ЯЗЫКИ ИНДО-ЕВРОП.; ОТРАСЛЬ АРИЙСКАЯ.

57

ше чужихъ элементовъ, чѣмъ остальные сродные ему языки, и
своимъ значеніемъ онъ превосходитъ всѣ остальные; его упо-
требляютъ по всей Индіи какъ всеобщій языкъ¹; образованнымъ
сословіямъ онъ служитъ средствомъ сообщенія. Такъ-какъ онъ
употребляется особенно чиновниками и войскомъ, то онъ назы-
вается также úrdú или úrdú zabán (лагерь или языкъ лагер-
ный); кромѣ того индустанскій языкъ обозначается также сло-
вомъ rîchte=смѣшанный, разбросанный (отъ персидск. rîch-
ten=выливать, разбрасывать) по причинѣ разнообразія со-
ставляющихъ его элементовъ.

4. Къ языкамъ, происшедшимъ прямо отъ санскритскаго, при-
надлежитъ еще языкъ цыганскій². Этотъ любопытный языкъ, не
смотря на разныя судьбы, которымъ онъ подвергался, и погромы,
въ фонетическомъ и лексикальномъ отношеніяхъ, все-таки до
настоящаго времени удержалъ свой типъ (типъ чисто-индійскаго
языка), хотя онъ принималъ на-перехватъ чужіе элементы,
загромоздившіе его наконецъ до-того, что только съ трудомъ
можно распознать настоямій его характеръ. Всѣ его нарѣчія,
не смотря на разнообразіе словъ, имѣютъ все-таки общее осно-
ваніе. По составу грамматики и по корнямъ онъ болѣе всего
сближается съ индустанскімъ языкомъ.

Изъ упомянутыхъ языковъ, индустанскій употребляетъ араб-
ское письмо (примѣнивъ и дополнивъ его для выраженія звυ-
ковъ, невстрѣчающихся въ арабскомъ языкѣ), остальные же
(конечно, за исключеніемъ цыганскаго языка) употребляютъ всл-
кій свое особенное письмо. Всѣ эти способы начертанія обна-
руживаютъ то-же самое происхожденіе съ санскр. dêvanâgarê,
съ которымъ они состоятъ въ близкой связи. Отъ него уклоня-

¹ *Lingua franca*; Th. Prendergast, *Mastery of languages*, London, 1864. Cap. XI 185 и сл.

² *Извѣстный особенно трудомъ Потта*: Die Zigeuner in Europa und Asien, Halle, 1844—45.

58

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 27.

ются пѣкоторымъ образомъ особенно бенгальское и гуджаратское письмо¹.

§ 27. Вторая отрасль арійскихъ языковъ есть отрасль эранская. Изъ древнихъ ея представителей намъ извѣстны языкъ зендскій (или древне-бактрійскій) и древне-персидскій, первый по Зенд-авестѣ, второй по такъ-наз. клинообразнымъ надписямъ (относящимся къ эранской отрасли). Оба эти языки явно сходствуютъ между собою по формамъ и корнямъ значительнѣе, чѣмъ въ ихъ отношеніи къ санскр. языку, но весьма трудно рѣшить вопросъ — которому изъ нихъ приналлежитъ первенство, который типъ древнѣе, древне-бактр. или древне-персидскаго языка. Въ пользу мнѣніа, что языкъ клинообразныхъ надписей древнѣе, говоритъ напр. то обстоятельство, что въ немъ не сливаются гласныя, что напр. не встрѣчаются ни е ни о, такъ-какъ при сочетаніи гласныхъ a+i и a+и обѣ гласныя пишутся вмѣстѣ и не образуютъ особенного знака, далѣе стеченіе согласныхъ, встрѣчающееся нерѣдко въ древне-персидск. языкѣ, избѣгается въ древне-бактр. языкѣ, такъ напр. съ древне-персидск. vardana (юродъ) сравн. др.-бактр. varedh (по Юсти корепь vared), санскр. vardh (augeo), древне-персидск. bākhtri (Бактрія) др.-бактр. bāchdhi. Въ сравненіи съ древне-персидск. языкомъ др.-бактр. смягчаетъ согласныя гораздо больше: древне-персидск. martîja (человѣкъ) др.-бактр. mašja². Но при этомъ нельзя упускать изъ вѣду, что произношеніе древне-персидск. язныка намъ неизвѣстно, что стекающіяся гласныя ai могли произноситься какъ е, и ai какъ о, далѣе и вставка краткаго a въ клинообразныхъ надписяхъ не обозначается, такъ-что в на-счетъ произношенія тѣхъ словъ, гдѣ по видимому встрѣчаются пѣкоторыя соглас-

¹ Nov. Ling. Th. стр. 230; П. Петровъ «О главн. парт.ч. Наиі». Ст. I.—III.
² Сравн. на-счетъ отношения этихъ двухъ древнихъ языковъ Hoefer, Zeitschr. für Wissenschaft. d. Spr. I. B. Berlin, 1845, 59, гдѣ Шнигель высказываетъ мнѣніе, что др. бактр.-языкъ представлялесь новейший языкъ эранской отрасли.

ЛЯЗЫКИ ИНДО-ЕВРОПЭ; ОТРАСЛЬ ЭРАНСКАЯ. § 27. 59

ныя, мы нерѣдко въ недоумѣніи, сравн. слово bākhtri=bāchtri¹,
гдѣ Шпигель преллагаетъ произношеніе bākhtri, которое, по его
миѣнію, болѣе вѣроятно, чѣмъ bākhtari и пр. Переходъ къ ново-
персидскому языку образуетъ гузварешъ (пехлеби=pehlevi); грам-
матика этого языка сближается уже съ грамматикой ново-пер-
сидскаго языка, тогда-какъ большая часть его словъ и корней—
семитическаго происхожденія (и глаголы представляютъ нерѣд-
ко семитическіе корни); такъ напр. для дательнаго и винитель-
наго падежей употребляется уже частица ra², далѣе îcafetet; уже
является (вставное і между существительнымъ и слѣдующимъ при-
лагательнымъ, или при зависимомъ отношенияхъ двухъ непосред-
ственно слѣдующихъ существительныхъ), прошедшее время обра-
зуется уже сложеніемъ со вспомогательнымъ глаголомъ.

Въ поздѣйшій периодъ (въ VI и вначалѣ VII столѣтія) гузварешъ замѣняется пāзенд-омъ, или языкомъ парси; языкъ парси употреблялъ арабское, пāзендъ однако древне-бактр. письмо. Пāзендъ и парси представляютъ разныя выраженія для одного и того-же языка. Семитическіе корни въ этомъ языкѣ не встрѣчаются, разница грамматическихъ формъ отъ гузвареша незначительна, такъ-какъ гузварешъ уже сильно сближается съ устройствомъ ново-персидской грамматики. Послѣднее коренное измѣненіе этого языка произвело введеніе ислама въ Персію. При окончательной перемѣнѣ въ религіозныхъ представленіяхъ, вслѣдствіе водворенія магометанской вѣры, было естественно, что слова и понятія, относящіяся къ древне-персидской религіи, вышли изъ употребленія и замѣнились выраженіями чисто-арабскими. Такъ образовался ново-персидскій языкъ, котораго грамматика чрезвычайно проста, тогда-какъ примѣсь арабскихъ словъ очень значительна. И такъ, можно различать въ образованіи персидскаго языка три главныхъ періода: 1) древній

¹ Spiegel, Altpers. Kglinschriften, стр. 211.

² Hocfr, Zeitschr. für Wiss. d. Spr. 1. B. стр. 66.

60

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 27—28.

періодъ — представляемый древне-бактрійскимъ и древне-персид-
скимъ языками, 2) періодъ гузвареша — преобладаніе семити-
ческихъ элементовъ; языкъ утратилъ уже флексію, 3) періодъ
пӑзенда — устраненіе семитическихъ корней, но за-то, введе-
ніемъ ислама, образованіе ново-персидск. языка и распростра-
неніе арабскаго элемента. Особенное значеніе имѣетъ переходъ
отъ перваго періода ко второму, тѣь языкъ потерялъ свои фле-
ксіи; какимъ образомъ это происходило — объ этомъ нельзя пред-
ложить никакихъ объясненій, такъ-какъ не дошли до насъ на-
мятники тогдашняго времени. Съ ново-персидскимъ языкомъ на-
ходится въ тѣсной связи языкъ курдскій и языкъ афганскій,
или пушту; болѣе отдаленный типъ представляютъ языкъ ос-
сетинскій и языкъ армянскій. На оссетинскомъ языкѣ гово-
рятъ въ одной части Кавказа; этотъ языкъ не имѣетъ лите-
ратуры. Армянскій языкъ представляетъ весьма значительныя
уклоненія, особенно въ фонетическомъ составѣ; онъ употреб-
ляетъ особенное письмо, основывающеся на греческомъ; его
литература богата историческими сочиненіями.

§ 28. Второе главное отдѣленіе индо-европейскихъ языковъ обнимаетъ греко-италійскіе и кельтскіе языки. Эти семьи, представляющія сами по себѣ самостоятельную отрасль, соединены весьма сходными фонетическими и грамматическими явленіями¹. Изъ нихъ, по фонетикѣ и внутреннему устройству, италійская отрасль стоитъ ближе къ кельтской, чѣмъ къ греческой. Эти отрасли раздѣляются слѣдующимъ образомъ:

1. Греческая отрасль. Ея главный представитель есть древ-
не-греческій языкъ съ разными его нарѣчіями, изъ которыхъ
главныя — іонійское, эолійское и дорійское. Изъ іонійскаго на-
рѣчія, на которомъ написаны стихотворенія Гомера, развился
аттическій діалектъ, который, особенно по высокому значенію

¹ Schleicher, Compend. d. Indo-German. Sprachen, Weimar, 1866, 2 Ausg. 9.

языки индъ-европ.; отрасль греческая. § 23. 61

своей литературы, сдѣлался впослѣдствіи языкомъ всѣхъ об-
разованныхъ грековъ. Дорійское и особенно эолійское нарѣчіе
сохранили вѣриѣе древнія формы (такъ напр. зубное т, кото-
рое переходитъ въ аттическомъ нарѣчіи въ σ). Къ латинскому
языку стоитъ эолійское нарѣчіе ближе остальныхъ, такъ-что
уже Присціанъ (въ своихъ 18 lib. Comment. grammat.) сбли-
жаетъ формы латинскаго языка съ эолійскими (І. 36, Н. 43
и проч.). Аттическій діалектъ, сдѣлавшійся общимъ для всѣхъ
образованныхъ сословій языкомъ, по существу дѣла терялъ
этимъ значеніе простаго нарѣчія; изъ него образовался діа-
лектъ всеобщій, коівѣ διαλέκτος. Чѣмъ болѣе онъ распростра-
нялся, чѣмъ болѣе его употребляли и не-греки. тѣмъ болѣе
онъ принималъ чужихъ элементовъ и удалялся отъ древне-гре-
ческаго языка. Порабощеніе Греции турками отезвалось своимъ
вліяніемъ также и на языкъ, хотя только относительно его мате-
ріала, да и то—въ опредѣленныхъ границахъ. Такъ образовался
ново-греческій языкъ, ἡ βρωμαϊκή уλῶσσα (βρωμαϊκὴ произошло
отъ Néα 'Ρώμη Новый Римъ; это было официальное назва-
ніе Византіи). Настоящій переходъ къ ново-греческому языку
происходилъ во время византійскаго царства, когда древ-
не-греческіе стихотворные размѣры начинали утрачиваться и
удареніе заступало ихъ мѣсто; въ то-же самое время формы
сглаживались и настоящій типъ ново-греческаго языка обнаружи-
вался яснѣе. Не смотря на всѣ измѣненія, которымъ подвер-
гался ново-греческій языкъ въ-теченіи столькихъ столѣтій, не
смотря на все отличіе его грамматики отъ грамматическаго у-
стройства древне-греческаго языка, языкъ ново-греческій вовсе
не представляетъ, какъ обыкновенно предполагается, совершен-
но самостоятельнаго языка, различнаго во всѣхъ отношенияхъ
отъ древне-греческаго, а — языкъ, который, не смотря на его
спльно-искаженный видъ даже въ этой форме, не что иное,
вакъ тотъ-же самый древне-греческій языкъ, который отличал-

62

РАЗДВЕЛЕНИЕ ЛЯШКОВЪ. § 29.

ся необыкновенною законченностью своихъ формъ. Что множе-
ство формъ выпущено, а другія существенно измѣнены, понят-
но: такой бываетъ ходъ развитія во всякомъ языкѣ. Въ но-
во-греческомъ языкѣ существуетъ, или вѣрнѣе сказать, про-
зываетъ искаженная форма древне-греческаго языка, а не языкъ
совершенно другой ( какъ напр. романскіе языки относительно къ
латинскому языку); это видно изъ его грамматки. Въ строѣ
латинскаго языка и романскихъ языковъ существуетъ коренное
различіе, котораго нѣтъ между ново-и древне-греческимъ язы-
ками. Въ языкѣ древне-греческій не вошли, какъ въ ла-
тинскій, новые образовательные элементы, совершенно различ-
ные принципы; типъ древне-греческій удержался до настоящаго
времени (съ неизбѣжными конечно познѣненіями). Строгаго пре-
дѣла, раздѣляющего древне-греческій языкъ отъ ново-греческаго,
означить нельзя; поэтому нельзя считать ново-греческій языкъ
языкомъ новымъ. Изъ этого слѣдуетъ, что ново-греческій языкъ
къ древне-греческому стоитъ не въ томъ отношеніи, въ какомъ
итальянскій языкъ къ латинскому, индустанскій къ санскрит-
скому и проч.; это, напротивъ, искаженная форма того-же са-
маго языка. Это доказывается особенно слѣдующимъ: 1) ново-
греческій языкъ употребляетъ опредѣленный членъ ó, ᵒ, το,
равно какъ и древне-греческій; романскіе языки, на-оборотъ, у-
потребляютъ членъ, котораго въ латинскомъ языке нѣтъ. 2) Существительное склоняется по тому-же образцу, какъ и въ древ-
не-греческомъ языке, только упрощеннымъ образомъ (въ роман-
скихъ языкахъ склопеніе происходитъ по совершенно другому
пряципу, чѣмъ въ латинскомъ языке; существительное въ кон-
цѣ вовсе не измѣняется); такимъ-же образомъ склоняются и
прилагательныя имена. 3) Числительныя и мѣстоименія почти
не разнятся отъ древнихъ формъ. 4) Глаголъ не обнаруживаетъ
конечно того изумительнаго богатства формъ, какое свойственно
древне-греческому языку; по сиряженіе производится тѣмъ-же

языки индо-европ.; отрасль греческая. § 28. 63
образомъ и, что особенно важно, формы страдательнаго залога
сохранились (въ романскихъ языкахъ объ этомъ залогѣ, вы-
ражаемомъ самостоятельными формами, и слѣда не осталось). Не-
правильные глаголы ново-греческаго языка не различаются сү-
щественно отъ древне-греческихъ, ихъ число только болѣе о-
граниченно. 5) Образованные греки въ настоящее время съ боль-
шимъ успехомъ стараются возстановить въ своемъ языкѣ, на-
сколько возможно, древне-греческія формы, замѣняя комрѣ того
иностранныя заимствованныя слова чисто-греческими (это осо-
бенно замѣтно въ языке литературномъ, который по граммати-
ческимъ формамъ замѣчательно сближается съ древне-грче-
скимъ языкомъ). Подобныя поцытки были бы совершенно не-
возможными, если-бы ново-греческій языкъ представлялъ языкъ
самостоятельный. Въ Италіи или Франціи, уже шесть столѣтій
тому назадъ, никто не могъ даже помышлять о томъ, чтобы
возстановить въ языке туземномъ типѣ латинскаго языка и
возвести его къ формамъ древнимъ. Это обстоятельство показы-
ваетъ особенно ясно, что ново-греческій языкъ, въ его отно-
шеніи къ древне-греческому, не представляетъ характера
самостояльнаго.

Къ греческой отрасли причисляется еще языкъ албанскій¹.
Его происхождение еще до сихъ поръ отчасти загадочно, хотя
изъ сравненія его корней и разныхъ грамматическихъ измѣне-
ній выходить, что онъ принадлежить къ индо-европейскому
племени. Искаженіе его формъ, особенно же въ склоненіи и
спряженіи, проникло весь его организмъ. Вопросъ — слѣдуетъ
ли причислить албанскій языкъ къ романской или къ грече-
ской отрасли — въ настоящее время нельзя еще считать рѣшен-
нымъ. На- сколько можно судить по главнымъ его чертамъ, онъ

¹ Известный особенно трудами Ху-lander, Ueber d. Sprache der Albanesen oder Schkipetaren, Frankfurt, 1835, и Hahn, Albanesische Studien, Jena, 1854.

64

РАЗДВЛЕНІЕ ЯЗНКОВЪ. §§ 28 — 29.

скорѣе представляетъ сходство съ греческимъ, нежели съ ро-
манскимъ типомъ. Это явствуетъ особенно изъ сравненія его
числительныхъ, мѣстоименій и главныхъ корней глаголовъ; сравн.
напр. изъ числительныхъ δι=2, τερι=3, κάτερι=4, πέσε=5,
νέντε=9, δυνέτε=10, βέτε=βαίνω, πίε = падаю = πίπτω,
κιάγι = стътую, плачу, ср. κλαίω; τάξ = порядокъ (τάξις), ὅτεό-
με=постель (strome) ср., στζεννυμι = простираю, ψέξ = бле-
стъть, Фέξουρε свѣтъ ясный, гр. φλόξ пламя и пр. Въ албан-
скомъ языкѣ есть тоже опредѣленный членъ, который ставится
въ-концѣ. Съ другой стороны, является въ нѣкоторыхъ кор-
няхъ очевидное сходство съ романскими языками, такъ-что при
сильной степени искаженія языка трудно придти къ положитель-
ному выводу [ср. напр. κουπετείγ (понимаю) сарipio, итал. capisco,
κερκογι (ишу) серco, франц. je cherche, Фóρτζιμ (сильный) fortis,
κεντσίγ (пою) = canto, κουβίντ (уговоръ) = conventio, νέμερε
(число) = numerus и пр.]. Шлейхеръ¹ склоняется болѣе къ
тому мѣнію, что албанскій языкъ принадлежитъ къ семьѣ гре-
ческой.

§ 29. Романская отрасль. Коренной языкъ этой отрасли
есть языкъ латинскій, первенствующій между языками древней
Италіи. Изъ большаго количества древнихъ италійскихъ нарѣ-
чій, которые въ-началѣ безъ сомнѣнія были такъ-же распро-
странены, какъ латинскій языкъ, по нѣкоторымъ остаткамъ и
памятникамъ намъ особенно известны языки оскскій и умбрій-
скій. Оскскій языкъ былъ распространенъ по всей южной Ита-
ліи; между дошедшими до насъ отрывками и памятниками за-
служиваетъ первое мѣсто такъ-наз. tabula Bantina 2, содержащая
городское право, которое даровалъ Римъ луканскому городку
Бантія; на осскскомъ языке говорили также разныя сабинскія

¹ Sprachen Europ. 139 и с. 14.

² Kirchhoff, Das Stadtrecht von Bantia, Berlin, 1853; Schleicher, Indogerm. Chrestom. Weimar, 1869, 206—207.

ЯЗЫКИ РОМАНСКИЕ. § 29.

65

племена. Умбрійскій языкъ уклоняется уже больше отъ латин-
скаго, чѣмъ оскскій. Главный дошедшій до насъ памятникъ
этого языка есть такъ - называемая игувинскія таблицы, т.
е. таблицы, найденные въ городкѣ Iguvium (въ настоящее вре-
мя Gubbio); онъ состоять изъ подробныхъ предписаній отно-
сительно разныхъ жертвъ и совершаемыхъ, при такихъ случа-
яхъ, моленіяхъ. — Языкъ этрусскій, который тоже занималъ
не малую часть Италіи въ древнее время, представляетъ,
на- сколько можно судить по весьма скуднымъ остаткамъ до-
шедшихъ до насъ отрывковъ, совершенно самостоятельный я-
зыкъ; съ индо-европейскимъ племенемъ онъ не имѣетъ ни-
чего общаго¹. Острова — Сицилію, Сардинію и Корсіеу въ древ-
нее время занимало иберійское племя, не находящееся тоже
ни въ какой ближайшей связи съ римскимъ народомъ или его
языкомъ. Остаткомъ этого племени считается языкъ басскій,
удержавшійся до настоящаго времени въ небольшой части сѣ-
верной Испаніи.

Языкъ латинскій, въ сравненіи съ языкомъ греческимъ,
подвергался, особенно въ фонетическомъ отношеніи, большимъ
измѣненіямъ. Въ греческомъ языке встрѣчаемъ большое богат-
ство формъ; здѣсь формы сокращены, вмѣстѣ съ неконченнымъ,
будто прерваннымъ, развитіемъ системы согласныхъ. Греческій
языкъ олицетворяетъ, такъ-сказать, идеальную сторону языка,
формальное его отношеніе къ духу языка, латинскій языкъ — его

¹ Попытку Лоренца (Beiträge IV. 15–40) подвести этотъ языкъ, на осно-
ваніи весьма сомнительныхъ сличеній, подъ категорію языковъ ино-европей-
скихъ должно назвать неудавшегося. Сравниваемыя же слова въ своихъ зву-
ковыхъ комплексахъ нерѣдко сомнительны, значеніе многихъ не извѣстно или
не опредѣленно; наконецъ совокупность дошедшихъ до насъ словъ исключаетъ
употребленіе сравнительныхъ приемовъ — сравн. напр., приведенныя въ Beiträge
V. 204, числителяныя: mach (1), thu (2), xal (ими zal—3), huth (4), ci (5) и
пр. Самъ Лоренцъ признается, что пытались объяснить этрусскій языкъ изъ
семитическаго, армянскаго, кельтскаго, или латинскаго, но все — безуспѣшно.

5

66

РАЗДЪЕЛЕНІЕ ЛЯЗКОВЪ. § 29.

матеріальную сторону. Изъ языка латинскаго развились ро-
манскіе языки, но способъ ихъ образованія различался суще-
ственно отъ перехода древне-греческаго языка къ ново-гре-
ческому. То, что мы обыкновенно разумѣемъ подъ именемъ язы-
ка латинскаго, былъ языку литературный, языкъ классическій,
такъ-называемый sermo urbanus; кромѣ того, даже во времена
чистаго классицизма латинскаго языка, существовала такъ-наз.
lingua rustica, или vulgaris, т. е. языкъ чисто разговор-
ный, менѣе развитый и вовсе необработанный, употребляемый
сначала простымъ народомъ, но проникавшій постепенно и въ
высшіе слои¹. Къ нему присоединился языкъ римскихъ провин-
цій, представляющій конечно видъ болѣе или менѣе искаженный,
грамматика котораго, но всей вѣроятности, уклонялась иногда
существенно отъ латинской; произношеніе же въ свою очередь
имѣло тоже свои особенности. Съ уменьшающимся постепенно
политическимъ значеніемъ римскаго народа и съ усиливающим-
ся вліяніемъ отдѣльныхъ провинцій, и языкъ послѣднихъ, сесте-
ственно, долженъ былъ одержать верхъ надъ классическімъ ла-
тинскимъ. Такъ, въ третьемъ и четвертомъ столѣтіяхъ послѣ
Р. Х., латинскій языкъ въ разныхъ провинціяхъ, въ Италіи,
Испаніи, Франціи и проч., находился уже на значительной сте-
пени разложения, когда, начиная съ пятаго столѣтія, вотель
въ него новый, оживляющій его, но и существенно изъявляю-
щій элементъ, внесенный германскими народами, завоевавшими
римскія провинціи и водворившимися въ нихъ. Началась борь-
ба между двумя совершенно разнородными элементами: между
элементомъ романскимъ, представляемымъ народомъ подчлен-
нымъ, но болѣе образованнымъ, и элементомъ германскимъ, свѣ-
жимъ и одареннымъ силою творческой, но принадлежащимъ на-
роду менѣе или вовсе необразованному. Естественнымъ слѣд-

¹ Diez, Grammat. d. roman. Spr. I. 7 и слѣд. 20—36.

ЯЗЫКИ РОМАНСКИЕ: ИТАЛ. ЯЗЫКЪ. § 29.

67

ствіемъ такой борьбы о первенствѣ было то, что высшее образованіе покорило себѣ необразованныя толпы и что эти по-слѣдняи, отказавшись отъ своего языка, приняли языкъ побѣжденныхъ ими народовъ, но съ значительною примѣсью своего собственнаго языка, какъ будто для того, чтобы ихъ примирить съ идеей новаго для нихъ языка. Такимъ образомъ lingua barbara (какъ обозначается языкъ завоевателей) перешла въ lingua romana. Лативскій типъ пропалъ и образовались романскіе языки. Этотъ переходъ отъ германскихъ къ романскимъ языкамъ могъ быть лишь весьма медленнымъ. Прошло несколько столѣтій, прежде чѣмъ германскіе завоеватели вполне отказались отъ своего собственнаго языка, и только продолжительное общеніе съ подчиненными народами побѣдило ихъ сопротивленіе. Такъ, въ девятомъ столѣтіи начинаютъ уже исчезать германскіе языки; во Франціи послѣ раздѣленія каролинскаго государства (всѣдствіе верденскаго договора, 843); въ Италіи образованное общество употребляло итальянскій языкъ уже въ десятомъ столѣтіи. Въ одиннадцатомъ столѣтіи переходъ этотъ былъ оконченъ, и новые языки начинаютъ уже развивать свою литературу¹; такъ, первые испанскіе письменные памятники появляются около средины двѣнадцатаго столѣтія, въ Италіи — въ концѣ того-же столѣтія. Отдѣльные языки, происходшіе изъ латинскаго языка и обозначаемые названіемъ «романскихъ языковъ», слѣдующіе:

1. Итальянскій языкъ. Онъ принялъ меньше чужихъ эле-ментовъ, чѣмъ остальные (по понятнымъ причинамъ, такъ-какъ Италія была отечествомъ латинскаго языка) ²; его фонетика точнѣе

¹ Diez, 45, 48 и слѣд. 58, и слѣд.; Schleicher, Spr. Eur. 166.

² Изъ арабск. языка вошли въ итальянскій слова, какъ папр. assassino (убійца), gelsomino (асмишъ), catrame (деготь веп. alquitrān), meschino (бпдный, несчастный)—ар. maskīn или miskīn (бпдный, нпшій), ricato (вышивка)—арабск. ṛakāta (наполнять, собирать) и пр.

5*

68

РАЗДЪЛЕНІЕ ЛЯЗМОВЪ Ѕ 29.

другихъ романскихъ языковъ соответствуетъ латинской. Нес-
обыкновенная склонность къ благозвучію является въ смяг-
ченіи согласныхъ и въ частомъ ихъ выпущеніи, а также въ
рѣшительномъ преимуществѣ, которое оказывается гласнымъ.
Такъ напр. всякое слово (за исключеніемъ, можетъ быть, око-
ло 10 словъ: con, per, il, non, quel изъ quello и пр.) долж-
но оканчиваться гласною, l переходитъ весьма часто въ і, осо-
бенно если ему предшествуетъ другая согласная: pianta, fiamma,
pieno, bianco изъ planta, flamma, plenus и пр. (Смягченіе при-
ставляемаго къ другой предшествующей согласной l Деліусъ — въ
Schleicher Spr. Eur. 166 — назвываетъ обще-романскимъ явле-
ніемъ; но румунскій языкъ его не знаетъ; далѣе спрашивается:
представляетъ ли смягченіе франц. plein, рулунск. «пліне», или
португ. prazer изъ placere и пр.). Между многочисленными на-
рѣчіями Италіи нарѣчіе тосканское заслуживаетъ первое мѣ-
сто, такъ-какъ оно сдѣлалось языкомъ литературнымъ.

2. Испанскій языкъ. По грамматическимъ формамъ онъ сбли-
жается больше съ латинскимъ языкомъ, чѣмъ языкъ итальян-
скій; это произошло особенно потому, что испанскій языкъ
не поддается, подобно итальянскому, такъ безусловно законамъ
благозвучія, особенно на- сколько они относятся къ окончанію
словъ гласными. При весьма развитыхъ законахъ благозвучія
онъ сохраняетъ надлежащую мѣру въ распредѣленіи своихъ
звуковъ. (Такъ на-пр., въ настоящемъ времени перваго спря-
женія: amo, atas, ama, amatos, amais, aman совершенно
соотвѣтствуютъ латинскимъ формамъ; различіе только въ томъ,
что изъ латинскихъ формъ вездѣ отброшена согласная t: amat=
ama, amatis = amais и пр. Итальянскія формы стоять уже
дальше: amo, ami (ср. исп. atas), ama, amiamo, amate,
amano). По матеріалу, испанскій языкъ содержитъ гораздо
больше чужихъ элементовъ, чѣмъ итальянскій языкъ. Это объ-
ясняется завоеваніемъ Испаніи германскими племенами (съ пя-

ЯЗЫКИ РОМАНСКИЕ: ПОРТУГ. ЯЗЫКъ § 29.

69

таго столѣтія) и, кромѣ того, продолжавшимся семь столѣ-
тій господствомъ арабовъ. При всемъ томъ, испанскій языкъ
сохранился гораздо чище, чѣмъ можно было ожидать, и араб-
скія слова встрѣчаются въ небольшомъ количествѣ¹.

3. Португальскій языкъ стоитъ весьма близко къ испан-
скому какъ по формамъ, такъ и по словамъ; но въ произно-
шеніи и въ фонетическомъ отношеніи проявляется существен-
ная разница, и самая грамматика имѣетъ свою особенность.
Такъ на-пр. онъ имѣетъ носовые звуки, которыхъ нѣтъ въ
испанскомъ языкѣ (ão, ãe, ã, от, ит, ет и пр. Этими звуками онъ
сближается съ языкомъ французскимъ). Латинское начальное f
всегда злѣсь выражается, тогда-какъ въ испанскомъ языкѣ
оно умалчивается (такъ-какъ замѣняющее его h никогда не
произносится), с перелъ t переходить въ i: feito, leite, noite =
сдѣланный, молоко, ночь (въ испанскомъ языкомъ въ такомъ
случаѣ оба звука смягчаются въ ch = русск. ч: hecho, leche,
noche, тогда-какъ итальянскій языкъ у候选яетъ предшествую-
щее с слѣдующему t: fatto, latte, notte). Среднее l, особенно
если слѣдуетъ въ латинскомъ языке i, португальскій языкъ
удерживаетъ, тогда-какъ испанскій его измѣняетъ (обыкновен-
но въ g = руск. х): mulher = mulier, испан. muger, olho изъ
oculo, испанск. ojo, folha изъ folia, исп. hoja и проч. Напро-
тивъ, начальному латинск. cl-, fl-, pl- соотвѣтствуетъ часто
португ. ch (смягченіе шипящаго характера = руск. ш), испанск.
языкъ выражаетъ тѣ-же самая группы чрезъ ll. Такъ, изъ

¹ Большая ихъ часть начинаются съ a-, особенно тѣ, которыхъ первый слогъ al-: alcázar (замокъ) ар. kazr; alçântara (мостъ) ар. kantarat; alfayate (портной) ар. (съ членомъ) al-chajjât; alguacil (приказный служитель) ар. walîl (serjeant, lictor); almohada (подушки) ар. michadat; almacen (магазинъ) ар. al-machzan; alcayde (судья) ар. al-kāzī; alcohol (сурьма, антимонія, аткого-ть) ар. al-kuhl; jarifo (—=xarifo прекрасный, прелестный) ар. šarîf; mās-cara (маска) ар. mascharat (произн. масхарат шутъ, забава, весель); naranja (апельсинъ) ар. nārang и пр.

70

РАЗДЪЕЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 29.

латинск. *clamare* происходитъ португ. *chamar* (шамàp), исп. *llamar* (льямàp), изъ *plorare* = *chorar*, исп. *llorar* и пр. Особенно замѣчательно въ португ. глаголѣ употребленіе слова *ter* = латинск. *tenere*. Оно употребляется для обозначенія прошедшаго времени въ томъ-же смыслѣ, какъ въ остальныхъ романскихъ языкахъ измѣненное латинск. *habere*, такъ на-пр. французск. *j'ai battu*, итал. *ho battuto*, португ. *tenho batido* (произ. тэню батùdu). Кромѣ того, не менѣе замѣчательно спряженіе неопредѣленнаго наклоненія, невстрѣчаемое въ такомъ видѣ ни въ одномъ изъ другихъ европейскихъ языковъ, на-пр. *ter*, *teres*, *ter*, *ter-mos*, *ter-des*, *ter-em*; х, являющееся въ словахъ арабскихъ и латинскихъ, въ первомъ случаѣ произносится какъ *w*—š, во второмъ какъ *kc*—*ks*: *xerife*, *xah* (шерифё, шах), но *proximo*, *seхо* и пр. Изъ португ. языка заимствованы общепотребительныя слова: *мандаринъ*, *багдера* (*bailadeira*, исп. *bailadora*) и *фетишъ* (*feitiço*), означающее — заклинаніе, волшебная сила¹.

4. Языкъ французскій. Въ фонетическомъ отношеніи этотъ языкъ удаляется весьма значительно отъ своего первоначального типа особенно тѣмъ, что сокращаетъ формы и выпускаетъ согласныя, при чемъ и его гласныя подвергаются существеннымъ измѣненіямъ. Носовые звуки сильно распространены; глухія гласныя ǒ, ÿ — eu, и, оеи и пр. преобладаютъ, формы стягиваются и сокращаются всевозможнымъ образомъ. Въ про-

¹ Къ согласнымъ, которые часто отбрасываются, принадлежить особенно н, ср. *ter* (*tenere*), *vir* (*venire*), *lua* (*luna*), *boa* (*bona*), *coelha* (*кроликъ*—cuniculus), *geral* (*generalis*), *cheio* (*plenus*, исп. *lleno*), *padeiro* (*хлѣбникъ* исп. *panadero*), *mesa* (*столъ*—*mensa*), *ameaçar* (*угрожать*, *minari*) и пр. Неръдко выпадаетъ и 1: *anjo* (*angelus*), *diabo* (*diabolus*), *cêo* (*coelum*), *doce* (*dulcis*), *mil-mulo* (*лошакъ*), *chapêo* (*мяпа*—итал. *cappello*) и пр., 1 переходить въ г: *branco* (*бълый*—исп. *blanco*), *prato* (*серебро*—исп. *plata*), *praça* (*торговала* *лошадь*—исп. *plaza*), *igreja* (*церковь*—ecclesia), *empregado* (*чиновникъ*—исп. *empléo*—служба, ср. *франц. employé*), *nobre* (*nobilis*) и пр.

ЯЗЫКИ РОМАНСКИЕ: ФРАНЦУЗСКИЙ. § 29. 71

ТИВОПОЛОЖНОСТЬ ИТАЛЬЯНСКому, французскій языкъ предпочи-
таетъ окончаніе на согласныя. Выпущеніе гласныхъ, особен-
но въ концѣ, проведено въ большихъ размѣрахъ. (Это отно-
сится по преимуществу къ глухому е, удерживающему въ пра-
вописаніи свое мѣсто только по историко-этимологическимъ при-
чинанъ). На законы благозвучія не обращается особеннаго вни-
манія; согласныя, находящіяся между двумя гласными, обыкно-
венно выпускаются, и стекающіяся гласныя въ произношеніи
сливаются: eau изъ aqua, oeil — oculus; al переходитъ въ au:
taux изъ tal-s, chaud изъ caldo. Особенно часто выпускает-
ся с (въ-началѣ, и когда ему слѣдуетъ другая согласная, осо-
бенно t): école — итал. scuola, écouter — ascoltare, épice —
англійск. spice, pâte — pasta, vêtir — vestire и проч. Пере-
ходнымъ языкомъ между языкомъ французскимъ и испанскимъ
можно назвать провансальскій языкъ, который, какъ сохра-
нившій древнѣйшія формы, играетъ важную роль при обсуж-
дении вопроса о взаимномъ между собою отношеніи романскихъ
языковъ. Бопросъ — имѣютъ ли французскій и провансальскій
языки одно и то-же общее основаніе (конечно внѣ латин. языка)
рѣшаетъ Гейзе положительно ¹, но Штейнталь оспариваетъ это
минѣе. (При рѣшительной разницѣ фонетической системы этихъ
двухъ романскихъ языковъ такое предположеніе опровергается
само собою). На провансальскомъ языке написаны сочиненія
трубадуровъ, и онъ былъ весьма распространенъ, такъ-какъ
обнималъ не только южную часть Франціи, но и сѣверо-запад-
ную часть Италіи, Швейцаріи и сѣверную часть Испаніи. Глав-
ный периодъ его процвѣтанія былъ въ ХІ и ХІІ столѣтіяхъ.
Этотъ языкъ давно уже вышелъ изъ употребленія; то нарѣчіе,
на которомъ въ настоящее время говорятъ въ южной Франціи,
находится на высокой степени искаженія и имѣетъ очень мало

¹ System der Sprachwiss. Berlin. 1856, стр. 204.

72

РАЗДЪЕНЕ ИЯЗЫКОВЪ §§ 29-30.

общаго съ древнѣйшимъ провансальскимъ языкомъ. Къ нему
примыкаетъ еще болѣе искаженное нарѣчіе рето-романское
(въ швейцарскомъ кантонѣ Граубюндтенъ, съ ладинскимъ подна-
рѣчіемъ), испытавшее особенно вліяніе германскихъ элементовъ.

5. Послѣдній языкъ романскаго племени есть — румунскій
(невѣрно называемый также языкомъ валахскимъ, такъ—какъ
народъ самъ себя обозначаетъ именемъ «Ромжп» = Rotāp и свою
землю «цара Ромжпёска»). Онъ распространенѣ въ юго-восточ-
ной части Австрии, въ юго-западной части Россіи (въ Бесса-
рабіи) и въ сѣверной части Турціи по. берегамъ Дуная. Этотъ
языкъ болѣе искаженъ, чѣмъ другие романскіе языки, особенно
тѣмъ, что заимствовалъ множество славянскихъ, венгерскихъ,
греческихъ и албанскимъ словъ. Всего болѣе вошелъ элементъ
славянскій, вліяніе котораго распространяется иногда и на са-
мый глаголъ; такъ, въ будущемъ времени, которое выражает-
ся, подобно какъ въ хорватскомъ и сербскомъ языкахъ, при-
ставляемымъ хотѣть — hotěti, сравн. boiżfi=буду (латинск.
букв.: volo fieri), boiż скрие—буду писать (volo scribere, хорв.
ću pisati; такъ и те tem (боюсь) въ формѣ возвратнаго гла-
гола обличаетъ славянское вліяніе (те tem = собств. те ti-
тео, руск. бо-юсь, др.-болг. коѣ са, чешск. bojím se). Корни
глаголовъ, числительныя,ѣмъстоимія и большая часть прила-
гательныхъ удерживаютъ еще вѣрно типъ романскій. Совсѣмъ
не романскаго происхожденія приставка къ концу опредѣленнаго
члена (вел-ле—для мужескаго, — «а» для женскаго рода: «ом-въ»
(l'homme), «ом» = homme; «касъ» (maison), «каса» (la maison).
Это явленіе раздѣляетъ языкъ румунскій съ языками болгарскимъ
и албанскимъ.

§ 30. Кельтская отрасль заняла въ древнія времена самую
западную часть Европы. Такъ-какъ по своему положенію она
удалилась больше остальныхъ отраслей отъ общаго имъ всѣмъ
средоточія, предполагаемаго цептра индо-европейскихъ язы-

ЯЗЫКИ КЕЛЬТСКИЕ. § 30.

73

ковъ, то она весьма естественно менѣе другихъ отраслей умер-
жала первобытный свой типъ. Она измѣнена больше остальныхъ,
и притомъ не только относительно своихъ формъ и словъ, но
и относительно своей фонетики. Переходъ ея звуковъ происхо-
дить по законамъ болѣе отдаленнымъ и менѣе явнымъ, изслѣ-
дованіе которыхъ требуетъ весьма тщательнаго разбора всѣхъ
отдѣльныхъ языковъ и осторожнаго ихъ примѣненія къ языкамъ
сроднымъ. Находясь въ частыхъ столкновеніяхъ съ романскими
элементами, кельтская отрасль заимствовала немалое количество
романскихъ словъ, которые при сравненіи тщательно слѣду-
етъ выдѣлить изъ собственно-кельтскаго матеріала, чтобы на-
конецъ не вносить такіе кельтскіе элементы въ романскіе язы-
ки, которые сами чисто романскаго происхожденія. Изъ сра-
вненія кельтскихъ языковъ съ романскими и славянскими вы-
ходитъ, что чѣмъ далѣе народъ отодвинутъ къ западу, тѣмъ
болѣе теряетъ онъ типъ первоначальный, тѣмъ самостоятель-
нѣе развивается онъ и тѣмъ болѣе принимаетъ онъ чужіе
элементы. Въ кельтскихъ же языкахъ мы встрѣчаемъ много
особенностей, по преимуществу въ фонетикѣ, такъ на-пр. за-
конъ такъ-называемой смѣняемости согласныхъ, т. е. опредѣ-
леннаго, происходящаго по точнымъ правиламъ перехода соглас-
ныхъ, смотря по тому, какое слово или какіе звуки предшеству-
ютъ. Такъ на-пр., въ бретонскомъ языке p, когда предшеству-
етъ a, е или r, переходитъ иногда въ глагольныхъ корняхъ въ
b: pedi (просить), но те a bed (я прошу); въ существительныхъ
же, когда ему предшествуетъ мѣстоименіе та (мой), оно измѣняется
въ f: pried = супругъ (ср. нѣм. freien свататься), но та fried¹.
Такимъ-же образомъ m въ v: mervel (умирать), но те a varo;
та тар (мой сынъ), да vap (твой сынъ) и пр. Подобно и въ
ирландскомъ языке: ceann = голова (произн. кенн), но то ceann =

¹ A. Dumoulin, Gramm. lat.-celt., стр. 9 и слѣд.

74

РАЗДВЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. §§ 30—31.

мо хенн (моя голова); paiste—ребенокъ, дитя (въ сюом. языкъ poika), то paiste—то faiste (мое дитя) и проч.

Кельтскіе языки распадаются на двѣ отрасли: 1) кимрійская отрасль, 2) гельская отрасль. Первое отдѣленіе обнимаетъ языки собственно кимрійскій (или галлійскій), бретонскій (bas-breton) и вымершій въ настоящее время корніческій. Гельская отрасль заключаетъ въ себѣ языкъ ирландскій (занимающій, по своему значенію и развитію, первое мѣсто между кельтскими языками настоящаго времени) и языкъ собственно гельскій (erse), т. е. нарѣчіе сѣверной Шотландіи; къ нему примыкаетъ нарѣчіе острова Мань, имѣющее свои особенности и уклоненія, но лишенное всякаго значенія. Ирландскій языкъ — въ близкой связи съ собственно-гельскимъ и удержалъ древній типъ гораздо чище остальныхъ сродныхъ ему языковъ. Гельское нарѣчіе менѣе развито, нежели языкъ ирландскій, и его памятники не отличаются такою древностью, какъ памятникъ ирландскіе. (На гельскомъ нарѣчіи написанъ «Оссіанъ» Макферсона, содержащій народныя преданія въ стихотворной форме). Галлійскій (или веллскій — отъ англійск. Wales —Welsh) и бретонскій языки между собою очень сходны. Они стоять въ такомъ-же другъ къ другу отношеніи, какъ испанскій языкъ къ португальскому. Эти языки были особенно известны древнимъ, тогда-какъ языкъ ирландскій по своей отдаленности былъ менѣе известенъ. Изъ кельтскихъ языковъ нѣкоторые элементы перешли въ сосѣдніе языки, въ романскіе, германскіе и даже въ славянскіе языки (такъ напр. въ языкъ чешскій), но число этихъ словъ не большое; кельты, направивъ, были гораздо болѣе доступны чужимъ вліяніямъ и займствовали скорѣе сами чужія слова, чѣмъ ихъ вносили въ языки инонлеменныхъ народовъ.

§ 31. Германская отрасль представляетъ племя, находящееся въ срединѣ между кельтскими и романскими племенами

ЯЗЫКИ ГЕРМАНСКИЕ. § 31.

75

съ одной, и славянскими съ другой стороны; она сближается значительно съ илеменемъ славянскимъ. Общаго кореннаго языка для этой отрасли означить нельзя; можно только указать на тѣ языки, которые изобличаютъ древнѣйшій типъ. Сюда принадлежать языки: готскій, древне-нилемецкій и нордическій. Эти древніе языки независимы другъ отъ друга и не развивались одинъ отъ другаго; поэтому они занимаютъ сравнительно самостоятельное положеніе. А потому нельзя считать готскій языкъ корнемъ остальныхъ германскихъ языковъ; языка, происходящаго прямо изъ готскаго, не сохранилось.

Готскій языкъ «gutiska razda»¹ составляетъ между германскими языками самый древній типъ. Дошедшіе до насъ памятники готскаго языка, какъ-бы они ни были скудны, принадлежать къ самымъ древнимъ между германскими. Самая же грамматика сближается съ санскритскою болѣе, чѣмъ въ остальныхъ языкахъ. Поэтому готскій языкъ между германскими языками занимаетъ неоспоримо первое мѣсто. Безъ него невозможно было бы составить систематическое обозрѣніе германскихъ нарѣчій на основаніи историческаго ихъ развитія, какъ сдѣлалъ Гриммъ въ знаменитомъ своемъ сочиненіи «Deutsche Grammatik» (кромѣ «Geschichte d. deutsch. Spr.»). Къ древне-нилемецкому языку готскій языкъ стоитъ въ близкомъ отношеніи, особенно по своей фонетикѣ и флексіи; съ нордическими языкомъ раздѣлаетъ много переходовъ и явленій въ такъ-наз. передвиженіи звуковъ (Lautverschiebung). Это послѣднее явленіе свойственно германскимъ нарѣчіямъ; оно открыто и разъяснено Гриммомъ и состоять въ томъ, что опредѣленные звуки (а именно согласныя) одного языка замѣняются въ другомъ сродномъ языкѣ сходными союменными звуками, на основаніи ясно опредѣленныхъ правѣлъ (допускающихъ, впрочемъ,

¹ Писать «готскій» - совершенно ошибочно. ср. Zeitschr. f. vergl. Spracht. V, 153–154.

76

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯВНКОВЪ § 31.

также исключенія). Такъ-какъ при сравненіі иноплеменныхъ индо-европейскихъ языковъ съ готскимъ въ трехъ разрядахъ согласныхъ, именно: гортанныхъ, зубныхъ и губныхъ, замѣчаются правильные переходы, точно такъ-же встрѣчаются подобные (но не тѣ-же) переходы при сравненіі звуковъ готскихъ и на-пр. древне-нѣмецкихъ; такъ греческому Ф=ph соотвѣтствуетъ готское b, но древне-нѣмецкое p, греческому χ готское g, а древне-нѣмецкое k: Фnyós (букъ), готск. bôka, древне-нѣмецк. puocha; холй (желѣ), норлич. galla (нѣмецк. galle, англ. gall), древне-нѣмецк. kalla и проч. Другая особенность германскихъ нарѣчий есть такъ-наз. отbirdıkъ (Ablaut), т. е. правильное измѣненіе коренной гласной въ глаголѣ. Измѣненіе въ формѣ обусловливаетъ и измѣненіе въ значеніи глагола. Такъ наприм. i, являющееся въ неопределномъ наклоненіи и въ настоящемъ времени, въ прошедшемъ времени переходитъ въ a, во множественномъ числѣ того-же времени въ и (или въ e), а въ причастіи прошедшаго времени страдательнаго залога въ и; сравн. готск. brinnan (горѣть), прошедшее время brann, множ. число brunпит, причастіе прошедшаго времени brunnans; nima (беру) прош. врем. пит, множ. числ. петит, причастіе питанъ. Другой разрядъ глаголовъ съ кореннымъ i измѣняетъ эту гласную въ прошедшемъ времени въ a, во множ. числѣ въ e, а въ причастіи въ i: mitan=мьрить (голландск. meten, нѣмецк. messen), mita (мьрю) прош. врем. mat, множ. чис. metum, а причастіе mitans; или коренное iu (соотвѣтствующее первоначальному i) переходитъ въ прошедшемъ времени въ au, а во множ. числѣ и въ причастіи въ и: liugan (лать), liuga (лу), прош. врем. laug, множ. числ. lugum, причастіе lugans и проч. То-же самое явленіе новоряется въ такомъ-же видѣ и въ остальныхъ германскихъ нарѣчіяхъ, съ тѣмъ только различіямѣ, что въ послѣднихъ оно болѣе ограниченно и кромѣ того подвержено разнымъ упрощені-

ЯЗЫКИ ГЕРМАНСКИЕ: ГОЛЛАНДСК., АНГЛІЙСК. § 31. 77

ямъ: сравн. нѣм. singen, прош. врем. sang, причастie gesungen;
англ. to sing, прош. врем. sang, причастie sung; другаго рода
есть измѣненіе въ соотвѣтственныхъ голландск. формахъ: zin-
gen, zong, gezongen, но въ датск. языкѣ: synge, sang, sun-
get, напротивъ шведск. sjunga, sjöng, sjungit и проч.

Изъ древне-нѣмецкаго языка развился посредствомъ средне-
вѣковаго нѣм. языка ново-нѣмецкій языкъ. Реформація образуетъ
предѣлъ, раздѣляющій языкъ средне-вѣковыхъ временъ отъ
языка новаго времени, тогда-какъ XI столѣтіе представляетъ
первый периодъ языка средне-вѣковыхъ временъ (mittelhoch-
deutsch). Нѣмецкій языкъ довелъ уже нѣсколько дальше измѣненіе
своихъ звуковъ, особенно гласныхъ. Чистое готское α эдѣсь уже
замѣняется глухимъ е (подобно какъ въ французскомъ языкѣ
въ его отношеніи къ итальянскому и испанскому языкамъ). Пере-
движеніе звуковъ объясняетъ весьма отчетливо очевидное раз-
личіе нѣмецкой фонетики отъ голландской, такъ наприм. нѣм.
ch соотвѣтствуетъ голландскому k (suchen=голланд. zoeken),
пѣмецк. z=голл. t: zwei=twee, zehn=tien, zwanzig=twin-
tig; нѣм. f (или pf)=голл. p: pflegen=plegen, schaffen=
scheppen, werfen=werpen. helfen=helpen и проч. Тѣ-же пе-
ремѣны замѣчаются въ сравненіи нѣмецкихъ согласныхъ съ ан-
глійскими и скандинавскими.

Ближе къ древне-нѣмецкому языку стоитъ фризскій языкъ¹,
тогда-какъ голландскій языкъ болѣе примыкаетъ къ средне-
вѣковому нѣмецк. языку, а въ настоящее время къ одному изъ
нѣмецкихъ нарѣчій, такъ-назыв. plattdeutsch; самый языкъ
обозначается какъ nederduitsche taal. Фламскій — тотъ-же
языкъ, что и голландскій, уклоняется однако отъ него въ нѣ-
которыхъ отношеніяхъ, особенно же въ прагописаніи, и уступа-
етъ замѣтно вліянію французскаго языка.

¹ Rask, Frisisk Sproglære, Kjöbenhavn. 1825.

78

РАЗДІЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 31.

Особенное явленіе представляетъ языкъ англійскій. Онъ со-
ставленъ изъ многихъ весьма разнообразныхъ элементовъ. Уди-
вительно, до какой степени англійскій народъ успѣлъ овладѣть
этою смѣсью разнородныхъ элементовъ и образовать изъ нея
языкъ, который, при большой простотѣ и, можно даже ска-
зать, бѣдности формъ, нисколько не теряетъ въ выразитель-
ности и логической точности. Его основаніемъ служилъ языкъ
англо-саксонскій. Народъ, говорящій на этомъ языкѣ, началъ
заселять Англію около половины V столѣтія; ему должно было
уступить кельтское населеніе. Нашествіе датчанъ въ концѣ
VIII стол. тоже повліяло въ нѣкоторой степени на англо-са-
ксонскій языкъ, хотя, при большомъ средствѣ этихъ языковъ,
вліяніе было менѣе замѣтно. Развитіе языка было прервано въ
концѣ ХІ стол. завоеваніемъ норманновъ, въ языке которыхъ
преобладалъ романскій (французскій) элементъ, хотя и онъ
самъ не былъ чуждѣ примѣси датскихъ и кельтскихъ словъ.
Естественно, что и здѣсь древнѣйшій элементъ (англо-саксон-
скій), соединенный съ датскимъ элементомъ, вступилъ въ от-
чаянную борьбу съ вторгнувшимся иностраннымъ, чуждымъ ему,
норманскимъ языкомъ. Оба языка существовали долгое время
одинъ возлѣ другаго, точно такъ, какъ въ Италіи, Испаніи и
Франціи германскіе языки возлѣ латинскаго. Подобно какъ въ
упомянутыхъ земляхъ, такъ и въ Англіи борьба кончилась сли-
тіемъ обоихъ языковъ въ одинъ, съ тою только разницею, что
изъ этой борьбы вышелъ языкъ не романскій, а германскій.
Дулъ романскій въ Англіи не успѣлъ одержать верхъ надъ
германскимъ, хотя онъ подкрѣплялся, особенно съ XIII столѣ-
тія, еще новыми французскими и латинскими элементами, вхо-
дившими въ употребленіе особенно въ литературномъ языкѣ.
Такъ произошелъ англійскій языкъ. Не смотря на всю чу-
жую примѣсь, его характеръ по преимуществу — германскій;
это явствуетъ изъ его грамматики и изъ коренныхъ словъ, и

ЯЗЫКИ ГЕРМАНСКИЕ, СКАНДИНАВСКИЕ. § 31. 79

кромѣ того, — особенно изъ того, что слова романскаго про-
исхожденія употребляются по большей части образованными со-
словіями (и конечно въ литературѣ), тогда — какъ простой на-
родъ употребляетъ по преимуществу слова происхожденія гер-
манскаго. (Подобное явленіе усматривается въ турецкомъ язы-
кѣ). Такимъ образомъ нерѣдко для одного и того-же слова
удержано два выраженія — одно романское и одно германское,
напр. to forgive и to pardon (простить), to help и to aid
(помогать), to set out и to depart (упхать, отправиться), shel-
ter и protection (защита), thought и idea (мысль), meaning и
signification (значеніе) и проч. Любопытно и то, что романскія
обозначенія нѣкоторыхъ животныхъ приняли отчасти другое
значеніе, тогда — какъ соотвѣтство. германское слово удержало
настоящее значеніе: ох (воль), но beef изъ франц. boeuf (говяди-
на), calf (теленокъ), но veal (телятина), франц. veau (те-
ленокъ); sheep (овца), mutton (баранина), франц. du touton и пр.

Нордическій языкъ съ своими особенностями удержался въ древ-
нихъ формахъ въ исландскомъ языке, на котором составлены
важные, по своему значенію и своей древности. памятники (такъ-
назыв. Edda-s, повествующія о преданіяхъ нордическаго народа,
тоже религіознаго содержанія). Раскъ, въ своемъ сочиненіи ¹, воз-
велъ исландскій языкъ къ греческому, какъ къ самому древнему
языку, до котораго можно было дойдти. (Въ тогдашнее время
санскритскій языкъ въ средней Европѣ былъ почти неизвѣ-
стенъ). Близкое родство между санскритскимъ и исландскимъ
языкомъ доказалъ Westergaard ². Изъ приведенныхъ имъ при-
мѣровъ выходить, что и здѣсь, подобно какъ въ пѣмецкомъ и
авглійскомъ языкахъ, иметь полное значеніе законъ о передви-
женіи звуковъ, сравн. са:скр. purâ (прежде), исландск. fyrr,

¹ Om det Nordiske Sprog Oprindelse (Kjøben. 1814).

² Mém. de la Soc. R. des Antiquaires du Nord, Copenh. 1843, 41-74, и
Hoefer, Zeitschr. f. Wissensch. d. Spr. I. 116-139.

80

РАЗДЪЛЕНІЕ ЛАНКовъ 31.

скр. kâla (смертъ), исл. hel (шведск. slå ihjäl = убить), скр. dêva (богъ), исл. tivor; скр. mâtr, исл. móðir (матъ); скр. vrka, исл. vargr (волнъ) и под. формы исландскаго языка обнаруживаютрѣштительно древній типъ: это настоящій нордическій языкъ съ незначительными измѣненіями. Что форма весьма древняго языка могла такимъ образомъ сохраниться, объясняется именно положеніемъ исландскаго острова, по которому на самый языкъ чужіе элементы не могли оказывать почти никакого вліянія.

Къ новѣйшимъ языкамъ, происшедшимъ изъ древне-нордическаго, принадлежать языки: датскій (съ норвежскимъ нарѣчіемъ, лишеннымъ ьпрочемъ всѣкаго значенія) и шведскій. Первый теряетъ много нордическаго типа особенно тѣмъ, что чистое древнее а у него уже измѣпляется въ е (подобно какъ въ нѣмецкомъ языке), кромѣ того датскій языкъ запмѣстовывалъ значительную часть чисто-нѣмецкихъ словъ: сравн. напр. bekjende, нѣмец. bekennen (признаться); ærgre нѣмец. ärgern (сердить, разсердить); fruentimmer нѣм. frauenzimmer женщина (собственно датское выражение есть kone, гречес. γυνή, или hustru, скр. strî); slobrok нѣмец. schlafrock (халамъ); gartner, нѣмец. gärtner (садовникъ); fordærve нѣмец. verderben (испортить); dögenigt (негодяй) нѣмец. taugenichts и пр. (Всѣ эти слова могутъ замѣниться чисто-датскими выраженіями). Существенное отличіе нордическихъ языковъ (новѣйшихъ) отъ прежде упомянутыхъ германскихъ является особенно въ томъ, что 1) они приставляютъ опредѣленный членъ къ концу существительныхъ (подобно какъ въ румунскомъ, албанскомъ и болгарскомъ языкахъ), тогда-какъ въ другихъ языкахъ членъ ставится въ-началѣ; 2) прилагательныя имена, если употребляются какъ предикативныя (послѣ существительныхъ), отличаютъ единственное число отъ множественнаго и кромѣ того въ единственномъ числѣ мужескій и женскій родъ

ЯЗЫКИ ГЕРМАНСК.: ОКАНДИНАВСКИЕ. §§ 31—32. 81

отъ средняго, тогда-какъ въ другихъ герм. языкахъ предикативное прилагательное не различаетъ ни рода, ни числа, срав. нѣмецк. das haus ist gross и die häuser sind gross, англійск. the house is large и the houses are large, а датск. manden er stor, huset er stort и drengene ere store; 3) скандинавскіе языки имѣютъ самостоятельные формы для страдательнаго залога, который образуется приставленіемъ къ концу глагольнаго корня согласной s, дат. elske = любить (чешск. láska = любовь): jeg elske-r (я люблю), но jeg elske-s (я любимъ). Много датскихъ словъ по вышеприведеннымъ причипнамъ состоять въ близкомъ сходствѣ съ англійскими: silke (шелкъ), англ. silk; bære (носить), англ. to bear (готск. bairan, скр. bhar); dömtte (осудить), англ. to doom; hvor (ь), англ. where (въ произношеніи h сперва слышно, а потомъ произносится w,ср. готск. hvar); möde (встрѣтить), англ. to meet; qvinde (женщина) и англ. queen = королева (будто женщина по преимуществу); træ (дерево), англ. tree, qvæde (пьть) и англ. (болѣе архаист.) quoth (онъ сказалъ) и проч. (Приведенные здѣсь слова конечно тоже сходы съ соответственными готскими, но по фонетическімъ измѣненіямъ они, сходствуя между собою, расходятся съ готскими словами и, кромѣ того, различаются существенно отъ соответственныхъ нѣмецкихъ и голландскихъ словъ, гдѣ мѣсто ихъ заступаютъ совершенно другие корни). Шведскій языкъ—самый благозвучный между германскими языками; онъ тѣсно примыкаетъ къ датскому языку и разнится отъ него особенно тѣмъ, что его фонетика удержалась чище, древнѣйшіе звуки сохранились, особенно преобладаетъ чистое α. По матеріалу шведскій языкъ удержалъ больше нордическихъ словъ, чѣмъ датскій, хотя и онъ не чуждъ иностранной примѣси, особенно же французскихъ, частью и нѣмецкихъ словъ.

§ 32. Славянско-литовская отрасль. А) Къ славянскому племени можно причислить и семью языковъ литовскихъ, такъ-

6

82

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 32.

какъ эти послѣдніе языки весьма тѣсно примыкаютъ къ слав. семьѣ какъ по фонетикѣ, такъ и по грамматическимъ сходнымъ конструкціямъ и особенно по родству корней¹. Не способря на это, литовскій языкъ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъЗа-нимаетъ самостоятельное положеніе. Отъ славянскихъ языковъ онъ различается особенно тѣмъ, что его формы древнѣе славянскихъ и ближе подходятъ къ санскритскимъ. Литовскій языкъ вообще по древности звуковъ и по цѣлости своей грамматики между индо-европейскими языками настоящаго времени занимаетъ первое мѣсто. Такъ, напр., семь санскритскихъ падежей въ немъ еще сохранились (равно какъ въ слав. языкахъ), удержалось и двойств. число, конечное с какъ обозначеніе именит. падежа при существительныхъ и проч. Самая древняя форма этого языка была такъ - назыв. древанское или древнепрусское нарѣчіе, вымершее во второй половинѣ XVII вѣка; въ грамматикѣ, на- сколько можно судить по весьма скучнымъ, дошедшимъ до насъ, остаткамъ, оно имѣть въ нѣ-которыхъ отношеніяхъ даже древнѣйшій типъ, чѣмъ языкъ литовскій ². Литовскій языкъ ³ дѣлится на два нарѣчія: собственно - литовское нарѣчіе и жемаитское, или жмудское нарѣчіе. Первое нарѣчіе употребляется въ небольшой части восточной Пруссіи, второе — особенно въ сѣверо-западной части Россіи ⁴. Къ литовской семьѣ принадлежить п нарѣчіе латышское, на котором говорятъ въ Курляндіи и большей части Ливоніи. Это нарѣчіе потеряло уже большую часть того, самостоятельнаго типа, который до такой степени отличаетъ языкъ литовскій. Формы его уже значительно упростились, фонетика вовсе несамостояльна, а представляетъ одинъ только сни-

¹ Ср. Časopis Česk. Mus. 1853, sv. 2. Ojazyku litevském, zvlášť ohl. na slov.

² Nesselmann, Die Sprache der alten Preussen, Berlin, 1845.

³ Самый древній дошедший до насъ памятникъ восходитъ къ половинѣ XVII ст.

⁴ Šafařík, Slovanský Národopis, V Praze, 1849, стр. 112.

РАЗЛИЧИЕ ОТРАСЛИ ЛИТОВСКОЙ ОТЪ СЛАВЯНСКОЙ.

83

мокъ съ славянской, чужие элементы вникли въ самый составъ языка, такъ напр. — неупотребляемый въ литовск. языкъ членъ. Этотъ языкъ образуетъ прамой переходъ отъ литовской семьи къ славянской отрасли.

Главныя характеристические черты, свидѣтельствующія о самостоятельности литовскаго языка, въ отношеніи его къ славянскимъ, слѣдующія:

1. Въ звуковомъ отношеніи. а) Въ литовскомъ языке преобладаетъ еще чистое a, тогда-какъ уже въ самыхъ древнихъ, дошедшихъ до насъ, памятникахъ славянскихъ (чешскіе доходятъ до Х, древне-болгарскіе до ХІ столѣтія) гласныя, особенно же a, подвергаются окончательному ослабленію не только въ суффиксахъ, но и въ корняхъ; такимъ образомъ литовскимъ словамъ: anglès (уголь), akès (глазъ), árti (орать), ásilas (осель), avès (овца), vákaras (вечеръ), kanápes (конопля), matýti (смотрѣть), naktès (ночь), rágas (рогъ), básas (босый), valiè (воля) — соотвѣтствуютъ древне-болгарскія: жгль, око, оратн, ослѣль, овьца (кор. овь-; -ця — уменьшительное окончаніе), вěчеръ, коноплы, мотрінѣ (съмотр-), ношть, рогъ, босъ, болы.

b) Двугласныя литовскій языкъ удерживаетъ вездѣ, — славянскій вездѣ ихъ стягиваетъ; сравн. литовск. ausìs (ухо), aúti (-уть въ об-уть), daï-rýtis (оглядываться), eí-ti (идти), gailéti (жалѣть), jáunas (молодой), kùinas (лошадь—быть можетъ перевято изъ слав. языка), laižýti (лизать), mainýti (обмѣнять), meilùs (милый), ráibas (хябой), saúsas (сухой) — и соотвѣтственныя древне-болгарск. слова: оўхо, об-оўн, о-зуратн, нтн, жалитн, юнъ, конь, лицатн, мѣннтн, мнлъ, (рабъ—perdix, Mikl. Lex.), соўхъ.

с) Славянскій языкъ, на-сколько мы его знаемъ, въ самой древней, дошедшей до насъ формѣ, не терпитъ согласныхъ въ концѣ, и потому опѣ всегда отбрасываются: въ литовскомъ я-

6*

84

РАЗДЪЛЕНІЕ ЛЯЗКОВЪ. § 32.

языкъ, напротивъ, въ конечныхъ слогахъ отбрасываются гласныя (особенно въ произношеніи) и удерживаются согласныя; такъ на-пр. изъ первоначальн. svait-as литовскій языкъ образовалъ svét-as, а славянскій скѣтъ (lux, mundus отъ кор. svit); изъ первонач. dhvar-i — (сратн. греч. θησί- въ θησί-ον) произошло литовск. žverì-s (въ именит. пад.), а слав. ζεῖρь; изъ sam-marti-s — литовск. smèrtis (mors), а слав. съмръть; первонач. sunus (filius) встрѣчается въ такой-же формѣ въ языкѣ литовскомъ, тогда-какъ въ слав. языкѣ оно измѣнено въ сынъ; слова какъ pónas (господинъ), bútas (домъ), dévas (богъ), kú-nas (тъло), patìs (самъ), tokís (такой) произносятся (или стоятъ вмѣсто): póns, búts, dévs, kúns, pàts, tóks; mùts (намъ, дат. пад. отъ més—мы) стоитъ вмѣсто mùtus¹, jùtms (вамъ) вмѣсто jùtus. Формы неопредѣленныхъ наклоненій на i (въ лит. языкѣ) произносятся безъ этой гласной: meílyti (желать), mazgóti (мытьъ), búti (бытъ), bég-ti (бъжать), rìšti (вя-зать), púti (инить), vèsti (бести) и пр. произносятся: méi-lyt, mazgót, bút, bégt, rišt, pút, vèst; говорить дальше: ýr вм. yrà естъ), álkst (вм. álksta голодаетъ), důst (вм. důsti даетъ) и пр.

## 2. Въ грамматическомъ строѣ:

а) Въ склоненіи литовскій языкъ придерживается въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ вѣрнѣе древняго типа, чѣмъ славянскій языкъ. Такъ на-пр., въ муж. темахъ на a, -i, -u, въ муж. и жен. на i въ именит. падежѣ удерживается конечное s, тORDА-какъ въ славянскомъ оно выпадаетъ: sápna-s (sornus)= др.-болг. съинъ (изъ súp-ný); nósi-s (nasus), др.-блг. носъ; medùs (mel), др.-болг. медъ (ср. греч. μέθυ-); meilùs=др.-болг. мнѣль; máras (pestis), др.-болг. моръ (mors). Родительный падежъ въ нѣкоторыхъ разрядахъ существительныхъ сохраняетъ конечное s, котораго въ славянскихъ языкахъ ни-

¹ Schleicher, Lit. Gramm. 216.

РАЗЛИЧИЕ ОТРАСЛИ ЛИТОВСКОЙ ОТЪ СЛАВЯНСКОЙ. § 32. 85

гдѣ нѣтъ: литовск. aktèns, duktèrs, motèrs (женщины), su-
naús, debesés (облака — родит. пад.), ugnés, žvaigždés, ràn-
kos, stèrnos (серны — род. пад.) соотвѣтствуютъ формы древне-
болгарскія: камене, дѣштере, матере (матери), сына, небесе,
огни, звѣзды, рѣки, срѣны; форма мѣстнаго падежа множ.
числ. на se (изъ древн. — su) въ литовск. языкѣ въ фоне-
тическомъ отношеніи стоитъ ближе къ первоначальной формѣ
чѣмъ др. — болг. — хъ, такъ — какъ форма первобытная была — sva
(изъ-svas) = санскр. -su (за выпускомъ конечнаго a и необ-
ходимымъ вслѣдствіе этого переходомъ v въ и): rànkose (про-
износять обыкновенно rànkos) др. — болг. рѣка-хъ; sunù-sè (=su-
nùs) = сынохъ (= сыновъ хъ), dukterisè — дѣштерехъ.

b) Самостояльнаго окончанія -iáusias (=jáusias, произн.
iáusies, въ жен. родѣ: -jáusia=iáusia, произн. -iáusie) для пре-
восходной степени въ лит. языкѣ нѣтъ въ славянскомъ, такъ-какъ
въ древне-болг. языкѣ (какъ и въ русскомъ) особыхъ производ-
ственныхъ окончаній нѣтъ; —превосходная степень или со-
впадаетъ съ сравнительною, или образуется посредствомъ при-
ставки сначала къ положительной степени слога прѣ-; такимъ
образомъ литовскимъ: geriáusias (optimus, отъ géras, =bonus),
saldžáusias (dulcissimus — изъ sald-jausias, отъ saldūs = санскр.
svádu-) соотвѣтствуютъ древне-болг.: прѣдобрѣ, прѣсладѣнѣ.

с) Въ спряженіи славянскому языку свойственны два само-
стоятельныхъх аориста (бѣхъ — бѣхъ; пѣхъ — пинахъ; вѣдахъ —
ведахъ), которыхъ нѣтъ въ языке литовскомъ, представляющемъ
лишь сложныя и новѣйшія формы (такъ напр. несовершенное прош.
время образуется посредствомъ приставленнаго къ корню -davau
въ первомъ лицѣ единств.: válg-ydavau = edebat = идѣахъ =
идимыхъ; желательное наклоненіе въ первомъ лицѣ един. окан-
чивалось на -tumbiau, которое состоитъ изъ суффикса tu и
глаг. корня bû = быть и пр.). Славянское причастіе прошед-
шаго времени дѣйствительнаго залога на -Лъ, -Ла -ло (во множ.

86

РАЗДЪЕНІЕ ЯЗЫКОВ. § 32.

чис. -лн) — (далъ, -лa, лo, лн; пилъ) совершенно чуждо литов-
скому языку. За-то особенность литовскаго спраженія соста-
вляетъ одинаковость формъ третьяго лица всѣхъ чиселъ (встрѣ-
чается тоже въ языке древанскомъ): мokin (mokina) онъ у-
читъ, они учатъ, они оба учатъ (двойств. чис.); áug (изъ
áuga) онъ растетъ, они растутъ, они оба растутъ (áugti=
расти); kert (изъ kerta) рубитъ (неопр. kirs-ti, изъ kirt-ti)
и пр.

d) Въ литовскомъ языке доселѣ сохранилась самостоятельная форма для выражения будущаго времени, которое оканчивается на sìu и произошло изъ первобытнаго sjâmi: gér-siu (буду пить; gér-ti пить); bú-siu (буду=ero; bú-ti=бътн); dů-siu (дамъ отъ dů-ti=дать; первоначальная форма: dá-sjá-mi). Въ древне-болг. языке буд. время выражается формами настол- щаго или неопред. наклоненіемъ въ связи съ наст. временемъ глаголовъ нмѣтн, нлауатн, хотѣтн¹.

3. Въ лексикальномъ отношении. Не смотря на чрезвычайное
сходство корней обѣихъ отраслей, иногда попадаются слова съ
корнями совершенно различными. ср. напр. лит. kál-nas—гора;
dévas (deus) — богъ; kalb-éti (говорить), др. — болг. млъквнти;
megóti (спать), др. — болг. съпатн; kovóti (сражаться) — брати
сц (борц ск); sénas (старый), sénis (старикъ — лат. seni-
имен. senex), др. — болг. старъ (примыкаетъ къ скр. sthavira);
láb-as (хорошій), добръ: gird-éti (слышать), слышатъ; gér-
ti (пить), пинтъ; válgyti (есть), истнъ (изъ ист-тн); dainà
(пъснь), пьснь и пр.

В. Собственно - славянское илемя — самое распространенное
между индо-европейскимъ племенами. Эта отрасль, вмѣстѣ съ ли-
товскою семьей, стоитъ въ весьма близкомъ родствѣ съ языкомъ
санскритскимъ, что объясняется особенно занимаемымъ ею про-

¹ О скудныхъ остаткахъ самостоятельнаго будущаго времени въ древне-болг. языке ср. Schleicher, Zeitschr. f. vergl. Sprachf. IV, 189—190.

ЯЗЫКИ СЛАВЯНСКИЕ. § 32. В.

87

странствомъ на востокѣ Европы, находящимся ближе къ пред-
полагаемому центру индо-европейскихъ языковъ. (По той-же
причины языки кельтскіе, отодвинутые отъ востока больше о-
стальныхъ, удалились столь значительно отъ древняго типа).
Кромѣ того, въ слав. языкахъ проглядываетъ особенное стрем-
леніе придерживаться древнѣйшихъ формъ и полныхъ соотвѣт-
ствующихъ имъ звуковъ, гласныхъ и согласныхъ. Въ этомъ от-
ношеніи они совпадаютъ съ языкомъ литовскимъ; фонетика ихъ
стоитъ близко къ санскритской, по благозвучію они превосхо-
дятъ языкъ древней Индіи; несовѣстныхъ съ духомъ языка
накопленій согласныхъ они избѣгаютъ особенно вставками глас-
ныхъ. Только въ этихъ языкахъ встрѣчаемъ еще звуки r и l,
замѣняющие гласныя (такъ—въ чешскомъ, словацкомъ и сербск.
языкахъ; словацкое нарѣчіе различаетъ даже между долгими и
краткими гласными r и l). Въ славянскихъ языкахъ сохрани-
лось семь падежей въ склоненіи существительныхъ. Въ древне-
болгарскомъ языке правильно проведено употребленіе двойствен-
наго числа (хотя не во всѣхъ формахъ), тогда-какъ въ ново-
славянскихъ языкахъ сохранились только скудные его остатки
(въ германскихъ или романскихъ языкахъ или въ языке ново-
греческомъ двойственнаго числа и слѣда не осталось). Смяг-
ченіе согласныхъ достигло значительной степени развитія и со-
вершенства; особенно важную роль играетъ при этомъ полу-
гласная ї, какъ звукъ, производящій смягченіе предшествую-
щихъ согласныхъ. Вторая полугласная v действуетъ какъ звукъ
дополняющій и приставляемый. Всѣдствіе этого правильно
проведенного смягченія произошли въ слав. языкахъ многочи-
сленныя шипящія согласныя, которые уже въ литовскомъ языке
проявляются въ значительномъ количествѣ. Санскр. anusvāra
и anunāsika, состоящія въ особенномъ способѣ выражения но-
совыхъ звуковъ и слитія ихъ съ предшествующей гласной, встрѣ-
чаются подобнымъ образомъ въ древне-болгарскомъ языке, гдѣ

88

РАЗДВЛЕНІЕ ЛЯЗМОВЪ. § 82.

звуки їх, л и съ приставляемымъ къ нимъ съ-начала ј: їх, ла —
выражаютъ подобное слитіе послѣдующаго носоваго звука съ
предъидущею гласной. Самая развитая часть рѣчи въ славян-
скихъ языкахъ есть глаголъ. Образованіе и развитіе его, не-
смотря на вебольшое число формъ въ спряженіи, доведены до
совершенства. Въ точлости пониманія различія дѣйствій и въ
выраженіи мелкихъ оттѣниковъ, относящихся къ продолжитель-
ному или однократному дѣйствію, славянскій глаголъ далеко
превосходитъ санскритскій. Нѣтъ вообще языка, который могъ
бы обозначать столь выразительнымъ образомъ разные оттѣнки
въ дѣйствіи глаголовъ. Это особенно усовершенствовано въ чеш-
скомъ языке; срав. jīti (идти), chodīti, chodīvāti, chodīvāvati
(русскій языкъ можетъ выражать тотъ-же глаголъ только въ
троякомъ видѣ: идти, ходить, хаживать, дальше онъ идти
не можетъ); nesti, nositi, nosivati, nosivāvati и проч. Другая
особенность славянскаго языка есть способъ выраженія буду-
щаго времени, которое совпадаетъ съ формой настоящаго вре-
мени, а именно такъ, что при глаголахъ съ однократнымъ ве-
домъ форма настоящаго времени имѣетъ значеніе будущаго вре-
мени: кину, топну, чешск. vrhni, польск. krzyknę (крикну),
kichne (чихну), pełkpe (лопнешъ) и проч., или же приставляе-
мые передъ глаголами съ продолженнымъ или неокончательнымъ
дѣйствіемъ предлоги придаютъ формамъ настоящаго значеніе
будущаго времени: писать — пишу, ко напишу, которое вы-
ражаетъ гораздо вѣрнѣе понятіе будущаго времени, чѣмъ буду
писать, приближающееся болѣе къ значенію futuri exacti,
такъ-какъ представляетъ дѣйствіе, которое будетъ, такъ ска-
зать, мгновенно кончено въ будущемъ времени; буду писать,
напротивъ, вовсе не обозначаетъ опредѣленнаго времени. Эти от-
тѣнки совершенно неуловимы для языковъ не славянскихъ и
составляютъ одно изъ главныхъ его преимуществъ. Другое въ
сравненіи съ прочими достописство славяцкаго языка состоитъ

языки славянскіе § 32. В.

89

и въ томъ, что, подобно санскр. и лат. языкамъ, онъ не упо-
требляетъ члена (исключая сильно пскаженный болгарскій я-
зыкъ, принявшій его, по всей вѣроятнѣести, вслѣдствіе вліянія
сосѣднихъ, несродныхъ, но не менѣе испорченныхъ языковъ —
албанскаго и румунскаго); вслѣдствіе этого, склоненіе болѣе
сложно, но и болѣе выразительно, и слогъ болѣе сжатъ. Упо-
требленіе личныхъ мѣстоименій при глаголѣ значительно огра-
ниченно, притомъ въ вѣкоторныхъ славянскихъ языкахъ оно въ
такомъ случаѣ и даже ошибочно, такъ на-прим. въ языке
чешскомъ (já tam pūjdu=я пойду туда, já jsem tam byl=я
тамъ былъ и под. выраженія по духу чешскаго языка — точно
такъ, какъ въ латинскомъ языке — допускаются только тог-
да, когда личное мѣстоименіе имѣтъ особенное удареніе, и
говорящій придаетъ ему особенное значеніе. Противоположное тому
явленіе представлять языки германскіе и между романскими
особенно языкъ французскій). Относительно ударенія славян-
скіе языки представлять тоже замѣчательныя особенности. Въ
этомъ отношеніи ихъ можно раздѣлить на языки съ удареніемъ
переходящимъ, непостояннымъ, и на языки съ удареніемъ со-
вершенно правильнымъ и постояннымъ. Къ первымъ принадле-
жить языкъ русскій, отличающійся совершенно самостоятель-
ными правилами для ударенія, такъ — какъ онъ его допускаетъ
на каждомъ слогѣ; удареніе мѣняется очень часто въ склоне-
ніи и спряженіи отдѣльныхъ словъ. Переходящее удареніе
имѣтъ тоже языкъ сербскій (и словинскій), хотя здѣсь уже
сильно ограничена свобода перестановки ударенія¹. Къ язы-
камъ съ постояннымъ удареніемъ принадлежитъ языкъ чешскій
(съ словацкимъ нарѣчіемъ), языкъ лужицкій, гдѣ удареніе
всегда на первомъ слогѣ (подобно какъ въ языкахъ фин-

¹ Ср. ўчімо, повелит. накл., и уйімо, наст. вр.; сѣла, родит. пад. ед. чис., и сѣлѣ, имен. пад. множ. чис.; Babukić, Hirska slovnica, U Zagrebu, 1854. стр. 32—33.

90

РАЗДЪЕНІЕ ЯЗЫКОВ. § 32.

скихъ, въ суоми, венгерскомъ и пр.), и языкъ польскій, напи-
рающій всегда на предпослѣдній слогъ (подобно какъ по боль-
шей части въ языкахъ испанскомъ, итальянскомъ и португаль-
скомъ, а также и въ языкахъ малайскаго племени). Главные кор-
ни славянскихъ языковъ, не смотря на разнообразіе ихъ про-
изношенія, во всѣхъ нарѣчіяхъ сохранились до - того вѣрно
и они сами представляютъ между собою такое сходство, что
языки славянскіе можно обозначить скорѣе отѣльными нарѣ-
чіями, чѣмъ самостоятельными языками. Нарѣчія итальянскія
или нѣмецкія расходятся между собою гораздо значительнѣе,
чѣмъ отдѣльные славянскіе языки. (Это видно особенно изъ
того, что весьма близкія по мѣстоположенію нарѣчія нѣмецкія
различны до - того, что говорящіе на нихъ не въ состояніи
объясняться между собою, такъ напр. нѣмецкія нарѣчія сѣверной
и западной части Болеміи и — баварскія или саксонскія нарѣчія;
въ сѣверной Германіи разница нарѣчій не менѣе поразительна;
напротивъ, помощью одного славянскаго языка можно объяснять
ся въ области остальныхъ славянскихъ языковъ удовлетвори-
тельно и достаточно для главныхъ потребностей). При всемъ
этомъ не сохранился коренной языкъ, изъ котораго образова-
лись языки славянскіе; при всемъ сродствѣ и тѣсной ихъ меж-
ду собою связи, нельзя указать на тотъ языкъ, который слу-
жилъ ихъ основаніемъ, подобно какъ латинскій языкъ — роман-
скимъ языкамъ. Языкъ, который лучше остальныхъ сохранилъ
древнѣйшій типъ, есть языкъ древне-болгарскій (невѣрно на-
зываемый иногда языкомъ старо-славянскимъ, такъ-какъ подоб-
ное названіе даетъ поводъ къ предположенію, будто - бы изъ
него произошли нынѣшніе славянскіе языки). Онъ представля-
етъ собственно тотъ языкъ, который служитъ основаніемъ но-
во-болгарскому языку, какъ бы онъ ни былт искаженъ¹. Всѣ

¹ Миѣніе Миклошича, что словійскій языкъ прописывать прямо отъ древне-
болгарскаго языка, оспариваетъ Шлейхеръ въ Beiträge I. 319—327.

РАЗДІЛЕНІЕ ЛАНЕВОБЪ СЛАВЯНСКИХЪ. § 33. 91

особенности древне-болгарскаго языка встрѣчаются также въ о-
стальнихъ сродныхъ ему языкахъ, только отдѣльно, тогда-какъ
въ древне-болг. языкъ онъ соедипены. По древности формъ и
словъ, для сравненія славянскихъ языковъ, древне-болгарскій
языкъ имѣтъ такое - же значеніе, какое языкъ готскій для
германскихъ.

§ 33. Славянскіе языки распадаются на два главныхъ отдѣла:
первый отдѣлъ обнимаетъ языки юго-восточные, второй языки
западные¹ (между языками втораго отдѣленія Шафарскі при-
водить еще вымершій полабскій языкъ, на котором гово-
рили славязе, находившіеся прежде на пространствѣ по обо-
имъ берегамъ нижней Эльбы). Къ языкамъ юго-восточнымъ при-
надлежать языки: русскій, иллирскій (и.п. сербско-хорватскій
вмѣстѣ съ словинскимъ) и болгарскій; къ западнымъ языкамъ:
чешскій, польскій и лужицкій.

При большомъ сходствѣ всѣхъ славянскихъ языковъ между
собою, нельзя указать на коренное, существенное различіе между
этими двумя отдѣлами. Есть все-таки иѣкоторыя явленія, от-
личающія одно отдѣленіе отъ другаго.

1. Несмотря на особенный разрядъ словъ, свойственныхъ одному
и тому-же отдѣлу въ тождественномъ или весьма подобномъ видѣ,
тогда-какъ второй отдѣлъ употребляетъ слова различныя ², раз-
ныя видоизмѣненія и выпущеніе согласной l представляютъ ясную
примѣту различія упомянутыхъ отдѣловъ. Между-тѣмъ-какъ этотъ
эвукъ въ восточномъ отдѣленіи служить вставкой при смягче-
ніи губныхъ б, в, п и м (за исключеніемъ ново-болгарскаго
языка; но въ древне-болгарскомъ l вставляется), въ западномъ
отдѣленіи l въ такомъ видѣ не встрѣчается: ср. куплю, чешск.

1 P. J. Šafařík, Slovanský Národopis, V Praze, 1849, стр. 5 и слѣд.

² Ср. десница въ юго-вост. отд., но pravica въ западн. отд. Fr. Čelakovský,
Ctení o srovn. mluvnici slovanské, v Praze, 1853, 4—5, и Šafařík, Slov. Náro-
dopis, 8.

92

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗНКОВЪ. § 33.

koupím; дремлю, чешск. dřítmát; земля, польск. ziemia; ловлю, чешск. lovím; ставлять, польск. stawiać и пр.

2. Восточная группа любитъ отбрасывать зубыя (d, t) не-
редъ l, тогда-какъ западное отдѣленіе ихъ удерживаетъ: русск.
палъ, чешск. padl; кралъ, чешск. kradl, польск., kradł; цвѣлъ,
чешск. kvetl; плелъ—pletł; такъ и въ окончаніи: ло=dlo: шило,
польск. szydło, чешск. šídlo, зеркало=чешск. zrca-dlo, польск.
zwierciadło ср. и русск. вилка, польск. widły, чешск. vi-
dlička; шалить и чешск. škádliti и проч. Приставляемые
въ западной отрасли передъ глаголами предлоги roz- и vy-
въ восточной отрасли переходятъ въ раз- и из-: чешск. roz-
ejiti se, русск. разойтись; vybrati=избратъ; но этотъ пере-
ходъ нельзя назвать всеобщимъ, такъ-какъ въ русскомъ язы-
кѣ кромѣ из- нерѣдко употребляется и вы-. Такъ напр. чеш-
скому výbor соотвѣтствуетъ русск. выборъ, но и изборъ; vybra-
ti=выбрать и избрать. Разница между раз- roz- проведена
однако послѣдовательнѣе; разрѣшить, чешск. rozřešiti; русск.
разобрать, сербск. разабрати, болгарск. разберъ, польск. roze-
brać; русск. растаять (изъ раз-таять унодобленіемъ звуч-
наго з отозвучному m), лужицк. roztajeć и пр. (Западная отрасль
въ нѣкоторыхъ словахъ послѣдовательно выпускаетъ тѣ-же са-
мые звуки, особенно гласныя, на-пр. чешск. hráti, míti, státi,
báti se — польск. grać, mieć, stać, bać się — луж. hrać, тěć,
stać — рус. и-грать, импѣть, сто-ять, бояться).

3. Существенная разница между обѣими отраслями замѣтна
при смягченіи звука r. Особенное шепелеватое произношеніе
смягчаемаго r встрѣчается только въ западной отрасли; оно
производитъ въ чешскомъ и польскомъ языкахъ звуки ř и rz. Въ
лужицкомъ языкѣ мѣсто смягченнаго r заступаетъ š, измѣнен-
ное безъ всякаго сомійнія изъ ř: při, przy, pši — при. Что r
и rz представляютъ особенные звуки, очевидно. То-же самое
можно и доказать при луж. š тамъ, гдѣ оно представляетъ

РАЗДВЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ СЛАВЯНСКИХЪ. § 33.

93

смягченное r. Что произношеніе луж. š, стоящаго вмѣсто ř, не совпадаетъ съ чисто-шипящимъ š, видно изъ различныхъ способовъ правописанія этого звука. Такъ напр. Іордань¹ употребляетъ въ правописаніи правильно š, а новѣйшіе писатели не менѣе правильно придерживаются правописанія чрезъ ř². Смягченное r въ tšicyći=třicyći тридцать, pšed=před (передъ), kšiwy=křiwy кривой и пр. въ произношеніи примыкаетъ тѣсно къ польскому rz, гдѣ то-же настоящее r болѣе уступаетъ шипящему sz (trzewik почти-какъ tszewik=башмакъ). Если-бы луж. š=ř не представляло особенный шепелеватый звукъ, то бы оно никогда не могло переходить въ š. Изъ этого выходить, что шепелевое r является собственно въ трехъ видахъ: въ самомъ чистомъ видѣ въ чешскомъ ř, гдѣ оно по произношенію съ согласной s, или š (ш) не имѣть ничего общаго: ср. třpy-těti (блестить, сверкать), středa (середа); въ срединѣ стоитъ польск. rz, удерживающее еще отчасти элементъ r, но сближающееся уже за-мѣтно съ шипящимъ sz. Третья форма того-же звука представляется въ лужицкомъ ř=š, которое уже рѣшительно переходить въ звукъ шипящій. Всѣ три звука объясняются и дополняются взаимно. Кромѣ того слѣдуетъ еще замѣтить, что кромѣ ř=š въ лужиц. языкъ чешское ř выражается иногда чрезъ s или ř (равняющееся rj): střileti (русск. стрълять), польск. strzelać, луж. tsyleć и пр. ³. (За-то сравн. въ нижне-лужицкомъ нарѣчии: kšebet=чешск. hřbet, русск. спина, хребетъ; bratšik, чешск. bratřik=братецъ и пр.). Изъ этого явствуетъ, что вышенприведенные звуки, соответствующіе смягченному r, существенно отличаются отъ смягченнаго r, какъ оно встрѣчается напр. въ русскомъ языкѣ, гдѣ ръ представляетъ не что иное, какъ р, къ которому тѣсно примыкаетъ слѣдующее j,

¹ Grammatik der Wendisch-serbischen Sprache, Prag., 1841.

² Pful, Łužiski Serbski Słownik, W Budyšinje, 1866.

³ Пфуљъ, Słownik, 747, пишеть однако třěleć = třělicъ и проч.

94

РАЗДЫЛЕНІЕ ІЯЗЫКОВЪ. §§ 33—34.

не измѣная впрочемъ нисколько предшествующей согласной, тогда-какъ въ западной отрасли смягченное r представляетъ самостоятельный звукъ.

4. Только въ западной отрасли является от LLP къ, т. е. переходъ кореннаго а въ е вліяніемъ слѣдующаго i: ср. польск. świat, święcie чешск. Jan-Jene. Ср. § 87, d.

5. Весьма важно для характера обоихъ отдѣловъ, и одна изъ главныхъ ихъ отличительныхъ черть, есть различіе ихъ ударенія. Западное отдѣленіе отличается правильнымъ, постороннымъ удареніемъ; такъ, польскій языкъ ударяетъ всегда на предпослѣдній слогъ, чешскій и лужицкій безъ исключенія на первый слогъ. Юго-восточное отдѣленіе имѣть удареніе переходящее: такъ — болгарскій языкъ, сербскій, словинскій и особенно русскій.

[Выставляемый Шафарикомъ (Slov. Národrop., стр. 8) корень мотр — встрѣчающийся въ юго-восточной отрасли и замѣняемый въ западномъ отдѣленіи словомъ patr-: чешск. patřiti, польск. patrzyć-, русск. смотрѣть — можетъ нѣть особенное значеніе только въ томъ смыслѣ, что это слово принадлежитъ къ разряду выраженій, свойственныхъ каждому изъ двухъ уномянутыхъ отдѣловъ въ особенномъ видѣ; впрочемъ, приведенный примѣръ нельзя относить къ лужицк. языку, гдѣ нѣтъ корня patr-; чешск. spatřiti, напротивъ, выражается словомъ vuhladać. Типическій въ этомъ отношеніи корень представляетъ выраженіе знать, для обозначенія которого въ юго восточной отрасли употребляется корень, соотвѣтствующій санскр. ĝnâ, тогда-какъ въ западнѣмъ отдѣленіи употребляется корень, отвѣчающий санскр. vid: русск. зчать, знаю, сербск. знати, знадем, болгарск. знам, щајъ; чешск. věděti, vím, польск. wiedzieć, wiém, луж. vjedźeć = vědźeć, = věm, věš, и пр.].

§ 34. 1. Русскій языкъ утратилъ древніе носовые звуки и замѣнилъ ихъ чистыми гласными, предъ которыми нерѣдко ста-

СЛАВЯНСКИЕ ЯЗЫКИ: ЯЗЫКЪ РУССКИЙ. § 34.

95

вится смягчающее ѳ (такъ въ-замѣнъ древн. л.: мясо = mjaso — древне-болг. м̧асо, чешск. maso, сербск. месо). Особенную при- мѣту русскаго языка составляет такъ - называемое полногласіе, то-есть вставка благозвучнаго е или о между начидающею сло- во пѣмою согласной и слѣдующимъ за нею плавнымъ звукомъ л или р: чешск. bláto, русск. болдто; dláto долотò; польск. przed =pè-редъ; чешск. vřeteno = веретенò, польск. wrzeciono. На количе- ство слоговъ почти уже не обращается никакого вниманія, здѣсь рѣшаетъ одно только удареніе, продолжающее правильно слогъ, на который напираетъ (за исключеніемъ конечныхъ ударяемыхъ слоговъ, гдѣ удареніе обыкновенно не продолжаетъ гласныхъ). Не ударяемые слоги въ количественномъ отношеніи теряютъ всякое значеніе. По чистотѣ словъ, въ своемъ строфѣ и въ син- таксисѣ русскій языкъ удержалъ славянскій типъ чище осталь- ныхъ. Татарскія слова, вошедшія въ его составъ, вслѣдствіе продолжавшагося три столѣтія господства татарскаго, ограни- чиваются очень небольшимъ числомъ вещественныхъ выраженій, относящихся къ одеждѣ, къ нѣкоторымъ драгоцѣнными камнять, къ предметамъ домашняго быта и пр.¹. Въ выраженіяхъ, отно- сящихся къ наукѣ и къ художествамъ, встрѣчаются разнород- ные элементы, принадлежащіе французскому, нѣмецкому и англій- скому языкамъ. Обозначенія разныхъ должностей и чиновъ, относящихся къ гражданской и военной службѣ, заимствованы изъ иностранныхъ языковъ, особенно же изъ нѣмецкаго и фран- цузскаго, но лексикальный матеріалъ въ-совокупности — чисто-сла- вянскій; это особенно замѣтио въ разговорномъ языке просто-

¹ Слова татарскаго происхождения суть напр.: алмазъ, халатъ, балыкъ, каз- на (собств. изъ персидск. языка — ср. санскр. ganga), лимшильъ, лсакъ, чемо- данъ, башлыкъ (тур. lāš = го.шова), туманъ (тур. dītām, вѣрхонтио, слово индо- европей; сравн. санскр. dhītām (дымъ) и tamas (темнота); корень перваго сл. есть dhīt = двигать, а втораго tam = томить), курганъ, лрлыкъ, чуланъ, чердакъ, чупрульъ, казанъ, караулъ, кинокасъ, бешлетъ, башмакъ, курдюкъ, колпакъ, артель, тузлукъ, очагъ, булатъ, башка, шапка, юрта, яхонтъ, чубукъ, чалма.

96

РАЗДЪЕЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 34.

народья. Русское письмо есть измѣнная въ нѣкоторой степени кириллица; то-же самое письмо употребляютъ сербы и болгаре.

[Церковно-славянскимъ языкомъ называется позднѣйшая, но- вѣйшая форма древне-болгарскаго языка, такъ-какъ она обра- зовалась подъ вліяніемъ русскаго; это объясняется тѣмъ, что въ древніе, переписываемые въ Россіи, памятники русскими писцами были внесены русскіе элементы, число которыхъ съ теченіемъ времени значительно прибавлялось, такъ-что разли- чіе церковно-славянскаго отъ древне-болгарскаго языка доволь- но существенно].

Русскій языкъ имѣть три нарѣчія: велико-русское, мало- русское и бѣлорусское. Изъ великорусскаго образовался лите- ратурный языкъ. Малорусское нарѣчіе отличается отъ велико- русскаго особенно измѣніемъ нѣкоторыхъ гласныхъ (и соглас- ныхъ); такъ русское и перестарѣтъ въ i: повість=повѣсть, річка=рѣчка, вінец=вѣнецъ, тісто=тѣсто; подобному переходу подвергается и о, особенно въ словахъ односложныхъ: під=подъ, від=отъ, ніж=ножъ, кінь=конь, двір=дворъ, вівса=овса; русское у измѣняется не рѣдко въ в, и на-оборотъ: вмираю= умираю, учора=вчера. Русское г произносится какъ h: гай= haj, ріг=рогъ, грают- (играютъ)=hrajut; твердое л=л замѣ- няется (особенно въ концѣ слова или предъ другими соглас- ными) звуками в или у: довго=долго, устау=всталъ, умивау= умывалъ, писау=писалъ. Малорусск. и соотвѣтствуетъ и русск. ы и и; оно представляетъ какъ-будто средній звукъ между обони: пасти — pasty, горіти — hority (горѣть) и пр. Эти и нѣкото- рыя подобныя имъ различія вовсе не оправдываютъ предполо- женія, будто-бы малорусское нарѣчіе представляетъ языкъ са- мостоятельный въ томъ смислѣ, какъ языкъ чешскій, сербскій и пр. Главныя примѣты русскаго языка встрѣчаются и здѣсь, такъ — особенно русское полногласіе; спряженіе и склоненіе то- же весьма сходны и пр. Бѣлорусское нарѣчіе выражаетъ не-

языки славянские: иллирский, вогтарский. § 34. 97

ударяемое русское о чрезъ а: старанà—сторона, каго—кого; согласно съ малорусскимъ нарѣчiemъ оно употребляетъ h вмѣсто г: агародъ (садъ)=aharod; гортанныя смягчаются передъ нъ: на руць—русск. на рукъ и пр.

2. Языкъ иллирскій составляетъ совокупность нѣсколькихъ
отдѣльныхъ, но весьма сродныхъ между собою языковъ, именно
слѣдующіе: языкъ словинскій (или хорутанскій), языкъ хорват-
скій и языкъ сербскій. Сербскій и хорватскій языки разнят-
ся весьма незначительно одинъ отъ другаго; народъ хорватскій
употребляетъ латинское письмо, народъ сербскій — измѣненную
отчасти криллицу. Словинскій языкъ, на котором говорятъ въ
Краинѣ, въ Хорутаніи и южной Штиріи (вромѣ нѣкоторыхъ
частей Истріи, Венеціи и Венгріи), стоить уже одной степенью
дальше. Для вопросільнаго мѣстоименія что, выражаемаго
въ сербскомъ и хорватскомъ языкахъ словомъ што = što, онъ
употребляетъ выраженіе kaj? По формамъ и грамматическому
устройству языкъ словинскій стоитъ къ древне-болгарскому
гораздо ближе, чѣмъ сродные ему — хорватскій и сербскій.
Такъ, напр., въ немъ сохранилось двойственное число не толь-
ко въ мѣстоименіяхъ и существительныхъ, но и въ глаголахъ;
носовому звуку ж отвѣчаетъ въ словинск. языкъ звукъ о, стоя-
щій ближе къ «оп», чѣмъ хорватское и сербское и: môž, golób,
sôditi, древне-болгарск. мажь, голажь, сждант, хорв. и сербск.
муж, голуб, судити. Въ прошедшемъ времени въ словин-
скомъ языкѣ удержалось конечное l (въ муж. родѣ), тогда-
какъ въ хорв. и сербск. языкахъ оно перешло въ о: nosil,
сербск. носио = nosio и пр.

3. Языкъ болгарскій происходитъ прямо отъ древне-болгар-
скаго, но по грамматическому устройству онъ искаженъ болѣе
остальныхъ сродныхъ языковъ. Носовые звуки, сохранившіеся
въ польскомъ языкѣ, утрачены: рѣкъ, древне-болг. рѣка—рука;
голѣб (или гѣлѣб), голѣь, голубь (Шафарикъ, Slov. Náro-

7

98

РАЗДВЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. §§ 34—35.

dop. 43, пишетъ galab, raka, тогда-какъ Цанковы выражаютъ
ъ чрезъ ю: rùkù, golùp=gùlùp; съ правописаніемъ послѣд-
няго слова нельзя согласиться) мєсо=масо=мясо. [Приведен-
ныя Прафарикомъ измѣненія въ произношеніи отѣльныхъ со-
гласныхъ, по которымъ конечныя звучныя согласныя выговари-
ваются точно такъ, какъ отозвучныя согласныя — grat вмѣсто
град, таš вмѣсто мѣж, дьš- вмѣсто дѣж- дождь и пр. — вовсе
не представляютъ особенности болгарскаго языка, а встрѣчают-
ся вообще во всѣхъ славянскихъ языкахъ, за исключеніемъ раз-
рѣ словинскаго языка, гдѣ конечныя звучныя согласныя удер-
живаютъ, подобно какъ въ англ. языкѣ, настоящее свое про-
изношеніе: zob ҙжъ, hud=xудой — др.-болт. хоудъ. Кромѣ
того легко можно понять, на сколько подобнымъ, противо-
рѣчащимъ вслѣдой этимологіи, правописаніемъ обезображенъ я-
зыкъ, и безъ того значительно испорченный]. Болгарскій я-
зыкъ, подобно румунскому, употребляетъ членъ, приставляе-
мый къ концу существительнаго: ножь-тѣ (ножъ), тѣрговец-тѣ
(купецъ), злато-то (золото), стоплинцѣ-тѣ (супруга). Неопре-
дѣленное наклоненіе утрачено, точно такъ, какъ въ новогреческомъ
языкѣ. Склоненій, существующихъ въ остальныхъ славянскихъ язы-
кахъ, вѣтъ; они замѣняются (за исключеніемъ звательнаго падежа,
имѣющего особенное окончаніе) предлогомъ на въ родит. и дат.
падежахъ; разныя степени прилагательныхъ образуются по спо-
собу языковъ, лишенныхъ вслѣдой флексіи: посредствомъ приставки
слоговъ, не измѣняющихъ корня прилагательныхъ: для сравнитель-
ной степени приставляется по, а для превосходной — ней: по-умен
(умне), ней-умен (самый умный). Чище другихъ частей рѣчи
сохранился въ своихъ формахъ глаголъ.

§ 35. В. Къ западному отдѣлению принадлежатъ языки:
польскій, чешскій и лужицкій.

1. Языкъ польскій по грамматическому устройству, удержалъ
тѣрно древній типъ; изъ всѣхъ слав. языковъ только въ немъ сохра-

языки славянскіе: польскій, чешскій. § 35. 99

нились носовые звуки въ совершенномъ согласіи съ древне-болгарскими; за-то двойственное число не удержалось (хотя въ древнихъ памятникахъ оно еще является, напр. ta, cie—эти оба, jeśwa, jeśta—двойств. число наст. времени отъ корня być; ср. также осzy jego źryta — его глаза видятъ и пр.). Особенный типъ придаютъ этому языку смягченные ć, dź, š, ž, стоящіе въ срединѣ между с и č, dz и dž, s и š, z и ž; произношеніе этихъ часто встрѣчающихся смягченныхъ звуковъ придаетъ всему языку особенный шипящій характеръ. Съ русскимъ языкомъ онъ раздѣляетъ твердое l = l, звукъ szcz = ш и пе-реходъ нѣкоторыхъ звуковъ, такъ особенно е въ о вслѣдствіе напирающаго на эту гласную ударенія: ср. szczotka русск. щётка; tłuczony = толчёный; isczony = русск. учёный и пр. По этимъ признакамъ польскій языкъ образуетъ переходъ отъ юговосточнаго къ западному отдѣленію.

2. Языкъ чешскій. Особенная примѣта этого языка есть стро-
гое опредѣленіе и соотвѣтственное обозначеніе количества вся-
каго слога. (Эту свойственную ему особенность раздѣляетъ съ
нимъ и языкъ венгерскій: и удареніе въ обоихъ языкахъ на-
ходится всегда на первомъ слогѣ). Древне-болг. ж вярежает-
ся чрезъ и пли ои: ruka = ржка (польск. reka), kousati =
кжсати. Польскому ą часто соотвѣтствуетъ чешское ои: mpoiu =
польск. mną, koupel = польск. kapiel (баня), koupati se кжпа-
тин са, купаться. Прибавочныя согласныя вставляются ино-
гда въ корнѣ, такъ въ-началѣ словъ t между s и r: středa = ce-
peda, střibro = серебро; d послѣ ž: vy-ždímati = русск. выжи-
мать. Разница между твердымъ и мягкимъ l уже не соблю-
дается. Звуки r и l (подобно какъ въ санскр. языкѣ) являются
гласными во многихъ словахъ: vlk, plst', smrk (сосна), krk
(горло), skrz (черезъ), mrk и пр.

Въ словацкомъ нарѣчии (въ сѣверныхъ частяхъ Венгріи) различается даже меж д долгимъ и краткимъ r и l: tlstý, dňě,

7*

100

РАЗДВЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 35.

stĺp, slnce, zdŕžať и пр. Въ чешскомъ языке нѣтъ согласной g (подобно какъ въ малорусск. нарѣчіи, тогда-какъ въ русск. языке нѣтъ h). Чистое древнее a часто (равно какъ въ французскомъ и датск. языкахъ) уступаетъ глухому е: ulice, vidle, hospodyne, dýpě—русск. улица, вилка, господыня, дыня и пр.

3. Языкъ мужицкій — самый незначительный, по пространству, на котором онъ употребляется. По строю своей грамматики онъ отличается нѣкоторыми замѣчательными особенностями; такъ напр. онъ сохранилъ в圓ной двойствен. число не только въ склоненіи, но и въ спрлженіи. Въ немъ преобладаетъ о, замѣняющее часто не только чешское е, но и а (въ послѣднемъ отношеніи сближается съ русскимъ языкомъ), ср. strona, чешск. strana, русск. сторона; dłoń, чешск. dłań, русск. ладонь (перестановкой изъ дольонъ древне-болг. дмаль). Отъ чешскаго языка мужицкій отличается особенно тѣмъ, что въ немъ сохранилось еще твердое ł, которое однако произносится какъ v: híva (чешск. hlava—русск. голова)=hvova, dał=dav. Къ гласнымъ кромѣ v (какъ въ чешскомъ языке) въ-началѣ словъ часто приставляется h: hić (идти); hobaj (оба); hišće (еще). За-то h и v въ-началѣ словъ предъ согласными иногда и выпускаются; vězda (звезда) изъ hvězda (въ томъ-же словѣ выпускается и въ чешск. языкѣ h въ произношеніи простонародья: vězda вм. hvězda), čera изъ včera (вчера). Vě vъ срединѣ словъ, когда предшествуетъ гласная, произносится какъ ì=jì: pravić=prajić (говорить), łović=łojić (пишется тоже łojić). (Подобное явленіе замѣчается впрочемъ и въ русскомъ простонародномъ говорѣ, гдѣ нерѣдко, особенно въ скороговоркѣ, в между гласными выпускается: чело-пъкъ, попра-шься и пр.). Не смотря на весь-ма ограниченное пространство, гдѣ языкъ мужицкій въ унотребленіи, онъ дѣлится на два нарѣчія: верхне-лужицкое и нижне-лужицкое¹. Разница между этими нарѣчіями небольшая

¹ Шафарикъ полагаетъ (Slov. Nár. 100), что мужчанъ всего 142.000.

ЯЗЫКИ НЕОПРЕДЪЛЕННАГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. §§ 35—37.

101

и ограничивается по преимуществу разнымъ произношениемъ нѣ-
которыхъ звуковъ, особенно же согласныхъ. Нижне-лужицкое
нарѣчие вмѣсто dž всегда произносить ž: žerž вмѣсто žerdž
(жердь), žen вмѣсто džen (день), žovka вм. džovka (дочь),
žećel вм. džećel (чешск. jetel, русск. дятлина, трилистникъ),
žeržeš=džeržeć (держать) и пр.¹. Въ первомъ лицѣ настоя-
шаго времени нижне-лужицкое нарѣчие употребляетъ кромѣ и
еще m: pšosym (прошу) и pšošu (верхне-луж. prošu), bijom
верхне-луж. biju (бью), и пр.; ć замѣняется š, особенно въ неопр.
накл.: słužyš, žełaš=džełać, budovaš=budovać и пр. Кромѣ
того нижне-лужицкое нарѣчие гораздо болѣе смѣшано съ чужи-
ми, особенно же нѣмецкими элементами, чѣмъ нарѣчие верхне-
лужицкое.

§ 36. Кромѣ приведенныхъ выше языковъ есть еще нѣ-
которые разряды, которыхъ, на-сколько можно судить по до-
ступнымъ намъ матеріаламъ, нельзя подвести ни подъ одну изъ
выше-упомянутыхъ категорій. Эти разряды представляютъ слѣ-
довательное независимые пока отъ другихъ и самостоятельные
языки. Сблизить ихъ съ какою-нибудь изъ предшествующихъ
отраслей не позволеть ни ихъ устройство, фонетика и грам-
матика, ни существенное различіе, которое замѣчается при срав-
пеніи ихъ корней. На основаніи принциповъ, выработанныхъ до
сихъ поръ наукой о сравнительномъ языкознании, этихъ язы-
ковъ нельзя поставить въ одинъ общій съ упомянутыми ката-
горіями разрядъ. Поэтому они приводятся на этомъ мѣстѣ подъ
названіемъ языковъ неопредѣленному происхожденія. Эти язы-
ки дѣлятся на слѣдующіе разряды:

§ 37. I. Отрасль кавказскихъ языковъ. Эти языки занимаютъ
совершенно особенное положеніе и представляютъ во многихъ от-
пошеніяхъ интересное явленіе. При небольшомъ населеніи от-

¹ Jordan, Grammat. d. wend. serb. Spr. Prag. 1841, стр. 6.

102

РАЗДІЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 37.

дѣльныхъ племенъ, число употребляемыхъ ими языковъ значительно; не менѣе поражаетъ и разнообразіе отдѣльныхъ нарѣчий. Обративши уже давно на себя вниманіе ученыхъ, они только въ настоящее время становятся болѣе извѣстными, хотя и теперь еще недостаетъ удовлетворительнаго количества необходимыхъ для разъясненія этой отрасли матеріаловъ. [Самый лучшій и богатый матеріалъ представляютъ литографированныя, къ сожалѣнію — въ весьма ограниченномъ числѣ экземпляровъ, грамматики и словари чеченскаго, аварскаго, абхазскаго, лавскаго и хоркилинскаго языковъ, составленные необыкновенно тщательно бар. Усларомъ]. Изъ тѣхъ матеріаловъ, которыми можно располагать въ настоящее время, можно сдѣлать главный ныводъ: что эти языки — самостоятельны. (Это и мнѣніе Услара). Чѣмъ дальше вникаешь въ ихъ составъ, чѣмъ яснѣе намъ открывается ихъ внутренній строй, тѣмъ болѣе видно, что эти языки не имѣютъ ничего общаго съ индо-европейскою отраслью, а стоять отдельно отъ остальныхъ отраслей. Попытку Боппа ¹, въ которой онъ старался доказать, что по-крайней-мѣрѣ одна часть кавказскихъ языковъ (иберійская отрасль) принадлежить къ индо-европейскому племени, должно назвать неудачной. На основаніи сравненія того ограниченнаго числа корней, которое онъ приводитъ для подкрѣпленія своего мнѣнія, можно доказать принадлежность совершенно разнородныхъ языковъ къ одной и той-же общей имъ отрасли. Несостоятельность такого метода видна уже изъ того, что Клапротъ ² на подобномъ основаніи, а именно помощью сравненія пѣкоторыхъ словъ и корней, высказываетъ (хотя весьма осторожно) предположеніе, что аварскій языкъ представляетъ сходство съ остяцкимъ, самоѣдскимъ и др.

¹ Die Kaukasischen Glieder des Indo-Europ. Sprachstammes, Berlin, 1847. Сравн. также Bopp, Ueber d. Georgische in sprachverw. Beziehung, въ Phil. Abhdl. d. Akad. d. Wiss., Berlin, изъ г. 1846, 259—339.

² I. Klaproth, Archiv f. Asiat. Litter. Petersb. 1810. 9—74.

ЯЗЫКИ КАВКАЗСКИЕ: ГРУЗИНСКИЙ. § 37.

103

Всѣ кавказскіе языки отличаетъ свойственная имъ грубость
и жесткость ихъ фонетики; накопленіе согласныхъ въ среди-
нѣ или въ концѣ слова, иногда даже въ самомъ началѣ сло-
ва, въ нѣ которыхъ изъ нихъ привимаетъ большіе размѣры,
хотя есть и такіе языки, въ которыхъ встрѣчаются фонети-
ческія особенности, свидѣтельствующія о стремленіи къ бла-
гозвучію.

Накопленія согласныхъ замѣчаются особенно въ грузинскомъ
языкѣ: *pfrangi* (католикъ, європеецъ), *vstznov* (знать, у-
вѣдомить)¹, *tkma* (говорить), кор. *tk*, форма настоящаго вре-
мени *vstkvim*². Между кавказскими языками самый развитей
языкъ — грузинскій. Его формація напоминаетъ уже языки
съ флексіей; все-таки характеръ приставляемыхъ къ корнямъ
гвуковъ совершенно другой, такъ-какъ настоящіе корни, вслѣд-
ствіе этихъ приставляемыхъ образовательныхъ элементовъ, ве
измѣняются. Ср. напр. *vhtcer* (пишу) корень *tcer* (неопред.
*tceri*), *va-tcer* (подписываю)³, *vi-tcer* (пишу для себя),
*mtcer* (пишу ко мнѣ) и пр. Изъ сравненія разныхъ этихъ формъ
выходитъ, что корень остается неизмѣннымъ. То-же самое бы-
ваетъ и въ формахъ, имѣющихъ видъ еще болѣе сложный:
*va-tcer-ineb* (заставляю писать), *mi-tcer-ineb* (заставляетъ пи-
сать для меня), *mi-tcer-inebs*, *vi-tcer-ebi* и прц. Такъ и въ
склоненіи: тата (отецъ), корень тат-, родит. татisa (а пере-
ходитъ въ i), дат. татasa; ra (что?), risa (чего?), rasa (чему?)
и пр. (Языкъ, какъ видно, указываетъ на первыя главныя на-
чала флексіи, но настоящая флексія вовсе не вошла въ него)⁴.

¹ Bleeck, *New plan... study of Lang.* London. 1857, стр. 27.

² Чубиновъ, Грузинск. граммат. С.-Петербургъ. 1855, стр. 33.

³ Чубиновъ, Граммат. груз., стр. 16.

⁴ Въ грузинскомъ языке встречаются слова, заимствованныя изъ персид-
скаго, армянскаго и арабскаго языковъ: *banaki* (лагерь), армянск. *banak*;
*bagini* (аттаръ), арм. *bagin* (древ.-перс. *baga* = богъ); *bostani* (садъ, огородъ),
перс. *bostān*; *bulbuli* (соловей), перс. *bulbul*; *adli* (справедливость), арабск.

104

РАЗДЪЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 37.

Изъ кавказскихъ языковъ выдѣляются особенно два своими неправильностями и поразительнымъ недостаткомъ грамматиче- скаго устройства: языкъ абхазскій и сродный ему черкесскій. Необыкновенное богатство звуковъ абхазскаго языка (Усларъ, въ своей грамматикѣ абхазскаго языка, насчитываетъ для этого язы- ка въ своей азбукѣ 55 звуковъ) выкупаетъ, такъ-сказать, его грамматическіе недостатки. Второе личное म्वैसॉमै राल्ि- चातुर्य : uarà (для мук.) и barà (для женск. рода). Глаголъ принимаетъ префиксы, но къ нему ц.п.исоединяются и окончанія. Этотъ языкъ раздѣляетъ, подобно другимъ кавказскимъ языкамъ, нѣкоторыя особенные согласныя съ грузинскимъ. Въ сравненіи съ чеченскимъ и аварскимъ языками абхазскій го- раздо самостоятельнѣе. При изумительномъ богатствѣ соглас- ныхъ и неопредѣленности многихъ нерѣдко встрѣчаемыхъ зву- ковъ, поражаетъ частое повтореніе зіянія¹ и многостороннее раз- витіе глагола; число занимствованныхъ изъ другихъ языковъ словъ весьма ограниченно². Принципъ измѣненія начальныхъ по- двпжныхъ буквъ (смотря по роду и числу подлежащаго) распро- страняется и на нарѣчія; напр. jabà (ідъ?), но uabàqou? (ідъ ты?), šabàntp'aa'nej (откуда вы приходите?); sabàntp'aa'nej (откуда я прихожу?) и пр.

Изъ остальныхъ кавказскихъ языковъ самые важные: языкъ аварскій (называемый также лезгинскимъ; впрочемъ, оба названія

ddl; melani (чернилы), греческ. μέλαυ и пр. (Ср. Ворр, Ueber d. Georgische... Abhlg. Akad. Wiss. Berlin, 1846, 269.).

¹ Сравн. anà (люди), ać'jgaia (близко); javà ić'nej uarà (гдѣ ты пишешь?), sarà iàsi jrp'saàuam (я не оттуда прихожу); isguapchnejt (я люблю); jaastćnejt (пригоняю), àaphšuand (абхазцы), uad' (приходи!), siihejt (рожаюсь), ao'y (человѣкъ) и проч.

² Сюда принадлежать: radzyn (серпіро), армянск. ardsath, скр. ra; суса (стаканъ), персидск. șîșeh (стекло, стаканъ, бутылка); tharğmànyas (переводчикъ) арабск. tarğamdn; kalcj' (олюво), тур. kaldj; qız (гусь), перс. ghôz, скр. hansa; dzyn (зима), др.-балтр. zima, осетинск. zimag, арманск. dsim; mra (со.инце) въ- роштно въ связи съ перс. mihr со.инце (др.-балтр. mithra божество солнца) и пр.

ЯЗЫК НАВКАЗСКИЕ: АВАРСКИЙ. § 37.

105

чужды туземцамъ; слово «аварскій» — собственно тюркскаго происхожденія и значить сварливый, бродяга); языкъ этотъ богатъ звуками (хотя менѣе абхазскаго; Усларъ приводить въ своей аббукѣ 46 разныхъ знаковъ); онъ весьма распространенъ и тяется чрезъ цѣлый Дагестанъ отъ сѣвера къ югу; поэтому онъ сдѣлался господствующимъ языкомъ для международныхъ сношеній въ цѣломъ нагорномъ Дагестанѣ ¹; онъ дѣлится на два нарѣчія: хунзакское и анцукское. Хунзакское нарѣчие болѣе распространено и представляетъ обще-употребительное нарѣчие аварскихъ племенъ. Въ этомъ языке (равно какъ въ чеченскомъ) нѣкоторыя буквы измѣняются сообразно съ различіемъ родовъ, такъ напр. či vugo (человѣкъ есть), но jас jigo (сестра есть); такъ и я есмь — въ муж. родѣ: dun vugo, но если женщина говоритъ: dun jigo. (Подобныя измѣненія глагольныхъ формъ могутъ происходить и въ срединѣ корней) ². Множественное число имѣсть весьма разнообразныя и въ большинствѣ случаевъ неправильныя формы — ср. tca (огонь=тца) мн. tcàjal; tća (зубъ)—tćab; hindč (птица)—handči; hoj (собака)—hab; čan (животное)—čundul; ruq (домъ)—ruqzál; ghež (рука) — ghuždul; ’akà (корова) — ’ači; marhà (мышокъ) turbà. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ проявляется, сходно съ чеченскими языкомъ, гармонія гласныхъ, сравн. bethèr (юлова)—bùthr-ul; me’èr (юра)—mù’r-ul; de’èn (козелъ)—dù’nul и пр. Въ склоненіи есть и мѣстные падежи, выражающіе сближеніе, уданеніе, направленіе и пр. Для 1-го личн. мѣстоименія существуютъ во множ. числѣ двѣ формы: включительная nix и исключительная niż; на-пр. nix thòlgojal rìžana bižàs (мы вспь созданны Богомъ), но: niž račana dùda hèrize (мы пришли тебя просить). Глаголовъ дѣйствительныхъ нѣтъ, а одни лишь сред-

¹ Усларъ, Аварскій языкъ, стр. 7.

² Усларъ, Аварск. яз., стр. 187.

106

РАЗДЪЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 37.

ніе и страдательные (равно какъ въ чеченскомъ языке)¹. По-
движныя согласныя встрѣчаются и въ нарѣчіяхъ; такъ, на-пр.,
слово haniu (собств. кор. hanī-) = здѣсь измѣняется для женск.
рода въ hanij, для средняго въ hanib, а для множ. числа въ
hanir: dun vùgo hàniu = я здѣсь (муж.); doj jìgo hànij =
она здѣсь (женщ.); ču bùgo hàniub = лошадь здѣсь; niž rùgo
hànir = мы здѣсь; тѣмъ-же образомъ измѣняется и hànive (сюда)
въ hànije, hànibe и hànire: hànije jàča = приди сюда (къ
женщ.) — hànire ràča = придите сюда и пр. Различія между
краткими и долгими гласными пѣтъ; все опредѣлется однимъ
только удареніемъ; зіянія тоже пѣтъ. Свойственное аварско-
му языку (въ противоположность другимъ кавказскимъ язы-
камъ) благозвучіе не терпить двухъ согласныхъ въ — началѣ
слова, да и въ-срединѣ не допускаетъ значительнаго ихъ на-
конченія. Въ существительномъ различаются три рода; къ сред-
нему принадлежать животныя и предметы неодушевленные. Чу-
жихъ элементовъ въ аварскомъ языке много; сюда принадле-
жать особенно слова, заимствованныя изъ турецкаго и араб-
скаго языковъ; но есть и слова индо-европейскаго происхожде-
нія, перешедшія въ языкъ особенно посредствомъ персидскаго
языка².

¹ Этимъ объясняется и отсутствіе винительныаго падежа, который всегда вы-
ражается глаголомъ среднимъ или страдательнымъ въ формъ именительнаго па-
дежа, на-пр. я люблю дѣтей: dija ròχula xìmal — собств. мнѣ любятся
дѣти; я постаю кѣ нему письмо: dica bìthana dosdè kaghàt — мною по-
слано было кѣ нему письмо.

² Сравн. *handàuq* (канава, ровъ)—перс. *kendeh* (вырытый), *kenden*=(рыть—
ср. *khan*, *др.-бактр. kan*); *azdàho* (огромный змѣл) —перс. *ezdehô* (*aždahà*); арм.
*aždahak*, *др.-бактр. ażis dahàkô* (им. пад.); *billîl* (розовый, красный цвѣтъ)—
кор. *bil*, перс. *gul* = роза, красный цвѣтъ (ср. *phul-la цвѣтумъ-шій*); *šak* (подо-
зрѣліе) перс. *šek* скр. *çāpkā*; *dušmàn* (врагъ)—перс. *dušmen*; *kùmīze* (недоста-
вать)—перс. *kem* (мало); *purmàn* (дозволеніе)—перс. *fermūn*, скр. *pramàṇa* (ав-
торитетъ, свидѣтельство); *pišà* (мастерство)—перс. *pêšch* — скр. *peṣṣa*; *azàr-
go* (тысяча)—перс. *hezôr*, *др.-бактр. hazanra*; *aràtć* (серебро)—ср. *-бактр. ere-
zata*, арм. *ardsath*; *ćukà*, (свинъ)—перс. *chūk*, оссетинск. *chuj*, скр. *sūkara* и пр.

ЯЗЫКИ КАВКАЗСКИЕ: ЧЕЧЕНСКИЙ. § 37.

107

Чеченскій и тушскій языки имѣютъ общій корень, но грамматическое ихъ развитіе самостоятельно. На чеченскомъ языке говорить народъ, называющій себя нахчуй или нахчій; на него вліяли соѣдніе несродные языки — оссетинскій (при надлежащій къ индо-европейской отрасли) и кумыкскій. Замѣчательное свойство чеченскаго языка есть то, что онъ различаетъ долгія и краткія гласныя: ágar (горѣть), bâluoz (боскъ), kêl (кобылица), lazar (большь), siêda (звѣзда); stiê—жена, самка (скр. stri?), tuôdak (лебедь), ûr (очень), выражаетъ превосходную степь: ûr dikiń=очень хорошій) и пр. Нѣкоторыя буквы (въ глаголахъ) измѣняются, смотря по разнымъ опредѣленнымъ категоріямъ соединяемыхъ съ ними словъ; такимъ образомъ напр. vu—есть (употребляемое при разумныхъ существахъ муж. рода: dá vu—отецъ есть, mâr vu—мужъ есть) при существительныхъ женскаго рода, выражающихъ разумныя существа, измѣняется въ ju: jiša ju—сестра есть (изъ формы vaša «братъ» выходить, что v подвижно и въ этомъ существительномъ; вообще замѣтно, что не мало весьма важныхъ измѣненій корней по формѣ и значенію въ кавказскихъ языкахъ происходитъ вслѣдствіе перемѣнъ звуковъ начальныхъ, тогда— какъ въ индоевроп. и въ семит. отрасляхъ такое измѣченіе производится по преимуществу окончаніями); nâpa ju—мать есть и проч. Любопытна сложность склоненій въ этомъ языке: отдѣльныхъ падежей всего 16. Употребляемое передъ глаголами отрицательное ca въ повелительномъ наклоненіи измѣняется въ ma: ca chilar—не быть, не сдѣлатъся, повелит. наклоненіе ma chila (ср. греч. μή — лат. и венгерск. ne — ne curras, венг. ne szaladj!); vu—быть, образуетъ въ отрицательной форме vac: suo dikiń vac—ego bonus non sum и пр. Въ чеченскомъ языке поражаютъ двѣ особенности, напоминающія весьма сходныя явленія въ отрасляхъ совершенно несходныхъ. Одно изъ нихъ соотвѣтствуетъ гармоніи гласныхъ (въ чудской отрасли) и со-

108

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 37.

стоитъ въ томъ, что гласная образовательныхъ слоговъ сообра-
зовывается съ коренною гласной, а именно такъ, что встав-
ляется i, если корень содержитъ гласную е или i, а и, если
въ корпѣ находится и: напр. bêr (дитя) — род. bêr-iñ, дат.
bêr-ina; gezig (паукъ) — род. gezig-iñ; kêl (кобылица) — род. kêl-
iñ, множ. чис. kêliš; cicig (кошка) — дат. cícig-ina, множ. cici-
giš. Съ другой стороны: nuskul (невпста) — род. nuskul-uñ мн.
nuskuluš; qôlun (перо) — род. qôlun-uñ; olchuzur (птица) —
мн. olchuzuruš.

Второе несравненно болѣе замѣчательное явленіе представ-
ляетъ отозвукъ кореннаго a, по которому эта гласная вслѣд-
ствіе вліянія, находящагося въ слѣдующемъ (не коренномъ)
слогѣ i, измѣняется въ е¹. Такой переходъ усматривается не
только въ существительныхъ, но и въ прилагательныхъ и глаго-
лахъ — ср. 1) daqa (часть) — род. deqiñ; šad (узелъ), множ. чис.
šeddiš; sârag (хворостина) — множ. sêrij; vaša (братъ) — род.
vešiñ; pcha (жила) — род. pchêniñ, множ. pchêniš (но дат. pchah-
na); mar (мужъ), род. mêriñ (дат. mâr-ana, множ. mâruoš);
malch (солнце) — род. melchiñ. 2) При образованіи прилагатель-
ныхъ: lak-alla (высота) — lek-iñ (высокій); marzulla (сладость),
merziñ (сладкій); на-оборотъ: dašuon (золотой) — deš-î (золото);
datuon (серебряный), detî (серебро). 3) Относительно глаголовъ:
qastar (отдѣлиться) повѣствовать. qest-ina; 'átar (учиться) —
suo 'êm-ina (я учился); chadar (блажать) chedina; chazar (слы-
шать) — suôna chez-ina (я слышалъ) и пр. Въ языкѣ попадакт-
ся не рѣдко слова, займствованыя изъ турецкаго и арабскаго
языковъ ²; но есть и такія, которые происходятъ отъ корней

¹ Тотъ-же самый переходъ замѣчастся въ германской отрасли и въ запад-
номъ отъ-лѣсніи славянскихъ языковъ.

2 Изъ арабскаго языка займствованы напримѣръ: malajk (англ.ъ), араб. ma-
lak; madras (микола), араб. madras; muolla (учитель), араб. mulh; muochk (край,
зем.л), араб. mulk; pajda (выгода), араб. fî-idat; изъ турецкаго языка займмето-
ваны: ghaogha (шумъ), тур. ghôghâ; zîêzak (цвѣтокъ), тур. čiček; jâz-dar (ни-

ЯЗЫКИ КАВКАЗСКИЕ: ЛАКСКИЙ. § 37.

109

чисто индо-европейских¹. Между остальными языками слѣду-
етъ еще упомянуть: языкъ лакскій или казыкумухскій (въ
среднемъ Дагестанѣ), который различаетъ долготу и краткость
въ простыхъ гласныхъ а, і, и (jaručû—аварецъ; bāra—свидѣтель;
isbahî—стройный; замѣчательно, что это различіе не распростра-
няется на е и о, какъ на первоначальня индо-европ. двугласныя).
Языкъ лакскій примыкаетъ къ аварскому; его предѣлы ограничи-
ваются казыкумыкскимъ округомъ въ среднемъ Дагестанѣ; въ от-
личіе отъ аварскаго языка нѣкоторыя согласныя удвояются (имен-
но: h, ch, s, k, t, š). Замѣчателіо излишніе согл. r въ d послѣ
плавныхъ l, n, r: ččan (нога) — множ. чис. ččan-du (ви. ččan-ru);
čul (сторона) — множ. čul-du; čaghar (письмо) — čaghardu ². Ро-
довъ различаетъ языкъ три: средній распадается еще на двѣ
категоріи. Ихъ различіе опредѣлется употребленіемъ глагола
быть (-uri), напр. человѣкъ есть=adamiņa uri, по мать есть—
niņu duri; лошадь есть = či buri ³. Склоненіе имѣть один-

сать), тур. jāz-mak; тиор (ружье), тур. tüfek; bijur (приказаніе), тур. bujûr-nāk (приказывать); achča (деньги), тур. akče' и пр.

¹ Такъ напр. buiorz (волкъ), перс. gurg, др.-бактр. vehr-ka, дипорск. berāgh; vir (оселъ), перс. cher, курдск. khār, др.-бактр. khara (замѣненіемъ гортанной въ о, ср. др.-бактр. vazra дубина и перс. gurz ); buiorsch (самецъ), др.-бактр. aršan, санскр. vršan; vrša (быкъ), vršaņa (testiculus, scrotum); stu (быкъ, болъ), оссестинск. stur (выочное животное), санскр. sthūra, готск. stur; duochkio (раскалніе), скр. duhkha (боль, горе); chaka (свинъя) — перс. chūk; lāmaz (молитва), перс. nemūz, санскр. namas; šura (молоко) — перс. řīr — скр. kšīra; станное сходство пред-
ставляетъ phériskiīn (пятница) съ ново-греч. παρασκευή — ср. и цыганск. para-
šlovin.

² Ср. аварск. ustār (мастеръ) — запмствованное изъ перс. ustūd; лат. meri-dies (полдень), которое стоитъ вмѣсто medi-dies. Подобное чередованіе r и d встрѣчается особенно въ древне-латинскомъ и умбр. языкахъ: ср. древне-лат. arfuisse, arvolare, arvehant, arcesso — вмѣсто adfuisse, advolare и пр. умбр. ar-fertur лат. adferre; pīre — лат. quid и пр. Ср. § 150. Другой примѣръ чередо-
ванія d и r представляетъ лаксское adamiņa (человѣкъ) — множ. arantal — проис-
шедшее изъ adam-tal.

³ Двушка говорить о себѣ въ среднемъ родѣ: na-bura (я есть), tā-buri (она есть); Усларъ (Лакск. граммат. стр. 22 примѣр.) замѣчать объ этомъ слѣдую-

110

РАЗДВЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 37.

надцать косвенныхъ падежей; множественное число и здѣсь изо-
билетъ разнообразными окончаніями (-du, -ru, -iu, -lu, -ttu, -tal,
и пр.); кромѣ того есть и много неправильностей ¹. Чужіе эле-
менты совпадаютъ по большей части съ соответственными имъ
аварскими ². Языкъ хюркулинскій ³ представляетъ особенно въ
фонетическомъ отношеніи замѣчательныя явленія (такъ, два
краткихъ а сливаются въ одно долгое: изъ ada alući становится
adâlući (безъ отца), і съ а сливается въ е, которое можетъ
быть долго или кратко, смотря по тому, слѣдуетъ ли одна толь-
ко или двѣ согласныя: изъ dzi alući — становится dzêlući (безъ
соли) и пр.; эти переходы весьма близко соответствуютъ индо-
европейскимъ). Другіе языки: мингрельскій, мезешегскій, андій-
скій, дидойскій ⁴, арчинскій и цахурскій (по восточной сторо-
нѣ пространства, занимаемаго аварск. языкомъ). При недоста-
точности разработаннаго до-сихъ-поръ матеріала и трудности
составить себѣ всеобщее обозрѣніе этихъ языковъ, нельзя еще

щее: лакская дпвушка говорить о себѣ «на бура» я есмь; сказать про нес «та
дурі» (она есть) в ишьсто «та бурі», значитъ нанести ей самое тяжкое оскорб-
леніе. Послѣ замужества ей приходится постепенно измѣнять свою грам-
матику. Непривлечнымъ покажется, если, уже на другой день брака, мо-
лодая скажетъ о себѣ «на дура» я есмь, но, съ другой стороны, смѣшно,
если женщина, импвшая уже робенка, скажетъ о себѣ «па вига». Всѣ эти
странныя тонкости весьма строго соблюдаются.

¹ Ср. рри (отецъ)—мн. ррикlu; ҫи (мулет)—мн. ҫibarkh; lagh (невольникъ)—
ми. laghart; ҫи (лошадь)—duçri; cuša (медвѣдь)—cuhri; adamina (человѣкъ)—
arantal; ku (баранъ)—kundi в пр.

² Нерѣдко однако они имѣть болѣе измѣнный видъ, вслѣдствіе звуковыхъ
перемѣнъ, ср. čaghar (письмо, бумага) изъ арабск. kâghid; bdraćat (благодать) —
араб. barakat; bunah (гръхъ) —перс. gunōl; wurhṇšia (самецъ) —чеченец. buoršañ,
др.-бактр. aršan; čan (малый) —перс. kem (мало); dużah (адъ) —перс. dōzech; har
(всякій) —перс. her, др. бактр. haurva; h’esau ( счетъ), араб. hisâb и пр.

³ „Одно изъ многочисленныхъ парţiчій одного и того-же языка, для котораго не существуетъ опредѣлительнаго наименованія.“ Усларъ „Хюркулинскій языкъ“, стр. 4.

⁴ На западной сторонѣ аварской полосы; ср. Усларъ «Аварский языкъ» стр. 6.

языкъ васкскій; языки дравидскіе. §§ 38-39. 111
въ настоящее время подвести ихъ подъ разныя категоріи или
ставить ихъ въ строго опредѣленныя группы.

§ 38. II. Особенное явленіе представляетъ и языкъ баскскій¹.
Прежнее объясненіе его происхожденія, по которому онъ отне-
сенъ былъ къ кельтской отрасли, оказалось совершенно невѣр-
нымъ, такъ-какъ кельтская отрасль принадлежитъ къ индо-
европейскому племени, а баскскій языкъ ни въ чемъ не ука-
знываетъ на какое-нибудь сходство съ этимъ племенемъ. Членъ
выражается приставляемымъ къ концу существительныхъ а.
Утверждаемое иногда сходство между баскскимъ и американ-
скими языками тоже нельзя доказать, такъ-какъ приводимый
обыкновенно принципъ, по которому образуются сложныя слова
посредствомъ сокращенія перваго слога или цѣлаго кореннаго
слова (ср. делаварск. pilape=юноша изъ pilsit=невинный,
цѣломудренный, и lenape=мужчина), встрѣчается въ весьма
разнообразныхъ отрасляхъ и не можетъ служить никакою ис-
ходною точкой при сравненіи столь разнородныхъ языковъ. Спо-
собъ измѣненія грамматическихъ формъ, спряженіе глаголовъ и
самый составъ корней обезпечиваютъ этому языку самостоятель-
ное положеніе; особенно выдается впередъ сложность глаголь-
ныхъ формъ.

§ 39. III. Къ языкамъ неопредѣленнаго происхожденія при-
надлежатъ языки дравидскіе. Это тѣ языки, на которыхъ гово-
рятъ еще въ настоящее время побѣжденные арійскимъ племе-
немъ туземцы Индіи; вліяніе арійскихъ завоевателей не было
до-того сильно, чтобы вытѣснить туземные языки изъ Индіи
или уничтожить ихъ окончательно. Они распространены въ юж-
ной части Индіи (Dekhan; это слово—дравидская форма сан-
скритскаго dakśina=правый, южный). Изъ дравидскихъ язы-

¹ Ср. De Larramendi, El imposible vencido, Arte de la lengua Bascongada. Salamanca. 1729, и W. Humboldt, Urbewohner Hispanicus, Berlin, 1821.

112

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗЫКОВ. § 39.

ковъ пѣкоторые особенные звуки перешли въ фонетику санскр.
языка, такъ-какъ они не встрѣчаются ни въ одномъ изъ срод-
ныхъ языковъ; на-оборотъ, въ дравидскихъ языкахъ не рѣдко
встрѣчаемъ санскритскія слова. Дравидскіе языки распадаются
на пять отдѣленій¹. Главный языкъ есть тамильскій, отли-
чающійся особенно богатою литературой; на немъ составлено со-
браніе знаменитыхъ изрѣченій «Тируваллувара». Второй языкъ,
языкъ телуу² (скр. triliṅga, оттуда и выраженіе telinga), имѣ-
етъ не менѣе богатую литературу. Народъ телугу — самый многочи-
сленный между дравидскими: народонаселенія всего 14 милліо-
новъ. Остальные дравидскіе языки суть: канарезскій, или кар-
нӑтскій, языкъ малабарскій, или малајаламъ, и вымирающій я-
зыкъ Тулу³. Все дравидское народонаселеніе Индіи составляетъ
около тридцати милліоновъ, слѣдовательно пятую часть всего на-
селенія въ Индіи. Правила благозвучія въ этихъ языкахъ соблю-
даются довольно строго; они изобилуютъ разнообразными звуками,
но избѣгаютъ всѣхъ наконпленій; особенный разрядъ согласныхъ
представляютъ такъ-наз. язычные звуки (невѣрно обозначаемые
какъ cerebrales). Грамматическія измѣненія корней производят-
ся посредствомъ приставляемыхъ къ концу слоговъ (суффиксовъ).
Подобно какъ въ турецкомъ языкѣ, и здѣсь существуютъ осо-
бенные формы для отрицательныхъ глаголовъ.

Въ тамильскомъ языкѣ есть особенный родъ члена, пристав-
ляемаго къ существительнымъ: an, ân для мужескаго, и al,
ál для женскаго рода: mag-an=сынъ (корень mag имѣетъ по-
разительное сходство съ кельтск. тас = сынъ, ср. и венг. mag
зародышъ, съмя, mag-at=я самъ), mag-al=дочь. Въ обра-
зованіи множеств. числа дравидскіе языки представляютъ одинъ
и тотъ-же принципъ: въ тамильскомъ языке приставляется со-

¹ Ср. Nov. Ling. Th. 74.

² Ср. Boehtl. & Roth, Skrt. Wib. III. 441.

³ Caldwell, Compar. Grammar of t. Dravidian languages, London, 1856.

языки дравидскіе: языкъ цейлонскій. §§ 39—40. 113

гласная r: râjan (царъ), râjar (цари); въ телугу — приставленіемъ слога lu: gurratmi (лошадь), gurratmi-lu (лошади); въ малабарскомъ языкѣ — слогомъ kal или nal, въ остальныхъ — слогами kulu или galu. Изъ этого уже выходить тѣсная связь дравидскихъ языковъ между собою; сходство ихъ оказывается и въ формахъ мѣстоименій, особенно личныхъ (сравн. напр. первое личное мѣстопменіе: тамильск. nân, телугу nêpi, малаб. nân, канар. nâpi, nân — въ косв. пад. nan, тулу jân). Глаголъ представляетъ собственно выраженіе того-же корня, который служитъ обозначеніемъ существительного, такъ-что существительное съ приставляемымъ опредѣленнымъ окончаніемъ превращается въ глаголъ и, на-оборотъ, глаголъ въ какомъ-нибудь видѣ можетъ переходить въ существительное и склониться сообразно этому точно такъ, какъ существительное. Изъ этого явствуетъ, что значенія глаголовъ и существительныхъ собственно расходятся не особенно строго.

§ 40. III. Весьма особенный типъ представляетъ языкъ сингулезскій, или языкъ острова Цейлона. При нѣкоторыхъ общихъ съ дравидскими языками чертахъ, въ немъ являются и индoeвропейскіе элементы, такъ-что рѣшить вопросъ о его происхожденіи или родствѣ весьма трудно. Языки палическій и санскритскій передали ему множество своихъ словъ (относительно палическаго языка это объясняется особенно тѣмъ, что онъ служилъ главнымъ средоточіемъ буддистовъ южной Индіи и ихъ литературы; въ Цейлонѣ же буддизмъ былъ введенъ весьма рано и успѣлъ тамъ удержаться въ полной своей силѣ), сравн. purusajâ (человѣкъ, скр. puruša), minihâ (мужъ, человѣкъ, скр. mânuša), murgajâ (животное, скр. mrga). При неодушевленныхъ существительныхъ множеств. число образуется выпущеніемъ конечной гласной: pota (книга), множ. чис. pot (санскр. pathчитать), kakula (нога, малайск. kâkî), множ. чис. kakul. КроИмѣ того множеств. число образуется еще приставленіемъ слоговъ

8

114

РАЗДЪЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 40.

lâ, hu, val--элементами чисто дравидскими (ср. приставляемые во множ. числѣ въ малабарск. языкъ слоги: kal, nal, въ канарск. galu, въ телуг. lu: pulu-lu=тигры отъ puli и пр.): ammâ-lâ (матери), kivihu (стихотворцы, скр. kavi). Два первыя личныя мѣстоименія представляютъ поразительное сходство съ индо-европейскими, особенно санскритскими формами: 1 лич. м. тата, винит. пад. тâ (скр. род. пад. тата, винит. пад. тâ); ты=tô, винит. пад. tâ, дат. пад. tata; третье личное мѣстоименіе есть ohu или въ сокращенномъ видѣ û (персидск. ô); вопросительное мѣстоименіе: kâ=кто, скр. kas, kô (литовск. kas). Гдѣ сходство распространяется на самыя необходимыя части рѣчи — какъ именно на личныя мѣстоименія, тамъ о пропводствѣ этихъ словъ изъ другихъ языковъ нельзя помышлать. Личныя мѣстоименія не заимствуются изъ другихъ языковъ. Это подтверждается и числительными, которые (особенно же коренные отъ 1 — 10) тоже должно считать элементами самобытными. Числительныя въ сингалезскомъ языкѣ письютъ типъ чисто индо-европейскій; они слѣдующія: 1=êka, 2=deka, 3=tuna, 4=hatara, 5=paha, 6=haja, 7=hata, 8=ata, 9=navaja, 10=daha; 100=sija; 1000=daha. Эти слова весьма убѣдительно говорятъ въ пользу того предположенія, что существуетъ очевидная внутренняя связь между языкомъ сингалезскимъ (или элу, какъ онъ также называется) и индо-европейскими языками. Нѣтъ примѣра, чтобы простыя числительныя отъ 1 — 10 въ какомъ-нибудь языкѣ были заимствованы изъ другаго языка и чтобы они вытѣснили соотвѣтственныя выраженія туземныя. [Этому не противорѣчатъ японскія числительныя парѣчія koje, такъ- какъ они представляютъ чисто китайскія слова, а вовсе не принадлежатъ къ японскому языку, что уже доказывается совершенно самостоятельными формами числительныхъ въ настоящемъ японскомъ языкѣ, такъ-называемомъ jomi]. Множество глагольныхъ корней, выражающихъ самыя

языкъ цейлонскій. § 40.

115

простыя понятія, тоже происхожденія чисто индо-европейскаго;
ер. gili (падать), санскр. gal; sinà (смѣяться, санскр. smi, ма-
лайск. sinjùm); kara (дълать, санскр. kar, малайск. karга=ра-
бота); jà (идти, санскр. já); bija (бояться, санскр. bhî) и пр.
[Предполагать, чтобы какой-нибудь изъ упомянутыхъ корней
могъ быть займствованъ, все равно что отрицать всякую само-
стоятельную способность развитія въ языке, проявляющемъ въ дру-
гихъ отношеніяхъ весьма значительно развитую творческую си-
лу. Впрочемъ подобное заключеніе доказывастъ именно проти-
воколожное тому, къ чему стремятся. Если упомянутые корни
займствованы, въ такомъ случаѣ раждается вопросъ: что же
самостоятельнаго въ языке? Выходитъ, что весь языкъ состав-
ленъ изъ чужихъ элементовъ; такое заключеніе равнялось бы до-
казательству, что языкъ самъ принадлежитъ къ индо-европей-
скому племени]. Спряженіе распадается на два разряда: спря-
женіе разговорнаго языка и спряженіе языка литературнаго.
Первое сближается съ индустанскимъ тѣмъ, что флексія утра-
чена, такъ напр. kijanavà (кор. kija-) разсказывать, гово-
ритъ (малайск. kâta, санскр. kath) — въ настоящемъ вр. тата
(итва, û) kijanavà. Литературный языкъ приближается уже
рѣшительно къ флексіи (къ настоящему индо-европейскаго пле-
менп): karami=дълаю, kerehi, kerê, множ. чис.: karamû, kara-
hu, karati. Чистая флексія является при образованіи страда-
тельнаго залога, гдѣ измѣняются нерѣдко корения гласны,
такъ: karamû въ дѣйств. формѣ (1 лицо множеств. чис. наст.
вр.), но keremû въ страдат. залогѣ. Страдательный залогъ
образуется еще другимъ путемъ, по способу, совершенно со-
отвѣтствующему страдат. фориѣ въ санскр., индуст., бенгальск.
и др. языкахъ индо-европейскаго племени. Къ измѣненному
корню глагола приставляется правильно спрягаемая форма гла-
гола labanavà (получить, греч. λαμβάνω, санскр. labh, при-
чемъ важно упомянуть, что labh употребляется только въ сред-

8*

116

РАЗДЪЕЛЕПІЕ ЛЯШКОВЪ. §§ 40—41.

ней формъ: átmançpadam). Этому соотвѣтствует, санскр. стра-
дательная форма, которая образуется корнемъ i или já, подоб-
но какъ въ индустан. язьтѣ корнемъ ganâ и въ бенгальск.
корнемъ já: körájái¹ и пр. На основании приведенныхъ здѣсь
сравненій, заключеніе, что сингалезскій языкъ принадлежить
къ индо-европейской отрасли, становится весьма вѣроятнымъ;
окончательное рѣшеніе этого вопроса однако надо отложить до
того времени, когда относящіеся къ этому любопытному языку
матеріалы и памятники будутъ лучше обработавы.

§ 41. IV. Наконецъ слѣдуетъ еще упомянуть о языке япон-
скомъ, который на-счетъ своего происхожденія тоже нерѣдко да-
валъ поводъ къ самымъ разнообразнымъ догадкамъ, предположені-
ямъ и производствамъ, но всегда безуспѣшно. И его происхожденіе
до - сихъ-поръ неопредѣлено. Обыкновенно причисляютъ его къ
такъ-назыв. туранскому племени; но этимъ обозначается, какъ
уже упомянуто, слишкомъ общій разрядъ языковъ; научное раз-
дѣленіе отъ этого вовсе не выигрываетъ. (Такъ-паз. туран-
ское племя обнимаетъ болѣе половины всѣхъ языковъ; соб-
ственно говоря, это представляетъ категорію для многихъ весьма
удобную, такъ-какъ они въ нее ставятъ все, что имъ не-
извѣстно; по этому находимъ, что объемъ этой категоріи то
увеличивается, то убавляется). Особенный типъ этого языка
замѣчается въ самостоятельной формаціи глагола. Собственной
флексіи въ языке не видно, а все-таки коренные гласны бер-
рѣдко измѣняются; ср. ki (придти), въ настоящ. врем. kuru;
abi (купаться) настоящ. вр. abigu (конечное и въ произно-
шеніи обыкновенно умалчивается). Съ турецкимъ и лапонскимъ
глаголомъ японскій имѣетъ то общее, что онъ имѣетъ особая
формы для отрицательныхъ глаголовъ (то-же самое встрѣча-
ется впрочемъ въ замѣчательномъ схолствѣ въ дравидскихъ я-

¹ Ср. латинск. amatum iri; Bopp, Sanskr. Gramm. Berlin, 1863, 329.

языкъ японскій. § 41.

117

зыкахъ, хотя, конечно, при такомъ различіи типовъ этихъ языковъ, это вовсе не доказываетъ какой-нибудь связи между ними: сравн. *jomi* (читать), *jomeri* или *jomeru*=*jomer* = я читаю, а *jotanu* = я читаю; *kaki*= писать, *kakani*=не писуя (*kakeru*= писуя); *kiri*= прызать, *kirani*=не прыжу и пр. Относительное мѣстоименіе выпускается, или, вѣрнѣе, оно никогда не выражается; на него указываетъ положеніе словъ, особенно же существительнаго въ предложеніи; ср. *fitoga* *kita*=человѣкъ пришелъ (*человѣкъ*= *fito*, *ga* есть окончаніе именит. падежа), но съ другой стороны: *kita fito*=пришелъ человѣкъ=человѣкъ, который пришелъ. Мѣстоименія, особенно личныя, изобилуютъ формами. Въ склоненіи приставляются окончанія, не измѣняя корня, и именит. падежъ имѣтъ свое окончаніе *ga*. Простой типъ этого языка обнаруживается въ томъ, что множеств. число по формѣ или совпадаетъ съ единственнымъ, или повторяетъ корень (точно такъ, какъ въ языкахъ полинезійскихъ, ср. татиск. *fetu-fetu* и японск. *fosi-bosi*=звѣзды), или приставляетъ *domo*. По правилу фонетическому всѣ слова оканчиваются гласными, и нѣтъ слога, который бы содержалъ двѣ согласныя вмѣстѣ; это явленіе свидѣтельствуетъ о древнемъ характерѣ японскаго языка. (Въ языкахъ чудскаго племени расположеніе словъ болѣе сложно. Надо впрочемъ замѣтить, что разговорный языкъ измѣняетъ это правило нѣкоторымъ образомъ, особенно тѣмъ, что выпускаетъ не рѣдко конечную гласную и сокращаетъ слова). Письмо, находящееся въ употребленіи у японцевъ, есть китайское, а именно — въ своемъ настоящемъ или въ сокращенномъ видѣ. Послѣднее письмо представляетъ образецъ слоговаго письма; оно называется *katakana*. Всѣдствіе необыкновеннаго вліянія китайскаго языка и его литературы, языкъ японскій представляетъ странную смѣсь китайскихъ и туземныхъ словъ; здѣсь различаются три главныхъ разряда, или способы разговорнаго и литературнаго языка: 1) *koje*, т. е. я-

118

РАЗДЪЛЕНІЕ ЯЗЫКОВЪ. § 41.

языкъ китайскій, произносимый, отчасти и измѣненный по духу японскаго, такъ на-пр. кит. tian=tien произносится ten (небо); ре (бълый) = японск. fak (изъ faku), li (мпсто) японск. ri и пр. (Измѣненіе кит. l въ японск. r потому необходимо, что въ японскомъ языкѣ, равно какъ въ древне-бактрійскомъ и таит-скомъ, нѣтъ l; въ китайскомъ, напротивъ, нѣтъ r). Коje въ чистомъ видѣ употребляется священниками (бопзами) въ ре-лергіозныхъ китахъ. Второе нарѣчіе, jomi, представляетъ на-стяжій японскій языкъ; на немъ пишутся сочиненія обычно-венной литературы и чисто-народныя стихотворныя произведе-нія. Смѣсь этихъ двухъ нарѣчій представляетъ разговорный языкъ японскій, съ тою только разницею, что простой народъ придерживается болѣе выраженій нарѣчія jomi, тогда-какъ образованное общество предпочитаетъ употребленіе китайскихъ словъ. Какъ разговорный языкъ, такъ и языкъ литературный (особенно литературы ученой) содержатъ элементы японскіе и китайскіе; при чтеніи и здѣсь китайскія слова принимаютъ из-мѣненное по японскому способу произношеніе.

Ф О Н Е Т И К А.

I. ОБЩАЯ ЧАСТЬ.

ХАРАКТЕРИСТИКА ГЛАСНЫХ И СОГЛАСНЫХ; НЕДО-
СТАТКИ ИХ ВЪ НЪКОТОРЫХ ОТРАСЛЯХЪ.

§ 42. Звуки, представляющие матеріалъ словъ и языка вообще,
распадаются на два отдѣленія: гласныя и согласныя. По устрой-
ству всякаго языка видно, что между этими двумя разрѣдами
существуетъ рѣшительная разница. Это оправдывается уже фи-
зіологическими причинами, такъ-какъ произношеніе гласныхъ су-
щественно различается отъ произношенія согласныхъ. Гласныя
представляютъ звуки независимые, ихъ произношеніе не об-
условливается никакою связью съ согласными, тогда-какъ сс-
гласныя для отчетливаго произношенія непремѣнно нуждаются
въ помощи гласныхъ. Такъ, напр., звуковъ t и d, б и п, т и n,
s и z и пр. безъ посредства или предшествующихъ, или по-
слѣдующихъ гласныхъ нельзя произносить; произношеніе подоб-
наго рода, если вообще возможно, будетъ во всякомъ случаѣ
весьма затруднительно и неясно; звуковъ нельзя различать
одинъ отъ другаго. Гласныя, слѣдовательно, между звуками
представляютъ часть самостоятельную, согласныя — часть зави-
симую. На возникающій вопросъ, которая изъ этихъ двухъ ка-
тегорій звуковъ занимаетъ первое мѣсто по пропсхожденію, ко-

120

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 42.

торой, другими словами, принадлежит первенство происхож-
дения — гласнымъ или согласнымъ, отвѣтъ, кажется, не тру-
денъ. Такъ — какъ гласныя произносятся безъ помощи соглас-
ныхъ, а не на — оборотъ, то заключеніе казалось бы весьма
естественнымъ, что въ-началѣ развитія языка гласныя образо-
вались раньше согласныхъ; но ближайшее разсмотрѣніе этого
вопроса доказываетъ, что рѣшить его такимъ образомъ *a priori*
несостоятельно съ постепеннымъ развитіемъ языка. Нѣтъ язы-
ка, выражающаго попятія однѣми только гласными, да и нельзя
его себѣ представить, хотя въ нѣкоторыхъ языкахъ встрѣча-
емъ большое количество корней, состоящихъ изъ однѣхъ только
гласныхъ. Вездѣ кромѣ гласныхъ существуютъ дополняющія ихъ
согласныя. Что гласныя ни въ одномъ языкеѣ не могли служить
единственными и основными звуками при его образованіи и раз-
витіи, видно изъ слѣдующаго:

1. Безъ согласныхъ разговоръ и человѣческая рѣчь вообще,
посредствомъ однѣхъ только гласныхъ, становится невозмож-
ными. Фраза, состоящая только изъ гласныхъ, будетъ похо-
дить гораздо ближе на вой дикаго животнаго, чѣмъ на звуки чело-
вѣческіе. Поэтому составленные изъ однѣхъ только гласныхъ
звуковые комплексы, при всемъ возможномъ разнообразіи, если
должны образовать цѣлыя фразы, съ человѣческой рѣчью не бу-
дутъ имѣть ничего общаго.

2. Число гласныхъ слишкомъ ограниченно, чтобы онъ мог-
ли служить основнымъ матеріаломъ языка; число корней бы-
ло бы поэтому недостаточно и неудовлетворительно даже для
самыхъ скромныхъ требованій. Это видно, на-пр., изъ по-
лінезійскихъ языковъ, представляющихъ любопытный при об-
сужденіи упомянутаго вопроса примѣръ. Недостатокъ соглас-
ныхъ и преобладаніе въ нихъ гласныхъ отразилось и на языке
и произнесло чувствительный недостатокъ въ словахъ вообще.

3. Нѣкоторыя гласныя, именно і и іі, если паходятся въ сре-

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 42.

121

дня между другими гласными, въ скоромъ разговорѣ прибли-
жаются уже къ типу согласныхъ, такъ напр. a-і-а въ про-
изношеніи звучитъ почти a-j-a или a-u-a—a-v-a (послѣдній
переходъ образуется уже труднѣе; но первый представляетъ
весьма частое явленіе).

4. По причинѣ самостоятельнаго характера гласныхъ и
нетруднаго ихъ произношенія, они должны быть произносимы
ясно и отчетливо; голосъ при произношеніи ихъ, особенно если
онъ образуютъ отдѣльные слоги, всегда невольно останавливав-
ется, хоть на короткое время; поэтому постоянное употребле-
ніе гласныхъ было бы чрезвычайно утомительно для голоса и
этимъ страдалъ бы понятнымъ образомъ и самый языкъ.

5. Каждая гласная можетъ представлять уже сама по себѣ
отдѣльный слогъ (двугласныя продолжаютъ всякій слогъ и и-
менно по этой причинѣ должны встрѣчаться рѣже простыхъ
гласныхъ); произношеніе каждогоъ слога непремѣнно требуетъ
хоть мгновеннаго прекращенія и остановки дыханія, или по-
крайней-мѣрѣ какой-нибудь хоть мгновенный промежутокъ. Такъ
какъ при однѣхъ только гласныхъ эти остановки (или про-
межутки) слѣдуютъ другъ за другомъ чрезвычайно быстро и я-
зыкъ остается при этомъ почти безъ всякаго дѣйствія, то понят-
но, что подобный способъ человѣческой рѣчи не можетъ быть про-
должительнымъ, и этимъ уже исключается возможность существо-
вання однѣхъ только гласныхъ въ языкѣ. (Практически всякій
можетъ убѣдиться въ этомъ весьма просто, если составитъ себѣ
около 20 многосложныхъ словъ, состоящихъ только изъ глас-
ныхъ, и за-тѣмъ попытается произносить ихъ скороговоркой).

Приведенные здѣсь доводы подтверждаетъ тоже историче-
ское развитіе языка. И въ самыхъ простыхъ языкахъ, кото-
рыхъ организмъ развить весьма незначительно, въ которыхъ
число корней чрезвычайно ограниченно и которые вообще
не отличаются органическою сложностью, встрѣчаемъ по-край-

122

ФОНЕТИКА — ОВЩАЯ ЧАСТЬ. § 42.

ней-мѣрѣ столько-же согласныхъ, сколько и гласныхъ. Тѣ языки, къ которымъ можно отнестись для доказательства приведенного мнѣнія, принадлежать всѣ къ языкамъ полинезійскимъ. Нѣтъ языковъ, гдѣ бы болѣе преобладали гласны и менѣе встрѣчались согласныя. Изъ гласныхъ попадаются только чистые звуки: a, е, і, о, и (ä, й, ö и под. въ языкахъ полинезійскихъ не мыслимы). Изъ согласныхъ вовсе не достаетъ звуковъ шипящихъ. Кромѣ того, въ каждомъ изъ нихъ не достаетъ или *l* втихія *r*; такъ, въ тантскомъ языке и въ языке маори нѣтъ *l*, а въ языке тонга нѣтъ *r*. Тантскій языкъ даже лишенъ согласныхъ гортанныхъ, которые онъ, въ случаѣ припѣненія иностранныхъ словъ къ своему языку, постоянно измѣняетъ въ зубное *t* (такъ напр. собственное имя *Cook* на тантскомъ языке произносится *tute*). И сендвическій языкъ (такъ-тазь, языке *Вити*) очень бѣденъ согласными.

Число корней и выраженийъ съ чистыми гласными въ полинез. языкахъ довольно значительно; ср. напр. въ маркез. языке: иііа (молнія), иаі (горло); въ тантскомъ языке: ааоа (лять), ааи (сердце), аие—кричать, вздыхать (слово очевидно звукоподражательное), аией (дрожать), іоа (имя), иеие (съять), иаиа (жила), оаоа (радость); (послѣднія три слова представляютъ удвоеніе простаго двусложнаго коря), оаиа (прыпать) и пр. При этихъ и подобныхъ корняхъ слѣдуетъ однако опредѣлить съ самаго начала—представляютъ ли они совершенно чистый и настолѣйій первоначальный корень, и не произошли ли они ( какъ нерѣдко замѣчается въ новѣшихъ языках) изъ разныхъ соцкращеній, откинувшіи нѣкоторыя неудобныя по духу ихъ языка согласныя? Послѣднее предположеніе подтверждаютъ по-крайней-мѣрѣ многіе корни, сравниваемые съ соотвѣтственными выраженіями сродныхъ языковъ. Такъ, напр., въ маркез. языке свинья выражается словомъ *виа* (ср. соотвѣтственное малайск. *bābī*), но и словами *виака* или *buhaka* (Бушманъ считаетъ это слово

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 42.

123

испорченнымъ пепанск. *puerco*); въ тонг. языкъ аи значить
облако, въ языкъ кави тоже самое выражение обозначается
словомъ havan (или съ сильнымъ носовымъ звукомъ въ-концѣ,
havañ), а въ языке малайскомъ: âvañ. Новозеландск. и ра-
ротонг. оé значить весело и шести, но тонг. выражение fofé
весело вставило уже согласный¹; ново - зеландск. и раратонг.
ai (два слога) = огонь возводится къ таитск. ahí = малайск. âpi,
яванск. hápi и кави: háriji. Сендв. ia (рыба) = ново-зеландск.
ika, тикопійск. ika, малайск. ikán. Тикопійское и (грудь) едвали
показывать какое-нибудь сходство съ малайск. súsú (молоко),
а все-таки его можно производить только отъ этого слова. Такъ
таиск. и (грудь, молоко) соотвѣтствуетъ ново-зел. hi, изъ кото-
рой формы сокращено первоначальное таитское слово; ново-зел.
h представляетъ въ свою очередь измѣненное малайское s [такое-
же измѣненіе встрѣчается въ словахъ санскритскихъ и др.-бактрій-
скихъ, гдѣ скр. s соотвѣтствуетъ въ др.-бактр. h: sić=окропить,
орошать, др.-бактр. hić; скр. su=родить, производить, др.-
бактр. hi; скр. savja=льный, др.-бактр. havja и пр.]: малайск.
súsí представляетъ удвоеніе простаго sú=ново-зеландск. hi (въ
sí по всей вѣроятности является природный звукъ, встрѣчающій-
ся въ подобномъ видѣ во многихъ другихъ языкахъ, ср. русск.
сосать, франц. sucer, пѣм. saugen, англ. to suck, чешск. си-cati
ср. далѣе пѣм. zitze, китайск. ca, голл. zuigen, хорватск. sisa,
польск. sysać=ssać, ср. и русск. титіжа и пр.). Изъ срав-
ненія этихъ словъ — именно словъ полинезійскихъ съ соотвѣтствую-
щими малайскими — выходить, что слова полинезійскія представ-
ляютъ не рѣдко сильно сокращенные формы малайскія, и что это
сокращеніе заключалось особенно въ выпущеніи согласныхъ; слѣдо-
вательно, по всей вѣроятности, въ выше-приведенныхъ словахъ
предстоитъ намъ типъ уже второстепенный. Къ этому заключе-
нію ведетъ и замѣчательное развитиеѣ нѣкоторыхъ частей рѣчи

¹ Buschmann, Iles Marq. Berlin, 1843. стр. 159.

124

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 42.

въ языкахъ полинезійскихъ; такъ, напр., полныя формы двойственнаго числа личнаго мѣстоимія въ ново-зеландск., раротонг., уар'кез., сендв. и таитск. языкахъ; для двойственнаго числа въ первомъ лицѣ различаются еще двѣ совершенно особыя формы (смотря потому, включаетъ ли говорящій самого себя въ число обозначаемыхъ лицъ или нѣтъ). При нѣskолькихъ формахъ, являющихся не въ томъ -же видѣ въ разныхъ языкахъ, слѣдуетъ всегда обращать вниманіе на тѣ формы, которые болѣе сложны остальныхъ, такъ-какъ изъ двухъ соотвѣтствующихъ формъ болѣе сложная указываетъ на древнѣйшій периодъ языка. Такъ, напр., изъ таитск. *tai* = *mope* (два слога), или тонг. *tahi* никогда не могло образоваться малайск. *tasek* (въ кавійск. *tasik* является первоначальное *i*), а на-оборотъ; языки въ своемъ развитіи постоянно высказываютъ стремленіе упрощать свои формы, и никогда—усложнять ихъ еще болѣе¹.

На основаніи сдѣланныхъ до-сихъ-поръ выводовъ сравнительнаго языкоznанія можно принять за положительный фактъ, что въ-началѣ развитія языка при безграничномъ и не рѣдко весьма произвольномъ образованіи корней, на-сколько оно относилось къ ихъ количеству, не обращено особеннаго вниманія на множество представляющихся и постоянно возрастающихъ формъ. Отсюда одинъ изъ главныхъ принциповъ сравнительнаго языкознанія: чѣмъ языкъ древнѣе, тѣмъ болѣе онъ имѣтьь формы. Отсюда удивительное богатство формъ древнихъ языковъ: санскритскаго, греческаго, литовскаго и пр. Въ-послѣдствіи народъ почувствовалъ какъ-то неудобство такого богатства формъ и всячески старался уменьшить его.

¹ Сказанное здѣсь, конечно, можетъ только относиться къ языкамъ съ развитою фонетикой; напротивъ, языки, которыхъ фонетика приняла характеръ весьма опредѣленный, не подвергаясь общимъ законамъ звуковыхъ измѣненій (напр. китайскій), не могутъ входить въ сравненіе подобнаго рода; такіе языки вообще мало способны къ фонетическому измѣненію.

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 42.

125

Послѣдовалъ периодъ упрощенія формъ и сокращенія словъ. Подобный выводъ конечно обусловливается только историче- скимъ развитіемъ языковъ, но въ суммѣ во всякой отрасли по- вторяется то-же явленіе: богатство формъ сначала и упрощеніе ихъ въ-послѣдствіи. (То-же самое подтверждается сравненіемъ древне-болгарскаго языка съ современными славянскими, особенно съ языкомъ болгарскимъ, прямою отраслью древне-болгарскаго).

Изъ вышеприведенныхъ данныхъ явствуетъ, что съ самаго начала корни выражались тоже согласными. Самая естествен- ная форма корней была та, что за начинающею согласной слѣ- довала еще гласная. (Одна только коренная гласная предста- вляла тоже сама по себѣ самостоятельный слогъ; такихъ кор- ней было конечно гораздо меньше. Есть языки, которые во- обще не любятъ гласныхъ въ-началѣ словъ, такъ напр. сла- вянскіе, въ которыхъ a, e, i стоять въ-началѣ очень не- многихъ словъ). Настоящій образецъ такихъ слоговъ пред- ставляетъ языкъ японскій, не допускалъ по принципу двухъ со- гласныхъ вмѣстѣ; въ немъ кромѣ того всѣ слова должны окан- чиваться гласной (хотя въ разговорномъ языке эта гласная не- рѣдко выпускается, особенно если она — и). Если такимъ обра- зомъ развитіе согласныхъ шло рядомъ съ гласными уже въ са- момъ началѣ человѣческой рѣчи, то раждается вопросъ — какимъ именно согласнымъ принадлежитъ первенство передъ другими. Очевидно, согласныя не могли образоваться въ самомъ на- чалѣ въ томъ количествѣ и въ томъ видѣ, въ которомъ онѣ представляются въ настоящее время. И между гласными есть нѣкоторыя, которые по происхожденію намекаютъ очевидно на позднѣйшіе периоды. Сюда принадлежать такъ-назыв. глухія гласныя ă, ö, ĩ, представляющія нечистые звуки, происшедшіе изъ a+e, o+e, u+e (или a+i=ă=e; o+i и пр.). Кромѣ то- го, какъ е такъ и о первоначально представляютъ, собственно говоря, тоже звуки сложные, а именно e=a+i, o=a+u, какъ

126

ФОНЕТИКА — ОВЩАЛ ЧАСТЬ. § 42.

видно изъ санскр. ë и ô, которые звуки считаются двугласными
и соотвѣтственно этому — звуками долгими¹; õ и й встрѣчаются
уже въ формахъ второстепеннаго образованія, и языки, изоб-
лующіе этими звуками, никоимъ образомъ не могутъ принадле-
жать къ языкамъ первоначальнымъ. Тѣ языки, гдѣ встрѣчаются
такія гласныя, какъ õ и й, не могутъ слѣдовательно имѣть типа
языковъ древнихъ; въ нихъ является типъ втораго или даже
третьяго періода развитія человѣческой рѣчи. По той-же причинѣ
въ санскритскомъ языке не являются глухія гласныя; древне-
персидскій языкъ (если то основаніе вѣрно, на которомъ въ на-
стоящее время произносятся слова, обозначаемыя въ клинообраз-
ныхъ надписяхъ) не знаетъ даже звуковъ е и о, происшедшихъ
изъ а+і п а+у. Др.-бактр. языкъ тоже не имѣть звуковъ õ и й;
тѣ-же гласныя не встрѣчаются ни въ одномъ изъ малайскихъ или
полинезійскихъ языковъ — доказательство, что они представ-
ляютъ древній типъ; напротивъ, чудская отрасль изôбилуетъ ими,
слѣдовательно въ настоящемъ своемъ видѣ она представляетъ
типъ новѣшій. Съ другой же стороны, китайскія глухія глас-
ныя й, – вторичнаго образованія, и указываютъ на то, что я-
зыкъ, не смотря на явную свою неспособность къ дальнѣйшему
развитію въ фонетическомъ отношеніи, все-таки въ начальномъ
своемъ образованіи подвергъ свои звуки нѣ которымъ измѣнені-
ямъ. (Эти-же глухія гласныя не встрѣчаются въ языке япон-
скомъ). Нѣмецкій языкъ со звуками õ и й, датское и шведское
õ и под. имѣютъ очевидно типъ новѣшій; готскій языкъ, который
всѣхъ ихъ древнѣе, гласныхъ õ и й еще чуждается. Нѣмецкое й
соотвѣтствуетъ готскому іи или іи (иногда тоже аи, на которое
вліяло послѣдующее i: готск. faurhtjan, нѣи. fürchten, thaursjan=
dürsten), ср. готск. liugan (мать), нѣм. lügen, sliupan (вхо-
дить, вкрасться) = schlüpfen и пр. Такъ и ä=ae=ai: готск.

¹ ai въ ново-греческомъ, французскомъ и англійскомъ языках произносится какъ e; ai въ французскомъ языке всегда, а въ англійскомъ весьма часто какъ о.

ФОНЕТИКА — ОВЩАЛ ЧАСТЬ. СОГЛАСНЫЯ. §§ 42—44. 127

sai-an (съятъ), нѣм. säen и пр. Напротивъ, нельзя всегда за-
ключать, что языкъ, въ которомъ не являются глухія гласныя,
безусловно долженъ принадлежать къ языкамъ съ древнимъ ти-
помъ по той только причинѣ, что въ немъ нѣтъ глухихъ глас-
няхъ. Такъ напр. птальянскій языкъ, не имѣющій звуковъ ђ
или й, по этому только явленію не представляетъ еще древня-
го типа, такъ-какъ все его устройство уже указываетъ на ис-
каженную форму; тамъ только, гдѣ, при сравнительной просто-
тѣ корней или грамматическихъ формъ, встрѣчаются чистыя глас-
ныя, отсутствіе глухихъ гласныхъ подтверждаетъ предположе-
ніе древняго ихъ типа. Коренные гласныя слѣдовательно: а, і, и.

§ 43. Согласныя сами по себѣ распадаются по способу ихъ
произношенія на нѣкоторыя главныя отдѣленія. Есть звуки, ко-
торыя произносятся изъ горла, звуки, — при произношеніи ко-
торыхъ языкъ придавливается къ небу, и есть звуки, которые
произносятся только губами безъ помощи языка. Первые звуки
представляютъ звуки гортанные, вторые — небные, третьи
наконецъ звуки губные. Дальѣе, есть еще разрядъ звуковъ, кото-
рые выговариваются въ носъ: эти образуютъ разрядъ носовыхъ
звуковъ; есть наконецъ звуки, произносимые шипящимъ го-
лосомъ,— звуки шипящіе. Звуки существующихъ нынѣ языковъ
нельзя принять за первоначальные, такъ — какъ очевидно рѣчь
человѣческая вначалѣ не могла обладать столь разнообраз-
нымъ количествомъ звуковъ. Въ пользу этого мнѣнія гово-
ритъ уже то обстоятельство, что во многихъ языкахъ мы на-
ходимъ большіе иногда недостатки и пробѣлы относительно фо-
нетическаго ихъ состава. Въ доказательство приводимъ нѣсколь-
ко изъ самыхъ замѣчательныхъ примѣровъ.

§ 44. Уже относительно гласныхъ въ нѣкоторыхъ языкахъ
есть какой-то недочетъ, именно — п въ языкахъ новѣшпихъ;
такъ напр. есть языки, въ которыхъ нѣтъ чистаго (краткаго) а.
Сюда принадлежать языки: англійскій, персидскій и венгерскій.

128

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 44.

Въ этихъ языкахъ а — если оно является въ чистомъ видѣ — непремѣнно должно быть долгое, а краткаго а нѣтъ; ср. англ. pass, garden; но fat, all, strange (эти слова произносятся какъ nác, várdn; фěт, ôłł, стрêндж); а въ первыхъ двухъ словахъ долгое, и поэтому оно удерживаетъ свой природный звукъ, тогда-какъ въ тѣхъ словахъ, гдѣ оно не сохраняетъ своей природы, произносится то какъ е (краткое или долгое), то какъ о. Въ венгерскомъ языке произносится а болѣе какъ о, а á (долгое а) какъ настоящее a: atya=отецъ (почти какъ отьё), kar (brachium)=кор, но lát—(онъ видитъ)=лám и пр. Въ персидск. языке краткое первоначальное а произносится уже какъ чистое e: пять=penţ (пендж, вмѣсто пандж, скр. páñcan), jek=одинъ (изъ jak) и проч. Въ нѣкоторыхъ чудскихъ языкахъ въ произношеніи сливаются гласныя и иї (ы), такъ-что трудно иногда ихъ различать, сравн. турецк. dur = dür (есть) и пр. Недостатки гласныхъ въ сравненіи съ недостатками согласныхъ ведутъ совершенно къ противоположнымъ выводамъ. Такъ особенно отсутствіе чистаго краткаго а въ упомянутыхъ языкахъ служить яснымъ доказательствомъ того, что эти языки находятся уже на значительной степени искаженія, такъ-какъ они лишены первой и главной гласной а въ чистомъ ея видѣ. И действительно, англійскій языкъ представляетъ необыкновенную смѣсь разныхъ элементовъ; венгерскій языкъ значительно измѣненъ чужими, особенно же славянскими элементами; языкъ персидскій окончательно уклонился отъ своего первоначального образца и заимствовалъ множество словъ изъ арабскаго языка. На томъ-же основаніи и можно выставить принципъ, что языки, въ которыхъ преобладаетъ гласная а, удержали вѣрнѣе остальныхъ древній типъ, а тѣ, гдѣ а болѣе теряется, принадлежать къ периоду новѣшшему. Такимъ образомъ языкъ литовскій, въ которомъ преобладаетъ чистое а, древнѣе сродныхъ ему языковъ; напротивъ, тѣ языки, гдѣ а уступаетъ

ФОВЕТИКА: НЕДОСТАТКИ ЕЯ ВЪ ОТДѣЛЬНЫХЪ ОТРАСЛЯХЪ. § 45. 129

МѣСТО другимъ гласнымъ, особенно звуку е, имѣютъ типъ болѣе
искаженный: такъ, нѣмецкій языкъ, по чистотѣ гласныхъ, усту-
паетъ мѣсто языку шведскому, французскій итальянскому или
испанскому и т. д.

§ 45. Замѣчательные недостатки согласныхъ являются въ
слѣдующихъ языкахъ: изъ звуковъ гортанныхъ ни g, ни k не
стрѣчаются въ языке тайтскомъ, гдѣ ихъ замѣняетъ звукъ t.
Нѣкоторые языки не имѣютъ согласной g, какъ языки—маори¹,
китайскій, мексиканскій, языки чешскій и лужицей (въ нихъ
встрѣчается g только въ чужихъ словахъ); k въ произно-
шеніи отбрасывается въ нѣкоторыхъ языкахъ, наир. въ язы-
кѣ малайскомъ, ср. зрѣлый=tāsa, воронъ=gāga, серебро=
pêra, вмѣсто māsak, gāgak, pêrak. (Гортанные звуки преобла-
даютъ въ семитическихъ языкахъ и изобилуютъ также въ язы-
кахъ кавказскихъ).

Звуки губные дѣлятся на два разряда: зобственно - носовые звуки (сюда принадлежить m; къ нему примыкаетъ второй носовой звукъ n, хотя онъ вовсе не принадлежить къ губнымъ) и звуки v, b, p. Носовые звуки — m, n — вездѣ встрѣчаются (на-сколько можно судить по матеріалу доступныхъ и извѣстныхъ намъ языковъ); v, b, p однако не вездѣ вполнѣ развиты, такъ- какъ есть языки, въ которыхъ недостаетъ или b или p; b нѣтъ въ китайск., мексик. и лапонскомъ языкахъ; этотъ звукъ утраченъ и въ ново-греческомъ языке, гдѣ замѣняется (въ словахъ заимствованныхъ) сложнымъ μπ (древне-греческое β произносится какъ v); за- то въ японскомъ языке нѣтъ p. Изъ зубныхъ (t и d) t представляетъ звукъ общій всѣмъ языкамъ, тогда- какъ звука d недостаетъ въ нѣкоторыхъ языкахъ; такъ, между языками полинезійскими—въ маори, тонга, маркезанскомъ и тайтскомъ. Замѣчательно, что въ нѣкоторыхъ языкахъ отсутствіе звука b соотвѣтствуетъ недо-

¹ Abriss d. Neuseel. Gramm. Hoefer, Zeitschr. f. Wiss. d. Spr. Berlin, 1846, 188.

9

130

ФОНЕТИКА — ОБЩАЛ ЧАСТЬ. § 45.

статку *d*: такъ въ ланонскомъ, китайскомъ, мексиканскомъ и ново-
греческомъ языкѣ нѣтъ *d* (въ ново-гр. *d* замѣняется группой—
ντ, но только въ чужихъ словахъ; туземное δ произносится какъ
англ. *th* въ *the*). Звуковъ шипящихъ (*s*, *š*, *ɛ*) нѣтъ въ язы-
кахъ полинезійскихъ, астралійскихъ и въ нѣкоторыхъ афри-
канскихъ, такъ напр. въ языкѣ динка¹. Въ мексик. языкѣ
нѣтъ *s*. Звуки *r* и *l* представляютъ тоже особенный самостоя-
тельный разрядъ; они нерѣдко исключаютъ другъ друга въ од-
номъ и томъ-же языкѣ; такъ *r* нѣтъ въ языкахъ: китайскомъ,
тонга, зулу, делаварскомъ, кафирскомъ, мексиканскомъ и въ язы-
кѣ дакотскомъ; *l* напротивъ не встрѣчается въ языкахъ япон-
скомъ, зендскомъ, тантскомъ, перуанскомъ, готтентотскомъ (за
исключеніемъ нарѣчія Орламовъ).

Разрядъ придыхательныхъ звуковъ, примыкающихъ къ зву-
камъ гортаннымъ, тоже не существуетъ въ нѣкоторыхъ языкахъ: *h*
незивѣстно русскому языку и между ромалскими — испанскому,
португальскому и итальянскому; въ ново-греческомъ и въ монголь-
скомъ языкѣ его тоже нѣтъ. Языкъ малайскій на письмѣ вы-
ражаетъ этотъ звукъ, но въ произношеніи его не слышно; ав-
стралійскія нарѣчія по большей части обходятся безъ него. Не
менѣе ограниченно придыхательное *ch*=*x*; этотъ звукъ не тер-
пится особенно во многихъ языкахъ восточной Азіи; его нѣтъ
въ языкахъ японскомъ, санскритскомъ, тибетскомъ и въ ма-
лайско-полинезійскихъ языкахъ; въ китайскомъ языкѣ *ch* болѣе
примыкаетъ къ *h*. Съверная часть германскихъ языковъ тоже
не знаетъ *ch*, именно — англійскій, датскій, шведскій (голланд-
скій его не выражаетъ на письмѣ); многие чудескіе языке тоже не
терпятъ *ch*, напр. венгерскій, ланонскій, языкъ суоми. Звукъ *v*
рано исчезъ изъ греческаго языка (прежде заступала его мѣ-
сто дигамма F); этой согласной лишены нѣкоторые африкан-

1 Mitterrutzner, Dinka-Sprache, Brixen, 1866, 8—9.

² Gabelentz, Gramm. d. Dakota-Spr. Leipzig, 1852, 10—11.

ФОНЕТИКА: ОВЩІЕ ВЫВОДЫ. §§ 45 — 46.

131

скіе языки (какъ напр. готтентотскій, бушманскій, сехлани) и
всѣ языки австралійскіе; изъ американскихъ — согласной v не-
достаетъ въ дакотскомъ языке. f принадлежитъ къ звукамъ позд-
нѣйшимъ: его нѣтъ въ малайскомъ (въ словахъ туземныхъ), сан-
скритскомъ, мексик. и готтентотскомъ языкахъ; и въ славян-
скихъ языкахъ f въ тѣхъ словахъ, гдѣ встрѣчается, указыва-
етъ на чужое происхожденіе (за исключеніемъ нѣкоторыхъ словъ
в erbopodnateleyныхъ и такихъ, гдѣ f произошло вслѣд-
ствіе искаженнаго произношенія другихъ согласныхъ, какъ на-пр.
малорусск. фалити, фіст изъ хвалити, хвост, чешск. fous
изъ vous = усы, др.-блг. жсъ и пр.); въ дакотскомъ языке
также нѣтъ f и пр.

§ 46. Изъ приведенныхъ примѣровъ видно:

1) Что многіе языки не выражаютъ всѣхъ согласныхъ, при-
надлежащихъ къ вышеупомянутымъ разрядамъ.

2) Что не рѣдко языки довольствуются однимъ главнымъ
представителемъ тѣхъ разрядовъ, отвергая другие сродные съ
нимъ звуки.

3) Что носовые звуки емѣстѣ съ t свойственны всѣмъ язы-
камъ.

При вопросѣ о рѣшеніи первоначального фонетическаго со-
става согласныхъ надо, слѣдовательно, принять во внимание слѣ-
дующее:

1. Носовые звуки принадлежать къ разряду общихъ всѣмъ
языкамъ согласныхъ; поэтому ихъ мѣсто между звуками пер-
вичнаго образованія обезпечено.

2. За ними слѣдуетъ звукъ t, смѣняющійся иногда съ d, и
главный представитель зубныхъ звуковъ, сближающихся съ
небными.

3. Гортанные звуки имѣютъ основаніемъ согласную, находя-
шуюся въ срединѣ между k и g; болѣе опредѣленное выраже-
ніе гортанныхъ есть k, въ ослабленномъ его видѣ образуется

9*

132

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 46.

звукъ g, примыкающій къ придыхательному h или къ звуку ch,
выражающему сильную степень придыханія.

4. Такъ-какъ шипящихъ звуковъ недостаетъ во многихъ язы-
кахъ первичнаго образованія, то они представляютъ, по всей
вѣроятности, звуки второстепенные, развившіеся не въ самомъ
первомъ периодѣ образованія языка.

5. Взаимный переходъ согласныхъ r и l опредѣляетъ тѣсную
связь этихъ звуковъ и принадлежность ихъ къ одному и то-
му-же разряду.

6. Изъ губныхъ звуковъ b, p и v представляютъ одинъ и
тотъ-же звукъ въ разныхъ видахъ; доказательствомъ тому слу-
жатъ частные ихъ одногоъ въ другой переходы, встрѣчаемые въ
весьма разнородныхъ языкахъ.

Главными разрядами согласныхъ и ихъ представителей мож-
но поэтому выставить слѣдующіе: а) гортанные; представи-
тель k (или вѣрнѣе средній звукъ между k и g, такъ-какъ
онъ является во многихъ языкахъ, папр. въ конечномъ k язы-
ковъ славянскихъ, въ конечномъ малайск. k, въ новозеландск. k
и пр.); b) зубные: t (ему соотвѣтствуетъ мясксе d), с) губ-
ные b-p, d) носовые m-n, е) шипящее: s; f) плавными l-r
какъ особеннымъ разрядомъ оканчивается обозрѣніе главныхъ, ос-
новныхъ группъ согласныхъ. Изъ постоянныхъ переходовъ этихъ
двухъ послѣднихъ звуковъ выходитъ, что они тоже первона-
чально представляли одинъ только звукъ. Вопросъ, который
изъ нихъ древнѣе, рѣшается тѣмъ, что въ виду постояннаго
смягченія r въ l первенство принадлежить r, такъ-какъ въ
постепенномъ развитіи языка r чѣмъ дальше, тѣмъ больше у-
ступаетъ мѣсто звуку l; кромѣ того, r представляетъ звукъ бо-
лѣе грубый, а l звукъ болѣе мягкій; поэтому l могло развить-
ся только тогда, когда, при упрощеніи организма языка, гру-
бые и трудные для произношенія звуки смягчались и болѣе
сглаживались. Неопределенный звукъ санскритскій rt, или

ФОНЕТИКА: СОГЛАСНЫЯ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЯ § 47. 133

dl (łr) и китайскій: rł (ухо, ты) = orł = oł и пр. указывают
на такой средній звукъ между r и l, гдѣ обѣ эти сродные со-
гласныя сливаются.

§ 47. Первоначальные согласныя вмѣстѣ съ гласными въ ихъ созвокупности представляются въ слѣдующемъ видѣ: a, i, u (e=a+i, o=a+u), k, p, t, r, s, т. Изъ этихъ звуковъ развились всѣ остальные, а именно слѣдующимъ образомъ: е (первонач. двугласная) изъ a+i, o (то-же двугласная) изъ a+u, глухія гласныя ǒ изъ o+i; ǒ изъ u+i (вмѣсто i или i+u вступаетъ и е: o+e, u+e; это впрочемъ равно-сильно, такъ-какъ въ е содержится i).

Отisch-nomy k соотвѣтствуетъ ğ, какъ видно уже изъ того, что
во многихъ языкахъ оба эти звука въ концѣ слова не разли-
чаются по произношенію; такъ напр. произношеніе ţ въ словѣ юзъ
и к въ божь одно и то-же. Съ ğ стоитъ въ связи придыхательное ch.
Такъ въ нѣкоторыхъ германскихъ языкахъ ğ въ произношеніи
переходитъ въ ch; въ разныхъ нѣмецк. нарѣчіяхъ ğ въ кон-
цѣ выговаривается какъ ch: tag (день) = tach, въ голландск.
языкѣ ğ всегда произносится какъ ch: gisteren (вчера) = хисте-
рен; въ испанск. языке ğ передъ е и і произносится какъ ch:
gitana (цыганка) = хитàна, gemir (вздыхать) хемір (подобно
и ј произносится всегда какъ х: Juan = хуан, Quijote = ки-
хòte). Менѣе сильно выраженное придыханіе представляетъ
звукъ h.

Подобнымъ способомъ в соотвѣтствуетъ отisch-nomy p: нѣм.
leib произносится точно такъ, какъ будто бы было написано
laip (чухонск. laipa = хлѣбъ); p же само переходить въ f,
представляющее собственно p съ придыханіемъ, какъ выходить
напр. изъ сравненія санскр. языка съ др.-бактр.: санскр. prî,
др.-бактр. frî (персидск. â-frîden), слав. принят (принятъ), чешск.
přá-ti, pří-tel, русск. пріятель; санскр. praçna (вопросъ), др.-
бактр. frašna (русск. с прос-ить) и т. д. Звуки f и v соотвѣт-

134 ФОНЕТИКА — ОВЩАЯ ЧАСТЬ. §§ 47—48.

ствуютъ одинъ другому, ср. нѣм. fallen (падать) и голл. val-
len, англійск. before (передъ), нѣм. bevor и пр. Переходъ b въ
v встрѣчается въ испанск. языкѣ: haber (иметь)=avèr, въ но-
во-греческ. языкѣ: βάνω =vàno (поставляю) и пр. Зубному t от-
вѣчаетъ d и всѣ сродные между ними находящіеся звуки (такъ
папр. твердое англійск. th, соотвѣтствующее весьма точно но-
во-греческ. 9, и мягкое англ. th, отвѣчающее новогреческ. δ);
взаимная связь звуковъ t и d обусловливается сродными со-
отношеніями отозвчныхъ согласныхъ со звучным; r и l допол-
няютъ другъ друга; s въ своемъ смягченіи ведетъ съ одной
стороны къ š, съ другой къ z и его смягченному звуку ž. Пе-
реходъ m въ n замѣчается въ языкахъ съ сильно развитыми
носовыми звуками, ср. произношеніе конечнаго m въ француз.,
португальск. яз. и пр. (Ср. и др.-болг. кат.=взять изъ *jem-ti,
наст. вр. нмж; джтн изъ *dom-ti =дуть наст. вр. дѣмж и пр.).
Звукъ č = русск. ч произошелъ изъ с вслѣдствіе смягченія;
его можно и объяснить — на основаніи историческаго его раз-
витія — какъ смягченіе k, вслѣдствіе приставляемаго къ нену
въ концѣ j (тогда t въ смягченномъ видѣ образуетъ звукъ пе-
реходный).

§ 48. Кролѣ выше-упомянутыхъ звуковъ, являющихся въ
такомъ видѣ особенно въ индо-европейскихъ языкахъ, есть еще
множество совершенно самостоятельныхъ и различныхъ отъ при-
веденныхъ звуковъ согласныхъ. Нѣкоторыя изъ нихъ примѣр-
но слѣдующія: въ англійскомъ языкѣ звукъ th, а именно — въ
своемъ двойномъ произношеніи, изъ которыхъ, какъ уже упо-
мянуто, одно соотвѣтствуетъ новогреческ. 9, тогда-какъ дру-
гое отвѣчаетъ звуку δ въ томъ-же языкѣ. Другой особенный звукъ
въ англійскомъ языкѣ (а также въ арабскомъ и сіамскомъ)¹ есть
w, по произношенію находящійся въ срединѣ между и в. (Здѣсь

¹ Pallegair, Grammatica linguæ Thai, Bangkok, 1850, стр. 10.

ФОНЕТИКА: ОСОВЕННОСТИ ИЪКОТ. СОГЛАСН. § 48. 135

можно упомянуть и о весьма особенномъ произношеніи звука r, ко-
торый передъ согласными, особенно зубными, едва слышень, ср.
mortar, port, произносимыя почти-какъ мòтр, пòт; и гласныя въ
англійск. языкъ занимаютъ положеніе отчасти самостоятельное
какъ по произношенію, такъ и по своему разнообразію). Въ швед-
сксмъ языкъ k произносится особеннымъ образомъ, если стоить
передъ гласными i или e (а именно въ ихъ чистомъ или иска-
женномъ видѣ: i, у съ одной, а е, ä, ö съ другой стороны);
въ такомъ случаѣ оно произносится подобно какъ польское ć,
sonicъ между t и č, сравн. köpa (купить), känna (знать, чув-
ствовать) и пр. Носовые звуки въ языкъ французскомъ и со-
отвѣтствующіе пмъ отчасти носовые звуки португальскіе -m, -n
(ão, im, õe, ãe, â) представляютъ тоже разрядъ звуковъ осо-
бенныхъ и самостоятельныхъ. Въ языкахъ славянскихъ особен-
ные звуки представляютъ чешское ř и польск. rz (послѣдній
звукъ къ шипящему š приближается уже болѣе, чѣмъ чешск. ř),
польск. ć, dź, š, ž, твердое ł въ русск. и польск. языкахъ, русск.
ы (польск. у). Самостоятельные звуки по произношенію пред-
ставляютъ въ ирландскомъ языкѣ: d—какъ напр. въ dán (сти-
хотвореніе), двойное l, какъ въ mall (михій, медленный) и с
въ sonas (счастіе). Сюда принадлежатъ и арабскіе гортанные и
полу-шипящіе звуки: ćha—какъ двойное глубокое h, ćch- сильно
придыхательный звукъ, почти съ r въ-концѣ, ю какъ два d, ttah
какъ два t съ h въ концѣ, k какъ два z съ h въ концѣ; ajn
представляетъ глубокій гортанный звукъ (соотвѣтствующій въ
нѣкоторой степени греческому spiritus lenis): онъ совпадаетъ
съ еврейскимъ у; ć выражаетъ гортанное g съ слѣдующимъ
h, которое произносится съ такимъ придыханіемъ, что почти
переходитъ въ r [такъ напр. ghanî (богатый), въ египетск. на-
рѣчіи звучить почти какъ ranî, ghêr (другой) — какъ rêr
и пр.]. Подобно и на є въ произношеніи гораздо болѣе па-
пирается, чѣмъ на k, такъ-что є соотвѣтствуетъ двойному k.

136

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. § 48.

Китайское *rì* (одинъ звукъ), какъ уже упомянуто, есть весь-
ма самостоятельная согласная, стоящая въ срединѣ между *r* и *l*.
Нѣкоторые выражаютъ ее чрезъ *t*, другие чрезъ *rl*, иные
наконецъ чрезъ *rh* (например. Моррисонъ, который для слова
ухо употребляетъ транскрипцію *urh*). Въ японскомъ языке за-
пимаетъ особенное мѣсто знакъ ∈, произносимый какъ будто
*fi, xi* и *shi* вмѣстѣ; въ немъ соединяются шипящій и приды-
хательный элементы.

Умбрійское измѣняемое *d*, обозначаемое обикновенно въ
транскрипціи чрезъ *r*, представляетъ тоже особенный звукъ,
сближающійся въ произношеніи съ чешск. *r̥* и польск. *rɛ*¹. Въ
санскритскомъ языке тоже находится особенный разрядъ зву-
ковъ, которымъ въ остальныхъ сродныхъ языкахъ не соотвѣт-
ствуютъ звуки сходные. Это объясняется тѣмъ, что они заим-
ствованы изъ языка иноплеменнаго народа, именно изъ отра-
сли дравидскихъ языковъ; они слѣдующіе: *t*, *th*, *d*, *dh* и *n*.
И санскр. *t* — звукъ особенный, который вется въ Рит-
ведѣ между двумя гласными, замѣняя согласную *l*, а имен-
но тогда, когда *l* заступаетъ мѣсто язычнаго *d*, такъ напр.
въ часто встрѣчаемомъ *īlē*, вмѣсто *īdê* (я превозношу, хвалю).
Такъ-наз. придыхательные звуки въ санскр. языке, какъ то:
*kh*, *ch*, *dh*, *th* и пр., представляютъ не столько самостоя-
тельные, сколько простые звуки, сложные съ тѣсно-примыка-
ющимъ къ нимъ *h*. Въ дравидскихъ языкахъ различается двой-
ной разрядъ согласныхъ язычныхъ: *t*, *d*, *n*, соотвѣтствующихъ упо-
мянутымъ санкритскимъ, и кромѣ того еще *tt* (одинъ звукъ),
*dd*, *nn*². Въ тѣхъ-же самыхъ языкахъ есть и тройное *l*; по-
слѣднее изъ нихъ имѣетъ гортанное произношеніе. Цейлонскій
языкъ поразительнымъ образомъ представляетъ тѣ-же самые зву-
ки, какъ и языке санскритскій (за исключеніемъ придыхатель-

¹ Schleicher, Compend. стр. 274.

² Nov. Ling. Th. 77.

ФОНЕТИКА: ОСОБЕННОСТИ НЪКОТОРЫХЪ СОГЛАСНЫХЪ. § 48. 137

ныхъ); дравидскихъ элементовъ въ немъ встрѣчается на-столько,
на-сколько они замѣтны въ самомъ санскр. языкѣ ¹. Австралійскіе
языки имѣютъ особенное r=rv, которое Фр. Мюллеръ сравни-
ваетъ съ r восточныхъ народовъ. Въ дакотскомъ языкѣ с, p,
t имѣютъ кромѣ обыкновеннаго произношенія еще особенное,
которое описывается какъ придыхазіе вмѣстѣ съ придавленіемъ
къ небу конца языка ². Tl, обозначающее въ мексиканскомъ языкѣ
членъ (ср. jakatl=носъ, кор. jaka-, maitl=рука, mai-) пред-
ставляетъ родъ звука неопредѣленаго, посредствомъ котораго
собственно слѣдовало выразить ясный зубной звукъ (съ характе-
ромъ звучнымъ), но который принялъ другой видъ при недостаточ-
но развитой фонетикѣ туземнаго языка. Этотъ звукъ встрѣ-
чается не только на-концѣ, но и въ-началѣ и въ-срединѣ
многихъ словъ: tletl (огонь, кор. tle=тлѣть), tlakatl (чело-
впкъ), nantli (матѣ), konetontli (ребенокъ), citlati (луна), tlan-
tli (зубъ), tlatlatlalilpehualiztli (начало, основаніе), tlatlatla-
mantililiztli (различіе) и пр. Языки кавказскіе обладаютъ то-
же множествомъ самостоятельныхъ звуковъ, такъ въ грузинскомъ
языке: kl, tc=ти, dč и пр.

Самые замѣчательнѣе и весьма оригинальные звуки пред-
ставляетъ языкъ готтентотскій въ такъ-наз. щелкающихъ зву-
кахъ, образующихъ по мнѣнію Валлманна ³ переходную форму
отъ односложныхъ къ двусложнымъ корнямъ. Пхъ всего че-
тыре: первый, такъ-наз. пёбный щелкающій звукъ, походитъ
на хлопанье бичемъ: онъ встрѣчается напр. въ ӑп-ӑп (знать);
второй, такъ-наз. церебральный звукъ, подражаетъ звуку
пробки, извлекаемой скоро изъ бутылки: "hoa (кривой); тре-
тій звукъ, зубной, произносится подобно какъ наше междоме-

¹ James de Alvis, Sidath Sangarawa, Introd. 58 и слѣд. (Singhalese Gram-
mar) 142 и слѣд.

² Gabelentz, Gramm. d. Dakot. Spr. 11.

³ Formenl. d. Namaquaspr., Berlin, 1857, стр. 10.

138

ФОНЕТИКА — ОБЩАЯ ЧАСТЬ. §§ 48—50.

тіе сожалѣнія, съ примѣсью звука шинящаго: šurib (металлъ); послѣдній изъ этихъ звуковъ, такъ-наз. латеральный (боко-вой), образуется придавленіемъ языка къ одной сторонѣ щеки, такъ-что происходитъ звукъ, подобный тому, которымъ понука-ется лошадь: tš-eib (инъвъ) и пр. Эти звуки встрѣчаются только въ-началѣ слова, и именно тогда, когда они стоятъ передъ гласными или двугласными, или же передъ гортанными и при-дыхательнымъ h, такъ-что они не могутъ стоять передъ d, t, b, v, m, s или z. Что щелкающіе звуки дѣйствительно пред-ставляютъ элементы звуковые, видно изъ того, что приставле-ніе ихъ къ началу слова существенно пизвняетъ значеніе от-дѣльного корня, такъ напр. пи съ зубнымъ звукомъ передъ собою: šпи значатъ быть узкимъ; съ церебральнымъ звукомъ — "пи = быть далекимъ, а съ небнымъ звукомъ пи = быть чернымъ. Болѣе подробное и основательное изслѣдованіе фонетики афри-канскихъ языковъ выяснитъ въ теченіи времени настоящій ха-рактеръ этихъ странныхъ звуковъ, представляющихъ во вся-комъ случаѣ запѣчательное явленіе.

Приведенные здѣсь примѣры достаточно свидѣтельствуютъ о разнообразіи фонетическаго состава въ языкахъ. Главное основаніе въ суммѣ конечно остается однимъ и тѣмъ-же, такъ-какъ языки при подборѣ звуковъ для образованія словъ въ сущности должны руководствоваться однимъ и тѣмъ-же прин-ципомъ.

## II. ФОНЕТИКА ЯЗЫКОВ ТЪ

### ИНДО-ЕВРОПЕЙСКАГО ПЛЕМЕНИ.

§ 49. Фонетика во всѣхъ языкахъ распадается по своему матеріалу на два большихъ отдѣленія: 1) гласныя, 2) согласныя; хотя одинъ разрядъ оказываетъ важное вліяніе на другой, и разныя измѣненія звуковъ обусловливаются тѣсною ихъ связью, все-таки существенная ихъ въ принципѣ разница оправдываетъ раздѣленіе ихъ при разборѣ фонетическаго состава.

#### I. Гласныя (за исключеніемъ славянскихъ), ихъ раздѣленіе и разныя измѣненія.

##### I. ГЛАСНЫЯ САНСКРИТСКАГО ЯЗЫКА.

§ 50. Санскр. гласныя дѣлятся на краткія и долгія; краткія слѣдующія: a, i, u, r, l; долгія: â, ī, û, rr=γ, ll=l. (Послѣднюю гласную приводить индійскіе грамматики, но, очевидно, болѣе для того, чтобы выставить звукъ, соотвѣтствующій долгому γ, такъ-какъ ll=l въ классическомъ санскритѣ не встрѣчается). Особенность системы гласныхъ въ санскр. языковѣ является въ томъ, что r и l представляютъ здѣсь (кромѣ согласныхъ) также и гласныя, подтверждала и объясняя такимъ образомъ то-же самое явленіе въ нѣкоторыхъ языкахъ славяни.

140 ФОНЕТИКА ИНДО-ЕВРОП. ЯЗЫКОВЪ: ГЛАСНЫЯ САНСКРИТСКІЯ. § 50.

скихъ. Обѣ гласныя r и l произошли вслѣдствіе сокращенія слововъ ar и al, изъ которыхъ выпущено a; поэтому онѣ представляютъ гласныя второстепенныя и, можно сказать, искусственные. Если гласной i предшествуетъ a, то обѣ сливаются въ новый звукъ ê, такъ-что a+i=ê; такимъ-же образомъ сливаются a+u=ô. Такъ-какъ ê стоитъ вмѣсто ai, а ô вмѣсто au, то оба эти звука считаются двугласными (ср. произношеніе ai въ франц., англійск. и новогреч. языкъ, гдѣ ai совпадаетъ съ e; au въ франц. языкъ всегда, въ англійскомъ по большей части произносится какъ o). Такъ напр. dêva (богъ) стоитъ вмѣсто *daiva, dhê (питъ)=dhai, nôčêd=если не (англ. unless, if not)=na+u и ča+id.

Долгое â съ i сливается въ âi, а съ и въ âu: trái (защищать) изъ trâ+i, nâu (корабль) изъ nâ+u. Если встрѣчаются двѣ однородныя краткія гласныя, то онѣ переходить въ соотѣственную долгую, такъ a+a=â, i+i=î, u+u=û: sârtha (богатый) изъ sa+artha (cum+res); sâçru (полный слезъ) изъ sa+açru (açru=слеза) Бонпъ объясняетъ изъ daçru отъ корня daç=кусать, укуситъ); sûkta (хорошее слово) изъ su+ukta (bene+dictum); pratîti (уб蛋白化) изъ prati+iti.

Слитіе двухъ тождественныхъ краткихъ гласныхъ въ одну долгую различается отъ усиленія (или подъема) гласныхъ, обнаруживающагося въ продолженіи (удлиненіи) коренныхъ звуковъ, вслѣдствіе вліяющаго на нихъ другаго звука; такой подъемъ образуетъ особенные разряды звуковъ; главнымъ его основаніемъ служить a, соединяющееся съ остальными гласными; такъ-какъ a въ такомъ случаѣ можетъ быть краткое или долгое, то происходять два разрѣда усленія: первое усиленіе, основаніемъ котораго служить краткое a, и второе усиленіе, обусловливаемое вліяніемъ долгаго a; такъ-какъ a+a уже представлять долгое â, то естественно второе усиленіе a должно совпадать съ первымъ. Вследствіе этого образуются слѣдующія группы:

ГЛАСНЫЯ САНСКР. И ДР.-БАКТР. ЯЗЫКОВЪ. §§ 50—51. 141

коренной звукъ 1 усил. 2 усил.

a á â
i ê ãi
и ő âu

Изъ этого слѣдуетъ: 1) основаніемъ двугласныхъ ê и ô есть
і и и, предъ которыми ставится прибавочное a; ê и ô пред-
ставляютъ звуки долгіе; 2) въ âi и âu начальное a должно
быть долгое, такъ-какъ краткое a предъ i или и не терпит-
ся, 3) при гласной a первое и второе усиленіе не разли-
чаются.

Первое усиленіе гласныхъ въ инд. грамматикѣ называется
diпа (качество, сила), второе vrddhi (умноженіе, прира-
щеніе); дипа слѣдовательно есть та перемѣна гласной, вслѣд-
ствіе которой і вліяніемъ приставляемаго къ нему сначала а
переходитъ въ ê, а и вліяніемъ того-же а въ ô; vrddhi есть
та перемѣна гласной, вслѣдствіе которой і вліяніемъ сливаю-
щагося съ нимъ начальнаго долгаго á переходитъ въ âi, а и
въ âu¹.

## Ш. ГЛАСНЫЯ ДРЕВНЕ-БАКТРІЙСКАГО ЯЗЫКА.

§ 51. Онѣ различаются отъ санскритскихъ особенно тѣмъ,
что ни r, ни l не заступаютъ мѣсто гласныхъ: е и о не пред-
ставляютъ усиленія первоначальнаго і или и, а являются
простыми гласными; двугласныя часто встрѣчаются. Такъ-
какъ е и о считаются гласными, то видно, что онѣ существен-
но различаются отъ санскр. ê и ô. Первое усиленіе a=â,
второе=â, і усиливается въ первой степени въ аê, во вто-
рой въ âi, и въ ао и âu.

¹ Индійскіе грамматики приводятъ еще ar какъ первую, и dr какъ вторую степень усиленія гласной r; но такъ-какъ r какъ гласная пропозыла изъ ar, то въ dr является просто усиленіе гласной a; ar и dr выставлены по аналогіи съ остальными гласными.

142 ГЛАСНЫЯ ИНДО-ЕВРОПЕЙСК. ЯЗЫКОВЪ. §§ 51—52.

Изъ этого выходить: е и о представляют второстепенные
коренные гласные п не считаются долгими, какъ это видно изъ
особенныхъ знаковъ для долгихъ гласныхъ, ср. долгое е: ё̂, ̂,
долгое о: łyô. Усиленіе гласныхъ сходится съ санскритскимъ,
съ тѣмъ только различіемъ, что дупа въ др.-бактр. языкъ прини-
маетъ еще одно а, такъ-что вмѣсто е=ae (aê) и вмѣсто о сто-
итъ ао. Особенное явленіе въ др.-бактр. языкъ есть такъ-наз.
эпентесисъ, состоящій въ томъ, что въ гласную одного слога
принимается добавочнымъ образомъ такой-же элементъ, кото-
рый соотвѣтствуетъ гласной слѣдующаго слога, такъ на-пр.
jazataidê, вмѣсто jazatadê. (Къ послѣднему а приставле-
на глас. і вслѣдствіе вліянія конечнаго ê, равняющагося а-і).
Эпентесисъ есть слѣдовательно своего рода уподобленіе, вліяющее
не на слѣдующіе, а на предшествующіе звуки. Такъ и вліяніе слѣ-
дующаго и: haurvô (всякій) изъ harvô=санскр. sarva; pourus
(полный) изъ *porus=parus, санскр. puru. Эпентесисъ яв-
ляется поэтому какъ возвратное уподобленіе, вслѣдствіе котораго
происходятъ на основаніи звука і двугласныя: ai съ краткимъ и
долгимъ а, ei съ краткимъ и долгимъ е, ui съ краткимъ и
долгимъ и, и ôi; троегласныя: aei, aoi; на основаніи и: au съ
краткимъ и долгимъ а, oi, āi, и троегласная aoi. Такимъ
образомъ группы гласныхъ принимаютъ слѣдующій видъ:

Корен. звукъ. 1 усил. 2 усил.

a (e, o) â â

i aê (ae) âi

u ao âu

ШШ. ГЛАСНЫЯ ГРЕЧЕСКАГО ЯЗЫКА.

§ 52. Гласные греческаго языка особенно въ своемъ, усиле-
ніи отличаются значительно отъ гласныхъ др.-бактр. и скр. язы-
ковъ. Опѣ слѣдующія: α, ε, ι, ο, υ, η, ω (ου, αυ, οι, ει, αι, ευ). Ко-
ренное а переходить уже въ о и согласно съ этимъ второе его

ГЛАСНЫЯ ГРЕЧЕСКАГО ЛЯЗНКА. § 52.

143

усиление ω=ο+ο=á+a (ср. δίδωμι, скр. dadámí=даю); вмѣсто и встрѣчается υ=í (прописанное υ соотвѣтствует франц. и голл. и: фр. sur=лат. super; голл. nuttig=полезный). Нѣтъ совѣнія, что въ древнѣйшемъ периодѣ υ произносилось какъ и, но во врѣля классицизма языка было уже установлено произношение í; по этой причинѣ въ классическомъ греч. языкомъ не встрѣчается двугласная οι (ου произносилось какъ и) Усиленіе гласныхъ слѣдующее:

Кор. гл. 1 ус. 2 ус.

a (ε,ο) α, ο, η ω

i (ι) ει οι

и (υ) ευ ου.

Изъ этого явствуетъ: 1) такъ-какъ первонач. a соотвѣтствуетъ ε и особенно часто о, то къ коренному разъяду гласной α причисляются ε и о; 2) о и тогда, когда служить выраженнымъ первой степени усиленія гласной a, представляетъ рѣшительно краткую гласную, долгое о обозначается особеннымъ знакомъ ω; 3) изъ переходныхъ звуковъ кореннаго a встрѣчается въ первомъ усиленіи ε (ср. η), во второмъ о. Мѣсто ει и ευ (перв. усиленія i и и) заступаютъ иногда — хотя рѣдко — α и αυ (сравн. и ου — αυ).

Греческій языкъ изобилуетъ двугласными; причина этого заключается особенно въ томъ, что многія согласныя выпускаются и стекающіяся въ такомъ случаѣ гласныя или стятиваются, или вліянемъ перестановки сливаются въ болѣе сродные элементы; паконецъ нѣкоторыя согласныя, особенно предъ окончаніями, смягчаются не рѣдко въ гласныя, на-пр. κτείνω (уби-ваю) изъ *κτεν-јω, μοῖρα (участь, судьба) изъ *μορ-јα (кор. μερ), πούς (нога) изъ *ποδ-ς и пр.¹.

¹ Прописанное греч. языка по способу ново-греческаго ненязия опреда-
дать, таъ-какъ новъймее произношеніе по большей части произвольно, смѣ-
шивасть самые разнородные элементы — на-пр. η, οι, υ, которые всѣ зву-

144 ГЛАСНЫЯ ИНДО-ЕВРОПЕЙСКИХЪ ЯЗЫКОВЪ. § 53.

IV. ГЛАСНЫЯ ЛАТИНСКАГО ЯЗЫКА.

§ 53. a, e, i, o, и (краткія и долгія); ae, oe. Онъ пред-
ставляютъ типъ весьма неподвижный; этимъ, и гораздо мень-
шимъ количествомъ двугласныхъ онъ именно отличаются отъ
греческихъ. Двугласныя являются въ древне-лат. и въ оск-
скомъ языкахъ. Главное затрудненіе при изслѣдованіи фонетиче-
скихъ правилъ латинскаго языка состоитъ въ томъ, что нельзя
слѣдить за полнымъ ихъ развитіемъ, такъ-какъ классическая ли-
тература представляетъ слишкомъ законченныя формы, а изъ древ-
не-латинской сохранено весьма немного. Въ усиленіи гласныхъ,
особенно древне-латинскихъ, замѣтно большое сходство съ гре-
ческимъ. Въ классическомъ языке значительная разнообразность
древнихъ формъ упрощена. Изъ двугласныхъ древнихъ формъ
сохранилась только аи, да и она часто переходить въ про-
стую гласную. Усиленіе лат. гласныхъ слѣдующее:

1 усил. 2 усил.
а o, ê, â ô
і î, ê oe, û
и au, ô û.

Въ древнихъ формахъ i усиливается въ первой степени въ
ei, ai, во второй въ оі; и —въ первой степени въ eu, во второй въ ои. Сходство съ греческими гласными и степенями усиленія очевидно. Изъ этого обозрѣшія явствуетъ: 1) о имѣть
разнообразное значеніе въ фонетическомъ отношеніи: оно представляетъ коренное a въ простомъ видѣ (ср. лат. novus, скр. nava); оно есть первое усиленіе a, и наконецъ — какъ долгая гласная — о представляетъ первое усиленіе и второе усиленіе a; 2) древне-лат. двугласныя совершенно соответствуютъ греческимъ: оба языка удержали тотъ-же типъ; 3) древнія груп-

чатъ какъ i—, противъ читать историческому развитію языка и упинчотжаетъ
древне-греческую фонетику.

ГЛАСНЫЯ КЕЛЬТОСКОЙ ОТРАСЛИ.

145

пы гласныхъ измѣняются такъ, что начальное е отбрасывается, і переходить въ е, а о сливается съ слѣдующею гласной въ одинъ звукъ; переходъ ai=ae=e встрѣчается и здѣсь.

V. ГЛАСНЫЯ КЕЛЬТСКОЙ ОТРАСЛИ.

§ 54. Такъ-какъ, по дошедшимъ до насъ памятникамъ древне-кельтскаго языка (главный представитель его есть языкъ древне-ирландскій), нельзя изложить полной системы фонетики и этой отрасли, и кромѣ того видл, который представляетъ фонетика даже древне-ирландскаго языка, обнаруживаетъ значительное вліяніе разлагающихъ элементовъ и типъ, нисколько не удержавшій древняго своего характера, то при обозрѣніи фонетической системы необходимо принимать во вниманіе явленія фонетическія новѣйшихъ кельтскихъ языковъ, особенно-же ирландскаго, по фонетикѣ и формамъ столь сходнаго съ древне-ирландскимъ. Гласныя кельтскія: a, e, i, o, и; онѣ могутъ быть и долги и кратки. Двугласныя въ этой отрасли многочисленны; онѣ произошли вселѣдствіе усиленія гласныхъ или вставокъ прибавочныхъ элементовъ. Усиленіе проведено слѣдующимъ образомъ: aˇ въ первомъ усиленіи представляетъ a, â, o, ó, во второмъ — тѣ-же самые звуки, — при чемъ слѣдуетъ замѣтить, что инеродные элементы приставляются не рѣдко къ усиленнымъ гласнымъ, такъ на-пр. i, приставляемое къ a и пр. (ср. галл. pain=пыль, скр. pânçu; ирл. aoibhe=красота, скр. ábhá)¹. Усиленіе i соотвѣтствуетъ скр.: e; кромѣ того, встрѣчается еще ei, ai² для первой, a ai, oi для второй степени. (Шлейхеръ, Compend. 114, принимаетъ для второй степени только усиленіе oi; не есть и формы съ ai, указывающія на вторую степень усиленія: ирл. claimh

¹ Pictet, De l'affinité des langues celtiques, стр. 15.

² Относительно двугласной ai ср. J. C. Zeuss, Grammatica Celtica, Lipsiae, 1853, I. 36—37.

10

ГЛАСНЫЯ ГЕРМАНСКИХЪ ЛЯЗКОВЪ. §§ 55—56. 147

что а измѣнилось въ i; измѣненіе это было необходимо, такъ-какъ обозначеніемъ второй степени усиленія кореннаго и служитъ аи; 5) долгаго â нѣтъ въ готск. языкѣ (равно и нѣтъ краткихъ ă или ĕ): санскр. долгое а готскій языкъ почти всегда выражаетъ чрезъ ă: pâdas (нога) готск. fôt-us, древне-нѣмец. vuoz; скр. bhrâtr (братъ) готск. brôthar, древне-пѣм. pruoder; скр. sâ (она) готск. sô, греч. ἡ (ηθμ. sie, англ. she) и проч. Пногда вмѣсто о является и а; 6) долгаго û Гриммъ не допускаетъ въ готск. языкѣ, но Шлейхеръ его признаетъ; вопросъ этотъ затруднителенъ, хотя въ виду формъ, какъ brûkeith (онъ нуждается), нѣм. braucht, dûbô (голубь), нѣм. taube и под., предположеніе долгаго û кажется вѣролтнымъ. Такъ-какъ готск. ai=скр. ê и au=ô, и въ древне-пѣм. языкѣ эти звуки въ-ражаются чрезь ê и ô, то вѣроятно и готы произносили ихъ какъ е и о: faraima, нѣм. fahren wir, скр. čarêma, древне-нѣм. varêmês — вѣроятно произносилось farêma; ср. и готск. snaivs (сныгъ), древне-нѣм. snêo, англ. snow; laisjan (учить) и древне-нѣм. lêran; saivala (душа) др.-нѣм. sêula, sêla, нѣм. seele и проч.

## VII. ГЛАСНЫЯ НОРДСКАГО ЛЯЗКА.

§ 56. Нордскія гласныя не обнаруживаютъ такой простоя какъ готскія; главная причина большей ихъ сложности заключается въ томъ, что послѣдующія гласныя, особенно i, и, оказываютъ рѣшительное влияніе на предшествующія. Разныя измѣненія и степени усиленія гласныхъ въ суммѣ сходны съ готскими; кромѣ краткихъ а, е, і, о, и встрѣчаются и соотвѣтственныя имъ долгія: â, ê, ī, ô, û и происедшія вслѣдствіе измѣненія гласной печастыя: æ, æ (ö) у (ý). Двугласныя: ei, ia, ib, аи (въ измѣнномъ видѣ ey) іи. Усиленіемъ а является â: lâta (оставить), кор. lat; gîfa (подарокъ), кор. gaf; dâd (сила, добродѣтель), кор. da; ê: fêll (изь falla = падать); вторымъ уси-

10*

148 ГЛАСНЫЯ ИНДО-ЕВРОПЕЙСКИХЪ ЯЗЫКОВЪ. §§ 56—57.

леніемъ а является ô, соотвѣтствующее готск. ô: fôr=пхалъ (отъ fara), brôdir (братъ), готск. brôthar. î усиливается въ первой степени въ e: gefa (датъ), готск. giban; или î: grîpa (схватить), готск. greipan, ср. grip, пѣм. griff; второе усиление і есть ei: sveiti=кровь (собств. потъ), скр. svid=потьмь (готск. ai соотвѣтствуетъ тоже ia: hiarta=сердце, готск. hairtô, скр. hrdaja). Первое усиление u=iu: liufr (милый), скр. lubh (желать); biugr (кривой), кор. bug, скр. bhug (гнутъ, согнутъ)¹; кромѣ iu представляетъ и û первое усиление: brûk (употребленіе), ср. готск. brûkja (1 лицо наст. вр.). Второе усиление и есть ai: kaus (выбралъ), кор. kus; naud (нужда), кор. nud (ср. русск. при-нуд-ить — древ.-болг. прноудант) и пр.

VIII. ГЛАСНЫЯ ЛИТОВСКАГО ЯЗЫКА.

§ 57. Онъ очень сходны съ славянскими, но отличаются отъ нихъ особенно тѣмъ, что, подобно какъ въ германской отрасли, вѣрччаются нѣкоторая двугласныя, которыхъ нѣтъ въ славянской отрасли. Въ сравненіи съ санскритскимъ языкомъ онъ сохранили древній типъ весьма вѣрно. Чистое коренное а не рѣдко сслабляется въ i или е. Система усиления гласныхъ слѣдующая:

<table><thead><tr><th>1</th><th>2</th></tr></thead><tbody><tr><td>усил.</td><td>усил.</td></tr><tr><td>a</td><td>a, â</td></tr><tr><td>i</td><td>ë, ei</td></tr><tr><td>и</td><td>û, au</td></tr></tbody></table>

Выводы изъ этого обозрѣнія слѣдующіе: 1) а замѣняется гласною е, когда представляетъ простой звукъ коренной, 2) усиленіе долгаго а представляетъ о, 3) первая степень усиления гласныхъ i и и имѣетъ двойной видъ: е, и съ одной, и ei и

¹ Мъсто iu заступаетъ и io: kiosa (избратъ), готск. kiusan, влм. crkies-en, aus-er-kor-en; Бопъ сравниваетъ этотъ корень съ санскр. ġuś (любить, желать), Gloss. compar. 154.

ГЛАСНЫЯ ЛИТОВСКІЯ; ВЫПУЩЕНІЕ ГЛАСНЫХЪ. §§ 57—59. 149
аи съ другой стороны; е и ei соотѣствуютъ санскр. ai, і и
аи скр. au (ai=ê, au=ô), 4) і предъ гласными переходитъ въ ї,
а и въ v, такъ-что ei предъ гласными =ej, ai=aj, а au=av,
áu, áu=ov, ср. remti (подпирать), изъ ram- первое усиленіе:
râm-dyti (успокоить), второе усиленіе: rom-ùs (тихий, крот-
кій); tek-ëti (течь)-tâk-as(тропинка), ï-toka(теченіе, изливаніе);
kê-mas (деревня, дворъ отъ ki-), kaimýnas (сосѣдъ); têsa (прав-
да) кор. tis (ср. iš-tis -as равный), teis-us (справедливый),
tais-ýti (поправить, управлять)'; кор. kир(на-пр. въ kûpinas=
накопленный), kûpti—копить, kaipas—куча (чешск. кора),
kaupinti—накоплять; piútis (жатва), piáu-ti (пръзать), по pióv-
iau (форма прош. времени изъ *piau-iau; áu переходитъ въ ov
всѣдствіе слѣдующей гласной); sravêti (течь) изъ *srau-eti отъ
sru (встрѣчается и srov-êti)²; kû-jis (молотокъ), káu-ti (бо-
роться), но kov-à (боръба), изъ *káu-a и пр.

§ 58. Измѣненія гласныхъ слѣдующія: 1) выпущеніе, 2) ослаб-
леніе, заключающееся въ томъ, что гласная переходитъ въ дру-
гую, менѣе выразительную по духу языка гласную, 3) усиле-
ніе, 4) измѣненія, обусловливающіяся стеченіемъ двухъ глас-
ныхъ, такъ-наз. зіяніемъ, 5) превращеніе въ соотѣственную
пол. гласную, 6) измѣненія, обусловливаемая вліяніемъ соглас-
ныхъ, 7) вставка и приставка соединительной гласной, 8) про-
долженіе гласной вслѣдствіе выпущенія или отсѣченія согласной.

I. Выпущеніе.

§ 59. а) Въ санскр. языкъ оно проводится только при глас-
ной a; особенно часто выпускается а тогда, когда предше-
ствуетъ или слѣдуетъ r: bhar (нести), bhrta (несенный); mar
(умереть), mrta (мертвый); var (выбратъ, окружить), прич.

¹ Ср. Schleicher, Lit. Gramm. Prag, 1856, стр. 53 и слѣд.

² Ср. Nesselmann, Wörterb. 496.

150

ВЫПУЩЕНІЕ ГЛАСНЫХЪ. § 59.

vrta; kalp (опредъллитъ, быть способнымъ), klp-ta; bhram (бро-
дить), bhrñga (шмел); prthu (широкий), отъ prath (распро-
странить); čakrus (они сдълали) изъ *ča-kar-us; но и прин другихъ
согласныхъ a нерѣко выпускается: ga-gmus (пошли), изъ *ga-
gam-us; gágti (вптръ), изъ *ga-gam-i (веданч. vi-ta-tni-rê изъ
vi-tatan-irê, въ классич. скр. vi-tên-irê); prêštha (carissimus)
стоитъ вм. *prê-ištha; a-pa-ptat (летлъ, упалъ), аор. отъ pat
(падать, летать), strî (женщина) вмѣсто *sutrî отъ кри.
si (родить) и пр.

b) Въ древне-бактр. языкъ выпущеніе a встрѣчается уже рѣже:
usānt (желающій) отъ vaç (хотьтъ); ukšan (ростъ) отъ vakhš
(расти); hentı=sunt изъ *asanti, кор. ah=скр. as; ptarem=
patarem винит. пад. и pithrê дат. пад. отъ patar (отецъ).

c) Примѣры въ греч. языкъ: πατεῖ изъ πατέρι (гомерич. фор-
ка), πί-πτω (падаю) изъ *πιπέτ-ω; πέτομαι (лень), но ἔ-πτ-ην
форма аор., такъ и πτε-ρόν (перо) изъ *πετερόν; θνήτκω (уми-
раю) изъ *Θαν-ησκω, кор. Θαν- ср. Θάν-ατος (смерть) и проч.

d) Подобно и въ лат. языкъ: gi-gno (произвожу) изъ *gi-
gen-o: ср. gen-us (родъ), скр. корень ġan, benignus изъ *beni-
gen-us; fratris изъ *frater-is, sunt изъ *asanti; Hercle сто-
итъ вм. Hercule, valde вм. valide, vinculum вм. vinculum¹ и пр.

Литовскій и готскій языки не выпускаютъ первоначальнаго
кореннаго a, но разговорный языкъ литовскій отбрасываетъ
часто конечную гласную, такъ на-пр. vêž (онъ безетъ и они
безутъ), вмѣсто vêža (3 лицо единств. и множ. число наст.
времени), kàst (рыть) вм. kàsti, tokét (умить) изъ tokéti
и пр. (ср. § 32, 1, с). Въ нордскомъ языкѣ замѣчается выпу
щеніе гласныхъ при сокращеніи слоговъ, которое не рѣдко бы-
ваетъ произвольнымъ: kongr (король, царь) изъ kongr, drōtt

¹ На древнихъ надписяхъ встрѣчается слова, какъ: domnus вм. dominus, poplo
вм. populo и пр. Ср. Diez, Gramm. d. Roman. Sprachen, Bonn, 1836, 1. 153.

ОСЛАВЛЕНІЕ САНСКРИТСКИХЪ ГЛАСНЫХЪ. § 60.

151

изъ drôgt, а это изъ drogit—прич. отъ draga (мащить), thótt
хотя (ср. англ. though) изъ thô at, sâ изъ sâo (они видьли)
и проч.

## II. ОСЛАВЛЕНІЕ.

§ 60. Какъ выпущеніе относится преимущественно къ а, такъ и ослабленіе въ индо-европейской отрасли встрѣчается почти исключительно при гласной а (единственное изъятіе изъ этого правила представляетъ языкъ древне-болгарскій, гдѣ і ослабляется въ ь п и въ ь). Это ослабленіе коренной гласной состоитъ обыкновенно въ переходѣ а въ і или въ и; другіе языки принимаютъ не рѣдко и е или о.

а) Въ санскр. языкъ а ослабляется въ і или въ и, а именно или въ краткую, или въ долгую гласную, такъ-что а (-â) тогда равняется і, î, и, û. Примѣры: і вмѣсто а: pitar (отец) изъ *patar (эта форма удержалась въ языкахъ сродныхъ: лат. pater, греч. πατής); sthita прич. отъ sthâ=стоять; hita (поставленный, полезный, хорошій) отъ dhâ=ставить (такъ-что hita произошло изъ dhâ-ta; ср. dhi=мъсто отъ того-же корня). pîvâmi (пю) отъ pâ; ijarmi (уду) вмѣсто *ajarmi кор. ar. Ослабленіе въ î встрѣчается въ девятомъ классѣ санскр. глаголовъ, гдѣ въ такъ-наз. слабыхъ формахъ между корнемъ и окончаніемъ вмѣсто nâ ставится nî: mî-nî-tê (онъ убиваетъ) вмѣсто *mînâtê; далѣе и gîhîrśu (намъренъ взять), вмѣсто *gî-haršu кор. har; tîra (береж), вмѣсто *târa, кор. tar (переходъ); dîrgha (долій), отъ керня darh (drh)=расми (въ греч. яз. δολιχός и въ слав. δλήγъ замѣнилось уже древнее r звукомъ l) вмѣсто *dargha, оттуда сравнительная степень drâghîjas-jâns.

и вмѣсто а: tur (торопящійся) отъ tar, ср. неопредѣленное tar-
tum; kuru=дѣлай! (первое и стоитъ вмѣсто а: kuru=*kar ni);
û вмѣсто а: pûrṇa (полный), отъ pûr=par, греч. πλ-: πίμ-πλη-μί
(ср. и pâpûrtas, двойств. чис. усиленной формą отъ par) и пр.

152

ОСЛАВЛЕНІЕ ГЛАСНЫХЪ ИНДО-ЕВРОП. ЙАЗЫКОВЪ. § 60.

b) Въ др.-бактр. языкъ а ослабляется въ i: mīti (мъра), отъ
тâ (мъпритъ); vip изъ vap (бросить, спять); çi-ksâit (учащiй-
ся) отъ çaç; histeñti (они стоять) отъ çtâ; hišaç (наблюдаю-
щий) отъ šaç и проч.; а, какъ коренной звукъ, ослабляется не-
рѣдко и въ e: berega (желаніе), отъ bareg; bereta (носимый),
отъ bar=носить (meretô beretaça daênajâo =воспоминатель и
хранитель въръ ¹; meretô отъ mar=помнить, воспоминать);
azem (я), скр. aham; rema (ударъ, испугъ) отъ ram; verethra
(побѣда) отъ var и пр.

с) Въ греч. языкъ коренное а ослабляется въ i, и, при-
чемъ конечно по духу языка и переходитъ въ υ—ü: κίω, κι-
νέω, санскр. ċaј (идти); ἰστημι изъ *sistâmi=\*sastami; эолійск.
πίσυχες (четыре), санскр. čatur; τίκτω (рожаю), кор. так-, γὐγο-
μαι изъ первоначальнаго *γα-γαν-ομαι. Ослабленіе а въ υ встрѣ-
чается не часто; этому переходу споспѣшествуютъ особенно но-
совые звуки (кромѣ l и r): μυῖα (муха), скр. makšikâ, латин.
musca (изъ *masca), литов. musè (въ греческомъ словѣ отбро-
шены двѣ послѣднія согласныя, такъ-что μυῖα=\*ma-î-â); γυ-
νή=санскр. ἡπα, ἡπî (слав. жена, англ. queen — королева,
датск. kone=женщина); μύλη, лат. mola, санскр. mard=те-
реть (ср. и ἀ-μαλ-δύνω). Боппъ сравниваетъ πύλη, лат. porta
съ санскр. dvâra ².

Коренное а въ греч. языке заступаетъ не рѣдко ε, ипогда и
ο: ἐσ-τι, санскр. asti; ἐπι — скр. api, ἔτι — ati; ἐγών (я) — скр.
aham; δέκα (десять) — скр. daçan; ἔδω (я пмъ), кор. ad — скр.
ad, лат. edo, готск. at, ирландск. ith-im (я пмъ); ἐπτά (семь),
скр. saptan и пр.

о вмѣсто кореннаго а: ὀîs (овца), санскр. avi, лат. ovis,
древне-болг. овьца; ὀκτώ (восемь), санскр. aštan; πότερος, санскр.

¹ Ср Kossowicz, Decem Excerpt., стр. 260; Vend. II, 3.

² Gloss. comp. 196, b, cp. in Schleicher, Compend., str. 59.

ОСЛАБЛЕНІЕ ГЛАСНЫХЪ ГРЕЧ. И ЛАТИПСКАГО ЛЫЗК. § 60. 153

katara; πόσις, санскр. patis (ср. др.-болг. гос-подь, русск. го-
сподинъ, гос-под-инъ, чешск. hos-pod-áť) и пр.

d) Въ латинскомъ языке ослабленіе и разныя измѣненія
гласной a совершенно совпадаютъ съ соответствующими пере-
ходами греческ. a; такъ a ослабляется въ i и и: a въ i:
ignis, скр. agnis (огонь), древне-болг. огнь (ср. чешск. výheň
горнъ, очагъ, гдѣ v поставлено передъ настоящимъ корнемъ,
добно какъ въ сербск. ватра=огонь, кор. atra, ср. др.-бактр.
ātar=огонь); imber (дождь), скр. ambhas (бода); jacio (бросаю),
но in-jicio; ce-cin-i, прош. вр. отъ can-; pro-hib-eo отъ hab-eo,
in-fringo отъ frang-o, cor-ripio отъ rapio (ср. нѣм. raub-ěn);
machina изъ греч. μηχανή, tubicen изъ tuba, aquilifer изъ aqu-
ila, bucina изъ греч. βυχάνη, inimicus изъ *inami-, difficilis изъ
*dis-facilis, con-tingo изъ *cum-tango и пр. Ослабленіе a въ и:
fer-unt, скр. bharanti; medius, скр. madhjas (средній); datus изъ
*data-s; equus изъ *akva-s, скр. açvas; fulmen изъ fulg-men=
flagmen (ср. глаголъ flag-ro, добно произошло и flamma=пламя
изъ *flag-ma уподобленіемъ гортанвой слѣдующему m); concu-
tio изъ *cum-quatio; тапсиріум, осциро изъ *man-cap-ium,
*ob-cap-io; древнѣйшее decutus=санскр. даçата. Переходъ
древнѣйшаго и въ вовѣйшее i объяснется посредствомъ измѣ-
ненія и въ й; между а и и стояло прежде о, которое пере-
ходило въ и, такъ-что a-o-u-ü-i; такъ объяснется на-пр.
op-tim-us=op-tum-us=изъ *ap-tama-s и пр. Ослабленіемъ
кореннаго a, въ сравненіи съ сродными языками, являются е и о;
е вмѣсто кореннаго а: verto, санскр. vart (vrt); fero, скр. корень
bhar; est, скр. asti; genus, скр. кор. ġan; mergo, скр. maġġ (изъ
*marġ, ср. рус. моч-ить); men-ti- (именит. mens), скр. mati; gelu
скр. ġala, ġal (быть холоднымъ), готск. kald-s, русск. хо-
лодный, чешск. chlad-ný; fend- санскр. han (ударить, убить) ¹;

¹ Pott, Etymol. Forsch. I. 255.

154 ОСЛАВЛЕНІЕ ГЛАСНЫХЪ ИНДО-ЕВРОП. ІЯЗЫКОВЪ. § 60.

sed- eo, скр. sad. е является и нерѣдко ослабленіемъ а въ
сложныхъ словахъ: condemno изъ *con-damno, in-ers (*in-ars),
aspergo—spargo, bi-ennium—*bi-ann-, in-eptus—(aptus), parti-
ceps (cap-io), aucers (птицеловъ) изъ *avi-cap-s и пр.

о вмѣсто кореннаго а тоже не рѣдко: soror (сестра), скр.
svasár; пости (ночью), скр. naktam; потен (имя), скр. nātan,
греч. ἄ-υομα; социо (варю), скр. πας (прич. cactus, скр.
*pakta=pakva); особенно часто является о вмѣсто кореннаго а
передъ или послѣ v (всѣдствіе употребленія гласной): vox
(юлосъ=*voc-s), скр. кор. vaç; novus (новый), скр. nava (въ
греч. φωρία коренное а замѣняется гласной ε: νéos изъ *νε-
Fos, *vα-Fas); ovis (овца), скр. avis, ср. и vocatio вмѣсто
*vacatio, vocuus изъ vacuus ¹.

Въ умбрійскомъ и оскскомъ языкаххъ а ослабляется подоб-
нымъ образомъ: умбр. mefa, лат. media, скр. madhjâ; petur,
скр. čatur; nāten (имя), лат. poten, скр. nātan; оскск. an-
ter (между), кор. *antara, скр. antar; pru-hip-ust=pro-hib-
uerit, кор. hab и пр.

е) Въ кельтской отрасли коренное а рѣдко является въ
чистомъ видѣ; измѣнія гласныхъ дошли до того, что коренныя
гласныя смѣшались окончательно съ произведными или ослаблен-
ными. Такъ, коренному а соотвѣтствуетъ весьма часто і, о, ино-
гда и е (или тѣ двугласныя, которые по произношенію сближа-
ются съ е); і вмѣсто а: ирладск. gil (вода), скр. ġala; ithim (я
ъмъ), скр. кор. ad (ad-mi); древне-ирл. itb' (около)=галл.
ambi; древне-ирл. indir (между), скр. antar; галл. byzar (илу-
хой), скр. badhira; ирл. frith (противъ—какъ префиксъ), древ-
не-ирл. fri, грец. πρός, скр. prati; древне-ирл. mi (мьсяцъ),
скр. mása.

¹ *Corssen, Ueber Ausspr. Vocalismus . . . Iatein. Sprache, Leipzig, 1858.*
*I. 238.*

ОСЛАБЛЕНИЕ ГЛАСНЫХЪ КЕЛЬТ., ГОТСКИХЪ И ЛИТОИСК. § 60.

155

о вмѣсто кореннаго a: древне-ирл. fo (подъ), скр. ира (по-
добно является и въ греч. ὀπόο ὁ ἀντὶ ὁ ἀντέρο ἀ); for (надъ), скр.
ирарί; bong (сломать), скр. bháng; som (самъ), древне-болг. самъ;
ирландск. nochd (ночь), скр. naktam (ночью); bodhar (илухой),
скр. badhira; so (этотъ), скр. sa; галл. osw (лошадь), скр. açva.

е вмѣсто a: древне-ирл. secht (семь), санскр. saptan; cetre (че-
тыре), скр. čatur (cethramad=стверти)¹; брет. ebr (небо), скр.
abhra (облако, воздухъ); галл. pêd (нога), скр. páda; древне-
ирл. teme (темнота), санскр. tamas; а замѣняется иранцкоею
двугласной еа, которая произносится какъ e: dearc (глазъ), сап-
скр. darçana (корень darç, drç), греч. δέρκωμαι (смотрю),
ср. русск. зерж-ало; each (лошадь), лат. equus, скр. açva;
céad (сто), лат. centum, скр. çata; neamh (небо), скр. nabhas,
древне-болг. небо, галл. nêv. Въ ирл. саотн (любовь), коренное
а замѣняется двугласною ао, ср. скр. kâta (любовь, желаніе),
кор. kam (любить) и пр.

f) Въ готскомъ языкѣ a ослабляется въ i, и. Переходъ a
въ i: binda (бяжу), кор. band, скр. bandh; filha (хороню), кор.
falh²; mita (мърю), нѣм. messe, кор. mat, скр. mâ; hilpa (по-
могаю), кор. halp; nima (беру), кор. nat, въ связи съ санскр.
jat, древне-болг. ниматн, наст. вр. немятъ. Переходъ a въ и:
kuni = лат. genus, скр. кор. ġan (родить); hugjan (думать,
вспоминать), санскр. ćāpk (Вонъ сближаетъ и munths=potъ
съ санскр. mantra=совѣтъ, пьесня); sams (англ. some), ка-
кой - то, скр. samo, греческ. ὁμός; vulfs (болѣ) древне-болг.
кълъкъ, скр. vrkas, кор. первопач. *vark и пр.

g) Въ литорскомъ языке a часто ослаблется въ i, но ослабле-
ние въ и встрѣчается гораздо рѣже: i вмѣсто a: vir-ti (варить),
древне-болг. каритн, кор. var, ср. varùs, (то, что можно ва-

¹ Schleicher, Indogerm. Chrest. 241.

² Вонъ сравнивать этотъ корень съ санскр. karś, Gloss. compar. 77, b.

156

ОСЛАВЛЕНІЕ ГЛАСНЫХЪ ИНДО-ЕВРОИ. ЛЯШКОВЪ. § 60.

рить); dirb-ti (работать), кор. darb (ср. нѣмецк. darben=нуж-
даться, блиствовать; darbas=работа); mirk-ti (im-merg-i),
кор. mark: markýti (мочить), лат. merg-o, сансер. maġġ; kiuti
(подняться), кор. kal: kal-nas=гора (то, что поднимается);
pavils-ti, изъ *pa-vald-ti (получить), кор. vald (нѣмецк. walten,
руск. влад- въ владѣть, древне-болг. ΒΛΛΑΔΗ, чешск. vlád-a) ср.
vald-ští (владѣть), древанск. waldnikans, винит. множ.чис. reges²;
rink-ti (собирать), rank-à (рука), древне-болг. рѣка (ли-
товское слово, съ соотвѣтственным корнемъ rink—rank, указ-
ваетъ съ большой вѣроятностью на происхожденіе сл. рѣка=
которая собираетъ); gim-ti (родиться), кор. gam, gam-inti
(произвести); girna (жерновъ), скр. ġar (тереть, уничтожить);
и вмѣсто а: šul-inýs (колодезы), кор. šal=быть холоднымъ (šal-
ti) nis=источникъ, санскритскій соотвѣтственный корень ġal; сю-
да-же принадлежитъ древне-болг. ΚΛΑΔΛЫЗ источникъ, колодезы);
kur-ti (строить), скр. kar (дѣлать); pulk-as (куча, народъ), нѣм.
volk, древне-болг. плѣкъ, русск. полкъ, кор. par=pal (напол-
нять); ugnis (огонь) изъ *agnis¹ и проч.

Вмѣсто i является и e, какъ ослабленіе a (но не о, кото-
рое только въ словахъ заимствованныхъ, обыкновенно, соот-
вѣтствуетъ долгому á: pónas=господинъ, ср. чешск. páń,
польск. páń; róda=совѣтъ, польск. rada; móčeka, руск. ма-
чиха): mérdü (умираю), кор. mār, санскр. mār; septyń
(семь), скр. saptan; sekmas (седьмой), санскр. saptama; éd-
ti (ѣмъ), кор. ad; séd-mi=сижу (нѣм. sitze=sed-eo), кор.
sad; plet-óti (расширитъ), кор. plat, скр. prath, ср. гре-
ческ. πλατύς (широкій); lěk-ti (летѣть), lak-iōti (полеты-
вать); rem-iù (поддерживать), кор. ram, ср. ràmtis (под-

² Нессельманъ, Sprache der alten Preussen, Berlin, 1845, 142, сравнивать
wald—съ ср. lala (сита), лат. valor.

¹ Первобытное agni- въ лат. языкъ ослабляетъ коренную гласную въ i, въ
др.-болг. языкъ является о, а въ автовекомъ и: igni-s, огнь, igni-s.

УСИЛЕНІЕ ГЛАСНИХЪ. §§ 61 — 62.

157

пора, поддержка), санскр. lamb; renki (пять), санскр. рапи-
ҫан и пр. Подобное ослабленіе замѣчается и въ нарѣчии дре-
ванскомъ: dìrstlan (сильный), санскр. dharš (быть отважнымъ),
греч. Εάρσειν; gemton (родить), кор. gam, скр. ġan; gerbt (го-
ворить), литовск. garbinti (хвалить, почитать) ¹; kelks, ла-
тинск. calix; kniga (онъ построить), скр. kar (дъллать); kuran
(вин. пад. вола), лит. karve (корова), древне-болг. крава; men-
sas (мясо), скр. mânsa, древне-болг. мэсо; newints (девятый),
скр. navama.

ШШ. УСИЛЕНІЕ.

§ 61. Усиленіе можетъ быть двойное: усиленіе первой и второй степени. Степени эти иногда не различаются; такъ напр. санскритское долгое â можетъ представлять усиленіе какъ первой, такъ и второй степени. Усиленію подлежать всѣ три коренныя гласныя: a, i, и. Отъ ослабленія усиленіе различается тѣмъ, что 1) подвергаемая ослабленію гласная төряетъ отчасти свою выразительность, такъ напр. a въ своемъ переходѣ въ i, тогда-какъ усиленіе поддерживаетъ и умножаетъ выразительность коренной гласной, ср. усиленное â съ простымъ кореннымъ a, ai съ i и пр. 2) Ослабленіе не сопряжено ни съ которыми послѣдствіями для формы или значенія того слова, въ которомъ встрѣчаются ослабленныя гласныя, тогда-какъ усиленіе имѣтъ всегда опредѣленную цѣль: имъ или значеніе измѣняется, или усиленіемъ коренной гласной не рѣдко производится перемѣна относительно времени, дѣйствія и пр. По гласнымъ a, i, и усиленіе раздѣляется на три разряда.

УСИЛЕНІЕ ГЛАСНОЙ а.

§ 62. 1) Въ санскритскомъ языке первал и вторая сте-
пень не различаются; поэтому нельзя иначе опредѣлить — при-

¹ Nesselmann, Wörterbuch d. lit. Sprache, Königsb. 1850, 240.