— 121 —

Въ сматреньи были вы, погружены въ печали.

Когда напомянуль я объ деревни вамъ;

Конечно, скоро-бы прибѣгнули къ елезамъ,

Къ упрекамъ, жалобамъ! — на дѣло непохоже...

Является Сафиръ, я ухожу,— и что-же?

Откуда все взялось на бѣдствіе мое:

Веселость, острота, наряды и пѣнѣе,

Всѣ, словомъ, женскія чертовскія приманки.

Я въ дверь, вы со двора, и очень съ позаранки

Не вѣдаю, какой злой духъ въ меня вдохнулъ,

Чтобы Сафиру я объ этомъ намекнулъ?

Измѣнникъ! надъ монмъ ругался какъ несчастьемъ!

Какъ утѣшалъ меня притворнымъ соучастьемъ!

Неприпужденно какъ смѣялся, ободрялъ!

Отъ горькой истины какъ хитро отвращалъ!

Какъ другомъ и женой жестоко я обманутъ!

Но болѣе меня обманывать не станутъ.

Что вы потупили глаза? вы смущены?

Подайте-жь мнѣ письмо.

### Эльмира.

Мой Богъ! какъ вы смѣшны!

### Аристъ.

Я очень чувствую: однако непристойно
Вамъ это замѣчать.

Эльмира.

Нравъ самый безпокойный.

Мнѣ, право, кажется, что вы больны—въ жару.

Не самы-ль выйѣ вы твердили по утру.

— 122 —

Чтобы одѣвалась я нарядный, выѣзжала,
Чтобы дарованьями не столь пренебрегала?
Но волѣ вашей я за это принялась,
И вышло не въ попадь; — какъ угодить на васъ?
Откуда прихотей вы набраллись?

А р и с т ъ.

Откуда?
Я впрямь несправедливъ, и былъ, и сemeь*), и буду!
Подайте **) мнѣ письмо.

Эльмира.

Пора объ немъ забыть.

А р и с т ъ.

Какъ можете еще такой спокойной быть?

Эльмира.

Да это отъ того, что нравъ имѣю ровный.

А р и с т ъ.

Ножалуй, говорить я стану хладнокровно
Письмо ***) я требую; прошу его отъ васъ
Не для того, чтобы съ сей вывѣской тотчась
Повсюду разглашать вашъ †) стыдъ, мое безчестье
И вскорѣ безъ меня о томъ пройдеть извѣстье;

*) По изд. Серчевскаго: и есть.

**) По изд. Серчевскаго: но дайте мнеь письмо.

***) По изд. Серчевскаго: Письма и требую.

†) По изд. Серчевскаго: мой стыдъ.

— 125 —

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ.

Прежніе и Сафиръ.

Сафиръ.

Вотъ неожиданность! хоть-бы въ волшебныхъ
тѣняхъ:
Супруга нѣжная въ слезахъ, мужъ на колѣняхъ!
Раскаянье, любовь, согласіе! —что, брать?

Аристъ.

Предъ ней я, предъ тобой, предъ всѣми виноватъ.
Прости, Эльмира, мнѣ сомнѣнье безразсудно;
Конечно, мнѣ къ тебе его питать-бы трудно,
Но мой неправый гнѣвъ... но и проступокъ сей,
Не есть- ли върный знакъ къ тебѣ любви моей?

Эльмира.

Нѣтъ, безпорочной мнѣ была холодность платой,
И ревность, и когда казалась виITUВАТОЙ.

Аристъ.

Что требуешь, скажи: чтобъ удалілся я
Въ лѣса дремучіе, въ безлюдные края?
Мой другъ, изволь, и тамъ забуду я съ тобою
Веселья бурыя, утраченныя мною.

Эльмира.

Такія жертвы я, конечно, откажу:
Пріятность въ городѣ сама я нахожу.

— 126 —

## Аристов.

Какъ хочешь; но теперь въ столицѣ няль въ пустынѣ.

Съ тобою дома я всегда сижу отнынѣ.
Днемъ, утромъ, вечеромъ, и въ полдень и въ полночь;
Всѣ вертонрашества и суетности прочь!

## Эльмира.

Но дома не всегда меня ты видѣть будешь.

## Аристов.

Иль долго ты мою винну не позабудешь?..

## Сафиръ.

Или прикажите мнѣ къ вашимъ пасть ногамъ.

## Эльмира.

Прощаю, — пусть онъ всѣмъ обязанъ будетъ вамъ.
(Аристу.)

Такъ, если нѣсколько тебя сей день неправилъ,
Его благодари; онъ и меня наставилъ,
Чтобъ вкусамъ я твоимъ старалась снисходить *)
За тѣмъ, чтобы отъ другихъ применокъ отвратить;
Чтобъ иногда твоей противилась я волѣ
За тѣмъ, чтобы ты цѣнилъ мое смиренство болѣ.
Такъ! онъ любовь твою мнѣ возвратить хотѣлъ,
Старался, сколько могъ. — и можетъ-быть успѣлъ.

*) Въ изд. Серчевскаго этотъ стихъ пропущенъ.

ДЪИСТВИЕ ВТОРОЕ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Оекла Савишина, Любимъ. Наташа.

Любимъ.

Да! я обѣгалъ всю почтенную родню,
И счастія своего покамѣсть не виню:
Гдѣ ни былъ, никого найти не удавалось,
Кромѣ одной.—За то ужь отъ нея досталось!
Къ Раисѣ Савишинѣ, какъ слѣдуетъ, зашелъ:
Глядь, у себя. Слуга тотчасъ меня повелъ
Къ ней въ образную,—тамъ въ очкахъ она читала,
Вспрыгнула, ахнула и въ обморокъ упала.
Оттерли. Боже мой! тутъ только-что держись:
Увѣщаванія рѣкою полились;
И все печатное, что только вышло вновѣ,
Все знаетъ наизусть, не ошибется въ словѣ,
Ну, такъ и сынлетъ вздоръ. Рѣчь о тѣѣ зашла:
Тутъ длинную она статью о томъ прочла,
Какъ вѣрно въ дѣвушкѣ, вертушкѣ новомодной,
Нѣть иламенной души, ни нѣжности природной,

9

— 131 —

Наташа.

Да кромѣ лѣтъ, лица и воспитанья, всѣмъ.
Ты точный дядюшка, мой другъ, подъ старость
будешь.

Любимъ.

Вотъ на!

Наташа.

Ты никогда гусарить не забудешь.
Все станешь вспоминать съ восторгомъ старину,
И молодечество, и службу, и войну.
Я вижу ужъ тебя: ты, въ дядюшкины годы,
Какъ онъ въ сѣдыхъ усахъ, про славные походы.
Про Лейпцигъ, Кульмъ, Парижъ безъ памяти крчишь,
Безъ милосердія все новое бранишь;
Свой полкъ, своихъ друзей, свои проказы славишь,
Повѣсамъ будущимъ себя примѣромъ ставинь
И сердишься за то, что рано устарѣлъ.

Любимъ.

А ты въ углу ворчишь: онъ все еще пострѣлъ:
Когда ты, батюшка, дурачиться уймешься?
И вслухъ меня бранишь, а внутренно смѣешься.
Не правда-ли, мой другъ?

Наташа.

Да, можетъ быть легко:
Но, къ счастью, до того еще намъ далеко.

— 133 —

Вѣдь, нашъ Любимъ сюда изволилъ прикатить!
Хоть, правда, поспѣшилъ меня онъ навѣстить,
Да вишь пожаловалъ въ тотъ самый часъ, въ которые
Къ вечернѣ я хожу. Охъ! эти мнѣ проворы!
Я чай, развѣдывалъ, когда-де побывать?
Когда потрафить такъ, чтобъ дома не застать?

Варвара Савишна.

Ну, можно- ли...

Оекла Савишна.

Чего? Онъ развѣ малой нутной:
Я одному дивлюсь, что карточкой визитной
Меня не наградилъ; а то у нихъ такой
Обычай водится въ столицахъ, объ Святой
И въ Рождество. Да что? тамъ вѣчно наглость та-же
Знатнѣйшіе дома—а родственниковъ даже
Вотъ посѣщаютъ какъ: самъ баринъ дома спить.
Карету и пошлетъ, а въ ней холопъ сидитъ,
Какъ будто господинъ; обрыскаетъ край свѣта,
Швыряетъ карточки!.. Спасибо, мерзость эта
Что не дошла до насъ:— помиловалъ Господь!
Да и племяннику нельзя глаза колоть:
Что самъ онъ заходилъ, я отъ Потапки знаю;
А все-таки спѣспь! увижу, разругаю.
Вѣдь, нѣтъ, чтобъ подождать полчасика... бѣда.
Никакъ нельзя, спѣшить. Спроси его: куда?
Небось не думаетъ угодность сдѣлать теткѣ,
А въ Петербургѣ-бы, къ какой-нибудь красоткѣ...

— 134 —

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

Тѣже и Наташа.

Наташа.

Ахъ, вы здѣсь не однѣ! простите!

Оекла Савишна.

Ничего.

Оекла Савишна.

Кто это? здѣшняя?

Варвара Савишна.

Нѣть: мужа моего
Покойнаго родня, пріѣхала педавно.
Знакома вамъ была Федосья Николавна?

Оекла Савишна.

Твоя золовка?

Варвара Савишна.

Да, ее въ живыхъ ужъ нѣть.
Вотъ дочь ея.

Оекла Савишна.

Она? — Прошу! какихъ ужъ лѣть!
Невѣста хоть куда. — Мы вмѣстѣ выросли
Съ твоею матушкой, дружнехонько живали,

— 137 —

Өнөлө Савшина.

Ну, сахаръ входить-же?

(Наташа качаетъ головой.)

Хоть крошечка?

Наташа.

Отнюдь!

Какъ, сахаръ? шутка-ли? что вы? нобойтесь Бога!

Нѣтъ! и безъ сахару расходовъ очень много.

Өнөлө Савшина.

Да! согрѣшили мы! крутыя времена!

Наташа.

Я какъ-то съ малыхъ лѣтъ къ тому учічена,
Что дорогой кусокъ мѣ видѣть даже грустно;
Я такъ люблю поѣсть, чтобъ дешево и вкусно.

Өнөлө Савшина.

Какъ судишь ты умно! не по лѣтамъ, мой севѣтъ;
Въ иной и въ пожилой такого смысла нѣтъ.

Наташа.

Помилуйте...

Өнөлө Савшина.

Чего помиловать? смотри-ка,
Житье-то сестрино не явнен-ль улика,
Что прожила весь вѣкъ, не нажила ума?
Разсчету ни на грошъ, увидишь ты сама;
Всегда столы у ней,—зачѣмъ? кому на диво?

— 138 —

Наташа.

А будто трудно жить, какъ надо, бережливо?
Я вотъ и не въ нуждѣ воспитана была,
Хоть матушка моя покойная жила,
Куда не росскошно, я чай, и вамъ известно.

Өкела Савишна.

Умна была, —дай Богъ ей царствіе небесно!

Наташа.

Однако странность вамъ одну я разскажу.

Өкела Савишна.

Какъ, другъ мой? что? —Садись

Наташа.

Вотъ что...

Өкела Савишна.

Да сядь!

Наташа (сѣвши на краешекъ стула)

Сижу.

Вотъ что... спросить у васъ позвольте: вы давно- ли
Разсталась съ матушкой!

Өкела Савишна.

Лѣть двадцать пять, пободѣ;
Мы молоды тогда, невѣсты были съ ней.
(Со вздохомъ.)

И схоронила я съ тѣхъ поръ ужь трехъ мужей!

— 139 —

Наташа.

Такъ, можетъ, никогда вамъ слышать не случалось
Объ томъ, что къ Ладовой, графинъ, я попалась
На воспитаніе?

Өцікла Савишна.

Нѣтъ, не слыхала я.

Наташа.

Ужь странность подлинно! — Она и мать моя
Вѣкъ были по всему противныхъ свойствъ и правилъ;
Не знаю, между ихъ какъ случай связь составилъ,
А только матушка съ ней такъ дружна была,
Что на руки меня къ ней вовсе отдала!
Представьте-же себѣ: я въ домъ попала знатный,
У Ладовой на все расходъ невѣрятный!
И шляпкамъ, и шалямъ, и платьямъ счету нѣтъ;
И собирается у ней весь модный свѣтъ:
Вчера концертный день, а нынче танцовальной,
А завтра что-нибудь другое. — Натурально,
Вы можете судить, что въ эдакомъ дому
До бережливости нѣтъ дѣла никому.

Өцікла Савишна.

Зараза! истинно зараза! жаль, родная,
Смерть жалко! хоть кого испортить жизнь такая.

Наташа.

Позвольте досказать. Мне скоро щегольство,
И весь графининъ бытъ: шумъ, пышность, мотовство

— 141 —

Когда къ француженкамъ поѣдемъ мы бывало,
Графинъ только-бы купить чтò ни попало.

А я тихохонько высматриваю все,
Какъ тамъ работаютъ, кроять и то и се,
И выoproшу себѣ остатковъ, лоскуточковъ,
Отрѣзочковъ отъ лентъ, материцы кусочковъ,
И, дома запершись, крою себѣ, крою.

Теперь-же, върите-ль? я чтò угодно шью;
Вы не увидите на мнѣ чужой работы
Вотъ ни на столько.

(Показываетъ на кончикъ шемизетки или фартука.)

Өкъла Савишна.

Помилуй, другъ мой, что ты?
Кладъ сущій,— и тебѣ подобной не сыскать!

Наташа.

Я шелкомъ, золотомъ умѣю вышивать.
Бывало, прочія лишь заняты весельемъ,
На балахъ день и ночь, а я за руководѣльемъ;
Чтò вышью, продаю; работою своей
Скопила наконецъ до тысячи рублей.

Өкъла Савишна.

Теперь на свѣтѣ нѣтъ вещей невѣроятныхъ.
Скопила! — чѣмъ? — трудомъ! воспитана у знатныхъ!
Свершилась надъ тобой Господня благодать.
Дай, радость, дай скорѣй себя расцѣловать!

(Обнимайтесь.)

Вотъ, если-бъ нашъ Любимъ былъ человекъ къ толковый,
Вотъ счастье! вотъ оно! вотъ! случай здѣсь готовый!

— 144 —

Присни его ко мнѣ. А между тѣмъ, прощай!
Къ тебе, признаться, я попала невзначай;
Шла къ теткѣ Звонкиной, съ ней перемолвить нужно
Такъ кой объ чемъ. Прости!

(Обращаясь къ Наташѣ.)

Ахъ! жаль, что недосужно,
А то-бы мы съ тобой... прошу насъ навѣщать.
Ты говорила мнѣ, что любишь вышивать,
И что, мой свѣтъ, сидѣть не любишь, склавши руки,
Такъ я тебе найду заняться чѣмъ отъ скуки;
На это мастерство у насъ есть заведенье
Туда свожу тебя, увидишь:—загладѣнье.

(Варварѣ Савишиѣ.)

Скажи-жь Любимушкѣ, чтобъ на себя взялъ трудъ,
Заѣхалъ-бы ко мнѣ.—Быть-можетъ и безъ бранн,
Авось!.. загадывать я не хочу заранѣ.
Авось!.. не вѣдаетъ никто, что впереди.
Сестра! безъ проводовъ! останься! не ходи.

(Уходить. Варвара Савишина ее провожает.)

— с. —

ДЪЙСТВІЕ І.

Гостинная; въ ней большіе часы; справа дверь въ саль-
ню Софьи, откуда слышны фортецяно съ флейтов.
которыя умолкаютъ. — Лиза среди комнаты спить.
свѣсившись съ креселъ.

(Утро, чуть-чуть день брежется.)

ЯВЛЕНІЕ 1.

Лиза, вдругъ просыпается, встаетъ съ креселъ.
оглядывается.

Свѣтаетъ!.. Ахъ, какъ скоро ночь минула!

Вчера просилась спать—отказъ!

Ждемъ друга—нуженъ глазъ да глазъ!

Не спи, покудова не скатишься со стула.

Теперь вотъ только-что вздремнула—

Ужъ день!.. Сказать имъ...

(Стучится къ Софьѣ).

Господа!

Эй, Софья Павловна! бѣда!

Зашла бесѣда ваша за ночь!

Вы глухи?.. Алексѣй Степанычъ!

(Сударыня!.. И страхъ ихъ не беретъ!)

(Отходитъ отъ дверей).

Ну, гостье неприглашенной,

— 152 —

## Лиза, идетъ

Ушелъ... Ахъ! отъ господъ подалѣй,
У нихъ бѣды себѣ на всякий часъ готовь.

Минуй насъ, пуще всѣхъ печалей,
И барскій гнѣвъ и барская любовь!

## ЯВЛЕНІЕ III.

Лиза, Софья со свѣчею и за ней Молчалинъ.

### Софья.

Что, Лиза, на тебя напало?
Шумишь...

## Лиза.

Конечно, вамъ разстаться тяжело!
До свѣта занершись, а кажется все мало.

### Софья.

Ахъ! въ самомъ дѣлѣ, разсвѣло!
(Тушить свѣчу).

И свѣть, и грусть!.. Какъ быстры ночи!

## Лиза.

Тужите, знай,—со стороны нѣтъ мочи.
Сюда вашъ батюшка зашелъ; я обмерла,
Вертѣлась передъ нимъ, не помню, что врала..
Ну, что же стали вы? Поклонъ, сударь, отвѣсьте,
Подите.. Сердце не на мѣстѣ!

— 153 —

Смотрите на часы, взгляните-ка въ окно:

Валить народъ по улицамъ давно,
А въ домъ стукъ, ходьба, метутъ и убирають.

Софья.

Счастливые часовъ не наблюдають.

Лиза.

Не наблюдайте—ваша власть!
А что въ отвѣтъ за васъ, конечно, миѣ попасть.

Софья, Молчалину.

Идите! Цѣлый день еще потерпимъ скучу.

Лиза.

Богъ съ вами!.. Прочь возьмите руку!
(Разводитъ ихъ. Молчалинъ въ дверяхъ сталкиваешься
съ Фамусовымъ).

## ЯВЛЕНІЕ IV.

Тѣ-же и Фамусовъ.

Фамусовъ.

Что за оказія! Молчалинъ! ты, братъ?

Молчалинъ.

Я-съ.

Фамусовъ.

Зачѣмъ же здѣсь? и въ этотъ часъ?

— 154 —

И Софья!... Здравствуй, Софья! что ты
Такъ рано поднялась? а? для какой заботы?

И какъ васъ Богъ не въ пору вмѣстѣ свелъ?

Софья.

Онъ только что теперь вошелъ.

Молчалинъ.

Сейчасъ съ прогулки...

Фамусовъ.

Другъ! Нельзя ли для прогулокъ
Подальше выбрать закоулокъ?

А ты, сударыня, *) чуть изъ постели прыгъ—
Сь мужчиной, съ молодымъ! Занятье для дѣвицы!

Всю ночь читаешь небылицы,—
И вотъ плоды отъ этихъ книгъ!

А все Кузнецкій мостъ и вѣчные французы!

Оттуда моды къ намъ, и авторы, и музы,
Губители кармановъ и сердецъ!

Когда избавить насъ Творецъ

Отъ шлянокъ ихъ, чепцовъ, и шпилекъ, и булавокъ,
И книжныхъ и бисквитныхъ лавокъ!

Софья.

Позвольте, батюшка... Кружится голова,

Я отъ испуга духъ перевожу едва.

Изволили вбѣжать вы такъ проворно—

Смѣшалась я...

*) По ред. Гг. Веселовскаго и Гарусова: сударушки

— 157 —

Онъ въ домъ здѣсь живетъ—великая напасть:
Шелъ въ комнату, попалъ въ другую!..

Фамусовъ.

Попалъ или хотѣлъ напасть,
Да вмѣстѣ вы зачѣмъ? Нельзя, чтобы случайно.

Софья.

Вотъ въ чемъ однако случай весь:
Какъ давича вы съ Лизой были здѣсь.
Перепугалъ меня вашъ голосъ чрезвычайно,
И бросилась сюда со всѣхъ я ногъ...

Фамусовъ.

Пожалуй, на меня всю суматоху сложить.
Не въ пору голосъ мой надѣлалъ имъ тревогъ!

Софья.

По смутномъ снѣ бездѣлица тревожить.
Сказать вамъ сонъ? Поймете вы тогда...

Фамусовъ.

Что за исторія?

Софья.

Вамъ разсказать?

Фамусовъ, садитесь.

Ну, да

— 158 —

## Софья.

Позвольте... Видите-ль... сначала
Цвѣтный лугъ, и я пекала

### Траву

Какую-то, не вспомню на яву...

Вдругъ милый человекъ, — одинъ изъ тѣхъ, кого мы
Увидимъ, будто вѣкъ знакомы, —

Явились тутъ со мной, и вкрадивъ, и уменъ,
Но робокъ... Знать, кто въ обѣдности рожденъ...

### Фамусовъ.

Ахъ! матушка, не довершай удара!

Кто обѣденъ, тотъ тебя не пара.

## Софья.

Потомъ пропало все, луга и небеса—

Мы въ темной комнатѣ... Для доверienья чуда,
Раскрылся полъ, и вы оттуда,

Блѣдны, какъ смерть, и дыбомъ волоса!..

Тутъ съ громомъ распахнулись двери...

Какіе-то не люди и не звѣри

Насъ врозь!.. и мучили сидѣвшаго со мной!..

Онъ будто мнѣ дороже всѣхъ сокровищъ —
Хочу къ нему, —вы тащите съ собой!

Насъ провожаетъ стонъ, ревъ, хохотъ, свистъ чу-
довищъ.

Онъ вслѣдъ кричить...

Проснулась... Кто-то говорить...

Вашъ голосъ былъ... Что, думаю, такъ рано?

Бѣгу сюда, и васъ обоихъ нахожу.

— 161 —

Брюзгливъ, неугомоненъ, скоръ,
Таковъ всегда, а съ этихъ поръ...
Ты можешь посудить...

### А и з а.

'Ужу-съ не по разсказамъ.
Запретъ онъ васъ, добро еще со мной,
А то, помилуй Богъ, какъ разомъ
Меня, Молчалина и всѣхъ съ двора долой!

### Со фья.

Подумаешь, какъ счастье своенравно!
Бываетъ хуже —съ рукъ сойдеть;
Когда-жъ печальное ничто на умъ нейдеть,
Забылись музыкой, и время шло такъ плавно,
Судьба насъ будто берегла,—
Ни безпокойства, ни сомпинья..
А горе ждеть изъ-за угла!

### А и з а.

Вотъ то-то-съ, моего вы гупнаго сужденья
Не жалуете никогда!
Анъ вотъ бѣда!
На что вамъ лучшаго пророка?
Твердила я: въ любви не будетъ этой прока
Ни вò вѣки вѣковъ!
Какъ всѣ московскіе, вашъ батюшка таковъ:
Желалъ бы зяти онъ съ звѣздами, да съ чинами,
А при звѣздахъ не всѣ богаты между нами...
Ну, разумѣется, къ тому-бѣ
И деньги, чтобы пожить, чтобы могъ давать онъ балы.

11

— 163 —

«Кому извѣстно, что найду я воротясь,
«И сколько можетъ быть утрачу!»
Бѣдняжка, будто знамъ, что года черезъ три...

## Софья.

Послушай, вольности ты лишней не бери!
Я очень вѣтрено, быть можетъ, поступила,
И знаю, и винюсь; но гдѣ же измѣнила,
Кому, чтобъ укорять невѣрностью могли?
Да, съ Чацкимъ, правда, мы воспитаны, росли;
Привычка вмѣстѣ быть день каждый неразлучно
Связала дѣтскою насъ дружбой; но потомъ
Онъ съѣхалъ; ужъ у насъ ему казалось скучно,
И рѣдко посѣщалъ нашъ домъ.

Потомъ опять прикнулся влюбленнымъ,
Взыскательнымъ и огорченнымъ.
Остеръ, уменъ, краснорѣчивъ,
Въ друзьяхъ особенно счастливъ,—
Вотъ объ себѣ задумалъ онъ высоко,
Охота странствовать напала на него...
Ахъ! если любить кто кого,
Зачѣмъ ума искать и ўздить такъ далеко?

## А и з. а.

Гдѣ носится? въ какихъ краяхъ?
Лечился, говорятъ, на кислыхъ онъ водахъ,
Не отъ болѣзни, чай,— отъ скучи, повѣриѣ.

## Софья.

И вѣрно счастливъ тамъ, гдѣ люди посмѣшнѣе.
Кого люблю я, не таковъ:

— 164 —

Молчалинъ за другихъ себя забыть готовъ.

Врагъ дерзости, всегда застѣнчиво, несмѣло...

Ночь цѣлую съ кѣмъ можно такъ провесть!

Сидимъ, а на дворѣ давно ужъ побѣдѣло.

Какъ думаешь, чѣмъ заняты?

### Л и з а.

Богъ вѣсть,
Сударыня, мое ли это дѣло?

### Софья.

Возьметъ онъ руку, къ сердцу жметъ;

Изъ глубины души вздохнетъ;

Ни слова вольнаго,— и такъ вся ночь проходить.

Рука съ рукой, и глазъ съ меня не сводить...

Смѣешься? Можно ли! чѣмъ поводъ подала

Тебѣ я къ хохоту такому?

### Л и з а.

Мнѣ-съ... ваша тетушка на умъ теперь пришла,

Какъ молодой французъ сбѣжалъ у ней изъ дому—

Голубушка! хотѣла схоронить

Свою досаду—не съумѣла:

Забыла волосы чернить,

И черезъ три дня посѣдѣла!

(Продолжаетъ хохотать).

Софья, огорченная.

Вотъ также обо мнѣ потомъ заговорятъ!

### Л и з а.

Простите: право, какъ Богъ святъ,

— 165 —

Хотѣла я, чтобъ этотъ смѣхъ дурацкій
Васъ нѣсколько развеселить помогъ.

## ЯВЛЕНІЕ VI.

Тѣже и Слуга.

Слуга.

Къ вамъ Александръ Андречъ Чацкій.

(Уходитъ).

## ЯВЛЕНІЕ VII.

Тѣ-же и Чацкій.

Чацкій.

Чуть сбѣтъ—ужъ на ногахъ, и я у вашихъ ногъ!
(Съ жаромъ цѣлуетъ ея руку).

Ну, поцѣлуйте же! Не ждали? Говорите!

Что жъ, рады? Нѣтъ? Въ лицо мнѣ посмотрите.

Удивлены! И только? Вотъ приемъ!

Какъ будто не прошло недѣли,

Какъ будто бы вчера, вдвоемъ

Мы мочи нѣтъ другъ другу надоѣли.

Ни на волосъ любви! куда какъ хороши!

А между тѣмъ, не вспомнясь, безъ души,
Я въ сорокъ пять часовъ, глазъ мигомъ не прищура,
Верстъ больше семисотъ пронесся... вѣтеръ, буря...

И растерялся весь, и падалъ сколько разъ—

И вотъ за подвиги награда!

— 166 —

Софья.

Ахъ, Чацкий! я вамъ очень рада

Чацкій

Вы рады? Въ добрый часъ!
Однако пскренно: кто жъ радуется эдакъ?
Мнѣ кажется, что напослѣдокъ,
Мюдей и лошадей знойя,
Я только тѣшлѣ самъ себя!

Лиза.

Вотъ, сударь, если бы вы были за дверями,—
Ей-Богу, нѣтъ пати минутъ,
Какъ поминавли мы васъ тутъ.
Сударыня, скажите сами...

Софья.

Всегда, не только что теперь.
Не можете вы сдѣлать мнѣ упрека.
Кто промелькнетъ, отворить дверь,
Проѣздомъ, случаемъ, изъ чужа, издалека,
Съ вопросомъ я, хоть будь морякъ:
Не повстрѣчалъ ли гдѣ въ почтовой васъ каретѣ?

Чацкій.

Положимте, что такъ.
Блаженъ, кто вѣруетъ,—тепло ему на свѣтѣ!
Ахъ, Боже мой! ужель я здѣсь опять,
Въ Москвѣ, у васъ? да какъ же васъ узнать!

— 168 —

Софья.

Гоненье на Москву! что значитъ видѣть свѣтъ!
Гдѣ жъ лучше?

Чацкій.

Гдѣ насъ нѣтъ.
Ну, что вашъ батюшка? все Английскаго клоба
Старинный, вѣрный членъ до гроба?
Вашъ дядюшка отпрыгалъ ли свой вѣкъ?
А этотъ... какъ его... онъ турокъ или грекъ?
Тотъ черномазенький, на ножкахъ журавлиныхъ,
Не знаю, какъ его зовуть...
Куда ни сунься—тутъ какъ туть,
Въ столовыхъ и въ гостинныхъ?
А трое изъ бульварныхъ лицъ,
Которые съ полвѣка молодятся?
Родныхъ мильонъ у нихъ, и съ помощью сестрицъ
Со всей вселенной породнятся?
А наше солнышко, нашъ кладъ?
На лбу написано: театръ и маскарадъ;
Домъ зеленью расписань въ видѣ рощи.
Самъ толстъ, его артисты тощи;
На балѣ, помните, открыли мы вдвоемъ
За ширмами, въ одной изъ комнатъ посекретнѣй,
Былъ спрятанъ человѣкъ и щелкалъ соловьемъ—
Пѣвецъ зимой погоды лѣтней?
А тотъ, чахоточный, родня вашъ, книгамъ врагъ,
Въ ученый комитетъ который носелился
И съ крикомъ требовалъ присыгъ,
Чтобъ грамотѣ никто не зналъ и не учился?..

— 169 —

Опять увидеть их миc суждено судьбой!
Жить съ ним ни надо čь стъ, и въ комъ не сыщешь нятенъ?
Когда жъ постранствуешь, воротишься домой,
И дымъ отечества намъ сладокъ и пріятенъ!

## Со фья.

Вотъ васъ бы съ тетушкою свесть,
Чтобъ всѣ хъ знакомыхъ перечесть.

## Чацкій.

А тетушка? Все двѣ вушкой, Минервой?
Все фрейлинной Екатерины Первой?
Воспитанцъ и мосекъ полоцъ домъ?..
Ахъ! къ воспитанью перейдемъ:
Что ныньче, также какъ издревле,
Хлопочутъ набирать учителей полки,
Числѣть поболѣе, цѣною подешевле?
Не то, чтобы въ наукъ далеки:
Въ Россіи, подъ великимъ штрафомъ:
Намъ каждаго признать велиать
Историкомъ и географомъ.

Нашъ менторъ,— помните: колпакъ его, халатъ.
Перстъ указательный, всѣ признаки ученья,
Какъ наши робкіе тревожили умы!..

Какъ съ раннихъ поръ привыкли вѣрить мы,
Что намъ безъ нѣмцевъ нѣть спасенья!
А Гильоме, французъ, подбитый вѣтеркомъ,
Онъ не женать еще?

## Со фья.

На комъ?

— 171 —

Что я. Молчалина глупѣе? Гдѣ онъ, кстати?
Еще ли не сломилъ безмолвія печати?.

Бывало, пѣсенокъ гдѣ новенькихъ тетрадь.

Увидитъ—пристанетъ: «ножалуйте списать!»

А впрочемъ, онъ дойдетъ до степеней низкъстныхъ—
Вѣдь пыньче любятъ безсловесныхъ.

Софья, въ сторону.

Не человѣкъ—змѣя!

(Громко).

Хочу у васъ спросить:
(Случалось-ли, чтобъ вы, смѣясь, или съ печали,
Ошибкою, добро о комъ нибудь сказали?

Хоть не теперь, а въ дѣтствѣ, можетъ быть...

Чацкій.

Когда все мятко такъ, и нѣжно, и незрѣло?

На что же такъ давно? Вотъ доброе вамъ дѣло:

Звонками только-что гремя,
И день и ночь по снѣговой пустынѣ
Спѣшу къ вамъ, голову сломя;

И какъ васъ нахожу? Въ какомъ-то строгомъ чинѣ!

Вотъ полчаса холодности терплю!

Лицо святѣшней богомолки!..

И все-таки я васъ безъ намяті люблю.

(Минутное молчаніе).

Послушайте, ужель слова мои всѣ колки
И клонятся къ чьему нибудь вреду?

По если такъ, —умъ съ сердцемъ не въ ладу.

Я въ чудакахъ иному чуду

Разъ посмѣюсь, потомъ забуду;

Велите-жъ ми въ огонь—пойду, какъ на обѣдъ.

— 173 —

Здорово, другъ! здорово, брать, здорово!
Разсказывай: чай, у тебя готово
Собранье важное въстей?
Садись-ка, объявьи скорѣй!

(Садятся.)

Чацкій, разсѣянно.

Какъ Софья Павловна у васъ похорошѣла!

Фамусовъ.

Вамъ, людямъ молодымъ, другаго нѣту дѣла,
Какъ замѣчать дѣвичьи красоты.

Сказала что-то вскользь, а ты,
Я чай, надеждами занесся, заколдованъ!..

Чацкій.

Ахъ, нѣтъ! надеждами я мало избалованъ.

Фамусовъ.

«Сонъ въ руку»—миѣ она изволила шепнуть,—
Вотъ ты задумаль...

Чацкій.

Я? ничуть!

Фамусовъ.

(1) комъ ей снилось? что такое?

Чацкій.

Я не отгадчикъ сновъ.

— 174 —

Фамусовъ.

Не вѣрь ей: все пустое.

Чацкій

Я вѣрю собственнымъ глазамъ.
Вѣкъ не встрѣчалъ — подписку дамъ—
Что-объ было ей хоть нѣсколько подобно!

Фамусовъ.

Онъ все свое. Да разскажи подробно,
Гдѣ былъ, скитался столько лѣтъ?
(Откудова теперь?

Чацкій.

Теперь миѣ до того ли!
Хотѣлъ объѣхать цѣлый свѣтъ,
И не объѣхалъ сотой доли.

(Встаетъ поспѣшно).

Простите! я спѣшилъ скорѣе видѣть васъ,
Не заѣзжалъ домой. Прощайте! черезъ часъ
Явлюсь, подробности малѣйшей не забуду;
Вамъ первымъ: вы потомъ разсказывайте всюду.

(Въ дверяхъ).

Какъ хороша!

(Уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ Х.

Фамусовъ, одинъ.

Который-же изъ двухъ?
«Ахъ, батюшка, сонъ въ руку!»

ДБЙСТВИЕ II.

ЯВЛЕНІЕ І.

Фамусовъ и слуга.

Фамусовъ.

Петрушка! вѣчно ты съ обновкой,
Съ разодраеннымъ локтемъ! Достань-ка календарь.

Читай, не такъ, какъ пономарь,

А съ чувствомъ, съ толкомъ, съ раз-
становкой.
Постой-же. На листѣ черкни, на записномъ,

Противу будущей недѣли:

Къ Прасковьи Өедоровьи въ домъ

Во вторникъ званъ я на форели.

Куда какъ чудень созданъ свѣтъ!

Пофилософствуй—умъ вскружится!

То бережешься, то обѣдъ;

Бшь три часа, а въ три дни не сварится.

Отмѣть-ка, въ тотъ же день... Нѣть, нѣть...

Въ четвергъ я званъ на погребень.

Охъ, родъ людской! пришло къ забвенье,

Что всякий должень самъ туда же лѣзть,

Въ тотъ ларинкъ, гдѣ ни стать, ни сѣсть.

— 178 —

Чацкій.

Вы что-то невеселы стали;
Скажите, отчего? Пріѣздъ не въ пору мой?
Ужъ Софьѣ Павловнѣ какой
Не приключилось ли печали?
У васъ въ лицѣ, въ движеньяхъ суета.

Фамусовъ.

Ахъ, батюшка! нашелъ загадку:
Не веселъ я!.. Въ мои лѣта
Не можно же пускаться мнѣ въ присядку!

Чацкій.

Никто не приглашаетъ васъ.
Я только-что спросилъ два слова
Объ Софьѣ Павловнѣ: быть можетъ, нездорова?

Фамусовъ.

Тьфу, Господи прости! пять тысячъ разъ
Твердитъ одно и то-же!
То Софьи Павловны на свѣтѣ нѣтъ пригоже,
То Софья Павловна больна!
Скажи: тебя понравилась она?
Обрыскалъ свѣтъ, — не хочешь ли жениться?

Чацкій.

А вамъ на что?

Фамусовъ.

Меня не худо бы спроситься:

— 180 —

А дядя! что твой князь! что графъ!
Серьезный взглядъ, надменный нравъ.
Когда же надо подслужиться,
И онъ сгибался въ перегибъ.
На куртагѣ ему случилось оступиться—
Упалъ, да такъ, что чуть затылка не прошибъ.
Старикъ заохалъ; голосъ хрипкой.
Былъ высочайшею пожалованъ улыбкой;
Изволили смѣяться. Какъ же онъ?
Привсталъ, оправился, хотѣлъ отдать поклонъ,
Упалъ въ другой разъ ужъ нарочно,
А хохотъ пуще, онъ и въ третій также точно!
А? какъ по вашему?.. По нашему—смышленъ:
Упалъ онъ больно—всталъ здорово.
За то, бывало, въ вистъ кто чаще приглашенъ?
Кто слышитъ при дворѣ привѣтливое слово?
Максимъ Петровичъ! Кто предъ всѣми знатенъ и
почтенъ?
Максимъ Петровичъ!... Шутка!
Въ чинны выводить кто и пенсіи даетъ?
Максимъ Петровичъ!... Вы, нынѣшніе, нутка!..

## Чацкій.

И точно, началъ свѣть глупѣть,
Сказать вы можете, вздохнувши;
Какъ посравнить, да посмотрѣть
Вѣкъ нынѣшній и вѣкъ минувшій:
Свѣжо преданіе, а вѣрится съ трудомъ.
Какъ тотъ и славился, чья чаще гнулась шея,
Какъ не въ войнѣ, а въ мирѣ бралия бомъ...
Стучалъ объ полъ, не жалѣя!

— 181 —

Кому нужда—тѣмъ спѣсь, лежи они въ пыли,
А тѣмъ, ято выше,—лесть, какъ кружево, плели.

Прямой былъ вѣкъ покорности и страха,
Все подъ личиною усердія къ царю!

Я не объ дядюшкѣ объ вашемъ говорю,
Его не возмутимъ мы ираха;
Но между тѣмъ, кого охота заберетъ,

Хать въ раболѣпствѣ самомъ пылкомъ,
Теперь, чтобы смѣшить народъ,
Отважно жертвовать затылкомъ?

А сверстничекъ, а старичекъ
Иной, глядя на тотъ скачекъ
И разрушаясь въ ветхой кожѣ,

Чай, приговаривалъ: ахъ, если бы мнѣ тоже!
Хать есть охотники поподличать вездѣ,
Да ныньче смѣхъ страшить и держитъ стыдъ въ уздѣ.
Не даромъ жалуютъ ихъ скуно государи.

Фамусовъ.

Ахъ, Боже мой, онъ карбонари!

Чацкій.

Нѣтъ, ныньче свѣтъ ужъ не таковъ.

Фамусовъ.

Опасный человекъ!

Чацкій.

Вольнѣе всякій дышеть
И не торопится вписаться въ цехъ шутовъ.

— 182 —

Фамусовъ.

Чтò говорить! и говоритъ, какъ пишешь!

Чацкій.

У покровителей зѣвать на потолокъ,
Явиться помолчать, пошаркать, пообѣдать,
Подставить стулъ, поднять платокъ...

Фамусовъ.

Онъ вольность хочетъ проповѣдать!

Чацкій.

Кто путешествуетъ, въ деревнѣ кто живетъ...

Фамусовъ.

Да онъ властей не признаетъ!

Чацкій.

Кто служитъ дѣлу, а не лицамъ...

Фамусовъ.

Строжайше-бъ запретилъ я этимъ господамъ
На выстрѣлъ подъѣзжать къ столицамъ!

Чацкій.

Я, наконецъ, вамъ отдыхъ дамъ...

Фамусовъ.

Терпѣнья, мочи нѣтъ, досадно!

— 185 —

Слуга.

Полковник Скалозубъ. Прикажете принять?

Фамусовъ, встаетъ.

Ослы! сто разъ вамъ повторять!
Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,
Что очень радъ. Пошелъ же, торопись.
(Слуга уходить.)

Пожалуйста, сударь, при немъ остерегись:

Извѣстный человекъ, солидный,
И знаковъ тьму отличья нахваталъ;
Не по лѣтамъ, и чинъ завидный:
Не ныньче, завтра—генералъ!

Пожалуйста, при немъ веди себя скромненько...
Эхъ, Александръ Андреичъ, дурно, братъ!

Ко мнѣ онъ жалуетъ частенько:
Я всякому, ты знаешь, радъ.
Въ Москвѣ прибавятъ вѣчно втрое:
Вотъ будто женится на Софьюшкѣ... Пустое!
Онъ, можетъ быть, и радъ бы былъ душой,
Да надобности самъ не вижу я большой
Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;
Вѣдь Софья молода, а впрочемъ, власть Господня!
Пожалуйста, при немъ не спорь ты вкривь и вкось,
И завиральныя идеи эти брось.

Однако, нѣтъ его! какую бы причину...

А! знать пошелъ ко мнѣ въ другую половину.

(Послѣшно уходить.)

— 187 —

Кладите шляпу, сдѣньте шнагу,
Вотъ вамъ софа, раскиньтесь на покой...

## Скалозубъ.

Куда прикажете, лишь только бы усѣсться.
Всѣ трое садятся; Чацкій поодаль).

## Фамусовъ.

Ахъ, батюшка! сказать, чтобъ не забыть:
Позвольте намъ своими счесться
Хоть дальними—наслѣдства не дѣлить.

Не знали вы,—а я подавно,—
Спасибо, научилъ двоюродный вашъ брать:
Какъ вамъ доводится Настасья Николавна?

## Скалозубъ.

Не знаю-съ, виноватъ,
Мы съ нею вмѣстѣ не служили.

## Фамусовъ.

Сергѣй Сергѣчъ, это вы ли?
Нѣтъ, я передъ родней, гдѣ встрѣтится, ползкомь;
Сыщу ее на днѣ морскомъ!

При мнѣ служащіе чужіе очень рѣдки:
Все больше сестрины, свояченицы дѣтки.
Одинъ Молчалинъ мнѣ не свой,
И то затѣмь, что дѣловой.

Какъ станешь представлять къ крестинку пль къ
мѣстечку,

Ну, какъ не порадѣть родному человѣчку!..
Однако братецъ вашъ мнѣ другъ и говорилъ,
Что вами выгодъ тьму по службѣ получилъ.

— 188 —

Скалозубъ

Въ тринадцатомъ году мы отличались съ братомъ
Въ тридцатомъ егерскомъ, а послѣ въ сорокъ пятомъ.

Фамусовъ.

Да! счастье у кого есть эдакой сынокъ!
Имъетъ, кажется, въ петличкѣ орденокъ?

Скалозубъ.

За третье августа; засѣли мы въ траншею,
Ему дапъ съ бантомъ, мнѣ—на шею.

Фамусовъ.

Любезный человѣкъ, и посмотрѣть, такъ хвать.
Прекрасный человѣкъ двоюродный вашъ брать!

Скалозубъ.

Но крѣпко набрался какихъ-то новыхъ правилъ:
Чинъ слѣдовалъ ему, онъ службу вдругъ оставилъ.
Въ деревнѣ книги сталъ читать.

Фамусовъ.

Вотъ молодость!.. читать!.. а послѣ, хвать!..
Вы повели себя исправно:
Давно полковники, а служите недавно.

Скалозубъ.

Довольно счастливъ я въ товарищахъ моихъ,
Вакансіи какъ разъ открыты:

— 189 —

То старшихъ выключатъ иныхъ,
Другіе, смотришь, перебиты.

Фамусовъ.

Да, чѣмъ кого Господь понщетъ, вознесешь!

Скалозубъ.

Бываетъ моего счастливѣе везетъ.
У насъ въ пятнадцатой дивизіи, не далѣ,
Объ нашемъ, хоть сказать, бригадномъ генералѣ.

Фамусовъ.

Помилуйте, а вамъ чего недостаетъ?

Скалозубъ.

Не жалуюсь, не обходили,
Однако за полкомъ два года поводили.

Фамусовъ.

Въ погонь-ли за полкомъ?
За то, конечно, въ чемъ другомъ
За вамъ далеко тянуться.

Скалозубъ.

Нѣтъ-съ, старѣе меня по корпусу найдутся:
Я съ восемьсотъ девятаго служу.
Да, чтобъ чины добыть есть многіе каналы;
О нихъ какъ истинный философъ я сужу:
Мнѣ только бы досталось въ генералы.

Фамусовъ.

И славно судите, дай Богъ здоровья вамъ
И генеральскій чинъ; а тамъ—

— 190 —

Зачѣмъ откладывать бы дальше—
Рѣчь завести объ генеральшѣ?

Скалозубъ.

Жениться? Я ничуть не прочь.

Фамусовъ.

Что жъ? у кого сестра, племянница есть, дочь...

Въ Москвѣ вѣдь нѣтъ невѣстамъ перевода;
Чего! плодятся годъ отъ года!

А, батюшка, признайтесь, что едва
Гдѣ сышется еще столица, какъ Москва?

Скалозубъ.

Дистанція огромнаго размѣра.

Фамусовъ.

Вкусъ, батюшка, отмѣнная манера,
На все свои законы есть.

Вотъ, напримѣръ, у насъ ужъ изстари ведется,
Что по отцу и сыну честь:

Будь плохонькій, да если наберется
Душь тысячи двѣ родовыхъ,
Тотъ и женихъ.

Другой, хоть прытче будь, надутый всемимъ чван-
ствомъ,

Пускай себѣ разумникомъ слыви,
А въ семью не включать, на насъ не подиви!
Вѣдь только здѣсь еще и дорожать дворянствомъ!
Да это ли одно!.. Возьмите вы хлѣбъ-соль:

Кто хочетъ къ намъ пожаловать—изволь;

— 191 —

Дверь отперта для званыхъ и незваныхъ,
Особенно изъ иностранныхъ;
Хоть честный человѣчъ, хоть нѣтъ,
Для насъ ровнехонько,—про всѣхъ готовъ обѣдъ.

Возьмите вы: отъ головы до пятокъ,
На всѣхъ московскихъ есть особый отпечатокъ.
Извольте посмотрѣть на нашу молодежь,

На юношей, сынковъ и внучать:
Журимъ мы ихъ, а если разберешь,
Въ пятнадцать лѣтъ учителей научать!

А наши старички, какъ ихъ возьметъ задоръ,
Засудятъ о дѣлахъ: что слово—приговоръ!

Вѣдь столбовые всѣ, въ усъ никому не дуютъ,
И объ правительствѣ иной разъ такъ толкуютъ,
Что если бъ кто подслушалъ ихъ—бѣда!

Не то, чтобъ новизны вводили—никогда!
Спаси насъ Боже! Нѣтъ! А придерутся
Къ тому, къ сему, а чаще ни къ чему,
Поспорятъ, пошумятъ, и... разойдутся.

Прямые канцлеры въ оставкѣ по уму!
Я вамъ скажу: знать, время не приспѣло,
Но что безъ нихъ не обойдется дѣло!..

А дамы? Сунься кто, попробуй, овладѣй!
Судьи всему,—надъ ними нѣтъ судей.

За картами когда возстанутъ общимъ бунтомъ—
Дай Богъ терпѣніе! Вѣдь самъ я былъ женатъ!
Скомандовать велите передъ фрунтомъ,
Присутствовать пошлите ихъ въ сенатъ...

Ирина Власьевна! Лукерья Алексѣвна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерія Андревна...
А дочекъ кто видалъ, всякъ голову повѣсь!
Его величество король былъ прусскій здѣсь:

— 192 —

Дивился не путемъ московскимъ онъ дѣвицамъ—
Ихъ благонравію,—не лицамъ.

И точно, можно ли воспитаннѣе быть
Умѣютъ же себя принарядить
Тафтицей, бархатцемъ, и дымкой;

Словечка въ простотѣ не скажутъ, все съ ужимкой!
Французскіе романсы вамъ поютъ

И верхнія выводить нотки;
Къ военнымъ людямъ такъ и льнутъ,
А потому что патріотки.

Рѣшительно скажу: едва

Другая сыщется столица, какъ Москва!

### Скалозубъ.

По моему сужденью,
Пожаръ способствовалъ ей много къ украшенью.

### Фамусовъ.

Не поминайте намъ, ужъ мало ли крехтятъ!
Да, батюшка, съ тѣхъ поръ дороги, тротуары,
Дома и все на новый ладъ.

### Чацкій.

Дома новы, но предразсудки стары.
Порадуйтесь: не истребить

Ни годы ихъ, ни моды, ни пожары.

Фамусовъ, Чацкому.

Эй, завяжи на память узелокъ!
Просилъ я помолчать—не велика услуга.

(Скалозубу).

— 193 —

Позвольте, батюшка, вотъ-съ, Чацкаго, мнѣ друга,
Андрея Ильича покойнаго сынокъ.

Не служить, то-есть, въ томъонъ пользынен находить:
Но захоти, такъ былъ бы дѣловой!
Жаль, очень жаль,—онъ малый съ головой;
И славно пишетъ, переводить.
Нельзя не пожалѣть, что съ этакимъ умомъ...

Чацкій.

Нельзя ли пожалѣть о комъ нибудь другомъ?
И похвалы мнѣ ваши досаждаютъ.

Фамусовъ.

Не я одинъ,—всѣ также осуждаютъ.

Чацкій.

А судьи кто?.. За древностію лѣтъ,
Вражда ихъ къ намъ непримнrima;
Сужденья черпаютъ изъ забытыхъ газетъ
Временъ Очаковскихъ и покоренья Крыма.

Всегда готовые къ журьобѣ,
Поютъ все пѣснь одну и ту же,
Не замѣчая о себѣ:

Что стárѣе, то хуже.

Гдѣ, укажите намъ, отечества отцы,
Которыхъ мы должны принять за образцы?

Не эти ли, грабительствомъ богаты,
Защиту отъ суда въ друзьяхъ нашли, въ родствѣ.
Великолѣпныя соорудя палаты,
Гдѣ разливаются въ пирахъ и мотовствѣ,
И гдѣ не воскресятъ кліенты-иностранные

13

— 194 —

Прошедшаго житья подлѣйшія черты?..

Да и кому въ Москвѣ не зажимали рты
Обѣды, ужины и танцы?

Не тотъ ли, вы къ кому меня, еще съ пелень,
Для замысловъ какихъ-то непонятныхъ,
Дитей возили на поклонъ?
Тотъ Несторъ негодяевъ знатныхъ,
Толиою окруженный слугъ?

У сердствуя, они, въ часы вина и драки,
И жизнь и честь его не разъ спасали; вдругъ
На нихъ онъ вымѣнялъ борзыя три собаки!

Или вотъ тотъ еще, который для затѣй
На крѣпостной балетъ согналъ на многихъ фурахъ
Отъ матерей, отцевъ отторженныхъ дѣтей?

Самъ погруженъ у момъ въ Зефирахъ и въ Амурахъ,
Заставилъ и Москву дивиться ихъ красѣ;

Но должниковъ не согласилъ къ отсрочкѣ:

Амуры и Зефиры всѣ
Распроданы по одиночкѣ!

Вотъ тѣ, которые дожили до сѣдинъ!
Вотъ уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вотъ наши строгіе цѣнители и судьи!

Теперь, пускай изъ насъ одинъ,
Изъ молодыхъ людей, найдется врагъ исканій,
Нѣ требуя ни мѣстъ, ни повышенья въ чинѣ,
Въ науки онъ вперитъ умъ, алчущій познаній,
Или въ душѣ его самъ Богъ возбудить жаръ
Къ искусствамъ творческимъ, высокимъ и пре-
краснымъ, —

Они тотчасъ: разбой! пожаръ!
И прослывешь у нихъ мечтателемъ опаснымъ!

— 199 —

Я точно какъ во снѣ?

(Торопливо и громко).

Гдѣ онъ? Что съ нимъ? Скажите мнѣ...

Чацкій.

Пускай себѣ сломилъ бы шею!

Васъ чуть было не уморилъ.

Софья.

Убійственны холодностью своёю!

Смотрѣть на васъ, васъ слушать нѣ ту силъ.

Чацкій.

Принкажете мнѣ за него терзаться?

Софья.

Туда бѣжать, тамъ быть, помочь ему стараться!..

Чацкій.

Чтобъ оставались вы безъ помощи, однѣ?

Софья.

На что вы мнѣ?

Да, правда, не свои бѣды—для васъ забавы.

Отецъ родной убейся—все равно.

(Лизѣ).

Пойдемъ туда, бѣжимъ...

Лиза, отводитъ ее въ сторону.

Опомнитесь! куда вы?

Онъ живъ, здоровъ; смотрите здѣсь въ окно.

(Софья смотритъ въ окно).

— 200 —

Чацкій.

Смятенье! обморокъ! поспѣшность! гнѣвъ непуга!..

Такъ можно только ощущать,

Когда лишаешься единственнаго друга.

Софья.

Сюда идутъ. Руки не можетъ онъ поднять!..

Чацкій

Желалъ бы съ нимъ убиться...

Лиза.

Для компании?

Софья.

Нѣтъ, оставайтесь при желаньи.

## ЯВЛЕНІЕ ІХ.

Тѣ-же, Скалозубъ и Молчалинъ (съ подвязанной рукой.)

Скалозубъ.

Воскресъ и невредимъ! рука

Ушиблена слегка;

А впрочемъ, все фальшивая тревога.

Молчалинъ.

Я васъ перепугалъ, — простите, ради Бога!

— 201 —

Скалозубъ.

Ну, я не зналъ, что будетъ изъ того
Вамъ прритація: опрòметью вбѣжали,—
Мы вздрогнули, вы въ обморокъ упали—
И что жъ? Весь страхъ изъ ничего.

Софья, не глядя на него.

Ахъ! очень вижу, изъ пустова,
А все еще теперь дрожу.

Чацкій, про себя.

Съ Молчалинымъ—ни слова.

Софья, по прежнему.

Однако о себѣ скажу,
Что не труслива. Такъ бываетъ:
Карета свалится, поднимутъ—я опять
Готова съизнова скакать;
Но все малѣйшее въ другихъ меня нугаетъ,
Хоть нѣтъ великаго несчастья оть того,
Хоть незнакомый мнѣ—до этого нѣтъ дѣла...

Чацкій, про себя.

Прощенья проситъ у него,
Что разъ о комъ-то пожалѣла!

Скалозубъ.

Позвольте, разскажу вамъ вѣсть.
Княгиня Ласова какая-то здѣсь есть,

— 203 —

Потанцовать подъ фортепьяно.
Мы въ траурѣ, такъ бала дать нельзя.

Скалозубъ.

Явлюсь; но къ батюшкѣ зайти я обѣщался
Откланяться.

Софья.

Прощайте.

Скалозубъ, жметъ руку Молчалину.

Вашъ слуга.

(Уходить.)

## ЯВЛЕНІЕ ХІ.

Софья, Молчалинъ. и Лиза

Софья.

Молчалинъ! какъ во мнѣ разсудокъ цѣлъ остался!
Вѣдь знаете, какъ жизнь мнѣ ваша дорога,—
Зачѣмъ же ей играть, и такъ неосторожно!

Скажите, что у васъ съ рукой?
Не дать ли капель вамъ? Не нуженъ ли покой?
Пошлите къ доктору: пренебрегать не должно.

Молчалинъ.

Платкомъ перевязалъ, не больно мнѣ съ тѣхъ поръ.

Лиза.

Ударюсь объ закладъ, что вздоръ,

— 204 —

И если бъ не къ лицу, не нужно перевязки;
А то не вздоръ, что вамъ не избѣжать огласки:
На смѣхъ, того гляди, подыметъ Чацкій васъ;

И Скалозубъ, какъ свой хохолъ закрутить,
Разскажетъ обморокъ, прибавитъ сто прикрасъ;
Шутить и онъ гораздъ—вѣдь ныньче кто не шутитъ?

## Софья.

А кѣмъ изъ нихъ я дорожу?
Хочу—люблю, хочу—скажу.
Молчалинъ! будто я себя не принуждала?
Вошли вы—слова не сказала;
При нихъ не смѣла я дохнуть,
У васъ спросить, на васъ взглянуть!

## Молчалинъ.

Нѣтъ, Софья Павловна, вы слишкомъ откровенны...

## Софья.

Откуда скрытность почерпнуть?
Готова я была въ окошко къ вамъ спрыгнуть
Да что миѣ до кого? до нихъ? до всей вселенной?
Смѣшно?—пусть шутятъ ихъ! Досадно?—пусть
бранять!

## Молчалинъ.

Не повредила бы намъ откровенность эта.

## Софья.

Неужто на дуель васъ вызвать захотятъ?

ДЪИСТВИЕ III.

ЯВЛЕНІЕ І.

Чацкій. потомъ Софья.

Чацкій.

Дождусь ее и вынужу признанье:
Кто наконецъ ей милъ? Молчалинъ? Скалозубъ?
Молчалинъ прежде былъ такъ глупъ!...
Жалчайшее созданье!
Ужъ развѣ поумнѣлъ? . А тотъ—
Хришунъ, удавленникъ, фаготъ,
Созвѣздіе маневровъ и мазурки!
Судьба любви—играть ей въ жмурки,
А мнѣ...
(Софья входитъ).
Вы здѣсь? я очень радъ,
Я этого желалъ.

Софья, про себя.

И очень не впопадъ.

14

— 211 —

Софья.

Хотите ль знать вы истины два слова?
Малейшая въ комъ странность чуть видна—
Веселость ваша не скромна,—
У васъ тотчасъ ужъ острота готова;
А сами вы...

Чацкій.

А самъ? не правда ли, смѣшонъ?

Софья.

Да! грозный взглядъ, и рѣзкій тонъ,
И этихъ въ васъ особенностей бездна...
А надъ собой гроза куда не безполезна.

Чацкій.

Я страненъ? А не страненъ кто жъ?
Тотъ, кто на всѣхъ глупцовъ похожъ,
Молчалинъ, напримѣръ?

Софья.

Примѣры мнѣ не новы:
Замѣтно, что вы желѣть на всѣхъ излить готовы
А я, чтобъ не мѣшать, отсюда удалюсь.

Чацкій, удерживая ее.

Постойте же! (Въ сторону) Разъ въ жизни при-
творюсь.
(Громко) Оставимте мы эти пренъя.

Передъ Молчалинымъ не правъ я, виновать;

— 212 —

Быть можетъ, онъ не то, что три года назадъ.

Есть на землѣ такія превращенія

Правленій, климатовъ, и нравовъ, и умовъ!

Есть люди важные,—слыли за дураковъ:

Иной по арміи, иной инохимъ поэтомъ,

Иной... боюсь назвать... но признановсѣмъ свѣтомъ,
Особенно въ послѣдніе года,

Что стали умны хоть куда!

Пускай въ Молчалинѣ умъ бойкій, геній смѣлый,
Но есть ли въ немъ та страсть, то чувство, пыл-

кость та.

Чтобъ кромѣ васъ ему міръ цѣлый
Казался прахъ и суета?

Чтобъ сердца каждое біенье
Любовью ускорялось къ вамъ?

Чтобъ мыслямъ были всѣмъ и всѣмъ его дѣламъ
Душою—вы, вамъ угожденье?

Самъ это чувствую, сказать лишь не могу

Но что теперь во мѣнѣ книть, волнуется, бѣситъ,
Не пожелалъ бы я и личному врагу!

А онъ—смочитъ и голову повѣсить!

Конечно, смирень—всѣ такіе не рѣзвы:

Богъ знасть въ немъ какая тайна скрыта:

Богъ знаетъ, для него что выдумали вы, *)

Чѣмъ голова его ввѣкъ не была набита!

Быть можетъ, качествъ вашихъ тьму,

Любуясь имъ, вы придали ему.

Не грѣшенъ онъ ни въ чемъ, вы во сто разъ грѣшнѣе.

Нѣтъ! нѣтъ! пускай уменъ, часъ отъ часу уменѣе;

*) Въ изд. Веселовскаго и Ефремова: за него что выдумали вы. Но изд. Гарусова: за него что такъ вступились вы.

— 213 —

Но васъ онъ стоитъ ли? вотъ вамъ одинъ вопросъ
Чтобъ равнодушнѣе мнѣ понести утрату,
Какъ человѣку вы, который съ вами взросъ,
Какъ другу вашему, какъ брату,
Мнѣ дайте убѣдиться въ томъ!
Потомъ

Отъ сумасшествія могу я остеречься:
Пущусь подалѣе—простыть, охолодѣть,
Не думать о любви! Тамъ буду я умѣть
Теряться по свѣту, забыться и развлечься!..

Софья, про себя.

Вотъ нехотя съ ума свела!
(Вслухъ).

Что притворяться?

Молчалинъ давича могу безъ рукъ осталось,
Я живо въ немъ участие приняла;
А вы, случайѣ на эту пору,
Не позаботились разсчесть,
Что можно доброй быть ко всемъ и безъ разбору
Но можетъ истина въ догадкахъ вашихъ есть,
И горячо его беру я подъ защиту.

Зачѣмъ же быть, скажу вамъ напрямикъ,
Такъ дерзку на языкъ? *)
Въ презрѣньи къ людямъ такъ нескрыту,
Что и смирнѣйшему пощады нѣтъ?... чего!
Случись кому назвать его,
Градъ колкостей и шутокъ вашихъ грянетъ.
Шутить, и вѣкъ шутить! какъ васъ на это станетъ?

*) По ред. Веселовскаго: такъ нсвоздержну на языкъ?

-- 214 --

Чацкій.

Ахъ, Боже мой! неужли я изъ тѣхъ,
Которыхъ цѣль всей жизни—смѣхъ؟
Мнѣ весело, когда смѣшныхъ встрѣчаю,
А чаще—съ ними я скучаю.

Софья.

Напрасно: это вы относите къ другимъ.
Молчалинъ вамъ наскучилъ—бы едва- ли,
Когда бъ сошлись короче съ нимъ.

Чацкій, съ жаромъ.

Зачѣмъ же вы его такъ коротко узнали?

Софья.

Я не старалась,— Богъ насъ свель.
Смотрите, дружбу всѣхъ онъ въ домъ пріобрѣлъ.
При батюшкѣ три года служить;
Тотъ часто безъ толку сердить,
А онъ безмолвіемъ его обезоружить,
Отъ доброты души простить;
И между прочимъ
Веселостей пскать бы могъ—

Ничуть: отъ старичковъ не ступить за порогъ!
Мы рѣзвимся, хохочемъ,—
Онъ съ ними цѣлый день засидеть, радъ не радъ,
Играеть...

Чацкій.

Цѣлый день играешь!

— 217 —

Софья.

Шинцы простудить.

Чацкій.

Пускай себѣ...

Софья.

Нельзя, ждемъ на вечеръ гостей.

Чацкій.

Богъ съ вами! остаюсь онять съ моей загадкой.

Однаго, дайте мнѣ зайти, хотя украдкой,

Къ вамъ въ комнату на нѣсколько минутъ;

Тамъ стѣны, воздухъ—все пріятно!..

Согрѣютъ, оживатъ, мнѣ отдохнуть дадутъ

Воспоминаніемъ объ томъ, что невозвратно!

Не засижусь: войду,—всего минуты двѣ...

Нотомъ, подумайте, членъ Англійскаго клуба.

Я тамъ дни цѣлые пожертвую молвѣ

Про умъ Молчалинъ, про душу Скалозуба.

(Софья пожимаетъ плечами, уходитъ къ себѣ и запирается; за нею Лиза).

### ЯВЛЕНІЕ III.

Чацкій, потомъ Молчалинъ.

Чацкій.

Ахъ, Софья! Неужли Молчалинъ избранъ ей?

А чѣмъ не мужъ? Ума въ немъ только мало;

— 218 —

Но, чтобъ имѣть дѣтей,
Кому ума не доставало?
Услужливъ, скромненьгій, въ лицѣ румянецъ есть.
(Входитъ Молчалинъ).
Вотъ онъ,—на цыпочкахъ и небогатъ словами...
Какою ворожбой умѣлъ къ ней въ сердце влѣзть?
(Обращается къ нему).
Намъ, Алексѣй Степанычѣ, съ вамъ
Не удалось сказать двухъ словъ.
Ну, образъ жизни вашъ каковъ?
Безъ горя ныньче, безъ нечалнъ?

Молчалинъ.

По прежнему-съ

Чацкій.

А прежде какъ живали?

Молчалинъ.

День за день, ныньче какъ вчера.

Чацкій.

Къ перу отъ картъ, и къ картамъ отъ пера?
И положенный часъ приливамъ и отливамъ?

Молчалинъ.

По мѣрѣ я трудовъ и силъ,
Съ тѣхъ поръ, какъ числюсь по архивамъ,
Три награжденья получилъ.

Чацкій.

Взманили почести и знатность?

— 223 —

Молчалинъ.

Въ моп лѣта не должно смѣть
Свое сужденіе имѣть.

Чацкій

Помилуйте, мы съ вами не ребяты!
Зачѣмъ же мнѣнія чужія только святы?

Молчалинъ.

Вѣдь надобно зависѣть отъ другихъ.

Чацкій.

Зачѣмъ же надобно?

Молчалинъ.

Въ чинахъ мы небольшихъ.

Чацкій, почти громко.

Съ такими чувствами, съ такой душой
Любимъ!.. Обманщица, смѣялась надо мной!

### АВЛЕНІЕ IV

(Вечеръ. Всѣ двери настежь, кромѣ двери въ спальню
Софьи. Въ перспективѣ открывается рядъ освѣщенныхъ
комнатъ; слуги суетятся; одинъ изъ нихъ, главный
говоритъ).

Эй! Филька, Оомка, ну, ловчѣй!

Столы для картъ, мѣлъ, щетокъ и свѣчей!

(Стучится къ Софьѣ въ дверь).

— 226 —

Когда бы службу продолжалъ,
Конечно, былъ бы онъ московскимъ.комендантомъ!

## ЯВЛЕНІЕ VI.

Чацкій, Натал. Дмитр., и Платонъ Михаил.

Нат. Дмитр.

Вотъ мой Платонъ Михайлычъ!

Чацкій.

Ба!

Другъ старый! мы давно знакомы! Вотъ судьба!

Плат. Мих.

Здорово, Чацкій, братъ!

Чацкій.

Платонъ любезный, славно!

Похвальный листъ тебя: ведешь себя исправно.

Плат. Мих.

Какъ видишь, братъ:
Московскій житель и женатъ.

Чацкій.

Забытъ шумъ лагерный, товарищи и братья?
Спокойнъ и лѣнивъ?

Плат. Мих.

Нѣтъ, есть таки занятья:

— 227 —

На флейтѣ я твержу дуэтъ
А-мольный...

Чацкій.

Что твердилъ назадъ тому пять лѣтъ?
Ну, постоянный вкусъ въ мужьяхъ всего дороже

Плат. Мих.

Брать, женишься, тогда меня вспомянь:
Отъ скукп будешь ты свистать одно и то-же.

Чацкій.

Отъ скукъ! Какъ? Ужъ ты ей платишь дань!

Нат. Дмитр.

Платонъ Михайлычъ мой къ занятьямъ склоненъ
разнымъ,
Которыхъ нѣтъ теперь: къ ученямъ и смотрамъ.
К манежу... Иногда скучаетъ по утрамъ.

Чацкій.

А кто, любезный другъ, велитъ тебя быть празднымъ
Въ полкъ—эскадронъ дадутъ! Ты оберъ илі штабъ?

Нат. Дмитр.

Платонъ Михайлычъ мой здоровьемъ очень слабъ.

Чацкій.

Здоровьемъ слабъ! Давно ли?

Нат. Дмитр.

Все ревматизмъ и головныя боли.

— 228 —

Чацкій.

Движенья болѣе! Въ деревню, въ теплый край!
Будь чаще на конѣ. Деревня лѣтомъ рай!

Нат. Дмитр.

Платонъ Михайлычъ городъ любить,
Москву; за что въ глуши онъ дни свои погубить?

Чацкій.

Москву и городъ!... Ты чудакъ!
А помнишь прежнее?

Плат. Мих.

Да, братъ, теперь не такъ...

Нат. Дмитр.

Ахъ! мой дружокъ!
Здѣсь такъ свѣжо, что мочи нѣтъ!
Ты распахнулся весь и разстегнулъ жилетъ,

Плат. Мих.

Теперь, братъ, я не тотъ!..

Нат. Дмитр.

Послушайся разочекъ,
Мой милый, — застегнись скорѣй.

Плат. Мих., равнодушно.

Сейчасъ.

— 229 —

Нат. Дмитр.

Да отойди подальше отъ дверей:
Сквозной тамъ вѣтеръ дуетъ сзади.

Плат. Мих.

Теперь, братъ, я не тотъ!..

Нат. Дмитр.

Мой ангелъ, Бога ради,
Отъ двери дальше отойди.

Плат. Мих., глаза къ небу.

Ахъ, матушка!

Чацкій

Ну, Богъ тебя суди!

Ужъ точно сталъ не тотъ въ короткое ты время
Не въ прошломъ ли году, въ концѣ,

Въ полку тебя я зналъ? Лишь утро,— ногу въ стремилъ

И носишься на борзомъ жеребцѣ;

Осенний вѣтеръ дуй хоть спереди, хоть съ тыла.

Плат. Мих.

Эхъ! братецъ! славное тогда житье-то было!

## ЯВЛЕНІЕ VII.

Тѣ-же, Князь Тугоуховскій и Княгиня съ шестью дочерьми

Нат. Дмитр., тоненьвимъ голоскомъ.

Князь Петръ Ильичъ! княгиня! Боже мой!

— 234 —

Загорѣцкій.

На завтрашній спектакль имѣете билетъ?

Софья.

Нѣтъ.

Загорѣцкій.

Позвольте вамъ вручить; напрасно бы кто взялся
Другой вамъ услужить; за то
Куда я ни кидался!
Въ контору — все взято;
Къ директору,— онъ миѣ пріятель—
Съ зарей въ шестомъ часу, и кстати-ль!
Ужъ съ вечера никто достать не могъ;
Къ тому, къ сему—всѣхъ сбить я съ ногъ;
И этотъ, наконецъ, похитилъ уже силой
У одного,— старикъ онъ хилой
Мнѣ другъ, низвѣстный домосѣдъ,—
Пусть дома просидить въ покой!

Софья.

Благодарю васъ за билетъ,
А за старанье — двое.

(Являются еще кое-кое; между тѣмъ Загорѣцкій от-
ходитъ къ мужчинамъ).

Загорѣцкій.

Платонъ Михайлычъ!

Плат. Мих.

Прочь!

— 236 —

ЯВЛЕНІЕ Х.

Тѣ же и Хлестова.

Хлестова.

Легко ли въ шестьдесятъ пять лѣтъ
Тащиться мнѣ къ тебе, племянница!.. Мученье!
Часъ битый ѳхала съ Покровки,— силы нѣтъ!
Ночь—свѣта преставленье!
Отъ скучи я взяла съ собой
Арапку-дѣвку, да собачку.
Вели ихъ накормить ужо, дружочекъ мой,
Отъ ужина сошли подачку.
Княгиня, здравствуйте! (Садится) Ну Софьюшка,
мой другъ,
Какая у меня арапка для услугъ!
Курчавая! горбомъ лопатки!
Сердитая! всѣ кошачьи ухватки!
Да какъ черна! да какъ страшна!
Вѣдь создалъ же Господь такое племя!
Чортъ сущій! въ дѣвичьей она...
Позвать ли?...

Софья.

Нѣтъ съ; въ другое время.

Хлестова.

Представь, ихъ какъ звѣрей выводятъ на показъ.
Я слышала, тамъ... городъ есть турецкій...

— 237 —

А знаешь ли, кто мнѣ припась?

Антонъ Антонычъ Загорѣцкій.

(Опъ выставляется впередъ).

Лгунишка онъ, картежникъ, воръ;

(Загорѣцкій исчезаетъ).

Я отъ него было и двери на запоръ;

Да мастеръ услужить: мнѣ и сестрѣ Прасковьѣ

Двоихъ арапченковъ на ярмаркѣ досталъ;

Купилъ, онъ говорить; чай, въ карты сплутовалъ,

А мнѣ подарочекъ; дай Богъ ему здоровье!

Чацкій, съ хохотомъ Платону Михайловичу.

Не поздоровится отъ эдакихъ похвалъ!

И Загорѣцкій самъ не выдержалъ—пропалъ.

Хлестова.

Кто этотъ весельчакъ? Изъ званія какого?

Софья.

Вотъ этотъ? Чацкій.

Хлестова.

Ну, а что нашелъ смѣшнаго?

Чему онъ радъ? Какой туть смѣхъ?

Надъ старостью смѣяться грѣхъ.

А помню, ты дитей съ нимъ часто танцовала,

Я за уши его дирала,—только мало.*)

*) По изданію г. Гарусова, за этими стихами должны слѣдовать приводимые ниже 45 стихов.

(Указывая на Платона Михайловича, сидящаго къ ней спиной).

А это что за чучело? Скажи, кто онъ?

— 238 —

ЯВЛЕНІЕ ХІ.

Тѣ-же и Фамусовъ.

Фамусовъ, громогласно.

Ждемъ князь-Петръ-Ильича,
А князь ужъ здѣсь! А я забился тамъ въ портретной.

Софья.

Натальи Дмитріевны мужъ, Платонъ Михайловичъ.
(Платонъ Михайловичъ оборачивается и кланяется).

Хлестова.

Знаю — А! Здравствуйте! Супруга
Ужъ вѣрно здѣсь: вы неразлучные два друга.

Наталья Дмитріевна (подходя).

Я кланялась, вы не всмотрѣлись.
(Цѣлуются).

Хлестова.

Не мудрено, глаза подъ старость приглядѣлись.
(Наталья Дмитріевна отходитъ).

Ну вотъ такъ парочка! По чести—заглядѣнье!
(Увидя двухъ княжень проходящихъ).

Ахъ! Боже мой! Племянница, гляди,
Какъ у второй княжпы измято назад...

Какъ выемка низка! — Ну, право, омерзенье!
Ахъ, какъ растрепана она,
Какъ будто дома и одна!
(Мимо проходятъ другія двѣ княжны).

У всѣхъ запачканы, измяты шемизетки.
(Увидя княгиню, ей громко).

— 239 —

Гдѣ Скалозубъ, Сергъй Сергѣевичъ? а?
Нѣтъ? кажется, что нѣтъ? онъ человѣкъ замѣтной.
Сергѣй Сергѣевичъ Скалозубъ.

Хлестова.

Творецъ мой! оглушилъ звончѣе всякихъ трубъ!

## ЯВЛЕНІЕ XII

Тѣ-же и Скалозубъ, потомъ Молчалинъ.

Фамусовъ.

Сергѣй Сергѣевичъ, запоздали!

Княгпна! Какъ прекрасны ваши дѣтки!
Невѣсты, милы всѣ, хоть разомъ подъ вѣнецъ.

Княгиня (въ сторону, съ досадою).

Стара, вѣкъ зла!

(Вслухъ).

Ростутъ. —О, мой Творецъ!

Давно ли я сама...

Хлестова (перебивая).

Мы вмѣстѣ съ вами

Къ вѣнцу шли...

Княгиня (прерывая ее).

Полноте! Ребенкомъ я была.

Хлестова (Софьѣ).

Примѣтно молодится.

(Княгинѣ).

Можетъ, съ нами

Вы завтра? насъ Татьяна Юрьевна звала.

Княгиня.

И насъ звала; мы вмѣстѣ будемъ.

— 240 —

А мы васъ ждали, ждали, ждали.

(Подходитъ къ Хлестовой).

Моя невѣстушка, который ужъ давно

Объ васъ говорено.

Хлестова, сидя.

Вы прежде были здѣсь... въ полку... въ томъ...
гренадерскомъ?

Князь, князь! отмѣть.—Мы, правда, не забудемъ.

(Отходитъ къ гостямъ).

Хлестова (указывая Софьѣ на Скалозуба.)

А это кто стоитъ тамъ у колонны.

(Софья, не дослышавъ, отходитъ къ гостямъ).

Какія нынче стали моды,

Конецъ вѣкамъ! — Какія таліи! — Уроды!

Ну, что за галстуки? какъ словно хомуты.

(Увидя графиню-бабушку.)

Ну вотъ какой чепецъ напялила огромный!

Смотри-ка; Союшка... Шлемянница! Гдѣ ты?

(Софья подходить),

Взгляни, какъ стянута, въ чемъ держится душа!

Глуха, беззубан, ряба, не хороша...

Давно бы ей пора въ могилу...

А балъ, такъ, вѣрно, въ первыхъ здѣсь.

(Увидѣвъ графиню-внучку.)

А внучка... Что за срамъ! — Тьфу! . вся въ прорѣзь!

Чуть-чуть не голая... Глядѣть-то не подъ силу.

(Обѣ графини подходятъ и кланяются.)

Графиня милая, мой другъ! давненько съ вами

Въ пикетъ, въ имперіалъ мы не играли. Съ нами...

Ахъ! кажется за мной есть маленькій должок?

Такъ съ княземъ въ полъ вы, какъ придется,

А послѣ какъ нибудь сочтется.

(Цѣлуетъ графиню-внучку).

— 241 —

Скалозубъ, басомъ.

Въ его высочества, хотите вы сказать,
Ново-землянскомъ мушкатерскомъ?

Хлестова.

Не мастерица я полки-то различать.

Скалозубъ.

А формения есть отлички:
Въ мундирахъ выпушки, погончики, петлички.

Фамусовъ.

Пойдемте, батюшка, тамъ васъ я посмѣшу:
Курьезный вистъ у насъ. За нами, князь, прошу,
(Его и князя уводить съ собою).

Хлестова, Софьѣ.

Ухъ! я точнехонько избавилась отъ петли!

Вѣдь полоумный твой отецъ:
Дался ему трехъ сажень удалецъ,
Знакомить, не спросясь, пріятно ли намъ, нѣтъ ли?

Садись, мой миленькій дружокъ!

Какъ ты мила!

Какъ разцѣла!

(Графинѣ-бабушкѣ).

Графиня, другъ мой! какъ я рада,
Что вижу васъ, божусь..! Не всномнюсь... безъ души..

Живу въ такой глуши,

Друзей увидѣть вся отрада.

16

— 242 —

Молчалинъ, подаетъ ей карту.

Я вашу партію составилъ: мосье Кокъ,
Өома Өомичъ и я.

Хлестова, встаетъ.

Спасибо, мой дружокъ.

Молчалинъ.

Вашъ шпицъ—прелестный шпицъ, не болѣе на-
перстка!

Я гладилъ все его: какъ шелковая шерстка!

Хлестова.

Спасибо, мой родной.

(Уходить, съ нею Молчалинъ и многіе).

ЯВЛЕНІЕ XIII.

Чацкій, Софья и нѣсколько постороннихъ лицъ, которая
въ продолженіи сцены расходятся.

Чацкій.

Ну! тучу разогналъ!..

Софья.

Нельзя-ль не продолжать?

Чацкій.

Чьмъ васъ я напугалъ?

— 248 —

Загорѣцкій.

Такъ я васъ поздравляю:
Онъ сумасшедшій!..

Нат. Дмитр.

Что?

Загорѣцкій.

Да, онъ сошелъ съ ума!

Нат. Дмитр.

Представьте, я замѣтила сама!
И хоть пари держать: со мной въ одно вы слово

ЯВЛЕНІЕ XVIII.

Тѣ-же, Граф. Бабушка.

Нат. Дтитр.

Ахъ, Боже мой! вотъ чудеса! вотъ ново!
Вы не слыхали здѣшнихъ бѣдъ?
Послушайте! вотъ прелести! вотъ мило!..

Гр. Бабушка.

Мой другъ, мнѣ уши заложило;
Скажи погромче...

Нат. Дмитр.

Время нѣтъ!

— 253 —

Въ его лѣта съ ума спрыгнулъ!
Чай, пилъ не по лѣтамъ?

Княгиня.

О! вѣрно...

Гр. Внучка.

Безъ сомнѣнья.

Хлестова.

Шампанское стаканами тянулъ.

Нат. Ам.

Бутылками-съ и пребольшими!

Загорѣцкій, съ жаромъ.

Нѣтъ-съ, бочками сороковыми!

Фамусовъ.

Ну, вотъ! великая бѣда,

Что выпьетъ лишнее мужчина!

Ученье—вотъ чума, ученость—вотъ причина,

Что ныньче пуще, чѣмъ когда,

Безумныхъ развелось и дѣлъ, и мнѣній.

Хлестова.

И впрямь съ ума сойдешь отъ этихъ, отъ однихъ
Отъ пансіоновъ, школъ, лицеевъ, какъ бишь ихъ,
Да отъ ланкарточныхъ взаимныхъ обученій.

Княгиня.

Нѣтъ, въ Петербургѣ институтъ
Пе-да-го-гическій—такъ, кажется зовутъ...

— 254 —

Тамъ упражняются въ расколахъ и въ безвѣрьи
Профессора!... У нихъ учился нашъ родня
И вышелъ, хоть сейчасъ въ аптеку въ подмастерын!
Отъ женщинъ бѣгаетъ и даже отъ меня!
Чиновъ не хочетъ знать! Онъ химикъ, онъ ботаникъ.
Книзь Өедоръ, мой племянникъ.

## Скалозубъ.

Я васъ обрадую: всеобщая молва,
Что есть проектъ на счетъ лицеевъ, школъ, гимназій:
Тамъ будутъ лишь учить по нашему: разъ, два!
А книги сохранять лишь для большихъ оказій.

## Фамусовъ.

Сергѣй Сергѣичъ, нѣтъ, ужъ коли зло пресѣчь:
Забрать всѣ книги бы, да сжечь.

## Загорѣцкій.

Нѣтъ-съ, книги книгамъ рознь. А если объ, между нами,
Быль цензоромъ назначенъ я,
На басни бы напалъ; охъ, басни смерть моя!
Насмѣшки вѣчныя надъ львами, надъ орлами!
Кто что ни говори,
Хотя животныя, а все-таки цари'..

## Хлестова.

Отцы мон, ужъ кто въ умѣ разстроенъ,
Такъ все равно: отъ книгъ ли, отъ питья ль?
А Чацкаго мнѣ жаль.

По-христіански, такъ онъ жалости достоинъ:
Былъ острый человѣкъ, имѣлъ душъ сотни три.

— 256 —

ЯВЛЕНІЕ ХХІІ.

Тѣ-же и Чацкій.

Нат. Дмитр.

Вотъ онъ!

Гр. Внучка.

Шшъ!

В с. ѣ.

Шшъ! (Пятятся отъ него въ противную сторону).

Хлестова.

Ну, какъ съ безумныхъ глазъ
Затѣетъ драться онъ,—потребуютъ къ раздѣлкѣ!

Фамусовъ.

О, Господи, помилуй грѣшныхъ насъ!
(Опасливо). Любезнѣйшій! ты не въ своей тарелкѣ.
Съ дороги нуженъ сонъ. Дай пульсъ. Ты нездоровъ?

Чацкій.

Да, мочи нѣтъ!... мильонъ терзаній
Груди отъ дружескихъ тисковъ,
Ногамъ отъ шарканья, ушамъ отъ восклицаній,
А пуще головѣ отъ всякихъ пустяковъ.

(Подходить къ Софьѣ).

Душа здѣсь у меня какимъ-то горемъ сжата,

— 257 —

И въ многолюдствѣ я потерянъ, самъ не свой.
Нѣтъ! недоволенъ я Москвой.

Хлестова.

Москва, вишь, виновата!

Фамусовъ.

Подальше отъ него! (Дѣлаетъ знакъ Софьѣ).
Гмъ, Софья! — Не глядитъ!

Софья, Чацкому.

Скажите, что васъ такъ гнѣвитъ?

Чацкій.

Въ той комнатѣ незначущая встрѣча:
Французикъ изъ Бордо, надсаживая грудь,
Собралъ вокругъ себя родъ вѣча,
И сказывалъ, какъ снаряжался въ путь
Въ Россію, къ варварамъ, со страхомъ и слезами;
Приѣхалъ, и нашелъ, что ласкамъ нѣтъ конца,
Ни звука русскаго, ни русскаго лица
Не встрѣтилъ; будто бы въ отечествѣ, съ друзьями;
Своя провинція. — Посмотришь, вечеркомъ
Онъ чувствуетъ себя здѣсь маленькимъ царькомъ!
Такой же толкъ у дамъ, такіе же наряды...
Онъ радъ, но мы не рады.

Умолкъ. И тутъ со всѣхъ сторонъ —
Тоска, и оханье, и стонъ:

«Ахъ! Франція! Нѣтъ въ мірѣ лучше края»! —
Рѣшили двѣ княжны-сестрицы, повторяя

17

— 258 —

Урокъ, который имъ изъ дѣтства натвержень.
Куда дѣваться отъ княженъ!
Я одаль возсылалъ желанья
Смиренныя, однако вслухъ,
Чтобъ истребилъ Господь нечистый этотъ духъ
Пустаго, рабскаго, слѣпаго подражанья;
Чтобъ искру заронилъ онъ въ комъ нибудь съ душей,
Кто могъ бы словомъ и примѣромъ
Насъ удержать, какъ крѣпкою возжей,
Отъ жалкой тошноты по сторонѣ чужой.
Пускай меня отъявятъ старовѣромъ,
Но хуже для меня нашъ Сѣверъ во сто крать
Съ тѣхъ поръ, какъ отдалъ все въ промѣнъ на
новый ладъ,

И нравы, и языкъ, и старину святую,
И величавую одежду на другую

По шутовскому образцу:

Хвостъ сзади, спереди какой-то чудный выемъ,
Разсудку вопреки, наперекоръ стихіямъ;
Движенья связаны и не краса лицу!
Смѣшные, бритые, сѣдые подбородки!...
Какъ платье, волосы, — такъ и умы коротки!..
Ахъ, если рождены мы все перенимать,
Хотъ у китайцевъ бы намъ нѣсколько занять
Премудраго у нихъ незнанья иноземцевъ!
Воскреснемъ ли когда отъ чужевластья модъ,
Чтобъ умный, добрый нашъ народъ
Хотя по языку насъ не считалъ за нѣмцевъ.
«Какъ европейское поставить въ параллель
«Съ національнымъ — странно что-то!
«Ну, какъ перевести мадамъ и мадмуазель?

— 259 —

«Ужли—сударыня?»—забормоталъ мнѣ кто-то...

Вообразите, тутъ у всѣхъ,
на мой же счетъ поднялся смѣхъ.

«Сударыня! ха! ха! прекрасно!

«Сударыня! ха! ха! ужасно!»

Я, разсерёясь и жизнь кляпя,
готовилъ имъ отвѣтъ громовый,
Но всѣ оставили меня.

Вотъ случай вамъ со мною; — онъ не новый
Москва и Петербургъ во всей Россіи то,

Что человѣкъ изъ города Бордо,
Лапть ротъ открылъ, имѣть счастье
Во всѣхъ княженъ вселать участье;
И въ Петербургѣ, и въ Москвѣ.

Кто недругъ вынисныхъ лицъ, вычуръ, словъ ку-
рявыхъ;

Въ чьей, по несчастью, головѣ

Пять, шесть найдется мыслей здравыхъ.

И онъ осмѣлится ихъ гласно объявлять—*)

Глядь...

(Оглядывается; всѣ валлиспруютъ; стараясь усѣдлись за карты).

КОПЕЦЪ ТРЕТЬЯГО ДЪЯСТВІЯ.

*) По редакц. Г.Г. Веселовскаго и Гарусова, за этимъ стихомъ сжавутъ еще три стиха:

Вездѣ его бѣгутъ, вездѣ его страшатся:

Въ привычку всѣмъ вешло узомъ его чуждаться.

Начнетъ онъ разсуждать,

Напрасный трудъ! А глядь...

— 262 —

Лакей, съ крыльца.

Въ каретѣ барыня, и гнѣваться изволить.

Плат. Мих.

Иду, иду!

(Уѣзжаетъ).

## ЯВЛЕНІЕ III.

Чацкій и его Лакей впереди.

Чацкій.

Кричи, чтобы скорѣе подавали.

(Лакей уходить).

Ну, вотъ и день прошелъ, и съ нимъ
Всѣ призраки, весь чадъ и дымъ

Надеждъ, которые мнѣ душу наполняли...

Чего я ждалъ? что думалъ здѣсь найти?

Гдѣ прелесть эта встрѣчь? участье въ комъ живое?

Крикъ! радость! обнялись!... Пустое!..

Въ повозкѣ такъ-то, на пути,

Необозримою равниной, сидя праздно,

Все что-то видно впереди

Свѣтло, сине, разнообразно;

И Ёдешь часъ, и два, день цѣлый; вотъ рѣзво

Домчались къ отдыху. Ночлегъ. Куда ни взглянешь.

Все та же гладь и степь, и пусто, и мертво...

Досадно, мочи нѣтъ! чѣмъ больше думать станешь...

(Лакей возвращается).

Готово?

— 265 —

Чацкій.

А ты читалъ? задача для меня!
Ты Репетиловъ ли?

Репетиловъ.

Зови меня вандаломъ—
Я это имя заслужилъ:
Людьми пустыми дорожилъ,
Самъ бредилъ цѣлый вѣкъ обѣдомъ или баломъ!
Объ дѣтяхъ забывалъ, обманывалъ жену,
Игралъ, пронгрывалъ, въ опеку взять указомъ;
Танцовщицу держалъ и не одну—
Трехъ разомъ!
Пилъ мертвую! не спалъ ночей по десяти!
Все отвергалъ: законы, совѣсть, вѣру...

Чацкій.

Послушай: ври, да знай же мѣру;
Есть отъ чего въ отчаянье придти.

Репетиловъ.

Поздравь меня: теперь съ людьми я знаюсь
Съ умнѣйшими! всю ночь не рыщу напролетъ...

Чацкій.

Вотъ ныньче, напримѣръ?

Репетиловъ.

Что, ночь одна не въ счетѣ!
За то спроси, гдѣ былъ?

— 267 —

Ахъ, Александръ! У насъ тебя недоставало.
Послушай, миленькій, потѣшь меня хоть мало:
Поѣдемъ-ка сейчасъ,— мы благо на ходу.

Съ какими я тебя сведу
Людьми! ужъ на меня нисколько не похожи:
Что за люди, мон cher! сокъ умной молодежи!

Чацкій.

Богъ съ ними и съ тобой! Куда я поскачу?
За чѣмъ? Въ глухую ночь? Домой! я спать хочу..

Репетиловъ.

Э! брось! кто ныньче спитъ? Ну, полно, безъ прелюдій
Рѣшьсь, а мы!... у насъ... рѣшительные люди,
Горячихъ дюжина головъ!

Кричимъ—подумаешь, что сотни голосовъ!...

Чацкій.

Да изъ чего бѣснетесь вы столько? *)

Репетиловъ.

Шумимъ, братецъ, шумимъ!..

Чацкій.

Шумите вы—и только?

*) По редакціямъ Г.Г. Веселовскаго и Гарусова, тутъ слѣдуетъ еще стихъ:

Ужъ вѣрно изъ какихъ нибудь да пустяковъ?

— 268 —

Репетиловъ.

Не мѣсто объяснять теперь и недосугъ.

Есть государственное дѣло.

Оно, вотъ видишь, не созрѣло,—
Нельзя же вдругъ!..

Что за люди, мон cher! безъ дальнихъ я исторій

Скажу тебе: во первыхъ, князь Григорій,—

Чудакъ единственный! насъ со смѣху моритъ!

Вѣкъ съ англичанами, вся англійская складка,

И также онъ сквозь зубы говоритъ,

И также коротко обстрижень для порядка!..

Ты незнакомъ? о! познакомься съ нимъ.

Другой—Воркуловъ Евдокимъ.

Ты не слыхалъ, какъ онъ поетъ? о! диво!

Послушай милый, особливо

Есть у него любимое одно:

„А! чонъ ла-шьяръ ми, но-но-но“.

Еще у насъ два брата:

Левонъ и Боринька—чудесные ребята!

Объ нихъ не знаешь, что сказать!

Но если генія прикажете назвать:

Удушевъ Ипполитъ Маркелычъ!

Ты сочиненія его

Читать ли что нибудь? хоть мелочь?

Прочти, братецъ! Да онъ не пишетъ ничего.

Вотъ аднихъ людей бы сѣчь-то,

И приговаривать: писать, писать, писать!

Въ журналахъ можешь ты однако отыскать

Его отрывокъ: взглядъ и что.

— 269 —

Объ чемъ бишь ильчтo? — обо всемъ. *)
знаетъ; мы его на черный день пасемъ.
голова у насъ, какой въ Россіи и тут, —
надо называть, узнаешь по портрету:

Ночной разбойникъ, дуелистъ,
Камчатку сосланъ былъ, вернулся алеутомъ,

И крѣпко на руку нечистъ, —
умный человѣкъ не можетъ быть не плутомъ.
ка ж объ честности высокой говорить,

Камимъ-то демономъ внушаемъ:
Глаза въ крови, лицо горить,
Самъ плачетъ, а мы всѣ рydаемъ.
ь люди! есть- ли имъ подобные? Наврядъ.

между ними я конечно заурядъ,
ножко поотсталъ, лѣнивъ подумать ужасъ!

ако жъ я, когда умнѣшкомъ понатужусь,

Засяду, часу не спжу,
акъ-то невзначай вдругъ каламбуръ рожу.
гіе у меня мысль эту же подцѣни ть,
Ь-шестеромъ, глядь, водевильникъ слѣпятъ;
гіе шестеро на музыку кладутъ,
гіе хлопаютъ, когда его даютъ...

Брать, смѣйся; а что любо—любо!
собностями Богъ меня не наградилъ,
ь сердце доброе—вотъ чѣмъ я людямъ милъ
Совру—простятъ...

ціямъ Г.г. Веселовскаго и Гарусова, слѣдуютъ

это ильчтo!.. Милый другъ,
я мысли, смѣлость, духъ...

— 272 —

Шелъ напрямикъ, безъ дальней думы;
Съ его женой и съ нимъ пускался въ реверси,
Ему и ей такія суммы
Спустилъ, что Боже упаси!
Онъ на Фонтанкѣ жилъ, я возлѣ домъ построилъ
Съ колоннами, огромный! сколько стоилъ!..
Женился наконецъ на дочери его,
Приданаго взялъ—шишъ, по службѣ,—ничего!
Тесть нѣмецъ, а что проку?
Боялся, видишь, онъ упреку,
За слабость будто бы къ роднѣ!
Боялся, прахъ его возьми! да легче ль мнѣ?
Секретари его всѣ хамы, всѣ продажны,
Все пишущая тварь,
Всѣ вышли въ знать, всѣ ныньче важны;
Взгляни-ка въ адресъ-календарь.

Тьфу! служба и чины, кресты—душѣ мытарства...
Лохмотьевъ Алексей изрядно говорить,
Что радикальныя потребны тутъ лекарства,
Желудокъ больше не варить... *)

(Останавливается, увидя, что Загорѣцкій заступилъ мѣ-
сто Скалозуба, который покуда уѣхалъ).

*) По редакціямъ Г.г. Веселовскаго и Гарусова:

Желудокъ больше не варить.

Повѣрь, мой другъ, что скоро

Пойдетъ и наше дѣло споро.

(Увидя, что Загорѣцкій заступилъ мѣсто Скалозуба, ко-
торый покуда уѣхалъ).

Частое всѣ чины!.. Найдемъ, чего хотимъ.

— 273 —

ЯВЛЕНІЕ VI,

Репетиловъ и Загорѣцкій.

Загорѣцкій.

Извольте продолжать. Вамъ искренно признаюсь,
Такой же, какъ и вы, ужасный либералъ!
И отъ того, что прямъ и смѣло объясняюсь,
Куда какъ много потерялъ!...

Репетиловъ, съ досадой.

Всѣ врозьнь, не говоря ни слова!
Чуть изъ виду одинъ—гляди, ужъ нѣтъ другова:
Былъ Чацкій—вдругъ изчезъ, потомъ и Скалозубъ...

Загорѣцкій.

Какъ думаете вы объ Чацкомъ?

Репетиловъ.

Онъ не глупъ.
Сейчасъ столкнулись мы; тутъ всякіе турусы,
И дѣльный разговоръ зашелъ про водевиль...
Да, водевиль есть вещь, а прочее все гиль!
Мы съ нимъ... у насъ... одни и тѣ-же вкусы.

Загорѣцкій.

А вы замѣтили, что онъ
Въ умѣ серьезно поврежденъ?

Репетиловъ.

Какаа, чепуха!

18

— 275 —

2 Княжна.

Про это знает цѣлый свѣтъ.

3 Княжна.

Дрянскіе, Хворовы, Ворленскіе, Скачковы!...

4 Княжна.

Ахъ! вѣсти старая, кому онъ ужь новы?

5 Княжна.

Кто сомнѣвается?

Загорѣцкій.

Да вотъ не вѣритъ...

6 Княжна.

Вы?

Всѣ вмѣстѣ.

Мсье Репетиловъ! вы? — Мсье Репетиловъ! что вы? —

Да какъ вы? — Можно ль противъ всѣхъ! —

Да почему вы? — Стыдъ и смѣхъ!

Репетиловъ, затыкаетъ себѣ уши.

Простите: я не зналъ, что это слишкомъ гласне.

Княгиня.

Еще не гласно бы! Съ нимъ говорить опасно!

Давно бы запереть пора.

Послушать, такъ его мизинецъ

Умиѣе всѣхъ и даже князь-Петра!

— 277 —

Изволилъ во время явиться! *)
Молчалинъ, вотъ чуланчикъ твой;
Не нужны проводы: поди, Господь съ тобой.
(Молчалинъ уходить).
Прощайте, батюшка; пора перебѣситься.
(Уѣзжаетъ).

*) Но редакціямъ Г.г. Веселовскаго и Гарусова:

Изволилъ во время явиться!—
Ночные шатуны! Вишь, говорятъ, женаты!..
За чѣмъ пожаловалъ? Тчобъ посмотрѣть, небось,
Красивъ-ли Фамусовъ въ халатѣ:
Всѣ, всѣ разъѣхаллись.

## Репетиловъ.

Браните, бейте! Ахъ,
Анфиса Нылова! я самъ себя гнушаюсь:
Пустой я человѣкъ, шалунъ и вертопрахъ,
Чистосердечно, слезно каюсь!
Несчастье Чацкаго разительный урокъ,
Что не въ большомъ умѣ намъ прокъ.
Дѣтьми займусь — и дѣло будетъ глаже.
Вселю въ нихъ Божій страхъ; и съ завтрашняго дня-же
Остепенюсь,— моя жена
Ужъ болѣе не ляжетъ спать одна.

## Хлестова.

Такъ видно никогда бѣдняжки не ложиться!—
Молчалинъ и проч.

— 280 —

И вотъ та родина!.. Нѣтъ, въ нынѣшній пріѣздъ,
Я вижу, что она мнѣ скоро надоѣстъ.

А Софья знаетъ ли? — Конечно, разсказали.

Она не то, чтобы мнѣ именно во вредъ
Потѣшилась,— и правда, или нѣтъ—

Ей все равно: другой ли, я ли;
Никѣмъ, по совѣсти, она не дорожитъ.

Но этотъ обморокъ, безпамятство откуда?
Нервъ избалованность, причуда?

Возбудить малость ихъ и малость утишить...

Я признакомъ почелѣ живыхъ страстей,— ни крошки!

Она конечно бы лишилась также силъ,
Когда бы кто нибудь ступилъ

На хвостъ собачки или кошки.

Софья, надъ лѣстницей во второмъ этажѣ, со свѣчкою.

Молчалинъ, вы? (Поспѣшно запираетъ опять дверь).

Чацкій.

Она! она сама!

Ахъ! голова горить, вся кровь моя въ волненьи.

Явилась—нѣтъ ее! неужели въ видѣньи?

Не вирямь ли я сошелъ съ ума?...

Къ необычайности я точно приготовленъ;

Но не видѣнье тутъ—свиданья часъ условленъ;

Къ чему обманывать себя мнѣ самого?

Звала Молчалина,— вотъ комната его!

Ланей, съ крыльца.

Kape...

— 281 —

Чацкій, выталкиваетъ его вонъ.

Ссь!.. Буду здѣсь, и, не смыкая глазу,
Хоть до утра. Ужъ коли горе пить,
Такъ лучше сразу,
Чѣмъ медлить, а бѣды медленьемъ не избыть!
Дверь отворяется. (Прежется за колонну).

## ЯВЛЕНІЕ ХІ.

Чацкій сирятанъ: Лиза со свѣчкой.

Лиза.

Ахъ! мочи нѣтъ! робѣю:
Въ пустыя сѣни! въ ночь!... Бошься домовыхъ,
Бошься и людей живыхъ!
Мучительница барышня, Богъ съ нею!
Ей Чацкій, какъ бѣльмо въ глазу...
Вишь, показался ей онъ гдѣ-то, здѣсь внизу.

(Осматривается).

Да, какъ же! по сѣнямъ бродить ему охота!
Онъ, чай, давно ужъ за ворота
Любовь на завтра поберегъ,
Домой—и спать залегъ.

Однако велѣно къ сердечному толкнуться.

(Стучится къ Молчалину).

Послушайте-съ! извольте-ка проснуться:
Васъ кличетъ барышня!.. васъ барышня зоветъ!.
Да поскорѣй, чтобъ не застали.

— 283 —

Молчалинъ.

Поди!
Надежды много впереди:
Безъ свадьбы время проволочимъ!

Л и з а

Что вы, сударь! да мы кого жъ
Себѣ въ мужья другаго прочимъ?

Молчалинъ.

Не знаю. А меня такъ разбираетъ дрожь,
И при одной я мысли трушу,
Что Павелъ Аванасьичъ разъ
Когда нибудь поймаетъ насъ,
Разгонитъ, проклянетъ!.. Да что?.. открыть ли душу?
Я въ Софьѣ Павловнѣ не вижу ничего
Завиднаго. Дай Богъ ей вѣкъ прожить богато!
Любила Чацкаго когда-то,
Меня разлюбитъ, какъ его...

Мой ангельчикъ! желалъ бы въ половину
Къ ней то-же чувствовать, что чувствую къ тебе...
Да нѣть, какъ ни твержу себѣ,
Готовлюсь нѣжнымъ быть, а свижусь—и простыну.

Софья, въ сторону.

Какія низости!

Чацкій, за колонною.

Подлецъ!

— 284 —

Л и з а.

И вамъ не совѣстно?

Молчалинъ.

Мнѣ завѣщалъ отецъ,
Во первыхъ, угождать всѣмъ людямъ безъ изъятья:
Хозяину, гдѣ доведется жить,
Начальнику, съ кѣмъ буду я служить,
Слугѣ его, который чистить платья,
Швейцару, дворнику,—для избѣжанья зла,
Собакѣ дворника, чтобъ ласкова была.

Л и з а.

Сказать, сударь, у васъ огромная опека!

Молчалинъ.

И вотъ любовника я принимаю видъ
Въ угодность дочери такого человѣка...

Л и з а.

Который кормить и поить,
А иногда и чиномъ наградить?
Пойдемте же, — довольно толковали.

Молчалинъ.

Пойдемъ любовь дѣлить печальной нашей крали.
Дай, обниму тебя отъ сердца полноты.

(Лиза не дается).

Зачѣмъ она не ты!

(Хочетъ идти, Софья не пускаетъ его).

— 285 —

Софья, почти шопотомъ; вся сцена въ полголоса.

Нейдите далѣе!.. Наслушалась я много...
Ужасный человѣкъ! Себя я, стѣнъ стыжусь!

Молчалинъ.

Какъ!.. Софья Павловна...

Софья.

Ни слова, ради Бога!
Молчите,—я на все рѣшусь!

Молчалинъ, бросается на колѣна, Софья его отталкиваетъ.

Ахъ! вспомните... не гнивайтесь! взгляните!...*)

Софья.

Не помню ничего, не докучайте мнѣ!
Воспоминанія—какъ острый ножъ онѣ...

Молчалинъ, ползаетъ у ногъ ея.

Помилуйте!..

Софья.

Не подличайте, встаньте!
Отвѣта не хочу,—я знаю вашъ отвѣтъ:
Солжете....

*) По редакціямъ Г. г. Веселовскаго и Гарусова слѣдуетъ еще
пол-стиха.

Сердиться нерестаньте.

— 289 —

Чацкій, Софьё.

Такъ этимъ вымысломъ я вамъ еще обязань?

Фамусовъ.

Братъ, не финти: не дамся я въ обманъ!
Хоть подеритесь—не повѣрю!
Ты, Филька! ты прямой чурбанъ!
Въ швейцары произвелъ лѣнливую тетерю!
Не знаетъ ни про что, не чуетъ ничего!...
Гдѣ былъ? куда ты вышелъ?
Сѣней не заперъ для чего?
И какъ не досмотрѣлъ, и какъ ты не дослышалъ?
Въ работу васъ! на поселенье васъ!
За грошъ продать меня готовы!
Ты, быстроглазая, все отъ твоихъ проказъ!
Вотъ онъ, Кузнецкій Мостъ, наряды, да обновы:
Тамъ выучилась ты любовниковъ сводить!
Постой-же, я тебя исправлю:
Изволь-ка въ избу, маршъ, за итицами ходить!
Да и тебя, мой другъ, я, дочка, не оставлю:
Еще дни два терпѣнія возьми,
Не быть тебѣ въ Москвѣ, не жить тебѣ съ людьми:
Подалѣе отъ этихъ хватовъ,
Въ деревню, къ теткѣ, въ глушь, въ
Саратовъ!
Тамъ будешь горе горевать,
За пяццами сидѣть, за святцами зѣвать.
А васъ, сударь, прошу я толкомъ:
Туда не жаловать ни прямо, ни проселкомъ;

19

— 290 —

И ваша такова послѣдняя черта.
Что, чай, ко всякому дверь будетъ заперта!
Я постараюся, въ набатъ я приударю,
По городу всему надѣлаю хлопотъ
И оглашу во весь народъ!
Во сенатъ подамъ, министрамъ, государю...

## Чацкій.

Не образумлюсь... виноватъ!*)
И слушаю — не понимаю!
Какъ будто все еще мнѣ объяснить хотятъ...
Растерянъ мыслями... чего-то ожидаю...
Слѣпецъ! я въ комъ искалъ награду всѣхъ трудовъ?
Спѣшилъ, летѣлъ, дрожалъ! Вотъ счастье, думалъ,
близко!
Предъ кѣмъ я давнца такъ страстно и такъ низко

*) Варіанты монолога Чацкаго:

1) По первоначальной редакціи, напечатанной впервые въ издании Г. Веселовскаго:

> Я передъ вами виноватъ.
> Не знаю, почему васъ съ тѣми ставилъ въ рядъ,
> Которымъ, впрочемъ, здѣсь най-дутся сотни равныхъ,
> Искательницъ фортунъ и жениховъ чиновныхъ,
> Которымъ красотой едва дано разцвѣсть,
> Ужъ глубоко натвержено искусство:
> Не сердцемъ поискать, а взвѣсить и разсчесть,

2) По изд.: Берлинскому, Приваловскаго и Тиблена:

> Не образумлюсь, виноватъ!
> Не знаю, какъ я не впопадъ Представилъ васъ себѣ одной изъ хладнокровныхъ Искательницъ фортунъ и жениховъ чиновныхъ, Которой красотѣ едва дано разцвѣсть,
> Глубоко ужъ натвержено искусство,
> Не сердцемъ поискать, а взвѣсить и разсчесть,
> И торговать собой въ замужество!

— 291 —

Былъ расточитель нѣжныхъ словъ!
А вы, о, Боже мой! кого себѣ избрали?
Когда подумаю, кого вы предпочли!
Зачѣмъ меня надеждой завлекли?
Зачѣмъ мнѣ прямо не сказали,
Что все прошедшее вы обратили въ смѣхъ,
Что память даже вамъ постыла
Тѣхъ чувствъ въ обоихъ насъ, движеній сердца тѣхъ,
Которыя во мнѣ ни даль не охладила,
Ни развлеченія, ни перемѣна мѣстъ?
Дышалъ я имп, жилъ, былъ занятъ безпрерывно!
Сказали бы, что вамъ внезапный мой пріѣздъ,

И продавать себя въ замуж-
ство.
Вы выше этого. По васъ такой,
чтобъ былъ
Немножко простъ и очень
милъ,
Чтобъ вы могли его и въ воз-
растъ бы зрѣломъ.
Беречь, и пеленать, и посылать
за дѣломъ.
Мужъ - мальчикъ, мужъ слуга
изъ жениныхъ пажей,—
Высокій идеалъ московскихъ
всѣхъ мужей.
Но, Боже мой, кого себѣ избрали?
Когда размыслю я, кого вы по-
искали!
За что меня вы завлекли,
Повергли въ бездну золъ, му-
ченій и печали?..
Слѣпецъ! и т. д.

Нѣтъ, нѣтъ! ошибся я! намѣ-
ченъ былъ у васъ.
Любовникъ миленькій, котораго
подъ часъ.
Могли бы, не смотрл, что вр.
возрастѣ онъ зрѣломъ,
Беречь, и пеленать, и посылат.
за дѣломъ:
Мужъ - мальчикъ, мужъ слуга.
взъ жениныхъ пажей,—
Высокій идеалъ московскихъ
всѣхъ мужей!..
Но, Боже мой, кого себѣ
пизбралъ?
Когда размыслю я: кого вы
предпочли?
Зачѣмъ меня взманили, за-
влекли.
Повергли въ бездну золъ, муче-
ній и печали?..
Слѣпецъ! я въ комъ искалъ на-
грады всѣхъ трудовъ?..

— 293 —

Желаю вамъ дремать въ невѣдѣньи счастливомъ;
Я сватаньемъ моимъ не угрожаю вамъ.

Другой найдется благонравный,
Низконоклонникъ и дѣлецъ,
Достоинствами наконецъ
Онъ будущему тестю равный.
Такъ! отрезвился я сполна,

Мечтанья съ глазъ долой и спала нелена!
Теперь не худо бъ было сряду,
На дочь и на отца,
И на любовника глупца,

И на весь міръ излить всю желѣць и всю досаду
Съ кѣмъ былъ? Куда меня закупила судьба?

Всѣ гонятъ, всѣ клянутъ: мучителей толна.

Въ любви предателей, въ враждѣ неутомимыхъ,
Разскащиковъ неукротимыхъ,

Нескладныхъ умниковъ, лукавыхъ простяковъ,
Старухъ зловѣщихъ, стариковъ,

Дряхлѣющихся надъ выдумками, вздоромъ!..

Безумнымъ вы меня прославили всѣмъ хоромъ—

Вы правы: изъ огня тотъ выйдетъ невредимъ,
Кто съ вамъ день пробыть успѣеть,
Подышетъ воздухомъ однимъ,
И въ комъ разсудокъ уцѣлѣеть.

Вонъ изъ Москвы! сюда я больше неѣздѣь.

Еѣту, не оглянусь, пойду искать по свѣту,
Гдѣ оскорбленному есть чувству уголокъ!

Карету мнѣ, карету!

(Быстро уходить; Фамусовъ долгое время стоитъ
въ остолбенѣніи).

Письмо Грибовnika kь издателю «Сына Oте-
чества»,

Изв. Тифлиса, отъ 21 Января 1819 года.

Вотъ уже полгода, какъ я разстался съ Петербургомъ:
въ нѣсколько дней отъ Сѣвера перенесся къ полуденнымъ
краямъ, прилежащимъ къ Кавказу (не мысленно, а по
почтѣ: одно другаго побезпокойнѣе!), вдоль по гремучему
Тереку вступилъ въ скопище громадъ, на которыея, по
словамъ Ломоносова, Россія локтемъ возлегла, но которыея
теперь подвинула гораздо далѣе. Вокругъ меня неплодныя
скалы, надъ головою царь-птица и ястреба, потомки Про-
метеева терзателя; впереди свѣтлѣлись снѣжные верхи
горъ, куда я вскорѣ потомъ взобрался и нашелъ сугробы.
стужу, всѣ признаки глубокой зимы; но на разстояніи нѣ-
сколькихъ верстъ суровость ея миновалась: крутой спускъ
съ Катаура ведеть прямо къ весеннимъ берегамъ Арагвы.
оттуда одинъ шагъ до Тифлиса, и я уже четвертый мѣ-
сяцъ какъ-бы засѣлъ въ немъ, и никто изъ моихъ корот-
кихъ знакомыхъ обо ми не хватится, всѣми забыть, ил
отъ кого ни строчки! Стало быть, стоитъ только захать
за три тысячи верстъ, чтобъ быть какъ-бы мертвымъ для

— 298 —

прежнихъ друзей! Я имъ не плачу такимъ же равнодушіемъ, тѣмъ, которыхъ любилъ, бывши съ ними въ одномъ городѣ; люблю и теперь вспоминать проведенное съ ними пріятное время, всегда о нихъ думаю, навѣдываюсь у пріѣзжихъ обо всемъ, что происходить подъ вашимъ 60 градусомъ сѣверной широты; все, что оттуда здѣсь узнать можно; самыя незначущія мелочи сильно дѣйствуютъ на меня, и даже газетныя ваши вѣсти я читаю съ жадностью.

Теперь представьте мое удивление: между тѣмъ, какъ я воображалъ себя на краю свѣта, въ уголкѣ, пренебреженномъ просвѣщенными жителями столицы, на дняхъ, перебиравши листки «Русскаго Инвалида», въ № 284 прошедшаго Декабря между важными извѣстіями объ американскомъ жалкомъ воскресеньѣ, о безконечномъ процессѣ Фуальдеса, о докторѣ Верлингѣ, Бонапартовомъ лейбъ-медикѣ, вдругъ попадаю на статью о Грузіи: стало быть, эта сторона не совсемъ еще забыта, думалъ я; иногда пею занимаются, а слѣдовательно и тѣми, которые въ ней живутъ... И было порадовался, но что-же прочель? Пишутъ изъ Константинополя отъ 26-го Октября, будто-бы въ Грузіи произошло возмущеніе, коего главнымъ виновникомъ почитаютъ одного богатаго татарскаго князя. Это меня и опечалило и разсмѣшило.

Скажите, не печально ли видѣть, какъ у насъ о томъ, что полагаютъ происшедшимъ въ народѣ, намъ подвластномъ, и о происшествіи столь значущемъ, не затрудняются заимствовать извѣстія изъ иностранныхъ вѣдомостей и, не обинуясь, выдаютъ ихъ по крайней мѣрѣ за правдоподобныя, потому что ни въ малѣйшей отмѣткѣ не изъявляютъ сомнѣнія, а можно-бы было, кажется, усомниться, тѣмъ болѣе, что слухъ вздорный, не имѣетъ никакого основанія:

— 299 —

вѣроятно, что объ истинномъ бунтѣ узнали-бы въ Петер-
бургѣ офиціально, не чрезъ Константинополь. Возмущеніе
народа не то, что возмущеніе въ театрѣ противъ дирекціи,
когда она даетъ худой спектакль: оно отзывается во всѣхъ
концахъ имперіи, сколько, впрочемъ, ни обширна наша
Россія. И какіе есть татарскіе князья въ Грузіи? Ихъ
нѣтъ, во-первыхъ; да еслиъ и были, то здѣсь, что та-
тарскій князь, что нѣмецкій графъ—одно и то-же: ни тотъ,
ни другой не имѣютъ никакого голоса. Я, какъ очевидецъ
и пребывая въ Тифлисѣ уже съ нѣкотораго времени, могу
васъ смѣло увѣрить, что здѣсь не только давно уже не
было и нѣтъ ничего похожаго на бунтѣ, но при твердыхъ
и мудрыхъ мѣрахъ, принятыхъ нынѣ правительствомъ, все
такъ спокойно и смирно, какъ бы въ землѣ, издавна уже
подчиненной гражданскому устройству. Вмѣсто прежняго
самоуправства, нынѣ каждый по своей тяжѣбѣ идеть покор-
но въ домъ суда и расправы, и русскіе гражданскіе чинов-
ники, оберегатели частныхъ правъ, каждаго удовлетворя-
ютъ сообразно съ правосудіемъ. На крытыхъ улицахъ ба-
зара промышленность скопляетъ множество людей, однихъ
для продажи, другихъ для покупокъ; нные брадатые поли-
тики, окутанные бурками, въ мѣховыхъ шапкахъ, подъ
вечеръ сообщаютъ другъ другу рамбавіи (новости) о томъ,
напримѣръ, какъ недавно здѣшнія войска въ горахъ туда
проложили путь, куда, конечно, никто изъ нашихъ преж-
де не заходилъ. На илоскихъ здѣшнихъ кровляхъ краса-
вицы выставляютъ передъ прохожими свои наруманенныея
лица, которые безъ того были-бы гораздо красивѣе, и лѣ-
ниво грѣются на солнышкѣ, нисколько не подозрѣвая, что
отцы ихъ и мужья бунтуютъ въ Инвалидѣ. Въ Караванъ-
Серай привозятся предметы трудолюбія, плоды роскоши,

— 300 —

получаемые черезъ Черное море, съ которымъ нынѣ новое
ближайшее открыто сообщеніе сквозь Имеретію. Въ окрест-
ностяхъ города Виртембергскіе переселенцы безтревожно
обстроиваются; зажиточные исчисляютъ, сколько вѣковъ,
годовъ и мѣсяцевъ составятъ время, времена и полвремени,
проповѣдуютъ Ш*** золотой Іерусалимъ съ жемчужными
вратами; недостаточные работаютъ; дѣти ихъ каждое утро
являются на улицахъ и въ домахъ, съ духовными виршами
механика К***, которыхъ никто не слушаетъ, и съ ковриж-
ками, которыея всѣ раскупаютъ и щедро платятъ, себѣ за
лакомство, имъ на пропитаніе. Вечеромъ въ порядочныхъ
домахъ танцуютъ на сакляхъ (террасахъ), звучатъ въ бубны
и завываютъ пѣсни очень пріятныя для поющихъ. Между
тѣмъ городъ примѣтно украшается новыми зданіями. Все
это, согласитесь, не могло быть въ смутное время, когда
богатымъ татарскихъ книзьямъ пришло-бы въ голову воз-
мущать всеобщее спокойствіе.

Не думаю, чтобы поводъ къ распространенію такихъ слу-
ховъ подала прошлогодняя экспедиція командующаго Гру-
зинскимъ отдѣльнымъ корпусомъ, генерала отъ инфантеріи
Ермолова. Вотъ что было: заложена крѣпость на Сунжѣ съ
намѣреніемъ пресѣчь шатанія чеченцевъ, которые часто
слѣзаютъ съ лѣсистыхъ вершинъ своихъ, чтобы хищни-
чать въ низменной Кабардѣ. Крѣпостныя работы окончены
успѣшно и безпренятственно. Имѣя притомъ въ виду во
всѣхъ направленіяхъ расчистить пути среди горъ, въ бото-
рыхъ многія мѣста по сіе время для насъ были непрохо-
димымъ блуждалистцемъ, и разрыть во множествѣ сокровен-
ныя богатства природы, дано имъ было предписаніе генералъ-
маіору Пестелю занять Басилы въ Дагестанѣ. Акутинцы и
другіе народы, не уразумѣвъ истинныхъ его намѣреній,

— 301 —

иснутанные, обсѣли сосѣдственные высоты; когда туда же приступилъ отъ крѣпости Грозной самъ генералъ Ермоловъ, они мгновенно разсѣялись; возбудителямъ этого скопленія дарована пощада, и, однимъ словомъ, никогда въ тамошнихъ странахъ державная власть нашего государя не оказалась столь надежно на покорство народовъ, какъ нынѣ. Еще нужны труды и подвиги, подобные тѣмъ, которые подъяты здѣшнимъ главноначальствующимъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ вступилъ въ управленіе земель и народовъ, ему ввѣренныхъ, и необузданность горцевъ останется только въ разсказахъ о прошедшемъ. Впрочемъ, если и принять въ уваженіе, что экспедиція, о которой я сейчасъ упомянулъ, причиною толковъ о минимомъ грузинскомъ бунтѣ: на что-же намъ даны ландкарты, коли въ нихъ никогда не заглядывать? Онѣ ясно показываютъ, что события съ Кавказской линіи также не годится переносить въ Грузію, какъ въ Литву то, что случается въ Филианціи.

Я бы впрочемъ, не взялъ на себя неблагодарнаго труда исправлять газетныя ошибки, еслиъ обстоятельство, о которомъ дѣло идетъ, не было чрезвычайно важно для меня собственно по мѣсту, которое мнѣ повелѣно занимать при одномъ азіатскомъ дворѣ. Российская Имперія обхватила пространство земли въ трехъ частяхъ Свѣта. Что не сдѣлаетъ никакого впечатлѣнія на германскихъ ея сосѣдей, легко можстъ взволновать сопредѣльную съ нею восточную державу. Англичанинъ въ Персіи прочтетъ ту-же новость, уже выписанную изъ русскихъ офиціальныхъ вѣдомостей, и очень невинно разскажетъ ее кому угодно въ Табрисѣ или въ Тегеранѣ. Всякому предоставляю обсудить послѣдствія, которые это за собою повлечь можетъ.

А гдѣ настоящій источникъ такихъ вымысловъ? Это пер-

— 302 —

вый ихъ выпускаетъ въ свѣтъ? Какой-нибудь Армянинъ, не-
довольный своимъ торгомъ въ Грузіи, приѣзжаетъ въ Царь-
градъ и съ пасмурнымъ лицомъ говорить товарищу, что
тамъ плохо дѣла идутъ. Пріятельское известіе передается
другому, который частный ропотъ толкуетъ общимъ цѣ-
лому народу. Третьему не трудно мечтательный ропотъ
превратить въ возмущеніе! Такая догадка скоро пріобрѣ-
таетъ газетную достовѣрность и доходитъ до Гамбургскаго
корреспондента, отъ котораго ничто не укроется, а у насъ
привыкли его отъ доски до доски переводить: такъ какъ
же не выписать оттуда статьи изъ Константинополя?

Потрудитесь замѣтить почтенному редактору «Инвалида», что не всякий турецкий слухамъ надлежитъ вѣрить; что если здѣшній край, въ отношеніи къ вамъ, господамъ не-тербургцамъ, по справедливости можетъ назваться краемъ забвенья, то позволительно только что забыть его, а вы-думывать или повторять о немъ недѣлности не должно.

Письма А. С. Грибоедова къ Павлу Александровичу Катенину,

1.

Табрисъ, Февраля 1820 года.

Любезный Павелъ Александровичъ

Я очень давно не писалъ къ тебе. Не извиняюсь: потому что знаю, какъ это неизвинительно.—Прости, не пеняй въ уваженіе прежней и дастъ Богъ всегдашней нашей дружбы. Мне дали извѣстіе о смерти Дарьи Андревны. Кому не жаль матери! Но можетъ статься ты уже утѣшенъ. До меня извѣстія изъ Россіи доходять какъ лучи отъ Сириуса, черезъ шесть лѣтъ, и потому не сообщу тебе своихъ размышленій, какъ-бы я на твоемъ мѣстѣ расположился въ качествѣ помѣщика: ты вѣроятно давно уже зажилъ по своему. Скажу объ моемъ быту: вотъ годъ съ нѣсколькими днями, какъ я сѣлъ на лошадь, изъ Тифлиса пустился въ Иранъ, Секретарь бродящей Миссіи. Съ тѣхъ поръ не нахожу самого себя. Какъ это дѣлается? Человѣкъ по 70-ти верстъ верхомъ смететъ каждый день, весь день разумѣется, и смететъ по два мѣсяца сряду, подъ знойнымъ персидскимъ небомъ, по снѣгамъ въ Кавказъ, и промежутки отдохно-