- 9 -

ЕРМАКЪ
ЗАВОЕВАТЕЛЬ СИБИРИ,

Книга первая.

Возстаньше бурные вѣтры! Возшумите
грозные вихри! Распоргнише густые мра-
ки, покрывающіе имена древних витя-
зей! Явите мнѣ знаменитыя дѣянія по-
коришеля Сибири! Дерзаю воспѣвапѣь его
подвиги; дерзаю возвѣстишь его грозное
величіе,

Уже клонившееся къ западу солнце,
косвенно позлащало лучами своими, главы
Сибирских горъ. Угрюмо — наступавшая
ночь, смѣшивала темноту съ сіяніемъ яс-
наго дня, и проспирала густыя шѣни.
Сѣрные облака, спираясь на горизонѣ
предвѣщали бурю. — И вскорѣ поспомь
яросшные вѣтры раздвигли заклепы хлад-
наго Норда, быстро погнали тучи, и зда-
вили энойной воздухъ. Мракъ сгустился,
молніи засверкали, громы загремѣли, дождь
пролился.

— 10 —

Въ сіе время Ермакъ возвращался со звѣриной ловишвы. Буря и мракъ заснигають его; онъ шеряетъ своихъ звѣроловъ, сбивается сѣ пуши, и истощая усилія, борется прошиву вѣтровъ, шумящихъ въ окружающихъ его дубравахъ, и водѣ, мчащихся сѣ ревомъ по олѣого-сшямъ горѣ. Принужденный иногда возвышаться на упесы, иногда опускаться въ пропасти, онъ шесшвоваль при сіяніи сверкающей молніи.

Напослѣдокъ буря упихла; тучи разсѣялись; луна показала сребристые власы свои, и блистающія звѣзды появились на лазоревыхъ поляхъ небосклона.

Ермакъ содрогнулся, увидѣвъ себя въ глухой степи, окруженного неприступными горами. Тщешно простиралъ онъ окрестѣ себя взоры свои, повсюду предшавлялись ему необшаемыя мѣстка: навислыя, крушыя скалы; густые, непроходимые лѣса. Онъ изнемогаясь о, жищеľнаго и труднаго шесшвія. Нигдѣ не видно было пристанища, въ коемъ

— 11 —

могъ бы онъ успокоиться. Наконецъ, со-
бравъ остальные силы, вознамѣрился про-
должая путь, обрѣлъ узкую спезю и
вскорѣ по ней досигрѣ пещеры. Столѣш-
ніе дубы приосѣняли отверстіе оной;
быстрые пошоки свергались сѣ упесовѣ,
ее окружающихъ, шумѣ вѣтра, соединясь
сѣ шумомѣ водѣ, усугублялѣ ужасѣ, свой-
ственной дикой сей пустынѣ.

Ермакъ вступилъ во внутренность
пещеры, и, обремененный усталостью,
повергся на землю. Блѣдный свѣтъ луны
успремлялся вѣ отверстіе; при туск-
ломѣ его сіяніи онъ увидѣлъ хворостъ и
нѣсколько звѣриныхъ кожъ, кои по види-
мому служили ложемъ пустыннику, оби-
шавшему вѣ сей пещерѣ. Ермакъ искалъ
его взорами; но вездѣ было пусто. Зрѣ-
лище величественное, унылое предста-
влялось ему, и вселяло ужасъ.

Покровенные мхомъ гранишы, заража-
ли воздухъ сыростью; огромные камни,
до половины опшорженные отвѣ основа-
нія, висѣли надъ главою его, и угрожали

- 12 -

подавленіемь; ночныя птицы укрывшіяся оть бури по разным Ъ мѣстамъ пещеры, повторяли жалобные свои крики; ревь вѣтра, шумѣ древесь, мракъ и уныніе, склоняли его къ задумчивости. Онъ по-грузился вѣ размышленія и мечталъ о будущей судьбѣ своей. Вѣтерь выль, древеса шумѣли, и душа его занывала.

Наконець, когда силы его нѣсколько укрѣплились, онъ всталь, развелъ огонь, и сѣль опогрѣвать охладѣвшіе свои члены. Багровое пламя извивалось; дымѣ клубился и разсыпался, когда порыв вѣтра уда-рялъ вѣ разсѣлины.

Ермакъ сидѣль задумавшись. Прошелъ часъ, прошелъ другой, и сонъ началъ смѣвать его вѣжди. Онъ всталь, разослалъ звѣриныя кожи, бросился на нихъ, и крѣпко заснулъ.

Уже румяная заря позлашила небо, когда Ермакъ открылъ свои зѣницы. Онъ устремилъ взоры на пылающіе уголья, и увидѣль сидящаго пустынника, ко whomъ подкладывалъ вѣ огонь сухія вѣтви.

— 13 —

Ермакъ всталь, приближился къ пустыннику, и сказалъ: „Благодарю тебя добрый человекъ за твое убѣжище, укрывшее меня опь ненастной ночи. Я, заблудившійся звѣроловъ. Вчера буря и мракъ застигли меня на ловишь; я отспалъ опь своихъ поварищей и сбился съ пуши. Прости меня, естъли я лишилъ тебя твоего, ложа: можешь быть, опь меня пы провелъ безъ сна ночь сію.“ — „Не безпокойся обо мнѣ, странникъ! воскликнулъ жишель пещеры — уже давно испинно-сладкій сонъ не смыкалъ глазъ моихъ, давно спокойствіе не озаряло души моей. Горесть и скука бесѣдующь сон мною, а наслажденіе далеко улетѣло опь меня.“ — Тушь пустынникъ испустилъ глубокій вздохъ, посмочрѣлъ на Ермака, и сказалъ: „Спранникъ! приближься къ огню. — Ты озябь; на дворѣ пасмурно и холодно.“

Между тѣмъ Ермакъ быстрыми глазами взиралъ на пустынника. Лице его изображало горесть и угрюмое уныніе,

— 14 —

человѣка горделиваго, негодующаго на
злощастной жребій свой. Видь его пока-
зываль не болѣе придцати лѣшь. Нѣсколь-
ко минутъ продолжалось глубокое молча-
ніе. Наконецъ Ермакъ прервалъ оное.
„Добрый пустынникъ — сказалъ онъ —
ты вселяешь въ меня недоумѣніе. Скажи
мнѣ, что побудило тебя, въ споль цвѣ-
тущихъ лѣпахъ, искать пристанища въ
дикихъ мѣстахъ сихъ, служащихъ убѣжи-
щемъ единымъ алчнымъ звѣрямъ“?

„Увы! — отвѣчаль пустынникъ сь
глубокимъ вздохомъ — я далекъ еще отв
спаросши, но жизнь моя удручена бреме-
немъ нещаспій. Я лишился всего: — ро-
дитель мой и сестра, покоятся вѣ гроб-
ницѣ; брастья спонути вѣ оковахъ, имѣ-
ніе разхищено. Ахъ! странникъ, сколь
горестна моя судьбина! Щастіе мое ис-
чезло, какъ роса отв лучей солнечныхъ.
Врагъ, сокрушившій оное, силенъ — и,
мнѣ не льзя отмстить ему“.

„Но кто ты злополучный? — вос-
кликнулъ Ермакъ, сь видомъ сострада-

— 15 —

шельности — кто шы? обьяви мнѣ имя,
повѣдай свои бѣдствія! “

Пустынникъ вздохнулъ, посмочѣлъ
на него пристально, вздохнулъ опять, и
началь слѣдующую повѣсть.

„Я родился въ сей странѣ. Имя мое
Рюбрюкись. Мирно и благополучно шекли
дни мои, когда грозный Мегмешв-Кулъ,
посланный Сибирскимъ Ханомъ Кучу-
момъ, съ сильнымъ войскомъ, впоргся вв
наши предѣлы. Онъ налагалъ оковы, обаг-
рялъ кровію поля, и сожигалъ грады.
БРАТЬЯ мои подверглись плачевному жре-
бію; — нещастные не успѣли сокрыть-
ся! — но родишель мой избѣгнулъ плѣна
и удалился со мною и сестрою моею, вв
сію пещеру.

Долго не могъ я сносить уединенія,
и когда воображалъ бѣдствія нанесенные
Мегмешв-Куломъ, сердце мое раздиралось;
я трепеталъ, и вв первомъ изступленіи
оказывалъ свою ярость. Иногда даже по-
рывался явиться къ моему врагу, и, прези-
рая всѣ опасности, исторгнешь у него

— 16 —

жизнь; но добродѣтельной старецъ умѣль обуздывать справедливый гнѣвъ мой, и примѣромъ своимъ подавляльѣ его.

Между тѣмъ, время шекло, дни по-гружались вѣбездну вѣчности. Сестра моя прелестная, добродѣтельная Эмира, увя-дала отв скорби, подобно лилии изсыхаю-щей отв палящаго зноя. Прежде, подв кровомъ щаспія и тишины, печаль была ей неизвѣстна; сердце ея было спокойно, веселіе и невинность, обитали вв немь. Наслаждаясь непорочношію, она не имѣ-ла никакихъ другихъ движеній душев-ныхъ. Сто младыхъ юношей предстали взорамъ Эмиры и искали руки ея, но от-казв былъ имѣ рѣшипельнымъ отвѣтомъ. Когда мы сокрылись вв сію пустыню, она принуждена была, для спасенія своей вольности и жизни, за нами послѣдовать. Здѣсь ея чувствованія перемѣнились: природная веселость исчезла, розы на щекахъ поблекли. Долго поминлась она, и спрадала. Наконецъ печаль изсушила ис-точникъ ея здоровья. Свѣпильникъ жиз-

— 17 —

ни ея началъ угасать, и она вскорѣ за-
крыла на вѣки глаза свои; земля приняла
Эмиру вѣ свои нѣдра, мы воздвигли ей
простый памятникъ, и оросили его сле-
зами.

Родитель мой, изнемогая подв бреме-
немъ нещаспія, безпрепетно взиралъ на
приближающуюся кончину. Ни одинъ
вздохъ негодованія не вылешалъ изв его
груди, ни одна жалоба не вырывалась изв
успѣ его. Сынѣ мой — сказалъ онъ мнѣ,
почувствовавв свою кончину: просши, я
приближаюсь ко вратамъ вѣчности. Ско-
ро душа моя разлучился сѣ бреннымъ
пѣломъ; скоро земля сокроешь меня;
просши на вѣки, но укроти горесть свою.
Естъли пушешественникъ, блуждающій
во мракѣ, узришь вдругъ огненные лучи
солнца, сколь велика будетъ его радость;
не менѣе того мнѣ пріятна кончина сія.
Жизнь моя была безпорочна; злодѣяніе
ни когда не помрачало души моей, и
смерть нестрашна для меня, естълибы
воображеніе о тѣбѣ не отправляло послѣд-

2

— 18 —

нихъ минутъ моихъ. Ты имѣешь пламен
ный, необуздакный нравъ, ты кипишь
мщеніемъ прошивъ Кучума и Мегмѣть-
Кула; доколѣ я живѣ былѣ, то могѣ укро-
щашь ихъ; но умру — и тогда, кто удер-
житьвѣ тебя? Ты будешь стараться ушо-
лишь свою ярость и поносно кончишь
жизнь отвѣ пагубной сѣкиры. Сынѣ мой!
обѣщай мнѣ никогда не мстить виновни-
камъ нашихъ бѣдствій! Злой не можешь
долго торжесшковать на землѣ. Всевыш-
ніе боги рано или поздно наказывающі
его. Ахъ! я предчувствую, что вѣ гряду-
щія времяна грозная брань нисповер-
гнешь могущество враговѣ нашихъ; и пле-
мя ихъ падешь отвѣ смертоноснаго меча.—
Но ты пребудь добролѣшельнымъ; тогда
удовольствія півои будущѣ непорочны и
даже самые скорби сносны. Клянись
мнѣ вѣ помь предъ богами! — и я умру
спокойно. Я поклялся; — и сонѣ безмя-
пежный, вѣчный, сомкнуть его вѣжди.
Руки мои предали его землѣ; хладный ка-
мень покрыть его могилу.

— 19 —

Горесть моя была чрезмѣрна; пос-ка поселилась вь сердцѣ моемъ; уны-ніе вездѣ сопустовало мнѣ. Лишив-шись родителя, я лишился друга и по-варища вь семѣ уединеніи. Возврашить-ся вь свѣтѣ я не желалѣ: ибо хошя Мег-мешѣ-Куль вскорѣ оставилъ Пермію; но я не могъ распашься сѣ тѣми мѣстами, гдѣ покоился прахъ незабвенныхъ — по-клялся не оставлять пустыню сію, и проводить вь ней свои дни.

Уже пять лѣтъ прошекло по смерти отца моего, и лучь спокойствія ни разу не озарилъ души моей; я грустилъ, но ни вь чемъ не находилъ упѣшенія. Иног-да мечталъ о злашыхъ дняхъ моей юно-сти, когда печаль неизвѣстна еще была моему сердцу, когда вихрь мірскихъ зло-получій не раздиралъ его, мечталъ — и воспоминаніе блаженнаго времени извле-кало слезы изъ очей моихъ. Иногда, си-дя на опломкѣ граница, и устремивъ взоры свои на свергающіяся попоки, по-мышлялъ о родителе моемъ. Пѣна клу-

*

["- 20 -", "билась предо мною; быстро мчалися вол-
ны, быстро пролетали мысли мой. Ча-
сто будущее занимало меня. Мысль, чipo
умру вв одиночестве, чipo никто не при-
мётъ послѣдняго вздоха моего, чpo ни-
кто не оросишь горячею слезою хладной
могилы моей, еще болѣе усугубляла мое
безпокойшпво.", "Ахв! восклицалъ я, пали они — пали
любимцы души моей! Сколь завидна ихв
участь! Они скончались вв моихъ обья-
шіяхъ; вѣрный другъ усыпаль цвѣшами\nмогилу ихв. А я злополучный, я умру, и\nземля не покроется бездушнаго пѣла мо-\nего, и слеза не упадетъ на прахъ мой.\nХищныя птицы растерзающі мои осшап-\nки! Алчные звѣри разхитятъ мои кости!", "Таковы были мои мечтанія. Обра-
щаясь во всѣ страны, я не видѣлъ ниче-
го кромѣ скорби.", "Вчера, лишь полько лучезарное солнце освѣтило землю, я вышелъ изъ пещеры. День былъ пріятень; природа представляла восхитительную картину."]

— 21 —

Блестящая роса сіяла на зелени, сизые кудревашые лѣса шерялись въ отдаленности; небесная лазурь была безоблачна, и позлащалась лучами восходящаго солнца. — Но ничто меня не веселило.

Св грустію въ сердцѣ, въ задумчивости бродил я по граничным утесамъ; вдруг блеснула молнія, покачились громы, я очувствовался, укрылся отв дождя въ ближнюю разсѣлину и въ ней проводил ночь. Нынѣ по утру, едва озарилось небо, я возврашился въ сію пещеру, и увидѣлъ тебя спящаго.

Образъ швой возмутил меня; какое-то тайное, радосшное предчувствіе пошрясло мою душу; кровь во мнѣ запылила, и прежній свѣтъ на нѣкошорое время озарил сердце мое.“ — Тутъ слезы появились градомъ по лицу пустынника. Онъ омеръ ихъ, и замолчалъ.

Между шѣмъ Ермакъ находился въ чрезвынайном волненіи; грудь его воздымалась; чело спановилось грозным: то важныя мысли, казалось, стѣсняли его

— 22 —

воображеніе. Иногда восклицалъ онъ, и взоры его воспламенялись; иногда погрузался въ уныніе, и взоры его потухали. Наконецъ онъ вспалъ, взялъ за руку пустынника, и сильнымъ голосомъ произнесь сіи слова: „Родитель швой предвѣщалъ паденіе Кучуму. Нынѣ совершатся слова его. Ты будешь отмщень! Россія и Пермія увидятъ врага своего, поверженнаго къ стопамъ ихъ!“

„Я буду отмщень! воскликнулъ пустынникъ, взирая быстрыми глазами на Ермака. Я буду отмщень! повторилъ онъ, и упалъ къ ногамъ его. — Но кто пы непостижимый? — благодѣшельный смертный или нѣкое божескво, представляющееся въ образѣ человѣческомъ“?

„Я — Ермакъ. Ты эришь предъ собою человѣка, гнѣшомаго, также какъ и пы, жребіемъ. Не удивляйся естьли поправшій общественные законы, и заслужившій наказаніе, предпринимаетъ теперь великое намѣреніе.“ — При сихъ словахъ Ермакъ испустилъ глубокій вздохъ, и про-

— 23 —

должалъ: — „Мѣсто моего рожденія на-
ходился на берегахъ величественнаго До-
на. Тамъ выросъ я; шамъ и преступилъ
правила добродѣтели. Семь пысячь Дон-
скихъ козаковъ сопушствовали мнѣ. Хо-
шя совѣсть укоряла меня, но я не имѣлъ
силы пропивоборствовашь злу сему; не
могъ оставить пагубнаго состоянія. Вско-
рѣ потомъ правосудіе грянуло; оковы за-
звеньѣли, мрачная шемница отверзлась.
Я узналъ о семъ, успѣлъ избѣгнуть на-
казанія, и сокрылся вв сію страну, гдѣ
влачу праздные и скучные дни. Хочя
знаменитый Пермскій обитапель Стро-
гоновъ, опасаясь моей дружины, принялъ
меня благосклонно, и снабдилъ всѣмъ по-
требным; но я трепешалъ, помышляя
о будущемъ своемъ жребіи, и не зналъ
къ чему прибѣгнуть. Наконецъ, шеперь
само провидѣніе опкрыло мнѣ удобный
къ тому случай, и я лечу исполнить вну-
шеніе его“.

Сказавъ сіе, онъ проспился сѣ пу-
шынникомъ, и сокрылся у него извѣ виду.

- 24 -

По прибытіи кві творищам, онъ велѣл имъ собраться по утру, и быть въ готовности кві походу.

Свѣ восходящим солнцем Ермакъ явился предъ ними. Взоры его сіяли огнем мужества; лицо изображало важность. Настало всеобщее молчаніе, и онъ вѣщалъ:

„Храбрые Витязи! сообщники моихъ злополучій! Вы, кои повсюду слѣдовали за мною, кои любили и не оставляли меня въ самых опасностяхъ! внимайте! я буду говорить о вашей пользов:

Друзья! мы успѣли избѣгнуть наказанія, мы сокрыли жизнь свою отвѣ справедливаго гнѣва Іоанна; но квѣ чему служить она: естьли обременена злодѣяніями; естьли имена наши произносятся съ проклятіемъ. Мы умремъ, и земля не приметь костей нашихъ; прохожій пройдешь, и скажешь: здѣсь лежишь прахъ преступниковъ!

Друзья! вы содрогаетесь? — но теперь явился случай загладить вину нашу

- 25 -

предъ Царемъ, предъ овечествомъ, предъ Богомъ!

Россія имѣется непримиримаго злодѣя въ Ташарахъ. Когда Юаннъ возбудилъ мужество въ нашихъ соотечественникахъ, и испребилъ враговъ ихъ; когда усмиренная Казань повиновалась ему, и Россия процвѣпала, тогда Сибирь, удивленная ея величіемъ, покорилась и плашила дань. . . . Но явился Кучумъ, свергъ съ престола Сибирскаго Хана Едигера, предаль смерти обоихъ Князей, (* и, надменный сею побѣдою, возгордился и не призналь себя данникомъ. Тщетно хошѣлъ великій Юаннъ смиришь его кичливость; тщетно посылалъ онъ знаменитыхъ Московскихъ воиновъ: мечи ихъ приступлялись о вражескія оружія; силы имъ измѣняли.

За пять лѣтъ, предъ нашимъ сюда прибыліемъ, грозный Мегметъ-Куль, кровный брахъ Кучума, осмѣлился напасть на Россіянъ — Россіянъ, коихъ прежде

*) Едигера и Бегбулата.

- 26 -

единое имя приводило Сибирь въ трепетѣ! Земля обагрилась кровію; цѣпи загремѣли на Пермійскихъ жителяхъ; жены и младенцы увлечены въ плѣнѣ.

Друзья! обращимся прошиву сего врата; низринемъ его оплоты, и соорудимъ храмъ спокойствія своему овечеству. Симъ подвигомъ не только изгладимъ прежнія наши пресшупленія; но еще докажемъ Россіи, сколь полезныхъ сыновъ имѣла она въ насѣ. Тогда слава наша возсіяешь въ полномѣ блескѣ; тогда имена наши будущі произносишься съ благоговѣніемѣ. — Мы содѣлаемся и умремъ Героями!“

Тушь раздалось единодушное воскликаніе! „Идемъ... Умремъ за овечество! или, побѣдимъ враговъ его“! Немедленно загремѣло оружіе; засверкали копья и сабли булатныя; и Ермакъ двигнулся съ воинами своими, подобно малой, но быстрой рѣкѣ, увлекающей все теченіемъ своимъ.

— 29 —

То медъ въ сосуды выжимаетъ
Злавой струею изъ сотовъ;
Или съ семьей своей снимаетъ
Руно сребристое съ овновъ;
То рвешъ съ деревъ плоды багряны,
Когда разсыплетъ блескъ румянный
Прямая осень по садамъ.
И шумъ — какъ взоръ его смѣется,
Когда гдѣ груша попадется
На вѣткѣ, что привилѣ онъ самъ!

То скрывшись онъ въ древесны своды
Покою ищешъ на травѣ,
И краснорѣчіе природы:
Игра ручьевъ по муравѣ,
Въ листкахъ шумъ зефировъ крылашыхъ,
Концерты стройные пернатыхъ,
Вдали пасшушекъ нѣжный смѣхъ,
Все духъ его обворожаетъ,
О! какъ онъ сладко засыпаетъ
Среди невинныхъ сихъ умѣхъ!

Когда придетъ зима сѣдая,
Когда Зевесь своей рукой
Съ Олимпа снѣги разсыпая,
Покроетъ землю бѣлизной;
Тогда минушы дней суровыхъ
Проводитъ онъ въ забавахъ новыхъ:
То гонитъ псами въ сѣшь вепрей,
То жадныхъ пшицъ подъ сѣшку ловитъ,
То зайцамъ плѣнъ въ саду гошовитъ,
Силки разстаяя между пней.

— 30 —

Среди сихъ крошкихъ упражненій
Возможноль, чтобъ какая страсть,
Чтобъ огнь безумныхъ вожделеній
Надъ сердцемъ чьимъ имѣли власть?
Возможноль, чтобъ сей другъ природы
На лонѣ мира и свободы
Не былъ щастливѣй всѣхъ людей?
Но что — когда къ сей лесшной долѣ
Еще имѣшь онѣ и болѣ:
Супругу нѣжну и друзей!

Супругу милу, домовишу,
Прелестну взглядомъ и душей,
Ни вѣ чемъ предъ мужемъ незакрышу,
Горячу машь своихъ дѣшей,
Котора, вышедъ за ворошы
Его по вечеру сѣ рабошы
Нешерпѣливо ждешь домой;

— 32 —

ВСЕМІРНЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИКЪ

(1800го года.)

Соч. Г. Паже.

(Переводъ съ французскаго.)

Я окончилъ, любезный другъ, путешествіе во кругъ свѣша; исполняя швое желаніе, хочу сообщить пебѣ все, что показалось мнѣ примѣчанія доспойнымѣ.

Я началъ съ Италіи, той страны, вѣ которой все приводятъ на память знаменишыя дѣянія; гдѣ на каждомъ шагу встрѣчаемъ мы прахъ мужей великихъ; гдѣ видимъ краснорѣчивыя, велическихъ ныя развалины; гдѣ, шакѣ же какѣ и вѣ Греціи, всякая рѣща имѣшь своихъ боговъ, всякая скала свое наименованіе; гдѣ находятся превосходнѣйшія произведенія: живописи, ваянія, архитектуры; гдѣ прелѣстнѣйшіе голоса повсюду раздаются; гдѣ музыка восхитительна, плоды и вина самыя пріятныя; гдѣ все истощаетъ наше удивленіе; но гдѣ, увы! множество

— 33 —

шунеядцовь подавляють и оковывають
чернь; гдѣ напослѣ докъ находишь все...
кромѣ людей!

Древняя и новая Исторія Рима очень
извѣстна, и потому я не буду говорить
о ней. Не могу однакожь окончить сей
статьи, не сообщивъ тѣбѣ размышленій,
родившихся въ шу минушу, когда я оспа-
вляль прекрасную страну сію. Какъ!
вскричаль я, всѣ сочиненія, всѣ памятни-
ки, всѣ лучшія творенія, гдѣ разумѣ сіяль
во всей силѣ своей, во всемѣ блескѣ —
сіи божественные произведенія Рафае-
ловъ, Корреджіевъ, Микель-Анджеловъ;
сіи стихопворенія Виргилія, Тасса и Арі-
оста, гдѣ воображеніе раскрывало всѣ бо-
гатства свои, вѣтійство всѣ пріятно-
сти; такое множество предметовъ столь
поучительныхъ, столь удобныхъ возжечь
и воспламенить воспогрѣ — всѣ сіи пре-
восходныя творенія, не уже ли не при-
несушь никакого плода для насъ, для
самыхъ Ишаліянцовъ! Не уже ли мы ни-
когда не почувствуемъ желанія прибли-

3

— 34 —

житься къ симъ отличнымъ людямъ, на
копорыхъ, говорятъ, столь скупа приро-
да — но, кои, можешь быть, рѣдки отъ
лѣности, или, отъ нетерпѣнія дожидашь-
ся усовершенствованія художниковъ? Де-
вять школь живописи образовались въ
Европѣ, по возстановленіи наукъ: во Фло-
ренціи, Римѣ, Ломбардіи, Венеціи, Флан-
дріи, Голландіи, Германіи, Франціи и Ан-
гліи: Ишалія, гордящаяся числомъ и пре-
восходствомъ своихъ школъ, въ послѣд-
ствіи, упрашила ихъ. Она не имѣть те-
перь живописца, котораго бы имя пере-
шло за Альпы. Германская школа кажет-
ся въ упадкѣ, хошя Нѣмецкая земля и про-
извела славнаго Менгса; Рубенсова у Фла-
мандцовъ равно унизилась; не извѣстно,
есть ли въ Голландіи преемники Рем-
брандту и Герарду Дову. Въ Англіи, са-
мое присутствіе Вандика, не могло оду-
шевить живописи; однако же тамъ ви-
димъ мы новую школу, которая отли-
чается уже въ своемъ младенчествѣ —
отличается даже въ самыхъ важнѣйшихъ

— 35 —

часпяхъ художества, изящностію состоя-
ва, простою вѣ расположенных, кра-
сотою изображеній и точностію сораз-
мѣрностей. Кто не знаетъ, по гравиро-
ванію, Рейнольда, Веста, Коплея, Герсбо-
рута, Косвея и проч? Единый огнь генія
можешь воспламенять художниковъ; онъ
одинъ вѣ состояніи производишь Рафае-
ловъ и Лебрюновъ. Французская школа
славилась шеперь только Давидомъ; кар-
тины его вѣ самомъ дѣлѣ прекрасны; но
Давидъ такъ еще далекъ отъ Лебрюна,
какъ Лебрюнъ, можешь быть, отъ Рафа-
еля. Всѣ художества упали подобно жи-
вовости; единственное средство оживить
славныхъ людей, намъ предшествовавшихъ,
есть то, чтобы имѣть всегда предъ гла-
зами великіе образцы, не такъ какъ учи-
шелей, но какъ соперниковъ, коморыхъ
должно достигнуть и обогнать, на попри-
щѣ славы, на пути безсмертія. Они тво-
рили — будьте и сы, подобно имъ, твор-
цами; они были превосходны и божествен-
ны; — старайтесь и вы быть превосход-

*

— 36 —

ными и божественными; не довольствуйтесь сравняться съ Гассендіемъ, старайтесь быть Декартомъ или Невшономъ: воззрите на Тасса; онъ слѣдуешь за Гомеромъ и Виргиліемъ, и, гордо становишься между ими. Думать, что все истощено, естъ самый печальный предразудокъ. Лабрюйеръ утверждалъ, что все уже сказано — а между тѣмъ производить совершенно новое. И чего не изобрѣли, послѣ того, въ знаніяхъ и словесныхъ наукахъ?

Не уже ли въ наши дни искусство съ природою ослабѣваетъ? Михель Анджело, соорудитель прекраснѣйшаго храма въ свѣтѣ; Амманаши, строитель прекраснѣйшаго моста Флорентинскаго, въ же самое время, сдѣлались безсмертными живописью и ваяніемъ; Флорентинецъ Андрей-Орканя, также соединялъ въ себѣ при дарованія; дворецъ Пандофини построенъ по чертежу Рафаеля; Брюнелеско, былъ ваятель и зодчій; Бернень, коему одолжены великолѣпною колона-

— 37 —

дою св. Петра, оставилъ превосходныя стапуи; Фрапаоло, былъ Геометрь, Анастомистъ, Механикъ и Историкъ; Лейбницъ, Метафизикъ, Геометрь и Поэзія; Баконъ, былъ совершенно живая енциклопедія; Волперь, пожиналь лавры во всѣх родахъ. Сравнишесь св сими великими мужами; подражайте усилію ихъ, и да живѣйшее соревнованіе воспламенитъ ващу душу!

Ишаліянецъ, вообще остроуменъ, ревнивъ, мстителенъ; неустрашимый подъ правленіемъ древняго Рима, сталь прусливѣйшимъ смертнымъ подъ владычествомъ Папы; но я пишу . . . . и уже владычество сіе не существуетъ; намятники художествъ перешли во Францію — Ишаліянецъ — становился Римляниномъ!

Послѣ Ишаліи проѣхалъ я въ Швейцарію. Въ деревняхъ, замѣшилъ самые простые и чисовые нравы — а въ главныхъ городахъ, роскошь. Аристократія, поработила пошомковъ Вильгельма Телля. Но чѣпъ я говорю! — и она въ чреду свою

— 38 —

исповергнуша; я вижу Гельвешическую
республику, возставшую на развалинах
прежняго, вѣками существовавшаго пра-
вленія.

Испанія, представила мнѣ: безчув-
ственность, соединенную съ гордостію;
смѣсь прямосердечія, съ духомъ мщенія и
ревности; всеобщую бѣдность, съ богат-
ствами Мексики и Перу; надменность
и возвышеніе характера, даже Генія,
величайшую природную храбрость, съ
самымъ робкимъ и глупымъ порабоще-
ніемъ Инквизиціи. Тоже самое можно за-
ключить и о Португаліи. — Въобще, въ
Италіи и Испаніи, развращеніе нравовѣ
на равнѣ съ суевѣріемъ, распушшво
съ набожностію.

Въ Германіи, въ сей республикѣ Кня-
зей, владычество ихъ со всѣхъ сторонъ
клонился къ паденію; владѣтели пробуж-
даются: пробужденіе ихъ было, и паки
можешьѣ быть, ужасно и кровопролитно.
Нѣмецъ, прямодушенѣ, храбрѣ, перпѣливѣ,
трудолюбивѣ, приверженѣ къ наукамѣ; но

— 39 —

чрезмѣрное его хладнокровіе не допускаєв
его возвыситься, до извѣстной степени,
въ предметах, требующихъ сильнаго жа-
ра воображенія. Всѣ страсти его, кажуш-
ся еще въ младенческѣ.

Англія, отечество Баконовѣ, Лок-
ковѣ, Невтоновѣ, Поповѣ, Мильтоновѣ,
Шекспировѣ, привлекала всего болѣе мое
вниманіе; долго жиль я въ ней, и видѣль
торговлю, искусства, возведенныя на высо-
чайшую степень дѣятельности; воль-
ность, уничтоженную мэдоимствомъ чле-
новѣ парламента; несовершенство кон-
ституціи, и, перевѣсѣ Министровѣ. Ан-
гличанинѣ, вообще жадень, корыстолюбивѣ,
презвѣ отвѣ скупости, пышень отвѣ гор-
дости, храбрѣ, но часто жестокѣ, глубо-
комыслень въ науках — но имѣть
меньше вкуса, нежели Французъ.

Въ Голландіи, шотвѣ же духѣ промыш-
ленности, но болѣе проспошы въ нра-
вахъ; не столько пышности, такая же
храбрость, но несравненно менѣе склон-
ности къ познаніямъ и словеснымъ нау-

- 40 -

камѣ. Я не говорю шебѣ о послѣднемъ ея преобразованіи — оно довольно извѣстно.

Умалчивая о Государствахъ Свѣрныхъ, скажу полько о величественномъ колоссѣ, надъ ними господствующемъ, и распроспранившемъ предѣлы свои, приобрѣтеніемъ областей Польскихъ — я хочу говорить о Россіи. Великій Пѣтръ и Великая Екатерина, старались присвоить ей науки и свободныя художества. Успѣхи попеченія ихъ очевидны.

Ни что не равнялось желанію моему видѣть Грецію: отечество Милтіадовѣ, Θεμιστοκλовѣ, Епаминондовѣ, Платоновѣ, Сократовѣ, Демосεвеновѣ и проч. но увы! здѣсь какъ и вѣ Римѣ, находишь одно во-споминаніе славныхъ произшествій, однѣ величественныя развалины! НынишніеГреки порабощены Турками; и поопому-то я занимался одними прославившимися вѣ древніости мужами; къ нимѣ полько обращалось мое воображеніе, и посреди живыхъ Грековѣ видѣлъ я полько предковѣ

- 41 -

ихъ. Не могу, для собственнаго удовольствія, не включить здѣсь прекрасного изображенія твореній Гомеровыхъ сдѣланнаго Баршелеми: оно довольно покажетъ всю красоту, всю силу и возвышенность, сего божественнаго генія; сказанное объ немъ, можно примѣнивать къ Еврипидамъ, Софокламъ, Пиндарамъ и проч. Сіе доказываетъ, что Гредія, и въ другихъ родахъ познаній, имѣла спольже превосходныхъ людей, каковъ былъ Гомеръ въ своемъ ощечествѣ; и если послѣ того времени, превзошли во многомъ, сей оспроумной, живой и чувствительной народѣ, то и симъ ему же обязаны.

Я вижу, говоришь Баршелеми, какъ Геній Гомеровъ паришь надъ вселенною, повсюду бросаетъ пламенные взоры, собираешься огни и цвѣтны, коими предшты блестяще въ очахъ его, и, предстоя въ совѣтѣ Боговъ, держишь златую цѣнь, кошорою вся природа удерждена у подножія престола Зевсова — упоенный красовами природы, не можешь онъ упра-

- 42 -

влять жаромъ снѣдающимъ его; обиль-
но изливаетъ оный на картины свои и
выраженія; заставляетъ сражаться небо
св землею, страсти св страсями, и лу-
чами свѣта — ослѣпляетъ насъ; подобно
пламени Эпны, онъ все одушевляетъ;
вмѣсто скучныхъ описаній, видимъ бы-
спрыя, сильныя черпы кисти его. Ка-
кія картины! какой жаръ! Вдохновенный,
подобно Пиөи, богомѣ воспаляющимѣ ее,
онъ мещетъ на бумагу пламенныя выра-
женія; чувствованія его падающі, подоб-
но граду стрѣль, подобно дождю огнен-
ному — все пожирающему. Восхожу св
нимъ на Олимпѣ, узнаю Венеру вѣ томъ
поясѣ, изв кошораго безпресшанно льем-
ся огнь любви: необузданныя желанія,
очаровательныя прелести, нензъяснимыя
пріятности устъ и очей; узнаю Палладу
и свирѣпство ея, по той эгидѣ, которая
являетъ ужасъ, раздорѣ, насліе и страш-
ную голову Горгоны; узнаю Нептуна, дер-
жащаго трезубецъ, пошрясающій землю;
Юпитера, однимъ мгновеніемъ ока колеб-
лющаго Олимпѣ. . ."

- 43 -

Естъьли мы огорчаемся, я хотѣлъ бы
сказать ужасаемся, видя въ Италіи сіе
множество монаховъ, всякаго званія, вся-
каго ордена, сіе воинство Папѣ, доста-
вляющее имѣ шысячи помощниковъ въ
другихъ хриспіянскихъ государствахъ, сіи
многочисленныя семейства безъ отцовъ
и дѣшей; то здѣсь, споль же горестно
видѣть, первый народъ древности, почти
порабощеннымѣ, почти сравненнымѣ съ
скошомѣ, и не находить слѣдовъ того
мѣста, где города Аөины, Лакедемонѣ,
Коринѣ, и проч. построены были.

Я не говорю шебѣ ни о прекрасныхъ
винахъ Испаніи и Греціи, ни о другихъ
произведеніяхъ странѣ, мною видѣнныхъ.
Ты знаешь, что я обѣщалъ говорить
шолько о произведеніяхъ мало извѣст-
ныхъ. И пособу не спану описывать
Египетъ; Ниль и его пороги; обелиски,
древніе великіе памятники, въ сей стра-
нѣ и теперь существующіе; хочу вдругъ
перенести шебя съ собою въ Констан-

- 44 -

шинополь; я возвратился въ Грецію, обо-
зрѣлѣв Египетѣ; оптуда проѣхалъ въ
Турцію,

Прелестное положеніе Константи-
нополя, главныя его строенія, деспопи-
ческое правленіе серали, гдѣ прекрасныя
плѣнницы имѣющіе все, чего шолько же-
лалѣ могущіе, все — комѣ щастія; за-
конь Магомешовѣ, сумазбродный въ раз-
сужденіи догматовѣ и богослуженія, пре-
восходный въ разсужденіи нравственно-
сти — не будущіе предметомъ письма
моего. Я лучше опишу тѣбѣ свойство
сего народа: онъ молчаливѣ, вѣренъ въ
своихъ обязательствахъ, уважаешься осо-
бенно храбрость; невѣжа за недостат-
комъ ученія, но остроуменъ и вѣруешь
предопредѣленію. Онъ столь доброду-
шеніе, что сострадательность его про-
стирается даже на живошныхъ. Обожа-
ніе женщинъ и самая необузданная ревни-
вость, свойственна ему, равно какъ и
всѣмъ почти восpoчнымъ народамъ.

Извѣ Турціи зѣдиль я въ Арменію и

- 45 -

Курдистанъ, а оптуда вѣ Багдадѣ, стоп-
лицу древней Халдеи. Сія спрана была
прежде главною областію Ассирійской
Имперіі; шамѣ находился Вавилонѣ, то-
родѣ обширнѣйшій и великолѣпнѣйшій вѣ
свѣтѣ; нынѣ, шакѣ мало осталось слѣ-
довъ его, что даже неизвѣстно и самое
мѣсто, гдѣ онъ находился. Багдадѣ хочя
построенѣ около тогоже мѣста, гдѣ былъ
Вавилонъ,— но не шопѣ, вѣ копоромѣ
была столица Ассиріі; послѣдній лежалъ
при Ефратѣ, а первый лежилѣ при Ти-
грѣ; однакоже его почишають за новой
Вавилонѣ.

Обозрѣвѣ прекрасныя равнины Мидіи,
видѣлѣ я берега Граника; сія рѣка быв-
шая первымѣ театромѣ славы Алексан-
дра, сдѣлалась, послѣ разбітія имѣ Дарія,
споль же славною — какъ Тигрѣ и Еф-
ратѣ; она напомнила мнѣ исторію Креза,
побѣжденнаго Киромѣ.

Оптуда отправился вѣ Смирну, опе-
чество Гомера; поспомѣ вѣ Ефесѣ, и не
могъ воздержаться отѣ удивленія, при-

- 46 -

ближаясь къ сему послѣднему городу:
множество мармора, кооторымъ покрыта
долина, напоминало мнѣ великолѣпіе се-
го славнаго города, обращеннаго шеперь
вѣ крѣпость. Здѣсь-то былъ славной
храмѣ Діанинѣ, начатой Эктезифономѣ
и почитавшійся однимъ изъ чудесъ свѣта.

Возврашившись опять вѣ Конспан-
шинополь за нѣкоторыми важными дѣ-
лами, и, окончивѣ оныя, сыскаль корабль
отправлявшійся вѣ Черное море; я возна-
мѣрился проѣхать сімь пусемъ вѣ Пер-
сію, чѣпѣвѣ видѣть Черкасію, Колхиду,
Арменію и древнюю Мидію. Наконецѣ,
прибыль вѣ Персію: чѣпѣвѣ дать понятіе
о томъ, что была она прежде, стоіть
шолько взглянуть на нынишнее ея со-
стояніе: роскошь и сласполюбіе Персі-
янѣ, напоминають о славныхъ временахъ
Ксерковѣ и Даріевѣ: и нынѣ шѣ же нра-
вы и почти шѣ же обычаи! Чрезъ нѣ-
 сколько дней прибыль я вѣ Персеполись,
или лучше сказать къ его развалинамъ;
пробравшись туда по той самой узкой

— 47 —

дорогѣ, копорою Александрѣ, сь поликимѣ
щасшіемѣ, шествовальѣ прошивѣ Дарія;
тамѣ-то изчезли гордость и могущество
Царей Персидскихъ; тамѣ-то силы ихъ
сокрушились о щиты Македонскія!

Наконецѣ, должно было насильно отп-
весь меня отъ драгоцѣнныхъ осташ-
ковъ древности, кои страна сія предшав-
ляла глазамъ моимъ; я возврашился въ
Испаганѣ, чтобъ отшуда проѣхать раз-
ныя области Персіи. Кромѣ большой ча-
сти деревъ и травъ, произрастающихъ
въ нашихъ климашахъ, Персіяне имѣють
распѣнія, свойственныя однимъ южнымъ
странамъ Азіи, шаковы сушь: чинарѣ,
дерево производящее еиміамѣ, смолу и
манну. Чинарѣ служишь лучшимъ укра-
шеніемъ садовъ и гульбищѣ, отбрасывая
густую шѣнь; дерево Өиміама, похожее,
на большую грушу, испускаешь благовон-
ную смолу, употребляемую хриспіанами
въ храмахъ, а Магомешанами на пирше-
ствахъ. Манна, есть другой родъ смолы
или росы, собираемой всякое утро на

- 48 -

листьяхъ дерева, кошорое оную произво-
дить. Персія изобилуєть лѣкарствен-
ными зеліями. Я видѣлъ поля, покрышыя
кассією, ревенемъ и Александрійскимъ ли-
стомъ. Ревень Ёдятъ вв сей странѣ,
какъ свеклу вв Европѣ. Дыни, финики,
померанцы, вв Персіи, весьма вкусны; го-
ры наполнены металлами и минералами.
Вв равнинахъ, распѣть также хлопчатая
бумага, сахаръ и проч.

Суза, гдѣ была прежде столица всей
Персіи, и гдѣ Кирь, порабопивѣ Мидянѣ,
учредилъ престольный городъ Имперіи
своей, нынѣ стала деревнею. Персіяне
сласполюбивы, беззабопны, лѣнивы, очень
остроумны, еще болѣе шщеславны, а все-
го больше корышполюбивы; но ласковы,
смирны и учпивы. Общій языкъ вв Пер-
сіи Турецкій; Арабскій, употребляется вв
науках и между учеными. Преселеніе
душѣ есть философская их система,
какъ и у Индѣйцовѣ; правленіе деспопи-
ческое; пособу-по Государственныя пе-
ремѣны здѣсь столь же часты, какъ вв

— 49 —

Турцій, Сіамь и проч. Вь Испагань поть
и стихошворець, кию влюблень, а лю-
бить начинають сь полученіем первых
понятій. Несправедливо назвали сіе Го-
сударство *Персією*; ибо сь самых древ-
нєйших временє Азіашскіе народы име-
нують ее *Иранолю*. Языкъ персидской
имѣешь нѣжность, пріятность и гармо-
нію. При дворѣ Падишаха, кошораго мы
обыкновенно называемъ *Великимъ Моголю*,
онъ преимущественнѣе предъ другими
употребляется. Извѣ Персіи я зѣдилъ вь
Аравію. Чась именуемая *Аравією* щаст-
ливого, не производишь ни золоша, ни се-
ребра; но, не говоря о драгоцѣнныхъ ка-
меньяхъ и аромашихъ, она изобилуетъ са-
рачинскимъ пшеномъ, хлѣбомъ, плодами,
зеленью; главное ея богатство, есть ко-
фе. Кофейное дерево, за изключеніемъ
прочихъ странъ Аравіи, роспѣтъ вь *Ко-
ролевствѣ* Іеменскомъ, вышиною бываетъ
оно, опѣшески до двенадцати футовъ;
поелику вѣшви его разширяются при вер-
шинѣ стебля, а нижнія обыкновенно

4

- 50 -

гнущся къ землѣ, шо оно почти всегда
имѣлѣв видъ зонпика; кора его бѣлова-
ша и не много шероховата; листѣ ше-
мно-зеленой походить на листѣ лимон-
наго дерева; цвѣтокъ бѣлой, раздѣленный
на пять листочковѣ на подобіе ясмина;
кофейное дерево родится отѣ сѣмяни, а
не отѣ черенковѣ; оно всегда зелено и
никогда не терялѣв вдруг всѣхъ своихъ
листьевъ; листѣ упадающій сб дерева, за-
мѣняется маленьким плодом, копорой
сперва бываетъ очень зелень, но поспѣ-
вая, краснѣлѣв и уподобляется большой
вишнѣ; сей плодъ очень вкуснѣ, пипа-
телень и прохладителень, подъ кожей
вишни, находился бобъ или зерно, назы-
ваемое кофе.

Закупив кофе, отправляюш его вь
Мокку, отъ чего неправильно дали ему
названіе Мокскаго. Вь Аравин, законы Хри-
стіанской и Мусульманской, были причи-
ною знаменитых произшествій. Тамь
вь великом употребленіи верблюды. Во-
обще, весь сей обширной полуостров, име-

— 51 —

нуемой Аравією, наполненьѣ всякими лю-
шыми звѣрями, кои предпочитають влаж-
нымъ землямъ горячіе пески и безплод-
ные горы. Сіи пустынные цари влады-
чествуютъ тамъ безпредѣльно; и чело-
вѣкъ мечтающій быть Царемъ живош-
ныхъ, кажется здѣсь Монархомъ, лишею-
нымъ власи; но если львы, тигры, гіены,
барсы, леопарды безстрашно производятъ
вѣ странахъ сихъ опуспошеніе; по край-
ней мѣрѣ другіе звѣри, хошя столькоже
дики, но приносять великую прибыль
торговѣ, таковы: выхухоль, цибѣтѣ, ла-
спочка, енѣтѣ, и проч: коихъ можно дѣ-
лать ручными.

(Продолженіе вперед.)

— 52 —

СТИХОТВОРЕЦЬ СЪ ВЫВѣСКОЮ.

Сказка

Еще не давно я стихи марашь пус̧пился,
Но много вздору исписалъ;

Худенько..... какъ же бышь — вѣдь мало я
учился;

Поэшовъ изрѣдка чишалъ,
Кошорыб умь мой озарили

И къ стихошворсшву мнѣ сImmленіе внушили.
Когожь я восхвалялѣ? —

Амуровъ, иль Кипридъ, иль Хлоюшекъ преле-
сшныхъ,

А иногда лешалъ вѣ странахъ небесныхъ,
Да чушь, чушь не упалъ;

Тогда — прощай стихи, головка бы сломилась,
И стихошворсшво бы всѣ къ чершу провалилось.

Но это всѣ къ чему подробно наболшалъ;

Всшуплене на Парнась, поэшовъ вдохновенье,
И вѣ облака паренье? —

Своимъ собрашамъ подражалъ,
Кошоры любятъ вздоры,
Споры.

Я одного изъ нихъ намѣренъ описашь,

Такъ господа прошу покорно васъ внимашь?

Славенофилъ, педанты, вѣ поэты записался;

Лишь только запишись, поэтомѣ всѣ почтушѣ.

Хотя ни крошечки пішства не найдушь —
И новые стихи чишая, всякъ пальнялся.

Повсюду онъ гремитъ,
Всякъ эрѣшь его лешишь,

— 53 —

А нашъ Славенофильѣ пошчасѣ вѣ себя влюбился;
Воображеніемъ на небо преселился.

Ну, гдѣ ему сѣ людями жишь —
Паримъ, завѣсы расторгаетъ,
Румяно-алую денницу восхваляетъ;
Сѣ духами лишь ему и бышь!

Во всѣхъ прилавочкахъ сшихи его чишающі
И кѣ завалявшимся ихъ книгамъ прибавляющі,
Разнощикъ молодецъ изъ нихъ ширады зналъ
И шакѣ какъ аріи Русалки — всякъ пѣвалѣ.

Педантѣ мой возгордился,
Педантѣ мой веселился,
И наконецъ, рѣшился
Онъ вывѣску кѣ дверямъ прибить,
Чшобъ всякой могъ его найтишь,
И всякой бы его маранью подивился.

„Ну что же — говоришь — поршнаго всякой
знаешь;

Сполярѣ и брадобрей
Не хуже право насѣ, и малоли людей,
Кощорыхъ вывѣска достоинѣшва являешь! „

— И видишь на врашахъ
Всю вывѣску вѣ сихахъ. —

„Что нужно? здѣсь поэтъ великій обишаетъ,
„Имѣешь все, что надо вамъ;
„Шарады, пѣсни рабошаешь
„И драмы пишешь по часамъ;
„Загадки, сшансы и сонешы,
„Надгробну надпись, мадригалъ,
„Акросшихъ, рондо, шріолешы,
„Давай, лишь шолькобъ успѣвалѣ;

— 54 —

„Поямы мигомъ созрѣваютъ,  
„За разъ все можешь сочинить —  
„Экспромпшажъ естли пожелаютъ  
„За мѣсяцъ надо предварить,  
„За мѣсяцъ?... но постой, не стали бы смѣ-  
яшься . . . . .

Какъ? чтобъ экспромпшѣ мнѣ мигомѣ сочинишь!
Пустое! смѣютъ ли за это осудить?

Ебдь мнѣ не разорвашься.

Оно бездѣлица, и для того писашь
Не надо торопишь, а лучше заказашь;

Вѣ экспромпшѣ же Ба.по всякѣ видѣшь ожидаетъ
За шо не вдругѣ и поспѣваешь.

Обѣ эшомѣ что болшашь;

Меня давно всѣ знають,

Давно чишають —

По вывѣскѣ еще и больше будетъ знать.“

Случилось Страннову шушѣ мило проѣзжашь,
Увидя вывѣску, сперва поизумился,

Однакожъ заказашь сшишки ему рѣшился,
Своей чтобѣ милой подаришь,

И ей тѣмь угодишь.

Взбѣжалъ на лѣстницу и прямо кѣ кабинешу.

— „Могули честь ошдашь поэшу? —
„Чего изволите? сшихи — какіе повелише? —
„Любовные, или....“ — „Какіе вы тво-
рише? —

„Какіе? — всякіе. Вы шо могли узнать.“
„Желалѣ бы сударь я на пробу прочиташь.“

— „Внимайте

„И должную хвалу поешу ошдавайте:
Вѣ ученомъ обществѣ на праздникѣ я былѣ.

— 55 —

„Ему Панегирикъ стихами сочинилъ: —

„Съ Дилеммой Силогизмѣ жилище здѣсь избрали
„И философски вещества,
„Софизмы наглы ошогнали —
„Учено-видны существа.

„Умоносильница . . . “ — „Постойте — изъя-
сните? — “

— „То голова; но вы шумите

И мнѣ мѣшаеше искусство показашь. “ —

„Высоко! я не то хошѣлъ вамъ заказашь —

Не льзя ли понѣжнѣе,
Милѣе,
Веселѣе?

Вошѣ вамъ сюжешь: стихи къ прекрасной:
Я къ ней горю любовью страшной;
Сходна съ Кипридою лицомъ,

Съ Минервою умомъ,
Невинна какъ Аглая.

Краса божественна шакая.

Былабъ описана перомъ —

Достойнымъ прелестей небесныхъ,
Да зрю въ стихахъ чудесныхъ

Величество, красу, пріятшества, добродѣшель"...

— „Постой мой благодѣшель!

Не по карману братѣ зашѣялъ шы стишки:

Ты всяку всячину желаешь въ нихъ узрѣшь —
Осіпавько пустяки,

И не мѣшай мнѣ пѣшь.“ —

„Да почемуъ такъ драгоцѣнны?“ —

„Съ поэзіей они совсемѣмь несоразмѣрны:

Величество гласяшѣ вѣдь Ямбы величавы,
Хореи нѣжности, и Анапесшѣ кудрявый

— 56 —

Мнѣ должно съ Дакшилемъ вмѣстить —

Пиррихій шушѣ же приложить.“ —

„Такъ что же надобно за то ?“ —

„Вотъ что:

За строчку Ямбовѣ рубль; а за Хорей полшина,
За Дакшилѣ гривень шесшь, можь рубль за

Анапесшѣ,

Да сверхъ того еще — и вотъ тому причина,
Я долженъ почерпать изъ разныхъ лучшихъ

мѣстѣ,

Трудиться и копашься —

Сошнягой рубликовѣ и придешь расквиташься.

Да сроку — годъ.“ — — Какъ шакъ? мой Сран-

новѣ возопилъ —

„Какъ смѣешь шорговашься —

Вотъ пять рублей шебѣ, и есшьли разгласилъ

Себя поэшомъ шы и вывѣску посшавилъ,

Рабошника собой предшавилъ;

Такъ брашь пиши скорѣй!“ —

„Нѣшь, нѣшь! Славенофиль вѣщаешь,

Когда меня кто принуждаешь

Не слушаю затѣй.“ —

„Ты брашецъ обязался,

Поэшовѣ й цѣхъ вписался.“ —

Взбѣсился нашъ поэшь и Сраннова бранишь.

А пошь ему писашь велишь.

И дракой наконецъ сей споръ ихъ увѣнчался:

Славенофиль своихъ швореній шомъ пусшилъ;

Одинъ столомъ оборонялся,

Другой же на него вѣ сердцахъ чернила лилъ,

И домъ верхъ дномъ казался.

Былъ вечеръ, и обѣздъ услышавши сшенанье

— 58 —

ЖЕРТВА ПРАХУ МАТЕРИ

И такъ, уже нѣпѣе — нѣпѣ на
вѣки! печальное сердце мое обливается
кровію. Скука и опчаяніе вѣ немѣ цар-
ствующѣ.

Гдѣ то время, когда благоразумные
совѣшны ея возвышали душу мою — гдѣ
шѣ радостные дни, когда нѣжныя ласки
ея, восхищали сердце мое? Ах! уже нѣпѣ
ихъ — они исчезли сѣ нею.

Нѣтъ, но томный, увядшій взоръ мой
повсюду вспѣчаетъ образъ ея — видитъ
вѣ немъ еще черты истинной добродѣ-
тѣли и прежнюю ея горячность кѣ бѣд-
ному, осиротѣвшему сыну. — Омъ сего
горестнаго воспоминанія цѣпеньетъ серд-
це мое.

Но отятченная глава моя уже непре-
клонился вѣ нѣжныя ея объятія. Уже
на вѣки — на вѣки лишенъ я сладостна-
го удовольствія — изливашь чувства серд-
ца моего, вѣ сердце нѣжной родитель-
ницы. Надежда! ограда нещастныхъ!

— 59 —

шы не утѣшишь меня! шы не изліешь
на грудь мою цѣлишельнаго бальзама.
Нѣтъ — нѣтъ! чувствованіе веселія от-
далено отъ меня. Единая горесть оста-
лась нещастному.

На брегу быстрой, величественной
Невы, покоился прахъ ея. Тамъ кроплю
я слезами хладный марморѣ, его покры-
вающій; и воспоминаніе прошедшаго бла-
женства усугубляешь горесть мою. Оп-
чаяніе — страшное опчаяніе, сопуству-
ешь мнѣ. Тамъ роза не блестяшь кра-
сотою своею — тамъ распѣть лишь
желтая трава, посреди прекраснаго лѣ-
ша, глубокую осень изображающая.

Драгоцѣнный прахъ! священные остатки! покоймесь подъ камнемъ симв! — вамъ посвящаю жерству сію. Пусть св обно. вленіемъ природы дыханіе весны украсить могилу твою скромною Фіялкою — и не-щастный, осиротѣвшій сынъ, придетъ опять окропить ее горькими слезами!

Изд: В . . . . .

— 60 —

ПАТРІОТЪ.

Какая тѣнь вдали священна ?
Поченнаго я мужа эрю,
Брада сѣдиной покровенна
И опышность видна вѣ лицѣ.
Изъ дуба на главѣ корона,
Онъ масличную держитъ вѣшь,
Далече взоры просшираєть
И сердце ревношью кипить.
То Патріошь, достойный, рѣдкій,
Отечесшва шо исшый сынъ;
То Мининъ славный мужъ, кошорый
Ошь гибели Россію спасъ;
Незнашный родомъ, нечиновный
Простый, усердный Гражданинъ.
Не измѣняєть доблесшь, слава!
Кто ихъ возлюбить — Исполинъ!

Какъ громъ не сокрушаетъ шверди,
Скалы сѣкира не дробить, —
Она по камню шолько скачать
И пщешно крѣпка сталь звенить, —
Такъ Патріошь все презирать,
Для щастія родной сшраны.

Любезная сынамъ Россія!
Мы за шебя всю кровь проѣмь!
Что наша жизнь — одна минута;
Мы смершію приобрѣпаемъ,
Чшобъ имя вѣ вѣчности гремьло!

На что вѣ примѣры Ариспидовъ,
Сцеволовъ, Регуловъ? — у насъ

— 62 —

ПЕЩЕРА,
ПОВѣСТЬ.

(Сочиненіе Нѣмецкаго Автора Августа Лафонтена.)

Молодой Графѣ Ченчи пушешествуя
по Италіи, прибыль вѣ Баи. Свѣ печаль-
ными чувствованіями осматривая гор-
дые оспатки древняго великолѣпія Рим-
скаго, вдругъ оспановился онъ передъ од-
ною хижиною, коюрая была лучшая извѣ
бѣдныхъ рыбачьихъ шалашей, споявшихъ
между мраморными развалинами палатѣ
Сципіоновыхъ. Казалось однакоже, что и
вѣ ней жили рыбаки посюму, что на две-
ряхъ висѣли свѣти. Онъ постучался: —
дѣвушка отворила ему дверь. Взглянувѣ
на нее, Графѣ пришелъ въ изумленіе. Она
показалась ему богинею, обладательніею
страны той; горесть изображалась на
лицѣ ея; она молчала, и уподоблялась свя-
щеннымъ пѣнямъ безмолвныхъ полей
Елисейскихъ. (*).

(*) По мнѣнію древнихъ, входѣ во Адѣ, вѣ Елисей-
скія поля, и пещера, извѣстная подѣ именемъ
песьей, находились не далеко отъ Пуццоло.

— 122 —

благололуҫными! — Безумецъ! Я смѣшиваль случайныя слѣдствія добрайа дѣла съ са мою добродѣшелію; считаль“ . . .

„Какъ? Развѣ добродѣтель не дѣлаетъ насъ благополучными?“

„Нѣтъ! добродѣтель не доставила ни одному Аевинянину Архонтскаго достоин ства; она не награждаетъ ни золотомѣ, ни знамнѣстію, не производитъ вѣ другихъ кѣ намѣ довѣренности — довѣрен ности, которая по справедливосćiї дол жна бы сопровождать ее. Имѣй всѣ ка чества честныхъ людей; но боль вѣ гни ломѣ зубѣ отвѣ того не уменьшился: сіе не отвратишь отвѣ шебя молніи, когда ты предстоять будешь ея спремленію; свирѣпствующее море не пощадитъ твоей жизни; и ты заразишься язвою нарав нѣ сѣ элодѣемъ и глупцомѣ.“

„Все это правда, но она поставляетъ меня выше всѣхъ твоихъ опасностей: — дѣлаетъ меня довольнымъ!“

„Такъ! и я этому вѣрилъ; но такъ

— 123 —

не всегда бываем; мы обманываемся,
мих себя, любезной Лаонь."

„Как? есть ли я спас нещастное,
поверженное в бедность семейство;
есть ли я выкупил из темницы отца
безушных дżeшей; благодѣшля сироп
изъ невольничества, есть ли отец"...

„Точно такъ, Лаонъ; есть ли отец
въ смятеніи отъ радости, въ кругу дѣ-
шей своихъ, не знаешь, къ кому прежде
протянуть руки: къ избавителю своему
или къ дѣшямъ; когда онъ — О! я могъ бы
удивительнымъ образомъ расписать эту
картину, поому чпо самъ нерѣдко бы-
валъ свидѣшелемъ подобныхъ сцень, а ино-
гда — шебѣ одному открою — и избави-
шелемъ. Но отъ чего происходитъ, что
тогда ты чувствуешь удовольствіе; отъ
ощущенія добрѣшельнаго поступка или
отъ прогашѣльнаго зрѣлища. Это удоволь-
ствіе, я думаю, раздѣлялъ бы съ тобою
и всякой зришель, шушь случившійся?"

„Такъ: но воспоминаніе о семъ воз-
буждало бы во мнѣ самодовольствіе, ко-
тораго не имѣлъ бы зришель."

— 124 —

„Гмь! какая суешность! И каменоло-
мець Эвфорвій сь самымь веселымь ви-
домь говоришь всякому гражданину, взи-
рающему на Фидіева Юпітера: я выло-
миль вь Парось кусокь мрамора для этой
стапуи; опь меня получил его Фидій.
Точно такь и добродѣпельный: онь даль
только кусокь камня, изь кошораго из-
бавленные имь соспавили трогательную
группу. Такь слѣдествія добрай дѣла
прозводятъ удовольствіе, кошорое мы
приписываемъ самой добродѣшели. Но сего
еще мало. Добродѣшель можешь сдѣлать
даже недовольнымъ самимъ собою. Такь
напримѣрь, когда бы выкупленный ощець
не сь трепетомъ воспорга, не сь радосш-
ными слезами, а сь негодованіемъ и про-
клятіемъ возвращался вь нѣдра семей-
ства своего, или когда бы дѣти встрѣ-
пили его безъ радосшнаго чувствованія,
холодно и даже сь укоризнами? Посту-
покъ человѣка, выкупившаго опца, быль
бы топь же самой; но гдѣ при топь
удовольствіе, долженствующее сопро-
вождать добродѣшель? — Исчезло!“

— 125 —

„Діогенъ! шы отнимаешь у добродѣшели всѣ ея прелесши!“

„Попому чпо она не имѣшь, и не должна имѣть ихъ. Добродѣшель есть единое божественное на землѣ, единое высокое, непреходящее въ человѣкѣ — дщерь мудрости — самая мудрость. Все прочее влечешь, обольщаеть человѣка чаяніемъ наслажденія и щасшія; одна добродѣшель повелѣваеть, не обѣщая награды. И въ семъ то лишенномъ прелестей образѣ, она есть единственная порука вѣчнаго существованія нашего. Она есть: человѣкъ это чувствуетъ Онъ внемлѣшъ безпредѣльно гремящему уставу ея въ душѣ своей. Естъли бы она награждала насъ въ семъ мірѣ, то чего бы еще намъ ожидашь отъ Боговъ? Ничего болѣе кромѣ настоящей жизни. Добродѣшель властвуетъ, не награждая — и отъ того духъ мой, обращаясь въ вѣчности, смѣло требуетъ мамъ награжденія добродѣшели, какъ она здѣсь самовластно требовала отъ людей покорности безъ награды. Она

— 126 —

есть дерево, котораго уплый цень ушвер-
жденъ въ жизни на время, а цвѣтъ и плодъ
скрываются въ вѣчности. Естъли ща-
стіе будешь вѣрнымъ возмездіемъ добро-
дѣтели въ сей жизни, ни человекъ по-
теряетъ божественное свойство его.
Своекорыспінѣйшій будешь самымъ до-
бродѣтельнымъ; свобода воли исчез-
нетъ; добродѣтель не будешь уже ду-
ховностію, но содѣлается инспинкшомъ,
шѣлесною наклонностію, будешь нѣчто
низкое, жалкое, какъ и все прочее въ че-
ловѣческой жизни. Тогда вѣчность для
насъ исчезнетъ; а добродѣтель будешь
щолько растеніе, цвѣтущее при могилѣ,
и также въ прахъ обращающееся.“

„Такими предположеніями вѣрно не
умножишь ты друзей добродѣтели?“ —

„Но и не уменьшу числа оныхъ; всѣ про-
чіе столько добродѣтельны, сколько пре-
буюпъ щого время, образованіе, законы,
сѣкира, темница и чаша цикуты. Сіи мы-
сли научили меня быть справедливымъ,
не совращаясь ни мало съ испиннаго пу-

— 127 —

ми, отъ досады людей или оскорбленій ихъ. Они сдѣлали меня не столько суеш-нымъ, сколько гордымъ. Я никогда не ҫтану искать смертоносной чаши, но и не страшусь ея. Я живу — и это одно производить во мнѣ добродѣшель съ увѣренностію, кошорая ни отъ чего не трепещешь, и всего надѣется, не освобождая меня однакожъ отъ горестей и нещастія."

„А приключеніе швое?”

„Чушь не забылъ о немъ. Разскажу съ самаго начала. Ты помнишь еще, я думаю, ощипанаго пѣшуха, кошорый столько досадиль Платону?”

„Помню. За шебя я тогда стыдился этого шуповства; ибо иначе швоего поступка никакъ назвашь не можно.”

„Ты судишь сего дня слишкомъ поспѣшно; но я думаю, что нѣсколько разѣ и самъ за себя будешь краснѣться. Вѣ этопѣ самой день шель я по аллеѣ, ведущей изъ Пирея вѣ Аөины. Хохопѣ ребятишекъ зашпавиль меня заглянуть на одинъ

— 128 —

дворѣ. Они выщипали у пѣтуха всѣ перья, оставая немного на хвостѣ, кь коимъ привязали длинной снурокъ сѣ пучкомъ сухаго камыша. Пѣтухѣ, не имѣя возможностей летѣть, спарался бѣжать; и пугался шороха, производимаго камышемъ; страхѣ ускоряется бѣрѣ его — и производится вѣ дѣтяхъ и ихъ родителяхъ смѣхѣ, а во мѣ сожалѣніе. Чтобы освободить пѣтуха отъ такого мученія купилъ я его у нихъ, взялъ подвѣ эпанчу, чѣпѣвѣ согрѣть его, и вырвавѣ у него по неоспорожности сѣ камышевою навязкою послѣднія перья, пошелъ вѣ Аөины. Проходя мимо Академіи, когда Платонъ разсуждалъ о человѣкѣ, вмѣшался я вѣ полпу учениковъ его. Я любилъ слушать его разсказы о сверхъ-естественныхъ вещицахъ. Чѣ по естѣ человѣкѣ? спросилъ онъ. Осмѣявъ нѣ сколько чужихъ опредѣленій, сказалъ свое: Чѣ ловѣкъ есть животное двуного съезбѣ лергѣвъ.

Я вспомнилъ о пѣтухѣ своемъ, не могъ удержаться, и громко захохалъ. На меня всѣ оборотились. Платонъ наморщилъ

— 129 —

чело свое, и нахмурилъ гуҫпыя брови. Тутъ
захохоталь я еще больше; пѣшухѣ выско-
чилъ изь подв эпанчи, и я смѣючись ска-
заль нещасшныя слова: *Вотъ теловѣкъ Пла-
тоновѣ!* — Ученики подняли сильной хо-
хоть, не смотря на измѣняющееся отв
гнѣва лице и сверкающіе глаза Платона.
Бѣдной мои пѣшухѣ, испугавшись шума,
побѣжалъ; ученики за нимъ. Народь, видя
шакую странноссть вѣ платоновой школѣ,
стекается, и хочешь знаешь тому при-
чину. — Узнаешь, и разглашаешь о томъ
повсюду; тогда весь городъ издаѣвается
на щешь Платона, которой чрезъ цѣлую
недѣлю не показывался на больших ули-
цахъ, опасаясь чтобъ Афинскіе ребяшиш-
ки не стали кричать вѣ слѣдъ за нимъ:
*Ощипланной лѣшухѣ!* А я вѣ это время и-
мѣль честь занимать первое мѣсто при
силолахъ знамныхъ людей, и слышать
отв нихъ, что я любезнѣйшій и остроум-
нѣйшій изь Грековѣ. Я могъ бы просить
себѣ должности Казнохранишеля, и ка-
жется что тогда пѣшухѣ мой былъ бы

— 130 —

для меня лучшимъ ходатаемъ, нежели прекрасная Лаидіона, кошорая въ это время управляла Архонтами.

Но одинъ ревностный ученикъ Платона, пошь самый Лаомедонь, съ женою коего случилось мнѣ бышь въ развращномъ домѣ, озлившись за обиду учителя своего, напаль на меня и можешь бышь заставиль бы заплатить жизнію за произшествіе, кошорому весь городъ смѣялся; естъ либѣ нѣ сколько добрыхъ кресельѣ не избавили меня изъ рукъ его. Свѣтѣхъ порѣ Лаомедонь сдѣлался непримиримымъ врагомъ моимъ. Онѣ возмущались прошивѣ меня цѣлыя Аөины, и успѣлъ въ этомъ. Я оставль ихъ, не желая жерпѣвовать собою за осмѣяніе Платонова мнѣнія, и жиль нѣ сколько времени въ Элевзисѣ. Чрезъ годъ возврашился я въ Аөины, и нашель чѣ по весь городъ занимался избраніемъ Казнохраниителя при богатомъ храмѣ Цереры.

Подумай, сколько безпокойствъ можешь надѣлать пѣшухѣ! какъ одно слѣд-

— 131 —

спвіе сцѣпляется сь другими! — Архидамія — прелестная, пяшнадцатильная дввушка, сь возвышенною грудью, черными сверкающими глазами, спройнымь спаномь"...

„Жена Лаомедона, копорую ты“...

„Такъ точно; копорую я водиль вь домъ Ифиды; — Архидамія спросила Лаомедона, за чко одинъ сердился на ощинаннаго пѣшуха, когда весь городъ, и она смѣется сему произшествію. Сей молодой человѣкъ показываетъ ей важность преступленія, чко я перваго изь человѣковъ, Божесвеннаго — Плашона сдѣлаль предметомъ всеобщаго посмѣянія. Дввушка хочешь знать, для чего онъ такъ почитаетъ Плашона; и Лаомедонъ разсказываетъ ей сь восторгомъ о ученияхъ сего великаго мудреца, о прелестяхъ добродѣшли, о возвышенности душевнаго человѣка. Дввушка никогда не видала этого молодаго человѣка столь прекраснымъ, ни когда не слыхала чтобъ онъ говорилъ сь такимъ жаромъ, какъ тогда.

- 132 -

Она' спарается часто разговаривать съ
нимъ обв ученіи Плашоновомъ, чтобъ ви-
дѣть сверканіе глазъ его, чтобъ любо-
васться воспоргомъ, воспламеняющимъ пол-
ныя щеки его, и молодой человѣкъ осмѣ-
ливаешься просвѣщать прелестную Архи-
дамію. Онъ говоришь о душевной любви,
о соединеніи духовъ вѣ наслажденіи истин-
ною. И эпа душевная любовь соединяется
ихъ ночью вѣ саду при ясномъ мѣсячномъ
свѣтѣ. Они внемлють гармоніи сфер,
пожимаютъ другъ другу руки, говорятъ
о числовѣ души, о радости безплош-
ныхъ духовъ; но между тѣмъ вещество
и граетъ непримѣтно роль свою; и на
другой день послѣ ночи, ко whomую Лаоме-
донъ провелъ довольно вещественно съ
ученицею своею, исчезло Плашоново уче-
ніе, а человѣкъ остался. Сыбствія ока-
зались. Ощеь ея вѣ бѣшенствѣ, а Пла-
шоникъ мой безъ мѣста, безъ имѣнія и
безъ рѣшимости, ко whomую имѣль бы Діо-
генъ, чтобъ работою рукъ прокормить
жену свою. Онъ искалъ мѣста Казно-

— 133 —

хранителя Цереры, и все шло по желанию до шхв порь, какъ невольница обьявила о состояніи возлюбленной его. Первенствующій жрець Цереры всплеснулъ оѣв ужаса руками; сестра его, двица лѣтъ вѣ шестѣ десятѣ, услышавѣ о семѣ преступленіи, восклицаетѣ: „Братецъ! Онъ не можешь быть казнохранителемъ!“ Прочіе избиратели, изв коихъ десять десятыхъ часшей содержали сверхъ жень еще Іонійскихъ невольницъ, пожимающъ плечами и опказываются оѣв голосовѣ своихъ. Бѣдная Архидамія, услышавѣ обѣ эшомѣ, падаетъ на землю, шерзается, сокрушаясь о поперянной послѣдней надеждѣ своей, шакъ чѣто и самой камень смягчился бы скорбію ея; Лаомедонъ вѣ изступленіи сверкаетъ глазами, рвешѣ на себѣ волосы, бросается къ ней и говоришъ: умремъ!

День избранія приближался. Пріхавѣ вѣ Аөины, услышалъ я всю эту исторію на гулянья оѣв одного молодаго человѣка копорой признавался, чѣто возвышенность

— 134 —

груди этой двушки весьма прелестна;
вв бѣшенствѣ любовника находил он
прекраснѣйшую трагическую картину, и
сожалѣлъ, что при семѣ явленіи не было
актера, представляющего обыкновенно
лице Ореста, который могъ бы тогда
научиться почному трагическому выра-
женію. Молодые люди завидовали пре-
краснымъ ночамъ, коими наслаждался Лао-
медонь, насмѣхались надъ излишнею стро-
гостію Первосвященника, звали другъ
друга на пиры — и расходились съ пол-
нымъ удовольствіемъ.

Нещастіе человѣка можно уподобить
стапуѣ Лаокоона. Удивляються выра-
женію страданія, хвалять болѣзненное
напряженіе мускуловъ, восхищаются, и
— отходять прочь.

Я разспрашиваю и узнаю, что мнѣ
было надобно. Первосвященникъ мой былъ
Мистикъ, у котораго и самъ Платонъ
долженъ бы былъ учиться; нѣсколько
небольшихъ паинственныхъ его сочине-
ній ходило по рукамъ его друзей, извъ

- 135 -

коихъ нѣкоморые ихъ обожали, а другіе надъ ними смѣялись. Я досшаль себѣ часть сихъ сочиненій; начитался сихъ брѣдней, прогуливаясь на числомъ утреннемъ воздухѣ, и, вооружившись такимъ образомъ, пошелъ къ Первосвященнику.
— Старый Философ встрѣчаешь меня, и, услышавъ мое имя, смотришь на меня угрюмо. Діогенъ Синопскій въ домѣ глупца — прошивоположность слишкомъ поразительная! — Я началъ хладнокровно поклономъ опѣ человѣка, который въ Элевзисѣ главою Мистиковъ. Разговоръ пошчась обращился на миспическіе предмешы, и, не смотря на краску, появлявшуюся часто на лицѣ моемъ, не смотря на запинаніе моего языка, на сильное бьеńе сердца, я сказалъ Мисликѣ небольшую похвальную рѣчь. Я говорилъ о троякомъ числѣ, о зломѣ началѣ, объ обязанности человѣка очисшилась въ Мисперіяхъ, и болталъ все то безуміе, котораго начитался.

Спарикъ мой началъ глядѣть на меня быстро, велѣлъ подать завтракъ, и

10

— 136 —

наконецъ такъ опечески прижалъ къ груди
своей, что мнѣ жалко стало обманы-
вать его. Я не сказалъ, что я Мисфикъ,
но далъ примѣтить, что гошовъ просвѣ-
тишься эшимѣ ученіемъ, и пришелъ къ
нему для того, чѣбъ онъ рѣшилъ нѣко-
торыя мои сомнѣнія. Наконецъ онъ сдѣ-
лалъ мнѣ вопросъ, комораго я долго ожи-
далъ; — Какимъ образомъ Діогенъ сдѣлался
почиташелемъ Мистики?" — „Я имѣю
здѣсь знакомца" — сказалъ я просшосер-
дечно — „которому обязанъ обращеніемъ
своимъ: онъ писалъ ко мнѣ въ Элевзись.
Св начала я насмѣхался надъ высшею Фи-
лософіею. Онъ просилъ меня учиться ей,
и наконецъ прислалъ двѣ главныя книги
этой науки. Я началъ читать "Пхв", —
сталь внимательнѣ; читаль далѣе, про-
нулся — и теперь пришелъ къ тѣбѣ св
намѣреніемъ ошвергнуть и послѣднія со-
мнѣнія, есть ли ты рѣшишь ихъ." — „А ка-
кія книги" . . . спросилъ старикъ, запи-
наясь и со скромною краскою на лицѣ,
которая очень пристала къ нему. —

— 137 —

„Чипаль я?“ — наименовавь ему несколько заглавій, вынулъ я изъ запазухи длинной свипокъ одного изъ его сочиненій, прочиталь съ начала, въ срединѣ, на концѣ, и — о Лаонѣ! что есть человекъ! — глаза старика сверкали огъ удовольствія, что еще одинъ человекъ зналь, и одобрялъ мысли его. Тутъ взялъ онъ свипокъ, чипаль, изъяснялъ голосомъ сердечнаго удовольствія. Между тѣмъ я хотелъ по залѣ взадъ и впередъ, слушаль, останавливался, восклицалъ: величественно! и сдѣлалъ возраженіе на кошорое въ послѣдствіи былъ огвѣтѣ. Старикъ кричалъ весело: О пошерпи, Діогенѣ! погоди, любезный другъ Синопскій! слушай: огвѣ и огвѣтѣ. Мне кажется, это мѣсто не худо.“ — Пошомъ онъ вспаль и чипаль, ходя со мною, и положивъ руку на плечо мое. Я смотрѣлъ на него съ удивленіемъ. Слезы выступили на глазахъ его, и я по обыкновенной своей чувствительности бросился къ нему въ объятія, и внунренно просилъ у него прощенія.

*

— 138 —

Наконецъ мы поуспокоились. Онъ спросилъ: — „А кто эпошь другъ, кошорой выхвалялъ шебѣ мои сочиненія?“ — „Лаомедонь!“ — опѣчаль я спокойно. — „Лаомедонь?“ — Онъ задумался и качаль головою — „Гмь! мнѣ не извѣстень ни одинъ изв друзей моихъ“ . . . .

„Не знаю здѣсь ли онъ“ — продолжалъ я — „пошому чпо три мѣсяца уже, какъ я ничего объ немъ не слышу. — Не знаю, знакомъ ли онъ шебѣ; но онъ шебя обожаеть. Я думаю, шы слышалъ о дѣлѣ, кошорое имѣлъ я съ нимъ за пѣтуха. Пѣтухъ эпошь сдѣлалъ насъ друзьями.“

„Сынъ Азоповѣ!“ — воскликнулъ онъ съ удивленіемъ. — „О Церера! эпо чудо! Сестрица!“ — кричалъ онъ въ боковую комнату — „пожалуй сюда скорѣе: шы услышишь много новаго!“ — Вошла сестрица, и онъ представилъ меня ей со многими нѣжными похвалами, и сказалъ пособь: — „Лаомедонъ не шакъ порочень, какъ мы думали. Онъ знаешь мои сочи-

— 139 —

ненія, и хвалишь ихъ.“ — Онъ разсказалъ
ей обращеніе мое на пушь испины посред-
спвомъ Лаомедона. Послѣ сего я спро-
силъ, за что они гнѣваются на этого
человѣка.

Оба разсказывавъ мнѣ преступленіе
его; спарикъ уже вѣ умѣреннѣйшихъ вы-
раженіяхъ, но сестра со всею злостію
невольнаго цѣломудрія. Я освѣдомляюсь
о подробностяхъ дѣла. — „Развѣ Архида-
мія хороша собою?“ — спросилъ я. —
„Красавица!“ — ощвѣчали оба. Тушь я
началъ рѣть свою проклятіемъ слабости
Лаомедона. „Но“ — продолжалъ я, умѣ-
ривѣ нѣсколько шонѣ — „представимъ
себѣ, что Лаомедонъ пылкой, молодой че-
ловѣкъ, а она прелесшная дѣвушка. Они
бываютъ вмѣстѣ, и, какъ вы сами гово-
рише, цѣлыя ночи; онъ хочешь учить ее,
— вы сами говорите, что онъ имѣлѣ
шолько это невинное намѣреніе; — при
свѣтѣ луны сидишь въ прелесшною уче-
ницею вѣ розовыхъ кустахъ, держишь
милую руку“ — пушь взялъ я руку пре-

— 140 —

старѣлой дѣвицы — „въ своей рукѣ, и говорятъ съ нею о значеніи маинспвенныхъ чисель.“ — Жрецъ улыбнулся — „Читаетъ ей, для доказательства, нѣкоторые изъ лучшихъ мѣстъ, которые теперь только я отъ тебя слышалъ. Въ этихъ словахъ есть гармонія, смягчающая сердце.“ — Онъ развернулъ свипокъ, улыбался и киваль головою въ знакъ удовольствія. — „Гармонія возвысила души ихъ до океана себѣта, до созерцанія тройственнаго гисла; одни тѣла ихъ, безвѣ душѣ, находятся въ бесѣдкѣ, прильнувъ другѣ къ другу. — Будемъ человѣками!“ — продолжалъ я нѣжнымъ голосомъ, и приближилъ руку дѣвицы къ губамъ своимъ. — „Естъли я представлю себѣ, будто живу здѣсь въ домѣ, бываю съ тобою безвѣ свидѣтellersі;“ — взоры мойі обращены были на сестру Первосвященника — „въ прекрасныя ночи сижу съ тобою въ саду на единѣ; ты учишь меня, или я тебя — это все лавно. — Нѣтъ!“ — воскликнулъ я, опустивъ руку ея, и вспавши съ своего мѣста — „не ручаюсь за свое сердце!“

— 141 —

Спариқь улыбался, а сестра его ска-
зала мнѣ ударивѣ по рукѣ сь нѣжностію,
выговаривая: какой злой человѣкъ! —
„Злой,“ — продолжалъ я, и подсѣль опясть
къ ней — „но щастливый, весьма щаст-
ливый человѣкъ. Улыбайся сколько хо-
чешь; но я чувствую, на чѣло можешь
отважиться при такомъ случаѣ мужчина.“

Я видѣль, что дѣло почти сдѣлано;
меня пригласили къ обѣду, и спаруха яви-
лась, нѣсколько нарядившись, шакъ что
и брашь примѣшиль эпо. Послѣ обѣда
я пошелъ сь нею въ садъ. Жрещь и се-
стра его были шакъ добродушны, чѣто
мнѣ не споило ни труда, ни принужде-
нія поддержать ихъ благосклонность. Я
спарался угождашь болѣе сестрѣ, неже-
ли брашу, и дѣйствительно день провель
въ ихъ обществѣ очень весело, и по-
шелъ отвъ нихъ, безъ прозьбы получивъ
обѣщаніе, чѣто Лаомедонъ будетъ Казно-
храниителемъ. Прочіе избирали пода-
вали всегда голоса свои согласно сь Пер-
восвященникомъ. На третій день проис-

- 142 -

ходило избраніе; по ушру видѣль я, какъ
Лаомедонъ бросился изъ дому Архидаміи
съ смертною на лицѣ блѣдноспію. На-
канунѣ выбора пробыль я весь день у Пер-
восвященника, чтобъ воспреляшсповашь
Лаомедону говоришь съ нимъ. Онъ извѣ-
ясняль мнѣ пшаинства чисель, и для того
велѣль опказывашь всѣмъ посвѣтителямъ.

Когда Лаомедонъ вышел изъ дому
возлюбленной своей, я вошел в туда под
именем его родственника. Для меня
любопытно было видѣть эту двѣвушку.
Меня привели къ ней. Она лежала на соз-
фѣ; лице ея было блѣдно; грудь сильно
поднималась; прекрасные волосы безпо-
рядочно разбросаны были по прелестной
груди ея. Я упѣшалъ ее доброю надеж-
дою. Она устремляла на меня взгляды
свои, какъ будто бы желая проникнуть
въ сердце мое, и хотѣла встать, чтобъ
поблагодарить меня за упѣшеніе: но оп-
чаяніе удерживало. Она часто вздыхала
и съ каждою минутою спановилась без-
покойнѣ. Наконецъ вскочила и бросилась

— 143 —

къ окошку, смотрѣть не идеть ли невольникъ, коотораго она послала въ храмѣ. Я хотѣлъ завесить съ нею разговорѣ; но тщешно. Она не слышала ничего, что я говорилъ ей; и въ глубочайшей горести часто произносила: онъ не идеть! Рѣшилось! — Наконецъ увидѣла на улицѣ невольника, и безъ памяти бросилась къ нему на встрѣчу. „Поздравляю!“ кричалъ невольникъ издалека, — „поздравляю!“ — и дѣвушки упала безъ памяти ко мнѣ на руки. Я отнесь ее въ комнату, положилъ на софу, и спарался привести въ чувшво. Дома никого небыло: ощецѣ находился въ храмѣ, а невольницу она отослала отъ себя. Мнѣ хотѣлось уйти, чтобѣ Лаомедонѣ не засталь меня. Я просилъ Первосвященника не сказывать ему ничего, потому чпо мнѣ не хотѣлось обявить себя явнымѣ послѣдовашелемъ высшей Философіи, и предшавилъ ему причины, почему и Лаомедонѣ шолько втайнѣ можешь быть почиташелемъ системы его. Мнѣ должно было осшаться у дѣвушки.

— 144 —

Вдруг вбѣжали вѣ комнатах Лаомедонъ и описѣ ея. Спасены! вскричал юноша и сѣ воспргомъ бросился къ ногамъ Архидаміи. Она открыла помные глаза свои, сѣ напряженіем всѣхъ сил положила трепещущую руку ему на щеку; обнять же его не имѣла силы.

Въ сію минушу я завидовалъ имѣ! — Хощѣл шихонько уйти изъ дому; но описѣ примѣтилъ. Діогенъ! вскричал онъ. Лаомедонъ оглянулся, увидѣлъ, вскочилъ и бросился къ ногамъ моимъ. „Благороднѣйшій изъ человѣковъ!“ — говорил онъ, обнимая колѣна мои — „Спаситель Архидаміи!“

Первосвященникъ не могъ умолчать. „Діогенъ Синопскій,“ — шепнул онъ Лаомедону на ухо, когда сей благодарилъ его за мѣсто — „Діогенъ сѣдалъ шебя Казнохранишелемъ. Ему обязанъ ты благодарностію. Я былъ твоимъ непріятелемъ, но онъ доставилъ шебѣ мой голодъ.“ — Видишь, какъ мнѣ измѣнился, —

Лаомедонъ сказалъ двѣушикъ, что я

— 145 —

спаситель ихъ. Она вскочила и бросилась подлѣ любовника къ ногамъ моимъ. Я долгоѣ былъ признаться и пробылъ у нихъ весь день. Здѣсь я видѣлъ двухъ чело- вѣкъ, совершенно щасшливыхъ, — един- ственно чрезъ меня. Св ними и я сдѣ- лался щасшливымъ, и, уходя отъ нихъ ве- черомъ, говорилъ себѣ св гордостію: *Добродѣтель дѣлаетъ благолюбивымъ!* — Такъ! она дѣлаетъ насъ благополучными! Какое блаженство дѣлать добро и вра- гамъ своимъ!

Лаомедонъ женился на Архидаміи. Она родила дочь, назвала ее моимъ име- немъ, Діогеніею, и мнѣ первому подала ее на руки. Она швоя дочь — сказала машь — будь другомъ, опцемъ ея!

Лаонъ! съ симъ семействомъ я про- жилъ прекраснѣйшіе часы жизни моей, пошому что люди сіи были несказанно щасшливы. Проходя мимо ихъ дома, я говорилъ себѣ: можешь ли величайшій Монархъ сказать что-то я? — Въ самомъ дѣлѣ я гордился симъ щаспіемъ, почитая

— 146 —

ощущеніе его чувствованіем самой добротѣ: я говорил: *Добродѣтеле дѣлаетъ насъ благололутными!*

(Окончаніе впередь.)

НЕЩАСТІЕ.

Аллегорія.

(Подражаніе Лагарпу.)

,,Вѣ какой юдоли я незапно очушился?

,,Куда — куда меня ошчаянье влечешь?

,,Повсюду горесть здѣсь! какой призракъ явился?

,,Во всемъ пространствѣ семъ одна печаль живѣшь.

,,Бѣжимъ сихъ мѣстѣ... ахъ, нѣшь! вѣ нихъ сладосшно мученье,

,,Здѣсь вѣчно буду жить, осшавлю шумный свѣтѣ.

,,Ничто душѣ моей пустое ушѣшение —

,,Я столько прешерпѣлъ шамѣ бѣдѣ!..

,,Ночь мрачная! прикрой меня своимъ покровомѣ,

,,Да не узрю сіянья звѣздѣ,

,,Вѣ другомъ блаженномъ мірѣ новомѣ

,,Вѣ забвенье погружу угрумосْть здѣшнихъ мѣстѣ.

,,Сквозь мраковѣ густошу безстрашно проницаю,

,,Химеры, ужасы меня не тяготятъ:

,,Сильнѣйшія тоски всю внутренносْть язвятѣ.

— 147 —

„Но что ... куда иду? ... какой здѣсь шумъ
внимаю? ...

„Токъ быстрый водъ сѣ вершинъ вѣ пучины
шамъ падѣтъ

„И эхо громъ его вѣ безмѣрну даль несетъ;

„Каскадъ, Рифея сынъ, ты по скаламъ кру-
шися,

„Шуми печальнѣе, опустошай, стремися

„И увлеки сѣ собой мои плачевны дни!

„Вы жители лѣсовъ, пернаты роковые!

„Пускайте стоны гробовые,

„Да тронушь всѣхъ они!

„Но я одинъ ли здѣсь? ужель Морфей разсѣялъ

„На всю вселенную макъ? на шо ли возлѣялъ

„Творецъ всѣхъ смертныхъ, чѣпѣ — покуда живъ
— страдашь,

„День всякой сокрушаться,

„Драгихъ, любезнѣйшихъ предметовъ намъ ли-
шаться,

„И послѣ умирать?“ —

Такъ я спеналъ; — ни что сихъ жалобъ не
нимало,

Одно лишь эхо ихъ уныло повторяло.

Подъ штѣю древѣ гусыхъ

Меня сталъ сонъ клонить — вѣ душѣ моей
разлился.

Единый былъ онъ мнѣ осшапокъ дней злахыхъ! —

Тушь мрачный замокъ вругъ очамъ моимъ явился:

Вокругъ росъ кипарисъ; кровавый слезъ ручей
Журчаньемъ приводилъ всѣ чувства вѣ содро-

ганье —

Почелъ я адомъ замокъ сей.

Какая шишина! Чушь слышно водѣ шептанье...

— 148 —

Отъ мѣдныхъ трехъ лампадъ шуманный, блѣд-
ный свѣшъ

Вѣ желѣзномъ, тронѣ ошражался,
На коемъ грозный былъ предмеѣръ,
Стопами онѣ земли — челомъ небесъ касался.
Вселенна сей колоссъ нещасшіемъ зовѣшь,
Руками обнималь два полюса земные.

Окрестѣ него стоять надмѣнны тѣ Цари,
Напрасно коимъ жгло тщеславье олшари —
Они держа жезлы и факелы большіе,
Вокругѣ себя вѣ сердцахъ раждали злую спрасшь.

На тронѣ видима шой важной книги часшь,
Вѣ которой преданы вселенной приключенья,
Преврашности вещей, мужей и Царсшѣвъ паденья
И возрожденья Государсшѣвъ,

Руками памяти, кровавыми словами.

И я увидѣлъ вѣ ней исшочникъ всѣхъ коварсшѣвъ,
Увидѣлъ чтоо шерпѣлъ, увидѣлъ . . . и слезами
Облилъ тѣ горесшны чершы.

Незапно внемлю гласъ: „Забудь всѣ суеты,
„Чти Бога своего, внимай его уставы,
„Ты цѣль важнѣйшая Природы, Бога, славы,
„Копорою отѣ вѣкъ украсилъ онѣ себя.

„Ты смертенъ — для того, чтоо онѣ шебя любя,
„Назначилъ чтобы шы вѣ безсмертѣе обладчился
„И духомъ вѣ небеса пришелъ,

„Чгфь опяшь кѣ нему вѣ объятья возвра-
шился . . . "

Но я вдали узрѣлъ
Небесно привидѣнье,
Его шеперь внималь я гласъ;

Тушь ужасъ произвелъ вѣ душь моей волненье,

— 149 —

И въ потѣ же самый чась
Отъ сна я пробудился —
Въ мечты о будущемъ уныло погрузился.

Ив. Арств.

## НА ДЕЖДА.

Надежда! что шы есть такое?
Пролей свой свѣтъ шы на меня,
Скажи: мечтанье ль шы пустое,
Иль лучь блуждающа огня?
То зрю шебя я подѣ вѣнцами,
То средь пещерь, между лѣсами,
Свѣ кинжаломъ, сѣ пламенемъ вѣ рукахъ;
То вдругъ исполненну восторговѣ,
Я зрю шебя средь громкихъ хоровѣ,
Вѣ одѣ ждахъ радосшныхъ, вѣ цвѣ шахѣ,

Въ различныхъ кажешься шы лицахъ,
Таишь не рѣ дко цѣ ль страсшей:
Пресшупну мысль храня въ убійцахъ,
Возводишь ихъ на шронъ Царей.
Тобою Си ксѣ п одушевленный
Приемлѣшъ сшарца видѣ согбенный,
Чтобѣ къ дверямъ рая ключь найтишь;
Находимъ — и свѣ душей надмѣ нной
Беремъ державу, кресшь священной,
И мірѣ гошовѣ ему служить.

*) За доставленіе сей піэсы долгомѣ поставляю изъявить Г. Сочиницелю искреннюю благодарность.

Изд. В. —

— 150 —

Иной шобою обольщенный,
Возсѣсть мечтаеть на Престолъ;
Уже народъ имъ возмущенный
Несетъ повсюду тучи золь,
Какъ вдругъ въ стремленіи семъ яромъ
Падетъ подъ гибельнымъ ударомъ
На Эшафотѣ распросшершѣ;
Глава опсѣченна кашишся,
Струяся черна кровь дымится,
Надежда! такъ швой вянешъ цвѣшѣ!

Злодѣй равно живетъ шобою,
Какъ мужъ исполненный доброй;
Лишь разной ихъ ведя сшезіою,
Даешь вкушашь имъ разный плодъ.
Ошъ двухъ началъ шы происходишь,
Добро и зло сѣ собой приводишь,
Сѣ желаньемъ бывѣ сопряжена:
Лишь чрезъ него шебя мы знаемъ,
Коль естъ желанье — уповаемъ,
А безъ него, чшо шы одна?

Ты естъ ничто, коль нѣшъ желаній.
Но ктожъ изъ смертныхъ естъ шаковѣ?
Кто изъ людей не полнѣ мечшаній,
Не сдѣлалъ кшо изъ нихъ оковѣ?
Вѣ желаньяхъ мы преградъ незнаемъ,
Во невозможномъ уповаемъ,
Мы любимъ обольщашь себя;
Безъ нуждъ не рѣдко призываемъ,
Чтобъ только бышь сѣ тобой — желаемъ,
Скучаемъ жизнью безъ шебя.

— 152 —

Прибавленіе ко всякой статті
о геловѣколюбі.

„Другъ человѣчества всегда расположень къ благотвореніямъ; ни время, ни случай, ни обстоятельства не могутъ охладить сердце его; оно горить — пламенѣшь священнѣйшею любовью: — любовью къ ближнему. Вошь Олпарь, вошь жерпва угодная богу!

„Добродѣшель есть лучшее украшеніе вселенной; другъ человѣчества есть хо- датай добродѣшели.

„Зло неизбѣжно въ мірѣ, другъ человѣчества есть щитъ прошивъ сего зла.

„Нищета, бѣдность (слѣдствіе го- рестныхъ обстоятельствъ жизни), безъ друга человѣчества, считались бы, мо- жешь быть, пороканы, язвою . . . . .

„Рабство — слѣдствіе необузданно- сти властителей, вѣчно бы подъ игомъ золь стонало; окончаніе звука цѣпей оз- начало бы только окончаніе позорной жиз-

— 153 —

ни: явился другъ человѣчества — спали цѣпи съ извязанныхъ рукъ неволничьихъ, окончаніе звука цѣпей, означило возприятіе новой жизни — благоденствія! ...

Вотъ Параграфъ, который попался мнѣ въ одной маленькой книжкѣ, состоящей изъ десяти страниц. — Прочтя это: Я былъ въ возхищеніи, за возхисеніемъ постепенно овладѣвала мною задумчивосшь — рука моя съ разогнутою книжкою, невольно склонилась къ колѣнамъ моимъ — глаза мои невольно опускались за уклоненіемъ руки и книжки — Я мѣчшаль! ... Говорю мѣчшаль потому, что разсуждалъ о блаженствѣ смертныхъ! ...

Въ такомъ-то положеніи приѣхалъ я въ загородный домъ къ одному (напередъ скажу) изъ друзей человѣчества, (а поэтому) любопѣлю Наукъ, Словесности, Художествъ *).

*) Къ А. Н. О. ... въ его мызу Приючино, ом-
стоящую отъ С. П. въ 17 верстахъ.

*

— 154 —

Св каким удовольствием осматри-
валъ я хозяйственныя его заведенія:
— домъ не великъ и не пышенъ, онъ споитъ
на пригоркѣ — по одаль извивается ру-
чей — св крышки дома усматриваешь
картинные виды — города не видать.
По разным мѣстам хорошо выстроены:
гдѣ погребѣ, гдѣ кузница, гдѣ рига
и прочее ... а всего примѣчательнѣе
строеніе изгѣ. Каждая изба состоитв
изв одного локоля сь рускою печью и, такъ
сказать, антресолями довольной высоты;
нижній локой всегда числѣ, на антресо-
ляхъ живущіе вѣ издѣ могутѣ спать, от-
правлять же домашнюю свою работу мо-
гутѣ равно вѣ низу и вѣ верху, пошому
что вѣ обѣих локолях по окну; такая
одна изба можешь замѣнить двѣ издѣ: хо-
зяйственность оной состоитв вѣ томъ,
что подъ одною крышкою и сь одною
печью; и кь тому же весьма пристойна
кь образу житья наших землѣдельцев,
чтобѣ все было у нихъ, такъ сказать,
подъ руками; какой удобности не могутъ
имѣть ниже двѣ издѣ.

— 155 —

Вошь какъ справедливо сказано въ вы-
шеупомянутомь мною Параграфѣ, что
другъ человѣчества всегда разположень
къ благотвореніямь; ни время, ни случай,
ни обстоятельства не могутъ охладить
сердце его. У всякаго помѣщика, познав-
шаго опытомь, что умѣренность — есть
богашество мудраго; хотя неопѣлань еще
домь, нѣть ни английскаго ни ишаліан-
скаго сада, не видать по рощамь (какъ во-
дился) ни храмиковъ, посвященныхъ нѣгѣ,
ни приятныхъ и прохладныхъ пещерѣ, ни
скромныхъ и запѣйливыхъ бесѣдокъ, свидѣ-
шелей нескромныхъ прихотей минутныхъ
любителей природы; словомъ сказать, нѣть
даже собственно для себя необходимаго,
а избы уже совсѣмь опѣланы!....

Пещись о благосостояніи земледѣльца,
есть первая обязанность всякаго помѣ-
щика, и есть испинное благодѣяніе роду
человѣческому. — Благодарность земле-
дѣльца нѣма: — довольство на лицѣ или
радосшая улыбка, вошь вся его дань,
приносимая благотворителю, и поопому

— 156 —

самому одинъ лишъ другъ человѣчества
находиться услажденіе въ паковой благо-
дарности.

Мужъ, отличившійся превосходствомъ
души и ума, услаждайся на всегда сею
благодарносью въ кругу тѣбѣ подобнаго
семейства; возрасти милыхъ дѣтей своихъ
по примѣру ощца и машери ихъ — и опы-
томъ докажи всѣмъ: что благотворишь
— значить умѣть наслаждаться жиз-
нею . . . . *)

— „ „

ПРИЗНАНІЕ.

Вальмира, другъ мой нѣжной, милой,
Предмѣшъ блаженства моего,
Позволь, чѣмѣ Лиры гласъ унылой
Досшигъ до слуха твоего!

Позволь нещасшіемъ гониму
Тоску души своей окрыть:
Сколь трудно быть шобой любиму,
И сколь легко шебя любишь! —

*) Чувствительно благодарю Г-на Сочинителя сей
піэсы, мнѣ незнакомаго но любезнаго и извѣст-
наго своими дарованіями.

Низ. л. В. —

— 158 —

Я плакалъ — milая взирала
Сь улыбкой нѣжною, драгой;
Мнѣ руку слабо пожимала, —
Прости свобода и покой! —

Свобода? — нѣшь! жалѣшь не сшану,
Когда я milою любимъ!
Для ней живу, для ней увяну —
Любовь, будь щасшіемъ моимъ!

Н. . . Лтвив.

СОНЪ МАРКА АВРЕЛІЯ.

Нѣ когда размышлялъ я о горястяхъ,
коимъ подвержены люди: ночь уже начи-
нала простирашь свои мраки и нужда успо-
коенія тягопила мои очи — нѣ сколько вре-
мени я боролся со сномъ; наконецъ, дол-
женъ былъ уступить, и — заснулъ; шог-
да представилось мнѣ слѣдующее: Я
видѣлъ просшранную галлерею напол-
ненную многолюднымъ собраніемъ; всѣ
шамо бывшія особы цмѣли видѣ священ-

— 159 —

ный и величественный. Хошя жили они
и прежде меня, однакожь чершы лица
ихъ были мнѣ извѣстны; я вспомнилъ
что часто видѣль спашуи ихъ въ Римѣ, и
разсмаприваль внимательно оныя — какъ
вдругъ страшный и сановишный голосъ раз-
дался по галлеревѣ: Смерные, читесь терпѣ-
нійо! Тогда, увидѣль я, предъ однимъ, пламе-
нѣющіе факелы, надъ кошорыми держалъ
онъ свою руку; другой пиль поставленный
ему ядъ и приносилъ за то богамъ благода-
реніе; трешій стояль близъ разломанной
спашуи, изображающей вольность, и дер-
жалъ въ одной рукѣ книгу; а въ другой
мечь, и смочрѣль на его острѣе: да-
лѣе, видѣль я обагреннаго собственною
кровію человѣка; но тихаго и болѣе спо-
койнаго нежели его убіицы. Я подошелъ
къ нему, и воскликнулъ. О Регуљ! пы
ли это? я не могъ взирать на его муче-
нія, и отврастилъ отъ него мои очи.
Подлѣ примѣстиль я Фабія мерпящаго бѣд-
носТЬ, Сципіона умирающаго въ ссылкѣ,
Епикшета философствующаго въ цѣпяхъ,

— 160 —

Сенеку и Өрасія истекающихъ кровію,
и смотрящихъ на то съ спокойнымъ ду-
хомъ. Окруженный всѣми сими великими,
но нещастными людьми, проливалъ я сле-
зы; и они тѣмь были удивлены. Одинъ
изъ нихъ, то былъ Капонь, подошелъ
ко мнѣ, и сказалъ: „Нежалѣй, но подражай
намъ; и изъ примѣра нашего научись и
ты также, побѣждать горесть!“ — Но
какъ мнѣ казалась, онъ былъ гоповѣ вон-
зить въ себя кинжалъ, въ рукѣ его дер-
жимый; я хотѣлъ его остановить, со-
дрогнулся и — пробудился. Размышлялъ о
семѣ снѣ, и заключилъ, что сіи бѣдствія
не превышали твердоспи духа, како-
вую сіи великіе люди имѣли. Рѣшился
подражать имъ — страдашь и дѣлашь
добро.

Сь Французскаго.

— 161 —

ЭПИТАФИЯ

Клиту.

Эдѣсь Клиша славнаго сокрытѣв почтенный
прахъ
У коего жила душа вѣь однихъ ногахъ.
Онѣ книги ни одной весь вѣкъ свой нечитальѣ;
Что нужды? Клишѣ за то прекрасно танцовалѣ.
Прохожій! шы его чрезмѣрно тѣмѣ обяжешь,
Коль екоссѣв, иль валсь на мѣстѣ семѣ
пропляшешь,

К. . . ф. . .

ИНОСТРАННЫЯ КНИГИ

Les Monumens religieux, par M-me. de Gentis*

Хотя предместь сего сочиненія и не
есть Религія, но оно штѣмь не менѣе до

*) Les Monumens religieux, ou Description critique et détaillée des monumens religieux, tableaux et stātues de grandes maîtres; gravures sur pierres et sur métaux; ouvrages d'orfévrerie; églises de toutes les sectes de la religion chrétienne; tombeaux, monastères, cimetières, grottes, ermitages remarquables, etc. qui se trouvent maintenant en Europe, et dans les autres parties du monde: ouvrage fait pour les jeunes artistes, pour les voyageurs, et pour servir à l'éducation de la jeunesse. —

— 162 —

нея относится. Показать ли й пуши, кои-
ми прославляет й она своих Героев; вну-
шилъ чувспво удивленія и почленія къ
тѣмь великолѣпным памяпіникамъ, кои-
ми украшает й она мірѣ сей; доказать са-
мыми простыми примѣрами, что Живо-
пись, Рѣзьба и Архитектура показали свое
совершенство и величество тогда толь-
ко, когда онъ посвящаемы были Религіи;
что она ведетъ разумѣ къ глубокимъ раз-
мышленіямъ и возвышаетъ дарованія.¹ —
Все сіе составляетъ цѣль сочиненія Гжи
Жанлисъ, толь занимашельнаго и полез-
наго всѣмь, кому слава Религіи драгоцѣн-
на. — Но одну ли сію пользу доставилъ
намъ твореніе такой сочительницы, коей
легкое перо ни мало не потеряло своей
плодовитости? нѣтъ — оно можешь на-
зваться еще дополненіемъ къ превосход-
ному сочиненію Шатобріана, защищав-
шаго толь щасшливо Религію противъ
гоненія Софистовъ, коихъ неблагодар-
ность равняется ихъ безбожію, и кото-
рые думають, что она препятствуешь

— 163 —

разкрытію дарованій, и-что надобно обра-
шиться кв древнимь богамь и всѣмь вы-
думаннымь сущесвтвамь Миєологіи, дабы
усовершенствовать художества и раз-
пространить науки. —

Сочйненіе Гжи Жанлись не есть про-
стое вычисленіе разныхъ памятниковъ
Хриспіанства, коимъ удивляются почти
во всѣхъ часпяхъ земнаго шара. Она умѣ-
ла сдѣлашь его занимательнымъ своимъ
оспроуміемъ и глубокими размышленіями;
возпользовалась всѣми случаями, чѣпобъ
привесшь вѣ уваженіе Религію, и спара-
лась прославить внушенныя ею учрежде-
нія. Для примѣра мы приведемъ здѣсь
одно мѣсто, гдѣ Гжа Жанлись говорить
о Латрапскомь орденѣ:

„Весьма близко насъ сущесшвовала
малая, такъ сказать, республика, вѣ коей
нравы были гораздо спроже древнихъ
Лакедемонянъ, и добродѣшли превосход-
нѣе, нежели какія имѣли мудрецы древ-
носći; вѣ кошорой изгнаны были всѣ опас-
ныя страши, а человѣколюбіе, благотво-

— 164 —

рительность и другія добродѣшли доведены до совершенства, едва возможнаго вѣ природѣ. — Такое общество не заслуживаетъ ли вниманія истиннаго Философа? и не ужели оставляя его вы скажешь: "тамъ живутъ безумцы? — естьли такъ, то по мнѣнію вашему надобно послѣдовать влеченію природы, чтобы былъ щастливымъ; но за чѣмъ же вы часто жалуешься, что щастіе васъ убѣгаетъ, а спокойствіе души для васъ только химерическое благо? — Вы говорите еще: "Кѣ тему сіи не бѣтвыя строгости?"" — За чѣмъ же вы удивляетесь ученикамъ Пиагора, проводившимъ нѣсколько лѣтъ вѣ молчаніи; умѣренности (Fabія, Aris-типпа, Diогена и другихъ Философовъ, писавшихся одними правами, и терпѣливоспи Эпиктета и Сократа, презиравшихъ почесни и богатства; не дѣлаете ли вы этого извѣ одного предубѣжденія, что только вѣ древнія времена, у язычниковъ, могли бысть примѣры рѣдкихъ добродѣшелей? — Но преданіе намъ гово-

— 165 —

ришь, что и сіи люди имѣли ошибки и
слабости; и, естъли бы мы въ Лашрап-
скомъ брашствѣ и нашли нѣкоторыя
странносши жизни, то по крайней мѣрѣ
не увидимъ шѣхъ пороковѣ, кои помра-
чають славу языческихъ Философовѣ. —
Вы скажете также: „для чего это вѣч-
ное молчанье? для того, что бы не клеве-
шать, не спорить, и не употреблять
во зло дара слова. — „Для чего сіи шер-
стяныя платья, жесткія постели, оп-
верженіе всего, что покойно и приятно?“
— для того, чтобы раздавать бѣднымѣ
шѣ деньги, коихъ смоили бы шелковыя
платья, мягкія постели, прекрасныя ме-
бели и вкусныя кушанья. — „Наконецъ,
какая нужда проводить нѣсколько часовѣ
въ церкви? — По какой же проводите вы
нѣсколько лѣшь при дворѣ, гдѣ шерпите
столько мученія, пистаясь всегда неиз-
вѣстною и часто обманчивою надеждою
получить пустыя отличія. — При всемѣ
шомъ вы можете считать сихъ людей
несмысленными, что они ищушь блага

— 166 —

ненадежнаго; но они находятъ болье
удовольствія прославлять Вышняго, не-
жели льспить Вельможамъ, и что они
щастливѣе въ церкви, нежели вы въ пе-
редней Государя, или въ кабинетѣ Вель-
можи; впрочемъ пусть мнѣнія ихъ будушѣ
ложны, но они добродѣшельны, благотвор-
ны, слѣдовательно полезнѣе, большой ча-
сти знамныхъ.

Одно только невѣжество не ува-
жаетъ услугѣ, какія Хриспіансство оказа-
ло наукамъ и художествамъ. „Кто были
постоянные покровители художествъ,
говорить Гжа Жанлись, которые собрали
и сохранили памятники древности; кто
воздвигъ сіе чудо Архитектуры, церковь
Пепра и Павла, вмѣщавшую въ себѣ весь
блескѣ художествъ; — кто поставлять
себѣ честію покровительствовать, обо-
гащать, осыпать почестями Рафаеловѣ,
Михель-Анжеловѣ, Берненевѣ? — Папы,
Кардиналы и разные духовные особы. —
Кто были тѣ неупомимые писатели, ко-
торые сдѣлали боль полезныя изысканія

— 167 —

въ Исторіи, Древностяхъ и Словесности? Монахи. — Опкуда взяты превосходныя картины и мозаики, украшающія Парижскій Музей? — Изв монастырей и церквей Ипаліанскихъ. — Кому обязаны си- ми драгоцѣнностями? Религіи. — Кто бо- лѣе всего покровительствовал въ Ипа- ліи Словесности и Спихотворству? — Левъ Х, его преемники и славные Кар- диналы, упражнявшіеся въ нихъ сами св отличнымъ успѣхомъ. — Какіе Государи во Франціи возстановили и разпросра- нили художества и науки? — Шѣ кои лю- били и поддерживали Религію, Карлъ Вели- кій, Францискъ I, и Людовикъ XIV. —

И шакъ все намъ доказываетъ, что благотворная Религія столь же полезна художествамъ, какъ и человѣчеству; и что сіи достигають величія своего мог- да только, когда посвящаются ея славѣ. Сверхъ пого художники, для пользы сама- го искусства своего, должны любить Ре- лигію: ибо шворенія ихъ получаюб без- смершіе токмо въ священномъ храмѣ

12

— 168 —

истинны, а чувство истиннаго величія почерпается в одном члені божесвенных книг. —

## О СНОВИДЖНІЯХЪ.

Душа, какъ существо духовное, ни когда не бываетъ безъ дѣйствія; и вѣ- роятно, что мы въ самомъ крѣпкомѣ снѣ имѣемъ мечтанія, хотя и не всегда оныя помнимъ: ибо чтобъ махина шѣлесная совсѣмѣ не остановилась, для сего нужно въ оной продолженіе движенія и раздражи- мости нервовѣ; къ чему во время сна меч- шанія много способствующь. И по тому что долго спишь помумного и снился; и въ молодыхъ лѣшахъ мы наимолѣе видимъ грѣ- зовѣ, и помнимъ ихъ; для того что тогда шѣло бываетъ во всей своей силѣ и живо- сти: въ спароспи напротивъ того оное слабѣеть; и тогда сны рѣдко производятъ въ насъ такое впечатленіе, чтобъ мы

— 169 —

ихъ помнили. И хотя духъ всегда дѣй-
ствуешь; однакожъ предмешы своея дѣя-
тельности не можешь онъ производить
изъ ничего, а долженъ для того мастеріа-
лы заимствовать отъ внѣшности. По сей
причинѣ поводомъ къ сновидѣніямъ бы-
вають внѣшнія, или внутренія впечат-
лѣнія; ибо шолько сими двумя способами,
можешь душа получать мастерію какъ для
сновидѣній, шакъ и для нарочныхъ раз-
мышленій. Внѣшнія причины сновъ сушь:
какой нибудь звукъ или шумъ, неспокой-
ное положеніе тѣла, или другое что ли-
бо, ощущаемое посредствомъ внѣшнихъ
чувствъ. По сей причинѣ кто услышилъ
во снѣ звонъ колокола, тогда могуів
ему представиться похороны, мертве-
цы, церковная служба, вызовъ на работу,
или что другое имѣющее отношеніе къ
эрону. — Внутреннія поводы къ сновидѣ-
ніямъ произходятъ или отъ непріятныхъ
чувствованныхъ въ тѣлѣ, или отъ дѣятель-
ности души. — Часто бользнь уже ша-
илась въ тѣлѣ, хотя мы того и не при-

— 170 —

мѣчаемъ, по причинѣ слабаго ея дѣйствія,
которое, при развлеченності обыкновен-
но сопряженной сб состояніемѣ бдѣнія,
еще для насъ бываетъ нечувствительно:
вѣ семѣ положеній иному снится, что онѣ
боленѣ, или находится при смерти, и проч.
Ибо какъ скоро подобное сему представле-
ніе возбуждено будешь; то воображеніе, по
своему свойству, oftчасъ совокупляетъ
сб онымѣ другія идеи, вѣ связи сб нимъ на-
ходящіяся. Нѣ коморой профессоръ подвер-
женный періодическому кровохарканію, ка-
ждой раз в наканунѣ припадка всегда о томѣ
видѣ ль во снѣ; и вставѣ по утру всегда сб
точностію могъ предсказать, что того
дня сб нимъ случился потѣ припадокъ. —
Второй внутренній поводъ къ сновидѣ-
ніямъ произойти непосредственно отв
души, коморая во время бдѣнія подвер-
жена была или великимъ заботамъ, или
страстямъ. Сильныя впечатѣнія не
скоро шеряють свою силу, но по при-
чинѣ своей напряженности продолжающі
дѣйствовать на душу и во снѣ. По сему

— 171 —

то душа продолжает свои действия и во сны; и мы иногда сплючи опкрываем небольшое, до чего во время бдения при всех усилиях не могли достигнуть.

Люди сильным воображеніем видаjes и помнялъ сны болѣе шѣхъ, коимъ нешакъ благоприятствуешь сія Богиня: и сны безпокоялъ женщинъ чаще, нежели мущинъ; поелику онъ гораздо чувствительнѣе послѣднихъ, а потому у нихъ и воображеніе гораздо живѣе. Опсюда произойдшіе, что самые чудные, однакожъ естественные причины имѣющіе сны, бывають наиболее у женщинъ.

Я приведу здѣсь въ примѣръ нѣкоторые сны, действительно исполнidos, что однакожь безъ труда можно изъяснить естественными причинами.

Княгинѣ Рагоцкой не за долго до отѣзда изъ Варшавы въ Парижъ, приснилось слѣдующее: „Будто она находилась „въ какой то неизвѣстной комнатѣ, „гдѣ нѣкто незнакомой къ ней по-

— 172 —

„дошедши, поднесь ей стакань, и про-
„силь выпить. Она отвѣчала, что пить
„не хочешь, и благодарила за его услугу.
„Незнакомой, повторяя свою прозьбу, при-
„совокупиль, что бы она ему не отказы-
„вала; ибо теперь она будеть пить вь
„послѣдней разь вь своей жизни.“ Крайне
испужавшись она проснулась.

Княгиня вь Октябрѣ 1720 года приѣ-
хала вь полномъ здоровьѣ вь Парижь,
и остановилась вь одномъ шракмирѣ; гдѣ
вь скорѣ по прибытіи, получивѣ жесто-
кую лихорадку, пошчась послала за слав-
нымь королевскимь Докторомь, отцомь
Гельвеція. Онь прибыль, и Княгиня чрез-
вычайно изумилась. Спрашивали о при-
чинѣ ея удивленія — она отвѣчала, что
Докторъ совершенно похожь на того че-
ловѣка, кооторой привидѣлся ей вь Вар-
шавѣ. Однакожь, прибавила кь тому, те-
перь еще я не умру; потому что покой
сей не поть, вь которомь я тогда его
видѣла.

Вскорѣ послѣ того Княгиня совер-

— 173 —

шеннө выздоровѣла, и казалось со всѣмь забыла о своемъ снѣ; какъ одно новое обстоятельство привело ей оной на память. Будучи недовольна своею квартирою,程序ла ошвести ей покой вѣ Монастырѣ Н. что и было исполнено. Княгиня перѣхала вѣ Монастырь; но чушь вошла вѣ назначенную ей комнату, какъ вдруг громко закричала: „шеперь то я пропала! „извѣ этой комнаты мнѣ уже не выйти, „ибо ее самую видѣла я во снѣ вѣ Варша-„вѣ.“ И подлинно не много спустя вѣ той самой комнатѣ она умерла, вѣ началѣ 1721 года, ошь припадка приключившагося ей послѣ выдернушаго зуба.

Мадамъ д'Орлань упоминаешь, что подобный сон видѣлъ престарѣлой Руенской Архиепископъ, будучи уже на девяностомъ году. Ему приснилось, что онъ находится на горѣ, въ низу которой стоялъ городъ; и что нѣкто кричалъ ему тогда: „видишь ли этопъ городъ, тамъ ум-„решь ты, буде вѣ немъ остановишься „ночевать.“

— 174 —

По прошествіи нѣскольких лѣт
Архіепископѣ будучи вѣ дорогѣ, и взвѣхавѣ
на одну возвышенность, увидѣл город, совершенно подобной видѣному во снѣ.
Онъ крайне тогда ужаснулся и сказалъ
своим сопутникамъ, что вѣ Маконѣ
(шакѣ назывался город) онъ ночевать не остановился, а только проѣдешь.
Бывшіе при немъ представляли ему,
что уже все вѣ городѣ гошово для его
принятія, и что обывашелямъ весна будешь неприятно, буде онъ не остановился у нихъ. — „И шакъ вы хотите чтоб
„я здѣсь переночевалъ? но я заплачу за
„это дорого; это самой шотѣ городъ, вѣ ко-
„торомъ, какъ мнѣ приснилось, я долженъ
„умереть.“ — Вѣ туже самую ночь при-
ключилась ему жестокая горячка, и онъ
на третій же день двѣспительно вѣ
Маконѣ умеръ.

Нѣкоторой человѣкъ скоропостижно умеръ, не сдѣлавъ ни какого распоряжения вѣ своихъ дѣлахъ. Спустя нѣсколько недѣль послѣ его смерти, одинъ мастеро-

— 175 —

вой представилъ къ женѣ его щешь на
покойника. Она вѣдая всегдашнюю поч-
носТЬ мужа своего вѣ очисткѣ долговѣ,
была совершенно увѣрена, что по сему
щешу, которой при помѣ уже былъ очень
давнишней, было уже все отдано; но ма-
сперовой запирался, и требовалъ упла-
ты. Вдова вѣ комодѣ своего мужа искала
квипанціи, но между множествомъ оныхъ
не нашла ее: одинаковѣ зная разщетли-
вость своего мужа, не опчаевалась най-
ти оную; и для того масперовому ве-
лѣла припти къ себѣ чрезъ нѣсколько
дней.

Щешь простирался выше спа шале-
ровь; и пособу сія вдова легла спать съ
безпокойствомъ, и думая о квипанціи.
Вскорѣ, какъ она заснула, привидѣлся ей
умершій ея мужъ, и указывалъ ей на одинъ
свой кафтанѣ, давая знать, что вѣ кар-
манѣ лежитъ та квипанція. Проснув-
шись и помня видѣнное, пошла она вѣ
кладовую, сыскала кафтанѣ, и подлинно
выняла изъ кармана оную квипанцію.

13

— 176 —

Умершій соборной Пасторь Штреиш-
горствъ, въ Галберсташь, имѣль у себя прія-
щеля, жившаго въ Клостербергенѣ, кошо-
рой по окончаніи въ иностранной Академій
курса, хотѣль возврашиться, и занять учи-
шельское мѣсто въ семѣ послѣднемѣ горо-
дѣ; къ чему и имѣль онъ нѣкошорую надеж-
ду. Между тѣмъ ему приснилось: „Что
„пришло къ нему письмо за печатью, на ко-
„ей изображена была Епископская шапка;
„тушь онъ вскричаль: Ну! теперь полу-
„чиль я желаемое!“ По ушру разсказы-
вая о своемъ снѣ, увѣряль что скоро
получитъ онъ мѣсто; однакожъ не изв-
ясняль какимъ образомъ сіе сдѣлается.
— Около полудня получил онъ отъ Аб-
бата Фроммани письмо, на печати кошо-
раго видна была Епископская шапка; сімь
письмомъ его приглашали въ учители въ
Клостербергенъ.

Изъ Museum des Wundervollen.

— 177 —

АНЕКАДОТЪ.

Г. Моларъ, хранитель кабинеша художествъ въ Парижѣ, замѣшиль, что съ нѣкотораго времени начали пропадать разныя вещи въ семѣ драгоцѣнномъ собраніи рѣдкостей; особенно извѣ однаго шкафа, гдѣ были многія мѣдныя формы. Всѣ спаранія его узнатьъ похитителя были безуспѣшны, а между тѣмъ вещи всегда пропадали. Наконецъ онъ вздумаль постравишь въ шкафу заряженный писpolетѣ такимъ образомъ, чтобы онъ выстрѣлиль, какъ скоро шкафѣ окрылось. Опытъ его былъ удаченъ; въ одинъ день услышали писполетный выстрѣлъ и — похититель былъ пойманъ. —

Маія...

Подписка на сіе Изданіе принимается здѣсь
во всѣхъ книжныхъ лавках. Особы, благово-
ливщіе подписаться, плаштѣ за весь годъ вѣ
12 книжкахъ сосстоящій по 8-ми, а вѣ другихъ
городахъ сѣ пересылкою по 10-ти рублей, адре-
суя оныя деньги на имя книгопродавцевъ Федо-
ра Свѣшникова или Ивана Заикина сѣ
прописаніемъ своего имени и куда досшавлять
экземплеры.

ЖУРНАЛЪ

ДЛЯ

ПОЛЬЗЫ И УДОВОЛЬСТВІЯ.

1 ЮНЬ 1805.

№ 6.

Историческое известие о Козакахъ.

Первые Козаки, прежде нежели назывались симъ именемъ, были не другое что, какъ Россійскіе переселенцы, въ нижнихъ по рѣкѣ Днѣпру мѣстахъ, по завоеваніи Поляками въ 1340 году Чермной Россіи; ибо тогда множество Россіянъ, не птерпя надѣ собою чужой власши, уклонялись въ отдаленныя пусныя и привольныя мѣстя, гдѣ полько могли быть въ безопасности. Таково есть начало Малороссійскихъ и Донскихъ Козаковъ, отв

14

— 179 —

кошорыхъ въ послѣдствіи произошли Волжскіе, Терскіе, Гребенскіе, Яицкіе, или Уральскіе, и прочіе Козаки. Предѣв всѣми однако должно отдать старшинство Малороссійскимъ, о коихъ въ Исторіи прежде всѣхъ другихъ упоминается. Единство языка и единство вѣры съ Россией, безъ собственнаго своего въ томѣ начала, не оставляютъ ни малаго сомнѣнія, что они были только ошпадшія оррасли главнаго Россійскаго народа. Въ менѣніи временѣ таковые переселенцы подвержены были многимъ поискамъ и нападеніямъ отв сосѣдей своихъ Тамарѣ, Поляковѣ и Липовцовѣ. Тогда они для защиты своей завели у себя воинскія учрежденія, на нѣкошорыхъ правахъ основаныя; каковыя, сколь дики и безобразны ни были, существовалл однако еще и въ нынѣшнемъ столѣтіи, до славныхъ пе-ремѣнѣ. произведенныхъ Великою ЕКАТЕРИНОЮ. Число Козаковъ еще болѣе умножилось послѣ 1415 года, когда Тамары Кіевъ и окрестныя мѣспа снова ра-

— 180 —

зорили и разграбили. Славный Польскій Король Казимирв, соединив Кіевское Княжество сь Польскою Короною, для лучшаго удержанія новыхъ своихъ подданныхъ, учредив во всѣхъ отдѣленіяхъ сего Княжества Воеводѣ, Кастелановѣ, Старостѣ, Судей и другихъ чиновниковѣ изъ однихъ Русскихъ, предписавѣ и преемникамъ своимъ соблюдать ненарушимо таковое установленіе. Не взирая на то, послѣ Поляки мало по малу стали шуда вселяться, присвоили себѣ нашинѣйшіе чины, и Россіянѣ не только не верстали сь собою, но еще презирали и ушьсняли ихъ до такой крайности, чѣ по народѣ при needenъ былъ у своихъ ушедшихъ единожемцовѣ искать убѣжища. Тогда вошло вѣ употребленіе званіе Малой Россіи для отличенія оной отѣ Великой Россіи; ибо по Исторіи, пока Кіевское Княжество соединено было сь Великороссійскими обласѣми, или когда состояло подв Тарскимѣ владѣніемъ, такой разности вѣ названіи еще не было. Малороссійскіе

— 181 —

выходцы разпространялись по малу до
рѣкъ Буга и Днестра; и по всѣмъ мѣстамъ
между сими рѣками и Днѣпромъ завели
селенія и города, вѣ коихъ зимою жива-
ли со своими семьями, а лѣпомъ моло-
дые и бодрые люди, развѣзжая по сте-
пямъ, производили надѣ Турками и Тапа-
рами поиски: когда же не достало болѣе
мѣста выходцамъ селиться между помя-
нющими рѣками, по многія ошѣ нихъ
станицы пошли къ Дону, Тереку, Яику,
Волгѣ и далѣе, и по симѣ рѣкамъ полу-
чили свои названія Донскихъ, Терскихъ,
Яицкихъ или Уральскихъ, Волгскихъ и
другихъ Козаковъ. Не можно опредѣлить
точнаго времени ихъ переселенія, по при-
чинѣ, что первыя ихъ жилища не были
постоянны; однако можно достовѣрно
положить раздѣленіе Козаковъ вѣ пятомѣ-
надесять и шестомѣ - надесять столѣ-
тіяхъ. И какъ сіи Козаки производили свои
непріятельскія дѣйствія вѣ началѣ поль-
ко прошиву Тапарѣ и Турковѣ, положивѣ
себѣ за правило нещадишь враговѣ Хри-

— 182 —

стіанской вѣры; то Польскіе Короли,
почишая ихъ себѣ отъ Турковъ и Тамарѣ
оградою, не только не препятствовали
ихъ предпріятіямъ, но паче старались
ободрять ихъ учрежденія, давая имъ нѣ-
которыя выгоды и преимущества. Поль-
скій Король Сигисмундъ первый, отъ
1507 по 1548 годъ своего владѣнія, давъ
имъ не малую часть земли вышее Аннп-
ровскихъ пороговъ, наградилъ ихъ новыми
привилегіями; и тогда чаянѣльно обще-
ство Запорожскихъ Козаковъ получило
свою знаменитость, кotorую оно для
помянутыхъ причинъ, долго сохраняло.
Они укрѣпили тогда города Чигиринѣ и
Черкасы, изъ кotorыхъ послѣдній, при
Королѣ Сигисмундѣ, былъ главнымъ ихъ
мѣстомъ: ибо прежде о семъ городѣ вѣ
Исторіи не упоминается. Свѣтого вре-
мени тамошніе Козаки прозвались также
Черкасами по имени главнаго ихъ города.
При всемѣ томѣ общество ихъ вѣ сво-
емѣ началѣ сходствовало болѣе свѣ раз-
бойническою шайкою, нежели свѣ благо-

- 183 -

устроеннымъ какимъ либо правленіемъ.
Король Польскій Спефань Башори, бла-
горазумный и храбрый Государь, усмо-
трѣвѣ пользу, съ какою Козаки, при нѣ-
которыхъ болѣе порядочныхъ учреждені-
яхъ, вѣ войнѣ могли бысть упошребляемы,
набралъ изв нихъ въ 1576 году шесть
полковѣ, каждый по пысячѣ человѣкъ, и
раздѣлилъ ихъ на сотни: каждый Козакъ,
вѣ тѣ полки записанный, обязань былъ
вѣ попотребномъ случаѣ явиться къ своей
сотнѣ. Учреждены были непремѣнные
Командиры, Полковники, Сопники, и над
всѣми полками Гешмань, ко whomу Ко-
роль, для уваженія его достоинства и
власти, пожаловаль бунчукъ, булаву, пе-
чать, и Королевское знамя. Сверхъ пого
опредѣлены къ нимъ Генеральные стар-
шины, какъ то, обозной Есауль, Судья и
Писарь. Сверхъ пого пошь же Король
Спефань пожаловаль первоопредѣленно-
му отв него Гешману Князю Богдану Ро-
жинскому, и по немъ другимъ Гешманамъ
его преемникамъ, вѣ вѣчное владѣніе, го-

— 184 —

родъ Терехшемировь, а Козакамъ позво-
лилъ селишься, оть сего города даже до
Кіева; и къ прежнимъ ихъ по восточной
споронѣ Днѣпра мѣстамъ, еще на 10
миль земли прибавилѣ. Свѣтомени
Терехшемировь у нихъ, вмѣсто прежняго
города Черкась, учинился главнымъ мѣс-
томъ. Тамъ, Гешманѣ, или кню вмѣсто
его начальствовалѣ, имѣлѣ обыкновенное
свое пребываніе: хранились жалованныя
Козакамъ грамошы: и собирались полки,
когда надлежало имѣ отправиться въ
походь. Ружьями и всякими военными
потребностями запасались они извѣ соб-
ственнаго своего иждивенія. Жалованье
каждому Козаку, въ полкѣ записанному,
проспиралось не болѣе какъ, по злошому
и по воловьей кожѣ, а иногда и по шубѣ
на каждаго. По сему новому ихъ учреж-
денію, не большое только число Козаковъ,
обязаны были исправлять нѣкошорую
службу во всякое время при Гешманѣ; а
прочимъ въ мирное время дозволено было
въ деревняхъ своихъ упражняться въ

— 185 —

земледѣліи. Но дружественное состоя-
ніе Поляковѣ съ Козаками продолжалось
только по смерть Короля Стефана. Пре-
емникъ его Король Сигисмунѣві третій,
по жалобамъ отъ Турокѣ, запрѣпилъ Ко-
закамъ производить прошиву ихъ непрія-
тельскія дѣйствія, вопреки главному ус-
таву Козацкаго общесшва; пришіть от-
няль у нихъ многія вольности. Вѣ знат-
нѣйшіе между ими чины вступили при-
родные Поляки; Польскіе вельможи заве-
ли вѣ Малой Россіи свои собственныя
владѣнія; вѣ Кіевѣ, сверхъ Россійскаго
Митрополіта, поставленѣ былъ Поль-
скій Епископѣ; и напослѣдокъ духовные
чины вѣ Малой Россіи, на бывшемъ вѣ
1595 году, вѣ Литовскомѣ городѣ Брестѣ,
церковномѣ соборѣ, по власти Поляковѣ,
преклонены были признать верховное
начальство Папское, а отъ Греческаго вѣ
Царѣ-Градѣ Папріарха опложиться. Та-
ковыя перемѣны привели Козаковѣ къ
возмущенію, и воспала долговременная
война между ими и Поляками. Война сія

— 186 —

продолжалась во владѣніе трехъ Королей
Польскихъ, съ колеблющимся на обѣ сто-
роны щастіемъ. Напослѣдокъ славный
Богданъ Хмельницкій, котораго Козаки
сами себѣ вѣ Гешманы избрали, преодо-
лѣлѣ Поляковѣ. Но какъ мирное ихъ 1649
года поспѣновленіе, весьма часто Поля-
ками было нарушаемо, шо Хмельницкій
предпринялѣ совокупиться вновь съ тѣмъ
народомъ, отвѣ коего произошли Козаковѣ
предки; а именно подвергнуть себя вла-
сти Государя Россійскаго, который при-
шомѣ имѣлѣ безспорное право на Малую
Россію, отвѣнятую у древнихъ Великихъ
Князей Россійскихъ Липовцами насиль-
ственно. Сіе подданство совершилось вѣ
городѣ Переяславлѣ 1654 года, Генваря 6
дня. Пошомѣ вскорѣ покорились Россіи
всѣ восточнаго Анѣпровскаго берега Ко-
заки, купно съ главнымъ Малой Россіи
городомъ Кіевомѣ. Тогда положено число
Козацкаго войска до 60 тысячъ человѣкъ,
и раздѣлено на десять полковѣ, кои по
званію тамошнихъ знамѣйшихъ горо-

— 187 —

довѣ были проименованы. Вѣ шаковомѣ соспояніи Козацкое войско болѣе спа лѣтѣ паходилось: Резиденція Гетманская была вѣ Башурии, правленіе же Мало-россійской земли учреждено было вѣ Глуховѣ. А какъ сѣ западной спороны Днѣпра переселялось погда множество Козаковѣ на восшочную; то многіе подвинулись далѣе вѣ окрестности Бѣлгорода, гдѣ новыя мѣстα имѣ опведены были. Отѣ того произошли пять новыхъ словободскихъ полковѣ: Ахтырской, Сумской, Харьковской и Рыбенской. Рускіе вѣ Козацкихъ обществахъ получили одинакое сѣ ними названіе отѣ Козаковѣ Ташарскихъ, обитавшихъ при горахъ Кавказскихъ; равно какъ и Киргисъ - Кайсаки, или Киргисъ - Козаки, за рѣкою Ураломъ, симѣ именемъ прозваны; ибо слово Козакъ, на Ташарскомѣ языкѣ значитъ легкоконнаго рыцаря или наѣздника, какъ они и вѣ сammомѣ дѣлѣ воюють болѣе наѣздами, нежели регулярнымъ нападеніемѣ. Вѣ утверженіе этого можно привести истори-

- 188 -

ческіе доводы, чпо Рускіе Козаки не
прежде стали быть извѣспны, какъ по
сверженіи Тапарскаго ига вѣ тѣхъ са-
мыхъ мѣстахъ, гдѣ Тапара наиболѣе вла-
дычествовали. О Тапарскихъ Козакахъ
часто упоминается вѣ Россійскихъ лѣ-
тописяхъ во времена Великаго Князя
Юанна Васильевича, дѣда славнаго Царя
Юанна Васильевича. Тогда были Ордынскіе,
Азовскіе и другие Козаки, уѣкоторыхъ
Тапарскихъ Князей вѣ особливой служ.
бѣ. Такихъ Тапарскихъ Козаковѣ имѣль
вѣ своей службѣ Великій Князь Василій Іон-
новичь, сынѣ вышеупомянушаго Великаго
Князя, и вѣ лѣтописяхъ упоминается,
что нѣкоторые извѣ нихъ вѣ Крымѣ бы-
ли отправлены. Опѣ того чаятельно и
наемщики, кои у паршикулярныхъ людей
извѣ плашы работали, вѣ Малой Россіи
называлися Козаками, не по сосстоянію
своему, а шолько по промыслу. Ордын-
скіе или Волгскіе Козаки получили свое
званіе, по Великой - Ордѣ, то есть по
главному Тапарскому при рѣкѣ Волгѣ

— 189 —

жилищу, такъ какъ Азовскіе по городу
Азову. О сих послѣдних въ первые упо-
минается послѣ уже, когда Турки въ 1471
году у Ташарѣ Азовѣ отняли. Потомъ
Ташарскіе Козаки для частыхъ своихъ на
Россійскія границы навздовѣ, частью из-
преблены и частью разсѣяны были, а на
мѣстѣ ихъ вступили Козаки Россійской
природы, которыхъ мы называемъ Дон-
скими. Случалось иногда, что Рускіе Ко-
заки брали у Ташарѣ плѣнниковѣ, и при-
нимали къ себѣ. отвѣ нихъ выходцевѣ, ко-
торыхъ вершали въ свое общество; и
сimm образомъ произошло у нихъ нѣко-
торое Россійской породы съ Ташарскою
смѣшеніе; но и то не отчуждаетъ ихъ
отвѣ Россійскаго произхожденія, по дока-
запельству ихъ языка и вѣры. У нихъ
по рѣкамъ Дону, Медвѣицѣ, Донцу, Хо-
пру и Бузулуку находился около 130 го-
родковъ, и 11 слободѣ, которые всѣ при-
надлежатъ Донскимъ Козакамъ Рускимъ.
Сии земли отвѣ юга къ сѣверовостоку, въ
верхѣ по рѣкамъ Дону и Хопру, прости-

— 190 —

раются на 700, а отъ востока къ западу
на 400 верстъ. Въ прежнія времена были
они еще пространнѣе, пока въ 1708 году,
не отнята была отъ нихъ знамная часпь,
составляющая Бахмутскую провинцію.
Нѣкошорые же ихъ города присоединены
были потомъ къ прежней Бѣлогородской
Губерніи. Донскіе козаки построили въ
1570 году, въ 60 верстахъ отъ Азова го-
родъ Черкаскъ, кошорый учинился ихъ
главнымъ городомъ. Въ 1579 году находимъ
мы впервые Донскихъ козаковъ въ Го-
сударевой службѣ, а именно въ Лифлянд-
скомъ походѣ 3000 человѣкъ, за чшо они
отъ Государя Царя Юанна Васильевича и
жалованьемъ награждены. Отъ сихъ Дон-
скихъ вскорѣ произошли Волжскіе, въ мѣс-
тахъ, гдѣ обитали прежде Ордынскіе, но
Волжскіе были шѣже Донскіе козаки, ко-
шорые при Волгѣ провождали шолько
лѣшнее время, а зимою въ городахъ сво-
ихъ на Дону жили. Козаки Самарскіе, Са-
рашовскіе и другихъ по Волгѣ городовѣ
произошли отъ пѣхѣ же Донскихъ родо-

— 191 —

начальниковъ. Во время Царя Юанна Васильевича были они обвинены въ разбояхъ и грабежахъ купеческихъ каравановъ между Россией и Персией. Того ради въ 1577 году отправлено было для усмиренія ихъ войско, котораго устрашась, 6000 чело- вѣкъ козаковъ убѣжали съ апаманомъ своимъ Ермакомъ Тимоѣевымъ. Послѣдующее отѣх нихъ завоеваніе Сибири, которое они подвергли самодержавной Царской власи, обрастило квѣ нимъ паки милосты Государскую. Отѣх сихъ произошли Козаки Сибирскіе, кои разпространились послѣ до Китайскихъ границъ, и до Вос- точнаго Океана, и число ихъ всякаго зва- нія людьми, кои въ Козацкую службу были верстаны, знатно умножалось. При дер- жавѣ того же Царя Юанна Васильевича, многіе изъ Донскихъ козаковъ перешли на Ураль (Яикъ) и на Терекъ, рѣки въ Каспійское море впадающія; и тогда по- лучили названія Яицкихъ и Терскихъ, хо- тя сіи Козаки въ произхожденіи своемъ тѣже Донскіе были, и по 1708 годъ у

— 192 —

Донскихъ нѣкоорымѣ образомѣ вѣ вѣ-
домствѣ состояли. Вѣ 1622 году находи-
лась у нихъ Марина Сендомирская, быв-
шая супруга-Гришки Отрепьева, которая
искала у нихъ послѣдняго себѣ убѣжища.
Отѣ Марины Сендомирской чаятельно
произошло названіе находящагося на рѣ-
кѣ Уральѣ нѣкоораго форпоста, Марин-
кинымѣ наименованнаго. Пошомѣ постро-
ены два главные городка сихъ Козаковѣ.
Уральской и Гурьевѣ. Вѣ 1720 году по-
строенѣ Сакмарской городокѣ гдѣ завсе-
гда войско содержится, проименованѣ же
Сакмарской по впадающей вѣ Уральѣ рѣкѣ
Сакмарѣ; прочія ихъ крѣпоспи и слободы
построены по учрежденіи Оренбургской
Губерніи. Уральскіе Козаки имѣютъ особ-
ливаго своего Атамана, при которомѣ
находился 20 Спаршинѣ, и сіи Спарши-
ны народомѣ избираются. Козаки на рѣ-
кѣ Терекѣ прежде сего на Терскихъ и Гре-
бенскихъ раздѣлялись, по различію ихъ жи-
лищѣ, нынѣ же разными именами не
называются; Гребенскіе почищаются

— 193 —

старшими. Они Царю Іоанну Васильевичу, при его завоеваніях служили вмѣсто передоваго войска: называются же Гребенскими по свойству горѣ гдѣ живут; ибо вершина сих горѣ подобна гребню. Въ 1559 году вѣкошорый Черкаскій Князь жившій въ городѣ Тюменѣ при рѣке Тюменкѣ (одинъ изъ прошоковѣ, на кои рѣка Терекѣ раздѣляется) поддался соَاвоимъ народомъ Царской державѣ, и Посла въ Москву отправилъ. Чаянѣльно то былъ Агишѣ Князь Тюменской, о кошораго дѣтяхъ, двухъ Тюменскихъ Князьяхъ, Романѣ и Васильѣ Агишеевичахъ, часто упоминается при бывшихъ послѣ Царскихъ походахъ въ Лифляндію, Польшу и Швєцію. Тюмень, безъ сомнѣнія, былъ потѣ же городъ кошорый послѣ названѣ Терки. — Въ кошорое же точно время городъ Тюмень или Терки, Россійскими жителями населень, изъ Исторіи болѣ почерпнушь не можно какъ только, что по учинилось при державѣ Царя Іоанна Васильевича; и тогда шамъ Гребенскіе Козаки поселились. Гар-

— 194 —

низонъ сего города, сверъхъ присланныхъ изъ Москвы стрѣльцовъ, набранъ былъ
большою частью изъ Гребенскихъ, Уральскихъ и Донскихъ Козаковъ, кои въ по-
слѣдующее время названы Терскими. Они
подъ опредѣленнымъ опѣ тамошняго Воеводства особымъ своимъ начальникомъ
соспояли въ довольномъ подчиненіи, но
для заслугъ своихъ имѣли, передъ Гребен-
скими Козаками нѣкопорыя преимуще-
шва. Въ 1594 году, по Указу Государя
Царя Ёеодора Юанновича, посыланъ былъ
въ Терки Князь Андрей Ивановичь Хво-
роспнинѣ съ войскомъ, чѣпѣб онъ по-
строилъ при устѣѣ рѣки Койзы (Кой-
сү), городъ, и пришѣб бы старинной
Дагестанской городъ Тарху взялъ и укрѣ-
пилѣ лучше. Потому городъ Койза по-
строень, а подъ городомъ Тарху Даге-
станцы и Кумыки, сильнымъ сопротив-
леніемъ другаго предпріятія привесть къ
концу не допусшили. Въ може время въ
Терки пришелъ съ людьми своими Чер-
каской Князь Сунчулей Канклычеевичь, и

15

— 195 —

построивѣ противѣ сего города, на другомѣ берегу рѣки, слободу, оказалъ Российскому Государству многія услуги. Царь Борись Годуновѣ, вознамѣрясь разпространить завоеванія въ Дагестанской области, чаяль не только взять городъ Тарху, но и въ другихъ около лежащихъ мѣстахъ построить города и крѣпости своими повелѣніями, но при семѣ предпріятіи потеряль самъ городъ Койзу, о коţоромѣ выше упомянуто. Такимъ образомъ городъ Терки остался послѣднимъ пограничнымъ мѣстомѣ. По сей причинѣ Государь Царь Михаилъ Өедоровичь повелѣлъ оный городъ укрѣпить по новѣшему манеру землянымъ валомъ и болверками; а Государь Царь Алексій Михайловичь въ 1670 году прибавилъ еще квішому и другія укрѣпленія. Въ такомъ состояніи находился городъ Терки, когда Императоръ Пепѣръ Великій въ 1720 году шуда прибылѣ. Благоуспѣшными его завоеваніями Терки, вмѣсто пограничной крѣпости, содѣлался внутреннимъ обла-

— 196 —

стнымъ городомъ. Положеніе мѣста око-
ло рѣки Салака, въ 20 верстахъ отъ
Дербента, показалось ему способнѣе къ
построенію шамъ крѣпости, которая
Крестовскою или Святаго Кресла на-
именована, и вскорѣ по отбытии Имне-
ратора въ Россию, начата строеніемъ.
Она укрѣплена такъ надежно, что при
послѣдовавшемъ въ 1725 году, отъ Даге-
станскаго Шамкала и другихъ шамошнихъ
Князей, возмущеніи, устояла во всей не-
вредимости; а городъ Терки въ 1728 году
скрытъ, и гарнизонъ оштуда переведень
былъ въ новопостроенную крѣпость. По-
слѣ того мѣсто гдѣ стоялъ городъ Тер-
ки, зашоплено моремъ и нынѣ со всемъ не
видно. Въ послѣдствіи и крѣпость Святаго
Кресла, по силѣ заключеннаго, въ 1736
году, съ Шахомъ Надиромъ мирнаго трак-
шата, впусть оставлена; а вмѣсто оной
построена, при рѣкѣ Теркѣ, пограничная
крѣпость Кизлярѣ, и снабдена бывшимъ
въ крѣпости Святаго Кресла гарнизо-
номъ. Но какъ она отстоить въ верху

— 197 —

рѣки отв устья не вь близкомъ разстоя-
ніи, а суда изв Астрахани ходятъ до рѣ-
ки Терека, то за благо усмотрено, по-
строить вь томъ мѣстѣ гдѣ нынѣ мор-
ской берегъ новую крѣпость Терки, ко-
торая состоить изъ подобія малыхъ
шанцовъ и вь ней содержится самое не-
великое число гарнизона. И шакъ Тер-
скихъ Козаковъ нынѣ уже нѣтъ, и потом-
ки ихъ шамъ ни подъ какимъ Козачьимъ
именемъ не видны. Напротивъ того Гре-
бенскіе Козаки существующъ и по нынѣ.
Они живутъ въ чепырехъ земляными
валами укрѣпленныхъ городкахъ, при рѣкѣ
Теркѣ, не упоминая о другихъ ихъ мѣ-
стечкахъ. Главный ихъ городокъ назы-
вается Курдуковымъ. Имѣютъ они по
примѣру Донскихъ Козаковъ собственна-
го своего Ашамана, и служа при защище-
ніи границъ отв набѣговъ шамошнихъ
Ташарѣ, получаютъ изв Астрахани нѣ-
копорое годовое жалованье.

N. N.

— 198 —

О ДА
на
ПРАВОСУДІЕ.

Правосудіе есть основаніе всьх
общественных добродетелей.

Гольбахъ.

Блаженство смертныхъ, царствѣ подпора,
Злодѣевъ страхъ, невинныхъ щишѣ,
Ты, коего шрепещешь взора
Порокъ, хошь онъ вѣнцемъ покрышь.
Ты, кое лицъ не разбираешь,
Равно щадишь, равно караешь
Рабовъ, вельможей и царей;
Ты, безъ когобъ и Боги сами
Не почишались бы Богами
И не имѣли олшарей.

О Правосудіе! шобою
Хранился шолько смертныхъ родъ.
Гдѣ ты — тамъ съ мирною душою
Трудовъ своихъ вкушающихъ плодъ.
Гдѣ ты — тамъ собственность священна,
Тобою твердо огражденна,
Ликуешь въ щасшливыхъ сердцахъ,
Тамъ всюду золошой рѣкою
Текутъ сокровища съ шобою
И зрился радость на челахъ.

Гдѣ бы — тамъ царствующіе законы,
Тамъ человѣе всегда почтенѣ.

— 199 —

Тамъ тверды въ основаньяхъ троны,
И къ правдѣ путь не загражденѣ:
Тамъ истина безъ страха ходимѣ,
Ко всѣмъ безъ робосши подходимѣ,
И чиспою своей рукой
Личину сѣ зависи срываемѣ,
Коварство, мщенье обнажаетѣ,
И кажетѣ умыселѣ ихъ злой.

Гдѣ шы — тамъ равными правами
Граждане пользуются всѣ.
Тамъ надъ породой и чинами
Заслуги верхъ берушъ однѣ.
Тамъ гнусна лесшь у всѣхъ въ презрѣньи,
Наружный блескъ не въ уваженьи,
Не чтушь досшоинствомъ его.
Богатый сѣ подлою душою
Ничто предъ чесшной нищешою;
Добро превыше шамъ всего.

Гдѣ шы — тамъ вопль не раздается
Нещастныхъ, брошенныхъ сирошѣ;
Всѣмъ нужна помощь подается,
Не раболѣпствуетъ народъ.
Тамъ земледѣлецъ не страшился,
Чтобы насильствомъ могъ лишишься
Имъ въ потѣ собранныхъ паодовъ.
Любуется смощря на ниву,
Въ ней видя жизнь свою щастливу,
Благословляетъ швой покрѣбъ.

Гдѣ шы — тамъ воинъ презираетѣ
Опасности и жизнь свою.
Умру! въ восторгѣ восклицаетъ,

— 200 —

Умру за родину мою!
Я жизни вѣкъ не пожалѣю,
Хошя жену, дѣшей имѣю;
Паду ли оѣв враговѣ моихъ
И болѣе меня не будешь;
Тогда законѣ ихъ не забудешь,
Есть Правосудіе для нихъ.

Гдѣ шы — шамъ Геній Просвѣщенья,
Лучами мудрости своей,
Опкрыѣв зловредны заблужденья,
Ведешь на путь прямой людей.
Науки храмы шамъ имѣютъ,
Художества, искусства зрѣютъ,
Торговля богатирѣ народъ.
Тамъ духъ зиждительный свободы,
Проникнувъ таинства Природы,
Сторичный собираешь плодъ.

Душа покоя и устройства,
Источник всѣхъ великихъ дѣлъ!
Ты образуешь духъ геройства,
Безсмертіе есть швой удѣлъ.
О Правосудіе! не можно
Тебя намъ описашь, какъ должно;
Ты Божество между людей!
Природа вѣ красный день весною
Не восхищаемъ насъ собою,
Когда не зримъ швоихъ лучей.

Гдѣ нѣшь тебя — шамъ все рыдаемъ,
Все спонетъ, смершь къ себѣ зовешь;
Пожаръ вражды вездѣ пылаешь,

— 201 —

И жертвы острый мечь сѣчетѣ.
Тамъ всюду кровь печетѣ ручьями,
Родишели вѣ борьбѣ сѣ сынами,
Сыны противѣ ощовѣ идутѣ.
Тамъ сѣтуетѣ сама Природа,
Права отвѣяты у Народа,
И тигры агнцовѣ шамѣ пасутѣ.

Гдѣ нѣтѣ пебя — тамъ всѣ нещасшны
Отъ земледѣльца до Царя.
Законы дремлють и безгласны,
Тамъ всякъ живеть лишь для себя.
Нѣтѣ ни родства, союза, вѣры,
Тамъ еидны лишь элодѣйшѣ примѣры,
Шипятѣ пороки и язвятѣ.
Тамъ выгодѣ нѣтѣ быть добрѣмѣ, честнымѣ,
Быть другомѣ искреннимѣ, нелестнымѣ;
Тамъ чашу смерти пьетѣ Сокрашѣ.

Гдѣ нѣтѣ пебя — тамъ нѣтѣ невинныхъ,
Тамъ гибнутѣ всѣ своей чредой;
Тотѣ нынѣ жертвою былъ сильныхъ,
А завтра сильныхъ, жребій злой
Ведетѣ на эшафотѣ кровавый
Тамъ совѣсть и разсудокъ здравый
Не сильны произнесть свой гласъ.
Народы тамъ живутѣ безъ цѣли,
Для коей жить они хотѣли;
Горятѣ раздоры всякой часѣ.

Но есть ли то должно случиться,
Что мірѣ сѣ своей оси падетѣ,
Вселенна вѣ хаосъ погрузится,

- 203 -

ствій, сколько нахожу вѣ вась, уединенные сельскіе крови! Посреди вась ощущил я суетность жизни, исполненной пышными мечтаніями; пріятности, вѣ вась водворяющіяся, оживляющі сердце мое. Часто, вставв еще до восхожденія солнца, протекаю окрестності моего жилища; спѣшу вѣ любимую рощицу, и наслаждаюсь вѣ ней божественными прелесшями природы, предаюсь сладостному созерцанію дѣль Творца моего, но изступленный разумѣ мой теряется вѣ безднѣ его премудрости, его благости — одно сердце вѣ состояніи воспаришь кѣ нему своею благодарностію...

Упреняя роса мало по малу изчезаетъ; велическвенное свѣтило дня, появляется на румяномъ горизонѣ и поржественно начинаешь свое шеченіе. Пріятное пѣніе жаворонка услаждается слухомъ мой. Оставивъ гнѣздо свое, онъ взвивается кѣ странамъ подоблачнымъ; громкой голосомъ пернатыхъ вѣ осклабля-

— 204 —

ющихся рощах ему сопустствуешь. Оживленный сном земледѣлецъ про- буждается и спѣшилъ къ ожидающимъ его нивамъ. Тамъ посреди цвѣтущихъ, дремлющихъ долинъ царствуешь души- стное благоуханіе, и услаждешь меня сво- ими аромашами — тамъ струился кри- стальной ручей, и журчаніемъ своимъ привлекаетъ меня къ брегамъ, увѣнчан- нымъ цвѣтами.

Я здѣсь одинъ — одинъ среди пріят- ной шишины — среди радоспныхъ вос- торговъ, все существо мое исполняю- щихъ.

О вы, прекрасные луга и рощи! какъ привлекашельны вы для души моей, какъ очаровательны для моего воображенія; — утомленный городскимъ шумомъ, разсѣян- ною и бездѣйсвенною жизнію, къ вамъ пришелъ я искать успокоенія, и прелест- ные виды, здѣсь предшавляющіеся, погру- жающіе меня вѣ крошкія обвятія истин- наго блаженства. Забываю васъ, шумные веселоспи, обманчивыя надежды — ос-

— 205 —

тавляю тебя, надмѣнный городъ, гдѣ че-
ловѣкъ, обольщенный призраками щастія,
самъ себѣ успряешь гибель. Онъ сози-
даетъ зданіе блаженства своего, на зыблю-
щихся вѣтвіяхъ высокаго кедра, и очарованѣ
будучи прелестьми многовенной тиши-
ны, упояется сладкимъ сномъ своей об-
манчивости; но внезапно воспаетъ буря,
ревущіе вѣтры устремляются на гордое
древо, обнажающій его вѣтви; зданіе его
благополучія разрушается и бѣдный ща-
стливецъ повергается вѣ плачевную юдоль
горести и болѣзни. — Такова участьь го-
родскаго жителя. — Удались отвѣ меня пла-
чевная доля. . . . Вѣ тебѣ, вѣ тебѣ един-
ственно, кроткое уединеніе! можешь
обрѣсти покой душа моя — посреди вась,
мирныя убѣжища! желаю провождашь
жизнь свою — посреди вась желаю и окон-
чить ее. — Нѣтъ щастія совершеннѣе
уединенія, нѣтъ для невинносшіи убѣжища
безопаснѣйшаго — сельской жизни.

— 206 —

# ДРУГЪ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

(Окончание.)

Подобный мнѣ не имѣть ли права
на мое щастіе? И естывли что у меня
найдется лишнее, то не должно ли сіе
обращить въ пользу ближняго? Творец
произвѣр земныя блага для всѣхъ людей,
какъ нынѣ сущесвующихъ, такъ и бу-
дущихъ. Естывли добрый человекъ страж-
дешь отъ бѣдности, естывли потѣ, ко-
шорой могъ достигнуть до щастливой
старосши, преждевременно испаевешь
отъ скудости; естывли отъ отчаянія из-
немогаешь ощеѣ семейства, видя, что
его неусынчoso и труды не доставля-
ють ему даже необходимаго для пропи-
танія дѣшей его, то развѣ можно обви-
нять въ томъ природу? Развѣ она не въ
полномъ изобиліи предлагаетъ всѣмъ свои
блага? Расточительность, скупость над-
менность, пронырство, корысполюбіе,
коварство, вотъ что произвело на земли

— 207 —

бѣдность! О! сердца каменныя, сердца злыя! они довольно имѣютъ силы помогать нещасшнымъ, но не хотятъ сего дѣлать! для чего горесть и болѣзни поль долго удручаютъ Филита? — Для того, что еще донынѣ не вспрѣтился съ нимъ никакой Самаритянинъ! онъ спраждешь безвинно, и давно бы уже выздоровѣлѣ естьлибъ сердце твое, хотя нѣсколько отверсто было къ чувствованіямъ сострадательности.

Такъ мыслить другъ человѣчества! и не только мыслить! но пакъ и поступаешь; онъ съ благоразуміемъ раздѣляешь свое имущество, и радуешься, что его богатство, уменшая число страждущихъ, умножаешь число благополучныхъ, и что онъ своимъ имѣніемъ даже и по смерти будетъ долгое время отвращать бѣдность многихъ. Онъ споспѣшествуетъ наукамъ, для того единственно, чтобы тѣмъ содѣйствовать распространенію истины; быть полезнымъ для добродѣтели, и отражать суевѣріе, спрашнѣй-

— 208 —

шаго врага добродѣтели, изчадіе невѣже-
ства, силящееся помрачить славу ея и
Божію. Человѣкъ, котораго природа ода-
рила не столько щасшіемъ, сколько ду-
шевными талантами, обращаетъ на себя
вниманіе благошворителя. Онъ вспомоще-
ствуя ему собственнымъ примѣромъ,
мудросшію великодушіемъ, помощію и
трудолюбіемъ, старается сдѣлать его
благоразумнымъ, благородномыслящимъ,
добросердечнымъ, щаспливымъ и даже
великимъ. И что можеші быть благород-
нѣе его сострадательности: онъ для
пользы свѣта воспитываетъ безрод-
ное дитя! доставляете ему отличное
образованіе, и всѣ полезныя свѣденія.
Ощецъ его далъ ему одну жизнь: кому же
извѣ двухъ сіе дитя болѣе обязано?

Всякой гоѣвъ омѣляемъ онъ нѣкошо-
рую сумму, для кого же? Не для насыще-
нія ли тунеядцовъ и лѣстецовъ? не зашѣмъ
ли, чѣпѣь купишь похвалы омъ голодныхъ
стихошворцовъ? Нѣшѣ! стыдишесь ва-
шихъ догадокъ! Онъ воздвигаетъ домы

— 209 —

вдовицамъ, дѣлается божествомъ нѣжныхъ сиропів, и почитаетъ себя щастливымъ, когда они его попеченіями содѣлаются полезными членами общества. О! — говоришь онъ, когда и не будетъ меня — сіи дѣти послужашь мнѣ славою и наградою.

Корыстолюбецъ при концѣ каждого года прилѣжно расчитываетъ приращеніе кв его капиталу; напротивъ того другъ человѣчества, при окончаніи каждого дня, изчисляетъ благодѣянія рукъ своихъ, единственное приобрѣшеніе своего сердца. Онъ смѣется надв суетною пышностію; и за всѣ деньги, кошорыми Маруль содержитъ полпу безполезныхъ служителей, по всюду съ нимъ встрѣчающихся, и кошорые въ праздности подобны будучи ему, и лошадямъ его, не уступающі и ему самому въ распушествѣ на сіи деньги, говорю я, другъ человѣчества, изв любви къ природѣ — изв похвальнаго человѣколюбія умѣешь, подобно нѣкоторому божеству, ощастішливать

— 210 —

нещасливыхъ, которые день проводятъ въ сѣпованіи, а ночь въ слезахъ. Чтобъ быть Государемъ, у него недостаетъ только повинующихся ему областей. Придите, народы, предайте скипѣрь въ руки его: онъ будетъ мудръ какъ Антонинъ, крошокъ какъ Траянъ, и славень какъ Августъ. Онъ не думаетъ, что щастіе и народы для одного его существующаго; но что самъ онъ сотворень для пользы свѣпа. Онъ штился ему упособиться испиннымъ величіемъ; для достиженія сего воспламеняется любовію къ человѣчеству, и посредствомъ оной конечно достигнешь цѣли своей. Опасеніе видѣть неблагодарныхъ ни мало не уменьшаетъ его благотворности. Попытайся пожалуй содѣлаться его врагомъ; но вѣрно не долго таковымъ будешь: посредствомъ благодѣяній онъ вскорѣ ослабитъ твою ненависть и гоненіе; и тогда, когда ты припѣснять его будешь, непрестанешь онъ за то мстить однимъ только вели- кодушіемъ.

16

— 211 —

Но гдѣ, спросишь шы, плоды его благогодѣяній? Ахъ другъ мой! не думай, чѣпобѣ они совсѣмь были безполезны! Земледѣлецъ осенью обыкновенно вѣ пошѣ лица своего воздѣлываетъ поле, и браздамъ поручаетъ сѣ крайнею бережливостію накопленныя имѣ сѣмена; тогда еще не предвидитъ онъ никакого плода, и вѣ скороѣ времяни видитъ посѣянныя имѣ сѣмена поперявшимися вѣ землѣ — занесенными снѣгомъ; однакожь, не опчаеваешься; послѣ нѣсколькихъ весеннихъ дней, поле его показываетъ гошовѣнство свою дать вѣ изобиліи лѣшніе плоды. Вскорѣ одѣвается оно зеленью, и посѣвѣ начинаешь цвѣсті; головки жипныхъ стеблей, сколько ни казались сперва малы; вдругъ дѣлаются зернистыми колосьями, и часто, одно прозябшее зерно, доставляетъ пищу на цѣлой день: равно и плоды благодѣянія не вдругъ оказываются. Напередъ оно полагаетъ основаніе кѣ щастію одногоъ сирошь. И сіе кажется не много; ибо, что значить щастіе одного,

— 212 —

когда еще тысячи других оплакивають
свое нещастіе? — Но подожди немного,
сирота сей выросшего и сдѣлается че-
ловѣкомъ, кооторый посредствомъ своихъ
способностей приобрѣшетъ покрови-
шельство и — достапокъ. Онъ будетъ по-
могать, служить, пользовать, пещись,
призирать, возвышать и умножать благо
другихъ, помѣрѣ умноженія его собствен-
ности. Такимъ образомъ отвѣ щастія од-
ного человѣка происходиші щастіе цѣ-
лыхъ семействъ; а отвѣ благоденствія
многихъ семействъ зависѣтъ благо цѣла-
го народа: такъ первое благодѣяніе кōму
либо оказанное, полезно бываетъ для свѣ-
та, и по смерти продолжаетъ дѣйство-
вать чрезъ многія поколѣнія!

О! естьли бы человѣкъ былъ другомъ
человѣчества, то большая часть неща-
стій во все были бы неизвѣстны; когда
бы сердце каждого ожившоряемо было
духомъ человѣколюбія, то бы зависѣть и
злоба никогда не существовали! Богъ со-
шворилъ насъ членами и гражданами свѣ-

*

— 213 —

та, въ кошоромъ благополучіе одного со-
единено съ благополучіемъ прочихъ. Но
мы разрываемъ сей союзъ: и будучи же-
стоки зиждемъ наше щастіе на погибе-
ли другихъ.

Такимъ - то образомъ человѣкъ, пре-
небрегая права человѣчества, созидаеть
нещасшіе своего ближняго; вмѣсто того,
чтобъ дружелюбно споспѣшесшовать
его благополучію. — Возврашитесь къ намъ
блаженныя лѣша древности, возрашись
злашое время, когда испинна, вѣрносْть,
правосудіе и человѣколюбіе были во всей
своей силѣ.

Изв. сок. Ге.лерта.

ЗАГОРОДНЫЙ ДОМЪ РОССІИСКАГО

МЕЦЕНАТА. (*)

На берегу одного рукава Невы рѣки,
впадающаго въ заливъ Финской — прошивъ
Каменнаго острова — построень загород-

(*) Графа Александра Сергеевича Строгонова.

— 214 —

ный домъ; онъ былъ бы малъ для Лукулла,
но пространеньѣ для Россійскаго Мецена-
та. Сюда, сей мужъ, досигнувшій верх-
ней спепени почестей, и ознаменовавшій
дни жизни своей добродѣшельными под-
вигами, приѣзжаетъ каждое лѣпо насла-
ждаться природою; и какъ въ это время
онъ оставляешь на нѣсколько недѣль го-
родъ, то жители города въ свою уже
чреду неоставляющій его.

Благошворенія и ласковый приємъ всѣхъ
состояній людей, въ немъ нужду имѣю-
щихъ, вселяющъ даже смѣлость нарушать
его уединеніе. — То какъ къ другу чело-
вѣчества, приѣгающі къ нему невинно-
угнѣшенные требовать его защиты —
бѣдные помощи — сироты покрова; то
какъ къ Покровищелю и знамоку всего
изящнаго: ученые, Художники, Поэты про-
сять предстательства его — извѣ чуж-
дыхъ странъ путешественники, приня-
тые имъ свѣ госпепріимствомъ древнихъ
времень Папріархальныхъ, занимающі его
разсказами своими — Любимцы Аполлона,

- 215 -

Питомцы Музь приходять совѣщоваться
св нимъ и пользоваться его обширными
свѣденіями. Вѣ воскресные же и празд-
ничные дни почти весь городъ у него вѣ
гостяхъ: онъ открылъ садъ свой для всѣхъ
желающихъ вѣ ономъ прогуливаться и —
красавицы Петербургскія, полюбя этѣшъ
садъ, обратили сюда весь городъ. . . .
Какое приятное гулянье! — Садъ довольно
пространень, разные бѣседки и пещерки
придающъ ему разновидности — передъ
самымъ домомъ главное мѣсшо гулянья. Ка-
кія разнообразныя полпы прогуливающих-
ся! . Сюда, какъ будшобы нарочно собраны
люди всѣхъ чешырехъ странь свѣта; пу-
шешественнику, проѣзжающему лѣшнею
порою Петербургъ, необходимо нужно
быть на этомѣ гулянь, потому что
такого собранія различныхъ народовъ и
всякаго состоянія людей, онъ весьма рѣд-
ко гдѣ можешь видѣть, и смѣло можно
сказать, едва ли гдѣ найдешь Хозяина
привѣтливѣе, благосклоннѣе . . . . . Вѣшъ
сколько обязанностей охотно принялъ на

— 216 —

себя нашъ Меценатъ: благошворить не-
имущимъ, быть покровищелемъ дарованій,
доставлять невинныя увеселенія жите-
лямъ города.

... Мужъ, приобрѣтшій лестныя
шишла исшиннаго сына Опечества и дру-
га людей, наслаждайся Природою!... Она,
она лишь можешь служить образцемъ дру-
гу человѣчества; ввѣдрахъ ея онв вспоми-
наешь всю сладость чувства — благотво-
рить... и кв кому, вв чьи обвятія при-
личнѣе летѣть ему, какъ не вв обвятія
Природы. — Несчастный свободно воз-
дохнулъ — бѣдный ушеръ слезу свою —
вошь время успокоенія друга человѣче-
ства. Ахъ! какъ сладостень, скажемъ, какъ освящень его ошдыхъ!.. онв есть
приступъ кв новымъ благошвореніямъ!...

” — ”

— 217 —

# ЮНОША и МУДРЕЦЪ.

## Сказка.

(Подражаніе Геллерту.)

Скажи, почшенный мужъ, чшобъ щасшье здѣсь
найти,
Какимъ путемъ ишши?

Я думаю, что шы довольно эшо знаешь;
Эрастъ Философа спросилъ —
„Послушай, другъ мой, коль желаешь,
Мудрецъ Эрасту говорилъ,

Ты щасшье обрѣсши на семъ прекрасномъ свѣшѣ,
Два средства я скажу: имѣешь ли въ предѣшѣ
Ты громкимъ, славнымъ ѣышь?

Такъ надобно шебѣ ошечеству служишь
Прошивѣ враговѣ его, и оныхъ повѣждая,
Рѣками кровь ихъ проливая,
Жизнь собственную не щадишь.

Вошь средство первое, скажу шеперь другое:
Когда желаешь жить шы болѣе въ поковѣ,
То мудрость полюби, согражданѣ просвѣщай,
Пороки, страсши ошвращай,
И самъ примѣромѣ будь — тогда конечно
Ты будешь незабвень согражданами вѣчно...
Эрастъ ему вниматель

И выслушавъ пришелъ въ ужасное смущенье;
Какъ! Боже мой! сѣ собой онъ разсуждалъ,
Иль жизнью жершвовашь, иль вѣкѣ жить въ при-
нужденьѣ!....

Мудрецъ примѣтивъ то, сѣ усмѣшкою сказалъ:
Еще легчайшее одно я средство знаю,

— 219 —

О НАЧАЛѣ ОБЩЕСТВѣ.

Человѣкъ, какъ бы на произволь судь-
бы оставленный на земномъ шарѣ: при-
нужденный среди всѣхъ бѣдствій приро-
ды, безпрестанно защищать жизнь свою
отвѣ бурь и морскихъ непогодъ, отвѣ огней
и опустошеній волканами причиняемыхъ;
отвѣ весьма знойныхъ, или холодныхъ кли-
машовъ; отвѣ безплодія земли, которая
отказываетъ ему въ пищѣ, или отвѣ зло-
вреднаго ея плодородія производящаго
подвѣ его ногами отразы; наконецѣ отв
нападенія звѣрей жестокихъ, спорящихъ
свѣ нимъ о мѣстѣ его жилища, о добычѣ,
и пѣмѣ какъ бы доказывающихъ, что онъ
не одинъ обладатель, не одинъ царь міра;
— человѣкъ въ семѣ многотрудномъ по-
ложеніи могъ ли самъ собою сохранять
бытіе свое? Нѣмѣ конечно. Онѣ почув-
ствоваль, увидѣлъ, что для пріобрѣшенія
большей силы какъ пѣлесной, такъ и
умственной, необходимо для него было
соединиться въ общество — свѣ другими
себѣ подобными. Чрезъ сіе-то соедине-

— 220 —

ніе человѣкъ воспоржествовалъ надъ по-
ликими бѣдствіями, образовалъ мірѣ сей
по своему, остановилъ рѣки, покорилъ
моря, обезпечилъ, утвердилъ свое суще-
ствованіе; побѣдивѣ часть живопныхъ,
научилъ ихъ служить себѣ, и заставилъ
прочихъ удаливъся отѣжилища его вѣ-
лѣса и пустыни, гдѣ число ихъ по вѣкамъ
уменшается. Чего не могъ сдѣлать одинъ,
то совершилъ совокупно сѣ другими, и
сохраняетъ вѣ цѣлости свое произведе-
ніе. Таково начало, выгоды и цѣль обще-
ства.

Правленіе, имѣть свое начало отѣ
необходимоспи овращать и обуздывать
обиды, коихъ соединившіеся люди взаим-
но опасашься долженствовали. Оно есть
стражъ пекущійся о томъ, чтобы тру-
ды общіе не были возмущаемы.

Посему — общество произошло отъ
нуждѣ человѣка, а правленіе отъ его по-
роковѣ. Общество всегда клонится къ
добру; правленіе должно всегда клонить-
ся къ обузданію зла. Общество есть

— 221 —

первое, оно вь началъ своемъ независи-
мо и свободно; правленіе установлено
для него, и есть не что иное, какъ его
орудіе. Одно обязано повелѣвать, другое
повиноваться. Общество произвело сое-
диненныя силы; правленіе, принявъ свого
опѣь него, должно и посвящать ее всю
для его пользы. Наконецъ, общество есть
само по себѣ совершенно доброе; правле-
ніе, какѣ извѣстно, можешь быть, и весь-
ма часто бываетъ — худое.

Многіе говорятъ, что мы всѣ равны:
ни сколько. Что мы всѣ имѣть одинакіе
права опѣь природы. — Не понимаю какія
шамѣ права, гдѣ есть неравенство вь
шалантахъ, или силѣ, и нѣть никакой
поруки, никакого подтвержденія; — это
значить равнять дубъ сѣ тросію. —
Что природа всѣмѣ намъ предлагаетъ
одно жилище и пѣже средства: нисколь-
ко. Что мы безъ всякаго различія одаре-
ны равными способами для своего защи-
щенія: совсемѣ нѣть; и я не знаю, вь
какомъ смыслѣ можешь быть справедли-

— 222 —

во, чко мы всѣ пользуемся одинакими ка-
чествами ума и тѣла.

Между людьми, между самыми нео-
душевленными, есть врожденное нера-
венство, ко whomу ничѣмѣ пособить не
можно. Надобно, чтобъ оно вѣчно про-
должалось; таковъ законъ природы: и все
то, чко можно получить отъ наилучша-
го законоположенія; есть неисребить
его, но воспрешить его злоупотреблені-
ямѣ.

Однакожъ — одѣливъ дѣтей своихъ
такимъ образомъ: произведя слабыхъ и
сильныхъ, понятныхъ и шупыхъ, не по-
ложила ли сама Нашура натало упѣсненія?
Я думаю чко нельзя сего опровергнушь,
особливо обращясь мыслями кѣшь вре-
мянамъ, когда не существовало еще ни
какихъ законовъ, когда человѣкъ былъ
толь же страшнѣ, толь безразсуднѣ,
какъ и четвероногое.

Что же въ такомъ случае изобрѣли
основатели государствъ и законодатели?
Воспрешить всѣмѣ злополучіямѣ, отвъ

- 223 -

сего естесивеннаго нагала происшекав-
шимъ, помощію нѣкотораго искусствен-
наго равенства, кошорое всѣхъ членовъ
общества безъ исключенія подвергло од-
ной безпристрастной власти. Это мечь
летающій надъ всѣми головами безъ раз-
бора, и равняющій пѣ извѣ ниѣ, кои по-
дымаются выше назначеннаго имѣ гори-
зонта. Но сей мечь былѣ токмо идеаль-
ный. Пошребна была рука, существо фи-
зическое, кошорое бы держало оный.

Что же изъ сего вышло? То, что
исторія общественаго человѣка есть (по
большой части) исторія его бѣдности.
Страницы ея орошены кровію: одни кро-
вію утѣснищелей, а другія утѣсняемыхъ.

Въ сем' отношеніи человѣкъ предста-
вляется хуже и нещасшіе всякаго жи-
вотнаго. Разные роды животныхъ суще-
ствующь на счетѣ одни другихъ; но обще-
ства человѣческія не преспавали нападать
на самихъ себя. Въ одномъ и помѣже кругъ
нѣпѣ ни одногоъ званія, кошорое не съѣда-
ло бы другихъ, и само не было бы съѣдаемо,

— 224 —

каковъ бы ни былъ образъ правленія, или
искусственнаго равенства, прошивополо-
женнаго первоначальному, естественно-
му неравенству.

ПОЛИТИКА.

Государственная политика по цѣли
своей подобна воспитанію юношества:
по и другое имѣть вѣ виду образованіе
людей. Они во многих случаях должны
быть сходными вѣ средствах. Дикіе
народы соединившись вѣ общество, хо-
пятъ шакъ какъ дѣти, чѣпобѣ наставляли
ихъ кротостію и воздерживали силою.
По недостатку вѣ нихъ опыности,
образующей разсудокъ, будучи не способ-
ны управлять сами собою вѣ непрерыв-
номъ послѣданіи многообразныхъ отно-
шеній, кои влечетѣ сѣ собою состояніе
возникающего общества, они имѣютъ
нужду вѣ просвѣщенномъ правленіи, ко-