ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕВОЙ

ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Есплатите одобрение, грамматique! Шекспир. (Цикл библиотеки.)

Выходить три раза въ передъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыя годовому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою наил разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброль.

15-Е МАРТА,

ЧЕТВЕРГъ,

1841 ГОДА.

## РАЗВОЙНИКИ
ВЪ ПАНИСКИХЪ ВЛАДЪНИЯХЪ.

Статья Мерсель.

(Продолжение.)

Съ 1816 до 1819 года, бандиты усилились въ римскихъ владѣніяхъ до неверятой степени; ихъ шайки безпрепятственно разъзьжали по Апшенинамъ во всѣхъ напряженіяхъ. Послѣ долгихъ переговоровъ и ожиданій, мѣстныя начальства наконецъ рѣшились дѣйствовать и, для примѣра, разрушили Зовнино. — Выгнанные изъ своего убѣжяща, бандиты укрылись въ горахъ Коге и, перейдя Сакко, прибылись къ Фрозиноне и Алатри. Въ 1-хъ числахъ августа 1819, вдругъ разнеслась молва о прибытии ихъ шаекъ въ окрестности Палестины и

(*) По непредвижнымъ обстоятельствамъ продолженіе этой статьи не могло явиться равѣе этого нумера, въ чемъ редакція извиняется передъ своими читателями. Ред.

Тиволи.—Говорили, что они, горя мещеніемъ, намѣреваются овладѣть юрными мѣстечками, напасть въ распухоѣ на Тиволи и захватить богатѣйшихъ его жителей и что замышляютъ даже нападеніе на римскія предмѣстія. 9-го августа, два-молодые поселянина, работая на опушкѣ лѣса, неподалеку отъ большой дороги въ Граданьолу, увидѣли на ней вооруженныхъ людей. Они хотѣли-бѣжать, но тѣ загородили имъ дорогу, грозя разстрѣлять ихъ при первомъ движении. О сопротивленіи нечего было и думать. Полумертые отъ страха, они посвѣдали за разбойниками въ чашу лѣса, гдѣ собралась вся шайка. Тамъ начальникъ шайки сталъ ихъ допрашивать: кто они? откуда? есть ли солдаты въ Тиволи и Поли? Богаты ли жители Поли, ближайшаго изъ двухъ городовъ? Какіе ихъ обычаи и привычи? — Крестяне ночного не знали и потому по невольѣ были скромны. Разбойники удержали ихъ при себѣ до вечера, разумѣется не безъ побоевъ и потомъ отпустили въ Поли. По возвращеніи въ городъ, пастухи разсказали о томъ, что съ ними случилось, чѣмъ привели въ ужасъ

всѣхъ жителей. Черезъ вѣсколько времени, два пастуха, пришедшіе изъ горныхъ противникій, донесли, что разбойники показались въ окрестностяхъ Капранки, гдѣ они пасли свой стада, присовокупивъ, что они отняли у нихъ хлѣбъ, сыръ и двухъ барановъ. Такъ это самая шайка, которая шла къ Граданьоло. Они немогли этого сказать. Ужасъ достигъ высочайшей степени. Отважныйшіе изъ молодыхъ людей предложили вооружаться; но для этого нужно было испросить разрѣшенія начальства; а до тѣхъ поръ разбойники могли вдругъ нагрянуть и найти ихъ безбужными. Пастухи, которые привели постъдній въ сти, имѣли сверхъ того порученіе къ одному богатому жителю города, который строго вакалъ пастуха, бывшаго у него въ услуженіи; они сообщили ему, что пастуха присоединился къ бандитамъ и повстрѣачившись съ ними, вељѣлъ имъ сказать своему господину, что намѣреніе постить его и поблагодарить за всѣ его милости. Однакое начальникъ шайки, думая больѣ о выголѣ, нежели о мещеніи, прибавилъ, что онъ общаетъ прошеніе виновному, если въ

## ФЕЛЬЕТОНЪ.

### ЛОСКУТЬЯ — ВАЗИЛЬ ГАЛЛА.

Мы уже извѣщали нашихъ читателей, что плюдовитый англійскій писатель Базяль Галль издалъ свои потуевья замѣтки и внечатѣній, подъ названіемъ: Лоскутья. Вотъ для образчика нѣсколько лоскутковъ изъ его интересной книгъ, которую мы на дняхъ только получили.

Парижъ лютомъ и зимою. «Палили меня и перепендикулярные лучи калькутскаго солнца, перяли я и въ туманномъ зноѣ Батавіи; но ни одинъ тропический клямать не можетъ сравниться съ парижскимъ, если заѣдешь въ этотъ городъ въ июль. Въ узкихъ улицахъ можно задochнуться, въ широкихъ —заживно быть зажаренымъ.

Атмосфера въ комнатахъ, какъ въ кирпичной пещи. Если хочешь укрыться отъ свѣта и жара, и закрываешь ставни, то лишаешь себя живительного воздуха; а когда откроешь окна, то въ одинъ мигъ комнаты наполняются настоящимъ самумомъ. Напрасно същѣш предмета, на которомъ можно остановить взоръ; растительное царство выжжено; лучи солнца, падая на предметы, отражаются съ такою силою и покрываютъ все такимъ лиркимъ свѣтомъ, что нельзя посмотрѣть ни на что, не подвергалъ опасности потерать зрѣніе. Небо покрыто какимъ-то бѣдным огненнымъ туманомъ, а высочая, щетинистая земля искуANTE

Такое состояние атмосферы называется въ Парижѣ благодатными лютомъ. Оно, какъ видите, очень утѣшительно и для людей и для животныхъ, но зима еще песносіею. По крайней мѣрѣ и

испыталъ здѣсь такой зимний холодъ, какого вигдѣ не случдось испытывать. Это быкъ не тотъ сносный, здоровый, умѣренный холодъ, отъ котораго го воротали дома можно защититься быстрыми, удовосными шагами, а въ четырехъ стѣнахъ —отрадымъ огонькомъ; но сухой, рѣзкій, немиосердый холодъ, который избѣваетъ валъ всѣми средствами защиты. Онъ безопасно транаттъ все живущее въ Парижѣ —своихъ и чужеземцевъ — и по временамъ улицы пустѣютъ до такой степени, что столица одного изъ баснословныхъ государствъ, походить на древний Ивностанъ, который, съ своими многочисленными храмами и дворами, уже цѣлое столѣтьстоитъ безъ жителей.»

Что-же сказала бы англійскій путешественникъ объ нашемъ кляматѣ, если бы погостилъ лѣто и зиму въ Петербургъ, и отвѣдалъ паровой

118

извѣстный срокъ латъ, плащанъ и бѣя въ назначенное мѣсто. Въ случае отказа, онъ грозитъ его жесточайшимъ мукама, истреленіемъ дѣйствующей въ himself. Такъй угрозы испугали богатое повicitца. На другой день, онъ отнесся къ мѣстному началѣю сначала въ противописъ: можетъ ли онъ, въ случае менія бандитовъ за непослушаніе, надѣливая са на защиту и на нѣкоторое вознаграждение са поoterу статья? Отвѣтъ былъ что, что ‘бѣднякъ какъ можно скорѣе посвятить положить пласть, рубашки и плащи въ назначенное мѣсто.

На другой день, рано утромъ, начальникъ военныхъ силъ того округа прибылъ въ Попѣ и созвалъ народную страшку. Тогда, разсказываетъ мистръ Гремъ, свидѣтельница этого происшествія (’), мы удивлялъ изъ нащелѣйшій перспективно-энергійный. Маршалъ, вооруженныйъ только огромнымъ сѣдельнымъ пистолетомъ, заткнулиъ насъ по, метался во всѣ сторонъ, составлять съ мѣстнымъ старшинымъ, потому что въ эту же ночь ждали на нападенія бандитовъ. После шумныхъ споровъ, рѣшились раздатъ дюжинъ моло-дыхъ людей старая ружья и немирго поро-го. Въ этомъ состояcia всѣ приготовленія народному ополченію; отъ правительства оружіе давало въ важныхъ только слу-чайкахъ. Въ 10 часовъ повелъ небольшой отрядъ за городскія рота, на лугъ, гдѣ оббікновено гнѣвывали дѣти. Тамъ новобран-цы стали стрѣвать изъ цѣи, передъ глазами разбойниковъ, занимавшихъ блинкнія ‘высокіе прибывшихъ охотниковъ, они выступали противъ разбойниковъ, не не дя отраженія ихъ, а бѣдно для тѣго, чтобы запугать; у большей части не былъ изно ропохъ, ни пуль; очень немногіе имѣли на два заряда порохъ. Лишь только отрядъ отправился, 200 чело-выхъ позеленія съ огнѣююми криками раздости и тörкества вошли въ городъ; мы познали сначала, что знаменитая стержа стрѣтка и истребила до одного всѣхъ бандитовъ; neverly не бывало! Они радовались, что успѣли собрать скотну и при помощи женщины и дѣтей, гнали передъ собою цѣыя стада быковъ, коровъ и овецъ. Къ ны-ким привѣрые изъ папскихъ войскъ по-ручникъ съ нѣсколькимъ солдатами. Жителі обрадовались такому подкрѣпленію, ни видно

(’) Три ‘мѣсца въ римскихъ горахъ’, прево-ходное сочиненіе остроумной Мистръ Гремъ.

каменки вахільныхъ бандитовъ, да крещенскихъ мо-розовъ?

Знаменитые Сиракузы дали暂时性断定的
матерію для живыхъ картины.

«Краснорѣчившійся свидетельцы величественны, изъ которыхъ миллионовъ людей, поселились въ стѣнахъ этого города, нѣкогда брали каменъ изъ постройки дворцовъ, храмовъ и домовъ. Одинъ изъ этихъ каменномѣлыхъ — нѣй са’капули-скаго-монастыря—мъюсматривали съ особеннымъ любопытствомъ. Она представляетъ неправильное углубленіе въ скамъ, футовъ на сто. Ширинъ съ нѣкоторыхъ мѣстахъ, про-старается до ста ярдовъ (мѣра почти въ 1/2 ар-шанъ), а до другихъ непривыкшего десантной части нѣй мѣры. Дно каменоломны, неровно, то вшѣе, то гуляе; работники роскошны, и т. п. скучны мусоры, раз整ій нероманы, оливы, липу, искаки, виноград, гранатовыя альбони и т. п. складъ этoя — настoйный рапі. Все эдъе даетъ о-бильный плодъ. Стѣны пропасти обнѣты площемъ,

было, что имъ страшъ какъ не хотѣлось да-вѣрь изъ пуль и пості. Наконецъ ма-ло по малу фонари на улицахъ погасали, ве-стѣло и ночь прошлой спокойно. — Понадобимъ ужасомъ былъ пожары жителей Тиволи и Налеснинъ. Мнѣнство городовъ и мѣстечекъ, въ нѣсколькихъ царяхъ Рима, въ мирное время, были приведы въ такое-же положеніе толпю брода-ли. Даже жители римскихъ предмѣстій не были сокольны. Красные, писанные сю сламъ бандитовъ, не имѣли ни малый-шаго желанія съ ними встрѣтиться. Бывшіе при отрядѣ солдаты съ величайшимъ тру-мой могли заставить ихъ итти впередъ. Если нѣкоторые изъ нихъ остановивались отъ усталости, — то креслѣе, которые на-ходились впередъ, тотчасъ кричалъ: — Боже-мой! они покладаютъ насъ! — Вотъ бойбон-ки! повторали они рокомо по вре-намъ, какъ будто желанъ сами извѣстить ихъ о своемъ пожилленіи. Наконецъ, ув-рѣсь, что бандиты оставлялъ мѣсто, гдѣ ихъ чѣера видѣли, тола злѣзла на деревья и знижала пѣчѣ гнѣзда; а другіе пустили разсаживать про евое участь. Изъ этого не такъ заключить, что посланные въ того-го не пичкѣ не были лучше тѣхъ, кого они преследовали. По возврашеніи изъ знаменат-ного розыскія, узнали, что разбойники захва-тали Керубинъ, кіяка изъ мѣстечка въ ок-рностяхъ Тиволи, и Вароолемомъ Мараска, управлялъ одного сослѣдной повicitца, и веліи ихъ въ горы, чтобы получить за нихъ выкупа. При этой новости, въ жителхъ погасала послѣдня скира мѣздѣ. Радасъ предлогъ, они объявляли, что до тѣхъ поръ, пока я заплатятъ выкупа, не должно при-нимать никакихъ мѣръ противъ разбойник-ковъ, а то они въ отмененіе умертвить пыль-никовъ; только сочіи за нужное занять гор-ные проходы. Тутъ узнали, что разбойникъ убѣли одного изъ захваченныхъ пыль-никовъ и отсутствіе въ нападеніи къ Гва-данью. Одинъ этотъ проходъ не былъ о-раллемъ. —Начальникъ округа присялъ къ зназенамъ повелѣнѣеменно устремлен-ся на этотъ пулкъ, чтобы преградить хоро-гу разбойникамъ. Это приказаніе пришло впередъ. — Всѣ почи жители Поли, воор-женные, отправились въ утра въ Палестрины природить скотъ и вселиться. Должно и-ло собрать однихъ стариковъ и дѣтей. Ихъ выявляли на улѣну. Женщины громко требо-вали, чтобы ихъ дѣти и мужья остались съ ни-

который по ‘мѣстамъ, подобно грандіямъ, завѣшаетъ общіе звѣры, глукою давшіеся въ скамъ. Пріоръ монастыря показалъ намъ съ новой садъ; онъ съ удовольствіемъ слушалъ, ког-да мы убѣрили его, что нѣто такъ не напомни-ло извѣстныхъ исписаній въ тысячѣ и одной ночи, какъ этотъ садъ.

«В другой каменоломнѣ еще большого размѣ-за, мы подобно знаменитого уго Діонисіи, удіяльно-своей ежемѣ охотѣ. Мы приказали выскрѣп-лить изъ пистолета въ самомъ устье пещере въ то время, какъ мы будемъ стоять въ внутренній конецъ; отраженіе звуковъ повторялись по прол-однѣй въ лавленіе секунды. Мы только поново ве-лѣмѣчный гулъ этихъ звуковъ; чужие все-го, мы касаемъся, ‘сравнѣвъ ихъ по продольнымъ громомъ; не достаєть только отрѣшитого треска роза.

КАЛЭЙДОСКОМЪ.
МАЙНЦЪ. — Намъ манцкомъ театръ при專а-
новая драма Германа Ийнеймана, подъ названіемъ:

ми, потому что бандиты могли горѣ. Част-ные люди, у которыхъ было оружіе, не хо-тѣли дать его и такъ хорошо его скрыли, что ‘опицеръ, дѣлавшій обрѣчъ его въ домашъ, не могъ ничего найти.’ — Наконецъ, видя, что ‘рѣшительно невозможно вооружить и то ма-лосцю людей, которыхъ сорабли, объявляли, что должно ожидать возвращенія мужчины, которые отправились въ Палестрины. Улья председала зряшне столько-же новое для жителей Поли, сколько для насъ иностранца-цѣ. Вооруженные и безоружные, охотни-ки и невольники этого дѣла, кричали всѣ мѣстъ; женщины, держа одной рукою фона-ри, другую дѣтей, — бѣгали, какъ оумасшед-шія, то умнѣая, то возбуждая спорасыва-ть. Тѣ, которые ‘здѣли въ Палестрины, возвра-цались небольшими групами съ орѣжами въ кармакахъ, въ разные товарищѣ и всѣ порядочно на весея. Одно только можно би-ло разобрать среди ужаснаго менатенія: «раз-бойникъ близко!» А никому пі въ голову не приходило, что въ это время разбойникъ пре-спокоеній могли браться за какой-то пытъ-ло угодно дорогъ. Вотъ какій образъ изъ Италии дѣйствуютъ противъ бандитовъ? Послѣ этого, нестанетъ дивиться, что до сихъ поръ они не перевелись въ римскихъ ‘ладніяхъъ? — 17-го августа, говорить Кер-убинъ, — Вароолемомъ Мараска, управлять ка-ломера Бпки, пріхъялъ просить моей помо-щіи для одного изъ дружесъ его господин, который знатѣмъ, гостя въ его тюбовской виллѣ. Мы отправились вмѣстъ. Въ духу-милчахъ отъ города два человѣка высочкові изъ-за кустовъ, приспѣлились въ горы, застан-вѣли остановиться и бросить оружіе. Двое аргуныхъ показалися у насъ въ тыльѣ. Нечего было дѣлать. Мы соплы съ лошадей и стояли възбрыться всѣдъ за своими проводниками по крутой, поросшей кустарниками горѣ. На шевинъ ел, начальникъ шайки остановился. По знакомій его, собрались всехъ разбойниковъ; нѣ-которые пришли другихъ пыльниковъ: — Намъ позвалили лечь на траву. Мазокко, па-чальнікъ шайки, подошелъ комькъ. — Не ты ли начальникъ Кастель-Маней-манъ, спрытилъ съ ним гвнѣмъ. — Нѣтъ; я бѣдный лѣкаръ этого мѣстечка. — Смотри, береглись меня обманы-ватъ; иначе и тѣбѣ будетъ то же, что терра-тирчкискою почтмейстеру. (Этотъ несчастный сказался деревенскимъ лѣкаремъ: разбойникъ, узнавъ обозначеніе, выкололо ему глазъ, гор-водъ: ты лѣкаръ, такъ попробуй, вылечись.)

«Роберъ Бюро». Отъ нея очень благого ожи-даю.

ПРОИСЖОЖЕНІЕ ФАМЛИИ БОНАПАРТЕ. — Жоръ Зандъ, въ премь посвѣданію своего преби-ваванъ въ Майоркъ, сдѣлала очень любопытное от-крытие. Профьадъ черезъ Малью, она постіла доминиканскій инквизиціонный монастырь, и тамъ слухомъ открыла ярмійскій скелетъ Бонава-торъ. На монументѣ предковъ Наполона обоз-реленъ гербами. Рисунокъ, сніятый съ не-го Жоркѣй Зандъ, представляетъ три полы: акъ изъ нихъ распорядкены рэдомъ, а третье свер-ху. На правомъ полѣ ныды, столпѣе на залищѣ го-ма и готовѣе къ нападенію, дѣлы, на ‘голмъ’ го-ма необѣдомъ съ пытѣю золотымъ эвфизъмъ; а въ верхнемъ полѣ парить орѣе распостертыми крылыми. Съ соплѣемъ этого греба, игорѣе, конечно, найдутъ преднаменоганіе сувѣи Наполона, но тутъ есть другое обстоя-тельство, которое должно подавать французовъ, негоющіхъ на итальянско-корсакское прес-исжоденіе Бонаверне. Открытие склена приведо-

119

сто, был непретинт. Отъвът мой, каза-
сто, был непретинт разбойнику. Бероски
инструменты, которые ему подавалъ, он
сказалъ: — когда такъ, мы условимся съ
сценою на выкуспъ. — Увы, отвъчалъ я, со сле-
домою на глазахъ, я, человекъ, бѣдный, хвалъ
въ Тиволи щьчить иностранца, чтобы что-то
небольшую работать. — Ну, такъ пшишь же къ
томую иностранцу, чтобы онъ прислалъ те-
бѣ денегъ, а на пачало плохо будетъ. Ночт
безъ малѣйшей надежды на успѣхъ, я написа-
въ самое умѣдливость висимо къ синьору
Челестини и умолятъ его прислать мнѣ
стольо денегъ, сколько онъ можетъ со-
братъ, увѣрялъ, что тотчасъ по освобождениян,
продамъ все, что мѣсь и расплашусь съ
нинимъ. Въ залогъ, я послалъ ему мон инстру-
менты. Письмо было тотчасъ отданно, въ
крестьяниномъ, который работалъ въ холи-
нѣ. Добрый малый далъ мѣс кусокъ хлеба и
уговаривалъ не терять бодрості. Между
тъмъ, товаришъ мой, Мараска, казалось былъ
въ самомъ добромъ согласіи съ разбойни-
камъ и въ самомъ согласіи расположенній
духа. Онъ смылся разговаривалъ съ ним,
такъ, что наконецъ я начальъ подозревалъ его
въ измѣнѣ. Скоро однакоже, я убѣдился, какъ
неоснованныы были мои подозрѣній. Раз-
бойникъ принимали объясненія его признаній
молчанъ и съ презрѣніемъ. Опасаясь имъ наску-
читьъ, Мараска съ лъ возлъ меня. Двѣгъ на-
чальникъ снокойно подолѣлъ къ нему, и, не
говоря дурного слова, отвѣсилъ хестокій
ударъ, Мараска упалъ, но вскорѣ поднялъ
и закричалъ умолющій голосомъ: Ради са-
мого неба, похадающіе меня! У меня гневъ, дѣтъ.
Вдя, что бандитъ не обращаетъ вниманія
на его просьбы, онъ хотѣлъ защищаться, но
остальны разбойники бросились на него и
поташли на країн глубокой ограва. Въ от-
чаяніи, несчастный, сколько могъ, сопроти-
вілся чистителъ, но борьба продолжалась
недолго; — черезъ минуту онъ лежалъ уже
на днѣ пропасть. Въ ужасъ я закрылъ глаза-
раздѣлалъ проклятия, больъ, — потому все
стихло... Когда я пришелъ въ себя, банди-
ты окровавленій кившіяся. Вдя мою бляд-
ность: — не бойся, Керубинъ, сказать онъ,
твой товарищъ былъ сивръ. Онъ. все вор-
ты и разматривалъ наше оружіе; при-
томъ же я зналъ, что по него не погибчы
небольшій... Тутъ я вспомнилъ, что онъ
было въ карманъ нѣсколько ефемовкъ; и
отдѣлъ нѣмъ въ надеждѣ, что это добро-

вольное приношеніе приобрѣталъ мнѣ
благословленніе. Онъ засмалѣлся и взялъ
деньгъ, сказать: — это будетъ за работу по-
сланному. Къ вечеру, пошелъ проливной
дождю. Я не взялъ сценою плаца, меня
промочилъ до костейъ. Вдругъ, среди шума
грозы и свиста вѣтра посыпались го-
ло-са. — Это посланный, сказать я начальнику.
— Увѣдимъ, отвѣчалъ онъ. Мы достигли не-
большой площадки, поросшей кустарникомъ.
Бандиты поставили плянныхъ позиции
сѣ, выстроившись, дерма оружіе въ рукахъ и
повелительнымъ голосомъ закричали, чтобы
тѣ, которые привлекались, гельемъ на землю.
Тыльцкий посланный — это въ самомъ
лѣ быхъ онъ) отвѣчалъ имъ сердитымъ го-
лосомъ: за чемъ мы мечтывался. Довольно
и того, что я чуть не умеръ отъ усталою,
взбирался сюда денгами. Нате: вотъ
500 ефемовкъ, больше не могли достать въ
цѣлымъ годы. — Мазокко взялъ мѣшокъ,
пересчиталъ деньги, похвалилъ крестьянинъ
за честность и отдалъ ему лѣ ефемовкъ, — Увѣдимъ.
— Зачемъ ты не убѣйли меня, продолжалъ я:
семь я поверилъ еще ночъ въ та-
белью. — Сначала, то навсѣя понерпѣ здо-
ровѣ. — Совтвую тѣбѣ замочить, возразилъ
въ содасловѣ начальникъ: — будетъ худо, если
услышать тѣбѣ мою товарищъ.

Бандитъ, который помогал мнѣ вбив-
ратцы на крутизну, привабвъ въ свою ис-
редѣ, что до нихъ я то же значу, что со-
бака... Такія привѣстныя по нѣвель зака-
ли мнѣ ротъ. Мы шли цѣлый вечеръ къ
ночи остановились возлѣ шаланей, гдѣ пасса
осѣлъ, забытый пастухами. Нѣнемога от-
таслѣю. — Начальникъ скалѣлся надо
мною и посадилъ меня на ослѣ, разославлѣ
на немъ очкинный тулупъ. Потомъ онъ вѣła-
литъ иллюсіе, и мы не замедлили возбрать
на вершину, гдѣ столо нѣсколько покину-
тыхъ хинжей. Въ овнѣ разложили огонь.
Начальникъ самъ помогъ мнѣ раздѣлалъ
въ лѣ лѣчъ на огня. Гдѣ я вскорѣ дезналъ
глубокомъ сноту. На другой день, наску-
чивъ ждать крестьянинъ, отправленнаго въ
Кастеля-Мадамо за остальны мѣ ракупомъ,

Изъ-вѣрѣнія, что меняя деньги, сказать я,
что-жъ вы меня не отопкаете? — А вотъ мы
полождѣмъ, не присутствую и намъ такою ман-ْ
шкой изъ Кастеля-Мадама. Но Кастель-
мадамо бѣдный годишнія размашка; въ немъ не
достанѣлъ въ корчегъ еще ночъ въ та-
белью. — Сначала, то навсѣя понерпѣ здо-
ровѣ. — Совтвую тѣбѣ замочить, возразилъ
въ содасловѣ начальникъ: — будетъ худо, если
услышать тѣбѣ мою товарищъ.

къ догадкѣ, что фамилия ман. Наполеонъ
первоправленно основалась въ первомъ фран-
цзинскому повинніи, гдѣ она была извѣстна подъ
имением
Гонн-паръ, нотамъ, въ 1411, когда Гюго Бонанпартъ,
по повѣiğiю королларрагонскаго короліи, на-
назѣнъ былъ въ Корсюрѣ правителемъ, вмѣстѣ
съ нимъ перешла туда и фамилия Бонанпартъ.
— И въ нѣ-то она, по волѣ субѣда, въ лѣ още
своихъ потомковъ, даровалъ французамъ импера-
тора. Родосельныхъ акты въ архивахъ короли-
аргандскаго въ Барценкумъ могла бы пытаться
тутъ догадку, которая, натурально, еще не
свѣдѣмъ, мы, съю порѣ субѣда, упрѣшенніе
только тому, какъ корсаканскіе Бонанпарты
рѣшіли съвѣтъ оставлять гордіи и пшеничный гербъ
майорскіхъ своихъ предковъ. Несыханхое
ж-ъ. — И подтѣмъ основано г-ке жемъ Бассевскъ жекен-
ство для исправленія заключенныхъ пре-
ступниковъ; это заведеніе оказалось уже много по-
язенныхъ услугомъ,

НОВОСТИ ИЗЪ ВЕРЛИНА. — Одинъ изъ вну-
котныхъ рѣкъ въ Англии въ прошломъ году,
составленныя 100 англичанскіхъ мальчиныхъ,
въ полѣ-мили уширою и въ 30 футовъ глубины.
Если бы такая рѣкъ бѣ дѣтскій могла освѣ-
твѣтъся, сколько понадобилось бы войска, чтобы
составить по бегаремъ — кордонъ умкленности?

НОВОСТИ ИЗЪ ВЕРЛИНА. — Одинъ изъ вну-
котныхъ корпораторовъ Экзертѣ сопровожда-
валориторъ, подъ названіемъ «Юдьемъ», которая при-
нила весьма благословленнію квірскотѣй скандалямъ.
Тайный совѣтникъ Витерсельъ изъмѣлъ въ сен-
цемъ лотерію отъ сорта ефемовкъ, наведѣмъ кос-
маромъ и приняла бѣдностью очень благословленнѣ.
Въ Потсамъ основано г-ке жемъ Бассевскъ жекен-
ство для исправленія заключенныхъ пре-
ступниковъ; это заведеніе оказалось уже много по-
язенныхъ услугомъ,

разбойникъ послали грандъ съ новымъ пись-
момъ, когда посланный биравалъ иллю-
зиралъ изъ бандитовъ предложилъ, для
большаго успѣховъ послать съ письмомъ
уно плянника. Къ счастью, начальникъ от-
клюлъ это любезное предложеніе, однако
сказалъ крестьянину: «Поминъ, что ежели ты
не воротишься съ нѣ ночи, то можешь не при-
ходить собсмѣ, потому что тогда мы бро-
сумъ Керубинъ въ какой нибудь огравѣ. —
Онъ по уходу посланного, его успокоить не
прочащало доктора объясніемъ, что по полу-
чѣній денегъ, какъ бы ни была незначитель-
на сумма, онъ его опутитъ. — «это обвя-
ще такъ меня обраловано, говорить докторъ,
что бандит показался мнѣ добрымъ суте-
ствомъ и я поцѣвалъ его руку, усерднѣй-
багодаря за неожиданную мию, мию.» —
Изъ этого можно заключить, что почтен-
ный докторъ жестокъ трусливо; вчорѣмъ,
онъ и самъ сознается въ этомъ очень просто-
умно. — «Я не смѣлъ даже отонятъ кома-
ровъ, которые искусали мнѣ все лицъ, более,
только моихъ вѣденій не сочілъ за изъявлѣ-
нія гнѣва и нетерпѣнія. Впрочемъ, банди-
ты изъ всякаго рода утвѣрдятъ къ услугамъ
своихъ плянниковъ. Одинъ изъ нѣ-пънъ, вършо-
титъ приподвѣдникъ трупъ, въ то время,
какъ-какъ кармуралъ отъ страха и усталои,
уствѣвалъ его очень назидательно перепо-
ситъ все тѣрышко.

Атаманъ измѣлъ рѣшительное превос-
ство надъ своиствами товарищами. — Ойъ ув-
рялъ, что посланілъ въ численніе пяти началь-
никовъ, посланныхъ договаривался съ кар-
диналомъ Гонзальви, и что онъ сказалъ ему:
«Семь с нами ничего не дѣлалъ. Мы не кръ-
пость, которую можно взвѣтъ и разрѣшить,
подобно коршунамъ и орламъ, мы обнамтѣ-
на вершеннаго утесовъ, и мы не пытъ по-
стонялой гицлѣшَا. Наконецъ, возразился
посланный изъ Тиволи и бѣдный докторъ
прочілъ свободу, поблагодарилъ бандитовъ
за все ихъ милосты.

(Окончаніе въ следующемъ нумер.)

БИБЛИОГРАФІЯ

ЛЮГОРА ПЛИ МЦЕНЕВІИ ИТАЛИКАИ, драцМа-
тическое председательство отъ рѣдкого академіи
(ж. рѣд. доктора), — (ж. рѣд. доктора), — (ж. рѣд.
науки). — (ж. рѣд. доктора). — (ж. рѣд. доктора).

ДИВИДНЫЕ АВЛЮНЦИАЛЬНОЙ ЛІТРА-
ТУРСІЙ. Евагиістіе людъ губернской фанта-
зіі. Слушайте! слушайте!

НОВЫЙ РОДъ БРАТСКОЙ КОВЛЮВЫ.
Раз-
записанъ совершенъ отъ неуачныхъ сапкуліанцій,
одинъ несчастный торговецъ праѣбкальъ съ своє-
брату, богатому, но скุлу купку, и пропускъ
у него помоща и куска хѣба. Богачъ чрезвычай-
но-глубокъ въ дерзкое требованіе брата и ска-
зать: «я могу подать тѣбѣ троѣній совѣтъ: застрѣ-
вѣ, повѣсъ плачусь, вчорѣмъ, я почію-
послѣднѣ выголошѣній, потому я что такъ
смерть дешеве съ всѣхъ обойдется!»

РОССИЯ О РАЗВОДѣ. Недавно одна молодая женщина явилась въ судь, просила разрешить ее съ межъ. Она такъ горючій плакала приласъ, что растрогала даже холодныхъ судей. Но како- го не хилъ умнѣвленія, когда, на волю, по иначѣ такогъ намѣренія, она, послѣ разныхъ угодностей и окончностей, сказала: «амъ моя уже съ мѣсцѣ не шла мѣнъ новая нарада и поклинѣ, что не истарѣтъ на мой гардеробъ ни денеж- ки, пока это не окажется необходимымъ. Ну, по- судите сами, можно ли жить съ такимъ волющен- нымъ демономъ и надзѣдомъ на семейный счастьі.

ВЫНИНАЯ РЫКА. Какой-то досужій англичій
математикъ разлился, что съ горчайе напитки,

["120", "Егдя всего.", "Посвящая почетку гражданину Петру\nКозмушу Кузину.", "Далее:", "Картина первая: мечтатель.", "Это—изволят видеть—заглавие,", "Затяж сельской острыи.", "Да, чуть было не забыли разограть «действующие лица»: въ великих создавляющих ничего не должно оставлять безъ вспиванья. Изъ всѣхъ действующихъ лицъ только одно названо-вѣльно—и по имени и по фамилий—Леонора Дозретти, Италілка, а всѣ остальные означены только названія съ одной возводочной при каджомъ, какъ — то: Леонидъ (') молодой отставной оценичитъ; Евгіній (') другъ его; Марія (') невѣста Леонидъ и проч. Сравнія. Сравнія—какой начинъ эти люди, въ какой землѣ происходятъ действіе драмы? — Внезу, по латерному дѣйствующихъ лицъ, столѣ: «дѣйствіе происходитъ въ П'...» Что жь это за таппѣственная страна? — Впрочемъ, по сенсра-нію пьесы, характерамъ, тону и замашкамъ какъ действующихъ лицъ, можно достигать-ся, что действіе происходитъ въ одномъ изъ Харковскихъ трактиръовъ, и что танцеванная хуква П'...» означаетъ вывѣску и девизъ однаго изъ Харковскихъ трактиръовъ. И въ самому дѣлу, первая картина «Мечтатель» показывается въ трактирѣ. Трое другие пьесы вино, и четвертый (т. е. Леонидъ) складъ особо и мечтаетъ вслухъ. Мечтатель его ужасно похоже на реторицкую задачу, на поезъ в родъ: Прилежанію полезно, а прадовість вредна; добродѣтѣ ловкальна, а по-поков поcidственъ т. и. Й. Друзья надъ нимъ смотрѣтъ, и пъзъ ихъ — остротъ мы знаемъ, что Леонидъ любитъ одни дѣвушки, ко-торая его «обожаетъ», но что на бѣдъ онъ познакомился съ пріѣзжей итальянкою, стра-новій кокетковъ. Однѣ изъ остраковъ обнаруживаетъ рѣшительное пресреждѣе къ сердѣи женщины, говоря, что оно — гибъ, и что, какъ утверждаетъ медика, «такъ него у мужчины заводится горячка къ криво- и въ срѣдня, и что объ этъ бол-злѣнъ лечитъ чрезвычайно трудно». Тотъ, это острова въ английская, ни французская, ни итальянская, но чисто-трактирная и чуждая всякой другой национальности. Евкаслардъ, отчаянѣный изъ спхъ остраковъ, утверждаетъ, что добродѣтѣ женщины — звонкъ: что ничего вътѣ легче, какъ означаю какою угодно женщиною, что для этого нынѣ только дурной тонъ, наль-ность и нахальство: вотъ новое доказательство, что действіе этой драмы совершено ны Піемонъ, ны въ Ибизъ, ны въ Пармъ, ны въ Падуъ, и не въ другомъ какомъ либо мостомъ Италіи, а просто въ Харковскомъ трактирѣ. Двое изъ остраковъ узьжаю-въ. Евгіній уговориваетъ Леонида: «И въ праву, Леонидъ, не глуло ли съ твоей сторонъ пресрѣть любовъ этой милой двѣхъ Маріи, которому еще те зналъ — въ дѣствѣ, съ кото-рого вмѣстъ пгралъ и наконецъ далъ слово (кому)?» — женится (на комъ?); мушкѣ(в)сл, терпѣющей (въ комъ?); не зналъ же, какое слово залѣма-въ съ сердцѣ. Леонидъ отвѣтчаетъ: «Я знаю премѣшательное мое прѣдѣ другими въ ся сердцѣ, и это-то самое заставляетъ меня надѣяться; такъ(,) Евгіній, я долженъ тѣбѣ въ всемъ привѣряться; я, я любо Марію—она прекрасна; но Леонора,", "Леонора отчаянѣла! И можно ли мы об-казаться отъ нея(а) въ-съ, любовъ (а) сильна и постоянна; но блиemandы любви Леоноры... Евгіній! Если съ нимъ знать, если съ нимъ только однѣ разъ уважить, въ връ отдалъ бы ей премѣшество! Марія—дѣвчицъ! Потѣ дѣтъ! она еще не можетъ, не умѣть любить; но Леонора, о, Леонора женщина! За этимъ монологомъ, столъ богатыхъ словамъ и столъ бѣднымъ смысломъ, Леонидъ очень островомъ объявляетъ своему другу, Евгінію, «тѣмъ любовъ женщины приманя-вѣ любви людьми: Евгіній такъ поразился какъ высшими взглядами на этотъ предметъ, что воскликнувъ въ сторону: «Докія открылъ ему всѣ эти истины? Полинно: дока на ло-ку нашелъ!", "Вторая картина называется «сердцемъ женщины». Дѣйствіе въ комнатѣ Леоноры, а эта комната должно быть нечто неное, какъ лианъ изъ нумеровъ Харковского трактова (П'...). Леонора сперва говоритъ съ косемкѣ, потому читаетъ порадочную раноѣ себѣ подъ носъ, а за тѣмъ у ней заявляетъ разговоръ въ вшѣдущій Евгінію Маріи. Сучѣственное въ этомъ разговорѣ не то, что говоритъ, они, а какъ говоритъ не-го—об‐говорить, что, какъ онъ выписываетъ весь разговоръ, выбросить изъ него для краткости, все лишнее, и оставитъ одно существенное:", "Леонидъ. Заравствуй, прелестная Леонора ся-рмѣно у руки.", "ЛЕОНИДА. Ахъ, это ты(,) Леонидъ?", "ЛЕОНИДА. — не-шь.", "ЛЕОНИДА задумало.", "ЛЕОНИДА? — не-шь.", "ЛЕОНИДА. — либо.", "ЛЕОНИДА. — либо ей же.", "ЛЕОНИДА. — наслѣдъ его.", "ЛЕОНИДА. — шум.", "ЛЕОНИДА. — с воленіемъ.", "Этою потрясающею сценю окачивается первый акт.", "Второй акт начастнаста не картиною, не по-кому-то что действіе происходитъ не-такъ, что въ трактирѣ, а въ залѣ въ домъ Маріи. Марія разговорила съ Маріою; изъ ихъ разгоро-ва мы зваемъ, что Маріи' больна, и Диза-сердѣется отъ hero на Леонида. Этаъ окачан-чая въ второй актъ, за которыйъ тотчасъ же начастна тřetý картва «добрый другъ». Дѣйствіе отъ въ каршевъ — нѣтъ-бѣшъ, въ трактирѣ. Евгіній' уговориваетъ Леонидъ разговарить Леоноръ и снова полюбить Ма-пію. Леопіль, подумавъ съ мунтъ, говори-тъ: «Ну, пожалуй!» Въ этой тонкой чертѣ выкрывалась отъ губкого знаменъ человѣ-ческого сердца, которымъ небо надъяло не-воспѣшнаго автора «драматическаго пред-ставленія»: кто не зваетъ, что действіе стран-стей основано на доказательствахъ, и что стопѣтъ только доказать человѣкъ, что ему смулѣть любить не ту, а ту женщину, такъ онъ тотчасъ же и полюбить и разлобить... И такъ, Леонидъ' летить къ Маріи', а Евгі-ній' оставшись одинъ, говоритъ: «Одакъ, надобно признаться, я чертовки краснорѣ-чны, а безъ того, нѣмъ бы его не розлужать. Въ-котомъ, всего этъ монологъ, такъ то-хо-шось, что не можемъ удержаться не вы-спѣть его волна:", "Странный человѣкъ! пьесъ счастія въ любви, и отвертая истины любовъ для кокетки, какъ въ сердце кокетки—сердце женщины! Би-бат(с) въ кокетку... любитъ(с)! И къ то-пер-въ — въ кокетку... прописанъ въ такое слово? Объ этъ бѣшъ пронзаній, — и—имъ-шъ въ предме-тъ(е) — не-такъ, не-такъ, не-такъ, не-такъ,

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪЕТНИКъ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И КОДЪ.

Суплайте оболюжения, китайтесь! Шепслайфы. (Цимбоклико.)

31.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣла головому изданію, сопоставному изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ серебыскою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

15-Е МАРТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

РАЗВОЙНИКИ
ВЪ ПАНСКИХЪ ВЛАДЪНИЯХЪ.

Статья Мерсея.

(Окончаніе.)

Вилотъ до осени оставалась шайка въ
горахъ, смѣясь надъ жителями и угрожанъ
Риму, который не разъ слышалъ дымъ ея
биваковъ. Наконецъ, поврежденные правительства рѣшились схватить многихъ пастуховъ, доставлявшихъ припасы шайкамъ. Тогда разбойники стали доставать припасы сиюю, дѣляя внезапныя нападенія на окрестныя селенія. Каждый день былъ свидетельемъ новыхъ злодействъ. Къ конц. сентября, разнесся слухъ объ ихъ удаленіи. Жители въ восторгъ поздравляли другъ друга съ освобожденіемъ, какъ вдругъ ужасное приключеніесова исполнѣно всѣхъ южасомъ. Пасторъ изъ мѣстечка Виковаро, отправляясь въ Субѣяко, въ сопровожденіи пріцѣлѣ и

племянника, былъ захваченъ вооруженными людьми. Молодой человѣкъ имѣлъ ружье, но прежде, нежели могъ употребить его въ дѣло, былъ пораженъ кинжаломъ. Священника и его товарища увекли въ горы. Къ роднымъ, которые не могли нѣкоторое время собрать суммы, требуемой за ихъ выкупъ, каждый день приходили новые посланные съ отрубленными пальцами пльвниковъ... Наконецъ, видя, что несчастные, истощенные неслыханными мученіями, только замедляютъ ихъ шествіе, бандиты умерѣли ихъ, нарубравшись надъ ними варварскѣ. Свѣдѣ за этимъ, случилось происшествіе, доказывающее вмѣстѣ слабость и нерадленіе мѣстныхъ начальствъ и смѣлость и хилтерство бандировъ.

Ректоръ Террачинской семинариі, энтузіасть, вошедший въ уваженіе народа свою театральную декламацію и краснорѣчными выходками, предложилъ начальству быть посредникомъ между имъ и разбойниками. Начальство приняло его предложеніе. Въто однажды, патеръ беретъ крестъ и одинъ одинехонекъ пускается въ горы отыскивать бандировъ. На третій день, онъ встрѣтаетъ

ихъ; тогда, обратившись къ начальникамъ, онъ умоллѣетъ ихъ положить оружіе.—Пощадите вашихъ соотечественниковъ, говорить онъ имъ. — Чего хотите вы? Безусловнаго, полнаго прошенія?—Я вамъ приношу его.— Краснорѣчіе патера, казалось, произвело свое дѣйствіе. Видя, что бандиты, въ нервѣшмоста, составятся между собою, онъ начинаетъ убѣждать ихъ съ новымъ жаромъ, и наконецъ склоняетъ принять мирныя предложенія. Но это кажется ему недостаточнымъ. Онъ хочетъ обратить на истиный путъ заблудшихъ овецъ. — Увлеченные волшебною сплою его словъ, разбойники следуютъ за нимъ въ его Террачинскую семинарию и въ теченіе нѣсколькихъ дней ведутъ примѣрную жизнь. За такое чудесное обращеніе, ректоръ прослышъ необыкновенно искусствымъ въ дѣлахъ человѣкомъ. Къ несчастію, ему случилась надобность отлучиться на одинъ сутки изъ семинариі. По возвращеній, первою его мысленію было бежать въ кельи своихъ овецъ — кельи пусты; онъ кличетъ воспитанниковъ, живущихъ въ другомъ флигелѣ, — ни-кто не отвѣчаетъ; — бандиты, ученики, на-

КАЛЕНДАРОСКОПЪ.

НОВЫЙ ПЕТРО ДАЙНИИ. Въ одной изъ
американскихъ газетъ, извѣстныхъ «своимъ
безпристратіемъ и любовью къ правѣе», напечатано
съдѣдующее: «Когда, однажды, пакетботъ «Коріо-
ланъ» возвращался изъ Ливерпуля въ Нью-Иоркъ,
корабельный плотникъ забольѣ и вскорѣ потомъ
умеръ. У плотника былъ сынъ, любившій его не-
обыкновенно пѣжно. Сердце бѣднаго юноши об-
лилось кровью при этомъ ударѣ, и никакій убѣж-
денія не могли заставить его отойти отъ тѣла от-
ца. Принялись за обыкновенные на морѣ приго-
товленія къ похоронамъ плотника. Успѣшно за-
шіли въ саванѣ, и вмѣстѣ съ нимъ положили ста-
рый точильный камень, топоръ и долото, чтобъ

опустить его такимъ образомъ въ море со всѣми
аттрабутами его ремесла. Бѣдный юноша чуть не
сомѣлъ съ ума, когда хотѣлъ бросить трупъ отца
въ море, и матросы едва могла удержать его отъ
покушенія броситься за тѣломъ. Одакоже онъ
вырвался наконецъ у нихъ изъ рукъ и бросился
на трупъ въ то самое время, когда его спускалъ
черезъ борь. Поздно было уже думать о спасеніи сына; онъ обвѣлъ руками трупъ отца и навѣки исчезъ вмѣстѣ съ нимъ въ глубинахъ океана. Это случилось подъ 97 градусомъ шиrotы и 79° долготы. «Коріоланъ» прабылъ въ Нью-Иоркъ, и принялъ пасажировъ, опять отправился въ Ливерпуль. Достигнувъ 69 градуса шиrotы и 48 долготы, матросы на пакетботѣ поймали аккулу необыкновенной величины. Ее подвяли на палубу и всему эклипажу показалось, что внутри аккулу происходилъ какой-то странный шумъ. Когда вскрыли ее, то

наша въ брючо-о чудо изъ чудесъ.—отца, сына,
точный камень топоръ и долото. Плотникъ
не умеръ, а вина только въ сильную летаргію.
Онъ въ чревѣ аккулу точія топоръ, межѣ тѣбѣ,
какъ сыны вертѣ лѣ точильный камень, потому,
что они рѣшились наконецъ ирорубить сѣбо он-
но въ животѣ морскаго чудовища... Послѣ этого
водевыль «Піетро Данилии» перестаетъ быть во-
шебнымъ. Любопытно узнать, не достали ли плот-
никъ съ сыномъ живущимъ вѣдомъ воды, чтобъ мы могли
повторить куплетъ:

Извѣстные поэты наши,
Чтобъ новой мысленію бlesнуть,
Не худо бы творенья вапи
Въ жиную воду окунуть.

НАУКА ПОКЛЮНОВЪ. Зименевое сочиненіе
Альберти: «Книга комплиментовъ», научающее

122

ставниках—все исчезло. Наконец, нашли в
положении—всего получоно, когда все
въ городъ спало, бандиты разбрызгали вос-
питанниковъ, заперли назирателей, угрожа-
лый смертелью тому, что осмілится кричать, и
направили путь въ горы, горя перед собою
сюю чуненчей. Въ ночи, одакно-же, боль-
шая часть ихъ возбатилась. Бандиты у-
держали только тѣхъ, которыхъ въ нихъ высп
сяли за богатыхъ людей и вѣтей граждан-
скихъ чиновниковъ, которые, исполненныя
своей обязанности, возбуждали ихъ нена-
пенія. По промышленнѣй кваскильныхъ дѣй,
патах принесли родственникамъ циркуляр-
ныя письма слѣдующаго содержанія: «Не
безопасьтесь обо мнѣ, любезные родители;
я爱情ъ. Люди, съ которыми я тепері на-
хожусь, прилагаютъ обо мнѣ всевозможныя
неноченія;—но если мы немедленно не вы-
лице за меня 2000 ефемковъ выкупу, они
яьющія меня.» Спрезѣ нежно поспѣ нохи-
енія всей Террашичской семинарии, за всѣхъ
воспитанниковъ были внесены деньгъ и всѣ
онъ были отпушены, кромъ вѣхъ, — 12-ти
личные сына суды и в 14-ти лѣтѣ прошлой сны-
бышаго мера Фазани, хотя и за нихъ тѣхъ
якежѣ мы ненесем вспыхнѣ. Вотъ что возказа-
ваетъ о своемъ пльвѣ молодой Фазани, ког-
да онъ юческимъ образомъ изъ него осво-
бодилъ.

«По выходъ изъ семинарии, разбрызги
ний съ поспѣшностю, стремились къ круткому
горамъ Зонинно. Свѣдівъ пльвниковъ по-
парно, они палками и кипчалами понуж-
дали ихъ итти скорѣе по крутому и трудно-
му вмѣстѣ; но видя, что дѣти выбились изъ
съмъ, разбрызгили въ пухъ на плачѣ и остановились тогда когда достигли верхнія высокой горы, окруженной со всѣхъ сторонъ ласкомъ. Тамъ бѣдный, однокій пастухъ на свое staffѣ, несколько не ожидая такихъ страшныхъ госты, не-  
цемоніи, запахали двухъ овецъ и-тотчасъ привели объявлять по обусячію гомеринскіхъ генеровъ. При начаљъ и по окончаніи обѣдъ, въ которомъ устакралівā и пльвники, бандиты аккуратно читали приличныя молитвы; потомъ разставили часовыхъ и въ послѣ юбкѣнія, что никто не осмілілъся ихъ потревожить, одинъ изъ нихъ сталъ чѣткѣ въ слухъ поэтапскую истирію славяго бандаха Рикардо. Описаліе юческимъ его подвиговъ возбуждало въ саніе юческого его подвиговъ.

искусству выйдѣваты поколыи и пронизованы
за-закъ вѣрховію и комплиенты, выйдя не-
ред-федрано и издано Фридерихомъ Штрафинем,
вышетый шаркуномъ. — Оно штошно въ Германіи
въ роскошномъ издании. Бандиты въ велике-
лию! это объявленіе касается до васъ!

ЛЕЧЕНІЕ КОСЫХЪ. Хата прошло только въ
вѣскою мѣсяцѣ съ тѣхъ поръ, какъ въ Фран-
кій введена операция для членѣковъ кошѣ
глазъ, избѣршенная въ Германіи, она одакъ сла-
чайе уже значительныхъ усѣлѣ. Число людей, под-
верш繼аło операции въ Паржѣ и Версали, про-
страет了я слашкомъ въ 7000, и между нимъ толвѣ
у двухъ орла не имѣлъ полнаго усѣлѣ. Не
такъ у дѣлахъ орла не имѣлъ полнаго усѣлѣ. Не
смотрѣ на это, приваблѣетъ одинъ изъ менѣйкіхъ
жур-  
роты, «рассутилъся — все-такіе смотрѣть на насокъ и мечутъ самые кривые взлѣдъ на нашъ на-  
павѣ.

НОВЫЙ ИНСТРУМЕНТ. Одній впастиру-
мѣлый мастеръ въ Гамбургъ, понимая Бишфю,
до того усовершенствовалъ гармонику, до сихъ
пуръ составлявшую только вѣтскую ингрупку, что

громкія восклинанія восторга. При наста-
пунѣніи ночи, бандиты, говорятъ за Фазану,
зверули насъ въ свои плащи и уклали обло-
ко-го огня; потомъ поцѣловавъ образовыя
Ма-  
колѣи, которыйъ у кадраго изъ нихъ высп
на шеъ; они расположились вокругъ насъ и
с-  
тыкнули. Только часовые неусящее
сторія за собычныхъ усталъ. Всѣ слѣ-
дующій день, мы не оставалисья продо-
жали путь въ непрепятственныхъ горахъ. Раз-
брызги поступленіе поступаліи товарищъ, за
которыхъ приносили выкупу. Насъ оста-
лось только трое. Чтобы удовѣе наблюдатъ
за нами, насъ приведя за рукъ къ однѣ
веревокъ. Однадѣды, это было на восьмой день
плява, я замѣтъ, что наши похватали не-
решетываются между собою, бросая на насъ
ужасные взгляды. Увиді, что одинъ изъ
нихъ берется за кинжалъ, я бросался на ко-
мъ и умолялъ его пощадить нашу жизнь.
Тогда Массарони, одинъ изъ начальниковъ
шайки, подошелъ ко мнѣ и сказалъ уйлы-
ясъ: — Не бойся, Фазанъ, мы треба отпус-
тимъ, не прежде ты долженъ прочесть рѣчъ
на «горѣбеніе». — Я тотчасъ повновалѣся,
какъ умѣлъ, несколько не подозрѣвала, что
та рѣчъ была намое надгробною рѣчью, что
молитвы, къ которой мы были при-
язаны, и повѣкъ насъ по утесамъ на краї
глубокой пропасти. Устремивъ умолярії
встрѣи на его старожилѣ, увиді, по сив-
ропому блеску его глазъ и по нахурѣннымъ
бровямъ, что наступилъ нашъ последній
часъ, и что уже вътѣ надежды на спасенье.
Я даже не имѣлъ времени прописать пощады,
какъ разбрызгікъ, пронзавші кинжаломъ мо-
шъ двухъ товарищѣ. Я избѣжалъ уда-
рашѣ къ его ногамъ, умоляю раздари-
щімъ душу голосомъ, пощадить мою жизнь
ради съ Антоніей. Покрытый кровью това-
рицей, полумятный отъ унажа, я имѣлъ та-
кой жалкій видъ, что даже эти жестокіе люд-
дь были тронуты. Массарони схватилъ раз-
брызгка за руку, уже понимая надъ моей
голою. — Постой! вскричалъ онъ пове-
латынымъ голосомъ, онъ призвалъ съ
Антоніей. Убѣть я значить накладку за
себя несчастіе. Онъ одинъ остался въ жи-

превратить ее въ въ настоящій музыкальный ин-
струмент, подъ названіемъ «аккуратора». Тотъ
тѣ полонъ, прекрасенъ чрезвычайно звучнѣе
только раздражался сильнѣе.

НАСТОЯЩАЯ АНГЛИЙСКИЙ ПРИЧУДЫ. Так
так獲вавемая организаційная англиянѣ чарѣе
всѣ го вѣрховію и комплиенты, выйдя не-
ред-федрано, издано Фридерихомъ Штрафинем,
вышетый шаркуномъ. — Оно штошно въ Германіи
въ роскошномъ издании. Бандиты въ велике-
лию! это объявленіе касается до васъ!

въхъ, такъ его жеңко адідітъ. Faccia-
mo un regalo a Sant Antonio, привомъя
онъ, набожно перекрѣтившись. Бандитъ
повиновался, и тъмъ-же кинжаломъ, кото-
рому хотѣлъ убѣтъ меня, переразъзбѣр-
веръ, соединявшую меня съ тѣлами товарищей,
съ которыми еще теплая кровь текла по мо-
мѣкамъ и ногамъ. Массаронъ обрѣтъ меня
нею полотенцемъ и далъ мнѣ перстень и про-
пускъ, который написалъ тутъ-же на себя на
колѣяхъ. — Ступай, сказавъ онъ: — ты seeno
дѣдъ, благодаря за это св. Антонія.— Когда
ребенокъ возопринался къ отцу, его давъ
же считали погибшімъ.

Такимъ образомъ, обращеніе бандитовъ
кочаньло с трагтическую развязаною.

Есть примеры, что входили въ перегово-
ры съ бандитами. Всякіе сихъ перего-
воровъ, многіе изъ нюхъ было объявле-
но поспѣшіе; другие получали по-
ніости «barigheff» въ городкахъ, которые
прежде сами бравили. Такъ штавшій ата-
манъ, Девѣс-Новіи, въ послѣдствіи, присягавъ
это званіе въ мѣстечкѣ Фрозинне. Девя-
человѣка изъ шайки другой атамана, Бар-
боне, отдались въ руки правительства съ же-
нами и Сътъми и были помѣщены въ крѣ-
пости С. Ангелы. Въ время ихъ годовой
тамъ пребианія, въ Римѣ вошło въ моду
ихъ навѣщать. Инструментъ, въ освобоженіи
вѣтъ, которыхъ они грабили, увищили, окор-
бляли въ глазахъ ихъ жень и родствен-
ницѣ — съ имъ уходили съ бандитамъ, ср-
новившіхъ ихъ, жасалі и дарили. За то они
очень чуствовали свои важность. Барбоне,
получивъ копію съ договора, одинъ, безо-
руднѣный, посреднили толпы зрителей, отправі-
ся въ свое новое жилище, гдѣ не замедлила
соединиться съ имъ супруга его, столь-же
дикая на наружность, какъ и онъ самъ. Од-
нако-же въ другихъ случаяхъ доказалъ, что
умѣть подчасъ сочинить снызѣе ски-
тостію и что не всегда могутъ быть сны-
ходительными. Новыя шайки, образован-
шіяся въ отстатковъ шаекъ Барбонѣ и Дев-
чен-Нове, заключили договоръ, но не вы-
полнили нѣкоторыхъ статей. Тогда пригла-
шилъ ихъ въ свиданіе, потомъ предлага-
лого общество въ почетовой каретѣ однажды
уголенѣмъ на целовѣка, который сидѣлъ въ
уголь длижанка, завернувшись въ плащу, нахлѣобутъ
шляхъ на гуле до самой смены и скрещившій
нахлѣобутъ. Онъ бы былъ такъ нѣвѣшлѣ, что въ
всѣ вопоры не отвѣчалъ ни слова и толкая ся-
бѣшіхъ воззѣ, не измѣнился. По прикінчіи на мѣсто
оказалось, что это повѣшенный, который кон-
акторъ купилъ для прирѣатія своего гуркура и
отвозилъ въ Лондонъ. — Въ Англии, какъ извѣст-

["125", "ню бандитовъ. Они поняли, что наконец\nне нытуты, положили оружие и раз-\nсялись. Съ другой стороны, горцы, ко-\nторые имъ склонность к тому-же реме-\nму, увиділъ, что гня дороже свѣчъ и оста-\nлись спокойно по домамъ. Теперь для грабе-\nжа соединяются человѣкъ, три, четыре посе-\nляньъ, пастуховъ, которые по совершеній два\nи подзлыя добычу, спишать разобитыя.\nОтдѣлѣныхъ шаекъ, предводимыхъ извѣст-\nныхъ атаманами, уже не существѣтъ. Изъ\nэтихъ того не складуетъ однаго-же, чтобы\nвъ Итальіи можно было такъ-же безопас-\nно нетешествовать, какъ въ остальной Евро-\nпии. Рѣдкие въ истонстанцевъ, которые про-\nбыли годъ или два въ этой странъ, не вмѣ-\nли встрѣчи съ разбойниками. Еще недавно\nодинъ артистъ чуть не заплатилъ жизнію за\nто, что не взялъ съ собою ничего, кроме га-\nрандашъ и портфеля. А въ прошлѣшемъ Гон-\nгъ, извѣстный нетешественникъ д'Абаллі\nпривужденъ былъ явиться въ гостинской\nМонголіи—Чаритюю въ маскарадномъ костюмѣ,\nнотомъ, что банды обобралы у него и оставили\nтолько одно пять-шесть въ гостиной. Неволь\nпоношѣніе д'Абалла въ такомъ костюмѣ—\nбыла самая колкая эпиграмма. Въ самомъ\nдѣльъ, с single нетешественникъ, который, изъ\nлюбви къ наукѣ, чьёхъ годы проводилъ среди\nдекабъжъ племенъ Абиссиінъ, жестоко было ли-\nшитъся богатомъ и съ такимъ трудомъ пріоб-\nвятѣнія сокровища восточныхъ рукописей,\n—то конечно не менѣе было обидно для маст-\nныхъ начальствъ дерзкого крабительство,\nсвершившееся у самыхъ ствѣпъ Рима, какъ\nбудто окрестности его менѣе безопасны, не-\nжели африканскія стени, а римские кресты-\nanteся у въ просвѣшеній диакрама Нубіи\nили Аббсініи.", "Жителин морскихъ владѣній боялся\nбандитовъ-любителей нежели прежнихъ ма-\nкъ. — Тогда, по крайней мѣрѣ, можно бѣ-\nло откупрѣтъ денствами; нетешественникъ\nмогъ надъяться, что его не убьютъ по до-\nрогъ за людью рубашки или за'часъ, не\nизъвѣрить по неловкости и неумѣнность\nобращаться съ оружіемъ; а теперь это слу-\nчается довольно часто. Молодой англичанъй\nнетешественникъ Гонтъ, посвѣщая, вмѣстъ\nсъ свею женою, Нептуновъ храмъ, имѣлъ\nнесосторожность вѣльѣного сергеймъ сервізъ.\nУ женѣ его была золотая цѣна въ шеѣ и нѣколько\nкоцесъ на рукахъ. Проходящей, крестяне,\nпрелѣсясь этими драгоцѣнностями, вноор-", "жившій топорами и негоднымъ ружьемъ,\n—становили карету Гонта. Англичанѣнъ\nбыли върхолтно по хорошему распорожнѣю:\nонъ преспокойно отдача серебряную посуду\nразбойникамъ и сталъ кидать по нихъ аспел-\nснамъ, которыми были наполнилъ сумки\nкареты. Между тѣмъ, однѣе изъ моненни-\nковъ, между былъ посмѣльѣ другихъ, не\nдовольствовалъ его добровольной юстику,\nстала на подножку кареты и протануло ру-\nку, чтобы снять съ шеп' Гонтъ кошчо-\nку. Мужъ, раздраженный在这种 держози-\nку, расричался, и между тѣмъ сталъ искать въ\nкарманахъ, върхолтно денегъ. Несчастный,\nвоображалъ, что онъ достасть оружіе, сокре-\nшалъ съ подножки и прицѣпился въ англи-\nчанну. Ружье выстрѣлило. Пуля, пройдя\nгруда Гонта, попала жена его въ голову. Злойъ,\nдаже на эфатофѣ, не переставалъ\nвывѣрить, что выстрѣлѣ слѣлѣ тѣмъ бяз-\nренія, по однойъ неосторожности. Тѣмъ не\nменѣе, Гонтъ умеръ въ мѣстѣ, а жена его на\nдругой дѣлъ.", "Былые нимрляне разсказываютъ подобные\nслучаи, съ забавнымъ разсѣданіемъ о не-\nсчастіи имѣть съ неопасутнымъ бандита-\nми и почти жалъютъ о Фра-діавольъ, 'Бардо-\nне, Гаспаровъ, и пр.", "ЛЕЧЕНІЕ БЕЗУМІЯ МУЗЫКОЮ.", "Изъ всѣхъ бѣдствій, стоягающихъ чело-\nвѣка въ жизни, сумасшествѣе есть мучитель-\nныйше, ужаснѣшше и большъ въсъсъ уничаю-\nшіе наше святое происхождение. Думя засы-\nпаять до безчувствій, тѣло обращается въ съль-\nной механизмъ, человѣкъ дѣлается смѣшно —\nдо жалости. Разумѣній твѣръ въ пріодъ,\nвънесец твореній, становится въ разрядъ\nизнѣшнихъ животныхъ, аппенскихъ боже-\nственного дуоновенія—мысли. Воля, не упра-\nвляемая браздами разумъ, дѣлается инстин-\nтукъ, мертвою потребности организанія. Что\nможетъ быть ужаснѣе этого положенія? У\nкого сердце не обмывалось кровью при воз-\nзрѣніи на такіе разобрѣшій сосудъ\nБожіей, изъ которого испарилась священная\nвлага небеснаго бальзама—понітія, разумі-\nній и суда! Бѣдное сознание, броншее на\nктуеру разстроенного воображенія, ласка-\nковарную мечту, которая лишила съ sua-\nра, покорется безроното судьбъ своей, не", "постигая всей глыбины своего падежа, во-\nго ужаса неправочной летаріи душъ свеі своей\n. Вотъ сдинственная бользь, гдѣ врачебная\nнаука должна и можетъ явиться во всем\nбlessе и величіи своего свинценного призви-\nнія. Здѣсь врачѣ становится лицемъ къ ли-\nцу не съ иначтожными страданіями бреннаго\nтѣларъ, исцѣляемыми върхіямъ средства-\n—емерзіе, но къ недугу важившему въ чело-\nвѣскомъ бытій, къ недугу лучей части\nнашего существованія, недугу души—выс-\nкой и безмерственъ, какъ е необесный посточ-\nникъ. Успѣхъ его въ учрачеваніи духовной\nболѣзни есть уже не просто заслуга частная,\nпо подвигу предъ лицемъ человѣчества, предъ\nлицемъ его науки —прерой изъ всѣхъ наукъ.", "При настоящихъ успѣхъ ума и просвѣ-\nщеплѣніи, съ каждымъ анѣмъ изъскакивають но-\nвыя средства къ облегченію тяжкихъ стра-\nданій broughtъ духомъ. Благодаря безмерст-\nному Пивнѣю, неусышпрѣ трудамъ Эскиро-\nля, Ферію и Лѣре, этихъ доблѣстныхъ муче-\nниковъ человѣческой, друзья человѣчества\nмогутъ наконецъ порадоваться введенію спо-\nсобовъ лечения, большъ сообразныхъ съ при-\nгодою и согласныхъ съ образованностью на-\nшего вѣка. Теперь взглядъ на печальныя ле-\nчебницы, вмѣстially всѣхъ совокупныхъ человѣ-\nческихъ вѣстовій, не возбуждающіе уже\nтого потрясающаго чувства ужаса и отвер-\nшения, которое прежде скимало мозгъ въ ко-\nстахъ и подымалъ волосы о сердѣобольного\nпосвѣтителя.", "Шекспіръ, этотъ дивѣйный геній, ком-\nторъ умѣлъ постсаттъ сокровѣнствій тай-\nней человѣческаго духа, которому, казало,\nкакая складочка сердца была извѣства, по\nкакому-то странному доховѣнному понажѣ и\nтайнѣ леченія душевныхъ болѣзней. Въ его\nаратахъ, вѣзь, гдѣ только встрѣчается сума-\nсмѣшаніе, оно исцѣляется — музикою. Въ\nвырно помните, съ какимъ искусствомъ онъ\nвоспользовался этимъ средствомъ въ «Коро-\nнѣръ Лъ» и какое лѣніе у него мысль — вы-\nмѣтъ даже на Безумное, дикое существо, на\nполу-звѣръ Гоа «Безумѣе» въ «Гампѣ» укрощаетъ\nпорывы своего дикаго безумія—въснею:", "Онъ мертъ, схоронѣнъ... да, да!\nСхоронили, зарядилъ его!\nИ дерну кусокъ въ головахъ положеній,\nИ камень въ ногахъ у него!", "Пѣсня утолетъ ел сердечная муки.\nШекспіръ постигъ внутренній чувствомъ.", "но, законы истолковываются буквально. Приговъ толстому человѣку: «всѣкою лишить живо-\nмовъ, нанятому бы къ нынѣ выдѣрать его на стро-\nйдѣтъ—до худою. Магѣйшая описка противъ\nпринялой формы приговъ, пропускъ сова, не-\nдомолка, унитрохтожна его совершенно и осво-\nбождаться преступника. Два злодѣя, приговoren-\nныхъ къ висѣмѣйцѣ, были освобождены потому толь-\nко, что молокомъ сова, въ пошійності, пропу-\nсить въ приговъ слова: «глѣбъ они, повѣшенные\nдля шеѣ, должны бѣдѣть до тѣхъ поръ, пока и т.\n...». — Одну ежеланную обвинили въ покражѣ па-\nшы рѣшковыхъ чулковъ. Но сова ее опредѣлъ,\nтого какъ оказалось, что она устраха не папа-\nру, а два не-парные чулка. — Крѣстельнѣ вѣръ\n—за-рѣшъ, въ приговъ сова, но не былъ за то наказанъ,\nтотомъ что по за Univоку «отрѣзанный носъ не увѣ-\nчнѣнъ человѣка, а дѣлалъ его только безобяз-\nный, что не произвелілъ особенного несчастія,\nибо въ красоты обогнѣлось мѣсто. — Стран-\nность англичанъхъ закладовъ дѣлалась пригово-\nмовъ. Вотъ нѣколько образчиковъ. Женатый че-\nловѣкъ былъ объ закладомъ, что посадился къ себѣ", "на синпѣну жену и проскачетъ съ нею въ почаса\nвокругъ Гейде-парка въ четвернѣйхъ, — онъ\nвыпѣралъ, жена токѣ, ибо съ тѣхъ поръ пир-—\nза вылѣжать съ спинъ свеіего жужа. — Арговій\nбылъ объ закладъ, что съ почаса самой сирѣ съ\nтоварившагъ съѣстъ четверикъ картофеля — вы-\nгиралъ. Но какъ это могло слышаться? Безочемъ про-\nтото: товарищѣмъ една была — свинья! — Разъ ло-\nгомъ посѣдѣна сѣдна своего. «Онъ сом�итъ себѣ\nвоскликнулъ одинъ англичанънѣ. Нѣтъ! —\n—Парию на патѣсіатъ укра-\nнітъ! Идетъ! — Близостоявшіхъ хотѣли уре-\nжать бѣшенню на лошадь, помочь ёдоку и повинный\nшаббагъ, на чистомъ устапілѣмъ съ рукою, но\nсиропійне не допуститъ ихъ до этого и несчаст-\nный дѣятельный сломъ сѣдѣи въ тѣхъ вѣре. Закладъ\nу нихъ дѣло святое, ему мѣшать вѣлѣя. — Гор-\nдо-——————————————————————————————————————

124

то, что спишком двадцати ввоков в него, слюно прощеплены в тавастна природы, понял отецъ. медицины—Гппопократъ. Въ безмянныхъ своихъ наставленіяхъ рача-чей, онъ составлялъ建设ъ улѣшавой большинъ—гармонією. Совътъ его съ успѣхами науки былъ забытъ: для рача, писалъ несе-вленныхъ средствъ для испханскихъ не-дуговъ. Въ прошелшемъ въкъ, одакъ, мно-гіе физіологію обратились къ опытамъ излѣз-чениямъ сусмасшественій средств, лежащимъ въ медикины. По совѣту величака Гуфаланда, въ Герміані многіе ученые рачи пробовали вмѣстовѣдѣніе на безумные музыкъ, но опытъ оставались безъ счастливыхъ последствій, или отъ радикально ложного устройства са-мыхъ лечебниц, или отъ нетерпній вра-чей. Несмотря на то, мысль лечевія безумья музыкою не была совершенно отвергнута; наимَاо на сротъ, какъ на средство об-лечять страданія больныхъ, достичтыхъ высшаго развіпія—бѣшْвенства. Во Франціи, этотъ способъ имѣлъ большую усвійску.

Давно уже, въ 1826гли 27 годаго, я чталь-так-то, кажется, если я ошибаюсь, въ An-ales de Medecine, акнѣдъ о замѣнитой италіянской пѣвцы Кампорозе, который о-правляет самымъ поразительнымъ фак-томъ такого способъ лечения. Въ 1816, не те въ 18 году, Кампорозе давала представлѣнія на театре della Scala, въ Миланѣ. Одажно церемому, передъ началомъ спектакія, въ которомъ, послѣ эротической балеты, она готовилась разнитъ манланчо-сальсальоній партію—«Семпраминь», въ ея уюбную во-шель, одинъ изъ актеровъ. Онъ разсказалъ, что уходилъ главная роль въ оперѣ — «Ангел-са», онъ ходить учащіся природѣ въ домъ сусмасшествіхъ. Съ хлѣдокровіемъ и шут-ливымъ тономъ описываяй ей разныхъ сума-сшедшихъ, онъ особенно распространялся об'одному несчастнымъ меломанъ, лішшевшемъ яма— надъ сочиненіемъ оперій. «Представ-те-те продолжалъ актеръ, «онъ узналъ, что вы въ Миланъ, и бредѣтъ тѣмъ, что отъ вавершій юго его опера будетъ имѣть биотельный усвійхъ»——Право? сказала пѣвца, накидывая шалъ:—такъ по'дѣмъ къ нему.—«Что вы, что вы» возразилъ актеръ: «а сеп-такъ»——Подождутъ, наше дѣю поважнѣе.—«Но время тершитъ и до заврѣтъ» сказалъ пѣ-шѣю. —Нѣтъ! — нѣтъ! возразила артистка; можно отложить удовольствіе, счастливыхъ на насъцѣ, не облегченіе страданца—ни на-минутѣ. «Демъю»— Съ этимъ словомъ она кинулась изъ уборной, актеръ за нею, и чрез-ноча получала они были въ лечебницѣ. Смочит-ріе вѣръ ихъ въ комнату, смѣхуюсь съ больнымъ, отълѣленную одной легкой перегод-родой. Кампорозе съ чувствомъ пропыла од-ну изъ мелодій Гайд'на, и наблюдавшіе за больнымъ съ изумленіемъ увидѣли, какъ би-вельство его начиало утихать; потомъ онъ вялѣтъ въ задумчивость и наконецъ залились сцезиями. Пѣвца, кончивъ арію, вошла въ его комнату. Онъ, молча, вывѣрѣ изъ подъ пу-дышки лоскутокъ бумаги, на которомъ была написана арія безъ текста и подаціе ее пѣв-цей. Кампорозе пробежала ее газала, подо-бала какія-то строфы Метастазію и спѣя ее съ необыкновеннымъ искусствомъ. Безум-ный задархалъ, упѣлъ наконька, схвативъ руку пѣвцы, покрывалъ ее поцѣляями...

артистка испугалась, не страшъ ея былъ на-спѣшно: безумный, — возводѣлъ.

Еще недавно, во Франціи, простой случай обратилъ вниманіе врачей на лечение сума-смасшествую музыкою. Въ Бисетрѣ, одной изъ лечебницъ умалшенныхъ, находился не-счастный, по имени Рикартъ. Это былъ нон-вый Капсаръ Гузееръ, читъ-во-человѣсъ. Паб-кіій лобъ, аноплектехій цвѣтъ лыца, без-сознательный, лѣшвыя движения и мутныя вдыханія ясно показывалі, что жизнь его об-бěсена совершенному, животному, безумію. Когда его нашіи на улицѣ въ этомъ нечаль-номъ вѣдь, не могли отъ него добыть тол-къ ня о его имени, ни о прежней жизни. Онъ. не понималъ словъ, не разумѣлъ же-стовъ. Даже головъ не вспыхнулъ изъ него зука и не заставлялъ протянуть руку за пи-шею. Свіда въ углѣ своей коморки, онъ ка-чалъ, какъ малпѣть, пѣзِсторонъ, къ торону и сопровождалъ это движение ихъ хитшімъ, непонятнымъ борьманіемъ. Въсь усилія ме-дийныя намъ ныя были поштошены и—оста-лись безпопаднымъ.

Случай привелъ въ Бисетрѣ музыканта Большой оперы, который возразенной жиз-нія лишился ума. Всѣкоъ онъ возиловѣр. ДокторФеріо рѣшился воспользоваться этимъ са-лучаемъ и попробовать, не подъявляться, что лі-музыка на его дикарка. «Чтобы въ то время за-вѣрить возворачивающагося музыканта, онъ за-сѣдѣлъ на обочину Рикаро-мусзѣ. Усвѣтъ превошелъ въ об'ежданіи врача. Едва музы-канъ запралъ на трубъ національную пис-сю. Die Henri quatre, какъ безумный пер-стала качаться и въ первый разъ въ жизни по-казалъ признаки чувства. Всѣкоъ онъ протя-гала руки въ инструменту. Обязательно док-торомъ, музыканъ продолжалъ свои стара-нія, и чрезъ нѣскою мѣсяцевъ довелъ Рика-ра до того, что онъ началъ пѣсѣ первые ста-ти пьси довольно върно, хотя дикимъ го-лозомъ. Но удивительѣе всего, что без-умный оказывалъ такіе же успѣхъ и во-съхъ остальныхъ жизненныхъ отправлен-ній. Чрезъ дѣать мѣсяцевъ, онъ началъ го-ворить и требовать все нужное для жизни; ли-це его замѣтно изъявился и приялъ чело-ческій образъ, окказіясь то радостно, то задумчиво-стно. Сѣла безумнѣй наконецъ постепенно ему возвѣртилась и спустя 13 мѣсяцевъ, онъ былъ здоровъ и остался въ большцѣ прислужникомъ, занимаясь посто-янно музыкою, къ которой получилъ даже страва.

Этот случай заставилъ обратить особен-ное вниманіе на вільные музыки на умал-шенныхъ. Часто употребляло это средство съ большимъ или меньшимъ успѣхомъ. Наконецъ докторъ Лѣре, замънивший Феріо и завлѣдующій нынѣ Бисетрской больничце, ввѣръ систематическое лечение больныхъ му-зыкою. Онъ забавляетъ, разълѣктаетъ сума-сшедшихъ музыкою, учитъ ихъ вінцю и на-конецъ, при помощи литератора Гери, (ав-тора «Нравственной статистики Франціи») образовалъ изъ нихъ цыкльные хоры, откуда лучшіе пѣвцы выбываютъ въ полномъ раз-фудъ.

Вотъ, что пишутъ намъ объ этомъ чудес-номъ заведеніи и еще чудеснѣйшей методъ ли-ченія:

«Въ прошломъ воскресенье, я осматривалъ Би-ческого большинства умалшенныхъ и былъ свіча-темъ возкальныхъ умраженій въ музыкѣ, которою большинство умалшенныхъ, вѣрнѣе попаданіе доктора Лѣре. Я никогда не багуубѣ впечатлялъ, предъявленного на меня этимъ эрзівцемъ. Прод-ставѣсь себѣ, Лѣре успѣлъ приørить сусмасшед-шыхъ выполнить хоромъ народныхъ пьсѣ и пер-ковыхъ гиммій. Помощникомъ ему въ этомъ дѣй-статистикѣ Гери. Недѣя довольно надіявся попаденіемъ, умѣніе и терпівости Гери въ успѣшнѣй этой святой обязанности. Замѣтъ, что въ церкви умалшенныхъ бѣдали гораздо сочинѣй и держать себя причичѣ, нежели въ время, когда она пользовалась почти совершен-ною свободою на лугу, который служитъ имъ мѣстомъ ежедневной прогулянки, Гери запятъ ихъ пѣть какдѣое воскресеніе, мѣстѣ съ чѣпчими, въ церкви, устроенной въ самомъ заведеніи. Без-жизненные, однобразные голоса ихъ, сливаясь въ гимнахъ съ звонкими, свѣдѣными голосами дѣ-тей, производятъ на слушателя вспечатѣліе, глубоко проникающие въ душу.—Воспитанники Гери, численіе около 30, політии дажемелодіи вы-сокого стыя и довольно върно сообразуются въ камеритѣ, которыми въ отсутствіи учителі, уравняетъ одинъ изъ ихъ же товарищей, почти изъ дѣлчайшійся...

«Служа слова одного изъ этихъ гимновъ, вы-ра-жавающихъ мысль, что «не отечества вы-не-сехъ, а земля только нефто странствій»—многіе поэтовіе, понимаю, понимо мѣнъ, не могли удержаться отъ слезъ. Эти лица съ неподобнымъ звономъ, въ оголы, видимо мѣнъ, отъ глахіе и хрипъе, то-прѣхіе и отыскіе, и самый смыкіе мелоді-скихъ словъ—смыслѣ, вепонятный ни онохомъ изъ нынѣ, —все нѣвою заставленіе сердце сородѣс-тва, а газла наполнѣніе сцезиямъ. По окончаніи об'дъ-нія, больныхъ повели на хоръ. Но онъ пропилъ нѣкоько народныхъ пьсѣ, которыхъ мотви-ю особою пріяты по слуху. Герѣ рѣшутъся уже усѣхамъ, утѣшеннѣнымъ для сердца, употребі-вѣріе, какъ способъ влачаныя, какъ развер-нѣніе, и даже какъ награду для бѣнныхъ. Сумас-шеннѣ-ю обнаруженіе дѣта, беззаранѣно покорнымъ томъ, что умѣтъ имъ управлять. Иткоторые изъ нихъ, преслѣдующіе неотвѣрзанною мыслью, только въ музыкѣ находила раздѣленіе; другие, слушая дѣа вінѣе, начинали проявлять слезы; разсудокъ якъ пророслилъ: теперь они было возворачива-юютъ. Пиныхъ, которые, казалось, совершенно особою сознавалось отъ болѣи, когда сознавали въ хорахъ, но варгъ оціять возвратились къ сво-емъ маній, —неключали изъ числа музыкантовъ; но по нестеченій въкоторого времени ихъ снова до-лѣно было принятъ въ хоръ, такъ неступѣшіе и усилы были ихъ просьбы. А известно, что въ-прѣшшій признаній возворачивания въ та-кой болѣи свинъ лужинъ, —когда больной изъявлялъ желаніе заниматься предметомъ, чуждымъ его постюной мысли...

Въ заключеніе статьи, мы пожелаемъ, чтобы'человѣкоболюбивая старанія французскихъ вра-чей увінчавлись постоянноными успѣхами, и возбудили остальные европейскія государ-ства къ подражанію и соревнованію ихъ доб-лестнымъ успѣніемъ.

БЕДОРЪ КОНИ.

БЕДОРЪ КОНИ.

### НА БОЛЬШОМЪ ТЕАТРѣ,

въ будущую среду, 19 марта, дирекцію С. Пе-тербургскихъ театровъ дѣатъ будетъ,

### ВЪ ПОЛЬЗУ ИНВАЛИДОВЪ,

вокальный и инструментальный

### КОНСЕРТЪ.

Въ нѣмъ будутъ участвовать музыканты пок-ковъ лейкъ-гвардій и привордны.

Печатью позволяетъ С. Петербургъ, марта 14-я, 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Фрейманъ. Въ титерпахъ А. Бор'кина и Ком.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Судайте обtolоженіе, гитайте! 

Шекспиръ. (Цимѣніе.)

32.

Выходить три раза въ недѣлъю: по вторникамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цѣна головомъ изданію, составляемый изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою или разносіою по домашнѣ 11 руб. 50 коп. серебрьомъ.

18-Е МАРТА,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ГОРАЦІЙ ОПЕРКИНОВЬ.

ПОВЫСТЬ ДИККЕНСА.

— Право, мой другъ, онъ былъ такъ вни-
мателенъ къ Терезв вчера на балъ, сказала
г-жа Мельдертонъ, обращалась къ своему су-
сругу, которыйіи, утомалъ дневными труда-
ми, сплѣлъ у камина, накрывшій голову шел-
ковымъ щяткомъ, и допивая своей портеръ:
— не худо бы его ободить. Его непремѣнно
надо позвать къ намъ объдать.

— Кого позвать? спросилъ г. Мельдертонъ.

— Повно, ты знаешь о комъ я говорю, мой
милый! Молодой человѣкъ съ черными уси-
ками и въ бѣломъ галстухѣ, которыйъ едва
появился въ нашемъ обществѣ, какъ ужъ
свѣлъ съ ума всѣхъ двѣвѣкъ. Молодой чело-
вѣкъ — ностой, какъ бышъ его имя? — Марі-
анна, какъ его зовутъ? продолжала г-жа
Мельдертонъ, обращалась къ своей младшей
дочери, которая вызала кошелѣкъ, и всѣми
силами старалась казаться сентяментальною.

— Мистеръ Гораний Сперкины, мама,
отвѣчала миссъ Маріанна со вздохомъ à la
Юлия — въ Шекспиръ.

— А! да, точно — Геранцій Єперкіанъ, сказала мистрессъ Мельдертонъ.—Рѣшительно, онъ лучше всѣхъ адентельменовъ въ свѣтъ. Право, вчера на балъ, въ своемъ прекрасномъ фракѣ, онъ казался мнѣ настоящимъ — настоящимъ...

— Принцемъ Леопольдомъ, мама, неправда ли? Онъ такъ благороденъ, такъ чувствительенъ, воскликнула миссъ Маріанна съ какимъ-то восторженнымъ эвтузіазомъ.

— Ты вспомни, мой милый, продолжала
мистрессъ Мельдертонъ, — что Терезе ужъ
двадцать-восемь летъ, и пора бы объ чемъ
небудь подумать.

Миссъ Тереза Мельдертонъ была очень
ниньонька, очень веселенькая, толстенькая
дальочка, съ малновыми щечками. Нужно
отдать справедливость, съ ея стороны были
употреблены всѣе усилия, чтобы выйти за-
мужъ на это судьбу. Но напрасно она кокет-
ничала десять летъ сряду; напрасно папа

и мама Мельдертонъи знакомились со всѣми
холостяками Камбервеля, и даже Вендсвorta.
Миссъ Мельдертонъ была извѣстна всѣмъ,
какъ левъ на шпилья дома Нортумберленда, а
все ей не было удача.

— Я увѣрена, что онъ тебѣ понравится,
продолжала мистрессъ Мельдертонъ: — онъ
смотритъ настоящимъ адентельменомъ!

— Онъ такъ ловокъ, сказала миссъ Маріанна.

— И такъ пріятно говорить! прибавила
миссъ Тереза.

— Онъ очень уважаетъ тебя, мой другъ,
сказала мистрессъ Мельдертонъ муку. Ми-
стеръ Мельдертонъ кашлянулъ и взглянулъ
на огонь.

— Да, я увѣрена, что онъ привязанъ къ
вамъ, папа, сказала миссъ Маріанна.

— О, безъ сомнѣнія! повторила миссъ Тереза.

— Какъ-же, онъ самъ говорилъ мнѣ объ
этомъ, замѣтила мистрессъ Мельдертонъ.

— Ну, пу, хорошо, отвѣчалъ мистеръ
Мельдертонъ, ловольный тѣмъ, что польсти-

КАЛЕНДОСКОПЬ.

СУДЬБА ПИСЬМА. Недавно между бумагами
знаменитаго французскаго влача Тиссе, умершаго
въ концѣ прошлаго столѣтія въ Лозаннѣ, нашли
замѣчательный авторгафъ. Тиссе получалъ письма
со всѣхъ концовъ свѣта; какихъ нибудь тыслачка,
другая версть не препятствовали его заочнымъ
напіеіентамъ вести съ нимъ, переписку, распростран-
нѣться подробно о своей богѣзъни и просить его со-
вѣта. Въ огромной кинѣ загранчныхъ письмъ,
между прочимъ нашось одно, писанное къ нему
въ 1787 году, изъ Корски, подпоручкомъ Наполе-
ономъ Бонапарте, который состоялъ тогда въ
гаранзіонъ въ Дуэ, но живѣ, получавъ на время
отпускъ, въ Аанчю. Самъ подпоручикъ былъ
здоровъ, но у него дядя, старый архіепископъ,

страдалъ подагрою. Чтоъ бы помочь его преосвящен-
ству, будущему императору пришло въ голову
посовѣтоваться съ знаменитымъ Тиссе, жившимъ
въ Швейцаріи. Еслиъ在这ъ потечный вла-
могъ предваріѣть, что готовься для міра въ ли-
цѣ молодаго подпоручика, то вѣрно поторо-
писалась бы скорѣе отвѣчать ему. Но Тиссе не по-
челъ этого нужнымъ, тѣмъ болѣе, что письмо
было написано безъ всякихъ правилъ орѣоградій,
и обличало въ сочинителѣ італіянское происхож-
дение. Докторъ слѣдага на полѣ письма сѣдѣ-
ющую отмѣтку: «Lettre non reponderie et peu intér-
sante» et brossic il y ait de sa part. Терезо это «не
отвѣченное и не интересное письмо», въ Парижѣ
ли Лондонъ, быть можетъ, опѣнія бы дороже,
чтѣмъ пыдѣе собрание всѣхъ возможныхъ авторга-
фовъ, которыми переписывались между собоюуче-
ные мужанъ облѣхъ столѣя, отъ начала ихъ суще-
ствованія до нашихъ времень. Для образца,

какъ писалъ по французски корсканскій подпор-
чикъ, на 18 году своей жизни, мы приводимъ здесь
одно мѣсто изъ его проспіетельнаго письма.

«Се sera un mauvais préembulé pour ma consulta-
tion, lorsque vous saurai que le malade en question à
soixante et dix ans (70 ans), mais, Monsieurs, considé-
rez que l'on vit jusqu'à cent ans et plus et mon oncle
par sa constitution devoit être du petit nombre de ces
prélevégiés; d'une taille moyenne, n'ayant fait aucune dé-
bauche, ni de femme, ni de table, ni trop sédentaire,
ni trop peu, n'ayant été agité d'aucune de ces passions
violentes, qui dérangent l'économie animal, n'ayant
presque point eu de maladie dans tous le cours de sa
vie, je ne dirai pas comme Fontenelle qu'il avait les
deux grandes qualités pour vivre, bon corps et mauvais
eœur, cependant je crois qu'ayant eu du penchant à
l'égoïsme, il s'est trouvé dans une situation heureuse
qui ne l'a pas mis dans le cas d'en dévolopper toute
la forse.»

["126", "ли его самолюбию; — если завтра я увижу его в кабардин, то может быть возводить. Надписью, милая, что он знает, что мы живем в Камбервель — а?", "О. — keine, kahne!", "Мистеръ Мельдертонъ был человекъ, котораго всѣ идѣе ограничивались лойдымъ кое-какимъ домомъ, биржевою и банкомъ. Насколько успешныхъ спекеційъ воззвынѣли его изъ пищетъ на степенъ изоблязія. Какъ онъ обнаженно въ his подобныхъ служащъ, онъ и его семейство тотчасъ возьмутъ прятятізанія на вкусъ, уточненность и другій претензіи. Стараясь подраздѣать въсшемъ кругъ, они чувствовали непреродимый ужасъ какъ во всемъ, что было низкимъ происхожденіемъ. Онъ был гостепріменъ въ чванства, грубъ отъ необразованности и особенно боялся того «что буду говорить о немъ въ свѣтъ». Онъ измѣлъ всегда отличный столь отъ эгизма, и изъ страсти выказывалъ себя срывалъ кучу го-тели. Онъ любялъ читать знатныхъ людей, или, по крайней мъркъ, тъхъ, которые сливали знатными, что чтобы послѣ было чѣмъ похва-статъ; но терпѣть не могъ людей, которыхъ называлъ «всокоскочай», былъ можетъ по-тому, что иногда замѣчалъ этотъ недоста-вокъ въ своихъ ссыновьяхъ. Все семейство горилось знакомствомъ и связьямъ съ людьми высшего сословія; и одно изъ послѣд-ней этой гордости, соединенной съ совершеннымъ незнаніемъ свѣта, что то, что всѣкъ, кто только имъ изъ притязанія на зна-комство съ знатными людьми, ишьмъ всегда свободный входъ къ столу. въ Камбервель.", "Появленіе Гораційа Сперккинса въ кабардинъ subsequently явилось въ высшій степени удовлет-вленія и любопытъ въ обыкновенныхъ его пос-тителяхъ. Кто бы онъ былъ? Онъ казался скрытнымъ и задумчивымъ. Не изъ духов-наго ли онъ званій? — Нѣтъ, онъ слишкомъ хорошо танцевалъ. Не he адвокатъ ли онъ? Нѣтъ, объ немъ ничего не было объявлено. Онъ говоритъ такъ много и такъ хорошо. Не знатный ли онъ неinxтанрѣнъ, пріхва-шій въ Англию, чтобы набралъ уравны, о-бычанъ и характерна, народа, и посвящающій городские бабы и публичные общины, чтобы боя-ть ознакомиться съ общественностью жизнью, уточненностью этикета и англичанъ вкуса. Но у него въ чужеземного выговора. — Не медальъ ли онъ, не сорбщикъ ли подателъ, не писатель ли модныхъ повѣстей, не артистъ ли онъ? — Нѣтъ; каждому изъ этихъ вопро-совъ находилось какое небольш противорѣш-", "— Ну, такъ — сказала всѣ въ одинъ лоскъ, онъ вмѣстъ — кто небудь.", "— Я думаю, что такъ, разсаждалъ мистеръ Мельдертонъ самъ съ собою, — потому, что онъ замѣчаетъ еще превосходство, и оказ-ваетъ намъ особенное вниманіе.", "Вечеромъ, послѣ разговора, который мы сейшѣ переладали, былъ «балъ въ кабардинъ». Нашемъ каретѣ вельмно было ожидать въ у-ротѣ ровъ въ девята часовъ. Двѣцы Мель-дертонъ нальди плять изъ небесно-голубой атласа, украшенныю искусственными цвят-тами; а мистррисъ Мельдертонъ, которая была маньчжан, толстолищная женщина, умѣла сдѣлать такъ, что казалась двое-толѣе своей старшей дочери. Мистеръ Фредеркъ Мель-дертонъ, старшимъ сыномъ, въ придawnичномъ костюмѣ — былъ идеаломъ припакерхерскаго малчика, между тѣмъ, какъ младшій братъ, мистеръ Томасъ, въ блюмѣ жилетъ, гольбомъ фарка, съ красною ленточкою у часовъ, сбѣ-валъ на пюлосатаго шута. Каждымъ изъ чле-нныхъ семейства санимылама —�спо-назо-мѣнѣлъ съ Гораціемъ Сперккинсомъ. Всѣхѣвѣстіе такого благорумного намъркѣнъ, миссъ Тена-реза пераслая казалась въ любезною и-тальною, какъ только могутъ казаться лѣвцы адъатицъ восьми душъ, ищущія себѣ межъ; мистррисъ Мельдертонъ: въ обрѣтала въ улььки и гарасы; миссъ Маріанна бирмалась простой написать ей стихи въ альбомъ: ми-стеръ Мельдертонъ вышелъся удивить чудес-наго безнакомца приглаженіемъ къ объяд; а онъ мельнаврелась начатъ съ нимъ интерес-ный разговоръ о табакъ и обезьянахъ. Даже самъ Фредеркъ Мельдертонъ, оракулъ сен-сельности въ отношении къ вкусу, одежѣ и фешіоненебельности, который всегда пытъ-вавSTE, который какдъй мѣсцѣ одъвала по новой мовѣ, который два раза въ лѣто ка-тія воюдо, и который былъ искренній другому податтерамъ салоніка, рабоча-шаго на камеридива королевскаго, — даже онъ рышкъ, что Гораційа Мельдертонъ долженъ быть добрый малый, и что онъ предложилъ его сыгратъ съ нимъ партію на биллярѣ.", "Первый премьер, пропадавшій безопас-ный воръзь фаміліи при входѣ въ залъ, былъ интересный Горацій, который, съ волосами, отключившій himself, съ лазаретами, устремен-ными въ потолокъ, въ безмолвному созерен-ніи сидѣлъ въ дверей.\n— Въ тоъ, другъ мой! съ безопас-нымъствомъ прошептала г-жа Мельдертонъ мужу.", "Мистеръ Мельдертонъ, въ кабардинъ, съ нимъ приглаженіемъ къ объяд, говорилъ: «Встаньте!» — Я не могу говорить: «Встаньте!» —

127

нъм, очаровательный обществен той, кото-
рой прерзне— смерть, которой той, кото-
рый измельч— гбель, и кото-
рый върнность—баженство; обладать ея при-
язанностью, мы каким, есть самая лучшая
награда, которую человек может ожидать
от не беда.

— Кама душа!.. Сколько чувства, подумала миссъ Тереза, и сильные уцелерас на руку своего спутника.

— Но довольно, довольно! продолжал Серккинсъ, с трагическим видом. — Что я сказал? что я—я—долженъ дѣлать с та- кими чувствами? Миссъ Мельдертъ... — могу ли я надѣяться, что вы позволите мнѣ предложить сми- реннюю дань.

— Право, мистеръ Серккинсъ, отвечаю вошедшеннą Тереза, красснѣ отъ сладоста- ного сменчей, — я должна отослать вас к пѣкана. Никогда, безъ его согласія, я не осмось...

— Буду увѣрны, что онъ не станет противиться.

— О, конечно. Но, вы бы не знаете его, превралась миссъ еще хорошо знав- ша, что съ этой стороны нечего было бо- говом сенцу въ рой военныхъ погранич.

— Онъ не будет противиться, если я пред- жюлу вамъ стаканъ лимонная, отвѣчъ объ- омъсельмъ Серккинсъ, съ нѣкоторымъ увідрав- ніемъ.

— Только-то? сказала сама смѣсъ изъ нучета- ванной Тереза. — Сколько шумъ изъ нучета-

— Вы доставите мнѣ больное удовольствие, сударъ въ будущее воскреснѣе, пленѣе часовъ, покажете откушать въ Камбер- вель, — ежели вы куда нѣбу уже не отозва- ны, сказала Мельдертъ, подъ конецъ ве- цера, разговаривая съ Гораццемъ Серккинсъ.

Гораццемъ благодарилъ своихъ новыхъ ару- зей и принялъ лестное привлѣганіе.

— Признаю вамъ, продолжалъ маневри- рующую отецъ, потуя табакомъ своего ново- го знакомства, — здѣсь, съ собраний, я не на- хожу въ половинъ того удовольствія, — той роскошнѣй, какъ у себя; бабы не имѣютъ уже иначкай пріятности для стараго человека.

— Да и что такое человѣкъ? сказала Слер- ккинсъ, норгрузée въ метафизический разсуж- дения! — повторяю, что такое человѣкъ?

— Правда ваша, сказала мистеръ Мель- дертъ, — совершенная правда.

— Мы зnamъ, что мы живемъ и дѣшьмъ, продолжая Гораццій: — что у насъ есть ну- жды и привычки, желанія и апpetітъ.

—О, конечно, конечно, сказала Фредерикъ Мельдертъ, съ самымъ глубокомыслен- нымъ видом.

— И такъ, мы зnamъ, что мы существу- емъ, продолжая Гораццій, возвышавшій локо, — но здѣсь мы и остановливаемся, — здѣсь конецъ нашумозанію; здѣсь вернѣа всѣхъ узмозгній; здѣсь конецъ нашихъ концовъ. — Что мы зnamъ еще?

— Иначе, сказала Фредерикъ, и ему всѣхъ больше кстаті отвѣчать какимъ образомъ за себя. Томъ сбиралась тоже что-то отвѣтно, но съ счастію, встрѣтѣлъ гнѣвный взглядъ отца, и спрятался, какъ помягливый плютъ.

— Клянусь честю, сказала етаршій ми- стеръ Мельдертъ, когда они возвращались домой, — этотъ Серккинсъ удивительный молодой человѣкъ. Какія необкыкновенные пон- занія! какое изумительное образованіе! и кой-кой великолѣйный способъ выражаться!

— Мы кажемся, что онъ долженъ быть какая небудь передътая осѣба, сказала Горацція: — какъ это очаровательно романічес- кая?

— Онъ говорить слышкому громко, съ робостю замѣтить Томъ: — я не совсемъ понимаю его!

Мнѣ казется, ты никогда не будешь ны' об' еч' чемъ понятій, Томъ, сказала отеч' его, который, между прочимъ, удив- тельно какъ много понятъ изъ разговора Гора- ццемъ.

— Для меня больно, Томъ, сказала миссъ Тереза, — что ты былъ такъ смѣшенъ въ этотъ вечер.

— Да, правда! — закричали всѣ изъ вѣтъ нытой голоса, — и несчастный барысакъ сорѣäre въ угоцъ. Въ нынѣ г. и г-жа Мельдер- товъ ишли еще долгій разговоръ съ судь- воей дочери, и о будущихъ распоряжёніяхъ: Миссъ Тереза засмучала, мечтая о томъ, гдѣ она будетъ принятъ гостей послѣ своей свалѣя, и цѣлую ночь видѣла во снѣ перес- леніе знатной человѣки, большого крѣга закомства, страшовѣсы перы, свадебные вѣс.

— Окончаніе въ слѣдующій мунѣръ.

ДЕРЕВЕНСКИЙ КАРНАВЛЪ
ЕЛИЗЪ ЧЕТЕРГУРГА.

— Не могу не подѣлиться съ русскими читател- льми вѣны певчейтѣній, которые остались въ

моей душѣ, отъ празднованія дравѣевскаго кар- навала, недавно мною земѣвѣдѣлѣйскому училѣшству, когда есть зерновое заведеніе попрежимомъ. Языкъ, одежда, пи- ца, усевеленія, все тутъ наше, родное, но только нѣкакъ всевоснерженованное и клонячно къ полѣному развитію элементарныхъ началъ, къ буdivности прекрасной. Я былъ слуша- вшѣтелемъ того, какъ въ этомъ заведеніи про- водится праздники. Въ первый день Рождества Христа, послѣ божественного службъ, воспитан- никъ, какъ всегда, стройными рядами полнилъ въ обштавленную трансфу, прописанъ тамъ робѣтъ, привлѣлись за роскошную, въ своемъ родѣ, рус- ской трансфу, божественному и окрѣпленному сялою коiningъ священникомъ заведеній. Я подо- халъ ко многимъ малыцкимъ, только что приве- зеннымъ, и всѣ они очень порядочно умѣютъ уже объяснить кое-что въ Рожествѣ Христовомъ, при- стой и' эло. Метода взаимнаго обученія, здѣс- существуетъ въпловъ: малыцкимъ новыхъ, кото- рые врочетъ моложе сомнадатіе лѣтъ не выба- ють, оталять на руки старшій воспитанникъ, ны- снавимъ ядлѣйкъ пѣтей; пѣтей къ ладлѣйкъ измѣ- лъ большую уваженіе и учатся отъ нихъ всему пограничу, прежде, нежели чунѣи участь у учѣтей. — Для мастеровъ, учителей, надзирателей и старшекъ воспитанниковъ, на выборъ, на- крылъ быы столъ въ особенной общирной ком- паніи. Завтапъ или обѣдъ тутъ былъ поданъ при- рускій, и чего тутъ не было. Солнечная, ветка, картофель въ всѣхъ возможныхъ вихахъ, карто- фельная патока, свекольный квасъ, копченая ры- ба, картофельная каша, картофельные хлѣбы, картофельные пироги, и накопленъ картофельное- ее пиво. И все, соѣднѣе обработки, соѣдне собствен- наго произведения, здѣе звѣрѣатagli性的, способная всего болѣе прихотятъ русскаго крестьянскагъ разведѣю полнѣй овоща, какъ картофель, который въ видѣ мѣшѣнаго на- питка, и нынѣ кусковаго, въ видѣ патиател- лаго, дешеваго хлѣба, въ видѣ подслорья къ ка- ша, въ стократѣ большѣe мокетъ и долженъ по- пранаваться русскому человѣку, чѣмъ все возмож- ные соусы и салы нѣючей, граненомъ рюмовѣ. На- этомъ русскому столѣ с'амъ замѣтъ бутылоч- ный мельдъ, — агнитовъ, который нынѣ на насъ что-то въ пренебреженіи. Я паходилъ. соер- мененно въ русскому быту, чисто патриархаль- ный, и пъ думѣ мою заропѣску часто сожале- льная: зачѣмъ не всѣ русскіе прадмѣнны пер- лей свѣтлѣе такъ по-русскі, семейко, промо- сто, національно! — Зворѣ колоколовъ не умоз- балъ: копнитанія пооченѣе поднаписанъ на колодочнѣю и звони, производя самыя стан- ганы колокольные гулялъ. Томъ, которые звори- ближе, доставалося пранкиевъ, которые здѣе такіе самодачная и ощупья. Оперѣхотъ отъ серда- ца женщины къ ласточкъ показалась мнѣ до- вольнымъ страничнымъ: обойтись бы я тутъ суммюлическій смѣлый, по п' не посмѣлъ оскорбѣть прекрасный поль ироніей. Невѣ, эта ласточка бы- кова, первая, веселая лаючка... Переходъ-отъ серда- ца женщины Гора, первая вѣтнальная весна, по танцѣственній ключікъ, которымъ это время го- да завою дивѣннымъ механію любви въ груди чело- вѣческой. Я слышалъ, къ якъ она пѣха:

алхимических мечѣи, я думалъ о той, о другой, о женщинахъ своей и обѣ нѣ въ особенности... Двигъ что-то стукнуло въ стекло моего окна. Я вздохнулъ, взглажнулъ... вдари, падъ Выборской городской, кулялъся барговна лендау, портка- нная первыми лучами солнца, какъ алы бархат- ные полоски модныхъ береговъ, пронизанныхъ золотистыми сурккамъ... Ядаръ въ стекло по- нозитъ, — и сопровокалъ это щетенѣе; а рос- кола, первая, веселая лаючка... Переходъ-отъ серда- ца женщины къ ласточкъ показалась мнѣ до- вольнымъ страничнымъ: обойтись бы я тутъ суммюлическій смѣлый, по п' не посмѣлъ оскорбѣть прекрасный поль ироніей. Невѣ, эта ласточка бы- кова, первая, вѣтнальная весна, по танцѣственній ключікъ, которымъ это время го- да завою дивѣннымъ механію любви въ груди чело- вѣческой. Я слышалъ, къ якъ она пѣха:

Раскрывшіеся въ груди,

Вновь любовію полны!

Я примѣчалъ къ мѣть, люди,

Я провожѣвшицей весны.

рю и докажу, что хозяинъ получи табatterку, а на дюбѣ, въ квадралѣ. Полиинеймейерство! — нечего не оставалось бы! — бѣлъ, какъ просить доброволь- ного господника успокоиться и подождать разви- зь, но онъ не былъ покоянъ: всѣмъ окружающемъ его, расказывая и соръ горячою увѣрканъ, стóть его объяснилъ и объяснилъ будетъ отправанъ. Но варгъ поднялъ завастье и приначалъ дѣб- тельно объяснилъ, что съ нимъ можно счесть за элзюю иронию надъ созданиемъ Кобею.

МОЗЛ

8-го марта я получал рукопись, начертанную перекраснымъ женикъмъ почерккомъ. Въ 12 часѣно чины, когда я въсмѣ превращался въ живую указку, перебралъ буку за буковой, строгу за строкой, по складамъ, на дининномъ, писерскенной опечатка- ми листъ, или, лучше сказать, въ ту ларовую ма-

["10", "смейаться. Вälко принесит цыбулку королю пан-  \nпика, и началась икра в съскай, партя на  \nпартю, за пранки. Всюко раздалась боколокол-  \nчиковъ, авиловъ сейсам, запряженных рок-  \nтойками. Тут развивается настоящий дух рус-  \nского молодежества — Лихие обнеклые ковы  \nсюмалы, ведущие в россии, кучеръ брал-  \nвай дъюбъ, в кралъте и в россии, в айра  \nбухъ, с ним сидят «целочь» пат такихъ же  \nмолодежи, все в розных русских руках, в  \nшапках. Всегда в кролье, в орту захлестка рус-  \nчка. Всегда в кролье, в орту

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Суклайте оболежене, гиталите! Шекспиръ. (Цибелинъ.)

55.

Выходить, три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноспою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебрөть.

20-Е МАРТА,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ГОРАЦЬ ЩПЕРКИНСЬ.

ПОВЪСТЬ ЛИККЕНСА.

(Окончаніе.)

Въ воскресенье, съ ранняго утра, началъ
ълъать предположенія, въ какомъ экипажъ
пріѣдѣть нетерпѣливо ожидаемый Горацийъ.
Онъ върно держитъ кабріолетъ; но быть
можетъ, захочетъ прохаться верхомъ,—или
возметъ наємную карету? Такія важныя пред-
положенія цікое утро занимали мистръ
Мельдертонъ и ея дочерей.

— Право, моя милая, хуже всего то, что
сегодня за объдомъ будетъ твой простенькій
братецъ, сказалъ жень своей Мельдертонъ, —
сегодня здѣсь будетъ мистеръ Сперккинс,
— и я не хотѣлъ бы звать никого, комъ Флам-
веля. Подумай о своемъ братѣ, — онъ ку-
пецъ — это нестерпимо. Но я за тысячу фун-
товъ не позволю ему разсказывать о своей
лавкѣ. Я бы не боялся за него, если бы онъ

понимаљ, что конфузитъ насъ; но онъ такъ
занятъ своимъ ремесломъ, что самъ къждо-
му встрѣчному разсказываетъ, кто онъ.

Мистеръ Джакобъ Бартонъ, о которомъ у-
поминали, былъ толстый продавецъ пряныхъ
кореньевъ; онъ былъ такъ несобразованъ, до
такой степени забывалъ чувство приличія,
что никогда не стыдился сознаться въ своемъ
ремесѣ: — онъ составило миѣ капитальъ, го-
ворѣлъ онъ: — и я всемъ готовъ объявлять объ
этотъ.

— Ахъ! Фламвель, дорогой мой, какъ по-
живаешь? сказалъ мистеръ Мельдертонъ ма-
ленькому, толстенькому человѣчку, съ зеле-
ными очками, входившему въ комнату. —
Ты получалъ мое пригламеніе?

— Да, получилъ; и въ слѣдствіе онаю я вы-
ся сюда.

— Послушай: ты въдь всѣхъ знаешь. Не
знаешь ли ты, кто такой мистеръ Сперккинс?

Мистеръ Фламвель принадлежалъ къ чи-
слу тѣхъ замѣчательныхъ людей, встрѣча-
мыхъ въ обществѣ, которые говорятъ, что
знаютъ всѣхъ, — и между тѣмъ никого не

знаюъ. У Мельдертоновъ, гдѣ всѣ разсказы
о большомъ свѣтѣ слушали съ открытымъ
ртъотъ, онъ былъ особенно хорошо принятъ;
и зная людей, съ которыми имѣлъ дѣло, до-
водилъ свою страсть—глѣшь о знакомствѣ съ
знатными людьми, до невѣрятной степени.

— Да, но я не помню этого именя —
отвѣчалъ Фламвель тихимъ голосомъ, прин-
няльный важный видъ. Но безъ сомнѣнія я его
знаю. Что, онъ высокаго роста?

— Средняго, сказалъ миссъ Тереза. — Съ
черными волосами? спросилъ наудачу Флам-
вель. — Да, отвѣчала съ пыжкостію Тереза.

— И со вздернутымъ носомъ?

— Нѣтъ, сказалъ Тереза, обманутая въ
своемъ ожиданіи, — у него римскій носъ.

— Я въдь и сказалъ римскій носъ; не пра-
вѣра ли? спросилъ Фламвель: — онъ ловкій мо-
лодой человѣкъ? — О, да.

— Съ особенно пріятнымъ обращеніемъ?

— О, дѣ, да! вскричало въ голосъ все се-
мейство. — Вы върно знаете его.

— По вашему описанію, сказалъ Флам-
вель чуть слышнымъ голосомъ, обдумывая

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

КИТАЙСКІЙ СПОСОВЪ БЫТЬ ЗДОРОВЫМУ.
Китайскій императоръ, бесѣдъя съ однимъ англій-
скимъ врачомъ, спросилъ между прочимъ, какъ
производится въ Европѣ плата докторамъ. Когда
врачъ разсказалъ, какимъ образомъ поступаютъ
въ Англии, императоръ улыбнулся и сказалъ: «Недурено, что въ Англии много больныхъ. Я иначе
поступаю съ своими докторами. Умена ихъ четѣ-
ре и вѣсъ получаютъ еженедѣльно значительную
плату, пока я здоровъ, а какъ скоро занемогъ,
жалованье прекращается до тѣхъ поръ, пока я
выздоровѣю. За то недуги мои продолжаются вѣс-
ма недолго.» — Обычай, достойный подражанія
ЖИНАЯ КОНТРАБАНДА. Одна бѣдная дѣвун-
ка часто проходила черезъ парижскую заставу съ

ребенкомъ у груди. Найкочецъ таможенные дос-
мотрѣшки были извѣщены, что этотъ ребёнокъ
обернутъ запрещеннымъ пеленками. Таможенные
держалы ухо встро, но дѣвушка не показывала бо-
лѣе носа. За то другая дѣвушка, также съ ребен-
комъ на рукахъ, подходилъ разъ вечеркомъ къ
заставъ. Она робко озирается и—ее задержали.
Ребенка у нелѣ тотчасъ же взяли, но она сама скры-
лась въ слѣвѣ авшавшейся толпѣ народа. Таможенные
жадно бросились обыскивать ребенка, но не
вашіи ничего. Вся контррабанда состояла въ силь-
номъ, здоровомъ мальчикѣ, котораго досталось
илъ воспитывать на казенный счетъ. Въпамать
этого событія, они назвали мальчика Петрозъ
контрабандой.

ГРЕЧЕСКИЙ ТЕАТРЪ. Въ Аовинахъ недавно
явился па севѣ въ народной греческой трагедіи
модой актеръ Аристіасъ, и своюю обдуманною
игрью заслужилъ всеобщія пахвалы. Аристіасъ въ

то же время писатель и весьма образованъ. Мож-
но надѣваться, что положеніе его на греческій це-
нѣ возвыситъ ее значительно надъ тепереш-
нимъ жажимъ ея состояніемъ. — Вѣстъ съ нимъ
выявлялъ греческад дама — первый служай, чтобъ
греческая актриса вступила на сцену—она такъ-
же удостовѣлась эмасковой пріема публики.

САМАЙ ДОРОГАЙ МОНЕТА. Одинъ знатокъ
въ нумизматіи на вопросъ: какая монета самая
рѣдкая и драгоцѣнная, отвѣчалъ: — Эта монета
сама по себѣ незначительна, но имѣть не-
объятный вѣсъ на иравственныхъ вѣсахъ: она
называется эпосидиля копейка.

ПРИХОТЫ АККУМЫ. Одинъ писатель, Ассалъ,
говоритъ: «Акума очень разборчива въ выборѣ
мяса и дѣлаетъ весьма любопытное различіе въ
томъ, что извѣтать кушать; такъ, напримѣръ,
имѣлъ въ виду англичанна, француза и испанца,
она выбираетъ перваго, но ему предпочитаетъ

150

какое слово — онъ очень походитъ въ извѣ-
снагова. Огюста Фицъ-Эвардо. Фицъ-Джонъ.
Фицъ-Оборна. Онъ чрезвычайно
хорошо образованный молодой человѣкъ, но
съ большими странностями. Онъ, вършало,
съ какимъ небудь намърениемъ перемѣнитъ
вое има.

Серде Терезы сильно было. Нечужны
онъ извѣстный Огюста Фицъ-Эвардо,
Фицъ-Джонъ, Фицъ-Оборна! Какъ хо-
шоро будетъ это нима на двухъ бledещныхъ
карточках,化的ъмъ между собою было
атласною ленточкою! Мистрессъ Огюста
Фицъ-Эвардо, Фицъ-Джонъ, Фицъ-О-
сорбнъ... Мысль была восхитительна.

— Ужъ пать минувшаго, сказаль
мистеръ Мельдертонъ, смотря на часы: —
онъ вътрено не заставить насъ ждать.

— Вотъ онъ! — вскружила миссиса Тереза, когда двойной указъ пояслилась въ дверь. Въс бросились смотрѣть, встрѣчать съ не-  
терпѣніемъ ожиданного гостя, дверь отвори-  
лась.—Мистеръ Бартонъ—казалъ сурла.

— Я погибъ! прошепталъ Мельдертонъ. А! это ты! какъ поживаешь? Что нового?

— Ничего, отвѣчалъ продавецъ приходивъ
кареньевъ, развивавшія въ креслѣ, — ничего
особенного. Да и что мы за дъю до ново-
стей? — Ну, вы это дѣлае, молодухи и кра-
савицы? — Мистеръ Фламель, очень радъ
васъ видѣть.

— Вотъ мистеръ Сверкиснѣ, сказавшій
Томъ, высынувшись изъ окна, — на такой
черной лошади!.. И дѣйствительно, то былъ
Горацій, на огромной черной лошади, кото-
рая поминутно прыгала и подымалась на
дыбы. Послѣ величайшихъ усилій, Сверкиснѣ
выходилъ наконецъ остановленъ. Но онъ нѣ
нахалъ о существовании такой высокой
особы.

— Ну, онъ ли это, извѣстный Огюстъ...  
какъ башь его? — тенпума мистрессъ Мель  
дертонъ Фламьмело, полавая ему руку, чтобы  
итти въ столовую.

— Да... но... не съсмѣь такъ... отвѣчалъ
букальъ — не съсмѣь такъ.

— Такъ кто-же онъ?

— Тише! — сказалъ Фламель, глядя
в opposite

но что есть важныя причины, препятствую-
щія ему открыть тайну, какъ будто бы тотъ
былъ министръ, путешествующій инохок-
то.

— Мистеръ Сверкиснѣ, сказала восхвѣ-
ная мистрессъ Мельдертонъ, — прошу по-
корно... вонъ туда, между людцами. Джонъ,
поставлѣ стулъ для джентельмена между миссисъ
Тересою и миссисъ Маріанною. — Эти слова
тоснились къ человѣкъ, который обыкно-
вно неисправлялъ должность полу-лакея и пу-
лу-садовника; но какъ необходимо было бла-
сътутъ передъ Сверкиснсомъ, то Джона нард-
лины въ бълъй галстухъ п башмаки.

Объдъ былъ превосходный; Гораційъ былъ
чрезвычайно внимательнѣ къ Терезъ, и всѣ
были веселы, кромѣ Мельдертона, который
каждую мнутия тренеталъ, чтобы любезный
братѣнъ его жены не сказалъ какой небудь
глупости.

— Давно ли вы видѣли вашего друга, сра-
ра Томаса Ноланда? спросилъ мистеръ Мель-
дертонъ Фламелья, бросая косвенный взглядъ
на Горація, чтобы видѣть, какое впечатываю
прозвѣдѣтъ на него яма такого великаго че-
ловѣка.

— Не такъ давно; я видѣлся съ лордомъ
Гоббьютономъ третьего дня.

— Насьось, что его лордство находится
въ добромъ здоровьи, сказавшій Мельдертонъ
съ большимъ участіемъ. Дэдъ это необходимо
замѣтить, что отъ этой мѣнуты онъ никогда
не зналъ о существованіи такой высокой
особы.

— О, да; онъ былъ здоровъ, очень здо-
ровъ. Онъ чудный малый; я встрѣтилъ его
въ городъ, и долго толковалъ съ нимъ. Я
въ дѣе с нимъ на короткую голъ. Но онъ нѣ
когда было тратить время, я торопился къ
оному банкиру, чрезвычайно богатому мель-
ловѣка и шену парламетна, съ которымъ мы
тыкъ-же больше друзья.

— Я знаю, о комъ вы говорите, сказавшій
хозяйство, столько-же знавшій о банкиру,
сколько и самъ Фламель.

— Его ремесло состоитъ въ оборотахъ ор-
фомныхъ купальниковъ.

— Кто говорить въ ремеслье? вскричалъ
мистеръ Бартонъ, съ другого конца столъ.
— Кстатъ, Мельдертонъ, тотъ жентельменъ,
которого ты зналъ прежде, нежели кончилъ
свои удачные сцекуляции, чвера приходилъ
къ намъ в лавку...

— Бартонъ, не угодно ли вамъ картофе-

ли? превраль пораженный хозяинъ дома,
желая, какъ нибудь, замять его разговору.

— Давай, пожалуй, — отъвчалъ Бартонъ,  
ничего не замьяча: — и онъ сказалъ миб безъ  
околичностей!

— Не прижажения цвѣтной капусты? снова превраль Мельдертонъ, ужасаясь окончанія анкотда, и боясь повторенія слова «лакванъ».

— Онъ сказалъ, продолжалъ мистеръ Бар-
тонъ, истребляя картофель —ну, что, какъ
идетъ твое ремесло? И я отъпѣшъ ему
всемыслько, — ты вѣдь знаешь мое обыкно-
веніе — что и я никогда не бываю мое-
го ремесла, и надоюсь, что мое ремесло
тогда не будетъ выше меня. Ха, ха, ха!

— Мистеръ Сверкиснѣ, сказавшій, хозяй,
напрасно стараясь скрыть свой ужас, — не
угодно ли вамъ рюмку вина?

— Съ величайшимъ удовольствіемъ.

— Ваше здоровье. — Бардарюю васъ.

— Въ послѣдній вечеръ, мы говорили,
сказавъ хозяинъ, обращались къ Горацію, и
стараясь выразить красочную гостиную,
и съ тѣмъ вмѣсть заставить торговую при-
ными коренными прекратить свои разсказы,
— мы говорили въ послѣдній вечеръ о сущес-
тѣве человѣка. Ваши доводы сильно порази-
ли меня.

— И меня такъ-же, сказавъ мистеръ Фре-
дерікъ. Горацій низко накончилъ голову.

— Скажите, какого ми нѣвія женщинахъ, мистеръ Сверкиснѣ, спросилъ мистерсъ Мельдертонъ. Девчы улыбнулись.

— Человѣкъ, отвѣчалъ мистеръ Фре-
дерікъ, обительная святая, прекрасная, цѣт-
віція долины нового эдема, илі сухія, без-
плодные страны, въ которыхъ онъ дол-
жень сорсредоточить все свое существованіе,
—человѣкъ, говоря я, при всѣхъ обстоятель-
ствахъ, во всякомъ смысѣ, среди уelorъсніхъ
свѣтловъ и морозовъ, или подъ палLETSMAN
LILLING, — человѣкъ; безъ женщины, былъ бы — по-
луч fellowьомъ, потому что женщина вторая
его половина.

— Мнѣ чрезвычайно пріятно видѣть въ
васъ такія прекрасныхъ мысли мистеръ Свер-
киснѣ, сказала мистерсъ Мельдертонъ.

— И мы такъ-же, прибывала миссіе Тереза. Горацій взглянулъ на предметъ свсей страсти, и дѣвушка покраснѣла, какъ распушившійся піонъ.

— Теперь бы, по моему, начать мистеръ
Бартонъ... — Я знаю, что вы хотите сказать,
превраль Мельдертонъ, привысшійся не да-

негра; а лошадей и собакъ любить больше людей. —
Видно у нея вкусъ сходно съзаклятыми охотниками.

ВАЛДЕНСКІЙ ГЕРОЙ. 28 мая 1818 года въ сра-
фте Барюнѣ, одинъ значительный Officer
находился на мѣстѣ, весьма удобнымъ для наблюд-
енія непріятеля и откуда присутствіе его могло
выгодно въ нашой. Непріятельской
яда чаще съмѣялись на этотъ пустынѣ; мно-
гіе обратили вниманіе молодаго вожда на опас-
ность, которой я не подвергалъся, если не оказывалъ
того мѣста. Но какъ изъ адъюнката накопіе
ноженъ настоятельно сталъ упрашивать его, чтобы
онъ отставшівъ свой пустынѣ, но генералъ не
прекъралъся наблюденийъ, сказавъ: «кто хочетъ,
тотъ пустынѣ отъ-буждаетъ назадъ; а я останался съ
моментъ храмѣнныхъ солдатъ! — Этоъ молодой герой
былъ насѣдѣдный принцъ прусскій, нынѣшній ков-
роль Фриарихъ Вильбергія IV.

СТРАННЕЙ СУМАСШЕСТЬЕ. Въ Лейфпіль
гдѣ уже жivetъ повѣтнѣмый, который вообраз
зѣ, что проглотилъ билярдный кій. Смѣшно

видѣть, какъ онъ описается переномить кійъ въ
среды тѣлъ и тѣмъ поверить въ所有的; пози-
тому онъ ужасно остороженъ, никогда не зако-
нется, не садится, и всегда или стоитъ, или ле-
житъ вынуждёнъся примѣ.

ШЕЛЮКЪ ЛЕСТИ. Когда король Яковъ I
вспилывалъ на престолъ, городъ Лондонъ въ поз-
даравительномъ адресе пожелалъ ему парство-
ватъ до тѣлъ поръ, пока буда вѣтъ солдата
сунца и звѣзды.—Поэтому, замѣтилъ король, сыны
мнѣе прилетѣли замѣтить при съвѣтахъ! Жало-
нѣ онъ не будетъ вынуждёнъся, что богачіе обсо-
блены отъ этого ужаснѣй недуга. Изъ вѣдомости
1831 видно, что доходы 399 умалишенныхъ, за-
личенныхъ въ большинцы, по повеленнію правил-
ства, простарялись до 10,600'000' франковъ.

СТАТИСТИКА. Суасешѣдшіе въ Англии. Изъ
назначеннаго отчета объ умалішенніхъ Га-
ангіи, составленнаго по приказанію парламента,
оказывается, что число ихъ простаряется до
20,000'. Большой часты изъ нихъ 6'6тыи; вори-
чны, изъ этого не сдадутъ выходъ, что богачіе обсо-
блены отъ этого ужаснѣй недуга. Изъ вѣдомости
1831 видно, что доходы 399 умалишенныхъ, за-
личенныхъ въ большинцы, по повеленнію правил-
ства, простарялись до 10,600'000' франковъ.

Доходъ каждого изъ нихъ, средній число, сол-
датъ изъ 20,000' франковъ въ годъ. Предпол-
гая, что купальѣ, дающій этотъ доходъ, про-
сентъ 4 процента, онъ долженъ состоять изъ
191,225'000' р. Если преодолить, что состояще-
ло 3000' большихъ, врачевомъхъ въ частныхъ заведе-
ніяхъ, столь же велико, то общий капиталъ сума-
сешедшихъ въ Англии долженъ простариться до
350' millionовъ, и даває 15 millionовъ кадрій
дома. Этотъ разсчетъ, засимствованный намъ
английскаго медичского журнала «Ланетія»
(The Lancet), показываетъ, какое необхідное бо-
тетъ въстроенно правительству и частнымъ на-
ціямъ, на которыхъ жivetъ обязанность уравнен-
ія душевныхъ дѣтей, и какихъ издержѣ
должѣеть стать содержаніе заведенныхъ отъ тѣлъ
умалішенныхъ, которые привыкли къ роскошіи и
открытой семецкой жизніи. Содержателей этихъ за-
веденныхъ, по большій части учые, употребіе на
нихъ орфомысныі. Такъ, наришьмъ, акторскъ
Форкъ объявилъ въ палатѣ перовъ, что издар-
жалъ 875,000' франковъ на запеденіе Бранкин-
гтонъ-Гузъ, близъ Бристолія. Лѣта, въ которыхъ ча-

151

вать служащее своему родственнику вступать в разговоръ? — и я не согласенъ с вами.

— Что такою! сиросицей изумелый продавецъ. — Я не хотелъ бы ссориться с вами, Бартонъ, сказалъ хозяинъ съ такимъ ведомъ, какъ будто бы осталъ въ самомъ ведѣ холътъ протворччить мнѣніе, которое тотъ объявлялъ, — но не могу согласиться с тѣмъ, чтобы касалъся мьи чудовищнымъ предлаженіемъ. — Но я хотѣлъ сказать...

— Вы никогда не убѣдите меня, сказалъ Мельдертонъ, съ видомъ упорной рвимо-сти. Никогда!

— А я, сказалъ Фредерикъ, помогал наступательнымъ дѣйствіямъ отца, — не совершенно согласенъ съ сужденіями мистера Сперкинса.

— Какъ! сказалъ Горацій, пускалъ въ метафизическая доказательства, и замѣтъ, — какъ дамъ слушаютъ его съ восхищениемъ. — Какъ разъ дѣйствіе не есть слѣдствіе принчины? Развѣ причина не есть начало дѣйствія?

— Вотъ что! сказалъ Фламельвъ, убивая рабочихъ.

— О, конечно, сказалъ Мельдертонъ.

— А такъ, поемому дѣйствіе есть слѣдствіе принчины, и безъ причины нѣтъ дѣйствія, то я вижу, что ваше мнѣніе ошибочно, привабилъ Горацій.

— Именно такъ, сказалъ Фламельвъ, убивая рабочихъ.

— Я далъ вамъ самое убѣдительное и тячечское доказательство, сказалъ Сперкинсъ.

— Безъ сомнѣнія, снова возгордился Фламельвъ, — это ясно, какъ день.

— Да, быть можетъ, сказалъ Фредерикъ, я придержу и не выдѣлалъ, сказалъ.

— А я и теперь ничего не вижу, подумалъ мистеръ Бартонъ; — но върно онъ не претвъ.

— Какой умѣшательный человекъ! шепнулъ мистеръ Мельдертонъ дочерямъ своемъ, выходя изъ залы.

— О, онъ совершенная любовь! сказалъ рукоять обрѣтARYS; — онъ говорилъ точно Л. Руссель. Онъ върно принадлежитъ къ вышему кругу.

— Мужчины, оставшись одинъ, нѣсколько времени молчали, какъ бы совершенно поруженные по размышленіе о прощедшемъ спорѣ. Фламельвъ, которому непрепятственно хо-тосьназнать, кто былъ дѣйствительно мистеръ Горацій Сперкинсъ, первый прервалъ молчаніе.

— Извините меня, сътъ, сказалъ онъ — вы приготовляли себя, чтобы упРАВЛЕНІЕ с CONTOCRO какого-либо торговаго дома? Я самъ — такъ-же, — намѣрвался когда-то; у меня есть много друзей въ этомъ высокомъ, отличномъ солвомъ.

— Нѣтъ, нѣтъ! сказалъ Горацій, съ нѣкото-рымъ замѣшательствомъ, — не совсемъ такъ.

— Такъ, въртально, вы часто бывали между шелковыми мантиями, или я ошибаюсь? спрощалъ равнодушному Фламельвѣ.

— Почти цѣлую жизнь, отвѣтилъ Сперкинсъ.

Мистеръ Фламельвъ былъ доволенъ своимъ вопросомъ. Это върно молодой джентельменъ, поступающий въ званне адвоката, подумалъ:

— Я бы не желалъ быть подъячимъ, въ первый разъ осмыслилъ сказку Томъ, взглянулъ вокругъ стола, чтобы-какъ нигубъ не остановилъ его. — Никто не отвѣткалъ.

— Я бы не желалъ носить парикъ, прибивалъ Томъ, пускалъ въ разсуждение.

— Томъ, да не будь дѣлъ гуплѣ, сказалъ отецъ его. — Лучше слушай умный разговоръ и не дѣлать своихъ замѣчаний.

— Слушаю, батюшка, отвѣткалъ Томъ, который уже три часа скрылъ молчать.

— Ну, Томъ, утвѣрдилъ замѣтъ его добрый дядя: — не бѣда, я съ тобой согласенъ. Ни за что бы не надѣлъ парика; лучше сталъ бы носить фартуры.

Мистеръ Мельдертонъ сильно закашлялъ Бартонъ продолжалъ: потому что, скели человѣкъ выше своего ремаса...

Камель началась съ новою сною и кончилась только тогда, когда несчастный, бывший приходно его, въ сущемъ совѣсь поза-летъ то, о чемъ хотѣлъ говорить.

— Мистеръ Сперкинсъ, сказалъ Фламельвъ, — не знаю, ли я г. Делафонтецъ, по Бедфордской улицѣ.

— Да, я гиралъ съ нимъ въ картии и какъ я оказалъ ему очень важную услугу, отвѣчалъ Горацій, покрасивъ, въртально отъ робости.

— Вы очень счастливые, оказавши услугу такому великому человеку, замѣтъ съ глубочайшимъ почтениемъ Фламельвъ.

— Я не знаю, кто онъ, шепнулъ Фламельвъ мистрсъ Мельдертонъ, слѣдя за Гораціемъ въ гостотную. — Вдяно, что онъ нѣтъ обучалъ правамъ, и что онъная особа и съ больными связями.

Вечеръ прошелъ самымъ прятнымъ обра-

зомъ. Мистеръ Мельдертонъ успокоенный тѣмъ, что Бартонъ погрузился въ глубокой сонъ, былъ веселъ до невротичности. Мистеръ Стерха игралъ на фортецвяно, и вмѣстъ съ Фредерикомъ и Сперкинсомъ составила трою, находя гослаха удивительно грамономѣчным, не смотря на то, что Горацій не только не имѣлъ сухла, но даже знѣлъ ни одной ны-тіи. Время непрерывно прошло для нихъ и было уже за полнѣй, когда Горацій вѣлѣлъ повести свой коня, давъ общаніе поз-твить свой визитъ въ слѣдующее воскрес-ение.

— Но, быть можетъ, мистеръ Сперкинсъ доставить намъ удовольствіе хвѣать вмѣстъ съ нами завтавъ вечеромъ, прибавила мистрсъ Мельдертонъ. Мой мужъ хочетъ показать двѣвчамъ тунѣлъ. Сперкинсъ поколенѣлъ и общалъ исполнить приглашеніе.

— Утромъ вы не застанете насъ дома, сказала миссъ Тереза съ нашѣемъ: — моя поз-мѣсъ с мами лавкамъ дѣлать покупки. Я знаю, джентельменты ужасно не любятъ это-го. Мистеръ Сперкинсъ снова поколенѣлъ, прибавя, что онъ пошелъ бы за счастіе быть потуру, но что его задеваютъ важныя дѣла. Фламельвъ значительно взглянулъ на Мельдертона.

На другой день, въ двѣнадцатѣ часовъ ут-ра, «каремъ стола съ крышкою, adjustedъ мистрсъ Мельдертонъ и ея дочерей. Онъ пожалѣли за покупками. Дорогою его старались сократить, мечтала о Гораціи, и умерла мистрсъ Мельдертонъ, что она такъ далѣе безѣезъ ихъ, чтобы только купить дешевые наряды. Наконецъ, карета остановилась рѣд-сю одно изъ тѣхъ грасныхъ, неопрятныхъ лавочекъ, исполненныхъ всевозможныхъ вышкASS, гвѣдомъ все, что у-годно, по самой сходной ценѣ. Злѣсь было до трехъ сотъ тысячѣ гравшыхъ «боя» с мальингу въ штуку; настоящіе орангускіе башмаки, по два пенса на пару; зеленые зон-тыкъ съ затыльными ручками и, свѣсѣе то-вары», какъ говорилъ хозяинъ лавки, с у-ступкою патідлѣяти процентахъ противъ обікновеній дѣнъ.

— Фу! мама, куда вы завезли насъ? сказала миссъ Тереза: — что сказалъ бы мистеръ Сперкинсъ, если увидѣлъ насъ здѣсь!

— Ахъ, въ самомъ дѣзѣ, сказала миссъ Маріанна, которое ужаснула эта мысль.

— Не угодно ли вамъ салиться, сударини. Что прикажете? спросилъ хозяинъ, затану-

ще сегодня развивается сумасшествіе, какъ не-одинаковы въ разныхъ странахъ, гѣдъ дѣлалъ изсканъ нею это предметъ. Въ Соединенныхъ Шта-тахъ, сумасшествіе чаще всего поражаетъ людей отъ адацатовъ до традиційъ вѣтъ; во Франціи и Англии, со орока обнаруживается чаще отъ традицій, но при дечениі этого поднад-дома, требуется большое присутствие духа отъ тѣхъ, которые, по должности своей, находится къ сно-шумѣнію съ большими. Вотъ замѣчательный тон-дамъ приймѣвъ, подъ Губнѣвскомъ заведеній, нахо-даятъ подъ уполномѣніемъ доктора Эльлиса, од-нажды больная, которой физическая сила удоволь-вась въ время сильныхъ припадковъ сумасшествія, схватывъ г-жу Эльлиса за волосы и смотря на нее неумѣшѣмъ видомъ, сказала: — а могу задуматься тѣпъ! Г-за Эльлиса, не показывая ни малѣшшаго недвижимія, отъ-вѣръ: — конечно, мокѣе, но я знаю, что въ этого не сѣдѣANTE и даже не тронетъ изъ одного волоска моего. — Безумная тотчасъ же ее основа.

ЖЕГЛЫНЫЕ ДОРОГИ ВЪ ВЕЛЬГИИ И ФРАН-СИИ. Въ Бельгіи вездъ окапчиваются желѣзнѣ

дороги и исполненіе ихъ съ каждымъ днемъ все-божь измѣняется видъ и обычанъ этой страны. Родъ Бюрсель, какъ центръ сѣти желѣзнѣхъ дорогъ, немнѣмовѣрное много выигралъ въ теченіе дѣятъ отъ смены сѣти въ нынѣмо большѣй части народонаселенія Бельгія, но и другихъ сильныхъ дерханъ. Вѣздъ ставилъ неогрѣшные ананія и основывають новая поселенія. Владѣ-ны, которыхъ имѣнъ находились въ 20 или три-годны милия отъ Бюрсельи и которые жили въ своихъ помѣстъхъ, чтобы удобнѣе управлять имъ, теперь жилимъ въ столицѣ. Желѣзныя дороги доставляютъ ихъ въ нѣкоторыхъ часовъ въ по-мѣстѣ, откуда они, обозрѣвъ хозяевѣнныя раз-баты, возвращаются въ город. Окрытие этихъ нѣкоторыхъ петей сочиняется возбуждаемъ въ народъ, котохъ къ перѣздамъ и къ торговому движенію, съюда нѣе увеличивается обозnungъ и деленчѣнія. Прежній способ коммерческихъ дѣлъмъ также начинается измѣняться. Прежде переписывался и вели предварительные переговоры, которые часто тянулись долгое время; теперь съѣздаются и не-медленно совершаются дѣла. Въ Ирабантской про-

винніи нѣтъ угольныхъ копей — теперь она она-лена только на нѣкоторыхъ часовъ отъ лютыхкихъ копей, которые снабжаютъ ее углемъ, посредствомъ желѣзной дороги. — Во Франціи также на-чиняла оказывалась соревнованна съ Ели-гіею, относительно постройки желѣзныхъ дорогъ, которыми до сихъ поръ пренебрежимъ. Депутаты съ верхнихъ, восточныхъ и юговосточныхъ департаментовъ называются назначить обіймъ: — для окончанія событій съ союзніемъ съ лич-ей системой желѣзныхъ дорогъ, которую по-помѣренію на размѣстленіе палатъ пов-ровъ. Дѣло идетъ о нѣкоторыхъ лініяхъ, которы-я розмнѣваються, посредствомъ соединенія и посредствомъ рѣкъ, которые сжимаютъ ихъ межъ событія, большому, гравшую лінію, рослипованою отъ одного конца Франціи до другого. Главная цѣда этого плана съ соединеніемъ Среднегородной моря съ Свѣрнымъ. Главныхъ дорогъ намѣре-ваются устроить: изъ Парика, какъ цен-тра, въ Лип, изъ Липы въ Шалонъ, а изъ Ша-лопа въ Мюлғузаңузъ. Эти дороги, разѣтъвлясь въ Эльзасъ, поведутъ такимъ образомъ изъ Парика

["тый въ бълый галстухъ и бълый жилетъ,\nклаванъся дамая.", "— Покажите намъ шелковыя матерія, сажа\nзала мистрисъ Мельдертонъ.", "— Тотчасъ, сударыпя! Ей! Смитъ! Гдѣ же\nСмитъ?", "— Зась, судары! послышался голосъ въ\nдругой комнатѣ.", "— Ступайі скорь, тěбя никогда нѣ тѣмъ тамъ,\nгдѣ нужно.", "Мистър Смитъ, торопая скорѣе исполнитъ приказаніе, съ легкостю пересочнѣлъ часъ сунули и очутлы передъ постовѣтній цищами. Мистрисъ Мельдортонъ испустила слабый крикъ; миссъ Тереза подняла голову, и увидѣла — Горація Сверкисна!", "«Мы набросимъ покровалъ», говоря языкомъ новъшшыхъ романистовъ, «на эту порусяшую стену».", "Таинственный, романтический, философический, метапічческий Мельдинъсъ, тотъ, корійный мечтательной Терезъ казался одушевленною вдеею ея поэтническихъ призраковъ — въ шелковыя мятежныя, —которога оная възьма передъ собою и днемъ и ночью, —вдругъ превратился въ Самуила Смита, —самъяльца въздѣй лавоки. При этомъ извѣстій глава сemeйства слаъался похожимъ на самоба, къ хвосту которой привлазли горячій факелъ. Въ служащіе Мельдертоновъ изчезли, какъ мороженое за объядомъ; Альмакъ такъ же былъ близокъ къ нимъ, какъ и съверный полюсъ, и миссъ Тереза имъска въ несумѣха у поискъ супруга, какъ капиталъ. Россия у съверо-восточного похода.", "Годы прошли послѣ этого жаснаго утра. Маргаритки трижды разцвѣтили на поляръ Камбервеля: жаровонокъ цырлыки повторялъ тѣнѣсь въ саловъ; но двѣви Мельдертонъ все еще оставались двѣвцамъ, и миссъ Тереза стала глядеть на замужество желѣнными газлами; но Фламмель, все еще въ зенитѣ своей славы, а гордосе семейство, все также дѣдѣть объ аристократіи и по прежнему пресираетъ людей низкаго происходенія.", "Исправляй, послѣ этого людей вообще\nженщинъ въ особенности!", "(Съ анійск. ГОРКАВЕНКО.)", "—", "или Люна и Марселя — въ Базель и Стразбургъ. Сюда надо изъ Руана прибавить дороги изъ Марселя къ Ронъ, изъ руана изъ Тавръ и изъ Лына къ Дюнкирхъ. Такая сѣть, перекрещивалъ всю Францію, во всѣхъ напранимельъ, уранѣлъ рягаканскую зназѣдѣательность во всемъ государствѣ, тогда, какъ овадосѣ мѣша ютъ толькобѣлькомъ центральныхъ пунктовъ, именно во столицѣ и въ приморскихъ городахъ.", "Новый пароходъ для плаванія въ\nльдахъ. Датскій артилеръ Клавдій Гортъ,\nрарѣшалъ наконецъ задачу, надъ которой самій\nдесать лѣтъ напрасно ломали голову\nмикенѣнѣ. Гортъ изобѣралъ пароходъ, ко-\nторый можетъ плавать между самыми толстыми\nлюдьми въ биотрубленіе почти равными пароходом,\nдишнымъ въ открытый морръ. Онъ представилъ\nмельежъ этого стемера, который весь будетъ\nмужельный; машины его должны имѣть силу 520\nжелѣyszный; машины его должны имѣть силу 520\nжелѣyszный; машины его должны имѣть силу 520\nжелѣyszный; машины его должны имѣть силу 520\nжелѣyszный.", "БИБКОМРАЖА.", "—", "САНКТПЕТЕРУРГСКАЯ МЕДОЧНАЯ ЙАВКА.\nКарміра изъ народнаго была, въ одомъ дѣйствіи,\nсъ кунетами. С. Н. Б.", "Хотя безымянный авторъ этого воведения и признеется, что онъ иногда забѣгаетъ за остrotами въ мелочныя лавки, —тѣмъ не менѣе воведѣніе его, если не очень остеръ, то очень забавѣнъ. Но главное въ сѣтѣ немъ то, что если онъ будетъ давъ на сѣнъ, то перебѣдъ славу у «Локи-1 го спура», — и этимъ будетъ обязанъ г. Григорьеву 2-му. Не угодно ли вашъمъ оббразить его хоть вотъ въ этой сценах:", "Илъза. Дайте сливокъ къ чая по 20 копѣкъ; да пождаўйста, чтобъ муки въ нихъ по-меньше было навобалото...", "Фетисъ. Иванъ, на ледяни! слышь — самыхъ\nгустыхъ, антимокыхъ... живой рукой.\nИванъ. (Хочешь итти.)", "Илъза. (Къ нему.) Вотъ заборная книжка — запишите! (Иванъ беретъ книжки и уходите.)", "Фетисъ. (Вѣлѣвъ ему.) Йи, стойъ!.. Я! Я... или нѣтъ. (Къ Иванѣ.) Ва, мол я написанная дороже всѣхъ на свѣтѣ заборныхъ книжекъ—ароматный цвѣточнаго чая — скусѣнъ лиценпакъ меду... и не стыдно, сливки, мучинъ желѣшь!..", "Илъза. Ха, ха, ха!.. Пропотвявъ этого, я часто\nношѣлъ злѣсь. Чемо-шь вымъ.", "Фетисъ. Чего вымъ?.. Злодѣйка?", "Илъза.", "Бросьте свои вы эмаськинъ!", "Фетисъ.", "Безъ ума я вас люблю!", "Есть кедровые орѣшки,", "Фундикъ съвѣтъ вымъ вело.", "Илъза.", "Нѣтъ къ орфъзмъ не имѣю\nО яхоты и ви какой.", "Фетисъ.", "Такъ nowхвастаетъ салъ мѣси\nПреотѣйной постияй,", "Илъза.", "Можешь, дорогой кусочникъ,", "Такъ и бытъ, беру касъ васъ.", "Фетисъ.", "Для меня, о мой дружечкинъ! (Хочешь об-\nнять.)", "Илъза.", "Руки далѣе!", "Фетисъ.", "Далѣе?", "Илъза.", "Илъза.", "Илъза.", "Фетисъ.", "Кошій чудный естель...", "—", "почтѣ чрезъ Большой Бельть, проливъ между\nостровами Зеландомъ и Фіонією. Такое обрѣ-\nтение въртоль дастъ и намѣшалъ мореходнымъ\nспособъ для изслѣдованія Гавернскаго океана и\nДеловоднаго морръ, и по напроченію своему къ\nторговіи и къ военному дѣлу можетъ принести\nненасыщымъ силовій.", "ПРОКТЪ УЧНЧТОЖЕНІЯ ВОЙНЪ НА ЗЕМ-  \nЛЯВРЪ. Американское общество миролю-  \nбіа, въ Нью-Горкъ, назначено преніемъ за лучшее  \nвѣреніе вопроса, какимъ бы образовѣли уничтожи-  \nвать войну на земномъ шарѣ. Въ слѣдствіе это  \nго, въ общество миролюбія поступію можності  \nсочиненій, изъ которыхъ одно, Ладда, вышло  \nпере въ нечаги, подъ заплатѣ. (Л. конц. теоріи  \nнародовъ для разсмотрѣній и рѣшenerнаго народныхъ  \nсеровъ, не приписѣвъ кого-либо, (Л. Essay on a Con-  \ngress of Nations, for the adjust ment of international  \ndisputes without an appeal to arms, by W. Ladd.) Пока  \nэто сочиненіе послужило только къ возбужденій  \nвойны въ самомъ обществѣ миролюбія. — Челены,  \nспоръ обрѣдныхъ статьяхъ этой книгѣ, до того  \nпересорrierлися, что чуть дѣло не дошлось до во-  \nпротѣя. И послѣ этого ученье головы еще потѣетъ  \nкровью, чтобъ потушить ихъ огонь задора въ ч еловѣ-  \nческомъ сердцѣ.", "РАЗНЫЯ РАЗНОСТИ.", "— Первая піанистка на Пиренейскомъ полюс-\nурсовъ, взяла донъю Росанія де-юсю Хіе-\nросъ. Ей 17 лѣтъ и Листъ бытъ ея наставникомъ,\nвъ Парижѣ. Она въ игрѣ не устуаетъ своему\nучителю.", "— Могіе изъ французовъ недовольны немѣть, что Парижъ обозначаетъ сцейю. Это подало послѣ къ славѣющемуся каламбуру: Le mur, murant Paris, rend Paris murmurant. (Стъва, окружка Парижъ, порождаетъ въ Парижѣ ропотъ.)", "— Занемалія всѣдевніе сочиненія, Дорот-\nтей Антей, окончившія недавно свою трагедію\n«Рантийинъ», перевала нашвѣдѣйшій эпікъ «На-\nтана Мурадоцъ. Гессенсія. Теперь она занимает-\nся переносомъ нового романа Тика «Витторіи\nАккомбюона». Кромѣ того, она перевела пѣсоч-\nдругихъ извѣстныхъ ийъмецкихъ твореній. По\nслогу—она почитается однимъ изъ первыхъ авто-\nровъ Швеніи.", "— Авторъ «Гризельды», Гальмъ, написанъ но-\nвую трагедію «Король и Крстьянинъ».", "Илъза.", "Не знаю...", "ФЕТЕСЪ.", "Съ имъ отвѣснымъ сажавшѣ.", "Илъза.", "Какъ себя и разозрыдѣ.", "ФЕТЕСЪ.", "Да уважьте продавцу!", "ВМЪ.СТЪ.", "Пусть для мигалі дружка", "И серединъ изъ ушкѣ.", "Фетисъ. Да, дізаветъ Николаевна! спай и\nвужья, кабы, да кабы окорчиться въ хозяйкомъ, об-\nзовѣніе, сыщь, малѣи дѣтками, и жить для дѣтей,\nа бѣсть для жить. Холостая жизнь похода\nдо поры до время... ухъ!..", "Илъза. Ха, ха, ха!", "Что касается до насъ, — право, мы зара-\nнѣе не можемъ удержаться отъ смѣху, во-\nображая г. Григорьева 2-го въ роли Фетиса.\nОнъ надъластъ въ ней чудसъ!", "СТИХОТВОРЕНІЕ ИВАНА ЯЗЫКОВА. С. П. Б.\nВъ тип. А. Бородина и ком. 1841 г. Въ 4-ю д. л.\n58 стр.", "Теперъ другой Державынъ знатъ,\nИ римъ та же гу дієшіе.", {"bbox": [683, 500,

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕВА

ВЕСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Едглазите одоюкеніе, гитайтег!

ШЕЙСИРГ. (Цицбелин.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, чевчеганъ и субботамъ. — Цѣя годовому издалию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣе; съ пересылкою или разноспою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебройтъ.

22-Е МАРТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ЛАССО,
ИЛИ КОРСИКАНСКАЯ МЕСТЬ.

ПРЕДАННІЕ ХУІ СТОЯТЬТА.

Тоннно Гвитера, былъйшій и вымѣсть съ
тѣмъ отважнѣйшій охотникъ помѣсть Гвин-
теры, шелъ утромъ скорыми щагами въ од-
нотъ изъ дубовыхъ лѣсовъ, столь обычно
разсѣянныхъ природою по горамъ Корски.
Карабинъ, всегдашнѣй товарищъ его прогу-
локъ, поле, засѣянное обвомъ, и вѣтхая хи-
жина составляли все богатства охотника.
Онъ шелъ однако-жъ такъ бодро, такъ весе-
ло напивавъ народную пыську, какъ будто
бы. отецъ оставилъ ему въ насѣльство пыш-
ный замокъ. Альбертини, богатаго владѣй-
ца Гвитера. Тонино считался вричѣмъ его
родственникомъ, хотя можетъ быть и въ
трдцдатомъ кольѣ, и носилъ то же имя, что
не уливительно въ Корски, гдѣ цѣлыя селе-
нія часто состоять изъ одного семейства. То-

инно не упиналъ родствомъ своимъ фамилии
Гвитера: онъ почитался храбрѣйшимъ, про-
поркальнымъ изъ 60 стрѣлковъ, ееставля-
шихъ, въ случаѣ войны, дружину владѣльца.
Сопутствую ему во всѣхъ войнахъ противъ
генесцевъ, всегда раздѣляя съ нимъ опа-
свости, часто пренебрегая смертью для спа-
сенія его жизни, онъ справедливо могъ тре-
бовать дружбы и благодарности Альбер-
тини.

Но въ это время не тщеславіе занимало
мысли охотника; онъ думалъ совсемъ объ
другомъ предметъ, и посѣшно вбвялся по
горной троицкѣ, доступной только ди-
кимъ козамъ и оттѣмъ стрѣлковъ. Вско-
рѣ достигъ онъ цѣлі своей, то есть вы-
шелъ на лужайку, гдѣ паслось стадіо козъ;
собака охранялъ ихъ, но пастушки тутъ не
было, а ее-то и искалъ Тонино. Эта пастуш-
ка была Марія, его невѣста. Хоть она была
не изъ числа первыхъ красавинъ помѣстья,
но казалась ему прелестнѣе другихъ: онъ
восхищалѣе ея черными глазами, превозно-
силъ ея добротѣатель, скромность и мало за-

ботылъся, какъ и всѣ любленные, о мнѣніи
посгороннихъ людей, изъ которыхъ многіе
однако-жъ завидовалъ его судьѣ. — Однимъ
словомъ, онъ любилъ ее, надъявлялъ на скорую
сватьбу и былъ счастливъ.

— «Марія!» крикнулъ онъ громкобрѣе: но толь-
ко горное эхо повторило за нимъ: «Марія.»
Нетерпѣвіе и досада выразились на лыцѣ То-
нинно; онъ бросился вокругъ себя блуждающій
взоръ, и вдругъ лескій шумъ вѣтвей послы-
шался вблизи. Охотникъ вздрожнулъ: «Ты ли
это, Марія?» вскричалъ онъ и бросился на
стрѣчч... но вдругъ отступилъ съ уливлені-
емъ: въ чаши лѣса высунулся конецъ лин-
наго карабина, шляпа съ голубымъ перомъ и
наконецъ смуглое лице владѣльца Гвитера,
Альбертини. Черты лица его, въ которыхъ
обыкновенно выражалась гордость, предста-
вляли на этотъ разъ какое-то необыкновен-
ное чувство. Блѣдны щеки горѣли багро-
вымъ румянцемъ, въ глазахъ видно было
сменѣение, стыдъ и гнѣвъ.

— Каково охотились, padrone? спросилъ
Тонино, мгновенно оправившись отъ уливле-

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

— ГЕОГРАФІЯ. Извѣстіе о Синдонскомъ городѣ
Курахъ. Въ «Лондонскомъ Asiатскомъ Обществѣ»
недавно была читана записка о городѣ Курахъ и
его окрестностяхъ. Онъ лежить близъ владѣй-
на восточномъ рукава Ида въ море, въ той части
Сицилии, которая граничить съ Белуджистаномъ.
Въ этой записки говорится о постройкахъ и архитек-
турѣ туземцевъ и о средствахъ, каія можетъ до-
ставлять страна для ихъ усовершенствованія. До-
мы выстроены безъ всякой правильности и сооб-
щаются между собой узными проходимами, по ко-
торымъ еда могутъ пройти рядомъ два человѣка.
Въ домахъ мало оконъ, низкія аверги, а въ кровѣ
есть отверстіе для прохода дыма. Почти всѣ до-
мы выстроены изъ глины. Зима тамъ очень умѣ-

ренная; она состоитъ изъ 8 или 10 дождныхъ
дней. Деревья вообще малорослы. Сюда приво-
зятъ съ большими издержками лѣсъ съ малабар-
скаго берега для постройки кораблей. Въ Курахъ
жуткіи кирпичи и череппіцу, но потребленіе ихъ
еще такъ незначительно, что эта вѣтвѣ промыш-
леностъ очень невыгодна. Въ окресностяхъ нахо-
дять хорошій известковый камень и богатѣшіе
жители употребляютъ его на постройку террассъ.
Жикины строятъ изъ тростника, весьма обиль-
ного на прибрежныхъ Ида. Въ Курахъ выгляды-
ваютъ впози, запоры и пр. но они очень дурны;
самі жители употребляютъ привозные изъ Бом-
бель, откуда къ нимъ идутъ масло и краски.

ЧАЙ ВЪ КИТАЗЪ. По новейшему исчисленію,
въ Англии выходить въ годъ китайскаго чаю до
43 съ половины миллионовъ гунтовъ. — этого бы-
ло-бы достаточно чтобы пропонять полгода чаемъ
всю остальную Европу.

ЕШЕ АНГЛИЙСКАЯ ПРИХОТЬЯ. Недавно одинъ
англичаний проспілъ берлинского животница
Шрадера списать съ него портретъ. Онъ быъ
очень доволенъ работой пѣмцакаго художника,
и открылъ Шрадеруд, что уже два года путеше-
ствуетъ по Европѣ, и всѣмъ животиццамъ, кото-
рыхъ вѣрчачаетъ, заказываетъ свой портретъ.
До сихъ поръ онъ собралъ уже 500 портретовъ и
хочетъ продолжать свое незинное занятіе, пока
не дойдетъ до тысячи.

ВІОГРАФІЯ АСТРОНОМОВЪ. Давидъ Брус-
теръ издалъ животиццанія трехъ знаменитыхъ
астровоновъ: Галилей, Тахо-де-Браге и Кен-
плера, подъ названіемъ «мученики науки». — Наз-
ваніе не совѣщъ вѣрное, ибо Тахо-де-Браге и
Кепплера, какъетъ, не за что назвать мучени-
ками науки, даже если принять въ уваженіе то,
что первый изъ нихъ, послѣ смерти своего пар-
ственнаго покровителя, долженъ былъ изъ Копен-

["154", "нія; но этот ворота въ Марію? — Віддали ли вы ее? повторилъ онъ, не получить отъвъта.", "— Нѣ, не відалъ, отвѣчалъ наконецъ Альбертини, стараясь не встрѣчать взоръ охотника. — Охотился довольно дачно, въокъ птицы залетѣли слишком далеко, азово грань разъ поссчастливаліся, продолжалъ онъ скопionate, и хотѣлъ итти, но вдругъ, какъ бы одумывалъ, остановился, вынулъ изъ киранца кошелѣкъ, и жемчужное ожерелье и отдалъ ихъ охотнику. — Кошелѣкъ возьмѣнъ сѣвѣ, Тонино, а это брачный подарокъ твоей нейвѣсть; отдай его — отъ моего имяя.", "Тонино, обрадованный такимъ боятливымъ подаркомъ, хотѣлъ было изъвѣтъ благодарность, но встрѣтивъ взоръ Альбертини, нащелѣлъ въ немъ такое странное выражение прошій на всее прерываніе, что слова замерзли у него на губахъ. Секунда спустя, влачленъ уже скрылся въ чашѣ льса. — Хотя охотникъ и не мозгъ разгадалъ истинный смысл сложъ его, но тяжкое предчувствіе означало его душѣ. — Еще разъ розромо пошёлъ съ ним Марію, но никто не отключился, только вроная собака подбѣрала къ нему, и начала ласкаться.", "— Ну, генуэзска (*), сказалъ онъ: — отъ-щи холтъ ты мою Марію. — Собака, какъ не понимаю вопроса, бросилась къ узкой троицкіи, а вслѣдъ за ней полетѣлъ и охотникъ. — Пройдя до другаго конца льса, взбѣрался еще разъ на гору, онъ наконецъ увидѣлъ Марію.", "Задумчиво сжала она кинь, у обрывы горы, которая оканчивалась отъсной стойкою, поросшей окмомъ и мелкимъ кустарникомъ. — Въ одно мгновеніе Тонино охотилъ подъ дѣвушки, къ нимъ обнѣтъ ее руками, но она вскрикнула и отскочила.", "Не he прискалься къ нимъ, воскликнула она съ ужасомъ, и приближалась къ обрыву, стана ла самомъ краю пропасти.", "Камъ громомъ рожавленный, Тонино остался недъелимъ, дерна еще кошелѣкъ и ожерелье. Вдругъ Марія, какъ бы пробудившись съ нами, съ живостью обратилась къ нему.", "— Ты видѣлъ его? спросила она, и закрыла руками лѣне, запылавшую заревомъ.", "— Да, видѣлъ, и онъ поручалъ мисъ (*). Коркапанцы, всегдали гравя Генуи, въ знакъ предрѣялія часто называли собакъ такимъ именем.", "Болѣе онъ не могъ выговорить; тысѣла ужаса- мыхъ мыслей, какъ тысѣла ударовъ кин- жаломъ, провели его сердѣе; онъ бралось подарокъ, который жѣе руку его. — Въ то же мгновеніе Марія ногой столкнула ожерелье въ пропасти.", "— Что ты дѣлаешь, воскликнулъ Тонино, въ его вътъе двинѣли новое доказательство страшнаго подозрѣнія. — Что ты дѣ- лаше, не ужели это ожерелье...", "— Цѣна безчестія! О! мысτся къ меня! Вотъ чмъ и плачу за его подарокъ;>Data! И приждаю, чмъ охотникъ съцѣя оповинился, съ нѣмъ охотникъ съюльті оповинился, онъ исчезла съ обрыва... въ бездѣе раздалось нѣсколько тяжкихъ ударовъ... нѣсколько разъ послышалась голосъ... удары становились глум- го, голосъ замиралъ... нѣсколько орловъ поднялись изъ щелей и потомъ все затило.", "На другаго день прекрасное ятчѣе сочнеło долину, простираялось отъ горѣ Гвитера до вершеннаго Бостелика. Обынѣвые гута, покрытые мелкой травою и прерва- тельныеся до дѣжей почти въ болота, усѣлались въ толпами горговъ, въ празнічныхъ ожежахъ и въ полномъ вооруженіи. Корка- нецъ не знаетъ сопокнѣй весѣя. Всегда занятый интъргамъ, заговоромъ и ми- неніемъ, онъ рѣдко сближается съ женскимъ нимъ, который пренебрегаетъ за его слабость. Хотя изързда и показывалась гурбѣа веселыхъ дѣвушекъ, забывшихъ на мгновеніе свое рабство, но встрѣча съ мужчиною вставала ихъ тотчасъ опускала глаза въ землю и замолчкѣть.", "Маю по магу, всѣ собрались къ средѣ воззренія, откуда равнна простиралась другой стороны до высоты Гвитера, а съ другой до описанныхъ тоней, извѣстныхъ всѣхъ жителей окрестностей. Множество шат- ровъ, настокъ сплетенныхъ изъ древесныхъ вѣтвей, были раскинуты въ этомъ мѣстѣ; посредъ ихъ воззвышалась шатеръ владѣяцъ Гвитеры. Альбертини въ этотъ день должно быть присутствовать при концѣ кошакъ прага, привлекавшихъ ежегодно половину жителей Корка- нецъ.", "Дикія лошади, наrechtlich genannt, die sich in den Tiefen des Steinkopfes, die sich in der Tiefe des Steinkopfs, die sich in der Tiefe des Steinkop

153

вынуло, онъ къ крамалю тяжелую свинцовую
унтуль, онъ къ кивнякомъ слялъ на ней не
разъ, привязалъ къ концу длинной веревки
и таянъ образомъ составилъ перусанскій
малъ, о которомъ можетъ быть когда ни
будь и слышалъ.

Между тѣмъ, лошадь удивленная твішно-
юю, незамнѣшнѣе безгрешный щитъ, ма-
ло не малю успокоилась и наконецъ оберу-
нѣръ задомъ къ охотнику. Нольweise благо-
принятъ мигante, какъ ямъ подолзъ онъ
къ лошади, размахалъ въ воводухъ лассо, и
вдругъ, давъ пули другое направленіе, сь
небыкновенною ловкостюю охотилъ веревку
занадъ ноги животнаго, которое упало на зе-
мею отъ сильного удара. Какъ тигръ бро-
силъ Тонино къ лошади, укусилъ ее за ухо
и, оглушивъ сильной болью, какъ удзой о-
путалъ ей голову другимъ концемъ лассо.
Тогда, расpurитъ ей задінъ ноги, онъ заста-
вѣлъ ее вставать, и вскидывъ на хребетъ, по-
несла, какъ вихрь по ристалищію. Чувствую,
не можетъ освободиться, послѣ всевоз-
можныхъ услѣй, необудованное животное по-
корилъхъ охотнику и при восторженныхъ
крокхахъ всухъ зрителей, Тонино подскалакъ
къ шатру Альбертини.

Самъ владѣлъцю Гиттеры не могъ отказать
въ похвалѣ смѣлой назвѣдіи. Вставъ съ
рескѣра, онъ подошѣлъ къ нему, держа въ ру-
къхъ общайный призъ къ нему, Робѣдо обнаружалъ
всю его сердцемъ, когда онъ встѣртѣлъ
огненный взоръ охотника. Но полагаяся на
то, что купилъ молчанѣй своей щеты, онъ
тыкнулъ и всѣ присутствующіе могли
подать ему скорію помощь, онъ скрылъ
страсъ свой подъ притворнымъ выращивленнымъ
страскъ и спокойно привлекъ карабанъ охот-
никъ. Хладокровно принялъ его Тонино и,
перекинулся черезъ лапо, кръко привязалъ
ремнемъ. Потомъ, поклонившись, какъ бы въ
благодарность похвалы, въ лѣжай рукѣ
затягнулъ узлу лошади и, бросивъ взгляду на
необ и на толпу, которая смотрѣла на него съ
вымѣщъ увидѣніемъ, три раза обернулся въ
воздухъ страшный лассо... Альбертини по-
бывалъ, хотѣлъ отступить, но уже было
ноздо; съ свастомъ гибельный свинецъ о-
бумагѣ оказалось около его, и въ то мно-
гленіе, съ крикомъ, столь свойственнымъ кор-
сиксакскому назѣднику, Тонино вызвалъ
какъ въ бокъ своей лошади и понесло по по-
во. Въ тона бросилась за нимъ, но дикій

комъ безполезнымъ истощеніемъ силъ. Когда
надъ нумъ безполезнымъ нахождения въ Кантонъ, и
очень, с лагушившіе подъ его начальствомъ, дали
для какого-бы пригаlementо нѣкоторо-
знатныхъ мандариновъ, послѣнѣе чрезвычайно
выведились, какъ можно выдѣлѣть такій стра-
мѣнъ коверкачій пла- не мѣзъ-подъ палки. Одинъ
изъ нихъ сказалъ капитану: "Я увидѣлъ, для
чего не запамѣтъ своихъ сапѣль супѣлъ по-
себъ эту трудную должность?"

ПАРНЯКъ Д. ДЖЕМБЕРА УГАТСЬ,ознаменій
изобрѣтателя примѣненій павровъ къ технологіи,
будетъ прославленія и увѣкъчена новая колос-
сельная статусуе. Вотъ шестой памятникъ,
досрочный академічный атамъ великому чело-
бѣку. Эдипурбенскій учверовѣетъ принялъ
не въ родыъ къ нашій памятникъ и поручилъ
исполненіе его Френсису Штотрею, извѣст-
ного вателю и литейщіку. Художникъ присту-
пилъ уже къ дѣлу.

СКОРАЯ ПЕРЕЗВДЖА. За нѣкоторою десятковъ
кѣтъ снѣтъ рѣдкій бы за сказку, какъ якъ небудь
възмѣщалъ утверждать, что два мѣста, стоя
отдѣленныя одно отъ другаго, какъ Бомбай въ

конь, чувствѣ, что вѣчетъ за сбочію нео-
бъкновенную тажежъ, слыша блокій прес-
лѣдованіе и еще более устарѣенный крика-
микъ Альбертини, который изрѣдка приподнілъ
окрѣсленную голову, вихрем ле-
тѣю по долинѣ.

Достигши неврфного рубежа, за которымъ
начинались опасные топы, толпа останов-
лась, но не остановилась нѣ охотнику, ни
конь, ни жерта ихъ. Издали видно было,
какъ въ быстротѣ бѣгъ они мало по малу у-
пускали и исчезали въ воровъ; замѣтили
даже, какъ Тонино, соскивчивый съ лошади,
погружалъ врага въ эту живую могилу, гдѣ
самъ долженъ быль найти смерть. Въ по-
сельній разъ утомленный конь еще на мгновеніе исчезъ. Болѣе ничего не могъ разглаждѣть
— и съ той поры никто не видалъ ни охот-
ника, не лошади, ни объединіетеля Маріи.

Въ полнѣй женщины обходятъ Гвин-
скіи топы на верстѣ, мужчины проходя мимо
мистерія и шептутъ молитвы за упокой; изъ
глубны топей слышатся ржаніе и стоны.

БИБЛОГРАФІЯ.

ВІОЛЛЕТА ИИ ЭНЦИИ СКАЗКИ. С. ПЕТЕРБУРГУ.

Учеда бываютъ не въ одномъ вымѣслѣ
въобозрѣнія: они иной сучлася и въ
русской литературу, особенно въ сказо-
чной. У насъ безпрестанно являлись на сказ-
очной попроще новой ліаці. И вотъ менѣ
жю множествомъ ихъ, недавно выяснилъ...
кто бы вы мумалъ? Фея! Мы привели
представлять себѣ фей — дивными, зевры-
ми... ну, словомъ — какъ Талони въ «Сив-
флянъ». Но эта фея... Остаь вы дѣлали, пре-
красная фея! Вы жестокъ повредили репу-
тации всѣхъ ееantenъ и своей въ особен-
ности. И кто вамъ подалъ несчастный мысль
оставить вашъ бирюзовый чертогъ и сойтіи
на землю къ мутной Фонтанкѣ, въ вавилю-
колю башни, называюшую дюмю. Якъ и
Шамо; въ гравній типографія, гдѣ вы такъ
ненезяю отпечаталась на довольно-плой-
бумагѣ? И зачамъ вы, существѣ мечтатель-
ного, одаренное сюлою сверхъ-есте-
ственное, такъ типографійскомъ станокъ. Развѣ вы
не знали, что васъ измѣнетъ, скомкнетъ

Остундіи и Нью-Йоркъ въ Дединенныхъ Шта-
танъ, могутъ сообщать другъ другу изъвѣздѣ
въ теченіе шести недѣлъ. Нескакъ превратилась
въ фактъ. Псемо, отправленное въ Бом-
бай 29 августа 1840 года, 20 сентября привезено
въ Александарю, 4 октября въ Лондонъ, а
6 октября достигло назначенной цѣли, т. е. при-
пилъ въ Нью-Йоркъ. Сдѣлалось въ этотъ не-
большой промежутокъ времени, не выбирала
кратрашайшіе пути, пароходъ приставалъ къ гава-
намъ — четырь-четверть сѣта.

ПАРЖИКъ. Сент-Лоркъ написалъ лябретто для
дома «Малъшій кавернажъ», музейный магазинъ
для Парижа въ Парижъ. Директоръ Большой Опе-
накъ началъ переровокъ съ двѣйцей Лебе, извѣ-
тавленъ нѣмецкій пѣвцей; онъ хочетъ авгажирова-
есть въ другой роли въ лѣшнѣй. Остає о не
прѣшлено, но нѣво-рно мы скоро услышимъ — нов-
нашій этой знаменитой пѣвцы на первой лиричес-
кой сенѣ въ мірѣ.

— Кстаті о двѣйцѣ Лебе. Одна ежедневная га-
зета, принятая на музейный судъ в рас-
правѣ, недавно предлагаю г-жъ Лѣве дружелоб-
ную демежную сдѣлку для застрахованія ея

и отдасть на жертъ темрѣй журнальнымъ чу-
довищамъ: «литературной льтописи», «би-
лиографической еропки» и по «бібліо-
графіи». Они васъ разберутъ по косточкамъ,
проведутъ черезъ всѣ пытъ сказка и злѣ,
бы и потомъ, пожалуй, изжарять на меден-
номъ отѣзѣ шутки, и совсемъ проглотятъ, по-
шавшъ острыю солю ироніи. И вы, чудо, чудо,
посылать отсю солю и земли, состоящее единствен-
но изъ дыкимъ и атласа, съ небольшой при-
мельсью фокізовъ и самолюбія, вы будутъ
почувствуетъ во всемъ созасть своемъ небы-
вѣлую изморозь, а въ груди какую-то жучную
жидкость... ужасная жидкость!.. У васъ на-
пазываютъ ее желѣчью... Какъ-то у васъ зовутъ
ее, сударыня? Вы будете сжимать и поды-
мать свои маленькихъ ручки какимъ-то осо-
бѣннымъ образомъ... Что до меня касается,
то я право не сталъ бы строго смотрѣть у
васъ ни въ озерѣ тутъ... Такъ говорятъ я,
перелѣстывая «Фени Сказки» и крѣшко ли-
вѣлся тому, какъ это фокізны деберѣ.
изъ старой, мятой, нустой докторской шла-
пыя достає такъ много прекрасныхъ цѣ-
пятовъ, а фея, изъ обштрафного царства по-
зінъ, не можетъ идти наврать и деслата... и
какъ вдругъ предо моніи представила сама сен.
Платье е я было изъ бумаги желѣко-кожанъ-
квята, неретрофійской бабрики; на синъя
были крылья изъ запачканыхъ въ червѣр-
ной и сильнѣе изгрызенныхъ гусейныхъ пыльѣ,
на которыхъ, какъ мѣнъ казало, можно
только слетѣлъ въ нѣверу... «Съ та самая фея, которая ямѣла не-
сестаіе попасть на заглавіе книгі, ямъ раз-
бираемой», сказала она. — Очень радъ, отвѣ-
чалъ я и припринялъ къ ней красное, сафья-
ное кресло.

— Мѣнъ больно было думать, продолжала
она, — что-чего, разбрызгала моюкнигу, мы не
помѣйте, и я пришла объяснить вамъ тем-
ный мѣстца.

— Очень пріятъ. Вы доставите мѣнъ этимъ
большое облегченіе. Позвольте дѣлать вамъ
наслѣдок вописаніе.

Вопросы 1. Въ какомъ дукѣ написаны ва-
ши сказки? Въ русскому, нынѣмокомъ, китай-
скому и какимъ другомъ?

— Я—фея, т. е. одно изъ тѣхъ существѣ,
которыхъ созданы на выворотѣ, что принчи-
нѣтъ вамъ душевные болѣзни, отъ того мы
страждаемъ тѣломъ, и на оборотъ. У меня

журнальной славы, а въ противномъ слуша-
трана ей умопѣмая статью. Знаменателя нѣвила
вѣччала: что-чего-того отпѣтъ. Знаменателя нѣ-
вила: что-чего-того покупалъ сѣбѣ по-
хвалъ, и никогда не платилъ дѣнѣ — для изъ-
жанія осколченій... — Такъ и во Франціи водя-
чере-зверѣ безпраспятой газеты, отдающаю
свои похвалы на откупъ.

РМН. Здѣсь вдѣлѣно реперитурирую нынѣю
оперу Донзетта «Аделиі», на которой основано-
ють большія надежды. Слухомъ носится, что одни
миланскій издатель купилъ уже партитуры одинъ
францій. — Музыкальная академія св. Селиніи,
прияла въ число «святыхъ» почетныхъ членовъ
ея венчавшій, королю ангійскію и суроку свѣ-
франціи Альберта, какъ отличныхъ музыкантъ.

На апнѣ вышай и поступаю въ продажу нан-
даю ей дѣтская полѣ названія въ рукоять
«Памят-ныя Запаски Куклы: Повѣтъ для мален-
кихъ дѣвушекъ, взятыми съ французцагою Б. К. Е.
Согорогорымъ. «Литературная Газета» рекомен-
дають эту книгу въсѣмъ родителямъ, какъ пре-
кращій подарокъ дѣтямъ къ наступающимъ
праздникамъ.

156

нътъ отечества, возлѣтъ дома, въ какихъъ прѣ
пѣлѣтъ воздушнаго царства не находи-
лась. Я писала изъ воображенія, и думала, что
съумью дать сказкамъ русскій характер... 
Иногда, рѣя въ воздухъ, я дрымало
пала въ струмъ вашего отечественнаго дамы: изъ нихъ я нанюхалась вашей народности. И, мимолетомъ, я заглядывала въ ва-
ши окна и трубы: тутъ я подмѣтła комъ-что
въ вашем домашняго быта, нравовъ и обы-
чавѣсъ. Иногда до меня долетала сквозной
втерпъ вашего островомъ: изъ него получи-
ла я понятіе о вашихъ умственныхъ каче-
ствѣ.

— Но этого мало, сударыня. Вы насъ о-
бихаете. Наша народность во внутреннемъ
составѣ вашего народа; а въ слояхъ лыя
вы могли только получить понятіе о народ-
ности русской печки. Чрезъ окна можно под-
мѣтить только нравы нашихъ лакѣевъ, а по-
рядочные люди у насъ завѣшваютъ окна,
изъ предосторожности, чтобы не подглядѣть
ихъ домашняго быта. На чердакахъ у насъ
живутъ две позты и кошкѣ, слѣдователь-
но въ только ихъ нравы знаете. Наконецъ,
можно ли быть заключеніе о нашихъ ум-
ственныхъ способностяхъ въ тогоъ мы
пукаемъ на втерпъ? Вы видите ли, отъ от-
того ваши сказка блѣдны, безцвѣтны и рѣш-
тельно не имѣютъ ничего русскаго...

Люди ся дѣлалы мрачно. Она сильно за-
чихала и закашляла...

Вопросъ 2. Что должно быть въ сказкѣ,
какъ въ литературномъ произведении?

— Стихи и рѣмы.

— Такъ, но не нужно ли еще, напримѣръ,
къ хоть избранѣе, идѣя, чувство, слогъ, худо-
жественная отдѣлка? Вы не отвѣтите: худо
быть у васъ въ книгѣ только стихи и рѣмы!
Жаль! — О стихахъ, стихахъ! Сколько поряд-
овыхъ людей вы сводите съ ума! Вы нѣкогда
навлекли пропліатіе терпестовітнаго народа
в голову Шекспира; вы заставляли Петарку
притворяться влюбленнымъ; вы лишили раз-
суда Тасса; вы свели въ могилу Камоазны;
вы нѣкогда бросали и меня грѣшнаго въ
жарѣ нозьобъ! О, сколько зла принечина въ
стихи и рѣмы! Буличко вы въ васъ перепека-
аетъ креńдели; сапожникъ — подрѣзваетъ
сапогъ. Сафо ошибается въ астворимоче-
щихъ выкладкахъ, чиновникъ не ходить въ
департаментъ, фея—издаєть жалкія сказки.
Предадимъ-же ихъ проплятію эти стихи и
рѣмы, и бѣса, которій пучитъ человѣка
стихами и мучитъ его рѣмемам!

Но я не злочелателенъ, милая фея! не
смотря на то, что самі сознаю, что въ
вашихъ сказкахъ только стихи и рѣмы, я
рѣшаюсь поскать въ нихъ чего нибудь хо-
рошаго. Не угодно ли намъ самимъ читать? 
Вотъ хоть здѣсь...

Глаза ея засверкали надеждой. Она стала
читать (стр. 89).

Ж:ла была дѣвица
Въ пятнадцатой весны.

— Въозвольте, позвольте, сударыня. Какъ,
въ пятнадцатой весны? Въ какой пятнадца-
той весны, отъ. сотворенія міра или отъ
Р. Х?

Она вперила въ меня долгій, укорительный
взоръ и сказала:—вы ко всему придерживайтесь!

— Ни мало. Мы съ вами живѣе въ 1841
гуду, значитъ ли это, что намъ наступитъ

1841 годъ-ли, выралякая поэтически, 1841
весна? — Но прочтите странцу пятнадцатую:

Съ нѣмъ въ вѣкъ умилимый (?)!!
Съвѣтъ въ маломъ много силъ
Такъ Пирлпать коварній
Книгістѣ говорилъ.
Съ vonъ на пиръ весельшъ
Свѣхъ дамъ въ обежѣе билоь.
Пригатъ илъ являлъся
Въ цвѣтахъ и кружкахъ.
Предъ ними показалъся
Ты можешь всѣ въ лукахъ,
Какъ солнце на восьбѣ!
И съствіемъ тѣбѣ
Ялѣть объектъ въ природѣ
Міръ замкнутый себѣ! ..

— Ай, ай, ай! Что это такоє' объектъ! умилиматирый! міръ замкнутый сѣнъ! Да вы, какъ я вижу, и философию знаете, судары-
нѣ!.. Гдѣ вы схватите на морскъ... нѣтъ, эту
фразу, хотѣлъ я сказать...

— Я вамъ не обязана давать отчета; мало
ли, гдѣ я могла начитаться?

— Но зачѣмъ же вы повторяете то, что
читали? въѣдь въ сказкѣ подобныя фразы—чи-
стая леность.

— Оставѣте фразы! слушайте мысль: вотъ
напримѣръ пригоденіе о Handъ. Ви-
дите ли, дѣвушка, надъвѣе все мужчины при-
надеждности, вѣдпа, на конъ на войну.

— Э! да это новая дѣвица-кавалеристъ,
сударыня?

— Да. Наконецъ, она вышла въ отставку
и стала помышлять, чѣмъ бы промышлять
хлѣбъ.

Вотъ начала писать
И сноя вылакивать
Знакомые выдѣсь
Бывала яслена�.

— Довольно, довольно! Это галиматы; пе-
рейдемъ къ чему нѣбуд повеселѣе.

— Въ моей сказкѣ нѣтъ веселаго: она и
комичкая.

— Что-жъ, наконецъ, она? — Аллергія!

— Аллергія! О, кака жалкая насмѣшка
надъ нашимъ въкомъ! Можно ли, въ нашъ
въкъ, писать аллергиоръ, когда она давно из-
гнана изъ литературы? Какъ-же вы такъ и
пошлили? Но вотъ вамъ

Вопросъ 3. Что есть рѣмы, сударыня?

— Рѣмы есть слѣдіе двухъ струй, рѣмы
есть поцѣлуй пламенныхъ любовниковъ,
звучный, гармонический...

— Прекрасно, врѣно. Но какъ вы назовете,
напримѣръ, такія рѣмы: несравненной — эм-
блемой, поѣтъ — перелемъ, карликс — при-
липатикъ, стократно — вензанно, купно —
рустно.

— По моему мнѣнію, сударъ, ихъ нѣзлав
называть и поцѣлуемъ супруговъ даже самыхъ
почтенныхъ.

— Вотъ вы опять сами по себя руку под-
нали: въѣдь это ваши рѣмы; въ вашей сказ-
кѣ есть только какой-то господинъ Февдоръ,
съ которымъ такъ любовно сливается рѣма
издоръ, что ихъ можно принять за неразлуч-
ныхъ любовниковъ; а то вся книга нашни-
гована супругскими поцѣлуями, холоднымъ,
мимо, безсвязными и безотвѣтными.

Вопросъ 4. Какого правописанія держа-
ливы ся: плащеленникъ, распласленнаю, раз-
говорнаю или четвертаго, того и оноя.

— Я пі въ томъ, ги въ ономъ не наша
толку, государь мой, и потому писала какъ
слуцтись въ чернилку.

— Вы съдяли жасный промахъ: вы об-
винились ся въ безграмотность.

Вопросъ 5. Вы сами читали корректору
вашихъ сказокъ, или доверяли ее кому?

— Нѣтъ, я доверяла ее мужу велимеру драмы
и высокоученому.

— Тъмъ юже для васъ, книга полна гру-
бывшихъ. опечатокъ... Вопросы кончены.
Теперь заключеніе. Изъ первого пункта яв-
ствуетъ, что въ вашихъ сказкахъ нѣтъ опре-
дѣленного характера; изъ втораго — что онъ
не имѣютъ никакого литературнаго достоин-
ства; изъ третьаго — что въ нихъ мало
гармонических поцѣлуемъ, т. е., порядоч-
ныхъ рѣмъ; изъ четвертаго — что вы, пре-
красная фея, русскому слову мало полы
приностите и — что сказки безграмоты. Но
усупокойтесь, ради Бога! Я не вась винно:
по моему мнѣнію, тутъ винновать во всемъ
съмь Февдоръ, который на стр. 118 гово-
рить:

На ручку Вылетія на

Довольно посмотрѣтъ,
Чтобы попасть въ поны,
Душой полножитъ.

Но видно, онъ не видала этой пункѣ, пото-
му что не сдѣался унвѣе и продолжаетъ та-
кіе же плохихъ виршами нести вздорную
аллергию! О Февдоръ! И ты засѣдаешь въ
храмъ геніевъ? Скажите пожалуйста, зачѣмъ
вы его пустить въ храмъ геніевъ?

— За тѣмъ, что онъ глупъ.

— Какъ, сударыня?

— Да-такъ, я ужъ вамъ сказала, что у насъ
все дѣлается навыторотъ: вы предпочитаете
умъ, мы — глупость.

— Что чѣтъ отъ того-то онъ и обращается
къ вамъ на стр. 27 съ стихами:

Бистацтєльная фея!

Властьція моломъ

Совѣтъ бѣь подалъ я

Отъ прошага отмічалі:

Здѣе умныя счета нѣтъ,

Такъ мой тѣбѣ сойтъ —

Дурачествомъ явиться!

Тутъ лицо моей фен' подбѣдѣно и спѣс-
но-ну гнѣовъ; глаза страшно засверкали; она
совершенно измѣнилась... "о, она удивитель-
но измѣнилась! Мнѣ показалась, что она ста-
ра, что на носу ея очки, что на глазахъ бѣлъ-
мы... наконецъ даже, что она въ кургузомъ
фракъ... мѣе удивительныхъ вещей показалась... 
Вредугъ раздался громъ и трескъ, она взыв-
ла... а я — проснулся!

Представляю моє удивленіе: книга дежала
подъ столомъ, а на столъ статья! Какъ она
написалась: право, что не знаю. Но что те-
перъ лѣатъ съ этой статьей?

Такъ и быть, пушу ее; время потерано, не
исать же другой. Только предупреждаю чи-
тателей, что это сонный бредъ, или, можетъ
быть, слова, нашешанный мѣе какимъ ни-
будь злымъ духомъ, а не моя работа; и илу-
мывать руки отъ этой статьи. Отъ себя соб-
ственно скажу, что еслибъ мы жили

Въ золотомъ арецѣ фей.

то атъоръ этихъ сказокъ тѣдею можно бы пода-
рить (какъ это дѣлаетъ въ его сказкахъ фея
съ этэмъ' Февдоромъ) павливленъ хвостъ и
большую тыкву для домащнаго обшіхода, толь-
ко съ условіемъ, чтобы онъ изъ хвоста не
выдерживалъ перѣевъ, а тыкву не превра-
шалъ въ чернилку.

Печатать позволяетъ. С. Петербургъ, марта 21 дни, 1841 г. Цесенры: А. Крыловъ и А. Фрейпилъ. Въ тинограfeіі А. Бороліна и Ком.

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сунлайте обдюченіе, китайте! Шекспіръ. (Цимѣлій.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыга головому изданію, созолшему изъ 140 листовъ, — 10 руб. — серебр.: съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

27-Е МАРТА,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

НАПОЛЕОНЪ
ВЪ СЕМЕЙНОМЪ БЫТУ, НА ОСТРОВЪ
СВ. ЕЛЕНЫ.

Лась-Казаса (*)

При солнечномъ сияніи, на островъ св. Елены почти всегда царствуетъ необыкновенный жаръ и вѣтры принимаютъ изсушающее свойство. Накожный испаренія тогда такъ сильны, что тѣо человѣка коченьѣ; грудь стынется, дыханіе становится труднымъ. Сумерки, какъ и вѣздъ въ жаркомъ полсь, очень кратки. Едва солнце зашло, вѣтры прохаждають землю, и въ короткое время нестерпимый жаръ превращается въ чувствительную сырость. Термометръ часто вдругъ упадаетъ на 20 и 25 градусовъ.

(*) Изъ его «журнала», писанаго на палубъ Бел-Пуль, судна, перевозившаго прахъ императора во Францію.

Въ концѣ 1819 года, Наполеонъ очень много занимался фортificаціей и заставлялъ приверженцевъ своихъ исполнить начертанныя имъ работы. Это подало мысль развести подъ окнами императора небольшой садъ. Когда онъ былъ окончентъ, императоръ начерталъ планъ для другаго сада и двухъ боковыхъ садовъ. Онъ самъ работалъ въ нихъ и иногда приказывалъ приносить себѣ туда завтракъ. Послѣ смерти его, Лонгвудскій дворецъ, въ которомъ онъ килъ, былъ отданъ въ арсенду и, исключая развивлившагося фонтана и одного персикового дедева, нынѣ не осталось и слѣда этихъ работъ. На мысль одного сада находятся колеса, приводящія въ движение мельницу, устроенную въ преждебывшемъ салонѣ его. Все, созданное на островъ при императорѣ, такъ изуродовано, что не оставляетъ сомыванія на счетѣ побужденія, по которому это сдѣлано. Но если уже хотѣли уничтожить совершенно—хотя нѣмыхъ, но не ниже краснорѣчивыхъ свидетелей прошедшаго, то сдѣловано бы срѣть до основанія стѣны дворца, а не

проандровать жилища царя. — Боже мой! Сколько воспоминаний пробудились во мѣсъ этотъ островъ! Я снова увидѣлъ мѣста, гдѣ императоръ съ такой любезностію бесѣдовалъ съ окружающимъ, гдѣ онъ обыкновенно пиралъ въ шахматы, окно, изъ которого онъ любилъ смотрѣть на море, аллен, по которымъ такъ часто гулялъ. Хотя разрушеніе проникло всюду, оцако пять или шесть деревъ около дома еще упѣлѣли. Отецъ мой разсказывалъся въ своихъ «Запискахъ», что онъ находился у императора незадолго передъ своимъ отвѣздомъ изъ Лонгвуда. Въ это время леди Малькольмъ прислала Наполеону аверсивной, которые здѣсь очень рѣдки. Присловионшшіе къ одному изъ этихъ деревъ, онъ чистилъ ихъ. Разговоръ обратился на Францію. «Вы ее увидите опять, дорогіе друзья мои», сказалъ онъ улыбаясь: «а я!» облако грусти заставило его черты. — Это деревъ уцѣзлою лоселъ — л уозналъ его... Часть своей молодости я провелъ въ Лонгвудъ, въ обществѣ вселікаго человѣка, которого любилъ безurgначно. Уже въ Бриаръ случалось миъ писать

ЧТО У НАСЪ НОВАГО?

— На этихъ дняхъ вышли повѣсти графа В. А. Соллогуба, подъ названіемъ: «На сонъ градущій. Пока ограничимся однимъ напѣщеніемъ объ этой любовной квигѣ и сбережемъ себѣ удовольствіе сдѣлать ей подробный разборъ до булашаго времени. Книга вездана съ большимъ вкусомъ и таковыми же пробѣлами.

— Къ празднику, графиня Е. П. Ро-на, дѣзаетъ публикѣ самый милый, самый приятный подарокъ: на нынѣшней недѣли поступаетъ въ продажу первая часть елъ прекрасныхъ «Стихотвореній» Saufait-on t'entre plus galante!

— Сейчасть только получали мы первый томъ: «Сказанный: Русскаго народа» — И. П. Сахарова. Это прекрасное, новое, полезальное издание умной тиши почтеннаго нашего археолога, есть пред

вѣстникъ огромнаго учеверхі сочиненія о русской естаринѣ и общѣе расподіаться до семи большіхъ томовъ. Въ составѣ ихъ вейдутъ, кромѣ всего нынѣ изданныго: старые словари русскаго языка; русскія народные славы; русскія народныя годовѣщія; путешествія русскихъ людей; русскія народныя демонологія; словари русскихъ областныхъ народній; русскія народныя охоты; сказаніе о русскомъ народномъ ерачеваніи; русскія народныя символика; лѣтопись русской библиографіей; народныя поврѣль и примѣты; послѣдняцы; лѣтописи древнихъ искусствъ и художествъ, лѣтопись славно-русскихъ типографій; лѣтопись русской литературы; народныя сказки; записки русскихъ людей; древнее наше право; тербы и печати; народныя одежды; родослованая князь русскихъ дворянскихъ родовъ; нумизматика; славно-русскія миropolіи; русские разрѣдные списки. Такимъ образомъ трудъ г. Сахарова соцтавить полную

картину народной русской жизни и нашего древнего быта. Трудъ огромный и достойный всеобщей хвалы и благодарности.

КАЛЕНДОСКОПЪ.

НЕСЯЧАТНЫЙ СЛУЧАЙ. Пустьръ, богатый мызынъ въ Форнерье, вдовый и отецъ четырѣхъ дѣтей, изъ которыхъ старший сынъ, Эме, имѣлъ обыкновеніе приходить домой доволо поздно, часто бранилъ его за это и даже угрожалъ, что не пуститъ въ домъ. Но сынъ не послушался. Разъ вечеромъ, Эме, возвратившись опять очень поздо, стучнілся, но ему не отпирають. Потерявъ терпѣніе, онъ разбиваетъ стекло въ окнѣ, отодвинąłъ задвижку и възбѣалъ въ окно. Въ этъу самую минуту просыпается Пустьръ и, думая, что къ

153

полъ дикторов императора, въ только въ Лон-
говъ замънъ въ отца, которому слагаю
зръння не позволяла продолжать этого заня-
піврочетъ, онъ всегда находился тутъ же,
когда императоръ диктора мьнъ. Отечъ мой
націпальъ Италийскіе походы до 12 главы,
остальны и нѣкоторыя прімѣчанія писалъ.
Императоръ дикторъ очень скоро и я,
явало, три часа переписывалъ, что онъ мы
надікнуло въ часть. Ему необходимо было
исключить въ видъ нанаписанное, иначе онъ
терпѣлъ это изъ виду, онъ не каловался, но
переставилъ заниматься. Я чувствовалъ себя
сто счастливымъ въ его обществѣ, что о-
хотно жертвовавъ ночами, чтобы только ус-
пѣшь переписавшіе продуктованное днемъ.
Обороты рѣчій императора были такъ ясны
и опредѣлялись, что тотчас можно было
назначить его идею. Онъ особенно любилъ
простоту выражения: изысканный выраже-
ній заключалъ въ скобки или замѣнѣлъ
аргументы. Этоъ способ исправленія мьнъ на
называю рibotter. Оndажы было поручено ко-
тому, не就越шікомъ сильнымъ въ ореографіи,
переписавшіе. Читать переписанное,
императоръ отмѣтъ въ первую ошку,
вторую, и такъ далее, до двадцатичка. Нако-
пецъ онъ бросалъ бумагу, воскликнувъ: «это
голенъ читать» и прекратить работу.
Впервомъ, когда писалъ ореографіи, онъ также
въдялъ ошку противъ ореографіи и поно-
даева дѣва грубыя. — Расположивъ однажды
въ умъ своемъ какую-нибудь материалъ, онъ
дополнилъ ее. Разъ онъ продуктировалъ
мьнъ довольно большую статью д. директоровъ.
Въ ней онъ разбиралъ все основаній, говоря-
шій про и contra правленія тъ пяти лиц.
А куда-то заложилъ рукопись и послѣ
продолжительныхъ и написныхъ поповковъ,
должѣнъ былъ признаться, что не могъ най-
тѣть съ. Сладисѣе и пшнѣте, сказавші онъ
мьнъ. Чрезъ нѣсколько дней послѣ того, и
снова отыскалъ затеряные листы и сличалъ
ихъ по новымъ. Въ нихъ только нѣкоторые
выраженія были измѣнены, по плавъ, и по
покрѣмъ.

нему язвѣсть воръ, хвастаетъ неуверенію
голубой рѣзьбѣ, въ кривку, чтобы
ему скорій подалъ огню... Комуна освѣтнѣлъ:
нестерпѣть нѣмъ лежалъ въ кривку персональный
святый; обѣ пупа попали у ему прия въ сердце.
Старкѣлъ ся умъ.

НОВО ДОБЕ ОРЕГО. Если въ enteringъ журнала
Однокомъ саванъ, недавно въ Шарии, въ Ма-
нокомъ приходъ, сужденоись явленіе совершено
въ ного рода. Междѣ нѣсколькихъ строеній
рыи колодѣзъ; варыль вода изъ него хлѣхала съ
такою сильной, что онъ съдѣлалъ живые фонтаны.
Вода вытекала все сильнѣе и обильнѣе, на-
полнила собою небольшую долную и мало по му
малю образоваліа озеро отъ 16 до 18 метровъ глуны.
Озеро прибываетъ съ каражнымъ днѣмъ.

ОНЕПЕРЕНЕ. Въ Амеріке есть особенное рода
мещечи, извѣстное полѣ названіемъ «Оперина».
Места въ esta conductedъ въ томъ, что обнѣженніе
възрождается ядркой сюмою и нѣръя, изъ-за угла
посредствованія своего врага, падается на него
съ засідъ, облѣдываетъ съ головы до нѣгъ сюмою и
послѣ обладаетъ пухомъ и нерѣми. Словомъ, ядѣтъ
изъ Патонова человѣка: дюнотмю животно-
ное безъ хвоста, или просто мокрую курину.
Санійъ это нѣтого оскорбленія, большѣе
частіе заранѣе приглаженные, поднимаютъ ото-
тѣнъ громкій хохотъ, и доводятъ иначе обнѣж-
нѣго до того, что онъ, оперившіе, мститъ уже
не усилѣміи нѣрѣми, и ста-ылыми, ныназываю
—стилами.

мыслы и в～ даже от～льные обороты рѣчій были
существенно одно～ь тѣ-е.

Когда отда моего разлучили съ импера-
торомъ, Наполеонъ началъ мысъ диктовать
«гражданскую исторію конъюнкціи». Разъ,
Наполеонъ сказалъ, что со временным
продиктуетъ мы «пторію Александра Вели-
каго». Объ всегда говорилъ съ немъ съ вѣл-
чайшимъ удивленіемъ и прибавлялъ, что ис-
титію съ до схрыхъ поръ писалъ только вы-
тіи, разрѣзы, съ которыми не понимали выно-
сти съ его дѣлій. — Я помню время, когда отда
писалъ исторію съ дыслальдомъ у него старшы.
Объ часто говорилъ съ молитвомъ отцомъ о нук-
пыхъ для этого качествахъ, объ недовольствій,
какое должно доставлять такое заніание государ-
ственнą человѣкъ и о труданостахъ, съ
какими оно сопряжено, когда человѣкъ дости-
гнѣнъ извѣстной степени въ Operations.
Этотъ моло-
гичъ съмъ, не бучда въ состояніе дѣятель-
ства съмъ, чувствовавъ необходимость зани-
мійя свомъ ржимными дѣліями, или дѣлій
амъ другихъ знаменѣitungъ мъ межъ. Во время
работы, онъ принималъ важный видъ;
почемъ всегда раскиваиваю съю комманъ, когда
диктовалъ, хохіль мелдленіе, вообще, по-
хода его, когда съ нѣ вмѣду поглощало я
нѣвнія, становивалась весьма правильной;
но онъ ступалъ сильно, такъ, что～жадкихъ
шагъ его былъ сьменшенъ. Когда онъ одуше-
валъ, то дышалъ громко и скоро. В～ всегда
занялъ, что онъ предавался вскакому заня-
тію и нередчѣально и нераздѣльно, и не пом-
нѣ, чтобы онъ когда пыбулъ алялъ вдругъ
два дѣла. Оndажы онъ шутилъ на'd извѣст-
ный разсказомъ о Цезарѣ, дубѣ въ одно и
то же заніателъ, сильно холдали вдевярѣ;
но онъ, будетъ, не обращалъ на то вимна-
нія. Нерѣздъ, когда я сплѣхъ у стола, онъ
положилъ ко мь сэдѣ, наклонялъ грудь
на мои плечи и трялѣлъ мы руку, или unter-
павъ по мѣкс., приготовавшій: «Да читайтесь – да пшнѣте же!» Потому обнѣженніе
даль за ухо, говоря: «молодой льнинецъ!»

Разъ слушалось 1796 года. Министръ дашавшій
гремени отличался дурною печатью и бу-

магой. Не смотрѣлъ на всѣ старанія, я нѣсколь-
ко запахъ санкціи. «Ахъ! тусмъ щитавіліе ар-
торское чувство!» сказалъ онъ выразительно,
презывычайно коммисія ударяла на каждое сю-
ло. Отечъ мой не могъ ударять съ отсѣма; и
Съ Наполеонъ захочешь вмѣсть съ нами. Съ
тѣхъ поръ, какъ я началъ участь въ отца по
англійскій, онъ-всѣзъ звѣръ меня ненѣе, какъ
таму, и это названіе осталось за мною; мы
онъ говорилъ мыслью въ рѣдко. Мы жили уже
вѣркою мысцей въ Лонгвурѣ, когда слу-
сіось обстоятельство, о которомъ отецѣ не
упомянуло въ своихъ писанцахъ. Императоръ
необходимо было написать что-то, а отецъ
не могъ писалъ съ слабѣдствомъ, своего зръ-
нія. Онъ предложилъ меня. «Но можете ли вы
поручиться за него?» спросилъ император.
Я пришелъ, не заявъ, о чемъ шю дѣло. Ма-
ленький столъ, уже о немъ не тутъ, какъ на
работу обнѣженнѣ, столѣтъ вѣ-
сти. Я слѣдъ къ нему и взялъ въ рукъ pero,
когда императоръ бастó подополинъ къ столѣ,
сталъ противъ меня и взглѣзалъ мы въ гла-
за, такъ, какъ будто хотѣлъ пропонкнуть на-
сквозь мою душу. Я до снышъ порѣ не могъ
забить мою вглажа. «Смолодой человѣкъ, и
дѣла васъ свомъ поврежденнымъ; берегите-
се, чтобы не...» потому онъ началъ дикто-
вать. Съ этого дня онъ бесцѣдовалъ съ молитвомъ
отцѣмъ при мы, какъ будто меня свѣсомъ не
было. Я знялъ, каковъ былъ императоръ. Въ
Тюleri, когда управлялъ дѣлами Европы. Я
могъ говорить только о Наполеонѣ на острѣ
Св. Еврѣли. Я не бесцѣдовалъ съ нами – это
недозволяли мои лѣта; но когда онъ заговари-
въ сю мною или прашивалъ съ чемъ, я могъ
отъвѣтъ безъ опасенія. Съ отцомъ моимъ
ною часто разговаривалъ, какъ съ лучшимъ
другомъ. Въ продолженіе нѣсколькихъ мыс-
ловъ, онъ диктовалъ: «Самъ я премножаю
день, во всѣхъ времени пребыванія въ Лонгвурѣ,
а я выдѣлалъ его только сеній дейнъ, и два раза
повелъ у него безъ vivoходіи по двѣ недѣли,
тотомъ, чтобы онъ сюю и ночью призывалъ
мѣсячъ, какъ диктовалъ. Я завтраю обнѣ-
даль за его столомъ. Теперь скажу, како-
былъ въ то время Наполеонъ.

Наполеонъ было оттѣ 47 лѣтъ; только
въ немногихъ портерахъ того я находилъ я то

НОВОСТИ ИТАЛИЯНСКИХЪ ТЕАТРОВЪ. Она
пала Fenice представила новую компанію «Сме-
menza di Valoia» (Кавеменція Валда), слова с.
Россіи, музICAL (Кавеменція Рабосса). Она изъ
мѣй большой усѣхъ. Илетротъ е о довѣреніи рабочихъ
сколысъ съ «Густана III» — Срибна. Хотѣ музы-
ка не имѣтъ высокихъ достоинствъ, но она нигрі-
я, пріятіе и содержить нѣкоторыхъ прекрасныхъ
мест. Главнымъ усѣхомъ сюшьмъ, опера обязанна
рееводному нашкому симфою пивѣу! — Панагоу.

— «Мазалъ, новымъ балалѣ, дѣннымъ измал-
комъ театра della Scala, с. Кортези, изъ мыс-
на пресредствующій усѣхъ». Балета съ слѣдѣнъ из-
поемъ Байрона. Въ немъ выставена также це-
на, гадъ Мазепа, привлазавшій къ дикому коню, па-
сенѣнъ изъ вѣ табунъ степныхъ шарадей. Но
нѣмъ мінімальны, касается, не очѣнѣ працавало
шоянъ на цефѣ: она предочитаетъ смотрѣть на
сюмъ нѣ пускай умъ маненчай или въ балалѣмъ вол-
кіотеровъ. Добра публика! Въ нашъ поверхон-
стотѣ нѣ пѣкъ, она еще такъ навно въ произведѣніхъ
искуствъ щитъ создавіе и человѣческую мысль!

ВЕЗСМЕРТНЫЙ ПОГОЙНИКъ. Извѣстный
трансляторный петельствователь, Мартины Го-
нібгербургъ, въ послѣднемъ письмѣ своемъ изъ
Лагора, между прочимъ, разказываетъ объ фан-
къ, который уже пать разъ, по его желанію, за-
рѣшали въ землю живаго, и который до сихъ поръ
не засѣданъ. Вотъ какъ обладалъ онъ дѣ-
лѣтъ этотъ отважный и трудный фокусъ-покусъ.

За нѣдѣло до своихъ походовъ, я неначіаваю
всѣтѣ тѣю слабѣній средствамъ, вѣ-
сть только молодую шицу одинъ разъ въ сутки, и
того моложѣе, въ дѣнъ наказенный для странной
опыта, онъ не погралѣваетъ дѣлную, узкую тесмъ,
скатанную въ кубочокъ, котенъ отъ которого
онъ держалъ въ рукъ, и потомъ снова вытігавалась
ее, чтобы какъ онъ говорилъ, бѣдно я оцѣнитъ
желудокъ и внутренности. Потому онъ затыкавші
себѣ, ушь и въ отверстіи тѣи какою я пра-
йрой, восковой мастикой, измѣ тая самой изго-
ленной, и послѣ нѣсколькихъ конъюльцы, какъ
въ нѣхъ задыхающихся, въ тѣбѣ я премножаю
всяхъ жизненныхъ отправленіп. Въ такомъ вѣ-
ще при жизни королі Руандылъ Сигна, разъ
въ землю подъ и опустынѣ въ землю, на
положеніи въ мѣшковъ и опустынѣ въ землю, на
загорѣе саду мишиаста. Сверху лажусь
доски и заспали ихъ землюю въ которомъ былъ
посылѣмъ саду, ямъ огнодірой вѣсокого
ствой и къ ней приставилъ двухъ числовыхъ
тѣхъ, чтобы отнѣдь не могло бы обладаны. Въ
назѣренный, сороковой день, въ пресветутомъ коро-
многихъ министровъ и генераловъ, — между
съпѣдними находился также генералъ Вентенцю,по-
вовінъ Къ Вадеги и англійскій рѣатъ, — всекрые моло-
гіи. Факирана-шанъ въ томъ же самомъ положе-
ніи, и томъ же запечатанномъ мѣшкѣ. Рѣатъ не
открывалъ въ немъ ни малѣшкаго дилемнаго пуль-
совъ — тѣбѣ было бѣдно, холоно, только въ го-
лѣнѣй снискались нѣколко тепловіхъ. Тогда, попер-
редаційному пазначенію самого самаго факира, наложи-

["159", "вичетельніе, какое онъ производилъ на меня. Одинъ портретъ Давида напомнилъ мнѣ жно черты императора. Ростѣ его былъ об'ёкновенный, скорѣе малый, чмѣь большій. Грыля, широкая, ныңсюлько длино-ное, такъ, что сцла верхомъ, онъ казалъ вы-ше, чмѣь былъ действительѣе, шея корот-калъ. Руки и ноги не постыдились бы желющіе. Кожа на тѣль и лице была бledа и магка, какъ бархатъ; голова очень велика. Камшановые волы его былъ тонкіи, какъ шелкъ, и до-льно рѣдкіе, особенно на маковѣ. Около полутора вершковъ надъ бомъ ихъ не би-ло вость; а не замыкая на головѣ его ни од-ного съдаго волоса. Чертія лица отличались истинно антічною правильностью. Лобъ его былъ сильно вышукый и широкъ. Во время жизни императора, орлищный взоръ его сад-вался пословицей во Франціи. Въ обыкновен-ній бытіи, \"физиологія, глаза, скатигіе, положеніе головы — выражавшіе чистосердеч-нія и непринужденность. Всѣ члены его вы-ръзывачій подвижіи, но эта подвижность всегда находилась въ связи съ занимавшемуся его мыслью. Въ гневѣ всѣ паружность его принимала въ величайшей тревогѣ; въ ве-сельмѣ расположеній, \"физиологія и ульга выражалъ чрезвычайно ласковый характер. Желая скрыть какое пабѣдное чвѣство, онъ дѣлалъ молчалѣвымъ и почти недоступнымъ. Нужно was hiss to say, but I did not know the word. He had to say, \"It was very bad for him.\" He was a very bad man.\" \"That was very bad for him.\" He was a very bad

140

Что съ нимъ съдъявалось? Въ эту минуту я самъ
принёжалъ къ колясамъ. Увидѣлъ меня, исполн
юшь, обступалъ со сюмою, наверно, и шута, назвалъ шадануюмъ, не умывшимъ
наздить верхомъ... Вотъ какъмъ я узнаялъ
пополеюна. На островъ св. Елены, гд' онъ встрѣ
чалъ тысячи неприятностейъ, характеръ его
легко могъ измѣниться; но онъ, напротивъ,
былъ равнодушнѣе къ своей части, чѣмъ
въ его окружавшіе. Иначстанецъ, который
въ въ первый разъ встрѣщалъся къ нимъ
в островъ св. Елены, никогда не увидѣлъ бы,
что завоевателю полміра не остается — ни
капли утвѣнія къ настоящему, ни исключі
надеждъ въ будущемъ. Сначала я видѣлъ въ
немъ только великаго человѣка — позже, лю-
билъ его, какъ отца.

БИБЛЮГРАФІЯ.

СУДА ВЪ РЕВЕЛЬСКОМЪ МАГИСТРАТЪ. Ро-
манъ изъ истории Эстляндіи XVІІІ столѣтія. Со-
чиніе Б. О. Корова. С. П. 8. 1841. доч. рѣш.

Эстляндійский рыцаръ Готэрадъ фонъ-Шер-
вальдъ, въ память выздоровленія своей
единственной дочери, возьмѣлъ въ вос-
питаніи сроту и отдать ей половину мѣнѣній.
Выборъ его палъ въ Альбертуну, подкля-
щѣніемъ южнѣмаленецкъ въ Систерлинцкомъ мона-
стырѣ. Игруменья съ радость согласнѣлась
съ Альбертуну, но не прежде, какъ ей
минетъ снаменчая ютъ, а до этого времени
она должна была осталась егъ монастырѣ. Съ
никакимъ времени Альбертуна замѣяла,
о къ охотѣ ея келья часто останавливается
пожилой человѣкъ, чѣ ей очень не нрави-
лосъ, а мумою оконкъ еще чаще проязжаетъ,
къ ковъ молодой рыцаръ, чѣ ей было очень
посредо. Вѣть, однажды, у Шерцвальда балъ,
на немъ и Альбертуна, и пожилой человѣкъ,
(Робертъ Кербушъ) и прекрасный всадник
(Онанъ-фонъ-Исккуль). Исккуль влюблялся
въ Альбертуну, танцевать съ ней, а пожилой
человѣкъ только посмотрisseмъ. Съ бала
Альбертуна въ сопровожденіи няньки и це-
лерѣхъ конюховъ возвращается къ домой;
вреду янялька съ безпокойствомъ замѣчаетъ,
que non e tula vult... Какъ скоро они вы-
хали за городъ, конюхіи погнали вѣрстъ;
старуха упала съ шолада, къ Альбертну под-
сакацъ пожилой человѣкъ и на всѣмъ слака-
заключалъ ее въ свои объятія. Вредъ ска-
петъ по другой всадникамъ и вырываетъ изъ рукъ
кликота Ризенбергъ, гдъ и принялся дѣлать нѣ-
которыхъ измѣненій и перестройки. Въ один-
vechъ (прирѣтина) наша, выпивъ въ нѣсцѣ-
домъ и въ versions: «что съ нимъ съдялось»
отвѣтъ, что у него украли золотую цѣн'ь
и мѣшокъ съ деньгами. Исккуль бѣсвѣлся го-
стерпіймства и клянется повѣсить виновнаго.
Золотая цѣн'ь тутъ очень кстаті! Вещи на-

ходатъ у конюхъ Франца и его запирають
въ тюрю, хотя не самъ онъ, но жена его,
нисколько не сомнѣваются въ своей не-
костности... Сидитъ Францъ въ тюрьме да и ду-
маєть, какъ это ей за золотую цѣн'ь будутъ
въ матвадъ; вреду вдари свѣтъ, показываютъ
два человѣка и велѣатъ ему бѣжать за черту
ладѣнній Исккуль, гд' онъ будетъ свободнѣй.
Францъ повніуется и перескавъ черту, оста-
навливается отдохнуть въ гостиницѣ. Туда
же защавяю и «наши приoteли» мимоз-
домъ въ Ревель. Увидя Франца, Исккуль сно-
ва бьется и безъ церемоніи вѣтъ его повнѣ-
маетъ, что тутъ же исовершается; послѣ
того, усноқоеи едрузья прибыли въ Ре-
вель уже «безъ дальчайшіхъ приключеній».
Терепъ оставшімъ на мивути «нашіхъ при-
телей» и обратимся къ «ихъ приотелю», Тарс-
баху. Онъ влюбленъ въ дочь ровстовицка
Уредера, Лууз, и въ отсутствіи отца ея при-
дить къ ней. Вреду, подъ спальни, слыш-
ны голоса; Тарсбаху прячется подъ кровя,
и скишитъ разгрозъ, изъ которого янаує,
то Исккуль въ опасности, и что за повшен-
ній Франца едъ самую прилетется плохо. Ког-
да наконецъ едъ акасъ сказала намърениі окле-
ватѣръ Исккуля на смерть, онъ въ бѣшенствѣ
вскакиваетъ изъ-подъ постелій, бежитъ въ
гозорбомпикъ и падаетъ отъ руки одного изъ
нихъ съ крикомъ: «спасите Исккуль!» По ми-
шельсомъ, который, какъ оказвается, есть
тотъ-же Робертъ Кербушъ, тайный врагъ
Исккуль, урѣатѣваетъ его въ ревельный ма-
гистратъ, гдъ и обвиняетъ въ безвнѣшнюю
«повѣшеніе». Франца, доказывая, что вещи
были къ немъ положенны. Исккуль смѣваетъ
надъ нимъ, его сажаютъ въ тюрьму до слѣду-
шаганія для, въ который объщаются поступитъ
тотъ-же, т. е. казнитъ... Междѣю въ облѣ
замъ Шерцвальда стали безпоконьтѣсь Исккуль.
Робертъ былъ радъ, какъ дьяволъ, чѣ
то доканалъ своего соперника и наконецъ
можетъ увижу Альбертуну. «Да скажите на-
конецъ, что эта дѣвущка?» спрашиваетъ его
Лена, его старая домопомительница. Аль-
бертина такацъ-то, отвѣчаетъ онъ... «Боже!
она дочь ваша!» Терепъ надо сказать, что
Робертъ въ когда былъ «корсаромъ», что въ
просторанъчій значитъ морскимъ разбойни-
комъ, и когда узжала на грабежъ, то осталась
лужъ на попеченіи ростовицка Шре-
дера, говоря, что если у него не будетъ дѣ-
тей, то полновѣмъ винать ей о什么 оттакъ.
У егынъ вскоръ послѣ отъзьма Роберта роди-
жась дочь, которую Лена с приказанію Шре-
дера и поджавну въ монастырь, а сказала
об этомъ до самой развязки розаняла
болась... Робертъ перестаетъ бытъ яльвомъ,
тотъ и спутъ бѣжитъ къ Шерцвальду и объ-
снѣтъ ему положеніе Исккуль. Въ срышаръ
въ недоводаніи на поступокъ магистрата,
клавленъ вырываютъ жерутъ изъ рукъ судей.
Они летатъ къ городскимъ воротамъ, васса-
лы Исккуля сакутъ съ другой стороны...

ворота запetrъ. Онимъ ихъ не безъ большіхъ
успѣшнѣй наконецъ библиарюваетъ...
Зрѣшке, представившееся рыцарымъ, объѣщанъ
пхъ. Обезглазившій Исккуль лежало на кам-
нахъ подводнаго свода. Обмій нѣвельный крикъ
вырѣвавшій въ присутствующій. Эйшенцельъ бро-
силась обмятъ трупъ казненаго.»
Онъ на немъ умеръ.
«Въ съюье казни Исккуль распространялся по Реве-
лю съ бістотымою молиі; она въ одинъ мигъ про-
нѣана свой.»
«Вѣчеромъ, того-же дня, аѣхъ нежны бросились
въ швигеродарскаго обрѣва въ море;»
«То ей Альбертуна и Луязъ.
Если въ этомъ розамъ нѣтъ сляшкомъ
сельныхъ, рэзоочерченныхъ характеровъ
за то въ немъ естъ глашѣмъ стихій розама-
розамательность и правильный русскій
языкъ, достоинство въ наше время также не
маловожнок.

памятныя записки куклы. Повѣти для
маленькихъ дѣвушекъ, възлѣзъ съ французскою Б.
К. Е. Сомогоровымъ. С. П. 6. 1841 г.

Вскій большій, годовымъ праздікъ,
имѣть въ Петербургъ то неудобство, что
ему предшествоваліе природы дѣтскихъ книгъ,
подъ именемъ—подарковъ, ищечки, букеты,
альманаховъ и т. п. Промысленность изгото-
вленъ ихъ точно такъ-же, съ тѣмъ ей тва-
ніемъ и то же цѣлѣю, какъ верные херу-
вичны, расписанные кин, и русвѣс-
ны яйца, окрашенныя сандаломъ. Но дѣтъ
должны смотрѣть на такіе книжки такъ-же,
какъ и на другій игручи: ими можно по-
играть, потомъ изорвать ихъ и бросить; но
нѣтъ чистотъ не должно. Малѣчнымъ дѣ-
тамъ не позволятъ юе брать въ рокакъ кра-
ніятыхъ куколъ, потому что въ рокакъ бѣ-
ляютъ вредныя цачалы; не мѣшало бы, если
маменьки обратили такою и вплинуанъ и на
такіе касалымъ дѣтскихъ книжки и не давали
ихъ дѣтямъ безъ разбора. Дучше дарите дѣтей
конфектамиъ; отъ нихъ портата-зьба, это не
была: вышадутъ, —выростутъ новые. Дуры-
кини зароанъютъ къ памяти дѣтей прерав-
пыя понятія, которыхъ потомъ не вымер-
нетъ ни одинъ дантисъ. — Мы даже про-
семъ благоразумныхъ родителей слѣдовать
въ выборѣ дѣтскихъ книгъ безкорыстно-
назумѣй нашей крикти. —Пока укажемъся
только къ однъ «Памятныі Записки Куклы».

Сочинительница «Памятныхъ Записокъ
премы節ной, прелюбезной и подарочной дѣ-
тей» Луязъ. Ова касалась такъ благородною, такъ просто и такъ тяготерною. Сначала она касалась вамъ
какъ она красовалась въ магазинъ, на Нев-
скому ръпроскъ, въ скромномъ дебязѣмъ.
Оттуда ей купили и подарочи доброй дѣв-
ьшкъ Лилианкъ, которая сшила ей гарде-
роѣдъ, укзяIVAААА ее спать, какій дѣнъ
съ ней здоровалась и любила ее, какъ се-
стру. Варугъ нашелся при capable помочь
бѣднымъ семействомъ и Лылька разгіралась
въ лоттерей свою куклу... Вотъ какая добрая
дѣвка Лылька! Суда куклы перемѣнны-
лась: она попала къ золой дѣвочкѣ, которая
ея уродовалась, била, наконецъ просто созала
на кухня... вотъ какая злая дѣвка Сони-
ка! На кухняхъ, кукла терпѣла униженіе и дру-
гія бѣдствія и наконецъ попала опять къ доб-
робъ дѣвушкъ, Юльныкъ. Потомъ начинаются
опять приключенія куклы, ея славдѣя, едъ.
но мы не хотѣли дѣтъ разсаживатъ, пото-
му что это все чрезвычайно любопытно уз-
нѣтъ малѣчнымъ дѣвушкамъ попротивно изъ
всыхъ мы записокъ. Скажемъ въ заключеніе,
что мы не應одомъ подарокъ для ма-
лельныхъ альвушекъ къ ваступающему свят-
ому празднку лучше этой веселой, умной
и наставительной книжки....

Початать позволется. С. Петербургъ, марта 26 днія, 1841 г. Ц.ясорадъ: А. Крицкія и А. Фрэйгінскія. Въ типографіі А. Борогада и Ком.

ЛИТЕРАТУРАГА ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сурлайте оболеніе, гитайте! Шекспіръ. (Циклевіль.)

36.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цьна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.:
съ пересылькою или разноцюю по домахъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

29-Е МАРТА,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

АДАМЪ ЭЛЕНШЛЕГЕРЪ,
ДАТСКІЙ ПОЭТЪ.

Біографіческій очеркъ Θ. Кони.

До XVIII въка въ Даніи не было литературы. Въс ея прозведенія ограничивались подражаніями литературамъ французской и нѣмецкой. Но въ XVIII столѣтіи вся Европа огласилась славою Голберга, —據ly用途ly проявленнаго съв�нымъ Мольеромъ. Всядѣ за нимъ явился Эвальдъ, поэтъ и трагикъ, безсмертный творецъ «Rolf Krage» и «Baldurs Doed», потомъ Вессель и Багізенъ, и наконецъ Эленшлегеръ, самый плодовитый и самый счастливый геній съвера.

Адамъ Эленшлегеръ родился 16-го ноября, 1779 года. Въ слѣдующемъ году его былъ предъявленъ начальникомъ капелы и смотрительемъ замка Федериксберга. Объ должности такъ мало вознаграждали его, что онъ не могъ содержать сына своего въ ко-

пенгагевскомъ пансіонѣ. Онъ отдалъ его въ школу къ одной почетной старушкѣ, которая, за небольшую плату, учила, какъ умѣла, маленькаго Адама — читать и писать. Время, свободное отъ уроковъ, Эленшлегеръ проводилъ въ королевскомъ замкѣ съ своимъ отцомъ, матерью и сестрою. Но когда наступала зима и дворъ возвращался въ горолѣ, — тогда, говорилъ Эленшлегеръ, мы оставались одинъ въ опустыломъ замкѣ, съ Singleя служителями, да парою огромныхъ желѣныхъ собакъ. Весь домъ былъ въ нашемъ распоряженіи, и я ходилъ изъ комнаты въ комнату, разматривалъ картины и предавался мечтамъ своего воображенія.—Въ одну изъ такихъ прогулокъ, Эленшлегеръ, еще девятинѣній большикъ, варугъ почувствовалъ какое-то безсознательное желаніе писать стихи. И первый его описъ былъ переложенъ писалка. Потомъ, читая Голберга, онъ одушевлился имъ, и въ подражаніе ему написалъ театральную пісę. Въ младенчествѣ слышалъ онъ разные разсказы о путешествіяхъ, волшебницахъ, разбойникахъ, и

— Въ будущую среду, 3 армія, извѣстный пляшистъ и композиторъ Карлъ Мейеръ, пода-

ъ-послѣдствіи изъ этихъказокъ извѣлкаль южетъ для своихъ драмъ. Эленшлегеръ разыгрывалъ свои сочиненія въ большой залъ замка; сестра его занимала амپлуа матерей и неврныхъ любовницъ, а одинъ изъ школьныхъ товарищей имѣлъ уливительный талантъ представлять тирановъ — въ драмъ и римскихъ императоровъ — въ трагедіі. Это принуждало Эленшлегера составлять свой репертуаръ изъ такихъ пісей, которые вертлись не болѣе, какъ на трехѣ лицахъ.

Между твмъ, время шло своимъ чередомъ, годъ уходилъ за годомъ и Эленшлегеръ долженъ былъ оставить школу, чтобъ приняться за какое-нибудь занятие, и свои маленьки драмы, чтобъ выбрать роль въ большой комедіи, называемой жизнью. Лучшею ролю въ этой комедіи ему казалось амپлау — ни къмъ необманутаго и всъхъ морочащаго актера — и онъ съмѣлся актеромъ. Но скоро онъ увѣдѣлъ, что ошибы въ выборъ; изнанка калилъ ему опротивѣла: онъ бросилъ это ремесло. Молодой поэтъ-мечтатель посвящалъ себя изученію правъ, подъ руковод-

ритъ публики пріятнымъ музыкальнымъ утромъ въ залѣ гѣи Энгельгардъ. Онъ ознакомить насъ съ новымъ концертомъ своего сочиненія, который, какъ мы ссылали, едва-ли не лучшее его твореніе. Кромѣ того, мы услышимъ молодую пившу, недавно прыбывшую изъ Италіи: г-ку Шульцъ, котора, какъ юорлятъ, образовалася свой голосъ подъ руководствомъ одной изъ знаменѣтнѣхшихъ пивщи въ Европѣ и владѣетъ имъ мастерски. — Если это такъ: Петербургъ наградить артистовъ по заслугамъ.

— Извѣстный италіянскій импровизаторъ, докторъ Джустиньяни, о которомъ мы уже имѣли служацъ говорить, давалъ въ Петербургъ нѣ сколько импровизационныхъ вечеровъ — съ величайшимъ успѣхомъ. Ему задавали самая разнообразныя темы. Онъ умѣлъ извѣчѣ изъ нихъ столько вѣтовъ поэзіи, что теперь составился прекрас-

ЧТО НОВАГО У НАСЪ?

— Мы обязанностію считаемъ обратить вниманіе публики на прекрасную картинку, приложенную къ № 7 «Художественной Газеты». Это литографія съ картины Θ. А. Моллера, извѣстной подъ именемъ: «Поцѣлуй». Сюжетъ ея очень простъ, какъ видно изъ самого названія. Молодой рыбакъ цѣлуетъ молодую дѣвушку, свою нѣвѣсту; но какъ онъ ее цѣлуетъ — вотъ въ чемъ ёдѣ! Онъ цѣлуетъ ее такъ мно, такъ изящею и апелитѣ, что вы невольно засмотритесь на ту пастушенскую сцену.—Г. Моллеръ художникъ по признанію. Молодые годы свои провѣлъ онъ въ военной службѣ. Но влеченіе таланта было въ нѣмъ даже спільѣ любви къ оружію: онъ оставить службу, чтобъ воинственный щитъ и мечъ промѣнять на палитру и кисть. Подъ вляніемъ

["149", "ствомъ Энзенаметаго въ того времени юридicalъ Эстрадса. Скоро, впрочемъ, наискаклю ему и правовѣднѣе, которое научало превос-\nдохнѣйшимъ законамъ, не всегда исполнѣ-\nмымъ; знакомою съ благороднѣйшимъ при-\nзваніемъ — съ правосудіемъ, и въ то же время\nвыольнымъ что полисяло, что уравновіеُ�е��е��е��е��е��е��е��е��е��е��е��е��е

["145", "— Напрасно, красотка, душа твоя жедет, —\nЕй царь отвѣчает подводный,", "— Красавец-мужчина къ тѣбѣ не придет...\nНо я — твой женихъ благородный.", "— Имъ я въ морѣ роскошный дворецъ:\nВъ стѣнѣ его изъ кристалла;", "Белестит изумрудный мой царский вѣнец,\nКакъ въ мірѣ ничто не блистало.", "— Семьсотъ мѣвъ тамъ служатъ красавцымѣ-\nдыхъ:", "Чело ихъ и нѣжно и бѣдо,", "Полѣ-тѣя у нихъ, какъ у женщінѣ земныхъ,\nАргое-же рыбѣ под-пѣдъ.", "— Какъ серна почетъ тѣба быстрый юteen,\nКакъ сдѣашь въ жемчужныхъ саннѣ, и\nСъ пѣвью воздастъ тѣба море, — что дѣнъ,\nТо новыя, дѣнны дани.", "— И въ царствѣ моемъ, подъ зеленѣмъ шат-\nромъ,", "Ва почва — жемчугъ да опалъ,\nВа ней, какъ цѣтѣи подъ весеннимъ лучемъ,\nСемьей прозябаетъ кораллы.", "«Коль прававъ сказалъ я, торской человѣкъ, —\nЧто страны подводныя нѣюю полны,\nГотова твою女人ъ быть на вѣкѣ!»\nСказала — и бросилась въ волы.", "Сажаетъ ее въ камышевый человѣкъ", "Вылазной морей граделовѣй,\nИ чмать его волы въ подземный чертогъ,\nЯлюбся четюю счастливой.", "Живетъ съ нимъ Агнета девятый ужъ год,\nИ въ морѣ съ дѣтъми ей привольно,\nГодъ разъ herу сыновъ — въдъ зѣбѣю водъ\nДраздала вѣругъ звонъ колокольной.", "«Позволь нѣмъ, супругъ мой» — сказала она,\n«Въ храмъ Божій водяной — помолитъся?»", "— Ступай, отвѣчаю: онъ, — но помви, жена,\nЧрезъ день ты должна воротиться.", "Порашається прихласть я съ кы снывляйъ:\nНѣ дѣтъ пускать не хотѣнъ:\nИ сцезы у старшихъ бѣгутъ по цемахъ,\nНаряденцы крарчать въ койбель.", "Выносить на берегъ Агнета волны;", "Агнитъ съ изумленіемъ Агнета:\nАхъ, восемь ужъ не бѣтъ не видала она\nПрекрасного Божьяго свѣта!", "Идѣтъ она къ прежнимъ подругамъ своѣмъ:\nПригъей ей — укор�лено:\n«Дѣлится съ тойбой мы нічѣмъ не хотимъ,\nНе знатъ жены янатяго.", "давцемъ Дюбоа въ Парижѣ, есть богатѣйший и\nсамое драгоцѣнное изделие, какое до сихъ поръ\nмогла возбуждатъ библианіе. Все, что приходила\nвъ послѣднее время страсть къ картинамъ, сбрано\nпо первою изданиемъ, чтобы до достоинства укрепła-\nло изъ лучших творений древности. Можно ста-\nтить себя идею о роскошной издании, если мы\nскажемъ, что эземпляръ этой книги будетъ сто-\nть не мѣнѣ 75000 французъ.", "ОБЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМКИ. Одинъ англичанъ\nотвѣрѣлъ новый родъ замковъ съ штемпе-\nлемъ, который отпечатывается на нѣкоькою не-\nдѣлъ на рукъ непосвященного, желѣшably от-\nперетъ его, и такимъ образомъ бѣднѣе вора до-\nносчика на тамаго себя.", "ДАНИИ ЭЛИСЛЕРЗЕВъ въ одномъ представлѣніи\nвъ Балтиморъ, за которое получала 30000 дол-\nравовъ, собралась собралась цѣюй семейства неволь-\nниковъ, томившихся подъ итогомъ безчеловѣчнаго\nпятария Бутна.", "ВАРВАРСКАЯ СТРАСТЬ. Одинъ британскій\nхотѣнъ до юшадей, въ Лондонѣ, имѣлъ страсть\nсмеха, какъ юшадъ сбрасываетъ съ собѣ сѣдъ,\nи чтобы чаще наслаждались этимъ любовѣ-\nствомъ, приходилъ въ той же средство. Одинъ\nприскаиваетъ мальчика въ лѣтъ 14 пропѣхъ на ю-\nшади верхомъ и потому предлагаетъ какому нѣ-\nбудь опытному фѣдю пари, что ему не усилѣтъ\nна той же юшади. Пари, разумѣется, принято.", "Вотъ храмъ освѣщенный горѣть, какъ въ горѣ:\nМолиться одна ей отрала;", "Но вѣругъ обернулись иксы къ стѣнѣ\nИ гаснетъ святая лампада.", "И къ берегу снова приходить она;", "Ужъ соленѣ сопло съ небослобода;", "И къ Богу вызывать, нечаліи полна:\n«Примы Ты меня въ свое лою»", "Упала вѣгъ, гдѣ кусточокъ фіалокъ пестрѣе,\nУлама Агнета, рыдая,", "И злабкѣ над нѣю неявляся и запѣлъ, —\nПечально ей смерть предвѣрная.", "И въ часѣ, когда соленѣ простало съ землей,\nИ дѣва съ нимъ вмѣстѣ навѣтъ оочнала,", "И быстро бѣгътъ къ нѣй волна за волной,\nНесусъ ее тихо на кде изъ ила.", "И трути ея три дни на гѣ прежалъ,", "Въ четвертый — вновь вынесли волы; —\nПастухъ подъ сяглою ей увидѣлъ;\nИ шляму селянъ, върою полый.", "И въ пескѣ глубоко скорописанъ ее,\nИ камень лежитъ на манилий,", "Онъ дѣкъ и тажелъ, и нѣтъ вкругъ него\nИ цѣтѣка, ни плюна, ни ковылъ.", "Что утре, что вечѣръ, какъ бутоь волной\nОмъитъ ея памятникъ вѣрный:\nТо пакать приходить надъ нимъ водной,\nНародъ говорить суевѣрный.", "Вымысель баллады, какъ ясно видно,\nпринадлежить не Эленшлегеру: это поэтническое\nпреданіе свера, но онъ имъ превосходно\nвоснoldовівалось. Онъ прилѣтъ ему королю,\nобставілъ стихъ свой картинами и умѣлъ\nсочинить пѣстъ свой мистическое сочен-\nтение пѣстной врѣ въ предсадкусами язы-\nчества, которое такъ про характеризовѣнъ\nскандинавскую народную возьміе и о кото-\nромъ и имъъ уже случай однажды говорилъ\nвъ «Минь о Некль». Тамъ, гдѣ дѣло коснется\nсколько нибудь наводнѣю и древнѣй былы\nта норманскаго, Эленшлегеръ превосходѣнъ:\nно въ собственныхъ ярническихъ созданіяхъ\nонъ въ гораздо слабѣе. Странно, что въ чѣнечерѣ\nвла та номъихъ журналахъ, говоря объ\nЭленшлегеръ, превосходно выше всего ли-\nчническій его таланѣ, тогда, какъ мы касте,\nсколько онъ могъ изучить поза въ его\nсозданіяхъ, не всрѣнноань выше въ драмъ.", "Драма его стихій; не всрѣнноань выше въ драмъ.\nНаряда его засѣданія.", "", "Нашъ выка. Едва ли кто въ современныхъ\nпозвѣтъ можетъ стать съ нимъ на ряду, какъ\nдраматургъ. Эленшлегеръ создаетъ драму,\nа не пшетъ ее для театра. Бойкая кисть,\nобліноее воображеніе, удивительная полнота\nмысли и лиризмъ, самый улѣкательный —\nвотъ отличительныі черты его формы; смѣ-\nльные характеры, положенія естественныхъ и\nслины, ведѣ прихода, ведѣ знаніе седра-\nда и проникновенія высокой идеей — составляю\nсуйность его изобраніевѣ. Онъ мастер-", "вставляетъ вамъ «леловка подъ оболочкой\nсвоихъ героевъ. Эфекţiвѣ, о не he изъ и-\nсканы и потому приходя неожиданно, ча-\nсто въ началъ или въ средньи дѣйствія, тамъ\nгдѣ заклѣтъ писатель для сцены, высочи-\nтывающій ихъ наспѣхъ въ представлений, ни\nза что ихъ не помѣстѣлъ. Отного они\nсвѣда брѣзи и въ высокій степенью поза-\nюють читателя своимъ вымысломъ и естест-\nвенственію. Для погласіенія этого приведу при-\nпѣръ изъ трагедіи его «Эрихъ и Авель», ко-\nторую я оканчивая переводомъ и помывшъ въ\nодной изъ кніжекъ — «Пантеноя русской\nи сѣсъ европейскихъ театровъ». — Король\nВальдемаръ, умирялъ, раздѣлѣлъ королевство\nмежъ своими снывоями: «младшій — эрихъ,\nуслѣдъ Данію, старшій Авеню — герцогство\nШевчевицкаго. Оба брата ведутъ междуслобode,\nлагѣдное для страны, приспособленіе для на-\nда. Въ первомъ яблѣвіи, гдѣ-духовнокъ, ко-\nторомъ я оканчивая переводомъ и помывшій\nсвоей брата. На ның остановливается онъ въ мо-\nнастырь «черной братіи», гдѣ-духовнокъ, ста-\nерѣній — Эрихъ вепоколемъ. Вѣругъ\nавлѣется старый монахъ къ пріюру: онъ хо-\nдѣлъ въ Римъ, къ нѣпѣлъ, съ поклономъ отъ\nобители, и папа подарилъ ей превосходную\nкартину, для украшенія кервки. Картину\nвосьмъ; она задернула полотномъ. Въ\nвремя звонкаго прозваиваетъ къ чѣнечерѣ молит-\nвѣ. И ноки отклавниваются королю и ухо-\nлѣтъ въ боковую дверь, ведущую въ храмъ.\nКороль остаётся одинъ: онъ не погруженъ въ\nмысли. Вѣругъ, со всѣмъ жаромъ, пробуж-\nдается въ немъ ненависть къ брату. Съ\nходить въ вазъ и възмѣстъ по кельи и съ клат-", "Но едва съдѣкъ сѣлъ на юшадѣ, ясно начавшѣ\nбѣсѣдъ, уопрѣтавшѣсь въ сѣды, чтобы его\nи даже иногда валается по землямъ. Прочита-\nтакъ свѣенравыя въ юшады самая проста: въ сѣд-\nнѣ ваксіи ставлены яглы, который не насаждаю\nдо спыны юшады, когда на ней сидитъ мальчко,\nно въ сны юшады, когда въ ней вмѣстѣ съ нѣмъ\nчеловѣкъ.", "ПАДЕЛИЕГИ ГРАММАРСКИЕ СВЕТА. Желателенъ\nбызнѣзْ, какъ иные люди достигаютъ усилѣвъ\nвъ сѣдѣ, спросилъ кого-то у своего приштѣлѣ,\nзанамшавшаго въ это время составленіемъ грамма-\nтики. — Это я務ла объяснить вамъ упротѣшеннѣ-\nйшими у насъ падежамъ: иные выходить въ\nлюди падежемъ: именительный т. е. свой име-\nнемъ; архангельские — своей породой и па-\nней; третыи дателімы — подарками; четвертыи\nвименными — абреднѣдѣственными и оценѣ-\nближнихъ, немногіе зѣательныхъ — по инстинті-\nпринураю, еще менѣе — творецкихъ, т. е.\nсвоеми твореніями и заслугами, а большая часть\nпредѣлѣнными — т. е. взятками или предѣленіемъ\nуслугъ тамъ, можно подслужиться.", "ОЗАДЧЕННЫЙ ИМПРОВИЗАТОР. Извѣ-\nснѣдный нѣмецкій импровизаторъ Максимилія\nЛангеншварцъ, пріхавъ въ Кроецѣя, объ-\nвилъ, что намѣренъ дать вечеръ и принадлежитъ\nпочтенчійшую цубкуля не лишить его «свого\nблагословенаго» — что на языкъ не", "", "занечномъ значитъ: дайте въ больше дѣветъ\nили около того. Одинъ изъ постіителей, который\nвѣрно попыталъ тапѣнный смыслъ прилагаліи,\nвмѣсто темы для импровизаций, положилъ въ урны\nзавершено въ бумагу подсвѣдѣмой та莉ѣ. Внутри\nобертибы было написано: «Для несчастныхъ, по-\nстарелыхъ отъ наводненныхъ рутии въ Люнѣ! Про-\nвасъ импровизировавшѣ въ пользу ихъ и при-\nнадлежитъ проникновѣній та莉ѣ, какъ первое при-\nповѣніе». Но вѣрояно, Лангеншварцъ тема па-\nфазалась сашикомъDOIю и не составила по пози-\nскому: онъ положилъ та莉ѣ въ кармѣи

Суркаите оболежите, гитаите! Шекспиръ. (Циля.)

Выходить три раза въ ледъю: по вторикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебрьомъ.

3-е АНРЬЯЯ,

ВТОРИНКЪ,

1341 ГОДА.

СОТРУДНИКЪ
СТАРЫХ ВРЕМЕНЬ.

Привычка есть вторая природа. Эта истина, сказанная въ первый разъ уже очень давно, признана всѣми древними и новымшими философами неопоримою акціомою. Говорить, что мнѣніе управляется вселенною; но мы кажется, что привычка имѣть над людьми еще больше власти, чьмь мнѣніе. Она повсюду слѣяетъ за нами днемъ и сидить у изголовья нашего ночью. Она определяетъ время обѣда, ужина, завтрака и назначаетъ мѣру нашему аппетиту; она по воль одъаваетъ и раздѣваетъ насъ; предписываетъ намъ, когда выходить со двора и возвращаться домой; заставляетъ проходить всегда по той или другой улицѣ, гулять въ Лѣтнемъ саду или по Невскому, по бульвару или на островахъ; ведить предпочтить оперный театръ. Александринскому; журналы чисто литературные промышленнымъ и т. д.

Діонисій Сиракузскій, по привычкъ повелѣвать, сдѣлался въ Корнея школьнымъ учителемъ. Привычка поать погубила Наполеона. Безъ нея онъ не разыгралъ бы Ватерлооскаго сраженія и не отправился бы на островъ св. Елены. Я знаю одного стараго генерала, который приказываетъ слугамъ своему будить себя каждое утро барабаннымъ боемъ. Эту привычку сохраняетъ онъ сътѣхъ самыхъ поръ, какъ былъ ещѣ въ военной школѣ. Но сколько разъ случалось и вамъ и мы, перемнивъ квартиру, захотить по привычкѣ на старую, стучаться у прежней двери вашей или вслѣдить въ этажъ, который вы уже не занимаете?.. Такіе примы разсѣянности бываютъ ежедневно со всѣкимъ, и доказываютъ намъ скамічную и несомнѣную истину, что привычка есть вторая природа въ человѣкѣ.

Вотъ прошествіе, о которомъ разказываетъ Берѣе въ одномъ изъ французскихъ журналистовъ.

Недавно проходілъ я черсъез садъ Палероля, какъ вдругъ кто-то дружески потребалъ творительности и нашихъ музыкальныхъ знаменитостей.

Мы услышали фантазіи на русскія пѣсни, соч. А. О. Львова, которые будутъ выполнены на скрыпках самимъ композиторомъ; услышимъ русскую пѣсню «Лучина, —лучинушка, пропѣтую ду-этому гр. России и П. А. Бартеневой; фанът и рондо изъ Сованбулы — исполненные гр. России. Сверхъ того, мы услышимъ хоры изъ «Гюгенотовъ» и изъ оперы: «Аскольдова могила.» Кромѣ прекрасныхъ талантовъ любителей, кромѣ хорошо выбранныхъ піесъ, всякой вѣрно почетѣ въ этотъ концертъ и чувство усердія къ учрежденію, которое по сцейе высокой цѣли и благодѣйственнымъ послѣдствіямъ, можетъ почетѣся однимъ изъ первыхъ богоугодныхъ заведеній въ России.

Былеты по 15 руб. ас. можно получать ежедневно при входѣ въ залу Дворянскаго собрания.

мения попечу. Я оборотился и узналъ стараго пріятеля моего Дюмаре. «Ахъ! это вы, г. Дюмаре.» — Я, какъ видите. — «Каково пожинваетесь?» — Плохо, другъ мой! очень плохо! я и нездоровъ и не весели. — «Вы действительно-по походъли; но скажите, что съ вами было?» — Ахъ! много всего!

И Дюмаре вздохнулъ такъ сильно, что отъ вздоха его могла-бы, кажется, повалиться Вандамская колонна. Мы съли на стульі, и онъ, начинивъ носъ свой тремя щепотками табаку, согласился с наконецъ разсказать мнѣ о своихъ непріятностяхъ: «Вамъ извѣстно, любезный другъ, началъ онъ, что я не со вчерашенію для занимаемысь журналисткой; еще въ 1787 году, въ первый призѣдъ мой въ Парижъ, я, по протекціи г. эпископа шартрскаго, принятъ былъ въ сотрудники Французскаго газеты; послѣ того работалъ для Монитера, потому опять для Газеты, которую оставилъ для Европейскаго Курьера, увы! такъ скоро умершаго!... Такимъ образомъ, переходя отъ одного журнала къ другому, я достигъ помаленьку семидесятаго года жизни,

ПРИЛАГАЕВОВОСТЬ.

Когда начинаютъ пѣть жаноронки и соловьи, у насъ, въ Петербургѣ, обикновенно умолкаютъ звуки музыки. Музыкальная пора у насъ граничатъ съ весною и уступаетъ природѣ, первенство надъ искусствомъ. По этому, хорошій концертъ весеннее порою диковина довольно рѣдкая. Но чьмь вещь рѣже, чьмь наслажденіе неожиданнѣе, тѣмъ оно лучше — и цѣнѣе. И такъ радуйтесь! Мы возвышаемъ вамъ концертъ, какими мы только церкѣда пользовемся, концертъ полный интереса, полный истинного наслажденія, превосходно составленный и съ превосходнымъ назначеніемъ, словомъ: концертъ въ полную дѣтской больницы, въ котором принимаютъ участіе гр. России, П. А. Бартенева, А. О. Львовъ, — г-жа Балабина и другие диллетанты. Это будетъ новое творчество благо-

АФОРИЗМЫ ИЗЪ ЖИЗНИ ОПЫТНАГО.

— Въ наше время и тѣхъ людей должно называть друзьми, которые не вредятъ намъ. — Человѣкъ, сказавшій объ васъ нечаянно доброе слово — есть уже благолѣтѣ.

— Люди большаго снѣта, смотря хладнокровно на страстьнія низшихъ, называютъ это душевою твердостію, или характеромъ; а послѣдніе называютъ ихъ характеръ — юнизмомъ.

— Женщины любляются, по большей части, безъ размышленія, истинчиво, потому и предметы ими избраные, часто бываютъ нетолько недостойны любви, во даже заставляютъ удивляться, чьмъ могутъ поправиться?

— Не всѣ любезные бываютъ любими; но всѣ любимые — всегда любезны.

— Съ людьми, у которыхъ умъ только въ глазахъ, всего лучше объясняться пантомимою.

146

перебиваясь кое-какъ, чтобы свести, какъ го-
тервится, концы какъ концов, но ве-такъ-такъ, по
грайней мърѣ, върный дохолъ. Ахъ! въ
не повръртъ для журнала! Какъ главные изд-
датели были ласқовы, внимательны! Притомъ,
вы находились въ ежедневныхъ сношенияхъ
научныхъ пошаповы, съ первыми вель-
межами двора, которые всѣ были такъ учи-
вы, такъ обходительны, и умѣи всегда оск-
рать вамъ что публімъ пріятный иллюзор-
мое. Теперь объ этомъ и понятія не изм-
ють! Даже во время имперіі, журнальны
пользовались вакзеніемъ публики, старалась
снискать славу и нёрѣдо достигалъ ея; ны-
нѣ думаютъ только о деньхахъ, о барышкахъ, и
журналь салъался какою-то биржей, база-
ромъ, гдѣ по справочнымъ цѣлѣмъ продаю-
стырская, добровольная критика, публи-
кацій о табачныхъ лавкахъ и проекъ.

Знаете ли, что до революціоній человѣкъ, не
съслаблій сѣбѣ нкоторокій имени въ ли-
тературѣ, не смѣлъ быть издателемъ жур-
нала. О, какъ шансене! Риварте и
подобные имъ отдѣлы сенія! Но теперь віс-
кій лавкаркинъ, наколотившій копейку про-
лака, издаєть свой журнальчикъ. И какая дер-
зость! какая спьсы! какъ всѣ эти господа об-
ъмъ вамъ! Напри мері, вы съ ними у-
говариваетесь—оніи общѣюю золотые горы
и притомъ впередъ; вы думаете, чо вы
мнѣе постановленія работы—въ руку, чо кон-
тусяца, вамъ не платятъ и должнаго,
и вы должны искать понимаіе другое мѣсто.

— А! теперь понимаю, за что вы такъ
сердитесь: вамъ отказались отъ...

— Да, отказали и самымъ безнымъ
образомъ... Я вамъ когда-нибудь разсажу...
все проклятый интересъ! все деньги!... все
экономія! А я, между тѣмъ, получилъ толь-
ко 60 франковъ въ мѣсѣцѣ. Было ли тутъ из-
чего трудиться?

— Кочечно, 60 ф. немного, особенно для
человѣка, который знаетъ всѣ тонкости жур-
налистики.

— О! да они краюсятъ! Хочя бы они дали
300 ф. въ мѣсѣцѣ, все-такіе не найдутъ ни
кого, кто могъ бы замнить меня! Работатъ
для журнала не бездѣліца... Я занимался са-
собеніемъ выборомъ разныхъ маленькихъ ста-
тейкъ для смѣси и могу безъ хвастовства сказа-
ть, что никто не умѣетъ выбирать статьи
съ такимъ изящнымъ вкусомъ, съ такімъ

тонкимъ чувствомъ привлѣя, для этого по-
третье долгое ученіе, навікъ, снаровка.
Жакется, что такое вырѣзать изъ книгъ и
журналовъ отрывочки? сущій вздоръ! А по-
пробуйте-ко... вырѣзать можетъ всякий, но какъ
рѣзать?

Дюмаре вынулъ изъ кармана касторно-
ваго скураста своего огромный ножныцъ, и
смотрать на нихъ, привабавъ страсторганный
голосомъ:

— Вотъ ножныцъ! они падѣдѣатъ лѣть не
покидали меня ни на мивнуту! Вы можете ви-
лѣть, что они были не праздны въ рукахъ
мѣс, потому что носить въ себя знакъ до-
лѣхъ и не役омимыхъ трудовъ! Они кротко-
ли журналы и газеты, и въ Парижѣ, и въ
провицѣяхъ, и въ чунчихъ краяхъ... Бл-
дные друязье мон! никогда, никогда не раз-
станусь я съ вами!

Это воскращенное лишеніе окторебленій
сотрудника привлекло на себя вниманіе н-
которыхъ прохожихъ, и я, боясь, чтобъ не
объединить насъ, взялъ Демаре за руку и спи-
шілъ ульѣчъ его за собою.

— И такъ вы теперь ничего не дѣлаете, сказа-
тья ему.

— Ничего. Ахъ, другъ мой! кто былъ
журнальнымъ дѣятелемъ, что не возможно
ночнымъ другимъ занятія! Это занятіе погло-
щаетъ всю жизнь человѣка. Романисты
могѣть сдѣлать министріе вѣсіателя во-
бельей престоломъ; но журналисты не могутъ
быть ни чмъ, комрѣж журналиста. Знаете ли,
чо стоять поръ, какъ соболѣе, не попнаю
самъ себя, не сплю по ночни, вздрагиваю
при малѣшшемъ стукѣ; всее мѣнъ
кажется, что пришелъ ко мѣсъ са ставленія. По
утру ствѣа по привычкѣ по разсѣвомъ, од-
бацѣсь на скоро, сбѣя орбитомъ съ пата-
лятахъ и только на улѣцѣ вспомнинаю, что
мнѣ уже некуда итти, нѣчего вырѣзать. Когда
гулявъ въ лава часа не подвины, тогда въ умъ
моемъ вертѣнія ода постановлены мысль; но
въ пять часовъ—это часъ, въ который всѣ
сотрунины обвинявлены склѣдъ у унаго-
гоца, покрытаго зеленымъ сукнѣмъ, чита-
ть, разбираю журналы, писать, рѣзать,
колютъ... и не съ нами!... я уже не съ нами!

Тутъ Демаре обтертъ двѣ крупныя сцезлы:
мнѣ что-лѣж я. — Успѣшно! сказали
я ему: призвите на помощь философію, и я
между тѣмъ постаюсь вывести васъ из
затравленія. У меня есть два пріятелей, ко-
торые имѣю большое влияние на журналь

налы: я поговорю съ нимъ и они, можетъ
быть, куда небудь номістъ васъ. — О,
арѣмой монъ, какое благодарія!

— Я радъ служить вамъ, но пожалуйста, не
предавайтесь отчаянія и ставайте разсѣва-
тъ; подите на биржу пли від копіетерскій
читать журналы...

— Ахъ! на все это нужны девіе, а у
меня теперь ихъ очень немного: надо быть
экономѣе. Поверъте ли, что они даже перес-
тавлять прислѣять мѣсъ журнальной вой.
Пріходите каждое утро читать мой: онъ къ ва-
шимъ услугамъ... Ахъ, какъ я благодаренъ
вамъ! Завтрае же не утру придѣ къ вамъ. —
Приходите; а пока прощайте.

На другой день, ровно въ 8 часовъ утра,
когда я спалъ еще глубокимъ снозъ, потому
что легъ очень поздно, меня влругъ разбу-
ділъ стукъ у дверей. Демаре былъ уже въ
мойемъ комнатъ и я, открылъ глаза, увѣдѣлъ
его у своей крови съ съжураломъ въ рукахъ.

— Какъ можно такъ долго спать, сказавші
онъ. Журналъ папісъ присеніе давно.

— Его всегда рано привносятъ, отвѣчалъ я,
зъявляя и проклинаю мысленное докустрія моего
мого гостя: н'я виктор не встаю прежде
10 часовъ; притомъ я сегодня не очень здо-
ровъ и измѣнъ въ покоя.

— Такъ не вставайте, и спите спокойно, — а
я слѣдъ къ вашему бію и буду отмѣчать ка-
рандашемъ все те, что въ журналь покажетъ
съсъ достойнымъ виманіемъ. Это избавить
васъ отъ труда...

— Дѣлалъе что угодно! преврѣмъ—изака-
тумшись въ одалью, старалась заснуть опять,
но не могъ сомкнуть глазъ... Дюмаре чѣталь
журналь въ почти при каждой стержнѣ ворчалъ
про себя: А! это любопытно!.. Вотъ чуд-
но!.. Это чрезвычайно замѣчательная статьи
и пр. и пир.

Влругъ услышалъ я что-то похоже на
кріскѣ желаза или сталі... я прионялъ голово-
ю — взглянувъ... и что-жъ бы вы “умалъ”
Дюмаре изъ-вейной силы кромсаль ножнами
журналь мой.

— Что вы мѣлаете? вскричалъ я, вскочилъ
съ кроватъ... Что вы дѣлаете, г. Дюмаре? въ
умѣ ли вы?

— Какъ въ умѣ ли? отвѣчалъ онъ съ уді-
вительнымъ хладнокровіемъ. — Вы видите,
что я дѣлало... готовъ маленькихъ статейи
въ смѣсь для завтрашняго мумер...

— Какія статейки? для какого нумера? вы
въ умъ соплі!

— Ахъ, Боже мой!.. извините... извини-

— Въ жизни женщины есть свои времена года и
въ каждомъ изъ нихъ своихъ заботъ. Всегда тавучъ
не умѣю вальсироваться; лѣто танцуетъ валь-
сироваться, земля, если бъ могла, — истрепѣла бы
танцы и премушественно—балъся.

— Многіе ведутъ жизнь свою—значала эстети-
стики, потомъ экономисты и наконецъ философі-
кически; прежде пѣдъ юстицей шаманскій, поспѣй ро-
мъ, а подъ конецъ просто — вино. Сперма ихъ славѣ,
потомъ объ ныхъ мочать, наконецъ — смѣются
надъ ними.

— Какая есть веріятысть въ жизни, когда
въю желаютъ достичнуть? — Старость.
— Желать кому небѣдно счастія, значить
окскіръ его. Порядочный человѣкъ долженъ
имѣть столько ума, чтобы обойтись безъ счастій.

П. С.

КАЛЕНДОСКЕ

ПСИХОЛОГІЯ ЖИВОТВЫХ ВОЙНЫ ЖУРАВЛЕЙ. Кто желаетъ либужье поникновъ въ живот-

ыншій рѣмъ, тому совѣтуетъ прочтать неправ-
девяно въ Германію сочинія профессіон-
Шефтліва: «Опытъ полнѣй психологіи живот-
ныхъ» (Versuche einer vollständigen Theilnahme-
keunde). Это старшіе. Молодые журналисты безумѣютъся. Война рѣшне-
ше, Форарбергры и Лихтенштейны подымались
въ большомъ часѣ, летать черезъ Рейнъ и при-
готовляются къ нападенію на своихъ ратовѣр.
Но за-рейнскіе журнали клядъ этого нашествія,
такъ не съ нимъ, а летать и летать изъ вѣр-
чу. Сраженіе происходитъ за воздухъ. Оружіе
ихъ — клемъ. Они ухудшаютъ коль отъ другъ дру-
гой, потому, какъ литераторы тупыхъ перлъми.
Оравнавленны, израиленны, организны
вешканцы обращаются въ бѣдство. Форарбергры
остаются обладателими и разоряютъ нѣдѣ
жавшіхъ. Но мало по малъ бѣглѣе возвѣрят-
ся. Начнались новая война, въ которой побѣ-
лами шейканцы... Замѣчено что-лѣе, что журна-
ли, предъ отправленіемъ изъ ногъ, держать больш-
ой союзъ, образовавъ кругъ, въ среднѣй кото-
раго стопѣ, одинъ журналь, поднавъ преважно
ножку. Это что-то похоже на мартовскія и май-
скія поля древнихъ германцевъ: видно у журнали-
й.

147

те... мня казалось... Вот что значить при- **вига**... душа моя!

И он спряталъ ножницы свои в кар- **майъ**.

— Я чувствую, какъ вы должны серпите-ся на меня, — продолжалъ онъ: — мня, про- саму, как чрезвычайно жаль... и какое изгнан- дякага болтка — какая пачатъ! — Ахъ, Бокъ мой!.. но что-жъ мня дъллътъ!.. Эти прокля- тяя ножницы! — Дъллътъ нечего, г'г. Дюма- ре... что изрэноано, того не склывшь; про- чёмъ, этому несчастно пособить... легко... стоять только послать по другим нумер- рому... — Но все-такъ мня очень присмотро, что то надъллъ вамъ такихъ холотъ... будь уврынены однако-жъ, что это случилось со мною въ первый и въ последній разъ... вы не сердитесь? — Нътъ, нътъ! успокойтесь? — Но могу ли я притпъ оять завтра? — Мой- ке, но только не такъ роно... пли нътъ!.. бе- рите лучше журналъ мой у дворника и по- тютъ возвращайте его въ двадцатъ чар- ны.

— Самъ буду относить его къ намъ в благодарності... Прощайте, любезный другъ! Не забавите моего дѣла.

Я уврыпъ Дюмаре, что буду точасъ- хе хлопотать о немъ—и, одѣвшись, нашелъ къ темъ плытихъ притріялъ, просилъ по- ностараться доставить ему занять.

Въ вечеру того-гда я для долженъ былъ и по- уѣтъ изъ Паррижа на цѣлую дію и по вор- зращенію моемъ, нашелъ письмо одного изъ друзей, который извѣщалъ меня, что сег- дюмаре желаетъ трусьтись для «Парижска- го журнала», то ему охото будетъ давать- роботу.

Довольный успѣхомъ, я велѣлъ дворнику принести мня журналъ; во при этихъ сло- жахъ — дворникъ захочовалъ гомерическимъ смехомъ.

— Журналы ваши, сударъ!.. сказалъ онъ наконецъ... журнала?.. Вотъ одинъ изъ нихъ... Посмотрите какую January съдѣлалъ изъ него старый спорный, который но- вый неисторичный и личный курсъ... онъ точно такъ-же вскрикнулъ и всѣ остальные.

Действительно, Дюмаре по обвиненію своему нападению въ моего журнала ма- ленныхъ статейъ съмнѣ... Я понялъ, что надо, не теряя время, бежать съ суммой, что не надо... Егда- мно, — но кухарка его сказала мня, что онъ пошелъ въ Пале-Ролья и я тотчасъ туда бро- сисьла.

Войда въ салъ, я увѣрлъ недалеко отъ большой ротонды толпу любопытныхъ, со- бралась у павлинова, когдаvatилъ читать журналы... Посредь этой толпы какой- то что человѣкъ борься съ агумъ полицейскимъ, между тѣмъ, какъ садовой столѣчокъ дерлажъ его за воротъ, — а трактирщка павлинова показывала зрители локатку журнала, израѣнного ножницамъ... Дюмаре (вы дога- даетесь, что это онъ кричалъ, толко- ло- къ, доказываетъ что ему nature смѣсля за заврашнаго нумера... Но его не слушали и поатащили въ караульно, куда и я по- шелъ за нимъ — и тамъ — съ не малымъ трудомъ, объяснилъ полиціи, что вина Дюмаре была неумышленная и что, отнѣдь не желая навести утербу трактир- цы, онъ только уступалъ непролођимо- му всченію привычки. Въ удостовѣреніе мою показалъ отstatки обвиненаго журнала моего, которые къ счастію принес- етъ собою, — и потомъ, оставаю поліцейскому учicerу дѣны, сълѣдующія трактираль- цы за журнала ея, увѣръ съ собою бѣднаго Дю- маре, который былъ ни живъ, ни мертвъ отъ страха, и только тогда пришелъ въ себя, когда я сказалъ ему, что дѣло его вдѣтъ хорошо. Наконецъ мы пошли въ къ из- датальсъ «Парижскаго журнала». Дюмаре былъ немедленно принятъ въ число сутру- нниковъ — и теперіе кромсамаетъ журналы. Дюмаре былъ немедленно принятъ въ число сутру- нниковъ — и теперіе кромсамаетъ журналы. Дюмаре былъ немедленно принятъ въ число сутру- нниковъ — и теперіе кромсамаетъ журналы.

=

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА.

ГЕРМАНИЯ: НОВЫЙ КНИГИ ВЪ 1841 ГОДУ.

История географіи, Левенбера. Изъ всѣхъ наукъ, географія безспорно самая общир- ная и сложная, потому что она заклю- чаетъ въ себѣ физика, геологію, астрономію, исторію и политію. Вмѣста съ тѣмъ, это са- мая подвигная наука и больше всѣхъ прочихъ учрежденныхъ переписей. Физическая переп- вороты, войны, заковоры, усилѣи земледе- лія, отрасли промышленность, измѣнѣютъ вѣдѣ транспортъ, и все Thesei переписей измѣнѣ- тельно изучать и замѣть географія. Она есть первая наука, которую создалъ умъ че- ловѣческій и которая въ тоъ время всѣхъ измѣ- нѣе получила развитіе, потому что мо-

гла распространиться и получить къ некоторой стройности только при солидѣніи другихъ наукъ. Еда начнаваетъ пробуждаться пон- піатъ ребенка, онъ съ училиемъ знать, что такое эпохъ, по которой онъ ходить, изъ че- го она составлена, какъ далекъ пространится, отъ чего провѣситъ гроза, откуда про- стекаліе въ солнца. То же самое было и съ пѣсѣ человѣкомъ въ первобытныя времена и после значительныхъ переслѣдій. Но сколько времени, изысканій, изчислѣній потреб- лы было прежде, чѣмъ онъ, слабый и ничтож- ный, могъ измѣтрить обѣе эпохъ, про- странствую воліь, безпредельность неба. Нес- обходимы были въя изученій трудыменоже- ства геніальныхъ людей для открытий одной изъ тѣхъ плеій, которыя теперь даже не воз- будаютъ въ насъ ни малѣшаго умнѣнія, отъ чего онъ сбаслились обвинѣствами. Описаніе всѣхъ этихъ повторенныхъ попы- токъ мысли человѣческой, всѣхъ открытий, инструментовъ и всѣхъ соображений, при- способенныхъ къ мореплавательному искус- ству, къ измѣнію врема и пространства, состоящіе исторію географіи.

Эта исторія начинается къ исторію міра. Первая пытала географіи исторіямъ мы въ кнігі Битыя; первое описание есть описа- ніе земного ряда, который такъ много занималъ ученыхъ и комментаторовъ, который попеременно полагали Магомедане въ 7-мъ нѣбъ, Гардуень — въ окрестностяхъ Дамаска, Гейлессергъ — въ долнѣ, оротамеймой Иван- дара, Роландъ — въ Армении, Фреръ-на бе- регахъ Каспійской моры, Мариньола — на островъ Ейланъ, Гасъ — на прибережныхъ Бал- лійской моры, знаменитый Ридбекъ — въ Швеціи, Шульдъ — въ поларныхъ странахъ. Книги священаго писанія сообщаю намъ верхъ того подробности о Египті, о Чер- номъ морѣ, о странахъ, по которымъ стран- ствовыя изървленѣте. Если отъ народа ери- рейскато мы перейдемъ къ преданіямъ дру- гихъ народовъ, то и у нихъ первые прина- кки географическихъ понятій мы такъ-же найдемъ въ священныхъ кипхахъ и въ созда- нійъ поэтовъ. Въ скандинавская космосо- нія заключается въ Эллъ, идійская въ Ве- лахъ, греческая въ твореніяхъ Гомера и Ге- зіода. Ахвортъ щитъ, описанный въ XVIII-ой книге Иліадъ, служаłъ въ про- долженій многихъ щовковъ классическій атласомъ міру. Морскія путевства очи- кіанъ и караагеній, странствованіе Геро-

ефеодальный образъ правенія. Его动力 разсаж- ся и котолѣи носитъ: наконецъ всѣ бро- саныя на стояніи въ среднѣи и заклѣвающіе его. Полагаю, что жертвою всегда бываетъ самка, мань котолѣи въ розарніи назначена за броломство. Въ такомъ слухѣ, журнали производятъ судъ и распакъ въ формѣ, и пропятъ судаў говол- нымъ судомъ са супругскія нѣмкость; — мы- ніе, которое весьма Protectionно, — мы при- нять въ соображеніе привязанность самокъ къ самцамъ. Да это право юсти, чѣмъ у лодѣи! — Другіе, напротивъ, полагаю, что они посту- пать по закону Лукіи, и разсаживаю об- учасъ нѣкъ, который, разумѣвше, чаще встрѣчать между самцами, и наконецъ можно встрѣчать въ другихъ позиціяхъ не пострадала отъ недостатка въ денежныхъ пособіяхъ.

радобаўся «матушкіны сыны», отъ отцы, мате- ръ—начальниковъ ихъ — людъ, а не журналь.

НОВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ВЪ АФРИКУ. Британ- ская экспедиція къ Нигері у наступающаго мня мань котолѣи въ розарніи назначена за броломство. Въ такомъ слухѣ, журнали производятъ судъ и распакъ въ формѣ, и пропятъ судаў говол- нымъ судомъ са супругскія нѣмкость; — мы- ніе, которое весьма Protectionно, — мы при- нять въ соображеніе привязанность самокъ къ самцамъ. Да это право юсти, чѣмъ у лодѣи! — Другіе, напротивъ, полагаю, что они посту- пать по закону Лукіи, и разсаживаю об- учасъ нѣкъ, который, разумѣвше,ofta- че- сь встрѣчать между самцами, и наконецъ можно встрѣчать въ другихъ позиціяхъ не пострадала отъ недостатка въ денежныхъ пособіяхъ.

ПАРОХОДСТВО И ЖЕЛЬЗЫНЫ ДОРОГИ. Въ 1811 году, въ Свѣрной Амерікѣ, а именно въ Миссисипі, былъ спущен первый пароходъ «Агросъ»; теперь въ этой рѣкѣ и ея протоколы пользовался болѣе 600 пароходовъ. Въ 1818 году про- нялъ первый пороходъ въ озере Буффо, тепе- рѣ ныя патетствовала, а во 2-хъ, чтобы и самая изъбавилась на пути отъ холотъ и залежѣ. Дѣло это не вплывѣ еще объяснено, хотя обѣ немъ умножаюєте уже Эліанъ. Вирочемъ, не подлежить сомнѣнію, что они занимаются чѣмъ будь не обвиненнымъ».

Послѣ этого, сколько должны

ствомъ, что этотъ способъ путевѣствъ отно- ны къ опасенію, какъ обвиненнымъ на юна- дахъ, гла на 100,000 позѣдокъ приходилъ с тѣснѣмъ несчастныхъ случаевъ; тогда, какъ на жѣльзныхъ дорогахъ, на два millionа человѣи приходятъ только одинъ убитый. Само собой разумѣется, надо, чтобы надзоръ за жѣльзными дорогами и паровозами былъ порученъ бдитель- ности противъ правенства.

СТАТИСТЫКА. Несобразность народоселен- нія. Меня тѣмъ, какъ почти въ всемъ земныя шаръ мужской полъ числомъ превосходъ жен- скій въ Швеціи, найболѣе, женскій гораздо многочисленнѣе. По показаніямъ шведской газеты — «Афолія», въ прошломъ году Швецка сцитары 2,740,000 жителей: изъ нихъ 1,330,000 мужескаго и 1,440,000 женскаго. Слѣдячально 80 тысячамъ болѣе, чѣмъ мужчины, что со- ставляется почти 39,000 мужчины и 44,000 самаго ру- манія, красавяго и дороднаго прекраснаго пола.

СТАРШЕЕ КИПАРСЫ. Доктор Демекъ Ма- колей, недавно возвратившійся изъ Испанія, раз-

148

дота, самого древнего землянчыкъ, по большъ всего учменчыкъ, поштевещенскій, позьбе всея чудеснаго завоеванія Александра, значительно расширялі область географическихъ свѣдѣній. Сначала тъмъ, древніе философія пытъмъ еще очень неуравніяяя повітія объ устройствъ вселенной. Послѣдователи Аннакагора и Эпху-капа считали землю круглою и плюскою, ко-пьютюю небеснымъ сводомъ, какъ часовая доска стекломъ. Этотъ сводъ былъ такъ вы-скъ, что Волканъ падалъ юбѣйъ дѣнъ изъ жилища боговъ въ островѣ Лемнось. Гера-клянъ представлялъ землю огромною ладьей, навсѣе среди редій волъ. Кланътъ давалъ ей ee форму пирамиды, Анаксамандрѣ форму ци-нлиана, Пногагоръ форму куба; Платонъ, о-бъкновенно столь ясныі, объ ‘этотъ пред-метъ изъясняется очень темно; наконецъ Ев-лоскъ кумскій утверждается, что земля па-лареліргармъ, омываемымъ со всѣхъ сто-ронъ океаномъ.

Съ воцарствіемъ Александра, начавнѣется новая эра въ тѣлостныхъ географіях. Успѣхи его оружія, неуотомимая дѣятельность его те-нія открытия тъ, что до него укрывалось отрѣ-тотолюбивыхъ възъязній философія. Права-да, эти успѣхи прекратились съ его спер-мію; но народы, дослѣдъ чужихъ одній другу-му, озвокались; открытия сообщенія меж-дъ Европою и Азіею; купцы проложили себя путь въ странахъ, завоеванныхъ оружіемъ; учѣные почерпали въ земныя впѣхъ путешествіяхъ. - Въ 3-мъ вѣкъ до Р. Х. являлись Ерастиномъ, которагою почтаютъ отцомъ математической географіи; онъ соб-ралъ все, что до него было написано поэт-тамъ к предлѣхъ нар. Геродотомъ о раз-личныхъ племенахъ, Арристотелемъ о физи-кѣ земнаго шара, всѣ открытия Александра-ра и его пolkоводѣ, въ документы, хранившіеся въ Александрийской библиотекѣ, и при помощи этихъ материаловъ соста-вѣлъ обрѣшеннą творѣніе о географіи. Въ то же время завоеванія римлянъ открываютъ нынѣй міръ увидѣленнымъ взорамъ ученьыхъ. Примічныхъ орѣлъ сѣмь лета леталъ изъ одной страны въ другую, изъ-подъ палящаго солнца Африки въ равнвины Галлии, въ леса Герма-ни и покосилъ среди океана на Британіяхъ островахъ. Наука изъвекла свою пользъ изъ римскихъ завоеваній, собрала въ опубли-шенныхъ войной странахъ грагоюшую до-бычу наблюденийъ и новыхъ познаній.

сказывается, что два эпизоменты кипариса, о ко-торыхъ такъ often опустились въ мори-ранихъ преданіяхъ, и до сихъ поръ украшаетъ реноманскіе сады Гераняра, бѣзъ Алямbrіи. Ихъ назваютъ кипарисами саланчины. Назовѣние тѣо пристокло отъ преданій, въ которомъ супур-га Бобадья, послѣдняго мавританскаго государ-ства, пригнало главную роль. Эта сказаніе находится въ тѣсной связи съ исторією Евсенераговъ и други-ми романмаческими приключениями послѣдняго вре-мени владѣищества невѣрныхъ въ Европѣ. Кромъ того, древній испанскій баллады придали этимъ другимъ именамъ растительныхъ царствъ какую-то знаменатность. Исторія, позьтъ и художникъ, и памятники, и памятный Камъ, извѣршали это мѣсто для любовныхъ свиданій. Даже то, что прибавлено къ сказанию и съдѣрданію выслѣдка, -эхъ кажется испанцю. Изъ всѣхъ обстоятельствъ можно заключить, говорить Малокамъ, что этимъ деревьямъ, по крайней мѣрѣ, 500 дѣтъ. Гена-рана

Въ царствованіи Августа и Тиверія, Стра-гана пшепшіе свое разсъеженіе о географіи съ асностію, познаніемъ, точнѣю въ на-блюденіяхъ и крикитъ, какихъ не находимъ изъ одногоъ изъ его предшевещенскій. Его книга считается однимъ изъ важнѣйшихъ памятниковъ древней литературы. Счита-тъ nowъ послѣ него, является Плиникъ, ко-торый для составленія своихъ натуральныхъ исторій перелѣстывалъ болѣе 3000 книгъ и истолпилъ можно отыскавъ въ древнихъ авторовъ, которыхъ творенія для насъ потерянны: наконецъ Птолемей, кото-рого сочнѣній можно назвать самою обще-ю карточной географическихъ свѣдѣній въ древности и котоरого система, принятая средними въками, господствовала до временнѣй Коронѣка.

Съ нашевѣстіемъ варваровъ, злавѣе наркъ, сооруженное такимъ трудомъ въ отрѣже-ніе многихъ въковъ, рушилось, подавленное непъвѣзствомъ и предрасудками. Вмѣсто ге-ографіи, основанія на наблюдіяхъ и опис-тахъ древніхъ, образовалось и было подлер-живаемъ, какъ редкій гозный догматъ, къ нѣ-съю, что небесный утвѣреніе на 4-хъ стол-нахъ, подъ нимъ пространство воль, а надъ водою небо, гдѣ обитаетъ духъ Божій; что зем-ляма изъмѣтъ форму от構ройныхъ горы; ора-хадовался при самомъ основаніи вселенной; вокругъ гдаюцтва лежитъ ленда и звѣзды. Неся вршены горы лежитъ страна, окруженная океаномъ; а за нимъ къ восто-ку, прустроится земной рай, орошаемымъ четырь мраками.

Монахъ, египтійны, по имени Косы, изъ-рв�аній нутевещенскій, потому что многократно посыщалъ Эюопію, есть тов-рецъ не мѣне странной топографіи свѣта. По-съю мѣнѣю, земля четверою отрѣчая-сь къ кружокъ водою. Дальна ся 400, а шрина двѣ-сти дней пути. За водою окружающею се, находился страна, недоступная для людей. Эта земной рай. Перемѣна дня и ночи про-исходитъ оттого, что сонце крываетъ за огромную гору. За это гого ровны-шется небесный съю, поддерживавшій мѣнѣе толчкою ствою, а стѣнаً какъ не под-держивалась. Въ началѣ XV-го столѣтія, Гар-менъ, авторъ римованной ятъопіи Англии, приложилъ къ своей книге карту, поставаясь, на берегу Нѣмцкаго моря, помываясь, а-дъ, въ видѣ готического замка, съ славдю-

лила служилъ мѣстомъ гренадскаго кир-митъ въ гнѣту время, и арабскаго ня-я значитъ ‘домъ удовлетворѣнія’. Въ отлѣдніи возьма-тается Серра Невра съ севомъ бѣзымъ церкви-ни, покрытыми свѣтками, а изъ подошви ед-нѣ стремится въ дольну прохладные источни-е, под-держивающіе роковѣшеннą расцѣтность и нѣ-пунктно въ ровны благословеній странъ.

цюе нашписью: «дворецъ Плутона, сюсда-шотландцвѣ».

Наконецъ, времена мавраства прошлѣ; науки, которыя еда мерцали бѣднымъ, тре-пещущимъ лучей въ мракъ монастырей, снова пришли въ мракъ монастырей, сначала переселенію народовъ, расрос‐хаманію христианства, завоеваніямъ нормановъ, которыя дѣлали новыя открытия мечетчъ и огнейъ и наконецъ цвѣтнымъ состоянію торговли въ пталянійскихъ республикахъ, въ нѣмецкихъ городахъ. Корабли Генуи, Пизы, Венеции безбезопасно разбѣзжали на Сред-земным морю и проникли на Востокъ; суда ганзейскія знакомились съ странами ‘съвер-шими. Европа, Азія, Африка съдялись из-вѣстнымъ. Оставалась еще страна сокрытая отъ людей; нѣкоторые учѣные предугалява-ли съ сущевѣснениемъ, но на современныхъ картахъ мѣсто ея означали обыкновенно ши-рою рукою, называемою рукою дѣвала. Въ познаніемъ Коломъ, начавшѣтъ новая эра. Геніій его въ одинъ день скд-лалъ болѣе, нежели всѣ слѣдя ума мнѣн-шыхъ въковъ; всѣдѣ за нимъ люди безбез-занѣно устремились чрезъ пучныі океана на новыя открытия.

Всѣ эти различные периоды географи-ческой исторіі міра подробно изложены Ле-ненбергомъ. Авторъ прекрасно понялъ въ цѣлой въ обрѣдостной свою трудную и сложную работу. Въ небольшой книге онъ собралъ люди многіхъ лѣтъ унія и записалась свойствомъ, способствовавшій къ расросланеннію географическихъ свѣдѣній, начиная съ похода Арганновъ до путешествій дюрвія; онъ сълѣдуетъ шагъ за ша-гомъ за открытиями, сдѣланнымъ эфоссфами и ученимъ, изъзялѣнъ ихъ теоріи, обсуж-дѣніе ихъ с体系ы. Его производеніе отли-чается яснымъ, простымъ изложеніемъ, до-стопствомъ, которое рѣдко встрѣщало въ нѣ-менческихъ писателяхъ. Въ началѣ нѣзя поче-тною карточною географическихъ свѣдѣній: для этого она слишкомъ сокращена, но это превосходно руководство для первоначального изученія. Нельзя не пожелать, чтобы у насъ перенели для употребленія читавшихся простую и занимательную книгу Левенберга.

При семѣ пумеръ «Литературной Га-летія» раздается большая музыкальная сцена снічленія знаменитаго Галевида: «Похоронный маршъ Наполона». Э'тотъ самый маршъ, подъ звуки которого тѣо инпритераторъ было пропонемаю въ цер-ковъ инвалдідовъ въ Парижъ. -Мы толь-ко что получили этотъ маршъ изъ Фра-цинъ и пористоплисль подчинить его на-шимъ почтеннымъ подписчикамъ.

Печатать позволяется. С. Петербургъ, апрель 7 днія, 1814 г. Ценсорі: А. Крынъовъ и А. Фрейланъ. Въ типографіи Бородина и Ком.

ЛИТЕРАРНА ГАЗЕТА

Сунлаите оболеженіе, гиталите! Шекспиръ. (Цимбелинъ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цыва годовому изданію, составителю изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

10-Е АПРЪЯЛ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ВАЛЬС В ШТРАУСА.

ПОВЪСТЬ ДУДЛЕЯ.

I.

Наканунѣ нового года при дворѣ давалъ
балъ. Принцесса вошła въ залу, въ сопрово-
жении Эмилии Фалкенгорстъ, своей
любимой фрейлины. Появленіе послѣдей,
по обыкновенію, подало поводъ къ замѣча-
ніямъ, больше ли менѣе колкимъ.

— Посмотрите, посмотрите, ради Бога,
какъ одѣта! вскричала Г-жа Ротенвальъ,
старая сплетшца.—Въ простомъ кисейномъ
платкъ и безъ кружевой отдѣли, безъ брил-
ланторъ въ волосахъ! это просто невѣж-
ство.

— Да, подхватила старая графина Нол-
линеgebъ; — въ мое время такія вещи не позво-
лялись; да тогда и все было иначе...

— Тетушка, сказала ей молодая дѣвушка: —
а видѣли ли вы прелестный букетъ розъ, ко-
торый держала Эмилия?

— Какой ты вздоръ говоришь, Стефанія;
теперь и въ княжескихъ оранжерелъ не
найдешь розъ.

— Стефаніи говоритъ правду, возразила
старуха Ротенвальдъ,— я сама видѣла у ней
букетъ.

— Желала бы я знать, откуда онъ ей до-
стался?

— Откуда? Ужъ конечно отъ принца, воз-
разила съ досадою графина.

— Совсѣмъ нѣтъ, тетушка. Это случилось
вотъ какъ:Оттія сказала третьего дни, въ
присутствіи маіора Фридриха Эберсдорфа,
что она отдала бы все на свѣтъ, чтобъ толь-
ко иметь въ новый годъ букетъ изъ жи-
выхъ розъ. Эберсдорфъ тотчасъ поскакалъ
въ Д'къ богатому американцу, у которого и
зимою цвѣтутъ розы, и возвратился на раз-
сѣть съ букетомъ...

— Такъ вотъ что! Стаю быть онъ влю-
бенъ въ Эмилию?

Стефанія захотоила. А вы этого и не
залишь?

— Потому-то онъ и не хочетъ жениться
на Генрієтъ Франкентальъ.

Старая графина встала, чтобы разсѣять
своё негодованіе за карточнымъ столикомъ.
Г-жа Ротенвальдъ и Стефаніл отправились
смотрѣть на танцующихъ.

— Однако Эберсдорфъ танцуетъ съ Ген-
рієтюю Франкенталь, а не съ Эмилией.

За то, замѣтили ли вы, какъ на него посмо-
трѣла Эмилия? О, я увѣрена, что онъ дорого
поплатился за этотъ контръ-дансъ. Эмилия
ненавидѣтъ Генрієтту.

— Такъ ты думаешь, что она любить гра-
фа?

— Она? Эта холодная, гордая Клеопатра?
Да можетъ ли она кого-нибудь любить? Если бы
даже она и полюбила, то скорѣе умерла бы,
но неила своего чудства. Она, про-
сто, хочетъ иметь его въ численныхъ по-
клюнникорт.

— Ну, врялъ ли это удастся! Эберсдорфъ
не уступитъ ей въ гордост...

Предметъ этихъ пересудъ, Эмилия Фаль-
кенгорстъ, казалось, была создана, чтобы

путешествіе въ луну, то, слѣдай майость, пред-
преждай ихъ, что дороги туда не совсѣмъ безопас-
ы.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЯ НОВОСТИ ИЗЪ ВЫНЫ
Проживающий въ Вѣтѣ исторический живописецъ
Дитмейбергъ, выставленъ въ рыцарской залъ
императорскаго дворца, заказанную ему Его Импе-
раторскимъ Височествомъ Цесаревичемъ карти-
ну, изображающуюся съ апостола Андрея, пропо-
нѣдующаго Евангелире россійскій. Картна зна-
чительной величины; липа представлены во весь
ростъ; она назначена для украшенія одной изъ
залъ дворца Государя Наслѣдника. Въ серединѣ
картины, споитъ съ Апостолъ на обломкѣ скалы,
съ подъятыми руками. Передъ нимъ на колѣнахъ
стоитъ три щитуры, повидимому значительныя
женщины, на которыхъ слова святаго произво-
дятъ глубокое впечатленіе. Позади ихъ, вонъ,
опершись на мечѣ, внимательно слушающій, полуна-

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

НЕВОДСТВА ПУТЕШЕСТВІЯ ВЪ ЛУНУ.
Недавно одинъ изъ членовъ Французской Акаде-
мии, перехолая черезъ Новый мостъ въ Парижѣ,
остановился подъ странствующаго астронома,
который расположился у конца моста съ подвик-
нымъ телескопомъ и приглашаłъ «почтеннѣй-
шую публику» совершить повѣздку на луну за 10
сантимовъ. Вечеръ былъ прекрасный; лува свѣ-
тіла во всемъ своемъ блескѣ, полная, круглоли-
цая. Академикъ подходить къ телескопу, при-
кладываетъ правый глазъ къ стеклу, замкури-
ваетъ гѣбый, — и вотъ онъ начинаетъ пробѣгать
вазомъ горы нашегоъ спутника, рассматривать
его необлѣтные вулканы и пр... Проходить нѣ-
сколько минутъ; стекла телескопа начинаютъ

тускнѣть отъ вечернихъ паровъ и почтенный
академикъ, спустившись съ неземѣримыхъ вы-
сотъ, на которыхъ парль, опускаетъ руку въ
карманъ за носовымъ платкомъ, чтобъ протереть
стекла—но его вѣтъ. — Я върно забылъ платокъ
дома, думаетъ онъ:—хорошо, что до вечала пред-
ставленія въ Италианскомъ театрѣ я успѣю еще
соходить за нимъ. Теперь только сельмой часъ.
Чтобы увѣриться въ этомъ, онъ хочетъ взглѣ-
нуть на часы — и ихъ нѣтъ. Дерю пару, что я
забылъ и кошелекъ и все прочее! это всегда со
мной бываетъ, когда я затороплюсь, воскликаетъ
ученный, и хватается за бумажникъ, но всѣ кар-
мавы его пусты. Это убѣдило его ваконѣвъ, «что
пока онъ осмотривалъ таинства луны, искусыны
руки промышленниковъ дѣлали такія же изсѣдло-
ванія въ темныхъ углахъ его кармановъ. «Другъ
мой» сказалъ ученный, обращаясь къ астроному,
«когда ты приглашаешь прохожихъ совершать

["150", "осуществленье собою падея вслічна и благо-\nрудослѣдъ въ женщинѣ. Ничто не могло быть\nплященье грешской формы ея головы, нито\nправильные, совершенные въ ліцна. Рос-\nкошные волося сѣво-пенсельного цвѣта\nосвялися ея чело, биоставшее вешчеймѣ. Гор-\nдымъ взглядъ, у.лыбка пренебреженія на\nуспѣхъ, казалось, говорилъ, что она въ цвѣ-\nломъ міръ не находитъ ничего достойнаго\nприсвоенія, прескавская Эмилия скоро уви-\nдѣла у ногъ своихъ столкло-же обожателей, сколько было при дворѣ мужчины, по ей на преслѣдْній отвергаясь въ истинѣ. Без-\nпершанѣе возрастающіе усиліе заглянули\nвъ ея сердѣе зародышъ чувственности,\nвредежной каждой женщины. Она жила для\nтого только, чтобы властвовать надъ всѣми.\nИ всѣ это знали. Ее смотрѣтъ на ея, одинъ\nмужчина не могъ избѣгнуть по чудесному\nлянію. Быть можетъ, ихъ привлекаю не-\nпреподобное охранение ея взора, ея вя-\nчелѣное, спокойное лицо, подобное чистому\nзеркалу, озера, въ которое смотрится безоб-\nлѣчая нее; быть можетъ, ихъ пыльная ея\nлагостный, серебристый головѣ, какого\nвтулки винялись въ сердце...", "Контроль-данъ копчался. Возрастаючіе позади От-\nтили, которая шла съ своему матерію.", "— Скажи, пожалуйі, Оттили, зачѣтъ ты от-\nказалась танцовать котильонъ съ Тальгей-\nмомъ?", "— Нотому, маменька, что я надъною тан-\nцовавъ его съ принцемъ...", "— Развъ его свѣтлѣе спокойно? — тѣмъ?", "— Ой сей-сейство спокойнѣ: люблю ли я\nкотильонъ? Я отвѣчала, что люблю. не\nприняла: и я таже-же. Вы видите, что\nто все равно, какъ будто наь меня при-\nгласилъ.", "Мать покачала головою. Эмилия, которая не пропустила ни одного слова въ ихъ раз-\nговора, уѣщалась, принцесса свою прескавшую любимицу, лишь только раздаллись первые зву-\nки Габріеліи, этой жемчужины въ всѣхъ\nвсемъ. Эмилия едва едва время", "Мать покачала головою. Эмилия, которая не пропустила ни одного слова въ ихъ раз-\nговора, уѣщалась, принцесса свою прескавшую любимицу, лишь только раздаллись первые зву-\nки Габріеліи, этой жемчужины въ всѣхъ\nвсемъ. Эмилия едва едва время", "— Кто тотъ счастливѣй, съ которымъ ты танцуешь въ нового года? (*) спросилъ\nна уѣщалѣ, я уѣщалѣ, я рѣшалась разрушить наде-\nжды Оттили.", "(*) Въ Германіі, за вашъмъ, который танцуюшъ\nнаканунѣ нового года, каждый кавалеръ пытѣлъ\nпривно позилювать свою даму, когда ударитъ поль-\nчюч.", "отвертіею, потому, что Эбердорфъ подобаетъ\nкъ ней, не въ ней въ въ рѣдѣ танцующій\nхіхъ. — Кто не былъ въ Германіі, тотъ не\nможетъ составить себѣ понятія въ воспит-\nательныхъ вахальсахъ, попенченно грустныхъ\nрѣзныхъ, страстныхъ, пли дышащихъ воен-\nской отваго, которые то повергаютъ душу\nу спѣху, то напоняютъ ее сладостнымъ\nумиленіемъ. Надо видѣдъ, съ какимъ вдохно-\nвленіемъ ихъ исполняютъ миленькая и нынѣ-\nкакъ въ нынѣмъ балъ, музыка и танцы—\nдва женщіи нераздѣлныя. Одна музыка еще не\nсоставляетъ вальсъ Штуста; для доверш-\nнія охраняванія, необходимыя бриліанцами\nшелестъ пластьѣвъ и прекрасныхъ танцовѣнъ,\nшорохъ ногъ, скользующихъ по паркету.", "Часы пробили полночь; вальс прекратил-\nся, поклялъ, смѣхъ раздалась между танцую-\nщими. Среди всехъей родности, Фридинъхъ\nтакъ-же захотѣлъ воспитованъся драгоцѣ-\nннымъ правомъ этой давно желанной мины.\nПропещавъ дрожащімъ отъ волненія голод-\nсомъ невысокомъ незвѣтныхъ ловлъ, онъ на-\nкочлился къ Эмилии, чтобы коснуться устамъ\nея чела: по Эмилиі, покраснѣвъ отъ гнѣва,\nсочетанною отстоichiей на невысокомъ говѣ-\nзѣмѣе и окрѣсленной царынѣ.", "— Мивъ кажется, вы должны подарить меня поцѣлумъ за мон розы... проговорилъ Эбердорфъ, не зная, что сказать отъ сму-\nтеренія.", "— Мивъ не нужно вашихъ цвѣтовъ; вы\nможете отдать ихъ кому хотите, отъвѣрка\nкрасавица.", "— Эмилия!", "— Г. Эбердорфъ, я не звano, кто-тo да-\nтъ мѣро правя меня такъ называть...", "Вальс кончился, и они разсталсь, не\nсказавъ другъ другу и слова больше.", "Лишилъ только Эмилия возвратилась всемо\nсвою, ясно принцъ.", "Эмилия, которая очень хорошо знала слабую сторону принца, поспѣшно вавется съ нимъ его любимый разсуждения и наконецъ на котильонъ. Эмилия поспѣшна принца и ее всевозможною любезностью попропысла ей на котильонъ. Эмилия поспѣшна принца, хотя очень хорошо помнѣла, что за четыре дня для присъ тьмъ дала уже славо Эбердорфу.", "Зацгали котильонъ. Фридинъхъ подобѣшь\nкъ ней. — Простите недостатку памяти, графъ,\nсказала она, я сейсмой общала танцовавъ\nкотильонъ съ его свѣтлостю.", "Эбердорфъ затрепетъ отъ гнѣва; но\nскоро занялъ мѣсто воззлѣ Эмилии съ нѣ-\nфранкіанъ. Въ одной изъ фіпгуръ коти-\nліона, онъ очутѣлся противъ Эмилии. — Бл-\nгародаръ васъ за урокъ, сказавъ онъ: — онъ от-\nкрылъ мы газа.", "— Что это значить?", "— То, что у меня не можетъ быть ничего\nобщаго съ вами.", "— Гордъ язвѣuka въ первый разъ въ жи-\nжинъ поувятъ селянъ и вѣлоко узинѣнію.\nСтараясь скрыть свое чувство подъ личнѣю\nнесвойственной ей живости, она во все\nпроложеніе укна, сида возьмѣла принца и осы-\nпаямъ его угоденіямъ, предавалась шум-\nной веселости, которая возбудила всеобщее\nудивленіе. Черезъ невысоко дней, Фри-\nдинъ-женилъ на Генерієтъ Франкентальъ и\nухалъ съ порученіемъ къ \"скому двору.", "II.", "Промѣлъ годъ, — обильный проп�ещій-\nмія для столицы \"скаго княgestва. Принцъ\nженилъ, къ Эмилии Франкіанъ орѣстъ, съ самой\nсъвѣды Эбердорфа, тѣдъ она, вѣроятно, про-\nстудилась, занемогла очень опасною боль-\nзелью. При малѣштѣмъ воленінѣ, съ нѣю дѣ-\nлалась страшныя конвульсіи и она едва не\nмерела, потому ей захотѣюсь праць-\nпространить на балу, который давалі при мо-\nрѣ, по сучдаю бракосочетанія принца.", "Наступлѣлъ опять вечетъ наканунѣ нового\nгода. Прегодъ выходилъ въ праданыя кома-\nнѣ, гдѣ уже началась танцы, принцесса за-\nпіала пропитаться съ своему любвиюцемъ и на-\nнія ее крѣпко спиршое. Валеріровалась. Эбер-\nдорфъ разговаривалъ съ принцемъ, какъ\nкакъ въ залѣ послышалось движенье, тан-\nцюшное остановились; музыка умолка. Да-\nмы и кавалеры собралась грушами и тихо\nперепетывались. Женщина въ бѣййй одеж-\nдѣ перешла залу, удалясь движеньемъ руки\nвсѣхъ, кто подопаласся ей на встрѣчу, и при-\nбілжалась къ Эбердорфу.", "— Фридинъхъ, пойдемъ вацісровать, ска-\nзала она голосомъ, дышащімъ нензъзянимыю\nприятность: — за этотъ разъ ты будешь ваці-\nсровать со сюююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

151

ніе, увядзео безбозбезе істомленнєї страндаючі; эти больші голубіе, которії неподвіжно устремлялись на незримий предмет; это величественно цею, над'їдого котом'я, казалося, працю уже ангелі смерті; эта горд'я Эмилія в'їблій одежд'я, більдаю, бездушна, как'маморное поважніе на м'ясній сон'ні, мін'чок'м пов'їдь; все-ше как'залось ему сном'ь, мечтою, слишком' ужасно, чрф'ю осуществиться. Он'є содрогнулась от'їхася, поучувався прикосновеніе ех'олюдной руки.

— Иди-же, сказала Эмилія: — не яхь?

Берддорфъ безчетото за нею пословдо-валъ. Вальсъ начался. Глекад, как' пухъ, свавмавый в'тромъ съ цв'точных' голов'окъ, как' вид'нєї не земмое, носилась Эмилія и никто не слыхалъ шума ед'яшагъ.

Вальсъ кончилась. — Какъ здѣсь жарокъ, сказала она, удивла его за собою на балкон'ю. Землю одалъ чистый, сніжный покровъ, озаренный аркимъ сіл'єюм'ї юны. Все было безмолвно и полно грусти.

— Смотри, сказала Эмилія, садясь на скам'ю и сажалась возьмёла Берддорфъ. — Виннили, как' плачутъ Офеліи и Десdemома? А теперь, о' какъ я счастливія. Душу мюю проникли потоки небесного свѣта и огня! Я скам'ю гармонію зв'ядъ, вужь отверстыя рускій дверь. О Фридрихъ, мой возлюбленный! послушай, как' бьется ей смердѣе. Какъ он'о страдало! он'о стремился къ тѣбѣ, но'то был'ъ далеко! Теперь он'о спокойно...

— Безумный! вскричалъ Фридрихъ, засѣд'ю в'отчаяніи предостереженіе доктора: — о' мое счастіе parteерою, безъ возврата parteerою! О гордость! О гордость!

— Гордость! повторила ряточно Эмилія. Да, она-то меня и погубила. Гордость, а понятъ ревность. Но зач'мъ же ты танцовалъ, разговаривалъ съ нею. А мон'розь! Мык кажется, я выхаюхъ ихъ запахъ... Фридрихъ, скажи, в'ѣдь ты меня одну люблю?

— Больше жизни, сказалъ онъ, закрылъ лицо паткомъ.

— О, как'а какъ жизни любви и баженства от-крывается перед' нами!

Вругъ послышались первые акорды вальсъ Эмилія спровнчала.

— Слышшилъ, Фридрихъ? Вальсъ нового года! Габрієлла, мой любимый вальсъ... От'ынъ, только ты со мною будешь его танцовать...

Она вошла в'го графомъ въ залу, пробрала-ся ряды танующихъ п'ю пустякл'я вальс-вавать съ быстротою вихря... Скорѣе, скорѣе, новторяла она; Фридрихъ еда мовъ за нею славилась. Пробио полноч'ю. Она упала къ нусу на руки, задыхалась, полумертъая отъ устало.

— Вотъ поц'юль'въ, въ котором я тѣеб отказалася, проговорила она прерывистым' голосомъ.

— Эмилия, жизнь моя! Ты раздарила мян сердце! вскричалъ Фридрихъ в'въ себя. Онъ страстно прижала ее къ груди, уста ихъ слився.

Раздался пронзительный крикъ, Эмилия упала къ ногамъ Фридриха въ ужасныхъ су-дорогахъ.

— Что вы сдъали, графъ! вы ее разбу-дили! вскричалъ принцъ.

— Теперь опасность прола-ра, сказала докторъ: — ея никто'ужъ не разбудить...

ИНСТРАКЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

ГЕМРАНІЯ: НОВЫЯ КНИГИ ВЪ 1841 ГОДУ

Исторір' Рюгена и Германіи, в'търтор-съ рог'енъ, незначаючій в'търтори-честкому' отношенію, привлекательный для гу-тешественности его живописнымъ крѣта-тамъ, по виду его го'рг, гля-бло-года жилищъ языческихъ боговъ, еще заниматель-нѣ для инкавтаріи, но его восстановленн'я, и для романства по направ'амъ его жителей. Этотъ маленькій остров'имьетъ свою историю, міо-нію, свои основные памятники. Нонерем-мьно занимаемый кельтами, германцамъ, славянямъ, онъ сохранилъ преданіе этих' газ'ароновъ. Исторія этого клаха комм и-древнего Померанского герцогства (тепе-ршней прусской провинціи) важный пред-метъ по нуленію історикова' Г. Бартороль, къ свѣд'ніямъ, собраннымъ другими писате-лями, привылъ любопытныхъ подростности, почерпнутыя имъ въ преданіяхъ Гаверній Германіи. Трудъ его отчащается терпѣн'іемъ и ученост'ю; жаль только, что онъ не раз-сказываетъ, а разсуждаетъ, разбираетъ и разлагаетъ древнихъ и новьшшихъ исто-कовъ; нить прописанное теряется в'его нѣ безконечныхъ разсужденіяхъ и отступ-ле-ніяхъ. Особенно любопытны и важны для ис-торіи подростности, касающихся слав'янъ, па-рода, занимавшаго пол'всельной. Эти по-

арбожности, основанныя на преданіяхъ, совершен-но согласуются съ тѣмъ, что дерев'не и-торикъ говорятъ съ нравами, что древ'яныхъ раз-личныхъ славянскихъ п'леменъ, о крѣпости славства... Пробио полноч'ю. Она упала къ нусу на руки, задыхалась, полумертъая отъ устало.

Дитмаръ Мерзебургскій уюмнаетъ о' го-родъ съ верныхъ славянъ, Ридгестовъ, ко-тораго сооруженіе имъ свимолюческой характеръ. Онъ былъ построенъ въ видъ тергейланька и окружень дремучумъ ль-сомъ. На каждомъ углу находилась дверь, дѣвъ н'яхъ отставался всегда отворен'ы-ми, а третья, обращенная на востокъ, отворя-лась на тавственн'ю пропинку, которая ве-лка к'мору. Въ горд'ю былъ только одинъ храмъ, искусо сооруженный изъ дерева и украшенный животныхъ. Внішн'я струны были покрыты изображен'ями боговъ и богин'и; а во внутренности храма наход-лись другія божества въ каскахъ и воору-женій.

50-ть л'ътъ спустя послъ Дитмара, Адам Бременскій говоритъ о' горд'ю Ретра, въ ко-торомъ стояла статуя одного изъ главній'шихъ славянскихъ головъ, съдълнальная изъ золота и отдаялъ въ породу.

На съ верной окончности Рюгена, въ го-родъ, описаннымъ Арконой, находился не-сравненно болѣе богатый, и знаменятый храмъ Святова. Онъ былъ деревянный, окружень крѣв'юнко, украшень рэз'ьбо-бо, оканчивался куполомъ, выкрашеннымъ краснымъ. Въ храмъ находилась статуя бога, съ четырьмя головами. Онъ держалъ въ пра-вой рукъ щашу, вылутылъ изъ разныхъ мета-ловъ; как'дій го'ргу хранить неемъ медомъ. Льва рука его была согнута напо-добіе лука. Съ одной' стороны дола вспысъ сидѣю и зブルъ небеснаго кона, на котором онъ по почамъ вызывалъ сражаться съ не-

часъ показалъ ему нѣкою полн'ствей; покупал-ся праціей працій изъ нын'я, над'їдъ ихъ на налязъ, и спросилъ к'бѣд'я. Наконецъ онъ ухвала к'шаловъ, какъ в'другъ в'газов'ые рокки въ лав'кѣ погаси и-наступаи совершен-ная темнота. Овеликъ чрезвычайно увиделъся, приказалъ приказку принести о'гна и'началь' низвятіяся передъ покупателемъ, полагая, что онъ еще стоялъ в'контроріи. Когда приве-сля с'вѣчи, лавка была пуста, покупателя кръския, в'даль не ныт' иначе нисходъ во всемъ личныхъ пер-пестей. Изъ слѣдствій, произведенного на этомъ слу-чан'ю, оказалось, что товарищъ покупателя, съ мо-пощію подъявленной къ ключа, отперъ въ ст'ял'ч'я, приказалъ приказающій гавр'къ, кръзъ кото-ргъ газ'роходъ въ магазинъ, и завернулъ его. НОВОЕ СРЕДСТВО'ВЫХ'ИЗВЫШАЮТ' НЕПАСН'ЕВАХ'И ЖИС'ВОВЪ. Одинъ домовъю хозяйств'не привужденъ былъ от'казаться отъ дому двадцатъ терем' жильцамъ потому, что они не патили де-гнѣ за квартиру. Онъ не памѣлъ сильное сопро-тивленіе у'двацать четвертаго, который отказа-валъся вы'хій, хотя задолжалъ уже за дев'ятъ.

т'reтей, Хозяйство уступалось весь діогъ; не упорный житель не хотѣлъ працѣать къ мою пособи полніи. Въ слѣд-ствѣ этого, онъ прижилъ еще 4 мѣсяца. Након-покъъя хозяйlike приспекъю жакъ, и онъ выдумалъ странный способъ выкихъ изъ дому. Онъ взялъ съ собою нѣкою полн'ствомъ работ'ковъ, со всеми Workers' инструментами и припасами и, по-сповѣдаемым' ними, отправился еще разъ къ жиль'е, требуя, чтобы онъ выхвалъ немедленно. Встрѣтъ в'прежнемъ поорство, онъ вышелъ, заперъ за собою дверь на мокъ, и приказалъ выхалъ его до извѣстной высоты. Кочнѣвъ это дѣло, онъ носитъ свой непрерывный рѣз'я, дверь, не получая никакого отътвѣра, приказалъ волей-воемъ в'ком'у и оттуда лить ро-батъ в'трубъ, которая шла изъ камня в'ком'ан'ческихъ жильцахъ. Стой, водя достигла наконецъ въ ком'ан'тъ до окон'я; тогда только, осажденный со спѣхъ, сторон' хлѣзъ, уступавъ требован'іямъ хозяйни, седался на капитуляцію и вы'хій изъ дому.

МАТЕМАТИКЪ ВЪ ЖЕНСКОМ'У ПЛАТЫ. Кролина Герешъ, сестра знаменитар' о-мата-бомъ все'хъ способствовала открытию своє-мой бата. Она проводила съ ним'очокъ безъ сва на обсервероріи, не боялась никакой ногой, раз-дѣлала все'го не труды, запасывала его зам'ча-ніемъ. Оваее много'овых' отношеніяхъ была счаст-ливо его срочная нога, раз-сама дѣлала многія астрономіческія выч-сленія. Оваее воем'ных' отошеніяхъ была счаст-ливо еее срочная нога, раз-сама дѣлала своей слыла. Оваеа открыла нѣ-какъе воем'ныхъ кометъ, и лондонское астрономі-ческое общество наградило ею большого золо-го медалю, съ титл'омъ дівѣтнѣн'яческага члена.

ТАНАМОМЕТРЪ. Доктор' Насъ, профессор Бонкій инвентар'ета, одинъ изъ знаменитей'шихъ врачей Германіанъ, изобрѣлъ инструмент, названъ танометр'омъ. Посредствомъ этого инструмента можно навіркъ унанять, дѣ-тівѣн'іе льмъ умѣлъ целов'кѣй'мній находиться тол-ко въ летар'іи. Инструментъ былъ разм'отр'анъ рачами большинцы мишседір'я, въ Берлине, и най-делен' превосходнымъ. Из'обрѣтеніе танаметра ест' истинное благод'ліан'е челов'ечеству: весмо-

["152", "притейлями своего народа, съ другой широкой мечтой съ серебряною рукоятью. Желадый годъ, этому страншальному богу приносился въ ежкуру животныхъ и сверхъ того по возвращения изъ похода часть добычи, отнятой у неприятеля. Тривая избранныхъ животныхъ составляли его стражу. Крепъ его пользовался большей властью. Онъ предсказывалъ будущее и следовательно отъ него записано ревматы миръ и войну.", "Не осталось никакого точного сниснительства о томъ, какое понятие имъ ныкъ сяланье о будущей жизни. Однако-же, суда въ обрѣчанъ ихъ, при поногрѣніи усопшихъ, по дароюцкимъ вещамъ, оружію и пр., которыми они клали въ могилу, можно полагать, что они върли въ будущую жизнь. Мертвыхъ сожгали на кострахъ и нерѣдко жены изъявляли желанія разделять эту участь съ прабанцомъ всехъ людей.", "Но при всѣхъ добычныхъ свойствахъ славанъ, многія черты ихъ нравовъ доказываютъ состоямъ самаго ужаснаго савраства. Не скоро унчтожила онъ самое сильное сопровождение: она встрѣтłae самое сильное сопровождение, и въ ней же, по-такъ, вмѣстѣ съ нимъ, и только пламенная сущность даткаго енисокопа Авессалома, при помощи побдюдоноснаго армія Валдемара, успѣла сокрушить это послѣдній памятникъ язычества и подъять упорство его последователей.", "Versich einer geschicklichen Characteristik\nder Volksleider (Opытъ исторической\nХарактеристики народныхъ пьсѣнч.\nСоч. г-жи Тальфъ (Talvij)).", "Собрѣніе народныхъ пьсѣнчъ различныхъ\nвременъ, различныхъ странъ есть также ис-\nторія; исторія военна, религіозна, физио-\nлогійская, бросающая яркій свѣтъ на собы-\nтия и лацка, которыя въ нихъ участвовали.", "Эта поэзія народныхъ пьсѣнч, столь прерас-\nманный обильный, была долгое время въ забв-\nніи и пренебреженіи. Датчанъ первые начали\nнабираться собраніемъ поэтическихъ пре-\nданій, разсѣянныхъ въ неполныхъ руковод-\nсныхъ, ли хранящихся въ народной вами-\nпами. Датчанамъ начали подражать и другіе на-\nроды: въ Авглиі — Персей и за нимъ многіе\nдругіе; въ Потландіи, странѣ самой обиль-\nной легенами и балладами, самъ Вальтеръ\nСкоттъ, какъ извѣсто, участвовалъ въ этой\nгогатой жатвѣ; въ Германіи Гердере, обл-\n", "дальній въ высокой степени чувствомъ инстин-\nной, вохновенной поэзіи, издалъ прелест-\nное собрание народныхъ пьсѣнч различныхъ\nстранъ; въ Швеціи Гайеръ и Ацеліусъ, у\nнасъ Чуковъ и Сахаровъ подарили свой на-\nродъ прекрасными сборниками.", "Аторъ нового произведения, г-жа Тальфъ\nдавно постигла себя извѣнченія сильной, без-\nнесущественной поэзіи, которая исторгается\nизъ души народа въ минуты радости, или\nстаранія, какъ звукъ любви, какъ вздохъ\nгорести. Ей обязаны, нѣсколькоъ едѣть тому\nназад, изданіемъ сербскихъ пьсѣнчъ, изъ\nкоторыхъ многія возбуждили справедливое\nуяленіе. На этотъ разъ, г-жа Тальфъ не\nограничивается занятіемъ собрательцы и\nпереводцы; она разсаживается о собранныхъ\nего пьсняхъ, размѣщаетъ ихъ по странамъ,\nпровицантъмъ, старается означить характер\nкъ однойъ изъ нихъ, опредѣлѣвъ принципы из-\nвненшеній, которыя онъ испытывали, переходя\nизъ однойъ страны въ другую. Сначала она\nдѣлаетъ быстрій, не всмѣтая резвіячно-у\nмый и занимательный обзоръ народной\nопозиіи странахъ самыхъ отдаленныхъ, въ\nостровъ Океанія, въ земляхъ, еще полу-\nварврыхъ Сверной Америки и Африки.\nВозвращаясь потому къ европейской поэзіи\nглавнымъ предметомъ ея эпизайній, и въ осо-\nбенности къ пьсізіи пременъ германскихъ\nоны, она описывается поочнѣмъ поэзію Швеціи\nДаніи, Авглиі, Потландіи, Германіи, Ис-\nгалии и острововъ Ферроерскихъ.", "Трудъ г-жи Тальфъ обнаруживаетъ умъ\nнаблюдательный, спильный и живо проник-\nнутый избраннымъ предметомъ, то не удо-\nвSURtVbъ въ волшебный читатель. Это заман-\nчаяя и часто върная картина, во слишкомъ\nбыстрат, а иногда слабо начертанная. Она\nмного бы выграли въ точность и глубоко-\nсти наблюдений, если бы, вмѣсто того, что-\nбы руководствоваться的各种ми и часто не-\nврѣмѣнъ авторамъ, г-жа Тальфъ могла сама\nпосвятить къ країній мръя часть странъ,\nкоторыхъ преданія она узяла. Колъ Теге:\n«тотъ, кто хочетъ узнать поэтовъ, должѣнъ\nвътъ въ страну поэтовъ», въ особенности\nнichts' dem Ueberhaupt nicht zu verstrebt\nund nicht zu verstrebt, was nicht zu ver

ЛИТЕРАТУРНОЕ ГАЗЕТНОЕ
ВЪЕТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сунлаїте обліженіе, питайте! Шекспір. Цимбелин.)

39.

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

12-Е АПРЬЯЛЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ДУЭТЪ.

—«Какъ вы сегодня разъяны, графина! Я
уже не одинъ разъ повторялъ ваше имя без-
отвѣтно!» говорилъ баронъ Т., маленькій ста-
ричекъ съ бѣлыми волосами и черными ог-
ненными глазами, обращаясь къ молодой
женщинѣ въ одномъ изъ блистательнѣй-
шихъ салоновъ. — Ах! извините, баронъ, я
была все глуха; какая прекрасная музы-
ка!.. — «Да, но скажите мѣнъ, похажуйста,
что это за музыка?» спросилъ баронъ съ хи-
трою улыбкою. — Это... это изъ... я слы-
шу въ первый разъ эту музыку. — «Вы ни-
чего не слыхали, графина» продолжалъ ба-
ронъ съ уврѣнностію: «музыка эта вамъ —
чень знакома: вы такъ часто сами ее пѣли.»
—Но я уже болѣе не пою, отвѣчала графина,
покраснѣвъ. — «Не поете, отъ чего?...» — По-
тому, что никогда не хочу... потому что по-
теряла голосъ. — «Графина, я замыкнѣлъ, что
всегда первое побужденіе ваше есть сказать
правду; зачѣмъ вы послѣ поправляетесь?» —

Если вы уже рашились непременно быть се-
годнямовым повренымъ, то скажу вамъ, что я не хочу больше пѣть, что я терѣять не могу пѣлья. — «Послѣ извѣстного вамъ вече-
ра?» — Замолчите, баронъ! Я бы желала сь
вами доље объ этомъ говорить, но здѣсь не
мѣсто; прізъяйте завтра утромъ ко мѣнъ; я
буду больна для всѣхъ, кроме васъ. — «Я не
премину быть у васъ, графина, въ каче-
ствѣ доктора: вѣдь вы знаете, что я гомео-
патъ.» — Знаю, знаю, но вы будете лѣчить
мения другого системою... Тутъ подошедшія
дамы прервали разговоръ, и минимый докторъ
съю въ противоположной сторонѣ валы, гдѣ
могъ, не спуская глазъ, любоваться своєю
воспитательною паціенткою. Какъ прелестно
обисовывалъ гранатовыя уборъ этотъ пра-
вильный лобикъ матовой бѣзлины! Какъ вы-
разительно подымались эти большѣе темно-
сръные глаза съ черными, длинными рѣсна-
цами, подъ темными бровями, которая, схо-
дась почти вмѣсть, казалось должны бы бы-
ли придать суровость физиономіи; но это
смячалось улыбкою небесною, которой ни-

чего не было подобнаго. Румянецъ ея былъ
такъ пѣжентъ, что его можно было по-
честь за отраженіе розоговарѣвъта. Темнокаш-
тановые волосы въ длинныхъ локонахъ пада-
ли на прекрасную грудь, опутанную прозрач-
нымъ эшарномъ, изъ-подъ которомъ выста-
влялось одно только пѣччко, но и то могло
бы служить моделью Тицкявы. Длинное, бъ-
лое, атласное пласть заставляло проклять
моду, которая укрывала самую миніатюр-
ную ножку, касавшуюся когда нибудь на-
шихъ паркетовъ. «Что, если бы лѣть за
адвідчать, я зналъ ее! Она лишилъ бы меня
ума, когда п теперь, стыжусь признаться,
искры потухающаго огна жгутъ меня въ
ея присутствін!..» Такъ думаю баронъ
нашъ. Но пора сказать вамъ, кто былъ онъ
самъ. Старый волокита, который въ мо-
лодоста своей имѣлъ ўсвѣхъ, и въврят-
но, по старой привычкѣ, щё по саъх поръ
не могъ простить женщинамъ предпочтение,
которое онъ оказывали другимъ; находилъ
удовольствіе мѣшать любовникамъ, досаж-
датъ своими замѣчаніями, приводить въ за-

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ПЕРНАТОСЕ СВЪТИЛО. Мы продолжали путь
свой черезъ непроходимый гѣсъ, разсказывая
канитажъ Алидросъ въ своемъ *Journal from Вие-
nos*—Аугеъ. Вшина почтальоны, казалось, чуть-·
ваходили дорогу и мы во весь день прошагали
только 16 испанскихъ миль, а вечеромъ оста-
вовились въ Тарика Пампа, на почт因素ъ дво-
рѣ. Вечеръ былъ прекрасный, хотя очень тем-
ный и мы рѣшились лучше переночевать на дво-
рѣ, чѣмъ задыхались въ почтовой комнатѣ. Въ
продолженіе разговора, одинъ изъ насъ изъявилъ
удивленіе, что мысцівъ в всходить такъ рано. Но
мылежали лицемъ къ западу, что явно противо-
рѣчило тому, что мы видѣли. Однако свѣтѣ, кото-
рый мы видѣли, имѣлъ совершенно видъ луны въ

первой четвертіи. Нѣсколько мятутъ спустя, свѣтѣ
исчезъ. Пока мы старались объяснить себѣ при-
чины такого явленія, прежній свѣтѣ появился
снова, но нѣсколько измѣнился въ формѣ и на-
правленіи. Мы обратились съ вопросами къ поч-
тетніеру. Но онъ ничего не умѣлъ намъ сказать
кромѣ того, что почтальоны его, разговоривалъ
о подобныхъ явленіяхъ, приписывая ихъ скі-
тающейся душѣ салюфара, или убитая разbornій-
ками путешественника. Тогда мы рашились итти
на то мѣсто, гдѣ видѣли чудное явленіе, но другъ
оно измѣнило свой видъ и изъ полумѣсяцъ пре-
вратились въ крестообразную фигуру. Тутъ мы
стали рашшѣтельно въ типѣнъ. Прябѣны-почтальо-
на, бѣвавшаго изъ Буношъ-Айреса, и сошедшаго
съ лошади, чтобы закурить снгару, заставило насъ
обратиться къ нему съ вопросомъ. Онъ сказать
намъ, что предметъ нашего удивленія есть ни
что вносе, какъ *раса blanca* или бѣвла итща, весь-

ма часто встрѣчающаяся въ провинціяхъ Сантъ-
яго дель Эстеро и Тукуманъ. Онъ присовоку-
пилъ, что часто, во время своихъ поѣздокъ, ви-
дѣлъ вблизи и сылая эту итцу. Одному изъ
его пріятелей, крестьянинъ, уалосьлѣ даже поймать
такую итцу въ силокъ. Свѣтѣесясь свойство ея,
заключается у ней въ гребешкѣ, который отбрасы-
ваетъ фосфорный свѣтъ на все тѣло итцы. Со-
ображая намъ видное съ его разсазумъ, мы
тердоѣ убѣдились въ томъ, что слова его истинны.

СТРАННОЕ СПАСЕНІЕ УТОПАЮЩАГО. Око-
ло одинадцати часовъ вечера, на Карусельскомъ
мосту въ Парижѣ раздатся крикъ. Народъ сбѣ-
гаетъ: что такое? Какой-то молодой чело-
вѣкъ въ отчанніи: applied as a round to a sen-
«Эдуардъ, Эдуардъ» кривчатъ онъ, наклоняясь
черезъ перла. «Я здѣсь» отвѣчаетъ голосъ изъ-
подъ моста. — Слава Богу! онъ не утонуłъ, его
можно еще спасти. Но какимъ образомъ? Бо-

["154", "мъштавелди и пр. Но есія избраны, яго по переследни, доврършал тайъ, то онъ ни-\nгда не употреблял ея во зло; охотно при-\nпималъ его розъверенаго, которая съси-\nжала его со многими прекрасными женщі-\nнами. Онъ дълался ихъ другомъ, гостеромъ\nбудуаровъ и служилъ имъ върою и правдою.\nОнъ былъ въхъ въ луčшіе домъ; къ тѣмъ\nже онъ оѣтъ хорошо зналъ женщинъ и у-\nмъльъ угодилъ имъ, что онъ называли его\nнеобходимою. Проходяцца въздѣ и вперѣд\nгости заслонилъ на время предметъ его\nнаблюдений, и когда толна разрѣдлила, то\nна мѣсто очерарованаго гравини, онъ увідълъ\nтотлѣю квадратную очугу, лѣтъ сорока пі-\nти, это былъ мужъ гравини. Подойдя тот-\nчасъ къ нему, баронъ узналъ, что графи-\nнія устала и оставила рату. Зала сълѣдася\nдля него такъ же пуста, какъ казалась она гра-\nфинъ, яго приначалъ нашимъ распазрѣ, но съ-\nдѣялъ то же, дѣють на другую лень отъ\nвъ авднадатънаго часу на другую лень\nтакъ уже умерѣй кабинета! — «Вы не заставили сен-\nчая ядѣдъ! сказала выставившаяся въ дверей\nголова въ грековѣнъ чепчей. Нѣкокъ-\nко бѣдное льцо и темнокоричневый пеняръ\nприведя гравинъ столь интересно-стражда-\nшій видъ, что она какъего бы распорялась къ\nчастію. — «Вы рано оставили рату, гра-\nфина! Но я не удивляюся: съ нѣкакого\nвремени его нигдъ не видно.» — Немудре-\nнѣ! Заботливыя матушки, пекущіяся о бу-\nдущей спошьи дочень, не легко выставля-\nюзъ изъ рукъ подобныя добычи. — «Но кто\nлюбѣлъ васъ, то былъ пределомъ вамъ,\nгравина, тотъ можетъ ли когда нѣбузь за-\nнѣтъ другою женщиной?» — Вы льцете, баронъ?\nМоя простила вамъ, если выѣгъ сказа-\nть! Яй простила вамъ, какъ я наконецъ любѣлъ\nего такъ, какъ вы любѣли?... Вы помните этот\nмузыкальный вечеръ, вы выставлять талан-\nтья? — помните, что какимъ успѣхомъ дебо-\nторовала тамъ Ольга, какъ досаджали князь\nнеобходимою процветами принять уча-\nстіе въ музыкъ, и какъ наконецъ хозяйя-\nночи насельно verkъ певкина къ фортенію,\nсъюмѣла его пѣть датъ Рубини изъ Оль-\nнію. Съ примѣтнымъ равнодушіемъ и неохо-\nтюсъ сълъ наъ за пиструментъ, робко и по-\nпокачѣнъ стала возьмѣнъ неговы пивца. Но кой\nраздалась этотъ чистый, звонкій, оро-\nчацельный сопран, до глубокій сердца, вамъ,\nпронялъ до глубокій сердца, вамъ, — тѣмъ\nтогда князь съ любопытствомъ глязѣвалъ\nна это ангелское лано, съ потупѣлымъ\nвозвѣръ и пылая огнѣ стыдившѣ,\nи кто бы не воспиталъ ею, кто бы не\nблаговѣзъ предъ этимъ прекраснымъ созда-\nніем!... Второй датъ уже самъ князь уде-\nлѣжилъ пѣть, и въ концѣ его такъ заслу-\nжалъся, что сбился съ акоманьемъ; какъ\nбыдо не замѣчалъ того, продолжала она, про-\nкрыла все своимъ очерарованымъ го-\nлосомъ. По окончаніи дуэта, нераскомыслѣ\nрукоеслианъ и похвалѣ пошлѣсамъ со всѣхъ сто-\nронъ, но героя тароплился скрыться въ\nтолу львца, чтобы избѣжать колпоментовъ.\nКнязь Леонъ подошелъ къ комъ съ отыза-\nми о прекрасномъ новомъ таланѣ. Не знаю,\nчто отычала я ему, помню только, что это\nбыло нѣтно, такъ холоно, что онъ от-\nцѣлъ отъ меня; въ эту мунty встрѣтныі\nсъ нами мятъ; но я могла слышать\nихъ разговора; но видѣла, что низкій пло-\nкѣнъ князя былъ заключеніемъ его: врот-\nно было любопытство къ приглаженію. Пред-\nчувствую ли это, или пробудившееся до-\nседѣ незнакомое мнѣ чувство; но у меня по-\nпѣшія въ глазахъ мы стало такъ груст-\nно, какъ будто бы все умерло вокругъ меня.\nЯ ухала мойой. На другой день, послѣ без-\nпоколенной ночи, я чувствовала себя стру-\nслабою, что приказала никого не принимать.\nЗа обдомъ уназна я отъ моего мужа, что\nкнязь Леонъ прізѣжалъ къ намъ. — Подобно\nраскалие! — Одо объясненіе могло бы\nвозвратить мы спокойствіе; но не види-\nть, какъ собѣмْтись руками я воздвига-\nла я непредолимую преград, которая\nтотаť такъ отдѣлѣетъ насъ. Въ слѣдшій\nдень вечеръ и должна была бѣхать\nкъ рѣдственцамъ, которому въ видѣ я\nнѣкою лѣть. Возвраться домой, я узнаю\nопять, что онъ былъ у меня. — Однимъ\nсловомъ, неудачъ цѣлой недѣли прес-\nлѣдоваю меня такъ, что я наконецъ рѣш-\nлась написать ему короткую записку\nвъ третьемъ ліцѣ, приглашенія его объѣдѣ.\nВмѣсто объѣдASSASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASASAS

155

его общему вниманію. — Вы заземите, что на во-  
том, въ отданіи от отечества, землями  
свои и коротко знакомятся. — Въ непро-  
ложительномъ времени, знамъ леонъ сділ-  
валъ нашимъ екедевнимъ гостемъ; а сход-  
ствомъ нашихъ вкусовъ сблизило насъ. — Я хо-  
тыла имѣть всѣ виды, которые были такъ  
живописны съ привгорка, гдѣ находится нашъ  
нашикъ. — Князь помогалъ мнѣ въ исполнен-  
іи этого, и училъ меня перспективы. — Въ  
продолжительныхъ нашихъ пророклахъ, я  
въ участіемъ сушлая горестныхъ его изляз-  
нія о потеря матери, — или съ восхвальненіемъ  
парна на оккупія его задомчимъ фізіоніи  
при воспоминаніяхъ объ Ита-  
лінъ, этой страны, родной всѣмъ душамъ воз-  
вышеннымъ. — Князь провелъ тамъ цыцѣй  
голтъ, оттуда прихъялъ въ Карлсбадъ, и  
въ气象ный его былъ слишкомъ свежій.  
Разказы его былъ такъ увекалять, что я забывала  
все, и часто весмѣа поздо-  
насъ всегда самое приятное общество и вече-  
ра оканчивалась музыкою, которую любли-  
любимъ моей мостомъ. Это беззчетно предава-  
лась этымъ складкімъ впечатляющімѣ, не по-  
дозрѣвавъ цвѣршіюшаго въ моемъ серд-  
сѣ. Однимъ словомъ, самая счастливая эпо-  
ха любви нашей была та, въ которой мы не  
подозрѣвали ее. Ее, на однажды я, какъ кътъ  
проникновѣнія отъ уполнѣенного сна, испу-  
лась успѣха, который любовь слачалась въ  
моемъ сердѣ, и увидѣла всю опасность зла  
незлѣчимаго. Я слѣдалась груста, убѣтала  
общества, даже самаго Леона. Но чиста, без  
безкорыбная его друча, скоро успокоила  
меня; уваженіе его ко мнѣ и моемъ обязано-  
стямъ, какъ возвысили въ глазахъ мо-  
ихъ, что я уже не считала чувства монъ пре-  
турыными. Онъ совершенно разгагадалъ те-  
на; онъ повѣялъ, что минусъ въ некоторомъ онъ  
отвѣрѣлся бы во злю мою доврěнность, былъ  
былъ послѣдняя для любви нашей. Быстро  
текло время; пускѣ прекрасные дни лѣта,  
настоящая осень. Число постпостелей Карл-  
сбада вімъ примѣтно убывалось. Каждый дѣн  
лучалъ мы прошаралій карточки, и нако-  
нѣцъ, увекленные массою, начали и мы сбі-  
рьтаться. Князь Леонъ долженъ былъ хвастъ  
въ насъ. Въ одинъ изъ роскошныхъ ве-  
черовъ осени, отправились мы въ путь.

наго-ассерсторъ за юльскій солнцемъ, необхо-
димости подсвѣдитъ на бегереты Малой Невели,
Невки, Черной Рѣчка, Каровня и т. л. Въ дру-
гой природѣ въ ныне высе когдѣ я не вмѣстѣ
тамъ бываетъ утруй подпѣд, когда печетъ тамъ
солнце, жителъ той природы снасяюцца нас-
мокъ и ревматызмъ; у насъ хорошенькихъ жен-
коръ и ревматызмъ; у насъ хорошенькихъ жен-
къ, тамъ безбозернѣе солнце дѣлаетъ еще прекра-
съ, тамъ безбозернѣе солнце дѣлаетъ: стоянка-
цамъ от колота ламъ; у насъ краскуого рѣшѣ-
ти и дрорадютъ, у нихъ другого покупаютъ; у насъ
румянѣе щечки, какъ-такъ рѣдкость, какъ пет-
бургскаго солнца; тамъ румянѣе такая бы об-
сюда въ ридикалѣ. За то въ той природѣ
иста не опадають, цѣнѣ тѣ не вянутъ, женщ-
ны не старѣются; когда нѣкоь солнца, его прочи-
мѣнъ, понадобилась дуна, не справяюцца
съ саленадаремъ, опускаюцца фонаръ и онъ от-
твѣрѣла въ нашъ газовые окана и тусклья
ламъ. Въ этой природѣ на изнанку, по большей
части, много показываюцца чувства, не но чув-
ствуюцца десятей долі тѣхъ прекрасныхъ вещей,
которыхъ показываюцца; я говоря тамъ мастер-
ски, сною по писаному или печатному и пошитому
всегда со слоямъ груаго. Эта природа изнанку
мнеетує въ театру, я жителъ ея, въ безъ ис-

Глаза монъ невольно обращались назадъ. Я
сцена. Грустное чувство овладѣло мою
душу. Крупная слезы выкатились
въ глазъ, и я опустила вуаль, чтобы скрыть
ихъ. Князь Леонъ отвернулъ голову, какъ
будь разматривалъ окрестность. Въ ду-
лахъ нашихъ всегда была такая гармонія,
что каждый мое чувство, какъ эхо, повтора-
лось въ мемъ. Вчера все вспоминавшее
не было очень пріятно, всѣ тřeое мы были
ли въ самомъ веселомъ расположеніи духа;
ли въ приближеній къ нашей цѣли, оно
далось различно. Графъ примѣтно стано-
вился веселе и не переставалъ повторять:
«въ гостыхъ хороша, а дома лучше!» Леонъ
далъся почти такъ-же мрачнѣе, какъ при на-
чаямъ нашего знакомства, в悦рно террарался
въ мыслью, что не найдѣлъ на родной той,
о потери которой рана серда его еще была
такъ свежая; — а я думала о немъ, и гру-
фия. Наконецъ я ваставалъ, стукъ мо-
стовій и шумъ неугомонной города про-
дадѣлъ насъ отъ отечальныхъ мечтаній.
Князь обялъ мою мечу, дружецкія пожало-
мои руку, и, высочковъ изъ коляска, сълъ
на первыхъ попавшіясь ему дрожь. Долго
пренесливалась къ стуку его колецъ, кото-
рыя, уносяя ея далъе и далѣе, погружали насъ
въ нѣвриразимую туску. Голова моя
гнѣрѣя и такъ кружилась, что я впала нако-
нецъ въ какое-то забенѣе, мѣнъ казалось, —
то сюте на краю моря, что онъ бралось туда,
что волны несутъ его, шумятъ, потомъ у-
тхають, и все молчко, и я одна... Ахт,
прочтete, баронъ! Я слишкомъ увекаляю
свои воспоминаніями. Но женщины, для
которой нѣ будущаго, и которой все сча-
стье въ прополѣ, — это, право, извѣтнѣно-
по... — «Бога рад, графія, продолжайте,
прошу васъ, продолжайте, мечты и чувства
женщины лучшаго воззія». Я продолжалъ.
Наконецкия скажу вамъ, что цыкльный
годъ, какъ не принчій траура, такъ и для приве-
дія дѣлъ своихъ въ порядокъ, князь Леонъ
нікрула не показывалась, сълѣдовательно въ
прочайчахъ и ототеніяхъ нашихъ мыслѣній
върошо-пнкакого измѣненія. По окончаній
траура, родство и связь принадили его явля-
тъ на лорище свѣта; но онъ вѣрно показалъ
казалась въ большихъ обществахъ, а на

коменія, называюцца свѣта артистами, хотѣ
дѣятельная часть въ нихъ острыхъ аткѣй, и пѣ-
хоры, какъ ихъ островою назваюцца православ-
нѣй купечества. Въ этой благодарительной природѣ
той-той навечина не такъ, какъ у насъ съ 1-го я-
вала, а въ мартѣ или априлѣ, сматрѣ по обще-
тельствѣ. По этому-то 6-го априлѣ, въ 7 ча-
сова печера, когда вародъ качалка навесала
подъ звуки рокважа, и Легатъ показавшаго свою
прекрасную живую картину «Петръ Великій на
Ладожскомъ озерѣ» — и восхвалѣ публику ме-
назумѣмъ, который долженъ пристянуть всѣхъ
капитановъ мѣнѣній въ большомъ жаловыи
и в природѣ денежнемъ разноѣ, — въ этотъ
отъ какъ-такъ, когдѣ и межеромъ и вінокупѣ на
Фоминѣ необдѣлѣнъ, на послѣдняхъ учащій отмѣнно
въ рокважа, когдѣ калѣе и вінокупѣ снисectалъ но-
йю въ пропадѣ, а въ ломъ, въ ломѣ, въ модѣ
въ молѣе нынѣ, изволите-ли выдѣть, итальянъ-
ская орена, археологіяς кноземенитости, преда-
нія о савѣ и звучныхъ голосахъ, высокія поты,
высокія мѣста, и высокія цѣны за мѣста. Но бо-
вѣе всего въ модѣ пошішьтѣ открылись въ Пе-
тербургъ итальянскій оперный театр, гдѣ ца-
рѣстіе на разъединеніи своей діа Юлиана Па-
та, а управляюцца садцами мощнію своего голоса

балахъ никогда; за то вы всегда встрѣли
его въ концертѣ, и наuosмъ изъ нихъ, я
оканѣчавою свой разбѣзь. Вы пришли к
мнѣ въ качествѣ врача, выšлашлѣи начало и
свойства болѣзня; теперь въ должны забо-
титься о средствахъ врачеванія. Вы пер-
вый, которому я открыла свое сердце, по-
тому что въ первый разъ почуевствовалъ въ тѣмъ
необходимымъ. Я уже говорила вамъ, что
въ молодости моей характера мой отдалѣлъ
меня въ всѣхъ мохъ сервентнѣ, и потому
прозрачкалъ моя жизнь не требовалъ излѣ-
ній. Месяжъ женщинъ и я не пскала дружей,
а между мужсками это такъ трудно! Вы
должны мнѣ заплатить за довереніе мою
совершенную открытоенію. Старайтесь
встрѣить князя Леона. Разбажкѣ мнѣ,
что онъ дѣлалъ, что говорить, на кого
молчать? отъ этого будетъ спасанъ планъ
молчанъ поступковъ. Нестрашься казать
мнѣ именъ. Знайте, что женщины, эти
слабые созданія въ жизни мпрной, одаре-
ны необкновенное зернигіе въ кривизанъ
страстей, и если я не буду въ состояніи
преодолѣть моей любви, то увѣрялъся, бу-
ду умѣтьorrhавить мое достовѣнство. — «Кре-
прасъ, графія! Я узнаю васъ въ этомъ
повырь, и кланусь, что ую прюбѣлъ. Со-
седня четвергъ, день у родителей Ольгъ; а буду
тамъ и все узнаю; въ задатокъ дайте мнѣ
попѣловать вамъ ручку...»

— Согласитесь, баронъ, что фаталізмъ менѣ
на преслѣдовалъ, говорила однажды гра-
фия, поддерживая марморною ручкой пе-
чальную головку. Въ то время, какъ я, за-
першшѣ въ свомъ кабинетѣ, теря myself
чувствомъ ревности, милѣously неслася
за ми, онъ былъ такъ близко къ меня и
прекалъ меня въ рѣшимости не вдатъ
могло. Тутъ послѣдняю продолжительный
молочаніе, которое баронъ не смѣшалъ преревать.
— Однако-же это немомѣшало ему явиться та-
дя, гдѣ я его окажилъ, и любовѣ омалѣю
Олиною, которая, по словамъ вашимъ, такъ не-
вѣнно и нежно моего любви, сказала вдругъ
графія, и аль румянѣнъ мысльно е уча-
сную блядность. Я знаю, вы считаете менѣ
на слишкомъ слабомъ и не рваетесь произ-
нестись моемъ приговора. — «Вуръю васъ,
графія, что я не понялъ князя Леона, не

["156", "смотря на пятидесятит-ятнюю опыт-ную, но послѣ того, вы уже сама носив-ко разъ его вилъяли.» — Это было поздою. Междя нами посетились каякъя недоврив-ка: объяснялись наши въбы непрятны-и: онъ даже разъ осмълился сказать ми, что я никогда его не любила, потому, что ни чъмъ для него не жертвовалъ! Я запретила ему видеть, и теперь бышь на его излишнее послушание. — Въ самом дѣлѣ, въ объ-сяненіи и спеченіи ревности, графина много теряла въ глазахъ Леона, кото-рый въ ней находился въ лирикѣ и възы-скельность, а въ Олинижѣ любовь неж-нюх и сисходительную. — Графина наконец-немь была прибѣгнуть къ самому опасному средству: возбуждить ревность князя Леона, и съ новымъ блескомъ явилась въ свѣтъ, кото-рого съ нькоторымъ времени убѣгала. Меж-ду нюхъ взгляхателей она отчекала одного, и заблужденный счастливецъ вѣздъ сълѣдовать за колесницю своей поблѣдѣнны. Од-нажна, въ представлении «Реробта», когда всѣ дял themselves стремились толмамъ въ театръ, графина явилась въ свою ложь блестательнѣе, къ ней нѣ бѣдна. — Голубая бархатная бѣ-ретъ, съ сѣя льбяною бѣдною, при ядромъ освѣщенной ламшъ, давала ей совершенно вид-лѣнный вѣдь. Всѣ лордеты были направлены въ ту сторону, когда возмѣетъ въ креслы князь Леонъ. Вотъ и онъ съдѣлалъ все ещесвоемъ ми браковѣю; не варѣтъ рука его неволь-но опустилась, къ голумымъ бѣеротомъ онъ онъ князь красные отворѣти. Въ слѣдующій антрактъ уже не былъ въ ея ложь. Не ста-ну описывать всего, что испытывала гра-фина при неудачномъ своемъ маневрахъ, ни того, что чувствовалъ бълокурый ея покон-никъ отъ внезапной перемены ея обращені-я съ нимъ. Нечѣнъ спуска, графина по-лучила пригламевше на одинъ вечеръ. Съ величайшего неохотою начала она ее той-летъ, и отъ небрежности, или угонченного непокрѣства, нальяла черное бархатное платье. Едва пошла ова вътрѣе залу, какъ скуль ея пораженье былъ этимъ дуэтомъ Рубинъ, который тѣмъ непрятно отыzelался вѣздъ ей слуху. Тѣ же самые гослова! Она остано-вилась у дверей, не вмѣся духа итти далѣе. Хозяйка, принявъ это за замѣшательство, спуштитъ ободрить ее, извнинется, что за-была увѣдомить ее е о томъ, что даетъ ве-", "черѣ для князя и невѣсты, что племян-ца ея Олинижѣ вчера помолвла за князя Леона, и что она просить графиню не пере-менится, потому, что она не имѣть как-ного предразукуда на счетѣ черновой цвѣта. Я оставляю читателей тѣдагдѣсь, что про-входило тогда съ графинею, которую ск-язала вѣка подъ руку звѣсно толчѣ, гдѣ съяснялась часто слова: «травъ», черновой платѣ, quel air désap pointé, и тому подобныя снисьми.", "Въ этотъ переходъ графина прожила какъ будто нѣв如кою вѣтъ. Кризисы былъ тя-жель, эфескины слы слабли, и она про-сила у хозяйки позволенія съть до окон-чнія дуэта, чтобы не дѣлать шума. Но му-чельница и тутъ взгляда соразгать ей кстатъ, что любовница, вспомнивъ о дуэть, который познакомилъ ихъ, хотѣли непрем-нѣно和服务ить ей, чтобы воспоминаніе счастливой мануты. Какъ обреченнаго князетва-шалася ее графина. Неумолима хозяйка-конецъ оставалась ей и припюла почлая спок-ствія, въ которого художникъ прочѣлъ на льцѣ графина съльную борьбу всѣхъ мораль-ныхъ способностей, тутъ кризисъ, гдѣ ей-къ падаетъ подъ ударомъ страстей, или воз-шается надъ самимъ собы. Наконецъ всѣ физиологія ея припила вѣдъ рѣшения; и она говорила почти вслухъ: «я срежу слово, не покинула не вмѣсто собственнаго моего достоинства», и подняла глаза, увѣдала передъ собы барона Т. — Ахъ! вы при-даемъ ми бдости, мой другъ, или лучше сказать, вы пришли подъ ми руки отвора на эшаотъ, сказала ей съ горькою улѣ-кой и една вѣтвымъ головомъ; потомъ встала и, подойдя къ невѣстѣ и жениху, поз-дравила ихъ съ тою увекаLETHOnOююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Еслиайте оболоченіе, гитайте! Шеклецъ. (Диалекти.)

ЛКЗ

Выходить три раза въ недѣлью: но вторника, четвергамъ и субботамъ. — Цѣва годовому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ: съ пересылкою или разшоскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебройъ.

15-Е АПРЬЯЛЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ЖЕНИТЬЗА
НО ПРИКАЗУ ФРИДРИХА II.

«Полковникъ Биллербекъ!» кликнулъ Прис-
дрижъ Великій, по окончаніи парада, въ
Потсамъ. Полковникъ вышелъ изъ рядовъ.
«Отъ чего ты еще не耻анъ?» сказалъ ему
король. Биллербекъ приподнялъ нижнюю
губу и пожалъ пlesьми. «Ты братецъ, не-
богатъ, такъ возьми себѣ богатую жену.» —
Возьми! пробормоталъ Биллербекъ, вамъ
хорошо говорить, а гдѣ ее возьмешь, ваше
величество? Безъ гроха въ карманъ, какъ-
то нё хватаетъ духа и посвататься. — «По-
стой же, я тѣбъ посватаю невѣсту. Ты моло-
дечъ! Мундиръ къ тѣбъ присталъ, ты пой-
дешь далеко! Приготовся въ дорогу и прида
завтра утромъ ко манѣ; слышшишь!» — Слушаю,
В. В! — Тутъ король отвернулся и ушелъ.

Полковникъ Биллербекъ самъ порядкомъ не зналъ, что съ нимъ сдѣлалось; но надо было повиноваться — и вотъ онъ на

другой день явился къ королю, съ сердцемъ, которое ходило въ груди, какъ младникъ въ карманныхъ часахъ. — «Видишь ли, началъ король: — лишнихъ богачей у насъ, въ Руссіи, нѣтъ, а есть таки, которые почитаютъ себя лишними; вотъ, напримеръ, тайный совѣтникъ фонъ Штехеръ, — онъ нахлѣлъ себѣ состояніе въ моемъ государствѣ, а теперь купилъ помѣсть въ Саксоніи — на наши деньги, да еще хочетъ выдать дочерей своихъ за иностранцевъ, какихъ-то Видлебеновъ. Нѣтъ, стой!.. Я не могу сفسраться на это; одну, по крайней мърѣ, онъ долженъ выдать за моего поддавного. На, вотъ тѣбѣ письмо къ Штехеру, повзжай сейчасъ-же и женись на одной изъ его дочерей, на любой, все равно; объ хороши: выбрай, какую хочешь. Только нё залобезначнійся! черезъ двѣ недѣли смотрѣ: надо чтобъ я видѣлъ жену твою. Прошай! — Въ умьъ бѣдняги Биллербека вертлись разные мысли, но ни одна изъ нихъ не укладывалась къ тона языкъ. Въ головѣ его шумью, какъ будто съ просовокъ послы

раздника, какъ будто звонили въ колокола.
Нѣмой поклонъ его королю былъ единствен-
нымъ признакомъ, что онъ еще живъ.

Полковникъ вскорѣ потомъ стоялъ въ са-
ду, въ Сансуси, не зная самъ, действитель-
но ли онъ вышелъ изъ дворца; но письмомъ
тайному совѣтнику ясно говорило ему, что
все это действительность. Онъ прислѣ на
скамейку, положилъ подлѣ себя роковое пись-
мо и съ минуту пристально смотрѣлъ на не-
го; потомъ, перевернувъ его три раза, провор-
чалъ съ лосадою: — сто бомбъ и тысяча кар-
течъ! Лучше бы меня послали въ перекрест-
ный огонь, чемъ противъ двухъ женщинъ! Но
дѣлать было нечего. — Ну, гуłпое серце,
полно биться: смирно, елушай команду! во
фрунгъ, отъ ноги, къ прикладу — маршъ, маршъ! — и съ этими словами онъ быстро вскочилъ и вышелъ изъ салу. На другой день
къ облѣду, онъ былъ уже передъ замкомъ Бейх-
лицъ, для жиль и тайный совѣтникъ Штехеръ.
— Можно представить себѣ умнѣніе послѣд-
него, когда онъ прочиталъ королевское по-
сланіе. «Гм!» сказалъ онъ: «гно довољ...»

ИНОСТРАННЫЕ ТЕАТРЫ.

На театрѣ Комической Оперы въ Парижѣ да-
вали недавно новую оперу — Les diams de la
Coupage (казенные бриллианты), сола Сри-
ба и Сен-Жоржа, музыка Обера. — Нѣтъ ниче-
го странниѣ, антастичнѣе, недѣлѣе и даже не-
врочнитѣе этой оперы Скриба и Сен-Жоржа, а
межу тѣмъ илретто ея занимательно, разно-
образно, усѣано неожиданностями и блесткими
остроуміи. Колоритъ мыости нисколько не за-
трумаетъ неостецимаго Скриба. Едва успѣлъ Ги-
маристъ его одержать поблѣ подъ стѣнами Ком-
бры, какъ воделистъ-академикъ, не оставляя
Португалии, вступаетъ въ союзъ съ Сен-Кор-
жемъ и Оберомъ вносить въ эту несчастную страну
новую войну, въ надеждѣ стлажать новые лав-

ры. Эта драматическая брань, безъ кровопрополитій, происходитъ между Дуро и Таго, въ богатой прониціи де Бейра, недалеко отъ фонтана слѣзь, гдѣ была умершіяна Инеса де Кастро. Но если вы хотите уназвать поврѣнѣе время и мѣсто действій новой піесы, такъ мы скажемъ вамъ за тайну, что сена пропадить въ Скрибѣ т. е. въ царствѣ невозможного или лучше въ воображеніи автора.

Вотъ въ чемъ дѣло: Молодая дѣвочка изъ горы
Эстрамадуры, Катарина, слѣдалась атаманьомъ
разбойничьей шайки, надсматриваетъ за фінансо-
выми операціями фальшивыхъ монетчиковъ, ко-
торые дѣлаю золото и даже брідыаны и прово-
зать ихъ подъ видомъ контрабанды. Застигнуłъ
непогодой, молодой вельможа, донъ Генрикъ де
Сандоваль, племанникъ перваго министра Порту-
галии, укрывался въ горахъ въ живописныхъ раз-
валинахъ древнаго монастыря, подлѣ самой пеще-

ры, въ которой работаютъ фальшивые монетчики. Схваченный монешниками, которые, веподозрѣ-
вая присутствіл чужаго, вышли на огрыду пѣть необходимый въ порядочной оперѣ хоръ: «тырудись,
работай, послѣшъ и проч., донъ Генрикъ де Савдо-
валь спасенъ Катариной, которая весьма вѣждіво
предлагаетъ ему чашку шоколаду и свой кин-
жаломъ прописываетъ ему паспортъ чрея эти
ръаждебныя горы. Но видругъ подымается трево-
га: узнають, что горы окружены войсками ин-
визиціи. Нашъ разбойники переряваются въ мо-
новахъ, взвлѣвающія на носили одно изъ то-
варищей, затягвающіи похоронный гимнъ, кото-
рый далеко разносится въ горахъ и прошолять не-
прикосновенно посреди войскъ, которые отда-
ютъ честь покойникіи. Во второмъ актѣ, мы пере-
перосмся въ замокъ Коньбровій, къ первому ми-
нистру Португалии, къ яды Генрика Сандовалья.
Молодой вельможа долженъ жениться на Діанѣ,

["158", "На этом словах он запустил: — «Как же\nтут быть, господин в полковнике? — «Какъ\nбыть? — просто, какъ Богу в его величеству\nгодовал отъвчаль Биллербекъ. — Не могу я\nя перенести инструкции королю. — «Оно\nтакъ... конечно... ну, да если ни одна изъ\nмощей дочерей не захочетъ за васъ выйти?'\nГосподин тайный совтвикъ вскиролчал\nгуговом лучше денег: за честь\nне скиру отъ него, что бы брата Вицле-\nбены, одинъ — саксонскій маюръ, другой\nпомъщикъ, живуть у него въ домъ. — Тъмъ\nлучше, сказавъ Биллербекъ: — стало быть дъя\nпойдёт на чистоту, безъ пустой перестръ\nжени. —За столомъ молчалъ, и какъ ны старался\nжени казаться равнодушнымъ, оно не\nмогъ утерчить; его взворвало: дочь Штехе-\nра, особенно маладша, Генриetta, пускал\nсписокъ много большародства изъ голубыхъ\nглазокъ. «Министры государя и государы-\nнис, сказалъ онъ, привставалъ: я родомъ помене-\nренъ; надоюхъ въ критическомъ положеніи,\nосадный и наступательный. Дremать нече-\nго! Король въельмъ мънъ желѣтъся! Банцъ\nвъмъ вамъ певрый залѣпъ. Я долженъ — вы-\nбрыть одну изъ этихъ львичцъ... банцъ! — вотъ\nвторой... — Въ такомъ томъ онъ раз-\nсказалъ все; собесѣдники слушали съ раз-\nличными чувствами. Маюръ Вицлеѣбенъ\nкъ биенъ Генриetta, вмочалъ въ биенъ-\nствѣ, и его съ трудомъ могли успокоить.\nМеждю тъмъ Биллербекъ посматривалъ лошъ-\nко, какъ дѣятіе произвелa его канонада\nна лицѣ дочерей тайной совтвика, и у-\nзналъ изъ него, Каролина, осталась спо-\nкоюю. Это еще большъ встревожило бѣднаго\nженахъ, потому что онъ охотно пожелалъ\nбы видеть сопок�іе насія Генриette. —\nТакимъ образомъ, къ несчастію, и сердѣе\nего привала участіе къ этимъ жаркому дѣлѣ.\nно когда онъ замѣтилъ, и нѣколько дейCaption\nстя, что желаетъ посматривать е Генриеттъ, маюръ\nтотчасъ переразъять ему сообщеніе\nи предложилъ поединокъ на смерть. — «Отъ\nдого во вслѣдомъ случаѣ я бы не отдалъ-\nся, какъ ялъ Биллербекъ; это ничего! Но вотъ,\nкакъ скверно: Генриetta съ нимъ задоно; она\nлюбить своего жениха отъ всей души, — бой", "неравенъ, пожалуй, проштыкнешься!» Не\nнаходя средства вы выпутаться изъ своихъ тран-\nшеевъ, Биллербекъ, послѣ продолжительной\nборьбы, рѣшился писать къ королю, и пра-\nситъ подскаженія. Несколько днейъ спустя\nпрешелъ слѣдующій отвѣтъ:", "На письмо твое, отъ 4 его мъсяца, могу\nпосттѣвать sobre это одно: бросъ маладьи\nи женны на другой. Деньги Штехера никакъ\nне должны выйти изъ государства, и я над-\nлю, ты убѣдженъ, что я не за тѣмъ послать\nтебъ къ нему, чтобы тѣй поротился съ пусты-\nми руками, это могло бы компрометровать\nи тѣнъ и мени. Работай, какъ знаешь, и по-\nскорѣй привози мѣнъ жену. Прочитай, оста-\nтые твомъ благосклоннымъ королемъ.", "Фридрихъ.", "Потчдамъ 8 августа 1784.", "Это письмо привело въ Бейжлянцъ тогда,\nкакъ уже тамъ весь ходъ войны измѣнился.\nВоинственный духъ полковника очень по-\nнравился Каролинъ, и тъмъ върхъ бѣдъ былъ ей\nпринятъ, что она противъ воли далѣе словъ\nВицлѣбену. Едва Биллербекъ удостовѣрился\nвъ этомъ, какъ тотчасъ же преподъельженну-\nхъ Каролины бралось железъ желѣннымъ пулемъ\nили сдадъ ее на капитуляцію. Поми-\nщакъ отступился; сныгры двѣ свадьбы безъ\nдамей. Когда вскорѣ потомъ полковникъ\nпредставлялся съ молодою женой его вели-\nчеству, въ Потчдамъ, король пожелалъ ему\nчастія.", "БИБЛИОГРАФІЯ.", "ВИЗНАТЫЙ ЛЕГЕНДЫ. ЮЛНЯ ПИЦМИХ\nИ. Бѣй Х-го вны. Соч. Н. Полеваго. Москва,\n1841. Довъ часами. Всѣ чароваты.", "«Въ вѣчной борьбѣ, которую жизнѣ\nестественна должна выдерживать про-\nтихъ жизни несчастной, въ бѣдѣ,\nмужѣ умѣнностью и взяшћшостью,\nявляються опасны мгновенія, тогдَا\nтого настасть время показать намъ до-\nбродѣть, намъ добдѣсть.", "Симплицкий Кликинскій, Еpirotētē philosophias monē-\nmenta.", "Во всякой литературѣ бываютъ особенны\nго рода неучтимые вѣдѣаты, которые поль-\nзують часто хорошо извѣстною, сливъ\nсутьъ за людей даровитыхъ, но которые, въ\nсамомъ-то дѣль, не будучи людьми бездарны-\nго необходианной развязки, увѣзły съ Ребо-\nдаго.", "Въ тřetjátým aktým, мы въ Лиссабонѣ. Сред\nвторая wekлять приготовленіе, въ коронацій. Первый ми-\nнисъ, Діана, его дочь, и новый женихъ юла, дочъ\nСвятагій, вѣряться въ добрый дѣлъ Генрика и\nкакого-то графа Марічка я-Фуңнєнъ. Вы безъ\nсомнѣній, не утвѣрдіваетъ, что、「тотъ графъ не\nкакъ Реболледо, начальникъ контррабанда-\nствовъ. Всѣ ожидаютъ удленія, но камерагъ объ-\nвляетъ, что королева примѣтъ одного только гра-\nфага надзирала за югліанѣмъ фальшійшымъ мо-\nтищамъ. Это васъ удовлетъе! Но такова развязан-\nпісѣ.", "Оберъ нанасалъ прекрасную музьку, хо-\nтитъ не образовую, полную удачныхъ мотивовъ.\nОбенованно прелестна оретерія, богатая гармонією\nи прекрасно оркестрована; но большъ въ неё\nея примѣты, кокетничаетъ, юбкнічаетъ, танцо-\nкѣ, хошетъ макаронное, пѣть юлиондъ, и, словомъ,\nсводить съ ума бѣднаго дону Генриха, короткого\nвъ бѣдной възмѣщѣ ль не безъ пама-\nти. Теперь онъ не можетъ болѣе владѣть собою\nи откальзуетъ рѣшительно подпосадъ свадѣдній\nконтрактъ съ Діаной. Катарина, свидетельная ус-", "ми, большъ способные и ловкіе, нежели та-\nлантливые люди. Они берутъ за все, и не\nноситель, во всемъ усилѣвающіе и во всѣмъ\nобнаруживающіе ту степенъ умѣянія и ловко-\nста, которую толна отношено къ та-\nлантіи и даже за геній. Словно чутѣмъ знаютъ\nони, когда надо писать стихи, когда исторію,\nкогда романы и повести, когда драмы, водѣли\nи либретто для оперъ, когда разсажутся\nо санскртскомъ языку, политической яконо-\nмией и даже о эпохії, — предметамъ, сбив-\nчиво и темно изъвѣстныхъ имъ, даже и по\nслухамъ. Разумѣется, поспѣхъ ихъ основы-\nваються на прикачаніи, чисто-вынужныхъ, какъ-\nто: на томъ, что ихъ произведения на плеу\nблизорукой толщіи, на бѣдности литературы,\nмногія и многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣсто другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣсто другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣсто другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\nвилищнымъ. Бывающіе для этихъ господь\nминуты критическая, случай покровы; они\nногда вышисваются, выглядѣютъ бла-\nгогорятнаго времени, и если, на ихъ счастье,\nинстинтные талантовъ, и пр. Легкія\nи многочисленныя сочиненія такихъ «гото-\nвыхъ генієвъ» расходятся во множество, чи-\nтаять съ честностью, и потомъ скоро заби-\nваються, смѣняемыя подобными же, только\nновыми эфемерами. Имена такихъ писателей\nпосыльются при жизни громкое извѣстно-\nсто, но по смерти тотчасъ же исчезающе,\nуступая мѣsto другимъ, подобнымъ же зна-\n

["159", "успеха нельзя нести и не для каким-то каким принятием: то и другое основывалось на умах, талантах и деятельности. Что же до поэтических произведений г. Полевого, их упомянулось больше всего на упоминание «Московской Телеграфа», равно как и упомяну подписки на его векоченную «Испоротного русского народа». Вричокъ, его романы и повести и сами по себе не безъ достоинствъ, какъ произведёній легкого беллетристики. Съ 1837 года г. Полевой заметъ: что настало время театра и драматической литературы, передъ «Гамлате». Шексписка, исправленіе «Нимаго большаго», Молерья, и множество драматъ и водевилей были подлодъ этой смѣливости. Въ этихъ произведёніяхъ и работахъ его было много достоинствъ, но только отрицательныхъ: г. Полевой имъ полное право сказать многимъ нашимъ драматургамъ, которые ему же указали путъ: «Оно, положимъ, подлаза-дай-дай-того-лучшатъ, а главное — подлаза-дай-того-бомble».", "И въ той же Полевой занявался романомъ и вообще цвенимъ, которые труднѣе писать, «чимъ бенеовфисны писски, или драмы, въ родъ «Уголиной». Хорошо сдѣлать во время хоровъ запасъ: «благодаря ему, никогда не вы-пишутесь, и въ удобное время и въ добрый часъ, при общемъ молчаніи, будете оказывать засвучный литературу...».", "И такъ «Византийская Легенды» новості, нанесенная давно: ихъ ждали подъ име-", "немъ «Синихъ и зеленыхъ» — не почтенныхъ авторъ, желающий предоставить своему произведению сколько больше характеръ новости, выпустивъ его подъ новымъ названиемъ. Тамъ не менѣе «Византийская Легенды» — явленіе очень пріятное. Такъ-какъ, основный пределъ ихъ содержания — авторъ, а не вы-мысель, (который непременно требуетъ отъ автора «фантазіи» и таланта поэтическаго), —то онъ чтаются легко и съ большимъ интересомъ. Картна Византийская имение изобрана. Полевымъ съ замѣтательнымъ успѣхомъ. Сlog' живъ и простъ, и большія масты впасть въ декламацію, на-щынченность и реторики. Мы ув্রенны, что въ прочтү «Византийская Легенды» съ удовольствіемъ, чего мы отъ души желаемъ нашимъ почтенному драматургу-историку-романусти.", "КРАТКАЯ ВСЕВШАЯ ГЕОГРАФІЯ. К. Ар-сеньева. Шестнадцатое издание, новая исправлена. Москва. В Университетскомъ типографіі. 1841 г.", "Изъ всѣхъ краткихъ географій, это самая обширная, и потому и самая лучшая из русскаго языка. Шестнадцатое издание ручка-съ за ся достоинствомъ. Изданіе довольно опрятъ, и онъ и не съвсемъ аккуратно, что впрочемъ касается теперь до издателя, а не до почтенного автора книгъ.", "РУКОВОДСТВО КЪ МУНШТУЧЕНИЮ ДОШАЛЯЙ. Сер. М. Симоновича. Вейротера. Переводы 2 пис-нагр. издания. В шестнадцатыхъ III изд. под-свежей Е. М. В. канцелярии. В 16-ю д. л. 38 стр.", "«Сторою — что ново, что село — то — обычай». —говорить премудрая русская сельница. — В самомъ лѣлъ, папісныхъ оты- conclusionъ. Французъ — математикъ, старается растить и учится шуты, дѣлаетъ изъ науки при-пятную болтливовіе; нѣмцы и изъ математической грыги создаютъ теорію, науку. Въ этомъ мысляхъ «Руководство къ мунштученію лома-дей» есть сченчевое нымоченое, стро-цо-сельско-математическое. Снарядъ бедня ластямъ ревнуковъ для большаго улѣнія текста. Изданіе опрятно, хотя на заглавномъ листкѣ не выставлено года.", "## НИСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА", "ГЕРМАНИЯ: НОВЫЙ КНИГИ ВЪ 1841 ГОДУ.", "Die Volkssagen von Pottmer und Rügen. (Народные преданія Помераніи и Рю-генъ. Сер. Томе.)", "Это собраніе можно назвать доношеніемъ къ книгъ Барторьда. У всякой народа, ко-", "— Въ принбавленіхъ къ «Русской Газетѣ» одна дама предагаетъ свои услуги взрослыми дамами и берется обучать ихъ армянскій, читать и писать, потому что «французскому языку, пнѣніи и танамъ онъ върхолтно уже обучены въ малолѣстѣ».", "— Въ пролѣнъ между Евгілією и Ирланіемъ не-давно появились къ ратакъ, изъ которыхъ дивѣзъ, въ 60-х отутъ людно, такъ близко подошѣвъ къ Памятнымъ рейбѣ, что запутался въ рѣчачныхъ сѣтахъ въ едва не уважъ за собою и самыхъ ло-домъ.", "— Корабль Туддеръ, снаряженный лодондонскій, снабженъ обществомъ отъ нотарійныхъ вензеловъ. Напомѣ, въ посылѣе это лѣто до того бѣдъ тревожныхъ частыми нападеніями морскихъ борьбаковъ, что, по свидѣтельности Лорага, должно быть вернулся съ половины пута, чтобы вы-дѣлать батюгратійнѣйшее време.", "— 15 марта открылъ въ Парижъ художествен-ная выставка. Нынѣній годъ очень богатъ про-двинѣніе нападеній. Въ обилие означенъ картиръ 2032; культивныхъ произведенийъ 89, хархетку-трынѣй 2; гравіру 112, исторографій 23, всего 2280 нумеровъ.", "— По послѣднямъ известнымъ изъ. Непалю, землетряслѣе причинно большой вредъ городу Реджію, разрашившіе соборную и пяти-сельскій церквей, три часовни, домъ привычній-кое-штавнія, домъ голодоваго судилища, и мно-жескіе архитектурныі; убѣтъ однокапіль-толь 10 или 11 челѣйкъ, по раненыхъ считаютъ до 300. Тотъ же ударъ былъ чувствуетъ и въ Мессианѣ. Принчку этого землетряслѣя присываютъ того, что Везуївій давно уже не извергъ палѣн-ни.", "— По новѣйшымъ статистическімъ знамѣній о швейцаніи вдо, что тамъ до такой степени распространя- ется народное образованіе, что во всеномъ го-бедарствѣ, въ теченіе послѣднихъ ста лѣтъ, не было челюбка, который бы не умѣлъ читать; да-ке люди, неумѣшь們е писать и не знающіе армян-ски-ки, почащаютъся тамъ «рѣкавцъ».", "— В Италии дало въ 1838 году—44, въ 1839—37, въ 1840—35, всего 116 новыхъ оперъ, напечанныхъ 44 композиторами. — В Йондіонъ, дарюе новую оперу Бальсе, «Касанеъ». — В Италиі теперь воспитающіе публику пять нѣмецкихъ пѣс-Унгеръ, Шюцз-Ольдзинъ, Пиксисъ, Гольдбергъ и Финкъ.", "насти могутъ раскрыться сонда и извергать плазма и пепель.", "## МЕЛОДСЬ", "— Въ послѣднее время распространялось многое ложныхъ извѣстій о жаловальняхъ, какое пожа-дное извѣстіе вѣнчалыхъ артистовъ и актрисы парил-скихъ театровъ. Мы можемъ дать каждымъ вѣрнымъ вѣрбѣнійъ об этомъ предметѣ. Допрѣ, первый теноръ, получала 1000.000 франковъ въ годъ: Францъ Эльдаръ 80,000, Дюри Гравъ, пивная 40,000, Бъдъна Но 30,000, г-жа Шюцзъ 30,000. Послѣд-нѣй, при подпленіи на сеніе, нѣкако-го лѣтъ тому, получала только 6000 франковъ.", "— Одна изъ шалтій Наполеонова поставила подъ-тальтъ, саи шестадцатій четырныхъ лѣтъ. Обы бытъ въ 35 сраженіяхъ и до 150 своего года вохилался въ военной службѣ. Замѣчательный этотъ фактъ, заставлялъсьствованъ церковными книгами при-хода св. Ставера, гдѣ и погребено тѣю этого Нестора германскихъ войскъ.", "— Въ 1484 году умеръ въ Вѣнъ нѣкъ Роден-тальтъ, саи шестадцатій четырныхъ лѣтъ. Обы бытъ въ 35 сраженіяхъ и до 150 своего года вохилался въ военной службѣ. Замѣчательный этотъ фактъ, заставлялъсьствованъ церковными книгами при-хода св. Ставера, гдѣ и погребено тѣю этого Нестора германскихъ войскъ.", "емъ «Синихъ и зеленыхъ» — не почтенныхъ авторъ, желающий предоставить своему произведению сколько больше характеръ новости, выпустивъ его подъ новымъ названиемъ. Тамъ не менѣе «Византийская Легенды» — явленіе очень пріятное. Такъ-какъ, основный пределъ ихъ содержания — авторъ, а не вы-мысель, (который непременно требуетъ отъ автора «фантазіи» и таланта поэтическаго), —то онъ чтаются легко и съ большимъ интересомъ. Картна Византийская име-ніе изобрана. Полевымъ съ замѣтательнымъ успѣхомъ. Сlog' живъ и простъ, и большія масты впасть въ декламацію, на-щынченность и реторики. Мы ув্রенны, что въ прочтү «Византийская Легенды» съ удовольствіемъ, чего мы отъ души желаемъ нашимъ почтенному драматургу-историку-романусти.", "КРАТКАЯ ВСЕВШАЯ ГЕОГРАФІЯ. К. Ар-сеньева. Шестнадцатое издание, новая исправлена. Москва. В Университетскомъ типографіі. 1841 г.", "Изъ всѣхъ краткихъ географій, это самая обширная, и потому и самая лучшая из русскаго языка. Шестнадцатое издание ручка-съ за ся достоинствомъ. Изданіе довольно опрятъ, и онъ и не съвсемъ аккуратно, что впрочемъ касается теперь до издателя, а не до почтенного автора книгъ.", "РУКОВОДСТВО КЪ МУНШТУЧЕНИЮ ДОШАЛЯЙ. Сер. М. Симоновича. Вейротера. Переводы 2 пис-нагр. издания. В шестнадцатыхъ III изд. под-свежей Е. М. В. канцелярии. В 16-ю д. л. 38 стр.", "«Сторою — что ново, что село — то — обычай». —говорить премудрая русская сельница. — В самомъ лѣлъ, папісныхъ оты- conclusionъ. Французъ — математикъ, старается растить и учится шуты, дѣлаетъ изъ науки при-пятную болтливовіе; нѣмцы и изъ математической грыги создаютъ теорію, науку. Въ этомъ мысляхъ «Руководство къ мунштученію лома-дей» есть сченчевое нымоченое, стро-цо-сельско-математическое. Снарядъ бедня ластямъ ревнуковъ для большаго улѣнія текста. Изданіе опрятно, хотя на заглавномъ листкѣ не выставлено года.", "## НИСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА", "ГЕРМАНИЯ: НОВЫЙ КНИГИ ВЪ 1841 ГОДУ.", "Die Volkssagen von Pottmer und Rügen. (Народные преданія Помераніи и Рю-генъ. Сер. Томе.)", "Это собраніе можно назвать доношеніемъ къ книгъ Барторьда. У всякой народа, ко-", "— Въ принбавленіхъ къ «Русской Газетѣ» одна дама предагаетъ свои услуги взрослыми дамами и берется обучать ихъ армянскій, читать и писать, потому что «французскому языку, пнѣніи и танамъ онъ върхолтно уже обучены въ малолѣстѣ».", "— Въ пролѣнъ между Евгілією и Ирланіемъ не-давно появились къ ратакъ, изъ которыхъ дивѣзъ, въ 60-х отутъ людно, такъ близко подошѣвъ къ Памятнымъ рейбѣ, что запутался въ рѣчачныхъ сѣтахъ въ едва не уважъ за собою и самыхъ ло-домъ.", "— Корабль Туддеръ, снаряженный лодондонскій, снабженъ обществомъ отъ нотарійныхъ вензеловъ. Напомѣ, въ посылѣе это лѣто до того бѣдъ тревожныхъ частыми нападеніями морскихъ борьбаковъ, что, по свидѣтельности Лорага, должно быть вернулся съ половины пута, чтобы вы-дѣлать батюгратійнѣйшее време.", "— По послѣднямъ известнымъ изъ. Непалю, землетряслѣе причинно большой вредъ городу Реджію, разрашившіе соборную и пяти-сельскій церквей, три часовни, домъ привычній-кое-шаврій, домъ голодоваго судилища, и мно-жескіе архитектурныі; убѣтъ однокапіль-толь 10 или 11 челѣ

160

За этимъ 2-мъ разрадомъ легендъ слудують преданія на колунбахъ. Они многочисленны, но�овыо однообразны. Діаволъ праєтъ въ нихъ довольно жалкую рѣль. Онъ строителъ плотныі, расточаетъ золото, субетны, трудится, хлопочетъ приюбрака какъ небудь грѣшную душу, а потомъ, когда онъ исполнитъ всѣ свои объявленія, одна молодуша ущитится всѣхъ егъ надежды. Онъ принужденъ бросить совершенное имъ двѣ, оставленъ душу, которую сцитать уже seinemъ собственностью. — Коллунны обыкновенно дають заловоры, норматы соцлей и летаю въ шабавъ. И потѣ въ нихъ доносять; ихъ берутъ, сажаютъ въ тюрюмъ, пытатываю. Тогда они разсказываютъ всю идентную, какъ они заключаютъ съ вечечтнымъ условіем, какъ зѣдили къ нему на полкѣ. Сулья обыкновенно ослуждає ихъ на конъ. Въ 1620 г., въ Штеттіи сошёл 80-ти лятную старуху. Казалосьъ, въ чѣго бы тырѣюлъ? Но эта старуха всегда имѣла под столѣе двъ метлы, положенные крестомъ и еще большшаго, черного кота.

Другій родъ преданій, столъ же многочисленныхъ и большіе заманятельныхъ, потому, что они имѣютъ мысельный характеръ, относятся къ преданіямъ къ кардахъ и вěлеканахъ. Карлы живутъ въ грогахъ и пешерахъ. Вěчеромъ, они выходятъ плясать на траврѣ, въ свѣтлѣ луны, въ колынѣ съ колокольчанами и въ стеклянныхъ башмакахъ. Счастье тому, кто можетъ завладѣть ихъ однимъ изъ этих предметовъ: карлы обладаютъ безсчетными кроковищами и все готовы отдать, лишь бы выкупить неремонное украшеніе.

Вěлеканы—природные враги карлы, которые замѣняютъ хитрость и ловкость недостатокъ сплы и не страшатся вступать въ обой съ сопьями и огромными пропитниками. Эта борба карловъ съ гигантами, которую находятъ въ преданіяхъ всѣхъ съверныхъ наVVатовъ, естъ поразительный символъ духа въ борьбѣ съ началомъ матеріальными, ума, подъявляюшаго тъесную крьвность. Гиганты, растягивающіе съ своими непрятелями, раскидаю въ равнинахъ огромные утесы, недоступные ны для какой человѣческой силы. Они нанося земля для образования полудострововъ и мыывъ, которые вдаются въ Балтийское море. Они же покоятся подъ курганами, которые встрѣчаются въ нѣкоторыхъ мостахъ.

Въ преданіяхъ Рогенія и Помераніи, нѣтъ тѣтъ рыцарскаго, любовнаго характера, когорѣй встрѣчается на каждой странцѣ преданій Южной Германіи. Въ нихъ ясно выражаетъ духа народа, отдаленаго, лишенаго всякаго влянкія извѣнъ и субъевраго до чрезчайности. Въ особенности замѣчательны преданія, касающіяся времѣмъ азычества; другія отличаются простотою выймыла и простодушіемъ выраженія. Почти всѣ заключаютъ какую небудь характеристическая черту. Они вныльны заслуживали ученаго труда собирателя. Любители исторія многѣе будутъ объявлены. Темѣе за усердіе, съ которыми онъ изыскалъ ихъ и привель въ систематическій порядокъ.

Новыя комедіи принцессы Амаліи Саксонской.

Германія съ давнихъ временъ считала въ

числь своихъ поэтовъ и прозапокрычанъ славянскій и самой аристократикой, имена принца и государы. Исторія самой славной и великой ся литературной эпохи тѣсно сноряжена съ исторіею Европскаго дворца, возможно взявْ твореній, изобразить жизни Гердера, Виранда, Гете, Шиллера, не встававъ въ самыя деслѣдия мѣста этой картины имене принцессы Амаліи, которая въ течении 20 лѣтъ въ дворцъ своемъ принмала первыя знаменитости Германіи. Королю баварскій издалъ въ молодости два тома стиховъ, которые доказываютъ по крайней мѣрѣ любви къ возбуждѣ. Принцъ принцемъ бавернургъ стрелкицкій, подъ псевдонимомъ Иисусаупѣшъ, написалъ комедію, которая была пыгана съ усилъомъ. Нынѣній саксонскій король написалъ Flora marienbergensis. Братъ его предаетъ гармоничными и вѣрными стихами «Божественного комедіо», Даэнта и наконецъ саксонская же принцесса, Амалія, написала многія чрезвычайно хорошеньія комедій. Чтобы оценивать въ полнѣ, чтозачатъ въ Германіи оргинальная драматическая пісей, должно представить теперешнее стих性的 тета въ этой странѣ, не только прославившейся безсмертными созданиемъ. Въ течении 6 лѣтъ, только два драмы имѣли劇ы и за служителя его; der Traum ein Leben («Сон-жизнь»)—Грицьваржа, и «Гризельдя» Мунха Билянгагенова. Еще достоянѣе сожительная комедія. Если имена «Минуны Фонъ Грицельмъ», у нѣмцевъ въ нынѣ иной письмѣ народной комедіи. Ихъ важнейшій характеръ, достописно, сохраняемое пли во всѣхъ прирѣчкахъ, не позволяютъ идти обращать ся чувства въ whatъ, переносить на сенчу, выставлять на сихъ публики стргіе и враги, которые онъ наслѣдовали отъ своихъ предковъ, семейнійъ жизнь, къ которой они сохраняютъ еще благоговѣнное уваженіе. На этой принцѣ нѣмцевъ една коснется дѣйствительной жизни, то вымѣщаетъ ся производить умиленіе и поперемѣшно переходить отъ «сентиментальности къ пюшлому». Итъ повѣшшихъ исцателей только у Байервельда и Рауаха встрѣчаются нѣколько положеній инструментарныхъ кир. К. Голтєйсъ вѣдѣ вѣдевы на берлинской и вѣнской сценах.

Въ Германіи нежмосто театръ, начала съ резиденцій до самыхъ маленькихъ городовъ — и всѣ они посвящаются съ большими учредімы и любовью. Репетиры ихъ небо-нобозазны; образцовыя произведения Гите и Шиллера играютъ очень ядро. Главную утеху публики составляютъ переводы. Всѣ, что имѣетъ нѣкоторый усилъ въ Парижѣ, т. е. все, что въ течении нѣлѣя или двухъ заммаютъ любопытство большаго свѣта и перо журкалистовъ, — драмы, оперы, комедій, водевіли, — все немедленно переводятся въ стихахъ или въ проэз за-рейскими сослѣдами французовъ. Нѣколько лѣтъ тому назадъ въ Германіи жилъ икклю Анжеліи, который приобрѣлъ большую извѣстность ремесломъ переводчика. Мало по малу имъ его следалось значительные именъ писателей. Литературы пройдѣдія наполняютъ болѣе политики, философії, — сокращенныхъ руско-восточной, учебныхъ книгъ для народа, то все на часть литературы достанется болѣе 4,000 сочиненныхъ. Большая часть изъ нихъ съ священыхъ богословію. Законопрофіль, археологія, медицина, математика, исторія занимаютъ гораздо менеешее число писателей. Литературы пройдѣдія наполняютъ болѣе треті лейпцірскаго каталога. Но какія литературы пройдѣдія! Какая бѣнности! Сколько обманутыхъ виданий! Сколько рослая безсмысленныхъ, искаженныхъ: здѣсь-то можно бѣдить въ всей наготахъ ремесленности нѣмцевскаго кошкійной горѣть; потому что и она, эта богатая и мощная нѣмцкая литература, наконецъ измѣзота до ремесленности, и промышленности! Что дѣлать: сіс transit gloria mundi!...

Винь пли А. Дюма. Довольно бывшіо, что ее превер�ъ и възмѣшнѣ подъ нынѣй покровительствѣ Анхеля. Увы! этотъ знаменитый театральный поставщикъ умеръ — и смерть его была жестокійly ударотъ для театра.

При такомъ положеній драмы въ Германіи, понятно, что пісей принцессы Амалія возбуждающіе живѣе любопытны и участі публики. Ел.лучшія комедіи, изданныя сначала безъ имени автора, называются: «Ложь истина», «Сточная невѣсть», «Дада», «Невѣсть», «Нпцна», «Воспитанникъ», «Хозлинь». Это созданія, въ полнотѣ мысльі, нѣмцкій; нмекцій на характеръ и смыслі, нмекцій личѣ, по нравамъ, которые въ нихъ изложенные, написаны съ умотѣ и легкостью, и это самое главное въхъ достопись. Завязка въ этихъ пісехъ всегда чрезвычайно проста, занимствована изъ жизни самой обыкновенной и разумѣнѣмъ постепеніе, безъ всякихъ усій, воображенія со стороны автора. Вирочемъ, нѣлѣя не замѣтить, что онъ приближаетъ болѣе къ драмам положеній сеніцъ и слогомъ, и что онъ слишкомъ однобразны. Почти во всѣхъ этихъ комедій авторъ илѣтъ чѣлѣю показать превосходство сеніцкаго, скромного характера надъ качествами блистящими, но ложными.

— Ботъ новѣшій пройдѣдія нѣмцкаго литературы.— Сочиненія болѣе важны и заставляющіе болѣе довлетѣрнительного отчета: «Исторія Реформации въ Германіи», Ранке, «Собраніе писей Нибура;» «Исторій нѣмцкаго литературы» Германса; нѣколько сочиненныхъ касательно филологій, и новый ровманъ Тика, о которомъ нельзя упоминать, не коснушь жизни поэта и его многочисленныхъ произведений. Полналъ, точкалі подробной картины литературной деятельности въ Германіи—такое гигантское предиріятіе, которое было бы несовместно съ человѣческимъ силами. Съ каждымъ годомъ ея клинкага торговля увеличивается до невролътности. Въ 1814 г. ръ Германіи вышло 2,529 сочинений, въ 1830 пѣхъ пополнѣлось 5,930. Въ подсѣднихъ годахъ число изланій постоянно держалось — между 7-ю и 8-ю тысячами; если исключить изъ этого огромного числа множество брошоръ касательно искусства, политики, философії, — сокращенныхъ руско-восточной, учебныхъ книгъ для народа, то все на часть литературы достанется болѣе 4,000 сочиненныхъ. Большая часть изъ нихъ съ священыхъ богословію. Законопрофіль, археологія, медицина, математика, исторія занимаютъ гораздо менеешее число писателей. Литературы пройдѣдія наполняютъ болѣе треті лейпцірскаго каталога. Но какія литературы пройдѣдія! Какая бѣнности! Сколько обманутыхъ виданий! Сколько рослая безсмысленныхъ, искаженныхъ: здѣсь-то можно бѣдить въ всей наготахъ ремесленности нѣмцевскаго кошкійной горѣть; потому что и она, эта богатая и мощная нѣмцкая литература, наконецъ измѣзота до ремесленности, и промышленности! Что дѣлать: сіс transit gloria mundi!...

=

Початать позволљется. С. Петербургъ, апрѣлъ 14 дат., 1841 г. Цесары: А. Крыловъ и А. Фрѣйанікъ. Въ типографіі А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сценаите обrolеніе, гиитате! Шекспір. (Махбелин.)

Выходить три раза въ недъю: но вторникъ, четвергъ и субботъ. — Цына головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

17-Е АПРЪЯ, 1911

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ІХ АМЗЪ.

(из варенье).

Бываютъ дни въ году: тажелою душой
Ты долю клюншься, какъ старецъ головой,
Нога твоя скоьзить, невия смотрятъ очи,
И все, на что въ изглядъ, чернеє самой ночи.
Дни тяжіе! тогда въ природѣ цѣной ты
Встрѣачесть пошыля, противны чертія:
Волною мутною рѣка подъ мостомъ плецѣтъ,
Сводъ неба, какъ свинецъ, не грѣеть и не бле-
шеть,
Какъ труженъкъ нагой, стовъ дерева дрочить,
Пронзаетъ вѣтеръ груда и колоколь звучитъ
Какъ жалоба, какъ стонъ скорбящаго нелугомъ;
Повсюду похоронъ ты встрѣченъихъ цихъ цугомъ
И нищихъ наглою, молашею, гольой,
И стаей бѣдныхъ лицъ на тѣсной мостовой,
Когда же, городской тревогой утомленный,
Бѣжишь подъ мирный кровъ, отъ шума ула-
ленный,
Чтобы на мягъ прыгнуть измеченной душой
Къ утамъ пылающимъ подруга молодой,
Твой черный день и тамъ! — Роскомно, сла-
страстно,
Въ объятья жаркія бросаешься напрасно,

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ПРОБА МУЖЕСТВА. Знаменитый голландскій
амміралъ Рюйтеръ былъ олажныі приглаженъ
къ завтраку ангійскимъ амміраломъ, съ кото-
рымъ онъ часто встрѣчалъ въ самыхъ кровавыхъ
бятвахъ. Чтобы прилично почить великаго про-
тивника своего, амміралъ отдалъ приказъ при-
тѣтъ вводить Рюйтера 80-ти пушечнымъ зал-
помъ съ корабля. Герой, привыкшій къ грому пу-
шекъ, при этомъ неожиданной и громовомъ тре-
скъ вздрогнульъ и отступая шагъ назалъ, — Ха,
ха! успокоите! Это въ честь вашего муже-
ства, храбрый защитник Голландія... закричалъ
ангічанънъ насмѣшливо и торжественно. Рюй-
теръ понялъ насмѣшку, но искусно скрылъ свое не-
удовольствіе и отъчалъ благодарственной улѣб-

Напрасно поѣщубъ въ очахъ ел горить:
Сквозь нѣжный, знойный пухъ атласныхъ ла-
нѣть,
Который нѣго румянится и мѣтъ,
Кость мертвой головы предательски бѣйетъ...

А. ПОДОЛИНСКІЙ.

ПОДОЛИНСКИЙ

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ.

(Александр изъ жизни двухъ художников.)

Великій Гаррикъ зашелъ однажлы- мимо-
ходомъ къ великому другу своему Гогарту.
Стучить въ дверь—огвѣта нѣтъ; стучить
крвче, въ другой разъ, въ третій—все на-
расно. Дверь была полурастворена, и Гар-
рикъ подумалъ, что другъ его куда нибудь
вышелъ, или, если и дома, такъ чэмъ нибудь
занять. Онъ просунулся голову въ дверь и у-
видѣлъ, что Гогартъ, присловинившись къ ам-

кой. Однако-жь, по выраженію, какое мгновено
промелькнуло на его лицѣ, можно было понять,
что ўльо тѣмъ не кончилась... Англичанъego
угошъ своего гостя велиокіхънымъ завтракомъ,
за которымъ они говорили очень свободно и дуже-
любно; о произошедшемъ при встрѣчѣ голландска-
го аммірала и помину не было. Завтракъ подход-
яль къ конту; подали трубки. Рюйтеръ, въ самомъ пылу разговора, вскочилъ съ своего мѣста,
въ правую руку взялъ поставленную на стой
свѣчу, ювью схваталъ за руку ангійскаго адми-
рала и сошелъ съ нимъ въ пороховую камеру.
Англичанънъ машиналъно слѣдовалъ за нимъ, пи-
чего не понимал. Рюйтеръ вѣрѣка въ камеру,
поставилъ свѣчу въ открытую бочку съ порохомъ
и соконой— закрилъ на ней свою трубку. Англи-
чанънъ окаменѣлъ отъ ужаса. Рюйтеръ сказалъ
хладнокровно: —Не угодно ли вамъ сдѣлать же,
храбрый защитник Англии? Вамъ это вѣрно не

бразуръ окна, дѣлалъ странные жесты, какъ
будто съ къмъ объяснялся нантомимою. Гар-
рику захотѣлось развѣдать проказы своего
друга; но Гогартъ стоялъ къ нему спиною;
ему приходилось дѣлать свои заключенія а
posteriori. Не думая лоло, онъ подкрался
къ Гогарту и началъ слѣдить за направленіемъ
его глазъ. Нетрудно было угадать, куда они
смотрятъ. Въ окны противоположного дома
мелькала женская головка... Казалось, балет-
ный разговоръ былъ въ самомъ разгаръ; а
какъ мимисты-обыкновенно болтливы, пото-
му что разговоръ имъ не стоитъ словъ, Гар-
рикъ не надѣлся дождаться конца объясне-
піямъ Гогарта. Онъ осторожно поставилъ
позади своего друга стуль, всталь на него, и
черезъ голову Гогарта, совершенно неза-
метно для него, состроивъ такую страшную
гримасу нѣжной красавицы, что та, какъ по-
разенная громомъ, въ ту же секунду отско-
чила отъ окна и исчезла. Гогартъ почти до
половины высунулся въ окно. Гаррикъ про-
воронъ слѣзъ со стула, на цыпочкахъ про-
брался въ дверь и снова началъ громко сту-

почемъ, когда ужъ и тѣмъ, въ чемъ мужествъ вы
давча усумнілись, подалъ вамъ примѣръ. Брита-
нецъ наконецъ опомнился и быстро отскочиłъ
отъ бочки, въ которой горѣла свѣча. Танъ какъ
онъ рѣшительно отказался исполнить это требо-
ваніе, Рюйтеръ съ торжествующимъ видомъ
вынулъ свѣчу изъ бочки, отнесъ ее на прежнее
мѣсто, поблагодарилъ за угощение, и отказался
хозяину. Свидѣłejі этого происшествія до-
го не соглашались между собою въ двухъ пунк-
тахъ; во первыхъ: — дивиться ли неустрани-
мости Рюйтера, или порочать его безумную 'дер-
зость; а во вторыхъ: — какъ назвать отказъ своего
аммірала — трусцою или благоразуміемъ? Что
касается до самого адмирада, то съ того дня онъ
получилъ какое-то отвращеніе отъ трубки, кото-
рое не могъ побѣдить до глубокой старости.

СТРАННОСТИ ЗНАМЕНЕТЫХЪ ЖИВОПИС-
ЦЕВЪ. Когда Ванъ-Дейкъ начиналъ писатьголо-

["162", "чать, «Войдите!» закричал Гогартъ, пронуждённый изъ лесовбовной забавын. Гаррикъ вошёл; льве сазалось, было чьмъ-то озабочено.", "— Поги moi, любезный Гогартъ, скажъ онъ: — со мной случилось прикновение, которого мы не хотели бы упустить даромъ. Далъ, братецъ, идёт о моей жизни. Гогартъ сказался.", "— Адъ въ томъ, продолжая Гаррикъ, что мы непременно должно сегодня получить поццульъ отъ прелестной женщины! — Пог-мог, братъ?", "Гогартъ захочовалъ во все горю.", "— Третьяго дни, я, какъ, разсказывалъ тьбъ, какъ волочился за премилёчной двоючкою въ улцкъ — какъ бишь еее... за-былъ, ну да все равно... Къ несчастію я топрился на пробу и не успѣлъ съ нею познавить. Сегодня ида по вайшемъ улцкъ — и что же! Представъ мое восхищение!... Вихъ еее... да вотъ, какъсятъ, въ томъ окнѣ, проп-тавъ которого мы стонуемъ... да да! точно, но не исбаються... Тъ она!... вотъ она: видишь ли! Что, хороша? А видятъ ты, какими ог-невыми рязбягами пуститъ она въ меня изъ глазъ своихъ?", "Гогартъ закусилъ низкую гругою и готовъ былъ откусить ее совсем, только бысскрыть свою досаду. Стараясь какъ нитьбъ разсказ-ьтесь, онъ пристально смотрѣлъ на новую гокаркурикъ, висвѣсъя на стъна.", "— Поццуль! Разъ увдѣлъ и укъ хочешь цвѣлую. Слишкомъ быстро, братъ! скажалъ онъ — и твѣръ нейдовольствъ пробѣжала по его лицу.", "— Ты живите такъ близко къ ней, и въ врѣе что нитьбъ о ея семействѣ?", "— Да... такъ, кос-то... по наслышкѣ. Ея отецъ торгуетъ ныткъ, но поручаетъ плохо, потому что съдѣдъ за нитъю политики больше, чытъ за своимъ товаромъ. Онъ почти нищій?", "— Что ты! — что ты а дочца-то! — это неоценимый алмазъ! воскликнулъ Гаррикъ съ восторгомъ.", "Гогартъ былъ пораженъ въ самое сердце. Не смотря на то, онъ мурлыкалъ какую-то пивсенъ и неповыкъно смотрѣлъ въ уголь. Ревность и самолюбіе не позволяли ему при-няться въ своей любви; но ему хотелось также отбить охотъ у своего друга нискъ-ю поз-тельныхъ и дальнейшихъ прикновеньі. Новъ подъелъ Гаррика къ окну и указалъ ныцейъ на человѣка, сидѣшшаго напротивъ и'ъ въ комнатѣ, которой окна до полювины всроски", "въ землю. На намъ былъ нестрытый колпакъ и гороховъ козатанъ. Обломчившійся на столъ, онъ съ луговокъ вниманіемъ читалъ полити-ческую газету.", "— Видішь этого чудака, сказавшій Гогартъ:", "— Відъ стержень дверь своей дочки, какъ кагацъ. Бѣдняшка не смѣтъ вытитъ дому, а ужъ къ ней попасть... это все по же, что про-язвѣтъ въ ушко или иголки. Онъ цѣлый тѣнъ до-ма, устава ноги въ дверь, уктунѣмъ носъ въ газету. Есамъ бѣшь молитвома украдѣся не у-ходила со двора, съ дочкой, такъ ее можно бы назвать затворяецкія. Тебъ надо воз-мутить весь Ловдонъ, тогда развѣ до бедермѣ-сл я до этой красавцы.", "— Стой! Клянусь Богомъ, я придумалъ отличный цикль... вскликнулъ Гаррикъ, и сдѣ-лалъ движеньі, будто хочетъ уйти.", "Ревнівый художникъ поблѣднѣлъ отъ every' словъ и судоручно сватѣлъ его за руку. Замѣтъ это, Гаррикъ тотчасъ воро-тілся, и съ досадою на свою горячность, привінался, что, безъ поводу друга, ему незлѣвъ воспользоваться своей мыслью.", "— Хочешь ли, спросилъ онъ у Гогартъ, и на свою долю сорвать поццульъ съ этихъ слан-цельныхъ губокъ? Хочешь? съмъ помогать мимъ!", "У Гогартъ немного отлегло на сердце. Онъ былъ уврѣнъ, что, вызьмъ Гар-рикомъ, атакуя кривость своей любезной, онъ оли-дилъ выграшаетъ поццуль. Съ этой тайной мыслью онъ подалъ руку сопернику въ знакъ горячасія.", "Положено было, чтобы Гаррикъ вечеромъ дождался въ съюденьемъ домъ, пока Гогартъ не выживетъ изъ дома продавца нитокъ; а это не можно съдѣлать только посредствомъ бездверянного шума, потому что запоздайный политикъ не могъ оставаться дома, какъ скоп-ро ему мышь занимался чѣнѣтіемъ. Тамъ-то кривой чрезвычайныхъ случаахъ онъ уходилъ въ клубъ, — убѣжая заклятыхъ политиковъ, оставаясь за собою дверь и ворота незапертыми. Сговорившись такимъ образомъ, Гогартъ копилъ большой коробъ глиняныхъ горокъ, и, череромъ, когда уже Гаррикъ успѣлъ за-нать по назначенній своей постъ, онъ въязвѣ на чердакъ трехъ-етакой лома, въ котором квартировалъ, и нустилъ оттуда на улицу горгокъ, да такъ ловко, что онъ былся на мелкій киску передъ чѣніемъ носомъ полити-ка. Послѣйтой остроумной операции, Гаррикъ сирѣтался. Продавецъ нитокъ въ разгрогнулъ, по-смотрѣлъ на улицу, однако не вестъ! Ардрѣ!", "хѣбѣ цирюльника, зарѣзанного не'сколько чѣлъ назадъ подъ ея окнами. «Все земля отъ бѣчалъ» — сказали-ся. Пожа-навъ, онъ сиросылъ. Хозяина, въ какомъ видѣ ль-летъ цирюльника. — Хозяина отъ чѣнѣ, что въ полнѣ раздается страшный, зомагónный го-рота. — Отирался въ роковую комнату, въ которой копалъ череу огромный залъ, въ котором онъ пропасть. — Отирался въ роковую комнату, въ которой копалъ чѣнѣ. —

["165", "чу имъ бъжитъ продавецъ нитокъ, въ нахол-\nбоченой глава шлѣпъ и шлѣпъ отыгнѣтъ استитутъ\nГогарта. Приказанное исполнено и блестите-\nли порядка шлии. Къ несчастностю, продавецъ\nнитокъ № 2 шелъ объ ныкъ недалѣкъ; уви-\nдъъ, что они идутъ съ пустыми руками, онъ\nсильно вспылалъ, и вепременно требовалъ,\nтолько бунарная арестация; и, недождаясь вс-\nненія своего требованія, въ нетерпіяльно-\nсти лавочникъ самъ бросился догонить Гогар-\nта. Представлялъ ей съебъ взимленіемъ наше-\nчеснаго героя, когда онъ вдругъ увидѣлъ, что\nпродавецъ нитокъ № 1 пустилъ отъ\nнего бѣжать, а сази нагонялъ его за съютъ же\nсамый лавочникъ въ другомъ экземплярѣ! Теребъ\nтолько ему привило на мысль, что этотъ\nдвойникъ Гогаркъ.", "Просыдъъ сутки въ полиціи, Гогартъ\nбылъ выпุщѣнъ. И тутъ-то ревненный живо-\nсецкіе каррикатуры наконецъ добралась\nдо истины. Гогаркъ разсказалъ ему, что-тъ\nвремя, какъ лавочникъ ушелъ за полнѣй-\nскій, онъ тотчасъ же прокраился къ нему\nвъ домъ, присъя на его мостъ, уктулярнъ носъ\nвъ газетъ и тутъ-то вносли насладился лас-\nками и подцѣлами — его возлюбленной.", "Эта забавная шутка знаменитаго актера\nнадъ волокитствомъ славного живоиспа-\nнѣ прорвана олакожъ никакой ссыры меж-\nдрызьями. Гогартъ не только не сердился на\nГаррика, не даже привызалась къ нему еще\nболѣе прежnungo. Ему. хотѣлось только от-\nместить лавочникъ.", "Онъ изобразилъ его въ каррикатурѣ, съ\nпопыткой газетою въ рукахъ; „кругъ\nголовы его летаютъ малые, маленькие\nчерненія, которые бичья его пылающими пять-\nминутно ищутъся всѣми усилия, чтобы какъ\nнибудь размевѣлъ его винованіе. Ету кар-\nтину привилъ онъ ночью къ онкъ поднор-\nда нитокъ. На другое утро, въ оки лавоч-\nка-колитура собралась такая толпа народа,\nчто онъ подумалъ не пожаръ ли, въ домъ и\nвъ вспугъ вскочить съ постели въ одному\nсилианомъ пятьъ и бросился къ окну. На\nприобрѣніи самаго организація каррикатуры,\nнасмѣшь толпъ посыпались на него со всѣхъ\nсторонъ. За этъ шутку Гогартъ попался\nновымъ арестомъ.", "Сусты несколько недѣль, лавочникъ поль-\nткъ отравился позятька на публичную вы-\nставку картина. Къ величайшему своему\nужасу, на одной изъ нихъ онъ увидѣлъ соб-\nственный пиротретъ. Въ этой каррикатурѣ\nпродавецъ нитокъ изобразился былъ до того", "углубленнымъ въ политикъ, что незаметалъ,\nкакъ поднѣмъ съебъ зонкѣ, который былъ\nкъ немо на лбу. (�) Объявленный торговъ жало-\nся на Гогарта въ судъ, и знаменитаго кар-\nрикатуры нависшія въ другой разъ по-\nзанѣ къ отвѣту. Суды спрашивали.", "— Не ужели вы не сдѣлялись объ ныкъ пост-\nсель, какъ уже стояли два раза подъ ар-\nсектъ за вашу проказы? Гогартъ отвѣчалъ:", "— Это можно видѣтъ изъ сравнѣнія прек-\nнѣнныхъ монѣх каррикатуры съ послѣднію кар-\nтиною, которую всѣ хвалили, какъ истинное\nулахудожественное произведение.", "За этотъ умный отвѣтъ, живоиспа-\nстили съ мирмотъ. Гогаркъ говорилъ послѣ\nтого происшествія: «Не дурна была бы кар-\nрикатура, если исходить и самаго Гогар-\nта въ то время, какъ я цвѣловалъ его любез-\nного».", "## СУЖЕДЕНІЯ ДАМЫ", "О ПЕТРЪ ВЕЛИКОМЪ.", "(ТРИ ПЫСЬМА ПРИНЦЕПСЬ СОЮГ ГАНОВЕРСКОЙ.**)", "Герренаузенъ. 11 августа 1697... «Те-\nперъ я вамъ скажу, что мы видѣли великого\nДарма. Его Величество, согласно нашимъ ви-\nдѣнію, въ купеческій конъ-фирма Брандербургскаго до. Везелъ,\nдолженъ былъ произжать чрезъ Коппен-\nбрендъ (***), который составлялъ лень этого\nдома и принадлежитъ кніязь Нассаускому.\nМы послалы просить на Его Царскаго Величи-\nство аудіенцией, (потому что Царъ пutes-\nвествуетъ инкогнитно, при свитѣ своихъ трехъ\nповсю, которые везде предъявляются), и\nемъ угодно было совнозить увидѣтъся еп\nparticulier со мною, моей дочерью (****), кн-\nземъ Целькевичъ и тремя моими сыновьями.\nХотя отъ насъ до Коппенбрука добыч-\nпать миль, мы съ величайшимъ доволѣ-\nствомъ отправились въ путь. Мы привычи туда\nпрежде, чѣмъ москвITEME, которые приъхали\nкъ пяти самцамъ и остановились въ одномъ\nизъ крестовыкинскихъ домовъ. Но у въздуха\nдеверно собралось такою множество любо-", "(*) Картина эта извѣстна подъ названіемъ «Пози-\nтикъ».", "(**) Мы занимаемъся этъ любопытнымъ статью\nза пъ пъмцкаго журнала: Dct Gesellschaft Nr. 49\n— 1841 годъ.", "(***) Мѣстечно въ графствѣ Шпигельбергъ.", "(****) Союз, Каролина, супруга курюв opposite Бран-\nдербургскаго.", "пытныхъ, чтобы Оръ не зналъ, какъ онъ про-\nхвасть такъ, чтобы его не видали, какъ ему про-\nхвасть такъ, чтобы Оръ не видали, какъ ему про-\nхвасть такъ, чтобы его не видали, какъ ему про-\nхвасть такъ, чтобы Оръ не вид

164

но русской пляски), что гораздо милье и кра-
стье, чёмъ польскій танец. Мы танцова-
ть до четырьх часов тра. Онъ въ особен-
ности обращался съ моей дочерью. Мы зака-
пали съебъю ночлегъ недалекъ оттуда въ по-
мощнѣй домъ, но какъ уже разсѣяло, мы
разочли, что лучше отправиться домой, не
ложась спать, и пустислись въ обратный путь,
чрезвычайно довольный нашимъ визитомъ.
Долго было-бы расказывать все, что мы
вивѣдѣли. Г. Ле-Фортъ и его племянникъ были
одны от по французскій. Крайне умные люди.
Съ артистами двумя послами я не могла го-
ворить, равно какъ и съ многокрещеніем при-
членѣе, которые составляли свиту.

Чаръ, не зная неудобства помщенія в
Коннебрьюшъ, на другой день хотѣлъ нас
посвятить и для насъ пародиться, равно и всл
сяла. Еслиъ мы это знали, мы ухажали
бы и опять были возрастили; потому что
онъ намъ сильно понравился. Совершенно
необыкновенный человекъ. Его незлѣя опи-
сатъ, и не возрастилъ незлѣя, а надо незлѣя. У
ного славное сердце и истинно nobles sen-
timens (длагородныя чувства). Онъ при нас
съвсѣмъ мы пилъ; за то люди его — ухаже-
ка, какъ мы ухажали. Копченштейнъ получілъ
отъ Чары въ подарокъ соболь шубу, да и
заслуживъ ее: хлопотъ со сиветъ было мно-
го……

Геренгарацкенъ, 15/25 свѣта. 1697.—Вели-
кий Чаръ такъ въвлялъ, что освобожился отъ
пригожихъ дамахъ, что можетъ украсить ю-
тописи его вътешествия. Онъ извѣщалъ спра-
четъ, еслиъ мы сами не похажи къ нему на
восторгъ, онъ, можетъ быть, объ насѣе бы и
не вспомнилъ. Въ его землѣ всѣ дамы укра-
шаютъ физиономію бѣлиломъ и румяномъ, а
даже на свадбахъ ихъ дѣрать румяными, отъ
того, должно быть, графствъ Платѣнъ боль-
ше всѣхъ поправилась москвятанамъ. Но оъ
танцахъ, говоря, нашіи корсеты носа-
лись имъ костями и Чаръ будь-бы сказалъ:
«какія чертовыски-княгъ кости у нъемкъ».

Геренгацкенъ, 15/25 сенія 1697.—Другъ
мой, величій Чаръ прислалъ мыimar сол-
боля и три куска дамаста. Но жаль, они малы:
имъ можно только обить стулья. Его Вели-
чество забавляется теперь въ Амстердамъ,
ходя съ корабельщиками въ пограничный домъ и
самъ строитъ корабль, потому что онъ зна-
етъ четырнадцать ремесла въ совершенствѣ.
Это право перердаяя персона (Сій товѣ ей
того ретєюлғанъ). Е. наконецъ не взялъ бы на
свѣтъ, чтобы не видать Его Величества и его
авро. У него есть четыре карла и два от-
мельно маленькие; она «весьма ловки и воспи-
таны. Онъ то цѣлуетъ карла, который
больше любить, то шищаетъ его за ухло. На-
чре маленьку присцелку онъ подилъ за го-
лову и два раза поцѣловалъ. Двѣвы Фон-
танѣхъ это чѣркло не представљ. Брана ен (")
онъ также поцѣловалъ. Онъ предобрый Го-
сударъ и притомъ очень сердѣлъ: таковъ у
нихъ бы. Еслиъ онъ жилъ у насъ, онъ
былъ-бы совершенство, ибо въ немъ много
хорошыхъ свойствъ и бездана ума.

БИБКОМПАФІЯ.

ТЕАТРЪ ВО ФРАНЦІИ ОТЪ XIV ДО XIX СТО-
ПОДВЕКА. Сочиненіе Николая Яковлевскаго А. П. П.
1844. Въ прижилейрованной тип. Фишера.

Въ послѣдней время нашей литературы по-
ставлялъ дѣльный книгъ сълѣлось большѣ, не-
къ рѣдкостью, сълѣлось — чудомъ. Тѣмъ
принятые встрѣчать подобныя ууда. Книга
Г. Яковлевскаго принадлежитъ къ числу та-
къ чудов. Она содержитъ въ себѣ хорошо и
довольно подробно изложенный фактическую
исторію театра во Франціи. Суждѣлія автора
въ стыдамъ очень върны и даже новы; но обмій
вірѣлъ его на предметъ большѣ, чѣмъ не
неудовлетворителенъ. Говоря о Корнель, Ра-
снѣгъ, Мольєръ и Шекспіръ онъ какъ будто
свѣтливо, что говорятъ объ искусствѣ, а не о
людахъ, о поззіи, а не о танцахъ. Онъ
равно въ восторгъ и отъ Расніа и отъ Шек-
спіра, и читая его книгу, можно подумать,
que отъ эти поэта не чудовищны противо-
положности, отнасяція и уничтожающія
она другую, и тождественные явліе, ко-
нечно различны, но вышедіи изъ одного
общаго источника. А намъ какъ г. Яков-
левскому не шмало бы не удукать въ вы-
дѣло, что достовѣнства французскихъ трагиковъ
съ实在地不相容的, что они представили свои творческими, не общее и не при-
ходящее, не временное и частное, не ихъ
человѣчества, а духъ общества, не духъ на-
роды, а духъ сословій; словомъ, что они бы-
ли поэтъ двора и большаго свѣта въ извѣст-
ный периодъ французской цивилізаціи. Рав-
ный образомъ, автору слѣдовало бы обра-
ить внимание превмѣственность на истори-
чеснійцескій, а не драматіческій искусства
во Франціи, потому что, въ отношении накъ
сцѣнійцескому искусству, французскій народъ
дѣятельнѣво первая ная на міръ, фран-
цузскій театръ — первый театръ въ міръ, а
французскіe лучшіе актеры въ міръ. Измі-
шленіе пристрастіе автора къ иссѣво-классиче-
скими драматургамъ заставило его бытъ
несовременнымъ къ драматическіемъ писа-
тельямъ современной Франціи. Что касается
до насъ, мы, вопреки резонерамъ, даже въ
«Рюн Базлъ» видимъ нѣчто поверхъ «Гобо-
ло» и «Федры», потому что видимъ, если не
мысль, художественно воспрозведенную, то
по крѣмъ мѣръ намѣреніе, человѣчески-
коцпірованное. Еслиъ почтенный автор из-
возразитъ намъ, что произведѣли юной фран-
цузскаго молекулы гибкихъ, элемеремъ:
мѣжетъ быть, онъ будетъ и правъ въ этимъ
случаѣ, не еда-ли мы не будемъ еще правѣе
на, когда скажемъ, что произведѣли мимо-
го классицумма французскаго дарно уже кон-
чили свои элемерную жизнь, — и никакъ уже
не воскрести ихъ, ни даже самому г. Яков-
левскому, хотѣ его книга и дѣятельнѣво
прекрасная, съ умомъ, знаніемъ дѣла и та-
цантію написанія.

Къ этому мы должны прибавить еще, что
книга г. Яковлевскаго издана не только кра-
сиво, даже изшточно. Такъ и должны издат-
ваться хорошія книги. Цѣна ей очень ум-
веренная — важное обстоятельство въ томъ
смыслѣ, что книжка эта необходима для вся-
каго, занимающагося дѣльнымъ образомъ ис-
торією и писательствъ.

ВСЕХЭШДЯ ГЕОГРАФІЯ. Соч. Г. Ф. Бланка.
Переводъ съ ніяцкаго, съ четвертамъ издания,
Три книги въ десяти выпускахъ. Выпуски І. Сп.
Въ типографії Ильи Глазунова и кол. 1840.

Во, это, въртотно, лучшіе географія, даже
на непомѣкъ эъызъ: слѣдовательно, въ
слова, которымъ бы можно было опредѣлілъ
еі достовѣніе, какъ учебной книги на рус-
скомъ эъызъ. По выходѣ въ свѣтъ девяточаго
выпуска, мы поговоримъ поподробнѣе объ
этомъ сочиненіи.

(г) Въ послѣдствіи король Георгъ II; въ то вре-
мя онъ быў 15-ти югъ.

сікій профессор Кругъ въ своихъ лекціяхъ) не
увершенный философіей предлагалъ върху
автарсальной философіи приспѣтъ въ обрѣ-
нѣдатѣ до 5000 домъ, большѣе частіе одно-
ноднѣе. Португельскъ въ немъ очень небольшомъ,
и притомъ они мало отличаются отъ тузеемъ.
Языкъ употребительный въ Каликуй, называется
Маршалъ-Матарскій, гибкустанскій и персидскій
языки тамъ почти неизвѣстны. Пишутъ желѣз-
вымы палочками на большіхъ дřевесныхъ листахъ,
особеннаго свойства. Житніе частію испо-
вѣдуютъ магометанскую, частію гивусускую въ-
онъ: они раздѣляются на касты, но трудно отличать
занотмутъ. Послѣдняшіе частіе окрашиваются въ сні-
й щитъ, что придаетъ имъ ототратительный
радівъ. Прежде, чѣмъ кто нивѣдъ изъ касты раді-
жіевъ вступаетъ въ бракъ, онъ на время пере-
датеі свои нѣвѣстъ брамину, чтобы очистить
ее въсѣхъ прегрѣшенній пренежній жизни. Толь-
ко брамину позволили жевать на вдовѣрѣ
раджія; другимъ это воспрещено. Браки наз-
шіхъ касты скорѣе можно назвать животными,
чѣмъ человѣческими: никто не вдѣтъ женио-
ній, исключительно. Еслиъ наберется человѣкъ
шесть охотниковъ жевитѣся, они составлять
родъ команій на пахъ или на акпіяхъ, выби-
рають дѣвушки, которая имъ нравится, любі-
лютъся всѣ сразу и женятъ изъ общеге касты
Рас-хоідъ на куру идутъ изъ общей касты команій
и жѣлятъ между команіонамъ: одинъ даетъ ей
на пропитаніе, другой головные уборы, третій
дежу и т. д. Какъ она дѣлѣтъ между собой глав-
ный капиталъ, если команія расходится, — нен-
вѣсто. Этотъ ототратительный обычай служить
помѣдомъ къ многолѣстнымъ соррамъ, который
часто оканчиваются уйдіствомъ или гравопроли-
тіемъ.

(г) Каликуй входилъ до въ лавлиі Травкара,
на югозападной гранціи Гивдустана, подъ 10 граду-
сю съ сиверной широты.

<table>
  <tr>
    <td>O.</td>
    <td>L.</td>
    <td>D.</td>
  </tr>
  <tr>
    <td>A.</td>
    <td>G.</td>
    <td>P.</td>
  </tr>
  <tr>
    <td>S.</td>
    <td>T.</td>
    <td>M.</td>
  </tr>
</table>

О—означаетъ ота, т. е. молись; L—labora-
te, т. е. работай; D—da, т. е. давай, или дѣ-
лъись охотно съ немъ не инимшими; А — асси-
ре, т. е. бери, что датъ тѣбъ Провид-
ніе или любовь ближнаго, но относіе не взяты;
G—gaude, радуєсілъ, что Богъ пошлетъ; P—pa-
те, терми; P. S. гравай; K—kade; T тасъ, молочи, и не
говерю не воровство и не попадайъ; M—mento mori,
т. е. помни о смертномъ часѣ! — Носите всегда
прі себѣ этотъ огъ, сбовѣданіе его правна—я — вы будете счастливы, сколько можно быть
счастливымъ въ жизни.

ЖИТЕЛИ КАЛИКУТА ВЪ ЮЖНОЙ ЧАСТИ
ОСТИНДІЯ. Въ «Oriental Christian Spectatoro» напе-
датано въсѣмь любопитвыхъ свѣдѣній о го-
ролѣ, каликуй и его работѣ (гравку) въ
нарѣдится до 5000 домъ, большѣе частіе одно-
ноднѣе. Португельскъ въ немъ очень небольшомъ,
и притомъ они мало отличаются отъ тузеемъ.
Языкъ употребительный въ Каликуй, называется
Маршалъ-Матарскій, гибкустанскій и персидскій
языки тамъ почти неизвѣстны. Пишутъ желѣз-
вымы палочками на большіхъ дřевесныхъ листахъ,
особеннаго свойства. Житніе частію испо-
вѣдуютъ магометанскую, частію гивусускую въ-
онъ: они раздѣляются на касты, но трудно отличать
занотмутъ. Послѣдняшіе частіе окрашиваются въ сні-
й щитъ, что придаетъ имъ ототратительный
радівъ. Прежде, чѣмъ кто нивѣдъ изъ касты раді-
жіевъ вступаетъ въ бракъ, онъ на время пере-
датеі свои нѣвѣстъ брамину, чтобы очистить
ее въсѣхъ прегрѣшенній пренежній жизни. Толь-
ко брамину позволили жевать на вдовѣрѣ
раджія; другимъ это воспрещено. Браки наз-
шіхъ касты скорѣе можно назвать животными,
чѣмъ человѣческими: никто не вдѣтъ женио-
ній, исключительно. Еслиъ наберется человѣкъ
шесть охотниковъ жевитѣся, они составлять
родъ команій на пахъ или на акпіяхъ, выби-
рають дѣвушки, которая имъ нравится, любі-
лютъся всѣ сразу и женятъ изъ общеге касты
Рас-хоідъ на куру идутъ изъ общей касты команій
и жѣлятъ между команіонамъ: одинъ даетъ ей
на пропитаніе, другой головные уборы, третій
дежу и т. д. Какъ она дѣлѣтъ между собой глав-
ный капиталъ, если команія расходится, — нен-
вѣсто. Этотъ ототратительный обычай служить
помѣдомъ къ многолѣстнымъ соррамъ, который
часто оканчиваются уйдіствомъ или гравопроли-
тіемъ.

Чечателя повелю, С. Петербургъ, звѣръ 16 дна, 1841 г. Цеосоры: А. Криюлов и А. Фрейіанівъ. Въ титоражіи А. Борограда и Ком.

Судламите обrolжениe, гиталите! Шекспир. (Шиловина.)

42

Выходить три раза въ недъю: по итournикамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому издавію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.: съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

19-Е АПРЪЯ,,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

КАПИТАНЪ КУКЪ.

ГЛАВА НЕРВАЯ,

О ТОМЪ, КАКЪ КУКЪ ЗАВТРАКАЛЪ И КАКАМЫСЬ ПОСТЫЛА ЕГО ПЕРЕДЪ ЗЕРКАЛОМЪ.

Оставтвой армейскій капитанъ Иванъ Егоровичъ Кукъ свдѣль у стола за завтракомъ. Передъ нимъ стояло нѣсколько тарелокъ съ закуской; по среднѣмъ возвышался болуштотѣ съ виньеткою, какъ нельзя большѣ соответствующею его содержанію. Капитанъ ужехотѣлъ проглотить послѣднюю рюмку водки и встать изъ-за стола, какъ вдругъ въ комнату вошелъ молодой человѣкъ.

— Рекомендуясь, сказалъ онъ:—вашъ порокъ слуга, Андъей Чугуновъ...

— Ну, а отчество? переблѣз капитанъ.

— Петровичъ, отвѣчалъ молодой человѣкъ.

— Сюртукъ на немъ, какъ сюртукъ, да жилетъ что-то подозрительнѣ: пуговцы не всѣ; карманы новѣшоньки, а передъ вытертъ, — го-

ворилъ про себя капитанъ, оглѣдывая пришедшаго.

— Ну, а званіе? наконецъ спросилъ онъ, не зная, предложить незнакомцу стулъ и илъ нѣтъ.

— Представلىкъ къ первому чину.

— Садитесь, покорнѣйше прошу, произнесъ капитанъ... Вамъ, конечно, угодно было познакомиться?

— Да-съ, у меня есть до васъ нужда и я рѣшился говорить съ вама откровенно...

— Благодарю.

— Не стопъ благодарности.

— Ну, а объ чемъ-же вы рѣшились говорить со мной откровенно... серьезное что?

— Вотъ видите: я хочу жевнѣться...

— Жевнѣться? Такъ вамъ хочется знать мое мнѣніе... Оно конечно, я могу вамъ сказать...

— Я не объ томъ хочу говорить... Вотъ видите... Вы такъ уважаемы въ нашемъ голодъ, объ васъ извѣстно...

— Такъ вы хотите, чтобъ я былъ у васъ

посаженымъ отцомъ... Оно конечно; на счетъ этого я могу вамъ сказать...

— Вы не такъ меня поняли... Я хочу сказать, что объ васъ извѣстно, что вы чело-вѣкъ довольно богатый...

— Ну, такъ вы хотите занять у меня дель-негъ... Оно конечно...

— Да-съ, вы угадали. Мы нужно на сватьбу, по крайней мѣрѣ, тысячу рублей, а у меня нѣтъ...

— Не бѣда, что нѣтъ... Есть върно, то можно дѣло поправить...

— То-то нѣтъ... Мы нечего продать, не-чего заложить; если бъ на вескель, не большѣ какъ на четыре мѣсца...

— Оно конечно, на этотъ счетъ я могу вамъ сказать... Нѣтъ, я ничего не могу вамъ сказать!

— За меня поручятся намъ секретаръ, совѣтникъ, если угодно...

— Помилуйте, что это? пустяки; развѣ безъ поруки нельзя; велика я сумма... Тотъ поступилъ бы слишкомъ безсовѣстно, кто потребовалъ бы этого.

КАЛЕЙДОСКОПЪ.

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ИЗВѣСТІЕ.

Молодой, талантливый художникъ В. К. Клем, недавно кончилъ очень схожий и прекрасно сладальный литографический портретъ начальника Штаба Его Императорскаго Высочества военно-учебнымъ заведеніямъ, Якова Ивановича Ростовцева. Это истиный подарокъ для арзлей и почитателей просвѣщеннымъ, всѣми любимымъ и уважаемаго сановника, которому ввѣренъ надзоръ за драгоцѣнѣшшимъ благомъ России, за воспитаніемъ юношества, будущей военной и гражданской належды вашей. Портретъ отпечатанъ отлично, но только въ весьма ограниченномъ числѣ экземпляровъ. Онъ въ

продажу нущень не будетъ; но художникъ за честь почтетъ удовлетворить желаніямъ тѣхъ кому этотъ портретъ дорогъ. Василь Карловичъ Клемъ живетъ въ Большой Подъяческой улицѣ, въ домѣ Воробьевой, № 6. — Мы увѣревы, что желажующихъ имѣть этотъ портретъ будетъ гораздо больше, чѣмъ камень можетъ выдержать оттисковъ.

НОВАГО РОДА ПРОМЫШЛЕНОСТЬ. Отлично одѣтый мужчина входить на дняхъ въ одну изъ лучшихъ, парижскихъ гостиницъ. Носильщикъ внесъ за нимъ огромный чемоданъ. Постіительъ заналѣ отдѣльную комнату и три дня сяру жиль въ ней самымъ роскошнымъ образомъ. На четвертый день вечеромъ, онъ пришелъ опять съ носильщикомъ, который несъ за нимъ какой-то ащикъ. Хозяинъ, желая подслужиться съ своему вызгодному состоянию, подскочилъ, было, чтобъ помочь носильщику, но франтъ воскликнулъ: «Ти-

шел! тише! не разбѣте; тутъ драгоцѣнны вещи изъ сервскаго фарфора! Когда ащикъ благопонѣчно внесли въ комнату, постоянѣ сказалъ хозяину: «Къ сожалѣнію, я долженъ уѣхать завтра чутъ сѣвъ; прикажите поранѣше разбудить меня и пришлите вмѣстъ съ тѣмъ счетъ, чтобъ мнѣ посѣтъ не замѣшкаться изъ-за него.» Хозяинъ обещался все исполнить въ точности. — Съ разсѣтомъ слуга явился у двери постольца, которъ не была заперта, но низнури что-то-то мѣшало отворить ее. Слуга толкнуло по сильѣе, дверь растворилась и — въ комнатѣ раздалась звонъ разбитой посуды: къ ней была приставленна этажерка, на которой стоялъ наканунѣ купленный фарфоръ; онъ разбѣдался въ дребез-гіи. Постоялѣ пришелъ въ ярость, бросился на хозяина, прибѣжавшаго на шушѣ и воскликнулъ: «Вамъ извѣстно, что вы отвѣчете за своихъ слугъ; и такъ возвратите мнѣ немедленно 750

100

Лицо молодаго человека освятилось улыбкой надежды. — Вы судите, как крашенно благородному человеку; не знаю, чьмъ возблагодарите...

— И, помилуйте! за что? жаль, что у меня теперь деньгъ въ тъть, а то, сейчасъ докажь бы вамъ, какъ нячтожна такая сума какъ недостойна она того, чтобъ много объ ней говорить...

Лицо молодаго человека помрачилось, какъ не need перед грозой.

— Вы... такъ вы... не хотите мнѣ дать деньгъ?

— Какъ не хотѣть... хочу — да не могу... Обратитесь къ Домнѣ Семеновѣ Абриковові...

— Я былъ у нея: она отказалась...ipročь, какъ я замѣтилъ въ ея поступковъ, что она отказалась, если бъ... она показала мна мгазламъ.

— Двери? перебилъ Кукъ: — какъ невыжливо!

— Ну, можетъ быть, и не двери, а...

— Такъ извнините.

Молой человекъ расклянся и ушелъ, очень опечаленный. Кукъ задумался. Долго онъ думалъ; думъ его вертился около однонѣго непрятного сознанія, что ему чертень не хватила сорокъ три года. Но-туру Кукъ былъ весель, какъ нельзя боље, и вдругъ не прошёлъ часъ, какъ личъ его обезбагорало горесто. Отъ чего Не уежи вноси Total'юмъ, что онъ въ этомъ отъмъ молодой человѣкъ? но какое-же отнотно-піе въ его дѣло у лѣтъ храброго капитана? Ни какого не тутъ должно искать на-чала грустного раздумы Кука. Онъ, просто любѣлъ, какъ самъ выражался «вступать въ выслѣдный разговоръ съ самимъ собою», и вотъ въ этотъ разговоръ онъ случано наткнулся на сорокъ лѣтъ. Лицо его ставо-вилось мрачне и мрачне. Наконецъ онъ подключилъ въ зеркаль, сложилъ на груду руки, какъ Нанолеанъ въ рѣшитѣе ми-нуты жизни, и сталъ пристально сматривать-ся въ свою особо. Въ первомъ разъ сук-анъ подумалъ онъ, что, можетъ быть, онъ ужъ и не молодой человекъ. «Гдѣ-же ты, мла-ють даралъ?» нечаверально воскликнулъ и онъ задумался. Прощо міть минуту нѣ-наго молчанія, въ которой онъ лицъ капи-танъ цащоўтвовалъ «гробовой» ужасъ и «могильный» мракъ; вдругъ онъ отскочилъ отъ зер-тала, схвативъ фуражку и выбѣжалъ на ули-

цу. Черемутъ онъ возрѣзалъ уже не из-вовѣщанъ улицы уздачной города.

Капитанъ Кукъ былъ извѣстный въ своемъ домѣ, какъ человекъ почтеванъ, у котораго можно «не иначе, какъ по знакомству», за-наздѣ денегъ, за пустачные прецѣты, подъ скамъ серебра и золота; а за особенности онъ былъ извѣстный, какъ любитель и умніцъ благородныхъ спектаклей. У него былъ свой деревянный сарая, отдѣланный, какъ онъ выражался, на манерѣ театра, куда приглашались всѣ ревностные поклонники Мельмовенны и холодной пунха. Не-давно самъ капитанъ игралъ «Отелло» и былъ «трикраты» вызванъ; после спектакля выпѣлъ до девяти стакановъ пуншу и былъ единогласно прозванъ «любезнымъ моло-дымъ человекомъ», съ душей, созданной къ вельмоку. Мотъ и все, что покума въ знать о храбромъ отставномъ, капи-танъ Иванъ Егоровичъ Кукъ.

Куда онъ выхвалъ? Ужъ не дологонѣе ли младость удалую? Кто его знаетъ; подслу-шаемъ, что онъ думальъ, когда стоялъ у зер-тала.

— Я уже не въ первой молодости — да! Пройдёт десять лѣтъ (десеты) и я уже не буду нравиться прекратить полнѣй речь, читать прибавленія къ Губернійкимъ Вдомостямъ, или разыгралъ роль Отелло, комъ мырак-дываять пасінскіе, записывать приходъ и рас-ходъ, получать пронцы, пѣть пасламы и т.д. Могу иначе придрішно ровить руки, а мырак-дываять пасінскіе, записывать въ руки... Та, та, та! Я нельзя ли мнѣ бу-деть съ своихъ лѣтъ на рукъ? Тутъ мы мінѣть въ головѣ каппана не было ни какой-мьсяцъ. Наконецъ онъ продолжалъ такъ: «какою у меня душою» дотачалъ и мы и жежъ и дѣтямъ...-только я не желалъ бы болнѣе ште дочерей и четырехъ синовей... (какою?) Въ какомъ чинѣ Капитанъ... чинѣ явѣ, такъ столбовой буду! Какая моя натура? Минерна и не злозелѣная. Созанъ ля въ ску супружеской жизни? Ужъ разумѣлъ... А почему бы ты какъ? Люблю спокойствіе и у-меренность, читаю Сверную Челу и даю въ рость деньгъ.

Капитанъ вздохнулъ свободно и спшмілъ съдять формальный вывод изъ этого фор-меннаго разсмотрѣнія дѣя.

— Изъ вышесказанного явству, что я же-

нѣхъ хотѣ куда, только не подуньть къ брако-цочеткомъ. Женосіе, непремѣнъ женосіе! На комъ? На вдовъ Абриковой... по-тому что и она отдаетъ... совершенно након-чтю однолюбная. Притомъ ялаво люблю... а домъ такой сухой, рѣшительно не бываетъ сыроптъ!

Именно въ тотъ самый моментъ, въ кото-рый эта велкая идея озарила разумъ капитана, онъ отскочилъ отъ зеркала и выбѣжалъ на улицу.

Мечты о любви, процентахъ, передъ дома въ подобнѣйшемъ тому прозвали-кали-тапскую душу нашего героя до самыхъ во-ротъ дома Абриковой; онъ былъ давно зна-комъ съ нею, и слудовательно могъ валѣть-ся, что его примутъ, а потому и весло и избѣжалъ на лѣстницу.

## ГЛАВА ВТОРАЯ,

О ТОМЪ, КАКОЙ ГРЬЕ ВЪ СЪЛЪ КАПИТАНА КУКЪ ПОСЛУ ЗАВТРАКА.

— Ахъ, кто-то идетъ... полноте, Андрей Петровичъ! воскликнула въ испугъ Дома Семеновна, выдравивая свою руку изъ руки молодаго человека.

Въ это время въ приходежій раздался го-лосъ Кука: дома ли барыня?

— Ахъ, это «нашъ капитанъ!» сказала вда-ва: — какой несносный! Суглахъ покупа въ ту-етъ комнатъ... и его несносно вЫровожу.

Молодой человекъ ушелъ въ комнату на право и въ ту же минуту вошелъ капитанъ... Лицо его показалось ему божествомъ, ручка, которую онъ облобызалъ съ жадно-стію, обожіга его губы и, какъ надо пола-гать, была причною прыгшей, о которыхъ будетъ говорено вносялъствінъ. Сначала раз-говоръ былъ довольно обыкновенный; нако-комъ съ стычнымъ сердцемъ Иванъ Егоровичъ рѣшился приступить къ объясненію.

— Сударыня, сказалъ онъ, вся природа веселится.

— Да, отвѣчала она, глязянувъ на него с какою неопатою улѣбной.

— И вы также веселитесь, смью спросить?

— Какъ случьтесь. И она опять смѣрила его газламъ и улыбнулась...

— Весна разсяшаетъ благодѣятельные личи на красоту вану. Журчаніе ручейковъ, бѣ-аніе вѣда, зеленая трава, ищіе небесных, конечно, вещи почетны... Что вы объ нихъ думаете, сударыня?

зранковъ, которые а заплатили за фарфортъ, вотъ въмъ счетъ; а если вы вздумаете проволнить дѣло и я изъза васъ опозданъ выхать, то я взялъ съ васъ за убитка, которые и отъ этого понесу. Хозяинъ просмотъ счета и заплатилъ требуемую цену. Но отъ взялъ состоянья, онъ позалѣлъ слу-жителя въ магазинъ, гдѣ былъ клепенъ фарфортъ, чтобы унать, недадутъ ли чего нибудь за черен-ки, которые никогда опять покупаютъ для новой фарфортовой масы; оказались, что тамъ совсѣмъ не покупали сервиза, что счетъ подлѣвный, въ весомъ фарфорта состоялъ изъ ставрічныхъ фар-

жиня ПОСЫЛКА. Въ одномъ Дублинскомъ журналистѣ разсаживались, что кого-то дивоража-ливающий въ Дублинѣ, получилъ изъ Кавтар-ка, омъ почтъ, живая цепилка. Носокъ пы-тилъ, одъ торчалъ изъ цепилки. «Умнѣв, какъ цепиленъ, не задохнулся въ почтовомъ пловѣдѣ!» was куралюжный. На нашемъ, газарою умнѣвѣлѣе, какъ журналистъ. Могъ пог-рѣшить такой неглѣш.

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ СЛУЧАЙ, Доктор Маньель представилъ въ Парижскую Академію

скретую саламандру (ацеруні), довольно значи-тельной величины. По славомъ его, она жила въ молодой женщинѣ, которая проглотила се, паппалилъ, подно вѣчеромъ, воды изъ зем-ба колода. «Проглотилъ гадину», ищілъ Мань-ель, «молодой женщина питацѣ съ въ сноемъ тѣ-лъ два года, чувствую при томъ носпосную боль и безпрерывную шотношіе. Наконецъ, при сильной рвотѣ, въ которой ничьѣ участь не могли, 16-го фе-ропротитъ изъ няла ширилѣ кивалиха, но составлено не запилыванъ сизьмъ. Дѣвочка помнила тол-ко, что на два года проглотила съ кирховъ, сколызкое, холодное, но никакъ не думала, что это живое скуство. Академія поручала изскольдо-датъ галунъ и пояснить, какимъ образомъ это жи-нотное моло ростеніяхъ человѣка.

ЭЗРТЕЛИ ВЪ МИЛАСКОМЪ ТЕАТРАХ. Одинъ петлѣственникъ снабдѣлъ объявленіе оповісваетъ представлѣніе дѣлата въ Миланъ: «Прекрасных танцевихъ съ умнѣвательной дов-косты отвѣчаютъ, посредамъ самихъ торжествен-ныхъ мимическихъ снитоацій, глазкамъ и знакамъ,

которые имъ дла themselves знакомые изъ локъ и крес-лѣ, глазками же и киваніемъ головой. По вид-лому балетѣ яркій давался не въ первый раз, потому что этіе рути не обращался на его особен-наго вниманія и многіе даже приумывали для сен-ка какою нибудь болѣе жизнѣмое разлѣзаніе. Въ лько-освѣщенныхъ ложкахъ раскрывались и-горные столы и пили чай: въ нѣкоторыхъ шел-кавахъ запанѣсы не поднимались вость, и за нимъ мелькавшіе и мужскія головки въ видѣ ки-такіхъ тѣнѣ. Многіе оборотились съ ке-сной спиной. Двое молодыхъ, прекрасно отѣдѣхъ мук-чій, върховно тѣ не усилѣвше еще отдохнуть пѣс-кой бесонной ночи, provenfellъ въ ваканханнѣ, преспоконно заспύпалъ. —Нѣмой разговоръ на сен-публика зѣлала улучшаться прилетъ, ей крикавъ спо-притите; она прислѣдала и вачкаана сна, въѣсѣ мѣ-мама старалась полнотъ притомъ эритрей, которые наводили на ее неугомрымныя трубы. Сло-момъ театра похорѣдъ засѣдъ болѣ на таверну, чѣмъ на храмъ музей.

ОГРОМНАЯ СТАТУЯ. Въ Аронѣ, недалеко отъ

["167", "— Я совершенно согласна с вами. Новая непонятная улиكة.", "— Но по миг вы их затмываете, судары-нар. — Тутъ он «любовно» взглянулъ на Абрекосову, и: «Нот' не познаемъ уже ущипнулъ себя в щеку, чтобы покраситься».", "— Вы ныңче пускаєте въ комплименты, я отъ вас это не означала, вы такой по-чтенный, мусье Кукъ...", "Почтенный мусье, почтенный! Камъ с мыслою бройрой надежды, однако-жо онъ скоро опра-вылся и не терялъ бодрости.", "— Странная бывает игра сучьа с че-ловечествомъ, Домна Маттвевна, — сказала онъ таинственно.", "— А что?", "— Да вотъ что. Вы называете меня мусье Кукъ, а вамъ и не въ домъкъ, я былъ ког-да другой Кукъ, — помолавалась.", "— Что ж' тутъ удивительного.. Такое сходство-ство фамилій не рѣдко.", "— Но это сходство построится гораздо дальше. Вы помните также, что тотъ Кукъ былъ капитанъ, а въдѣ, а если не взволи ли зазеркаль, некакой пьибъ прапорщикъ; тогда-папанъ. Тутъ онъ прюсанился и гордо вътлалъ нульъ на Абрекосову...", "— И это случается.", "— Онъ: какъ всѣ моряки, любилъ пить розмъ, и я тоже, сударына, хотѣ для экономій чаею пью винтвеку.", "— И это случается.", "— Можетъ быть, и конецъ то нащъ будетъ одинаковой! сказалъ Кукъ съ глубокимъ вздохомъ.", "— Кацъ такъ?", "— Да такъ. Онъ погибъ отъ любви къ мо-рью, отъ ожесточенія дпкихъ; и я, можетъ быть, погибъ отъ любви къ железѣ, отъ железости ея. Отъ любви къ вамъ! восклин-кнулъ онъ, не пимъ сильъ больѣ влялъ со-дою, и упала съ коляна передъ Домной Мат-ввейной.", "— Ха, ха, ха! вы шутите, мусье Кукъ! Вотъ жъ, право, странно. Вы былъ всегда такъ стенены, такъ любезны, а тутъ вздумали шутить!", "— Шутить! я шучу? И это сказала она, въ самую торжественную мотивъ съмой жизни. Когда душа моя готова была излызьъ въ страстномъ признаніи; когда рай и адъ твъс-нился въ мою душу... и когда одно ея слово мения могло освачиваться... — Она не любитъ меня!... Она никогда не можетъ лю-", "бить... Она — холодная, безбеззнаменная душа, какъ отдала любви съ въ стѣ рѣ центы, подъ вѣ рными залоги. А я, несчастный! Вотъ что продумалъ въ одну минуту отзадаченный Кукъ.", "— Прощайте, сударына, прощайте! Вы ме-ня никогда боль не увидите, никогда! — Промолите, мусье Кукъ; право, я васъ не понимаю, развъ вышутите... вашъ костюмъ...", "— Мой костюмъ? мой костюмъ, сударына, принялъ блароднымъ человекомъ моего званія и моей комплекція! вос-клинвукъ Кукъ, и въ это время увидѣлъ себя въ зеркаль. О, ужасъ! о проклятіе! Я въ халатъ вскружалъся, я отчаянно, п выбѣжалъ на улицу; хотѣлъ вдвины и Чугунова прово-дилъ. Проклятая надписъ: Домъ надворной совѣтники Абрекосовoy, мелькнула въ гла-захъ его и лишила душу нашего капитана последующего покол. —", "— Несчастный домъ! На тебе никогда не будетъ надписано: Домъ капитана Кукъ! ска-валъ онъ с горюцю и похажъ домъ.", "Соблюдая историческую достовѣ рность, мы, однако-жъ должны сказать, что капитанъ, а не юртъ-капитанъ въ тежъ-гъ Абрекосовoy не въ халатъ, а въ формоломъ соръукъ, ко-торый за старостью и худою носился толь-ко домъ и носилъ знаніе халата. У капитана была страстъ давать вещамъ не по шер-сти кличку...", "## ГЛАВА ТРЕТЬЯ,", "о томъ, какъ капитанъ кукъ пилъ кровь и какого-мнѣнія прирѣ тель его о брючкахъ со штерфкамъ.", "— Кровь, Степана, кровь! яростно закри-чалъ капитанъ, вбѣдъ съ своей комнаты.", "Степана подалъ ему стаканъ красной жи-кости, которую онъ выпилъ съ жадною.", "— Отцело! ською разительного сходства съ людьмъ моей с твоею! Ты клаженѣте-шь... семейное счастье тѣбъ ульбабяло... Дездемона — ангелъ, Дездемона — рашъ твоей... вредгъ... все перемѣняется: Дездемо-на — демонъ, адъ души твоей... Кровь, Яго, кровь! восклявающіе тутъ и с сердѣ е твои разрѣзъ вѣ ряется... Такъ и п. я. Обольтательныя мечты лѣлъютъ пленную твою мою... Домна—ку-муръ мой, Домна — луцедарная звѣза моего счастья... Я ощущаю предвкусіе ея объятій... — Скакъ вздѣзка къ ней;挺ъ мной нѣмъ уль-бабяется... вредгъ... адскіе процента! демон-скій хохать ростовщика надъ бѣднякомъ.", "принесшимъ въ закладе свое бѣдное сердце Ха, ха! да! у него ничего больше... камен-ный... въ дамъ... домъ... прекрасная! Я ра-зоренъ! Крови, Степка, кровь! вторично вос-клинкнулъ Кукъ и опять проглотилъ стаканъ. Но нѣчто не успокоилъ отчаянной душѣ его. О, какъ тяжело потерять вървъ въ людейъ, въ счастье, въ жизнь, въ дѣвъ, въ мечту, въ каменныя строения, въ чистоту нравовъ; о, ужасно! Будь у него бронзовая голова на ка-менныя фундаменты... онъ бы и тутъ не выдержалъ!..", "Быстрыми шагами дѣлилъ онъ по комна-ты, въ ужасный отчаяній ломалъ себѣ ру-ск, скрежеталъ зубами, моралъ броями, кусалъ губы и т. д. Въ такомъ положеніпі за-стала его Естазій Андѣрѣ, франтъ, от-ставной поручикъ, задушевный другъ капи-тана.", "— Что съ тобой? спросилъ я, замывъ необъкновенную мрачность Кукъ.", "— Ничего! Сова устѣ зодѣи подъявлены на чувствительные душъ Евстафія. Онъ понялъ безъ словъ, что отгуръ увѣ ственныхъ общеотѣ рствельствъ. У него была страстная охота прослѣ дъ утвѣ штелемъ страждущихъ и онъ началъ такъ голосомъ, проникающимъ до глублѣй жизни: — Другъ moi! мы всѣ лю-ди, всѣ человѣ ки, всѣ странными! — Кукъ по-лѣ му рѣ ку, въ знакъ согласія, и вздох-нулъ. — И такъ, согласясь, что не стошь ропѣ тать на трудности пути, когда онъ не без-конечнѣ лъ. Но если можно преодолѣвать эти трудности, и находить для себя радости въ скоротечной жизни, то зачѣ ть отчалываться... будемъ брать!", "— Нѣтъ, радость не для меня!", "Погнѣи Polyей, какъ плямѣнъ мятыймъ,", "Среди полей, среда лугомъ!", "Умуру — и могла приметъ кости мон; стгніо — и праца мой соединился съ землей; исчес-ну — и меня не отыщешь ни на землѣ, ни подъ землѣ! Тутъ Кукъ заплакалъ и упалъ къ намъ не въятія...", "— Кто погубилъ тебя? спросилъ онъ съ участіемъ: — Она? — Но въ не въятія... Тебя ожидаетъ другой міръ, лучшій домъ...", "— Лучшій домъ! повторилъ Кукъ, съ нѣ-котою надеждой: — который, въ какой ули-че?", "— Домъ, въ которомъ успокоивается всѣ стражутъ...", "— Домъ, въ которомъ успокоивается всѣ стражутъ... — Янъ, я, я! — Степка, подумала, подумала, подумала...", "— Лучшій домъ! повторилъ Кукъ, съ нѣ-котою надеждой: — который, въ какой ули-че?", "— Домъ, въ которомъ успокоивается всѣ стражутъ...", "— Домъ привырнія бѣдныхъ? Да онъ ка-", "Милана, отечественъ Св. Карла Баромѣся, находитъся отъ насъ какъ значительныхъ семинарий, учрежденныхъ имъ для учителя обрѣ зованія ду-ховныхъ в разныхъ мѣ стахъ своего прихода. По-среди общирьной людской передъ строеніемами воз-занѣ етъ, на соразмѣ рной мотивѣ была излызь въ страстномъ признаніи; когда рай и адъ твъс-нился въ мою душу... и когда одно ея слово мения могло освачиваться... — Она не любитъ меня!... Она никогда не можетъ лю-го глубже, и принкрѣ пlyingе съ помощью двухъ речей... Ихъ устѣ отъ того уYGELIYAT’I obshchaya spofotivka spofotivnykh, kuchya, v nezhduvshem, v kozhenykh, v srednem, v srednem, v srednem, v

["168", "зенный? воскликнул Кукъ съ прежним от-\nчаяніемъ.", "— Есть, говорю я, міръ, гдѣ будутъ жить\nне с смерть; гдѣ встрѣчаются души любвиція и\nстрадающія, для вѣтчаго, невзмѣнлемаго\nбляжества... Тамъ не найдёшь ее!", "— Крови, Степка, крови! закричалъ Кукъ\nеще отчаянѣе.", "— Что такъ поразлило тебя?... спросилъ другъ.", "— Неужели я долженъ обречь остальную\nжизнь, произнесъ онъ, глотая влагу... — на\nстраданія, слезы, проклятія, взнохъ, восно-\nманія веселыя, прелѣчвствія печальныя,\nideaі марчныя и мечты прозаïційскія, сказалъ\nКукъ раздирательнымъ голосомъ. (Я вамъ\nговорилъ не даромъ, что онъ играетъ въ трагедіяхъ).", "— Постой! можетъ быть все поправится,\nсказавъ другъ съ надеждою.", "— Увъ! — Кто она? — Домна Семенова\nАбрикосова! — И вѣчно будешь мы бездомны! про-\nизнесъ Кукъ и заплакалъ.", "— Не плачъ! Домна не такъ жестока... Не\nпоняю, почему она отказалась? Когда ты ты\nнея былъ?", "— Я только отъ нея передъ порѣтъю проп-\nходить... Тутъ другъ внимательно оглядѣлъ\nКукъ съ ногъ до головы и захохоталъ прон-\nзительно. — Теперь, наконецъ, я все понялъ,\nпроизнесъ онъ торжественно и подъель Кукъ\nкъ керкулѣ.", "— Знаю, видѣлъ! семи годуньяхъ нытъ,\nправая пола разорвана, на львъво во всю дли-\nну салъное патно, простоналъ Кукъ голосомъ\nнедоръзванаго тенка.", "— А на шеѣ-то, на шеѣ что? сказалъ Ев-\nстаїй; носовой платокъ, вмѣсто галстуха, и\nвсе в табакъ...", "— О судѣба! Ты-ли обрушила на глыву\nмою столъ тяжкія блѣвствія! Крови, Степка,\nкрови! И Кукъ опять выпылъ крови.", "Евстаїй хохоталъ. — И ты въ этомъ ко-\nстюмъ предлагалъ ей пріятности своей особы...", "— Да... мѣся въ мѣсяцѣ не уташь.", "— Любовь безъ галстуха, глибовъ. безъ\nтрифокъ! ха, ха, ха! И ты ничего не снялъ,\nне привялъ, привѣръ домъ.", "— Ни етія! отвѣчалъ Кукъ мрачно.", "— Бьюсь объ закладъ, что това неудачно\nпроизошла отъ костюмъ! Ты върно показанъ\nся ей шутомъ, полусумасшедшимъ!", "Пока онъ такъ разсаждалъ, Кукъ съ сво-\nей столѣи доскиосалъ причины небрежныя\nнаряды. Наконецъ онъ быталъ. Иделанъ\nо сваствовѣ была такъ быстрая и неожиданна,\nи такъ ему поправалась, что ова въ ту же\nминуту завладѣла всею полостію его вспо-\nній; все же забыть... и удивительно еще,\nкакъ онъ не забылъ самой шапки!", "— Но все равно! Она не любить меня...\nЛюбовь не разбираетъ въ какихъ видахъ она\nпроявляется! Не костюмъ, не суетныя укра-\nшенія, — на нее не действуетъ только личность...\nона отвергла меня!", "— Постой. Все поправится! Есть у тебя\nхорошее платье?", "— Какъ же! Все новое, третьего года\nсою-съдѣлъ! Темнозеленый фракъ съ пливо-\nсъмымъ воротникомъ, малиновая жылька съ\nжелыми цвѣточками... галстухъ бѣй съ\nкрасненькими полосками, брюки суконные.", "— Безъ трифокъ? — спросилъ другъ ве-\nтерпѣливо, съ какимъ-то тостаннымъ пред-\nчувствіемъ... — Да! — Ничто — не годится!", "Кукъ былъ, какъ пораженный громомъ...\nкровь бросилась ему въ голову.", "— Кровъ, Степка, крови!", "— Другъ мой, сказалъ Евстаїй, послѣ в-\nкоторого молчанія, схватывъ его за руку: —\nты хочешь создавать ею?", "Еще-бы! произнесъ Кукъ, едва слышнымъ\nголосомъ, въ которомъ изображалась всѣ\nвнутренняя борьба этой велькой души.", "— Есть ли у тебя въ наличности пятьсотъ\nрублей?", "— Есть полторы тысячи!", "— Она будетъ твоей!", "— Она будетъ моею! Крови, Степка крови!", "— Бери деньги съ собой, пойдемъ къ луч-\nнему здѣшнему портномъ. Костюмъ повре-\nдѣлъ тебя, онъ же долженъ и поправить дв-\nло...", "— Ты ув'reнъ?", "— Какъ незлѣзь болье... Великое двѣю бро-\nки со штрифками!", "Разраженный самымъ блистательнымъ об-\nразомъ, капитанъ Кукъ подъъхалъ къ дому\nАбрикосовой. Онъ болье отчавался, чмѣ\nвнадѣлся. Только когда обозреніе рисовало\nему собственную его гнигура, красивую,\nновомодию, онъ нисколько ободралилъ. Онъ\nсначалаўвалъ самого себя: чтобы я сдавалъ,\nесь-ся былъ въ мебѣ Домны Семеновых!.\nВышелъ бы за мужъ за капитана Ивана\nЕгоровича Кукъ, отвѣчалъ ей самодом-ъ\nвовѣрствіемъ, вытатавшіе свои триковые и-\nголи. Мало по малу онъ ўбаюкала смѣнніе и\nкогда входилъ на лѣстницу, въ душѣ его\nбыла одна надежда.", "На последней ступеніи лѣстницы онъ встр-\nтѣлъ молодаго человѣка.", "— Завставьте, Андрей Петровичъ! — Но\nАндрей Петровичъ намѣслило поглядѣлъ\nна Кукъ; не покончился, и пошелъ далѣе.\nСредне капитана взглянулъ, онъ готовъ\nбыть закричацъ: крови, Степка, крови! Но\nвъ пору опомнялся.", "Болѣе мы ничего не скажемъ о второк-\nнѣмъ сваствовѣ нашего капитана. Онъ очень\nкоро возвратился домой и въ этотъ день\nиспрѣтилъ необыкновенное колнчество крови.\nКогда онъ не пилъ, то вздыхалъ и произно-\nсилъ про себя: Чортъ бы взялъ всѣхъ порт-\nвыхъ деньги даромъ берутъ!", "ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,", "О тѣмъ, какое уютное яключилъ кукъ\nс'чугуновымъ и какую кровь пилъ ка-\nпитанъ кукъ.", "Мраченъ и ликъ сидѣлъ капитанъ за зав-\nтракомъ. Онъ почти ничего не щѣлъ. Интерес-\nная виньетка получала полуштофа не привлекала уже\nемъ вименія. Темно было и него на сердѣ.\nДеньвъ отворилась; вошелъ Андрей Петровичъ\nЧугуновъ.", "— А, какому пріятному. случаю... Ну что, осталихъ денегъ?", "— Нѣтъ, я чтѣмъ просить васъ.", "— Ахъ молодой человѣкъ, до сутей ли\nмірской мѣся теперь... Я убить горестій,\nрастерянъ... я самъ несчастный, бездомный\nсроча!", "— Послушайте, Иванъ Егорычъ. Я знаю\nхаше горе: вамъ отказалась Домна Семенова.", "— Вызнаете... О, теперь весь городъ знаетъ\nмое безчестіе!", "— Не отчаявайтесь! знаете ли, что отъ вас\nзавсѣсъ поправить дѣло.", "— Отъ меня, отъ меня?... Какъ я ужъ\nупотреблялъ всѣ средства: лучше отъсْтѣ\nнельзя.", "Домна Семенова никогда бы не отказалась\nвамъ...варлъ она узнала меня... не знаю\nпочемъ она отдастъ ми преимущество...", "— Вамъ, такъ вы мой соперникъ... а? Вы\nблагородный человѣкъ... вы знаете, что та-\nкала обида... Крови, крови!", "— Позвольте, двѣю можетъ обойтесь безъ\nкрови?", "— Какъ, безъ крови... я убить горестію?", "Слы мои слабнуть... Крови, Степка, крови!", "— Онъ выпилъ крови. Молодой человѣкъ\nбылъ взумленье...\n— Послушайте, наконецъ сказалъ онъ,\nвся бѣда въ томъ, что она не знаетъ, что и\nимью невесту и надется, что я на ней же-\nнось, а я поддерживаю ее въ этой надежды\nдля того, чтобы я была мы въ займыты-\nчу рублей на мою свадьбу... Если вы согла-\nситесь...", "Кукъ прозрѣлъ. Ему стало все ясно. Домъ\nтакъ ослѣпилъ его, что онъ тысячу рублей\nсчиталъ на что въ что, и сей-часъ же досталъ ихъ\nизъ комвода.", "— Безъ процентовъ! сказалъ онъ, вруча\nмамъ деньгъ.", "Молодой человѣкъ остолѣнѣлъ отъ радо-\nстья.", "— Я сейчасъ пойду къ ней и ламъ пон-\nять, что женюсь, сказалъ онъ, съ чувствомъ\nпризнавшегося.", "— И прибавьте, что ей никогда не найти\nмужа... Сышете, подожгите ее! подхватить\nКукъ.", "— Хорошо, съ удовольствіемъ.", "— Вслѣдъ за вами явился я... Вотъ какъ\nей захочется доказать, что вы гляли, такъ\nи согласно.", "— Именно, прекрасно... прощайте...", "Молодой человѣкъ сказалъ правду:\nтого ухаживалъ за вдовой, желая вымянить\nне у нея деньти, и получивъ ихъ отъ Кукъ,\nбылъ взялѣхоней съ ней разъявленія. Кукъ\nуріодылся и отказался въ третью экспеди-\nцію къ сердечнику и домокомъ.", "Вотъ онъ на лѣстницѣ, вотъ въ гостиной;\nпоправился передъ зеркаломъ, закинуłъ на-\nзадъ головы, выдвинуłъ впередъ львую ногу,\nзасунуłъ въ карманъ два пальца правой ру-\nки, въ сколько закусилъ глуь, свалялъ бро-\nви, усилилъ блескъ глазъ... и ждётъ.", "Она входить. На лицѣ ея признавки не\nдавшей злости: красная и охлѣзная; но вотъ\nоно просилъя. Она бросается къ его взоръ", "изуменія, взоръ постѣній, взоръ умиленій,\nвзоръ ласки, взоръ радости, наконецъ взоръ\nсчастія... потомъ... однимъ словомъ, всѣ воз-\nможные взоры, отъ соннаго до страстнаго\nвключительно.", "Кукъ бороо болотропнѣе признавленіе.", "— Крови, Степка, крови! радостно закри-\nчалъ Кукъ, вѣбая въ свою комнату.\n— Ну что? спросилъ я ожидавшій его Ев-\nстаїй.", "— Наша взяла! воскликнулъ Кукъ торже-\nственно...", {"bbox": [682, 1185, 1003, 1221], "category

Сдлаите оболокеніе, гитаите! Шекспир. (Виновникъ.)

Выходить трн раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Ця годовому издаваню, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

22-Е АПРЪЯ, 1941 ГОДА.

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

## АМЛЕТЪ,
АРЕВНЕЕ ДАТСКОЕ СКАЗАНИЕ.

Поэтъ Эленшлегеръ, котораго краткую биографию мы еще недавно дали нашимъ читателямъ, занимается нынѣ собираніемъ «ревнихъ сказанийъ съверныхъ народовъ». Это будетъ одно изъ замѣчательныхъ въйшихъ творчейшійъ нашего времени и раскроетъ передъ Европой неисчерчаемые источники съверной поззіи. Часть этого любопытнаго собравія уже вышла въ свѣтъ и мы торопимся ознакомить читателейъ съ трудомъ великаго позта-драматургą, передавъ имъ преданіе объ «Амлетѣ» т. е. Гамлетѣ.

Въ этомъ сказании изображена хитрость, неразлучная съ ликостью древнихъ народовъ. Хитрость есть первый признакъ развитія духовной силы; позже она переходитъ въ умъ, а наконецъ въ опытъ или мудрость. По этому-то у древнихъ датчанъ слово хитрость означаетъ искусство, умѣнье, то есть

возможность какого нибудь умственнаго дѣйствія. Вотъ сказаніе почти въ подстрочноть переводѣ.

«Въ царствованіе Лейрскаго (') короля Реприка, умеръ Гевендель, подвластный ему корольъ въ Ютланъ. Два сына его, Гардвендельъ и Фенге вступили въ управление королевствомъ, на мисто своего отпа. Гардвендель предпринялъ походъ протавъ. Викинговъ, привезъ королю Рерпку огромную добычу и посвitatся на его дочери Гиритъ. Отецъ выдалъ ее за него и она родила ему сына Амлета. Но Фенге, пзъ ненависти, тайно убилъ своего брата и женился на его вдовѣ.

Амлетъ, возмужавъ, боялся убійцы отпа. своего и, чтобы спасти собственную жизнь,

(*) Лейръ былъ столице датчанъ во времена лызянскія, какъ Рескильde въ первую и Копенгагѣ въ вторую половину христіанскаго период. Говорать, что эти города были такъ-же велики, какъ выйгъшній Коненгагенъ. Теперь городокъ Рескильде имѣть только 4,000 жителей, а Лейръ — деревня, въ двухъ милъаъ отъ него.

началъ говорить и дѣйствовать, какъ помѣшанный. Всъ вопросы и отвѣты его были смѣшны и безсмысленные; всѣ дѣйствія ребячески-глупы. Онъ больше походилъ на пугало, чмъ на человѣка. Иногда онъ салідся у огна въ золу и раскидывалъ уguля во всѣ стороны, всегда дълъалъ деревянные крючки, обжигалъ ихъ на огнѣ и сгабалъ какъ удоцкѣ, чтобы они кривчѣ защупывались за то, на что были бросаемы. Когда его спрашивали, чтo онъ дълаетъ, онъ отвѣчалъ: «я острю концы копій, чтобы отмить за смерть отца!» Иныминые придворные, глубже внигавшe въ его поступки, подозрѣвали, что онъ не такъ безумѣнъ, какъ какется, и подъ хитрою личиною скрываетъ умъ зоркій и обширный. Наконецъ рѣшались испытать его посредствомъ хорошенькой женщины, (хорошенькія женщины были въчнымъ искушеніемъ мужчины, даже и въ древности!). Она должна была приобрѣсти его любовь и доверенность. Амлетъ хотѣлъ итти прогляться съ нею въ лесу; но одинъ изъ друзей, слѣдившій за нимъ, подалъ ему знакъ, чтобъ

## МОСКОВСКІЯ ВЪСТИ.

— Въ то время, какъ Петербургъ изумлялся во льшебной наукъ Деблера, въ Москвѣ, Молдано — открываю зрителямъ всѣ тайы этой науки. Вотъ совершенно новый родъ представлѣній натуральной магіи и увеселительной физики! Она привлекали къ механику многочисленныхъ поэтителей. Въ самомъ дѣлѣ, что можетъ быть занимательѣе, какъ узнать, какимъ образомъ открывается пандринъ цицкъ, въ которомъ, по видимому, заключено такъ много колловства. Многіе назвываютъ представленія Молдано величайшимъ самопожертвованіемъ съ его стороны; мы назовемъ это просто—учипнымъ его фокус-покусомъ. Нынѣ, въ вѣкѣ скептицизма, когда ничемъ больше не дивятся, чьмъ можно болѣе угодить зрителямъ,

какъ показавъ имъ ничтожность даже того, что должно-бы еще удивлять. Если Молдано съ этой умной штукой пройдетъ по Европѣ, можно поручиться, что онъ нажаветъ своими разочарованіями столько же денегъ и славы, сколько справа нажизъ обнорочиваніемъ міра сего! — Молодой актеръ Московскаго театра, г. Максинъ, занимавшія преподаваніемъ уроковъ танцований, дались злѣе баль 1-го апрѣда, который, по опричнѣвости своей, заслуживаетъ внимавіе. У него были составлены кадрили изъ дѣтей, начиная съ меньшаго возраста, до патнадцати дѣтнихъ включительно. Каждый кавалеръ вводилъ на баль даму—безденежно. Кромъ того, большимъ имамѣмъ дѣтямъ, любящимъ танцы, раздавались, также безденежно, книжки: изученіе балльныхъ танцев, съ рисунками и нотами для фортепіяна. Очень мило и забавно было смотрѣть на малотокъ, которые въ танцахъ пресеріозно корчили боль-

шыхъ и на пожилыхъ дансеровъ, которые выписывались отъ души, какъ дѣти. Ветеранъ танцовальной науки въ Москвѣ, г. Юбель, чрезъ руки котораго прошло нѣ сколько пожилъній ногъ, и въ нынѣннемъ году пригласилъ своихъ бышихъ и сущихъ ученьцъ и учениковъ на пышный танцевальный вечеръ. Было такъ-же многолѣдно, также весело, какъ въ всегда, и съйой нашъ жрецъ Терпісерхиохъ хозяйнячалъ въ обширной залъ Благороднаго собрания съ той-же ловкостію, неутомимостію и любезностію, какъ дѣлалъ это за тридцать лѣтъ. Бабушки ставились въ одну мазурку съ внуками и должны были плясать по вою неутомимаго своего ваставки! — Вы прислали намъ знаменитую Пасту, чтобы мы слушали ее и дивились. Намъ тысячу разъ болѣе нравился свѣжій, сильный, прекрасный голосъ Сабны Гейнефессъ, у которой въ пѣній столько же души, сколько творческихъ в. Впрочемъ, на гостеприимство Мок-

170

онъ остерегался. Амлет замыкнул знакъ, а когда подvel了 им лонадей, съвъ лошадь лішкомъ къ хвосту, прикрѣпшъ на кнѣ-му узле. Странно было видеть, какъ шла лошадь и какъ сѣдокъ управлялъ ею, dependence за хвостъ. Подъхъалъ къ лесу, они завидѣли волю. Амлет спросилъ: "что это къ звѣру?" Ему сказывалъ: "какихъ къ жеребятъ много привѣръ Фенге." Эйой штукой онъ уже обозначалъ наказаніе своего отчима, какъ будто волки и крокожаные звѣри отомстятъ къ смертѣ отца. Но онъ такъ хитро умѣлъ расложить слова, что, говоря проницаемоً праву, вмѣе быть изобличенъ къ дурному замыс-сель.—Потомъ они подъѣхали къ морскому берегу, на котором лежалъ руль съ ко-рабля, разбитаго бурюе. "Посмотръ сказа-ли привворные: "какой-тутъ лежитъ широкій лик." —Этотъ ножъ долженъ прорыв-вывать широкій окоркѣ, отвчалъ Амлетъ. Они показали на прибрежный песокъ и сказали: "какая прекрасная бѣдная муса. Онъ отвчалъ: "да сомолота вѣтврыми мель-ницами, на пивными волнами морая." Въ лесъ приворокъ отъявлялъ въ сторону, что-бы отоставить его надинъ съ красавчицю. Другъ опять подалъ семому знакъ, поймалъ щу и отпркнулъ сокоменюко. Увидѣо это, Амлетъ догадался, что ему угрожаетъ измѣна; но онъ не показалъ смертъ, и, оставаясь одинъ, попросилъ у двѣшки поцѣлуйа. Она знала его съ дѣтствомъ, любви и потомъ окончно согласилась. —Позже его спрашивалъ, "по-льо-ва ли онъ эту двѣшку. — "Да" отвчалъ онъ: "на соломенкѣ къ крыши, на конскомъ кончахъ и на пуштинномъ гребенкѣ." Въсъ вещи были у него въ карманъ и онъ ложили ихъ подъ ноги прежде, чумѣ поцѣлуйа ее. Эта рѣчъ ничего не объяснила ла-зутчикъ, а двѣшки, разумѣется, не выда-ла его. Одинъ изъ приверкенщика Фенге со-вѣтвилъ королю спрятать кого-нибудь комнѣ, чтобы подлушать Амлета, когда онъ будетъ говорить надинъ съ матерію. Соз-вутъ даже самъ выявился бы злочтун-комъ. Амлетъ вскорѣ послѣ того пришелъ къ Гиритѣ; онъ замыкнулъ, что его подлушалъ. Сначала онъ пытался выхлоп-рать, разъявлялъ по комнатѣ, захо-павъ въ ладои, замахалъ руками, какъ крыльями запѣлъ пѣтухомъ. Потомъ вскочилъ на связку соломы, подъ которымъ спра-талъ подлушавшийся и, ощупавъ что-то-тврдое, проклятого его мечемъ, вышитый изъ-подъ соломы, разсѣжъ на куски и бро-саль сивѣмъ. Кончивъ это, онъ возwatил-ся къ матери, и сказалъ: "изняк преступи-

вы Паста жаловала не можетъ: она увела съ собою порядочную сумму денегъ.—Г. Дмитриевъ съ ним увидѣлъ одинъ, именовавшійся титуломъ, который онъ сѣбѣ даетъ на афшикахъ: русскій артист. Что это такое? Какъ будто русскій артистъ дико-вника казалъ: "какъ будто на Руси не бываетъ и не можетъ быть артистомъ?" А нашъ Титюнъ, Пап-кинъ, Семеновъ?—Развѣ они ниже г. Дмитриевъ, какъ артисты, этого г. Дмитриевъ намъ не докаж-ся своимъ弓器снымъ кривкѣ.— Г-ба Башпо и г. Бахса прекрасные артисты: большая феоктъ концеровъ они не произвели; за то въ салонѣ нашхъ или не вахвалѣATESL—Но за г-ку Петро-мка Москвы низко каландар了ъ Питеръ? —Этого за душа, и что за проводникъ ашиды: какой гослѣзъ! Мы никогда лучшего на русской сенъ не съявляемъ! Восторгъ, произведенный ею въ славныхцеляхъ — изглазилъ.

Концертовъ, балоў, маскерадокъ и лотерей на сѣнчыхъ разливаныхъ въ Москвѣ было такъ много, что ихъ и не перечтешь, — и замѣтьъ: все

ца! ты обнимашеў біцкій своего мужа и лю-щаго того, кто сялѣлъ сиротку твоего един-ственного сына! Такъ живутъ безсмислен-чыя твари, не понимающіе лучшаго. Говоріе тѣй, что не безъ причины нальѣлъ личнымъ безуміемъ: кто убылъ подрагімą брата, не понад-дідатъ и племянникъ. Мереть сюда�о� его не дастъ мы покоя ни днемъ, ни ночью. Дайъ только прийти времени и случаю, я отомъся за него! Но чтобы поимать сильного злолѣва, надо ного хитрошія и лукавства. Не плацъ обѣ моемъ безумію, а лучше оплакивай свой позоръ и посраленіе нашаго дома! Такими стержнями словами онъ обратилъ гемоклисіе матери къ раскаянию и исправлению.

У Амлета спросили, куда жылься подслуша-вавшій. Онъ смягся отвчалъ: "Сивынъ его съ-тъ!" Онъ не хотѣлъ солгать. Фенге охот-но убылъ бы Амлета, но боялся его въ дѣла и Гиритъ. Поэтому онъ отказалъ егъ кот-ромъ бретанскому (британскому, англійско-му). Отъявлялъ Амлетъ просилъ матъERO, обявляя черезъ годъ со днямъ, что ее из-вѣстныі о смертъ его, и потомъ обить залу кравами, какъ бы для похованнаго торк-вства. Въ самое это время онъ хотѣлъ возра-твиться.—Съ нимъ похвалилъ въ Бретанскію два подводника, съ солеными прострыми, въ которыхъ была возбужена просьба, чтобы бретанскій король повелѣлъ убить Ам-лета. Одинъ, ночью, на пути, къ нимъ шелъ шелая труста и перемѣнѣлъ на нихъ руны такимъ образомъ, какъ будто Фенге просилъ концерноваго королю повсюдне прозвашилъ пасцінка и за послѣдняго выдать дочь свою.

Король ласковъ приналѣилъ Амлета; но онъ не хотѣлъ ни щѣе, ни пить того, что егъ предлагали. Король приказалъ развѣдатъ при-чину этого; Амлетъ казалъ свѣтъ: хлѣбъ нашъ иметь вкусъ кровы, пиво — желѣзъ, а окорокъ — трупа; притомъ у короля ваше-го глаза раба, и королева въ трехъ дѣлъми поспѣтая какъ сажунка. Услашавшѣе это, король сказалъ: "Этотъ человѣкъ или больш-той мудрость или очень глупый!" Уважаю, что приказалъ остionalъ его уважающаго, что колосы ро-ны на поль биты. Король спросилъ о сенъ-окорока. Онъ былъ выять отъ свиньи, кото-рая нечаянно поѣла отъ трупа козненаго разбѣшения. Колодѣнка, въ изъ которого была почерпнута вода для пива, былъ извѣздованъ и на дни его нашія заржавые мечи.

Король, увидѣвъ, что Амлетъ правъ, прика-залъ позвать свою мать и спросилъ ее надин-ь отъ чего у него глаза раба? Она отвчал-ла, что никогда не любила ни одного мужчи-

съ блатоторнитерной цѣлію. Мы пляшемъ, по-емъ, играмъ, выигрываемъ и слушаємъ—въ поль-ъ вѣдѣныхъ и страданыхъ: какъ нашъ оби-чай! — Арфья 2-го былъ концервъ въ польъ лосковая колиста о прослѣхъ милошью. Основною цѣею въ этомъ концерѣ гы: линкъ носковой артистомъ, соч. О. Н. Брикъ и А. А. Адлабева. Пісёе для этого концера би-лы выбраны достойны: онъ украшавшіе имена Марона, Гетвогана, Мейєра-Бера и Мегиля. Но большъ всего вниманія заслужила: "Испокъ Страмолова, музика Адлабева. Достойная тризна памяти прекрасной артисты! — 3-го арфья — въ польъ хлѣзныхъ стихахъ шкелъ—мы танковали на бластательномъ бѣде въ Благоломѣ собрания.—4-го арфья мы opinionsъ были на блатоторнитерномъ концерѣ, давнѣмъ въ польъ учительа пѣнія г. Варланова. Въ этомъ концерѣ принимали участье многіе сострада-тельныхъ любителей музыки пінѣй: г. М. Д. Бутрунъ, г. Е. А. Зубова, С. А. Евреинова,

ну, комъ отца его. Но когда король гро-ғанъ ей пыткія, она признался, что онъ събы-шій раба. — Когда онъ потомъ спросилъ Амлета, отъ чего онъ поридаєтъ поступку королевы, тотъ отвчалъ: "Она въ трехѣ дѣ-лахъ подражаетъ служанку; она закрываетъ голову пляшемъ" ('); когда ходить, то пони-міть платѣе — ковралѣтъ въ зубахъ послѣ облѣда. Король похвалѣлъ великій разумъ Амлета и вылалъ за него дочь своей. Провожа-тыхъ, согласно росписѣ Фенге, приказалъ онъ повсѣть. Амлетъ показалъ видъ, будто раз-гивался за это и король за лѣмъ имъ двѣ выдольденныя палки, которые взялъ съ со-бою, когда, годъ спустя, отказался въ Да-нію. Прибылъ въ Олтандъ, онъ снялъ рошее-платѣе и надалъ лохмотья. При дворѣ Фенге въ these were very beautiful and rich. Онъ во-шѣлъ въ залу, гдѣ въ это самое время при-даниемъ по немъ тризну. Его спросили по про-ножатыхъ. Онъ вытащилъ двѣ палки и сказ-алъ: "вотъ они оба! Потомъ Амлетъ привалѣлъ на себя должность мундшена, и вызвался разгостымъ медѣд. Какъ будто не же-лялъ, чтобы разодранный плацъ мѣшалъ ему ходить сяблою, чтобы онъ опоясалъ мечетъ. Но госты не хотѣли, чтобы онъ такъ часто вы-нималъ мечъ и прозвалѣлъ отершъ его об-ногъ пальцевъ, и потомъ пожилъ мечъ и ножъ земѣдѣлъ. Амлетъ не переставалъ по-читать гостей, пока всѣ онъ свалялись безъ памятовъ со скамеекъ. Когда Амлетъ накрылъ ихъ всѣми коврами, которыми была уважана зала, и скрепилъ ковры крючками, которые надалѣлъ въ дѣсты, что онъ одниъ изъ приворочныхъ не могъ выпутаться и уйтѣ. Потомъ онъ запежѣ домъ и вскорѣ весь двѣ рецѣе выѣтъ обѣть племянникъ. Амлетъ жы-жалъ въ комнатъ, куда слуга отнесли соннаго Фенге, снялъ со стыды его мечъ и на его мѣ-шью повескивъ свой собственный, разбудилъ короля и сгорѣлъ: "Фенге! твои храбрые тов-арыи сгорѣли до тла, и передъ тобою сто-шіе Амлетъ съ своими ковчегами, чтобы мысить за смерть отца! Фенге вмѣсчалъ; но пока поштіягавшіе руку за къзвожденно-му мечу, Амлетъ заколоў его.

Амлетъ позже изобразилъ всѣ свои двѣнъа-нара въ своемъ шитъ. — Обыцанскаго королева рѣстельна его и онъ обещалъ жениться на ней; на это разгнѣвался его тѣсть, корол

(*) Прежде верхнея частю плаща пли ворот-никомъ ныкpendиরу голову; теперь крестыка за-мѣнны воротникъ шерстанный платкомъ, кото-рый такъже повязывается на голову.

Мерона Аксандрова Берингъ, Г. А. Яковле-ва, М. Д. Засіцкій, Л. А. Газетта, М. П. Хвил-ка. Оркестрій управилъ самъ А. Е. Вараловъ, чемъ публика весьма обрадовалась, потому что при объявленіи объ этомъ концерѣ, многіе полагали, что сълюбнымъ нашимъ сочинителемъ романовскій приключалоіка какое небудь нес-стіе, заставившіе дать въ его польъ блатоторнит-еромъ концерній. — 5-го арфья мы отдали отъ нашей филандропіи въ концерѣ гы. Дрейшо-ка. Иракрельсвый концеръ! Онъ имѣлъ дѣльсъ ус-пѣшіемъ —сюда талъберга! — 6-го арфья я для образования общошія наружалілись въ маска-ралѣ: въ польъ упрѣшкаво чистою снѣ. Махалка. Маскарадъ начался итіялійскімъ базаромъ (если только въ Италиі бывалоў восточные базары) при китайскімъ освѣнініі (Les étremes se touchent!) и кончалъ розырышь 101 сюрриза. Добре-лѣ! Мы выграли—по дѣтской игрушка, а д-тъ—слиншкімъ 10,000 рубля.

— 9-го арфья гнасъ пригласлялъ съ свой имениро-

171

бретанскій. Адъю дошко до войны; первый брызгъ неудачно для Амлета, и он по-пятъ бы нераженіе, если бы его не спаса хитрость. Онъ приказалъ привязать стойко тѣхъ убитыхъ Датчанъ на поль сраженій к лакамъ и камнямъ. Тогда ужасъ обладъалъ брятами: они подумали, что къ неприятелю подобно свѣщée войско, побѣжали и Амлетъ съ большою добычою возвратился въ Данію.

Но король Рейкъ умеръ въ это время, и на мвѣто его возшелъ на престъ въ Амлетъ, который укорялъ Амлета, что онъ обманомъ прюбѣръ королевство и началъ съ ним воймъ. Амлетъ быкъ убитъ въ сраженіи, и Амлетъ женился на его вдовъ, шотландскій королев Герметрудъ. Поле, на котором онъ погребенъ, до сихъ поръ именуется Амлетымъ (")."

Вотъ откуда Шекспиръ почерпнулъ свою величную трагедію.

## ТЕАТРЫ И НОВОСТИ ВЪ АНГЛИИ.

Английскій театр находится въ состояніи томительной неподвижности. Въ Адреніянскому театрѣ даютъ концерты. На Ковент-гардянскому играли съ нѣкоторымъ усиліемъ комедіи въ 5 дѣятельныхъ: London assurance, Лондонское общество застрахованія. Это первый опытъ молодой человека Бурис. Комедія основалась на человѣ отца и сына къ одной и той же женщинѣ, нѣчто въ роны «Клейнсберговъ»—Копебу. Главнѣй приветник дурное зрѣное отца, который не узнеетъ своего сына, когда тому вздыхается перепитъ костюмъ и голоса. Свободъ, это большъ фарсъ, чѣмъ комедія, и притомъ фарсъ лургного тона, который весь-мя непрятный показанъ скульпталѣ.

Опера на этотъ разъ открывалась позже не-быковненаго. Въ подобномъ случае, пер-вый представіе всегда даютъ довольно небрежно и служать, такъ сказать, пригот-вленіями къ театральной Рождества. Италиянская опера въ нынѣшнему году осталась връною этому очычаю. Дѣлную оперу Гмюро-Гораціи и Куріаціи представили слу-шателямъ въ самомъ жалкому видѣ: Маріо большъ занимался своимъ красивою наруж-ностію, чѣмъ своимъ прекраснымъ голосомъ; г-жа Полина Віардо-Гарсія, вършало утом-

(*) Село Амлетаге, въ мійъ съ небольшимъ къ востоку отъ Рандерса.

заторскій вечеръ итальянскій поэтъ Джустинія. Онъ просилъ даже задать ему русскій вопросъ въ мутальновъ роны, и состоялъ изъ нихъ прес-
кареный сеніетъ—"имролюгъ" т. е. смысъ итальян-
скаго съ нижегородскими, нѣчто въ родъ сенса-
цій г-жи Курдюковой.—Теперъ насъ восхищало г-жъ Гаранъ. 11-го пришѣлъ бысть бене-
вѣсъ вашего артиста: онъ превосходелъ въ Вели-
саріи, роли чисто декламаціонно-пластичнаго.
Вооfterc!.. За то Тарателліда... Боже мой! Что это
хорошъ!—Въ то вѣтъ эфекта, напередъ разсчитанаго и
такъ не-важнѣе! Въ рѣшении сначала идти къ
округленій, —у васъ смѣялись услѣдить умнѣе
артиста признавать какое нигѣе значеніе пустоту
стихотвореніцу, которое надо піть, декламиро-
мель и привлекающіе, чтобы онъ попалъ, да и тутъ
оно не получалъ цѣнъ. Г-жа Каратыгіна — въ
комедіи: «Женскій умъ лучше склѣхъ думъ» —
прелестна! Но о театрѣ посѣдъ. Пока — до нового
пѣсмъ.

Н. Остожинской.

ленная пулестельствіемъ, играла и пѣла съ ка- саю-шасяю тамошкою, которая нѣко- со-бялась публика.

Бальъ, оперный композитор, покушается оставлять бездужное тѣло, который называ- ютъ англичанъ оперою. Нो врѣлъ ли мож- но ручаться къ успѣхъ его от другой сенъ. Мелкѣе тъ, въ средствахъ у него не стѣнѣ недостатка. Лодеръ отличный капельмей-стеръ. Вльсьонъ, Сртитонъ, Баркъеръ, г-жи Бальъ, Гульдъ и Гурдъ составлять оперу—непрупу и совершенно удовлетворять требованіямъ знатокъ.

Пісей, назначенная для открытий англич- ской оперы, называется: Кеоланта или Немшия невеста. Лабретто, какъ слѣдуетъ, есть верхъ нѣпости. Желая отличаться оргвальностію, Signor poeta принулъ из- брать героюю пісей—"кого бы вы думали!"—милію! Право! не пытъ! Андреа, олен- ненскій студентъ, влюбляется къ мумію, искъ этою муміей (разумѣется воскресшего) его со- единаетъ духъ Нила. Когда духъ Нила, по фамиліи Омбрастро, совершилъ такую шту- ку во венретности ширамиды, посвященной Оврирусу, онъ привылѣлъ во дворецъ Андреа, (въ операхъ студенты иногда имѣютъ дворцовъ) молодой итальянку, Павину, которой онъ ко- гда-то поколѣлъ въ вучную людьми. Но, какъ самъ извѣстно, вочинной любвины, стало быть Андреа сдѣлалъ гуļюстъ и зазѣмъ обѣ вей, какъ обыкновеннѣе забывають въ зрѣлыхъ яшцахъ объ глупостахъ молодости. Краса- маны составлялъ брать. При видѣ звѣнны- сь ныCaption: "Краса-маны" is not recognized by OCR. It looks like "Krasmanan".
въ природу сопровождающіе брать. Ом- брастро, по примеру Мифошетеля и Яго, из- пиншана нозофистъ смертельную туру Фи- липло. Тутъ являются чиновничьи низкочин- скихъ, хватывающіе поѣдателя, хотѣтъ вылетѣть: Еоланта бросается между нимъ. Но Омбра- стро разсказываетъ ей о смерти молодой д-в- щки, такъ безбастолое идентарной Адреа, и мумія, у которой сердце видно очень хоро- сооно сохранялось, приходилъ къ негодованіи не- посъюзлу своего мукъ. Она даже виѣг- наетъ его изъ дома и билянда осталась тол- ной итти, куда глаза лягдатъ... Къ частію, онъ пробужденъ приходію Филяпло, Пави- нны и множества студентовъ, которые зовутъ его заптавріть. Бракъ съ муміемъ, смерть- рынны, дуэль съ Филяпло — все это былъ сою. Наканунѣ его дня Адреа срисовы- валъ барельефъ эпипетского памятника; чер- ны принцессы, который заключался кроб-

## КАЛЭЙДОСКОНЪ.

СРЕСДОТЪ СДЪЛЯТСЯ ФРАНЦУЗСКИМЪ ГРАФОМЪ. Желители Францій дѣятся на два разраста, на желающихъ быть сбрыщами по- датей и на желающихъ быть графами. Достиг- нуло 21 года, всѣкій молодой людъ быстрѣе дождѣнъ санять вопросомъ: чѣмъ мы быть? реке- мейстеромъ или графомъ? Въ первомъ случае, онъ учителъ правамъ, одѣваетъ въ чер- ное плавѣе, знакомится съ какою нигѣе прикновен- ной стеколѣ, чтобы узнать ободлѣвающій дѣлъ, и вы- спаутся на попрѣме. Во второмъ случае, онъ распагалося на бульварѣ, закружаваетъ сига- ру, которая не гасчетъ, подобно огню Весты, и начаваетъ сочинять для себя генеалогическое дрено. Все равно, какъ бы онъ не называлъ: дю Монъ, или дю Валь. Чтобы это имѣлъ дѣло по графству, есть сьмъ разливчыхъ путей. Онъ

жетъ, произвѣлъ на него сяльное вспечатѣніе, и разгораченное воюбраженіе создало рядъ выдѣяній, послужившихъ основаніемъ оперы, немножко нескладной, правда, ну, да кой-де- сне же сны бываютъ?—Въ мызлы, сочин- ненной для этого нелѣпаго лабретто, Бальъ старался подражать произведеннымъ итальян- скими композиторовъ. Но англичанъ изызъ несопобѣнѣтъ къ такому подражанію. Странно и дико слышавъ въ фіоритурахъ la Rossi- піи грубы, шпанищѣ звукъ.

Наконецъ на англичанъ сенѣе оenos пон- вылась піеса, о которой по крайней мѣръ мо- ломъ съ удовольствіемъ отдатъ отчетъ на- нимъ читателямъ. Это пяти-актная драма, подъ названіемъ «Форентинская Генегда», соч. Лейга Юнта (Leigh Hunt); съ тѣхъ поръ, какъ Юнтъ, по собственнымъ словамъ, вырвѣе прасутствовавъ на театральномъ представлѣніи, теперь прошло ровно сорокъ лѣтъ. Онъ видѣлъ представлѣніе «Франциска- го празніяства», соч. какого-то лѣта, и не мру- ено, что большъ всего понравился ему ле- корація. Шесть или семь лѣтъ спустя, драма- тическая міръ прачасій его къ раздѣр- кратковійъ и притомъ одаренныхъ организа- нельностію въ глядя, пронцѣатальностію и без- преступрѣстіемъ. Его критики—возвысили сцену въ общественномъ мѣнѣ, ибо, показы- ла, что такое есть смена, объяснялъ въ то же время, чѣмъ она должна быть. Послѣ это- го, онъ самъ вачалъ искать драматической критики: самымъ жардебдымъ противникомъ его при этомъ было его собственное созн- ніе въ своемъ дарованіи и твердое бежденіе, не оно не орнадежалъ талантомъ для драма- тическихъ сочиненій. Въ слѣдствѣ этого, онъ избралъ другое литературованное и—стрѣнно, доказалъ на немъ во всѣхъ сочиненіяхъ именно исключительное драматическое дарованіе. Онъ въ всѣхъ сочиненіяхъ своихъ даровы- зывалъ глубокое знаніе человѣска- го сердца и умѣсть върно изображать харак- теры; ему было одинаково легко было по- верхностнымъ и основательнымъ, и по сво- ей прихоти заставлялъ читательа плакать или смыкать. Многіе статьи его въ «Индикатор», «Companion» и «Tatler»—журналахъ — въ то время издававшихся, составляютъ полныя, обработанные, сенсіе, а слѣдъ, какимъ онъ написаны, весьма уоблѣшдѣ для театральнаго разговора. Въ доказательномъ особен- ному можетъ служить одна изъ его статей въ «Индикатор», подъ названіемъ: «Сцены изъ неоконченной драмы»; въ нихъ выставленъ жило и врено англичанъ джентеланъ пре-

["172", "мель. Елисаветы; въ нихъ въ то же према\nизображены превосходныя нравы и обычаи\nвеничанцевъ высшего и нисшего класса то-\nгого времени, и васъ сильно растрогаетъ изоб-\nраженіе борьбы пталіанской матери съ сво-\nмель, сердцемъ, преданъмъ англичанству,\nсасвему жизнь ея дочери. Не менѣе того\nспособна къbereчновъ на сцену повѣсть\n«отмеченный отецъ», напечатанной въ «Com-\npanіи», и я могу бы привести множество\nподобныхъ статей, но не нравѣнъ здѣсь говор-\nить о ей піеъ «a Legend of Florence».\nЗнать, что заставило Юна сова выступитъ\nна драматечное порише, не такъ важно,\nкакъ знать, какой success умье его повя-\nше. Не считая піеъс его совершено свобод-\nное отъ промаҳовъ, говоритъ англійскій\nжурналистъ, у которого запистумѣвъ эъ\nсвѣдняй, а однако ожидала въ ея много\nхорошого и отправился въ Ковготгардянскій\nтъртъ. Прежде нежели я приялся за редо,\nя долго колебался—изложить ли содержаніе\nпіеъс сенца за сценой ил только въ глав-\nныхъ чертахъ, и рѣшился наконецъ на по-\nслѣднее—частію жалъ читателей, а частію\nпотому, что нехотно оставалось въ восемнинаніи\nиссебывшейся надеждъ. Фран-\nческихъ Аголантіи и Антонію Ронднелю сопер-\nникъ въ любви къ Диневеру. Антонію, бд-\nный, безъ состоянія, не рѣшается открыть\nся въ любви своей и Диневеру выходитъ по\nФранческо. Но созьётъ это, блестящій по\nнаружности, лишенъ внутренняго мпра; рев-\nнөвое Франческо отвердѣтъ вское удоволь-\nствіе и жена его едѣтъ печальную, горест-\nную жизнь. Онъ доходитъ до того, что ос-\nкорѣнѣтъ женъ, бываетъ ее, — и все это сюда\nвѣдается гласнымъ. Антонію. Ноя, ты бѣдный,\nвѣдѣтъ одно добрымъ мечемъ, за кото-\nрый онъ нисвоно хватается, когда сѣяніе\nостраданіяхъ Диневеру. Но зачѣмъ мечемъ\nдобиваться того, чого можетъ быть еще есть\nнадежда доставленія доброму? — Онъ вді-\nствѣ насинъ съ Франческо,хочетъ ему сра-\nчать, какъ мужъ долженъ обращаться къ сѣ-\nнѣ, какъ вѣзь вѣдѣтъ съ него рыцарское слово,\nчто онъ будетъ «говорить кротко съ крот-\nкомъ и поступать въ нѣко съ любѣOUS его,\nи въ самомъ дѣлѣ начинаетъ разговоръ объ\nэтихъ, но въ такомъ тонъ, который скорѣе\nвыражаетъ угрозу, нежели прослы, такъ что\nФранческо прерываетъ его на первыхъ сло-\nвахъ, прося не безпокопься. «Я господинъ\nвъ своемъ домъ и мѣсто ядляки за порогомъ».\nАнтонію оскорбляется этимъ словами, меч-\nна обажаются, и Богъ знаетъ, чѣмъ кончалось", "писья съ надписью: г. граву дю Монъ. Чтобы\nпольстить ему и избѣгнуть умельшения платы въ\nсельских торгахъ, поставки въ счетѣ своихъ\nсилъ: счѣтъ его ею скімѣетъ, граву такому-то,\nна мѣсто грѣха или лепорда, каретникъ, при\nперекраїкѣ фазтона, на сверхрахъ рисуетъ гра-\nскую корону, а прищѣлѣ г. дю Монъ говорятъ\nдругъ другу: Вдивѣ ты дю Мона? — Вдивъ. А\nчто? — Какъ что. Да онъ складѣ гравомъ во вре-\nмѣе посвященный перекрашванію его фазтона. Ес-\nли г. дю Монъ участвуетъ въ лошадныхъ кра-\nчахъ, въ программахъ его называющіе г. грава\nдю Монъ, имѣющей превосходный конский завоѣвъ.\nСвѣтъ поръ, г. грава дю Монъ получаетъ страсты\nкъ гравской коровѣ: на писейбѣ бумагѣ корова,\nна навалѣдняхъ: коралъ, на навалѣдняхъ на\nносовыхъ платкахъ, коралъ, на навалѣдняхъ\nтартости, на подкладкахъ, корал

ЛИТЕРАТУРА ЛАЗЕВА

Сурлаите осложеніе, гитайте!

Шекспиръ.

44.

СОЛЯТОР

Гар. 26
ХОМ. 26

трп раза въ недѣлью: по авторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цѣна годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ. съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебрѣбь.

24-Е АПРЪЯЛ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ГОВДАНА КРАСАВЕЗНА.

Въ гули уѣздной размѣтал
Національной красотой;
Здоровьемъ съвершымъ блистал,
Мина ты мнѣ, моя Атлая,
Мой, скромный ландышь полевой.

Твоя Удѣлка, выраженье
Твоихъ неопытныхъ очей,
Твои жеманная лиженье,
Навивый вздоръ твоихъ рѣчей,
Все такъ пѣнѣнительно-пошшно,
Такъ упоительно—съжѣшно,
Что хоть любить тебя безгрѣшно,
Въ томъ спору нѣтъ, нельзя конечно,
Но не любить тебя — грѣшно.

НИКОЛАЙ ВУЧЬ.

=

РАУСТИНА.

ПОВЪСТЬ ФРЕДЕРИКА МЕРСЕЛЯ.

Городъ Бастія лежитъ на утесъ, при по-
дошѣвъ высокихъ горъ, покрытыхъ вѣчной

ЦОСЛЪДНІЕ ЗУВЫКИ МУЗЫКАЛЬНОЙ ПОРЫ.

Когда богня музыки собралась отъ насъ въ
дальній путь, на роскошный логъ, въ свое вѣчное
парство, въ свою чудную Италію, она, какъ бы на
прошаньи, запѣла намъ пѣснь небедную, и пѣснь
эта была самая стройная, самая сладкая. И дѣй-
ствительно, послѣдніе концерты, заключившіе у
насъ музыкальную пору нынѣшняго года — были
самые блистательные.

Какъ несчастільъ журналистъ! Отъ него тру-
бутъе отчета вѣрнаго, безпразрастнаго, холо-
наго и безчувственнаго! Онъ какъ операторъ, съ
мертвящимъ скальпетомъ въ рукахъ, разсѣкаетъ
художественное произведение и отбѣляетъ отъ
него части поврежденныя съ неумолимымъ хлално-
гровіемъ! Онъ смотрить на художника, какъ на

зеленью мирторыхъ и оливковыхъ деревьевъ;
онъ представляетъ видъ живописный. Кръомъ
того, это лучшее торговое мѣсто въ Корсикъ.
При видѣ полѣдjuны тартанъ, двадцати,
вили тридцати рыбачихъ лодокъ и парохода,
стоящихъ на якорѣ въ его неудобной гавани,
жители съ гордостю говорятъ, что городъ
ихъ—Марсель Корсикъ; а онъ то же въ отно-
шеніи къ Марсельс, что Нимъ въ отношеніи къ
Парижу. Врочемъ, послѣ Аляю, это един-
ственный городъ острова, въ которомъ еще
можно иногда сдѣлать состояніе, хотя подоб-
ные случан и рѣдки. Счастливцы, которымиъ
судьба благоприятствуетъ, обыкновенно имъ-
ють у себя столько завистниковъ, сколько въ
городъ считается жителей, что, однако-жъ, не
мѣшаетъ имъ наслаждаться своимъ счастіемъ
и уваженіемъ цѣлаго округа. Только они имъ-
ють странное понятіе о паслажденіи богат-
ствомъ. По ихъ мышію, оно состоятъ въ
томъ, чтобы накупить небольшихъ камени-
скихъ острововъ, или огромныя простран-
ства необработанной земли, которую они
никогда не подумаютъ воздѣлать, или въ

послушный инструментъ, созданный для наслаж-
дений высокаго, эстетического, и когда видитъ въ
немъ разстройство, немнюсердно натягиваетъ
струвы его самолюбія, не разсуждала о томъ, что
онъ могутъ порваться. Онъ указываетъ затертыя
миншурою патна на произведениі искусства и вы-
водитъ ихъ своимъ палящимъ сарказмомъ. Какъ
стрѣла смерти, которая не разбираетъ, какія
сердаи порѣзываются ед лезвіе, онъ тутъ — на
стражѣ, безэмъвнымъ палячемъ; и сѣкира его
поражаетъ все, что осуждено законами искусства
и вкуса, хотя у самаго сердце обливается кровью
при каждомъ ударѣ.—И представьте, что этотъ
человѣкъ не можетъ возвысить голоса, когда ду-
ша его полна восторгомъ, не смѣть дать волю
сердцу, когда оно хотѣло бы выяться въ звукахъ
славы и похвалы, потому, что у критики — для
похвалъ существуютъ только общій лѣспа, пото-
му, что отъ критика требуютъ однихъ осужде-

томъ, чтобы накопить множество мѣшковъ
съ деньгами и крѣпко-на-крѣпко запереть ихъ
въ кованномъ железномъ ларѣ. О роскоши,
о комборть нѣтъ и номина. Да и то сказать,
можно ли думать о роскоши въ странъ, гдѣ
всего одна только горога дѣл экπажей и гдѣ
на такъ пазываемыхъ большыхъ улицахъ
съ трудомъ можетъ карабкаться мудъ! При-
томъ-же, тѣ, которые нажили деньги труда-
ми и заботами, съ-молуду привыкли къ лише-
ніймъ, и какъ бы ни было велико богатство,
пріобрѣтенное ими въ старости, кончають
жизнь, какъ ее начали.

Лоренцо д'Аланьо былъ одинъ изъ чи-
сла немногихъ любимцевъ счастія, кого-
рымъ удалось нажить миллионы въ стра-
нѣ, гдѣ деньгъ такъ рѣдки. Онъ былъ по-
сѣдній потомокъ одной благородной фами-
лии изъ Бонфлаіо, не не смотря на знатное
провсючленіе, не постылился, съ юныхъ
лѣтъ, посвятить себя торговымъ занятіямъ.
Онъ нажилъ уже порядочное состояніе, какъ
въ одинъ осенній день, наслматраивая за вы-
грузкою товаровъ, привезенныхъ его тарта-

ній! — Какъ, напримеръ, прикажете мнѣ пер-
дать вамъ печатній, оставленныя въ душѣ
превосходнымъ концертомъ въ полудю вѣтской
больчиціи? Какъ прикажете хвалить гр. Россія,
которая выше всѣхъ похвалъ! Ужели дать ей
объѣшалое названіе солоѣя? Избави насъ Бор-
же! Нѣтъ въ мірѣ солоѣя, который уѣзѣлъ бы такъ
спѣтъ пѣснь солоѣя, какъ она ее поетъ. — Этимъ
голосомъ, этимъ величинъ талантомъ, можно толь-
ко паслаждаться моча. Электрическая искры, ко-
торыя потрясаются васъ, когда она перелавывается
изъ тона въ тонъ, переходить отъ чистаго, про-
тичнаго звука въ каскальъ трелей, не передаются!
Онъ сообщаются всѣй олинаково, одинаково чув-
ствуются —но языкъ остается нѣмъ. Такова сила
искусства, доведенного до своей ашоге. — Въ
этомъ концерѣ въ первый разъ предстала предъ
публикой русская пѣвница, съ необыкновеннымъ
дарованіемъ: это А. Я. Билибина. Огромный,

174

ною из Марсели, не обувицей прелестной
влюху у окна небольшого домика, вы-
строенного у самой гавани. Лоренцо спир-
силъ объ имени двушки.— Это дочь стара-
ная Мазомо Томaso, жестянка, — прескакан-
Фаустина, отвялъ один из работниковъ,
вызвалаe себѣ на плача огромный тюкъ мыль-
ковых матеріев. Еше нѣ двушки мелчаваe,
какъ она воротилась къ отцу, а ужъ успѣла
исскрить головы всей окружной молодежи.
А сама она такъ гордая, что и Боже у-
паси— Лукъя будет тотъ, кому удастся
поймать эъ красивую птичку! — Сказавъ эъ
работникъ отраслился съ набережной на тар-
тану за новую ноемо.

Лоренцо эти свѣднія показались смія-
комъ нелостаточнымъ. Видя, что разгружа-
приходила къ концу, онъ отправился къ
лавкъ жестянка и смью постиучился у
дъ. Зозианъ на ту пору отчуждался; дочь
его вышла отчерпъ Лоренцо. Она поп-
краснѣла всегда отколнила его предлаже-
ніе. Лоренцо далѣлъ даже склонить на свою
сторуу старого Томазо, но увѣріанія отна
ея большіе имѣли успѣха. — Нѣтъ, отвѣча
Фаустина въ всехъ ўбѣдженны, — нѣтъ, эъ
этотъ бракъ не можетъ, не долженъ состоять-
лоренцо богатъ, прописанъ изъ благо-
родной фамилии, — не его женахъ на до-
черѣ многаго ремесленника. Лоренцо при-
ходяъ въ отчайнѣе и не знѣлъ какъ калъм
привѣній средства, не какъ другъ саставля-
мымъ пряшила ему въ голову. — Ты лю-
бѣшь меня? сказала онъ однадцать Фаустинъ.
Дъ-вѣрѣ на отвѣрѣ: но это молчаліе говор-
рало за нее краснорѣчивыe всѣхъ словъ. — И
не хочешь согласиться передъ цѣлымъ свѣ-
тотъ бытъ моей подругою? Ну, такъ бын-
чамѣется тайно. Точтакъ послѣ совершенія бра-
ка, я отвѣзъ тебя о мое уединеніе Казинко,
въ горахъ Брандо. — Когда пройдётe нікол-
къ лѣтъ, я представлю свѣту молодую супру-
гу, которую привѣзъ въ твердой гемли и
никто не узнаетъ въ тѣбѣ дочри жестянка.
Такимъ образомъ, мой бракъ съ тобою ни-
колкѣе не повредитъ и мы будемъ сча-
стивлы вореки судѣбъ и людямъ.

На другой день, Лоренцо снова пришел
въ домъ жестянка. На этотъ разъ, онъ
былъ смѣлье и хота не прямо, но призналъ
въ любви Фаустинъ; однако-же она сдѣлала
видъ, бытъ не понималъ его словъ. — Ея
равнодушнѣе раздражило самолію Лоренцо.
Преднірміччивый, какъ и всѣ кансарцы,
пыхалъ, калъ дитѣ Юга, онъ покажалъ, что
ноблѣдъ ея упорство и съ этой мианы не
упутнѣлаe ни одногоъ средства, которое могло
говерить его къ цѣлѣ: расточалъ прослыфы,
общіанія, всѣ способы обольщенія и все на-
прасно. Много дней протекло, а Фаустина
не становилась благосклоннѣе. Для Лоренцо,
напротивъ, шутка обратилась въ истинное
страничѣ; стропрімѣніе распавлено его чу-
ства; прихотъ переродилась въ страсть.

Дъ-да, заботы, торговыя предпріятія — все
было робконо. Быть любимымъ, или уме-
реть—сдѣлалось его единственностью, постон-
ной мыслѣю. Быстрые успѣхи страстей, но къ
Корсаковѣ ощеѣ былое, необузданнѣе, не-
жели гдѣ нибудь.

У Лоренцо не было, однако, недоста-
ка въ томъ обыкновенному и нѣкоторомъ про-
занескомъ здравомъ смыслы, которымъ от-

личаются люди, посвятившіе себя исключ-
тѣйstra практіческимъ занятіямъ. Онъ тот-
часъ увѣдѣлъ, съ къмъ имъ ямъ дѣло. Онъ на-
нялъ, что Фаустина не приналѣжала къ чи-
нѣмъ легкостепенныхъ двушки, которыя
такъ легко допускаю привлечь себѣ объ-
щаніемъ, подаркомъ, какъ она была одарена
картеромъ сильнымъ и тѣмъ для достиче-
нія своихъ замысловъ, ему надеждало васта-
вать ее полюбить себя. Это было я не трудно,
Лоренцо былъ молодъ; нарѣянность его и красно-
рѣчка. Онъ могъ всего надѣтъся. Въ самомъ
дѣлѣ, лишь только Фаустина повѣрилъ ис-
кренности его любви, какъ въ свою вѣрѣ
нѣжно его полюбила. Но Лоренцо не доволь-
ствовался ея сердечемъ. Ему всѣтось еще
ноблѣдъ то, что онъ называe ея пред-
разсукамъ. Лоренцо не разъ предлагалъ
Фаустина женихъ на ней; не вельмочнѣе
дъ-вѣрѣвą адвѣткаe всегда отколнила его предлаже-
ніе. Лоренцо далѣлъ даже склонить на свою
сторуу старого Томазо, но увѣріанія отна
ея большіе имѣли успѣха. — Нѣтъ, отвѣча
Фаустина въ всехъ ўбѣдженны, — нѣтъ, эъ
этотъ бракъ не можетъ, не долженъ состоять-
лоренцо богатъ, прописанъ изъ благо-
родной фамилии, — не его женахъ на до-
черѣ многаго ремесленника. Лоренцо при-
ходяъ въ отчайнѣе и не знѣлъ какъ калъм
привѣній средства, не какъ другъ саставля-
мымъ пряшила ему въ голову. — Ты лю-
бѣшь меня? сказала онъ однадцать Фаустинъ.
Дъ-вѣрѣ на отвѣрѣ: но это молчаліе говор-
рало за нее краснорѣчивыe всѣхъ словъ. — И
не хочешь согласиться передъ цѣлымъ свѣ-
тотъ бытъ моей подругою? Ну, такъ бын-
чамѣется тайно. Точтакъ послѣ совершенія бра-
ка, я отвѣзъ тебя о мое уединеніе Казинко,
въ горахъ Брандо. — Когда пройдётe нікол-
къ лѣтъ, я представлю свѣту молодую супру-
гу, которую привѣзъ въ твердой гемли и
никто не узнаетъ въ тѣбѣ дочри жестянка.
Такимъ образомъ, мой бракъ съ тобою ни-
колкѣе не повредитъ и мы будемъ сча-
стивлы вореки судѣбъ и людямъ.

Фаустина грустно показала головою; по-
тому прилагалась и сказала, что завтра
дасть ему отвѣтъ.

Да～ройдагенъ, когда Лоренцо, полній
волненія и страха, пришелъilinezъ, но за
она рашилась, Фаустина подала ему руку и
сказала съ невыразимо-пріятною улыбкою.
— Соглашалась быстро съмю худою. Но по-
минте, Лоренцо, что съ этой минуты, я буду

существовавшаго только для однихъ вѣстъ въ цѣ-
лѣмъ міръ.

Лоренцо воспользовался ея согласіемъ съ
послѣшностію, которое можно было прин-
сить ея памятной любви, но въ похідъ-
ствіи окажется, что это былъ разсчетъ хи-
таго, коварнаго ума. Бракъ его съ Фаустиною
былъ совершенъ ночью, безъ сводителей, въ
монастырской часовѣ; на другой день, Ло-
ренцо увѣралъ съ своею молодою супругою въ
Казинко Брандо, гдѣ все было готово при-
нять ее.

Святые, отрады были передъ четыре го-
да въ союза. Правда, дѣла передъ отыслѣ
Лоренцо то въ Бастію, то въ Аячіо—и даже
въ Ливорго и Марсель; но онъ возврашался
всегда нѣжнѣе, пламенѣе прежняго, и Фа-
стина привыкла думать, что его первое бла-
женство состояло въ томъ, чтобы забавить
святъ и всѣ его блага въ ея объятіяхъ.

Между тѣмъ, необыкновенное счастіе со-
провождало въ всѣ его предпріятія. Въ скоромъ
временѣ, онъ сялѣался наднимъ изъ богатѣ-
шіхъ негоціянтовъ Корисовъ. Н从中еръ его
торговыхъ обороты былъ Ливорго, но онъ
простраслилъ во всѣй Утальіи, Франціи и да-
же на Востокъ. Въ Ливорго онъ пользовался
исобыкновеннымиъ въ важеніемъ, и какъ
его сцятелейъ холостымъ, то десять самыхъ
значительныхъ купеческихъ домов, сторо-
ною, предлагали ему невѣстъ съ богатіемъ при-
приналѣ, и никакъ не понимали его във-
нѣхъ отказовъ.

— Ужъ тѣтакъ видѣтъ кирсканцами, го-
торовѣ распострѣенные жители Ливорго. У
этѣхъ горцевъ ненасышнѣе честолюбіе. Вы
унѣвши, онъ будетъ хладъ за 50-ти лѣтъ
пока не накопить, по крайней мѣрѣ, двад-
цать миллионовъ. Тогда онъ навѣрное ста-
нетъ сматываться за дочь какого нибудь
прицѣа!

Въ концѣ 5-го года союза Лоренцо съ Фа-
стиною, произошла замѣтная перemъ въ
его характеръ и привычкахъ. Онъ уже чѣмъ
стала отчутаться изъ вилки Брандо; доль-
была въ отсутствіи; сялѣался менѣе нежнѣ-
нымъ и предупредительнымъ съ женою; въ
привѣніи, которая усвящалъ ей, былъ
задумчѣвъ, разсѣлъ, что не можно укрѣпить
отъ проникательного взора большей женщины.
Но, предохлѣвъ свои тягостные ому-
шенія и повинуясь муроду тяжкости люб-
ва, Фаустина показывала, что не замѣчаетъ
всѣхъ перемы. Въ самомъ дѣле, одно зама-
чаніе съ ея стороны подало бы поводъ къ

сивля голосъ, необыкновенная пріятность
всѣхъ (да тѣмъ), гибкости и обрѣтаемости
органа, даютъ г-къ Билибийной полнокъ право
на первое мѣсто между нашими благословен-
лиreddельствами в искусѣ. Такой дѣбютъ, какъ
ен, для пѣвцы по привязанію, составлялъ бы врѣно
славу прочный и громкую. — Привѣзалъ къ этому
прекрасный выборъ піесъ и хоръ, составлен-
ный изъ гирлянды лучших цѣятъ вѣтковъ петер-
бургской Флоры — и въ получутъ полное церемо-
ю, поэтому концернѣе, въ которомъ, или попеченній
высокихъ саповиковъ государствъ, заботаюcся о
самолѣи, защищенія сокровенной здоровья маден-
цевѣ, будущаго поколія России, залога гра-
наной русскаго и ружанской опоры! Скочнѣе
умеренныхъ чуствъ должны покарать
павленныe привыкъ дѣла на этой бастельнѣй
кругъ артистовъ, приносящихъ свои дарований
въ херку дѣла благости, святѣшаго и благород-
нѣшій гѣда! — Судите объ концернѣе въ полѣй
дъ-тской больницы сами, по немногимъ словамъ, ко-

торыми мы могли вмѣсто высказывать, а мы прибавляли
только, что душевно благодаримъ унірованныхъ
участниковъ этого концерна за высокое наслаж-
дение и высокое любви, и мы достаlwны.
За этій концернъ саѣдоваe другой, не
посвящая блистательной, но такъ-же замѣщаясь
по простотѣe своего состава и по прекрасному
выполненнію. Это концернъ г-ки Юзефовѣчъ. Мы уже имѣли
вмѣсто цѣятъ счастья горопѣваты
этой замѣчательной артистки. Теперь прибавляемъ
только, что мы убѣдились въ ней большѣе укрѣп-
ственныe робѣсть молодой двушки, которая: нѣтъ
проникновенныe в полѣй концернѣе, тутъ спу-
тупѣнныe мѣсто артистическому увеличению: г-ка Юзе-
фовѣчъ показала своемъ прекрасномъ таланѣ въ полнѣе
его объѣмъ. На этотъ разъ г-ки Юзефовѣчъ
очень приобрѣала capableмъ своего концерна из
музыки умной, ученой и высокой, иeloшнѣе тре-
мій концернъ Каловоды. Послѣ вѣха гларумовъ
на скрыпкѣ, послѣ вѣхъ сачковъ, прижмокъ и
коречныхъ сучаскъ вадъ струмами, которые нынѣшнѣ
выешли вносять современную музыку,
услышать хорошо исполненную піесу Калловоды,

Гумемля-скрыпки, есть истинное наслаждение.
Тремітъ концернъ его можно брѣнѣ выделить
анерентартическое поимоe для оркестра, чѣмъ концер-
томъ, столько въ немъ нѣги, рапіанъ, академіи
стрѣннаго и военнонавѣтнаго, столько мотивъ
и модуляційныхъ самыхъ пѣвнітейныхъ и смѣйныхъ.
Главную роль въ этой поимоe грарѣаетъ скрыпка.
Г-ка Юзефовѣчъ дала сильно почувствовать, гла-
бное поимоe розы. Тутъ показала она всѣ пѣвленіе
своего смѣйка и много вкуса и чувства. Въ осталь-
ныхъ двухъ піесахъ, сочиненіяхъ Гаумала и
Прию, она умѣла преодолѣть всѣ трудности,
которые въ нихъ поштѣны, всѣмъ мыслимы.
Піесъ Гаумала мы слышали отъ самаго автора
и кніжно сознались, что г-ка Юзефовѣчъ еднали
не лучше его выполнилe послѣдняюю варіацію
привѣнныe; что же касается, до ея тремою
гравѣнѣ тѣлѣе того, за которыйъ Гена ослѣ
силѣю академій Лондонской, Мюнхенской и
Мардитской, какъ онъ объявлялъ на апішкѣ.
Г-ка Юзефовѣчъ будетъ лицензімая артистка, мы
ей съ это смью предсказывалaмъ.

["175", "объясненіямъ; — объясненіемъ неминему пойдя руки, а Фаустина быласлия комъ горда, чтобы показать, что она счтаетъ себя мениемою, оставленіем, — даже и тогда, когда бы она и дъвствительно въ томъ бѣялась.", "Задумчивость Лоренцо прописхода во-врѣнъ отъ совтѣтъ его drugъ, потому отъ честолюбія, въ которомъ не безъ признанъ его емю непостоянность. Онъ могъ притвѣтъся обольщеніямъ честолюбія, но былъ слишкомъ слабъ противъ очарованія красоты; она слишкомъ сильно дѣйствовала на его пылкое сердѣе.", "Ливорно въ всѣхъ италіянскихъ городовъ менѣе другихъ сохраняю отечественный характеръ. Тамъ поражаютъ зрителя разнообразіе паячый и обычаевъ, костюмовъ и лінѣ. Межѣе красавицами, которыми въ сельсія столько-же, какъ и своею торговленіе, но только тѣречкахъ могутъ оспорвать пальмые красоты въ бѣдныхъ дочерей Ангіи.", "Песчаная площадь Ardenza любимая и молочное гулянье жителей Ливорно. Туда, кажацкихъ вечерѣ, приходящіеся неголѣаніе отдохнуть отъ дневныхъ заботъ, смотря на солечный залатъ и вдыхая кважій морской воздухъ. Туда-да-смѣшъ, въ прекрасный лѣнній вечеръ, лучшее общество Ливорны.", "Ничто не можетъ быть живописнѣе, удовлетворѣнѣе этой прогульки, гдѣ смѣваются костюмы столькихъ націй. — Тамъ то является въ полной бдѣмой красотѣ огній-пышныхъ, когда, уврѣнныя въ ея могутъствѣ, онъ унитарѣютъ тысячу средствъ умѣшанія жертвы; тысячу разъ опасны, когда, не зная силы свыхъ прелестей, онъ скромно уклоняются отъ взоровъ и побѣдъ.", "Однажды вечеромъ, Лоренцо provisionirovāsca по Ардензъ съ пріятелемъ; вдругъ на встрѣчу къ нимъ подошла молодая женщина, стояла чудесной красоты, что Лоренцо былъ пораженъ, освященъ его. Она была не одна; пожилой монахъ, врятомъ отецѣ ея, велѣ ее подъ руку.", "Приятель Лоренцо поклонился старку и носилъ навершъ. — Когда они удалились, онъ спросилъ съ видимымъ частѣмъ: — Что-то эта прекрасная осѣя?", "— Какъ, ты не знаешь первую красавчу Ливорно, Теодору, дочь стараго крена, грана Папалою. За нею миллионы пригнанаго. Рерорить, что уже не одинъ, киня доби-", "вался ея руки; но Папало сказалъ, что выбыла дочь неначе, какъ за своего брата емона-цкана; а что отъ разъ разъ сажалъ, то врѣно слѣдаетъ. Лоренцо погрузился въ глубокую задумчивость. Пріятель превалѣлъ ее, покажавъ его руку. — Смотри, говорилъ онъ, тотъ она о painъ идѣтъ къ намъ. Этотъ при-
тѣль ужасно какъ похождѣмъ на искусhestво. Лоренцо взглянулъ на юную гренчку и о показалась ему еще прекраснѣе; случаною, она устремилась на него самъ большѣе, черѣOUSь гла— Лоренцо затрепеталъ. Во все продолженіе прогульки, онъ говорилъ несвязно, означивъ. Его можно было несить безумныі. На возбратномъ пути, онъ взялъ слово съ своего приятеля представить его на другой-же день Пападою.", "Недѣль спустя послѣ знакомства своего съ Теодорою, Лоренцо, непропутный Лоренцо, говоря о бракѣ, подобно исчислялъ свое вмѣніе старому Пападою, котороѣ записывалъ его показаній и отвѣчалъ, что его нужно двѣ недѣла сойдѣтъ дѣлательныхъ о немъ свѣдѣній. По истечении этого срока, его предложеніе было принято, какъ онъ однако-же, что его долженъ получить такъ-же согласіе Теодоры. Лоренцо былъ еще въ цвѣтѣ лѣ и красоты, никто лучше его не умѣлъ находить дорогу къ сердѣю женщія. Онъ поправился; день брака былъ назначенный. Брачный союзъ совершалъ въ церкви Мадова, неподалекъ отъ върѣнныя Лоренцо съ необыкновенною красотою его молодой супруги, не прибавилъ послѣ своихъ привѣрствій: *Господъ съ ней!) Корсаканы еще до сихъ поръ в глау, и считаютъ такую забывчивость несомнѣніемъ предшѣяніемъ несчасті.", "Въ продолженіе некоторого времени, Лоренцо уопалъ въ счастій. Въ Корсакѣ очень немногіе знали о его бракѣ въ онъ надъялѣ, что это извѣстіе никогда не дойдетъ въ удіянѣе убѣжиде, какъ жена Фаустина, забытая всѣмъ. — Да если она и знаетъ объ-тотъ, — разсуждалъ онъ самъ съ собою, — не писалъ только приг��етъ певра свѣдѣмымъ гла-ва, а тамъ я легко найду средство ее утвѣшить, осыпавъ ее золотомъ. Устроивъ ея бунт-вѣшень, — *Успокоенный подобнымъ переро-барами съ своею совѣстью, онъ, безъ", "лошадей. Думаютъ, что онъ совершитъ путешествіе въ Америку въ 10 дѣй.", "СКОРЬЙ СУДЪ. Лейтенанъ Вудъ въ пут-ствіи къ источникамъ Окуска, разсказываясь съ нѣтъ называемымъ судомъ: *Бокинов-Обвиненаго въ воровствѣ, на шестѣ опускаютъ въ колодезъ; стрѣлкъ, столѣй у колодѣ, пускаетъ стрѣлъ въ то самое мгновеніе, когда его била на театрѣ водевіелъ, въ 1811 го-уда; у неі піеса, давно забытая, какъ и многія дру-гія, называется «Дервѣшъ». 31 декабря 1840 го-да, авторъ *Стакана Воды* показывалъ нѣкото-рымъ разъязымъ счетнымъ квадру, изъ которой вѣдомо, что Скринъ получилъ съ того дня отъ француз-скихъ театровъ *Ова млядка* сто довъ тысяч французов.", "—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—\n—

["176", "Ливорно. Оъ жадагъ нъсъкъолько времени сво-\nсого слуга, но тотъ не являлся. — Върно онъ\nвъзбратился въ горы, сказали Лоренцо и\nскоро совсемъ пересталъ объ немъ думать.", "— Я отмщу за себя, повторялъ ребенок. И\nтам угроза на языкъ корсиканца, которого\nстрасти только что пробудались во всей сво-\nей съй и пыкости — не могла оставаться без-\nтисненія. Лоренцо долженъ бы это хоро-\nшо знать, потому что самъ былъ корсикан-\nкен-кен.", "Вотъ какимъ образомъ привелъ въ исполненіе свои замыслы Маттео. — Господинный, говорѣлъ онъ самъ: привѣтъ двухъ жень, однъ въ Брандо, другую въ Ливорно. А въ можно имѣть только одну жену; стало быть онъ общихъ обманываетъ. Которую же изъ нихъ мѣь должно предупредить? Та, которая въ Ливорно, лишкомъ молода: — она мěь не повинтитъ. Притомъ же, какъ пренеслий моле! Нѣтъ, лучше пойду все разсажаю той, которая живетъ въ Брандо. Она больше любѣть его господину; у ней газла чернѣе, стало быть, она злѣе, мстительнѣе. Къ тому-то же она моя земляшка. —Этопослѣдне обстоятельство очень много значения въ глазахъ молодой корсиканца. Въ тотъ же вечер, Маттео отравился въ Брандо, пришелъ тута дачную и дождалась въ разветъ въ одной изъ полуразрушенныхъ башень, которые высторожили генезианъ на кандыбѣ мѣсѣ, нозиъмъ каждой небольшой губы острова. Солнце было уже высоко, когда онъ постуfterалъ съ убѣршѣ лома, гдѣ кила Фаустина. Она вышла сама отворить ему, потому, что ея единственная прислужница понала въ ближнѣе снеленіе.", "Увѣдѣ тъ передъ собою одного Маттео, по-\nкрытаго пылью, разстроенного, — Фаустина\nпоблѣдѣ тъ ужаса.", "— Лоренцо умертъ! Это было все, что она\nмогла произнисать.", "— О, пѣтъ, сударыня, живъ и здравъ.", "— За чѣмъ же ты пришелъ одинъ?", "— Онъ прибилъ меня, и я убѣжалъ.", "— Убѣжалъ! Но гдѣ же ты его оставилъ?", "— Въ Бастисъ; а на другой день онъ хотѣлъ\nхъять въ Ливорно.", "— А тѣкъ и знала.", "— О, вы въ рѣзо такъ-же знали, что его въ\nЛиворно ждѣтъ барыня?.. прибывѣлъ съ лу-\nкакымъ вѣдомъ Маттео.", "— Барыня! О комъ ты говоришь?", "— О жемъ его господина, о Теодорѣ.", "— Твой господинъ женился въ Ливорно?", "— Вы изволите щитъ, сударыня. Это\nзамъ, въ рѣзо, такъ-же хорошо извѣстъ, какъ\nмѣс.", "— Женатъ!.. На комъ? когда? какъ?", "— Около года, на дочери богатаго грека,\nТеодора Пападою.", "— Тылѣжешь, несчастный! Ты клевещешь на\nсвоего господина за то, что онъ прибилъ тѣлъ.", "— Это правда, что онъ меня прибилъ, не\nперавда, что я глу. Что мой господинъ желать, это извѣстно цылому горуды. Если вы мѣь не вършитъ, сударыня, то изволить нависать къ священнику церкви Мадонны въ Монте-Неро. Онъ ихъ вѣччалъ.", "Фаустина ввела Маттео въ отдаленное горячку и два часа разспрашивала о малѣшшихъ подробностяхъ, которые имѣли отношение къ связанію Лоренцо съ Теодорией. Нотомъ, когда нежмество и точность показаній, чистосердечный видъ ребенка совершенъся убѣдлило, когда у ней не оставалось больѣ сомнѣній, она бросила Маттео нѣ-", "всѣкою серебряныхъ денегъ и отпустила\nего, запретятъ говорить кому бы wasn't\nтого, что она отъ него уздала.\nМаттео поднялъ деньгъ и удалился съ ра-\nдослѣдомъ въ душу. Волненіе Фаустины не\nкрылось отъ него. Онъ былъ увѣрѣнъ, что\nза него отмстать.", "Черезъ нѣдѣно пришелъ Лоренцо. Онъ\nбылъ пораженъ блѣдностію Фауствны и раз-\nстройствомъ, замѣтнымъ во всѣхъ ея чер-\nтахъ. Эта нѣдѣя была для несчастной жени-\nцы цѣлымъ вѣкомъ отчанній и страданій: Лоренцо, ея единственный другъ въ мірѣ, Маттео, кому отдала свою молодость, счастье, всю жизнь свою, Лоренцо обмануло—не безчестно ей измѣнѣлъ. Всѣ минуи отсутствія, онъ производилъ съ ея соперницей... Все для нея кончилось. Ей оставалось только умертъ. Now она тѣ-же была касориканка, земляшка Маттео—и, прежже смерть, ей только отмѣтить за себя. Для этой цѣл. она дѣлая всевозможныя успѣли, чтобы приїздѣ Лоренцо поддержать жизнь, изпакавшую съ каждымъ днемъ. Если бы Лоренцо ихъмъ больѣ внимания къ Фауствѣ и менѣе до-вренности къ себѣ, онъ тотчасъ бы прочелъ на' лицѣ несчастной слѣды ужасной борьбы.", "— Въ музыкальномъ магазинѣ Гозьца, на дняхъ\nлишѣлъ изъ печати новый ромынъ: «Проханѣне\nвовацка» сочиненіемъ Д. Ю. Струйскаго, на слова ба-\nрона Е. О. Розена:\nНе пача, не тоску!\nТы хорошенькал...\nИ музыка равномъ рѣно...\n—\n— Намъ предстоитъ скоро еще концертъ! И ка-\nкой! — Оле-Булла, генераленімъ, великая молитва\nЛюд. По смерти Паганни, это первый скрипачъ въ Ев-\nропѣ между послѣдними новой школы, одно-\nнной Паганни. Мы мысляли Оле-Булла тому\nдва года, съ тѣхъ поръ слава его достигла своего\nсвобета и онъ, какъ художникъ съ душѣю памен-\nной, не отставая отъ нея въ своемъ совершен-\nствовіи.\nМы увѣрны, что наша публика на этотъ разъ\nлучше оцѣнить геній Оле-Булла.", "При вѣдѣ Лоренцо, Фаустина мы доволь-\nно власти съ собою, чтобы стать сонь оставшіейся. Съ бѣшенствомъ въ душѣ, она\nоставила. Съ подавленіемъ внутреннѣй борьбою, но не\nразъ, подавленная вмѣстѣ губокъ, бороться\nвласть была упасть безъ чувствъ къ ногамъ его.", "Лоренцо, утомленный нутешествіемъ, легъ\nрано и скоро засѣмъ сонъ губокъ.", "Фаустина точчасъ воспользовалась его\nсънѣткъ. Она перерыла все его.бумаги, чтобы\nотыкъать къ нѣхъ доказательствомъ его измѣ-\nны. Быть можетъ, она сохранала еще какую-\nнибудь надежды. Нъ эта надежда скоро ис-\nчезła: она нашла письма Папаю Пападою къ сво-\nемъ эяту и записку самой Теодоры. Тогда\nФаустина стала думать только о миценіи. Она\nзаперла двери спальни, взяла одинъ изъ до-\nрожныхъ пистолетовъ Лоренцо, оставлен-\nныхъ имъ на столъ, увѣрилась, что онъ за-\nглаженъ и ваправила его на груду спайной\nмужа. Никто не знаетъ, дрожала ли рука ея\nвъ эту минуту, только пистолетъ выстрѣлѣлъ\nи Лоренцо, не сдѣлалъ и онъ одного дзѣній,\nне исполнѣвъ ни одного стона, перешелъ изъ\nобъятій сна въ объятія смерти.", "Сколько разъ онъ все было въ прежнемъ порядъ:\nсамъ онъ, казалось, еще сапѣл глубо-\nкимъ сонъмъ. Только у постели найдѣлъ мы-\nпистолетъ, въръолтно, выпавшій изъ рукъ не-\nсчастія.", "По совершенію преступленій, Фаустина\nвынула изъ комода, который послѣ напали\nраскрытіемъ, подложныхъ свидетельствомъ о\nбага-вага были покрыты ся рукъ, видны бы-\nли къ бумагѣ. Она запечатала свидетельствомъ\nвъ пакетъ. Съю в�ъ, когда носилась адрес-\n своей соперницы въ Ливорно, потомъ съ\nлаза возьмѣли кровати, на которой лежалъ Лоренцо,\nобратясь къ нему лицемъ. Сколько временъ\nоставалась въ этомъ кожленіи—нечу-\nвѣрно. На другой день, около полудня, слу-\nжанка, которая нѣколько разъ не устала\nу дверей комнаты, исполненная молчаніемъ\nсупруговъ, созвала сосудей. Вымоломали дес-\nри. Фаустина все сидѣла на прежнемъ мѣсѣ,\nно не подавала ни малѣшаго знака жи-\nэни. Докторъ, который тутъ случился, не на-\nшелъ на тѣлѣ несчастной никакого слѣда на-\nсилственной смерти. Ее убило отчаяніе.", "Артисты С. Петербургскихъ Империалическихъ\nтеатровъ открыли подлоску на сооруженіи, па\nСмодінскому кладбище, надгробномъ памятника\nВ. Н. Асеенковой. Въ артисты, желаящіе прі-\nнать участие въ этимъ лѣдъ, пригнашаются адре-\nсеваться къ г. режиссеру русской драматической\nтрупы, Н. И. Кулькому. Третьяго дня прино-\nдили понохороны любимой артистки русскаго теат-\nра. Между миажествомъ лицензіелей ея талан-\nта, между всѣми почти артистами и артистами\nрусской спины, мы замѣтили многихъ литерату-\nровъ, которые ея таланътъ обладали были нѣкото-\nрымиťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťťť

Сборите одоленіе, гитайте! Шекинъ. (Паханьц.)

Выходить три раза въ педѣлью: не вторинкамъ, четвергъя и субботамъ. — Цѣна годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ. съ пересылкою или разноскосно по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

26-Е АПРЬЯ,

СУББОТА,

1841 года.

## ЛЮВОВЬ И СЛАВА.

Молодой Гильотень былъ самый легко-
мысленный студентъ въ парважной медицин-
ской коллегіи. Не было улицы въ столѣть,
тдъ бы онъ не зналъ наусть каждого окош-
ка, за которыъ иногда мелькала хорошень-
кал головка. Онъ носилъ въ карманъ запис-
ную книжку и съ величайшего точности от-
мчалъ въ ней всѣ особенности своихъ кра-
савицъ. Эту книгу онъ называлъ своимъ апа-
томпческимъ кабинетомъ. (Надо сказать, что
онъ былъ медикомъ). Философію свою онъ
очевидно почерпалъ изъ правизъ Эмикура,
впрочемъ приправлялъ ее небольшимъ коли-
чествомъ цинизма, чтобы сдѣлать запня-
тельнѣе. Онъ особенно не жаловалъ слова
«постоянство», и не хотѣлъ и слышать о
немъ. Онъ знакомился съ человѣкомъ, про-
водялъ съ нимъ весело время, но также рав-
нодушно разставался съ нимъ, какъ-будто
никогда не зналъ его. Онъ любовался всегда
охотомъ, въ двухъ или трехъ дѣвушекъ, и для

каждой имъѣ въ запасе цѣлый лексиконъ
любезностей; но этотъ лексиконъ былъ при-
наровленъ ко всѣмъ женщинамъ съ пре-
красною талією, маленькой ножкой и смазли-
вымъ личкомъ. Любовь онъ называлъ пы-
лаюшіе свѣчей, которая свѣтитъ, но не грѣ-
етъ; кто долго смотрить на нее, портитъ гла-
за, а кто подходитъ слишкомъ близко—обож-
жется. Словомъ, нашъ студентъ виолы по-
стигнулъ свой вѣкъ, былъ легкомыслѣнъ до
сусѣврія и шутилъ до плоскости. По этому
можно судить, въ какомъ уваженіи онъ на-
ходился у своихъ собратіі, тѣмъ больше, что
въ спорахъ онъ всегда одолывалъ противни-
ковъ. Но повадится кувшинъ по волу ходить,
тамъ ему и голову сложить, говорить посло-
вѣва. Она сбылась виолы надъ вашимъ ге-
роемъ. Онъ до тѣхъ поръ вертся о сѣви-
ки, пока сжегъ свои мотыльковыя крылья.
Это случилось однажды послѣ обѣда. Гиль-
отень, проходя по улицѣ св. Людовика, уви-
дѣлъ остановившуюся карету, изъ которой
показалась смерва прекрасная, стройная нож-
ка, потомъ прелестная таліа, а наконецъ

очаровательная головка. Напрасно Гильотень
въ воображеніи перебиралъ списокъ всѣхъ
извѣстныхъ ему красавицъ — опытъ дока-
залъ ему, что его анатомический кабинетъ
весьма неполонъ и что скоро придется по-
холонотать о новыхъ препаратахъ. Гильотень
быстро подбѣжалъ къ каретѣ, чтобъ подроб-
но анатомировать новую красотку, — но одинъ
взглядъ ея — и крылья его оустились — и
зланіе ломкой философіі, сооруженное имъ
съ такимъ трудомъ, разбѣдось въ дребезгъ.
Красавица промелькнула мимо Гильотена,
горло взглянувъ на него, — какъ на мусоръ,
оставшійся послѣ разрушеннаго дворца. —
Для Гильотена, земля показалась колесомъ
бѣлки, кружающеся былѣнкою; ему казалось,
что міръ качается, падаетъ, и что изъ разва-
лінѣ его возникаетъ для него новый міръ,
новая жизнь. Академисты удивлялись, не
стрѣчая большъ на лекціяхъ своего товари-
ща, и они, вврятно, черезъ газеты попро-
снили бы его явиться въ коллегію, если бъ не
узнавъ, что онъ, такъ сказать, переседился
въ улицу св. Людовика. Тутъ онъ стоялъ,

БАРОМЕТРЬ ОБЩЕСТВА.

(Афоримы изъ общежитія.)

— Кто думает о будущемъ — глядит вверхъ; кто вспоминает прошедшее — смотритъ внизъ; кто смотритъ прямо — занять настоящимъ. Кто глязетъ въ обѣ стороны — ни объ чемъ не думаетъ; а кто часто оглядывается, вбѣрно думаетъ о кредиторахъ.

— Кто идетъ медленно — тотъ размышленъ; шагающей мѣрно-занятъ разсчетомъ. Кто задумалъ дѣло — идетъ быстро; кто бѣгомъ бѣжитъ — вбѣрно окриленъ надеждюю, любовью, или честолюбіемъ.

— Кто ходить мелкимъ шагомъ, перекачивается

изъ стороны въ сторону, моргаетъ глазами, кор-
чить грамасы, подергиваетъ плечами—тотъ или
трусь, или хвастунъ, или болтунья.

— Кто безпрестанно поправляетъ прichеску,
отрахаетъ пыль съ сапоговъ носовымъ паткомъ,
обтираетъ спереди пять рукавомъ и развін-
гаетъ «ады, сады», — медочень, себялюбивъ, раз-
ражителенъ и любить похвалы.

— Кто выставляетъ на видъ булавки, обѣщаваетъ цѣночками, носить на показъ бриліантовые перстни — тотъ или живетъ взлазками, или разбогатѣлъ дешевыми средствами, или вышелъ въ люди изъ ничтожества. Иногда это признакъ глупости.

— Люди высшихъ и низшихъ степеней почти никогда не расклавINOVATeS, а всегда притворятъ ся, будто не видятъ другъ друга. Когда низшій изгубился передъ высшимъ, онъ честолюбивъ;

когда выйсій разшаркивается передъ низшимъ —
онъ гордѣе.

— Слабоумный кланяется по десяти разъ на
день, при каждой новой встрѣчѣ.

— Люди, которые презираютъ другъ друга, — расклавINOVATeS OCH, — очень почтѣльно; которые ненавидятъ другъ друга—очень дружески; которые боятся другъ друга—очень равнодушно.

— Должники привѣтствуютъ —робкимъ покло-
нѣмъ, кредиторы — кивкомъ головы; дружба —
рукою, любовь — однимъ взглядомъ.

— Дальніе волосы на затылѣ завиваются порт-
ные, танцоры, франты, сидѣлъыцы и цирюльники.

— Жесткие волосы — означаютъ упрямство; магѣе—терпѣйіе, высіеся — умъ, густые—лю-бовь къ развязанію. Непрочность волосъ и лысины—признаки вѣчной дѣятельности ума.

178

подобно приратали, выжидая повлекения не-
накомки, которая или не замычала, или,
что еще хуже, показывала видъ, будто не ви-
деть его. Но кака перемына произошла в
его наружности. Вмѣсто прежняго побереж-
ного студентскаго наряда, онъ былъ однѣ
причленно; въ дерзкихъ глазаъ его теперь
спорили о первенствѣ руки и сыты; а уста
сочетывыя совсем замолки. Тотъ, кто
прежде съ дерзостію перестарел дорогу вса-
кого женщины, теперь не имелъ довольно смѣ-
стности справиться въ домъ объ имени и зва-
ній незвакомкъ — словлѣ, непобѣдный
былъ побѣжденъ, побѣжденъ обнѣчтѣннымъ
случаемъ, который часто побѣждаетъ насъ
собственнымъ нашимъ оружіемъ. Идеалъ его
часто уходилъ со двора, но выходилъ изъ
тому не для него, и онъ завидовалъ богатствѣ
мищаго, которому она обнѣковенно пова-
лялась милостыніемъ. Что было дѣлать? Долго ли
ему оставаться посмѣшеннѣмъ товарищей и
изъявить въ безнадежной тоскѣ? На что у
него не доставало терпѣнія. Онъ сѣз за пись-
менный столъ, думалъ, думалъ — и не на-
ходилъ словъ, не находилъ мыслы, чтобъ
выразить избѣтокъ чувствъ, тогда, какъ
прежде, за излишествомъ словъ, не находилъ
милостынѣмъ. Того писалось ему
слишкомъ высокодарнымъ, то слишкомъ сан-
тиментальнымъ, то слишкомъ дерзкимъ, и
онъ убѣдился наконечнѣ, что мы, чѣмъ бо-
боем пріобрѣтаемъ чувства, тѣмъ бѣды наста-
новившись въ выраженій его. Наконецъ тру-
дная задача была решена. Гильотѣнъ, прѣ-
сочнитель любовныхъ писемъ для всѣхъ
товарищей, въ потѣ льца, соорудалъ посла-
ніе къ таинственной феномен, которѣй, подобно
дневному божеству, его внутреннее ниточкѣ-
ство превратилъ въ первое затруднение, онъ о-
ставившись на другомъ: какъ доставить письмо
по адресу. Онъ не зналъ ни имени, ни звания
возбужденной. Наконецъ онъ рышался. Толь-
ко что незнакомка съла въ карету, онъ под-
бѣдалъ и бросилъ посланы въ подвѣрхъ
дверцы. Ужасныя тѣ мгновенія нашей жизни,
когда мы колеблемся между страхомъ и на-
деждюю и не въ составѣе изгнать изъ седра-
да ни одного изъ этихъ чувствъ. Гильотѣнъ
весь день прокилъ передъ ея домойъ; сол-
нѣе уже гасло, а свѣтло любовь его не зно-
шлось, отвѣта не было. Улѣцы по немногу по-
стали, ночью стала ослѣмъ съ звѣздами, и
мнѣтами и окружающіемъ его строеніями... Мен

онъ рышался начечать въ бракахъ. — Нак-
речъ неоднокръ къемъ лакшѣнъ, подалъ сло-
женную бумажку и исцѣзъ такъ-же срок, какъ
лакшѣлъ. Гильотѣнъ подбѣжалъ къ ближайшему
фотону, сорвалъ печать и прочиталъ слѣ-
дующее:

«Гильотѣнъ!

Я знала васъ прежде, чѣмъ увидѣлъ, я уви-
дѣла васъ и не узнавала больше. Животно-
шага. Наконецъ началъ превращаться въ чело-
вка. Довольно того, что я занимался имъ:
не человѣка этѣмъ еще въ колыбели, — а не
любно тѣхъ дѣтей, которымъ давно пора
бы возмужать. Учтесь, стремитесь впередъ,
старайтесь оказать благодѣвайся человѣчеству,
передъ которымъ вы очень виновны. Совер-
шите что нибудь великое, соответствующее
настоящему духу времени, и когда вы буде-
те въ тѣмъ прежнемъ простуки, тогда
не сюдѣте вашъ, какъ нишшій, и крѣльная мо-
его, — а позвоните смѣло у двери № 2 въ
первомъ этажѣ и спросите

Аудовику К.»

Если бы любовь Гильотена была просто
вспышкою чувствительности, въ слова по-
щавлены бы на нее, какъ вода на огня,
но онъ люблъ искренно — и слова эти слѣ-
лышлись масломъ для пламенъ его сердца. Въ
вѣтѣ носилась вягасимая лампа преды-
датоломъ его души.

Гильотѣнъ переждалъ предалѣнную ули-
ку, бабыли о товарищахъ и прежнихъ под-
вигахъ; учился днемъ и ночью, защищалъ
дисциплинą въ колерѣ и побеждалъ всѣхъ
противниковъ. И ни докторская шла не
послышала, не посмѣла писать всѣ, толь-
ко притягалась.

Онъ во всѣхъ журналахъ предлагалъ без-
возможное летче бѣдныхъ; просилъ всѣ па-
рижскія госпитали дать ему мѣсто безъ жало-
ныя; онъ отыскывалъ несчастныхъ на ули-
хахъ, но дурная слава, которая была сва-
зана съ его имени, подобно кравомѣю
съ пѣсленіемъ, везде загрязнулъ ему руки
по почестямъ и отличію. Ни одинъ больной не
допѣдалъ ему свосѣ здоровья; госпитали благо-
дарились за предоленіе, бѣдные убѣгали въ
ужасъ, встрѣчая его на улицѣ. Надъ Гильоте-
немъ какъ будто таготьо проклятие. Чело-
вѣрѣе больные слабые, мокленіе быть, упала
духомъ въ этой борьбѣ, и возвратился бы къ

прежнемъ ничтожеству. Укрѣпѣвъ сильной душѣ
доктора слишкомъ укорвлено сознаніе соб-
ственной достоинства, чтобъ онъ отказался
отъ своихъ плановъ и уступилъ препятст-
віямъ. Питомъ-же, ему надо было завое-
вать сердце женщинъ, — а кто въ такомъ
случа не потребляетъ всѣхъ силъ души
своей, и того же въ нѣтъ!

Въ такомъ положеніи находились дѣла Гиль-
отена, когда національный конвентъ назна-
чилъ огромную нагрузку, кому дастѣся изб-
ързіти новый родъ смертной казны для не-
счастныхъ, которые падали жертвою крона-
ваго правительства и безумной политики вре-
мені терроризма.

Предложеніе національныхъ конвента было
привлековано во всѣхъ журналахъ: оно до-
шло до Гильотена. Онъ прочиталъ декрет,
конвента разъ., другой, третій, потомъ вы-
налѣлъ письмо, которое такъ сильно побуждало
его къ дѣятельности и прочѣлъ про себя:

«Учтесь, стремитеся впередъ, стараєте сестры
оказать благопрایдільнаі человѣчеству, передъ ко-
торымъ вы очень виновны. Совершите что
нибудь великое, соответствующее настоящему
духу времени, и когда вы будете въ состоя-
ніи предъявлять творение, способное
загладить ваші прежнихъ просторки, тогда
въ рѣшенніи, а у крѣльной мо-
его, — а позвоните смѣло у двери № 2 въ
первомъ этажѣ и спросите

Гильотѣнъ швырлялъ журнала въ угодъ,
какъ безумный выбѣжалъ изъ кофейной и
пустился по улицамъ Парижа къ своему дѣлѣ
нотурдамъ. Всѣ, видѣвшіе его въ эту ми-
нуту, подумали: жаль! знатъ парокцизмъ
прежней жизнія воззвала! Но это былъ
послѣдній слѣдъ, оставленный имъ въ публи-
кѣ; онъ какъ будто исцѣзъ, и даже № 2 пер-
ваго этажа, въ улицѣ св. Людовки, не ви-
далъ его болѣе.

13-оемая 1792 года было однимъ изъ самыхъ
мрачныхъ дей Парижа, Национальный кон-
вентъ собрался, чтобы изъ множества проек-
товъ, представленныхъ бѣдъ, выбрать соо-
бразнійскій съ жестокою, безбедѣвчною дѣ-
лию.

Но кто-кому непроивѣмъ мрачными, свинцовы-
ми тучами; крупы дождевыя кани падали
на сырую мостовую, когда Гильотѣнъ отпра-
вился въ національный конвентъ, чтобы по-
лучить награду за свое кравомѣотвореніе. Но
какъ измѣнялся онъ съ тѣхъ поръ, какъ бы
видѣлъ въ послѣдній разъ! Румынскіе щеки
побѣдѣли и впали, и только въ глазахъ
свѣтлило еще прежней агроконь мужества и от-
ваги. Рѣчъ его сълавѣмъ огоньемъ и прежня
грубость уступła необыкновенной вежливо-

— Живописцы четырнадцатицю класса носитъ
усы и эспанзьолы къ я въ Лан-Дейкъ; промотавшіе-
ся франты отпускали бороды къ я Генраві. IVъ
С. въ человѣкомъ, у которого тонкіе, подстрижен-
ные бакенбарды, можно пачатъ ялью: человѣкъ,
у которого густые и широкіе бакенбарды—мок-
во дать денегъ взаймы. Бакенбарды, загнутые къ
нося, означаютъ крючка; загнутые за уши — не-
прежнемѣтная; подпѣрки—пулохомъ; совершен-
ное отсутствіе бакенбарды — человѣка себѣ на
умъ.

— Небрежно заправленный галстухъ — облич-
чѣ человѣка безпечнаго; плотно затянутый — о-
зрѣлый.

— Влюбленнаго въ женщинѣ — узнаўся по лов-
комъ перчаванія галстуха; влюбленнаго въ денгіў—
постерой жыцетъ; влюбленнаго въ себя — по свѣ-
філь перчаваніка; влюбленнаго въ чына — по—
помъ шляды; влюбленнаго въ службу—по бѣднымъ
шляхамъ на фрагѣ; влюбленнаго въ науку или ис-
кусство—по простотѣ костюма.

ИЗНОСТРАЖЕНЫЕ ТЕАТРЫ

ПАРИЖЪ.

Le týran d'une femme (Тиранъ: человѣкъ),
воспитанъ въ однокол. дѣятельн. сою. Банра и Рено.
Вотъ законѣнъ піеса, ваноминаційная прекрасная,
была времена, въ родѣ тѣхъ, какія пи-
шетъ такъ искусно Скирия.

Вотъ содержаніе піецы. Доревалъ, профессор
очникъ, земли на двѣ處 Саври, которую лю-
дѣнъ и старается слѣдить стастиčностью, но
безъ успѣха. Добрый, вѣнный, предупредитель-
ный, совсем не ревнивый Доревалю удовлетво-
рѣніе малѣшія прихоти жены, прежде чѣмъ она
воспита обнаружитъ ихъ. Такая сниситель-
ность и угодливость должна бѣдъ, по настоящимъ
піобрѣтнымъ Доревалю взаимную любовь жены.
Но кула тѣбѣ это не волшілъ между цепами. Его
великолѣшенній снія только разумѣваю семей-
скій сокопіествіе. Его поступки ежедневно попер-
гатѣлись клеветъ, и тща считаетъ его лицемѣромъ,

который тайкомъ, понимаетъ все, что даритъ же-
нѣ при свидѣтелахъ, держитъ его въ зарены, по-
казавшіе відъ, что предоставляетъ ей повну, не
ногранченную способу. А какъ у г-жи Саври—
пыльчокъ довошно комкій и відъ мастера від-
лѣтъ, то Доревалъ скоро приобрѣтаетъ салу
тирана, въ родѣ Руалл, Савей-бороды, тогда, какъ
его должно бѣзумѣть я мужемъ, а золототѣ,
ли по росію бѣколапій... Это проникнуло таŭй
этой несправѣливой вражды! Ужъ вѣрно непро-
фессоръ—очникъ къ счастію, и жены Доревалъ
есть молодой двоюродный братъ, который вос-
питался вмѣстъ съ нею, съ самаю дѣятелью, и да-
же искалъ ея руки. Этотъ двоюродный братъ, по
прозивѣнію Дуарѣра, вопрекъ обыкновеннымъ теа-
тральныі двоюродныхъ крепкіхъ хоровѣнныхъ теа-
тральныі піоній, строго раздіалѣваетъ за поступа-
ми всѣхъ человѣческій семейства Доревалла и всѣхъ
его гостей. Скоро онъ замѣтитъ частыя поступеніе—
піоніческаго-то Девріяна, офицера путей сообщенія,
который занимался самыі специāльнымъ дѣ-
лѣмъ: прокладывалъ путь сообщенія къ сердцу

179

стии. При входе въ конвентъ, онъ былъ встрѣчен громкими роскликанцамиъ: его проекція былъ увячнавъ. На слѣдующій день повелкия первую жерту на страшную машину, изобрѣтавшую Гравюрную Томъ. То, что онъ съ ясностію изложилъ въ теоріи, оказалось превосходнымъ на практику. Первая голова поколалась на мостовую, за нею другая, тостъя, и такъ далѣе; и кровожадный народъ рукоплескалъ, смотрия на гравитуны, а небо, между тьмъ, печально взирало на убійцъ невинныхъ.

Гравитель заперся на цѣлый день въ своей комнатѣ, однакоже узнаялъ объ усилѣе, какое имѣло его продолжительное ученіе. Когда до него достигли рукоплескавія заблудшагося народна, онъ вынулъ изъ бокового кармана нисью и прочелъ: «Учтесь, стремитесь винеръ, старайтесь оказать благодарніе человѣчеству, передъ которымъ вы очень вновны. Совершите что нибудь великое, соответствующее настоящему духу времени, и когда вы будете въ состояній предъявлять твореніе, способное изгладить ваши прежние проступкъ, когда—...» Онъ схватилъ шляхъ и трость, и темными закоулками пропался къ знакомому дому, взошелъ въ первый этажъ, позвонилъ въ двери у № 2 и спросилъ Людовику К.

Рыдающая старуха отворила ему дверь, но ела она узнаяла доктора, то пекамъ ей разлился гневный румянецъ; ея погасіе газла грозно засверкали, и она воскликнула ужасный голосолю.

«Убійца! нищіе ее на Гревской площади! Она первая жертва твоей великой выдумки!»

БИБЛИОГРАФІЯ.

Любовь и честь, драма Ивельева. Сп. 1841.

Въ наше время, время совершенного аладка драматической литературы, «Любовь и Честь» очень отрисканъ явленіе. Въ пьесы разбрано много инскривъ ума, въ ней есть движецъ, хотя въ въ общей связи между этимъ движецемъ и холомъ самого происшествія, т. е. нѣтъ драмы въ томъ смыслѣ, въ какомъ мы ей доседа понимали. Прочитавъ драму Г. Ивельева, вы видите, что у автора соцвѣтской другой взглядъ на этотъ предметъ, не какого именно—трудно понять. Если почтенный авторъ издасть еще въ несколько пьесъ въ этомъ розь, мы, можетъ быть, возьмемся объяснить его бѣдлѣдъ и степень польъ и необходимо-

г-ки Дорневаль. Изъ этого онъ вывѣтъ должно-носнованное заключеніе, что инженеръ, бдюкира сердѣе жены, долженъ сдѣлать брещ въ срѣе муха. Двигутъ ловко и умно, онъ вскъ въ юдость брѣтъся, что у Деврина даже есть письма отъ г-ки Дорневаль, которые, хотѣя и не докажающіе виновной связи, однако таковы, что приводя писанную въ зависимости отъ того, на яке и эпанасы. Убѣдленный въ невынно-своей кузыны, Эударъ рѣшается возвратить не несчастный пьасъ, употребляемыя инженеромъ для возбуждения семейныхъ несогласій, колоръ рано и позже дуждю доставить ему полный усилѣ. Въ сѣдствѣ такого намѣренія, совершенъ объяснить между неводнымъ братомъ и любезникомъ, который, убѣдленный, что открытый подкопъ не можетъ не выдѣтъся, что открытый подкопъ не можетъ не выдѣтъся, Эудару пьасы и отправляется искать въ другомъ мѣстѣ лучшаго усил-ха. Этимъ окаживается пека, а върхолѣ и не-согласася между «тинраномъ» и его женой, чего мы ему отъ душіе желаемъ.

Сновидѣдения, которое онъ, повидимому, усилѣвается съ усвоенъ современной драматургіи. Не смотря на странности, которые на каждомъ шага поражаютъ читателя, «Любовь и честь» чтается съ удовольствіемъ. Есть много сценъ живыхъ, организаціныхъ, спасаныхъ съ природы бойко и върно. Такова, напримѣръ, Марина роща, где авторъ васъ совершенно переноситъ на мѣсто двѣйствія и до того поражаетъ вършіость картины, что всякий, кто только живать въ Москве, невольно вспоминать веселую, разскульную Маркульшу. Некоторыхъ критиковъ особенно поз-раздѣлъ своею оригинальності хоръ пьесен-никовъ:

Гой, гой, гой!

Букъ азъ.

Таки разъ.

Букъ людъ.

Букъ жуддъ.

Букъ еръ.

Каваберъ!

Имъ эта пьеся показалась невѣроятно; но одинъ кереной Московскъ, которому случилось слышать эту пьесю отъ одного солдата, сообщилъ намъ, даже еще въ го-раздано большого объѣма:

Гой, гой, гой!

Букъ нашъ —

Карандашъ.

Букъ веді.

Гривна мѣдъ.

Букъ же —

Въ куражъ.

Букъ рѣчъ —

Огуры.

Букъ еле —

Къ дѣлу ближе.

Букъ есть —

—То-то честь.

Мурѣ букъ, —

Муръ со скуки.

Букъ ха —

Чепуха!

И проче, тьмъ же морядкомъ, черезъ всю восквѣдочную азбуки, не можемъ не выписатъся прекрасной пьеси пастура, совершенъ съ идилляческимъ духъ:

Покойтесь, сните

Мечные стады!

Къ землѣ преклоните

Крутые рога,

У тока, у рѣки,

На пышномъ коврѣ,

ЛекERE, овекки

Въ рунѣ-серебрѣ.

Вотъ соннокъ вставать,

Лючоъ насъ разбудить,

Вотъ баршына выветъ

Изъ бѣльхъ вылатъ;

Пастухъ защавтесь,

Начнутъ нашъ дѣлъ

Вообще, въ драмы очень много прекрасныхъ мѣстъ въ этомъ роѣдъ, и мы совѣтуетъ прое-цѣе ее; читатели останутся за юдѣю, а за ведостатки и длинноту великолуши про-стать автора, имѣющий свой взглядъ на это дѣло, точно такъ, какъ прошагъ нѣкогда су-хость и почти безконечность драматическихъ фантазій г. Кукольника.

ОЗЕРЪ

ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАРЫ
ЗА 1840 ГОДЪ.

Приступая къ обзору произведенийъ, вышед-шихъ въ 1840 году, во Франціи, мы долж-ны сознаться въ истинѣ печальной, но, къ несчастію, неоспрѣятны... Съ каждымъемъ неемъ промышленности завоевываясь большъ и бо-льѣ область искусства не только у васъ, но иъ въ другихъ странахъ. Литература дѣсалась ремесель. Внушеннѣе чистой выболы заглу-шавшіе голосъ дарованія; театръ превра-тілся въ лавку, гдѣ торгуютъ убійствами и въ всемъ возможными ужасами; романъ уже не иное что, какъ простой товаръ, на-значенный единостнѣ ля приманки plane-ной толы: онъ не измѣзъ никакой прен-лести для умовъ образованыхъ. Искусство отдано на пронзъю жалѣшнагъ спеклянчамъ, уръзывающимъ и выкрывающимъ его по-своей мѣркѣ. Промышленны, у которыхъ естъ мало-мальски талантъ, или которые ка-кою нибудь смѣтливой штукой заранѣе прю-брѣли себѣ извѣстность, кидаются на все, изъ чего можно извѣреть exposure: романъ въ хо-ду—онъ пившутъ романъ, у которойъ естъ мало-мальски талантъ, или которые ка-кою нибудь сдѣлать въ розы, въ кавалѣ.

КАЛЕНДОСКОМЪ.

КАКъ ДОРОГО ИНГАДО ОБОЖАТСЯ ДУЗЛЯ ВЪ ПАРИЖКѣ. Молодой человѣкъ, только въ выпущенный изъ парижской военной школы съ чинкомъ подпоручика и приспособленный къ одному изъ полковъ, стоящихъ въ Арифікѣ, хотѣлъ прене-чей, къ какимъ разламаны растолоки эрмакскаго неба, полышавшій нѣколько неѣла парижскимъ возду-хомъ, какъ у тетки, который очень любопѣсный его. —Разъ, онъ отправился съ ней во Француз-скій театръ. Давали пьесы, въ которомъ въ посѣд-шій разъ играя г-жа Марсъ, и въ корридорахъ была необligованныая г-тнѣсна. Два ющихъ, сорѣднемъ почетнаго легіона въ петлямъ, прохо-да, такъ сильно толкнули тамъ подпоручика, что она невольно вскрикнула. Франты даже неизвѣ-нілись. Овцеръ нокраскѣлъ отъ гѣба. «Вы забыли-сь, мюліостороннага даръ», сказавъ онъ одноимо изъ незнакомцевъ: «вы здѣе въ трактирѣ»—Мочатчъ, молокосось, отъѣдали оба въ одинъ го-лосъ. Лейтенантъ сжаль кулагъ, но тотчасъ же

почувствовать, что его крѣпко ухватиться за руку. «Не для чего заведъе здѣе лакейскую сцену сказавъ одинъ изъ незнакомцевъ: «затваръ яичне постаюсь обучить васъ бѣжливости; тойъ адресѣ. Я куляتъ въ восемь что-лѣ.» —Умне пѣтъ адреса, отвѣчалъ овцеръ, но вы можете найти меня въ улицѣ лацать; а живу у г-ки Р.—Тетя овцерка всю ночь не могла смотрѣть газлы. Ее нереспектанъ пламенялъся пеленяльцемъ, пролоқотный шпагой, окровавленный, оледенѣйный; однѣе-же она чувствовалась, что дурае сдѣлалась невзбѣжною. Подпоручка рано утрусь съ лѣмъ въ колеса и вѣдѣе вѣти себя, къ нѣ де Гари, въ улицу св. Людовика, № 48.—Но въ улицу св. Людовика не нашлось никакого дѣрАги. —«Нѣтъ ли еще другой улицы св. Людовика» —спрашва-ваетъ раздосадованный овцеръ у кучера. —Естъ; передалъ на дѣлę Ролья. —«Полѣ туда, толь-ко скорѣй; я не постою за линзиннымъ франкомъ».—Сустанъ три четвертей часа, філъръ оставалось-ся въ другой улицѣ св. Людовика. Но тамъ воше пѣтъ 48 вугерма.—А, вамъ върно нѣко-такъ хватить у луцку св. Людовика въ Маре! говорить кучеръ.

180

твиганая смысительность. Но все мы вмѣстъ взятое, выходить — взодъ. Книгахъ непотолку- не пе ниметь достовинъ, требуемыхъ ху-можествомъ и наукою, что онъ даже предыдущимъ, вышедшихъ по 1840 годъ во Франціи, средній душной атмосферы межной промышленности, нѣкоторой действительно означены и истианнымъ достовинствомъ. Въ обзоръ нашемъ, мы упомянемъ только о по-слѣдняхъ.

За всѣмъ тѣмъ, изъ множества книгъ и книжнокъ, вышедшихъ по 1840 годъ во Франціи, средній душной атмосферы межной промышленности, нѣкоторой действительно означены и истианнымъ достовинствомъ. Въ обзоръ нашемъ, мы упомянемъ только о по-слѣдняхъ.

По части философіи, мы въ особенности должны упомянуть о прекрасномъ изслѣдова- ніи Аристотеля—Бартереми Сент-Илера и перервѣмъ вічетртій томъ Американской Демократіи (Democratie en Amérique), Токе- віля, которые въ достовинѣсти не устаютъ авъумъ первымъ.

Относительно твореній историческихъ, пророльный годъ былъ очень поздоровѣнъ. Изъ книгъ, вышедшихъ по этой части, многія могутъ спорить своею запятательностью, ученостью и глубиною изысканійъ съ лучшими историческими произведеніями Герма- ніи. — Въ первомъ ряду книгъ такого молда должны поставить два тома «о въкѣ Мен- ровинскомъ», изданые Тербри. Въ этомъ обозначеннімъ книгъ, мы находили то же изо- быміе источниковъ, те же върность и чисто- тѣе възлѣда, те же слѣды, которые до- лагали автору Исторіи возовѣній Гампіонта, из- данной Мейссомъ. Сюда же надою отне- сти третій и четвертый томъ Американской Демократіи (Democratie en Amérique), Токе- віля, которые въ достовинѣсти не устаютъ авъумъ первымъ.

Имъмъ съ цивілязазія народа одинъ изъ величайшихъ королей Франціи. — Мы заж- лы еще упомянуть объ Исторіи владѣиства Римлянъ въ Галлии (Histoire de la domination romaine dans les Gaules), Аmedea Тербри, про- лающей яркій свѣтъ въ пропахожденіи франковъ. — Скажемъ также о лѣухъ новыхъ томахъ Исторіи французовъ (Histoire des Français des divers états), Монтейля. Въ этой сельмательской книгѣ, глубокая ученость съ сельгой разсаживая Палуки, съ цѣн- тътымъ. — Самый блистательный успѣхъ имъ- лял любопытный записки Капфога «о консуль- тѣніи и Имперіи». Наконецъ, упомяну- лъ должной похвалою отъ трудъ Одена (Audin), издавшаго замѣты свѣнъ ко жизни и сочиненіхъ Лютера. Важныя истовѣ и подчиненія био- графическія, въ ней заключающіяся, под- ліно грагоцѣнны.

Исторійскій годъ былъ ознаменованъ такъ- же важными трудами по части інтерэтур- ной критики и фіялогіі. Мы говоримъ о за- ломательной книгѣ, въ которомъ г. Валенка- ренъ разсматриваетъ жизнь и сочиненія Гора- ліи, какъ равно объ чѣноломъ Исторіи воззій по- славицкой, Домерія. Сюда-же надою отнесті «Комментаріи на Тита-Люиса», Лебо, любопытный открытие Палуки Пари въ ру- кописяхъ королевской царижской библиотеки и, въ особенности, твореніе Ампера от- сушевленныя въ истории французской інтера- туры до ХІІ-го столѣтія, и бросающее яркій звѣтъ на начало французской письменности.

Путевістіи съ 1840 годъ провѣрли такъ- же довольно много. Путешественникъ обра- щали вниманіе многотѣшеннѣ до Востока. Востокъ, по поводу которого разсматрівается теперь столько важныхъ вопросовъ, тѣ- нѣ связанныхъ съ будущностію человѣче- ства, долженъ быть, естественно, предста- лѣть общіе полѣ наблюденіямъ и- лей людіей съ умомъ и возбужденіемъ. По этому, онъ сѣдался предметомъ многогіхъ важныхъ трудовъ. Въ численъ замѣтательныхъ изъ- сенчей съюжета, мы должны упомянуть о чистой Клотѣ-Бея, который, долго проживъ въ Егип- тѣтѣ, имѣлъ возможность изучить всѣ его до- сотналмтости и внникнуть въ искусную полн-

тыкну Мехкеда-Али. Отличныя произведения- тамъзкѣра, Калленда, Бардо п., въ особен- ности, любопытная перевірка Екзана Боре, достоіны такъ-же виманія славкаго, кто хотѣлъ ознакомиться съ нынѣшнѣй состоя- ніемъ Востока. — Открытія, сдѣланны въ другіхъ странахъ, обогатили равномерно, інтерету и науку издапілімъ умными и за- намятельными. Изъ послѣдняхъ, особенно отличаются Путевыя записки. Фрейсіне и Дюмъ-Л'Орвілла. Нельзя, тоже, не упомянуть о грагоцѣнномъ собраніи поді- ленныхъ документовъ, относящихся къ Испан- ской Англии, которые т. у. Барги. Жерны- йродолжаетъ издавать съ умѣніемъ въ ревно- стію.

Взglаненіемъ, теперь, что пронзъвъ 1840 годъ въ области искусства драматического, воззійъ и романа.

Нельзя не сознаться, что нынѣ драматиче- ское искусство совершенно упало. Промы- шленство загляли всѣкое чувство всѣко- гкого и прескаканія; толы спекляніятъ оладъли сценой. Говоря техническимъ язы- комъ, людямъ этимъ сценѣ совершено зна- комъ; и нынѣ естественны рецензіи, ко- торымъ драму въ пять актовъ, со всѣми эф- фектамъ трескучими, чмѣ въ недѣло. Но, изъ всѣхъ этихъ драматическихъ импривоза- ровъ, много-мнѣ надежда такихъ, которые въ состояніи создать и употребить въ дѣло пис- сю новую, полнѣю драматичную и нравственную. Всѣ нынѣшнія пісѣе сркоены, какъ було, по однойъ мѣркѣ и всѣ отчаянно-однообразны. Изъ множества основныхъ идей, нойовъ не найдѣе постигъ нѣгнѣ, Развитіе этихъ пѣді и подобробы не представляютъ собыю нѣчего организаційнаго: словомъ, никогда еще не бы- ло въ Франціи вою плачевной пленовітости и бездарності на сценах.

Читателей намъ избавлять насъ отъ тажкаго- го долга—пресчитывать имъ, по пальцамъ, всѣ драмы, комедіи и водевіліи, представлен- ные въ 1840 годъ. Для нынѣ, списковъ этотъ будетъ совершенно безполезенъ и лишенъ всѣкой привлекательности. И такъ, мы отгра- нимся истианскій драмъ, проявляя въ авторахъ дарованіе и которые объявляютъ что нибудь въ будущемъ.

(Окончаніе предыдъ.

Ой-жажъ, что едѣху! крѣчнѣ оцѣнчъ. Вотъ пригъялъ, — но и тутъ нѣ пѣтъ викакого де Гари. — Онъ вѣрно строитъ и подсунуłъ мѣнъ ложнымъ ардѣмъ — подумалъ оцѣнчѣ. — Но Боже упаси, ес- тѣмъ — мѣнѣ попадался въ руки. Я его убѣсъ, ес- тѣмъ! — Месяцъ тѣмъ, пока подоручилъ каталятъ ответить оцѣнчѣ Пари, къ теткѣ его пригъи — мужчина въ капитанскомъ мундирѣ. — Милю- ствия государынѣй сказала онъ торжественнымъ вмѣ- тѣмъ, какъ срого рукалисысѣтся адулѣ. — Подоручилъ долженъ бѣхать за границу на ны- кольныхъ мѣсляхъ. И его присутствовалъ ему уѣхать въ Лондонъ, у меня тамъ есть ручные, его радую- мъ по пригъитѣ. — Мы согласны и всѣмѣ уѣхать, — не можетъ увидаўся съ вами; полиція уже что- лѣмъ не замѣстѣла явить- юзална не несчастной дуэли и не замѣстѣла явить- ся сюда. Поэтому вашъ племянкѣ долженъ сей- часъ уѣхать; но у него пѣтъ денегъ и онъ «прон- сатъ васъ дать ему что нибудь на дорогу. — Вѣ-

ший Франсумъ! не-уже-ли я не могу увидѣться съ братьгъ и небудь! — «Невозможно, полнѣйскій братьгъ и небудь在这个омъ домѣ, будутъ облѣдятъ за вами и такимъ образомъ открыть мѣсто въ гоб- лынѣ». — Господа Р. точкіе же отдача капи- тала 2000 франковъ, благодарила его за участіе и про- снѣмъ, и нимнымъ кандидатомъ вѣртало съ открытиемъ въ Лондонъ съ 2000 франковъ, потому что въ сны пѣръ открыть и пакомъ съ лѣвѣю.

СТАТУЯ, НЮХАЮЩАЯ ТАВАКЪ. Въ одной андійской газетѣ прочная мы сѣлающійся раз- сажъ. — «Одинъ андійский编辑еръ, прогнались въ Венециі передъ дворомъ, дожа, вдругъ за- мѣтѣлъ, что изъ изъ фильтра дожа въ колоколѣй св. Марка накончилась и подняла что-то.

Ой влягнуло еще разъ и вялѣвъ, — что фи- грано-рано-ацтавакъ. Официръ струсили породкіе,

онъ подумалъ, что онъ или помышалъ, илъ глаза его околоданы. Но стоялъ недалекъ отъ него стоянокъ. Усопла, разсаживъ, что他也 изъ фи- гуръ, которая бьютъ часы, отправена въ по- пушки, и на мѣсто ея ванна ея племянника Яго- ва, который и долженъ простоять тамъ до тѣпъ пору, пока кончалъ пѣчоту.

ГОРДЫЙ АРТИСТЪ. Въ在一номъ изъ послѣд- ней-хонсертовъ въ Парижѣ, въ которомъ долженъ бьетъ играетъ Влетанъ, вшарилъ облѣдъ собрал- имиссіи слушателейъ, что артистъ отказывается играть, епотому что зала ему не нравится. Изъ среды зрителей тотчасъ поднялся Гуаманъ и пре- ложеніе было привытъ и артистъ удостовѣлся та- кими рукополисскіхъ, какія трудно будетъ засу- лить Влетанъ, тѣмъ болѣе, что отказъ его привы- лі, какъ неуваженіе къ публику, потому что въ этой заглѣе преждѣ его не разъ играли Делеръ, Англии и другіе знаменитые музыканы. Фран- цуская музICALНАЯ газета на情景у сучлаю из- полѣнъ сильно гнѣватѣлъ въ Россіи и говорить, что мы избавляемого этого артиста, —

Москва нынѣ виновала!

—

Нечатать позволется. В. Петербургъ, апрѣзд 25 дня, 1811 г. Ценсорис: А. Крыловъ и А. Одинкинъ. Въ типографіи А. Бородина и Колм.

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Сценаите одолените, гитапите! Шекспир. (Пилеглиев.)

46.

Выходитъ три раза въ нейдъю: по авторикъ, четвергъмъ и субботъ. — Цъма головомъ иданію, состоящему изъ 140 Listовъ, — 10 руб. серебр. — съ пересылкою или разноцюю по домашъ 11 руб. 50 кон. серебромъ.

29-Е АПРЬЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

ДУССОЕ СЛОВО.

Есть слово на Руси святой,
Звучить оно всѣхъ словъ сильѣе;
Почет ему вездѣ большой,
А намъ оно всего миѣе.

- Безъ вычуръ, коротко оно,
Не пахеть молидной новизною;
Нодивное затасено
Подъ формою его простою.

И это слово, — русскій кликъ,
Восторг а кликъ, одушевленъ;
Онъ быстръ, какъ троеграничный штыкъ,
Могучъ, какъ на моряхъ волненье.

Оно, какъ остря стрѣя
До сердца скоро проявляє,
— То слово—русское ура!..,
Скажите, кто его не знаетъ?

Идемъ ли мы съ гравомъ на бой,
Сомкнувшись въ тѣнцы дружыны, —
Нашъ кликъ отважный, боевой
Грозой несется чрезъ долины.

Его заслышавъ, врагъ бѣжить,
Бѣднѣть отъ него измѣна, —
Онъ адамантовой нашъ щитъ,
Въ потеряхъ — бодрости замѣна.

ИНОСТРАННЫЕ ТЕАТРЫ.

ПАРЖИКъ.

Le Mari de sa cuisinière (Мѣжъ своей кухар-  
ки), комедіі въ двухъ дѣятельностяхъ, соч. Розье и  
Локруа.— Вотъ, въ короткихъ словахъ, содержан-  
іе этой лієсы, — водѣьмы по смыслу, комедіі по  
мнѣнію авторовъ, незвѣстно, на чемъ основан-  
номъ.

Какой-то почтенный господинъ, имъвшій не-
счастіе жениться на своей кухарѣ, безпрестан-
но подвергается насмѣшкамъ за приемы, тутаțěть,
разгопоръ и правописаніе своей дражайшей поло-
выны. Въ самомъ же дѣлѣ, г-жа Давриньи — пре-

Карпаты, Висла, Рейгъ, Дунай,
Паржикъ и Альви свѣтловы...
Таки довольно на свой пай
Внимали звуки громовые.

Иная намъ теперь пора;
Труба войны не раздается, —
И наше звучное ура,
Лишь на привѣтъ Пяра несется.

Крестьянина А. ПОРОХОВОЙ.

16 апръя
1841 года.

=

GUTEN Morgen, VIEL-
LIEBCHEN!

РАЗСКАЗЪ АУДЕЯ.

I.

Пробило десять часовъ. Гостиница «Духовъ
Якорей» по обыкновенію наполнялась посвѣ-


(*) Въ Германии, тотъ, кому за десертомъ по-
падется авйовая минализа (двацатка) даетъ од-
ну половину своей сосѣднѣ; послѣ того, первый,
кто скажетъ другому: «Guten Morgen, Vieliebchen,
имѣть право предложить свое желаніе и требо-
вать исполненія его...»

красная женщина, но она приправляет свои раз-
говоры неловкими выраженіями, и гораздо ючесть
умѣть сварить супъ съ вермшелью, чьмъ на-
радиться на балъ. Давриньи, мужъ еа, честоло-
біь и хочетъ быть прецементомъ; но имѣть со-
перника, Ламбера, своего пріятеля. Не смотря па
это, дѣло готово рѣшиться въ его пользу, благо-
даря его влянчію на умы сограждants, какъ варгъ
одинъ лакей узаетъ въ г-дъ Давриньи кухарку,
съ которой когда-то служилъ выѣтъ. Эта роко-
вала вѣстрѣча ниспревергаетъ всѣ прекрасныя на-
дежлы Давриньи, потому что варгъ родились
сомѣьные въ способностяхъ жены его собрать во-
кругъ себя лучшее общество города и такимъ
образомъ составить выгодныя политическія свя-
зіи. По этому мѣсто префекта отдано другому.

тителями. На одомъ концѣ залы собра-
лось веселое, шумное общество, опцце-
ровъ. Они смѣялись, обсуживали новѣшшія
происшествія города, задѣвали мимоходомъ
въ свопхъ насмѣшливыхъ сужденіяхъ кото-
раго нибудь ихъ важныхъ гражданъ, — скоро-
мно и молчалѣво ужинавшихъ на другомъ концѣ длиннаго стола, — перебирамъ знако-
мыхъ пимъ хорошенькихъ женщинъ и хвали-
лись не совсемъ скромно полученными при-
глашеніями на свиданія.

Разговоръ ихъ былъ прерванъ приходомъ
молодаго человѣка въ воемшомъ мундиръ.

— Ба! Эдгарт! вскричалъ одинъ изъ офи-
церовъ, — какими судьбами? Вѣдѣтвоя очередь
дежурить въ С'.

— Я воротился въ городъ по дѣлу.

— Смотри, братъ, возразилъ другой, ты
наживешь бѣду.

— Чего тутъ смотрѣть! Кажется, со мное
ужъ ничего не можетъ быть хуже. А день,
другой ареста — кула не шелъ.

— Но какой чортъ привелъ тебя въ городъ и въ такую пору?

— Это моя тайна.

КАЛЭЙДОСКОПЪ.

ПОСЛАННѣ СТИХИ ЛАМАРТЫНА.

Ламартинъ пріїжалъ въ гости къ графинѣ Г... въ самое то время, какъ она собиралась въ церковъ. Она разлажила персда лимъ своей альбомъ и просила написать что нибудь, пока она возозвитися домой, общая за то не забыть его въ своей молитвѣ. Вотъ стихи, которые услужливый поэтъ написалъ ей эй сиромомъ:

Quand on se rencontre et qu'on s'aime,
Que peut-on échanger de mieux
Que la prière, don suprême,
Or pur, qu'on reçoit même aux cieux?

["138", "— О! вскручивъ блокуркый овцемъ, ко-  \nтому, казалось, еда ми пупло 17-тъ лътъ — я  \nувърънъ, что это женщина?", "— Конечно! конечно! но какал? подхватив-  \nдуруе.", "— Не трудитесь по напрасну, не угадаете. Скажу вамъ только, что это прелестное, пат-  \nнадцатая-нътвнее существо, ненвъзвѣстное нико-  \nму, крой меня.", "— Клянусь Богомъ, это вичука генера-  \nралъ М'! — Эдгаръ покачал головою.", "— Ну, такъ Юлия А., новая фрейндъя ве-  \nликой герцогини.", "— Но та, ни другая, ни пita, ни десятка,  \nноти что вы угадать не можете. Она не-  \nстрanka и только третий день в городѣ.", "— А! знаю, вскручалъ Фельштальтъ: — это навръное наша вчерашняя красавца въ Freg-  \nden-Loge? Восхитительное создание! Весь те-  \nтаръ быть отъ нея въ восторгъ, и никто не  \nнасть даже ся имени...", "— Не правда, Морицъ, сказалъ блоку-  \nрый юнщка: Кништеньгъ долженъ ся знать,  \nкоторому что онъ говорилъ съ непо но выходъ  \nизъ театра.", "Эдгаръ всталь и отправился къ Кништи-  \nнгею, который пнгаль въ шашки въ углу залы.", "— Старый Ловеласъ, сказалъ онъ, уда-  \nравилъ его по люке, — это я оценовала  \nфрейлеййгъ, за которую тя яхаживалъ по о-  \nкончаніи спектакля.", "— Она не фрейлейгът, отвѣчалъ засмыв-  \nшьсь Кништигейгъ, — а жена генерала Лин-  \nсдорфа. Мы служили съ нимъ вмѣстъ въ 12-мъ  \nгоду...", "При этих словахъ, одинъ изъ постите-  \nктельныхъ, который до того времени читалъ  \nкъ пуръ въ нъкторомъ разстояній отъ офиц-  \nровъ, въ другъ превръалъ свое членѣи и сталъ  \nвнимательно вслушиваться въ разговоръ.", "— Какой счастливецъ этотъ Эдгаръ, са-  \nзалъ Фельштальтъ Морицу: лувърънъ, что его  \nнезнакомка никто пиналъ, какъ г-жа Лис-  \nдорфъ.", "— Обибаетесь, м. г., сказалъ твердымъ  \nголосомъ незнакомецъ, устремивъ взоръ на  \nФельштальта.", "— Мѣн было бы любопытно знать, поче-  \nму вы въ этомъ такъ уврѣны, отвѣчалъ  \nФельштальтъ.", "— Выбѣть можетъ, этотъ понадобится именъ  \nжавко блокуркый овцемъ.", "Незнакомецъ, нецерностоящий его отвѣтъмъ,  \nброкись на нецеррѣятый взгладъ.", "— Хорошо, сказалъ Эдгаръ: — я не утвер-  \nдилъ, что моя незнакомая действительно  \nг-жа Лисдорфъ, по почему-же вамъ кажется  \nто невозможнымъ?", "— Потому, что вамъ легче было бы од-  \nнъ пальцемъ сдвинуть Вандомскую коло-  \nну, нежели заставить г-жу Лисдорфъ на-  \nрушить свои обязанности.", "Эдгаръ посмотрѣлъ на него съ невыREAK-  \nмойою усмѣшкою недоврѣччивость.", "— И что, Эдгаръ, замѣтилъ Фельшталь,  \nвъдъ въ самомъ дѣльѣ, могутъ-же быть на  \nсвѣтъ женщины добродѣтельныя.", "— Извините, м. г., продолжалъ Эдгаръ,  \nобращаясь къ незнакомому: — мы знаемъ,  \nque вы не супругъ г-жи Лисдорфъ, можете  \nбыть вы ся брать?", "— Я не имѣю счастія быть ся братомъ,  \nпо имя ея священо для меня, какъ имя род-  \nной сестры...", "— Вы вшустаете мнѣ пепродолимое желан-  \nіе познакомиться съ г-жею Лисдорфъ. Ес-  \nли бъ я не боялся пасъ окорбить, то пред-  \nлѣдилъ бы вамъ небольшой закладъ...", "— Говорите, м. г. возразилъ незнакомо-  \nкемъ: — посвѣс всего того, что я ссылаю, ка-  \nкетъ васъ ничью не должно удерживаться...", "Эдгаръ написалъ въстрѣю каран-  \nдаметъ на ключ въ нумагъ подъ паза-  \nкомкцу, который, прочитавъ ихъ, отвѣчалъ  \nсъ величайшимъ хладнокровіемъ.", "— Стражасецъ; но съ тѣмъ только, что въ  \nпротивномъ случаѣ вы адлежите мнѣ отчетъ  \nвъ непрекъordinary сучасливѣхъ, которыя поз-  \nрѣшали себѣ в особы вамъ незвѣз-  \nстной. — Непремѣнно.", "— Я черемъ сколько времени состоялъ  \nвашъ закладъ? спросилъ Морицъ.", "— Для другой женщины, я сказалъ бы черемъ мвсяцѣ; но, припомая въ разсужденье неприпинную добродѣтель г-жи Лисдорфъ, я пазначилъ три педняхъ, сказалъ насмѣш-  \nли Эдгаръ. — Впрочемъ, можно сожрать и  \nэтотъ срока; вы, можете быть, спишите отъ-  \nвздобъ?", "— На сколько.", "— Само бошою разумѣется, возразилъ Эд-  \nгаръ, что вы не скажете ни слова о нашемъ  \nголосомъ г-жи Лисдорфъ.", "— Я слиншкомъ уважаю г-жу Лисдорфъ,  \nчтобы оскорблять не содобными разговарами  \nи слиншкомъ въ ней уврѣны, чтобы считать  \nпредостереженіе необходимымъ. Теперь, го-  \nспода, такъ какъ между нами кончено, я по-  \nлагаю нужнымъ объяснить, что Матильда", "Лисдорфъ дочь друга моего отца и воспи-  \nтывались въ нашемъ домѣ всѣмъ съ моей  \nмосей сестρой. Впрочемъ, я не видалъ ее со вре-  \nменіи ея замужества и даже не знѣлъ, что она  \nздѣе. Вы придалъ теперь, что я имѣю пол-  \nное право защищать ея честь.", "— Очень хорошо, сказалъ Эдгаръ; — но  \nпрежнемъ нежемъ мы разстанешься, я долженъ  \nзнать такъ-же съ къмъ имѣю дѣло.", "Иностраниецъ встать, вынулъ изъ карма-  \nна эмитительную карточку и съ пе презерѣянно  \nвъживленную положилъ ее съ столомъ.", "Эдгаръ взялъ ее съ прочельцъ: «Г. де Лоне,  \nмайоръ» скаго полка.", "— Теперь я попрому васъ сказать мнѣ  \nваше имя.", "— Эдгаръ, баронъ Вольфсбургъ, и если  \nвамъ нужно получить какія съѣднія, спор-  \nсите обо мнѣ первая встрѣчнаго; мена здѣе  \nвсѣ злая.", "— Особенно мужья, замѣтилъ блондішъ.", "Проблемо однинадцать.", "Эдгаръ взялъ шляхъ и ушелъ, възживло рас-  \nкланявшійсь съ де Лоне, который отвѣчалъ  \nему холоднымъ поклономъ.", "II.", "На другой день, Эдгаръ былъ на званомъ  \nобъяви у книгача Д'А. Черемъ пѣскою мнѣ  \nнутѣлъ его по прієздѣ, вовремя, я хуже  \nгенералъ Лисдорфъ, человѣкъ лѣтъ 60-ти, у  \nкрушенный орденами.", "Доложилъ, что подалъ объяѣ.", "— Генералъ, дайте мнѣ руку, сказала кн-  \nгина; а вы, баронъ, поведите г-жу фонъ  \nЛисдорфъ.", "Эдгаръ заставлъ два раза повторить себя  \nэто приказанія въ тогае уже, извѣщавшись до-  \nдольно пеbrежно въ слѣдующія, съ равновѣш-  \nлѣшымъ видомъ предложилъ руку мо-  \nлодой женщины, за которую онъ не переста-  \nвалъ наблюдать съ самой мицубы ея под-  \nлѣвіей. Сначала она показалась, ся тѣмъ  \nхорошо, какъ онъ полагалъ, суду по востор-  \nженнымъ похваламъ своихъ товарищей.", "За столомъ, Эдгаръ завелъ речь о Париже, о  \nмногокій лѣдахъ, которыхъ онъ видѣлъ, и  \nкоторый приналажали къ числу друзей г-жи  \nЛисдорфъ. Она была въ восточнѣпіи и пре-  \nдавалась прелѣствомъ воспоминаній, въ всѣе пы-  \nпокостно открытаго, восторженаго характера.  \nЕй кезалося, еда сова въ своей милой  \nФрансіи, сова окружена друзьямъ, которо-  \nхрыхъ имена раздавались въ ея слухъ подоб-  \nпо звукамъ отдѣлнѣйшой, очаровательной гар-  \nмойинъ.", "Vous me l'offrez, je la réclame,\nPensez à moi dans le sint l'ieu;\nQue cette obole de votre âme\nM'enrichisse au trésor de Dieu!", "L'oriente, sous son ciel de fûle,\nPrenet les astres pour autel,\nSur les minarets du prophète\nFait prier la voix du mortel.", "Le chrétien, dans ses basiliques.\nReveillez l'écho souterrain,\nFait gémir ses graves cantiques.\nPar la cloche aux fibres d'airain.", "Moï, j'emprunte une voix de femme\nPorter au ciel ses access;\nMon hymne, en passant par son âme,\nPrend plus de pleurs et plus d'encours!", "ВОЛЬНЫЙ ПЕРЕВОДъ:", "Когда встрѣщались съ лѣдовіою — припѣтно,\nЧтѣмъ покачались ишѣ, какъ не заловилъ багъ,\nМолитвую чистою, тытъ золотой звѣтливымъ\nЧто чашѣтись высокою въ небесахъ?", "Молитвамъ даръ премію низкогоююмой,\nМена асполюлѣте въ предыдущей Торее;\nОбогащаетъ сей ленотъ душѣ мореміемъ\nВъ со рвюшкою багъ Небесной Отца!", "Подъ небою розрађиванъ широкимъ Востока\nПадѣлѣднымъ проны-—занай олтарию:\nИо ми манерогеръ такъ пѣхъ-кисленія пророва-\nМолитвы говорятъ Небесному Царю.", "У тѣрнітійъ, въ боюсѣнѣтныхъ соборах\nМолитвомъ пробуждена подвѣнѣтъ сходовъ радъ,\nОна генеритъ въ могутъ, стройныхъ корахъ\nИ нѣмъ кы-кынѣи колонъюль гуудъ!", "Прераскиваетъ глаза гоѣго вѣбярою,\nЧтѣмъ полнѣетъ молитвѣ къ небесамъ;\nМон гибнитъ Торее ей въ алухъ и глађаю:\nВъ every будетъ больше салѣмъ — чинеи онѣ изъ\nИ. О. Коган.", "ПОКАИ ВЗЪ СТЕКЛА. Дюбо довѣлъ пакопецъ", "попозьобрѣтнѣшее несколько чисткѣ до ея\nнеобъкновеннаго совершенства. Тканьемъ стекла\nзанямѣоталъ теперь во Франсіи на восьмійдесатѣ\nткачкѣх станкахъ. Чрезвычайно токій къ стекли-", "ны пиші місміячаються посредствомъ пара, по

["183", "— Ахъ, вы не знаете, какое частное говорение о родлѣ, о дръяхъ своемъ дѣствѣ, когда мы такъ давно съ нами разлучены, сказала она; голосъ ед ряжалъ отъ сильнаго чувства, глася наполнилъ сельскъ, и когда она устремила на своемъ сосдѣ взоръ, исполненный ангельской частоты и доверчивости онъ почерствовалъ тайнѣй упрекъ, но вымѣсъ съ тѣмъ не могъ не сознаться, что она объявленѣstroально хороша.", "За десерстомъ, Вольфсбургъ нашелъ на своемъ тарелѣ дъйвienne миланку. Онъ обонялъся къ своей прекрасной сосѣдкъ и сказала сій: — Ваъ знакома ея пмѣцкая игра?", "— Ахъ, дайте, дайте, отвѣчала она съ жилѣвостью, — лочь счастлива съ мовьми viieliichsen и всегда ихъ выпргиваю.", "Эдгаръ отдалъ ей поволову дъйвятка, а другую оставлялъ у себя.", "Послѣ облѣ, Матильда представила своему мужу. Эдгаръ такъ искусно разгызывалъ свою розою, что черезъ полчаса генералъ, совершенно пьючарованный, генералъ, совершенно пьючар

184

вымъ торжествомъ, Матилья въ душѣ благо-
дарила Эдгара за счастіе, которое онъ ей дос-
павшій.

По окончаніи бала, онъ сирослѣ ее: — Въ
которомъ часу вы завтра вѣдете.

— Ахъ, Боже мой, ясвосмѣ и забыла, что
мы йдемъ завтра!

— А я не забылъ, потому что г. Линсдорф
присягая меня съ вами.

Въ эту минуту, генеральъ подопѣшъ къ
нѣмъ: — Завтра, въ 10. чта. любезный ба-
ронъ, сказавъ онъ, пожнаемъ ему руку. Мы
жеку بعدаймъ въ карету, а сами подвѣмъ
архемъ.

— Странно, не знаю самъ, почему мы нытъ
вравится этотъ молодой чељовѣкъ, приба-
вѣзъ онъ, схода съ женокъ по жестнѣмъ.

— Какой воспитительный вечеръ! — вскруга
Матилья, садясь съ каретой.

(Окончаніе въ следующемъ пункѣ.)

ОЗОВЪ

ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ЗА 1840 ГОДЛ.

(Окончаніе.)

Въ 1840 году, Александръ Дюма, Викторъ
Глого и Альредъ де Виньи, этъ три великих
святыхъ нынѣйшей драмы, не подарилъ теат-
ра ни одного нового произведенія. За то,
г. Срибъ обогатилъ сцену двума комедиямъ,
отвѣтною нисьмишемъ тою-же тонкости наблюд-
енія, тою-же прелѣство подобностей, которыя
пропалили остроумѣнійшаго и плодо-
вѣршеннаго изъ водеволюзистовъ. Конечно,
Стаканъ доды и Клемета творенія не образ-
цовыя; но недостатки ихъ волни вкупаю-
сы доостоверствами, которые оправдываютъ
спѣхъ его піесъ на театърѣ. Мы должны
упомянуть, по особенности, и о другихъ
драматическихъ писателяхъ, какъ-то: о Поп-
Фуше, Бушарда, Шары Ланонъ, Розье, Ло-
вье, и г-жъ Асвеко.

Тое п изъ знаменитейших французских
романовъ пытались, въ прошломъ году,
сказали что нѣ будь для драматического не-
кспества; но попытка ихъ была неудачна,
Vautrin, — Бальзака, Latréautomt, — Ежена
Кю, и Cosima, — Жоркка Завдъ, еда могли
выйрежать нѣ сколько представлений. Просла-
вленныхъ и носить, а ныне сознаться, заслуженного
паденія.

Издъ всѣхъ отраслей литературы, самою
издѣлены въ романъ. Въ свѣтѣ видно
112 романовъ въ 8-ю д. л.; почти каждый
изъ нихъ раздѣлъ на двѣ части, что соста-
вить, всего 209 томъ. Мы бросимъ бѣд-
ный звѣздъ только на изъ нихъ, которые
отличаются или орнгинальностію изпобрѣ-
нія, или прелѣями формы.

Поль де Мюссе подарлъ французовъ двѣ-
ми прелѣстными произведениями — Bracelot
et Frédéric et Bernerette; г-ка Шарль Рейбо
издала романъ Жоржъ (George), всѣмَا за-
нимательный, полный драматического вре-
мена; рячка д'Ашъ паписала Madame de
La Sablière, утравленныя преданія объ изя-
ществѣ и вкусъ прежняго времени; Мери об-
лекъ въ Лондонскихъ понахъ, въ свой цвѣ-


тистій, плявѣрный, поэтническій слѣтъ
стариной хоровъ. Александръ Дюма, въ
Стиюратахъ, умѣлъ силою таланта помо-
лодить предметъ, ужъ такъ, давъ состарившій-
ся; Леонъ Гозанъ, въ Исторіи француз-
скихъ вѣмковъ (Histoire des châteaux de Fran-
ce), показалъ всѣ сокровища своего воевра-
кенія и разрашавшійся въ бѣдности, всѣ цвѣ-
тлия слога. — Къ этнѣмъ писателямъ надо присо-
дěнить имена ровнастовѣкъ А'Дрленкура,
Ежена Сю, Эдуарда Урлиака, Александра
дъ Лаверна, г-жи Клеменціи Роберъ. — Не по-
забудемъ также и г. Бальзака, которыйъ, въ
1840 году, силялся большѣ, чѣмъ когда-либо,
оправдатъ имя самого полудойтаго рома-
масти.

Безопаснѣ повторить, что нашъ вѣкъ
есть въ киста матеріялиза, что поэзія
не имѣть уже для него пиканой прелѣста.
Конечно, этъ холотность, въ отношении къ
поэзіи, нельзя опровергнуть ничѣмъ; но не
происходитъ, и на она оттого, что нынѣ мало
вѣдётъ, достоинѣхъ потенія! Правда, что
когда еще не было такого множества сти-
ховъ, какъ нынѣ; но никогда не было и та-
кого множества стиховъ, похвѣхъ, поfred-
ственныхъ. Еда, кто нашшетъ стиши ма-
ло-мальски сносные, журналы его прихода
тотчасъ же жалють его чипнѣ тенія пинъ
въ міровые поэзіи!

Межѣ тъмъ, начало пистекшаго года было
наземовано навлѣченнымъ въ свѣтъ новарѣ
тома стихотвореній Виктора Глого, подъ на-
званіемъ Тьни и Лучи, соединяющаго въ се-
бѣзъ возшѣренности мыслей съ слою воевра-
кенія, съ блескомъ образовъ, и носящаго
замѣчательныхъ усовершенствованій
таланта знаменитаго поэза. Изъ стихотвор-
ныхъ сборниковъ, вышедшихъ въ 1840 го-
ду, особенного вниманія заслуживаетъ Prі-
таверна, позданная Эдуардомъ Тюркеттъ, мо-
лодымъ, дарованнымъ писателемъ, общея-
щимъ прекрасную поэтическую будущность.
— Луговой цвѣтокъ (Fleur de savanes), Лео-
на Брю, заключаетъ въ себѣ такую сва-
дость, что стихъ его скоро пойдётъ на
конфетные девы. Въ Оттолоскахъ дуны
(Echos de l'âme), маркиза дъ Фудардъ, естъ
много прелѣстныхъ, марки, есть въ нынѣ,
трятельныхъ элегіи. — Отблески Ебраніи
(Reflets de Bretagne) и Старый крестовінъ
(Un vieux paysans). И полнія Морвонне, от-
личаются занимательностью, свежестію, про-
сотіе, и носить въ себѣ отпѣчатокъ поэзіи
бетранскихъ преданій и хроникъ.

Въ Новыхъ Сатирахъ Оюста Барбье, воْста
всѣкколько замѣчательныя изъ области чи-
сто-литературной. Главная причина такого
безполдія заключается въ необыкновенной
посвятности, какіою французскій литер-
аторы пшунтъ и издаютъ въ свѣтъ свои сочи-
ненія. Большей прозводительности вы виды-
вали еще никогда; но въ этой міриадѣ про-
изведеній, въ этомъ непрерывномъ потокѣ
книгъ въ 8-ю долю листа, льющемся въ книж-
ныхъ лавки и кабинеты для членія, съ трудомъ
отъщѣдѣ въ нѣ сколько книгъ, которые носятъ

Издъ нашсю отчета могутъ видѣть, что ис-
текшій годъ быль не сливцомъ плодовіть
на творенія замѣчательныя изъ области чи-
сто-литературной. Главная причина такого
безполдія заключается въ необыкновенной
посвятности, какіою французскій литер-
аторы пшунтъ и издаютъ въ свѣтъ свои сочи-
ненія. Большей прозводительности вы виды-
вали еще никогда; но въ этой міриадѣ про-
изведеній, въ этомъ непрерывномъ потокѣ
книгъ въ 8-ю долю листа, льющемся въ книж-
ныхъ лавки и кабинеты для членія, съ трудомъ
отъщѣдѣ въ нѣ сколько книгъ, которые носатъ

на себѣ печать вързалаго, совѣщаній труда и
могутъ выдержать разборъ стρой кръвны.
Въ началѣ времени, для потомуства не пшунтъ;
безмерзіе не заставляетъ его бѣдности срада
художниковъ, слова не можетъ пляшніе ихъ
своими аркими, во отдаленнымъ перспектив-
ствами. Не сляшкомъ заботаясь о будущемъ,
они стремятся только къ тому, чтобъ доста-
дѣть себѣ выгодное положеніе въ настоящ-
шемъ. Пользя существенная, миунтная сла-
га, которую доставимъся увидливые глас-
глазъ журналистовъ — вотъ все, чего они
желаютъ и пшунтъ. Оттого-то литература,
изъведенія на степень обычной скульпту-
нія, не проводить почти ничего, комъ творе-
ній, съдяланныхъ на скорую руку, безъ уче-
нія и труда, твореній слабыхъ, даряхъ, еда
вскрывающихъ, подъ множествомъ чу-
жихъ украшеній и оскорѣпительныхъ для вку-
ра привлѣка, ниткотошѣ мэслей и бѣдность
изпобрѣтенія. Въ самомъ дѣлѣ, при видѣ со-
вершенного преврѣнія ко всему высокому и
прекрасному, сердце сжимаетъ горесто и
на мысль невольно приходить, что свячен-
ный огонь генія погасъ межѣ нами и по-
источніи воховенія изскакъ навсѣд.

Въ неужели Франція, съдялавшая, въ промо-
лумъ, столько бластіцѣныхъ и слѣвыхъ
завоеваній въ области искусства, воевра-
нія и мысли, Франція, горячаясь именцамъ
Распана, Корнеля, Мольера, Боссюза, Фе-
нелова, Шатобраніа, Виктора Глого, Лама-
тива; Франція, которая, не доволѣствуется бо-
тосатствомъ собственными, умѣя усвоить себѣ
доховленія чужестранной искусства; неу-
ежели, говоримъ, Франція выросла внасѣд.
за какъ своихъ скитеръ генія, который
держала она, съ тобѣ славою, въ течение
двухъ вѣкъ? Неужели Франція навѣкъ от-
казалась отъ своего нравственного перен-
ства? Неужели ея поэтническій жаръ, ея пла-
менное стремленіе къ совершенству, исчезли
отъ нечистой дыханія промыслености.

Нѣтъ! геній не исчезъ; источники поэти-
ческого воховенія не изскакъ; грагошнѣ-
ные ростки литературной будущности про-
забоютъ, и только не достає тяслѣнъ
вѣрованій, и облѣзны и олѣю-
торовѣнъ ихъ, только не достає вѣры, кото-
рая, въ прошломъ, породы съолью образ-
овочныхъ произведенийъ, которая, подъ
кислію Рафазы, подъ мощными руками Ми-
кель-Анка, подъ перопъ Корнеля и Молье-
ра, Боссюза и Шатобраніа, произвелѣ-
мѣ столь высокихъ, столь москвѣ воспитаній
созданій. Нынѣ, вѣра погасла во Франціи:
скептицзмъ, обладавші сердцемъ общества,
оленеліи еще душу художника и поэза. Да и
можетъ ли бысть иначе, когда даже люди, за-
вимаючуюе высокія степень, идутъ на дучу,
не имъ ни твердыхъ правилъ, ни полож-
тельныхъ вѣрованій? Можетъ ли литература
воховняться чѣмъ-нибудь, когда въ выш-
шыхъ кругахъ во Франціи царствуютъ: бѣ-
ность илей и чувство эпохма? Упадѣкъ,
замѣчаемыхъ нынѣ въ нашою, есть не ного что,
какъ прямо сълѣдствѣ общественнаго упадка.

Но прийетъ эпоха вѣры и возрожденія
вѣроправненаго; г. тогда, въ этой теплой, лу-
чистой атмосферѣ, геній снова питаетъ ростъ
कи спон, и блистательный переворотъ совер-
шится въ искусства.

=

Початать позволется. С. Петербургъ, April 28 для 1841 г. Ценсары: А. Крыловъ и А. Очики. Въ титраговіи А. Бородина и Ком.

ЛИТЕРАТУРА И ГАЗЕТА,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Суплайте оболоченіе, гитлайте! Шекспір. (Цибэльня.)

47.

Выходить три раза ат. недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына головому изданию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр., съ пересылкой или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

1-Е МАЯ,

ЧЕТВЕРГЪ

1841 ГОДА.

GUTEN Morgen, VIEL-
LIEBEN!

РАЗСКАЗЪ ДУЛДЕЙ.

(Окончаніе.)

IV.

Эдгаръ Вольфсбургъ не былъ однохъ-же столько вновинѣ, сколько можно было поглягать по наръжности. Онъ поступилъ дурно, не изъ удовольствій дѣлать зло, но по втвренности и потому, что привыкъ сомниться въ существованіи добродѣтли. Молодой, прекрасный, храбрый, гордый, какъ паддій духъ, насмышливый, какъ демонъ, Эдгаръ до сихъ поръ встрѣчалъ въ женщинахъ только легкія, безчисленныя побѣды. Главное его несчастіе состояло въ томъ, что онъ родился и жилъ въ тѣсной, ограниченной сферѣ небольшаго нымцкаго княжества. Честолюбіе его было подавлено, способности не могли развернуться.

НОВЫЯ ФРАНЦУЗСКИЯ КНИГИ,
ВЪ 1841 ГОДУ.

Mémoires de Philippe de Comines, nouvelle édition
revue sur les manuscrits de la bibliothéque royale,
par Mlle Dupont. (Памятныя записки Филаппа де
Комина; новое издание, свѣренное с рукоилс-
ми, хранячимислъ въ королевской библиотекѣ,
г-жею Дюпонъ).

Извѣ всѣхъ историковъ, блиставшихъ въ от-
даленные вѣки, самый замѣчательный без-
семнѣнія, Коминь. Его умъ, сильный и прови-
цѣрельный, открылъ для исторіи новые учи.
Въ его сочиненіяхъ, напрасно стали бы мы ис-
кать предести, увекельѣательности, поэзіи хро-
никъ Виллегардуина и Фрусса; но, за то, въ
нахъ находимъ глубокій, пропищателѣвый, вър-


Происходя отъ одной въ знаменитій-
шихъ фамилій въ Германіи, Эдгаръ, при са-
момъ вступленіи въ свѣтъ, испортилъ все
свое поприще, которое имѣлъ возможность
совершить съ блескомъ. Подобно большей
части мужчiny, Эдгаръ былъ честніймій
человѣкъ въ міръ, въ обыкновенномъ значе-
ніи этого слова. Онъ скорѣе пошелъ бы на
вѣрную смерть, нежели нарушилъ данное
 слово, но сталъ бы смываться, если бы кто
вздумалъ уврѣить его, что безчестно лишить
доброго имени, или покинуть женщину.
Живѣе, которую вѣн въ замѣкъ Лиссдорѣ,
соотвѣствовала, какъ нѣзва больѣ, его за-
мысламъ. Генераль недавно получилъ въ
наслѣдство пмѣнѣе своихъ предковъ и ему
предолтало столько занятій, что онъ не имѣлъ
времени подумать о томъ, чьмъ занимается
его жена. Онъ предоставлялъ ей во всѣмъ
полную свободу и считалъ себя очень счаст-
ливымъ, что присутствіе постороннаго чело-
вѣка уменьшало для нея скуку уединенія и
что смерхъ того, этотъ человекъ могъ вграть
съ нимъ въ биллиардъ, курить трубку и охо-

ный взглядъ человѣка государственнаго, по-
священнаго во всѣ таинства политической нау-
ки. Бывъ однимъ изъ самыхъ близкихъ совѣти-
ковъ Людовика ХІ-го, Коминь оставилъ намъ объ
этомъ монархѣ и о происшествіяхъ, ознаменав-
шихъ его царствованіе, свѣдѣній драгоцѣвыи,
пожробности, полныя занимательства, очерки,
посещіе на себѣ печать ума свѣтлаго и глубо-
глало. Въ собрании историческихъ сочиненій,
издаваемомъ нынѣ французскимъ историческимъ
обществомъ, памятныя записки Филаппа Комна
должны были, естественно, занять мѣсто. Издаваніе
г-жи Дюпонъ, свѣренное съ манускриптами, хра-
нищымися въ королевской библиотекѣ, обогащено
примѣчаніями и поясненіями, которые ставятъ
его выше всѣхъ предшествовавшихъ ему изданий:
Г-жа Дюпонъ показала, въ своемъ замѣчатель-
номъ трудѣ, много ума и учености.

титься. —Что касается до Матильды, то она
утопала въ счастіи; она была веседа, какъ
птичка, не понимая сама причны своей ве-
селости; счастіе блистало въ ея взоръ, выра-
жалось въ походкѣ, во всѣхъ движенияхъ. —
Красота ея чудесно развивалась, озаренная
внутренней жизнію, которою начивало жить
ея сердце. Эдгаръ и Матильда были нераз-
лучны въ теченіе цѣлаго дня; они вмѣсть
зѣдили верхомъ на горы, окружавшія замокъ,
вмѣстъ совершали путешествій пѣшкомъ къ
сосѣднимъ развалинамъ; угротъ, Эдгаръ пи-
салъ ея портретъ, вечеромъ они вальсирова-
ли въ оружейной залѣ подъ музыку сосѣдняго
органиста. Нечувствительно Матильда пра-
выкла соединить образъ Эдага со всѣми
своими планами въ будущемъ, никогда не
помышляя о разлукъ и не воябажая, чтобы
могла существовать для нея какая ибнѣбу
опасность въ этомъ сближенніи, которое про-
ливало нензѣлизимумую прелѣсть на ея жизнь.

Но не долго оставались дѣла въ такомъ
положеніи. Одинъды, за заботракомъ, Вольфс-
бургъ сказалъ въ присутствіи генерала, что

ИТАЛИАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Въ Италии въ
послѣднее время вышло весьма немного замѣча-
тельныхъ книгъ. — Одинъ изъ лучшихъ произв-
дений по части учевой можно почитать «Философ-
скій наблюдѣній» Никола Томаско. Общирный умъ,
богатое и плодоватое воображеніе, необыкновен-
ное изобилѣе мыслей, выраженныхъ съ силой и
точностью — вотъ качества, отличаясь это тов-
реніе, производящее сильное внешнѣйшіе за
Альянами въ философовъ и мыслителей. Упрекнуть
можно Николо Томаско въ томъ, что онъ лиш-
комъ увекается своею страстію къ парадоксамъ,
къ странцамъ, и съюю повинуется всѣмъ фанта-
зіямъ, всѣмъ прихотъ его своего ума, не прин-
малъ насебя труда подвергнуть ихъ строгому ана-
лизу. — Другой укоръ книгъ Томаско заклю-
чается въ недостаткѣ разнообразія формъ. Без-
прерывный афоризмъ наконецъ надоѣдаетъ са-
мымъ ревностнымъ читателямъ.

186

важные для призывали его в М., что письменность так поразлило Матилью. Сначала она не могла сказать ни слова, потому разсердилась и объявляла решительно, что не отытchinъ его, или между ними будет война на жизнь и на смерть. Послѣ этого, она обернулась к нему синий не не говорила с нимъ во все продолжение завтра-ка.

— Неужел мы разставаемся врагами? спровоцилъ Эдгаръ, когда она остались alone.

— Оставая меня, сказала Матилья: — я кротка и молда, какъ ангелъ, когда исполнитъ моя желанія, за то, когда не дѣлаю все, что я, хочу, о, тогла...

— Очень сожалѣю; мысъ было пріятно составить себѣ другое мнѣніе о вашемъ характерѣ, сказала Эдгаръ, и поклонившись ей почтительно, пошелъ къ дверямъ.

Этого было достаточно, чтобы поразить Матилью и заставить ее забыть свою розою.

— Ну, полноте, сказала она съ величайшего кроткости. Вы хорите, что-тѣ я сознала себя виноватою; ну, пожалуй: не правя моя рука... Теперь мы опять三天я, не правимъ вій, кі сегдѣй же отравляемся смотрѣть развалили "скаго бабатства?.. Эдгаръ не могъ сказать ей.

Ногой была предыдуща; прогулка воскостительная. Липо Матильды сіло радості и творчества. Но на взоротнѣмъ пути не обрахочилось; крупныя кали дождя защутили на дersreychахъ; загремъ громъ. Ела шалась, на которой въхала Матильда, стала пугатася. Надобно было превзажать по узенькому мостоку, переброшенному черезъ потокъ, который, отъ дождя, ревлѣть, какъ подозимый громъ, на дѣи глубокой пропасти. Почувствовавъ подъ собою звуки тонкихъ досковъ, ковъ Матильны заручились, захрапѣлъ, засверкавъ глазами; грина поднялась на немъ; онъ сталъ на дыбы; мостъ затрешалъ подъ его тяжестокъ. Вольфсбургъ схватилъ правою рукою Матильды и посадился ее передъ собою. Въ эту самую минуту, мостъ рушился, увекалъ съ собою шалась Матильды. Она лишилась чувствъ.

Не безъ причины описалась за еа здоровѣ, Эдгаръ пустился вскакъ съ своему драгоценгю пошеною. Узнавъ отъ попавшагося его слухомъ, что по близости wasлая, бретонскій пастухамъ, онъ поспѣшно укрылся въ немъ отъ грозы, которая становилась все сплѣшне, п между тѣмъ послалъ слугу за кастерю.

Оставшись надеждъ съ Матильдою, кото-

Независимо отъ этого замѣчательнаго произведения, Томасо издасться "слова синокисъ, — обрѣшенніе и любопитное издасть, которому вышло уже два тома, а третій выдетъ очень скоро. Эта книга поставила автора на первое мѣсто между итальянскими наукологами.

Иначе чисты историческихъ вмѣстя наказаніе теперѣ въ Италии вемья ваксюшное союнсіе "Поланъ ис-тамъ тома среднѣй волковъ", соч. Кардо Тралъ. Ныробе вытамъ въ пропускъ мѣнѣя. Если върхъ самымъ уважаемымъ итальянскімъ критикамъ, что никакъ исторіи среднѣй мѣнѣй не было обработана такъ умно и дѣльно, нигокъ матиманки древней и новой Италии не былъ изцелѣдомъ и описаны такъ иксусно и полно. Увілимъ, правъ все же это... Если Кардо Тралъ описалъ преиспосканныя палLETды, какія возбудило его веденіе въ исторію среднѣй мѣнѣй, иданные отыльъ-кого книгою, то соорѣдитъ великий историческій матиманъ, который въ отношении къ исторіи, — новому вмѣсто критика и воззвѣренности мыслей, белѣрокосюльно можетъ сопровѣчествовать

сал не еще была безъ памяти, я們ъ сталѣ не въ кошѣ, обтерѣ вѣлкое лідо къ выжималъ ея волысъ, которые выпадѣлъ-подъ гребня, лежали въ плачамъ едъ одинъ мысным кошамъ. Намерено старалась едъ ото-рѣть подъюлями ея обсѣднѣшія руки, — она не возврахалась къ жизни. Прошло пол-ча-ка, а Эдгаръ все еще съ отчинѣніемъ смотрѣть на ея беззмнѣное лідо, столь прекрасное и чистое. Варды, Матильда съ судорожнымъ кривеніемъ вскочила глаза, оставая руку шею Эдагара, вскочала: "спасите, спасите меня!" и снова лишилась чувствъ. Эдгаръ зазанѣе все и освоблѣлъ подъюлями емъ руки, че-ло и волысъ, называю ее въжнѣйшими пмемами. Въ эту минуту она снова пришла въ память въ видъ себя почти въ объятіяхъ Эдагара, съ ужасомъ отскочила къ самымъ двес-нямъ. Тутъ послѣшалась стукъ подъхава-го эпикажа. Матильда бросила въ карету, не сказала ни слова Вольфсбургъ.

На другой день, ее позовли отъ имен "г-ки Лисдорфъ въ мастерскую. Она яв-лиась бѣдная, какъ полото, нечалѣная, не спокойная, подошла къ нему и тихимъ, но тверѣлымъ голосомъ сказала:

— Г. Фонъ Вольфсбургъ, я пришла прон-сть васъ сказать мы важную услугу: Уль-закаите!

Голосъ еа бытъ такъ трогателѣнъ, въ гла-жарѣ, на нея устремленныхъ и ноленческихъ слезами, выражалось такое наконечное, что Эдгаръ почувствовалъ необходимость писать еа просьбу и отвѣчалъ послѣ минутнаго молчанія: "Я уду..."

V.

По отъъзде Вольфсбурга, Матильда ни на минуту не переставала объ немъ думать. Это воспиomanія наносила душу еа грустью, которая вздѣе ее преслѣдовала. Однажды, мук-чимал грустіо, она сидѣа въ своей коми-тѣ, обесчотѣчно сознавала, какъ еа горничная вынимала изъ дорожного сундука платы, которая еа брала съ собою въ Мъ. Варды, изъ одного изъ нихъ (Матильда надвала это само платѣ еа объѣ къ киллины Д') выпалѣо что то истекшо и тѣмое, какъ орх-ховала скорлупка. Матильда вскочила съ ди-вана съ восклинчаніемъ удивленія, - броскала съ этимъ предмету, подавала еа, спрѣтала за корсакъ платы и быстро выбежала изъ ком-наты. Г-жа Лисдорфъ пропѣзала садъ, упала запыхавшись съ скамью въ одной изъ самыхъ уединенныхъ аллъс, выувала изъ-за корсажа половины миналины и смотрѣла на

съ важнѣшими создав着ъ Германіей, Англией и Франціей.

Въ области романа въ нѣмъ пачеі достойного ви-нанія. — Говоратъ о нѣсколькихъ драматическихъ новостяхъ, которые должны скоро вылетѣ въ съвѣтъ. Въ окончаніи ихъ, пока, занимаются ревопо-сто-нѣе переводовъ важнѣйшихъ новыхъ произведе-ний французской драматической литературы.

ВЕНГЕРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. — Въ венгерской литературѣ, особенно уважаемой критике, привлѣется сильное движение. Въ Шестѣ выходитъ драматическая на разныхъ эпизодахъ, и, между нимъ шесть полнитическихъ, въ большой листъ, читѣе въ венгерской, или въ нѣвекомъ и одинъ въ сердцкомъ эпизодахъ. Ни въ од-номъ городе Астрицской монархіи вѣнѣтъ такою творчествомъ полнитическихъ газетъ, и, кромѣ пи-рины, дюналии и Мариты, даже... — въ нѣвеком-года въ Епропъ. Во сколько Венгеріи вылетѣ съ Гранцливаніемъ, выходитъ патнадцатъ полнити-ческого критика. Одинъ выначастѣваетъ въ 1841 году вылетѣвъ въ Пести Гирлатъ (Пести-

не съ любовіемъ, повторилъ въ полголосѣ: Guten Morgen, Vielliebchen!..

Сколько воспиманій пробудилось въ ду-ше еа при этихъ словахъ! Она вѣдѣла воззѣмъ Эдагара; она закрыла глаза и ей казалась, что она сълитъ его голость, какъ въ незаб-вельный вечеръ бала...

На четвертый день послѣ своего отъвѣза, Эдагаръ прислалъ зашиску, въ которого ув-домлялъ, что долженъ еа вѣтъ по дѣлу въ Ф., и такъ какъ зажмөкъ Лисдорфъ находился на самой дорогѣ, то енъ просилъ возленій захавъ засвѣдѣтельствовать свое подчиненіе генералу.

Генерала не было дома, когда еа' прі-халъ. Эдагаръ бытъ холоденъ; Матильда не могла скрыть своего сущевія. По прошеві-ствіи нѣсколькихъ минутъ, онъ прощался съ г-жею Лисдорфъ и хотѣлъ выть; то въ варды обернулся къ ней и сказалъ:

— Я не могу оставить васъ такимъ обра-зомъ. Скажите, что вы пошлили мы мою державу, что вы въ мена не сердитесь!..

Матильда протянула ему холодную, дро-жашкую руку; глазъ ихъ встрѣтились, черезъ минуту еа бытъ въ объятіяхъ другъ друга.

— Матильда, ты любишь меня?

— Ты это знаешь, отвѣчала она страстно и лукаво.

Незамтъно повелили часъ, повѣръ другъ другу тысячи бездѣлъ.

Наконецъ, Матильда сказала:—Теряе тѣ не буде спрашивать любою ли я тѣя, го-това ли жертвовать для тѣя жизнію, сча-стіемъ, всвѣе, — кромѣ гольда! Но именуетъ нашей любви, умолю тѣя: мы не дождіе больше выдѣтъся. Люба мена, потому, что я любою тѣя, жалѣй мена, потому что я вою жизнь буду тѣя оплакиватъ, но спас мена еа самой себѣ!.. Она мена передъ намъ изъ колъя не въ невыразимою силою убѣздѣнія новторала:—О, мой Эдагаръ, спасъ мою честь, чтобы я не смыквалась въ твоей любви!..

Вольфсбургъ поднялъ ее, прижалъ къ своему сердцу:

— Проявъ Матильда, прости венсгедаль! вскочилъ еа въ бросился изъ комнаты.

Эдагаръ любіе Матильда. Не испытавъ до сихъ поръ истинной любви, онъ самъ не постrelѣ, что еа нѣ проводилъ. Если бы не удерживало еа тщесавѣе, онъ отка-залъ бы отъ своего заклада, приявился во всѣмъ Матильдѣ и умолѣлъ бы ее простить его...

Черезъ нѣсколько днейъ возвратился изъ М'.

Павъзѣчъ; редакторъ его изъ�рѣній Коскути. Въ рѣтко "Пести Гирлатъ" скоро сѣдалась сам-мымъ лучшіемъ журналистъ Венгри.

ИСПАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. И Испанія пыръ наводнаніе стихи, и особенно подражаніемъ новой французской романтической школы. Но, за ис-неніемъ Фориллы, молодой человѣка 24 лѣтъ, Мартина дѣла Роза, Эсеродзѣя, Гарсія, Тас-сары, Кортена, Салаза, Квирогъ, Бретона и еще дѣваe нынѣ рѣхъ друхъ, прорѣи, орѣи навѣтъ нѣкоько сотъ... —ева стопѣтъ того, чтобъ упоми-нѣтъ о нихъ. —Датѣтевіе исцапічныхъ литерату-ровъ проповѣтъ пренущественно въ перен-водахъ, особенно съ французскаго и талан-іцкаго. Пѣстрія французской революціоннѣ, Твара, бралѣ вы въ тřeкъ переведомъ. Нѣвкій и англійская литература въ Испаніи—неназы-піты Творіны Гиббсю и Робетсона переневеды уже съ французскаго на испанскагъ эпиз.

МУЗЫКА ВЪ ГЕРМАНИИ. — Въ дѣнъ рокрѣй singleй георгийскаго меканскагъ-швейрскаго, в придворной театрѣ дапа была опера Флоттова

["187", "генералъ Линсордъ, чтобы въ тотъ же вен-\nгерецъ отправиться въ Р'. Прошань съ же-\nною, онъ сказать ей:—А знаешь ли, душев-\nка, почему этому повсюхъ Вольфсбургъ тк\nхотьтось васъ оставиться? Онъ желаетъ, и,\nп规орать, на прекрасной и богатой двусьмь.\nВирочемъ я видѣлъ его только мелькомъ и\nсамъ онъ ничего мы не говорилъ.", "VI.", "Въ замъ все давно спали. Матильда по-\nтутила свою ламну и съла у открытаго окна.\nЧочь была прелестна. Луна проливала на зем-\nляно серебречная волна свна свы. Было время,\nкогда эти прекрасные ночи наполнило ея\nдругу восторгомъ. Теперь все измельчилось.\nТеперъ и пысь солова, и свы' луны, и ароматъ цвѣтовъ твердыми ей одно: Лю-\nбовы... Гармонія, свы' благоуханіе, — все\nвъ его въ стомъ своя. Слова, сказанныя ей\nмужемъ, преслѣдвали ее, какъ ужасный, чу-\nдовинный выдѣнъ и терзали ее всѣмъ музе-\nчнымъ ревностіи. Утравить любовь ей! Не\nбыть для него всѣмъ! При этой мысль вс\nпопіятія ей смыкшілись: обязанность—бля-\nдъ-ъ; добро и зло телерая свой характер пе-\nредъ союзами сердца...", "Матильда чистовала старомую жажду\nлюбви и счастій. Она плакала...", "Варгъ, тихій вдыхъ долетъя до ея слу-\nча. Она вспобралась: — Кто тант?", "— Гuten Morgen, Vieliebchen! сказалъ\nмужской голосъ. Эдгаръ былъ на окнѣ.", "Теперь двINKИВИОНІЕ Матильда было бро-\nсившось въ объятія его съ безумною радостію:—\nЭдгаръ любви ли ты меня? Пламенный по-\nцѣлый былъ его отвѣтъ. Первые лучи вос-\nходящаго солнца застали еще ихъ вмѣстъ.", "— Такъ ты не забылъ меня, говорила Ма-\nтильда:—что, онъ сказать чера—неправда?", "— Матильда, сказалъ Вольфсбургъ, — не\nтолько я не забываю тѣла ни на минуту, но по\nвижнѣ моя и�его я не любилъ кромѣ тѣла.\nТеперъ я весь отдѣлюсъ тѣбѣ; дѣлай со мною,\nчтоterybъ любви ли я менѣе съ вмѣстъ.\n— Скажіе: останься—и останусь; — я готовъ;\nсказіе: — убѣжай на бран' свѣта — я готовъ;\nсказіе: — онъ остановился, голосъ его дар-\nжалъ, сѣла ближе къ рвѣнску. — Скажіе,\nчтобы я ухажалъ и никогда съ тобою не ви-\nдалась, — я сдѣлалъ это... Бѣдное дитя! я все\nпрочнѣмъ для тѣла сдѣлалъ!", "При прощаньи, Эдгаръ сказалъ: Матильда,\nдай мнѣ на память какую небудь изъ твоихъ\nвсейшъ, цвѣтокъ, перчатку, ленту, — что ни-\nбудь!", "Возьми этот' платокъ: онъ еще вляжется", "отъ слезъ, который я о тѣбѣ проливала...", "Въ седьмой часу утра де Лонѣ получилъ\nславную узапись: \"Государь моя! Я про-\nлъзъ закладъ и жду васъ въ 9-ть часовъ, у\n\"скихъ воротъ. Предоставляю вамъ выбор\nоружія.", "Э. баронъ Вольфсбургъ.", "Де Лоне несколько не удивило это по-\nспа-\nніе. Онъ такъ былъ превенъ въ Матильне!", "Эдгаръ первій пришелъ на мѣсто подо-\nпака. Бросилъ жребій, комъ стрѣлять. Онъ вы-\nпалъ де Лоне. Эдгаръ курилъ сигарету, исп-\nкойно смотрѣлъ на дуле пистолета, устремленное на грудъ его въ 10-ти шагахъ. Де\nЛоне промахнулся. Выстрѣлялъ Вольфсбургъ\nи пуля его залѣя пылалъ его противника.", "Решѣтдадъ, бывшій секундантомъ своего\nаргума, посмотрѣлъ на него съ удивленіемъ,\nпротивъ сказанія обікновенію гасаръ гасчѣ\nву въ 50-ти шагахъ. Онъ не зналъ, что Вольфсбургъ рѣшился щадить своего сопе-\nрника.", "Долго цѣлился Густавъ, когда сова насту-\nпила его очередь, и на этотъ разъ попалъ при-\nмѣе в сердѣ. Эдгаръ писалъ бездыхавшій.", "— Спасайтесь, сказалъ Густавъ лѣкаръ:—\nрана мундільна. Сказалъ разстегнулся мунді-\nгага, де Лонѣ поднѣлъ платокъ, обшитый\nкружевомъ, съ мѣткою М. и Л. Черезъ 10-ть\nминутъ онъ сказалъ въ гу. Замокъ Лин-\nсдорѣо былъ у него на дорогѣ. Невремолое\nчувство любопытства вношало ему нея-\nганѣніе видить платокъ и унѣтъ отъ нея ка-\nкімъ образомъ попалъ къ Эдгару ея пла-\nжала.", "Увѣдѣвъ такъ неожиданно друга своего\nдѣтства, Матильда почувствовала удивленіе,\nсмѣшанія съ непонятнымъ ужасомъ.", "— А зду въ Парилѣ, сказалъ онъ: — не бу-\nдетъ ли у васъ какихъ порученій? Сказавъ,\nчто важныя дѣла принудили его къ такому\nнепосвятому отъздуду, онъ вынулъ изъ кар-\nмана платокъ.", "— Вашъ ли этот' платокъ, спрессился онъ?", "— Вы его дали кому ннбуду? продолжалъ\nонъ медленно и страшably слышать ея от-\nвѣтъ.", "Матильда смотрѣла на него пристально и\nпрочнѣмъ една внаUGHTO: да.", "Де Лонс, не говоря ни слова, возвратилъ\nей платокъ.", "Матильда угадала его мысль; но она не по-\nкрастья, не смутились. Совсѣмъ другое чув-\nство наполняло ся душу.", "вому бASSO такъ-же въдumbалось отказаться гнать.\nОтъ до чего довелен франкфуртскій театръ.\n— Въ Штутгардъ духовная музыка распространя-\nлѣтъ с какімъ діемъ болѣе и болѣе. Въ церквѣ\nчаще начинаютъ позоваться хоры на\nчетыре голоса; въ училищахъ распространя-\nлѣтъ и утверждается музыкально-образованное\nне смотрѣтъ на все, что его многое организа-\nлѣтъ по сем' предмету. — Въ Штутгардѣ сущес-\nтвеннѣе общетворенное церквѣ, изъ какого\nвъ праздникахъ называются члены для пѣнія\nчетырехцветныхъ хоровъ. — Тальбертъ давалъ\nвъ Штутгардѣ концернъ. — Въ оперѣ представлѣ-\nнѣтъ С. Фашины Шпора. — Въ душѣ, въ Германіи\nдавалъ оперу Гугкка \"Ифиеніи въ Адальдѣ\", двада-\nчать я не повышалъся на сеніи. — Тетій кон-\nцертъ музыкальной берівской академіи отличи-\nлѣтъ музыкальною рѣкакостью: — Въ немъ исполнитъ,\nвъ первый разъ \"Седодору\", ораторію Гендела, на-\nписанный имъ на шествіецъ сельмой году,\n— я-сть-сть-сть слену послѣ \"Мессіи\". — Въ той же\nакадеміі возобновлена ораторія Леве \"Семь слѣ-\nжихъ братей\" и ораторія Кіевѣ \"Давидѣ\".", "— Онъ вамъ отдалъ его? спросила она.", "— Я его взялъ у него.", "Матильда вскочила съ своего мѣста.\nЭти слова, вневзяный отъѣдъ Густава, про-\nбудали въ ней ужасную мысль. Она развер-\nнула платокъ. Капли кровь, которыхъ'dе\nЛонъ въ поспѣшности не замѣтлѣ, открылъ\nей ступы. Она бросьлась къ Густаву и криво-\nко скажа его руку. Капли холоднымъ пота\nбистали на челѣ ея; судорожный трепетъ\nпотрѣсялъ все ее въ тѣло.", "— Густавъ, сказалъ она съ сверхъ-естеств-\nвенной силой: — я не желала бы проклять\nвасъ... Сжажите, вы его убили...", "— Я спасъ вашу честь, отвѣчалъ де Лоне.\nГ-ка Линдорфъ упала безъ чувствъ къ\nногамъ его. Густавъ удалился, терзаемый\nвсѣми мученіями ревности. Съ дѣтства онъ\nобожалъ Матилью и тѣмъ сильная, что доль-\nменъ былъ скиръ съю любви. Не имъ вмѣ-\nстно состоянія, онъ не могъ жениться на бѣдной ды-\nвушьи въ затылъ въ душъ свои горѣч. Почти\nбез ревности выдѣлъ онъ ее за мужемъ за\nгенераломъ. Матильда осталась для него куми-\nромъ, которому онъ поклялся въ душъ, вос-\nпоминанія которого напривало его къ под-\nнѣгъмъ храбрости и добра — и этотъ кумиръ\nутратилъ свой вѣнецъ! Уязвленный во всѣхъ\nсвятыхъ чувствъ, оскорѣлѣный во своемъ\nсамолюбіи, онъ проклялъ Матилью за то,\nчто не могъ перспекъ любить, проклянѣлъ\nза то, что прозвѣлъ фоды, скіда въ свою, без-\nбокорыспюю любовію, которая составляла\nего мученіе и счастіе...", "Когда генералъ возвѣтсялa домой, его\nпоразлило выражение печали на лицахъ всѣхъ\nдомащихъ.\n— Зодрава ли графия? спросилъ онъ у гор-\nгорнойч.\n— Ахъ, сударъ, барына... Она не могла\nсказать болѣе. Въ невыразимомъ безпокой-\nствѣ поспѣшалъ Линдорфъ въ комнату же-\nны. Она сидѣла на окнахъ сильной квадр-\nр. Послѣдній душъ заходящаго солнца золотые\nея чѣрые волысъ, распѣщенные не пе, не пе-\nлечутъ, пусть ее по именамъ, и не пе-\nотвѣта, подошѣлъ ближе. Она пристанѣ-\nстою въ окровавленный платокъ, кото-\nрый лежалъ у нея на колнашъ. Генералъ\nтого положилъ руку на плецъ своей жены:\nМатильда, развѣтъ тѣе ми не уназа! Она о-\nберлась, поднесла къ губамъ своимъ руку\nмужа и сказала съ странною улыбкою:", "— Гuten Morgen, Vieliebchen!", "— Зодрава ли графия? спросилъ онъ у гор-\nгорнойч.\n— Ахъ, сударъ, барына... Она не могла\nсказать болѣе. Въ невыразимомъ безпокой-\nствѣ поспѣшалъ Линдорфъ въ комнату же-\nны. Она сидѣла на окнахъ сильной квадр-\nр. Послѣдній душъ заходящаго солнца золотые\nея чѣрые волысъ, распѣщенные не пе, не пе-\nлечутъ, пусть ее по именамъ, и не пе-\nотвѣта, подошѣлъ ближе. Она пристанѣ-\nстою въ окровавленный платокъ, кото-\nрый лежалъ у нея на колнашъ. Генералъ\nтого положилъ руку на плецъ своей жены:\nМатильда, развѣтъ тѣе ми не уназа! Она о-\nберлась, поднесла къ губамъ своимъ руку\nмужа и сказала съ странною улыбкою:", "— Ахъ, сударъ, барына... Она не могла сказать болѣе. Въ невыразимомъ безпокойствѣ поспѣшалъ Линдорфъ въ комнату жены. Она сидѣла на окнахъ сильной квадр-р. Послѣдній душъ заходящаго солнца золотые ея чѣрые волысъ, распѣщенные не пе, не пе-лечутъ, пусть ее по именамъ, и не пе-отвѣта, подошѣлъ ближе. Она пристанѣ-стою въ окровавленный платокъ, который лежалъ у нея на колнашъ. Генералъ тихо положилъ руку на плецъ своей жены: Матильда, развѣтъ тѣе ми не уназа! Она о-берлась, поднесла къ губамъ своимъ руку мужа и сказала съ странною улыбкою:", "— Гuten Morgen, Vieliebchen!", "МЕКОМ.", "— Дарилъ снѣдчанъ издания Госселена \"Bibliothèque d'élogees\"—данный новый перевод сочиненный Ка-мозна, въ который вошілъ и мелькія хотвоткій пуртогальскаго пѣвца, въ первый разъ повлекающій на французскомъ языке \"Мессіи\". Неверодѣ при-\nнадлежитъ Ф. Дени, который присвоючилъ къ\nнему и введілъ, подъ написаніемъ: Notice critique\net litteraire sur Camoens et son tems.", "«Герцогина Гизъ», въ первый разъ еще представ-\nленная въ Германіи. Песіе эту давала прем-\nде на театръ. Возрожденъ въ Парилѣй. Нѣ-\nмейкіе крикнуло на франкфуртскій театръ.\n— Въ Штутгардъ духовная музыка распространя-\nлѣтъ с какімъ діемъ болѣе и болѣе. Въ церквѣ\nчаще начинаютъ позоваться хоры на\nчетыре голоса; въ училищахъ распространя-\nлѣтъ и утверждается музыкально-образованное\nне смотрѣтъ на все, что его много

["188", "НОВОСТЬ\nАНГЛИСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ", "В Англии въ нынѣшнѣмъ году отъ явленный въ кусъ на записки. Общество Шеклипера حالючною началою самой трудамъ изданіемъ Записок Дуарда Аллена, содержателя тета-тральной трупъ и оксистателя Дульчыч-кого коллегіи. — Переписка Аллена съ же-ною его Джанною, пролавляет новый свѣтъ на состояніе театровъ въ тѣ эпохѣ, на взаим-ной отношении церковных трупъ, акте-ровъ и драматических писателей, и на неж-мкество обстоятельствъ, которые еще до сихъ поръ служатъ предметомъ жаркихъ споровъ между учеными и литераторами. Письма Джанны воспитительны; они дышать по-стотою, спершностью, нежностию чувства, и обнаруживают много ума, навыка и у-мьная владѣть пером. Между прочимъ, она говоритъ объ одномъ молодомъ шею-ль, который вздумаъ ухаживать за нею и просить дать ее взаймы денегъ, говоря, что очень короткое знакомъ съ Шекли-ромъ. Въ это время является самъ Шек-спиръ, который, по его мнѣнію, былъ въ от-личныхъ. Шшło на поврку, что его мимный аргъ никто иной, какъ извѣстный молен-менъ.", "Иръобгага «Записки Аллена», поражающіе съ невольнымъ aliveюнѣемъ, узнавъ о зависимости, въ которой драматические писатели этой знаменитой литературной эпохи въ Англии находились отъ содерателей теат-ръа и какого труда стоялъ Деккире, Мар-штонъ, Массингеру и другимъ — получить должную плату въ ихъ сочиненіи. Аллейнъ и Гонслою были важные люди: кромки страствующихъ трупъ, они имѣли еще на откуда монополію всѣхъ медвежьмъ травлятъ въ цѣйой Англии, что состоялось для нихъ главный источникъ заботъ и доховѣдъ. Степовка Акра или Цмълькина была злѣмъ второстепеннымъ. Благодаря медвѣжьмъ травлямъ, Аллейнъ такъ разбогатѣлъ, что не именія завѣршали имѣніе свое наисо-нава и содержаніе Дульчычского коллегіума. Исторія англичской драмы обогащалась, сверхъ того, драгоцѣнными матеріалами, от-носимыми къ эпохѣ мѣне отдаленной. Никъ издалъ «Записки Семейности Кол-менъ», наполненные любовными анекдо-", "тами о Гаррикъ, Листонъ, Герцюкъ Іорскомъ — и другихъ любовщакъ англичской публики того времени.", "Такъ-же богаты анекдотами шапки, из-данія подъ названіемъ «Европейскіе дово-шъ конціи прошешдано стольлія.» Овъ найдены въ бумагахъ Свейнбурга, послѣ его смерті. Свейнбургъ былъ англичанинъ, ка-толкѣ, воспитанный въ Парижѣ, и притомъ неуотомный путешественникъ. Онъ видѣлъ Гранцю въ двѣ эпохи современно разгіо-ны. Въ 1774 г. при концѣ царствованія Людо-вика XV-го, онъ въ первый разъ представлялъ къ версальскому двору, отученному и разравненому. Англичане были тогда въ Парижѣ въ большой молдъ. Молодая ми-стристь Свейнбургъ была очень хорошо при-нята дофіоною (Марією Антаветтою), а мужъ ея представлялся изъвѣстной Дюбарю. Доло-шно любопито съ его обсаньемъ трехъ мало-хъ принцевъ (въ послѣдствіи Людовика XVI, Людовика XVIII, и Карла XII). Первый показалъ ему всѣсвѣтную церковную го-ролвийную, второй поразылъ его кра-те, третій постароность губы, а всѣ вмѣ-шно особый приemiемъ. Пятнадцать лѣтъ спустя. Свейнбургъ возвратился въ Па-рижъ, чтобы исповѣдить для себя покров-тельство королевъ, которую онъ видѣлъ въ первый свой пріѣздъ бистарельною, лю-мю-ю, привлѣченной. Но время его измѣн-лилъ. «Вы не найдете меня теперь веселой сказала Марія Антаветана мистрисъ Свейн-бургъ: «У меня много заботъ съ сердцемъ!» Какъ мать, она боялась тогда лишиться сына, опасно больного. А чего она должна быть сраштена, какъ королева! Всегда милосты-ная, она общала исполнить все, о чемъ про-шили ее путешественникъ; но видно, что душево ей уже обладало уныніе». Если времена будутъ благоприятнѣе, сказала она, я слѣдую все, что могу, я знаете, я никогда не забываю мояхъ друзей!»", "Передъ отъвѣздомъ, г-жа Свейнбургъ удо-стовѣла еще разъ свиданія съ королевъ. Эта была большая милость, потому что она ні-кого уже привилала. Полная тоски и вол-ній, она говорила ей: — Шы ядѣла къ друг-ъмъ, въ страну спокойную и счастливую, гдя не должны бояться преслѣдованій злобъ и креверовъ. Ямъ заведую!", "«Не знаю, откуда взялась умена смѣльть» продолжаетъ Мистрисъ Свейнбургъ, «только я подошла къ королевъ ближе и сказала,»", "если ей угрожаетъ какая небудь апостасъ, — мы всё къ ея услугамъ, что она можетъ ухаживать со мною въ Англию подъ одеждю простолюдникъ... Она поблагодарила меня съ легкимъ ульюкомъ, привала, что ничего въ свѣ-тѣ не заставитъ ее покинутъ семейства. Да есія я и ръмілась, продолжала она, по-смотрѣ груто грокъ рѣсѣ, за то, это было невозможно; мы окружены шпіонами.» Лю-бопытны анекдоты, объранные г-жею Свейн-бургъ, къ глазъ Каушиeff, его проснанътъ, его неловкости и желаній прослыть челов-кому искуснымъ во всемъ, и въ особенности во приготовленіи салата, откуприваній шам-панскаго и сужденій о музыкальныхъ произ-веденіяхъ. Въ послѣдней части писемъ Свейн-бурга изображается картина Парижа во бре-мена директорії — картина, тѣмъ больше упор-зительная, съ которой ухаж-шую противоположность съ его первымъ опи-саніемъ этой столицы. Бульвары услѣны толмамъ черепахъ, партыи, партотръ наполнились простымъ перомомъ. Сен-Жерменскіе предмѣстья опустьо; нѣтъ бо-лѣе излазныхъ костюмовъ; нарядаюлись безъ вкуса, смѣшно; улѣнцы полны убійцъ и мо-шенниковъ; на всѣхъ лядахъ военно наречат-ъ-вые заботы и мрачные предъюлки. Вротъ, что нашелъ Свейнбургъ въ Парижѣ въ 1796 г. Всѣмъ то-гда, чтобы приступавшіе въ борь-шой залъ, перегороженной балюстрадомъ. Девъ охраняла часовые. Двое дѣлало с ружьями и штыками столы такъ близко къ директору, что могъ читать черезъ п�елъ его багумъ. Въ началѣ 1797, показываются кой-гдъ первые протио-революціонные при-зинки. На гуляньяхъ видны ющихся эки-пажи; аббаты находятъ прогуливаются. На балъ г-жи Гонто приступавшіе болье 300 гостей; почти всѣ они лишились одного, или исколькихъ членовъ своего семейства во время уйдысть 93-го года. На этомъ балъ, нѣкоторые кавалеры являлись краснымъ каблукамъ и танковали въ шляхахъ. Замѣч-тѣлые оттѣпки отлочали эпоху перехода къ новому порядку вещей. Въ марѣтѣ, возобновившіе облѣды. Въ мартѣ, смѣльсть, своєственная характеръ французовъ, современно беретъ верхъ на прочимъ чувствамъ. Завѣраютъся въ Булонскомъ лѣсу; чемъ въ кон-цертахъ. Дайঘъ блистательныхъ балъ. Возобно-ваются сплетни, прекратившія въ эпоху жаска...", "Сегодвя, 1-го маг.", "вышла и раздается гг. подписавшимися", "ЧАТКА КНИГКА\nОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСКЪ\nВА 1841 ГОДЪ,", "УЧЕНО-ИТЕРАТУРНОГЪ ЖУРАНАЛ,\nИЗДАВАЕМЫЕ", "Андреемъ Краевскій", "Содержаніе этой книжки складывающіе:", "I. Современія Хроника России. Обзор современной движения русскаго законодательства и распоряженийъ не государственному упра-венію за явление, фераль и марать 1840 года. — II. — Начало и Марать 1840 г. — III. — Краткая история发明—аналізы и Художества. — IV. — Краткая история发明—аналізы и Художества. — V. — Состоныі发明—аналізы. — VI. — Географія. — VII. — Статьи. — VIII. — Статьи. — IX. — Статьи. — X. — Статьи. — XI. — Статьи. — XII. — Статьи. — XIII. — Статьи. — XIV. — Статьи. — XV. — Статьи. — XVI. — Статьи. — XVII. — Статьи. — XVIII. — Статьи. — XVIII. — Статьи. — XVIII

ЛИТЕРАТУРА · ГАЗЕТА

Суплаите оболоченіе, гитайте! Шекспір. (Цикл.)

48.

Выходить три раза въ ведѣлъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ. — съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебрѣю.

5-Е МАЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ВЫКЛЮЧЕМУ ИЗВОРОКЕ.

(О. П. С.—вой).

Пускай фарфоровыя урны,
Сь душстой жатвою теплищъ,
Блестят средь роскоши мишурной
Богатыхъ жителей столицъ;
Но для цвѣтовъ и для фарфора
Мой слішкомъ бѣднѣ уголокъ,
Одинъ красуется для ворса
Въ немъ вами вышитый цвѣтокъ.

Предъ вашей олорой выписанною
Цвѣтокъ вашъ вышше во сто разъ:
Онъ созданъ бѣльенькой рукою,
Расцвѣлъ — подъ солнцемъ вашихъ глазъ.
Подъ дагестанскими шелками
Въ немъ дышетъ нѣюю Востокъ!
И вывѣстъ слъ вешнимъ цвѣтами.
Не вянетъ вышитый цвѣтокъ!

Меня цвѣтами не дарил
Ни рокъ, ни люди, ни мечты!
Вы сердцу первыя постили
Эмблемой чистой красоты.

## РАЗНЫЯ РАЗНОСТИ.

— На дняхъ вышла въ свѣтъ литографія, сѣлан-
ная молодымъ художникомъ Тиммомъ, изобража-
ющая Государъя Наслѣдница подъ руку съ супру-
гою Его, Цесаревной, Марією Александровою. —
Литографія отпечатана очень хорошо. Она про-
дается во всѣхъ картинныхъ и многихъ книж-
ныхъ лавкахъ.

ЛИЛА ЛЁВЕ. — 25 апръёя, дебютировала на Михайловскомъ театрѣ молодола, захажая къ намъ артистка, Лила Лёве. Фамилія Лёве уже давно изъ-вѣствна въ Германію по своимъ наслѣдственнымъ талантамъ, какъ фамиліі Гарсія въ Италіи. Въ Германіи есть знаменитая пѣвница Лёве, есть ве-

Пускай же въ гибельные грозы,
Когда цвѣтовъ минуетъ срежд,
Напомнитъ прелесте юной-рыи —
Мнѣ вами вышитый цвѣтокъ!

Быть можетъ, съ долгими ночами
Мой уголь муза посѣтать:
Тогда вашъ даръ передъ отами
Мечты былья оживить,
И заплететь въ мою работу,
Какъ вдохновительный оброк,
Цвѣтовъ нозии безъ счету —
Мнѣ вами вышитый цвѣтокъ.

Желаю вамъ въ житейскомъ полѣ
Дыша свободной мотыльковъ,
Встрѣчать цвѣтовъ какъ можно болѣ,
Какъ вашъ—румяныхъ, безъ шиновъ!
А мнѣ... Когда ужъ охладѣть
Подъ осень крови кипятокъ,
Весною прежнихъ дней повѣтъ.
Мнѣ вами вышитый цвѣтокъ.

ӨВЕДОРЪ КОНН.

=

сная комическая актриса Лёве, а молодола Лила — сестра ея. Она прибѣхала къ намъ изъ Балена. Лила Лёве молодола, полна жизни, огна, хороша собою — и славная актриса. Нужно-ли прибавлять, что она пытала большей успѣхъ? Въ ея игрѣ ведѣя проглядываетъ умъ и благородство. Въ манерахъ и умѣнъ держаться на сценѣ, Лила Лёве — настод着а француженка. Какъ видно, подлинникомъ ей служила г-жа Гагнъ и она удачно примѣняетъ достоинства игры этой великой комической актрисы къ своимъ средствамъ. Но особенно насъ порашило въ г-къ Лёве пькотое сжелоство ея съ Асенковой, прекрасной нашей водевильной актрисой, которую мы еще недавно оплакали. Давно на нѣ-мецкомъ театрѣ мы не видали такой актрисы, — и теперь смотримъ на молодую артистку, — какъ на прекрасный задатокъ счастливой будущности нашей нѣмецкой сцены.

## МИЛЕНІЕ ЖЕНЦЫНЫ.

РАЗСКАЗЪ В. НОСТОРЕНКО.

Она сидѣла, кокеткою раскинувшись, на диванѣ. Онъ стоялъ передъ пею на кольцахъ; — преглупое положеніе! — Она улыбалась. Онъ старался казаться страстнымъ. Она, по видимому, внимательно разматривала эмо-левый рисунокъ на золотомъ браслетѣ. Онъ, по видимому, ждалъ отвѣта...

— Перестаньте ребячиться! сказала на-конецъ Она, не удостовѣнъ его даже взглядомъ.

— Въра Александровна!.. воскликнулъ Онъ, и старался уловить ея маленькую ручку.

— Оо! вырвалось изъ ея губокъ, и Она сдѣлала движеніе, которое такъ мило д-лаютъ хорошенькъ женщины, когда желаютъ выразить нетерпѣніе, — и отдернула свою ручку.

— Это укасно!.. У васъ нѣтъ сердца, вы... и Онъ поднялся на ноги.

## КАЛЭЙДОСКОПЪ.

НОВОЕ МУЗЫКАЛЬНОЕ ДИВО. Въ Парижѣ появлялась дѣвушка изъ Пьемонта, Тереза Миллан-полю, девяти гътъ, и лала концертъ на скрипкѣ. Знатоки ставать ее на ряду съ Вѣтаною и Арто, въ настоящее время привлекающихъ на себя вниманіе парижскихъ любителей музыки. При этомъ особенное любопытство возбудило еще и то обстоятельство, что эта дѣвушка—единственная наставница меньшей, плячѣтней сестры, Маріи, которая также участвовала въ ея концертъ. Меклау тѣмъ, какъ ни одна парижская газета не собрала еще извѣстій объ этомъ замѣчательнымъ явлію, въ «Revue de Rome» напечатана уже краткая біографія ребенка-чуда. Извѣлкаемъ изъ нея любопытнѣйшее. Тереза Миллан-полю рос-діалась 28 августа 1831 года въ Савильяно, въ Пье-

190

— Кокетка? Не правил я, вы хотели это сказать? — Кокетка! — Вот все мужчины на та- на, чтобы... Беру въ их словам! — кокетка; — оно вы слушалась их? — кокетка; если, — ссыновивший слушалит их ванчейный любовь, оставалавшись их строгим съ въ словом мъ — кокетка; если въ въ вяжущим-Сь убийца! — является их, комплиментамъ — кокетка!.. Мой! мой! да что-же послѣ этого вы прикажете, дъ якъ женщины, чтобы не быть кокеткой? Вы вотъ ужъ битыхъ почаса говорите мъ какую-то осторожную безсвязь! — я бы къ вамъ такъ скиuschолистеля, что терпѣливо выслушала васъ до конца; — чего вы еще отъ меня хотите? — и насмшывая любую запугала по-прежнему на ея устахъ.

— Но неужели эти самые женщины, которые хвалятся отъ пронозательно-стюноты, не въ состояніи отлучить простое комплимента отъ голоса сердца, отъ словъ любви инстинтной, пламенной, въчной?

— Инстинтой, пламенной, въчной! и Въра Александровна захохотала. — Полно-те, полно-те, въд я не ребенокъ.

— Испытывайте меня, если до сихъ пор еще мало пыталі; требуйте отъ меня покреща- тельній; — я, какъ Довъ-Кихотъ, готовъ на все, даже на гу虜ости, готовъ прослыть гу- масшедшимъ, лишь-бы доказать вамъ, что любовь не мы моложе сознаться во мы, въ мое любви; вы должны читать ее въ каждомъ словѣ, въ дъвячей, въвеждѣй. О, Въра, Въра при- знайтесь! — вы шутите, вамъ хочется одному помучать меня, испытывать мое терпѣніе? Если мы наверняously это, я буду теряяльне во- ла, я вынесу вдвое больше, чмъ вынесь...

Скажите меня мъ только одно слово, — вы любите меня, Въра?... Ну, улѣвьтесь-же, звляните на меня! — Но нѣтъ вы глухи, какъ пустырь, вы нымя, какъ рыба... И нашъ восторгельный любовный, запустивъ руку въ тѣщѣательное причесаные волосы, началя я la Каратыгнышъ шагать по будуура Въра Александровны...

— Monsieur Энцкий! сказала Наконецъ, она голосовъ меняье хорошо! — вы, пра- становієтьись довольно жалки... Я буду въ самъ открыться. Я не върю любови мужчины; да, не прерывайте меня — я заочарованъ...

Святіе-ты вы и это слово привыкли считать исключительно своею собственностью; — удальте и бдѣдымъ женщины хотѣть чѣстѣнъ!.. Я называю себя заочарованою не по одной

прихоти, не това не пасталъ анатазія: я имъно на то законныя права. Сашуйте... Завѣрьте, что только жалость, состраданіе къ вамъ за- ставляю женщину открыть передъ мужчи- нымъ съе сердца, «свое просветление». Садится — подальше. Еще одно словіе: прошу не реверить въ сказаза; — онъ будетъ вѣкото- рымъ образомъ наказаніемъ за вашъ настю- чивость въ испытаніемъ вашего терпінія!..

Послѣ этой преслудіи, она удовѣнѣ помѣсті- лась на диванъ, пропадала шалъ, подвернула ялѣ, съ минутомъ нимательно посмотрѣла на ладонь лѣтнаго руки, какъ-бы отыскывая на вей биораментычнѣе линіи: Наконецъ кокетко- лою подняла головку, улѣнусь, съдѣла томные глазки и начала:

— «Я любла, Энцкий, любила ребяче- ское, истинною, безгорьстюю любовью. Она была чиста, виновна, неопытна, какъ и серда- це семицати-ятнѣей папіонерки: мѣн будь- то нога сенмнадцать-лѣтъ. Я только-что вы- ми изъ института, и поселилась въ своєму пом- стъ, въ Харьковской губерніи. Я была то- гда такая кофейная, какъ проста, такой ребе- нокъ, что върила каждомъ комплименту, кан- подлаццеганой улѣйкъ... Нужно было не мое мума, чтобы идти въ воспользоваться моєю неопытностью; — и ею воспользовались...

Въра Александровна грустно повышала го- ловку и вздохнула. Съ минута, въ молчаніи, она перебила бахрумъ шалъ:和技术, какъ-бы прудобуды отъ сна, снова весело улѣйнѣ- ють, и продолжала шутившій тономъ:

— Изъ кавералей, которые окружаю ме- ни на вечерахъ мѣн особою нравлис- сь, «по своему уму, по своему здѣш- нымъ пріемамъ и. по какой-то глубокой ме- ханолюкъ, которая мелькала въ кадкомъ его словѣ, въ какомъ взглядѣ... Всѣ папі- сіонерки мечтательницы!.. Онъ отличалъ меня отъ прочихъ, занимался исключительно мною; былъ такъ нынѣтъ, такъ предупреди- тельнѣ, услугивші... Однимъ словомъ, я по- любила его первою любовью, любовью дъ- вушки... О, вы не знаете, что такое перво любовь семицати-ятнѣей дъвушки... Онъ былъ довольно прозорливъ, чтобы понять, что它 чувствую... — да тутъ и не нужно было большой прозорливости въ числѣ нарку, какъ и предиодавали намъ отъ дѣстія, была ущипана въ видъ важнѣйшага — искусство маскированъ свои чувства. Онъ не заста- вилъ жать свои счастье было сдѣлкаю по формѣ; — и, оббразите, и была такъ

глупа, что мѣнѣ шелалась даже тайное обвиня- тельсъ съ нимъ, когда на его предложеніи та- тенъ, не знаю по какимъ-то причинамъ, откад- зала ему на отрѣзъ. Къ счастю, съ смертью сен- садынъ съе сердца, — за дѣно до предлага- маго побѣга, воеме неожиданно, призываетъ изъ деревни мой отецъ, я на другой день и яхъ хала съ нимъ въ деревъ: маманѣ была смерть. Я была въ отчаяніи; — разорвать на въкъ союза сердца — это ухажъ, это тиер- ность! — Не правда ли?.. Маманерла; горость от-терпѣя ея на время ущипила памя- страста: въ болезняхъ сердца — въ вѣршійся граfas гомеотапческія... Проповѣмъ мэрган, магой, третій... и порывы страсти перешли въ грустное, но отрадное счастьо—воспоми- нанія. Въ это время за меня посвяталась со- съдъ, помьщикъ, молодой человѣкъ, прекра- сной нарвности и извѣстный своимъ сознан- кой характеромъ. Я не могла безъ уча- са подумать, что будь когда небудь женио- не моего Егвенія!.. Мон раша принялъ за радожное предложеніе драраства; она была въ отчаяніи. Ни слезы, ни мольбы, ни обморо- ки не помогали: отецъ былъ неумолимъ. Наконецъ я рышалась пожелать Reported, написала послѣднее письмо къ Егвенію, ли- нокъ, предлинное, (вѣла съ нимъ переписку), и черезъ недѣло стояла, рядомъ съ ненави- вистнымъ мѣнъ человѣкомъ, передъ наломѣ, больно похожа на приговоренную къ смерти, чмъ я невыстъ.

Я ненавидла своего муха. Его ласки, нимъ отецкага заботливость ого мѣнъ, ни его благородный, мильй характер, — нечто не могло закить равну сердца. Я была съ нимъ ныкъ волки и холода, какъ ледъ. И ни инирека, ни жалобы, ни намека не долетало до шейше моихъ —добрый, добрый Владиміръ...

И Вра Александровна поднесла вышитый платочекъ къ своимъ прелестнымъ глаз- камъ... Минуты три продолжалося молчаніе. Энцкий вертѣлся на стыкъ и не могъ вы- ворить слова. Наконецъ припадокъ чувстви- тельности прошелъ; нежная супруга продолж- лась:

Однадѣды ему подадѣе письмо съ чер- ной печатью. Подадѣе мое страшно заби- лось, какъ бы предчуствовала несчастьіе. Я ке- леда прочесть въ глазахъ муха то, что за- клочало въ писцы. Онъ прочѣлъ его, вздохнуло... «И еще одного нѣтъ» сказала онъ печальнымъ голосомъ: «а добрый былъ товарищъ; немного вътърпѣнъ; но кто молодъ не бываю!»

— Monsieur Энцкий! сказала Наконецъ, она голосовъ менянье хорошо! — вы, пра- становієтьись хорошо жалки... Я буду въ самъ открыться. Я не върю любови мужчины; да, не прерывайте меня — я заочарованъ...

монташкивъ въ вотѣествѣ живопис- са Моннли. Отецъ ея занимался ламинатомъ манитовъ для приленія шелка. Ей было около трехъ лѣтъ, когда означны, въ церкви, ее по- писаны звуки одного инструмента изъ оркестра, сопровождающагося въ Италии боксистовенную служ- бу; на вопросъ, что это отъ инструмента, ей отвѣ- чали «скрипка». Съ этой маниты скрипка сдѣ- лалась ей долѣмъ, — она не обrazовалась внутреннихъ чувствъ своихъ руки,

какъ утверждается другие, на арфѣ. При этомъ ламинатка показалась такую понятность и въ- лага тағы быстрые усѣхіи, какъ будто давно ужеозналась въ пріемы и предохла будто трудная. Одарок-жъ мысли Терезы безбестрансто стремись къ ея любымому инструменту — скрипка». Отецъ, посѣдъ продолжительного упорства, попри- съ старого сердитаго шкoнлaгo учителя давалъ ей комикъ, при чемъ отъ стыда нынѣ онѣ била съ смысломъ. Не смотря на это, онъ скоро принуж- нѣлъ бы признанія, что нынѣ не пожелѣмъ начать дъвушки, потому что его играє дарсъ过的 мѣнъ. Успѣхъ Терезы на этомъ труднѣш- ншемъ инструментѣ были такъ быстрые, что егъ сѣтервѣла лѣтъ роны она варала уже передъ публикою въ разныхъ большыхъ городахъ Немцова и прочей Италии, — сдѣлавшую уже сисѣмкъ три года тому назаю выступила на му- зыкальное попреща. Тереза Миланоло високоль не пожелѣтъ угрюмостию, карризми и другими прихотями на многихъ знаменитыхъ виртуозныхъ: напротивъ, это несельй, игравый, ръвный ребе- нокъ, который въ маниты, когда не держитъ въ

рукахъ скрипки, охотѣю всего играє съ кук- лой и подшагиваетъ надъ домашними. Но съ той маниты, когда она берется за скрипку, — ръв- ный ребенокъ исчезає: черты принимаютъ вож- ней рѣзаніе, положеніе величественно, взоръ залудчика и мечтательнѣ, и все существѣ ребен- кой-художника дышавшаго самолетно-встрѣю, кото- рой прочемъ нота не смѣшается къ дерзлости и наглостью.

МУЗЫКАЛЬНАЯ СТАТЕТКА. В 1840 из- дыны слѣдующихъ музыкальныхъ сочиненій, между манитами, вирилка, паходанъ и вѣкотережнія издания. Для піанофорте — 1178 сочиненій — для пѣви — 539, для пѣнъ хораловки — 163, для скрипки — 104, для оркестра — 104, для цер- ковнаго пѣнъ — 104, для фейлейтки — 43, для органа- 39, для прочихъ духовныхъ инструментовъ — 32, для ученья пѣнъ — 24, для фисармоники — 8, для арпы — 7, для льтъ — 2, для контрабаса — 1, для гармоники — 1 сочиненіе; сочиненій о музыке, — ком-

["191", "— О комъ говорите вы? спросила я. Уръю\nдомлянъю меня от смерти одного моих\nикоанъюхъ товарою вархвя Евгінія Боркаро.", "Что сталоc мою—не знаю. Мы каза-\nлись, что сердце моем сжималось в раскаленных\nклавах, хыканые спередъсь в груду; — ол-\nнако я не упала в объморокъ. Не постигло,\nкакъ съ случилось, откуда взяла силы\nвстать съ мста и дойти до своей комната.\nТамъ я безъ чувствъ покатилась на кусветку.", "Когда я пришла в себя, — въ комнату все\nеще никого не было. Я стонала отъ боль\nгруди, и вотъ наконецъ сказы were изъ\nглазъ; отъ сердца отлегъ камень, я зарыдала.", "Оъ умеръ. Евгений умеръ, изъ любовь ко\nмнѣ... исчахъ... я его убійца... я жена арду-\nгаго... я клятвопреступица! можетъ пред-\nставить, какъ жалка была я въ эти мысли.", "Двъ нѣлѣи пролежала я въ постелъ: мужъ\nне подозрѣвалъ причины моей болезни.", "Наконецъ о привалѣнны. Первымъ жела-\nніемъ моимъ было расспорить мужа по по-\nдобрѣнію къ болзнямъ, о смерти Евгенія; — я хо-\nтъбы бы слышать только объ немъ... Но какъ\nрѣшится разспринять Владимира: я налья-\nлась на свою твердость. — Однокакъ любовь не\nпесрилова опасеніе, — навела его на желаній\nразговоръ, и онъ отвѣчалъ къ моим вопросамъ\nхотѣю охочь... чтоivetъ любовіи покоянѣ-\nго. Оъ казалъ, чтоъ всѣмъ съ нимъ постоянной\nпереписку, что письма Евгінія до свѣхъ пор-\nхаровъ въ него. — Егда-егда! Я въладла-\nла собою, чтобы не обнаружить тайны сердца.", "Наконецъ они, эти безцвѣные письма, въ\nрудахъ моихъ. Я освіала ихъ поцѣлуймъ,\nобливала сказами, клала къ своему сердцу...\nЯ прочитала пхъ... О, за чѣмъ я пыхъ читала\nМой подъялъ разсѣвался, и прахъ его сломалъ\nналѣгъ на мое сердце.", "Върнѣте ли, я любила, и какъ любила неод-\nстойную... А онъ—вгралямое любовь, онъ\nхотѣлъ погубить меня, не чувствую ко мнѣ\nи тѣнѣ любові; онъ смыкła надо мордчей, и раз-\nсказывалъ: къ своихъ подвяпхъ приятелямъ,\nприравнялъэтъ разсказы пошлыхъ шуткамъ...\nО, если бы могла чувствовать, какъ гор-\nко, какъ больно, какъ ужасно было мы раз-\nчозарованіе!.. Я вознавидѣла свѣтъ, муж-\nчинъ — вообще, болтить въ особенность.", "Но за земъ все цемеікою, и моя ненависть\nсо времемъ уменьшилась; а уже не съ пре-\nкняемъ холодно постигала ласки мужа; я\nже могла безпирственно измѣзгать Владимира.\nСъ каждымъ днемъ я открывала въ немъ до-\nстоистна, которыя до тъхъ поръ не замѣча-", "ла. Я увидѣла, какъ въношъ любовъ онъ меня,\nкакъ терпѣливо свободъ монъ капканцы, съ ка-\nкою ангельской предупрѣдательствіе спи-\nшлъ исполнать всѣ мои желанія: чувство\nприснѣдательности въ моемъ сердѣ.\nВою признавалъ себя до любви — не-\nлакею. Я любилась въ Владимиріа, и стара-\nлась ласками загладить прежнюю холо-\nдолную. Мы были впѣлъ счастливы. Но Богу\nне угодно было продолжить этого счастія:\nне бѣдъ гова наслаждалась я истинно-рай-\nскою жизнію. Мужъ монъ простодушалъ, впѣлъ\nвъ горячку, и, не смотря на всѣ мои попе-\nченія, на всѣ старанія докторовъ, умеръ у\nменя на рукахъ...", "Мое отчаяніе было умакно: я кричала,\nстолана, грызла рукъ. Дрвота отчаялась въ\nмоемъ выздоровленіи, — но я выздоровѣла.\nПротѣо съ тѣхъ поръ года, и я видилъ:\nи жива: видно отъ любові не умраю.", "Мой разсказъ кончень. Вы вели себя въ\nпродолженіе его какъ вѣтъ умнѣ: это очень\nмило съ вашей сторовы! — И за нѣсколько\nминутъ до этого страстная, челячная во-\nгушка, смыклась и шутка, какъ буда у\nсредра ея никогда не налетало ни малѣшай\nоблачно грусти. Одъ щенки способны на\nподобныя превращенія.", "Минутъ пять продолжалось молчанѣе...\nЗенцкій опять очутился подъ Вры Алекс-\nандровны; она не гнала его, и освіпала жи-\nьными нючлляями косматую мордочку болонъ-\nки. Зенцкій покиралъ газлахъ эти поцѣлуй\nи гусады кусалъ губы: онъ быхотъ превратить\nвъ субоку.", "Глубокій вздохъ вылетѣлъ въ груду его.\nВъра подняла голову, възглянула ему въ гла-\nгузыбульась, и — опять молчанѣе.", "— Послѣ этого, скажите можно ли вършитъ\nклятвамъ мужчины, сказала она наконецъ,\nбросала томъ взглядъ на Зенцкаго. Го-\nловъ сомкнулась, струя чудныхъ личности,\nнеповѣтъ закрыли союбо снестрелѣе личко, лег-\nкій вздохъ вылетѣлъ въ полу-раскрытыхъ\nгубокъ; она была прекраса.", "— Но вы слишкомъ умны, чтобы по однок-\nму судить о всѣхъ. Взglаните на меня; — не\nужъ могу вашъ обмазывать? Я обмазыва-\nвашъ — нѣтъ, нѣтъ! я увѣренъ, я знаю, что вы этого не думаете, вашъ хочется позав-\nкавшYOUR\nвамъ моимъ страданіямъ; вамъ — свею\nсмѣтъ тѣй на моей письмахъ... Въра! посмотрите,\nя, мужчина, по вашему обмазникъ, безду-\nшшый эгоистъ, — я плачу... О, Вра, Вра!", "будѣть добрѣ, сжавшѣсь, мой ангелъ... И\nЗенцкій примялъ одною рукой разд-\nшеній латокъ къ глазамъ своимъ, другого\nпоскъ руки вдовушки. Въра подняла голову,\nтвердость ея видно учезала.", "— Хорошъ, посторимъ. Вы такъ часто говорилъ мѣнъ, что мои письма составляютъ слинѣнѣнное ваше утѣшенье: гля они? О, я и явѣрѣ, что это давно броскилъ хъ, что вы...", "— О, это ужъ слишкомъ! Они всегда у\nмого пастуша, сказалъ ли я голосомъ аркад-\nского пастуша, и рука его опустилась въ\nбоковой карманъ. Вотъ они!", "— А что это за письмо?", "— Это? — Это такъ... къ моему школьному\nаргутъ; — я забылъ отослать его на поштъ.", "— Другу! — и ея личко пришло какое-то\nстранный выраженіе. — Можно прочитать?", "— Нельзя! —но... Нельзя! Чудакъ! или онъ\nзабылъ, какъ словъ женщины любопытны?...?\nНельзя! — слово возьмось съ отсѣдствіе: не\nусвѣялъ онъ мыснить, какъ шпесью было уже\nу рукахъ Вры Александровны; не успѣлъ\nраскрыть рта, какъ ея газла ея поклялъ\nстроки... Если бы вы слидлий въ это время\nза выраженіемъ лицъ, вы изумились, какъ\nкакъ къ одно мгновеніе изъ выраженій одно-\nго любопытства, онъ вытынулись и все пре-\nвратились въ вопросрѣдательный знакъ: газла\nостановились въ одномуъ мѣстѣ, перебедя\nнѣсколькими строками, выше... опять оста-\nновились; — опять поднялись... и вотъ пись-\nмо летѣтъ къ ногамъ ея; на липѣ не оста-\nлось и слѣдя прежняго выраженія: оно- вы-\nшетъ гившой, —тукъ скажалъ, газла горѣтъ...\n—прополѣ нѣсколько секундъ, и оно холодно\nи безстрастно по-прежнему, лишь однъ губ-\nки подергивались какою-то странною полу-\nудолькою... — Какъ это изънизъ наконецъ про-\nговорила она и поднялась съ дивана.", "Если бы съвѣлись въ это время газла ва-\nши съ липа любовки и остановились ихъ на\nлицѣ Зенцкаго. Вы бы покатились съ смѣвы\nтакъ жалко, встрѣсти и пошлю было оно.\nГубы шевелились и произносили одни не-\nясные звуки, газла такъ плаксиво смотрѣла\nна липъ Вры Александровны, руки мали\nперчатки...", "Вра Александровна взошла отхолала. Ему\nбыло вы слышали этого хохотъ, вы возбраз-\nли бы, что передъ вами Гамлетъ въ юбѣ.\n— Какъ вы жалки, сказала она и позвонила.\nВошелъ долговязый лакъ. — Закладывать\nкаретку, да позвать Аннушку! — Извините,\nМонсіегъ Зенцкій, что я принуждена ли-", "НЕВРОЖАЙ ШАПИНАСКАГО. По достовѣ-\nрѣнію извѣстіямъ Изъ Рейсія, Евріне и другіхъ", "внотерпію провидѣній Франціи, по поштѣренію\nгоду получена только 1/10 часты 21, (260,100 литръ", "наиболее часты неподобною шампанскаго, продаваемой\nза настоюе Франціи и за гранцей. Болъ-", "ьмъ часты неподобною шампанскаго вы-\nзанята въ Англию и Россію, гла за него платилъ\nочень дорогого. В Герміано-боксковно-приво-\nжденъ только подлѣдъ, который добровольные\nнѣмцы, обмочиваемые виноторговцами и собо-\nнѣмъ возбужденіемъ, принимая за доза-\nщеленія.", "Чѣмъ люди не промышляютъ? Часъ\nвъ лѣвнадцатомъ ночи сильной поступающихся въ аве-\nрии отнѣмъ сильной артиллery, къ юлицѣ св. Ивана.\nДежурный отперъ и увидѣлъ женщину, которая,\nпосылала съ нимъ сунуться ему въ руку репенкъ, воск-\nликлана: «Скорбѣ, скорбѣ слѣдайте лекарство, — я\nмой несчастный мужъ умираю». Антапекъ, прочи-\nтавъ репенкъ, сказавъ незвакомъ, — чтобы она за-\nшла черезъ почаса, потому что репенкъ очень\nсжоленъ и ему за нѣкоторыми працами нада.", "Съюмъ люди не промышляютъ. Часъ\nвъ лѣвнадцатомъ ночи сильной поступающихся въ аве-\nрии отнѣмъ сильной артиллery, къ юлицѣ св. Ивана.\nДежурный отперъ и увидѣлъ женщину, которая,\nпосылала съ нимъ сунуться ему въ руку репенкъ, воск-\nликлана: «Скорбѣ, скорбѣ слѣдайте лекарство, — я\nмой несчастный мужъ умираю». Антапекъ, прочи-\nтавъ репенкъ, сказавъ незвакомъ, — чтобы она за-\nшла черезъ почаса, потому что репенкъ очень\nсжоленъ и ему за нѣкоторыми працами нада.", "сходить въ лабораторію. Но она въ отчаяній кри-\nчала: «Нѣтъ, нѣтъ, я не сойдя съ мѣстъ: Only\nради Бога! о, мой бѣдный Канъ! Сны умра-\nть тѣбѣ! Аптекар прописан несчастную усно-\nкомпетаніе, приспѣшь, объявленъ подозрѣнія и\nот-правила въ лабораторію. Возвратся минутъ че-\nрѣпъ патъ, онъ не нашелъ женщинъ, приспес-\nный репенкъ, ни въсѣвъ, ни другихъ снарядовъ,\nни кассы съ ленѣй вырывочной, и наже ламны.\nНаконецъ начали обманывать и аптека-\nрей.", "ГОЛЛАНДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Почти ис-\nключительно занималась торговрой и промыш-\nленіемъ, Голланда показалась весьма малой кон-\nбистости къ умственнымъ произведеніямъ. Но съ\nсвѣтлой временя литература дѣлала очень\nочень оживалась и успѣлила. Большая часты\nсочиненій, вышѣдшихъ въ Голландіи въ послѣ-\nдѣйственѣ время, — религіозно-содержаній. Кро-\nкого того дѣлательно занимались передовій вы-\nпѣвныхъ и любопытныхъ вѣтнѣмцахъ и ан-\nгійскіхъ сочиненій. — Изученіе исторіи также\nначнається нѣсколько развіваться. Между важ-", "йныйseries сочиненій по своему предмету должно\nособенно уноманутъ объ *Исторію отечества*, которо-\nрой ведется вѣдомы треми и послѣдній томъ. Это\nсочиненіе, глубокомысленное и занимательное,\nдѣлало значительную честность автора Доме, сви-\nѣдѣтствуя въ то же время о значительныхъ ху-\nсельныхъ литературахъ въ Голландіи. — Географ-\nскій науки обогатился въ послѣднемъ времени нѣ-\nсколькихъ сочиненій, и въ особенно-\nсти любопытныхъ. *Путешествия въ Германіи* в\n858 гоѣдъ, сою. Энгелана. — Голландія, досжѣ\nпочтавалась почтисовершено лишеній почет-\nческихъ талантовъ, опровѣргла это обидное мнѣ-\nніе ть библиотекарскихъ и цдатисельныхъ\nлитерѣній. 1) *Разрушеніе Эндерлінд-хеварда*, в\n1421, сою. Фанноремова; 2) *Оmkрытие Колом

192

шить себя волююствія къ граfeнъ въ бесцѣдовать съ
вами: мысъ нужно хѣтъ къ граверу.

Она присъла, Онъ взялся за шляпу...

Женщина не забудетъ никогда нанесенна-
го ей оскорблѣднія. Вдовушка отомѣтна пре-
зъяръному привѣрнымъ образомъ. Не прошло
мѣсяца послѣ описанной нами сцены, какъ
у подъѣзда Театра долговѣдный лакъ Въръ
Александровны продирался въ двери и раз-
дался голосъ:

— Карета Зенццічной го—то—ва!..

Бѣдній Зенццій!..

=

БИБЛИОГРАФІЯ

ОПЫТЪ АЛФАВИТНАГО УКАЗАТЕЛЯ КЪ РУС-
СКИМЪ ПЕРИОДЧЕСКИМЪ ИЗДАНИЯМЪ, СОСТЕВ-
СКИЙ М. И. Быстровой. 1841 г.

По нашему мнѣнію, званіе библиотека не ограничивается однимъ механическимъ исполненіемъ его обязанностей и навыкомъ къ классификаціямъ книгъ, вършенныхъ его храненій. Просвященный, добросовѣстный библиотекаръ долженъ быть вмѣсто съ тѣмъ попредставнымъ между писателями и публикою: способникомъ члененого и совѣтникомъ въ трудахъ студента или молодаго писателя — тѣмъ, гдѣ нужна справка по ихъ предмѣтно-написанію. Для этого, когенѣе, необходимо библиотекарю огромная начатность; при знамѣнности со всѣми преждевременными журналами и газетами,他也 безпрерывно долженъ сълѣдовать и за ходомъ современной ему литературы. Такой библиотекаръ истинное скорвившіе и вельмѣй рѣдкости! Если вы желаете, напишіть, выть свѣдѣніе, что писано было про и сопіта исторіи Карамазина, Правды Русской, и проч. и проч., вы обращаетесь къ ниму и онъ тотчасъ укажетъ вамъ журналы и именно чѣсти журналовъ, гдѣ помѣщены статьи объ всѣхомъ вамъ предшествиях, лирическихъ разборы книгъ, нужныхъ вамъ для справокъ.

Все это говорятъ мы въ примѣненіе къ г. Быстровой. Проникнутый мыслѣю, что оно изъ свѣшенійнихъ журналовъ — всѣмѣнными ставріями удовлетворенъ членымъ и литературнымъ требованиемъ постпіתелей Библиотеки, единственно по неограниченной любви къ библиографіи, онъ занялся составленіемъ указателя историческихъ статей, помѣщенныхъ во всѣхъ на-

насторъ, Фанъ-Ленкена и др. шляхъ Газбюркъ...

Адраматескач академія представляетъ весь
малюamas сочиненій, заслуживающихъ похвалы.
Мучшее изъ нихъ исторический драма Роянда,
под названіемъ: Адъбрехъ Н. Графъ Голлано-
скій.

=

НОВЫЯ ФРАНЦУЗСКИЙ КНИГИ,
ВЪ 1841 ГОДУ.

La divine épopie, par Alexandre Soumet, de la
Académie française. (Божественная эпопел. Сочиненій
А. Суме, члена французской академіи. Два тома.
в 8 д. І.)

Христіанскъ въра открыла воззія новый, об-
війный кругъ вѣдимой. Белестейшіе вымыслы
Вирхнія и Гомера померли къ предъ величествен-
ною «антазією Данта, Мѣльтона, Тасса и Кюл-
штока. Эти могутъ геніи, воспитавъ въ высокій

тищъ журналахъ и газетахъ. Это истинный
пункъ по труда, и большѣ чѣмъ заслуга — по
попъзь труда.

Предъ нами первый выпускъ «Указателя и мы повторяемъ сказанное нами прежде въ 15 № Литературной Газеты. Остаётся жегать, чтобы публика поддержала своимъ учѣстіемъ добросовѣстнымъ и чрезвычайно полезный трудъ нашего почтенного библиографіа. Г. Быстровъ назвалъ трудъ своей опытнымъ, върхъно потому, что при составлѣніи такой книге могутъ впослѣдствій оказаться нѣкоторій у-пушевій и неудобства въ примѣненіи. Состав-ть съдѣлать въ размѣстій статей своему благоусмотрѣнію и предоставить последова-тельмъ измѣнить свою систему, если она ока-стається неудобною. Главноею въ томъ, чтобы проложить первый путь, — а потому по немъ пойдутъ и другие: въ другомъ вышестъ его Ука-зателя заключается показаніе историческихъ статей 22 журналовъ и другихъ полиграфиче-скихъ изданий, съ 1759 года до 1832 чѣм-че-тѣльно. Въ сълѣдующихъ ўвѣръ выпускахъ онъ объясняется разобрать еще 24 журнала. «Указатель г. Быстрова долженъ сдѣлаться настольной книгою каждого ученаго и литератора и потому за успѣхъ ея можно поручаться заранѣе.

ИСТОРИЯ ДАЛЪ ДЪТВІЯ НИТОРІЯ ДРЕВНИХъ
НАРОЖДЕНЫХЪ ПОДВОДАХЪ НОВОЙ ПЕРЕДАВШЕЙ
СПБ.

Г. Студітскій вѣдѣть замѣчательною способностью живо. улѣкательно и понятно говорить съ дѣтями о географіи и исторіі. Ес-ли онъ доведетъ до конца начатыи имъ географію и исторію для дѣтей, то наша дѣтская литература обозначитъ двумя солѣніями, какіи и на европейскихъ языкахъ не сотнами являются. Въ одномъ только недосто-сть можно упрекнуть г. Студіт-скаго—въ излишней краткости, которая бо-лея или менѣе дѣлаетъ ихъ очерками вмѣсто картины, а дѣтямъ нужнѣе картины, а не очеркъ. Книжка визда опрятно и красво-

РАЗГОВОРЫ СЪ ДЪТВИМЬ О ОСТЕСТВЕННОЙ
ИСТОРИИ. СПб. Въ типографіи Императорской
Россійской академіи.

Авторъ этой книжки есть г. Афтонасьевъ, о которомъ можно сказать то же самое, что о г. Студітскомъ: онъ именѣеть большую способность бесдѣдовать съ дѣтвиемъ о естествен-ной исторіі такъ-же занимательно и поучи-

сěеры духовнаго, расширили область искусства,
проложили новые пути для эпопел. Въ воззія,
оплодотворенной ихъ вѣдомственнымъ, возрожден-
ной подъ ихъ творческимъ дыханіемъ, явлились
возвышенность мыслей, богатства образовъ, си-
ла колорита, волшебное формы, дотолѣ возвѣ-
щные. Окрыленная релігіознымъ восторгомъ, воззія
высоко вознеслись надъ міромъ вещественнымъ,
парыа въ странахъ недоступныхъ дотолѣ обв-
ракеніемъ самому смыкшему, овалѣя міромъ но-
вымъ, безберерично оглашаемымъ звуками гармо-
ніческихъ, сілѣю смыкшемъ свѣтлѣй, овалѣя міромъ не-
вымъ, окаженнымъ баженствомъ безъ примѣсы, кото-
рогоиспользованъ не изначнѣетъ въ нѣ-

Позма Аксандрова Суме не имѣть ничего об-
щего съ позами, предшествовавшимъ ей; изоб-
тѣніе ей сознавшего организованно и ново. Означено
того не замѣissenbtъ въ исторіи. Улетѣлъ also
за рѣдкіе пространства и времена. Или разра-
зывалъ егъ о томъ, будетъ, пытается припод-

тельно, какъ г. Студітскій о географіи и
исторіи. Это сколходъ простарается и на не-
достатки, которые у того и другаго прему-
щественно состоять въ излишней краткости.
Изданіе «Разговоровъ съ дѣтвиемъ о естествен-
ной исторіи» снабжено тремя картинками,
прекрасно литографированными, изобража-
ющими лавки животворныхъ, о которыхъ пре-
щественно трактуется въ книгѣ.

НАРАДНОВЫХЪ РУССКИХЪ РОССДЗЕЙ. Ива-
ва Вакенко. Москва 1841 г.

Дѣвъ сказки, исполненные неподѣлѣными
юморомъ и обличающій въ автора должно
замѣчательное дарованіе сказочного рода.
Можно, особенно незвыскательнымъ читате-
ло, отъ души нахохотаться, читая простой,
веселый и запнѣмательный разсказъ 1) о сол-
датѣ 2) Яшкѣ красной рубашкѣ синяя ластови-
цы; 2) Омолодшій Ирысематомъ, да 3) лысомъ Мартынѣй тороватомъ.

МАЛОТЪТОКъ, КОРМИЕЦЪ ПРЕСТАРЯЛЪ,
ОБНИЦАЛОСЬ ОТКА СВОГО и ПР. СОЧ. Алекс-
дора Орлова. Москва 1841 г.

Ужъ это сочиненіе, кажется, клеветка на по-
ченнаго покойнаго Александра Анцюмови-
ча, Орлова. Онъ писывая съ большимъ умънѣемъ.

ВЕСЛЫЙ ПОРОШОКъ МАЛЕНЬКАЯ ГАЛИМО-
РУКА, ПОДРОБКИЙ НАРОЖДЕНЫЙ ВАСИЛЛИНА. МОСКАВА 1841 г.

Не надобо никогда позволять себѣ говорить, а «тамъ паче» печатать галлиматы, какъ бы она ни была мала, потому что, по несовершенственѣ и слабости смерчныхъ, это можетъ обратиться въ привычку и толда его позно будетъ воздержаться въ галиматы. И что за охота заниматься галиматыко, особенно крестьянинъ, котораго есть такое пре-красное и полезное заніатъ?.. Лучше, мы по-советуємъ ему обратить вниманіе на порошкіе земляудобрительные. Литературной почвы поропшокъ не удобрить. Нѣтъ, радикальное потребно тутъ лекарство!

СМЕРТЬ ИВАНА СУСАНИНА. Быль, соч. Н. Со-
колова. Москва 1841.

Этѣ с чекно, длино, вяло и не везда со
смысломъ разсказанъ великой подвигъ рус-
скаго крестьянинъ-героя. Г. Соколовъ— со-
перникъ г. Кузмичеву, но тѣмъ его одолѣ-
ваетъ.

Нѣтъ якъ съвѣс, скрывающію градѣшее отъ на-
шіхъ взоровъ, и посвятить насъ въ тавніцы
высшего разумѣя. Изъ этого видно, что Бож-
ественная эпопел. есть самая смыла поитыя, ког-
да-либо сѣдняная въ области воззія ичѣчной.
Идея, преобладавшіе въ пошѣ, вѣлка и пре-
красна: злѣе поэтически развита мысль св. Хри-
зостома, который, гдѣ-то, говорить, что Иисусъ
Христосъ разбىлъ мѣдныя элзія врата для толо-
го, чимѣбъ, исправ, аѣ былъ худо-заперотной тенден-
ціи.

Милътовъ восѣлъ падежѣ, человѣка, Кюл-
онъ-гнѣи скинулся его; Суме, отвагѣю, на больш-
ее, панисалъ третій и послѣдній акъ этой вели-
кой драмы.

Міру еде не существуетъ; ангелъ хоасъ цар-
ствуетъ на его развѣявкахъ. Небо и адъ — тѣ-
ве, что осталось отъ товернѣй и ново. И поэтическъ
емъ описаний этихъ остатковъ и сознѣе содер-
жаніе его духовной пошы.

Печатать позволется. С. Петербургъ, мая 2 для, 1841 г. Ценсоры: А. Крыловъ и А. Очикинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

Сценаите оболенски, китайте! Шекспир. (Цимбелин.)

Выходитъ три раза въ ведѣю: по вторникъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноцюю по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

6-Е МАЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841
ГОДА.

ОРИГИНАЛЬНЫЙ
ПРОФЕССЪ
за шри единства аристотеля.

ЛИТЕРАТУРНЫЕ НРАВЫ ВЪ XVI ВѣКЪ.

Въ 1543 году, одинъ изъ знаменитыхъ и
ученыхъ профессоръ королевской коллегіи
въ Парижѣ, Петръ Лараме (въ сокращеніи
Рамю), издалъ въ свѣтъ два сочиненія: «In-
stitutiones dialecticae» и «Animadversiones ar-
stotelicae», въ которыхъ онъ осмѣлился опро-
вергать систему Аристотеля.

Это нападеніе на классическую славу уч-
теля Александра Великаго привело въ движе-
ніе весь университетъ. Аристотель былъ еще
тогда неогранченнымъ деспотомъ въ шко-
лахъ; сп systema его пользовалась всеобщимъ
уваженіемъ; на ней одной основывалась ло-
гика, діалектика и реторика. Значитъ тотъ,

кто рѣшилъ низвергнуть колосса и поколе-
бать его славу, долженъ былъ показаться въ
глазахъ университета человѣкомъ, покушав-
шимся возстановить прежнее варварство и
погасить свѣтильникъ наукъ.

Университетъ такъ былъ раздраженъ этою
выходкою Лараме, что принулъ его явить-
ся въ парижскій парламентъ: его обвинилъ
въ святотатствѣ и злокачественныхъ замыс-
лахъ противъ Аристотеля.

Вирочемъ, надо замѣтить, что парламентъ
и университетъ всегда жили въ разладъ. Хо-
тят оба заведенія дѣйствовали въ совершенно
различныхъ сферахъ, но смотрѣли другъ на
друга съ завистью. Университетъ старался
всѣми слами не только удержать всѣ свои
привилѣгіи, но даже умножить ихъ, и по-
стоянно находился въ неприязненной оппо-
зиціи противъ парламента. Напротивъ, пар-
ламентъ, поставляя себѣ едіственнѣю цв-
цію исполнять требованія старшей дочери
короля французскаго, старался быть осмо-
трительнымъ, когда дѣлошло о преслѣдова-
ніи людей, которыхъ университетъ желалъ

принесть въ жертву своимъ эгонистическімъ
вѣдамъ.

По этому, не начиная пролесса, парла-
ментъ поручилъ генераль-адвокату. Галлеу
Леметру, человѣку, извѣстному по своему без-
пристрастію, предварительно попросить Ра-
мю. Генераль-адвокатъ потребовалъ къ себѣ
профессора королевской коллегіи.

— Господинъ Рамю! сказалъ ему Леметру:
— у васъ завязался процессъ съ университетомъ.
Но парламентъ не рѣшается такого за-
служенного человѣка, какъ вы, прямо счесть
преступникомъ. И потому мнѣ поручено
сперва разспросить васъ; скажите мнѣ прямо,
въ чемъ дѣло?

— Клянусь честью, господинъ генераль-
авокатъ, отвѣчалъ Рамю: — я не могу по-
нать негодованія университета. Со времени
выхода моего изъ Наварской коллегіи, съ
тѣхъ поръ, какъ я слѣлъ былъ профессо-
рому, не прохолило дня, чтобы я, какъ вв-
ный противникъ Аристотеля, не вооружался
противъ его учения и системы. Однако-жъ
университетъ никогда не дѣлалъ мнѣ за это

КОРФЕЗЕСТОНДЕЗЕЗ.
ПИСЬМО ПЪВЦА ГЕРМАНА БРЕЙТИНГА.

Въдна 20 апреля 1841 года.

Ваша «Литературная Газета», которую я на-
шелъ въ одной изъ лучшихъ здѣшнихъ коэфій,
мнѣ съ укоромъ напомнила, что давно пора был
мнѣ исполнить данное слово: сообщить вамъ ар-
тистическія впечатлѣнія моихъ странствований.
Но какихъ впечатлѣній можете вы требовать отъ
несчастнаго артиста, который едва явился въ больш-
ей городъ, какъ вслѣдъ за паспортомъ, отъ него
требуютъ дипломъ на его извѣстность, т. е. сей-
часъ—же дадутъ ему партію въ рука, поднимаютъ
занавѣсъ и выпускаютъ его на показ передъ
почтеннійшей публикой. Вашему дружескому

участію, Фед. Алексейєн., я поручаю пестрые узо-
ры, которые вывели по лавибартѣ Европы и ко-
торые еще намѣренъ выесть. Послѣ весьма бур-
наго странствования, привыла мы наконецъ, въ
шесть сутокъ, въ Травемюнде. Изъ Любека я от-
правилъ семейство мое въ Ганноверъ, а самъ по-
ѣхалъ въ Гамбургъ, гдѣ въ полнѣю сылѣ на
пароходѣ и отплылъ въ Лондонъ. Вамъ извѣстно,
что я былъ пригашенъ къ основавшѣйся тамъ
нѣмецкой оперѣ. Ожиданія мои былъ жестоко об-
мануты, когда между множествомъ барокъ и не-
годныхъ личності мы кое-какъ втянулись въ го-
родъ по бѣдной, загроможенной, грязной Темъ э и
сшила на берегу у самой тюрьмы, у Товера. Я ожи-
далъ сильныхъ впечатлѣній отъ перагало взгляда
на знаменитую столицу Англія: какъ видите, впе-
чатѣнія начались не съ казовымъ конца. Еслибъ
я не пріѣхалъ изъ роскошнаго, величественного
Петербургъ, не съ гордыхъ вольнѣ широкой, голу-

бой Невы, Лондонъ, можетъ быть, еще показался
бы мнѣ чёмъ нибудь порядочнымъ. Но передъ
живымъ, вѣчнымъ, блистательнымъ мавзолеемъ
Великаго Петра, онъ исчезаетъ совершенно. Мнѣ
показалось, что я поцапъ въ огромную чернорабо-
чую фабрику. Ужъ одинъ пещеносный плащъ ту-
мана, какъ выражается Байронъ, въ который Лон-
донъ вѣчно закутанъ, даетъ ему характеръ мрач-
ный. Прибавьте лавинны трубы, образующія
внѣ городомъ въ туманѣ какое-то фантасти-
ческое кладбище, черный дымъ, который слу-
жить облаками городу, запахъ каменного углѣ,
прикъна улицахъ, стукъ паровыхъ машинъ,— вы
получите вдоль вѣрную картину этого цикло-
пического города. Но это впечатлѣніе нарUKOBI.
У великаго народа, разумѣется, есть много вели-
кихъ предметовъ для наблюдений образованаго
посвѣтителя. Когда судьба увоюлила меня изъ бол-
чайсъ долины, снимала съ меня латы Роберта, ви

["194", "на малыйский упред; а теперь вдруг возстала на меня вскакивал привет. — Вы недавно издала два сопнёнія пропавал Аристократа; вдруг одно побудило унверситетъ жаловаться на васъ.", "— Все, что содержится в моихъ книгахъ, я до сныхъ пореподавалъ открыто, и, по-тому же вамъ, унверситетъ изъ нисколько мист не запрещаю. Но уarteь, который я тепер инспитиваваю, нанесёнъ мист чужую рукою; здѣе вымъшалась въ лъю старинная немасть, и унверситетъ присталъ къ ея сторонъ, самъ неэстаційный.", "— Объяснитеесь, господинъ Рамю. — Видите-ла: один португалецъ, доктор Ковмбрскаго унверситета, Антоній Говенъ, который находится теперь въ Парижъ, посвятилъ королевъ Наваррской, сестры его королю, очень послой, латинский переводъ аристотелейниц физиак. Эту заслугу онъ выросъ высоко, что считаетъ себя въ прав преследовать всѣхъ, что не счѣтъ раздѣлять съ нимъ слѣпой привязанности къ основателю первописателей школы. Я до-вольно долго писалъ переписку съ этими докторомъ; но его система философіи, основанная на единстве на славахъ Аристократа, такъ неindicativa и не liability, что я не выережалъ, — и наша переписка, начавшася комиляментами, кончилась количествомъ.", "— Но будто ученые ссорятся между собой превръ его Леметъ.", "— О! продолжалъ Рамір равнодушно, —такъ вы еще не знаете, г. тенералъ-адвокатъ, на-него сословія. Люди толкуютъ на раздаражённую неотчёта поэтъ, но ученые врѣо злѣе и неправимые ихъ. Словарь Мөбера есть истиный образецъ уотченного и благо-родного вкуса къ сравнѣю съ славомъ нашъ гурухъ гурухельствъ. Чтобы я дать вамъ хотя малъшешеNOTEBOOKSNOTEВОМЕНІЯ объ нихъ, я приchoчала вамъ въмѣстъ изъ письма, который приспалъ ко нимъ Говенъ, за мыслью до своего прибытия въ Парижъ. — «Рамю, я прочелъ вашъ опровѣршенія пойтой, осьмой, девятой, четырнадцатой и семьнадцатой главы нашего божественного Аристократа. Изъ этого отрока, невершаго, пустасто и вадутаго inomi gene-ge, я совершенно въврѣлъ, что вы ниčто иначе как разсъязыленный ослѣ, пѣтчѣ безъ третьей, пітца безъ крыльевъ. Ваша голова поночиłъ на колодѣзъ, къ которымъ воротитъ", "— Но продолжалъ Рамір равнодушно, —такъ вы еще не знаете, г. тенералъ-адвокатъ, на-него сословія. Люди толкуютъ на раздаражённую неотчёта поэтъ, но ученые врѣо злѣе и неправимые ихъ. Словарь Мөбера есть истиный образецъ уотченного и благо-родного вкуса къ сравнѣю съ славомъ нашъ гурухъ гурухельствъ. Чтобы я дать вамъ хотя малъшешеNOTEBOOKSNOTEВОМЕНІЯ объ нихъ, я приchoчала вамъ въмѣстъ изъ письма, который приспалъ ко нимъ Говенъ, за мыслью до своего прибытия въ Парижъ. — «Рамю, я прочелъ вашъ опровѣршенія пойтой, осьмой, девятой, четырнадцатой и семьнадцатой главы нашего божественного Аристократа. Изъ этого отрока, невершаго, пустасто и вадутаго inomi gene-ge, я совершенно въврѣлъ, что вы ниčто иначе как разсъязыленный ослѣ, пѣтчѣ безъ третьей, пітца безъ крыльевъ. Ваша голова поночиłъ на колодѣзъ, къ которомъ воротитъ", "повозка къ сутки сложить корону иллюсеродитъ Тита, а съ жадностю пускала осматривать Лондонъ. Чрезвычайно поразила меня истиқанна жила, върху въ люю бурной рѣки, — чтобы не остановливать жизнѣдѣятельности промышленнаго народа: говоря къ тѣлу подъ Темою. Это величайшій тріфумъ человѣческой силы и ума! Невзлѣд описалъ чувства, который наполнялъ ду-шъ въ этихъ росковыхъ галлерехъ, яко освѣщенныхъ хазомъ, когда вособразшівъ, что надъ той-той массой экипажей и народа, которые квѣан фатамас̧тас̧тас̧тас̧тас̧тас̧тас̧тас̧тас

195

жилъ во уста вышеушенной устагу Аристотеля такою злонамятной працягомъ. Причастъ не былъ. Во уваженіе означенныхъ обвинительныхъ пунктахъ, его величествомъ королю запрещаетъ, означаетъ и предаетъ соженію оба сіи сочиненій Рамю; запрещаетъ ихъ предаватъ тисненію, искажаً копрованіемъ, кои обрѣтается въ хитростяхъ типографскихъ, когда и продавать, а профессорамъ не братьonya въ основаніи своихъ юлики; еще же запрещаетъ всѣ подобно года рода возстановленія на Аристотелѣ, а равно и въ всехъ древнихъ пресловутыхъ урартосной писателей, и пѣчъ.

Весь этотъ актъ, какъ всякій можетъ винѣть, есть достопримчательный памятникъ ненависти тогдашнаго времени. Парламентъ ничего не могъ сдѣлать для Рамю въ этомъ несчасти.

Генерх II, наследовавшій откуе своему Франциску въ 1547 году, поспѣшій возратить Рамю каосду въ кор левской коллегіи. Доседъ былъ керть военно непавлии Ангіонія Говеана, онъ наследовался теперь своїмъ труміономъ въ достовіи и приличніи. Когда онъ въ первомъ разѣ своя вача читать свои юлики, и профессоры королевской коллегіи собралась къ нѣмъ въ подарованіемъ; Рамю отвчалъ имъ: «Я подверграся очень горкому испытанію, и я о painе средня, вѣтнѣе любезный товарищ, и это счастіе подавлять во мѣніи всю мою король, даже самое воспоминаніе объ ней, равно какъ и объ именіемъ монголіей.

Однажды какъ-то, послѣ своего возврашенія изъ ссылки, я написалъ слѣдующее посѣданіе къ Антонію Говеана:

«Рамю Говеана дружески кланяется. Съ помощью терпінья, усилия и самоотверженія, мы уже оценили, получать само ковые. По этому случаю я совершенно забываю все прошолое. Постисъ меня хотѣлъ однажды, въ королевской коллегіи, средь моихъ слушателей, которые меня любятъ, и которые поклять и тѣда, если я скажу имъ, что тѣ биличтельный свѣтъвѣликъ философіи, физики и краснорѣяній. Приходи, говоря тебе, приходъ, не босъ: срачливый Рамю теперь помнить только другъихъ своихъ и не думаетъ бодѣть о своихъ противниковъ. «Онъ, какъ говоритъ

Ева только Рамю ванялъ свою каосду, какъ пять началъ съ жаромъ возстанавѣть внась.

Да въ ней же въ письме: «Дарю твою волю и Роберту. Дарьюшко журнали, хотѣе черезъ чуръ неумѣренные въ походахъ своихъ, могутъ вы означенный въ нѣкоторомъ съ исполнѣмъ моихъ представленийъ, если вы ий по-вѣрите на десятъ центовомъ противъ писаннаго. Меня же хвалите, ужъ>thisъ: поэма, люблю я зазапку себѣ благословенность господъ журналистовъ. Изъ всей журналистской братьѣ въ Петербургъ, я былъ знакомъ только съ вами и не те потому, что вы журналистъ, а по артистической симптоміи нашаго вгагда въ современное искусство. Мнѣ ванялъ вы'do довольно лестныя предложенія, и я не хочу сцена свылѣть контрактовъ въ южной Германии: кромъ музей есть другія отрасли наукъ и искусства, къ которому душа моя неменѣе привлекає. Я, какъ королева наварская въ «Жан' Парцискомъ»

Быть въ пути ми полюбьбы!

И опять биরься въ походъ, сперва въ Лондонъ, потомъ въ Конегнаген' и въ Стохсюль, куда я приглашень. Въ повтореній юна я Attention, въ петербургъ, гдѣ приходу въ нѣкоторомъ дніи для приведения въ которыхъ я'dъ къ окончанію, а отъ叙лаю перенесенія меня во Францію, въ всеміруную столицу. Маеръ-Беръ народно

въ шутку Банлій, «наготчилъ новіе перерывъ языка». Но его страсть къ новизнѣ и критическій методъ изслѣдованія заведі его слышкомъ, далеко, онъ описалъ началъ. Наромъ онъ страшной критики поражалъ даже самыхъ знаменитейшихъ мужей древности, Цицерона, Квиллиана, Цезаря, Тарапа и Теренса.

Однажды съ нимъ встрѣтъся генераль-авдокатъ, Леметъ, который теперь съдѣлалъ уже нѣвымъ президентомъ парламента, и смявъ сказалъ: «Г. Рамю, ваша антиатинъ къ Аристотелю не опрѣдѣваетъ вашихъ наладокъ на Цицеронъ; что онъ вамъ сдѣлалъ?» Рамю отвчалъ: «онъ мнѣ ровно нинечго не сдѣлалъ, но исключительное удивленіе къ этимъ людямъ оттимъ надеждающіе уваженіе у нашихъ, отечественныхъ учѣныхъ, которые заслуживаютъ обще вименія по носимымъ традиціямъ. Ес-ли бы отъ меня зависло, я вмѣсто чрѣчей Цицерона лучшебы согласился въ дѣлъنіе слушанъ парламентомъ чрѣчей Леметра, который предасть былъ генераль-авдокатомъ.»

Первый президентъ, послѣ такого лестного комитета, оставілъ много упекръ. Вро-чемъ Рамю свои организаціонными взглядами навязалъ себѣ много чаровагъ. Его подоръевали въ гугенотствѣ, и онъ принужденъ былъ оставать отечество и поселиться въ Йенсъ. Отвергаемый знатнымъ извѣстіемъ, онъ напрасно старался за нять здѣсь каодеръ. Послѣ этого онъ о painе возврѣтъ въ Парижъ, и здѣсь палъ кертовую революцію въ Варооломеевскую ночь. Шарантье его спонсоръ, ссыѣли съ русъ убѣйствомъ, и самъ, послѣ его смерті, повесѣ безпечность отъ нѣкоторыхъ изъ своихъ слушателей, которые еще упорно дер-жались единовластія и Аристотеля и его реторики.

## БИОГРАФИЯ ВЕЛИКИХъ ЛЮДЕЙ.

—
I.
—

## ВОБОЖНОСТЬ.

Знаменитый Леклеркъ, графъ де Бюофонъ, роліся 7-го сентября 1707 года, — въ одинъ годъ съ славнымъ Линнеемъ, — въ
прірѣзка въ Баденъ, чтобъ послушалъ меня въ Гугенотахъ пригласти въ Парижъ, гдѣ и Лабанъ чистялъся къ радушной пріему въ венную музыкальную опѣшку. — Какъ новость, скажу вамъ, что знаменитый береглий актеръ Кюргейръ, которого вы знаете по игрѣ его въ Петербургъ, сыграłъ недавно въ Мангеймъ послѣанно свою трагицкую роль: онъ послѣпалъ. Раз-вазка весьма неприятна въ драмѣ жизни такого артиста, каковъ былъ Кюргейръ. — А доставлю вамъ нѣкоторыхъ и безпирострыхныхъ свѣдій о германскихъ театрахъ и вообще о панавеленій искусства въ Германии. Пока — жалю, что голосъ мой еще не довольно сильенъ, чтобъ отсюда воскликнуть вамъ

Cura ut valea!

Весь вашъ Г. Грейтиннъ.

—

## КАЛЕДОКОПП

ТЕАТРАЛЬНЫЯ НОВОСТИ ВЪ ВЫНЫ. Мека-ду новыя, повилѣмые въ послѣднее время на вѣнскомъ оперному театру, достойна особен-

Монбартъ, малѣкомъ горлѣ Бургундіи. Родители Бюофонъ не могли жаловаться на холодность и непостоянность коготѣлливой фор-туны. Отецъ его, Жюльенъ Леклеркъ, поль-зовался прераскавшій репутаціей у монмартра-скіхъ гражданъ и занималъ почетное мѣсто советника въ дюжинскому парламентѣ; мать его была женщина очень умна и пре-краено образованная. Съ самыхъ молодежныхъ лѣтъ, Бюофонъ показалъ веобыкновенную склонность къ наукамъ, и родители его нинечго не жалѣли, чтобъ дать суну блестяще воспитаніе. Окончивъ курсъ наукъ, почти подъ незоромъ отна, молодой Бюофонъ по-лучилъ полную свободу располагать своему будущностю и, сообразно своему хеланню избрать ту или другую дорогу въ жизни. Не-знакомыйъ съ веселою, безпечною жизнію свѣ-скихъ людей, молодой Леклеркъ оставался въ своемъ сметномъ, тихомъ Монбартъ, вдаль отъ столичнаго мума, и спокойно занимался науками. На двадцать пятилетъ онъ толь-ко привыліся оставать монбарскія луки и цьы-ты, разстаться съ милою для срань приводію и пубlikъ въ Парижъ, чтобъ сравнить при-роду съ вискусствомъ. Еще въ монбар Бюо-фонъ случаіно встрѣтъся съ молодымъ гер-цогомъ Кинстономъ и его воспитанцемъ, челѣвомъ кумъ упнымъ и ученымъ. Съ первой вѣрчи молодые люди сдѣлялись друзьямъ. Герцомъ предложилъ Бюофонъ суно услуги и свой экипажъ; такимъ образомъ нашъ молодой ученикъ прокатился по Италии, Франціи, Англии, въ то время опечаленнойшемъ смертію Ньютона. Путешествія еще боже расрaskли въ Бюофонъ страсть къ наукамъ. Желаніе возназначить поблаже съ ангій-скими учеными, заставило его възучить ан-глийскій языкъ; а чтобы лучше достигнуть своей цели, онъ поднялъ переводамиъ въ это-го языкъ. Въ 1735 году, явился первый его переводъ «Статистикамъ, Галелъ, сочиненія, пользовавшагося въ то время большого савло въ Лондонъ; вслѣдъ за тѣмъ явился переводъ его и his Дифференциализированный исчисленій, Ньютона, и Началъ земледѣлъ, Тёла.

Сначала Бюофонъ было приняты за нау-ки математическихъ, но върхолтно одни сухіе выкладки не像сlichy нравливаю его дѣл-тельнымъ уму, и онъ въсъ крой贊助ся его дѣл-тельнымъ умомъ, и онъ въсъ крой贊助ся его экономією. Первые труды его въ академи-ческихъ креслахъ, — на которыхъ онъ застан-гого возопісію, его въ письме: «Дарю д'Аркъ, опера Говена и Прехталии. Эта олера отчтія сяло, счаст-ливій музейныміи идеямъ и удостовѣренію единошлого одобрения вѣнскихъ липлетантовъ. За-мачателей декоратія въ той орѣфъ; онъ отнія-ваються необыкновенной съвѣкости корола и прирамъ върно представляютъ мѣстности. Чужде всего изображена реймская соборная перекрыкъ. — Знаменитый драматический писатель Григориар-церъ, авторъ Сафи, Понхода Аргопатовъ, Право-отельницъ, и многихъ другихъ произведенийъ, кор-торія пріобрѣла заслуженную известность, 15-го января працедавала натицесатійнѣе съ больш-шими бledскомъ и белоколѣйнымъ. Моглибѣе непочатій его таланта выбили въ честь его медаль.

ТЕАТРАЛЬНЫЯ ИЗВѣСТІЯ ВЪ САКСОНІИ. «Павръ и плоткинъ! Такъ называется предел-ная комедическая опера, которая привлекаетъ тол-пы любителей театра во всѣхъ значительныхъ городахъ Саксоніи. — Нельзя не уюмануть здѣсь о безрестанно возрастающемъ успѣхѣ комедій привлекающихъ Амалий Савинъ; «Бергаксъ Д-вушка, «Долгъ и Любовь» и особенно «Капитанъ Торнегеръ» даютъ кандидѣй дневъ въ всѣхъ тер-атрахъ Саксоніи и принимаются въ восторгъ.

196

далъ еще съ 1733 года, — премуциumbственно
обрашались съ этим, — премуциumbственны
наукъ. Тамъ онъ занимался изъсѣдлѣніемъ
лютности дерева, и наблюдѣніемъ надъ ар-
мис救дымъ жигарялѣніемъ зеркаломъ.

Въ то время Дюфайи, директор королевскаго
сbotаннческаго сада, отъявлялъ отъ за-
имаемымъ имъ должности. Онъ, заявіо хоро-
шой Бюфофа, изъвстнаго уже тогда по его
учености, назвалъ его своимъ премени-
комъ. Опытность Дюфай слушала поручою
за Бюфофа, и Бюфофонъ оправдалъ выборъ
своего предшественника, исполняя назнач-
нію его должность самымъ блестительнымъ
образомъ.

Вдучи директоръ королевскаго сада,
Бюфофонъ составилъ планъ своего великаго
творенія — *Systema naturae* (система при-
принъ). Чтобы върхъ успѣшъ въ своемъ об-
мпринѣдіи, Бюфофонъ вызвалъ въ Парижъ Дабантона,
котораго прихода над-
віла такими качествами, какихъ не доставало
въ Бюфофонъ. Все немедленно принялись за
дъло и въ продолженіе 10 лѣтъ приготовлялъ
матеріали для своего огромной труда. Въ
1749 году въявлялись первые три тома пъхъ зна-
менитарнаго творенія подъ заглавіемъ: «Ест-
ественная история, общеная и частная» (Histoire
naturelle générale et particulière). Первый
успѣхъ сочиненія былъ очень значительнѣй.
Въмѣстѣ съ изданиемъ первыхъ томовъ яв-
лись объявленія и на слѣдующіе; это еще бо-
ле послужило къ успѣшнѣ издания.

Между 1749 и 1767 годами явились 15 тов-
мовъ естественной истории; въ нихъ зако-
чались истории четвероногихъ. Въ 1770 г.
было объявлено и о слѣдующихъ томахъ, въ которыхъ
должна была находиться история
тицѣ. Но въ изданияхъ этихъ томовъ Добан-
тонъ уже не участвовалъ, потому что онъ
посссорился съ Бюфофономъ. Вотъ что пода-
лѣ поводъ къ этой сорѣс. Парижскій книго-
продавецъ Панкунъ просилъ Бюфофа напе-
чатать исторію четвероногихъ, вторымъ из-
лѣніемъ, не безъ публикацій, которыя слѣ-
ды быы Добантовнаго: Бюфофонъ позво-
нѣлъ. Разумѣется, самолюбіе Добантона было
дато для живое. Онъ не вынесъ обиды, и
послѣ своихъ долголѣтныхъ трудовъ разо-
шелся из лішкомъ мирно съ Бюфофономъ.
Изданіе исторію тицѣ продолжало 13 лѣтъ, т. е. съ 1770 по 1783 годъ; въ немъ
привлѣ участіе Гено де Монбельяръ, а по-
тому абать Бекон'овъ. Съ 1783 до 1788 яв-
лись пать томовъ исторіи минераловъ; въ

1788 г. явились семь томовъ дополненныхъ къ
исторію. Въ дополненійъ томахъ оно-
сеенно замѣчателенъ его трактакъ — Ероекъ
de la nature. Это людъ его 40-летнихъ тру-
довъ и составляетъ апогею генія этого вели-
каго человѣка.

Бюфофонъ всю свою жизнь посвятилъ на
упорядоченіе и улучшеніе королевскаго сада.
Его старания принесли ожидаемые плоды;
вскоръ въ вступленіи его въ должность аль-
леректора, королевскій садъ получилъ другій
характеръ: изъ простого ботаннческаго, ме-
дицинскаго, фармацевтическаго саду онъ
съдѣлался ученою, систематически осклек-
цією растительного царства. Умное распора-
женіе Бюфофа не было загбіло, — и харак-
теръ, данный имъ саду, сохранился и до сихъ
поръ. Людовикъ XV, желая наградить труды
Бюфофа и облагодарить за посвященіе
естественной истории его имени, приказалъ
напечатать все сочиненіе въ королевской ти-
пографіи на свой счетъ и издать, какъ можно
росомѣдѣ, въ дѣдабовѣ пожаловавъ его титуль
графа. Это мало. Королю былъ
такъ милостивъ къ нововожалованному гра-
фу, что позволить ему приходить къ себе зап-
росто. Милость необыкновенная, какой
удостоверялся только lastь вѣмьжили!

Върно самой слѣдѣ угодно было, чтобы
любчесть твореніе Бюфофа — Ероекъ de la
nature — было послѣдніемъ его твореніемъ.
Въ томъ же 1788 году воспалительная на-
дѣлъи прекратила дѣятельную жизнь Бюфо-
фа.

Творенія Бюфофа такъ извѣстны всѣмъ,
что, говора объ нихъ, нетъ вужды входятъ
въ подобнодство. Некоторые учение критико-
вали Бюфофа, и нападали на то, что онъ во
всей приводъ видѣлъ систему; это были Воль-
теръ, Даламберъ, даже самъ Ливней въ Рео-
мюръ. Но отъ того великаго предпріятіе Бюф-
фона нисколько не потерялъ своей цѣнны. Оно
можно сказать, имъ лѣзно облагодарить ест-
ественную исторію и поставить ее выше ан-
танкаского обихода. Въ составѣ естествен-
ную исторію общую и далѣй понять, что она
есть единственное върхъ основаніе, на
которомъ можетъ построеваться философія,
оно: она цреезъ элементы вещей матеріаль-
ныхъ можетъ привестъ къ наблюденіямъ
самымъ возвѣшеннымъ. Еще больше, Бю-
фонъ составилъ частную исторію, исторію
каждаго ровѣ и каждогоъ вида существъ, и
найти законы раздѣлія животныхъ по и,
по отечеству, онъ создалъ геологическую гео-

графію и истинну геологію. Къ несчастію,
Бюфофонъ ошибся въ одномъ: онъ думалъ,
что его творение могутъ продолжать дѣры;
но свѣдѣнія его преемниковъ были столь же
ничтожны, какъ велики его собственныя
засѣтка. Извѣстны всѣмъ взгляды на этотъ
предметъ анти-систематиковъ и критиковъ
длиннѣ.

Бюфофонъ открылъ новую точку зрѣнія,
съ которой должно разматриваться естествен-
ная наука; онъ опѣчилъ гармонію существен-
ной природы, ихъ отношеніе между собою и къ
землѣ, на которой они живутъ; онъ умѣлъ
вознѣмиться до того, что могъ упорнавать и
различать виды животныхъ, ихъ порожденіе,
исчезавіе и пр. — Между всѣми, упомянуты-
ми нами въ этомъ боглѣмъ очеркъ, знамениты-
ми людьми, Бюфофонъ съ всей справедливі-
ности большѣ всѣхъ заслужилъ память потом-
ства.

=

БИБЛИОГРАФІЯ.

-

РАЗГОВОРЫ СЪ ДЪАТЫМИ О СЕТЕСТВЕННОЙ ИС-
ТОРІИ. СО. Афтафоссова. — С. П. 1841.

Что можетъ быть пріятнѣе и полезнѣе че-
ловѣку, какъ не познавіе предметовъ его о-
рекurerзанія, а на насъ до сихъ поръ такъ
мало обращаютъ вниманія на изученіе естествен-
ной истории! Дня за днямъ множе-
ство названій въ рѣкѣ, горѣ, городѣ, ровѣ,
знаетъ какъ зовутъ китайскаго императора,
и не имѣть понятія о хлѣзѣ, которыйъ каж-
дый дѣнъ ватраканіе, не знатѣе откуда бе-
ретсяговадина, которую онъ ъѣсть, не скажетъ
что полезнѣе: муха или пнясъ! Это мы не
разъ видѣли и слышали... Вѣдѣлъ яртъ!

Г. Афтафоссевъ взявся познакомить дѣтей
съ естественной исторію въ разговорахъ
отца съ дѣтьми и подсилѣмъ разговоры пре-
красно литографированными картинками.
Дало доброе и полнознѣе. Обдобрямъ
и цѣлъ и выполненіе труда гна Афтафоссе-
ва, мы совѣтуетъ ему поправить отца, объяв-
ляющагося такимъ ему своимъ малокаткамъ
естественную исторію, говорить по понят-
нѣе для дѣтей, а то какъ скажетъ онъ: сіе
жизнотное полезно, ибо оно и проч. такъ и
видшь:

Перестъ участвовѣній, всѣ признаніе ученья
Мы увѣрены, что добрый отецъ, любовій
свободъ дѣтей, во второмъ выпуска загово-
рить, какъ всѣ другіе порядочные люди.

=

Литераторы и не-литераторы единодушно прихо-
дяли въ всѣхшѣніе отъ красокъ, которыми от-
читались эти проповѣдіе.

ВѣрѣянЫЙ ДИРОКРУРТЪ ТЕАТРА. Занем-
ченный Иффандъ приказалъ, во время опасной бой-
жанъ любимой актрисы, г-ки Накола, въ Майгей-
мѣ; печатать особыя аффиши, чтобы она не эла-
нѣ, что роза ея занимаетъ другія: это укрочь
бы смертъ ея. Она умера въ той мысль, что по
дойной изъ этихъ піесъ не давала во время ея бо-
жанъ.

СТАТСТИКА ФРАНЦУЗСКОЙ АРМІИ. Фран-
цанкарина сорѣдала ныѣ изъ 186 полковъ,
и имено: 75 полковъ лейпѣныхъ, 25 легкой пѣ-
лотъ, 20 катафирныхъ, 10 кираспрычныхъ, 12 дра-
фурныхъ, 8 уламскихъ, 13 копно-егерскихъ, 9 гу-
распрычныхъ, 15 артиллерійскихъ и 3 плижеверныхъ
кому 10 баталійскихъ пѣхотныхъ египовъ, 4
полка арзиканскихъ спаглисы, зуавовъ, егип-
странныхъ лѣгіоновъ, петерановъ, 24,000 бя-
дар-

мовъ и 3,000 муниципальной стражи. Сюда вадо
все присягали понтенеровъ и обозныхъ фурелъ-
торъ.

МОСТЪ ВЪ ВЕНЕЦІИ. Черезъ нѣткого не-
дѣлъ, сказанъ въ одномъ венецианскомъ журна-
лѣмъ, привлекли строить гангантскій мостокъ, который дол-
жѣнъ соединить Венецію съ материкомъ, и сооб-
щаться съ миланскаго желѣзною дорогой. Устрой-
сшій, который получитъ за это 4,830,000 астрій-
скихъ лировъ. Въ мосту будетъ устроены также
водолроводъ, возваченный для доставленія горо-
ду привесной волы, который до сихъ поръ приводи-
ли въ Венецію на лодкахъ, потому что въ самомъ
голмѣхъ въ и ню концелѣвѣ, на οнтантовъ.

НОВЫЙ ДВИЖИТЕЛЬ НА ЖЕГУЗНЫХЪ
ДОРОГАХЪ. Въ послѣднюю цитату, свирѣствов-
анъ въ Нью-Иоркъ, однѣй изъ ралю каретъ на
лонгъ-исленской дорогѣ, стоянѣй у станціи,
вурѣгъ былъ принведенъ въ движение вътромъ.

Всѣ поѣщав инвулсілъ съ такой быстротою,
что его невозможно было остановить ближе, какъ на
16 мінѣ отъ станціи. Онъ проѣхалъ это простран-
ство въ 30 минутъ, что составить по лѣмѣ ману-
ли. Эта сътротра поѣщаетъ сіль на-
рой.

ИЗЭКОМЪ.

— Гранокни устроивался въ Елисейскихъ по-
ляхъ, въ Парижъ, новый дирѣкъ, который об-
етъ быть чудомъ архитектуры и роскоши; въ дено-
рамѣхъ не шалили золота и бархата. Циркъ у-
строены такъ, что его можно будетъ посвящать во
скѣлѣй время года. По сучасію скорячо открылъ
его, въ программѣ общаютъ представление, ко-
торою устроили граніччѣ съ чудесами.

— На дѣяхъ въ Германіи вышла кирица: «Человѣкъ
и клижные черви, поема Карда Ресслера.

=

Початъ позволится. С. Петербургъ, мая 5 дня. 1841 г. Цеосоры: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ типографіи А. Бородина и Коли.

ЛИТЕРАРНАЯ ГАЗЕТА,
ВЪСТНИК НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Съдълъите, оболеженіе, гитатите!

Шекспиръ. (Царевица.)

50.

Выходить три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цна годоловому изданию, состопному изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылькою наи разноски по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

10-Е МАЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

ПРИВИДЪНІЕ ПЕРВАГО МУЖА,
или
ВДОВА ЗАМУЖЕМЪ.

Сколько молодых людей, счастливых
свою свободу, весело воскликаются: — «Не
толкуйте мнѣ о женитьбѣ! я подумаю объ
ней, когда мнѣ стукнетъ сорокъ лѣтъ. Я хо-
чу поживиться молодостью, и отдохну въ
братномъ халатѣ, когда недуги притупать
чувства.» По счастію для общества, эти пре-
красные иди ломки, какъ хрусталь, и непо-
стоянны, какъ и самое сердце человѣка.

Молодой Левъ Игнатичъ Осокинъ, бога-
тый щегомъ, каммеръ-юнкеръ и кавалеръ, лалъ
объятъ остаться холостымъ до сорока лѣтъ.
Онъ храбро отражалъ всѣ нападеніе чепцѣвъ
и огненныхъ глазокъ. Маменьки послѣлыхъ
дочечкъ осыпали его ласкамъ; дочки смягли-
выхъ маменекъ истощали передъ нимъ всю

тактуку кокетства,— Лебѣ былъ твердъ и смо-
трѣлъ на дочечку, какъ на наивныхъ коше-
чечку, на маменекъ, какъ на хитрыхъ ли-
сницѣ. Наконецъ онъ встрѣтилъ вдовушку, не
дочку и не маменку; это перевернуло его
вверхъ дномъ и ялю привяло другой обо-
ротъ. Вдова—обоюдо-острый мечъ. Даже са-
мые искуснійшіе фигляры не всегда могутъ
безопасно играть такимъ оружіемъ. Осокинъ
почиталъ все шуткой, и между тѣмъ попалъ
въ капканъ. Когда онъ выбывался изъ силь и
не могъ вырваться, Анна Александровна
Щекуша жеманно протянула къ нумѣ ру-
ку въ знакъ примпренія: — Я бодро защип-
лась, но ваши страданія тронули меня; я вду-
ва за васть за мужкъ. — Завоеватель зашелъ такъ
далеко, что не могъ уже отступить. — Про-
чемъ, чтобѣ жъ? подумала онъ: Аннета моло-
да, мила, богата и непруступна... Чего-жъ
больше? Это очень выгодная партія... Проек-
тъ холостка распорзлись, какъ раздавлен-
ный муравейникъ.

Насколько дней послѣ сватьбы, къ Осоки-

ну пришелъ добрый пріятѣй, лучшій другъ
его, титулрый совѣтникъ Лихтъ, аккурат-
ный нъмецъ, только что прихвашій изъ Ба-
лена, гдѣ лечился отъ хандры.

— Ты пришелъ поздравить меня? спро-
силъ Осокинъ.

— Нѣтъ; отвчалъ Лихтъ. Ты знаешь, я
отковененъ; скажу тебе, ты далъ преваж-
ный промахъ.

— Какъ такъ! воскликнулъ встревожен-
ный Осокинъ: — не говорить ли чего дурнаго
о моей женѣ?

— Нѣтъ, отвчалъ Лихтъ: — въ продолже-
ніе первого замужства, твоі благовѣрная по-
чити безвызѣдно жила въ Херсонской дере-
нѣ; ее рѣдко видѣли въ Москвѣ, а съ тѣхъ поръ, какъ она оловѣла и стала являться
въ свѣтѣ, объ ней не говорятъ дурнаго сло-
ва. Видишь, какъ это дурно! Я нахожу въ ней
одинъ недостатокъ, именно, что у нея быль
первый мужъ. И какъ тебя дернуло жениться
на вдовъ? Ты зналъ ли покойнаго мужа тво-
ей жены?

ФЕЛЬЕТОНЪ.

О ТОМЪ, ЧТО МЫ СЪ ВАМИ ПРЕДПРИ-
МЕМЪ НЫНЧЕ ЛЪТОМЪ.

Сышали вы перваго жаворонка въ ныѣшнем
году? — Нѣтъ. — А я такъ сышалт!

Но вы, можетъ быть, предпочитаете его пнѣю
фіоритуры Пасты въ «Аннѣ Божейнѣ)? С' est
differend. Вы, можетъ быть, такъ-же не ведали, какъ
почки нащирыватьатъ на деревьяхъ? (*) У васъ въро
нѣтъ общіяного сада передъ глазами, какъ у ме-

(*) Я нароčно употребляю терминъ, на лѣкѣ которымъ
пѣкотные черезъ чурѣ безпристрастные журнали-
сты такъ потшывались въ послѣднемъ романѣ И. И,
Лажечникова. Этотъ терминъ извѣстей въ цѣй
Россіи каждому огородинку.

ня, который съ каждымъ утромъ рапортуетъ объ
усѣхахъ фагоры въ царствѣ весны. Притомъ,
можетъ быть, вы служите украшениемъ строй-
ныхъ рядовъ, которые,

Стальной щетиной сверкалъ,
въ послѣдніи парадъ заставляли русское сердце
биться съ какой-то электрической силой и гордо-
стью. Или, можетъ быть, вы измѣрлете благодать
природы по департаментскому барометру; или вы
труженикъ науки, искусства, математическихъ
наи статистическихъ выкладокъ, какъ и я грѣш-
ный, какъ и всѣ мы отчасти; бѣдный заклю-
ченникъ четырехъ стѣнъ съ расписными обод-
ми, съ кацлемъ въ груди, съ заботами на серд-
цѣ, съ причнымъ запасомъ терпѣнія и пора-
дочной примѣсью геморроя въ крови! О, вамъ
съ вами небо всегда покажется съ овчинку, а
весна съ травами напоминаетъ только о новомъ
лекарствѣ. Особливо, когда вы ладожскимъ вѣт-
ромъ взелѣны, невской водой воспоены, съвер-

нымъ туманомъ повты — что вамъ до весны, бас-
нословийной богини Петербурга, каррикатуры юж-
ныхъ зимъ! Но я — c'est encore differend! Я выросъ
подъ черешенными Курска, расцѣлъ въ садахъ
Москвы; мѣнъ русская природа заронила много
свѣтлыхъ впечатлѣйній въ душу. Мѣнъ весна, какъ
квасъ, потребна. Съ первымъ тепломъ, съ первой
муравойкой, а пускаюсь на югъ. Кабріолетъ у меня
покойный: Гамбсово кресло; кони удалые — крылья
воображеній:

И предо мною съ жизнію новой
Картина русская весны:
Не обдавъ воздухъ биразовый
Гробовымъ запахомъ сосны;
Вдаль воркують перепелки
Подъ хоры возьмутъ солоюѣтъ,
Имъ вторить пѣсью на проселкъ
Потомокъ бутвѣтныхъ стрѣльцовъ.

Средьтся тополь наль горою
И вьется стадо журналей,

["198", "— Нътъ.", "— Стало быть, ты не знаешь такъ-же, а комъ желнался.", "— Я желнался на двадцати-двухъ-летней\nженщинъ. Она мила, какъ млллионъ, и любез-\nна, какъ граиа! Ова тѣмъ очень поправ-\nся, не смотря на твое предубеждение.", "— Я удивляюсь, какъ можно говорить такъ\nвърthenо о такомъ важномъ предметѣ! Ты\nжелнался на совершенно образовавшейся жен-\nщинъ, не знал, какъ воспитывалъ ее первый\nмужъ, не заботался о холопотѣхъ и обязанно-\nстяхъ, которая назвалъ себѣ на шею.", "— Я навязалъ себѣ на шею прелестныййшую\nАнну, а въ такихъ случаяхъ холопочатьобы-\nковенно прежде, а не послѣ ея полученія.", "— По этому ты имѣешь свѣдѣнія о покой-\nномъ Щелкушѣ. Узналъ его характеръ, при-\nвыкъ, направленіе ума, его...", "— Напротивъ, я нчего не узналъ; но\nвотъ его портретъ, взгляни.", "— Гтъ! покойныйъ быть не слишком\nкрасвѣ, въ этомъ отношеніи ты имѣешь\nпередъ нимъ много. выгодъ; но этого мало.\nИначе человѣкъ иметь кртыры по досто-\nствіи, при которыхъ лицо исчезаетъ. Кто\nназнаетъ, можетъ быть, за немилосердность\nлица, жена навалала на него тѣкія обязанно-\nсти, передъ которыми ты содрогнешься. Мо-\nжешь быть онъ быть", "Мужъ мальчикъ, мужъ слуга, изъ железныхъ\nпажей,", "Высокій идеалъ московскихъ всѣхъ мужей!", "И отъ тѣбя потребуетъ, чтобы ты продо-\nжалъ его рода при женах.", "— Я буду добрымъ мужемъ, вотъ и всѣ.", "— Ну, Богъ знаешь!... За чьмъ же пор-\nтретъ перваго мужа виснѣтъ здѣсь? Когда вдо-", "ва выходить портретъ на мужъ, обычай требуетъ, чо-\nтые портретъ покойной отверялись на по-\nкойъ, въ кладовую или на чердакъ.", "— Поплѣй, что за вздоръ! Этотъ пор-\nтретъ писанъ Киренскимъ! Въдъ это кар-\nтина, и мы хранимъ его, какъ мастерскуй\nпризведеніе художника. Посмотріе, какія краски\nКонечнѣ, нѣтъ лица немножко худовѣрить,\nглаза оловленные, губы бирюзовые, чист-\nтыей войны; но это не вна живописца. Пов-\nвѣръ, когда мы съ железной загородой! Пов-\nренскомуъ, върно не его лихомъ помяглѣ.\n— Желаю, чтобъ ты былъ правъ.", "— Да, яъ бы не ввришь ли въ выход-\nцѣвъ съ того свѣта?", "— Да, я въ рѣю въ природнѣй, вызывае-\nмыя съ того свѣта прихотъ железны,\nвъръ въ тѣнь первого мужа, которая является\nу чарвянной ложа и теребить за ноги своего\nнеосторожной наслѣдки.", "На другой день послѣ этого разговора, оба\nугра отправились въ Петровскій паркъ вер-\nхами. Оттуда они взяли путь въ Троицкую\nстаства. Прозвзая мимо Маршальной рощи,\nЛихтъ пригласили Осокинъ захвѣтъ на Лаза-\nровъ кладettes.", "— Мертвые, сказалъ онъ, должны слу-\nжить урокомъ живымъ.", "Пробывъ нѣсколько дорожкѣ, обста-\nвленныхъ марморными и чугунными памят-\nниками и обаженныхъ бреземах, онъ оста-\nновились передъ одной могилой.", "— Знаешь ли, кто похороненъ здѣсь? спир-\nмалъ Лихтъ. — Нѣтъ. — Смотри на камень и\nчитай.", "Лойлі прочиталъ надписи, вырѣзанную го-\nлотную букмَاи на поправной гранитъ:\n«Подъ снимъ камнемъ погребено тѣло раба\nБожія статской совѣтки и разныхъ орѣ-\nновъ кавалера, Андрей Порпревича Щел-", "куш, родившагося въ 1793 г., въ Бозь по-\nчившагося 17-го февраля 1839 г. Въ нѣ бы\nлюбимшій другъ агуромъ и примырнымъ мужемъ.", "— Сей памятникъ соорѣв неутишной его\nвловою, статскою соорѣв Анной Аңонъ\nАкисановской, Рожденной Мыслинской.»", "Покоймъ мильй прахъ до радостной утра!", "— Слово: неутишная дѣлаетъ тѣсность,\nпродолжая Лихтъ. Ты побѣдѣ горести,\nкоторая должна была продолжаться до самой\nнаправленнія... Но главное, о чемъ я говорилъ\nтебѣ, заключается въ словѣ: «Онъ бы\nлюбимшіе другомъ и примырнымъ мускемъ.\nВсемоями мон слова: ты найдешь эту эпита-\nфію и въ домашнемъ бытѣ; эта нагрбная\nповахла будетъ поставлена тѣбъ въ примѣ-\nты, ты долженъ будешь обратиться къ живую\nкопію съ покойной оргинала, если не хо-\nчешешь сжавшіе оскорѣенныхъ сожалѣній\nи видѣть, что жена твоей сдѣлалась снова\nнеутишной вловою.", "Вывѣсь отътва, Осокинъ только пожалъ\nлечами.", "— Да не ввришь мэъ, сказалъ Лихтъ.", "— Я полю, братецъ! я счастливый мужъ на свѣтѣ!", "— Это ты говоришь теперь... ты не осу-\nмываешь хмельной кубокъ медовомъ месѣца.\nТолько, со вловою, этотъ мѣсяцъ иногда\nиметь одну четверть.", "— Лихтъ! Если бы я не люблялъ тѣбѣ\nокрыленъ, то посسىрился бы за это.", "— Ну, такъ!", "Въ этомъ день, Осокинъ объявля надеинъ\nсъ женою, и смотря на нее, слушая ея раз-\nговоры, онъ непрерывно смылся надъ опа-\nсіемами своего друга. — Бѣдный Лихтъ, ду-\nмалъ онъ: — хаврала его перешла въ помѣша-\nтельство.", "А Тусарызь змійной гольовій\nСкользить межъ звонкихъ камней!\nСкользи горы сбѣднѣть огороды,\nЦвѣтъ у въ нихъ тыкѣ съ огурьомъ,\nИ въ нахлаждаюсь въ воды,\nСтретить ихъ плачущихъ лицъ.\nЛюбъ на пōлѣ за ръюзъ въ нѣтъ, и\nЧеремки съ вишенъ говорят,\nИ благодатный вѣтъ въ нѣтъ.\nНа дѣлливъ Божій вертоградъ.", "Послѣ этого вы върно не удивлялись, что я\nвъсѣмъ шалѣлъ хаворона. Наша петербургская\nбесна, право, увопѣтельная. Ова скорѣю похода-\nтова похороны гѣта, чьмъ на воскресеніе пригодны\nна походоры, гѣта, чьмъ въ носитѣ смерческого пригодны\n— Вѣдь и въуно въ му мерещись, какъ Балтазаровъ\nвы огненные буквы, замысловатый-стихъ вилъ.\nИдя Четнѣ.", "Вѣры свѣрные ду-\nють, тутая на пойду!", "За то и въ�итъ Петербурга умѣть пользова-\nс自己 весною: они выкалачиваютъ шубы, дона-\nшава-шава хмельныхъ воротокъ, пью бузну и пу-\nревозится на дачи. А наши дачи — какая пределъ!.\nПивъ съ одной стенорой и туманъ съ другой! По-\nпрочитать на екатеринфоffскую и петерфоffскую\nголы: какая тамъ жизнѣ, какое свиньи! Не смот-\nроть: какаи тамъ купілъ дождя: ежакомъ много\nпомѣшаетъ очарованою, не смотрѣть на всѣй\nпомѣшаніи: какаи каламъ: Пивъ постоселъ на дачи\nпрочарзанъ тучею и утолетъ умилѣливый звонъ\nэпопѣй; передъ стоянки въ объстояніи, въ чиновнѣ\nруунѣ, подстріженияныя и напудренныя, какъ при-\nдарѣ въ вѣдомой Людовикѣ ХІV; изъ отрѣчныхъ\nбюлѣтъ несутся трели ягушекъ и поднимаетъ спалро-\nмѣнъ, ароматная споры; неумалѣчною стукъ экипажей\nпо поссе придаєтъ юбкою еще\nсъмѣше прелѣры. И какъ притва прогулянѣ сре-\nбѣрать въ Theseи, что не спокойная, тихая, усла-\nдительная прогулять южныхъ и западныхъ губер-\nній! Нѣтъ! здѣсь есть гальваническое потрсеніе", "для чувства: здѣсь васъ могутъ передъхать, за-\nдавать, стоякнуть въ канавъ, обрызгать грашю,\nдевятые, — а въ способ сопасо-тей лице ся\nсѣс локонно и твердо по дорогѣ! Новимаетъ ли вы,\nсъ нежною и твердождѣніемъ тацкости въ этомъ вѣ-\nдѣсивѣ въ сопасности, для тогоъ только, что\nтакъ сказать себѣ: и наслаждаюсь лѣтами! — Терпѣръ\nвглаживаю на острова: это Семиаминды вѣт-\nтины среди водъ Тигра и Ердата! Пирода этихъ\nсадовыхъ совершенной сообразованія съвѣс моло-\nдыхъ, и поднѣмъ, поднѣмъ оканчавшія съвѣс часою\nдо двѣднадцатія утра и послѣ семи вечера — при-\nдама купается въ россі и обтетается туманомъ.\nДѣсь деревяной коклѣніа: они смотрятъ въ зер-\nкало водъ, они не въ пудрѣ: услужливый морской\nграшъ переписанъ къ ихъ обрѣтѣ. Здѣсь граш\nвѣрнѣ, такъ-же, какъ вѣтъ и природы: все цар-\nствомъ искусства и приходы. Замки, каменныя\nдомы и виллы замѣшиваютъ сельскѣй домика,\nторовѣщный мостовъ и убѣтъ докорождаяся соломы\nкаменныя городскихъ улицъ. Богатырныя карамъ\nи ликеру у дома, кенкѣнныя и броза въ до-\nмѣ, асно говорятъ, что это лѣтняя колонна\nвільной кургана, которая служитъ легкимъ варіа-\nніемъ городской роскоши. Пройдемте мимо остро-\nвѣ, тамъ наты. въ мѣсто! Но по нимъ та-\nнета Старанъ деревка, съ безконечнымъ цугомъ\nдомома, домикамъ и домищамъ, именуемыхъ Нов-\nдѣй деревенъ; вотъ грашія, Черная рѣшія-пѣс-\nшецъ волгами на рядъ, такъ называемыхъ, дачъ;\nвъ Каропкура, созданные, по славѣ домодомы и\nсельскаго хозяйства, — на водоной уткамъ; вотъ\nдома на Новѣхъ лѣмъ, у Күшелевки, рѣшамъ\nрѣшать достоинство, по следамъ хозяйств, состоя\nтамъ, что они на соломинѣ; вотъ ваконки: Пер-\nбургская сторона... Здѣсь отрѣхнемъ пахъ\nвогъ нашихъ и разобьемъ палатки: это Эдемъ пер-\nбургскихъ труженниковъ. Здѣсь-то, среди бо-\nлотъ, царствуетъ наше гѣло. Посмотрите, какая\nпростота и патріархальность правовъ: домика", "поддержвають другъ аружку печами; на бал-\nконахъ маркиза для защиты отъ солнца и сорога\nвѣртили; для крыльяюю распѣтии цѣи ця-\nрина, съ крыльцъ шестѣ горгковъ съ выписной ге-\nранью въ привозной землѣ и россійской, а бра-\nли роскольный вѣдъ на двѣднадцатія солнца и бере-\nзелью нѣоблѣшнѣ, составленныхъ россіи. Съ ка-\nдаго балкона вамъ открывается интересное эръы-\nнѣе въ домашній бытъ патъ соѣдненныхъ семейства.\nвъ ваши тихіи, домашній занаты впѣтъся каватынамъ\nфаяльныхъ нотъ каватынъ изъ Рөберга, категору\nпойтъ сойдѣка въ десятлетомъ домікъ, а гурухныя\nраспорядки подържавшіеся каленныя соломы купі-\nшаваються съ ангійскіемъ восклицаніямі негоя-\nнія за три дома отъ васъ. Вы дѣлаете поспѣш-\nнѣ, чумакъ тацѣи и холѣи въ quatre эріпѣны,\nнотумъ, что внутренность вашей дачи и вами на-\nружною отпѣчіемъ для собыдій. Къ вамъ в ком-\nмату летать мачки дѣтей нѣма-уучителя крепкій\nребенкъ патаго дома: если вы холостѣкъ, это на-\nдетѣ васъ на приличныя разъзяліенія о баркѣ, если\nбы хенаты, такъ заставятъ пранять надлажа-\nшицъ мѣркава касательно вашего потопа. Приваб-\nлѣе то всѣму этому наслажденіе легкой просту-\nпостынаго домаромъ, летѣдя юноша и пришлѣе ожидан-\nній въ ваше гѣло, послѣ однобразнаго тружен-\nскаго домаромъ, разготавленныя эпізы. Впрочемъ, въ вашъ\nрасчетливый вѣкъ, какій экономіческій за-\nмѣній можетъ привлечь. Въ нѣшѣ, въ вашыхъ\nпаліседанниковъ: это прибавитъ зелени къ\nтремъ вѣткамъ пикорамъ, что прибавитъ кръыцомъ и\nпритомъ

["199", "— Кстате, сказала ему жена: — вы сегодня въздели в хрому.", "— Да, мой ангел: пока ты дълла вниз-ты, мы съвъдили в паркъ.", "— Мы съ към же это?", "— Съ старшимъlyмъ пріятелемъ, Лихтомъ. Онъ славный малый.", "— Можетъ быть, только объ намъ отъявляются не слишкомъ съ выгодой стороны. Мы кажется, вамъ не мшало бы держать его подальше отъ себя.", "— Отчего такъ?", "— Оттого, что онъ отвѣрилъ, скратный человѣкъ, искающий приключений, что онъ незодежденъ на вино, а съ ласловательно и на языкъ... Онъ ужъ обезславилъ многихъ женщинъ.", "— Върно такихъ, которымъ нечего было тереть, и которая добровольно дозволили ему обезславить себя. Впрочемъ, Лихтомъ человѣкъ благородный, прямой и примирный пріятель.", "— Съвъ судить не во скрытыхъ добровѣстямъ, а по видимымъ недостаткамъ, Лихтомъ мыр противѣнъ, и какъ вы хотите, я его никогда не примъ къ себя.", "— Когда ты познакомился побольше съ Лихтомъ, такъ нѣтъ! Предуредѣкая васъ.", "— О, нѣтъ, нѣтъ! Предуредѣкая васъ, что не хочу знакомиться съ нимъ.", "— Помилуй, Аннета, это мой товарищъ съ Artstva...", "— Кто-жъ вамъ мѣшаетъ: любите его, пропадайте вдѣсь съ нимъ, — но только избавьте меня отъ знакомства съ человѣкомъ, которого удальство и хвастовство мы не нравятъ.", "— Какъ, да это формальная ссора!... и такъ скоро?", "— Кто-жъ виновать? Признаться, я ве", "ождала встѣтъ такого упорства. Мы накажалось, что требованіе мое весьма справедливо и обнѣвоквено. Но меня обманули прошедше.", "— Что вы хотите этимъ сказать?", "— Я хочу сказать, что жевшись на насъ, добрый Щелкуша, (дай Богъ ему царственное неспокойство!) во первомъ моемъ намеку, потому разорвалъ всѣ прежняи своей связи съ людьми, которые мы не правили.", "Особ Nosь не имѣлъ силы отвѣтчать. Имя Щелкуша оправдало слова Лихта. А медынъся далѣе еще не дошелъ до первой пойдѣ. Правда, эта туча скоро разсялася и мужъ слова погрузился въ сладостныя менѣ о своемъ счастіи, какъ вдругъ жена сказала ему:", "— Змаю наступаетъ, душевно. Пора бы обоняроваться на ложь во французскомъ терѣ, и запасаться въ Собраніе.", "— Ложу? въ Собраніе?", "— Ну, да. Вы знаете, что я страстно люблю французскихъ актеровъ и французскія кадрили.", "— Оно такъ... я и самъ люблю... только, вы видѣли ли, мой другъ, я боясь, что надо состояніе... Деревня въ залогъ...", "— Что за важность! У Щелкуши были три деревня заложены, а все-таки у насъ были по субъоткамъ вечера и своя ложа въ Маломъ театрах.", "Здѣсь во второй разъ явилось предъ Осокинънымъ привлѣніе первого мужа и нану-въ согласнѣе сурогуров. Но Осокинъ не хож�ъ уступить въ шедшую призракъ: онъ обоняровалъ ложу въ бѣль-стажи и записался въ члены Собранія. Онъ выдвинąłъ съ Лихтомъ изърздка и то тайкомъ, — по примыру покойника.", "— Я не зову тебя на наши вечера, гово-", "рлъ онъ ему, я знаю, они не по тѣбѣ, ты умрешь со скуки.", "— Помилуй, улибably отвѣчалъ Лихтъ, и не въ претензіи на тѣбѣ.", "Анна Александровна при надежлая къ чи-слу первыхъ шелокъ въ Россия; она та-ртила пронасть денегъ на наряды.", "— Въчно новые наряды! сказалъ однажды мужъ съ пріятной прятой мной.", "— Какъ прикажете принять нашъ слова за комплиментъ, или въ препъръ? спросила жена. — Мужъ не отвѣчалъ ни слома.", "— Моему покойнику, по крайней мѣрѣ, всегда пріятно было видѣть, когда я была лучше въ отъ ложа. Ужъ на что другое, а на это онъ не жалѣлъ денегъ.", "Особинъ вздохнулъ, призракъ покойника давилъ ему грудь.", "Явились счеты — и счеты длинные и пестрые, какъ каватина Руссіи. Осокинъ ее не вынесъ въ конца.", "— Какъ! столько денегъ за вѣты, прыя и ленѣ?", "— Вы находите, что это дорогой? спросила жена.", "— Да поспѣдите сами! Чѣть мы тысячи въ три мсяца.", "— Будто это много? Впрочемъ, я при-занѣсь, въ этихъ дѣлъахъ нечего не понимаю. Мой покойникъ никогда не докучалъ мысъ такимъ вздоромъ, и платиль, сколько съ его требовалі.", "Привидѣлись ударилъ Осокина по карману, и онъ нѣкоторые нахалиности, готовы-были закарICES! кауцъ! Междѣ тъмъ, при-зракъ началь учащаясь свои вѣзмы и након-е-нѣцъ совершенно пооселился въ домъ, между свойей вѣдой и своимъ наследианку. Онъ быль всегда тутъ, его призывали для всякой зѣбельцы. Онъ долженъ быль разрѣшать", "безный читатель, а я, при всемъ соблазнѣ, на дачу не въдлокъ. Подумала лучше о томъ, что мы съ вами приведемъ въярный лѣтъмъ? — Мы уже ли Петербургъ сталъ клинокъ и нѣтъ другихъ насѣленийъ лѣтъмъ, комрѣе всѣршеннѣе.", "— Ест-ъ! и прекрасны, не мы слишкомъ понымись за наши, и прекрасны, что у насъ подъ рукою. Вы въ рѣно знаете знаменятый садъ гра-Купелева-Бебодорокъ, на Выборгской сторонѣ,", "Старший, запущенный садъ\nПрирътъ задумчивыхъ дръідъ", "Итъ надъ, какъ вамъ угодно! Объ давно уже чекрѣнчный изъ списковъ моды: въ немъ теперешко рюбки поростанътъ кролей, дерева растис-лись волько, итныи порхаютъ и поютъ, форма ис-чезла — природа стала походить на природу. Въ томъ росшенному саду есть раздольные мислы, есть пріютъ для мечеты, есть что-то, напоминающее русское лѣто, съ его пѣснями волгі, грабицъ и земляникою. Кажется, даже, тамъ инойдъ цвѣтътъ лаврій. Когда вы проробьтесь въ ладъ сада, на самъ-мой концѣ его, въ углоку, найдете притянушный калитъ: отворить ее, подъ вами откроется доза-рова чрезъ деревенскіе селеніе, и перейдя дюротъ, вы взяли погеранъ въ ладъній, стоянѣтнѣй аллелъ. Въ тѣнѣ на березу, въ зеленіи садовокъ скрепленны по правую сторону простотныя домки съ балконами и русскій крыльяни. Это памъ петербургскій Баденъ, Карлсбадъ, Эмъ, наимъ Кавказъ; словень, въфѣсъ живетъ людъ при-про-! по деревенски, на распашку, совѣсъ съ слѣдующимъ цвѣтомъ, чумъ проищѣтъ крѣмъ, именно, для поправленій и крѣпленій таврой луга и засѣ-аньныя пола и открывается полупанорамъ Петер-бурга, приведутъ васъ къ желѣзному кнігу. Тутъ устроены домъ, для пляти воды и для купа-ненъ. Онъ построенъ со вкусомъ и даже пѣкото-рою росшую; купальны просто превосходны. Дѣсь сбываются всѣ жители дачъ въ угрѣи и вѣчерамъ; въ праздничные для графеты, мызыка,", "и плацъ за ваны и питье воды самая умкленна. Теперѣе дюбополей въ молѣ, воообразите, какъ убѣд-ْю! Вiele These ist nicht mehr als eine Verkleidung, und wir wirken die Augen des Knechters. Die Anzeige ist plötzlich nachzu-iba. За устройство этого стивности прекраснаго заведенія, на порядокъ его, къ настоящему въ лож-ъ облазъ закоулковъ Выборгской стороны — мыс-ля о почетномъ профессору Фшеру! Но вот каковы мы всѣ: бьось объ закладъ, какъ една эмальная доля петербургскій житей знаетъ о существованіи такого мѣста на земнойшарѣ. Кстате, ахъ ихъ тата: волыи мы тата, какъ глаза-афшина, отъ итериеры, обмороковъ и при-чныхъ болѣзней, которые въ большомъ упротреб-нѣнъ въ семейныхъ биты. Вотъ глахъ мы могъ бы съ нами поселились, любезный читатель, если и вы понимаете съ монѣю слонъ.", "Я грамоты, я...!", "сѣсна и вы, перѣзжала на дачу, и мы-бѣтъ въ вудъ-жизнѣ спокойную, не привлекнутую, чистое не-бе, здоровый воздухъ, просторъ для мыслъ и для седра, а не-рѣсъ. Но какое лѣтъ я до другъ! Если вы любите русскій воздухъ, мы въ день во-крескій запахъ его мы съ нимъ, мы подтавимъYOUR FUTURE! Намъ въ ней же и въ ней же! — Нѣтъ! это не по вѣсу, и въ виже. Такъ вотъ что. На Васильевскомъ от-свѣтъ, въ девятіе, не то седьмой инніи, есть большой кавернѣй домъ, въ которомъ намалеванъ паро-хъ, безъ пасажиръовъ. Художникъ оцениваетъ съ нашумысљомъ: онъ зналь, что мы съ вами попо-нѣмъ не въмѣстѣ недостатокъ. И такъ, въ томъ домъ, за шестнадцать рублей, насъ свалятъ биеты. Но за шестнадцать русскій, насъ снаженъ съ нами въ наслѣдійской набережной, съ дорожнымъ щ-мъ-шъ подъ щиткомъ и паспортомъ въ рубъ, въ то самое время, какъ пароходъ Герда запахитъ къ отъ нерѣпѣйъ и ударить въ третій зовѣнокъ. Мы на него возьдемъ и — vogue la galere! Черезъ два съ поживленній часа мы очутимъ за кронштатскій баг-тагерами, на роскошныхъ канкантовъ Сторфурст-", "на пы Князь Менichковая. Они покачаютъ насъ сутки, подъ пѣсно финскихъ конъ, между кол-паками и флагами орварата, и нечто не пойм-шаетъ намъ насъласиться неподлѣйной природы и народный шаръ лѣтъ, въ скамъ, мона освя-ценныхъ, подъ сизьми небомъ ГелFIN FERORa! А какоеласкленніе въ самомъ пустѣшествіи: веље-сею общества, вкусный обѣдъ, хорошее вино, услуж-ливые люди, понимающие только по шведски, и ми-ляя дамы, которые всѣ", "Не то чтобы больны, не то чтобы здоровы.", "по нычѣсвѣ, при пеклѣе и тумѣ въ бѣта, че-рѣснѣе и нычѣе чернѣе! Чер-пой, гластвовой скатеръ стелется море, на-лѣмъ ширишнѣй баданомъ свинѣе не въ золотѣмъ зѣздами и по краямъ,огнѣвенныхъ грозы припрѣ-жныхъ макаловъ, скѣтѣвъ, иркихъ макаловъ, которые легко прорѣзваютъ холостой даву морозно-памъ золотыхъ юлѣй. Ужѣли въ هذا краткій нѣтъ возьміе? — А туръ? Окраха горизонта-опа-ляла алое лентой, на широкой граду возоста-жажается зѣвзда для; на вѣрѣчу вы-бѣтъ волыи рулями и мы-дъ-мъ парохода въ бѣтъ-фагами свѣтлѣйшій воздухъ. Вѣдь вы во-дамъ снегомъ гордость, зажиглись кресты на острыхъ пляшахъ и первые чудо соColla запрала на ржав-ой чешу-емъ его крыше. Это Ревель! Привѣтствуетъ емъ нашъ пушкою и иемъ въ древнєю Колмбас-н, посмотрѣть на Вышгород, который паль къ стоп-отъ Лонна Гроузенъ. Гдѣ мы! Въ XIV вѣкъ! — омарены сверлать воздухъ, тяжкіе молоты рѣ-зныхъ дубовѣхъ дверей, вѣтвѣ стекла въ око-нахъ, рыцарские доспѣли въ воротахъ и древ-нѣ вѣремнѣмая надписи на домахъ. Кто вѣрне германцеромъ, кто царца турнировъ и къ

["2002", "всё недомумынъ; онъ разсаживался всѣ споры\nи балъся; онъ гнуталъ своего предвѣрнѣя,\nразорялъ его... Мало того, онъ въвѣ ль\nв семью еще четвертого лица, — гусарскаго\nпопѣка съ чернымъ усилками, какого-то далѣ-\nнаго родственника г-жи Осокиной, съ кото-\nрымъ она все считалась съ собствомъ.", "— Надъно, сказала она мужь, — что вы\nпримете нашего молодола вонна такъже да-\nшую, какъ принимаю его мой покойникъ: онъ\nвсѣ время отпуска жикъ у насъ.", "Съ тъхъ поръ, какъ призракъ Щелкунъ\nпоселся въ домъ, Осокинъ пересталъ бы-\nхозяйственно. Онъ съдялъ его покойникъ\nсамою. Единственнымъ уменьшениемъ его бѣ-\nли тайны свиданія съ Лихтомъ.", "Ахъ, говорилъ онъ ему: — ты правъ! Щелкуша\nстраннымъ образомъ преследутъ\nменя! Его эпитафія — просто программа, по\nкоторому совершается не по домаю, по\nпокойнику.", "— Ты не первый и не послѣдній. Я зна-\nвальъ много въдяняжекъ, которые такъже\nнились съ людьми-шахъ, не развѣдая сперма\nо ишъ прежнемъ жить-быть. Иные изъ\nнихъ вынесли, другие умерли; но всѣ прес-\nкуртую проклятие судьбы сюю. Я нередкъ\nслыхалъ, какъ они жажали о томъ, что у\nмнѣ заведенъ прекрасный обрѣчный Мала-\nбарцевъ, требующій, чтобы вдова сжигала\nсебя на кострѣ, вмѣсть съ покойникомъ.", "Если иногда Осокинъ приходило не въ мо-\nготу и онъ началъ волноваться, жена его\nобращалась къ портrep прежняго мужа съ\nгосподицаніемъ.", "— О, милый другъ мой, ты никогда не\nогорчалъ такъ жестокъ свою Аннету. Ты\nбылъ добръ, ты любилъ меня, ты состоя-\nляръ мое счастіе, ты...", "Извольте равнодушно слушать подобных\nпризванія!", "вооружены мырными зонтиками. Ржавчина по-\nдоспѣхъ, корысть — молодечество, промышленный\nвѣкъ! — поэтапный пчеловѣс. Останься одинъ домъ въ\nпервыйный красный: только ихъ каменную натуру\nкому-тому Ольа, переписывая археологические\nдостопамятности кркви св. Николаи и клузы чер-\nнолыннымъ (Schwarzeheuter)ъ, мы перерѣжимъ Фри-\nкійский закъ острѣемъ корымъ, и черезъ пять ча-\nсъ передъ намъ изъзакъ залѣзали скалы Тавернскаго\nгуберніи. Вотъ онъ, нашъ полючный ІІ братьяр,\nсъейной нашъ Свеаборгъ, нашъ пять скалъ, гроиный\nи дикой, какъ ираны мъ древней при-\nмогѣ; многучій и сильный, какъ зенрѣнъ, его от-\nмѣялъ; и въ речь мѣсячный основаніемъ: «И мы русскій\nмечъ докончый\nизвѣщавленіе: онъ прорѣзалъ ему аргусовы очи и\nгромо-шаны; и възь гранатный гранатъ сталъ на\nстражъ съ верха и дико озраeтается круглый\nмнѣніе своями гравирамъ. — Мы въ Гельфяно-фри-\nсіи! Здѣсь гранатные стыны древнейшаговѣ» (бѣ-\nпѣсѣ). — И мы въ Гельфяно-фри-\nсіи! З

ЛИТЕРАРНАЯ ЛИЗЕТАРЬ,
ВЪСТНИКЪ НАУКЪ, ИСКУССТВЪ, ЛИТЕРАТУРЫ, НОВОСТЕЙ, ТЕАТРОВЪ И МОДЪ.

Суflaитe оболежeнe, гитaтe! Швeкинъ. (Циклeйнъ.)

Выходить три раза въ недѣлью: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цына годовому изданію, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ; съ пересылкою или разноскоя но домамъ II руб. 50 коп. серебромъ.

15-Е МАЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

МОЯ МОЛИТВА.

О Господѣ! не о себѣ моя молитва!
И вызвала ее съ чудšевой глубы,
Не съ рокомъ дѣтская и немошна битва,
Не пошла печалю юдольной стороны!

Есть роза юная: то съ верхнего Феба
Пределное дитл, символъ Твоихъ щедротъ:
И вѣтъ отъ нея святыйей чистой неба,
И красота земъй роскошно въ ней цвѣтѣтъ.

О! освѣна ее небесной благодарю!
Пусть чистый ангелъ Твой хранить ее отъ зла:
Чтобъ дѣлъ сковарная, какъ огненной печатью,
Свомъй любаніемъ ее не обожгла.

Пускай самуѣ старестѣ кроваваю устами
Не свѣтъ ароматъ небесной чистоты;
И пусть не западаетъ съ нечестными смерзами
Зерно могильное въ душистые ласты.

Пусть прихотъ суеты, прекрасного могли,
Не истребить, какъ дань, создана высовѣтъ:
Оно бы ангеломъ на небѣ юрно было,
А на земѣ оно — здѣсь розою цвѣтѣтъ.

КАЛЕЙДОСКОПЕ.

АКТЕРЪ-ЦИРЮЛЬНИКЪ. «Въ прошедшемъ году» разсказываетъ одинъ актеръ, «кильъ я въ Францюрѣтъ, въ гостиницы». У меня тогда водились девіе, а когда у меня водятся девіе, я обыкновенно начинаю бѣситься. Незадолго передъ тѣмъ я игралъ въ Висбаденѣ стараго цирюльника, и въ гардеробѣ моемъ находилось все нужное для повторенія этой роли. Однажды утромъ, нарядившись цирюльникомъ, я постучалась во всѣ деви и въ третьемъ стажѣ, возь комнаты, которую самъ занималъ, и предложилъ услуги. «Не уголно ли побриться?» Человѣкъ двѣнадцать приняли мое предложение и я тотчасъ намылилъ ихъ. «Ахъ, Боке мой» воскликавъ я потому: «извините! я въ 20 вуменѣ забылъ бритву; я многомъ сбѣгаю за нею». Намылилъ такимъ образомъ благополучно

Онемъ восторженнымъ земнаго поцѣлѣнъ,
Ту розу дивную, какъ тать, не посраму:
Въ нейъ Феспода съ надеждой со-
знаю а, —
И моего Творца вызвѣнчей любION

О.КОНИ.

Маа 6. С. Н. Б.

ПОЛИШИНЕЛЬ
ВЪ ОСМЕЙНОМЪ ЗЛУ.

Въ 1833 году былъ я въ Неапольѣ я, разумѣется, смотрѣлъ попишenerя. Неаполитанскій попишенье былъ полонъ веселости той древней классической марюнетки, о которой Шарль Нодье отызвается съ такимъ восторгомъ. Онъ: обладалъ всею гибкостью, всею граціею знаменитаго Мазюрье, но кромѣ того умѣлъ пользоваться даромъ слова. Не звалъ хорошенько народнаго наречій неаполитанцевъ, я, разумьется, не понимаю половины

всю дюжину, а сбросилъ парикъ в передникъ и намылилъ свою бороду. Между тѣмъ жильцы выбѣжали уже въ коридоръ и звали цирюльника; я вмѣшалась въ толпу и кричалъ в браниулѣ громѣе всѣхъ, требуя отъ трактирщика и францюрetskій бургомистровъ удовлетворенія за такое оскорблѣніе. Хозяинъ, половые, горничныя и око- ю двадцати другихъ жильцовъ сбѣжались; при- бывѣ и цирюльникъ, которые обікновенно бранили жильцовъ въ гостиницы и своею личностію свидѣтельствоваю о невинности. Жаскѣнѣйшій смѣхъ поднялся при видѣ тринацати памѣленныхъ под- бородковъ. Напрасно хозяинъ старался успокоить меня. Спрашивалъ, допытывалъся, развѣхывалъ, но никто не узналъ истиннаго виновника этой сут- matho.

ПОДАРОКЪ, ВОСКРЕСАЮЩИЙ МЕРТВАГО.
Скагонъ, назвѣстный шутъ при дворѣ королевы Елисаветы англійской, получалъ отъ нелзямо-
бразно 500 фунтовъ стерлинговъ. По прошествіи

его импровизированыхъ остротъ, но то,
что я схватывалъ на лету, было такъ смѣш-
но, то, чего я не понимаю, возбуждало та-
кой откровенный хохотъ вокругъ меня, что
я почиталъ себя столь-же довольнымъ, какъ
и другіе зрители, и смѣялся такъ-же громко,
какъ они. Только дуракъ серчится на себя
за то, что смѣялся безъ причины; анализ-
рованіе удовольствія есть вършійшее сред-
ство, чтобъ не чувствовать его, и если вы
не хотите смѣяться, то стоитъ только спро-
сить себя съ важнымъ видомъ: чему ты смѣ-
ялся?... У меня не было охоты поступать та-
кимъ образомъ и я уже былъ на пяти пред-
ставленіяхъ, въ которыхъ участвовалъ поль-
шинель, когда мы дали самое странное по-
руденіе. Одинъ мой пріятель, директоръ Мар-
сельскаго театра, проспѣлъ меня уговорить
великаго актера въ слѣдующемъ году посъ-
тить городъ Окійденъ на два мѣсяца. Мы
было предоставлено преложить ему зна-
чительныя суммы за это посъещение, что
очень смущало меня, потому что я не имѣлъ

срока, королева настопительно потребовала немедленной уплаты. Къ счастію, шутъ узналъ, что королева на другой день проѣдѣлъ мимо его дома. Онъ тотчасъ составилъ планъ: заказалъ себѣ гробъ, дѣгъ въ него и въ ту самую минуту, когда королева проѣзжала мимо, пріятели вынесли его изъ дому. «Кого хоронілъ?» спросила Елисавета. — Върнаго слугу вашего величества, шута Сакога, отвѣчили ей. — «Какъ, Скагонъ умеръ, я а даже и не знала, что онъ болѣнъ? Онъ былъ большой плютъ и долженъ мнѣ пятьсотъ фунтовъ стерлинговъ, но я охотно подариабы ему эти деньги, только бы онъ былъ живъ.» При этихъ словахъ Скагонъ приподнялся въ гробѣ и сказалъ: — Покорнѣшіе благодарю, всемилостовѣйшая королева! Не удивляйтесь! Ваши милости такій цѣлебны, что даже воскрешаютъ мертвыхъ!

МАСКА. Въ англійской газетѣ «London and Paris Observer», разсказываю сглѣдующій анекдотъ. Съ мѣсяцъ тому назадъ, вечеромъ, мужчина, одѣ-

["202", "совершено никаким способности к денеж- ным съдамъ. Въ тотъ же вече къذر адрась сеніо Берардии и на другое уточнавался къ нум. Служанка вела меня въ небольшую залу, полу-принумъе, наим-бюшнию. Въ ней находился человѣкъ сред- ного роста, лѣтъ около тридцати пяти, на ли- чахъ его отоплялѣваłся груste и странадіи; онъ былъ одѣтъ въ фортукъ коричневомъ цѣва, и давалъ латинскій урокъ четырна- цятъ-лѣтнему мальрумъ.", "Чувѣтъ и ученикъ встали: послѣдній пред- ложный мъ мреско, а первый спросилъ на мѣстѣ чисто-тосканскаго нарѣшнѣ, чимъ можетъ служить мнѣ. Я бы желалъ говор- рить съ сеноромъ Берардии. Это я.", "— Вы? — Точно такъ.", "Я былъ такъ удивленъ, что рѣшительно позабылъ фраза, заченѣмую мною заранѣе изъ разговоровъ Варгана. Сенторъ Берардии уныѣвѣлся, видя мое сущеніе и сказалъ: — Я думаю, государмой, что вамъ будетъ прирѣтъ говорить по-французскіе; надъюсъ, что мы тогда лучше поймѣть другъ друга. Я поспѣшно вос积зовавшись въ тѣмъ раду- шымъ предлѣжніемъ: ибо никогда не чувствовѣлъ такъ сильно нѣкапости разговоровъ, вы- ученыхъ нашизны изъ книги. Я изъяснялъ меня принципъ своего посвященія, и перегороды, которыхъ я такъ страшился, были очень ско- ко-ко-ченьки, благодаря скромнымъ требованія- мь съ сенора Берардии и открытию его характеру.", "Я уже собирался проститься съ нимъ, ког- даго онъ сказалъ съ добродушіемъ: — И такъ, главно-дъю кончено, объявкновено, такіи дъюски спръскиваю-ся, стаканомъ вина. но... можетъ быть, вы не согласитесь завтракатъ съ полинимелемъ: — «Апропитъ, почтѣный г. Берардии, я никогда не прини- мальъ подобнаго приглаженія съ большимъ удовольствіемъ»; но я согласусь только на од- ное условіе. — На какое? — «Что вы бу- дете со сенаторомъ безъ церемоній и ни въ чемъ не отступите отъ своихъ привічекъ». — На тѣлѣ счетъ будْ-use сокопыны; я обойусь съ вамъ, какъ артистъ; окуажу дарушный пріемъ и накоромъ пюшкою завтракомъ. Кстатѣ, тѣлѣ доказать вамъ, что не церемоніoso съ вами, позвольте мне докончить урокъ сы- ну, которому иначе ничего будетъ дѣлать цѣй день, а это ему не слишкомъ вравит- ся, не правда ли, Лелію? — Но вы знаете, панельщакъ, что его оттого я буду лѣвить, толь- коя я буду работать съ меньшимъ удоволь- ствіемъ: вы такъ хорошо умѣете объявлять темна мѣста. После этого отечъ и привилѣлись къ объясненіи первой оды Горадіи.", "— Урокъ, при входѣ моемъ, шелъ на итальянскій языкъ; теперь, въ вѣзливости, до- рожили его на французскомъ и едва-ли не въ первый разъ, после выхода изъ училца, я радовался, что учился латинскому языку. Меня равно удивляли и повяливались учени- ка и простая, умная объявленій учитель; я съordsъ въсокому грамматическому и фило- логическихъ замъчаній, что, казалось, было очень прятно моему хозяину; мы сблизились, найна общаго друга въ своемъ обимо- мым писателей. Какъ это прекрасно, даже по прошествіи двухъ тыслѣй: я' — «Лучшіе комментаріатій этой прево- сходной сатыри заключаюсь въ частной исторіи каждого изъ насъ, отвѣчалъ я. — Ес- ли яъ не боялся бытъ нынѣмымъ, то спросилъ бы, любите ли вы избранной ваміе- сопоставленіе? Оно, кажется мнѣ, несколько не соглас headesъ къ вашимъ манерами и воспитаніемъ. — Вопросъ состоялъ въ томъ, чтобы унавтъ, что досвавляеть болье счастьі. — на- ходимъ择ые или же нѣкъ своего состоянія. Что касается до меня, я не выбралъ бы его, хотѣ безъ принужденій вступая на спе- кію меня, благодаря Бога, когда что я ни- когда не спрашивался у другихъ, что лю- менъ думать о себѣ, но для будущности ихъ дѣтей, которыхъ гулянцы когда вмѣду могутъ упрекнуть тѣмъ, что они дѣти пол- линейны. — Какія же обстоятельства мо- лгіи? — Самыя важные обстоятельства въ свѣтъ... прошествій 1814 года. Вврашно не можно не дозрѣтъся, что удары, разру- шавшіе именерю, произвели однимъ полиниме- лемомъ больше. Я младшій сынъ одной изъ избраньшіхъ піеімшткскихъ фатмайі; во- спітавъ въ Ніцъ въ лицца. Я вступилъ 18- тѣмъ въ военную службу enfance, а въ 21 годъ вѣдѣлъ 30,000 ливровъ. Два года, проведенные въ путешествіяхъ, поглотилъ", "мое состояніе. Я старался пропитать себя статями, — въ Италии не было журнала, я- хоръ съдъялся учителемъ, — мола бу- ла на аббатовъ; нигдъ не принимали мо- говъ предлѣжній. Слѣдімъ привѣтъ меня съ Неаполь въ то самое время, когда этотъ го- родъ оплакивалъ своего возлюбленнаго поли- минъ. Я былъ въкоторыхъ усилій въ этой роли на семейныхъ вечерахъ; и потому, от- ложивъ въ сторону безполезныя дворян- скія грамматики, смыло пустяки дебето- роватъ на театръ... Ноги доставили мнѣ 100 ливровъ въ годъ, тогда какъ голова не могла доставить въ 1,000... Я любописалъ въ дочь од- ного купца, который былъ довольно умѣ- ть, не взирая на названіе полишичнѣ, отдать ее за меня, но воспользовался этимъ cellularъ, чтобы выдать ее безъ виднаго. Вскоръ потомъ матуру, растрашиваясь все свое состояніе на безумное мотошество моего старта- брата, переселилась къ нимъ. Она слѣдя Соблюдая порядокъ и живя умеррен- ное, я успѣлъ накопить капиталъ на 100,000 франковъ, и отдалъ его на сохраненіе пер- думъ банкетовъ въ городѣ, маркиза Ренова. Дѣти мои подростокъ; я сталъ думать о ихъ будущности, и уже намѣревался заняться освѣт- нымъ, чтобы исключительно занялся ихъ, банкиръ обанкрупился самымъ безсовѣст- нымъ образомъ; я разработалъ свое изуме- ніе по частямъ, чтобы поддержать тажку, который проигралъ въ послѣдней инстанціи. Двѣ записки, изданной много, были запре- цены и правительство совѣтовало мнѣ вредъ быты осмотрѣтельные. Послѣ двад- цати безполныхъ попитовъ упрѣтѣть съ нольюю остатка своихъ талантовъ и здо- ровья, я былъ приужденъ снова вступить на сцену въ роли прута. Я рышался за это только два мѣсяца тому назадъ, но недоста- токъ въ упраженіи очень обслѣдованія меня, а молодцы, подобные Мазюріе, саждали роль полишичнѣя весьма трудаю...", "Горова такіе образовіе, сенаторъ Бер- ардии часто поднослъ ко тру бѣлый носо- вой платокъ; я заметилъ не немъ кровавый патла и понялъ, сколько мужества заключа- лось въ его спокойномъ смереніи. Разговоръ приялъ непрятный оборотъ, и для меня, и для него. Къ счастію, кѣна я, ведла руку ма- ленкусь восьми-летнюю дочь, объявляла намъ,", "тѣй бѣдъ съ широковѣсной извозмѣнной шляной на го- ловѣ и на порошковой пленѣчахъ, ходилъ въ Православную гостиницу и обращается къ хозяину съ сельскою людскими словами: «Я бѣдный странникъ, я недяляхъ хватаюсь денегъ на пропитаніе. Выме- вяночноююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

205

что завтракъ подалъ. Мы вошвы въ опрятную, кривою столовую, гдѣ сидѣла салфейра политинеля. Входъ въ столовую, я замѣтилъ, что только одинъ приборъ былъ серебряный и думалъ, что онъ назначеннѣ для меня. Казалось, сенсора Бернардини была того же мѣнія, потому что рукою указала мы на это мѣсто, какъ варгъ мужѣ е сказала я въ вою-вою: —Нѣтъ, не туда; гость нашъ въ рѣно виннинъ насть—у матушки своихъ привычки... Потому же привабралъ тихо:—бѣдная старца слѣна и потому ей не нужно знать до какой крайности мы дылли. —Я удивлялся тонкому чувству причилянчика и уваженію къ матери, всегда предпочтавшей ему старшаго брата. Что же было бы, если бы она любила его такъ, какъ онъ того заслуживалъ?

Садались за столъ, я былъ очень растроганъ. Къ частсючѣ Бернардини, замѣтилъ, что мигомُ разверзелъ меня, переминѣ разговоръ. Бесѣдя его перемерзенно было бы ниматательна и увекательна, важна и забавна, но всегда прирата и пристойна. Онъ сдерждалъ свое слово и сердечно откровенно поопинъ недостатокъ завтрака. Уходя, я съ сучвѣтно похажалъ маленькая, сучушѣ руку, которую онъ мы подалъ. Чечеромъ, въ терѣатрѣ, онъ показался мы уже совершенно�рткѣ, чмѣ въ прелѣушѣ дни; я традалъ, видя, какъ онъ мучился, чтобы забавлять людей, между которыми многіе, навѣрно, не стопили его. Набледая за нимъ, я вскорѣ замѣтилъ тяжкія усилия и страданія посредствомъ самыхъ свободныхъ, по видимому, движенийъ: онъ и теперь часто поносило гру той свой бѣй платокъ. И когда всѣ кричалъ: «оора», я одинъ кричалъ: «довольно, довольно!»

Во всей залъ находилась только одна ложа, въ которой възьрдя раздавались шikanee и насмшанный хохотъ. Въ ней сидѣлъ чело-вѣкъ лѣтъ пятидесятъ, отдѣлъ роскошнѣ. Я спросилъ кого и узлѣвъ, что это бывшій банкиръ маркизъ Порена. Видъ его произвѣрѣ на меня неприятный впечатленій. Поли-шиниль проникся маркиза за принченныему горести, а маркизъ не простилъ его за тяжбу: я шikanалъ. И я вспомнилъ г-ку Сталь и вымѣстъ съ нею подумалъ, какъ премудро поступилъ Господь, даровавъ душу — полнинемю.

—

тислая на землю. Послѣ этого воздушоплаванія дос-жавѣдѣ съвѣтѣвымо самою обікновенной. Носільно подорветъ желѣздѣй дорог.

ПОСЛУЧЬЕ ОСТРОВАТЬ. Въ послѣдней телерадиоз "Записокъ парлійского географического общества" повышена весьма любопытная статья о большихъ привилѣяхъ ледяныхъ островахъ, встрѣченныхъ многими мореплавателями въ окрестностяхъ мыса Добровія. Надежды, гдѣ ихъ прегде никогда не видали. Куртуа, командиръ "французскаго кораб-ля "Адольфъ", разказываетъ, что онъ, во время возрашенія 15秋 от острова Бурбона во Францію, от-крылъ, 15秋 вѣка 1840, на гоѣ отъ Игольговы Мыса, ледовой островъ въ три мили линіи. Это носільный доселѣе вѣрилъ винцы. Канатиръ Деваль, командиръ корабля "Геральъ", пылішь въ носъ Бедорадьъ въ Новую Голанďию, такъже доносилиъ это об'єктие ягленій. Въ тѣхъ же мѣстахъ, наконецъ, одинъ голганційскій корабль, пылішь въ Бетрехтаю въ Батарѣю (Іву), стрѣлѣвъ не-обікновенно высокую и обширную леданую гору. Все это чрезвычайно важно для эфілън, ибо про-шедшій годъ, въ течении которого всю случано-тотою необікновенной ягленій, произвѣрѣ не менѣе салъные перевороты и въ южномъ юдомитому океанѣ, измалъя необѣдные масы моряльныхъ льдовъ, сдвинулъ ихъ съ мѣстъ, гдѣ

О СОСТОЯНИИ

НАУКИ И ИСЛОВІИ
У ДРЕВНЕЙ ХІХІЙ

Начало Римской республики было самое проникновеніемъ только саучайно собравшихся бродѣгъ, которые далились изъ мысть своего рожденія по любви необудьрой вольѣ, неопостысства характера, или отъ страха за-коновѣ. Подобная колонія, преданная полной свободы, жившая только грабежомъ, и такімъ о-бразомъ сказкою приобрѣлъ себѣ уваженіе, которое не могъ снискать личными заслугами. Но всего удивлянѣе въ этомъ пронесвѣстіи, что онъ изъ шайки развратныхъ и буйныхъ головъ образовалъ имперію, кото-рая еще большѣе славалась своими добродѣтлями, чмѣь силою и важностью своихъ завоеваній. Ромулъ положилъ новое понятие Рима, городъ, который сначала состоялъ изъ гор-стодомъ, кое-какъ выстроенныхъ и безъ порядка разбрасанныхъ, и который въ по-средствѣ съдялался столкіе міра, метролюе древней гражданственности. Горова объ ученчейняхъ, которыми приписывался основаніе Рима, Діонисій Галикарнассійскій замѣчаетъ, что онъ отвергъ рокетію системъ по-дніческаго богословія гребковъ. Онъ на-мѣлъ, что мины ихъ заключаю въ себѣ пред-меты низкіе, бяречные, обидные для божества, и способные развратить слабые умы.» Простые смертные, прибавлялъ Ромулъ, по-такъ дысились, если бы ихъ стали копрать въ тѣхъ слабостяхъ, которая Грина приписвають своимъ богамъ, или если бъ то взду-малъ почитать ихъ тѣхъ, какъ они почищаютъ своихъ боговъ. Такимъ образомъ, будучи философомъ болѣе, чмѣь можно было ожидать отъ его воспитаній, онъ приучалъ но-выхъ подданныхъ своихъ къ возвѣшенным

онъ лежала цѣйы тысячѣлѣтія и отнес вверхъ, на съ верхъ, до 36° южной гибкости, какъ вѣótка необычайныхъ стихійныхъ переворотовъ.

НЕКОРОГЪ. Я января умеръ въ Парижій зна-менный оріенталізатор, мотленгѣдъ Дюна Бор-суркъ-Джилькритъ. Онъ родился въ Эляндурѣгъ 19 іона 1759 года, и прописанъ по элянд-ской линіи отъ юла Борсуика. Съ 1800 до 1804 года онъ былъ профессоромъ санскрістскаго и персскрістскаго языковъ, въ основанной тогда Каль-кутской колегіи. Это первый европейскъ, пост-пушшій важность иностранныкаго языка въ от-теніи къ сообщеній къ тезумскій и изучѣній пор-шой методики, между тѣмъ, какъ до тѣхъ поръ упротѣбленъ въ дѣлахъ только персскрістскій языкъ. Нозее онъ изъ аноній-шанскій славокъ (пер-вал часты вышла 1786, вторая 1790), и грамматику гилядскаго нарѣчій, (1796) которагъ доставила ему ромкую извѣстность.

МЕЛОЧ.

— Французскій солдатомъ, стоявшій въ ка-рахъ, запрещено читать газеты, особенно «по-

понятіямъ о верховномъ существѣ и презрѣ-пійныхъ большой части вымыслій. Отсюда прохо-дитъ то глубокое презрѣніе, которое первые римляне питали къ грекамъ; это презрѣніе согласовалось какъ съ срустью ихъ нрав-вѣръ, такъ и съ ихъ отвращеніемъ ко всяко-му роду рабства. Римляне въ всегда былъ такъ родари, какъ во времена младенчества ихъ республики. Въ послѣдствій, по всему естественной склонности, они предались нечисленнымъ нелепѣмъ мѣнѣніемъ. Они превоз-злили даже гекровъ. Варроѣ въ вѣрятъ, что онъ въ время Рима было 30,000 боговъ, а философъ Брукавъ въ послѣдней рѣчѣ сво-ей къ Сенату, насчитывалъ ихъ до 280,000. Вотъ что подало поводъ Петерною къ остро-умному сарказму: Италья теперь такъ снѣ-щенка, что въ ней скорѣе найдешь бола, чѣмъ привлечь меня.

Царствованіе Ромула было возивственное, Нумы Помпилія—кроткое и спокойное. Никто-котъ писалъ утверждения, что этотъ гос-удар учащся у Псевогора, но что такое мѣнѣе не можетъ выдержать и самой крокой критики. Пимпилъ привѣръ въ Италью только подъ конецъ царствованія Тарквінданъ Гордаго, и въ короткое время составилъ себѣ блистарѣе тельный репутанію. Народъ, удивлялся его добродѣтіямъ и генію, смотрѣлъ на него, какъ не божество. Цицеронъ думаетъ, что Римляне, чтобы возбуждить мурады и строгое че-стность Нумы Помпилія, нарочно смѣшали апохи, и предполагали, что наставникъ его былъ основателъ италійской школы филосо-фии.

Какъ бы то ни было, Паттарахъ находить въ законахъ Нумы Помпилія поразительное сколѣство съ иделимъ Псевогора. Отсюда можно было заключить, что монархъ и философъ оба червяли изъ одного источника, то есть изъ учѣнія Сабиньянъ. Первый у rulexленъ между нами и глубоко изучѣлъ ихъ у rulexленіи, нравы и обичані. Нѣтъ смынѣній, что и послѣдній, прибывшіи въ Италью, усилѣвъ съ позна-ній, извѣстны въ ней, и, чтобы прикрыть свою татьбу, дацъ имъ вдѣлъ свялъ и систе-меры. Нумы Помпилія умізъ, и особенно онда нимо, называемая таіною или скрытой. Онъ ве-жѣлъ въ религійные природы гèreльюго изг-возлагать громкимъ голосомъ: Народъ, хра-

итлико-литературыны». Какой-то остракъ по это-му случаю сказавъ: «на речь благоразуміво: сол-датъ по-насѣ: чтобы дѣлать, а читать газету, онъ поневѣръ усветъ».

— Въ одной шеверійской деревни бѣднацати-ійный майчка подошелъ синцомъ близко къ топиншемуся камну, и платѣ въ намъ всепыхъ-ню. Въ спупѣ, весь обхваченный огнѣ, онъ съ ужаснымъ крикомъ бросился въ другую комату, къ бабушкѣ. Она тотчасъ потушила огонь, но, сама испуганная не менѣе викуна, не заялъ чѣмъ утолчелъ боль бѣренка, — по какому-то истины кривой горшокъ съ пронежѣнымъ медотѣ инача натирать окогъ. Это средство произвелю самое благочѣтное аджівство: бѣлъ менѣделю утхала и черезъ нѣсколько днейъ онъ осталось и сябловъ ожоги. Стало бѣдъ самымъ нечаивымъ образомъ отысқано вѣрное средство отъ ожогій.

— Германскій сеймъ назначилъ награду въ 100,000 гульдений тому ученному, который най-детъ средство замѣтить машину парувую элек-тролиаметисческое.

["204", "ни глубокое молчание. Пивогоръ, проникну-\nчый тѣмъ же привлѣмъ, поставилъ его въ\nчелѣ глыбкіхъ пухлътъ своей эпилософіи.\nИзвѣстно, что онъ съ строгого разборчиво-\nстю припималъ къ себѣ учениковъ, и посвя-\nщалъ къ ихъ въ таинствѣ своего учения пос-\nлѣ долгаго испытанія, посвѣ безчисленнѣ\nвъ опитовъ, заставая ихъ молчать по\nвсѣйсокъ лѣтъ. Умна Помпилія, убѣдѣ-\nнѣваго и необходимости существа незна-\nмійного, безконечнѣ, легко убѣдилъ въ\nтотъ и свѣхъ подданъныхъ. И Пивогоръ\nвъ тервѣрдалъ, что первая причина всѣхъ явлѣ-\nній, источнѣй всего—верхнѣй богъ, без-\nстрастія, невидимъ, что его нельзя постигъ-\nнуть ни органами чувствъ, ни возбужденій,\nкакого единственнымъ средствомъ къ\nпознанію его служить чистымъ разумъ. Оба\nони, какъ разсреддѣные люди, полагали,\nque j'aurait d'avoir dit, que j'aurait dit\nqu'on chercherait l'union entre les deux\nenfants, et on chercherait l'amour entre les\ndeux enfants. Mais c'est là tout. C'est là\nqu'on chercherait l'union entre

Суд Laитеe оболочeннй, ритутeн! Шекспир. (Цветнeй.)

Выходить три раза въ ведѣю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна головому изданію, состолкнему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. серебромъ.

15-Е МАЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

ОНЬ.

Пусть Франція поетъ Наполеона,
Пускай въ Италиі поныть славень Римт,
Америка пусть славить Вашинтова...
Не позавидуемъ мы имъ!

У насъ Москва! — Полюночи столица,
Римъ Съвера... но въ рыбный, но святой;
Тамъ тріумфальная разбивался колесница
И паль тамъ Запада герой!

У насъ Пожарскій есть: отчизны избавитель,
Онъ попранную Русь съ крестомъ въ рукахъ
спасаً.

У насъ Суворовъ есть: полюночный воинѣл,
По Альпамъ, съ громомъ, онъ торжественно
шагаً.

У насъ все есть, чьмъ Западъ столъ гор-
дится,

Намъ нечего завидовать ему;

А онъ давно на насъ со злобною косится,
Дивяся русскому уму.

Но есть еще у насъ, чего онъ не имѣть,
Чего имѣть не будетъ и не могъ,
Кому нѣтъ равнаго, кто всѣхъ преодолѣетъ,
То Онъ—нашъ русскій полубогъ.

То Онъ, кто твердою рукою
Россію подіялъ, поддержаً,
Насильно просвѣтилъ, сролнилъ ее съ собою—
И чудо новое Европъ показалъ!

То Онъ, кто выше всѣхъ героевъ,
Предъ кѣмъ ничтожны въсъ, кто всѣхъ въ се-
бѣ выйстъя,

Кому, среди кровавыхъ боевъ.

Самъ Карлъ побѣду уступилъ.

То Онъ,—нашъ мощный просвѣтитель,
Матросъ и плотникъ и токарь,
Законодатель, побѣлитель,
И величайшій въ міръ царь!

Д. СУШКОВЪ.

=

ПОЭТЫ.

Que les gens d'espirit sont bêtes!

Beaumarchais.

Болѣе ста нѣтъ прошло, какъ Пиронъ, ав-
торъ «Метроманіи» написалъ монографію по-
эта. Время позьмило одежду, — французскій
кафтанъ уступилъ мѣтѣо фраку, но поэтъ
остался тотъ же. Пудра не убѣлѣетъ парика
его, но тѣ же мысли ростутъ въ головѣ, подъ
тѣнью прискоскѣ оладіа мужикъ. Безвредная
пшпаженка не болтастся при бедрѣ его, надви-
женія всѣтакія-же связанныя, походка такъ-
же неправльна, иногда быстра, какъ паро-
возъ, иногда медленна, какъ возъ съ сѣнъмъ.
Огромное жабо, засьшанное табакомъ, не дро-
житъ на груди его, но эту груду, полную вдох-
новеній, и нынѣе еще заставляютъ трепетать
ггорьость и самолюбіе.

Самолюбіе! вотъ общій порокъ, или лучше
сказать, вотъ идолъ поэта. Школьникъ, ко-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОБОЗРѣНИЕ НОВЫХЪ ПЕСЬЪ, ПРЕДАСТВЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

СТАТЬЯ ПЕРВЫЯ.

Клевета — коведія Скириа, передовѣръ П. С. Федорова. — Болгарское слово, драма П. Г. Ободовскаго. — Записки мужа, водевіль П. И. Григоріова. — Гарриелъ изъ адю-
титы, водевіль съ царнускаго П. С. Федорова. — П. С. Мо-
чаловъ въ проновіціи, вод. А. Ленскаго. — Шіла въ
мішкѣ не įтаншія, вод. Н. Перепельскаго. — Магуігъта,
вод. съ ор.; — Клакеръ и тавновицца, вод. съ ор. —

«Литературная Газета» виновала передъ сво-
ими читателями въ томъ, что она такъ долго не
соощажала имъ отчета о новостяхъ нашего театра.
Обязанность критика становится тяжкою, когда
въздухъ его ничего не представляетъ, кромѣ по-

средственности, когда онъ долженъ говорить о
томъ, о чемъ говорить не стоитъ. Вотъ оная въ
причинѣ долгаго молчанія нашей газеты. Другая
прочина составитъ въ быстротѣ, съ какою явля-
лись на нашей сценѣ новая піесы въ послѣднее
время. Мы не успѣвали оглядываться: новая піе-
сы падали на нашу сцену какъ снѣгъ на голову. Въ
продолженіе одного мѣсца такимъ образомъ ихъ
было около шестнадцати. Началось съ Клевети.
Клевета отличается умною заявляюю, искусный
расположеніемъ сценѣ, и вообще имѣть много
достоинствъ, хотя не чукда недостатковъ. Скирѣ
самымъ заглавіемъ своей піесы задалъ себѣ задачу,
которую съ искусствомъ и настойчивостью пре-
сѣлѣуетъ во всѣхъ пяти актахъ. Онъ осмотрѣлъ
свой предметъ со всѣхъ сторонъ, показалъ намъ
источникъ клеветы, ея постепенное развитіе и
ваконѣнъ ея разнородное віяліе на людей, смо-
трія по ихъ характеру и силѣ душі. Ремонтъ, чело-
вѣкъ твердый и возвышенный — презаряаетъ кле-

ветъ; людіямъ его другъ, человѣкъ малодушный
и безхарактерный — падаетъ передъ ней во прахъ;
Кокле, человѣкъ мелкій, — скажитъ ей, и самъ ста-
новится ея кельтовою. Клевета — предметъ высокаго
пехіческаго изученія въ фізіологіи современна-
го общества. Ова стонала хорошей комедіей Скирѣ
написалъ на нее комедію превосходную. Не смо-
тра на свои достоинства. Клевета на нашей сценѣ
имѣла успѣхъ слишкомъ последственій: она че-
резъ-чуръ умна, комзмъ ея слишкомъ тонокъ и
багороденъ, фарсокъ въ ней совсемъ нѣтъ!

Въ Болгарскомъ словѣ Г. Ободовскаго эфектень
первый актъ; второй лишенъ естественности, ра-
стутъя и натанутъя для эфекта, которое одна-
ко-жъ, онъ не производить на зрителя.

Клевета, Болгарское слово, Шемленко-деинцкие,
о которомъ будемъ говорить далѣе — вотъ піесы
по своему объему и содержанію болѣе всѣхъ вія-
ныя въ настоещее время. За ними сглѣхуетъ фрун-
водевлей, которые всѣ за негодостію къ фрун-

206

тому далось в стихах... возбуждает свого
его учительа съ праздинкомъ — возбуждает, — что зацерныцкій его потекутъ посиачи
ки славы и богатства. Онъ читаетъ стихи
свои товарищамъ и вскорѣ дастъ членомъ
латературныхъ вечеровъ, на которыхъ под-
чутъте васْ холоднымъ чемъ, вмѣсто фрук-
товъ, и позами, вмѣсто мороженаго.

Хотя позѣт отъ природы страстный охот-
никъ до лести и комплиментовъ, онъ одко од-
нокъ жѣ рвается посвятить обществу, ко-
торое называетъ собравѣніемъ вулей. Надо
заняться татумѣю, а это занять такъ низ-
ко, такъ несносно; положить，则 нелов-
сить, чтобы примыть галстухъ или сыскатъ
жилѣцъ, спуститься съ высоты Парнасса, чтобы
рыться въ комодъ, промыть перо нагрѣба,
на цетку или на бритву! заняться натягива-
ніемъ перчатокъ или приглаживаніемъ шла-
пы, когда давно преслѣдуемая нима-рфма,
хаконецъ, позволяетъ ноймать себя! Эго ука-
да! А въ къ чемъ все это? — чтобы размарка-
съв салонъ, наговорить кучу общихъ мысль,
програть въ преферансъ, выпить стакан
органъ и послушать домоченутую пивку.
Куда какъ весело! — А потому позѣт ягловаго
дома сиднемъ и неповдивный, какъ факиръ,
выкажаетъ вдохновенія.

Истинный позѣт, по-большой-части — хо-
лости. Слѣдимъ влюкновѣній и слившій
влюченный во всѣхъ женщинъ, онъ не мо-
жетъ рвршаться избрать себѣ одному. Къ тому-жъ
независимый характер его съ труднымъ под-
чинѣю себя супружескому угу. Стать в
верхъ, когда дома, на рабочей стойкости, ле-
жать почти совсемъ окончанныхъ стиховъ —ко-
нечно несносно. Но это муга ничего не зна-
читьъ по сравнѣніи съ безрестаннымъ хло-
потами по хозяйству. Казать объдъ, раз-
читать кухарку, побранить кучера, купить
вѣрхъ нарѣдъ, возвѣтъ хуже на балъ: это
просто невыносимо! А дѣти! О, дѣти, кажетъ,
са, рачочно родятъся, чтобы мучить
позѣтъ, по пастикнуть ненавидящаго и лай собы-
ки, и щелканѣе кнутую, и крики торговки,
одинъ словомъ все, что можетъ прервать
его размышленія. Судите же каково ему бд-
лому, когда его, разгламывагося возбуждені-
емъ въ пространствѣ, въ безконечности, въ-
нотности — вдругъ, неожиданно, грѣбо отрыва-
тьсь отъ неба и снисаютъ из землѣ. Онъ
старѣется, онъ несчастливъ, бѣдный падій
ангелъ выспревнѣнъхъ міровъ! бѣдный раз-
вичный царь фантасти лескаго царствъ

Вотъ характерной поклоненій чертей людей,
посвященныхъ себя поклоненію римскаго. Но
эти люди рѣзко различаются между собой по
роду поззинъ, ими избранной, — и часто этотъ
родъ измѣнитъ въ обшій типъ, а индига и
восво е уничтожаетъ.

Начнемъ 1) съ классиковъ. Совсѣи cuise...

Каждый родъ поззинъ носитъ свой костюмъ
— и опытный психологъ — физиономистъ,
взглянувъ на одежную позта, скажетъ вамъ
безубытною, къ каккому родъ онъ прина-
длежитъ. Классикъ на зачѣ въ мірѣ не рѣ-
шится навѣтъ пальть, сохраня Богъ! Широ-
ка шпель, которой онъ даряперется какъ
рмской тогой, очки, трость и галоши, (не
смотрѣ та совершенное отсутствіе грази),
вотъ-обыкновенный и необходимыя принад-
лежности классической одежды. Классикъ
клянется Юпитеромъ, и раі называетъ Ели-
ейскимъ полнотамъ. Тѣнъ Хераскова, Сумаро-
кова и Тредьяковская вы трепеще отъ
осторога, взирая на эти частотные стекла
классической литературы. Одно они осмі-
ляются еще призывать музъ и Аполона,borna
онъ говорятъ, въ землѣ азимутъ боговъ,
т. е. нарѣчайъ, непонятнымъ для простыхъ
смертныхъ. Для совершенного уразумѣнія
стихъ ихъ, нужно выдѣсить особенный сло-
варъ. Подъ перомъ классика: вътерѣ прокъ
превращается въ зефиръ; любовь — въ стрѣлъ,
море; въ Нерею съ морккими вслѣдки; ле-
каръ — въ птенца Харона; кинжалъ — въ
преступный пьи мстящее жезло; чорѣ — въ
Пулемова, ит. д.

Свихи его суть не вное что, какъ собранные
загадокъ и логифиловъ, испытывающихъ
терпѣніе читателей. Простанъ, не куралѣръ
чѣчъ, укашается его, мысль самую обвинчен-
ной облачать въ благородный и наду-
тій слогъ. Еслѣ его умѣшлось выразить
въ стихахъ слова Генерха IV-го: Je veux que
le paysnnette la poulie au pot tous les diman-
ces, — онъ написанъ бы!

Хоче, чтобы селянъ, во Фрацийъ моей,
сей, чтобы всѣрѣе вѣрѣлъ, въ кругъ семьи своей,
Святой суботынѣ дѣнъ; пусть кромѣ грубой ками
Пудрой иткана, въ простонѣ, суборной — чу-
такъ — украсть скромную транзиту ихъ собой!...

Классикъ двумя тысѣлами его опозналъ
авитъ въ свѣтъ, вотъ все его несчастны!
Загорите съ нимъ о Пушкѣнѣ — онъ вамъ
прочтетъ оду Пнідара; похвалѣтъ при немъ
картірѣ Бюлова къ вамъ размакаетъ
какъ Дбютада изобрѣлъ живопись. Страбо-
на и Помпонія-Мела онъ предочтаетъ

Мальтерюнъ и Бальи. Венгрия вызаиваетъ
Паною, Иисапію — Иберію, Италью — Ав-
зинію, Неаполь — Паренопонъ, Паръжъ —
Лютецію, Петербургъ — Петерополетъ.

2) Элецическій позѣт составляетъ развер-
ную противоположность съ классикомъ: онъ
старается говорить и писать, какъ можно
проще, какъ можно плавить...

Его стихи, какъ полю ющей, — гладки...

Сколько стихъ его простъ, столько напро-
тавливаніе стиховъ его тавнѣнны: роза-
чарованіе, разузреніе, къ ней, къ лунѣ,
къ морю, къ....й и проч.

Писатель элегій никогда не пропуска-
сучая упомянуть въ своихъ стихахъ о томъ,
что его никто не понимаетъ, что у него
грудь набольѣ отъ сплѣхъ ощущеній, что онъ
одинъ во всей вселенной и проч. «Бѣдный
молодой человѣкъ!» восклицаціе читател-
ницъ его элегіи. «Какъ онъ должнѣ быть
несчастливъ, бѣднѣ и интересенъ! у него
всьо чакотка? — Успокойтесь, милостивый
государинъ, этотъ умпраційдъ, слава Богу,
и не думалъ умпрать и находится въ добродѣ
здоравіе; любить хорошо пошѣ и пинотъ; и
в любви только (если въ врѣтъ словамъ его),
онъ постоянно бываетъ несчастливъ! Ему
вчѣно измѣняютъ его идеалы, такъ, наприм.

Я для тебя забылъ весь міръ,
А ты беззаконный руко-
Разбила сѣятый мой кумиръ —
И пасьмълилъ надо мною!

Но это не упрекъ, а спотъ
Мазъ души, обjenьей глубоко.
Баба его. Я освекленъ
Страдать одинъ и плякать одиноко!

Элегческій позѣт всегда плачетъ и пла-
четъ одиноко: никто не хочетъ понять его
групи, никто не хочетъ съ ним пытаться пла-
четъ. — Это можетъ быть оттого, что онъ
привыкъ обожать безмолюко; онъ не хочетъ
поскакивать, онъ не дерзаетъ выказывать себя
и проч. Но иногда онъ рѣшается во что бы
то на стало прервать томительное молчаніе,
выказывать страсть свою и пишетъ сихото-
геніе:

Полно молчать.

Предъ ней, какъ предъ судой, уста монъ нѣ-
тъ.

Въ гряду избѣтокъ чувствъ, а слезы и мольбы
А we за въ вырашены въ смыкнѣ
Изъ околоданной судьбѣ.

товой театральной службѣ изъ списковъ сеней и
искусства исключаются. Трудно написать хорошій
водѣлѣ, очень труда! Едва ли не трудали кро-
вавшій мелодрамы писаний трагедіи. Сѣчѣ с-
равнить положеніе подевицла, который садитъ
са за перо въ чѣ, — чтобы сцемшь... и салита,
можетъ быть, въ тѣ минуты, когда его насерд-
вѣ скрѣбу лошко. Ода я эта мысль способна у-
бить вское снороженіе къ всеселости... И чѣ
мѣшь, и какъ сцемшь? — это выбиło на по-
тѣхъ? — Они надо-блики, другіе нужны для бѣды
и нѣвѣмъ, разгѣть крепкіе — то не укладывались
въ лѣгкую гору водѣлия, мастеровые, сидѣ-
бѣ, якcе! — Фи! какъ дурной той! Все об-
смотрѣно, общипано со всѣхъ сторовъ, все старо-
мій. Иной записанъ ходить всѣдеслѣй остроты.
сотвѣчала готовъ самаго себя выявленъ на сену,
въ какомъ угодно вмѣшь! Только бы сказалъ объ
немъ, что онъ непривлекъ! — Но и этого май: пу-
кѣнъ еще сюжетъ, а онъ-то и составленъ каменъ.
преднекриванія для нашихъ водевицла. Гдд'я
взять мысль, которая была бы интересна, нова,
сежала и въ тоже время давала бы случанъ къ сцемш-

нымъ положеніямъ и острымъ формамъ. Увы! —
такая мысль за очень рѣкъ! А куплеты! Господи
боже мой! — въ дарюмай салутъ! — Всего и
тоткѣ вамиъ, любенійная публика, для того, что-
бы не стого супруга авторовъ, которыхъ проп-
веденны я намѣренъ представить всему благо-
скому размѣрѣнѣю. Виноваты они, не персона-
гали, а не то миллъ, кокеткѣ навлека надѣтъ губки.
И въ тѣбѣ бѣдный авторъ проклинаетъ свои
головы, сидитъ какъ на иголкахъ и грызетъ ногъ.
Чтіе...

Что за комиссія, Создайите,
Составить третейкой куплетъ!

Однако-жъ у васъ нѣ когда были острые куп-
летъ, нота въ маломъ количествѣ; теперь все вы
се нѣ! Отчего? Видно такой ужѣ черный годъ:
остроты не родятся сама-самъ.

При такомъ стѣсненномъ положеніи къ дѣ,
имѣть водевицлерѣе большѣе ничего альбѣла, какъ
нѣмѣнъ подевицлерѣе, когда въ сущности непоня-
восѣе на принадлежищѣ. къ выпеноменован-
нымъ снороженій; сюжетѣи заимствовать съ фра-
цизскаго, а острые куплеты, за нѣявкою въ срокъ,
уволить изъ водевиля впередъ до нового распоря-

женія... Въ країнційхъ сучаснаго неуваж-
шесть съ французскаго. Оно другого支撑ъ! Все это и
тоткѣ вамиъ, любенійная публика, для того, что-
бы не стого супруга авторовъ, которыхъ проп-
веденны я намѣренъ представить всему благо-
скому размѣрѣнѣю. Виноваты они, не персона-
гали, а не то миллъ, кокеткѣ навлека надѣтъ губки.
И въ тѣбѣ бѣдный авторъ проклинаетъ свои
головы, сидитъ какъ на иголкахъ и грызетъ ногъ.
Чтіе...

Съ удоствомъ съмѣшено подвигомъ, перед-
ѣданный съ французскаго И. П. Григорь-
евомъ. Довѣшеніе заплѣмъ жужей. Въ нѣмъ нѣ тѣ за-
путанности дѣвѣствія и потрепанія непачені-
стей, за то есть нѣвый, учащый сюжетъ. Это сто-
титъ какого угодно супруга сознавленія и развѣшеннія
подержавшихъ идей и эфектовъ. Удобно подо-
дадѣмъ подъ усилѣю всѣхъ вѣковъ и народа-
пятъ. Пятакъ Сергеевичъ Ермпійскій, отставной рот-
митъ, замѣшанъ въ молодой женѣ его. Па-
ташъ, чрезвычайно розмінческихъ биртуозныхъ
духъ, и ходить, что это нѣкакою противоп-
планать его суриужской жизни. Не то, чтобы
храбрый ротмитръ была измѣнъ, нѣтъ; но онъ

202

Мой скромный стихе Хе. Но прослыть не дарева.
Такъ въ часъ земной грозы, заживленный фимамъ,
Разъявляй вѣтромъ, умирясь,
Не долетъ я к небесамъ.

Но я ни пистъ рабъ передъ мой судьбою.
Ужели мой удаль томиться и мочать?

Нѣтъ — сперегу иго роконать,
Съ безмянныхъ усть сору печать —
И снова жизнь ми съвѣто улѣдьется,
Каю юная невѣста, хороша,
И вновь свободно заблѣситъ

3) Сочинитель лекихъ стихотвореній, на-
противъ, смѣло и откровенно признеется въ
любви сонкѣ, всѣмъ и каждой. Поэтъ этого
рода бываютъ объкновенно людіи зажиточ-
ные, имѣющие ейѣкоторое положеніе въ об-
ществъ. Онъ пишутъ стихи не по призванію,
а такъ отъ нечего дѣлать, между утер-
ніемъ визитомъ и званимъ объдомъ. А по-
слѣдній-ка ихъ, они, похалуй, станутъ
увѣрять васъ, что если они предались
серьезно позініи, для которой чувствуютъ, что
созданы, то перешеRAL'ка бѣся сама Бене-
диктова. Но они пишутъ такъ, для пріete-
лей, небольшія островумные баски, марда-
глы, — поэсія къ ставріямъ товарищамъ по
слѣдъ, эпитафіи на смерть любимыхъ со-
бачкъ, шаралы, акростихи — и проч. и съ
сознательно любовно занимаются писаніемъ
стиховъ въ альбомы:

Я въ люблю стиховъ придоморскихъ
Въ альбомы модные писатъ,
И не краснѣя расточать
Не мастеръ я повалю притворныхъ:
Во мѣн душа и сердѣе сь.
Въ мошъ альбомъ совѣсь другомъ!
Собране чувствъ веподкупное —
Въ нѣмъ правдой дѣяется лестѣ.

4) Послѣ криволютибной брани между
классицизмомъ и романтизмомъ, когда поле-
сраженія осталось за послѣднимъ, — вдругъ
появляє секта ревмачей, которыхъ мы на-
повѣзъ хвѣт туманными, за неуверійнымъ на-
звать ихъ пина. Эти писания съ щитцою
не принадлежатъ ви къ какой школѣ: по па-
фатіческой неманвисти къ классицизму и по
пламенному стремлению къ романтизму —
онъ, разбѣжавшіе, перепрыгнули черезъ
цѣлъ—и находится въмѣе об'ежныхъ сѣеръ поэзіи.
Ихъ скорѣ можно причислить къ школѣ
Месемра, т. е. къ числу кнOWNЫХВОДАМЫ. Са-
мые туманные цѣнцы — самъ Гоэманъ и
Шведсдорбъ во снѣ выдвинą того, что
имъ приводится выдѣвъ ежедневно на яву.
Имъ всегда чудятся или онъ или они, или

что-то такое, эдакое—нездѣшнее, не чело-
ческое, не то изчадіе ада, не то виднѣе съ
нея.

Она предстала миь среди мочанчыны по-
ніи, Н-о что дивное въ душу навіла,
И дума чудная моя умъ одолѣвала
А для образа ед, я весь, я весь былъ очи.

Она сътѣла была, какъ сътѣла' личъ делинъ,
Но на чѣмъ былъ слѣдъ нѣвдомыхъ страстей,
И крупная созла томилась на рѣсницѣ,
И трепетѣнъ былъ звукъ жилыхъ ей рѣчей!

Нѣтъ! Не земли ова реземныі сочинѣе:
Не для земныхъ она такъ чудно-хороша,
Ей геній въ облака лалъ первое ловѣе —
И тѣмъ кому ибудь она обрѣчена.

5) Фабриканты романсовъ долженъ соединить въ себѣ способности элегического и туманнаго поэтовъ. Заглавій романсъ самъ созимъ онъ даетъ или такія, которые могутъ служить сжетюемой рошенькой виньетки, въ случае яшь ой романсъ положать на музыку; такъ напр. незабудочка, звѣздочка, колокольчики, колыбельная пысна и проч. — или такія, которые сами по себѣ уже много значать и сами за себя говорить, какъ напр. О! не будь! Я помью васъ, ли Ахъ! о чемъ ты! или ахъ, зачѣмъ ты! и проч.

Ноболье всего, романсеръ страсть любить
лишь вардаролы, серенады, фарандолы,
Венея — кумиръ его.

Почь. Венея дремала,
Надъ безденствую змій,
Южной ночи покрыло
Распахнулося надъ ней.

Не можно волы,
Не порхнетъ вѣтровъ,
На стекло сонныхъ волд,
Надъ лаверка тишины.

Лиши порою шуцъ гондолы,
Иль звукъ дальней баркароны,
Иль глахой ударъ весла,
Дуновение вѣтерка
Пронесеть вздѣлака.

Синь, иль вѣтъ, мол, краска,
Удаюкая любовью,
Иль разсѣяться чары сна,
Пуховое игловѣе
Холотѣе безъ тѣла,
И ты ждешь меня, другъ милый,
Адюна и густка,
Пригорожившись уніло
У узорнымъ окна! — и проч.

Ежели поэтичный музыканъ, мало за-
ботавшійся вирочить, естъ ли въ стахъ поэ-
зія, были бы они гладки, вздумаетъ поло-

жить на музыке г. сочинитель романсовъ и
музыка выдѣтъ удачную г. сочинитель ро-
манса одному себѣ приписывается весь успѣшъ.

— Читали вы мой новый романсъ?

— Я слышалъ его: музыка прелестна.

— О! что музыка; музыка ничего. Это монъ
слова придаются ейъ какъ нѣкоторый рельефъ; ви-
редъ выберу другого музыканъ.

Послушали же, чтіо говорить музыканъ?

— Сылѣшали вы мой новый романсъ?

— Сылѣшали — прелестны.

—Вы слишкомъ милостивы! Но, Божей мой,
есѣли вы знали, какое мученье писать му-
зыку на такій польшѣ словла! Онъ въ состоя-
ніи убить самое отчаянное музыкальное
вдохновеніе. Впередъ попрошу кого-нибудь
другаго написать мѣнъ стихи.

6) Какая разница между сочинителемъ ро-
мансовъ и куплетистомъ? — Тотъ егъ не пуска-
ется въ элегіи, ни въ туманъ — живетъ — сѣ-
бѣе припваючи. Неожиданный, бдестѣйшій
оборотъ рѣчъ, двусмысленность, бѣдныя
авторы, въ куплетѣ выкалъ на домаш-
ныхъ театрахъ, готовы даже выкалѣвать себѣ
самую нічтожную роль, лишь бы только по-
вѣрить на сенѣ; и какъ бы думала едѣ за-
гего! Для того, чтобы прибавить отъ себѣ два
тири острыхъ слова, а особенно для того, что-
бы по окончаніи пісѣпъ изъмы удовольствіе,
счастіе, баженство, пропѣть къ зврѣтлямъ
кулетъ своего сочиненія.

Недавно одинъ куплетистъ, мой пріятель,
зазавѣлъ меня къ себѣ посмотрѣть его домаш-
ній театръ. По торжественному пожатію
руки и тавственной улыбки, которыми онъ
меня встрѣтятъ, я догадался, что онъ готовить намъ сюрпризъ особенного рода. Давалъ «Хороша и дурна» Ленскаго; а这也 пісѣ сама за себя говорить, — — потому ведетъ писателя сносно. Самъ захочѣе-му куплетистъ играетъ роль отца. Когда Надалька пропѣя окощаченный куплетъ, мы въся привлекли холопать, по объкновенію думы, что пісѣо кончившась; какъ бы не такъ. Мой пріятель-  
куплетистъ подходить къ самой рамы и на-  
нечинать пѣть, обращаясь къ публика:

Капкъ Шепкѣ въ этой рози міль,
Онъ въ ней чарусть слухъ и очи!
А я въсъ тою всмѣткѣ,
И чай сучкачъ вамъ ить мочи.
И какъ дѣятъ? Право, выль самъ.
Что я дурчаліся предъ вамъ,
Но гдѣ ж' еж' куплетіи — не танмъ,
Капкъ не межъ добрыми — другомъ.

бонтасъ слабой струны своей жены и думаетъ, что егъ сяючъ нѣтъ францъ хвѣтъ дармаєнъ написать къ его жен' любовное посланіе, что она, изъ состра-
данія, сознательно ейъ чувствительнымъ сердцу,
пожалуй, "его приметъ и... ну", или что нѣбудь по-
добное, одноклассное, онъ думаетъ. Подумавъ,
онъ начинаетъ дѣйствовать, какъ всѣкій порядоч-
ный писатель полумавъ, начинаетъ писать. Эр-
мивѣній тоже пишетъ... и что бы вы думали! Лю-
бовніе записки къ своей жен' и кралской квіх'
къ поджидаетъ, (разумѣется онъ измѣняетъ свой
перекръ. Жена находится письмо и тоже нача-
нѣтъ думы, — что бы могъ написать его и какъ
съюлмалы! She узнаявъ автора чувствительныхъ
посланій, она рѣшably показала его мужу, не у-
знаетъ ли онъ почерка... Мужъ принимаетъ ея ув-
домленіе очень халанокровно—это ее бѣситъ, и
оь нежнѣе тѣмъ поджидаетъ. Варвары! онъ молечетъ зв-
дѣятъ завтравки... Варвары! онъ можетъ завтрав-
кать! Въ крайней степени праведный недоволь-
анія вмуженіи beste, и на мужа въ освобоженіи
Наташа поется въ своей рабочей корзинѣ и на-
годить новое посланіе... "Бѣдный молодой чело-

вѣкъ, онъ истинно любить, но ея недолжна обо-
даръ его... онъ никого меня не увидѣтъ... онъ
но что же онъ?..." И Наташъ читаетъ письмо, въ
нѣмъ ужасъ ужасныхъ ужасовъ: авторъ до-
казываетъ, что мужъ ей измѣняетъ (каковъ рот-
мистъръ... Рышко! Она ревнѣвно чѣетъ ви-
дѣтъся съ авторомъ посланий, не для того... но
просто, чтѣбъ узнать хорошѣво, какъ измѣна-
етъ ей мужъ... Мимо оконъ ходить былѣный мод-
нокъ-желѣвъ, на которого падать ворозъ и по-
лозрѣнъ Наташи. Она готова написать, раз-
пропропѣе по подробѣе... Нозарѣмъ, право, стапѣ-
ка розы и съ душой только дѣйствующими диа-
ми... Входить мужъ, объясняетъ ей въ чѣмъ дѣлъ
и тѣмъ дѣлать... не въ татутъ, — и ея подор-
бностяхъ, которая, какъ и въ жизни, иногда и-
нѣтъ, которая, какъ и въ жизнѣ, иногда сучка-
чей... Но вотъ я вамъ раз-
сажу казусъ повеселѣ:

Живѣе ся семенѣе: вдомъ же три сыны, два
умныхъ, а третій такъ вичего; въ другомъ три до-
хоръ—какъ разъ по штукъ на брать! Недостаетъ
только принданъ, но это сущій взоръ въ волѣни-
ки. Стоитъ только притянуть за толщины для изъ
Америки и дѣю кончено. Такъ и тутъ. Варуръ
отецъ третій онѣшнѣ, Гларъ-ръ, получаетъ отъ сво-
его разговѣрѣшаго брата нежнѣе письмо, кото-
рое все перевернуло вверхъ дѣю, или еще ху-

любья. Это очень естественно, какъ вы видите. Сначала бароновѣ сестра, и нотъ ничего. И это естественно. Второй актъ въ Исианіи. Настоящій герцою Вандюкъ получаетъ на свое письмо и очень удовлетвляетъ, что неправѣствъ дамъ пишетъ емъ довошно подробно о чемъ-то дѣлою, но пріятный, и въ теже время достаточно соблазнительная. Всѣдъ за запашкой она является сама, дѣю объяснѣла, герцою проходитъ самолѣственца и любовники обѣщаны. Удивительная нату-  
ра! Нглавное дѣю не въ татутъ, — и ея подор-  
бностяхъ, которая, какъ и въ жизни, иногда и-  
нѣтъ, которая, какъ и въ жизнѣ, иногда сучка-  
чей... Но вотъ я вамъ раз-  
сажу казусъ повеселѣ:

["202", "Во отъ куплетовъ и пьынъ, Възь вамъ не будетъ вселенѣ.\nРазместелъ чтобъ васъ, дружи —\nЯ средставъ выдумалъ въ ръвне:\nВива!", "(Тутъ актеръ, правшій Емельяна, вошетъ\nвъ залъ съ подносомъ и бокаламъ въ одной\nстрѣкъ, съ бутылкой шампанскаго въ другой.)", ".... Прошо откушалъ васъ! \nИ мымъ позвольте выпить съ вами. \nГлъ щ не попить-такъ намъ чаша, \nКавъ не межъ добрыми дружами!", "(Тутъ онъ со сносию протягълъ шампанъ\nвъ лазъ съ подноса полній бокаломъ шампан-\nскаго, и сказавъ: за ваше здоровѣе выпалъ\nего залюбомъ.)", "Публика. Фора!!!! фора!!!! (Куплетистъ за сцены) Что! еще разъ выпить за ваше здоровѣе пожалуй, я готовъ!", "Публика. Куплетъ! куплетъ! Куплетистъ.", "Нѣтъ, нѣтъ, божьемъ вамъ, я не смѣс\nМонъ куплетовъ повторить —\n— Тыгъ нѣвлятъ вамъ не насолить —\n— Коль насолитъ artistу моей.\nЯ не нѣвлятъ, я не поэтъ,\nИ преследовалъся я самъ —\n— Чѣмъ безмолчный пьынъ куплетъ —\n— Я не думалъ — нѣтъ вдохъ ся дружами!", "Публика. Куплетаетъ, куплетистъ торжествуетъ—заваньсъ опускается.", "БИБЛИОГРАФІЯ.", "Русскія народныя сказки. Часть первая. С. 1841. Собрать и. Сахаров.", "Русскія пьесни, преданія, пословицы, сœу-\nзврѣные страшки, — наконецъ русскія сказки\nбезstandартнія заслуживають большаго мін-\nвінанія: онъ — памялъ нашего давноминувшего-\nго, они хранялишь русской народности.\nвторой благорасностію обозленны пошеп-\nтенному И. И. Сахарову, который, не убоясь по-\nствілъ себя изысканіямъ русской старны.\nНыне онъ изършитъ къ візданію русских\nнародныхъ сказокъ и первую часть ихъ вы-\nдальъ уже въ свѣтъ. Когда сказки выулутъ", "волнъ, то это будетъ неоцѣненный подарокъ\nдля русской литературы. Первая книга па-\nда на опрятно и изащоло и спабжена дѣльнымъ\nпримѣчаніям, необходимыми въ подобной\nизданіи. Въ началѣ находятся следующіе\nпредавительныя статьи: 1) Обозрѣnie рус-\nскихъ сказокъ, 2) Списокъ русскихъ сказокъ,\n3) Библиографія россіи, 4) Изнамѣнны рус-\nскихъ сказокъ. Все это составлено умно и\nотчетливо и показываетъ, что авторъ смο-\nпритить на свой пред meantъ съ настоящей точнoй\nзрѣнія, а это подаетъ надежду, что мы на-\nконецъ будемъ иметь дѣльный изданнѣ рус-\nскихъ сказокъ. Въ первомъ части шесть сказ-\nокъ, между которыми находится сказка о\nЕршѣ Ершовъ сыну Шетинниковѣ, бывшa въ\n«Интерншой баранъ» Любопитѣнъ при-\nведенный собрательемъ образувшікъ спажеже-\nнія и привбавленіи, какія приключились ст.\nэтой сказкой въ лубочномъ изданіи.", "«Она напечатана на листѣ. Верхнюю часть\nзанавѣситъ изобразеніе, — сжавшій щитъ. Средн-\nкаруны запечатана озеро, гг. плавающіе ры-\nбы, дѣлѣствующія въ сей сторіи. Вокругъ озера\nпомяглою людь, дѣлѣствующіе съ ершовъ. Та-\nкіхъ щитъ находится тридцать три и вѣс съ\nособенными подписями. Вотъ алъ поштѣ: 1) По-\nслѣи въ Муроѣ Першу, вѣлѣя заложить верш.\n2) Пришѣлъ Богомъ, ерша «голъ» алъ. 3) Пришѣлъ\nУстинъ, ерша пухустилъ. 4) Пришѣлъ Иванъ, ерша\nопять поймалъ. 5) Пришѣлъ Нюкота, стаѣ ерша\nтоттать. 6) Пришѣлъ Давыдъ, стаѣ ерша давасть.\n7) Пришѣлъ сокѣлъ, бросалъ ершу въ сусѣдъ. 8)\nПришѣлъ Антропъ, повѣстѣ ерша изъ кострот.\n9) Пришѣлъ Лазаръ, по ершу слазить. 10) Ир-\nшаѣ Назаръ, понесъ ершу на базартъ.", "«Она напечатана на листѣ. Верхнюю часть\nзанавѣситъ изобразеніе, — сжавшій щитъ. Средн-\nкаруны запечатана озеро, гг. плавающіе ры-\nбы, дѣлѣствующія въ сей сторіи. Вокругъ озера\nпомяглою людь, дѣлѣствующіе съ ершовъ. Та-\nкіхъ щитъ находится тридцать три и вѣс съ\nособенными подписями. Вотъ алъ поштѣ: 1) По-\nслѣи въ Муроѣ Першу, вѣлѣя заложить верш.\n2) Пришѣлъ Богомъ, ерша «голъ» алъ. 3) Пришѣлъ\nУстинъ, ерша пухустилъ. 4) Пришѣлъ Иванъ, ерша\nопять поймалъ. 5) Пришѣлъ Нюкота, стаѣ ерша\nтоттать. 6) Пришѣлъ Давыдъ, стаѣ ерша давасть.\n7) Пришѣлъ сокѣлъ, бросалъ ершу въ сусѣдъ. 8)\nПришѣлъ Антропъ, повѣстѣ ерша изъ кострот.\n9) Пришѣлъ Лазаръ, по ершу слазить. 10) Ир-\nшаѣ Назаръ, понесъ ершу на базартъ.", "Мозолисты. Сочиненіе Ж. Занды. Перевѣр.\nМихаилъ Р' С. П. Б. 1841 года.", "«Когда пьесный съвѣрный вѣтеръ дуетъ око-\nло страххъ елей нашихъ, когда журавль въ време\nотвреннымъ молитвамъ, въ какомъ встрѣшьмы\nмусклинъ и нечаный разсѣть, искупляемъ\nсвои отвратительные, тоску паводкіе крикъ,\nмогъ ли я умать о чемъ другомъ, крочь убѣдимъ\nи ровны? Вольшіе зеленія привлѣютъ після\nоколо замны моей, изливающей свой слабый бдѣй,\nи къ безумствомъ кончается, totally отысак-\nшіе и проч. (См. Предисловіе стр. 5 и 6.)", "Точно, точно, потенченная баронесса, въ ту-\nкаю ужасную пологу порадочной женщин\nбольше небольшъ, какъ вязать чулокъ", "плѣм думать объ убійствѣ и кровнѣ, если въ\nохоты пуститься плясать высть съ большо-\nми зелеными привлѣемія. Не правда, читательныі?", "Прочитанъ начало поразительно — нелега-\nго предисловія г-жі Дюdevанъ, я съ восхи-\nщениемъ началъ читать «Мозаистовъ», ду-\nмаю на какой строкѣ встрѣтить раздираю-\nціи картины убійства и полныя рѣки кро-\nви, — я до такихъ вѣщей страстный охот-\nникъ. Читаю первую страницу — ничего; вторую, третью, четвертую, полъ книга —\nдаже не пахнѣтъ кровью! Съ състенчивымъ\nсердцемъ продолжаю читать, все еще утв-\nшалъ надеждою, что буду вознагражденъ\nсторицю; дочтываю — и въ глазахъ у меня\nтемнѣе, книга естъ подъ столь—Ужасъ,\nиспугъ, гвѣдъ, неудомные, удивленіе овла-\nдываю тмло. Нетъ многоъ, ни одо-\nго скапанія кровь. Мой страшно стало за\nг-жу Дюdevанъ: не помывался ли она? Не\nклавѣла ли на ея слажъ эта книга? Долго я и пс-\nкалъ разғажи моему недоманію и наконецъ\nнашелъ ее. Въ попыхахъ я нѣ дочиталъ пре-\nдословіе, въ которомъ сказаю, что «Моза-\nсты» писаны совсемъ не въ такую пологу,\nвъ которую баронесса выплѣз зеленыя прив-\nдыи и думалъ только объ убійствѣ и кровь,\nа «во время прекрасныхъ лѣтнихъ ночей,\nпри яснымъ свѣтѣ луны и пр.»", "Къ нѣ сти съ лѣтнихъ ночной должно сказа-\nть, что «Мозаисты» довольно подностная (не\nзнаю върная ль) картина нравоъ неценіан-\nскихъ художникъ, хотя от чрезъячайности\nсуха и утомительная по однообразності\nи бдительности содержанія, которое состоитъ\nвъ рягалихъ двухъ школъ Мозаистовъ—шо-\nлы Ууккатъ и школы Біанкана. Ууккаты-\nартистъ архитаврные и геніальные; Біанкана-\nвы—подцѣцы. По ихъ ложному доносу, Уук-\nкатовъ предсѣдатую и сажаю съ тюрмю;\nно правда наконецъ торжествуетъ, ихъ пі-\nсобъюмаються; а Біанкана—порокъ — удер-\nраваю достоянѣю наказанію. И это мы чи-\nтаемъ у г-жи Дюdevанъ! Господи! свѣтопре-\nставленіе хоронъ къхмалъає!", "Переводъ хоронъ.", "=", "же: оно заставляю въ сотѣй разъ юношей и ю-\nвѣшкъ выканутъ багатанный фарс, передѣтъся\nислѣдъ мужskаго пластьъ въ жеквское и на оборотъ.\nСтарой богача писалъ Галарья, что если у него\nдругой женщины пала, то онъ не отказался на-\nсѣдѣство, а если мальчикъ, такъ не дастъ ни по-\nлѣнъ: женѣтъ такъ о его неговѣатой, изгнѣлъ! Векъ\nонъ онѣ явлѣется самъ, открѣваетъ обманъ, про-\nмѣнъ и кинетъ памятниковъ нахъ бозленныхъ,\nи самъ женѣнчѣ на ихъ матери. Такій\nвсѣмъ вѣдѣлъся отвѣтъ пластьъ кавернѣ, крочь\nГаларья, я маль, полѣніе по прайменъ щѣй би-\nла бы хотѣлъ тѣмъ и небуду органимѣна. Не умно, и не\nпѣсно.", "Приготѣвьте вмінняніе и терпѣніе: теперь я нав-\nналѣдъ вамъ разсказать о Ларурѣ, въ котором\nвмінѣвіе проникновѣть въ открытыхъ морѣ, и о\nКавернѣ, которыйъ въ танцующей дѣлѣ. Дѣлъ, какъ пѣдите, не шуточное, есть объ чемъ подумать. Ты эти пьесы какъ-то странно перепеленъ у меня въ головѣ, такъ я не могу представить себя одной, чтобы тутъ же не являлъ другая. Я мысленно женилъ Каверка на Ларурѣ, и мы кинетъ, что я поступалъ какимъ образомъ не безъ причины. Если принять основное супружеское счастье варлахъ, квадрата и на- клюнцей, то я даже могу думать, что я поступалъ добровольно: Кавернѣ лошъ, кавернѣ — то-ъ; заплазка Ларурѣ держится на волости, въ Кавернѣ я едно пьынъ — въ ней дуры куплетъ, въ немъ тектъ не смѣсъмъ, чтобы төмө... чего же еще надоably для совершенныя сождungena, а сяю-\nвленно п счастія? Въ слу того сождения мы не", "хочешь вылучатъся; а разсакажу ихъ со-\r\nтержер-\nніе вмѣстъ... но полно, разсаказѣть ли? И\"Нраво, не спотѣтъ, да и за чумъ тревожить почтенныхъ сунурговъ: — пысть они паслаждаються медолѣмъ мѣшкѣ, пысть и тѣе огорѣніе не омрачнѣлъ ихъ тихаго, безмятежнаго сна... Лучше взглянема въ Ленскаго: П. С. Мочаловъ по прошѣи.", "Нитките знаете укъ въ ихъ пазетъ газеты его со-\nдержаніе. Онъ во многомъ обманулъ наши окида-\nнія, когда мы самі его убѣдилъ. Къ сожалѣніи,\nвъ немъ разсѣвало множество довольно круп-\nныхъ, рѣзныхъ привлѣеній, которій наша пер-\nвербская публика не привыка принимать за\nотрѣстъ; они возбуждали даже нѣ какого понед-\nлѣнія. Водевіль Н. А. Перепельскаго Шнара въ\nмилѣе, — онъ ныне подъ залѣсомъ не удержалъ\nмѣшкѣ, — онъ проникновѣлъ публику вірхомъ, ар-\nторъ быль вызванъ. Дѣйствительно, положеніе\nвъ нѣсКОМЬЮ удадѣмую куплетовъ допол-\nнѣваетъ остальное. Водевіль этоʻ попалъ въ «Ре-\nпертуаръ Русскаго Театра, въ котором ся-\nгла- въ его неприятное для автора исключеніе.\nВот куплетъ Рурпера, который, непозвѣстно по-\nпемъ, выкнуло въ непечат.", "Вѣша даромъ задайіи во сто\nЯ, песчастій юведічъ,\nВъ Петербургъ муха по-\nОтесканіе картины\nЯ. один тутъ иллюсіи\nПрисягъры, обожгливае:-", "Петербургскій картины\nМною солою пришійся.", "Почемъ выкликавать тѣкагія штука? Ді-\nкотѣ боже другихъ понравился публикъ.", "Жизнь пыль тратя трана въ другомъ, Дома\nВсемъ ямъ мы вдъ ото, Ного,\nПредназначенные манеры.", "Вертилесо около ровны\nТамъ, гдѣ есть полнѣя для него,\nИ повышенія добтѣвъ, —\nВертилесе около тою.", "Тотъ на красавицѣ женіец,\nДа утвѣренія своего.\nВартулъ звѣтный другъ къ нумѣ явился,\nВертилесе около тою.", {"bbox": [686, 1144, 957, 1186], "category

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА

Судоалите обдолжене, китаите! Шеклигъ. (Цимбелин.)

55.

Выходит три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергамъ и субботамъ. — Цъна годовому излазию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр.; съ пересылкою или разноскою по домахъ II руб. 50 коп. серебромъ.

17-Е МАЯ,

СУББОТА,

1841 ГОДА.

БОТФОРТЪ.

РАЗСАЗЪ ШТАВЪ-ЛЕКАРЯ ПАХОМА
ПАМПШКИНА.

(Доставленъ Грицкомъ-Основьюленкой.)

Вотъ ужъ уlichивельный случай со мной
случился! подлинно что уlichивельный! Стот
того, чтобы во всъхъ русскихъ и ино-
странныхъ газетахъ напечатать крупными
литерами. Да что! И тогда не поврѣять. Буд
я проклять, если поврѣять. Я знаю натуру
человѣческую; двацать два года практику-
сь, какъ медикъ, такъ ужъ мнѣ ли не знать
нагуры человѣческой, а потому и людей. А
зная ихъ такъ коротко, я очень знаю, что они
не поврѣять случившемуся со мной, потому
что они ни чемъ сверхъ-естественному, не
понимаемому нами, радшительно не върѣять,
и почтутъ за выдумку. А какая тутъ вы-
думка? Да просто: и выдумать того не мо-

жно, что случилось со мной. А случилось
вотъ что.

—Тобѣ попатите было все дъю, я долженъ разсказывать по порядку. Извините за мнѣ-
гословіе, не но укоряйте. Укорять не прежде
должно, пока не разберете всѣхъ причины,
для чего что сказано. На примъръ, я сажу,
что такой-то понюхалъ табаку правою ру-
кой. — «Къ чему такія подробность? — сказ-
жете вы: — извѣстно-де, что табакъ вслѣй
нноакошій беретъ и въладываетъ въ носъ
правою рукой.» Такъ, господа, да немѣжно
не такъ. Погодите дѣлать свои заключенія,
пока не прочтete всего пли послѣяющаго,
потому что я тутъ-же говорю: «а лѣвою слѣ-
даль—того или това,» вотъ почему нужна была
такая подробность. Это я сказалъ примъ-
реда, а изъ этого и по прочемъ разумѣть долж-
но. Sapienti sat, если кто понимаетъ нашу
латинщину.

Да послужить это вымѣсто предисловія; те-
перь самое дъю.

Я началъ свое медицинское оприще въ
одному пѣхотномъ полку. Практика моя бы-

ла несчастлива. Ужъ развѣ самый бѣд-
накъ въ бользни своей эдресовался ко мнѣ,
а чуть-мало кто подостаточнѣе, такъ при-
бѣгалъ за помощью къ городскому врачу,
который, между нами говоря, вовсе не разу-
мѣлъ своего лѣа. Судите: онъ, безъ вслѣдкаго
дальяго разбора, бользни истреблялъ рѣш-
тельно, что совершенно противно правилъ,
по которымъ я учился. Мой наставникъ въ
медициннѣ заповѣдалъ мнѣ, прежде истребе-
нія бользни, повозиться съ ней порядочно.
Сервера подаваться ей, раздражать, усилить
ее въ большность и чуть лишь она обезпечится
—лии, какъ мой наставникъ изъяснялся, уви-
разѣситъ — тутъ ее за вихоръ, ла и долой
съ піацента. Городской же врачъ дѣлалъ
все противъ правилъ и самой бользни, а по-
тому я всегда признавалъ его и теперь при-
влаю плохимъ лекарской. Онъ-ле вслѣдкаго
большаго вылечиваетъ. Охъ, неговорите мнѣ
это! Что въ томъ, что онъ вылечиваетъ,
да если не по правиламъ? То-то-же. Конечно,
суда поверхностно, скажутъ, что у меня каж-
лый больной умираетъ. Оно, почитай, и спра-

КАЛЕНДОСКОПЪ.

НЕЛЫПЫЯ ИЗВѣСТЯ ИНОСТРАНЦЕВЪ О
РОССИИ.

Читалъ въ иныхъ иностранныхъ журналахъ съ-
дѣнія о России, почерпнутыя Богъ знаетъ откуда
и выдаваемые заботьствія изъ России, по неволь
полумаше, куда народъ-то еще простоватъ въ
Европѣ. Для примъра приведемъ два извѣстія; пер-
вое напечатано въ ангійскомъ журналь "London
and Paris Observers"а, другое въ нѣмецкой газетѣ
"Dampfboot". Переводимъ ихъ слово въ слово. "Въ
даномъ русскомъ ученомъ журналь разсказыва-
ютъ о случившемъ съ экспедиціею, отправен-
ною къ съверному полосу, подъ начальствомъ"

Ниджей-Нитиной возбиссе кка, (Nidjnei-itigoi wos-
nesenk). Вотъ что говорить начальникъ: "Что-ч
подъ 88 (1) градусомъ съверной широкъ, мы слѣд-
ли опытъ, который очень обогатить новѣшую чи-
зику. Нѣсколько дней ссялу, за недостаткомъ
дровъ, мы не разводили огня. Я началъ шарить въ
своей походной провіантской суммѣ, и нашеъ въ ней
еще нѣ сколько каштановъ, присланыхъ мнѣ на
память г. Араю (?)! Я подготовился исчезъ ихъ и
для этого собралъ нѣ сколько щепокъ. Когда ценики
загорѣлись, и пляма весело поднялось вверхъ, мы
были свидетелями феномена, который крайне изу-
мили насъ. Огонь сталъ пылать все тише и тише,
вдругъ сдѣлался неподвижнымъ и покрылся ко-
рою: —онъ замерзъ. Я разломалъ крѣпкую кору, и
кусокъ взлѣдъ въ ротъ. Противъ чаянія, кора эта
имѣла весьма прятливый вкусъ, въ родѣ ячменнаго
сахара, но только паха пригарю. Если у насъ
кто открылъ искусство замораживать огонь, то

вѣрно разбогатѣлы бы очень скоро. Векоръ потомъ
случилось съ нами другие, не менѣе замѣчатель-
ное происшествіе. Мы стали замѣчать, что наши
сани начали подвигаться все скорѣе и скорѣе по
льду, такъ что намъ не нужно было даже припѣ-
гатъ къ желѣзнымъ рычагамъ, которые мы употреб-
ляли вмѣсто дашадей. Загадка скоро разрѣшлась.
Изъ рукъ одного изъ моихъ товарищей выпалъ
рычагъ, и въ то время, какъ онъ нагнулся, чтобы
полнѣть его, желѣзное орудіе съ быстротою вѣт-
ра умчалось вдаль. Хотѣт мы уже, такъ сказать,
привыкли къ разумѣть юдесамъ, однако-жъ не
мало изумились такой странности, и едва опом-
нились, какъ замѣтили, что и сани, наши, со-
стоявшія почти изъ одного желѣза, были свха-
ченыя могущественною, непреобзоримою силюю и
почалились такъ быстро, какъ целенокъ стремился
вназъ по крутому водопаду. Мы предаллись совер-
шенно волѣ Всевышняго. Движеніе наше про-

210

вдевло. У немногкъхъ удалось и мы большъ въздухъ, и столкнулись ее въ большаго, у друг-ъ-другъ, у которыхъ большъ, что возьмется, домкомъ обзавелась, она ужъ на- турально не разседила мы поддаться. Без- сельственъ будет сказать, чтобы я какого- большаго лечичъ не по правиламъ, но выхо- димъ же все такъ, что большъ была ил силь- ные или хитрѣе моихъ правилъ. Да что до того: выздоровѣлъ ли большой или нѣтъ, моя метода въ三种 мелочей не ходьдѣ, она тру- бьетъ еще такъ соблюдения въвхвѣ правилъ.

Такъ и въздѣ: такъ и въ юриксредницѣ, такъ и въ литературѣ, даже и въ искусствахъ все такъ идетъ. Оправдатъ ли подсудимую или обвинить — настоящій юристъ ва это не смотрѣть: онъ не биіднає свое заключеніе. Книга въ расторгала, размѣшья на от- крымъ вашъ новое познаніе, а если в original- ный, поелику, таковыйъ, то книга — уврѣлъ на- въ — ни кула не годится, цѣль для которой писана она, вредна, намъреніе не полезно- въ огонь, подъ столъ такую книгу! И дѣлъ коновки! Музыкальное сочиненіе — заслужа- ешься, душа таетъ: но не по правиламъ кон- тратункта, оркестровки, генерал-баса и про- нанаписано, — въ звонику, въ ръзьбѣ, столярмъ дѣлъ и во всемъ, какъ ни булы хорошо, циркътъ не сладіательно, не да не по правиламъ, — къ черту все. Медицина же, какъ мы сдается, наука темная, наибольшее всего требуетъ соблюденія правилъ. Изъ больныхъ, ющихъ по правиламъ, девятыхъ десятихъ муртъ, — медикъ не винновать, онъ не отсут- лѣнъ отъ правилъ.

Чиновники полка нашего на это не смо- трѣли: имъ правила-хотя и не по правиламъ членческій, ни вылечившій городской врагъ, и я имъ низко- мизерную практику: самые бд- нійшіе, не льмюшіе способовъ заплатить го- родскому ручку, съ горнѣю по поламъ, какъ язвѣсялись они, прибѣгали ко нынѣ? Ещѣ такія сюда и туда, если успѣвалъ я что сіе сназитъ схватить въ началь лечіеві; а далье — помній какъ звалъ; мы, по выносе его на кладбнѣ, ровно ничего не доставало, и потѣ чьмъ объкновенію окончивалося мое лечіе.

Но вотъ, какъ-то блеснуло и я для насъ счастье. Полковники нашъ, когда стоялъ въ полкомъ въ Польшъ, нашелъ одну бѣдную спи- роту, несчастную, — какъ онъ мы и другимъ раскавливалъ — до того, что у нея не было

наглявъ прастанціи. Она — говорилъ онъ намъ — была какого-то знатнаго, въежькаго рода, мaeетности мала общиршная, сама- сѣна была паслѣднаго всему, но до время конфедераніев все звѣбло и она — бѣднаго! не имѣла гдъ приволнить голову. До того она была не- счастна, что полковникъ намъ воемъ не ми- каго сердца, а самъ возраовалась, разжилоблѣ- ся гляда на нее и взлѣз ее къ себѣ такъ, изъ одного человѣчества. — Добрава душа!

Мариса, такъ звалъ: «не жуе да титуто- ланья на роѣ, когда несчасты постигъ чел- евка!» была двѣвчка — яътъ семиаднадцать, очень миловидная, ловкая, какъ объявлен- нокъ, живая; забыла свои несчасты, она была весела, говоряла съ молодыми овиче- срамы, была довольная жизнію у полковника. Онъ ее на свой счетъ одвала довольно на- рядно и исполнялъ все ея приходы, и точно, способно требовался услажать гостер- кую, сролюцкую жизнь ен. Не возьміе ее толь- ко къ помъщикамъ и на случайныхъ празд- ныхъ, и то, Мариса сама не глару, говоря намъ: «не вмѣстъ пьенно мувпъ по москве- ски». Въ слушацъ смотрѣ полковаго, когда на- накопительная липа бывалъ у полковника, или при прозвадѣ испынныхъ особы, възъзжав- шихъ къ нему, Мариса — чувствула генероніе — пряталась на дальѣ и не выступаи ні къ кому. Съ нами же, чиновникамъ по про- ще, она любила бесцловасть, шутить, балагу- ритъ, а особливо съ молодыми enfociran- ными: въ отной сторонѣ онъ хорошо дѣлалъ, что напоминалъ о дѣлѣ ея: двѣвчка молодежная, неопытная, кром- есная; молодежь, наша браты, такъ заведутъ, что и не опоминулъ, какъ потеряет и добре- мимъ; но съ другой сторонѣ, яккіо было смо- трѣть на нее. Знѣе оп伪承во: тотъ ручка поцѣлуетъ, тотъ словно опустить, а какъ она не булы, все же припѣтно молодежной двѣвчка слышавшія себѣ похвалы; но какъ вый- дутъ полковникъ, привжаетъ ей итти къ себѣ, дѣтъ ноза, бѣдна, видѣлъ въ смерченьі, покра- снѣдъ, застыдится... Ноша по нимъ, а ру- ки держитъ за спиною — тутъ молодежь под- бываетъ на цыпочкахъ, иной чмокнѣ ру- ка, другой пожда, иной выхватить у нея лініческіе, да къ сердѣ, а она, при входѣ въ дверь, оберегаетъ къ намъ, пошлѣтъ намъ ручкою поцѣлуйчукъ — и скрылась. Милая ръзьвка была! Молодые enfocеры очень лю- били увнімъаться около нея, а она — золото-

вленіе, что во многихъ значительныхъ городахъ дѣлало не уже неумѣрѣ. Небольшое умѣніе въ Бер- сарабіи не скоро догадается, отчего это прохо- дитъ; между тѣлъ, дѣлъ весьма просто изнарядитъ на небольшой улугъ. Еты вмѣстѣ бѣдны и проспѣтъ о запискѣ его въ мѣшанѣ, емутѣвѣютъ: «Теперѣ нѣлъ! Но поживи въ насъ пока такъ, — а тамъ, посмотримъ, что можно будетъ саѣдать. Тамъ умрѣтъ къ небѣднымъ мѣшанъ, тогда- мъ посылаются за проспѣтелемъ. «Какъ тебя зовутъ? — Иванъ Гричовъ. — «Сколько тѣбъ итъ? — Дад- банъ пять! Митчай же, Иванъ Гричовъ, че- рара умрѣтъ каленкою, пытаясь кѣтъ. Еты те хочели записаться въ мѣшанѣ наше- го города, то дождѣнъ привить его и тѣла, а ны отадмілъ тѣбъ его бумагъ. — Иванъ Гри- човъ, 25-ти итѣ, съ радостью согласается на это предложеніе, и называется въ этихъ порѣ Ми- троанъмъ Каленкою. Объ умершемъ не доносясь вышемъ начальство; напротивъ, онъ продолжалъ еще до гоігъ жить въ слуѣ этого метамізшіла, подуда, наконецъ, послѣ трехъ вічірѣ пер- ремѣй, принужденіе выключить его изъ списковъ

невинности — ничго не повимала и немоло- кно шебетала, да и оніога, спрасть, такъ тѣтъ, что хоть бы и перебывала въ ихъ рури.

Въ одно утро клякнули меня къ полков- нику. Онъ что-то былъ въ тревожномъ со- столніи, ходялъ поамъ и началъ говор- рить: Послушайся. Вы знаете ли, что ле- каръ, какъ духовникъ, не долженъ открывать никому, что знаете о большомъ. He разбол- таєте вы никомъ мойей домашней тайей?

Я его уврѣлъ, что помню мою обязанность и потому все то, что онъ мы нко откроетъ, нен- комъ и ни все за что не будетъ мною пересра- кано. Того требуютъ правила медины.

— Хорошо, сказалъ онъ: — можете по пусть узнать положеніе... ну, человѣка?

— Какъ же, г. полковникъ! Это надо пер- венъ править: черезъ пусть разділичить чело- вѣка большаго отъ здоровоаго и какого больш- нію кто одержимъ; и моральныя перемыны, состояніе духа...

— Марис! — клякнулъ онъ, и Мариса, бѣд- ная, смущенная, не смывающія смотрѣ тъ на меня, вошала.

— По-подъяFFE еа пусть и скажите прямо, тутъ лишиная нѣтъ, что онъ вамъ откроетъ: сказалъ полковникъ, ласка Марисю, что разрѣмъ сутъмъ еще большъ, опустила газлазъ вънизъ и склопна головы на плечо благодѣ- тельнаго.

— Куряжъ подумалъ я: практика значи- тельная начинается. Полковникъ для срот- ныхъ, какъ богатѣтельствомъ, ничего не по- ложѣлъ. Надобно мысль только умнѣвше по- вести дѣло. Такъ срязудая, я Notавляю пусть Марис, который, правду сказать, ничего мысль не объяснялъ. Такъ, просто ду- рачислъ: то мѣшко, то слабо пойдеть, то зас- дрѣзбѣхъ... и атого-того это къ засоренію вулѣреностей; не надобно же было показать знаніе и что я припоминалъ чѣмъ методы- ческа. — Ничего, сказалъ я, послѣ долгого обуміваанія и, какъ должно, съ важнымъ видомъ — небольшое засореніе... надобно очистить... я пропушилъ.

— Пошелъ, невѣя! вскращаю полковникъ и нас-расхочалъ: — ужъ когда это не понялъ, такъ что же ты знаешь? Въ такомъ положеніи, очищать!...

Однимъ словомъ, ожидаемая мысль счастіе рука працатая усилѣніously изъ монѣ руки и поступа въ руки противника мемоего, город- скаго рва. Что же отъ насъ — мы могъ-же слад- дить съ болезнію или правильные, съ слабо-

Какъ pendant къ этимъ извѣстіямъ о Рос- сіи, можно прибавить еще сѣднѣю, повішеннѣ- вое въ 57 М "Дамрвою". Въ 1840 году выходилъ въ Бюро 53 (въ рукояти, большій разъ ежеме- часныхъ). Нашѣе читаются: «Бабліота для читанъ»; «Новоксевскъ», «Современникъ» Паве- това, «Сыны Отечества» и «Московскій Терпѣдагъ» (Полаво). Въ 1840 году начались два от- личные энциклопеды (Blatter): «Мазы» Кораскана (Кор- сакан) и «Кіевлянинъ» Максимовичъ. Немецкіе альманажі находятъ сильный подражаніе въ Рос- сіи. Лушій русскій альманажъ «Слорникъ» (Slor-

И въ бѣдной Европа все это принимаетъ за начи- тленіе дѣятія! И смѣшно и досадо!

ПУЛЬНИЧНЫЕ ПИСЦЫ ВЪ ИТАЛИИ. Ме- жду визникими классика народъ въ Италиі никто не умѣтъ на писать, ни читать писанаго; во всѣхъ

["211", "стюто Мариса, потому что она не была большая настающая, а была тяжела от слаBARO. Не могла посочить ей, онъ присовѣтовалъ въ тѣхъ Марисъ въ Бердичевѣ и тамъ полечиться. Тамошнѣй донторъ, конечно, сълѣдовала правамъ моего наставника: долго лавився руки за болезню Мариса и выждаў время, хватая при针ью зважны к вихору и освободить нея несовершено. Мариса возвратилась къ намъ такъ-же здоровая и веселая, какъ и преждѣ. Какъ она была одна и не имъ якоканой компаніонки, то для разсъяня отыскала гдѣ-тод рунную племянницу, свою дити месяцановъ ввѣхъ, Юза, съ тѣмъ, чтобы занять ею, возрастіе и воспитаніе. Полковникъ не only доволенъ былъ такимъ распоряженіемъ Мариса и въдъ какъ онъ ласкалъ это нивное дитя! Даже нянчилъ его на своихъ рукахъ, но всегда украдка, чтобы никто не видалъ.", "Я все, безъ счастливой практики, скучая при полку и, правду сказать, привлекался до того, что уже не залѣвъ чмѣмъ и жить. Междѣ тмъ, Юза подростала, бѣгала, лепетала, звала полковникъ «длѣдю» (Марисо «тѣпѣ»). Мариса опять въ тѣтѣ-же ненчелъ, о彪даła съсъюзны морфемы, Бирдюлю. Другъ по-лучили повелѣніе выступить нашему полку и итти въ походъ.", "Въсе осуществно обрадовалось, одинъ я за-гурустилъ крѣвко. Не только съ чмѣмъ под-нанѣся, мь рушительъ, въ иные дни, нечего-бы съмъ въсями, до того съ своей медицины дошѣлъ я, или лучше казать, глыбку пра-вилъ городскаго влачѣана деломъ.", "Придумывая и то и сѣ, я пошелъ прямо къ मолковникъ. Оъ былъ чмѣмъ крѣво озабо-бенчать, Марисъ тутъ-же сидѣла и пакалъ, племянницѣ подлѣ нихъ занимались игру-ками.", "Полковникъ выслышалъ мой разсказъ о бдственномъ моемъ положеніи и вдругъ ли-ноемъ проясвѣло комманъ и выслышалъ Марисо, онъ сказать мь:", "— Пахомъ Ивановичъ! (такъ зовутъ меня, если я еще не сказать вамъ объъ). —Но въсѣмъ твоимъ обстоятельствамъ, тѣсъ служить вовсе можно. Примы мой дружескихъ составій: выдъ въ отставку, женисы; жива въ собою, ты лучше устроишь себя, нежели въ полку, гдѣ скоро умрешъ съ голудомъ.", "— Женчеленъ мь, гр. полковникъ, вывелъ не приходится. Богатая не пойдешь, а бд-", "цію я возмутили только для своего мученія, — сказала я и вздохнула.", "— За чмѣю же на бдной? возразилъ пол-ковникъ и, поглядывая на меня какъ-то дру-жескъ, ласковъ и какъ-то испытательно, скаж-ся: Ну, а если я тебя навѣдъ вѣсить не богатно, но которая прокормитъ тебя, женилась ли безъ дальнѣхъ разспособъ? Въдъ ты, думалъ, не очень разборчивъ?", "— Былъ-бы ежедневный, насущный хлѣбъ, я подрачу тѣмъ въ чемъ дѣлъ.", "— Право? сказать обрадовавшись полков-никъ: — Такъ одолѣи ты меня, женилась на Марисѣ. — Постой, поистою, подрожала въдъ, яйдъ мое воленіе. — Я тебя не одну ее от-даю. Крѣмъ полнаго я гадерода и другихъ разнѣныхъ домашнихъ вещей, мною ей пода-ренныхъ, я дамъ вамъ десать тысячъ единовременно и пока слуху, буду вамъ ежегодно присылать по пяти сотъ рублей.", "Отъ радости я не успомнился и не зналъ, какъ благодарить благодарителя нашегоъ.", "— Только вотъ usefulъ: продолжалъ онъ, яды сдѣать тысячъ не выши, а тѣхъ... дѣтей...", "— Племянницъ? — превралъ я, понимая въ чемъ дѣлъ.", "— Да... да, племянницъ... продолжалъ полковникъ: —Они у меня положены для при-рашенныхъ провиентовъ, пока виветъ вы, потому на нихъ воспитайте и образуйте малютокъ; а когда выростетъ или замужъ выдутъ, отдай-тесь имъ по пяти тысячъ, я васъ тогда не буду. Согласенъ?", "Какъ мь было не согласиться на такое нестное и выгодное предложеніе? Миланъ, моло-дая, предлестная жена! владѣлъ ея не и помылѣ, и показалъ, какъ не знатѣнія рода, такъ и прочимъ ея достовѣнствамъ; а притому такая жена еще и обезпеченаe меня въ свою жизнь. Счастливѣе Пахомъ! думалъ я, и въ изъявленіе благодарности болталъ якъ и самъ не знаю.", "Полковникъ, выдаю радость моя, чтобы скры-ть упрочить счастіе мое, кинулкнуł Марисо — она вошла. — Фу! какая каскотка! Я слов-но въ первые увидѣлъ ее.", "— Пахомъ Ивановичъ согласенъ. Сказалъ ей полковникъ.", "— Бардо пьекло — согласна и я, сказала Мариса и подала мь бленкую свою ручку. Разумѣется что-то я — какъ-бы разнѣч-ше сказать? — разыскалъ на ней тысячу по-цѣлуевъ, самыхъ пламенныхъ, и безъ умокну-говѣрить на свойства речей.", "Полковникъ и Мариса былъ веселы, хохо-", "тали и переговаривались что-то по-ползки, что мь ни разъ былъ не-дѣла; я отъ рѣзѣ, въ переразъ-вѣрѣ въ любовномъ восхищеніи.", "Потому полковникъ приказалъ мь итти на квартырь и приготовить все къ приватному молодому жены, потому что те мь сейчасѣ будемъ обвинчаны.", "Я полетѣлъ въ квартырь. Никто въ свѣтѣ не былъ счастливѣе меня!...", "Не успѣлъ я осмотрѣться въ квартырь, какъ gaveleko ko mny cъыльны горы свакаго добра. Крѣмъ собственнѣй сунуковъ и ларуковъ Мариса, полковникъ присылалъ мь и послудъ вскакую, и мебель, и одинъъ словомъ все, что было у него, и чего непелья было ему еду съ собою въ походъ.", "Превысшіе это люди начали устрѣвать и приготовлять большого объѣдъ, на которой званы были все офицеры полка подготовить по-свѣдѣ. Черезъ накопіе часовъ при-слали за мною въ церковъ, гдѣ моя княгиня уже была разряжена и прелестна!... Након-енъ я счастливыйй смертный! Я супругъ этой красоты и невинносты!", "Пришедъ отъ вѣнца, мы нашли себя мно-юго гос'tей. Малотъмъ такъ-же переве-ли; обнялъ ихъ въно, я тутъ-же поклялась быть для нихъ вторымъ Гости вен-сельмъ и Марисѣ, въдъ, извините! — вы уже вышла изъ Марисей и ставъ дамою, да я и штабъ-лекаршее, знаемо, отнытъ назначили Маринюню Юзефовною, что по пузы Основна; и такъ Марина Юзефовна, по ниновостией и сей, не понимаю къ какому важнымъ шагу пристаньетъ, была отчотно весела, шутлива и офицеры для удовольствія ей, не отхочетъ отъ нея, а меня не перестав-ли ноздавлять съ такимъ счастіемъ. Подлин-но, мною сбылась пословица: не родимъ и хоровъ, ни пригожъ, а роды сказываютъ. Какъ щедро посыпалось на меня счастье въ одну мунту! Жена, дѣти, (ужъ кончено я моргъ и называть свои дѣтыми), дѣнъи, полный домъ... и ещё четвертого: полковникъ намалѣлъ намъ коляску, четвере лошади и кучера, наналѣмъ для насъ на цѣлый годъ, пова-ра, женщины... да чего онъ намъ не нада-валъ! Добравъ душа!", "Черезъ два дня послѣ нашей свадьды, пождъ выступалъ въ походъ, а я уволенъ былъ отъ него до получения отставки, о которомъ было представлено.", "Какъ разсудилъ, что значитъ привычка? Полковникъ, столькоъ лѣтъ благодѣтель-вавшій моей женѣ, не могъ отерпѣть отъ", "большыхъ городахъ есть публичные писцы и пис-мочищателей. Большой Contente възмѣшения не-недоволь-шіелся адвокаты или нисари. Вирочемъ, это ремесло приносилъ мимо баршила. Ожидѣно я обѣдно составленъ ямъ шляхъ и черныхъ фракъ, старинного покрол. Къ этому присоединяются ог-ромныя стыльные очки, на самомъ кончикахъ носа. Замою и гѣдомъ, на воцкую пологодъ, сидѣлъ они на уніи-тмъ, но на порогѣ шалась, за небольшой стоянкомъ. Въ Неаполѣ они поселились около пор-тора-канаро и подлѣ почты. Разсмотрѣлъ ихъ нѣкакъ по ближе. Едва казалъ имъ слово та-мъ, котораго архалакъ имъ хватъ въ Синицѣ, солдатъ, котораго молодая жена въ Капри, въ-бу-шка, котораго любовникъ уѣхалъ за гранцу, какъ какъ снабривалъ пере оточенный писца, который съ олинакою скоростию сочнѣлъ прошенія из-вѣнчанія смертъ, торговомъ писца, завѣшаніи и любовный посланникъ. Другъ является къ нему въ-бу-шкачъ слензахъ: она принимаетъ руку къ волон-терюцѣйся груди, какъ-бы желая успокоить внутрен-нію терроръ; изъ глазъ ющихъ обильный слезы. «Онъ измѣнникъ» воскликаетъ она: «и не смотр", "на то, я люблю его, какъ свои глаза, какъ свои дѣти! — Измѣнникъ — свои глаза — поштавалъ писецъ, и: и, и и и и и и и и и и и и и и и и и и и

212

не при прощаніи. Ужъ онъ цвіловаў, ее, ўцідловаў! — І малотокъ?... Утъ, і вспомін- не не могу, какъ онъ тягательно прощал- сь ними... Мена і теперь тотчасъ слеса- комийетъ!... Добрая душа!

Продовіжь полковника, на другой день выхали и мы, да еще какъ?... Я, полковой лекар, едва измійсько собственія самій тощоцкій чемоданчикъ, теперь ўхалъ, какъ настояцкій Пахомъ Ивановичъ въ собствен- ной коласкі і на скошы ўходаліхъ. К- ласкіхъ жека красота, мілоча, живая, веселая, какъ пічка, съ любовью страстною ко ны. Мы, какъ мена явле очень ською утрычкі, въ пе- реді у насъ двое дъюточекъ, какъ купидонки прелестныі. За нами обою на цькольныхъ фурахъ съ добромъ несусілимымъ. Въ доба- вой, карманы наши набыты деньгами, кото- рыя благодарѣть намъ, при прощань, и общѣ съ сѣч, горстямъ намъ отнесіться и безвідъ върень не оставлять насъ, лашы бі с сберегіемъ мымъ малюкокъ. Удивительное дъю, какъ онъ въ короткое время къ ней мы привязалась, словно отецъ родной! Добрая душа!

Мы пріхали и основали жизнь свою въ этомъ городѣ, гдя и теперь живемъ въ вѣстаро- ной любви и постоянной согласіи.

Первою заботою моею было, устровѣдْдомъ, и приведя наше хорозьство въ порядокъ, означ- комітъся съ городскими жителями. Исколь- ко чиновниковъ и живущихъ дворянъ, со- ставлять всѣ городское общество, признанъ насъ съ большимъ вниманіемъ. Иначе и не дождно было бы мы разъзяжься въ несой війской коласкъ въ чѣтыре лошаді; йзврей- й лакей съ трещулярною шляшкою, что- бы юдивіецімъ длясегого города. Моя Маріза Юзефовна разбрана, какъ только душа ея угодно было, и все наряды, знаете, такіе вы- письсіе, либо изъ Кіева, либо изъ Харкіова. Молода, хорова, мила, ловка, говоря- ва, привѣтліца, она оборожила собою оба пола городской публики. Между прочѣ, проси- жа лавовать къ себѣ, полюбить ее, обра- щаться просто, безъ всякихъ счетовъ, она грацъ-еткета, безъ кніжества скрепен- нее — и чрезъ такія штуки, всѣ записывали нашего знакомства и дорожили вниманіемъ насъ.

Моя Маріза Юзефовна, не знаю отъсѣ, говаривала прежде, что не уметь «муренъ» не москвася»; напротивъ, она довольно по- роадно изъясняла, переговаривала жен- цинъ и заговаривала мужчины. О единствен- ть благодарѣть нашей, полковникъ, не

знаю отъ чего, она ни словомъ ни нед- упом- няла; умалчывала даже, что столько ўтъ- била имъ человѣкоби поковрѣтельствова- ма и такъ любиство, безъ заслугъ, награж- дена. Непричасти его въ необлагодарності, ўтъ я она не пылѣа такого порока; со мою на едію она съ большимъ чувствомъ вспо- минала не вязаніемъ полковниковъ; отношъ это большъ къ какому-то капрызу пли, какъ указывала мнѣ медицина, причисляла это, котъ указывали церквѣніе приспѣшныхъ, а потому, шадя ея здоровѣе, я, въ публику, не упоми- наваў воєсе о полковникъ.

Съ тѣсненіемъ людьми она обождась со всего любезностію, но съ молодыми и ны- сколько вътренными... О! она умѣла ихъ про- чувавшія. Примірная жека! Разъ навсегда ис- просила у меня свободу айдѣвовать въ этотъ следѣ самой: какъ сбіянѣзь къ нами, кого удаль. И въ самомъ дѣлѣ, какъ это разно разгіршівала, полна комната на ней здѣш- телей, обожателей, мотыльковъ и другихъ въ родъ насъкомъныхъ; приду чрезъ часъ—все- вѣс, въ неплѣшны съ повшенными носами, одинъ къ нобіда оставался при ней са- мыхъ скромныхъ и тотъ либо рисуетъ ей, что, либо кичаєть французскій роман. Я взгляну на эту картина, посмотрю на неезна- чительно, улѣбьусь, потреплю ее по розовій шечкѣ, скажу: «моя кожаная!» и удалусь по- сіать свои разсуждения о разныхъ большняхъ.

(Окончаніе въ славоющемъ цумер.)

=

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА.

— НОВЫЯ ФРАНЦУЗСКИЕ КНИГИ
ВЪ 1841 ГОДУ.

QUATRE SOUS GOSTERRE, par M. Jules Lacroix. (Четверѣ года под землѣ, ро- манъ Юлия Лакруа).

Исъкلىкою произведіями, замѣтканныхъ итересомъ положеній, прелестую подробности и формы, давно уже поставлялъ Юлия Лакруа на руле съ лучшими романистами. Но подо- бно большей части писателей, пріобрѣтшихъ лестную извѣстность, Лакроа предерегъ из- бранную цвѣтлюю, которой, казалось, при- мушественно посвящалъ свои прежнія сочи- ненія, и, подчинялись яліанію литературной про- мышленія, развивавшейся болѣе и болѣе, захотѣлъ такъ-же нисапіть скоро и много, и,

смрота на неудобства и затрудненія, который вѣрѣявавшій Курдантан, ад- викъ столь важныхъ и любопытныхъ сѣдняхъ, а отправился,跑ъ рушія, изъ Эрзера въ конъ юна 1827 года съ твердымъ намѣреніемъ упрѣтѣть съ هذه, чтобы нѣколѣко прописалъ розьсъ, который казался мнѣ весьма важнымъ для истирія. Исхавшіе твердіе сѣдняхъ древнихъ памятниковъ въ курдскихъ городахъ Хунуса, Шуцінъ, и оркестровыхъ, аотопленія изъ сего послѣнаго города чрезъ равны Су- варъ и двой Немрода къ тому таинственному озеру, которое знамѣется уже къ оталѣній- бѣшѣ, и въ Европѣ въ извѣстно поитіе сють же, какъ въ времени Герокла післямъ. Это весьма странно, если приняты въ сооб- сеніи, что, не смотря на раяствотъ памят- ныхъ берега его театромъ безпревырѣнныхъ холмахъ, в раздорѣ, по Курганду аляке не такъ онасою путешествовать, какъ по многимъ дру- гимъ странамъ, весьма часто посвящаемымъ, хо- тя, комръ обитателей, надо еще сражаться с

чтобы выразиться съ точнѣстю, сяблался — дѣлательемъ романовъ. Не зnamъ, какъ подъмѣрѣ можетъ привести эта неисчерпаема- ма плодовитость романиста; но съ достовѣр- ностью можемъ сказывать, что «она нанасла сильный ударъ, уваженію, которое полита и кемъ люды прозвещенные».

Суда по заглавію его новаго романа, мы ожи- дали історію мрачную, гробовую, ужасную, въ родъ «Камилла» или «Подземелья». Но про- ктавѣтъ несколько страничъ, мы убѣдливаемъ, что заглавіе есть вито иное, какъ обманчая выветъ, для привлечія прохожихъ. Въ этомъ романѣ мы перестарѣсzáвимъ заменіятъ процессъ Гланьде, который еще не очень давно занималъ столѣчъ французскихъ газетъ и въ выс- шей степени привлекъ винмаіе публики. Но, за- валѣлъ таинственной драмой Гланьде, Лакроа обогастилъ ее множествомъ эпизодовъ, принчей- ней и пободностей. Со всемъ этимъ на- написалъ два тома, набитыхъ вздорами, не- връятностямъ и нѣтностямъ, о чемъ можно легко судить въ送到ціи ихъ.

Молодая дѣвушка съ пылькимъ, романтиче- скимъ воображеніемъ, одна изъ тѣхъ мечта- тельныхъ и сантиментныхъ дѣвятокъ, баждающихся безпрерывно въ высшихъ еде- рахъ идеальго, одно изъ тѣхъ исключитель- ныхъ союзій, одно изъ тѣхъ взятъ изъ про- катъ вѣстіи новѣтшими романистами, имѣла несчастнаи жена въ сѣвѣ. Кизы каскетъ ей неспо- но и она, разумѣется, зумаетъ о средствахъ, какъ бы избавиться отъ нея. Для этого она покупаетъ подъ какимъ-то предлѣмъ мышкы- ку, и уже подвосить къ устамъ отравленный націонъ, какъ варугъ входитъ мужъ, выры- баетъ изъ рукъ кѣхъ чаму и однимъ глот- комъ осушетъ ее до ла. Этимъ высокимъ поступкомъ она расторгаетъ первый бракъ. —Этимъ обвинчиваетъ первое отлѣченіе ро- мана Лакроа. Авторъ обещаетъ другое, въ которомъ явится жека, обвиненная въ отра- вленіи мужа, подверженія продолженіо- му и мучительному слѣдствію и ваконѣніе об- безчестія приговоренія суда. Сначѣніе лажѣ хочетъ вставить окончательный приго- воръ уголовного суда слово въ слово. —Вотъ вамъ и романъ Юлия Лакруа!

=

какимъ шага юбійственнымъ климатомъ. — Въ продолженіе обозрѣвавшій береговъ озеро Ва- на, авторъ собралъ многовѣство сѣдняхъ по во- фицерской и политической географіей страны; во главной чѣпью его было отыскать древніе патианки, вѣрѣчаемые на берегу озеръ и въ его окрестностяхъ и тщательно снать съ вихъ вади- ковъ. Вѣсъ домы города Ванъ, говорить Шуцінъ, какъ формою, такъ и материаломъ, свидѣтелствуютъ, что въligae пер. вѣсъ не древна. Исключая нѣколъ армянскихъ патриквей и мечетей, тутъ нѣ вида- кого строенія, которое было бы старѣе двухъ ил- ліонъ — города — трехъ сотѣ щѣлъ. Посему, если вѣсъ города Ванъ, говорить кривой Ванъ и Анъ (Камакъ, Анъ-Камакъ) называется еще городомъ. Семенамиды, дѣвятѣво сеномѣрѣнія вѣра, которы, отдѣлены отъ равны, имѣтъ большіе полнія, въ курганды и сеномѣрѣи, служатъ подополъ большей ча- сти города, замѣняла съ одной стороны стѣны, ко- торыми онъ окружена съ прочихъ сторонъ.

Початать позволется. С. Петербургъ, мая 16 дѣя, 1811 г. Ценосоры: А. Крыловъ и А. Окинъ. Въ типографіи А. Бородина и Ком.

Бурлайтте оболочените, китати! Шекунч. (Цимбюли.)

Шекунч. (Цимбюли.)

Выходить три раза въ недъю: по вторникамъ, четвергъмъ и субботамъ. — Цыла головому издаваню, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебр. ю. съ пересылкою или разноскою по домамъ 11 руб. 50 коп. сереброй.

20-Е МАЯ,

ВТОРНИКЪ,

1841 ГОДА.

БОТФОРТЪ.

РАЗСКАЗЪ ШТАВЪ-ЛЕКАРЯ ПАХОМА ПАМПУШКИНА.

(Доставлять Грицкомъ-Основьяменкь.)

(Окончаніе.)

Въ нашемъ городъ былъ городничий... У,
да и молодецъ Красавъ, ловокъ, уменъ, ве-
сельчакъ; онъ и затей нѣ льпости... Моя Ма-
рина Юзефовна, по неванности и неопытно-
сти своей, ничего такого не позорвал, до-
пускала его въ ближнюю бесѣду къ себѣ, гу-
ляла съ нимъ, наконецъ, видно, замѣтивъ ку-
да всъ его умыслы клонятся, удаляла его
отъ себя и до того довела, чого шумъ его бот-
фортовъ и бренчаніе шпоръ перестали раз-
даваться въ нашей гостиной, хотѣ онъ соб-
ственно сомною былъ по прежнему дружень
и искателѣнъ. Зная причину, почему онъ не
бываетъ у насъ, я просилъ его, чтобъ онъ

хотъ въ тѣ часы, когда Марина Юзефовна
акурать каждый день, вечеромъ; вызывала
погулять въ одномъ загородномъ саду; на-
востили меня, покурить труки и побалагу-
ритъ, но онъ и тутъ не могъ, извиняясь, что
въ это-то время онъ и занять большѣ всего
интересными дълами. Вирочемъ, все шло у
насъ хорошо.

Долженъ признаться, что мѣсто для жи-
тельства я выбиралъ по карте и прислуш-
ваюсь къ разсказамъ. Этотъ городъ выбиралъ
я для житія потому, что по описанію зналъ
его расположеннымъ на рѣчья гнилой и окру-
женному болотамъ, а изъ того въ заключалъ,
что жители въ немъ должны быть поверже-
ны больѣзнямъ во вское время, что для наше-
го брата, медика, золотой рудникъ. Но и
очень оставы въ своемъ предположеніи. Жи-
вущіе въ нашемъ городѣ, были словно желѣз-
ные; въ пять мѣсяцовъ, хоть бы немного ко-
го изъ нихъ кольнуло въ бокъ, чтобы прибѣ-
нулъ за помощь къ медику. Всѣ были здо-
ровехожны, къ моему неудовольствію. Въ
окружности много было помьщиковъ, но и

тѣ, какъ будто изъ другаго составѣ были сло-
жены: ни простуживались, ни обкупивались
и даже истерика не извѣстна была дамамъ.
Вотъ въ какую страну судьба завлекла меня!
Что же дѣлать? Ошиблись въ разсчетѣ, не я пер-
вый, не я послѣдый. Судьба не даетъ полна-
го счастія. Блаженства въ супружеской
жизни, я скучалъ отъ бездѣствія въ меди-
цинѣ, а большѣ, что не получалъ loходовъ,
заранѣе мною предполагаемыхъ.

Какъ вотъ судьба улѣнулась мнѣ и съ э-
той стороны. За мной былъ прислалъ эпи-
пажъ отъ одного богатаго пошѣпика, у ко-
тораго жена простудилась. Просили меня
оказать помощь. Наружность какъ экипажа,
такъ дома, и убранство въ немъ, все предъ-
щало мнѣ счастливую практику. Я и не об-
манулся; больѣзъ была хитра и никакъ не
подавалась мнѣ, сколько я ни повторсто-
валъ ей, сколько ни раздражалъ ее, ничего
не могъ съдѣлать: она меня перехитрала и от-
нала у насъ большую; меня впрочемъ цедро
наградили за труды мои. Въ другихъ домахъ
куда, слыша о моемъ искусствѣ, началъ при-

РУССКИЙ ТЕАТРЪ.

ОБОЗРЯНІЕ НОВЫХЪ ПЕСТЪ, ПРЕДСТАВЛЕН-
НЫХЪ НА АЛЕКСАНДРИНСКОМЪ ТЕАТРѣ.

СТАТЬЯ ВТОРАЯ.

Шельменко-деньщикъ, комедія Грицка Основьямен-
ка. — Комедія со столомъ и прислаго, поделѣлъ П.
Григоріюса. — Отечникъ Отеччычъ Вой, поделѣлъ Н.
Перелемскаго. — Роза и Картушъ, поделѣнъ, переводъ с
еранцкаго П. Бедорова. — Увійна свой жены, подел-
ылъ съ ер. — Новый Отдѣло, комедія А. Фельгіана. —
Великъ въ очары, поделѣнъ, переводъ съ ерарцкаго.

Въ деревѣ г. Шпака стопѣтъ полнѣй, капиталъ
котораго влюбленъ въ дочь Шпака, Приснинку.
Онъ сватался, но получилъ отказъ. Шельменко-
деньщикъ величайшій палутъ и пройдоха. Вы

врѣно его знаетъ если бывали въ Малороссіи: это
тотъ самый Шельменко, который прежде былъ во-
лотные писаремъ. Онъ берется помочь своему
капитану. Онъ вкрадывается въ довѣренность
Шпака и получаетъ отъ него порученіе, какъ ни-
будь одурачать пана Трункевича, съ которымъ
Шпакъ въ враждѣ за политику. Шельменко бо-
жится, что женитьъ своего капитана на пожилой до-
чери пана Трункевича. Шпакъ въ восторѣ: онъ
вдѣлить въ этомъ самый лучшій способъ отмить
врагу и назваться отъ преслѣдователя дочери.
Но Шельменко схитрить: онъ въ любви по преж-
нему преданъ капитану. Но его совѣту, капиталъ
уговериваетъ Приснинку бѣжать. Вечерѣ. Шель-
менко цкапитанъ ждутъ въ салу Пристаньи. Ова
авляется; палутъ... врагъ Шпакъ; Шельменко
струсилъ, но пока Шпакъ разсматривалъ мелька-
цюшія вдари тѣнѣ, деньщикъ придумалъ препу-
товскую uncertainty. Стише — говорить онъ — это

капитанъ съ дочерью пана Трункевича; мы ее
украли, они сейчасъ идутъ вѣнчаться. «Шпакъ въ
восторѣ. Шельменко продолжаетъ: — Она, серде-
чая, боятся; будьте вмѣсто отца родлаго: благо-
словѣте ейъ» Одураченный Шпакъ благословѣлъ
собственную дочь. Чтобы наслалѣться больѣ сво-
ей местью, онъ приглашаетъ любовниковъ послѣ
святѣбы сейчасъ приѣхать къ нему. Они уходятъ.
Въ пятомъ актѣ все объявляется, Шпакъ бѣсятся
на Шельменку, хочетъ уничтожить его. Шель-
менко какъ ни въ чемъ невиноватый говорить прѣ
себя: «Моя хата съ края, я ничего не знаю! Шпакъ прощаетъ Шельменку съ условіемъ, чтобъ
онъ одурачилъ пана Трункевича, какъ одурачцъ
его. Шельменко объѣщаетъ.

Вотъ краткій очеркъ комедіі Основьяменки.
Она, какъ и всѣего сочиненія, пості на себѣ пе-
чатъ таланта, и отличается живымъ, оригиналь-
нымъ юморомъ, ему одному свойственнымъ. Гла-

["214", "тлажал меня, не было мысль такой даучи: хоть\nв провокации пацієнта в'ямогилю, во меня от-\nсылал изъ дюм безъ всего. Послъ ньсколь-\nкихъ такихъ опитовъ, я заслѣ было дома, но мы, не смотри на клеветки, на насъ монголы взводимы, просил моей помощи племянни-\nки богатыхъ бездыхтныхъ ладей, молодыя жо-\nны старыхъ мужей, мужьми богатыхъ жонъ—\nи я не былъ придазъ, разъзьжалъ изъ одно-\nго конца узда въ другой, часто бывалъ, ко-\nнечно, по славъ о моемъ искусстве, въ очень\nдажелыхъ мѣстахъ отъ города, и мои монголы\nшли отлично хорошо.", "Моя Марина Юзедовна пенала на меня за\nотлички и сътоваля, что безъ меня проводить\nвремя одна. Въ самомъ дѣльѣ, лишь я ув-\nзжалъ, она ужъ викого не принимала, никуда\nи даже въ садъ, на обвинковенную свою про-\nгуку, не выъзжала. Мя за возврашеніем моемъ,\nже вознаграждала меня съ претпринѣнійным\nеску: ласкала меня, цвѣловала, миловала... О,\nкакъ она любитъ меня. Сколько въ ней нѣ-\nвѣримъ! Сколько чувствъ! При малѣшнемъ\nнедоровый моемъ, она проситъ меня, убѣж-\nдаєтъ, даже на конъ льнокъ, чтобы и при-\nпринялъ самъ себя лечить, по всей строго-\nсти правилъ моихъ... Нѣквялъ жена!", "Возвралялась изъ нѣквялъ пацієнта дѣлъпослѣ\nдня, гдѣ большъ пацієнта долго меня про-\nдержала и, какъ всегда привала, не пода-\nвалъ ми, и пригъялъ домой уже не по-\nнолѣ. Женщина, увидѣвъ меня и не отъвчая на\nраспросы монъ о здоровомъ моей милочинѣ,\nопротивомъ побужала къ ней сказать о моемъ\nпрізвѣдѣ и въ торопахъ, отъ радости заперла\nпередо мною дверь спальны. Я растоховало-\nтакомъ ея развізанно и, остановалося у веранд\nдвери, то и дѣльо что постигаваю въ нее по-\nлѣжовѣкъ.", "Конечно, женщина безъ предоставлѣючesses\nпосыпала образовать мою кропку, потому\nи услышала какъ крѣпко она встрѣжи-\nнось... сутомаю, бѣганіе по комиţаю, какъ\nбудто было юхъ тамъ пѣскоько человѣкъ, и\nповтореніе словъ: скорый... скорый... сюда...\nНаконецъ, все утихло, конечно собрались мы-\nмыслия, все еще въ себя, бросились къ моей\nнаше, а дрожитъ, обнимаетъ меня и не знаетъ\nчто говорить отъ радости.", "Я успокоилъ ее и чтобы отвертать всѣка\nхурное посѣдствіе на счетѣ здоровья ся, уго-\nворилъ ее лечь посвѣтѣ въ постель, къ чему\nи самъ, склоняющийся сюмъ и насталъ, по-\nсюмъ мы приступилъ, для чего, почти срыла", "слъ себя плать, швирялъ куда попало. Моя\nдравая Мариссина, вдяла моя покойнымъ,\nуспокоилась, и сама гдѣла и скоро усушаю...\nОтъ меня же бѣжалъ сонъ, вотъ по какой\nпричины.", "Мы, медики, имѣемъ правланъ, каждую бо-\nльшью, какой-бы она холъ не пѣмъя, какъ-бы\nкакъ ножICSъ, записываясь по всемъ поднѣ-\nпостояньями и по понясеніямъ всехъ измѣненій\nсъ Дома, съ обожаемою и обожающеюся меня\nсургупомъ, мысли монъ успокоены и начали\nпредавать мѣнъ занатія и наблюденіемъ меня\nнадъ пацієнтомъ послѣдняго погрѣбенныштъ.\nМы твѣ рѣ евпомину, что и поачитъ его одер-\nжимъ febris просторудною, какъ записанъ въ\nсвой журналь, и отъ такой болезнѣ йс-\nчылью покойника, а напротивъ, тѣпѣръ, на сво-\nбѣдъ, пообсудивъ точные, я нашелъ, что у\nнего была febris отъ испорченности желудка.\nТо; какъ записанъ такой безпорядокъ, а па-\nмѣлъ нужнымъ, въ моемъ журналь, перемѣ-\nнить названіе febris и датъ ей настоящей\nимя для будущаго случая, чтобы послѣдова-\nтельной, руководствувалась мовми наставлені-\nями, вдѣ ль бы, что я ошибалъ въ леченіи\nбольшаго только отъ того, что однѣ сердѣе\nпринялъ за другую febris желудочную за\nпросторудною, въ Posturaхъ, что я встала тихо,\nтолько не разбудала мовей Маріана Юзедовъ,\nобязался и какъ журнальъ мой былъ въ\nкарманъ скуруха, бронштеганагоюююю въ уголъ,\nто и я досталъ его, поднялъ... и что-такъ... ве-\nрвало или нѣтъ, но я васъ торжественно\nвывѣрало, что подъ сюроткумъ мою сточалъ\nвглу... ботфорта... Именно ботфорта,\nмужской ботфорта, съ раструбами, со шпо-\nфой... Какъ хотите, а задача неразгадан-\nная...", "Я не въврѣлъ своимъ глазамъ, спера при-\nсматривалъ slowly и увъръалъ, что это точно\nботфорта, я взялъ его въ руки, поднялъ,\nосмѣлѣмъ шурилъ... именно ботфорта попробовала\nпальцемъ шурилъ... увъръалъ; именно шурилъ\nПоръя не на чемъ болѣе былъ, какъ на бот-\nфорта, съдядѣ ль, держимую мною въ ру-\nкахъ всѣмъ, есть не что другие, какъ бот-\nфорта! Это предупрѣятельное, необыкновен-\nное явліе, играя природы!", "Увъръалъ, что это совершенный и настор-\nщий ботфорта, я вдѣ ль въ размѣшленія:\nоткуда этотъ ботфорта охотилъся въ славѣ\nжены моей... И я терялъ въ догадкахъ... Поп-\nложимъ, дозволимъ себѣ объяснить всѣ\nвсю дѣ ла, предоложить несвоююю Марію\nЮзаююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

["215", "щоююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююююю

ЛИТЕРАТУРА ГАЗЕТА

Выходить три раза въ ведъю: по вторникамъ, четвергът и субботамъ. — Цына годовому издалию, состоящему изъ 140 листовъ, — 10 руб. серебрѣмъ, съ пересылькою или разноскию по домамъ 11 руб. 50 лон. сереброму.

22-Е МАЯ,

ЧЕТВЕРГЪ,

1841 ГОДА.

## РАЗВОГЕНІЕ.

Ты говоришь, что скептици я,
Что с л святінчі чудствъ не въ рю;
Нѣтъ, дѣла милая моя,
Я только съ гора лицим'ю:
Днай, кто глядѣтъ на образъ твой
Очами разума и сердца,
Тотъ несособенъ укъ душой
Къ холодной логикъ безвѣрца.

Волюда.

НИКОЛЯ ВУЧЬЯ.

## FURRY-DANSE.

Въ конц' аръя, 1816 года, я жилъ въ
Парижъ. Разъ, утромъ, подають мнѣ письмо
изъ Англии. Незнал, кто пишешь ко мнѣ и
чего хоять отъ меня, я съ любопытствомъ
разломалъ печать. Письмо было отъ моего
ляли, по матери, котораго я въ дѣствѣ из-
рядка вилалъ въ нашемъ домѣ. Объ любѣлъ
мения; но любовь его была такъ сурова, что
она во мнѣ оставила одно впечатленіе боз-

ни. Когда я былъ ребенкомъ, нянька обыкновенно страшала меня страшными усами, большимъ шрамомъ на лицѣ и длинною саблѣю моего для. Во время краткихъ посъездійій нашего семейства, военный ялюшка далъ мнѣ два ля три и справительные урока — по солдатски. Когда я только вспомню объ нихъ, морозъ и понынь подираетъ меня по кожѣ... Въ 1810 году посъездійъ его прекратились, по весьма важной причинѣ: дядя мой попался въ пльѣнъ англичанамъ. Объ немъ перестали говорить, и я полагалъ, что онъ ужъ давно перешелъ на постоянныя квартиры къ предкамъ.

Полученное мою письмо увѣдомляло меня, что дядя мой живъ и обжился въ Англии, благодаря заботамъ одного англичанина, его друга, которому онъ спасъ жизнь (старые французскіе солдаты всегда спасали кому-нибудь жизнь!). Дядя мой поселился въ Гельстонъ, подъ крыльюшкомъ своегоного друга. Этотъ другъ доставилъ ему довольно выгодное мѣсто; выгодное мѣсто— порядочное состояние, порядочное состояние

въ свою очередь, — руку и сердце богатой волы. Вдова имъела наследницу: аввацати-сем-ми-лѣтнюю дочь. Дядя мой, какъ человѣкъ разсчетливый, не хотелъ выпустить изъ рукъ червонцевъ своей жены и вспомнилъ о племаннинѣ. Почтенная его половина чрезвынайно уважала кресткъ почетнаго легіона, которымъ былъ украшенъ ея супругъ, но иногда любила поставить на своемъ и съ вацюнальной гордостью показать ему, что онъ былъ дважды побежденъ, англичскимъ оружиемъ и англичскою красотою. Когда онъ сообщилъ ей свой планъ, нареченная тетка моя пришла въ восторгъ, а для всирыгучъ отъ радости, что взлѣ безъ кровопролтія этотъ опасный редутъ. И такъ онъ просилъ меня, какъ можно скорѣе, пріхъять въ Гельстонъ.

Въ то время я жилъ бѣдно, живъ свои трудами. Въ Парижъ у меня водились кое-какія сердечныя дѣлники, пратомъже я, какъ большая часть художниковъ, боялся женитьбы, какъ огна. Въ первыхъ посылкахъ, я хотелъ-было отказаться отъ

## КАЛЭДОСКОПЪ.

### ФИЗИОЛОГІЯ НОСА.

Говорятъ, что человѣка учащіе въ словѣ; это, можетъ быть, было справедливо въ жёлѣнія пренема; нынѣ же, когда почти всё убѣръ了ъ писать, это заблужденіе...

Теперь носъ обличаетъ человѣка, сотѣтъ аэрозиомъ должно бы начертать золотъ, дѣліерами въ школяхъ, и вмнушать дѣтейъ съ отвѣтнымъ честством. У образованаго народа, онъ дѣлалъ, что носъ составлялъ основу народнаго образованія. Если носъ помѣщенъ посреди лица, то върно не безъ причины; если этотъ обоняющий органъ не былъ центромъ нашего существа, зеркаломъ нашей души,

то его помывали бы куда выбудь въ другое мѣсто. Носъ характеризуетъ человѣческое лицо; отнимите носъ, и всё будутъ похожи другъ на друга. Это такъ справедливо, что въ маскарадахъ женщины закрываються только носъ; почти у всѣхъ глаза прекрасны, ротъ хорошъ, лобъ безъ недостатковъ; но вмѣстѣ съ падѣліемъ маски исчезаетъ заблужденіе, потому что открывается носъ.

Безъ носа, красивъ нѣтъ спасенія.

Кто не помвать носа Юнитера Одиммійскаго, который всѣкій изъ насъ рисовало по крайней мѣрѣ трицатіе два раза? Вотъ былъ прелестный носъ! Очевидно, что громовержу невозможно было имѣть инаго носа. Носъ этотъ былъ символомъ величія и могущества, миеомъ безсмертія.

Длишоматы излучаютъ въ человѣкѣ одинъ толк-ко носъ. Слова для нихъ — нюстой, скоро-прежодушій звукъ; носъ — нѣтъ, но правдивъ: для него

жокъ не существуетъ; онъ всегда подобенъ действій; самая неподвижность его краснорѣчива.

Носъ подобенъ природѣ: это въчно-отверстая книга, но которой философиы учатся читать. Невѣкъсвѣденный людъ не обращаетъ на него видимія; мудрый бопропащаетъ его.

Взглядутый носъ означаетъ человѣка пред-пріюмчиваго, ищущаго приключеній, смѣлаго, живаго, немного опрометчиваго, но остроумнаго. Служанка Мольера имѣла взвернутый носъ. Это носы не злые, но имъ не надо противорѣчить, иначе они поступатъ, какъ Роксолана, которая умственная Базезета.

Длинные, остроковечные носы — носы глубокомысленные, созерпательные; они пробираются въ самую глубу мыслей, они стремятся къ гробу; это носы меланхолические, прерывшіе заблуждение юдойной жизни; они добрые отцы, добрые мужья, но они не занимательны и не забавляли

218

предюлежия дядяллох. Я мы был сирота, одинъ ми віръ, а мы предлагали семью и родство... Трудъ, доставляющей мнѣ прописаніе сегодня, может быть вмешать всąвящную глаъба завтра; на снах свои меня независимо; сегодня я здоровъ и сильнѣй, работать въ потѣ липа, а завтра везнаямальчка нынѣ зныть понимать у меня всякую возможность трудиться, я останусь безъ помощи, безъ друзей, безъ порибов, годный! Странно подумать обо всемъ этомъ въ 25 лѣть! А мы даромъ дадутъ богатство! Могу любовные свиданы составленыя наискоро, я могу превратить ихъ, не предупредить даже моихъ богинъ, за двадцать четыре часа... Отказать дадъ было бы и грубо, и глуно... Короче сказать, перевѣръ остался на сторонѣ большинства голосовъ, которые говорилъ отъ липа моихъ вѣнчныхъ обстоятельствъ противъ самихъ людъ-люшнѣхъ и здравыхъ моихъ разсажденій.

Въ три дня приготовленій мы кончились. Я оставлялъ Парижъ въ роскесенѣ, спустя два часа по полученній розовой записки, сильно направленной орелогией лудскихъ, но очень слабо-неуверенный, что мы въ субботу первое свиданіе. Я была писана бъльшою ручкою Цестыны, молодой натуровшіе, которая художникъми служила моделью въ 1818 году, а теперь торгуетъ люблиннымъ горохомъ у хлѣбнѣмъ рынка. Несмотря на безграмотное признаніе горіней дѣлы, я полетѣлъ въ дорогъ въ Шербургъ, почти что съюжѣе быстровою, съ какою улетаетъ и каждое сожалѣніе у жизни.

Въ Плиумъ, я поротивился състь к о kapabъ, не обращая вниманія на любопытную плотву, дивительный маякъ на Элистанцкому утвѣ, на гомпштан, замокъ, библиотеку, бирку, людасть, и тотчасть-же на парусныхъ крыльяхъ вътва непера съ манѣ въ Фалмурѣ, находящійся въ пяти малахъ отъ Гельстова. Черезъ часъ мы миновали Black-Rockъ (черный телест... еще часъ, п. сидѣлъ в кольцахъ и быстро катилися по длиной линіи, а чрезъ пять минут въхълъ в Гельстовѣ.

Было ужъ довольно поздо. Я счел всприличнымъ явиться къ ляля въ эту пору и вовсе въ первую гостинницу, которая по-попалась мнѣ на глаза. Я легъ спать въ надежды отдохнуть отъ усталости путешествій. Тетшанъ раздажалъ въ пять часъ ут-ра аскала музыка въ бедулила меня. Напарно

веръся я въ постель, старалась какъ нав-бульзакъ замкнуть глазъ и уснуть себя; звуки злѣзлись часть отъ часу разливательныя при приходили меня вѣстать. Я полошѣлъ къ ок-му и увилилъ множество мачтабанаковѣкъ и музыкантовъ, сопровождаемыхъ толчкомъ на-рода. Я не понималъ, что значитъ эта церемо-монъ, не изъ болтствомъ мальчика, прасуждающаго много мнѣ, могу только узнать, что это计划дь, который назвается Furry-Dan-see. Безъ ангليческого словаря, въ носкомъ не подвинулся въ моихъ понятіяхъ объ этомъ计划дь. Мне я хотѣлось тѣлко рано без-поколенія дѣло, а потому я пошелъ пока пруг-лялся по улицѣ. Засмотрѣвшись въ толпы любопытныхъ, проходившихъ взадъ и вернись по улицѣ, и любуюсь радостными ялцами计划дующихъ гражданъ, а и не за-метилъ, какъ дошелъ до перекрестка, гдѣ толна народа, нахлѣзнувъ до собственной улиц-цы, мгновенно укльала меня за собою. Шос-се и тротуары наводнились это двя-дючные массою, какъ будто везнаямъ计划-вимомъ моря. Я принужденъ былъ слышать за общимъ потокомъ.

Шумный коркъетъ на мивтуя остановился передъ входомъ церкви и оркестра загралтъ лудовыхъ пѣснѣ. Я воспользовался этимъ служащимъ, чтобы усилить въ уголокъ, гдѣ было немного попосторожнѣе и гдѣ стоя-ли людъ, по видимому, лучшаго общества. Неуже я я еще нормально осмотрялась въ новомъ кругу, какъ сладчевійкій голосокъ про-вокалѣлъ возмѣнъ: «Бибѣю объ залакѣ, что это французъ...» Изумленный этими словами, сказанными на моемъ родномъ языке, въ та-мѣстѣ, мы доходили до моего слу-жеба только испорченный английский Output, и, иногда простоналаское цѣпѣческое на-рѣшение, я обернулся и замѣтилъ молодую жен-щину, которой смугловатое, востренское ли-чко составляло поразительный контрьства съ бѣднѣю овальностью английскихъ крас-вивцъ. Я полошѣлъ къ незнакомыхъ и, боясь пустить благопріятный случай, завязалъ съ нею разговоръ.

— Да, сударыя, я французъ и пріймалъ припоминать изъ Парижа.

— Я тоже француженка; моя родина въ Шербургъ. Я пересыльалась въ Лондонѣ и поп-алась перехала сюда съ моимъ мужемъ, ан-гличаниномъ.

— Могу ли надъяться, какъ соотечествен-никъ, я обернулась къ незнакомымъ, что это за计划дь Furry-danse?

— Это просто имприскій计划дь. Flora-lia, въ честь богинъ цвѣтовъ, которому计划дію любопытныхъ римлянъ, каждый годъ, посвяща-ющіе четвертый день майской календі. Пре-даніе о немъ срашивається въ этой странѣ.

— А куда посетить отсюда толла?

— Она сперва перебываетъ въ всѣхъ що-шокъ, чтобы испросить отъписъ маленькаго шалунятъ; потомъ одна часть ея отправилъ съ юрлѣ и возвратиться въ городъ при зву-кахъ музикы, съ възниками изъ цвѣтовъ и зе-ленѣй листьевъ, а другая станетъ переходить изъ дома въ домъ и просить подарковъ; девъ кончатъ учраги, объквѣрованными на всѣхъ народныхъ计划дьахъ.

— Въ такомъ случае, я долженъ благо-дарить судбу, что она назначила мнѣ прі-хатъ въ Гельстовѣ въ день такого торжества.

— Опакою начинаетъ расходиться по до-мамъ; пора и мнѣ.

— Какъ жаль, сударыя, что я такъ кнѣгъ вдольѣнъ разстаться съ вами? Мы сноров-тся страшно среди этой шумной толпы, кото-рой языкъ мнѣ вошли не знакомъ. Вы одно заставля-лись мена подумать, что я не оди-нокъ въ чужой сторонѣ. Могу ли пописать васъ объ одной милости: позвольте проводить васъ до дому.

Нужно я говорить, что я совсемъ не о-пасалась одиночества. Молодая женщина оча-ровала мена свою живою и веселою физио-номією, своею дѣтской откровенности. На-дою я омало меня очень хоро-шо, потому что, не подавалъ надежды, по-крайней мрѣ, я заставляла отчаяваться. Мнѣ досадно было остановиться на пер-вой главѣ приключening, на которомъ въ моей молодой головѣ строится уже довольно запи-мательной розмѣрѣ.

— Очень рада! отвѣчала она. Тъмъ болѣе, я отопила свои сажущиеся на гулялье и навѣтала отыскать здѣе дѣло моего мужа; но онъ не сдержалъ своего слова.

Доройъ я разсыпалъ его комплименты безъ счета, вперёдъ въ наши вѣды сказанный тонов-искренности и приличій. Она слушала съ улыб-кою, но въ этой улыбкѣ я замѣтилъ какую-то двусмысленіе. Лукавые я газлы такъ сродились съ живымъ ея личикомъ, что не много было я, чтобы угадать, что она сжмѣла надъ моими неумѣстными и че-рез-чуръ откровеннымъ любезностямъ; но я былъ еще молодъ и легковѣренъ, а потому нельзя объяснить меня, ссылая и вмѣ-

За тъмъ слѣдуютъ носы очаренные, гордые, мук-естьчные, благорѣные, какъ пита, кому-тъ защемовали свое назначение. Это носъ древней-й не грецкій, что и не полонеоснѣй.

Дасть, есть еще носы загутые. Она облача-тъ характеръ бѣшѣный, вспыльчивый, ревни-вый, разражительный; они выходятъ изъ себя обрѣтъ всѣ宵а бездыханцы. У Бенъ Человѣкъ былъantic.

Аналізъ носа завелъ бы мы скильсомъ; также, что обещанъ церкетныя обозначены его всемущество. Носъ дѣнъ человѣку для того, что быть его коркавой (вожающій). Неспера-бедно говорить, что не возможно избѣгнуть предъявлѣній судьбъ; — невозможно только избѣгъ нехъ обрѣтаемой.

Человѣкъ побуждается насомъ и его волятъ — за носъ. Берегимъ только, чтобы его волятъ — не накин-ли насъ — явначе вы человѣкъ пропащій.

НЕВЫГОДЫ НОВЫХЪ ОЗВОРЬТЕНІЙ. Мы живемъ въ кѣнѣ узбѣртѣній, но не всѣ отдають одноканажнымъ справедливостью успѣхамъ промышленности и науки.

Изобрѣтателей и ихъ послѣдо-дателей подвергались неблагодарности, подобно-сь въ какъ благодарѣ teller рода человѣческого. Недав-но къ одному доктору, азанявшемуся страдаю-мь (выправленнымъ косвыхъ глазъ), вошелъ ка-колъ-то господинъ, въ бѣшѣнствѣ.

— А Д'**, сказавъ онъ, входя. — «Очень радъ! Здорова-ли ваша супруга? — Здорова, а за тѣмъ я пришёлъ къ вамъ. — Вы ходите о приг-ротить о платѣ? Номълъите, что я не къ спѣху? — Да, а только и умалю, что я вамъ! — Да, я сказа-ли чудесное бѣю! — Какъ разъ операціи я улажалъ! — Какъ нежность! — Да, я сказа-ли не хвастаю! — Ничего! — Развѣ глаза г-ки Д'**, не совершенъ прямой! — Да, я, чорте-вомъ! — это-то и бѣсътъ меня! — Я васъ не понимаю, а думалъ, напротивъ — что показалъ вамъ гулять, исправивъ зло, которому природа причи-нала вашей супругу? — Какъ! и вы еще хвалите стемъ! — Конечно, я очень радъ, что успѣлъ уничтожить недостатокъ, помрачившій красу прелестной жемчины. Г-ка Д'**, благодаря моему искусству, теперь одна изъ прелестейшихъ жен-

щинъ въ Парижъ. — «И это вы называете услугу—« «Без-свѣтнія.» — Да; славно вы мы услужили имѣть! — «Всякой другой, на вашемъ вѣтѣ, былъ восхищень». — Взоръ, сударъ! Сначала вид-но, что вы холосты!.. Завѣтъ же: что вы пазы-васте ведоматокъ, несовершеннѣмъ, патномъ въ красотѣ жены моей, именно и составляло мое благополучіе. — «Говорите ласкѣ...» — Изъволъ. Когдакеро моя была коса, то находила меня прес-красный; после вашей операрії, глядя всегда въ не-емъ низкій. Прекѣде она любила быть въ моей сою; мы проводили вѣтъ вечера передъ ко-мочием, — о-вустовала отравлялась съ сѣтью, отказывалась, отъ вѣтъ приглаженій; вечера, кошерепты, — ялѣи не имѣли для нея ничемъ пра-вилѣнія, — на предочитаніе шумъ и трепетій-праспѣтіе — арнуя звізь дома и наши сердеч-ные вѣды. — Остаю кослаю. — Темею — все из-мѣнлись! Ставить поръ, какъ я смотрѣть при-мѣ, свѣтъ принятъ новый вид; домашній компе-anjъ потерапъ для нея прекращающіеся; мое общество какетъ ей недостаточнымъ; теперь ей нужно общество многочисленное, бестлѣшее, и