87

медленный ядъ въ уста неумѣренности; козрысть не столько наполняетъ сокровищницы злашомъ, сколько душу мученіемъ; обида вызываетъ прошивъ себя ежели не правосудіе, то другую обиду; коварство упадаетъ въ яму, кошорую изрыло ближнему, и мужіе кровей и лѣсти не преполовляютъ дней своихъ 1)? Какъ самое тонкое злоупотребленіе способно-стей естественныхъ изощрлѣшъ на себя столь же тонкое оружіе: гордость убиваетъ разсудокъ; мудрость неискусившая илѣти Бога въ разумѣ предаєся въ ненскусенъ умѣ творити неподобная 2); и въ самый корень грѣха — самолюбіе, ошь времени до времени ударяешь громѣ злополучія? И когда Богъ нехотящій смерти грѣшника говоришь о Себѣ, что онъ наводитъ грѣхи отцевъ на чада и на чада чадъ, до третіяго и четвертаго рода 3): не то ли сіе значить, что самый грѣхъ неограниченно возобладавшій человѣкомъ виѣдривается въ существо его, распространешь власѣ свою вмѣстѣ съ жизнію, кошорую онъ даетъ другимъ, и, естьли не свергнутъ сего наслѣдственнаго ига, собираешь свои оброчки съ сыновъ, внуковъ и правнуковъ?

1) Псал. LIV. 24. 2) Рим. I. 28. 3) Исх. XXXIV.

38

Но ежели симъ или другимъ образомъ грѣ-
ховная болѣзнь одного можешь сдѣлашься зара-
зою многихъ: то удивительно ли, что и по-
слѣдующая за нею смерть также постигашь
можешь племена и народы, какъ и человѣковъ?
Жизнь общественная получила начало тогда,
какъ Богъ рекъ первой человѣческой чemeѣ: на-
погните землю, и господствуйте ею: здѣсь
нѣтъ ни раздѣленія, ни разрушенія. Отрѣ чего
же смершны, а иногда и чрезмѣрно крашко-
жизненны сіи шѣла гражданственныя, естѣли
не отъ этого же, какъ и естественныя? Оску-
дѣніе любви къ овечеству и взаимной искрен-
носши между членами общества сопровождаетъ
ся слабосшіо и безпорядкомъ въ его дѣйстві-
яхъ; роскошь, поглощая его инстинное доволь-
ство, измучиваетъ его вымышленными нужда-
ми; стремленіе къ преобладанію и неправосу-
діе возбуждающъ противъ него внѣшнихъ и до-
машнихъ непріятелей; въ Вѣрѣ и благочестіи
оно хранимъ или пераенъ основаніе своихъ за-
коновъ, побужденіе дѣятельности, страхъ зло-
дѣйства, награду подвиговъ, залогъ безопасно-
ести, словомъ, жизнь и душу. Естѣли ты, пра-
вовѣрное Отеческво, не спарѣясь переживаешь
швоихъ сосѣдовъ и враговъ: то благослови пра-
вду и Вѣру, кошорыл Господь Саваоѣ оспа-

89

вилъ шебѣ, какъ сѣмя долгоживотное! Безъ нихъ никакой народъ не можешьѣ ожидашь себѣ лучшей участі, нежели возлюбленный, но не- вѣрный Богу Израиіль. Вскую умираете доме Израилевъ? вопієшъ къ нему Іезекійль. (XVIII. 31.) Вомще, соврашаясь ошъ пуши правды, ме- чшаешь ты, что не управится путь Госпо- день; напрасно думаешь ускользнуть ошъ Его правосудія; ты самъ себя умерщвляешь иво- нимъ нечестіемъ. Вскую умираете доме Изра- илевъ? — Есшьли и бывають случаи, когда путь нечестивыхъ спѣется, и рука ихъ го- сподствуетъ: то сіе есть или послѣдняя изда, коţорую воспріемлють они за иѣкій останокъ добродѣшелей, или послѣднее напряженіе, коţо- росْ лишишь ихъ останка крѣпости. Развраш- ное общество въ силѣ подобно человѣку въ го- рячкѣ: его сильныя и быспрыя дѣйствія сушь дѣйствіе болѣзни, а часѣо и предвѣсшіе смер- ти. Державный Пророкъ видѣлъ и описалъ судь- бу торжеспвующаго нечестія: видѣхъ нече- стиваго превозносящася и высящася, яко кедры Ливанскія. — Но долго ли продолжа- лось сіе явленіе? — Мимоидохъ и сс не бѣ 1).

Епрочемъ всѣ казни, преслѣдующія беззако-

1) Псал. XXXVI. 35.

96

ніе въ есшественной и общественной жизни,
суть шоком припоминальный образъ и, шакъ
сказать, слѣдъ исчинной смерти, совершенно
неразлучной отъ грѣха. Въ опьже аще день
снѣете отъ древа, смертно умерете 1). Вамъ
извѣсшно, что Адамъ девять вѣковъ жилъ на
земли по снѣденіи отъ древа запрещеннаго: или
не сбылось сіе слово, кого пinedная черта
не можешь прейти, хочя бы небо и земля по-
колебались? Нѣшь! Адамъ ячно умеръ въ день
грѣхопаденія: умеръ въ своемъ умѣ, кошорый,
бывъ причастень Божесвеннаго свѣша, облек-
ся во мракъ чувственності; умеръ въ своей
волѣ, которал ушрапила силу стремиться ко
благу духовному; умеръ въ своемъ сердѣ, ко-
торое упало съ высоты небесной любви и бла-
женства, и раздробилось по числу земныхъ пре-
лестей; умеръ въ своей дѣятельности, кошо-
рая съ сего времени могла производить только
мертвыя дѣла 2). Чпо убо и мы, рожденные
во грѣхахъ, и слишкомъ богащаяся симъ на-
слѣдіемъ Адамовымъ, — что мы въ тѣлѣ смер-
ти сея 3), какъ не живые мершвецы во гро-
бахъ своихъ? Смерть штѣмѣ болѣе убійствен-
ная, чѣмъ менѣе ощущаемал, и ужасный шал

1) Был. II. 17. 2) Евр. IX. 14. 3) Рим. VII. 24.

91

всьхъ смерней, кошорыя мы видимъ и знаемъ! ибо пѣ убиваюшъ временное, а сія вѣчное: пѣ сами смершны, а сія можешь быть безсмертною. Гробъ, по словамъ одного Хриспіанскаго учительа 1), есть убѣжище отъ смерти: но это не для умирающаго во грѣхѣ; ибо его и за гробомъ ожидаешь смерть вторая 2) или раскрышіе первой смерти во всѣхъ ея ужасахъ.

Познаемъ, слушатели, чего мы должны страшнѣться. Еслими страшнѣ мечѣ; то еще страшнѣе убійца: естьли ужасна смерть, кошорая поражаетъ не столько человекъка, сколько грѣхъ; то колико ужаснѣе грѣхъ, кошорый раждаетъ смерть! Но поелику страхъ есть безполезный мучитель, доколѣ онъ не есть пѣсшунъ любви: не умедлимъ обольщаемому грѣхомъ сердцу нашему дать достойнѣйшій его прилѣпленія предшептъ, и къ нему единому по возможности соберемъ всѣ расstоченные силы наши, какъ печальные обломки кораблекрушения къ безопасному брегу. — Какой живопный свѣтъ посылаешь небо въ нашъ внутренній адъ! И какъ скоро убѣгаешь отъ него сѣнь смертная! Богъ правды и мздовоздаянія длл праведника, спановішся Боғомъ милосердія и

1) Терушліана. 2) Апокал. XXI. 8.

92

благодати для грѣшника! Дарованіе Божіе животъ вѣчный, о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ.

Нашедши насъ мершвыми, Благодать не трегуешъ, чтобы мы заслужили жизнь: ибо сіе не возможно. Она обрѣпается не ищущимъ; является не вопрошающимъ; дарешвуешь, а не воздаетъ. Дарованіе Божіе.

Примѣшнимъ же грѣховную слѣпоту нашу. Чего мы не дѣлаемъ для удовлетворенія суетнымъ желаніямъ и страстямъ законопреспутнымъ! Богатству жершвуемъ спокойствіемъ, честіи богатствомъ, и опять спокойству честію; бросаемся въ опасности, дабы извлечь изъ нихъ славу, или повергнуть въ нихъ соперника; проводимъ вѣкъ въ нesпресшанныхъ заботахъ, дабы достигнуть лучшаго состоянія, которое всегда удаляется ошъ насъ; и, видя свое здравіе ослабѣвающимъ, продолжаемъ убивать себя чрезмѣрными усиліями, чтобы дожить желаемаго. А свергнуть тяжкое бремя грѣха и взять легкое иго Іисуса, изхищить слабое сердце ошъ міра и положить его въ силу Божію совершающуюся въ немощахъ, упраздниться и дать Богу пворить въ насъ свое дѣло, — это трудно; это превышаетъ наши силы! — Увы! мы бываемъ дѣятельнѣе и силь-

93

Нѣе для нашей погибели, нежели сколько ну-
жно для нашего спасенія.

Благодарить возобновляешь и возвращешь
человѣку все, чѣно грѣхъ ни разрушашь. Она
паки почерпашь ему духовную жизнь изъ Бо-
га, ел испочника; вводишь его въ сочлененіе
безсмертнаго шѣла Церкви; и, когда земная
наша храмина пѣла разорился, уготовллешь
храмину нерукотворенную на небесахъ. Жи-
ботъ вѣчный.

Напротивъ за какую награду мы работаемъ
грѣху? — Поставимъ себѣ между имъ и смер-
тию: и, озрѣвшись сюду и сюду, мы невольно
повторимъ вопль сына Саулова: вкусихъ мало
меду, и се азъ умираю 1). Я вкусилъ нѣсколь-
ко капель удовольствія, и вижу предъ собою
море золь. Послѣ нѣсколькихъ минутъ насла-
жденія предсѣдатель вѣчность мученій. Я не
насыпилъ и плоши; а погубилъ душу. Вку-
сихъ мало меду, и се азъ умираю.

Наконецъ, Благодарить предшавляешь намъ
всемогущаго Подашеля и вѣрнѣйшаго Споручи-
щеля съowychъ даровъ, Иисуса Христа Богочело-
вѣка. Онъ есшь Богъ; ибо наше возсозданіе мо-
жешь совершиться силою единаго Создашеля;

1) Цар. XIV. 43.

94

го вкупъ и человѣкъ, дабы мы безопасно и державновенно приближались къ Нему. Онъ содѣлался по насъ грѣхомъ и клятвою 1), чпобъ искупинь насъ отъ грѣха и клятвы, и, сплажавъ насъ кровію своею, ожидашь, чпобы мы все пріяли чрезъ Него въ Немъ. О Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ.

На чемъ напропивъ утверждаемъ мы наши надежды, когда покаряемся грѣху? — Лукавый врагъ каждый разъ, когда подаетъ намъ запрещенный плодъ, объщашься слишкомъ много: будете яко бози; но, исполнивъ его волю, мы обыкновенно или ничего не получаемъ, или получаемъ несравненно менѣе, нежелѣ надѣлись. И почти же еще опираемсл на сей прошлый жезль, кошорый поликокрашно уже сокрушался подъ нашею рукою и пробождалъ ее; а не поспѣшаемъ ко врачу, исцѣляющему язвы душъ и пѣлесъ? Почипо держимся земли, кошорая коловращаетъ насъ вмѣстѣ съ собою; а не имѣмся всѣми силами за крестъ Ходашая, кошорый естъ лѣствица къ небесамъ? Почипо, когда пакъ быстро преходитъ образъ міра сего 2), внегда слущается земля, и прелагаются горы въ сердца морская 3), мы ошь

1) 2 Кор. V. 21 и Гал. III. 13. 2) 1 Кор. VII 31. 3) Псал. XLV. 3.

95

Угрожающих и намъ ударовъ не сокрываемся
въ язвы нашего Спасителя?

О боже, не хотят смерти грѣшника, но еже
обрапитися и живу быти ему! возми грѣхъ
нашъ, да не возмешъ онъ съ пасъ оброка смер-
ти вѣчныя; и подаждь намъ Твое дарованіе,
животъ вѣчный, о Христѣ Іисусѣ Господѣ на-
шемъ. Аминь.

ФИЛАРЕТЪ,
МИТРОПОЛИТЪ МОСКОВСКІЙ.

СЛОВО

Объ истинномъ и ложномъ бла-
гогестіи.

Извѣ БУРДАЛУ.

І'логолю бо вамъ: яко аще не избудетъ
правда ваша паче книжникъ и Фарисей, не
внидите въ царствіе небесное. Маше, глав. 5.
Сп. 20.

Се, высокая мысль, изглаголаннал Іисусъ
Христомъ о Законѣ Евангельскомъ и совершен-
ствѣ онаго! Вамъ извѣстно, возлюбленные слу-
шашели, кто шаковы были Фарисеи между на-
родомъ Іудейскимъ: люди уединенные, предан-
ные размышленію, удалявшіеся ошъ сообщества
человѣческаго; люди почищаемые за благоче-
сіивыхъ, уважаемые какъ ошъ малыхъ, накъ

96

и сильныхъ земли, и которыхъ примѣрная жизнь возбуждала вкупѣ и удивленіе и была правимъ для другихъ.

Но кто бы приложилъ сему Вѣру, что не емоприя на таковую свяшосшь ихъ, Сынъ Божій нынѣ поучаешь насъ въ Евангеліи шоржественно: „Аминь, глаголешь намъ, есшьли благочестіе ваше не превзойдешь благочестія сихъ мужей Синагоги, то вы никогда не достигнешь въ Царствіе небесное; что самал высокая изъ ихъ добродѣшлей не можешь равняться съ послѣднею степенію совершенства Христіанскаго; а безъ преспѣянія въ ономъ вы не удовлетворяете ни должностямъ вашимъ, ниже выполняете пазначеніе ваше на земли.“ Глаголъ Сына Божія, кажешься, долженъ бы повергнуть насъ въ уныніе и поселишь въ сердца шайное ощчалніе, но не таково убо намѣреніе Спасителя человѣковъ. Есшьли Онъ и произносить приговоръ, то въ назиданіе, а не въ пагубу нашу; Онъ глаголешь, яко Учипель, а не яко Судія. — Есшьли львляешь предъ глаза наши Фарисеевъ, то для того, чинобъ вразумѣліе насъ, какіе соблазны могушь расплишь самос очевидное благочестіе, — и научить насъ способамъ избѣгать оныхъ. Се предметъ, достойный повѣдыванія и вкупѣ самый правѣвенный и

97

люлезный. Мы должны жить для служения Господу; съ симъ сопряжено спасеніе наше; омъ сего зависишь блаженная или исполненная му-ченій вѣчноешь. По въ семъ же служеніи Госпо-ду мы должны страшиться преткиевеній; шо сколь нужно имѣть полное разумѣніе для из-бѣжанія оныхъ?

Злато, самое блестящее, не всегда есть самое чистейшее; равно благочестіе самое оче-видное, прославляемое, не всегда есть самое твердое, ниже совершенное. Надобно ли вы-искивать для сего свидѣшельшво разиѣельѣе и досповѣрнѣе, кромѣ житія и дѣлъ Фарисеевъ и Учителей Закона? Ихъ дѣянія, святыя по наружности, не полько были ничтожны во очію Господню, но и опринутиы, осуждены еще имъ: почему? — по тремъ источникамъ без-законія, въ оныхъ заключавшимся, о кошорыхъ нынѣ разсудимъ въ бесѣдѣ нашей. Въ самомъ дѣлѣ, каково убо благочестіе Фарисейское? — Благочестіе лицемѣрное, благочестіе ложное, порочное, во первыхъ по предмету своему, во впорыхъ по цѣли, въ шрешьихъ по дѣйствію. Внемлите, слушатели! порочное по предмету: ибо сшараемся паблюдаять съ строгою раз-борчивостью самые малѣйшіе обряды, между нѣмъ какъ исбрежешь о исполненіи должно-

7

98

стей существенныхъ. Порочное по цѣли своей:
ибо дѣйствующъ для видовъ собственной коры-
спи и единственно для выгодъ совершенно пред-
судительныхъ. Наконецъ, порочное по образу
дѣйствія своего: ибо носить одну токмо ли-
чину, заключается въ единой наружности.
Вотъ причины, по кошорымъ Сынъ Божій
столь окрыло обличалъ оное и поражалъ про-
кляпіями. Но — брахія моя, если мы пожела-
емъ обрѣсть благодашь предъ Господомъ, уш-
вердить наше спасеніе, то сіе совершимъ шоль-
ко чрезъ благочестіе испинное, пріятное предъ
очима Его, исправивъ въ себѣ шѣ три порока,
которые растлѣвающъ напуру нашу: то есть,
да будетъ благочестіе наше совершенно, без-
корыстно и испинно. Совершенно — въ испол-
неніи всѣхъ дѣлъ служенія Господу, какъ боль-
шихъ шакъ и малыхъ. Безкорыстно, чѣбъ во
всемъ искать единаго Господа и Царствія Его,
не уклюняясь на обольщеніе свѣша и суетъ
онаго. Испинно, чѣбъ пребывало въ сердцѣ и
исходило изъ сердца. Есшьли и по симъ тремъ
свойствамъ мы не возвысимся надъ Фарисеями;
есшьли не распространимъ дѣлъ благочестія
нашего; ешьли не направимъ оное къ цѣли
святѣйшей, ешьли сѣмя его не прорастешъ
во глубинѣ души нашей: то вшуне будемъ

99

льется приять благодать отъ Господа, аще
правда наша не будетъ избыточествовать
паче книжникъ и Фарисей. Я не удивляюсь,
слушатели, тому благочестію, котораго не-
совершенство состоишъ въ небреженіи каса-
тельно вещей малозначущихъ, между тѣмъ какъ
оно пребываешь швердымъ, непоколебимымъ
въ дѣлахъ важныхъ. Сіе происходитъ ошь свой-
ственной человѣку слабости, и сія слабость
столь естественна, что, кажется, заслужива-
ешь вѣкоторое снисхожденіе. Но есть мнимое
благочестіе, копораго свойство — быть точ-
нымъ, неупустишельнымъ въ исполнении ма-
лѣйшихъ обрядовъ, — и небрежнымъ въ наблю-
деніи необходимыхъ правилъ закона. Таковое
благочестіе можно назвать самымъ грубымъ
заблужденіемъ, порокомъ безумія и помењь-
ніемъ разума. Къ чему послужишь строгая ре-
вносшь въ сохраненіи простыхъ поученій, есть-
ли въ може время небрегушь, даже наруша-
ющь заповѣди спасительныя? Сохраняя запо-
вѣди, не забошясь о простыхъ наспавленіяхъ,
мы показуемъ Господу Вѣру нашу; мы и шво-
римъ и повинуемся тому, что Онъ повелѣва-
ешь. Стараясь же исполнять росшыя насма-
вленія и нерадѣя о заповѣдяхъ Божіихъ, не
шолько всеу трудимся, но поставляемъ себя

109

впновными во очію Бога; ибо подъ ликшною лю
жнаго совершенства, преступаемъ благую во-
лю Его, и не исполняемъ необходимыхъ обязан-
ностей нашихъ.

Вошъ, слушашели, одинъ изъ самыхъ обы-
кновенныхъ пороковъ въ мірѣ, скажу, въ мірѣ
Христианскомъ; вошъ грѣхъ видимый, непро-
степельный, осужденный Сыномъ Божіимъ въ
Фарисеяхъ и господешвующій нынѣ между на-
ми. Разсмощримъ оный внимательнѣе въ лицѣ
книжниковъ Іудейскихъ, чтобъ исправиться
въ собственной жизни нашей. Горе вамъ кни-
жницы и Фарисее лицемѣри 1)! произнесъ
спаситель человѣковъ; по чему? — Поелику все
ваше благочестіе заключается въ нѣкошорыхъ
наблюденіямъ, въ оставленіи десятины, не-
предписанной закономъ, и опъ исполненія ко-
торой вы могли быть свободны, между штѣмъ
не помните и первѣйшихъ облзанностей спра-
ведливости, любви къ ближнему и милосердія:
Горе вамъ Фарисеймъ, яко одесятствуете
отъ мятвы и пигана и всякаго зеліл, и
милоходите судъ и любовь Божію 2).

Законъ повелѣваетъ вамъ шворить судъ
правый, но вы по вся дни совершаете безза-

1) Маме. XXIII. 14. 2) Лук. XI. 42.

101

коніл, вошіощія на небо. Законъ повелѣваешь
вамъ быть неукоризненными посреди сограж-
данъ вашихъ; но вы исполнены хитросшей и
лицемѣрія. Законъ требуетъ отъ васъ благоду-
шіл къ ближнимъ вашимъ, крошосши и сни-
схожденія; но вы въ ожесточеніи сердецъ зло-
дѣйшвуете надъ слабыми, не пышая сердобо-
лія къ немощамъ человѣческимъ: вожди слѣпи,
оцѣждающіи комары, вельѣлуды же пожи-
рающе 1). Такъ обличалъ Іисусъ Христосъ Фа-
рисеевъ въ порокахъ ложиаго благочестія. На-
добно ли свяшить день суботный? — и Фари-
сеи наблюдали сіе съ излишнею почношію;
но въ сей же самый день умышляли зло про-
тивъ Сына Божія и изыскивали средшва
на погубленіе Его.— Касалось ли до умовенія
рукъ предъ вкушеніемъ брашна? — Они вмѣня-
ли въ преступленіе Апостоламъ, сего не шво-
рящимъ; но въ поже время за ничто поста-
вляли нарушать святѣйшую обязанность по-
чтенія къ родителямъ; они научали дѣшей пре-
зирашь оную, бышь неблагодарными и опказы-
вать рождіемъ ихъ въ необходимой помощи.
Надлежало ли явиться въ судилище Пилатово,
въ коморомъ Богочеловѣкъ, Спаситель Израиля,

1) Машъ. ХХІІІ. 24.

102

оклевешанный ими, долженъ быть вопрошаемъ
и судимъ? они отказались вступить въ оное,
ибо сіе происходило въ навечеріе Пасхи, день,
въ кошорый Іудей не могли приближаться къ
Язычникамъ, не заразясь ошь нихъ вѣкоторою
нечистопою, возбраняющею вкушашь Агнецъ
Пасхальный: и тіи не втидоша въ преторъ,
да не осквернятся 1). Се ли, глаголешь св.
Августинъ, сердца Богоболзненныя? Они стра-
шились оскверниться въ жилищѣ Пилаша, но
не убоялись совершишь намѣреніе самое губи-
шельное, святошашственное; они не дерзнули
предшашь предъ судію чуземнаго, но смѣло
ушѣсняли и преслѣдовали невинность, возбу-
ждали ложныхъ свидѣипелей, дабы пролить
кровь Сына Божія и принудить его вкусить
смершь на кресшѣ.

Слушашели! не примѣчаете ли въ семъ
истиннаго подобія благочестія временъ напюл-
щихъ? Не почнемъ убо Фарисейскую набож-
ность за призракъ, разгнашый, уничтоженный
Иисусъ Христомъ. Она господешвуетъ еще —
и господешвуетъ среди Христіанства, въ нѣ-
драхъ Церкви. Нужны ли доказательства? —
Обрашите хотя малѣйшес вниманіе на про-

1) Юанн. XVIII, 28.

105

исходящее по вся дни предъ глазами вашими. Нѣ-
кошорые Хриспіане имѣютъ свои назначенные
часы, опредѣленное время для молитвы, для
чченія назидательныхъ книгъ, для хожденія
въ храмъ Господень: это порядокъ жизни, ими
себѣ предположенный. Они сполько прильѣпле-
ны къ оному, что никакія общесвѣденныя дол-
жноспи не ошubleють ихъ ошъ предназначer-
таннаго плана жизни. Но послушаемъ разгла-
гольствія ихъ въ кругу другихъ: выраженія
исполнены злорѣчія и зависши; они осуждающъ
однихъ тономъ смиренія и набожности; ошкры-
вающъ ко вреду пайны и педосшашки другихъ;
не щадятъ никого, и, какъ будшо уполномо-
ченные ошъ небесъ для всеобщаго преобразова-
нія нравовъ, самовластно дерзающъ судинь весь
родъ человѣческій. Посмощřежь на нихъ въ
шакомъ случаѣ, когда они бывающъ оскорбле-
ны! — Нѣшъ такого удовлетворенія, кошорато
бы они не пошребовали, ниже заглажденія про-
ступка, кошорымъ остались бы довольны. Оскор-
бленіе, имъ панесенное, почишающъ нанесен-
нымъ самому Богу, и никогда не убѣдите ихъ,
что совершенный судъ принадлежитъ единому
Господу — благовидный предлогъ, по кошорому
предоставляющъ самимъ себѣ такое право,
чтобъ питапь въ сердцахъ своихъ сильный

104

гнѣвъ, и оправдать на опытъ самое беззаконное, злобное мщеніе. — Вошь набожная жена, изъ первыхъ посѣщающая благія бесѣды, занимающаяся размышленіемъ, шворящая молитвы: она никогда не проситьѣ себѣ упущенніл въ благочестивомъ порядке, ею наблюдаемомъ, ко-шорый служить для нея правиломъ незынческимъ. Но окажите ей прошвіорѣніе; тогда познаете ея гордость, высокомѣріе, непрерыв-ніе и суровость; познаете, что она выста-вляешь, шакъ сказаешь, на показъ набожную жизнь свою и мнимо-строгую добродѣшель, чѣю въ другихъ случаях пользоваться сво-бодою поступать по своему произволу. Про-никнице въ ел домашнюю жизнь; тогда оп-кроете поступки ел: грубость прошавъ супруга, равнодушіе къ чадамъ, несмотрѣніе за рабами и рабынами. Всѣ шерпятъ опѣ вспыль-чивости нрава ел, и каждый въ свою очередь, испытываетъ суровоспѣ опѣ ней. Ахъ, слу-шавели, многое можно сказать и о другихъ состояніяхъ, есть ли въ восхваѣ лѣ я распро-странить бесѣду мою. Какое изъ оныхъ не представило бы рѣзкихъ, всегдачныхъ примѣ-ровъ сей легкомысленной, худо понимаемой на-божности! самые служители олпаря Господня, долженѣмъ вмѣшwaćіе явлѣть собою образецъ вѣ-

тоб

ренной имъ пасівѣ и руководівовывать оную
въ путяхъ спасенія, не рѣдко впадающіе въ
люль гибельное заблужденіе. Сколько видѣли
ихъ оказующихъ горячую ревность къ под-
стверженію или возстановленію ученіл Цер-
кви, и между штѣмъ раздирающихъ самую Цер-
ковы, возмущающихъ оную, производящихъ со-
блазны и возжигающихъ раздоры и несогласія
въ царствѣ мира и истины! Чѣмъ могу, любе-
зная брашія, вооружиться противъ сего, естѣ-
ли не бросить того же грома проклятія, ко-
пторымъ Іисусъ Христосъ поразилъ Фарисеевъ:
горе вамъ! Горе, не токмо вамъ, Книжницы и
Фарисей, но и вамъ, Христіане, недостойные
имени носимаго и Вѣры исповѣдуемой вами!
Горе, не токмо вамъ, явно предающимся разъ
вращенію и необузданности правовъ разглѣн-
ного свѣта, но и вамъ хотящимъ служить Го-
споду, стремящимся къ высокой ступени свя-
шости, между штѣмъ какъ подрываете основа-
нія оной!

Какіл же убо основанія совершенства Хри-
стіанскаго, изглаголанныя Іисусъ Христомъ? —
Примѣръ юноши, описанный въ Евангеліи, ясно
даемъ намъ уразумѣть оныл. Онъ чувствовалъ
себя побуждаемымъ свыше стремиться къ со-
вершению, и по сему приступилъ къ Боже-

106

ственному Учителю, изрекавшему для всехъ в
вѣчныя испины. Что отвѣтствовалъ на во-
просъ его Сынъ Божій? Повелѣлъ ли ему отре-
щись отъ сокровищъ? Объяснилъ ли ему ша-
инственныя дѣйствія Благодата? Безѣдовалъ
ли съ нимъ о высокихъ и особенныхъ преиму-
ществахъ напряженной молишвы? — Нѣшь, слу-
шашели, Богочеловѣкъ отвѣтствовалъ ему:
соблюди заповѣди 1). Предпочите и вы со-
блюденіе заповѣдей всему: но естьли не при-
мите оныхъ за основаніе житія вашего; тогда
дѣло вашего спасенія уподобился храминѣ, яже
создана на пескѣ: но послѣ она разрушился и
покрышь васъ своими развалинами.

Любезная брашія! къ сему должно присово-
купить, послѣдуя словамъ Первоверховнаго Апо-
стола: хошя бы кто говорилъ на всехъ язы-
кахъ міра, хошя бы обладалъ даромъ Ангель-
скимъ; хошя бы имѣлъ даръ пророчествія, про-
разумѣвалъ всѣ тайны Божества, шворилъ чу-
деса, ощѣляя горы отъ основаніл ихъ; хошя
бы испощилъ все имѣніе свое для облегченія
и пользы неимущихъ, хошя бы предалъ шѣло
свое на мученія жестокія: но естьли не бу-
дешь имѣть любви Божіей, тогда будешь, —

1) Матθ. ХІХ. 17.

107

ЯКО ЖЕ МЪДЬ ЗВѣНЯЩАЯ ИЛИ КИМВАЛЪ ЗВЯЩАЯЙ. Но симъ еще не кончано. ТОШЪ же Учитель Языковъ, между свойствами любви, нимъ похваллемой, показуешь намъ ясно и подробно, что любовь сія долготерпѣлива, милосерда, благодѣшельна, незавидлива, не раздражается и не мыслишь зла, не радуется о неправдѣ, радуешься же о испинѣ, словомъ: вся уповаетъ, вся терпитъ.

Но не уже ли для сего должно пренебречь наблюдениеѣ нѣкоторыхъ правилъ Вѣры? — Ахъ, Хриспіане, не въ эшомъ ли соспоишь и ослѣпленіе ума нашего, чѣбъ всегда впадашь въ предосудительныя крайности и не держашься средины, въ кошорой заключается добродѣшель. Ограничивашь благочестіе свое нѣкоторыми сверхъ-должными обрядами, кои сушь только дополненіе къ закону, ешь крайность, несовершенство, о чемъ я уже бесѣдоваль съ вами. Равномѣрно и прилѣпиться къ однимъ главнымъ сташьямъ Вѣры и закона, осшавя всѣ прочія правила Хриспіанскаго усердія, ешь другая крайность, оскорбительная для Божеспіва и Его благости, опасная для насъ самихъ и вредная въ послѣдствіяхъ. Оскорбительная для Божества, столь благоушробнаго къ роду человѣческому — ибо служеніе наше съ сими

108

расположеніями буде пъ уже ограничено. Оскор-
бишельнал діл благодати Божіей — ибо чрезъ
сіе держимъ оную какъ бы во узахъ и измѣря-
емъ каждое ея дѣйствіе, хошя она существен-
но свободна. Вредная для насъ самихъ — ибо мы
лишаемся безконечныхъ заслугъ и благъ небе-
сныхъ, которые бы могли загошовить въ сей
жизни, и собрать плоды съ оныхъ въ жизни
грядущей, въ странѣ вѣчности. Гибельная въ
послѣдствіяхъ — поелику небреженіе и въ ма-
лѣйшихъ вещахъ дѣлаетъ насъ невниматель-
ными и въ большихъ. Но въ чемъ же соспо-
шь совершенство Христіанское, а посему и
истинное благочестіе? — Въ союзѣ однихъ съ
другими. И сія-то полнота Вѣры, сопрягающая
все и вкупѣ объемлющая законъ и правила: за-
конъ по обязанности, правила по расположе-
нію; законъ — поелику онъ есть велиніе Божіе;
правила — поелику онъ сушь воля Господня.
Примѣръ для сего преподанъ намъ самимъ Ии-
сусъ Христомъ, хотящимъ принять крещеніе
опъ юанна. Онъ изрекъ къ Предтечѣ, пора-
женному удивленіемъ о крошости Спасителя
міра: остави нынѣ, тако бо подобаетъ намъ
исполнити всяку правду 1) Вотъ что Сынъ

r) Машъ. III. 15.

109

Еожій показалъ намъ въ лицѣ своемъ для пя-
ученія нашего и послѣдованія, когда проповѣды-
валъ Гудеямъ, чіпо снизшелъ не раззорить за-
конъ, но исполнить. Изъясняя же смыслъ сей
проповѣди, присовокупилъ: іота едина или
едина черта не прейдетъ отъ закона, дон-
деже вся будутъ 1). Се убо изящное правило,
начертанное въ немпогихъ словахъ, кошорыя
и въ крашкости своей заключающіе всю сущ-
ность поступковъ Хриспіанина. Соображай-
тесь съ симъ, слушатѣли, и вы, и тако исполні-
нлайте. — Для преспѣянія въ пuthехъ спасенія
наблюдайте первое; неупущительно слѣдуй-
те другому: ибо свяшое усердіе благоугождать
Господу должно быть побужденіемъ къ оному.
Но есть ли изъ сихъ путей падобно предпочи-
тельно избранъ кошорый-нибудь одинъ, то,
по истинѣ, изберите первый. Но шотѣ и дру-
гой могутъ наблюдаться вкупѣ, и истинное
благочестіе, сохраня обое, пиворишъ изъ нихъ
благодатный союзъ. О семъ размыслимъ.

Хриспіане, изъ всѣхъ спирасшей, обладаю-
щихъ человѣкомъ, своекорыстіе есть спирасть
самая общая и болѣе другихъ властвующал
надъ сердцами. Можно сказать, что своекоры-

1) Машъ. V. 18.

II 10

стіе есть спирасшь повсемственная, учасшвую-
щая во всѣхъ и кошорая даетъ имъ движеніе
и направленіе. Да и что убо такое своекоры-
сшіе, естьли не любовь къ самому себѣ? Кому
неизвѣстно, какъ далеко оное простирается,
какія унотребляетъ ухищренія, дабы во все
вмѣшаться, во всемъ участвовать? — Что
мыслишь любометитель, съ яросшію преслѣ-
дую непріятеля своего и спараясь погубить
его? — Онъ хощешь удовлетворить гнѣву свое-
му, — и сіе удовлетвореніе не основано ли на
собственной его корысти? Тоже можно ска-
зать о нечестивомъ сласшолюбцѣ, о всѣхъ, за-
раженныхъ пороками. Но, любезная братія, что
всего горестнѣе, доспѣянѣе соболѣзнованія на-
шего — что и самое благочестіе не изъято отъ
покушеній своекорыстія, что оно заражаетъ,
по вся дни самое чистѣйшее, самое святѣй-
шее въ Христіанствѣ.

Такова была страшь, обладавшая Фарисея-
ми, и, слѣдуя ученію Апостоловъ, двѣ главныя
цѣли соспавляли правила ихъ вѣрованія и дѣлъ.
— Желаніе быть почитаемыми и алчность ко
всему, что могло удовлетворить пхъ вкусу и
прихотямъ, не смотря на наружную спро-
госшь жишія. Благовидное соснояніе спокой-
співія и власть неограниченнал надъ умами —

III

вотъ къ чему стремилась ихъ нравственная и
физическая алчность. Но какими средствами
она достигала сего? — Такими же, какими Му-
жи праведные достигали по дѣйствію, испин-
наго благочестія: жизнь, проводимая въ уеди-
неніи; день и нощь, посвященные на молитво-
словіе; почти все время, употребляемое на
службу при подножіи олтарей, или въ слуша-
ніи назидашельныхъ поученій; исполненіе, ка-
жешся, шолько долга покаянія и умерщвленія
плоши; проповѣданіе о воздержаніи и поспахъ,
осужденіе пороковъ другихъ, жалобы на развра-
щеніе нравовъ и беззаконія вѣка. Но что прои-
зошло изъ сего? — То, что по вся дни слу-
часшества предъ глазами нашими. Легковѣрные
обольщались наружносшію ихъ и наполнялись
почленіемъ. Большая часть изъ женъ, набож-
ныхъ токмо по сердцу, руководимыхъ добро-
тою намѣренія, по впрочемъ подверженныхъ
обыкновенной слабости ихъ пола, судили о бла-
гочестіи Фарисеевъ по своимъ предразсудкамъ.
Но предразсудки сіи трудно истребить изъ
душъ слабыхъ; они, укореняясь въ нихъ, все-
гда ходатайствующъ въ пользу наставниковъ,
принимающъ въ нихъ участіе и, руководясь
ими, предоставляющъ попеченію оныхъ какъ
сцасеніе душъ, шакъ и сокровища свои; испо-

112

щають имвніе для пользы ихъ; воображая, чтө шаковыя несоразмѣрныя пожершвованія къ вы- годамъ нашавниковъ, столь благочестивыхъ, совершенныхъ, — благопріятны являлись предъ Господомъ. Вошь чшо показуешь намъ Еванге- ліе о Книжникахъ и Фарисеяхъ. Но здѣсь ли конецъ видамъ Фарисейскимъ? — Нѣшь: — ошь сего предубѣжденія всеобщаго, благопріятнаго, произвекалъ новый исчочникъ, сколько вы- годный, столько же и сошвѣшшвующій че- сшолюбивымъ намѣреніямъ сихъ набожныхъ гор- дельнцевъ. Чрезъ шаковое къ нимъ вниманіе они приобрѣшали довѣренность, кошорая дѣла ихъ самовласніями и сильными во всемъ: они управляли семействами, повелѣвали въ до- махъ и имѣли рѣшипельный голосъ въ сужде- ніяхъ. Въ синагогахъ, церемоніяхъ, въ общена- родныхъ празднествахъ имъ воздавали глубокое почтеніе и оказывали всѣ роды отличій. Вошь чшо лѣстило самолюбію Фарисеевъ, вошь къ достиженію чего спремились они! Но ошь че- го имѣли къ нимъ такое уваженіе? — Ошь мнѣ- нія о ихъ благочестивой жизни. Се плодъ мо- лишвъ вашихъ, говорилъ имъ Спаситель міра, сихъ молитвъ мздоимныхъ, корышолюбивыхъ, кошорыя столь часпю вы шворите и сполк

113

зродоликительно исполняете: **міщем'єрно на
долзь молитвы творите 1).**

Изъ всѣхъ родовъ ложнаго благочестія, по
мнѣнію моему, слушатели, самый постыднѣй-
шій — есть благочестіе, стремящееся къ мздо-
имству, къ корышолюбію. Оно законопресту-
пно предъ Богомъ, проникающимъ въ сокровен-
ные изгибы сердецъ человѣческихъ; презрѣнно
ошь людей, когда обнаружашь оное, снимушь
личину, его покрывающую. Внемлише: я ска-
залъ: законопресшупно и мерзостно предъ оча-
ми Божіими: ибо, какое поруганіе свяшыни, за-
мѣчаетъ св. Злашоуетъ, какое свяпопашество
— злоупотреблять шакимъ образомъ не толь-
ко священияя вещи, но и самую свяшосТЬ.
Естъьлибъ мы похишли сосуды олппаря Господня,
какъ древле поступилъ Царь Вавилонскій; есть-
либъ осквернили и поругали сные: то какихъ
жестокихъ наказаній не заслужилъ бы сей по-
ешупокъ. Почему? — Поелику. сосуды сіи свя-
щенны, опредѣлены къ исполненію обрядовъ,
назначенныхъ для служенія Господу. Но можешьъ
ли равняться свяшосТЬ сосудовъ сихъ съ свя-
шосію благодати св. Духа въ шѣлесѣхъ на-
шихъ? Сосуды служебные не сушь свяшы сами

1) Маше. XXIII. 14.

8

114

въ себѣ, или лучше сказать, связьстъ оныхъ
уподобительная, относительная; — но свя-
шость, царствующая въ насъ, есть испина,
насъ освящающая, елей Божественные Благода-
ти и источникъ всякій свяшосши. По сему,
судите о важности беззаконія, творимаго вами
предъ Богомъ, когда вы разплѣваете сіо свя-
тыню грѣхами себялюбія и намѣреній мздоим-
ныхъ; когда превращаете оную въ орудіе, слу-
жащее или вашему любостяжанію или често-
любію; когда сосшавляете изъ сего богомерзкій
союзъ благочестія и алчности къ сокровищамъ
— благочестія самаго драгоцѣннаго, чисшѣйша-
го, и любостыжанія самаго беззаконнаго, раз-
вращенаго.

Служить міру изъ любви къ Богу, говоришь
одинъ Паспырь Церкви,— есть добродѣшель;
служить міру для міра есть беззаконіе. Но какъ
же назвать служеніе Богу для міра? Можешь
ли какое-либо другое оскорбленіе Высочайшему
Существу — равняться съ онымъ? Таково-то
оекорбленіе, наносимое ему благочестіемъ лож-
нымъ, лицемѣрнымъ. Самолюбіе сшановилось
тогда нашею цѣлію, и мы предштавляемъ Го-
спода, яко средство къ достиженію оной. И
шакъ какъ не цѣль служишь средству, по сіе
цѣли служишь должно; то посему и мы уго-

115

ждаемъ Господу шолько для шого, чтобъ Онъ
былъ — если не дерзко произнесшь — орудіемъ
къ удовлетворенію спрасшей нашихъ, нашему
любостяжанію, пришоямъ, суетности и гор-
дости. Не справедливъ ли же будетъ ропотъ
Творца, изглаголанный чрезъ уста Пророка:
«Во грѣсѣхъ твоихъ сталъ еси предо мною
и въ неправдахъ твоихъ» 1).

По сему-то еще ложное благочестіе не шоль-
ко беззаконно предъ Богомъ, но и презрѣнно
предъ человѣками. Лицемъріе, едва примѣченное,
уже ненавистно. И чему изумляется? Ибо иѣтъ
ничего опаснѣе, ничего губищельнѣе, какъ са-
молюбіе смѣшанное съ набожностію, или набо-
жносіь, управляемал самолюбіемъ и корыстію.
Благочестивецъ такого свойства способенъ от-
важиться на все — внемлише — способенъ на
все; поелику онъ спараешься придать всему, и
даже самымъ вопіющимъ беззаконіямъ, видь
благочестія, кошорой обманываетъ и его са-
маго; и хошя бы спарались извлечь его изъ за-
блужденія, — не смочря на усилія, онъ оспает-
ся въ пемъ, любишь оное. Способенъ на все: —
поелику какое бы намѣреніе ни вдохнула въ не-
го спрасшь, его набожность или, лучше ска-

1) Исаия XLIV. 24.

116

запь, уваженіє, до комораго возвысила его сід
набожність, предшавляєть ему средство къ
исполненію онаго. Жаждеть ли онъ мщенія? —
И ему ничто не пропивится. Хочешь ли уни-
зить соперника? — И онъ имѣешь всѣ поисpy-
ныя къ тому силы. Хочешь ли помрачить до-
брое имя ближняго? — Оклевешать его? — Одно
свидѣтельство содѣлало бы виновною самую не-
винность. И не чрезъ сей ли пушь ложнаго
благочестія видимъ мы самыхъ недостойныхъ
гражданъ достигающихъ отличныхъ почестей?
Не видимъ ли людей, незаслуживающихъ вни-
манія, возвышающимися и почищаемыми безъ
вслкой особенной заслуги или достоинства,
кромѣ, смиренной личины, нѣкотораго вида
минимой кротоспи. Опіличіе, принадлежащее
другимъ, похищается ими, и первыя степени
въ Государствѣ достигаются во власть нече-
стивыхъ. Васъ самихъ вопрошаю, слушатели,
что можешь быть беззаконнѣе и гибельнѣе
ложнаго благочестія?

Такъ, слушатели! скажу, по истинѣ, чѣпю
любостяжаніе во всѣ времена было сильнымъ
соблазномъ благочестію и помрачало славу его
между человѣками. Сія постыдная страсть да-
ла поводъ и Язычникамъ говорить противъ
масъ шшоль дерзко и разицелью; сіе злоупо-

117

требленіе, замѣченное ими въ самомъ священ-
номъ слословіи Христіанъ, — злоупотребленіе,
чтобъ посвящаць себя на служеніе Церкви
только для любостяжанія, для занятія высо-
кой степени, чтобъ быть облеченному знаме-
нишымъ достоинствомъ для суетнаго тщесла-
вія, чтобы обладать свящынею Господнею, по
слову Пророка, лко наслѣдствомъ, служа оному
столько, сколько нужно для собственной поль-
зы, и исполняя долгъ званія своего соразмѣрно
происпекающей изъ того корысти и прибыш-
ку. Сія любостяжашельность, опкрытая Язы-
чниками въ нѣкошорыхъ пастыряхъ нашей
Церкви; сія ревность, пожинашь временныя
блага тамъ, гдѣ прозябашь сѣмя вѣчныхъ,
отправляя должности священныя, употребляя
усиліе и подвиги въ мѣру выгодъ, приносимыхъ
оными; сіе стараніе, столь сильное, столь за-
бошливое, чтобъ только возвышать права
свои, поставлять себя властителями, дающи-
ми ощечъ самимъ себѣ, подъ предлогомъ по-
печеній о паствѣ, имъ вѣренной; сіи усилія
между обществами духовными, чтобъ вводить
нѣкошорые обряды набожности для большаго
привлеченія народа — вошь, Христіане, обыкно-
венные предметы, на кошорые враги Церкви
Хриштовой обратили свои укоризны, и надъ

118

коморыми они возшоржествовали. Да и въ наше время какое поняшіе имѣютъ о благочестіи люди свѣшіскіе? что думають, что говорятъ объ ономъ? Предубѣжденные предразсудками, которые укоренили многіе опыты, какъ свидѣшельства неоспоримыя прошивъ набожности, — сіи люди полагаютъ, что каждый изъ набожныхъ стремился къ своей цѣли, что одинъ хочешь, такъ сказашь, внѣдриться, вкрасьшел въ умъ вельможей; другой льстия сильному, чѣшь имѣть въ немъ защищика; сей высшавляешь себя судьею дѣлъ другихъ; этотъ имѣешь виды еще гораздо порочнѣе, преступнѣе. Такимъ образомъ опзываюшь о Пастыряхъ спада Христова. И тошь сань, тѣ самыя должности, коморы привлекали бы имъ благословеніе и славу, по гибельному развращенію ихъ душъ и сердецъ обращаютъ въ укризну и посрамленіе. Теперь самыя даже имена: человѣкъ набожный, жена благочестиван, коморы въ прямомъ смыслѣ заключаютъ въ себя все, что есть почленнѣйшаго въ Христіанствѣ, — носять печать глумленія, защимѣвающую блескъ оныхъ..

По сему-то Сынъ Божій, посылая учениковъ своихъ на проповѣдь Евангелія, повелѣлъ имъ идти врeнeную безъ всякихъ видовъ корыстъ.

119

Опъ заповѣдалъ имъ не имѣть болѣе одной оде-
жды, не запасаться брашномъ для пишанія се-
бя! По сему-то споль убѣдительно завѣщалъ
имъ, чѣпобъ они не искали ни почестей, ни
отличій, даже въ царствіи его, еже есть Цер-
ковь, да уразумѣющъ чрезъ сіе, чѣто испинное
возвышеніе заключается въ уничиженіи, и чѣто
болій . . . . . да будетъ яко мній 1). По се-
му-то Апостолы, слѣдуя божесшвеннымъ на-
шавленіямъ доспопоклоняемаго Учителя свое-
го, споль были осторожны въ прехожденіи зва-
нія ихъ, столько удаляли опъ себя всякое по-
дозрѣніе въ любостяжаніи, увѣренные, чѣто
безъ сего они не могли приводить ко спасенію
души другихъ, и чѣто въ ту минуту, когда
открыли бы въ Апостольствѣ ихъ какую-ни-
будь корысть, они лишились бы всей довѣрен-
ности, и проповѣдь ихъ осталась бы тщени-
ною. По сему Св. Павелъ, поучая Коринянъ,
споль ясно доказалъ имъ свое безкорыстное на-
мѣреніе въ подвигахъ благовѣстія. О, брамія
мол, возглашалъ онъ, разсмотрите наше пове-
деніе, изслѣдуйте сосpfояніе и судише, суетная
ли слава или надежда на пріобрѣшеніе сокро-
вищь временныхъ побуждаетъ насъ къ пропо-

1) Лук. XXII 26.

120

Вѣди слова Божія? Мы благовѣствуемъ вамъ
Вѣру, и по сей Вѣрѣ мы наставники ваши о
Христѣ Іисусѣ, — но въ мірѣ мы послѣдніе изъ
человѣкъ. Неполнцлъ со всемъ точностію прави-
ла Христіанства въ обществѣ, вы облекаетесь
почестями, украшаетесь отличіями, а мы и
страждемъ, и скитаемся; мы немощны,
выже крѣпцы: вы славны, мы же безчестны 1).
Что приобрѣли мы до сего времени, чѣмъ воз-
наградились шруды наши? Вамъ это извѣ-
стно, — вы свидѣшли оныхъ. Мы шерпимъ
голодъ и жажду, пагошу и всѣ бѣдствія. Насъ
оскорбляютъ поруганіями, преслѣдующій, изго-
няющій и наконецъ почипающій яко же отре-
би міра . . . . — всѣмъ попраніе доселѣ 2).
Впрочемъ, заключаетъ Апостолъ, не въ укори-
зну сіе пишу вамъ, ниже къ стыды вашему,
по дабы вразумишь, чѣю наші попеченія о васъ
имѣющій цѣлію единственно спасеніе ваше.

Мы сами, Христіане, имѣемъ ли таковое
безпристрастіе къ міру въ благочестіи нашемъ?
По сему сколько познаешь насъ міръ, почишь,
воспрославишь. Но не забornясь о судѣ міра,
сіе освятишь насъ во очію Господню. Тогда
наши молинцы взыдутъ ко Престолу Его, яко

1) в Кор. IV. 10. 12. 2) Тамже.

121

єнміамъ благоухающій. Онъ благоущробно пре-
несешь оныя, лко неомраченнія никакою суе-
шой, нерастлѣнныя развратомъ свѣта. Бла-
женна убо душа, ищущая въ твореніяхъ Бо-
жіихъ Единаго Бога — и никого вкупѣ съ Нимъ.
Замѣть же, слушатели, сіи два выраженія: ищу-
щая Единаго Господа и никого вкупѣ съ Нимъ.
Вопѣ печать истиннаго благочестія. Самъ Го-
сподѣ чрезъ Пророковъ изглаголалъ къ намъ,
что Онъ невмѣстимъ для сердца скуднаго,
если не одинъ будетъ пребывать въ ономъ;
равно и Божественными устами Сына Своего
ласно подпвердилъ, что не возможно двѣма го-
сподинома служить въ одно время: не можете
Богу работати и мамонѣ 1). И какое дру-
гое блаженство для насъ будетъ стою драго-
чѣнно, кромѣ блаженшва обладашь Тобою, Го-
споди! Не ты ли Единъ довлѣешь для души
нашей, и куда еще стремимся, чего ищемъ?
Возгласимъ убо съ Пророкомъ: что бо ли есть
на небеси, и отъ Тебе, что восхотѣхъ на
земли 2)? Такъ, Творецъ мой! Ты единъ во
предняя пребудешь все мое благо, всл слава
мол. Тогда, Хриспіане, останешься намъ толь-
ко преуспѣвашь во благочестіи внутреннемъ,

1) Маше. VI. 25. 2) Псал. LXX. 25.

122

не ревнуя благочестію Фарисеевъ наружному—
и о семъ размыслимъ.

Многіе изъ Учителей и Опцевъ Церкви за-
нимались изслѣдованіемъ: для чего Сынъ Божій,
осудивши уже каждогоъ человѣка при смерти
его, — паки будетъ судишь ихъ при кончинѣ
міра? Они полагающъ сему многія причины, но
самая убѣдительная предложена Св. Григоріемъ
Назіанзиномъ. Богъ, говоришь онъ, содѣлаешь
сіе для того, дабы шаковымъ всеобщимъ су-
домъ показашь предъ цѣлымъ свѣтомъ образъ
жизни и сосшолніе совѣсти каждогоъ человѣка.
Нынѣ большая часть людей являющъ себя не
шаковыми, каковы они въ самомъ дѣлѣ, и не
хошяпіе казашься въ испинномъ видѣ своемъ.
Праведные нерѣдко изъ смиренія пріемлющъ на
себя образъ грѣшниковъ, а грѣшники по лице-
мѣрію украшаються личиною благочестія пра-
ведныхъ. По сему праведные при тыслѣѣ об-
стоятельствъ осуждаются, а грѣшные опра-
вдываются, прославляются. Истинѣ промысла
предлежишь прекратить сей порядокъ, — и
вошъ причина, для кошорой Господь воздвиг-
нешь судъ всеобщій. На семъ судилищѣ раз-
кроються всѣ тайны сердецъ; на семъ судили-
щѣ познаемъ мы совершенно и порокъ и добро-
дѣшель. Сыне человѣчу, рекъ Господь ко��езе-

123

кінлю, видѣлъ ли еси, что сіи творятъ 1)?
шо есть, Пророкъ, довольно ли шы просвѣ-
щепъ, да узришь, что шворитъ народъ Мой? —
Пѣшь, мы ие позналъ еще сего: ибо видишь
одну шолько личину, одну наружность: раско-
пай, вниди, и виждь беззаконія злая 2). При-
ближься, вступи, проникни средостѣніе, и то-
гда усмотришь мерзость грѣховъ, имъ сокры-
ваемыхъ. Не мысли, чѣпъ народъ сей покла-
нялся Мнѣ, хопя и зришь его просшершымъ
предъ олшаремъ Моимъ съ видомъ смиренія в
сѣшованія; хошя и зришь жершвы, имъ при-
носимыя — Я отвергаю оныя и сотборю имъ
съ яростію. Но, Господи, ошвѣщалъ Пророкъ,
Ты Самъ повелѣлъ приносить оныя. — Не за-
блуждай: Я повелѣлъ приносить жершвы духа,
жершвы истины, проциспекающей ошъ Вѣры
сердечной. Но во всѣхъ дѣлахъ народа Моего
одна токмо наружность поражаетъ взоръ нивой.
Рекушъ, что онъ имѣешь ревность служенія
Мнѣ; но она есть кумиръ, гнушеніе суетное.

Вошь, любезная брашія, разишельное изо-
браженіе, въ коморомъ Сынѣ Божій предста-
вилъ намъ ложное благочестіе Фарисеевъ, бла-
гочестіе поверхносшное, пребывающее шолько

1) Іезек. VIII. 6. 2) Тамже.

124

на языкъ, много на лицахъ, и никогда въ серд-
цѣ. Съ чѣмъ сравниваетъ шаковыхъ Спасищељ
міра? — съ гробами преукрашенными. Смотри-
ше на одну шолько паружносْь оныхъ, и узри-
ше блескъ и сіяніе; но раскройте, проникните
внутрь — и найдіе гнилосТЬ и смрадъ: Горе
вамъ лицемѣри, яко подобитеся гробамъ
повапленымъ, иже въ буду убо являются
красны, внутрь буду же полни суть ко-
стей мертвыхъ, и всякія нечистоты 1).
Но для чего такое уподобленіе, вопрошаетъ
Св. Злаююштъ? — оно естъ самое естествен-
ное, самое ближайшее, ожившется сей же
Учитель Церковный. Поелику бышь набожнымъ
по одной наружносіи значишъ быть прупомъ
благочестія, бышь яко же пѣлу безъ души,
попребному только въ снѣдь могильную. Да и
въ самой вещи, чего шребуетъ Господь отъ
человѣка, чего ищешь въ немъ? — Сердца; безъ
онаго ишь ничего въ человѣкѣ достойнаго Бо-
жества. Въ сердцѣ заключается жизнь человѣ-
ка праведнаго: ибо по сердцу онъ угоденъ предъ
Господомъ; сердцемъ шокмо любишь Господа и
досшонъ любви Божіей. Лишише его сей жи-
ны сердечной; — все прочее будетъ мершво

1) Маме. XXIII. 27.

125

Лля благодати; шакъ какъ все прочее мертве
въ порядкѣ натуры человѣческой, когда пре-
крашится жизнь сердца.

По сему-шо Господь, огорчевалесь невѣріемъ
Іудеевъ, изъявляемъ всѣ укоризны, чрезъ уста
Пророковъ, въ слѣдующихъ, или симъ подобныхъ
глаголахъ; что сердца ихъ далече оставаясь
отъ Него, что они отвразпили оныя, ожестю-
чили: послушайте мене погубшіе сердце 1).
По сему-шо Давидъ, описуя человѣка праведна-
го и грѣшнаго, показываетъ между ими суще-
ственную разность, ш. е. чпю первый имѣшь
сердце правое, служишъ Господу сердцемъ, что
носишь въ сердцѣ своемъ законѣ Божій: законъ
Бога его въ сердцѣ его 2). Напропивъ грѣш-
никъ имѣшь сердце суетное, сердце разшлѣи-
ное; что онъ возсталъ въ сердцѣ своемъ на
Господа, что онъ безуменъ, рече въ сердцѣ
своемъ, нѣсть Богъ 3). По сему-шо сей Цар-
свенный Прозорливецъ въ своихъ усердныхъ,
пламенныхъ молишвахъ взвываль ко Господу:
Испышуй мя, Владыко! испышуй сердце мое и
виждь!" иногда умолялъ, да — созиждется въ
немъ сердце ново, сердце чисшо; въ другое вре-
мя прославлялъ и благословлялъ Господа во всей

1) Исаиі XLVI. 27. 2) Пс. XXXVI. 31. 3) Пс. XVII. 1.

126

полношѣ сердечной, или въ немногихъ словахъ
выражалъ все расположеніе души, всѣ чувства
вонь восклицая: *Боже сердца моего 1)*

Но, Хриспіане! Если таковое расположеніе,
'шаковал правота сердца принималась за знакъ
исписнаго благочестіл въ завѣпѣ ветхомъ; шо
кольми паче довлѣепъ оному сілѣь чисшотою
и непорочностію въ законѣ Евангельскомъ: ибо
Іисусъ Хрисшосъ для шого особенно спизшелъ
на землю, чшобъ образовать поклоненіе духомъ
и нѣпиною: грядеть часъ и нынѣ есть, егда
истинніи поклонницы поклонятся Отцу ду-
хомъ и истиною 2). Изъ сего слѣдуешь, чшо
всѣ другіе поклонники сушь поклонники лож-
ные; чшо всѣкое служеніе Господу, несоединен-
ное съ поклоненіемъ духомъ, непроизходящес
отъ духа, невозносимое онымъ — есть служе-
ніе несовершенное, ложное. Я не говорю, слу-
шашели, чшобъ служеніе наружное было зако-
нопреступно; не говорю, чшобъ оно быю со-
всѣмъ безполезно, не скажу, чшо должно, или
можно пренебречь онымъ. Въ Вѣрѣ нашей есть
молишвы, обряды, успешовленныя правила къ
славословію Божію, кошорыми въ самой вещи
Богъ хощешь быть прославлѣмъ и просла-

1) Псал. LXXII. 26. 2) Лоан. IV. 23.

127

вллешется. Но думаю, что Творецъ пошолику
славословился оными, поколику учавствуетъ
въ семъ духъ нашъ; думаю, что безъ сего вну-
преняго созерцанія Господа, безъ сего возно-
шенія къ Нему духа нашего — Онъ не вну-
шишь мольбы наши: поелику не обрѣшается
въ нихъ ничего, соопѣшствующаго существу
и величію Божесшва; поелику самъ Спаситель
глаголалъ объ Омцѣ Своемъ: *Духъ есть Богъ.*
Слѣдовательно истинное служеніе, Божеству
приличное, есшь поклоненіе духомъ: и иже
кланяется Ему, духомъ и истинною до-
стоитъ кланитися 1).

Размысливъ пакимъ образомъ, возлюблен-
ные слушатели, какъ должны мы судить о мно-
гихъ дѣлахъ, въ Христіанствѣ исполняемыхъ
пами или другими,— какого плода ожидаемъ
отъ оныхъ? Какое доспоинство, какую цѣну
могутъ пріобрѣшь оныя предъ очами Госпо-
дними? Я уже умалчиваю о дѣлахъ, творимыхъ
изъ штеславія и корысті; очевидно, что если
онъ и могутъ ожидать какого-либо возмездія,
по не отъ Господа, отвергающаго ихъ, яко
дѣла законопреступныя; но говорю токмо о
дѣлахъ творимыхъ и безъ видовъ корысті,

1) Тамже. 24.

128

безъ обраценія вишть сея, безъ размышленія,
творимыхъ по обыкновенію, по благоприличію,
по обязанности званія, а не въ духѣ о Госпо-
дѣ — порокъ общій, повсемѣшный, даже въ
исполненіи самыхъ священныхъ должносцей.
Внемлише сему, слушатели! есть люди, кошо-
рые піворлшь продолжительныя молитвы,
исполненные чувствѣ Вѣры, упованія, благоду-
шія и любви къ Богу и покорносці заповѣ-
дямъ Его. Но употребивши на сіе многіе часы,
они не исполнили, можешь быть, ни единаго
дѣйствія Вѣры, упованія, любви и покорносці
къ промыслу. Почему? — ибо для всего, что
произносили уста, сердце пребывало хладнымъ,
нечувствительнымъ. Есть люди, кошорые пред-
стоятъ олпиарю Господню, преклоняющі ков-
лѣна, смиренно простирающіся во прахѣ; но во
все это время не принесли, можешь быть, ни
единой жертвы Богу, не исправили, можешь
быть, ни единой обязанности по Вѣрѣ. По че-
му? — ибо Вѣра не заключается въ нѣкошо-
рыхъ наклоненіяхъ шѣла, въ скромносці очесь
и въ наружномъ смиреніи, если духъ и истина
не сопровождающі сихъ изъявленій благоче-
сшія. — Есть люди, кошорые входятъ въ боль-
ницы, посѣщающі узилища, ушѣшающі стра-
ждущихъ, облегчающі недугующихъ, покрови-

129

шельсшвують бѣдныхъ, — и потѣ самый, ко-
шорый являлся въ дѣлахъ сихъ — болѣе дру-
гихъ ревностнымъ, благопоспѣшнымъ, — потѣ
самый, говорю, менѣе прочихъ пворишѣ мило-
сердіе Христіанское. — По чему? — ибо поступ-
ки его основываются или на естественной
дѣятельности, его возбуждающей, или на со-
страданіи, совершенно словѣческомъ, его про-
гающемъ, или на привычкѣ, его влекущей, или
на чемъ-либо другомъ, а не на испинномъ слу-
женіи Богу.

Еще представляю предъ очи ваши, слуша-
шели, великій и сильный урокъ, ошносящійся
къ намъ, служителямъ олшаря Іисусъ Хри-
стова. Внемлише словамъ моимъ: я изреку
оный паче въ собшвенную укоризну, нежели
въ назиданіе ваше. Призванные къ исполненію
священныхъ обязанностей, и особенно предна-
значенные къ служенію Господу, сколько дѣлъ
Вѣры и благочестід занимаютъ насъ каждо-
дневно? Всл наша жизнь не есть ли кругъ бо-
гоугодныхъ должностей, безпрерывно слѣдую-
щихъ одна за другою? Мы воспѣваемъ Боже-
сшвенные гимны, одни всенародно, другіе уеди-
ненно. Мы приносимъ въ жертву — Агнца не-
порочнаго, проповѣдаемъ Слово живоша вѣчнаго
и изъясняемъ оное вѣрующимъ; мы примиряемъ

9

130

съ правосудіемъ Божескимъ кающихся грѣшни-
ковъ, служимъ руководцами и пасшырлми ду-
шамъ, шествующимъ по стезямъ спасенія; мы
по званію нашему ходатаи и посредники между
Іисусъ-Христомъ и вѣрующими въ Него; мы
намѣстники Его на земли и люди избранные
Богомъ. Какал слава, и особенно, какая свя-
тоссть въ таковомъ призваніи, въ таковомъ
служеніи! Но, брація мол, сего-то и должны
мы трепешать: ибо часшо подвергаемся опа-
сносли видѣшь святоссть сію токмо въ слу-
женіи, а не въ служителѣ Господнемъ. — По
всегдашнему обращенію съ вещами священны-
ми привыкаемъ къ онымъ до того, что те-
ряемъ и расположеніе и духъ истиннаго служи-
шеля олпаря. Сердце наше хладѣшь, — и ме-
жду шѣмъ, какъ просшой народъ прогается,
умиляется досшопоклоняемыми шаинствами, мы
дѣйствуемъ съ такимъ равнодушіемъ, съ ша-
кимъ невниманіемъ, какъ будто бы занимались
дѣлами обыкновенными.

Вошь урокъ полезный для всѣхъ душъ бла-
гочестивыхъ, или по крайней мѣрѣ для нося-
щихъ на себѣ имя и славу таковыхъ! Они по-
сѣщающъ храмы Господни, — и въ этомъ дѣй-
ствія ихъ похвальны; но если не пишающъ
въ себѣ живаго самободрствованія, — то сіи

131

ДЭЙСТВІЯ СТАНОВЛЯЛСЯ ДЛЯ НИХЪ ОБЫЧНЫМИ, ОБРА-
ЩАЮЩЕСЯ ВЪ НАВЫКЪ, А СЕЙ, МАЛО ПО МАЛУ ИЗ-
ТРЕБЛЯЯ ПЕРВЫЙ ЖАРЪ БЛАГОЧЕСТЫЯ, ОСЛАБЛЛЕТЪ
СВЯПЫЯ ЧУВСТВА, ОДУШЕВЛЯВШІЯ СЕРДЦА ИХЪ.

Что же происходитъешь изъ сего? — Два рода
лицемѣрія. — Я сказалъ два рода: лпцемѣріе
предъ народомъ и лицемѣріе предъ самимъ со-
бою: — заблужденія самыя пагубныя! Не имѣя
точнаго намѣренія, обманывающіе другихъ: пое-
лику всл эша наружная набожность, которою
они украшаются, есть сама по себѣ знакъ вну-
трения благочестія сердца, это супь вѣпіви,
листвіе, цвѣшы, прозябшіе сквозь и заспа-
вляющіе думать, что корень сокрытъ въ пѣ-
драхъ сердечныхъ. Если вы украшены шолько
сими цвѣшами, сими листвіями, сими вѣшвіями;
если вы носите сей шолько знакъ опличаю-
щейся наружности, но неимѣющей основанія
внутрь: — то знакъ сей ложенъ, показующій
то, чего въ васъ пѣшь, и неявляющій того,
что въ васъ есть. Мы почитаемъ человѣка за
свящаго, судимъ о немъ по наружности; громко
прославляемъ его добродѣшель, превозносимъ
его, яко образецъ благочестія; но каковы въ
самой вещи его добродѣшели? Обмаичивый
блескъ, обольстивельный призракъ, неимѣющий
ди твердости, ни существенности.

132

Но всего млачевнѣе, всего гибельнѣе обма-
нывашь себя самихъ. Думаюшъ, что ведушъ
жизнь совершенно Хриспіанскую, каковою она
и кажешься; поставляюшъ въ заслугу предъ Бо-
гомъ всѣ добрыя дѣла, ими творимыя, а не хо-
шяшъ размыслить, вникнушь, что дѣла ихъ
не суть добры, если не происMEAЮШЪ ОШТЬ
такого начала, копорое дѣлжно производить
ихъ и одно только можешь освяпшь оныя.
Охочно слушаюшъ похвалы, радостно прием-
люшъ пхъ, а не обращаясь вниманія, по досто-
инству ли воздающے оныя. Они уподобляюш-
ся пастырю, описанному въ книгѣ опкровеніл,
который говорилъ: я уже богашь, или, по
крайней мѣрѣ, спараюсь обогатиться для неба
и умножашь сокровища мои по вся дни. Ослѣ.
пленные! вмѣсто сего изобилін вы обладаете
одною только бѣдностію. Мините, что руки
ваши исполнены сокровищъ, по вы подобны
человѣку объяшному сномъ, собирающему, въ
пріятномъ сновидѣніи, груды злата, но во вре-
мя пробужденія узнающему свою мечту. Усну-
ша сномъ своимъ, и ничтоже обрѣтоша вси
мужіе богатства въ рукахъ своихъ 1). Если бъ
можно было надѣяться обмануть — самаго Бо-

1) Псал. LXXV. 6.

133

та; еслибъ Всевидящее око Его не проникале
сквозь наружный блескъ, прикрывающій ваше
лицемѣріе: тогда бы вы не столько достойны
были сожалѣнія; но незримое вамі выну зріяк-
сл Господомъ. Ахъ! Христіане, наступитъ вре-
мя, когда мы должны будемъ предшіять предъ
судилище Сердцевѣдца, Судію правосуднѣйшаго;
когда должны будемъ дань Ему отчепѣ не
только въ нашихъ беззаконіяхъ и порочныхъ
наклонностяхъ, но даже и въ добродѣпіяхъ: —
ніогда какъ поступлено будешь съ нами? Для
рѣшенія вѣчнаго жребія нашего будешь ли су-
дить Господь по однимъ наружнымъ дѣяніямъ,
или, такъ сказаць, по однойѣ вещесшвенности
нашихъ дѣль? Не угрожалъ ли Онъ намъ успа-
ми Пророковъ и Апостоловъ, что проникнетъ
лучами свѣша даже въ душу нашу: изыщу
Іерусалима съ свѣтильникомъ 1); что Онъ
въ ясномъ видѣніи предшіавшіе наши помы-
шленія, желанія и намѣренія; что праведно
взвѣсшѣ всѣ наши дѣянія и нечесшівыя ошвер-
гнешь. Сколько предшіанешь тогда ложныхъ
пророковъ для возштебованія ошъ него вѣнца
славы, кошорымъ речешь Господь: Аминь гла-
голю вамъ, не вѣмъ васъ 2). Хочя сіи про-

1) Соф. І. 11. 2) Матθ. XXV. 12.

134

роки въстроенноцы предсказывали грядущее, творили чудеса, приобрѣли почтеніе, удивлёніе и довѣренность народа вѣщаніями красно-
глаголивыми, дѣлами набожными, новыми учре-
жденіями, основанными, по видимому, на любви
къ ближнему; хошя объ нихъ говорили всѣ,
ихъ прославляли, и цѣлыя области и царства
наплнялись именемъ ихъ: — но они не позна-
ются Господомъ; поелику во всѣхъ дѣяніяхъ
оныхъ былъ одинъ блескъ сколько суетный,
ěшолько же и ложный, и день суда Божія мгно-
венно изпребитъ оный, такъ что не оста-
нется ни малѣйшаго слѣда, на чемъ бы могли
остаповиться взоры Его.

Размыслимъ убо, Христіане, благоразумно;
послѣдуемъ увѣщанію Апостола: вся яже тво-
рите словомъ или дѣломъ, во имя Божіе
ся творите. Будемъ предпринимать и испол-
нять все во имя Иисуса Христа, съ цѣліо бла-
гоугожденія Господу. Кившій завѣша Господня
былъ злашъ и внѣуду и внутрьуду; уподобим-
ся и мы оному. Но если, послѣдуя Фарисеймъ,
будемъ счищать сосуды وكмо снаружи, а вну-
тренноешь освавимъ нечислу; тогда заслу-
жимъ и мы таковое же проклятіе. Да прине-
семъ Господу жертву Авеля, а не Канна. Пер-
вый употребилъ на всесожженіе самое лучшее

135

отъ стадъ своихъ, послѣдній выбралъ самое
хуждшее. Вамъ извѣстно, сколь благоушробно
принялъ Господь жершву Авелеву, и съ какимъ
гнивомъ отвергнулъ приношеніе браша его.

Такимъ образомъ, предаясь совершенно Го-
споду, пожершвуемъ Ему самымъ превосходнѣй-
шимъ въ насъ, самымъ достойнѣйшимъ — ду-
хомъ нашимъ. Чрезъ него начнемъ, имъ продолжимъ, имъ же и совершимъ; ибо все зависишь
отъ духа, и все, что одушевляешъ духъ, шворился благоугоднымъ Богу и досшойнымъ вѣч-
ныхъ наградъ Его. Аминь.

Перев. Уткінъ.

Отрывки изъ рѣгіи Святаго Юан-
на Златоустаго.

I.

О несчастіи Евтропія *).

Евтропій былъ сильный любимецъ Импера-
шора Аркадія и самовласшно управлялъ умомъ
своего Государя. Аркадій, легкомысленно возво-
дившій любимцевъ своихъ на высокія степени,

*) Оба ошрывка, сей и слѣдующій за нимъ, взя-
ты изъ Traité des études Ролленя, коморый
предлагаетъ ихъ въ примѣръ краснорѣчия Свя-
шаго Юанна Элашоустаго.

136

не имѣлъ твердости поддерживать ихъ; онъ
противъ своей воли долженъ былъ оставить
Европія. Сей любимецъ, въ одну минуту съ
вершины величія низверженный въ бездну не-
счастія, нашелъ прибѣжище въ благочести-
вомъ великолѣшіи Святаго Ioанна Златоуста,
ко whomу часто наносилъ жестокія оскорбле-
нія; нашелъ прибѣжище у олтарей, которые
прежде штарался опровергнуть. На другой день
молны народа бѣжали въ церковь, неперпѣли-
во желал видѣть въ Европіи разипельный
примѣръ человѣческой слабости и ничтожнаго
величія. Краснорѣчивый Святитель произнесъ
при семъ случаѣ трогающую рѣчь; непависْтъ
къ Европію превращалъ въ состраданіе и за-
ставилъ всѣхъ слушателей свопхъ пролиша
сладкія слезы умиленія. Надобно помнить, что
Златоустъ предъ великими и снільными гово-
рилъ необязненно.

,,Никогда не было приличіе, какъ въ на-
стоящее время воскликнуть: все суета су-
ешъ — все суета! Гдѣ нынѣ блескъ высокихъ
достоинствъ? Гдѣ знаки отличія и почестей?
Куда дѣвалось великолѣпіе празднествъ и пиро-
ваній? Чѣлѣ окончились частыл восклицанія,
безсныдныл ласкашельшва народа, собравша.
госл для зрѣлищь? Стъ единаго дуновенія вѣ-

137

тра гордое древо лишилось всѣхъ листвій, по-
пряслось въ основаніи своемъ, и пало на зем-
лю. Гдѣ ложные друзья, подлые льстецы, услу-
жливые тунелдцы, копорные словами и поступ-
ками изъявляли рабскую покорноссть? Все раз-
сыпалось, изчезло какъ сновидѣніе, какъ цвѣтъ,
какъ тѣнь. Не должны ли мы повторять сло-
ва, произнесенныея по вдохмовенію Святаго Ду-
ха: все суета суеть, все суета? Надлежало бы
слова сіи лркими черпами изобразить на всѣхъ
мѣснахъ публичныхъ, на дверяхъ всѣхъ домовъ,
во всѣхъ нашихъ комнатахъ; но еще сильнѣе
надлежало бы напечатлѣть ихъ на сердцахъ
нашихъ, и сдѣлашь ихъ всегдашнимъ предме-
щомъ нашихъ бесѣдованій.

,,Не справедливо ли — продолжаетъ Св. Зла-
тоустъ, обращаясь къ Европію — я говорил.
тебѣ о непостолиствѣ, о ничтожности пвое-
го богатѣшва? Теперь ты узналъ, что оно,
подобно бѣглому рабу, оставило пѣбя, и сдѣ-
лалось вѣроломнымъ прошивѣ пѣбя и пагуб-
нымъ: ибо оно есшь главная вина пвого не-
счастія. Я часто совѣщовалъ тѣбѣ уважашь
болѣе мои упреки, сколь ни казались они горь-
ками, нежели нелѣпыя похвалы, которыми
льстецы безпреспанно осыпали пѣбя; ибо ра-
пы, ошь юбяшаго наносимыя, лучше льспикъ.

158

выхъ любызаній ненавидящаго. Не имѣть ли ла
причины увѣщевать тебя? Что сдѣлалось съ
швоими ласкашелями? Они удалились; ошре-
клись стъ дружбы швоей; заботялся пюлько
о своей безопасности, о своихъ выходахъ, даже
съ постеряніемъ швоихъ выгодъ. Мы посту-
паемъ иначе. Мы терпѣли гнѣвъ швой въ сча-
стіи; шеперь въ несчасшіи помогаемъ пебѣ
всѣми силами. Церковь, на которую шы вое-
валъ, пріемлешъ тебя на лоно свое; зрѣлища,
бывшія всегдашнимъ предмешомъ швоего благо-
воленія, и кошорыя весьма часто навлекали на
насъ швое негодованіе, нынѣ оставили тебя и
измѣнили.

,,Я говорю не для того, чтобы ругаться
надъ несчастіемъ падшаго, не для того, чтобы
растравить раны его, еще свѣжія, но чтобы
поддержать стоящихъ и предовратить ихъ
опъ подобныхъ бѣдствій. Самое надежное сред-
ство къ тому есть увѣренность въ ничто-
скости человѣческаго величія. Назовемъ его
цвѣшомъ, быліемъ, дымомъ, сновидѣніемъ — и
все еще не довольно, пошому что оно менѣе
самаго ничтожества. Имѣемъ передъ глазами
убѣдительнѣйшее доказательство. Кшо дости-
галъ когда-либо высшей спепени? Не онъ ли
обладалъ сокровищами несмѣшными? Какого до-

139

стопненства ему недоставало? Не передъ нимъ
ли трепетала вся Имперія? Теперь онъ уни-
жень болѣе, нежели послѣдній изъ несчаспіныхъ,
болѣе, нежели послѣдній изъ рабовъ, болѣе, не-
жели послѣдній узникъ, заключенный въ мрач-
ной темницѣ; теперь онъ ничего не видитъ, кромѣ мечей,
устремленныхъ на его погубле-
ніе, кромѣ мученій и мучителей; при солнеч-
номъ сіяніи лишень дневнаго свѣпа; каждую
минуту ожидаетъ смерти, и всегда имѣлѣе ее
передъ глазами.

,,Вчера вы были свидѣтелями, когда при-
сланные изъ Царскихъ черпоговъ хотѣли на-
сильно извлечь его изъ сего убѣжища; вы ви-
дѣли, какъ онъ, полумершвый отъ страха, при-
бѣжалъ къ освященнымъ сосудамъ; видѣли блѣд-
ное лице его, слышали слабый, прерываемый
мягкими вздохами, его голосъ. Еще повторяю:
я говорю сіе не для шого, чпобы ругапься надъ
несчаспіемъ низверженнаго, но чпобы возбу-
дить въ васъ соболѣзнованіе, чпобы вдохнуше
въ васъ чувство милосердія.

,,Нѣкоторые люди, немилосердые и жесто-
кіе, негодующіе, для чего мы дали ему убѣжи-
ще во святомъ храмѣ, скажушъ: не сей ли
былъ свирѣпѣйшимъ врагомъ Церкви? не сей
ли изданными законами повелѣлъ зашворить

140

Божіи храмы? Справедливо; но сіе-то и должно
быть побудицельною для насъ причиною про-
славлять Бога, кошорый страшнаго непріяше-
ля нашего зашавилъ благоговѣпъ передъ могу-
ществомъ Церкви и ея милосердіемъ; передъ
могуществомъ — пошому что война съ нею
навлекла на него несчаспіе; передъ милосер-
діемъ — пошому что, забывая все прошедшее,
она просшираешь къ нему свои объятія, пріе-
млетъ его подъ сѣнь крылъ своихъ, покрыва-
ешь его щитомъ своимъ, даетъ ему безопасное
убѣжище у тѣхъ самыхъ жерпвенниковъ, ко-
торые онъ много разъ покушался низпровер-
гнуть. Никакія побѣды, никакіе профессіе не бы-
ли бы штоль славны для церкви; ей одной свой-
ственно такое великодушіе, посрамляющее Іу-
деевъ и невѣрныхъ. Принять подъ свою защиту
явнаго непріяшеля, низверженнаго въ пропасть
несчаспія, освавленнаго всѣми, сдѣлавшагося
предметомъ общей ненависти и презрѣнія;
изъявитъ ему нѣжность, болѣе нежели маши-
нью ; подвергнуть себя гнѣву Государя и слѣ-
пому неисповѣсту черни — вовѣр въ чемъ со-
стоицъ слава нашего святаго закона!

,,Вы произносите съ негодованіемъ: ,,онъ
повелѣлъ заключить храмы.“ Люди! что до-
зволилъ вамъ помнить панесечныя обиды? Мы

341

не что иное, какъ рабы распятаго Бога, кош-
рый умирая возгласилъ: Омче! оппусти имъ,
не вѣдятъ бо что творятъ. Сей человѣкъ,
просшершый у подножія олшарей, являющій
себя позорищемъ міра, не уничтожилъ ли сво-
ихъ законовъ, не признался ли въ своей неспра-
ведливости? Какое торжество для олшаря!
Сколь спрашаннымъ является онъ съ шѣхъ поръ,
какъ обложилъ оковами сего льва неукроти-
маго!

,,Вижу собраніе парода во храмѣ шшоль многочисленное, какое бываешь въ великій праздникъ Пасхи. Настолщее позорище должно быть важнымъ для васъ наставленіемъ; самое молчаніе сего человѣка въ нынѣшнемъ его состояніи краснорѣчивѣе нашей бесѣды. Богачъ, вошедшій въ храмъ, взглянетъ и увѣрится въ истинѣ словъ священныхъ: всякая плошь есть быліе; слава его подобна цвѣту сельному. Быліе изсохло, и цвѣпъ упалъ: ибо Господь поразилъ его своимъ дуновеніемъ. Бѣдный научился здѣсь лучше разсуждать о своемъ состояніи; вмѣсто того чипобы жаловаться, онъ будешь доволень своею бѣдностію, которая служишь для него убѣжищемъ и оплошомъ, покопшь его въ безопасности, предохранешь его отъ боязни и смященій — сихъ изчадій богапства."

142

Св. Златоустъ, произнося рѣчь сію, имѣлъ намъреніе не только учинить народъ, но и возбудить въ немъ состраданіе повѣствованіемъ о несчаспіяхъ, столь живо описываемыхъ. Сказано выше, что всѣ слушатели проследили, хошл ненавидѣли Европія, почищал его вино- вникомъ золъ общимъ и частныхъ. Святитель, примѣшивъ умиленіе въ слушателяхъ, продолжалъ: „Успокоилъ ли я духъ вашъ? изгналъ ли гнѣвъ? испребилъ ли жестокость? возбудилъ ли состраданіе? Такъ точно; состояніе, въ коморомъ вижу васъ, и слезы вами проливаемыя, доказывающі, что я не ошибаюсь. Сердца ваши предались умиленію; огонь любви распоилъ ледъ и смягчилъ твердость: пойдемъ же теперь всѣ и упадемъ къ сопамъ Импература, — или лучше, помолимся милосердому Богу о томъ, чтобы онъ смягчилъ сердце Государл, и вселилъ въ немъ склонность даровать намъ прощеніе.“

143

II

Нъжность матери.

(Отрывокъ изъ первой книги о священствѣ.)

Св. Юанни Злашоустъ имѣлъ у себя друга, по имени Василія, ко whom убѣдилъ его освобовить домъ мачери, удалились ошь свѣша, и вести жизнь уединенную. Бѣдная машь — говоришь Св. Злашоустъ — узнавши о томъ, взяла меня за руку, повела въ свою комнату, посадила на то самое ложе, на коморомъ я родился, заплакала и начала говоришь словами, возбудившими во мнѣ болѣе жалосли, нежели самыя слезы. — „Сынъ мой! — сказала она — Богу не угодно было, чтобы я долго наслаждалась добродѣшелью моего родителя. Онъ умеръ скоро послѣ того, какъ я освободилась ошь болѣзни, бывшей слѣдствіемъ моего рождения; мы остался сиротою, а я вдовою, прежде нежели ощецъ швой успѣлъ оказать намъ нужную помощь. Я шерпѣла всѣ невыходы одиночества, всѣ безпокойства, о которыхъ не можешь имѣть понятія ошнь, что не испыталь ихъ. Не льзя изъяснишь словами смятежія, въ коморомъ находился молодая женщина, едва вышедшая изъ родишельскаго дому, непривыкшая къ свѣшской жизни; съ огорченною ду-

144

шею, она должна принять на себя новые защиты, несвойственныя ни полу ея, ни возрастиу. Она должна исправлять нерадивыхъ слугъ, и предохранять себя отъ ихъ злобы; должна остерегаться коварныхъ умысловъ сосѣдей; должна постoadнно переносить обиды отъ сильныхъ, и грубыя оскорбленія отъ собирающихъ государственные налоги.

,,Знаю, какая печаль, какія защиты достаюшся въ удѣлъ вдовѣ, ошаягченной малолѣшными сиропами; однакожь сія печаль, сіи заболы бываютъ сносны, когда вдова остается съ дочерью, попюму что ни страхъ, ни издержки не безопасныя мачери. Но воспитаніе сына сопряжено съ большими трудностями; оно требуетъ неусыпныхъ попеченій, не упоминая объ издержкахъ, необходимо нужныхъ для наученія юноши. Не смотря на всѣ сіи трудности, я удержалась отъ втораго замужства; пребыла твердою среди бурь и волненій, и возложивъ надежду на милосердіе Божіе, рѣшилась предшерпѣть всѣ безопасства вдовической жизни.

,,Единыśпвенное ушѣшеніе находила я въ удовольствіи видѣть шебя, взирать на лице твое, на живое и вѣрное изображеніе покойнаго мосго супруга. Сіе ушѣшеніе началось вмѣстѣ съ швоинъ младенчествомъ, когда уста шви

145

произносили одни невразумительные звуки: въ это время ошцы и машери нанболѣе радующся дѣшьми своенными.

„Я никогда не подавала пебѣ причины скажать себѣ, что хоши съ твердоспію перепесла трудносѣти нынѣшняго соштолнія, однакожь, ошвращая безпокойства, уменьшила имѣніе ощца швоего, — а извѣстно, что подобное несчезастіе не рѣдко случается съ сиропами. Нѣт! я сберегла для пебя все, что ни осшалось, хоши впрочемъ ничего не щадила для швоего воспитанія. На всѣ издержки я употребляла собственной свой досшапокъ и свое придапое. Говорю пебѣ о семъ, любезной сыпѣ, не для шго, чтобы упреками напомнить пебѣ о сыновнихъ обязанносяхъ. За все, чюо ни сѣдѣлала для пебя, требую одной молько милосetri: не оставь меня въ другой разъ вдовою; не растравляй раны, которая начинала закрываться; подожди по крайней мѣрѣ моей смерти — можешь бышь, она не замѣдлишь ко мнѣ явиться. Молодымъ людямъ прилично ожидашь одной смерти. Когда опустятъ меня въ могилу швоего родителя; когда кости мои соединяются съ его прахомъ, въ то время предпринимай далекія пушешествія, оплывай на ошдаленные моря — никто

10

146

мебя не удержившь. Но пока я дышу еще, живи при ми, и не скучай моимъ присуществіемъ. Не павлекай на себя гнива Божія оскорбленіемъ и нѣжной машерни, незаслужившей такого несчастія. Есть либо я обременлла тебя заботами, есть либо заспавлла тебя принимать участіе въ общихъ дѣлахъ нашихъ: тогда, соглашаюсь, яны могъ бы пренебречь законы природы, мои попеченія о твоемъ воспитаніи, сыновнее попеченіе и прочія обязанности; — тогда мы могъ бы ошь меня убѣгать, какъ рушительницы твоего покоя, разстилающей для тебя опасныя сѣти. Но я единственно о томъ только забочусь, чшобы доставить тобѣ совершенное спокойствие: пускай же сіе одно обстоятельство удержившіе тебя, есть ли всѣ другія были безполезны. Ниодинъ изъ многихъ друзей твоихъ не печется, сколько я, о твоей свободѣ; никшо споль усердно, какъ я, не желашь тобѣ счастія."

С. Злаю устъ не могъ пропиваться дѣйствію споль трогашельной рѣчи; какъ ни ставался другъ его Василій склонить его на свою сторону, онъ не рѣшился оставить машь споль и нѣжную, споль достойную любви и попеченія.

Едва ли древность лзыческая можемъ пред.

147

ставить намъ рѣчь, коморая была бы живѣе,
нѣжнѣе, краснорѣчивѣе; здѣсь разумѣется кра-
снорѣчіе простое и нашуральное, несравненно
превосходнѣйшее всѣхъ блестящихъ прикрасъ
искуства. Найдите въ сей рѣчи хошь одну
мысль нашянутую, хошь одинъ оборотъ стран-
ный или принужденный. Не правда ли, что
все въ ней шечешь изъ своего источника, и
что сама нашура влагала слова въ уста мате-
ри? Но всего удивительнѣе непонятная скро-
мность бѣдной матери, шерзаемой печалю;
при столь горестномъ сосии не выры-
вается у нея ниодно слово пегодованія, ниодна
жалоба пропивъ виновника печали; можешь
быть, уважал добродѣшли Василія и боясь раз-
дражить сына, она думала сколько о юмъ, какъ
бы смягчишь его и склонить на свою сто-
рону.

Прелестные виды въ будущемъ
отъ распространенія Христіан-
ской Религіи.

Изъ ЕРУЗАЛЕМА.

Руссо почишаетъ очищенный излищными нау-
ками вкусъ опаснѣйшимъ для нравственноси,
и ссылается въ юмъ на древній Римъ. — Нө

148

Гамъ не памъль Религіи; а Руссо не зласшь сколь благодѣшельна и коликую силу имѣшь мадъ нравами исчинила Христіанская Религія. Безъ псе, Руссова правда, сильная приманка чувственности мотла бы бышь для правственности опасна; по при ней добродѣшель, и при самомъ шончайшемъ вкусѣ, безопасна. — „Куда появляется Христіанскал Религія, говоришъ Монпескю, туда приносятъ съ собою злашыя времена, и пропводишъ до безконечности больше, нежели честь въ Монархіяхъ, нежели самая строжайшая гражданская добродѣшель въ республиках.“ — Нбо она подаетъ уму самыя здравыя понятія, сердцу — благороднѣйшія на- клонности, наклонностямъ — сильныя падеж- ныя побужденія. Чувственой природѣ она оставляешь всѣ ея права; полько посвящалْе пожеланіямъ швердыя границы; умѣрленіе стре- мленіе ихъ, направляя вкусъ къ благамъ бла- городнѣйшимъ. Всѣ гражданскіе законы шолько удерживающі руку; по Евангеліе очищаетъ сердце, внушенъ ему побужденія къ добру, ка- кія ишѣшно предшествуютъ всѣ человѣческіе законы; однимъ словомъ: Религія крошкимъ своими побужденіямъ пропводишъ безконечно больѣ добра, нежели сколько можно ожидашь опѣ законовъ самыхъ строжайшихъ

149

Правда, вселенна л никогда еще не имѣла
щастія чувствовать благодѣшельносіи сей Ре-
лигіи во всей полнотѣ: но п Религія сія еще
въ своемъ началѣ. При всемъ томъ сколько уже
пеоцѣненныхъ выгодъ досшавила она человѣче-
щту! Она досшавила намъ правильное и осно-
вашельное познаніе о высочайшемъ Сущесшѣ,
и посредствомъ сего свѣта вывела разсудокъ
на томъ путь, по ко whomу онъ послѣ того
шелъ столько щастливо. Она опкрыла намъ
лесно прозрѣніе въ вѣчносѣ, и чрезъ то воз-
прашила добролѣшени собственную ея обязан-
носѣ, а нашей природѣ то достоинство, ка-
кого она прежде не имѣла. Она первая ввела
въ обычай публичное наставленіе въ законъ
Божіемъ и добролѣшени, а вреднѣйшіе, безче-
ловѣчнѣйшіе пороки изгнала изъ міра; и естъ-
ли еще не. вовсе ихъ исцебила, то по край-
ней мѣрѣ сдѣлала имъ такое вашіо, что они,
безъ всеобщаго омерзѣнія, никогда появиться
къ намъ не смѣють. Она ввела въ Европѣ че-
ловѣколюбивую политику, среди самой войны
право пародное; она произвела, что побѣжден-
ный сохраняешь благороднѣйшія свои пренму-
щества, свою жизнь, свою свободу, свои зако-
ны. Она ввела столь умѣренный образъ пра-
вленія; она смягчила строгоść закоповъ; она

150

изгнала рабочіво; она положила первыя основа-
нія заведеніямъ для призрѣнія обѣдныхъ, для вос-
питанія сиротъ. Она безъ сомнѣнія есть при-
чиною настоящаго величія и могущества Евро-
пы, и всѣхъ шѣхъ преимуществъ, какія она
имѣетъ предъ прочими частями свѣша. Есть-
лижь не она причиною ссго, то почему всѣ
показанныя совершенства въ предѣлахъ толь-
ко Европы заключаются? Почему онѣ всегда
равны горизонту свѣша ея? Почему въ непре-
мѣняемой состоять пропорціи съ блескомъ и
слабостію его? — Китай и Японія сушь Госу-
дарства сильныя, цвѣшущія; но сколь безче-
ловѣчны законы ихъ, сколь велико рабочіво,
сколь малъ успѣхъ въ Философіи! — И такъ
благодѣшельное вліяніе свѣша сего не можешь
ли далѣе непрестанно просширашься, произ-
водя новыя благословенія? По всему видно, что
восхожденіе свѣша сего только лишь начинает-
ся; и чѣмъ болѣе будешь онъ стоять надъ зе-
млѣю, шѣмъ болѣе распространяшься будешь,
и шѣмъ обширнѣе, совершеннѣе по необ-
ходимости будешь благословенная его плодо-
шворность. Ибо догмашы сей Религіи никогда
не будуіпъ опасны; ошъ корней ихъ никогда
не могушъ прозябнуть вредныя ошрасли. Чу-
жды ей всѣ погрѣшноси, которыя донынѣ

151

ее обезображивали и останавливали благошвор-
ныя ея дѣйствія. Несправедливо думаютъ, буд-
то Хриспіанство, при началѣ своемъ, было
яснѣе, совершеннѣе. — Конечно оно въ своемъ
основаніи имѣло совершенство Божественное;
главныя его заповѣди содержали въ себѣ ясность,
достойную Великаго Основателя его; первые
его благовѣстишли наставлены, просвѣщены
были самимъ Богомъ; святость и невинность
первыхъ ел исповѣдниковъ навсегда пребудешь
образцомъ, постыждающимъ ихъ послѣдовате-
лей: но при всемъ этомъ нельзя отвергать
ого, что первые исповѣдники, при переходѣ
въ Хриспіанство, принесли съ собою нравы и
образъ мыслей, занявшей ими изъ своихъ школъ.
Естъли бы сіе было иначе, тогда Богу надлс-
жало бы безчисленными своими чудесами прео-
бражашь весь міръ. Свѣтъ солнечной самъ по
себѣ и при восхождепіи своемъ столь же чиспъ
и ясепъ, какъ и въ полдень: однакожь гори-
зонтъ спановился свѣшлѣе, по мѣрѣ его возвы-
шенія. Фанашизмъ иѣкошорыхъ опшельниковъ,
безсмысленныя и безполезныя иѣкошорыя му-
дрованія, пышная и роскошная паружноссть,
ширанское власшипельшко, безчеловѣчный духъ
гоненія — всѣ сіи пороки происходипъ, безъ со-
мнѣнія, то ошь древней воспochной Философіи,

152

то отъ софисническаго духа Греческихъ школъ,
то изъ древняго Рима, то отъ варварства сѣ-
верныхъ народовъ. Но къ щаспюо всѣ сіи по-
роки уже самымъ дѣломъ прекращающихся; и
смѣло можно надѣляться, что доколѣ міръ бу-
дешь существовать, они не возвращались; по
крайней мѣрѣ, не будешь никогда ни столь
общи, ни столь сильны. Доколѣ міръ будешь
существовать, не будешь въ немъ ни священ-
ныхъ кипжаловъ, ни Гильдебрандовъ; не будешь
націа раздѣляться на вопросъ: одна ли воля
была въ Спасшелѣ, или двѣ? не будешь но-
выхъ кровавыхъ сценъ за вопросъ: съ первород-
нымъ ли грѣхомъ родилась Божія машерь, или
безъ него? — Утасли шеперь шѣ страшные ко-
шты; и человѣческво съ такимъ же трепе-
щущимъ изумленіемъ будешь на нихъ взирать,
съ какимъ мы шеперь смошримъ на прежнія
приношенія людей въ жершву, или чинаемъ
описанія звѣршва Каппбаловъ. Копечно не вдругъ
можешь исшребиться убійственный и зажига-
шельный сей духъ, по не будешь уже для него
ни дровъ, ни жершвъ; ибо Государи никогда
опаять не будешь столь неосмошнѣсльны,
чшобы остававшь на то своихъ вѣрныхъ, невни-
ныхъ подданныхъ. Эпизіазмъ и мудрованія,
какъ памуральныя человѣческія слабости, все-

153

гда будушь обнаруживаться; но никогда уже опять не будушь столь общи и столь важны Политика, Философия, Критика и Пистория всегда возвышающихся в равной мѣрѣ съ Религією. Свѣтъихъ наукъ не попустишь погрузиться Религіи въ прежній ея мракъ; а свѣтъ Религіи никогда не попустишь также искажаться Философіи; люди, возвращались единожды къ своимъ правамъ, никогда уже опять не ощаятятся мин-ранскимъ игомъ суевѣрія. — И тѣмъ сколько кожѣuschешься она въ этомъ видѣ для самого разсудка. КОШОРОЙ пенѣрь часто даже не узнаешь ее въ искусственномъ елѣ убранствѣ! Сколь важно, сколько плодошворно будешь существенное елѣ ученіе! Сколь благословенно будешь елѣ вліяніе повсюду, куда ни распросшранилось, когда ея исповѣдники, прекрашивъ всѣ споры, посты-ждающіе Христіанство, прекрашашь гоненіе и ненависть къ себѣ подобнымъ; (хочя вopro-чемъ справедливое и почтенное защищеніе ис-шины всегда пребудешь священнымъ долгомъ

154

Хриспіанина, особливо проповѣдника:) когда всѣ
ея исповѣдники, говорю, дружелюбнымъ шер-
пѣпіемъ различныхъ познаній, (ибо онъ разли-
чны будушъ всегда, пока люди будушъ суще-
сшивать:) по крайней мѣрѣ въ томъ познаніи
согласился, чѣпо любовь къ Богу и ближнему
отъ чисшаго сердца еслѣ первой и сущесшвен-
ной законъ общей ихъ Вѣры! Въ семъ боже-
сшвенномъ видѣ, подкрѣпляясь любовію къ че-
ловѣчеству и всѣми пособіями здравой Фило-
софіи и Политики, благодѣшельной духъ сей
Религіям не распространится ли по всему лицу
земли, не будетъ ли являться непрестанно
предъ людьми въ своихъ дѣйствіяхъ всегда чи-
ще, всегда благословеннѣе, всегда благороднѣе?—
Донынѣ кажешься, Ашлантическое море съ Сре-
диземнымъ супѣ границы, чрезъ которыя она
нерейши не можешь; и сіе-по, можешь быть,
проницательнаго автора Разума Законовъ за-
ставило еказать, чѣпо Хриспіансшво за предѣ-
яы Европы не распространится, и никогда че-
ловѣколюбивымъ образомъ не будетъ введено
въ Китаѣ и въ Японіи. Но Великій сей Мужъ
подъ именемъ Хриспіансства не рѣдко разумнѣ-
енъ то исповѣданіе, къ которому онъ самъ
принадлежалъ.

355

Возможность дальнейшаго ея распро-
страненія.

Христіанская Религія въ чисшовѣ своей
есть единственная Религія для всего человѣче-
скаго рода; она прилична и естественна всей под-
небесной, всѣмъ климашамъ; она есшь другъ
всѣхъ наукъ и художесшь; она повсюду, гдѣ
принята бываетъ, спремился полько испра-
вить вравы, очистить и утончить чувство-
ванія, просвѣшить разумъ, и наконецъ содѣ-
лашь болѣе цвѣшущимн Государства посред-
ствомъ справедливосши, умѣренности, вѣрно-
ши, правосудія и всеобщаго доброжелашель-
шва.— И такъ для чегожь намъ не надѣяться,
что сія Религія, получив первобытную свою
божесшвенную простошу, мало по малу непре-
станно распросшраняться будешь со всѣми сво-
ими благодѣяніями далѣе и далѣе, а наконецъ
и по всему человѣческому роду, и что она со-
сполніе наше здѣсь — на землѣ содѣлаешь еще
совершеннѣе? Ибо почему горизонтомъ ея дол-
жна бышь полько одна Европа, а теперешнее
состояніе нравственносши зенишомъ, выше ко-
тораго она будшо вознесшись не можешь? Что
шумъ невозможнаго, и почему падежѣ сей не
сбышьсял? Что могъ, на примѣръ, во времена
Кесаревы ожидать большаго великолѣпія и боль-

156

ше процвѣшающихъ искусствъ на берегахъ Сенны и Темзы, нежели при Тибрѣ? Кшо могъ ожидапь, чтобы цвѣты и плоды Азіанскіе пропзрастали въ землѣ Нѣпецкой; чтобы самые великолѣнѣйшіе города воздвигнули были въ лѣсахъ Гирканскихъ и Сарматскихъ; чтобы на берегахъ Везера и Эльбы, равно какъ на берегахъ Балшійскаго моря, появились ученыя общества, кошоры блескомъ своимъ превышающій Академіи и Портики Аөинскія? Кшо могъ думать, чтобы возсѣдали на сѣверныхъ пронахъ шакіе Монархи, которые славою своею помрачающіе славу Кесарей? — II шакъ, почему и свѣту Религіи не возможно распространить-сл въ лѣсахъ Канадскихъ и на берегахъ Кафровъ? Развѣ Богъ Кафрамъ и Гуронамъ не сесть Ощецъ?.. — Нсудачные опышы, пропизденные допынѣ Религією, надежды сей ослабшіе не могушъ. Она въ первой разъ появлялась къ дикарамъ съ полюю фанатиковъ, съ Пизаррами и Корлецами, предводительствовавшими писцовою чернилою. Прошивъ шакой Религіи и самой грубой разсудокъ счищалъ себя го-раздо просвѣщеннѣйшимъ; приношенія людей на жертву не столько были для него страшны, какъ сія Религія, — крошкою дщерью не-бесъ именующался. При шомъ же и тѣ страны,

157

тдъ она распространялась, не были еще тогда
готовы ее принлы. Поб съ совершенною ди-
косшью она не сомкнена. Она сешь самое пӑ-
ледш衛йшее средство — болѣе просвѣтить раз-
судокъ, очиешить и смягчить правы, и посред-
ствомъ всеобщаго доброхозябна укрепить связь
между людьми; эпю собственный ся предметъ:
по надобно шалже, чипобы тѣ люди, кошорыхъ
она должна освѣтить собою, приготовлены уже
были къ воскрѣшію ся общесвѣдѣнію жизнію
и просвѣщеніемъ разума. А пособу она и ожи-
дасть смиренно, гдѣ премудрому Правителю
міра угодно будешь открыть ся путь. Пособу-
му-шо она на земпомъ шарѣ пе прежде появи-
лась, какъ когда уже нѣкоморая его часѣ бы-
ла къ тому приготовлена; пособу-шо она пре-
жде всего распространилась тамъ, гдѣ разумъ
былъ просвѣщеніе, и пособу-шо она съ сама-
го того времени непрестанно находилась съ ра-
зумомъ въ бранской связи, и всѣ учащіи его
съ пимь раздѣлала. Теперь она по опредѣленію
Промысла, руководимъ другомъ свинъ, прекра-
сыйшимъ изъ Государей, предшествуемая дру-
гомъ человѣчества Юнсономъ, сопровождаемая
Бришанского свободою, Философією и всѣми къ
общественной жизни приглашающими иску-
ствами, — естремился черезъ Апhteантическое мо-

158

ре просвѣтить мы страны и народы, како-
рыхъ мы сами еще не знаемъ. Но Творецъ зна-
ешьъ ихъ; Его солнце сіяешьъ и надъ ними: слѣд-
ственно не съ пакою же ли любовію ощече-
ское Его око взираешьъ и на нихъ, какъ на
насъ — на насъ, сполько нечувствительныхъ
ко всѣмъ своимъ преимуществамъ? Правда, мы
сами не гонимъ сію Религію: но не смотримъ
ли съ шайною, измѣническою радостію на гони-
шелей ея и не ослаблѣмъ ли спасительныхъ
ея дѣйствій тысячами препятствій? И для
чего же все сіе? — Дабы найти какой-нибудь
предлогъ избавиться ощъ ея обязанности.
— Можешьъ быть, она въ шѣхъ странахъ, побѣ-
дивъ первое варварство, найдешь себѣ приемъ
гораздо дружелюбнѣйшій, и за шо вѣрнѣйшихъ
своихъ исповѣдникокъ наградишъ полнымъ сво-
имъ благословеніемъ. Наши пособки вѣрнѣе су-
дить о семъ будущъ.

Пер. Т. Крыловъ.

159

РѣЧЬ

Говоренная при открытии Киев-
ской Духовной Академіи.

Послѣ того, какъ Благочестивѣйшій Монархъ засноположеніемъ даровалъ новый видъ
и новыя средства образованію воспитываемаго
для Церкви юношества; послѣ того, какъ сіе
юношество въ нѣкоторыхъ странахъ ощече-
ствва нашего о зарплось уже свѣшомъ сего ща-
стливаго преобразованіл; послѣ того, какъ бла-
годѣшельный лучъ сего свѣша коснулся уже и
сего края, — нынѣ пакомецъ лучъ сей долженъ
ознаменовать не зарю полько, но начало совер-
шеннаго для. Здѣсь возсозидается нынѣ высшее
святынѣе наукъ для образованія образовате-
лей юношества. Здѣсь, гдѣ подъ кровомъ сел
обители благочестія была первая въ ощечествѣ
нашемъ обитель просвѣщенія, опкуда свѣшъ
изшелъ во всю омраченную дошолѣ Россію;
здѣсь, опкуда возсіяли многіе свѣшильники Цер-
кви, гдѣ образовались незабвенные покровишели
наукъ и строишли блага общественнаго, на
семъ уже освященномъ мѣстѣ, на семъ древ-
немъ основаніи Господь благоволилъ воздвиг-
нуть нынѣ новую обитель высшихъ знаний, во
славу Бога разумовъ.

160

Священная обитель, освящаемая и охраняемая, вмѣстѣ съ симъ градомъ, Ходашайцею всего міра! возьми окрестѣ очи швои и виждь, се придоша къ шебѣ новыя чада ошъ запада и сѣвера и моря и востока подъ кровъ твой просвѣтить свой умъ и сердце, дабы пошомъ сей свѣтъ распространить и на воспокѣ и на западѣ и на сѣверѣ и на мори; — виждь, и одушевляясь благодашною надеждою, благослови Господа, посѣшившаго шебя своею милостію.

Возвеселіе и пы, добрый Пастырю стада Христиова, попечительностію и мудростію кое-то устрояется сія обитель. Господь, ниспослѣвый шебѣ силу къ устроенію, да ниспослѣшъ письмъ силу и къ сохраненію оной; да руковод-ствуетъ всѣхъ насъ швоя, добрый Пастырю! опытал мудрость на семъ новомъ поприщѣ.

Что сказать ми, въ ознаменованіе торжества сего, предъ вами, любители благочестивой мудрости, удостоившіе насъ своего посвященія въ день, молико для насъ вожделѣный? Возбуждать ли въ присутствіи вашемъ къ справедливой благодарности шѣхъ, на которыхъ нынѣ возвеличена милость Благочестивѣйшаго Государя? Но любовь къ Отечу Отечества оскорбилась бы, сestьлибъ мы подумали, что ей

161

нужно предпиеать законъ, или предшавить
убѣжденія. Она царствуетъ въ сердцахъ всѣхъ
вѣрныхъ сыновъ ощечества, и сама изрекаетъ
и исполняетъ законъ благодарности къ Монар-
ху — благодѣшлю спремленіемъ исполнять
связенную волю Его, и непрестаннымъ вмѣ-
стѣ съ Церковію призываніемъ новыхъ благо-
словеній на дни и дѣянія Благословеннаго. Позвя-
снять ли пользу новаго учебнаго образованія, о
утвержденіи коего въ семъ мѣстѣ приносимъ
мы нынѣ Господу моленіе? Вамъ, достопочшен-
ные посѣшители! извѣстно, что просвѣщеніе
нашего ощечества началось просвѣщеніемъ со-
стоянія духовнаго, и что въ продолженіи вре-
мени въ обителяхъ духовнаго просвѣщенія обра-
зовались способныя орудія не только для слу-
женія Церкви, но и Ощечину. Но вамъ извѣ-
стно и то, съ которыми сопряжено было шру-
дносшими образованіе духовнаго юношества.
Многіе юноши съ лучшими способностями осна-
вались безъ образованія по бѣдности родителей.
Другіе по сему самому прерывали начальное обра-
зованіе себя. Иные при всей ревности и соб-
ственныхъ способахъ къ своему образованію не
достигали желаемаго спѣпени образованія. Кругъ
наукъ въ большей части духовныхъ училищѣ
былъ слишкомъ штѣснѣ для основательнаго

II

162

образовання. Какимъ, на примѣръ, недостаткамъ
по необходимосши долженшвовало бышь подвер-
жено главнѣйшее изъ познаній духовныхъ, по-
знаніе священнаго Писанія, тогда какъ изуче-
ніе священнаго языка не многіе начинали, и
останавливались при самомъ началѣ онаго; а
многіе и совсемъ онаго не начинали? Введенныя
науки имѣли слишкомъ суровый учебный видъ,
который и пріобрѣшаемыя познанія дѣлалъ ма-
лоупопребишельными для общепароднаго насша-
вленія и, обманывал полуученость мнимою ва-
жносшію, препяшствовалъ углубленію въ осно-
ваніе ученія. Дабы облегчить, распроспранишь
и усовершить образованіе духовнаго юноше-
ства, и чрезъ то умножить способныхъ дѣла-
шелей въ вершоградѣ Господнемъ, Благочесши-
вѣйшій Монархъ обращилъ свой взоръ на ду-
ховныя училища, — и се! умножаются пособія
для шѣхъ, которыхъ бѣдность препяшствова-
ла проходить поприще высшаго образованія;
пуши знанія разширяюшся и углаждающеся; но-
выя представляющеся побужденія для образую-
щихся и образующихъ. Безъ сомнѣнія началь-
спво и ощечесшво имѣющъ право надѣлиться,
что сіе усиленное воздѣланіе поля ученія при-
несешь плоды обильнѣе прежнихъ; но намъ пред-
лежишь сію истину не разсужденіемь и сло-

163

ВОМЪ ИЗЪЯНЛЯТЬ, НО ДОКАЗЫВАТЬ ДѣЛОМЪ И ОПЫТНОМЪ: ЧТО ЖЕ ОСТАЕШЕСЯ МЛѣ СКАЗАТЬ НЫЙ ВЪ ПРИСУШЕПВІН ВАШЕМЬ, ДОСТОПОЧТЕННЫЕ НОСТЬШЕЛИ?

ДЛЯ ВАСЪ, ИЗБРАННЫЕ ЮНОШИ! УСТРОЯЕСЯ НЫЙ ЗДѣСЬ ПАУКЪ СВЯТИЛИЩЕ. ВЫ ПРИЧИНОЮ НАСПОЯЩЕЙ МОРЖЕСТВЕННОЕПН. УБО ПА ВАСЪ ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ДОЛЖНО БЫТЬ ОБРАЩЕНО ВНИМАНІЕ НАШЕ. ВЫ ДОЛЖНЫ ДАТЬ НАМЪ ПРЕДМЕШЬ КЪ НАСПОЯЩЕМУ РАЗСУЖДЕНІЮ. И ПНАКЪ ДА БУДЕТЬ ПОЗОЛЕНО МЛѣ ПРЕДЛОЖИТЬ ВЫПИМАНІЮ ВАШЕМУ, ДОСТОПОЧТЕННІЙШІЕ ПОСТЬШЕЛИ! МыСЛИ И ЧУВСТВОВАНІЯ, СЪ КАКОВЫМИ Я ЖЕЛАЮ ИМЪ ВСТУПИТЬ ВЪ НОВОЕ ПОПРИЩЕ; ПОЗОЛЫЕ МЛѣ ПОКАЗАТЬ ИМЪ ЦЬЛЬ, КЪ КОПОРОЙ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УСТРÊМЛЕНЫ ВСЪ НХЪ МЫСЛИ И ЖЕЛАНІЯ.

ДЕРЖАВНАЛ РУКА, ПАЧЕРШАВЪ ЗАКОПЬ ВЪ РУКОВОДЕШЬО ВОСПИШАПЕЛЕЙ И ВОСПИПАНИКОВЪ ДУХОВНАГО ПРОСВѣЩЕНІЯ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО ПОКАЗЫВАЕМЪ НАМЪ ЦЬЛЬ СІЮ ВЪ СЛѣДУЮЩИХЪ СЛОВАХЪ ИЗОБРАЖЕННУЮ: ВНУТРЕННЕЕ ОБРАЗОВАНІЕ ЮНОШЕЙ КЪ ДЪЯТЕЛЬНОМУ ХРИСТІАНСТВУ ДА БУДЕТЬ ЕДИНСТВЕННОЮ ЦЬЛЮ СИХЪ УЧИЛИЩЬ *). ВОЙДЕМЪ ВЪ ДУХЪ СЕГО ИЗРЕЧЕНІЯ, И ПОКАЖЕМЪ, ВЪ ЧЕМЪ СОСТОИМЪ ВНУТРЕННЕЕ ОБРАЗОВАНІЕ ЮНОШЕЙ.

*) Указъ Комисіі Духовныхъ училищъ Августа 30 дня 1814 года.

164

Въ вѣкъ, копорый гордился названіемъ образованнаго и просвѣщеннаго, не льзя, кажешься, жаловаться на недосташки образованія. Во всѣхъ состояніяхъ и вышедшихъ и нижшихъ изобрѣшены способы къ образованію юношей. Но по различію цѣли и способовъ образованіе бываетъ различно. Не будемъ говорить о томъ образованіи, по которому нѣкоторые искусные въ словахъ, пріятные въ обращеніи присвоивають сей наименованіе образованныхъ; и суетный міръ не рѣдко скучаетъ суетностію и легко-мысленностію шаковыхъ образованныхъ: упомянемъ токмо объ образованіи всеобщемъ и, по мнѣнію міра, совершенный шемъ. Оно состоять въ раскрытии и усовершенствованіи знавашельныхъ силъ человѣка посредствомъ разсматриванія и изслѣдованія вещей видимаго сего міра. Дѣйствительно оно обогащаетъ человѣка различными знаніями, научаетъ его познавать составъ человѣческій, разлагашь скихіи міра, взвѣшивать землю, измѣрять моря, наблюдая теченіе свѣтиль небесныхъ, проникать въ сокровенныя шаинства природы, копорыхъ обыкновенное око видѣть не можешь, научаетъ видѣть, по словамъ Премудраго, всяческая сотворенія сотворенная подъ солн-

165

цемъ *). Безъ сомнѣнія познанія человѣческія
основанныя на разсматриваніи видимаго піво-
ренія Божія, имѣющіе свое достоинство, по-
колику онъ въ твореніи Божіемъ открывашь
могущіе присносущную силу его и Божество;
поколику онъ могущіе возносить духъ нашъ
опъ сего видимаго къ невидимому, опъ чув-
ственнаго къ духовному, опъ плѣннаго къ вѣч-
ному; поколику онъ могущіе человѣка прибли-
жашь къ Богу. Можешь быть, таковыя позна-
нія и были бы дѣйствительно надежнымъ и
достащеннымъ къ сему средствомъ; естъ ли бы
человѣкъ пребылъ въ той съ видимою приро-
дою связи, въ кошорой онъ первоначально по-
ставленъ былъ десницею Творческою. Но пое-
лику человѣкъ, возжелавъ Божескаго вѣденія,
возжелавъ знать доброе и лукавое, возжелавъ,
вмѣсто источника премудросши, Бога, искать
ее въ самомъ себѣ и въ предмешахъ, его окру-
жающихъ, разорвалъ связь между міромъ веще-
ственнымъ и духовнымъ: то съ того времени
вещественное недостащочно для того, чтобы
возвесши его къ духовному и приближшій его
къ Богу. Въ семъ поврежденномъ состолніи че-
ловѣка, а съ нимъ и всея швари, міръ духо-

*) Еккл. І. 14.

166

вный такъ заградился отъ вещественнаго, чим
люди занимавшіе свои познанія отъ веще-
ственнаго или рѣдко, или никогда не проника-
юші глубокимъ взоромъ въ духовное. Въ семъ
состояніи вѣшними познаніями образуется въ
насъ токмо человѣкъ вѣшній, гражданинъ мі-
ра сего. Всѣ познанія человѣка находящагося
въ естественномъ соспояніи сушь токмо тѣ-
лесное обученіе *), которое полезно вмѣ-
на крашкое время пресбыванія нашего на земли;
ибо онъ доставляють пособіе къ изобрѣшенію и
усовершенствованію выгодъ для жизни токмо
временной; и вмѣстѣ со стихіями міра, на ко-
торыхъ онъ основывающіе, разоряется и прей-
душь. Самыя глубокомысленныя стихійныя по-
знанія не нужны для другаго міра, гдѣ предста-
вятся намъ совершенно новые предметы, гдѣ
будешь и небо ново и земля нова. Притомъ,
поелику разумъ человѣческій по своему повре-
жденному естеству и заблуждаемъ и кичить;
то слѣдовавшіе ему единому мудрые міра до-
шли до того, что ихъ мудрость сдѣлалась
буйствомъ предъ истиною, и напротивъ исти-
на, открывавшаяся человѣкамъ въ словѣ кресш-
помѣ, показавшій имѣ юродѣшвомъ. Все сіе ви-

*) Тим. IV. 8.

167

дѣвъ, изследовать и испытавъ, премудрый во-
склищаетъ: видѣхъ вслческал сотворенія со-
твореннал подъ солнцемъ и се вся суетство
и произволеніе духа *); то есть: всѣ обшир-
ныя и высокія познанія мудрствующаго по
сшихіямъ міра, будучи непостоянны, лживы и
крашковременны, не пирающі и не успокои-
вающі, но покмо возмущающі безсмертный
духъ человѣческій, который успокоивается въ
единомъ Богѣ; все сіе молько суета и круше-
ніе духа.

Естьрдругой путь образованія, по которому
и вѣрилѣе и надеждѣе можно достигнуть про-
свѣщенія, и припомъ истиннаго и совершенна-
го. Естьрдругое училище, училище духовное,
въ коморомъ образуется духъ нашъ внутренно.

Благочестивейшій Монархъ, желал сыновъ
своего земнаго ощечества содѣлать сынами и
ощечества небеснаго, показалъ намъ сей путь
сими словами: внутреннее образованіе къ дѣя-
тельному Христіанству да будетъ един-
ственною цѣлію духовныхъ училищъ; ш. е.
образованіе внутренняго въ немъ человѣка дол-
жно быть особеннымъ предметомъ нашей по-
печицельности.

*) Еккл. І. 14.

168

Следуя сему священному гласу, мы, желаю-
щій истиннаго просвѣщенія, естьли мы образ-
зовалъ уже умъ свой по мнѣнію міра, естьли
пы собралъ уже многія познанія о стихійномъ
мірѣ; то для собственнаго двоего спасенія
освяши сіи познанія, посвятивъ ихъ Господу
съ истинною сердечною молитвою, да Господь
обращинъ ихъ въ півое спасеніе, да содѣлаешь
ихъ для тѣла преддверіемъ ко храму истинна-
го просвѣщенія. Естьли же и такимъ образомъ
не образовалъ мы ума своего, то образуй его
единственно для сей цѣли, для достиженія
истиннаго просвѣщенія, для образованія духо-
внаго, внутренняго, для образованія сердца и
духа. Здѣсь исходище живоша, жилище Свята-
го Духа, рабошная храмина, гдѣ Богъ Отецъ,
Богъ Сынъ, Богъ Духъ Святый дѣйствуетъ для
двоего спасенія; здѣсь, на нивѣ сердца, ищи
сокровища и бисера; изъ сего сокровища духо-
внаго вѣреніе получили всю премудрость;
оно содѣлало святыми Пророковъ и Апосто-
ловъ; здѣсь истинное училище, въ кошоромъ
ты можешь научиться видѣнь свѣтъ истины.
При самомъ намѣреніи вступить въ сіе учили-
ще, мы, ищущій премудрости! срѣшишь Іису-
суса Хриспіа, и прежде нежели изречешь свое
желаніе бытіь въ семъ училищѣ, Онъ, яко един-

169

свенный наставникъ бъ ученіи жизни, Самъ огласишь шебл: азъ есмь путь, истина и животъ 1); сими словами какъ бы шакъ приглашалъ Онъ шебя въ Свое училище: „безъ пути „не проходятъ, безъ истины не познають, безъ „жизни не живуць. Я есмь пушь, кошорымъ пы „идти долженъ; Я есмь истина, кошорой пы „вѣровапь долженъ, и Я есмь жизнь, кошорою „шы жить долженъ. Я единъ есмь путь вѣрный, „испина неложная, жизнь вѣчная. Ежели пре„будешь на семъ пути, то истина приведешь „шебя къ жизни вѣчной.“ Азъ есмь путь, истина и животъ. Хоя Іисусъ Хриспось Божесшвеннымъ вездѣсущіемъ своимъ всегда стоитъ при дверехъ сердца нашего, и Божественною силою своею толцетъ, да услышимъ гласъ его, отверземъ двери, и внидетъ къ намъ 2); хоя въ душѣ каждаго человѣка, какъ въ образѣ и подобіи Божіемъ, находился вѣчное слово Божіе, кошорое ближе къ намъ, нежели мы сами къ себѣ, и не умолкно глаголешь къ намъ: но иоелику мы, или оглашаемые пріяшносшями міра, или обуреваемые страшями, не слышимъ гласа сего: то первоначальное образованіе, получаемое въ семъ духо-

1) Юан. XIV. 6. 2) Апок. XIII. 1.

170

вномъ училищѣ, состоитъ въ приуготовленіи себя къ услышанію гласа, внушрь насъ глаголущаго, въ очищеніи своего сердца ошь страшей и прелеспей міра, въ опверженіи всей своей собственности, при кооторой не шьо-рится въ насъ дѣло Божіе. Такимъ образомъ очищал себя постепенно, ищущій духовнаго проевѣщенія восходишь ошь силы въ силу, да-бы наконецъ припини ему въ мѣру возраста Хрисшова. Впрочемъ должно знать, чтө сколь ни совершенно училище Іисусово, но и въ немъ не всѣ вступившие равно успѣвающъ до совершенства. И здѣсь есть учащіеся и мнящіеся разумѣли, но не возведенные на степень ис-пинныхъ учениковъ; ибо сія есть высшая спе-цень въ семъ училищѣ. Познаніе духовнаго язы-ка сего училища, вѣденіе пань, раскрытие нѣкошорыхъ духовныхъ силъ и дарованій, даже дѣ дара чудесъ, кошорыя Богъ ниспосылаешь въ семъ шолько училищѣ, не соспавляющъ еще исшиннаго совершенства Хрисшіанскаго. Аще языки человѣческими глаголю и Ангельски-ми, любве же не имамъ, быхъ яко мѣдь звѣнящи или кимвалъ звяцаяй: и аще имамъ пророчество и вѣмъ тайны вся и весь ра-зумъ, и аще имамъ всю Вѣру, яко и горы преставляти, любвеже не имамъ, ничто-

171

же есмь 1). Любовь еепь главное качество во-
спитанника духовнаго; любовь, кошорая боль-
ше и нашея Вѣры во Иисуса Христа, и над-
жды на Его обѣшованія; любовь къ Богу, ко-
торая должна быть свидѣшельствуема любо-
вію къ ближнимъ; любовь истинная, безкоры-
спНАА, кошорая должна управлять всѣми на-
шими дѣйствіями, любовь должна быть опли-
чіемъ учениковъ пого, кошорый самъ любы
есть 2). О семъ да разумьютъ вси, гово-
ришь Хриспюсъ, яко мои ученицы есте, а ще
любовь имате между собою 3), и еще: имъ яй
заповѣди моя и соблюдаяй ихъ, той есть лю-
біймя: а любляй мя, возлюбленъ будетъ От-
цемъ Моицѣ: и Азъ возлюблю его и являся ему
Самъ 4). А сіе явленіе шворился чрезъ раскры-
тіе разумѣнія просвѣщеніемъ сердца, духомъ
страха Божія, кошорый по ешепенямъ возво-
дить ко храму премудрости и отверзаемъ две-
ри его, особливо чрезъ отверзшіе впутренняго
ока, да духовно узримъ и опытно познаемъ
Христа. Въ семъ сосшояніи душа человѣческая
дѣлається вся свѣшомъ; всѣ душевныя способ-
носни усовѣшаются, получающі высшее, бла-
городнѣйшее направленіе; тогда человѣкъ имѣ-

1) 1. КОШИН. ХІІІ. 1. 2) 1. ЮАН. IV. 16. 3) ЮАН. VIII. 35. 4) ЮАН. ХІІ. 21.

172

ешъ новый разумъ, кошорый познаешь, что
есть воля Божія благая, и угодная и совершен-
ная; новую волю, которая влечешь его къ Бо-
гу; новыя чувства, кошорыл услаждаюлся шок-
мо вещами духовными, Божественными. Тогда
и на все окружающее его онъ смотришь въ Бо-
гѣ, т. е. все, что ни дѣлаетъ, что ни мы-
слишъ, относишь къ славѣ единаго Бога, и ни-
чего не относишь къ своей собственной. Тогда
и самъ онъ пребываетъ въ Богѣ, и Богъ въ
немъ пребываетъ 1); а гдѣ Богъ, тамъ исши-
на и премудрость, благо и блаженство, тамъ все.

Къ сему училищу особеннымъ званіемъ при-
зываешься нынѣ вы, избранные юноши! Все,
что вы услышипе изъ усшь вашихъ настав-
никовъ, будешь не что иное, какъ шокмо при-
угоповленіе ко вступленію въ то высокое учи-
лище, гдѣ единъ Господь насшавляешь всѣхъ
насъ на всяку исшу.

Соединимся убо всѣ въ благоговѣйномъ стре-
мленіи желаній къ единому Премудрому, да нис-
послешъ Онъ на мѣсто сіе Духа исшины; да
ищемъ премудрости шой шокмо единой, кошо-
рая выну присѣдитъ пресшолу Божію, да бу-
дешь мѣсто сіе мѣстомъ исшинно-духовнаго

1) 1. Ioan. IV. 16.

175

училища, училища благочестія, училища Хри-
стова !

АРХИМАНДРИТЪ МОИСЕЙ, КІЕВСКОЙ
ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ РЕКТОРЪ.

СЛОВО

На побуду при Лейпцигъ.

Господи Боже нашъ, Ты еси Богъ; еда воз-
можешь пропиву Тебе человѣкъ а)? — Власѣмъ
Вышняго — власѣвѣчная; Онъ по воли Своей
шворишъ и въ силѣ небеснѣй и въ селеніи зем-
нѣмъ; нѣсть, иже воспрошивится руцѣ Его б).
— Гдѣ шошъ непобѣдимый исполинъ, кошорый
одною рукою пошрясалъ концы земли, а дру-
гою воздвигалъ брань прошивъ самаго Неба? Го-
нимъ и поражаемъ, во спрахѣ и шрепешѣ бѣ-
житъ онъ лѣсами и горами, подобно робкой
сернѣ. — Гдѣ шопъ ненасышимый завоеватель,
кошорый, опустошивъ селенія, разрушивъ гра-
ды, покоривъ царства, плѣнивъ Царей, внесъ
кровавый мечь въ предѣлы и нашего благословен-
наго Ощечесшва, вонзилъ оный въ самое сердце

а) 2 Ки. Парал. гл. 14. см. 12. б) Дан. гл. 4. см. 32.

174

его? Онъ падаетъ подъ ударами местящихъ Рос-
сіянъ; онъ цѣпеньепь предъ раздраженными
взорами ихъ; онъ мерпіьешъ отъ громовъ по-
бѣдоноснаго оружія нашего. — Гдѣ пю гордое
древо, копорое верхами своими касалось небесъ
и вѣтвіями покрывало лице земли? Гдѣ оное
возвеличившеся и укрѣпившееся древо, на ко-
торое съ удивленіемъ и трепетомъ взирала
вселенная? — Минь идохъ, и се не бѣ, взыскахъ,
и не обрѣтеся мѣсто его а)! — Господи Боже
нашъ, Ты еси Богъ; еда возможешь прошиву
Тебе человѣкъ?

Давно ли порабощенные гордынею народы
изощряли пропи ву насъ убійственное лезвіе?
Давно ли опустишали плодоносныя поля наши?
Давно ли веселились плачемъ и рыданіами на-
шими? — Но се — какал измѣна десницы Выш-
няго б)! — се нынѣ шѣ самые народы обраща-
ющѣ оружіе свое противъ нашего и общаго
всѣхъ врага. Они спремяшся, они лешашь подъ
знамена наши, копорыя прежде преслѣдовали.
Они за опустилие поглопили самыхъ опустилипелей
и сокрыли въ пѣдрахъ своихъ, они собствен-
ныя поля покрывающіи прупами языка враж-

а) Псал. 36, ст. 36. б) Псал. 76, ст. 11.

175

дебнаго намъ и всей вселенной. Они за слезы, которыя недавно проливали мы, поклялись про-лишь собственную кровь, чтобъ могуществен-ной Россиі, Царицѣ царствъ, принесли удовле-творительную жершву за прешерпѣнныя ею сграданія. Давно ли сіи самые народы, прежде пропиву насъ, а нынѣ по насъ поборающіе, да-вно ли трепетяли предъ силою властолюбива-го завоевашеля? Давно ли падали предъ грозны-ми взорами его? Давно ли, яко прахъ возме-шаемый вѣтромъ, смущались при гласѣ крова-выхъ велѣній его? — Но се нынѣ сіи порабо-щенные народы распоргаютъ узы постыднаго рабства; сіи робкіе дѣлаются храбрыми; сіи побѣжденные воежествуютъ падѣ побѣдище-лями; сіи слабые поражающі сильныхъ; сіи не-мищные низпровергающі страшное могущество господствовавшаго падѣ ними. Крошкій, но мо-гущественный гласъ Великаго во Владыкахъ земныхъ АЛЕКСАНДРА сердце ихъ одушевляешъ мужествомъ, а оружіе наполняешъ громами, все поражающими.

Кто сотворилъ сіе? — Мудрость, благора-зуміе и мужество военачальниковъ нашихъ достойны безсмертной хвалы и вѣчной призна-тельносши. Но, Господи. Вседержителю! Твой совѣшъ и утвержденіе, Твой разумъ и Твоя

176

крѣпость: Тобою Царіе царствующъ и вла-
спищели держашь землю а). Тебѣ единому вос-
писуемъ все, еже прияхомъ. Въ благоговѣйномъ
смиреніи, въ восторгахъ благодарности исповѣ-
дуемъ, что всѣ побѣды, вся слава наша, сушь
даръ божественныя Твоея къ намъ любви и
милосердія. Сія измѣна десницы Вышняго!

Тѣ самыя племена, кошорыя не доброхот-
ствуя намъ, при постигшихъ насъ злоключе-
ніяхъ, восклицали: гдѣ есть Богъ ихъ б)? се
нынѣ шѣ самыя племена уразумѣли, яко съ на-
ми Богъ в). Они въ глубокомъ раскальніи, съ
душевнымъ умиленіемъ, въ восторгахъ удивле-
нія исповѣдующъ чудеса, какія неизреченная
благосшь Божія явила надъ нами, они сердцемъ
и устнами вопіюшь: блажени людіе, имже
Господь Богъ ихъ г).

Первопрестольная столица Россіи! ошри
слезы, опряси прахъ и пепелъ, покрывающій
шебя; — ушѣшься! — Восшани, восшани, Сіоне,
облецыся въ крѣпость швою; Сіоне и шы обле-
цыся въ славу швою, Іерусалиме, граде свя-
шый; крому не приложитъ проиши сквозѣ шя
необрѣзанный и нечистый д)! — Москва! півое

а) Припч. гл 8, ст. 14, 15 и 17. б) Псал. 41.
ст. 10. в) Исаи гл. 8, ст. 10. г) Псал. 143,
ст. 15. д) Исаи гл. 52, ст. 1.

177

опустошеніе унічтожило лукавые совѣшвы врага
всея земли. Твои развалины сокрушили мѣ-
даныя мышцы неушомимаго рашоборца, стре-
мившагося желѣзному скинецру своему поко-
риль Россію. Туча пепла, носившаяся надъ
спотнами швоими, помрачила навѣки славу же-
сепокаго повелишеля Галловъ. — Москва! шы во
пламени. — Великал, безцѣнная жертва! — Но
гори, — гори, свяжал жертва, за спасеніе Рос-
сіи, за спасеніе всей Европы! Всевышній бла-
гоуханіе шуковъ швоихъ приемлешъ, яко вою
жертвы Авелевой.

Простине меня, почтенные обишашели Мо-
сквы; — восторгъ мой, можешь быть, оскор-
билъ васъ. Еще не совсѣмъ закрылись глубокія
язвы ваши; еще воздухахеше вы о истребленіи
великолѣпныхъ жилищь; еще оплакиваете рас-
хищеніе достолнія вашего. Такъ! велнки по-
шери ваши, жестоки страданія. Но упѣшь-
тесь. — Неужели великій духъ Русскихъ не оду-
шевляешь васъ? Воскресише въ себѣ шѣхъ без-
смершныхъ героевъ, которые славою поставля-
ли жершвовать достолніемъ своимъ для спасе-
нія отечества. Не уныніе и скорбь должны
омрачать взоры ваши; но паче да сіяешь гѣ
нихъ благородная горлость, что пошерею смя-
жанія своего вы искупили Отеческіво; что изъ

12

178

пепла домовъ вашихъ возраждаеццел свобода Европы и воскресающъ царствва, погребенныхъ подъ развалинами благоденствія ихъ. — Явите туже благочестивую покорность къ судьбамъ Вышняго, съ какою благоговѣли предъ Нимъ омцы наши. Они наказующую десницу Его любызали съ тоюже любовію и признательно-стію, съ какою милующую. Они щастіе почи- пали даромъ единой благосши и милосердія Бо-жія, а пещастіе праведнымъ наказаніемъ за грѣхи.

Господи! не вниди въ судъ съ рабомъ Тво-имъ а). — Ахъ, Слушашели! Что? ежели беззаконіл наши превзошли мѣру долготерпѣнія Бо-жія: раздраженное правосудіе Его не должно было опустить мстительный мечъ на пре-ступныя главы наши? Что? ежели вѣра до того ослабѣла въ насъ, что мы скорбѣли о рекшихъ: въ домъ Господень пойдемъ б); что? ежели нецѣломудренныя собранія, постыдныя забавы и увеселенія занимали и мысли и серд-це наше; ежели мы сдѣлались безъ духа, одною плочію, подобно жившимъ во дни Ноевы; — что? ежели спрасши и пороки были кумиромъ нашимъ, коему покланялись мы всею душею;

а) Псал. 142, ст. 2. б) Псал. 121, ст. 1.

179

ежели не законъ Божій, по буйныя глумленія грѣшниковъ услаждали сердце наше; что? ежели неправда и разврашь водворялись между нами. Что? ежели то свяшилищъ царешвовало святопашественное лицемѣріе; въ судахъ лицезпілніе и мздоимство, на поржищахъ обманъ и корыстолюбіе, въ супружеския невѣрность, въ дружеския измѣна, въ семействахъ неблагодарность и вражда. Что? ежели брачъ возлюбавалъ прощивъ браша, родипели прощивъ чадь, чада прощивъ родителей. . . . Аще беззаконія назриши, Господи: Господи, кто поспѣшь а)?

Боже милосердый! Исповѣдаемъ Тебѣ, яко не по беззаконіемъ нашимъ сошворилъ еси намъ, ниже по грѣхомъ нашимъ воздѣлъ еси намъ б).

Сколь ни жестоки были искушенія, постигшіл насъ; по они весело малы въ сравненіи тѣхъ великихъ и неизреченныхъ милостей, какія послѣ удивилъ Господь надъ нами. Тучи бѣдствій, нашедшіл на насъ, разродились пако-нецъ не сполько бѣдствіями, сколько щедротами небесной благоспи. Громы гнѣва Божія не сполько поразили, сколько оживо-ворили

2) Псал. 129, ст. 3. б) Псал. 102, ст. 10.

180

насъ. Они молнилми своими воспłamеними въ
сердцахъ нашихъ Вѣру въ Бога, вѣрносіть къ Ца-
рю, любовь къ Отечеству; они новою славою
озарили побѣдоносныхъ Россіянъ, и наполнили
ужасомъ неумрашаемое сердце шого, коморый
устрашалъ все. — Отече Небесный! Ты, уяз-
вляя, врачуешь, низлагал, возстановляешь, низ-
вергая, возносишь, умнчижая, прославлѣешь. —
Ахъ! достойны ли мы толикой любви и ми-
лосердія? — Други Божіи, коихъ свяшые остан-
ки почиваютъ предъ очами нашими! Други
Божіи! не ради насъ, не ради неправдъ нашихъ,
но ради безсмертныхъ заслугъ исчинной и жи-
вой Вѣры вашей, ради Божеспіевенныя своея
къ намъ любви, ради непрестанныхъ о насъ
моливъ вашихъ, сильный во бранѣхъ Господь
возшалъ въ помощь нашу, пріялъ оружіе и
щитъ, исцоргъ изъ рукъ нечестія мѣсто се-
ленія славы Своея, сокрушивъ похулившихъ
страшное имя Его, и исцебилъ оскверніпе-
лей святыни, дабы насъ милуя, обращіть на
путь благочестія, добролѣшіе и святости. —
Гордый Навуходоносоръ! Восхищайся добычами,
похищенными изъ дому Господня: — еще мало, —
и шы не будешь обладать оными. Невидимая
рука опредѣлила паденіе могущества двоего;
опа начертала предѣлы кровавому владычеству

181

швоему. Измѣри Богъ царемко швое, и обрѣ-
исел лишаемо а).

Ощецъ Ощеества! минувшія нещасшія
сколь ни тягостны, сколь ви жестоки были
для сыновъ Россіи, по они несравненно болѣе
поражали Твою нѣжную душу, несравненно бо-
лѣе раздирали Твое чадолюбивое сердце. При
всемъ томъ съ швердою Вѣрою, въ глубокомъ
смиреніи, Ты всегда покорялъ Себя промыслу
Вседержителя. Возрадуйся убо нынѣ и насла-
дися плодами Твоей непоколебимой Вѣры. Те-
ки, яко исполинъ, по пути блишашельныхъ
побѣдъ и славы! — Но чѣмъ быспрѣе шествіе
Его, чѣмъ знаменишѣ успѣхи, чѣмъ громче
шоржества: шѣмъ паче Онъ смирленъ Себя
предъ Всевышнимъ, въ деснице Коего вси пути
Царей б); Онъ все восписуешь единому Богу. —
Царь мира и правды! шѣмъ Ты любезнѣе Ему;
шѣмъ болѣе Онъ возвеличшъ и прославишъ
Тебя. — Ступай; Господь браней предыдешь
Тебѣ. Аще преходиши сквозѣ воду, Онъ будешь
съ Тобою, и рѣки не покрыюшъ Тебе: и аще
сквозѣ огнь пройдеши, не сожжешися, и пла-
мень не опалишъ Тебе в); — ступай, упѣшь

а) Даніил гл. 5, сп. 26, 27. б) Дан. гл. 5, сп. 23.

в) Исан гл. 43, сш. 2.

182

человѣчество, возврати народамъ свободу, во-
двори въ нихъ пишину и благоденствіе; увѣн-
чай Себл безсмертнымъ шипломъ Спасителя
Европы. —

Господи Боже наштъ! Ты смирилъ вознес-
шуюся гордыню, Ты мышцею силы Твоея рас-
почилъ еси враги а); пробави, молимъ, мило-
сти Твоя къ Царю нашему, возлюбленному То-
бою и человѣки; укрѣпи деспицу Его на ко-
печное истребленіе нечестія и злодѣйства, да
величіе благости и силы Твоея прославилѣл
во всей земли; да уразумѣють вси языцы, яко
Ты еси Богъ наштъ и мы людіе Твон!

Великіе Первосвятиштели, коими славишл
православнал Россійскал Церковь, Пемре, Алек-
сіе, Юно и Филиппе! блаженствуя въ Отече-
ствѣ Небесномъ, не забудьте в земнаго Оте-
чества. Умолите Хриспа Господа, да благода-
шію своею просвѣшишъ души наши, да выну
руководствуешь насъ по тѣмъ спасительнымъ
спезлмѣ, по коимъ шествовалл вы, по спезямъ
живота, по спезямъ закона Божія, и содѣлаетъ
насъ досшойными Своего всесильнаго покрови-
щельства! Аминь.

Августинъ.

а) Псал. 88. см. II.

183

РѣЧЬ

Говоренная Митрополиту Платону:

Высокопреосвященный Владыко!

Милостивейшій Архипастырь и отецъ отцеб!

Посвящитель нашъ вожделѣннѣйшій!

Слава веегда писала и на нашемъ сердцѣ
шо, что писала на всѣхъ, и именно — что Ты
для Христа и Церкви Его во днехъ настыр-
ской жизни цвоей шворилъ и швориши, коль
любезною ты истину Хриспову очамъ к
сердцу свѣпа содѣлалъ, коль любезенъ ты самъ
истинѣ, народамъ, Царямъ, Христу, коль радо-
валась и радуется шобою Церковь, коль награ-
ждались подвиги швои на землѣ, съ какими
наградами ждешь тебя вѣчность. Мы не такъ
удалены, чтобъ не знать сего, а зная и бывъ
щасшливы лицезрѣніемъ швоимъ, позволимъ ли
себѣ — быть нѣмыми и чувствій своихъ не ска-
зашь? Мы и шо, что ты по слѣдамъ Царей,
слѣдамъ коль ни древнимъ, всегда для насъ но-
вымъ и неизгладимымъ, грядешь видѣти у
насъ безсмертіе смерщныхъ, нешлѣніе шлѣн-
ныхъ, относимъ къ ревностной любви швоей
къ Богу и святымъ. Да наградяшъ же тебя и
сей подвигъ твоей Богъ нашъ милосердиями свои-

184

мп, да неспросятъ шебѣ у Бога долгошу дней:
дни твои Церкви нужны. Ея надежды не всѣ
свершились. Она по десяти таланшамъ мно-
таго ждешь отъ шебя. Да возьмутъ и прило-
жашь небожишили воздуханія нашихъ сердецъ
къ воздуханіямъ своимъ. Вышній человѣколю-
бивъ! Да свѣтился еще и не угасешь съ жи-
знію свѣтъ швой предъ человѣки, да видятъ
еще сіи дѣла твои, и прославятъ Отеца наше-
го, иже на небесѣхъ, полико намъ въ пасты-
рѣхъ, полико въ храненіи шебя милосердую-
щаго о Церкви своей.

ЛЕВАНДА.

185

РѣЧЬ

Поздравительная Кіевскому
Митрополиту Самуилу.

Высокопреосвященный Владыко!

Милосердый отец и Архипастырь нашъ!

Се минушы, въ которыя мысли наши взе-
млются къ небеси, и проникнувъ сію вѣчно-
сти завѣсу, остановляются въ странѣ, гдѣ
царствуетъ правда и миръ и радость о Дусѣ
Свяшѣ, гдѣ живешъ Вѣчный и скрываетъ въ
тайнѣ селенія Своего опъ мятежа человѣческа
избранныхъ Своихъ. Мы видимъ шушъ Проро-
ка, кошорый показалъ перваго Изранію Царл,
и познаемъ его, какъ Пещръ Моисея и Илію.
Онъ походишъ на солнце, явившее намъ день
сей, и на самую радость, оживлующую наши
сердца. Онъ горишъ любовію къ вѣчному и свѣ-
шлѣется своимъ усердіемъ для насъ. Онъ хода-
шайствуетъ о шезоименитѣ, соединяетъ свое
желаніе съ нашимъ, и просишъ Вѣчнаго, чпюбъ
преклонные дни швои, сколь можно, удалились
опъ запада своего, и шѣмъ бы увѣнчалась на-
ша радость. Жатва многа, кшожь опъ жашвы
безвременно дѣлашеля берешъ? Вечеръ на свѣ-
шѣ обвешшавающемъ шемнѣе дѣлается опъ

186

часу: хорошожь ли въ такую пору овътшиль-
никъ погасишь? / Богъ сердецъ ничему стольке
не виємлепіть, какъ первымъ желаніямъ ихъ:
шо преспанешь ли небесный Самуиль ошь хо-
дашайства, а Вышній ошъ продолженія мило-
сердій своихъ о насъ? Не поевангельски было
бы чисшую пшепицу исторгать, на худое ра-
сіпѣніе сердесь. Ни! живижь, чадолюбивый
ошецъ, для дѣшей, живи, недремлющій пастырь,
для паствы щастливой шобою, живи, благо-
денствуй, долголѣшствуй! Дающій всѣмъ вку-
пѣ и непоношающій даспіъ намъ видѣть вож-
делѣнный день Ангела твоего, и вмѣстѣ дастъ
намъ видѣть бдагословеніе свое о жизни швоей,
подписаное на небеси, ознаменованное на земли.
Пріемлемъ съ Вѣрою, торжествуемъ съ надеж-
дою, что еще будемъ имѣть сін торжества и
наберемъ изъ шакихъ единицъ цѣлыя лѣшь
вожделѣиныхъ десятицы.

ЛЕВАНДА.

260

озираешь съ него протекшее и будущее, сра-
вниваетъ одно съ другимъ и рѣшаешься проше-
кать остальное поприще жизни съ свѣтиль-
никомъ вѣры или мудрости, оставляя за собою
предразсудки легкомыслія, суетныя надежды и
шолпу блестящихъ призраковъ юности.

Скоро и невозврашно изчезаешь юность,
это время, въ которое человѣкъ, по щасшли-
вому выраженію Каншемира, еще новый жи-
тель міра сего, съ любопытствомъ обраща-
ешь взоры на природу, на общество и требу-
ешь однихъ сильныхъ ощущеній; онъ съ жаж-
дою пьешь тогда въ источникѣ жизни, и ни-
что не можешь уполить сей жажды: нѣшь
границы наслажденіямъ, нѣпь мѣры требова-
ніямъ души, новой, исполненной силы и нео-
слабленной ни опытностію, ни трудами жи-
зни. Тогда все дѣлается страстію; и самое
членіе. Щастливъ пюшѣ, кто найдешь наста-
вника опытнаго въ оное опасное время, наста-
вника, коего попечительная рука ощлонилѣ
опѣ порочнаго и суетнаго; щастливъ пюшѣ
еще болѣе, кого сердце спасетъ опѣ заблужде-
ній разсудка: ибо вѣ юноши сердце есть луч-
шая порука за разсудокъ. Одна опытность да-
ешь разсудку и силу и дѣятельность. Во вре-
мя юноши и огненныхъ страстей каждая кни-

291

га увлекаетъ, каждая система принимается за
истину, и читатель, неруководимый разу-
момъ, подобно гражданину въ бурныя времена
безначалія, переходиші по на одну, то на дру-
гую сторону. — Сомнѣніе не сущеспвуешь и
не можешь существовать; ибо оно уже есть
существіе сравненія, для кошераго нужны по-
няния, цѣлый запась воспоминаній. Тѣ морали-
сты, кошорые говорашь сердцу, одному серд-
цу, пѣ полиптики, кошорые нападающі софиз-
мами на всѣ предразсудки безъ изъятія и по-
ражающі зло стрѣлами саширы или палицею
желѣзнаго желовѣка *, не взирая ни на лица,
ни на условія и законы общества, сушь самые
опаснѣйшіе. Блескъ остроумія исчезаетъ; одно
убѣдительное краснорѣчіе страшей, или воз-
буждающее ихъ, оставляетъ въ сердцѣ сін глу-
бокіе слѣды, часпо неизгладимые **.

* Смотри мечтанія Мерсье подъ названіемъ
1'Ап 2440.

** Вошь почему членіе Вольтера менѣе развра-
шило умовъ, нежели пламенныя мечтанія и
блестящіе софизмы Руссо: одинъ говоришъ
безпресшанно уму, другой сердцу; одинъ
угождаетъ суетносши и скоро ушомляемъ
остроуміемъ; другой никогда не можешь
наскучить, ибо всегда плѣняешь, всегда убѣ-
ждаешь или прогаетъ: онъ во сто разъ опа-
снѣе.

292

Но время чшенія исчезаетъ; ибо пресыщен-
ное любопытство утомляется. За симъ слѣду-
ешъ непосредственно эпоха сомнѣній. Сомнѣніе
мучительно; оно есть необыкновенное состоя-
ніе души, и продолжительно не бываетъ. На-
добно рѣшиться мыслящему человѣку принять
свѣпильникъ мудрости (шой или другой шко-
лы); надобно запасшись мудростію человѣче-
скою или небесными упѣшеніями; ибо онъ ви-
дитъ, онъ чувствуешь, что для самой огра-
ниченной дѣятельности въ общесвѣтѣ надле-
житъ имѣть и нѣсколько постojенныхъ нрав-
ственныхъ исшинъ въ опору своей слабости.
Къ нещаспію, — или къ щаспію, можешь быть,
ибо что извѣдалъ всѣ пуши Промысла? — Мы
живемъ въ печальномъ вѣкѣ, въ которомъ че-
ловѣческая мудрость недостающа для обы-
кновеннаго круга дѣятельности самаго проста-
го гражданина: ибо кака мудрость можешь
упѣшить нещаспнаго въ сіи плачевныя вре-
мена, и какое благородное сердце, чувствитель-
ное и добросъ, спанешь довольствоваться су-
хими правилами Философіи, или захочешь ис-
кать грубыхъ земныхъ наслажденій посреди
ужасныхъ развалипъ столицъ, посреди разва-
линъ, еще ужаснѣйшихъ — всеобщаго порядка,
и посреди страданій всего человѣческва, во-

293

всемъ просвѣщевномъ мірѣ? Какая мудрость
въ силахъ дать постюанныя мысли гражданину,
когда зло тörжествуешь надъ невинносію и
правою? Какъ мудрості не обманутіе въ
своихъ математическихъ расчетахъ (ибо вся-
кая мудрость человѣческая основана на расчетахъ),
когда всё ея замыслы сами себя уни-
чтожають? Къ чему прибѣгаешь умъ, тре-
бующій опоры? Къ какимъ постюаннымъ пра-
виламъ, или расколамъ древней или новой Фи-
лософіи? Но какой системѣ расположишь свои
поступки, связанные столь пісено съ ходомъ
идей політическихъ, превратныхъ и шапкихъ?
и что успокоить его? Какіе свѣтскіе морали-
сты внушатъ сію падежу, сіе мужество и
постюянсіво для настоящаго времени столь
печальнаго, для будущаго столь грознаго? Ни
одинъ, смѣло опѣчало: ибо вся мудрость че-
ловѣческая принадлежишъ вѣку, обстоятель-
ствамъ. Опа подобна тѣмъ нѣжнымъ распѣні-
ямъ, кошорыя прозлбающъ, цвѣнушъ и укра-
шающихся плодами подъ природнымъ небомъ, но
въ землѣ чуждой; окруженыя несвойственны-
ми распѣніями, при вѣяніи малѣшаго вѣтер-
ка, скудющъ листьями и влушь безпресшан-
но. Слабость человѣческая неплечима, вопреки
Стоикамъ, и всё произведіл ума его носянѣ

294

отпечатокъ оной. Признаемся, что смертному нужна мораль, основанная на небесномъ Откро- веніи: ибо она единственно можешь быть по- лезна во всѣ времена и при всѣхъ случаях: она есшь щитъ и копье добраго человѣка, ко- торыя не ржавѣютъ ошь времени.

И къ чему всѣ опыты мудрости человѣче- ской? Къ чему совѣты, наблюденія зоркаго ра- зума? Достаčны ли они для человѣчества вообще и для человѣка частно во время его странствованія по бурному морю жизни? Къ чему, на примѣръ, сельскому жишелю вся му- дрость и опыиноспѣ Дюкло? Къ чему шонкія замѣчанія Ларошфуко, котораго книга, по сло- вамъ и самихъ свѣшскихъ людей, сушипъ серд- це? Къ чему всѣ эти истины, основанныя на ложныхъ попытіяхъ? Ибо для мудрецовъ сихъ и дружба, и любовь, и чувство сына къ ощцу, п иѣжнѣйшее чувствіо мачери къ своему рож- денію, однимъ словомъ, благодарношь, безко- рышніе и все, что человѣчество имѣшь дра- гоцѣннаго, прекраснаго, великаго, всѣ позывы великой души, всѣ невольныя движенія и тай- ныя пожершвованія благородиаго сердца, — все есть слѣдствіе корысти.

Другіе свѣшскіе моралисты повторяли однѣ и шѣже мысли, или (на пр. Гельвецій) давали

295

имъ обширнѣйшее распространеніе, но вѣчно
люжное*. Они опечалили человѣчество, они
ограбили его, сіи дерзкіе и суешные умы: ибо
что говорили они? Будь щастливъ по нашимъ
правиламъ. — Согласенъ, слѣдую имъ слѣпо; но
я все недоволенъ ни судьбою, ни сердцемъ сво-
имъ. Что же мы о himself? — Терпѣніе, и
отсылали насъ къ Сшонкамъ.

Воіпъ въ чемъ совершенно заключается всл
правственная теорія новѣйшихъ мечпашелей,
которую опровергаль другой мечпашель *, ош-
ступникъ отъ Вѣры, омступникъ отъ Фило-
софіи. Ни слова въ ушѣшеніе; ибо гдѣ обрѣсти
его? Въ совѣсти! кричали они. — Согласенъ;
но что ушѣшпѣ эшу мать, прижавшую къ
груди своей ирепетнаго младенца, бѣгущую
изъ столицы, объятой пламенемъ? Кто ушѣ-
шитъ эшаго омца, супруга, который подъ раз-
валинами дома своего оставляешь все, что
пмѣлъ: и дѣшей, и жену, и всѣ блага жизни,
всѣ надежды свои? Здѣсь совѣсть будешь су-

* Число понятій моральныхъ и политическихъ—
говоришъ Ансільонъ — весьма ограничено;
вообще мало понятій въ обращеніи. Каждое
поколѣніе выбиваетъ монешу, или лучше
сказать, перемѣняешь только шпемпель, а
мешаллъ все любить же. —

** Руссо.

296

щество отрицательное. Она будет спокойна у невинного спрадальца, но слезы его прольются на прах разрушеннаго щасшія... взоры его обращены къ небу; япамь найдешь онъ отвѣшь на вопросы отчаяннаго сердца, или оно погибнешь: здѣсь нѣшь середины.

Спонческал система ложна, ибо мораль ея основана на одном умствованіи, на одном отрицаніи; она ложна потому, чѣю безпреспанно враждуешь съ нѣжнѣйшими обязанносшами семейственными, которыя основаны на любви, на благоволеніи. Пусть будет она лучшая изъ древнѣйших системъ: ибо она вnuшаетъ человѣку ивердось, мужесвѣо, постолнѣство, безъ кошорыхъ нѣшь добродѣшли; ибо она указуешь смертно-му высокую цѣль и Бога на кошѣ поприща жизни, проведенной въ правдѣ, въ трудахъ, въ отрицаніи самаго себя; но сердцу — она ничего не сказываетъ. Всѣ моральныя испины должны мепѣе или болѣе къ нему отнөситься, какъ радіусы къ своему центру; ибо сердце есть источникъ спрасшей, пружина моральна-го движенія. Умь долженъ имь управлять; но и самый умъ (у людей щасшливо рождениныхъ) любишь опѣавать ему отчешѣ, и сей отчелѣ ума сердцу есль то, чѣю мы осмѣлимся на-

297

звать лучшимъ и нѣжнѣйшимъ цвѣтомъ совѣ-
сти *. Есть другой родъ моралистовъ: они
принадлежашъ къ школѣ Эпикуровой. (Новѣй-
шіе шѣ, которые не руководствовались исми-
нами Ошкровенія и повторяли молѣко сказанія
древнихъ **). Французскіе писали о самаго-
десныя вѣка большею частію расположили мо-
раль свою по учевію сего мудреца; они желали
распространіть ея вліяніе на всѣ состоянія,
на всѣ случаи жизни, могущіе постигнуть че-
ловѣка въ обществѣ. Система Эпикурова за-
ключается въ слѣдующемъ предложеніи: „Че-
ловѣкъ не можешь возвыситься до Существа

* Вошъ въ чемъ заключали все ученіе Споики: „Есть Богъ, слѣдственно онъ создалъ чело- вѣка. Онъ создалъ его для ебя, создалъ ما- ковымъ, чпюбы онъ создѣлался правосуднымъ и щаспливымъ на земли; слѣдственно чело- вѣкъ можеіь познань испину и можешь по- средствомъ мудросни своей возвыситься до Бога, кошорый есть верхозное благо.“ — Мы приглашаемъ прочипать опроверженіе Мон- шаня сисшемы Эпиктешовой, и Пакале- во опроверженіе Моншаня и Эпиктеша. Хри- спіанскій мудрецъ сравниваемъ обл сисше- мы; засѣавляешь борошься Моншаня съ Эпи- кшетомъ и обоихъ поражаетъ необоримыми доводами.

** Во всемъ, говоришь Моншань (есьли не оши-
баюсь), мы влечемся по слѣдамъ древнихъ,
какъ малые дѣпіи за школьнымъ учителемъ
на гулянѣ. Въ недавнемъ времени въ Герма-
ніи воскресили всю мечтательную Филосо-
фію Платона подъ другимъ именемъ.

298

Верховнаго; его наклонности безпреспанно пра-
шиворѣчашь закону: онъ влечется невольно
къ видимымъ благамъ и ищешъ въ нихъ бла-
гополучія, даже въ вещахъ самыхъ гнуснѣй-
шихъ. И шакъ все не вѣрио: испинное благо
подлежишъ сомнѣніо, и это ведешъ насъ къ
познанію, что не можно имѣть постояннаго
правила для нравовъ, ни точности въ нау-
кахъ. " Моншань, великій защитникъ сего, пред-
ставляешь намъ Сточескую добродѣшель въ
видѣ ужаснаго пугалища; а свою науку назы-
вашъ игривою, численосердечною, просшою и
проч. Слѣдуя тому, что ей нравился, гово-
ришь онъ, играешь она небрежно съ дурными
и щастливыми случайностями жизни, покоищ-
ся сладостно на лонѣ праздности, опкуда по-
казываемъ людямъ пушь къ испинному на зе-
млѣ благополучію. Невѣденіе и нелюбопышство,
восклицаетъ онъ, — вомъ дваія изголовья
для головы щастливо образованной!

Убѣжденная въ сей испинѣ полпа Филосо-
фовъ Эпикурейцовъ, вомъ Моншаня до самыхъ
бурныхъ дней революціи, повторяла человѣку:
наслаждайся! Вся природа твоя: она предла-
гаетъ шебѣ всѣ сладости свои, всѣ упоеніл
уму, сердцу, воображенію, чувствамъ; все, кро-
мѣ надежды будущаго, все швое, мнушшое, но

299

върное. — Но гдѣ же сіи сладосши, сіи дни безоблачные, сіи часы и минути, сопіканные усердною Паркою изъ нѣжнѣйшаго шелка, изъ злата и розъ сладострасшія? Гдѣ они, спрашиваютъ сласшолюбивый въ тишинѣ страшей своихъ. Гдѣ и что такое эти наслажденія, убѣгающія, обманчивыя, непостолныя, отравленныя слабостію души и тѣла, помраченныя воспоминаніемъ, или грушнымъ предвидѣніемъ будущаго? Къ чему ведутъ эти сустяныя познанія ума, науки и опышие, шрудомъ пріобрѣшенныя? — Нѣшь отвѣша, и не можешь быть!

Заглянемъ въ самое сердце человѣка просвѣщеннаго и щастливаго по понятіямъ міра. На примѣръ: что былъ просвѣщение и щастливе Горація, и что страдалъ подобно ему? Принода лелѣяла его, какъ любимое диптя свое. Мы знаемъ его жизнь. Судьба, испытавшая его въ юноспи, осыпала всѣми дарами и славы и богашества въ зрѣлыя лѣша. Дружество Августа и Мецената, наслажденія роскошнаго двора, общее уваженіе къ великому шаланту, здоровае неизмѣняющее, друзья любезные сердцу и уму, и въ вѣрности подобные благосклонной формѣ, прелестныя женщины, гоіповыя увѣнчашь миршами любимца Монархова и Музъ,

300

и что всего лучше, мудрость, ўдовлетвори-
пельная для всѣхъ случайностей щасшія, му-
дрость, которая открыла золотую середину
во всѣхъ вещахъ, испinnый Философскій ка-
мень; чего бы не доставало? По щаспливецъ,
при всѣхъ дарахъ формуны, при всей Филосо-
фіи, скучалъ; ибо сердце человѣческое имѣшь
вѣкоморый избытокъ чувствъ, который не
рѣдко бываетъ испочникомъ живѣйшихъ шер-
заній. Наслажденіе насъ съѣдаетъ, говоришъ
Монголія; сердце скоро пресыщается. „Юно-
ша, наливающій Фалерское, дай горѣкаго!“
восклицаетъ Катуллъ, увѣнчанный розами,
пресыщенный на пиршесшѣ.

Такъ создано сердце человѣческое, и не безъ
причины: въ самомъ высочайшемъ блаженствѣ,
у испочника наслажденій, оно обрѣпаетъ го-
речь. И это испыталъ Горацій. Нигдѣ не
могъ онъ найти спокойствія: ни въ влажномъ
Тибурѣ, ни въ цвѣтущемъ убѣжищѣ Мецена-
ша, ни въ градѣ, ни въ объятіяхъ любовни-
цы, ни въ самыхъ наслажденіяхъ ума и той
Философія, которую украсилъ онъ неувядае-
мыми цвѣшами своего воображенія; ибо если
Науки и Поэзія услаждаюшь пѣсколько часовъ
въ жизни, што не оставллюю ли онъ въ душѣ
какой-шо пусшошы, которая охлаждаешь насъ

301

къ видимымъ предметамъ и набрасываетъ на природу и общество печальную шѣнь *?

Гдѣ же истинное блаженство? Увидимъ да- лѣе. — Мы испытали, что Эпикурейцы не обрѣли его за чашею наслажденія, ни Стоики въ безстрастіи и въ непреклонной суровости нравовъ; (ибо человѣкъ созданъ любить). Ни- кто не нашелъ блаженства: ни умный, ни силь- ный, ни богатый въ черпогахъ, ни бѣдный въ хижинѣ своей; ибо и топъ, кто блискаешь въ пурпурѣ, и топъ, кто шалѣ всю жизнь свою въ убогомъ шалашѣ, говоритъ Горацій, не могутъ назваться щаспливыми.

Гдѣ же это совершенное благополучіе, ко-

* „Въ Египтѣ я зналъ жреца, который, испо- щивъ всю жизнь свою на познаніе начала и конца вещей міра сего, сказалъ мнѣ съ глу- бокимъ вздохомъ: горе тому, кто захочешь снять покрывало съ лица природы! горе то- му, для кого уже не сущесствуешь то оча- рованіе, ко whomoe предразсудки и нужды на- вели на предмешы міра! Вскорѣ душа его, поблеклая и шомная, въ самой жизни най- дешь ничтожество, ужаснѣйшее изъ всѣхъ наказаній... При сихъ словахъ слезы навер- нулись на глазахъ, и онъ сокрылся въ густо- шѣ лѣса." — Пушествіе младшаго Анахар- сиса.

Это тягостное состояніе души нерѣд- ко бываетъ извѣстно людямъ добрымъ и образованнымъ. Что избавишь ихъ ошь сего мученія? — Религія.

302

Шораго требует сердце, какъ шёло пищicz
Оно нигдѣ не находился в полнѣ, опѣчаетъ
опытность всѣхъ временъ и всѣхъ народовъ.
Человѣкъ есть странникъ на земли, говоришъ
свый Мужъ: чужды ему грады, чужды веси,
чужы нивы и дубравы: гробъ его жилище во
вѣкъ. — Вошь почему всѣ системы и древнихъ
и новѣйшихъ недоспашочныхъ! Онѣ ведушъ че-
ловѣка къ блаженству наемнымъ пушемъ и ни-
когда не доводятъ; Систематики забываютъ,
что человѣкъ, сей царь, лишенный вѣнца, бро-
шенъ сюда не для щасшія минупнаго; они за-
бываютъ о его высокомъ назначеніи, о кошо-
ромъ Вѣра, одна свящая Вѣра ему напоминаетъ.
Она подаетъ ему руку въ самыхъ пропастяхъ,
изрытыхъ спрастами или непрізненнымъ ро-
комъ; она изводишъ его невредимо изъ тревол-
пеній жизни, и никогда не обманываемъ: ибо
она переноситъ въ вѣчносТЬ всѣ надежды и
все блаженство человѣка. Лучшіе изъ древнѣй-
шихъ писателей приближились къ симъ вѣч-
нымъ истинамъ, кошорыя Святое Опкровеніе
лиило намъ въ полномъ сіаніи. —

И горе мому, что опвращаетъ взоры свои¹
Собственное сердце его накажетъ: чѣмъ оно
чувствительнѣе, чѣмъ благороднѣе, тѣмъ бо-
лѣе и сильнѣе будушъ его терзанія; ибо ии

303

дары щаспія, ни блескъ славы, ни любовь, ни
дружество, ничто не удовлетворишъ его впол-
нѣ. Въ новѣйшія времена Руссо, одаренный ве-
ликимъ геніемъ, тому явный и краснорѣчивый
примѣръ. Онъ нигдѣ не обрѣталъ благополучія;
ибо всю жизнь искалъ его не шамъ, гдѣ надле-
жало. Слава учинилась ему бременемъ, люди и
общество ненависшівыми: ибо онъ оскорбилъ
ихъ неограниченною гордоспію. Любовь земная
не могла пасыпшіть его жаднаго сердца; самая
дружба его шерзала. Оскорбленный, разтерзан-
ный всѣми страсшями, онъ покидалъ общество,
требовалъ щаспія въ объятіяхъ природы, во-
прошалъ безмолвные лѣса, скипался при шумѣ
клубліхься водопадовъ, въ часы румянаго утра
и прохладнаго вечера; но не могъ успокоить
своего сердца. Въ обществѣ напрасно облекает-
ся онъ въ мантію Споиковъ, напрасно подра-
жаетъ имъ въ твердости; собственное сердце
ему измѣняетъ. Одна религія могла ушѣшить
и успокоить страдальца; онъ зналъ, онъ чув-
ствовалъ эту истину, и жершва неизлечимой
гордости, отклонялъ безпрестанно главу свою
отъ легкаго и спасительнаго лрма. Краснорѣ-
чивый защитникъ исшины (когда истина не
прошиворѣчила его страсшямъ), пламенный
обожатель и жрецъ добродѣтели, посреди ве-

304

личайшихъ заблужденій своихъ, какъ часто измѣнялъ онъ и добродѣшели и испинѣ! Кшо соорудилъ имъ великолѣпнѣйшіе олмари, и кшо оскорбилъ ихъ болѣе въ теченіи жизни своей и дѣломъ и словомъ? Кшо заблуждался болѣе въ лабириншѣ жизни, неся свѣпильникъ му-дрости человѣческой въ рукѣ своей? Ибо свѣ-тильникъ сей недостапочень, одинъ лучъ Вѣ-ры, слабый лучъ, но послѣный, показыва-ешь намъ вѣрнѣе пушь кѣ непишной цѣли, не-жели полное сілніе ума и воображенія.

Покланялись добродѣшели и измѣнять ей, быть початомъ беломъ испивны и не обрѣтать ее, —вошь плачевный удѣлъ правěнности, кошо-рая не опирается на лкоръ Вѣры! Одно заблуж-деніе раждаетъ другое. Руссо началъ софизмами, кончилъ ужасною книгою; — онъ пожелалъ опра-вдаўся передъ людьми, какъ передъ Богомъ, со всею искренносію человѣка глубоко рас-шроганнаго, но гордаго въ самомъ униженіи, тогда, когда надлежало исповѣдывать тайны единому Верховному Существу, не съ гордо-стю мудреца, который укорялѣ природу въ своихъ слабостяхъ, но съ смиреніемъ Хриспіа-нина. Одинъ Богъ можешь требовать оть насъ подобной исповѣди; люди недоспѣйны опой. И чшо же? Оправдывая себя, онъ оскорбилъ и

305

Дружество, и любовь, и родство, и все, что
человѣчество имѣтъ священнаго, завѣшнаго
для души благородной; онъ оскорбилъ шѣни
своихъ друзей; давно забытыхъ согражданами,
оскорбилъ ихъ самымъ несправедливымъ приго-
воромъ по невѣденію: ибо испина на землѣ одно-
му Богу исвѣстна. Кто требовалъ у него сихъ
признаній, сей страшной повѣсти цѣлой жизни?
Не люди, а гордость его. Какое право имѣлъ
онъ повѣдашь міру о слабостяхъ женщины,
которой дружество, сілье нѣжное, сілье без-
корыстное, усладило юность и успокоило тре-
вожимое сердце мечтателя? Такъ! человѣкъ,
рожденный для добродѣшли, учинилъ страш-
ное преступленіе, неслыханное доселѣ, и это
преступленіе родила мудрость человѣческая...
Десятилѣтній ошрокъ, кошорый помнилъ свой
Капихизисъ, можешь уличить его въ эшомъ
преступленій. Боже великій! что же такое
умъ человѣческій въ полной силѣ, въ совершен-
номъ сілніи, исполненный опытности и науки?
Что такое всѣ наши познанія, опытносѣ и
самыя правила нравственно-безьяны, безъ Вѣры,
безъ сего пусьводителя и зоркаго, и строгаго,
и снисходительнаго *?

* Безъ смѣха и жалосши не льзя читать при-
знаній Женевскаго мечтателя. Я не спану

20

306

Бъра и нравственность, на ней основанная, всего нужнѣе Писашню. Закаленные въ ея свѣтunganникъ мысли его ставовавшій постюаннѣе, важнѣе, сильнѣе, краснорѣчіе убѣдительнѣе; воображеніе при свѣтѣ ея не заблуждаемъ въ лабиринтъ созданія; любовь и нѣжное благово-леніе къ человѣческому дадутъ перелеспь его малѣйшему выраженію, и писатель поддержитъ достоинство человѣка на высочайшей степени.

выписывать шѣхъ мѣстъ изъ книги его, ком-
торыя могутъ оскорбить нравственность
самую свѣдскую, самую снисходительную:
ихъ множество. Но одно мѣсто меня заба-
вляетъ болѣе другихъ, когда я воображаю
себѣ защитника правъ человѣчества и фило-
софіи, столь лакомаго въ молодосни своей.
У Г. Мабли, въ Ліонѣ, если не ошибаюсь,
исправляя должность учителя и насшавника,
онъ любилъ ошдыхать въ своей комнатѣ и
пить вино, заѣдая пирожками: шушъ нѣмъ
еще большаго зла; но вино было краденое...
Дѣло сдѣлало! говорить Философъ: malheu-
reusement je n'ai jamais pu boire sans manger ...
mais aussi quand j'avais ma petite brioche, et que
bien enfermé dans ma chambre, j'allois trouver
ma bouteille au fond de l'armoire; quelles bon-
nes petites buvettes je faisois là tout seul en li-
sant quelques pages de roman! Можно ли удер-
жаться опъ смѣха? Гдѣ шумъ достоинство
человѣка и мудреца? О слогѣ ни слова. Въ
пакомъ случаѣ слогъ емъ пѣрное выраженіе
души. И эпошъ человѣкъ имѣлъ сполько лю-
безныхъ качествъ, сполько небесныхъ даро-
ваній! И эпошъ человѣкъ чувствоваль всю
прелессть Релігіи, и благодѣительное вліяніе
оной на общество и на человѣка частнаго.
Чего не доставало ему? постюяннаго убѣ-
жденія, менѣе гордости и страшей, болѣе
разсудительносши и смиренія.

307

Какое бы поприще онъ ни протекалъ съ своею
Музою, онъ не унизить ея, не оскорбить ея
стыдливости, и въ памяти людей оставившіь
пріятныя воспоминанія, благословенія и слезы
благодарности: лучшая награда шаланту.

Невѣріе само себя разрушаетъ, говоришъ
краснорѣчивый Квинтиланъ нашихъ временъ,
кошорый зналъ всю слабость гордыхъ вольно-
думцевъ: ибо онъ всю молодость свою провелъ
въ станѣ непріятельскомъ. Одна Вѣра созида-
ешъ мораль незыблемую. Священное Писаніе,
продолжаетъ онъ, есть хранилище всѣхъ ис-
пинъ и разрѣшаешь всѣ затрудненія. Вѣра
имѣетъ ключь отъ сего хранилища, замкнула-
го для коварнаго любопытства; Вѣра обрѣта-
ешъ въ немъ свѣшъ спасительный. Невѣріе
приноситъ въ него собственные мраки, кото-
рые бываюшъ тѣмъ густѣе, чѣмъ они произ-
вольнѣе. Чтобъ быть выше другихъ людей,
оно скановится на высоты, окруженыя про-
паствием. Оттуда взоръ его, смутный и блу-
ждающий, смѣшиваетъ всѣ предметы. Невѣ-
ріе мыслишъ обладапь орлинымъ окомъ, и ни-
чего не различаетъ. Не случалось ли вамъ пу-
шешествовать при первыхъ лучахъ дожницы
путемъ, проложеннымъ по высокимъ горамъ, и
когда пары, отъ земли восходящіе, просшира-

308

юшъ со всѣхъ споронъ туманную завѣсу, скрыл
вающую горизоншъ, гдѣ изображается множе-
ство мечшапельныхъ предмеповъ, опъ смѣше-
ніл свѣша со тьмою происходящихъ? По мѣрѣ
щого, какъ вы сходите съ высшъ, сіе облако
земное рѣдкешъ, разсѣвается; вы проникаєте
чрезъ него и находите на себѣ малые слѣды
влаги, скоро изсыхающей. Тогда открывается
и разширяется предъ вами необъемлемый го-
ризоншъ: въ видите близь лежащія горы, жа-
швы и стада ихъ покрывающія, селенія чело-
вѣческія и холмы надъ ними возвышенные; всѣ
природа вамъ ощдана снова: вошъ эмблема не-
вѣрія и Вѣры. Сойдіте съ сихъ высшъ не-
вѣрія, гдѣ вы ходите около пропастей неизмѣ-
римыхъ, гдѣ взоръ вашъ вспрѣчаешь одни при-
зраки; сойдише, говорю вамъ; призванные к
поддержанные смиренной Вѣрою, идите прямо
къ симъ облакамъ, обманчивымъ, восходящимъ
опъ земли (они скрывающі опъ васъ испину
и являющі одни обманчивые образы); сойдіше
и пройдите сквозь сію ничтожную преграду
паровъ и призраковъ; она усшупинъ вамъ безъ
сопропивленія, она изчезнѣть — и ваши взоры
обрѣшутъ необъемлемую перспективу испинѣ,
всѣ утѣшенія сего земнаго жилища и горѣ ла-
зурь небесную.

309

Но для насъ исчезли всѣ призраки мудро-
зяни человѣческой. Къ щастію нашему мы жи-
вемъ въ шакія времена, въ которыя не возмож-
жно колебаться человѣку мыслящему; спошть
только взглянуть на происшествія міра и по-
помъ углубиться въ собственное сердце, чпо-
бы твердо убѣдиться во всѣхъ исPIнахъ Вѣ-
ры. Весь запасъ остроумія, всѣ доводы ума,
логики и учености книжной истощены передъ
нами; мы видѣли зло, созданное надменными
мудрецами, добра не видали. Щастливые оби-
шашели обширнѣйшаго края, мы неучаствова-
ли въ заблужденіяхъ племенъ просвѣщенныхъ:
мы издали взирали на громы и молніи невѣрід,
раздробллюющіе и тронъ Царя и олмары испин-
наго Бога; мы взирали съ ужасомъ на плоды
нечесшиваго вольнодумства, на вольноспѣ, во-
друзившую свое знамя посреди окровавленныхъ
труповъ, на человѣчество униженное и оскор-
бленное въ священійшихъ правахъ своихъ;
съ ужасомъ и съ горестію мы взирали на
успѣхи нечестивыхъ легіоповъ, на Москву ды-
мящуюся въ развалинахъ своихъ; но мы не ше-
ррали надежды на Бога, и өзіміамъ усердія ку-
рился не тщетно въ кадильницѣ Вѣры, и сле-
зы и моленія не тщетно проливались передъ
Небо: мы восPORжествовали. Оборошь един-

310

ственный, безпримѣрный въ лѣтописяхъ міра!
Мегіоны непобѣдимыхъ зашрепетали въ свою
очередь. Копье и саблѣ, окропленныя свящею
водою на берегахъ піхаго Дона, засверкали
въ обители нечесшія, въ виду храмовъ разсудка,
братѣшва и вольности, безбожіемъ сооружен-
ныхъ: и знамъ Москвы, Вѣры и чесша водру-
жено на мѣстѣ величайшаго преступлѣя про-
тивъ Бога и человѣческіва *.

Faut-il encore, faut-il vous rapeller le cours
Des prodiges sans nombre accomplis en nos jours?

Должно ли приводить на намять послѣднія
чудеса, новыя покушенія злобы и невѣрия, и
сіяющее поржесшво невинности, человѣколю-
бія и Религіи? Сколько уроковъ уму! Сердце
въ нихъ нужды не имѣть.

Съ зарею наступающаго мира, котораго мы
видимъ сладостное мерцаніе на горизонѣ по-
линическомъ, просвѣщеніе сдѣлаетъ новые ша-

* Назадъ тому иѣсколько лѣшъ Шатобріань ска-
заль: , храбрость безъ Вѣры ничтожна. —
Посемoprимъ, чѣко сдѣлають наши вольно-
думцы провѣвъ Козаковъ грубыхъ, непро-
свѣщенныхъ, по сильныхъ Вѣрою въ Бога?"...
Въ журналисы вешупились за чесшь оскор-
блѣшной великой націи (la grande nation): но
предсказаніе сбылось.

311

ги въ Опечествѣ нашемъ: снова процветшушь
промышленность, Искусства и Науки, и всѣ сла-
достныя надежды сбудушся; у насъ, можешь
быть, родился Философы, Полиники и Мора-
ралисты, и, подобно свѣтильникамъ Эдимбург-
скимъ, долгомъ поставаяшь основать ученіе на
испинахъ Евангелія, крошкихъ, поспояиныхъ
и незыблемыхъ, досшойныхъ великаго народа,
населяющаго спрану необозримую; досшойныхъ
великаго человѣка, изъ управляющаго!

Нѣтъ въ мірѣ царешва шакъ пространнна,
Гдѣбъ можно столь добра творить *!

К. БАТЮШКОВЪ.

* Державинъ.

312

V.

ПИСЬМО КЪ Б.

О статуѣ мира, изваянной для
Трафа Николая Петровида Ру-
мянцова

Скульпторомъ Кановою въ Римѣ.

И любопытство и жалобы твои основа-
щельны, мой другъ; но я не совсемъ надѣюсь
ихъ удовольствовашь. — Ты стлуешь, что до
сихъ поръ ни одинъ журналъ не говоришь о
предметѣ, которой въ Пешербургѣ нѣсколькъ
уже мѣсяцовъ привлекашь вниманіе всѣхъ лю-
бившей художествъ, о такомъ предметѣ, ко-
торой достоинъ обнародованія какъ по благо-
роднымъ чувствамъ, подавшимъ къ нему мы-
ся, какъ и по таланту художника, ихъ испод-
нявшаго. II по этому шребуешь, чпюбъ я удо-
влёнvorилъ твое любопытство, давъ хошд
легкое поняшіе о сташуѣ мира. Я слышу, го-
воришь ты, что это одно изъ лучшихъ тво-
релій чужеземнаго художника; а прекрасное
ни одному народу не чужеземно: весь просвѣ-
щенный міръ плашшъ дань удивленія произ-
веденію испипныхъ дарований; и мы, кому бы
ни принадлежало у насъ подобное произведеніе,

313

мы должны имъ хвалиться, какъ прекраснымъ
имущесшвомъ нашего Ощечества.

Ты совершенно правъ, мой другъ; но про-
изведеніе — изъ кошераго не льзя извлечь ни
выписокъ ни примѣровъ — хвалить одними во-
склицательными знаками — ничего не зна-
чишь. Однихъ чувствъ мало, чтобы чувство-
вать прекрасное въ искусствахъ: его надобно
изучить и постигнуть умомъ. И такъ я еще
не знаю, на что пебѣ должно будешь болѣе
сѣшовать: на то ли, что люди, такъ сказашь,
обязанные говорить о подобныхъ предметахъ,
до сихъ поръ молчашь, — или на то, что я
рѣшаюсь говорить. Удовольствовать ученое
швое любопытствомъ однимъ историческимъ опи-
саніемъ сшатуи — не надѣюсь, а судить о до-
стоинствѣ художества я стану какъ ученикъ.
Графъ Н. П. Румянцовъ, многими и безпримѣ-
нями для частныхъ людей опыстями увѣко-
вѣчившій любовь свою къ ощечественной сла-
вѣ, пожелалъ также ознаменовать памятни-
комъ три мира, пріобрѣшенные къ славѣ Рос-
сіи рукою Румянцовыхъ; первый — Абовскій въ
1743 г., второй — Кайпарджійскій въ 1774 г. и
третій — Фридрихсгамскій въ 1809 году. — На
сей конецъ предложилъ онъ Кановѣ сдѣлашь
спашую мира,

314

Художникъ благородную мысль Патриота
припяль съ воспiorгомъ, съ пламеннымъ желаниемъ
(какъ почили самъ онъ изъясняется въ
письмѣ къ одному изъ своихъ пріятелей) осла-
вившь плодъ своихъ трудовъ въ Государствѣ,
которое, удивлялъ вселенную могущесивомъ и
славою оружія, шағами исполина идѣпъ къ славѣ
Наукъ и просвѣщенія. Съ такими намѣреніями и
чувствами начало едѣло не могло не
быть выполнено достойно своего предмета.
Стащуя мира, по признанію самаго художника,
вмѣстѣ съ его Венерою, дѣланною для Флорес-
ціи, есть лучшее его произведеніе.

Греки почишали миръ, какъ великую богиню,
и изображали ее держащего на рукахъ бога
Плутуса — младенца. У Римлянъ, на одной изъ
медалей Типа, миръ предшавленъ въ видѣ бо-
гини, которал, правою рукесо облокошясь па
колонну, держитъ оливную вѣшь, а лѣвою ка-
дуцей Меркурія. — Почти подъ симъ образомъ,
вѣками освященнымъ, и Канова осуществилъ
свою идею. Окрѣпленная богиня, попирая ногою
зміно, въ правой рукѣ, которою она легко скло-
ил еш е на колонну, держитъ оливную вѣшь,
а лѣвою высокій жезлъ, пли древній скипешрѣ,
обыкновенную припадлежность боговъ Олим-
пійскихъ. На колоннѣ изображенны годы мира.

315

Фигура сташуи, — вышиною въ 2 арш. и 8 верш. — сдълана вся изъ одного куска превосходнаго бълаго мрамора.

Но шы хопълъ знашь мысли мои объ ел
достоинствъ? — Вспомни еще разъ, что я не
изъ числа знатоковъ, которые первымъ взо-
ромъ могупъ открывашь и красошы и поро-
ки; не изъ числа шакже ученыхъ судей, кото-
рые обыкновенно ничему не удивляюся, и
на прекрасную сташую или картину смо-
тряшь, равнодушные, думал, что обнаружашь
невѣжесшіо, естѣли позволяшь себѣ предашь-
ся чувствамъ удивленія. Удивленіе естѣ начало
мудроспи, по словамъ Плашона. И шакъ пре-
дадимся ему даже на счепъ невѣжества, и не бу-
демъ произведенія душевныхъ силъ измѣрять
холоднымъ разсудкомъ прежде, нежели поспи-
гнемъ его душею. „Хошите ли бышь посвя-
щенными въ пайны искусства? говоришь Вин-
кельманъ, въ свяпшище шаинъ сихъ прони-
кувшій: подходите къ произведеніямъ его съ
чувсвомъ предубѣжденія въ ихъ пользу, и кра-
сошы — шошчась раскроюшел предъ глазами
вашими.“

Нѣсколько уже разъ я вижу сташую, и
каждой разъ — смопіря на нее съ новымъ удо-
вольствіемъ, каждой разъ повѣрял мои чувства

316

И мысли съ чувствами и мыслями другихъ —
оправдываю свои наслажденія и не нахожу ни-
кого, кому бы надобно было сказать: возьми
моп глаза и она покажется шебѣ богинею *)!

Прелестное созданіе! Существо блиestaю
щее юношію, жизнію и красішною! неужели
рука, вооруженная молотомъ и желѣзомъ, про-
извела шебл? Ты свѣпло какъ мысль, легко
какъ видѣніе **).

Но — вещи познающе лучше по сравненію
какой спашу изъ древнихъ, спросишь ты,
можно ее уподобпѣть? — Никакой, мой другъ;
довольно того, чшо она подобна — богинѣ. Не
помому чшо ей даны принадлежности боже-
ства; не помому, чшо ее такъ величественно
освняющъ крылья: нѣшь эта голова, это ли-
це, эшотъ видъ — все показываетъ существо
высшее, ознаменовываемъ натуру божесшвен-
ную. — Какое тѣло! Посмотрите на правую
руку, коморою богиня облокачивается на ко-

*) Это сказалъ Зевксисъ одному изъ криптико-
вавшихъ кармину его Елену.

**) А особенно есшьли смолрѣть на статую
сквозь большое зеркальное спекло, сосша-
вляющее дверь комнаты, гдѣ она поставле-
на Спекло, окружал ее какимъ-то легкимъ,
голубымъ туманомъ, кажешь совершеннымъ
видѣніемъ.

317

люнну: она прозрачна, она мягка *)! Вошь еіе
шѣло, копорое пішается не грубою пищею
смершныхъ; въ немъ не видно пи мускуловъ,
ни жиль; въ немъ печешъ не кровь: подъ сею
нѣжною оболочкою струйся амврозія — свѣ-
шлая, безсмертная влага **). — Верхняя риза;
обливающая гибкій станъ прозрачными волна-
ми, кажется; играешь въ изгибахъ; ел мягкіл
и льющіяся линіи очаровывающъ взоръ, какъ
гармоническіе звуки слухъ. — Однимъ словомъ:
весь фигура блишается шакою пріятношію и
легкосію формъ, чѣп художникъ не имѣлъ,
кажется, никакого усилія для ея произведенія;
кажется, чѣп сей образъ, комораго идея суще-
ствовала прежде его формы, изъ пворческой
головы художника вышелъ прелесшый и лег-
кій, какъ самая идея. — Это созданіе, а не рае
боша.

Можешь быть, сшапун мира, какъ и дру-
гихъ произведеній сего художника, не льзя сра-
внивать съ классическими произведеніями вы'

*) Канова, говорящъ, покрываемъ наготы сво-
ихъ стапуй особеннаго рода масшикомъ, ко-
порый, опіличая даже цвѣшъ ихъ, даетъ имъ
видъ сей удивительной нѣжноши и мягко-
спи.

**) Такъ называемъ Омерь кровь небожищелей.

318

сокаго стиля. Можешь быпь, идеалы Кановы не совсѣмъ приближаются къ шой красотѣ несотворенной, не совсѣмъ ознаменованы тою высокою простотою, какую геніи древности впечатлѣвали въ свои пиворенія. Но, при первомъ взглядѣ на сташую мира, не льзя не сказать, что это произведеніе человѣка, рожденнаго подъ небомъ Ишалін, воспинаннаго на землѣ вдохновенія.

Характеръ и выраженіе сташуи не менѣе испинны и привлекательны. Высокую идею имѣли Аптическіе художники о свойствѣ боговъ, приписывая имъ души безстрастныя и безмашежныя. Эпо свойство выражали они пиншиною и спокойствомъ, которыя всегда почи впечатлѣвали въ изображенія божествъ, и какъ состояніе души, выгодное для сохраненія красошы, и какъ знаменіе божесшвенной природы. — Сія мысль, сама по себѣ высокая, еще кажется болѣе испинною въ произведеніи Римскаго художника: тишина и спокойство, сіе краснорѣчивое безмолвіе души, соспівляешь у него не общій, но личный характеръ божества, такъ сказать — единымъвенное душевное свойство богини мира. И въ самомъ дѣлѣ, душа, сіяющая на эпомъ лицѣ, развѣ можешь быпь возмущаема какою- либо земной стра-

319

сшію? Эти черты, эти успіа развѣ могутъ выражать чѣполибо иное, кромѣ любви, кротоспина и мира? — Смотріл на нее долго, кажешься, чѣто и твоя душа приходитъ въ подобное сосныяпіе: погружаетъл въ тихое, сладостное умиленіе, наполняешься любовію и нѣжностію, единственными чувствами, коюрныя сердце человѣка приводятъ въ числовое, свяшћое восхищеніе.

Таковы главныя черты сіаптуи и паковы ихъ впечатлѣнія. — Но сему дѣйствію піворческой часин сильнымъ образомъ способствуетъ совершенствовѣ механической. Сія послѣдняча часть у Кановы удивительна. — Художникъ, кромѣ піворческаго дара, кажешьл, обладаетъ какимъ-то волшебнымъ жезломъ, коюраго прикосновенію уступаетъ мраморъ: эти перья на крыльяхъ, эти пальцы, на коюрыхъ даже конкица оштѣлена отъ ноглей, могли ли быть образованы ударами? Камень шаетъ подъ рѣзцомъ Кановы.

Я хочу сказать и нѣсколько словъ о механической отѣлѣ. Тщательносѣть — съ какою Капова окачиваешь произведенія, простираешься во всѣхъ частяхъ до такой спѣпени, чѣто, кажешьл, одинъ холодный умъ запинался работою и водилъ рѣзцомъ по мрамору. А между

320

іп'ємъ, посмотрише, какъ изобрѣшашельный умъ
сей — искалъ блишашельныхъ способовъ, чю-
бы плѣняшь взоры и умножишь наслажденіе.
Сколько игры въ сей легкой драпировкѣ, раз-
нообразія въ ея матеріяхъ и въ тонахъ, дан-
ныхъ мрамору! Съ какою хишростію умъ сей
расположилъ эти прошівуположные тоны, по-
спепенно идущіе отъ ногъ до головы спашуи:
жесткость земли и чешуи змѣиной, легкая
шероховаіясть исподней ризы; легкій лоскъ
верхней, гусшой цвѣпъ бронзовой маслины и
попомъ — сильно полированный скипешрѣ, ли-
нія яркаго блеска во всю длину его — все это
дѣлаєшь удивительное разнообразіе съ нус-
калымъ (matte) пономъ пѣла и умножаетъ мяг-
кость его и нѣжносшь. Наконецъ крылья, осѣ-
ниющія богиню, своею негладкою поверхностію
дѣлающіе какъ бы поле каршины и выдающі
всю фигуру. Такимъ образомъ всѣ эти проши-
вуположные тоны, высшавляя одну часть пе-
редъ другою, а между шѣмъ согласованные съ
большимъ искусствомъ, плѣняющіе, очаровыва-
ющіе глаза и непримѣшно умножающі насла-
жденіе.

Судя но впечатлѣніямъ произведенія и спо-
собамъ, для нихъ употребленнымъ; ты можешь
видѣть, любезный другъ, чю спашуя мира

321

не имѣешь на себѣ характера антиковъ. Кромѣ
щого — уборъ волосъ, пышно поднятыхъ и по вы
падающихъ двумя локонами, кажется близкій
къ новому вкусу; физіономія лица, образован-
наго прелесшными, но можешь бышь не со-
всѣмъ идеальными, чертами; эта круглота
рукъ и нѣжносць пальцовъ, коморыхъ соспа-
вы едва означены — все показываешь, что ху-
дожникъ въ семъ произведеніи (но менѣе неже-
ли въ другихъ) жертвовалъ Граціи. Она разли-
та опъ первой до послѣдней линіи фигуры;
въ формахъ шла и въ его движеніяхъ, въ игрѣ
драпировки и ея струящихся линіяхъ. Впро-
чемъ не одна Грація составляетъ характеръ
сташуи мира; ея только красота, шакъ ска-
зать, образована Граціею; но благородство,
просшоша и изящносць поставлѣ сію стра-
шую, блишашелное произведеніе прекраснаго
сшилъ, на раду съ лучшими произведеніями но-
вой Скульптуры. — И если ли щасшливый ис-
полнитель благородныхъ мыслей Патріона
успѣлъ въ своемъ желаніи: осшавилъ въ Россіи
произведеніе, достойное своего паланша; то и
желаніе Патріона увѣнчано равнымъ успехомъ:
миръ Абовскій, Кайнарджійскій и Фридрихсам-
скій — будешь вѣчеть.

21

322

Такъ, генія рука безсмертныя дѣла
Въ прекрасномъ образѣ вѣкамъ передала:

Вошь, любезный другъ, мысли мои о ста-
шуѣ Кановы. Можешь быть, онъ несправедли-
вы; можешь быть, въ ней есшь и красошь бо-
лѣе шонкія и пороки болѣе ощущительные; но
первыя не для моего взора, а послѣдніе не для
моихъ чувствъ: я видѣлъ статую вѣсколько
разъ; но все еще мало, чтобы смозрѣть на
нее съ хладнокровіемъ — Есшьлижь ты моимъ
описаніемъ вообще будешь недоволенъ, есшьли
захочешь имѣть лучшее, нежели я даю тебѣ
понятіе объ изображеніи богини мира — ты
Поэтъ и можешь. Настрой пвое воображеніе
къ мечтамъ возвышеннымъ, погрузи его въ со-
зерцаніе неосязаемыхъ образовъ міра поэтиче-
скаго, и когда въ видѣніи ночи явился тебѣ
крилатое существо, прелесшное и легкое, какъ
Ора, крошкое и любезное, какъ посланница не-
ба Ириса — въ эшомъ явленіи шы увидишь
образъ богини мира!

Н. Гнѣдичь.

323

VI.

# ВОЙНЫ

## Съ Турками:

Мы видѣли, что Россия вышедъ щасіли-
вымъ образомъ почпи въ одно время изъ меж-
дуусобной борьбы съ собою и изъ покоренія
Ташарскаго, дала сама почувствовать силу
свою окружающимъ ее народамъ. Мы начерта-
ли легкое изображеніе браней ея съ Польшею
и Швеціею. Не менѣе важно дѣйствіе ея къ
югу на страшное владычество, кошорое по-
глотило воспочную Имперію и внушаемо суета
вѣріемъ кровожаждущаго закона грозило завое-
вать Европу. Сношенія наши съ Констан-
тинополемъ были перерваны ослабленіемъ Кіе-
ва и нашеспѣемъ Ташарскимъ. Но уже нѣ-
сколько столѣтій сила Константинополя под-
рываема была пламенемъ ужаснымъ, сошед-
шимъ съ Алпійскихъ горъ и отъ береговъ Ир-
шыша и приведшимъ въ трепетъ Европу подъ
именемъ Турковъ. Наслѣдовавъ завоеваніямъ Ара-
витянъ и принлвѣ вѣру пророка ихъ, раздро-
бляли они по часамъ Грецію, покуда наконецъ
взялиемъ Константинополя 1453 года Маія 29
дня подъ предводительствомъ Магомета II.

324

положили конецъ Греческой Империи. Оттуда
распространили они завоевання свои на окресш-
ныя Европейскія земли. Съ ужасомъ смотрѣ-
ли на успѣхи ихъ: и поочередно Венеція, Поль-
ша, Венгрія, Германія испытали щастіе ихъ
оружія. Подверженіе Крыма покровительству
Оппоманскому приближило Россію къ Турціи
и пріуготовило причины брани. Беспокойные
жители онаго разливались по изволенію на се-
ла и города Россійскіе и были опражаемы му-
жествомъ подобнаго имъ воинства Козаковъ,
составляющихъ какъ будто бы первую ограду
Россіи. Первое предпріятіе, которое произвели
Турки сами на Россію, было въ царешво Іоан-
на Васильевича Грознаго. 1569 года Селимъ II,
Султанъ Турецкій, послалъ Янычаръ и Спаговъ
отъ Азова Дономъ для возвращенія завоеванна-
го шогда Россіею царства Астраханскаго. Уси-
лія Турковъ соединить Донъ съ Волгою были
тщетны и Астрахань спасена Воеводою Кня-
земъ Серебрянымъ. — Около половины прошед-
шаго вѣка общество Козаковъ Донскихъ и За-
порожскихъ во владѣніе Царя Михаила Феодо-
ровича прославило себя взлѣемъ Азова и по-
каказало Россіи стезю къ выгодному распро-
страненію своего могущества на Черномъ мо-
рѣ. Ихъ храбросшь оразила на другой годъ

325

многочисленное воинство морское и сухопушное,
предводительствуемое Капитаномъ Пашею, и
одна невозможноść защищать городъ прину-
дила ихъ оставить его подорванной. При Ца-
рѣ Өеодорѣ Алексѣевичѣ въ 1677 году былъ
походъ подъ Чигиринъ, Казацкой городъ, кошо-
рой Турки принуждены были уступить Рос-
сіи. Въ малолѣство Царей ПЕТРА и Юанна
Алексѣевича, въ то время, когда Евгеній про-
славлялъ имя свое знаменипыми побѣдами надъ
Турками, Россія, притглашенна Императоромъ
Нѣмецкимъ, приняла участіе въ войнѣ. Въ 1687
году воинсіво ея подъ предводительствомъ
Намѣстника Новгородскаго и оберегателя Го-
сударственной печатаи, Князя Голицына, ко-
торой имѣлъ піогда величайшую силу въ пра-
вленіи, одержало нѣкошорую поверхность надъ
передовыми опрѣдами Тамаръ. Но пожары сте-
пей воспрепятствовали дальнѣйшимъ успѣхамъ.
Таковы были первые опышы Россіи противъ
Турковъ. Они произведены въ послѣдствіи швор-
ческимъ духомъ ПЕТРА Великаго. Первое ору-
жіе свое испыталъ онъ надъ Турками взяпіемъ
Азова 1696 года. Подъ нимъ начальствовали
Шереметьевъ и Шеинъ. Флотъ, построенный
па Воронежѣ, вспомоществовалъ движеніямъ су-
хопушиаго воинства. Побѣдитель Карла ХІІ

326

юдж Полтавою, Государь не имѣлъ этого же
щастія противу Поршы, кошорая дала убѣжи-
ще сопернику его въ Бендерахъ. Обманутъ Го-
сподаремъ Воложскимъ, кошорой обѣщалъ ему
доставленіе съѣстныхъ припасовъ, окруженъ
на рѣкѣ Прушъ многочисленными силами Ту-
рокъ, Государь принужденъ былъ заключить не-
щастливой походъ свой въ 1711 году проше-
ніемъ мира. Сіе униженіе было заглаждено съ
лихвою сіяющею войною 1736 года при Госу-
дарынѣ Аннѣ Іоанновнѣ. Минихъ взялъ Хотинъ,
Очаковъ, занялъ Молдавію, Ласси проникъ въ
середину Крыма неожидаемымъ путемъ. Импе-
раторъ Карлъ VI былъ далекъ омъ шаковаго
щастія и позорнымъ миромъ принудилъ и Рос-
сію въ 1740 году оставивші завоеванія свои.
Безпокойства Польши ввели Поршу въ 1767
году въ нещастную войну съ Россией. Ею воз-
шелъ Румянцевъ на чреду великихъ людсй. За
Дунаемъ принудилъ онъ Визирл, окруженнаго
оповсюду, заключить славной для Россіи миръ
при Кучукъ-Кайнарджи въ 1774 году. Присо-
дивеніе Крыма къ Россіи было наконецъ при-
чиною въ 1787 году нынѣ продолжающейся вой-
ны Турецкой.

М. МУРАВЬЕВЪ.

327

VII.

СНОШЕНІЯ

Россіи съ Нъмецкою землею.

Мы видѣли положеніе Россіи въ разсужденіи
өкресшныхъ народовъ Польши, Швеціи и Тур-
ціи. Сосѣдство Нѣмецкой земли менѣе близко.
Но знаменишость ея, храбрость и благоустрой-
свіво воинствъ, союзное правленіе многихъ Го-
сударей подъ единою главою наслѣдника Кеса-
рей, многолюдіево, промышленність: всѣ сіи
обстоятельствва и многія другія долженство-
вали приближашь Россію къ Германіи. Въ са-
мой древнесши Славянскія племена проникли
во внутрь ея и нашли въ ней швердое поселе-
ніе. Древнія царешва Сергіи, Богеміи присоеди-
нены къ Германскому владычеству. Изяславъ І
искалъ убѣжища при дворѣ Императора Генри-
ха IV, не менѣе нещасшнаго Государя. Наше-
ствіе Ташарское прервало всѣ образы сообще-
нія Россіи съ другими государствами. Возвра-
щеніе свободы и единспіва при Юаннѣ Василье-
вичѣ препровождено было возобновленіем всѣхъ
прежнихъ сношеній. Императоры Германскіе
признавъ выгоду, которал произойти должен-
сцвовала изъ союза съ Россіею, старалися сое-

320

динишься съ нею прошивъ враговъ Христіан-
ства. Максимиліанъ I, заключая союзъ прошивъ
Польши въ 1514 году съ Васильемъ Юаннови-
чемъ, приписываешь ему шишло Императора
Россійскаго. Первыя военные дѣйствія Госуда-
ря Петра Великаго прошивъ Турокъ согласо-
ваны были съ Леопольдомъ I, Императоромъ
Римскимъ, и заключены Карловицкимъ миромъ.
Уvanченъ успѣхами войны прошивъ Карла XII
въ предѣлы Нѣмецкой земли, Государь имѣлъ
случай въ ней самой показать силу нового бру-
жія своего. Голштинія, Померанія становятся
позорищемъ войны и Король Прусской, союзнікъ
Петра I, получаетъ отъ него Штелинъ въ
воздаяніе оказанной помощи. Полагающі, чѣю
Государь имѣлъ желаніе быть членомъ Импе-
ріи. Съ штѣхъ поръ не было никакого полипіи.
ческаго произнесшія въ Европѣ, въ кошоромъ
бы нечувствительно было вліяніе Россіи. Та-
кимъ образомъ въ войну за наследство Карла
VI въ 1748 году 30,000 Россіянъ, пришедшіе
на берега Рейна подъ предводительствомъ Кня-
зя Репнина, принудили Францію заключить
миръ съ Имперіею и морскими державами.
Щастливое чесполюбіе Фридриха II возводило
между штѣмъ Пруссію на степень сильныхъ Го-
сударствъ, и Шлезіл, отторгнутая отъ дома

329

Австрійскаго, продолжала бысть причиною браней. Саксонія благопріятствовала впайнѣ сто-ронѣ Вѣнскаго Двора и первая потерпѣла отъ мщенія Фридриха. Россія вспѣупилась за своихъ союзниковъ. Многочисленное войско въ 1757 году подъ предводишельствомъ Фельдмаршала Апраксина вошло въ Пруссію. Нобѣдшель въ нюль многихъ бишвахъ не могъ защищаться прошиву мужеспіва Россіянъ. Ферморъ занялъ Кенигсбергъ. Послѣдовавшій ему Графъ Салтыковъ, присоединя къ щасшію любовь воиновъ, затлаждаешь несчастіе Кистринской баталіи, кровопроливной съ обѣхъ сторонъ, двумя би-швами Палцигскою и Франкфуртской, на ко-шорыхъ онъ похищаетъ побѣду у Короля. Са-мая столица, Берлинъ, видитъ въ себѣ войска Россійскія. Графъ Румянцевъ берешь важную приморскую крѣпость Колбергъ. Кончина Го-сударыни Елисаветы Пепровны была послѣдо-вана перемѣною въ политикѣ. Король облзанъ избавленіемъ своимъ штѣмѣже войскамъ, кошо-рыя привели его на край погибели. Графъ Чер-нышевъ начальствовалъ Россійскими войсками, копорыя должны были вспомоществовать Ко-ролю прошивъ Австрійцовъ. Миръ, заключен-ный въ Губернбургъ 1762 года, возснановилъ все въ прежнее состояніе, и Король Прусской

330

былъ по смерть свою ревностной союзникъ Рос-
сіи. Въ 1779 году послѣ крашкой войны съ Им-
ператоромъ Юсифомъ II за Баварское наслѣд-
ество принялъ онъ посредничество Россіи, и
Князь Репнинъ, которой долженъ былъ началь-
ствовать корпусомъ, заключилъ миръ между
обоими Государями въ Тешенѣ. Въ 1787 году,
когда Турки нарушили миръ съ Россією, Импе-
раторъ Юсифъ II въ може время объявилъ
войну Поршѣ, и завоеваніе Хотина, Бѣлграда
и другихъ мѣстъ ознаменовали оную.

Послѣ войны, которую Россія окончила съ
Турками столь щастливо въ 1774 году, согла-
сіе Пруссіи, Австріи и Россіи произвело раз-
дѣлъ Польши между оными.

М. МУРАВЬЕВЪ.

VIII.

ДБЛА

Съ Персією.

Потомки Персовъ, которые иѣкогда владѣ-
ли Азіею и грозили порабошить Европу, дале-
ки нынѣ отъ шоликой славы. Самовласіе
удѣльныхъ Султановъ, рабѣшко и невѣжесѣво
оскверняющъ пресѣшолъ Кировъ. Естественное

331

богашево земли и сосѣдешво Индія не служатъ
къ благополучію народа, за тѣмъ, чѣю онъ не
имѣшъ правленія мудраго и справедливаго. Со
дней Крассовыхъ, Персія дersала соревновать
Риму, копорой умѣлъ опмешить ей понесен
ныя пораженія. Сильной Хозрой или Нушир-
ванъ привелъ въ опасность Восточную. Имне:
рію во дни Императора Фоки. По его бѣдствен-
ной смерти, Персія подпала игу Калифовъ и
перемѣнила въру Маговъ на ученіе Магомеша,
Аліевой секшы. За Аравистанами слѣдовали Тур-
ки въ завоеваніи Персіи и наконецъ Монгали.
Въ началѣ нынѣшнаго столѣтія погружена она
въ нещастія междоусобной войны слабосшію и
пороками Шаха Гуссена. Авганцы, воинствен-
ной народъ на границахъ Персіи, предводитель-
ствуемой предпріимчивымъ вождемъ своимъ
Миривейсомъ, отложился ощѣ власть Шаха:
съ другой спороны хищные Лезгинцы разори-
ли Шамахію, городъ процвѣшавшій торговлею.
Имѣніе нѣкошорыхъ Российскихъ купцовъ было
въ немъ пограблено, и Государь Петръ первый
просилъ удовольствія. Слабой Шахъ Гуссеинъ,
будучи не въ силахъ дать оamaso, просилъ у Го-
сударя помощи для возстановленія падающаго
своего пресpola. Въ 1722 году въ июнѣ мѣся-
цѣ, Государь, прибывъ въ Астрахань съ супру-

332

гойо своей, посадил 30,000 пѣхоты на злопѣть, предводительствуемой Адмираломъ Аиракинымъ. Вышедъ на берегъ у залива Аграхамскаго, Государь пріемлелъ въ зависимосѣсь свою падающихъ Султановъ: ошверающѣ врата свои города Тарху и Дербентъ или желѣзныя врата, крѣпосѣть приписывающагд возобновленіе свое Александру Великому. Погоды и разсѣяніе шранспорныхъ судовъ воспрепятствовали Государю продолжать успѣхи оружія своего далѣе. Возвратился въ Москву, онъ удостовѣилъ походъ свой шриумфа, и соблюдалъ по обычаю своему подчиненіи, донесъ Ромодановскому объ успѣхѣ предпріятія. Въ следующій годъ Посоль Персидской, прибывшій въ Сапкапешербургъ, Измаилъ Бекъ, успѣпилъ Россіи именемъ Государя своего города Баку и Дербентъ съ уѣздами и областіи Вилляскую, Мазандеранъ и Астрабанъ. Въ Персіи возшелъ на пресшолъ изъ самаго ничтожества возвысившійся Тахмасъ Кулыханъ и Россіи успѣпила ей обратно свои пріобрѣшения.

М. МУРАВЬЕВЪ.

333

IX.

ПИСЬМО КЪ МОЛОДОМУ НОЕТУ.

Изв Виланда.

Такъ, любезный другъ: никому не избѣжашь
своего жребія! Ежели лавровый вѣнокъ и тем-
ная келія Тасса, сжели нпщенскій конецъ и
слава Камоэнса должны быть и вашимъ удѣ-
ломъ: я ли, слабый смертный, перемѣню уста-
вы Провидѣнія?

Знаю васъ и вижу, что бышь Поэтомъ,
кажешься, назначено вамъ самой судьбою. Чув-
ства до того раздражищельныя, что, при
легчайшемъ дыханіи Природы, приводяшь въ
шихій трепепъ всю вашу душу, какъ будто
арфу Эолову и, подобно Эху, новторлють ка-
ждое впечатлѣніе, но чѣмъ далѣе, шѣмъ лучше
и сладостнѣй, пока не исчезнѣлъ оно мало по
малу; — память, копорая не упрачиваясь ни-
чего, но вмѣстѣ претворяешь все данное ей
въ шѣ звучныя начала, изъ коихъ вызываешь
фантазія новыя, волшебныя свои созданія; —
воображеніе, которое невольно даетъ идеаль-
ный образъ всякому особенному предмету, да-
руешь опредѣленный видъ всему оцѣнѣальному
и, не примѣчая этого, всегда посвящаясь вмѣ-

334

сіто знака самую вещь или ея близкое подобіе;
словомъ: воображеніе, кошорое одаретешъ тѣ-
ломъ все духовное и очищаетъ, облагорожива-
ешьъ; превращаетъ въ душу всѣ тѣлесное; —
въ самомъ еще младенческѣ любовь постоли-
нал ко всему чудесному, изящному и высокому
какъ въ мірѣ физическомъ, шакъ и въ нрав-
ственномъ; — душа шеплая, воспламеняющаяся
отвѣ всякаго даже самаго малѣйшаго прикосно-
венія, душа, кошорал, будучи вся любовь, чув-
ство и участіе, не можешьъ въ природѣ пред-
ставишь себѣ ничего холоднаго и мершваго,
ибо всегда гошова сообщить отвѣ собственнаго
богашпіва жизнь, ощущенія и спрасши всему
окружающему; — сердце, кошорое при всѣкомъ
благородномъ поступкѣ сильнѣе забьется, а
при всѣкомъ малодушномъ и безчувсвѣвенномъ
содрогнется съ обращеніемъ; — сверхъ того
при врожденной ясности и беззабоиности ха-
рактера, неодолимая наклонность къ размы-
шленію и къ изслѣдованію самаго себя, неодо-
лимое влеченіе предавашься мечтанілмъ и бро-
дить въ мірѣ умсѣвенномъ; при самой веселой
людкости и живой нѣжности въ раздѣленік
удовольствій и огорченій другихъ, любовь къ
уединенію, къ безмолвію лѣсовъ, ко всему, чтіо
пішаетъ тишину внутреннюю, разрѣшаетъ

335

оковы души й, освобождал ее отъ разсѣянія;
животворя сокровенную дѣятельность, облег-
чаетъ ея пареніе.

Безъ сомнѣнія, если все сіе не предвѣщаетъ
грядущаго Поэма, если не довольно всего эпо-
го, чтобъ увѣрить молодаго человѣка: сами
Музы наслали на него сіе прелестное неиспов-
ество, сіе соспояніе воспіорговъ, отъ коего онъ
стольже мало въ соспояніи освободишь себѣ,
какъ и Кумейская Сибилла. . . . Будьше спо-
койны, милый другъ: признаю и уважаю не-
изгладимыя чершы, которыми сама Природа озна-
меновала васъ и вѣлѣла вамъ быть жрецомъ
вдохновенія! „Чтобы изешׁупленіе Музы было
„прекрасно въ своихъ дѣйствіяхъ, необходимо
„одно только по словамъ Платоновымъ: душа,
„воспламеняемая имъ, должна быть нѣжна и
„ничтѣмъ неподкрашена!“ Или я очень ошиба-
юсь, или вы оправдаете теорію нашего Фило-
софа.

Конечно сшрась къ какомунибудь Иску-
ешву не всегда бываемъ порукою способности;
однакоже всѣ почти великіе Виршуозы, Поэты,
Живописцы обнаруживали въ своей молодосши
непобѣдимую склонность къ пому, въ чемъ
въ послѣдствіи содѣлались образцами и законо-

336

дашелями: на ваєї, милый другъ, вижу, кажешся, и сію печашь избранія.

Не могу вспомнить,“ говорите вы: „не могу вспомнишь времени, въ кошорое бы не „былъ Поэтомъ. Врожденая способность чувствовать музыку самихъ, сладострастіе, „въ кошоромъ ушопалъ, читал въ слухъ опрывки изъ лучшихъ Писателей, мѣста, обрабошанныхъ и мелодическія, охота персчитывать „другія, въ коихъ даже, пробѣгая ихъ молько „глазами, казалось, слышу какъ будто бы оп„голосокъ пѣнія Музъ: все сіе у меня предшествовало всякому ученію, и такимъ образомъ „я писалъ самихъ и соблюдалъ всѣ почти правила прежде, нежели имѣлъ какое-нибудь теоретическое понятіе о просодіи, паденіи спопѣ, поэтической полнотѣ, звукоподражательной „гармоніи и подобномъ. Съ любовью къ Поэзіямъ у меня съ самаго дѣшества могла срашиться одна легкоспѣ, съ коею понималъ я „ихъ одинъ восторгъ, въ коемъ изчезалъ, оставалъся по цѣлымъ часамъ видѣніямъ, кошорыя „раждали они въ душѣ моей. За моимъ Виргилиемъ, за Галлеромъ, Мильономъ и пяшью „сервыми пѣненями Клопштоковой Мессіяды, я „забывалъ и тѣсь и пить, забывалъ игры

337

,,и сою, весь свѣтъ и самаго себя. Хошя и я,
,,подобно Овидію, Аріосту, Тассу, Марино и
,,другимъ славнымъ Спихотворцамъ, съ самаго
,,младенчества находилъ въ своихъ воспитане-
,,ляхъ сильное сопропивленіе моимъ склонно-
,,стямъ: однако природа одолѣла всѣ ихъ успі-
,,лія; ничѣмъ, ни кроткими, ни строгими
,,средствами не могли изгнашь генія или (если
,,хоишіе) демона, обладавшаго мною. Ежели я
,,и переставалъ писать скихи, мои наставни-
,,ки, враги моей Музы, мало выигрывали. Все
,,понялія и свѣдѣнія, которыми старались обо-
,,гатить меня, или входили въ одно ухо и вы-
,,лешали изъ другаго, или превращались въ ма-
,,теріалы для Поэзіи. Все, чѣмъ бы ни зани-
,,мался я: Мешафизика, Мораль, Науки Еспе-
,,ственныя, Науки Политическія, все въ умѣ
,,моемъ принимало видъ или Эпопей или Дра-
,,мы. Учитель съ важностію и шаинспівенно-
,,стію Пророка, начнешь объяснить мнѣ Лейб-
,,ницову Монадологію, а я между шѣмъ думаю,
,,какъ бы описашь рожденіе Венеры изъ пѣны
,,волнъ морскихъ, или вижу, какъ у меня пе-
,,редъ глазами оживлется Пигмаліопова Элиза,
,,или восхищаюсь высокимъ понятіемъ, кото-
,,рое даемъ Орфеева Космогонія о началѣ всего,
,,и вижу, какъ любовь своей волшебной силой,

22

338

,,подобно лиръ Амфіоновой, зиждешь вселен-
,,ную!“

Что скажу вамъ на споль сильныя доказа-
тельства? кажешьл, слышу свою свобствен-
ную Испорію: и со мною все сіе было тому
35 лѣшъ, и если, не смочря на ишо л хотѣлъ
бы удержать васъ по сю сторону опаснаго Ру-
бикона, на берегахъ коего находитесь; вѣрше,
чіпо не сомнѣніе въ вашихъ дарованіяхъ заста-
вляешь меня желать сего!

Даже первыя ваши произведенія, о кошорыхъ
судите вы съ макою оспорожносію, подають
о васъ надежды самыя блишайельныя, и тѣмъ
болѣе, что при необыкновенныхъ дарованіяхъ
и при предварішельныхъ упражненіяхъ важныхъ
и продолжайельныхъ, не споль мало еще до-
вольны собою. Чего не ожидашь отъ юноши,
кошорый, не будучи въ соспюяніи увѣришь
себя, чіпо ему воздаюшь одно только должное,
не рѣдко сполько же обижается всякою похва-
лою, сколько бы иной не обидѣлся самымъ за-
служеннымъ порицаніемъ! Не знаю вѣришійшихъ
признаковъ истиннаго шаланша, какъ не сіо
трудность удовлешворишь самому себѣ, какъ
не безпреспанное стремленіе впередъ, сіе бла-
городное презрѣніе ко всему, чѣмъ уже владѣ-
есшь, въ сравненіи съ итѣмъ, чіто еще можешь

559

пріобрѣстъ, сіе тонкое расположеніе чувствова-
вать красоты другихъ и собственные недо-
стапки: свойства, копорыя вы столь часпо
обнаруживали, и кошорыми столь рѣдко вла-
дѣюшъ Стихошворцы молодые и — старые!

Вы удившесь, любезный, но именно увѣ-
ренность, что матерь — Природа точно изъ
васъ хошѣла образование Поэта, и что вы пре-
давшись своей склонности, во всѣхъ отношені-
яхъ будете Поэтомъ и слѣдственно вовсе не-
способными ни къ какому другому образу жи-
зни, сія самая увѣренность принуждаемъ меня
трепешать за васъ. — Добрая матерь думала
обо всемъ, но забыла къ нещастію одно, что
для пользы вашей должно было посовѣтоватьь-
ся и съ Формуною. Поэты не могутъ пипашь-
ся одними благоуханіями цвѣшовъ: тошъ, кто
повелѣваетъ всѣми духами и геніями, кому спо-
ишъ шолько махнупь перомъ и передъ нимъ
пиръ великолѣнѣйшій, ближе другихъ къ го-
лодной смерти, если только благодѣшельная
Фея не замѣнилъ пого, чего ни Природа, ни
Музы, ни самъ онъ, не въ состояніи дашь ему

Вы будете всегда и вездѣ Поэтомъ, во всѣхъ
возможныхъ обстоятельствахъ и случаяхъ, во
всѣхъ своихъ упражненіяхъ, во всѣхъ радостяхъ
и горестяхъ своего земнаго печенія: всегда бу-

340

деше мыслять, чувствовать, говорить и по-
ступать, как мыслять, чувствовать, говор-
рить и поступать только Поэпъ: даже если
въ теченіи десяти лѣтъ не напишете вы ни
одного спіха, все, чшобы вы въ сіе время ии
видѣли, и ни слышали, все на что бы ни по-
кушались и чего бы и испытывали, все для васъ
Поэзія или въ послѣдніи будетъ Поэзією; и
по прошептіи сего періода жизни вашей, по
видимому почеряннаго для Музъ и вдохновенія,
вы въ душѣ своей увидите столько началковъ
сихопвореній всякаго рода, что не успѣли
бы обрабатывать ихъ, достигнувъ даже Несто-
рова или Бодмерова *) долголѣшія.

*) Бодмеръ, Нѣмецкой Писатель, достигнувшій глубокой старосшія, другъ и благодѣшель юнаго Виланда и многихъ другихъ современныхъ молодыхъ Авторовъ. Достойно примѣчанія, что Творецъ нового Амадиса, Оберона, Идриса и Зениды и другихъ Романшическихъ Поэмъ прекрасныхъ, но не всегда благопристойныхъ, въ домѣ Бодмера отличался передъ своими сверстниками спыдливоснію и цѣломудріемъ, что напропивъ Серафимъ кій, какъ называлъ его Бодмеръ, Клопшшокъ, кошораго вызвалъ сей почтенный спарикъ къ себѣ въ Швейцарію и къ которому въ его отсутствіи пишалъ уваженіе близкое къ обожанію, едва не разочаровалъ своего добродушнаго почишалеля слишкомъ пламенною приязанноснію къ земнымъ прелесшямъ Швейцарскихъ двѣвушекъ.

Прим: Переводчика.

341

Но вмѣстѣ вы будете впадать въ такія за-
блужденія, въ кошорыя можешь впадать шоль-
ко Поэшъ; съ самымъ счастливымъ умомъ, съ
самымъ лучшимъ сердцемъ, вы безпрестанно
будете являться въ ложномъ свѣпѣ глазамъ
людей, вѣчно будете слышать жалобы и упре-
ки, а вредить будете шолько однимъ себѣ, и
какъ бы ни желали и ни старались, вы нико-
го не увѣрите, что вы существо доброе и не-
злобное, на васъ не перестанутъ смочрѣть, какъ
на чудака, къ образу мыслей, къ образу жизни
кошораго не возможно примѣнилось, какъ на
человѣка, косго умъ и сердечная доброта подле-
жашъ большому сомпѣнію. Все сіе набрасываешь
самую непріятную тѣнь на жизнь того, кто
одарень симъ чуднымъ талантомъ, кошорому
вмѣстѣ удивляются и завидуютъ, кошорый
въ може время и ласкающъ и ненавидятъ, го-
нятъ и презираютъ, но кошорый даетъ столь
динныя преимущества передъ людьми обыкно-
венными, одарлешъ столь волшебною власшію
надъ ихъ воображеніемъ и доспавляемъ столь
сладостныя средства для собственнаго ушѣ-
шенія.

Подобно всѣмъ рожденнымъ для тихаго на-
слажденія Природою и для жизни въ самомъ
ебѣ, вы вѣчно будете стараться, какъ бы

342

пройти по земля скромною, незамѣтною сте-
зейо; но непависшая извѣстность, которой
никакъ не избѣжите, навѣкъ оправдипъ ваше
снокойствіе и прольешь на все бытіе ваше
множество непрілпносшей пичтожныхъ, но
пѣмъ болѣе мучительныхъ; онѣ опнимушъ у
васъ и послѣднюю бѣдную отраду заблужденія;
вы узнаете, что за всѣ наслажденія, доста-
вленныя вами свѣту, вамъ и не думають отп-
плачивать любовію! —

Ваша страсть къ Музамъ во многомъ похо-
жа на взаимную страсть двухъ пастушескихъ
сердецъ; они, вмѣсто всего приданаго, дарятъ
другъ друга несмѣтнымъ сокровищемъ нѣжно-
сти и, въ сладостной надеждѣ, что любовь вѣ-
чно будешь кормишь и поить ихъ, не дума-
юшь о займахъ и нуждахъ жишейскихъ. Пла-
менный любовникъ совершенно увѣренъ, чтоо
крышая соломою хижина, кооторую раздѣлилъ
съ милою, лучше всѣхъ на свѣпѣ мраморныхъ
палашъ и волшебныхъ замковъ. Онъ ушопаетъ
въ океанѣ восторговъ, и для прочности сча-
спілъ его нужна — бездѣлица: очарованіе вѣчное.

Но, къ сожалѣнію, наступающъ часы, дни,
мѣсяцы, можешь быть, цѣлые годы, когда фан-
шазіл, лишенная творческой силы своей, пре-
дасшь насъ непріятному чувству настоящаго,

343

или по своей обманчивости увеличивает зло, пась угнетающее — въ пойже мѣрѣ, въ которой въ счастливыя мгновения увеличивала наши наслажденія. — Однако положимъ даже, что можно бы и не просыпаться самому изъ сихъ грезъ, обворожающихъ насъ, по манію фан-тазіи. Насъ окружающіе со всѣхъ сторонъ лю-ди добрые, которые не разсѣять нашего заблу-жденія почшушъ за смертный грѣхъ, которые не перестанушь толкашь насъ, пока не разбу-дятъ; съ вами случился поже, что съ извѣсн-нымъ Коринфскимъ гражданиномъ: счастли-вецъ, сидя передъ пустою сценою, видѣлъ ве-ликолѣпнѣйшія предшавленія, но родственни-ки не уставали лечить его и наконецъ выле-чили.

Довольно одного этаго, чтобы оправдапь все, чего ни опасаюсь, когда гляжу на путь, кошорый вы готовы избрашь себѣ. Испинный Поэтъ къ свѣту почти въ помѣже отноше-ніи, въ каковомъ находился бы владѣющій фи-лософскимъ камнемъ. И поэтъ и другой, быть можетъ, нашли бы средства наслаждавься сча-стіемъ, но могутъ ли надѣяться, что утаяшь свое сокровище? Они должны быть увѣрены, что сыщушъ довольно способовъ наказать ихъ за всѣ преимущество, коими пользуются

344

изключительно передъ прочими честными людьми!

Впрочемъ, милый другъ, если будущее благополучіе ваше мнѣ кажется подверженнымъ споль многимъ опасностямъ; лакомства и вина, червонцы, почести и знаки отличія безъ сомнѣнія то, о чемъ думаю всего менѣе. Не льзя знать, случился и вамъ наслаждались сими суетными удовольствіями. Горацій объдалъ, когда только вздумаешь, за столомъ Римскихъ вельможъ; живальъ, когда только захочешь, въ Меценатовомъ дворцѣ или въ роскошномъ его Тибурѣ, и даже имѣлъ собственный свой Сабиніумъ: словомъ, онъ не зналъ другихъ непріятношей, кромѣ перазлучныхъ съ нещастіемъ быть первымъ Лирикомъ Рима.

Но непріятно сіи, какимъ носили его и Писатели и публика, однажды до того вывели его изъ писарей, что не смотря на всю любовь свою къ Музамъ, онъ въ минуту досады произнесъ прошивъ нихъ ужаснѣйшее богохуліе: „хочу быть проклятымъ, говорить онъ: если не желаю лучше проспать весь свой вѣкъ, нежели писать стихи!“

Прочише, какъ описываешь сей любезный Поэзъ, который вмѣстѣ былъ и геній и человѣкъ ученый и тонкій знатокъ свѣна, про-

345

чтите, какъ описываетъ онъ въ своихъ посланияхъ *) стихопіворческое житье бытъе, прочтите если хочите, и то, чю прибавилъ его новѣйшій комментаторъ **), понимавшій, какъся, своего Автора лучше и живѣе многихъ, и сіе по очень простой причинѣ: пошому чю имѣлъ съ нимъ почти одну и шуже участь. Не худо, когда уже на чю рѣшаешься, знать все то, чего можешь ожидать; не худо напередъ разчислить, могущъ ли событься или нѣшь надежды твои. Нѣчю болѣе суетной хвалы, нѣчю болѣе ничтожной извѣстности любовь моихъ согражданъ, любовь тѣхъ, для коихъ пишу и стараюсь, наградить меня за всѣ труды мои: вошь сладчайшал, можешь быть, между всѣми мечтами, копорыя живашь и окриляющь Поэта юношу при началіи по прища, конца кого дано достигнуть сіоль немногимъ изъ пысачей.

Любезный другъ! не ласкайте себя напраснымъ ожиданіемъ. Минуты одобренія и мгновенные порывы воспорга должны составлять верхъ ожиданій вашихъ. Почитайте себя съ

*) Наприм. въ 19 къ Меценату и въ 22 во второй книге къ Юлию Флору.

**) Самъ Виландъ.

346

избышкомъ награжденнымъ, когда благоволимъ
позволишь вамъ увесселать насъ. Какъ скоро же
замѣшимъ, что вы ищете хвалы нашей, мы
странемъ смотрѣть на васъ, какъ на всѣхъ дру-
гихъ забавниковъ, какого бы рода они ни были,
и съ шой поры,— сердитесь или нѣтъ — а съ
шой поры вы споите для насъ на одной доскѣ
съ фокусниками, шанцовщиками и фиглярами.
Всѣ ваши старанія, чтобы достигнуть высшей
степени совершенства, въ глазахъ нашихъ не-
премѣнная ваша обязанность, и горе вамъ, еже-
ли когда перестанешь превосходить самихъ се-
бя или вздумаете успокоиться на своихъ ла-
врахъ!

Вы согласились, что это не слишкомъ обо-
дрипельно, но я вамъ не сказалъ всего еще: ва-
ше положеніе въ отношеніи къ публикѣ въ са-
момъ дѣлѣ гораздо еще не выгоднѣе. Объ иску-
ствѣ балансера по крайней мѣрѣ всякій можешьъ
судить довольно справедливо; онъ чудеситъ,
и всякій болѣе или менѣе въ состояніи вообра-
зишь, сколько долженъ былъ употребить шру-
довъ и усилій, чтобы дойти до шой степени
совершенства, на которой его видимъ. Съ сми-
хочворцемъ совершенно противно: между шы-
сячью читателей едва ли найдется одинъ, имѣ-
ющий ясное и точное понятие о всѣхъ трудно-

347

сияхъ Искусства, и о томъ, что должно почи-
пать вѣнцемъ его. Обыкновенный читашель,
обыкновенный слушатель конечно чувствуешь,
возбуждаешь ли его любопышство или наво-
даяшь ли на него зѣвоту; но симъ онъ и огра-
ничивается. А какъ произведеніе и очень по-
средственное и очень небрежно написанное, мо-
жешь возбудить любопышство не менѣе шво-
ренія образцоваго: вы должны быть увѣрены,
какъ скоро ваше сочиненіе утрапишь пре-
лесье новизны, оно для полпы утрапишь и
большую часть своей привлекательности, и
всякій самый пустой романъ, кошорый бы
имѣлъ сіе достпопінство, ш. е. былъ бы новымъ,
въ кошоромъ бы находилось хотя нѣсколько
острыхъ словъ, хотя нѣсколько неожиданныхъ
положеній, хотя одно трогашельное мѣсто,
хозяя одно сладосшраспное изображеніе, овла-
дѣешь, не сомнѣвайшесь нимало, овладѣешь
всѣмъ вниманіемъ публики, и засшавишь, по
крайней мѣрѣ на время, забыть и васъ и ваше
сочиненіе, и если бы даже при немъ помогали
вамъ всѣ девяnte Музъ и всѣ при Граціи.

Сшремленіе къ какомунибудь идеальному
совершенствовѣ не доставишъ вамъ того, что
по своимъ понятіямъ, по живому чувству все-
го, что исполнили вы, почитаете проспоз а

348

дань строгой справедливости. Вы сей дани ня-
когда не получите, не потому, чтібя не же-
лали бышь къ вамъ справедливыми, по попо-
му, чюо не имѣюшь и понятія о свѣденіяхъ,
необходимыхъ для этого.

Если при всѣхъ прочихъ существенныхъ
свойствахъ хорошаго стихошворенія, поэпи-
ческое произведеніе имѣшь еще по качество,
которое предполагаетъ Горацій, когда гово-
ришь, что стихи должны заключать въ себѣ
одно округленное и полное цѣлое *); если оно
съ величайшего обработанного по сопрягаетъ
величайшую легкость; если въ немъ языкъ
всегда чистъ, паденіе стопъ всегда музыкально,
рифма во вслекомъ случае на своемъ мѣстѣ и
безъ принужденія; все какъ будто бы разомъ
вылило, какъ будшобы создано однимъ дуновен-
ніемъ и пѣшь нигдѣ слѣдовъ ни пруда, ни уси-
лія: мы не должны сомнѣваться, что паковое
пвореніе стоило пворцу своему (какъ бы впро-
чемъ ни былъ великъ шаланть его) неизъясни-
мыхъ усилий и терпѣнія. Но не надѣйтесь,
если вамъ удастся когда сказать что-либо по-
добное, не надѣйтесь на признаельность ва-
шихъ читателей за все, въ чемъ превзойдете

*) Totum teres atque rotundum.

349

пхъ требованія! „Мы довольствовались бы и мень- „пінмъ!“ скажушъ вамъ, и ежедневная опытность доказываешь, сколь сіе справедливо. Вѣ мнѣніи полны будутъ даже предить вашему сочиненію легкость, обработанность и полнота, коморыя вамъ стоили столь многаго, и коморыя, можешь быть, и оценишь рѣдкій знаковъ со всемъ надлежащимъ хладнокровіемъ. „О вы вѣрно, играючи, пишете своихъ свои!“ Вотъ комплиментъ, коморый услышише вы всего чаще. А какъ привыкли соразмѣрать по-чченіе къ произведенію Искуспіва съ очевидными трудностями, въ немъ побѣжденными, къ вамъ начнешь показывать пренебреженіе за то именно достоинство, которое доставшь вамъ ваше собственное уваженіе. Можешь статься, васъ и въ самомъ дѣлѣ ста-шь чистая съ большимъ удовольствіемъ, не-жели вашихъ сверспіниковъ; нѣ, полагая, что вамъ ничего не столпіе піссы ваши, ошь васъ будущъ требовать новаго, и не пересмотрѣвъ уже написаннаго.

Все сіе столь естественно, столь обыкновенно, мой милый другъ, столь давно и столь обще принято между всеми народами, что было бы даже смѣшно, когда бы вз düşалъ что на то жаловаться. Нѣ штѣмъ не мѣнѣе не льзл

550

сказать, чтобы было оно слишком пряменно. Пройдешь время и вы впадешь можешь быть въ искушеніе, не завидовать ли счастію вся- каго добраго кресłьянину, который, имѣя не болѣе нужного въ домашнемъ ума природнаго, въ пошѣ лица своего ſостъ хлѣбъ свой насущ- ный, и пихими наслажденіями жизни безвѣст- ной, но мирно изливающейся въ море минути и столѣпій, чрезъ мѣру вознаграждень за ли- шеніе сомнительнаго преимущества быть из- вѣстнымъ по имени десяти тысячамъ, изъ ко- ихъ, не знал ни жизни его, ни характера, ка- ждый присвоивется себѣ право судить о его недоспаткахъ и деспотическихъ.

Никогда бы не кончил я, если бы пошѣль исчислить всѣ непріятности, ожидающія васъ на стезѣ, коморую избираему. Не сомнѣваюсь, чѣю большая часть безъ пого уже по слуху известна вамъ. Но не забудьте принять въ разсужденіе также и всю раздражительность, всю большенную чувствительность, коморы неразлучны съ природою исшinnаго Поэма. Тысчи вещей, тысячи случаевъ сами по себѣ ничтожны и ничего незначущи, но исполнять горестію вашу жизнь: для нервной спешности, для воображенія, для сердца Поэма они будушъ тяжкими страданіями. Довольно одного злаго,

351

одного положумінаго сужденнія, одного глупаго
взгляда, когда будете чиплять мěсшо, кошорое
бы должно поразить ударомъ электирическимъ;
довольно одного безсмысленнаго вопроса, и вы
сдѣлаешься нечувствительными къ общему еди-
подушному одобренію остальной части вашихъ
слушателей.

Ни слова уже о томъ, какъ спанутъ обра-
щаться съ вами Писатели, знамоки, Рецен-
зенты, судьи Парнасскіе и пр. и пр. Увѣренъ,
что вы въ разсужденіи сихъ господъ будете
держаться Гораціева правила п. е. будешь
обращать на нихъ какъ можно менѣе внима-
нія *)! Но ожидайте и судьбы его: въ тайнѣ
спанутъ чиплять васъ съ удовольствіемъ, въ
лице осыпать ласками; но въ обществѣ при
всякомъ случаѣ подарлшъ криштическимъ пожа-
шіемъ плечь или двусмысленною улыбкою, и
вы въ правѣ будешь хвалиться необыкновен-
нымъ счасшіемъ, если вздумаешь бышь сни-
сходительными и не скажутъ о васъ ни слова.
Рѣдкій рядовый одними своими шаланшами и
заслугами достигалъ до спелени Маршала: но
гдѣ найди Автора, кошорой бы не держался ни
одной партіи, не образовалъ послѣдователей, не

*) Non

352

прибыгалъ къ покровицельству Парнасскихъ законодателей своего времени, не принималъ подъ свое собственное никого изъ новичковъ въ словесной республикѣ, гошовыхъ при всякомъ случаѣ лягашел и грызться за своего благогодѣшеля, гдѣ найти Автора, кошорый бы при всемъ томъ не былъ прикрываемъ щитомъ золотой посредственности, и черезъ одни собственныя свои достоинства приобрѣлъ мирное стражаніе извѣстности и уваженія между современниками? Въ свѣтѣ конечно бываютъ иногда самыя странныя вещи, и не льзя знать, как-нибудь одинъ досигнешь же и сей во-желѣнной цѣли: но какъ изъ нихъ можешь сказать, что ему именно на роду написано быть симъ избранникомъ?

Вообще, сжели далекая и рѣшительная сла-ва и сопреженныя съ исю выгоды составлѣ-юшь предметъ желаній вашихъ, вы заранѣе гошовьтесь встрѣтить на своемъ пути всѣ возможныя препятствія, и не думайе негодо-вань, когда нодъ конецъ увидине, что васъ предупредятъ люди, кошорые, вмѣсто того, чпюбы устремиться по предназначенной стезѣ, перескочатъ черезъ всѣ ограды и съ счаспли-вою дерзосшію захватятъ вѣнокъ, коего бы никакъ не похишили въ рисланіи правильномъ.

353

Беру въ васъ живѣйшее участіе; вижу васъ
на пути, кошорый по всѣмъ вѣроящностямъ
ведешь не ко храму благополучія, но при всемъ
шомъ слишкомъ самъ люблю Искусство, кошо-
рому при столь неоспоримыхъ дарованіяхъ хо-
тише посвятить себя, чѣпобы нѣкоторымъ
образомъ не раскаяться, чѣкоѣ представилъ
вамъ всѣ сояглись съ нимъ непріятности. И
какъ не предвидѣть возраженія, какъ можете
вы въ мигъ опровергнуть все, мною сказанное?
Но я не хочу испугать васъ: хочу полько,
чѣпобы прежде, нежели пуститесь въ дорогу,
кошорая является вамъ въ столь привлека-
тельномъ видѣ, вы разсмотрѣли всѣ опасно-
сти, всѣ горести, встрѣчающіся на ней.

Во время Горація Поэзія случайнымъ обра-
зомъ подавала иногда средства къ улучшенію
своего состолнія. Бѣдності, какъ самъ признаеш-
ся, заспавила его писать стихи. Въ нашъ вѣкѣ,
кажется, совершенно прошивое: пупь чрезъ
Геликонъ у насъ обыкновенно ведешь прямо
въ объятія той одѣской въ лохмотья богини,
отъ кошорой бѣжалъ Горацій. Вы доживете,
можешь снапьсے, другаго лучшаго времени;
но во всякомъ случаѣ будьже готовы ко все-
му — даже къ худшему. Вы не имѣете боль-
шаго расположенія къ Арисшипповой Филосо-
фіи.

23

354

Фли: для васъ это щастіе, ибо вы ни за какіл
выгоды не спанеше кадишь земнымъ богамъ и
раздавателямъ ихъ милосшей; узнайте самихъ
себл, узнайте, въ сосТОяніи ли вы, на лонѣ
Музы вашей, быть щастливыми, еслибъ даже
пришлось на однихъ каршофеляхъ и одной клю-
чевой водѣ.

Когда же, любезный другъ, вы по зрѣломъ
размышленіи, останешесь при своемъ намѣре-
ніи, я предую отъ васъ одного: не жалуйтесь
никогда въ своей жизни ни на зависѣ своихъ
соперниковъ, ни на равнодушіе знатоковъ, ни
на неблагодарность публики. Нѣтъ ничего въ
може время и несправедливѣе и безразсуднѣе,
какъ плакашь о томъ, что на свѣшѣ тапкѣ,
какъ оно есть и было, и что міръ, вмѣсто
того, чтобы обращались вокругъ насъ, уно-
сипъ насъ самихъ, какъ ничтожную былинку,
въ своемъ вѣчномъ теченіи, и даже не примѣ-
чаетъ того.

Начиная съ перваго до послѣдняго, люди,
окружающіе насъ, сшоль заняты самими со-
бою, и угнешены собственнымъ, жизненнымъ
бременемъ, сшоль много принуждены думашь о
планахъ и пуждахъ своихъ, и сшоль развлекае-
мы собственными страстями и наклонностями
п мгновенными впушенілми своего добраго или

355

злаго генія, что вовсе не должно удивляться, естьли они мало забошяне о насъ и, не смочря на то, всякой, кому бы ни помогли вы въ крайносин, кому бы ни сдѣлали удовольствіе во время, кстати и по его желанію, искренно стапешь благодарить васъ. Но льзя ли требовать признатѣлносин за то, о чемъ и не думали просить васъ, въ чемъ не чувствующъ никакой необходимости? II ужели будешь вы въ правѣ негодовать, если обойдешь съ вами холодно, когда вздумаете насильно сдѣлать кого-своимъ слушателемъ? Какъ вы хошите, чшобъ обращали такое же вниманіе, какъ мы, на то Искуспіво, корророму отдаемъ всю жизнь, и въ короромъ напротивъ они, можешь бышь, никогда и пигдѣ не почувствующій потребности? Позволено ли даже предполагать, чшобъ имѣли они столь же опытный слухъ для счищотворной музыки, стольже разборчивую пособовъ къ прелестямъ Поэтической живописи?

По самой природѣ вещей праствой любищель много теряешь въ произведеніяхъ вкуса, искусства и оспроумія, но изъ сего не слѣдешь, что публика несправедлива къ великимъ Писателямъ и образцовымъ твореніямъ ихъ. Посмотрите, какимъ образомъ иногда принимаютъ она самыя даже посредственныя порождества.

356

нія; пусть будушь они написаны безъ всякой
обработки и безъ малѣйшаго спаранія, чита-
шели довольны, когда пюлько найдушь чпонй-
будь заманчиваго! Они ищушь наслажденія,
ищушь пищи для своего любопытства и споль
люблять разнообразіе, что Авторъ долженъ
быть современно вялъ и дуренъ, нежели ему
вовсе не удастся быть замѣченнымъ, быть
(хочя на время) отличеннымъ ошь толпы
своихъ сверстниковъ. Въ самомъ легкомъ родѣ,
въ кошоромъ нѣшь ичего Поэтическаго, кро-
мѣ риёмы и живописи слога, Писапіль мо-
жетъ обращить на себя вниманіе своихъ соо-
щественниковъ: для сего ему нужно одно
шолько остроуміе, необходимы одни шолько
вдохновенія мгновенной веселости.

И такъ, милый другъ, употребите только
съ своей спороны всѣ силы и способности,
вамъ даныя. Заслужите всеобщее одобрение, и
вамъ не ошкажушь въ немъ. Возвысьшесь падъ
толпою; не довольствуйтесь цѣлю обыкно-
венныхъ усилий; обогащите Словесность та-
кими произведеніями, кошоры привлекали бы
не одно мгновенное вниманіе, но могли бы овла-
дѣть всего душею читашелла, приводили бы
въ движение всѣ его органы, согрѣвали, очаро-
рывали, падая бы безпрерывнымъ обалянцемъ

357

воображеніе, писали бы душу и досшавляли
бы сердцу сладостное наслажденіе своєю жиз-
нію нравственною, своими лучшими чувство-
ванілми; возбудите участие вь радоспяхъ и
горестяхъ ближняго, возбудите удивленіе ко
всему благородному, изящному, высокому вѣ-
природѣ человѣческой; и будь же увѣрены, что
будутъ къ вамъ признаельны, если только
сами не перестанешь быть справедливыми вѣ
требованіяхъ на благодарность общую. — Не
горькая опытность засшавила говорить меня:
мои совѣшны были не жалобы. Во всѣхъ возмо-
жныхъ обстоятельствахъ мы навѣрно вспірѣ-
тимъ какія питье с磨раданія или дѣйстви-
тельныя или воображаемыя, происія
изъ самой природы или сотворенные именно
нами: конечно въ первую минуту самал даже
малѣйшая боль, неожиданная, можешь выну-
дить крикъ изъ груди вслакаго, по кшоже ста-
нешь рыдать и плакать, когда восишь зло
общее, неизбѣжное и посему самому многое?

Вы видите: мы не нужно было вспомнишь
о собственномъ своемъ горѣ, чтобы разсуждать
о томъ, что испытывали Липператоры во
всекое время и у всѣхъ народовъ.

Вы знаете, мой милый другъ, сколько во всѣхъ
опошенніяхъ доволенъ я своимъ жребіемъ. Ст.

358

молодыхъ лѣшь я болѣе любилъ самое Иску-
шво, нежели что обыкновенно называюшь сча-
стіемъ и славою. — Признаюсь, что неподлож-
ное чувство немногихъ благородныхъ душъ,
что нежданное добродушное спасибо одного ка-
когонибудь безпристрастнаго мнѣ всегда были
драгоцѣнѣе холоднаго одобренія холодныхъ зна-
шоковъ или громкаго рукоплесканія толпы
суетной. Однакоже въ теченіе болѣе, нежели
тридцаши лѣшь, я не имѣлъ недосташка и
въ сихъ знакахъ благосклонносши читающаго
свѣша. — Но не хочу присвоишь себѣ достоин-
ства, кошораго не заслуживаю: посвятивъ
большую часть своей жизни служенію Апол-
лона, я думалъ болѣе о самомъ себѣ, нежели о
другихъ, и говорилъ одну правду, когда за симъ
уже 15 лѣшь въ совершенномъ удаленіи опѣ
Германскаго Парнасса, обращался къ Музѣ своей:

,,Чю пужды на себя приманивать вниманье
,,Зависливой толпы и гордыхъ знамоковъ?

,,О Муза, при трудѣ, при сладостномъ
мечтаньѣ

,,Ты много на мой путь разсыпала цвѣтовъ!

,,Влияя въ душу мнѣ и жарѣ и упованье,
,,Мой Геній опѣ зари младенческихъ годовъ,
,,Поешь, и не другой, я самъ шебѣ внимаю,
,,И грушь и суету и славу забываю!"

359

Увъренъ, что сей образъ мыслей рано или
поздно будетъ вашимъ; и пакъ мысѣ оставетсяя
одно упѣшеніе: у васъ въ груди паковой ис-
точникъ благополучія, который усладишъ всѣ
горести вашей жизни, удвоивші всѣ ваши на-
слажденія и, изсыхая даже, оставивші для ду-
шевыхъ ранъ вашихъ хопя нѣсколько капель
чарующаго нектара.

Пер. В. Кюхельбекеръ.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ ВЪ ПРОЗЬ.