МОСКОВСКИЙ
ВЪСТНИК ТЪ.

ЖУРНАЛЪ,
ИЗДАВАЕМЫЙ М. ПОГОДИНЫМЪ.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ.

МОСКВА.
ВЪ УНИВЕРСИТЕТСКОЙ ТИПОГРАФИИ.
1827.

4

Съ Востока грозно мы пришли —
И Западъ сшершь съ лица земли,
И за народомъ шелъ народъ,
Не знал кто во слѣдъ идѣшь.

*

И первый паль, возникъ другой,
Смѣнень и шошь своей чредой : —
Возрось приливъ враждебныхъ силъ,
И милліоны мечь скосилъ.

*

Мы бурно, весело шекли;
Мы брали все — дари земли!
Гдѣ я сегодня дань сбиралъ,
Тамъ завтра врагъ мой пировалъ.

*

Бывало ринемсл въ страну :
Все наше, — шошь беремь жену,
Иной вола, другой коня,
Иное шѣшило меня.

*

Я всюду рѣдкаго искалъ,
Я всѣ сокровища сбиралъ, —
И чѣмъ товарищь мой владѣлъ,
На то глядѣшь я не хошѣлъ.

*

Не миновало ни сребро,
Ни злая взора моего :
Все осязалъ мой чушкій взглядъ —
И подъ землей сокрытый кладъ.

*

5

И груды камней дорогихъ
Похитилъ я изъ кладовыхъ;
Но на груди твоей разцвѣсшь
Одинъ смарагдь заслужитъ честьь.

*

Привѣсь къ воскраіямъ ушей
Дары блесшіе морей:
Не тронь рубина — пристыдишь
Его огонь швоихъ ланишь.

*

Богашѣшва, взятыя войной,
Я повергаю предъ тобой:
Взглдни на жашву многихъ сѣчѣ,
Ее пожалъ кровавый мечь.

*

Тушь много злата, — но вели,
Я все сберу съ лица земли —
И взыдутъ посреди двора
Громады злата и сребра.

*

Едва вступила мы на тронъ,
Къ шебѣ идутъ со всѣхъ сторонъ
Богатѣство, разумъ, власть и трудъ;
И дань покорную несутъ!

*

Я мнилъ безумный — все мое,
Но мы пришла — и все швое,
И всѣ дары труда, войны
Цѣны высокой лишены.

*

7

## ЕЛЕНА (кз Фаусту).

Приди сюда на сладкую бесьду:
Здсь ждешь шебя твой царственный пресшоль,
А безъ шебя и мой осиршешь.

ФАУСТЪ (преклонивъ колѣна передъ Елею).

Обътъ служенія тебѣ, царица,
Я приношу; дай руку мнѣ лобзать,
Которая на тронъ меня возводишь.
Вѣнчай меня, да буду я тебѣ
Соцарствовать въ швоемъ обширномъ царствѣ, —
Хранитель твой и рабъ и обожатель.

## ЕЛЕНА.

Какія чудеса я слышу! — Въ сердцѣ
Вопросъ шѣснимся за вопросомъ, — я
Хотѣлабъ знашь, какою рѣчью вою
Здсь говорилъ шакъ странно, шакъ привѣшно?
Какъ будто звукъ ласкается къ другому;
Лишь примешъ слухъ, лишь выдашь сердцу слово,
За нимъ спѣшишь его же огнголосокъ.

### ФАУСТЬ.

Коль милъ шебъ языкъ народовъ нашихъ,
Что скажешь ты о ихъ созвучныхъ нѣпахъ?
Онъ звучатъ до глубины души.
Но скоро пы постигнешь тайну эту:
Тебя научишь ей любви бесъда.

## ЕЛЕНА.

Но какъ узнать прелестное искусство?

9

Песня обь Ильё Муромцё.

По морю, по морю, по морю по синему,
По синему, по Хвалынскому,
Плавалъ соколъ корабль ровно тридцать лѣшь;
И на якорѣ соколъ корабль не стаивалъ,
И желтаго песочку въ глазъ не видалъ.!
Хоролю соколъ корабль изукрашенъ былъ:
Бока сведены по звѣриному,
А нось-ашь да корма по змѣиному.
Кормою-шо владаетъ младъ Полканъ Богашырь;
А всѣмъ кораблемъ Илья Муромецъ:
На Ильѣ Муромцъ кафтанъ рудожелтой камки;
Илья Муромецъ по кобраблю похаживаетъ:
Онъ и тросточкой по пуговкамъ поваживаетъ;
И напали на соколъ корабль разбойнички,
Горскіе Ташары со Калмыками,
И хотятъ они кораблечикъ разбить, разломить;
А онъ-ша по кораблику похаживаетъ,
Онъ и тросточкой по пуговкамъ поваживаетъ;
Пуговки злачёныя разгремѣлися:
'Люстые львы разревѣлися,
А разбойнички испужалися,
Во горы съ испугу разбѣжалися.

10

ПРОЗА.

Каціанеры фонъ Каценштейнь.

Историтеская повѣсть

изъ времень XVI столѣтія.

(Посвящается Р. и К.)

Мѣсяцъ изливалъ полуночное сіяніе
на одну изъ прекрасныхъ долинъ Славо-
ніи. Въ воздухѣ все было тихо, какъ
будто природа, въ страхѣ ожидая че-
го-то, шаила дыханіе. Далеко вокругъ
разстилала долина свои бархашные зе-
леные ковры; къ западу склонялся къ
ней голый хребетъ горь: можно было
подумать, что самъ горный духъ на-
клонилъ его, чѣпобы проложить себѣ
путь къ Нимфамъ источника, внизу
игравшаго своими серебренными струя-
ми. Къ Сѣверу шумѣла Драва, вырыва-
ясь изъ крушныхъ береговъ своихъ, и
орошала крѣпостъ Эссекъ, гдѣ надъ стѣ-
ною на высокой вехѣ блисталъ Турец-
кій полумѣсяцъ, военнѣвенное знаменіе
Солеймана. Храненіе онаго поручено бы-
ло намѣстнику Вейсенбурга, Магомету
Ягіаоглису, между тѣмъ какъ самъ сви-
рѣпый завоеватель въ другой части
свѣта испышываль надъ Персами всю
силу своего гнѣва.

Къ западу, на плоской возвышнѣ-
сти стояло лагеремь войско Римскаго

II

Короля Фердинанда Перваго, брата и
наслѣдника Императора Карла; песчаное
мѣсто покрыло было длинными ряда-
ми бѣлых палашокъ, а тамъ, гдѣ ла-
терь примыкалъ къ лѣсу, легкіе Вен-
герцы и искусные Богемцы сплели изъ
вѣтвей древесныхъ плошные шалаши,
изукрасивъ ихъ конными знаменами,
гербовыми щитами вождей, пестры-
ми уздами и серебреными попонами ли-
хихъ коней своихъ. Сторожевые огни
съ трескомъ горѣли въ большомъ полу-
кружіи, но тускло свѣтили при чи-
стой лунѣ; темные призраки людей
двигались около огня, и изрѣдка глу-
хой окликъ прерывалъ глубокую шиши-
ну усыпленнаго спана.

Впереди лагеря, у самаго ската го-
ры передъ горящимъ пепломъ стороже-
ваго огня стоялое шяжелое орудіе — ог-
ромная пушка, разинувшая свою жел-
тую и блестящую пасть на крѣпость,
лежащую къ востоку. На гладкомъ
хребтѣ грознаго зѣва сидѣлъ Сципіо
Ланденбергъ, Нѣмецкій пѣшій воинъ, въ
легкой одежѣ, въ шишакѣ съ перомъ,
отъ усталости склоня на руку свою
кудрявую голову; возлѣ него, присло-
нясь къ колесу орудія, стоялъ Фран-
цискъ Штейнбрунъ, Рыцарь изъ Ка-
ринтіи, въ тяжеломъ конномъ одѣяніи,
съ ногъ до пяшокъ закованный въ сталь.

12

Вправо опъ нихъ валялась на полу сонная полна Нѣмецкихъ копейщиковъ: они лежали какъ ни-попало въ одной кучѣ, вмѣстѣ предшавляя одно тѣло дракона съ шысячью головами; на лѣво стояли осѣдланныя лошади, а передъ ними въ прямой линіи лежала дюжина рейтаровъ, шяжело вооруженныхъ, копторые въ просонкахъ часшо ворочались и при всякомъ движеніи звѣнѣли своею желѣзной одеждою.

„Что ты, Францискъ, выпарящілъ глаза? куда смотришь? сказалъ Сципіо, прерывая молчаніе. Дай покой тѣлу; лягъ на жесткую постелю; вѣрно поломалъ ты косточки на вчерашней ошибѣ, тѣхъ удалось доброму мечу твоему сбросить съ коней двѣнадцать головъ невѣрныхъ. Я буду караулить, хошь и мнѣ плохъ былъ покой съ моими бѣдными земляками съ той поры, какъ мы усѣлись на эшомъ проклятомъ мѣстѣ и голодаемъ изъ любви къ още-честву.“

„Да, смертно устали косточки,“ возразилъ Штейнбрунъ, не перемѣняя положенія, „но душа моя бодра и жива, хошя опъ забошы и хвораетъ.“

— „Если ужъ васъ, людей старыхъ и опытныхъ, страхъ берешъ, то какъ-же бышь намъ — то новичкамъ въ дѣлѣ военномъ? Вошъ какой голодной земель-

13

ки добились! Да ужъ съ какимъ дья-
вольскимъ народцемъ и воевать-то до-
сталось! Изъ каждаго куста помешы-
ваетъ стрѣлы да копья, шолько и
знаешь, что головы, носы да уши
прочь, въ мѣшокъ, а пошомъ домой,
какъ будто Богъ знаешь какое сокрови-
ще. А сверхъ этого вѣдь мы отъ самаго
Копрейница безъ провіянта поживаемъ,
не говоря ужъ о винцѣ да сухарикахъ!
Турецкій мечь ни одной былинки не о-
спавилъ! Хочя и уважаю нашихъ гос-
подъ Генераловъ, а не льзя не примол-
вить, что Магомешъ подогадливѣе поч-
шеннаго Намѣстника Крайны; не даромъ
выдалъ онъ намъ Славонію и прекрас-
ный Позегъ, заманилъ въ уголокъ, про-
моришъ голодомъ, а тамъ шутя
побьешь да и отправитъ внизъ по Дра-
вѣ и по Дунаю въ Черное море, чшобы
запахомъ Нѣмецкаго мяса очистишь мо-
ровой смрадъ Туреціи, да избавить Его
Величество Короля Фердинанда отъ ли-
шнихъ издержекъ на похороны придца-
ти тысячъ его храбрыхъ воиновъ." —

— „Держи языкъ за зубами, Сци-
піо! Фелдмаршалъ — добрая сабля,
хать и сердита. Ужъ еслибъ подслу-
шалъ онъ Капитана своей передовой
стражи, завтра быть бы тебѣ на вѣ-
ки нѣмому! Каценштейнеръ слѣдуешь
высшему приказанію. Его дѣло — очи-

14

стить Славонію отъ чалмоносцевъ, освободить всѣ пуши и мосты черезъ Драву для войска Австріи, идти въ Офень и шамъ на вѣки запретить коренному врагу ея, Юанну Яполію, именовавшіся Королемъ Венгріи и Трансильваніи.“

„Цѣль хороша — такъ ли исполнится? Что походъ открыть до возвращенія самаго Солеймана изъ Персіи — это дѣльно сдѣлано; онъ настоящій саптана въ эпихъ ордахъ дьявольскихъ; гдѣ нѣшь его, такъ Нѣмецкіе мечи устилають себѣ дороженьку Сарацинами. Что съ Яполія хошąть сорвать голову — это дѣло, — и честное: еще этошъ отступникъ, копорый чистую корону Венгріи, къ стыду ея, взялъ у Султана въ ленное владѣніе, этошъ негодяй будетъ хвастаться, что пойдешь вмѣстѣ съ Солейманомъ къ Вѣнѣ, какъ было за восемь лѣшь! — по дѣломъ Фердинандъ надѣнетъ на него желѣзный вѣнчикъ, какъ прежде онъ сдѣлалъ съ Венгерскимъ бунтовщикомъ Геортомъ Цехомъ. Но скажи пожалуйста, кто выѣдешь на шурниръ съ лошадью, копорая восемь дней овса не нюхала? Что будешь драшься тупымъ ржавѣмъ мечемъ, копорый при всякомъ ударѣ ломается? Голодный солдасть самъ себѣ не вѣришь; желудокъ зовешь его назадъ

15

къ домашнему хлѣбу, а какая охота
идти впередъ, гдѣ навѣрное онъ от-
дашь свое шѣло на завтракъ вороб-
намъ?“

„Солдату не дѣло ропшать! Стяни
крѣпче свой поясъ, да помни, что въ
лагерѣ жить не на пиру пировать!
Отказывать себѣ — не добродѣтель у
война; онъ голодаетъ для того, чтобъ
братья его спокойно кушали; мрѣтъ,
чтобъ братья жили: вошь слава вои-
на — ее добивайся! Съ вѣрой въ пол-
ководца и малое войско непобѣдимо; а
безъ нее и сотни тысячъ хорошій
боецъ какъ барановъ порѣжетъ. Намъ
ли не имѣть ея? Не самой ли этотъ
Юанъ Каціанеръ фонъ Каценштейнъ
при страшной осадѣ Вѣны былъ ея
спасителемъ? Не онъ ли у Каринтій-
скихъ ворошъ отразилъ дикую силу
Турецкую и избавилъ Австрію отъ
стыда и запустѣнія? Не за то ли Его
Величество пожаловаль ему тишлъ Ге-
нерала гвардіи и Намѣстника Крайны?
Не онъ ли въ Штенбергской долинѣ съ
Графомъ Палатиномъ на мѣстѣ поло-
жилъ гордаго Кассан-Бега со всѣми его
Янычарами? Не онъ ли съ Вакишомъ По-
лемъ у Греца убилъ сѣдаго Пашу, за
котораго Султанъ выдалъ бы сей часъ
20,000 головъ Турецкихъ? Не бралъ ли
онъ ужъ нѣсколько разъ и Песша и

16

Офена? Гдѣ тақія дѣла за него гово-
рятъ, тамъ къ чорту сомнѣніе! —
Труба славы давно ужъ | гремитъ о
немъ во всѣхъ краяхъ свѣша, и мы ли
зашкнемъ свои уши потому только,
что нѣсколько дней не видали чаши ви-
на да блюда съ мясомъ? Стыдись,
Сципіо!" —

„Вамъ коннымъ хорошо говорить;
ваша лошадка вездѣ найдешь себѣ кормъ.
ѣсть захочѣлось, — пошелъ здить
около лагеря, убилъ оленя, — развель
огонекъ, копье сдѣлалъ вершеломъ, —
и гошово жаркое, кушай на здоровье;
а коль погода сыра, вобьешься въ избу
мужичью, самъ надоишь молочка, зай-
дешь въ курятникъ да душишь цыплять
какъ коршунъ жадный; а мы стрѣлки
пѣшіе — иди рядомъ, а коль зѣсть за-
хочѣлъ, провіянтской кухни дожидайся!
О еслибъ шы видѣлъ, какъ бѣдные мои
товарищи гибли на походѣ, какъ вся-
кая деревня хоронила по нѣскольку со-
тенъ на своемъ кладбищѣ! еслибъ шы
видѣлъ, какъ передъ знаменемъ своимъ
палъ храбрый Графъ Юлій Вардекъ,
какъ блѣдные стрѣлки отнесли его въ
землянку нищаго, чтобы тамъ испус-
тилъ онъ дыханіе, — о! шы бы самъ
также ропталь и клялъ какъ и я. Его
нѣтъ — нашегоъ храбраго, лучшаго со-
брана — и шысячи за нимъ послѣдующь.

17

Ну чтожъ изъ эшаго будешь? Всѣ думали — вошь скоро Эссекъ нашъ. Пріѣхало и жданое орудіе; здѣсь оно; всѣ слушали — когда раздается выпалъ громо-вый. Ослѣпли господа Артиллеристы; ядро едва захватило полдолины, по-блѣднѣли Генералы, и въ самомъ военномъ совѣтѣ совѣша не достало. Какъ же не робѣть солдату, когда передъ нимъ его же начальники трусятъ?" — „Тсъ!" прервалъ Штейнбрунъ. „Я слышу топотъ лошадиной отъ лагеря." — Оба стали прямо другъ подлѣ друга; раздался окликъ; пароль сказанъ, и полдюжины конныхъ воиновъ подъѣхаютъ ихъимъ шагомъ. Эшо былъ самъ Фелд-маршаль Іоаннъ фонъ Каценштейнъ; при немъ Гусарскій Полковникъ Моръ Лаславъ; и Куприкъ, Генераль Саксонскій. На бодрочь жеребцъ величался Полководецъ, крѣпкій; высокій и широкоплечій; по-лащенная кирасса стѣсняла широкую грудь; изъ-подъ шляпы, осѣненной пе-рьями, виднѣлось грозное лице героя, темные огнистые глаза, благообраз-ныя черты и густые сѣдые локоны, подобные сѣрымъ облакамъ, сокрывающимъ разрушительные перуны бурные.

„Вотъ мѣсто, Генераль!" сказалъ онъ Саксонцу, остановивъ своего коня у самой пушки и устремивъ недвижный взоръ на освѣщенную луной долину.

No 21.

2

18

„Отсюда невозможно. Надо перемѣстить лагерь, на перекоръ всѣмъ спорщикамъ и зависшникамъ; а городъ взять должно, хотя бы надо было для этого сорвать мѣсцъ съ неба да пустить въ него!" — Саксонецъ съ Гусарскимъ Полковникомъ отъѣхали впередъ и углубились въ важной разговоръ о мѣстоположеніи страны. Между шѣмъ Полководецъ окинулъ взоромъ спящую стражу. Каринтійскіе рейтары вскочили и стали въ военномъ порядкѣ у коней своихъ, а пѣхоша все еще лежала и не шевелилась. Генераль-Лейтенантъ бросилъ сердитый взглядъ на Капитана и повернувъ коня въ средину спящихъ, закричалъ:

„Что это значить, Г. Капитанъ? Къ чему вы здѣсь приставлены — спать или караулить? А ты, Ланденбергецъ, что такъ нарядился — въ бархатѣ да серебрѣ, какъ будто на балѣ столичный, а не на войну съ врагомъ-кровопійцей? Берите съ насъ примѣръ: мы въ замѣевомъ коллемѣ да въ фризовомъ нагрудникѣ рубились подъ Вѣной, за то шеперь первенствуемъ въ государствѣ. Но коль начальникъ глупъ, шакъ и солдасть лѣнтей и обжора." — Сценію вздрогнулъ, правал рука ею невольно схвашилась за шпагу; но скоро онъ вспомнился, и преклонивъ голову въ знакъ войской покорности, сказалъ,

19

удерживая порывъ гнѣва: „сердце да мечь
образуютъ воина, а не платье; завт-
ра, Генеральъ, вы узнаете мой отвѣшь
на полѣ битвы; а если паду, то по
крайней мѣрѣ грабитель Мусульманинь
скажешь, раздѣвая меня: — не даромъ же
л пыталь мечь этаго Ланденбергца.“

Пѣшіе копейщики уже встали и
построились въ два ряда; сѣдой Ка-
праль, подошедъ къ сѣдлу Полководца
и лѣвую руку приложивъ къ киверу, ска-
заль ему гордо:

„Обратите гнѣвъ вашъ на милость,
и безъ вины не порицайте нашего Ка-
питана. Скорѣе тѣ достойны брани,
которые завлекли насъ сюда, чѣпобъ
поморишь всѣхъ голодомъ. Дайте вина
и хлѣба, — и вы возвратите прежнихъ
стрѣлковъ вашихъ. Лучшій цвѣшь во-
инства гибнешь на дорогахъ и черезъ
недѣлю попытайтесь — ка одни вашею
мощною рукой сокрушить стѣны,
тогда увидите — падетъ ли Турецкій
полумѣсяцъ предъ вашимъ одинокимъ вы-
сочествомъ?“ — Каціанеръ косо взгля-
нулъ на смѣльчака, но удержалъ въ
груди своей клокочущій потокъ гнѣва.
„Ты — Никель Эйхшейть, сказалъ онъ
ему тихо, ты не оспавалъ ошъ меня
во время Вѣнской осады; шебѣ бы надо
гордиться тою честью, которую ты
раздѣлилъ съ Кашценштейнерой. Грѣ-

2

*

20

шно шебѣ шакъ величаться предо мною.
Саксонцы пришли; съ ними Епископъ
Аграмскій привезъ намъ и провіянтъ;
а Гильгенберга все нѣтъ: за то перво-
му Капитану, который его втрѣшитъ,
дано право его повѣсить; онъ одинъ
виновникъ всѣхъ сираданій нашего лю-
безнаго войска. Ты будешь накормленъ,
Эйхшейтѣ, но въ цѣпяхъ и въ пюрьмѣ:
мужество и вѣрносіь не даешь правъ
на непокорство. — Онъ далъ знакъ, и
нѣсколько воиновъ изъ его свиты пове-
ли смущеннаго Капрала въ лагерь.

„Чтоб' они еще не воротились? Ты
ничего не слыхалъ объ них?" спро-
силъ Генераль, обращаясь къ Штейн-
бруну.

„Ни одного нѣтъ еще, отвѣчалъ
Францискъ. Около полуночи, въ правой
сторонѣ слышались были двѣнадцать вы-
стрѣловъ писполетныхъ, да въ слѣдъ
за ними палили двѣ пушки; звукъ оп-
давался не отъ Эссека, а отъ горы. Но
съ той поры все шихо, и мы ничего не
видали и не слыхали.” — „Напрасно я
не послалъ одного Вакиша Поля; Миха-
ила удержать бы надо. Венгерецъ, по-
жалуй, своею дерзостью погубитъ и
Черныхъ. Лишь шолько хоть одинъ изъ
нихъ возвратился, пошлите ко мнѣ
сказать о томъ въ главную кварширу;
не теряйте бодрости; звѣзда Кацен-

21

Штейнера всегда затмевала Турецкий по.умѣсяцъ.“

Генералъ, пришпоривъ лошадь, удалился съ своею свитой. Долго и безмовно начальники стражи смотрѣли ему во слѣдъ. Сципіо, сложивъ руки, прохаживался вокругъ, покамѣстъ не перекипѣло въ немъ чувство мести, и съ пылающимъ лицемъ подошель онъ къ Штейнбруну.

„Это ли чесISSный человекъ? И онъ сѣбѣть при всѣхъ срамить Офицеровъ Королевскихъ? Что мнѣ дѣлать?“

„Молчать, не дорожить его словами, какъ словами отца сердѣшаго, и при первомъ случаѣ доказать ему его ошибку. Бьюсь объ закладъ, что тогда публичная похвала въ три раза воздаетъ за бранное слово. Ахъ, какъ бы скорѣе возратились наши Черные!“

„А такъ вошь за чѣмъ шы таращишь глаза свои: ждешь Михаила, своего Полковника. Нѣшь, онъ не въ отца. Все добро опцово взялъ онъ, а зло остававиль. Старикъ вскормленъ войною: онъ кипитъ страстями, грубъ, свирѣпъ и жестокъ; гнѣь его неугасимъ, ненависть непримирима. Сынъ же рожденъ отъ Марса и Венеры, крепокъ, вѣренъ, человѣколюбивъ; перваго бойся когда онъ и дремлетъ, ко второму иди всегда!“

22

„И онъ - то можешь быть не воз-
врашился, можешь быть ты гово-
ришь ему рѣчь надгробную!“ говорилъ
Штейнбрунъ, крѣпко сжимая руку
товарища,

Снова раздался окликъ — и вдругъ
послышался топотъ конницы. „Да
здравствуетъ Фердинандъ! Святой
Георгій съ нами!“ закричали Венгерскіе
голоса, и въ тоже время черная конница
вѣзжала на покатый холмъ; весело
подошли къ ней на встрѣчу утѣшен-
ные товарищи.

Впереди ѣхалъ смѣлый Вакиша! Поль,
росомъ короткой и худой мущина,
въ Венгерской одежѣ съ золотыми
шнурами; черный, остроконечной кол.
пакъ, украшенный широкимъ перомъ
орлинымъ, покрывалъ его кудрявую
голову; вмѣсто эпанчи служила ему
кожа тигра, и черная борода висѣла
ключками. Сказавши Венгерское при-
вѣшествіе стражамъ, онъ на добромъ
буромъ конѣ своемъ поскакаль къ лаге·
рю: за нимъ слѣдовалъ эскадронъ лег-
кой конницы, въ срединѣ коего видно
было нѣсколько плѣнныхъ Мусульманъ.
Несчасшные были привязаны руками и
погами къ своимъ Арабскимъ конямъ;
всякой скачокъ ихъ причинялъ смертель-
ную боль прикованнымъ всадникамъ;
жровь обагряла ихъ бѣлую одежду; же·
ешокіе гусары концами своихъ сабель

23

кололи несчастныхъ ради забавы. Изъ
устъ страдальцевъ не слышно было ни
вопля, ни жалобы; шолько шихо шеп
тали они: Алла; изрѣдка двигали бри-
штыми, непокровенными головами, вра-
щая большіе черные глаза, пылавшіе
гнѣвомъ, и скрежешали зубами.

За быстрыми, безпорядочными Вен-
терцами слѣдовали въ строгомъ поряд-
кѣ Нѣмецкіе Черные рейшары. Въ сре-
динѣ ихъ находился плѣнный, но не
скованный Турокъ; впереди блишталь
своимъ стальнѣмъ оружіемъ Полков-
никъ Михаилъ Каціанеръ Фонь Кацен-
штейнъ, соединявшій въ себѣ велича-
вость родителя съ красотою своего
юнаго возвраста. Сказавши нѣсколько
словъ своему Капитану, который шот-
часъ велѣлъ воинамъ хашать къ шашрамъ
лагеря, Михаилъ повернулъ своего
Золотаго къ передовой стражѣ и со-
шелъ съ него близъ самой пушки.

„Здравствуй, Михаилъ! закричалъ
Францискъ. „Долго мы загосстился, а
мы за тебя трусили.“

„Жарка была эта ночь!“ отвѣчалъ
юной Герой, задыхаясь отъ устало-
сти. Въ это время онъ сбросилъ свой
шлемъ на песокъ, и темпыя кудри осѣ-
нили его благородное лице и длинную
шею. „Если бы еще немного, не видать
бы мнѣ родины. Я видѣлъ у тебя, другъ,

24

нашего лѣкаря. Позови его; я ранень
въ плечо; коллешь мой весь въ крови."

„Ты ранень!“ воскликнул съ ужасомъ Францискъ и бросился за лѣкаремъ. Между тѣмъ Сципіо помогъ Полковницу разстегнуть его панцырь и спросилъ его: „Вы привели плѣнныхъ? Развѣ бы забыли объ указѣ не щадить ни одного невѣрнаго?“

„У насъ были другія приказанія!“
отвѣчаль Михаилъ. Между тѣмъ онъ
легъ на землю, прислонясь къ орудію,
а искусствой врачь при свѣтѣ горящей
лучины, которую держалъ Францискъ,
разсматриваль рану. „Опцу хотѣлось
имѣть живыхъ Мусульманъ, чтобы
пыткой вынудить у нихъ нужныя из-
вѣстія; его желаніе исполнено, хотя
и стóшь шести храбрыхъ.“

Въ это время приближились къ
нимъ два мужа, которыхъ офицеры
почтительно привѣствовали. Первый
былъ Графъ Людовиѣ Ладронъ, Генераль
Италіянскихъ стрѣлковъ, сухощавой,
длинной мущина; гордость во взглядѣ,
крутое, лысое чело, римскій носъ —
были главныя черты его выразитель-
ной физіогноміи. Богатая, римская
одежда изъ желтаго бархата, пукъ
красныхъ перьевъ на широкой бобровой
шляпѣ, означали мужа сановнаго. Съ
любопыствомъ подъѣхаль онъ, и у-

25

знавши юнаго Михаила, сдвинулъ свои
черныя брови.

„Что вижу я, Полковникъ?“ ска-
заль онъ сердито. „Родишель вамъ далъ
важное порученіе, и вы медлите извѣ-
стить его объ успѣхѣ дѣла, тогда какъ
васъ дожидается пятьдесятъ заслужен-
ныхъ офицеровъ? Вѣрно и вы наслѣдо-
вали пщеславіе отца! И вы ужъ смо-
трише на своихъ сотоварищей какъ на
жалкія планешы, которыя должны по-
кланяться величеству единаго солн-
ца?“

„Я раненъ, почтенный Графъ, —
и много потерялъ крови,“ отвѣчалъ
Каценштейнеръ голосомъ любви и ува-
женія. „Вакишъ Поль уже доносишь
Полководцу объ удачѣ предпріятія. Мо-
жеше ли вы сердиться на то, что я
дорожу жизнію моею съ тѣхъ поръ,
какъ возсіяла мнѣ надежда — получить
отъ васъ драгоцѣнный залогъ любви ва-
шей? Не долженъ ли я щадить своей
жизни для того, чтобы нѣкогда мое
имя, столь коже славное, какъ имя ро-
дителя, достойно украсило древо Лад-
ронова племени?“

„Мы въ полѣ; здѣсь не даютъ се-
ренадъ любезнымъ дамамъ. Вы забылись,
Г. фонъ Каценштейнь.“

„Любовь и честь, честь и любовь
— знамена Рыцаря. Подъ чими совер-

15

шалось до сихъ поръ все великое; подъ
ними благородный Римлянинъ сочетался
съ благороднымъ Германцемъ!“

„Но почему вы знаете, что это
родство мнѣ будетъ пріятно?“

Вопросъ ужаснулъ Михаила. „Какой
злой духъ овладѣлъ вами?“ сказалъ онъ
съ горестію. „Не вы ли сами назвали
меня сыномъ, внушили сладкую надеж-
ду· нѣ когда соединишься съ Эрмадой,
благословили первую любовь нашу? И вы
же въ эту горькую минуту, видя ме-
ня раненаго, еще умножаешь мои тер-
занія жестокими словами?“

„Ты добрый юноша; но кто пору-
кой, что и въ тебѣ не кроется злое
сѣмя, которое при солнцѣ счастія на
пагубу другимъ шакъ сильно возрасло
въ твоемъ родителѣ? Не уже ли ты
думаешь, что я по повелѣнію Короля
привелъ сюда цвѣтѣ Италіянскаго юно-
шества для того, чтобь оно погибло
даромъ, въ угоду безумному баловню
фортуны, который не внемлешь гласу
совѣта и опыта? Не безумство ли
эло — осаждашь самую твердую крѣ-
пость съ голодными солдатами? По-
чпо онъ больше уважаешь Богемскаго
Генерала, Альбрехта Шлика, чѣмъ меня
и друзей моихъ? И шакъ эти Гусситы
много вреда нанесли дому Император-
скому; не бывать добру и ошь этаго

27

Богемца. Вашъ гербъ изображаетъ бѣлą
го кошą на золотой горѣ. Да, Ферди-
нандъ вамъ подарилъ горы золота, и
ихъ спорожишь кошь; по правиламъ Ге-
ральдики онъ знаменуешь проницатель·
ность, а по мнѣ это знакъ обмана и
мщенія, которое за пяты кусаетъ все
для него ненавистное,"

„Графъ Ладронъ!“ воскликнулъ Ми-
ханлъ, ударивъ желѣзной перчаткой по
звучному металлу орудія. „Что угодно
Полковнику? Не вскипѣла ли въ немъ
кровь Каценшпейнеровъ?“ спросилъ
Графъ съ насмѣшкою.

„Вы, почтенный родитель Эрмады!“ возразилъ юноша на гнѣвное восклица- ніе Графа. „Изъ цѣлыхъ тысячъ вы од- ни имѣете право произносить такія слова предо мною.“

„Такъ — и сынъ по омцѣ! за прав-
ду — ударъ меча, за совѣпъ — смер-
тельная рана. И въ эти когти отдамъ
ли я мою юроткую голубку? Нѣпъ, ищи
себѣ другаго тестя между хищными
коршунами Германіи! — А добрыя ли
ьѣсти принесли вы? Исполнялся ли
грезы великаго Героя Вѣны, и завтра
эта крѣпость будешь ли нашей? Найдет-
ся ли въ ней по крайней мѣрѣ лазаретъ
для бѣдной пѣхоты, которую безум·
ной вождь какъ будто на убой го·
нишь?“

28

„Извѣстія не радостны для отца моего; отсюда Эссекъ неприступень. Въ правой рукѣ есть монастырь, котораго взять невозможно. Съ его высоты можно стрѣлять на всю долину, и еслиъ лагерь протянутъ далѣе, въ одинъ часъ онъ обратился бы въ пепель. У меня на плечѣ вѣрный знакъ того, какъ мѣпко летающі оттуда пули. Сила Магомета не такъ мало-важна, какъ мы думали. Онъ собралъ гарнизоны изъ Офена, Вейсенбурга, Самандріи; Воспокъ и Югъ шлюющі ему свѣжія войска, а что всего ужаснѣе, Устрефъ - Папа послать къ нему своихъ конныхъ Босняковъ подъ предводительствомъ Амурата, лучшаго конного Генерала во всей арміи Султанской, того самаго злаго отступника, который взялъ Элиссу и украсилъ враша сего замка многими главами Христіанъ благородныхъ."

„Амурать противъ насъ — безбожный поноситель церкви? Каціанеръ! Это извѣспіе зажгло во мнѣ пламя ненависти. Еслиъ не ты истомилъ мое пѣшее войско, завтра бы въ бой! О я благословилъ бы тошь день, въ который бы удалось мнѣ разiszься съ этимъ предателемъ Іудой!"

„Вините Епископа Аграмскаго и Гильгенберга: уже ли ненависть ослѣ-

29

плясать и ваши ясные взоры? Или вы
хочите, чтобъ ощецъ мой взялъ и кух-
ню вашу подъ свое вѣдомство?"

Графъ разгнѣванный удалился; въ
это самое время Офицеръ, посланный
отъ вождя, подскакалъ къ Миханлу,
сказалъ ему о безпокойствѣ отца на
счетъ сына, и юный Полковникъ, от-
давъ почтишельный поклонъ Ладрону
и надвѣь свои доспѣхи, поѣхалъ въ ла-
терь къ родителю.

На другое утро военный совѣшъ
собрался въ великолѣпномъ шатрѣ Ге-
нерала - Фелдмаршала. На вершинѣ па-
латки развѣвался бѣлый шелковый
флагъ съ чернымъ орломъ; входъ завѣ-
шанъ былъ пурпуровой занавѣсой, а
поль успланъ дорогими коврами. При
входѣ, на верху шатра блишалъ сереб-
реный щитъ съ гербомъ Фелдмаршала,
изображавшимъ бѣлаго коша на золо-
той горѣ, въ красномъ полѣ. Капитанъ
Эрнестъ фонъ Бранденштейнъ съ пол-
пою стрѣлковъ столѣ на стражѣ,
охраняя знамя, пушку и барабанъ.

Внутри шатра сидѣли за полевымъ
столомъ Юанни Каценшпейнеръ, Графъ
Ладронъ, Богемецъ Альбрехтъ Шликъ,
Баронъ Гансъ Унгнадъ фонъ Зоннекъ
Намѣстникъ Стиріи и Гансъ Магеръ
фонъ Фукештадшъ; вокругъ по сторо-

30

намъ стояли храбрые Полковники во
инства Христіанскаго, въ рядахъ коło-
рыхъ спокойная масшитая старость
мѣшалась съ пылающимъ юношескимъ.
Передъ столомъ находилось пять пла-
ныхъ Турковъ, и Секрешарь оканчиваль
членіе журнала ихъ показаній.

„Довольно!" произнесь Фелдмаршалъ.
„Выведите невѣрныхъ, и васъ, господа
Офицеры, прошу выдти: теперь слѣ-
дуешь быть нашему общему совѣ-
щанію."

„Вакишъ Поль!" воскликнулъ Боге-
мецъ, пробѣгая живыми взорами ряды
офицеровъ. „Вы привели этихъ псовъ;
прошу васъ провести ихъ сквозь ваши
Венгерскія сабли, да ни одинъ изъ нихъ
не возвѣстить врагамъ креста о томъ,
какъ поблѣднѣли лучшіе Офицеры наши
предъ лживыми взвѣстіями хитрыхъ
Турковъ!"

Караульные Гусары занесли свои
сабли; четыре Мусульманина поверг-
лись на землю и съ воплемъ ужаса под-
няли умоляющія руки. Пятый изъ нихъ
(по цвѣтной чалмѣ коего, перьямъ и
земотымъ шпорамъ можно было заклю-
чить, что онъ знамѣнаго рода), стоі
ялъ недвижимъ, гордо возвышалъ пре-
красную главу, а черные, живые глаза
его, объгая ряды офицеровъ, какъ буд-
то въ нихъ искали кого-то.

31

Тогда высшупилъ Полковникъ Ми-
хаилъ, и ставъ между палачами и плѣно-
ными, заслонилъ своимъ пѣломъ юнаго
Турка. „Съ вашегоъ позволенія, мои Ге-
нералы! сказалъ онъ съ жаромъ. Симъ
врагамъ мы дали честное слово возвра-
тить жизнь, если они скажутъ правду
на всѣ наши вопросы. Извините, что
я въ этомъ случае счелъ за долгъ посо-
бить вашей памяти.“

„А развѣ ты ручаешься, что они
донесли правду?“ спросилъ отецъ, изу-
мленный поступкомъ сына.

„Слѣдствіе покажешь, а до тѣхъ
поръ оии должны быть подъ стражею.“

„Должны?“ насмѣшливо возразилъ
Богемецъ. „Вы такъ думаете, Г. Пол-
ковникъ? А я иначе. Съ невѣрными на-
родомъ нѣшь честнаго слова, да въ
войнѣ самъ Султанъ сколько разъ измѣ-
нялъ ему? Вакишъ, долой этихъ певъ,
и дѣлайте съ ними что-то приказано!“

„Нѣшь, говорю я, нѣшь!“ воскли-
кнулъ громовымъ голосомъ раздражен-
ный Михаилъ, набросивъ шлемъ на
главу и хватаясь за мечь. „Уже ли Хри-
стіанинъ послѣдуешь порочному при-
мѣру язычника? Уже ли Германскій Ры-
царь возмешь за образецъ Араба раз-
бойника? Этошь Боснякъ — мой плѣн-
ный; мой мечь его обезоружилъ, мои
Черные его схватили. Я ему рыцар-

32

скимъ словомъ ручался за жизнь, а най-
дется ли хотя одинъ человекъ во всей
Австріі, коморый могъ бы сказапь,
что Михаиль Каценштейнеръ тогда-
то не исполнилъ хотя единой буквы изъ
даннаго имъ слова? Кто захочешь нанес-
ти сію обиду моей чести, шать преж-
де да положишь меня мертваго на
землю. Г. Вакишъ Поль властенъ въ
своемь словѣ; его — четыре плѣнные;
пятый мой, — и пятаго я беру подъ
защиту, хотя бы всѣ Богемцы на ме-
ня ринулись. " Онъ крѣпко схватиль
правую руку Боснійскаго воина, вы-
шелъ съ нимъ изъ шапра, и никто не
осмѣлился преградить пути ему.

Графъ Шликъ съ досадой обратился
къ Фелдмаршалу и сказаль ему: „И вы
сносите такіе поступки вашего сына,
Г. фонъ Каценштейнь? Вы терпите
это въ присупствіи всѣхъ Генераловъ
вашего воинства?“

Старый вождь не безъ удовольствія
смотрѣлъ на подвигъ сына. „Плѣнный
принадлежить ему, кто взялъ его;
отвѣчалъ онъ важно. Что же вы нахо-
дите въ этомъ неправаго и необыкно-
веннаго? По моему мнѣнію, Кацен-
штейнеръ можешь идти собственнымъ
путемъ своимъ въ службѣ Королевской;
оть этаго не было еще вреда дому
Императорскому.“

33

„Кто передъ врагомъ честень, мо-
му и другъ повѣритъ!“ сказалъ въ пол-
голоса Графъ Ладронъ, каль будто го-
воря самъ съ собою. Богемецъ бросилъ
глѣвные взоры вокругъ себя, далъ знакъ
Полковнику Гусарскому: плѣнныхъ вы-
вели и казнили.

Въ военномъ совѣшѣ скоро загорѣ-
лась война мнѣній. Фелдмаршалъ не вѣ-
рилъ донесеніямъ плѣнныхъ; онъ не
оправалъ отъ своего намѣренія —
взять Эссекъ и сдержать слово, данное
Королю Фердинанду. Если настоящее
мѣсто лагеря было для того невыгод-
но, то надлежало перемѣнить его.

„Отъ чего не дерзашь врагъ въ
открытое поле битвы? говорилъ онъ.
Это явный знакъ его безсилія и стра-
ха. Я нашелъ настоящее мѣсто для
приступа; должно обойти лѣсъ; на
концѣ его есть возвышеніе, подобное
крѣпости; съ него-то пушки разобьютъ
стѣну — и сквозь проломы мой Фелд-
маршальской жезлъ укажешь народамъ
Фердинанда путь къ обычной побѣдѣ.“

„Уважаю ваше счастіе и мощную
десницу! возразилъ Графъ Ладронъ. Но
здѣсь дѣло не о томъ и дѣтъ, чтобы съ
громкимъ ура! бросить гусаровъ на
непріятеля, а о томъ, чтобы не забыв-
ши выгодъ дома Императорскаго, не

No 21.

5

135

нарядная одежда, которой онъ не скидавалъ и въ битвѣ, погубила храбраго; онъ зацѣпился ею объ остріе зубца, и щесть турецкихъ копій пронзили его тѣло, какъ будто оно далось имъ на забаву, какъ мишень стрѣлку молодому. „Не будешь впередъ наряджаться! сказалъ сердито Каценштейнеръ. Еслибъ онъ для баловъ поберегъ свои наряды, не лишились бы мы храбраго воина; подъ шелковымъ его нагрудникомъ билось солдатское сердце.“

Три послѣдующіе штурма были равно безуспѣшны. Крѣпость, богатая народомъ, не терпѣла урона; отъ вождя до послѣдняго рядоваго — все наслаждалось изобиліемъ; у Нѣмцовъ же народъ скудѣлъ; о Гильгенбергѣ ни слуху; надежда исчезала, голодъ возрасталъ; цѣлые шатры въ одну ночь пустѣли; артиллеристы падали у пушекъ, и высокомѣрный Предводитель поздно дознался, что онъ безумно жертвовалъ и войскомъ и своею славою, добытой погомъ и кровью.

Посреди всеобщаго унынія одинъ Ладронъ, какъ вѣщій вранъ, повторялъ свой крикъ пророческій: „Въ Вальпахъ! Гибель или Вальпахъ — выбирай любое.“ Ненависть къ сопернику не позволяла Каценштейнеру рѣшиться на совѣшъ лучшій. Онъ предпочелъ мнѣніе

136

Венгерца Валтсара — и повелѣлъ вой-
ску двинуться къ замку Германду. —
По безпорядку шествія можно было
заключить о будущихъ слѣдствіяхъ.
Лишь только подали знакъ къ походу,
солдаты, какъ будто не зная знамень
своихъ, бросились какъ ни попало; съ
трудомъ въ первой деревни офицеры
могли собрать подчиненныхъ, и толь-
ко одна предстоящая опасность могла
водворить порядокъ въ войскѣ, обезу-
мѣвшемъ отъ голода. Замокъ защищенъ
былъ одною стѣной и рвомъ; слабый
гарнизонъ не долго сопротивлялся, и
Нѣмцы, ворвавшись съ яростію, по-
прали послѣднихъ упорныхъ Турокъ.
Пятьдесятъ Христіанъ пало въ штур-
мѣ; но начальникамъ отъ радосши нѣ-
когда было счтать погибшихъ. Сія ра-
досшь скоро превратилась въ ужасъ,
когда въ скудныхъ магазинахъ нашли
они запасу только на два дни. Самъ
Каціанеръ упалъ духомъ; онъ повелѣлъ
скрыть неудачу отъ войска, заперся
на день въ покояхъ замка, гдѣ нашелъ
его Михаилъ, въ мрачной думѣ стоящаго
передъ гербомъ серебренаго щита
своего: „Михаилъ! сказалъ тихо отецъ,
время прошло! наступаетъ другое —
шемное и шяжелое; но и въ ночь, какъ
въ день, не измѣню себѣ.“ Онъ велѣлъ
сыну объявить генераламъ, — чтобы

137

готовились въ походъ обратный, со-
блюдая строго порядокъ отступленія.

Насыщенное войско возвратило му-
жество; построили мостъ черезъ рѣку
Бодрогъ и счастливо перешли ее. Поло-
жено было на пути овладѣть замкомъ
Юванхеномъ и городомъ Гарою, гдѣ по
вѣрнымъ слухамъ много было запасовъ
и мало непріятельскаго войска. Весело
и скоро шли полки, какъ будто впе-
редъ — къ побѣдѣ. Но скоро новыя за-
боты впѣснились въ сердца вождей;
около полудня, по лѣснымъ высотамъ,
сверкали остроконечныя копья Спаговъ,
и здѣсь и шамъ развѣвались песшыя
знамена Босняковъ.

Замокъ Юванхенъ возвышался на го-
рѣ, шихій и мрачный, какъ могильный
памятникъ. Пушки съ отверстыми зѣ-
вами выдавались изъ амбразуръ; но не
замѣтно было ни одной живой души,
и мѣдныя, недвижныя чудовища безмолн-
но грозили войску. У подошвы крѣпо-
сти лежалъ городокъ, покинутый Му-
сульманами; Христіане, въ немъ остав-
шіеся, немедленно отворили врата со-
братіямъ. Фелдмаршалъ счелъ это пер-
вымъ знаменіемъ своего новаго счастія
и гордо сказалъ своему сыну: „Имя
Каціанера по прежнему звучишь для
варваровъ.“

138

Михаилъ въ грустной думѣ тайнаго
предчувствія печально смотрѣлъ на пѣ-
хоту, которая врывалась въ городъ.
Безумными кликами огласили солдаты
свое новое убѣжище; двери покинутыхъ
жилищъ разломаны; изъ погребовъ вы-
катывали полныя бочки винà; шлемы
и шляпы служили вмѣсто чашъ, и ог-
ненное Венгерское вино, упоивши вои-
новъ, лилось по улицамъ города. Миха-
илъ съ досадой указывалъ на полпу пья-
ныхъ, но гордый ощецъ его говорилъ,
улыбаясь: „Дай же имъ попраздновать:
не даромъ по цѣлымъ недѣлямъ морилъ
ихъ голодъ. Завтра будушъ лучше
драться: надежда на такой же пиръ че-
го изъ нихъ не сдѣлаешь? шолько ну-
женъ караулъ; когда мы всѣ вмѣстѣ,
трусъ Магомешъ не пойдешь на насъ.“

Такъ думалъ спарикъ, но не дре-
маль непріятель. Замокъ окруженъ
былъ страною неровною; въ горахъ,
ее окружавшихъ, всюду были ущелья,
тѣсные проходы. Какъ губительный
демонъ, уловляющій человѣка въ мину-
ты его слабости, Магомешъ издали
слѣдилъ Хриспіанское войско, укрывая
свои кровожадныя полпы въ засадахъ
горныхъ. Его капитаны знали Ъсѣ норы
этой страны, и потому легко могли
воспользоваться случаемъ, невыгоднымъ
для вѣрныхъ.

139

Пьяная Австрійская пѣхота крѣпко спала на чужихъ пуховикахъ; вдругъ пламя объяло разныя части города, и боевая тревога пробудила отъ сна уповенныхъ воиновъ. Конница съ ужасомъ видѣла огненное море пожара, разлитое повсюду, слышала грохотъ падавшихъ зданій, кои погребли многихъ сыновъ Германіи; помогать было некогда, ибо съ первымъ разсвѣтомъ дня со всѣхъ сторонъ раздался однообразный кликъ Турецкаго воинства, — и ядра, предвѣснники враговъ, свистали по главамъ Австрійцевъ. Богемецъ Петръ Рашчинъ первый привелъ въ порядокъ свою конницу и полетѣлъ на встрѣчу невѣрнымъ. Съ чела до ногъ облишый мѣдью, онъ, какъ геній опустошитель, все на пути своемъ обращалъ въ бѣгство. Но неосторожностью погибла храбрость: завлеченный въ ущелье лѣское, онъ обезсиленъ былъ кучами новыхъ враговъ; его Богемцы пали вокругъ него, храбро защищаясь, и самъ Амурашъ своимъ мечемъ разбилъ его шлемъ и черепъ. Не лучшая участь ждала кровожадныхъ Венгерцевъ по другую сторону города, гдѣ мѣсто удобнѣе было для правильной битвы. Ядро прострѣлило въ грудь Вакиша Поля, и гордое орлиное перо пало на землю. Паденіе вождя ужаснуло войско: онъ былъ на полѣ брани гені-

140

емъ хранишелемъ своихъ соотчичей,
онъ былъ во всѣхъ военныхъ походахъ
того времени: при немъ совершалось
все великое. Разсѣянные гусары уда-
рились бѣжать, бросились въ лѣсъ —
и къ вѣчному стыду своему Венгерцы
беззащитно падали подъ мечами Спа-
говъ и Босняковъ. Но едва лишь Каці-
анеръ, устроивъ полки свои, вышелъ
въ долину, — Турки въ единый мигъ
исчезли, какъ будшо покорствуя силѣ
незримаго чародѣя, и одни кровавые
трупы мертвыхъ свидѣтельствовали
объ ужасахъ совершившейся битвы.

„Скорѣй отсель удалише войско
отъ сего постыднаго зрѣлища!“ вос-
кликнулъ раздраженный Графъ Ладронъ,
подскакавъ къ Фелмаршалу, который
устремилъ недвижные взоры на поле
смерти. „Стирійцы ропщутъ; пѣхота,
видя трупъ Вакиша Поля, освѣщенный
пожаромъ, въ отчаяніи бросаетъ ору-
жіе. Если еще промедлите, — все вой-
ско послѣдуетъ постыдному примѣру
гусаровъ.“

Дано повелѣніе идти скорѣе: —
войско безъ ождыха достигло широ-
каго поля, которое близъ города Горі-
эна простирается между горъ. Лагерь
разбитъ, — и послѣ часу отдохновенія,
Генераль Фелмаршалъ созвалъ военный

141

совѣтъ; но уже поздно было внимать гласу мужей опытныхъ.

Безмолвы и мрачны вошли военачальники въ шатеръ ихъ Предводителя; ихъ блѣдныя ланишы, гнѣвные взоры обвиняли его въ утратѣ лучшаго воинства. Михаилъ, кротостью нрава пріобрѣшій всеобщую любовь, подобно Ангелу-примирителю, укрощалъ волненіе гнѣвнаго ропота. Вдругъ, казалось, само отчаяніе явилось посреди вождей въ лицѣ Мора Ласлава, который возвратился съ побѣга съ прочими творищами.

,,Измѣнникъ!“ воскликнулъ Юаннь Каціанеръ, ,,и ты еще доброй волей самъ идешь къ своей висѣлицѣ?“

,,Повѣсьте меня, возразилъ Лаславъ, но прежде позвольте сказать слово. Я не достоинъ поношенія: я одинъ изъ всѣхъ могъ бы найти вѣрное убѣжище въ моемъ наслѣдномъ замкѣ; но я пришелъ назадъ. Хочу предостеречь васъ, да не погибнушъ мои творищи. Вы окружены отовсюду безчисленными полками Магомета; куда не двиньшесь, они вездѣ васъ встрѣшятъ. Черезъ лѣсъ проходу нѣшь; его нарочно загородили Янычары, срубивши деревья; во всякомъ ущельѣ — пушка, въ каждомъ кустѣ — стрѣлокъ. Если вы пойдете

142

въ разставленныя сѣти, вамъ не во-
рошиться!“

„Каркай воронъ на свою голову !
воскликнулъ раздраженный Михаилъ. Не
вселяй робости въ героевъ, не высчи-
шывай имъ опасностей, а говори о сред-
ствахъ къ спасенію.“

„Мнѣ извѣстны всѣ углы этаго
лѣса, отвѣчалъ Лаславъ, оснаются двѣ
дороги: избирайте любую. Одна весьма
узкая, длиной въ двѣ мили, ведетъ въ
Вальпахъ; она безопасна отвѣ невѣр-
ныхъ, ибо по ней не льзя везти тяже-
лыхъ орудій: потому если ее изберете,
то пушки должно оставишь. Другая
кратчайшая въ мой замокъ Центурце-
бешъ; ее стережешь небольшой отрядъ
Турокъ, ибо не предполагающъ они,
чшобы вы ее избрали.“

„Избирайте послѣднюю, сказалъ
Ладронъ. Кто изъ насъ приметъ на
свою отвѣшственность потерю луч-
шихъ снарядовъ артиллеріи?“ — „Пре-
жде, Графъ, вы хошёли въ Вальпахъ? —
насмѣшливо спросилъ Каціанеръ. Что
за непостоянство во мнѣніяхъ? Тамъ
и провіантъ и военная касса; тамъ цѣ-
лую зиму можешь продовольствовать
ся войско; а мы, Богъ дастъ, еще до
осени успѣемъ возвратить покинушия
орудія. Въ Вальпахѣ ждешь насъ безопас-
ность и забвеніе всѣхъ страданій!“ —

143

„Въ Вальпахъ!“ загремѣли въ одинъ голосъ военачальники. — „Власть предводителя, его и отвѣтственность! прибавилъ Ладронъ. И такъ — въ Вальпахъ!“

„Ломайте экипажъ, жгите запасы, — былъ приказъ Фелдмаршала — Пушки разбейте молотами или заклепайте ихъ. Солдату не брать ничего лишняго, взять одну муницип. Полковникамъ — не распускать полковъ, Капитанамъ строго смотрѣть за отрядами, чтобъ все было вмѣстѣ. Ночью на второй смѣнѣ протрубятъ въ рогъ передъ моей палаткой: это знакъ къ походу! До шѣхъ поръ не шевелишься въ лагерѣ!“

„Этошь сигналъ можешь разбудить непріятеля,“ возвразилъ Ладронъ. „Вѣчныя противорѣчія! отвѣчалъ гнѣвный Каціанеръ. Когда Мусульманинъ сражается ночь? но если вы придумали знакъ безопасности, можешь одни употребить его для вашего войска.“

Раздраженный Графъ вышелъ поспѣшно изъ шатра; Михаилъ за нимъ, чтобы ушѣшить обиженного старца; старый Кацештейнеръ грозилъ врагу въ слѣдъ, говоря самъ съ собою: „Упрямый Римлянинъ! будешь каняться въ своемъ противорѣчіи!“ Офицеры собрались къ нему на зовъ его, и онъ далъ имъ шайныя повелѣнія.

No 22.

10

144

Мрачная ночь спустилась на долину Славоніи. Небо, какъ желѣзный гробовой сводъ, возвышалось надъ Христіанскимъ лагеремъ, подпираемое граничными столбами горъ. Тяжелая туча висѣла надъ землею, какъ траурный балданадъ шрупомъ царственнымъ. Она какъ будшо прикасалась злаченымъ шпицамъ шатровъ и знаменъ; ни одна вѣтная звѣзда не улыбалась землѣ; буйный вѣтеръ ревѣль съ юга, шумно прошелъ мимо копій и палатокъ, свисталъ по барабанамъ и липаврамъ, и скрывался въ лѣсу, подобно пролетному зловѣщему демону, кошорый и въ часы ночные тревожишъ предчувствіемъ усыпленнаго смертнаго.

Сторожевые огни погасали, не смогли на стараніе солдашь зажигать ихъ. Передъ шатрами спали ряды воиновъ въ полномъ вооруженіи. Сонь смыкаль ихъ вѣжды, но холодный вѣтеръ и страхъ оробѣвшей души непрестанно отверзаль ихъ; въ просонкахъ свистъ вѣтра казался имъ вожделѣннымъ сигналомъ похода.

На лѣвомъ крылѣ, передъ шатрами войскъ Италіанскихъ, покоились Каринтійскіе кирассиры; каждый воинъ лежалъ подлѣ коня своего. Ржаніе непрепливыхъ коней, подобно хохоту эха, ошвѣчало на завыванія бури. Франційскъ

145

Штейнбрунъ, сложа руки и опустя голову, въ безпокойствѣ бродилъ передъ шашромъ Генерала, который, ушомясь отъ дневныхъ раздоровъ, оставыхаль на своемъ ложѣ. Вооруженный воинъ наконецъ приближился къ Штейнбруну. При блескѣ молніи, мелькавшей на небоклонѣ, и по знакомому голосу, Францискъ узналъ Михаила.

„Графъ не спишь? Доложи ему обо мнѣ.“

„Генераль почиваетъ, и до второй смѣны не велѣлъ будить себя. Онъ и шакъ сердитъ на ощца пвоего; еще больше разгнѣвается, когда посревожишь покой его.“ — „О несчастная вражда честолюбія! ты смущаешь миръ невинной души и удаляешь меня отъ милыхъ сердцу.“

„Не разсердись, Михаилъ, а я скажу правду. Оба страрика походятъ на двухъ пьяницъ, которые, стоя на краю Альпійскаго ледника, спорятъ о пустой чашѣ и бросаютъ жеребій почти замерзшими пальцаиі. Двѣ рукъ согласныя стоють дюжины: это мы не разъ доказывали. Хоть бы намъ изъ этой-то западни вылѣзть! Здѣсь каждой кустъ врагъ, а они то и дѣло спорятъ — кому умирать прежде. Да что отецъ твой не трубишь шакъ долго? Я изъ терпѣнья вышелъ.“

10*

146

„За тѣмъ-то я и пришелъ къ шебѣ,
ты не слыхалъ шуму на правомъ крылѣ
лагеря?“ — „Вѣтеръ такъ оглушилъ
меня, что я и тебя едва слышу.“ —
„Епископъ Аграмскій первый подаль
примѣръ ко злу; за нимъ послѣдовали
гусары, подъ предводительствомъ Лас-
лава, который обѣщалъ всѣмъ пока-
зать дорогу. Цѣлое крыло вдругъ исче-
зло; пѣхота смутилась; солдаты, по-
кинувъ свои знамена, стали разсы-
паться по лѣсу, гдѣ вѣроятно ждешь
ихъ смерть. Гансъ Унгнадъ вошелъ къ
отцу, когда я доносилъ ему о все-
общей тревогѣ. Онъ спросилъ его —
что ему дѣлать? — „Разумѣшется, не
дожидаешься сигнала, отвѣчалъ Фелд-
маршаль; Графъ Ладронъ боится раз-
будить непріятеля. Въ походъ! —
Я за вами пошчасъ же, пока бѣгущіе
гусары не успѣли выманить врага изъ
норъ его.“ — А послали ли вы извѣше-
ніе къ Ладрону? — спросилъ я отца,
когда Спиріецъ вышелъ. „Вели сѣдлать
коней твоимъ Чернымъ! сказалъ въ гнѣ-
вѣ отецъ. Еще дѣти отцовъ учить
станушъ! Графу не нужна наша предо-
сторожность, и вѣсть, надѣюсь, во
время къ нему подоспѣшь.“ — Онъ
велилъ мнѣ выдши, самъ началъ сна-
ряжаться, и когда я спѣшилъ сюда,
Стирійцы уже выходили. Дѣлайже ско-

147

рѣй свое дѣло; я иду къ Чернымъ, чтобъ не прогнѣвать отца."
— Оба пожали руку другъ другу; сердца ихъ поняли рукожашіе. Лишь шолько отъѣхалъ юный воинъ, какъ поднялся занавѣсъ шапра и вышелъ изъ него Ладронъ, блѣдный, какъ призракъ мо- гилы. — „Кто былъ здѣсь? спросилъ онъ, поданъ ли сигналъ?“ — „Былъ Пол- ковникъ Каценштейнъ; онъ хотѣлъ съ вами говорить. Праваго крыла нѣшъ уже; Стирійцы и самъ Фелдмаршальъ выступающіе; не медлите, сигнала не будетъ.“ — „Будетъ, долженъ быть, возразилъ Графъ и очи его запылали, какъ очи сокола, узрѣвшаго добычу. Никто изъ служивыхъ Короля такъ гнусно не обманешь товарищей. Капи- танъ, вы видите злую кошечью хит- рость! Выступи мы въ походъ до сиг- нала, и случится что либо съ вой- скомъ, — тогда и стыдъ, и гнѣвъ Коро- ля, и приговоръ суда падутъ на насъ, — и хитрецъ оправдаешься. Кацентпей- неръ, мы видимъ насквозь тебя, и твое орудіе есть сынъ пвой.“...

„Михаилъ честнѣ; нѣшъ лучше О- фицера во всемъ войскѣ Королевскомъ; еслибъ всѣ Нѣмцы были въ него, не видашь бы ни одному Турку башни Стефа- на, какъ ушей своихъ, и жить бы имъ въ своей Африкѣ между кровными брать- ями, звѣрьми кровожадными.“

148

„Развѣ вы его знаете? И въ овечь ихъ шкурахъ ходятъ волки. Ядъ не такъ видень въ золотомъ сосудѣ; по то и употребилъ его злой хиш-рецъ.” — „Но по крайней мѣрѣ не посѣ лать ли Офицера узнать правду?”

„Нѣшь! когда услѣшите сигналъ, разбудите меня. Пойду лягу, старость требуешь ошдыха, надо собрать силы, дабы бодро идти съ вами, куда Богъ позвешъ и жребій войны.” — Старецъ снова вошелъ въ палатку, а Штейн-брунъ, въ глубокой думѣ, не преставалъ ходить взадъ и впередъ, напрягая слухъ сквозь раскашы грома и често обращая взоры на Воспокъ — не блеснешь ли тамъ лучь утра, не разрѣшишь ли сомнѣній мрачной ночи?

Разовѣло. Вѣшеръ разгонялъ черныя тучи. Воспокъ подобень былъ кровавому морю, изъ бездны коего сверкало пламя, угрожавшее сожженіемъ землѣ, и какъ воинъ въ вооруженіи огненномъ, явилось солнце. Съ первымъ свѣтомъ дня тревога смушила лѣвое крыло воинства, доthолѣ усыпленное сномъ могильнымъ. Полковники сошлись; гнѣвомъ пылали ихъ взоры, горѣли брадатыя лица и въ отрывистой бесѣдѣ, сердитые воины махали мечами. Дѣло сдѣлано. Центръ и правое крыло лагеря

149

пусты, шашры покинуты, Фелдмаршаль удалился съ Нѣмецкой пѣхотой, за нимъ Венгерцы, Стирийцы и Краинцы. Полковники бросились въ шатеръ Ладрона и требовали опъ него — занять между ними мѣсто Фелдмаршала и вести ихъ изъ бездны погибели съ благоразуміемъ, ему свойственнымъ.

„Въ рукѣ Фердинанда всѣ вдасти, отвѣчаль сумрачный Ладронъ, но я иду впередъ, хотя бы кровавое знаменіе неба и предвѣщало намъ часъ смерти.” — „И Михаила швоего нѣшъ! прибавилъ онъ, обращаясь къ Штейнбруну, прозвись, мечшатель!“ Съ хладнокровіемъ спокойнымъ, какъ будто гошовясь къ торжественному вѣзду въ столицу, онъ отдалъ приказанія, самъ распорядилъ полки и выскупилъ въ походъ къ лѣсу: между шѣмъ въ кустахъ раздавались глухія трубы Янычаръ, кошорыя какъ будто звали на пиръ смерти. Вдругъ сквозь туманъ утренній увидали коня, скакавшаго прямо къ воинству: серебреное оружіе и голубыя перья обличали воина. „Это Золотой! Это мой Михаиль!“ съ восторгомъ кричалъ Францискъ, — и скоро запыхавшійся воинъ очушился въ кругу Полковника, которые его всштѣтили съ видомъ мымъ презрѣніемъ.

150

„Ты возвратился, юноша? спросилъ изумленный ладронъ. За чѣмъ же не остался ты подъ знаменемъ умнаго отца твоего? Все злое отошло отъ насъ — и мы тѣмъ сильнѣе.” — Михаилъ привѣшно взглянулъ на мрачный кругъ товарищей и сказалъ имъ голосомъ кроткаго упрека. „Заслужилъ ли я такой пріемъ отъ своихъ собратій? Отцу принадлежало сердце и рука; Полковникъ долженъ былъ повиноваться и обезопасить полкъ свой. Я исполнилъ свою обязанность, и теперь возвращаюсь, чтобы совершить долгъ чести, хотябъ это и жазни стоило. Въ походъ, Графъ! минуты дороги. Авось мы успѣемъ еще достигнуть узкаго прохода между утесовъ, гдѣ по Спарлански можно защищаться. Прошу васъ назначить мнѣ команду въ appierгардѣ, да сотрется пятно стыда съ герба Каценштейнскаго!“

„Мои Каринтійцы тамъ!“ сказалъ Францискъ; Генералъ кивнулъ головой въ знакъ согласія и съ радостію взиралъ на героя, который въ упреннемъ сіяніи подобился Архистратигу Михаилу, на бурномъ конѣ, съ огненнымъ мечемъ дерзающему на демоновъ ада. Малочисленное войско отправилось не медля, желая достигнуть скорѣе мѣста безопаснаго.

151

Но не такъ суждено было въ Выш-
немъ совѣтѣ. Едва развернулись зна-
мена, едва послѣдніе кони вышли изъ
стана, едва передовые достигли лѣса,
какъ невнятный гулъ трубъ превра-
тился въ громъ браноносной музыки.
Какъ неистощимое море въ часъ бури
волну за волной выбрасывалѣ на бе-
регъ, такъ изъ каждаго ущелья, изъ-
за каждаго куста выходили толпы кро-
вожадныхъ Турокъ.

,,Алла! Алла!“ раздалось повсюду;
выстрѣлы гремѣли, кривыя сабли зву-
чали со всѣхъ сторонъ, и съ яростію
дикихъ звѣрей, бросающихся на обшир-
ное поле травли, бросился Албанецъ,
Африканецъ, Боснякъ, Спатъ и Янычаръ
на скудную толпу Хриспіанскихъ во-
иновъ. Богемцы первые приняли ударъ.
Ихъ Генералъ, Графъ Шликъ, лѣвая
рука Фелдмаршала, исчезъ во время
ночи, и надъ остальными старшій Ка-
питанъ принялъ начальство. Лишь толь-
ко они коснулись лѣса, какъ закрытая
батарея спала дѣйствовать — и пули
громили коней и воиновъ. Янычары окру-
жили ихъ, ядра разрывали ихъ кожаные
панцыри, и оперенныя стрѣлы впива-
лись въ голую шею статнымъ Богем-
цамъ, и кровь лилась ручьями. Когдаже
устраненные ободрились, и собравшись
въ единую толпу, ринулись на незри-

152

маго непріяшеля, тогда съ обѣихъ сто-
ронъ налетѣла на нихъ старая конница
Турецкая. Какъ оторванная скала, раз-
рущающая на пуши своемъ все живое,
шакъ задавила безчисленная толпа ма-
лыхъ числомъ, но крѣпкихъ сыновъ Бо-
геміи; копья ихъ сокрушились о сабли
Дамасскія, тяжелый палашъ разбилъ
ихъ шлемы, и знамена разбросаны по
неску, увлажнному кровью.

Ужасенная пѣхота хотѣла обращаться въ бѣгство; но Графъ Ладронъ спрыгнулъ съ коня своего и единымъ размахомъ сразуłѣ своего любимаго товарища въ брани. „И я пѣшій, я съ вами! воскликнулъ онъ, но проклять будетъ шотъ, кто покинешь знамена Царскія и вождя своего!“ — Духъ мужества какъ будто съ неба слешѣлъ на изумленныхъ; собравшись во едино, они бросились на несвязныя полпы враговъ и вне запнымъ напоромъ проложили себѣ пушь, одушевившись мгновенною надеждою.

Каринпійцы поравнялись участью
съ Богемцами, Африканцы, какъ саран-
ча, съ крикомъ напали на нихъ, уповая
на легкую побѣду, и по обычаю Турковъ
считая решираду правильнаго войска
безпорядочнымъ бѣгствомъ. Михаилъ
и Францискъ дрались неразлучно; они
окружили себя холмами издыхающихъ
Арабовъ, коихъ черныя лица, искаженъ

153

ныя судорогами смерти, представляли
зрѣлище адское. Но не долго торже-
ствовали Нѣмцы. Начальникъ Каринтій-
цевъ, Гансъ Магеръ фонъ Фуксштадтъ,
привлекъ на себя грозу боя. Поелику
весь экипажъ былъ покинутъ, онъ об-
лекся въ свое парадное вооруженіе,
чтобы въ обычномъ убранствѣ своихъ
предковъ лечь на полѣ брани. Златыя
латы, украшенныя цѣпями, корона на
шлемѣ, осѣненная черными перьями,
огромный щитъ съ серебреной лисой
и пестрой лиліей, обманули враговъ,
и они сочли его за полководца, и всюю
силою лучшаго воинства ударили на
Каринтійцевъ. Два раза Нѣмецкая кон-
ница отражала невѣрныхъ, но съ вели-
кимъ урономъ. Наконецъ Албанцы, окру-
живши Ганса, сбросили его съ коня :
все его тѣло преврашилось въ одну
кровавую рану подъ безчисленными уда-
рами бѣшеныхъ враговъ, и въ пото-
кахъ крови излилась благородная душа
воина.

Михаилъ и Францискъ долго сража-
лись вмѣстѣ, защищая другъ друга. Всюду,
гдѣ блистали мечи ихъ, рѣдѣло войско;
все или бѣжало или падало предъ ни-
ми. Вдругъ Каціанеръ, оглянувшись, не
видитъ своего друга; орлиный взглядъ
его обѣжалъ все поле и узрѣлъ Штейн-
бруна, окруженаго полпою Босняковъ.

154

Онъ лепишъ туда, какъ Ангелъ брани;
скачешь мимо Африканцевъ, которые
по обычаю рѣзали головы, какъ побѣ-
доносные трофеи. Михаилъ сѣчетъ и
рубитъ вокругъ себя, и кровь Агарян-
ская брызжешь на него отъ пада-
ющихъ; какъ снопы подъ рукой жнеца,
валятся подъ нимъ устрашенные вра-
ги; единымъ пошокомъ крови означиль
онъ путь свой до того мѣста, гдѣ
кипѣла брань жарче и еще развѣвались
послѣдніе орлы Австрійскіе.

Ужасное зрѣлище взорвало его серд-
це! — У столѣтняго дуба лежалъ Графъ
Ладронъ; кровью облипю было лице
его; передъ нимъ сражалось еще нѣ-
 сколько отрядовъ, до послѣдней мину-
ты покорныхъ гласу вождя, блѣдными
устами все еще вопіявшаго къ своимъ
воинамъ.

Безчисленная полна Янычаръ окру-
жала героя съ его послѣднею дружи-
ною. Изъ сей полпы возвышался надъ
всѣми одинъ изъ военачальниковъ Ту-
рецкихъ на златоуздомъ конъ своемъ.

Стальной шлемъ, золотое воронье
крыло и богатыя перья омличали его
передъ всѣми; онъ махалъ тяжелымъ
млашомъ около главы своей; не пу-
скаль робкихъ бѣжать и непрестанно
воскликалъ: „Десять мѣшковъ зла-

155

та тому, что возметъ Италіанца жи-
ваго !“

Въ это время ринулся въ средину
къный Каценштейнеръ, спрыгнулъ съ
коня, бросилъ узду и впереди храбрыхъ
началь рублѣться, одушевляя товари-
щей новымъ мужествомъ. Покинупый
Золотой съ минуту смотрѣлъ на сво-
его господина и заржалъ, какъ будто
отъ удивленія; не когда двадцать жел-
тыхъ рукъ бросились на славную добы-
чу, онъ всталь на дыбы; схвативъ
зубами мощаго Араба за плечо, опро-
кинулъ его; копьемъ, которое было на
лбу его, и копытами разогналъ вра-
говъ, — и стрѣлой помчался по хол-
мамъ, почуя слѣды знакомыхъ коней
Саксонскихъ и Австрійскихъ, съ коими
пробился сквозь толпы вражіи пол-
ковникъ Никласъ Туръ — единый сча-
стливецъ въ сей роковой день смерти.

Между тѣмъ бой кипѣлъ у стараго
дуба. Выстрѣлъ слѣдовалъ за выстрѣ-
ломъ; болѣе и болѣе скудѣла фаланга
героевъ, уступая мѣсто толпѣ Му-
сульманъ. Скоро Михайль остался поч-
ти одинъ; тогда Францискъ, поте-
рявъ своего коня, подоспѣлъ къ нему
пѣшій, и его помощь на нѣсколько вре-
мени отсрочила погибель послѣднихъ
защитниковъ Графа. Вдругъ острая са-
бля ударила по перчаткѣ Михаила,

156

брызнула кровь, и мечь выпалъ изъ
руки храбраго. „Отецъ! воскликнулъ
онъ въ отчаяніи, закрывая щитомъ
Ладрона, на кого покинешь Эрмаду?“
„Гнѣвъ Божій карашъ грѣшныхъ и пра-
ведныхъ: покоруй!“ со вздохомъ
отвѣчалъ раненый старецъ, — и млашь
великана съ крыломъ вранымъ — обру-
шился надъ щелемомъ безоружнаго Ка-
ценштейнера. Юноша зашатался, взо-
ры его обуманились, но бодрое шѣло
покорилось послѣдней блеснувшей мысли:
онъ бросился на отца возлюбленной, и
въ изнеможеніи заслонялъ его и собой
и щитомъ своимъ отъ ударовъ вражі-
ихъ; Графъ Ладронъ слабыми руками
обнялъ главу Михаила, лишеннаго чув-
співъ, и благословляя его, томящимися
взорами уже вопрошалъ Небо отайнахъ,
на землѣ неразрѣшаемыхъ. — Фран-
цискъ видѣлъ паденіе друга, вскипѣлъ
бѣшенствомъ, бросился на Янычаръ, по-
вергалъ все вокругъ себя и губилъ вар-
варовъ дотолѣ, пока они не напали
на него съ шылу: онъ, какъ срубленный
дубъ, увлекъ въ своемъ паденіи против-
никовъ, и крѣпкія мышцы изнемогли
подъ бременемъ народа. Остальные вои-
ны закричали — пардонъ: знамя Коро-
левское склонилось, и воинство Солей-
мана крикомъ побѣды заглушило стоны
раненыхъ, которыхъ изувѣчило отчая-

157

Ніе Германское какъ бы въ опмщеніе
за измѣну. —

Знойное полуденное солице палило
свѣжую зелень луговой долины, гдѣ Ма-
гомешь Бегь, передъ шатромъ вождя
Австрійскаго, въ кругу вельможъ сво-
ихъ, праздновалъ побѣду. На златомъ
шпицѣ главной Нѣмецкой квартиры
блисталъ серебреный полумѣслцъ; лю-
ди желтаго и чернаго цвѣша, собран-
ные изъ разныхъ частей міра, грабили
обозы Христіанъ; изъ шатровъ таска-
ли они покинушыя сокровища въ одну
груду, и далеко разносилась шумная по-
левая музыка Мусульманъ, ихъ насмѣ-
шливыя побѣдныя пѣсни и торжескіе
венные марши. —

На широкомъ батряномъ коврѣ, на
желтыхъ бархатныхъ пуховикахъ воз-
лежалъ Турецкій вождь; по правую ру-
ку его стоялъ Амуратъ, тигантскій
предводитель Босняковъ, въ шлемѣ о-
сѣнномъ златыми крылами врана; за
нимъ черные рабы его въ открытой
палашкѣ Каценштейна готовили роско-
шное пиршество; предъ нимъ искусные
Арабы сооружали на полѣ побѣдные па-
мятники, отъ коихъ съ ужасомъ от-
вратила бы взоры душа чувствитель-
ная. — Среди луга кучами лежали дос-
пѣхи падшихъ воиновъ — драгоцѣнная

158

добыча, богатая и сребромъ и златомъ; но благородные гербы на Германскихъ щитахъ обагрены были кровію — и гордыя перья ихъ шлемовъ висѣли смятыя, какъ будто скорбя о смерти падшихъ героевъ. — Множество зна менъ большихъ и малыхъ развѣвалось вокругъ воинскаго Саркафога. — На право варвары воздвигали пирамиды изъ отсѣченныхъ головъ; ихъ не страшили обезображенныя черты блѣдныхъ брада дашъ лицъ, и въ смерти все еще грозныхъ. На лѣво складывали они на огромныхъ щитахъ отрубленныя уши и руки; драгоцѣнныя гербовыя кольца блистали на пальцахъ — и свидѣшель- ствовали о санѣ убитыхъ. — Свирѣ пый восторгъ зрѣлся на лицѣ Магоме та: онъ съ какимъ-то сладострастіемъ взиралъ на это зрѣлище, угодное одно му шолько Турецкому вкусу. — Когда же Офицеръ изъ Спаговъ принесъ ему на серебреномъ блюдѣ головы Вакища Поля и Ганса фонъ Фукштадта, когда простеръ онъ передъ нимъ кровавый тигровый плащь Венгерца, и преклонивъ колѣна, поставилъ къ спопамъ его ужасное блюдо, — тогда возрадовался холодный Турокъ и съ адскою улыбкою обратился къ вождю Босняковъ.

„Повеселится Солейманъ, власти тель міра, солнце земли, царь царей,

159

воскликнулъ Магомешъ, повеселился и похвалилъ насъ — и щедрою рукою прольешъ потокъ милостей на рабовъ своихъ. — Когда нечистыя руки наши приносили лучшую дань Государю Порты? — Слава Аллѣ, слава пророку! имъ побѣдили мы слабые, онъ грѣшною рукою нашею избилъ тварей невѣрныхъ.“ —

Гордо взглянулъ Амуратъ на смиреннаго повелишеля. — „Наши Дама-скиницы, возразилъ онъ громкимъ гласомъ, были что огненные языки на небѣ; руки наши губили какъ перуны бурные; но не рабовъ побѣдили мы, не пресмыкающихся Сатраповъ повелишеля вселенной. Взгляни на поле, вождь; исчисли чалмы, плавающія въ этомъ морѣ крови; каждая изъ сихъ головъ положила подлѣ себя двѣ глыбъ вѣрныхъ. Двойной славой увѣнчаетъ насъ Солейманъ. Не даромъ, прибавилъ онъ съ дикимъ восторгомъ, не даромъ пусшое мѣсто на этомъ блюдѣ близъ головы Венгерскаго волка занято другою ненавистною головой Христіанина, — за такой царскій подарокъ Солейманъ возведешь своихъ героевъ на высокія ступени своего слонокостнаго престола.“ — Молодой, статной Турокъ, въ легкомъ вооруженіи, съ султаномъ на головѣ, свидѣшельствовавшимъ его сань

№ 22.

11

160

высокий, подошел к гиганту воину — и шепнул ему на ухо. — Въ мигъ укротилось гнѣвное лице Амурата; съ улыбкой любви и удовольствія онъ тихо отвѣчалъ юношѣ, который съ радостію ошошел отъ него и поспѣшно втѣснился въ толпу, приняви повелѣніе отъ Магомета привести Христіанских плѣнниковъ. —

Въ сторонѣ отъ лагеря стояло высокое дерево; вершина его, раздвоенная ядромъ, вмѣстѣ съ зелеными вѣтвями лежала близъ огня на землѣ. — Янычары вошкнули въ эпошъ пень два копья съ двумя головами окровавленными. Надъ ними развѣвался конскій хвостъ съ небольшимъ полумѣсяцемъ, а подъ ними висѣль огромный чанъ, ударя въ который, Ага подаваль сигналы войску. — Вокругъ сего дерева, знаменовавшаго судьбу Германскаго воинства, лежали несчастные плѣнники, связанные вервями и цѣпьми, какъ жертвы уговорованныя на закланіе. Вокругъ блѣдной толпы смуглые дикари безмолнво держали копья, направленныя на погибшихъ, и съ нешерпѣніемъ ожидали повелѣнія отъ Аги на пошѣшную игру варварства. Не было знаковъ отличія на благородныхъ Рыцаряхъ; ихъ лишили богатыхъ доспѣховъ — эшарповъ, цѣпей и шпорь; по одному только бла-

161

городному виду и по желтому замшево-
му нагруднику можно было ихъ отли-
чить ошъ слугъ, вмѣстѣ съ ними связ-
анныхъ. Графъ Ладронъ лежалъ на но-
силкахъ близъ дерева; въ головахъ у
богатаго Римлянина былъ пукъ соло-
мы; многія раны на его могучемъ тѣ-
лѣ, слабо перевязанныя, почили кровь
струею; онъ съ горесію помными
очами смозрѣлъ на храбраго Михаила,
который лежалъ подлѣ него на большой
вѣпви разстрѣленнаго дерева. Юный
герой былъ обезоруженъ; плашкою
обвязана была окровавленная голова его;
влажныя кудри падали на плечи; лѣвую
руку поддерживалъ сукъ древесный, а
раздробленную правую стѣсняла цѣпь
желѣзная. Въ глубокомъ раздумьи смо-
трѣлъ онъ на песчаную землю; между
тѣмъ Францискъ Штейнбрунъ, съ ру-
ками связанными назадъ, опирался на
пень, и проклятіями облегчая грудь
стѣсненную зноемъ, сердился на солнце,
палившее его черепъ.

,,Имъ хочется насъ изжарить на
солнцѣ по Татарскому обычаю, бормо-
таль онъ сквозь зубы. Если это еще
продолжился, я взбѣшусь какъ собака,
кинусь на нихъ, искусаю и отравлю
ихъ этой пѣной, которая печетъ по
засохшимъ губамъ моимъ.”

11 *

162

„Тище, Францъ, сказалъ Михаилъ, поднявъ на него важный взоръ. Невѣрные вилѣли твои подвиги; ужели шы хочешь унизить себя въ ихъ мнѣніи и своею слабостью повеселишь горделивцевъ? Богъ надъ нами, Онъ посылаешь искушеніе!“

„Хошь бы не связывали они насъ, какъ волковъ бѣшеныхъ, бормоталъ Штейнбрунъ, тогда по крайней мѣрѣ я могъ бы вынушь крестъ изъ подъ платья, да Христіански приголовишься къ дальнему походу на вѣчную квартиру воина. Взгляни-ка надъ нами, видишь какой memento mori? Узнаешь ли храбраго Гиммельбергера и веселаго Христофа Эрнава? — Плохая караульная имъ досталась: что за жалкія лица? — Дьяволъ возьми нечистыхъ псовъ, кошые имъ такое мѣсто выбрали.“ —

„Они пали героями; о за чѣмъ и мы не съ ними вмѣстѣ!“ съ тяжелымъ вздохомъ сказалъ Михаилъ, печально взглянувши на отца своей невѣсты. —

„Смерть легка на поминѣ; кажется, слышу идешь ихъ палачь, отвѣчаль Францискъ. Но пусть такъ, рыцарскому шѣлу смерть лучше рабства у невѣрныхъ.“

Штейнбрунъ не даромъ говорилъ это; внезапно зашумѣла дотолѣ нѣмая шолпа копьеносцевъ. Раздвоился ихъ

163

кругъ, и отрядъ Турецкихъ воиновъ устремился прямо къ несчастнымъ рыцарямъ. Одинъ изъ нихъ, еще юный, въ богатой одежѣ, подошелъ къ Полковнику Каценштейну и съ дружескимъ видомъ сказалъ ему по Италіански.

„Помнишь ли меня, Христіанинъ? — Майлашъ Ибрагимъ съ радостію узналъ, что шы не въ числѣ мершвыхъ.“ —

„Лучше быть мершвымъ, чѣмъ рабомъ послыднымъ!“ громко отвѣчалъ Михаилъ.

„Кому еще улыбается жизнь, тому цвѣтешъ и роза надежды, возразилъ Майлашъ. — Я долженъ выручить залогъ моего обѣщанія; вѣдай, что и Мусульманскія клятвы святы. Ты не зналъ тогда, какой золошый фазанъ попался тобѣ въ руки. — Я любимый сынъ не-побѣдимаго Амураша — крошкій агнецъ, рожденный отшольва злашогриваго. Его солнечный взглядъ нынѣ впервые освѣтилъ мои воинскіе подвиги; онъ своею брадою поклялся наградить меня по желанію. Я узналъ тобя между плѣнными, герой смиренный, и выпросиль у отца чету невольниковъ на мой выборъ. — Отецъ согласился. Скрой свое имя, и самъ рѣшись одинъ день звашься рабомъ моимъ, а по汤ъ шы увидишь свою отчину.“

164

„Но чпо мнѣ въ спасеніи, колѣ друзья мои погибнушь? — Спаси этого раненаго Генерала, спаси моего варища вмѣстѣ со мною, а не то пускай и я погибну съ ними; ты показаль добрую волю, и клятва твоя исполнена.“ —

„Другъ швой будешь спасенъ съ бою. Но Германскій Визирь есть рабъ великаго Солеймана; въ рукахъ Царя его жизнь и кровь; но злато можешь сокрушить его цѣпи. Не противься же, не мѣшай мнѣ, и желѣзною рукою не разорви вѣнца моей благодарности.“ — „Вспомни Эрмаду. Она одна. Отнеси ей благословеніе родителл,“ — тихо сказалъ старый Графъ. А'а прибѣжалъ въ это время съ повелѣніями отъ Султана; Майлашь велѣлъ своимъ спутникамъ окружить двухъ друзей; Генерала понесли на носилкахъ; за ними пошла печальная полпа плѣнныхъ Хрѣстіанъ, окруженныхъ копьями и саблями, дощого мѣста, тѣхъ возлежалъ Магомешъ.

Пламень волкана пробѣжалъ по темному лицу исполина Амурата, когда онъ увидѣлъ Ладрона, который своимъ без страшнымъ видомъ, благородной осанкой, и въ униженіи являлся героемъ. Гордясь родомъ и славою воинскою, онъ высоко поднималъ главу, осѣненную сребрамышными власами. Къ нему подошелъ сви-

165

рѣпый Амуратъ, а по манію руки его приближились два негра въ темножелтыхъ одеждахъ, съ широкими мечами въ рукахъ.

„Здравствуй, Графъ Ладронъ! знаешь ли меня?“ спросилъ онъ гордо. — Старикъ безмольвно покачалъ головою. „Такъ у пебя видно окаменѣла совѣсть? кремнѣемъ стало преступное сердце? — съ яростію говорилъ злобный Турокъ. Нѣкогда звался я Асканій Колумна. Твоя племянница, помнишь гордый Христіанинъ, хошѣла быть моей супругой, а ты заперъ ее въ монастырь. Я дерзнулъ преступить чрезъ стѣны запворницъ, а ты предаль меня въ руки судилища вашего. Судьба чудно спасла меня, я сдѣлался Мусульманиномъ, — и Алла благословилъ меня: предо мной мой врагъ извѣчный — въ униженіи, въ ранахъ, въ безчестіи, — игра моего дыханія.“ —

„Узнаю пебя, бѣшеный Колумна! отвѣчаль Ладронъ, не измѣняясь въ лицѣ. Да, я въ ранахъ, я униженъ, но честь моя со мною. Судьба войны меня постигла, но душа моя говоришь мнѣ, что я выше пебя; я не издѣвался ни надъ однимъ изъ своихъ плѣнныхъ какъ ты надо мною.“ Амуратъ отвѣчаль сквозь зубы: „Ты долженъ идти ко двору Султана, вмѣстѣ съ другими да-

166

рами побѣды, и шы повеселишь покоришеля Персовъ въ чертогахъ Серальскихъ. Встаньже съ своего смраднаго ложа, шы, герой непреклонный! Сядь на коня и поѣзжай въ Стамбуль, да разсудить шебя шамъ любимецъ пророка."
—

„Жалкой насмѣшникъ," — возразилъ спокойно Ладронъ, съ презрѣніемъ оввращая лице отъ Амурата. „Нога моя раздроблена; горяшъ мои раны. Дай мнѣ спокойно умереть на этомъ жесткомъ одрѣ. Лавръ воина прохладишь мою пылающую голову; въ сердцѣ моемъ Богъ, который учитъ прощать враговъ своихъ." —

„Ты не можешь сидѣть на конѣ? — грубо спросилъ великанъ, подавая знакъ неграмъ. Взоры Солеймана не терпятъ слабыхъ. Нынѣ шы долженъ отправиться въ Стамбуль, въ кругу творищей: швой путь будетъ спокойнѣе. Негръ занесъ мечь; широкое лезвье свиснуло въ воздухъ и глава храбраго Графа скатилась съ плечь. При поднятии меча, Михаилъ съ громкимъ воплемъ, безъ чувствъ, повергся на землю подлѣ одра, — и отбрызнувшись пошоки крови отъ убіенцаго старца оросили его одежду, вмѣстѣ съ шеплыми потоками рыдающаго сердца. —

167

Внезапное несчастіе, невозвратимая поперя есть лучшій пробный камень для природы человѣка и его силъ душевныхъ. Или сокрушится онъ, — или укрепится, и все переносить. Такъ дубъ укореняется на цѣлые вѣки, когда устоялъ главою противъ разрушительнаго оркана; такъ желѣзо, превратясь въ огнѣ подъ пытливымъ молотомъ въ твердую сталь, никогда не разобьется. —

Въ бѣдной пастушьей хижинѣ, летавшей среди горъ, пробудился Полковникъ Каціанеръ отъ мучительныхъ гresзовъ сильнаго недуга. Онъ покоился на сѣнѣ и рогожахъ; подлѣ него сидѣлъ вѣрный Францискъ; жена пастуха варила на очагѣ мазь для его ранъ, почти совсемъ затвердѣлыхъ. Штейнбрунъ весело поздравилъ друга съ возвращеннойю жизнію, — и удовлетворительно отвѣчалъ на безпрестанные вопросы больнаго, которому спачала всѣ прежніе ужасы, бывшіе для него какъ бы чистилищемъ въ жизни, и все прошедшее представилось мечтою однойѣю должительной ночи.

Миханль впалъ въ глубокую задумчивость, которая цѣлые дни продолжалась. Возвративъ прежнюю силу здравія, онъ часто садился въ зеленыхъ кустахъ или на вершинѣ утеса, озарен-

168

ной солнцемъ, — и тогда духъ его,
какъ юный орель, возлетая надъ суро-
выми туманами скорби, снова дости-
галь шѣхъ предѣловъ свѣта, гдѣ преж-
де привыкли носить его крылья.

„Приготовляйся, Францъ, къ оть-
ѣзду на родину, сказалъ онъ однажды
другу. Эрмада въ кручинѣ. Она погибнешь
съ горя, а отцу нужень сынѣ, коль
не обманываетъ меня предчувствіе“

Тогда Францискъ принесъ двѣ мона-
шескія одежды, кошорыя Майлатъ Ибра-
гимъ съ намѣреніемъ ему отдалъ изъ
добычи Нѣмецкаго лагеря; показалъ
и полный кошелекъ золота, оставлен-
ный имѣ же на одрѣ больнаго; вынулъ
изъ шелковаго платка золотую цѣпь —
ордень покойнаго Графа Ладрона, сере-
бреный локонъ съ мертвой толовы его:
сіи послѣдніе осапшки храбрато были
вручены благодарнымъ Туркомъ Фран-
циску на память родственникамъ по-
чившаго.

,,Печальныя сокровища!" сказалъ
Михаиль со вздохомъ и слезами, ,,вотъ
съ чѣмъ я долженъ встрѣтить любез-
ную! И это замѣнить ли ей отца; а
мнѣ честь моего имени? О какъ шяже-
ла мнѣ жизнь! Я охотнобы сложилъ ея
бремя: что мнѣ въ пустыхъ ея ни-
вахъ, когда онѣ скошены рукою смерти!
Развѣ для тебя одной, Эрмада, хочу

169

жить; но и того не знаю — нужна ли
шебѣ грустная жизнь швоего друга?“

„Дай-ка намъ добраться до родимаго
воздуха Германіи! говориль веселый
Францъ съ ушѣшительной улыбкой. Съ
проклятой побѣды этихъ бусурмановъ
все вокругъ меня что-то кровью пах-
нешь; кустъ ли увижу — мнѣ грезят-
ся черныя головы этихъ получеловѣ-
ковъ; утесъ ли — все думается, нѣшь
ли за нимъ хишреца ухорѣза? Охъ эти
злодѣи! въ Африканскіе пески загнать
бы ихъ! Но полно, брать! Скорѣе въ
страну человѣковъ, гдѣ казнять законы,
а не жажда крови, гдѣ цари — отцы,
а подданные — дѣти.“ — „Ужасно! шеп-
таль про себя Михаиль, въ первый
разъ я трепещу закона, вперзые хотя
не за себя страшусь предшать предъ
лице отца — Государя!“ — Францискъ
изумленный поглядѣль на него, отга-
далъ мысль друга и возразил ему:
„Да, Генералу плохо будешь вѣдать-
ся съ этими членами военнаго совѣта,
которые, сидѣ на печкѣ, ни лагеря не
видали, ни голода не знають. — Да
что! Богъ дастъ сойдешь ему съ рукъ!
Обвинители его спятъ спокойно при
Эссекѣ и Юваанхенѣ.“

„А спятъ ли обвинитель въ соб-
ственной груди его?“ — съ жаромъ
спросилъ Михаиль. „Развѣ стыдъ на ще-

170

ках сына не уличишь отца при первой встрѣчѣ?"

Францискъ пожалъ плечами и пошелъ готовить все къ отъѣзду. Онъ наградилъ гостепріимнаго пастуха, кошорый, снабдивши ихъ дорожными запасами и двумя рогатинами и помогши имъ надѣть монашескія плашья, тайной спезею проводилъ ихъ до того мѣстѣ, гдѣ они могли продолжать путь свой къ родинѣ, безопасно отъ набѣга Турецкихъ нафздниковъ. Путешествіе ихъ замедлялось слабостью Михаила: печаль души еще болѣе утомляла его члены. Часто съ самаго полудня они принуждены были ождыхать или у пастуховъ, на берегу Дравы, противъ теченія которой они странствовали, или въ бѣдной хижинѣ какого нибудь охотника. Сіи друзья природы гостепріимнѣе, чѣмъ городскіе жители, угощали усталыхъ пuthниковъ. Съ намѣреніемъ оставивъ въ правой рукѣ городъ Варасдинъ, они при Штудмицѣ повернули къ горамъ Краинскимъ, съ радостію привѣштвовали овеческую землю, и здѣсь-то провидѣніе послало имъ знакъ своей милости. Идя лѣсомъ, они часто видали толпы роговѣтвянныхъ оленей; часто щешинистые кабаны проходили мимо ихъ съ шумомъ по опушкѣ лѣса. Не разъ благородная

171

стрась охотника, столь близкая чувствамъ воина, загоралась въ груди Штейнбруна. Онъ сердился, что нѣшь ни пороху, ни копья, ни коня, и что онъ осужденъ былъ только глядѣшь на одни слѣды своей славной добычи.

Разъ въ полдень, они отдыхали на скатѣ горы, бесѣдуя за полевою чашей; вдругъ Францискъ вскочилъ и заслонивъ глаза рукою отъ солнца, воскликнулъ: „Эй, взгляни братъ! Видишь ты это бѣлаго звѣря? Я ли не охотникъ, а такихъ звѣрей въ глаза не видываль! Ужъ это не единорогъ ли, что въ басняхъ славенъ? Смотри, идешь въ куспахъ: вотъ вышелъ на поляну. Мне солнце смотрѣшь не даетъ; гляди ты. Ахъ, какъ бы это да не рогатина, а копье! Ужъ вѣрно голова его украсила бы мою залу въ Штейнбрунѣ.“

Въ угожденіе другу, приподнялъ Казіанеръ свою укомленную голову и устремилъ свои большіе глаза на звѣря; шихо всталь онъ съ холма и смотрѣлъ съ напряженнымъ вниманіемъ. „Ахъ ты слѣпой, слѣпой! Да это рѣдкой звѣрь!“ въ первый разъ воскликнулъ онъ съ живостію, „клянусь Св. Губерншомъ, что это конь боевой, въ военномъ снарядѣ, съ пикой на лбу и съ сѣдломъ высокимъ. Пошли мнѣ, Господи! кажется, это мой Роландъ, мой доб-

172

рый Золотой." Онъ мигомъ свиснулъ: звѣрь остановился, выпрямилъ шею, уши, и медленно пошелъ по высокой травѣ. Полковникъ повторилъ свистъ; Роландъ! Роландъ! закричаль онъ громкимъ голосомъ, и эхо десять разъ откликнулось. Конь опвѣчаль ему звучнымъ ржаніемъ и веселыми прыжками поскакалъ къ лѣсу. Какъ будто изумленный, остановился онъ возлѣ переодѣтыхъ воиновъ; Михаилъ сбросилъ одежду монаха, приголубилъ его словами, прошнуль руку, — и заблистали глаза коня, — и поднялась его грива! Онъ заржалъ весело и громко; подошелъ ближе, мордою ласкалъ руку друга — хоzaина и прижималь свою шею къ плечамъ рыцаря, его обнявшаго, потрясая великолѣпнымъ хвостомъ своимъ и роя копытами землю.

„Такъ и ты спасень въ кровавой битвѣ, вѣрный соколь мой!“ закричаль Михаилъ отъ радости сердца. „И ты не дался въ чужія руки, а ждалъ своего господина здѣсь, въ голодной пустынѣ?“

„А хотѣлось бы опвѣчашь ему! весело говорилъ Францискъ. Смотри, какіе огни въ глазахъ у него. Вошь, говори теперь, что у этаго благороднаго звѣря души нѣшь! Кстати пришелъ ты, Золотой. Замарано, разбито твое

173

сѣдлышко; много ненастныхъ ночей
провель шы подъ вольнымъ небомъ Бо-
жіимъ; не чесала, не холила тебя за-
ботливая рука воина; загрубѣла шер-
сточка, загрязнились ножки; а кормъ
видно былъ у тебя, да что? — Царь
Небесный пичаетъ птицъ своихъ, одѣ-
ваетъ крины сельные. Ну Михаилъ, са-
дись! отдыхъ тобѣ нуженъ; Роландъ
тому и радъ; онъ бодро понесетъ воз-
вращеннаго господина. Исполни его же-
ланіе; коль устану, такъ и я за то-
бой присяду; какъ первые рыцари хра-
ма, поѣдемъ на одномъ конѣ, а почему
не такъ, коль мы ни въ бѣдности, ни
въ храбрости имъ не уступаемъ?" Возвра-
щеніе коня имѣло благодѣшельное влія-
ніе на больнаго воина: онъ видѣлъ въ
этомъ благоволеніе неба. Францискъ о-
правилъ сѣдло, не оставляя своихъ при-
баутокъ; оба сѣли, и Золотой гордо
понесъ двойное время воиновъ вдоль лѣ-
са; ему не тяжело было; онъ играючи
нашивалъ на турнирахъ и поединкахъ
нелегкіе панцыри съ ногъ до головы
закованныхъ рыцарей.

Съ той поры они спокойнѣе продолжали свое странствіе. Жители сель, мимо коихъ они проѣздали, съ удивленіемъ, а иногда со смѣхомъ, смотрѣли ца эту странную кавалькаду и не зна-

174

ли — что подумать объ этихъ духов-
ныхъ особахъ, которые такъ были то-
щи и босы, только однимъ власянымъ
одѣяніемъ походили на затворниковъ и
вмѣсто лѣниваго осла искусно правили
конемъ воинственнымъ. Безъ приключе-
ній пріѣхали они въ Ратмансдорфъ и въ
вечернемъ сумракѣ увидали твердыя
стѣны, зубцы и каланчи высокаго Ка-
ценштейна. Не зазвучали трубы, не
раздались сторожевые рога, когда они
выѣхали на узкую стезю, ведущую къ
замку; послѣ ихъ многократнаго зова,
выглянуло тощее лицо стараго слуги
изъ слуховаго окна башни, возвышав-
шейся надъ подъемнымъ мостомъ; Пол-
ковникъ назвалъ себя, но старый слу-
га, перекрестясь, спрятался, какъ
будто убопьсь привидѣнія. Скоро все
ожило въ замкѣ. Огни засвѣтились на
дворѣ, мостъ накинуть — и самъ ка-
стелланъ явился въ ворошахъ, чтобы
своими глазами увѣриться въ чудѣ и
первому встрѣшить мнимо-умершаго
сына своего барина. Радостный ропотъ
оживилъ толпу оруженосцевъ, когда
Михаиль, сошедъ съ коня, привѣшливо
подошелъ къ нимъ. На вопросъ его: „гдѣ
отецъ?“ — „его милосты давно уже въ
Вѣнѣ,“ печально отвѣчалъ кастелланъ.
Безмольвно склонивъ голову, пошелъ
Михаиль на широкую лѣстницу замка,

173

а люди, качая головами, про себя думали: „что это? нашъ баринъ совсѣмъ другой возврашился. Нѣтъ, ужъ видно не видать намъ прежней радости въ Каценштейнѣ.“

Кастелланъ отворилъ пышную залу, и друзья вошли при свѣтѣ факела. Михаиль остановился, какъ очарованный, при первомъ взглядѣ на древнее жилище предковъ. Траурный флеръ заштѣвалъ блескъ большаго золоченаго герба Каценштейнова, прибитаго надъ каминомъ противъ боковой двери; блестящія оружія, висѣвшія на могучихъ сполпахъ, частію родовое наслѣдіе предковъ, частію завоеванные трофеи, были покрыты чернымъ сукномъ или украшены флеромъ погребальнымъ; между ними живые лики Каценштейновъ, какъ призраки могильные въ часъ полуночи, глядѣли на пришельца, и кровь застывала въ его жилахъ.

„По чьему это приказу?“ спросилъ онъ сѣдаго служителя. „По приказу его милости,“ почтительно отвѣчалъ управитель. „Его Превосходительство горькими слезами оплакалъ смерть милаго сына. Вашъ дядюшка, Францъ, достопочтенный Епископъ Лайбаха, отслужилъ за вашъ упокой ие одну объдню: всѣ думали, что вы преспавились безъ причащенія. Но часто господинъ мой во

No 22.

12

176

время молитвы сердился на васъ, за
чѣмъ вы такъ не благоразумно пусти-
лись на смерть, когда вамъ было гнѣз-
дышко и вѣрнѣе и шеплѣе?”

Быстрыми шагами подошелъ Пол-
ковникъ къ камину и разомь сорвалъ
траурный покровь съ пестраго герба
своего. „Нѣтъ, благородные предки!“ во-
скликнулъ онъ внѣ себя, „вы не должны
съ грустью и стыдомъ смозрѣть на
вашъ заѣшенный гербъ. Здѣсь предъ
вами Каціанеръ, который еще готовъ
поднять на врага безпорочную руку, и
смѣешь сказать, что онъ загладилъ
вину отца, и безстрашно взираешь на
ваши мертвые, но пламенные взоры.“

„Что такъ ужасно вы говорите,
баринъ?” — спросилъ испуганный упра-
витель. „Не ужъ то слухи въ самомъ
дѣлѣ насъ не обманули? такъ лучше
оставьте въ покой эти флеры; смерть
берешь свое, и дрожащая рука моя ука-
жешь вамъ гробницу вашихъ великихъ
предковъ.“

„Что ты болтаешь, старой ду-
ракъ?” прервалъ его Францискъ, замѣ-
тивъ, какъ Михаиль устремилъ глаза
на Кастеллана и невольно схватился за
рукоять меча. „Скажи, какіе слухи?
гдѣ Намѣстникъ?”

„Его милосѣть не долго была въ зам-
жѣ,“ робко отвѣчалъ Кастелланъ. Никог-

77

да еще не былъ онъ такъ сердитъ и
кропотливъ, какъ нынѣ. Сидѣлъ по цѣ-
лымъ днямъ, запершись съ почтеннымъ
Епископомъ; потомъ, какъ я замѣтилъ
изъ словъ ихъ, они рѣшились послашь
Курша въ Вѣну съ донесеніемъ о походѣ.
Вскорѣ послѣ этаго, прибылъ началь-
никъ трабантовъ съ повелѣніемъ отъ
Его Величества; и господа наши
отправились въ столицу, чтобы про-
сить милости Государевой и защитить-
ся отъ обвиненія. Куршъ, возвратив-
шись, привезъ намъ страшную вѣсть,
что баринъ объявленъ государствен-
нымъ измѣнникомъ, что его судить
будущъ судомъ уголовнымъ и что въ
Вѣнѣ думають: не смирить ему гнѣва
Царскаго, не избѣжать эшафота."

„Судія небесный!“ воскликнулъ Пол-
ковникъ. Не всѣмъ бременемъ скорби
гнѣти меня, да не паду! чѣмъ заслу-
жилъ я твои кары? Почто ты бичу-
ешь душу мою до отчаянія? — Ка-
стелланъ! проворнѣй, вина и хлѣба,
да вели осѣдлашь два свѣжихъ коня. Не
допронусь до мягкихъ пуховиковъ сего
замка; цѣлѣ моего странствія далеко
за Каценштейномъ."

„Другъ! на что ты рѣшился? А
болѣзнь твоя?" возразилъ Штейнбрунъ.

„И ты спрашиваешь?“ съ жаромъ
прервалъ Михаилъ. „Мое мѣсто въ Вѣнѣ

12*

178

подлѣ отца. Если нѣшь ему у Царя мы
лосши, иду въ бой на смерть и искуп
лю жизнь родишеля.“

,,Я съ тобою стану рядомъ въ
толпѣ судей,, ошвѣчалъ Францискъ. Съ
жаромъ бросился Михаилъ въ его объя-
шія. Друзья, сжавши другъ друга,
долго стояли въ такомъ положеніи, ме-
жду шѣмъ какъ вѣшеръ черезъ песш-
рыя оконницы ударялъ съ шумомъ въ
шѣны и качалъ траурные покровы.

Оконтаніе въ слѣдующемъ нумерѣ.

Отрывокъ изъ новаго Италіанскаго Романа соц.
Александра Манзони (* ).

....... Можно было шотчась дога-
даться, что эши люди выжидали кого-то.
Но по движеніямъ ихъ пасторъ Абондіо
скоро увѣрился, члю онъ самъ былъ
то желанное лицо, въ коморомъ они
имѣли надобность. Въ самомъ дѣлѣ, лишь
шолько повернулъ онъ за уголь, оба уда-
лые (bravi) взглянули другъ на друга

(*) Сей отрывокъ переведенъ изъ Journal des débats.
Мы помѣщаемъ его здѣсь, чтобъ на первой случай
подать какоенибудь понятіе объ образъ изложенія
Манзони. По полученіи подлинника, предложаше
другіе отрывки. См. ниже, въ отдѣленіи иностран-
ныхъ книгъ.

179

и движеніемъ головы сказали другъ другу : это онъ.

Одинъ изъ нихъ, сидѣвшій верхомъ на перилахъ у стѣны, всталь ; другой, прислонившійся къ стѣнѣ, отошелъ отъ нее — и оба пустились прямо на пастора. Старикъ, держа передъ собою молитвенникъ, какъ будто читалъ его, а между тѣмъ украдкой выглядывалъ всѣ движенія своихъ хитрыхъ противниковъ. Наконецъ, когда уже онъ точно убѣдился въ ихъ намѣреніяхъ, множество мыслей стѣснилось въ головѣ его. Сначала онъ спросиль себя: нѣшь ли между имъ и удалыми спасительной дорожки вправо или влѣво, по которой можнѣ было ему ускользнуть? — но память лишила его этой надежды. Послѣ отказа памяти, спросиль онъ свою духовную совѣсть: не нанесь ли онъ оскорбленія какому нибудь сильному и молитвенному человеку? — и оприцательный отвѣшь совѣсти не много успокоиль встревоженного старца. Между тѣмъ удалые приближались къ нему болѣе и болѣе, пристально устривъ на него взоры. Тогда догадливый пасторъ, указавшѣльнымъ и середнимъ пальцомъ поправляя свой галстухъ, какъ будто невольно поворотилъ свою голову назадъ, надѣясь найти за собой избавителя, но къ большему страху своему никого не замѣтилъ. Черезъ ни-

180

зенькую стѣну бросилъ онъ взоръ въ
открытое поле, но и тамъ какъ нароч:
но никого не было; наконецъ, робѣя бо-
лѣе и болѣе, послѣдній взглядъ устре-
милъ онъ на путь, передъ нимъ лежа-
вшій, и кромѣ страшныхъ удалыхъ, ни-
кто ему не встрѣтился. Что дѣлать? —
Воротиться — было уже некогда да и
не кстами; бѣжать со всѣхъ ногъ, дру-
гими словами значило бы сказать: бѣгите
за мною или еще хуже.... Не могши из-
бѣгнуть опасности, онъ рѣшился бѣ-
жать впередъ: минуты неизвѣстности
ему столь были несносны, что онъ съ
отчаянія поторопился сократишь ихъ.
И такъ онъ удвоилъ шаги, довольно
громко произнесъ стихъ библейской,
притворился веселымъ и спокойнымъ,
хотя и съ усиліемъ приготовился даже
къ улыбкѣ въ случаѣ нужды, и, ско-
ро очутившись между удалыми, остано-
вился и промолвилъ про себя: „Ну вотъ
ты и здѣсь.“ — „Господинъ Пасторъ !“
сказалъ ему одинъ изъ нихъ, смозря
ему въ глаза. — „Что вамъ угодно?“
въ туже минуту опѣчаль Абондіо,
отводя свои взоры отъ книги, передъ
нимъ опкрытой. — „Вы хошите, про-
должалъ другой съ видомъ угрозы, ко-
порымъ обыкновенно люди высшіе
стращаютъ своихъ низшихъ, вы хоши-
те завтра обвѣнчать Лаврентія Тра-
чалѣино и Аюцію Монделлу?“ —

181

„Правда, отвѣчалъ Абондіо дрожащимъ
голосомъ, правда ... но вы, господа,
вѣрно знаете, какъ эти дѣла дѣлаюш-
ся. Пасторъ въ нихъ неучаствуешь: же-
нихъ съ невѣстой поладяшъ между со-
бою, а пошомъ ... они приходяшъ къ
намъ точно также, какъ вы бы напри-
мѣръ пошли къ банкиру за своими день-
гами, въ которыхъ онъ неможешь отка-
зать вамъ... Эхъ, Господа! вѣдь мы...
мы служимъ обществу.“ — „Хорошо!“ ска-
залъ удалой голосомъ повелительнымъ;
„этой свадьбѣ не должно быть ни зав-
тра и никогда.“ — „Но, государи мои,“
возразилъ Абондіо тономъ кроткимъ и
ласковымъ, которымъ мы обыкновен-
но убѣждаемъ людей, кои не хошąть
насъ и слушашь, „господа, извольше-ка
вы быть на моемъ вѣстѣ. Еслибъ дѣло
оть меня зависѣло; но... вы знаете, что
оно отъ меня не зависишь.“ — „А!
прерваль удалой, если пойдешь дѣло
на разсказы, вы, пожалуй, насъ пере-
болтаете. Мы не знаемъ ничего да и
знать не хошимъ, а вы помните свое
дѣло — было бы вамъ извѣстно.“ —
„Но, господа, вѣдь вы люди справед-
ливые, разсудительные.“... „Но, но, но,“
прерваль другой изъ удалыхъ, „не быть
свадьбѣ или ... короче, тому, кто об-
вѣнчаемъ ее, не ладимъ времени и раска-
яться-то въ этомъ.“— „Да,чтоговорить!
вѣдь Г. Пасторъ знаешь, какъ должно

182

вести себя въ свѣтѣ, прибавилъ вто-
рой ораторъ, а мы вредишь ему со-
всѣмъ не намѣрены. Да, Г. Пасторъ, сія-
тельный Д. Родриго, нашъ начальникъ,
на васъ полагаетъ большую надежду."

Это имя произвело на умъ Абондіо
такое же дѣйствіе, какое во время ноч-
ной бури производить на путниковъ
внезапная молнія, бросая мгновенный
свѣтъ на предметы и умножая ужасъ.
Пасторъ невольно сдѣлалъ низкій по-
клонъ и сказалъ: „еслибъ вы, господа,
могли снабдать меня на сей случай со-
вѣткомъ...“ — „О вамъ ли просить
совѣта, Г. Пасторъ? возразилъ удалой
съ дикой улыбкой презрѣнія, да вы по
Латынѣ знаете, иѣтъ — это ваше дѣ-
ло. Смотрите же, позабошьтесь о сво-
емъ собственномъ благѣ; а вѣдь оно за-
висишь отъ завтрашней свадьбы —
понимаете? Ну, Г. Пасторъ? Что при-
кажете сказать отъ вашего имени сія-
тельному Д. Родриго? — Мое глубо-
чайшее почитаніе... „Да выражайтесь
лесье, Г. Пасторъ.“ — Всегда готовое
... готовое покоряться его волѣ. —
Произносл послѣднія слова, Пасторъ
самъ не зналъ, какой смыслъ въ нихъ
заключался: обещаніе или комплиментъ
обыкновенный. Удалые приняли его за
чистыя деньги и объявили Пастору,
что они увѣрены въ его словѣ. —

183

НАУКИ.

Статистика.

Взглядь на Францію въ умственномъ и крав-
ственномъ отношеніи. (*)
(Сокращено изъ Дюпсня).

Успѣхи Франціи въ умственномъ и
нравственномъ отношеніи гораздо зна-
чительнѣе успѣховъ въ промышлен-
ности.

Въ 1814 году, по исчисленію Графа
Дарю, изъ Французскихъ типографій
вышло печатныхъ листовъ 45,675,039;
въ 1815. - - - - - 55,549,149;
въ 1820. - - - - - 80,921,302;
въ 1825. - - - - - 128,010,483;
въ 1826. - - - - - 144,561,094;
несчитая листовъ журнальныхъ. Успѣ-
хи, очевидные изъ сей пропорціи,
удивительны.

Съ 1814 г. по 1820 произведеніл пе-
чали неперіодической умножились 774 мя
на шысячу; съ 1820. г. по 1826 — 787 10
на шысячу; слѣдовательно онъ умно-
жаются болѣе, нежели шкапскія и желѣз-
ныя издѣлія, пашенты, государствен-
ные доходы отъ внешней торговли и
внутреннее потребленіе. Это видно изъ
слѣдующей таблицы:

(*) См. М. В. No 19,

["184", "Ежегодныя приращенія на сто", "Людей ... ... ... ... ... ... ... ... ... ...

185

женія нашего богаєтства вещественнаго, но успѣхи нашей дѣятельности умственной и умноженіе нашего богаєтства книжнаго, еще обширнѣе, еще быстрѣе! Не должны ли мы восхищаться такимъ львеніемъ?

Вошь число печатныхъ листовъ по главнымъ родамъ человѣческихъ познаній:

<table><thead><tr><th>Напечатано</th><th>въ 1814</th><th>въ 1820</th><th>въ 1826</th><th>въ 1812</th></tr></thead><tbody><tr><td>по Богословіі</td><td>4974788</td><td>7867609</td><td>23268420</td><td>13815861</td></tr><tr><td>по Законодательству -</td><td>1371568</td><td>6326652</td><td>18605495</td><td>7833205</td></tr><tr><td>по Наукамъ -</td><td>2546270</td><td>5327174</td><td>12160381</td><td>8175114</td></tr><tr><td>по Философіі</td><td>753185</td><td>1185429</td><td>3032191</td><td>1263729</td></tr><tr><td>по Экономіи</td><td></td><td></td><td></td><td></td></tr><tr><td>общественномъ и управленію</td><td>1634485</td><td>1744246</td><td>2097390</td><td>1340993</td></tr><tr><td>по Военнымъ наукамъ -</td><td>441510</td><td>1026027</td><td>1445982</td><td>662830</td></tr><tr><td>по изящнымъ укамъ -</td><td>13352920</td><td>20436803</td><td>27704971</td><td>15755904</td></tr><tr><td>по изящнымъ искусствамъ</td><td>773099</td><td>1202599</td><td>1999560</td><td>1218496</td></tr><tr><td>по Исторіі, пулешествіямъ и проч. по разнымъ предметамъ</td><td>16226566</td><td>33149157</td><td>46545727</td><td>12934881</td></tr><tr><td>И много</td><td>3600648</td><td>2121251</td><td>7969977</td><td>9079626</td></tr><tr><td></td><td>45675039</td><td>80921302</td><td>141561094</td><td>72080642</td></tr></tbody></table>

Съ перваго взгляда на число печатныхъ листовъ въ 1812, 1820, 1826 годахъ, видны счастливые успѣхи Франціи и измѣненіе вкуса при переходѣ изъ Имперіи въ Королевство. Нынѣ Франція, при прежнихъ своихъ предѣлахъ, печатаетъ вдвое

186

болѣе, нежели Имперія Французская въ
эпоху самой большой величины своей (*).
Въ сей параллели, по каждой отрасли че-
ловѣческихъ знаний, видно приращеніе
итога сочиненій; но отношенія перемѣни-
лись. — Сочиненія литтературныя, по-
священныя преимущественно удоволь-
ствіямъ воображенія, занимали первое
мѣсто въ эпоху Имперіи, — нынѣ нахо-
дятся онъ на вшоромъ; напротивъ
Географія, путешествія, Исторія древ-
няя и особенно Исторія современная,
въ эпоху Имперіи занимали прѣшье мѣ-
сто, а нынѣ занимаютъ первое. — И-
тогъ сочиненій учебныхъ, законоиску-
ственныхъ, съ патаго мѣста въ эпохѣ
Имперіи перешелъ на четвершое мѣс-
то въ эпоху Королевства.

Со времени изобрѣтенія книгопеча-
танія до 1814 года, чрезъ 375 лѣшь,
прежде Франція могла печашать еже-
годно 45,675,039 печатныхъ листовъ.
Опъ 1814 до 1826 г. въ продолженіи
двѣнадцати лѣшь сіе число возвысилось
до 98,886,055 листовъ, то есть число
печатныхъ листовъ, пріобрѣщенное 375 ю
годами, удвоилось въ двѣнадцать лѣшь.
Короче: въ двѣнадцать лѣшь ХІХ столѣтія

(*) Читатели должны припомнуть, что въ составѣ Империи входила Белгія, Голландія, города Ганзейскіе, Піємоншь, Тоскана, Римскія владѣнія и проч.

187

типографія произвела столько, сколько
бы она могла произвести въ продолже-
ніи осъми вѣковъ, подобныхъ тремъ
послѣднимъ вѣкамъ, по справедливости
называющимся тремя литтературны-
ми вѣками Франціи.

Если среднее приращеніе ежегодныхъ
изданій въ продолженіи сихъ трехъ
славныхъ вѣковъ мы изобразимъ едини-
цею, то приращеніе въ продолженіи
послѣднихъ 12 лѣшъ должно будетъ
изобразить 77-ю; — слѣдовательно, если
враги просвѣщенія будушъ даже съ па-
кою силою гнать насъ къ невѣжеству,
съ какою три великіе литтературные
вѣка влекли къ просвѣщенію, то они
будушъ находиться въ пропорціи къ
нашимъ возрастающимъ силамъ, какъ
1: 67. Борьба неравная!

Впрочемъ въ 1825 году печа-
талось у насъ только ежегодно по
13,767,723 томовъ въ десять листовъ
съ половиною среднимъ числомъ, шесть
почти по одному маленькому тому на
человѣка, умѣющаго грамотѣ; ибо во
Франціи считается 12,000,000 грамот-
ныхъ.

Нынѣ ежегодное приращеніе изданій
неперіодическихъ равнლется 12¼ на сто
и ежегодно увеличивается. — Поло-
жимъ, что сіе приращеніе не будетъ
увеличиваться, — все въ 1840 году (по

188

есть чрезъ столькоже еще лѣшь впе-
редъ, сколько уже прошло по возстано-
вленіи Королевства ) число ежегодныхъ
изданій будешь. имѣть до 668,791,518
листовъ ; между тѣмъ какъ въ 1814
году оно не имѣло и 46,000,000:

Если всѣ жители Франціи выучатся грамотѣ, чего должно надѣяться, то число ежегодныхъ изданій симь только почти удвоится; слѣдовательно въ двадцать шесть лѣшь число ежегодныхъ изданій отъ 46,000,000 л. увеличится до 1,337,000,000. Это не бездѣлица; но это еще ничего не значить въ сравненіи съ моими надеждами.

Если рвеніе, если труды друзей
промышленности и просвѣщенія полу-
часть успѣхъ, котораго легкость и
возможность я берусь доказашь, и въ
которомъ сомнѣваться почти нельзя,
то при содѣйствіи нашихъ силъ произ-
водительныхъ и торговыхъ силамъ ум-
ственнымь, мы не только удесяте-
римъ, но усотеримъ произведенія на-
шихъ типографій. Дѣйствительно изъ
666,000,000 листовъ, печатаемыхъ въ
годъ, на каждаго человѣка придется по
20 листовъ въ годъ, на три часа чте-
нія въ мѣсяць, и на шесть минушъ въ
день. — Я желалъ бы, чтобъ на чтеніе
употребляли по получасу въ день, это

189

бездѣлица, и однакожь въ пять разъ
больше нынѣшняго.

И шакъ, въ 1840 г., если среднее
число времени, кооторое употреблять
Французы на чтеніе, равняться будешь
тридцати минутамъ въ день, то число
листовъ, въ годъ прочтенныхъ, должно
простираться до трехъ милліардовъ, —
полагая даже не болѣе чепверти листа
на день.

Положимъ, что каждому чипателю
нужно; среднимъ числомъ, два часа на
листъ, — вслѣдствіе ежегоднаго при-
ращенія, коего количесво и быстроро-
та насъ столько удивили, всякой чело-
вѣкъ умѣющий грамотѣ, долженъ по-
сватить еще по четыре минуты въ
мѣсяцъ и по одной минутѣ въ недѣлю на
чтеніе. Если же успѣхи ума человѣческаго
заставятъ ихъ посвящить въ продолж-
еніи года по лишней минутѣ въ день
на чтеніе новыхъ книгъ, то число
изданій должно увеличиться въ 1822
раза быстрѣе, нежели какъ то было
отъ изобрѣшенія книгопечатанія до на-
шего времени.

Я требую непремѣнно этой минуты
у моихъ согражданъ и отвѣчаю за ве-
ликія послѣдствія сей легкой жертвы.

Скажемъ теперь нѣсколько словъ
● печати периодической въ 1826 году.

190

Въ 1820 г. сбиралось пошлины за клеймо - - - - - 387,421 фр.

Въ 1826 - - - - 351,154 фр.

Въ 1820 г. въ журналахъ было 28,509,533 листа, а въ 1826 г. 26,420,520; и такъ журналы въ продолженіи только шести лѣть уменьшились 2,200,000 листовъ. Сравнивъ число листовъ періодическихъ, съ числомъ листовъ неперіодическихъ мы получимъ слѣдующее: съ 1820 на милліонъ печатныхъ листовъ о Религіи, науках, словесности и искусствахъ было 352,313 листовъ въ журналахъ; съ 1826 года только 182,764 листа. Въ 1820 г. журналы ишли одного подписчика съ 383, а съ 1826 съ 427 человекъ. —

(Здѣсь Г. Дюпень распроспраняется о шкодахъ взаимнаго обученія въ народѣ, между ремесленниками, съ войскѣ; о пользѣ, какую могутъ приписи обществу солдаты, возвращаясь по окончанію службы на розину съ пріобрѣтепными познаніями; жалуется, что система взаимнаго обученія нашла многихъ противниковъ во Франціи, и успѣхи ея уменьшились; что Австрія и Пранція берутъ въ томъ отпошеніи препмущество надъ нею, особенно южною ея частію, и въ заключеніи предлагаетъ слѣдующія исчисленія:)

Въ 1817. г. считалось въ низшихъ училищахъ 356,712, а съ 1820 г. 1,116,777 учениковъ. — Съ сего времени успѣхи

191

остановились; не смотря на то, число
учениковъ не уменьшилось, а развѣ уве-
личилось. —

Съ 1816 въ низшихъ училищахъ обра-
зовалось до 5¼ милліоновъ учениковъ.

За 40 лѣтъ 7 милліоновъ Фран-
цузовъ умѣли читать; нынѣ 12 м.,
а должны бы были умѣть 26 м. Упо-
требимъ всѣ наши силы, чтобъ со-
общить 14 м. нашихъ согражданъ это
первое и необходимое познаніе. Надобно
въ десять лѣтъ то сдѣлать, чего отцы
наши не сдѣлали въ сорокъ.

(За симъ исчисляются училища, вновь учреж-
денныя для споспѣшествованія разнымъ отраслямъ
промышленности; показывается польза, прине-
сенная обществу офицерами, лѣкарями, хирур-
гами, чиновниками, кои съ 1814 года разсѣялись
по всѣмъ частямъ Королевства и стали распро-
странять вездѣ познанія, заводя ученыя общества,
предлагая награды за рѣшеніе разныхъ общеполез-
ныхъ задачъ и проч. — Сіе послѣднее положеніе
доказывается слѣдующимъ исчисленіемъ :)

Листовъ печатныхъ о наукахъ, со
включеніемъ трудовъ ученыхъ обществъ,
было въ 1814, въ 1820, въ 1826 г.

232,319; 369,862; 1,177,780 лист.

Слѣдовательно въ продолженіи ше-
сми послѣднихъ лѣтъ число сочиненій,
до наукъ опносящихся, болѣе чѣмъ у-
троилось.

No 22.

13

192

(Авторъ отдаетъ полную справедливость вновь учреждаемымъ курсамъ о законовѣденіи; изъявляемъ свое желаніе, чшобъ возстановлены были курсы нравственной Философіи и отечественной Исторіи, и заключаетъ слѣдующимъ исчисленіемъ:)

Не смотря на борьбу мнѣній, первоначальныя школы пріобрѣли въ годъ 300,000; среднія, высшія школы, школы промышленности, слишкомъ по 10,000.

Означимъ теперь великія перемѣны, произшедшія въ народѣ Французскомъ относительно нравовъ, мыслей и выгодь, съ уничтоженія Имперіи. Въ продолженіи тринадцати только лѣтъ родилось 12,400,000 Французовъ, а ни-zoшло въ могилу 9,700,000. . . Уже четверть народа, жившаго въ эпоху Имперіи, не существуетъ болѣе. Двѣ трети нынѣшняго населенія не родились еще въ 1789 году, въ эпоху, когда созвано было конституціонное собраніе; люди, считавшіе себѣ тогда по двадцати лѣтъ отъ роду, составляютъ нынѣ только двѣятую долю всего народонаселенія — это суть двѣды и бабки въ нашихъ семействахъ. Наконецъ число людей, считавшихъ себѣ по двадцати лѣтъ въ годъ смерти Людовика XV, составляютъ теперь только сорокъ-

193

девятую долю всего народонаселенія — это суть прадѣды и прабабки въ нашихъ семействахъ.

И такъ четыре поколѣнія на сценѣ; одно рождается, другое — въ цвѣтѣ силъ своихъ; третье рѣдѣетъ очевидно, четвертное вымираетъ; два поколѣнія выступаютъ на поприще гражданской жизни со всѣми своими новыми мыслями (avec les idées progressives), а два ихъ останавливаютъ или хотятъ остановиться.

Въ сей борьбѣ нравственной и політической, нельзя положить на вѣсы силъ физическихъ. Не смотря на то есть сила вещественная, которая доселѣ благопріятствовала во Франціи поколѣніямъ прежнимъ: я говорю о силѣ неподвижимой собственности (de la propriété), которая очень, очень медленно переходишь къ новымъ поколѣніямъ, и о силѣ политической, соединенной съ собственностью.

Разсмотрѣвъ списки избирателей, я увидѣлъ, что половина ихъ перешла уже пятидесятى пяти-пѣшній возрастъ. Тѣ, коимъ было по двадцати лѣтъ отъ роду въ 1789 году, имѣли уже по 55 въ 1824. И такъ девятая доля народонаселенія, которую сославляютъ поколѣнія дѣдовъ и прадѣдовъ, потеряла

13 *

194

большинство въ списках избирающих się, въ каких въ числѣ жители происходили и произойдущій, ошь 1823 года по 1837.

По извѣстнымъ законамъ смертно-сти, въ какія перемѣны въ числѣ жителей происходили и произойдущій, ошь 1823 года по 1837.

Избирали 1823, - 1824, - 1827, - 1830, - 1837.

Избираемыхъ, коимъ въ 1789 г. было по 20 лѣтъ. - - 53,300; 50,000; 40,000; 31,400; 15,400.

Избираемыхъ, коимъ въ 1789 г. не было по 20 лѣтъ - - 46,700; 50,000; 60,000; 68,600; 84,600.

И такъ шеперь 60,000 избираемыхъ новаго поколѣнія на 40,000 прежняго, на шошь годъ будетъ 63,000 избираемыхъ новаго поколѣнія на 37,000 прежняго, чрезъ три года будетъ 68,600 новаго поколѣнія на 31,400 прежняго.

Представители сушь вмѣстѣ и ощцы семействъ.

Первое слѣдствіе изъ сихъ исчислѣній состоять въ томъ, что прежнее поколѣе потеряло нынѣ вещественную власти поземельной, власти домашней и власти избираемой, и съ 1826 г. большинство переходятъ по-шепенно къ новому поколѣнію.

Если станемъ разсуждать о подпорѣ, какую избирали и ощцы семействъ.

195

имѣющь въ массѣ народа, то мы долж-
ны будемъ удивиться преимуществамъ
новаго поколѣнія.

<table>
  <thead>
    <tr>
      <th>Годы.</th>
      <th>Новое поколѣніе.</th>
      <th>Прежнее поколѣніе.</th>
      <th>Избиратели нового поколѣнія.</th>
      <th>Избиратели прежняго поколѣнія.</th>
    </tr>
  </thead>
  <tbody>
    <tr>
      <td>1823</td>
      <td>26,571,158</td>
      <td>4,228,742</td>
      <td>46,700</td>
      <td>53,300</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>1824</td>
      <td>28,306,007</td>
      <td>3,293,993</td>
      <td>60,000</td>
      <td>40,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>1828</td>
      <td>28,736,175</td>
      <td>3,062,825</td>
      <td>63,000</td>
      <td>37,000</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>1830</td>
      <td>29,684,623</td>
      <td>2,575,377</td>
      <td>68,600</td>
      <td>31,400</td>
    </tr>
    <tr>
      <td>1837</td>
      <td>31,840,054</td>
      <td>1,259,946</td>
      <td>84,600</td>
      <td>15,400</td>
    </tr>
  </tbody>
</table>

И такъ съ эшаго времени шест-
десять шысячь избирателей Франціи
растущей подкрѣпляются слишкомъ
двадцатью осьмью милліонами премя
стами шысячь человѣкъ новорождаю-
щихся, а сорокъ шысячь Франціи увя-
дающей подкрѣпляются премя милліо-
нами шестидесятью шысячами сша-
риковъ.

Я не руководствуюсь духомъ пар-
тій при своихъ трудахъ, отдѣляю
ненавистныя раздѣленія на ультра-
роялистовъ и либераловъ, и не различаю
кастъ и партій; я различаю только
возрасты, разсматриваю народъ Фран-
цузской по поколѣніямъ.

Меня спросятъ безъ сомнѣнія, чтò
разумѣю я подъ идеями прежняго и
новаго поколѣнія, относительно къ

196

предмету, о котором здѣсь разсуждается? Вошь что:

Силы умственныя и физическия, производящія и торговыя, должны быть соблюдаемы въ бытіи ихъ, и покровительствуемы въ дѣйствіи, если желаюшь, чѣмь онѣ доставили Государству и частнымъ людямъ всѣ возможныя выгоды.

Новое поколѣніе уважаетъ право и чувствуешь потребности нашихъ силь производящихъ и торговыхъ. Прежнее поколѣніе не рачишь объ этихъ силахъ; мѣшаетъ ихъ свободному дѣйствію и не уважаетъ правъ.

Люди, не способные возвышаться до общнхъ идей, находящіе вездѣ исключенія и особенно исключенія частныя, будушъ оспоривать мое составленіе общества изъ поколѣній. Между прочимъ скажутъ, что я оскорбляю старость. Нѣшь, я только сожалѣю объ ней, если она хочешь возвратить къ намъ прошедшее; я благодарю ее, если она позволяетъ намъ быть ровесниками своему вѣку; я удивляюсь ей, если она своею опытно-стію руководствуетъ нами на пути къ будущему, насъ призывающему (*).

(*) Переводчикъ сей сташьи осмѣливается спросить здѣсь знаменитаго Спатистика, куда же причисляемъ онъ я поколѣніе, произведшись революцію?

197

(Авторъ показываетъ, что новое поколѣніе пачинаетъ брать преимущество въ палатѣ Перовъ, судилищахъ, избирательныхъ коллегіяхъ, Академіи Французской, между подписчиками на журналы, — приводитъ въ этомъ отношеніи въ присѣръ Британію и всю Европу).

Въ Европѣ съ 1814 года новое поколѣніе укрѣплено осьмидесятью че-тырьмя милліонами новорожденныхъ, а прежнее ослаблено шестидесятью ми-ліонами умершихъ. На 220,000,000 ч. прежнее поколѣніе считаетъ теперь только 23 м., кои существуютъ, или лучше, кои вымираютъ ежедневно. Кая ужасная жатва народовъ! Въ при-надцать лѣтъ скончались: Папа, Им-ператоръ Российскій, Король Французскій, Король Великобританскій, Король Сар-динскій, Король Виртембергскій, Ко-роль Баварскій, Король Шведскій, Ко-роль Неаполитанскій, Король Испан-скій, Король Португальскій, Король Саксонскій. Изъ шестнадцати Импера-торовъ и Королей, управляющихъ Евро-пою, девять принадлежатъ къ ново-му поколѣнію. Какъ поучительны сіи великія, быстрыя измѣненія! Можно ли сравнивать битвы, и проч. со смер-лію бОти милліоновъ человѣкъ, на пятерой части земнаго шара, въ про-

193

долженіи 15 лѣшь: Исторія справедливо оплакиваетъ то печальное время, когда Европейцы, въ ожесточеніи другъ на друга, пожертвовали почти пяпью стами тысячъ человѣкъ въодинъ годъ (*)! А по естественному ходу умираешь ежегодно четыре миллиона шесть сотъ тысячъ человѣкъ!

Чрезъ 30 лѣшь бѣдствій, преступленій и заблужденій, наше отечество достигло наконецъ до желанной пристани. Сохранять свои законы, свято наблюдать свои права, развивать въ мирѣ силы производительныя и торговыя, вкушать спокойствіе и счастіе подъ кроткимъ правленіемъ своихъ Государей — вolest естественная судьба Франціи, ей предстоящая.

(За симъ Авторъ разсуждаетъ о иравственности народной и доказываетъ улучшеніе ея вообще ошсушствіемъ и не успѣхомъ сочиненій соблазнищѣльныхъ и проч., кои сосшавили славу многихъ писателей XVIII столѣтія, разсмашриваетъ иравы придворныхъ, дворянства, духовенства и предлагаетъ слѣдующія исчисленія):

(*) Въ число ожесточенныхъ Европейцевъ не входятъ тѣ, которые должны были защищать свою политическую свободу.

199

Въ 1821 году издержки на
колодниковъ простирались до 3,640,000 ф.

Въ 1827 г. не смотря на ум-
ножившееся (1,400000.) народо-
населеніе - - - - - 3,450,000 ф.

Въ 1820 г. работало на га-
лерахъ ссылочныхъ преступ-
никовъ - - - - - - - 11,000

Въ 1827 г. пятою долею
менѣе - - - - - - - 9,000

Въ 1817, 1818, 1819, 1825

Осуждено на
каторгу 3,329, 2,569, 2,015, 1,622 преступ.

Преступниковъ, присужденныхъ къ
каторгъ приходилось въ 1817 г. по од-
ному на 9,192 жителя (изъ всего наро-
дочислія), въ 1825 по одному на 19,359.
Слѣдовательно въ краткой промежу-
токъ между 1817 и 1825 содержаніе
преступниковъ къ безпорочному наро-
дочисленію уменьшилось въ половину.
Надо припомнить, что съ 1817 г. по
1825 освобождено было болѣе 8000 ка-
торжныхъ, и всѣ они большею частію
опять принялись за прежнее ремесло.

(Авторъ описываетъ улучшеніе мюремъ, со-
стояніе Евреевъ, получившихъ права гражданства,
укрощеніе протестантовъ, разспостранившуюся
набожность и заключаетъ):

Вотъ физическое, умственное, нрав-
ственное и духовное состояніе Фран·

200

Франціи! Я смѣло повергаю слѣдствія мо-
гихъ изысканій предъ согражданами,
правительствомъ, нашимъ благодѣ-
тельнымъ Монархомъ.

Если убѣдятся, читая меня, что
новая Франція, имѣшь болѣе права, не-
жели какъ полагали доселѣ, на по-
чтеніе, удивленіе народовъ современныхъ
и пошомства — я почту себя счастли-
вымъ; ибо увѣрюсь, что заплашилъ
долгъ своему Государю и отечеству.

Напрасно будушъ почитать меня
оптимистомъ, которой вездѣ вокругъ
себя видитъ усовершенствованіе и чу-
деса. Напротивъ въ этомъ введеніи я
хотѣлъ преимущественно указать на
средство усовершенствовать части
еще несовершенныя въ нашемъ быту
общественномъ, нашемъ воспитаніи,
нашихъ нравахъ, познаніяхъ и искус-
ствахъ. Сіи недостатки однакожъ не-
зашмѣваютъ предо мною улучшеній,
произведенныхъ въ продолженіи послѣд-
нихъ сорока, и особенно послѣднихъ
тринадцати лѣшь. Я хотѣлъ оцѣнить
ю достоинству, исчислить сіи улуч-
шенія, чтобъ имѣть мѣру усовершен-
ствованій, кои предоставлены намъ въ
будущемъ.

М. П.

201

КРИТИКА.

Курсъ Философіи. ЧасТЬ первал. Логика, соч. Додаева Магарскаго. С. П. бургъ, тип. Смирдина 1827 года. 93 стран.

Логика Г. Додаева составляетъ на-
чало полнаго курса Философіи, и по-
тому, въ ожиданіи конца его, мы удо-
вольствуемся здѣсь нѣсколькими общи-
ми примѣчаніями.

Главныя условія всякаго философ-
скаго сочиненія, основательность и
ясность, не могутъ быть выполнены
безъ соблюденія строгой постепенно-
сти въ расположеніи частей его. Съ
этой спороны будемъ смотрѣть на
курсъ Гна. Д. — Въ введеніи въ свою
Логику (§ 3.) онъ съ строгою отчеш-
ливосшію обозначилъ предѣлы сей на-
уки въ отношеніи къ Метафизикѣ: Ло-
гика, по словамъ его, есть наука не
познанія, но размышленія; она не раз-
гадываетъ сущности внутреннихъ явле-
ній, не доходить до первоначальныхъ
истинъ, но показываетъ способъ пере-
ходить правильно отъ одной данной
истины къ другой; потому, говоришъ
Авторъ, справедливо можно назвать ее
наукою феноменовъ. Теперь спрашиваетъ-
ся: явленіе можешь- ли предшествовать
сущности? можно ли говорить о слѣд-

303

ствіи, не объяснивъ причины? Самъ Авторъ говоришъ, что дѣло Логики не отвѣчашь на вопросъ: какъ обыкновенно мысляшь? но рѣшить задачу: какъ должно мыслить? и рѣшить ее a priori, выводя свои правила изъ чистаго ума. — Еще прежде (стр. IV) Авторъ сказалъ— предметы Философіи сушь: 1) отвленіе и размышленіе, 2) познаніе самихъ себя и 3) удовлетвореніе себя такимъ самопознаніемъ. Но познаніе самихъ себя, мысль о нашемъ Я, не есть-ли мысль первоначальная, кошорою условляется вское послѣдующее размышленіе? — Изъ всего сказаннаго слѣдуешь, что курсъ Философіи долженъ бы начинаться не Логикою — наукою явленій умственныхъ, но наукою чистаго, безусловного ума и первоначальнаго познанія — Метафизикою; она послужила бы удовлетворишельнымъ введеніемъ во всѣ части Философіи. Авторъ, избравъ другой путь, принужденъ былъ, не взирая на то, изложишь основныя Метафизическія мысли въ двухъ Введеніяхъ и въ статьѣ о Разумѣ; но онѣ не достаточны: высочайшій законъ ума, единство, идей — пребываютъ погруженными въ ماинственный мракъ, и во 2-й части Курса должно будетъ повторить все то же съ пополненіями.

203

Разсматривая расположеніе Логики
Гна Д., не льзя также не сожалѣть о
томъ, что онъ, повинуясь привычкѣ
нѣкогда господствовавшей, помѣстилъ
всѣдъ за введеніемъ Исторію сей на-
уки. Многіе и до сихъ поръ думають,
что безъ предварительнаго познанія Ис-
торіи какого нибудь изобрѣтенія не-
льзя получить о немъ вѣрнаго поня-
тія, между тѣмъ какъ на оборотъ, не
льзя понять Исторіи онаго, не зная
предварительно его цѣли и важности.
Спрашиваемъ — много ли узнаешь на-
чинающій учиться теоріи электриче-
сства, когда ему скажутъ, что древніе
замѣпили оное прежде всего въ приля-
гательной силѣ янтаря? или ученикъ
искусства Драматическаго, поймешь ли
назначеніе и важность Трагедіи, когда
объяснятъ ему, что это слово зна-
читъ — козлогласованіе и что Траге-
дія родилась у Грековъ ошь козлинаго
праздника? Такова судьба человѣчества,
что оно обязано сцѣпленію случайно-
стей самыми нужными учрежденіями,
самыми полезными открытіями; безъ
нити теоріи, неопытный умъ по не-
волѣ заблудился въ изворотахъ сего
лабиринта, но ею снабженный, съ
пользою пройдетъ его. Потому, на-
стоящее мѣсто обзоровъ Историчес-
кихъ въ концѣ, а не въ началѣ книгъ

204

учебныхъ. Возвращаясь къ Логикѣ Г-на
Г., Д. скажемъ, что всякая книга должна
сама объяснять свое содержаніе, не
предполагая въ читателѣ никакихъ свѣ-
дѣній предварительныхъ; если такъ,
то какую цѣну будетъ имѣть для
читателя слѣдующая фраза (стр. 13):
„Ариспошель весьма пространно гово-
ритъ о видахъ силлогизмовъ и обманахъ
въ умозаключеніи; но въ теоріи Сил-
логизмовъ не упомянулъ о фигурѣ четвер-
той и объ условномъ Силлогизмѣ,“ когда
читатель еще не знаешь, что такое фи-
гуры Силлогизмовъ, Силлогизмы и проч?

Замѣтивъ сіи два недостапка въ
книгѣ Г на Д., ощадимъ впрочемъ со-
чинителю похвалу, заслуженную,
за краткость, ясность и порядокъ,
господствующіе въ остальныхъ частяхъ
ея. Вообще, гораздо труднѣе укрѣ-
питься въ основаніи, нежели выводить
и располагать слѣдствія. Подобный недо-
стапокъ замѣтили мы въ образцовомъ
сочиненіи по части Философіи, появив-
шемся у насъ въ прошломъ году: — мы
разумѣемъ Науку Изящнаго Г-на Про-
фессора Галича. Въ ней почти всѣ яв-
ленія изящнаго разобраны превосходно;
но въ началѣ не показано отношеніе
чувства Изящнаго къ другимъ стремле-
ніямъ души нашей; потому остается
сожалѣть, что Авторъ заставилъ шокмо

205

предполагать, но не обнаружилъ основанія своихъ справедливыхъ большею частію мыслей. — У Г-на. Д. въ особенности хорошо выведены Катеріи сужденій, но болѣе всего благодарны мы ему за счастливую смѣлость, съ кошторою онъ отступилъ отъ узаконеняго давностію порядка въ расположенніи Логикъ, и, вопреки ему, далъ сужденію мѣсто прежде понятія. Дѣйствительно, сужденіе есть первый актъ ума, возвышающагося надъ ощущеніемъ страдашельнымъ; составить понятія не льзя, не отдѣливъ прежде различного для соединенія можественныхъ признаковъ; анализировать, мыслить и судить — выраженія однозначія. Понятіе есть сужденіе, такъ сказать, сокращенное; умозаключеніе есть же сужденіе, только развитое. И то и другое суть различные виды, въ кошторыхъ является одна и таже умственная жизнь.

Мы довольно сказали о расположении. Что касается содержанія Логики Гна Д. Могарскаго, въ ней довольно счастливо соединена краткость съ надлежащею полнотою. Одно только залѣшшимъ: такъ какъ сочинитель, кажется, назначалъ книгу свою для образованія юношества, мы желали бы видѣть въ ней менѣе схоластической термино-

206

логіи, которал болѣе обременяешь па-
млять, нежели обогащешь умъ учащих-
ся. Къ чему наприм. было высчитывать
во введеніи всѣ чужеязычныя наслѣд-
ственныя тишла. Логики — Катаркти-
ка, Пластика и т. д. ? — Подобную
погрѣшность встрѣтили мы и въ Ис-
торіи сей науки; здѣсь сочинипель
пускается въ библіографической обзоръ
логическихъ твореній Ариспотеля, что
было бы кспати въ полномъ курсѣ Фи-
лологіи, но въ начертаніи Исторіи Ло-
гики, на нѣсколькихъ листкахъ, вовсе не-
умѣстно.

N.

Чернецъ, Кіевская повѣсть. Согиненіе Ивана Ко-
злова. Изданіе третіе. 1827 С. Петербургъ. Въ
Типографіи Ивана Глазупова въ 8-ю д. 64 с.

Уже въ трешій разъ издается По-
вѣсть нашего слѣпца Поэта, не разъ
облишая слезами прекрасныхъ чита-
шельницъ. Давно уже женская чувстви-
тельность снизала ему жемчужный вѣ-
нецъ, кошорымъ онь въ правѣ гордить-
ся и утѣшаться. Теперь, когда произ-
веденіе не плѣняетъ насъ новостью,
часто выгодной для Поэтовъ, мы мо-
жемъ спокойно наблюдать его и взо-
ромь безпристрастнымъ усмотрѣть его
красоты и недосташки. Потому да не

207

скажу тъ, что мы слишком поздно принимаемся за разборъ Чернеца.

Поэтъ совершилъ свое дѣло; онъ съ чувствомъ разсказалъ печальное проис-шествіе; красавицы оплакали кончину Чернеца, но отгадала ли наша Критика тайну сихъ слезъ, столь дорогихъ для Поэта? Всякое горестное происшествіе даже изъ обыкновенной жизни свѣшской, искусно разсказанное, можешь привести въ слезы слабую чувствительность; но сіи слезы дадушъ ли право сему слу-чайному разсказу занять мѣсто въ ря-ду произведеній изящныхъ? То, отъ чего плачетъ иной, совсѣмъ не про-нетъ другаго; это зависятъ отъ рас-положенія сердца, отъ разности въ чувствахъ, даже отъ нервъ, отъ тем-перамента, наконецъ даже отъ образо-ванія. И. такъ не всегда можно вѣрно цѣнить твореніе искусства по тѣмъ чувствамъ, которыя оно производитъ на людей извѣстнаго свойства: лучше и вѣрнѣе непосредственно проникнуть въ его сущность — и имъ самимъ оцѣ-нять его.

Кому неизвѣстно содержаніе Чернеца? Многіе стихи Козлова вошли въ посло-вицу у душъ чувствительныхъ: ихъ произносять съ глубокимъ вздохомъ, какъ будто вспоминая что-то груст-ное въ жизни. Но таковъ у насъ обы-

No 22.

14

208

чай: мы любимъ вообще одни отрывки
въ произведеніяхъ, а еще не достигли
той высоты, съ которой могли бы
обозрѣвать въ нихъ цѣлое и отдавать
себѣ во всемъ ощечать подробный и вѣр-
ный. Мы есе прочтемъ, но есе понять
для насъ трудно и скучно. Мы зани-
маемся произведеніями Поэзіи точно
также, какъ молодая дѣвушка, вѣтрѣ-
ная и рѣзвая, гуляешь по саду. Досугъ
ли ей все осжатьривать? Плѣнять ее
два, три или болѣе цвѣшочка; она сор-
вешъ ихъ — и долго, долго до новой
весны, до новаго сада хранишъ ихъ въ
букешѣ, безошчетно любуясь ими. Раз-
цвѣшутъ другіе, — и она промѣняешь
на нихъ прежніе.

Чернецъ, Кіевская повѣсть, остан-
нется въ Исторіи Русской словеснос-
ши памятникомъ того вѣка, когда на-
ша Поэзія, увлекшись подражаніемъ
современнымъ Геніямъ искусства, по-
родила множество Поэмъ, болѣе или ме-
нѣе несовершенныхъ. Когда пѣвецъ Аль-
біона могучей рукою возрастилъ въ Ев-
ропѣ новое древо Поэзіи, оно безъ сом-
нѣнія должно было во всѣхъ странахъ
просвѣщенного міра пустить свои от-
прыски, а пѣмъ болѣе въ Россіи, ко-
торая полна еще творческой силы,
юной и неразвившейся. Характеръ По-
эмъ, о коихъ мы говоримъ, есть

209

вообще какое-то презрѣніе къ жизни
внѣшней и ея разнообразнымъ проис-
шествіямъ, какое-то неясное безпокой-
ство души, еще младенческой, не умѣ-
ющей себѣ сказаться, неопределенное
стремленіе въ міръ внутренній чело-
вѣка, въ міръ мыслей и чувствъ, еще
не раскрытый и недоступный для
умовь незрѣлыхъ, — и наконецъ тем-
ное, поверхностное изображеніе сего
тайнаго міра, который явился Поэтамъ
въ туманѣ неопределности.

Поэзія, безконечно разнообразная
въ своихъ формахъ, имѣется только два
различныя и совершенно противополож-
ныя направленія въ своей сущности.
Источникъ одной естъ богатое разно-
образіе міра внѣшняго, всѣ яркія и пе-
спрыя картины жизни съ ихъ инте-
ресными подробностями; другая, на-
противъ, презирая всѣмъ внѣшнимъ,
черпаетъ всѣ сокровища міра внутрен-
няго — души. Она также вымышляетъ
событія; но онѣ служатъ у ней не
предметомъ, не содержаніемъ, но ору-
діемъ или лучше сказатъ рамкою, фор-
мою, въ которую она вмѣщаетъ неис-
тощимыя богатства лаинственнаго
міра души — мысли и чувства. Посему-
то она не любитъ рѣзкими чертами,
тщательнымъ выборомъ красокъ живо-
писать свою рамку; нѣтъ, она не до-

1/4 *

210

канчиваетъ ея, какъ Поэзія истори-
ческая, но небрежно, хотя живо, накиды-
ваетъ главныя черты, пропуская все
лишнее, все постороннее безъ внима-
нія. У ней богашество картинъ и под-
робностей замѣняется богашствомъ
чувствъ, добытыхъ изъ глубокаго, со-
кровеннаго кладязя, каково есть сердце
человѣческое. — Такова мрачная Поэзія
Байрона, который всѣ свои произведе-
нія почерпаль въ неизмѣримомъ океанѣ
бездонной души своей.

Изъ сказаннаго ясно видно, почему
первый признакъ его Поэзіи есть птаин-
ственность; почему у него такъ ча-
сто бываетъ неясно заключеніе проис-
шествія; почему онъ даже иногда не
именуешь лицъ своихъ; почему харак-
теры, имъ выводимые на сцену, такъ
однообразны — и всѣ представляющіе
одно безпредѣльное стремленіе души —
дѣйствовать, стремленіе, выражаемое
въ разныхъ чувствахъ и побужденіяхъ
сердца, преимущественно въ любви.

Если Поэзія историческая бѣдна
подробностями жизни и красками жи-
вовости, чтò она представитъ намъ? —
Блѣдныя, безхарактерныя картины,
недокончанные, слабые списки съ того,
что Поэшь мелькомъ видѣлъ. Такъ ран-
но и противоположная ей Поэзія, если

211

не замѣнилъ недослѣпка происшествій глубокимъ представленіемъ внутренней жизни, яснымъ раскрытиемъ шайńъ сердца человѣческаго, что найдемъ мы въ ней? Одинъ смутный сонъ скуднаго воображенія, одни пустые призраки безъ шѣла и физіогноміи, или, выразимся словами Поэта, образы безъ лицъ, картины безъ тѣней, одинъ туманъ, сквозь который неясно мелькаешь что-то! — Да будетъ непреложнымъ правиломъ для Поэта и вообще художника: „какую бы жизнь ни избралъ ты предметомъ искусства, черпай ее до дна, а не собирай нѣсколькихъ капель съ поверхности ея глубокаго пошока!“

Взгляните на Джяура Байронова. Какою полною кистью изображенъ въ немъ ненасыщаемый голодъ души дѣятельной, которая не можешь жить безъ радости и безъ горя, кооторой и страданіе есть сладкая пища! Этимъ голодомъ души объясняется и безпрендѣльная любовь Джяура къ Леилѣ, утасающая вмѣстѣ съ его жизнію, и мщеніе надъ коварнымъ его соперникомъ. Когда любовѣ была отнята отъ него, онъ алкаль другой пищи — мщенія. Вонзая кинжалъ въ сердце врага, онъ тѣмъ желалъ убѣдить себя, что еще не совсемъ погибла сила души его, что онъ живешь еще!

212

Но послѣ мщенія вся пища жизни ис-
тощилась — и онъ, все еще алчущій —
на что осудилъ себя? — на жизнь
инока; для чего? для того, чтобы медлен-
ною пыткою жизни одинокой, бездѣй-
ственной, въ послѣдній разъ убѣдить
себя въ несокрушимой силѣ души сво-
ей! — Опселѣ ясно видно, какъ весь
характеръ проникнутъ одною мыслію;
эта мысль проходитъ сквозь всѣ про-
исшествія, какъ сокровенная нить, все
связующая въ одно цѣлое. Возьмите
любую часть въ этомъ произведеніи,
осмотрите ее, проникните все, и вы
въ ней встрѣтите сію нить, которая
нигдѣ не прерывается. Такъ создаемъ
Поэтъ оригинальный — и гдѣ начало сей
нити, коею онъ связалъ всѣ свои про-
изведенія? — Въ недосягаемомъ святи-
лищѣ творческой души его; отполѣ
она исходить, тамъ крѣпкимъ, нераз-
рывнымъ узломъ она привязана къ са-
мобышному, свободному чувству жизни,
одушевляющему Поэта! Найти сей узель
въ душѣ его, усмотрѣть всѣ таин·
ственные пути сей нити во всѣхъ его
произведеніяхъ — поучительно для ума,
важно для науки искусства и необходи-
мо для таланта неоригинальнаго.

Покамѣстъ наша мистическая Поэ-
зія не входила еще въ шоть міръ ду-

213

ши, о кошоромъ мы говорили, — она,
блуждая въ преддверіи, издали видѣла
его явленія — и то сквозь отуманенное
спекло другихъ чужеземныхъ Поэшовъ,
первородныхъ жителей сего міра.

Сообразивъ сіи данныя, мыслящій
читатель самъ себѣ опредѣлишъ до-
стоинство стихошворной повѣсти, на-
ми разбираемой. Скажемъ въ добавокъ
къ эпому, что Чернецъ, не представ-
ляя намъ глубокаго раскрытія тайнъ
души, не доказывая въ Поэшѣ больша-
го познанія сердца человѣческаго, не
плѣная насъ отчетливостью въ изо-
браженіи характера и страстей, тро-
гаетъ душу читателя не столько поэти-
ческимъ, сколько нраественнымъ чув-
ствомъ, кошорымъ Поэшъ умѣлъ ожи-
вить свое произведеніе и которое по
простотѣ своей понятно и доступно
для всѣхъ — образованныхъ и необразо-
венныхъ. Въ этомъ чувствѣ заключает-
ся и причина слезъ, коими прекрасныя
читательницы почтили Поэта и ушѣ-
шительно доказали, что чувствитель-
ность, сей неоцѣненный солитеръ въ
діадимѣ достоинствъ женскихъ, не утра-
шилъ своего незаемнаго свѣша отъ бле-
ска настоящихъ алмазовъ и отъ на-
сильственной полировки чувствъ въ
мірѣ приличій и моды.

214

Но вотъ что странно! Отъ чего онъ приняли болѣе участія въ Чернецѣ, нежели въ повѣсти самаго Поэша, столь плѣнительно и съ такимъ шеплымъ поэтическимъ чувствомъ разсказанной въ Посланіи къ В. А. Ж? Послѣднее произведеніе рѣшительно возмешъ пе-
ревѣсъ надъ первымъ — и причина ясна: Поэшъ, избравши содержіемъ своей Поэзіи себя самаго, могъ ли неуспѣшно представить ощущенія своего сердца, столь ему знакомыя и, вѣроятно, столь часто у него въ жизни повшоряемыя, на яву — вѣрною памятью, въ снахъ— пылкимъ воображеніемъ, которыя одни сохраняютъ ему весь міръ, уже для него не существующій? Публика, часто по наружности оцѣняющая произведе-
нія Поэзіи, вѣроятно сочла сіе посланіе дополненіемъ къ Кіевской повѣсти. Мы, на перекоръ ей, скажемъ на оборошъ, что Чернецъ есть дополненіе къ этой повѣсти сердца, оживленной шѣми же свящыми чувствами воспоминанія и надежды, которыя за утратою насто-
ящаго остались единымъ источникомъ для собственной жизни Поэша. Чернецъ есть воспоминаніе о Джяурѣ Байрона, слабый, но пріятный отголосокъ все-
объемлющихъ звуковъ Британскаго Поэ-
ша; Посланіе къ другу есть сокровищ-
ница, въ которой схоронилъ Поэшь свои собственныя ощущенія, ему не-

215

опъемлемо принадлежащія, ощущенія, освященныя его страданіемъ и преображенныя въ тихомъ, но пламенномъ чувствѣ вдохновенія поэтическаго.

S.

Өемида, или нāгертаніе правъ, преимуществъ и обязанностейъ женскаго пола въ Россіи, на основаніи существующихъ законовъ. Согиненіе Илиріона Васильева. Москва, 1827, въ 16 д., 95 стр. съ каршинкою, изображающею Өемиду.

(Сообщено.)

Г- Васильевъ говоришь, что сочиненіе его небывалое въ Россіи; что онъ имѣлъ въ виду составить ручную книжку для женщинъ, въ коей онъ видѣли бы сеои права, отличія и обязанности. Пошомъ присовокупляешь, что поштомъ себя счастлиевымъ, если изданіе Өемиды доставить пользу и удовольствіе прелестному полу.

Не смотря на столь ревностное желаніе Г. Вас. угодить прекрасному полу, съ прискорбіемъ должны объявить, что Өемида не можетъ быть названа книгою юридическою, въ настольщемъ смыслѣ. Ибо какъ назвать юридическою книгой то, гдѣ нѣшь ии порядка, ни связи (1); гдѣ между множе-

(1) Разсмотрѣвъ составъ и расположеніе. Өемиды, не можемъ довольно надивиться ся безпорядку! Тушь права гражданское, полипческое и уголовное и за-

216

ствомъ указовъ вѣрѣчающихся восклица-
нія о чувствительности и сострада-
тельности женщинъ (2); гдѣ опредѣле-
нія соскоятъ изъ одного набора словъ (3);

коны о судопроизводствѣ предшавляющіе въ самой
странной смѣш, а книжка между тѣмъ расположена
на отѣдленія. Не льзя никакъ догадаться, на чемъ Г.
Вас. основалъ свои раздѣленія. Почему, на примѣръ,
у него статья о правахъ иностранныхъ не вошла въ
отѣдѣ. о политическомъ состояніи женскаго пола въ
Россіи, а помѣщена въ особомъ отѣдленіи? почему
статья: о Высочайшихъ наградахъ женск. полу, комо-
рую также слѣдовало отнестись къ полит. сосш., сдѣ-
лана отѣдленіемъ особымъ?

(2) Въ статьѣ: о препremществахъ женск. пола
въ дѣлахъ уголовныхъ, Г. Вас., сказавъ, что воз-
растъ и полъ полагаютъ различіе въ наказаніяхъ,
вдругъ восклицаетъ: „Есть ли на землѣ существо
чувствительнѣе женщины!“-(спр. 73). Здѣсь кемати
замѣтить слѣдующее: 1) Г. Вас. въ число преиму-
ществъ женск. пола включлѣ то, что женщинъ бе-
ременныхъ наказываютъ по разрѣшеніи отъ бремени,
что дѣвицы за нѣкоторыя преступленія сылаюшл
въ монастыри. 2) Князь Шаликовъ все это пере-
печаталъ въ своемъ Дамскомъ Журналѣ.

(3) Авторъ Өемиды, вмѣсто опредѣленія, предлагаетъ
(стр. 39) слѣдующее описание опеки. „Сохранить
жизнь и здоровье юнаго питомца, воспитать его въ
страхъ Божіемъ и удалить его отъ примѣровъ, раз-
вращающихъ умъ и сердце: все это совершаетъ
благодѣтельная опека! Она толко можешь замѣнять
бездѣнную власть родительскую. " — Между тѣмъ,
на стр. 38, онъ же Г. Вас. сказалъ: „усыновленіемъ
сообщаются права дѣпей родныхъ;", слѣдовательно
усыновленіе и опека одно и то же? Еще примѣръ.
На вопросъ: что такое дѣти незаконпорожденны? въ
Өемидѣ находимъ (стр. 34) ошѣтѣ, что это супѣ дѣти,
рожденны въ брака, а на стр. 35 той же Өемиды,
что „дѣти, по естественному порядку, слишкомъ
рано рожденны, почитаются незаконными. " И такъ
опредѣленіе незаконпорожденныхъ дѣшей не справедливо!

217

гдѣ силлогизмы формируются на по-
добіе baculus in angulo stat, ergo pluit (4);
гдѣ отъ безпорядка встрѣчаются по-
вторенія одного и того же (5); гдѣ
страждешь слогъ Русской (6); гдѣ (что
всего важнѣе!) подведены Указы, со-
всѣмъ нейдущіе къ дѣлу, а нужные про-
пущены (7)?

(4) Вотъ примѣръ искусства въ составленіи силло-
гизмовь. стр. 32 „Предѣлы власны материнской
преступаются жестокими поступками, цѣли роди-
тельской власти и государственнымъ законамъ про-
шивными; а потому мать не имѣть права иь ли-
шать дѣтей своихъ жизни, ни продавать ихъ.“

(5) Повторенія, при другихъ гораздо важнѣйшихъ
ошибкахъ, можно бы и не ставить въ вину Г. Вас.,
но у него съ повтореніями встрѣчающегося противова-
рѣчія. Такъ на стр 56 сказано: „При раздѣлѣ крѣ-
постныхъ людей мѣ не оцѣдѣется отъ жены“ —
и въ подвѣршеніи одвѣдены: Улож. глав. 20 ст.
31, 50 и 62, и Ук. 1744 (безъ означенія мѣсяца и
числа); на стр. 61 повторено то же, но подведенѣ уже
молько Указ. 1741, Юня 5. Чему прикажете вѣрить?

(6) Въ Өсмидѣ найдете, на примѣръ, слѣдующее: „Онъ (т. е. женщины), локонсь подъ благотворною сѣнію законовъ о美术ественныхъ, счастливо проходяще поприще жизни и въ кругу роднаго семейства и срѣди шумнаго свѣта (стр. 91)“ — Вообще слогъ Г. Вас. отличается наборомъ звонкихъ словъ.

(7) Для подтвержденія сказанного, разберемъ стаśью
о супружествѣ, какъ такую, которую для Г. Вас.
составить было легче: ибо о семъ предметѣ весьма
хорошо предложено въ сочиненіи Вельяминова -
Зернова и Основанілхъ Росс. права, издан. Коммис-
сіею Составленія Законовъ. Но при всемъ томъ, сколь-
ко въ ней ошибокъ! Опредѣливъ бракъ, Г. Вас. вычи-

219

ИНОСТРАННЫЯ КНИГИ.

*I promessi sposi, storia milanese del secolo XVII, scoper-
ta è rifutta da Alessandro Manzoni.* Обругенные, Ми-
ланскал повѣсть XVII столтія, найденный и из-
даннал А. Манзони. 3 тасти.

Извѣстный Италіанскій Трагикъ, Манзони,
авторъ Карманіолы, Адельгисы и Священныхъ ги-
мновъ, издалъ новый романъ, который принялъ
въ Италіи съ восторгомъ, а въ Миланѣ il a fait
fureur, какъ говорилъ Рецензентъ Журнала Прѣ-
ній, ошкуда мы заимствуемъ его содержаніе.

Дѣйствіе сей Исторической повѣсти произ-
ходитъ большею частію въ Миланскомъ герцог-
спвѣ (*), въ 1629 и 30 годахъ, въ то самое время,

(*) „Главныя лица, говорилъ Франц. Рец., не перес-
ступаютъ за границы Милана, и дальше Бергамо и
Римини не уходятъ.“ Какъ еще изъ этого разбора за-
мѣшно у Французовъ господство ихъ правилъ въ неумѣ-
спіной скупости на мѣсто дѣйствія, въ стараніи найти
всюду цѣль опредѣленную! Рец. утверждаетъ, что въ
этомъ Романѣ Манзони хотѣлъ доказать мыслѣ та-
кую-то, какъ будто Романъ долженѣ быть непремѣ-
но разрѣшеніемъ какой-нибудь теоремы, какъ будто
Поэтъ въ своемъ произведеніи всегда идетъ отъ
извѣстной общей мысли (путемъ Синтетическимъ).
Еще забавнѣе слышать Париж. рец., когда онъ раз-
личаетъ въ романѣ три главные предмета: вымыслѣ
(la fable), исторгескія лодробиости и цѣль нрав-
ственной. Не соглашаясь съ его мнѣніемъ, мы не
будемъ его выписывать, тѣмъ болѣе пособу еще,
что онъ не можетъ быть занимательно для читате-
лей журнала, еще незнакомыхъ съ романомъ. Огра-
ничимся однимъ содержаніемъ. *Прим. Перев.*

220

когда сія страна находилась подъ владычествомъ
Испанцевъ и въ третій разъ претерпѣла ужасное
опустошеніе отъ моровой язвы.

Намѣстники Филипповы управляли тогда Ми-
ланомъ. Дворянство, не покоряясь произволу вы-
сшей власти, не хотѣло потерять совершенно
своего превосходства надъ чернію; лишенное правъ
своихъ, оно само вознамѣрилось создать свою не-
DEPENDABLE
зависимость. Въ слѣдствіе сего многіе дворяне
удалились изъ Милана, и, зашворившись въ своихъ
укрѣпленныхъ замкахъ, открыли въ оныхъ прибѣ-
жище разбойникамъ-удальцамъ (bravi), съ помощью
которыхъ они угнѣтали народъ на зло заковнамъ.
Среди сего общества, гдѣ все рѣшалось прихотью
и насилиемъ, Манзони представляетъ картину
несчастій одного семейства ремесленниковъ, лю-
дей этихъ, трудолюбивыхъ и честныхъ, въ коно-
рыхъ олицетворена вся масса черни и живыми
красками представлено тогдашнее состояніе оной.
Съ одной спороны Феодалы и приставники отъ
Короля Испанскаго истощающъ ея силы неправо-
судіемъ и жестокостію; съ другой благодѣтель-
ное духовенство, сохранившее свою наслѣдствен-
ную добрѣтель, дѣятельнымъ участіемъ облег-
чаетъ страданія жертвъ беззащитныхъ и приво-
дитъ отступниковъ на путь истинный. Съ рав-
нымъ рвеніемъ оно исполняетъ священный долгъ свой
предъ человѣчествомъ и тогда, когда оно страдаетъ

221

отъ самаго человѣчества, и тогда, когда искушающее
Провидѣніе пасылаешъ на него бѣдствія неоправ-
тимыя. Рама богатая для Поэша, хотя не весьма
новая! Содержаніе сего романа покажешь, какъ
Манзони умѣлъ вмѣстить въ немъ характеры но-
вые и сцены живыя. Вотъ оно.

Молодой ремесленникъ Лаврентій Трамаль-
ино, обрученъ съ молодою дѣвушкою, Люціей
Монделою равнаго, съ нимъ состоянія. Свадьбѣ ихъ
должно быть завтра. Д. Родриго, владѣтель зам-
ка, ужасъ округа Лекко, гдѣ живушъ обрученные,
плѣнившись Люціею, побился объ закладъ, что она
будетъ въ рукахъ его. Толпа удалыхъ служить
его замысламъ. Они, по его повелѣнію, стращающъ
угрозами пастора Абондіо, кошорый долженъ
былъ благословить союзъ молодыхъ, и боязливый
священникъ измѣняетъ своему долгу. Родриго, по-
слѣ первой удачи, поручаетъ своему приближен-
ному Гризо похитить невѣсту изъ дома матери.
Христофоръ, духовникъ Люціи, зная ихъ коварные
замыслы, препятствуетъ ихъ успѣху. Благочес-
тіе внушаетъ ему смѣлый подвигъ; онъ идешь въ
замокъ Родриго и своими увѣщаніями хочетъ смяг-
чить жестокаго, но безуспѣшно. Родриго, у-
трашивъ всякую довѣренность къ Пастору, ста-
рается посредствомъ людей сильныхъ удаливъ его
въ монастырь Римини. Злодѣй успѣлъ и благодѣ-
щельный Христофоръ удалень.

222

Помолвленные, лишившись своего защитника, отъѣзжаютъ изъ Лекко въ Музу. Лаврентій и Агнеса, его будущая теща, рѣшаются ошдать Люцію въ тамошній монастырь подъ покровительство одной монахини, повѣсть которой весьма длинна и странна. Люція должна тамъ жить до тѣхъ поръ, пока представится удобный случай къ ихъ свадьбѣ. Агнеса удаляется къ себѣ; а Лаврентій, не зная, куда изгнанъ Христофоръ, йдешь въ Миланъ, дабы освѣдомиться о немъ.

Онъ въ Миланѣ: въ это самое время голодъ уже начиналъ свирѣпствовать въ области. Живая картина волненія черни! Самъ народъ еще болѣе умножаемъ свои страданія. Грабежъ, непокорство, безсиліе властей, тщетно противостоящихъ свирѣпости безумнаго народа — изображены живыми красками. Интересъ драматический сосредоточенъ въ герої романа: его участие занимаетъ васъ и въ сей картинѣ всеобщаго бѣдствія. Храбрый, благонамѣренный, но неоспорожный Лаврентій беретъ сторону одного судьи противъ яросшной черни, и, совершивъ свое дѣло, идетъ въ гостиницу и пируетъ. Вино развязало ему языкъ и излишняя ошкровенность и дерзость погубили его: его подслушали и схватили; онъ вырвался изъ рукъ сбирровъ и убѣжалъ изъ Милана, оставивъ о себѣ молву мяшежника.

223

Онъ убѣжалъ изъ области Миланской и на-
правилъ пушь къ Бергаму. Между тѣмъ Родриго,
послѣ тщетныхъ усилий исторгнуть Люцію изъ
ея убѣжища, рѣшился прибѣгнуть къ помощи вель-
можи себѣ подобнаго, но еще болѣе страшнаго
и сильнаго.

Сей Безъимянный (Innominato) былъ, по сви-
дѣтельству историковъ, вельможа, знаменишый
родомъ и богаствомъ. Онъ удалился въ свои по-
мѣстья, и тамъ, преступленіями ограждая свою
безопасность, презиралъ всѣ власти. На грани-
цахъ государства онъ вельъ жизнь независимую и
давалъ убѣжище всѣмъ опальнымъ удальцамъ, въ
числѣ коихъ и самъ долго считался. Къ сему
то извергу, который ненаказанно совершалъ всѣ
злодѣйства, обратился Родриго. Манзони выводитъ
на сцену сего преступника уже въ томъ состоя-
ніи, когда онъ, усталый отъ жизни порочной,
начинаетъ колебаться, и. дошедъ до края бездны,
долженъ рѣшиться или пасть въ нее или отсту-
пить. Въ семъ - то сомнительномъ расположеніи
души засталь Родриго Безъимяннаго. Онъ коле-
блется; но побуждаемый долгомъ преступной чести,
взаимнымъ обѣщаніемъ служить другъ другу, онъ
даетъ ему слово помогать въ эшомъ дѣлѣ. Замыслъ
удается, и начальникъ удалыхъ, Эдžидіо, имѣв-
шій нѣкоторыя связи въ монастырѣ, похишилъ
Люцію и привезъ ее въ замокъ Безъимяннаго.

No 32.

15

224

При видѣ обругенной злодѣй еще сильнѣе ощу-
тилъ угрызенія совѣстни. Въ ту самую ночь, какъ
плѣнная Люція отказывается отъ брака и даетъ
обѣтъ посвятить себя пресвятой Дѣвѣ, Беззимян-
ный, колеблясь между словомъ, даннымъ Родриго,
и желаніемъ спасти Люцію, чуждается сна и ви-
дишь въ одной смерти конецъ своему отчаянію.

Вѣстѣ съ разсвѣтомъ всѣ окрестныя дерев-
ни огласились звукомъ колоколовъ, который пред-
вѣщалъ торжество неожиданное. Архіепископъ
Миланскій, Фридрихъ Боромей, постѣтилъ округъ.
Ночь, проведенная въ ужасахъ отчаянія, угрызе-
нія совѣстни, молва о святыхъ добродѣтеляхъ
Боромея побуждають Беззимяннаго идти къ нему.
Здѣсь авторъ принужденъ былъ, отклонясь отъ
цѣпи происшествій, распространиться о жизни
и характерѣ сего мужа, который носить имя свя-
таго, своего родственника, еще болѣе славнаго под-
вигами Благочестія. Здѣсь въ поучшельномъ раз-
сказѣ вы знакомитесь съ Архіепископомъ; но лю-
бопытство ваше рвется впередъ — и вы остас-
шесь не весьма довольны продолжительностію сего
эпизода, впрочемъ занимательнаго.

Беззимянный, внутренно уже приуготовлен-
ный къ святой бесѣдѣ, скоро убѣждается совѣ-
шами мудраго и кроткаго старца. Преступникъ
не только съ чистымъ раскаяніемъ осуждаетъ
самаго себя, но отказываясь отъ слова, дан-
наго Родриго, соглашается на освобожденіе Лю-
ціи. Сія сцена, не смотря на то, что конецъ оной

235

угадываешь, превосходна, и красотами слога дозазываетъ, что проза Пшаліанская способна возвыситься до краснорѣчія истинно поэтическаго.

Безъимянный, въ сопровожденіи пастора Абондіо, беретъ Люцію изъ замка и привозить ее въ селеніе, чрезъ которое долженъ былъ проѣзжать Фридрихъ Боромей. Она принята въ домѣ ремеслениковъ, — и здѣсь то видится съ Архіепископомъ. Пищею подкрѣпивъ свои силы и вмѣстѣ съ свободою возвращивъ надежду, она горестно воспоминаетъ о роковомъ обѣтѣ; но скрывая его отъ всѣхъ, возобновляемъ его внутренно. Безъимянный, совершивъ первый подвигъ добра, утѣшенный, возвращается домой, распускаетъ своихъ удалыхъ, и принесши Богу теплую молитву, въ первый разъ вкушаетъ сладость сна спокойнаго.

Вскорѣ война взволновала жителей Милана. Абондіо, Агнеса и всѣ тѣ, кои прежде съ ужасомъ смочрѣли на замокъ Безъимяннаго, полпою бѣгутъ искать пріюта у обращеннаго разбойника. Но мы, оставивъ сіи подробности, излишнія для читателей, въ коморыхъ однако прекрасно развѣитъ характеръ Архіепископа, скажемъ только, что Люція ввѣрена покровительству одной дамы Миланской, что мать ея, Агнеса, удалилась въ горы, что Лаврентій, подъ вымышленнымъ имениемъ, живетъ въ Бергамѣ и что наконецъ за

15 *

226

голодомъ и войною должно послѣдовать бѣдствіе еще ужаснѣйшее — моровая язва.

Вся страна въ ужасѣ; но средоточіе опу-
стошенія въ столицѣ; лазаретъ не можетъ вмѣ-
стить больныхъ, умирающихъ и мертвыхъ. Лав-
рентій, въ своемъ убѣжищѣ, подвергся всеобщей
заразѣ, но не былъ ея жертвою. Горя нetherпѣ-
ніемъ знать о Люціи, онъѣ деть въ Миланъ и
узнаетъ шамъ, что его невѣста больная пере-
ведена въ лазаретъ. Онъ туда, въ сильномъ безпокой-
ствѣ пробѣгаетъ всѣ части зданія; желаніе
знать о ней и страхъ услышать вѣсть роковую
волнующъ его поперемѣнно. Послѣ долгихъ пои-
сковъ, онъ всѣрѣчается съ Христофоромъ,
который принималъ попеченіе о недужныхъ. Ла-
врентій спрашиваетъ о Люціи; Пасторъ не
знаетъ ни ея участи, ни даже того, гдѣ она.
Эта неизвѣстность напоминаетъ ему о виновни-
кѣ всѣхъ его страданій — Родриго; чувство мщенія
воспламенило юношу, и положивъ руку на мечь,
онъ клянется умертвить Родриго, если язва его
пощадила. Крошкій пастырь строгимъ упрекомъ
обезоруживаетъ пылкаго юношу, и силою убѣж-
денія заставляемъ его не только отказатьсь отъ
безумной клятвы, но и цросить врагу своему.
Пастырь ведетъ Лаврензія къ Родриго, который
на бользненномъ одрѣ лежитъ при послѣднемъ
издыханіи.

227

Описаніе ужасныхъ дѣйствій язвы, попечений о страждущихъ, обрядовъ духовныхъ живоотшѣняетъ сцену трогательнаго примиренія. Здѣсь можно положить и конецъ роману; ибо читатель заранѣе ошгадываемъ, что Лавренцій найдешь невѣсту изцѣленною, что съ Люціи снимешся ея роковой объшѣ, что язва прекратилась и осторожный пасторъ Абондіо обвѣнчаетъ обрученныхъ.

S.

Крититеская Исторія Аннибалова перехода
грезъ Альпы, соч. Г. Ларозы. Histoire critique du
passage des Alpes par Hannibal, par M. Larauza. 1826.

Естьль множество разсужденій объ этомъ пред-
метѣ, надъ коимъ трудились и военные, и Фи-
лологи, и Географы. — Г. Лароза, разобравъ всѣ
мнѣнія, назначаетъ слѣдующій пушь Аннибалу:
начиная обѣ Нима, чрезъ Рону, между Монфоно-
номъ и Рокморомъ, по лѣвому берегу сей рѣки до
впаденія Изеры, по лѣвому берегу Изеры чрезъ С.
Назаръ до остраго угла между Монмеліаномъ и
Эгбелемъ, оттуда къ Юго-Востоку чрезъ С.
Жанъ де Моріеннъ къ М. Сенису, чрезъ Суцъ въ
Туринъ.

282

О городахъ въ средніе вѣка, Часѣ первая. Про- мышленность и торговля. Соч. Гюльмана. Städte- wesen des Mittelalters, von Karl Dietrich Hülmann. Kunstfleis und Handel. 1826. VIII. 476 с.

Авторъ, нѣсколько лѣпъ тому назадъ, на- чалъ собирать матеріалы для Исторіи средняго состоянія (des Bürgerstandes) въ средніе вѣка, въ коей съ возможною подробностію хотѣлъ изслѣ- довать происхожденіе сего важнаго сословія, изоб- разить его занятія, показашь вліяніе его на граж- данское общество и заслуги въ новомъ мірѣ; но впослѣдствіи отказался отъ сего обширнаго пред- пріятія. „Чѣмъ болѣе занимался я сею работою, говоришъ опъ въ предисловіи, чѣмъ глубже прони- калъ въ нѣкоторыя частноши, шѣмъ болѣе убѣж- дался, что исполнить мою задачу можешь только такой изслѣдователь, который посѣтишь главнѣй- шіе города Ломбардской Италіи, Южной Франціи, верхней и средней Германіи, и соединенныхъ Ни- дерландовъ, и соберешь по крайней мѣрѣ многія мѣсиныя сочиненія, если уже ему нельзя будетъ порыться въ Архивахъ. Предпринять такое много- лѣшнее путешествіе — доселѣ мѣшали мнѣ об- стоятельства, и я, чрезъ двадцать лѣпъ принуж- денъ былъ наконецъ — оставить сочиненіе по преж- нему обширному плану, и избрать теперь испол- няемый. Многими изъ собранныхъ матеріаловъ нель- зя было мнѣ, къ большему сожалѣнію, воспользоваться

229

дабы нѣкоторыя части не увеличились не соразмѣр-
но съ другими.“ — Такимъ образомъ въ книгѣ Ав-
тора находятся отрывки, но отрывки обработан-
ные съ искусствомъ. Въ первой главѣ разсуждает-
ся объ улучшеніи городской промышленности,
произведномъ перемѣнами въ земскомъ постанов-
леніи, состояніемъ земледѣлія, церковнымъ, воен-
нымъ, рыцарскимъ бышомъ; во второй о содѣй-
ствіи, какое промышленности, торговѣ и море-
плаванію доставили Арабы и крестовые походы въ
Южной и внутренней Европѣ, Нѣмцы и духовен-
ство въ Сѣверной Европѣ, и наконецъ благосостоя-
ніе городскихъ обществъ во всей Германской Ев-
ропѣ; въ третью о мѣстныхъ началахъ город-
ской промышленности, о поводахъ къ оной и за-
веденіяхъ, также и цехахъ; въ четвертой
предлагается Исторія внутренней торговли по
тремъ ся главнымъ направленіямъ, восполному
(Регенсбургъ, Вѣна, Бреславль и Прага), запад-
ному (Троа, Женева, Ліонъ и Бокеръ), и средпе-
му (Аугсбургъ, Нюрнбергъ, Франкфуртъ и
Кельнъ); въ пятой главѣ разсуждается о плате-
жѣ чисными деньгами, векселями, росписками
(Anweisungen).

(Надъ Г. д. А.) М. П.

230

СМБСЬ.

Ярославѣ.
(Окончаніе)

Достигнувъ шрудами и побѣдою опять пре-
стола Кіевскаго, Ярославъ успокоился съ дружи-
ною своею; велѣлъ перенесши шѣло Святаго Му-
ченика Глѣба въ могилу Борисову; и разгнѣвав-
шись сослаль (Посадника Новогородскаго) Кон-
стантина въ заточеніе 63).

1020 б) у Государя сего родился сынъ, кою-
раго онъ нарекъ Владиміромъ.

в) 1021 Въ слѣдующемъ году Брячиславъ,
сынъ Изяславовъ 64) князь Полотскій, овладѣлъ
Новымгородомъ, ошнялъ имѣніе у гражданъ ма-
мошнихъ и отвелъ ихъ въ плѣнъ. Но идучи об-
ратно къ Полошску, встрѣченъ и разбитъ былъ
Ярославомъ, при рѣкѣ Судимѣ 65). Великій Князь

65) Вос. 1. 179: „Костеншинъ же бяше тогда впове-
горѣе и разгнѣвася нань великии Князь и защочи
его въ Росшовъ и на шрешіе лѣшо повелѣ его уби-
ши въ Муромѣ на рѣцѣ Оцѣ,“ соф. 106, совр. 1.
149; но ник. 1. 129. подъ 6528 г. пнвг. 512: „и по
семъ разгнѣвасл Ярославъ на Коснячина и защочи и.“

б) рдз. пнвг. нвг. ник. вос. соф. совр. врм. лв. упоминая и о побѣдѣ, одержанной надъ Брячиславомъ подъ 6528 г.

в) рдз. не упоминая объ ошдачѣ городовъ Брячиславу. ник. соф. совр. вос. лв. врм. крашко, пнвг, нвг, еще короче подъ 6529 г.

64) Изяслава, сына Владимірова и Рогнѣды, (см. на
примѣръ лвр, 48) Князя Полошскаго, см. лвр. 85.

65) рдз. 84/101: „Ярославъ же изъ Кіева въ седмый день поспиже и“ (Брячислава). Невѣрятно, чтобы Яро- славу можно было въ шакое корошкое время при- бышь къ Судимѣ, или Судомѣ, рѣкѣ Псковской гу- берніи Порховскаго уѣзда, см. подробной каршы. л. 25. Развѣ не о сѣдьмомъ ли днѣ обращнаго похода Брячиславова здѣсь рѣчѣ? Въ пнвг. и нвг. ївѣшъ ни- чего о семъ взяшѣ Новагорода.

231

освободилъ плѣнныхъ Новогородцевъ; а Брячислава, убѣжавшаго въ Полоцкъ, призваль къ себѣ въ столицу, и, помирившись съ нимъ, наградилъ его двумя го-родами: Усвяшомъ и Витебскомъ 66).

(а) 1022. Во время похода Ярослава къ Бресту, Мстиславъ, Князь Тмушороканскій, вы-ступилъ противу Касоговъ 67) и встрѣченъ былъ ими. „Для чего губишь взаимно дружину“ — ска-залъ ему Редедя, Князь Касожскій — „сойдемся „борошься. Если превозможешь шы, то возмешь „мое имѣніе, жену, дѣтей и область; будеже „одолѣю я, то возьму все швое.“ Хорошо, „от-„вѣчаль Мстиславъ. „Не оружіемъ станемъ под-„визашься, а борьбою,“ присовокупилъ Редедя. Оба Князя, схватившись, боролись долго. Редедя былъ великъ и силенъ. Мстиславъ началъ уже о-слабѣвать; но, призвавъ на помощь матерь Божію 68), ударилъ о землю Редедю; зарѣзалъ его по-

66) ник. 1. 129: „Свячь и Вибдескъ,“ вос. 1. 180: „Восвячь и Видбѣскъ,“ соф. 107: „Высвячь и Выд-бескъ,“ совр. 1. 149: „Высвячь и Дбескъ;“ лв. 1. 150: „Всесвячь и Вибдескъ.“ Усвяшь, мѣстечко Ви-тебской губерніи Суражскаго уѣзда, при соименномъ озерѣ, см. Заб. VI. 143.

а) рдз. ник. вос. совр. соф. врм. лв. не упоминая о походѣ къ Бресту подъ 6530 г,

67) До сихъ поръ счишающъ городъ Тмушорокань на осшровѣ Таманѣ и Касоговъ Кабардинцами, живущими въ Кавказскихъ горахъ; но на все это есть возраже-нія, которыя въ своемъ мѣстѣ нами представлены будутъ.

68) рдз. 1841, и рече Мстиславъ: о Пресвятая Богоро-дица, помози мнѣ; аще бо одолѣю сего, сознью царь-ковь въ имя швое“ — „и пришедъ Тмушорокань, за-

232

жемъ; вступилъ на землю Касоговъ; опредѣлилъ
съ нихъ дань; и взялъ все по условію.

б) 1023. Въ слѣдующемъ году, Мешиславъ съ
Козарами 69) и Касогами отправился противу
Ярослава; в) 1024 приближился въ отсутствіе
его, безпрепятственно къ Кіеву, и, не бывъ тамъ
принялъ гражданами, завладѣлъ Черниговымъ. Яро-
славъ находился тогда въ Новѣгородѣ, откудаѣ
ѣз-
дилъ въ Суздаль, для усмиренія лживыхъ волхвовъ,
которые, увѣряя, что голодъ, свирѣпствовавшій
тамъ повсемѣстно, произведенъ старухами 70),
побивали ихъ и возмутили народъ. Великій Князь
наказалъ сихъ убійцъ, однихъ ссылкою, другихъ
смертію, и успокоилъ жителей земли суздальской,
доснавившихъ себѣ Волгою хлѣбъ изъ Болгаріи.
По возращеніи своемъ въ Новгородъ, Ярославъ
призвалъ Варяговъ, съ Княземъ ихъ слѣпымъ Яку-
номъ, къ себѣ на помощь 71) и двинулся противу

люжи царьковь Священны Богородицы"... "яже сто-
имъ и до сего дня въ Тмушороканю. " Можешь бывать
подроб‐ишимъ извѣстіемъ о сей церкви рѣшился,
со временемъ, задача о мѣстѣ Тмушороканю.

б) рдз. ник. вос. совр. лв. подъ 6531 г.

69) Народомъ, обшавшимъ на восочныхъ мѣсахъ
Крыма и около Дона, см. ст. II. 1042. и III. 554. 568.

в) ник. о рожденіи Изяслава подъ будущимъ. рдз, ни-
чего о волхвахъ. соф. о Лиственной битвѣ подъ бу-
дущимъ. врм. кратко. вос. совр. подъ 6532 г.

70) ник. І. 150: „возмаша волсьи лживні вСуздале,
избиваху старую чадь бабы," вос. І. 181, соф. 108,
совр. І. 150.

41) Баєръ (см. Исторіи Россійской Тамщева І. 403)
думалъ, что сей Якунь есть Іаковъ, ойнъ Шведска-

233

Местислава. Послѣдній встрѣтилъ непріятеля у
Листвена 72) и распорядилъ войско свое съ ве-
чера, поставилъ Сѣверяпъ 73) въ срединѣ про-
тиву Варяговъ, а дружину съ собою по крыльямъ.
Настала темная ночь съ дождемъ, громомъ и мол-
піею. „Ударимъ на враговъ“ — сказалъ Местиславъ
дружинѣ — „въ томъ корысть наша“ 74), и
сдѣлалъ нападеніе. Варяги и Сѣверяне разились

го Короля Олофа Скешконунга и братъ супруги Ярославовой, Ингигерды; но ни о слѣпотѣ его, ни о ноходѣ въ Россію на помощь къ зятю своему, Шведскіе писатели не упоминаютъ. игр. II. прим. 27: „около сего времени былъ въ Скандинавіи знаменитый Ярль, или принцъ Финъ слѣпый (см. Стурлея, Hist. Reg. sept. Т II. стр. 157 и Даллн. Gesch des R. schwed. II. 9. „Дѣйствительно былъ слѣной Финь Арназонъ Ярль Голландскій (см. дал. ш. 1. ч. 2. гл. 1. 3. 7); но упоминается о немъ не прежде 1061 г. то есть 7 лѣтъ спуска послѣ кончины Ярослава. Въ самомъ 1024 г. жилъ Арнвидъ слѣпый, совѣщикъ Олофа Скешконунга, возведшій упомянутаго Іакова на престолъ, см. дал. 1. ч. І. гл. ХХ. §. 20 92) мар. 19: „нынѣ находятся два села сего названія, оба въ Городницкомъ повѣшѣ“ (Черниговской губерніи, см. Зяб. VI. 75) „одно на рѣчкѣ Рудиѣ, впадающей въ Сновъ съ правой стороны, къ Сѣверо-Востоку отъ Чернигова верстахъ въ 40, другое въ 25 верстахъ на Сѣверъ, склоняясь нѣсколько къ Западу въ вершинахъ рѣки Бѣлоуса, впадающей въ Десну, и сіе село называется малой Лисвинъ“ . . . „разстоянія между обоихъ, отъ Востока и Западъ, около 25 верстъ.“

73) То есть Черниговцевъ. р.з. 3/7: „а друзіи“ (Слово-
вене) „сѣдоша по Десни, и по Семи, и по Сулѣ, и
нарѣкошася Сѣвера.“

74) совр. І. 151: „то пы есть корысть.“ вос. І. 182.
соф. 109.

234

первые; помошь Местиславъ съ дружиною началъ
рубыть Варяговъ. Битва была жестокая, оружіе
свѣтилось при блескѣ молніи. Наконецъ Ярославъ
обрастился въ бѣгство съ Якуномъ, который уш-
ратилъ при семъ и златотканную свою луду 75).
Великій Князь приѣхалъ въ Новгородъ, а Якунь
отправился за море и шамъ умеръ.

При наступленіи дня, Местиславъ, видя уби-
тыхъ Сѣверянъ и Варяговъ, сказалъ: „кто тому
необрадуется? здѣсь лежитъ Сѣверянинъ, здѣсь
Варягъ, а собственная дружина цѣла;“ и послалъ за
Ярославомъ, приказавъ объявить ему олѣдующее:
„сядь на престолъ свой въ Кіевѣ: ибо ты счаршій
„братъ; мнѣ же пусть достанется сія“ (лѣвая
Днѣровская) „сторона.“ Но Ярославъ не смѣль
ѣхать въ Кіевъ до заключенія мира и управляль
столицею посредствомъ бояръ. Между шѣмъ ро-
дился у него сынъ, кошораго нарекъ онъ Изя-
славомъ.

а) 1026. Напослѣдокъ Великій Князь, собравъ
многочисленное войско, прибылъ съ нимъ ко Кі-
еву и заключилъ со Мстиславомъ миръ у Городца
76). Они раздѣлили Русскую землю, назначивъ

75) рдз. 85/103: и Якунь ту отбѣже луды злашыя, " по
есть покрова, носимаго имъ на глаззахъ: и нынѣ
крыпіь олобомъ называешься лудить.

(а) рдз. ник. совр. соф. вос. лв. подъ 6554 г.

76) Въ рдз. 118/126 (согласно съ вос. І. 215 и ник. І. 180)
„вземе шѣло его“ (Излеслава, убишаго на Нѣжашин-
скомъ сраженія) „привезоша въ лодьи и посвящша
прошиву Городцу и изыдоша прошиву ему весь го-

235

Днѣпръ рубежемъ своихъ владѣній, и стали жить
согласно. Ярославъ взялъ себѣ области на правомъ,
а Мстиславъ на лѣвомъ берегу сей рѣки. Тогда
прекратилось междоусобіе у Россіянъ и настала
у нихъ тяшина а) 1027. Въ продолженіи ея ро-
дился у Ярослава третій сынъ именемъ Свято-
славъ.

б) Черезъ три года послѣ того, Великій
князь — у котораго родился еще сынъ, Всево-
лодъ — побѣдивъ Чудь, соорудилъ въ области опой
городъ Юрьевъ, или Дерптъ 77), возвратившись
же въ Новгородъ ошдалъ дѣтей священническихъ и
старосшинскихъ для ученія грамотѣ. Короля Боле-

родъ Кіевъ;" слѣдшенно Городецъ былъ противу
самаго Кіева. Сіе доказываетъ и вос. І. 256: воспо-
мануже здѣ и видѣніе оно, еже видѣша столпъ огненъ
впечерскомъ монастыри надъ трапезъницею, може и
надъ церковью, и ошѣюудоу постоуни къ Городцы.
Но рдз. 191/217, ник. II. 121 и вос.ІІ. 7. 8, подъ 6658
г. упоминають еще о Городцѣ, называя его Городкомъ
и Городцемъ, а вос. ясіѣе: Воскрѣцкимъ городкомъ.
мат. 21: "ныѣпъ на мѣстѣ томъ" (Городца) "село Старо-
городка въ 26 вершахъ ошѣ Чернигова, а въ одной
верстѣ отъ города Остра, ниже онаго къ устю." При
которомъ изъ сихъ Городцовъ заключенъ быхъ оз-
наченный миръ, намъ незвѣстно.

а) рдз. ник. совр. соф. вос. врм. нодъ 6535 г

б) рдз. ник. одна объ ученіи граматѣ. совр, соф., не
упоминая о Болеславѣ, Чудской войнѣ и сооруженіи
Юрьева. врм. лв. подъ 6538. г. вос. о войнѣ чудской,
сооруженіи Юрьева и смерши Болеслава подъ 6535 г.
о прочемъ подъ 6538?

77) тра. 241: „города Юрьева по Нѣмецки Дерпта;“
слѣдственно Чудь, или Естляндцы, одни изъ первыхъ
основателей Россійской державы (см. рдз. 9/16, лвр. 12)
взбуншовались.

340

ша, который съ неожиданнымъ великодушіемъ рѣшается отпустить всѣхъ на волю, кромѣ ловчаго, котораго онъ хочетъ наказать за мнимое убійство своего сына Азы; однако ловчій опровѣргаетъ подозрѣніе и также получаетъ свободу. Такимъ образомъ обѣ четы любовниковъ и супруговъ благополучно возвращаются въ гражданское общество. Бушъ и его семейство пристающъ къ поселенцамъ; Ловчій, отвергнувъ всѣ предложенія признательнаго Миддлетона, остается до самой смерти въ пустыняхъ, довольный одною независимостью. — Между тѣмъ вождь Пауніевъ осужденъ Дакотасами на лющое мученіе и смерть; но храбрый нечаянно освобождаетъ себя: къ нему пристаетъ шайка единоплеменниковъ, бывшая на стражѣ по близости; побѣда переходитъ на сторону Пауніевъ, а военачальникъ ихъ своей рукою убиваетъ вождя Дакотасовъ.

Вошь главная нить романа; 'занимательнѣйшій эпизодъ его составляетъ смерть Азы, о которой мы уже поминали; онъ былъ измѣннически убитъ своимъ дядей, Абейрамомъ, который мстилъ тѣмъ за ударъ нанесенный ему племянникомъ въ жару спора. Эпоть эпизодъ напоминаетъ о смерти молодаго рыбака въ Антикваріѣ В. Скотта. Еслибъ Антикварій не былъ написанъ прежде *Prairie*, мы не зналибы, В. Скотту или Куперу, отдать пальму въ искусствѣ описывать дѣйствіе несчастія и отчаянія на грубыя сердца, которыя

541

Оно тѣмъ сильнѣе поражаетъ, что онъ не чув-
ствительны къ легкимъ ударамъ судьбы.

Впрочемъ, Prairie, какъ мы сказали, не ощ-
личается ни вѣрностію, ни утонченностію въ
изображеніи характеровъ. Объ Ишмаелѣ Бушѣ не
знаешь, почитать ли его злымъ или добрымъ це-
ловѣкомъ: если онъ добръ, то съ какою цѣлью
за одно съ Абейрамомъ похитилъ Инесу и дер-
жалъ ее тацѣ долго въ неволѣ? если золъ, за чѣмъ
возвратилъ ее Миддлешону, когда могъ удержать
по праву сильнаго? — Абейрамъ, совершивъ смер-
тоубійство по внушенію оскорбленной гордости,
смѣло сложилъ вину свою на ловчаго; но когда
сей стаłъ оправдываться, тотъ самый Абейрамъ
не оскорбляется, не дѣлаетъ ему ни малѣйшаго
возраженія и послѣ безмольвно, какъ агнецъ, даетъ
повѣсить себя на деревѣ. Сіе противорѣчіе ни-
чѣмъ не объясняется. — Куперъ, кажется, имѣлъ
намѣреніе изобразить дикихъ Американцевъ какъ
можно плѣнительнѣе. Отчасти онъ успѣлъ въ
этомъ, и предводитель Пауніевъ дѣйствительно
возбуждаетъ не токмо соучастіе, но даже уди-
вленіе; въ немъ видимъ гигантскую силу духа,
соединенную съ какою то трогательною невин-
ностію. За то должно согласиться, что однооб-
разіе и напыщенность разговорнаго слога ди-
кихъ, если онъ въ самомъ дѣлѣ таковъ, утом-
ляетъ читашеля, и потому лучше бы сдѣлалъ
Куперъ, еслибъ не тацѣ вѣрно старался передать

312

оный. — Женщины, Пнеса и Елена, вовсе не имѣютъ характера; самые Англійские Критики говорятъ, что это mere generalities — общія мѣстца. Сей не- достатокъ опредѣленности въ женскихъ характерахъ замѣченъ во всѣхъ романахъ Купера, и можешь быть онъ объясняется направленіемъ духа въ жишеляхъ Соединен. Штатовъ: памъ умы слишкомъ устремлены къ жизни практической, лю- ди слишкомъ дѣятельны, и потому не терпятъ чувствительности, потому и женщины имѣютъ мало вліянія на жизнь внѣшнюю. — Мы вовсе не упомянули о Докторѣ, который несколько не уча- ствуетъ въ дѣйствіи, но смѣшить читателя сво- ей трусостію и учеными бреднями. Должно при- знаться, что хотя карикатура и исполняетъ свое назначеніе — смѣшить, но еще бы лучше, ежели бы ей дано было болѣе вѣроятія и дѣйстви- тельности.

Ходъ романа во многихъ мѣстахъ могъ бы быть живѣе. Но онъ оживляется искусствомъ, съ какимъ Авторъ вводитъ въ разсказъ описанія яв- леній Американской природы, юной, исполненной силами, и производящей все по огромному мѣрилу. Въ какомъ напр. Европейскомъ романѣ пришлось бы герою доказать свое присутствие духа при н а бѣгѣ стада почти възбѣшенныхъ буйволовъ? или испытать свое мужество, когда степи вокругъ зажжены пожаромъ, грозящимъ превратить и его

543

въ пепель? Въ какомъ Европейскомъ романѣ, кро-
мѣ одного Русскаго? —

Повторимъ при семъ случаѣ, что едва ли
есть страна, представляющая для оригинальнаго
романа шолько богаствъ, какъ наше ощечество.
У насъ, различіе климатовъ, народовъ, образа ихъ
жизни шакъ велико, что еслибы романистъ даже
не обладалъ глубокимъ познаниемъ сердца, то од-
на характеристика шолькихъ племенъ и странъ
могла бы придать повѣствованію его заниматель-
ность. Но къ чему возобновлять давно устарѣвшія
увѣщанія? Русскимъ еще не до Романа: имъ предсто-
лять еще другие, болѣе необходимые роды позна-
нія и Словесности. Будемъ ждать помощи отъ вре-
мени; его дѣйствіе сильнѣе всѣхъ благихъ совѣ-
щовъ.

B. T.

Forget me not a Christmas and New years present
for 1828. Edited by Frederic Shoberl. Незабудка,
подарокъ на 1828-й годъ.

Сей прекрасный Альманахъ отличается типо-
графическою роскошью: и бумага, и буквы, и кар-
тинки все ощѣчаетъ одно другому, особенно по-
слѣднія отдѣланы съ величайшимъ шицапіемъ; въ
первый разъ онъ появился въ Лондонѣ за пять
лѣшъ предъ симъ и съ шѣхъ поръ каждый годъ его
красивость увеличивается. Легкія стихотворенія,
анекдоты составляющъ его содержаніе.

344

Le Luth mystérieux par T. Dinocourt, auteur du Cámisard, du Ligueur etc. 4 vol 1827. Тайнственныя лютня, романь сог. Динокура.

Это романъ и романъ страшный. Онъ навѣрное будетъ добычею нашихъ переводчиковъ. — Здѣсь и Аппеннинскія горы, и шайка разбойниковъ, и все что вамъ угодно; читатели и читающиеся вѣрно съ ужасомъ будущѣ читать, какъ грозный Випелли влюбился въ замужнюю женщину, какъ она воспротивилась его страсти, какъ онъ за то убилъ ея мужа и заперъ ее въ замокъ съ дочерью, какъ поручилъ разбойнику умертвить эту дочь. . . . Но довольно! мы не хотимъ преждевременною нескромностію уничтожить наслажденіе любителей сего рода сочиненій, ожидающее ихъ на послѣдней страницѣ страшнаго романа.

Essai historique sur la révolution du Paraguay et le gouvernement dictatorial du Docteur Francia par N. M. Rengger et Longchamp, Docteur en Médecine 1827. Опытъ о революціи Парагвайской и о диктаторскомъ управленіи Доктора Франціи.

Другаго рода интересъ привязанъ къ сей книгѣ, которую рекомендуемъ нашимъ читателямъ, какъ содержащую въ себѣ много достойнаго любопытства. — Описаніе самаго Парагвая, доселѣ мало известнаго, историческія черты онаго могутъ заслужить вниманіе даже людей ученыхъ, а описаніе частной жизни маленькаго Наполеона — Доктора Франціи, его одежды, привычекъ, вліянія вѣтра на его характеръ, его образа сужде-

345

ній, его подозрительности, простирающейся до
того, что Докторъ развертываетъ цигары, при-
готовляемыя ему его сестрою, прежде нежели опъ
рѣшился куришь ихъ, займешься всякаго читателя.

The Living Poets of England — Specimens of living British Poets with biographical and critical notices and an Essay on English Poetry. — Paris 1827. 2 vol. Образцовые отрывки изъ лучшихъ Поэтовъ Англійскихъ съ присовокупленіемъ біографіческихъ критикетескихъ извѣтій о каждомъ изъ нихъ и опыта о Поэзіи Англійской.

Въ сей Хрестоматіи находятся имена слѣ-
дующихъ сочинителей (1). W.Gifford (2), J. Wol-
cott, S. Rogers, T. Campbell, R. Bloomfield J.
J. Clare, G. Crabbe, W. Wordsworth, S. T. Coleridge, W.
L. Bowles, J. Montgomery, W Sotheby (3), C. R. Matu-
rin, R. Southey (4), John Wilson (5), Lord Byron,
Walter Scott, Th. Moore, J. Hogg, W Tennant, P. B.
Shelley (6), H. Milman, Leigh Hunt Ch. Lamb, G.
Croly, Miss Joanna Baillie, Miss L. E. Landow, B. Barton,
Lord Thurlow, H. Kirke White, B. Cornwall, J. Keats.

(1) Имена сочинителей умершихъ напечатаны курсивомъ.

(2) Переводчикъ Ювенала, бывшій нѣсколько времени
издашелемъ *Quarterly Review*.

(3) Славноi переводчикъ Георгикъ.

(4) Знаменитыи врать Банропа сочинитель многихъ поэзь.

(5) Профессоръ (Философіи въ Эдимбургъ и Авворъ
Isle of Palms (островъ пальмъ) и City of the Pla-
gne (городъ язы).

б; Одинъ изъ лучшихъ новѣшихъ поэзовъ Англіи,
другъ Банропа, Авторъ пратерпіи Сенсі, и другаго про-
изведенія *Revolt of Islam*.

346

СМБСЬ.

Л'карство отъ гах'тки.

Письмо слѣдующаго содержанія напечатано во
Gazette de France (№ 274).

М. Г. Химія оказала великія услуги промышлен-
носими, а съ нѣкошораго времени сія наука весьма спо-
собствуешь и лѣченію болѣзней. Въ семъ ошношеніи
мнѣ кажешься удалось сдѣлать колезное открытіе, елѣд-
ствіемъ кошораго должно быть важное вспомощесво-
ваніе людямъ, одержимымъ чахоткою, и возвращеніе
сихъ страдальцесвъ къ жизни. — Я увѣрился, что Хло-
ровый газъ (le gaz chlore) есть сильное средство для
возстановленія обращенія воздуха въ легкихъ и залѣче-
нія ранъ болѣе или менѣе глубокихъ, снѣдающихъ
жизнь чахоточнаго. — Многія достойныя удивленія яв-
ленія предшавлялись мнѣ при обращеніяхъ надъ симъ
газомъ. Я видѣлъ истинно чудесныя дѣйствія сего газа
и сообщалъ оныя Медикамъ; но какъ такое открытіе
касается всего человѣчесшва, то позволѣе посред-
ствомъ вашей газеты возбудить и въ другихъ жела-
ніе производить опыты надъ симъ газомъ — и проч.

Гамаль.

347

Нѣтто о Парижѣ.

(Опрывокъ изъ письма Дюпеня къ Редакт-
py journal des Debats).

... Мне возразить, можемъ быть: „Парижъ обозначенъ довольно темною краскою на вашей каршѣ, (*) между тѣмъ какъ этотъ городъ, имѣющій сполько ученыхъ и художниковъ, можемъ почесьться средошочіемъ просвѣщенія?“ — Такъ; — но разсмотрѣли ли вы подробно всю массу народа Парижскаго, которая не состоять ни изъ лиштераторовъ, ни изъ живописцевъ, ни изъ ваятелей? Обратили ли вниманіе на сін граздыя и отвратительныя улицы, гдѣ живетъ столько существѣ, погруженныхъ въ развратѣ, которой всегда сопутствуетъ невѣжеству? Пусть спросять у Меровъ, у полицейскихъ чиновниковъ, въ приказахъ общественного призрѣнія, у пасторовъ Парижскихъ, сколько нужно еще употребить трудовъ, чтобъ образовать и хотя нѣсколько исправить три четверти жителей города, столь гордячагося своими отличными произведеніями и знаменитыми мужами.

Я подробно разсматривалъ Парижъ со всѣми пред-
мѣстіями его. Сравнивая ихъ вмѣстѣ, я нашелъ, что
между предмѣстіемъ Сент-Оноре и предмѣстіемъ Сен-
Жака, между предмѣстіемъ Сен-Жерменя и Сен-Марса
такое же существуетъ различіе въ образованности и
нравахъ, какое между Департаментомъ самымъ про-
свѣщеннымъ и самымъ невѣжественнымъ.

(*) Г. Дюпень составилъ карту Франціи, на коей раз-
ными отцѣнками цвѣтовъ бьлаго и чернаго изобра-
зиль спепени просвѣщенія, а съ онымъ промыслен-
ности и проч. (см. М. В. Н. 2). Мы надѣемся вскорѣ
выгравировать предшавшіе ее нашимъ читателямъ.

М. П.

348

И шакъ Парижъ, обозначенный въсколько темною краскою на карпѣ моей, бывъ соспавленъ изъ часлей весь на вихрьхъ, и другихъ весьма черныхъ, во-все не двадцать исключенія изъ выведенныхъ мною правилъ.

Въ Парижѣ есть двѣми тысячь речесленниковъ, коихъ пропаденія поражаютъ насъ красою свою; они живутъ чесно трудами своими. Въ искусствѣ превосходны въ вся прочіе Европейские народы, и двѣстисvestіально заслуживающіе ся медалей изъ четырехъ сонь, кошоры (Франція получила за свои присланыя на показъ издѣлія.

Но въ семъ же саючъ Парижъ есть седьсотъ тысячь человѣкъ, не вышедшихъ еще изъ невѣжества, въ кошорое нѣ когда погружены были народы среднихъ вѣковъ: половина живетъ въ супружествѣ; отъ нихъ родятся незаконнорожденные, кошорые соспавливающі трешь всего народонаселенія Парижскаго.

Изъ сихъ семи сонь тысячь человѣкъ двѣ трети умирающі въ больницахъ; другая же треті, кошорая умираетъ въ своихъ жилищахъ, сшоль бѣдна, что не чьмъ бываетъ заплашить даже за гробъ и за саванъ: особенное благошворящелное мьсю завѣдываемъ по-требеніемъ сихъ несчастныхъ и плашші по восѣни франковъ за всякаго покойника. Это не выдумка, но из-вѣсшіе офицііальное.

Вошь съ одной стороны образованность, великолѣпіе и слава шолицы, а съ другой — ел невѣжест во и нищепа: — ужасное сіе положеніе не посшрашился я выставить, въ семъ же самомъ году, при началі курса моего, при бою мастеровыхъ, въ присутствіи Меровъ, полицейскихъ чиновниковъ, многихъ

349

ченовъ Инстинута и Перовъ Франціи. Въ заль царешковало тогда какое то страшное безмолвіе, которое приводило меня в трепетъ: казалось, пищена и смерть повторяли цифры, мною произносившіяся.

Мнь говорятъ, что ежели бы ослѣлить Парижъ ошъ Сьверной Франціи, тогда превосходівѣ сей час-ти не было бы столько значительны; согласенъ, но тогда для уравненія надобно бы ослѣлить также ошъ Южной Франціи всѣхъ жителей, въ городахъ находящихся, число коихъ простирается до девяти сошь шысачь человѣкъ. Такимъ образомъ во всякомъ случае Сьверъ предшавилъ бы втрое болѣ отличнѣйшихъ произведеній, нежели южнал часть Франціи, и на Сьверъ оказалось бы втрое болѣ учащихся, нежели я Югъ.⁴⁰

(Предлагаемъ и другой отрывокъ изъ сего письма. Авторъ ошьвчаетъ здѣсь тѣмъ изъ своихъ возражаемых, которые негодуютъ на него за шо, что онъ ом-dаемъ слишкомъ великое преимущество Департаментамъ Сьвернымъ предъ Южнымъ въ успѣхахъ просвѣщенія, промышленности и проч. ):

„Я утверждаю также, что въ Департаментахъ бѣлыхъ числа упражняющихся въ наукахъ гораздо значительные, нежели въ Департаментахъ черныхъ, и слиски политехнической школы манемашически сю доказываютъ.

„Здѣсь утверждаю я истину, которая впрочемъ вичего не имѣть для меня утѣшительнаго: тѣ части города, тѣ Департаменты, коихъ самолюбіе удовлетворено было моими выводами, одобряютъ меня безмолвно, а прочіе изъявляющіе негодованіе свое упразненіи и даже амчтосламъ.

350

„Въ изследованіи моемъ руководствовался я только любовію ко благу моего ощечества. Я полагаю, что истина, ко торую защащаю и, можешь быть полезна: Ежели бы зналъ я другое средство, которымъ бы простье, ощутишельнѣе и яснѣе можно было впечатлѣть ее въ сердцахъ нихъ, — безъ сомнѣнія избралъ бы я его, не страшась усугубить число негодующихъ:“

И для чего же опять опасашься мнѣ ненависти южныхъ моихъ соотечественниковъ? ужели цыфры мои для нихъ оскорбительны? — яне могу предполагать эшаго или лучше сказать я убѣжденъ въ противномъ. Проseвѣщенійшіе жители тѣхъ Департаментовъ употребляютъ всѣ силы свои, дабы и въ нижнихъ классахъ распространить полезныя знанія; многіе изъ нихъ не только не обидѣлись моими замѣчаніями, но даже почтили меня своимъ дружествомъ, и пользуясь тѣми сужденіями, копіи представилъ я о пользѣ народнаго обученія, употребляютъ ихъ, какъ побудительное средство для споспѣшествованія просвѣщенію въ Овернѣ, въ Бремани, въ Турени, въ Лимузинѣ, въ Гаскони и въ Лангедокѣ.

Я почелъ бы себя несчастнѣйшимъ человѣкомъ
ежели бы вмѣсто мого, чтобъ оказать услугу
соотечественникамъ, навлекъ бы на себя только не-
годованіе ихъ неосновательностію мопхъ мнѣній. Но я
полагаю, что долгъ честнаго человѣка — презирать
мгновенное негодованіе согражданъ своихъ, ежели дѣло
идеть объ ихъ пользѣ.

А:

551

Отсцественныя извѣстія.

О пародныхъ праздникахъ.

По странному противорѣчію, мы до сихъ поръ изучаемъ иностранные обычан, и знакомимся съ своими, посредствомъ иностранныхъ писашелей, по незнанію языка не могущихъ беззюбибочно объяснять Русскіе обычан и нравы. Наши журналисты изрѣдка предшавляли читающей публикѣ выписки изъ пушешествія Герберштейна и другихъ древнихъ и новыхъ Авторовъ, съ видомъ пронческой насѣшки; (?) но кто же опровергъ пустые ихъ толки? Къ сожальнію до сего времени никто; и мы еще не пьемъ книги удовлешворишально описующей наши обычан, привычи, повѣрья и нравы просшаго народа. Съ удовольствиемъ прочелъ я въ N-10 Московскаго Вѣсшика на сей 1827 годъ спашью, подъ заглавіемъ Красная горка, и по прочтеніи узналъ, что сочинитель сей спашьи Н. С. по порученію Историческаго общества, занимается описаніемъ народныхъ праздниковъ. Вскрѣ почтенный сочинитель предложилъ мѣ нѣ сколько вопросовъ къ его сочиненію относящихся, прося собрать и сообщить ему мѣ стныя свѣденія о народныхъ праздникахъ, пословицахъ и поговоркахъ. Живя нѣ сколько лѣ сраду- въ провинціи, я не наче смотрѣлъ на этотъ предметъ, какъ на самый ничтожный, большею частью не удовлетворительный и вздорный. Вызовъ принудилъ меня разсмотрѣть опыт поближе; случай, о комромь разскажу, досшавилъ первое свѣденіе, принудившее меня заняться имъ по приѣжнѣ; и я въ послѣдствіи окружа себя, шакъ называемыми у поселянъ, умными старухами, лѣ карками, ворождами, пѣвуньями, паясунь.

№ 23.

23

352

ми, мѣльниками, колдунами; увидѣлъ, чшо изъ подоб-
наго вздора можно извлечь много полезнаго; особенно
если подвергнуть оный благоразумной и просвѣщенной
криптикъ. Къ вамъ, М. Г. прелровождаю на судъ
ньсколько свѣденій, кошорые, если вы п:о най-
дете для себя приличнымъ, можете и напечатать
въ вашемъ журналѣ. Быть можетъ и мое простое ска-
заніе, описанное съ словъ простолюдиновъ, пробудить
мешительное перо Гг. Критиковъ, (на коихъ, между
нами сказашь, теперь большая мода), и они оспоривая
моп ошибки, скажутъ чipo нибудь доброе и хорошее.

Проѣзжая проселочною дорогою, на обывашель-
скихъ, по обыкновенію моему, поднесли у перваго
кабака чарку сивушки везшему меня кресѣянину, я
началъ съ нимъ разговоръ вопросомъ, каковъ нынѣ у васъ
урожай, мужичокъ?

М. Озимымъ, — таки Богъ благославилъ, а яровой
почти весь пропалъ; да ктому скотъ подобрало до
послѣдняго хвоста. Экой бѣды и старики не запомнятъ.

Я. Вамъ бы беречь свой скотъ оплѣ прогонныхъ
гуртовъ: бережанаго, говорится, Богъ бережетъ.

М. Отъ лихова не убережешься, кормленъ. Самъ
нашъ старосша привезъ въ деревню коровью смсрть.

Я. Какъ такъ?

М. Да, вотъ вишь, ѣхалъ онъ съ Юриковской
мѣльницы — да припоздалъ, а встрѣчу ему брела ста-
руха, да молвила: подвезти меня мужичокъ.

Старосша. Куда жъ тѣбѣ?

до Савиокъ.

С. Какая жъ ты старушка?

353

Я лѣчейка, батюшка, коровъ лѣчу.

С. Гдѣ жъ ты лѣчила?

Я вошъ лѣчила у Мананокъ, у Сониной.

С. Да въ Монанкахъ всѣ поколѣли.

Меня недавно пригезли, шакъ я и не успѣла за-
хватить.

Староста посадилъ старуху на возъ, и вдругъ
подъѣхавъ къ перекрестку, потерялъ дорогу; это заста-
вило его совворить молитву, перекреститься, —
глядъ назадъ, апъ спарухи какъ не бывало. Это была
сама коровъ смерть, и она, обратившись въ чорную
собаку, бѣжала въ Остахово.

Давно я слышалъ объ обрядѣ, очень похожемъ
на древнія Бакханаліи, называемомъ коровѣго смертіо,
и совершаемомъ при падежѣ скота, въ деревняхъ, гдѣ
ньшъ помѣщиковъ, и вообще удаленныхъ отъ большихъ
провѣзжихъ дорогъ. По разсказу моего очереднаго изво-
щика, вошь въ чемъ оный соспоить:

Въ самую полночь, извѣстивъ напередъ, что бы
никто не выходилъ на улицу, женщины собираются у
околицы, и шествіе начинается слѣдующимъ порядкомъ:
Впереди идетъ дѣвка съ образомъ, за носъ пьяная жен-
щина, или притворяющанся такою, верхомъ на помѣ-
ль, съ распущенными волосами, обнаженною грудью, и
въ одной рубахъ, въ изступленіи пляшетъ и кривляет-
ся. Далье, хоръ дѣвокъ и женщинъ, въ такомъ же видѣ,
какъ и вожатая, съ ухватами, кочергами, косами и
сѣрпами, поопѣ, хлопаютъ въ ладоши, спуская дикіе
крики, также пляшутъ и кривляются. Сзади, толпа
женщинъ съ заженною лучшною, пали пуками соломы,
окружаютъ нагую старуху, обыкновенно вдову, въ хо-

23 *

354

зумъ и запраженную въ соху, коею три раза опахи-
ваютъ деревню. Процессія останавливается предъ каж-
дымъ домомъ, сшучашь въ воротна, и прозводя ужас-
ный звонъ въ серпы и сковороды, неиспово веѣ вдругъ
кричашь и голосомъ ведушь: Ай! Ай! сѣки, руби,
смершь коровью. Ай! Ай! Вошь она! Вошь она! сѣки,
руби. Ай! Ай! ... На сей ужасный вызовъ, никто
не смѣетъ ошкликвуться, и еели по несчастію отъ
испуга выскочимъ изъ подъ воротъ собака, или кошка,
убиваютъ ихъ до смерти, по той причинѣ, что какъ
коровъя смерть явилась въ человѣческомъ видѣ, а по-
шомъ обращались въ собаку, то и думаютъ они, что
ктобы не встрѣтился на дорогѣ, надобно убивать до
смерти. Однако я не слыхалъ, что бы подобное зло-
дѣйствіе когда случилось; ибо всякому посіворонному
стоимію остановиться поодоль, и дать окончить эти
Бакханали. Посредствомъ сего гаэрства, крески
вѣраютъ, что за опаханную черту, коровья смерть
перейти не смѣетъ.

Не знаю подобнаго сему обряда, который бы въ
такой же числовѣ, сохранилъ на себѣ печать языче-
скихъ повѣрьевъ нашихъ предковъ. Большая изъ нихъ
часть смѣшались съ Христіанскими обрядами. Трудно
было нашимъ праошдамъ, шошчасъ по приняліи Хри-
стіанской вѣры, отсѣшать оцъ своихъ привычекъ,
освященныхъ вѣками заблужденія, и они смѣшали
языческіе обряды съ празднествами православной
Церкви, а свойства идолопоклонныхъ боговъ
принисали святымъ. Мало по малу, при постепенномъ
укореніи христіанства, какъ полагать должно, язы-
ческія празднества обращились въ народную забаву,

355

а комому въ нихъ должно искать примаго и справедли-
го истолкованія нашихъ настоящихъ правовъ, привы-
чекъ и обычаевъ. Въ семъ не тронушомъ еще Архивъ,
і смѣю думать, можно найти много драгоцѣнныхъ ма-
меріаловъ къ объясненію нѣкоторыхъ темныхъ мѣстъ
нашей древней Исторіі. Изъ сего-то источника, какъ
очевидно, произойтишь то, что наши просpolюдины
Чудошворцу Николаю присвоили всѣ амтрибуты Неп-
шума и отчасти Меркурія и Марса; Св. Георгія побѣдо-
посца почтили тищою защитника дѣвидъ и покро-
вилѣя сельскихъ работъ, Пророкъ Илия замѣнилъ
громовержца Перуна; Святыхъ Фрола и Лавра назна-
чили хранителями лошадей, Св. Власія — коровъ; Козь-
му и Демьяна — куръ; Св. Мамонія — овецъ; Оедосью по
прозвищу Колосеницу — покровительницю ржи; Ники-
ту — гусей и проч. Въ семъ юродивомъ смѣшеніи
понятій, надобно означать коренные обычаи отъ при-
вивныхъ, собственно народное и древнее языческое
отъ заимствованнаго въ Хриспіанскихъ уже обридахъ.
Разсмотримъ внимательнѣе народные празднества и
забавы, нельзя ли будетъ открыть въ нихъ, что либо
полезное, или по крайней мѣрѣ не столь вздорное,
какимъ оныя представляются съ перваго взгляда.

Начиная съ весны, скажемъ о нѣкоторыхъ празд-
несшвахъ, извѣстныхъ или употребляемыхъ между ца-
селянами Тульской Губернія.

Красная Горка. Къ тому, что сказано о семъ
народномъ празднікѣ въ НО Ю. Московскаго Вѣшника,
прибавлю, что въ уѣздныхъ нашихъ городахъ, въ пер-
вую недѣлю по Пасхѣ, дѣвицы съ опущеными глазами,

356

скромно, и въ лучшихъ иарадахъ, усаживаются у воропъ на скамьяхъ, подславши подъ ноги соломки, а молодцы, хода вглядываются, выбираютъ себѣ невѣстъ и засылаютъ свахъ. Въ деревняхъ, какъ и въ городахъ, Θομину недѣлю почищаютъ благопріятною для браковъ, и къ тому употребляютъ поговорку: „кто желится въ Матъ, тотъ будетъ мияться.“ Вообще подъ красною горкою разумьютъ здѣсь первое воскресенье послѣ Пасхи, а съѣдующій Θομинъ понедѣльникъ почищаютъ днемъ веселія, посвященнымъ любви. Святаго Θому простой народъ называетъ невѣрнымъ, ибо онъ не повѣрилъ Воскресшему Христу, а потому должно думашь, чіпо и таинства языческой Венеры не слишкомъ вѣрной, народъ присоединилъ къ его празднику. Хоща крестьяне наши не такъ ревнивы, какъ былъ Вулканъ, а жены ихъ не такъ не вѣрны какъ Пафосская Богина; однакожъ при единомъ напоминовеніи Θομина понедѣльника, оскорбится всякая цѣломудренная женщина. Не всѣ наши сельскія красавицы въ любви измѣну, почищаютъ великою бѣдою, а поклонники Бахуса, и наши Марсы-волокиты по своему пользуются ихъ слабостію, основанною на предразсудѣ.

На Θομиной недѣль кашаютъ яйца, закликаютъ весну хороводными пѣснями съ языческимъ припѣвомъ, ой! Дидо, ой! Ладо! и также при хороводныхъ пляскахъ поютъ извѣстныя пѣсни: А мы лросо стѣли, Нашего лолку прибыло, а вашего убыло и проч.

Въ день Св. Георгія (23 Апрѣля), поютъ на молодцахъ молебенъ, и окропивъ святою водою, вызгоняютъ скошъ въ поле, вербою, освященною на Вербное

357

Воскресенье (*). Южные Славяне, какъ то: Сербы; Иллирійцы, Далматцы, и Черногорцы такимъ же образомъ празднують день сего Святаго. На всемъ воспокѣ, въ Архипелагѣ, и у насъ на Черномъ морѣ, Греки, Славяне, и Турки не прежде пускаются въ море какъ въ день, посвященный памяти сего Святаго.

На третью медѣль по Пасхѣ, въ день жены мируносицы, крестьянки идутъ въ лѣсъ кукушку крестить. Эташь праздникъ приходился въ то время, когда лѣсъ одваешся уже листьями и совершается славдующимъ образомъ: нагнувъ двѣ молодыя березки, связываютъ ихъ вѣшьями, плацками и полотенцами, и къ сему такъ называемому стику привѣшиваютъ два креста. Двѣ подруги, желаящія покумиться, ходатъ ко кругъ вѣнка въ разныя стороны, и по три раза сквозь вѣнокъ крестообразно цѣлуются. Между шѣмъ прочія женщины поютъ:

Ты кукушка ряба,

Ты кому же кума?

Покумимся кумутка;

Покумим ся голубушка.

Чтобы намъ съ тобою не бранишься:

Послѣ сего подруги мынаются крестами, и съ того времени называясь кумами, живутъ въ мирѣ и согласи. Къ сему обряду не допускаются мущины, один женщины готовятъ яшницу, ѣдятъ желтыя яйца, и послѣ сего дружескаго завтрака пляшутъ подъ обыкновенныя плясовыя пьесни. Сей праздникъ есть, кажется,

(*) Въ Спасовъ день (1 Авгусша), также поютъ молодень на колодцахъ, и окропляютъ святою водою, молько однихъ лошадей.

358

шотъ самый, который языческие Славяне совершали
въ ихъ священныхъ лѣсахъ.

Русальная. шакъ называется недѣля предъ Трои-
цынымъ днемъ. Въ здѣшнѣп губерніи разумѣютъ русал-
ку, какъ Нимфу лѣсовъ, и изображающъ ее прекрасною
молодою женщиною, прелесшно поющею и живущею
въ густомѣ лѣсовъ, гдѣ съ распущеннымъ волосами,
качается она между двухъ деревьевъ, и безпресшанно
хохочешь. Въ теченіе молько недѣли, ей посвященной,
никто не ослѣливается ходить въ лѣса и углубляться
въ нихъ сливкомѣ далеко; ибо кресшьане думаютъ,
что она въ сіе время бываетъ опасна, и попавшихся
къ ней въ руки защекочиваетъ до смерти, а въ про-
чее время года всегда она благосклонна. Но какъ живу-
вущіе при водахъ приписывають ей, сверхъ упоману-
лѣхъ, аттрибуютъ Спрены, и припомъ изображающъ
ее точно также, какъ живущіе при лѣсахъ, прибавляя,
что она живетъ на днѣ рѣкъ, искусно плаваетъ, и ча-
сто спасая ушопающихъ, является на поверхности рѣкъ;
потему должно полагать что Днѣй級овская русалка бы-
ла выйсшъ Нимфа лѣсовъ и рѣкъ. Обрядъ, совершае-
мый на Русальной недѣль въ здѣшней губерніи, не имѣ-
ющей большихъ рѣкъ и озеръ, подтверждаетъ сіе дво-
якое о ней понятіе. Во вторникъ на Русальной недѣлѣ
кресшьане поминаютъ утопленниковъ и удавленниковъ
вмѣстѣ, слѣдующимъ образомъ: родственники и ближ-
ніе сіе насильственною смертію умершаго, за упо-
кой души, разбивающі красное яйцо на его могилѣ,
при чемъ призываютъ русалку, и часѣь блиновъ при-
несенныхъ для поминовенія оставляютъ ей въ жершву.

360

Пойдуль я тишкомъ,
Лужкомъ и бережкомъ
Сломлю ль съ сыра дуба вѣточку,
Брому на быструю рѣчиньку.

Ой Дидо! Ой Ладо!

Не понетъ, не плывешь
Съ сыра дуба вѣточка,
Не мужишь по мнѣ
Свекоръ батюшко, свекровь машушка.

Ой Дидо! Ой Ладо!

Вотъ одна пѣсня изъ всѣхъ, сколько мнѣ извѣстно, въ коей имя Богородицы, просшолюдины наши соединили съ любимымъ своимъ Ладо (*), богомъ вescelіa, любви, радости и согласія. Суевѣрные обряды ў кукушкины крестыны, на сēмікъ, и въ завіваніи вѣнковъ въ Троицынъ день, должны быть шѣже самые, какие наши предки наблюдали при чествованіи своихъ священныхъ дубравъ.

Бога земныхъ плодовъ Кулалу замѣнили Св. Юаннь и Св. Агриппина, которыхъ крестьяне для сего прозвали Иваномъ Купалою и Аграфеною кулальтипцю, празднуемыхъ 23 и 24 Юля. Идолопоклонническія ночныя игры вокругъ огней здѣсь уже вышли изъ употребленія; но сей обрядъ неизвѣстно почему confirmedьется въ день Благовѣщенія (25 Марта). Крестьянки въ этотъ день, ночью, жгутъ свои соломенныя постели, какъ они говорятъ для здоровья, скачутъ чрезъ огни, и ложатся спать на новой постели уже

(*) Ладо — согласіе.

361

не въ избахъ, а въ холодныхъ клестяхъ или на чистомъ воздухъ. Въ Пвановъ день (*), между заутреплениемъ и объднею, непремѣнно женщины собираютъ травы, коихъ лѣчебныя свойства имъ хорошо известны, и онъ умѣютъ употреблять ихъ съ пользою. Желательно, чтобы наши ученыя Доктора занялись этимъ предметомъ: въроятно они открыли бы новыя и еще неизвестныя лѣкарства, коихъ цѣлебныя качества до сего одному простому народу вѣдомы. Изъ многихъ я упомяну объ одномъ, упошреблѣемомъ ими въ дѣтскихъ бользняхъ, отъ желудочныхъ кислотъ происходящихъ, и вообще хъ падучихъ и черною немочью называемыхъ. Это лѣкарство заключается въ земляномъ углѣ, находимомъ подъ корнемъ чернобыльника; истолокши сей уголь пьютъ съ водою.

Въ день Аграфены куланġицы ходятъ въ баню или искупавшись въ рѣкѣ трупъ шло сочными травами. Иныя, обкативъ оныя святою водою, умываются, полагая, что отъ сего не будутъ больѣть глаза и companye themselves свѣжій цвѣтъ въ лицѣ. Другіе кладутъ травы подъ изголовье; и потому, что приснится въ эту ночь, отгадываютъ что съ ними случится въ теченіи года. Праздникъ купалы совмѣщаетъ въ себѣ два понятія: куланġія и кулины, что оправдывается и самымъ дѣйствіемъ.

Праздникъ солнца. Съ большею поржественностью, съ нѣкіемъ піитическихъ восторгомъ, крестьяне и крестьянки въ лучшихъ праздничныхъ наридахъ, въ ночь на Петровъ день (29 Юня), за часъ до свѣша

(*) Въ сіе время около 23 Юня, травы, какъ известно, бываютъ въ самомъ лучшемъ соку.

362

идутъ на высоту холма и шамъ съ нѣмымъ, но кра-
снорѣчивымъ восхищеніевъ ожидаюшъ величественнаго
зрѣлища восходящаго солнца, что они называюшъ ка-
раунить солнце. Они вѣряпъ, и никто ихъ въ томъ
не разувьрить, что солнце въ сей день, при возхожде-
ніи своемъ играешь, то спрячется, то покажется, то
повернется, то внизъ уйдешь, то блеснемъ голубымъ,
то розовымъ, то разными вмѣшѣ цѣтами. Едва
первые лучи дневнаго свѣшила покажушся на горизон-
лѣ, залѣвало начинаешь, и всѣ вдругъ подхваляюшую,
привѣшетвую солнце слѣдующею пѣснею:

Ой Ладо! ой Ладо! на курганѣ
Соловей гнѣздо завиваемъ,
А Иволга развиваешь;
Хотя шы вѣй, не вѣй соловей,
Не быть твоему гнѣзду совиштому,
Не быть твоимъ дѣшамъ вывожатымъ;
Не лешать имъ по дубравѣ,
На клевать имъ яровой пшеницы.
Ой Ладо! ой ладо!

Полобнымъ образомъ, крестьяне вѣратъ, что въ
день Юанна Крестителя, во всѣхъ прорубахъ, въ
полночь съ 5 на 6 Генваря, сода играешь, и всегда
всплескиваемъ на ледъ.

Бабѣ лтѣо начинается съ 1 Сентябри, и на-
звано шакъ посому, что съ сего времени начинаются
собственно бабьи работы, какъ то : треплють пѣнь-
ку, мнутъ ленъ, и въ самой сей день затыкають уз-
кой холстѣ, называемой красна. Иные называюшъ 1
Сентября Семеня денъ, другіе Семеновъ денъ отъ
Симеона Столпника.

563

Въ Гульской губерніи, извѣстна также Кіевскій
вѣдьма. По мнѣнію народа, эта безобразная старуха
бываетъ съ хвостомъ, и она иногда шаромъ под-
кашивается подъ ноги; иногда превращается въ соро-
ку, въ свинью, и въ сихъ видахъ предвѣщаетъ зло и
называется зловѣщено.

Къ числу мѣстныхъ суевѣрій принадлежишъ по-
чтеніе или лучше поклоненіе двумъ камнямъ, называе-
мымъ Башѣ и башпха, лежащимъ при дорогѣ въ Одо-
евскомъ уѣздѣ, близъ деревни Башевой. Суевѣріе сіе
основано на слѣдующемъ преданіи: былъ нѣкшо доб-
рый человѣкъ, какъ говорятъ старожилы сей деревни,
по имені Башѣ, начальникъ, воевода, или сборщикъ
податей Татарскаго Хана. Эшопъ добрый человѣкъ
Башѣ, съ женою своею Башихою, крестившись, жилъ
въ супружескомъ согласіи, велѣ благочестивую жизнь,
и на семъ мѣсѣ погребенъ. Два огромные камня, лежа-
щіе на ихъ общей могилѣ приплыли съ воспока Окою,
да Упою, а оттуда пришли — лѣшкомъ, и сами
улеглись надъ ихъ шѣлами. Къ сему прибавляютъ и
чудеса. Баринъ вздумалъ взять камни на мѣльницу, на-
чали подрывать, да сколько не рылись, они вишь не
поддались, а все далѣе и глубже уходили въ землю;
нѣперь, какъ оставили ихъ въ поковѣ, они вышли на
поверхность земли и лежатъ на прежнемъ своемъ мѣстѣ.
Окресшные крестьяне такую имѣютъ вѣру къ своему Башу
и Башихѣ, чѣно приносятъ имѣ въ жершву начатки холста
ц молитвѣ ихъ о супружескомъ согласіи, о урожаѣ
пеньки. Сверхъ того берутъ они землю изъ подъ камней,
и употребляютъ ее съ водою омъ порчи, желудочныхъ
больѣней; а ошколовши отъ камня небольшой вере-

564

шокъ, и раскаливши его до красна на отнѣ, и потомъ
простудивши въ виьѣ, кладутъ на больной зубъ и тѣмъ
избавляются отъ жесточайшей боли. Къ естьяне просятъ
его священника пѣшь молебенъ Башу и-Башихи, а онъ, по-
ставивши образъ на камень, поетъ молебенъ Богородицѣ,
и собираетъ въ свою пользу концы холста и прочее
снадобье благочестивыми поклонниками приносимое.

Другой камень, только гораздо огромнѣйшій и
подобной тѣмъ, какіе можно пілько видѣть въ Финляндіи,
лежитъ на ровномъ мѣстѣ на берегу рѣки, Красивой
мечи, въ Ефремовскомъ уѣздѣ у села Козья. Сей ка-
мень крестьяне называютъ Конь камень, по слѣдующему
преданію: во время оно, лвился велическіవой всадникъ
въ блестящей одежѣ — и подъѣхавши къ берегу, не-
вѣдомо почему бросился въ рѣку: — Конь окаменѣлъ,
а рѣка приняла фигуру изогнушаго меча, почему ей и
дапо сіе названіе. Другіе къ сему прибавляютъ по до-
гадкѣ, что будто бы сей витязь былъ самъ Никола или
Георгій побѣдоносецъ, помогавшій Великому Князю Ди-
митрію Юанновичу въ сраженіи на Куликовомъ полѣ,
не далеко отъ Красивой мечи находящагося. Этому
Коню камню, не воздаютъ однакожъ никакихъ почестей:
только во время скопскаго падежа, совершаютъ во-
кругъ его опахиваніе, извѣстное подъ именемъ Коро-
вьей смерти.

- Какъ въ цѣлой губерніи нѣмъ камней, кромѣ
весьма небольшихъ, находимыхъ по берегамъ рѣкъ, то
вѣроятно, столь огромныя массы были нарочно при-
везены изъ далека, и въ языческія времена служили они
вмѣсто жертвенныхъ, опредѣленныхъ для служенія и-
доламъ. Такъ а думаю, а доказашь не берусь. Въ под-
крѣпленіе сего можешь служить слѣдующій предразсу-

365

докъ: взять камень, лежащій при дорогѣ, почитается
такимъ же грѣхомъ, какъ разорить ласточкино гнѣздо,
или убить бѣлаго голубя.

Въ семъ поверхностномъ и крашкомъ обозрѣніи
народныхъ забавъ, языческихъ повѣрій, и Хрпсті-
анскихъ суевѣрій, не очевидно ли описуются душевныя
свойства, обычаи и привычки Русскаго народа? Эта
смѣсь Христіанскихъ и языческихъ обрядовъ соспа-
вляєшь, такъ сказать полный крестьянскій календарь
для сельскаго хозяйства, служащій вмѣстѣ п руковод-
ствомъ въ семейственной жизни. Вошъ обширное поле
для трудовъ мыслишелей, — оно еще не тронуто, а
лежитъ въ пустѣ. Хвала почтеннымъ членамъ Испо-
рическаго общества, обратившимъ вниманіе на сей
предметъ! — Честь и слава ихъ ожидаетъ, когда они
достигнутъ мѣты, въ семъ исписно полезномъ пашрі-
омическомъ предпріятіи.

Въ нашихъ пословицахъ, поговоркахъ соединенъ
здравый смыслъ съ строгою нравственно-стію; въ
этой живой книгѣ, какъ въ числомъ зеркаль омра-
жается душевная добропа и нравственность нашего
народа. Въ свидѣтельство сего прибавлю нѣсколько
мѣстныхъ пословицъ и поговорокъ: (*)

На безлюдь и Θομα деоранинъ.

Знаюшъ Θому и въ рогожномъ ряду.

Умъ придетъ, да пора пройдетъ.

Не бойся суда, а судьи.

За свое вступайся, а за чужое не хвашайся.

Не смѣйся братецъ чужой сестрицѣ, своя
дѣвица.

(*) Нькоторыя, слишкомъ извѣстныя, Издатель ос-
мѣлился выпускить.

366

Грозенъ совъ, да милостивъ Богъ.

Чужой ротъ, не огородъ, не загородишь.

Не будь гостю запасень, а будь ему радъ.

Не сбывай постылаго, приберемъ Богъ и милаго.

Послѣ скобеля топоромъ не тешушь.

Хлѣбъ-соль ъшь, а правду рѣшь.

Живой не безъ мѣста, а мершвый не безъ
могилы.

Зеленъ видоградъ не сладокъ, а младъ человекъ
не разуменъ.

Ласковой теленокъ двухъ матокъ сосетъ.

Гдѣ больно шутъ рука, гдѣ мило шушъ глаза.

Поговорки.

Голодному Өедому и ботвинья въ охоту, съ
голоду Малашкѣ и оладьи въ сласть.

Холодно на комъ плаше одно, хать худое
да вдное.

При пирѣ и при бесѣдѣ друзьявъ и брашьевъ
много; а при горѣ да при кручинѣ нѣтъ
никого.

Веденье ломаетъ леденье. — (Т. е. на введеніе
(Ноября) обыкновенно случаются омніепелли).

Георгій съ мостомъ, а Никола съ гвоздемъ,
(т. е. въ 12 день Филиппова поста, въ день
осениаго Георгія начинается изморозь, а въ 6
день Декабра наступающі сильные морозы).

(Въ день Срѣшенія на третій день 3 хъ Свя-
тицелей говорится): Солнце идетъ на лѣ-
шо, а зима на морозь.

В. Б.

367

Чтеніе Доктора Гренвиля
въ С. Петербургской Академіи наук о
Египетскихъ муміяхъ.

(Письмо къ Издателю М. В.)

Спѣшу раздѣлить съ вами и съ чишашелами ва-
шими удовольствіе, доставленное мнѣ сего дня чшені-
емъ доктора Грénвиля въ здѣшней Академіи Наукъ о
Египетскихъ муміяхъ. Пріѣздѣ сего искуснаго врача и
извѣстнаго ученаго равно обрадовалъ и здѣшнихъ боль-
ныхъ и любителей Древности, Съ большимъ удоволь-
ствіемъ всѣ узнали о намъреніи его изложить въ пуб-
личной лекціи главныя открытія, сдѣланныя имъ въ
изслѣдованіяхъ о Египетскихъ муміяхъ, и показашь при-
надлежащую ему женскую мумію, которая особенно от-
личается совершенно цѣлостью и свѣжостью.

22 Ноября, въ день назначенный для чтенія, око-
ло часа по полудни, конференцъ - зала Академіи на-
полнилась любопытными. Между посѣтишелями были
первый государственные сановники, отличный ученые
ученные и многочисленное юношество. Въ срединѣ залы
на столѣ лежали собственные мумія Г. Гренвиля и другія,
принадлежащія Академіи. Посѣтиели обратили осо-
бенное вниманіе на первую, когда Г. Докторъ развер-
нувъ ее и разсѣкши на многія части, показалъ ея вну-
тренность. Цвѣшь ея, какъ и прочихъ мумій, темно-
кофейной; но гибкость ея составовъ, упругошь кожи
и тѣла показывали, что она принадлежитъ къ числу
Египетскихъ мумій, лучшимъ образомъ сохранявших-
ся. Вокругъ ея разложены были разныя части внуш-
ренности, найденные при разсѣченіи оной: сердце,

No 23.

24

368

желчный сосудъ, печень и проч. Въ чашкѣ плавали ку-
сочки муміи, очищенные отъ веществъ, служившихъ
хъ предохраненію оной отъ гніенія: они по свѣжести
своей, казалось, отрѣзаны были отъ шѣла словѣка,
недавно умершаго, и имѣли даже розовашый цвѣшъ.

Ровно въ часъ, Докторъ Гренвиль, послѣ обык-
новеннаго приступа, изложилъ вкрапцѣ предметъ сво-
ей лекціи. Сказавши нѣсколько словъ о важности зна-
ія Египетскихъ мумій для Исторіи природы и чело-
вѣчества, онъ обозрѣлъ труды ученыхъ, занимавшихся
до него разысканіями о семъ предметѣ. Ишаліанцы,
первые, по его словамъ, обрастили внизманіе ученыхъ
на Египетскія муміи. Піетро делла Валле, первый,
писалъ о сей отрасли Археологіи. Кирхеръ, Мидле-
тонъ, занимались также сими изслѣдованіями; но они
ограничивались описаніемъ внѣшнихъ признаковъ мумій.
Прежде всѣхъ открылъ мумію Докторъ Гадлей въ 1768
году. Но ни сей Англичанинъ, ни Блюменбахъ, посѣ-
тившій Лондонъ въ 1794 году, не сдѣлали никакихъ
важныхъ открытій. Муміи, найденные ими, состояли
изъ однѣхъ обвертокъ и голыхъ костей. Другіе уче-
ные во Франціи и Германіи неусыпно трудились надъ
сими же изысканіями; но ихъ усилія не были увѣнчаны
желаннымъ успехомъ. Походъ Французовъ въ Египетъ
обогастилъ Европу и муміями и описаніями оныхъ. Хо-
тя при семъ случаѣ Денонъ, Жомеръ, Ройеръ и др.
оказали большія услуги наукамъ, однакожъ наблюденія,
ими сдѣланныя, были между собою безъ связи и не да-
вали никакого точнаго понятія ни о способѣ бальза-
мированія шѣла у Египтянъ, ни о веществахъ, упо-
треблявшихся для сбереженія оныхъ.

369.

Въ 1819 году, Докторъ Гренвиль досталъ шу прекрасную мумію, надъ которой сдѣлалъ счастливѣйшія открытия и которую представилъ посѣтишеламъ. Онъ обязанъ ею, по собственнымъ словамъ его, Сиру А. Эдмонстону, привезшему оную изъ Өивъ. Она заключена была не въ двухъ ящикахъ, какъ то по обыкновенію бываетъ, но въ одномъ — изъ сикомореваго дерева. Извѣь онъ былъ украшенъ подписями и разноцвѣшиными полосами.

Весьма замѣчательны обвертки (bandage) на сей муміи по ихъ совершенству и количеству. Всякій палецъ на рукахъ и ногахъ имѣетъ свою особенную обвертку, и всѣ онь вѣслатъ 28 Англійскихъ функсовъ. Разсѣченіе сей муміи было учинено Д. Г. въ присутствіи первыхъ Лондонскихъ врачей и ученыхъ — Гг. Вильсона, Беати и др.

Головной мозгъ, по свидѣтельству Доктора, былъ вынутъ, а глаза и губы совершенно цѣлы и составы исполняли свои функции.

Разсмотрѣніе обвертокъ и разсѣченіе доставило Доктору слѣдующія замѣчанія: 1) Цвѣтъ обвертокъ былъ темнокаштановый: Д. химически дознался, что онъ были напитаны распительнымъ растворомъ, коего главную часть составляла дубовая кора. Изъ сего онъ заключаетъ, что Египтяне уже знали противогнило-шное свойство горькихъ растворовъ.

2) На поверхности муміи нашелъ онъ соляны частицы, состоящія изъ помаша, сѣры и др. ве-ществъ, и осташки земли. Многократными опышами разныхъ ученыхъ, посѣщавшихъ Египетъ, доказано, что эта соль и осташки земли суть ничто иное, какъ грязь изъ Өивскихъ натронныхъ озеръ.

24 *

370

3) По разныхъ признакамъ Докторъ увѣрился, что перепонка (épiderme) была соскоблена съ шѣла.

4) Четвертое и важнѣйшее замѣчаніе, что воскъ и смола сосставляютъ основу муміи и что они проникли не только все тѣло, но даже кости. Истину сего наблюденія Г. Гренвиль полтвердилъ слѣдующими опытами. Онъ взялъ кусочикъ муміи, и поднесши его къ огню, показалъ, что воскъ началъ изъ онаго капашь. Кусокъ воска, выпопленнаго изъ муміи, и свѣчи, сдѣланыя изъ сего же воска, свидѣтельствовали шакже вѣрность сего наблюденія.

Сіе замѣчаніе и многія другія, которыхъ границы письма не позволяютъ исчислить, ушвердили его во мнѣніи, что бальзамированіе Египетское происходило слѣдующичь образомъ:

Немедленно по кончинѣ отдавали тѣло умершаго бальзамировщикамъ, кошорые, разрѣзавъ оное, вынимали изъ него внутренности; потомъ черезъ ноздри вытаскивали изъ головы мозгъ. Послѣ сихъ предварительныхъ приготовленій покрывали тѣло нашронною гразью и тупымъ ножемъ сөскабливали съ тѣла переход покку (épiderme). Пощомъ погружали его въ сосудъ, наполненный растопленнымъ воскомъ, смѣшаннымъ ом-части со смолою, и держали его на огнѣ нѣсколько вре-мени. т. е. до шѣхъ поръ, пока воскъ совершенно проникалъ не только въ тѣло, но и въ кости. Накопедъ обвертывали тѣло бумажною и льняною машеріей.

Дабы на опыть убѣдить слушателей въ истинѣ словъ своихъ, Докторъ показалъ мумію, имъ сампъ сдѣланную по методѣ вышеизложенной. Она ничѣмъ не отличается отъ настоящихъ Египетскихъ мумій, и

371

хотя уже сдъланá мошу три года назадъ, однакоъ не
замѣтно въ ней никакого поврежденія.

Докторъ говорилъ по汤ъ о разныхъ способахъ
бальзамированія, употребляемыхъ въ Америкѣ, въ Аф-
рикѣ и на островахъ Тенерифскихъ; но ни одинъ изъ
нихъ не можешь сравниться съ Египетскою мумифи-
каціею.

Въ заключеніе своей рѣчи Г. Гренвиль сказалъ,
что происхожденіе слова муміи отъ Коптскаго слова
мумъ (тит), означающаго воскъ, также подтверждаемъ
достовѣрность его открытія.

Едва онъ окончилъ рѣчь свою, какъ громкія ру-
коплесканія раздались по залѣ, и всякій старался изъ-
явить почтенному ученому благодарность за сообщеніе
важныхъ открытій.

Если вы, М. Г., пожелаете узнать съ большею
подробностію о семъ любопытномъ предметѣ (о ко-
торомъ я вамъ сообщаю лишь несколько то, что могъ
запомнить), то совѣпую выписать изъ Лондона (ибо
здѣсь нѣтъ) сочиненіе Гренвиля, въ коемъ онъ изло-
жилъ всѣ свои открытія. Вотъ заглавіе онаго: *An
essay on Egyptian mummies by Dr. Grenwill. London.*
1825. — Если случай познакомить васъ съ Г. Гренви-
лемъ въ Москвѣ, то вы будете довольнырошолько же
его любезностію, сколько ученостью: на дняхъ онъ
ѣдешь туда и къ сожальнію своему не можешь про-
быть тамъ болѣе недѣли. Прощайте. . . .

А. К.

372

Курсъ Гна Гумбольдта. Мы получили известіе,
что знаменитый Гумбольдшъ въ началѣ Ноябра началъ
въ Берлинъ свои Физико-Географическія лекціи. Число
желавщихъ слушать его было малѣ велико, что онь при-
нуждень былъ начашь второй курсъ для тѣхъ, кои не мог-
ли досшать билетовъ на первой. Говорятъ, что опи-
саешь не льзя, съ какимъ восторомъ внимаютъ его чімені-
ямъ. Между слушателами видятъ Министровъ, Генера-
ловъ. — По просьбѣ Берлинскихъ дамъ Гумбольдшъ вскорѣ
начнемъ для нихъ особенной курсъ физич. Географіи. —

### Лекціі въ Гет. Университетѣ.

Спѣшимъ сообщить нашимъ чишателямъ известіе
о лекціяхъ, которыя будутъ читаны въ Гетшинген-
скомъ Университетѣ въ слѣдующіе пол-года; лекціц
начались 22 го Октября.

### Богословскія Наук.

Энциклопедію, Методологію и Исторію Бого-
словскихъ наукъ преподастъ Г. Гемзенъ.

Богословскую Энциклопедію — Г. Рейхе; Бого-
словскую Энциклопедію и Руководство къ Библіи —
Г. Маштеи.

Всеобщее и особенное руководство къ Канониче-
скимъ и апокрифическимъ книгамъ Вещаго Завѣта,
преподастъ Г. Эвальдъ.

Эксегетическія лекціі о Вещомъ Завѣтѣ; Г.
Поттѣ объяснить псалмы, обращая особенное внима-
ніе на Грамматику; Г. Тихзенъ, — Псалмы и книгу су-
дей; Г. Эвальдъ, — Исаію, Г. Маштеи, — Пя-
тикнихіе Моисеево.

373

Историческое-Кришническое введеніе въ князь
Новаго Завѣта изложить Г. Планкъ.

Эксегетическія лекціи о Новомъ Завѣтѣ: Г. Поттъ объяснитъ Евангеліе и Посланія Іоанна и Дѣянія Апостоловъ; Г. Планкъ (во второмъ отдѣленіи своихъ лекцій о Новомъ Завѣтѣ) Евангеліе и Посланія Іоанна, и Дѣянія Апостоловъ; Г. Лике — Синопсисъ первыхъ трехъ Евангелистовъ; Г. Рейхе, чешыре Евангелія.

Догматику преподаетъ Г. Гемзенъ.

Теологію Ветхаго Завѣта — Г. Гешенъ,

Христіанскую Цику — Г. Лике.

Двѣ части Церковной Исторіі — Г. Планкъ.

Всеобщую Исторію Христианской Церкви Г. Бемеръ; первую часть Церковной Исторіи отъ 1 го до 8 го столѣтія — Г. Голцгаузенъ.

Руководство для Пасторовъ,ѣмѣстъ съ начертаніемъ права Протестантской церкви для практическихъ законоучителей Протестантской Германіи, предложитъ Г. Трефуртъ.

Гомилиетику будетъ излагать Г. Поттъ; Г. Гемзенъ будетъ руководствоваться въ упражненіяхъ Гомилиетическаго Общества.

Теорію религіозной Катехемики предложитъ Г. Трефуртъ.

Дальнѣйшія упражненія Катехемической Семинаріи будутъ производить подъ руководствомъ Г. Трефурта.

Занятія богословскаго приватнаго общества будутъ производить подъ руководствомъ Г. Гешена.

Въ Рецензентъ-Католізмъ Г. Гешенъ объяснитъ на Ньемецкомъ языке догматическія доказательства и

374

будемъ надзирать за Латинскими диспутами о мѣстахъ объясненныхъ. — Г. Голцгаузенъ объяснить книгу Юва.

## Политигескія Науки.

Энциклопедію нынѣшняго права предложишь Г. Гуго. Г. Бауеръ — Энциклопедію права.

Европейское народное право — Г. Заалфельдъ; Дипломатическою Практикою займется онъ же.

Государственное право земель Германскаго Союза — Г. Эйхгорнѣ.

Государственное право Ганноверскаго Королевства (съ частнымъ Правомъ) — Г. Кентень; Уголовное право съ уголовнымъ судопроизводствомъ — Гг. Мейшеръ и Бауеръ.

Исторію Римскаго права — Г. Гуго.

Исторію и Древності Римскаго Права — Г. Риббемтрепъ.

Эксегетику — Г. Гуго.

Эксегетику тексша Институцій — Г. Валештъ.

Институція гражданскаго права — Гг. Бемеръ и Бауеръ.

Институція древнаго, такъ какъ и новаго Римскаго частнаго права — Гг. Риббентропъ; Пандекты или нынѣшнее Римское Право — Г. Гуго.

Пандекты — Гг. Гешень, Элверсъ (со включениемъ права наслѣдства, Валештъ (также со включениемъ права наслѣдства), Франке; Право наслѣдства — Г. Гешень;

Пракшикою Пандекшовъ займется Г. Элверсъ. Привашныя лекціи о Римскомъ Правѣ — Г. Эстерлей.

375

Церковное Право— Гг. Бемеръ и Эйхгорнъ; Германское частное право (безъ феодальнаго права) — Гг. Элверсъ и Краутъ.

Частное право Ганноверскаго Королевства Гг. Бергманъ и Г. Кентень (вмѣстѣ съ Государственнымъ Правомъ).

Всеобщее Прусское Государственное Право, съ начертаніемъ Прускаго Судопроизводства — Г. Элверсъ.

Государственное право Пруссіи, вмѣстѣ съ судопроизводствомъ — Г. Кентень.

Феодальное Право — Г. Краутъ.

Обыкновенное уголовное судопроизводство Германіи — Г. Валеттъ.

Теорію гражданскаго судопроизводства — Гг. Мейстеръ, Колльманъ и Эстерлей.

Ученіе о жалобахъ и апелляціяхъ, вмѣстѣ съ легкимъ практическимъ упражненіемъ, — Г. Колльманъ.

Судопроизводство въ конкурсахъ — Г. Эстерлей; практическіе контрверсы, въ особенности изъ гражданскаго судороздовства, Г. Колльманъ. —

Практическимъ коллегіумомъ о Судопроизводствѣ, займется Г. Бергманъ. —

Для частныхъ лекцій объ общемъ гражданскомъ судопроизводствѣ вызывается Г. Эстерлей. Гражданское право полиции или такъ называемую jurisprudentia extrajudicialis преподаетъ Г. Эстерлей.

Общія испытанія повсѣмъ политическимъ частямъ, такъ какъ и частныя испытанія и повторенія на Ньмецкомъ или Латинскомъ языкѣ, берутъ на себя: Гг. Валеттъ и Циммерманъ. —

376

## Историгескія науки,

Древнюю Исторію преподает Г. Геренъ.

Миоологію и Исторію Вѣроисповѣданія Древнихъ народовъ — Г. Миллеръ.

Исторію Греціи, отъ древнѣйшихъ временъ до разрушенія Коринѣа — Г. Гель.

Исторію знаменишѣйшихъ Европейскихъ Государствъ отъ переселенія народовъ до нашихъ временъ — Г. Геренъ.

Исторію новѣйшихъ временъ, отъ начала Французской Революцій — Г. Заальфельдъ.

Исторію Германіи — Г. Бемеръ. —

Начертаніе Англійской Исторіи отъ 1640 до 1660 года и Французской отъ 1789 до 1815, съ сравненіемъ причинъ, хода и слѣдствій обьихъ революцій — Г. Лексъ.

Статистику, какъ всеобщую, такъ въ особенности: Великобританіи, Франціи, Россіи и Сѣверо-Американскихъ Штамповъ, — Г. Геренъ; О Государевшенномъ Законоположеніи Нассавскихъ земель — Г. Сарторіусъ преподаетъ для учащихся Нассавцевъ.

Церковная Исторія отныне сѣдсья къ Богословскимъ наукамъ.

## Исторія Словесности.

Всеобщую Исторію Словесности преподаетъ Г. Рейсъ.

## Изящныя искусства.

Эстетику, въ совокупности съ Исторією изящныхъ искусствѣмъ, особеніе Поэзія — Г. Бутервекъ.

377

Моторическое и Критическое Обозрение История
Словесности Французской предложки в Г. Аршо.

О Ньмецкомъ слоѣ — Г. Бузень.

Объ архитектурѣ — при Математических науках.

Уроки въ рисованіи даетъ Г. Эберлейнъ.

Теорію музыки излагаешь Г. Гейпрощъ,

Числовище учишь Г. Генце,

Древности.

Еврейская, въ особенности священных, объяснитъ
Г. Мамме.

Римская Древность — Г. Диссень.

Восточные и древние языки.

Арабскую Грамматику объясняютъ: Гг. Тихзень
и Эвальдь.

О Санскритскомъ языке и Словесности —
Г. Эвальдь.

Лекціі Греческаго языка и о Греческихъ писа-
теляхъ: Г. Миччерлихъ объяснитъ Argonautica Апол-
лонія Родосскаго съ 4. Пионіческою Одою Пиндара,
и для членовъ филологической семинаріи — избранныя
идилліи Θεοκρίψα. Г Диссень — произведёнія Ари-
сфона: Облака и Лягушки; Г. Гекъ — первая книга
Иродіша филологически и исторически Г. Люнъ —
Діонисія Перигета и присоединишъ къ сему Испорію
Греческой Географіи. Г Эйлеманъ — Иліаду особен-
но въ отношеніи къ Омпрову языку и древностямъ. —
Для приватныхъ преподаваній вызываются: Гг. Лю-
немань, Люнь, Лахмань, Эйлемань и Бунемань.

378

Лекції Латинскаго языка і о Латинскихъ писателяхъ: Г. Диссенъ объяснилъ членамъ филологической Семипаріі: Элегіи Тибулла; Г. Миллеръ будетъ руководствовать въ Диепутахъ і объяснилъ Тацита: о Германіі і жизнь Агриколы; Г. Ліонъ — Испорію Тацита; Г. Лахманъ! — Цицероновы книги (de oratore), съ введеніемъ въ краснорѣчіе Римлянъ; онъ же займется приватною Латинскою практикой. — Для приватныхъ лекцій вызываются Гг. Люнеманъ, Ліонъ, Лахманъ, Эйлеманъ і Бунеманъ.

Руководство къ познанію, почному понятію и справедливому сужденію о Германскихъ сочинителяхъ среднихъ вѣковъ, предложитъ приватно Г. Бенеке.

## Новые языки и Словесность.

Французскій языкъ преподаюшъ: Гг. Арто, Ліонъ и Любуа.

Начальныя основанія Англійскаго языка въ соединеніи съ практическими упражненілми — Г. Бенеке.

Италіанской и Испанской языкъ преподаетъ Г. Бунзенъ.

(Окончаніе въ слѣдующемъ нумерѣ).

Письмо В. П. Андроссова отъ 1-го Декабра въ在一вѣшъ на Рецензію его хозяйственной Статистики, помѣщенную въ Телеграфѣ, напечатано будетъ въ слѣдующемъ Нумерь.

Изд. М. В. получилъ портреты Виллеля, Лорда Кокрена и Каннинга, кои приложатся къ слѣдующимъ книжками.

Въ разборъ Испоріі Г. Кайданова должно исправить ошибку и считать на с. 33 с. 26 въ Государствахъ вмѣсто къ Государственныхъ.

379

ОБЪЯВЛЕНІЕ.

Московскій Вѣстникъ,
издаваемый Михаиломъ Погодинымъ,

Будетъ продолжаться и въ слѣдующемъ
1828 году. Журналъ сей состоитъ изъ слѣдую-
щихъ отдѣленій:

I. ИЗЯЩНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ. Сочиненія
въ стихахъ и прозѣ по всѣмъ родамъ. Переводы
изъ классическихъ писателей, древнихъ и новыхъ.

Читатели Московскаго Вѣстника въ продолженіи 1827 года видѣли въ семъ отдѣленіи произведенія многихъ поэтовъ Русскихъ; Издатель надѣется, что и на слѣдующій годъ оио будетъ украшено ими. — Въ переводахъ помѣщаемы будутъ открывки изъ первокласныхъ писателей драмматическихъ, Калдерона, Шакспира, Гёте, Шиллера, Лорда Байрона, и проч. — Содержание прозы составятъ повѣсти оригинальныя и переводныя. Послѣдія заимствованы изъ сочиненій Ирвинга Вашингтона, Гофмана, Цшокке, Якобса и проч., — отрывки изъ новыхъ романовъ, Русскихъ и иностранныхъ.

II. НАУКИ. Въ составъ сего отдѣленія
входятъ сшатьи, односящіяся преимущественно
до Теоріі Изящныхъ Искусствъ, Исторіі и Нрав-
воученія; изъ прочихъ наукъ — общія понятія,
вразумительныя для каждого образованнаго чи-
щателя.

386

Предлагая въ семъ отдѣленіи на судъ про-
свѣщенной публики мысли отечественныхъ люби-
телей наукъ, Издатель по прежнему будетъ зна-
комить и съ сочиненіями знаменитѣйшихъ Евро-
пейскихъ ученыхъ.

ІІІ. КРИТИКА. Разборъ вновь выходящихъ сочиненій, Русскихъ и иноспіранныхъ, по вышеупомянутыхъ предметамъ. — Библіографическія объявленія о выходѣ въ свѣтъ сихъ сочиненій и о содержаніи оныхъ. — Обозрѣпіе Русскихъ Литературныхъ Курпаловъ.

Отдѣленіе критики въ Московскомъ Вѣстни-
кѣ будетъ распространено панболѣе. Въ составѣ
онаго кромѣ разбора сочиненій вновь выходя-
щихъ, войдешь также разборъ и прежде вышед-
шихъ сочиненій, по чему - либо заслуживающихъ
вниманіе Публики. — Здѣсь будушъ помѣщаемы
также и замѣчанія на Псторію Государства Рос-
сійскаго, сочиненную Н. М. Карамзинымъ.

IV. СМѣСЬ. Сіе отдѣленіе будетъ состоять изъ слѣдующихъ частей:

1. Матеріалы для наукъ. Сюда принадле-
жашь: Біографіи, пушешествы, изысканія, от-
носящіяся до Россійской Псторіи и Словенскаго
языка, исторические документы и проч.

2. Отгѣественныя извѣстія. Извѣстія о новыхъ заведеніяхъ, открытіяхъ, предпріятіяхъ, примѣчательныхъ происшествіяхъ, описаніе мѣстъ историческихъ, праздниковъ и проч.

381

5. Иностранныя извѣстія.

4. Нравы. Сюда относятся статьи сати-
рическія въ стихахъ и прозѣ.

5. Полемика.

Въ трудахъ Редактора участвующъ многіе
Русскіе Литтераторы. Онъ выписываетъ лучшіе
иностранные Журналы и книги и имѣшь корре-
спондентовъ по разнымъ городамъ Россіи.

А. С. Пушкинъ будетъ по прежнему помѣ-
щать свои стихотворенія въ Московскомъ Вѣ-
стникѣ.

Ежемѣсячно будетъ выходить Московскаго
Вѣстника по двѣ книжки. Каждая книжка будетъ
состоять изъ 6 и болѣе печатныхъ листовъ.

При нѣкоторыхъ книжкахъ будутъ прилага-
емы портрешы писателей, виды и проч.

Подписная цѣна за 24 нумера 40 руб. здѣсь въ
Москвѣ, а съ пересылкою въ другие города 45 р.
ассигнац.

Подписка принимается: въ Москвѣ у Коммис-
сіонера ИМПЕРАТОРСКАГО Московскаго Уни-
верситета А. С. Ширлева, въ Университешской
книжной лавкѣ; въ С.-Петербургѣ у книгопродавца
А. Ф. Смирдина.

Г-да Иногородные благоволять относиться
съ своими требованіями въ Газетную Экспедицію
Московскаго Почтамта.

Михаиль Погодинъ.

582

Въ Москвѣ ходимъ но рукамъ планъ Наваринскаго сраженія, иаписанный М. Варварою Кодрингшонъ, дочерью Адмирала и присланный ею въ Россію — къ своимъ знакомымъ. — Издатель Моск. Вѣстника рѣшился отнисшографировать сей планъ, желая удовлетворить любопытству своихъ чишашелей, но не ручается за совершенную вѣрность: не имѣвъ подъ рукою подробныхъ каршъ онъ не могъ выправить его и шопографически, Нѣкоморые Греки замѣтили, чшо входъ въ гавань долженъ быть уже.

Ег. Турецкаго флоша предшавлена вдѣсь шолько передняя линія.

Союзный Флошъ означеиѣ чершою предъ Ег. Турецкими судами.

Ф. значишъ фрегашъ.

Л. К. — линейной корабль.

Ф. 2 п. — фрегашъ двухпалубный,

б. — брандеры.

с. — Сѣверъ.

Къ В. отъ Наварина дорога въ Модонъ.

Далѣе дорога въ Каламешъ.

При входѣ съ обѣихъ сторонъ башарен,

Къ сѣверу, за Турецкими судами, три суда, означенные буквою б. сушь бриг.

О числѣ Турецкаго и союзнаго флошовъ назвѣшія находятся во всѣхъ газещахъ. Любопытные могутъ справиться.

384

И на кладбище и на трупы...
Передъ его умомъ всѣ глупы...
Вошелъ, взглянулъ — и все насквозь,
Глядитъ — глаза, порою, врозь...
Глядитъ — и видитъ всѣ изгибы
Души и мыслей и сердца!
Рыбакъ не стороживъ такъ рыбы,
Какъ онъ, недремлющій ловецъ,
Подстерегаетъ взглядъ и слово...
Онъ души смертныхъ прочипалъ,
Постигъ земныя заблужденья;
И чуждый къ слабымъ сожальнья,
Онъ, гордый, самъ себѣ сказалъ:
„Они мои! . . . Слѣпыя дѣши!
„Я ваши жребіи держу:
„Нужна ли хитрость? — кину смѣ;
„Потребна сила? — я свяжу...
„Я все, обдумавъ, начинаю
„И терпѣливо я люблю;
„Ктобъ ни былъ онъ — остановлю
„Единымъ словомъ: я все знаю.“
И знають, минися, всѣ его,
И нёхотя при немъ маятса.
И гостя скромнаго боятса,
Не зная сами омъ чего...
Онъ многихъ и ни кого не тронетъ;
Онъ словомъ не обидитъ васъ,
Но мать дитя свое хоронить
Отъ зоркихъ неческива глазъ...

— В. Галика.

392

ПРОЗА.

Св. Екатерина Сіеннская.

(Ізъ путевых записокъ объ Италіи).

Домъ Святой Екатерины есть одинъ изъ примѣчашельнѣйшихъ памятниковъ города Сіенны. Его можно сравнить съ трогашельною страницей въ священномъ Романѣ. Спускаясь съ горы невысокой, и довольно крутой, входишь въ сію смиренную обишель, кооторая скрывается подобно фіалкѣ. На фроншонѣ золошыми буквами написано: домъ мой есть домъ молитвы, и сердце оживѣчаетъ сему привѣстствію тихимь благоговѣніемъ; подобное чувѣство обладаетъ нами, когда мы гошовимся слушать божественную гармонію. Отецъ Св. Екатерины Сіеннской быль простой красильщикъ суконъ; рабочая комната его на лѣво при самомъ входѣ. Небольшая лѣстница приводить въ комнату Святой, гдѣ надъ олтаремъ, поставленнымъ въ углубленіи, видно ея изображеніе. Картина представляешь ее въ монашескомъ платьѣ; она держить въ рукахъ лилію, эмблему невинности; воображеніе живое, сердце пламенное выражаются въ чертахъ лица. На двадцатомъ году отъ рожденія она постриглась и вступила въ ордень Святаго

393

Доминика, и съ тѣхъ поръ жизнь ея
принадлежитъ Испоріи. Какъ скоро она
посвятила себя Кресту, она почув-
ствовала новую силу, новую внутрен-
нюю жизнь, новую дѣятельность, по-
добно плющу еще нѣжному, который
встрѣчаетъ опору, прилѣпляется къ
ней, и одаренный новою силою, покры-
вается свѣжею и густою зеленью, рас-
пространяешьъ корни свои въ землѣ
и возвышается какъ подъятое знамл.
Изъ сей первой комнаты входишь въ
другую темную. Тамъ до сихъ поръ Сіен-
цы хранятъ съ благоговѣніемъ смиренное
ложе Св. Екатерины. Изголовіе покрыто
желѣзною рѣшеткою. Лампада безпрерыв-
но горишь у кровати. Надъ незя лучь днев-
ной бросаетъ тусклый свѣтѣ чрезъ
круглое окно, въ которое она ежеднев-
но подавала пищу несчастнымъ. Каждый
день начинался у ней благотворенія-
ми: это была ея первая молитва. Вѣр-
но бѣдные благословляли ея покой,
устремляя взоры къ окну милосердія;
они также ожидали ея утренняго поля-
вленія, какъ душа молящаяся ожидаетъ
отвѣта свыше. Въ стѣнѣ между крова-
тію и окномъ вдѣланъ Крестъ. Вторая
лѣстница приводитъ къ церкви, посвящен-
ной Св. Екатеринѣ. Въ ней ежедневно слу-
жашь обѣдню. Стѣны ея украшены живо-
писными изображеніями. Въ одномъ изъ

594

нихъ Спасищель подаетъ Св. Екатеринѣ
два вѣнца: одинъ алмазный, другой
мерновый; она выбирамъ вторый и
цѣлуетъ его. Въ другой церкви есть за-
вѣшанная картина, которая откры-
вается только разъ въ годъ, въ день
Св. Екатерины; но копія съ сѣто ми-
стическаго изображенія представляетъ
на колѣнахъ передъ распятіемъ: Спа-
сичель наклоняется къ ней, чтобы
подать ей твоздикъ изъ своихъ рукъ;
ибо она желала претерпѣть его мученія.
Она почти безъ чувствъ простирается
руки къ распятію; монахиня ее под-
держиваетъ. Папа Сикстъ IV, по проѣ-
бѣ Франциска, не хотѣвшаго, чтобъ
другая раздѣлила преимущество, данное
и чѣ покровителю, запретилъ изобра-
жать Св. Екатерину Сіеннскую съ рана-
ми Іисуса Христа; но въ послѣдствіи
сіе предписаніе было уничтожено. Мно-
гія другія картины украшающі сей
домъ молитвы. На всѣхъ изображена
Св. Екатерина, то держащая въ рукахъ Ра-
спятіе, и созерцающая его въ глубокой ду-
мѣ, то раздающая милостыню нищимъ,
то водворяющая Папу въ Римъ съ береговъ
Роны. Одна картина представляетъ бракъ
еля съ Іисусомъ Христомъ. Божія Матье
благословляешь ихъ союзъ, и Сынъ Бо-
жій падѣваетъ кольцо на руку Св. Ека-
терины; она носила его во всю жизнь

395

свою; но сей залогъ Божественной любви она одна только видѣла. Говорятъ, что однажды, дабы убѣдить своего исповѣдника въ испинѣ своихъ сношеній съ Небомъ, она предъ нимъ пріяла черты Спасителя. Преданіе сохранило еще много другихъ чудесъ, касательно Св. Екатерины, которыея всѣ означены въ ея Легендѣ. Уважая всѣ сіи сокровища, коими гордятся древніе города, и которыея съ благоговѣніемъ въ нихъ сохраняются, окинемъ быстрымъ взглядомъ историческую жизнь знаменитой дѣвы Сіеннской, бывшей въ продолженіи нѣкотораго времени посредницею въ важнейшихъ событияхъ Римской Церкви. —

Григорій ХІ, избранный Папою въ 1370 году, имѣлъ, подобно шести своимъ предшественникамъ, пребываніе свое въ Авиньонѣ. Оружіемъ и отлученіемъ ошь Церкви, онъ наказалъ продерзость Флорентинцевъ, соединившихся противъ поставленныхъ имъ начальниковъ. Св. Екатерина была послана къ нему изъ Флоренціи съ мирными предложеніями. Своимъ убѣдительнымъ крашнорѣчіемъ, она тронула сердце перво-священника, примирила его съ Флоренціею, и увѣнчалась новою славою, водворивъ его вторично въ древній, предсольный городъ Римскаго исповѣданія,

596

для котораго отсуществіе главы церкви было съ давнихъ лѣшъ причиною скорби и соблазна.

Св. Екатерина Сіеннская имѣла, по-
добно Св. Терезѣ, сердце пламенное, во-
ображеніе поэтическое. Ея письма, ея
стихи и молитвы дышашъ истиннымъ
воспоргомъ, но писанія Испанской дѣвы
были внушены единственно Божествен-
ною любовію, и жизнь ея была, такъ
сказать, безпрерывнымъ размышленіемъ;
тогда какъ Св. Екатерина участвовала
въ происшествіяхъ своего времени, и
созерцательная жизнь ея была смущае-
ма церковными распрями и раздорами
отечества. Усердная набожность, во-
сторженное послушаніе, возбужденное
довѣріемъ и преданностію, и негодова-
ніе на враговъ Папы Урбана VI., коего
пъава она защищала съ горячностію —
вотъ чувства попеременно господство-
вавшія въ душѣ Св. Екатерины. Она
невольно слѣдовала по汤ку человѣче-
скихъ страстей и духу времени; смирен-
ною набожностію и пламеннымъ рвені-
емъ къ дѣламъ Церкви, она была бро-
шена, подобно Юаннѣ д'Аркъ, въ кругъ
человѣческихъ раздоровъ, и подобно ей,
устоявши противъ искушеній и поро-
ковъ развращеннаго міра, она сохранила
душу свою для Бога.

397

Св. Екатерина Сієннская скончалась
зъ Римъ, въ 1380 году. По смерти ея,
іуховникъ ошѣлилъ ея голову, и
іривезъ сей священный остатокъ въ Сіен-
лу къ ея согражданамъ. Тѣло ел оста-
лось въ Римъ. До сихъ поръ сохранился
въ Сіеннѣ трогательный обычай, ус-
тановленный въ чесшь ел. — Въ день Св.
Екатерины раздаютъ приданое дочерямъ
ремесленниковъ. Съ самаго утра онъ со-
бираются въ церкви, одѣтыя въ бѣ-
лыхъ плашьяхъ, съ покрышью лицемъ,
и такимъ образомъ обходятъ весь го-
родъ въ процессіи. Въ прежнія времена
молодой человѣкъ, желавшій женишь-
ся на одной изъ нихъ, оснанавливалъ
ее на дорогѣ и бросалъ ей пла-
токъ; если она соглашалась на его пре-
дложеніе, то завязывала узель на плат-
кѣ; въ противномъ случаѣ возвращала
его съ поцѣлуемъ. Теперь сіе обыкно-
веніе уничтожилось. Но браки, сверша-
ющіеся въ этотъ день, называются
браками Св. Екатерины; думаютъ,
что она имъ покровительствуетъ и бла-
гословляешь ихъ.

К. Эннанда Волконская,

396

Великодушный поступок изъ новейшей Исторіи.

(Изъ Шиллера.)

Трагедіи и романы представляют намъ ближайшія черты человеческаго сердца; но ими восхищается шолько наша фантазія, а сердце остается холоднымъ: по крайней мѣрѣ жаръ, внушаемый сими произведеніями, продолжается очень короткое время и не имѣется вліянія на наши поступки. Въ ту самую минуту, когда насъ почи до слезъ трогаетъ безукрашенное добросердечіе какаго нибудь простячка, мы отгоняемъ отъ себя можешь быть нищаго, ко торый надо даетъ намъ своею просьбою. — И не это ли искусственная жизнь въ идеальномъ мірѣ уничтожаетъ нашу жизнь въ мірѣ дѣйствиемьномъ? Мы какъ будто бы носимся между двумя полюсами нравственно-сти, Ангелами и дьяволами, и забываемъ средину — человѣка.

Предлагаемый анекдотъ о двухъ Нѣмцахъ, съ гордою радостію пишу я сіи слова, имѣть неотъемлемое достоинство: испину. Надѣюсь, что онъ возбудить большее участіе въ моихъ чипателяхъ, нежели всѣ шомы Памелы и Грандисона.

Два браша, бароны В. влюбились въ одну молодую, прекрасную дѣвушку. Ни один изъ нихъ не зналъ люб-

399

ви другаго. Оба они любили горячо и сильно, потому что любили въ первой разъ. Дѣвушка была прекрасна собою и рождена для чувства. Оба допустили свою любовь сдѣлаться страстію, потому что никто изъ нихъ не зналъ объ опасности, ужаснѣйшей для ихъ сердца— имѣть брата соперникомъ. Оба не хотѣли признаваться дѣвушкѣ заранѣе въ своей страсти, и такимъ образомъ приводили другъ друга въ заблужденіе, пока неожиданная встрѣча не открыла всей тайны ихъ чувствованій.

Любовь ихъ возрасла до высочайшей степени. Эта несчастнѣйшая страсть, почти столь же гибельная для людей, какъ и ненависть, овладѣла ихъ сердцами, и пожертвование сдѣлалось невозможнымъ какъ для одной спороны, такъ и для другой. Дѣвушка, тронутая печальнымъ положеніемъ несчастныхъ, не отваживалась рѣшить дѣло въ чью либо пользу и предоставила приговоръ брашской любви.

Побѣдитель въ сомнительной борьбѣ должности съ чувствованіемъ, конторую наши Философы ежедневно рѣшаютъ, и за которую человѣкъ практической такъ медленно принимается, старшій брашъ, сказалъ менѣшему: „Я знаю, что ты любишь дѣвушку, также я. Именно, какъ я. Не хочу спрашивать"

No 24:

26

400

въ чью пользу рѣшаетъ право стар-
шинства. Оставайся ты здѣсь, а я по-
ѣду по бѣлу свѣту и буду стараться
забыть ее. — Если во мнѣ будетъ
столько силы ... братъ, она ... твоя,
и Богъ да благословишь вашу любовь.“
Если же во мнѣ не будетъ столько си-
лы, то ... тогда, тогда ступай ты
и сдѣлай тоже.“

Онъ оставилъ внезапно Германію, и
отправился въ Голландію, но образъ
его любимицы за нимъ послѣдовалъ. Въ
удаленіи отъ мѣста своей любви, изгнан-
ный изъ страны, въ коей заключалось
все его блаженство, въ коей только онъ
могъ жить, насчастный занемогъ, какъ
чахнешь растеніе, привезенное свое-
нравнымъ Европейцемъ изъ родимой Азіи
и изъ подъ крошкаго солнца пере-
саженное въ суровую почву. Онъ добрал-
ся въ отчаяніи до Амстердама и тамъ
горячка повергла его на страшный одръ
болѣзни. Образъ его дѣвушки представ-
лялся ему среди болѣзненныхъ сновъ, и
выздоровленіе его зависѣло отъ облада-
нія ею. Врачи отчаялись въ его жизни
и только увѣренія возврашить его къ
возлюбленной исхили его медленно
изъ рукъ смерти. Подвижнымъ оспа-
вомъ, страшнымъ изображеніемъ снѣ-
дающей горести возврашился онъ въ
отечественной городъ, — повлекся

401

по лѣстницѣ къ своей возлюбленной, къ своему браму.

„Брамъ! я коротился. — Какое на-
силіе дѣлалъ я моему сердцу, знаешь
Тошь, Кто на небѣ. — Больше я не
могу.“ —

Безъ памяти упаль онъ въ объятія
дѣвушки.

Меньшой брамъ былъ столько же
рѣшителенъ. Чрезъ нѣсколько дней онъ
приготовился къ отѣзду.

„Брамъ, ты носиль свою горесть
до Голландіи, — я попышаю проне-
сти ее дальше. — Не веди ее къ алта-
рю до тѣхъ поръ, какъ я не напишу къ
тебѣ. Только это условіе позволяетъ
себѣ братьская любовь. Если я счастливѣе
тебя, Богъ съ тобою, она твоя, и небо
да благословишъ вашу любовь. Если же
нѣшь — тогда, тогда пусть небо рѣ-
шитъ нашу судьбу, пусть будетъ, что
будешь. Прощай. На тѣбѣ запечатанный
пакешъ, не распечатывай его до моего
отѣзда. — Я любу въ Америку.“ —

Съ симъ словомъ онъ прыгнулъ въ
коляску.

Почти безъ чувства смотрѣли на
него оставшіеся. Онъ побѣдилъ брама
въ благородствѣ духа. Любовь и вмѣ-
стѣ горесть о потерѣ благороднѣйша-
го человѣка, свирѣпствовали надъ
оставшимся брамомъ. Стукъ опѣ

402

отъѣзжавшей карешы проникалъ до г.рубины его сердца. Жизнь его была въ опасности. Дѣвушка — но объ ней ни слова! мы узнаемъ это послѣ.

Пакешъ распечатали. Въ немъ была дарственная запись брату на всемѣніе уѣхавшаго, въ случаѣ если бы шамъ послужило ему счастіе. Побѣдитель себя самаго сѣль на корабль съ Голландскими купцами и благополучно прибылъ въ Америку. Чрезъ нѣсколько недѣль онъ написалъ къ брату слѣдующее письмо:

„Здѣсь, по милосердію Всемогущаго, здѣсь въ новомъ свѣтѣ, думаю я о тебѣ, о нашей любви, съ наслажденіемъ мученика. Новыя явленія, новыя обстоятельства разширили мою душу, Богъ посŁаль мнѣ силу — принести величайшую жертву дружбѣ; тебѣ... Боже!... Здѣсь выкатилась слеза — послѣдня. Я преодолѣвъ ... тебѣ принадлежитъ лѣвушка. Братъ, я не долженъ былъ владѣть ею, по естѣ, она не была бы счастлива со мною. — А если она думала, что была бы счастлива со мною — братъ! — братъ! — Тяжело мнѣ оставать ее на твою душу. Не позабудь, какъ тяжело долженъ ты былъ пріобрѣсти ее. — Поступай съ эпинъ Ангеломъ всегда такъ, какъ теперь внушаетъ тебѣ твоя юная любовь. Бюди ее какъ драгоценный залогъ твоего браша, ко-

403

мораго никогда не будешь уже ты заключать въ своихъ объятіяхъ. Прощай! не пиши ко ми, когда ты будешь праздновать свою свадьбу. Моя рана не зажила еще; изъ нее льется кровь. Напиши мнѣ, какъ счастливь ты будешь. Мой поступокъ служишь мнѣ порукою, что и меня Богъ не оставитъ на чужой сторонѣ."

Бракъ былъ совершенъ. Молодые жили счастливо. Но черезъ годъ умерла жена. Умирая призналась она своей на-персницѣ въ несчастнѣйшей шайнѣ своего сердца: уѣхавшаго она любила нѣжнѣе.

Оба браша еще живы. Старший, въ Германіи, женился въ другой разъ. Младший остался въ Америкѣ, произнесъ обѣшъ никогда не женился и сдер жалъ его.

М. П.

404

Возмездіє.

(Приношу усердную благодарность А. З.
Зи — у, разсказавшему мнѣ сіе произшествіе,
Въ предлагаемомъ описаніи я удержалъ почти всѣ
слова его. — Въ исшинѣ можно поручиться. —

При семъ случаѣ я не могу не ошнестись съ
просьбою къ моимъ чишашелямъ: въ Русскомъ
Царствѣ, на пространствѣ 350 ш. кв. миль, ме-
жду 50 м. жителей, случается много любопыш-
наго и достопримѣчащельнаго — не благоугодно
ли будешь Особамъ, знающимъ что либо въ ша-
комъ родѣ, доставляшь извѣстія ко мнѣ, и я буду
печашашь оныя въ журналѣ, съ перемѣнами или
безъ перемѣнѣ, смотря потому, какъ того
пожелаюшъ ГГ-да доставляющіе).

М. П.

Несмысленные, въ слѣпошѣ своей,
не видя сокровенной связи между произ-
шествіями, думаюшъ, что и нѣпъ ея,
и все приписываюшъ случаю. Благора-
зумные признаются въ своемъ невѣже-
ствѣ и увѣрены, что случай есть
шолько рабъ вѣчныхъ законовъ, внѣ ко-
ихъ ни единъ власъ съ главы нашей
упасть не можешь. Мудрымъ предостав-
лено постигать сіи законы и Нюто-
ны снимаюшъ съ благовѣніемъ шляпу,
говоря о Богѣ, вѣчной причинѣ всего. —

Произшествія различны. На однѣхъ,
какъ и на вещественныхъ произведеніяхъ,

405

глубже, явственнѣе напечатлѣвается высшая печать, нежели на другихъ, и смотря на такія, даже близорукими глазами, мы необходимо должны бываемъ допустить что-то, покамѣсть для насъ непостижимое. Вотъ предисловіе къ нашей были.

Иванъ Петровичь S., (*) въ шорговомъ городѣ У. при таможнѣ былъ смотрителемъ пакгаузовъ, въ которыхъ хранились разные товары на казенной отвѣшственности. Однажды — онъ прельстился какими-то рѣдкими кружевами, которые, не знаю какъ, юда попались и подговорилъ двухъ сторожей, старыхъ инвалидовъ, подмѣнять дорогія кружева другими,发展ыми, объщая имъ награду и защищу въ случаѣ нужды. Тѣ согласились и дѣло было сдѣлано. — Но вскорѣ подмѣръ былъ замѣченъ другими чиновниками, и Иванъ Петровичь, какъ Смотритель, долженъ былъ самъ донести Директору о случившемся. Что было дѣлать ему? Онъ рѣшился на новое преступленіе, и чѣбъ сложить правдоподобнѣе вину съ себя, обвинилъ самъ сторожей, имъ подученныхъ. Всѣ обстоятельства говорили противъ несчастныхъ. Напрасно свидѣтельство-вали они въ судѣ на своего доносителя. Имъ не повѣрили, и осудили ихъ.

(*) Имя вымышленное.

406

на торговую казнь и ссылку на поселение. Смотрителю решено было присутствовать при совершеніи наказанія. Кровь ихъ брызнула на преступника; и одинъ старой инвалидъ, страдая подъ ударами, горькимъ голосомъ сказали оборотясь къ своему губителю: Богъ тебѣ судья, Иванъ Петровичь! — тѣмъ по видимому все и кончилось.

Прошло несколько лѣтъ. Иванъ Петровичь остался по прежнему при своей должности. Однажды приѣзжаетъ въ шотъ городъ изъ дальней губерніи каверкой - то дворяниńъ для хожденія по деламъ и остановливается у него, какъ у стараго своего знакомаго. Съ дворяниномъ было 10,000 р. денегъ въ шкатулкѣ, кошорую онъ разбиралъ предъ созимъ хозяиномъ. — Сей послѣдній зовешь своего гостя на другой день прогулляться по городу и осмощрѣть достопримѣчательности. Гость соглашается съ удовольствіемъ и пріятели отправляются. Дорогою чрезъ нѣсколько часовъ приѣзжему гостю, становится дурно. Онъ просить хозяина ворошиться домой. Хозяинъ напропивь, желая разсѣять его головную боль, предлагаетъ продолжать прогулку, — и наконецъ къ вечеру уже возвращаются они домой. — Что же находятъ тамъ они? — Мальчикъ дворянина зарѣзанъ, шкатулка разбита,

407

деньги похищены. И гость и хозяинъ безъ памяти. Похищеныя деньги составляли все имѣніе дворянина, и онъ, въ такихъ критическихъ обстоятельствахъ, доносить Правительству о своемъ несчастіи. Все говорило прошивъ Ивана Петровича, хотя онъ въ эпомь дѣлъ былъ виноватъ еще менѣе спорожей въ прежнемъ. По многимъ подозрѣніямъ (приглашенію гулять, желанію продолжить прогулку и проч.) судьи обвиняютъ Ивана Петровича и осуждаютъ его на ссылку въ Сибирь. Несчастной хочется спастись бѣгствомъ. Его поймали, и увеличили наказаніе. Такъ получилъ полное возмездіе преступникъ! —

Чрезъ нѣскольколѣшь послѣднее уговорное дѣло открылось. Убійцы мальчика и похитители денегъ найдены, и Ивана Петровича, какъ невиннаго, возвращали изъ ссылки, и дали казенное мѣсто. —

Однажды прежній Директоръ, при которомъ похищены были кружева, гуляя съ нимъ около пакгаузовъ, сказаль ему: „что, Иванъ Петровичь, вѣрно кровь несчастныхъ инвалидовъ пролилась не даромъ?“ — „Богу виноватъ,“ отвѣчалъ раскаявшійся преступникъ.

Добродѣшельною своею жизнію послѣ онъ успѣлъ, говорятъ, загладить преступленія своей молодости. —

~~~~~

408

НАУКИ.

Географія.

Опытъ характерпетики тěмырѣхъ тастей свѣта,
(Соч. Möllера.)

Изъ Шеллинговой всеобщей газеты для Ньмцевъ 1813г.

(Въ предлагаемомъ отрывкѣ читатели не найдутъ полнаго, ученаго обозрѣнія; по иѣкошорыя новыя мысли и соображенія Автора (кажется, молодаго человѣка, который не сдѣлался еще хозяиномъ своего предмеша) заслуживающіе общее внимание, особливо у насъ, гдѣ съ подобныхъ споронъ и не заглядывали на Географію, низверженную въ низшіе дѣтскіе классы.)

Азія.

Если бы человѣческая природа со-
хранилась въ первоначальной численнѣ
своей, то историку никогда не доста-
лась бы въ удѣлѣ печальная обязан-
ность изображать споль много дѣяній
посыдныхъ и безумныхъ, споль часто
писать кровію; — я былъ бы из-
бавленъ отъ горестной необходимости
искать отличительныхъ признаковъ
частей свѣта болѣе во злѣ, нежели въ
добрѣ. — Впрочемъ я постараюсь въ
сихъ немногихъ замѣчаніяхъ, въ сихъ
легкихъ очеркахъ, соблюсти возможную
справедливость и съ пороками предста-
вить вмѣстѣ высокія достоинства че-

409

довѣческой природы. Своенравнѣйшій
деспотизмъ и пресмыкающееся рабство
были искони самыми разительными,
неизгладимыми признаками государствъ
Азіи, которая по праву служишь для
насъ предмешомъ удивленія. Начиная
отъ того Немврода, который, первый,
собралъ народы въ укрѣпленные города,
видимъ мы тамъ вездѣ Государей, кои
по неограниченному произволу управ-
ляютъ своими во прахѣ пресмыкаю-
щимися рабами. Деспотической образъ
правленія былъ въ древнемъ Вавилонѣ
и Ассиріи, сколько мы знаемъ ихъ изъ
немногихъ дошедшихъ до насъ извѣстій;
деспотами были всѣ древніе Персидскіе
Цари и новые Софи, Китайскіе Импера-
торы, Монгольскіе Ханы, Арабскіе Ка-
лифы, Турецкіе Сулпаны; — и такъ
высокомѣріе и гордость, сія внутренняя
глубочайшая, непобѣдимая почти, склон-
носить нашей испорченной природы,
есть самая явственная и характери-
стическая недобродѣтель, главной по-
рокъ Азіи. Впрочемъ я долженъ преду-
предить здѣсь неправильное разпрост-
раненіе моего мнѣнія: я вовсе не уст-
вержаю, будто всѣ Азіашцы высоко-
мѣрнѣйшіе люди, будто высокомѣріе
такъ свойственно Азіи, что кромѣ сей
части слѣша нигдѣ, на примѣръ въ Ев-
ропѣ, и не замѣчается. Я хотѣлъ толь-

410

ко сказашь здѣсь, что гордость есть
великое характеристическое свойство
Азіамскаго духа.

Прочтите полько эшоть напы-
щенный титуль Царя царей, браша
солнцу, повелишела надъ міромъ, —
кошорый шакъ пріятно опзываетесь въ
ушахъ Азіамскаго Государя. Посмотри-
те на эшо непроницаемое облако, за ко-
порое они скрываются въ своихъ не-
присутныхъ дворцахъ, какъ будшобы
одинъ дерзкій взоръ подданнаго могъ
осквернить ихъ священное величество.
Съ какими безконечными обрядами бли-
жайшіе служители престола должны
въ благоговѣйномъ ошдаленіи являлись
предъ сіе величество, коего присутшь-
ующая чистоша почти помрачается
ихъ дыханіемъ, какъ свѣшло блестя-
щее зеркало тускнѣшь ошь единаго
дуновенія.

Но развѣ одинъ Государь отличает-
ся тамъ гордостию? Каковъ Государь,
таковъ и народъ, говоритъ мудрый. Съ
какимъ глубокимъ презрѣніемъ смот-
рять почти всѣ Азіамскіе народы на
Европейцевъ, и вообще на чужестран-
цевъ. Въ гордомъ самодовольствѣ они
запирають, гдѣ могутъ, свои границы
отъ чуждыхъ народовъ, и презираемый
Европеецъ едва осмѣливается престу-
пить за священные предѣлы Китая и

411

Эпоніи. Далє къ Востоку, тдѣ Азіам-
ской характеръ наиболѣе сохранился въ
числомъ своей, жители средняго цвѣ-
та міра (т. е. Китая), ни за какія
познанія не оставлять своего отечест-
ва, чтобъ познакомиться съ презрѣн-
ными царствами, искусствами, наука-
ми иностранцевъ; и на какую низкую
степень образованія, на какую плачев-
ную нищету духа, осудили себя чрезъ
сіе богатые дарованіями народы Азіи,
древніе наставники Европы! Впрочемъ
они любить еще брать учишельскій
тонъ съ своими прежними воспитанни-
ками, коихъ превосходство ненавидятъ
и боятся, чувствуя свою слабость.

Гордые Азіашцы любяшь доволь-
ствоваться собою. Какъ обиташель вы-
шихъ міровъ, удаллется Браминъ отъ
свѣшскаго шума и уединенный, прово-
дитъ свою жизнь въ духовномъ созер-
цаніи. Еще во времена Грековъ стран-
ная жизнь гимнософистовъ и яльпой-
новъ возбуждала удивлѣе. Съ непонят-
ною крѣпостію духа подвергается Бра-
минъ мученіямъ, превышающимъ силы
природы человѣческой, какъ будто бы
онъ не зналъ страданія, какъ будтобъ
ощущенія не досягали до его духа. О-
ставшаяся вдова бросается мужествен.
но на пылающій костеръ умершаго
мужа нѣ пламени находить свою мо-

412

гилу. И не одни Индусы даютъ намъ
доказапельства такой крѣпости духа:
мы всшрѣчаемъ ее во многихъ другихъ
такъ называемыхъ мудрецахъ прочихъ
Азіашскихъ народовъ. Съ какою умѣрен-
ностію живешь большая часть Азіап-
цевъ: горѣшь пшена и черепокъ жидка-
го чаю поддерживають легкую жизнь
Китайца, а теплая вода составляешь,
кажется, главную пищу Татарскихъ и
Монгольскихъ племенъ. Съ какимъ не-
подражаемымъ проворствомъ мчашся
Арабы, Киргиз-Кайсаки и другіе Татар-
скіе степные народы на своихъ коняхъ,
быстрыхъ какъ серны, поднимаются
къ верху, перегибаются внизъ, — какъ
будтобы шѣло ихъ не имѣло тяжески.
Конница всегда была главною силой вой-
ска Азіамскаго, и медленная вялая пѣ-
хоша была имъ противна: Никогда Азі-
атцы не облекали своихъ легкихъ чле-
новъ въ тяжелыя колчуги, не надѣвали
на себя угнешающихъ шлемовъ; ни-
когда не брали въ руки сѣкиръ неот-
разимыхъ; они умѣютъ действовать
только легкими луками и пернатыми
стрѣлами, безпокойно кочующь по вы-
сокимъ горамъ Азіи, возятъ въ кибит-
ках подвижные свои домы. Такъ Азіам-
скіе завоевашели въ короткое время,
подобно порывистымъ вихрямъ, осно-
вали отъ Востока до Запада царство,

413

которое было вдвое больше Европы: явленіе, какого Исторія не увидала и не увидитъ нигдѣ, кромѣ Азіи.

Размышляющій и свѣдущій читастьль найдешь самъ многія другія черты сего рода, — на примѣръ длинныя шкани, коими, какъ облакомъ, облекаются Азіатцы. Между шѣмъ мы обращимся къ нашей родинѣ.

## Европа.

Желая найдти отличительный характеръ какой нибудь націи или какой нибудь части свѣта, мы не должны разумѣется искать его на границахъ или краяхъ, гдѣ народы и царства постепенно смѣшиваются и гдѣ особливость двухъ сосѣдей болѣе или менѣе исчезаетъ въ общей срединѣ. Мы должны искать его внутри, такъ сказать въ сердцѣ, гдѣ почти, или вовсе нѣшъ и народной примѣси. Европейская почва начинается гораздо далѣе къ западу, и здѣсь Европа, какъ Аравія, можешь похвалишься, что никогда не была порабощена на долго никакимъ иностраннымъ народомъ, но сама покорила всѣ части свѣта. Ни одна изъ частей свѣта немогла противустапѣ Европѣ; всѣ должны были преклониться предъ сею малою, воинственною частію свѣта, которая являешь собою, кажешься, крѣпость, и силу. И потому

414

въ добръ и злъ раздражимость и мощь
(Zorn und Kraft) кажутся мнѣ отличи-
шельнымъ характеремъ Европы.

Искони Европа была непобѣдимымъ,
воинственнымъ Государствомъ, и всѣ
Азіатскія ополченія разшибались объ
эшопъ утесъ. Нѣсколько Греческихъ
городовъ и горѣть людей истребляющіе
несмѣшныя войска Персіи; съ малочи-
сленною, почти непримѣтною въ обшир-
ной Азіи, полюю рѣшительныхъ Маке-
донцевъ смѣло идѣтъ Александръ въ сію
многолюдную часть свѣта, вѣздѣ ра-
зить и почти безъ труда низла-
гаетъ долу колоссальное царешко Пер-
сидское. Кельзной Римъ своею шяжелюю
пятою подавляешь всѣ народы, и когда,
побѣжденный нѣгою, онъ изнемогаетъ
подъ бременемъ собственнаго величія,
тогда изъ глубины Европы новые на-
роды съ свѣжею неистощенною силою
и любовію къ войнѣ выходятъ на позо-
риле, и проникающі съ побѣдой по-
всюду. Римъ легко покорилъ Азію и Аф-
рику, но покоришь Европейскихъ сосѣ-
дей стоило ему великаго кровопролишія
и успѣхи его въ эшопъ покореніи были
всегда непрочны: онъ долженъ быть прес-
клониться предъ сердцемъ Европы. Кто
исчислилъ всѣ воинственныя племена
Лузитаніи и Испаніи въ Галліи, Герма-
ніи и проч., трубыя и непокорныя, кои

415

неисповсствовали другъ противъ друга
и въ продолженіи длиннаго періода сред-
нихъ вѣковъ, подъ вліяніемъ крошчай-
шей религіи, не отстали опъ воин-
ственныхъ своихъ склонностей? Какъ
легко было Сарацынамъ завоевать Азію
и Африку и сохранить шамъ надолго
свое господство, и между тѣмъ они не
могли завоевать совершенно одной Ис-
паніи, еще менѣе удержать ее за собою
при возстаніи Европейцовъ. Какъ долго
со свѣшими силами должны они были
сражаться съ истощеннымъ уже Кон-
стантинополемъ, пока наконецъ Турки
утвердились на восточномъ мысѣ Ев-
ропы. Но всѣ дальнѣйшіе набѣги Испа-
ніи чрезъ Пиренеи, изъ Сициліи на Ита-
лію, изъ Константинополя подъ Вѣну,
остались безъ послѣдствій; вездѣ были
они отражены. А Европейцы — куда
обращали они свое оружіе и не побѣж-
дали? Америка принадлежитъ имъ; изъ
Африки берутъ они себѣ невольниковъ
и господствующь надъ Азіею вездѣ, куда
ни достигли.

Взглянемъ теперь на прежній об-
разъ войны Европейцевъ, ихъ тяжелыя
сѣкиры и палицы, ихъ угнетающія
кольчуги и шлемы, кои были какъ бы
стихіею древней Европейской мощи,
и коимь мы можемъ только те-
перь удивляться; ихъ замѣнили другія

No 24.

--

416

орудія, когда сія мощь ослабѣла: пуш-
ки и прочіе снаряды, изобрѣшенные
жаждою брани и военнымъ искусствомъ
Европейцевъ, коихъ плѣесть и сила
незвѣстна прочимъ частямъ міра, пе-
реносятся оттуда, тѣ моря омыва-
ющъ южные и западные края Европы,
къ отдаленнымъ границамъ воспочнымъ
и сѣвернымъ. Именовать ли мнѣ здѣсь
царицу морей, Бриганію, которая вѣ
деревянныхъ дворцахъ и плавающихъ
городахъ своихъ посмѣвается надъ вои-
нами и бурями, разносишь повсюду
страхъ и разрушеніе? Но довольно о сей
темной сторонѣ Европейскаго могуще-
ства.

Посмотримъ на творенія сей силы
въ другомъ отношеніи. Европа есть са-
мая малая отдѣленная часть свѣта и при
всемъ томъ внутреннею своею силою
покорила она себѣ произведенія всѣхъ
климатовъ; если не достаетъ еще ей
полнаго роскошнаго обладанія всѣмъ,
что земля предшавляешь, то сіе долж-
но приписать внутреннимъ ея раздо-
рамъ. Съ неутомимою дѣятельностію
переселила она къ себѣ естественныя
произведенія всѣхъ частей свѣта, сколь-
ко то было возможно, чрезъ завѣтныя
границы, —живопныхъ и растеній Вос-
тока на Западъ, Югъ, Сѣверъ, виноградъ
на мысъ Доброй Надежды, сахарный про-

417

стникъ въ Вест-Шпідію, вишни въ Пор-
вегію. Европеецъ преплываетъ всѣ мо-
ря и приводитъ во взаимное сношеніе
всѣ часми свѣта. Какъ разшіельна въ
эшомъ отношеніи противоположность
между восточною страною Азіи, Ки-
шаемъ, и западною — Европы, Англіею:
Китаецъ на уплой своей лодкѣ едва
отваживается посѣтить ближайшіе ос-
трова, не далѣе Малакскаго мыса; от-
важный Англичанинъ судоходствуешь
по всѣмъ морямъ, истый гражданинъ
свѣта, и созидаетъ во всѣхъ клима-
махъ города и гавани. Тоже дѣлали и
Португаллія, Испанія, Франція, Голлан-
дія, Данія.

Въ какихъ наукахъ, искусствахъ
и ремеслахъ не превзошли Европейцы
всѣхъ своихъ собратій. Вездѣ, куда ни
доспигла промышленность Европейцевъ,
какую разнообразную, необозримую кар-
мину предшавляющъ намъ ихъ мно-
гочисленные торговые города? и если
бы по нѣкоторымъ частямъ они
не достигли еще до Азіатцевъ, то
въ цѣломъ они побѣжаютъ ихъ неу-
сыпнымъ своимъ прилежаніемъ. Евро-
пеецъ странствуешь по всѣмъ клима-
тамъ, говоришь со всѣми народами на
ихъ собственныхъ языкахъ, переводить
ихъ сочиненія, знаешь ихъ исторію,
постановленія, нравы, досягаетъ до

27 *

418

всѣхъ высотъ, проникаешьъ во всѣ глубины, измѣряешьъ пуши небесныхъ свѣтильѣ, считаешьъ звѣзды. Обитателей прочихъ частей свѣта можно назвать дѣтьми малолѣшными въ сравненіи съ Европейцами. Европа доказала въ обширномъ объемѣ, чтоб сказаль поэшь:

Omnia vicit improbus labor

Et duris urgens in rebus egestas. Bibr.

## Африка.

Спускаясь съ остроконечной вершины ледовитаго полюса къ Югу, мы встрѣчаемъ подъ шеплѣйшимъ лучемъ солнца повсюду пробуждающуюся жизнь природы; на высотахъ, въ глубинахъ, живое движеніе, постепенно возрастающее. Чѣмъ дальше къ Югу, шѣмь разнообразнѣе, цвѣтущѣе, благороднѣе и прекраснѣе становятся растенія, животныя и люди, и при поверхностномъ размышленіи приходитъ на умъ замѣчаніе, что жизнь природы на Югѣ сильнѣе и могущественнѣе. И такъ мы не остановимся около Средиземнаго моря въ Сѣверной Африкѣ или Египтѣ, гдѣ искони сходились народы трехъ частей свѣта, смѣшивали характеры и теряли свои отличительные признаки. Если мы хотимъ узнать Африканца, то должны проникнуть далѣе, — чрезъ пылающія песочныя пушыни и финико-

419

выя земли, за Гамбію и Сенегамбію,
гдѣ животворящая сила пламеннаго солн-
ца порождаетъ львовъ, тигровъ, сло-
новъ, строуєсовъ, безчисленныхъ обезь-
янъ; гдѣ царство животныхъ, величай-
шее, сильнѣйшее, сладострастнѣйшее,
грозно и страшно проводитъ жизнь
свою.

Здѣсь узнаемъ мы новой родъ лю-
дей, — настоящаго сына природы Аф-
риканской. Здѣсь видимъ мы, какъ мо-
гущественная природа заставляетъ и
человѣка преклониться предъ своимъ
скипетромъ; здѣсь вступаемъ мы въ
истинную область, предъ престолъ чуе-
ственности. Такъ пылкая чувствен-
ность, кажется мнѣ, есть царица Аф-
рики. Окруженныя дремлющю приро-
дою, ослабѣваютъ въ Африкѣ благород-
ныя силы духа, Науки исчезаютъ со-
зершенно, Искусства большею частію.
Духовное образованіе человѣка превра-
щается опять въ животное. Лице, вы-
раженіе и зеркало души, сходствуешьъ
съ лицемъ обезьяны, чувственнаго, по-
хотливаго рода. Кто не знаетъ тол-
стой, пухлой, отвислой губы, высо-
кихъ, выпатившися скулъ, чувствен-
но-подвижнаго глаза Негра? Даже въ
Европѣ между бѣлыми поколѣніями
встрѣчаясь съ подобными лицами, мы
предполагаемъ при нихъ чувственную,

420

сладострастную душу. Излишнее обиліе
пипашельнаго сока, притягиваемое солнцем,
чернить бѣюю бархатную кожу
Негра и обращаетъ въ шерсть его волосы.
Какое отнотеніе къ чувственно-
му удовольствію имѣшь у Негра профиль
и всестроеніе тѣла, показываетъ
славный Гердеръ въ своихъ Идеяхъ.
Природа, говоришъ онъ же, долженствоваль
лишить сіи народы дарованный
духовныхъ, надѣлила ихъ ипѣмъ
большимъ богатствомъ чувственнаго
наслажденія. Имѣть сто дѣшей —между
Неграми дѣло обыкновенное, и одинъ
старикъ жаловался, что у него было
ихъ только семьдесятъ. И только по
скотоподобному своему тѣлу, въ ко-
емъ однакожъ обитаетъ человѣческая,
для неба названенная душа, Негръ могъ
быть унижень жестокимъ, нечувстви-
тельнымъ Европейцемъ до спепени
скота.

Желая только воспользоваться чув-
ственно своимъ плодоносною почвою,
glebae adscriptus, Негръ никогда не думалъ
объ открытіяхъ и завоеваніяхъ вѣ-
ной. Чувственное удовольствіе въ про-
хладныхъ рѣкахъ и душной атмосферѣ,
въ обиліи пищи и питья и потомъ пи-
хой открытыхъ, составляющіи всю жизнь
и быwere Негра. Рожденный для грубыхъ
наслажденій, онъ не знаетъ тонкихъ

421

благородныхъ потребностей души раз-
мышляющей (*). Впрочемъ Негръ пред-
ставляетъ намъ нѣкоторыя хорошія
стороны: путешественники нашли въ
сей части Африки радушный пріемъ; они
увѣряютъ, что Негръ природной доб-
ротою и крошостію превосходитъ лу-
каваго, жестокаго Мавра, происходя-
го изъ смѣси многихъ племенъ. Въ этомъ
отношеніи нечистоплотной Готтен-
шотъ беретъ преимущество надъ гру-
бымъ, суровымъ обиташелемъ Капа,
кошорой, пропѣвъ утреннюю пѣснь,
опорожнивъ стаканъ водки, прицѣли-
вается ружьемъ въ робкаго своего со-
сѣда, и застрѣливаетъ его, какъ ди-
чину. И въ Европейцахъ съ Негро-по-
добными лицами замѣчаемъ мы есте-
ственное добродушіе и откровенность.
Какъ люди съ кроткими свойствами
раздражаются наисильнѣе, такъ и Негръ
доходить въ своей страсти до яросли
и бѣшенства; въ другое время онъ кро-
токъ и терпѣливъ и въ продолженіи му-
чительнаго своего рабства далъ много
опытовъ своей великой покорности.

(*) Здѣсь кстати прибавить нѣсколько словъ изъ пре-
дисловія автора къ сей статьи: "Какъ ни явственно
видимъ мы печать природы на народахъ, однако сія
печать не такъ глубоко врѣзана, чшобы душа не мог-
ла исправить порочныхъ наклонносшей мыла и пр.

422

Негръ понятенъ и переимчивъ, и Богъ
знаешъ, какія прекраснѣйшія свойства
показалъ бы сей опверженный, удру-
ченный, измученный сынъ природы,
если бы обходились сь нимъ по человѣ-
чески. И такъ живи счастливо, пы,
черное чадо земли! съ болѣзненнымъ
сердцемъ оставляю я пебя и всѣ горе-
стныя сцены твоего поруганія.

Такимъ образомъ въ легкихъ чер-
тахъ представилъ я естественную
картину трехъ частей свѣта. Пламен-
ный, высокій, легкій духъ содѣлываетъ
Азіатца способнымъ къ гордому деспо-
тизму и низкому рабству, къ возвы-
шенной пламенной поэзіи и уединенно-
му духовному созерцанію. Надменно и
блистательно совершили Азіатскіе на-
роды свои быстрыя завоеванія, воздви-
гли красивые города и сочинили вол-
шебныя сказки; такого государства,
какъ Китай, неизмѣримаго по величи-
нѣ, народочислію и продолжительности,
не найдемъ мы нигдѣ, кромѣ Азіи. Глу-
бокая мрачная сила вооружаетъ Евро-
пейцевъ на смертоносныя войны, на по-
кореніе и оплодотвореніе всѣхъ час-
тей свѣта: сію силу должно почитать
источникомъ творческой дѣятельности,
неусыпнаго трудолюбія, страсти къ
модамъ, энциклопедическимъ познаніямъ.

423

Европеецъ стремится повсюду, все превращаетъ, все образуетъ, никогда не успокоивается, и рѣдко находимъ мы въ немъ сосредоточенное спокойствіе Азіашица; посему истинный монастырскій духъ не долго сохранялся въ Европѣ. Африканецъ любитъ близкое насла жденіе и роскошествуетъ въ обиліи своей богатой почвы и климаша, не знакомый съ чужестранцемъ, которой въ свою очередь не знаете его. Въ сихъ трехъ частяхъ свѣта ранѣе и долѣе извѣстныхъ находимъ мы разительныя черты, коими онъ взаимно отличаются; но съ робостію обращаюсь я къ открытой во времена поздняйшія определенной, омываемой моремъ, Америкѣ.

## Америка.

Ученые и проницательные изслѣдватели доказали почти навѣрное, что сія отдаленная часть свѣта заселена изь восточной Азіи. Труднѣе показать, когда это случилось. Найденные памятники древнего Зодчества въ Мексико убѣждають безпрекословно, что по крайней мѣрѣ въ сихъ странахъ существовало древнее гражданское общество. Примѣчательно, что въ обширной, плюдоносной Америкѣ нашлися только два благоустроенныя царства. Покореніе сихъ двухъ царствъ, Мексиканскаго и

424

Перуанскаго, именно на западной, къ Азіи прилежащей, сторонѣ, удостовѣряешь, что кочующіе, вѣз законовъ жившіе, дикари переселились сюда изъ Азіи и въ послѣдствіи учредили гражданской порядокъ. О Перу намъ извѣстна, что съ прибытія туда Манко-Капако съ его супругой, начинается шамъ новой періодъ Исторіі. Какъ сла- бы были сій царства, Мексиканское и Перуанское, не имѣвъ желѣза, не обхо- димаго для земледѣлія и всѣхъ руко-меслъ, безъ помощи лошади, кошо-рую по справедливости можно на-звать подпорою образованныхъ Госу-дарствъ, безъ порядочнаго письма и наукъ? Какъ далеко отстали онѣ отъ всѣхъ Европейскихъ Азіатскихъ, даже внутреннихъ Африканскихъ, какъ ка-жется, Государствъ! Онѣ были малы и тощи, какъ царство животныхъ въ Америкѣ. Почему не могли сіи царства достигнуть до совершенства, силы и прочности, между тѣмъ какъ у нихъ были кой-какія чуждыя преданія и постороннее вліяніе, какъ то доказы-вается Исторіею Перу. Особенное раз-слабляющее сѣмя лежитъ, кажется, въ тучной и плодоносной, но во многихъ мѣстахъ сырой и болотистой почвѣ Америки, которая благооріяшна для

425

прозябенія и земноводныхъ, но имѣешь
вредное вліяніе на крѣпчайшія породы
царства животныхъ и развитіе ду-
ховныхъ силъ чесовѣка. Въ эпомь отно-
шеніи природа въ Америкѣ, кажется, воз-
враилась вспять, или осипановилась
на подчиненной степени; самая Евро-
пейская сила изнемогаетъ тамъ по ви-
димому подъ вліяніемъ климата. Евро-
пейцы переродились тамъ въ изнемо-
женныхъ, вялыхъ креоловъ; погрузясь
въ разслабляющія наслажденія, они
ведуть тамъ жизнь бездѣйственную.

Заключіе.

Взглянувъ теперь на всѣ представленныя черты, мы видимъ, что че-
тыре части свѣта, Азія, Африка, Евро-
па, Америка, сошвѣпствующіе въ нѣ-
которомъ отношеніи четыремъ тем-
пераментамъ Древнихъ: холерическому
и сангвиническому, меланхолическому и
флегматическому. Недавно Профессоръ
Стеффенсь замѣшиль, что есть со-
отвѣтствіе между сими темперамен-
тами и возрасцами каждого человѣка,
младенческимъ, юношескимъ, мужескимъ
и старческимъ: такая же аналогія при-
мѣтна и здѣсь. Къ утру (Востоку), гдѣ
первѣе явилась на свѣтѣ, такъ ска-
зать, Исторія, люди обилующіе чув-
ствомъ, піитической силою; племена

426

набожны, легковѣрны, склонны къ фантастическому величію и пышности. Азію называют еще колыбелію человѣчества, и въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ Азіатцы остались еще младенцами. Въ Африкѣ находим мы чувственно наслаждающагося юношу, въ Европѣ добрайо, предпріимчиваго, смышленаго и глубокомысленнаго мужа. Америка, отдѣленная отъ прочаго свѣта, выходилъ поздно, въ послѣднемъ возрастѣ міра, на сцену, и можетъ быть, человѣчество въ сей великой, прекрасной, отдѣльной части свѣта доживетъ до спокойной счастливой старости, смочря на игры, радосши, дѣйствія и глупости вѣковъ предшествовавшихъ. Недавно начали считать еще пятую часть свѣта, Австралію; пусть Географы употребляютъ сіе раздѣленіе и названіе, но для меня кажется страннымъ называть частію свѣта несмѣное множество острововъ, отстоящихъ одинъ отъ другаго на сотни миль, несоединенныхъ между собою никакими внутренними, ни внѣшними связями, и я почищаю прежнее раздѣленіе правильнымъ и истиннымъ: земля и человѣчество и въ большемъ объемѣ представляющіе образъ Пибагорова міровквадраша.

М. П.

427

КРИТИКА.

Практическая Русская Грамматика,
изданная Н. Гречеч. СПб. 1827 in 16. 578 стран.

Наконецъ появилась давно-ожиданная
Грамматика языка Русскаго. Г. Гречь,
извѣстный журналистъ, издатель учеб-
ной книги русской Словесности, Лит-
тераторъ и Филологъ, послѣ многолѣт-
ных трудовъ составилъ двѣ книги:
Прачтическую Русскую Грамматику,
какъ видно для начинающихъ, и про-
странную Русскую Грамматику, для
успѣвшихъ. Справедливость требуетъ
оцѣнивать сіи произведенія, тѣнѣ болѣе
заслуживающія вниманія, что они пи-
саны для учащихся, для которыхъ вся-
кое облегченіе труда, всякая новая ис-
тина, проспѣйшая система есть дра-
гоцѣнный подарокъ.

Критика есть искусство различать
истинное отъ ложнаго, хорошее отъ
дурнаго. Цѣль Критики состоялъ въ
томъ, чтобы указывать на первое для
подражанія или наученія, указывать
на второе для предостереженія или ис-
правленія. Искусство трудное, цѣль
высокая! Критикъ есть судія автора ;
какія же качества? — самъ онъ имѣть
долженъ истинное познаніе своего пред-
мѣша, вѣрное чувство; строгое безпри-
страстіе, осторожное снисхожденіе.
Понимая всю важность обязанности

428

Критики, можемъ бышь, я никогда бы не рѣшился писать разбора помянутыхъ сочиненій, если бы Г. Гречь самъ не желалъ этаго. Пользуясь дружескимъ его ко мнѣ расположеніемъ, я хочу сдѣлать ему угодное, и на первый случай, предлагаю нѣкоторыя частныя замѣчанія свои при чтеніи Практической русской Грамматики.

§ 3. Г. Гречь раздѣляешь Грамматику на пять частей: Этимологію общую, Этимологію частную, Синтаксисъ, Орѣоэпію и Орѣологію. Первую я назвалъ бы Букваремъ или Азбукою, если бы на ней не были помѣщены нѣкоторыя общія правила произведенія словъ; и, въ самомъ дѣлѣ, я думāю напрасно въ курсахъ языка не дается мѣста Азбукѣ — искусству читать и писать, предшествующему наукѣ говорить правильно. Въ Математикѣ излагается же напередъ Нумерація. — Орѣоэпію (произношеніе словъ), кажется, правильнѣе бы назвать Орѣэкфопію.

44 — 52. Этимологія частная начинается, по обыкновенію, раздѣленіемъ частей рѣчи. Но мнѣ показалось нѣсколько странно найти подъ оглавленіемъ именъ качественныхъ прилагательныя и причастія вмѣстѣ съ наречіями и дѣепричастіями. Безспорно, что всѣ сіи части рѣчи означають качеств-

429

ства, но какъ называть ихъ именами?
Странно также названіе Мѣстоименія
частью и частицею рѣчи. Если слова,
означающія отношенія однихъ словъ къ
другимъ, суть части рѣчи, то и всѣ
существительныя въ косвенныхъ паде-
жахъ своихъ суть части и вмѣстѣ ча-
стицы рѣчи: ибо падежи выражаютъ
помянутыя отношенія.

55, 56. О подраздѣленіяхъ частей
рѣчи должно замѣпить, что въ Грам-
матикахъ слѣдовало-бы выставлять
только шѣ изъ нихъ, о кошорыхъ го-
ворится въ послѣдствіи. Можно упо-
мянуть объ увеличительныхъ име-
нахъ, но въ примѣчаніи, и съ предосте-
реженіемъ, что онъ весьма рѣдко упош-
ребляются, и только въ самомъ низ-
комъ слогѣ.

59. Въ правилахъ для родовъ не упо-
мянуто объ именахъ двоякаго рода (не
общаго, но двоякаго: см. Сочин. въ
прозѣ и стихахъ, труды Общ. Люб.
Рос. Слов. ч. 6, стран. 352). Приложен-
ныя здѣсь и въ другихъ мѣстахъ таб-
лицы слѣдовало-бы снабдить ударенія-
ми, ибо многія слова, вѣроятно, въ пер-
вый разъ будешь читать и иной учи-
тель. Я не согласень съ Г. Гречемъ по-
мѣщать женскій родъ послѣ средняго:
довольно дія прекраснаго пола усту-
пить и намъ мущинамъ, — за чтò жен-

430

щинъ ставить ниже бездушныхъ ве-
щей?

67—81, 99—106, 160—167. Статьи
объ образованіи существительныхъ,
прилагательныхъ и глаголовъ, ежели
не совершенно новыя, то, по крайней
мѣрѣ, много содержашь новаго и суть бо-
гатые матеріалы для филологовъ. Впро-
чемъ онѣ требующь особеннаго подроб-
наго рассмотрѣнія, и я помѣстилъ-бы
ихъ послѣ всѣхъ измѣненій частей рѣ-
чи (Сочин. вь прозѣ и стихахъ, Ч. 5,
стран. 191).

86. Г. Гречь, вмѣстѣ съ Шлецеромъ,
принимаеть три склоненія въ суще-
ствительныхъ: одно для мужескаго, од-
но для средняго и одно для женскаго
рода. Я не совѣчь согласенъ съ ними.
Женкс. окончаніе в видимо отличается
отъ склоненія окончаній а и и (въ шес-
ти падежахъ), и слѣ. должно соспа-
влять особенное склоненіе. Скорѣ мож-
но допустить соединеніе средняго рода
съ мужескимъ, гдѣ разность только въ
двухъ падежахъ, рѣдко въ трехъ. Словъ,
кончающихся на мя, въ Русскомъ языкѣ
только 12 (бремя и простонародное
беремя, время, племя, вымя, знамя, имя,
пламя и простонародное поломя, стре-
мя, сѣмя, темя), изъ коихъ только
семь склоняются по предложенному об-
разцу, прочія же или отступающі или

431

вовсе не склоняются, и такъ сіи имена должны составлять исключеніе, а не правило.

96 — 98. Степени прилагательныхъ изложены иначе, нежели въ другихъ Грамматикахъ; раздѣленіе ихъ на неопноси-шельныя и относительныя помоему мнѣ-нію правильно (см. мое разсужденіе о сте-пеняхъ, Сочин. въ ст. и пр. ч. 3.), но по-слѣднія раздѣлены, кажется, не пакъ. — Сравнивая два качества, что мы находимъ? Что онѣ или равны, или что одно выше или ниже другаго. И такъ ясно, что степеней сравненія можетъ быть три: равная, высшая и низшая (comparatif d'égalité, de superiorité, d'inferorité). Могутъ быть различія въ каждой изъ сихъ сте-пеней, правда; но называть положи-тельную степень, выражающую каче-ство безъ сравненія съ другими, сте-пенью сравненія, называть высшую степень степенью сравнительною, на-зывать независимую превосходную (superlatif absolu) степенью сравненія прево-сходною — я не могу согласиться.

128. Въ склоненіи числипельныхъ, я замѣшилъ нѣкоторыя странности: не ужели говорятъ: сороку, сорокомь, о сорокѣ, сороки, сороковѣ, сорокамь, сороками, о сорокахъ? Я всегда слы-халь: за чѣмъ моимъ сорока тысячамь пропадать; сорока тысячами можно

No 24.

28

432

прекрасный домъ построишь; въ сорока тысячах рублей четыре миллиона копьекъ. Почти поже можно замѣшить о склоненіи словъ сто, полтора, полтретья.

130. Можно ли притяжательныя мой, твой, свой, нашъ, вашъ, указательныя оный, сей, тотъ, такой, таковой, толикій, опредѣлительное самый, неопредѣленныя нѣкакій, нѣкій, нѣкоторый, нѣсколькій, каждый, вся-кій — называть мѣстоименіями? Что такое мѣстоименіе? — Слово, употребляемое вмѣсто имени. Какъ же вмѣсто именъ употреблять выше-исчисленныя слова? Мы употребляемъ ихъ какъ прилагательныя для опредѣленія существительныхъ, какъ соименія. Мой домъ не значишь Иванъ или Петръ домъ, но домъ Ивана, Петра (родительный падежъ замѣняетъ прилагательное) или Ивановъ, Петровъ. Эти устарѣвшія мѣстоименія пора бы называть приличнѣе.

141. Коренное чистое значеніе самос-
стоящего глагола есть отвлечен-
ная идея связи предмета (sujet) съ при-
лагаемымъ (attribut); идея бышія или
существованія перемѣщаетъ сей глаголь
въ классъ качественныхъ (les verbes at-
tributifs — совокупныя, по выраженію
Г. Греча); равнымъ образомъ и глаголь
стать есть качественный. Въ предло-

433

женіяхъ: Богъ есть всемогущь, роза
есть целѣмокъ, глаголъ есмь имѣшь
чистое коренное значеніе; въ предложе-
ніяхъ: я есмь, я становлюсь добрымъ,
глаголы есмь и становлюсь суть качест-
венные: первый значишь есмь суще-
стующь, второй — есмь становящійся.

143. Взаимными глаголами, гово-
рять Г. Гречь, означается взаимное
дийствіе двухъ предметовъ, напр. Иванъ
и Петръ обнимаются, то есмь Иванъ
обнимаетъ Петра и Петръ обнимаетъ
Ивана. И такъ въ предложеніи: Иванъ
и Петръ хвалять другъ друга, гла-
голъ хвалять будетъ взаимный: ибо
можно сказашь: Иванъ хвалить Петра
и Петръ хвалить Ивана.

144. Примѣчаніе. Г. Гречь, по ста-
рому обыкновенію, называетъ общими
тѣ глаголы, которые не употребля-
ются безъ частицы ся, и прибавляетъ,
что они имѣющіе свойства общія
дѣйствительнымъ и возвратнымъ. Свой-
ство дѣйствительныхъ глаголовъ —
означать дѣйствіе подлежащаго на дру-
гой предметъ; свойство возвраш-
ныхъ — означать дѣйствіе подлежащаго
на самого себя. Какимъ же образомъ гла-
голы боюсь, надѣюсь выражающіе дѣй-
ствіе подлежащаго и на другой предметъ,
и вмѣстѣ на самого себя? Вообще, мнѣ
кажется, система залоговъ еще недос-

28 *

434

таточно. раскрыта. Всѣ глаголы означають дѣйствіе; но я назвалъ бы дѣйствительными только тѣ, которые означають прямое дѣйствіе подлежащаго, выражаемое винишельнымъ падежемъ страждущаго предмета; я назвалъ бы страдательными только тѣ глаголы, которые означають прямое дѣйствіе на подлежащее, выражаемое творительнымъ падежемъ дѣйствующаго предмета; я назвалъ бы средними (ни дѣйствительными, ни страдательными) всѣ прочіе глаголы. Не много примѣчаній прибавилъ-бы я; одно изъ нихъ: ежели винишельный падежъ будетъ возврашное мѣстоименіе, тогда и дѣйствіе называется возвратнымъ; но такія выраженія иногда сокращаются прибавленіемъ къ глаголу окончаніе ся. Этаго кажется достаточно для познанія глаговъ.

144 — 149. Виды глаголовъ изъяснены правильно и довольно удовлетворительно. Ученіе о видахъ, болѣе раскрышое Г. Гречемъ, еще ново для нѣкоторыхъ нашихъ учителей языка Русскаго, а пошому можно рекомендовать имъ прочиташь со вниманіемъ сіи параграфы.

150. Говоря о наклоненіи неопредѣленномъ, слѣдовалобы предварить, что оно не есть собственно глаголь; Г.

435

Гречь отчасти указываетъ на сіе въ Синтаксисѣ (§ 265, отд. 4. § 268, отд. 5).

164. На ить и оть оканчивается большая часть Русскихъ первообразныхъ дѣйствительныхъ глаголовъ, говоришь Г. Гречь. Не опечатка ли? На оть кончается только пять Русскихъ глаголовъ: бороть, колоть, молоть, полоть, пороть.

173. Прежде Г. Гречь допускаль одно спряженіе, теперь находимъ у него три: первое на ть съ предыдущими а, я, ё, второе на ть съ предыдущими и, о, треще на ть съ пред. ну, ре. Я принимаю четыре: первое на аю, яю, ёю, второе на ую, юю, треще на ну, чешверское на у, ю съ другими предыдущими согласными (См. новую теорію спряженій Русскихъ — Сочиненія въ прозв. и стихахъ, Труды общества Люб. Рос. Слов. Ч. 6). И такъ, кажется, Г. Гречь воспользовался имъ раздѣленіемъ; но принимая неопредѣленное наклоненіе началомъ глагола (отчасти я доказалъ уже, что оно не можешь быть началомъ), это долженъ быть соединить мои первые два спряженія въ одно, а съ тѣлью вмѣстѣ допустиль въ число правильныхъ тѣ неправильные глаголы, которые кончаются на ать, ять и пр. Слѣдствіе сего было одно умноженіе и раздробленіе пра-

436

виль, безъ облегченія изученія спряжёній. Сравнимъ только нѣсколько систему Г. Греча съ моею. Таблицы трехъ спряженій Г. Греча занимаютъ четыре страницы; таблички четырехъ моихъ спряженій занимаютъ одну. Неправильныхъ глаголовъ Г. Гречь считаетъ 83; не подходящихъ подъ правила четырехъ спряженій у меня выставлено 263; но изъ сихъ 263 должно выключить 5 сложныхъ, да 189 правильно производящихъ свои формы спряженія отъ трехъ коренныхъ формъ и составляющихъ какъ бы пятое спряженіе; слѣд. въ полномъ смыслѣ неправильныхъ глаголовъ у меня только 69. У меня одна коренная форма спряженія правильныхъ глаголовъ: иностранецъ, вовсе не разумѣЮщій по русски, перемѣняя конечную букву у или ю на показанныя въ табличѣ окончанія, будетъ правильно спрягать глаголъ. У Г. Греча столько подраздѣленій въ спряженіяхъ, что и Русскому не легко сообразить ихъ. Такъ напр. въ первомъ спряженіи, гдѣ 4 отдѣла и 8 подраздѣленій, подъ неокредѣленнымъ наклоненіемъ на ять, оять выставлены три окончанія настоящаго времени яю, яешь; ю, ешь; ою, оишь; какъ же узнать, которое избрать должно для глаголовъ бояться, устроять, съять,

437

сіять, мѣнять? Во второмъ спряженіх,
тѣ 7 отдѣловъ и 25 подраздѣленій, въ
каждомъ отдѣлѣ высшавлено по два окон-
чанія настоящаго времени ешь и ишь,
и пришомъ тудаже включены глаголы
на оть, коихъ въ Русскомъ языкѣ, какъ
выше было замѣчено, только пять.
Глаголы сіи и спрягаются совершенно
отлично отъ кончащихся на ить:
говорю, ишь, иль, и, ить — колю,
ешь, оль, и, оть. Въ трещьемъ спря-
женіи, тѣ 2 отдѣла, второй отдѣль
составляютъ глаголы кончащіеся на
ереть; но такихъ глаголовъ въ Рус-
скомъ языкѣ только три: мру, пру, тру,
и спряженіе ихъ отлично отъ спряженія
глаголовъ на нуть: стукну, ешь, уль,
и, уть — умру, решь, ерь, ри, ереть.
Правда, Г. Гречь прибавляешь послѣ
шаблицъ многія правила спряженій со
многими примѣчаніями; но, признаюсь,
для меня все это кажется крайне за-
труднительнымъ.

184—213. За правила произвожденія
формъ и видовъ глаголовъ можно быть
благодарными Г. Гречу; я желалъ бы
только побольше простоты въ изло-
женіи оныхъ.

Симь заключаю замѣчанія мои на
Этимологію Г. Греча. Говоря вообще,
кажется, что почтенный сочинитель

438

напрасно старается подводить все
подъ правила и, такъ сказать, вшѣ-
сяшь языкъ въ узкія рамы сисме-
мы. Если цѣль систематики состо-
ишь въ томъ, чтобы облегчать изу-
ченіе науки, то, по моему мнѣнію,
лучше умижать исключенія, нежели
соединять вещи разнородныя. Впрочемъ,
должно сказать утвердительно, что
мы обязаны великою благодарностію
Г. Гречу за первую болѣе подробную и
болѣе систематическую Грамматику,
нежели всѣ прежнія. Для учителей опыт-
ныхъ она можетъ служить богатымъ
запасомъ машеріаловъ, который они
будутъ умѣть употребить въ пользу
и себѣ и юнымъ своимъ воспитанникамъ.
По крайней мѣрѣ, скажу откровенно,
неусынные труды Г. Греча принесли
много пользы и мнѣ, въ Филологиче-
скихъ моихъ изысканіяхъ.

Пвань Калайдовиțь.

Декабрь. 1827 года.

439

Собраніе новыхъ Русскихъ Стихотвореній, вы-
шедшихъ въ very съ 1822 по 1825 годъ служа-
щее дополненіемъ къ собранію образовыхъ Рус-
скихъ сотиненій и переводовъ. Часть вторая, С.
Петербуръ, Въ шп. Импер. Российской Акаде-
міи 1826. 315. въ 87 съ портретомъ Министра
просвѣщенія Александра Семеновича Шишкова.

Собраніе новыхъ Русскихъ сотиненій и перево-
довъ въ прошѣ, вышедшихъ въ very съ 1823 по
1825 й годъ. Часть вторая. С. Петербургъ, въ
типографіи Импературы. Российской Академіи. 1826.
271. въ 87 съ портретомъ Кіевскаго Минпрополита
Евгенія.

Подобныя собранія были бы не
безполезны въ нашей Акттературѣ,
если бы Гг. издашели оныхъ предполо-
жили себѣ цѣлію — избирать всѣ луч-
шія піэсы, разсѣлиныя въ повремен-
ныхъ изданіяхъ разныхъ годовъ. Намѣ-
реніе похвальное — дать прочность
тому, чѣд достойно памяти въ мірѣ
Литтературы и безъ подобнаго собра-
нія могло бы на долго, а можешь быть
и на вѣки сгинуть въ подземныхъ
хранилищахъ всего повременнаго. Если
таково должно быть намѣреніе собира-
телей или собирателя, (другаго мы
предполагашь не можемъ), то для чего
же произвольно вынимать отрывки

440

изъ цѣлыхъ произведеній Словесности, которыя стоять на почетномъ мѣстѣ, въ благорастворенномъ воздухѣ опрятнымъ библіотекѣ, и своимъ собственнымъ, оздѣльнымъ существованіемъ ручаются за то, что не исчезнуть для вѣчности подобно журналнымъ и амальнашнымъ эфемеридамъ. И шакъ Гг. собиратели должны бы положить себѣ первымъ правиломъ, проистекающимъ изъ самой цѣли подобныхъ изданій, — помѣщать полько оздѣльныя піэсы, въ повременныхъ изданіяхъ разсѣянныя, и пришомъ шѣ изъ нихъ, которыя не изданы въ полныхъ собраніяхъ сочиненій извѣстныхъ Авторовъ. —

Вторымъ правиломъ должны быть вы- ли поставить Гг. собиратели строгое на- блюдение порядка въ размѣщенія піэсь, сообразно со временемъ ихъявленія, и разпредѣленіе оныхъ по писателямъ, изъ коихъ иные поднадлежать старому поколѣнію, другіе среднему, наконецъ остальные новому. — Это правило не- обходимо соблюдать должно потому, что сама книга назначается служить материалемъ для Исторіи Русской Лит- тературы.

Въ этомъ порядке можнобъ было видѣть перемѣны въ направленіи духа нашей Словесности, главныхъ виновни- ковъ сихъ перемѣнъ и ихъ подражате-

441

лей, вліяніе писателей иноземныхъ на
отечественную Поэзію, наконецъ по-
степенное усовершенствованіе языка
Русскаго. Согласно съ симъ можнобъ
было избрань и портреты тѣхъ лицъ,
которыя занимають главнѣйшія роли
въ разныхъ родахъ Словесности, въ извѣ-
стномъ периодѣ оной. Длина сихъ періо-
довъ могла бы быть условналь, положимъ
хотя пятилѣтіе, и подобныя собранія
могли бы быть названы сообразно съ
условленною длиною періодовъ люстра-
ми Литтературы Русской.

Наконецъ третье, еще важнѣйшее
правило состоять въ строгомъ выборѣ
піэсь. Здѣсь долженъ руководиться
не произволъ одного Литтератора, ко-
торый часто рѣшаетъ судьбу произ-
веденій по пристрастію во вкусѣ или
по частнымъ видамъ; но строгая Кри-
тика, основанная на правилахъ здрава-
го вкуса и подкрѣпленная всеобщимъ мнѣ-
ніемъ публики, представители коей
суть извѣстные литтераторы, съ че-
стію совершившіе или совершающіе свое
поприще (*).

(*) Для противоположности можно бы было даже по-
мѣщать оригинально-дурныя произведенія, ибо въ
нихъ также видна характеристика вѣка, какъ напр. въ
Телемахидъ. Всего несносные жалкая посредственность,
которая не имѣшь даже лучшаго качества дурныхъ
произведеній — не смѣшать. Пр. Рец.

442

Собраніе сочиненій, въ котором
соблюденыъ были сін три необходимыя
условія, можно бы было назвать ис-
тинно классическимъ и поучитель-
нымь.

Посмотримъ, удовлетворяешь ли
сему разбираемое нами собраніе?

Въ слѣдствіе первого условія не
должны бы въ немъ заключаться по
стихотворному отдѣленію: отрывки
изъ Бахчисарайскаго Фонтана, Замокъ
Смальгольмъ и Узникъ Жуковскаго,
напечатанные въ полномъ собранін его
сочиненій, Отрыкъ изъ нѣкоторыхъ
Комедій, которымъ не слѣдовалобъ
быть помѣщенными и по трешьему
условію и проч. По отдѣленію прозы
не слѣдовало бы помѣщать отрыка
изъ исторіи Карамзина, ни писемъ
изъ путешествія по Тавриды, ни от-
рыка изъ путешествія Головнина. —

Противъ ввораго условія — порядка
грѣшить все собраніе. — Какимъ обра-
зомъ Похвальные стихи Императрицъ
Аннѣ Юанновнѣ Князя Кантемира,
отрывокъ изъ Лирической поэмы Петръ
Великій Кн. Шихматова, панечашач-
ной въ первой разъ въ 1810 году, от-
рывокъ изъ Волтеровой Генриды Ми-
лонова, умершаго въ 1821 году, могли
попасть въ число стихотвореній вы-

443

шедшихъ съ 1823 по 1825й годъ? — Такіе Аңахронізмы не простітельны. — Какъ возможно было съ такимъ немилосердіемъ перемѣшать имена Пушкина, Канцемира, Бороздны, Жуковскаго, Невѣдомскаго, Кн. Долгорукаго, Бобрищева-Пушкина, Капнисша, Глѣбовыхъ, Козлова, Бакунина, Львова, Языкова, Волкова, Крылова, Косоговскаго, и проч? — Намъ кажется, что Г. Собиратель перемѣшалъ имена всѣхъ поэтовъ въ урнѣ своего произвола, и выниман ихъ, помѣщалъ по жеребью. Ужъ пускай бы они такъ являлись, какъ Богъ велѣлъ имъ ляшься въ мірѣ Литтературы, а здѣсь ихъ судьба зависѣть отъ движенія руки Г. Собирателя. —

Противъ трещяго условія — здраваго вкуса грѣшилъ большая часть избранныхъ стихотвореній, жалко и несносно посредственныхъ.

Еслибы строгая Критика наложила свою руку на сіе собраніе, — рѣдкіе листочки остались бы цѣлы, — и многіе, весьма многіе листы вышли бъ изъ книги. Вѣроятно такой участі подверглись бы и жалкое Человѣколюбіе и Аллегорія Человѣкъ и сотое подражаніе Ламартину, Одиночество, и всѣ переводные отрыбки изъ Поэмъ Легуве, Сень-Ламберша, Делиля, и нѣкошорые

444

эскпромты, сонеты, басни, посланія,
оды, отрывки изъ комедій и проч. и
проч. и проч. Однако нѣкоторыя мѣста
изъ отрывковъ переводныхъ, согласно
съ примѣчаніемъ Рецензента, можнобъ
было оставить, какъ напр. слѣдующій
на стр. 109. изъ Раздѣла должностей
евъ семействѣ сельскаго жителя:

Дворъ пшичной хлопощенъ: то пшицамь спать
насьешь,

То надо уголокъ, чтобъ яцца имъ несешь.
По ушру засшаетъ хозяйка шамъ нерѣдко,

Цыпленокъ вывелся, гнилое опашь съ насьдкой,
И шеплое яйцо, снесенное при ней.

Кто бы подумаль, чтобъ въ клеву
птичьемъ можно было найти Поэ-
зію? — Но геній вездѣ прокладываетъ
путь своему воображенію, и подобно пѣ-
туху, въ извѣстной басни, въ самомъ
черноземѣ умѣешь находить перлы.

Мы весьма удивились, что не вспѣ-
тили въ эту собраніи ни одного
произведенія Графа Д. И. Хвостова. У-
жсли нашъ неутомимый Поэсть съ 23 то
по 25 й годъ не написаль ни одного про-
изведенія, которое бы замѣчательнѣе
было отрывковъ изъ Делиля? —

Не смотря на недостатки сего со-
бранія, мы съ большимъ удовольстві-
емъ перечли многія знакомыя піэсы
старыхъ и новыхъ поэзовъ. Не льзя не

445

упомянуть въ особенности объ Элегіи
Капниста въ память Береста, испол-
ненной искренняго чувства грусти
предъ смертію и упованія, пріобрѣшен-
наго въ искушеніяхъ жизни. Въ Капни-
спѣ, кажется, слышишь замирающій
отголосокъ Державина, но уступивъ
своему высокому другу пѣснопѣнія по-
бѣдныя, онъ подражалъ ему въ однѣхъ
пѣсняхъ задумчивой грусти, находящей
отраду въ привѣшахъ надежды. Какое
святое чувство говорилъ въ послѣднихъ
стихахъ помянутой піэсы?

Но рокъ наслѣ не разлучить вѣчно:
Ты часто мнѣ дарилъ покой, —
Въ тебѣжѣ и прахъ почіетъ мой:
Скончавъ путь жизни скорошечной,
Покроюся твоей доской.

По причинѣ безпорядка сего изда-
нія, хотя и не возможно Рецензенту
показать очевидные признаки усовер-
шенствованія языка Русскаго, однако
не льзя и здѣсь не усмотрѣть, какъ за-
мѣтно богатѣеть и получаетъ гиб-
кость языкъ Русскій подъ рукою ма-
стеровъ-писателей. А отрицательныя
достоинства языка, каковы сушь: глад-
кость, плавность и пр., о которыхъ дав,
но намъ твердятъ наши Риторики,
стали уже неопъемлемою собствен-
носťю и посредственныхъ поэзовъ, и

446

едвали какой нибудь строжайшій учитель Ритторики найдешь въ нихъ хотя десятокъ скиховъ въ примѣръ неисправностей слога! — Честь и слава намъ! мы стали выше своихъ Ритторикъ.

Не ясно ли это доказываетъ, скажемъ мимоходомъ, что въ Ритторикахъ и Пінтикахъ нашихъ не показано еще существенное совершенство искусства, къ которому художники должны строиться? Иначе многія произведёнія, помѣщенныя въ семъ собраніи, смѣло моглибъ быть наименованы образцовыми, — ибо онѣ всѣ удовлетворяютъ требуемымъ условіямъ.

Въ заключеніе нашихъ замѣчаній на сію книгу, не льзя не сказать, что и всѣ погрѣшности оной — и анахронизмы, и некстами помѣщенные отрывки, и безпорядокъ, и неразборчивость въ выборѣ, проистекаютъ отъ недостапка благомыслящей Критики или положительныхъ правилъ Словесности, безъ которыхъ мы долго и долго будемъ издавать подобныя неполныя и безполезныя собранія, не спросивъ себя прежде: съ какою цѣлію онѣ издаются и какими средствами можно удовлетворить сей цѣли? — Замѣтимъ, что въ явленіяхъ Литтературы возмужавшей мы всегда видимъ болѣе отчечливоши, чѣмь въ явленіяхъ Литтературы

447

ры младенческой, какова наша. Мужъ
зрѣлой дѣйствуетъ по правиламъ ос-
новнымъ, утвержденнымъ его опыта-
ми; младенецъ дѣйствуетъ, подражая
совершеннолѣшнимъ мужамъ, но не по-
нимая ихъ. — По этой мѣрѣ отчетли-
вости можно судить о всякомъ явленіи
Литтературы въ часяхъ и о состоя-
ніи оной въ цѣломъ. Видя всякую новость
на торжищѣ Русской Словесности, —
спросите себя, съ какою цѣлію она яв-
ллется и соответствуетъ ли ей? И къ
сожалѣнію, рѣдкая новость нашей Лит-
тературы нашла бы себѣ охотниковъ,
еслиь всѣ были столь строгими цѣ-
нителями произведеній слова. —

С. Ш.

Опытъ о женщинахъ разныхъ вѣковъ, о ихъ свойствѣ, умѣ и нравахъ. Твореніе Г. Томаса, переводъ съ Французскаго. С. Петербургъ. Въ типог. Пмперат. Воспит. дома. 1827. въ 8-ю д. 156.

Вотъ живое доказательство тому,
что сказали мы о нашей Литтерату-
рѣ! — Спросите Г. неизвѣстнаго перевод-
чика: съ какою цѣлію переводилъ онъ
сію старинную компиляцію, въ коно-
рой вычислены всѣ сочиненія о женщи-
нахъ, начиная съ разсужденія Плутар-
хова до скучныхъ декламацій Флешье,

No 24.

29

448

высшавлены имена всѣхъ женщинъ, чѣмъ
либо извѣстныхъ отъ Аспазіи до Дасье,
а забыта Троянская Елена, собраны въ
кучѣ анекдоты, приклеены нѣкото-
рыя нравственныя замѣчанія, давно
уже обветшалыя и годныя развѣ на
Эпиграфы нѣкоторымъ моднымъ жур-
наламъ. Можешь быть, Г. переводчикъ
намъ скажешь въ отвѣтъ: для усовер-
шенствованія въ слогѣ. — Дѣло по-
хвальное; но за чѣмъ было издавать та-
кой переводъ, который весь можно на-
звать однимъ совершеннымъ галлициз-
момъ? Врядъ ли Г. переводчикъ най-
дешь на этоъ вопросъ какое нибудь
возраженіе, особенно когда ему на пер-
вой страницѣ укажемъ на слѣдующій
періодъ: жестокія болѣзни истребля-
тью красоту ихъ (ш. е. женщинъ); и
если онъ избѣгнуть бича сего, онъ
видятъ каждый день нѣкоторую часть
самыхъ себя уносимую временемъ.
Тогда онъ могутъ ожидать покрови-
тельства только отъ правъ состра-
данія, или отъ столь слабаго голоса
благодарности. Мы хотѣли высшавить
еще для симметріи послѣдній періодъ
въ концѣ книги; но его не льзя оки-
нуть единымъ взглядомъ, ибо онъ рас-
простерся на трехъ страницахъ. Гово-
ря оборотами и выраженіями Г. пере-
водчика, осмѣливаемся, указывая ему