста
и дика, они живутъ на землѣ шолько
чтобы исреблять другъ друга; будучи

95

всегда вѣ войнѣ со всѣми животными, они
смотрятъ сѣ негодованіемъ на распѣнія
прозябающія вокругѣ нихъ. Я видѣлѣ жен-
щинѣ и дѣшей ихъ, которыеѣ бли малину и
землянику; но безъ сомнѣнія сія пища дол-
жна быть совершенно безъ вкусу для сихъ
жителей, которые на землѣ суть не иное
что, какъ ястребы на воздухѣ, или волки и
шигры вѣ лѣсахъ.

VIII.

УЧЕНЫЯ ОБЩЕСТВА.

Академія Наукъ.

Засѣданіе Марта 5 дня 1806.

— Секрешарь поднесь отъ г-на Адъюн-
кта Адамса два ящика, содержащіе вѣ
себѣ сухія распѣнія; сѣмена, пеоническіе
коренья, которые употребляющі Бурашы
отъ горячки; также Сибирской ревень,
подобный, тому каковой находятъ вѣ Бай-
кальскихъ горахъ; и пузырь, наполненный
нефтью, такою, каковая вѣ извѣстныя
времена года выбрасывается моремъ, и ко-
торая извѣстна у насъ подѣ названіемъ мор-
скаго воску; и еще кусокъ кедроваго дерева,
окаменѣлый, вѣ разщелинѣ коего находится
орѣхъ, также окаменѣлый. —

96

— Секрешарь сообщилъ Конференціі письмо, присланное на имя его тѣм Академикомъ Палласомъ отвѣт 26 числа Гennaря. — Секрешарь напомнилъ гну Палласу обіе его прислашь Академіи рукописное свое сочиненіе подвѣз названіемъ Fauna Rossica съ рисунками; но ученый сей отвѣтъешвѣшь ему, что описаніе чешвероногихъ и птицѣ давно уже кончено; а дабы поспѣшить исполненіемъ онаго, надобно отправиться ему на Судацкую долину, что вѣ Симферополѣ — на мѣсто его пребыванія; — вѣ чемѣ до сего времени препятствовали ему худыя по годамъ дороги. Вѣ скоромѣ времени начнемъ онѣ описаніе рыбѣхъ и земноводныхъ; и что Ентомологическая часть или описаніе насѣкомыхъ давно уже окончена.

— Секрешарь чишаль нисьмо гна Боде извѣ Берлина отвѣ 22 февраля, содержащее вѣ себѣ разныя Астрономическія извѣстія; между прочими: о непрерывномъ мѣсяцословѣ сочиненномъ для Россіи, Гласговскимѣ Евреемъ по имени Мейеромъ Мозесомъ.

97

IX.

РАЗНЫЯ ИЗВѣСТІЯ.

— 26, 27 и 28 чисель Февраля текущаго года былъ публичный экзаменъ въ наукахъ воспитанницамъ 11 пріема ИМПЕРАТОРСКАГО Воспитательнаго Общества благородныхъ двѣцыѣ предъ ихъ выпускомъ; а 1 Марта воспитанницамъ мѣщанскимѣ. Первыхъ выпущено,, 131; послѣднихъ болѣе ста.,, — Извѣстно, сѣ какимъ удовольствіемъ стекается самая знаменитая публика быть свидѣшельницею успѣховъ сего благоѣдѣшельнаго заведенія; но никогда еще незамѣчено такаго стеченія оной, какъ при нынѣшнемѣ экзаменѣ. Непосредственное покровительство чадолюбивѣйшей ИМПЕРАТРИЦЫ одушевляемъ неусыпность какъ воспитанницъ такъ и принимающихъ о нихъ попеченіе. Послѣ сего удивительно ли видѣть въ семъ заведеніи отличные успѣхи? — Извѣсла благородныхъ воспитанницъ при выпускѣ своемъ отвѣ Государыни ИМПЕРАТРИЦЫ получили награжденія, слѣдующія: золотые вензеля сб именемъ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЦЕСТВА, сб дозволеніемъ носить на бѣлой лентѣ сб золотыми полосами. Большія сб тремя полосками: Варвара Кириловна Рындина, Анна Андреевна Полонская, Анна Андреевна Денисова; средніе вензеля сб 2 полоска-

Часѣь 1. Книж. 3.

7

98

ми: Екатерина Васильевна Сихатева, Пра-
сковься Алекс'евна Абяконова, Софья Яко-
влевна Вухвостова; меньшіе ве'зелл сь і
полоского: Княгиня Александра Симпли-
ція Броглійд-Дерева, Настасья Гаврилова
Кост'евская, Екатерина Леонтьевна Дит-
марб, Елена Ивановна Богаевская. Медали
золотыя большія: Елена Ивановна Шмитб,
Марбя Крещьяновна Сикстель, Прасковья
Николаевна Хвостова, Варвара Семеновна
Окулова; среднія медали: Татьяна Ива-
новна Калиновская, Наталья Петровна
Бишева, Анна Васильевна Семанже; мень-
шія: Елена Крещьяновна Сикстель, Марбя
Ивановна Акимовская, Екатерина Петров-
на Тибенскова; серебряныя большія: Марбя
Павловна Шпикина, Софья Николаевна
Потапова, Наталья Михайловна Фонь
Клугень, Анна Степановна Стойкина, Вар-
вара Васильевна Карагинская, Надежда
Федоровна Охлестышева; среднія: Елиса-
вета Людвиховна Фоллртб, Елисавета Ва-
силбевна Карагинская, Александра Федо-
ровна Жеглова, Графиня Екатерина Ива-
новна Толстая, Наталья Ивановна Богаев-
ская; меньшія: Александра Андр'євна
Батманова, Вѣра Васильевна Гитова, Кня-
жна Варвара Амитрієвна Несвицкая, Ели-
савета Петровна Путята, Маргарита
Ганскау. Язв мѣщанских дѣвиц полу-
гили, серебренныя медали средней велигины
Кетерлинусь, Дурпина, Ушакова, Тугари-

99

нова, Гибнеръ, Матернь, Козлина; меньшей величины: Сытева, Вейсъ, Равитъ-Шасткевичева, Ефилбева, Марья Новикова, Андрѣева, Зеленская.

— 20 и 22 Марша происходило открытие испытаніе въ науках студентамъ Педагогическаго Института. Введенный здѣсь способъ испытывать успѣхи, съ предоставлениемъ права посѣтишелямъ дѣлать вопросы изъ наукъ учениками пройденныхъ, не остается никакого сомнѣнія о степени ихъ свѣденій. Сей способъ отнимаетъ нѣсколько того блеску, каковой мы привыкли одобрять на обыкновенныхъ экзаменахъ, когда на всѣ вопросы учителя ученикъ оспѣчаетъ безо всякой остановки; за то на его сторонѣ находится безпристрастной судьб о успѣхахъ. Лестно слушать одобреніе свидѣшелей оныхъ; но сколь лестнѣе удостоиться того, что посѣтили составляющіе намъенишѣшую часть столицы, обнаружили при семѣ испытаніи! Похвалы, рукоплесканія, слезы были слѣдствіемъ и наградою читанныхъ студенчами разсужденій. Издатель и по тому удовольствію, что не малое имѣть участіе въ произведеніи сихъ успѣховъ, и по достоинству сочиненій, нѣкоторыя изъ оныхъ помѣстить въ слѣдующихъ книжкахъ Лицея.

— Графъ Александръ Сергѣевичъ Строгановъ здѣшнему Обществу благородныхъ дѣвицъ подарилъ собраніе физическихъ ии-

100

струментовъ, которое цѣнятъ болѣе нежели въ три тысячи рублей.

— Графъ Валицкій, въ дополненіе къ прежде подаренному имъ для Виленскаго Университета дорогому Кабинету Естесственной Исторіи, купилъ въ здѣшней стоянцѣ для сего же Университета пять шысťачь раковинъ.

— Ишь отчетна по Департаменту Министерства народнаго просвѣщенія за 1804 годъ видно, что въ теченіи сего года одобрено въ Россійской Имперіи къ напечатанію книгъ: Русскихъ 250; Нѣмецкихъ 63, Французскихъ 30, Англійскихъ 1, Шведскихъ 1, Лашинскихъ 9, Польскихъ 13, Еврейскихъ 9, Самогитскихъ 2, Естляндскихъ 2, всего 389 книгъ.

— Въ томъ же отчетѣ показано училищѣ въ вѣденіи Министерства просвѣщенія находящихся 953; учителей 1838, учениковъ мужескаго пола 37,715, женскаго 3821; всего 41,536; выбыло изъ училищъ учениковъ 6101, суммы на содержаніе сихъ училищъ издержано 1,291,359 руб. 58 коп. ¾ коп. 14,941 ¾ рейхст. 1825 флор. и 56 ферд.

— 21 Марша здѣшнее филармоническое Общество въ пользу женъ умершихъ мусыкантовъ давало Генделеву Ораторію Мессіго. Сіе безсмертное твореніе произведено по тому назадъ болѣе ста лѣтъ; но удержало, какъ говоряшъ знамоки, шѣ

101

превооходныя качества, которыя пережи-
вають вкусъ времени. Оно до сихъ поръ
оставалось здѣсь безъ исполненія, по причи-
нѣ великихъ затрудненій съ нимъ сопряжен-
ныхъ, которыя наконецъ преодолѣны, къ удо-
вольствію публики. Вѣ сей ораторіи пѣли
г-жи Мажіорлетти и Монготбе, г-да Рон-
конп и Шатофора.

X.

ТЕАТР Ь.

Нѣсколько словъ о концертахъ. 22 Мар-
ша вѣ большомъ концертѣ, данномъ г-жею
Дюмушель и двицею Бекб, вѣ ихъ пользу,
отличались онѣ пѣніемъ и игрою на арфѣ
и піано. Кь ихъ искусству присоединяли свои
шаланшы г-да Дорнаусъ и Дюмушель.

23 Марша дань былъ концертъ г-жею
Сандуновой, кошорая пѣла вѣ немъ большую
арію, сочин. г-на Саршія; Русскую пѣсню:
я не знала ни о гемб вѣ свѣтѣ тужить,
соч. г-на Кащина; новой Польской: о любви
богиня Лада, соч. г-на Кавоса; Русскую
пѣсню: тернобровой, терноглазой, г. Кащина.
Издашель оставляемъ знамокамъ судить обѣ
искусствѣ сей пѣвицы; позволяемъ себѣ
шолько небольшое удовольствіе дать отчѣшь
вѣ произведенныхъ ею вѣ публикѣ чувствіо-
ваніяхъ, кошорыя заштавили вызватьъ ее вѣ

102

Аругой разь пропѣть Русскую пѣсню: гер-
нобровой, терноглазой.

XI.

ПОЛИТИКА.

Изв Вѣны отв 12 Марта.

Третьяго дни умеръ здѣсь отв горячки
графъ Францѣ Коллоредо, Кавалерѣ орде-
новѣ золотаго руна и с. Стефана большаго
креста, бывшій Оберъ-Камергерѣ, Тайный
Государственный и Конференціи Министрѣ и
начальникѣ Придворной и Государственной
Канцеляріи, на 69 году похвальной и досто-
памятной жизни. При кончинѣ его 8 боль-
ныхъ лежали вѣ его домѣ, между кошорыми
находились его жена, коея жизнь была вѣ
опасности, и единственная дочь его. По-
койникѣ оставилъ по себѣ двухъ сыновей
перваго брака и болѣе ста тысячъ гульде-
новѣ годоваго дохода. Во время болѣзни его
Ихѣ Императорскія Величества, и вся Импе-
раторская фамилія, кошорую онѣ во фло-
ренціи воспитывалѣ, принимали великое уча-
стіе вѣ его несчастномѣ положеніи и каж-
дый день нѣсколько разь посылали спраши-
зань о его здоровьѣ.

103

Мэв Берлина отв 17 Марта.

— Городъ Штешинь вь теченіи 36 лѣтъ же удостоенъ былъ посѣщенія своего Мо- нарха и никогда не имѣлъ счастія видѣть вь своихъ стѣнахъ Королеву свою. При послѣднемъ прибытіи Ихъ Величествѣ вь Штешинѣ, они были встрѣчены Ея Свѣтло- стію жишельствующею шамъ Браўншвейгскою Принцессою Елисавешою. Передъ отвѣздомъ изъ Штешина Егдѣ Величество сдѣлалѣ нѣ- коморыя производства по военной и граж- данской часці, и роздалѣ знатные подарки, шакже позволилъ назвать мельничную улицу, вь кошорой находится Депуташской домѣ, гдѣ Ихъ Величества пристали, Люизовою улицею, а народную площадь, на кошорой находится сташуя Фридриха втораго, Коро- левскою площадью.