34

Опочку, Красный, Островъ, и на берегахъ Че-
рехи разбилъ легкій отрядъ нашей конницы,
Воеводы (18 Августа) зажгли предмѣстіе, сѣ-
ли на коней, велѣли звонишь въ осадный коло-
колъ, и скоро увидѣли густыя облака пыли,
кошорыя сильнымъ южнымъ вѣтромъ неслися
къ городу. Явилась и рать Стефанова: она
шла медленно, осшорожно, шолпами необозри-
мыми; заняла дорогу Порховскую, и спала
вдоль рѣки Великой. Россияне сдѣлали жаркую
вылазку: сѣ оббихъ споронъ взяли плѣнни-
ковъ; узнали силу непріятеля. Разноплеменное
войско Башоріево сосшяло изъ Поляковъ,
Лишвы, Мазовшанъ, Венгровъ, Нѣмцевъ Браун-
швейгскихъ, Любскихъ, Австрийскихъ, Пру-
скихъ, Курляндскихъ, изъ Дашчанъ, Шотланд-
цевъ, числомъ до ста тысячъ, конныхъ и пѣ-
шихъ, исправныхъ, вооруженныхъ споль кра-
сиво, что Посоль Отшоманскій, прибывъ вѣ
станъ къ Королю и смочря на его блестя-
щую рать, сказалъ вѣ восторгѣ:,, ежели Сул-
панъ и Башорій захотятъ дѣйствовать еди-
нодушно, то побѣдятъ вселенную." Но сіе
многочисленное, прекрасное войско убоялось
трудностей, видя крѣпость города, обширна-
го, наполненнаго запасами, снарядами и вои-
нами, кошорые вѣ самой первой битвѣ оказал-
ли необыкновенное мужество. Еще вѣ Виль-
нѣ измѣнникъ нашъ, Давидъ Бѣльскій, совѣ-
шовалъ Королю не ходить къ Новугороду, ни
къ Пскову, городамъ, окруженнымъ болотами
и рѣками, швердыми и каменными стѣнами
и духомъ Русскимъ, но осадить Смоленскъ,

35

мѣнѣе недоступный, менѣе чуждый Липов-
скаго духа. Король отвергнул сей совѣтѣ
благоразумный; не слушалъ и Воеводѣ, кото-
рые думали, что скорѣе можно взять Новго-
родѣ. Непреклонный Башорій страшился изѣ-
явшіь опасеніе и слабость; хотѣлѣ бышь увѣ-
реннымъ вѣ своемъ счастіи и вѣ мужествѣ
войска; любилѣ одолѣвать трудности—and на-
чалъ достопамятную осаду Пскова.

26 Августа непріятель обступалъ городъ,
подъ громомъ всѣхъ нашихъ бойницъ, засло-
няясь лѣсомъ оѣ ихъ пальбы, но шеряя не
мало людей къ удивленію Стефана, не хотѣв-
шаго вѣришь сіполь мѣткому, и сильному дѣй-
ствію Россійскихъ пушекъ. Онъ сталь вѣ ша-
трахъ на Московской дорогѣ, близѣ Любатов-
ской Церкви Св. Николая, и долженѣ былѣ
снять ихъ, чпубы удалілись оѣ свисту ле-
щающихъ надъ нимъ ядерѣ, къ берегамъ Чере-
хи, за высошы и холмы. Пять дней миновало
вѣ шинѣ. Непріятель укрѣплялъ станъ на
берегу Великой, осмашривалъ городъ, и 1 Сен-
тября началъ колатъ борозды (или весши шран-
шеи) къ воротамъ Покровскимъ, вдоль рѣки,
работалъ день и ночь; прикашилъ туры, сдѣ-
лалъ осыпь. Воеводы Псковскіе видѣли рабо-
ту, угадывали намѣреніе, и вѣ семъ опас-
номъ, угрожаемомъ мѣстѣ заложили новыя,
внутреннія, деревянную стѣну сѣ раскашами;
выбрали лучшихъ дѣшей Боярскихъ, стрѣль-
цевъ и смѣлаго вождя, Князя Андрея Хворо-
спинина, для ея защиты, велѣли пѣть шамъ
молебны и кропить Святою водою землю,

*

36

готовую ороситься кровію воиновъ доблихъ.
Тушь были неотходно и Князья Шуйскіе и
Дьяки Государевы, данные имъ для совѣта.
Поляки 7 Сентября, устроивъ бойницы, на
самомъ разсвѣтѣ опкрыли сильную пальбу
изъ двашцаши шяжелыхъ орудій; промили стѣ-
ны между ворошами Покровскими и Свиными;
вѣ слѣдующій день сбили ихъ вѣ разныхъ мѣ-
стахъ — и Король объявилъ своимъ воеводамъ,
что путь вѣ городъ открыть для Героевъ;
что Россіяне вѣ ужасѣ, и время дорого. Воев-
воды объдая вѣ шатрѣ Королевскомъ, сказали
Бапорію: „Государь! мы будемъ нынѣ ужи-
нать сѣ тобою вѣ замкѣ Псковскомъ.“ Спѣ-
шили кѣ дѣлу, объщая воинамъ всѣ богатѣш-
ва города, корыстъ и плѣнѣ безъ оспатка.
Венгры, Нѣмцы, Поляки устремились кѣ про-
ломамъ, разпусливъ знамена, сѣ трубнымъ
звукомъ и сѣ воплемъ. Россіяне ждали ихъ:
извѣщенные о присшупѣ звономъ осадного ко-
локола, всѣ граждане просшились сѣ женами,
благословили дѣшей, стали вмѣспѣ сѣ война-
ми между развалинами каменной стѣны и но-
вою деревянною, еще недоспроенною. Игуменъ
Тихонъ и Священники молились вѣ храмѣ Со-
борномъ. Господь услышалъ сію молитву: 8-е
Сентября осталось вѣ Исторіи славнѣйшимъ
днемъ для Пскова.

Не взирая на жестокій огонь городскихъ
бойницъ, непріятель по штѣламъ своихъ до-
стигъ крѣпости, ворвался вѣ проломы, взялъ
башню Покровскую, Свиную, и распустилъ на
нихъ знамена Королевскія къ живѣйшій радо-

37

сти Баторія, смотрѣвшаго бипіву сь коло-
кольни Св. Никиты мученика (въ полуверстѣ
отѣ города). Поляки въ отверстіяхъ стѣны рѣ-
зались сь гражданами, сь дѣшьми Боярскими
и Стрѣльцами; изь башень, занятыхъ Венгра-
ми и Нѣмцами, сыпались пули на Россіянѣ,
слабѣющихъ, тѣснимыхъ. Тушь Князь Шуй-
кій, облишый кровію, сходишь сь раненаго
коня, удерживаетъ отступающихъ, показы-
ваетъ имъ образъ Богоматери и мощи Св.
Всеволода-Гавріила, несомыя Іереями изь Со-
борнаго храма: свѣдавь, что Литва уже въ
башняхъ и на стѣнѣ, они шли сь сею святы-
нею, въ самый пыль бишвы, умерешь или
спасти городъ небеснымъ едохновеніемъ му-
жеспва. Россіяне укрѣпились въ духѣ; спали
непоколебимо—и вдругъ Свинская башня, въ
рѣшительный часъ ими подорванная взлетѣла
на воздухъ сь. Королевскими знаменами...
ровъ наполнился шрупами Нѣмцевъ, Венгровь,
Ляховь; а къ нашимъ приспѣли новыя дружи-
ны воиновъ изь дальнíchъ, безопасныхъ часшей
города: всѣ твердо сомкнулись, двинулись
впередъ, воскликнувъ:,, не предадимъ Богома-
шери и Св. Всеволода !" дружнымъ ударомъ
смяли изумленныхъ враговъ, выпѣснили изь
проломовъ, низвергнули сь раскаповъ. Доље
иныхъ упорствовали Венгры, засѣвъ въ По-
кровской башнѣ: ихъ выгнали огнемъ и ме-
чемъ. Кровь лилася до вечера (ибо Спефань
свѣжимъ войскомъ усилилъ Поляковъ), но уже
внѣ крѣпости, гдѣ осшавались только боль-
ные, спарцы и дѣти: самыя жены, узнавъ

38

что стѣна отщена отъ ногъ Литовских—что
Царскія знамена опять стоять на ея раска-
махъ, и что непріятель бросилъ нѣсколько
легкихъ пушекъ вѣ ворошахъ—явились на мѣ-
стѣ битвы: однѣ сѣ веревками, чтобы та-
щить сіи взятыя орудія вѣ Кремль; другія сѣ
холодною водою, чтобы освѣжить запекшіяся
уста воиновѣ, изнемогающихъ отѣ жажды;
многія даже сѣ копьями, чтобы помогать
мужьямъ и брашьямъ вѣ сѣчѣ. Наконецъ все
не Русское бѣжало. Сѣ профеями, знаменами,
шрубами Литовскими и сѣ великимъ числомъ
плѣнниковъ возврашились побѣдители вѣ го-
родѣ уже ночью, воздашь хвалу Богу вѣ Со-
борной Церкви, гдѣ Воеводы сказали ратни-
камъ и гражданамъ:,, Такъ миновалъ для насъ
первый день трудовѣ, мужеспіва, плача и ве-
селія! Совершимъ, какъ мы начали! Пали силь-
ные враги наши, а мы слабые сѣ ихъ доспѣ-
хами стоимъ предѣ олпаремъ Всевышняго.
Гордый исколкѣ лишился хлѣба, а мы вѣ Хрі-
стіанскомъ смиреніи насыпились милосерді-
емъ Небеснымъ. Исполнимъ клятвенный обѣшѣ,
данный нами безъ лукавшва и хитроспи; не
измѣнимъ Церкви и Государю, ни робостію,
ни малодушнымъ отчаяніемъ!" Воины и граж-
дане ошьѣпшѣвововали сѣ слезами умиленія :,,
Мы готовы умереть за Вѣру Христову! какъ
начали, какъ и совершимъ сѣ Богомъ, безъ
всякой хитроспи!"—Послали гонца вѣ Моск-
ву сѣ радостною вѣстію: онъ счастливо ми-
новалъ спанѣ Литовскій. Велѣли успокоить
и лѣчишь раненыхъ изъ казны Государевой.

39

Ихъ было 1626 человекъ; убийских же 863. Неприятелей легко около пяти тысяч, больше осьмидесяти знамных сановниковъ, и въ числѣ ихъ Бекези, Полководецъ Венгерскій, опмѣнно уважаемый, любимый Стефаномъ, кошорый съ досады заключился въ шашрѣ и не хошѣлъ видѣть Воеводъ своихъ, обѣщавшихъ ужинать съ нимъ въ замкѣ Псковскомъ.

Но, какъ бы устыдясь сего душевнаго огорченія, Бапорій на другой день вышелъ къ войску съ лицемъ покойнымъ; созвалъ Думу; сказалъ, что должно умереть или взять Псковъ, осенью или зимою, не взирая ни на какія трудности; велѣлъ дѣлать подкопы, спрѣлять день и ночь въ крѣпость, гошовиться къ новымъ приступамъ, и написалъ къ Воеводамъ Российскимъ: „дальнѣйшее кровопролитіе для васъ безполезно. Знаете, сколько городовъ завоевано мною въ два года! Сдайтеся мирно: вамъ будетъ чесшь и милость, какой не заслужите отъ Московскаго ширана, а народу льгоша, неизвѣстная въ Россіи, со всѣми выгодами свободной торговли, нѣкогда процветавшей въ землѣ его. Обычаи, достояніе, вѣра будущаго неприкосновенны. Мое слово заconsb. Въ случаѣ безумнаго упрямства гибель вамъ и народу!,, Съ сею бумагою пустили спрѣлу въ городъ (ибо осажденные не хошѣли имѣть никакого сношенія съ врагами). Воеводы шакимъ же способомъ опѣшчали Королю: „Мы не жиды: не предаемъ ни Хриспа, ни Царя, ни отечества. Не слушаемъ лесши, не боимся угрозъ. Иди на брань: побѣда зависѣтъ

40

опѣ Бога. " Они спѣшили довершить деревян-
ную стѣну, защитили ею проломѣ, выкопали
ровѣ между ими, утвердили вѣ немѣ дубовый
острый частоколѣ; пѣли молебны вѣ укрѣпле-
ніяхъ, подѣ ядрами Липовскихъ бойницѣ; спо-
койно ждали бишвѣ — и вѣ шеченіе пяти или
шести недѣль славно отражали всѣ нападенія.
Бодрость осажденныхъ возрастала: осаждаю-
щіе слабѣли духомѣ и шѣломѣ, шерпя ненастье,
иногда и голодѣ; ропшали; не смѣя винить Ко-
роля, винили главнаго Воеводу, Замойскаго;
говорили, чтоо онѣ вѣ Академіяхъ Италіянскихъ
выучился всему, кромѣ искусства побѣждашь
Россіянѣ; безъ сомнѣнія, уѣдешь сѣ Королемъ
вѣ Варшаву, блишать краснорѣчіемъ на Сей-
мѣ, а войско будетъ жершвою зимы и свирѣ-
паго непріятеля. Бапорій велѣлѣ рыть зем-
лянки; запасался порохомъ и хлѣбомѣ; не слу-
шалъ ропота; надѣлся на дѣйствіе подко-
повъ. Но Шуйскій, узналъ отѣ бѣглеца Липов-
скаго о сихъ пайныхъ девяти подкопахъ,
умѣлѣ леренять нѣкошорые изъ нихъ; другіе
сами обрушились. Тщетны были всѣ дальнѣй-
шіе опыты, хитрости, усилія Бапоріевы; ни
огненные ядра его, столь бѣдственные для Ве-
лихъ Лукъ и Сокола, ни отчаянная смѣлость
не производили желаемаго дѣйствія. Такъ вѣ
одинъ день (Октября 28), при ужасной пальбѣ
всѣхъ Липовскихъ Бойницѣ, Королевскіе гай-
дуки устремились отѣ рѣки Великой прямо кѣ
городу сѣ кирками и сѣ ломами; начали, меж-
ду угольною башнею и ворошами Покровскими,
разбивашь каменную стѣну, закрывая себя

41

широкими щипами; лѣзли вѣ отверстія и хо-
шѣли сжечь внутреннія деревянныя укрѣпле-
нія. Россіяне удивились, но вѣ нѣсколько ми-
нушѣ исребили сихъ Башоріевыхъ смѣльча-
ковѣ: лили на нихъ пылающую смолу, кидали
гранашы (кувшины съ зелѣемъ), зажигали щиты;
однихъ кололи вѣ отверстіяхъ, другихъ били
каменьями, извѣ ручницѣ, самопаловѣ; не мно-
гіе спаслися бѣгствомѣ. Вѣ слѣдующіе пять
дней пальба не умолкала; оказался новый про-
ломъ вѣ стѣнѣ, отвѣ рѣки Великой, и Башорій
(2 Ноября) хошѣлѣ въ послѣдній разъ испыташь
счастіе приступомѣ. Липовцы густыми пол-
пами шли по лѣду рѣки, сперва ошважно и
бодро; но вдругѣ, осыпанные ядрами извѣ крѣ-
пости, стали, замѣшались. Напрасно Воеводы
Стефановы, разѣѣзжая на коняхъ, кричали,
махали саблями, даже сѣкли робкихъ: вторый
сильный залпѣ извѣ города обратилъ вѣ бѣг-
ство и воиновѣ и Воеводѣ, вѣ виду Короля!
Онѣ имѣлѣ швердоссть и нужду вѣ ней. Къ ум-
ноженію Башоріевой досады, Голова Стрѣлец-
кій, Өедорѣ Мясоѣдовѣ, съ свѣжею, довольно
многочисленною дружиною сквозь цѣпь непрія-
шельскихъ полковѣ открылѣ себѣ пушь и всту-
пилѣ вѣ славный Псковѣ, къ несказанной радо-
сти его защищиковѣ, неустомимыхъ вѣ му-
жесшѣ, но уменьшенныхъ числомѣ. Наконецѣ,
Стефанѣ далѣ повелѣніе осшавить укрѣпленія,
вывезти пушки, снять шуры, и дѣятельную,
жестокую осаду преврашить вѣ тихое обле-
жаніе, думая изнуришь осажденныхъ голодомѣ.
Россіяне ликовали на стѣнахъ, видя, какъ не-

42

пріятель удалялся, бѣжалъ отъ крѣпости сѣ
огнестрѣльнымъ снарядомъ.

Карамзинъ.

ЧЕРТЫ ИЗЪ ЖИЗНИ КНЯЗЯ КУТУЗОВА-
СМОЛЕНСКАГО.

Кутузовъ получилъ изъ родительскаго дома,
при ошправленіи своемъ на службу, нѣсколько
токмо серебреныхъ рублевиковъ, и досигв
самъ собою до управленія обширными краями,
до посольствѣ при иностранныхъ Державахъ,
до троекрашнаго предводительствованія армія-
ми, до власши почти Дикшаторской, и до
довѣрія рѣшить участь Имперіи, когда соеди-
ненныя силы Европы на нее находили. Чѣмъ
средства его, при вступленіи на поприще че-
сти, были ограниченѣе, шѣмъ примѣчатель-
нѣе возвышеніе его; онъ дошелъ до того, что
сказалъ:,, немного не доставало, чтобы нашъ
братѣ, Псковской дворянинѣ, не взялъ въ
плѣнѣ Наполеона;“—а что значилъ Наполеонъ
вѣ свое время, то еще не могло изгладиться
изъ нашей памяти.

Онъ родился въ 1745 году, и обучался въ
Инженерномъ Корпусѣ, гдѣ болѣе прилѣжалъ
къ Словеснымъ наукамъ, нежели къ военнымъ;—
зналъ совершенно Французскій, Польскій и Нѣмец-
кій лзыки, и любилъ словесность во всю жизнь.
Не взирая на многоразличный занятія, читалъ
новѣйшія произведенія и не упускалъ изъ ви-

43

ду ни одного новаго (Францускаю) романа. Онъ
одареньѣ былъ краснорѣчіемъ, симѣ качествомѣ,
почитавшимся Древними первымѣ достоин-
ствомѣ Государственнаго человѣка; и копорое
вѣ такомѣ небреженіи у новѣшихъ народовѣ,
кромѣ Англии, что при воспитаніи не обра-
щають вниманія на оное. Голосѣ его былъ
пріятеньѣ, и онъ былъ сполько убѣдителенъ
вѣ рѣчахъ, что рѣдкіе выходили онѣ него не
согласясь съ его мнѣніемъ и не будучи очаро-
ваны его пріемами. Улыбка его и обращеніе
являли человѣка любезнаго. Женщины, коихъ
онъ до кончины своей былъ обожателемъ,
слушали его съ удовольствіемъ: поопому что
не льзя было разсказывать пріятнѣе его; воен-
ные и дипломаты всѣхъ Державъ обыкновен-
но шерялися вѣ его присуществіи, ибо трудно
человѣку имѣть сполько, какъ онъ, обшир-
нѣшихъ во всемъ свѣденій; безпрестанные
походы, нахожденіе при Дворахъ, и пушеше-
ствія вѣ любопытнѣйшія Государства, позна-
комивѣ его съ примѣчательными людьми и заве-
деніями, украсили счаспливую память его, и
дѣлали разговоры его сколько разнообразными,
столько и полезными.

Онъ имѣлъ полныя свѣденія какъ вѣ тео-
ріи шакъ и вѣ практикѣ каждого рода военной
службы, ибо находился во всѣхъ изъ нихъ.
Бывъ Инженернымъ, Квартирмейшерскимъ и
Артиллерійскимъ Офицеромъ, образовалъ не
бывавшія до того въ Россіи легкую конницу и
легкую пѣхошу; бралъ крѣпости и предводи-
тельствовалъ арміями вѣ счаспливыя и не-

44

удачныя времена. — Познанія, пріобрѣшенныя
такимъ образомъ по каждой части военной
службы, удивляли шѣхъ Генераловъ, которые
одной какой-либо посвятили жизнь свою.

Онъ былъ недовѣрчивъ, потому что желалъ
все видѣть самъ; — присушшвовалъ лично, ког-
да войска проходили дефилеи, или переправ-
лялись чрезъ рѣки. Во время приготовленія
къ сраженію, казался заботливымъ. 26 Августа,
при Бородинѣ, все войско еще покоилось, и за-
ря не занималася, а Кушузовъ одинъ, почти
безо всякой свиты, находился на возвышеніи
при деревнѣ Горкахъ, опкуда можно было обо-
зрѣвать наше положеніе, сколько темноша
дозволяла. Вѣ продолженіи сраженія, холод-
ность и важность засшупала мѣсто его обык-
новенной любезности. Онъ не шерпѣлъ, чтобы
ему давали совѣты; горе тому, что безъ вы-
зова Фельдмаршала объявлялъ ему свои мнѣнія
во время дѣла, а особливо когда они были
противны его собственнымъ, чему мы видѣли
примѣръ при Маломъ Ярославцѣ. Когда же прика-
занія его не были выполнены, то онъ не смолѣрѣлъ
ни на чинѣ, ни на заслуги того, на кого гнѣвѣ
его обращался, какъ то случилося вечеромъ
4-го Октября вѣ Тарутинскомъ лагерѣ. Вѣ Боро-
динскомъ сраженіи приближенные его нѣсколько
разъ отводили лошадь его за повода, потому
чпо онъ стоялъ подъ высшрѣлами непрія-
щельскихъ батарей, коихъ ядра его осыпали.—
Онъ сберегалъ запасныя войска сколько мож-
но болѣе, и говариваль:,, если вѣ шесть часовѣ
вечера резервы еще не вступили вѣ дѣло, то

45

хотя тогда я и не выиграю сраженія, но вѣрно не буду разбитъ."

Наблюдая примѣчательно за происшествіями своего времени, Кутузовъ не предсказывалъ о будущемъ въ донесеніяхъ своихъ. Онъ не пренебрегалъ непріятеля, съ кошорымъ имѣлъ дѣло, и не позволялъ, чтобы ругались надъ Налолеонолъ, даже и тогда, когда сей, посреди пламенной Москвы, попиралъ ногами права народовъ. Однажды въ сіе время приказалъ онъ мнѣ написать извѣстіе изъ арліи. Увлеченьѣ бу-bучи, по молодости лѣшъ, горестнымъ положеніемъ ощечества, и прелесшными надеждами объ освобожденіи его, употребилъ я нѣкото-торыя смѣлыя выраженія прошивѣ Налолеона, предсказывая его погибель въ Россіи. Когда я читалъ ему сію бумагу и дошелъ до этого мѣста, то онъ остановя меня, сказалъ съ обыкновеннымъ ему жаромъ:,, молодой чело-vkъ! кто шебѣ-далъ право издѣаться надъ однимъ изъ величайшихъ Генераловъ! посмотри, какъ онъ ко мнѣ относится"—и, показавъ при семъ письма, писанныя къ нему, ве-лѣлѣ-перемѣнить выраженія мои.

Огонь Князя Михайла Ларіоновича продолжался до спарости; въ молодыхъ лѣшахъ онъ былъ такъ горячъ, что когда командовалъ полкомъ и былъ недоволенъ ученіемъ, то сойдя съ лошади бросался на землю. Гибкосшь его ума оказалась съ дѣшства, искусствомъ подражашь людямъ, кошорыхъ видѣлѣ. Онъ угадывалъ человѣка съ перваго взгляда. Едино-гласно и всегда почитался однимъ изъ умнѣй-

46

шихъ людей вѣ Имперіи; даже особы кѣ нему
нерасположенныя, вѣ томъ ему не отказы-
вали. За столомъ бывалъ умѣренѣ и отмѣн-
но весель:,, я не люблю, говорилъ онъ, что-
бы моя главная квартира походила на мона-
сшырь; веселость солдаша ручается за его
храбрость!"

Изложивъ такимъ образомъ свойства Фельд-
маршала должно присовокупить, что упреки,
ему дѣлаемые, сосстоять въ томъ, что онъ не
имѣлъ непоколебимой твердости характера,
что ласкалъ временщиковъ и былъ обожаше-
лемъ прекраснаго пола.

Его произвели вѣ Офицеры на семнадца-
томъ году; и тогда онъ командовалъ рошою
вѣ полку Суворова; по汤ѣ назначень Адъю-
тантомъ къ Рассельскому Губернатору, Герцогу
Голштейнъ - Бисскопу. Вѣ 1764 и 1765 годах
онъ находился въ Польской войнѣ, и при от-
крытии Турецкаго похода переведень въ 1772
году въ Крымъ гдѣ ему вѣряли отряды, опре-
дѣленные для ошважныхъ предпріятій.—Вскорѣ
прозвали его храбрымъ, и поручили напасть
на укрѣпленія при Шуллѣ; —онъ пошелъ впере-
ди войскъ со знамемъ въ рукѣ, ворвался въ
непріятельской спанѣ, и былъ раненъ пулею
близъ лѣваго глаза, ко торая вылетѣла въ пра-
вой високъ. Сіе несчастіе послужило кѣ раз-
витію его дарованій; онъ повѣхалъ для лечѣнія
въ Нѣлескую зевшю, Англию, Голландію и Италию,
посвящая время путешествія сего, сколько
для пользованія злоровья, столько и для обра-
зованія своего; былъ принять съ отличіемъ

47

Фридрихоль, Лассіепль и Лаудономь. По возвра-
щеніи, вельмо ему усмиришь бунтъ вѣ Крыму,
за что произведень вѣ 1784 году Генераломь; —
послѣ сего онь сформировалъ первые до того:
Гусарскій полкѣ, названный Маріупольскимь, и
Егерьскій корпусѣ, наименованный Букскимь.

Во вторую Турецкую войну, съ 1787 года онъ
командовалъ особеннымъ корпусомъ, назначен-
нымъ прикрывашь границы вдоль Буга; а по-
томъ участвовалъ при осадѣ Огакова, гдѣ былъ
раненъ пулею, вошедшею въ щеку и вылетѣв-
шею въ зашылокъ. Врачь, ко whomый его лѣчилъ,
написалъ при семъ случаѣ вѣ пророческомъ
духѣ: „надобно полагать, что Провидѣніе со-
храняется человѣка сего для чего-нибудь не-
обыкновеннаго, по whomу что онъ исцѣлился
отъ двухъ ранъ, изъ коихъ каждая смертель-
на.“ — По выздоровленіи начальствовалъ онъ
то ощѣльными корпусами, то передовыми
войсками, и разбилъ совершенно часшь непрія-
тельской арміи близъ Измапла. На приступѣ
къ сему городу, предводишельствовалъ лѣвою
колонною, вѣ которой изъ всѣхъ Офицеровъ
онъ и два Маіора осщалися не раненными. Су-
боровъ замѣшья, что колонна сія начала пода-
ваться назадъ, послалъ сказашь Князю Михаилу
Ларionовича, чшо,, онъ назначаетъ его Комен-
даншомъ Измапла и отправилъ уже къ Шипе-
ратрицѣ извѣстіе о взяшіи крѣпости.“—Св. на-
„ми Богъ!“ закричалъ Кутузовъ, вошелъ на
укрѣпленія, и, прорываяся вѣ городѣ, выдер-
жалъ три ошибки съ Турками. По занятіи же
Измапла, спросилъ у Суворова: почему онъ поз-

48

дравилъ его Коменданшомъ вѣхое время
когда успѣхъ былъ сомнишелень, и получил
въ отвѣшь: „Суворовъ знаетъ Кутузова, а Кч-
тузовъ знаетъ Суворова; Суворовъ былъ увѣренѣ,
чпо они войдутъ въ Нзмаилъ, или лягушѣ подъ
стѣнами его!" Онъ присовокупилъ:„ Кутузовъ
находился на лѣвомѣ крылѣ, но былъ моею
правою рукою." — Порученія, дѣланныя ему,
становились безпрестанно важнѣе: получивъ
начальство надъ крѣпостями, лежащими меж-
ду Прутолъ, Днѣстромъ и Дунаемъ, онъ нѣсколь-
ко разѣ переправлялся чрезъ сію рѣку, разби-
валѣ сильные Турецкіе отряды, и предводи-
тельствуя лѣвымъ крыломъ при Мачинѣ, рѣ-
шилѣ учась сего сраженія и одержалъ совер-
шенную побѣду при Бабадахъ, гдѣ овладѣлѣ не-
пріятельскимъ спаномъ.

Ни одна держава не представляла столько
случаевъ, какъ Россія вѣ XVIII вѣкѣ, военнымъ
и государственнымъ людямъ къ достиженію
славы: прочія Европейскія земли похожи были
вѣ сіе время на людей удрученныхъ лѣшами,
которые медленно слѣдующі вѣ поступкахъ
своихъ правиламъ, изстари принятымъ; но
Россія подобилась юношѣ, у котораго безпре-
рывно родятся небывалыя до того мысли, и
который занимается новыми предположенія-
ми, приводя оныя вѣ дѣйствіе сѣ неутомимо-
стію, сродною его лѣшамъ. Императрица при-
гласила Князя Михайла Ларionовича вѣ С. Пе-
шербургѣ по окончаніи Турецкой войны. Подви-
ги его и свидѣтельства Потемкина, Реллина и
Суворова ознакомили его уже сѣ Монархинею,

49

которая по личномъ свиданіи съ нимъ, отпра-
вила его посломъ въ Царырадъ. Онъ разсказы-
валъ всегда о подробностяхъ пушешесшвія въ
Турцію съ особеннымъ удовольствіемъ, и на-
зывалъ это счастливѣйшимъ временемъ въ
жизни. Находясь въ цвѣтѣ лѣшѣ, онъ былъ
представителемъ Государыни своей у народа,
пріобыкшаго болѣе придцаши лѣшѣ произно-
сить со страхомъ имя Русскихъ. Успѣхъ его
переговоровъ былъ таковѣ, что онъ склонилъ
Диванѣ соединиться съ Евролейскими Дворами
противу Франціи, коей Турція была неизмѣн-
ною союзницею со временѣ Франца І-го. Онъ
пріобрѣлъ уваженіе Султана, машери его Вали-
ды и иностранныхъ Пословѣ, бывшихъ въ
Константинолѣ, и снискаль дружбу Кали-
тана-лаши и Великаго Визиря, для которыхъ
было непонятно, какъ человѣкъ ужасный въ
бояхъ могъ быть столь любезенъ въ общесш-
вѣ. Осьмидесятилѣшній Рейсъ-Ефенди, котора-
го никто не помнилъ улыбающагося, бывалъ
веселъ и смѣялся когда находился съ нимъ.

По возвращеніи изъ Турціи, онъ получилъ
начальство надъ Кадешскимъ Корпусомъ, ко-
шорый Екатеринą называла разсадникомъ ве-
ликихъ людей. Наслѣдовалъ въ семъ мѣстѣ
незабвенному Графу Ангальту, обращалъ осо-
бенное вниманіе на молодыхъ людей, оказав-
шихъ успѣхи; приглашалъ шаковыхъ къ себѣ,
преподавая имъ самъ уроки въ наукахъ и въ
словесности. Онъ узналъ здѣсь Толлę, котораго
полюбилъ съ дѣшства и кошорый былъ по-
томъ его другомъ и Генераль-Квартирмейсте-

4

50

ромь въ 1812 году. Въ Сіе время былъ онъ
назначенъ Казанскільѣ и Вятскімъ Генераль-Гу-
бернаторомъ, и начальствующимъ крѣпостя-
ми и сухопутными силами въ Финляндіи. Екаше-
рина возложила на него, вѣстрѣпшіе на гра-
ницѣ Короля Шведскаго, находіться при немъ
во время пребыванія его въ Петербургѣ и со-
пушствовавь ему обратно. При исполненіи
порученія сего нужна была шонкость въ обра-
щеніи, по причинѣ холодности, съ коею Мо-
нархи разстались. Екатерина жаловала до шо-
го Кушузова, чшо пригласила его въ ежеднев-
ное общество свое, куда собраны были шок-
мо особы отличившаго ума и свѣденій. Онъ
провелъ съ Государынею и послѣдній вечерѣ
предъ ея кончиною.

Многіе изъ особъ двора Императорцы были
удалены Ея преемникомъ; но Императоръ Па-
велъ осшавилъ при себѣ Князя Михаила Ларіо-
новита, и вскорѣ отправилъ его посломъ въ
Берлинъ, а поопомъ начальникомъ войскѣ, быв-
ших въ Голландіи. Въ Гамбургѣ онъ узналъ о
разбитіи ихъ, и о перемѣнѣ политическихъ
обстоятельствѣ; почему возвращился въ Рос-
сію и опредѣленъ былъ Литовскій Генераль-Гу-
бернаторомъ. По прибытии въ Вильну, полу-
чилъ приказаніе принять начальство надъ
арміею, собранною на Волыни, которая была
назначена прошивъ Абстрии; а поопомъ велѣно
ему пріѣхать въ Петербургъ для маневровъ, во
время коихъ Императоръ былъ столь дово-
ленъ его распоряженіями, что сказалъ:,, съ
шакимъ Генераломъ можно ручаться за спо-

51

койствіе Имперіі.“—Послѣ сего возложили на него такое же порученіе, какимъ удосроила его и Екатерина, сопровождашь Короля Шведскаго въ обращномъ пушешествіи его; и на сей разъ надлежало имѣть еще болѣе тонко-сти, нежели въ первый. Онъ провелъ, подобно какъ съ Екатериною, послѣдній вечеръ жизни Государя Павла Петровита вмѣстѣ съ Его Величествомъ.

Имперашоръ Александръ почишилъ мужа, способствовавшаго къ прославленію Царство-ваній его родителей, и повелѣлъ быть ему Санкт-петербургскимъ Военнымъ Генераль-Губернато-ромъ и Инспекторомъ войскѣ, расположен-ныхъ въ Финляндіи. Почувствовавъ ослабленіе въ силахъ ошѣ ранъ и ошѣ сорока-лѣтняго прохожденія дѣятельнѣйшей службы, просилъ онъ увольненія, и отправился въ деревню; но не долго наслаждался сельскою жизнію: присутствіе его на полѣ чесши сѣдлалось не-обходимо для овечества въ заруднитель-ныхъ обстоятельствахъ, въ которыхъ оно на-ходилось въ теченіи послѣднихъ десяти лѣшъ. Подобно Цинциннату, онъ узналъ въ деревнѣ о войнѣ, возгорѣвшейся въ 1805 году, и о назна-ченіи его Главнокамандующимъ надъ арміею, ко торая должна была дѣйшвовать совокупно съ Австрійцами прошивъ Французовъ. Онъ при-былъ съ передовыми войсками на Баварскую границу, въ Брацнац, тѣбѣ получилъ извѣстіе, что главныя силы Австрійцевъ взяты въ плѣнѣ подъ Ульмомъ, и что Налолеонъ гошовился на него напасшіе съ побѣдоносною арміею. Посе-

52

му принужденъ былъ обращиться назадъ, дабы сблизиться съ Россійскими войсками, кошорыя только что входили въ Моравію; општупленіе сіе уподобллется искуснымъ въ военномъ дѣлѣ општупленіямъ Ксенофонта и Моро. Двам-цати-пяти-тысячный корпусъ его долженъ былъ уходить на пространствѣ трехъ-сомѣ версшѣ, отѣ сша пятидесятіи шысячь непрія-телей, намѣревавшихся безпрестанно обой-шить его, или совѣмѣ отрѣзать; но не взи-рая на неравенство силѣ, онѣ сдѣлалѣ при Крелсѣ наступательное движеніе; одержалѣ побѣду и соединился съ главною нашею армі-ею при Ольюцѣ. Вѣ скоромѣ времени дано сраженіе у Аустерлица, вѣ началѣ кошораго онѣ былъ раненъ въ лице; ввечеру сего важна-то дня взоры всѣхъ были устремлены на него; всѣ спрашивали:,, гдѣ Кутузовъ?" Онѣ собралъ корпуса, разстроенные сраженіемъ, и опшу-пилѣ съ оными. Вѣ сей битвѣ онѣ лишился мужа одной изъ дочерей своихъ. Узнавѣ о семѣ во время дѣла, Кутузовъ остался спокой-нымъ, но на другой день нашли его въ слезахъ; онѣ сказалъ тѣмѣ, кои удивлялися, что на ка-нунѣ онѣ былъ пакъ равнодушенѣ:,, вчера я былъ Генераль, а сего дня я ощецѣ."

По заключеніи перемирія, онѣ былъ наз-наченъ Кіевскимъ Военнымъ Губернаторомъ, а опшуда опшравленѣ въ 1808 году въ Молдав-скую армію, бывшую подѣ начальствомъ Князя Прозоровскаго. Неудовольствія, происедшія у него съ симъ Главнокомандующимъ, особливо по причинѣ Бракловскаго приступа, зашавили

53

его удалиться; и онъ опредѣлень Военнымъ Губернашоромъ въ Вильну, его любимый го-родъ, о которомъ часто говорилъ:“ma Bonne Vilna.“

Между тѣмъ Европа болѣе и болѣе стена-
ла подъ игомъ Французовъ: самыя сильныя дер-
жавы сохранили шокмо тѣнь независимоспи;
одна Россия оставалась неприкосновенною; но
можно было предвидѣть, что Налолсонъ не за-
медлитъ и на нее напасть. Силы наши подви-
нулись къ западнымъ границамъ; но дабы про-
шивусташь съ успѣхомъ завоевавелю, надлежа-
ло привести къ окончанію Турецкую войну, гдѣ
въ теченіи четырехъ лѣтѣ перебывало чешыре
Главнокомандующихъ: Михельсонъ, Князь Прозо-
ровскій, Князь Багратіонъ и Графъ Каленскій. По
кончинѣ сего послѣдняго, Князь Михаиль Ла-
ріоновитъ отправленъ былъ на его мѣсто. Для
безопасноспи ощечеспва, большая часшь
войскъ, находившихся въ Молдавіп, переведе-
ны на Польскія границы, тѣкъ что по прибы-
тіи въ Молдавію, Кушузовъ нашелъ менѣе
придцаши шысячь войскѣ, кошорымъ надле-
жало сражаться со спа-шысячною Турецкою
арміею, расположенною въ Балканскихъ горахъ,
опкуда не могли ее выманишь всѣ усиливą
предпріимчиваго Каленскаго, командовавшаго
многочисленнѣйшею арміею, которая когда-ли-
бо находилась въ шѣхѣ краяхъ. Князь Михаиль
Ларіоновитъ ознаменовалъ прибытие свое пора-
женіемъ Великало Визиря подъ Рец;цколѣ; по-
шомъ опѣшупилъ на лѣвой берегъ Дуная, и
движеніями своими привлекъ шуда Турокъ, ко-

54

спорые слѣдуя за нимъ также переправились. Здѣсь-то онъ ихъ ожидалъ, и, ошвраляя вни-
маніе ихъ оѣ намѣренія своего, ихъ окру-
жишь, отрядилъ корпусъ на правой берегъ
Ачная, который занялѣ высоны, подѣ покро-
вительствомъ коихъ Турки переправились;
истребилъ перевозныя суда ихъ, отрѣзалѣ
имъ сообщенія и окружилъ Великаю Визиря со
всѣхъ споронъ. Петръ I не былѣ столько стѣ-
сненѣ подѣ Прушомъ; Турецкая армія перенесла
всѣ бѣдствія строжайшей осады: голодъ и
болѣзни ее изнуряли, и, бывши сначала вѣ
три раза многочисленнѣе Русскихъ, она сдалась
вѣ плѣнѣ со всѣми Генералами; корпусъ Яны-
таръ и пятьдесятѣ шесть орудій сдѣлались
нашею добычею. Побѣда сія, коей лѣпописи
Турецкихъ войнѣ не предшавляющѣ подобной,
имѣла послѣдствіемъ мирѣ, заключенной 16
Маія 1812 года, по силѣ котораго разпростра-
нились наши границы. Подписаніе онаго было
сопряжено сѣ великими затрудненіями, попо-
му чшо надлежало уничтожить вліяніе Фран-
цускихъ дипломатовъ, управлявшихъ Дива-
номъ и кошорые употребляли всѣ усилія, чпо-
бы поощрять Турокъ кѣ продолженію войны;
еще нѣ сколько дней и—заключеніе мира сдѣ-
лалось бы невозможнымъ, поому чшо Нало-
леонъ чрезъ три недѣли переправился чрезѣ
Нѣманѣ, а сіе побудило бы несомнѣнно Турокъ
кѣ продолженію войны. Переговоры шли по
сей причинѣ медленно; но они были окончаны,
когда прибылъ Адмиралъ Чпагось, назначенный
преемникомъ Князю Михаилѣ Ларіоновичу.

55

По возвращеніи Купузова вѣ Петербургѣ,
онъ узнал чшо всѣ силы Европы наводнили
ощечество его, кошорое видѣлъ почти всегда
торжесшвующимѣ. Вѣ сіе время онъ былъ
шолько зришелемъ борьбы народовѣ, и смоч-
рѣлѣ издалека, какъ ощупала повсюду армія,
сѣ кошорою онъ дѣлилъ вѣ продолженіи почти
польѣка труды и славу. Неизвѣстно, чшо
происходило вѣ душѣ его; но его видали вѣ
сіи горестные дни вѣ шеатрѣ и вѣ общест-
вахѣ. Вскорѣ послѣдовало воззваніе обѣ обра-
зованіи ополченій. Никогда потрясеніе вѣ
умахъ не было столь сильно сѣ самаго суще-
ствованія Имперіи, какъ при обнародованіи
сего воззванія; забышы личныя выгоды и вре-
менныя блага, и вниманіе всѣхъ обращилось
на ощечество и на мужа, ощѣ кошораго ожи-
дали спасенія. Дворянство сѣхалося вѣ Гу-
бернскихъ городахъ для избранія начальни-
ковѣ, и Князь Михаль Ларіоновітъ единодуш-
но и вѣ одинъ день возведень дворянствомѣ
вѣ сіе достоинство вѣ Москвѣ и Петербургѣ!
Такъ какъ онъ находился вѣ послѣднемъ изѣ
сихъ городовѣ: шо и принялъ начальство надъ
ополченіемъ С. Петербурской Губерніи. Онъ за-
нимался подробностями образованія сихъ
войскѣ, сосшоявшихъ изѣ пяшнадцаши ты-
сячь кресшьянѣ, и снабженіемъ ихъ всѣмѣ
нужнымъ, сѣ такимъ же раченіемъ, какѣ бы
арміею, назначенною оборонышь ощечество.

Ежедневно получали извѣстія объ успѣ-
хахъ непріятеля и объ ощупленіи Россиянъ.
Силы наши не были еще сосредоточены; онъ

56

поспѣшали къ сердцу Россіи изъ Финляндіи,
изъ Архангельска, изъ Сибири, съ Касказа, съ бе-
реговъ Дона и Дуная; дороги покрышь были
военными снарядами; разговоры всѣхъ со-
стояній относилися токмо до войны; но не
было еще предводителя, должен спвовавшаго
располагать общимъ вооруженіем. Таковому
человѣку надлежало, пользовашься повсемѣст-
нымъ довѣріем, для соблюденія подчинен-
стPI, быть старѣе въ чинѣ прочих Генера-
ловъ, надлежало, чтобы прежнія его заслуги и
стяжанная слава, успокоивъ всѣ сословія отъ
угрожавшихъ бѣдствій, ручались за успѣхъ
предпріятія. Радость была общая во всѣхъ
предѣлахъ Имперіи, когда главное начальство
надъ вооруженными силами поручено было
Князю Михаилю Ларionовичу, ко тораго сверхъ
того облекли обширною властію.

Чрезъ нѣсколько дней онъ отправился изъ
С. Петербурга, а предъ отвѣздомъ былъ въ Ка-
зансколъ Соборѣ, которой вѣ нѣ сколько ми-
нутъ наполнился народомъ, скекавшимся око-
ло своего Вождя. Чѣбы почувствовали со-
граждане его, возлагавшіе на него въ сіе время
все упованіе свое, ежели бы они могли знать,
что герою ихъ осталось жить не болѣе вось-
ми мѣсяцовъ, и что по прошествіи оныхъ,
они увидятъ уже хладные останки его вѣ
помѣ храмѣ, гдѣ онъ нынѣ, гошовясь къ ве-
ликому подвигу, призывалѣ помощь Всемогу-
щаго? Путешествіе его изъ С. Петербурга вѣ
армію предвозвѣщало, что онъ одержитъ
побѣду. Жишли городовъ и деревень поспѣ-

57

шали ему на всшрѣчу, становились на колѣ-
ни, и благословляя его, возвращались въ домы
свои съ увѣреніем, что Генералѣ вѣка Екате-
рины уничтожимъ коварные замыслы соеди-
ненной Европы прошиву ихъ ощечества. Об-
стоятельства становились часъ, отъ часу
затруднительнѣе, посланные изъ арміи извѣ-
щали, что непріятели безпрестанно подвига-
лися и, наконецъ, что занялѣ Смоленскѣ,
куда Кушузовѣ полагалъ прибыть прежде
непріятелей. На половинѣ дороги увидѣлъ
онъ Бенигсена, возвращавшагося изъ главной
квартиры, котораго онъ уговорилъ пуда
опять поѣхать. По мѣрѣ приближенія къ шеа-
тру войны, бѣдствія ея дѣлалися очевидны.
Дворянство, купцы, мѣщане и крестьяне Смо-
ленской и прилежащихъ къ оной уѣздовѣ Тевер-
ской Губерній покрывали дороги, увозили съ
собою имущество свое и расказывали обѣ опу-
стошеніяхъ, коимъ подвергнушы были ихъ
жилища. Фельдмаршаль прибылъ къ арміи
близъ Гжатска, 18 Августа. День сей былъ
днемъ радоспи для войскъ; раздалися военныя
пѣсни, и недоумѣнія, существовавшія между
нѣкоторыми Генералами, прекрашились. Не
было полка, который бы не находился прежде
подъ его начальствомъ; старѣйшіе изъ воен-
ныхъ служили съ нимъ въ прежнихъ походахъ, а
молодые знали его по славѣ его. Первыя войска,
кошорыя онъ встрѣтилъ, хотѣли построить-
ся при немъ; но онъ сказалъ имъ:,,это не нуж-
но, солдату не надобно думать въ походѣ о па-
радахъ; онъ долженъ отдыхать и готовиться къ

58

побѣдѣ.“—Видя тушь же, что повозка одного
чиновника затрудняла проходившій полкъ, онъ
велѣлъ отвезти ее въ сторону, произнеся сіи
слова:,, всякой шагъ дорогъ солдату на войнѣ;
чѣмъ онъ ранѣе придетъ на мѣсто, шѣмъ бо-
лѣ можешь покоиться.“—Онъ былъ безпре-
станно въ первое время посреди солдаţв; ча-
сто сидя на небольшей скамьţ, которую за
нимъ всегда возили, разговаривалъ съ ними,
спрашивая, кто изъ нихъ былъ въ такомъ-то
сраженіи или при такомъ-то приступѣ? Вско-
рѣ, по его приказанію, ослужили молебенъ
Смоленской Божіей машери, и въ непродолжи-
тельномъ времени солдаты начали говорить:,,
нашъ ощецъ пріхалѣ.“

А. М. Данилевскій

ПАРТИЗАНЫ 1812-ГО ГОДА.

Грозная эпоха 1812 года, ознаменованная
столь чрезвычайными событиями, причинила
въ Россіи измѣненіе въ главной часми военна-
то искусства; сисшемы Бюлова и подобныхъ
ему мечташелей пали, и Паршизанская война
поступила въ сославѣ предначершаній общаго
дѣйствія армій.

При впорженіи въ предѣлы Россіи и по раз-
общеніи на нихъ двухъ армій, Наполеонъ по-
шелъ прямымъ пушемъ къ Смоленску, стараясь
воспрепятствовать соединенію оныхъ. Когда
же, не взирая на усилія его, арміи наши соеди-
нились подъ Смоленсколь; тогда онъ слѣдовалъ
за нами до Москвы и по всшупленіи въ нее доз-

59

воліль Князю Кушузову, почти вѣ глазахъ своихъ, совершишь спасительный переходъ къ Таруткну. Заняшіемъ Тарутина закрылись южныя наши Губерніи, и сообщеніе непріятеля подверглось случайности пресѣченія. Тушь начинается четвершое появленіе Паршизановъ. Успокоясь на счетѣ партіи, посланной изъ Бородинна къ Вязьмѣ, для испытанія пользы набѣговъ, Свѣплейшій только при Тарутинѣ раздѣлилъ на отряды большую часть Козацкаго войска, и по разнымъ направленіямъ двинулъ ихъ на пушь сообщенія непріятеля. Время, проведенное на вещественное и нравственное усиленіе арміи на сей позиціи, не было потеряно Паршизанами; около шести недѣль сряду сообщеніе Французовъ чрезъ Можайскъ, Вязьмцъ и Смоленскъ преграждаемо было безпрерывными ихъ набѣгами. Никогда съ начала войны не было видимо вѣ лагерѣ нашемъ поликаго числа плѣнныхъ, какъ въ теченіи сей эпохи. Казалось, что ошважность и дѣятельность Паршизановъ умножались по мѣрѣ умноженія предосторожности въ непріятельскихъ войсках, почти осажденныхъ партіями и вооруженными поселянами. Фигнерѣ рыскаль между авангардомъ непріятеля и главною его арміею, проспирая кровавые свои поиски до заставѣ сполицы. Неутомимый Сеславинъ разилъ непріятеля въ сторонѣ (ю)мовинскаго, и былъ единственнымъ извѣстителемъ о движении Французской арміи къ Малорославцу, заняшіемъ конпораго избѣгала она отъ всѣхъ постигшихъ ее въ послѣдствіи несчастій. Кудашевъ наблю-

60

далъ за движеніемъ непріятеля по Тульской дорогѣ, опасной для насъ относительно къ покушенію непріятельскихъ пыртій на путь продовольствія нашей арміи и на Тульской оружейной заводѣ. Онъ же преграждалъ пушь подвозамъ пропишанія вѣ авангардѣ непріятеля, и нерѣдко прорывался до Главной квартиры Короля Неаполитанскаго, разсѣвая ужасъ и гибель отѣ Винкова до Подольска. Чернышевѣ, приведя вѣ трепетѣ гнѣздилище враговѣ нашихъ, Варшаву, летѣлѣ на перерѣзѣ всего непріятельскаго основанія отѣ Герцогства Варшавскаго къ Полоцку, сѣ извѣстіемъ о движеніи Дунайской арміи къ берегамъ Березины. Прочіе Партизаны, истребляя транспоршы и остряды непріятеля, наносили ему начувствительнѣйшіе удары и всѣ вмѣстѣ, предшесшувя Французской арміи и окружая ее во время отступленія отѣ Москвы до береговъ Немана, бились денно и ночно, преграждали переправы, заваливали тѣснины и безпрерывными тревогами похищали отдохновеніе, споль необходимое войску, изнеможенному голодомъ, стужею и усиленными переходами.

Боже меня сохрани, чпобы я помыслилъ обращить на счѣтъ однихъ легкихъ войскъ всѣ успѣхи 1812 года! Оскорбленная двадцатидвухѣлѣшняя слава приписываемъ ихъ единственно суровому нашему климашу; недоброхошы же Партизановѣ отдающъ ихъ однимъ линейнымъ войскамъ. Будемъ справедливѣе, уступимъ и врагамъ и состязашелямъ нашимъ нѣчто изъ доводовъ, ими представляемыхъ:

61

не отвергнемъ вліянія стужи и геройскихъ подвиговъ безстрашныхъ нашихъ соотчичей въ событияхъ сего достопамятнаго года; ибо мы сами видѣли и костры замерзшихъ шруповъ непріятельскихъ, и ярыя битвы линейнаго нашего войска. Но усомнимся, какъ въ июмѣ, чтобы одна стужа могла изгнать изъ Россіи того, который ни зною Египта, ни снѣжнымъ громадамъ Альповъ не покорялся; такъ и въ томѣ, чтобы честь сія принадлежала исключительно линейному войску!

Одни морозы притпною услѣховъ Россіянъ! Но развѣ нѣмъ убѣжища отъ мороза, когда онъ не имѣть союзнсками другихъ бѣдствій? Если одинъ морозъ угрожалъ Французской арміи: то не могла ли она расположиться на зимнія квартиры въ окрестностяхъ Москвы или Твери, и весною начать снова дѣйствовать? Мнѣ ошѣчають, что сверхъ укрытия себя отъ стужи-нужно пропитаніе. Безспорно: для сего споило шолько просторнѣе расположишь войско и учредишь въ шылу его линію магазиновѣ. Но исполнить сего не было возможно, ошѣчають мнѣ, поелику сосредоточенная Россійская армія, бывъ въ близкомъ разстояній отъ зимнихъ квартырѣ непріятеля, югла бы воспользоваться его разсѣяніемъ и поразить въ расплохъ войско, къ отпору неготовое; къ тому же чрезъ занятіе Тарушинской позиціи, Русская армія ошстраня непріятельскую отъ хлѣбороднѣйшихъ своихъ Губерній, лишила ее способовъ прокормиться цѣлую зиму въ краю, болѣе изобильномъ ремесленниками,

62

нежели хлѣбопашцами. Итакъ непріяпелю ос-
шавалось два способа избѣгнуть отъ гибели,
ему угрожавшей: или немедленно послѣ всшуп-
ленія вѣ Москву высшупить изъ оной про-
тивѣ нашей арміи и, посунувѣ ее за Орел и
далѣе, ожидашь возвращенія весны вѣ изобиль-
нѣйшемъ краю Россіи; или, посредствомѣ бы-
страго движенія мимо лѣваго фланга нашего,
достичь около Юхнова, Мосальска и Рославля до
неприкосновенной страны еще обѣими воюю-
цими арміями. Но перваго онѣ не предпринялъ
надѣясь на мирѣ, кошорымъ Князь Кутузовъ
ласкалѣ его легковѣріе до начашія спужи и до
возрожденія своей арміи; а второе не испол-
нилось отѣ загражденія Калужской дороги, при
Мало-Ярославцѣ. Надобно быть совершенно чуж-
дымъ военнаго искусства, чтобы не видѣть,
что движеніе сіе, бывѣ слѣдствіемъ Тарушин-
ской позиціи, есть само собою причина всѣхъ
бѣдствій Французской арміи: ибо посред-
ствомѣ оной Россійская армія, открывѣ путь
себѣ краемъ, никѣмъ еще не поврежденнымъ,
ринула непріятельскую на путь, ею самою
опустошенный, гдѣ сѣ голодомъ соединились
морозы, не менѣе Тарушинской позиціи и
фланзоваго движенія входившіе вѣ соображе-
ніе Фельдмаршала, и о коихъ несправедливо
было бы заключить, что пожирая Французовъ,
они не касаются Русскихъ.

Безъ сомнѣнія, сѣверные народы болѣе при-
вычны къ стужѣ нежели южные жители; однако
всему есть мѣра, и морозъ вѣ 20 градусовъ сѣ
вьюгою, равно смертоносѣнъ Лапландцу и фран-

63

цузу, если первый не согрѣваемъ пищею и пи-
шіемъ умѣреннаго количества крѣпкаго напит-
ка, какъ-то случилось съ Французами. Рѣши-
тельно сказать можно, что сіи послѣдніе избѣг-
ли бы злополучія, ихъ поразившаго, еслибѣ мог-
ли освободиться отъ флангового движенія на-
шего и предупредишь насъ въ занятіи того
цѣльнаго края, коимъ мы слѣдовали. Сей слу-
чай принудилъ бы насъ или остановиться въ
Калужской Губерніи, или преслѣдовать непрія-
шеля по опустошенному имѣ краю, или пред-
принять новый фланговый маршъ чрезъ Орлов-
скую и Черниговскую Губерніи. Но люди, не
умѣющіе восходить отъ слѣдствія къ причи-
нѣ, повторяющі слова, врагами нашего оружія
вымышленныя, и съ восторгомъ завистію раз-
сѣваемыя, прибавляя къ нимъ и шо, что по-
слѣ морозовъ одни линейныя войска всѣмъ услѣ-
халѣ притиною! По испинѣ, не liability оспоривашь
пользы, принесенной тѣмъ войскомъ, кото-
рымъ исполнились высокія предначертанія
Свѣтѣйшаго и непріятель обращенѣ къ ги-
бельному для него направленію; войскомъ, ко-
тораго дѣйствіе разрушило единство Фран-
цузской арміи при Вязьмѣ и Красномъ! Но еже-
ли вникнемъ прилечь въ намѣреніе Свѣт-
ѣйшаго, обращить непріятеля на пушь без-
людный и раззоренный; то увидимъ, что оно
состояло болѣе въ стараніи, истребить его
голодомъ и стужею, нежели силою оружія. И
подлинно, отъ самаго Мало-Ярослаєца до бере-
говъ Березины, главная армія только два раза
столкнулась съ непріятелемъ, тогда, какъ

64

чрез Ё цьлое пространство оть Москвы до
Немана онь окружаемь был' легкими войска-
ми, тѣснившими его какъ еь ящикъ и не поз-
волявшими ни одному Французскому солдату
ни на шагъ ослучиться отъ большой дороги
для отъисканія себѣ пищи, или убѣжища отъ
стужи. Конечно, никогда безъ содѣйствія ли-
нейныхъ силъ, Партизаны не были бы въ со-
стояніи преградишь непріятелю пушь кѣ Ка-
луцѣ, ни обращь его къ Вязьмѣ и далѣе, къ
направленію, столь въ послѣдствіи для него
губельному. Но согласимся и въ томъ, что
регулярная армія, безъ содѣйствія Партиза-
новъ, не могла бы довести непріятеля до того
изнуренія, до котораго онь достигъ чрезъ не-
возможность найти все то, что необходимо
для жизни Человѣка. Къ несчастію, всякое но-
вое или возобновленное изобрѣшеніе встрѣ-
чаепѣ болѣе порицанія, нежели одобренія, и
попому все рвеніе Партизановъ въ сію войну,
навлекло на нихъ одно только негодованіе
пѣхъ чиновниковъ, коихъ оскорбленное само-
любіе не просшило смѣлкакалѣ, оказавшимъ ус-
пѣхи, независимые отъ ихъ вліянія, и наров-
нѣ сѣ ними занявшимъ мѣсто въ объявленіяхъ
того времени. Я сожалѣю, что недостатокъ
машеріяловъ, а еще болѣе близость событий,
не позволяющі отвѣчать на обвиненія и укра-
сить спашью сію подвигами нашихъ Парти-
зановъ, обогатившихъ Партизанскую войну
частными, весьма поучительными примѣрами.
Но если современникъ принужденъ молчать,
то рѣзецъ Историка не ощѣлишь имень

65

Филиппа, Сеславина, Чернышево и Кудашева опъ
великих воспоминаний 1812-го года, и поспа-
витъ ихъ на ряду съ именами дѣятельнѣй-
шихъ защитниковъ отечества.

Изложеніе налѣавленія лартий, согласно съ на-
правленіями арми.

Положимъ, что армія дѣйствуетъ парал-
лельно прошивѣ непріятельской, какъ дѣйст-
вовала наша армія въ 1812-мъ году, послѣ за-
нятія Французами Смоленска, и Силезская ар-
мія въ 1813-мъ году на Кацбахъ и Бобрѣ про-
тивѣ Макдональда. Въ такомъ случаѣ для
Паршизановѣ, кои принуждены дѣйствовать
слишкомъ отдѣльно, предшавляются великія
препятствія въ скоромъ доставленіи свѣде-
нія Главнокомандующему о непріятѣль; слѣдо-
вашѣльно одинъ изъ предмешковъ Паршизан-
ской войны не можешь быть совершенно вы-
полнѣнѣ. Сверхъ того, чрезмѣрное удаленіе
Паршизановѣ опъ арміи похищаетъ у движе-
ній ихъ то согласіе и единство съ движенія-
ми оной, безъ коего ничто рѣшительное на
войнѣ произойти не можешь.

Армія дѣйствуетъ на ляворѣзъ прошивѣ
непріятельской арміи, дѣйствующей гِлотенц-
зюю, какъ дѣйствовала Французская армія въ
1814-мъ году прошивѣ нашей главной и про-
тивѣ Силезской арміи во Франціи. Въ семъ
положеніи, не малая шакже представляется
неудобность Паршизанской арміи, дѣйствую-
щей на ляворѣзѣ. Тѣснимые съ двухъ спо-
ронъ непріятельскими силами, они обладаютъ

5

66

споль малымъ пространствомъ для изворотовъ прошивъ посылаемыхъ на нихъ ошрядовъ, что не рѣдко принуждены бывающі искать убѣжища въ собственной арміи и прекращать набѣги и наблюденія, долженствующія быть непрерывными. И подлинно, какимъ образомъ (если бы и предположить, что Французскія легкія войска способны къ Партизанской войнѣ), какимъ образомъ, говоря я, паршіи ихъ могли дѣйствовать отѣ Парижа и даже отъ Сезана, на сообщенія наши съ Базелемъ и Майнцомъ, когда главная наша армія подвигалась отѣ Лангра къ Труа, а Силезская шла берегомъ Морны? Скажемъ однако, что Партизанская война снова дѣлается полезною, когда армія, дѣйствующая на лряморѣзѣ, перейдетъ фланги непріяшельскихъ разобщенныхъ армій и совершенно пресѣчеть взаимныя ихъ между собою сношенія. Но сіе не можетъ продолжаться долго; потому, что она или будучи подавляема съ обѣихъ сторонъ, принуждена будетъ отступить, какъ французская армія отъ Лейцига, или пользуясь центральнымъ положеніемъ, какъ должно имъ пользоваться, по обеспеченіи одного изъ своихъ фланговъ, обрапится на флангъ непріяшельской арміи, дѣйствующей по другой гилотензіи, и чрезъ то перемѣнилъ внутреннее свое дѣйствіе на фланговос. Вѣ обоихъ случаяхъ центральнаго дѣйствія арміи, считаю необходимымъ, прекратить общую Партизанскую войну и ограничиться одними частыми, недолговременными поисками малыхъ партій,

67

болѣе для доставленія свѣденій о непріятельѣ, нежели для пресѣченія его сообщенія.

Армія дѣйствуетъ по гипотензямъ, противѣ непріятельской арміи, дѣйствующей на лрямо-рѣзѣ, какъ дѣйствовала въ 1814-мѣ году на-ша главная и Силезская армія противу Французской арміи во внутренности Фран-ціи. Полагаю излишнимъ доказывать здѣсь, что сей образъ дѣйствія столько же про-тивень выгодамъ арміи, разобщенно-дѣй-ствующей, сколько полезень поискамъ Пар-шизановъ, ей принадлежащихъ, и что онъ именно потому не достигаетъ еще до истин-ной своей цѣли.

Армія дѣйствуетъ на пути, косвенно или отвѣсно падающемъ на пушь дѣйствія непрія-тельской арміи, какъ дѣйствовала Российская въ 1812-мѣ году при занятіи Тарутинской позиціи, и въ 1813-мѣ по прибытии ея въ ту часѣ Богеміи, которая отъ Эльбы до Баваріи простираеці-ся. Въ семъ случаѣ, какъ выгоды арміи, такъ и выгоды партій между собою соглашаются и бывають безчисленны, особенно когда непрія-тель дѣйствуетъ вдоль какой-нибудь есте-ственной преграды, какъ-то: моря, широкой рѣки, непроходимой цѣли горѣ, пространнаго болота и даже сильнаго неушральнаго Госу-дарства. Замѣшимъ здѣсь, что въ такомъ случаѣ, чѣмъ болѣе пушь сообщенія непріяше-ля склоняется на сторону, избранную для дѣйствія Паршизановъ, тѣмъ безопаснѣе ихъ поиски, ибо угрожая таковому сообщенію, они менѣе опасаются потерять свое собст-

*

68

венное и находятся въ большей связи съ сво-
ею арміею, нежели тогда, когда непріятель-
ской путь сообщенія отклоняется въ сторо-
ну противоположную той, которую партіи из-
брали для действія. По моему мнѣнію, никог-
да мѣстное и случайное положеніе непріятель-
скаго пуши сообщенія не бывало столь выгод-
но для набговъ, какъ въ вышеозначенныхъ
двухъ эпохахъ. Въ первую изъ нихъ, Парши-
заны, обладая всѣмъ пространствомъ той ча-
сти Россіи, которая лежитъ на Югѣ большой
Московской дороги и пересѣкая единственный
путь сообщенія Французской арміи (крушо
склонявшейся отъ Гжатска на Вязму и Смоленскъ),
имѣли всю возможность, исребляя транспор-
пы, по сему длинному протяженію двигавшіе-
ся, сохранять чрезъ Калціу свободное и безо-
пасное сношеніе съ главною арміею, располож-
енною въ лагерѣ при Тарутинѣ. Во вторую,
хотя линіи непріятельскаго сообщенія не
столько подвергались пресѣченію, склоняясь
отъ Дрездена на Лейлціъ и Эрфуртъ, что было
къ противоположной сторонѣ фланга, Парши-
занами обойденнаго; но превосходное положе-
ніе главной арміи при Теллицѣ, на отвѣсномъ
пуши въ отношеніи къ пути действія непрія-
щеля, и тѣсныя отверстія Богемскихъ горъ,
отъ Пирны до Гофра, защищенные нашими вой-
сками, немало способствовали поискамъ Пар-
тизановъ къ Лейлціі и Эрфурту.

Я полагаю, что армія наша, при избраніи
предмешомъ действія одного изъ фланговъ не-
пріятельской арміи, переносился на тотъ

69

изь опыхъ, на которомъ можетъ найши болѣе пространства, то есшь: болѣе слушены и ши- роты изворошамъ своимъ, а не на шошь, ко- торый находился въ небольшомъ разстояніи ошь какой-либо преграды. Тогда и Партизан- скіе поиски становятся полезнѣе и безопас- нѣе. Въ противномъ же случаѣ, дѣйствія Пар- тизановъ ствѣсились бы наровнѣ съ дѣйст- віями самой арміи. Напримѣръ: положенія на- шей арміи въ 1812-мѣ году подъ Тарутиномъ и 1813-мѣ году подъ Теллищомъ, предшавляли, какъ я уже говорилъ, всѣ выгоды для Партизановъ. Напротивъ того, при наступательномъ движе- ніи Французской арміи въ 1813-мѣ году ошь Лютцена къ Баццену и далѣе, Партизаны, на- ходившіеся между правымъ непріятельскимъ, флангомъ и цѣпью горѣ, ошѣдѣляющихъ Луза- цію ошь Богемі (земли тогда неутральной и съ коею обстоятельства понуждали насъ быть чрезвычайно осторожными), подверга- лись большимъ опасностямъ, въ то самое время, когда набѣги, предпринятые Партиза- нами нашего праваго фланга, то есшь ошь спороны Мадсбурга и Дессау, были и безопас- нѣе и полезнѣе.

Для избѣжанія столкновенія и пресѣче- нія во взаимныхъ движеніяхъ, каждому на- чальнику паршіи назначается ошь Главно- командующаго особая дистанція, широта ко- торой опредѣляется по числу партій и по длинѣ пуши сообщенія противной арміи. Пушь сей раздѣляется на три части.

Къ лесрвой принадлежашь окрестности

70

главной армии его; вторая заключается в себе все протяженіе отъ означенной части до временнаго основанія его; третія опредѣляется въ кругу кореннаго его основанія.

Снова объясню сіе примѣрами:

Въ 1812-мъ году Партизаны Фигнерѣ и Кудашевѣ занимали первое отдѣленіе: первый изъ нихъ въ С. Астафьевѣ, послѣдній между Винковымъ и Лоласню.

### 2.е Отечѣщеніе.

Генералъ-Маіоръ Дороховъ около Верси.

Партизанъ Сеславинъ около Голинскаго.

И Партизанъ Давыдовъ около Вязьмы.

### 3-е Отечѣщеніе.

Полковникъ Чернышевъ въ Варшавскомъ Герцогстве.

Я считаю, что не лишнее было бы осла-
вить Партизановъ 1-го отдѣленія на прост-
ранстве, заключенномъ между дорогами Мо-
жайскою и Рязанскою, и не раздѣляя оное на
участки-какъ ниже раздѣлимъ мы поле дѣй-
ствія Партизановъ 2-го и 3-го отдѣленій-поз-
волить имъ свободно двигаться во всѣ сто-
роны, сѣ тѣмѣ полько, чшобы они не пере-
ступали за рубежъ даннаго имъ простран-
ства.

Партизаны послѣднихъ двухъ отдѣленій
должны действовать каждый на своемъ уча-
стѣ, и пошому слѣдовало бы ихъ размѣ-

71

стишь иначе, а именно: Сеславина поставить между Можайскомъ и С. Теллухою; Генерала Дорохова между Теллухою и Семлевымъ; Давыдова между Семлевымъ и Соловьевою переправою.

Къ трешьему ождѣленію, нужно было бы прибавить еще одну партію и расположить первую между Новгородомъ и Пульческомъ, а вторую между Брестомъ и Венгровымъ.

По назначенію такимъ образомъ широты дистанціи, должно (предположивъ, что воюющія арміи не могутъ осшаться неподвижными, и что рано или поздо одна изъ нихъ или подастся впередъ, или ошступитъ) заблаговременно назначить глубину и высоту дистанціи, шакъ, чтобы каждый Партизанъ принараливая свое дѣйствіе къ движеніямъ своей арміи, могъ всегда находиться на одной высотѣ съ нею, и чтобы по мѣрѣ движенія ея впередъ или назадъ, былъ въ состояніи подвигаться въ высоту или ошступашь въ глубину дистанціи, ему назначенной, не ожидая на то повелѣнія.

Линіи, опредѣляющія дистанціи, означаются на картѣ, которая дается Партизану при отправленіи его на поиски. По симѣ линіямъ онъ не шолько видитъ широту, высоту и глубину своей собственной дистанціи, но получаетъ точное понятіе и о дистанціяхъ прочихъ, ему содѣйствующихъ Партизановѣ, съ коими онъ обязанъ имѣть непрерывное續еніе.

Этого не довольно: если бы непріятель имѣлъ одинъ шолько луть продовольствія, ко-

72

торый бы лежалъ на его пути сообщенія, про-
ходящемъ вдоль какой-нибудь естесшвенной
преграды; пю было бы досшапочно разполо-
жишь Паршизановѣ вдоль сего единственного
пути на противномъ боку того, кошорый
примыкаешь къ преградѣ. Но случается, что
непріятель обладая однимъ путемъ сообще-
нія, обладаетъ вмѣстѣ съ симъ и нѣскольки-
ми путями продовольствія, идущими радіусами
отъ мѣста, имъ занимаемаго. Съ этимъ долж-
но сообразовать и размѣченіе партіи.

Возвращаюсь къ моимъ примѣрамъ. Соглас-
но съ вышесказаннымъ надлежало бы сдѣлать
слѣдующія перемѣны: по заняпіи Москвы не-
пріятель обладалъ однимъ путемъ сообщенія,
Смоленскимъ, и двумя путямиовольствія: Сы-
гевскимъ и лежащимъ чрезъ Волоколамскъ, Зуб-
цовъ и Бѣлой. Всѣмъ извѣспіно, что два послѣ-
дніе пуши были совершенно пренебрежены не-
пріятелемъ, и что по нимъ проходили поль-
ко изрѣдка и то очень слабые транспорты и
отряды его. Но полагая пупи сіи служащими
подвозу, непріятельскихъ припасовъ, надле-
жало бы, (соображаясь съ вышеозначеннымъ
мною размѣщеніемъ), Паршизана, дѣйствующа-
го между Можайсколь и Теллухою, освавившь
на своемъ мѣстѣ; Паршизана, дѣйствующаго
между Теллухою и Семлесымъ, подвинешь на вы-
соту Сыгрови; а Паршизана, занимающего ди-
спанцію между Семлева и Солодьевой, на высоту
Бѣлаго. Но если былъ трешій пушь былъ чрез-
мѣрно отдалень отъ вшораго, или непріятель
имѣлъ далѣе его особые пушки; въ пакомъ слу-

73

чађ, дабы не подвергать лишней опасности
Партизановђ, дальніе пуши наблюдающих, надлежало бы перемѣниТЬ фронтъ ихъ двѣй-
співія и не располагать уже ихъ тыломъ къ собственной арміи, но перенести ихъ двѣйші-
віе за черты означенныхъ путей и обращить къ арміи лицомъ такъ, какъ то было съ от-
рядомъ Генерала Винценгероде, 1812 года, въ окрестностяхъ Клина, когда армія наша зани-
мала Тарутино. Обязанность сихъ ощѣль-
ныхъ Партизановъ была бы совершенно гла же,
какая и двѣйствующихъ на пуши сообщенія и
на первомъ пусти продовольствія; съ тою раз-
ницею, что ощупленіе ихъ двѣалось бы не
на черту, занимаемую арміею, а въ противную
спорону, и что по причинѣ ощаленності,
всѣ донесенія ихъ доставлялись бы къ Главно-
командующему, хошя ощъ ихъ лица и съ ихъ
посланными, но не прямымъ путемъ, а чрезъ
Партизана, двѣйствующаго на второмъ пусти
продовольствія. Изъ приложеннаго (въ книгѣ)
чертежа можно увидѣть, что посредствомъ
размѣщенія, мною изложеннаго, сообщеніе и
продовольствіе непріятеля, въ случаѣ непод-
вижности его, подвергались совершенному
пресѣченію. Когда армія его, тѣснимая ощъ
Тарутина, принуждена была бы ощупывать къ
Сѣверу, то есть къ сторонѣ Клина и Тве-
ри, Партизаны наши по мѣрѣ движенія впе-
редъ главной нашей арміи, подвинулись бы
въ высоту опредѣленныхъ имъ диспанцій,
на линію Старицы и Торолца, и наконецъ, въ
случаѣ ощупленія нашегоъ къ Орлу, и Пар-

74

тизаны наши отступили бы на линию Корате-
ва, Брянска и Рославля.

Вошь сущность правила, какъ размѣщать
партіи; коснемся до нѣкоñорыхъ необходи-
мыхъ измѣненій онаго.

Возмемъ въ примѣрѣ часть Саксоніи, зак-
люченную между Эльбою и Салою, такъ какъ
была она въ ошношеніи ко взаимному распо-
ложенію воюющихъ силъ въ 1813-мъ году.

Представимъ себѣ, что непріятельская
армія занимаетъ окрестности Дрездена; что
союзная расположена при Теплицѣ, Силезская
въ Силезіи, а Свѣрная прошивѣ Виртенберга.

Четыре пути исходятъ изъ Дрездена: первый идетъ на Хемницъ, второй на Носсенъ, трешій на Вильсдрофъ, а чешверный на Торгау. Сіи чешыере пуши, соединяясь въ Лейпцгѣ, со- сставляютъ одинъ пушь, кошорый ведетъ чрезъ Эрфуртъ къ Маинцу.

Надобно замѣшить, что пушь, идущій изъ
Баваріи, впадаетъ при Хемницѣ въ первый
пушь; что пуши, идущіе одинъ изъ Эрфурта,
другой изъ Кобурш, соединяются при Герѣ и
составляютъ одинъ пушь, кошорый разсѣкши
1-й при Фрейбургѣ, впадаетъ во 2-й при Вальд-
геймѣ.

Наконецъ 3-й пушь принимаетъ въ себя
4-й при деревнѣ Болькѣ, что близь Мейссена.

Теперь представляются два предположенія:
или Лейпцигъ есть средоючіе складки всѣхъ
потребностей непріятельской арміи; или склад-
ка оныхъ производится въ какомъ-либо дру-

75

‘гомъ городѣ, далѣе Лейлцига, на пуши къ Майн-цу находящемся.

Въ обоихъ сихъ случаяхъ, не надлежитъ шерять изъ вида правила, мною выше изложеннаго, въ томъ только отношеніи, чтобы пространство, простирающееся отъ круга дѣйствія партій 1-го отдѣленія, до первой точки складки потребностей непріятельской арміи, ввѣришь Партизанамъ 2-го отдѣленія. Что же касается до размѣщенія сихъ послѣднихъ: то необходимо нужно отступить отъ означеннаго правила, если пространство, опредѣленное на поиски оныхъ, не согласуется, по тѣснотѣ своей, съ числомъ партій, коихъ число неминуемо опредѣляться должно по числу перечныхъ путей, пересѣкающихъ поле ихъ дѣйствія.

Ишакъ, предполагая складку непріятельскихъ потребностей въ Лейлцигѣ, сдоитъ шолько взглянуть на каршу, чтобъ увидѣть, сколь пространство, заключенное между Арез-деномъ и первымъ городомъ, мало помѣсшилось для четырехъ партій, если бы мы вздумали располагать ихъ развернутымъ порядкомъ съ уступлами; какъ выше мною было предлагаемо. Для избѣжанія сего слѣдуевъ, опклонясь отъ первого правила, прибѣгнуть не къ развернутому уже; а къ отѣсному размѣщенію оныхъ, въ отношеніи поперечныхъ путей, предоставленныхъ ихъ наблюденію.

Этого не довольно: нужно вникнуть и въ то, чтобы ввѣряя Партизану весь пушь, простирающійся отъ круга дѣйствія партій 1-го

76

отдѣленія, до первой точки складки непріятель-
скихъ попотребноспей, не позволяшь ему разсѣя-
вать партію по всему сему прошяженію, а наз-
начить ему ту часть пути, которая болѣе дру-
гихъ частей представляешь мѣстныя выгоды.
Напримѣрѣ, нѣтъ такого пути, въ которой не
впадали бы посторонніе, исходящей изъ обла-
стей или городовъ, часто весьма важныхъ и
значительныхъ для непріятельской арміи. Со-
ображаясь съ симѣ, избираешься и мѣсто пар-
тіи. Такъ какъ наблюденіе главнаго пути, вмѣ-
стѣ съ каждымъ постороннимъ пушемъ, при-
вело бы оную въ чрезмѣрное разсѣяніе: то не-
обходимо должно опредѣлить пребываніе пар-
тіи на пой шолько часами главнаго пути, ко-
порая начинается у точки соединенія съ нимъ
постороннихъ пушей и продолжается до про-
странства, принадлежащаго партіямъ 1-го раз-
ряда.

Въ слѣдствіе сего я ставлю: 1-ю партію
между Фрейбургомъ и Хелмццомъ, дабы вмѣстѣ
съ главнымъ пушемъ, идущимъ изъ Дresdна и
Лейцина, пресѣчь и посторонній путь, идущій
изъ Баваріи и впадающій при Хелмццѣ въ глав-
ный путь; 2-ю партію между Носсепомъ и Вальд-
гейломъ, дабы вмѣстѣ съ главнымъ пушемъ
пресѣчь и посторонніе пути, идущіе изъ Эр-
фурта и Кобурта, и сосставляющіе одинъ путь
при Герцѣ, кооторый падаетъ въ главный путь
при Вальдгейлѣ.

3-ю партію между Мейссенцомъ и деревнею
Вольксь, дабы вмѣстѣ съ главнымъ пушемъ,

77

идущимъ въ Вильсдруфъ, пресѣть и посторон-
ній путь, идуцій на Торгау.

Должно думать, что путь, проходящій
чрезъ Торгау на Гроссенгейль, наблюдаемъ од-
нимъ изъ Партизановъ Сѣверной арміи; въ про-
тивномъ случаѣ нужно было бы расположишь
еще одну партію между Лейлциюмъ и Торгау,
и обращить оную шыломъ кѣ Малдебурію, а ли-
цемъ кѣ Дрездену.

Обратимся теперь ко второму предполо-
женію, и назначимъ Эрфуртъ точкою складки
всѣхъ попотребношей непріятельской арміи.

При обзорѣ поля дѣйствія, мы увидимъ,
что оное прибавляется, по крайней мѣрѣ, од-
ною шрешью и, довольствуясь тѣмъ же чи-
сломъ партій, какъ первое, позволяешь при-
бѣгнуть къ развернутому порядку.

Почему, взявъ въ уваженіе раздѣленіе на
чечыре рукава главнаго Эрфуртскаго пути при
Лейлциѣ, стоишь только помѣстить одну
партію на одномъ пути между Кезенской де-
филею и Лейлциюмъ, чтобы преградишь дви-
женіе всѣхъ подвозовъ, опредѣленныхъ слѣдо-
вать въ Дрезденъ означенными рукавами.

Однако, какъ какъ независимо отъ сего
пути, есть еще особый и прямый путь, иду-
щій отъ Эрфурта на Геру, гдѣ онъ, соединясь
съ Кобуріемъ пушемъ, разсѣкаешь Хеллницкой
путь при (фрейбургѣ и падаешь въ Носсенской при
Вальдгеймѣ; въ такомъ случаѣ слѣдуешь по-
спавить вшорую партію между Вальдгейломъ
и Носсеноль, дабы, вмѣстѣ съ Лейлцией пу-

78

шемъ, пресѣчь сообщеніе съ Эрфуртомъ и Ко-
бургъ.

Наконецъ, нужно помѣстить 3-ю партію
между Хемницемъ и Фрейбергомъ для пресѣче-
нія, вмѣстѣ съ Лейпцигскимъ путемъ, пуши,
идущаго изъ Баваріи.

Если пушь, идущій изъ Лейлцига на Мерзе-
бургъ, Кверфуртъ и Нордлаузенъ, не наблюдаемъ
Партизаномъ Сѣверной арміи: то необходимо
нужно помѣстить еще одну партію между
двумя послѣдними городами, и обращить оную
тыломъ къ Магдебургъ и лицемъ къ Эрфуртц.

На сихъ же правилахъ размѣщаются Парти-
заны 3-го опѣленія.

Я ожидаю, что многіе возстанушѣ про-
тивѣ сего ограниченія свободы Партизанскому
дѣйствію, почищая полную волю душею всѣхъ
дѣль, кои подвластны перемѣнчивымъ обстоя-
тельствамъ, требующимъ мгновенной рѣши-
мости въ начальникѣ и смѣлой быстроты въ
движеніяхъ. По истинѣ, преграды сіи были бы
не токмо неудобными, но даже вредными,
еслибъ господствовали надѣ частными пред-
пріятіями Партизановѣ, налагая узы на ихъ
движенія, нападенія, преслѣдованія, и опѣступ-
ленія. Но таковое ограниченіе свободы партій
относились только до избранія и перемѣны
театра дѣйствій по произволу начальниковъ,
ни сколько не касаясь ихъ боевыхъ предназначе-
ній. И въ самомъ дѣльѣ, какъ пресѣчется со-
общеніе непріятеля, когда каждый изъ нихъ
двигаясь своевольно и переносясь изъ края въ
край, иногда будетъ дѣйствовать по одной

79

черпѣ сь своимъ моварищемъ, что причинитъ
безполезное сосредоточиваніе и взаимное по-
мѣшательство; иногда, чрезѣ мѣру ощдален-
нымѣ залешомѣ откроется обширное отвер-
стіе непріятельскимѣ отрядамъ, паркамѣ и
транспортамѣ, идущимѣ къ арміи, или обращ-
но изъ оной? Наконецъ, какъ сохранился согла-
сіе сихъ частей, не зависящихъ ни одна отъ
другой, ни отъ главной арміи; сіе необходи-
мое согласіе, безъ коего Партизанская война
доставитъ шолько шашьи газетчикамъ, лич-
ную славу Партизанамъ и добычи нижнимъ чи-
намъ, партіи составляющимъ?

О выборѣ Нагальника партіи.

Начальникъ партіи избирается прежде из-
бранія войскъ въ сославѣ оной. Онъ никогда
не поступаетъ на сіе мѣсто по очереди, или
прошивѣ воли своей; но назначеніе Методика
съ расчешливымъ разумомъ и съ студеною ду-
шею, хошя бы то было и по собственному его
желанію, вреднѣ для службы, нежели выборъ
вопреки онаго или по очереди. Сіе полное по-
эзіи поприще требуетъ романическаго вообра-
женія, страсти къ приключеніямъ, и не до-
вольствуется сухою, прозаическою храбро-
стію. Это строфа Бепрона! Пусь пошѣ, ко-
шорый не страшась смерти страшился отвѣт-
ственности, осшается передъ глазами начальни-
ковъ: нѣмый исполнитель въ рядахъ полезнѣе
шого яраго своевольца, кошорый всегда за чер-
пою обязанносшей своихъ, отъ избышка пред-

80

пріимчивости въ сравненіи съ предпріичмиво-
сшію начальника. Но одинъ духъ не досшапо-
ченѣ: прозорливость, строгость, безкорыстіе,
несуєливость, изворотливость въ соображе-
ніяхъ, сопряженная съ упрямствомъ въ досми-
женіи цѣли, суть стихіи Паршизана. И этого
не довольно: ему нужны необыкновенной союзь
молодыхъ лѣтъ съ опытноспію. Время, надѣ-
ляя послѣднимъ, лишаетъ насъ той шѣлесной
подвижности, ко торая Паршизану необходи-
ма, и безъ коей всѣ сіи естественныея и прі-
обрѣшенныя дарованія сушь ничто иное, какъ
мершвой капиталь. Желательно, чтобы началь-
никъ партіи не былъ чуждѣ и страшегіи, то
есшь: познанія о выгоднѣйшемъ направленіи ар-
міи, дабы умѣя предузнавать взаимныя движе-
нія воюющихъ силъ, онъ могъ приноровлять
къ нимъ движенія своей партіи, и шѣмъ не
шолько наносить болѣе вреда непріятелю, из-
бѣгать собственнаго пораженія; но пріобрѣ-
шая болѣе и болѣе опытноспи, гошовить се-
бя къ высшимъ сшепенямъ, чтобы съ большею
пользою служить овечесплу. Пусть каждый
Паршизанъ не забываетъ, что Лаудонъ былъ
Порутчикомъ Тренка, Ласси Волонтеромъ при
Франкини, а Великій Суворовъ, Прозоровскій,
Гольцъ, Цейдлицъ, Винтерфельдъ, Надаспи и
Ней, начальниками слабыхъ партій, при всшу-
пленіи своемъ на военное поприще.

Спѣшу прибавить: Начальникъ партіи дол-
женъ избираться изъ дѣйствующихъ войскъ,
а не изъ чиновникоевъ главной квартиры; я го-
ворю о тѣхъ, комь она необходима и которые
ей безполезны.

81

О силѣ и составѣ партіи.

Мнѣнія о силѣ и сосшавѣ партіи различны.
Одни предлагающѣ малосильныя партіи, другіе шакѣ называемые летучіе корлуса, составляемые изъ всѣхъ родовъ регулярныхъ и нерегулярныхъ войскѣ. Первые приводятъ въ водѣ, что малые опряды ошь двухъ до трехъ сотѣ козаковѣ, не нуждаясь нигдѣ въ пропитаніи, могутъ безпрерывно двигаться вдоль непріятельскаго пути сообщенія, или въ промежуткахъ разобщенныхъ часшей его арміи, и чаще встрѣчаться съ транспортами, нерѣдко ускользывающими ошь сильныхъ партій, око-vанныхъ собственною тягостію. Послѣдніе, желая согласиться сверхъ вес特есшвенную подвижность огромныхъ опрядовѣ съ алчностію на-чальствовать надъ оными, полагающі, что довольно уступать превозносишелямъ малосильныхъ партій, если предложашь ослѣлить ошь громадѣ своихъ малые опряды на сообщеніе непріятеля: главнымъ же силамъ двигаться только вѣ чрезвычайныхъ обстоятельствахъ, или для подкрѣпленія твснимаго одного изъ своихъ опрядовѣ, или для сопротивленія приближающейся, сильной непріятельской арміи.

Не трудно изложить неудобства и того
и другаго способа. Соглашаясь въ бдѣльшей по-
движности малосильныхъ партій, я спраши-
ваю: къ чему послужишь подвижносшь сія,
если онъ не въ соспоніи вредить прикрыпі-
ямъ транспортовъ армій, столь по нынѣшней

6

82

системѣ огромныхъ и коихъ каждая часть
соотвѣствуетъ ихъ огромности? Какую поль-
зу принесутъ сіи горцующіе рыцари вокругъ
пути сообщенія непріятеля, приспупнаго вѣ
пусныхъ мѣстахъ и неприкосновеннаго тамъ,
тѣ проходятъ транспоршы, то ешь тамъ,
тѣ единственная обязанность Партизановѣ—
наносишь удары?

Что же касается до летучихъ Корпусовъ: то
употребленіе ихъ не менѣе безполезно, какъ
и малосильныхъ партій: 1-е) Летучій Корпусъ,
обременный регулярною кавалерію, Артиллеріею,
часто и пѣхошою, имѣть одно шолько
названіе летучаго, но именно по своему образо-
ванію теряешь свое отличительное свойство:
легкость и лодѣжность. Не говорю уже о раз-
стройствѣ, вѣ какое приводить онъ регуляр-
ную легкую конницу чрезъ похищеніе у нее вѣ
соспавѣ свой лучшихъ полковѣ, или эскадро-
новѣ. 2-е) Корпусъ такого образованія, по мно-
гочисленности своей запрудняясь вѣ продо-
вольствіи, принужденѣ бываетъ или учреж-
дать себѣ, подобно главной Арміи, магазины,
отвѣ коихъ уже не осмѣливается слишкомѣ
удаляться: или вѣ случаѣ ощдаленнаго поиска
изнурять обласшь, вѣ которую направляетъ
свои набѣги, и, оскорбляя необходимымъ гра-
бительствомъ жителей, обращать ихъ болѣе
на противную, нежели на свою сторону. На-
конецъ 3-е) нелодѣжность сего летучаго корпуса
рано или поздо откроется непріятелю, какъ
мѣсто его пребыванія, такъ и число войскъ
его соспавляющихъ. Лишенный чрезъ свою

83

тягосТЬ возможности—избѣжать нападенія, а чрезъ неравенство въ силахъ способа—отразить оное, онъ долженъ или погибнуть безъ пользы, или—лишившись магазиновъ своихъ, съ трудомъ искать убѣжища въ главной Арміи.

Будучи чуждѣ причинѣ, побуждающіхъ давать преимущество, какъ малосильнымъ партіямъ надъ огромными отрядами, шакъ и подлѣднимъ надъ первыми, я предлагаю составить каждую партію изъ трехъ козачьихъ полковъ, Донскаго, Черноморскаго или Уральскаго войска (предпочительнѣе изъ Донскаго), съ присоединеніемъ къ каждой изъ нихъ по два орудія конной Артиллеріи. Таковая партія не лишилъ Армію ни полковъ, ни эскадроновъ, нужныхъ для спроевыхъ битѣв, и по силѣ своей, соразмѣрна будетъ какъ для удара, шакъ и для подвижности.

Сверьхъ сего поступающі въ составѣ сей нѣсколько извѣстныхъ Начальнику партіи, надежныхъ и распоропныхъ Офицеровъ, для различныхъ препорученій; Офицеръ по Квартимейшерской части, два Медицинскіе чиновника, одинъ спаршій, другой младшій; нѣсколько трубачей и конныхъ барабанщиковъ.

Днисъ Давыдовъ.

84

ИВАНЪ КОСТИНЪ.

(Народная Русская ловѣсть.)

Иванъ Косшинѣ, молодой двадцатиосьми-
лѣшній креспьянинѣ, ремесломъ каменотесь,
возвращался на свою родину, Н... ской Губер-
ніи вѣ село Покровское. Это было во второй
половинѣ Апрѣля, передъ праздникомъ свѣтла-
го Воскресенія. Прекрасная погода умножала
пріятносْть пуши его: весеннее солнце по-
стоянно сіяло на числомъ голубомъ небѣ; жа-
воронки кружились и распѣвали подъ облака-
ми; рѣки весело шумѣли вѣ берегахъ своихъ;
на поляхъ, какъ разостланый бархать, зеле-
нѣла молодая озимь, а распускавшіяся берез-
ки наполняли воздухъ благовоніем. Иванъ счи-
шалъ каждую минуту: ему непремѣнно хошѣ-
лось поспѣшь вѣ деревню наканунѣ праздника,
и вмѣстѣ съ старушкою матерью и доброю
сестрою своею Марьею отслушать заутреню
вѣ приходской Церкви. Цѣлыя пять лѣтъ не
видался онъ съ ними, промышляя вѣ Пешер-
бургѣ ремесломъ, которое перенялъ уже у по-
койнаго отца своего, и вѣ которомъ прево-
сходилъ многихъ своихъ шоварищей. Божіе и
родительское благословеніе пребывало надъ
Иваномъ во все время пятилѣшняго его от-
сушствія. Онъ былъ здоровѣ и во всемъ удач-
ливѣ; любимъ хозяевами за его искусство,
усердіе и трезвосТЬ, самъ собою выучился
грамотѣ, и работалъ съ шакимъ прилѣжані-
емъ, что кѣ исходу пяшаго года имѣлѣ уже

85

порядочную сумму денег, которою могъ обезпечить свое и семейства своего благосостояніе.

Вечеромъ въ Страстную Субботу, Иванъ, къ неописанной радости, увидѣлъ съ одного пригорка село Покровское. Оно лежало въ долинѣ, на берегу излучистой рѣчки, съ каменной по срединѣ Церковью. Сильно забилось у Ивана сердце. Онъ остановился, взглянулъ на Церковь, которой глава, крытая бѣлымъ желѣзомъ, сіяла въ лучахъ заходящаго солнца, и перекрестился съ такимъ чувствомъ, съ какимъ, казалось, никогда прежде не маливался. Но отъ пригорка до селенія оставалось еще около пяти верстъ, безконечныхъ для его неперишѣнія, и потому не прежде, какъ уже въ глубокія сумерки постучался онъ у воротъ родишельской хижины. Въ это время, мать его, окончивъ всѣ нужныя приготовленія къ наступающему празднику, ш. е. перечисливъ мѣдныя Иконы, перемывъ посуду и прибравъ получше избушку, стояла на молитвѣ передъ Образомъ Воскресенія Господня. Она молилась не столько о себѣ, сколько о своемъ ощущавшемъ сынѣ, объ его благополучномъ возвращеніи. Сшукъ у воротъ прервалъ благочестивое ея занятіе. „ Кто тамъ?“ вскричала она, отодвинувъ полстую оконную задвижку.—Прохожій, бабушка. —,, Кто тебѣ надобно?“—Укрой меня отъ шемной ночи.—,,Ахъ, дипятко, дипятко! видно что тебя гужда загнала: кто въ такіе дни шапается по дорогамъ? Теперь всѣ сидятъ дома, да молятся

86

Богу.” — Тушь она задвинула окно, вышла на двор, отворила скрыпучія вороша и ввела нежданаго гостя вь избушку. Напрасно Ивань, видя, что машь не узнавала его по голосу, хошьль на ньсколько минуть продлишь ея заблужденіе, и понемногу пригошовишь ее кь нечаянному свиданію—едва приближились они кь Божниць, едва сѣшь теплящейся предъ иконою свѣчи упаль на лице Ивана, какь она, всплеснув руками, сѣ радостным крикомъ бросилась обнимать милаго сына; но онь удержалъ ее: онь почишельно поклонился ей вь ноги и пособь уже допустилъ прижать себя кь материнскому сердцу. Это трогательное зрѣлище свиданія манери сѣ сыномъ продолжалось ньсколько минуть.

„Ахь! а я ужь и не чаяла тебя видѣть,“ сказала наконецъ старушка, сажая Ивана вь передній уголъ и оширая длинным рукавомъ своимъ обильно текущія слезы.,, Давно не было омь тебя ни вѣсточки, ни словеснаго челобитья, и воть ужь близко полусторажда, какъ Максимъ, сынъ сосѣда нашего филипа, принесъ омь тебя изь Питера послѣднюю грамошку. Онь сказывалъ, что шы живешь честно, рабошаешь прильжно, сдѣлался грамотеемъ. Видно, что Богъ услышалъ грѣшныя мои молитвы.“

Такъ, манушка, омьѣчалъ Ивань, склонившись на лице манери; Богъ услышалъ швои молитвы; благословилъ труды мои, здрава и невредима возвратилъ меня вь домъ омцовской. Теперь, можешь быть, мы ужь и не раз-

87

станемся; можешь быть, мнѣ здѣсь полюбишься. Коли такъ, то сѣзжу вѣ Пишерѣ, сказашь кому надо, что я ужь не ворочусь вѣ него больше; стану жить сѣ побою, стану покоить швою старосТЬ; пы не будешь знашь ни нужды, ни горя. Но гдѣ же сестра моя, Марья? Я ее не вижу. —

„Вотъ передъ масляной минулъ ужь годѣ, какъ она за мужемъ, за Ефимомъ, сыномъ Машвѣя Безрукова. Малой молодой, доброй, работящій. Живупѣ они очень согласно и почитай обо дворѣ сѣ нами. У меня есть ужь и внучекъ. Всемъ бы хорошо, да то не больно ладно, что старикъ Машвѣй не выдѣлилъ еще ни копораго сына; всѣ шрое женаты и всѣ шрое живупѣ сѣ нимъ вмѣстѣ. Ну, а вѣдь шы самъ знаешь, что свекровь не то, что машь родная; да и золовкамъ-то и деверьямъ-то, и не-вѣсткамъ-то угодишь надо. Я шопчась схожу за нею; какъ она шебѣ обрадуется!“

Сшарушка пошла, и чрезъ нѣ сколько минулъ Марья, запыхавшись, вбѣжала вѣ избу. Новая нечаянная радость, новыя сладкія слезы.

Машь и сестра сѣли по споронамъ Ивана. Онѣ не могли довольно на него наглядѣться; не могли сѣ нимъ наговориться. Иванъ со всею подробностью ошвѣчалъ на безконечные продушные ихъ вопросы о Государѣ, палашахъ Царскихъ, Казанской церкви и проч.; сѣ умиленіемъ смочрѣлѣ онъ на измѣнившися отъ лѣтъ почтенныя черты лица старушки, сѣ какою-то гордостью на красоту Марыи, кошорая безъ него и выросла и удивительно похо-

88

рошѣла; разсказываль о своемъ житьѣ-бытьѣ:
о помѣ, что третій уже годъ работаетъ онъ
самъ по себѣ и все на казенныхъ строеніяхъ,
что начальники его любятъ, хорошо съ нимъ
расплачиваются, имѣютъ къ нему довѣрен-
ность и проч. — Между тѣмъ ударили къ зауш-
рени. Они пошли вѣ церковь. Всѣ удивились
нечаянному возвращенію Ивана; многіе сначала
не узнали его, и по одежѣ сочли было проѣз-
жимъ купцомъ; но Иванъ со всѣми обошелся
по прежнему и перехристосовался съ послѣд-
нимъ ребенкомъ. Когда, на третій день
праздника, онъ пригласилъ къ себѣ Священни-
ка, старосту, родственниковъ своихъ, преж-
нихъ пріятелей и угостилъ ихъ со всемъ ра-
душіемъ; когда на чешвершый явился вѣ хоро-
водѣ вѣ коришневомъ тонкаго сукна кафтанѣ
съ шелковыми пуговицами, вѣ ситцевой съ
золотымъ голуномъ косоворошкѣ, вѣ пуховой
съ павлиновыми перушками шляпѣ, то во всей
деревнѣ о немъ заговорили; только и рѣчей
было, что объ Иванѣ. Старики хвалили его
смышленость, умныя рѣчи; дѣвушки его на-
рядное платье, пригожее лице, его обходи-
тельность съ ними.

Весна есть пріятнѣйшее въ году время
для деревенскихъ дѣвушекъ; онѣ дожидаются
ее съ такимъ же нetherпѣніемъ, какъ наши го-
родскія зимы. Зимній холодъ заставляешъ по-
селянку большею частію сидѣть дома; дымъ
безпрестанно пылающей лучины вредить-бѣ-
лизнѣ лица ея, портить глаза; ей негдѣ даже
показать своего кумачнаго сарафана; если и

89

выходитъ, то развѣ вѣ церковь, и то вѣ тя-
желой овчинной шубѣ, кошорая скрываетъ отѣ
глазъ природную ея стройноссть и мнѣтъ пы-
шные ея рукава. Но наступающі красные ве-
сенніе дни, и сѣ ними возвращаются лучшія
ея удовольствія. Самые труды ея вѣ это вре-
мя бываетъ болѣе пріятны, нежели обремени-
тельны. Вѣ продолженіе дня сидитъ она за
краснами, или плетешѣ кружева. Мысль, чпо
это пойдѣтъ за нею вѣ приданое, услаждаетъ
для нее единообразіе рабошы. Передъ зака-
шомъ солнца идетъ она сѣ ведрами за водою.
будучи напередъ увѣрена, что молодые парни
не пропустятъ эшаго случая, чтобы не полю-
боваться ея походкою, не посмотрѣть вѣ
слѣдѣ за нею; возвращившись, поливаетъ свой
огородъ. Потомъ выходить за ворота, дожи-
дается стада; оно пригналось, разбрелось по
улицѣ: надобно перенять у пасуха свою ко-
рову, скликать овецъ, загнать ихъ на дворѣ,
наконецъ отдохнуть за скуднымъ семейнымъ
ужиномъ. Но солнце закатилось; вошь уже и
вечеръ; пора идти вѣ хороводѣ, кошорой со-
брался середи широкой улицы или на зеленомъ
лужку у околицы. Начинаются пѣсни, пляска,
игры и звонкіе голоса веселящихся дѣвушками,
сопровождаемые стройными голосами моло-
дыхъ поселянъ, умолкающі не прежде, какъ
сѣ потухающею зарею. Всѣ расходятся и слад-
ко засыпающі, вѣ надеждѣ, что завтра про-
снутся къ имъ же самымъ удовольствіямъ.

Между дѣвушками села Покровскаго осо-
бенно отличалась Дуня, дочь старосты Бори-

90

са. Большіе голубые глаза ея, розовыя щеки,
высокая грудь и длинная русая коса зазноби-
ли не одно уже сердце молодецкое; но деревенскіе
женихи не смѣли къ ней посвашашься:
всѣ знали, чпо старикъ ощецѣ собилъ ее за
Волосшнаго писаря, кошорый находился вѣ
милости у Головы и у Исправника. Вѣ рѣчахъ
и походкѣ Дуни выказывалось чпу-по благо-
родное, превышающее сосстояніе, вѣ кошо-
ромѣ родилась: можетѣ быть, и отѣ того,
что она, какъ мы уже сказали, была дочь
старосты, самаго зажипочнаго крестьянина
вѣ деревнѣ. Никшо пріятнѣе Дуни не пѣвалъ
на посидѣлкахъ; никшо лучше Дуни не про-
плясалъ бы вѣ хороводѣ, еслибъ какая-то при-
шойность ее отѣ того не удерживала; она
плясала шолько вѣ кругу своихъ подружекъ. Но
Дуня имѣла еще и другія достоинства: она
была богомольна, рукодѣльна, привѣшлива,
добросердечна. Всякая рабоша, какъ говорит-
ся, кипѣла вѣ рукахъ ея, ни одинъ нищій не
отходилъ отѣ окна ея безъ подаянія; надобно
было видѣть, какъ смиренно стоитъ она вѣ
Церкви, какъ почтишельно обходится со
старшими, какъ ласково сѣ равными. Такія
добрыя свойства во всякомѣ сосшояніи имѣ-
ють свою цѣну; и Дуню любили всѣ отѣ ма-
ла до велика; даже подружки ея, что бываетъ
довольно рѣдко, не завидовали ей.

Иванъ, замѣшивъ Дуню еще у заупрени, ког-
да христосовался сѣ семействомѣ старосты,
никакъ не могъ о показать себѣ вѣ удовольст-
віи бывать вѣ хороводахъ. Тамъ онъ надѣял-

91

ся видѣть Дуню; и дѣйствительно видѣл ее
каждый вечеръ. При всемъ желаніи своемъ
вмѣшаться въ игры молодыхъ поселянъ и по-
селянокъ, онъ не принималъ однакожъ въ нихъ
участія: для него, какъ для пріѣзжаго столич-
наго гостя, это было бы не совсемъ прилич-
но. Онъ обыкновенно становился вблизи игра-
ющихъ, посмашривалъ на Дуню, вслушивался
въ ея пріятный голосъ, и увѣрялъ окружаю-
щихъ, что не видавши хороводовъ цѣлые пять
летъ, сдѣлался большой до нихъ охочникъ.
Это однакожъ была маленькая ложь: живучи
въ Пешербургѣ, онъ каждый годъ въ Семикѣ
хаживалъ въ Ямскую—взглянушь на шамошній
хороводъ; но кадобно сказать въ его оправда-
ніе, что Пешербургскіе хороводы вовсе ему
не нравились; онъ видѣлъ тамъ спарыхъ,
набѣленыхъ, разрумяненыхъ дѣвокъ, въ купе-
ческихъ и даже въ Нѣмецкихъ плашьяхъ. То
ли дѣло, говорилъ онъ тогда самъ себѣ, взды-
хая, что ли дѣло наши деревенскія дѣвушки?
что ли дѣло сарафаны, бисерныя ленты?—

Удовольствіе-видѣть ежедневно прекрас-
ную Дуню не дешево стоило для Иванова спо-
койствія: онъ почувствовалъ къ ней сильную
сердечную привязанность; во снѣ и на яву
бредилъ только ею. Разумѣтся, что это за-
сставляло его, не рѣдко посѣщать старосту
и, безъ всякой нужды, каждое утро прохо-
дишь мимо его дома. Въ первомъ случаѣ
имѣлъ онъ удовольствіе лишній разъ взгля-
нушь на Дуню, а иногда выпить изъ рукъ ея
стаканъ пива; во второмъ-послушашь ея пѣ-

92

сенъ, которыя обыкновенно распѣвала она, сидя въ свѣтлицѣ за пяльцами или кружевами. Дуня не знала, что Иванъ въ это время споитъ подъ ея окнами; но-признаться ли за нее? — она думала объ немъ въ это время, поэтому... посому что была неравнодушна кѣ удалому доброму молодцу, и внушренно радовалась, что не отвязчивый писарь находился въ отлучкѣ, ш. е. былъ по какому-то дѣлу сѣ Исправникомъ въ округѣ.

,, О чемъ мы такъ кручиненъ?,, спросила однажды Ивана старушка, мать его.,, Тебя и отъѣды отбило. Сего дня за обѣдомъ мы просидѣлъ сложа руки.%

—И вплямь, машушка, мнѣ что-то не ве-
село.

,,Ужь нѣтъ ли у тебя въ Питерѣ-то ка-
койнибудь зазнобушки?“

—Вотъ то-то и бѣда, что есть; да поль-
ко не въ Питерѣ, а у васъ здѣсь.—

,,У насъ? Ахти, мои бапюшки, да к:по бы
это шакая? Ужь не Старосшина ли дочка?“—

—Да никакъ что шакъ !—

,,Видишь ли, я пошчась угадала. То ужь
дѣвка! этакой красавицы не найдешь другой
вѣ цѣломѣ околоткѣ. А какая руководѣльная! ка-
кая смирная! не даромѣ же ныньче шакъ она
ко мнѣ ласкается: видно и мы пришелъ ей по
нраву.—“

—Кажись, что не противенъ. Одно поль-
ко худо: говорятъ, что Борись-то собить ее
за Волосшнаго писаря. Я его видѣлъ; онъ вче-

93

ра прібхаль изь убзда. Ну, по немь ли она не-
вѣста? —

„Что ужъ и говоришь. Жаль бѣдной дѣвки!
Онъ совсем мь ей не по-сердцу: хорошо бы сдѣ-
лаль какъ бы опѣступился. То-по у меня бы-
ла бы невѣстушка! то-то бы, глядя на вась,
я порадовалась !“

—Хорошо же, машушка, можешь быть мнѣ
и удашся тебя этим порадовашь. Было бы
твое да Божеское благословеніе, а Волостной
писарь намъ не страшенъ.—

Иванъ был уже увѣренъ въ расположеніи
Дуни,— и долго ли увѣрился въ томъ при
взаимносći чувствій, ко торыя еще искрен-
нѣе, еще открытѣе въ бышу деревенскомъ?
она не сказала ему, что его любить, но ска-
зала: чipo не любить писаря, что это пи-
сарь сь нынѣшней весны спалъ для нее гораз-
до противѣе, чѣмъ прежде, и что она лучше
согласилась бы упопиться, нежели выдти за
него замужъ.

Въ тошь же вечеръ писарь явился въ хо-
роводѣ, сапали играть въ горѣлки. Онъ взялъ
Дуню и до конца игры не разлучался съ нею:
никто изъ молодыхъ парней не осмѣливался
ловить Дуни, хошя примѣшно было, что она
ньсколько разъ гошова была поддаўся. Иванъ
не могъ на это смотрѣть равнодушно; онъ
освавилъ хорової, вышелъ за околицу и легъ
на берегу рѣчки. На дворѣ спановилось пемнѣе
и пемнѣе; заря потухала. Шумъ, смѣхъ и ив-
сни веселящихся, долечая до Иванова слуха
умножали тоску его. Ревнивая мысль, кошо-

94

рой, при всей увѣренности вѣ расположеніи
своей любезной, не могъ онъ сопротивлять-
ся; — мысль, что, можешь быть, рука Дуни все
еще ъв рукѣ писаря, что, можешь быть, она
шеперь объ немъ не думаетъ, раздѣляешь об-
щую радость, смѣшешься, стѣсняла грудь его,
захватывала дыханіе. Ему стало легче не
прежде, когда все уже умолкло.

На слѣдующій вечерѣ, писарь опять явился
вѣ хороводѣ и опять взялъ Дуню, когда нача-
ли играть вѣ горѣлки. Онъ успѣлѣ уже провѣ-
дать, что во время своего отсутствія на-
жилѣ уже себѣ опаснаго соперника; но вели-
комъ увѣренный вѣ пріязни старосты, и могу-
ществѣ своего званія, съ торжественною
улыбкой посматривалъ на Ивана, который, по
обыкновенію, стоялъ не далеко. Иванъ разры-
вался отъ досады..., Полно же шебѣ величать-
ся, чернильная душа!" сказалъ онъ про себя
съ сердцемъ; сбросилъ шляпу, застегнулъ
кафтанъ, и съ первою стороннею двѣвушкою
сталь вѣ длинный рядъ играющихъ. Скоро до-
сталось ему горѣть. Онъ пропусшилъ двѣ па-
ры, жалуясь, что разучился бѣгать, и дожи-
дался шрещьей, вѣ который былъ писарь съ
Дунею. Наконецъ они бѣгутъ; Иванъ преслѣ-
дуешь Дуню; писарь видитъ свою опасность;
удвоиваетъ силы; спарается опередить его и
соединиться съ нею; но при самомъ этомъ сое-
диненіи, когда онъ простиралъ уже руку, что
бы схватить Дуню, Иванъ, какъ будто нена-
рочно, даетъ ему такого полчка, что бѣдный
писарь падаетъ и кашится кубаремъ вѣ ме-

95

жевую яму. Общій громкій смѣх довершает воржество Ивана и усугубляет досаду его соперника. Съ ушибною ногой, съ обожженными въ кранивѣ руками, выходят онъ изъ ямы и-прямо съ жалобою къ старосѣ. Чрез несколько минут является Дунина машь и вызывает ее изъ хоровода. Она повинуется печально взглянув на Ивана, который также ославляет хороводъ, съ новою тревогою въ сердцѣ. За ними всѣ расходятся.

Ивану не спалось всю ночь. Онъ думалъ о своемъ положеніи; видѣлъ, что оно требовало рѣшительныхъ мѣр и положилъ дѣйствовать открыто. На другой день, часу вѣ десятомъ, идетъ онъ къ старосѣ, не засшаетъ въ избѣ ни его, ни хозяйки; отворяетъ свѣтлицу: —тамъ сидѣла Дуня, однимъ одинехонька, опустя голову на кружевную подушку, омоченную горючими ея слезами. Скрыпъ двери запѣвалѣ ее оглянуться. Она вскрикнула ошѣ удивленія, увидя вошедшаго Ивана.

„Иванъ! зачѣмъ пы? что шебѣ надобно?“ спросила она трепещущимъ голосомъ.

—Я пришелъ къ ощу твоему, отвѣчалъ онъ, подходя ближе; но въ избѣ не было ни души, заглянулъ сюда, думаю: не тушь ли? анъ и здѣсь, кромѣ шебя, никого. Ба! это что? у шебя глаза заплаканы.—

„Ахъ! уйди ощюда, пожалуйста! мнѣ и такъ за шебя досталось.“

—Ужъ не за вчерашнее ли?—

„Да. Злой писарь вчера на меня нажаловался, а на шебя знать насказалъ и не вѣдь

96

что; только машушка и бапюшка цѣлой ве-
черѣ меня журили, да бранили; не велѣли сѣ
тобой разговаривать, не велѣли даже смоч-
рѣшь на тебя; говорили, будто я вѣшаюсь кѣ
тебѣ на шею, а что ты будто человѣкъ не-
добрый: онъ дискашь видно выучился вѣ Пи-
терѣ-па обманывать вашу брашью, деревен-
скихъ дурочекъ. Но я имѣ не вѣрю. Ивань !
вѣдь это не правда; вѣдь ты человѣкъ доб-
рый и не захочешь посмѣяться надъ моею дѣ-
вической просшопою?“

—Дуня! — вскричалъ тронушый Иванъ, схва-
тивъ ея руку. — Да разрази меня Богъ, коли вѣ
помыслѣ моемъ было прошивъ тебя что ни-
будь недоброе! скажи мнѣ прямо, хочешь ли
за меня замужъ? и ты будешь моею во что
бы ни стало. Да говори же, полно стыдишь-
ся.... Инѣ поцѣлуй, коли не хочешь мол-
вить! —

Дуня не успѣла опомниться, какъ пылкій
Иванъ обнялъ ее и поцѣловаль безъ сопропив-
ленія. Вѣ ту же минуту выбѣжалъ онъ изѣ
свѣтлицы, чувствуя, что позволилъ себѣ
слишкомъ много. У ворошъ встрѣшились ему
хозяева. Сурово взглянулъ на него староста;
сѣ замѣшательствомъ поклонился Иванъ и
сказалъ, что заходилъ къ нему поговоришь о
нужномъ дѣлѣ.,, Добро пожаловашь“ провор-
чалъ скивозь зубы первый — и они вошли вѣ
избу.

,,Борись Савельевичь!“ сказалъ Иванъ,
когда они сѣли на лавку:,, я знаю, что ты на
меня гнѣвенѣ. Нашъ Волосшной писарь обнесь

97

меня дурными словами. Онъ сказалъ тебѣ
правду: я люблю твою Дуню, а Дуня любишь
меня; но онъ солгалъ безсовѣстно, коли назы-
валъ меня дѣвичьимъ подлипалой. Гоповѣ те-
перь же снять со спѣны Образъ, поклястись
моею матерью, что мнѣ и на умѣ о томѣ не
всходило! —ну да что много объ этомъ шолко-
вать. Я пришелъ просить у тебя Дуню вѣ
замужство.“

Позненько, любезный, спохвашился. У меня
ужь давно положено на словѣ съ писаремъ.

„Слышали мы объ этомъ. Да вѣдь она
еще не просвашана; и что за невидальщина
этотъ писарь?“

—А такая-то невидальщина, что мнѣ,
старостѣ, хоть не радѣ да гоповѣ —а надо съ
нимъ ладишь. Онъ, знаешь, въ милости у Ис-
правника и сказывалъ, что топѣ хочешь за-
писать его вѣ службу, да вывести вѣ чинѣ,
ну да и денежки-ша у него водятся.

Эхъ, Борисъ Савельевичь, не шы бы гово-
рилъ, не я бы слушальъ! коли шы дѣла свои ве-
дешь честно, такъ что тебѣ писарь и все
волосшное правленіе? А на деньги-ша его не-
чего зариться: у насъ у самихъ ихъ вдоволь.
Вотъ видишь ли (шушь Ивань вынулъ изъ-за-
пазухи большой кожаной бумажникъ и развер-
нулъ его передъ глазами изумленнаго спаро-
ствы? смотри: гольемъ двѣ тысячи! писаревы
деньги сиропскія, черезъ нихъ пекли мірскія
слезы; а мои трудовыя, добытыя вѣ потѣ
лица!“

У старосты зачесалось вѣ зашылкѣ. Сло-

7

98

ва и деньги Ивановы произвели надъ нимъ матерি�альное дѣйствіе.., Спаруха!" сказалъ онъ, послѣ нѣкотораго молчанія, обороняясь къ женивъ своей, которая не сводила гласъ съ бумажника, набищаго ассигнаціями; меня ужь беднѣрѣвъ раздумье:,, что намъ дѣвку-та принево-ливать?"

—И вѣдомо, хозяинъ; что намъ грѣшить по пуспіому? Вѣдь мы же еще ее не сговорили. Чѣмъ не женихъ ей Ивань Семеновичь?—

Ивань бросился обнимашь ихъ.

,,Ударимте же по рукамъ! сказалъ онъ, и выслушайте остальные мои рѣчи. Пришедши сюда, я еще не чаялъ здѣсь оставашься. Теперь, за чѣмъ мнѣ шашашься по свѣту? Сѣзму въ Питерѣ; скажу, чѣпь на шопѣ годъ меня больше не ждали; порѣшусь тамъ со всѣми, какія есть, дѣлишками, и осенью буду назадъ. Пошомъ, справивши свадьбу, запишусь въ мѣщане; переѣду съ женою и съ мачушкой жить въ нашъ уѣздный городъ. Вы спанише здѣшь къ намъ въ гости, мы станемъ угощашь васъ, лѣлѣять; какая это будетъ радость! Вѣстимо, что писарь на васъ озлобился; вздумаешь, пожалуй, наговаривать Исправнику—не бойшесь его: коли что случится, такъ у насъ въ Питерѣ есть благодѣшли, не чема Исправнику-Енаралы и Дилехторы. Вѣдь вы знаете, что я тамъ ходилъ больше по казеннымъ работамъ. Господа командиры всегда меня жаловали и не оставляли своею милостью."—

Поладивши такимъ образомъ со старика-

99

ми,— Иванъ поспѣшалъ обрадовать мать свою,
а для соблюденія заведеннаго порядка, на дру-
гой же день заслалъ къ спаростѣ сваху, ко-
торая начавѣ обыкновеннымъ привѣтстві-
емъ :,, у васъ есть поварѣ, у насъ есть ку-
пецѣ " окончила дѣло желаемымъ образомъ.
Мигомъ узнала о томъ цѣлая деревня; всѣ ра-
довались за Ивана и Дуню; на сторонѣ писаря
не было ни души, онъ разбранился со спаро-
стой и переѣхалъ жить вѣ другое селеніе, ку-
да понесъ съ собой злобу на счастливаго со-
перника. Вскорѣ послѣ Троицына дня Иванъ
отправился на судахъ вѣ Пиперѣ.

Наступила осень, пріятнѣйшее въ году
время для поселянина, съ приближеніемъ ко-
тораго ожидаетъ онъ и награды трудамъ сво-
имъ и нужнаго истощеннымъ силамъ опдох-
новенія. Что можешь сравнишься съ его удо-
вольствіемъ, при взгляде на высокія скирды
сложеннаго имъ на гумнѣ хлѣба, при первомъ
звукѣ цѣпа, опредѣляющаго рѣшительно до-
стоинство урожая? съ какою радостію за-
ботливая хозяйка считаетъ на грядахъ своего
огорода вилки дозрѣвающей капушы, за ко-
порою ухаживала она въ продолженіе лѣта!
какъ любуется примѣшнымъ умноженіемъ не-
большаго стада гусей своихъ и утокъ! Годъ
былъ урожайный. Крестьяне села Покровскаго
благодарили Бога, и раньше обыкновеннаго на-
чали гошовить пиво къ Храмовому празднику.

*

100

Между тѣмъ дождливый Октябрь приближился. Всѣ ожидали его съ нешерпѣніем, въ надеждѣ погулять, повеселишься; всѣхъ не шерпѣливѣ была Дуня: окола Покрова дня женихъ ея долженъ былъ возврашиться изъ Питера.

Вдругъ непріятная молва пробѣжала по селенію: возвратившіеся изъ ближней слободы съ базара крестьяне привезли извѣстіе о новомъ рекрушскомъ наборѣ. Распространилось общее уныніе — особливо въ большихъ семей-ствахъ. Кто страшится за себя, кто за мужа, сына или браша.

„Не даромъ“—говорили старушки, полкуя между собою о наборѣ — „не даромъ этотѣ годъ наши молодыя бабы рожали все мальчиковъ; не даромъ еъ Крещенскіе морозы по три вечера сряду видѣли мы на небѣ кровавые и огненные столбы, которые сходились и расходились: видно бусурманъ Французъ опяшь подымаетесь.“—

„Нынѣшній наборъ таки не шушочный: съ пяти сошь чешырехь“ говорили спарики. „Да полно, что на это жаловаться? Видно Царю-Государю надобны служивые люди. Вѣдь онъ батюшка набираетъ ихъ для нашей же обороны, для нашего спокою. И такъ по Его Царской милости два года не было у насъ некрушчины. Пора и честь знать. Да ужь и не всегда же намъ будешь давать на службу нашихъ молодыхъ парней: умные люди полкующь, что когда Государь поселишь все свое войско; такъ и совсѣмъ некрумчины не будешь. Наше

101

дѣло исполняшь во всем волю Божію и Царскую.“

Поселяне, болѣе других опасавшіеся набора, еще надѣялись, что слухъ о немъ, подобно неоднократнымъ пусшымъ слухамъ о вольнице и о дѣвищьемъ наборѣ для отправленія вѣ Китай на промѣнѣ мужчинамъ, равно окажешься ложнымъ. Такъ ушѣшительница—Надежда ни при какомъ горѣ не покидаешь человѣка. Но чрезъ нѣсколько дней пріѣхалъ вѣ село Покровское Исправникъ сѣ рѣшительнымъ объявленіемъ о наборѣ. Очередь была за тройниками. Спали выбирать, разчитывать, и по проискамъ писаря вѣ числѣ прочих назначили Ефима, мужа Марьи, сестры Ивановой. Были и холостые тройники, но ихъ умѣли выгородить, подъ предлогомъ, что отецъ Ефима мужикъ не бѣдный, живѣе сѣ сыновьями нераздѣльно и слѣдственно почеря одного сына не будетъ для него чувствительна.

Марья была вѣ омчаяньи; не помогли ни прозьбы ея, ни слезы. Что оставалось дѣлашь? Къ кому прибѣгнуть? почи не сѣ кѣмъ и раздѣлить печали. Иванъ еще не возвратился. О старшемъ братѣ, который за промыслами жилъ вѣ Архангельскѣ и шамъ женился, нѣ- сколько лѣшъ не было никакого извѣстія. По счастію, вѣ это время одинъ крестьянинъ села Покровскаго отправился вѣ Петербургъ по торговымъ своимъ дѣламъ. Она рѣшилась обо всемъ убѣдомить Ивана, надѣясь, что онъ найдешь какое нибудь средство пособить ея горю. Бросилась къ дьячку; продиктовала пись-

102

мо и вручила его для доставленія отвѣзжаю-
щему крестьянину.

Письмо было слѣдующаго содержанія:

„Пишу къ тебѣ, брашецъ родимый, обли-
„ваючись горючими слезами. Пришла на насъ
„безъ тебя несгода великая: берушъ моего
„Ефима Машѣевича вѣ некрушы; разлучающів
„меня сѣ милымъ другомѣ; осшаюсь я сѣ мо-
„имъ малымъ дѣшищемъ сиротою; а все по
„наговорамъ да старанью лиходѣя твоего, на-
„шего волостнаго писаря. Было бы кого от-
„дать и кромѣ Ефима: есть у насъ вѣ селе-
„ніи тройниковыя семьи, вѣ которомъ мень-
„шіе брашья холостые; да лихѣ они счасшли-
„вѣе насъ: есть кому за нихъ вступиться.
„Братецъ любезный! шы у меня одинъ, какъ
„мѣсяцъ на небѣ, какъ порохъ вѣ глазѣ: не
„покинь насъ вѣ пакомъ великомъ безвре-
„меньи! Попроси вѣ Питерѣ своихъ благодѣ-
„телей, чтобы приказали освободишь Ефима
„отвѣ некрупчины. Ты еще успѣешь обв
„этомъ постараться: вѣ нашей округѣ на-
„борѣ начнется послѣ Николина дня. На те-
„бя вся моя надежда; а коли и шы намѣ не
„пособишь, пакъ ужь мнѣ, горемычной, не пе-
„режить разставанья сѣ моимъ милымъ дру-
„гомѣ; его повезушь вѣ городѣ — меня поне-
„сутѣ на кладбище!“

Но что же Иванъ дѣлаетъ въ Питерѣ? за
чѣмъ не возвращается вѣ село Покровское ?
какъ будто забылъ о своемъ обѣщаніи, о сво-
ей милой Дунѣ!

Едва—по пріѣздѣ въ столицу — явился онъ

103

начальникамъ казенныхъ работъ за оконча-
тельнымъ расчетомъ, какъ они, не смотря ни
накакія опговорки, убѣдили его приняться за
одно дѣло, ко whomе не прежде начала зимы
могло бышь окончено. Надлежало повиновашь-
ся.,, Мѣсяцъ или полтара времени разница не
большая “—我想алъ Иванъ и описалъ о томъ
машери, но письмо его застерялось вѣ дорогѣ.

Марья была счастливе въ этомъ случаѣ:
ея письмо вѣрно доставлено Ивану, но, увы!
не на радость! Сѣ душевнымъ прискорбіемъ
чишалъ онъ описаніе сестрина горя, особливо
потому, что никакъ не могъ пособить ей шѣ-
ми средствами, о которыхъ она его просила,
и на которыя простодушіе ея возлагало по-
слѣднюю надежду. Ясно видѣлъ дѣйствіе писа-
рева мщенія; но оно имѣло наружность спра-
ведливоспи: у ощца Ефимова, какъ мы уже
знаемъ, было три взрослыхъ сына. Пришлось
же, время ли, гдѣ и какъ жаловаться на писа-
ря? Покуда сталь бы онъ хлопоташь, доказы-
вашь, члю вмѣсто Ефима слѣдовало бы от-
дашь вѣ рекрушы того или другаго, бѣдному
Ефиму забрили бы лобъ. Сообразіе такимъ
образомъ, онъ всѣ обстоятельства дѣла и глу-
боко шронушный жалоспнымъ положеніемъ
сесшры своей, Иванъ рѣшился помочь ей ина-
че, и отвѣчалъ слѣдующимъ письмомъ:

,,Горько было мнѣ читапь письмо швое,
,,сестрица родимая; сердце мое за шебя над-
,,рывалось. Жалобами теперь не поможемъ; да
,,и жаловашься на мирское и писарское при-
,,шьсненье надо не въ Пишерѣ, а у васъ вѣ

104

,,Н... ї Губернатору. Когда-то пуда доїдишь,
,,когда шебя допустят, примуть чело-
,,битье, пошлють слідствіе, а Ефима между
,,шумь забріють: Однако не крушись. Пока я
,,живь, не допущу, чтобы шебя разлучили сь
,,швоим сожителем, что бы ты, по писар-
,,ской на меня злоб, пила опь него горькую
,,чашу. Не сказывал прежде-теперь скажу
,,шебь, что я по милосши Божіей нажил
,,трудами своими дві тысячи рублей. Он
,,спряшаны у машушки вь анбар. Возьми их,
,,купи рекрушскую квитанцію и представь ее
,,вмѣсто Ефима. Обо мнѣ не думай: Бог и
,,вперед меня не оставишь; была бы работа,
,,а деньги будут. Жаль мнѣ только того,
,,что свадьбу мою приデется теперь отло-
,,живь; ну, да какъ быть; надо наперед спра-
,,виться деньженками. Ждите меня около Пре-
,,половенья. — Невѣстъ моей и нареченному
,,шестюшкѣ посылаю сь любовію нижайшій
,,поклонъ; у машушки прошу заочнаго роди-
,,шельскаго благословенія на вѣки нерушимо.“

Какой благородной поступок! какой рѣд-
кой примѣрь брашской любви въ крестьянинѣ!
изъ состраданія къ горестному положенію
сестры, Иванъ отдалъ все, что у него было
за душою; пожершвовалъ плодами пяшильш-
нихъ трудовъ своихъ и, можешь быть, на-
деждою на женитьбу. Въ милой Дунѣ конечно
онъ не сомнѣвался; зналъ, что она любила его
не по богашству; но ему извѣстна была жад-
ность старосты къ деньгамъ, ему извѣстно,
было, что шолько деньгами выманилъ онъ его

105

согласіе, і однакожь, ві минуту великодуш-
ной рѣшимости забылъ помышлять о своихъ
выгодахъ; помнилъ только о несчаспіи, угро-
жавшемъ сестрѣ его, о томъ, что она долж-
на разлучится съ мужемъ, котораго столько
любила, можешь быть, умерешь съ печали,
покинуть сирошою бѣднаго младенца.., У меня
„нѣпѣ еще жены; я еще не отецъ; работать
„умѣю; авось и опять какъ нибудь справ-
люсь, “ — повторялъ онъ и не раскаявался въ
своемъ пожершвованіи.

Марья, получивъ Брашнинѣ отвѣшь, не-
медленно побѣжала съ нимъ къ Священнику.
Почтенный служитель олтаря не могъ чи-
тать его безъ особеннаго умиленія, благосло-
влялъ въ душѣ добродѣшельный подвигъ ду-
ховнаго своего сына. Марья была въ неизь-
яснимомъ восхищеніи; не вѣрила ушамъ сво-
имъ; нѣсколько разъ просила Священника пе-
речитывашь письмо и, слушая, обливалась
слезами признательности. Скоро по всему се-
ленію разнесся слухъ о великодушіи Ивана.
Всѣ дивились, всѣ выхваляли его поступокъ.
Одинъ староста морщился; одна Дуня не
смѣла явно предаться своему восторгу, по-
тому что Борись вслухъ называлъ Ивана бе-
зумнымъ, не кшапѣ чивымъ и сурово на нее
посматривалъ.

Ефимъ и жена его не замедлили восполь-
зоваться благодѣяніемъ браша; развѣдывали,
узнавали; нашли продажную рекрушскую кви-
шанцію; купили ее на Ивановы деньги. Успокоив-
шись такимъ образомъ и движимые чувст-

106

вомъ живѣйшій благодарности, они положи-
ли, во что бы шо ни шало, съ ѣздишь вѣ
Пишерѣ и лично принести ее своему благодѣ-
шелю. Но Марья, которой сердце вѣ корот-
шкое время испышало столько душевыхъ по-
шрясеній, занемогла горячкою и прохворала
до второй недѣли великаго поста.

Между тѣмъ, наступили сильныя оттепе-
ли, снѣгъ бѣжалъ съ полей быстро; зимній
пушь съ каждымъ днемъ дѣлался хуже. Но
это не остановило намѣренія четы призна-
ельной. Пренебрегая всѣми трудностями и
опасностями дороги, они пустились вѣ Пи-
перѣ.

Ивань, кошорый сначала скучаль-было дан-
ною ему рабошою, шеперь рѣшившись ос-
лашься до весны вѣ Пещербургѣ, началъ самъ
уже спрашивать оной, и подкрѣпляемый на-
деждою, что ко времени своего возвращенія
удастся ему вырабошашь хотя чешверпую
часть изъ того, что имѣль онъ прежде, шру-
дился съ особеннымъ прилѣжаніем. Однажды
ушромь, когда онъ по обыкновенію, находился
на своей рабочь, взвѣзжають на дворѣ дере-
венскія сани. Вѣ саняхъ сидишь молодая прек-
расная кресшьянка; лошадьми правиль моло-
дой кресшянинь. Онъ оглядывается; освав-
ляешь молошокъ свой; но прежде, нежели ус-
пѣваетъ хорошенько всмопрѣпься вѣ пріѣз-
жихъ, они, выскочивъ изъ саней, кричатъ вѣ
одинъ голосъ :,, 'брашецъ родимый! благодѣ-
шель нашъ! второй отецъ нашъ !" — и броса-
ются ему вѣ ноги. Это были Ефимъ и Марья.

107

Изумленный Иванъ нѣсколько минутъ стоялъ неподвижень, какъ гранишь, который онъ обдѣлывалъ; думалъ: не во снѣ ли видишь у ногъ своихъ сестру и зятя?... Наконецъ, увѣрившись, что онъ не обманывается и стараясь поднять ихъ, спрашиваетъ съ безпокойствомъ.,, „Здорово ли дома? за чѣмъ вы пріѣхали такъ кую даль, въ такое время, по такой дорогѣ?“—Не скоро, однакожь, удалось ему застанąть ихъ всшашь, особливо Ефима, который лежалъ еще у ногъ его, между тѣмъ, какъ Марья повиснувъ къ нему на шею, орошала грудь его слезами:,, Брашецъ голубчикъ!" гово рилла она:,, вѣшь мы пріѣхали только за тѣмъ, ,,что бы шебѣ поклониться: сказать шебѣ, ,,что мы вѣкъ не забудемъ великой твоей мيلости и по гробѣ свой съ дѣшьми нашими ,,будемъ молиться за шебя, опца нашего, Бо ,,гу. Сего же дня опять и въ дорогу: боимся, ,,что бы по распутицѣ не завесновать здѣсь.,,

Такое нѣжное свидѣтельство признальности, растрогало Иваново сердце пріятельшимъ образомъ: онъ прослезился, и въ эту ми нуту почищалъ себя совершенно награжденнымъ. Уговорилъ сестру и зятя остаться съ нимъ отобѣдать; угосшилъ ихъ чѣмъ только могъ; разспрашивалъ о Дунѣ, о мачери; съ огорченіемъ узналъ, что спаросша Борись не очень имъ доволень; съ радостію — что мать одобряла его поступокъ, что Дуня наказывала ему кланяться, ждала его нetherпѣливо; про силъ сестру увѣришь Дуню, что онъ ни мало къ ней не перемѣнился, и что весною воро-

108

тишся непремѣнно.—Въ томъ же вечерѣ про-
стился онъ съ дорогими своими гостями и
выпроводилъ ихъ за заставу.

Добрая слава лежить, а хуцкая бѣжить, гово-
ритъ старинная Русская пословица. Это спра-
ведливое замѣчаніе умныхъ нашихъ предковъ,
къ упѣшенію душъ благородныхъ, допускаешь
иногда изключенія. Никто изъ Ивановыхъ то-
варищей не зналъ сначала о его поступкѣ; но
когда зять и сестра его, при ихъ глазахъ,
бросились къ нему въ ноги съ извѣявленіемъ
живѣйшей благодарности, погда не лызя уже
было долѣе таиться: творищи свѣдали все,
и громко о томъ заговорили. Наконецъ слухъ,
что крестьянинъ Костинъ откупилъ отвѣ рек-
рушства своего зята, пожершвовалъ на шо
всѣми, въ нѣсколько лѣшъ выработанными
деньгами, и что этотвѣ зять приѣзжалъ въ Пе-
шербургъ съ женою по распутицѣ изъ—за нѣ-
сколькихъ сопѣ верстѣ, для того единствен-
но, чтобы принести ему благодарность за
оказанное благодарніе,—сей слухъ, мало по ма-
лу, дошелъ до Начальства, подъ распоряженія-
ми котораго работалъ Ивань. Генераль Б·
призвалъ его къ себѣ, удостовѣрился въ спра-
ведливости слуха, и при первомъ удобномъ
случаѣ довелъ о томъ до свѣденія ГОСУДАРЯ
ИМПЕРАТОРА. Великодушный Монархъ при-
нялъ сіе донесеніе съ свойственнымъ Ему бла-
говоленіемъ и въ награду похвальнаго Иванова
поступка повелѣлъ выдать ему двѣ тысячи ру-
блей.

Какая неожиданная для Ивана радость :

109

Самъ Государь узналъ о немъ ! какая великая Царская милость : онъ разбогатѣлъ по прежнему! Принявъ Высочайше пожалованную ему награду, Иванъ пошелъ не домой, а прямо въ Казанскую церковь и отслужилъ молебенъ за здравіе и долгоденствіе доброго Государя.

Съ приближеніемъ весны приходила къ концу и работа, кошорою Иванъ занимался въ Пестербургѣ. Вскорѣ послѣ праздника, т. е. на Өоминой недѣлѣ, онъ получилъ обратно свой пашпортъ и немедленно пуспился въ дорогу. Теперешнее возвращеніе его на родину было еще радостнѣе прошлогодняго: онъ сталъ богаче прежняго и припомѣ—какал выбода!—утѣшался сдѣланнымъ добрымъ и милостію Государя.

Черезъ недѣлю онъ былъ уже дома. Старушка—мать всѣрѣшила его съ лицемъ печальнымъ; но когда Иванъ разсказалъ ей, какимъ образомъ Государь вознаградилъ его за доброе дѣло, она залилась радостными слезами и пала предъ Иконами съ шеплѣйшею молитвою Царю небесному за Царя земнаго.

„Всѣмъ бы ты, дитятко, паланливѣ“—сказала она со вздохомъ, когда распросила его о всѣхъ подробностяхъ сего важнаго случая—„ „шолько въ одномъ видно нѣту тебѣ счастья.“

—Вѣ чемъ бы это, родная? —

„Нѣту тебѣ счастья въ жениньѣ. Не видать тебѣ, швоей Дуни!“

110

—Что ты говоришь, матьшка? Ужь жива
ли она? —

,,Жива, да не тебѣ, голубчикѣ мой, доста-
лась? досталась лиходѣю швоему писарю.”

—Злодѣи! — вскричал Ивань, сильно ударив-
шись о стоявшій передъ нимъ сполѣ—вы и
меня и ее погубили! —

Не скоро испуганная старушка могла при-
веси его вѣ разсудокъ. Иванъ спональ ужа-
сно; разорваль на себѣ воротѣ: проклиналь пи-
саря и старосту; хотѣлъ бѣжать кѣ нимъ, грозился погубить обоихъ. Но наконецъ силы его оставили и онъ вѣ разслабленіи покашил-ся на лавку.

Прибѣжала Марья; упала на грудь своего
благодѣшеля; упрекала себя его несчастіемъ;
наполняла избу стенаніями и воплемъ. Ея шро-
гашельное участіе смягчило отчаянную го-
ресть Ивана; кѣ вечеру онъ пришелъ уже вѣ
состояніе выслушать, что спаростѣ Борису
вовсе не нравился великодушный его посту-
покѣ; что онъ скоро почерялъ кѣ безденеж-
ному Ивану прежнее расположеніе; что лука-
вый писарь поспѣшилъ воспользоваться его
досадой: не великая-дискашь, твердилъ онъ
Борису, будетъ теперь тебѣ вѣ Иванѣ подмо-
га; и вѣ десять лѣтъ не выработаетъ онъ своихъ двухъ тысячъ; у меня дискать вѣ сун-
дукѣ спряшано, можешь быть, не меньше; плюнь на него; старый другъ лучше новыхъ
двухъ, — и корысполюбивый спаросша снова
далъ ему свое обѣщаніе. Спали улещать Дуню; приступили къ ней со всѣхъ сторонъ; упо-

111

требляли и прозьбы и угрозы, наговорили ей
объ Иванъ всякой всячины, и достигли нако-
нецъ того, что послушная дочь, по долгомъ
жалостномъ сопротивленіи, увидѣла себя при-
нужденною покориться отцовской волѣ.,,
Свадьбу играли въ Өоминѣ понедѣльникѣ—
примолвила Марья—,,и въ шотѣ же день увез-
ли Дуню изъ нашего селенія. Я была въ церк-
ви; бѣдняжка стояла подъ вѣнцомъ, какъ мер-
твая: въ лицѣ ни кровинки, чуть-чуть пере-
водила духъ; а когда на паперши увидѣла меня,
то какъ будто чего-то испугалась, отверну-
лась и залилась горькими слезами."

И какъ Иванъ опоздалъ какими нибудь дву-
мя недѣлями. ,,Дуня невиноваша“—думалъ онъ
—,,ее выдали прошивъ воли“ и эта мысль при-
носила ему нѣкоторое горесшно, утѣшеніе.
Въ деревнѣ, гдѣ всѣ любили его, даже уважали
искренно о немъ сожалѣли. Общее участіе въ
его положеніи увеличилось, когда узнали, что
онъ занемогъ сѣ печали. Многіе приходили на-
вѣщать его, всѣ порицали слабоумнаго и коры-
столюбиваго старосту, кошорый узнавъ о по-
лученіи Иваномъ милосши Царской, готовѣ
былъ отѣ раскаянія ударишься обѣ стѣну го-
ловой.

Черезъ нѣсколько дней Иванъ оправился
отъ своей бользни; но, къ сожалѣнію, предал-
ся мрачной задумчивосши. Ни что не лѣгло
его разсѣять. ,,Я не могу здѣсь жить“ — ска-
залъ онъ матери—,,и еслибъ не шы, матуш-
ка, шеперь же пошелъ бы въ солдашы: но мнѣ
грѣшно будетъ шебя покинуть; на старшаго

112

браша плохая тебѣ надежда: онъ и совсѣмь
знать не воротился. Возьми всѣ мои деньги;
коли хочешь выкупи меня на нихѣ отъ рекруш-
ства, когда года чрезъ три придешь моя оче-
редь; на остальные купи себѣ въ нашемъ уѣз-
номъ городѣ или въ какой нибудь слободѣ, да
шолько подальше отсюда, домишка, и перебе-
рись шуда со всемъ добромъ твоимъ. Заять по-
можешь тебѣ перетащиться; а ты не жалуй-
ся на меня, машушка, я право не могу здѣсь
осташься и завтра же пойду—куда глаза гля-
дятъ—мыкашь свое горе. Когда узнаю, что
ты совсѣмь перебралась на новоселье, тогда
опясть приду къ тебѣ.,,—

На другое утро Иванъ дѣйспивительно про-
сшился съ манерью и родными, и пусшился
въ дорогу, не зная самъ, куда ее направить.
Деревня, въ которой жилъ писарь, была нѣ-
сколько въ споронѣ; но непонятная сила влек-
ла шуда Ивана. Ему хотѣлось еще однажды въ
жизни взглянуть на Дуню и навсегда просшишь-
ся съ нею.

Погода была сумрачная; холодный Сѣвер-
ный вѣтеръ бушевалѣ въ полѣ, шумѣлѣ въ лѣ-
су; изрѣдка перепархивалѣ снѣгъ (явленіе не
удивительное въ нашемъ климатѣ). Мракъ не-
ба соошвѣшшвовалѣ мрачности души Ивано-
вой. Онъ зналъ, чпо писарь съ нѣсколькихъ
днеѣ находился въ городѣ, чпо изба его была
у самой околицы и однимъ окномъ обращена
вѣ поле; слѣдственно все благопріятствовало
его намѣренію. Но при первомъ взглядѣ на но-
вое жилище Дуни, онъ ощушилъ въ душѣ не

114

такъ горько. Уже раскаевался въ безразсудномъ желаніи видѣть Дуню; хотѣлъ удалиться, чтобы появленіемъ своимъ не растравить сердечной ея раны, не напомнишь ей прежняго времени, но уже было поздно: она услышала въ низу шорохъ, отворила окно, выглянула, громко вскрикнула и обомлѣла. „Дуня!“ вскричалъ Иванъ:„ не пугайся! я пришелъ не съ укою: знаю, что шебя выдали насильно—суди Богъ нашихъ разлучниковъ! знаю, каково швое жишь-бышье, не даромъ же въ три недѣли сбѣжалъ съ лица твоего румянецъ, видно смыло его слезами; я пришелъ только съ шобою—простивься, поклонишься за прежнюю любовь твою, сказать, что на шебя не жалуюсь и что никогда ужь съ шобою не увижусь!“—

Дуня плакала на-взрыдъ.,, Прощай, Иванъ!“ наконецъ сказала она всхлипывая—,, Богъ съ шобою! .. Видно ужь такая наша доля! .. Ты говоришь, что на меня не жалуешься—ахъ! опѣз этого у меня какъ горючій камень свалился съ сердца! Теперь мнѣ легче будешь мыкать горе. Да вѣдь не на долго же меня и станешь: не жилица я на бѣломъ свѣтѣ. Вспомяни обо мнѣ, когда услышишь, что меня опустили въ сырую землю; а я, пока жива, буду о шебѣ молиться Богу!“—

Иванъ не могъ владѣть собою. Въ сильномъ движеніи горесши бросился онъ къ окну, но Дуня его уже затворила. Помедливъ еще ми нушу, съ горестію отврашилъ онъ взоры опѣ печальнаго жилища своей любезной; хотѣлъ удалиться; какъ вдругъ, взглянувъ на право, въ

115

нѣскольких шагах отъ околоцы увидѣлъ де-
ревенскую харчевню, остановливается; смо-
притвъ на отворенную дверь: ему казалось,
что кто-то его туда приглашаетъ, манитвъ—
и онъ, до сихъ поръ образецъ презвости, рѣ-
шительно входишъ туда, съ намѣреніемъ, ушо-
лишь виномъ жажду шоски душевной. Уже онъ
выпилъ полный стаканъ, принялся было за
другой, какъ услышаль, что его кличушъ; огля-
нулся: увидѣлъ на порогѣ Дуню, блѣдную, дро-
жащую, бросилъ стаканъ и подбѣжалъ къ ней.
„Что ты дѣлаешь, Иванъ?“ вскричала она, и
свела его съ крыльца безъ сопровивленія.

(Дуня, зашворивъ окно, еще смотрѣла
въ слѣдѣ за Иваномъ; видѣла, какъ онъ поворо-
шилъ къ харчевнѣ, и угадавъ оптчаянное его
намѣреніе, забыла собственную опасность,
чтобъ извлечь его оптуда.)

„Что ты дѣлаешь?“ продолжала она, вы-
водя его на дорогу.., Ты себя погубишь! та-
ковъ ли ты былъ прежде? Но я боюсь, чшобы
что меня не увидѣлъ. Прощай, Иванъ! съ Бо-
гомъ! . . Мы свидимся на второмъ пришест-
віи!“ примолвила она измѣнившимся голосомъ,
закрыла лице рукою и поспѣшно удалилась.
Никшо не былъ свидѣшелемъ ихъ разставанья.

Безмолвенъ споялъ Иванъ на одномъ мѣ-
спѣ. Такъ поразило его мужество Дуни, вели-
колушіе, съ которымъ поспѣшила она къ нему
на помощь, просшей, но сильной упрекъ ея и
горесть вторичнаго прощанія.

Еще слѣдовалъ онъ взоромъ за удаляющею-
ся Дуней; еще надѣлся увидить ее въ окно;

*

116

стоялъ долго; но окно не отворялось. Тогда,
крѣпко ударивъ себя въ грудь, крупнымъ ша-
гомъ пустился онъ вдоль по дорогѣ и не огля-
нувшись ни разу, при первомъ поворотѣ скрыл-
ся за грядою кустарника.

Иванъ сказалъ матери правду : онъ шелъ
куда глаза глядятъ; переходилъ изъ одного се-
ленія въ другое, извѣ города вѣ городѣ. Большѣ
души ясно выражалась на блѣдномъ лицѣ его и
повсюду заставляла принимать вѣ немъ неволь-
ное участі. Для разогнанія тоски, шамъ и
здѣсь принимался онъ за работу ; но работа
шла уже не по прежнему : часто молотокъ и
шопорѣ выпадали изъ рукъ его, часто взорѣ
его омрачался внезапною горестною думой,
сердце начинало ныть ужасно, и онъ не въ си-
лахъ будучи владѣть собою вѣ сіи минушы, по-
забывалъ, говорятъ, укоризну Дуни, искалъ вѣ
винѣ пагубнаго утѣшенія !

Жаль бѣднаго Ивана; но будемъ надѣяться,
что онъ наконецъ одумается, покорится судь-
бѣ своей и возвращеніемъ на стезю примѣр-
ной жизни, докажешь, что онъ во всемъ былъ
достоинъ Дуни.

В.л. Панапевъ.

117

ГОГО ФОНЬ-БРАХТЬ.

(Происшествіе XIV столѣтія).

Гроза суши и моря, вершепѣ разбойниковѣ,
зámокъ Зонденбургъ, ошражаеть стѣны свои
вѣ зеленыхъ водахъ Рижскаго залива, на берегу
острова Вердера. Гуго Фонь-Брахмь, господинъ
замка; и хотя никакой законь не ушвердилъ
его владѣній, но они проптираются такъ
далеко, какъ только глаза видѣть могутъ сѣ
подзорной башни замка. Воды залива до Эзеля
и Дагерарша, острова: Моонъ, Скулдай и страшный
плавателямъ Пашерь-носшерь, принадлежашь
Брахту. Зорки глаза стражей его—и ни
одинъ корабль не проходишь безопасно.

Плаваніе по заливу, пагубно шорговѣ Рижской и шорговѣ возраждающагося Пернова. Эзель, пришонь разбойниковъ, прошягаетъ къ югу мысъ Свалферортъ и ловишь плавателей идущихъ сѣ моря. Сѣ Свѣера, Гуго Фонь-Брахшь владѣешь Моонь-Зундомь; но ежели счастливецъ ускользнешь сихъ опасностей, островъ Руно, посреди залива, днемъ, разставляемъ сѣти несчастнымъ, ночью, зажигаетъ ложные маяки, и обманутый пловецъ, ввѣряясь свѣту огней, самъ идешь на погибель.

Смупіное правленіе Эстоніи попускаєшь злодѣйствамъ. Епископы враждующіе сѣ Рыцарями ордена; одни слабѣющіе, другие безъ единодушія, стараются оградить свои замки развалинами чужихъ; сила замѣняєшь законъ и безпачаліе не обуздываемъ болѣе преступленій.

118

Туго разбойничаетъ; но онъ не всегда былъ злодѣемъ. Кровь Нѣмецкихъ Рыцарей печетъ въ его жилахъ. Онъ былъ нѣкогда добрѣ, былъ богатѣ, владѣлѣ замкомъ въ сосѣдествѣ Зонденбурга и радушное госепріимство Брахта было славою его дома. Часто подѣ чуткими своими замка, раздавались голоса веселыхъ гостей: Аббашы Мальскіе, сосѣдніе Рыцари, между коими фонъ-Келлеръ, владѣлецъ Зонденбурга, отличался дружбою къ Брахту. Часто за шумными пиршествами, гости передавали изъ рукъ въ руки покалѣ изъ козьей ноги, и пили за здоровье Ильдегерды, прекрасной Гуговой супруги; но еще чаще, засматриваясь на ея глаза прелестные, забывали наполнять свои кубки. Келлеръ, про кошораго говорили, будто бы онъ членѣ Тайнаго Суда въ округѣ, строігій наружностью, но развращенный душою, си лой очаровавшихъ словѣ умѣлѣ скрывать свои пороки; онъ плѣнился женою своего дру га и часто продолжительные взоры яркихъ его очей, заставляли краснѣть Ильдегерду; часто рука его искала украдкою встрѣчи съ ея рукою; иногда слова непонятные, сопро вождаемые выраженіемъ дерзновеннаго взгляда, осмывались безъ отвѣта ошѣ смущенной Иль дегерды. Она не хотѣла знать силы своихъ прелестей. Любовь ея раздѣлялась между супругомъ, единственнымъ сыномъ и племянни цею, залогомъ дружбы сестры ея, слишкомъ рано отшедшей ошѣ сего міра. Въ семейсп- венныхъ добродѣшеляхъ искала благополучія Гугова супруга, и до сихъ поръ, восходящее

119

солнце или пылающій дубѣ равно освѣщали вѣ замкѣ одни веселыя лица.

Но скоро пылкому Брахшу недостало счастья безмятежнаго. Покой бездѣйственный и неугасшія еще страсти, не уживались между собою. Онъ обрекъ себя кресту сѣ другими Рыцарями Эстонскими и пошелѣ вѣ Палестину, гдѣ еще лилась кровь, еще гремѣло оружіе. Слезы Ильдегерды, любовь кѣ сыну, ласки незвинной племянницы не удержали Гуго; онъ вырвался изъ объятій супруги и вѣроломному Келлеру поручилѣ свое семейшво вѣ защишу. Несчаспшный! Онъ вѣрилѣ еще тогда дружбѣ, вѣрилѣ благороднымѣ чувствованіямѣ человѣчества:—

Безъ вѣсши о родныхъ, сѣ грушью вѣ сердцѣ, Брахшѣ искалѣ славы, нашелѣ—и она не наполнила пустошы сердечной. Прошянулись три года странствованій; пролитая вѣ битвахъ кровь охладила воображеніе Гугово. Изнуренный и покрышый ранами возвращался онъ на родину, пичаясь сладостными мечшами. Уже чужія земли не останавливали любопышства; пышные города, ясное небо, роскошная природа странѣ далекихъ, не прельщали болѣе взоровѣ. Мысль его стремилась кѣ шуманнымѣ и дикимѣ берегамѣ Эстоніи, гдѣ думалѣ обрѣсши снова счасшье свое вѣ семей-ствѣ.

Наконецъ, сердце забилось отѣ радосши и замерло при видѣ граничнаго столба Эстоніи; онъ хочешь привѣшствовать родную землю... Кшо опишешь изумленіе, когда на листѣ кѣ

120

столбу прибитомъ, прочелъ Брахтѣ свое про-
клятіе, отлученіе отъ церкви Тайнымъ Су-
домъ, и обреченіе къ смерти отъ руки кажда-
то гражданина?... Холодный потѣ выступилъ
на челѣ смущенномъ, онѣ не вѣрилѣ чувст-
вамъ, чешаетъ снова, хочешь бѣхать, возвра-
щается опяшь—и, наконецъ, вѣ мученіи неизвѣ-
спности, понуждаетъ коня; усталый оруже-
женосецъ едва за нимъ послѣдуешь.

Солнце уже сѣло позади холмовъ Эзеля;
мѣсяцъ осеребрилъ лѣсъ и воды, и освѣтилъ
дорогу къ замку Брахтову. Скачешь Гуго вѣ
потѣ и пыли; обманутый свѣтомъ мѣсяца,
онъ думаешь видѣть стѣны и башни: оруже-
носецъ издали трубилъ вѣ рогѣ, — но эхо пу-
стынное одно своими перекашами ему отвѣ-
чаетъ. Изумленный Рыцарь видишь один раз-
валины; ищешь знакомой тропинки; но трава
высокая окружаетъ замокъ; рвы засыпаны
камнями, исполины—башни лежашь подъ разру-
шенными сводами, какъ вѣ могилахъ. Сердце
Гуга онѣмѣло: вѣ недоумѣніи обращается къ
оруженосцу; оба вопрошающіб другъ друга—и
думая видѣть очарованіе, творять молитвы.

На звуки рога, выходишь изъ подземелья
старецъ—живая развалина посреди шлѣющихъ
обломковъ; онъ узналъ господина, и вѣ слезахъ
горести сообщаетъ Брахму страшную по-
вѣсть несчастья.

,,Келлеръ сбросилъ личину по отсуществіи
Брахта, и всѣ ужасы ненаказаннаго злодѣйст-
ва, предстали для искушенія Ильдегерды; но
добродѣтельная равно презрѣла ласки и угро-

121

зы.—Тогда Келлеръ, въ неисповствѣ неудовлетворенной страсти, употребил силу Тайнаго Судилища, котораго даже имени трепетали въ сіи времена варварсшва и предразсудковъ. Гуго и супруга его обвинены въ ерemitISMѣ и чародѣйствѣ; проклятіе Церкви разило Брахта; мученица супружеской вѣрности истомилась голодомъ, закладенная заживо въ спѣнѣ Тайнаго Судилища. Сынъ и племянница пропали безъ вѣсти; зámokъ разрушенъ; земли были захвачены Келлеромъ.“

Гдѣ словà для выраженія опчаянія Брахпова?... Восходящее солнце засшаетъ его кипящаго мшеніемъ и яростію; но что сдѣлаетъ онъ безсильный?... Обращается къ Рыцарямъ, прежнимъ друзьямъ своимъ—и, подобно раннему жаворонку, шщетно ищущему проталины на землѣ, еще снѣгами покрытой, напрасно умоляется ихъ о помощи. Эгоизмъ или страхъ покрывающі сердца ледяною корою. Ему отказали даже въ жалосши.

Эспонія, порабощенная Нѣмцами, съ упрашою свободы не вышла изъ дикаго состоянія. Вассалы, пришѣсляемые, разоряемые своими и непріятелями, бѣжали ошъ пепла жилищъ своихъ, соединялись шайками, мстили и грабили. Лѣсистый Эзель служилъ имъ убѣжящемъ — и подобно громовой шучѣ, висѣль на небосклонѣ смяшенной Эспоніи. Туда обращился Брахпъ; между злодѣями нашелъ состраданіе. Многочисленная шайка признала его своимъ Атаманомъ, и онъ, вторгнувшись въ спѣны Зонденбурга, въ жестокихъ каз-

122

няхъ вымучилъ духъ изъ безчеловѣчнаго Кел-
лера. Тамъ, отвергнущый обществомъ, ос-
павленный друзьями, лишенный жены и дѣ-
тей, разорвалъ всѣ связи съ міромъ, и поклялся
новымъ своимъ товарищамъ предводишь ими
на грабежъ и мщеніе.

Отчаяніе произнесло клятву, желаніе ме-
сти влекло къ злодѣйствамъ. Много замковъ
разрушено; тѣла враговъ Брахта размещаны
въ жерпту волкамъ и коршунамъ. Рыцарскій
замокъ превратился въ разбойничій вершепѣ,
Рыцарь въ Ашамана, и прежде, нежели пыл-
косْть чувствованій миновалась, онъ сдѣлался
уже злодѣемъ. Иногда, при мгновенномъ спо-
койствіи сердца, Гуго желалъ возврашиться
на путь добродѣшleri; но тѣни убіенныхъ, въ
мечтаніяхъ совѣсти, заграждали ему дорогу,
и ненависть къ людямъ снова кипѣла въ серд-
цѣ; въ каждомъ человѣкѣ видѣль онъ орудіе
своего несчастія; даже тѣ, кошорые его ок-
ружали, возмущали его душу. Онъ хотѣль бы
бѣжать: — но куда?.. Двери въ мірѣ сей для
него уже запворились. Новая причина пылала
въ душѣ огорченной, и онъ въ новыхъ попо-
кахъ крови тушилъ пламень его пожиравшій.
Такъ отчаянно—больной, излѣченный страш-
нымъ опіемъ, не можешь осшавить его даже
по выздоровленіи, и что другому причиняетъ
смерть, для него служишь утоленіемъ стра-
даній. Иногда онъ казался спокойнымъ; но это
спокойствіе было шишиною моря, въ то вре-
мя, когда довѣрчивый пловецъ безпечно смоч-
рился въ обманчивую поверхность, и не ви-

123

дитъ въ ней предвѣстницы приближающейся
бури. Никогда вздохъ не изводилъ изъ сердца
тяжкой думы, никогда пламень очей не уту-
шался слезою, никогда глаза не обращались
къ небу — и подобно дыму отверженного Бо-
гомъ жершвоприношенія, взоры его блуждали
долу.

Такъ протекли пятнадцать лѣтъ мщенія
и ревностныхъ поисковъ, для обрѣшенія сво-
ихъ дѣшей злополучныхъ. — Одна надежда, ос-
тавленная неизвѣстношію участи ихъ, со-
ставляла все богашшво души Брахша, отяг-
ченной злодѣяніями. — Сила Тайныхъ Судовъ
ослабѣла предъ отчаяніемъ отца и супруга, и
страшный отзвывъ :,, за жену и дѣшей!“ гре-
мѣлѣ какъ громѣ, въ слухѣ враговъ Брахповыхъ.
—Напрасно Рыцари возставали: Эзель и Зонден-
бургъ посмѣвались ихъ усиліямъ.

Осень шестнадцатаго года наступила; Ок-
тябрь принесъ дожди и пуманы. Уже переста-
ли разбойники почишь ножи свои: вдругъ, ла-
зумчикъ извѣщаетъ Брахша о Дашскомъ суд-
нѣ, плывущемъ въ Ригу съ богатымъ грузомъ.
—Злодѣи ждутъ; они негодующь на безмолвіе
шишины, оковавшей вдали ходъ корабля.

Тишина грозитъ бурею. Воздухъ гус-
пѣветъ, пары скопляются; лишенное лучей
своихъ солнце катится на западъ по блѣдо-
му небу, и разливаетъ на лѣсъ и воды залива
свѣтъ багровый. Увеличиваются тѣни. Баш-

124

ни Зонденбурга чернѣють, какъ призракъ надъ моремъ безмолвнымъ. Успалая пѣна лежитъ неподвижно на каменяхъ в кругъ замка; шолько волны движимыя шеченьемъ, взбѣгая по отлогостpi, изрѣдка оставляютъ на ней рако- вины. Черные шюлени, поднимая блестящія головы, плывутъ къ Сѣверу и гонять предъ собою полукружіями волны. Дикой крикъ чай- екъ, мѣшаясь сѣ голосомъ нешерпѣнія разбой- никовъ, грозить бѣдой и предвѣщаетъ не- счастье.

Наконецъ, вдали, какъ мѣсяцъ надъ небо- склономъ, поднимается бѣлый парусъ. Во мгно- веніе изготовлены двѣ большія лодки: но- сы ихъ вооруженны острыми крючьями. Двад- цать разбойниковъ, сѣ самимъ Гуго-Брах- шомъ, садятся и гребутъ кѣ добычѣ. Датчане видятъ ихъ приближеніе, призывающі бу- рю, готовую разразиться, и негодующѣ на вѣ- роломную тишину. Теченіе двигаетъ корабль кѣ злодѣямъ; приготовляются вспрѣшить ихъ: снимающі сѣ боковѣ лѣстницы, вѣша- ють на блокахъ тяжелые камни для пораже- нія непріятелей, подмащиваются, завалива- ють входы и изготовясь, клянушся умереть безъ сдачи.

Разбойники разгребаютъ сильно: вдругъ опустили весла по боку лодокъ, встаютъ и устремляютъ оружіе; быстрыя лодки вонза- ются носами вѣ корабль: посыпались градомъ стрѣлы, засучали мечи; камни сѣ свистомъ опускаясь на веревкахъ, подавляющі злодѣевъ, которые, вшыкая вѣ корабль ножи и мечи,

125

всходятъ на верхъ и начинаютъ сѣчу—но по-
бѣда остановляется: ужасный Брахтѣ встрѣ-
тилъ сопротивника: прекрасный юноша, зас-
лоняя супругу свою, уже сразуѣ проихъ; Гу-
го тѣснилъ его, но самъ пораженный, качает-
ся—скользилъ по своей крови—и падаетъ къ
ногамъ героя. Еще одна минута и корабль
спасень... но ударъ по головѣ чеканомъ, по-
вергаетъ бездыханнаго юнощу подлѣ безчув-
ственной его супруги.—

Брахтѣ еще живѣ: тяжелы его раны; но
побѣда одержана и разбойники восклицаютъ сѣ
радости. Дашчане, вѣ сопротивленіи, проло-
мили одну лодку; вѣ нее бросаютъ убийских,
пускаютъ вѣ море и спѣшашь стащишь груз-
ный корабль вѣ гавань, до бури.

Ашамань едва дышетъ; но при себѣ раз-
дѣляетъ добычу. Прекрасная плѣнница ос-
тается его долею. Кто знаетъ ея участъ?
Она теперь безчувственна, можетъ быть,
она откроетъ глаза свои для того, чтобъ
вѣчно поступлять ихъ ошь стыда и безславія!

При гласѣ ревущей бури, при шумѣ волнѣ,
бьющихъ вѣ несокрушимыя стѣны замка, при
восклицаніяхъ разбойниковѣ, при спонѣ Брах-
та пробудилась Дашчанка. Какіе предшешы
поразили ея смущенные взглѣды?.. Она ле-
житъ на богатой постели; протиєвъ нее ра-
ненный Гуго. Островерхій сводъ отдѣляетъ
ошь нихъ огромную залу, изъ которой несут-
ся странные звуки: бряканье денегъ, звонь
спакановѣ, пѣсни и воздыханіе, клятвы и мо-
лишвы. Она шамъ различаетъ высокіе своды;

126

повѣшенные на столбах гербы и латы; раз-
бросанное оружіе; разбойниковъ, перевязываю-
щихъ раны, или лежащихъ въ безпорядкѣ на
полу, на кошоромѣ изсѣченныя изображенія
едва примѣшны подъ струями вина и крови.
Она собираетъ разсѣянныя мысли свои и по-
стигаетъ свою участь. Слова Брахша отняли
всякое о шомѣ сомнѣніе. Слабымъ голосомъ,
огъ произноситъ ей ласкательства,— и прок-
лятія тому, что простерѣ его на одрѣ болѣз-
ни. Собрались около него разбойники — имъ
представлена новая повелительница; они от-
водятъ ее въ指定енное жилище для успо-
коенія.

Тамъ, одна, трепещущая, представ-
ляетъ свое несчастіе во всемъ ужасѣ. Она
слышала изъ устъ Брахта объ участи супруга
—о своей, и отчаяніе раздираетъ ея душу.

Но благотворная природа оставила несча-
стнымъ въ упѣшеніе слезы и надежду. Пла-
четъ Дашчанка и облегчаетъ стѣсненное
сердце. Она видѣла тяжкія раны Гуго и не
боится за себя надолго. Темное предчувствіе,
пробужденное усердною молитвой, позволе-
тъ ей надѣяться — чего? — она не знаетъ: но ду-
маетъ, что Богъ, не оставляющій невинныхъ,
отдаляя отъ нее несчастіе, видимо уже осѣ-
няетъ ее своимъ покровомъ. Погруженная въ
думы будущаго, посреди ужасовъ, посреди про-
ливаемыхъ слезъ, еще позволе-
тъ сердцу пре-
даваться мечшамъ обманчивымъ! . . .

127

Уже мрачныя облака сь ночными тѣнями
двигаються на Западь дождливый. Блѣднѣють
рыбачьи огни по берегу возникающаго Перно-
ва, и на Воспокѣ горятѣ радужными красками
свѣтлая утренняя звѣзда. Буря утихла, но не
улеглись еще шяжелыя волны и преслѣдул
другъ друга, разбивались на грядѣ камней под-
водныхъ.—На корнѣ облешѣвшаго дуба, подлѣ
вытащенной лодки, веселый рыболовъ сидитѣ
и встрѣчая утро пѣснію, починиваетъ сѣти.
Вдругъ въ отдаленіи показывается черная
точка; мелькаетъ на волнахъ, изчезаетъ и
ноявляется снова; увеличивается, расшептѣ;
наконецъ принимаетъ образъ лодки. Она на-
нолнена по самыя края водою; одинъ человекъ
сидитъ въ ней и правитъ. Теченіе двигаетъ
ее къ берегу; волны передаютъ другъ другу и,
наконецъ, послѣдняя, сь ревомъ вскашываясь
на острые камни, бросаетъ на нихъ лодку,
скрываетъ на минуту отъ глазъ, и, сь шу-
момъ отступая назадъ, оставляетъ одни об-
ломки и безобразные трупы. Пловецъ еще бо-
решется сь волнами, но безсильный, погру-
жается и вскорѣ всплываетъ на верхъ сь обра-
щеннымъ къ небу лицемъ, сь разпростерты-
ми руками... рыболовъ бросается къ нему на
помощь . . . . онъ спасень! — Это Дашча-
нинѣ, оглушенный ударомъ, но не убитый. Хо-
лодь воды въ лодку, привелъ его въ чувство ;
буря пригнала къ берегу, и шеперь, въ шеплой
хижинѣ, у огня, блѣдный, изъязвленный и без-
сильный, лежитъ онъ, и не можетъ отвѣчать
попеченіямъ, огнѣвающимъ его сердце.

128

Несчастный! — во цвѣшѣ лѣтѣ, едва искра жизни шлѣтся въ изнеможенномъ шѣлѣ, какъ подъ перегорѣвшимъ пепломѣ; ошѣ благополучія, не осталось даже надежды. Безмолвнымъ сердцемъ молишѣ онъ Бога, прекращать бѣдное и одинокое свое существованіе. Еще не знаешь, какой участи назначена его супруга: иначе—не пережилѣ бы своего позора!..

Вскорѣ, попеченія рыболова возвращаютъ юношу къ жизни. Мало по малу, сила наполняешь мышцы, кровь начинаешь быстрѣе обращаться въ жилахъ, но съ возвращеніемъ жизни, возрасташешь и горесть. Однакоже состраданіе въ несчастіи, отверзашешь сердце, и изливаемая участію довѣренность, облегчашешь страданіе души растерзанной. Передъ дрожащимъ огнемъ на очагѣ, складенномъ изъ камней, Датчанинѣ повѣствуешь свои несчастія рыболову: „Несчастье гонишь меня съ младенчества, говоришь онъ, не помню имени опца, ни матери моей; знаю только, что меня звали Генрихъ, сестру мою Ида. Какъ въ туманѣ, воспоминаю опца, но живое впечатлѣніе осталось во мнѣ, когда видѣлѣ разореніе нашего зámка, похищеніе и смерть манери и жестокіе съ нами поступки. Какъ шеперь вижу сестру въ слезахъ, когда мы съ нею, проданные въ неволю, увезены были за море. Но господинъ нашъ, Дашчанинѣ, заслушипѣ мѣсто опца, и мы, сирошы, въ его бездѣшномъ домѣ, взросли усыновленные. Омъ него узналъ я, что овечество мое въ Эстоніи, что Ида мнѣ не родная сестра... и

129

шолько!.. Любовь моя къ сестрѣ, которая
шайно роптала противу родственной связи,
была награждена рукою Иды. — Недавно благо-
дѣшель нашъ умерѣ; сладостное желаніе ви-
дѣть родину, отыскать имя свое и узнать объ
учасши родителей, влекло меня вѣ Эстонію.—
Я здѣсь... но такъ ли вспрѣтило меня оше-
чество?.. Гдѣ жена моя?.. что сталось съ
нею? — и что мнѣ вѣ жизни безъ Иды!...“

Старецъ плачешь вмѣстѣ съ нимъ, пока-
зываетъ Генриху возможность соединиться съ
супругою. Надежда краснорѣчива; она возжи-
гаетъ огонь во взорахъ юноши, она придаетъ
ему бодрости. Онъ хочешь итти вѣ Ригу и
памъ искать помощи.

Добродѣшель и оышность рыболова на-
пушствующь странника; онъ отправляется.
Уже начали рѣдѣть предъ нимъ лѣса Эстонскіе;
уже появляются желтые пески Ливоні... вдругъ,
близь берега, видитъ онъ распростер-
шаго человѣка; онъ еще дышешь; опкрываетъ
глаза и на старанія Генриха произноситъ сла-
бымъ голосомъ:

,,Оставь меня, незнакомецъ, умирашь за-
служенною смертію; я молодъ, но отъ моей
руки уже многіе погибли; я Рольфъ, Апаманъ
разбойниковъ съ острова Руно; нашу шайку
разорили Рыцари Ордена; одинъ я спасся и
шелъ искать убѣжища вѣ безопасномъ Зон-
денбургѣ: но сегодня...“ слова его пресѣк-
лись... онъ вздохнулъ и смерть сомкнула его
вѣжди.

Свѣтлая мысль, подобно молніи блеснув-

9

130

шая, проясняешь чело Датчанина. Онъ переродѣваешься въ платье Рольфа, берешь его оружіе и возвращаешься поспѣшно къ Зонденбургу. Обстриженные въ кружокъ волосы, шюленья шапка, сѣрое полукафтанье, широкіе сапоги, преображаешь его въ жишеля Руно. Огорченіе на лицѣ, два ножа за поясомъ, свистокъ и чеканъ, даешь ему видъ совершеннаго разбойника.—Чешыре дни спранствуешь онъ, и шакъ является предъ Зонденбургомъ.

Море омываемъ со всѣхъ сторонъ замокъ, неширокая только каменная насыпь соединяетъ его съ берегомъ острова Вердера. На нее вступаетъ Генрихъ, и рѣзкой звукъ свистка далеко пробуждаетъ окрестное эхо. По стѣнамъ разсыпались люди, съ башни послышался голосъ: „ кто ты, дерзновенный?“ — поварищь съ острова Руно; ищу убѣжища.“

—Дожидай ощеѣша.“ —

Датчанинъ, опершись на чекань, разсматриваетъ на стѣнахъ звѣрскія лица. Онъ узналъ нѣкоторыхъ; страхъ быть узнаннымъ взаимно, невольно заставляешь его трепеташь, но любовь придаетъ опважносْть и онъ ободряешься.

Заскрыпѣли вороша, звукнули цѣпи, упаль подъемный мостъ; чепверо разбойниковъ вышли, окрѣжили Генриха, опобрали оружіе, завязали глаза и повели въ замокъ. Рѣшетка опустилась съ громомъ за ними; содроганіе пробѣжало по членамъ юноши — но воображеніе представляешь ему супругу въ оковахъ,

131

несчастную, и мысль, что онъ идешь для ея
спасенія, дarestb ему новую силу.

Предъ постелей раненаго Гуго, снимающъ
повязку. Дашчанинъ вѣ безмолвіи, обозрѣ-
ваетъ представляющееся тусклымъ еще взо-
рамъ: узкія и завѣшенныя окна разливающі
слабый свѣтъ; лежащій Атаманъ окруженъ
всею шайкою; вѣ ногахъ его постели сидитъ
женщина...

—, Кшo шы, спрашиваетъ Гуго, и чего
пы хочешь, незнакомецъ?“—

—, ,Если имя Рольфа извѣстно шебѣ: я
шоть, кооторый управлялъ оптважными на
островѣ Руно.—Если дошло до васъ извѣстіе
о нашемъ бѣдствіи: я одинъ не былъ имъ по-
стигнущъ: товарищъ! я ищу пріюша, котора-
го лишили меня Рыцари.“—

При сихъ словахъ, раздались радостныя
восклицанія разбойниковъ; —при семъ голосѣ,
женщина вскрикиваетъ и упадаетъ безчувст-
венна къ ногамъ Брахша; — вѣ ней узнаетъ
Генрихъ свою супругу. Но она не вѣ цѣпяхъ;
на ней богатое платье; она сидѣла у Атама-
на?.. ядъ ревноши разливаешься по жиламъ;
уже не боязнь заставляетъ его трепешашь:
не страхъ занимаетъ духъ; шолько движеніе
между разбойниками скрываетъ его замѣша-
тельство.—, ,Опнесите малодушную, гово-
ришь Гуго, она думаетъ, что новая жертва
мести нашей, предстала предъ нею... Знаю,
Рольфъ, швою славу, продолжаетъ онъ: жа-
лью о несчастіи и радуюсь швоему товари-
ществу; но скажу шебѣ, что законы наши су-

*

132

ровы: будешь ли согласенъ имъ повиновашься?—"

—„Не боюсь строгости—кто умѣлъ повѣлѣвать, потѣ конечно учился повиновашься. Чего требующъ законы ваши?“

—„Отречься отъ человѣчевства, отъ всего свѣта, отъ этаго гнѣздилища эмѣй ядовитыхъ, у которыхъ тайныя жала лицемѣрія и вѣроломства, язвятъ и губятъ болѣе, нежели сталь ножей нашихъ; ненавидѣть тайные суды и Орденъ рыцарей; не жалѣть жизни для ихъ пагубы, за ушѣсненія, отъ коихъ мужественные скрываются въ сихъ стѣнахъ; за варварства, копорыя лишили ихъ свободы, имени и овечечства.,, Ежели ты Нѣмецъ: отрекись самъ седьмą и клянись, подобно намъ Эстонцамъ, на костяхъ братій нашихъ местью Нѣмцамъ.“

Положа руки на мершвую голову, подъ копорою лежитъ широкой ножъ, Дашчанинъ повторяетъ страшную клятву, произнесенную нѣкогда самимъ Брахтомъ. Прерывистый голосъ смяшенія сердечнаго, дѣлаешь оную еще страшнѣе. Для утвержденія, разрѣзываетъ себѣ руку, орошаетъ кровію поверенный на полу мечь, и проходишь по немъ шрикраты босыми ногами.

—„Теперь ты нашъ, Рольфъ, продолжаетъ Атамань; обними меня въ знакъ союза и спупай; но помни, что жизнь швоя намъ принадлежитъ: одна шолько смерть въ швоей власти.“—

Свѣ буйною радостью окружили разбойники новаго шоварища. Вѣ огромной залѣ, около

133

пылающаго дуба, съ чашею въ рукахъ, долженъ
онъ разсказывать вымышленныя приключенія.
Кляпвы и хулы изступленныя, дикій хохошъ
и смѣшанные клики отдаются гуломъ по сво-
дамъ. Волнующійся свѣтъ пламени и перека-
пы опзыва, кажешься, колеблюшъ стѣны, и ви-
сящія на столбахъ лашы съ непостоянными
пѣнями, будто оживились и движутся.

Разбойники пакже повѣствующъ о своихъ
подвигахъ: разсказывающій, наконецъ, собспвен-
ную его повѣсть.—, Видишь ли, говорятъ, об-
ломки корабля на огнищѣ? Это послѣдняя на-
ша добыча; она стóитъ дорого: много легло
нашихъ; самъ Гуго раненъ Дашчаниномъ, ко-
торый, защищая жену, дрался, какъ отчаянной.
Мы его сразили; а жёна досталась Ашаману и
прислуживаетъ ему въ болѣзни. Она прекра-
сна, но вѣчныя слезы помрачаютъ глаза ея;
что въ красавицѣ, которая не понимаетъ сво-
его счастія?"...

Дикое изступленіе страсти неблагородной
отлегло отъ сердца Генриха. Увѣряется, что
супруга его несчастнѣе, нежели въ оковахъ, и
радость выступаетъ на лице огорченное. Онъ
пьешь, онъ поетъ съ разбойниками, пробуетъ
съ ними силу и общее признаніе уступаетъ
ему мѣсто первенства.—

Ушихли шумныя восклицанія; огонь едва
дымился; сонъ овладѣлъ всѣми. Одинъ Ген-
рихъ не спишь, помышляя о свиданіи съ су-
прругою.—Но какъ увидѣшься?.. какъ не измѣ-
нить тайнѣ?.. думаетъ, и ночь проходитъ,
не смыкая глазъ его. Но счастіе осѣнило ихъ

134

на время; они свидѣлись, Генрихъ объявляетъ, на что для ней отважился, условливается, при первой очереди стражи своей на башни замка, уйти съ помощью ключей, кооторые должно похитить Идѣ изъ подъ изголовья Апамана. Страхъ сокращаетъ крашкія минушы встрѣчи: они разстались.

Время шечетъ быстро для счастья; медленно для злополучія, еще медленнѣе для ожиданія. Проходяще многіе дни; мнимый Рольфъ много раз выѣзжаетъ въ море для разбоя, прежде исполненія надеждъ своихъ.,, За жену и за дѣшей!" повторяетъ раненный Гуго, отпуская на добычу;,,за женъ и дѣшей!" воскликаютъ разбойники;,,за жену, за жену!" шечетъ Генрихъ. Невинная кровь льется; но ни одна капля не брызнула на Генриха; ни одно пяшно не замарало его совѣсти.

Настаетъ желанный срокъ. Сердца супруговъ бьются ожиданіемъ неизвѣстнымъ. Очередь стражи Рольфу. Кажется, судьба благоприятствуешь супругамъ. Разбойники празднують новую добычу; осенняя ночь усугубляетъ мраки; море шумишь; сгущенная холодомъ вода плещешь въ спѣны; въперѣ завѣваетъ между зубцами. На высокой башни, съ которой протянута цѣпь къ колоколу въ залу разбойниковъ, для призывнаго знака, спошь безмолвный Генрихъ, ждешь супруги и прислушивается къ каждому шороху. Уже гаснуть огни; умолкаешь буйные клики; одинъ шолько

236

Французскій? Гдѣ жь сіи сладкія мечты и призраки полпы, въ забвеніи лѣни и праздноспи вопіющей: мы все сдѣлали! — Подражашь писателямъ великимъ могушѣ великіе. Такъ ощецѣ Поэзіи и Краснорѣчія нашего, обогащенный подлинными, а не ложными знаніями древняго и новаго міра—онъ великъ и въ подражаніи. Лучшія дарованія безъ наукъ скоро гаснутъ; по изліяніи первыхъ движеній чувствѣ, скудѣющѣ: опѣ того, къ сожалѣнію, видимъ упадающихъ юныхъ писателей нашихъ, тогда какъ надлежало бы только возвышаться. Безчисленное множество новыхъ мыслей рождается отѣ бесчисленныхъ сравнишельныхъ наблюденій надъ природою и человѣкомъ, составляющихъ предметъ наукъ. Мы большею часпію учимся, приготовляя себя къ тому или другому состолнію; но собspвенно должно бы учишься для того, чтобѣ содѣлаться лучшими. Сего рода образованіе общее, обширное, необходимо въ особенности писателямъ. Сильный и краснорѣчивѣйшій изъ Ораторовѣ, Димосѣенъ;—Цицеронѣ, величайшій философѣ, Государственный человекъ, писатель,—художникъ, искусственный Діалектикъ, Ораторѣ—Прошей—(поставимъ въ сравненіе съ сими образцами нѣкошорыхъ изъ писателей Французскихъ, какъ болѣе извѣстныхъ Рускимъ) мужественный Боссюепѣ, сладкій и привлѣ chainь Массильонѣ, цвѣшущій Дагессо, очаровательный Фенелонѣ—всѣ сіи писатели какими орудіями насѣ плѣняющіе, научающіе, убѣздаючи, трогающіе, влекущіе за собою, возвыша-

237

ють? Природа одно цѣлое, сосшавленное по
одному образцу: отъ того, кпо умѣшь чи-
шать ея великую книгу, топь видишь сход-
ство на землѣ, въ воздухѣ, въ морѣ, на вер-
шинѣ горѣ и на небесахъ. Для сего могущест-
веннаго краснорѣчія не станемъ обольщашься
мнимою легкостью въ заняшіяхъ словесными
науками; попотребны подвиги Иракла, для до-
стиженія славной мешы. Вопросимъ у сихъ
великихъ умовъ о тайнѣ повелѣвать сердца-
ми. Они въ безмолнномъ удивленіи укажутъ
на памятники древняго міра, на сихъ настпав-
никовъ своихъ, подобно пирамидамъ Мемфиса,
подъемлющимъ свѣшлыя чела свои изь-подъ раз-
валинѣ вѣковъ: при сихъ памятникахъ возспѣ-
дипѣ необходимая для руководства въ Слове-
сносли богиня мудрости, раскрывающая спо-
собности, образующая нравы, просвѣщающая
разумѣ. Истинной славы не бываетъ безъ изящ-
ныхъ произведеній, изящныхъ произведеній безъ
палантовъ, палантовъ безъ наукъ, наукъ безъ
трудовъ неимовѣрныхъ, но вмѣстѣ и сладчай-
шихъ. Что жь оснается намъ предпринять
для большихъ успѣховъ въ Словесности? Обра-
шиться во святилище наукъ! Отселѣ воору-
женные въ доспѣхи краснорѣчія умы выходятъ
на поприще славы; всѣ другіе пути ведутъ и
лучшія дарованія неминуемо къ рѣкѣ забвенія.

Общества любителей ощечественной Сл-
ловесности, наравнѣ съ прочими науками, содѣй-
ствующь успѣхамъ вкуса и просвѣщенія, облекая
Словесность, скажу языкомъ искусственнымъ,
въ коспюмъ народный, открывая завѣсу още-

238

чественной Истории и предаваясь изслѣдова-
ніямъ языка философическимъ. Не мечшашель-
ныя системы фантазіи, сегодня раждающіяся,
и заушра, какъ призракъ, исчезающія; упо-
требленіе разума и приложеніе къ слову и
языку—вотъ въ чемъ сущесшенная польза из-
слѣдованій въ Словесности философическихъ.
Всякой языкъ, во власти ума съ дарованіями,
може, что чародѣйственная монета, безпре-
станно потребляемая, и никогда неистощае-
мая. Довольно пяти начальныхъ словъ, по чи-
слу пяти чувствѣ, чѣпѣ сосставишь цѣлый
языкъ, по образцу языка первороднаго; ибо все
въ умѣ начально проходитъ чрезъ чувства;
всѣ изображенія чувствованій, сердечныхъ дви-
женій, умственныхъ представленій сосстав-
ляются изъ сихъ началъ: душа просшая, еди-
ная, только въ дѣйствіяхъ своихъ многослож-
на, разнообразна. Съ сей малою, необходимою
и первою пошребностью, паланпѣ можетѣ
сосставишь Словесность; какова же должна
быть Словесность наша при богаствѣ язы-
ка? Отъ ученыхъ Обществѣ опечественной
Словесности, гдѣ добровольно подвзающіеся
на семъ поприщѣ не обязаны подчинять себя
своенравнымъ прихотямъ вкуса однодневнаго,
Русская Словесность можешь и должна полу-
чить настоящее свое направленіе.

Иныхъ въ трудахъ Словесности, по видимому неблагодарныхъ, какова теорія языка, не столько по наружности, сколько по внутренней добротѣ и пользѣ пріятная, иные: гово рю, охлаждаетъ равнодушіе чишашелей или

239

слушателей; но того не согрѣшь теплота
внѣшняя, въ комѣ нѣтъ огня внутренняго: Обо-
зриле все лучшее въ свѣтѣ: отколѣ все сіе,
если не изъ укромныхъ, большею часпію не-
извѣстныхъ храминъ людей, всю жизнь свою
на совершеніи одной истины съ лампадою про-
ведшихъ? Отселѣ, какъ изъ фокуса, испе-
каешь масса свѣта истины, добра, красоты,
въ обществѣ раздѣляющаяся. Великіе умы во
всѣхъ отрасляхъ познаній вѣстрѣчены были без-
образными предразсудками и предубѣжденія-
ми, которыя обыкновенно все на себя нехо-
жее почишають несправедливымъ. Хронѣ, по-
жирающій дѣтей своихъ, есть живое изобра-
женіе общественнаго мнѣнія, стараго и дрях-
лаго, но вѣчно желающаго казаться юнымъ и
бодрымъ.

Таково необходимо долженствуешь быть
вліяніе Обществѣ Россійской Словесности на
образованіе вкуса и успѣхи просященнія. Мысль,
что труды, подъемлемые въ Словесности,
могут имѣть столь обширныя дѣйствія на
благо общественное—сія одна мысль служишь
наградою душамъ благороднымъ. Она убѣж-
даешь, что совершаемый ими путь ведешь къ
метѣ возвышенной; ибо какое наслажденіе сра-
внится съ увѣреніемъ, что занимающіеся
Словесностью могутъ носить въ сердцѣ сво-
емъ: „Мы не напрасно тягомимъ землю; не
безъ цѣли стремимся за другими въ семъ шум-
номъ вихрѣ дѣйствій человѣческихъ; мы не въ
безмолвіи, преходимъ назначенное провидѣніемъ
поприще.“

240

Въ нынѣшнее время никто не станетъ думать, что науки и искусства составляютъ принадлежность шолько нѣкоторыхъ избранныхъ. Безсмертная душа, повшорю, простая, единая, но въ дѣйствіяхъ своихъ многосложная и разнообразная, выходя изъ рукъ Создателя во всей числомъ своей, неомраченная въ продолженіи жизни порокомъ и невѣ scheme, способна и воспѣвать священные гимны, и возносишься къ свѣтиламъ небесным, и проникать бездны морей и нѣдравь. Не смогти на сіе иныя заняпія, происходя отѣ внѣшнихъ предметовъ, предшавляя душѣ го-шовыя произведенія, облегчающѣ оную; другія, каковы науки словесныя и изящныя искусства, основанныя на созерцаніи ея собственныхъ чувствованный и мыслей, требующіхъ большихъ усилій и счастливѣйшаго сочетанія всѣхъ спо-собностей. Здѣсь болѣе, нежели въ другихъ предметахъ разума, видимъ творческую силу души, обогащенную опыностію память, жи-вую и правильную фантазію. Счаспіливые лю-бители Словесности! если на вашъ удѣль достались сіи неоцѣненные дары, высшіе всѣхъ другихъ даровъ, ведите насъ за собою, облаю-родствуйте тѣхъ, отищайте нравы наши и воз-вышайте мысли. Но получившимъ даръ драго-цѣннѣйшій и большій предстоитъ трудъ обра-зоваться его, направить къ добру, принести плодъ вожделенный.,, Не даромъ“ сказаль одинъ древній писатель, дающі Боги смерш-нымъ частью своего безсмертія.”

241

Слишкомъ много воспользовался я вниманиемъ вашимъ, ММ. ГГ. если мысли мои, сколь ни слабыя сами по себѣ, подадутъ другимъ лучшія: я почту себя счастливымъ. Снисхожденіе ваше, мнѣ оказанное, вѣрно возбудить во всякомъ охоту говоришь и писашь.

И. Давыдовъ.

ЭДВИНЪ И МАЛЛИ.

Черень, какъ крыліе врана, кровѣ полуночи. Густыя облака запмѣваютъ лунное сіяніе, и ни одна сверкающая звѣзда не блеспитъ на горизонѣ. Страшно свирѣпствуетъ буря среди кремнистыхъ утесовъ, какъ будто бы желая потрясти ихъ въ основаніи, и сѣ пѣною хлещутъ волны о каменный берегъ.

Но тихо раздаются жалобы вдали; глухо и томно стонешь голосъ въ безмолвіи ночи, подобно гласу скишающейся тѣни. Разбивайтесь шише, ярыя волны о подводные камни; дуй нѣжнѣе, завывающій вѣтрѣ! да услышу гласъ стенящаго.

То Эдвинъ, юный Эдвинъ сѣ кроткою душою! онъ цвѣль нѣкогда, какъ весенняя роза; былъ гордъ и отваженъ, какъ ржущій вѣ пустынѣ конь. Но шеперь блѣдны и впали щеки его, и пламенныя глаза ушопаютъ вѣ слезахъ. Повѣдайте мнѣ, жишели горѣ! Что омдалило отъ щекъ юноши румянецъ? Что подточило цвѣтъ пріятной весны? Разбивайтесь шише,

16

242

ярыя волны, вѣ окруженной скалами приста-
ни; дуй нѣжнѣе, завывающій вѣтрѣ! да услы-
шу гласѣ стенящаго.

,,Гдѣ шы, о дѣва любви моей !, пакѣ раз-
дается на скашѣ утеса — ,,Гдѣ обрѣту тебя
прекрасная, черноокая Малли? Прежде, увы !
ты спѣшила прежде сквозь ночныея тѣни кѣ
моему трепещущему сердцу; шокмо луна и
дружелюбныя збѣзды видѣли объятія любовни-
ковѣ. Тихо вѣяли еѣтры вѣ твоихъ каштано-
выхъ локонахъ, и пылающая щека швоя покои-
лась на моей. Ахъ, какъ подслушивали тогда
льстивыя волны звукъ твоего голоса! какъ за-
видовали мнѣ зефиры вѣ близкомѣ дыханіи
устѣ твоихъ! но облешѣла отѣ Сѣвернаго
вѣтра сѣнь любви, и величавый дубъ сѣ шу-
мящими вѣтвями простершѣ по землѣ. Сви-
рѣпо воешѣ вѣтрѣ вѣ бездонныхъ пропастяхъ,
и бушующая волна посмѣваешься моимъ жало-
бамъ. Ты далеко отѣ меня, вѣ замкѣ гордаго
своего родишеля, и при радостномъ пирше-
ствѣ украдкою роняешь слезы вѣ золотой по-
калѣ. Пусть ихъ текушѣ, драгоцѣнныя перлы;
текушѣ по умершей любви! Плачь, плачь, лю-
безная дѣва! плачь обо мнѣ, прекрасная, сѣ
темноцвѣтными волосами Малли! ,,

Такъ стеналъ несчастный Эдвинъ, юноша
сѣ благороднымъ сердцемъ. Воспитанный,
какъ сирота вмѣстѣ сѣ Малли, вѣ замкѣ ея
родителя, полюбилѣ онѣ ее вѣ веснѣ лѣтѣ
своихъ; взаимное чувство живило грудь рас-
цѣтающей дѣвы. Часто, когда они вѣ младен-
ческой невинности прошекали вмѣстѣ смѣю-

243

щіеся холмы и усѣянныя цвѣтами долины, то смѣлый отрокъ переносилъ свою Малли чреѣ рвы и болота; часшо веселая дѣвица вплешала вѣнокъ изъ амарантовъ и фіалокѣ вѣ русые локоны своего товарища. Но когда Эдвинова сильная рука начала мужественно управлять пышущимъ конемъ, и полнота юносши выше подняла дѣвическую грудь, тогда стали перешептывашься пажи и служанки о дерзновеніи бѣднаго юноши, и о благосклонности кѣ нему прелестной барышни. Долго слухъ о помѣ шаился отѣ ушей спараго Лорда, пока не знаю-щее обмановѣ сердце дочери открыло ему сокровенную любовь.

Уже лѣша убѣлили главу его, и сѣ возвратомъ осени наступилъ семидесятый его годъ. За нѣсколько недѣль предъ тѣмъ разослалѣ онъ вѣстниковъ, сѣ приглашеніемъ кѣ друзьямъ и 'сосѣдамъ. Со всѣхъ споронъ шекли они, вѣ великолѣпной одежѣ, на гордыхъ колняхъ, вѣ сопушствіи рослыхъ щитоносцевъ. Вѣ разныхъ мѣстахъ заиграла музыка, и громовыми тонами возвѣсшила торжественный день. Вдругъ расстворились двери залы, и вошла единственная Лордова дочь, прекрасная, черноокая Малли. Всѣхъ взоры полетѣли ей на вѣстрѣчу; молча поклонилась она, и вполовину опущенные глаза искали Эдвинą, любимą ея души, который прислонясь кѣ искривленному окну, не смѣлъ ни на кого взглянуть. Игра на трубахъ была знакомъ кѣ отправенію пиршества, и гости посѣли за блистающій столѣ. И какъ вино мало по малу развеселило

*

244

умы, то рыцари потребовали отъ дамъ фан-
шовъ и поцѣлуевъ, и лукавыя красавицы сѣ
сопрошивленіемъ подставляли имъ розовыя
губы. Тогда пирующіе гости возгласили,
чтобѣ и прелестная Лордова дочь не отказала
въ поцѣлуѣ тому, кто всѣхъ милѣе былѣ ея
сердцу. Нѣсколько закраснѣвшись всшала она,
взоры всѣхъ устремились на нее, у каждаго
юноши билось сердце. Тихо и скромно подо-
шла она къ ощу своему, спала предъ нимъ
на колѣни, и поднесла руку его къ губамъ
своимъ. Тушь блеснула радостная слеза вѣ
очахъ спарца, онъ положилъ руку на ея голо-
ву, поцѣловалъ и благословилъ ее. Но скоро
гости начали жаловаться на хитрость нѣж-
ной дѣвицы, и приступили единодушно,
чтобѣ она исполнила ихъ желаніе. Самъ
отецъ сѣ усмѣшкою приказалъ ей, чтобы да-
лѣе не отговаривалась; ибо думалъ, что она
питаетъ сокровенную страсть кѣ видному
рыцарю, котораго онъ давно избралъ въ зятья
себѣ. Безбоязненно, но гораздо болѣе закра-
снѣвшись, нежели разцѣшающая роза, Малли
мимо изумленныхъ рядовъ прошла до конца
стола, гдѣ Эдвинъ, чувствуя свою низость,
едва переводилъ духъ.

,,Эдвинъ! любимецъ моего сердца!" шепну-
ла она, и поцѣловала его нѣжно, въ поблѣднѣв-
шую щеку. Тогда всшалъ изъ за-стола испол-
ненный внезапно негодованія раздраженный
отецъ, и день радоспи перемѣнился въ день
горести и печали. Съ наступившимъ упіромъ
Эдвинъ выгнанъ изъ замка, и Малли нѣсколь-

245

ко недѣль вздыхала вѣ уединенной комнатѣ.
Одакожь ничто не могло поколебашь вѣрно-
сти мужеспвенной дѣвицы; вѣчно клялась она
любить своего Эдвина. И какъ наконецъ вре-
мя, и покорность страждущей дочери, смяг-
чили опять родительское сердце; тогда онъ
возврашилъ ей любовь свою, далъ богашую
одежду и драгоцѣнный головной уборъ, и на-
именовалъ ее радостью престарѣлыхъ лѣтъ
своихъ. Но Малли часто изъ дремлющаго зам-
ка ходила украдкою къ Эдвину, кошорый ожи-
далъ ее въ пещерѣ на берегу морскомъ. Какъ
быстро протекали часы въ сладкихъ разгово-
рахъ; какъ нѣжны были пошаенные объятія!
однако глазъ измѣнника проникнулъ темноту
ночи, и языкъ его извѣстилъ обо всемъ без-
печнаго отца. Вѣ гнѣвѣ проклиналъ онъ еди-
ную дочь свою, и удалілъ ее отъ очей своихъ
до того времени, пока наступитъ день прину-
жденнаго замужства.

Съ трескомъ раздирали уже трубы и ли-
тавры тихій покровѣ ночи; свѣшло блистали
во мракѣ свадебные пламенники. Но вѣ нѣмомѣ
отчаяніи протекалъ злополучный Эдвинъ не-
проходныя каменоломни, и каждый звукъ былѣ
кинжаломъ для его сердца.

,,Завывай, свирѣпая буря!“—восклицалъ онъ—, въ звонкихъ пещерахъ; верти со скры- помѣ флюгеры на высокихъ башняхъ замка, и задуй ослѣпляющіе факелы. Пой смершную пѣснь, черная птица ночи! выступите изъ хладной могилы, блѣдныя привидѣнія! и уст- рашите веселыхъ госпей. Бушуйте съ ре-

246

вомъ, о волны, и раздробише меня о кремни-
стыя скалы! "

Сѣ неподвижнымѣ взоромѣ и развѣваю-
щимися власами, летѣлъ онъ къ освѣщенному
замку, кооторый гордо сѣ вершины утеса
взиралъ на пѣнящееся море. Здѣсь, вѣ вол-
нахъ хотѣлѣ онъ кончить жизнь свою; здѣсь,
гдѣ часто сѣ Малли привѣтсшвовалѣ восходя-
щее солнце, какъ вдругъ услышалъ подлѣ себя
спонѣ, подобный спону испускающаго духъ.—

Плачьше, плачьше о своихъ шоварищахъ,
любезныя дѣвы и юноши! жалѣйте, жалѣйте
о друзьяхъ своихъ, журчащіе ручейки! рыдай-
ше, нѣжныя Нимфы, о нѣжной Малли.

„Эдвинъ! Эдвинъ!“ воскликнулъ слабый
голосъ—Эдвинъ палъ подлѣ умирающей Мал-
ли. Она клялась быть ничьею, кромѣ Эдвина
или смерти. Тихо ушла сѣ веселаго пиру, и
изъ окна бросилась на каменистый помостъ.
Пурпуровая кровь ошвѣтила утесъ и бѣло-
снѣжную брачную одежду; Эдвинъ принялъ по-
слѣднее дыханіе мершѣющихъ устъ.

„Не утекай шакъ скоро, невѣста души моей: помедли, пока мы сочетаемся!“ воскликнулъ онъ, и вонзилъ кинжалъ въ трепещущую грудь свою. Тогда воздохнула Природа о смерти своихъ любимцевъ, и луна сѣ сожалѣніемъ проглянула на нихъ.

Но вѣ замкѣ весело звучали струны, и го-
шовилась свадебная пляска. Двѣнадцать ми-
лыхъ двѣвшекъ вѣ бѣлой одежѣ, столькожь
юношей сѣ зажженными пламенниками спано-
вились попарно. Тушѣ ищушѣ глазами скрыв-

247

шуюся невѣсту, и тщетно пробѣгають всѣ
комнаты. Предчувствуя ужасное явленіе,
панцовщики и госши стремятся изъ замка;
съ обнаженною главою и ломая руки, спѣ-
шишь за ними устарѣвшій Лорѣ. Поблѣд-
нѣвѣ, юноши опустили свои пламенники; безъ
чувствъ упадает старецъ; съ нимъ кончи-
лась его благородная фамилія. По прошествіи
трехъ дней совершено погребеніе. Эдвинъ и
Малли покоятся вмѣстѣ. Еще и шеперь гор-
ные жители показываютъ двойной гробъ;
влюбленный юноша играетъ на арфѣ вѣрную
любовь Эдвина и Малли, и нѣжная дѣвушка
не можешь пѣть безъ пролитія слезъ.

Подшиваловъ.

СЕМИКЪ.

Простые сельскіе обряды, обыкновенія и
празднества, подобно пословицамъ и народ-
нымъ пѣснямъ, заключающіе неисчерпаемые
источники для догадокъ Испорика и наблюде-
ній Моралиста.

Если внутри Россіи измѣняются и исчеза-
ющіе часъ ощѣ часу обычаи нашихъ предковѣ:
то шѣмъ необыкновеннѣе и рѣже находить
слѣды оныхъ въ Пешербургѣ, гдѣ, шакѣ ска-
зашь, почти совсемѣ изгладилась національная
физіогномія наша, шѣмъ пріятнѣе для Рускаго,
и любопытнѣе для иностранца видѣть и
имѣть о нихъ понятіе.

248

Семикъ неоспоримо принадлежитъ къ числу
живыхъ памятниковъ сѣдой старины нашей
и Славянскаго язычества. Онъ празднуется
ежегодно за три дни до Троицына Воскресенья
во всей Россіи: въ деревняхъ по лѣсамъ и са-
дамъ на берегу рѣчекъ, ручьевъ и прудовъ, а
въ Пешербургѣ на Монастырѣ церкви Св. Іоан-
на Предтечи, что въ Ямской, и это, вѣроят-
но, сѣ самаго основанія столицы, потому что
сія чась предпочтительно населена Рускими
купцами и мѣщанами. Сюда стекаются почти
со всего Пешербурга, что ни есть Рускаго и
проводятъ день сей въ плясках и хороводахъ,
ошлосяхъся большею частію къ главной цѣли
празднесшва—къ завѣванію вѣнковъ. Императрица
ЕЛИСАВЕТА ПЕТРОВНА ежегодно посвящала
Семикъ, любила смолѣть на хороводы иourg-
да изъ собственныхъ рук раздавала подарки
молodымъ дѣвушкамъ: серги, бусы, ленты, а
мущинамъ: плашки, запонки и пр. ЕКАТЕРИНА
Великая также въ хорошую погоду всякій разъ
удостоивала своимъ присутствіемъ сей націо-
нальный праздникъ.

Преданія наши нѣсколько разнялся въ раз-
сужденіи основанія Семика. Иные говорятъ,
что онъ былъ посвященъ Туру, Славянскому
богу сладострастія; другіе утверждаютъ, что
плодородію, въ честь зачашія сѣмянъ, и по-
тому названъ Семянникомъ или Семикомъ: то
и другое весьма вѣроятно и близко одно съ
другимъ. Въ первомъ удостовѣряется безпре-
станное повтореніе словъ Туръ, Анъ и Лада
(Славянскій Амуръ и Венера), многія сладо-

249

трашныя шѣлодвиженія, упошребляемыя при семѣ поржесшвѣ вѣ пѣсняхъ и пляскахѣ, извѣ коихъ и донынѣ сохранилось цѣлованіе сквозь вѣ-нокъ, Аллесорія свиванія вѣнковъ изъ вѣтвей и проч. Второе доказывается шѣмѣ, что сѣ сего вре-мени у предковѣ нашихъ начиналась весна, эпоха возобновленія природы. Вѣ томѣ и дру-гомѣ случаѣ праздникѣ сей удовлешворяетѣ совершенно предмету и есть самый веселый и пріятный по деревнямѣ, особливо вѣ Сѣвер-ныхъ губерніяхъ Россіи. Оживленіе лѣсовѣ и полей, появленіе пшечекъ и цвѣтовѣ, всходы —обѣщающіе щедрую награду за труды посе-лянина, ясныя ночи, все располагаетѣ чувства кѣ радосши и особенному наслажденію.

Сверхѣ того при семѣ случаѣ на завиштыхъ вѣнкахъ дѣвушки и молодыя вдовушки зага-дывающі о суженыхъ и ряженыхъ, бросая ихъ вѣ воду: чей вѣнокъ поплыветѣ, ипа надѣется вѣ шотѣ годѣ выйти замужъ, чей же попо-нешѣ—той значишѣ сидѣть вѣ дѣвкахъ или во вдовствѣ.

Посмотрите на картинку: между шѣмѣ, какъ они кружашся вѣ хороводахъ, другие разы-грываютѣ драманически простонародныя пѣ-сни, поющіяся при семѣ случаѣ, именно: добрый молодецъ и красная дѣвица, Княгиня и Княжинъ сынъ, молодой березникъ, косатое дерево и проч. Для примѣра приведемъ на сцену пер-вую, шѣмѣ болѣе, что она вѣроятно, извѣ чи-сла шѣхъ воззваній, кои пѣвались на древнихъ Туровыхъ празднествахъ. Большинствомѣ го-лосовѣ избираются дѣйствующія лица за кра-

250

соту и 'проверство, другie соспавляють боль-
шой кружокъ и взявшись за руки хоромъ поють.

Ахъ! по травкѣ, по муравкѣ,
Вокругъ города большова,
Гулять молодецъ удалой!

(Молодой красивый мущина, а чаще дѣвушка
вѣ муской шляпѣ или шапкѣ расхаживаетъ
гордо вокругѣ хоровода.)

Ой Туръ! молодецъ удалый!
Онъ изъ города большова
Вызывалъ красну дѣвицу
Св нимъ на, травкѣ поборошься....

(Вѣ може время другая дѣвушка сѣ плашкомъ
вѣ рукѣ ходить посреди хоровода).

Ой Дидѣ! Лада! поборошься!
Вышла красная дѣвица
И молодца поборола
На муравку уронила,
Ой! Дидѣ! Лада! уронила!

(Дѣвушка побарываешь мущину, срываешь сѣ
него шапку, треплешь его волосы и наконецъ
раздираешь вороть его рубашки !)

Добрый молодецъ вспавая,
Закрывалъ лице руками;
Умиралъ горючи слезы;
Онъ не смѣлъ своей кручины
Добрымъ людямъ объявить;
Ой! Туръ! Дida! объявить!

251

(Мущина закрывает їго лице руками и выходить й
из їх хоровода; новые акшеры і пьсня начинаєш-
ся снова).

Бахусь занимаетъ не послѣднее мѣсто на
сем' веселомъ праздникѣ. Вѣ день сей ему при-
носятся самыя тучныя жертвы. Здѣсь шумные
храмы его разставляются по берегу Лигова
канала: елки, вмѣсто виноградныхъ гроздѣ,
служапів имѣ признаками. Сь какою осторож-
носпію и благоговѣніемѣ выносятъ изъ оныхъ
Бахусо-цоклонники, вѣ круглыхъ глиняныхъ
плошкахъ, некіпарѣ ихъ и спѣшашь группами
на Монастырскій погостъ — насладишься имѣ.
Тамъ вѣ кружкахъ подчивающій другъ друга,
припѣвая пьсни, приплясывая или лакомясь
приниками и калачами, а нерѣдко:

—Всѣ мертвецки,
И склонясь во прахъ челомъ —
Засыпающі моло (*)

Нигдѣ можешь быть наблюдашель не пора-
зится болѣе здѣшняго ничтожесшвомъ свѣт-
скаго величія. Гробницы любимцевъ Фортуны,
окруженныхъ ласкашелями, шеперь забыпыхъ
изгладившихся изъ памяти людской, гробни-
цы—великолѣпныя, шеперь полуразрушившія-
ся, зарессія терніемъ, служашь роскошнымъ
сѣдалищемъ для пирующихъ простолюдиновъ
или подспавкою для лошковъ сѣ клюквою!

До 1773 года, когда запрещено погребеніе
въ городѣ на всѣхъ Церковныхъ оградахъ, клад-

(*) Давыдовъ, посланіе къ Гусарамъ.

252

бище сіе, по сухости и возвышенности грунта, почидалось однимъ изъ лучшихъ въ Столицѣ, а потому многія изъ знатныхъ особъ, какъ по изъ Фамиліи Графовъ Паниныхъ, Грузинскіе Архіереи и проч., здѣсь погребены. Древность же его, равномѣрно и церкви здѣшней, доказывается могильнымъ камнемъ, на которомъ изображено, что путъ покоится прахъ любимца ПЕТРА Великаго; жаль что имя его совершенно стерлось.

Кромѣ сказанныхъ увеселеній, экипажи наполненные купцами и купчихами съ дѣтьми ихъ, ђздятъ взадъ и впередъ по Ямской улицѣ. Это маленькое повтореніе Майскаго гулянья въ Екатерингофѣ. Замѣшно полько, къ сожалѣнію, что каждый годъ число экипажей здѣсь уменьшается, а пѣмѣ менѣе видно богатыхъ и красивыхъ, ибо купеческія фамиліи, перерядившіяся изъ прекраснаго Рускаго въ иностранные пластье—стыдятся уже показываться на семъ простонародномъ праздникѣ.

Не льзя опустить безъ особеннаго внимания здѣшней великолѣпной колокольни. Она о чечырехъ ярусахъ и вышиною болѣе 30 сажень, украшена колоннами и изящными лѣпными изображеніями, въ томъ числѣ 10-ти Апостоловъ и двухъ Аллегорій, представляющихъ Вѣру и Надежду. Шпиль, имѣющій 7 сажень, обитъ мѣдными листами, вызолоченными чрезъ огонь. Остъ колокольни въ обѣ спороны идѣтъ полуциркулемъ огромная колонада на манерѣ Казанской и оканчиваешься по концамъ часовнями. Зданіе сіе начатостроеніемъ въ

253

1805 году и окончано въ 1812 году по плану Архитектора Посникова, кошорый во все сіе время руководствовал производствомъ работъ —безъ всякой платы. Не менѣе заслуживаемъ похвалы усердіе, оказанное при томъ Священникомъ сей церкви. Александромъ Андреевичемъ Андреевымъ, стараніемъ и убѣжденіями коего предпринято сіе строеніе съ 17 тысячю рублей, а совершено 97 тысячью — собранными единственно отъ пожершвованій прихожанъ. Чрезъ его же Андреева посредство надѣлены отъ нихъ весьма щедро обѣ церкви драгоцѣнными Святыми мощами, богатыми кішами, ризами, сосудами и проч.

Старшая Кресшовоздвиженская церковь съ двумя придѣлами: во имя Рождества Ioанна Крестишеля и С. Николая Чудопворца, по-строенная вмѣсто древней деревянной церкви въ 1747 году, а другая, каменная же, во имя Тихвинскія Богородицы воздвигнута въ 1764 году, иждивеніемъ одного раскольника, вышедшаго изъ заблужденія своего по нѣкоему чудесному явленію; равномѣрно и находящійся въ ней придѣль Ioанна Злашоустаго устроилъ на счетѣ свой С. Петербургскій купецъ Иванъ Ильинъ.

П. Свиньинъ:

254

СРАЖЕНІЕ ПРИ КАЛИШѣ.

(Отрывокъ изъ Военной Исторіи loходовъ Россіянъ въ
ХІІІ столѣтіи, лисанной на Французскомъ, а на
Рускій языкъ лереведенной Генералъ-Маїоромъ Хато-
вымъ.)

Мардефельдъ, получивъ извѣстіе о сей не-
удачѣ, рѣшился отослашь свою пѣхоту въ Поз-
нань, а самъ съ Кавалерією пошелъ въ Сераз-
ду, для подкрѣпленія Поляковъ. Соединеніе
Мардефельда съ Пошоккимъ произведено было
5 числа, въ малой Харлупьѣ, близъ Серадзя. 6-го,
непріяшель пошелъ въ Блашки.—Пошоккій, не
смочря на пораженіе, недавно имъ прешерпѣн-
ное, самохвальствомъ своимъ увѣрилъ Мар-
дефельда, что не было надобноши уклоняться
отъ сраженія. Въ слѣдствіе сего, положено
было возврашить Шведскую пѣхоту послан-
ную въ Познань, и занять позицію при Опа-
шовскѣ, въ которую армія и вступила 7-го
числа.— 10-го, Мардефельдъ получилъ письмо
опъ Саксонскаго Фельдмаршала Графа флуга,
кошорый извѣщалъ его о перемиріи, обнаро-
дованномъ въ Саксоніи, и убѣждалъ удержи-
ваься отъ всякихъ непріязненныхъ дѣйст-
вій; но Шведскій Генералъ, не имѣвшій по сему
предмешу никакого повелѣнія отъ своего Го-
сударя, вообразилъ, что письмо сіе было воен-
ная хитрость, и шѣмѣ болѣе еще упвердил-
ся въ намѣреніи своемъ принять сраженіе. Но
какъ позиція при Опашовскѣ была не довольно
выгодна, то Мардефельдъ, по приближеніи

255

Россіянѣ, перешел за рѣку Просну и 12-го числа, расположился на лѣвой сторонѣ оной, при Калишѣ, примыкая лѣвымъ крыломъ къ Проснѣ, а правымъ къ деревнѣ Бискупицѣ. На другой день, получил онъ письмо отъ Короля Шведскаго, съ приказаніемъ оштупить; но уже было поздо: многочисленная Кавалерія Российская находилась споль близко, что Шведская пѣхора не могла уже надѣшься уйти въ Познань безъ сраженія, и Мардефельдъ почелъ за лучшее приготовиться къ оному.

Съ другой стороны, Князь Меншиковъ сильно приглашалъ Короля Августа идти противъ непріятеля, и Король, не сморгя на нехошѣніе свое, принужденъ былъ наконецъ уступить настойчивости Российскаго Генерала. Онъ опасался, чтобы чрезъ дальнѣйшее сопротивленіе не подать подозрѣнія о переговорахъ своихъ съ Королемъ Шведскимъ, и сверхъ того надѣялся убѣдить наконецъ Мардефельда, чтобы сей оштупилъ безъ сраженія.—Союзная армія выступила изъ Піотркова и 15-го числа стала лагеремъ при Опатовскѣ, между симъ мѣстечкомъ и Ивановицемъ.—Дабы пресѣчь оштупленіе непріятелю, положено было обойти его позицію.— 16-го числа, Союзники перешли рѣку Просну повыше Калиша, въ Смѣловѣ и Жидовѣ, и расположились правымъ крыломъ къ Проснѣ, а лѣвомъ въ навравленіи къ деревнѣ Венгры; Российскіе Козаки и Калмыки оспались на правомъ берегу рѣки. Тогожь дня, Графъ Флугѣ вторично писалъ къ

256

Мардефельду, приглашая его воспользоваться послѣдними часами времени, ему оставшимся, для отступленія чрезъ Новомясто къ Позна-ни, общая при томъ, что не станутъ его преслѣдовать. Но Мардефельдъ опять вообразилъ, что это была хишросшь, посредствомъ коей хотѣли выманишь его изъ крѣпкой пози-ціи, имъ занимаемой, а потому и отвѣчалъ, что не принимаетъ совѣщань ошь непріяте-ля. — 17-го, союзная армія сдѣлала еще флан-говое движеніе влѣво, и спала правымъ флан-гомъ къ Подгурже, а лѣвымъ къ Галлански.— Мардефельдъ, обойденный съ праваго крыла, принужденъ былъ перемѣнить свое положеніе и прислонить лѣвый флангъ къ Добржецу, а правый къ Косцѣльной веси, имѣя рѣку Прос-ну вѣ шылу.

Король Августъ, нарочно производилъ дви-женія свои съ великою медленношію, чтобы дать время уйти Мардефельду; но видя, что сей Генералъ упорно держался вѣ своей пози-ціи, опасался измѣнить самому себѣ вѣ гла-захъ Россіянѣ, отказываясь далѣе исполнить прозьбу Меньшикова, который побуждалъ его ашаковать непріятеля.—18-го Октября, союз-ная армія, снявши лагерь, двинулась къ Шве-дамъ для нападенія на нихъ. — Князь Менши-ковъ, коего Кавалерія составляла правое кры-ло, построилъ свои 80 эскадроновъ вѣ три ли-ніи, съ резервомъ. 42 Саксонскихъ эскадрона, бывшіе на лѣвомъ крыль, построились вѣ двѣ линіи. Польскія войска, поставленныя нѣ- сколько позади, служили къ прикрышію флан-

257

говѣ; великій Гетманѣ Синявскій, находился
на лѣвомѣ флангѣ Саксонцевѣ, а Гетманѣ Рже-
вускій на правомѣ флангѣ Россіянѣ. Шмигель-
скій, сѣ 12-ю Польскими ротами и двумя дра-
гунскими полками, на правомѣ флангѣ непрія-
щельскомѣ, прошивѣ Косцѣльной вѣси, на По-
знаньской дорогѣ, дабы пресѣчь Шведамѣ сіе
послѣднее отступленіе. Иррегулярная конни-
ца Россійская, оставшаяся на правой сторо-
нѣ руки Просны, расположилась при деревнѣ
Тинецѣ, для наблюденія выходовѣ изъ Калиша
и препятствованія непріятелю отступить
за рѣку Просну. — Генералъ Мардефельдѣ,
сѣ своей спороны, также сдѣлалъ распоряже-
нія для встрѣчи союзниковѣ: Шведы, пост-
роенные въ двѣ линіи, изъ пѣхоты перемѣшан-
ной сѣ Кавалеріею, стояли въ центре; первая
линія состояла изъ чешырехъ бапаліоновъ и
14 эскадроновъ. Поляки, построившиеся въ три
линіи, составляли оба крыла; правымѣ, началь-
сгивовалъ Потоцкій; лѣвымѣ, Сапѣга. Городѣ
Калишѣ занялъ былъ слабымъ гарнизономъ
изъ 300 человѣкъ. — Шведская армія состояла
изъ 4000 человѣкъ Кавалеріи и 3000 пѣхоты,
къ коимъ должно еще присовокупить до 20,000
Поляковѣ. — Россіяне имѣли до 17,000 драгу-
новъ, а Король Августъ до 15,000 Кавалеріи,
большею частію Польской.

Вѣ половинѣ чешвершаго часа по полудни,
союзники подали знакъ къ сраженію. — Сѣ пер-
ваго удара Поляки Потоцкаго, а скоро за ни-
ми и войска Сапѣги обращились вѣ бѣгство,
оставя Шведовъ; самъ Потоцкій сѣ большею

17

258

часпію своихъ ушелъ въ Вагенбургъ: расположенной за арміею, на берегу Просны. Шведы, не потерявшіе духа, не смотря на трусость Союзниковъ своихъ, защищались столь мужественно, что отбили эскадроны атаковавшіе ихъ; но самый успѣхъ сей ускорилъ ихъ погибель. Шведская кавалерія, преслѣдуя бѣгущихъ предъ нею, отдѣлилась отъ своей пѣхошы, и чрезъ то дала удобность новымъ эскадронамъ союзниковъ взять себя во флангъ и въ шылѣ, и послѣ упорнѣйшаго сраженія побить на голову. Одинъ только Генераль Крассовъ съ нѣсколькими стами человѣкъ Кавалеріи, пользуясь наступившею темною, ушелъ въ Познань. Между шѣмъ, Шведская пѣхота, оставшаяся одна посреди мѣста сраженія, построилась въ каре, и хошя окружена была со всѣхъ сторонъ, однакожь столь храбро защищалась, что для побѣжденія оной Князь Меншиковъ принужденъ былъ спѣшить часть своихъ драгуновъ. Наконецъ, Мардефельдъ, лично сражавшійся при пѣхотѣ, видя крайность своего положенія, рѣшился сдаться на условіе; вся оставшаяся пѣхота положила ружье, съ договоромъ что плѣнные удержашь при себѣ имущество и лошадей своихъ.

На другой день послѣ сраженія, Графъ Потоцкій, заперпый въ своемъ обозѣ, отдался въ плѣнь со всѣми при немъ бывшими. Въ же время гарнизонъ Калишскій, усилившійся отъ бѣгущихъ до 800 человѣкъ, видя всѣ пуди къ отступленію прегражденными, равноемърно положилъ ружье. Знаменитая побѣда

259

сія сшоила Россіянамъ только 80 человѣкъ убитыхъ и 320 раненыхъ. Въ самомъ сраженіи, они опбили у непріятеля 3 пушки, 26 знаменъ и взяли до 1800 человѣкъ пленныхъ. Уронъ Саксонцевъ также былъ весьма маловаженъ. Шведы потеряли свою армію: самъ Генералъ Мардефельдъ съ 2,600 человѣкъ взялъ въ плен, а освобленные почти всѣ были побиты. Поляки и Валахи потеряли около 1000 чело- вѣкъ убитыхъ.

Мардефельдъ, жесшоко наказанъ былъ за неблагоразумную довѣренность свою къ По- тоцкому. Первое намѣреніе его отослашь пѣ- хоту въ Познань и освобаться въ полѣ съ од- ною кавалеріею, было единственный способъ, приличный малочисленносши его корпуса. Над- лежало держаться сего намѣренія, не внимая льстивымъ обѣщаніямъ Польскаго вельможи, кошорый уже во многихъ случаяхъ показалъ, что не льзя было полагаться на него. Во вре- мя сраженія, Шведскій Генералъ еще сдѣлалъ большую погрѣшность, позволивъ кавалеріи своей преслѣдовать слишкомъ неосторожно. Потерявъ надежду одержать побѣду, послѣ бѣгства Поляковъ, онъ долженъ былъ сра- жаться только для открытия себѣ пути къ Познани, и обеспеченія своего отступленія: однимъ словомъ, послѣдовать превосходному примѣру, показанному Генераломъ Шуленбур- гомъ въ 1704 году, при Пуницѣ. Но для сего надлежало держать войски свои въ соединеніи, а не позволять имъ разсыпаться. Вѣроятно, что Шмигельскій не могъ бы воспрепятство-

*

260

вать Шведамъ пройти чрезъ Косцѣльну весь,
на Познаньскую дорогу. На семъ отступленіи,
Мардефельдъ, по пятамъ преслѣдуемый много-
численною кавалеріею Россійскою, конечно по-
шерпѣлѣ бы важную потерю; но по крайней
мѣрѣ спасѣ бы хоши часть своего корпуса.

Распоряженія союзниковъ къ прегражденію
всякаго отступленія непріятелю, показыва-
ющѣ военные познанія Князя Меньшикова, ко-
торый твердою настойчивосшію своею при-
нудилъ Короля Августа согласиться на оныя.
Приготовительныя двишенія къ сраженію, со-
ображены были сѣ искусствомѣ, а если выпол-
нены сѣ медленностію, то сіе должно припи-
сать недоброходству Короля Польскаго. Даже и
въ день сраженія, Меншиковъ рѣшилъ побѣду,
спѣшивъ своихъ драгуновѣ. Вѣ семъ достопа-
мятномѣ сраженіи, онъ въ полной мѣрѣ оправ-
далѣ великую довѣренность къ себѣ ПЕТРА І.

А. Бутурлинъ.

ВЗГЛЯДЪ НА ДРЕВНЮЮ СЛОВЕСНОСТЬ СКАН-
ДИНАВСКАГО СЪВЕРА.

Скандинавскій языкъ, сохранившійся до ны-
нѣ на островѣ Исландіи, былъ со времени Оди-
на до XIV столѣтія во всей Швеціи и Даніи
господствующимъ. Онъ имѣется, независимо
отъ Датской и Шведской, обширную словес-
носْть, которая, представляя непрерывной
рядъ памятниковъ, простирающихся сѣ Х до

261

ХV столѣтія, обогащается и теперь стихо-
шворческими произведеніями природныхъ Ис-
ландцевъ. Сосѣдство Дашчанѣ съ Германскими
племенами и поселеніе ихъ между ими, рас-
пространеніе вѣ Скандинавіи Нѣмецкаго духо-
венства, оспоривающаго власшь у самихъ ея
Монарховѣ, покушенія Нѣмецкихъ Императо-
ровѣ ослабишь Сѣверныя державы и присоеди-
нишь ихъ кѣ Германіи, Ганзейскій союзъ и на-
конецъ Нѣмецкіе Университешы, вѣ коихъ
воспитывалось знашнѣйшее юношество — всѣ
сіи причины, дѣйствуя съ давнѣйшихъ вре-
менѣ на Скандинавскій языкъ, запечатлѣли
вліяніе свое преобразованіемъ онаго вѣ Даш-
скій и Шведскій, и приближеніемъ сихъ обоихъ
кѣ нижне-Саксонскому. Сіе приближеніе ихъ
кѣ послѣднему всегда было поводомъ кѣ тому
что Нѣмецкіе ученые обыкновенно кѣ Герман-
скимъ племенамъ причисляють Дашчанѣ и
Шведовѣ, кои почитаютъ для себя мнѣніе сіе
оскорбительнымъ, принимая его кāкъ бы упре-
комъ вѣ пошерѣ Скандинавской первобыт-
носши. Упраты древняго языка избѣгли одни
пѣ Скадинавы, хоихъ предпріимчивость заве-
ла на Оркадскіе и Ферейскіе острова, и пѣ,
коихъ высокомѣріе переселило вѣ Исландію,
гдѣ, удаленные отъ соперничества безбреж-
нымъ океаномъ, огражденные суровостію при-
роды, они вѣ продолженіи десяти вѣковъ со-
хранили его первообразіе.

Сѣверная Миоологія, Руны, Скальды, по-
хожденія и странствія отъ береговѣ Грен-
ландіи до береговѣ Африки, нашествія, по-

262

коренія, переселенія вѣ Англію, Францію
и Россію, участіе вѣ борьбѣ сильнѣйшихъ
Государствѣ, Законодательство, просвѣщеніе
и торговля; однимъ словомъ, вся жизнь и
бышіе сего, нѣ когда бранноноснаго и ужаснаго,
народа изображены вѣ Эддахъ, героическихъ
и народныхъ пѣсняхъ, сагахъ, лѣшописяхъ,
собраніяхъ древнихъ законовѣ, свидѣтельст-
вахъ первыхъ Хрисшіанскихъ проповѣдниковъ
и другихъ памятникахъ древности, до насъ
сохранившихся. Сіи предметы народной гор-
дости, удивленія и зависши и иностранныхъ,
подвержены были вѣ прошедшемъ столѣтіи
жесточайшимъ оскорбленіямъ, пока филологи-
ческая и историческая критика не искупила
ихъ досноиншта.

Ис.гандскія Саги.

Наиболье испытали гоненія. Вѣ Стокголь-
мѣ начали ихъ печатать уже съ 1666 года. Од-
нѣ изъ сихъ Сагъ были численные романы, дру-
гія явные вымыслы; иныя наполнены язычес-
кимъ суевѣріемъ и чудесами. Такое неблагора-
зуміе издателей произвело вѣ иностранныхъ
самое неблагопріятное впечатленіе, которое
не скоро изгладишь могли и шѣ Саги, вѣ коихъ
не льзя было ошрицать исторической исти-
ны. По поводу послѣднихъ устремленій извѣ-
шнаго Нѣмецкаго писателя Роса, П. Е. Миль-
лерѣ, Копенгагенскій Профессорѣ, воспользо-
вавшись есѣми изслѣдованіями и возраженіями
ученныхъ, предшавилѣ вѣ своей Библиотекѣ Саь

263

подробное ихъ описаніе, опредѣливъ въ нихъ
шепень Исторической достовѣрносши, по
правиламъ, въ оной изложеннымъ. Сочиненіе
сіе состоишь изъ 3 частей, изъ коихъ въ пер-
вой описаны Саги, относящіяся до самой Ис-
ландіи, во вшорой романическія и баснослов-
ныя, а въ третьей тѣ, кои относятся до
связей Скандинавіи съ иностранными государ-
ствами, какъ-то съ Англіею, Франціею, Рос-
сіею, Греціею, и другими. Сія послѣдняя
часть, при помощи коей можно опредѣлишь
всѣ прикосновенныя точки Сѣверной Исторіи
къ Россійской, недавно шолько здѣсь получена.
Важнѣйшіе списки хранятся въ Королевскихъ
библіотекахъ--въ Копенгагенѣ и Стокгольмѣ. Вѣ
числѣ Сагѣ, опличающихся Историческою до-
стовѣрностію, занимаетъ первое мѣсто Heims-
kringla, или лѣшопись о Норвежскихъ Коро-
ляхъ, сочиненная Исландскимъ Дикшаторомъ.
Снорро Сшурлесономъ. Она у Дашчанѣ и Шве-
довѣ въ шакомъ же уваженіи, какъ у насъ Не-
спорова лѣшопись. Слово Heimskringla (озна-
чающее земный шаръ), коимъ начинается пер-
вая глава Исландскаго тексша, было пово-
домъ къ названію сей лѣшописи. Она издана
на Королевское иждивеніе знамѣйшими Даш-
скими учеными Сконингомъ, Торласіемъ, и
Верлауфомъ въ пяти томахъ въ листѣ, съ
Ламинскимъ и Дашскимъ переводомъ, и снаб-
жена многими хронологическими и генеалоги-
ческими таблицами, въ коихъ показано род-
ство Норвежскихъ Королей съ Дашскими,

264.

ми, Шведскими, Аглинскими, Российскими
Князьями, и Оркадскими Ярлами.

Эдды.

Эдды суть драгоцѣннѣйшій памятникъ
древностей Скандинавскихъ. Вѣ нихъ изобра-
жается Вѣра ихъ предковѣ, ихъ младенчест-
во, ихъ понятія о божествѣ, о происхожде-
ніи міра и человѣка и надежды ихъ на жизнь
будущую; вѣ нихъ сохранены ихъ поэзія, нра-
воученія и преданія. Ихъ двѣ: одна написана
стихами прерываемыми изрѣдка прозою, а
другая прозою, прерываемою крашкими сти-
хами. Посему первая называется стихошвор-
ческою, а другая прозаическою.

Законы.

Послѣ Сагѣ, вѣ области Свверной сло-
весности, занимаютъ обширное мѣсто со-
бранія Скандинавскихъ законовѣ, извѣ коихъ,
кромѣ Исландскихъ, извѣстнѣйшіе: Норвеж-
скіе, Сканскіе, Зеландскіе, Ютландскіе и
Готландскіе. Вѣ послѣднихъ упоминается,
что дорога вѣ Іерусалимѣ обыкновенно шла
на Востокъ чрезъ Россію и Грецію. Языкъ
позднѣйшихъ законовѣ вѣ такомѣ же отно-
шеніи къ Исландскому, какъ языкъ Несторовѣ
къ языку Славянскаго Евангелія, писаннаго вѣ
1056 году для Новгородскаго Посадника Остро-
мира, которое почитается древнѣйшимѣ.
Скандинавскіе законы писаны одни вѣ Х, про-

265

чіе вѣ XII и XIII столѣтіяхъ. Многія извѣ нихъ
воспріяли свое начало во время язычеспіва, и
вѣ послѣдствіи времени были исправлены и
дополнены. Иные написаны спустя цѣлое сто-
лѣшіе послѣ введенія ихъ вѣ употребленіе. За-
коны Vitherlagh (гражданское право), обнародо-
ванные Королемъ Канудомъ великимъ вѣ Анг-
лии вѣ 1035 году, и соблюдаемые вѣ продолже-
ніи семи царскшвованій, посредствомъ изуст-
наго преданія, были изложены письменно уже
тогда, какъ они начали приходить вѣ упа-
докъ.

Руны.

Руны вошли вѣ Свверѣ вмѣстѣ съ Одиномъ
съ береговъ Азовскаго моря. Сіе свидѣшель-
ство, заключающееся вѣ древней Эдѣ, а особ-
ливо вѣ пѣсняхъ Voluspa, Haramaal и Runecapit-
tet, подтверждено изслѣдованіями Торфея,
Баршолина, Сума, и многихъ другихъ новѣй-
шихъ ученыхъ. Кромѣ Скандинавовъ, Ирланд-
цы, Англо-Саксы и Кельшо-Иберы имѣли шак-
же Руны, различные отвѣ прочихъ. Всѣ онѣ
приспособлены къ начертанію на твердомъ
матеріялѣ. Обыкновенно ихъ чертили или вы-
рѣзывали на камняхъ, деревѣ, рогахъ, щитахъ,
лукахъ и жезлахъ, коихъ твердосшь противи-
лась округлосши нашегоъ письма, свойственной
пергаменту и бумагѣ. Вкусъ и привычка Го-
товъ къ Руническому угловатому письму сдѣ-
лались столь господствующими, что они,

266

принявъ вмѣстѣ съ Христіянскою вѣрою Ла-
минскія буквы, измѣнили ихъ еб Гошическія,
сохранившіяся въ нынѣшнемъ Нѣмецкомъ пись-
мѣ. Несходство Руническихъ Алфавитовъ и
споры ученыхъ обѣ ихъ происхожденіи застав-
ляя-me меня думать, чѣ по сношенія Финикій-
скихъ поселенцевъ въ Испаніи и Греческихъ
на берегахъ Чернаго моря, и шорговыя связи
ихъ съ коренными жителями сихъ странѣ,
распространѣвѣ въ важнѣшемъ сословіи на-
рода идѣю письма, доставили случай восполь-
зоваться оною жрецамъ при изобрѣшеніи Ру-
новѣ.

СКАЛЬДЫ.

Скальды, подобно Бардамъ, должны были
ушвердить славу свою не только вдохновенія-
ми поэзіи, но и мужествомѣ. Дабы открыть
поприще дарованіямъ своимъ и явишь ихъ вѣ
полномѣ блескѣ, они предпринимали дальнія
путешествія. Пѣсни ихъ съ древнѣйшихъ
временѣ язычества до XIII столѣтія, повто-
рялись при Дворахъ Королей Норвежскихъ,
Датскихъ, Шведскихъ, Остѣ-манскихъ, (Ев
Ирландіи) и Англійскихъ. Скальды пѣли и соб-
ственныя свои и другихъ пѣсни. Часто само-
любіе заштавляло ихъ преждевременно оста-
влять восхищенный Дворъ и щедраго Короля,
какъ скоро запасъ ихъ поэзіи истощался.
Опытносѣе научила другихъ располагать имъ
бережливѣе. Прібзжаго Скальда не прежде от-
пускали вѣ пушь, пока чѣ по либо при Дворѣ не

267

научился его пѣснямѣ. Пѣсни Скальдовѣ большею частію утрачены, или дошли до насѣ отрывками. Изъ числа сохранившихся вѣ цѣлоспи почитаются древнѣйшими: пѣснь Рогнеру Лодброку (Зеландскому Королю, жившему вѣ VIII вѣкѣ) и Св. Олофу; пѣснь Эйгиля Скаллагрима, помѣщенная вѣ Сагѣ, содержащей его исторію; пѣснь Эйвинда Скальда, внука Гаральда лѣповласаго, о смерти Норвежскаго Короля Гагена Адельстена (1936); она переведена на французскій, Англійскій, Нѣмецкій и Датскій языки; пѣснь Эйнара Скалагламура, служившаго вѣ спанѣ Ладе Ярла, коего воспѣлѣ онѣ подвиги и пораженіе Іомеборгцевѣ. Къ симѣ принадлежитѣ еще пѣснь, преданная Константиномъ Порфиророднымѣ вѣ сочиненіи его: о обрядахъ Византійскаго Двора, пѣтая вѣ честь Императора на Готоскихъ играхъ.

## Народныя лѣсни и пословицы.

Къ позднѣйшимѣ памятникамъ древней Сѣверной словесности, кромѣ нѣskолькихъ лѣтописей и законовѣ, писанныхъ на древнемѣ Норвежскомѣ и Датскомѣ нарѣчіяхъ, принадлежатѣ еще военные и любовныя пѣсни и старинныя пословицы. Пѣсни изданы были еще вѣ 1591 году Датскихъ Исторіографомъ А. С. Веделемъ, а пословицы вѣ 1688 году вѣ 2. ч. Королевскимъ Филологомъ Датскаго языка Петромъ Сюбомъ. Древнѣйшія пѣсни прославляющѣ подвиги Норвежскихъ и Датскихъ Ко-

268

ролей; другія же служать върнымъ изображёніемъ обычаевъ и нравовѣ. Многія, въ коихъ воспѣваются несчастныя слѣдствія любви, были исчочникомъ романовѣ и Балладѣ, украшающихъ пеперь Датскую поэзію.

## Исторія.

Сей періодъ Словесности заключается Датская лѣтопись, сочиненная Государственнымъ Канцлеромъ Арильдомъ Гентфельдомъ, изданная имъ въ 1595-1604 въ 10 томахъ 4. Она имѣется то же достоинство, какъ у насъ Князя Щербатова Исторія. Множество актовъ и документовъ, помѣщенныхъ въ семъ сочиненія, и такихъ извѣстій, коихъ исчочники пеперь устрачены, дѣлаютъ сей трудъ и по нынѣ достойнымъ уваженія.

Всѣ почти сокровища древней Скандинавской словесности, вмѣстѣ съ класическою ея страною, Исландіею, достались въ наслѣдіе Даніи, и тѣмь привели ее въ состояніе сдѣлаться свяпилищемъ Сѣверной поэзіи, Исторіи, Археологіи и Филологіи.

Участію Исландцевъ обязаны Датчане настоящими успѣхами въ Исторіи и преимуществами своими предъ Шведами. Прежде нежели Сумь (род. 1728 ум. 1798.) обогатилъ Датскую словесношь многочисленными Историческими сочиненіями своими, природные Исландцы достославными подвигами своими облегчили ему важнѣшія трудности. Знаменичый Норвежскій Актикварій и Исторіографъ Тор-

269

фей (умер. 1719) начершал уже во всей об-
ширносши Норвежскую Исторію. Он исчер-
палъ изъ Исландских Сагѣ всѣ достовѣрнѣй-
шія извѣстія, относящіяся къ Исторіі Оркад-
скихъ и Ферейскихъ острововѣ, и къ Древ-
нѣшимъ открытіямъ Гренландіи и береговѣ
Сѣверной Америки. Скальгольтскій Епископъ
Финнъ Ісланнеусъ доставилъ въ 1772 году въ 4
ч. Исландскую Церковную Исторію, и жизнь
Снорро Стурлесона, помѣщенную въ 1 томъ
Скенинговой Геймскринглы. Совѣтникъ Юсти-
ціи Торласіусъ объяснилъ важнѣйшіе предметы
Сѣверныхъ древностей. Сшашскій совѣтникъ
Торкелинъ изслѣдовалъ Исторію древностей,
Географію древней Скандинавіи и законы; из-
далъ Церковное Исландское право (Vigslagd)
и Арне-Магнеуса собраніе дипломовъ. Хотя всѣ
сіи шворенія, для большаго обращенія въ уче-
номъ свѣтѣ, писаны по Латыни: однакожъ
заимствованы ими изъ Исландскихъ источни-
ковъ, кои для Датчанъ и Шведовъ были, до из-
данія Г. Профессоромъ Раске Исландскаго Сло-
варя и Грамматики, неприсшупны: поелику
Исландскій языкъ столь же нынѣ отдалился
отъ Датскаго и Шведскаго, какъ Латинскій
отъ Греческаго.

И. Лобойко.

270

ЦЕРКОВЬ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ВСѣХЪ СКОРБЯЩИХЪ РАДОСТИ.

Церковь сія есть одинъ изъ великолѣпнѣйшихъ и достопамятнѣйшихъ храмовъ въ Сторицѣ.

Въ нынѣшнемѣ видѣ она сооружена въ 1818 году, по плану извѣстнаго Архи segmento.

Составляя уголъ Воскресенской улицы и набережной, она имѣетъ только два фасада, обращенные на сіи проспекшы. Фасадъ съ набережной украшенъ фронтономъ, поддерживаемымъ 6 Юническими колоннами; коихъ капители и базы высѣчены изъ граница. Сверхъ того какъ съ сей стороны, такъ и съ другой, окна увѣнчаны гипсовыми барельефами, а съ Вознесенской улицы еще двумя фигурами, держащими ярко позлащенный крестъ. Другія двѣ часпии сей церкви примкнушы къ зданіямъ: съ одной стороны къ Гофѣ. Интенданшской Консторѣ, а съ другой къ Церковному дому, занимаемому Священнослужителями.

Благородная простота есть отличительное свойство наружного вида сего храма. Куполь, не смотря на свою огромность, кажется легкимъ и пропорціональнымъ. Высота Церкви съ крестомъ 9¼, длина 12 и ширина 8¼ сажень.

Внутреннее расположение храма сего подобно Пантеону: 24 колонны, утвержденныя на гранитныхъ подножіяхъ составляють кругъ, отѣ коего возвышается великолѣпный каменный

271

сводъ, имѣющій въ діаметрѣ 7 саженѣ. Сводъ сей
входитъ своею вершиною въ наружный куполъ,
откуда черезъ 4 небольшія окна, невидимыя
снизу, нисходишь свѣтѣ, а при солнцѣ—нис-
падающі перпендикулярно яркіе лучи, посред-
ствомъ круглаго отверстія, сдѣланнаго во
внутреннемъ сводѣ. Сей послѣдній, кромѣ ве-
личія и красошы, имѣшь еще и то достоин-
шіво, что въ Церкви, не сморя ни на какую
шісноту, содержитъ воздухъ всегда чисымъ,
и не только пѣніе, но и самомалѣйшіе звуки
Священнослуженія дѣлаетъ яественными. Кро-
мѣ свѣша, нисходящаго сверху, Церковь освѣ-
щается еще 7 окошками, коихъ стекла цѣль-
ныя зеркальныя.

Иконостасъ имѣшь родъ полукружія, ош-
личается прекрасною рѣзьбою Дунаева, кото-
рый изобразилъ ее въ искусномъ расположеніи
цвѣтовѣ и гирляндѣ. Многія изъ каршинѣ,
украшающихъ иконостасъ, окончаны извѣст-
нымъ Профессоромъ Шебуевымъ.

Олтарь просторень и свѣшелѣ, не смотря
на то, что въ немъ помѣщены дѣ колонны.
Онъ украшается изображеніемъ Господа Савао-
ва, докончаннымъ шакже кисшію Шебуева, и
весьма хорошею иконою, представляющею Спа-
сителя во славѣ его, списанною съ извѣстна-
го эстампа Рафаеля художникомъ Щербако-
вымъ.

Вокругъ верхней части храма, вмѣсто ба-
рельефовъ, помѣщены живописныя изображе-
нія Милосердія Божія, писанныя подъ руковод-
ствомъ Щербакова. Сверхъ шого много здѣсь

272

древнихъ иконъ въ позлащенныхъ ризахъ, укра-
шенныхъ жемчугомъ и драгоцѣнными каменья-
ми, блищающихъ въ спѣнахъ и въ нишахъ храма,
но главнѣйшая достопамятность онаго
и первѣйшая драгоцѣнность — есть Чудошвор-
ный Образъ Божіей Матери всѣхъ Скорбящихъ
радости. Онъ занимаетъ правую нишу, подлѣ
иконостаса, коей четыре колонны Коринөска-
го ордена и сводъ, ярко вызолочены. Образъ
сей сохраняется въ богатой бронзовой рамѣ,
поддерживаемой Ангелами. Украшенія его со-
стоять: въ серебренной позлащенной ризѣ,
бриліянтовомъ большомъ вѣнцѣ и таковомъ же
средней величины, вѣ бриліянтовой большой
цѣпи и жемчужномъ покровѣ. Вѣ числѣ сихъ дра-
гоцѣнностей особенно отличаются два боль-
ше яхонта, изъ коихъ одинъ принесень въ
даръ Графомъ Шеремешевымъ, а другой Дю-
шессою Серра-Капріола; всѣ же украшенія мож-
но оцѣнишь свыше ста шысячь рублей.

Сколь много радуетъ сей образъ скорбя-
щихъ, и сколь усердно скорбящіе чествуютъ
егс—оказывается то принесеніемъ сихъ дра-
гоцѣнностей и многихъ пожертвованій, обра-
женныхъ въ пособіе при построеніи храма и
послужившихъ ему, тѣкъ сказашь, первымъ
камнемъ основанія. Но еще болѣе свидѣтель-
спѣвующіь—благочестивыя посѣщенія не поль-
ко жителей Столицы, но и изъ дальнейхъ
мѣстъ, посѣщенія Высочайшей Фамиліи и до-
стопамятное шествіе Императрицы ЕКАТЕ-
РИНЫ II, которое предпринимала она во храмѣ
сей по случаю привилія оспы Наслѣднику

273

престола, чщобъ испросишь ему благословеніе Божіей Машери, и послѣ благополучнаго окончанія, приходила также сюда, въ сопровожденіи всего многочисленнаго Двора, воздать Ей благодареніе.

Въ 1711 году сей Чудотворный образъ перенесенъ изъ Москвы, по желанію Царевны Напальчи Алексѣевны, и поставленѣ въ домовую Ея Церковь Воскресенія Хриспова, бывшую на шомѣ самомѣ мѣстѣ, гдѣ нынѣ сооруженѣ храмѣ сей и освященѣ во имя Божіей Машери всѣхъ скорбящихъ радости. Преданіе говоришѣ, что ПЕТРЪ Великій воздвигнулъ храмѣ сей въ благодарность Всевышнему за мирѣ, заключенный имѣ съ Поршою при Прушѣ, гдѣ онъ спасенѣ былъ съ арміею единственно благимъ Промысломѣ отъ неминуемой опасности. Замѣтимъ при семъ, что большая часть церквей въ С. Пешербургѣ сушь памятники важнѣйшихъ произшествій, случившихся въ Российской Исторіи XVIII столѣтія, сушь свидѣшельства признательности Российскихъ Монарховъ къ Богу, поборавшему по нихъ и благословлявшему всѣ добрые ихъ подвиги.

Въ алтшарѣ замѣчашельна серебреная позлащенная дарохранительница. Она подарена Императрицею ЕЛИСАВЕТОЮ ПЕТРОВНОЮ и имѣшѣ въ су 29 фунтовъ 80 золотниковъ.

Небольшой кабинетѣ, который занимался до послѣ дняго возобновленія храма ризницею, служилѣ первоначально кабинетомъ ПЕТРУ Великому, въ коемъ занимался чертежами сей

18

274

неутомимый Монархъ во время частыхъ посѣ-
щеній любимѣйшей Сестрѣ своей.

Въ послѣдствіи времени подлѣ Церкви по-
строень былъ особенный большой Дворецъ для
Царевны. Зданіе сіе занимается нынѣ Гофѣ-
Иншендантскою Конторою; но оно также не
въ первоначальномъ его видѣ: а перестроено
по плану Архитекшора Фельнгерна.

Церковь Воскресенія Христова съ самаго
начала сосшояла въ вѣдѣніи Дворцовой Канце-
ляріи, откуда Священнослужители ея, яко
Придворные и безприходные, получали и жало-
ванье, но съ 18 февраля 1802 года перешла она
въ Эпаршеское вѣдомство.

Нѣтъ сомнѣнія, что ризница здѣшняя была
богата многими достопамятностями, получен-
ными отъ руки щедраго ПЕТРА и Его Царской
Фамиліи: это можно заключить изъ того, что
въ 1735 году взяты отсюда въ Придворную
Церковь золотые сосуды, по повелѣнію Импе-
ратрицы АННЫ ЮАННОВНЫ, и вскорѣ потомъ
складный Образъ Божіей Матери съ мощами,
кошорый осшавался въ Церкви послѣ кончины
Царевны МАРИИ АЛЕКСѣЕВНЫ. Къ числу лю-
бопытныхъ вещей здѣсь находившихся, можно
также отнесли колоколѣ, подаренный Импе-
ратрицею АННОЮ. Это была модель извѣст-
наго большаго Московскаго колокола въ 12,000
пудъ и оплиша вмѣстѣ съ онымъ въ 12 пудъ;
на ней изображены были всѣ надписи, украше-
нія, портрепы, точно шакѣ, какѣ находились
они на большомъ колоколѣ. Весьма замѣчатель-
но, что когда сей послѣдній отъ бывшаго въ

276

конторѣ Г. Пер*** у одного Жида. Вездѣ намѣ судьба судила стоять вѣ его домахъ; но не вездѣ такіе у насѣ хозяева, какѣ вѣ Николаевѣ. Поздно было ходить по городу; пошчась сь пріѣзда мы опужинали и легли спать; но разныя швари, коихъ пыль и нечисшота производятъ, не дали намѣ заснуть хорошенько.

На другой день пріѣзда нашего, 19 числа, дождь пошелъ пресильный, и безъ экипажу не льзя было выдти изъ дому. Окошки наши на дворѣ; и шакъ, сидя въ четырехъ стѣнахъ, въ скукѣ, я имѣлъ досугъ одумапь все состояніе неволи, кооторой подвержены заключенные въ тюрьму, какъ въ клѣшку, и не имѣющіе передѣ глазами никакого предмета. Я шолько могъ замѣшить, не выходя изъ горьницы, что здѣсь пропасть Жидовѣ и комаровѣ: либо перваго увидишь, либо послѣдняго убьешь. Я старался прогонять скуку пріяпнѣйшимѣ для сердца упражненіемѣ. — Я писалъ письмо кѣ домашнимѣ, кѣ друзьямѣ и гошовилѣ ихъ заранѣе кѣ отсылкѣ при случаѣ удобномѣ.

Около полудня улыбнулось небо; стало ясно, шихо, хорошо, и здѣшній Г. Губернаторѣ посѣтилъ меня. По притглашенію его, я у него обѣдалъ, ужиналъ, и весь день пробылъ. Онъ молодъ, но исполнѣнъ усердія кѣ своей должности; супруга его барыня прелюбезная, и мастерица играть на фортепіано,—цѣлой вечерѣ слушалъ я ее безъ устали. Сь ними жили тогда, по случаю родинѣ ея, нѣсколько ихъ

277

родственниковъ. Они дома въ городѣ не имѣ-
ютъ; —онъ еще строится, а между тѣмъ за-
нимаютъ домъ Военнаго Губернатора вер-
сках въ двухъ отѣ города въ крѣпости.—
Это удаляешь отъ нихъ общество городское,
особливо въ осенніе длинные вечера, въ кото-
рые шакъ нуженъ всякому что нибудь: они по
большой части одни въ своей семьѣ. Каби-
нетъ его наполненъ бумагами: —обыкновенная
роскошь и убранство внутреннихъ покоевъ
дѣловыхъ людей! — Боже мой какая куча паке-
товѣ! — и когда это все читать! — я одни суш-
ки провелъ въ ихъ бесѣдахъ довольно пріятно;
сожалѣлъ шолько объ ихъ собственной скукѣ,
которую, кажется, никто изъ цѣлаго ихъ до-
ма скрыть не можешь. — И правда, что Хер-
сонъ мѣсто не прекрасное. Губернаторѣ даль
мнѣ свой экипажъ, и самъ охотно возилъ ме-
ня по всѣмъ занимашельнѣйшимъ мѣстамъ
города. Станемъ говорить объ немъ.

Городъ разбитъ на Днѣпрѣ, но очень не-
пріятенъ: улицы нечисты, строеніе сквер-
ное. — Ни одногоъ нѣшь хорошаго дома, кромѣ
шакъ называемаго, обжорнаго ряду, копорой
выстроенъ изъ городскихъ доходовъ. Мнѣ
сказывали, что Херсонѣ имѣль въ пользу свою
весь собираемый съ него въ тогдашнее 4-лѣ-
тіе ошкупный доходъ. Онъ населенъ людьми,
сборными со всѣхъ сторонъ. Крѣпость хотя
еще не спара; однако шребуешь уже значи-
щельныхъ поправокъ, и только что поддер-
живается отъ совершеннаго разрушенія. Вну-
три много разныхъ каменныхъ строеній, какъ

278

то: домъ Военнаго Губернатора, Комменданш-
скій, и Ордонансъ-гаузь, тушь же и Соборъ.
Я объ немъ говорил въ другомъ мѣстѣ, а ше-
перь прибавлю шолько то, что въ этомъ ве-
ликолѣпномъ и огромномъ храмѣ нѣтѣ ника-
кой примѣчашельной утвари. Иконостась све-
денъ круглымъ куполомъ на восьми столпахъ
голубаго цвѣта; ризница не важная;—показы-
вали мнѣ ризы и стихарь, кои приложены
ЕКАТЕРИНОЙ; впрочемъ отличнаго богатѣш-
ва нѣтѣ, и есть ли не снабдила здѣшній со-
бор многими драгоцѣнными вещами Г-жа Мр.
***, коей сынѣ, убитый на ратномъ полѣ, по-
хороненъ здѣсь: то бы и похвасшать нечѣмѣ
было; ея приклады всѣ роскошны, и со вку-
сомъ въ оградѣ.

Сколько знаменитыхъ гробницъ около Со-
бора! тушь увидите вы храбраго Миллера. Я
остановился подлѣ его мавзолея. Шишакъ
надъ нимъ школькожь чиспѣ еще по нынѣ,
какъ и слава его. Она сохранилась безъ пяшна:
рѣдкое счасшіе для воина! —шамъ, подалѣе ле-
житѣ его сынѣ, достойный таковаго ошца.
Тушь Князь Волконскій: — кто не знаетъ его
кончины подъ Очаковымѣ? Кто не оплакаль
отважности его геройской? Я впервые тогда
почувствовалъ восторги славы. Кончина его
и Горича восхитили мою душу, еще прикован-
ную кѣ школьнымъ теоріямѣ; силы мои раз-
вернулись и я осмѣлился первые мои смихи
выдать въ свѣтѣ на смерть послѣдняго. Здѣсь
предана землѣ нѣжная отрасль Царскаго дома.
Вѣ молодости красной Принцѣ Виртемберг-

279

скій преселился вѣ вѣчность.—Камень надгробный его полько что огроменъ, но мало красошь.

Корабельная верфь любопышна; при насѣ
отстроивали тутъ одинъ корабль 74-пушеч-
ный; —такого же размѣра дѣлались еще два, и
одинъ 100-пушечный былъ уже заложень. Ка-
пitanь надъ портомъ Г. Т.... всѣ работы
намъ показываль. При насѣ корабль обивали
мѣдью. Это предосторожность необходимая
отв морскихъ червей, кои, какъ говорятъ, вѣ
Черномѣ морѣ очень скоро проѣдають кораб-
ли. Какое страшное зданіе на берегу, а на мо-
рѣ лукошко! подъ него гошовятся уже и ка-
мели для спуска къ тому мѣсту, гдѣ онъ ос-
нащиваться будетъ. — Говорили, что онъ по-
лешитъ вѣ Днѣпрѣ 8 Августа. На лѣвой што-
ропѣ рѣки весь берегъ усыпанъ корабельными
лѣсами. Они лежатъ на открытомъ мѣстѣ,
отв чего удобно и повреждаются. Видно,
что еще лѣсу много, что нѣтѣ нужды его бе-
речь, или издержки для предохраненія его бо-
лѣе важны, нежели самая цѣна вещи. Вѣ та-
комѣ случаѣ, жаль, что не оставили множест-
ва дубовъ и сосень на корнѣ: они бы еще по-
жили, и не опоздали сташь на своемъ мѣстѣ
вѣ кораблѣ.

Гавань купеческая очень хороша. Вѣ ней
строится много транспортныхъ судовъ по
самымъ прекраснымъ образцамъ. — Многіе извѣ
нихъ при насѣ были вѣ ождѣлѣ. Торговля жи-
вотворилъ совершенно берега Днѣпровы при
скучномъ Херсонѣ. Лѣсная пристань обога-

280

щена бревнами и досками. Днѣпрѣ приноситъ сюда все богашшво лѣсовъ Бѣлорусскихъ. По сей рѣкѣ чрезъ Кременчугѣ приплыло сюда вѣ 1810 году до 150 шысячь деревѣ. Какое важное пособіе для Крыма и Николаевской сшеппи! — Днѣпрѣ по берегу убішѣ сваями, и опѣ пристани сажень на сто убавили его широшы.

Чего не дѣлаютъ искусство и труды:
Каналъ, Азовъ и Понтъ вѣнчаютъ, какъ пруды,
И древній Борисшень, теряя здѣсь свободу,
Сто сажень опѣступилъ для пристани народу.

Канатная фабрика помѣщается вѣ огромномъстроеніи на 240 сажень длины. Внизу крушять веревки, а вѣ верху подъ крышкой на чердакѣ сѣ просторомъ прядется пенька. Народѣ употребляется ссылочный, осуждающий по приговорамъ кѣ капоржнымъ и крѣпостнымъ работамъ. Ни на одно лице не льзя взглянуть равнодушно. У всякаго черты ужасны; печать злодѣйства отражается всякое состраданіе. — Толи бы было, подумалъ я, ходя по эшой пространной галлерѣ, и прислушиваясь кѣ нестройному звону желѣзѣ, еслибѣ по обоимъ концамъ поставили громкіе оркестры, и вдольстроенія вышянуть вѣ два фрунза экосезѣ? Всякой, думаю, воленѣ дѣлать про себя, какія хочешь, примѣчанія. — Волшебѣ гдѣ-то сказалъ: *les volontés sont libres;*

281

—кажешься, онъ ошибся, а тому, кто скажешь:
les pensées sont libres, нечѣмь возразишь.

Много здѣсь хорошаго и полезнаго вымы-
слила ЕКАТЕРИНА. Скажемъ же и то, что
Потемкинъ многое и исполнилъ хорошо. Па-
мять Херсонской Царицы здѣсь незабвенна !
Цѣлы еще стѣны того строенія, въ котором
нѣ когда она ужинать изволила. — Говорятъ,
что на столѣ, вмѣсто обыкновеннаго убран-
ства, въ модели изображенъ былъ искусствен-
нымъ образомъ весь ея флошь, и что какъ
скоро она сѣла кушать, то на немъ поднялись
флаги. Скажемъ шысячу разѣ: — вѣкъ ея былъ
вѣкъ очарованія! —

Здѣсь я опяшь настигъ нишку полишеч-
скихъ произшествій.—Нѣ сколько прочѣлъ номе-
ровъ Сѣверной Почты, и узналъ о новой мо-
нешной сисшемѣ. Удались столь далеко отъ
центра новосшей, всякой листочикъ свѣжень-
кой печати чишаемъ сѣ особеннымъ удоволь-
ствіемъ. Я часто это испытывалъ дорогой.—
Здѣшнему Губернатору нѣ когда лишній часъ
проспать.— Дюкъ опяшь сего дня проскакалъ
въ Крымъ.— Видно флошь Турецкой, хошь не
странѣнъ; да и не забавенъ.

Вездѣ есть диковинки. Почтешь ли чиша-
тель мой ею то, что я готовлюсь ему ска-
зать — не знаю; но для меня весьма удивитель-
но было услышать, что въ Херсонѣ городской
голова — французъ, поселившійся здѣсь болѣе
20 лѣтъ тому назадъ.—Чудо! —

Въ день опѣзда нашего отсюда, 20 числа,

282

л, съ дозволенія Г. Губернатора, ходилъ купаться въ Днѣпрѣ.—У него закрытая и плочучая ванна. Прохлада не совсѣмъ пріятная! Вода мушна и съ зеленью. Въ Володимирской Губерніи Нерль, а не Днѣпрѣ; но какая разница для эшаго наслажденія!—Мы позавшракали у Губернатора, просшились съ нимъ, съ его семей-свомъ, и поѣхали, какъ будто домой, въ Николаевъ. Въ чешыре часа съ половиною мы про-скакали бо верстѣ. Лошади не бѣгушь, лешаясь, и ихъ дикія лошади у насъ не ошпрям-гами. Я долженъ эшу строчку объяснишь; иначе она будетъ казаться непонятною.

Одинъ пушешественникъ, напечатавъ многое объ Одессѣ и здѣшнихъ мѣстахъ, между прочимъ помѣстилъ слѣдующее извѣстіе: „Сія „степь, сколь ни худа, однако пишется ди-„кихъ лошадей, кошорыя имѣютъ спранный „инспинктъ освобождать лошадей, если уви-„дятъ запряженными; онъ нападаютъ иногда „шолпами на запряженныхъ лошадей, разби-„вающі повозки, перерывающі збрую, пошомъ „убѣгающі съ новыми товарищами, если „удастся имъ освободить ихъ. (*)“

Я Херсонскую степь, то есть, разстояніе между Херсономъ и Николаевымъ, проѣхалъ два раза, и пошру и ввечеру; ни отъ кого я эшаго не слыхалъ, нигдѣ эшого не видалъ. Замысловашья лошадки! — Видно и въ ихъ родѣ

(*) См. письма о Крымѣ, переводъ съ Французскаго сочиненія, напечатанный вмѣстѣ съ оригиналомъ 1810 года.

283

водятся республиканскія головки, кои узды не терпятъ.—Благодаря Бога, или, лучше сказать, Херсонскую Θείο — ибо это также должны быть ея превращенія! — наши кони очень смирно довезли насъ до Николаева, гдѣ мы нашли всю свою домашнюю бесѣду, и вѣ ней осталокъ дня весьма пріятно проводили.

Кн. И. Долюркуй.

КОНЕЦЪ

первой тасти прозы.

При первыхъ часпяхъ Собранія Новыхъ Русскихъ Стихотвореній и Сочиненій и переводовъ въ прозѣ приложены чешыре поршреша славныхъ ощечественныхъ писателей: Алексѣя Өедоровича Мерзлякова, Князя Пешра Андреевича Вяземскаго, Өедора Николаевича Глинки и Александра Христофоровича Восшокова.