ПОВЪСТЬ О ЩИЛЪ ПОСАДНИКЪ НОВГОРОДСКОМЪ.

25

ОБЪЯСНЕНИЕ.

Къ какому именно времени относить эта повѣсть описываемое событие — съ точностью опредѣлить трудно. Имя Олонія Щила встречается въ лѣтонисяхъ подъ 1309 годомъ: »поставлена церковь камену на Дубень (пли на Дубень) во ими святыя Богородицы Покровъ, стояніемъ раба Божія Олонія мниха, нарицаемаго Щила (Новгор. чтв. лѣт. стр. 47); но въ то время архиепископомъ Новгородскимъ былъ не Юаниль, называемый такимъ образомъ въ повѣсти, а Давидъ, поставленный въ 1306 году и правившій епархією до 1326 года. Сочинитель книги: Опытъ о посадникахъ Новгородскихъ (стр. 303), ссылаясь на Исторію Россійской Иерархіи, приписываетъ основаніе монастыря, о котором говорится въ нашей повѣсти, Олонію Щилу, но относить это событие къ 1410 году, когда дѣйствительно архиепископъ новгородца назывался Юанномъ. »Посадникъ Олоній (Леонтій) Щилъ, но принятіи монашескаго чина, извѣстенъ основаніемъ въ 1410 г. покровскаго новгородскаго монастыря, его именемъ названнаго, находившагося на правомъ берегу Волхова, разстояніемъ отъ города къ югу въ 3-хъ верстахъ, противъ Юрьева монастыря». Но когда знаетъ авторъ, что въ то время существовалъ такой посадник—объ этомъ у него нѣтъ иного, и что всего страннѣе, — свѣдѣніе о Щилѣ напечатано въ принѣчаніи къ 225 страницѣ сочиненія, а на 225 страницѣ нѣтъ ни слова о Щилѣ. — О Щиловомъ монастырѣ есть извѣстіе въ отрывкѣ русской лѣтониси, напечатанномъ приложеніемъ къ софійскому списку подъ 1528 годомъ; именно: въ это время устроено было общежительство во многихъ новгородскихъ монастыряхъ и въ томъ числѣ и въ Щиловѣ; изъ этого извѣстія видно, что монастырь этотъ былъ въ числѣ загородныхъ. »А около града того которые монастыри общины устроша, а сese ихъ пмена: Антоніевъ монастырь на Деревяннѣ, Благовещенской, Оркажъ, на Колмовѣ, на Ковалевѣ, на Волотовѣ, на Ситниці, Чудо Архангела на Сковородкѣ, въ Нерединахъ, въ Щиловѣ, на Коломцахъ, на Ипинѣ, на Перынѣ, Николинъ конецъ Легши улпцы и проч. (П. Собр. Л. VI. 285). Въ росписи Новгородскихъ церквей, слѣланной въ 1615 году, въ числѣ монастырей значится монастырь Щиловъ, а въ немъ храмъ каменъ Покровъ Богородицы (Оп. о Посади. Новгород. стр. 303). Впослѣдствіи, сколько извѣстно, не встречается уже упоминовенія объ этомъ монастырѣ. Такъ какъ въ лѣтониси подъ 1309 г. говорится о построении Щиломъ церкви Покрова, а монастырь подъ именемъ Щилова былъ посвященъ празднику Покрова Пресвятая Богородицы, то изъ этого вѣроятіе будетъ предположить, что событие, описанное въ повѣсти, относится къ 1309 г.; что же касается до пмені архиепископа Юанна, то, вѣроятно, въ позднѣйшее время оно у переписчиковъ измѣнилось изъ имени Давида въ имя Юанна.

Эхѣсь изображается наказаніе за взяmedie роста (прочентовъ). Церковь безусловно означаетъ росты, и Щилъ представленъ вовсе не грабителемъ, не безжалостнымъ

ПОВѣСТЬ
О МУРОМСКОМЪ КНИЗѣ ПЕТРѣ И СУПРУГѣ ЕГО ФЕВРОНІІ.

ВАРІАНТЪ ПЕРВЫЙ.

(Имиерат. Публ. Биб. in f° отд. I. № 294) (')

Сей оубо въ роустѣй земли градъ варицаемый Муромъ, в немьже державъствуя благовѣрный кнавъ, яко повѣдаху имя его Павелъ. Искони же ненавидѣй добра роду человѣчью діаволъ велис непріязьненнаго змія лѣтящего к женѣ князя того блоуд... съ и своими мѣчьяты якоже ... тѣствомъ и приходящимъ людѣмъ ... шеса якоже кнавъ самъ спад... же его не тояше но повѣдаше ... жеви своему вся ключаасе- са иже непріязьновый осипѣ с... кнавъ мысляше что зміеви ... недоумѣшеса и рѣче ж... глю, жено; но недооумеюса ... рити непріязьновимо то... оубо не вемъ како нанесу ... бо глаголать к тѣбѣ каково слово ... спини лестію и о семъ весел... зьновымъ духомъ шт чего е... ... глатп но и въ будуощінъ вѣкъ нелицемѣрнаго судію Христа милостива ми себѣ сотвориши, жена же мужа своего глаголъ въ сердцы се твердо пріимьши, оумысли во оумѣ своемъ добро тако быти. Во единъ же отъ дни

неприязновиму тому змію пришедшу к неп, она же,
добру памать при сердцы пмѣ, глаголъ с лестію при-
лагастъ к неприязьни тои глаголы многій і ины речи,
и по спхъ почтеніемъ въспросивъ его хвалѣ; рече:
яко много вѣси и весе ли коньчинну си какова будетъ
и отъ чего? Он же непріязьновыи прелестнякъ и прель-
щенъ добрымъ прельщеніемъ шт вѣрьныя жены, яко
непьцева танну сп, изрече к неп, глаголъ: смерть моа
есть шт петрова плеча, шт агрикова же меча. Жена же,
слышавъ таковою речь, во сердцы твердо сохрани, и, по
отшествіи непріязьноваго того, поведа кназю моужеви
своему, якоже реклъ ей зміи. Князь же, послышавъ, недо-
оумѣшеса что есть смерть шт петрова плеча и шт агри-
кова меча. Имѣяше же оу себѣ приснаго брата именемъ
князя Петра; въ единъ же шт дни призьва его к себѣ и
нача повѣдати зміеви речи, якоже реклъ есть женѣ его.
Князь же Петръ слышавъ шт брата своего, якоже зміп
нарече тезоименитому подхода ммерти своем, нача
мыслити, недооумѣяса в моужестве како оубити смі, и

(') Рукопись эта — чети-минея за мѣсяцъ юнь, одной редакціи съ макарьевскою. Конца XVI вѣка, писана полуставомъ. Въ ней включены исколько картинъ, изображающихъ нѣкоторыми события изъ настоящей повѣсти. Мѣста, означения точками, вырваны въ организацій и заклеены общей бумагой. Мы оставляемъ непозвѣно образъ правописанія, позволивъ себѣ только раздѣлить слова п разсетавить знаки препинанія. Большая часть магкивъ знаковъ (ь) въ срединѣ словъ въ подлинникѣ означена надстрочными значками (ь). Такъ-какъ этотъ варіанть, хотя старѣе послѣдующихъ, неполонъ, то просимъ читателей, которымъ эта повѣсть непозвѣстна, для скорѣйшаго знакомства съ ея содержаніемъ, прочитать прежде одинъ изъ следующихъ за сим. варіантовъ.

30

НАМЯТНИКИ СТАРШИНОН РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

веще бяше въ немъ мысль. яко не вѣдаше агрикова меча. Пмѣяше обычан ходити по церквамъ оуединась, бе же вне града церковъ въ женьстемъ монастыри Воз-движніе честнаго и животворящаго креста, и прииде к ней единъ помолитися, явижеся емоу отроча, глагола: книже, хощеши ли да пожажу ти агриковъ мечь. Онъ же, хотѣ желаніе свое исполнити. рече: да вижду где есть. Рече же отроча: иди в слѣдъ мене; и показа емоу во олтарьною стѣни... средами скажию въ ней же ле... Благовѣрный же кназь Петръ, вземъ мечь тон прииде повѣда братоў своему, и шт того дни искаша подобна времени да оубіетъ змія, по вся же дни хода ко братоў своему и къ сношѣ своей на поклоненіа. Причочися же ему приити въ храмину к братоў своему, и ш том же часу шедь къ сносе своем во ину храмину, и видѣ оў нем брата своего сидяша, и, паки штєдєшъ штъ нея. въстрете штъ предстоящихъ нѣкаго братоў его и рече емоу: изыдохъ оубо шт брата своего къ снось, братъ же мон оста въ своемъ храмѣ, мнѣ же не коснѣвъшу никаможе, но воскорѣ пришедшоў въ храмину къ снось моеи, не свѣмъ и чюжоуся яко братъ мон на-преди менѣ обретеса въ храминѣ оу снохи моец. Той же человѣкъ рече емоу: никакоже, господи, по твоему штєшествіи не изыдѣ братъ твои ис своего храмины. Он же разоумѣвъ быти проныръствоў лукаваго змія, приіде къ братоў и рече емоу: когда оубо сіймо приіде; азь бо шт тебѣ ись сея храмины изыдохъ, и негде ли нічесоже помедынь, приідохъ же к женѣ твоен во храмину, и видѣхъ тя с нею сидяша и чюдохся како пред мене шрѣтеса; приідохъ же паки сѣю нигдѣ же помедынь, ты же не вѣмъ како предтече и на преди мене здѣ шрѣтеса. Онъ же рече: никако же бѣхъ. Кназь же Петръ рече: се есть, брате, проныръство лукаваго змія, да тобою ми ся кажетъ, аще не быхъ хотелъ оубити его. яко непыцоў своего брата тебѣ. Нынѣ оубо, брате, отсюду никакоже иди: азь же тамо иду братися со змі-емъ, да не ли же божією помощію оубіенъ да боудеть лукавый змін. И вземъ мечь, нарпцаемый агриковъ, и приідѣ въ храмину къ снось своей, и видѣ змія зракомъ

акы брата, сняпъ и твердо оуверивъся, яко нѣсть братъ его, но прелесныхъ змін, і оудари его мечемъ, змій же яві-ся яко бѣше естествомъ, и нача трепетати, и бысть мертвъ и шкроппі блаженьнаго кназа Петра кровію сво-сю. Шь же от нѣпріазнивыя тоа крови и шструпи і язьвы быша, и прииде нань болѣзнь тяжка слѣло; иска-ше въ своем державѣ ото многихъ врачъ исцеленіе, ні шт единаго получи, и слышавъ же яко мнош соуть врачевъ въ пределехъ резанскія земьли, повеле себе тамо повести; не бѣ бо... мощенъ на конѣ свидѣти шт вели-кія болѣзни, привезенъ же беше въ прѣделы резанскія земли, и посла сунькнитъ свой възыскати врачевъ. Едінъ же шт предстоящихъ емоу юноша оуклонися въ вѣсь нарпцаюшую Ласково, приіде к некоемоу вратомъ, и не видѣ инкогоже, и въніде въ домъ, и нѣ бѣ кобы его чтилъ, и вънідѣ въ храмину и зрѣ виденіе чюдно: си-даше бо дѣвица, ткаше красна, предъ нею же скача засцъ, и глагола дѣвица: не лѣно есть быти дому без оушію и храму без очію; юноша же то не внятъ въ оумѣ глаголъ... рече к девицы: гдѣ есть человѣкъ мужеска полу пже здѣ живѣть? онаже рече: отецъ мой и мати моя попдоша въ заемъ плакати, братъ же мон видѣ чрезъ ноги въ нави зрѣти; юноша же топ не ра-зоумѣ глаголъ ег. дивѣшеся спра, и слыша вѣшь подобну чюдеси, п глагола дѣвицы: вънідохъ къ тебѣ зрѣ та дѣ-лаюшь, умъ в виде же засцъ пред тобою скача и слышоў шт оусту твою глаголы странны, никако сего не вѣмъ что глаголешіи; перво бо рече: нѣлѣно есть быти дому без ушію и храму безо очію; про отца же твоего п матерь рече яко идоша в заемъ плакати, брата же сво-его глаголешіи чрезъ ноги въ нави зрѣти и ні едіного слово шт тебѣ разоумѣвъ. Шна же глагола емоу: сего же ли не разоумѣшіи? приіде въ домъ мой сіи, въ храмину мою в виде, и видѣвъ маг сидящу в простотѣ: аще бы былъ въ домоў наю песцъ и чювъ та къ дому приходяща, лаелъ бы на та: се бо есть домоў оуши; аще бы было въ храминѣ моей отроча и видѣлъ та ис храмины приходяща, сказала (о) бы ми: се бо есть храму очіи; а еже сказахъ ти про штца и матерь и

ПОВЪСТЬ О МУРОМСКОМЪ КНЯЗЪ ПЕТРЪ И СУПРУГЪ ЕГО ФЕВРОНИИ.

ЗІ

про брата, яко штець мой и мати моа идѣ въ заемъ
плякати: пошли бо соуть на ногрѣбаніе смертваго и та-
мо плачоутъ; егда же по нихъ смерть прийдетъ, то ніні
по нихъ оучнутъ плякати: се же есть замованьный
плячъ; про брата же ти глаголахъ: яко штець мои и
брать дрѣволѣцы соуть, въ лѣсе бо медъ щр древъ всѣкъ
въземлють; братъ же мой иынѣ на таково дѣло пле, і
якоже лѣсти на дрѣво въ высоту чрез ноги въ нави
зрѣти, мысла абы не оурьватиса с высоты; аще ли кто
оурьветса, сей живота гонзнетъ; сего ради рѣхъ, яко идѣ
чрез ноги въ нави зрѣти. Глагола же ен юноша: вп-
жю та дѣвицоу мудроу сущоу: повѣжь ми има свое.
Она же рече: има мы есть Февьроніа. Той же юноша
рече к ней: азъ есми муромьскаго кназа Петра слу-
жаи ему; кназъ же мой имѣа болѣзнь тажкоу и язьву
оструйлену, бо бывшоу шт крови летащаго зміа, егоже
есть оубилъ своими роуками, и во своемъ одерьжаніи
искаше исцеленіа ото много врачевъ, и ні шт едіаго
получи; сего ради семо повелѣ себѣ привести, яко слы-
ша дѣ мнои врачевъ, но мы не вѣмы камо (ко) имѣ-
ноуютса, ни жилище ихъ вѣмы, да того ради въпро-
шаемъ шт нею. Шна же рече: аще бы кто требовалъ
кназа твоего себѣ и могѣть бы оуврачевати. Юноша
же рече: что оубо глаголеші еже ктому требовати
кназа моего себѣ? аще кто оуврачуетъ и кназь
мон дастъ емоу имѣніа много; но скажі ми врача
того, кто есть и камо есть живетъ? Она же рече:
да пріведеши кназа моего сѣмо; аще будетъ мах го-
серьдь и сміренъ во штѣтехъ, да боудетъ здравъ. Юно-
ша жь скоро возвратиса ко кназю своему и повѣда
ему все порядоу еже видѣ и еже слыша. Благовѣрный
же князь Петръ рече: да везете ма, гдѣ есть дѣвица, и
приведоша (его) въ домъ той, в немъ же обѣ дѣвица.
И послѣ к ней шт отрокъ своихъ глагола: повѣжь ми,
дѣвице, кто есть хотѣ мя оуврачевати, да оуврачюютъ
ма и возьметъ имѣніа много? Она не шбінуяса рече же:
азъ есми хотѣ изврачевати, но имѣніа не требоюші шт
него пріяти, імамъ же отъ него слово таково: аще бо
не имамъ быти соупруга емоу, не требе ми есть вра-

чевати егъ. Пришедъ человѣкъ тои и повѣда кназю
своему, яко же рече дѣвица. Князь же Петръ яко не
бреги словеси еа, и помы си: како кназю сощу древо-
ласца дици поати себѣ женоу и ......
ри шедша рѣша ей слово то. Она же, вземъ сосудъ
малъ, почерпе киследи своей и доуну на ма рече: да
оучредятъ кназю вашему баню и да помажутъ по телу
своему, идѣ же есть струны и язвы, и едінъ строупъ
да штавитъ не помазанъ: и боудетъ здравъ. І принес-
оша к немоу таково помазаніе. И повелѣ оучредити
баню, дѣвицу же хштa искоусити во штѣтехъ, аще
мудра есть, яко слыша глаголы са шт юноши своемо,
посла к нен съ единымъ шт слоугъ едіно повѣсмо
льноу, рече: яко сіа дѣвица щоцетъ ми соупруга быти
мудрости ради; аще мудра есть, да вземъ льноу оучи-
нитъ ми страчицу, и порты и полотсьцвъ в ту годину, в
юже в бане предоуду. Сюуга же принесе к нен льноу
повѣсма и кназь же (княже) слово сказа. Она же рече слоу-
зс: взыди на пѣшь нашу и снемъ з гралѣ полѣньца, снѣсі
ми сѣмо. Онъ же, послушавъ еа, снѣсе поленца: шна же
отмѣривъ падію и рече: штсѣки се отъ поленьца сего.
шнѣ же штсѣкъ. Она же глагола: возми оутинокъ по-
лѣньца сего и шедъ дай же кназю своему и шт мене
рѣцы емоу: въ кіи часъ се повѣсма азъ очешу, а кназь
твои да приготовить ми в сѣму оутиньцы станокъ и всѣ
строеніе кымъ сотчетса полотно. Сюуга же принесе ко
кназю оутинокъ полѣньца и речи дѣвичи сказа. Кназъ
рече: шедъ, рцы дѣвицы, яко невозможъ есть въ та-
ковѣ древьцы въ малѣ и в такову малу годину снцева
строеніа сотворити. Сюуга же, пришедши, сказа еа кна-
лю же речь; дѣвица же штрече кназю: а се ли возmo-
жно есть человѣко мужеска полу возраста во еді-
номъ повѣсмѣ лноу въ малу годину, въ юже пребу-
детъ въ бани, сотворити страчицу и порты и оубру-
сецъ? Сюуга же штѣидѣ и сказа кназю. Кназь же ди-
вялоса отвѣту еа. И по времени кназь Петръ идѣ въ
баню мытиса и повелѣніемъ дѣвица помазалъ язьвы и
строупы своа и единъ строупъ остави непомазанъ по
повѣленію дѣвицы. Извѣде же изъ бани ничтоже болѣзни

32

ПАМЯТНИКИ СТАРИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

чноше; на оутріл же оуэрѣ и все тѣла здрава и гладка, развѣ едінаго струна, еже бѣ не помазанъ по повелѣнію дѣвичю, и дивьлѣшесъ скорому исцѣлѣнію; но не восьхоте поялі ю себѣ женою штчества ради. И посла к нем дары. Она же не прілѣтъ.

Князь же Петръ поеха въ вочину свою во градъ въ Муоромъ здравству. На немъ же бе едінъ струнъ еже не помазанъ повелѣніемъ дѣвичимъ, и шт того строуна начаша многи струны расходится на тѣле его шт нерваго дни, в онь же поеха во штчину свою, и бысть весь остроуплеи.

И наки възхватися на готовое исцѣлѣніе къ дѣвичѣ; якоже приспѣ въ домъ ел і со студомъ посла къ нем прослѣ врачеванія. Она же, ни мала гнѣва подерѣжавъ, рече: аще боудетъ ми супроѣжникъ, да боудетъ оуврачеванъ; онъ же с твердьюстіо слово дастъ еи, яко имать пояліи женоу себѣ. Сія же пакы, якоже и преже, товѣ врачеваніе дастъ емо; се же преже нисахъ. Онъ же въскорѣ исцѣлѣнія получіе, і полѣ женоу себѣ. Токою жъ винюю бысть Февронія князѣ. Прійдова во штчину свою градъ Муромъ и живѣста во всѣкомъ благочестіві, ничтоже шт Божія заповѣди оставляющіе.

По малѣе дни предреченійным кнѣзь Навелъ штходить житіі своего; благовѣрный же кнѣзь Петръ по брате своемъ едінъ самодережавецъ бываетъ граду своему. Кънании же Февроніи бояре же его не любоховѣ женъ своихъ ради, і яко бысть княгинь, штчества ради ел, Богоу прославѣющюю ю добраго ради житіа ел. Никогда (пѣкогда) же бѣ нехто шт предстоящихъ ен прійдѣ къ благоверному кнѣзю Петроу наводити на вю: яко шт косеж.... своего безчину исходить внегда бо во .... ен и взимаетъ въ рукою свою крох.... Благовѣрный же кнѣзь Петръ, хотѣ ю пекунити, повелѣ да шѣдаетъ с нимъ за едінымъ столомъ. Яко оюбо сконьчавшюуса столою, шна же яко обычан пмалѣе .... со стола в руку свою крохи и кнѣзь .... прімъ за рукою и развѣде и видѣ .... добровольной и пѣмьань, и шт того дни шста ю ктому не иськошати.

По мноемъ же врѣмені прійдова к нему съ яростію

бояре его рькуще: хощемъ, княже, всі праведно слоу жити тебѣ и самодережавцомъ имѣти тебѣ, но князіи Февроніи не хощемъ, да господствуетъ женами нашими, а хощеши самодержавцемъ быти, да боудетъ ти нная книгія, Февронія же возмѣтъ богатества довольно себѣ, и штидетъ аможе хощетъ. Блаженный же кнѣзь Петръ, яко ему шобычан, ни ш чесомъ ярости имѣл, смиреніемъ отвѣщалъ: яко же речете, и тогъда слышимъ. Они же, нсвежства напольнившиися бесьтоудія, оумыслиша да оучредіатъ ппрѣ. И сотворимъ (сотвори имъ). Якоже бывша весели, начаша простирати бестоудыныя своя глаголы аки пси лающа штеміюще оу святыя Божіи даръ, ен еже Богъ и по смерти неразлучна обещалъ есть, и глаголахоу: Февронія! Весь градъ и бояре глаголютъ тобѣ: дадѣ его егоже мы просимъ оу тебѣ? И шна рече: да возмета его же проспта. Она же едіными оусты речкша: мы оубо, госноже, вси кнѣзя Петра хощемъ, да самодережьствоетъ надъ нами. А тебѣ жены наши не хотятъ яко господствоеуші надъ нимі. Вземъ богатесьво довоюю себѣ, штидиemi аможе хощеши. Шна же рече: обенялсѣ вамъ яко легко аще просите и прѣмета. Азъ же вамъ глаголю: дадіте мнѣ егоже аще азъ попршу ваю. Шни же зли ради бывше и (не) свѣдоюще булоюща его, и глаголаше с клятвою: яко аще просиши едінаго, бесъ прекословій вземши. Она же рече: ино прошу токмо соупруга моего кнѣзя Петра. Шни же рѣша: аще самъ восхощетъ, ви о томъ тебѣ глаголемъ. Врагъ бо нанольи имъ мысли, яко аще не боудетъ кнѣзь Петръ, да поставимъ собѣ иного самодережьцемъ. Нѣкип же шт бояръ во оумѣ своемъ держаше яко самъ хощетъ самодережьцемъ быти.

Блаженный же кнѣзь Петръ не возлюби временнаго самодержества кромѣ Божіихъ заповѣдей, но по заповѣдѣмъ его шествою, дѣрьжася сихъ заповѣдей, яко боголаголаньныи Матѣи во своемъ благовѣстіи вѣщаетъ, рече бо: яко аще постижетъ (¹) женоу свою развѣй словѣсъ прелободѣнаго и шжениться иною, прелюбы тво-

(¹) Въ Евангеліи читается: иже аще пускитъ жену свою... Ме. 49, 9.

НОВЪСТЬ О МУРОМСКОМЪ КИЯЗЪ ПЕТРЪ И СУПРУТЪ ЕГО ФЕВРОНИИ.

33

ритъ; сей же блаженьный князь по евангелію сотвори,
да заповѣди Божіи не разрушитъ. Шпи же злочестивіи
бояре давше имъ соуды на реце; бѣ бяше под горо-
домъ рѣка, глаголема Ока; шпи же повоюще по рекѣ
в соудѣхъ, иѣкто же бѣ человѣкъ оу блаженны кня-
ини Февроніи в соудне и жена его в томъ же соудне
бысть; той же человѣкъ, оубо приймъ помыслъ отъ лоу-
каваго бѣса, възрѣвъ на святую с помысломъ; шпа
же разоумѣхъ злой его помыслъ, и вскорѣ шбличи и
рече ему: почерпни воды из реки сеа сію страноу суд-
на сего. Шнъ же почерпе. И повелѣ ему испити. Шнъ
же пивъ. И рече же паки шна: почерпни оубо воды з
другой страны соудна сего. Шнъ же почерпне. И повелѣ
ему паки испити. Шнъ же пивъ. Шна же рече: равна
ли оубо си вода есть или едіна сладши? Шнъ же ре-
че: едіна есть, госпожа, вода. Паки же шна рече: спце
едіно естество женское есть; почти оубо свою женоу
шставълла и чюкія мыслиши? Той же человѣкъ овидѣ,
яко въ ней есть прозрѣніе даръ, боясъ к тому таво по-
мышленіа.

Вѣчероу же бывшоу, начаша ставитиса на брезѣ,
блаженный же князь Петръ яко помышьляти начатъ
како боудетъ, понеже волею самодеръжьство гознуса.
и прѣдивьна яже князя Февронія глагола емоу: не
скорѣби, княже, милостивъ Богъ творецъ и промысле-
никъ всему не оставитъ насъ въ нищетѣ быти. На брѣ-
зе же томъ блаженьномоу князю Петру на вечерю его
ясть готовлѣхоу, и потомъ поворъ его дрѣвьца малы, на
нихъ же котыу висающа; по вѣчериже свята княгни
Февроніи ходѣщи по брѣгоу и видѣвши дрѣвьца тыи,
благослови рекше: да боудутъ сіи на оу... дрѣва вели-
цы имуши листвія. И бысть такоже. Въставьши въ оутрѣ,
шбрѣтоша тыя дрѣвьца велико дрѣвіе, имоуще вѣтвіе и
листвіе.

Якоже хотѣхоу людіе ихъ роухледь вмѣтати въсоу-
ды со брѣга, придоша же иже вельможа штъ гра-
да Мурома, рекоще: Господи княже! шт всѣхъ вель-
можъ и шт всего града приидохъ к тѣбѣ: да не шста-
виши насъ сирыхъ, но возвратишиса на свое отече-

ствіе; мнози бо вельможи въ граде ногпюша штъ меча,
кижѣдо ихъ хотѣ державствовати. сами изгубиша а шта-
вьшіи вси с народомъ молятъ, глаголюще: господи кня-
же! аще прогънѣвахъ та и раздражихъ та, не хотѣщимъ
княгини Февронія господствуетъ женами нашими, и
нынѣ жо со всѣми домы своими раби ваю есми, и хо-
тимъ, и любимъ, и молимъ: да не оставите насъ, рабъ
своихъ. Блаженьный же князь Петръ и блаженьна кня-
гиня Февронія възвратишася во градъ свои. и блахоу
дерзлавъствоющи въ граде томъ, ходяша въ всѣхъ
заповѣдяхъ и шправьданіихъ господнихъ бес порока, въ
мольбахъ непрестаньныхъ, и молитвахъ, и въ милосты-
нахъ ко всѣмъ людемъ, под ихъ властію сощуміь, аки ча-
долюбніи отецъ и мати имѣста ко всѣмъ любовь равну
имоющи, не любаста горѣдости ни грабьленія, ни бога-
тества тѣнѣнаго щадаше, но въ Бога богатѣюще. Бѣсто
бо своему граду истинна пастыръ, а не яко насьмика:
градъ бо свои истинною кротостіо, а не яростію правя-
ще, и странныя приємьюще, альчныя насыщающе, на-
гія шдѣвающи, бѣдныя шт напасти избавляющи.

Егъда же приспѣ благочестно преставленію, і оумолиша
Бога, да во едінѣ часъ боудутъ преставленіе его, п съ-
вѣтъ сотворша да боудутъ положены шба въ едіномъ
гробѣ, и повелѣша оучредити собѣ во едіномъ камени
два гроба, едіну токьмо предградою имущи межоу собою.
Сами же во едіно врема шблекошася во мьнашескіи при-
зы, и наречентъ бысть блаженный князь Петръ, во ино-
ческомъ чиноу Давидъ, преподобна же Февронія нарече-
на бысть во пноческомъ чиноу Еоуфросинія.

В тоже врема преподобна Февронія, наречена Еоуф-
росинія, въ храмъ пречистыя соборныя церкви своима
роукама шняше воздоухъ, на немъ же бѣ ликп святыхъ,
преподобный же п блаженьный князь Петръ, нареченны
Давидъ, приславъ к ней, глаголя: о сестро Евфросинія!хо-
щу оуже штити шт тѣла, но ждоу тоба, да купно штондемъ.
Шпа же рече: пожди, господине, да яко дошю воздухъ
во святою церковь. Шнъ же въторицюе послалъ к нѣи,
глагола: оуже бо мало пожыдо тѣбѣ. І яко же третицюе
глагола, приславъ к нѣи: оуже бо хощу преставитися,

34

не жьдоу тебѣ; шна же шстаношьное дѣло възьдоуха свя-
таго шияше, оуже бо едінаго святаго ризъ еще не до-
шивъ, лице же нашивъ, и преста, и потькьне пголоу, и
приверьте нитію, еюже шияше, и посла к блаженьномоу
нареченному и Давидоу ш преставьленіи коупьнѣмъ, и
помолимсмъ предста въкоунѣ свята своа душа в руцѣ
Божіі мѣсяца іона въ 25 день.

По преставленіи сже ею, хотѣста людіе, яко да по-
ложенъ блаженьныи князь Петръ боудетъ внутри града
оу соборьныя церкви пречистыя Богородицы, Февронія
же въне града в женскомъ монастыри оу церкви Воз-
движенія честнаго креста, рѣкоще: яко в мьнишескомъ
шбразѣ не оугодьно есть положити святыхъ в едіномъ
гробѣ. Оучредиша имъ гробы особны и обложиша те-
леса ихъ въне: святаго Петра, нареченнаго Давида, тѣла
вложиша во особьныи гробъ, и поставиша въноутрь града
в церкви пречистыя Богородицы даоутрія, святая же
Февронія тѣло вложиша въне града оу церкви Воздьви-

женія честнаго креста; шбій же гробъ, егоже сами по-
вѣлеша истесати собѣ во единомъ камени, шста тощъ
въ томъ же храмѣ пречистые соборьные церкви, иже
въноутрь града. На оутрія же воставша людіе, шбрѣто-
ша гроби ихъ шсобнія тощи и въ нѣ же в нихъ вло-
жистася, святая же тѣлеса ихъ шбрѣтоста въноутрь гра-
да в соборьныя церкви пречестыя Богородица во еді-
номъ гробѣ, егоже сами себѣ повелѣша сотворити. Лю-
діе же неразумніи, якоже въ животѣ в нихъ мятущася,
тако и по честнемъ ею преставленіи: паки положиша
во особьныи гробы и паки разьнесоша; и паки же шбрѣ-
тоша на оутріи святін во едіномъ гробѣ; и кътому не
смѣяху прикоснутися святыхъ ихъ телесемъ, и поло-
жиша во едіномъ гробѣ, въ немъ же сами повелѣста,
оу соборьныя церкви Рожества пречистыя Богородица
въноутрь града, еже есть далъ Богъ на просвѣщеніе и
на спасеніе граду томоу; иже бо с вѣрою прирышу-
щихъ к мощемъ ихъ нескудно искѣленіе приемьютъ.

ВТОРОЙ ВАРІАНТЪ.

(По списку Импер. Публ. Библ. отд. XVII № 18.)

Бѣ убо в роусийстей землѣ градъ, нарцаемый Муромъ,
в внемже бѣ самодержавствуяй благовѣрный князь, повѣ-
даху именемъ Навелъ. Исконп же ненавидяи добра роду
человѣческому дияволъ и всели неприязнена летяща
змия к женѣ князя того на блудъ. И являшеся ей
яковъ же бѣяше естествомъ, приходящимъ же людемъ
являшеся своими мечты, якоже князь сѣдяше с женою
свою; тѣми жъ мечты мнози времяна преидоша; жена
же сего не таяше, но повѣдаше князю своему вся при-
ключившаися ей; змий же неприязнивый ослѣ над
нею. Князь же мысляше что змеиеви сотворити, но не
доумѣлишеся; и рече женѣ своей: мыслю, жено, и не-
доумѣюся что сотворити неприязни тому: смерть убо не

вѣмъ каку нанесу нань; аще глаголетъ къ тебѣ ка-
кова словеса, да воспосиши его лестню о семъ. Вѣсть
сей неприязненый духомъ своимъ отъ чего ему смерть
хоцетъ быти; аще ли то увѣси и намъ повѣдаеши, са-
ма свободишися не токмо в нынѣшнемъ вѣце злаго
дыхания, и сепения, і всего скаредья, его же смрадъ
есть и глаголати, но и въ будущий вѣкъ нелицемѣр-
наго судню Христа милостива себѣ сотвориши. Жена
же, мужа своего глаголъ въ серцы си твердо принимши,
умысли во умѣ своемъ добро тако быти. Во единъ же
отъ діи неприязнивому тому змию прилетѣвшу к ней,
она же добру память при сердцы имѣя, глаголъ лестню
предлагаетъ к неприязни той, глагола многия вныя рѣчи,

35

и по сихъ, с почтицемъ вопросивъ его хваля, рече: яко
много вѣси, і вѣси ли кончину свою: какова и отъ чего бу-
детъ ти? Онъ же, неприязнивый прелестникъ, прельщенъ
добрымъ прелщеніемъ отъ вѣрныя жены, яко непщева
тайну къ ней рещы, глагола: смерть моя есть от петрова
плеча, а от агрикова меча. Жена же, слышавъ такую рѣчь,
в сердцы си твердо сохрани, и по отшествіи неприязни-
ваго того, повѣда князю мужу своему яко же реклъ
есть змий. Князь же то слышалъ, недоумѣшься что
есть смерть отъ петрова плеча, а отъ агрикова меча.
Имѣяше же у себя принсаго брата, именемъ князя Пе-
тра. Во единъ же отъ дний призва его къ себѣ, и на-
чатъ ему повѣдати змиевы рѣчи, якоже реклъ есть же-
нѣ его. Князь же Петръ, слышавъ отъ брата своего, яко
змий нарече тезоименита ему исходатая смерти своей,
нача мыслити, не сумнялся мужествене, какобы убити
змия, но и еще бесяше в немъ мысль, яко не вѣдый аг-
рикова меча. Имѣяше же обычай ходити по церквамъ,
уединяйся. Бѣяше же виѣ града церковь в женстемъ
монастырѣ Воздвижение честнаго и животворящаго кре-
ста; и прииде к нею единъ помолитися. Яви же ся ему
отроча, глагола: княже, хощеши ли да покажу ти аг-
риковъ мечь? Онъ же, хотя желание исполнити, рече:
да вижу гдѣ есть. Рече же отроча: иди вслѣдъ мене.
И показа ему во олтарней стѣне межу камения сква-
жнею в немже мѣсте лежаше мечь. Благовѣрный же
князь Петръ взать мечъ той, и приде повѣда брату
своему, и отъ того дни искаше подобна времени да
убиетъ змия. По вся же дни ходяй к брату своему и
к сносѣ своей на поклонение, і видѣ у нея сѣдяща
брата своего, и пошедъ отъ нея, въстрѣте нѣкоего
отъ предстоящихъ брату его, и рече ему: изыдохъ убо
от брата моего к сносе моен; братъ же мой оста в
своемъ храму; мнѣ же не коснѣвшу никаможе, по вско-
рѣ пришедшу в храмину к сносѣ моей, и не свѣмъ
чюжуся, како братъ мой напреди меня обрѣтется в
храминѣ у снохи моей. Той же человѣкъ рече ему: ни-
какоже, господи, по твоемъ отшествіи но изыде братъ
твой из своего храмины. Онъ же разумѣ быти про-

пырству лукаваго змия, и прииде ко брату, и рече
ему: когда убо прииде сѣмо? Азъ бо отъ тебе изы-
дохъ и нигдѣ же ничесоже помедливъ, придохъ к
женѣ твоей в храмину, і видѣхъ тя с нею сѣдяща, і по-
чюдихся како напредъ мене обрѣтется; придохъ же на-
ки сѣмо, нигдѣ же ничесоже паки помѣдливъ, ты же
не вѣмъ како мя предтече, напредъ мене здѣ обрѣтется?
Онъ же рече: никако же, брате, из храма сего по
твоемъ отшествіи не изыдохъ, и у жены своея никако-
же бѣхъ. Князь же Петръ рече: есть, брате, се про-
нырство лукаваго змия, да тобою ми ся кажетъ, аще
не бы хотѣлъ убити его, яко непщуя тебе своего бра-
та; нынѣ убо, брате, отсюду никаможе иди, азъ же
тамо иду братися со змнемъ, да негли Божнею помо-
щиню убпенъ будетъ. І вземъ мечь, нарпцаемый агри-
ковъ, и прииде в храмину къ сносѣ своей, и видѣ змия
зракомъ яко брата си, и твердо увѣрился яко нѣсть
братъ его, но прелестный змий, и удари его мечемъ;
змий же явися ему яковъ же бѣ естествомъ, и нача
трепетатися і бысть яко мертвѣ, п окрони блаженна-
го князя Петра кровью своемъ. Онъ же отъ непріязни-
выя тоя крови острупе; и язвы быша; и приде нань
болѣзнь тяжка зѣло; и іскаше во своемъ одержаніп отъ
много врачевъ исцѣлення, и ни отъ синаго получи.

Слышавъ же яко мнози суть врачеве в предѣлахъ
резанския земля, и повелѣ себе тамо вестп: не бѣ самъ
мощенъ на конѣ седѣти отъ великая болѣзни. Приве-
зенъ же бысть въ предѣлы резанския земли, и пославъ
синъклитъ свой пскати врачевъ. Единъ же отъ пред-
стоящихъ ему юноша уклюнися в весь, нарпцающуся
.Асково, и приде к некоего дому вратомъ, и не видѣ ни-
кого же, и в виде въ домъ, и не бѣ кто бы его челѣ, п въ-
ниде в храмину, и зри видѣние чюдно: сѣдяще бо еди-
на дѣвица и ткаше красна, пред нею же скача засцѣ. И
глагола дѣвица: не лѣпо есть быти дому без ушни и
храму безо очию. Юноша же той не внятъ глаголъ...
... (1) во умѣ. Рече юноша ко дѣвицы: гдѣ есть чело-

(1) Слово осталось неразобрано въ рукописи.

26

вѣкъ мужска полу, иже жвветъ здѣ? Она же рече: отецъ мой и мати моя инодоша в заимъ плакати, братъ же мой поиде чрез ноги в нави зрѣти. Юноша же той не разумѣ глаголъ ея, дивляже же ся зря и слыша вещъ подобную чюдеси, и глагола дѣвицы: видѣлъ к тебе, и вижу тя дѣлающу, и видѣ заецъ предъ тобою скача, и слышу ото устъ твоихъ глаголы странны нѣ- каки, и сего не вѣмъ что глаголеші; первое бо рече: нелѣно есть быти дому без оушию и храму безо очию; про отца же своего и матері рече: яко идоша в за- имъ плакати, а брата же своего глагола чрез ноги в нави зрѣти; и ни единаго слова отъ тѣе не разумѣхъ. Она же глагола ему: сего ли не разумѣшши? прииде бо в домъ сий, и въ храмну мою в виде, і видѣвъ ми стѣдящу в простотѣ, аще бы былъ в дому наю песъ и чювъ тя к дому приходяща, лаялъ бы на тя: се бо есть дому уши; и аще бы было во храмѣ моемъ от- роча, і видѣвъ тя къ храмовѣ приходяща, сказалъ бы: се бо есть храму очи. А еже сказахъ ти про отца и матері и брата яко отецъ мой и мати моя идоша в заимъ плакати: шли убо суть на погребеніе мертвымъ и тамо плачутъ, а егда же по насъ смерть придетъ, и инип по насъ учнутъ плакати: се есть заповявный плачъ; про брата же ти глаголахъ, яко отецъ мой и братъ древолазцы суть, въ лѣсехъ медѣ емлютъ отъ древня; братъ же мой и пынѣ на таковое дѣло пnde; и яко же лѣсти на древо в высоту чрез ноги зрѣти к земли, мыслитъ аже бы не урватися і высоты; аще ли кто урветца — сей живота гонзнетъ; сего ради рѣхъ ти: яко чрез ноги в нави зрѣти. И глагола ей юно- ша: вижу тя, дѣвице, мудру сущу; повѣжь ми имя свое. Она же рече: имя ми есть Февронія. Той же рече к ней: азъ есмь муромскаго князя Петра служані ему: князь же мой имѣя болѣзнь тяжку и язвы; оструплену бо бывшу ему от крови летящаго сверѣнаго змия, его же убѣлѣ своему рукою; і во своемъ одержании искаше исцѣления отъ много врачевъ и ни отъ единаго по- лучи; сего ради сѣмо повелѣ привести, яко слыша здѣ многи врачевъ, но мы не вѣмы како и гдѣ именуютца, ни

жилищъ ихъ вѣмы, да тог о ради вопрошаемъ о нею. Она же рече: аще бы кто требовалъ князя твоего себѣ, моглъ бы уврачевати. Юноша же рече: что убо глаголеші еже кому требовати князя моего себѣ? аще кто уврачюетъ, то князь мой дастъ ему имѣнія много; но скажи ми врача то- го: кто есть и камо есть жилище его? Она же рече: да при- ведеши князи твоего сѣмо; аще будетъ мягкосердѣ и сми- ренъ во отвѣтехъ, да будетъ здравъ. Юноша же скоро воз- вратися ко князю своему, и повѣда ему подробну: еже видя и еже слыша отъ дѣвицы. Благовѣрный же князь Петръ рече: да везите мя гдѣ есть дѣвица. И посла к ней князь шт отрокъ своихъ глагола: повѣжь ми, дѣвица, кто есть хотя ми уврачевати, да аще уврачюетъ мѣ, воз- метъ имѣния много. Она не обинулся рече: азъ есмь хотя уврачевати, но имѣния не требую отъ него при- яти. Имамы же к нему слово таково: аще бо не имамъ быти супруга ему, не требе ми есть врачевати его. И пришедъ человѣкъ той, повѣда князю своему еже ре- че дѣвица. Князь же Петръ, не брегий словеси ея, и помысли: како князю сущу древолазца дщи понять себѣ жену. И пославъ к ней, рече: рцыте ей что есть вра- чество ея, да врачюетъ. Аще ли уврачюетъ, имамъ появи- ю жену себѣ. Пришедши же юноша, рѣша ей слово то. Она же, вземъ сосудецъ малъ, почерпне кисляжды своея, и доуну на ня, и рече: да учредятъ князю вашему ба- ню, и да помазуетъ симъ по тѣлу своему, идѣже суть струны и язвы, и единъ струпъ да оставитъ не по- мазанъ: и будетъ здравъ. И принесоша к нему таковое помазаніе; и повелѣ князь учредити баню, дѣвицу же хо- тя во отвѣтехъ искусити аще мудра есть, якоже слы- ша о глаголехъ ея отъ юноши своего, посла к ней со единымъ отъ слугъ своихъ едино повѣсмо лну, реклъ: яко си дѣвица хощетъ ми супруга быти мудрости ра- ди; аще мудра есть, да всемъ льну, учинитъ мнѣ сра- чину, и порты, п убрусецъ, в годину, в нюже азъ в бани пробуду. Слуга же принесе к ней повѣсмо лну и давъ ей, и княже слово сказа. Она же рече слузе: вызыди на пещь нашу, и снемъ з грядъ полѣвице, снеси сѣмо. Слу- га же, послушавъ ея, снесе полѣнице. Она же, отмѣря

НОВЪСТЬ О МУРОМСКОМЪ КНИЗЪ ПЕТРЪ И СУПРУГЪ ЕГО ФЕВРОНИИ.

37

пядю, рече ему: отсѣки сне отъ полѣньца сего. Онъ же отсѣче. Она же рече: возми утинокъ полѣнца сего и шедъ, даждъ князю свосму, и рцы ему отъ мене: въ кий часъ сне повѣсмо очешу, а князь твой да приготовить ми в семъ утинце станъ і все строение, кинь сотчетца полотно его. Слуга же принесе ко князю утинокъ полѣнца и речь дѣвчию сказа. Князь же рече: шедъ рцы дѣвцы: яко не возможно есть в такове малѣ дрсве і в такову малу годину сицева строения сотворити. Слуга же пришедъ, сказа ей княжи рѣчь. Дѣвница же рече: или возможно есть чсловѣку мужеска возраста во единомъ повѣсме лну в малую годину, в июже требуетъ в бани пребыти, сотворити страчну, и порты, и убрусецъ? Слуга же отъиде и сказа князю. Князь же дивися отвѣту ея. И по времени князь Петръ иде в баню мытися, и повелѣніемъ дѣвица помазаннемъ помаза язвы и струпы своя, и единъ струпъ остави пепомазанъ по повѣленію дѣвцы. Изыде же из бани князь, ничтоже болѣзнео пострада, на утрее же узрѣ все тѣло здраво и гладко, развѣ единаго струпа, иже бѣ не помазанъ по повелѣнію дѣвцы, и дивляшеся скорому исцеленію, но не восхотѣ пояти ея себѣ жену отечества ея ради. И посла к ней дары. Она же не прия.

Князь же Петръ поеха во отчину свою во градъ Муромъ здравствуйай, на немъ же бѣ единъ струпъ, еже бѣ не помазанъ повелѣніемъ дѣвчимъ. И оттого струпа начаша многи струпы разходитися на телѣ его отъ перваго же дни, в онѣ же поеха во отчину свою, и бысть паки оструплѣвъ многими струпы и язвами, якаже бѣ и первие.

И паки возвратися на готовое исцелѣніе к дѣвцы, и якаже приспѣ в домъ ея, со студомъ посла к ней, прося врачевания. Она же, ни мало гнѣву подережавъ, рече: аще будетъ ми супружникъ, да будетъ уватравчеванъ. Онъ же со твердостию слово давъ ей, яко иматъ пояти ю си жену; сия же паки, якаже преже, тоже врачеваніе дастъ, еже предписахъ. Онъ же вскорѣ исцеление получи. И пояти ю жену себѣ. Таковою же виною бысть Февронія княгини. И приядоста же во отчину

свою во градъ Муромъ, и живяста во всякомъ благочестіи, ничтоже отъ Божнихъ заовѣдей оставляюще.

По мале же дни предреченный князь Навелъ отходитъ житія сего; благовѣрный же князь Петръ по брате своемъ единъ самодержецъ бываетъ граду своему. Боліре же его княгини Февронии не любяшу, женъ ради своихъ, яко бысть княгини не от отечества: того ради. Богу же прославляющу добраго ради житія ея, иѣкогда убо от предстоящихъ ен приидѣ ко благовѣрному князю Петру, снавади на ю: яко отъ коегождо, рече, стола своего бес чину исходить; внегда бо ей востати отъ стола своего, взимаетъ в руку свою крохи, яко гладнини. Благовѣрный же князь Петръ, хотя ю искусити, повелѣ, да объдетъ с нимъ за единымъ столомъ; и яко убо скончавшуся объду, она же, яко же обычай имяше, вземъ от стола в руку свою крохи, князь же Петръ примѣ ю за руку, и разведъ, видѣ ладанъ добровонный и еи-мянинъ в руку ея, и от того дни остави ю ктому не искушати.

По мнозѣ же времени, приядоша к нему съ яростю боляре его, рѣкуще: хоцемъ вси праведно служити тебѣ и самодержцемъ имѣти тя, но княгини Февронии не хоцемъ да государствуетъ женами нашими. Аще ли хощели самодержецъ быти, да будетъ иная княгини; Феврония же, вземъ богатьство себѣ доволно, отидетъ аможе хоцетъ. Блаженный же князь Петръ, якаже бѣ ему обычай ни о чесомъ собѣ ярости имѣти, но со смиреннемъ, отвѣща: да глаголита Февронии; яко же речетъ, то да слышимъ. Они же, неистови и исполнившеся бестудия, и умыслиша да уредятъ пиръ; и сотвориша. И егда быша весели и начаша простирати бестоудныя своя глаголы, аки иси лающе, отнемлюще у святыя Божий даръ, егоже Богъ и по смерти неразлучна объщалъ есть. И глаголаху к ней: госпоже княгини Февронии! весь градъ и боляре тебѣ глаголютъ: даждъ намъ, егоже мы у тебѣ просимъ. Она же рече: возмете, еже просите. Они же яко единими усты рѣша: мы убо, госпоже, вси князя Петра хощемъ, да самодержавствуетъ надъ нами, тебе же жены наши не хотятъ

38

яко государствуеши надъ ними; вземъ богатство доволен
сьб, і идели аможе хоцьеши. Она же рече: об
щахся вамъ, яко елико аще просита и примѣта; азь
же вамъ глаголю: дадите мнѣ, егоже аще азь воспершу
у ваю. Они же, злии, ради быша, не вѣдуще будущаго, и
глаголаша с клятвою: яко аще речеші ёдиною, без прес-
кословия возмеши. Она же рече: ничтоже ино прошу,
токмо супруга моего князя Петра. И рѣша же они: аще
самъ восхощетъ, ни о томъ тѣбѣ глаголемъ. Врагъ бо
наполни имъ мысли: яко аще не будетъ князь Петръ,
да поставитъ себѣ иного самодержѣцемъ; кійже бо отъ
бояръ во умѣ своемъ держаше, яко самъ хоцьетъ са-
модержѣцемъ быти; блаженный же князь Петръ не воз-
люби временнаго самодержаства комѣ Божиихъ заповѣ-
дей, но по заповѣдемъ его шествуя и ждершеся (?) (1) ихъ,
яко же богогласный Матей во своемъ благовѣстии вѣ-
щаетъ, рече бо: яко уже аще пуститъ жену свою развѣ
словеси прелюбодейнаго и оженітца иною, прелюбы
творитъ; сей же блаженныя князь Петръ по еванге-
лию сотвори: о самодержанни своемъ яко уметы вмѣни,
да заповѣди Божия не разрушитъ. Они же, злочести-
вии бояре, даша имъ суды на рѣце; бяше бо подъ
градомъ тѣмъ рѣка, глаголемая Ока. Они же поплову-
ще в судехъ, нѣктомѣ бѣ у блаженныя княгини Фе-
вронии в судне, его же и жена в томъ же судне бысть,
і онъ же человѣкъ, примѣ помыслъ от лукаваго бѣ-
са, возрѣвновна на святую помысломъ; она же, разумѣвъ
злый помыслъ его въскоре, обличи его, и рече убо
ему: почерни оубо воды отъ рѣки сея сюю страну судна
сего. Онъ же почерпе. И повелѣ ему испити. Онъ же
пивъ. Рече же она: почерни убо воды з другую страну
судна сего. И повелѣ ему испити. Онъ же пилъ. Она
же, блаженная, рече: равнали убо вода си есть, или
едина сладчайши? Онъ же рече: едина есть, госпоже,
вода. Наки же она рече: спце едино естество женско-
почто убо свою жену оставя, на чюжую мыслиши? Той
же человѣкъ увѣдевъ, яко есть в ней прозрѣния даръ,
бояся ктому таковая мыслити.

(1) Одинъ: вновьто: и держалѣся.

Вечеру же приспѣшну, начаша ставшися на бре-
зѣ. Блаженный же князь Петръ ико промышляти на-
чатъ како будетъ, понеже волею самодержаства гон-
знувъ, предивная же княгини Феврония глагола ему:
не скорби, княже; милостивый Богъ творецъ и про-
мышленникъ всему да не оставитъ насъ в ищетѣ
быти! На брезѣ же томъ блаженному князю Петри
на вечерю ядь готовляху, и вотче поваръ его древца
малы, на нихъ же котлы висяху; по вечери же святая
княгини Феврония, ходяше по брегу і видѣвши древ-
ца тыя, благослови ихъ, рекши: да будутъ сия на
утрия древие великое, имущи вѣтвие и листвие. И яко-
же уже хотяху рухло людне ихъ вметати со брега,
приідоша же велможа от града Мурома, ркуще: го-
сподине княже! от всѣхъ велможъ и от всего гра-
да принодохомъ к тѣбѣ, да не оставши насъ спрыхъ,
но да воззвратившися на свое отечествие; мнози бо вел-
можа во граде погибоша от меча; киіждо бо ихъ хо-
тяху державствовати, сами ся избиша, и оставши вси
со всѣмъ народомъ молятъ тя, глаголюще: господине
княже! аще прогиѣвахомъ тя, и раздражихомъ тя, не
хотяце же княгини Февронии государствовати женами
нашими; нынѣ же со всѣми домы своими есмы хоцемъ,
и молимъ, и любимъ: да не остави насъ, рабъ своихъ.
Блаженный же князь Петръ и блаженная княгини Фе-
врония во градъ свой иляху, и державствующе во граде
своемъ, и ходяше во всѣхъ заповѣдехъ и оправданіихъ
господнихъ беспорочно, в молитвахъ непрестанныхъ и
милостыняхъ, и ко всѣмъ людемъ, под ихъ властию
сущимъ, аки чадолюбивый отецъ и мати: бѣста бо ко
всѣмъ любовъ равну имуща; не любляте гордости ни
граблення, ни богатства тѣннаго щадяще, но Богу
богатюще; бѣста бо своему граду истинная пастыря,
а не яко наемника, градъ свой истинною кротостию,
а не яростию правяще, странныя приемлюще, алчныя
насыщающе, нагия одѣвающе.

Егда же приспѣ благочестное преставление, умоли-
ша Бога во единъ день будетъ преставление сю, и
совѣтъ сотвориша да будетъ положена оба во еди-

ПОВЪСТЬ О МУРОМСКОМЪ КНЯЗЬ ПЕТРЪ И СУПРУГЪ ЕГО ФЕВРОНИ.

39

номъ гробъ. И повелѣша учредити во единомъ камени два гроба, едину токмо преграду имуще меж собою. Сами же во едино время облекошася во мпшеския ризы, и нареченъ бысть блаженный князь Петръ во пчоческомъ чину Давыдъ, преподобная же княгина Еврония наречена бысть во пчоческомъ чину Евросения.

В тоже время преподобная блаженная княгини Еврония, нареченная Евросения, во храмъ пресвятыя соборныя церкви своими руками шьяше воздухъ, на нем же бѣ ликъ святыхъ преподобныхъ. Блаженный же князь Петръ, нареченный Давидъ, приславъ к ней, голова: сестро Евросиния! хощу уже отити от тѣ ла, но жду тебе, яко да купно отидемъ ко Господу. Она же рече: пожди, господине, яко да вошию воздухъ во святую церковь. Онъ же вторицею посла к ней, голова: уже мало ножду тебе. Яко третицею посла к ней, голова: уже бо хощу преставитися, мне жду (щу) тебе; она же останочное дѣ ло воздуха того святого шияше, уже бо единаго святаго ризъ не дошивъ, лице же напивъ и преста, і вотче главу (1) свою в воздухъ и приверте нитю, ею же шияше, и пославъ к блаженному Петру, нареченному Давиду, о преставлении купнемъ. И помолившеся, предаста вкупе святая своя душа в руцѣ Божіи мѣ саца Юия в 25 день.

По преставлѣни е же ею, хотѣ ста людие, яко да поло-

женъ будетъ блаженный князь Петръ внутрь града у соборныя церкви пречистыя Богородицы; Еврония же княгини внѣ града в женстемъ монастыри да положитца у церкви Воздвиження честнаго и животворящаго креста, ркуще: яко да во министемъ образе не угодно положити святыхъ во единомъ гробѣ. И учредиша има гробы особныя, і вюжиша телеса ихъ в ня: святаго Петра, нареченаго Давида, тѣ ло положиша во особный гробъ, и поставиша внутрь града в церкви святыя Богородица доутрия, святыя же Евронии княгвни, нареченныя Евосиніи, тѣ ло положиша во особный же гробъ, и поставиша внѣ града в церкви Воздвиження честнаго креста. Общей же ихъ гробѣ, егоже сами повелѣша истесати во единомъ камени, оста тощъ в томже храмѣ пречистыя соборныя церкви, иже внутрь града. На утріе же воставше людие и обрѣтота гробы ихъ особныя тщи, в ня же ихъ положиста; святая же тѣ леса пхъ обрѣтошася внутрь града в соборнѣй церкви пречистыя Богородица во единомъ гробѣ, егоже сами себѣ повелѣша истесати. Людие же неразумніи, якоже в животѣ о нихъ мятущеся, тако и по честнѣ мъ ихъ преставлении, паки преложиша я во особныя гробы, и паки разнесоша. И паки на утрия обрѣтошася святіе во единомъ гробѣ, в немже сами повелѣста, у соборныя церкви Рождества Пречистыя Богородица внутрь града, еже есть далъ Богъ на просвѣщеніе и на спасенне граду тому: иже с вѣ рою пририще къ мощемъ ихъ и неоскудно исцѣ ления и приемлють.

(1) Описька; саѣ дуетъ: ислу.

## ВАРИАНТЪ ТРЕТІЙ.

(По списку Императ. Публ. Библ. отд. XVII № 35.)

Сей убо в рустей земли градъ нарицаемый Муромъ, в немъ же бѣ самодержавствуя благовѣ рный князь Павелъ. Искони ненавидяй добра роду человѣ чю дияволъ всели непріязненаго летящаго змия к женѣ князя того на

блудъ, и являся ей яковъ бяше естествомъ; приходящимъ же людемъ являшеся своими мечты яко самъ князь; тѣ ми же мечты не мало время иреіде. Кена же того не тояще, но повѣ да князю своему вся ключившаяся, п

40

змій, іже непріязнений, осиле над нею. Князь же мысляше что сотворити зміневи, и недоуміяшеся, и рече к жене своей: мыслю, жено, но недоуміюся: что сотворити непріязненому зміно: не вемъ бо того, како бы на него навести смерть; нынѣ же заповѣдаю ти: блюди опасно, аще начнетъ той лукавый змий глаголати каговы словеса, і вопроси его о семъ льстивыми словѣсы: вѣсть ли то лукавый и от чего ему смерть хочеть быти; и аще увѣси, то повѣдай ми вскоре, яко да ты свободиншися всяко в нынѣшнемъ вѣце злаго его дыхания, и сипѣния, и всего скаредния, иже смрадно есть глаголати, въ будущемъ вѣце судию неплицемернаго Христа милостива себѣ сотвори. Жена же таковый глаголъ мужа своего в сердцы своемъ приемни твердо, во единъ же отъ дней непріязнивому тому змию прилѣтвушъ к ней, она же, помня заповѣданое слово мужа своего, нача тому треклятому змію многія речи с лестию простирати, и по многихъ словесехъ вопроси его, яко хваля, речи (e): вижу, яко много вѣси, и веси ли свою кончину, и от чего ти будетъ смерть? Онъ же, льстивый прелестникъ, прелшенъ бысть отъ добрыя жены, мия ея яко истинствующу к себѣ, и изрече ей тайную свою: смерть моя от петрова плеча, от агрикова мѣча. Жена же, слышавъ отъ него, и по отшествіи его поведа князю мужеви своему. Князь же, то слышавъ, недоумѣяся: что есть ему смерть от петрова плеча, от агрикова мѣча. Имѣяше же у себя приснаго брата юнейшаго себѣ, именемъ Петра зовома. Во единъ же отъ дній повѣда ему, брату своему Петру, подробну вся зміевы речи, яже сказа женѣ его. Князь же Петръ, слышавъ отъ брата своего, яко змий парче тезоименито ему смерти своей, и нача мыслити мужествено, не сумняся, какобы змия убити, но не вѣдый агрикова меча. Имяше же обычай ходити по церквамъ уединяйся. Бысть же церковъ в женестемъ монастырѣ Воздвиженіе честнаго креста Господня; и припіде к ней единъ помолитисл. Яви же ся ему отроча, глаголя: княже, хощеши ли да покажу ти агриковъ мечь. Онъ же рече: покажи ми. И рече отроча: иди во слѣдъ мене. И по-

каза ему во алтарной стенѣ между керемидами скважню,
в ней же мечь межаше: князь же Петръ, видѣвъ мечь, на-
рицаемый агриковъ, і взя его, приіде же в домъ свой, ис-
повѣда брату своему князю Павлу. И от того дьни
начали искати подобна времени купно како погубити
змия. В некое же время приключися блаженному кня-
зю Петру приіти в полату на поклонение брату своему;
понеже имаше обычай блаженный Петръ всегда при-
ходити к брату своему на поклонение, яко бѣ мний его
лѣты; і бывшіа у брата своего, потомъ іде в полату ко
сносѣ своей, і видѣ у нея сѣдяще мужа во образѣ
брата своего, и пызде скоро ис полаты, и срѣте нѣко-
его человѣка от предстоящихъ брату своему, и рече:
где есть братъ мой? Онъ же повѣда ему, яко в полате
своей. Онъ же, разумѣвъ лукаваго пронырство змия и хо-
ти испытно увѣдати, паки иде к брату своему в полату,
п рече ему: когда убо семо приіде? братъ же рече ему:
азъ по твоемъ изшествии отъ мене никако изходилъ
ис полаты своей. Князь же Петръ повѣда ему проныр-
ство лукаваго змия и како виде у жены во образе его,
рече же ему: отселе, брате, не изходи никамо из по-
латы своей, дондеже азъ иду братися со змиемъ: ты
же во время пребуди въ молитвѣ къ Богу: егда услы-
шитъ Богъ молитву твою и подастъ ми помощь убити
лукаваго зьмия. И тако увѣщавъ брата, і вземъ мечь, на-
рицаемый агриковъ, и пришедъ в полату ко сносѣ
своей, видѣвъ змия зракомъ брата своево седяща, и
твердо увѣрився, яко нѣсть братъ его, но прелестный
змей, и удари его мечемъ толико зѣло, яко змий воз-
трепета и бысть мертвъ, и явися яковъ баше естествомъ.
Блаженный же князь Петръ нача его мечемъ сѣщи, дон-
деже до конца низложи; отъ неприязненыя же его кро-
ви окровыся лице блаженнаго князя Петра, отъ крѣп-
каго его ударения. И быша на блаженнемъ отъ тоя зьми-
евы крови болезненыя струпы и язвы, и приіде нань
болезнь тяжка зело, яко весь оступися. И пскаше во
своемъ одержаніи от многъ врачевъ, и изцѣлення не
получи ни от единаго. Понеже и брань его не баше с
человѣки, но з дияволомъ; тако подобаше исцелению

НОВЪСТЬ О МУРОМСКОМЪ КНИЗЪ ПЕТРЪ И СУПРУТЪ ЕГО ФЕВРОНИИ.

41

быти не от человѣкъ, во от божествения силы, по реченному словѣс Господни во святымъ Еуангелли: иже невозможно от человѣкъ, возможна суть от Бога, ему же слава нынѣ, и присно, і во вѣки вѣкомъ. Аминь.

Сущу же блаженному князю Петру в велицей болезни и слышавъ, яко в пределехъ резенския области мнози врачеве жителствуютъ, и повѣле тамо вѣсти сенъ; бѣ бо немощенъ зѣло: от великая болезни на конѣ зѣздити не возможно. И егда приспѣша въ предѣлы разанския, розосла весь спинъклитъ свой пскати врачевъ, яко да обрящутъ такова врача, иже бы хто его от тоя болѣзни уврачивалъ. И повѣле общати врачемъ дары многи. Единъ же от того спинълита, нѣкто юноша, уклонися в весь, наричему Ласково, и приде к нѣкоему дому, и не виде у вратъ никого; вниде же в домъ, и не бѣ кто его ощутилъ; вниде же и п храмину, і виде: седаше бо едина дѣвица, точаше поставъ; предъ нею же смететъ заецъ. Дѣвица же бысть яко в соминніи, и нача глаголати нѣкаки странны глаголы, яже не удобразумы юноше тому. Рече бо: нелѣно есть быти дому без ушей; а храму безо очей. Юноша же не разумѣ глаголъ еа, и рече к девице: повѣждь ми, дѣво: гдѣ есть господинъ дому сего? Она же отвѣща со многимъ разумомъ: господинъ дому отецъ ми есть, но идоша с материю моему вкупѣ в заимы плакати. Есть бо у меня и братъ, но пonde чрез ноги в нави зрѣти. Юноша же, слышавъ вѣщъ подобну чюдеси, яко не разумѣ ни единаго от глаголъ еа и дивляшеся, рече: о дѣво! вижу тя мудру сущу: видохъ к тебѣ, і видехъ тя дѣлающа поставъ, и предъ тобою зайца скажюща; и слышахъ от устъ твоихъ глаголы нѣкия странны, еже азъ не могу разумѣти! Она же глагола ему: человѣче, сего ли не разумѣшши? Речи бо сия не суть странны и незнаемы, яже глаголеши, но всякия простоты исполнены, и аще не разумѣшши, азъ ти повѣдаю простою беседою: пришелъ бо еси въ домъ наю, і въ храмину вниде, виделъ мя въ толинце простоте седящу безобразну и всея дѣпоты лишену, и аще бы в дому у наю былъ песъ, и ощутивъ тя к дому

приходяща, аще бо онъ естествомъ и безсловесенъ; но моглѣ бы ми бреханиемъ своимъ приходъ твой возместити: то бо есть дому уши; и аще бы у меня в храмине сей было отроча, п видѣвъ тя сеі храминѣ приходяща, то бы мнѣ повѣдало: се бо есть очи храму. Отецъ же мой п мати пондоша на погрѣбення мертваго, да тамъ над нимъ плачутъ: егда же они преставятся от жития сего, і над ними такожде учнутъ плакати: се бо есть заемый плачъ. Отецъ же мой и братъ древоделцы суть; в лѣсе бо от дрѣвня медѣ емлють; и нынѣ іде братъ мой на таковое дѣло, яко лѣсти ему древо в высоту: чрез ноги дому зрѣти, еже бы не отторгнутися и не лишились живота своего. Юноша же рече: о дѣво! вижу бо тя мудру сущу: повѣждь ми имя свое! Она же отвѣщавши рече: имя ми есть Евроння; повѣдай же и ты ми о себѣ: кто ты еси, и откуду, и камо гредеши, и чего ради семо приідохъ? Онѣ же рече: азъ есмь от предстоящихъ муромскаго князя Петра. Князь же мой, пѣдя болѣзнь зѣло тяжку и многи язвы на тѣлѣ своемъ и струны, понеже окровленъ бѣ отъ непризненаго лѣтящаго змия, егоє убѣлъ своею рукою, і во всемъ одержаниі искаша исцеления от многъ врачевъ, и не получи, и сего ради вѣле себѣ семо привезти; слышахъ, яко суть здѣ врачевѣ мнози, и ныне во страну сию приідохомъ, и не вѣмы како имѣнUTSся, или гдѣ пребываютъ врачеве, и о семъ моло тя повѣдати ми: аще гдѣ еси извѣстно вѣси врачевъ? Она же рече: аще бы кто требовалъ князя твоего себѣ, моглѣ бы его уврачавати. Юноша же рече: что, убо, дѣво, глаголешши кому бо требовати князя моего себѣ: аще кто уврачуєтъ его, князь мой дастъ ему имѣния многа; но скажи ми врача того: кто есть, и камо жи-лище его? Она же рече: да привезите князя своего семо. И аще будетъ мягкосердый и смиренъ во отвѣте, да будетъ уврачеванъ. Юноша же возвратися ко князю своему, и поведа ему вся поряду и подробну, еже виде и слыша. Благовѣрный же князь Петръ, слышавъ таковазъ глаголы, удивился разуму дѣвичю, и рече

42

ЦАЯТВИКИ СТАРИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

к предстоящимъ: довѣзите мя гдѣ есть она дѣвица.
Предстояци же, слышавше повѣление князя своего, повѣзоша его, и дондона дому того, в немъ же бѣ дѣвица. И посла к ней князь юношу вопросити: гдѣ есть той врачъ хотятъ мя уврачевати? Слуга же, пришедъ к ней, вопроси ю; она же рече: шедъ, повѣдай князю своему, яко азъ есмь: хощу врачевати его, но имѣния его не требую; памъ к нему слово таково: аще имамъ супруга быти ему, то могу уврачевати его. Слышавъ же человѣкъ той, шедъ повѣда князю, яже слыша от нея. Князь же Петръ помысливъ себѣ: како ми, князю сущу, древоделцеву тщерь появи тену себѣ, по изнемогаше болезнию зело и зжалився, посла к ней, рече: что есть врачевство ея, да врачюстъ: памъ пояти ю в жену себѣ. Человѣкъ же той пришедъ, слово княже повѣда ей. Блаженная же и проблаженная, не требуя многаго врачевания, но токмо вземъ сосудецъ малъ, и почерпне кислажти своея, и дуну на ня, и благослови я; и даде слузе, рече: припими сне, и шедъ отнеси князю своему, и повѣле (и) прежде учредити баню измывтыся ему водою, и потомъ да помажетъся спмъ по всему тѣлу, токмо единъ струпъ оставитъ не помазанъ, и будетъ здравъ. И принесе слуга помазанне то князю, и вся глаголы ея повѣда ему; князь же повѣле баню учредити и восхоте блаженную искупсити премудрости ея ради, якоже слышахъ глаголы ея от юноши своего. И посла к ней со единымъ отъ слугъ своихъ едино повѣсмо льну, глаголя: яко ся дѣвица хощетъ ми супруга быти мудрости ради, и аще му-дра есть, да учпитъ ми в семъ повѣсме срачицу, и порты, и убрусецъ, в ту годину, в нюже азъ пребуду в бани. Слуга же принесе ей повѣсмо лну. и княже слово сказа ей; она же, ни мало смутися, но рече слузе: взыди на печь нашу и вземъ полѣпце, снеси семо. Онъ же послуша ея и снесе. Она же повѣле ему отмерети пяди единыя утинокъ и отсеци. Слуга же повѣления ея сотвори, отсече утинокъ. Она же рече: возми сей утинокъ, отнеси князю своему, и рцы ему отъ мени: в кий часъ азъ очищу повѣсмо сне, а князь

твой да приготовитъ ми в семъ утинце в ту годину станъ и все строение, чимъ сотчетца полотно его. Слуга же принесе князю утинокъ полѣнца и речи блаженныя вси повѣда ему. Князь же, слышавъ, удивился отвѣту ея, и посла того же слугу: шедъ і рцы дѣвицы, яко невозможно есть в таковѣ мале древце і в малу годину сицева строения сотворити. Слуга же пришедъ и слово княже сказа ей. Она же рече: а се ли возможно есть человѣку мужеска возраста во единомъ повѣсме і въ такову годину, в неже в бани пребудетъ, сотворити срачицу, и порты, и убрусецъ. Слуга же отиде и повѣда вси ея отвѣты. Князь же, слышавъ, похвали ю. И по времени иде князь мытися въ баню; и повѣлениемъ блаженныя помаза онымъ кислядцемъ, яже уготова ему блаженная, вся своя струпы и звы, и едипного же струпа не помаза повѣлениемъ ея, изъде же изъ бани, и бысть здравъ, яко ничимъ болѣзну: и узрѣ до конца тѣло свое чисто и здраво, развѣ единаго струпа и (же) бѣ не помазанъ, и дивяшеся князь скорому своему исцелению, и бысть в размысле мнозе за оно слово, еже общавшуся ему блаженную Оеврованию появи тя в жену себѣ безотчества твого ради. Она же даровъ не прия, и глагола к слуге: шедъ, рцы князю своему, яко онъ во истинѣ не пребыть; есть же истинствуй, иже надо всеми сый: той сотворитъ, яко восхощетъ.

Князь же Петръ поеха во отчину свою во градѣ Муромъ здравствуя. И нача на немъ паки струпы являтся отъ того единаго струпа, иже бѣ не помазанъ, единъ по единому, и бысть весь острупленъ, и виде себя в болезни ве.пцей, паки возвратися на готовое исцеление ко блаженей. Яко принесе к дому ея, посла к ней с молениемъ и з дары, прося врачавания и скораго исцеления. Она же ни мала гнѣва подержавъ, и рече слугамъ его: аще будетъ ми князь супружникъ, да будетъ уврачеванъ. Слуги же, шедше, возвѣстиша князю своему. Онъ же обѣщася с клятвою появи ю в жену себѣ, аще исцел

43

лить его. Она же увѣрися, и паки таково же врачевания посла к нему, яко и прежде. Онъ же по предреченному сотвори: помаза все струпы своя и не остави ни единаго не помазына, и бысть весь здравъ, яко николиже болевъ. И поеха во отчину свою во градъ Муромъ, поятъ и блаженную с собою с великою честию; и дошедше града Мурома, благословениемъ епископа града того, сотвориша бракъ честенъ, поя блаженную в жену себѣ, і вѣнчанъ бысть с нею в соборной и апостольской церкви, і радость велия бысть во граде. И живяста блаженніи во всякомъ благочестіи, и ничтоже отъ заповѣдей Божиихъ оставляюще, но все житие свое в смиренніи, і в кротости, і во страшѣ Божии провождающе.

По мале же времени старѣйший братъ блаженнаго князя Петра, князь Навелъ, отъ житни сего отиде; благовѣрный же князь Петръ по брате своемъ бысть единъ самодержецъ граду Мурому. Невавидя иже добра врагъ дияволъ вложи ненависть бояромъ его: начаша блаженныя кненни Феврониі не любитп, женъ ради своихъ, яко бысть не боярского роду, Богу же прославляющу ея добраго ради жития ея.

Чюдо блаженныя како прелагаше хлѣбныя крохи въ емимянъ.

Нѣкогда от предстоящихъ слугъ ея приіде ко благоверному князю Петру, и навади на ю, яко, рече, отъ стола своего безчинно исходить, вънегда убо востати ей, взимаетъ въ руку свою крохи яко гладна. Благовѣрный же князь Петръ, хотя ю искусти, повѣле ей объѣдати с собою за единымъ столомъ. Егда же скончася объѣд, она же, яко же имаше обычай, вземъ отъ стола в рукавъ своі крохи, князь же Петръ, приімъ ю за руку и разверзе, виде ливанъ добровоненъ и емимянъ; и от того дьни остави ю кгому не искушати. По мнозе же времени приндоша к ней съ яростю бояре его, рекще; о княже! хощемъ ти вси праведно служити и самодержцемъ тя пмѣти, но кненни Февронии не хощемъ, яже господьствуетъ женами нашими; аще же хощеши самодержецъ быти, да будетъ ти ина кнен-

ня; Феврония же, вземъ богатство си доволно, и отидетъ аможе хощетъ. Блаженный же князь Петръ, якоже обѣ ему обычан, ни о чемъ же ярости не имѣя, со смиренiemъ отвѣща: да глаголита Февронии, п якоже речетъ, тогда слышимъ. Они же наполнишася непствия и безстудия, умыслиша учредити пиръ, и сотвориша; и егда была весели, начаша простирати безстудия своя глаголы, аки пис брешуще, отнимающе у святыя Божи даръ, егоже и по смерти ей Богъ неразлучно объща, глаголахъ; о госпоже, княгина Феврония! весь градъ и бояре в си глаголютъ: даждь намъ его же просимъ у тебя. Она же рече: возмита его же просита. Они же едиными усты реша: мы убо, госпоже, всп князя Петра хощемъ, да самодержьствуетъ над нами; тебѣ жь жены наши не хотятъ, яко господствуеши надъ ними, но вземъ си богатство доволно, и отиди аможе хощеши. Она же рече: объѣщахъ вамъ, яко елико аще просите, приімѣте; азъ же вамъ глаголо: ладите ми его же азъ попрошу у васъ! Они же, зліи, тому ради быша, не вѣдуще будущаго, и глаголаша с клятвою: яко аще речени единою, бѣз прекословия возмеши. Она же рече: ничтоже ино прошу, токмо супруга моего князя Петра. Бояре же рѣша ей: аще самъ восхощетъ, ничтоже ти глаголемъ. Врагъ бо паполни пхъ злыхъ мыслей: яко аще не будетъ князь Петръ, то поставимъ иного самодержа; киййдо от бо:пръ его держаще во умѣ своемъ, яко самъ будетъ самодержецъ. Блаженный князь Петръ не возлюби временнаго самодержъства кромѣ Божихъ заповѣдей, но по заповѣдемъ Его шествуя и держаси ихъ, яко богогласный Матей и по (во) своемъ благовѣстні вѣщаетъ, глаголя: аще кто пуститъ жену свою развѣ словѣси црелюбодейнаго, и оженится иною, премюбы творитъ. Сей же блаженный князь Петръ по еуанге-лию сотвори: одержание свое яко уметы вмѣни, да заповѣди Божия не разрушитъ. Они же, зліи болире, да-ше пмъ суды на реце, глаголемей Оке, яже и до нынѣ под стеною града того; и тако отидоша от своего отчества, упование положше на всеслишнаго Бога, промы-шляющаго своими угодники.

44

ПАМЯТНИКИ СТАРИЙНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

О прозрѣнніі блаженныя в нѣкоемъ человѣце лукаваго помысла.

Пловущимъ же имъ по реце в судехъ, и некий человѣкъ бѣ у блаженныя кнепни Оевроніи в судне, его же и жена в томъ же судне бысть, тоі же человѣкъ, приемъ помыслъ от лукаваго бѣса, і возре на святую с помысломъ. Святая же разумѣ духомъ злый его помыслъ, і вскорѣ обличи его, глагола ему: почерни волы из реки сию сторону судна сего. Онъ же почерпе. И повѣле ему пита. Онъ же испи. И паки новѣле ему святая почеринути з другую сторону судна и испити. Онъ же сотвори тако. Она же рече: коя вода слаждѣше? Онъ же отвѣща: едина есть вода и вкусъ единъ. Святая же рече ему сице: и женское естество едино есть. Ты же, свою жену оставя, на чюжую мыслиші. Человѣкъ же той увиде, яко в ней есть прозорливый даръ, бояся ктому таковая помышляти.

Вечеру же приспѣшну, начаша ставитися на брѣзе; блаженный же князь Петръ нача помышляти: что се будетъ, еже волею гонзну самодержъства; предивная же кнення Оевронія глагола ему: не скорби, княже: милостивый Богъ, творецъ и промысленникъ всему, не оставитъ ны в нищете быти!

Чюдо блаженныя о древняхъ.

На брезе же томъ блаженному князю Петру на вечерю его ядь готовлеху, и потче поваръ его древца малы, на нихъ же котлы вислуху; по вѣчери же святая князня Оевронія ходяще по брегу, і видевши древца тыя, и благослови я, глагола: да будутъ сия древца на утрия велика древня, имуще вѣтвия и листия. Еже и бысть. Воставше бо заутра, обрѣтоша тыя древца велика древня, имуще вѣтвие и листие.

О пришествіи людей от града Мурома.

І яко же хотяху людей ихъ рыхло метатися в суды со брѣга, и абие приідоша велможи от града Мурома, моляше и глаголюще: о господине княже! от всехъ велможъ и от всего града приідохомъ молити тя, да не оставиши насъ сирыхъ, но возвратися на свое отечество! Мнози бо вслможи во граде погибша от

меча, кийждо бо ихъ хотя державствовати, сами ся изгубиша, а оставшіі со всемъ народомъ молятъ тя, глаголюще: о господине княже! аше и прогневахомъ тя, и раздражихомъ, не хотяще да князня Оевронія господьствуетъ женами нашими, нынѣ же со всеми домы своими раби есмы ваю, хоцемъ, и любимъ, и молимъ, да не оставиши насъ, рабъ свопхъ. Блаженный же князь Петръ и блаженная кнення Оевронія возвратистася во градъ свой, славя Бога, прославляющаго своя угодники. И бѣху державствующе во граде томъ, ходяще во всехъ заповѣдехъ и оправданихъ Господнихъ без порока, і в непрестанныхъ молбахъ и милостяхъ ко всему людемъ, супцимъ под областью ихъ, аки чадолюбивыі отецъ и маті бѣста ко всемъ, и любовь равну имуще, не любяще гордости, ни грабівня, но в Бога богатѣюща; бѣста бо всему граду истинная настира, а не яко наменка, градъ бо свой истинно и кротостью, а не яростию правяще, странныя премьюще, алчныя насыщающе, нагия одѣвающе, бѣдныя от напасти избавляюще, і во всякомъ благочестіі пребывающе и уগождающе Богу, ему же слава и нынѣ, и присно, і во вѣки вѣкомъ.

Егда же приспѣ благочестное ихъ преставление, умοлиша Бога, да во едини часъ будетъ преставление ихъ. И совѣтъ сотворивше, да будутъ положены во единомъ гробѣ и повѣлеста си учредити во единомъ камени два гроба, едину токмо преграду имуще между собою; сами же во едино время облекшеся во миншеская ризы; и нареченъ бысть блаженный князь Петръ во иноческомъ чину Давидъ, преподобная же Оевронія наречена бысть во иноческомъ чину Евоспинна.

В тоже время преподобная и блаженная Оевронія во храмъ пречистыя Богородицы соборныя церкви свопма рукама шьяше воздухъ, на немъ же ликъ святыхъ. ИРЕБЛАЖЕННЫЙ ЖЕ КИЯЗЬ ПЕТРЪ ПРИСЛА К НИЙ, ГЛАГОЛЯ: О СЕСТРО ЕВОСИННА! ХОЩУ УЖЕ ОТИТИ ОТ ТЕЛА; НУЖДУ ТЯ, ИКО КУПНО ОТИДЕМЪ. ОНА ЖЕ ОТРЕЧЕ: ПОЖДИ, ГОСПОДИНЕ, ДА ДОШЬ ОВОДУХЪ ВО СВЯТУЮ ЦЕРКОВЪ. ОНЪ ЖЕ ВТОРОЕ ПОСЛА К НИЙ, ГЛАГОЛИ: УЖЕ МАЛО ПОЖДУ ТЯ. ЯКОЖЕ ТРЕ-

45

тицею посла к ней, глаголя: уже хощу преставися, и не жду та. Она же остави точное дѣло воздуха того святаго шьяше, уже бо единаго святаго ризъ еще не шивъ, лица же нашивъ. И преста, и вотче иглу свою в воздухъ, и приверте нитию, ею же шьяше, и посла ко блаженному Давиду о купнемъ преставлени; и помолившеся, предаста святыя своя души в руце Божіи мѣсяца Июня въ 25 день.

По преставленіи ихъ же, восхотѣста людие положи-
ти блаженнаго Давида внутри града в соборной церкви
пречисты Богородицы, святыя же Еуоросини положи-
ша тѣло въ града в женстемъ монастыре в церкви
Воздвижения честнаго креста, глаголюще: яко во мни-
шесшемъ образе не угодно есть положити ихъ во един-
номъ гробѣ; и учредиша имъ гробы особныя, і вложив-
ше в ня тѣлеса святыхъ; святаго князя Петра тѣло по-
стависта внутрь града в соборной церкви доутрея, а
святыя Еуоросини тѣло постависта въ града в цер-

кви Воздвижения честнаго креста: общий ихъ гробъ,
егоже святии сами повѣлеша истесати во единомъ ка-
мѣни, остави (ша) тощъ в той же соборной церкви. На
утрие же вставше людие, обрѣтоша особныя гробы ихъ
тощи, в ня же ихъ вложиста; святая же тѣлеса ихъ
обрѣтоста внутрь града в соборной церкви Рожества
Пречистыя Богородица во единомъ гробѣ, его же сами
себѣ повѣлеша сотворити; людие же неразумни, якоже
в животе о нихъ мятущеся, тако и по честнемъ ихъ
преставленні, паки преложиша я в особныя гробы, и
паки разнесошася; и паки же на утрня обрѣтостася
святиі во единомъ гробѣ. И ктому не смеяху прико-
снутися святымъ тѣлесемъ ихъ. И положиша я во
единомъ гробѣ, в немъ же сами повѣлеста, въ соборной
церкви Рожества Пречистыя Богородицы, внутрь града,
яже даде Богъ на просвѣщение и на спасение граду
тому. Аще бо кто с вѣрою приходить к раце мошей
ихъ, неоскудно исцеление приемлетъ.

46

ПРИБАВЛЕНІЕ.

ПОСЛЯСЛОВІЕ НЕРВАГО ВАРІАНТА.

Мы же по силъ вашей, да приложимъ хваленіе има.
Радуйсѣ, Петре, яко дана бысть шт Бога власть оуби-
ти пже лѣтящаго свирѣпаго змія! Радуйсѣ, Февронія,
яко в женстей главѣ святыхъ моужъ мудрость имѣла
есі! Радуйсѣ, Петре, яко струпы и язьвы на телѣ сво-
емъ носа доблественне скорьби претерпѣлъ еси! Радуй-
сѣ, Февронія, яко шт Бога имѣла еси даръ въ девъ-
ственни юности недоуги исполнити! Радуйсѣ, славьны
Петре, яко заповѣди ради Божія самодержьства волею шт-
ступи, еже не шсътавити супруга свое! Радуйсѣ, дивна
Февронія, яко твопмъ благословеніемъ во едіоніи ноци ма-
лое древіе велико возьрасте и ізьнесоша вѣтвіе и листвіе!
Радуйсѣ, честна г.лава, яко во шдержаніп ваю, въ смі-
реніп, молитвахъ, и милости, п без горьдости пожиста,
тѣмьже и Христосъ дастъ вамъ благодать: яко и по смерти
телѣса ваю неразлучно во гробѣ лежаща, духомъ же пред-
стопта владыцѣ Христу! Радуйтасѣ, преподобная и пре-
блаженьна; яко и по смерти искѣленіе с вѣрою к вамъ
приходящимъ невидимо подаета, но молитвы, ω прен-
блажения супроуга Февронія, помолитеса с насъ, тво-
ращихъ вѣрою память вашоу! Да помянете же и мене
грѣшнаго, снисавшаго сіе, елико слышахъ, не вѣды,
анце нніи соуть написалп, вѣдоще выше мене. Аще
оубо грѣшенъ есмь и гроубъ, но на Божію благодать
и на щелроты его упова, и на ваше моленіе ко Хри-
сту надѣлсѣ, и троудихсѣ мысльми, хотѣвый на земли

хьвалитими почътити, и оу хьвалы коснухьсѣ хотѣхъ
вама, ради вашего смиренія, и самодержьства, и препо-
добъства, и по преставленіи вашемъ вѣньца плести и
ве оуплѣтеніе косноухсѣ, прославьлени бо есте на не-
бесѣхъ и веньчани истинными и нетлѣньными вѣнь-
цы шт обьющаго владыкы всѣхъ Христа, емоуже подо-
баетъ со безъначалнымъ Штцемъ, коупьно со пресвятымъ,
благимъ и жпотворящимъ Духомъ, всѣка слава, и честь,
и поклонаніе, п вынѣ, и присно, и во вѣки. Аминь.

ЗАГЛАВІЕ ВТОРАГО ВАРІАНТА.

Ліца Юна въ кѣ день Покѣсть ў житьіа стыхъ новыхъ чюдо-
творцов мѣрописныхъ благословнаго кинъ Петра, нареченнаго ко
иноческомъ чинѣ препѣнаго и достохвалнаго дѣла. И свѣрѣги его
благословнага киннини Февроніи нарѣнныя ко иноческомъ чинѣ
прѣнныя Европеніи достохвалныя. Благослови, ўче!

ПОСЛЯСЛОВІЕ ВТОРАГО ВАРІАНТА.

Мы же по силѣ нашей да приложимъ хвалення има.
Радуйся, Петре, яко дана ти бысть власть от Бога
убити змія летящаго! Радуйся, Оевронне, яко в жен-
стей главѣ святыхъ мудрость имѣла еси! Радуйся,
Петре, яко струпы и язвы на тѣле своемъ нося, до-
блественне скорби претерпѣлъ еси! Радуйся, Оевронне,
яко отъ Бога претерпѣла (1) еси даръ въ дѣвственнѣй

(1) Вѣроятно: имѣла.

НОВЪСТЬ О МУРОМСКОМЪ КНЯЗЪ ПЕТРЪ И СУПРУГЪ ЕГО ФЕВРОНИИ.

47

юности недуги исцелятн! Радуйся, Петре, яко заповѣ-
ди ради Божия самодержавьства волею отступни! Радуйся,
дивная Феврония, яко твоимъ благословениямъ во едину
пощь малое древне велико возрасте и пнесоша вѣтви
и листвие! Радуйтася, честныя главъ, яко во одержании
ваю, во смирении, и в молитвахъ, и въ милостыни, без
гордости пожиста; тѣмь Христосъ дарова ваю благ-
одать, яко и по смерти тѣлеса ваю неразлучно во гро-
бѣ лежаше, духомъ же предстоите владыце Христу!
Радуйтася, преподобная и преблаженная, яко и по
смерти исцеление вѣрою к вамъ приходящимъ неви-
димо подаваета! Но молимъ вы, о преблаженная су-
пруга, помолитесь о насъ, творящихъ вѣрою намать
вашу, до помнята же и мене, грѣшнаго, списавшаго
спе, елико слышахъ, не вѣдый аще ини суть папи-
сали, вѣдуще паче мене. Аще бо и грѣшенъ есть и
грубѣ, но на Божію благодать, и нащедроты его. и на
ваше моление ко Христу надѣйся, трудихся мысльми,
хотя вы на земли хвалими почтити и не у хвалы ко-
сныхя. Хотѣхъ ваю вашего ради смирения, самодерж-
ства и преподобьства, и по преставление вашемъ вѣнца
илсти и плетения коснухся. Прославлені убо есте на
небесехъ и вѣнчани истинными нетлѣнными вѣнцы от
общаго владыки Христа, ему же подобаетъ всякая сла-
ва, честь и поклоненіе, со безначальнымъ Отцемъ, куп-
но и со пресвятымъ, благимъ и животворящимъ Ду-
хомъ, нынѣ, и присно, и во вѣки вѣкомъ. Аминь.

ЗАГЛАВІЕ И ПРЕДИСЛОВІЕ ТРЕТЬЯГО ВАРІАНТА.

Житие и жизнь и щасти чудес сятого благовѣрного князя
Петра ко иноцех двада и сутыя благовѣрия кинини Февро-
ний ко иноцех Евраросиний. мвромских чудотворецъ. Багки щче.

Богу и Отцу, и присносущному Слову Божию Сы-
ну, і пресвятому и животворящему Духу, единобожию
естеству, безначальному, купно в Троїце воспѣваему, и
славпну, и почитаему, и вѣруему, і превосносиму, і не-
повѣдаему, і благодариму, СодѣTELю и Творцу невидимо-

му, и неописану, изкони самосилну, непрезренною обыч-
ною си премудростию совѣршающему и строящему
всяческая, и прославляющему, еже хотя своимъ само-
властиемъ, яко же бо исперва сотвори небеса, ангелы
своя духи и слуги своя огнь палящь, умні чинове
безтѣлесная воинства, ихъже неисповѣдимо есть ве-
личество, яково уму человѣческому невозможно пости-
гнути, і вся невидимая сотвори, яже не суть вѣдома
человѣкомъ, видимую же тварь сотвори: небесная сти-
хия, солнце, луну, звѣзды, и на земли древле созда
человѣка по своему образу, и ниже тѣлесный видъ ра-
зумѣ, пно мысленный, яже Содетель отъ своего трисол-
нечнаго Божества подобіемъ тричисленно лично дарова
ему: умъ, слово, духу (ъ); иже пребываетъ в человѣцехъ
умъ, яко отецъ слову, слово же исходитъ отъ него яко
сынъ посылаемъ, на немъ же духъ почетъ, ибо у
коегождо человѣка изо устъ слово без духа исходити
не можетъ, но духъ с словомъ исходитъ, умъ же на-
чалствуетъ. Да не продолжимъ слова от твари чистей (?)
но на предлежащее возвратимся. Богъ же безначалный,
создавъ человѣка, почте и надо всѣмъ существомъ по-
стави его и любя же в человечесемъ роде вся праве-
динки, грѣшныя же милуя, хотя бо высемъ спастися і
в разумъ истинный пришти. Егда же, благоволениемъ
Отчимъ, п своимъ хотѣніемъ и споспѣшествомъ Святаго
Духа, единъ отъ Троицы Сынъ Божій ни ини ни
инакъ (?) но тойже Богъ Слово Сынъ Божій благо-
вови родитися плотию от Пречистыя Богородицы Ма-
риі, и бысть человѣкъ, еже нѣ (?) бѣ на земли ходя, и
никакоже Отчипхъ нѣдръ отлучился, обаче же і в Пречп-
стую его Матерь Божественное естество его пребысть
непрезренно, и никакою притчею повѣдати возможно,
пли къ чесому приложити, занеже вся тварь его есть;
по твари же его разумѣваемъ без страсти его, ібо
аще какову стоящу (древу) на земли, солнцу же с небеси
сияющу нань, в ту же годину древу тому аще слушитца
посѣкаему быти, и симъ страдати, любя же солне-
чный от древа то (го) не отступитъ, ниже посекаетца со
древомъ, того не отступитъ, ии стражетъ. Глаголемъ

48

ЦАЯТНИКИ СТАРИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

убо о солнце и о дрѣве, понеже тварь его есть; Зи-
ждитель же и Содѣтель незглаголаненъ есть; себо по-
страда за ны плотию, і грѣхи наша на крестѣ при-
гвозди, искупивъ от миродержителя лесца цѣною че-
стною своею кровію; о семъ бо рече ны Павелъ: не-
будите раби' человѣкомъ, куплени бо есте ценою кро-
вию Христовою. По распятии же Господь нашъ Іисусъ
Христосъ тридневно воскресе, і в четыредесятый день
вознесеся на небеса, и седѣ одесную Отца, и посла Духъ
Святый на святыя своя ученики и апостолы. Они же
всю вселенную просвѣтиша святымъ крещеніемъ, и
езицы во Христа крестишася, во Христа облекошася,
да не отступаютъ от заповѣдей его, не яко лесцы и
блазнители, иже по крещеніі оставьше заповѣди Божія
и лестящеся мира сего красотами, но яко же пророцы и
апостолы, и мученицы, і вси святіи, Христа ради постра-
давше в скорбехъ, в бѣдахъ, в тѣснотахъ, в ранахъ, в
темницехъ, в нестроенияхъ, в трудехъ, во бѣдняхъ, во
очищенихъ, въ разумѣ, в долготерпениі, во благости,
в Дусе святе, в любви нелицемѣрне, в словѣси истин-
не, в силѣ Божіи, иже свѣдомы суть единому вѣду-
щему тайны сердечныя, имиже землю просвѣтилъ, яко
небо звѣздами украсилъ, и почте ихъ чюдотвореньми,
овыхъ убо ради молитвъ, и покаяния, и трудовъ, овыхъ
же мужества ради і смирения, якоже сихъ святыхъ
прослави, о нихъ же намъ слово предлежитъ.

ПОСЛѣСЛОВІЕ ТРЕТЬЯГО ВАРІАНТА.

ПОХВА.ІА.

Мы же по сніе нашей да приюжимъ хваления пна.
Радуйся, князе Петрѣ, яко на тѣбѣ бысть отъ Бога

власть убити летящаго змия! Радуйся, княння Феврония,
яко в женейтей главѣ святыхъ мужъ мудрость пмѣла еси!
Радуйся, княже Петрѣ, яко струпы и язвы на теле сво-
емъ нося и доблѣствѣннѣ скорби претерпѣлъ еси! Ра-
дуйся, Феврония, яко от Бога имѣла еси даръ в дѣв-
ственей юности недуги цѣлити! Радуйся, княже Петре,
яко заповѣди ради Божия самодержавства волею отсту-
ни, еже не остати супруги своея! Радуйся, дивная княння
Феврония, яко твоимъ благословениемъ во едину нощь
малое дрѣвие велико возрасте, і ветвие и листие испу-
сти! Радуйся (тася), честнѣи главѣ, (в) воздержанні ваю,
в молитвахъ, и смиренні, і в милостыни, без гордости по-
жиста, тѣмъ и Христосъ даде вамъ благодать, яко и по
смерти тѣлеса ваша неразлучно лежать, духомъ же пред-
стоита владыце Христу! Радуйтася, преподобная и пре-
блаженная, яко и по смерти исцеление с вѣрою к вамъ
приходящимъ невидимо подаете, но молимъ вы, о пре-
блаженная супруга, помолитися о насъ, творянихъ вѣ-
рою память вашу, да помѣнетѣ же и менѣ, прегрѣшна-
го, спснавшаго спе, не вѣдый, аще ини суть написали,
вѣдуще выше менѣ: аще бо, грѣшенъ есть и грубъ,
но на благодать Божию и на щедроты его уповая, и
на ваша моление ко Христу надѣяхъся, трудихся мысльми,
хотя вы на земли хвалами почести, и не у хвали ко-
снухся: хотехъ вамъ, ради вашего смиреннаго само-
державства и преподобства, по преставлениі вашемъ
вѣньца плѣсти и не уплетения коснухся. Прославлени
бо есте на небесъхъ, і вѣнчани истиннымъ і нѣтленными
вѣньцы от общего всехъ владыки Христа. Ему же честь
и слава, купно со со безначалнымъ его Отцемъ, и с пре-
святымъ, и благимъ, и животворящимъ Духомъ, нынѣ, и
присно, и во вѣки вѣкомъ. Аминь.

49

ПРИМѣЧАНИЕ.

Повѣсть эта принадлежитъ къ самымъ замѣчатель-
нымъ созданіямъ древней нашей письменности и пред-
ставляетъ драгоцѣнный матеріалъ для изученія какъ
народныхъ вѣрованій и понятій, такъ равно и для древ-
няго быта. Основа ся очень древняя: загадка, состав-
лющая важнѣйшій интересъ разсказа, находчивость и
умѣнье выйти изъ затрудненія, обладаніе тайными
силами на пользу человѣка. Повѣсть наша имѣетъ по-
разительное сходство съ старинною малороссійскою
сказкою о дівкѣ семиліткѣ, которую для объяснен-
ія мы считаемъ умѣстнымъ привести здѣсь на южно-
русскомъ языкѣ.

Бувъ собі панъ, и загадавъ вінъ своімъ людямъ зá-
гадку; и кáже, що де ту загадку якá дівка, абó удовá
одгадáе, то вінъ іі за паню собі візьме. А загадка та
булá отъ-якá: що є на світі надъ усé ситчійшъ, швид-
чійшъ и млійшъ? Отъ и стáли прихódити до пáна
люде; одінъ кáже: у méне дівка оттáкъ веліла сказáть,
дрúгий тéе, третій ще юнше; хто кáже сптчійшъ надъ
усé свиня, швидчійшъ — кошенá а милійшъ — дітіна....
а дрúгі по свóему казáли. А панъ імъ откáзуе: »ні, не
те«. Колй прихódить до пáна чоловікъ, бідний-бідний,
сáме нослідній на се.іі и кáже: »у méне, пáне, é дів-
чйна семилітка, послáла менé до вáшорі мйлости, кáже:
ситчійшъ надъ усé землá, швидчійшъ óко, а милійшъ
сонъ.« Панъ, якъ почўвъ, такъ ажъ у долónі сплеснўвъ:
»якъ разъ такъ!« кáже. — Трéба іі свáтать, а пáнові не
хóчетьця, бо вінъ есть панъ, а вонá прóста, и ставъ
вінъ дўмати — якъ-бі одъ нéі одвязáтпся. Отъ и посл-
лáе вінъ сватівъ и давъ імъ яёць голубячихъ.« Отдай-
те, кáже, ій, щобъ вонá мні къ світу голубъятъ вй-
вела, щобъ до обіда вонй вйросли, а на обідъ пáнові
поспіли.« Ті й пішлі; увіходять у хáту; отъ дівка си-
дить самá собі, гóла, та крóсна тче, и кáже імъ: »ви-

бачайте, панове-сватй, що я гóла, бо у méне хáта безъ
отей и безъ ушей, а хóчъ и пе óчи, та завязані.« Ті
стоятъ ненáче дýрні, нічого не вторóпають; трóхи по-
стояли, та й кáжуть: »я дé твій бáтько та máti?« — А
вонá імъ кáже: »бáтько поіхавъ у лісъ, а máti нішлá
на забёмъ плáкати.« — »А колй жъ бáтько твій вéрнетця?«
пітатють сватй. — А вонá кáже: »колй поіде на объздъ,
то сёгодні ввéчері вéрнетця, а колй навиростéць, такъ
домá не ночувáтиме.« Ті нічого не вторóпають, тілько
плечіма здвигáють. А вонá імъ кáже: »чимъ же васъ
пáнове сватй частувáти: чи прийшлию, чи ўпл.но, чи
тимъ, що на пáна Бóга дйвитця?« Сватй й кáжуть: »ска-
жий, будь лáскава, дівчйно, щó се ти такó говóришъ
що мні нічого не вторóпаемъ.« А вонá кáже: »а въ зъ
своімъ пáномъ уміете загадкй загáдовати, а одгадáти не
вмінялись, máбуть! А то бáчте: що я сказáла, що въ
méne хáта безъ ушей и безъ очей, а хочъ и пе óчи,
такъ завязані, такъ то — що у васъ въ хáті вікна ві-
кónницами позачинювані, а на двóри сбáки немá; бо
якъ-бй сбáка булá, такъ би здравнула, я бъ и почула,
а якъ-бй вікónниці не були загчинені, то я бъ у вікнó
глánула, такъ побачила бъ васъ, та й одаглásь. Оттó жъ
водón есть: що хáта безъ ушей и безъ очей, а хочъ
и пе óчи, такъ завязані. А те, що я сказáла, що бáтько
вéрнетця ввéчері, колй на объздъ поіде, а колй на-
виростéць, такъ дóма не ночувáтиме, такъ то — що прямá
дорóга до лісу перекóпана; колй бáтько поіде навиро-
стéць, то поламáе візъ, то й ночувáтиме въ пólі, а колй
на объздъ поіде, то тамъ дорóга хорóша, и вінъ поспіе
у вéчері прибýти. А те, що я сказáла, що máti пішлá
на забёмъ плáкати, такъ, бáчте, у сусіда дитйна вмéрла;
мáti й пішлá надъ нéю сндіти, а якъ у насъ помрé,
такъ сусіда прийде надъ háшою сндіти: отъ воно й
есть, що на забёмъ плáкати. А то, що я сказáла чимъ

7

50

васъ частувати: чи прийбіллю, чи ўбіллю, чи тимъ що
на пӑва Бога дивитца, такъ се бачте: прийбіль — то мо-
локó, бо якъ корову вйдоють, то й корова ціла, и мо-
локó е: отъ вонó и прибыль; а ўбіль, такъ то сáло,
бо якъ свинію заріжуть, такъ хочъ сáла зъ неí дооб-
луть, а свині въ хозяйстві не бýде; а те, що на пӑва
Бога дивитца, такъ то спривец; бо вінъ у насъ бозъ-
наколишній, такій кислий, що якъ покопштєшъ, то й
голову вверхъ задерешъ; неначе на образа дивисся!«
Тоді сваті й кӑжуть: »прислӑвъ панъ насъ до тéбе сва-
тами, тільки казӑвъ, щобъ ти отсі яйца взяла и къ сві-
ту голубӑтъ вйвела, и щобъ голубӑта панові на обідъ
поспіли. А вонá кӑже: »скажіть панові, нехай вінъ зрө-
бить изъ однолітківъ шлугъ, та вйоре цілинв, та насіе
прося, и щобъ те про́со къ світу вйросло, и щобъ ёгъ
убралі и помолотйіи, щобъ було чимъ тихъ голубӑтъ
годувати!« А пótімъ скóчила до іхъ, та якъ хватить
іхъ за свиткі, та подўла імъ підъ свиткі, та й крй-
кнума: »Оттакъ же! нехай горіть! Горіть тепєрь!« А
вонй: »Де горіть?« та свиткі зъ сéбе. А вонá кри-
чить: »Горіть! Горіть!« Ті зъ переляку и сорочкі зъ
сéбе и убрания поскидали, вёртятца-крүтятца, та кри-
чить: »Дé, де горіть?« А вонá ухопіла у іхъ въ обе-
ремокъ всю одєжу, та й сховáла, а пótімъ вйпхала
іхъ изъ хáти, та й кӑже: »Панъ голубівъ хотівъ, отъ ёмў
й голубй! идіть собі гólі — тепєръ голубамъ стáли; а
свиткі згодятця голубъатъ укриваті.«

Тоді панъ поснале до неї зйову и загадує йі такъ:
»Щобъ вонá прихала до мєне ні конємъ, ні воломъ,
ні саньмй, ні возомъ, ні оголюблями, ні війкомъ, ні бо-
са, ні обўта, ні гола, ні вдягнута, ні зъ гостинцемъ,
ні безъ гостинця.« Вонá сказáла: »Добре, приіду.« Та
взялá й обмотáлась усъ бреднемъ, а сама сіла въ чо-
венъ, а до чобна козлá привязала, підъ мийшу яйца
взялá, та такъ и іде. Панъ якъ углядівъ и велівъ на
неї хортівъ спустіти. Хортй до неї, а вонá зъ підъ
мийки забця імъ пустіла; вонй й ушквáрили за зай-
цемъ. А вонá и вскочила до пӑна въ будінокъ. И кá-
же: »Ну, пáне, тепєръ я вáша, бо якъ казӑли, такъ я
и прихала: самй бачите: »ні конємъ, ні воломъ, ні
саньмй, ні возомъ, ні оглоблями, ні війкомъ, ні бося,
ні обўта, ні гола, ні вдягнута, ні зъ гостинцемъ, ні
безъ гостинця, бо гостинець бувъ, та втікъ.« Панъ и
взялъ її.

Отъ прийшлй мужникъ судитьця, и кӑжуть: були ми
въ пólі, та найшлй сокйру, та ніякъ не поділімось.
Одінъ кӑже: »Я попєреду взглядівъ; а дрүгий кӑже:

»Ні, я.« Панъ и задумавсь, не зва якъ іхъ розведіть.
А вонá кӑже: »Отъ, Богъ-зна надъ чимъ дўмаєте дòвго!
Збийте сокйру зъ топорища; одному' нехай топорище,
а другому сокйра бýде!«

Удрγе упать прийшлй мужникъ судитьця. »Були мис,
кӑжуть, «въ пólі, — ёгъ кобіла, а мій візъ. Та й зано-
чували. А прӑнці, дивимось, ажъ лошӑтко стойть ма-
лёньке; ми й заспоприли: чиє лошӑтко? Одінъ кӑже:
мой кобіла привела, а другий кӑже: мій візъ привівъ.«
Панъ и задумався. А вонá кӑже: »Отъ Богъ-зна надъ
чимъ дўмаєте дòвго! Пустіть лошӑтко: кудй вонó по-
біжить, чи до кобіли, чи до воза? А лошӑтко було со-
бі сліпёньке, та й побігло до воза. А той, що казӑвъ,
що то ёгъ візъ привівъ лошӑтко, и кӑже тепєръ: отъ
бачте: я жъ казӑвъ, що мій візъ привівъ! А що не
праду я казӑвъ?«

Тоді панъ и кӑже: »Нá що ти мої судй пересїучеть?
не хочу я тéбе за пáню мати. Берй у méне, що тобі
здаєтца найліпшого и наймілійшого, та юди собі одъ
мєне.« А вонá кӑже: »Добре, підў; абй ёб позвólить
узăти що е найліпшого и наймілійшого. Та й кӑже:
»Якъ ми побралісь, то пилй-гулӑли, такъ и тепєръ.
трєба піти-гулӑти расходячись.« Та напоіла пӑна пья-
ного, та положила на той візъ, що гній возять, та й
везé. А панъ прокиньєсь, та й питá: »Кудй ти мевé
везешъ?« А вонá кӑже: »Ажé жъ ти позвólить узăти,
що е найліпшого и наймілійшого. А для мєне нема ві-
чого найліпшого и наймілійшого одъ тéбе, я тебе и взя-
лá.« Тоді панъ кӑже: »Ну, гólі жъ сварітьця; вернімось
до дòму, та стапемо жіть въ-күй любєнько.«

Аналогія между этой сказкой и нашей повѣстью вид-
на сама собою и нътъ необходимости входить въ объя-
снительныя подробности. Другія черты изъ этой поръ-
сти обцыя вообще всякому сказочному эпосу. Эмъй,
летающій къ женщинѣ — старинное повѣрье, сохраняю-
щееся до спхъ поръ. ІІ теперь, если женщина начи-
наетъ страдать болѣзнью, отъ которой схожетъ, то ду-
маютъ, что къ ней летастъ змъй и является ей въ ви-
дѣ знакомаго мужчины; говорятъ даже, что иные ви-
дятъ, какъ этотъ змъй прилетаетъ въ видѣ огненного
метсора, разсыпается надъ избой, гдѣ живетъ обречен-
ная ему жертва, потомъ превращается въ мужчину.
Убійство змъя, очевидно, варіанть тѣхъ же бесчислен-
ныхъ сраженій съ змъемъ, которые можно найти во мно-
жествѣ въ сказкахъ всѣхъ народовъ, и къ которымъ
припадлежитъ наше старое сказание о кіевскомъ бога-
тырѣ Кприллъ Кожемякъ. Мальчикъ, который указы-

НОВОСТЬ О МУРОМСКОМУ КНИЗЕЙ ПЕТРЯ И СУПРУГЕ ЕГО ФЕВРОНИИ.

51

ваетъ Петру, гдѣ лежитъ агриковъ мечь, — есть тайн-  
ственное сказочное существо, возвѣщающее скрытую  
тайну, открывающее мудрость и часто являющееся въ  
видѣ дитяти въ народномъ эпошѣ. Къ этому сказочно-  
му представленію относится одна малороссійская пѣсня,  
въ которой спрашивается какое-то малое дити (малѣ  
пахолѣ): какая птица лучше всѣхъ птицъ, какой цвѣ-  
токъ лучше всѣхъ цвѣтковъ, и какая людина лучше  
всѣхъ людей! Пѣсня эта, раздѣляемая на куплеты, пред-  
ставляетъ нѣ сколько разъ повтореніе воскликанія: та  
скажій мині правду, малѣ пахолѣ. Такое же символиче-  
ское малѣ пахолѣ является и въ этомъ отрочаті, ука-  
зующемъ, гдѣ лежитъ агриковъ мечь.

Что такое агриковъ мечъ и почему онъ агриковъ,  
объясняетъ сказка о Добрынѣ Никитичѣ.

Агрикъ или Агрика былъ богатырь, побѣждавшій  
исполиновъ и чудовищъ; онъ собиралъ со всего свѣта  
оружіе и ямѣлъ такое собраніе, какому подобнаго не  
было въ цѣломъ свѣтѣ. Въ числѣ оружій у него были  
ниимвродово копье, сдѣланное изъ громовой стрѣлы и  
мечь-кладенецъ, непобѣдимаго свойства. Когда умиралъ  
Агрикъ, то приказалъ, чтобы на его погребеніи сошлись  
бегатыри и рѣшили споромъ и битвою, кому владѣть  
этими драгоцѣнными оружіями. Съѣхались триждѣ-три-  
девять богатырей и послѣ погребенія агрикова стали  
сражаться, и всѣ перебили другъ друга. Одинъ изъ бо-  
гатырей, пережившій другихъ и смертельно-равеній,  
поручаетъ сокровища эти стеречь агрикову слугѣ, до  
тѣхъ поръ, нока явится достойный богатырь, которому  
предонредѣлено овладѣть ими. Ключъ отъ этихъ сокро-  
вищъ долженъ былъ лежать подъ головой убитаго, а  
этой головы слѣдовало валяться въ чистомъ полѣ до  
тѣхъ поръ, когда приѣдетъ желанный богатырь. Этотъ  
чаянный богатырь былъ Добрыня Никитичъ, и онъ  
овладѣлѣ сокровищами Агрика и съ помощью его умер-  
твилъ Тугарина-Змѣвича — сказочное олицетвореніе вра-  
жебдной силы, которую ни чѣмъ другимъ нельзя было  
побѣдить, какъ только агриковымъ оружіемъ.

Въ нашей повѣстѣ агриковъ мечь запрятанъ подъ  
церковью, но между керемедліями; кереметями называ-  
лись мѣста языческаго богослуженія у восточныхъ на-  
родовъ финно-турецкаго племени. Это наводить на  
мысль, что все преданіе объ агриковомъ мечѣ запм-  
ствовано отъ этихъ народовъ и составляю сущность  
ихъ миологическихъ представленій. Церковь стояла на  
мѣстѣ прежнихъ кереметей, потому что въ тѣ вѣка,  
когда христіанство распостранялось и замѣняло утасав-

шее язычество, церкви обыкновенно строились на мѣ-
стахъ, прежде священныхъ для язычниковъ.

Въ повѣстѣ нашей заключаются нѣ которыя любо-
пытныя черты древняго была вѣрованій гражданскаго
устройства и домашней жизни:

1) Отиравка князя Петра за врачами въ разан-
скую землю показываетъ тогдашнее понятіе о врачев-
ствѣ. Врачевство было знахарство, а не искусство;
знатныя особы, заболѣвши, разсыдали своихъ слугъ
разузнавать, гдѣ есть тѣ, которые выдаютъ себя за
умѣющихъ пользовать больныхъ. Воображеніе, отодви-
гая все чудесное, мудрое, необыкновенное въ далѣ, ис-
кало врачей не въ своей, а въ чужой землѣ. Такимъ
образомъ и муромскій князь началъ искать врачей въ
сосѣдней, разанской землѣ.

2) Февронія говоритъ юношѣ, вступившему къ ней
въ избу: не little есть дому безъ ушію, а храму безъ
очію. Здѣсь домъ принимается въ смыслѣ всего до-
машняго заведенія, двора, а храмъ въ смыслѣ 1 избы.

3) Указаніе Февроніи на то, что отецъ ея и братъ
были древолазцы, показываетъ, что въ этихъ странахъ,
въ древности обильныхъ медомъ, поселяне занимались
разведеніемъ пчелъ въ лѣсахъ; пчелы содержались въ
бортяхъ и, какъ видно, плодились свободно, такъ что
потомъ надобно было, собирая медъ и воскъ, иногда
лазить на вершины деревьевъ.

4) Въ Навы — выраженіе старое, значитъ въ смерть.
Здѣсь вперые, сколько извѣстно, является это слово
во множественномъ числѣ. Въ одной малороссійской
пѣснѣ наваѣ значитъ гробъ: та ще тогі ніхтѣ не
видавъ, щобъ умѣршені звѣ наві вставѣ; въ Чешской
хроникѣ Далимила слово Навы употреблено также въ
смыслѣ могилы: потом крок jide do nawy: у Іоанна
Экзарха Болгарскаго навѣ — вампиръ: навъ изъ гро-
ба изходящі. Въ этомъ смыслѣ, по извѣстію нашей
летописи, кіевяне прозвали одного сановнаго мужа
навьемъ: се навье пришлогъ; въ той же летописи
(подъ 1092, по поводу описанія страшныхъ явле-
ний, совершавшихся въ Полоцкѣ) навье — бѣсы, приви-
дѣнія, наносившія предъ жителямъ Полоцка; навій ве-
ликдень — у южноруссовъ мертвецкій праздникъ. Въ на-
шей повѣсти навы во множественномъ числѣ какъ буд-
то какое-то царство смерти, міръ усопшихъ.

5) Изгнаніе Петра и Февроніи представляетъ важ-
ныя указанія на общественный порядокъ и понятіе о
власти. Видно, что въ восточной Руси, въ князествахъ,
рано образовалось сословіе, спільное и вліятельное, со-

52

словіе боярь; оно успѣло уже развить арYSTОКРАТИ-
ческіе зачатки. Женитьба князя на дѣвушкѣ изъ
землѣдѣльческаго сословія уже трогала самолюбіе и
казалась выходящимъ изъ границъ дѣломъ. Власть
княжеская зависѣла отъ бояръ, но разъ предостав-
ленная князю, была самодержавная до тѣхъ поръ пока
признаютъ ее; подъ именемъ самодержавія, однако, нель-
зя понимать вполѣѣ того, что виослѣдствіи разумѣ-
лось. Достойно замѣчанія, что въ повѣсти говорится,
что когда князя изгнали, то нѣкоторые думали сами
захватить власть. Слѣдовательно, достоинство правителя
не было въ Муромѣ исключительнымъ достояніемъ кня-
жескаго рода; слѣдовательно считались возможными слу-
чан, а можетъ быть и бывали, когда вмѣсто князя за-
хватывали власть бояре, какъ подобные примѣры видны
на другомъ концѣ русскаго міра – въ Галичѣ. Но эти
понятки были и здѣсь, какъ и тамъ, неудачны; князь
изгнанный возвращенъ снова потому, что въ городѣ
явилось много претендентовъ и открылись усобпцы, что
составляло характеристику вообще русской исторіи. Это
объяснаетъ почему необходимъ былъ княжескій родъ и
почему рюриковъ родъ держался въ Руси, не смотря на
то, что власть его членовъ была слаба: безъ единаго рода

не было бы ничего прочнаго и всѣ между собою ссо-
рились бы, и народъ страдалъ бы отъ ссоры сильныхъ.
Какъ ни губительны казались иногда княжескія усоби-
цы, но зло, происходившее отъ нихъ, не было такъ
сильно, такъ ужасно, какъ то зло, которое могло воз-
никнуть при совершенномъ отсутствіи опредѣленнаго по-
нятія о правѣ лицъ на власть. Это-то самое образовыва-
ло и поддерживало, мало по малу, при согласномъ влія-
ніип постороннихъ обстоятельствъ, самодержавную идею.

Когда ни составилась эта повѣсть въ ея насто-
ящей формѣ, несомнѣнно то, что основа ея взята изъ
старыхъ временъ. Точность описываемаго событиі здѣсь
не важна: дѣйствительно ли прошходило съ Петромъ
то, что здѣсь разсказывается объ изгнаніи, для насъ
все равно; довольно того, что въ народномъ понятіи
существовало сознаніе, что такое событие могло прои-
цейтіи.

Подробную оцѣнку этой замѣчательной повѣсти и
отношенія ея къ сказаніямъ другихъ народовъ пидо-
европейскаго племени можно найти въ ученой статьѣ
почтеннаго изслѣдователя нашей старины Θ. И. Бу-
слаева, помѣщенной въ Атенеѣ 1858 года.

Редакт.

ЛЕГЕНДА О МАРӨЂ И МАРИИ.

(По списку Импер. Публ. Библ. Погод. древнегр. № 1350).

ПЕРВЫЙ ВАРІАНТЪ.

СКАЗАНИЕ О ИАВАСНИИ И СО СОТБОРСНИИ ЧТНАГО И ЖИВОТБОРЩАГО КРТА ГАНИЯ ЧТО ВЗ МУРОМСКОМУ
УЪЗДЕ НА РЪКВ НА УНЖЕ.

Понеже благій и премилостивый Богъ нашъ не
восхотѣ благости своей въ молчаніи быти, но изли-
ятися въ ней и провыти сущія отъ него человѣцы,
и милость его и человѣколюбіе проповѣдуетъ вся тварь.

Тако и сія убо благочестиви поклоницы святыя
единосущныя Троицы върніи христіане, двѣ сестрѣ
Марова да Марія единородны суще, добра рода и
благочестива, по лѣтѣхъ же нѣкіихъ родителяхъ ихъ
вдаша ихъ мужеви Мароу именемъ Іоанну, Марію Мо-
гину, Юаннъ живяше въ Муромѣ, а Логинъ въ ря-
занскихъ предѣлѣхъ, и бысть между пми разстоянія
не мало.

По нѣкоемъ же времени случился имъ быти у нѣ-
коего от сродникъ своихъ, и в то время ненавист-
никъ роду христіанскаго врагъ, не хотя вдѣти любви
христовы въ людехъ, учини вражду промежъ Юанномъ
и Логвиномъ, и вложи гордыню в сердца ихъ; п бысть
велика брань промежъ ихъ о мѣстѣхъ: ни единъ одно-
му мѣста не хоцетъ дати. Юаннъ поносяся богатствомъ,
а Логинъ хваляся отчествомъ, и о томъ велика пра-
между ихъ, потомъ разыдошася во своя себѣ домы: Ю-
аннъ въ Муромъ, а Логинъ на Рязань. О злыя козни
діяволи! Како от любви Божіи отврати, а вражду всѣ-
ялъ! Не токмо во гнѣвѣ разыдошася, но и клятву на

свои души положили, что другъ со другомъ и до смерти
не видѣтся, и женамъ свопмъ заповѣдали, чтобы имъ
сестрѣ съ сестрою не съѣзжаться, и писмами не ссы-
латься. И тако в томъ гнѣвѣ многимъ лѣтомъ мианув-
шимъ безъ вѣсти другъ друга, и судомъ Божіимъ пре-
ставися Юаннъ в Муромѣ, и того же мѣсяца и дни
преставися и Логинъ на Рязанп. Великое то чюдо: ка-
ко единаго дни и часа объ сестрѣ мужей свопхъ от-
лучилися, а не вѣдаютъ другъ про друга вдовства сво-
его! И минув (шу) годиночному времени, востожися
Марова о сестрѣ своей Маріи, и моля Бога, дабы подалъ
милости своей, чтобъ видѣй ей сестра своя, п рече
въ помыслѣ своемъ: пойду я на Рязань, п поклонюся
зятю своему Логину: да умилится надо мною, вдовства
ради моего, потомъ увижу сестру Марію. И милости-
вый Господь Богъ не презрѣ моленія рабы своей Мар-
вы: вложи ту же мысль въ сердце и сестрѣ ея Маріи
птти в Муромъ поклонился зятю своему Юанну и
видѣти сестру; а не вѣдаютъ объ вдовства своего.

По малѣ же времени, повелѣ Марова рабомъ свопмъ
пзготовити кони и себѣ колесницу и возила запасомъ,
и поѣде в рязанскія предѣлы къ зятю своему Логи-
ну. И тако повелѣніемъ Божіимъ и Марія поѣде того-
же дни въ Муромъ къ зятю своему Юанну, а невѣдая

56

другъ про друга. И Ыдущи же Марфѣ путемъ, по нѣ-
коемъ дни прилучися стати на нѣкоемъ пустѣ полѣ,
покоя ради; и в тоже время приѣде и Марія на тоже
поле, призвавъ своего раба и рече ему: пойди, рабе,
вопроси отъ служащихъ: кто на семъ полѣ стоитъ? му-
жескъ ли полъ или женскъ! аще мужескъ полъ стоитъ
на семъ мѣстѣ, то поѣду далѣ отъ сего мѣста, аще
ли женскъ полъ стоитъ, то и я здѣ пребуду. Рабъ же
маринъ пріїде и вопросы единаго отъ служащихъ ту:
брате, повѣждь ми, кто стоитъ на семъ мѣстѣ? Онъ
же отвѣща: стоитъ здѣ из Мурома вдова Марова, а
ѣдѣстъ на Рязань к сестрѣ своей Марин. Рабъ же ма-
ринъ, слыша слово, тече скоро к госпожѣ своей Ма-
рии, и повѣда все поряду слышанное отъ служащаго
оного, Марія же, познавъ, что единородная сестра ея
Марова, пометавъ все, течаше скоро къ Марѣ со мно-
гимъ плачемъ; Марова же съ величимъ ужасомъ и со
слезами иде на встрѣтеніе ся, и рече: устрашила сем'я,
сестро! Кто еси ты? Съ плачемъ идешь ко мнѣ; азь
познати тебя не могу. Она же едва промолви отъ зѣл-
ней своей печали и рече: азь из Рязани убогая вдо-
ва сестра твоя Марія, бреду къ тебя, да плачю своего
вдовства. И зря другъ на друга много, и не може по
образу познати едина едину, токмо по отчеству и по
пименомъ, и хапився другъ со другомъ, и нападе на вып
свои, и пролія слезы, акн рѣку, и безмолвно рыданіе
творя. Раби же ихъ и рабыни, видя такое ихъ позна-
ніе и неутолимый плачъ, приступшша къ нимъ со мно-
гими слезами, и молиша ихъ, дабы престалі отъ зѣль-
наго своего плача. Они же едва проглаголаша другъ
ко другу; и рече Марія Марфѣ: Когда мужъ твой Ю-
аннъ умре? И отвѣща Марова: оного лѣта и оного дни
п часа мужъ мой умре. Тако и Марія рече: сестро моя
милая! Веліе то чюдо показа Богъ надъ нами! от еди-
наго дни и часа вдовство свое плачемъ съ тобою: в
тоже время и мой мужъ Логинъ умре! И тако слезы
къ слезамъ прилагаше, и плакастася горко, поминая
безсовѣтіе мужей своихъ, и о своемъ многихъ лѣтѣ не-
свиданіемъ. (даніи) Потомъ же, размышляя о судьбахъ

Божіихъ, и глаголаша обѣ вкупѣ: о непизреченная пре-
мудрость Спасителя нашего Христа! О пеисчерпаемыя
глубины милосердія своего! Излія на насъ убогихъ благ-
одать свою! Како многія лѣта не слышахомъ другъ
про друга, а нынѣ видимъ над собою благодать Бо-
жію! И возрадовостася великою радостію о своемъ сви-
даніи. Потомъ же повелѣ (ша) рабомъ своимъ учредить
транезу, и тако веселяся и радуяся, пивши и ядши, по-
томъ и рабъ своихъ насыщая доволно.

И скончавшу же ся тому дни, и бысть нощь; óни
же обѣ сестрѣ легше на единомъ одрѣ спати и яви-
ся (ша) имъ Ангелъ Господень въ тонцѣ снѣ и да-
де Марѣ злата, а Маріи сребра, и повелѣ имъ въ
златѣ сливъ животворящій крестъ Господень, а въ
сребрѣ ковчегъ кресту Господню, и рече имъ: за-
утра кого на встрѣчѣ узрите нерваго человѣка, то-
му отдайте злато и сребро: той же вамъ крестъ и
ковчегъ построптъ. И убудистася отъ сна и поско-
чивши скоро отъ ложа своего, нападе на нихъ страхъ
великъ о видѣніп томъ. И повѣдаста другъ другу: како
явился имъ во снѣ ангелъ Господень, и како даде имъ
злато и сребро, и что повелѣ имъ творити; и очютив-
шася обѣ, и обрѣтше Марова въ рукавѣ срачицы своея
вданное ей отъ ангела злато, а Марія обрѣте у себя
сребро, и возрадовастася великою радостію. О непизре-
ченной благодати Божіи! Како во снѣ дадеся имъ зла-
то отъ ангела, тако и на явѣ бысть! Потомъ же Марова
и Марія новѣде въ Муромъ къ своимъ сродникомъ сви-
дапія ради, и мало отъиде отъ того мѣста въ путь
свой, и видѣша трехъ старцевъ достолѣнныхъ зѣлю и
съдинами украшеныхъ, грядущихъ къ нимъ прямо. Мар-
ова же и Марія увидѣша старцовъ и познаша ихъ по ви-
дѣнію ангелову; и страхомъ содержими, и воставше,
поклоншася онѣ старцемъ до земли, и повѣдаша имъ
о видѣніи ангеловъ все поряду, о златѣ и сребрѣ, и
како повелѣ имъ отдати злато и сребро первымъ лю-
демъ на встрѣчю пути сего, и повелѣ въ златѣ слити
животворящій крестъ, а въ серебрѣ ковчегъ сему кре-
сту Господню. Что вы намъ сотворите, честніи отцы,

ЛЕГЕНДА О МАРОФІ І МАРИИ.

57

видимъ мы убогіи, вашю святость. Старцы же отвѣщала к нимъ: буди благодать Божія съ вамі! Мы того ради к вамъ придохомъ. Марова же и Марія от даде злато и сребро старцемъ съ великою радостію. Старцы же прияша злато и сребро, отъидоша въ путь свой.

Марова же, ни о чемъ сумнялся, поѣде в путь свой, поятъ же и Марію сестру свою с собою, и приѣде в Муромъ в свой ей домъ. И призвавъ свои сродники, и друзи, и сосѣди ближнія, Марова же обрадовалась о неизреченной милости Божіей; п повѣда сродникомъ своимъ все поряду, како обрѣла сестру свою Марію, и о видѣніи ангеловъ, и о вданномъ намъ златѣ и сребрѣ, и како отдаша злато и сребро тремъ старцемъ на строение креста Господня. Сродники же Маровы и Маріи, не познавше дѣла Божія, роптаху на ня и рѣша: безумніи есте жень! обрѣтосте толку казну и погубете ю! Како невѣдомымъ и незнаемымъ отдасте толко злата и сребра? Или злѣ во градѣ мастеровъ нѣтъ, кому крестъ Господнь построити? И ропташа много несмысленіи, послаша рабъ своихъ по многимъ дорогамъ и по малыумъ стезямъ на взысканіе тѣхъ старцевъ возвратити къ себѣ. Послѣди же тѣхъ посланныхъ рабъ, по совѣту праведныхъ тѣхъ женъ, а своихъ сродницъ, Маровы и Маріи, по глаголу ихъ, понданша съ ними на то мѣсто, гдѣ намъ явись ангелъ Господнь и вдаде имъ злато и сребро, и на коемъ мѣстѣ то злато и сребро отдаша тѣмъ старцемъ.

По времени же нѣкоемъ, приближающимся имъ къ тому мѣсту, гдѣ отдаша старцемъ злато и сребро, и узрѣ (ша) поздалеча грядуща къ нимъ три старцы; и несождаша съ собою животворящій крестъ Господнь златый въ ковчезѣ сребряномъ. Марова же и Марія, познавъ дѣло Божіе, увидѣвше старцовъ, текше къ нимъ со сродниками своими скоро, и поклонистася старцемъ до земли, и

припадше со слезами къ честнымъ ногамъ ихъ, и рѣша къ нимъ: святче Божіи! вы ли есте на семъ мѣстѣ явистася намъ и взята у васъ убогихъ вдовницъ вданное намъ отъ ангела злато на строение животворящаго креста и сребро на сотворение ковчега кресту Господню? И отвѣщавше оные святые три старцы: мы взяли у васъ злато и сребро, и содѣла ли) животворящій крестъ въ томъ златѣ, а въ сребрѣ ковчегъ кресту Господню. И рѣша старцы Маровъ и Маріи: буди благодать Божія с вамъ и по вѣрѣ вашей Богъ дарова вамъ! молитесь душамъ ванимъ на спасеніе, а міру на сохраненіе, и на очищеніе душамъ и болящимъ на исцѣленіе! И рѣша старцы: примите дарованіе вамъ от Бога, честный и животворящій крестъ Господнь и ковчегъ! Они же прияша с радостію великою: и моляша Марова и Марія и сродницы ихъ старцовъ; святче Божіи! поѣдайте намъ: откуду есте пришли сѣмо? Они же отвѣшаша: от Царяграда! И рече Марова: Господине мой! кони мѣсяцы и деньми дойде до сего мѣста? Ониже отвѣшаша имъ: третій часъ. Потомъ же невидими быша. Марова же и Марія со сродниками своихъ придоша в домъ свой с великою радостію славяще Бога, и пресватую его Богоматерь, и призвавъ священники, и молебная совершая честному и животворящему кресту Господню, и моля Бога, дабы явилъ имъ Богъ, гдѣ поставить честный крестъ и молитися. Явишесь животворящій крестъ Господень во снѣ, и бысть имъ гласъ отъ креста Господня: поставите мя въ церкви соборной архистратига Миханіла архангела от сего мѣста едино поприще, и тутъ молитесь. Тако и бысть; и до нынѣ всѣмъ нодаетъ исцѣленіе с вѣрою приходящимъ к нему и молиящимся. Мѣсто же въ Муромскомъ уѣздѣ, в Унженскомъ стану, на рѣкѣ на Унжѣ, на погостѣ.

8

58

ПАЯТНИКИ СТАРИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

ВТОРОЙ ВАРІАНТЪ.

(Имп. Публ. Библ. otd. XVII № 35.)

СНАЗАНИЕ О НЯВАСНИ ЧЕСТНАГО И ЖИВОТБОРАЩАГО КРЕСТА ГАНИА ИЖЕ В МУРОМЖСКОМЖ ПРЪДЕЛЕ НА
РЕКЪ НА УНЖЕ У ЦЪРКВИ АРХАНГЕЛА МИХАИЛА.

Бѣша двѣ сестрѣ спиклицки дщери, имя единой Марія, друзей же Мароѣа. И посягну Марія за нѣкоего мужа, именем Юанна въ Муромстей области; Мароѣа же вдана бысть мужев, именем Логина в Рязанскую область. Бѣже Юаннъ спиклицка роду, но имѣніем не богатать; Логинъ же бѣ родомъ меньши юаннова отчества, а имѣніем богатъ зело; и случился имъ быти купѣ у родителей жень своихъ на пиру и бысть промежъ пими прия о первосѣданіи ихъ. Юаннъ бо хотя выше сѣсти Логина по своему отчеству; Логинъ же недаде ему мѣста, богатства своего ради. И от того времени много лѣтъ между себя не звахусл и не схождахуся сами, и жень не отпускаху, написаніемъ не ссылахуся до умертвія своего. И по мнозехъ лѣтехъ Юаннъ и Логинъ, преждереченная мужа, умроста обо во единъ день и часъ, а жены ихъ, Марія и Мароѣа, ни едина о сихъ не вѣдаше, но каяждо о себѣ быста в скорбѣ и в печачали. И помысли Марія в себѣ, глаголя: поѣду к зятю своему. Логину, и вижду сестру свою, и аще онѣ возмють мя, п азъ учну у нихъ пребывати; аще ли не возлюбятъ, и азъ у сестри прощеніе прию. Мароѣа же сестра ея сія же помысли, глагола в себѣ: поѣду к зятю своему Юанну и к сестрѣ своей, и вижду, п аще они мя призратъ, и язъ пмѣніемъ своимъ наполню ихъ, и будутъ онѣ богаты и славны, якоже былъ мужъ мой по своему отчеству. Яже помыслиша, тако п сотвориша. И поѣдша во единъ день из домовъ своихъ. И срѣтостася на пути, п сташа станы особы, а не купѣ, не вѣдиху бо ся кто есть; и послаша меншая се-

стра слугу своего прошати: кто есь стоитъ? Сама же помысли въ себѣ: егда будетъ сестра моя, то вкупѣ снимется; аще мужеска полъ, то отидемъ подале. И пришедъ слуга, вопросы, и увѣдевъ, яко ѣдетъ вдова от Мурома к сестрѣ своей; слуга же, отшедъ, повѣда госпожѣ своей. Она же рече: снимися купѣ. И снидошася, и поклонишася между себѣ и цѣловастася, но не познастася, яко сестры еста, донеже увѣдевше от вопрошенія именъ и отчества, и от того познашася, и начаша лобызатися со слезами и радостію, и скорбѣти о мужѣ, и еже биху не в любви, быста мужа ихъ и скончастася, и не точію о нихъ, по паче о себѣ, еже толко лѣтъ не выдахуся, ни писаніемъ не возвѣщахуся, и о семъ радовахуся, еже даде имъ Богъ видѣтъся на кончинѣ вѣка ихъ. П уготовиша ту трапезу, п ядша и ппша в славу Божію, п веселяхуся, и опочити начаша на томъ мѣстѣ, и не спаху совершенне, ниже бдѣти можаху. И в мгновеніи очеese явися имъ во снѣ ангелъ Господень, и вдавъ имъ злато и сребро, Мароѣ злато, а Маріи сребро, и повелѣ имъ то злато и сребро вдати первому человѣку, вже по сему пути заутро пойдетъ, они же взяша во снѣ злато и сребро, и завертѣша себѣ за рукова, и возбудишася от сна, и повѣдати начаша сестра едина друзей, глаголя: явися мнѣ во снѣ ангелъ Господнь и вда мнѣ, глаголя: прислалъ к тебе злато по твоей вѣрѣ; сотвори в немъ животворящей крестъ! И посмотрѣ у себе злата за руководомъ, ите за руководомъ на явѣ. И повелѣ ми, рече, то злато отдати первому человѣку, иже днесъ пой-

ЛЕГЕНДА О МАРОФЬ И МАРИИ.

59

детъ путемъ свмъ. Марія рече: такожде и мнѣ, сестро,
явися ангелъ Господень, вда ми сребро и повелѣ також-
де отдати и сотворити животворящему кресту ковчегъ.
И посмотрѣвъ, обрѣте у себя за руководомъ сребро, и
наче плакати со слезами и радостію, Богу молитвся о
томъ предивномъ чюдеси, уже одари имъ Господь Богъ
таковую благодать. И абіе узрѣша три мниха гряду-
ща путемъ, и призваше ихъ к себѣ, повѣдаша имъ
вся поряду прежде реченная: како явися имъ ангелъ
Господень во снѣ и вда имъ злато и сребро, и повелѣ
имъ в златѣ сотворити крестъ Господень, а в сребрѣ ков-
чегъ, и повелѣ имъ взяти. И отвѣщаша имъ мнис: мы
того ради к вамъ придоша (хомъ). Они же о томъ не по-
скорбѣша ни мало, и вдаша мнихомъ злато и сребро, и
повелѣша сотворити в златѣ крестъ, а в сребрѣ ковчегъ;
мниси же взяша злато и сребро, и придона путемъ
своимъ; сестреницы же отидона в Муромъ к сродин-
комъ свопмъ, и повѣдаша имъ вся бывшая. Сродинцы
же начаша на нихъ роптати, еже они таковую благо-
дать отдаша невѣдомымъ старцемъ: и.п. здѣ во градѣ
нѣсть хитрецовъ кому в томъ златѣ сотворити честный
крестъ, а в сребрѣ ковчегъ? И отвѣщаша имъ сестре-
ницы: намъ тако повелѣ явпыйся на ономъ мѣстѣ! И
собрашася к нимъ много множество людей, и начаша
урежати еже гнати в слѣдъ старцевъ онѣхъ, ради
злата и сребра, даннаго имъ. И сотвориша совѣтъ та-
ковъ: да единъ господинъ с чужимъ рабомъ, а рабъ

с чужимъ господиномъ, дабы тѣхъ мниховъ гдѣ обрѣ-
сти и не утавти между собою злато и сребра. И егда
восхотѣша ѣхати в разные пути, и абіе узрѣша тіп
сихъ тріехъ старецъ грядущихъ, несущихъ животворя-
цій крестъ, сотворенъ в златѣ, и в сребрѣ ковчегъ. И
начаша младыя юноши к нимъ прикасатися, старцы
же рѣша имъ: идѣже совѣщашася, тако и грядите. И
узрѣша се бояре и велможи, запретиша юношамъ, да
не оскорбятъ мниховъ, и сами сидона с коней, покло-
нишася имъ, и пріяша ихъ честно; они же пріидона
ко онѣмъ двумъ сестрамъ. Рѣша Марѣфь и Маріѣ: иже
явися вамъ во снѣ ангелъ Господь, и вда вамъ злато
и сребро, сотворити повелѣ в немъ господень животво-
рящій крестъ и ковчегъ, и се вама сотворили на дол-
голѣтство, а міру на цецѣленіе! И вопросиша ихъ: гдѣ
они быша? Они рѣша: во Царѣградѣ. И паки вопроси-
ша ихъ: колико имъ из Царяграда? Они же рѣша: тре-
тій убо есть часъ! И вопросиша ихъ: что убо готовити
имъ на трапезу ясти? Они же рѣша: мы не требуемъ
ясти; вамъ повелѣ Богъ пити и ясти! И се рѣша,
невидими быша. И потомъ явися онѣмъ объма сестрамъ
животворяшій крестъ Господень, да поставятъ его в
церкви архангела Михаила. И сотвориша тако. Идже
есть и до нынѣ животворяшій крестъ Господень, то-
читъ непрезеченная чюдеса всѣмъ молящимися ему с
вѣрою и до сего дьне. Ему же слава, и нынѣ, и при-
сно, и во вѣки вѣкомъ. Аминь.

ПОВЪСТЬ

ОБЪ УЛЬЯНІИ МУРОМСКОЙ.

(Импер. Публ. Библ. Русск. рукоп. inº отд. I, № 35.)

Во дни благовѣрнаго царя и великаго князя Юанна Василіевича всея Русіи, от его царьского двора, бѣ мужъ благовѣренъ и нищелюбивъ, именемъ Іустинъ, порекломъ Недіорѣвъ, саномъ ключникъ, имѣя жену такову же боголюбиву и нищелюбиву, именемъ Стефаниду, Григорьеву дцерь Церлуккина; отъ града Мурома; и живяста во всякомъ благовѣріи и чистотѣ, и имяста сыны и дщери, и много богатьства, и рабъ множество; от него же родися сія блаженная Улияна. Бывши же ей 6 лѣтъ, оумре мати ея, и поятъ ю в предѣлы моуромъскіе баба ея, матери ея мать, вдова Анастасія Никифора Дубенскаго, во всякомъ благовѣріи и чистотѣ; 6 же лѣтъ и оумре баба ея, и по заповѣди ея, поятъ ю к себѣ тетка ея, Наталія Путпілова жена Арапова. Сія же блаженная Улияна отъ младыхъ ногтей Бога возлюби и Пречистую Матерь, помногу чтяше тетку свою и дщери ея, и имѣя во всемъ послушаніе и смиреніе, и молитвѣ и постоу прилѣжаше, и того ради от тетки много сварима бѣ, а от дщере ея посмѣхаема: и глаголаху ей: о безоумная! что в толицѣй младости плоть свою изнуряешіи, и красотоу дѣвьственную погубшіи? И ноуждаху ю рано ясти и пити; она же не вдаяшеся воли пхъ, но все со благодареніемъ пріпмаше, и с молчаніемъ отхождаше; по-

слушаніе имѣя ко всякому человѣку, бѣ бо из млада кротка и молчалива, не буява, не величава, и от смѣха и всякія игры отгребашеся; аще и многажды на игры и на пѣсни пустопные от сверъстницъ нудима бѣ, она же не приставаше к совѣту ихъ, недоумѣніе на ся возлагаша, и тѣмъ позити хотя своя добродѣтели; точію в придивномъ и в пяличномъ дѣлѣ прилѣжаніе велие имяше, и не утасаше свѣща ея вся нощи; а иже спроты и вдовы немощныя в веси той бяху, и всѣхъ объѣшиваше, и всѣхъ ноужныхъ и больныхъ всяцѣмъ добромъ назпраше, яко всѣмъ дивитися разуму ея и благовѣрію; и вселися в ню страхъ Божій. Не бѣ бо в веси той церкви близъ, но яко два поприща; и не лучися ей в дѣвичествѣ возрастѣ в церковь приходиши, ни слышати словесъ Божіихъ почитаемыхъ, ни учителя учаща на спасеніе иколиже, но смысломъ бо господнимъ наставляема нраву добродѣтельному. Егда же достиже 6-ю на 10 лѣта, вдана бысть моужу добродѣтельну и богату, именемъ Георгію, прорекломъ Осорьину, и вѣнчани быша от суцаго ту попа, именемъ Потапія, въ церкви праведнаго Лазаря, в селѣ мужа ея; сей поучивъ ихъ по правиломъ святымъ закону Божію; она же послуша ученія и наказанія внятно, и дѣломъ исполняше. Еще бо све-

64

ПАМЯТНИКИ СТАРШИНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

кру и свекрови ея в животѣ союцимъ, иже видѣвъше
ю возрастомъ и всюю добротою исполнену и разумну,
и повелѣста ей все домовное строение правити, она
же со смиреніемъ послушаніе имяя к инимъ, ии в чемъ
не ослушася, ии вопреки глагола, но почиташе я и
вся повелѣнная ини испретковенно совершыаше, яко
всѣмъ дивитися о ней; и многимъ искушающимъ ю в
рѣчахъ и во отвѣтѣхъ, она же ко всякому вопросу
благочиненъ и смысленъ отвѣтъ даяше; и вси дивляху-
ся разумою ея и славяху Бога: по вся же вечеры до-
вольно Богу моляшеся и колѣнопреклоненія по 100 и
миожае, и вставая рано по вся утра, такоже творяше
и с моужемъ своимъ; егда же мужу ея на царьскихъ
службахъ бывающи лѣто или два, иногда же по три
лета во Асторохани, она же в та времена по вся но-
щи безъ (сна) пребывающи, в мольбахъ, и в руковѣліп,
в рядине, и в пяличномъ дѣлѣ, и то продавъ, нищимъ
цѣну даяше и на церковное строение, многу же мило-
стыню отай творяше в ноци, в день же домовное
строение правяше; вдовами и спроты, акп истовая мать,
печашеся, свопми руками омыя и корьмя и напаляя:
рабы же и рабыни удовяше пищепо и одеждею, п дѣ-
ло по силѣ полагаше, и никого простымъ имененъ наз-
ваше, и не требоваше воды ей на омовеніе рукъ по-
дающаго, ни самогъ разрѣшающа, но все сама собою
творяше, а неразоумныя рабы и рабыни смиреніемъ и
кротостію наказуя, и справляше, и на ся вину от-
лагаше, и никого не оклеветаше, но всю надежду на
Бога и на Пречистую Богородицу возлагаше, и велика-
го чюдотворыца Николу на помощь призываше, отъ
него же помощь иримаше. Во едину же нощь, воставъ
по обычаю на молитву, без мужа, бѣсѣ же страхъ и
ужасъ великъ напущаху ей, она же, млада еще и не-
пскусна, тако убояся, и ляже на постели, усну крѣп-
ко, увидѣ много бѣсы пришедша на юю со оружіемъ,
хотяще ю убити, рекуще: аще не престанешъ такова-
го начинаніи, абіе погубимъ та; она же помолися Богу
и Пречистой Богородицѣ и святому Николѣ, п явися
й святый Никола держа кингу велику, и разгна бѣ-

сы, яко дымъ бо изчезоша, и воздвигъ десницу свою,
благослови ю, глагола: діци моя, мужайся и крѣпися,
и не бойся бѣсовъскаго прещенія! Христосъ бо мы
повелѣ тебе соблюдати отъ бѣсовъ и злыхъ человѣкъ!
Она же абіе от сна возбонювъ, увидѣ явѣ моужа изъ
храмыны дверьми изшедংша скоро акп молію; и вос-
тавъ скоро, иде во слѣдъ ея, и абіе певидимъ бысть,
но и притворъ храмыны тоя крѣнко запертъ бяше; она
же оттолѣ извѣщеніе пріємши, возрадовася, славя Бога,
и паче перваго добрыхъ дѣлъ прилѣжаше.

По малѣ же Божію гнѣву руоскую землю постигъшу,
за грѣхи нашы, гладу велику зѣло бывшу, и мнози отъ
глада того помирааху; она же многу милостыню отай
творяше, взимаше пищу оу свекрови на оутренее и на
полѣденное ядение, и все нищимъ гладнымъ даяше,
свекры же глагола ей: какъ ты свой нравъ премени?
егда бѣ (у) Христа Бога изоблие, тогда не могохъ та к
раннему и полоуденному ядению принудити, а вынѣ
егда оскудѣніе пищи, п ты ранне п полѣдиевное яде-
ніе взимаштъ! Она же, хотя утаитися, отвѣща ей: егда
не родихъ дѣтей, не хотящемися ясти, и егда начахъ
дѣти родити, обезсилѣхъ, и не могоу не ясти не то-
чію в десь, но п нащюю множицею хошетъмися ясти,
но срамляюся у тебе просити. Свекры же се слышавъ,
рада бысть, и посылаше ей пищу довольну не точію
в день, но и в нощь; бѣ бо у нихъ в домоу всего
облино, хлѣба и всѣхъ потребъ. Она же отъ свекрови
пищу припая сама, а не ядяше, гладнымъ все раз-
даяше; и егда кто умирааше, она же наймаше омыва-
ти, п погребальной даяше и на погребеніе сребреники
даяше, а егда в селѣ ихъ погребахутъ мертвыхъ кого
вибоуди, о всякомъ моляся о отпущеніи грѣхъ. По ма-
лѣ же моръ бысть на люди силенъ, и мнози умирааху
пострѣюмъ, п оттого мнози в домѣхъ запираахуся п
уязвенныхъ пострѣюмъ в домъ не пущаху, и ризамъ
не прикасахуся; они же, отай свекра п свекрови, яз-
венныхъ многихъ свопма рукама в бани омывая цѣли-
ше, и о истѣленіи Бога моляше, и аще кто умирааше,
она же многи сироты свопна руками омывъ и погре-

ПОВЪСТЬ ОБЪ УЛЬЯНИЮ МУРОМСКОЙ.

65

бати наймая, и сорокоустъ даяше. Свекру же и свекрови ея въ глубоцѣй старости во иноцѣхъ умершимъ, она же погребе ихъ честно: многу милостыню и сорокоусты по нихъ разда служити по нихъ литоргію, и в домоу своемъ покой мнихомъ и нищимъ поставляше во всю 40-цу во вся дни, и в темпицы милостыни посылаше. Моужу бо ея в то время на сложьѣ во Астарохани три лѣта и болѣ бывшу, она же по нихъ много имѣнія в милостыню истроши, не точію в ты дни, но и по вся лѣта творя намять умершимъ. И тако поживъ с моужемъ лѣта довольна во мнозѣ добродѣтели и чистотѣ по закону Божію, и роди сыны и дщери. Ненавидяй же добра врагъ тщашеся спону ей сотворити; часты брани возвизhasя въ дѣтехъ и рабѣхъ; она же вся, смысленно и разоумно разсуждая, смиряше; врагъ же наусти раба ихъ: и уби сына ихъ старѣйшаго; потомъ и другаго на службѣ убиша; она же вмалѣ о ней (о семъ) оскорбися, но о душяхъ ихъ, а не о смерти, но почти ихъ пѣніемъ, и молитвою, и милостынею; потомъ моли моужа отпустити ю в монастырь; и не отпусти, но совѣщавшееся вкоупѣ жити, а плотнаго совокупленія не имѣти. И оустрон емоу обычную постелю, сама же с вечера по мнозѣ молитвѣ возлегаше на пещи без постели, точію дрова острыми странами к тѣлу подстилаше, и ключи желѣзны под ребра своя подлагаше, и на тѣхъ мало сна пріимаше, донеже рабы ея усыпааху, и потомъ вставаше на молитву, во всю нощь и до свѣта, и потомъ въ церковь вхожаше к заоутрени и к литоргіи, и потомъ ручному дѣлу прилѣжаше, и домъ свой богоугодно строяше, рабы своя довольно пищемъ и одѣяніемъ удовляше, и дѣло комоўждо по силѣ задавааше, вдовами и сироты печашеся, и бѣднымъ во всемъ помагааше.

И поживъ с моужемъ 10 лѣтъ по разлученіи плотнѣ, мужу ея преставльшуся, она же погребе и честно, и почти пѣніемъ и молитвами, и сорокоусты, и милостынею, и паче мірская отверже, и печашеся о душѣ, какъ угодити Богу, ревноуя прежнимъ святымъ женамъ, моляся Богу, и постсяя, и милостыню безмѣрну творя, яко мно-

гажды не остати у нея ни единой сребреницы, и займая даяше нищимъ милостыню, и въ церковь во вся дни хождааше к пѣнію. Егда же прихождаше зима, взимаше у дѣтей своихъ сребреники, чим устроити одежду, и то раздая нищимъ, сама же без теплыхъ одежды в зиму хождааше, в саноги же босыма ногама обувашеся, точію под нозѣ своѣ орѣховы скорлупы и чрепіе острое вмѣсто стелекъ подкладаше, и тѣло томяше. Во едино же время зима бѣ студена зѣло, яко земли разсѣдатися отъ мраза; она же нѣколико время к церкви не хождаше, но в домоу моляся Богу. Во едино же время зѣло рано попоу церкви тоя пришедшу едино му в церковь, и бысть емоу гласъ от иконы богородичны: шедъ, рны милостивой Ульяничи, что в церковь не ходить на молитву? и домовная ея молитва богоприятна, но не яко церковная; вы же почитайте ю, уже бо она не меньши; 60 лѣтъ, и Духъ Святый на ней почіетъ! Попъ же в велицѣмъ оужасѣ бывъ, абіе пріпѣд к ней, падъ при ногу ея, прося проценіа, и сказа ей видѣніе. Она же тяжко внятъ, еже онъ повѣда предъ многими, и рече: соблазнился еси, егда о себѣ глаголеши; кто есмь азъ грѣшнице, да боуду достойна, сего нарицанія! И закая его не повѣдати никомоу, сама же иде въ церковь и с теплымъ слезами молебная совершивъ, цѣлова икону Богородицыну, и оттолѣ болѣ подвизася к Богу, ходя к церкви, по вся вечеру моляшеся Богу во отходной храминѣ; бѣ же ту икона Владыцына и святаго Николы. Во единъ же вечеръ вниде в ию по обычаю на молитву, и абіе бысть храмина полна бѣсовъ со всякимъ ороужіемъ, хотяху оубити ю; она же помолися Богу со слезами; и явися ей святый Никола, имѣя палицу, и прогна ихъ от нея; яко дымъ исчезоша; единого же бѣса поймавъ моучаше; святою же благослови крестомъ, и абіе невидимъ бысть. Бѣсъ же плачи, вопіяше: азъ ти многу спону творяхъ во вся дни: возвизахъ брань в дѣтехъ и в рабѣхъ, к самой же не смѣяхъ прибіжитися ради милостыни, и смиренія, и молитвы. Она бо безпрестани, в рукахъ имѣя четки, глаголя Исусову молитву;

9

66

аще ядаше и ніяше, ли что дѣлая, непрестанно молитву глаголаше; егда бо и ночиваше, уста ея движастася и утроба подвипаста (ся) на славословіе божіе; многажды видѣхомъ ю сиящу, а рука ея чотки отдвинąше. Бѣсъ же бѣжа от нея, вошіяше: многу бѣдоу нынѣ прияхъ тебе ради, но сотворю ти спону на старость гладомъ измирати, не чюжихъ корьмити! Она же знаменася крестомъ; исчезе бѣсъ от нея; она же к намъ прииде оужасна вельми и лицемъ премѣнися; мы же видѣхомъ ю смущену, вопрошахомъ, и не повѣда ничтоже. Не по мнози же сказа намъ тайно и зановѣда не рещи никомоу.

И поживъ во вдовъстьѣ 9 лѣтъ, многу добродѣтель показа ко всѣмъ, и много имѣнія в милостыню разточи, точію ноужные потребы домовъные оставляше, и пищу точію годъ до года разчиташе, а избытокъ вся требующий растакаше: и продолжися животъ ея до царя Бориса. В тоже время бысть гладъ крѣпокъ во всей роусстѣй земли, яко многимъ от ноужды скверныхъ мясъ и человѣческихъ племей вкушати, и множество человѣкъ неизчетно гладомъ изомроша. В домоу же ея велика скоудость пищи бысть и всѣхъ потребныхъ, яко отнюдъ не прорасте из земли всѣеное жита ея, кони же и скоты изомроша; она же моляше дѣти и рабы своя, еже отнюдь ничемоу и татьбѣ не косноутися, но еліко оставшься скоты, и ризы, и сосуды вся распода на жито, и от того челядь корьмяше, и милостыню довольную даяше, и в нищетѣ обычныя милостыни не розостася, и ни единого от просящихъ не отпусти тща, дойде же в послѣднюю нищетоу, яко ни единому зерну остатися в дому ея, и о томъ не смяテся, но все упованіе на Бога возложи. В то бо лѣто преселися во гно село в предѣлы нижеградъцкія, и не бѣ тоу церкви, но яко два поприща; она же старостію и нищетою одержима, не хождаше к церкви, но в дому молящися, и о томъ немалу печаль имяше, но поминая святаго Корнилия, яко не вреди его п домовная молитва и иныхъ святыхъ. Велицѣ же скудости умножились в

домоу ея, она же распусти рабы на волю, да не изнырятся гладомъ, от них же добиразсоудніи объщахуся с нею терпѣти, а иніи отъидоша, она же со благословеніемъ и молитвою отпусти я, не держа гнѣва ни мало, и повелѣ оставшимъ рабомъ собирати лебедоу и кору древяноую, и в томъ хлѣбъ сотворитъ, и от того сама съ дѣтыми рабы питашеся, и молитвою ея бысть хлѣбъ сладокъ; от того же нищимъ даяше, и никого нища не отпусти; в то бо время без числа нищихъ бѣ. Сосѣди же ея глаголаху нищимъ: что ради взялъ (?) нимъ (къ нимъ?) в домъ ходите? она бо и сама гладомъ измираетъ! Они же повѣдаша имъ: многи села обходимъ п чистъ хлѣбъ вземлемъ, а такъ в сладость не ядохомъ, яко сладокъ хлѣбъ вдовы сея. Много бо име ни ея не вѣдашу. Сосѣди же изобильный хлѣбъ (имѣюще?) посылалу в домъ ея просити хлѣба вскушующа и такоже свидѣтельствующа, яко вельми хлѣбъ ея сладокъ, и дивися человѣку (?) к себѣ горазди рабы ея печь хлѣбовъ, п не разумѣюще яко молитвою ея хлѣбъ сладокъ. Потерпѣ же в той нищетѣ два лѣта, не оочагались, ни смутися, ни поропта, и не согрѣши ни во устахъ своихъ, и не дастъ безоумія Богу, и не изнеможе нищетою, но наче первыхъ лѣтъ весела бѣ.

Егда же приблизились честное ея преставленіе, и разболѣсья декабря в 26-й день, и лежа 6 дней: въ день лежа моляшеся, а в нащи воставая моляшеся Богу особь стояше, никимъ поддержима, глаголаше бо: и у больнаго Богъ истязоуетъ молитвы духовныя. Гennaря въ 4-й день, свитающу дню, призва отца духовнаго, и причастися святыхъ тапнѣ, и сѣдъ призвала дѣти и рабы своя, и поучая о любви, и о молитвѣ, п о милостыни, п о прочихъ добродѣтельѣхъ, прирече же и се: желаніемъ возжелахъ ангельскаго образа, иноческаго не сподобихъся грѣхъ моихъ нищеты ради, понеже недостойна быхъ грѣшница сый убогая, Богу такъ извольшу, слава праведному судоу его. И тоутъ повелѣ уготовити кадило, и едіямъ положити, и цѣлова вся соющая ту, п всѣмъ мирѣ и процященіе дастъ, возлеже, и прекрестися трижды, объвивъ

ПОВЪСТЬ ОБЪ УЛЬЯНИИ МУРОМСКОЙ.

67

чотки около руки своей, посдѣднее слово рече: слава Богу всѣхъ ради! в роуцѣ твои, Господи, предаю духъ мой, аминь! И предаетъ доушу свою в роуцѣ Божіи, его же возлюби, и вси видѣвше около главы ея кругъ златъ, якоже на иконахъ околъ главъ святыхъ пишется; и омывше положьше ю в клѣтѣ; и в той нощь видѣша свѣтъ и свѣща горяща, и благоуханіе веміе повѣваше ис клѣти тоя; и вложьше ю во гробъ дубовый, везоша в предѣлы муромскія, и погребьше у церкви праведного Лазаря подлѣ моужа ея в селѣ Лазаревѣ за четыре версты отъ града, в лѣта 7112 гennaря въ 10 день.

Потомъ над нею поставиша церковь теплую во имя архистратига Михаила, надъ гробомъ ея луччася пещи быти, земля же возрасташе надъ нею по вся лѣта. И бысть в лѣто 7122 го августа въ 8 день преставился сынъ ея Георгій, и начаша въ церкви копати емоу могилу, в притворѣ между церковію и пещію, бѣ бо притворъ той без моста, и обрѣтъже гробъ ея на верхоу земли цѣлъ, неврежденъ ничимъ, и недоумѣваху чій есть, яко от многихъ лѣтъ не бѣ той погребаемаго. Того же мѣсяца въ 10 день погребше сына ея Георгія подлѣ гроба ея, и пондоша в домъ его учредити погребателей. Жены же бывѣшыя открыша гробъ и видѣша полнѣ мура благовонна, и в той часъ от оужа-

сти не повѣдаша ничтоже; по отшествіи же гостей сказаша бывѣшая. Мы же, слышавъ, удившомся, и открывши гробъ, видѣхомъ такъ яко жены рѣша от оужасти, начерпахомъ малъ сосоудецъ мура того, и отвезохомъ во градъ Муромъ в соборную церковь, и бѣ в день аки квасъ свекольный, в нощи же сгустѣващеся аки масло баграновидно, тѣлеси же ея до коньца от оужасти не смѣяхомъ досмотрѣти, точію видѣхомъ нозѣ са и бедры цѣлы соуща, главы же ея не видѣхомъ; того дѣли, понеже на коньцѣ гроба бревно пещьное налегаше, от гроба же под пещь скважня, ею же гробъ той пс под пещья идяше на востокъ с сажень, доньдеже пришедъ ста у стѣны церковныя. В той же нощь мнози слышаху у церкви тоя звонъ, и мнѣша пожаръ, и прибѣгше, не видѣша ничтоже, точію благоуханіе исхождаше, и мнози слышавше п прихождаху, и мазахуся муромъ тѣмъ, и облегченіе отъ различныхъ недугъ пріимаху. Егда же муро то раздано бысть, нача подлѣ гроба исходити перьсть, аки песокъ, и приходятъ болящіи различными недоуги и обътираются нескомъ, тѣмъ и облегченіе пріемлютъ и до сего дня. Мы же сего не смѣяхомъ писати, яко не бѣ свидѣтельство.

СКАЗАНІЕ
О ПЛѣННОМЪ ПОЛОВЧИЙЪ.

С ПОЛОВЧИНЪ, ЕГО ЖЕ ПРЕДА НА ПОРУКУ НЕКЪИ ХРИСТІАНИИ ИСКУПА ДЪАЛА СВАТОМУ НИКОЛЪ.

(Импер. Публ. Библ. рукоп. in fº 293).

Бѣ нѣкѣй человѣкъ цѣломоудренъ и смысленъ въ
славнемъ градѣ въ Киевѣ, имѣ вѣроу вѣлику и лю-
бовь ко святому Николѣ, и не вѣмъ коею притчею
сѣдяше оу него Половчинъ все лѣто желѣзы шкованъ;
во единъ же штѣ дней глагола ему крестияннѣ: доко-
лѣ хощели сидѣти оу мене? дай на себѣ пкупъ и
отпущю тѣ въ землю твою. Онъ же рече ему: аще мя
отпистиши, принесу ти искупъ; аще ли мѣ держиши,
не имѣю что ти дати. Христіанинѣ же рече ему: дай
по себѣ поруку; отпущю та. Половчинъ же рече ему:
ты самъ вѣси, яко нѣсть кто въ Руси поручаємَا по
миѣ! И глагола моу христіаниннѣ: хощели ли дамъ
та на порукоу святому Николѣ? Онъ же рече: не
знаю его, ни онъ мене; то како поручитьсَا по миѣ?
Христіанинъ же веде его в церковь и показа ему ико-
ну святаго Николы, глаголя: хощели ли сему та дамъ
на порукоу? Половчинъ же рече съ радостію: хощю;
аще мя пожалоуете и все привезу, имѣже долженъ
есмь тебѣ! Мнѣше бо яко ничтоже въ Руси вѣра че-
ловѣка того, еже ко святому Николѣ. Дивно бо есть,
братіе, како не смѣтеса, пуща сего пленника; ни по-
мысли въ сердцѣ своемъ: принесеть ли ему испкупъ
или не принесеть! Но едино во оумѣ имѣ порученіе
святому Николѣ и не иметь погиноути. И си рекъ чюд-

ный мужъ, отпусти плѣнника, давъ ему одѣніе и по-
требу на путь доволноу, и на конь свои всадивъ и
шбязь давъ, рече ему: брате, не мози солгати, ему же
сَا ес пшѣцалъ принести пкупъ или прислати; аще
ли же солжеши, извѣсто ти будн: не имаши оубѣжа-
ти руки поручившагоса по тебѣ. Онъ же рече: створю
все, ш немъ же глаголеши. И си рекъ, поклонивъсَا поѣ-
де. Едоущи же путемъ, злу мысль во сердцѣ смысливъ,
глаголаше: нѣсть смысла во истину въ Русин семъ,
еже мѣ предаетъ вбразу на поруку, на дскѣ написаноу,
Николѣ нарицаему, что ми можеть створити? нынѣ бо
не вважю его, ни шнѣ мене! како бо можеть доска хо-
дити или ђздити? аще бы и великоу человѣку далъ
мѣ на поруку, и того въ своей землѣ не боюсَا, ни
пискупа дамъ! И ту мысль пмѣ, пріѣха въ землю свою;
домашнин же его мнѣша такоже яко безъ ума шту-
щена; а не вѣдущи сплы Божіа и чудеси святаго Ни-
колы; безумні скотѣ гордящиса суетнымъ богатствомъ,
слышавши оу него, не бо тиса ему веляху своего по-
ручника, мнящи яко игру суща бывши, самѣ безумни
во игрѣ не радѣщи в семъ. Мало же дній мину, яві-
сَا ему истинный п неложный п незамедленный по-
мощникъ и поборникъ христьяномъ святый великий
Никола, глагола: знаеши ли мѣ, друже? Половчинъ же

72

рече: не знаю. Кто ты еси? И глагола ему святый Никола: не азъ ли поручихся по тебе, принести было ти искупъ хрѣстьянну шному, ты же что ради медлишни? се глаголю ти: повези на себѣ искупъ, да бѣды ти не сътворю! И си рекъ, не видимъ бысть. Половчинъ же дивися явленію, мящи ничтоже суть и скоро забы. Единою же всѣдъ на конь поѣха на полѣ, явися ему святый Никола, п исторже съ конъ, и побрāсе имъ, глагола: не рехъ ли ти, окаяние, повези на себѣ искупъ христянну оному, яко данъ ми еси имъ на поруку; и вскорѣ забылъ глаголанное мною, и се еще ти глаголю: пожалуй себѣ самъ: повези на себѣ искупъ; аще ли забудеши се, то оуздѣшни что ти будеть отъ мене. И си рѣкъ святый Никола къ нему, невидимъ бысть. Половчинъ же той всѣдъ на конь, поѣха въ домъ, на сердѣ имъя мысль повѣстй скоро искупъ, имъ бо некаку болезнь отъ втораго явленія святаго Николы; и бывшю ему во мнозѣ пити и во скотскомъ жити, забы и то, мна яко мимо шло и ничтожь ему будеть, якожъ и нынѣ мнозихъ видимъ: аще и законъ Божій свѣдѣть, егда найдеть болѣзнь на нихъ или бѣда велика, молятся Богови со слезами и на помощь призываютъ попы, и минси, и нищіи, глаголющи: господіе, помолитеса о насъ да помилуетъ ны Богъ васъ ради; тацѣ уже не будемъ ацѣ же нынѣ, но инъ обычай пріимемъ, иже Богу годно; разумѣваемъ, яко всуе молемъ въ житьи семъ; егда же дасть намъ Богъ тѣхъ молитвами, къ нимъ же вѣру приложиша, тогда забудоутъ, внегда полегчить имъ, еже ркоша въ болѣзни или въ бѣдѣ молящеса: и здрави бывше, тѣхъ озлобляютъ, ихже призываша на молитвоу, незнающе ихъ творѣтса, а на нищихъ гнушаются и возрити, аки безсмертѣ сотворшсą. Такожъ и сей поганій половчинъ, егда потрясе имъ явивъся святый Никола, тогда оубоясą его; егда же мину неколико дніи не являєся ему, тогда онъ забы. Неколи же потомъ за мало дній принчючиса сонму быти княземъ ихъ и вслможамъ, съѣхавшимсą мнозѣмъ, и тому Половичну туже пріѣхавшю, и егда ставшю на кони въ сонмици съ ними, сторѣе его съ конъ сила.

Божіа невидимая, всѣмъ зрящимъ и дивящимъсą, нача
терзати и порѣвати его, глагола: не рѣхъ ли ти, ока-
янне. повези на себѣ искупъ, да негорѣе ти сего бу-
деть: онъ бо хрѣстьянни теплою вѣрою прибеже ко
миѣ, и возверже печаль свою на мą, то како могу зрѣ-
ти его въ печали той; ты же, безумный варваръ, гор-
дый, не помяну моего порученіа, ни убоясą суда Бо-
жіа, яже приде на та скоро, ни моего перваго и вто-
рато явленіа! И глаголаше: и се нынѣ оуже въ трѣтьеп
авихъ ти ся, терпѣніе мукоу си (?) за преслушаніе!
Страшно же баше, братіе, видити мученіа его: швогда бо
обѣ главою потченъ в землю, швогда же отъ землą вос-
хыщенъ и в землю разьраженъ, иногда же бяше гла-
ва его междю ногъ его, и ктому невидимо аки батоги
біяше его спла Божіа, единако глаголющи: повези на
собѣ искупъ христіанину шному. Школо же его сто-
щіи всѣ разбѣгошасą; шнъ же лежаше аки мертвѣ.
Знающиі же повѣдаша, ъхавши, роду его бывшее му-
ченіе то надъ нимъ, шнѣже, пріѣхавши, взяша его ель
жива. Многи же дни лежа не могы глаголати, но яко
отъ сна возбноувъ и брашина вкусивъ, оукрѣпнисą, и по-
вѣда роду своему всѣ бывшаа: первое явленіе и второе
святаго Николы, и казнь и глаголаніе; шнѣже, ничтоже
вѣдущи бывшаго ему, нынѣ слышавши, начаша гнѣва-
тись нань, спце глаголющи: кто тако безуменъ якоже
ты? видивъ явленіе первое и второе поручника своего
и неубоясą, ни повѣда намъ; мнехомъ бо якоже прежъ
глагола намъ: кому мą да на порукоу? безъ ума данъ
есмь богови рускому! Шнъ же рече имъ: ей, не самому
Богу, но святцю его Николѣ! Шнѣ же рѣша ему: аще
не богу ихъ, но слузи его; не вѣси ли яко великъ есть
богъ русскій и дивна чюдеса творить; то великіи слу-
ги его; не токмо самъ дѣть преславная, но и тѣ слуги
его, аще бо бѣда кая любо отъ насъ бываетъ имъ, то
глаголю: за грѣхи наша Богъ не помогаетъ намъ;
аще бы имъ помоглѣ, то ни единъ бы насъ осталъ отъ
нихъ! Ты же, безъ ума не убояся Бога ихъ и святця
того, вижь, что еси пріобрѣлъ еси! Аще нынѣ не поѣ-
дешіи со искупомъ въ Русь, то отъиди отъ насъ, и

СКАЗАНІЕ О ПЛѣННОМЪ ПОЛОВЧИНѣ.

73

единъ погини, да и мы съ тобою казни не пріюмемъ. половчинъ же той убою въ салѣ, то слышавъ от пѣхъ, ни мало пождавъ, повелѣ рабомъ своимъ нарядитися и стадо коней отлучити, имже бяше дати искупъ, и малое стаде къ тому привлучити, еже дати отъ поручению святому Николѣ, дабы уже не мучилъ его; бѣше бо богатъ сѣло. И тако скоро поѣха на Русь съ коньи тѣми и не токмо искупъ пригна господину своему, но и боле боюся поручника своего, нашего поборника великаго помощника святаго Николы. Егда же пригнасіе ко граду Киеву, не ѣха на дворъ, идѣже бѣ сѣдѣлъ у господина оного, но ѣха преже ко церквѣ святаго Николы, идѣже бѣ данъ на порукою ему, и слѣзѣ съ коня, далече, пѣшъ приде, ведый за собою малое оно стаде коней, и вшедъ въ притворъ, оузрѣ икону шноу святаго Николы, сице со слезами падъ на землю рече: не моучи мене, Господи мой поручниче, святче Божій Николо, се искупъ весь пригнахъ христіянинноу твоему и тебѣ нечто мало отъ порученіа, да не гнѣваешися на мѣ; по неже хотѣхъ солгати и не добро ми бысть. И си изрекъ и кони отдавъ іерѣю то сцеркви, поѣха ко господину своему, и пригнавъ на дворъ его большее стадо коней, поклонивъся рече емоу: се искупъ мой, го-

споди, а оу пороучника быхъ уже! И сказа емоу все поряду бывшее. Христіянинъ же той, се слышавъ, и видивъ, оужасеся сердцемъ и оудивися о преславнемъ семъ чудесе, и скоро вставъ, тече въ церковь святаго Николы, и падъ предъ образомъ его, многи слезы пролия, хвалѣ милосердие его, глаголаше: что ти принесу, святче Божій, за всѣ, яже ми воздацѣ недостойномоу рабу твоему; твоихъ бо даровъ весь есмь обиленъ, имѣй бо ты широту царства небеснаго, и намъ оттуди дарова дары; мы жъ точію сія ти приносимъ, оудиваемся твоей милости, хвалімъ твою щедроты, благимъ твое заступление! И такоу оумножену створивъ молитву въ святѣй церкви его, пде въ домъ свой, и созва весь родъ свой, и п. іемѣ, и други, и сусѣды своа, глагола: срадуйтемися, яко оудиви милость свою на мнѣ убозѣмъ святитель христовъ Николае! И сказа имъ все поряду, еже створи половчинъ; шиѣ же вси слышавши се, яко едиными усты похваліша, глаголюще: дивенъ Богъ во святыхъ своихъ, творяй чюдеса святыми своими! Боголюбивый же той мужъ створи праздникъ честенъ святою Николѣ, якоже на память его творити чрезъ нощь стояніемъ и пѣніемъ, попы же и мнисѣ на обѣдъ созва и нищая милостынею учреди.

74

ПРИМѣЧАНИЕ.

Эта сказание составляет одно изъ чудесъ, приписы-
ваемыхъ Св. Николаю Чудотворцу и находится во мнол-
гихъ старыхъ спискахъ житій этого святаго, издавна
чествуемаго русскимъ народомъ съ особеннымъ ува-
женіямъ.

Начало его относится къ древнимъ временамъ до-та-
тарскаго періода удѣльно вѣчеваго уклада и сколько
можно судить, оно дошло до насъ въ видѣ, не слиш-
комъ удалившемся отъ первообраза. Это показываетъ
и складъ, и отчасти языкъ, удержавшій древнія фор-
мы, хотя послѣдующія переходыя эпохи и положи-
ли на немъ печать свою. При скудости памятниковъ
отъ этихъ отдаленныхъ временъ, оно составляетъ дра-
гоцѣнность для нашей исторіп.

Во время борьбы южно русскаго народа съ полов-
цами, попадались въ плѣнъ непріятели съ обѣхъ сто-
ронъ; наше сказание показываетъ, что русины держали
плѣнниковъ у себя и отпускали за выкупы. Русинъ,
поймавши половина смотрѣлъ на него какъ на вы-
годный источникъ дохода. Выкупъ со стороны полов-
цевъ, за неимѣніемъ еще у нихъ монетъ, состоялъ въ
скотѣ и лошадяхъ. Безъ сомнѣнія стада и табуны со-
ставляли и предметъ торговли съ русскими, о которой
встрѣчаются короткія извѣстія и въ нашихъ лѣто-
писяхъ.

Уже въ эти далекія времена поручительство, правшее
столь важную роль въ послѣдствіи, было однимъ изъ
важнѣйшихъ юридическихъ обычаевъ. Поручившемуся

давалось за то вознагражденіе отъ того, за кого онъ
ручался, какъ это видно изъ того, что половинчи
счелъ нужнымъ, кромѣ табуна, пригнаннаго для того,
кто его держалъ въ плѣну, доставить еще небольшее
стадо и Св. Николаю.

Христіанинъ, отпуская плѣнника, не смотря на то,
что онъ былъ его должникъ, счелъ нужнымъ надѣлить
его на дорогу ппщею и одеждую. Это древній корен-
ной обычай отпустить изъ дома человѣка, въ какихъ
бы отношеніяхъ онъ ии находился, накормивши и надѣ-
ливили всѣмъ нужнымъ, и вообще съ заботливостію,
чтобъ отпущенный не потерпѣлъ по выходѣ отъ хо-
зяна. На такомъ основаніи и Владимирѣ, отпуская отъ
себя проповѣдника Св. Бруно къ печеньгамъ, оказы-
валъ ему такое заботливое попеченіе, какъ это видно
изъ письма самого Бруно.

Сказание наше сообщаетъ тоже любопытныя черты
половецкаго быта; видно, что у Половцевъ были вѣча;
на нихъ съѣжались князья разныхъ вѣжь, на кото-
рыя дробилось половецкое племя. Вмѣстѣ съ князья-
ми сходились знатные (велиможи), совѣщались въ чи-
стомъ полѣ, сидя на коняхъ верхами. Нашъ половинчи
вѣроятно былъ одинъ изъ знатныхъ особъ половецка-
го народа.

Нѣтъ нужды распространяться о томъ, что самое
важное достоинство этого древняго сказанія то, что оно
рисуетъ живо и наглядно дѣтскій простодушный взглядъ
русскаго человѣка стараго времени.

СКАЗАНІЕ
О СТАРЦІ, НИЗВЕДШЕМЪ ДОЖДЬ СЪ НЕБА.

(Импер. Публ. Библ. Погод. древолехр. № 1606.)

САОГО В СТАРЦЫ, (Б) ИЖЕ МОЛИТВОЮ ДОЖДЬ С НЕБСЕ СВЕДЕ.

Бысть иѣкогда въ Моурьстей области бездождіе велико, и молящимся имъ, епископъ и игуменове, и попови, 3) и вси 6) люди со усердіемъ къ Богу да подастъ дождь; и не бысть по многи дви дожда. Бысть людемъ стравы тоя велика скорбь, бездождія ради, яко отвюдь 8) плодомъ нерости, и от многа солица зноя земля изсыхаше. 9) И молящимъся людемъ къ Богу, дабы попиловалъ пхъ, епископъ же прилежно молящеся Богу, да подастъ д) земли дождь, и бысть с небеси гласъ глаголющъ: иди по утрени е) ж) к западнымъ вратамъ града: аще кого узриши перво 3) ходяще г) во градъ, и того удержи, и рцы ему: да помолится. И будетъ вамъ дождь. Епископъ же шедъ съ заутрени со всѣмъ крилосомъ своемъ, и сѣде во вратѣхъ i) града, и се вхождаше к) единъ старецъ, 2) нося на плещу своемъ бремя дровъ; епископъ же повелѣ удержати, м) и воставъ сложи с плещу его н) бремя дровъ епископъ, о) и поклонися п) до земли, глагола ему: Господа ради, авва отче, помолися да Господь послетъ намъ милость свою и пуститъ дождь на землю. Старецъ же недостопна себе глаголаше п грѣшьна. р)"

Епископъ ему прилѣжно молящеся, да помолится за люди и за градъ. с) Умоленъ же бывъ старецъ отъ епископа и преклонь колѣна моляшеся Богу, и в тотъ т) частъ бысть туча, и сниде дождь великъ; видѣвъ же епископъ и у) люди бывшее, прославиша о) Бога, епископъ же нача молити старца, глагола: Господа ради, сотвори любовь, отче, повѣждь намъ ползы ради житіе свое, да и мы поревнуемъ твоимъ добродѣтелемъ и доброму житію твоему. И рече старецъ: прости мя, Господи отче, азь бо отнюдь х) грѣшенъ и убогъ, ничтоже пмы поконна, имже бы ми душа моя утѣшалася; но се яко видиши мя, вхожу во градъ, нося бремя дровъ; сеже творю по вся дни, се продая, куплю си хлѣбъ, иного же не имамъ ничтоже, и сию во церкви по вся нощи, а утро исходя тоже творю; аще ли будетъ зима или слота, день или два, тогда алѣченъ пребываю, донесе же, тихо исходя, паки сѣку дрова, и на плещу моею ношу во градъ, и продаю: тѣмъ ядь и си ч) куплю, а лишьее непмущимъ раздаваю: от дому же чюжаго, ии от чюжая силы иначе не взяхъ хлѣба, ии ядохъ туне ии у кого же.

7

87

ПАМЯТНИКИ СТАРШНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

Еже слышавъ епископъ и ночюдныя ш) иже с нимъ про-
слави (ша) Бога, пмущаго потаены рабы своя, тому еди-
ному свѣдоми. ш) И велѣ ь) епископъ кормлю и одежю от
церьковнаго притяжанія дати ь) ему. Онъ же не хотѣ, ь)

едва былъ умоленъ от епископа, нужею охва пріимаше.
И тако сконча жизнь свою в добродѣтели. 3) Богу наше-
му слава и нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ. Аминь. 10)

Отмѣльны варіанта по синску Пил. Нубл. Библ. отд. І. Н 209.
(рук. XV вѣка.)

а) вм. священници. б) нѣтъ. в) вм. отиноудь. г) со словѣ и от многа вм. и от многаго зная солнечнаго земля пехла. д) Богъ. е) вм. по оутренн. ж) о епископе. з) вм. первое. и) вм. въсходяща. і) вм. оу врать. к) вм. въсходящае д) синець м) вм. удрѣжати. н) епископь. о) нѣтъ. п) до

земп. р) со слова глаголаша вм. мніть глагозаше: яко азъ грѣшникъ
есь. с) со слова за люди вм. зи градъ и за люди. т) вм. и в топ у) вси.
ф) вм. и прославиша. х) вм. отиноудь. ц) вм. хлѣбъ. ч) вм. себѣ. ш) вм.
много чюдпса. щ) соуть. ъ) вм. повелѣ. н) вм. давати. т) со слова онъ
же вм. старець же не хотѣ коръмьи пріимати от них. э) о Христѣ Иисусъ
Господѣ нашемъ, емує подобаетъ всяка и честь и поклоненіе Отцю и Сыну
и святому (Духу). ю) со слова Богу нѣтъ.

—»»»

ПОВЪСТЬ
О БЛАГОЧЕСТВОМЪ РАБЪ.

(По списку Имп. Публ. Библи. Погод. древлехр. № 4350.)

ПЕРВЫЙ ВАРИАНТЪ.

Бысть иъкій мужъ въренъ Господеви и житіемъ
добръ, той же имяше у себя сына единородна суща. И
во времяна иъкая бысть гладъ крѣпокъ по страни той,
и оскудѣ добрый той мужъ всякою тѣлесною пищею: и
рече онъ рабъ Христовъ: чадо мое любимое! видиши
ли, яко мы оскудѣ хомъ, и не имѣемъ что ясти: уже къ
смерти гладной приближаемся, промыслити же о себѣ
не свѣмы, но токмо едино запродадимъ тя; и ты буде-
ши живъ, и мы не умремъ гладомъ. И глагола ему
сынъ его: отче мой, твори надо мною еже хощеши!
Отецъ же его приведе ко единому от вельможъ и гла-
гола ему: хощеши ли купити сына моего? Вельможа
онъ воззрѣ нань, рече: хощу. И вземъ цѣну, дастъ отцу
его. Божій же человѣ къ и Христовъ рабъ призва къ
себѣ сына своего, п проследися жалостно, і рече: чадо
мое возлюбленное! утроба моа! послушай мене и со-
храни заповѣ дь мою до кончины живота своего спа-
сенъ будеши; се же ти, чадо, заповѣ даю: егда начнутъ
служити божественную литургію, и ты никакоже не от-
ступай в то время отъ церкви до послѣднія молитвы;
или лучиттися мимо ити, в то время какъ литургію Бо-
жію служатъ, не могні мимо пропти, не дослушавъ конца.
И аще, чадо, сіе мое наказаніе сохраниши, п владыко
Христосъ помнуетъ тя отъ всякія бѣды, ради великія

своея милости и для великія службы божественныя по-
крыетъ тя милостію своею. И сія рекъ, разыдошася
кійждо в домы своя.

Доблій же онъ отрокъ, по наказанію отца своего,
нача прилежати к церкви Божіей, паче же во время бо-
жественныя литургіи, и сіе творящу ему не мало время.
По лѣтѣ хъ же нѣ коихъ цѣ ломудренный онъ юноша
видѣ госпожу свою со инымъ нѣ коимъ рабомъ не въ
коемъ тайномъ блудъ творящу; узрѣ въ же онъ и ужа-
сеся и умолча, никому же сего не повѣ да, паче же
Бога моляше, глаголя: Господи, отпусти госпожѣ моей
беззаконіе сіе, яко соблазнь діявола есть и прелесть его!
Госпожа его начатъ помышляти лукавое въ сердцы
своемъ на предивнаго отрока сего, и глагола въ себѣ:
егда видѣ лъ то, нѣ когда скажетъ господину своему на
нихъ. И тако окаянная она умысли на цѣ ломудреннаго
да погубитъ его, исполнися гнѣ ва и злобы, и глаголя
мужеви своему: се рабъ купленный нѣ есть добръ, яко
втайнѣ согласываетъ, и главы твоея ищетъ, и мыслитъ
како бы погубити тебя, и мнѣ госпожѣ своей много
досажаетъ укорными словесы злыми и беззаконными,
да лѣно ти есть сего убить, неже онъ насъ погубить.
И слыша се вельможа господинъ его, п вѣ рова слове-
самъ лукавымъ, осуди кроткаго и молчаливаго сего от-

82

рока на смерть, и глагола епарху другу своему: друже
мой! молю ти ся, учини по дружбе наю: имамъ раба, его-
же пришлю к тебе съ убрусомъ, и ты отсѣки главу
ему, и по егоже пришлю послѣ его, и тому отдаси гла-
ву, вложи въ убрусъ. И посла неповиннаго отрока,
дастъ ему убрусъ, глаголя: иди к епарху другу моему
с убрусомъ, и даждь ему. Онъ же не вѣдяще, яко на
смерть посланъ бяше; вдущу жъ ему мимо церкви и
слышитъ поющу божественную литургію, и по заповѣди
отца своего ста у церкви, моляся Богу, дожидая конца
пѣнію, да исполнитъ службу свою камо посланъ. Го-
спожа же его гнѣва полна сущи, ускори послать ви-
новатаго онаго раба к епарху по главу правединчу, и
глагола к рабу своему: иди к епарху, и рцы ему, и
еже дасть ти, принеси ко мнѣ вскорѣ, яко потребна
ми вещь есть. Идущу же ему, видѣ друга своего въ
церкви стояща, и божественнаго пѣнія слушаща, и
рече ему: камо идели, друже? Онъ же рече: госпо-
динъ посла мя к епарху града сего со убрусомъ симъ.
Онъ же рече: и азъ от госпожи своея къ нему жъ
посланъ; молю ти ся, друже мой, азъ хощу послушать
божественнаго пѣнія, ты же возми убрусъ сей и доне-

си его к епарху, да оба подъемлемъ орудіе едино. И
взявъ убрусъ другъ его, отнесе к епарху. И в той
часъ епархъ отсѣче сму главу и вложи во убрусъ. И
егда совершися божественная литургія, доблій же от-
рокъ прииде к епарху; и вземъ епархъ главу во убру-
сѣ, дастъ ему, рекъ: даждь ю господину своему. Отрокъ
же вземъ главу, принесе ю, дастъ господину. Видѣвше
же господинъ и госпожа вещь дивну, ужасошася и ди-
вящеся въ себѣ, глаголюще: яко осужденный на смерть
живъ прииде, а посланный на животъ мертвъ обрѣте-
ся! И призва вельможа того вѣрнаго раба своего, п на-
ча его вопрошати отвѣта: како гонзну смерти? И по-
вѣда отрокъ пред всѣми: яко не хотя престунить за-
повѣди отца своего, стахъ у церкви на молитву, дон-
деже скончася божественная служба; видѣвъ же друга
моего идуща, и вопросихъ, и дахъ ему убрусъ, сей да
донесетъ его к епарху. Сей же злѣ скончася, азъ же
по совершеніи пѣнія идохъ на свое орудіе, и дастъ мнѣ
епархъ убрусъ сей. Слышавше воздившася вси, про-
славиша Бога, яко соблюде Богъ отрока праведнаго от
смерти, заповѣди ради отца его и многаго ради сми-
ренія его и правды.

ВТОРОЙ ВАРИАНТЪ.

(Имп. Публ. Библ. отд. І. № 209 рукоп. XV в.)

Иже древле бысть се, повѣда намъ иѣкто от невѣр-
ныхъ: бѣ моужь етеръ богобязнивъ и тъ сына оу себѣ
имѣ едінородна; и бысть во странъ той моужь, и рече
сынови своему: о чадо! видиши ли, яко оспиротехомъ и
не имамъ что ясти, хощели ли да тя продамъ, да и
ты боудели живъ, и мы, твои родителье, гладомъ не
оумремъ? И глагола сынъ: твори, отче, еже хощели.
Отецъ попмъ его, п веде ко единомоу от вельможъ, п

взятъ цѣноу на сыноу своемъ, и рече емоу: чадо мое!
се заповедаю ти: егда ти боудеть слоужьба во святѣй
церькви, и не мози отити, доколѣ кончають святоую
слоужьбоу. То изрекъ, отиде от него в домъ свой. От-
рокъ же послоушьливый, свершая отца своего повѣле-
ніе, и миноувшоу лѣтоу, види госпожоу свою творящю
блоудъ съ слоугою своимъ, и никомоу же сего не по-
вѣдаше, но моляше Бога, дабы пма грѣха оставилъ.

ПОВЪСТЬ О БЛАГОЧЕСТИВОМЪ РАБЪ.

83

Госпоже же его исполнишася (исполнися) гнѣва, срама не мога терпѣти, глагола моужеви своему: сій новокупленый рабъ нѣсть добръ: о главѣ твоей мысліть; да левлѣ (?) есть его оубити, нежели онъ тебѣ, моего живота, оубьеть. Сіи блоудная жена и льствивая моужю своему глаголаше; онъ же лоукавая ея словеса слышавъ и ятъ вѣроу, и осоудить праведнаго оумрети, а онъ и не веляше, и съвѣщашася с епархомъ: его же ти с оуброусомъ пришли, того оусеци главу и даси ю кто ти по нее припѣдеть. А не нарече именемъ ни единого от слоугъ. И пришедъ в домъ свой, пославъ праведнаго, и давъ емоу уброусъ. Онъ же не вѣдаше на смерть ида; бысть же идоущю емоу мимо церковь, слышавъ божественоую пѣснь поему, вѣспомяноу отца своего наказанье и ста оу церкви, жды съвершенія слоужбѣ. Госпоже же его, гнѣвомъ обдережима, оускори послати винноватаго по немъ к мечникоу; пожде виноватый идущий, и видѣ дроуга своего оу церкви стояща; тожде рече емоу правыи той отрокъ: камо, дроуже, идеша? Послѣнъ же рече ему: ко мечнику повелено ми есть ити. И тъ глагола: и азъ ктомоу же есмь былъ посланъ с симъ оубрусомъ, да возми оу

мене, дроуже, ты оуброусъ сей, и неси его ко мечникоу томоу, да не оба трудивися. Онъ же вземъ оуброусъ оу него, и несе его ко мечнику. И в томъ часѣ мечникъ оусекноу главоу винноватаго и в оубрусъ обвитъ. И съвершенъи же бывши божественѣи слоужбѣ во церкви, прииде правыи отрокъ к мечникоу; онъ же главоу вземъ, и дасть емоу, и рекъ: неси сию господину своему. Отрокъ же вземъ главу и несе ю господину своему. Госпоже его и осподинъ оудивистася, како посланый на смерть прииде и ви (бѣ?) жѣвъ, а иже по главоу шедый а той оумре, и въпросиша его. И отрокъ же начатъ повѣдати иредо всеми, глаголюще имъ: азъ, не ослоушаяся отца своего заповѣди, стахъ оу церкви до совершения слоужбы; попде дроугъ мой скоро, и дахъ емоу уброусъ сей, и оумре злѣ; азъ же придохъ живъ. И вси прославиша Бога, како съблюденъ бысть отрокъ от смерти, сотворивъ заповѣдь отчю, виноватый злѣ оумре. Се же, братье и сестры, слышаще, не мозіте исходити ис церкви прежде конца пѣнью, паче же в часъ литоргіи, да избавлени боудете бѣдъ и добрѣ поживете Богоу нашему.

ЛЕГЕНДА

О ДВУХЪ САПОЖНИКАХЪ. (')

(Импер. Публ. Библ. Отд. І. № 209, рукоп. XV в. также Поод. древлехр. № 1606.)

С О НЬКОЮ ДГОЮ СОУСЪДУ ШЕВЦЮ.

Послушайте о семъ. Бѣста два соусѣда шевци вкупѣ
живоуща; единъ же ею имяше отца, и матерь свою, и же-
ну, и дѣти многып; по вся дни хождаше въ церковь в годъ
пѣнія и вся о Бозѣ кормяше, от ремьства своего изо-
биловаше и во милостыню подавая; а дроугій же, хитръ
сый велми, но не ходяше ко церкви и дѣляй в недѣлю,
не опочиваше всегда, но не себе кормити не можа-
ше. Завидя же соусѣдоу своему, и единою со гнѣвомъ
рече емоу: откуду ты обогатѣлъ есп? азъ же болше тебе
прилежа ремествѣ своемъ обнищахъ уже; онъ же глаго-
ла емоу мудростію, хотяй наоучити, дабы къ церкви хо-
дилъ, рече емоу: обрѣтаю, брате, на пути злата, ходящи
ко це ркви, и оттуду есмь обогатѣлъ; аще и ты, дроуже, со
мною хощещи всегда ходити ко церкви, да тя взываю,
п еже обрящевѣ, ты половину взимай. Онъ же ятъ
вѣроу соусѣду своемоу, начатъ с нимъ ходіти къ церкви.
И благослови Богъ: обогатѣ и много хваляще совѣтника
своего, славя Христа Бога. И рече единою к немоу: о
брате! много ми еси ползовалъ души моей и пѣвью
моему, но ими ми вѣроу: ничто на поути не обрѣтохъ

николиже, якоже ты ми рече, но не ложно есть Госпо-
дие слово, йже рече: первѣе ищете царьствія небесна-
го, и си вся приложатся вамъ. Се ти повѣдаю: обрѣ-
тохъ бо уже и пріобрѣтохъ. Се же увидѣвъ архиепи-
скоиъ, сотвори добраго совѣтника пресвитеромъ; бѣ бо
книгамъ хитръ велми.

Се же, братее и чада, слышаще, теците къ церкви
дѣло оставльши, да Господь помилуетъ ны, аще бо и
много ся труждаемъ дѣлающе или коуплю дѣюще; а от
Бога не будетъ дано, но не успѣемъ то ничтоже; того
дѣля, братіе, боудьте ко церкви востанливи на оутрен-
нюю, и на литоргію и на вечерню. Да благословить
вы Господь и лѣта ваша исполнить миромъ и обильно
житіе вы подасть, а по исходѣ отсуду царьство небе-
сное подастъ вы, по милости вашей помилоуетъ вы Го-
сподь. Всякъ ко церкви потщися. Аще еси праведникъ,
теци, да правды не погоубиши, аще ли еси грѣш-
никъ, теци ко церкви всегда, да оученья святыя слы-
шши, а не отчайся, брате, но всегда ко Богу со воз-
дыханьемъ помолися и кайся от сердца грѣховъ своихъ,

(') Польск. szwec, малороссійск. швец = сапожникъ.

88

Бога моли ходячи к церкви, и церквь бо всѣмъ есть пристанище: всякъ в ню потщися, да спасется; аще по воли господни пойдете, всл бо вамъ Господь хотѣнія ва-ша исполнить, не ложно бо есть рекый: исщете прежде царьствия небеснаго и си вся приложатся вамъ; и паки

Господь пророкомъ рече: аще хощете, послушаете ме-не, благая земная снесте; аше ли не хощете, не по-слушаете мене, оружье вы поясть. Уста бо Господня глаголаша сіе; аще послушаетъ кто, спасенъ будетъ, и кто не послушаетъ, осоужденъ будетъ въ моуку.

ЛЕГЕНДА

О ПОКАЯНІИ КНИЗЯ.

(По списку XVII вілька.)

Бѣнкій благонравный и святыхъ обычаевъ іерей, живый вѣ града, добродѣ тели же его ради и чюднаго жителства и ко чадомъ духовнымъ наказанія и исправленія отвсюду человѣ цы притекаху, хотіяще его пастыря себѣ имѣ ти; и нѣ когда во святый и великій постъ стекающимся к нему покаянія ради множество народа, тогда узрѣ вь се князь онаго града, вопросы ихъ: камо и чего ради грядутъ толико народа собраніе? Извѣ стиша ему, яко ко оному святому и чюдному іерею исповѣ дати пред нимъ грѣ хи своя. Князь же, слышавъ сія, нача в себѣ помышляти, глаголя: яко мнѣ, паче всѣ хъ согрѣ шту, удобѣе бы себѣ такова искати іерея, и врачаства на грѣ хи; понеже есмь грабитель, и губитель, и грѣ шникъ пред Богомъ и ближними, братіею моею, всѣ ми человѣ ки. И от сего помышленія паки во ину мысль прииде, глаголя: можетъ ли мнѣ что, та- кову сущу грѣ шну, покаяніе помощи? Обаче первая мысль его превзяся: поиде ко оному доброму отцу іе- рею грѣ хи своя исповѣ дати; прииде же и припаде исповѣ дати; и рече ему добродѣ тельный отецъ: подо- баетъ ти, чадо, воспріяти лѣ карство на струны грѣ- ховъ твоихъ, епитимію, и что хощеши: можеши ли, яко церковь прія, пять надесть лѣ тъ заповѣ данное мною по- нести? Онъ же рече: аще милость твоя разсмотрить о

мнѣ, яко не могу! Іерей же рече: аще седмь лѣ тъ? и потомъ: аще три лѣ та? и посемъ: аще три мѣ сяца? И князь рече: не могу, отче святый, обыкшій в слабо- стехъ моихъ ни сего понести. И рече отецъ: аще мо- жеши покаятися чрез едину нощь, единъ во храмѣ, уже предъ градомъ, подѣ ти в томъ за отпущеніе грѣ ховъ и пребыти в сокрушеніи сердечнѣ мь? И князь едину нощь во храмѣ томъ пребыти восхотѣ. Священ- никъ же наказавъ его и остави въ церкви оной, отъ- иде. Князь же, егда в виде въ церковь, нача в себѣ помышляти: лучше мнѣ покаятися нычѣ отъ сердца, нежели егда предвосходити начнетъ конечная немощь. И ста пред олтаремъ въ сокрушеніи сердца, прося от- пущенія грѣ ховъ своихъ; егда же бысть вечеръ глу- бокій, видя пѣ кто отъ святыхъ .... (1) демоновъ отъ всея страны тоя собрашася; и рече единъ старѣ шшій: лишихомъ друга нашегоъ великаго, аще пребудетъ въ замѣренномъ покаяніи; а вѣ сте ли яко нашъ бѣ; да потщится же кто изъ васъ сіе сотворити, да ли раз- слабився, или устрашився, и оставя покаяніе, избѣ жить, и аще тако сотворитъ, то вящи нашъ будетъ. И паки рече: есть ли между нами таковый, иже бы его смы-

(1) Зацъ слово неразобрано.

92

шленіе изгнати возмоглѣ? І отвѣща единъ: аще по-
велиши, азъ его изжену. И той рече: пди. И демонъ
премѣнися въ признакъ сестры его, юже князь почи-
тая и любя, и все повелѣніемъ и совѣтомъ ея творя,
понеже бѣ зѣло добра и мудра. В таковой фантазіи
прииде же демонъ в чину и урядѣ княжскомъ ко
церкви, нача глаголати: брате любезный! како сицевое
безуміе сотворилъ еси? всяко бо и инѣмъ образомъ
Бога милостива сотворити имаши. Здѣ же в таковомъ
храмѣ и в пустѣ мѣстѣ, не имѣя слугъ, ни обороны,
како смѣеши стоять? вѣси же елико ненавидящихъ тя
имаші: пришедши бо, на части разсѣкутъ тя, но изыди;
молю тя, изыди; аще ли же не послушаеші мене, то не
имѣй мя отселѣ сестру себѣ. И отвѣща князь: даде ми ся
за епиптію тое, прѣбѣти во храмѣ семъ сію нощь; аще
ли же не послушаю, то отпущенія великихъ моихъ
грѣховъ не пріиму; отъиди, сестро, не стужай мн, ни-
како убо отселѣ, аще и убитъ буду, не отъиду. И де-
монъ, много метався, возвратися посрамленъ, и сказа сія
вся старѣйшему, глагола: твердѣйшій камени человѣкъ
оный сотворися, и вѣмъ, яко преодолѣти сему всѣми
нашими силами не возможемъ. Слыша сія ный, уни-
чижи подруга своего, и рече: азъ пойду и того часа
низложу его! И претворися во образъ жены его, и на
руку имѣя яко сына его, и издалече вопія, яко женамъ
обычно, и прииде в церковь, распространѣ власы, пла-
чющи горко, глагола: како ты единъ от всѣхъ, не
имѣя печали о насъ, мене и чадо остава здѣ, скрыла;
придоша бо ненавидяпіи на тя, градъ твой взяша, бо-
гатство разграбиша, людей плѣниша; азъ же едва воз-
могла безобразно с сыномъ утещи! Престани отъ на-
чинанія твоего, и со оставшими пожени во слѣдъ вра-
говъ твоихъ, и въ нечаяніи ихъ тебе одолѣetri имъ, и
свое возвратиши; аще ли же не изыдешіи, то камо ся
дѣнемъ? Но сама ся убію, а сына твоего пред тобою
о мость разшибу! И верже сына о мостъ. Но князь ни-
какоже умышленіемъ врага склонися, но и мнимой же-
нѣ, яко и сестрѣ, отвѣща, и отъиде демонъ съ горе-
стію и со стыдомъ, посрамленъ, возвѣщая мыслѣ лу-

кавый, но не полученъ. И старый рече: побѣждени
убо есми отселѣ; но дабы еще кто от насъ покусил-
ся одолѣти толикую крѣпость! умыслихъ азъ, прему-
дрѣе всѣхъ умыслихъ! И старый повелѣ; той же зло-
хитріе свое нача творити. Слышитъ князь: и се буря
страшная воста, и громи, и молніи убивательніи с не-
беси, и начася храмъ от бури колебатися, и от мол-
піи храмъ весь возгорѣся, и сквозѣ стѣны прогорѣ;
окрестъ же храма демони вси, собрашася вопіюще: иди-
те, помозите, помозите! И въ церковь текоша, глаголю-
ще князю, якобы человѣцы изъ града на отъятіе при-
текоша: изыди, княже, господарю нашъ, изыди, да не
туне сожженъ будеи и яко самоубійца осудишися!
И князь рече: никако убо отсіюду, аще изгорѣти имамъ,
не пизду; за повелѣніемъ бо отца и пастыря моего,
аще бо и умру, надежду имамъ яко отъ руку господню
благая пріиму! Сіе слышавше демони, изчезоша по-
срамленни; князь же видѣ, яко ничтоже бысть, удиви-
ся. И паки начаша демони совѣтовати, дабы кто поку-
сілся от насъ еще, и коему взяти на ся подобіе попа,
ного же яко пономаря. И шедѣдъ в церковь, повелѣ
пономарю во звонъ ударити яко ко утрени; самъ же
минимый попъ возже свѣщи, и яко узрѣ князя ярымъ
окомъ, рече то: како убо ты, проклятый, во святѣмъ
храмѣ стопши, и кто тя сѣмо пусти, таковаго скверни-
теля, и убійцу, и грабителя? но изыди скоро; аще ли
же ослушашеся, то новелю тя силою изврещи; пбо
не имамъ пѣти, донеже здѣ будеи. Князь же ника-
ко не подвижеся, но паки укрѣпился тако, якаже и
прежде, отвѣща; демонъ же и вси его друзи, бѣсове, со
унпчizeniemъ и срамомъ злобы и лукавствія своего
разбѣгошася. И возсія заря, и просвѣтися день; и князь
изыде из храма, очищенъ от всѣхъ грѣховъ своихъ.
И видѣ, о немъ же и прежде помянуся отъ великихъ
отецъ, яко оный князь, елико противяся діаволу, толико
вѣнцевъ отъ вседержительныя руки господни прія; та-
коже и наставникъ его славу отъ Бога и просвѣщеніе
восприя. Приде князь во градъ, обрѣте жену и вся в
дому, якаже и вчера бысть, возда хвалу Богу. Видите

ЛЕГЕНДА О ПОКАЯНІИ КНЯЗЯ.

93

коликую мзду и славу за истинное покаяніе и за терпініе толикихъ отъ діавола противностей прия, коликая же ждетъ мука тѣхъ, иже ни мало противятся діа-

волу, не худѣшемъ отъ діавола и искушеными преступниками себе показуютъ!

ТАЖЕ ЛЕГЕНДА МАЛОРОССІЙСКАЯ.

(По списку Импер. Публ. Библ. Погод. древлехр. № 1333.)

Еденъ рицеръ булъ въ панствѣ нѣкоторомъ, тай булъ барзо сроткый: нѣкому нѣгды не попустилъ любъ през пижинокъ. Той ехалъ конемъ мимо едну церковъ и спомнѣвъ собѣ о злостяхъ своихъ, тамъ коня привязавши, войшолъ до церкви, а поклякнувши сталъ сповѣдь чинити пред духовнымъ; сповѣдникъ за его грѣхи казалъ ему абы два роки покуповалъ. Онъ молвилъ: не могу. Тогда крозь полроку ему казалъ покуповать; онъ отповѣдалъ: не могу; потомъ през три недѣлѣ, потомъ през три дни, а онъ не хотѣлъ. Мовилъ ему сповѣдникъ: поневажъ такъ есь .... (1) твердого, а тожъ тобѣ даю, абы през едину ночь тутъ на молитвѣ преночовалъ, чого Богъ тобѣ да поможетъ, тилко стале трвай, а нѣгды не бойся, кромѣ Господа Бога. Той жолнѣръ, поклякнувши пред образомъ Пресвятой Богородицы, сталъ на молитвѣ и коня не смотрилъ, а в первую годину ночи сталъ шумъ великій коло церкви. И мовилъ, ставши, сатана: о братія и слуги мои! що учинимъ: ото нашъ приятель, котрый всегда нашу волю чинилъ, теперъ если его с той церкви през тую ночь не выженемъ, и овъ нашъ не будетъ. Тогда еденъ мовилъ діяволъ: пане! если мнѣ кажешь, я нойду, а его той часъ выбавъ! Теди ему позловоллъ. Тогда діяволъ пустилъ страшный пожаръ огнистый коло церкви, же ажъ въ оболони поломя стало шибатись, а онъ почалъ с

другими шатанами кричать: втѣкай, втѣкай, а то згоршить тутъ марне, поки двери не занялись, бо погодя южъ не выхопишься. А онъ мовилъ: то не можная, абы я оттоль мнѣлъ выти, бы и згорѣлъ, бо ми то дано за покуту. Той огонь горѣлъ мочно, а потомъ згаслъ. Тогда .... (1) сатаны радилися яко бы его могли вывести. Была зась в того рыцера сестра родная, барзо мудрая, от которой онъ раду всегда заживалъ. Діаволъ що учинивши, робиться в постатѣ сестры его, и пришовши к нему, мовилъ: наймильшій мой брате! Якожъ тутъ на томъ мнѣсту ночовать важлистесь. Хто васъ зле радилъ? а претожъ идѣть до дому що нарихлѣ, же бы и намъ що злого не перешкодило. А онъ мовилъ: бы ми найгоршая якая речь трафилась, отсюль не пойду, бо то мнѣ дано за покуту. Тогда сестра мовила: а тожъ, если мя не слухаете, нѣгды вамъ в порадѣ жадной не буду! В томъ пошла пречъ. А пришовши до своихъ, побѣжалъ якъ его му силъ а не могъ отвестись. Тогда еще еденъ мовилъ: пане! мнѣ кажи, и я его оттоль выведу. А онъ ему позволилъ. Тогда той сатана нарадился того рыцера жоною, а пришовши до него з роспущеннымъ волосами и дѣтей двое пред его принеслъ, мовячи: штожъ такъ робите тутъ не подбаве; онъ-то якіесь літри, напавши на вашъ замокъ, челять розгнали, все нобрали, мене, якъ видишъ, обнажили,

(1) Слово не разобрано.

(1) Слово не разобрано.

94

НАЯТНИКИ СТАРИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

отожъ втекла з дѣтьми твоими двома сынами, для то-
го жъ, змолуйся над собою и надо мною, поспѣвайся
за ними, взявши люду остатокъ: можемъ ся помстити
надъ ними своеи кривды; теды онъ отповѣдалѣ: би ми
тужъ пришло и до смерти, не пойду зъ сего мѣстца.
Теди она рекла: знать же мя не любишъ, а нѣ дѣтей
своихъ; о тожъ тобѣ дѣти твоп! И моцно вдарила о зем-
лю, тіе дѣти плачучи лазили, а онъ на ихъ ни позрѣлъ.
Тогда тое все погинуло. Тако жъ покупи знову радилися
що з нимъ починать, потомъ еденъ сатана в по-
стать священника премѣнися, а прійшолъ до церкви з
лѣнтарнею (1), свѣчку на олтарѣ засвѣтилъ, рече же до

(1) Вм. з лѣхтарнею = съ фонаремь.

жолнѣра: чесо тутъ бавишься? Иди пречь, а то почу
служить утреню. Пошовши позвонилъ и знову мовилъ:
иди жъ отсюль, бо есь ты проклятый, не годенъ есь, же
бимъ при тобѣ почаљъ служить, бо я вѣдаю, же сь ты
такъ и такъ грѣшилъ. Отповѣдалъ жолнѣръ: не пойду
я ажъ до самаго свѣта, бо то миѣ дано за покуту;
тогда и той сатана згинулъ. А рицеръ на день зав-
трешній коня знайшолъ, здоровую жену, и дѣтей, и се-
стру и весь маетокъ цѣлый, а сповѣдникъ его развяз-
алъ отъ всѣхъ грѣховъ. Такая его покута Богу стала
приемна на прикладъ и намъ грѣшнымъ. Если щирымъ
сердцемъ покуту будемъ читити, то и насъ Богъ при-
метъ до своеи хвали. Ему же слава и честь и поклонъ
въ Троици святой. Аминь.

ЛЕГЕНДА О ПОКАЯНІІ КНЯЗЯ.

95

ПРИМѣЧАНИЕ.

Настоящая легенда должна быть древняго проис-
хождения и относится ко временамъ независимыхъ удѣль-
ныхъ князей. Искушеніе кающагося въ образѣ жены,
которая извѣщаетъ мужа о визапномъ нападеніи вра-
говъ, напоминаетъ тѣ времена, когда удѣльные князья
безпрестанно нападали другъ на друга. Самое суще-
ствованіе ея въ малороссійской формѣ подтверждаетъ
ея древность, побуждая предполагать, что первоначаль-
ный образъ, въ какомъ она оставлена, отнесится ко вре-

менамъ, предшествовавшимъ расторженію федеративной
связи между южной и сѣверной Русью. Здѣсь выра-
жено народное представленіе о томъ, какъ человѣкъ,
для достиженія цѣли, рѣшается устоять противъ страш-
ныхъ видѣній, которымъ бѣсы хотятъ его испугать и
отвлечь отъ предположенной цѣли, представленіе, об-
щее множеству народныхъ разсказовъ, между прочимъ
и тому, который такъ прекрасно передалъ Гоголь въ
своемъ Віль.

ПОВЪСТЬ
О ГРЪШНОЙ МАТЕРИ.

(Изв рукопискаго Сънодика Имп. Публ. Биб.т.)

ПОВЪСТЬ ПОДЭЗНА О НЪКОЕЛИХ, ИЖЕ ЛЪГОЮ РУКОЮ ИДАШЕ.

Монахъ нѣкій повѣда намъ, глаголя: яко шедушу
ми иногда ко святому Феодориту, патріарху антіохій-
скому, и понуждену ми на снѣдь, повѣдаше моему сми-
ренію: яко предъ малыми денми црииде странне здѣ
не измовеніемъ, и многими власы, и одеждою влася-
ною одѣянъ, и сего призвахъ ясти со мною. Пришед-
шу же ему и сѣдшу, зряхъ его ядуща лѣвою рукою,
ибо десная его рука обвита платомъ, даже до перстъ.
Глаголахъ убо ему: почти, брате, не яси десною ру-
кою, но лѣвою? ибо великій Василій во обычныхъ сво-
ихъ ученіяхъ глаголетъ: десная убо рука служитъ отъ
чреслъ до главы, лѣвая же отъ чреслъ подобнѣ до до-
лу. Онъ же глагола ми: прости мя, святѣйшій владыко,
страсть бо ми нѣкая есть, и сего ради не могу! И
много нудивъ его, не хотяща зрѣти. И яко обрадован-
на человѣка похитивъ портъ, еже на деснѣй руцѣ его,
и на едину страну вергохъ, ладе прочее рука не утѣ-
шимъ смрадъ и лютъ, яко же всѣмъ держати своя
ноздри и отбѣжати, дондеже паки о немъ чистымъ
портомъ обви братъ смрадную свою руку, и тако пре-
ста отлученный и лютый смрадъ. Азъ же, рече, удивль-
ся о сихъ, начахъ нудити мужа рещи ми: что убо
есть се? Онъ же, воздохнухъ velmi, начатъ повѣдати
ми, глаголя: азъ, святѣйшій владыко, имѣяхъ матерь

доброзрачну зело, и velми юна сущи овдовѣ, мене то-
чію имущи младенца; скончавшужеся моему отцу, яко
же речеся, вдастъ себе пищи и піанству, и бладу,
якоже отъ блада своего собрати ей многая стяганія.
Мнѣ же въ мѣру возраста пришедшу, оукоснѣвающи
же мати моя въ сицевой сквернѣ, случился ей умрети.
Азъ же въ чювство пришедъ, и поразумѣхъ откуду
селико богатство собра, вдахъ себѣ прочее отреченію
земныхъ, многимъ сущымъ отеческимъ и матернимъ
стяжаніемъ, положихъ въ сердцѣ моемъ, глаголя: не-
возможно ми, владыко, Господи Боже, отъ нечистаго
сего богатства црияти; но вся раздамъ церквамъ божі-
имъ и нищимъ, за душу матере моей. Сице сотворихъ,
раздахъ и моя вся, не оставль себѣ ничтоже, кромѣ
яже ношахъ одежду, и сія сотворь за душу своея, (ея?) со
всякимъ изволеніемъ и вѣрою несумѣвною. И помыш-
ляхъ въ себѣ, глаголя: откуду оувѣмъ, и кто ми из-
вѣститъ яко пріятъ Богъ данная нищымъ, и паче яко
отъ скверныхъ бяху собрана винъ! И яко аще полу-
чи отрады мати моя, или ползу оубо кую сицевыхъ
ради милостынь же и приношеній! Идохъ убо, владыко,
во Іерусалимъ къ патріарху; и вся случшаяся сказахъ
ему. Онъ же сія слышавъ, глагола ми: добре сотво-
рилъ есп, о чадо, попекся о матерни спасеніп. Сія бо

100

творя себѣ, благодѣствуеши, и спасенія сподобляеши
свою душу; но обаче никтоже опасно совершенное мо-
жетъ вещи увѣрити, но иди въ скитъ и въ Віфанду,
и тамо обрящеши богоносны мужи и прозорливы и
могутъ ти о семъ молитвою откровенія извѣстити. Азъ
же по словеси патріарха абіе идохъ въ скитъ и въ Ві-
фаіду, и вся бывшая блаженнымъ онымъ отцемъ ска-
захъ. Преподобніи же и приснохвальніи сія слышавше,
и отъ множества смиренія ихъ койждо глаголаху: яко
нѣсть чадо такова въ насъ, якова ты ищеши, и разумъ
твой; но аще хощеши послушати совѣта нашего, вни-
ди во внутреннюю пустыню, и тамо обрящеши чело-
вѣка Божія совершенна, могуща ти о сихъ извѣстити.
Да не убо труда ради облѣнишся, о чадо, но надѣ-
йся иди, Господь съ тобою! Азъ же пріимъ хлѣбъ и
воду, и молитву святыхъ старецъ, путешествовахъ дній
30; и обрѣтъ пещеру малу, и близъ ея мало воды,
и при водѣ стопы человѣчи; и обрадованенъ быхъ,
приближихся къ пещерѣ. И толкнувъ по обычаю, и
отвѣща ми внутрь святый старецъ; и взыде; и бывшу
обычному монашескому поклоненію, и молитвѣ, сѣдо-
хомъ, и глагола ми рабъ божій: добрѣ пришелъ еси при-
ити, рцы ми: и како христіанское колѣно живетъ днесь!
како царіе? како вѣра утверждена? Мнѣ же рекшу: яко
молитвами вашими преподобными равно ангеломъ жи-
вущими, вся благочестно и мирно, идѣже есмы оутвер-
ждена суть; но о немъ же подвигохъ, отче святый, о
семъ мя просвѣти, молюся, припадая къ стопамъ ногу
твоюе. Тому же рекшу: и кая впна къ намъ твоего при-
хода? И исповѣдавшу ми вся, яко же речеся, и рекшу
яже о извѣшеніи: отце честный, пріяти молюся ради къ
Богу дерзновения и ти и богопріятныя молитвы, аще
получи кую пользу смиренная моя мата, или ни? Отвѣща
рабъ божій истинный, глаголя: паче моея силы и до-
стонінства такое прошеніе: обаче помолимся вкупѣ съ
тобою Богу, о чадо, и еже хоцетъ и волитъ откры-
етъ намъ; и сотворь вайнымъ своимъ жезломъ писмо
округло постави мя внутрь, и заповѣда ми дній седмь не

сѣсти, и сяко по силѣ ни яств, ни пити, но молити Бога
день и нощь, яко да явитъ намъ искомому откровеніе.
И азъ, рече, внутрь пещеры тоже да сотворю. И си-
ленъ есть иже мыслемъ судіа, и утробамъ и сердцамъ
испытатель, иже безвѣствнымъ вѣдецъ, и объявитель
невѣдомымъ, открыетъ намъ недостойнымъ по воли его.
И сотворь молитву прилѣжну, остави мя внутрь пис-
мене, и вниде въ пещеру свою. И сотворшу ми 6 но-
щей, и 6 дній, и яко прииде седмая нощь, быхъ яко
во иступленіи, и зрю на лѣвую страну, и се езеро
тинно смрада исполнѣ, и главы нѣкихъ восходящихъ
изъ глубины езера, и съ ними видѣхъ матерь мою
восходящу и низходящу до выя. И познавши мя, во-
зорин: чадо мое доброе, помилуй мя! И паки поникши
во глубину тины. И паки возшедши до нерсей, и во-
зорин зѣло: чадо мое, помози ми! И паки зашедши во
глубину, и до третіе видѣхъ ту возшедшу, и еще мно-
жае вопіющу, со оумиленіемъ и многими слезами, и
рыданіемъ, сице глаголіющу: чадо мое, не остави ме-
не въ бѣдѣ сей! Азъ же, бѣды яко забывъ, простеръ
десную мою руку, и похвативъ за власы главы ея, той
же въ долная погрязши, омочися рука моя въ тинѣ
смрада онаго до запастія, сице же исторгъ матерь
свою, и на десно обозрѣвъ, оузрѣхъ купель воды чи-
сты, и благовонны, и сладки, тамо убо ввергохъ ту, и
омыхъ смрадныя оныя тины, и съ тамо сущими свѣт-
лыми людьми совокупихся, хваляще и славяще съ на-
ми Христа Бога нашего. Дню же прочее бывшу и се
рабъ божій прииде, во прошая мене, что убо еси ви-
дѣлъ; мнѣ же повѣдавшу, той знаменаше глаголемая,
таковая бо бѣша и самъ якаже глаголаша зрѣвый; мнѣ
же руку износящу, и незчетнаго смрада не терпя,
глаголаше святый: о семъ не печалуй, се бо печать
есть истиннымъ еже вѣровати намъ, и всѣмъ слыша-
щымъ и видящымъ, яко истинно есть видѣніе, а не
привидѣніе или мечтаніе, и яко силенъ есть Богъ и
по смерти творити милость и щедроты, иже отъ все-
го сердца творящимъ приношенія и милостыни за от-
шедшихъ, и тѣмъ подати милость, яко щедроты его на

ПОВЪСТЪ О ГРЪШНОЙ МАТЕРИ.

101

всѣхъ дѣлахъ его, елика хощетъ и можетъ. О руцѣ же
твоей азъ извѣщу: можаше бо Богъ всячески и ту тако-
ваго премѣнити смрада, но да не якоже речеся, двоевѣр-
но мнится быти и невѣрно многимъ, спце ту благоволи
имѣти. Сице рекъми рабъ божій, и малый платъ сей,
же зрши, отъ святыя его мантіи отрѣзавъ и обвитъми
руку; и абіе преста весь смрадъ. Пріиде же паки его
ради блаухоханіе, и еже пребываетъ плату належащу;
аще ли кто возметъ его, яко же и ты нынѣ сотворилъ
еси, никто же стерпить смрада незичетнаго. По сихъ
же глагола ми по истинѣ рабъ божій: се, чадо, толикъ
путь шествовалъ еси, зѣло утрудився, и яже на по-
требу не имаши что подобаетъ ти сотворити, или ка-
ко отъидеши во страну свою не трудно, и яко сія гла-
голаше ми. Се дхну вѣтръ югъ, и облакъ граденъ

уторжеся отъ запада; святый же старецъ рече: тебѣ
повелѣваю, ангелу иже облаки водящему, и вся со-
держащему сильною дланію о имени Христовѣ, иже
облаки составляющему, приими брата сего облакомъ, и
донеси его во своя ему, яко да всѣмъ скажетъ вели-
чія божія, яко силенъ, право и несумѣнно просящимъ
подавати прошенія ихъ, приношенія ради милостынь о
мертвыхъ и о живыхъ, и милость въ родъ и родъ до
вѣка, и щедроты его на всѣхъ дѣлѣхъ его. Пріемля
убо облакъ, и представи мя оу дому моего, яко Авва-
кума въ ровъ Даніиловъ; азъ же пребыхъ хваля и
славя Христа Бога нашего, во всякомъ благовѣріи и
чистотѣ, яко Тому подобаетъ слава и держава во вѣки
вѣковъ, аминь.

ЛЕГЕНДА О ГРЪШНОЙ МАТЕРИ МАЛОРОССИЙСКАЯ.

(Импер. Публ, Библ. Погод. древлехр. № 1333.)

Былъ единъ человѣкъ священноинокъ, котрий завше
за свою матку Богу ся молилъ и святую службу от-
правовалъ, а покуту великую за ню мѣвалъ. Тогді ча-
су едного, яко съ плачемъ молился Богу, обачилъ ен
предъ собою, а она на страшномъ змію сидитъ и зъ па-
зокъ его огонь страшный сѣрчистый выходилъ; два
зась діяволи зъ ланцюгами огнистыми при неп стояли,
котріе мозокъ ен висисали; въ очахъ сиділи два ме-
двѣдки, въ ушахъ срөггія двѣ мыши видать було, лю-
ти зась шатанъ стоялъ противъ неп каменемъ бючи
уста ен, и коло шиі ен барзо ужъ великий обвинулся
а персей ссалъ, на палцахъ еі огнистие перстени були,
ноги зась ен подъ зміевимъ брухомъ были звязаны. Тое
видячи онъ законникъ палъ на землю отъ страху не
могъ и слова мовити, а она ему мовила: не бойся, нап-
милшій спну, бо ні я, ані тие, що зо мною, тобі зашко-

дить не могуть. Я то есть проклятая и несчасная матка
твоя, котрага естемъ тимъ мукамъ на вѣки отдана. Въ
томъ сынъ, будучи посиленъ Богомъ. всталъ, и мовилъ:
чему сь тако сродзѣ мукамъ оддана, поневажъ часто
есь святый сакраментъ примовала, исповѣдь чинила?
Отповѣдала же: збытный есть гнѣвъ Божій, бомъ всю
молодость мою въ роспустахъ и уборахъ марныхъ скон-
чила. А любомъ ся сподівала того однако воли до по-
кути не міламъ, и святій сакраментъ негодне пріймова-
ла. Мовилъ ей сынъ: что значатъ тие муки? отказалася:
змій, на которомъ сижу, данъ мі есть за любощи
непристойние, котрихъ я прагнула до себе, тие зась
дви шатани, що мя ланцугами бьють, еднѣ есть
данъ за тое, же къ отпу своему завше ся наприкрала,
вимогючи розние убори, другий зась ми данный жемъ
иншихъ до той же своей воли приволила, страшный

120

ПАМЯТНИКИ СТАРІННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

ужъ за тое данъ мі есть, жемъ злотые ланцуги и монисто носила и перси показывала, за тое мя той страшный ужъ зъ великою болестію моею смокчеть; што мя бсть у уста за тое, жемъ дивилась где зние учинки справують; въ ушахъ миши сродзе гризутъ, жемъ слухала пісней спроснихъ; ноги ввязани подъ зміннимъ

брухомъ, женъ танцевала збитне, показуючи голені и вискоковъ и бігання непристойнаго; а для того а ні твоя молитва, а ні тежъ чія иншая можетъ мя отъ той муки визволити. Се заразъ той змій и все товариство еи смрадомъ великимъ поднесшися въ ниспавицю (?) обернулося и зникло.

ВИДЪНІЕ МУКЪ ГРѣШНИЦЫ ВЪ АДѣ.

(Импер. Публ. Библ. Погод. № 4377.)

Два мниха добродѣтелни прийдоша слово Божіе пре-
повѣдати в иѣкій градъ, в немъ же нѣкая жена со
сроднымъ своимъ и со иниами чужеложство сотворила,
и тягости ради грѣха, срама ради, 12 лѣтъ приходя
калися и таяше. Едаже узрѣ сихъ пиоковъ странныхъ,
рече въ себѣ: сіи суть незнаеміи и иностранніи, и ни-
же когда паки к намъ возвратятся: исповѣтмъ имъ грѣхъ
свой и беззаконіе мое. И по святѣй литургіи, присту-
пи ко единному, нача исповѣдати грѣхи своя; и другій
мнихъ видѣ, яко за коимъждо изреченіемъ грѣха изъ
устъ ея жабы скверніи падаху и изъ церкви выска-
ках. И егда приїде до сего великаго грѣха, еже со
сроднымъ сотвори, и не хотѣ стыда ради исповѣдати,
мнихъ же, не вѣдый, еже грѣхъ велий имать и не испо-
вѣда, даде ей разрѣшеніе; и тако скончася исповѣдь;
другій же мніхъ видѣ, яко всі купно во внутренняя
ея видноша паки. Отъидоша же мнісп изъ града, и
идоша путемъ; видѣвый же сіе видѣніе все ко другу
своему исповѣда; и той во страсѣ и печали рече: во
встинну, брате, утанла нѣчто грѣховъ своихъ, но воз-
вратимся, брате, и направимъ ю къ покаянію. И по
многомъ отшествіи, паки возвратишася и обрѣтоша ю
мертву, возмутишася душами и восплакаша зѣло ино-
цы, и начаша с постомъ в сокрушеніи сердца мол-

ти Господа Бога, да позвѣститъ по милости своей, что
се еже видѣти, и третіяго дня, вкупѣ имъ пдущимъ,
показася имъ она жена сѣдящи на страшномъ и лю-
томъ зміи, и два ўжа велика сокрушаху выю ея, и два
перси ссуще, два же нетопыря дерутце очи ея, и от
устъ ея исходитъ огнь жупелиный, руцѣ же ея грызя-
ху два пса великіе, во ушахъ ея двѣ стрѣлы великія
огненніи, воззени во главу ея, колико бѣша власовъ
толико ящерицъ. Сіе старцы они ясно узрѣша, падо-
ша яко мертви; тогда жена рече: не ужасайтесь, бла-
годѣтеля моя и боголюбезная; азъ убо она жена про-
клятая, иже предъ тобою, Пантеніаре священній, ис
повѣдахся, и свцевый грѣхъ срама ради утапхъ, л
исповѣдатися устыдѣхся, и за сіе осуждена бысть тако
мучитися на вѣки. Тогда Пантеніаръ рече: заклинаю
тя именемъ великаго Бога нашего, да исповѣси намъ,
что таковое страшнѣйшее различество твое, и что есть
муки сія ихже, рече, видимъ? И ничто (?) жена (1) позвѣ-
щу убо ти, и не скрыю ничто же: иже вмѣсто власовъ
моихъ ящерицы даны мні суть за украшеніе главы, не-
топыреве на очахъ моихъ мученіе и казнь прелестна-
го воззрѣнія и возрожденія гровей, стрѣлы огненные въ

(1) Вѣроятно пропущено слово: рече.

15

106

ушахъ — казнь за слышаніе глаголъ лестныхъ и пѣсней сатанинскихъ, из устъ пламень жупелный исходящъ — за прелестныя моя словеса, и сквернословіе, и осуженіе, ужеве, уже ссутъ персп мои, — за нечестивое и скверное дотыканіе многихъ, выю тако же ужеве сокрушаютъ — за украшеніе выи, и обимаютъ озлобленіе псовъ въ казнь дѣлъ моихъ гнусныхъ и пріятія руками и еже ими давахъ любовникомъ моимъ; сѣденіе же на семъ великомъ и страшномъ зміп за желающую мою похотъ тѣлесныхъ и скверныхъ страстей, пже мя зѣлною нестерпимою мукою дружитъ, и томитъ, и палитъ огнемъ нескальнымъ адскимъ и бедра тайная, и вся внутренняя мол

въ казнь скверныхъ и многихъ злыхъ дѣлъ моихъ. И Пантеніаръ рече: повѣждь ми, коихъ ради грѣховъ человѣка на осуженіе болѣе идутъ? И рече жена: вяжущи осуждаются смертныхъ ради грѣховъ, жены же паче четырехъ ради способовъ грѣховныхъ: нечистоты ради отъ своихъ мужей, суетныхъ и непотребныхъ ради украшеній, пже вражити людямъ, и стыда, его же ради не исповѣдаютъ грѣховъ своихъ. И Пантеніаръ рече, хотя ю еще вопросити: можетъ ли ей подати кая помощь; змій же страшный, задая ей нестерпимую муку, движеся съ нею и занесе ю во адская мѣста.

ЛЕГЕНДА
О ПРЕЛЬЩЕННОМЪ ИНОКЪ.

САНОГО С ИНОЦЪ МОЛИВШЕМСА БОГУ, ДАБЫ БЫЛА, ИКАЮ ЮБГ, ИАИ ИКАЮ ИСЛААЖ. БЛАГОСЛОВИ ОТЧЕ.

(По списку конца XVI в.)

Повѣда намъ нѣкіи от отецъ, о иноцѣ нѣкоемъ, молящуся Богу, яко да сподобитъ его быти яко Ювъ, или яко Исаакъ, или иного прежде бывшихъ патриархъ, или яко единого от пророкъ. И по мноземъ его моленіи, прииде ему гласъ, от Бога глаголющі: неможеші быти якоже Исаакъ. Отвѣщавъ же михъ: аще не боуду якоже Исаакъ, да поне хотя яко Ювъ. Паки же к немоу божественные гласъ: аще побѣдиши, рече, якоже и онъ діявола, можеши быти. Мнихъ же обася тако быти, и слыша паки гласъ глаголющъ ему: иди, рече, в келію свою, якоже просилъ еси; буди ти. По днехъ же нѣкихъ преобразися діяволъ в нѣкого вопна, пришедъ ко миху, рече: молюся твоему преподобію, отче, помилуй мя гонима отъ нѣкого цара, и вземъ сія двѣсти литръ злата, и отроковицу сію, и отрочища, и оукрый оу себе, идѣже вѣси; азъ же, рече, идоу во ину страну, идѣже царь обрѣсти мене не можетъ. Мнихъ же не разумѣ сѣти діяволя, рече к немоу: чадо, не могу сія взяти, понеже смиренъ ссмь человѣкъ, и не могу сія сохраняти. Онъ же нуждаше мниха не презрѣти моленія его. Мнихъ же отвѣща к нему: шедъ, рече, чадо, и положи сія под каменемъ. Онъ же моляще его приѣжно: отче, принчи сія самъ, и положи идѣже вѣси. Вѣровавъ же многихъ глаголемымъ от бѣса, взятъ злато оно, и

отроковицу, и отрочища, поругаемъ от бѣса. Подисхъ же нѣкихъ вълагаетъ миху ратъ (?) на отроковицу и растлити сию. Раскальвъ же ся о приучившемся ему, воставъ, оубивъ отроковицу. Глагола ему помыслъ: воставъ оуби и отрочища, яко да не повѣстъ отцу своему бывшую вещь. Воставъ же абіе и оуби и отрочища. Рече же к нему помыслъ: вземъ врученное ти злато и бѣжи во ину страну, идѣже вопинъ не возможетъ обрѣсти тя. Отшедъ же в нѣкоую страну, и созда себѣ от злата оного монастырь. Но совершеніе же церкве, се вопинъ прииде, иже образомъ діяволъ, и начатъ вопити гласомъ ве.піемъ: о нужда! помозните! Народи же стекшеся, глаголаху ему: что сія зовеші, человѣче? Онъ же с плачемъ отвѣща: многихъ сей отъ моего злата, преданнаго ему, созда церковъ сію. Воставше же человѣци мѣста того из безчестіемъ и ранами отгнаша его. Иже образомъ вопинъ и естествомъ же діяволъ, тойже на мниха гнѣваяся, отыде, глагола: азъ сія сотворю ти, яже ни в умѣ своемъ николиже помыслилъ еси! И сія рекъ, отыде. Мнихъ же боррася помыслы своими день и нощь непреста, дондеже от.лучился отай мѣста оного, рекъ: яко се явленно бысть дѣю мое, но да вземъ оставше ему злато, и иду во градъ нѣтѣде далече, идѣже вопинъ онъ приити не возможетъ. Оубо (иде?) во градъ незнаемъ далече, и оузрѣ тамо отро-

114

ЕВЕТИВИЧИ СКАРПИНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

КОВИЦУ НЬКУЮ ЭБЬЮ КРАСНУ. В НЕУСУ ОУ НЬКОГО РАД-
НИКА, И ГЛАГОЛА ОТЦУ ЭС: ДЛЯ ЭБЬЮ ИХЖУ. И ПОД ЭБЬЮ
В ЭЖЕУ СЕБЬ. ПО ЛЬТЬ ЭЖБИ ИЗВЕШТА, ЭУМР ОГЕЗЬ ДЛ ОТРО-
КОВИЦЫ: КНИЗЬ ЖЕ ГРАДА ТОГЭ НЕКОЛЕВЫЙ В НЕГО МЪЕТО ПО-
СОВАТИ НИГОГО РАДНИКА: РЫВА - Э 2 ЭМУ МУЖЕ ПРАД ТОГО:
ОБЫЧЕЙ СЕТЬ ГРАДА СЕГО. ЭТО ЭПОМЕТ КЛУЗУ ИЛИ
ДШЕРЬ ОУМЕРШАГО РАДНИКА, ГОД ЭПОМЕТ ЭСИЕ ОГО СЛУ-
ЖЕНЕЙ, АНЦЕ И ВЕХОГА. РЕЧЕ ЭПОХ УИШЬ КНИЗЬ: СЕТЬ ЭИ
ОУБО ТАКОВЫЙ ЧЕЛОВЬКУ ОУ ВАСЬ: ЭСИ ЭЖБИ РЫВА НЕТЬ, ЯКО
ЖЕ МИПСТЭ НАМЪ, ЯКО ЖЕ ИНОЕ У НАМЪ БИТЭ ЭГО ГЛАГО-
ЛЮТЪ ПРЕЖЕ БЫВША. КНИЗЬ ЭЖБИ: ШЕДНЕ ИРВЕДЕТЕ ОГО
СЕБЬО. ОНИ ЖЕ ШЕДЬ АРИВЕДОВАЮ ЭТО КНАЗАНО. ОНЬ БЕ И НЕ
ХОГАТЭ ОБЩИСАЭ ПРИПАТ НАВСЕЙ ЭЖЕНЕИ. ВНАПОЩИЧИМЪ
ЖЕ ИЬКИМЪ АПЕ И В МАЙ СЕБЬ БЕЗ ЭБИ, ГОД ЭСИ, АЛЭ ИЬКОГ-
ДА БЫСТЬ МИНИХЪ И ПОСТЫВАЭ. ЭПОХ ЖЕ РАДНИКА, ПОВ-
ВЕЛЕВААШЕ МУЧИТЭ НЕПИЛОССИ ЭТО СПАРЖИШАЭ: ОБЫЙ ЖЕ
КНИЗЬЮ ДАВАШЕ ЗАТВОРИТЭ СИ ВО ГЕМЧИЧЫ, ПОГИ ТЪ ЗА-
БИТЭ И В КЛАДЪ. А ДРУГІЯ ЖЕ ТОГЭ АЛИ МАЛКАМИ БІН ОУМО-
РАЩЕ, ИПЫЯ ЖЕ СМОЛОЮ ГОРА ЭВАНАЛА, МОЗКАЙШАЯ
ЖЕ ТВОРЯНЦУ, ПОВЪДАТИ БЕЗ ЭБИ НЕ МОГУ. В СИХЪ ЖЕ
ОУПРАЖНИЯЮЩАЯ, ИЖЕ ИЬКОДА МАХА ОТПЕНИНКУ СУЩУ,
ЫНЬ ЖЕ РАДНИКУ. СЕ ДЛЯВЪ НАПОД ВО ОБЪЯЗЬ ВОИНА
И НАЧАТЪ ЗВАТИ И ГЛАСЫ МЕРДАГА. АКИ И НАРОДУ МНО-
ГУ СТЕЦИСЯ, НА БЕЗЧИСЛЕННЫЕ ЭСИ ГЛАСЪ. НАПАТАЭ ЖЕ КНИЗЬ
ВОПРОШАТИ ОГО, РЕКЪ: ПРЕСАЭ, И, БЕЛОЖЬСЕ, ОТ БЕЧИСЛЕН-
НАГО КРИЧАНИЯ НЕМЫСЛЕННО; ЭСИ ЭБЬЮ, ЭКАЗАЭ НАМЪ. ОТ-
ВЪЩАВЪ ЖЕ ВОПИТ КНИЗЬЮ, РЕКЪ ЭИ ПОГИ ЭИ РАДНИКА СЕГО,
ЕГО ЖЕ ИМАТЕ ВО ГРАДЪ ВАШЕМЪ ЭСИ МИНИХЪ БІ НЬКОГДА;
МИЬ ЖЕ ПРИЛУЧИСЯ ГОНИМУ БИ К ОТ НЬКОГО ГРАДА, ВРУ-
ЧИХЪ ЭМУ ЗЛАТА МИНО, К СЕВА ЭСИ И ДШЕРЬ КОМУ ДБУХУ СУ-

ИЦУ И ОТРОЧИЩА ЕДИНОГО; И ПРОСТО РЕЦИ ВЕЯ НОДРОБНУ
СКАЗАВЪ ПРИЛУЧШАЕСЯ ЭМУ, КНИЗЬЮ ЖЕ ПРИЛЪЖНО О ВЕЩИ
СЛУШАЮЩУ, ПРИБЫТКА РАДА СВОЕГО. И ВОПРОСИ БЫВШАГО
ИЬКОГДА МЫХА, ИЫНЬ ЖЕ РАДНИКА: АНЦЕ ПИТИНА СУТЬ
ИЖЕ ОТЪ ВОИНА ГЛАГОЛЕМАЯ? ОНЬ ЖЕ И НЕ ХОГА И ПИНОКЬДАВСЯ
ПОРУДА, И АБИЕ НА ОТРОКОВИЦУ И ОТРОЧИЩА, И КАКО И КА-
МО ИЗСТОЩЕННО БЫСЬ ЗЛАТО ОНО. КНИЗЬ ІКО ВИДЬ, ЯКО
ИЬКІЙ ЖЕ ПРИБЫТОКЪ ИМАТЬ ПРИПАТ ОТ ЗЛАТА ОНОГО.
ПОВЕЛЬ СМЕРТИ ЛЮТОЙ ПРЕДАТИ ОГО. ВОДИМУ ЖЕ ЭМУ ВИЬ
ГРАДА СМЕРТПОМУ МЪЕСТУ, СЕ ДЛЯВОЛЬ, ИЖЕ ВО ОБРАЗЪ ВОИНЪ,
СРЪТЕ ЭГО НА ПУТИ ВЕДОМА НАРОДОМЪ, И РЕЧЕ К НЕМУ: ВЪСИ
ЛИ, АВВА, КГО ЕСМЪ АЗЬ? ОНЬ ЖЕ К НЕМУ: СИ ТЫ ЕСИ ВОИНЬ!
РЕЧЕ, ЕГО НЕ ПОНАХЪ. ВОИНЪ ЖЕ К НЕМУ РЕЧЕ: АЗЬ ЕСМЬ,
ЕГО ЖЕ СЛЫШАТЬ ЭСИ, САТАНА, ИЖЕ ПЕРВОЗАДИНАГО ПРЕЛ-
СИПЛЬ АДАМА, РАТУЮ ЧЕЛОВЬКИ, И НЕ ОСТАВАЮ НИКОГО ЖЕ
СПАСТЫСЯ ИЛИ БЫТИ ЯКОЖЕ ИСААКЪ ПЛИ ЯКОЖЕ ЛОВЪ, НО
ПЫТУСЯ СОТВОРИТЭ ВЕЯ, ЯКО АРХИТОХЕЛЯ ОНОГО ИЛИ ЯКО ЮДА
СКАРПОТИНЪ, ПЛИ ЯКО ЖЕ КАНИИ, (П) ИЖЕ В ВАВАЛОНЪ СТАР-
ЦЫ, И ПОДОБНИ ПЪМЪ; ВЪРЬЙ ЖЕ, ЯКО И ТЫ ЭПЕ ПОРУ-
ГАНЪ БЫСТЬ ОТЪ МЕНЕ, И НЕ ОУВЪДА РАТОВАТИ СОКРОВЕН-
НУЮ БРАЙ. СИЯ ЖЕ РЕКШУ БЪСУ И ВНА МОЗКАЙШАЯ, И
АБИЕ НЕВИДИМЪ БЫСТЬ; ОКАИНИЫЙ ЖЕ ТОЙ МИНИХЪ, ПАЧЕ
ЖЕ РАДНИКЪ, ПОСТРАДА СМЕРТНОЕ ОУДАВЛЕНІЕ, ПОРУГАЕМЪ
ОТ БЪСА ЗА ТМЕСЛАВНОЕ СЕГО ВЫСОКОМУДРІЕ. И МЫ ОУБО
БРАГІА, СОБЛЮДЕМСЯ, НЕ ВЫСОКОМУДРІЕМЪ ПРОСИТИ ОТ БО-
ГА ВЫШЕ МЪРЫ НАШЕЯ, И НАЧИНАТИ ДЪБА, ИХЪ ЖЕ НЕВОЗМО-
ЖЕМЪ СОВЕРШИТЭ; ДОБРО ЖЕ ПАЧЕ ШЕСТВОВАТИ ЦАРЬСКИМЪ
ПУТЕМЪ, ИМЪ ЖЕ ИДОЩА СВЯТІИ ОТЦЫ НАША, НЕОУКЛО-
НИЯЮЩЕСЯ НА ДЕСНОЙ ПЛИ НА ПУЕЙ, СПАСИСА ОТЪ ПРЕ-
ЛЕСТНАГО ВЪБА СЕГО, ИМУЩЕ ВО ВСЕМЪ СМИРЕННОМУДРІЕ.

ЛЕГЕНДА

ОБЪ УМЕРЩВЛЕННОМЪ МЛАДЕНЦЪ.

СЛОГО С ХРИСТОЮБИЕГОМЪ КУПЦЪ, БУЖЕ СОТГОРИ БЕСХ НАПАСТЪ, МИНАСТЫНИ ЕГО НЕ ТЕРПА, БАГАГЫЙ
ЖЕ БОГЪ ДОБРОАГТЕДИ ЕГО РАДИ ОТЪ НЕДУГА ИСЦЪБА, И АГТИЩА ЗАКОАЕННАГО ЕГО РАДИ ЧЮДОАГА
БАСКРЕССИ.

(По списку XVI вѣка.)

Повѣдаше нѣкто отець вещь дивну и полызы исполненоу, яко нѣкто коупецъ благовѣрентъ и милостивъ, елико оубо Богъ даяше ему, то все оубогымъ раздаваше. Единою же идущю емоу купити по обычаю, и обита в гостинници покова ради; и нѣкто нищъ моляше и прося милостыни; християнливый же купецъ рече нищему: брате! се якоже мя видиши на пути семъ, а товаръ мой напредъ поустихъ предъ собою, не пмѣю оу себѣ ничтоже, еже бы ми что дати; но молись о мнѣ к Богу; егда же възвращусь, дамъ ти потребна. Глагола нищій: како оубо приходъ твой вѣдомъ боудеть мнѣ? Коупецъ же рече: в ты дни ожидай мене: аще ли тогда не обращеши мене, и показа емоу дъску, лежащу ту, и рече к нищему: что ми Богъ повелить, подъ сею положю дскою, ты же възми яже обращеши, и моли о мнѣ Бога. Оумедлившю же коупцоу, прииде нищій в начерную годину и подемъ дъску, и обрѣте скровще злата, издавна скровенно; пождавъ нощи, и поимавъ все, и обогатился. и коупи себѣ полаты многоцѣнныя, рабы и рабыни, села же и винограды, волы же и велиюуды, кони же и мьскын, и все елико богатымъ довѣстъ, поятъ себѣ женоу от велможъ, и начатъ жити славно, в мнозѣ служѣбъ. По времени же прииде онъ благовѣрный купецъ, и бывъ на мѣстѣ. Въ-

спомяноу нищаго, и вземъ злато в руку, въсхотѣ положити под ону дску, якоже объщася нищему, и порази его духъ лоукавый, и паде нань язва зла от ногу и до главы, якоже на блаженнаго юва; и раздаа все имѣніе врачемъ, и нача самъ яко единъ от нищихъ ходя просити милостини, и прииде в домъ сего богатаго, бывшаго преже нищаго, иже но сего съвѣту той подъ оною дѣскою обрѣте скровнще и обогатѣ. Принь же сего, яко единого отъ нищихъ, въсхотѣ накормити, посемъ въспроси его: како и откоуду случися болезнь лютаго сего недуга? Онъ же сказа ему вся поряду. И разумѣ человѣкъ, яко сего ради дарова ему Богъ только богатство, и рече: ты ли еси оный коупецъ? Рече богатый: сіи вся, яже видиши, тебе ради дарова ми Богъ подъ оною дскою обрѣсти богатьство. Сей же рече емоу: ты же разумей, яко тебе ради діяволъ болѣзнь сію наведе на мя! Рече же богатый: аще мене ради злаа болезнь случитися, живъ Богъ, яко не изыдеши от домоу моего ни от трапезы мося не отлучишися, но покою тя вся дни живота моего! И оставивъ его в дому, не худѣ печешеся имъ, имуща хитрость врачевскую. По мнозе же временни не възможе исцѣлить его отъ недуга; послѣди же всѣхъ. пинъ врачъ прииде. Глаголя: ничимъ же възможете страсти тоа исцѣлить, но аще кто зарѣжеть мла-

118

денць первенецъ, и тою кровію помажеть от главы и
до ногу, и будеть здравъ болный. И положи сп бога-
тый на сердци: бяше бо оу него младенць первенецъ,
помысли заклати младенца сдравіа ради недужна. Пе-
чаше бо ся вслми о того спасеніи, за многую любовь.
Искаше времени да без матере младенца заколеть; обрѣ-
те же часъ, егда жена его в баню пде мытися, видѣ
своего младенца на ложи спяща покровенна, и с тща-
ніемъ притече закла и, и источи кровь в лохань, и
паки вложи мертваго младенца, и покры и, и попмъ
болящаго на мѣсто скровно, и сволкъ его, и постави
на мѣстѣ нага, и вземь кровь младенца, помаза его по

всему тѣлу от главы и до ногу, и абіе здравъ бысть
болный, якоже исцерва. Се же чюдо створи Богъ вѣры
ради человѣка того и любви, юже имѣ к Богу и к ни-
щимъ. Пришедши же мати от бани, пріндъ к дѣти-
щю да его надоптъ, и егда откры лице младенца, и
нача по обычаю дѣтя верещати. Слышавъ же отецъ,
притече к дѣтищю оужасенъ, и видѣ своего дѣтища
жива, его же бѣ закла.гъ исцѣленіа ради болнаго, п
прослави Бога, таковал створшю чюдеса, яко болнаго
исцѣли, мертваго въскреси; се же бысть обою вѣры ра-
ди, и милостыня ради, и любви.

ЛЕГЕНДА ОБЪ УМЕРЦВЛЕННОМЪ МЛАДЕНЦЪ.

119

ПРИМѣЧАНИЕ.

Здѣсь высказалось древнее восточное повѣрье, будто
бы кровь младенца (и особенно церемна) очищаетъ отъ
проказы. У сверсвъ существуетъ апокрифическое пре-
даніе, будто бы Фараонъ, въ числѣ многихъ гонцей, тво-
римыхъ сынамъ Изранцевымъ въ Египтѣ, страдая проказа-
зою, приказывалъ приносить къ ему еврейскихъ мла-
денцевъ и омывался ихъ кровію. Въ одной еврейской
книгѣ, печатанной въ XVII в.: «Чинъ Насхъ», есть гравю-
ра, изображающая царя въ коронѣ, съ язвами на обна-
женномъ тѣлѣ; онъ стоитъ въ ваинѣ; предъ нимъ
велиможи растворяютъ младенцамъ жилы и испускаютъ
кровь, которая брызжетъ фонтаномъ на тѣло царя и въ
ванну; вдали плачущія матери. Съ востока это вѣрованіе
перешло къ намъ и, какъ видно, укоренилось въ ряду на-
родныхъ сусѣррій. По извѣстію преосвященнаго Игна-
тія Тобольскаго подобныя заколенія младенцевъ случа-
лись между раскольниками. Извѣстное обвиненіе евреевъ,
будто бы они крадутъ иновѣрныхъ дѣтей для добыва-
нія изъ нихъ крови, существующее съ незапамятныхъ
временъ, между разными объясненіями, для чего нужна
евреямъ дѣтская кровь, сопровождалось и такимъ миб-
ніемъ, будто евреямъ необходима она для исцѣленія

себя отъ наружныхъ болѣзней, въ родѣ проказы. Слу-
чанъ дѣйствительно происходившіе, когда находимы были
убитыя дѣти, иногда съ яственными признаками испу-
щенія изъ нихъ крови, случанъ, возобновлявшіе и под-
держивавшіе древнее обвиненіе на Евреевъ (1), вѣ-
роятіе могутъ быть объяснены таящимися въ на-
родной демонологіи остатками древняго восточнаго,
но въ старину распространившагося между европей-
скими народами вѣрованія о цѣлебности дѣтской кро-
ви. Настоящая летенда, гдѣ хотя высшее правосудіе
спасаетъ умерцвленнаго младенца, но гдѣ, однако, не
отвергается цѣлебное свойство дѣтской крови, можетъ
служить этому нагляднымъ подтвержденіемъ.

(1) См. Эйзенменгера. Das Entdeckte Judethum. V. Pольшъ в XVII в. составлена была объ этомъ книжка подъ названіемъ Złosć żydowska (есть въ Публ. Библ.) съ явиными признаками неумѣреннаго фанатизма. На новогр.ческомъ языкѣ, въ началѣ именьшаго столѣтія, поповылась подобная книжка какого-то монаха. Неофица: Открытия тайнства ядловской крови. Въ Россиі, какъ и въ другихъ странахъ Европы и Азіи, въ разныя времена въ различныхъ мѣстахъ находимы были умерленныя и умерщвленныя дѣти; ведѣ и всегда, при недостаточности глубокихъ солдатъній въ этнографіи, подозрѣніе падало на евреевъ.

ЛЕГЕНДА О БРАТСТВѣ.

(Ипер. Публ. Библ. Погод. оръежск. № 1606.)

УКАЗ К О БРАТОТВОРЕННІЯ КАКО СОТВОРИ ГОСПОДЬ БРАТСТВО КРЕСТНОЕ, БЖЕ НАЗВАТЫСЯ ЛЖЕЬ СОБОЮ
БРАТИСЬЮ ВСАКОМУ ПРАВОСЛАВНОМУ ХРИСТАННУ.

Бысть царь, имя ему Семиклей; и любяше о Господи
рече (рѣчи) слышати в желаше видѣти Христа велими.
Во единъ отъ дній Семиклей царь на одрѣ возлегъ в
полатѣ своей и узрѣ пьтицу велику и чюдну, летающу
посредѣ полаты своея, і воздивися о ней; и возлетѣ
птица, и удари крилѣ своими, и от среды полаты взятся
прахъ палатный, і вниде во очію его, и от слѣпоты по-
раженъ бысть царю Семиклею. И жена его бяше Ку-
пава, и бяше прокаженна, и сынъ Провъ: той пмяше же-
ну, и та пмяше бѣса в себѣ. Якоже Семиклей царь ослѣ-
пе, и призва сына своего Прова и глагола ему: пди,
чадо, в земля далная, и не попми от града сего никого
же, да не повѣсть о мнѣ, и збери по людемъ дань, да
вложи в сокровище, и послѣди о немъ всп поживемъ,
поне иже и узнаютъ всп люди, яко азъ от слепо-
ты пораженъ есмь, и інѣ царь приметъ наше царь-
ство, а сокровенное наше то будетъ намъ на послѣ-
докъ. Сынъ же его Провъ изшедъ из града и не
понимъ с собою никого же, вели (велими) бяше жалостпъ
п плачевное сердце имѣаше Провъ о болѣзни отца
своего, п пола тако иныя слуги своя себѣ, и збираше
дань с великою крамоюю; и мало даяху ему, а онъ
же начатъ спѣшно имати, пмѣяше же сердце пла-
чевно яко пинъ никтоже. Видѣвъ же Господь вели-

кую жалость и сотвори Господь: и яко рабъ приде к
Прову, и рече: пріими мя, да буду с тобою. И рече
Провъ ко Христу: от кое страны есн? И рече ему
Христосъ: от горнихъ есмь. Провъ же рече: како есть
имя твое? Господь же рече ему: имя мое Емъмануилъ.
Провъ же рече: колика доброта твоя? Господь же ре-
че къ нему: князь есмь. Провъ же слышавъ, радостенъ
бысть. И рече Провъ: буди со мною. І вопроси Господь
Прова: о Прове! каково здѣлаешп дѣло? Онъ же отвѣ-
щавъ: единъ рабъ есмь Семиклей царя, посланъ есмь
собрати дань, а народъ мнѣ не даетъ, а повелѣно ми
есть борзо принести, собравъ; не вѣмъ что сотворити.
Рече ему Емъмануилъ: азъ спѣшно соберу ти. И ре-
че Господь Прову: стани подалече: азъ пду во градъ.
П пришедъ Емъмануилъ во градъ, и возгласп, глаго-
ли: дайте Божія Богови, а кесарево кесареви! И слы-
шавъ народъ таковыя рѣчи; и приношаху много злата
и сребра. Провъ же видѣ, и удивися: откуда ми се да
придетъ? Азъ бо во мнозехъ мѣстехъ и пичтоже со-
брахъ, се же во единомъ мѣсте и все ми предасть ели-
ко хощу! П рече Провъ Господу: Емъмануилъ: како
любовь сотворю с тобою? И рече Господь: какову
любовь хощемъ, такову сотворю с тобою! Яко брат-
ство! сотворити хощу, и возлюбшись мя, яко самъ себя

124

И рече Провъ: сотвори. И Господь вземъ харатія и ру-
кою своюю записавъ братство, и рече неложными усты
своими: проклятъ есть человѣкъ той, иже сотвори бра-
та и не вѣрова в него! Сіе убо братство болѣ брата
рожденнаго! И рече Провъ: много злата с нами, по-
идемъ в землю нашу!

И придоста ко граду; и сташа (ста) при водѣ; и гла-
гола Господь к Прову: о брате Прове! Провъ же ре-
че: се азъ. И глагола ему Господь: видемъ въ воду
и омыемся скверны наша. Тогда дивишася ангели
его, да рече Господь: о брате Прове! И внизде Гос-
подь въ воду и ухвати рыбу и рече: о Прове! И ре-
че Провъ: се азъ, Господи! И рече к Прову: вѣси
ли яко рыба, что есть? И рече Провъ: не знаю, брате.
И рече к нему Господь: очи сеа рыбы от с.лѣпоты,
стамехъ есть от проказы, а желчь ея есть за нечист-
ость духа! Провъ же пріятъ рыбу, и разумѣ в серд-
цы своемъ яко отець его ослѣпѣ, а мати его прока-
женна есть, жена же его имяше духъ нечистъ. И пре-

дастъ имѣнія своя вся Емъмануилу, и вземъ рыбу, віде
к родителемъ. И бяше Семиклей затворенъ, да не поз-
наетъ инъ его никтоже о слѣпотѣ его; и пришедъ
сынъ его Провъ, растрон рыбѣ очи, и помаза очи отцу
своему; той прозрѣ от слѣпоты; и снімѣ хиремъ помаза
матерь свою, и псцелѣ; желчію помаза жену свою п
псцѣли ю. И видѣвъ же царь Семиклей и удивися зѣло
п рече сыну своему: откуду, Прове, взялъ еси? Онъ
же исповѣда ему всю истину. Семиклей же рече: по-
идемъ, сыну, той ссть Христосъ, его же азъ видѣти
восхотѣ хъ! И воставъ с плачемъ понде; и узрѣ царь
Семиклей Господа издалече; и бысть Господь невидимъ
от нихъ! Семиклей разстерза ризы своя, глаголаше:
Слава тебе, владыко, яко не оставилъ мя еси в поги-
бели, взирающе на рукописаніе твое плачюще, и гла-
голюще, и славяще Бога: 'Слава тебе, владыко, яко из-
волилъ еси счетатися с рабомъ Провомъ! Яко тому
подобаетъ всяка слава, честь, и поклоненіе, Отцу, и
Сыну, и Святому Духу, во вѣки. Аминь.

ЛЕГЕНДА О БРАТСТВѣ.

125

ПРИМѣЧАНИЕ.

Эта легенда вымышлена, какъ видно, въ оправданіе
п освященіе обычая, существовавшаго у насъ, какъ п
у другихъ народовъ, обычая побратимства или назван-
наго братства. Сущность его состояла въ томъ, что два
лицца заключали между собою союзъ на жизнь и на смерть
п обязывались другъ друга защищать и выручать изъ
бѣды, одинъ другому помогать и оказывать взаимную
дружбу и любовь. Обычай этотъ, общий народамъ арій-
скаго племени существовалъ въ глубокой древности въ
такъ называемый геропческій пли богатырскій вѣкъ.
До спхъ поръ онъ наблюдается у восточныхъ Афгановъ.
Въ древней Греціи являются названными братьями,
побратимами, Тезей и Пиритой, Орестъ и Пиладъ,
Ираклъ и Юласъ, Ахиллъ и Натроклъ. На противопо-
ложномъ концѣ Европы, у Скандинавовъ, онъ сопровож-
жался священными обрядами. Союзъ братства назы-
вался fòstbroedralag; его заключали между собою лю-
ди, связанные общимъ дѣломъ. Нерѣдко побуждені-
емъ къ нему была равная для обоихъ вражда и нена-
висть къ однимъ и тѣмъ же врагамъ; нерѣдко двое вра-
говъ, столкнувшись между собою неприязненно и оцѣ-
нивъ другъ въ другъ равное мужество и храбрость, пре-
кращали бой и заключали братство. Обычай этотъ со-
провождался такимъ обрядомъ: молодцы разсѣкали се-
бъ ладонь и спускали кровь въ одву ямочку, выкопан-
ную въ землѣ, а потомъ давали другъ-другу окровав-
ленныя руки и произносили обѣтъ братства.— Другой
обрядъ, еще торжественнѣе, соблюдался такъ: вырывали
изъ земли полосу дерна, иногда же трп полосы, но такъ
чтобы ихъ края были соединены между собою, и ста-
вили ихъ на жерди, такъ высоко, какъ только чело-
вѣкъ можетъ достать остріемъ копья. Стоя на колѣнахъ
подъ этою землею, витази призывали боговъ въ свидѣ-
тели своей клятвы и объщались навсегда жить меж-
ду собою какъ родные братья. Если бы одинъ изъ этихъ

названныхъ братьевъ былъ убитъ, другой долженъ былъ
торжественно похоронить убитаго и отомстить за него.
Названное братство считалось дѣйствительнѣе роднаго. Въ
одной Сагъ двое родныхъ братьевъ, сыновья Біорна Бöд-
фаръ (Bödfar) и Ельгфроди (Elgfrödi) испытавши свою
слу одинъ надъ другимъ, вступаютъ въ названное
братство. Ельгфроди разрѣзываетъ руку и даетъ брату
пить свою кровь, чтобъ послѣдній получилъ черезъ то
силу. Сдѣлавши выемку въ скалѣ, онъ сказалъ брату:
«теперь я буду всегда знать судьбу твою; если я здѣсь
найду кровь, то это будетъ значить, что тебя нѣтъ на
свѣтѣ, и я долженъ буду мстить за тебя, ибо я твой
названный братъ и люблю тебя больше всего на свѣ-
тѣ! Какъ святы по скандинавскимъ понятіямъ казались
такіе союзы, показываетъ сѣдующее обстоятельство,
случившеся уже послѣ водворенія христіанства; Hiор-
фіи, упиладскій король, заключилъ съ винкингомъ Вафиль-
сономъ братство и объявилъ ему, что союзъ ихъ дол-
женъ быть крѣпокъ, хотя отецъ Вифильсона былъ толь-
ко ярль и не пропыходилъ отъ королевской кровь; ве
смотри на такое неравенство, союзъ оставался непо-
колебимымъ. Вислѣдствіи между ихъ сыньями воз-
никла ожесточенная вражда; тѣмъ не менѣе отцы во-
только не вмѣшивались въ ихъ дѣла, но даже и тогда,
когда король въ этихъ распрахъ потерялъ своихъ сыно-
вей и послѣдній, оставшійся въ живыхъ, его сынъ хотѣлъ,
по долгу родового мщенія, мстить за убитыхъ братьевъ,
отецъ объявилъ, что если онъ покупается на это, то самъ
онъ, отецъ, убѣстъ его, своего сына, ибо далъ клятву въ
братствѣ и долженъ мстить за названного брата. Но при-
нятіи христіанства, когда проповѣдники вооружились про-
тивъ кроваваго мщенія, и самое названіе братства, тѣсно
связанное съ потребностію мстить, стало упадать, хотя
слѣды его существовали долго и вислѣдствіи переро-
дились въ болѣе гражданственную иституцію товари-

126

щества или артелищины (felagskap), когда иѣсколько
друзей соединялись вмѣстѣ, препомщественно для тор-
говли, но иногда и для разбоевъ.

Уже въ глубокой древности, какъ видно изъ на-
шихъ старинныхъ богатырскихъ пѣсней, гдѣ сказоч-
ныя события вращаются около имени Владиміра, суще-
ствовало названное братство богатырей, заключавшихъ
между собою такіе союзы. Такъ Потокъ Ивановичъ,
Добрыня Никитичъ. Алеша Поповичъ были между со-
бою названые братцы. Илья Муромецъ заключаетъ на-
званное братство съ Василиемъ пьяницей. Какъ цѣ-
нилось это названное братство, показываетъ иѣсня про
Василису, гдѣ одинъ изъ богатырей, Данилю Денис-
евичъ, увидавши, что противъ него пѣдѣ вмѣстѣ съ
роднымъ братомъ названый братъ, Добрыня Никитичъ,
самъ убралъ себя съ отчаянія:

Тутъ возговоритъ Данило Денисьевичъ:
Скажите гдѣ это слыхано, гдѣ видано,
Братъ на брата со боемъ идетъ,
Беретъ Данило свое востро копье,
Тупымъ концомъ втыкать во сырь землю,
А на вострый конецъ самъ упалъ!

Въ Новгородской жизни существовало названное братство и цѣнилось выше родного, какъ говорить Васька Буслаевъ Костѣ Новоторженину:

Гой еси ты Костя Новоторженинъ!
А и будь ты мнѣ названный братъ,
А паче мнѣ брата родимаго!

Впослѣдствіи этотъ обычай языческихъ временъ при-
нялъ религіозный характеръ и освящался церковнымъ
обрядомъ. Существовали для того въ старыхъ требни-
кахъ особыя послѣдованія. Запорожскіе козаки за-
ключали между собою побратствомъ и этотъ обычай
способствовалъ образованію религіозныхъ церковныхъ
братствъ, процвѣтавшихъ въ XVII вѣкѣ. Братались даже
и съ невѣрными. Такъ Хмельницкій, разговаривая съ

польскими послами, называетъ татарскаго мурзу Тугай-
бея своимъ братомъ и говоритъ, что онъ все для него
сдѣляетъ, чего бы ни захотѣлъ Хмельницкій и свѣтъ
не разорветъ пхъ козацкой приязни. Черногорцы до
послѣднихъ временъ заключали между собою въ церкви
побратимство и священникъ читалъ пмъ приличныя
молитвы и давалъ цѣловать крестъ въ утвержденіе пхъ
союза. Въ Сербіи и Болгаріи, по извѣстію Вука Сте-
фановича, соблюдается не только между мужчинами, но
между мужчинами и женщинами названное братство,
утверждаемое религіознымъ обрядомъ. Если случится
заболѣть женщинѣ или дѣвѣцѣ, она изпрауетъ себѣ
юношу и идетъ съ нимъ въ церковь или монастырь;
священникъ кладетъ ей на голову крестъ или священ-
ный покровъ, и если большая выздоровѣетъ, то назы-
ваетъ того, кто проводилъ ее, братомъ, а онъ ее се-
строю. Въ помпнальный понедѣльникъ (наша радуніца)
послѣ пасхи, въ Сербіи есть обычай, называемый дру-
жичало, когда мужчины съ мужчинами и женщины съ
женщинами, а иногда и оба пола между собою, спле-
таютъ вѣнки изъ вербовыхъ вѣтвей и цѣлуются сквозь
нихъ, и мѣняются ими, бросая вѣнокъ на голову того,
съ кѣмъ поцѣловались, и вмѣстѣ съ этимъ промѣнива-
ются красными яичами. Такой же обычай существуетъ
и у водоховъ. У насъ что-то подобное дѣлается въ
пѣкоторыхъ мѣстахъ на Петровъ день, теперь исклю-
чительно только между женщинами: собраются на
лугу, водятъ хороводы, цѣлуются и мѣняются крестами;
это называется кумиться; кума съ кумою заключаютъ
вѣчную дружбу. Независимо отъ этого существуетъ
(хотя уже рѣдко) обычай промѣниваться грудными кре-
стами, обычай, означающий установленіе взаимного брат-
ство между двумя особами.

Въ настоящей легендѣ царь Семиклей лицо выду-
манное на греческой ладъ, Провъ Probus, имя взято
изъ житій святыхъ, гдѣ часто упоминается о царѣ
Провѣ. Купава — славянское имя. Стамехъ — стомахъ,
желудокъ. Очевидно, составитель легенды находился
вѣскоько подъ впечатлѣніемъ книгъ Товита.

ЛЕГЕНДА
О СВЯТОМЪ ГЕОРГІІІ.

(Ипер. Публ. Библ. Погод. древлехр. № 1510.)

Повѣдаша намъ авва-Георгій: входящу ми в гору
срете мя черноризецъ старъ, и рече ми: понди, что вле-
чешися. Вземъ крестъ, понде от мене преди, и пошедъ
мало, совратися с пути на стезю, и азъ во следъ его
идохъ, и се стадо овецъ, пастухъ оуже лежаше на
кончине, змиею оуязвенъ. Бяшетъ источникъ близъ, и
рече ми старецъ: почерпи ми воды и принеси сѣмо, и
облей крестъ надъ чашею, юже носиши, и развигше
оуста воліяхове. И рече старецъ: во няя Пресвятыя
Тронцы силою Христовою псцѣляетъ тя, рабе Божій,
Христовъ мученикъ Георгій! востани и жени овцы на
мѣсто свое. И восклонься отрокъ, нача блевати, таково
зло якоже святому самому и великому старцу двепти-
сия. І яко в еликъ часъ хотя грати овца, и воспроси
старецъ: повѣжь ми, как ся еси клялъ вчера оубозѣй
онои вдовице, а отдавъ ея овечку, иже ти вдала бѣ
пасти, то на трехъ сребреницехъ далъ ю еси, тоже
глаголалъ еси: волкъ есть съелъ. И рече ею пастухъ:
отче, тако есть. И ты како оувѣде? И рече старецъ:
чадо! сѣдящу ми оу кѣліи своея, приде ко мнѣ мужъ
на кони борзо, и рече ми: Софронне! востани, иди бор-
зо ко источнику, сущему одесную тебе на оугь, и вишь
человѣка, от змия оуядена, и оттоуду возвратися на се-
верьскій путь, и срящеши ту чернеца, носяща в руцѣ
крестъ на древе, и вземъ крестъ, и облей водою, и дашь

оуяденому пити, реки: во пня Отца и Сына и Святаго
Духа силою Христовою псцѣляетъ тя, рабе Божій, Ге-
оргій! И рпы ему посемъ: не кленися именемъ Бо-
жіемъ, ни святыми его, ни солжи кривды, и вдаждь
убозѣй женъ овцы, да не горѣе ти что боудетъ. Яко
слыша оуноша от старца, и паде на ногу его, глаголя:
отдаждь ми, авва, яко тако есть; продахъ овцы тоя
жены на трехъ сребреницехъ, и вчера ей солгахъ ре-
кий: волкъ есть оуѣлъ. И рече ми: истина ли есть, ип
лѣшши? И рѣхъ ей: тако ми Бога истиннаго! И рече
же ми жена: вѣси мя оубогу сущу, да яко же хоще-
ши, то и твориши, а понщи тебе Богъ и святый Геор-
гій, ему же бѣхъ объщала во святый праздникъ его
заклати! И азъ паки рѣхъ, прельщенный діяволомъ: та-
ко ми святый Георгій, егоже молиша, а зѣлѣ есть волкъ!
И оуне молю твое благолюбіе, помолися к Богу и свя-
тому Георгию, да ми отпустить грѣхъ, а женѣ дамъ
три овны и на празникъ святаго Георгія до живота
своего подаю оубогимъ от того, еже испасаю, десятое.
И помолися старецъ, и отпусти, и рекъ ему: чадо, блю-
дися, да не в горьшее впадеши, и даже оубозѣй яко-
же ся объщалъ! И егда слышахъ рекуща имя свое Со-
фроніе, велими прослави (ся) Христосъ Богъ: и рѣхъ отай
во оумѣ своемъ: се есть, к нему же мя посла святый
Георгій!

17

130

ЛЕГЕНДА О СВЯТОМЪ ГЕОРГІІ.

ПРИМѣЧАНИЕ.

Хотя эта летенда, какъ должно думать, грешескаго
пренаследовія, но по содерженію представляетъ непо-
средственную связь съ русскимъ новѣрьемъ о томъ, что
св. Георгій управляетъ волками и зміями (1), покрови-
тельствуетъ настуховъ и наказываетъ ихъ (2). Нельзя

не обратить вниманія на способъ уваженія святаго;
старуха дастъ обещаніе закласть св. Георгію овцу въ
день его праздника: обычай языческаго жертвоприно-
шенія примѣняется къ христіяискимъ повятіямъ. Эта
черта тоже находится въ связи съ переводомъ на жи-
тіе св. Георгія древнихъ налихъ миологическихъ ска-
заній.

(1) См. стихъ о Егоріи храѣмца въ Чтеніяхъ 4848. № 9, стр. 153.

(2) Во многихъ мѣстахъ России въ обычалѣ выговаривать сказь въ полѣ въ пер-
вый разъ непочѣвѣ какъ 23 априлѣ. Сумѣсвѣтъ вittenание, что полѣ не сказ-
ють растерзать свои безз возноблѣнія св. Георгія. Онъ назначаетъ калѣдому
изъ стихъ завѣрей добычу, и если считаетъ, что волки охраняютъ стекла, то

это должнѣется нальъ въ наказаніе лицами за грядн. съ другой стороны надоб-
но молиться св. Георгію, чтобы предохранить стекло отъ волчьяго хищничества.

ЛЕГЕНДА
О ПРОИСХОЖДЕНИИ ВИНОКУРЕНИЯ.

ВЫПИСАНО ИЗ КИНИИ ИЗ СТОГЛАВНИКИИ С ПИТИИ, И ОТ ЧЕГО СУТЬ УСТАВИСАВА ВИНОВ О ПИТИИ.

(Рум. Муз. Сборн. № 365 XVI в.)

По вознесени Господни, ученицы Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа ходиша по земли, и учаху молодъ Господни заповѣди, правой христианстей вѣрѣ, и закону Божию. И завидѣ сотона завистию своею, и начаша зѣссы своими бѣседовати, како бы уловити родъ человѣческиі пьянствомъ? И выступивъ сильныі бѣсъ, и глагола сатанѣ своему: азъ вѣдаю, господине. И даша ему сатана власть пияную, и нача с нимъ бѣседовати, и глагола бѣсъ: еще я вѣдаю: осталось тое травы, чтó есть прельствиі Носву жену на оравицкихъ горахъ; иду нынѣ по нее, и прелщу человѣка, его же обрящу. Посемъ воста сотана зѣссы своими, и поклонися ему, и воздаша хвалу и честь велию, и посадиша его на престолѣ своемъ царьстемъ, и даша ему вѣнецъ царьскіі, и порониру, и скенѣтрѣ, и нарѣче его сатана: пияныі еси бѣсъ, возлюбленныі мой.

И поиде бѣсъ пияны мой, и обрете человѣка нѣкого напути, в Палестину пдуща из града вонъ во иныі градѣ, потому что обнисцавша зело. И глагола бѣсъ: поиди, человѣче, во градѣ сей і выди заутра: азъ ти дамъ вещь, и будеши у царя пож (ал) овань, чего ты и не вѣлаешь. И пристроили себѣ мѣсто уготованно при рѣце у источника, и побѣже бѣсъ на

оравитская горы, і взя скоро траву, еже есть хмель, и приде на урѣченное мѣсто на источникъ, и уготова кубы, п налиша браги, и накинухъ (накину) горьки, и потомъ замазаша тестомъ с трубами, и сквозь каден пропустиша, и налиша кади полно воды, и подложиша под кубы огня, и нача огнемъ варити; и поіде сквозь каден трубами аки хитрое зелне (недоумѣющу человѣку тому, и на умъ его не взыдова); потомъ положиша в сткляницы, и посла его бѣсъ ко царю, и повелѣ поклонитися и отдати честно царю, аки дары честныі.

И созва царь во граде своемъ всемложи свои, инача дпвитися подаренному от человѣка того хитрому зелию, каково есть. И налиша чашу царю, испиша ю, и понесоша велможамъ всѣмъ. И быша всѣ веселы во градѣ Царь и велможи нача (ша) человѣка того дарити, чего ему прежь сего и на сердце не взыдова.

И глагола бѣсъ: поиди, человѣче, въ Палистину къ царю. И глагола в Палестинѣ царь человѣку тому: кто ти есть указа таковое зелне здѣлать? Зѣло есть предивно! Дай его сѣмо, и азъ дамъ ему до полуцарьствия моего.

А бѣсъ в ту пору поидѣ въ свое мѣсто, къ сатанѣ, и поклонися сатанѣ своему. Окоянны же сатана даша ему власть царьскую въ пиянѣстве, по прежреченному

18

ЛЕГЕНДА ОБЪ ИГРОКЪ

ИЖЕ ВТО НЕ ПОЛЫШАШЕ ГРѣХА БЫТИ КО ИГРАХ ШАХМОТНЫХ И ПРОЧИХ КОСТАРНЫХ ИГРАХ.

(Румянц. Муз. Сборн. № 363. XVI в.)

Нѣкій воинъ отдаде себе на всякую игру, и ни в
пощи, ни во дни не даде себѣ покоя, но на всякъ
часъ о семъ печашеся, и мѣшецъ нося сребра, потрясая
имъ и ко игранію призывая; и во всякихъ играхъ зѣ-
ло полученъ: и никто бо отъ него тако отходя, но
всѣхъ обыгрывая. Что же Богъ о немъ вредъ буду-
щимъ родомъ показа? И тако Богъ таковыми забавы
гнушается; и оставя память о Бозѣ, и в сихъ забав-
ляются, в нихже рвеніе, росприя, гнѣвъ, зависть,
свары.

Попущено бысть отъ Бога, дабы с тѣмъ воинномъ
игралъ діаволъ. И прииде к нему во образѣ человѣчи,

предложи сребро, и воинъ свое, и начаша играти; и
нимало поступи воину, но все демону сприсобляло, во-
ину же и сребра недостало. И вскочи воинъ разгнѣ-
вався, рече: или діаволъ еси? И рече демонъ: пре-
станемъ о семъ, яко уже приближается день; нѣсть
же мнѣ что у тебе, кромѣ самого пояяти. И восхи-
тивъ того сквозѣ кровъ храмины, повлече с таковою
силою, иже вся внутренняя его обрѣтоша между кро-
ва изриновенна и осташася; что же тѣлу сотвори и
ингдѣ не обрѣтese, аще и много жена его и сынове
о семъ покущеся; точію чрево и вся внутренняя его
обрѣтошася.

19

ЛЕГЕНДА

О ЛЯХЪ И ПРЕСВИТЕРЪ.

(Импер. Публ. Библ. Погод. Сб. № 1344.)

Въ Новоторжсковскомъ уѣздѣ пустыня есть нареченая Каменка; в той пустынѣ церковь пресвятыя Богородицы. Во время же разоренія московскаго от безбожныхъ ляховъ нашествіе бысть и на сію пустыню, в ней же токмо живый инокъ и пресвитеръ. Ляхъ же нѣкій прииде в церковь пресвятыя Богородицы, ведый съ собою жену нѣкую отъ плѣна русскаго; пресвитеръ же тоя церкви, видя сіе, убояся ляха, бѣжа во олтарь, крыся под святую трапезу, яко же послѣди о себѣ повѣствова. Той же окаянный и безбожный ляхъ в виде со дерзновеніемъ во святый алтарь и дерзнувъ сняти со престола образъ пресвятыя Богородицы, и изнесе из олтаря в церковь, поверже на землю и богомерзское свое проклятое безсудство з женою оною на образѣ томъ содѣя; пресвитеръ же зря сіе, сѣда под святой трапезою, умильво слезы испусти, плачася глаголя: о пресвятая дѣво Богородице! почти попустила сему ока-

янному ту свою святую церковь осквернити и толикое безсудство на образѣ твоемъ содѣяти? како есть, о госпоже, не погубиши? Тогда гласъ бысть от образа: о пресвитере! сей безсудный песь за своя дѣянія злѣ погибнетъ; тебѣ же глаголю: яко не толико мнѣ содѣя безсудство сей иноязычникъ, яко же ты; понеже безстрашіемъ приходиши в церковь мою и без боязни приступаеши ко святому жертвенніку: ввечеру упиваешися до піява, а заутра служиши святую литургію и пред симъ монмъ образомъ отрыгаеши оный гнусный піянаственный свой духъ, и лице мое симъ зѣло омерзлѣ еси, паче сего блуднаго поганника; онъ бо невѣдѣніемъ сотвори и за сіе погибнетъ, ты же, вѣдая, согрѣшаеши; глаголю ти: престани отъ сего такова дѣла! И такъ гласъ той преста; ляхъ же гонимъ бысть сплою Божіею отбѣже; пресвитеръ же, воста, во благихъ, поживе вся дни жпвота своего.

ПОВЪСТЬ
О БЪСНОВАТОЙ ЖЕНЬ СОЛОМОНИИ.

(Импер. Публ. Библ. отд. XVII, № 27.)

Въ лѣто 7169 февраля в день содѣася сице в
предѣлехъ от града Устюга за четыръдесятъ поприщь:
вверхъ по Сухоны рѣки есть волость, глаголемая Еро-
гоцкая, в ней же церковь Пресвятая Богородицы; тоя
же церкви іерей имянемъ Димитрій, і жена его именемъ
Улита, имяста же у себе дшесь, именемъ Соломонію, о
ней же намъ нынѣ слово предлежитъ. І дошедши ей Соло-
моніе в совершенный возрастъ, і восхотѣста родителне ея
в законное сочетаніе мужеви вдати нѣкоему земледѣль-
цу імянемъ Матвею, еже и бысть. И по брацѣ бывши
ей в невѣстномъ чертозѣ, і не по мнозѣ временни вос-
хотѣ мужъ ея от ложа ізіти на предверие храмыны,
тѣлесныя ради нужды. І по изшестві его, иже иско-
ви ненавидяй добра злый старый врагъ диаволъ сатана,
иже не престаяше человѣки боря, умысля такова самъ
іли посланъ отъ человѣка недобра на погубленіе же-
ны тоя, і приіде аки нѣкто ко храминѣ, и толкійся во
двери без молитвы, и глагола человѣческимъ гласомъ:
Соломоніе! отверзи! Она же воста от ложа своего і
отверзи двери храмыны тоя, мня мужа своего пришед-
ма, і пахну ей въ лице, і во уши, і во очи, аки нѣ-
который вихоръ велий, і явися аки пламя нѣкое ог-
нено і спие. Она же усумниѣся, і въ недоумѣніи бысть;
і паки помале приіде і мужъ ея к ней во храмину,

наипаче ужасеся. І бысть во всю нощь без сна; при-
іде на нея трясенне і великій лютый ознобъ, і в тре-
тій день она очюти у себе во утробе демона люта,
терзающа утробу ея, и бысть в то время во вступле-
ніи ума от живущаго в ней демона. І в девятый день
по брацѣ, по захождніи солица, бывши ей в клѣтцѣ
с мужемъ своемъ, на одрѣ восхотѣста почити, і внес-
ану видѣ она Соломонія демона, пришедша к ней звѣр-
скимъ образомъ, мохната, имуща кнохти, и ляже к ней
на одрѣ. Она же велими его убояся иступи ума. Той
же звѣрь оскверни ее блудомъ, абие же она очютися
на утрия в третій часъ дня, і не повѣда никому быв-
шее дияволское кознодѣйство, і с того же дни окаян-
ніи демони начаша к ней приходити кромѣ великихъ
праздниковъ по пяти и по шти человѣческимъ зракомъ,
яко же нѣкоторіи прекрасніи юноши, і тако нападаху
на нея, і сверняху ея, і отхождаху, людемъ же ничто
же видѣвшимъ сего. Она же, Соломония, повѣда мужу
своему яже о себѣ, како тпе демони приходя скверня-
ху. Онѣ же ничто же ей отвѣча. І живши с мужемъ
своимъ в тому нѣколко время, видя же онъ гибель же-
ны своея, отвезе ю ко отцу ея іерею Димитрию и ма-
тери, і остави ю жити у него. Они же, окаянніи во-
дяніи демони, і тамо хождаху и скверняху, і егда она,

20

154

Соломония, исхождаше ис храмины на предверие, они,
же, окаянни, невидимо восхищаху и уношаху в воду;
она же кричаше великимъ гласомъ; домашнимъ же на
гласъ бѣжавшимъ и не видѣвшимъ никого же, живяше
же у нихъ в водѣ три дни і три нощи. Такоже спл-
но скверняху ея, і отнесше я, оставляху овогда на лесу,
овогда на полѣ, і пометаху ю нагу, і нѣкими христолю-
бивыми людми направляема к дому отца своего.

Отецъ же і мати ея, видія таковую гибель дщери своєя,
плакахуся зѣло и недоумѣвахуся; и по малѣ времени
они окаянни демони пришедше, бывши ей единой в дому
отца своего, і начаша ея бросати овъ демонъ во единъ
уголъ храмины, інъ такоже во иный уголъ, овъ на па-
лати, інъ же на печь, і тако мучаху ея многи часы, и
взяша нѣкое ўже и привязавше за шию ея, і взяша ка-
мень жеріовый, і воздѣвше на ўже и положиша на
лицѣ, і на перси ея, і на столѣ прорѣзаша диру, и
тутъ же воздѣвше, і повѣсивше ея совсемѣмъ к стропу
храмины. Слышавше же сосѣди над нею бывшее, і
повѣдаша отну ея; онъ же пришедъ, і не виде никого
же во храминѣ, токмо ея едину лежащу, і ўже на вын
ея, і камень, і столѣ, і не вѣде она, како отрѣшися от
верху храмины, бывши ей аки мертвѣ на многи часы
от того мученія, і едва прочнυся. Отецъ же ея разрѣ-
ши; приідоша же і сосѣди, і видѣша тѣло ея все избито,
посинѣ, а болѣзни она никако же чюяше. Отецъ же и
мати ея к нощи запираху (ся) во храмину едину, бояхуся
ея: егда они, окаянни демони, к ней прихождаху, і она
бываетъ вѣума, і даютъ ей демони копие желѣзное,
дабы заколола отца своего; і заутра показуетъ копие
истинно, а не привидѣниемъ, всемъ страшно, і бысть
ей таково мучение без престани; не обрѣташе от нихъ
покоя; а иния ихъ вражия козни невозможно і описа-
нию предати: мнози тому вражию кознодѣйству в той
волости свидѣте.іи.

По томъ же времени приідоша тиі же водянні де-
мони многое множество, і начаху нудити ея, чтобы
она жила у нихъ, і вѣровала бы яко же і они в са-
тану отца своего, тако же бы пила і ўла с ними, і

волю бы ихъ всю творила; прежде ласканиемъ і честию
хотяху ея превратити от християнскія вѣры; глаго-
лаху ей всячески: видиши ли, Соломоние, каково жи-
тне наше; все добро і богато, і в чести ты у насъ ве-
лицей будеши. І пная утѣшная увѣщания. Она же пмъ
ничтоже отвѣща. Видѣта же они окаянни демони,
что добротою і ласкотою не возмогша прельстити і
превратити от християнскія вѣры истинныя, і начаша
ея мучити: растягша ея по стенѣ, і руцѣ і нозѣ ея
в смыки забиша, і начаша копиемъ ея колоти, і рожны
збодати, і ножы рѣзати, і похты все тѣло ея драти, і
паки вопрошаше ея: вѣруеши ли в насъ і во отца на-
шего сатану? Она же ничтоже имъ отвѣща. І раско-
ваша ея, і возведоша на высокое нѣкое мѣсто, і взяша
за руки і за ноги, і бросиша ея на землю, еже падши
смертно; і едва отдохну, паки взяша ю к себѣ, і даша
ея нѣкоей дѣвѣ, а называютъ ея они ту дѣву Ярос-
лавкою; таже дѣва нача ея вопрошати: како ты приіде
сѣмо, із коего града іли веси, і отца і матери, і сро-
дичей? о всемъ подробну вопрошаше; она же все ска-
зуя о себѣ сущее; таже дѣва Ярославка рече ей: аще
ты, Соломония, жити здѣ не хошеши, і ты у нихъ не яждь,
ни пій, і ничто же пмъ не отвѣщай, і они помучатъ
да и отпустать. І по малѣ времени демони приідоша і
вопрошу: вѣруеши ли в насъ? Она же имъ ничто-
же отвѣща. І много прещаху ей, угрожающе, дабы
вѣровала. Она же молчаше. І по мнозѣмъ прещениі,
взяша же оны лукавіі дуси і отнесоша на лѣсъ едва
живу сущу от многаго мучения; і с великимъ трудомъ
ко своему дому едва она дойде. І живши в дому от-
ца своего шесть дній, паки оны демони, пришедше не-
видимо, взяша ея і унесоша к себѣ. И бысть у нихъ
два дни і двѣ нощи, і зача у нихъ в утробѣ, і носила
ихъ полтора года. Пріиде же ей время родити, і бѣ она
в дому отца своего, і выслала отца своего из дому
вонъ со всѣми живущими, сказа ему, еже хотяше ро-
дити і еже бы ихъ темнозрачнихъ не убили. І в кое
время нача она родити, і приіде к ней от тѣхъ тем-
нозрачныхъ демоновъ жена, і нача с нею водитися; і

155

роди ихъ шесть, а видѣніемъ они сини, и взя ихъ та
жена, что с нею водилась, і унесе из храмины под
мостъ. Отецъ же ея приіде в домъ со всѣми домашними
і начаша ясти, і они темнозрачніі демони, которые
родились, воставше из под моста, каменпемъ начаша
метати і землю бросати. Отецъ же, і мати ея, і вси живу-
щіі в дому, видѣше таковую гибель, побѣгша із до-
му вси. Она же, Соломония, едина оста. Жена же,
которая с нею водилася, приіде і принесе ей сосудъ
крові, і веляше ей пити. Она же не можаше пити. І
рече к ней темнозрачная жена: когда ты не пьешь
крові, і ты заколи отца своего. Она рече имъ: дадите
минѣ еще урочное время, і язъ заколю отца. Того ради
глаголаше имъ, яко не можаше уже терпѣти мучения
от тѣхъ демоновъ, ихъ же родила; понеже ссаху ея за
сосцы яко змиі лютын; і три дни і три нощи не вни-
доша в домъ вси домашниі, страха ради смертнаго от
каменнаго метания, і в четвертый день едва внидоша,
і не видѣша никого же. Соломонию же паки демони
с собою унесоша и скверниша ю. І паки зачатъ во
утробѣ от насилия диявольскаго, і носила, і родила дво-
ихъ демоновъ в дому же отца своего, і невидимо уне-
соша ихъ от нея. Во ино же время родила единаго
демона, и паки родила еще двоихъ демоновъ, а когда
она, Соломония, раждая, хлѣба не ядяше ни мало, но
приношухъ ей невидимо темніі они синцы пітчью
крові, і траву, і коренье, і тѣмъ ея пітаху. І не помнозъ
времени, они окаянніі взяша ея невидимо і унесоша
ю к себѣ в воду. І бысть у нихъ она три дни і три
нощи, отцу же ея і матери чаящимися живота ея и
плакавши много; і егда они окаянніі принесоша ея к се-
бѣ, начаша веселитися, того ради яко дѣтей родила, і
принесоша ихъ пред нею, ихъже родила, і вопрошуху
ихъ: что вамъ спя жена? Они же рекоша: мати намъ есть.
И посемъ паки ови окаянніі сѣдоша кожно на своемъ
мѣстѣ другъ друга честию болшею творяще і почита-
юще; начашая сти і піти, і ея Соломонию начаша при-
нуждати. Она же, яко же и преже, тако же не хотяще. Онъ
же окаянніі паки муками начаша претити ей; она же

имъ повинуся, і изволи волн ихъ быти. І даша ей
ковшъ, і начаша виномъ наливати, і всѣмъ темнозрач-
нымъ повелѣша подносити, і имяны ихъ звати. Она же,
Соломония, всѣмъ нашаше піти от перваго до послѣд-
нихъ. Бяше же ихъ многое множество, глаголюще другъ
ко другу: всяко мы ея мучили, і били, і ножами рѣзали,
і коппемъ кололи, и нохты драли, дабы отступилась вѣры
своей, и в насъ вѣровала, і жила бы у насъ, і никако мого-
хомъ ея отвратити; и паки глаголаше (а): сваримъ в котлѣ
воды, і тамо кинемъ ея, негли убоявся повинется намъ!
І не збыться злый совѣтъ ихъ, і паки ея отдаша дѣвкѣ
Ярославкѣ; она же повѣда ей все, еже у нихъ слыша,
что хотѣша ея сварити, Ярославка же рече ей: Соло-
моние, азъ тебя у нихъ отпрошу ко отцу сходити
проститися. І нача ея учити и наказывати ихъ імяны
ково какъ зовутъ; учила же де та Ярославка преже по
десяткамъ, тотъ выучитъ, да иной. Она же, Соломония,
по десяткамъ уча, всѣмъ имъ імена позна. Посемъ же
рече Ярославка: Соломония! какъ тебя отпустятъ ко отцу
проститися, и ты вели отцу своему тѣхъ іменъ пере-
писати, которые тебя сказахъ, и вели ихъ окаянныхъ
проклинати во святомъ олтарѣ, идѣже безкровная
жертва приносится Господу Богу, і по семъ имъ ока-
яннымъ уже невозможно будетъ тебя увести, ни при-
ближитися. І приіде та дѣвка Ярославка ко онымъ тем-
нозрачнымъ демономъ, и глагола имъ: отпустите Соло-
монию ко отцу проститися; и простясь она со от-
цемъ, будетъ здѣсь вѣчно жити. Они же послушаша еа,
п понесоша Соломонию ко отцу, п принесоша на нѣкое
блато; бяшеже ихъ окаянныхъ многое множество, и на-
чаша ея Соломонию во блате топити; і в то время
бысть туча велия с молниею і со громомъ страшнымъ,
і тресканнемъ зѣлнымъ, и нача ихъ молниею палити, і
убиша ихъ многое множество. І бяте ихъ блато і езеро
исполнило аки смолюю, і видя ихъ погваемыхъ, и по-
бѣже от нихъ, п скрыся в нѣкую яму; они же ока-
янни оставшиі демони і тамо ея нашедше, і всякими
муками неудобосказуемыми паки начаша мучити; і в той
часъ бысть паче бури велия, і громъ, і молния, і они

156

лукавій, страху дѣля бури, едва отъ нея отступивше,
она же у нихъ убѣже, і лойде до дому отца своего с
великою скорбию, понеже истоміена; узрѣвше же ея
отецъ и мати, зѣло возрадовашаяся, понеже отчаявшеся,
яко уже вѣчно ей не быти из воды от нихъ окалин-
ныхъ демоновъ. Она же, Соломония, нача повѣдати отцу
своему, како ея демони мучили, и како отдана дѣвцѣ
Ярославкѣ, и что ей Ярославка наказывала, какъ ей от
демоновъ отбыти, і како ихъ іменани зовутъ, выучила
і імена велѣла ихъ ваписать і проклинать. І то все по-
дробну сказала отцу. Отецъ же и мати ея і всі сер-
доболи, слышавшіе глаголемая от нея, плакахуся зѣло,
і едва престаша от слезъ; отецъ же ея написа імена
пхъ. яже слыша от нея, і нача ихъ окаянныхъ про-
клинати во святомъ олтарѣ, пѣдѣже тайная жертва со-
вершается. Оттолѣ же Соломония оттого демонскаго му-
чения і от ранъ в болѣзнь впаде близь смерти, і во
еддинъ от днейі мало усну от тоя болѣзни, і видѣ во
снѣ нѣкую жену святолѣпну, пришіецкі к ней, і гла-
гола: Соломоние! поиди ты ко граду Устюгу, а здѣ не
живи ни мало, і от волхвовъ себѣ не ищи исцѣления; не
будетъ тебя от нихъ помощи. Соломония же вопроша-
ше імени ея. Она же рече: азъ есмь нарываюся пре-
подобная Феодора! І абие невидима бысть. Она же убу-
дися от сна, і повѣда видѣние отцу своему. Отецъ же
ея нача посылати ко граду Устюгу; она же рече: не
могу сего услышати. Возбраняше бо в ней демонская
сила. Отецъ же ея и мати едва умолиста, дабы шла ко
граду Устюгу; и едва повинуса; и бывши ей на Устюгѣ,
і повелѣша ей жити у соборные церкви Пресвятыя Бо-
городицы, на пілощадѣ у вдовы, именемъ Соломоніи же,
і начаша водити ея ко церквамъ: в соборъ Пресвятыя
Богородицы, і к чюдотворцамъ преподобнымъ к Про-
копию і Иоанну; і начаша в ней демони утробу ея
рвати і терзати; она же от того демонскаго терзания
в скорби бысть; і сердоболи ея. призвавше свяченника
Никиту соборные церкви; онъ же пришедъ исповѣдавъ
ея, і причастиль Христовыхъ тайнъ. И по малѣ вре-
мени паки оздраве, і нападе на нея таковое желаніе,

дабы паки ити в домъ отца своего. И бывши ей в дому
у отца своего нѣколико время, і во единъ от дней по
захождениі солнца приідота нечистні дуси темніі де-
мони, і начаша кликати ея іменемъ: Соломоние! гласомъ
рекще: полонянка! А гласъ ихъ слышаху отецъ ея і
мати ея, і всѣ ту живущіи людіе на погосте; і бывши
ей у отца своего осмь недѣль, і они окаянни демони
по многні времена прихождаху, і кликах какъ і пре-
же, і глаголаху отцу ея в слухъ і всѣмъ слышащимъ:
попе, отдай ты намъ нашу полонянку, а мы тебѣ да-
димъ живота колько тебѣ годно; и паки блядуще они
окаянни: намъ ея, полонянку, отдалъ братъ нашъ; аще
вы ея нынѣ і не отдадите намъ, у васъ унесемъ же, что
намъ отдали братья наша водяніи демони, а насъ она обол-
гала і проманула; не можемъ ли унести ея в лѣсъ. І по
все нащи прихождаху они окаянни, кричаще і ревуще,
і храмину ломающе, идѣже она пребыше. В то же
время бысть освященіе церкви Пресвятыя Богородицы
ту на погосте, и приѣзжали с Устюга соборные церкви
священники Никита, да протодіаконъ Димитрій на ос-
вящение, і инні мнози люди, и то все слышавше они
вражие козподѣйство, какъ они кричаху и зваху ея, п
прошаху у отца ея; і каковъ человѣкъ в какихъ рѣ-
чахъ оспоритъ ихъ, или учнетъ бранить, і они, окаян-
ни враги, всякихъ людей браняще і обличающе вся-
кими грѣховными виды, кто что сотворилъ каковъ грѣхъ,
і обнажающе совѣсть всякаго человѣка, и много пряще-
ся отхожаху. Отецъ же паки отвезе ея к Устюгу, чтобъ
она Соломония ходила ко церквамъ божиімѣ: в соборъ
к Богородицѣ, і к праведнымъ к Прокопию и Иоанну
чюдотворцамъ: пришедъ і стояше во церкви во время
божественные инторгіі, і на святѣмъ евангелиі, і на вели-
комъ śходе, і на приношенніі, і на спрошеніі; і они, ока-
янни демони, в ней живуще, пометаху ея о помостѣ
церковный. Людемъ же зряющимъ, миѣша ей от поме-
тания мертвѣ быти; окаянни же они демони яко свинні
вижаще, і стонуще, і иными многими гласы всѣмъ в
слухъ слышати; утроба же ея в то время велими на-
дымаяся и злѣ мучима; едва во умь прихождаше, но

ПОВЪСТЬ О БЪСНОВАТОЙ ЖЕНИЕ СОЛОМОНИИ.

157

неотступна от церкви Божиіхъ быть всегда; і паки
явися во свѣ преподобная Феодора, наказуя рече сей:
Соломония! живи ты здѣ неотходно от града Устю-
га, і от церкви Пресвятая Богородицы и святыхъ пре-
подобныхъ Прокопия і Иоанна никогда не отступай, а
к отцу своему на Ергу никогда не ходи, да не когда
тя паки унесутъ демони, і будетъ послѣдняи ти гор-
ши первыхъ; а сетебѣ вѣдомо буди, чего дѣля ты
тяжко страдала от демоновъ: потому что тебя попъ
пьянъ крестилъ, и половины святаго крещения не ис-
полнилъ; а крестися ты рукою крестообразно і истово,
какъ прежде сего; і подобаетъ тебя имѣть триехъ отцевъ
духовныхъ, а ко церкви всегда ходити ко всякому иѣ-
нию; аще ли не можемъ пить, і ты вели ся носити.
І носемъ преподобная невидима быть.

І в нынѣшнемъ въ 179 году, во святый великій постъ,
принужена быть Соломония сердоболи своими исповѣда-
тися у отца духовнаго соборныя церкви у священника
Никиты, і причастися святыхъ тайнъ того же дни; но за-
хожденіи солица, сматеся в ней окаянный демонъ, і на-
чатъ утроба ея рвати: она же от тяжести нача велими
кричати; і прогрызе у нея лѣвый бокъ на скрозь; і егда
прогрызе, Соломония же очютіи себе, а во умѣ пришедъ,
и видѣ срачицу свою окровавлену. і показа сущимъ ту:
что ей сотвори демонъ в нощи; они же, видѣ выше ги-
бель ея от демона, плакахуся зѣло. І начаша утре-
нюю благовѣстити; она же скорбна поіде ко утрени; і егда
на девятой пѣсни возгласи іерей дияконъ: Богородицу
і матерь свѣта пѣсньми возвеличимъ! І нача демонъ во
утробѣ ея паки мистися и терзати. По отпѣтіи же утре-
ви иде в домъ, і клепанию бывшу к литургіи, Соло-
мония же паки приде во церковь, і егда нача іконы
цѣловати, і в то время во утробѣ ея живущіі демони
начаша рвати. утробу ся, ей же вопіющу, (ей) і во время
чтенія святаго апостола нача блевати, і бывши сей во
иступленіи ума, і егда приде время святаго причастия,
і тогда живущіи в ней демони начаша ея бити і о по-
мостъ церковный метати; священникъ же служащій
едва с великимъ страхомъ причасти ея Христовыхъ та-

ни, людемъ тяжко держащимъ ея, і нача демонъ уста-
ми ея вопити великимъ гласомъ: сожже мя, сожже мя!
І по малъ паки во умѣ приде: приде же в домъ, и
е того времени ни мало даяше покоя живущій в ней
демонъ: терзане утробу ся и лютѣ рваше, і велими
мучаше ю наче перваго. Позна бо онъ окаяный
свою гибель. І мѣсяца маія въ 27 день зѣло мучи-
ма бѣ от демона Соломония и тяжко велими утомился,
і усну, і видитъ святыхъ і праведныхъ Прокония і
Поанна, пришедшихъ к ней; и глаголаша святіи ей:
Соломоние! молиси Прокопию і Поанну; они тебя по
малѣ времени избавятъ от таковаго мучения, Исусову
молитву твори без престани і крестися істово і разум-
но, крестообразно, яко же и прежде; и повелѣша ей
молитву Іисусову творити; демонъ же, живущій в ней,
не даяше сей молитвы творити; і с великимъ трудомъ
едва молитву сотвори; і рекоша ей святіи: уже ты, Со-
ломония, послѣдній годъ ходиши! І паки святіи рѣкоша:
мѣеши ли у себе сердоболи? повели имъ псалтырь на-
всякъ день глаголати. І по сем' рекоша ей святіи: вѣ-
руешіи ли во Христа? Она же рече: вѣрую азъ во Хри-
ста. І третіцею воспроспша: во истину ли вѣруша?
Она же отвѣща: во истину вѣрую во Христа! І паки
рекоша святіи: слава тебя, владыко Христе Боже чело-
вѣколюбче, яко еще хощетъ Соломония твоя раба бы-
ти! І абие святіи невидими быста; убудіжede от сна,
'никому же повѣда видѣния, до времени, егда псцѣлѣ.

І в лѣта 7179 ноля в 8 день в самую в память свя-
таго праведнаго Прокопия послѣ божествения литур-
гіі, приде она Соломония в соборную церковь Пресвя-
тыя Богородицы, і повѣда сама все о себѣ всему освя-
щенному собору Архангельскаго монастыря архиманд-
риту Арсению, да соборныя церкви протопопу Влади-
миру з братиею і всѣмъ православнымъ прилучившим-
ся: како она, Соломония, псцѣление получи милостию об-
щие заступинцы рода христіянскаго Пресвятая Влади-
чицы нашея Богородицы і приснодѣвы Маріи і свя-
тыхъ праведныхъ Прокопия і Поанна Устюжескихъ чю-
дотворцевъ.

158

В прошломъ во 167, грѣхъ ради моихъ, вселился в
мевене иже искони ненавидяй человѣки и всегда боряй
сатана дияволъ и его демонская сила, і облада мною еди-
новадесята лѣтъ і пять мѣсяцъ; і в ти лѣта мучима
была азъ всякими неудобъ сказуемыми муками, яко же
преже явлено бысть; і не видѣвъ азъ грѣшная свѣта
сего естественного истинно, і солнечныхъ лучь, но бя
мнѣ і день яко же нощь, и ко церквамъ Божіимъ хо-
дила аки нѣкоторый плѣнникъ связанъ, овогда во церк-
ви святая, овогда в притворъ, ни поющаго ни чтущаго
гласа слышахъ, очеса моя помрачи святая (?) і уши оглох-
нувше от демонскаго стратнаго его перваго мечтания;
і егда в первый день коснулся вражій демонскій сній пла-
мень, і бяше с того дни і до сего времени во ушахъ
моихъ шумъ велий во время божественнаго пѣння. 1 мѣ-
сяца юлия противъ осмаго числа памяти святаго пра-
веднаго Прокопия, приіде мнѣ таковое желаніе что
ми итьи ко всенощному бдѣнию к праведному Проко-
пию чюдотворцу во церковь слышати бы его преслав-
ныя чудеса, а прежде сего такова желания не бысть мні;
і приідохъ и стахъ внѣ церкви, у сѣверныхъ дверей.
В то же время во церкви чтутъ житие его праведна-
го Прокопия, азъ же стояхъ тамо малъ часъ, і нача
мения брать мой посылати в церковь; ово же страха ра-
ди брата своего, ово зазрѣния ради ту стоящихъ лю-
дей, едва с великимъ трудомъ внидохъ в церковь, воз-
броняше бо мнѣ демонская сила; і повелѣ мнѣ брать
мой сѣсти на лѣвой крылосп утѣснения ради всена-
роднаго; і рекохъ брату азъ: веди ты меня близь чту-
щаго. 1 постоянъ ту азъ малъ часъ, і висзану видѣхъ
гробъ святаго Прокопия аки потрясеся, і живущая во
мнѣ демонская сила смутися, і нача вопити во утробѣ
моей, аки малый младенецъ, і предстоящимъ ту слыша-
ти ужастное ея вражне кознодѣйство; азъ же не многоъ
стояти во церкви, і побѣгахъ, і идохъ в притворъ свя-
тыхъ чудотворцовъ Козмы п Дамьяна, і быхъ во иступ-
лениі ума; бѣхъ азъ з братомъ моимъ і пѣтмъ нѣк-
пімъ человѣкомъ, егда же во умъ приідохъ, паки пове-
дота мя во церковь святаго Прокопия; азъ бо не могу

быти от живущия во мнѣ демонския силы, начахъ во-
пити елико могій: не ведите мя во церковь святаго
Прокопия! они же нуждею мя повлечаху; азъ же от-
торгнуся от нихъ, і идохъ во церковь святаго Ioанна
чюдотворца, і сѣдохъ, і видѣхъ гробъ святаго Ioанна аки
потрясеся, і вельми азъ убояхся страшного того видѣ-
ния, і руками своими грѣшными держахся о гробъ свя-
таго Ioанна, и воздремахъ мало, і видѣхъ свѣтъ незиз-
реченный, і во свѣтѣ дѣвицу святолѣину і прекрасну
зѣло, ея же красоты невозможно сказать; ідяше же она
во церковь святаго Ioанна в полуденныя двери подле
настоящия пконы, і приіде до мене, і взя мене за пра-
вое плече, і глагола: Господи Іисусе Христе сыне Бо-
жій, помилуй васъ! Азъ же не отвѣщахъ ничтоже. Она
же рече ми: Соломония, глаголи: амьнь. Азъ же ничто-
же отвѣщахъ. Она же паки ту жъ молитву второе і тре-
тие, і рече ми пресвятая она дѣвица: Соломония! глаго-
ли: амьнь. Азъ же еда отвѣщахъ: амьнь! Она же ре-
че: отвѣщай еще дважды: амьнь! Азъ же отвѣщахъ
дважды: амьнь, амьнь! 1 рече ми: вѣси ли кто есмь азъ?
Азъ же рекохъ ей: госпоже моя! ни мало тя вѣмъ; азъ
бо есмь грѣшная в скорби велицѣй от живущия во мнѣ
демонския силы. 1 рече ми пресвятая свѣтолѣиная дѣви-
ца: како ты не вѣси мене? в домъ бо мой приходши
безпрестани пять лѣтъ! Азъ же грѣшная рекохъ: гдѣ
есть, госноже, домъ твої? Она же рече ми: домъ мой
есть соборная і апостольская церковь; азъ же есмь на-
рицаюся пресвятая Марія, рождая плотию Іисуса
Христа, творца моего і Бога! днесь бо покажу тобою
чюдо велико, ради представелей і молебникъ ко мнѣ,
праведныхъ Прокопия і Ioанна Устюжскихъ чюдотвор-
цевъ; ты же молися пмъ безпрестанно, яко да исцѣ-
лѣши. Есть нынѣ во утробѣ твоей седьмедесять бѣ-
совъ, і еще имутъ приіти на тя тысяща седмьсотъ бѣ-
совъ: і ты ихъ окальныхъ не бойся; представельствуютъ
бо за тебе святі чюдотворчи Прокопий і Ioанни, і
избавятъ тя отъ демонския силы немощныя; и крести-
ся ты разумно і внятно крестнымъ знаменіемъ, яко
же і прежъ сего. 1 паки рече ми пресвятая Богороди-

НОВСТВЕ О ББСНОВАТОЙ ЖЕНСКОМОМОНИИ.

159

ца: како у тебе учнутъ вопрошати святні Прокопій і
Иоанни какова обѣщания твоего, и ты имъ во всемъ
обѣщайся сохранити заповѣди, елико ти они изрекутъ.
И слыша азъ грѣшная, не могу отвѣщатъ ей ничтоже.
Посемъ же рече пресвятая Богородица: миръ тебѣ Со-
ломоние! І попде от тѣмъ же путемъ от амо же
прииде. Азъ же возбнувъ от того преславиаго видѣ-
ния и ужаснаго явления, і хотѣхъ бѣжати из церк-
ви, і видѣхъ брата моего близъ стояща, і убояхся,
паки укрѣпихся, і сѣдохъ, і задримахъ, і видѣхъ свѣтъ
велий во церкви, яко николи же тако видѣхъ, і свята-
го Прокопия ндуща во церковь в западныя двери, і яко
близъ бысть гроба святаго Іоанна, воста же і святый
Юанни из гроба; і придоша ко мнѣ грѣшней, і став-
ше предо мною святиі и глаголюще: отидите, прокла-
тиі, от рабы Божия Соломониі. І глагола мы святый: Со-
ломоние! молися от глубины сердца твоего заступ-
ницъ христианской пречистой Богородицы і святымъ
праведнымъ Прокопию і Юанну, и будеши на сій день
исцѣлена; дай же намъ обещаніе таково, чтобъ тебѣ к
прежнему твоему мужу не итьти і за иного такоже не
посягнути; і будетъ тебѣ люто мучение еще на три
часы дневныхъ, і потомъ исцѣлѣшши; і на то время при-
зови к себѣ дванадесятъ священиковъ, и чтобъ они
надъ тобою глаголали двѣнадесятъ псалтырей в тѣ три
часы; а буде тѣ псалтыри не исполняться, і призови от-
ца духовнаго, чтобъ тебя онъ исповѣдалъ і причастиль
Христовыхъ тайнъ, временнаго ради лютаго мучения.
Баше же святый сей Прокопий видѣніемъ, русъ власы
велицы, браду же имѣя просту і русу, не зѣло малу,
одѣяніе же кратко, сапоги на ногахъ, кочерги в ру-
кахъ; Юанни же святый таковъ бяше, яко же на иконѣ
написанъ странническимъ образомъ. 1 паки рекоша:
миръ тебѣ, Соломоние! І попдоша от нея, і невидима
быша. Азъ же грѣшная возбнувъ от того преславва-
го видѣния, і в себе пришедши, і попдохъ из церкви;
братъ же мой поимъ мене і инѣ нѣкто, поведоша мя
паки во церковь ко святому Прокопию, азъ же нача во-
пити елико могій: не водите меня ко святому Проко-

пию! Они же не послушаша, но с нуждою мя влекоша
в церковь; азъ же быхъ во церкви малъ часъ, і не мо-
гохъ стояти от демонские во мнѣ силы, і паки нача лъ)
азъ молитвыся брату моему, дабы мя отпустилъ ис
церкви; онъ же ослаби ми і отпусти мя; азъ же при-
дохъ в домъ, идѣже живяхъ; и быхъ азъ во иступлениі
ума, і нача (хъ) повѣдати свое видѣние, еже видѣхъ во
церкви святаго Юанна чюдотворца; і не бѣ в той хра-
мины никого живущаго, токмо братъ мой ви храминѣ
стояй, і слушалъ словесъ моихъ, еже азъ глаголахъ. А
азъ того не вѣмъ с кимъ глаголахъ, или кому повѣ-
дахъ видѣние; і егда же изглаголахъ і умолчахъ, братъ
же мой, шедъ ко церкви Собора пресвятая Богороди-
цы, і повѣда отцу моему духовному священнику Ник-
тѣ, еже слыша от мене множество, невѣдущи. Онъ же
повелѣ мя привести в соборную церковь. Братъ же мой
і инѣ нѣкто поимше і поведоша мя во церковь пре-
святыя Богородицы, и поставивша мя в предѣле во
церкви святаго Предтечи; і нача отецъ мой духовный
вопрошати мя о видѣніи, еже онъ слыша от брата
моего; азъ же помня все видѣние, і не могохъ повѣда-
ти ему от диявольскаго томления, братъ же мой повелѣ
пмъ псалтырь глаголати; отецъ же мой духовный да
тоя же соборныя церкви священникъ Симонъ начаша
надо мною псалтырь глаголати; і мнѣ напаче учало
быти большее мученіе от живущихъ во мнѣ демоновъ;
і не могохъ азъ грѣшная слышати от нихъ глаголе-
мыхъ словесъ; і начахъ вопити имъ, чтобы они надо
мною псалтыри не глаголали, и дали бы еще мнѣ сроку
на три часа: і вамъ то видѣние все объявлено будетъ.
Они же, священницы, повелѣша мя вести из церкви к
брату моему; поимъ же мя братъ мой і инѣ други, изве-
доша ис церкви, и бывшу ми во иступлениі ума, и видѣхъ
паки видѣние преславно і страшно: на деснѣй странѣ свя-
щенническій и дияконскій чинѣ идуще, и поюще, і крестъ
і евангиле несуще, с кандиды и ониміямъ, а на шуей
странѣ видѣхъ демоновъ многое множество, а видѣниемъ
они окаялись бяху черни, і сини, і изувѣры, і страшны,
і бяше яко туча велика, і на лице мое они окаялись

160

илеваху і сморкаху; азь же прихода тѣхъ страшныхъ
і изувѣрыхъ ничтоже пострадахъ, молитвами пресвятая
Богородицы і святыхъ праведныхъ Прокопия і Иоан-
на; і приведоша же мя в домъ, идѣже живяхъ; і на-
чахъ азъ просити отца духовнаго; приіде же ми отецъ
мой духовный, і исповѣда мя, і причасти святыхъ та-
ниъ страшнаго ради мучения, і благослови мя, отиде
от мене; і по семъ приідоша священницы і дякони
глаголати псалтырь надо мною, і видѣша мя яки мерт-
ву, а чрево мое надмеся зѣло люто оными лукавыми;
і зряща мя вси плакаху, видяще мое гибельство. І се
внезапу свѣтъ возсия непрезеченный, идѣже азъ лежахъ,
і видѣхъ юношу, идуща во храмину тою і свѣщу не-
суща, і по немъ ідуще святі Прокопій і Иоанъ, і
ставше узъ главы моя, глаголаша святіи мужи собою;
азь же того не вѣмъ что они глаголютъ; і паки при-
ступи ко мнѣ святый Прокопій, і прекрестиłь рукою
свою утробу мою, а святый Юанъ, держа конейцо в
рукѣ малое, і той приступи ко мнѣ, і разрѣза утробу
мою, і взя из меня демона, і подавъ его святому Про-
копію; демонъ же нача вопти великимъ гласомъ і
витися в руцѣ его; і святый Прокопий показа ми де-
мона, і рече: Соломоние! видиши ли демона, иже бысть
во утробѣ твоей! Азь же зря его видѣниемъ черни и
хвостъ бяше у него, уста же дебела и страшна; и по-
ложи его окаяниаго на помостъ і закла его кочергами.
Святый же Юаннъ паки нача изнимати из утрыбы моей
по единому и давати святому Прокопию; онъ же зака-
лаша ихъ по единому. І рекоша святиі: Соломоние!
вынѣ мы у тебе ізяли половину демонская силы вра-
жия, а совершение исцѣление приімешіи в дому моемъ,
у гроба святаго Прокопия. І паки глаголаша святіі чю-
дотворцы: до уреченныхъ трехъ часовъ не подобаетъ
намъ быти. І отидоша от мене, і невидими быша; по-
семъ начаша у святаго Прокопия молебная совершати
і воду святити архимандритъ, і пгумени, і протопопъ,
со всѣми освященными соборы; в то же время и меня
грѣшную принесоша тутъ же во церковь ко гробу свя-
таго Прокопия; ничимъ же азъ, грѣшная, многохъ дви-

нутися, ни руками, ни ногами, ниже языкомъ прогла-
голати, по яко мертвѣ от демонская свлы, живущей во
мнѣ. І внесапу областа мене свѣтъ велий, і явшася свя-
тыі Прокопий і Юанъ, і ставше предо мною тѣмъ же
образомъ, яко же і прежде; і рече святый Юанъ свя-
тому Прокопию: чтобъ у мене грѣшной рѣжа срачицы
не окровавить, і церкви Божіей не осквернить. І свя-
тый Прокопий отвѣща: не имать ова, Соломония, окро-
вавпися, і домъ мой не будетъ окровавленъ отъ вражия
силы. І нача святый Юанъ ізнимати тою же раною де-
моновъ, яко же і прежде; святый же Прокопий приі-
маше, і меташе ихъ на помостъ церковный, і давляше
ихъ ногою своею. І глагола святый Прокопий ко свя-
тому Юанну: чиста ли утроба у Соломони от живу-
щихъ в ней демоновъ? І отвѣща святый Юанъ: чи-
ста есть, і нѣсть порока в ней! Посемъ святый Проко-
пий смотряше самъ в утробу мою, да бы чиста. И рече
святый Прокопий: славно Богъ прославися! Также и свя-
тый Юаннъ рече: славно Богъ прославися! І паки і мнѣ
рекоша святиі: глаголи і ты, Соломоние, славно Богъ про-
славися! Языкъ же мой подвижеса, і рекохъ: славно Богъ
прославися! И паки глагола мнѣ святый Прокопий: Соло-
моние! от сего дне буди ты исцѣлева от того вели-
каго демонскаго мучения болѣзни; еще же тебѣ бу-
детъ вражіе мечтаніе, і ты же не убойся. І паки рече
ми святый Прокопий: здравствуй, Соломоние, до великаго
Божія суда! І благослови мя рукою своею і глагола:
буди наше благословение надъ тобою от нынѣ и до вѣка!
І рече: Соломоние! иди к правому крилосу; сотвори
молитву Іисусову, і глаголи: славно Богъ прославися!
І по глаголанні святиі невидими быша. Азъ же отто-
го преславнаго видѣния въ себѣ пришедъ, і увидѣхъ во
церкви солнешный свѣтъ, і обозрѣхъ всю церковь і
образы, і вопросихъ азъ у брата своего во церкви:
і стою или видѣніе вижу? Отвѣша ми братъ и рече:
во церкви стонши святаго Прокопия ва литургіі, і
чется святое евангелие. Посемъ же узрѣхъ і гробъ свя-
таго Прокопия, і возрадовахъся радостию великою, і по-
клонился (поклонихся) у гроба святаго Прокопия, при-

ПОВЪСТЬ О БЪСНОВАТОЙ ЖЕНЪ СОЛОМОНИИ.

161

падши, начахъ молитися і в помощь призывати: о святый Божій праведный Прокопие! яко не презрѣлъ еси мене грѣшную, но взыскалъ еси, яко овцу погибшую, і от насилия вражия изъялъ есі! І во утробѣ же моей не почюхъ силы вражия, і бѣхъ яко школи же страндахъ, и язва, пже отъ диявольскаго злаго прогрызения, исцѣлѣ, і отнынѣ есмь здарава, яко же рече ми святый. І понудихся итти к правому крилосу и рещи, яко же святии наказаша, і не могонъ, ово утѣсненія ради всенароднаго множества, ово же і святыхъ ради, і боихъся, дабы мятеку не учинить во время божественный литургіі. Се же преславное чюдо пресвятыя Богородицы і святыхъ і праведныхъ чюдотворцевъ Прокопия і Иоанна слышаще, священноначальницы и весь освященный соборъ, градцкие: воевода і народъ, і прославиша Господа Бога і Спаса нашего Иисуса Христа, і пречистую Его Богоматерь пресвятую Богородицу, п святыхъ праведныхъ Прокопия і Иоанна, і пѣвше молебная со звономъ в соборной церкви пресвятыя Богородицы, і оттоле пришедъ во церковь со кресты святаго Прокопия, такоже молебная пѣвше со звономъ же, і посемъ приідоша со кресты во церковь святаго праведнаго Иоанна, также молебная пѣвше со звономъ, с вѣрою и со слезами, за преславное і великое чюдо пречистыя Владычицы нашея Богородицы і приснодѣвы Маріи, і свя

тыхъ і праведныхъ преславныхъ чюдотворцевъ Прокопия і Иоанна, і торжествовавше свѣтло отидоша в домы своя, славяще святую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа, нынѣ, и присно, і во вѣки вѣковъ. Аминь.

ПРЕДИСЛОВІЕ КЪ ПОВЪСТИ.

Хощу убо, братіе, воспомянути вашей любви повѣсть зѣло душеполезну, яже бысть во дни наша, яко не презираетъ милосердый Господь Богъ рода нашего во многия грѣхи падающаго, но посѣщаетъ милостивѣмъ своимъ благоутробіемъ і творитъ чюдеса Матерію своєю пресвятою Богородицею с угодники своими Прокопнемъ і Иоаннамъ, і яко не токмо не презрѣхъ, (не презрѣ), но и паче помилова, не оставляя своего созданія в конецъ, ниже забы дѣло руку своєю, еже содѣйся нынѣ пресвятою Богородицею, общею заступињею рода христіянскаго і великими стражи града нашего Устюга, праведными Прокопиемъ і Иоанномъ преславное чюдо, страха і ужаса исполнено, еже азъ слышахъ грѣшный у нея Соломоніі из самыхъ устъ ея, при свидѣтеляхъ отца ея духовнаго священноіерея Никиты, того же Устюга, соборные церкви пресвятыя Богородицы, і отца ея роднаго священноіерея Дмитрия, і написахъ сіе в память будущимъ родомъ.

ВАЖНѣЙШІЯ ПРИБАВЛЕНІЯ И ОТМѣНЫ.

по списку XVII в., принадлежащему профессору Θ. И. Буслаеву.

Строки печати. текста.

На страницѣ 153.

5 послѣ слова Димитрій: — бывшій въ Троицкомъ Гледен-скомъ монастырѣ монахъ Діонисій,

10 послѣ слова Матеєю: — иже бысть пастухъ скотскій,

16 послѣ слова посланъ: — от нѣкого чародѣя волхва от человѣка лукава обоянника

Строки печати. текста.

23 послѣ слова бысть: — помышляше во умѣ своемъ яко не мужъ ея приіде к ней, но некое страхование неприязненное;

42 вм. Онаже Соломонія: — Соломония же, внегда припождаша в собственный умъ свой,

43 послѣ слова время вм. віда и проч. до слова отвезе: му-

21

162

Строки
печати.
текста.

чися и труждаєся демонскою вражескою сиюю об-
дима лють видевшє магъ ея насільствованнє жены своєя.

47

посль слова окалини: — водяни,

На страницѣ 154.

3

посль слова гласомъ вм. домашнишъ до слова живяше: —
отецъ же ея и мати и вси домашни исходяше не хра-
мии за нею, и не видѣвше ея видѣже, плачюще и ры-
дающе, возвращающає в домъ свой унылъ и сѣтований

5

посль слова в водѣ вм. три и пр. до слова скверняхъ: —
овогда день, овогда же два и три не исходящи от нихъ,
но и тамо такоге мучаху ея скверний они демони, ру-
гаюцьеся всячески,

17

посль слов перси ея вм. і на столѣ до слова і повѣсив-
ше: — такожде и столѣ придѣшь;

19

посль слова сосѣдъ: вм. сл. надъ нею бывшее: — бываю-
щее над бѣснованною оною женою таковое необычное
страхование, и великий стукъ и громъ и шумъ во хра-
минѣ ея, ужасошася,

33

посль слова покоя: — овогда бо ея уношухъ в воды, ино-
гда же вознесши на горы и на холмы превысокіи, и
на храмины, и всячески по ругавшеся ей и изрѣваху
ея догу.

35

вм. слова вољости: — веси

— послѣ слова свидѣтели: — неложни бахъ яко тако страданіе
от множества непризнанняй силъ і якоже при самомъ
Христѣ Спасѣ нашещъ срѣте его мужъ и пкій от града,
яже вмаше бѣсъ многія от многихъ лѣтѣ и в ризы не
облечашеся, и в храминѣ не живяше, но во гробѣхъ,
тако и здѣ суть.

44

посль слова будешіи: — и пичѣмъ будешіи скудна.

45

посль слова видѣша вм. они окончний демонш: — они не-
чистіи дуси не глаголетъ к пимъ ничтоже,

48

вм. растягота и пр. до слова і начаша. — расковаше ея
по стѣнъ руками и ногами и между древомъ вбиша,

52

вм. и расковаше ея: — и отковаша от стѣны ея,

55

посль слова взяша ю вм. і даша до елова: таже: — сквер-
ніи оттѣлъ и приведоша к себѣ въ темная своя жили-
ща и отдаша ея некоторой дѣвицѣ, юже называютъ
окалиний они Ярославкою, глаголошѣ ей: увещайُ сию
жену, дабы она с нами жила здѣ, і пила, і їда и в нашу
вру веровала, якоже и ты, а мы ея не могли превра-
тити ласканиемъ, и нуждею, і мучениемъ, яко не гла-
голетъ с нами ничтоже; сами же отыдлоша от ихъ;

63

посль слова отпусятъ: — Соломония же внять всѣ глаголы
ея, яже глагола ей дѣвица, яко глаголемая Ярославка;
і о себѣ дѣвица сказа ей, яко рожденіе мое есть града
Ярославля і отдаче мя к сумѣ темнообразнымъ мати моя
по рождѣціи моемъ.

72

посль слова нощи вм. і зача и пр. до слова прише: —
Соломония же от скверная смышненія ихъ имяше во
утробъ своей многіи нечистіи духи, и пося ея время и
полвремени, рекне полтора года.

74

посль слов в домъ отца своего вм. і выслада и проч.
до слова і прише от строкъ 77: — и новѣтваетъ отцу
свосму и матеріи и всемъ домашниимъ, да изыдуть вси
из храмины вошь, токмо ея едину да оставать, яко хо-

Строки
печати.
текста.

щѣтъ родити непризнанную силу демонскую, дабы
ихъ пресверниі ти пришедше не убыли, егда начнетъ
она родити ихъ; они же с неволюе послуша ея і изм-
доша, і вси сѣтюще и плачюще горко, токмо оставиша
ю едину в храмии.

77

нѣтъ: от тѣхъ

На страницѣ 155.

1

посль слова сини: — і темниі

2

посль слова із храмины: — и положи ихъ

6

нось слова бросати: — в храмину.

12

посль слова крови: — гнушашися,

13

посль слова і ты: — вземъ копне или ножъ,

25

посль слова ни мало: — и со человѣки ничтоже бесѣдо-
ваше, понеже тогда внѣ ума бываше;

28

вм. окалиний: — чернородниі (тоже и въ другихъ мѣстахъ
ниже).

31

вм. плакавшими правильнѣе плакавшимся

—

вм. ея правильн. ю.

33

посль словакодо вм. на своемъ и пр. до слова другъ
въ 56 строкъ: — по чину ихъ на своихъ мѣстахъ,

50

посль слова совѣтъ ихъ вм. і паки и пр. до слова Яро-
славка: — понеже диавольская часть темна и помышляху,
в темныхъ жилищахъ своихъ живяху, а не во свѣтѣ; и
яко хотяне премилостивый і всеспільный, Господь Богъ
и Спасъ рода человѣческаго симъ чюдомъ прославити и
возвелѣчити Пресветую, Пречестую, Преблагославенную
матеріе свою, пренепорочную влажничу Богородицу и
приснѣдву Марію, общую христианскую надежду, и
угодниковъ своихъ неусынныхъ стражей великаго гра-
да Устюга, праведныхъ и бляженныхъ Христа ради юро-
двыхъ Устюжныхъ чюдотворцевъ. Прокония и Поанна,
и сего ради продолжки и попусти Господь Богъ сей
женѣ Соломоніи от чернородныхъ поруганий и мучимѣ
быти, да болне прославится и возвелѣится сне великое
дѣло и в чюдотѣбствие и удивление пропыздеть. Аще
же Господь Богъ сию жену и попусти чернороднымъ
демономъ мучити и поругатися ей, по милость его
Божня і милосердие не оставляше ея до конца погибну-
ти. Посемъ диавили пак отдаша Соломонию же прежде-
поманутой дѣвицѣ Ярославкѣ, да научить ея по воли
ихъ. ходити. Дѣвица же вземъ ю у чернородныхъ, седѣ
с нею особь. Соломония же все повѣка дѣвицѣ Яро-
славкѣ, яже видѣ у темныхъ і слыша у нихъ глаго-
ланинаа.

56

посль слова выучить вм. да ной: — потомъ другой де-
сятокъ, тоже третій и четвертый.

65

вм. темпозрачнымъ: — темнообразнымъ

70

посль слова і в то время: — Божицъ промыслюмъ

74

вм. исполнено аки смолюю: — исполнено пими, аки смолюю
покровенно;

На страницѣ 156.

1

вм. диаваній: — чернородниі

7

посль слова ея: — черниі.

13

вм. ишена: — темная і мрачная имена

39

посль слова оздраве вм. і нападе на нея такое желала

163

Строки печатни. текста.

пъе: — и абіе падожи на ню прелестиве злы врагъ желаніе таково

43 послѣ слова гласомъ до слова А гласъ: — велимъ яко всѣмъ людемъ слышати сине і рекще: полонянка, полонянка!

53 послѣ слова демони вм. а насъ и проч. до словъ I по вся ноци: — попеже она оболетна і прельстила ихъ, і они намъ глаголаша: не можете ли вы ее увести в лѣсъ.

62—63 послѣ словъ въ какихъ рѣчахъ: — непрізненную силу по гласу и по вопросу ихъ

64 послѣ слова врагъ вм. всякихъ до слова кто въ 65 спровѣ: — всяко тѣхъ людей злословляхъ, обличающе всякими грѣховными пороками,

67 послѣ слова отхожахъ: — Соломонія же поживе у отца своего в волости осьмъ недѣлъ и множицею приходахъ чернородніи и кликахъ еа, якоже и прежде, нарцающе еа полоняною, всѣмъ людемъ слышащымъ гласы ихъ, самихъ же не видяхъ.

70 послѣ слова чюдотворцамъ: — Соломония же

72 вм. на приношениі, і на спрошениі: — на приношенніі причастыхъ таінѣ.

74 послѣ слова церковный: — и давляхъ еа,

75 послѣ слова демони: — живущіе во чревѣ еа,
— вм. яко свини: — яко малыи свини;

На страницѣ 137.

2 вм. во снѣ: — в тонѣ снѣ

4 вм. і от церкви: — і прихода к церкви

5 послѣ слова Ноанна: — на всѣкъ день и

9 вм. от демоновъ: — от чернородныхъ демонскихъ силъ;

12 вм. трипехъ отцевъ духовныхъ: — выну отца духовнаго, а у него всегда срашиваться о всекомъ,

15 послѣ словъ невидима бысть: — Соломония же. от сна возбужви, дивяшеся зѣю и видѣнаго вскорѣ никому же повѣдаше; по видѣніи же ономъ страдаше Соломония такожде: якоже и первіи, міучаху бо еа темніи проклятіи нечистіи дуис, живущіи в ней, и тогда она вьнъ себе бываше, и пѣгаше из храмины своей, в ней же живяше, обнаженна в раздраженной ризѣ и простертыми власами, и пометашеся в воду змінить и лѣтніть временемъ; прилучившіи ея ся людіе ту овогда постігахъ еа на край волы, а пніда в водѣ удерживахъ и извекляюще ю из воды на берегъ і из пролуби на лѣдъ, акп мертву; утроба же у нея тогда бываше яко у жены родити хотятей, і во чревѣ еа терзахуся темніи демони яко рыбы во мрежахъ; і сне страданне еа видяще ту предшествіи людне, удивляхъся зѣю, і отношахъ ю акп мертву в домъ, пѣдѣе она живяше, и сне мученне і толмление от демонская силы многажды ей бываше.

20 вм. смятеся и пр. до слова утроба: — смятошася в ней нечистіи дуис темніи і начаша терзати

22 вм. і прогрызе: — і прогрызова

25 вм. сотвори демонъ: — сотвориша ей нечистые дуис

26 вм. от едона' — от нечистыхъ духовъ,

30 послѣ слова терзати: — чрево еа.

35 послѣ слова апостола: — Павла

41 послѣ слова гласомъ вм. сожже до слова во умъ: — яко

Строки печатни. текста.

всѣмъ людемъ динитися і ужасатися, како темніи нечистніи дуис усты еа воскричаша зѣю: о горе намъ! яко сожже насъ! Священникъ убо совершшівъ святую литургію; Соломония же, по отпѣніи божественныя службы,

43—44 вм. живущій в ней демонъ: — живущіи в ней зліи темніи демони:
46 послѣ слова гибель: — і вѣчное 'себѣ томленіе і мученне і со старѣйшшою своимъ сатаною.

47 вм. демона: — демоновъ, живущихъ в ней,

50 послѣ слова Ноанну: — і призывай ихъ на помощь;

51 послѣ слова от таковаго: — томленія,

54 вм. демонъ же: — демони же

59 послѣ слова день: — и поцѣ

60 послѣ слова во Христа: — Она же ничтоже к нимъ отвѣща. И рѣша ей: глаголи ты, Соломоніе, сине: вѣрую азъ во Христа! Она же ничто же к нимъ отвѣща; і рекоша ей: глаголи ты, Соломоние, сине: вѣрую азъ во Христа!

70 послѣ словъ і повѣда сама все о себѣ: — яже напреди писанная, како от демонския темныя силы пострада и мучима бѣ юлте зѣю.

78 послѣ слова чюдотворцевъ: — і начать о себѣ глаголати сине.

На страницѣ 138.

11 послѣ слова слышашъ вм. очеса до слова уши: — но бѣста очи моп помраченны,

21 послѣ слова приходъ: — с братомъ моннъ Адреемъ,

26 послѣ слова трудомъ: — припуженіемъ братнімъ

27 послѣ слова сила: — яже во ми;

30 послѣ слова чтуцаго: — здѣ бо азъ не слышу ничтоже.

42 послѣ слова Прокопія: — азъ бо тамо не могу быти от живущия во ми демонския силы!

44 послѣ словъ чюдотворце вм. і сѣдохъ: — в тоже время тожъ чтаху от житія п чюдесъ святаго Прокопія, і утѣснения ради азъ грѣшная сѣдохъ на лѣвый крылью, и повѣлѣ ми то церкви пономарь сѣсти ко гробу святаго Ioanna; азъ же по повелѣнію его сѣдохъ ту;

На страницѣ 160.

34 послѣ слова быти: — к тѣбѣ.

33 послѣ слова начаша вм. у святаго и пр. до слова в тОже время на строку 57: — у святаго Прокопія, якоже обычай бываша по вся лѣта благовѣстити к молебствію; і освящашмися всѣмъ священникомъ, архимандриту, и игруменошъ, и протонопу, со всей братіею, і прочихъ церквей священникомъ и диакономъ, и всему церковному приčту і властелю великаго града Устюга, и всѣмъ гражданомъ, мукемъ же и женамъ, молебная совершати со звономъ и воду святити всѣмъ освященнымъ сожеромъ;

49 послѣ словъ тою же раною вм. демоновъ: — прочихъ ос-тавшихъ демоновъ,

64 послѣ слова враже вм. мечтаніе і пр. до слова і паки: — искушеи і мечтанне, ты же не улѣбнѣс ихъ, і якоже завошѣдомъ тѣбѣ, еже к мукѣ твоему не возвращатися, и за иного не постати, ты же і обещалася Господу Бо-

ПОВСТЬ О БЪСНОВАТОЙ ЖЕНЕ СОЛОМОНИИ.

167

ПРИМѣЧАНИЕ.

Христіанское понятіе о злыхъ духахъ подчинилось
у насъ, какъ и у другихъ народовъ, матеріальнымъ
представленіямъ. Вѣрованіе, что злые духи являются съ
разными отправленіями жизни тѣлесныхъ существъ, яв-
ляется въ глубокой древности; вездѣ оно поддерживалось
остатками прежнихъ языческихъ воззрѣній, удержав-
шихся въ воображеніи народовъ послѣ крещенія. Такъ
въ первые вѣки христіанства извѣстное мѣсто въ кип-
гѣ Бытія о прихожденіи сыновъ Божіихъ къ дщерамъ
человѣческимъ толковалось половымъ сообщеніемъ ду-
ховъ съ женщинами. Составлялись и ходили изъ рукъ
въ руки апокрифическія сказанія, наполненныя подоб-
ными вымыслами. Къ такимъ, между прочимъ, прина-
длежитъ еврейская баснословная исторія о Лилутѣ,
будто бы первой женѣ Адама, которая пзмѣнила ему,
смѣшалась съ злымъ духомъ и сдѣлалась праматерью
поколѣнія бѣсовъ, представляемыхъ не только съ ма-
теріальными отправленіями, но даже подлежащихъ смер-
ти, также точно, какъ и бѣсы въ нашей повѣсти, ко-
торыхъ убиваетъ молнія. Въ сектахъ манихейскаго скла-
да, т. е. приписывавшихъ твореніе матеріи злому духу,
(къ нимъ принадлежать Павликиане, Богумплы, Ката-
рры, Альбигойцы) господствовала басня о смѣшении Евы
съ сатаною и о происхожденіи половины рода человѣче-
скаго, въ лицѣ Каши, отъ злого духа. Представленае о
матеріализмѣ демоновъ поддерживалось и тѣмъ, что
древнихъ греческихъ и римскихъ боговъ и полубоговъ
признавали злыми духами, и такимъ образомъ самые вы-
мыслы миноологіи не считали чуждыми исторической дѣй-
ствительности; само собою — и похожденія Юпитера, Ва-
ха, Аполлона, страсти, волокитства, пиры олимпийцевъ, не
были уже сказками, но считались существовавшими фак-
тами, только неренессенными на бѣсовъ. Миѣніе о поло-
вомъ сообщеніи бѣсовъ съ женщинами долго было по-
всемѣстнымъ въ Европѣ; Юрнандъ приписываетъ пронс-

хожденіе цѣлаго поколѣнія Гунновъ связи волшебницъ съ
злыми духами. Были люди, даже просвѣщенные по своему
вѣку, которые, хотя видѣли не Péбпость этого вѣрованія, не
рѣшались, однако, счесть всего за совершенный вымы-
селъ и толковали, что злые духи, не имѣя сами въ себѣ
ничего матеріального, обольщаютъ, однако, людей ка-
кущимися явленіями, затмѣваютъ смыслъ человѣческій
и представляются женщинамъ въ видѣ мужчины, а муж-
чинамъ въ видѣ женщинъ.

По вѣрованію, общему всѣмъ христіанскимъ наро-
дамъ, матеріальные бѣсы представляются чудовища-
ми; образъ ихъ первоначально сложился на югъ отъ
сатировъ и фавновъ, ибо ихъ представляютъ съ ро-
гами, въ шерсти и съ хвостомъ; образъ этотъ, пере-
ходя къ сѣвернымъ народамъ, встрѣтился съ старыми
туземными языческими представленіями, и видоизмѣ-
нялся, оставаясь все таки болѣе или менѣе сходнымъ въ
главныхъ чертахъ. Нашъ бѣсъ въ своемъ образѣ имѣетъ
человѣческую фигуру, кожу темносищаго цвѣта, иногда
мошнатъ, нагъ, всегда съ рогами и съ хвостомъ, но
можетъ принимать различные человѣческие образы: такъ
и Соломоніи являлись демоны въ видѣ красивыхъ мо-
лодцевъ. Во множествѣ западныхъ преданій о беремен-
ности женщинъ отъ бѣсовъ видны два представленія:
или эти женщины раждаютъ чудовища, какъ наша Соло-
монія, или же дѣйствительныхъ людей, злыхъ волшеб-
никовъ, какъ въ исторіи Мерлина, либо безобразныхъ и
свирѣпыхъ какъ въ мноѣ о происхожденіи Гунновъ. Въ
средніе вѣка толковали однако, что собственно рож-
деніе отъ бѣса есть только мечтаніе, бѣсовская игруш-
ка, п потому-то женщины производятъ на свѣтѣ не
людей, а чудовищъ, которые не имѣютъ человѣче-
ской жизни и остаются въ бѣсовскомъ мірѣ; лица же
человѣческаго существа, на которыхъ отпечаталѣлось
бѣсовское происхожденіе, раждаются собственно отъ

168

мужчиń, но сю содѣйствіемъ злыхъ духовъ; такъ и у
насъ въ ХІ вѣкѣ тоже происхожденіе приписывалось
князю полоцкому Веселаву, по словамъ лѣтописца,
сказавшаго, что мать его родила отъ волхвованія. Бе-
ременность и роды нашей Соломоніи въ народномъ во-
ображеніи, очевидно мечтанія, способъ мукъ которыя
задавали ей бѣсы, проходя черезъ нее, и оставаясь въ
ней по желанію, овладѣвая ея тѣломъ. Связь Соломо-
ніи съ бѣсомъ есть только представленіе, которое напу-
стили на нее бѣсы; замѣчательно что варіантъ по спи-
ску г. Буслева, старается придать болѣ реальности
тому, что выдѣлываютъ бѣсы съ Соломонією, чѣмъ
варіантъ Публичной Библіотеки. Но тѣмъ не менѣе
бѣсы составляютъ свой отдѣльный матеріальный міръ,
и какъ животные раздѣляются на два пола; къ Со-
ломоніи приходитъ темнозрачная баба уже не чело-
вѣческой, а бѣсовской породы. Русскій народъ повсемѣ-
стно воображаетъ бѣсовъ подъ образомъ двухъ половъ;
существуетъ слово чертовки; существуютъ разсказы ви-
дѣвшихъ бѣсовскихъ самокъ. Одинъ мужикъ въ Новго-
родѣ мѣнъ разсказывалъ, что онъ собственными глазами
видѣлъ ночью на озерѣ Ильменѣ черную бабу, которая
сидѣла на каминѣ, мылась и хохотала, потомъ исчезла.
Это была, по его понятію, не русалка, но чертовка, бѣсъ
женскаго пола. Обыкновенное мѣстопребываніе бѣсовъ —
болото и озера; оттого и въ нашей повѣсти они назы-
ваются водяные; это какіе-то земноводные люди, под-
верженные, какъ и мы, условіямъ матеріяльной жизни:
они йдятъ, ньютъ, имѣютъ половое сообщеніе, родятся
и умираютъ; они безобразны, и по наружности скорѣе
похожи на звѣрей, какъ на людей; они, какъ люди, мы-
слять и говорятъ, имѣютъ общественныя связи, ибо
сознаютъ между собою братство, имѣютъ религію, и по-
кланяются божеству, называемому сатаною; отличаются
отъ людей тѣмъ, что могутъ принимать различные
образы, способность, которой однако не лишились безуслов-

но, по народному вѣрованію, и люди — если они колдуны;
бѣсы, комѣтого они звѣри по наружности и люди
по жизни, еще всѣ какъ бы колдуны, т. е. всѣ, по при-
родѣ своей, способны на то, что доступно между людь-
ми только нѣкоторымъ, обладающимъ таинственною на-
укою. Такое понятіе о существѣ бѣсовъ истекаетъ изъ
предлагаемой повѣсти.

Вѣрованіе во вселеніе бѣсовъ въ человѣка сильно
утверждено было въ народѣ встарину и не истребилось
до сихъ поръ. Рѣдкому изъ насъ, особенно посѣщав-
шему мѣста, ознаменованныя чудотворными исцѣленія-
ми отъ мощей и иконъ, не удавалось видѣть и слы-
шать такъ называемыхъ кликушъ или бѣсноватыхъ.
Нѣкоторые изъ этихъ несчастныхъ дѣйствительно стра-
даютъ нервными припадками, поразительными и ужа-
сными на взглядъ и неѣполнѣ объясванными физіоло-
гическіе; другіе подчиняются силѣ воображенія и такихъ
болѣе всего; третьи притворяются. Ханжи разносятъ
о нихъ разсказы, изображая ихъ припадки въ иска-
женномъ и преувеличенномъ видѣ. Повѣсть о Соло-
моніи есть полнѣйшее изображеніе бѣсноватой, какъ она
только могла представляться самому разгѣльному во-
ображенію въ XVII вѣкѣ. Не смотря на тривіальность
нѣкоторыхъ мѣстъ, она не лишина и поэтническихъ
образовъ. Списанная, какъ говорится въ предисловіи,
(которое, какъ приписка, не составляетъ существенной
части разсказа и потому приводится въ приложеніи) со
словъ страдальцы, она, вѣроятно, имѣетъ историческое
основаніе; должно быть существовала описываемая здѣсь
Соломонія, подверженная нервнымъ страданіямъ и су-
масшествію, и впослѣдствіи получившая исцѣленіе. Обра-
зы ея болѣзненного воображенія, сложившіеся подъ влія-
ніемъ воспитанія и общихъ вѣрованій, принимались за
истину и составилъ предметъ для литературнаго раз-
веченія современниковъ.

ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.

ВАРИАНТЪ ПЕРВЫЙ.

(По списку Импер. Публ. Библ. in 8, № 75.)

Повѣсть оубо сія страха и оужаса исполнена и неизреченаго оудивленій достоинна, како челокѣколюбивый Богъ долготерпѣ-
лиев сыи, ожидамі нашего обращеній и неизреченными соними облами вслакаго челокѣка приводитъ ко спасенію, еже бысть
ко дни сія, и навлѣетъ челокѣколюбіе свое надъ родомъ христіанскимъ.

Бысть убо в лѣто 7114, егда за умноженіе грѣхъ ради нашихъ, попусти Богъ на Московское государство, богомерзкаго отступника еретика Гришку Растрігу Отрепьева, иже похити престолъ россійскаго государства разбойнически, а не царски. Тогда по всему Россійскому Государству умножися злочестивая литва и многая пакости и разоренія народомъ россійскимъ на Москвѣ и по градомъ творяху, и от того литовскаго разоренія многія домы своп оставляху, и из града во градъ бѣгаху.

В то же время, во градѣ Велицѣмъ Устюзѣ, бысть нѣкто житель града того Θομα, прослытіемъ же напри-
цаемый Грудцынъ Усовыхъ, ихъ же родъ во градѣ томъ влечется. Той убо Θομα Грудцынъ, видя в Россіи та-
кое нестроеніе и нестерпимыя пакости от нечести-
выхъ ляховъ, и не восхотѣ жити, оставляетъ великій
градъ Устюгъ и домъ свой и преселяется в понизо-
вой царственный градъ Казань. Зане не бысть в по-
низовыхъ градѣхъ злочестивыя литвы, и живяше той
Θομα с женою своею во градѣ Казани, даже до лѣтъ
благочестиваго великаго государя царя и великаго

князя Михаила Θеодоровича всея Россіи. И имѣя же у себе сына единородна, именемъ Савву, двоенадесято-
лѣтна возрастомъ; обычай же имѣяше той Θομα куп-
лю дѣяти, отѣзжая внизъ Волгою рекою, овогда к
Соли Камской, овогда в Астрахань, а иногда за Хва-
лынское море въ шахову область, отъѣзжая куплю тво-
ряше, тому же и сына своего Савву поучаще и нелѣ-
ностно таковому дѣлу прилежати повелѣваше, дабы по
смерті его наслѣдникъ былъ имѣнія его.

О отъѣзде Θομы Грудцына на куплю в
шахову область.

По нѣкоемъ же времени восхотѣ той Θομα отилы-
ти на куплю в шахову область, и обычныя струги
к плаванію с товары устроившу, сыну же своему,
такожде устроивъ обычныя суды с товары, повелѣва-
етъ ему по себѣ плыти к Соли Камской; и тамо ку-
печескому дѣлу со всемкимъ опасеніемъ прилежати по-
велѣваше. И абіе подаде обычное цѣлованіе женѣ и
сыну своему, пути касается. Малы же дни помедля, и

22

170

сынъ его на устроенныхъ судѣхъ по повелѣнію отца
своего к Соли Камской плаваніе творити начинаетъ,
достигшу же ему Усолскаго града Орла, абіе приста-
ваетъ ко брегу, и по повелѣнію отца своего у нѣко-
его нарочита человѣка в гостинницѣ обитати при-
ставаетъ. Гостинникъ же той и жена его, намятуя лю-
бовь и милость отца его, немало прилежаніе имѣю-
ще, и всякое благодѣяніе творяще ему, и яко о сынѣ
своемъ всяко попеченіе имѣюще о немъ; онъ же пре-
бысть в гостинницѣ оной немало время. В томъ же
градѣ Орлѣ нѣкто бысть мещанинъ града того име-
немъ и прослытіемъ Боженъ Второй, уже престарѣвся
въ лѣтѣхъ, и знаемъ бяше во многихъ градѣхъ благ-
огравнаго житія его ради, повеже и богатъ бѣ зѣло,
и по премногу знаемъ и друженъ бѣ саввну отцу
Оомъ Грудцынѣ. Увѣдавъ же Боженъ Второй, яко из
Казани Фомы Грудцына сынъ его во градѣ ихъ обрѣ-
тается, и помыслѣлъ в себѣ, яко отецъ его со мною
многу любовь и дружбу имѣаше, азъ же нынѣ пре-
зрѣхъ его, но убо возму его в домъ мой, и да обита-
етъ у меве, и питается со мною от трапезы моей. И
сія помыслѣвъ, усмотря нѣкогда того Савву путемъ иду-
ща, и призвавъ его, начатъ глаголати: друже Савво! или
не вѣси яко отецъ твой со мною многу любовь памать,
ты же почти презрѣлъ еси мене и не присталъ еси
в дому моемъ обитати? Нынѣ убо не преслушай ме-
не: прийди и обитай в дому моемъ, да питаемся от
общія трапезы моей: азъ убо за любовь отца твоего
всебезно яко сына премію тя. Савва же, слышавъ
таковые от мужа глаголы, всеми радъ бысть, яко от
такова славна мужа пріятъ хощетъ быти, и пизко по-
клоненіе твори предъ нимъ. И немедленно от гостин-
ника онаго отходитъ в домъ мужа того Божена Вто-
раго, и живяше во всякомъ благоденствіи, радуяся. Той
же Боженъ Второй старъ сый, и пытѣ у себя жену
третьимъ бракомъ новоприведенну сущу пояту дѣвою;
ненавида же добра роду человѣчу сопостать діаволъ,
видѣ мужа того добродѣтельное житіе, и хотя возму-
тити домъ его, абіе уязвляетъ жену его на юношу

онаго к скверному смѣшенію блуда; и непрестанно
уловляе юношу онаго лестивыми словесы к паденію
блудному. Вѣсть бо женское естество уловляти умы
млалыхъ к любодѣянію. И тако той Савва лестію же-
ны тоя, паче же реци от зависти діаволи, запятъ
бысть, падеся в сѣть любодѣянія с женою оною, и
пепрестанно во ономъ сквериомъ дѣлѣ пребывая с нею,
и ниже бо воскресенія день, ниже праздники помняше,
но забывши страхъ божій и часъ смертный, но всегда
в калѣ блуда яко свиння валяшеся; и в таковомъ не-
насытномъ блуженіи много время яко скотъ пребываше.

Нѣкогда же приспѣшну празднику Вознесенія Госпо-
да Бога нашего Іисуса Христа, в навечеріи же празд-
ника онаго Боженъ Вторый поимъ с собою юношу
онаго Савву и пондоша до святыя церкви к вечерне-
му пѣнію, и по отпущенніи вечерни паки прийдова в
домъ свой, и по обычаю вечери возлѣгша кійждо на ло-
жи своемъ, благодаря Бога. Внегда же боголюбивый
онъ мужъ Боженъ Вторый заспа крѣпко, жена же его,
діаволомъ подстрекаема, воставъ тайно с ложа своего,
и пришедъ к постелі юноши онаго, и возбуди его,
понуждае его к скверному смѣшенію блуда. Онъ же,
аще и младъ сый, но яко нѣкою стрѣлою страха бо-
жія уязвленъ бысть, и бояся суда Божія, помышляше
в себѣ: како в таковый господственный праздникъ
таковое скаредное дѣло сотворити имамъ! И сія помы-
сельвъ, начатъ с клятвою отрицатися от нея, глаголя:
яко не хощу всеконечно погубити душу мою, в та-
ковый праздникъ превеликій осквернити тѣло мое. Она
же, ненасытно распаляема похотію блуда, неослабно ну-
дяше его, ово ласканіемъ, овоже и прещеніемъ нѣкі-
имъ, угрожая ему, дабы исполнілъ желаніе ея, и мно-
го труждьшися, увѣщевая его, но никикаже возможе
его преклонити к воли своей; божественная бо нѣкаи
спла помогаше ему. Видѣвъ же то лукавая жена, яко
не возможе привлещи юношу онаго к волѣ своей,
абіе зѣлною яростію на юношу распалися, и яко лю-
тая змія возстенавъ, отъиде от ложа его, помышляше,
како бы волшебными зеліи опоити его и неотложно

ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.

171

злое свое намъреніе совершити хотя. И елико замысли
сія и сотвори. Внегда же начаша клепати ко утреннему
пѣнію, боголюбивый же оный мужъ Боженъ Второй,
скоро возставъ от ложа своего, возбудивъ же и юно-
шу онаго Савву, пондоша на славословіе Божіе ко ут-
ренни вкупѣ, и отслушавше со вниманіемъ и страхомъ
Божіимъ. И придоша в домъ свой, а егда же приспѣ
время божественнѣй литургіи, пондоша пани с радо-
стію до святыя церкви на славословіе божіе. Прокля-
тая же она жена тщателно устрояше на юношу вол-
шебное зеліе, и яко змія хотящи ядъ свой изблевати
на него. По отпущенніі же божественныя литургіи Бо-
женъ Вторый и Савва ныздоша из церкви, хотяще
итти в домъ свой. Воевода же града того пригласи
онаго мужа Божена Втораго да отобѣдуетъ с нимъ;
вопроси же и о юноши ономъ: чей есть сынъ, и отку-
ду? Онъ же повѣда ему, яко из Казани Θомы Груд-
цына сынъ есть. Воевода же приглашаетъ и юношу
онаго в домъ свой, зане добрѣ знаяше отца его. Онп
же пондоша к'нему; и бывше въ дому воеводскомъ,
и по обычаю общія трапезы причащшася, и с ра-
достію возвратишася в домъ свой; и егда пришедше,
повелѣ Боженъ принести от вина мало, да испіютъ
в домъ своемъ, чести ради господственнаго онаго празд-
ника: ничтоже бо свѣдый лукаваго умышленія жены
своей. Она же; яко ехидна злая, скрываетъ злобу в
сердцы своемъ и подпадаетъ лестію к юноши оному.
Принесену же бывшу вину, абіе наливаетъ чашу, и
подносить мужу своему; онъ же испивъ, благодаря Бо-
га, потомъ наливаетъ сама испивъ, абіе наливаетъ от-
равнаго оного уготованнаго зелія, и подносить юноши
оному Саввѣ. Онъ же, ни мало помысливъ, ниже убояся
лукавства жены оныя, чаяше яко ни коего же зла мы-
слитъ на него, и без всякаго размышленія выпиваетъ
лютое оно отравное земіе. И се начатъ яко нѣкій отнь
горѣти в сердцы его. Онъ же помышляше, глагола в
себѣ: яко много различныхъ питей в дому отца мое-
го, и никогда же такого питія не испить, яко же ны-
нѣ! Егда же испивъ питія оного, начатъ сердцемъ ту-

жити и скорѣти по женѣ оной. Она же, яко лютая
лица, яростно поглядаше на него, и ни мало привѣт-
ство являше ему. Онъ же, сокрушаяся, тужаше по ней
сердцемъ. Она же начатъ мужу своему на юношу она-
го клеветати, и нелѣвая словеса глаголати, и повелѣ-
ваше пзгнати из дому своего. Боголюбивый же оный
мужъ, аще и сожалѣя сердцемъ по юноши, обаче
уловленъ бысть женскою лестію, повелѣваетъ юноши
изыти из дому своего, сказуя ему вины нѣкія. Юно-
ша же с великою жалостію и туюю сердца отходитъ
от дому его, тужа и сѣтуя о лукавой женѣ оной. И
приде в домъ гостинника онаго, идѣже первѣе оби-
таше. Онъ же вопросилъ его, каковыя ради вины изы-
де из дому Боженова? Онъ же, сказуя, яко самъ не
восхотѣ жити у него: зане гладно ми бысть. Сердцемъ
же скорбя п неутѣшно тужаше по женѣ оной, и начатъ
от великія туги красота лица его увидати и плотъ его
пistonчаватися; вдѣвъ же гостинникъ юношу сѣтующа
и скорѣяще зѣло, неудомѣвающеся что ему бысть.

Бысть же во градѣ томъ нѣкій волхвъ, чарованіемъ
свопмъ сказуя кому какова скорбь приключится; онъ
же узнавая; или жити или умрети. Гостинникъ же той
и жена его, благоразуми суще, не мало попеченіе о
юноши имаху, и призываютъ тайно волхва онаго, хо-
тяще увѣдѣти от него, какова скорбь приключися
юноши оному: волхвъ же егда пришедъ, и посмотрѣвъ
в волшебныя своя книги, сказа имъ истинну, яко ни-
которыя скорби юноша не иметь в себѣ, токмо ту-
житъ по женѣ Божена Втораго, яко в блудное смѣ-
шеніе падеся с нею, нынѣ же отстуженъ бысть от
нея, п по ней, стужая, сокрушается. Гостинникъ же и
жена его, таковая слышавше от волхва, не яша вѣ-
ры ему, зане Боженъ мужъ благочестивъ бяше, и бо-
йся Бога, и ни во что дѣло сіе вмѣниша. Савва же
непрестанно тужа и скорбя о проклятой женѣ оной, и
день от дне от тоя туги истончи плотъ свою, и яко
бы нѣкто великою скорбію болѣлѣ.

Нѣкогда же той Савва изыде единъ за градъ, на
поле, от великаго унынія и скорби прогулятися, и

172

идяше единъ по полю, и никого же пред собою или за
собою видяше, и ничто ино помышляше, но токмо съ-
туя и скорбя о разлученіи своемъ от жены оныя, и
помысля такову мысль злую во умѣ своемъ, глаголя:
и егда бы кто от человѣкъ, или самъ діаволъ сотво-
рилъ ми сіе, еже бы паки совокупитися мнѣ с же-
ною оною, азъ бы послужилъ діаволу! И такову мысль
помысливъ, аки бы ума иступивъ, и идяше единъ по
полю, и мало пошедъ, слышитъ за собою гласъ зо-
вущъ, на имя; онъ же, обращся, зрить за собою
юношу, борзо текуща, в нарочитѣ одѣяніи, помавающа
рукою ему, пождати себе повелѣваше; онъ же, стоя,
ожидая юношу онаго к себѣ, и егда же пришедъ к Сав-
вѣ юноша той, паче же рещи супостатъ діаволъ, иже
непрестанно рыщетъ, ища погибели человѣческія,
пришедъ же, и по обычаю поклоншеся между собою,
рече же пришедый отрокъ к Саввѣ глаголя: братѣ!
что убо яко чуждь бѣгаеші от мене? азъ бо давно
ожидахъ тя, да како бы пришелъ еси ко мнѣ и срод-
ственную любовь имѣлъ со мною; азъ убо вѣмъ тя
давно, яко ты отъ рода Грудцыныхъ Усовыхъ из гра-
да Казани, и о мнѣ аще хощеши увѣдати, азъ того
же рода от града Великаго Устюга; здѣ давно обитаю
ради конскія покупки, и убо по плотскому рожденіо
братія мы с тобою, а нынѣ убо буди братъ и другъ
и не отлучайся от мене; азъ бо вспоможеніе во всемъ
радъ чинити тебѣ. Савва же, слышавъ от мнимаго
онаго брата, наче же рещи от бѣса, таковые глаголы,
велими возрадовася, яко в таковой далекой незнаемой
странѣ сродника себѣ обрѣтѣ; и любезно цѣловастася,
пондоша оба вкупъ по пустынѣ оной. И попедъ мало,
рече бѣсъ к Саввѣ: брате Савво! Какую скорбь имаши
в себѣ, яко изчезе велими юношеская красота твоя?
Онъ же, всяко лукавную, сказоваше ему нѣкую были
великую скорбь в себѣ. Бѣсъ же осклабился, и рече: что
убо скрываеші от мене? азъ бо вѣмъ скорбъ твою;
но что ми даси, азъ помогу в скорби твоей? Савва же
рече: аще убо вѣдаеші истинно мою скорбь, юже
имамъ в себѣ, то понму вѣру тебѣ, яко можеши ми

помощи! Бѣсъ же рече ему: ты убо, скорбя, сокруша-
ешися сердцемъ своимъ по женѣ Божена втораго, зане
отлученъ еси от любве ея. Но что ми даси, азъ учи-
ню тя с нею по прежнему въ любви ея? Савва же
рече: азъ убо, елико имамъ здѣ товаровъ и богатство
отца моего, и с прибытками все отдаю тебя, токмо
сотвори по прежнему любовь имѣти с женою оною!
Бѣсъ же и ту усмѣяся, рече ему: что убо искушаеші
мя? азъ бо вѣмъ, яко отецъ твой много богатство имать;
ты же не вѣси ли, яко отецъ мой седмерицею богатѣ
отца твоего, и что мнѣ будетъ в товарѣхъ твоихъ?
Но каждь ми на ся рукописаніе мало нѣкое, и азъ
исполню желаніе твое. Юноша же радъ бысть, помыш-
ляя к себѣ: яко богатство отца моего все цѣло будетъ;
азъ же дамъ ему писаніе что ми повелитъ написаті;
а невѣдый в какову пагубу власти хощетъ, еще же
и писати совершенно ниже слагати что умѣя. Оле бе-
зуміи юноши онаго! Како уловленъ бысть лестію жен-
скою, и тоя ради в какову погибель снисходитъ! Ег-
да же изрече бѣсъ к Саввѣ словеса сия, онъ же с
радостію обещаше дати ему. Мнимый же братъ, паче
же рещи бѣсъ, вскорѣ изъемъ из опчага черни-
ло и хартію, дастъ юноши, и повелѣвастъ ему не-
медленно написати писаніе. Той же юноша Савва, еще
несовершенно умѣяше писати, елико бѣсъ сказоваше,
той же и писаше, не слагая, п таковымъ писаніемъ
отречеся Христа, пистнинаго Бога. написавъ же богоот-
метное оно писаніе, отдаетъ діаволу, и предадеся в слу-
женіе діаволу, мнимому своему брату, и тако пойдаша
оба во градъ Орелъ. Вопроси же Савва бѣса, глаголя:
повѣждь ми, брате мой, гдѣ обитаеші, да увѣмъ домъ
твой? Бѣсъ же возсмѣяся, рече ему: азъ убо особаго
дому не имамъ, но гдѣ прилучится, тамо и ночую;
апе ли же хощеши видѣтися часто, то ищи мя всегда
на конной площади, якаже рѣхъ ти: здѣ живу ради
конныхъ покупокъ; но азъ и самъ ненося по-
сѣщати тя; нынѣ же иди к лавкѣ Божена Втораго,
вѣмъ бо, яко с радостію призоветъ тя паки в домъ
свой жити. Савва же, по глаголу брата свого діавола,

["ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.", "173", "радостно течаше к лавкѣ Божена Втораго, Боженъ же егда в . . . . . усердно приглашаетъ его к . . . . . . Господине Савво кую злобу с . . . . . . бѣ, и почти изшедъ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

174

ПАМЯТНИКИ СТАРИШНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

Той же, съдя на престолѣ высоцѣ, каменіемъ дра-
гимъ и златомъ преукрашенномъ, самъ же той славою
велиею и одѣяніемъ блистаяся, окрестъ же престола
его зритъ Савва множество юношъ крилатыхъ стоящихъ,
лица же ихъ овыхъ сини, овыхъ багряны, инымъ же
яко смола черны, пришедъ же Савва пред царя оно-
го, падъ на землю, поклонися ему; вопросы же его царь,
глаголя: откуду пришелъ еси сѣмо, и что есть дѣло
твое? Безумный же онъ юноша подноситъ ему богоот-
метное свое писаніе и вѣщаетъ: яко пришедъ, великий
царю, послужити тебѣ. Древній же змій сатана пріемъ
писаніе, и прочетъ его, обозрѣвся к сквернообразнымъ
своимъ воинномъ, рече: аще ли и пріиму отрока сего,
но не вѣмъ, крѣпокъ ли будетъ мнѣ, или ни. И при-
звавъ сына своего, саввина минмаго брата, глаголя ему:
иди протее, и объѣдуй с братомъ своимъ. И тако оба
поклонишася царю, и изыдоша в преднюю полату,
наченше объѣдати, и незреченныя яди приношахъ имъ,
такожде и питіе, яко дивитися Саввѣ, и глагола: яко
никогда же в дому отца моего таковыхъ ядей вку-
шахъ, или питія испихъ!

По яденіи же поемлетъ бѣсъ Савву, и поидоша изъ
двора царева, и изшедшимъ же им из града, вопро-
шаетъ Савва брата своего бѣса, глаголя: что убо бра-
те; яко видѣхъ у отца твоего, окрестъ престола его,
юношъ много крилатыхъ стоящихъ? Бѣсъ же, улыбая-
ся, рече ему: или не вѣси, яко мнозіи языцы слу-
жатъ отцу моему, видѣп, персы и пніи мнозіи? ты
же не дивися сему, и не сумнѣвайся братомъ звати
мя себѣ; азъ бо да буду тебѣ меншій братъ; токмо
елико реку ти, во всемъ буди послушенъ мнѣ; азъ
же всякаго добродѣйства радъ чинити тебѣ. Савва же
во всемъ объѣщася послушенъ быти ему; и тако увѣ-
рившися, прийдоша паки во градъ Орелъ, и оставль
бѣсъ Савву, отходить.

Савва же паки приходить въ домъ Боженовъ, и пре-
бываше в прежнемъ скаредномъ своемъ дѣлѣ. В то
же время прииде во градъ Казань из Перспы со
многими прибытками отецъ саввинъ Θομα Грудцынъ,

и яко же лѣпо, обычное цѣлованіе подавъ женѣ своей,
вопрошаетъ ея о сынѣ своемъ: живъ ли есть? Она же
повѣдаетъ ему, глаголя: яко от многихъ слышу о немъ:
по отшествіи твоемъ в Персилу, отъиде онъ к Соли
Камской, тамо п до нынѣ живетъ неудобное житіе; все
бо богатство наше, яко же глаголютъ, изнурлѣ в пи-
янстве и блудѣ; азъ же много писахъ к нему о семъ,
дабы оттуду возвратился в домъ нашъ; онъ же ни
единыя отповѣди подаде мнѣ, но и нынѣ тамо пребы-
ваетъ; живъ ли или ни, о семъ не вѣмъ. Θома же,
таковыя глаголы слышавъ от жены своей, зѣло сму-
тися умомъ; и скоро сѣдѣ, написавъ епистолію къ
Саввѣ со многимъ моленіемъ, дабы безо всякаго замед-
ленія халѣ оттуду во градъ Казань: да вижду, рече,
чадо, красоту лінца твоего; понеже давно не видѣлъ
бѣхъ! Савва же таковое писаніе пріимъ, и прочетъ е,
нивочтоже вмѣнѣвъ, ниже помысли хати к отцу
своему, но токмо упраждяшese в ненасытномъ блу-
женіи. Видѣвъ же Θома, ничто же успѣваетъ ни-
саніе его, абіе повелѣваетъ готовити подобныя стру-
ги с товаромъ, пути касается к Соли Камской, до
Камы: самъ, рече, сыскавъ, поиму сына своего в домъ
мой. Бѣсъ же егда увидѣвъ, яко отецъ саввинъ путе-
шествіе творитъ к Соли Камской, хотя появи Савву
в Казань, и абіе глаголетъ Саввѣ: брате Савво! доко-
лѣ здѣ во единомъ маломъ градѣ жить будемъ? но
племъ убо во иные грады, и погуляемъ тамо; паки
сѣмо возвратимся. Савва же ни мало отречеся, но гла-
гола: добре, брате, глаголеши, идемъ, но пожди мало;
азъ бо возму от богатства моего нѣколкко пенязей.
Но п ту бѣсъ возбраняетъ ему о семъ, глаголя: или
не видѣлъ еси славы отца моего, и не вѣси ли яко
вездѣ села его суть? да идѣже пріидемъ, тамо и денти
у насъ будутъ, елико потребно. И тако поидоша от
града Орла, никимъ же вѣдомы, ниже той самъ Боженъ
Второй, ни жена его, увѣдавше о отшествіи Саввиномъ.
Бѣсъ же п Савва об едину нощъ от Соли Камскій
объявишася на рѣкѣ Волзѣ во градѣ, нарцасмомъ Куз-
модемъянску, разстояніе имѣюще от Соли Камскія бо-

ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.

173

ле дваутысящъ поприщъ; и глаголетъ бѣсъ Саввѣ:
аще кто тя знаемый узрить здѣ, и вопроситъ: откуду
пришелъ еси? ты же глаголи, яко от Соли Камскія,
в третію недѣлю приідохомъ до здѣ. Савва же, елико
заповѣда ему бѣсъ, тако и сказоваше; пребывше же в
Кузмодемьянску нѣколико дней, абіе поемлетъ бѣсъ
Савву, паки и об едину нощъ из Кузмодемьянска при-
идоша на рѣку Оку, в село, нарицаемое Павловъ Пе-
ревозъ; и бывшимъ имъ тамо в день четвертка, в той
же день въ сель томъ торгъ бываетъ; ходящимъ же
имъ по торгу, узрѣвъ Савва нѣкого престарѣлаго ни-
ща стояща, рубищами гнусными зѣло одѣянна, и зря-
ща на Савву прилѣжно, и зѣло плачуща; Савва же
отлучися мало от бѣса, и притече ко старцу оному,
хотя уѣдати вины плача его, и пришедъ ко старцу,
рече: кая ти, отче, печаль есть, яко тако плачеши не-
утѣшно? Нищій же онъ святый старецъ глаголетъ ему:
плачу, рече, чадо, о погибели души твоей; не вѣси бо
яко погубилъ еси душу твою и волею предался еси
діаволу? вѣси ли, чадо, с кѣмъ нынѣ ходиши, и его
же братомъ себѣ нарицаеши? но сей не человѣкъ, но
діяволъ ходяй с тобою, и доводитъ тя до пропасти
адскія! Егда же изрече старецъ к Саввѣ глаголы сія,
обозрѣвся Савва на минимаго своего брата, паче же
реши на бѣса, онъ же издалеча стоя, и грозяся на
Савву, зубы скрежеташе на него. Юноша же вскорѣ
оставль святаго онаго старца, приіде паки к бѣсу;
діаволъ же велими начатъ поносити его, и глаголати:
чесо роди с таковымъ злымъ душегубцемъ сообщился
еси? не знаеши ли сего лукаваго старца, яко многихъ
погубляетъ, на тѣбѣ же видѣвъ одѣяніе нарочито, и
глаголы лестныя происпустивъ к тѣбѣ, хотя отлучити
тя от людей, и удавомъ удавити тя, и обрати с
тебе одѣяніе твое хошетъ; нынѣ убо аще оставлю тя
единаго, то вскорѣ погибнеши без мене. И сія из-
рече, со гнѣвомъ поемлетъ Савву оттуду, и приходитъ
с нимъ во градъ Шую, и тамо пребываху нѣколи-
ко время.

Фома же Грудцынъ Усовъ, пришедъ во градъ Орелъ,

вопрошаетъ о сынѣ своемъ, и никтоже можаше повѣ-
дати ему о немъ. Вси бо видяху его, яко пред его
приѣздомъ сынъ его во градѣ хождаше всѣми видимъ,
а идѣже внезапно скрыся, никто же вѣсть. Овіи гла-
голаху, яко убояся пришествія твоего, зане здѣ изну-
рилъ все богатство твое, и сего ради скрыся, паче
же всѣхъ Боженъ Второй и жена его, дивящееся глаго-
лаху яко об нощу спаше с нами, заутра же по-
шедъ нѣкуды; мы же ожидахомъ его обѣдати; онъ же
от того часа никако гдѣ явися во градѣ нашемъ, а
идѣже подѣся, ни азъ, ни жена моя о семъ не вѣмы.
Фома же многими слезами обливаясь, и ожидая сына
своего, и не мало пождавъ, тщею надеждею возвра-
тився в домъ свой, и возвѣщаетъ нерадостный случай
женѣ своей, и оба вкупѣ сѣтующе и скоряще о лише-
ніи единороднаго сына своего, и в таковомъ сѣтова-
ніи Фома Грудцынъ поживе нѣколико время, ко Господу
отънде; жена же его оставшися вдовою сущи.

Бѣсъ же и Савва живуще во градѣ Шуѣ, во время
же то благочестивый великій государь, царь и великій
князь Михаилъ Феодоровичъ всея Россіи восхотѣ по-
слати вопство свое противу короля польскаго под
градѣ Смоленскъ, и по его цареву указу по всей Рос-
сіи набираху новобранныхъ тамошнихъ солдатъ; во
градѣ же Шую ради салдацкаго набору посланъ с
Москвы стольникъ Тимофей Воронцовъ, и новобран-
ныхъ солдатъ во вся дни вопинскому артикулу учаше.
Савва же и бѣсъ, приходяще, смотряху ученіе пхъ.
Рече же бѣсъ к Саввѣ: брате Савво! хощеши ли по-
служити царю, да напишемся и мы въ солдаты? Сав-
ва же рече: добре, брате, глаголеши; послужимъ убо.
И тако написавшеся в солдаты, и наченши купно
ходити на ученіе. Бѣсъ же в вопинскомъ ученіи та-
кову премудрость Саввѣ дарова, яко и старыхъ воп-
новъ и начальниковъ по ученіи превзыти; самъ же
бѣсъ яко бѣ слугою Саввѣ, ходяще за нимъ и оружіе
пошаше его. Егда же из Шую новобранныхъ солдатъ
приведоша к Москѣ, и отдаша пхъ в наученіе нѣко-
ему нѣмецкому полковнику; той же полковникъ, егда

176

пріиде видѣти новобранныхъ солдатъ на ученіи, и
абіе видитъ юношу млада суща, в ученіи воинскомъ
зѣло благочинно и урядно поступающа, и ни малаго
порока во всемъ артикулѣ имѣюща, и многихъ ста-
рыхъ воиновъ и начальниковъ во ученіи превосхо-
дяща, и велими удивися остроумію его, и прозвавъ
его к себѣ, вопрошаетъ рода его. Онъ же сказываетъ
ему всю истинну. Полковникъ же, велими возлюби Сав-
ву, и назва его сыномъ себѣ, даде же ему с главы
своей шляпу, драгоцѣннымъ бисеромъ утворенну сущу.

И вручаєть ему три роты новобранныхъ солдатъ, да
вмѣсто его устрояєть и учитъ той Савва. Бѣсъ же
тайно припаде к Саввѣ, и рече ему: брате Савво!
егда ти недостатокъ будетъ денегъ, чимъ ратныхъ лю-
дей пожалывати, повѣждь ми, азъ ти принесу, елико
ти потребно будетъ, дабы в командѣ твоей роптанія
и жалобы на тебя не было. И тако у того Саввы вси
солдаты во всякой тишинѣ и покон пребываху; в
протчіихъ же бо ротахъ молва и мятежъ непрестанный,
яко от глада и наготы, непожалованны, помираху; у
Саввы же во всякой тишинѣ и благополучномъ устро-
еніи солдаты пребываху, и вси дивляхуся остроумію
его. По нѣкоему же случаю явственно учинился о немъ
и самому царю. В то же время на Москвѣ не малу
область имѣя шуринъ царевъ, бояринъ Семенъ Лукъ-
яновичъ Стрешневъ, увѣдавъ про онаго Савву, пове-
лѣваетъ его пред себя привести; и егда же прииде,
рече ему: хощеши ли, юноше, да прииму тя в домъ
мой, и чести немалыя сподоблю тя? Онъ же поклонив-
ся, рече ему: есть, рече, господине, мой братъ у мене;
вопрошу его: да аще ли повелитъ ми, то с радостію
послужу ти! Бояринъ же ни мало возбранивъ ему о
семъ, и отпустивъ его; да вопроситъ, рече, брата своего.
Савва же пришедъ, повѣда сіе минимуму брату своему
бѣсу. Онъ же с яростію рече ему: почто убо хоще-
ши презрѣти царскую милость и служити рабу его?
ты убо и самъ нынѣ в томъ же порядке устроенъ;
уже бо и самому царю знатенъ учинился еси, ни убо,
пе буди тако; да послужимъ царю; егда убо царь

увѣсть вѣрную службу твою, тогда и чиномъ возвы-
шенъ будеши. От днесь по повелѣнію же цареву вси
новобранныя солдаты розданы по стрѣлецкимъ полкамъ
в дополненіе. Той же Савва поставленъ бѣ на Уст-
рѣтенскѣ в земляномъ городе, в зининѣ приказѣ,
в домѣ стрѣлецкаго сотника именемъ Іакова Шилова.
Сотникъ же той и жена его, благочестиви и благон-
равни суще, видяще саввино остроуміе, зѣло почи-
таху его. Полки же на Москвѣ во всякой готовности
к шестнію бяху.

Во единъ же от дій прииде бѣсъ к Саввѣ, и
рече ему: брате Савво! поидемъ прежде полковъ в
Смоленскъ, и видимъ что творятъ поляки, и како
градъ укрѣпляютъ, и бранные сосуды устрояютъ. И
об едину нощь в Смоленску с Москвы ставше, и
пребывше в немъ три дня и три нощи, и никимже
видимы. Они же все видѣвши и созирающе, како по-
ляки градъ укрѣпляху, и на приступныхъ мѣстахъ
всякія громады поставляху, в четвертый же день объ-
явіи бѣсъ себя и Савву в Смоленску полякомъ. Они
же егда узрѣвше ихъ, велими возматошася, начаша гна-
ти по нихъ, хотяще уловити; бѣсъ же и Савва ско-
ро избѣгше из града, и прибѣгоша к рекѣ Днепру
абіе разступися имъ вода; они же предоша рѣку
оную, яко по суху; поляки же много стрѣляюще по
нихъ, но никакоже вредиша ихъ. Удивляхуся глаго-
лююще: яко бѣсове суть во образѣ человѣческомъ при-
идоша и бывше во градѣ нашемъ! Савва же и бѣсъ
паки приидоша к Москвѣ, и ставше у того же сот-
ника Іакова Шилова. Егда же по указу цареву пол-
ки с Москвы под Смоленскъ поидоша, тогда и той
Савва с братомъ своимъ в полкахъ поидоша, надо
всѣми же полками тогда бояринъ бысть Феодоръ Іоа-
новичъ Шеннѣ. На пути же бѣсъ рече к Саввѣ:
брате Савво! егда убо будемъ под Смоленскимъ, тог-
да от поляковъ из полковъ из града выйдетъ единъ
исполинъ на поединокъ, и станетъ звати себѣ про-
тивника; ты же не убойся ничего, пзыди противу
его, азъ убо, вѣдая, глаголю ти, яко ты поразиши его;

НОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.

177

на другій же день паки от поляковъ выбѣдетъ другій
исполинъ на поединокъ, ты же пзыди паки и проти-
ву того; вѣмъ бо яко и того поразинши; в третій же
бо день выбѣдетъ из Смоленска и третій поединникъ,
ты же ничего не бойся, и противу того пыди, но и
того поразинши, самъ же уязвленъ будеші от него
вмалѣ, азъ же язву твою вскорѣ уврачую; и тако увѣ-
щавъ его. Пріндопша под градъ Смоленскъ, и ставше
в подобномъ мѣстѣ; тогда же, по глаголу обѣсовскому,
высланъ бысть из града нѣкій вопни страшень зѣло,
на концѣ зѣдя, и искаше из московскихъ полковъ
противника себѣ, но никтоже смѣяше пыты противу
его. Савва же абіе объявляетъ себя в полкахъ, глаго-
ля: аще бы мѣѣ былъ воинскій добрый конь, азъ бы
изшелъ на брань противу сего непріятеля царска, дру-
зи же его слышавше сія, скоро возвѣстиша боярину
о немъ. Тогда же бояринъ повелѣ Савву привести
пред себя, и повелѣ ему коня нарочита дати, и ору-
жіе, мѣѣвъ яко вскорѣ ногибнути пмать юноша от
полскаго онаго вопна страшина. Савва же, по глаголу
брата своего бѣса, ничтоже размышляя или бояся, вы-
ѣзжаетъ противу полскаго онаго вопна, и абіе по-
разивъ его вскорѣ, и приводитъ с конемъ его в
полки московскія, и от всѣхъ похваляемъ бѣ Савва.
Бѣсѣ же ёѣ зѣдя по немъ, служа ему, п оружіе его но-
шаше за нимъ. Во второй же день паки из Смолен-
ска выбѣзжаетъ славный нѣкій вопни, и ища из вой-
ска московскаго противника себѣ; и паки выбѣзжаетъ
противу его той же Савва. И того вскорѣ поражаетъ,
и всі удивляхуся храбрости его; бояринъ же разгнѣ-
вася на Савву, но скрываше злобу в сердцы своемъ.
В третій же день еще выбѣзаетъ из града Смолен-
ска нѣкій славный вопни паче первыхъ, такожде пца
и позывая противника себѣ. Савва же, аще п убояся
ѣхати противу таковаго страшнаго вопна, обаче по
словеси обѣсовскому немедленно выбѣзаетъ и противу
того. Но абіе полякъ той яростно напустивъ п уязви
Савву конціемъ в лѣвое стегно. Савва же исправлясь
нападаетъ на поляка онаго, и абіе убиваетъ его, но

и с конемъ в таборы привлече его, и не малъ за-
зоръ смоляномъ наведе; все же россійское вопство во
удивленіе приведе; потому же начаша из града вы-
лоски выходити, и войско с войскомъ сошедшимся,
свалнымъ боемъ битпся; а идѣже Савва с братомъ
своимъ с котораго крыла воеваху, тамо поляки от
нихъ невозвратно обѣжаху, тылъ показующе; безчис-
ленно бо многоя поляковъ побивающе, сами же ни от
кого вредими бяху. Слышавъ же бояринъ о храбрости
юноши онаго, и пже не могій скрыти тайнаго гнѣва
в сердѣ своемъ, абіе призываетъ Савву к шатру и
глаголетъ ему: повѣждь ми, юноше, какова еси рода? и
чій еси сынъ? Онъ же повѣда ему, яко из Казани
Өомы Грудцына Усова сынъ его. Бояринъ же начатъ
всякими нелѣпыми словесы поносити его, и глаголя:
кая ти нужда в таковый смертный случай призва? азъ
убо знаю отца и сродниковъ твоихъ, яко безчисле-
но богатство пмутъ; ты же от какова гоненія или
скудости, остава родителей своихъ, сѣмо пришелъ еси?
обаче глаголю ти: ни мало здѣ медій, но иди в домъ
родителей твоихъ, и тамо во благоденствіи с роди-
телии своими пребывай; аще ли преслушаеші мне и
услышу о тебѣ, яко здѣ имашіи пребывати, то без
всякаго милосердія здѣ пмаши ногибнути; главу бо
твою вскорѣ повелю отъяти отъ тебе! Сія же бояринъ
к юноши изрече, и яростенъ отъиде от него. Юно-
ша же со многою печалію отходитъ от шатра. От-
шедшимъ же имъ, глаголетъ бѣсъ к Саввѣ: что убо
тако печалуешися о семъ? аще неугодна служба наша
явися здѣ, то идемъ протчее паки к Москѣ, и та-
мо да пребываемъ. И абіе вскорѣ отъидопша от Смо-
ленска к Москѣ, и присташе паки обитати в домѣ
того же сотника Якова Шилова. Бѣсѣ же бо днемъ
пребываше с Саввою, к нощи же отхождаше от не-
го во своя адская жилица, пѣдѣже искони обычай
окаяннымъ пребывати. Не малу же временю минувшу,
абіе разболѣвся Савва, и бѣ болѣзнь его тяжка зѣло,
яко быти ему близъ смерти; жена же сотника онаго,
благоразумна сущи и боящися Бога, всяко попечеі

25

178

п при.гѣжавіе о Саввѣ имущи, и глаголаше ему многожды, дабы повелѣлъ призвати іерея, и исповѣдати грѣхи своя, и пріобщился бы святыхъ тайнъ, да некако, рече: в таковой тяжкой скорби внезапу без покаянія умретъ. Савва же о семъ отрицаяся, яко аще, рече, и тяжко болю, но нѣсть сія болѣзнь моя к смерти; и день от дне болѣзнь его тяжче бяше; жена же она неотступно притужаше его, да покается убо; оттого, рече, не имаши умрети; п едва принужденъ бѣ Савва боголюбивою оною женою, повелѣваетъ призвати к себѣ іереа; жена же она вскорѣ посылаетъ ко храму святаго Николая, парнцаемаго в Грачахъ в повелѣваетъ призвати іереа тоя церкви. Іерей же ни мало замедлі, притече к болящему; бѣ бо іерей той лѣты совершенъ сый, мужъ искусенъ, и богобязливъ зѣло; пришедъ же к болящему, начатъ молитвы покаянныя глаголати, яко же бѣ обычно. Егда же всѣмъ людемъ из храма изшедшишь, іерей же начатъ болнаго исповѣдывати, и се внезапу зрить болный во храмъ той вшедшу толпу велию бѣсовъ. Мнимый же его братъ, паче же рещи бѣсь, прииде с ними же, уже не человѣческимъ образомъ, но в существенномъ своемъ звѣровидномъ образѣ, и ставь созали бѣсовскія оныя толпы, велими на Савву яряся и зубы скрежеташе, показуя ему богоотметное оное писаніе, еже даде ему Савва у Соли Камскія; и глаголя бѣсь к болящему: зрители ли, клятвопреступниче, что есть сіе? не ты ли писалъ еси? ли мнили яко покаяніемъ симъ избудеши от насъ? Ни, убо; не мин того; азъ убо всею силюю моейо подвинуся на тя! Спя же и пная многая неподобная бѣсомъ глаголющимъ, болный же зря очевидно ихъ, и ово ужасался, ово же надѣйся на силу Божію, и до конца все подробну исповѣда іерею оному; іерей, аще и мужъ святъ бѣ, обаче убояся страха онаго, зане людей никого же в храмѣ кромѣ болнаго видѣ, толпу же велику слыша от бѣсовскія оныя силы, и с великою нуждею исповѣда болнаго, отъиде в домъ свой, никому же сія повѣдавъ. По исповѣди же оной нападе на Савву духъ

нечистый, и начатъ немилостиво мучити его, ово о стѣну бія, ово о помостъ с одра его пометая, овозже храпѣніемъ и пѣною давляше, и всякими различными томленми мучаше его; боголюбивый же той мужъ, вышенменованный сотникъ, с благонравною женою своею, видяще на юноши таковое от діавола внезапное нападеніе и несносное мученіе, вели сожалѣюще, и стеняху сердцы своиц по немъ, но никакоже могуще ему помощи. Бѣсь же день от дне на болнаго лютѣ нападая, мучаще его; и всѣмъ предстоящимъ ту от мученія его не малъ ужасъ творяше. Господинъ же дому яко видѣвъ на юноши такову необычную вещь, паче же п вѣдый, яко юноша той вѣдомъ бѣ и самому царю храбрости ради своея, и помышляше с женою своею како бы обѣстити царю о семъ; бѣ же сродница нѣкая у нихъ в домѣ царстѣмъ; и сія помысливши, посылаетъ немедленно жену свою к сродницѣ своей, повелѣвая ей, да вся подробну позвѣститъ ей, и дабы немедленно о семъ возвѣстити цареви; да не како, рече, юноша оный в таковомъ зломъ случаѣ внезапу умретъ, а они истязані от царя будутъ за непозвещеніе о немъ. Имена же его, ни малю помедливъ, скоро тече к сродницѣ своей, и вся повелѣнская ей от мужа своего по ряду сказа; сродница же оная, яко слыша таковыя глаголы, уміліся душею, ово поболѣвъ о юноши, паче же скоряще по сродницѣхъ своихъ, да не како и виравду от таковаго случаї бѣду припутъ себѣ, и ни малю помедливъ, скоро тече от дому своего до палатъ царевыхъ, и возвѣщаетъ о семъ ближнимъ сиingлитомъ царевымъ, и не в долѣзѣ часѣ внушается царю о семъ. Царь же, яко слыша о юноши таковая, милосердіе свое изливаетъ нань, глаголя предстоящимъ ту сиingлитомъ, да егда бываетъ повседневное позѣненіе карауловъ, повелѣваетъ посылати в домъ сотника онаго, підѣже болный той юноша лежитъ, по два караулщика, да надзираютъ, рече, опасно юношу оного, да не како от онаго бѣсовскаго мученія безумѣвъ, во огнь пли въ воду ввержется; самъ же онъ, благочестивый царь, посылаше к болящему

ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫ НЪ.

179

повседневную пищу, и елико здравѣе болный той явит-
ся, повелѣваетъ возвѣстити себѣ. И сему тако бывшу,
болный же не мало время в таковомъ бѣсовскомъ то-
мленіи пребысть.

Бысть же мѣсяца Юля в третій день юноша оный
необычно от бѣса умученъ бысть, абіе заспавъ мало,
и во снѣ яко бы на явѣ начатъ глаголати, изливая
слезы из омженныхъ очей своихъ, сице рече: По-
милуй о всемилостивая Госноже царице Богородице,
помилуй, владычице, не солжу, всецарице, не солжу, но
исполню елико обѣщахъ ти! Домашніи же всп и сна-
бѣвающіи его воини, таковыя от болнаго глаголы
слышавше, и удивишася глаголюще: яко нѣкое видѣ-
ніе видитъ!

Егда же болный от сна возбінувъ, приступивъ к
нему сотникъ, и рече: повѣждь ми, господине Савво,
что таковыя глаголы во свѣ, и к кому реклъ есп?
Онъ же паки начатъ омывать лице свое слезами, гла-
голя: видѣхъ, рече, ко одру моему пришедшу жену свѣ-
толѣпну зѣло, и непреженною свѣтлостію сіяющу,
носящи бо ризу багряну; с нею же и два мужа нѣ-
кая сѣдпнами преукрашенны, единъ убо во одеждѣ
архіерейстѣй, другій же апостольское нося одѣяніе,
п не мню иныхъ быти, токмо помышляю жену оную
Пресвятую Богородицу, мужей же: единаго неусыннаго
стража града нашего Москвы, преславнаго в іерар-
сѣхъ архіереа Божія Петра митроюнита, втораго же
наперспика Господня апостола Іоанна Богослова, ихъ
же подобія образъ добрѣ знаю; и рече ми свѣтолѣп-
ная оная жена: что ти есть Савво, и что тако скор-
биши? Азъ же рѣхъ к ней: скорѣю, владычце, яко
прогнѣваху Сына твоего и Бога, и тебе, заступинцу ро-
да христіанскаго, и за се лютѣ мучитъ мя бѣсъ! Она
же, осклабився, рече ми: что убо нынѣ мыслиши, яко
ти избыти отъ скорби сея; и како ти выручити ру-
кописаніе свое пзъ ада? Азъ же рѣхъ к ней: не могу,
владычце, аще не помощію Сына твоего, и твоею все-
спільною милостію! Ова же рече ми: азъ убо умю.но о
тебъ Сына своего п Бога, токмо единъ глаголъ мой

исполни, и аще избавлю ти от бѣды сея, хощеши
ли ннокъ быти? Азъ же тыя молебныя глаголы со
слезами рѣхъ к ней воснѣ, яже и вы слышасте
от мене! Она же паки рече ми: слыши, Савво, егда
убо приспѣетъ праздникъ явленіе образа моего, яже
в Казани, ты же приїди во храмъ мой, яже на пло-
щади у Ветошнаго ряду; аз же пред всѣмъ народ-
омъ чюдо явлю над тобою! И сія рече ми, невидима
бысть. Сія же слышавъ сотникъ и приставленные во-
пини от Саввы изглаголанная видѣнія, велими почу-
шася. Сотникъ же и жена его начаша помышляти, да
како бы о семъ видѣніи возвѣстити царевн, и умы-
слиша послати по сродницу свою, дабы она возвѣсти-
ла царевы полаты сигклитомъ, и дабы внушено было
о семъ царю. Егда же приїде в домъ сотника оного
помянутая сродницу ихъ, они же повѣдаша ей видѣ-
ніе юноши оного Саввы, она же уразумѣвъ и немед-
ленно отходитъ до царевы полаты, абіе возвѣщаетъ о
семъ ближнимъ сигклитомъ царевы полаты, п немед-
ленно внушаютъ царю о видѣніи саввиномъ. Царь же,
егда услышавъ о семъ, велими почудися.

Егда же бысть праздникъ Казанскія Богородицы
юля осмага дни, тогда бо бысть крестное хожденіе до
церкви тоя Казанския Богородицы со свытыми икона-
ми и честными кресты, из соборныя и апостольскія
церкви честваго Успенія пресвятыя Богородицы, в
томъ же крестномъ хожденіи бысть великій Государь
царь и великій князь Михаїль Феодоровичъ, и свя-
тѣйшій патріархъ со всѣмъ освященнымъ соборомъ и
миожество велиможъ. И абіе повелѣваетъ царь принес-
сти болящаго Савву до церкви тоя, тогда же, по пове-
лѣнію цареву принесоша болящаго оного до церкви ка-
занскія Богородицы, скоро на коврѣ, и положиша его
внѣ церкви в преддверіі. И егда же начаша литор-
гпсати, тогда нападе на болнаго Савву духъ нечистый,
и нача злѣ мучити его діаволъ. Онъ же велиймъ гла-
сомъ вопія: Помози ми, Госпоже дѣво, помози ми, все-
царице Богородице! И егда же начаша херувимскую
пѣснь воспѣвати, тогда возгремѣ яко громъ и бысть

180

гласъ глаголющъ: Савво! востани и гряди сѣмо во
храмъ мой, Онъ же восприянувъ с принесеняго ковра,
якобы никогда скорбѣль, и скоро притече во храмъ
той, паде ницъ пред образомъ пресвятыя Богородицы
казанскія, мояся со слезами, тогда же низпаде от
верху округа церковнаго богоотменное оное писаніе,
яже даде Савва у Соли Камскя діаволу, все бо заг-
лаждено, яко же бы никогда писано. Еще же повто-
ряя гласъ бысть: Савво! се твое рукописаніе яже ты
писалъ еси, и исполни заповѣди моя и к тому не
согрѣшай! Онъ же восприянувъ и пріемъ хартію оную
и начатъ велегласно глаголати со слезами пред об-
разомъ: О преблагословенная Мати господия, заступнице
рода христіанскаго и молебница к Сыну своему п
Богу нашему! Прости ми содѣянная, и избави мя
от адскія пропасти: азъ бо исполню объщанное мною!
Тогда же слышавъ царь и патріархъ, и вси пред-
стоящіи велможи, и видѣше таковое преславно чю-
до, благодариша Бога и пречистую его Матеръ, и
велми подившася таковому Божію милосердію, яко из-
бави его от адскія пропасти; по совершению же бо-

жествениямъ литургіи, начаша хвалу Господеви возда-
вати, п молебствовать всѣмъ освященнымъ соборомъ,
о явшемся чудеси пред всѣми, потомъ проводиша
святыя иконы и честные кресты до соборныя церкви;
конде царь во своя царскія полаты, радуся о неиз-
реченнѣмъ чудесп, и благодаря Бога: такожде и той
Савва поиде в домъ свой помянутаго сотника Іакова
Шилова здравъ, яко же бы никогда скорбѣль; и се
видѣвъ сотникъ и жена его, велими подившася, и бла-
годариша Бога за таковое его милосердіе над родомъ
христіанскимъ. Савва же, мало поживъ ту у сотника
онаго, п елико имѣя сокровища, вся раздаде по церк-
вамъ п нищимъ, абіе отходитъ в монастырь Чюда
Архистратига Михапла, яже зовется Чюдовъ монастырь,
близъ соборныя п апостольскія церкви честнаго и сла-
вна Успенія пресвятыя Богородицы, и пострижеся
тамо во иноческій чинъ, и нача жити в томъ мона-
стырѣ, в трудѣнъ пребывая, в постѣ п молитвахъ
неусынныхъ, угождая Господеви; и тако поживе лѣта
доволна, ко Господу отъиде с миромъ; и погребенъ
бысть в томъ монастырѣ.

ВАРІАНТЪ ВТОРОЙ.

(По списку конца XVII или нач. XVIII в. сообщен. В. М. Бельгозерскимъ)

Повѣсть село предивна бысть в дрекнія времена ї лѣта, града Великаго Устюга квіца фомы Грбцына, о сыне его Сав-
бе, како они даде на сѣбѣ дѣянь Рукописаніе, ї како избавлена бысть милосердіемъ Пресвятыя Богородицы Назанскій.

Бысть убо во дни оны, в лѣто 7114 году, егда
за умноженіе грѣховъ нашихъ попусти Богъ москов-
скому государству, богомерзкому отступнику, еретику
Гришкѣ ростригѣ Отрѣпеву престолъ россійскаго го-
сударства разбойнически п.лѣнить, тогда по всему рос-

йскому государству умножилась злочестивая Литва,
многія накости и раззоренія начаша чинити над на-
родомъ россійскимъ; тогда в Москвѣ, того литовскаго
раззоренія ради, многія люди домы своя оставляху, из
градовъ воń бѣжаху. В то же время во градѣ Устю-

ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.

181

гѣ Великомъ быть нѣкто житель града того, именемъ
Фома, прозваніемъ Груцынъ. Той убо Фома видѣ в
Россіи велико нестроеніе и мятежъ, не терпя пакости
от нечестивыхъ Ляховъ, оставляетъ Великій градъ
Устюгъ и домъ свой, и преселяется с женою своему
в низовый славный градъ царствующій Казань, по-
неже не быть в низовыхъ градехъ злочестія, даже
до лѣтъ благочестиваго великаго государа царя и ве-
лікаго князя Михаила Феодоровича, всея Россіи само-
держца. Иже имѣя Фома у себя единороднаго сына,
именемъ Савву, двѣнадцати лѣтъ возрастомъ. Обычай
же имѣяше той Фома куплю дѣяти, отъѣжняя внизъ
по Волгѣ рѣкою, овогда к Соли Камской и во градъ
Астрахань, а иногда за Хвалынское море, в Шахову
область; и сыну своему повелѣваетъ со обычными то-
варами плыти к Соли Камской, хъ купеческому дѣлу
со всякимъ опасеніемъ прилежати повелѣваше, и абіе
Фома обычное цѣлованіе подаде женѣ своей и сыну
своему, а самъ в путь касается за Хвалынское море,
в Шахову область. Мало же дней помѣшкавъ, и сынъ
его Савва на устроенные суда работныхъ людей на-
нявъ по повелѣнію отца своего, приплывъ к Соли
Камской и приставъ ко брегу, и по повелѣнію жъ от-
ца своего приставъ у нѣкого гостинника, нарочита
человѣка. Гостинникъ же той и жена его, помня лю-
бовъ отца его, немалое прилежаніе творя Саввѣ, яко
о сынѣ своемъ понеченіе имѣя; Савва же пребыть у
гостинника того немалое время.

В томъ же градѣ нѣкто быть мѣщанинъ града то-
го, прозваніемъ Боженъ Вторый, престарѣлый во мно-
гихъ лѣтехъ; и знаемъ бяше во многихъ градехъ за
благонравіе житія его, понеже и богатъ бѣ зѣло, и
попремогу знаемъ и друженъ отцу Саввину, Фомѣ
Груцыну. Увѣдавъ же Боженъ, яко из Казани гра-
да Фомы Груцына сынъ его Савва во градѣ ихъ об-
рѣтается, и помысливъ в себѣ, яко отецъ его со
мною многую любовъ имѣяше, азъ же сына его пре-
зрѣхъ, нынѣ убо возму его въ домъ свой, да обитаетъ
у меня и питается со мною от трапезы моей. И сія

помысливъ, нѣкогда усмотрѣвъ Савву путемъ цдуща,
п призва его к себѣ, начатъ глаголати: «,Груже Савво,
или ты не вѣс, яко отецъ твой со мною любовъ имѣетъ?
ты же почти не присталъ еси в дому моемъ? Нынѣ
убо прошу тебя, приди и обитай в дому моемъ, да
пнайемся обще от трапезы моел: азъ за любовь отца
твоего любезности (любезно тя?) пріемлю, аки сына свое-
го. Савва же, слышавъ таковыя отъ Божена глаголы, вел-
ми радъ бысть, яко от таковаго славнаго мужа прятъ
хощетъ быти, и ниское поклонение сотвори ему, и не-
медленно от гостинника того отходитъ в домъ мужа
того Божена; и живяше во всякомъ благодѣяніи, раду-
ясь. Той же мужъ Боженъ Вторый старъ бѣ, имѣя у
себе жену новоприведенную, понятъ сущу дѣвицу, со-
четавшееся ему третіимъ бракомъ, и живе с нею по
заповѣди Господни.

Невавидлій же діаювъ добродѣтели человѣческой,
віда мужа того добродѣтельное житіе, и хотя возму-
тити домъ его и осквернити ложе его, абіе уязвляетъ
жену его на юношу онаго Савву скверному блуду, и
непрестанно уловляше юношу онаго лѣтивыми словесы
к блудному дѣлу (лесть бо женская уловляетъ есте-
ство младыхъ юношей к любодѣянію). И тако Савва
лестію жены тоя, наче же от зависти діаюва. запать
бысть, паде в сѣтъ любодѣянія, и с жевою оною не-
сытно творяще блудъ, безвременно в ономъ сквер-
номъ дѣлу пребываше съ нею, ниже воскресныя, ни-
же праздники помняше, но забываше страхъ Божій
и часъ смертный, всегда в калѣ яко свинія валялся;
и в томъ несытномъ блуженіи время много пребыва-
ше. Нѣкогда же приспѣшну празднику Воскресенію
Христова, и в навечери праздника Боженъ помнѣ
с собою онаго Савву, и пондоша до святая церкви
к вечернему пѣнію; и по отпущенніи вечерни возля-
же на ложи своемъ, благодари Бога.

Егда же боголюбивый оный мужъ Боженъ заснувъ
крѣпко, жена же его, діаювомъ подстрекаема, воста
яко отъ ложа своего, и пришедъ к постели юноши
того, и возбуди его, и поуждаше скверному блудному

182

смѣшенію. Онъ же младъ сый, но яко нѣкою стрѣ-
лою страха Божія уязвленъ бывъ, убояся суда Божія,
помышляе в себѣ: како в таковый Господень празд-
никъ Воскресеніе Христово таковое скверное дѣло сотво-
рити? И сія помысливъ, с клятвою отрицатися нача
от ней, глагола: яко не хощу всеконечно погубити
душу свою, в таковый великій праздникъ осквернити
тѣло свое. Жена же, распаляема похотію блуда, не-
ослабно нудяще его и прельщеніемъ нѣкимъ утѣшая
его, дабы исполнілъ ся желаніе; и много труждашей,
увѣщевая его, никако возможе приклонити к волн
своей: божественная сила помогаше. Видѣвъ та лука-
вая жена, яко невозможно привлещи к волн своей
юношу онаго, абіе зѣло и зло яростію распалися на
юношу, яко лвица возрыкавъ отиде отъ него, п по-
мышляше волшебными зельями опоити его; и не отло-
жи злаго намѣреніи своего, хотя совершити. Вскорѣ
звонити начаша к утреннему пѣнію; благолюбезный
же той мужъ Боженъ Вторый, скоро воставъ от ложи
своего, возбудивъ же юношу онаго Савву; и попдо-
ша на славословіе Божіе к заутрени; и отслушавъ со
вниманіемъ и страхомъ Божіптъ, прийдоша в домъ
свой. Егда же приспѣ время божественные литургіи,
прийдоша паки с радостію до святых церкви, слушати
святую литоргію; проклятая жъ оная жена тѣдателна
устроила на юношу онаго волшебное зеліе, яко змія
хощетъ ядъ свой изблевати на него; по отпущени
же божественныя литоргіи, Боженъ Вторый и Сав-
ва изыдоша из церкви, и хотѣша идти в домъ свой.
Воевода жъ града того пригласи онаго Божена, да
обѣдуетъ с нимъ; вопросы же и о юношѣ ономъ: чей
есть сынъ и откуду? Боженъ же повѣдавъ ему, яко
пз Казани сынъ ђомы Груцына. Воевода же при-
глашаетъ и юношу онаго в домъ свой, понеже зная-
ше отца его. Боженъ же Вторый с Саввою бывши в
дому воевоцкомъ, и обще от трапезы вкуснія, с ра-
достію возвратишія в домъ свой. И повелѣ Боженъ
принести в дому своемъ, чести ради господьственна-
го праздника, ничто бо вѣдуще злаго умышленія же-

ны своея; а оная лукавая жена скоро скрываетъ в
сердцы своемъ, и подпадая лестію к юноши оному,
принесенного жъ вина наливаетъ чашу мужу своему
и подноситъ; Боженъ же испивъ, и благодари Бога; и
потомъ наливаетъ отравнаго зелія уготованнаго, подно-
святъ юношѣ Саввѣ. Савва же ни мало помысливъ, ни-
же убояся лукавства жены оныя, чаяше, яко никакаго
зла на него не мыслитъ; выпивъ оное лютое зеліе, и
от того часа нача яко огнѣ горѣти в сердцѣ его
Онъ же помышляше в себѣ, глагола: яко многораз-
личныхъ питей въ дому отца моего пихъ, и никогда
же такого питія не нивахъ, якоже иынѣ. И начатъ
сердцемъ болѣти и скорѣти по женѣ оной; жена же
оная, яко лютая львца, с яростію возглядаше на не-
го, овогаже пришествіе являше к нему. Савва же
сокрушаяся по ней и тужаше. Оная жена нача му-
жу своему на юношу клеветати нѣпыми словами,
и повелѣша его из дому своего изгвати, ненавидай
бо его, понеже діяволомъ научаема. Боголюбивый же
той мужъ, аще п сожалѣлъ по немъ сердцемъ сво-
имъ, обаче уловленъ бысть лестію жены своей, по-
велѣваетъ юношѣ изыти из дому своего, сказа ему
тако вину нѣкую; юноша же с великою жалостію от-
ходитъ от его, тужа и сѣтуя о лукавой оной женѣ,
и паки прийде в домъ гостинника того, идѣже пер-
воее обрѣташеся.

Савва же, отшедъ от Божена Втораго, и прийде к
гостининку; гостинникъ же вопроси его: коея ради ви-
ны изъide из дома боженова? Савва же сказалъ, яко
самъ не восхотѣлъ жити у него. И нача Савва скор-
ѣяти и неутѣшно тужити по женѣ оной, и от вели-
кія печали нача красота лица его измѣнился, и плоть
его впостеватися; видѣвъ же гостинникъ юношу сѣ-
тующа и скорбяща, зѣло недоумѣвающеся, что убо есть
юношѣ.

В томъ же градѣ бысть волхвѣ нѣкій, черованіемъ
своимъ сказуя, кому каковая скорь приключися, жи-
ветъ или умретъ познаваетъ. Гостинникъ же и жена
его, благоразумны суще, немалое попеченіе о юношѣ

ПОВЪСТЬ О САВВЪ ГРУДЦЫНЪ.

183

имѣяху, и призвавше онаго волхва тайно, хотяще увѣ-
дати, какова приключися юношѣ Савва скорь. Волхвѣ
же оный, присмотрѣвъ в волшебныя свои книги, и сказа
имъ всю истинну, яко нѣкоторая скорь есть, п ту-
житъ по женѣ боженовой; яко в блудное дѣло паде-
ся с нею, и понынѣ же отлученъ бысть от ней, и
по ней онъ тужитъ и сокрушается. Гостинникъ же и
жена его, слышавши от волхва таковые словеса, не
яша вѣры, понесше Боженъ мужъ благочестивъ бяше и
бояся Бога, и ни во что вмѣниша дѣло сіе.

Савва же пепрестанно тужа и скорби о проклятой
той женѣ, день от дне истощи всю плоть свою от
тоя скорби. Нѣкогда же той Савва изыде единъ за градъ
в поле, от великаго унынія и скорби прогулятися,
едяше единъ по полу, и никого же за собою и пред
собою видяще, и иначуже пю помышляюще, токмо
сѣтуя о скорби и разлученіи своемъ от жены оныя;
и помысливъ такую мысль во умѣ своемъ о женѣ оной,
и глаголя: Егда бы кто от человѣкъ и.ли самъ діа-
волъ сотворилъ мнѣ сіе, и азъ бы ему послужилъ, хо-
тя самому діаволу! И таковую мысль помысливъ, яко
бы из ума выступилъ, и идяше единъ; п мало по-
шедъ, слышавъ за собою гласъ зовущы, яко имя; Сав-
ва же обратився, узрѣвъ за собою юношу, борзо те-
куще въ нарочитомъ одѣяніи, машуще рукою ему. П
пришедъ юноша той к Саввѣ, нача рещи, иже есть
юноша той супостатъ діаволъ непрестанно рыщетъ
яко левъ, и ніца погибели человѣческія; пришедшу же
ему к Саввѣ, и по обычаю поклонишася между собою:
п рече минимый юноша к Саввѣ: брате Савво, чтó
тако чюждъ и бѣгаеші отъ мене? Азъ бо давно ожи-
дахъ тя, како бо пришелъ еси ко мнѣ, да родствен-
ную любовь имемъ со мною; азъ бо вѣмъ тя сродника
себѣ давно, яко ты от рода Груцыныхъ; і азъ из
града Казанн; а о мнѣ хощеши увѣдати, і я от того
жъ рода, от града Великаго Устюга; здѣ давно оби-
таю, ради конскія покупли. Но убо буди братъ и другъ
мой, и не отлучайся от мене: азъ убо всякое попе-
чевнє и вспоможеніе во всемъ тебѣ радъ чинить. Сав-

ва же, слышавъ от онаго брата бѣса таковыя глаго-
лы, велими возрадовася, яко в таковой дальней и не-
знаемой сторонѣ сродника себѣ обрѣте; любезно цѣ-
ловатися начаша, і попідша оба вкупѣ по пустыни
оной. Рече бѣсъ Саввѣ: брате Савво, какую скорь
имѣши, что велими исчезе яко юношеская красота
твоя?« Савва же сказа ему неправду нѣкую; бѣсъ же
рече ему: Что убо скрываеші от мене? азъ бо вѣмъ
скорь твою. Что ми даси, азъ помогу ти скорби тво-
ей? Савва же рече ему: »аще бо вѣдаети истинную
скорь, которую азъ имѣю въ себѣ, то иму вѣру, яко
поможешь. Бѣсъ же рече ему: Ты убо скорбиши и
сокрушаешися сердцемъ своимъ по женѣ боженовой,
отлученъ еси от жены его любви ея. Слышавъ же
Савва, рече: азъ убо елико пмамъ товаровъ и богат-
ства отца моего, и с прибытками, все отдаю тебѣ,
токо сотвори любовъ по прежнему з женою оною.
Бѣсъ же тутъ разсмѣявся, рече ему: Что убо іску-
шаеші мя? азъ убо вѣмъ, яко отецъ твой многа богат-
ства имѣетъ, ты же не вѣси ли, яко отецъ мой сед-
мерицею богатѣе отца твоего? И чтó ми въ твоихъ
товарахъ? Но каждъ ми рукописаніе малое, и азъ ис-
полню желаніе твое. Юноша же Савво радъ бысть,
помышляя в себѣ, яко богатство отца моего цѣло
будетъ; азъ же дамъ ему писаніе, чтó ми велитъ пи-
сать; а того не вѣдаетъ, в какую пагубу хощетъ
впасти; да аще онъ Савво совершенно писать не умѣ-
етъ, но радостію объщася дати писаніе бѣсу.

Бѣсъ же скоро вынимаетъ чернила и хартію, даетъ
юношѣ, и перо, повелѣвая ему немедлено писати; той
же юноша Савво несовершенно писать умѣетъ, и елико
можно, бѣсъ ему сказоваше, то Савво и пишетъ.
Нѣсть благаго, иже таковое писаніе пишетъ:

(*) Отрекаюся отъ Христа истиннаго Бога и пре-
даюся во услуженіе діаволу.

Написавъ же таковое богоотметное писаніе, отдаетъ
Савва діаволу брату своему; и тако попідша оба во

(*) Въ подлинникѣ противъ этого миста на поляхъ привнесло красными
чернилами: •Зри, како даетъ на себя писаніе..

184

ПАЯТНИКИ СТАРШНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

градъ. Вопросивъ же Савва бѣса, глаголя: Повѣждь ми,
брате мой, гдѣ ты обрѣтаешься, да увѣмъ домъ твой.
Бѣсъ же посмѣявся, рече ему: ибо (азъ бо?) особаго
дому не имѣю, но гдѣ прилучится, тамо и ночью; ищи
мя всегда на конной площади: азъ убо рѣхъ ти, здѣсь
живу ради конских покупокъ. Но и самъ азъ не но-
лѣнусь, посѣщати та всегда буду; и ты, брате Савво,
иди к лавкѣ боженовой. Егда же увидѣ Боженъ Савву,
усердно приглашаетъ к себѣ, глаголя: господне Савво,
кую злубу сотворихъ я тебя, и почти изшелъ еси из
дому моего? Нынѣ убо молю ти, приди наки в домъ
мой обитати со мною: азъ убо за любовъ отца твоего,
яко родному сыну своему радъ тебя всеусердно.

Савва же егда слышавъ от божена Втораго такія
рѣчи, непрезченною радостію возрадовалась, и скоро по-
тече; егда же прийде в домъ боженовъ, жена же бо-
женова егда увидѣвъ юношу и діяволомъ подстрекаема,
с радостію встрѣчаетъ его, всякимъ ласканіемъ при-
вѣтствовавше его, и ласкаше ему. Савва же уловленъ
бысть женскою лестію, наче діяволомъ научяемъ бѣ, впа-
даетъ паки всемъ (в сѣть?) буда с проклятою оною
женою; и не имѣаше бо ни праздника, ниже страха Бо-
зія болнѣся, но беспрестанно с нею в будѣ пребыва-
ше, аки свинія в калѣ тинномъ валяшеся. По многомъ
же времяни абіе входитъ в слухъ в славный градъ
Казань, к матери саввной, яко сынъ ея живетъ не-
порядочнымъ житіемъ жизнь свою, и елико с нимъ бы-
ло, вся отеческія товары изнурилъ в будѣ и піянствѣ.

Мати же саввина, слышавъ таковое о сынѣ своемъ,
зѣло огорчился, и пишетъ к нему писаніе, дабы онъ
оттуду возвратился ко граду Казань, в домъ отца сво-
его. Егда же прийде къ Саввѣ писаніе, прочте его,
и посмѣвся, и ни во чтоже вмѣни писаніе ея; мати
же ея (его?) вторично посыласть, и третицей, овогда с
моленіемъ, овогда же и с клятвами, заклинаетъ его,
дабы немедлено ёхалъ оттуду во градъ Казань. Савва
же нимало внятъ матернее моленіе, и клятву ни во
чтоже вмѣни, но в будѣ упраздняшеся непрестанно,
забывъ страхъ Божій.

По нѣкоемъ же времяни поемлетъ бѣсъ Савву, брата
своего, и пондова оба за градъ в поле; и шедше
из града, глаголя бѣсъ: Брате Савво, вѣси ли кто
есть азъ? Ты бо минши ма совершенно быти от рода
Гручыныхъ? Нынѣ убо за любовъ отца твоего по-
вѣмъ ти истинную всю; ты же не убойся, ниже усты-
дися зватися братомъ со мною; азъ убо повѣмъ: со-
вершенно возлюбихъ ти и в братство себѣ прияхъ.
Но аще хошещи вѣдати о мнѣ, азъ убо сынъ царевъ:
прицемъ, да покажу ти славу отца моего. И сія гла-
голя, приведе его в нустое мѣсцо на нѣкій холмъ, и
показа ему в нѣкоемъ раздоли градъ велими славенъ:
стѣны, кровли, и мосты, все от злата чистаго сотво-
рены. И рече Саввѣ: Сей есть градъ отца моего; по-
цемъ убо вкупѣ, и поклонимся отну моему; а еже
далъ ми еси писаніе, нынѣ возми его, самъ чручи
отну моему, и великою честію ночтенъ будеши от
него. И сія изглаголавъ, бѣсъ отдаетъ Саввѣ богоот-
метное писаніе. Оный же отрокъ безумный вѣдаетъ,
яко никакаго государьства в близости, еже прилежати
к московскому царству, не имѣется, по все обладасмо
московскимъ царемъ: аще бы тотъ тогда отрокъ во-
образилъ себя животворящимъ крестомъ Господнимъ,
вся бъ сія мечтанія діяволскимъ, (діявольская) яко прахъ
пред лицемъ вѣтра, изчезнула! Егда же пондова к
привидѣнному граду, и пришедъ ко вратомъ, и встрѣ-
чаютъ ихъ юноши темнообразни, ризами иносами
украшены, и со тщаниемъ поклонишася и честь воз-
даша сыну цареву, бѣсу; такожде и Саввѣ поклоняю-
щеся. Вшедшимъ же имъ на дворъ царевъ, паки встрѣ-
чаютъ пныя юноши, ризами блистающися, наче бо пер-
выхъ, такожде поклоняющися имъ. Егда же внидоша в
полаты царскія, абіе другія юноши встрѣчаютъ и воз-
даютъ ему честь, яко сыну цареву такожде и Саввѣ:
И вшедшіи бѣсу в полату, и глаголя бѣсъ Саввѣ:
брате Савво, пожди ми мало; азъ убо шедъ, возвѣщу
о тебя отцу моему, и приведу та к нему; егда же
будеши пред лицемъ его, ничтоже размышляя или
боясь, подаждь ему писаніе свое. И сія реклъ, тотъ

334

ПАМЯТНИКИ СТАРШНИЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

а по имени меня зовут Рослонеемъ; а приходилъ и подъ сіе царство 12 летъ, по единожды на годъ; а брань у меня за то съ царемъ была: отецъ мой, Прохоръ царь, сосваталъ за меня невѣсту изъ того царства въ пеленахъ, а отъ рождения мнѣ дватцать летъ; а ты. Еруслонъ Лазаревичь, далече ли ты будешь? — »Язъ ѣду въ задонскую орду, въ то же царство, къ тому же царю, и хошу его предъ собою мертва впѣдъти.« И говоритъ ему богатырская голова: »Не вмѣдить его предъ собою мертва, хощешь отъ него самъ умрети.« И язъ былъ человѣкъ, да и богатыри многие меня, царп и князь восточные и западные знали, не только меня боялись, но и имени моего страшились; а какъ мати меня породила, и я былъ полторы сажени человѣческія, а толстота моя была въ объемъ человѣку; и какъ я былъ летъ 3, и у меня въ чистѣ полѣ ни звѣрь не прорыскивалъ, и никаковъ человѣкъ не промахивалъ, и никаковъ богатырь противъ меня не ставалъ; а вынѣ мнѣ 20 летъ. Ты самъ видишь, возрастъ мой каковъ: (1) стояти. И тотъ царь силенъ велими: и войска у него много, и мечь его не сѣчетъ, и сабля его непметъ, на водѣ ойъ не тонетъ, а на огнѣ не горитъ.« И поѣхалъ Еруслонъ Лазаревичь въ задонскую орду, въ Штотенъ градѣ, къ волному царю, къ Огненному-щиту, къ пламенному копью. И какъ пріѣхалъ въ задонскую орду ко царю, и пришелъ въ полату, образу Божію молитца, царю покланяется, и говоритъ ему царь: »Откуды ѣздинь, человѣче, и какова отнасынъ?« И говоритъ ему Еруслонъ Лазаревичь: »Язъ ѣду отъ Картаусова царства, отца князя. Лазаря Лазаревича, пщу себѣ ласковаго государя, гдѣ бы мнѣ послужить.... (2) износить и добра коня изъѣздить, сладкаго медку испить и молодость свою потѣшить.... (3)«

(1) Эдъес въ руконисп вырвано; въ ауочочнѣ изданіи это мѣсто чнѣтается такъ: «и тѣло мое 10 сажень, промежъ пачѣ 2 сажень, да между очей моонѣ калена стрѣла умѣшается, а голова у меня какъ пивной котѣръ, рукъ у меня 3 сажень, да и тутъ я не можъ бывѣсь и противъ его...»

(2) Въ руконисп эдъес вырвано; въ ауочочнѣ изданіи слѣдуетъ: «красть порты...».

(3) Въ руконисп вырвано; въ ауочочнѣ изданіи следуетъ: «Тогда молвѣть ему царъ. — Еруслонъ Лазаревичь, потѣшай ко мнѣ въ градъ, въ царствѣ моемъ людіе издобьи. — Тогда поѣхалъ Еруслонъ во градъ за царемъ, и пріѣхалъ туда.»

пожаловатъ свыше.... (1) всѣхъ 12 богатырей. И служитъ ему Еруслонъ Лазаревичь полгодичное время. И поѣхалъ Еруслонъ Лазаревичь на потѣху; и какъ будутъ оба на веселіе, и близко трупу человѣческа, пъ Еруслонъ Лазаревичь зговоритъ волному царю, Огненному-щиту, пламенному копью: »Государь царь и великій князь! Бѣхалъ я къ тебе и видалъ я рать силу побитую, много трупу человѣческаго; а въ той ратѣ лежитъ живъ человѣкъ: тѣло его аки великая гора, а глава у него аки великая бугра.« И тутъ царь отъ пescали воздухонувъ, и палъ на землю, и говоритъ царь: »Та глава лежитъ на плечѣ моемъ, а подъ тою главою есть мечь, и всяко его азъ добывалъ, и не могъ добыти, а опричь того мѣча никаковъ мечь не сѣчетъ меня и не иметь: на огнѣ я не горю, на водѣ не тону, а того меча велими боюся, какъ бы я того богатыря не убил, и мнѣ бы самому убить отъ него быти.« И говоритъ Еруслонъ Лазаревичь: »Государь волной царь пламенное копье! Пожалуй мені, холопа своего: язъ тебе тотъ мечь добуду.« И говоритъ ему волной царь: »Еруслонъ Лазаревичь! Какъ ты мнѣ ту службу сослужишь, и я тебя пожалую паче всѣхъ ближнихъ своихъ пріятелей; а только ты похвалілся такимъ словомъ, да не сослужишь, и ты у мені не уйдешь искуды, ни водою, ни землею.« И поклонился ему Еруслонъ Лазаревичь, и сѣлъ на свой доброй конь, и поѣхалъ къ богатырской головѣ; и какъ будетъ у нея, и говоритъ ей Еруслонъ Лазаревичь: »О государыни богатырская голова! Надѣючись на твое великое жалованье и милосердіе: хотѣла ты изъ подъ себя мечь свободить мнѣ, и язъ предъ царемъ похвалѣлся, пъ царь мнѣ такъ сказалъ: только де Еруслонъ не добудешь того меча, и ты де у меня не можешь нигдѣ укрытися и утьти, ни водою, ни землею.« И слѣзти Еруслонъ Лазаревичь своего добра коня, и

1. Царствъ моемъ людіе издобьи. — Тогда поѣхалъ Еруслонъ во градъ за царемъ, и пріѣхалъ туда.«

(1) Въ руконисп вырвано; въ ауочочнѣ изданіи: пожаловатъ его ніже сводѣ 12 богатырей.

СКАЗКА О ЕРУСЛОНЪ ЛАЗАРЕВИЧЬ.

335

ударился о сыру землю, и говоритъ: »О государыни богатырская голова! Не дай напрасной смерти, дай животъ!« И богатырская голова съ мѣста содвинулась, и Еруслонъ Лазаревичъ вземъ мечь и поѣхалъ; а самъ себѣ подумалъ: »Господи Боже, Спасъ милостивы! Досель азъ царей устрашалъ, богатырей побивалъ, а нынѣ язъ со слезами богатырской головѣ поклонился!« И богатырская глава крикнула громкимъ голосомъ, и Еруслонъ Лазаревичъ узналъ свою вину и воротился, и слѣзь съ добра коня, и палъ на сыру землю, и говоритъ: »Богатырская голова! виноватъ я предъ тобою, что посмѣшилъ таковое слово!« И зговоритъ ему богатырская голова: »Богъ тя проститъ, Еруслонъ Лазаревичъ, въ томъ словѣ, что дерзнулъ со мляда ума! Не всѣмъ ты завладѣешь, что мечь взялъ: можешь и съ мечемъ быті мертвѣ; тако добра хощу. Како ты, Еруслонъ Лазаревичъ, пріѣдешь въ Штютенъ градъ къ волному царю, къ Огненному-щиту, къ иламенному копью, и какъ увидитъ тя, и не усидитъ на престолѣ своемъ, кинетъ жезлъ свой, и стрѣтитъ тя, учнетъ тебя говорить, и много добра сулить; и ты, Еруслонъ Лазаревичъ, послушай меня: и ударъ его по главѣ однажды; и какъ ты его ударишь, и буде онъ тебя велитъ себя и вдругогорядъ ударить, и ты его не бей: и и аще онъ съ того удуру оживетъ, и онъ тебя убьетъ.« И Еруслонъ Лазаревичъ поклонился ей, и поѣхалъ ко граду; и какъ въѣхалъ на царевъ дворъ, а мечь несетъ на плечѣ. И увидялъ его царь, скочилъ съ престола своего, и кинулъ жезлъ свой, и поѣхалъ встрѣчать Еруслона; и говоритъ ему царь: »Исполотъ тебѣ, Еруслонъ Лазаревичъ! Какова тебя сказывали, таковѣ ты и есть. За ту тебѣ службу мѣсто у меня тебѣ первое подлѣ меня, а другое противъ меня, а третіе гдѣ тебѣ любо: казна у меня тебѣ не затворена, а послѣ смерти царствомъ монмъ владѣй.« И протянулъ царь руку, и хотѣлъ приняти; и Еруслонъ Лазаревичъ ударилъ царя по главѣ, и разсѣкъ его надвое; и говоритъ ему царь: »Ударъ меня, Еруслонъ, п вдругогорядъ.« И говоритъ ему Еруслонъ Лазаревичъ: »Ударилъ я тебя

по главѣ, и разсѣкъ поноламъ, и ты не гораздо говоришь: богатырь единожды сѣчетъ.« И кинулись къ нему, и хотѣлъ его попмать, и взять, и посадить въ темницу; и Еруслонъ взялъ въ руку мечь, а въ другую полцаря, и новоротился кругомъ, и убилъ князей, и боярь, и богатырей сорокъ человѣкъ. И зговорилъ ему князя и бояра и градцкіе люди: »Государь Еруслонъ Лазаревичъ! Смирпся, престани битися! Не для ради мы того къ тебя кинулись, что дратпся: что бы ты былъ у насъ царь.« И говоритъ имъ Еруслонъ: »Выбирайте вы царя промежъ собою иного, а язъ вамъ не царь.« И учалъ Еруслонъ изъ царя желѣчъ вышить, и въ саъявленныя сумки класть; и сѣлъ Еруслонъ на свой доброй конь, и поѣхалъ изъ града вонъ; и въ тѣ поры Еруслону минуло 11 лѣтъ. И пріѣхалъ Еруслонъ къ богатырской главѣ, п выялялъ изъ сумокъ царьской желѣчъ, и помаза богатыри Рохлае: (¹) и тутъ Рохлей живъ сталъ, и съ Еруслоною поцѣловались, и назвались другъ друга братомъ, и Рохлей богатырь поѣхалъ въ задонской градъ, по благословенію отца своего женитца волного царя на дщери Понарии царевны, царствовати въ Штютенъ градъ; и Еруслонъ поѣхалъ ко князю Данилу Бѣлому въ царство. И ѣхалъ Еруслонъ годъ времяни, и въѣхалъ во градъ ночью; никто его не слыхалъ и не видалъ; и пріѣхалъ къ темницѣ, ажно у темницы стражей всѣхъ прибилъ, и ударилъ въ темничныя двери, п вышибъ вонъ. И вшѣдъ темницу, и говоритъ Еруслонъ Лазаревичъ: »Многолѣтное здравіе царю Картаусу, п государю моему батюшку, князю Лазаревичю съ двумя надесяти богатырями!« И говоритъ ему царь Картаусъ: »Человѣче, отъиди прочь отъ насъ, не пролыгайся!« И говоритъ имъ Еруслонъ Лазаревичъ: »Язъ, государь, не пролыгаюся; куды вы меня послали, п я вамъ ту службу сослужилъ, и желѣчъ изъ него вынялъ.« П зговоритъ ему царь Картаусъ: »Человѣче! коли ты Еруслонъ называешься, и службу напу сослужилъ, волнаго ца-

(¹) Выше: Рослане

336

ря убилъ, и изъ него желѣц вынялъ, — и ты тою жел-
чію помажь намъ очи, и мы свѣтъ Божій увидимъ, и
тебя Еруслона увидимъ, и вѣру тебѣ попмемъ.« И Еру-
слонъ царю очи помазалъ, и отцу своему князю Лаза-
рію Лазаревичу, п двоюнадěяти богатырями очи пома-
залъ: и они свѣтъ Божій узрѣли, и Еруслона увидѣли,
и возрадовалься радостію великою. И какъ утренняя за-
ра займетца, и Еруслонъ вышелъ изъ темницы вонъ,
п садился на своего добраго коня, и поѣхалъ по граду.
И не ясенъ соколъ напущаетца на гуси и на лебя-
ди, напущаетъ Еруслонъ Лазаревичъ на мурзы п на
татары: прибилъ, и присѣкъ, и конемъ притопталъ
мурзъ и татаръ 170,000, а черныхъ людей и младен-
цовъ въ девять лѣтъ въ крещенную вѣру привѣлъ, и
крестъ цѣловати (велѣлъ?) за царя Картауса, а свою пмъ
татарскую велѣлъ проклинать; и велѣлъ бити челомъ
царю Картаусу, а князь Лазарь Лазаревичъ княземъ
былъ, а двакадесть багатырями быть; а князя Дан-
ла Бѣлого попмавъ, сослалъ въ монастырь, п ве-
лѣлъ пострижи, и далъ ему наказаніе; а за тое его
убилъ, что онъ мать его убилъ, княгиню Еписпи-
тію.* И покушалъ Еруслонъ хлѣбца у царя маленко
Картоуса, и простился съ царемъ, и со отцемъ сво-
имъ, и съ богатырями, и со всѣми людми, и всѣлъ на
свой доброй конь, и поѣхалъ изъ царства вонъ; вы-
салъ царь Картаусъ и отецъ его князь Лазарь, мно-
го слезами унималъ: живи ты у насъ — прочь не отъѣж-
жай. И Еруслонъ поклонился царю Картаусу, и со
отцемъ своимъ простился, и поѣх(ал)ъ ко граду Дер-
бню, ко царю Вареоломѣю: а щоцетъ видѣти прекрас-
ную царевну Настасію Вареоломѣвну; а въ тѣ поры
Еруслону мпнуло двѣязатцать лѣтъ. И юдетъ мѣсяцъ, п
другой, и третей, и доѣхалъ Еруслонъ до царства Вар-
еоломѣева; ажно подъ тѣмъ царствомъ сзеро велико, а
въ томъ езерѣ лютое чюдо о трехъ головахъ, на всякъ
день выходитъ на берегъ, и поѣдаетъ многія люди; а
царь Вареоломѣй велитъ на всякъ день кинчѣ кликать,
чтобы Богъ пос縣лъ такого человѣка, кой бы въ езерѣ
чюдо извелъ, а язъ бы ему много далъ городовъ, и

казны доволно ему, и коней добрыхъ, и людей ему на
службу, сколко ему надобно. И вѣхалъ Еруслонъ во
градъ, и сталъ на дворѣ у вдовы; и услышалъ Еруслонъ
клинч царь (паревъ?) что много чюдо людей поѣдаетъ.
И сѣлъ Еруслонъ на свой доброй конь, и поѣхалъ къ
езеру; и услышало чюдо, что пріѣхалъ Еруслонъ, и
выскочилю вонъ; конь испугался, палъ на окарачки, и
Еруслонъ свалился своего добра коня на землю; и хва-
тило его чюдо, и поволокло во езеро. Еруслонъ ухва-
тилъ мечь свой, а доброй конь его остался на брегу;
п вѣзьъ Еруслонъ чюду на спину, и отсѣкъ Еруслонъ
у чюда двѣ головы, п щоцетъ третью голову отсѣчъ;
п возмолилось чюдо: »Государь Еруслонъ Лазаревичъ!
не дай смерти, дай животъ! По сей день изъ езера не
выйду, и людей ѣсть не стану, а стану ѣсть рыбу, и
тину, и траву болотную, а тебѣ дамъ подарокъ велій:
есть у меня камень самоцѣтной, и язъ тебѣ отдамъ.«
И говоритъ Еруслонъ: »Чюдо, аще ты мнѣ камень
отдашь, язъ тебя спущу жива.« И пошло чюдо во езе-
ро, а Еруслонъ же на немъ сѣдѣлъ; и взялъ у чюда
камень самоцѣтной, и велѣлъ вынестис изъ езера на
брегъ; и Еруслонъ снялъ съ чюда третію голову, и
сѣлъ на свой доброй конь, и поѣхалъ во градъ Тер-
бию, ажно встрѣчаетъ его царь Вареоломѣй въ воро-
лахъ градныхъ; и Еруслонъ Лазаревичъ не доѣзжаючи
царя, слазитъ своего добра коня, бьетъ челомъ о сы-
ру землю: »Многолѣтное здравіе государю царю Вар-
еоломѣю! Многолѣтствуй, государь, во своемъ царствѣ,
съ князп, и съ болары, и со всѣми христіаны на мно-
гія лѣта! Избылъ еси своего града губителя.« И зго-
воритъ ему царь Вареоломѣй, и всѣ возрадовалься ра-
достію великою, и емлетъ Еруслона за рука за пра-
вую, и цѣлуетъ его во уста сахарныя, а самъ згово-
рить таково слово: »Вѣдаю язъ, Божій человѣкъ, не
хотя Господь смерти грѣшникомъ, хотя нашъ градъ
отъ таковаго губителя спасти, посланно по губителя
тобою храбрымъ воeelомъ; и какъ тебя зовутъ по име-
ни, и откуда тебя сюды Богъ занесъ, и какого отца
сынъ и матери?« И зговорить Еруслонъ: »Государь

СКАЗКА О ЕРУСЛОНЬ ЛАЗАРЕВИЧЬ.

337

царь Вареоломъй! Язъ, государь, ђяду отъ Картоусова царства, а отъ отца сынъ князя Лазаря Лазаревича, а мати у меня Елистилия, а меня зовутъ Еруслономъ; а гулялъ язъ, государь, въ чистомъ полѣ.« И царь о немъ напаче возрадовался, что Богъ ему подалъ такого человѣка храброго; и архіянскою того града со всѣмъ соборомъ, и со кресты, и со пiconами стречали съ князи, и съ болыры, и со всѣми своими православными христианы, поклоняется весь міръ, и малыя младенцы возыграли, и старшіи возтрепетались; и бысть во градѣ радость великая. И царь Вареоломъй на радости и пиры сотворилъ многія и великия, и созвалъ князей, и бояръ, и всякихъ чиновъ людей, съ женами и съ дѣтми, а Еруслона взялъ за руку, п повелъ къ себѣ въ полаты, и посадилъ у жреца мѣсто ему подлѣ себя, и сталъ ему говорить: »Государь Еруслонъ Лазаревичъ! Буди воля твоя, живи ты у меня во царствѣ, и емли ты городы, и съ пригородками, и съ красными селами; мѣсто тебя подлѣ меня, а другое противъ меня, а третіе мѣсто, гдѣ тебя любо; казна тебя у меня не затворена: емли себѣ злата и сребра, и скатного жемчуга, и каменія драгаго, сколко тебя надобно; и позволишь жинитися, п язѣ дамъ за тебя дочь свою Настасью прекрасную, а приданого дамъ половину царства.« И какъ Еруслонъ будетъ сѣдчи за столомъ на веселіе, и зговоритъ ему Еруслонъ Лазаревичъ: »Государь царь Вареоломъй, покажи ми дочь свою.« И царь Вареоломей всѣлѣлъ итѣти въ полату къ дочери своей, прекрасной Настасій Вареоломѣвѣнъ; и Еруслонъ всталъ изъ-за стола, и вшедъ въ полату, образу Божію поклоняется, п царевна поднесла ему разныя питья царскія; Еруслонъ испивъ у царевы, и пошелъ вонъ изъ полаты, и учалъ говорить: »Государь царь Вареоломъй! хошу жевнитися, и повялъ за себя дочь твою Настасію.« И о томъ царь Вареоломъй возвеселился, и далъ за него дщеру свою Настасію Вареоломѣвну, и легъ съ нею оночегать, и учалъ себя любить ся, спрашивать: »Милая моя царевна Настасія Вареоломѣсна! Есть ли на семъ свѣтѣ тебя кра-

ше, а меня храбрѣе?« Что зговоритъ ему царевна Настасія: »Государь Еруслонъ Лазаревичъ! Нѣтъ тебя храбрѣе: ты, государь, князя Ивана руского-багатыря побилъ; ты, государь, князя Даниила-Бѣлаго побилъ, и царьство его поплѣнилъ; ты, государь, Ивашка Бѣлую-япанчу убилъ; ты пидѣйскаго царя устрашилъ; ты, государь, волнаго царя Огненнаго-щита, поломянного конья, убилъ; ты, государь, оживилъ Рохлѣя багатыря, ты, государь, отца своего воскресилъ, п змія убилъ. Язъ, государь, чтіо за красна! Какъ есть, государь, въ дѣвичѣ царствѣ, въ солнышнотномъ градѣ, царевна Понарія, сама царствомъ владѣетъ: иная, государь, коя предъ нею стоптъ день п нощь, и та государь меня вдесятеро краше.« И поутру вставъ Еруслонъ Лазаревичъ рано, и дастъ женѣ своей царевнѣ Настасій Вареоломѣвѣнъ камень самоцѣтной, и зговоритъ ей: »Милая моя царевна Настасія! И только ты родишь сына, п ты ему вдѣлай въ перстень; а только родишь дочерь, дай въ приданое.« А самъ пошелъ ке царю въ палату, п учалъ съ нимъ питія пити, п веселитися; и какъ будутъ оба на веселіе, и Еруслонъ вставъ изъ-за стола, образу Божію поклоняется, п царю бьетъ челомъ, и съ женою простился; и сѣлѣ на свой добрый конь, п помѣхалъ къ дѣвичью царству, къ солнышному граду, видѣти прекрасную царевну Панарію. И ъхалъ Еруслонъ поліода времяни, п дѣхалъ до дѣвичья царства, до солнышнаго града, п вѣхалъ во градъ, сѣлѣзъ своего добраго коня, п пошелъ къ цареви въ полату. И узрѣла царевна такова вопна, и возрадовалась, п учала ему бити челомъ: »Государь Еруслонъ Лазаревичъ! Владѣй ты монъ царствомъ п людми; и вся казна, и добрые люди, п кони, п я сама предъ тобою; а вопискихъ людей у меня 7,000), и черныхъ людей 300,000: владѣй.« Еруслонъ Лазаревичъ смотрячи на красоту ея, съ умомъ смѣшался, и забылъ своей первой бракъ; и взялъ ея за руку за правую, и пѣловалъ ея во уста сахарныя, и прижималъ ся къ сердцу ретивому. и назвалъ ея женою, а она его мужемъ назвала; и учали себѣ жить, а царь-

338

ствомъ владѣти. А Настасія Вареоломѣева безъ него родила сына, и нарече во святомъ креценіи имя ему Иванъ, а прозвище Еруслонъ Еруслоновичъ: глаза у него какъ питы чаши, а лицемъ румянъ, а собою ростъ. И живетъ Настасія Вареоломѣева безъ Еруслона пять лѣтъ, по вся дни лице свое умываетъ слезами, ждучи своего мужа Еруслона Лазаревича; и какъ будетъ Еруслонъ Еруслоновичъ пяти лѣтъ на шестомъ, и учалъ ходить во дворъ къ дѣдушку своему царю Вареоломѣю, и учалъ шутить шутки съ княженецкими дѣтями и болярскими, и съ гостиными: кого хватитъ за руку — у того рука прочь, кого хватитъ за голову — и голова прочь; и ту граждана не залюбили. Еруслонъ Еруслоновичъ узналъ, что его граждани не возлюбили, и пришелъ къ матери своей Настасіѣ Вареоломѣевѣ и учалъ говорить: »Государыи, матушка Настасія Вареоломѣева! Куды поѣхалъ государь мой батюшко?« И зговоритъ Настасія: »Дитатко мое милое, Еруслонъ Еруслоновичъ! поѣхалъ твой батюшко къ дѣвичью царьству, къ солнышному граду.« Еруслонъ сѣдалъ своего доброго коня и поѣхалъ отца своего искать. И какъ будетъ Еруслонъ Еруслоновичъ подъ царствомъ дѣвичьимъ, и скрычитъ громко голосомъ; и отецъ его Еру(слонъ) съ постели спрянулъ, и зговоритъ: »Милая моя Нонарія царевна! Не бывали ли кто прежъ сего подъ спмъ царствомъ, и не сватывались ли кто къ себѣ?« И говорить ему Настарія царевна: »Государь Еруслонъ Лазаревичъ! Не бывалъ ништо иажь тебя.« И говорить Еруслонъ: »Слышу язъ, что есть подъ моимъ царствомъ богатырь; и я поѣду, убью его.« И выѣхалъ Еруслонъ въ чистое поле. Какъ съѣзжаютца два силыя богатыри — Еруслонъ Лазаревичъ ударилъ сына своего противъ сердца ретпаваго, и мало его изъ сѣдла вонъ не вышыбъ; и Еруслонъ Еруслоновичъ ударилъ отца своего противъ сердца ретпаваго и ухватилъ Еруслонъ Еруслоновичъ копье рускою правою у отца своего, и возсіялъ на рукѣ перстень, а въ перстни камень самоцѣтной. И увидалъ Еруслонъ Лазаревичъ у сына своего златъ перстень, а

въ перстни (камень) самоцѣтной, и учалъ спрашивать сына своего: »Чье дѣтище молодое, и откуду Бздишь, и какова отца сынъ, и какъ тебя зовутъ по имени?« И зговоритъ сынъ его: »Государь храбрый вонъ! Язъ Блу отъ града Дербіп, отъ царя Вареоловичъ, а отецъ у меня былъ Еруслонъ Лазаревичъ, а мати Настасія Вареоломѣева, а отца своего въ лице не знаю; а поѣхалъ отъ матери своей гулять къ дѣвичью царству.« И Еруслонъ Лазаревичъ бралъ его за руку за правую, и цѣловалъ его во уста сахарныя, а называлъ его сыномъ; и садились онъ на своѣ добрыя кони, и поѣхали ко Дербію граду, къ Вареоломѣву царству, и (учалъ Еруслонъ сына своего спрашивать о отцѣ своемъ царѣ Вареоломѣй ђ здравіи, и о матери его, а объ своей женѣ, и о царствѣ, и о людѣхъ: не прихаживалъ ли хто безъ меня подъ指南е царство, и не нобпвалъ ли кто людей въ царствѣ нашемъ? Я бы ему вылѣлъ кровь поротпво (?) крови. И говоритъ ему сынъ его Еруслонъ Еруслоновичъ: »Государь мой батюшко, Еруслонъ Лазаревичъ! Дѣдушко при старостѣ не можетъ, а мати моя въ печалѣхъ велико, что тебя къ себѣ дождатися не можетъ; а подъ царствомъ нашимъ не бывалъ ништо.« И Ђхалъ, Ђхалъ Еруслонъ полгода времяни, и пріїхалъ подъ царство дєрбію-градъ, ажно во градѣ плачъ и сѣтованіе великое: преставился у ипхъ царь Вареоломѣй. И въїхали они во градъ Дербію; граждана того града ипхъ означали, что Ёдстъ Еруслонъ и (съ) сыномъ своимъ Еруслономъ Еруслоновичемъ, и людіе Дербія града поклонились: »Миногоїтное здравіе государю Еруслону Лазаревичю и (съ) сыномъ своимъ Еруслономъ Еруслоновичемъ! Здравствуй, Государь на Дербі(ї) принялъ (прим?) вѣнецъ царскій. и порочирь царскую, и градъ Дербіп, и орду сію, и мы о тѣбѣ станемъ радоватись, а царя Варео(ломѣя) помнили.« И выїхалъ Еруслонъ на дворъ свой, и выскочила противъ его стрѣчати пресрачная царевна Настасія Вареоломѣева, и иззко мужа своему поклоняется Еруслону Лазаревичю, и говоритъ таково слово: »Солице мое равніцкое! Откуду

СКАЗКА
О ЦАРЬ ДАРИАНЪ.

(Изв сборн. принадл. О. П. Буславу.)

ПОГЪЕСТЬ ДАБНА С ЦАРЬ ДАРИАНС. ЭТЯДО ПОПЕЗНО.

Во времена нѣкая бѣ нѣки царь Дариянъ древніи,
і нѣ когда же прийде ему во умъ отшествия разума
гордости ради, по дъяволю дѣйству, назватися Богомъ.
Сущимъ под нимъ всему сигкалту своему і повелѣ
цроповѣдати всѣмъ, да прозвовутъ ево Богомъ. Гража-
не же рѣша ему: заще возмешни горни Іерусалимъ,
идѣже істивны Богъ. сотворивы небо і землю і вся
яже на нихъ, тогда прозвоветъ тя Богомъ весь миръ;
аще ли ни, то не подобаетъ ти зватися Богомъ; по-
неже бо еси царь земны і создание Божие; единъ Богъ
сотворивы небо и землю, ты же яко і протчи чело-
вѣкъ....« Царь же простре свое безумие: превзыде на
горшая, собрався в сне и тяжцей п шедъ поплѣни Іеру-
салимъ, и многихъ плѣнниковъ приведе в землю свою;
і потомъ паки рече гражданомъ свопмъ, с великимъ пре-
щеніемъ п яростни, да зозвутъ ево Богомъ: понеже пѣ-
нинъ есть Іерусалимъ, і вся подъ рукою моею; аще
не зовете мя Богомъ, да смерть предлежитъ вамъ. Ца-
рева же ради прещения, граждане убояшася і прозваша
ево Богомъ. Имѣаше царь той у себя трехъ филосо-
фовъ, вельми премудрыхъ, і учители всѣмъ сущимъ в
земли той. Призва же іхъ царь і рече імъ поедному;
первому рече: «о, мудры философы! зови мя Богомъ! Бу-
ди ты повинуся мнѣ, яко Богу.« Рече ему философъ:

»азъ бо, царю, во Ленинъ не бывалъ и мудрости не
навыкохъ, но видѣлъ есть шт Божественнаго писания,
яко бози не сотвориша небеси і земли, погибнуть; Да-
видъ же рече в тридесятъ третьемъ псалмъ: «очи Го-
сподин на праведныя, і уши ево в молитву іхъ; лице
же Господне на творящая злое, еже потребитъ от зем-
ли память ихъ.« Тако же і ты, царю, не точию царство,
но п живущихъ в немъ; а вознеслиси імя свое до не-
бесъ, потребится і память твоя с шумомъ і до ада
сinnдетъ.« Слышавъ же царь то, і поруганъ бысть от
него, и рече другому философу: «премудры философы!
буди ты мнѣ присны друкъ(гъ), зови мя Богомъ, а
не таковъ яко же друкъ(гъ) твой поругася мнѣ. І
рече философъ: азъ бо не вопреки тебѣ, царю, гла-
голю; аще зовешися Богомъ – отъиди далече от своего
царства на мѣсто пусто, яко никому тя видящу, п зрі
же вся во царствіи своемъ благое же п злое, і воз-
давай комуждо по дѣломъ его; яко Богъ на небеси ни-
кимъ же видимъ есть, а яко же (вѣсть) дѣла, і словеса,
и помышления, п никто же можетъ укрытися деспицы
ево; ты же, царю, разумѣй, яко же Давидъ рече: небо
небеса Господин, землю же дастъ сыновомъ человѣ-
ческимъ; ты же сынъ человѣчь, а не Богъ; единъ бо
есть Богъ на небеси и на земли.« Видѣвъ же царь яко

344

поруганъ бысть і от другова философа, паче перваго,
рече же царь третьему философу: »о премудры фило-
софъ: ізвѣздоблуститєю! вѣмъ бо та такогаво інаго
нѣсты премудра, яко же ты; они бо суть, друзн твои, злѣ
малюмии і досадители; ты же не буди таковъ: прозови
ми Богомъ; вѣмъ бо яко послушаетъ ти всі земли! »Фило-
софъ же той на многъ частъ преклонивъ главу свою долу
і слезы точише от очаню своєю, яко быстріша, о поги-
бели царсвѣ. 1 рече ему царь: »что убо горце плачеші и
что ти есть бѣда? о мудры философе! азъ ти помогу, яко
азъ есть Богъ!« Рече ему философъ: »инраво ти глаголо,
царю! имамъ корабль полонъ со пмѣннемъ разбваетъ
(емъ) воінами при край моря і не имамъ помагаюцца-
го ми.« Рече же ему царь: »пошлю множесѣтво народа, і
спасень будетъ корабль твой, і не будетъ тебя печа-
ли, токмо зови мя Богомъ.« Философъ же рече ему:
»аще ли еси ты Богъ, почто людемъ труды дѣеші, по
пошли вѣтръ тихъ — да послушаетъ тя море, і спасень
будетъ корабль мой. »Видѣвъ же царь, яко поруганъ
бысть от послѣдняго, паче первыхъ, і отъиде плачется

п рыдая в неразуми своемъ. Видѣвши же ево царица
в велицей печали і глагола ему ласкателными словесы,
яко же легко есть женамъ, і рече ему: »Господине мой
царю! Что ти есть бѣда, да тако рыдаеші?« Онъ же рече
сі все бывшее поряду, яко же поругашася ему фило-
софи. Она же рече ему: »не поругашася тебѣ, но исп-
тину глаголаша; аще ли хощеші назватися Богомъ,
отдай чужесе; Богъ бо чюжего не требуетъ; Господня
бо земля и концы ея.« Царь же рече ей: »азъ не имѣю
ничто же чужаго; все бо мое есть во царстви моемъ.«
Царица же рече ему: »отдай душу свою Господу Богу,
еже ти далъ небесны царь і тогда зовися Богомъ.« Онъ
же рече сі: »да како могу зватися Богомъ, уже ми мер-
тву сушу?« она же рече ему: »Богъ бо есть безсмертъ-
тенъ; ты же аще не владѣеші своєю душею, да како
чужими душами владѣти імаші? Но царь еси, а не Богъ,
і всуе матěнися!« Слышавъ же царь от царицы такая
словеса і приде в чювьство, яко же і первѣе былъ.
Богу нашему слава ныѣ и присно, і во вѣкъ вѣковъ
аминь.

ПОВѣСТЬ

О ДМИТРИѣ КІЕВСКОМЪ КУПЦѣ И ЕГО СЫНѣ.

СЛОВО СО ДМИТРИЕ КУПЦѣ, ЗОВОМОДІ ПО РЕКАХ БАСЛАНГЪ, КИЕВСКИЙ, И СО МУХАРОМЪ И СО БЛАГОРАЗУМНОЙ СЫНЬ ЁГО ОТРОЧАТИ ДОБРОМУХАРОМЪ СЛЫСАТЬ. БЛАГСЛООВИ ОТЧЕ.

(Румлиц. Музей № 378.)

Бысть нѣкто купецъ богатъ зѣло въ руской земли
во градѣ Кіевѣ, именемъ зовомъ Димитри Басарга. Ему
же нѣкогда прилучися отылыи отъ славнаго Царяграда,
и бысть съ нимъ рабовъ тридесеть, и взя съ собою
единочадаго сына своего, возрастомъ седми лѣтъ. Пло-
вущу же ему по морю, и внезапу восташа вѣтри ве-
лицы и понесоша корабль по морю, и отбиша вся пра-
вленія корабелная, и ношашеся корабль на мори 30
дней и 30 нощей. Купецъ же Димитрей, воздѣвъ руцѣ
на небо и нача молитвы Богу, испусти слезныя по-
токи немалы и съ дѣтищемъ своимъ, и со отроки сво-
ими, и внезапу узрѣша издалеча градъ великъ. И воз-
радовася купецъ радостію великою, и обратиша корабль
ко граду тому, и присташа ко брегу пристанища град-
скаго, и видѣша у пристанища того триста и триде-
сять кораблей стояще, и удившася. Димитрий же ку-
пецъ рече: »Чтó сія корабли, безчисленно много стоя-
ще? Мню, яко земля богата стояща (?) есть и купцы въ
немъ торгуютъ.« И сниде съ корабля купецъ Димит-
рей, и понде во градъ, и стрѣтоша его граждане и ре-
коша ему: »Откуда еси, купче, приде? коея еси вѣры?
И купецъ тако рече: »Азъ есми, господине, изъ рус-
кія страны, вѣрую во единаго Бога Отца и Сына, и
Святаго Духа«. И рекоша ему граждане: »брате купче!

единоя еси вѣры съ нами рускія: только за наше со-
грѣшеніе послалъ намъ Богъ царя законопреступника
еллинскія вѣры, и томитъ насъ: хощетъ привлѣщи къ
своей вѣрѣ. Видиши ли, купче, приходятъ купцы со
всѣхъ странъ, хотяще торговати на семъ царствѣ, и
царь имъ велитъ три загадки отгадать, и не могущимъ
тѣмъ загадокъ никому отгадати, а се ихъ приводячи къ
своей вѣрѣ, и сихъ ради словесъ 300 и 30 кораблей;
и тѣ купцы сидятъ въ темницѣ, и зановѣдываетъ царь:
не велитъ хлѣба печи на торгъ, дабы гладомъ измерли.«
Купецъ же Димитри, слышавъ тако отъ гражданъ, и
возвратися скоро на корабль свой, хотяже отылыи
отъ града; и приде на корабль свой, ано стоять на
кораблѣ стражи царевы, занеже законъ таковъ царевъ:
каковъ придетъ корабль, и царь повелитъ стражемъ
своимъ стрещи корабль, дабы не ушелъ прочь. Ку-
пецъ же Димитри взя дары великія и понде ко царю;
а царю тому имя Несмеянъ Гордяевичь. И приде ку-
пецъ Димитри, и ста предъ царемъ; и рече купецъ ко
царю: »государь царь Несмеянъ Гордяевичь! купчиш-
ко пришло изъ рускія страны, чтобы ты государь дары
принялъ, а торговати вѣлѣлъ во своемъ царствѣ вся-
кимъ товаромъ « И рече царь купцу: »Буди, купче,
обѣдати ко мнѣ, а дары у тебя пріиму.« И по време-

348

пи жъ купецъ прийде объѣдати ко царю, и якоже по-
объде у царя, и рече царь купцу: »Купче, коеся еси
вѣры?« И купецъ рече ко царю: »азъ есмь, царю, вѣ-
ры рускія, вѣрую во единаго Бога Отца, и Сына, и Свя-
таго Духа.« И рече царь купцу: »азъ чаялъ, купче,
единоя еси со мною вѣры и единого Бога Аполона, и
язъ тебѣ, купче, хотѣлъ область дати, и торговати ве-
лѣлъ во своемъ царствѣ всякимъ товаромъ, и съ пров-
водникъ отпустити тя хотѣлъ во твою землю: а ныпе-
чи сказываешь про себя — не моей еси вѣры, но ру-
скія; нынѣ жъ вѣдомо ти буди, купче: отгадай ми, куп-
че, загадку, чтобъ язъ тебѣ загону; аще ли ту отгадаешь,
и язъ тебѣ другую загону; аще ли другую отгадаешь,
и язъ тебѣ третьюю загону; еще ли третьюю отгада-
ешь, и азъ тебѣ велю торговати во своемъ царстви
всекимъ товаромъ, и съ дары, и съ проводникъ отпу-
стити тя имамъ во твою землю. Аще ли не отгадаешь
ни единыя загадки, пъ ты паки пребывай въ моей вѣрѣ,
и язъ тебѣ воздамъ величную честь, и торговати велю
всекимъ товаромъ, и съ дары и съ проводникъ отпу-
стити тя имамъ въ твою землю. Аще ли загадокъ мо-
ихъ не отгадаешь, и въ вѣрѣ моей не пребываетъ,
вѣдомо жъ ти буди, купче, то повелю главу твою ме-
чемъ усѣкнути, а товаръ твой велю въ казну къ се-
бѣ взяти.« Купецъ же Димитрей ставъ на долгъ часъ,
пониче лицемъ на землю, не имѣя чтобъ царю отвѣща-
ти; и рече купецъ: »яко где, царю, твоей державѣ,
тако и будетъ. Дай ми, царю, сроку на три дни помыс-
лити: въ четвертый день прийду къ тебѣ да отгадаю
загадку твою.« И царь ему даде сроку на три дни. И
прийде купецъ Димитрей на корабль свой плачющи и
рыдающи, чая отъ царя смерти; а сынъ его играсть
на корабли, на древцѣ зѣдляще, рукою за конецъ дер-
житъ, а другою плеткою побваетъ, творящеся яко на
копѣ скакаше, якожъ дѣтемъ подобаетъ тако игры тво-
рити. И видѣ отца своего плачющае веими и изнемо-
сающа, и абіе дѣтище отложи игру свою, и скоро при-
текъ ко отцу своему; и рече дѣтище отцу своему: »Что
тя вижу, отче, печальна веими и изнемогающа? кое зло

прилучился на сем' царстви на тя?« И рече отецъ къ
сыну своему: »Чадо мое поломянное! играеши подѣтски,
а отцовы печали не вѣдаешь! Не вѣси ли, чадо мое,
что ми царь отвѣща смертный часъ, а отвѣту не памъ,
не вѣмъ какъ пособити.« И рече дѣтище отцу своему:
»Отче! скажи ми, чтобъ ти царь извѣщалъ и какую рѣчь,
пъ язъ помогу ти.« И рече отецъ къ сыну своему, воз-
дохнувъ изъ глубины сердца своего: »Тебѣ ли помочи
ми, отцу своему, а ты младо отроча? Азъ и свершенъ
мужъ, смысла не знаю, чтобъ царю отвѣщати; а ты ли
хощели чтобъ смыслити?« И рече дѣтище отцу своему:
»Отче, скажи ми, чтобъ тебѣ царь извечалъ, какую рѣчь
повѣдалъ тебѣ, и азъ помогу ти. Вѣдомо жъ ти буди,
отче: конь на рати познавается, а мильный другъ у бѣ-
ды. Отче! скажи ми, чтобъ царь извѣщалъ? И рече
скажи ми, младому отрочати; аще ли не скажешь мнѣ,
то самъ отъ царя смерть примешь, а меня погубиш.
Слышавъ же отецъ отъ сына своего такую мудрую рѣчь:
се, сыну, то печаль в ряданіе имамъ: царь мнѣ всѣллъ
у себя три загадки отгадати и сихъ ради трехъ загадокъ
300 и 30 купцевъ въ темцахъ терятъ наготу и
скорьбъ, и жажду, имень ради Христова, и заповѣдываетъ
царь: не велитъ хлѣба печи на торгъ, дабы гладомъ
измери; азъ же страха ради царева взялъ на три дни
строку, а въ четвертый день хощетъ царь главу мою
мечемъ усѣкнути, а товаръ мой на себя взяти.« И ре-
че сынъ отцу своему: »прости мя, отче, предъ собою
глаголати, безумныхъ людей ряданіе твое, хощели
одинъ печаль свою утапити, а мнѣ, младому своему
отрочати и возлюбленному сыну своему, не повѣдаешь!
Азъ, отче мой, помогу ти, возверзи на Господа печаль
свою, и той тя препитаетъ; молися Богу; азъ загадки
отгадаю за тя.« И взявъ игру свою, и начатъ играти;
отецъ же отъ сына своего малу утѣху приимъ, и рече
въ себѣ: »сынъ меня тѣшитъ, а что ему сверти мла-
дому отрочати?« И плакася всю ту три дни, и уже сви-
тающу четвертому дню, и призвавъ купецъ сына свое-
го, и рече къ нему: »Се, сыне, тотъ день пришелъ,
коего есми просилъ у царя; чтобъ мнѣ вселишь предъ ца-

ПОВЪСТЬ О ДМИТРИИ КИЕВСКОМЪ КУПЦЬ И ЕГО СЫПЬ.

349

ремъ глаголати?« И рече сынъ отцу евоему: »Пондемъ, отче, предъ царя и возмемъ съ собою единого раба; воля Господня да будетъ, якожъ ему где бысть, тако и будетъ! Буди нмя Господне благословено отнынъ и до вѣка!« Отецъ же дивися разумному отвѣту сына своего и помышляше себѣ: »Господи! чтó се будетъ?« И понде купецъ Димитрий ко царю съ сыномъ своимъ и съ рабомъ, и ста предъ царемъ. И рече царь купцу: »се, купче, тотъ день, коего еси просилъ; отгадывай загадки мон!« И рече сынъ купцовъ: »Дай мн, царю, испить; азъ загадку отгадаю.« И рече царь дѣтищу: »Не подобаетъ тебе отгадывати; азъ купцу тому загадываю.« И рече дѣтище: »Азъего купца сынъ есми превозлюбленный, азъ за отца своего загадки отгадываю.« Царь же нальавъ чашу злату меду и дасть дѣтищу, дѣтище жъ дасть отцу своему; отецъ же, испивъ, хотя чашу отдать царю. И рече дѣтище отцу своему: »не отдавай, отче, чаши, но скрый ю въ нѣдра своя, занежъ царево даяніе не отходитъ вспять.« Отецъ же послуша сына своего, скрывъ чашу въ нѣдра своя. Царь же нальавъ другую чашу златую и дасть дѣтищу. Дѣтище жъ, испивъ чашу такожъ п скрывъ въ нѣдра своя, такожъ п рабу повелѣ скрыти. И рече царь: »тебѣ глаголю, дѣтище, загадку мою: много ли тово или мало отъ востоку и до западу, скажи мн?« И глагола дѣтище: »загадку твою отгадаю: тово, царю, ни мало, ни много — день съ нощію: сонце прондетъ въ кругъ небесный и отъ востоку п до западу единымъ диемъ, а нощію единою сонце прондетъ отъ сѣвера до юга; то тѣбѣ, царю, моя отгадка.« Удивжился царь разумному отвѣту его, что ему добре отвѣчалъ, разумъ отвѣчалъ; п царь, нальавъ чашу злату меду, п дасть купцу п сыну его, такожъ п рабу. Дѣтище жъ повелѣ п тѣ чаши скрыти въ нѣдра своя, п рече: »царево даяніе не ходитъ вспять.« И рече царь дѣтищу: »другую ми загадку во утрешній день отгадай, а нывѣ повеселимся.« Почестивъ же царь купца п сына его, п раба, п отпусти пхъ. На утрій день повелѣ царь собрати пшаты, п тироны, п князи, п бояре, п граждане на предивное чудо, что седми лѣтъ

дѣтище царевы загадки отгадываетъ. Царь же, сѣдя за столомъ среди двора своего не престолѣ царскомъ, и прииде купецъ съ сыномъ п съ рабомъ, и ставше предъ царемъ, и поклонистася всѣ три равно до земли. И рече пмъ царь: »младый отрокъ, а разумомъ старъ и смыслетъ! отгони мн сего дни другую загадку: что диемъ десятая часть въ міру убываетъ, а нощію десятая часть въ міръ прибываетъ?« И рече дѣтище ко царю: »государь царь! малыхъ отроковъ твои загадки, а спхъ ради словесъ твоихъ 300 п 30 купцовъ сѣдятъ въ темницѣ у тебя! То царю диемъ десятая часть сонцемъ воды усыхаетъ изъ моря, изъ рѣкъ, изъ озеръ, а нощію десятая часть въ міръ прибываетъ, ино та часть воды исполняется, занеже соцу задешшу п не сіюю-шію: то тѣбѣ царю моя другая отгадка. «Дивжися царь тому разумному отвѣту, что ему разумно отгадалъ. И рече царь: »млады отрокъ, а разумомъ смысленъ! отгадай мн сего дни и третью загадку, чтобы ся язъ, поганой, не смѣялся вамъ, християномъ.« И рече дѣтище ко царю: »не отгадаю, царю, потому что мало у тебя людей, не передъ кѣмъ мн сказати; дай мнѣ, царю, сроку на пять дней, а въ шестый день повели проновѣдикомъ кликати по всѣмъ торгомъ, дабы шли на царевъ дворъ: пшаты, п тироны, п князи, п бояря, п всякіе люди мужи, п жены, п дѣвицы, а вамъ гражданомъ добро будетъ.« И царь ему далъ сроку на пять дней п въ шестый день повелѣ проновѣдикомъ кликати по всѣмъ торгомъ, п снидеся всѣ градъ на царевъ дворъ. Царь же, сѣдя на престолѣ своемъ среди двора своего, держа въ рукѣ своей железъ, а въ другой мечь, хотя главу отсѣщи купцу, п сыну его, п рабу. И приде купецъ съ сыномъ своимъ и рабомъ на царевъ дворъ п сташа у престола царскаго, и поклонистася царю всѣ три равно до земли. И рече царь: »младый отрокъ, а разумомъ смысленъ! отгадай мн сего дни третью загадку, чтобы ся, поганый, не смѣялся вамъ християномъ.« И рече дѣтище ко царю: »эты, царю, великъ еси, сѣдши на престолѣ своемъ высокѣ, а язъ есми отрокъ малѣ, стоя у престола твоего.

350

ПАМЯТНИКИ СТАРШИНОН РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

и язъ требъ скажю, и ты молышъ не дослышалъ, и ты,
царю, съсиди со престола своего, да пусти мя, и язъ
стану на престолѣ твоемъ, и дай ми одѣяніе свое и
жезлъ, и мечь своюма рукама, и язъ требъ отгадаю.«
Царь же, слышавъ отъ отрока, и ста во изступленіи ума
своего, и оцѣнѣнія кости его, и соступи со престола
своего, и пусти дѣтище на престолъ, и дасть ему одѣя-
ніе свое царское съ себя, и дасть ему жезлъ и мечъ
своюма рукама; а рече въ себѣ царь: язъ его тѣшу,
а что ему свѣсти, младому отрочати? А не вѣдаетъ,
яко Богъ даетъ власть комуждо хошетъ. И дѣтище
проглагола и бысть голка велика на дворѣ томъ, хотя-
ще чюдо енѣ дти, что будетъ. И рече дѣтище ко царю:
»повели молчати во дворѣ томъ народомъ?« И повелѣ
царь молчати, и бысть тишина велія. И возопивъ от-
рокъ великимъ гласомъ: »ипаты, и тироны, и князь,
и бояре, и вси людіе граждане, мужіе, и жены, и дѣви-
цы! въ котораго Бога хощете вѣровати?« И возопиша
всі людіе единымъ гласомъ: »хотимъ вѣровати во свя-
тую Троицу: Отца и Сына, и святаго Духа; помози
намъ!« Дѣтище жь извлекъ мечъ свой и отсѣче главу
царю, и рече ему: »се ти моя третьяя отгадка, не
смѣйся, поганой, намъ христіяномъ.« И бысть голка ве-
лика во дворѣ томъ. И рече дѣтище: »повелите мол-
чати народомъ.« И бысть тишина велія и молѣчаніе
велико во дворѣ томъ. И рече дѣтище: »ипаты, и ти-
роны, и князь, и бояре, и всі людіе, мужіе, и жены, и
дѣвицы! кого хощете, того себѣ и царемъ поставите.«
И возопиша всі людіе единымъ гласомъ, глаголююще:
»ты насъ избавилъ отъ лукаваго сего мучителя, ты у
насъ и царемъ буди.« И рече дѣтище: »коли есте
пронзованы ми надъ собою царемъ быти, не вашимъ
пронзованіемъ, но Божіимъ промысломъ строеніемъ
все збытся; аще Богъ по насъ, кто на ны? и десни-
ца твоя, Господи, прославись въ крѣпости, десная ти
рука сокруши, Господи, враги; аще сего гонителя не
сему младому отрочати съонити, то како мочно зрѣти
на таковое величество и горѣдость, аще бы сего Го-
сподь не предалъ мнѣ? – Царь бо именуемъ есть и все

царство покоренно ему есть. Пынъ жъ Господь пре-
далъ его въ руцѣ наши, возвеличимъ Господа и про-
славимъ милосердіе его, давшаго намъ побѣду на вра-
ги наша, избавилъ есть Господь отца моего и мене,
единочадаго сына и возлюбленнаго отцу моему, и рабъ
нашихъ отъ лютаго сего мучителя и горкія смерти, и
васъ милостію своею Господь посѣти, не отторгъ су-
щія вѣры христіянскія, но всѣмъ намъ подобаетъ сла-
вити святую Троицу, Отца, и Сына, и Святаго Духа.«
И возликнуша всі единымъ гласомъ, и съ великою
радостію; а пиніи отъ радости слезы испустиша вели-
кія: »о милосердіе владычне! много лѣтъ государь нашъ
новый, царю Борзомыслу!« И дивишася всі великой его
мудрости и младости. И рече новый царь Борзосмыслъ:
»взыщите патріарха. Они жъ ему рѣша: »государь нашъ,
новый царю! патріархъ нашъ и учитель гонимъ бысть
злымъ нашимъ мучителемъ, богоотступникомъ царемъ.
въ заточеніи.« И повелѣ царь вскорѣ изъ заточеніл
патріарха выпустити, да благословится отъ него цар-
ство и пріиметъ свой престолъ, якожъ и первіе, и
начетъ люди учити закону Божію и по заповѣдемъ
Божіимъ ходити. И бысть радость велія во царствѣ
томъ, и дивишася всі разуму и словесі его. Они же
съ радостію, князь, и бояре, и воеводы, послаша мно-
жество посланниковъ, и взыскаша патріарха въ зак.по-
ченіи, и сказаша все по ряду патріарху, иже содѣя-
шася во царствіи томъ, и какъ по него послалъ по-
вый царь Борзосмыслъ. Патріархъ же, слышавъ то,
прослезися, и руцѣ воздѣвъ на небо, и рече: »о вла-
дыко, что воздамъ милосердію твоему, иже вамъ да-
ровалъ еси, въ послѣдня дѣта наша? не предалъ еси
насъ въ руцѣ беззаконному царю, и избавилъ еси цар-
ство и люди отъ горкаго сего мучителя!« И пойде
патріархъ съ радостію великою съ посланными ко цар-
ству, и возвѣстиша цареви приходъ патріаршій. Царь
же повелѣ всему царству стрѣтити патріарха съ все-
ликою честію, со кресты и со иконами, и со священ-
ники, и клиросы, и со иппаты, и съ тироны, и съ
князи, и съ бояры, мужи и жены, стари и велицы, и

ПОВЪСТЬ О ДМИТРІЙ КІЕВСКОМЪ КУПЦЬ И ЕГО СЫНЬ.

351

всі стрѣтоша патріарха, і не обрѣціе такова человѣка,
єже не плачющася, но всі плачуються отъ радости
великія. Патріархъ же поклонися новому царю Борзо-
смыслу: «тебѣ повелѣ Богсподь царствовать.« И покло-
нися предъ нимъ, и весь градъ слезами исполнися
отъ великія радости: »много лѣтъ государю нашему
новому царю Борзосмыслу! Тебя послалъ Богсподь из-
бавити насъ и градъ нашъ отъ горкагоего мучителя!«
И дивися патріархъ возрасту и смыслу его, и впіде
патріархъ въ церковь, и сотвори молитву, якоже подо-
баетъ патріархомъ, и постави на немъ рогъ масла дре-
ванного, и возкипъ на немъ рогъ, и благослови его
патріархъ на царство. И людіе всі возкликнуша, отъ
мала и до велика: »много лѣтъ государю нашему, ново-
му царю, Богомъ вѣнчанному, Борзосмыслу Димитри-
свичю!« Царь же сотвори въ тотъ день пиршество вс-
ліе, и возва патріарха, и все множество людей, пипы,
и тироны, и князи, и боляре. И повелѣ царь привести
царицу прежняго царя, и рече ей царь: »есть ли у
тебя сынъ или дочь?« И рече царица: »вѣсть у меня
сына, лише, о царю, дочь осми лѣтъ, красна и мудра
пелми.« И рече ей царь: »въ котораго Бога хоцете вѣ-
ровати?« И рече ему царица: »дай ми, царю, на седмь
дней сроку, во осмый же день приіду къ тебя и скажю
тебѣ.« Царь же даде ей на седмь дней сроку. И приін-
де во осмый день царица и со дщерію своею. И рече
царица: »хощу вѣровати Богу твоему.« Царь же по-
велѣ патріарху крестити царицу и со дщерію ея. И
вскорѣ вѣнчася царь съ тою дѣвицею, и бысть радость
пачь во царствіи томъ велия; и повелѣ царь привести
купцовъ тѣхъ изъ темницъ. И приведенымъ же имъ
бывшимъ предъ царя, и зря на нихъ царь, и удивися:
быша убо лица ихъ аки земля, тѣло же ихъ приіпе
къ костемъ ихъ, власы ихъ обростоша, до раму брады
ихъ, яко стрѣлы по персемъ лежаща, отъ гладу и отъ
наготы, и прызы ихъ распадошася. И восплакася царь,
на нихъ смотрячи, и учреди ихъ царь у себя по 3
дни, и раздавъ имъ пмѣнія ихъ, и отпусти ихъ кожно
во свою страну съ миромъ Купцы же пондоша кожно

во свои страны, славяще Бога и его пречистую Бого-
матерь и моляще Бога за царя Добросмысла Дмитре-
евича. Повелѣ же царь отъ темницъ замки снять отъ
всѣхъ, а сѣдящая въ темницахъ и въ заточенныхъ, и
во узахъ желѣзныхъ, повелѣ царь всѣхъ свободити и
милостину имъ далъ доволну, и свободи всѣхъ. П ре-
че царь отцу своему Димитрию: »отче мой милый!
избавилъ насъ Богъ и пречистая его Богомати отъ
напрасныя смерти; возпріимемъ, отче мой, умпленіе в
слезы о избавленіи душъ нашихъ въ день страшнаго
судяща Христова, яко да избавитъ насъ Господь геоны
огненныя, и возпріими во царствіи моемъ боярство, и
поболи довольно о мирѣ всего міра, и о благосостояніи
святыхъ Божіихъ церквей, чтобы намъ Господь по-
далъ свыше побѣду на вся видимыя и невидимыя вра-
ги наша супротивныя, и возвысилъ бы Господь десни-
цу нашу надъ бусорманы.« И разославъ царь гонцы
во всѣ окрестныя царства съ листы, чтобы въ его
царство со всѣхъ странъ и изо всѣхъ государствъ
ѣхали купцы на караблехъ со всякими товары да тор-
гуютъ въ его царствѣ безо всякия пакости и преко-
словія всякими своими товары. И отпусти отца своего
во свою землю, и розсказавъ женѣ своей и сродникомъ
о избавленіи смерти своей и сына своего, и вся быв-
шая по ряду, и какъ сынъ ихъ Добросмыслъ Дмитри-
евичъ царство править. Мати жъ его, слышавъ сія,
нанолнися радостію великою, и собра весь родъ свой,
и подве во царство сына своего Добросмысла Дими-
тріевича, славящи Бога и пречистую его Богоматерь.
И приде отецъ царевъ Добросмысловъ Димитрий Ба-
сарга въ царство сына своего, и ста на пристанищѣ
морстемъ; и граждане сказаша царю Добросмыслу, что
приде отецъ его, и мати, и сродники ко граду, и ста
на пристанищѣ морстемъ. Царь же обрадовася отцову
приходу, и матери своей, и сродникомъ, и учини имъ
стрѣчю съ великою честію; самъ же царь Добросмыслъ
встрѣте отца своего и матерь, и сродникъ, у полатъ
своихъ во дворѣ царскомъ, и бысть радость велия и
бракъ честенъ. И начаша же купцы многія во царство

352

его приходити на кораблехъ со многими товары, и вся
суть учиншася во царстві его доволно, и обогатѣ
царство его вели многими узорочыи и дорогими, и
латомъ, и сребромъ. и жемъчногомъ, и каменіемъ мно-
гоцѣннымъ доволно. И нача царь Добровысіль цар-
ство свое правити во благоденствіи, и въ тишинѣ, и

во всякомъ исправленіи, безо всякаго мятежа; бысть
же царства его 67 лѣтъ и 5 мѣсяцъ. И по преста-
вленніі своемъ приказа царство свое правити брату
своему Кирьяку Дмитриевичю, а старѣйшинство при-
каза дядѣ своему Василью Кудрявому. Слава сверши-
телю Богу. Амшнь.

ВАРИАНТЪ ВТОРОЙ.

СЛОКО СО ДАЛИТРНІ КУПЦЪ ГРАДА КИЕВА, ПОБЯВЛЯЕВА БАСАРГА И СО МУДРЫХХ СЛОВЬСЕВХ СЫНА ЕГО.

(Инперат. Публици. Библиот. № 1172.)

Бысть нѣкни купецъ именемъ Дмитреі богатѣ живя
в рускоі земли в градѣ Киевѣ. Нѣкогда прилучился ему
отныти от славнаго града Киева п взявъ с собою
единого чада, сына своего, возрастомъ седми лѣтъ; и
плывущу ему по морю, и воста буря велия, і вѣтеръ
великъ, и волнення, і абпе ношашется корабль по морю
на волнахъ тридесатъ днеі. Купецъ же Дмитреі узрѣ пизда-
лѣча градъ п возрадовася радостно великою, обратив-
ше корабль ко граду тому, пристахомъ и видѣхомъ у
града того 300 кораблеі плавающе в пристанищѣ. Уди-
вись Дмитреі купецъ и рече: »что сні корабли безчи-
сленно много стояща? мню, яко земля богата есть и
купцы в немъ много торгуютъ здѣ.« Сніде с корабля
купецъ Дмитреі и поіде под градъ, и срѣтоша его гра-
жанѣ и вопрошаху его: »от коея есп страны и коеі
земли?« Онъ же сказася пмѣ: »азъ есми от руския
земли і вѣрую во Отца и Сына, и Святаго Духа.« И
рекоша ему гражданѣ: »Брате купецъ! Единые есп вѣ-
ры с нами руския земли; только за наше согрѣшение
послалъ намъ Богъ царя законопреступника и отсту-
пника от Бога елипиския вѣры; і томитъ насъ, хотя
привести к своему вѣре; мы жъ, не могуше терпѣнѣ
бѣдъ тѣхъ, неволею пожрохомъ идоломъ, видехомъ се-
бе в великихъ нуждахъ всегда боярами мучаще насъ:

овогда силою привожаше насъ ко своимъ идоломъ, ово-
гда заповѣдаше намъ не веляше намъ хлѣбовъ на торгъ
пещи и гладомъ морптъ насъ для своея вѣры. Се види-
ши, купче, в пристанизи семъ триста кораблеі стояще.
купцы же со всехъ странъ прихождаху к сему граду
и приходяще к царю 3 дары, хотяще торговати въ
ево царствѣ; царь же дары от нихъ приемлетъ и по-
велеваетъ имъ три загадки отгадывати свои; а все то
приводяще к своемъ вѣре. Они же не могуще отгадати
загадки; царь же глаголаше к пимтѣ: »уже вы загадокъ
моихъ не отганете и вы пребываіте в моеі вѣре — по-
жрите идоломъ.« Купцы же не хотяще того сотворити,
и того радп в темницы посажены быше, терпяще вся-
кую нужду и гладъ, и наготу, и скорбь, имени ради
Христова, и заповедываетъ царь не велитъ хлѣба пе-
щи на 3 года, дабы они гладомъ померли.« Се слы-
шавъ купецъ Дмитреі от гражданъ тѣхъ, недоумѣваше-
ся, что творити. Вскоре возвратися на свои корабль
и хотя отныти, и приіде на корабль, ажно стоять у
корабля 3 стража царевы, дабы не отшелъ. И купецъ
Дмитреі взялъ дары великия, приіде ко царю и падъ
пред царемъ и рече: царю государю Несмеянъ Гор-
дьевичъ! купчишко, государю, пришолъ из руске зем-
ли пс страны бьегъ тебя челомъ, чтобъ ты, государь

ПОВЪСТВЕ О ДМИТРИИ КИЕВСКОМЪ КУПЦЪ И ЕГО СЫНЪ.

353

дары принялъ, а торговати бъ велѣлъ во своемъ царствѣ всякимъ товаромъ.« Царь же глагола ему: »Буди, купче, у меня объѣдать, а дары у тебя приму.« Куецъ же прийде объѣдать к царю, і по объѣде глагола царь купцу: »Купче, которыя еси вѣры?« Купецъ же глагола царю: »Азъ вѣрую во святую Тропцу, Отца и Сына и святаго Духа.« И глагола ему царь: »Азъ чаялъ, купче, общая у насъ вѣра с тобою, а ты сказываешься не нашемъ вѣры, но руския; а язъ хотѣлъ тебѣ дати область в царстві своемъ торговати всемъ товаромъ, да с великими дары і с проводникі хотѣлъ тя отнустить в твою землю. Нынѣ же вѣдомо ти буди, куучѣ, отгадаі ми три загадки, что азъ тебѣ загадаю; аще ли отганешъ, и азъ тебѣ велю торговати в своемъ царствѣ всякимъ товаромъ і з дары і с проводникі отпущу тя в свою землю, аще ли не отгадаешь ни единые загадки і въ вѣре моеі не пребудеши, ведомо жь буди тебѣ, купче, велю тя смерти предати, а товары твои взяты будутъ в мою царскую казну.« Сие слышавъ от царя велми убоявся і ста на долгъ часъ унывъ, главу свою і очи повикъ на землю, и плачася велми горко, недоумѣвашеся: како отвещати царю твосі державѣ; такъ и глагола: »Государь царь Несмѣянъ Гордѣевичъ! Яко году сроку на три дни помыслити не спѣши меня скороі смерти предати чствертыі день приіду к тебѣ, и загадки твое отгадаю.« И царь даде ему на 3 дни сроку. Приідѣ жъ купецъ на корабль своіе велми плачася, горко рыдая, помышляюще себѣ свою смерть от царя, і видѣ сына своего 7 лѣтъ суща играюща на корабли на древце сѣдяще рукою за древцѣ держаше, а другою рукою плеткою побиваше і ъздяше аки на конѣ скакаше якожъ детѣмъ подобаетъ игры творити. И увіде сынъ отца своего плачюща горко і рыдающа, і отрокъ игру отложивъ, и скоро приoteче ко отцу своему и глагола ему: »что тя, отче, вижу велми печална? изнемогаеші ли, іли кая иная спона от царя учипилась тебѣ, скажи, отче, не утаі мене дѣтища своего.« И глагола отецъ сыну: »Чадо мое милое, играешь по дески, а отцовы

печали не ведаешь; не вѣси ли, чадо мое, что ми царь отвѣщалъ смертныі часъ, а ты меня спрашиваешь, а не можешь пособити печали мосі.« И глагола ему детищѣ отцу своему: »скажи ми, отче, свою печаль и язъ помогу ти.« Отецъ же воздохнувъ из глубины сердца своего и покивавъ главою рече: »Тебѣ ли помочи мнѣ. младому отроку, седми лѣтъ сущу? а хоццеши моеі печали пособити и свершенъныя мужи смыслу не знаютъ.« І рече детище ко отцу своему потче, скажи ми, что тебѣ царь глаголалъ і кую рѣчъ: азъ помогу ти: токмо на Бога упованіе возлагаі; аще ли мнѣ не скажешь, самъ себѣ убійца будешь, і отъ царя смерть пріимешь. и меня погубишь; не вѣси ли, отче: конь на рати познавается, а вѣренъ другъ у бѣды, печали п напасти: помогу ти.« Слышавъ же отецъ у дѣтища своего премудрую рѣчъ и удивися смыслу его и глагола ему: »О чадо! Царь ми велѣлъ 3 загадки отгадати, мнѣ же немогуще сего сотворити, а срокъ данъ на 3 дни; то есть, чадо, печаль моя и рыданне мое.« И глагола сынъ отцу: »Отче; прости мя, Господа ради, глаголати пред собою, а ты рыданне свое и печаль хоццеше единъ утолити, а мнѣ не скажешь, а язъ помогу печали твоеі: язъ иду к царю, и тѣ загадки царевы за тя отгадаю, а ты, отче, не скорби и не тужи; яждь, і пеі, і веселися, і молися Богу; возлагаі на Бога.« И се изглагола сынъ отцу своему, іграше на корабли, якоже младымъ дѣтемъ подобаетъ играти. Отецъ же от словеси дѣтища своего малу утѣху приімаше, і паки стонише и рыдаше, не творяше тому быти такъ якоже дѣтище изглагола ему. Якоже проідоша 3 дни, уже светающе четвертому дни, в коі день к царю итти, и глагола отецъ сыну: »чадо! уже день приспѣ, а время приіде; что, сынѣ, велишъ глаголати?« И глагола дѣтище: »отче! поідемъ ко царю и возмемъ с собою единаго раба.« Они же приідоша ко царю і шедѣвъ в полату, и поклоні (ша)ся царю, и сташа пред нимъ. И глагола царь купцу: »се уже день приспѣ, его же просилъ отгадати загадки. Глаголаше сынъ купцовъ ко царю: »Государь, царь Несмѣнъ Гордѣевичъ. дай мнѣ ис-

7

354

пити и язъ требъ отгадаю загадки за того купца.« Глаголаше царь: »кому язъ повелелъ, тотъ и отгадываі.« Глаголаше сынъ купцовъ: »азъ сего купца сынъ есть, и язъ за отца своего отгадаю загадки.« Царь же наливъ чашу златую меду и дастъ пти детищу отрокъ же дастъ отцу испити. Отецъ же выпивъ, хотя чашу отдати царю; дѣтище же глагола отцу своему: отче не отдаваі чаши сея, заложи ся в нѣдра своя.« Царь же вторую чашу наливъ меду и дастъ дѣтищу. Отрокъ же и рабу дастъ пти; онъ же вземъ объ чаши и в нѣдра своя вложи. Глаголаше царь: »отдаі ми чаши моі.« И глагола дѣтище «Даное царево вспять не возвращается.« И глагола царь: »Тебѣ ли, чадо, загадки отгадывати?« И рече отрокъ: »царю! азъ стану твоі загадки отгадывати.« И рече царь отроку: »много лио того пли мало от востока и до занада? скажи ми.« И глаголаше дѣтище: »Государь царь! то, что от востока и до занада день и нощь, весь кругъ небесныі единымъ днемъ и единою пошію единою сонце прêдѣтъ от съвера до юла: тотъ твоеі загадкѣ моі отвѣтъ.« Дивжеся царь разумному его отвѣту того отрока млада, что ево загадкѣ разумно отвѣтъ далъ. Царь же наливъ чашу третьюю, купецъ же испивъ с сыномъ и положи чашу в нѣдра своя. Царь же отроку рече: »отгадаі ми другую загадку во утріь день, а нынѣ повеселимся.« И тако почествовавше ихъ царь купца і сына его і раба, и отпусти ихъ. Во утріь же день собрашася еупаты и тироны, и стратилаты, і воеводы, и князь, п боляра, і всі людні малиі и велицыі, і всі граждане, на преливное чюдо отрока сего видѣти: седми лѣтъ суща загадки отгадываетъ царевы, якоже всѣмъ гражданомъ не вмѣститися на царевѣ дворе. Приіде же благоразумныі отрокъ со отцемъ своимъ и с рабомъ. Царь же съде съреди своего двора царскаго на царскомъ своемъ престолѣ; купецъ же с сыномъ своимъ и с рабомъ стаста пред царемъ и покланистася всі равно до земли. И рече царь отроку: »отгадай ми другую загадку: «что десятая часть из моря днемъ убываетъ, а пощю десятая часть по морю прибываетъ.« И дѣтище глагола

цю: »Государь царь! младыхъ отрокъ загадка твоя: то есть, царю, что десятая часть по морю днемъ убываетъ из моря, і из рѣкъ, і озеръ, на всякъ день десятая часть воды солнцемъ высыхаетъ, десятая часть нощю воды изъ дна моря прибываетъ, занеже солнцу зашедшу і не сушащу. То требъ, государь, моя отгадка.« Дивжеся царь тому премудрому отвѣту, что ему разумно отгадалъ отрокъ. І глагола ему царь: »отгадаі ми третьюю загадку.« И рече дѣтище ко царю: »не отгадаю, царю, сегодня, потому что мнѣ у тебя не перед кемъ сказать, даі ми царю на 3 дни сроку, а в четвертыі день ту твою загадку отгадаю, токмо в тѣ 3 дни повели проповѣдникомъ вопити по всему граду, чтобы всѣ граждане, ппаты, и тироны, и князи, и боляры и велможи, и всякия люди, мужи и жены, и малиі и велицыі, шли на царевѣ дворъ, а всѣмъ вамъ, граждане. добро будетъ во вѣки.« И царь повелѣ тако сотворити, проповѣдникомъ по всему граду повелѣ вопити, и свишеся весь градъ на царевѣ дворъ, мужескіи полъ и женскіи, малиі и велицыі, младенцы свои на рукахъ носяще, хотяще видети, что сне чюдо будетъ. Приіде же ко царю благоразумныі отрокъ премудрыі со отцемъ своимъ и с рабомъ. Царь же сѣде на престолѣ своемъ в царскоі одежди, і вѣнецъ на главу свою положихъ(лъ) і железъ і скипертъ і мечь в руцѣ свои держа, і глагола царь отроку: »тебѣ, дитя, глаголю, отгани ми спю загадку при всѣхъ гражданехъ.« І глагола же отрокъ царю: »государь царь! язъ требъ отгану спю загадку, токмо ты, царю, великъ силенъ сидишъ на престолѣ царскомъ высоцѣ, азъ же, отрокъ младъ, стою у твого престола ниско; азъ требъ скажю, и ты молвишь: не дослышалъ; и ты, царю, сступи с престола своего, да пусти мя; азъ стану на престолѣ твоеемъ, и даі мнѣ одеанне свое, и железъ, і мечь своіми руками; азъ требъ отгадаю загадку.« Царь же, слышавъ от отрока мудрую речь, и ста во изступлениі ума своего, сотвори тако, і сступи с престола своего, і пусти дѣтища на престолъ своі, і дастъ ему одеанне свое с себя, и вѣнецъ з глаглы своея, и жеелъ и мечь сповми руками, и речь в

НОВЪСТЬ О ДМИТРИИ КИЕВСКОМЪ КУПЦЪ И ЕГО СЫНИЕ.

335

себѣ: »азъ его тешу, что ему свѣсти, мудрому отрочати?« А не вследъ, яко Богъ дастъ власть, комудо хоцетъ. И бысть голка велия от утечения людесі, и дстище повелѣ всѣмъ гражданомъ молщати, и бысть тишина велия, і возони отрокъ гласомъ великимъ: »ищаты, и тироны, и князи и всі люди градстиі, і жены и дѣти? хотите ли вѣровати во святую Троицу, Отца, и Сына, и святаго Духа, в Господа Бога?« І гражане жъ возопиша единимъ голосомъ: »Ради есми вѣровати во святую Троицу, Отца, і Сына, і Святаго Духа; помози намъ, государь, Господа ради.« І де-тище извлече мечѣ, і отсѣсе царю главу. И рече де-тище: »вотъ тебя, царю, моя третья загадка! Не смейся ты намъ, поганоі, православнымъ христианомъ.« І гражане жъ, видѣвше чюдо велие, прославиша Бога. И рече дѣтище ко народу.« велите молчати. И замолна всі люди. И рече дѣтище: »князи, и боляря, и ти-роны, і ищаты, і всі людие градстиі, ково вы себѣ гosударемъ похощете ставити?« И возопиша всі люди единогласно глаголюще к нему: »ты насъ избавилъ сего мучения лютаго и злаго; ты намъ і царь буди.« И рече дѣтище: »коли есте пронизволили миѣ царемъ быти, Божиимъ то изволениемъ, а не вашимъ стояніемъ; аще не Господь бы предалъ такова гонителя злаго, то како мнѣ, мъладому отроку, и зрѣти противъ таковаго гонителя немочно и такимъ государствомъ вла-дети. Вазвеличимъ Господа і прославимъ его милосердне, давшему намъ таковую благодать і побѣду на вла-га нашего, ізбавилъ Богъ отца моего и меня от неповинныя смерти, і васъ своею милостю Господь посетилъ; не отбыйте вѣры христианскія!« Людне же возопиша великимъ гласомъ: »многа лѣтъ государю нашему Борзосмыслу Дмитреевичю!« И рече отрокъ: »взыщите патриарха вашего, где гонимъ бысть от по-ганаго сего мучения злаго.« Они же ему рекоша: »государь Борзосмыслъ Дмитреевичь! патриархъ нашъ гонимъ бысть злымъ гонителемъ и богоотступникомъ царемъ, спидитъ в заточениі.« Царь же повелѣ его бор-зо из заточения взять; и князи и бояря, ищаты, и

тироны взыскаша патриарха в заточениі, і сказа-ша ему вся бывшая патриарху, что содеявѣ в цар-ствѣ томъ, какъ ихъ Богъ помилювалъ от поганые вѣры и от законопреступника царя, и какъ на него послалъ Богъ побѣду. Патриархъ же проследзился і уди-вился о великомъ томъ чюдесп: »О владыко царю че-ловѣколюбче Господи! вѣлико ими твое, что не пре-далъ еси ты насъ в руки беззаконному, избавилъ еси наше царство от лютаго и злаго сего мучителя и гор-даго гонителя!« И поіде патриархъ с радостию в цар-ствующіи градъ; гражане же возвестиша царю о пат-риарсѣ приходѣ. Царь же повелѣ встретить патриарха чѣстно со кресты и со пконы и со всемъ вселенскимъ соборомъ; і приіде патриархъ в царство, и виде царя, и поклонишася царю до земли, проследзился и рече: »здра-вствуі, государь, на царствѣ много лѣтъ! ты насъ из-бавилъ и градъ вашъ от гордого сего и злаго мучи-теля, от поганаго царя и законопреступнаго.« И уди-вься патриархъ возрасту его, і великому его смыслу и разуму его, і виде патриархъ в соборную церковь; и помолишася мѣстымъ образомъ и тако нача патриархъ божественную литургію служить. И по отпускѣ ли-торгіи, постави патриархъ над главою отрока рогъ златъ масла древяного, п абие воскипе рогъ с мас-ломъ над нимъ, и благослови его патриархъ на цар-ство. Людие же всі кликнуша от мала и до велика единогласно: »много лѣтъ тебя, государю вашему Бор-зосмыслу Дмитреевичю, на царствѣ!« И возрадовашася ему всі людие великою радостию. Царь же сотворі в тоі день провище великое, посла патриархъ по всесі вселеннеі соборъ, и повелѣ царь привести пред себя царицу прежнего царя. И рече царь: »есть ли, госпо-жа, сынъ или дщерь?« И отвѣща царица: »нѣтъ у меня сына ни едина, только дщерь осми лѣтъ, мрадъ (млада?) и красна.« Царь же повелѣ ебѣ пред себя поставити. И рече царица: »даі мнѣ, царю, сроку на восмь десі, въ восмьі день пред тобою царешъ поставлю дщерь свою.« Въ восмьі жъ день увиде ебѣ царь, повелѣ крѣ-стити во святомъ крещениі, вскорѣ, и венчатися с от-

356

ПАМЯТНИКИ СТАРШИШЬЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

роковицею. И бысть радость велика в царствѣ томъ.
И повелѣ царь привести всехъ купцовъ техъ, которые
были в заточении в темпицахъ. И приведоша ихъ пред
царя, и удивися царь ии нихъ смотря, бысть лица
ихъ ака земля, а власы ихъ отросли до пояса и ризы
ихъ изодрашася, лежаша от гаду и тесноты, а голосы
ихъ яко пчелиные, и залилакавъ царь, на нихъ смотря,
и чреди іхъ у себя по три дни, и разда именне іхъ, и
отпусти ихъ когождо во своя ихъ; и купцы жъ поп-
доша на корабли своя славяще Бога, за царя Бога
моля, Борзосмысла Дмитреевича. По семъ же рече царь
отцу своему: »Отче, поіди ты въ свою землю приве-
зи мать мою и родителей моихъ.« Дмитреі же послу-

ша сына своего, иде вскоре к женѣ своемі, и пришедъ
сказа еі все по ряду случьсь имъ, и какъ ихъ Богъ
избавилъ от злые смерти, и какъ сынъ ихъ царству-
етъ. Мать же, слышавъ, исполнишеся радостию вели-
кою. Дмитреі же собра весь родъ и поіде на корабль
с великою радостию, и поіде с родомъ своемъ к сы-
ну своему к царю Борзосмыслу Дмитреевичю. Царь
же ихъ стретѣ с великою честью и радостю, и
нача царствовати со отцемъ своемъ. Отецъ же его
Дмитреі сына своего Борзосмысла вь арехъ (?) скон-
чашися, и погребѣ его сынъ своими руками. Бо-
гу нашему слава, нынѣ и ириспо, во вѣки вѣковъ.
Аминь.

ПОВѣСТЬ
О ПРЕМУДРОМЪ АКИРЪ.

(Рукопись Румянц. Муз. № 303.)

СКАЗАНЫ СО АКИРЬ ПРЕМУДРОМУ ДАРА СИНОГРАФА ЛАВЕЦЦИЛОГ О ИАИЗОРСКАГО.

Быть иѣкій человѣкъ Акирь премудрый въ землѣ
Алевицкой и Анзорской, у великаго царя Синиграфа,
и многая множества подъ нимъ царствъ держаша зем-
лю Аливитцкую и Анзорскую, и многая множества зла-
та, и сребра, и коней быстрыхъ, и отроковъ прекрас-
ныхъ, а иѣ было ни единаго дѣтища. И нача Акирь
молитвена Богу, глаголаша: »Господи Боже мой, тво-
рецъ небу и земли, даждь ми дѣтища! Аще родится
у жены моей отрокъ, и язъ ево научу Господу Богу
молитвы, и работати царю Синиграфа, и вѣрно слу-
жить: да будетъ ири животе моемъ честь и слава, и
душе моей утѣха; а визану похититъ мя смерть, и
будетъ наслѣдникъ дому моему.« И призре Господь на
смиреннаго Акиря премудраго, и услышалъ молитву
его: и послалъ Господь къ нему ангела мирна, и гла-
гола къ нему ангелъ: »Акирь, совѣтниче и угодниче
вѣликаго царя Синиграфа! И многая множества у тебя
злата и сребра, и ризъ светлыхъ, и коней быстрыхъ,
и отроковъ прекрасныхъ, нетъ у тебя ни единаго дѣ-
тища: самъ ты безсеменѣнъ, а жена твоя Феодула без-
людна бысть; возьми себѣ сестрича своего Анадама
вмѣсто сына; и будетъ тебя великое утѣшеніе.« Акирь
же воставъ отъ сна своего, и трѣбетень бысть по гла-
голу ангелову; и взявъ себѣ сестрича своего Анадама

въ сына мѣсто, и воспита его скоро, яко орѣлъ пѣн-
ца. Дѣтище же бысть возрастомъ доброзраченъ, пре-
мудры же Акирь нача учити сына своего Анадама гра-
мотѣ руской, алевитской, анзорской, и египѣтской,
и потомъ его научи дванадесять языковъ, и потомъ
его научи звездочету небесному, и научи его всякой
премудрости земному и небесному, и всю воюсосоюю,
научи его вся разумна, и нача его словомъ сына сво-
его Анадама: »Чадо мое Анадамѣ, буди послушливъ
на добрая дѣла, и меня отца чти и матерь, аки Бога.
Чадо мое Анадамѣ, буди послушливъ на добрая дѣла,
аки елѣнь на позорище, а не ленивъ будь, аки ис-
требъ не отъ ласково соколinka. Чадо мо(е) Анадаме,
зъ другомъ живи три годы, а говори съ нимъ устны,
а не серцемъ. Чадо мое Анадамѣ, ястьва человѣка
бѣгай, а съ нечествными на дорогу не ходи. Чадо, из
женскую красоту не зрі: та бо красота сладитъ, аки
медвѣная сыта, а послѣ горчае желчи и полюни травы
будетъ. Чадо Анадамѣ, подле горъ не ходи, и ты са-
пога не скривишь. Чадо, пьянъ на конѣ не гоняй:
тѣмъ храбръ не будешь. Чадо, ученьшь по цареву дво-
ру ходить, и ты менши зрі на небо, болши зрі на
землю; аще ли чего не найдешь, и ты ноги не заши-
бѣшь. Чадо, аще пошлють въ посолство бѣзумнаго, а

360

НАМЯТЕЛЬКИ СТАРШИНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ты не лѣнись, самъ поедь; а пошлѣшь уминаго въ по-
солство, и ты не много наказывай ему: и самъ дого-
дается. Чадо, лутче съ умнымъ великій камень под-
пить, нежели зъ безумнымъ вино пить; съ умнымъ
бѣзумія не говори, къ бѣзумну ума своего не являй.
Чадо, своего участія дай дѣтямъ своимъ, а чюжаго не
возми. Чадо, аще тя позовутъ на пиръ, и ты по пер-
вому зову не ходи, а по второму поди, и третьего не
могн ослушаться: и ты чести нѣ испадешь: а пришедъ
въ пиръ, и ты не садись въ большемъ мѣсте: и при-
дутъ иные мѣнчи тѣбя, и оне подвинутъ тебя въ бол-
шое мѣсто, и ты будешь честенъ. Чадо, до дна чаши
нѣ пей, долго вѣчера не сиди, въ пьянстве обиды своей
ме мсти. Чадо, на друга нѣ клевичи, и лжи послуху
не буду; аще же отъ тѣбя другъ отнадетъ, и ты не
радуйся; а вознесется другъ, и ты не завидуй ему; и
придетъ на него зло, тожъ не радуйся. Чадо, сына
своего отъ младости крота, да онъ же на старость
твою поконтъ тя. Чадо, нѣ купи величества и злонра-
вія раба, да не расточитъ имѣнія. Сыну, аще кто тя
ненавидитъ недругъ, не опослушествуй его: твоей ви-
ны не понесетъ ко инымъ. Сыну, человѣкъ лживъ ис-
перва возлюбитъ его, а наконецъ посмеются ему. Сы-
ну, отца своего почти его, да имѣніе свое оставитъ
тебѣ. Чадо, нащію безъ оружія не ходи. Чадо, отца
и матерь клятве не подавай, и ты самъ не примешь
отъ чадѣ своихъ. Чадо, отъ церкви не отлучайся ни-
коли. Чадо, коня на коня нѣ меняй, и на чюжемъ не
ѣзди конѣ: аще пешь идешь, то они посмеются тѣбѣ.
Чадо, божіемъ милосердіемъ не клѣнись, да не ума-
лится число дней твоихъ. Чадо, чтō объщаемись Богу,
и ты того не забывай. Чадо, старейшаго возлюби, а
меншаго не отрени. Чадо, къ печалнымъ приходи и
утехай словесы свои. Чадо, безъ вины крови не про-
ливай. Чадо, отдалися отъ блудницъ, да не придетъ
на тебя скорбь, и болезнь, и печаль. Чадо, аще умна-
го человѣка послушаешь, и то аки сахару насладиш-
ся. Чадо, аще придетъ на тебя скорбь отъ Бога, не
укорай. Чадо, сына своего воздержанію учи его. Чадо.

лутчи есть послушати пьяна человѣка уминаго, нежели
трезва безумнаго. Чадо, лутче есть слѣпъ очима, нѣ-
жели серцемъ. Сыну, лутчи есть другъ ближни, неже-
ли братъ далной. Чадо, лутче есть смерть, пѣжели
золъ животъ. Чадо, призовешь друга на честь, и ты
стой предъ нимъ вѣселы серцемъ. Чадо, аще хошешь
слово изрещи, и то не напрасно лги: лутче есть но-
гою пнухти, нежели словомъ солгати. Чадо, егда бой
бываетъ, и ты пѣ ходи; а придешь, и ты не смѣйся:
а въ смѣху безуміе скопитъ, а въ бѣзуміи сваръ, а
въ сварѣ тяжба, а въ тяжѣ бой, а въ бою смерть, а
въ смерти грехъ рождается. Чадо, аще пьянъ будешь,
не много говори: умѣнъ нарѣчешись. Чадо, аще хо-
щѣпни уминаго послушати, то нѣ приложи безумнаго.
Чадо, перваго друга нѣ лишился, да иной не отбѣ-
житъ отъ тебя; аще хошете любитися зъ другомъ, и
ты прежде искуси его, нѣ яви ему тайную свою. Ча-
до, внидишъ въ чюжую храмину, и ты немного гляди-
то есть безчестіе. Чадо, къ другу часто не ходи: то
есть въ бе(з)чѣстіе не внидешь. Чадо, лутче есть мол-
чати, нежѣли зло глаголати. Чадо, нелзя жита во ут-
ломъ мѣнче нести; тожъ зъ бѣзумнымъ тайная сло-
веса глаголати есть. Чадо, яко мертвы нѣ можетъ на
коне сидѣть, тако и клѣветникъ нѣ можетъ удержати
зла слова во устехъ своихъ. Чадо, не могн облѣнити-
ся на добро, и не буди срокъ на зло. Чадо, не ос-
корби человѣка безъ вины, не вложи пѣчали во умѣ его.
Чадо, лучше есть рабъ добро(й), нѣжели чадо злое.
Сыну, лучше есть безъ души, нѣжели безъ ума. Чадо,
пѣтца царь орѣлъ и зло затворилъ. Помни, чадо:
нелзе слѣпу храбру быти, ниже грѣшному по смерть
спастися. Чадо, волкъ со агнцемъ не живетъ, ниже
праведникъ со грешникомъ. Чадо, добро сытому у ве-
ликаго князя обѣда ждать: такоже и праведному смер-
тнаго часа ждать. Чадо, не слышавъ не лги, и не вѣ-
день не кажи: аще не видѣвъ скажешь, то подобенъ
пусъ на вѣтеръ лающа. Чадо Анадамѣ, ужъ я тѣбя на-
училъ.« Акирь премудры сына своего Анадама всякой
премудрости, небесному и земному, аки злата сосудъ

ПОВЪСТЬ О ПРЕМУДРОМЪ АКПРЪ.

361

бисеру изнасыпанъ, и приказалъ великому царю Синог-
рафу; царь же Синограовъ нача Анадама любити, Анадамъ
же нача вѣрно служити царю. По малѣ же времѣни
Анадамъ же Акпревъ сынъ діяволскимъ наученіемъ на-
полнися лести и ярости, и злыя ярости, и нача мыслить
на отца злую смерть, и нача облыгати Акиря лож-
во великому царю Синографу, глаголюще ему: »Не вѣси,
царю: отецъ мой Акирь премудрый, совѣтникъ твой
и угодникъ, на тебя идетъ со всеми своими сплами
Алевицкими и Озерским, тѣбя хочетъ злой смерти
предать, а самъ хочетъ на Аливитѣ царствовать? Но
азъ хочю тебя угодное творити: хочю отца своего
Акиря премудраго предъ тобою поставить; но предай
его злой смерти.« Анадамъ же діяволскимъ наученіемъ
скоро написалъ грамоту, бутто отъ царя, за царскою
златою пѣчатью, украдучи у царя златые пѣчати, и
тѣ грамоты пѣчаталъ: »Отъ вѣликаго царя Синограха
совѣтнику моему и угоднику Акирю премудрому. Въ
кой часть сія моя грамота придетъ, тотчасъ ко мнѣ
пріедь со всѣми силами Алевицкими и Аозорскими,
хощу бо язъ итти на восточнаго царя Өараона егп-
петц(к)аго, и тѣбе итти со мною.« Акирь же премудры
грамоту за златою пѣчатью приемъ, и чaelъ что отъ
царя; и прочетъ єе вскорѣ, и повелѣ отрокомъ сво-
имъ конп седать въ рѣжнѣ бѣлые и партусы борзые;
п новѣле на сѣбя класти златокованные досіѣхи, и
взявъ (ст) собою избранныхъ своихъ отроковъ 6000
въ свѣтлыхъ ризахъ въ златокованныхъ доспехахъ, и
поехалъ скоро ко граду Аливиту. И не дѣхавъ града
Аливита Акирь премудры, и ста близъ града со всемъ
своимъ вопскомъ; а утре же Анадамъ нача глаголати
великому царю Синографу: »Царь государь великій Си-
нограовъ, зри и виждь: отецъ мой Акирь, совѣтникъ и
угодникъ твой, на тѣбя пришелъ со всеми своими си-
лами Алевицкими и Азерскими, тѣбя хочетъ злой
смерти прѣдать, а самъ хочетъ на твое царство цар-
ствовати; а язъ тебя царю хощу вѣрою служить, а от-
ца своего Акиря хощу предъ тобою поставить; а ты
иѣ моги ево жива пустить.« Анадамъ же изъIDE на ко-

нишню ко отцу своему и рѣче: »Отче Акирю, попади:
царь зоветъ тя къ себѣ.« Акирь же премудры всталъ
отъ сна своего, и трепѣтенъ бысть, и попде къ ца-
рю; царь же Спрографовъ не велѣлъ къ себѣ Акиря на
пустить, велѣлъ ево къ себѣ Акиря изымать к(о)ни-
шему своему Анбугилу, и повелѣ ему злую смерть
прѣдать, а главу повелѣлъ отсѣщи и писомъ на съ-
яденіе дать. Анбугилъ же конюшѣй попмалъ Акиря
за перси, извѣде его вонъ изъ града; Акирь же нача
молитвыся Анбугилъ конюшѣму: «Анбугиле, угодниче
христовъ, не прѣдай мѣня злой смерти! Не въ кое бы-
ло врѣмя отецъ великаго царя Синографа повѣлѣ от-
цу моему твоего отца злой смерти прѣдати, и отецъ
мой твосго отца соблюдѣ отъ неповинныя смерти, и по
малѣ врѣмени оба внидоша въ честь; а есть у мѣня
дванадесять мужѣй сндатъ въ тѣмницѣ, а единъ мужъ
именѣмъ Сутыя, а подобѣнъ моему образу, а по-
виненъ смерти, ужъ хощетъ смерти аки пьянъ: и ты-
Онбугилѣ, и ты Анбугилѣ, извѣде мужа сего Сутира
изъ тѣмницы и прѣдай ево смерти, а мѣня въ Сути-
рово мѣсто посади въ тѣминцу.« Анбугилѣ же послу-
шавъ Акиря, извѣде Сутира изъ тѣмницы, а Акиря по
колѣни оконавъ, посади въ темницу въ Сутирово мѣ-
сто; во утрі же день извѣде изъ града Сутира, и
ссечѣ главу ево и поверже на смѣтоще, а тѣло его
поверже писомъ на съяденіе. И нача Онбугилъ по го-
роду вопити великимъ голосомъ: »О народи Аливит-
сти и Алезорстя! зритѣ и смотритѣ — Акирь погубленъ
бысть.« Народи же Алевитсти и Алезорсти вси горко
плакаша о премудромъ Акирѣ; единъ же сынъ его воз-
радовася, Анадамъ, отца своего Акиря. Царь же Сино-
графовъ нача Анадама въ великой чести держать, и далъ
ему все имѣніе отца его Акиря премудрово, а иѣ ве-
даше того, что ему не вѣчная смерть, не поманулъ
царства Давидова, глаголюще: человѣкъ въ чести сы
неразумивъ, приложися скотомъ несмыслѣннымъ и упо-
добился имъ. Акирю премудрому три года исполншася
въ темнице, и тогда слышавъ царь египетцкій Өара-
онъ, что Акирь погубленъ бысть, и нача глаголати

362

посадникомъ своемъ: »Некій мужъ былъ, имѣнемъ
Акирь прѣмудры, въ землѣ Аливитстей, у царя Сино-
граова: а нынѣ Акирь погубленъ бысть; ужъ наше
врѣмя дань своя многая лѣтная врѣмя пимать у царя
Синнограова.« Тогда же и посадники рѣкоша: »Воисти-
ну; государь царь, врѣмя врѣмя, твое дань свою имать.«
И посылаетъ царь египецкой Фараонъ грознаго посла
своего Елтегу, а съ нимъ посылаетъ многое множество
рабъ своихъ въ свѣтлыхъ ризахъ и въ златокованныхъ
доспехахъ; и тогда подѣ грозный посолъ Елтѣта ко
граду Онѣвиту, и не дошедъ до града Аливита, и на-
ча станомъ становиться; и нача асти и пити самору-
чно, и нача къ себѣ силою имати на ложище отечѣ-
скіе дщѣри, и пришедъ къ царю Синнограову, нача ему
посольство править: »Восточный царь египецкій Фора-
онъ тебѣ повествуетъ, чтобъ еси вою мою сотворилъ,
и загадки мои отгадалъ; аще ли вою моей не сотво-
ришь, и загадки не отгадаешь, велю землю твою пѣ-
нить, и самово тѣбя злой смерти предамъ, и весь градъ
твой Аливитъ подъ Египетъ взять.« Царь же Синног-
раовъ в виде въ великое недоумѣніе, и созва вся своя
велиможи ближніе, в нача имъ глаголати: »Мужіе Але-
витсти и Алэзорсти! Кто можетъ послу словесамъ его
отвѣтъ дать?« И они ему ничего не отвѣщаютъ. Царь
же Синнограовъ второпцю имъ глаголя: »Мужіе Але-
витсти и Алэзорсти! Кто то васъ можетъ грозному послу
Елтѣгу отвѣтъ дать и загадки его отгадаетъ, и язъ
дамъ ему половину царства своего.« Нѣкій князь, имѣ-
немъ Сутиръ, рѣче царю: »Великій государь царь Си-
нограовъ! намъ тѣ слова не надобны; были въ вѣдомы
совѣтницу твоему и угодницу, Акирю премудрому; а
нынѣ Акирь погубленъ бысть. А се есть, государь,
златая отросль златаго крѣпи — сынъ Акиревъ, Анадамъ,
наполнилъ премудрости, аки злата и бисеру пизны-
папъ.« Царь же Синнограовъ призва Анадама, и рѣче
ему царь: »Анадамъ, можешь ли послу противъ его
посолства отвѣтъ дати, и язъ тебѣ дамъ половину цар-
ства своего.« Анадамъ же отвѣща царю: »Чтіо глаго-
лешіи, царю? Того п боги наши нѣ ведаютъ, чтіо тотъ

посолъ Елтѣта посольствуетъ!« Царь же Синнограев вна-
де въ великое недоумѣніе, снѣмъ вѣнецъ царскій и
поверже на смѣтище, и нача горко плакать, и пребы-
ваетъ единъ въ полатѣ, глаголаше: »Увы мнѣ окоян-
ному, что вскорѣ, безъ расужденія урѣзавъ лозу пло-
да нѣсотворенную, поломихъ замокъ Аливитцкаго цар-
ствія и Аэлерорскаго, Акиря премудраго! Погубныхъ тя
вскорѣ, безъ расужденія! Вверждетъ убо безумны чело-
вѣкъ единъ камень въ морѣ, и тысыщи ми умныхъ...«
И конюшей Анбугилъ слыша плачъ царевъ въ полатѣ,
и посольствомъ грознаго посла Елтѣгу повѣда, и шедъ
ко Акирю въ темницу. Анбугилъ же рѣче: »Врѣмя про-
тѣбя сказать!« Акирь же рѣче Анбугилу: »!ѣнію время
и молитвѣ часъ глаголати.« Анбугилъ же шедъ къ ца-
рю скоро, и нача глаголати, и торгати за златые кол-
ца у царевы полаты; царь же спроси: »Кто есть предъ
(д)верми?« Анбугилъ же рѣче: Азъ есмь, царю, коню-
шей твой Анбугилъ. Подножію ногамъ твоимъ достой-
на глава моя: слово твое сотворихъ, а зановѣдь твою
преступихъ: Акпра отъ смерти соблюдохъ.« Царь же
отъ великія радости скоро скочи съ престола своего и
притѣче ко дверемъ, и спроси его второе: »Анбугилъ,
что ми глаголешіи?« Анбугилъ же рѣче ему: »Азъ есмь,
царю, смерти повиненъ предъ тобою, Акпра отъ смерти
соблюдохъ!« Царь же Синнограовъ отъ радости великія
вземъ скляницу съ виномъ и ару, и скоротече къ
темницѣ, и обрѣте Акиря, и радъ бысть царь. Акирь же
по колѣни окопавъ и желѣзы окованъ, а власы главы
его до земли, а брада его до поеса; царь же Синнограовъ
падъ предъ нимъ Акиремъ и глагола ему: »Акире, угод-
ниче Божій! повиненъ азъ, Акирь, предъ тобою аки
рабъ, а нынѣ мнѣ царю печаль и скорбѣ горце отъ вели-
каго царя Фараона египецкаго и отъ грознаго посла
Елтѣги. Можешь ли, Акирѣ, грозному послу Елтѣгѣ
словѣсомъ отвѣтъ дать и загадки его отгадать?« Акирь
же рѣче царю: »Возверзи на Бога печаль твою, и той
тя препитаетъ.« И повѣлѣ Акирь грознаго посла Ел-
тѣгу железіемъ проводить отъ града своего, а самъ
Акирь подле разрѣшенъ въ домъ свой, взыскати же-

НОВЪСТЬ О ПРЕМУДРОМЪ АКИРЪ.

363

ны своей Θεодулы. Жена же бѣ его порабощенна,
бысть у сына его Анадама приставлена у стада верб-
люжья. Акирь же нашедъ жену свою Θεодулію у сы-
на своего въ работѣ, и прослезися горко; и глагола
ему Θεодулія: »Грѣди ко мнѣ!« И позна его Θεодулия
по гласу, л по образу не позна его; и цришедши на
ногу его, пролія слезы своя, глаголаше ему: »Алѣ-
витцкое мое царство и Алезорское мое солнце! откуды
ми еси, свѣтъ, явися?« Одеяніе же бысть на Θεодулѣ
кожа верблюжья; Акирь же взя жену свою за руку, и
понде съ нею въ домъ свой, въ полаты, и наиде въ
дому своемъ 6 отроковъ своихъ, п нача Акирь въ ба-
няхъ паритися, и мазью мазатися, и еству сахарную,
и разные питья и ествы нача пити и ести, и весели-
тися; и пребысть въ дому своемъ 6 мѣсяцовъ, и го-
товъ былъ на царскую службу; и повѣле отрокомъ
своимъ седлати партусы борзые и варнихи бѣлые, и ве-
лѣлъ на себя класти свѣтлыя ризы и златокованныя
доспѣли. И понде Акирь къ Египту, аки орѣлъ на
ловлю, къ великому царю египтистскому, противъ ево по-
сольствовать. И пришедъ Акирь премудры ко граду
Египту, и станомъ сталъ, и нача ясти и пити, и спл-
но имати дѣвицы красные къ себѣ на ложице, и ве-
ликому царю Θараону нача посолство править, глаго-
ла ему: »Великіи царю Θараонъ! Западны царь Сино-
графъ тебѣ повѣствуть, что еси присылалъ посла сво-
его Елгѣгу и рекъ посольствомъ таково слово, чтобы
еси волю мою сотворилъ и загадки его отгадалъ: се
язъ къ тебѣ придохъ, царю Фараону, да чтó суть
словеса твоя?« Царь же Фараонъ рѣче ему: »Ты ли
еси Акирь премудры?« Акирь же рѣче ему: »Великій
царю! Акира нынѣ несть: ногубленъ бысть; азъ есми
конюшей царевъ меншѣй Сивнографъ, а зовутъ меня
Анбугиломъ.« Царь же рѣче ему: »Анбугилъ, свѣй
ужище въ песку.« Акирь же повѣле отрокомъ своимъ
сверлы булатными стѣву градовою вертѣть и морски
песокъ посыпать, и вѣтромъ помочь творити; и ихъ
песокъ понде по земли аки гужъ. Акирь же приде къ
царю Θараону и рѣче ему: »Великій царю, вѣли има-

ти песковые ужища.« И рѣче ему царь: »Анбугилъ,
такова пакость отъ вашего Бога, такіе не бывали: у
васъ въ стадѣ жеребцы ржутъ, а у меня кобылицы
вергутца.« Акирь же повѣле отрокомъ своимъ поимати
бога ихъ Виктора (они бо тогда безверни быша); слу-
ги же Акирьвъ изымаша бога ихъ, повѣдшао по тор-
гу, ругающеся ему и біяху его киутомъ. Египтѣя же
придоша къ царю съ плачемъ великимъ, глаголюще:
»Великій царю Фараонъ! почти посолъ ругается Богу
нашему?« Царь же велѣлъ прислать къ себѣ Акира,
и пришедъ къ царю Акирь, и рѣче ему царь: »Анбу-
гилъ, старъ ли еси ты, или уменъ, иѣсмыслѣнъ, по-
чему ругаешися нашему Богу?« Акирь же рѣче ему:
»Великій царю Фараоне! Такова ли пакость отъ ваше-
го Бога? Былъ у нашегоъ царя курѣ златъ, нелъ рано,
а будилъ нашаго царя къ завтѣренѣ: и тотъ богъ вашъ
тому куру голову ккуслѣ.« Царь же Фараонъ рѣче
ему: »Неправду есми говоришь!« И рѣче ему царь:
»Анбугилъ, устрой ми градъ межъ иѣбомъ и землѣю,
не подцертъ ничѣмъ.« Акирь же повелѣ отрокомъ сво-
имъ двѣ итцы ноги пустить, и повелѣ межъ ими
ковчегъ построить, и повелѣ всадити отрока и дати
отроку въ руки тоноръ, и итпцамъ на тычинахъ мяса,
чѣмъ кормить итццъ. И начаша итцы превозвызати-
ся равно со облаки, отрокъ же нача вопити великимъ
гласомъ: »Египтяне, попесите каменье и извѣсть: азъ
емя хощу, и градарь нарцаюся, вашему царю градъ
сотворить межъ небомъ и землею, не подцертъ ничѣмъ.«
Акирь же повѣле отрокомъ своимъ по всему граду Егип-
ту брусіемъ бити Египтіи, и глаголюще: »Подавайте
камѣніе, и извѣсть, и древа градарю нашему! Градарь
нашъ хощетъ царю вашему градъ сотворить межъ не-
бокъ и землею, не подперти ничѣмъ!« Они же ста-
нутъ подавать — и не достанутъ, и слуги же Акиревы
бьютъ ихъ: »подивайтѣ!« Они же придоша кц царю
съ плачемъ и глагола: »Мы не умѣемъ подавать, а они
же бьютъ насть!« Тогда же царь Θараонъ рѣче послу:
»Ты не конюшей, самъ еси прѣмудры Акирь.« Тогда
же царь Фараонъ Акиру премудрому отвѣту не сотво-

364

рилъ, Акирь же нача дань свою имать многолѣтнюю,
и собравъ дань, и попде ко граду Алевиту, къ велип-
кому царю Синнограю. И пришедъ къ царю Синнограю,
и нача ему отмѣривати злато и сребро, и камѣніе дра-
гое; царь же Синнограю не прикоснулся ничему, но
злату, ни сребру, только взялъ единъ драгой камень,
емуже нѣсть цѣвы: свѣтитъ во два и въ нощи аки
светъ. Царь же Синнограю нача Акиря дарить велими
за ево великую честь и трудъ и за выслугу; Акирь
же рѣче царю: »Великій государь царь Синнограю!
Многое множество имѣю язь отъ тебя злата и сребра,
но выдай мнѣ сына своего Анадама, которой меня съ
тобою помутилъ, за что меня къ тебѣ недѣломъ ого-
ворилъ; а то царь злато и сребро дай Айбугилу, что
мнѣ животъ далъ.« Царь же рѣче Акирю: А онъ у
меня и давно пожалованъ!« Царь же Синнограю по
правому суду испинно испытавъ, выдалъ Акирю сына
Анадама, но не яко сына, яко кормоника. И обратился
болѣзнь его на главу его: п прикова Анадама сы-
на своего близъ царевы полаты, и положи возлѣ его
трость, ололовомъ nalita, п зановѣда зановѣдь царскую:
кто пондетъ въ полату цареву, и тому ударить Ана-
дама по главѣ тою тростью трижды; или кто пойдетъ

изъ полаты, такожь по главѣ ударить, и говори тако-
во слово: »Не роженъ, иѣ сынъ, иѣ окупленъ, не хо-
лопт! Не вскормя, сѣбѣ ворога не видать!« И попде
Акирь въ царевы полаты, Анадамъ же рѣче: »Госпо-
дине отче Акирь, пусти мя: начну пасти скоты твои,
п начну угодная тебѣ творити.« И Акирь рѣче: Сыне
Анадамъ! Нѣкій человѣкъ въ чести полатѣ обрѣте дре-
во стояще, и хочетъ онъ древо ссещи; и рѣче ему
древо: господине человѣче, не сѣки ты меня, язь те-
бѣ рожу на лѣто ягоду вишневу. И рѣче человѣкъ:
худое ты древо! какъ ты хочешь чужую ягоду роди-
ти? Такоже и ты, Анадамъ, хочешь мнѣ угодное тво-
рити.« И попде Акирь въ цареву полату, и изыде изъ
полаты; Анад(а)мъ же рѣче: »Господине отче Акирю,
пусти мя, а язь буду въ пустыни, и буду мнихъ, и
начну Богу работати за свой грехъ, и за тебя учну
Бога молить.« И речѣ Акирь сыну: »Анадамъ! Нѣко-
торый человѣкъ отдалъ волченца грамотѣ учиться, и
учитесь рѣче, и авва волчецъ речѣ: тылѣцъ бѣльцы
егнятка. да тако и ты Анадамъ: како мнѣ хощешь
гродная творити? Акирю премудрому слава, а про-
читателю на вѣчную памѣть, и тому дѣлу во вѣки
аминь.

ВАРІАНТЪ ВТОРОЙ.

(Ипер. Публ. Библ. Погод. древолежан. № 1772.)

СКАЗАНИЕ СО ЯКИРЬ ПРЕМУДРОМУ И СО ЦАРСТВИ ПАРА СИННГРАФА, СЕМНАДА АЛЕВИЦКОЙ И АНИЗОРСКОЙ.

Бысть некіі человѣкъ Акирь премудрыі в земли
Алевитскоі и Анизорскоі, у велпкаго царя Синнограва
Алевитскаго и Анизорскаго. Бысть у него много мно-
жество злата, и сребра, и коней быстрыхъ, и рабъ
прекрасныхъ, и слугъ верныхъ; только несть нипеднаго
чада. И нача Акирь премудрыі Богу молитвы со сле-
зами, и глаголя: »Господи Боже, вечныі царю, сотво-
ривыі небо п землю, царю вечныі, творецъ небеси и

земли! Даі же ми, Господи, детище! Аще ли будетъ
отроча мужескъ полъ, научю его тебѣ Богу молитвы,
творцу вышнему, а служити великому царю Синнограву:
аще старъ буду, или смерть восхититъ мя, и тоі бу-
детъ дому моему васлѣдникъ и душе моей поминокъ, а
жене моей при бѣдиности печалиникъ, а при животъ мо-
емъ честь.« И нача Акирь премудрыі милостыню да-
вати нищимъ, такоже п жена его Оеодулна молящеся

ПОВЪСТЬ О ПРЕМУДРОМЪ АКИРЪ.

365

Богу. И не призре Господь Акирево смириения, но услыша Господь молитву ихъ, и посла к німъ Господь ангела с небѣси; и явился имъ ангелъ во сне, п рѣчѣ: »Акирь, совѣтниче, и угодниче великаго царя Синографа! Самъ еси безчаденъ, а жена твоя Θεοедулия безплодна; и нынѣ услыша Господь молитву твою: возми себѣ сетрина сына Анадона в сына мѣсто, но послѣ будетъ в радости сердце твое.« Акирь же, воставше от сна своего, трепетенъ бысть; и по глаголу ангела Господня, повелѣ Акирь призвати к себѣ сестрина сына Анадона, и взя его в сына место себѣ, п воспита его Акирь аки орелъ дети своя. Отроча же бысть и взрачно и красно велими.

Акирь же премудрні нача учити сына своего Анадона. Первое научи его грамоте рускоі, и алевицкоі, и анизорскоі; и научи его всемъ грамотамъ и всемъ разнымъ языкомъ, и научи его звездочетию небесному, и научи его всемъ енлосоевствомъ риторскимъ. И нача Акирь глаголати к сыну своему Анадону: »Чадо мое, Богомъ данное, Анадоне! Буди, чадо, послушвъ словесемъ моимъ. Имеі, чадо, отца своего аки Бога, матерѣ же свою аки самъ себя. Буди, чадо, скоры на добрые дѣла, аки елень на ловле. Чадо мое милое, Анадоне! три годы живи з другомъ, а говори с нимъ усты, не всемъ сердцемъ. Чадо мое Анадоне, на женскую красоту не утекаіся: то бо сладко яко медвяное насыщение, а после горчаіши полыни. Чадо мое, Анадоне! з блудницами не беседуі, и ты, чадо, не погуби наслѣдия своего. Чадо мое Анадоне, не пмеі с малдымъ детищемъ дружбы, да не впадели с нимъ в сенъ дияволкия. Чадо мое Анадоне, пиянъ на конехъ негоняі, і самъ темъ храбрѣ не чинпись: мнози бо, чадо, от того бѣз Гожии суда умпраютъ, хмелѣмъ. Да еще, чадо мое Анадоне, учнешъ судить царевъ судъ, и ты, чадо, суди аки златыі сосудъ, бисеру многоцѣннаго насыпанъ.« І того же часа шедъ Акирь і приказа его великому царю Синографу верно служити; царь же Синографъ нача Анадона Акиревича пред всеми любити и жаловати.

По мале же времени ненавиді окаянныі дияволъ добра роду человѣча і молитвы Акири, подстрекая окаанныі дияволъ сына его Акирева, Анадона, царю оговорити отца своего, Акиря премудраго смертию і бѣдою. Сынъ же Акиревъ Анадонъ наполнился арости і завісти дияволкия, і нача на отца своего Акиря злую мысль мыслити, і клеветати, і вадити смертию і бѣдою великому царю Синографу, і речѣ Анадонъ: »Господине царю Синографъ! Не вѣдаешь ты того, что отецъ моі на тебя злую мысль мыслитъ.« Царь же речѣ: »Чтō, Анадоне? повѣждь!« Анадонъ же речѣ: »Господине царю! Советникъ твоі и угодникъ нынѣ на тебя ідетъ со всеми сплами алевицкими и анизорскими, хощетъ тебя злой смерти предать, а самъ хощетъ на алевицкомъ престоле царемъ быти, и землю твою пленити. Іно азъ, господине царю, хощу тебя верно служити, угодная тебя творити: и в томъ часе поставлю отца своего пред тобою, и ты, господине царю, не моги Акиря жива пустити, но предаі злой смерти.« Царь же речѣ ему: »Анадоне! аще сотворини тако, дамъ ти много злата и сребра, и будеши ты у меня первоі во слугахъ.«

Анадонъ же дияволскимъ научѣниемъ нача вскорѣ писати от царя грамоты с царскими печатьми по Акиря. А в грамотахъ писано: »От великаго царя Синографа алевицкого і анизорскаго советнику и угоднику моему, Акирю премудрому. Котораго часа грамота придетъ к тебе, и ты бы ко мнѣ того же часа былъ со всеми сплами алевицкими и анизорскими: хощу язъ питти на восточнаго царя Θараона египецкаго, а ты со мною же буді готовъ.« Ко Акирю же грамоты прішли, Акирь же премудрыі позна царевы печати, и прочетъ вскоре, повелѣ отрокомъ своимъ седлати єєережи бѣлые и рысы борзые, и повелѣ имъ класти златокованными доспехи. Взявъ с собою Акирь премудрыі избранныхъ свопхъ воиі 6,000 во светлыхъ ризахъ и в златокованныхъ доспехахъ ко граду Алевиту, і розставиша шатры своп близко града со всемю сплою свосю. Во утріі же день Анадонъ, сыпъ Акиревъ, нача навадити

366

великому царю Синнограю на отца своего Акира: »Господине царю Синнограе! Взои на градъ и посмотрите на отца моего, на Акири премудрато: советникъ твои и угодникъ со всеми слами своими алевицкими и аннзорскими ідѣть на тѣбя, хошѣть злои смерти предаті, а самъ хошетъ на Алевите граде царемъ быти. Ино язъ; господине царю Синнограе, хощу тебя вѣрно служити, а отца своего живо поставлю предъ тобою, и ты, господине царю Синнограе, не моги Акири жива пустити, но предаі его смерти.« Царь же Синнограе вида Акири в шатрехъ стояща со всею сплою своею. Анадонъ же дяволскимъ навождениемъ нощию изъде из града вонъ, и поіде ко отну своему, Акирю премудрому, яко тать хищникъ, и речѣ ему: »Отче, господине Акирю премудрыі Царь Синнограе зоветъ та, да будеши у него утре на первомъ часе.« Акирь же речѣ ему: »Да почти, чадо Анадоне?« Анадонъ же речѣ ему: »Не вѣмъ, отче господине.« Акирь же премудрыі воставше от сна своего, трепетенъ бысть, и поіде ко царю Синнограю. Государь же Акиря узре на сени ідуща, і не повеле его на очи пустити, но повелѣ Акиря премудрато взяті конюшему своему слуге, имеемъ Анбугилу, и повелѣ Акирю главу отсѣщи; а тѣло его повелѣ псомъ и птицамъ повещи на снедение. И бысть яко написано е(сть) слово во святомъ евангелии: »востанутъ убо чада на родители своя и убийтю ихъ.« Анбугилъ же взявъ Акиря за руку, і веде его от сенеі царевыхъ; Акирь же премудрыі нача горче плакатися, и рече ему: »Анбугиле! Деі же мы жить! Помнишь ли, Анбугиле, коли было такое время: Синноокосы, отецъ великого царя Синнограе, повелелъ отцу моему твоего отца смерти предати, і онъ его жива соблюлъ, а после і оба были в чести велицеі у великого царя Синноокоса?« Анбугилъ же речѣ: »Да что, Акире, сотворити?« Акирь же речѣ ему: »Анбугиле! Есть у царя 12 мужей 6 темнице, і тутъ единъ мужъ именемъ Сутиръ, подобенъ моему зраку і повиненъ моей смерти, і самъ онъ уже хошетъ умрети, что пьяноі спати; и ты, господине Анбугиле, изведи

Сутира из темницы і предаі смерти, а меня посади в темницу в Сутирово место, а послѣ оба будемъ в чести велицеі у царя.« Анбугилъ же по прошению Акиреву вскоре Акиря премудрато посади в темницу в Сутирово мѣсто, и окова его по колени в желѣза; Акирь же премудрыі воздухонувъ горче, и прослезся, и покхвали Бога, вседержителя-творца, спаса-избавителя от горкия смерти. Анбугилъ же утрее взявъ Сутира из темницы, і изведе вонъ из града на позорище, і отсече ему главу пред всеми людми, и поверже тѣло его псомъ і птицамъ на разтерзание. И нача Анбугилъ возити великимъ гласомъ: »О мужне алевитсти і аннзорстти! Зрите: уже Акирь усеченъ бысть.« Мужіе же алевитсти і аннзорстти вси начаша плакатися и вопити великимъ гласомъ, узреша Акиря премудрато смертию погублена бысть, глаголаху вси мужие: »Преломленъ замокъ алевицкаго царства!« Вси князи и болыяры восплакашася по Акирѣ премудромъ, но единъ сынъ Акиревъ Анадонъ того дни былъ вѣселъ, возрадовася о погибли отца своего и о смерти Акиря премудрато. Великиі же царь Синнограе Анадона, сына Акирева, нача в чести велицеі держаті и жаловати и в любви водити, и отца его, Акиря премудрато, села, и царева имения, и все полаты, и казну Акиреву, и жену Феодулию, и все люди его отдалъ Анадону, не вѣданъ того часа, чтó наноследи будѣть, не воспомянулъ убо Анадонъ Давыдова пророчества: »се убо человѣкъ в чисти сыі неразумивъ, і приложися скотомъ несмысленнымъ і уподобился имъ.«

Акирь же премудрыі 3 лѣта седаше в темнице в тяжкихъ желѣзахъ. По времени же томъ услыша смерть Акиря премудрато восточныі царь Фараонъ, нача голати княземъ своимъ, і велможамъ, и всадникомъ: »Некиі былъ мужъ мудрыі в земли алевитскоі и аннзорскоі у великаго царя Синнографа, имѣнемъ Акирь премудрыі; а нынѣ де онъ погубленъ бысть, и нѣсть нынѣ в томъ царьствѣ такога человѣки мудра. Уже на немъ царе Синнограе время дани своя имать многоѣтныё.« Рекоша же ему князи і болари: »Нынѣ, царю,

НОВЪСТЬ О ПРЕМУДРОМЪ АКИРЪ.

367

часъ намъ ириныъ пмать данъ свои.« Тогда же царь
Фараонъ слышавъ от своихъ князеі и бояръ таковыя
словеса, того же часа послалъ грознаго своего посла,
именемъ Елдегу, а с нимъ послалъ избранныхъ своихъ
витязеі 300 во златыхъ поясехъ и в златокованныхъ
доспѣхахъ ко Алевиту граду; не воспомянувъ же царь
Фараонъ Давыдова же пророчества: «возвратится бо-
лѣзнь его на главу его, и на верхъ его пеправда его
снидетъ.«

Елдега же грозный посолъ приїде ко граду Алевиту
от царя Фараона с мудрыма загадками, розставшія
шатры своя близко града, и повелѣ у граждани само-
ручно ясти, а жены и вдовицы повелѣ їмати і приво-
дити на постели своя, а самъ поїде ко царю Синогра-
єу, и няча ему посолство правити от царя Фараона
египецкого: «Царю заиадному Синограюу великиі вос-
точныі царь Фараонъ требъ, царю, повежествуетъ, что-
бы волю мою сотворилъ, а загадки бы моі сні отга-
далъ, а словесемъ моинъ отвѣтъ далъ. Аще ли зага-
докъ моихъ не отгадаешь, и словесемъ моинъ отвѣту
не дашь, и язъ приеду на тебя со всеми своими сн-
лами, і велю землю твою пленити, а самаго тебя велю
злоі смерти предати, а царьство твое велю разорити
алевитское і анизорское, под ногама моина порабощень
будешь.« Слышавъ же царь алевітъскоі и анизорскоі
таковые словеса от грознаго посла Елдети, царь же
Синограєвъ убояся велми, и впаде в великое недоуме-
ние; и созва к себѣ бояръ, і велможъ, и всадниевъ,
и воеводы алевитстві і анизорстві, и рѣче пмъ: »Кто
можетъ грозному послу Елдеге словесемъ его отвѣтъ
дати, а загадки его отгадати?« Йисдинъ же от нихъ
отвѣту не могли дати. Царь же Синограєвъ вторицею
нача глаголати пмъ: »о мужие алевитстві і анизор-
стві, князи, и велможи, и воеводы! Кто можетъ сло-
весемъ его отвѣтъ дати, а загадки его отгадати, и язъ
бы далъ половину царства своего.« Никтоже ему от-
вѣту не далъ; но единъ князь, іменемъ Титі, стоя
пред церемъ, и нача глаголати: »Великіи царю Сино-
граєе! Намъ те словеса недоведомыі; а были словеса

те ведомы угодинку твоему Акирю премудрому, а нынѣ
есть его в животѣ, но погубленъ злою смертию. Но
есть, господине, у тебя златая отрость от златаго ко-
рени — сынъ Акиревъ, Анадонъ: вели его призвати к
себѣ.« Анадонъ же прешедъ ко царю, і повелѣ ему
сести, і речѣ ему царь. умилнымъ гласомъ: »Возлюб-
ленныі моі Анадоне! повѣждь ми, можешь ли ты гроз-
ному послу Елѣге словѣсемъ его отвѣтъ дати, а за-
гадки его отгадати? і язъ дамъ тебя половину царства
своего.« Анадонъ же рѣче: »Великіи царю Синограєе!
азъ не вѣмъ что глаголати великому послу Елдеге:«

Слышавъ царь такие словеса от Анадона, и воста с
престола своего, трепетенъ бысть и ўжасенъ, снемъ с
себя венецъ свои златоі и съ жемчугомъ и з драгимъ
каменемъ, и поверже на землю, и нача плакатися и
браду свою терзати; князеі же и бояръ всехъ выгна
пе полаты, а самъ единъ остася, и нача тужити о по-
губѣли Акиря премудраго, и рече: »Увыі миѣ, Аки-
рю! охъ мнѣ грѣшному! Како сотворихъ азъ окаянныі,
урѣзахъ лозу плода, не сотворшую зла, и преломи за-
мокъ без разсуждения, а неплодную смоковницу оста-
вихъ! Нынѣ же любимыі моі Акирь усѣченъ бысть...
о, Акире! уже миѣ тебя невидать! увы, Акирю, не мо-
гу воскресити та, икоже Христосъ Богъ Лазаря четве-
родневнаго воскресихъ(лѣ)!«

Анбугилѣ же конюшеі от него слышавъ по вся дин
плачъ и вопль царевъ і великое рыдание в дому его
по Акире премудромъ, Анбугилѣ же шедѣ ко Акирю
в темницу, і поведа ему плачъ царевъ в рыданне, і
великую печаль цареву, яко слышати невозможно: тако
устрашѣшася грознова посла Фараонова Елдеги! Акирь
же премудрыі рече: »Анбугиле господине, повѣдаі ме-
ня царю Синограюу.« Анбугилѣ же поїде ко царю Си-
нограюу и приїде к полате цареве, п ста у дверейі пол-
латныхъ, и сотворилъ молитву: царь же рече: »кто
есть стоя прсід дверми моими?« Анбугилѣ же рече: »го-
сподине царю Синограєе! слова твоего не соблюдомъ,
а зановедеі твоихъ не сохранимъ. достоіна глава моя
твоеі царскоі сабле: язъ Акира угодинка твоего со-

368

блюлъ от смерти. « Царь же рече: »да гдѣ Акирь?« Анбугилъ же рече: »в темнице, господине царю, уже тому 3 лѣта.« Царь же слышавъ, вскочи с престола своего радостенъ зело, и вземъ стклянницу впна пол-ну, и потече самъ вскоре к темнице, ідѣже Акирь сид-дитъ, и обрѣте Акири едва жива в темнице: Царь же Синнограовъ поклонился Акирю до землп; Акирь же прем-удрыі сидитъ по колени окованъ в желѣзахъ, власы его до земли, а брада его до пояса; а очи его какъ пчелы бөз крылъ. Царь же Синнограовъ проследися, и рече ему: »Акире, господине Акире, угодниче моі! по-виненъ есми азъ пред тобою аки рабъ пред господи-номъ; а ныѣ азъ в велицеі скорби от великаго царя Фараона... Можешь ли, господине Акире, грозному пос-лу Елдеге словесемъ его отвѣтъ дати, а загатки его отгадать? і азъ дамъ тебѣ половину царства своего.« Акирь же премудрыі проследися и рече ему: »Госпо-дине царю Синнограе! Возверзи на Господа печаль свою, и тоі тя препитаетъ, не дастъ во вѣкъ молвы праведнику. А того, господине царю, грозного посла Елдегу вели пробити жезлнемъ ис твоего царства.« А самъ Акирь поіде в домъ свои, хвалу воздавая Богу, избавьшему от горкия смерти.

И нача Акирь премудрыі искати жену свою Еоду-лю. Жена жъ его Еодуляна порабожена бысть в до-му сына своего Анадона, стадо велбужье пасуще. Акирь же премудрыі нашедъ жену свою Еодулюну, жена же его Еодуляна по гласу позна его, а по лицу его не позна Акири премудраго, и пролия слезы своя, и во-зопи Еодуляна умильнымъ гласомъ, глаголюще: »Але-впцкое мое солнышко! откуду еси возсияло ми? Уже миѣ 3 годы не возсияло. Откуду, моі свѣтъ, взялся?« Одежда жъ была на Еодулине велбужья кожа, а нозе ея в лыченицѣхъ, а лицѣ ея было аки котѣльное дно, от слезъ и от солнечного вара почериѣло, і от горкия работы і печали, і пизаде тѣло ея. Акирь же прему-удрыі на жену свою Еодулюлю зряще, п проследися горче, и вземъ жену свою Еодулюлю за руку, и поіде в домъ свои радуяси. И пришедше в домъ свои, и об-

рѣте в дому своемъ только 6 полатъ красныхъ. И на-ча Акирь премудрыі в баняхъ паритися по-часту, и сталъ имати мази и мазатися, п еству сахарную ясти, п пити питья заморския, и меды сладкия, и ествы са-харныя. И пребысть Акирь в дому своемъ 5 мѣсяцъ, и готовъ бысть на царскую службу, аки трехъ мытеі асенъ соколъ у ласкова сокольника. И повеле отрокомъ своимъ въ томъ часе седлати өережи бѣлые и рысы борзые, и вздѣвати доспѣхи и портища драгоцѣнные; и поіде Акирь премудрыі от царя. Синнограева посолъ ко граду Египту и к великому царю Фараону — словесемъ его отвѣтъ дати, а загатки его отгадати. Царь же Синнограовъ радостенъ бысть, і отпусти Акири прем-удраго.

И пришедъ Акирь премудрыі ко граду Египту, и роставші шатры своя близко града Египта. И повеле отрокомъ своимъ саморучно ясти і пити, а женъ и де-вицъ повеле приводити на ложи своя, а никакоже не оскверниша; а самъ Акирь со всадники своими поіде ко царю Фараону, словесемъ его отвѣтъ дати. І при-шедше Акирь премудрыі ко царю Фараону, и рече ему: »великіи царю Фараоне! западноі царь Синнограовъ але-витскиі и аннизорскиі велѣлъ тебѣ посолство правити.« И глаголаше Акирь премудрыі царю: »да что еси ты, царю Фараоне, прислалъ посла своего Елдегу, а реклъ еси тако: царь Синнограовъ волю бы мою сотворилъ, а загатки бы мое отгадалъ, а словесемъ бы монмъ от-гадалъ, а словесемъ бы монмъ отвѣтъ далъ. И чтó суть твоі словеса?« Царь же Фараонъ рече ему: »ты ли еси Акирь премудрыі?« Акирь же рече: »не язъ, господине, Акирь: Акира несть, но погубленъ злою смертию; достоіна глава его царскоі сабли.« Царь же Фараонъ рече ему: »а ты кто еси?« Акирь же прем-удрыі рече ему: »язъ есми конюшеі, именемъ Анбу-гилъ, царя Синнограева.« Царь же Фараонъ рече ему: »Анбугиле, свеі ми в песку ужище.« Акирь премуд-рыі рече: »господине царю Фараоне! здери миѣ с ка-мени лыко, чемъ ужище повивать.« Царь же Фараонъ отвѣту ему не даде. Акирь же премудрыі повеле отро-

НОВЬСТЬ О ПРЕМУДРОМЪ АКИРЪ.

369

комъ своимъ свирлы булатыми у царевы полаты кан-
менную стену вертети, и емючи морскии песокъ, и
повелѣ сынати по свирлянымъ окнамъ; песокъ же
витвся нача. Акирь же рече царю: »повели збит-
рати песочное ужище.« Царь же Фараонъ рече ему:
»Анбугиле! такова ми есть пакость от вашего царя Си-
нограва: у васъ кони ржутъ, а в моемъ царствѣ ко-
были жеребятъ вывергиваютъ. Скажи ми, что есть
сие?« Акирь же премудръі повелѣ изыскати бога ихъ
ноцию: Египтяне же тогда неверии быша и не веро-
ванша во святую Троицу, Отца и Сына и святаго Ду-
ха. И рабы Акиревы изымаху бога ихъ, и води по
торгу, и нача бити палицами и ругатися; Египтяне же
приідоша ко царю Фараону на Акиря бити челомъ,
глаголаша великимъ гласомъ: »господине царю Фараоне!
про что алевитетіи и анизорствіи посолъ Богу нашему
наругаетъся?« Царь же Фараонъ повеле призвати Аки-
ря премудраго. Акирь же пришедъ ко царю Фараону,
царь же Фаронъ рече ему: »Анбугиле! старъ ли еси
ты, пли несмысленъ? про что богу нашему наругае-
шися?« Акирь же премудръі рече: »господине царю
Фараоне! тако учинилося пакость в нашемъ царьестве
от вашего бога: у нашего царя былъ куръ златоперъ,
розно красные песни целъ, а будилъ нашего царя ко
свитеі заутрени; и тому куру вашъ богъ главу ску-
силъ.« Царь же Фараонъ рече: »неправда есть! въ ва-
шемъ царе Синогравое дани моя многолѣтныя взять.«
Акирь же премудръі рече: »царю! то ми суть твоя за-
задка правая! 12 недѣль бѣжати караблемъ во Егип-
петъ, а ты глаголешь: въ нашемъ царстве кони ржутъ,
а в твоемъ царстве кобылы жеребятъ вывергиваютъ!«
Царь же Фараонъ рече: »Анбугиле! сотвори ми градъ
межъ небомъ и землею на воздусе, ничѣмъ не пот-
пертъ.« Акирь же премудръі рече отрокомъ свопмъ,
повеле пымати два птенца нагуевичи в лукоморе, п
повеле отрока своего посадити на нагуевичи и привя-
заті крепко; и повеле заіцы живые натыкати на тыч-
кахъ, чемъ нагуевичи кормити, и повеле мясо давати
нагуевичамъ. Нагуевичи жъ нача(ша) возвышатися к не-

беси бляско, царь же Фараонъ зряще на него с князи
п боляры; отрокъ же нача на нагуевичахъ вопиті во-
ликимъ гласомъ: »о мужне египтяне! понесите лесъ, п
камене, і известь.« Акирь же премудръі повеле отро-
комъ своимъ ездити по торгу и бити гражданъ, чтобъ
несли камене, и лесъ, і известь; слуги жъ Акиревы
езди по торгу. нача(ша) бити египтянъ, глаголахъ! «но-
несене лѣсъ, и камене і известь! хощетъ Акирь прему-
дръі вашему царю Фараону построити градъ межъ не-
бомъ п землею.« Египтяне жъ во градъ прийдоша со
слезами ко царю Фараону, на Акиря бити челомъ,
глаголаша: »велики царю Фараоне египтяски! немощно
намъ сего града устроити, а се хощетъ градъ сотво-
ррити Акирь премудръі межъ небомъ и землею, на воз-
дусехъ.« И рекоша царю Фараону: »аще посла сего
Анбугила не отпустишь в землю свою алевитскую и
анизорскую, то запустѣетъ все царство твое.« Царь же
слышавъ от князеі и боляръ своихъ тако, покорися
Акцю царь Фараонъ, і нача со всеми людми спопми
дань давати; Акирь же премудръі на Фараоне царе
нача пмати данн своя многолетныя; царь же Фараонъ
нача Акиря и слугъ его дарами дарити многими. І соб-
ра царь Фараонъ с своего царства Египта много зла-
та и сребра, и каменя драгоценнаго, и отпусти его
с честью великою. Акирь же премудръі радусяя поіде
во свое алевитское царство, к великому царю Синогравоу.

И припеха Акирь, и нача посолство иравити от вос-
точнаго цари Фараона египетскаго, и нача ему злато
п сребро мерами отмеривати; царь же Синограво не
прикоснулся ни к злату, ни к сребру, но единъ камень
вза, и тому камню нетъ цены. И в томъ злате и сре-
бре Акирь премудръі у града Алевита заборы вели-
кие учинилъ изрядно добре и вельми хорошо. Великіи
же царь Синограво алевитстві и анизорстві нача Аки-
ря премудраго своими дары дарити за ево великую
службу и за ево великие труды, і муку, і терпение;
Акирь же премудръі поклонился до земли царю Сино-
гравоу, и горше прослезился, и нача глаголати: »великіи
царю Синогравое! много от тебя злата и сребра и бо-

370

гатества; а нынѣ, господине, выдаі миѣ сына моего Анадона, почтō онъ меня тебе государю не поделомъ оговорилъ? А то злато и сребра даі, господине, Анбугилу, конюшему своему, что онъ меня от смерти соблюлъ.«

Царь же Синограевъ отдалъ Акирю премудрому сына его Анадона. Акирь же премудрыі взя сына своего за руку¹, не яко сына, но яко врага вскормленника, и веде его с сенеі царевыхъ. И збытся Давыдово пророчество: »обратится болезнь его на главу его, и на верхъ его неправда его снидетъ.« Акирь же премудрыі повеле сковати кузнецамъ три чепи железные и тридцать прутовъ железныхъ, и прикова сына своего Анадона близко царевыхъ палатъ, и повеле пустити заповедь по всему царству: »о мужне алевитстні а анни-

зорстні! аще кто поідетъ в царскую полату или ис
полаты, тому ударити трижды Анадона, и глаголати:
не рожденъ не сынъ, не окупленъ не холопъ! не
вскормя, на себя ворога не видать.« Избиша об него
тридцать прутовъ, і изнадоша чрево его и трупъ, і
взвалися; и тако окаанныі зле скончаса, і исчезе пра-
хомъ. Великіі жъ царь Синограевъ возврати села его,
и церкви, и казну, і людеі его, і имение все; Акирь
же от того часа нача служити верно царю Синограю
верою всею, царь же Синограевъ свое царство алевит-
ское и анизорское советнику своему отказалъ Акирю
премудрому. Акирь же царствовалъ после царя Сшио-
граеса много и с царицею свеею Феодулиею. Богу на-
шему слава во веки. Аминь.

ПОВѣСТЬ

ОБЪ ИВЕРСКОЙ ЦАРЕВНЬ ДИНАРЬ.

(Румянц. Муз. № 457.)

САОГО И ДИНА ПОВѣСТЬ ДИНАРЫ ЦАРИЦЫ ИВЕРСКАГО БАЛСТОАРЖЦА АЛЕКСАНДРА, КАКО ПОКЪ ДИ
ПЕРСКАГО ЦАРА АДРАМЕВАХА.

Умершу же Иверскому властодержцу Александру Милеку, и не имѣюще дѣтища мужеска полу, но едина дщи оста 15 лѣтъ, разумна же и мужественна, и не восхотѣ посягнути мужеви, и предастъ ей отецъ ея всю власть Иверскую (1). Она же бѣ мудра, и нача владѣти по преданію своего отца Александра властодержца; во дни Перскаго царя Адрамелеха первые показа любовь ко властодержцемъ своимъ и милость къ народомъ (2), и паче всего имяше веліе прилежаніе къ божественному писанію и бытію прежнихъ царей властодержцовъ, какова бѣ пребыванія ихъ и времень прехожденія ихъ; о отъ того писанія навыче воинской храбрости. Яко пчела собира отъ цѣтовъ медъ, тако и Динара царица отъ намятныхъ книгъ, со многою кротостію правяше державу, и попеченіе имѣше веліе о своемъ властостержствѣ: аки добрый кормицкъ преплаваетъ корабль свой чрезъ морскую пучину, та-коже и она печашеся, како быти ей въ тихости. И донде слухъ перскому царю Адрамелеху, яко умре Александръ Милекъ, иверскій властодержецъ, и пріятъ власть вверскую Динара царпца; и умыли перскій царь цріяти ея (3) во свою область, и въ Сирію свести къ себѣ, и вѣру христіанскую попрати. И посла къ ней послы своя, сице глаголющи: »аще хощеши

отъ емне милость и дер кати власть Иверскую, да су-
губыя дары подаси нашему величеству; аще ли тако
не сотвориши, не повелѣваю ти власть держати, но отой-
ди; но може хощеши, аше ли хощеши, не послушаеши
мене, и величество мое на ся возьмиши, и милости
не имамъ на тѣбѣ показатя.« Динара же (4), видѣвъ
посланниковъ, (5) и противу посла перслинну своя
послы и дары свыше отца своего, съ таковыми речми
сице: »Еже ми не повелѣваеши держати власти отца
своего: азъ бо власть пріяхъ не отъ тебе, но отъ Бо-
га дано ми, свыше тебе, како и ты имаши часть въ
жребіп Богоматере Пресвятыя Богородицы; и азъ не
того ради послахъ къ тѣбѣ дары сія, сже бояхся те-
бе: вы убо бессерменскій языкъ и законъ пмате, мы
же истинаго Бога законъ имамы, и того бопься, и
отъ того милости просимъ. Да како ты глаголеши и
величаешися, яко тѣненъ есп, аще не дано ти будетъ
свыше?« И видѣвъ перскій (6) царь пословъ (7) ея (8)
съ таковыми речми, и не воспріятъ даровъ, но со звѣ-
розлобствомъ отпусти пословъ ея, сице глагола: »ми-
лости даю тѣбѣ, аще хощеши царствовати, но во еди-
ныхъ срачицахъ повелѣваю вамъ остатися; аще ли та-
ко не сотвориши, прилу на тя съ величествомъ вопн-
ства моего, и воспріиму державу твою, и вѣможи твои

374

ПАМЯТНИКИ СТАРШНЮЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

съ тобою предъ собою поставити вею. «Динара же (9) отнисвавъ къ перскому царю, сице глагола: »Аще ты съ таковымъ ополченіемъ воинства своего вооружашися на мя, противъ немощныя чади дѣвицы, аще и побѣдиши, безчестіе (10), ти будетъ, яко немощную чадь побѣдилъ ес; аще ли азъ воспріиму отъ Бога моего помощь, и пречистыя его Богоматере побѣду, и женскою ногою возступлю на царское твое тѣло, и отъиму главу твою, и каковой славѣ и чести сподоблюся, яко царя перскаго побѣжду (11) женскою храбростію, а иверскимъ женамъ велію честь и похвалу принесу, а перскимъ людемъ наведу срамъ и студѣ.« И (12) пonde со множествомъ вой (13) на страну ея. Динара же нача посылати вемлажи противъ перскихъ вой (14); они же рекоша къ ней: »како можемъ стати противу таковаго великого воинства и ополченія перскаго царя?« Динара же (15) отвѣщавъ къ нимъ отъ древнихъ писаній, рече: »восномяните, братіе, Девору и Гедеона, со многими людми (16) Мадіамлянъ побѣди: не Господь (17) же ли Богъ нашъ и заступница пречистая Богомати поможетъ намъ? Но не отягчайтеся: аще ли вооружимся противу иновѣрныхъ и за свою вѣру не умремъ, умремъ же всяко, и себе предадимъ въ работу (18), и которую (19) славу сотворимъ (20) своему благочестію, но посрамлени и безпамятни погибнемъ отъ иновѣрныхъ наслѣды. Цынѣ воспріимите мужество и одерзите отъ себе женочревство. Егда убо наполнившимся долинамъ отъ дождевыя тучи воды, и презлишную имущи мокроту, и помалу отъ велика солнечнаго вару изсушитъ мокроту, и много время пребудетъ земля суха и безплодна, и нужно собрание плодовъ ея: такоже и въ нашей державѣ, умножившимся родомъ (21) и распространившимся, егда же ли сте-нитъ (22) ны персы и расплѣнятъ, како можемъ собрани быти, и которой чести и славѣ достойнъ будемъ, аще не воспріимемъ храбрства и дадимъ себе въ странованіе, и повержемъ свое благочестіе, и отженемъ отъ себе мужество, и воспріимемъ жалѣніе о своихъ сокровищахъ? Егда бо жена зачатъ во чревѣ и начнетъ

тяготиже быти, такоже и вамъ, богатство (23) воспринимшимъ в гордости наполнившимся, поверзите народъ единовѣрныхъ своихъ и оставляете любовь со единовѣрными своими, послѣди же и сами возрыдаете, и坚持ержени будете, яко худыя рубы на земли, и попираемъ ногами, никѣмьже брегомі. Отложите гордость и отдерзите отъ себе страхованія, и облѣцытеся въ храбрость! (24) Аще ли плѣятъ вы персы, и расточать и расхитить богатство ваше, чего дѣля тако медлимъ? (25) Не ускорите (26) противу имъ. (27) Якаже и азъ, дѣвица, иду и воспріиму мужескую храбрость, и отложу женскую немощь, и облекусь въ мужескую крѣпость, и пренопашу чресла своя мечемъ, и возложу на ся брония желѣзная, и шеломъ возложу на женскую свою главу, и воспріиму копіе въ дѣвчіи свои руцѣ: (28) и возступлю въ стремя воинского ополченія: не могу (29) бо слышати враговъ своихъ похвалы хулныя, плѣнующихъ жребій Богоматере Пречистыя Богородицы давныя (30) помощь и храбрость о своемъ (31) достояніи. Персамъ убо зрящимъ и безъ сна пребывающимъ. (32) якаже женѣ приближающися часу родити (33) чада своего, въ великомъ разстояніи тѣла своего пребываетъ, такоже и персы во многомъ истомленіи; нынѣ мы же ускоримъ (34) противу имъ, и не дадимъ вступити на страну свою, (35) придумѣ на нихъ съ помощью пречистыя Богоматери; (36) аще восхощетъ владычица Богородица, и подастъ намъ побѣду на враги: вся убо ей возможна суть. Не отягчайтеся своего ради благородія, (37) и идемъ на нихъ, и начнемъ; а пречистая Богомати совершитъ ны: азъ бо на предъ васъ начну братися со враги.« Велможамъ же слышащимъ таковая (38) отъ устъ ея, и охрабришася (39) белми, и собравше вся воя, и рекоша къ ней: »дерзай, госпоже, дерзай!« И повелѣ Динара дѣвица царица уготовити вся воя свои, а сама самодержательница царица пonde (40) въ Шабренской монастырь, помолитися Пречистей Богородицѣ о дарованіи помощи на врага; а пonde бо сама ишшина ногама босыма (41) по терпію и по острому каменію и жесто-

ПОВЪСТЬ ОБЪ ИВЕРСКОЙ ЦАРЕВНИЙ ДИНАРЬ.

375

кому пути, и пришедъ въ монастырь, и впиде въ пер-
ковъ пречистыя Богоматере, и припаде ко образу (42)
ея на колѣну свою, и рече молитву: »Владычице Дѣ-
во, госпоже Богородице! Въ твоемъ жребіи азъ держав-
ствую по твоему преданію, еже еси мнѣ предала сво-
имъ милосердіемъ, отца моего власть воспріяла есми,
ты же, госпоже владычице Богоро дице, мнѣ немощной
чади вручила еси надъ своимъ достояніемъ державствова-
вати; но виждь, госпоже, гордого сего персянина, на-
дѣющагося на себе и уповающаго на множество воин-
ства своего. Азъ же, царице госпоже Богородице, на-
дѣюся на тя и уповаю на милосердіе твое, и помощь
отъ тебе прошу; не дай же, госпоже, своего достоянія
на поправніе врагомъ нашимъ, и востани (43) въ помощь
нашу, (44) не остави, уповающихъ (45) на тя! Но, о вла-
дычице! потпися на враги и ускори на помощь нашу,
и даруй храбрость немощной чади, п сокруши враги
своя и покори подъ ноги наша. (46) Аще, госпоже,
твоимъ посѣщеніемъ (47) и непобѣднымымъ военствомъ,
Богомати, побѣжду враги твоя, и вся намъ предаси (48)
еже отъ церскихъ сокровищъ да не воспріиму на расхи-
щеніе, но вся отдамъ, госпоже, въ домы твоя, на укра-
шеніе церквамъ дамъ (49) и на восномпнаніе твоей по-
мощи и заступленія, еже показала еси милость во сво-
емъ жребіи.

И по молитвѣ изыде изъ церкви, и сѣде на конь
свой, и рече ко всѣмъ воемъ (50) своимъ: »Друзи и
братія! азъ главу свою нанредь васъ хощу сложити за

достояніе пречистыя Богоматере п за свое благочестіе,
и за все православіе нашея державы; аще ли же вы
тако сотворите, Богъ да посишшить намъ, п пречистая
его Богомати да дастъ намъ помощи; аще ли же того
не сотворите, Богъ да сокрушить, (54) п пречистая его
Богомати да предастъ васъ въ работу п въ расхище-
ние, якоже и Еврее.

И сія изрече Динара, п пonde изъ своея державы
въ срѣтеніе перскаго царя (53) Адрамелеха, и при-
ближися къ полкомъ перскимъ, и вземши копіе свое,
и ударісь скоро на перскія полкі, и возопи гласомъ
вемімъ, во услышаніе обоімъ полкомъ: »Господа на-
шего Иисуса Христа силою и пречистыя его Богомате-
ре помощію!« И отъ гласа того устрашишася персяне,
п начаша обѣжати; Динара же, и вся воя ея съ нею,
погнуша ихъ и сѣчаху ихъ безъ милости; и удари пер-
силина коіемъ, и пронзе, и ятъ перскаго царя Адра-
мелеха, и отъятъ главу ему Динара, и возе на копіе
свое и несе во градъ Тевризъ, перскій, п пріятъ градъ,
и плѣни, и взятъ вся сокровища прежнихъ царей, п
каменіе многоцѣнное, и блюдо ланное, (54) на немъ же
ляше Навуходоносору царь, п жемчугу (55) драгаго,
злата же многое множество, п пѣсть числа. И возло-
жи дань на персы (56) на свою потребу, и на масти
драгія, ашамагіп (57) повелѣ на свои конскіе подковы
пмати, (58) и возвратися Динара во свою страну, по-
казавши славную побѣду, помощію пречистыя Бого-
матаре Богородицы побѣди враги гордыя. (59)

ОТМЪНЫ ВАРАНТА

Румянц. Муз. № 378.

1 вм. во всю и прош. властодерж. своє

2 и праведнымъ судомъ.

3 вм. Първіо.

4 царица.

5 вм. посланники перскіе съ таковыми глаголы пришедши.

6 вм. персянпъ.

7 вм. послапіе.

8 пришедша.

9 вм. отписавъ до слова сице—наица, слышавъ таковые гла-
голы отъ перскаго царя посланиниковъ, отсла посланные его.

376

10 вм. безчестіе до слова яко: — по чести тебѣ не будеть.

11 вм. погулію.

12 слышаць Персанинь, возлярыся люте, и

13 вм. со многимъ опочченіемъ.

14 вм. перекихъ вой: — перскаго царя и его воинства;

15 царица.

16 вм. воп.

17 вм. Госнедь до слова по неотягчайтесь — Богъ ли дарова имъ побѣдь? И пынѣ той же поможетъ намъ!

18 вм. работъство.

19 вм. кую.

20 вм. воздадимъ.

21 вм. народомъ.

22 вм. возмутъ.

23 и честь.

24 вм. храбрівство.

25 вм. закоспаемъ.

26 вм. но ускоримъ.

27 вм. варваръ.

28 вм. дланъ.

29 вм. не хошу.

30 намъ отъ неа державы; та бо царица подастъ намъ!

31 спасеніи и

32 вм. со слова: Персамъ: — о немже убо Персомъ борзяцымъ, и безъ сна пребывающимъ, и конемъ ихъ томящеся день и ношь, и въ великомъ трудѣ пребывающимъ.

33 вм. рокденія.

34 пытъ.

35 вм. вступить до слова придемъ — винти во страну.

36 вм. съ помощію до слова аще — Богоматерією помощію.

37 вм. благочестія.

38 вм. глаголы.

39 вм. охрабровастесь.

40 къ Тевризу.

41 вм. пѣшими ногама босыма: — пѣша, необувенными ногама.

42 вм. паде предъ образомъ.

43 вм. но стани.

44 вм. своимъ.

45 вм. неостави до слова но о владычице: — позвыси на- дующихъся на тя, и не унпчики уповающихъ на тя.

46 вм. подъ позъ вѣрующимъ въ тя.

47 вм. посвященіемъ.

48 вм. преданная тобою.

49 вм. твоимъ.

50 вм. воеводамъ.

51 васъ.

52 вм. якожъ Прапанте(и)скихъ іересовъ.

53 вм. персаниша.

54 въ . лальное.

55 вм. бисеру.

56 вм. Тевриза.

57 вм. ашамахѣю.

58 а протчія грады раздаде велможамъ своымъ.

59 въ рукоп. № 457 здѣсь оканчивается повѣсть. Въ рукоп. же Румянц. Муз. № 378 повѣсть разсказывается дальше: «.... Таковую Пречистая дарова помощь немощной чади, и тако храбрство показа желѣскимъ опочченіемъ; и отъ таковаго гласа дѣвицы толико множество перскихъ вой устрашися, и таковымъ произченіемъ дѣвица копьями взя (!), и таковою скоростію дѣвица гласъ отъ страха персы омертвѣша, и таковое дерзновеніе дѣвицы дарова въ чюжую страну, и такову державу немощной чади вручи, и таковъ разумъ дарова Богоматерію сокровища царская общаніе свое сполнили: любо лальное, и каненіе драгое, и бисеръ, злато; и всѣ царьскія потребы, еже взять отъ песь, роздаде въ домы Божія во своей области, и не прикоснуся ни ко единому отъ царскихъ сокровищѣ, на воспоминаніе Богоматери, еже дарова ей таковую помощь. И пача держати властѣ державство свое тихо и немятежно и съ песьсь дань имаше, и до преставленія своего инкотке смѣшше отъ того времени держути или прикоснутые отъ окрестныхъ ея странъ, и повсегда Пречистыя заступленіемъ пребываютъ, никимъ же обладаеміи. И правяще власть свою тридесятъ и осмѣ лѣтъ и шесть мѣсяцъ, и предасть власть сродинкомъ своимъ по преставленіи своемъ, и погребена бысть въ Шарбеньскомъ монастырѣ. Даже доднесь нерадыжно державство пверское пребываетъ, а нарцаются отъ рода Давида царя, еврейскаго колѣна. Богу нашему слава, и Пречистой его Богоматери, нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ. Аминѣ.«

Винзу этой послѣдней страницы сдѣлана помѣтка дру-
гой рукой, дружими чер пѣлами, мѣлкимъ шрифтомъ:

»Лѣта 7101-го декабря въ 24 день былъ у государа царя
п вѣлкого князя Феодора Пвановича посолъ Иверского ца-
ра Александра, Арамъ князь, да архимандрить Кирилѣ.«

ПОВѣСТЬ
О ПРЕКРАСНОМЪ ДЕВГЕНІИ.

(Импер. Публ. Библ. Пolog. древл.хран. № 1773.)

ДЕАНІЕ ПРЕЖИИХ ВРЕМЕНХ И ХРАБРЫХ ЧАВКХ, СО ДЕВЗОСТИ И СО ХРАБРОСТИ И СО БОАРОСТИ ПРЕ-
КРАСНАГО ДЕВГЕНІА.

Бѣ иѣкая вдова царска роду и предала себя ко спа-
сеннію — отъ церкви нпколи же отхождаше, — и бысть у
нея три сыны велесѣнны и велеозарны, молитвою же
матери своея дѣюще храбрость о дѣлехъ своихъ. У
тойже вдовы бысть дѣщерь велесѣнна и велесозарна кра-
сотою лица своего, и услыша о красотѣ ея дѣвицы
тоя Амиръ царь Аравитскіе земли и собра войска сво-
его множество много и попде пакости творити гре-
ческой землѣ, для ради красоты дѣвицы тоя. И при-
иде въ домъ вдовы тоя и восхитивъ прекрасную дѣ-
вицу Амиръ царь мудростію своею и невидимъ бысть
никимъ же въ греческой землѣ, но токмо видѣ еди-
ная жена стара дому того; а мати ея въ то время
бысть у церкви Божіи, а сынове во иной странѣ на
ловлѣ. И пріиде же вдова та отъ церкви Божіи, и не
обрѣте прекрасной своей дщери и нача вопрошати въ
дому своемъ рабъ своихъ и рабынь о прекрасной своей
дщери, и рекоша ей, вси рабы дому ея: »не вѣдаемъ,
госпожа, дщери твоей прекрасной«, — но токмо едина
жена стара дому того видѣла и сказала госпожѣ своей
вдовъ: »пріиде, госпожа, аривитцкіе земли Амиръ царь,
и исхитивъ дѣщерь твою, а нашу госножу, мудростію
свою, и невидимъ бысть въ земли нашей.« И слы
шавъ же то вдова отъ рабы своея и нача терзати

вْласы главы своея и лице, и нача плакати о прекра-
сной своей дщери, и рече: »увы миѣ, окаянной вдо-
вицѣ, аще бы были чада моя дома, да шедѣ бы уго-
нили Амира царя и отняли бы сестру свою.« По ма-
лѣ же времяни приидоша въ домъ чада ел и видѣвше
плачь матери своея, и начаша вопрошати матери сво-
ея: »скажи намъ намъ мати наша, кто тя обидилъ,
царь ли или князь града сего; токмо насъ не будетъ
въ животѣ, то жь ты обидима будешь.« Рече жь имъ
мати ихъ: »чада моя милая, никимъ же необижена гра-
да сего, развѣе имѣли есте у себя вы едину сестру и
та нынѣ исхищенна руками Амира царя аравитцкіе
земли; и урва ми сердечное кореніе, и унзе мя яко
бездушную трость; а нынѣ заклинаю вы, чада моя
возлюбленная, да не преслушати вамъ заповѣди моея:
идите вы, угоните Амира царя и отоймите сестри-
цу свою прекрасную; аще сестры своея не возмете,
и вы и сами тамо главы своя полоте за сестрцу
свою, и я оплачу и объ васъ, яко безчадна суть.« И
рекоша же сынове ея: »мати наша милая, не скорби
ты о томъ, дай намъ благословеніе свое и молитву;
вскорѣ скрыемъ путь свой.« — И препояяса на себя
оружія своя, и всѣдоша на кони своя, и поѣхаша, яко
златокрылатые ястребы, кони же подъ ними яко ле-

380

ПЛАТЯТНИКИ СТАРШИЙ ПУЗЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

таху, и доъха сумежья срацынскія земли, и срѣтоша вѣкоего срацынина, стражи бдуша, и начаша братанчи вопрошати его: »повѣждь намъ, братіе, колко до жилица вашего Амира царя?« Срацыненинъ же изовлече мечь свой и течаше на нихъ дерзостно, а чашюще яко бѣглецы суть, а не вѣдая ихъ дерзости. Скочивъ же ихъ меншей братъ и ухвативъ же срацынина за горло, и примча его ко братіи своей и хотятъ его убити; рече жь болшый братъ: »братія моя милая, чѣмъ намъ о срацыненица мечь свой сквернить, и мы осквернимъ о самого Амира царя, той бо есть намъ виненъ.« А сего срацыненина привезаша на горѣ у древа, а сами поѣхаша путемъ тѣмъ, и срѣтоша иныхъ многихъ стражей Амира царя; отъ великія рекомыя рѣки Багрянцы; бяше же ихъ числомъ 3,000. Видѣша же братія великую стражу Амира царя; и рече жь имъ болшый братъ: »братія моя милая, во единомъ ли мѣстѣ намъ ѣхать на стражу Амира царя?« И рече середній братъ: »братія моя милая! то есть стража великая Амира царя, и мы раздѣлімъся на трое.« Болшый братъ поѣде съ правыя руки, середній въ болшый полѣ, а меншый съ лѣвую руку, и пос科чиша на амировыхъ стражей, и начаша ихъ бити, яко добрые косцы траву косити, овіихъ пэсѣкоша, а овіихъ связаша и праведоша на гору высоку, и гнаша ихъ передъ собою, яко добрый пастухъ овца, и пригнаша ихъ на гору и побыта, токмо тремъ мужемъ животъ даша провоженія ради ко Амиру царю. И начаша ихъ вопрошати: »повѣждьте намъ, срацыняне: во градѣ ли вашъ Амиръ царь пребываетъ или виѣ града?« Отвѣщавъ же имъ срацыняне: »господіе три братіе, Амиръ царь нашъ виѣ града пребываетъ, за семь поприщь отъ града, и подъ тѣмъ градомъ многіе шатры у него стоять, а въ шатеръ во единъ многія тысячи вмѣщаются свилыхъ и храбрыхъ кметей: единъ на сто напустить.« И рекоша же братанчи: »братія срацыняне, аще ли бы мы не боятся Бога, давно бы васъ смерти предали; но вопрошаемъ васъ: повѣждьте намъ, каковъ шатеръ Амира царя вашего?«

Рекоша же имъ срацыня: »Амира царя шатеръ черьленъ, а по подолу зеленъ, а по шатру златомъ и сребромъ и жемчугомъ укаченъ и драгимъ каменіемъ украшенъ: а у брата его шатеръ синь, а по подолу зеленъ, а по шатру тако жь златомъ и сребромъ украшенъ, а иныя многія шатры стонтъ, а въ нихъ пребываютъ многія кметъ, а емлють у царя прибытку на годъ по 1,000 и по 2,000, силніи и храбріи суть: единъ на сто человѣкъ наїдетъ.« Братаничъ отputиша тѣхъ срацынъ трехъ ко Амиру царю своему словомъ вѣсть... да не рекъ бы онъ такъ Амиръ царь, что мы прийоша къ нему татемъ. И рече срацыняномъ братаничи: »пондете вы во свояси.« Срацыняне жь ради бысть отпущеннію ихъ, сказаша царю своему; слышавъ же то Амиръ царь и ужастенъ бысть, и призвавъ кметевъ своихъ и рече имъ: »братія моя, силніи кметі! видѣхъ я ночече сонъ, яко ястребы три біюще мя крилы своими и едва не предложиша на тѣлѣ моемъ ранъ; занеже братаничи сіи придутъ, а начнутъ прю творити.« Въ то жь время приѣхаша братаничи къ шатру Амира царя в начаша кликати Амира царя: »царю, понди вонъ изъ шатра, повѣждь нашъ: Амиръ царь, что еси неумѣешь на иути стражей ставити? мы жь къ шатру твоему приѣхаша безо всякия оборони, а нынѣ повѣждь намъ... пришедъ и исхилѣлъ еси сестру нашу татьбою; аще бы мы втѣпоры были дома, то не могъ бы ты убѣжати съ сестрой нашею, но злою бы ты смертію умеръ, но и вся бы земля твоя отъ насъ въ работѣ была! А нынѣ повѣждь намъ, гдѣ сестріца наша?« Отвѣщавъ же Амиръ царь: »братія моя милая! видите гору оную велику и прекрасну: тамо бо посѣчены многія жены и прекрасныя дѣвцы, тамо же и сестра ваша посѣчена, занеже она не сотворила воли моей.« И рекоша же царю братаничи: »злю ти отъ насъ будетъ!« И прийоша они на тое гору искати сестры своея, мертвого тѣла ея, и видѣша на горѣ многія жены и прекрасныя дѣвцы посѣчены, и начаша сестры своея тѣла искати, и обрѣтше едину дѣвицу прекрасную зѣло, и начаша по ней сле-

ПОВЪСТЬ О ПРЕКРАСНОМЪ ДЕВГЕНИИ.

381

цы пепищати, чающе, яко сестра ихъ Рече же имъ менший братъ: »братіе! пѣсть сестры нашей! то есть не наша!« И сѣдше братанчи на кони своя, и во- піяше пѣсьн ангелскую велегласно ко Господу: »бла- гословенъ Господь Богъ нашъ, научая руцѣ мои на ополченіе и на брань!« И рече они между собою: »попомнимъ, братіе, слово и приказъ матері своей: днемъ ся родили, днемъ ся мы и скончаемъся по повелѣнію матери своей, и главы своя положимъ за се- стрицу свою.« И прискочиша къ шатру Амира цари, и шатеръ его на конья своя подняша. И рече же имъ Амиръ царь: »братія моя милая! отѣдите вы прочь отъ шатра сего и измечите вы межь собою жребій, кому отъ васъ со мною выметца жребій битись; аще мя преодолѣете, то и сестру свою возмете; аще азъ васъ преодолѣю, и миѣ годно васъ всѣхъ посѣшь.« Братаничи жь отѣхаша отъ шатра его и начаша ме- тати жребія, и вергоза жребія впервья и выныся жре- бій меншему брату на брань ѣхать. Братія жь въвер- гоза въ другой рядъ жребія, што не меншему ѣхать битися протопъ Амира цари, понеже силенъ есть; и въ другой рядъ выныся жребій меншему жь брату битися. Они же вергоза жребій и въ третей рядъ: вы- ныся меншему жь брату на брань ѣхать битися со ца- ремъ Амиролъ, занежь они съ сестрою изъ единыя ма- терни утробы вмѣстѣ шли и во единъ день роженія ихъ. И начаша братаничи меншово брата крутить; а гдѣ стоять братаничи, и на томъ мѣстѣ аки соліце сіяетъ; а гдѣ Амира царя крутятъ, и тамъ нѣсть свѣ- та, аки тма темно. Братія же ангелскую пѣсьн ко Богу возсылающе: »Владыко, не поддай созданія сво- его въ порутаніе поганымъ, да не возрастанца пога- піи, оскверня крестьянскую дѣвицу.« — И сѣдшы жь они на кони своя и сѣхася они вмѣстѣ со Амиролъ царемъ, и начаша ся сѣщы саблями и ударшася межь собою копьями. Видѣша жь то срацыняне и многія мети дерзость меншаго брата и рекоша Амиру царю своему: »великій господине, Ампре царю, отдай имъ сестру ихъ и пріими миръ отъ ихъ, се бо единъ

менший братъ ихъ крѣпость твою побѣждаетъ; аще совокупатца вси три во единомъ екѣто, то вся зем- ля наша отъ нихъ въ работѣ будетъ. Менший ихъ заѣде создади Амира цари и удари его межь илечь и долу его съ коня сверже, и ухвативъ же его за власы и примча его ко братіи своей. И рекоша имъ вси срацыняне велегласно Амиру царю: «отдаи, Ами- ре царю, сестру ихъ имъ, да тя не погубать до ос- татку.« Рече имъ Амиръ царь: »помилуйте мя, бра- тіе милая, днесь крещуса во святое крещеніе, любве ради дѣвицы тоя, да буду азъ вамъ зять.« Рекоша же братаничи: »брате, Амире царю, власть имамъ посѣщы тя и власть имамъ пустити тя, — какъ намъ за хо- лона выдать сестру свою, а нынѣ повѣждь намъ, гдѣ сестра наша?« Рече же имъ Амиръ царь слезно: »бра- тія! видите оно въ полѣ прекрасно: тамо стоять мно- гія шатру, а въ нихъ сѣдитъ сестра ваша; а гдѣ се- стра ваша ходить, и тутъ изослано поволокамъ златы- ми, а лице ея покрыто драгимъ магнитомъ, а стражіе ея стражаху далече отъ шатровъ.« Слышавъ же то бра- тія радостьни быша и поскочиша стражіе (?) къ шатру ея и прискочиша; стражіе же не рекоша имъ ничегожь, а чающе; яко приходцы суть, а не чающе, яко братія ея. И придоша же братія къ шатру, и внидоша въ шатеръ къ сестрѣ своей, и обрѣтше же сестру свою на злахѣ) стулѣ сѣдащу и лице ея покровенно дра- гимъ магнитомъ; начаша же братаничи вопрошати слез- но: »попѣждь намъ, сестрица, дерзость Амира цари. аще къ тебе прикоснулся единомъ словомъ, то отымъ же главу его и отвеземъ въ греческую землю, да по- томъ не будетъ повлачатися, осквернивъ крестьянскую дѣву.« Въ то же время Амиръ царь собра триста вер- блюдъ, и наполни на нихъ драгаго злата аравитцаго, и далъ братаничемъ въ даровяхъ, любви ради дѣвицы тоя. И рече имъ Амиръ царь ко братаничемъ: »поми- луйте мя, братія моя! отвергусь я вѣры своей и днесь крещуса во святое крещеніе, да буду вамъ зять.« Рекоша же братія къ сестрѣ своей: »попѣждь намъ, се- стрица наша, аще со Амиролъ царемъ сраму добыла

382

ПАМЯТИВКИ СТАРШНИЙОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

еси, то мы отъимемъ главу его и отвеземъ въ греческую землю, да не будетъ похваляться, оскверирывъ крестьяпискую дѣву.« Рече же дѣвица ко братіи: »никакже, братія, не имѣйте никакова о мнѣ во умѣ своемъ: колц я пехицена Амиромъ царемъ, и тогда было при мнѣ 12 кормицѣ, а нынѣ боюсь поношенія отъ людей и отъ своихъ сродницѣ, занеже бысть поноленница; занеже п азъ новѣдала Амиру царю дерзость вашу, и Амипръ царь всегда ко мнѣ пріѣжькане единою мѣсяцомъ и пздалеча на меня смотряше; лице мое повелѣ сродичемъ своимъ скрывати, а въ шатеръ никто николиже вхождаше; а нынѣ, братія моя милая, хощу къ вамъ глаголати, да прежъ хощу васъ заклинати молитвою матери нашея — да не преслушати вамъ заповѣди моеда: аще только отвержетца Амипръ царь правдое вѣры своея, и днесъ креститьца во святое крещение и иного вамъ защиты (зятя?) таковаго не обрѣстп, зажеже славою славенъ, и силою силенъ, и мудростію мудръ, и богатествомъ богатъ.« Рекоша же братія къ сестрѣ своего: »совокупитъ васъ материя молитва со Амиромъ царемъ.« И рекоша братанчи Амиру царю: »аще хощешы быть намъ зять, и ты отвергися вѣры своея поганыя, любве ради сестры нашея; днесъ крестились во святое крещеніе и поѣди къ намъ въ греческую землю, по любимой своея дѣвицы.« И рече же имъ Амипръ царь: братіи моя милая! недамся азъ вамъ; не суть гречения, яко полонивъ зятя въ домъ свой недутъ: нарекуся азъ вамъ зять съ великою честію; хощу прежъ ёхать и изобрать верблюды со всей земли и наполнити на нихъ богатества, и хощу изобрать силные кмети, а хто хощетъ со мною итить во святое крещеніе; и приду къ вамъ въ греческую землю и нарекуся вамъ зять и буду славенъ и богатъ; а вы коней своихъ не томите: подожьдите мя на дорогѣ.« Братіи жь, вземше сестру свою, и поѣхаша путемъ своихъ, а Амирскіи царь (?) пріѣхавъ къ матери своей и къ брату своему и нача имъ престепію глаголати, да чтобы его не уняли. И рече матери своей: »мати моя милая! что ходихъ въ греческую землю и поло-

нихъ себѣ любимую дѣвицу, и прийдоша во слѣдъ ко мнѣ братія ся и начаша со мною битьись, и единъ отъ нихъ, менши братъ, крѣпость мою побѣдилъ; аще бы совокупились всѣ три брата во единое мѣсто, то и вся земля наша отъ нихъ въ работѣ была.« Рече же мати ко Амиру царю, сыну своему, гнивно, и власы главы своея нача терзати и лице свое, и рече ему: »на што нарекашься царемъ и силный кметъ у себя имѣшы, придатку емлють ио 1000 и по 2000, и ты иди нынѣ, и совокупни войска своего, и иди въ греческую землю, и побѣди братію, и любимую дѣвицу приведи ко мнѣ.« Амиръ же рече къ матери своемъ престепію: »мати моя! азъ хощу тожъ сотворить, собрати воя своя много и идти пакости творить въ греческую землю.« И рече братъ Амиру царю: »пондемъ, брате, вскорѣ, собравъ войско свое, да не допустимъ братію съ любимою дѣвицею во градѣ.« И рече Амиръ царь ко брату своему: »сяди ты, брате, на престолѣ моемъ, а язъ единъ хощу ёхати пакости творити въ греческой землѣ.« Въ то жь время Амиръ царь посади брата своего на престолѣ своемъ, а самъ собра войска много, и собра богатества и верблюды со всей (земли) и наполнити на нихъ драгаго злата аравитцкаго и каменія драгаго многоцѣнного. Видѣвъ же то Срацыняне, яко на рать не ходятъ тако, а не глаголаша ему ничего. До-поде же Амиръ царь до сумежія Греческія земли, и рече Амиръ царь ко Аравитянамъ: »братія моя милая, силніи и храбріи Аравитяне! хто хощетъ со мною дерзость творить, той поди со мною въ греческую землю пакости творити!« И рече отъ нихъ единъ Аравитянинъ, во устѣхъ имѣя у себя дванадесять замковъ, и рече велегласно ко Амиру царю: »великій государь, Амере царю! прийдохъ отъ греческія земли въ нашу Срацывскую землю три юношы, и единъ отъ нихъ крѣпость твою побѣди; аще бы всѣ были три совокупились во едино мѣсто, то бы п земля наша отъ нихъ вся въ работѣ была; а нынѣ ты хочешь итить въ греческую землю, то они насъ и до остатку всѣхъ погубятъ.« Амиръ же царь, отпустивъ богатество, на-

ПОВЪСТЬ О ПРЕКРАСНОМЪ ДЕВГЕННІ.

382

полюситеты казны вербюды, впередъ въ греческую
землю, и взялъ немного кметей своихъ и поиде въ греческую землю. Братанчи же не довдоша греческаго
града за пятьдесятъ поприйъ и сташа на полѣ; сестра же ихъ начатъ имъ молитвы: »братія моя мила! не введите мя въ срамъ великій отъ человѣкъ и отъ своихъ сродникъ, занесже азъ пехищена была рукама Амира царя; подождите зятя своего нареченного Амира царя.« По малѣ же времяни прийдоша къ имъ Амиръ царь со всѣмъ (войскомъ) богатествомъ и съ вербюды, полюситеты златомъ и сребромъ, и рече Амиръ царь: »слава Богу, благодѣющему мнѣ, яко сподобялъ мя Богъ братію въ очи видѣти.« И рекоша братія ко Амирѣ царю: »рабе Христовѣ, буди ты намъ зять.« Два же брата, болшый и середней, съ сестрою своею поѣхаша во градъ нащю, народа ради, и випдоша въ домъ матери своея, и видѣвъ же матери два сына и дещеръ свою, п рече имъ слезно: »сестрицы вы свою добыли, а братца изгубили есте!« И рече ей сынове ея: »радуйся, мати, п вевелися, братъ нашъ меншый пребываетъ съ зятсмъ нашимъ нареченнымъ, со Амиромъ царемъ; а нынѣ ты, мати, доспѣвай бракъ великъ, занесъ есми добыли зятя: славою славенъ, и спіюко спіленъ, и богатствомъ богатъ; а нынѣ намъ ево ввести во святое крещение.« И вземْне патріарха града того со всѣмъ соборомъ, и прийдоша на Ефрантъ рѣку и сотвориша купель, и выйдоша изъ града множество народа. Видѣвше же (то) братанчи пистомна Амира царя отъ народа, братанчи же повелѣ Амира царя вскорѣ крестити во пма Святаго Духа, и крестиша его самъ патріархъ, а отецъ былъ крестной царь града того. И поидоша въ домъ матери своея, и сотвориша свадбу по 3 мѣсяцѣ; и потомъ Амиръ царь сотвори себѣ особый дворъ и полаты и жити нача съ своею любимою дѣвицею. По томъ же времяни услыша мати Амира царя, что онъ крестися и отвергся вѣры своея, любве ради дѣвицы тоя, п нача терзати власы главы своея, и собра войска своего много (же) множество и рече имъ: »кто имѣетъ дер-

зость винти въ греческую землю къ господину своему Амиру царю и извести его изъ Греческія земли съ любимою дѣвицею его?« И рекоша жъ ей три (господя) названіе: »мы, господя, идемъ въ греческую землю и огнессемъ... книги ко господину своему, царю Амирѣ.« И она же имъ даша много златицъ и дада имъ три копны: копь, рекомыцъ вътреница, вторы громъ, третіи молитва: аще виндите въ Греческую землю и унідите господина своего Амира царя, и изведите его изъ Греческія земли, и сядете на вѣтреницу, и вы невидими будете никимъ же; аще виндите въ Срацынскую съ господиномъ своимъ Амиромъ нарещъ и со дѣвицею его любимою, и сядите вы на гром-конь, и тогда услышать вси аравитіи срацынскія земли; аще сядете на молитвю и невидими будете въ греческой землѣ.« Срацыняне же взяла три копы и книги ко Амиру царю, и поѣхаша путемъ своимъ, и приѣхаша подъ градъ Греческій, и сташа виен града въ сокровенномъ мѣстѣ, и всѣдоша на молитвю, и невидимъ бысть въ греческой землѣ. Тоя же нащы царица Амира царя, прекрасна дѣвица (царица), видѣна сонъ и ужасна бысть..., и повѣдаша братіямъ своимъ: »братія моя милая! видѣла я сонъ: въ нѣкое время влетѣша въ полату мою златокрылатыю соколъ и пятъ мя и изнесе изъ полаты моея, и потомъ прилетѣша три враны и напустиша на сокола и соколъ ми опусти.« Братія же собравше во градѣ вся волхвы и книжницы и фарисен, и повѣдаша сонъ сестры своея. И волхвы же рекоша братіямъ: »госложу нашу, прекрасную дѣвицу, зять вашъ новокрещенны Амиръ царь, по повелѣнію матери своея, хотѣетъ исхитить изъ полаты и бѣжати въ Срацынскую землю, и съ любимою сестрицею вашею; а три врана, то суть три срацынения — стоять за градомъ въ сокровенномъ мѣстѣ, присланъ суть ко Амиру царю отъ матери съ грамотами.« Братія жъ, пришедъ къ Амирѣ царю и напачаша его вопрошати и обличать; онъ же кленяся имъ живымъ Богомъ, и вземъ же они Акира царя и повѣхаша съ имъ за городъ съ книжницами и съ ари-

384

ПАМЯТНИК СТАРИШКОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

селями, и обрѣгша за градомъ три срацыянина, и
онъ жь изымаша ихъ и начаша вопрошати. И они же
имъ сказаша всю тайну, и взявъ ихъ во градъ и кре-
стиша ихъ во сватое крещеніе, и начаша жить у Ами-
ра царя, а кони ихъ вземъ Амиръ царь и роздалъ
братаничемъ, шурьямъ своимъ. Н потомъ книжницы
начаша проновѣдывать о рождени Девгеніевѣ, и по-
томъ царица Амира царя прія плодъ во утробѣ своей,
мужеска полу, и родить сына, и нарекоша имя ему
Акритъ, и ввергоша его въ божественное крещеніе и
нарекоша имя ему: прекрасны Девгеней, а крестиша
его самъ натріаръ, а мати крестная царица града то-
го; — и бысть во градѣ томъ два царя да четыре ца-
ревича. И потомъ воспиташе Девгенія царевна до
10 лѣтъ; на первосянадеся лѣто и на второе нача-
ша коньемъ играти, а третеснадеся лѣто начаша на
добыхъ коняхъ бѣдни, и бысть гораздъ на драганѣ
храбровать, а драганѣ подъ нимъ пграсть. Самъ же
юпона красеся velми, лице же его яко снѣгъ, а
румяно яко маковъ цвѣтъ, власы же его яко злато,
очи же его вели ми велики яко чашы, пристрашно звѣ-
ти на него. Отецъ же его избра ему конь бѣлъ,
яко голубь, а въ гривѣ его учинены многіе звонцы;
отъ прегуданія и умъ человѣчнѣ не можетъ смыслить;
а какъ юпона начетъ на томъ конѣ скакать, а конь
подъ нимъ играть, и тѣхъ звонцовъ прегуданія умъ
человѣчь испититца. На четвертое же лѣто на 10
ѣздишша прекрасный Девгеней на всякій звѣрь безъ ору-
жія, п нача отца своего нудить: отецъ же его нача ему
говорить: »чадо! рано тѣбѣ о ловѣхъ звѣрищныхъ мы-
силити.« И повелѣ кони свои сѣдлати и на ловѣ хати
со юношами и съ шурьями свои. Людіе же града
того многія попдоша на ловъ смотрѣть преславнаго то-
го чюдеси, какі сій юпона прекрасный, младъ, хо-
щетъ звѣришую дерзость нимѣи. Отецъ же его повелѣ
зайцы изъ острова выпонять и нача ихъ ловить со
псами; преславный же Девгеней посмѣявся и рече: »от-
че! не тако звѣрей ловить, но попѣдемъ въ далые пу-
стыя лѣса.« Отецъ же его попѣде съ нимъ, и многія

люди попдоша за ними смотрѣть храбрости его и дер-
зости, прекраснаго того Девгенія; и дѣхаша до темна
лѣсу, и слѣзе съ коня своего, и нача по лѣсу ходить
и смотрити какова звѣря, и видѣ прекрасный Девгеній
лося бѣгуща и сутна его пѣшь, яко борзые... (борзѣе?)
борзаго фарыжа, п догнавъ, ухвативъ его за задніе
ноги и раздра его на двое, и влече его положа на ру-
ку; и видѣвъ же медвѣдя лѣсомъ бѣгуща, Девгеній же
храбрый видѣвъ медвѣда, и поскочи, и догнавъ мед-
вѣда, розодравъ его челюсти и разодравъ его на двое.
И видѣвъ же его храбрость и дерзость, отецъ его и
вси людіе и удившася зѣло; людіе же многи ту сто-
яхуся и дивляхуся. По малѣ же времяни видѣвше
отецъ его изъ острову бѣгуща, изъ густова лѣсу, лю-
тый звѣрь разъемше челюсти своя и хотяще проглоти-
ти юношу; отецъ же его рекоша: »чадо мое милое, Дев-
еній, помет ай мертвая, зрі живаго — на тя бѣжить и
хощетъ тя ноглотить; той есть не лось и не медвѣдь,
съ великою бо обороною приступися къ нему.« И ви-
дѣвъ же юпона, прекрасный Девгеній, лютого того
звѣря, и ухвативъ мечь свой и скочи къ нему встрѣ-
чю, и ударі его мечемъ по главѣ и разсѣкъ его на
двое. Видѣвъ же отецъ его изъ острова и радостенъ
бысть зѣло, и пріѣхавъ къ сыну своему, и поцѣлова
его во уста и во очію, како дарова ему Богъ такова
отрока и подасть силу надо всѣми храбрыми и свил-
ными, п рече отецъ сыну своему: »о свѣтозарное солн-
це, преславный Девгеній! отъ поту звѣринова и отъ хля
медвѣжая порты на тебя изрудлися; но идемъ мы,
сыне, отъ сего лѣсу темного есть въ семъ лѣсу ис-
точникъ водный, въ немъ яко свѣща сіяетъ, отъ про-
стыхъ людей не можетъ къ нему никто пріитьти, по-
неже бо въ немъ многая чюдеса творятся, и нынѣ
попѣдемъ, чадо, ко источнику, п язъ самъ тѣсво свои
руками омью лице твое, и руцѣ, и нозѣ.« И видѣша
же то граждане, и попдоша граждане зрѣти предивна-
го чюдеси, п прійдоша ко источнику; и нача отецъ
сыну своему лице омывать и руцѣ и нозѣ; и рече
сынѣ, прекрасный Девгеней: »отче, руцѣ мои моешь,

ПОВЪСТЬ О ПРЕКРАСНОМЪ ДЕВГЕНЦІ.

385

а еще имъ калымъ быть.« По томъ же словеси при-
летъ змій великій ко источнику тому, четыре главы у
себя имѣя, яко человѣчь. Видѣвъ же то преслав-
ный Девгеній, и взя мечь свой и поstopчи противу его,
и удари мечемъ его, и отня ему всѣ главы прочь. Ви-
дѣвъ же то отецъ его и вси люди, и дившася чю-
деси его, и нача отецъ его омывати самъ系数и ру-
ками, и положиша на него драгоцѣнные порты съ дра-
гимъ златомъ аравитьскимъ, а перерукавіе съ драгимъ
магнитомъ, и потомъ же юноша сяде на конь свой,
рекомый на борзый фарь, и нача скакать, а подъ нимъ
конь играть, звонцы же его доброгласны начаша пре-
гудать, и приѣхаша въ домъ къ матери своей, и на-
ча же мати его радоватися, видѣвше сына своего, и
любезно цѣлова его, и съ тое поры прекрасный Дев-
геней царевичь нача помышлять-о дѣлѣхъ ратныхъ.

Посланіе Филиппана и отъ дочери его Максиміаны
къ Девгенію прекрасному.

Слышавъ же то Филиппана и дочь его Максиміана
о храбрости и о силѣ прекраснаго Девгенія и начаша
они помышляти, како бы его уловить, яко зайца въ
тенето. Филиппана же храбръ и силѣ добрѣ и много
у себя войска имѣтъ; такоже и Максиміана мужскую
дерзость и храбрость имѣтъ, и войско ихъ силѣ и
храбро добрѣ, яко Македоняне. И пондоста на пре-
славнаго Девгенія царевича, не доидоша града греческа-
го и сташа на рѣцѣ Ефрантѣ, и послаша Максиміяна
грамоты съ прелестію ко преславному Девгенію, а въ
грамотѣ пишетъ: »о свѣте, свѣтозарное солнце, пре-
славный Девгеней! ты царствуешь во всѣхъ насъ храб-
рыхъ и силныхъ, яко май мѣсяцъ во всѣхъ мѣся-
цехъ: въ май мѣсяцъ всяка красота земная процѣшѣ-
етъ и древа лиственное листомъ одѣютца, и вся не-
бесная красота содѣваетца, тако же и ты въ насъ про-
цѣите, преславный Девгеній; а нынѣ молимъ тя, пре-
славне, не полѣнися, приди къ намъ не во мнозѣ силъ
на Ефрантъ рѣку, да видимъ юность и храбрость
твою; а никакоже нѣсть помышленія никакова жь.« И
прочетъ же тое грамоту преславный Девгеній, и по-

смѣялся, и рече отцу своему: »отче! хошу бѣхать вы-
дѣти преславна и храбра Филиппана и Максимьяну дѣ-
ву.« Рече же къ нему отецъ его, Амиръ царь: »чадо
мое милое, преславный Девгеней! рано тѣбѣ въ силную
рать бѣхать: еще ты въ ратехъ не бываłъ, и ничево
ратнаго дѣла нигдѣ не видалъ, понеже бо Филиппана
въ ратехъ храбръ и силѣнъ, такоже и Максимьяна,
ащеръ его, мужескую дерзость имѣтъ, и войско ихъ
храбро и много зѣю.« Девгеній же, отписавъ грамо-
ту и посла грека мужа, а въ грамотѣ пишетъ: »срамъ
ми есть великъ въ томъ противо дѣвицы бѣхать би-
тиса, а ты, старый Филиппана, во мнозѣ силѣ при-
шелъ еси и неповинныхъ людей множество привелъ
еси ко мнѣ.« Прочетъ же грамоту Максимьяна дѣвица
и рече греку мужу: »никакоже, свѣтозарное солнце и
преславный Девгеній, и не имѣй помысла во лмѣ сво-
емъ никакова; занеже приѣхали мы юности твоей вы-
дѣти.« Девгеній же день отъ дни помышлаше, како бы
ему видѣть храбрость Филиппана. И позать съ собою
грековъ немного, и возме молитву у отца своего и у
матери. И вборзѣ сѣде на конь свой, и рече отцу сво-
ему: »отче и мати моя! въ томъ вы помышленія ни-
какова не имѣте: никакоже отъ руки человѣческія на
тѣлѣ моемъ не будетъ ранъ.« занеже надѣюся на Бо-
га, и на силу Божію, и на вашу молитву.« И позде въ
путь свой и приѣде на рѣку, рекомую Ефрантъ, и ста
на брегу и посла грековъ своихъ къ Филиппѣ и къ
Максимьяна дѣвицѣ; и видѣвъ же то Филиппана дев-
геніевыхъ людей не много, и нача за ними гонять со
всѣмъ войскомъ系数мъ. И видѣвъ же то Девгеній хра-
брый гоненіе своихъ предстоящихъ, и ухвативъ копье
свое, и попре въ рѣку концемъ, и перескочи чрезъ
рѣку пѣшъ, яко соколъ дожей отъ руку ловца, и за-
вони гласомъ велиимъ, велегласно: »дайте мои борзы
конь, рекомый фарь,« И всѣдъ на конь свой, и нача
гонять, яко добрый жнецъ траву косить: въ первомъ
поскокѣ тысячу попи войска Филиппаны; и въ другой
радѣ скочилъ, такоже 1,000 жь побилъ; а въ третій
нагна Филиппану самаго и удари ево коцемъ, тупымъ

II

386

концемъ, межь плечь, и сверже его съ коня на землю.
И видѣвъ же то Максимьяна дѣвица, что Девгеній вя-
жуще отца ея Филиппу, и запраья конье свое, хотя-
ще пробости преславнаго Девгенія созади его; Девгеній
же, видѣвъ то, и ухвати конье ея рукою своею, п
удари ся дланію своею по лицу, и сверже ея съ коня
на землю, и свизавъ ихъ обоихъ, а войско ихъ, иныхъ
побиша, а иныхъ живыхъ попмаша ихъ и гваша предъ
собою, яко добрый пастухъ овпа или козлища, и перегна-
ша ихъ чрезъ рѣку. Въ ту жъ пору старый Филиппа
обратился къ Девгенію и рече: »о златокрылатый яст-
рабь, преславный Девгеній! ты славенъ еси и силенъ
во всѣхъ насъ сильныхъ и храбрыхъ; еще тя есть храб-
рѣе и сильѣе на семъ свѣтѣ преславный Стратигъ,
имѣя у себя четыре сына, а протчая воинства его не
можетъ земля держати; и бѣ у него дѣсь прекрасная
и преславная Стратиговна, имѣя и она мужескую дер-
зость и храбрость, а красотою ея нѣсть на семъ свѣтѣ
краше; мнози цари и короли храбріи и силніи суть,
а нихто не можетъ ся появи; хто не приѣдетъ, тотъ
не можетъ отъ ихъ царства живъ отѣхать; развѣ те-
ба Богъ одаритъ, а нынѣ пощади мя и старость мою,
отпусти мя.« Рече же ему преславный Девгеній: »хо-
щу преже проповѣдати; аще истинну сказалъ ми еси,
тогда пущу тя, только возложу знаменіе на лице твое,
протчаго ради времяни.« Потомъ же и Максимьяна
нача ему молитвися: »о свѣтозарное, свѣтлое солнце,
преславный Девгеній! мнози ко мнѣ цари и коро-
ли присылалися ко мнѣ храбріи и силніи, во мнозѣ
силѣ, а нихто мя не оскверни единымъ словомъ; всѣ
побѣждени монми рукамп, а нынѣ Богомъ покоренна
есми тебѣ; еще ты совокупшишы со мною, да будемъ
мы вмѣстѣ, и силы нашей не можетъ держати нихто-
же.« И рече ей преславный Девгеней, дѣвица Максимь-
янѣ: »не имѣю не отъ какова человѣка помощы, кро-
мѣ молисти Божіи и матернія молитвы; та ми помо-
жетъ.« А Девгеній же мудръ бысть велими и взя кни-
гу и посмотріе въ нея о житіи своемъ и о смерти,
и досмотрився въ книзѣ той: аще Девгеній прекрас-

ный совокупится съ Максимьяною дѣвицею, то жи-
тія его шеснадцать лѣть; аще достигнетъ прекрасной
Стратиговны, и то житія его тритцать шесть лѣть, —
и кликнувъ велегласно къ греку мужу: »поиди ко от-
цу и къ матери и моей поздравствуй ему отъ меня
великимъ здравіемъ и реки имъ: радуйся отче съ мате-
рію моесю; что помыслилъ Филиппъ и Максиміана
дѣвица, да не бысть имъ тако, — а сего старого Фи-
липата везите ко отцу моему, а Максиміану дѣвицу
отдайте матери моей: аще къ ней прикоснетъся хотя
единъ единымъ словомъ, то не можетъ сей день живъ
быти.« И отпусти ихъ впредь, а самъ назади поѣхаша,
и приѣхаша въ домъ ко отцу своему и къ матери; отецъ
же его и мати ради бысть зѣю, сождавъ своего сына,
преславнаго Девгенія. Преславный же Девгеній нача
мыслить во умѣ своемъ о прекрасной Стратиговѣ, а
Максимьяну дѣвицу повелѣша матери своей беречь и
держати въ великомъ бреженіи, и нача прекрасный и
преславный Девгеней у отца своего и у матери без-
престанп умолять, како бы ему видѣть преславнаго
Стратига царя, и сыновъ его, и все ихъ воинство, и
прекрасную Стратиговну. Отецъ же его нача унимать:
»чадо мое милое, уймися отъ сего помысла: многіе то
помышляше о самомъ Стратигѣ и о Стратиговѣ, како
бы имъ видѣти, да не збылося икъ видѣти ея.« Пре-
славный же Девгеній взя молитву у отца своего и ма-
тери, и совокупни воя своя много, и взя съ собою дра-
гоцѣнныя порты, и коня своего съ звончатыми гусли,
и сяде на борзой свой фарь, и поїде съ войскомъ сво-
имъ ко Стратигу царю, и донде сумежья стратиговы
земи, и недовѣзная до града за пять верстъ, и устав
воинство свое, и повелѣ имъ межь себе около стражу
крѣпко имѣти. дабы не скрали ихъ; а самъ поїде пре-
красный Девгеній на своемъ конѣ, которой въ звонцы
играетъ, ко граду Стратигову, и приїде во градъ, во вра-
та града Стратигова, встрѣте юношу стратигова двора,
и вопрошате юношу того о Стратигѣ царѣ и о сынѣхъ
его и о самой дѣвице Стратиговѣ. Отвѣщавъ же ему
юноша: »нѣсть господина нашегоъ Стратига царя дома,

387

но въ иной странѣ ловы дѣюще и съ четырмя сы-
новьями своими, а о самой Стратиговнѣ вопрошающе мя,
господине, ино нѣсть таковые прекрасные на семъ свѣ-
тѣ; многіе суть пріѣзжали къ ней цари, царевичи, ко-
роли, королевичи, а нихто въ очи ея не видаль, и ни-
хто живъ изъ царства сего не выѣзживалъ, занеже Стра-
тигъ нашъ храбръ и силенъ и сынове его, опричесь
воинства его, а воинству его и смѣты нѣтъ, а храбри
суть такови: единъ на сто напуститъ; и сама Стрити-
говна мужескую дерзость имѣетъ, иллюмому на ея
зрѣть неподобно.... развѣе тебе.« И слышавъ же то
Девгоній прекрасный радостенъ бысть зѣло, зане....
и въ книгѣ указано ему прикасатися ко Стратиговнѣ
и жить ему тридесять 6 лѣтъ съ нею, и поѣде же Дев-
геней прекраеный градомъ Стратиговымъ, и пріиде ко
двору стратигову, и нача възирати на дворъ страти-
говъ. И видѣвъ же то сама Стратиговна и приниче ко
оконцу, и видѣ красоту Девгеніеву, и нача во умѣ сво-
емъ помышлять, занеже есть красенъ, а не силенъ.
Девгеней же ъздише по двору и возвратися назад...
и пріѣхаша въ станъ свой съ новопріемнымъ юношею,
и нача веселитися во всю нощь, и повелѣша людемъ
своимъ въ тинпаны и въ набаты бити, и въ сурны
играти, сіи рѣчь трубить, и въ гусли играть. И услы-

шавъ же то прекрасная Стратиговна, начаша вопро-
шать мамокъ своихъ: что-де сіе за играніе подъ гра-
домъ нашимъ велегласное? Рече же ей мамъки: »то-де,
госпожа наша Стратиговна, пріїде подъ градъ вашъ
изъ греческія земли царевичь, Девгеній прекрасны, и
преславны, и храбрый, а хощеть тебя взяти....« Во
утріже поѣде опять во градъ Стратиговъ прекрасный
Девгеній на своемъ бѣюмъ конѣ, у коего здѣланы
звонцы въ гривѣ, и пріѣхаша ко двору Стратиго-
ву, и нача на конѣ своемъ ъздить, а гудцы и звон-
цы у коня въ гривѣ начаша играть, и отъ того игра-
нія умъ исхититьца. И слышавъ же то Стратиговна
и приниче къ оконцу своему, и видѣ Девгенія, п рече
формилицемъ своимъ: »идите на дворъ и вопросите его,
что велию дерзость имѣетъ сей юноша ко двору наше-
му.« И вынде же кормилица и нача ему глаголати:
»о свѣте, свѣтозарное солнце, младый юноша! велила
тебѣ говорить государыня наша, жалуючи тебя, в.....
ты красенъ, а не силенъ, что имѣш... ружіе и дер-
зость ко двору сему и из... ты изъ града вонъ, отъ-
куду еси пріѣхалъ; аще ли тя забѣдетъ отецъ мой и
братія.....« (¹)

(¹) Конца недостаетъ. Мѣста, означенные точками, не разобраны.

ПОВЪСТЬ

ГРАДА ВАВИЛОНА.

(Изв сборника профессора О. И. Буславска.)

Бысть в Вавилонѣ градѣ царь, именемъ Аксерьскъ, славою і честию превыше многіхъ великихъ царей. Нравъ у себя в сердцы имѣяше таковъ: аще у котораго князя или у боярина или у вельможи или у престова человѣка увидитъ с копейку красно на лбу, и тѣхъ людей вельмъ на лѣсъ высылать из града вонъ, і выслать да пусть тако и живутъ, хотя и помрутъ. Та убо притчя моровое новѣтрие. Родители же іхъ приношаху имъ ясти і пить и на пняхъ покладыва(ху); а с родителеми свои не съхождахуса много лѣтъ. Много лѣтъ царь Аксерскъ в Вавилонѣ царствовалъ, а люди на лѣсу живяху много лѣтъ, а иныя номерли, а іныя многи порождахуса, и поженились, і не видали, живучи на лѣсу, ни звѣря, ни птицы. Велики же царь Аксерскъ преставися от царьства своего; они же тѣ люди, на лѣсу живучи, слышавъ от сродниковъ свопхъ, что царь Аксерскъ преставися, и на лѣсу начяша собиратися на край лѣсу: хотятъ ітьи в Вавилонъ градъ. И обрѣтоша сосни сову, а под совою младенца, да тутъ же у сосны дикая коза. Они же недоумѣша какъ совѣ, и младенцу і козѣ імя дать. И даша імя совѣ осоръ, а младенцу находъ, а козѣ ахапзда; младенцу второе имя Находъ-Осоръ; и видѣша ево: яко левѣ бяше лицемъ; і взяша ево, и начяша питати: и попадо-

ша в лѣсу в Вавилонъ. Вавилонски же князи и болре, і вельможи, і вси храбрыя вавилонсти витези, і вси вавилоненя встрѣтоша сродникомъ свои с великою радостью, і видноша во градъ безчисленнное многое великое войско, яко бысть болѣ дву сотъ тысячъ, и бысть в Вавилонѣ радость великая, что вси сродницы сѣхались, иныхъ знающе. іныхъ не знающе; понеже на лѣсу мнози номерли, а болѣ того породился, и поженился, во градъ вшедъ вѣнчяшася. И бысть вкупѣ три лѣта безъ царя. В нѣкоторы день вавилон-сти князи, и бояра, і вельможи, і витези храбрыя. і вси вавилоненя сѣхались к любному мѣсту, і начяша совѣтовати и говорити: цари у насъ лѣтъ над нами, всакъ у насъ болшой; а нынѣ мнози цари с велики-ми силами совокупляютца на градъ Вавилонъ, хотятъ насъ разорить до основания. Изъ князей, или из болръ, или изъ вельможъ выбратъ намъ царя. Инѣ много бол-шихъ. никто не хочетъ быти? И усовѣтоваша постави-ти рогъ со смирною на вратѣхъ градныхъ, и повелѣ-ша ѣздить коннымъ и ходить пѣшимъ из града і во градъ, и над кѣмъ рогъ воскликнѣтъ, тотъ в вавилон-скомъ государствѣ царь будетъ. И поставиша рогъ со смирною, и начяша ѣздить и ходить із града і во градъ вси от мала и до велика: ни над кѣмъ рогъ не-

302

восккинуть. И какъ поехалъ из града і во градъ най-
деной младенецъ, что на гбсу нашъли под сосною,
тотчасъ рогъ воскипъ со смпрномъ. Видѣвъ же вели-
цы витезп, и князи, и бояре, і велиможи такое великое
чюдо, много радовашася. и говоря. и скидоа с коней
и бысть с нѣшими купѣнъ, поклоншася вси радующе-
ся і веселящеся. Находъ-Осоръ царь скинетродержа-
тель намъ в вавилонскомъ царствѣ буди над нами царь
во вѣки! И введоша ево в царской домъ, і воздѣша
на него диадиму царскую, и на главу ево возложиша
перфиру царскую. і даша ему в руки скинеръ цар-
ской, и поседиша ево яна царскомъ престолѣ. и пок-
лоншася ему всені князи, и бояри, і велиможи, и хра-
брыя витези вавилонения. і рекоша всен радуйся и вс-
селися. велики, и силны, храбры, і велиемны Находъ-
Осоръ царь. Царствуй падъ нами во вѣки, оборони
насъ и заступи храбростию своею, і велиемымъ смы-
слоять от находащихъ на насъ великихъ царей. ІІ
бысть в Вавилонѣ радость великая. Находъ царь нача
царъствовати в Вавилонѣ і бысть мудръ зѣло, и храбръ
велими. Бысть же Находъ-Осоръ царь на царствѣ три
лѣта, а слѣпъ на царствѣ шесть лѣть. В нѣкоторый
день Находъ Осоръ царь повелѣ быти всѣмъ княземъ
и бояромъ і велиможамъ і храбрымъ витезямъ і всѣмъ
вавилонянемъ к лобному мѣсту. І в той часъ всѣ слѣ-
хались. Велики Находъ-Осоръ царь нача говорити: со-
творите мнѣ новы градъ Вавилонъ о семи стѣнахъ, на
семи верестахъ; а въртра бы едины, въсздѣ и высѣздѣ,
а около града зміи велики: глава бы змпева во вра-
тѣхъ градныхъ и с хоботомъ свились! Они же всен,
князи, и бояры. і велиможи, і храбрыя витези, і всен
вавилонения. царева пооселѣнія неослушались: новы
градъ Вавилонъ сотвориша. И повелѣ царъскіі домъ
учинить і всемъ домы свои устроить: по царскому вс-
лѣнію, все устроша. І полюбися царю новы ярдъ
Вавилонъ. і вн爱好 в него со всѣми силами своихъ, с
князи. і з бояры, и с велиможи, і с храбрыми витези,
и со всѣми вавилоняны. И повелѣ царь по всемъ гъра-
дѣ. на хоромахъ. и на платьѣ, и на оружи і на со-

судахъ, и на коняхъ, и на сѣдлахъ все зміи учинилъ:
полюбилось царю то знамі. И повелѣ царь во вратѣхъ
градныхъ во главѣ змиева по обѣ стороны рѣшетки
мѣдныя подѣлать, а за рѣшетки повелѣ навозить уголья;
какъ посламъ будетъ приходъ, тогда царь повелитъ
кузнецамъ в мѣхи дуть, и появить разжечь; и какъ
послы въедутъ во врата, і во главу змневу, тогда куз-
вецы начнутъ в мѣхи дуть; і тогда искры, и дымъ,
и поломя, повалить; послы же от ужасы едва посол-
ство справятъ, велики же Находъ-Осоръ царь подчи-
вать и отпустить. І взя царь Находъ-Осоръ за себя
царевну от великова царскова роду и прижилъ с нею
царевича Василия, и повелѣ себѣ царь здѣлать мечь
самостѣкъ аспидѣ зміи. В нѣкоторы день с рубежа ва-
вилонскихъ предѣлъ приехали вѣстинцы: повѣдаша ца-
рю, что пришлі в вавилонски предѣлы многия вели-
кии пари с великими силами, и пѣніша вавилонская
предѣлы. Велики царь Находъ-Осоръ слышавъ, вели-
кия арости наполніся и гибву, і повелѣ царь в тот-
часъ 60 грозныхъ воеводъ на полѣ полки великая
урядить. Подѣ нечъ подъ одинимъ же воеводою в полку
по сту тысячи, і кійже до воевода в полку своемъ по
уставу на златой колесницѣ; во всѣхъ полкахъ знамена,
и набаты, і понакры, і многоліасныя трубы. Егда мно-
гия цари с великими силами к Вавилону приближаху-
ся, тогда Находъ-Осоръ царь воеводамъ повелѣ бится.
Тотъчасъ вавилонская воеводы начаша битися, другъ
другу помогаша, из утра и до вечера сѣчихуся; без
милости пришедшихъ царей на градъ напрасно вави-
лонения побли болѣ двою сотъ тысячъ, а вавилонянь
побито три тысячъ. І не могоша пришедшихъ царей с
великими силами от града отбвти. Егда ночь приспѣ,
тогда всені своенъ полкамъ по станамъ разъехались. На
утри же день возвѣстишя царю Находъ-Осору, что не-
могоша от града пришедшихъ царей с великими сил-
ами отѣлить понеже безчисленная сила. Велики же
царь Находъ Осоръ, слышавъ от воеводъ своихъ, яро-
сти и гибва наполнися, аки левъ ревы, пыхая, і
повелѣ всенки царь той часъ грознымъ воеводамъ

ПОВЪСТЬ О ГРАДЪ ВАВИЛОНЪ.

391

во всѣхъ полкахъ знамена урядить, в набаты бить,
і в понакры, і во многогласныя трубы, а битны ямъ
не велилъ. Самъ же Находъ-Осоръ царь новелѣ се-
бѣ велики конь осѣдлать, и опояса по бедрѣ своемъ
мечь свой самосѣкъ, аспидъ зміи; и сяде на велики
конь, і взя съ собою царевъ дворъ 200,000 а на всѣхъ
знамахъ змѣи, и пойде пз града к своимъ на помощь.
І какъ пришелъ к полкамъ своимъ, в тотъ часъ мечь
самосѣкъ аспидъ змѣі пз ноженъ выпоркнулъ от царя,
и нача сѣчь без мцлости; а что знамя было у вавп-
лонскаго войска, змѣи стали живы с конемъ, із сѣ-
делъ, пз платья — все змѣи стали живы; пришедшихъ
царей с великими силами всѣхъ поѣли. Бавилонская
же грозныя воеводы кнази м бояре і вси храбрыя ви-

тези видѣша храбрость и мудрость цареву, возопиша
велими гласы: радуйся і веселься, велики і силы
Находъ-Осоръ, царь заступа и боритель ото враговъ!
А что знамя, змѣи во своихъ собрѣтахуся, мечь само-
сѣкъ аспидъ зміи у царя в ножнахъ во свое мѣсто
вниде велики царь Находъ-Осоръ со всѣми силами сво-
ими вниде ва градъ Вавилонъ. Много лѣтъ царство-
валъ царь Находъ-Осоръ в Вавилонѣ, и узналъ свою
смерть; мечь самосѣкъ аспидъ змѣі во градную стѣ-
ну замуравплѣ до скончання вѣки, и заповеда: нено-
велѣ никому вымати. И умре велики царь Находъ-
Осоръ, и нача царствовати его мѣсто в Вавилонѣ ся-
де на царство сынъ ево Васили Находъ Осоровичь.
Аминь.

СКАЗАНІЕ

О ВАВИЛОНСКОМЪ ЦАРСТВЪ.

(Румянц. Музей № 374.)

Посланіе отъ Ава царя греческаго, во святомъ кре-
щеніи Василія, иже послалъ въ Ва(ви)лонъ градъ по-
славники своя испытати, и възяти тамо знаменіе у
святыхъ трехъ отроковъ Ананія, и Азарія, и Мисапла.
Прежде царь греческій Василій хотя послати въ Ва-
вилонъ градъ двухъ человѣкъ, розныя языкъ, христі-
анска роду, они же рекоша царю: » не достоптъ намъ
двумъ отрокомъ, понеже путь тѣсенъ; и ты, царю, по-
шли изъ Грекъ Гречеппина, а изъ Обежанъ Обежанина,
изъ Русскихъ Словянна. « И бысть сіе с.І во угодно ца-
рю Василію: сотвориша тако, якоже восхотѣша послан-
ники его, и посла трехъ благочестивы хъ мужей первого
христіанскаго роду, пменемъ Юрия, втораго Гречеппина
Якова, третіего Обежанина Иисавла Словянна. Егда же
посла ихъ, а самъ царь Василей собра воинство, и по-
хаша в слѣдъ посланниковъ свонхъ; и дочхавъ царь Ва-
силей Вавилона града за 15 поприщъ, и иризва послан-
никовъ свонхъ, и глагола имъ: »послушайте мене: вамъ
глаголю, Юрье, Иисавле, и Яковъ, нынѣ же пойдете
отъ мене въ Вавилонъ градъ, водими Богомъ. Аще обра-
щете глаголъ знаменіе у святыхъ трехъ отроковъ, да
пришедте съю на мѣсто, то и самъ азъ не отлучуся
отъ мѣста сего, не буду соборникъ на враги о право-
явленнѣ вѣрѣ и за родъ христіанскій. »Трие мукіе слы-
шавша отъ цара глаголемая, и поклонилась до земли,

и поидоша отъ царя путемъ ко граду Вавилону. Идо-
ша посланники медливо зѣло, понеже путь тѣсенъ, и
съ великою нуждою идоша; и уже придоша близъ гра-
да, и пичтоже не видятъ, ии града, ии полатъ. И они
пустиша кони своя въ поле, и обрѣтоша малаго звѣра;
ту бо израсте быліе великое, аки есть волчецъ трава
безугодная, кругъ всего Вавилона града; а вдалъ (въ
далъ?) отъ града Вавилона тоя травы за 16 верстъ; бысть
же потому быліо дев травы, а противъ тѣхъ травъ га-
довъ всякихъ зміи и жабы великія, и разно различавого (?)
роство, пмѣже числа нѣсть, аки великія конны стѣныя
віющеся отъ земли и до верху: ови свисташа, а ныя
шпяше, и отъ ныныхъ студено изхождаше, аки въ зи-
мѣ, студено бысть. Божіимъ изволеніемъ и молитвами
святыхъ трехъ отроковъ, не бысть посланникомъ тѣмъ
страха и ни единыя отъ гадовъ тѣхъ, но самъ вси
гади бѣжаша отъ нихъ съ великимъ шумомъ, крыюще
главы своя, и бѣжаша тропами в доли в траву былія
того. Оныя же посланники третій день придоша и
до великаго змія того, пже лежитъ кругъ всего града,
и обогнувся, како и малый змій согнувся лежитъ.
Бысть же по стѣнѣ лѣствица отъ древа кипариса по-
ложена чрезъ великаго змія того на градную стѣну:
а кто поставилъ ту тѣждицу, того накто не знаетъ,
токмо самъ Христосъ вѣдаетъ; а высота лѣствицѣ

СКАЗАНИЕ О ВАВИЛОНСКОМЪ ЦАРСТВѣ.

395

18 ступеней; на той же лѣствицѣ написано три писма: первое греческимъ языкомъ, второе объѣжанскимъ языкомъ, третіе словянскимъ и россійскимъ языкомъ. А написано глаголетъ сице: греческимъ: »кого человѣка Богъ принесетъ, пойди къ лѣствицѣ«; се же обежан- скимъ языкомъ глаголетъ: »полѣзи на лѣствицу сію безъ боязни чрезъ великаго змія«; а по словенскіи гла- голетъ: »да пойди и по другой лѣствицѣ во градъ и до самыя тоя церкви, не убояся. Бысть же тамо внутрь града чрезъ великаго того змія; самъ же той змій ве- ликій обогнулся лежитъ кругъ всего града Вавилона, а хоботъ свой пригнулъ и съ другія страны къ тѣмъ же вратамъ, гдѣ лежитъ глава. Посланницы же съ бояз- нію идоша на лѣствицу чрезъ великаго змія того, и по второй лѣствицѣ идоша внутрь, идѣже ноставлена, зъ градныя стѣны и до церкви, и тамо на той лѣст- вицѣ написано три писма, что и на первой же лѣст- вицѣ; повелѣваетъ гадовъ тѣхъ ни самого того зміл великаго не боятся, ни величества его. Посланницы же шедше въ церковъ трехъ святыхъ отроковъ, и на- полнишася у святыхъ благоуханія, бысть же въ церк- ви святыхъ трехъ отроковъ, многія ихъ писанія и дѣ- лінія писаны въ лицѣхъ по стѣнамъ церковнымъ. Оны же тріе благочестивыя мужи поклонішася гробомъ трехъ отроковъ и глаголаста: »придохомъ сѣмо покло- нитися вамъ, святымъ отрокомъ Ананія, и Азарна, и Мисаила, Божіимъ изволеніемъ государя нашегоъ грече- скаго царя Лва, во святомъ крещеніи Василія, при- нести отъ васъ къ нему, елико есть вы изволите дати.« И видѣша посланницы кубокъ стояне на гро- бѣ чюденъ зѣло, сотворенъ отъ злата и украшенъ жем- чюгомъ и каменіемъ драгимъ; стоптъ же тотъ кубокъ полонъ мира и ливана. Посланницы же взяша тотъ кубокъ, писиша изъ него, бына весели и уснуша мно- гое время, и восиряуша отъ сна своего, и хотѣша взя- ти тотъ кубокъ со благоуханіемъ тѣмъ, и нести ко ца- рю. Бысть же имъ въ тон время отъ гробовъ въ де- вятомъ часѣ дни гласъ: »не дерзайте сего кубка взяти, но пойдетъ въ царскія сокровища, сія рече въ царевъ

дворъ, и тамо возмите знаменіе. Посланницы же ужа- сни быша. Тогда же имъ третицю гласъ бысть: »не ужесайтесь, но идоите въ царевы полаты.« Они же посташа и идоша; бѣ же дворъ царевъ стоптъ отъ церкви, какъ точно изъ лука стрѣлить; на дворѣ же цареви полатъ многое множество. Бысть же одна по- лата велика зѣло и украшена паче прежнихъ полатъ многими вещи. Посланницы же видіша внутрь по- латы тоя, въ полатѣ же той стоптъ одръ царской сол- творенъ отъ драгихъ узорочей и украшенъ, на немъ же два вѣнца царьскихъ: первой Навходоносора царя вавилонскаго и всея вселенныея, его царицы; и тутъ же видѣша грамоту лежащу, написану греческимъ язы- комъ; сице глаголь: »сіи вѣнцы сотворены бысть, ег- да Навходоносоръ царь тѣло златое сотвори, въ то время воспрянуше отъ сна своего и хотяше взяти на полѣ Деврѣ, и бысть тебѣ вѣнцы отъ каменія самопра. и отъ бысара драгаго, и отъ злата аравитскаго сотво- рены суть и досѣле Богомъ, а нынѣ же бысть на гре- ческомъ царѣ Львѣ, во святомъ крещеніи Василія и на его царицѣ Александре молитвами святыхъ отро- ковъ.« Посланницы же взяша вѣнцы и грамоту, и по- идоша во вторую полату, и тамо видѣша драгіе заноны, и (сія) рече царскія завѣсы. Посланницы же хотяше взя- ти ихъ руками и запоны разсыпашася въ прахъ, по- неже лежать много лѣтъ. Въ той же видіша крабицу середоликовой, въ ней же бысть царскія багряница, сія рече пороира; да тутъ же и видѣша стоять два ларца насыпаны злата, и сребра, п бисера драгаго, и многоцѣннаго каменія, и тутъ же видѣша кубокъ зла- тый таковъ же, что и въ церкви святыхъ на гробѣ у святаго Ананія. Посланницы же, вземше крабицу, и злато, и тотъ кубокъ, и царскую багряницу, и вѣн- цы, и каменіе драгихъ числомъ 25 камней, п драгихъ тѣхъ вещей какъ бы можно нести, къ царю Васи- лію, п возвратишася отъ царскаго двора; и придоша паки въ церковъ трехъ святыхъ отроковъ и поклони- шася гробомъ пхъ, п уже къ нимъ гласа нѣсть отъ гробовъ тѣхъ. Посланницы же сего ради въ великой

396

печали быша, и приступшиа со страхомъ ко гробу святаго отрока Ананіи, и вземъ кубокъ, испиша изъ кубка того, и бысть весели, якоже и прежде сего, и уснуша ва всю нощь. Заутра же, свитающу воскресному дии на 1-мъ часу, бысть имъ гласъ вторицею глаголь: «думайте лица своя.« Посланницы же восприянаша скоро и видѣша кубокъ стоящъ церковный съ водою; они же вземше его, п умышася лица своя, и воздаша хвалу Богу и святымъ тремъ отрокомъ; и егда совершися пѣніе утренное и часы, тогда бывашь имъ гласъ глагола: «хое взясте знаменіе у насъ, и нынѣ же пойдите въ путь свой, водими Богомъ, къ царю Василію «Они же, слышавше сіе, и поклонишася гробомъ святыхъ трехъ отроковъ, п еще испиша по три чачи изъ кубка того; кубокъ же тотъ, Божіею благодатію, стошь полонъ: не убываетъ изъ него. Потомъ же посланницы попдова къ лѣствицѣ, п донесоша своя тяжкія в(б)ремена, пже взяше во градѣ Вавилонъ, и попдова по лѣствицѣ изъ града и вторую лѣствицу чрезъ великаго того змія. Единъ же отъ нихъ Ияковъ Обежанинъ ступни съ верху на третію ступень и упаде съ лѣствицы на великаго того змія и убудиша его отъ сна. Великій же той змій послыша его, и воста на немъ чешуя яко волны морскія, и нача колебатися; посланницы же вземше третіяго своего друга Якова и скоро бѣжаша, и обрѣтоша бынѣ, къ царю Василію, и уже близъ полудни бѣжаше, и обрѣтоша кони своя на мѣстѣ, видѣже оставиша вхъ, и полежиша обѣ бремена своя на кони своя. И въ той же часъ свиснулъ великий змій и не бысть таковаго зуку слышати нигдѣже. Посланницы же отъ свистанія того съ коней повергшася на землю, и лежаще на земли долгъ часъ мертвъ; по малѣ же времяни очнулися и сѣдши на кони своя, и попдова на мѣсто, видѣже стоялъ царь Василій съ вопнѣствомъ своимъ, и не бысть на томъ мѣстѣ царя, ни воинства, ни вѣсти про него слуху, точію видѣша мертвыхъ множество. Въ коеже время тотъ великий змій свиснулъ, и въ то время въ стану

царевѣ согворися великая напасть царю Василію и людемъ его: людіе же его и все воинство съ коней снадоша, овіе умроша отъ свистанія того, и коней мноежество умроша. Царь же Василій убоявся сего и отступи отъ мѣста того 3(а) 15 поприщъ на второе мѣсто отъ града Вавилова за 30 поприщъ. Печаленъ же бысть царь Василій о тѣхъ трехъ мужехъ, ихъже посла въ Вавилонъ градъ, глагола о нихъ: «уже дѣти моя умроша отъ свистанія того змія.« Тако си стуживъ царь о посланницеѣ онѣхъ и своими дѣтми и потомъ тако глагола царь Василій: «да пождемъ ихъ на мѣстѣ семъ малое время; чаю они сохранены живымъ Богомъ и молитвами святыхъ трехъ отроковъ.« Посланницы же они дошедше на второмъ мѣстѣ царя Василія и воинство его, и пріпдова поклонишася царю Василію. Царь же Василій видѣ посланниковъ своихъ; и возрадовашася зѣло, и прославиша Бога и святыхъ трехъ отроковъ. Посланницы же новѣдаша царю Василію вся бывшая по ряду, и крестъ чюдень у святыхъ отроковъ, и о великомъ змінѣ, и о себѣ, како пострадали отъ змія того, и даша царю Василію грамоту, что взяше на дворѣ царевѣ въ полатѣ. Царь же, у посланниковъ взявъ, попде патріарху; патріархъ же вземъ у посланниковъ царскія вѣнцы и положиша на главу царю Василію, а другой царицѣ Александрѣ, в благослови ихъ. Царь же Василій вземъ у посланниковъ своихъ 20 каменей, а 3 каменей, и кубокъ, и посла во Іерусалимъ, и пять каменей остави у себѣ, а что они посланники привесоша злато и сребра и бисера драгаго и всякихъ узорочевъ царскихъ, и то все царю объявиша Василію. Царь же Василій не взя у нихъ ничтоже, п отдавъ имъ, и свыше того давъ имъ свой даръ по 50 златницъ злата; и тако глагола царь Василій: «поидите со мною, и просите у мене елико хощете, и азъ по прошенію вашему и со вторицею дамъ вамъ.« Посланницы же, слышавше то отъ царя Василія, и поклонишася ему, и сшедшеся прославиша Бога и благочестиваго царя Іва, во святомъ крещеніи Василія. Богу нашему слава.

ПОВѣСТЬ

О МУЛЬТЯНСКОМЪ ВОЕВОДѣ ДРАКУЛЬ.

(Румянц. Муз. XV в. № 358.)

Былъ в Мутъянской земли воевода грѣчскыя вѣры христьянинъ, имянемъ Дракула, латынскымъ языкомъ, а нашимъ дьаволъ рускимъ, толико зломудре яко житье его по имѣни есть. От турскаго царя пришедша некогда к нему поклисаріе посолъ. Егда ввидоша і поклоншася ему по своему обычаю, свои главъ не свинмаа шапки, онъ же вопросы в нихъ: »что ради таково оучинисте, веллкому государю приросте и велику срамоту оучинисте?« Они же отвѣщаша: »таковъ обычап земли нашея государы держатъ.« Онъ же глагола имъ: »хощу и азъ вамъ от закона потвѣрдити докрѣѣ стоите.« И повелѣ своимъ гвоздье железное взяти и колпакы ихъ къ главамъ ихъ прибивати, и отпусти ихъ, рече: »шедши скажите государю вашему: онъ навыкъ отъ васъ ту срамоту трѣнети, а мы не навыкохомъ, да не посылаетъ к намъ своего обычая і ко инымъ землямъ и ко ихъ государемъ, конхъ не хотятъ имѣти.« О послѣхъ тыхъ разъярився царь о томъ, п поидѣ воискомъ на Дракулоу со многими сплами; онъ же, собравъ вся, елико имяху оу себя воиска, п ударися на ихъ нощью, п множество избі турковъ. И не възможе противъ многихъ людѣи малыми людьми бывтися и возвратися кои с нимъ с бою того: и нача пресматривати самъ: каковы у кого раны; оу кого ра-

на спероду, то тѣмъ честь и жалованіе подаваше и витяземъ его вчиняше; а кои созади раненъ, того на колъ повелѣ сажати, то беглець смердъ, да коли попде на туркы, глагола воиску своему: »кто хощетъ смертью помыслити, то не ходи со мною остани зде.« Царь же слышавъ то, и попдѣ прочь со многымъ срамомъ и невозможъ нань поити. Царь турскыи посла к нему поклисаря да ему дань дасть. Дракула же почти вельми поклисаря и показа ему всѣ свое имѣніе, и рече ему: »азъ не токмо хощю дань дати царю, но всѣмъ своимъ воискомъ и со всѣю казною хощю к нему на слоужбу ити, и ты возвѣсти царю, как попду к нему, чтобы по своем земли не велелъ мнѣ и людмь моимъ никоегождо зла учинити своимъ людмъ, п язъ хощу скоро по тобѣ поити.« Царь же слышавъ от посла своего, что Дракула хощетъ ко мне поити слоужити, бѣ бо радъ бысть тому, бѣ бо ратоуя тогда со восточными царьми и странми. И посла скоро по градамъ и по всен земли свои, да коуды Дракула поидетъ и ни кто же бы ему зла не учнилъ, но и честь емоу воздавали. Онъ же попдѣ яко 3 дней и по земли турскон, и внезапоу верноуся, и нача пленити грады и села, и много множество плени в пссѣче, овы на колѣ посажа, а иныхъ сожигаше, и до младенцовъ сущихъ млеко не-

400

ПАМЯТНИКИ СТАРШИЙ ПУТИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

остави, и во всю ту землю поусту вчини и многъ христь-
янъ во свою землю плененныхъ возврати, и много ко-
рысти добы. Приставовъ тѣхъ почтивъ рекъ отпусти:
»повѣстуйте царю, яко же видѣсте; сколко могу, стол-
ко ему послужилъ: будеть ему служба моя ему огод-
на, и ещё ему послужю.« Царь же ничтоже ему зла
вчини, срамомъ побежень. Колико грозень бысь Дра-
кула во своем земли, непавидя зла кому вчинити, раз-
боа, татбы, или кою нужю или неправдоу, то ни како
же боудеть живъ, аще священникъ или бояринъ или
простон человѣкъ, аще и много богатства мѣлѣ хто,
не можетъ искупиться от смерти. Не на коемъ мѣстѣ
бяше кладяжъ хладѣнъ и сладокъ, и мнози к тому источ-
нику пути пришли от многихъ странъ и пьяху от
источника того; Дракула же вчини чяру велику дивну
и злату в постави на источницѣ томъ, и аще кто пьаше
чярою тою златою, и пакы поставляше на томъ же мѣ-
сте, и никто же смѣяше взять ю от страха, елико онъ
пребыть. Аще коя жона от моюха прелюбы творитъ,
и онъ велить срамъ еи вырезати и привязати ю сре-
ди торгу нагоу, и вдовамъ, такоже и со и дѣвства
не сохранять, а инымъ сосци отрезаху, овѣмъ койю зді-
раше, а инымъ рожень во срамъ внизаше и оусты пс-
хожаше: тако же оу столпа стояше, донеже плоти ея
отпасти. Таковъ бо обычан имяше Дракула. Отколѣ к
нему прихожаше посолъ от царя или от князя или от
кроля не изящне и не умѣяше противу кознемъ его от-
вѣщати, то на колъ его всажаше, глагола: не азъ по-
вивень твоен смерти, ни ты рци на мя зло что, ни
государь твои; аще государь твои вѣдая тебя мало
умна неучена, посла тя ко мне к великоумномоу госу-
дарю, то государь твои убилъ тя есть: аще ли самъ
дерзнулъ есь не научився, то самъ оубилъ еси себя.«
И тако поклисаромъ вчиняше колъ великъ позлащенъ
всь и нань всажаше, а ко государю его горче отписаше.
(So прочими от оугорскаго короля приде к нему Ма-
танина поклисарь, ляхъ родомъ, не малъ человѣкъ; и
повѣлье ему сести с собою на обѣдѣ средѣ трупіа и пред
нимъ лежаше колъ златъ весь великъ, добелъ и высокъ, и

воспроси поклисары: повѣждь ми, что ради оучинихъ
азъ сіи колъ тако? Поклисарь же велико убояся и гла-
гола: »государю, милтмися тако: некои великои чело-
вѣкъ пред тобою согрѣшить и пощетъ почестную се-
му смерть вчинити паче иныхъ.« Дракула же рече:
»право реклѣ есь: ты еси великаго государя кралев-
скый поклисарь; тобѣ вчинень сіи колъ. Онъ же от-
вѣщавъ рече: »аще, государю, достоинно смерти дѣялѣ
боуду, твори еже хощеши. Праведѣнъ еси соудия: не ты
ми учини смерть, но азъ самъ.« Дракула же розмияся
и рече: »аще бы ми ты не тако отвѣщалъ, во истин-
ну былъ бы еси на сѣмъ колѣ.« И почтивъ его
велии и одаривъ, пусти, глагола: эты во правду хо-
ди на поклисарство, а прочіи да не дерзнеть, но
прьвые умни будеть, какъ с великимъ государи гово-
рити. Некогда же обѣдоваше Дракула под трубьемъ
мртвыхъ человѣкъ, иже на колѣ всаженыя множество
около тряпѣзе его, и послы отколѣ прихожахъ к нему,
и тутъ же ядаху хлѣбъ и пословаху: онъ же средѣ
ихъ сѣдяше. Слойга же его пред нимъ стоаше и смра-
да онаго не могыи терпѣти, затисноувъ носъ ста, и
голову на сторону склони. Дракула же воспроси его:
»что ради тако чиниша?« — »Осподарю, смрада сего не
могу терпѣти! Дракула же той повелѣ его на колъ по-
садити, и рече: тамъ ти есь высоко, ино смрадъ тебя
не доитеть!«

Единою же пусти веленіе по своем земли, глагола:
»да кто старъ, или чимъ недоюженъ, или врѣ-
денъ, слѣпо или хромъ, всякимъ недугомъ одержимъ,
да вси ти придуть ко ми, и до сотворю васъ всѣхъ
бес печали.« И собрашася к нему вси недужніи, бе-
шисла нищихъ чающ от него великои милости. Онъ
же вчини велику храмину, и собра ихъ тоу, и пов-
велѣ имъ дати ясти и пити доволно; они же ядоша и
возвеселишася. Дракула же приходъ к нимъ глагола:
»что ело вы требуете от мене?« Отвѣщата же и ре-
коша вси: »вѣдаетъ, государю, Богъ да твое величество
какъ тя Богъ вразумитъ.« Онъ же глагола имъ: »хо-
щете ли: азъ васъ сотворю бес печали на сѣмъ свѣте

ПОВЪСТЬ О МУЛЬТЯНСКОМЪ ВОЕВОДЪ ДРАКУЛЬ.

401

и ничимъ же нужни будъте?« Они же чаяше от не-
го велико нѣчто, и глаголаша вси: »х Organization, государю.«
Онъ же повѣле храмъ заперѣти и сожже ихъ огнемъ, и глагола ко бояромъ своимъ: «да вестъ, что сотворихъ? пръвое; да не стужаютъ людмъ и никто же будетъ нищь в моемъ земли, но вси богати, второе, свободныхъ ихъ, да никто же от нихъ постражетъ на свѣтѣ свѣтѣ от нищеты пли от недуга.« Единою же придо-
ша к нему от оугорскія земль два латинопа миха мило-
сти (ни) ради, онъ же повелѣ пхъ развести розно, и при-
зва единого к себѣ, и показа ему вокругъ двора мно-
го множество бенцисленное на колъ люди и ни косѣхъ,
и воспроси его Дракоула: »добро ли то азъ тако творю?«
Михъ же глагола ему: »ни, государю, зло чинишь: без
милости кажешь: подобаетъ, государю, милостиву бы-
ти, а тѣ, иже на колѣхъ, мученици суть.« И призвала же
и другого миха, и вопроси его такоже; онъ же отвѣ-
щавъ рече: »ты, государю, от Бога поставленъ еси лихо
творящихъ казнити, а добро творящихъ жаловати, а
си лихо творили, ино по своимъ дѣломъ восприяли.«
Онъ же, призвавъ первого миха и глагола емоу: »да
почто ты из монастыря и своихъ кѣли ходишь по вели-
кымъ государемъ, не знаа ничто жы, а нынѣ самъ еси
глаголалъ, яко тѣ мученици суть, и азъ хошю и те-
бѣ мученика сотворити, спирѣч учинити.« И повѣлѣлъ
его на колъ посадити, а другому повелѣлъ дати 50 ду-
катъ злата: »ты еси разоуменъ человѣкъ.« И повелѣлъ
его с почестью отпустити на возѣхъ до угорскыя зем-
ля. Некогда же приде к нему купецъ от угорскыя зем-
ли въ его градъ, и по его заповѣді оставивъ возъ
на улпи пред полатою и товаръ свои на возѣ, а самъ
снаше у полатѣ, и пришедши некто украдѣ с воза 160
дукатъ злата. Купецъ же иде ко Дракуле и повѣда ему
погоубленіе злата. Дракула же глагола к нему: »поиди,
в сию ношь обрящешъ злато.« И повелѣ по всему граду
пскати тата; »аще не обрящете тата, то весь градъ по-
гублю. И повелѣ свое злато положити на возъ ношью
и приложи единъ златын. Купецъ же воставъ, обрѣте
злато, и зочте и дважды и трыжды, и обрѣташеся одниъ

лишнін златникъ, п шодъ ко Дракуле: »государю, обрѣ-
тохъ злато и бысь единъ лишні златой.« Тогда при-
вѣдома тата, того и со златомъ. И глагола купию: »иди
с миромъ; аще бы мп се не псповѣдалъ злата и лиш-
него, то быхъ велѣлъ и тебѣ с симъ татѣмъ на колъ по-
садити.« Единою же пдущю ему поутѣмъ и узре не
накоемъ промахѣ срачицю худоу издрану, и воспроси
его Дракула: »имаши ли жену?« Онъ же отвѣщавъ ре-
че: »государю, имамъ.« Глагола емоу Дракоула: »вѣди
мя в домъ твои.« И пришедъ, и видѣ жену его младоу
суще и здраву; глагола мужеви: »не сѣялъ ли еси льну?«
Онъ же глагола: »государю, много имамъ.« И показа ему
ленъ. И глагола Дракула жене: »да почти ты имаеші
лѣность к мужеви своему? мужъ твои долженъ орати и
сѣяти, а тебѣ хранити; ты бо должна еси мужю сво-
ему одежю свѣтлоу и лѣну вчинити, а ты и срачищи
не хошещи нарядити; а здрава сущи тѣломъ; ты есь
повинна, а не мужъ. И повелѣ еи руцы отсещи, а
троушъ на колъ посадити.

Оучиниша мастери ему бочки железныя, и въсы-
па в нихъ злато, и положь ихъ в рѣку; а масте-
ровъ тыхъ посече, да никто же увѣсть содѣланного
имъ; сей же тѣзоимѣнныі диаволъ. Некогда же по-
идѣ кралъ угорскыи на Дракулу вопскомъ; онъ же по-
идѣ противъ ему, и срѣтошася, и ударишася обои, и
ухватиша Дракулоу жива, от своихъ зданъ но крамо-
лѣ, и приведенъ бысть ко кралю, и повелѣлъ его вмѣ-
тноути в темницю в Вышегородъ на Дупаю выше Боу-
дина 4 мили 12 лѣть, а на мутынской земли посадц
иного воеводу. Ко сѣдяще в темници и не оста своего
злаго обычаа, но мыши ловля и истици покупая на тор-
гу, и тако казняше ихъ, овѣхъ на колъ сажаше, а пынымъ
главы отсѣкаше, а с ынои нерѣе ощипавъ пущаше;
научися в тѣминци шити, и темъ формашеся. Егда же
краль Матияшъ пзвѣде его пс теминци, и привѣдъ его
на Боудино и дасть ему домъ в Пѣщи противъ Боуди-
на. П еще в короля не былъ, и случися некоему зло-
дю прибечи на его дворъ, и сохранитися ему тоу. Го-
лящіи же его нандома. Дракула же извѣмъ мечь свои

402

ПАМЯТНИКИ СТАРШИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

и исключи не полаты, и отсѣче главу приставу держащего злодѣа, и злодѣа непусти; прочіи же бѣжаша. И пришедши къ кралю и повѣда ему бывшое. Краль же посла к нему и вопроси я: «что ради тако сотворилъ еси? Онъ же тако отвѣща: «эзло никое же вчинихъ, но онъ самъ себя убилъ, находя разбойни ческы на домъ великого государя; аще бы пришолъ ко мне тотъ колбревъ, и азъ бы во своемъ дому нашолъ бы того злодѣа, и его выдалъ, или простилъ его от смерти. Краль же нача дивится со всѣми сердцю его.

Омершю же тому воеводѣ на Мутъянѣскои земли и краль посла к нему въ темницю, да аще восхощеть быти на Мутъянѣскои земли воеводою, якожь и прѣвіе, да тогда латынскую вѣру приметь; аще же не восхощеть, то в темнини умреть. Дракула же возлюби паче врѣменная бесконечного, отпаде православна и отступнѣ истинны, оставивъ свѣта и прия тму. Оувы, не возможе темпичныя тягости повести, и оготовився на безаконное мучение безконечное: оставити православную вѣру християнскую греческоую, и приятъ латынскоую прелесь. Краль же не токмо дасть ему не точию воеводство на мутъянѣскои земли, но и сестру свою родною дасть за него в жену, и от нея же роди 2 сына. Поживъ яко

10 лѣтъ и тако скончаса во прельсти. Конецъ же его свце: живящю ему в мутъянѣскои земли, и придова на землю ту турковъ и начаша пленити. Онъ же оударисе на нихъ и побегова турци. Дракоулино же воиско без милости сечаху. Дракула же возгна ва гору от радости да видитъ, како секоутъ турковъ, отторгъ-шеся от воиска его, мняще яко турки, и оудари его единъ копьемъ. Онъ же видѣвъ, яка от своихъ убваемъ, и ту оуби своихъ оубниць 5 человѣкъ, его же мнози копьями пзбодова, и тако оубіенъ бысть. Краль же вземъ сестру свою со 2 сыномы еа во угорскую землю на Боудинъ. Единъ при кралеве сыне живеть, а дроугой оу бордонскаго бискупа былъ, и при насъ умре, а третіи, старинши, Миханъ, тутъ же на Боудинѣ видѣхомъ, от царя турского прибѣжалъ ко кралю: ещё не женився, прижилъ его съ дѣвочкою. Стефанъ же молодовскыи п с кралевы воли посади на мутъянѣскои земли некоего воеводу Влада, воеводскаго же сына. Бысть тон воевода Владъ от младъ ноготъ былъ священникъ, иникъ, игуменъ в монастыри, да ростригся, и сѣлъ на воеводство на мутъянѣскои земли, и женѣлѣся, и мало побылъ; и Стефанъ его убилъ, и женоу его отнялъ. И нынѣ на мутъянской земли воеводствуеть.

ПОВЪСТЬ
О ШЕМЯКИНОМЪ СУДЪ.

(Импер. Публ. Библ. рукоп. in 4 отд. XVII № 41.)

В нѣкіихъ мѣстехъ живяше два пустынника: единъ богатъ, а други убогъ. Богатый же, ссужая много лѣта убогого и невозможе его скудости исполнити. И по неколику времени приіде убогій к богатому брату просити лошади, на чемъ бы ему из лѣсу дровъ привезти. Братъ же богаты не хотя убогому брату лошади дади, и рече ему: брате, ссужахъ тебя много, а наполнити тебя не могу. И даде ему лошедь. І нача у него просити: хомута нѣтъ. И оскорбился на него богаты братъ, и нача ему поносити, і рече ему: »како, брате, что у тебя и хомута нѣтъ?« И не даде ему хомута. Убоги же подне к себѣ, и пришедъ взя свои дровни, и привяза дровни к лошені за хвостъ, і поде в лѣсъ, і насѣкши дровъ і накладчи на дровни и едино лошені возможно везть, і повезе ко двору своему, і привезши дрова, і отворивъ ворота, а подворотни зарывъ выставивить, (?) ударивъ лошедь кнутомъ, лошедь же нао всей мочи бросяся з возомъ черезъ подворотню і хвостъ у себя оторвала. Убоги же взсмѣ лошедь, приведе ко брату своему богатому; братъ же росмотря, что лошедь его безъ хвоста, і не взявъ у него лошені, і поде на него бить челомъ во градѣ в лошені; (убогій) за нимъ же, вѣдая, что будетъ по него из города присыка. чтобъ емуѣ злу приставомъ не платити. І при-

доша до нѣкоего села не доходя города. Богаты поде
ночевать к попу того села по знакомству; убоги же
братъ приїде к тому же попу, і приїде ляжя на пола-
ти, а богаты братъ нача попу сказывати про лошедь
свою, чего ради ідетъ в городъ попу познатомъ (по-
томъ?) нача попъ з богатымъ, ужинать, і пти і ястп,
убоги же нача с полатей смотрити что з братомъ его
пьеть и ъстъ, а ево не позовутъ. І незапу убоги ур-
вася с полатей на зыбку, а в зыбкѣ удави попова сы-
на до смерти. Попъ же, вида сына своего смерть, і со-
вершася з богатымъ, пошелъ в городъ бить челомъ на
убогово же в убиствѣ сына своего. И приїдоша ко
граду, гдѣ живяше судия Шемяка. Убоги же иде за
ними; и внидоша все во градъ, и какъ убоги поїде
мостомъ, мостъ же здѣланъ над глубокимъ рвомъ; и
нѣки человѣкъ, житель того града, рвомъ под мостомъ
везъ отца своего в баню; убоги, же размышляя в себѣ,
что ему от брата и от попа будетъ погибель, и умысли
в себѣ, и хотя самъ себѣ смерти предати, бросился с
мосту в ровъ и упаде на старого человѣка ...... (¹) везъ
в баню. Убоги же до смерти уби его. Того ж убо-
гово поимавъ все, и приведе пред судию Шемяку. Убо-

(¹) Не разобрано.

406

ти же мысляше какъ бы ему бѣди избыти, и умыслал,
взя камень, і заверте в платъ, і положи в шапку, і ста
пред судиюю, и принесе братъ его исковую челюбит-
ную в лошеди і подаде судѣ. Судия жъ высушавъ
челюбитную в лошеди, і рече судия убогому: отвѣщай.
Убоги же не вѣды, что отвѣщати, и вынявъ из шапки
в платѣ заверченной камень, и показа судѣ и поклони-
ся. Судия жъ надѣяся, что ему от дѣла сулилъ, и ре-
че судия истцу богатому брату: когда братъ твой у
лошеди оторвалъ хвостъ, и ты у него лошеди не емли,
до тѣхъ мѣстъ, какъ у лошеди хвостъ выростетъ: в то
время у него лошеді і возми. І потомъ нача другій
судъ быти, і подаде попъ исковую челюбитную в мөр-
твомъ сынѣ своемъ: той же убоги также выня платъ с
каменемъ и такожь суде показалъ. Судья же видѣ и по-
мысли, что ему от другова суда сулилъ убоги же, рече су-
дия попу: когда той убоги ушибъ сына твоего ты, попъ,
отдай тому убогому свою попадю тому убогому. Потомъ
нача третій судъ быти, что биль челомъ сынъ во отце-
вой смерти, что той убоги же бросился с мосту ушибъ
у него отца. Убоги же вынявъ из шапки той же за-
верченой камень в платі, показа суде, суда же чая
что ему трети узолъ сушилъ, и рече истцу: взыди ты
ва мостъ, а ты. убоги же, стань под мостомъ; і с мосту
бросься на того убогого, яко же бросился онъ на отца
твоего. Убоги же нача Бога хвалити, что судия по
немъ судъ судилъ. Послѣ суда изыде искцы со отвѣ-
чикомъ и с приказу, і нача богаты просити убогово
лошеди своей. Онъ же рече ему по судейскому: какъ
у лошеди твоей хвостъ выростетъ, в ту пору и лошедь

тебѣ отдамъ. Богаты же даде убогому брату своему й
рублевъ денегъ, чтобъ онъ лошедъ ему отдалъ, ...... (¹)
потомъ же убоги нача попади просити по судейскому
указу, чтобъ ему взвѣзъ попадю ребенка у ней добыть и
с ребенкомъ бы попу попадю отдать; попъ же нача убо-
гому бити челомъ чтобъ у него попади не пмалъ; а убоги
же нача проспитися и попадю хотя у попа взяти, і даде
попъ убогому за попадю 50 рублевъ денегъ, да кобылу
з жеребенкомъ, да быка с коровою, да запасу всякаго
хлѣба 40 четвертей. Потомъ же нача убоги третему
псцу по судейскому указу говорить: я де стану под
мостомъ, а ты взыди на мостъ, и ты с мосту бросился
на меня, тако же яко же азъ на отца твоего. Онъ же, раз-
мышляя в себѣ: аще миѣ броситися, ево будетъ не уби-
ти, а себя буде убити. І нача истецъ миритися и даде
ему 30 рублевъ денегъ, да лошедъ с коровою. Судия
же высла человѣка своего ко отвѣтчику и велѣлъ у
его взять показанныя три узла взяти. Человѣкъ же су-
дейской нача у него трехъ узловъ просити, онъ же, вы-
нявъ из шапки заверченой камень в платѣ, показа тому
человѣку, и человѣкъ нача его вопрошати: что то за ка-
мень кажешь? Онъ же рече: я де того ради сей камень
здѣ казалъ, того какъ бы онъ не по миѣ судилъ, і я тѣмъ
камнемъ хотѣлъ ево ушибити. І пришедъ человѣкъ и
сказа суде. Судья же, слышавъ человѣка своего, і рече:
благодарю и хвалю Бога моего, что я по немъ судилъ,
а кѣбы я не по немъ судилъ, и онъ бы меня ушибъ. По-
томъ убѣти отиде в домъ свой, радуяся и хваля Бога.

(¹) Не разобрано.

ПРѣНІЕ О ВѣРѣ,

(по независимости отъ редакціи причинамъ, не можетъ быть помѣщено.)

СКАЗКА
О НЬКОЕМЬ МОЛОДЦЬ, КОНЬ И САБЛЬ.

(Рукоп. Илипер. Публ. Библ. Погоод. древлехран. № 4773.)

Въ древнихъ было лѣтехъ, в далыхъ странахъ, коли-
де себѣ оликой молодецъ, смолода былъ бѣлъ кудрявъ,
конь у нево былъ буръ косматъ, на ухо лысъ, задняя
нога по окорокъ бѣла, передняя нога по лопатку бѣла,
и всего того хорошае было, у добра коня 12 приметъ:
ротъ какъ пасть, языкъ какъ рукавъ, грива кол.сомъ,
упи колпакомъ, окорока висли, памяти вышьли, (?) олен-
ньи мышки, заечьи почки, хвостъ какъ кутасъ, круглые
копыты что полныи морские раковины, а очи у добра
коня что великие питьи чаши на лобъ вышли, весь мо-
лодецкой колъ (конь) въ примѣтахъ что лютой зверь. И
колиде себѣ оликой дорогиь молодѣць оседлаетъ своего
добра коня, и вскинеть на нѣго свое седло черкаское
и подстѣгаетъ двѣнатцать подпругъ бѣлього шелку ше-
махинского, у вскpие подруги прашьки красьного золо-
та аравитцкого, и положитъ на добра коня свою узьду
тесмяную и отстегнѣтъ на себя свой полныі садакъ, а
в нѣмъ 300 стрелъ, пол 100 кибрей, 70 арчичевъ, 80
ташлыковъ, 30 сверѣчъ, оприченно надобныхъ стрелъ.
А всякая стрела морьская трость. На трое колото и на
четверо строгоно, і наливано въ нихъ красного золота
аравитцкого; и опояшелъ на себя свою молодецкую
вострую саблю тулушманку пошаре драницы и немно-
гимъ поуже тесьницы, за коньмъ с саженъ и перед ко-
немъ съ локотѣ, а ковано она въ красьномъ дорогѣ за-

морскомъ булатѣ, огницко вострое, сабли дорога ка-
мѣни самотвѣтного, а у ноженъ оконца красного зо-
лота арвитьцкого; и свѣдали про тое его молодѣцкую
вострую саблю во многихъ далнихъ ордахъ многие ца-
ревичи и с королѣвичп, и учали из далнихъ ордъ своихъ
к добру молотцу послы посылатп, чтобы сь его моло-
децкие вострые сабли сняти образецъ, великие ради
хитрости и м(у)дрости образца не сняли, и прочъ по сво-
имъ далнимъ ордамъ розехалися; і учалъ себѣ отликой
молодецъ своею вострою саблею похвалятися: не по-
тому де моя молодецкая вострая сабля, что она кована
в заморскомъ красне дорогѣ булате; потому де моя
молодецкая вострая сабля дорога, что еѣ ковали 70 ма-
стеровъ с семидесятъ городовъ, а всякой мастеръ пмалъ:
от своего хигрого мастерства по семи сотъ рублень;
еще де моя молодецкая вострая сабля не потому дорога;
потому де моя молодецкая вострая сабля дорога, что здѣ-
лана она хитр(о)стию и м(у)дростию натоще, в ней же
ката 2 дороги зерьна бурьминьские от майдана и до
долу; еще де моя молодецкая вострая сабля не потому
дорога; потому де моя молодецкая вострая сабля доро-
га, что ково азъ тою саблею ни тиновалъ, тотъ от едино-
го разу живъ нѣжив.... И колиде себѣ отликой доро-
дой молодецъ сядетъ на своего добра коня, и выедетъ,
в чистое полѣ и заиграетъ....

14

ОТРЫВОКЪ СТАРШНОЙ ДУМЫ
О СКОПИНЪ-ШУЙСКОМЪ.

...Родился боярину князю Ивану Михайловичу Во-
ротынскому сынъ княжевичь Алексей. не дошедъ до
дву мѣсяцъ по четырдесятъ рожденія.

Бысть князь Михайло крестный кумъ, кума же кня-
гина жена Дмитрия Ивановича Шуйскаго Марія, дочь
Малюты Скуратова. И по совѣту злыхъ измѣниниковъ
своихъ и совѣtnиковъ помышляше въ умѣ своемъ злу
мысль измѣничью, уловити аки въ лѣсѣ птицу подоб-
ну, аки рысь сжарити, корысть змія люти злымъ взо-
ромъ, аки лють звѣрь, діаволу потѣха бѣ сице, Сатанѣ
невѣста готовится.

И како будетъ послѣ честнаго стола пиръ навесело,
и діавольскимъ омраченіемъ, злодѣйница та княгина
Марія, кума подкрестная,
подносила чашу питія куму подкресному,
в била челомъ, здоровалась съ крестнымъ Алексѣемъ
Ивановичемъ;

И въ той чашѣ питія уготовано лютое питіе смертное.
Князь Михайло Васильевичъ выпиваетъ чашу до суха,
а не вѣдаетъ, что злое питіе лютое смертное,
А не въ долгъ часъ у князя Михайла во утробѣ воз-
мутился

И не допиралъ пиру почеснаго,

И поѣхалъ къ своей матушкѣ княгинѣ Еленѣ Петровнѣ:

и какъ входитъ въ свои хоромы княженскіе,
и усмотрѣла его мати, и воззрила ему въ ясныя очи.
и очи у него ярко возмутились,
а лице у него страшно кровію знаменается,
а власы на главѣ у него, стоя, колебленся.
И воспламенилась горько мати его родимая,
и въ слезахъ говоритъ ему слово жалостно:
»чадо мое сынъ, князь Михайло Васильевичъ,
для чего рано и поздо съ честнаго пира отъѣхалъ?
Мибо тебѣ богданной крестной сынъ принялъ кре-
щеніе не в радости,
либо въ пиру мѣсто тебѣ было не по отечеству,
либо тебѣ кумъ и кума подарки дарилъ непоче-
стныя?"

А кто тебя на пиру честно упоилъ честнымъ питіемъ,
и съ того питія навѣки тебѣ не проснатися!

И колько я тебѣ, чадо, по александрову зловоду при-
казывала:

не буди во градъ Москву,

что ляхи въ Москвѣ лютыя звѣри,

а дышутъ ядомъ зміннымъ измѣнчивымъ.«

И паде князь Михайло на ложи своемъ,
и нача утроба у него люто терзатися

отъ того питія смертнаго.

ЛЕГЕНДА

О КРОВОСМЪСИТЕЛЬѣ.

ВАРИАНТЪ ПЕРВЫЙ.

(Извѣстникă, принадлежавшаго профессору Θ. И. Бусланову.)

Бѣ градъ, і в томъ градѣ бы нѣкій купецъ, име-
немъ Поуливачь. Іде из ложьницы своея і слышавъ
той купецъ птицъ, зовымы голуби, два глаголюще
между собою: »будет у господина нашего радость: жена
его ему родить сына, і нарекутъ іме ему Андрей, і той
отрокъ убietъ отца своего, а матерь свою себѣ в же-
ну возметъ, і 300 дѣвницъ старицъ растлѣтъ блудомъ.«
І то бы монастырь от града того 30 поприщъ. И
слышавъ той купецъ, и удивился о глаголани птицъ
тѣхъ. і той убо купецъ заповѣда бабѣ: повелѣ ево
смерти предать. І какъ приспѣ время рожденія его;
баба же убocся суда Божия і смерти отроча не прес-
даетъ (но)зановѣди господина своего; і матери отроча
того сказа: мати же ево повелѣ во святомъ крещеніи
ввесть іерею, і нарекоша імя ему Андрей; і повелѣ мати
его прерѣзати чрево его поперекъ ножемъ, і повелѣ
на динцу привязати поясокъ і пустити на море. І ба-
ба сотвори тако, якоже повелѣ мати ево. По повелѣнію
же Божію, восташа волны морския и принесоша ево к
монастыру дѣвичью, зовомы Купина, от града того
тридцать поприщъ, і поставиша ево под монастыремъ
дѣвичьимъ, і динца у берега противъ монастыря. І
выде из того монастыря черница воды почернинуті, і
узрѣ отроча лежаща на динецѣ мужескъ полъ, едва

дышуще, мало гъласа ево слыщить; таже убо черница,
узрѣвъ і, скоро повѣда игуменьѣ. Игуменья же пове-
лѣ ударить в било: и собрашеся вси черноризницы 300
пхъ числомъ і идоша досмотрити отрочати, і видѣша
утробу ево разрѣзану. І рече игуменья ко старицамъ
своимъ: »о дивное чюдо, сестры! Откуду се отрочати
море принесло к нашіей обители?« Онѣ же недомышля-
хуся; і вси старицы плачущеся і заклинахуся іменемъ
Божіемъ і Пресвятою Богородицею. Бяше же монастырь
Пресвятыя Богородицы Несопалимые Купины. І глаголо-
ще ко игуменьи: »мы не вѣмы, госпоже, сего дѣтища
і не растлихомся. І рече игуменья: Богу нзволившу,
тако и будетъ. І вѣт его игуменья, і велѣла зашить
утробу его, і вскормиша ево от козлии млека, і выкор-
миша ево до девяти лѣтъ, і даша ево нѣкоей старицѣ в
наученіе грамотѣ; і нача ево посылати с сестрами.«
Отроча же бысть 15 лѣтъ, и вложи на умъ ево ветхи
зломышенье і ненавистникъ рода христіанскова дпаволъ
мысль злую, і нача отрокъ той едину по единой дѣ-
вицѣ и старице осквернятъ блудомъ, овогда силно тво-
ряще блудъ, овогда любовию в тайнѣ улучи время, і
то і со игуменьею блудъ сотвори. Игуменья же видѣ
свое беззаконіе, і собра вся сестры своя 300 числомъ,
і нача пред ними каятися грѣха своего, якъ золѣ грѣхъ

416

сотворила еси (есть) со отрокомъ тѣмъ. І рѣкоша старицы: »не ради мы тому грѣху.« І пожонися ігуменья сестрамъ до земли; і сестры реклам ігумень: »і насъ отрокъ той всѣхъ растли, овогда волею і неволею!« І начаша плакатися. І рекла имъ игуменья: »азъ вамъ повѣдаю, какъ меня отрокъ изнасилѣлъ блудомъ: прельстільѣ мя своими многими притчами прежнихъ человѣкъ паденіи во грѣхъ мытарей, і гонителей, і блудницъ, і блудниковъ, і всѣхъ праведныхъ от вѣка, рекламъ: покаяніемъ і слезами і милостынею спасохомся; азъ же слышахъ такое глаголаніе его, і разслабѣ тѣло мое, і разгорѣся сердце мое, і умомъ поколебахся, і тако в полюзовеніи во грѣхъ волицкій впадохъ. Простите мя, сестры моя!« — І падоша (паде) до земли на многъ часъ, лежаще на многъ часъ на земли, и онѣ такоже от нея прощения прошаху, і прощеніе межь себя прияла со слезами, і такъ стали имѣть постъ, і молитву, і милостыню, а отрока із монастыря выслаша, і закрѣпіша ворота монастырскія твердо, чтобъ мужескъ полъ не ходилъ нихто в монастырь. Отрокъ же той Андрей покиде во градъ Критъ, і не познаше отца своего, ни матери, і наняся у отца своего винограда стрещи; і даде ему заповѣдь: »анще кого узриши ідуща въ виноградъ. і того во дни піи въ нощи устрели ево до смерти.« І тако отрокъ стреже у господинна своего винограда і заповѣді его творяше. І рече господинъ его: »попаду въ виноградъ мой, іскушу стража своего.« І пришедъ полунощію к винограднымъ вратамъ, і увидѣвъ отрокъ той, і взя лукъ свой, і устрели отца своего до смерти, чая яко тать приде; і увиде отрокъ, что онъ господинъ его есть, і убояся, і шедъ скры ево подаблонью, і повѣда госноже своей. Госножа мало плакавъ, погребе ево; і мало время минувъ, восхотѣ отрокъ той понити госножу свою в жену, і браку считаему веселися, і возлегше на одръ снити, і хвати жена его за чрево, і на чрѣевъ рубецъ. І рече госножа его: »како се у тебе рубецъ?« Онъ же сказа ей и подряду, іже от дѣтища сотворися над нимъ. і како повелѣ его убити отецъ ево, і какъ мати ево повелѣ утро-

бу прорѣзати пожемъ, і какъ по морю на дщіцѣ плавалъ, к монастырю дѣвичью приплывъ, і какъ игуменья і сестры вскоромиша козлинымъ млекомъ, і какъ сотвори с ними грѣхъ, і какъ ізгнаша ево із монастыря вонъ, і какъ приде во градъ Критъ: »и пынѣ полнихъ тя госпожу свою в жену.« Она же возопи гласомъ великимъ і рече с плачемъ: »не жена тебѣ есть, но мати твоя азъ; ты любимый сынъ Андрей, отца своего устрели в виноградѣ моемъ!« І вскочилъ Андрей вскорѣ со одра своего, і рече: »о горе мнѣ окаянному, яко чрезъ законъ согрѣшнихъ паче всѣхъ человѣкъ.« І посла мати ево во градъ Критъ искати отца своего духовнаго, іскусна исповѣдати ему вся съвоя согрѣшения порядъ. Іерей же не прости ево за ево многая согрѣшения. Онъ же, Андрей, уби того отца своего духовнаго налоемъ церковнымъ до смерти, і изыде из церкви тайно едино, і приде ко иному отцу духовному, таоже вся исповѣда ему вся согрѣшения, еже согрѣшнихъ от юности своея і до днесь, і доиде слово о блудѣ і о кровопрополитіи; перей же не прости ево, і рекъ Андрею: »не подобаетъ намъ такихъ на духъ приняти.« І рече Андрей, глаголя: »Христосъ приде в миръ призвати грѣшныхъ на покаяние, ты же, іерей, не хощеши простити мя во грѣсѣхъ моихъ; рече во Еванели: аще свяжете на земли, будете связаны на небесъ; аще разрѣшите на земли, будете разрѣшены на небесѣхъ.« Іерей же рече: »не хощу азъ такова грѣха носити на себѣ, яко не иметь таковаго прощения человѣку (къ), сотворивы грѣхъ.« Андрей же і того перея уби і понасомъ своимъ извѣлече ево из церкви вонъ; такоже приіде к третьему іерею, исповѣда ему вся своя согрѣшения; і тотъ іерей не прости ево за его многия грѣхи. Андрей же і третьяго іерея уби замкомъ церковнымъ до смерти. І рече Андрей себѣ: »іду во градъ Критъ, да тамо есть епископъ; той мя принметъ на покаяніе; прозорливъ бо есть, да иметь мя простити, і богобожизливъ. Аще не иметь мя простити, нойду в дальную страну къ царю во орду і возвигну рать велику, і голодъ Критъ зажгу, а людей в пынѣ возму, а еписко-

ЛЕГЕНДА О КРОВОСМЪСИТЕЛЬ.

417

па убью. « Благі же и человѣколюбец Богъ не хотя смерти грѣшниковъ і ожидаи ихъ на покаяние. І при- де Андрей во градъ Критѣ, і поклонился епископу. Епис- скопъ же приятъ ево, і повелѣ сыскать мать Андрееву, і видѣвъ епископъ Андрея укреплена мужествомъ, яко хощетъ сосудъ Божій быти ізбранный, и нача вопрос- шати на едине; Андрей же ісповѣда епископу своя со- грѣшения по раду, еже сотвори от юности своея і до старости; епископъ же убояся суда Божия і смерти, і посла ево по матерью свою; і приде Андрей с матерью своей к епископу. Епископъ же, поучивъ ихъ довольно і духовно, і отпусти ихъ; и повелѣ епископъ погребъ выкошать трехъ-саженной, и в ширину полсажени на всѣ страны. Призва епископъ с матерію і посла ево по чернилы і по бумагу; і какъ Андрей внизе в по- гребѣ, епископъ же повелѣ желѣзною цѣпью покрыти ево і запечатать в погребѣ; і даде заповѣдь 30 лѣтъ, і како исполнится тотъ погребъ земли, і станетъ земля на верху погреба, тогда проценъ будетъ от грѣховъ своихъ. А матери ево епископъ ноздри прорѣза і зам- кнулъ замкомъ, а ключъ того замка повелѣ вергнуть в море, а богатство іхъ повелѣ епископъ раздати ни- щимъ. І повелѣ епископъ Андреевоі матери по міру ходить і Господа Бога Спаса нашего Іисуса Христа славить і милости просити о своемъ согрѣшеніи; і ре- че епископъ: »тогда прощана будетъ, какъ того замка опять із моря выдетъ.« Андрей же пребывъ в погребѣ, моляся Богу о своемъ согрѣшеніи і приводя душу свою во многие притчи, і каряше себе, і сложи канонъ, і еже поется в великій постъ пятыя недѣли в четвертокъ; і достигне тридесятаго лѣта. І приідоша ко епископу гос- ти со многихъ странъ, і прилучися жена та, еже бѣ у ней замокъ на ноздряхъ, і вопросиша у нея гости:

»како у тебя на ноздряхъ замокъ сей, коея притчею сол- творися тѣбѣ?« Она же повѣда имъ всѣмъ, і в то вре- мя повелѣ епископъ на трапезу купить рыбу, і споро- ша чрево ей, і выпаде из рыбы той ключъ, і показаша ключъ той епископу. Епископъ же повелѣ призвати Андрееву мать, і повелѣ приложити ключъ к замку тому, і отпряну замокъ от носу ся. І повелѣ епископъ Андрееву мать пострищи во иноческій чинъ, і приде епископъ ко Андрею со всѣмъ соборомъ к погребу. Андрей же сѣдяше на верху погреба, дописываетъ де- вятую пѣснь канона великаго, і тогда епископъ вос- хвали Бога і Господа нашего Іисуса Христа, яко спо- добися Андрей приняти прощение грѣховъ своихъ, і постриже епископъ Андрея во иноческій чинъ, і при- несе Епископъ канонъ той, что сложилъ Андрей, в церковъ, і прочьте ево всѣмъ людемъ в слухъ, на ко- еждомъ тропари метанія і поклоновъ положить людемъ всѣмъ повелѣ, і тако епископъ похвали Бога вельми Господа нашего Іисуса Христа. Призва епископъ Ан- дрея к себѣ і рече: »чадо мое! прости мя в семъ вкуе (вѣкѣ?) і в будущемъ, і пребуди, чадо мое і брате, в монастырѣ моемъ три дни, а в четвертый день приіди і погреби тѣло мое грѣшное.« І разболися епископъ в третій день, і отъиде ко Господу. Андрей же погребѣ епискупа в церкви Спасовѣ. Ізволи Богъ быть во гра- дѣ Критѣ Андрею во епискупахъ 30 лѣтъ. Богоугодно поживе і праведно постомъ і молитвами і милостынею и слезами Бога умоливъ, многия церкви воздвиже і многа люди привлече ко спасенію, і бысть ко всѣмъ людемъ милостивъ, і преставися в вѣчную жизнь о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, ему же слава нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ, аминь.

15

448

ВАРИАНТЪ ВТОРОЙ.

(По списку XVII в. доставленному изъ Новторода г. Гагелемъ.)

Во странахъ римскихъ нѣки король, именемъ Пѣръ-
кусъ (?) мудры, имѣ у еебя единаго сына и дщерь
едину, ихъ же вели любилъ. И егда бысть старъ и
разболѣся велими, и призва к себѣ всѣхъ бояръ и вел-
можъ и рыцарей и князей, и рече имъ: »милые мои
князи и бояры! вѣдаете, что мнѣ от сея болѣзни не
востати; и дщерь у себя имѣю, а не совокупилъ ея
законному браку, и нынѣ приказываю тебе, сыну сво-
ему, и благословляю, дабы онъ, братъ ея, послѣ моей
смерти сестру свою, а мою дщерь, мужеви совокупилъ
по закону, и имѣлъ ее по смерти моей честно.« Се
рекъ и умре. И потомъ плачъ и воиль велий во гра-
де томъ учинися о кралевской смерти. Сынѣ же его
кралевствовалъ велими мудро и свою сестру имѣлъ и
почиталъ добре, и любилъ и без нея ни пилъ, ни
ѣлъ, и прилучися ему таковое разжение велими к своей
сестрѣ еже бы прелюбодѣяние сотворити; и призва се-
стру свою и началъ ей помышление свое повѣдати: »мо-
лю убо тя, сестра моя, не буди противна воли моей,
сотвори желание мое; аще сицеваго желания моего не
сотвориши, не можеши мене видѣти жива!« Она же ему
рече: »брате мой, не сотвори сего грѣха, понеже бо
братъ ми еси и азъ есмь тебѣ сестра; но воспомяни
заповѣдь отца нашего, какъ тебѣ заповѣдалъ под клят-
вою, дабы дѣство мое сохранялъ. Бойся Бога, понеже
бо грѣшныхъ пенавидить Господь Богъ.« И тогда ко-
роль братъ ея не послушалъ прошения ея, и сотвори
над нею волю свою, и потомъ кралевна нача велими
плакати, и пикто же не могъ ее утѣшити, но и король
братъ ея множицею утѣшалъ, а любодѣяние свое со-
вершалъ; п егда приńде полгодное время и увѣда ко-
роль, что сестра его во чревѣ зачатъ, и оцежался зѣло,

и нача плакати, но утѣшити его отъ печали никто воз-
може; сестра же его нача разговаривать: »мплой мой
братецъ! послушай мене! не мы однѣ на свѣте первыя,
что Господа Бога прогнѣвали и такое преступление
сотворилъ! Есть у насъ человѣкъ старъ и мудръ зѣло,
п отецъ нашъ призывалъ его к себѣ, и спрашивалъ у
него о всемъ, и тайну отца нашего вѣдалъ и хранилъ,
в мы призовемъ его и скажемъ ему: что онъ намъ
придумаетъ, то мы и учинимъ.« Призвалъ же король то-
го человѣка и сказалъ ему с великою жалостью все
по ряду, что ему привключилося. Человѣкъ же той рече
ему: »п послушай, кралю, моихъ словесъ: аще хошещи сие
дѣло чтоб тайно было, и ты вели собрать всѣхъ кня-
зей и бояръ державы своея, да предъ всѣми отдаси кра-
левну свою мнѣ на руки, а самъ понѣдй ко гробу Гос-
подню и ко всѣмъ святымъ мѣстамъ помолитися, и
проси ты прощения у Господа Бога о своемъ согрѣ-
шенни. Азъ же, взявъ сестру твою к себѣ, з женою
моею тайну сню покроемъ! Слышавъ же король, по-
хвали его мысль, и рече: »се сотворю, что еси мя по-
велѣлъ.« А в то время созва всѣхъ князей своихъ, бо-
яръ, и рече имъ: »о милые мои вѣрные князи и боя-
ры! вѣдомо вамъ буди, что азъ иду ко гробу Господню
и святымъ мѣстамъ поклонитися, а сына не имамъ, но
оставляю вамъ сестру свою, донеже возвращуся, аз те-
бѣ, стары рыцарю, отдаю сестру мою на соблюдение. И
простись со всѣми и понѣдѣ святымъ мѣстамъ поклони-
тися. Тогда той стары рыцарь взявъ кралевну на свои
руки в свой градъ, и сказа женѣ своей всю танну, и
наказалъ ен велими, дабы все дѣло было тайно, и жена
его в томъ обещание вѣрно даде ему, что ея таити до
смерти своея. Кралевна же, будучи у рыцаря, пребы-

ЛЕГЕНДА О КРОВОСМЪСИТЕЛЬѣ.

419

ваша с рыцаревою женою в особой храминѣ, и егда
приспѣ время рождения, и видѣвъ то рыцаръ, хотѣ
призвати попа младенца окрестити. Кралевна же рече:
»не хошу азъ, дабы сие отроча не крещено было«. И
повелѣ рыцарю учинити лодицу малую, и повивъ, ве-
лѣла его положити в ту лодицу, а под голову того
младенца повелѣ положити пятьдесят фунтовъ злата,
а под ноги фунтъ серебра, и листъ повелѣ написати:
»кто сие отроча обращетъ, да вѣсть яко отъ брата и
сестры рожденное и некрещено, и иматъ под гла-
вою пятьдесят фунтовъ злата, а в ногахъ фунтъ серебра;
и кто обращетъ отроча сие да окреститъ его, за то
возметъ себѣ здато, а сребро хранити ему в научение
грамотѣ.« И положи тотъ листъ в сосудъ с великими
слезами; и повелѣ рыцарю дѣтвѣще то в лодице пус-
тить по морю, дабы онъ плылъ по морю, куды Богъ
ему изволитъ. Рыцарь же, взявъ младенца, злато, и
сребро, и епистолию, положи в лодицу и пусти по мо-
рю; егда же бысть у двора своего, срете его посолъ кра-
левский, прииде от земли святыя. Рыцарь же вопросы
того посла: »откуду еси идете?« Отвѣща же ему посолъ:
»иду азъ отъ земли святые.« Рыцарь же рече »ему: что
намъ повѣдаешь?« И рече посолъ: »государь нашъ ко-
роль умре, и тѣло его везутъ из земли святые. «Слы-
шав же сие рыцарь, велико плакася горко и жена его;
егда услыша о смерти кралевской, велико печална бы-
ша; и понде рыцарь з женою своему и кралевинѣ. Она
же видѣвъ ихъ печалныхъ, и рече имъ: »чесо ради вы
печалны?« Они же рекоша: »госпоже милостивая! нѣсть
мы печални о семъ, что избавилась еси отъ великая
сед болѣзни!« Она же рече: »нѣсть тако; ио скажите мнѣ
аще что и не радостно.« Тогда рыцаръ нача ен повѣ-
дати: вѣкій посолъ прииде отъ земли святые, и по-
вѣдаетъ намъ, что государь нашъ король, а твой братъ,
умре.« Она же повелѣ посла того пред собою поставти;
и егда поставиша посла того предъ нею, и нача его
спрашивати о королѣ братѣ своемъ. Онъ же рече:
»братъ твой и нашъ государе умре, и тѣло его везутъ
из земли святые к его граду, дабы онъ подлѣ отца

своего погребенъ былъ.« И слышавъ же кралевна
падъ на землю, и от великох жалости плакася горко,
с воплемъ неутѣшнымъ, и глаголя: »нынѣ азъ потеряла
падежу мою и половина души моен, брата своего еди-
нороднаго!« Тогда рыцарь утѣшаше се многими словами:
»видиши ли, милостивая наша кралевна, яко печали
той не помощи, но сама себѣ от печали болѣзнь при-
пмеши, а в кралевствѣ болѣше смятение учинили; но
пойдемъ мы с тобою, гдѣ тѣлу брату тросму погребену
быти, учпнимъ ему погребевне честно!« И кралевна от
пѣкий князь бургонской посла своя послы честныя к
кралевинѣ, хотя ея воспрятии за себя и сочетатися с
нею бракомъ. Она же ему отказала: что до смерти му-
жа себѣ не хошу имѣть. Посолъ же слышавъ же речен-
ния ея, возратившася и повѣдаша вся князю своему.
Князь же сие слышавъ, велико разгнѣвался, и собравъ
силу немалу и прииде в землю ея, и многая мѣста
огнемъ позже, и люди казни, и много зла сотвори, и
от того великого страха кралевна уиде в нѣкпі крѣп-
ки градѣ, и тамо многое время живе.

Лодица же та малая со младенцемъ по морю долголи
плыла про то Богъ вѣсть, и приплыла в пятнинни день
к нѣкому монастырю, и приключися в то время игумену
ходити при мори, и узрѣ лодицу малу, и повелѣ ю рыба-
ремъ ко брегу припроводити, и обрѣтоша в лодице мла-
денца в драгомъ платьѣ, и повелѣ его взяти, и обрѣто-
ша писание, и прочетъ его, и взявъ под главою злато,
и подъ ногами сребро, и увѣда яко высокаго роду, и
взявъ его, и окрестивъ, и даде имя Григоріи. И потомъ
отдавъ его ради воспитання нѣкоему рыбару. Рыбаръ
же воспита его, и бысть отроча красно. Егда же бысть
седми лѣтъ, взявъ его игуменъ к себѣ в монастырь
в научение грамотѣ, и вскоре изучиша божественнаго
писания, и того ради иноцы его возлюбиша духовною
любовию; бысть же чтецъ божественными кипгамъ. В нѣ-
кое же время прилучися Григорию того рыбара с сы-
номъ игратъ мечемъ. чая рыбаря отцемъ своимъ, и нѣ-

420

кимъ прилучаемъ удари мечемъ сына рыбарева; сынъ
же рыбаревъ нача плакати и жаловатися матери своен;
мати же его, вышедъ, нача Григория поносити, глаголя:
»что, Григории, биеши сына моего, онъ есть лутчеѣ тебя;
и мы вѣдаемъ откуду еси ты? И рече к неи Григорий
мати моя возлюбленная! или нѣсть азъ сынъ твой,
что тако мя поносишь? Она же рече: нѣси ты сынъ
мой, и не вѣмы откуду еси ты, но вѣтромъ носи-
мы яко нѣкотораго дни обрѣтохъ тя в малой лодице
по морю шлавающа, и игуменъ далъ тя намъ воспи-
тати. « Услышавъ же сне Григориі, нача горко шла-
кати, и тече ко игумену и рече ему: « Честный отче!
азъ чаяхъ сынъ что есмь онаго рыбаря, но нынѣ увѣ-
далъ, яко не сынъ его есмь, и егда отецъ и матере
не вѣмъ, но молю тя и вседушно прошу, честный
отче, отпусти мя в военъски чинъ послужити. Азъ бо
здѣ больше сего не хощу жити. И рече ему игуменъ:
»сыне мои милый! не мысли того, понеже вся братия
любятъ тя, а по моси смерти будеши здѣ началникъ.
Рече же ему Григорий: »азъ игуменства здѣ не желая
но нойду свопхъ родителей искати. « И услыша сне
игуменъ, иде в келию свою, и взявъ исписание, кое об-
рѣлъ в лодице, и даде Григорию. Онъ же прочетъ, и
разумѣ яко от брата и сестры рожденъ есмь и рече:
»Боже вседержителю! каковыхъ азъ родителей имѣхъ!
нынѣ же егда тако есть, попду в землю святую рабо-
тати Господеви за. грѣхи родителей своихъ, и тако жи-
вотъ свои скончаю. « Игуменъ же слышавъ сне, благо-
словни, и отпусти его с плачемъ; потомъ и вся братия
и людие монастыря того плакахуся о отшестви его.
И тогда Григориі обрѣтъ корабль, и простався со игу-
меномт, и с братию, и со всѣми людьми монастыря
того, и сяде в корабль, и попде ко святымъ мѣстомъ.
И плы от брега три дни и три нощи, воставше вѣтръ
противенъ, и принесе его ко граду. идже мати его жи-
вяше. Корабленицы же не познаша града того или кра-
левство чие есть. Григориі же вышедъ ис корабля,
и »опде ко граду, и срете его нѣки гражданинъ. Гри-
гориі же моли гражданина того, дабы ему указалъ

добрый домъ во обитанне. Тон же гражданинъ взя его
к себѣ в домъ свой со всѣми людми; а егда начаша
хлѣбъ ясти, тогда Григориі же вопроси господина до-
му о граде той земли, и о людехъ, и кто ими владѣ-
тель. И отвѣща ему господинъ дому того, и рече ему:
»имѣли мы у себя короля величестна и славна, и
умре во святой земли, не остави намъ дѣтища, кому
послѣ его в земли кралевство держати, только намъ
остави едину сестру свою. Нѣкні же князь восхотѣ
ея въ жену себѣ поняти, она же отказа ему глаголя:
яко по смерть свою мужа не хотяше имѣти. Князь же
той приде с воискомъ своимъ и силу ея поби, и мно-
гия грады огнемъ позже, а ины за ссебѣ взялъ, опричъ
крѣпкаго града сего. И рече ему Григорий: »азъ есмь
рыбаръ і вопнъ, и с мечемъ в воинствѣ храбрѣ; по-
пи дуо, веждь началнику града чего что онъ мнѣ
обѣщается дати? Азъ буду воевати за правду дѣвы
оныя, и за весь градъ противу ея неприятелей! И рече
ему господинъ дому: »велми азъ мы веселимся о при-
ѣзде твоемъ, тако і весь градъ возрадуется. Во утрні
же день сне дѣло началнику сего града возвѣщу. « И
поутру рано той человѣкъ шедъ во градъ и повѣда
началнику своему и всѣмъ людемъ; людие же града
того возрадовашаяся. И призва Григория и поставиша
его предъ кралевну, похвалы его ради. Кралевна же
прилежно на него смотрила, и не позна что сынъ ея
есть; принять же его и даде ему великки дары, и увѣ-
щалися, что ему землю ея очистить п наемъ у нея
взяти, а про сына своего чаяла, что в тѣ же поры
утонулъ. Тогда же Григориі бысть славенъ богатырь,
и вышедъ противу того князя, которые землю кралевни-
ну воевалъ, и поби Григориі силу его до самыхъ
шатровъ, и самому князю главу отсѣче, и силу его
разгна; и бысть славенъ богатырь, и во единъ годъ
всю землю от рукъ неприятельскихъ свободи, и воз-
вратися от побѣды к началнику града по уговору пла-
ту свою взяти, и хотѣ ко иному граду итти. Рече же
ему началникъ града: предивный вопнъ! довѣтъ тебя
дати еже общялись, но иду ко кралевиѣ, и помыс-

ЛЕГЕНДА О КРОВОСМЪСИТЕЛЬѣ.

421

лимъ о твоемъ наиму. Приде же началникъ ко кралев-
нѣ и рече ей: »госпоже кралевна! за сию службу сего
Григория да посягнеши замужъ за него; и сама ты
вѣси, госпоже, что отъ враговъ твоихъ без государя
нашего терпинь, да впредь бы кралевство твое не
поколебалась, и немятежно было, и дабы ради проше-
ния нашего пмѣти сего воина Григория себѣ в мужа
произволила, и онъ бы твое кралевство и впредь соб-
людалъ. Сие же слышавъ кралевна, аще и не хотѣла
мужа и до смерти пмѣти, но за слово све взяся в
размышление до трехъ днехъ; егда же приспѣ день,
тогда отвѣща при всемъ народѣ: »егда воинъ Григоріи
храбры и удалы насъ ради воевалъ, и кралевство на-
ше от рукъ неприятелскихъ избавилъ, и сего ради хошу
его в мужа себѣ взяти.« Слышавше князи и боляре и всі
велиможи, возрадовались, и положили день срочки, в
онъ же быти законному браку произволениемъ всее зем-
ли; и не вѣдяше сына с матерію. Егда же соедини-
лися законному браку и они жили в веселіи. Григоріи
же, по обычаю своему, никогда ни пилъ, ни йлъ, но
прежде входилъ во особую храмину и прочиталъ ии-
санне, кое с нимъ было в лодице положено, и оттуду
со слезами исходилъ, и прилучися в нѣкое время нѣ-
коей дѣвицѣ видѣти короля плачуча, и прочитающа
писанне, и повѣда госпоже своей кралевнѣ: »в чемъ
еси прогнѣвала государя своего?« Она же рече к ней:
»якіо никакова жена тако живе, яко же азъ з государ-
ремъ своимъ пребываю, но повѣждь ми, чесо ради та-
ко мнѣ глаголешні? И рече к ней дѣвца: »азъ видѣхъ
многажды како государь нашъ на всякий день преж-
де стола и послѣ стола входитъ во особую храмину
веселъ, а из нея изходитъ велии плачетъ, а чего радп
творптъ, и азъ сего не вѣмъ. Нѣкого же дии отвѣхав-
шу королю на ловлю звѣрей, и кралева жена пойде
в ту его особую храмину и обрѣте писанне, и про-
четъ е, и разумѣ, что отъ нѣя то писанне, и рече:
»кому сне писание обрѣсти, аще не бысть мои сынъ
Григоріи.« И нача плакати велими: »горѣ мнѣ окалиной!
чесо ради на сен свѣтѣ родилась! лутчебѣ. «Нѣ было

ашебѣ умерла с матерію своёю! Услышавше спе мужие
и жены, стекошася ко храминѣ той, и видѣша ю на
земли лежащу, аки мертву, егда же ощутися, и бысть
во умѣ своемъ, и рече: »приведите ми в чась сен государя моего.« И воини сѣдше на кони, скоро гнаша до короля, и рекоша ему: »милостивый государь нашъ кралю! кралевна твоя超级ми болить и молитвѣ себѣ, дабы йхалъ скоро. Слышавъ же король, скоро гна ко граду, и иде храмину, идже жена его. Она же видѣвъ его и рече ему: »государь мой! повели да вси изидутъ вонъ из храмины сея, а мы здѣсь одни останемся, да никто же бы слышалъ словесъ нашихъ.« И егда пыздоша вси вонъ, она же нача вопрошати: »государь мон мылы и Богомъ мѣв даны супругъ! повѣждь ми, откуду еси ты и какова ро-ду?« Онъ же рече к ней: »зѣдаешпли ты о вопрошении моемъ, что азъ земли святая есмъ.« Она же рече ему: »аще ли ты мнѣ правды не повѣси, то жива на свѣтѣ не хошу быти!« Король же рече к ней: »азъ былъ чело-вѣкъ убогіи и не пмѣлъ у себя ничего токмо едину воинскую збрую, которою кралевъ: во све избавилъ от рукъ неприятелскихъ.« Рече же ему кралева: »повѣждь ми, которые еси ты земли и кто были родители твои? аще ли ты правды мнѣ не повѣси, то жива на свѣтѣ не хошу быти!« Онъ же рече ей: »азъ родителей сво-ихъ не вѣмъ, токмо све вѣмъ, яко некоторого мона-стыря игуменъ взялъ меня при моріи и воспиталъ мя, и сказалъ мнѣ, что яко взялъ на морю в ладице малой, и до сего времяні дондеже в сю землю не придохъ, и хранилъ мени.« И егда услыша кралева жена, и по-каза ему писанне свое: онъ же пристрашеннѣ бысть и падъ на землю, и бысть пристрашеннѣ. И рече ему кралева жена: возлюбленны государь мой! ты еси сыне мой, а братъ мой отецъ тебя былъ! А милое мое чадо! азъ вельѣла в ту малую ладину и с писавнемъ симъ лю-безно положити и егда родихъ — тя о горе мнѣ страш-ное! и много зла сотворше познахъ брата моего па-денне! Нынѣ же тебе, сына моего отъ него (и) меня рож-деннаго, не познахъ и вмѣсто мужа пмѣхъ его! Лутче бы мнѣ не родитися и матери своей не познати! О бо-

422

же милосердный лутчебъ! азъ огнемъ созжена была, или
червні изедена, нежели бы таковая сотворила! И рече
королъ Григорні: «не чаялъ і азъ в такую злую впасти
напасть.« Нача и онъ плакатися горко: Господи Боже все-
держителю! Что на мя тако прогнивался есн, яко в та-
ковую азъ напасть виадохъ! се мати моя, а стала быть
миѣ жена!« Видѣ выше таковую великую напасть и пе-
чаль сына своего, и рече ему: «о возлюбленный мон сы-
не! нынѣ стану азъ Господу Богу молитися и труды
ко трудомъ прилагати и странствовати до исходу ду-
ши свое! Ты же владей кралевствомъ!« Рече к ней сынъ
ея: «не тако, мати моя, но ты государствуй в кралев-
ствѣ семъ: азъ же понду странствовати и плакать вся
дни живота моего, аще Господь Богъ проститъ, грѣхи
наша!« И воста нощию, одѣявся в нищенскую одежду,
и простився с материнею своею, и понде босыми ногами,
идѣже Богъ наставить и припде в нѣкні градъ и в домъ
вѣкоего рыболова, и моли его дабы пустилъ обначе-
вать. Рыболовъ же видѣ человѣка благородна, а не стран-
па, и рече ему рыболовъ: «вижу бо тя, человѣче, по
образу, что не отъ простыхъ есі человѣкъ.» Григорий
же к нему рече: азъ есмъ странникъ, и всякия доб-
родѣтели лишены; но точию пусти мя, Бога ради, в
домъ свой.« Услышавъ же жена рыбарева, и рече му-
жу своему: дабы онъ пущенъ былъ. Рыбарь же веде
его в домъ свой, и даде ему ллѣбѣ ясти. Рыбарь же
повѣда Григорию: «хощеші ли азъ знаю на море островъ
пусто мѣсто подобно жити Бога ради странному чело-
вѣку. Григорий же радъ бысть и паде ему в ноги и
рече: скажи ми, господине, мѣсто сне.« Рыболовъ же
рече: «во утри день азъ тя отвезу на мѣсто оно.» Но-
щи же прошедше, взя рыбаръ с собою Григория на
море, и вѣдоша в ладицу, и отилыша от брега по-
прищъ шестынадесять, и присташа к оному острову,
и обрѣтоша на немъ полату пусту. Григоріі же вшедтъ
в ню, и повелѣ рыболову себя заключити, и ключь во-
врещи в море. Рыболовъ же затворилъ Григория и
заключи его замкомъ, и ключь вверже в море, и воз-
вратися в домъ свои. Григоріі же пребыть в той в

полатѣ семьнадесять лѣтъ, плача и моляся Богу. В
тоже время не стало в Римѣ паны. Бывшу же взыска-
нию многу, еже бы обрѣсти мужа свята на престолъ свя-
таго апостола Петра и Павла, и гласъ бысть с небеси
глаголя: «понщите мужа свята Божия именемъ Григория,
и освятите его папою.« Слышавъ же людие таковое не-
изреченное чюдо, и возрадовашася, и послаша по различ-
нымъ странамъ искати свята мужа Григория. Посланни-
комъ же тѣмъ прилучися обначевать у того же (рыболо-
ва); рыболовъ же вопроси ихъ: «откуду есте, и куды путь
вашъ?« Онп же рекоша ему: »друже наштъ! много странъ
обыдохомъ, ищуще мужа свята именемъ Григория,
иже отъ Бога нареченъ быти папою в Римѣ. Слышав-
ше рыбаръ и воспомянулъ оного странника, и повѣда
имъ глаголя: »прежде сихъ лѣтъ ночевалъ у мене нѣ-
ки человѣкъ страненъ, именемъ Григорні, его же азъ
отвезъ на море на нѣки островъ пустъ, и затворилъ
п заключилъ его въ пустой полатѣ, и завергъ тотъ ключь
в море, и тому лѣтъ семьнадесять чаю; по сне вре-
мя онъ умре!« И прилучися того дни тому рыболову
ловити рыбу, и ізловилъ токмо едину рыбу, и распо-
ролъ ю и обрѣте въ неи ключь, иже кинулъ в море,
егда заключилъ Григория. И возопи гласомъ вели-
імъ: »видите ключь, которые азъ кинулъ въ море,
егда же заключилъ оного Григория! «Услышавъ же сне
посланницы, возрадовашеся радостию величею. Во ут-
риі же день наемъ даша рыболову, дабы ихъ отвезъ
во островъ той; и егда быша на островѣ, и увидѣша
угодника Божия Григория, и рекоша ему: »святче Бо-
жині! изыди к намъ хвалу воздати Богу вседержителю!
Изволненемъ Божиимъ, да будеши папою великому
граду Риму и всему христянству! Григорий же рече:
»Икоже Господеви годенъ, тако и будетъ! Взяша же его
и повезоша с великою честию радуяся, и хвалю воз-
даша, что Богъ дарова имъ такогаю угодника Божия!
Егда же !быша близъ града Рима, и учиниша звопъ
во граде, и услышавъ же граждане вси хвалю Богу воз-
даша, и скрѣтоша его с великою честию; восприяша же
отъ него благословение, послѣдствующе во градъ, и по-

ЛЕГЕНДА О КРОВОСМЪСИТЕЛЬѣ.

423

ставиша его папою в Римѣ, в соборнои церкви святыхъ апостолъ Петра и Павла. Бысть же Григори папою, благолюбивъ и богобоязливъ, праведенъ же и благочестивъ, ходя по заповедемъ Господнимъ. Прослы же слава о немъ повсюду, ради добродѣтельнаго жития его, и того ради мнози людие от различнихъ странъ послушающе его на ползу душамъ своимъ. Дондѣже слава о немъ матери его, яко есть таковъ святъ человѣкъ папою в Римѣ, и помысли во умѣ своемъ о себѣ, яко до пойду и азъ прощення просити о своемъ прегрѣшенні, и кому иному повѣмъ грѣхи мои развѣ сего святаго мужа, и да объявлю ему все житие мое. А кто ея сынъ и она того не вѣдаетъ. Приіде же в Римъ к папѣ, и припаде к ногама его, и повѣдая грѣхи своя, и прося прощения от иѣго; егда же увѣда Гри-

горні матерь свою на покаяни, и рече к нен: во мати моя рожденная и супруга мола! азъ ссмѣ сынъ твои и мужъ! Понеже предъ Богомъ исповѣдала еси грѣхи своя, и о семъ благодари Христа, яко трудъ и молитву приялъ есть Богъ; согрешения наша простилъ! Слышавъ же сне мати, падъ, поклонися предъ ногами его и от великои радости велими плакася. Когда папа Григорий воздвигъ ея отъ земли и взяша(взя) в домъ свой с великою честню. По семъ святый папа постриже матерь свою во иноческі образъ, и учини ея игуменьею в дѣвичъ монастырь надъ свѣми дѣвами. И тако святый Григори и мати его очистишася от грехъ своихъ, и в старости глубоцеи с миромъ ко Господу отиде(доша). Богу нашему слава, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ, аминь!

424

ПРИМѣЧАНИЕ.

Легенда о кровосмѣсителѣ въ своемъ основаніи есть
безъ сомнія вымыселъ глубочайшей древности. Пер-
воначально это та миологическая история, которая
выразилась такъ затѣйливо въ мнѣ объ Эдии. Древ-
ность существованія этой истории у Славянъ доказы-
вается сохранившимися у разныхъ славянскихъ наро-
довъ обломками въ народныхъ пѣсняхъ и разсказахъ.
Языческая древность, подъ влѣяніемъ христианства, хо-
та ослабѣла, но не совсемъ пчелезла; у тѣхъ, кото-
рые еще не完全 уразумѣли высокое достоинство
христианства, она сочеталась съ новыми нравствен-
ными понятіями и воображеніе перенесло ея образы
на христианскій миръ. Представляемый въ легендѣ ге-
рой превращается въ христианскаго подвижника п на-
зывается то Андреемъ, то Григоріемъ; невѣжество сла-
гателей переноситъ сцену дѣйствія то въ Критъ, то
въ Римъ, — географическія имена, знакомыя по наслыш-
кѣ; ва сцену являются то говорящія имены, явный
признакъ древней миологіи, то монастыри, но съ уро-

дливыми прибавленіями чуждыхъ имъ образовъ .... все
здѣсь носить на себѣ отпечатокъ той переходной эпо-
хи умственнаго броженія, когда старая языческія пред-
ставленія уступали христианскимъ и прежде чѣмъ ис-
чезли, переплетались съ послѣдними, искажали пхъ
чистоту и сами въ свою очередь отдалялись о тъ пер-
вобытнаго склада. Въ этомъ отношеніп настоящая ле-
генда, мы надѣемся, будетъ одинъ изъ важнѣйшихъ
матеріаловъ для изслѣдованія старой духовной жизни.
Изъ многихъ примѣровъ, гдѣ старая языческія пре-
данія входятъ въ повѣсти, носящія характеръ религіоз-
наго содержанія, мало такихъ, которые бы сохраняли
въ себѣ въ такой живости миологическія з elementы,
какъ настоящая легенда. Ея соотношеніе съ народны-
ми пѣснями сербовъ и молороссіянъ и народными раз-
сказами, слышанными въ Великороссіи, указано въ на-
шей статьѣ »Легенда о кровосмѣсителѣ«, напечатанной
въ III книжкѣ Современника 1860 года.

ЛЕГЕНДА (*)
О ПРОИСХОЖДЕНИИ ТАБАКА.

(Импер. Публ. Библ. сбори. Погод. № 1364.)

СКАЗАНІЕ ОТК图书, ГЛАГОВЫКА ПАНДОК, СХРАНИТЕЛЬНОЙ БЫЛАШ, ИМРЭСКОЙ ЄВАЛИ, БЖЕ ЄСТЬ
ТРАВЬ ТАБАЦЬ, ОТКУДУ БЫСТЬ, И ВАКО ЗАЧАТСА, И РАЗСЯБАСА ПО ВСЕКАЕННІЙ, И ВСЮДУ БЫСТЬ.

По первомъ пришествіи Господа нашего Іисуса Хри-
ста на землю, и по еже во адъ сошествіи, и по вос-
кресеніи Господнемъ, бысть сицево нѣчто, еже писано
о семъ, еже видѣ Юанинъ Феологъ писа, глагола, во
апокалипсіѣ во главѣ второй: »и ангелу Фіатирскія
церкви рече Господь: напиши, яко оставляешіи женѣ Іе-
завель, глаголующейся быти пророчицы, учтитъ и ластитъ
моя рабы любовѣйствовати, и спѣсти жертву идолскую,
и вдахъ ей и время да покается, и не покаяся; и
паки рече Господь: се азъ полагаю на одръ и любо-
дѣющія съ нею въ скорье велию, и чада ихъ умрутъ
смертію; вамъ же, глаголо, сущимъ въ Фіатирѣ, пже
не разумѣютъ глубны сатанины, яко токмо еже имате
держите; и паки индѣ сказуетъ въ томъ же апокалип-
сисѣ во главѣ седмой на десять: пріиде единъ отъ
седми ангелъ, имущихъ седмь фіалъ и глаголя со мною:
гряди да покажу ти судъ любовѣйцы великія, сѣдящія
при водахъ; и видѣхъ жену, сѣдящу на звери черв-
ленѣ, исполненъ именъ хулныхъ, жена оболчена въ
порфиру червленицу и позлащена златомъ, и камені-
емъ драгимъ, и бисеромъ, имущи чашу злату въ ру-

цѣ полну мерзости и скверны любовѣянія, и на челѣ
яа написано тайно: вавилонъ великій, мати любовѣи-
цамъ и мерзостямъ земскимъ имать пріити отъ бездны
въ пагубу, и удивятца живущія на земли, имъ же имена
напишутся въ книги животныя; и сію ангелъ схо-
дящу съ небеси возопи: паде, паде вавилонъ великій,
отъ вина ярости любовѣянія еа напон вся языки, и
кунцы земстіи отъ силы пищи еа разбогатѣша, и отъ
овощія похоти души твоея отъиде отъ тебе. Слышите
и разумѣйте, како духъ святый назнамена о семъ хра-
нительномъ быліи мерзкомъ зеліи табачной травѣ, иже
искони бысть сый и показа ея, дабы не впали въ
толикое скверны любовѣство христіаня. Егда бо пло-
тію Господь на земли образъ преложися (1), и волею на
смертіе пріиде, и удицюе вочеловѣченія своего змія из-
влече во адъ, сій рѣчь діавола связа узами нерѣ-
шими и во тмѣ посади; онъ же сатана умыслилъ
на земли плевелъ посадитп, и посла слуги своя лю-
бодѣянія своего, аще возможно, прелестити избран-
ныя Божія. Бысть же тогда нѣкая жена Іезавель, гла-

(*) Расколычья.

(1) Надеждálый сказать: «на земли явился».

428

голощаяся быти пророчица, и пострижеся въ чернеческій образъ, уже пророчества сподоблена бысть, летший же сатана посла множества бѣсовъ любодѣйчивыхъ прелести ю любодѣянія прежде на пищу, потомъ на пітие, таже на блудъ, во блудъ же заченши чадо женскъ полъ образуемъ, и роди окаянную дщеру, любодѣйцу великую, исполнену всякія мерзости, иже хуленіемъ своимъ хоцетъ сосудъ непріязненъ демону быти, и имать бѣздити на звѣре червленѣй, — звѣрь же толкуется: множество земель невѣрныхъ, Бога незнающихъ, иже вкушати имутъ любодѣйства ея скверныхъ и смрадныхъ мерзостей, — именъ же хуныхъ исполнена мноежествомъ, въ порфиру же пъ червленцу одѣяна, и златомъ, и биссеромъ, и каменіемъ драгимъ оболчепа, — се толкуется: миози царіе, и князи, и всѣможи, богатіи и убози, свободныя и работныя пришосити имутъ сѣбѣ во уста смрада оного любодѣйчива бѣса, и то имъ будетъ забава и утѣха, — и множества злата и сребра ляжетъ за ону мерзость скверную, и се наречена мать любодѣйцамъ и мерзостямъ земскимъ, и имать приитти отъ бездны грѣховныя и въ пагубу идетъ всему міру, понеже отъ сквернъ любодѣянія ея хожество народа ногѣбшихъ и ногѣбати будутъ; чаша же злататъ въ руцѣ держима образуетъ часто златомъ и сrebромъ купующимъ мерзость, и пріюмше восчудятся, яко обвеселишся чиловѣцы плюду чрева ея, иже потребитъ Господь имена отъ княги и съ праведными да не напишутца; миози же цуцы и продавцы обогатѣютъ мерзскаго зелія оного и отъ сплы ищи ея и овоща похоти, дща ея, хранителнаго былія, пхъ же часть съ невѣрными во огни горящимъ и съре смердящей въ трезвости, понеже въ той земли піянства не имуще, и хмелнаго питія не было, и неразумѣвающе людіе вина или сикера не знаяху, и къ требованію веселія ко утѣшеннію своему чего принести, не просто живуще и погани суще, спрѣчи, некрещеніи пребывающі. Прояви же Господь сіе хранителное быліе сицевымъ образомъ: тогда нѣкосу царю селинискому, именемъ Аненсію, царствующу въ той землѣ, престолъ свой со-

держащу, по разсѣяніи святыхъ апостолъ, вѣре по вселеннѣй умножающися, идолская лесть обнажашеся, п сатаń постыдѣвающуся, умысли сатана прелестити живущихъ на земли, насадати зеліе скверное, храни- телное быліе, надъ трупомъ смраднымъ блудницы тоя, якоже рѣхъ, табачное сицевымъ образомъ; тогда убо благій Господь и на ползу вся стройй, обнажая его коварство, и наведеніемъ пѣкіимъ страшнымъ царю Аненсію, дабы не вѣдевше человѣцы не вошли въ пагубу и въ муку вѣчную. Во едину убо нощь, спя- шу ему въ дому на одрѣ своемъ, видѣхъ сонъ сицевъ: во снѣ же видѣхъ дѣву нѣкую въ царскомъ одѣяніи, яко звыде на престолъ его царскій и сяде на немъ, на главѣ же ея царскій вѣнецъ, дѣва же лицемъ чер- мина, образомъ доброзрачна, и еке видѣ сѣдящу и ра- дующуся, п веселящуся, и узрѣвъ онъ, яко на ню взираютъ окрестъ ея множество народа, человѣцы ста- рыя мужи и, дивящеся ея, ужасаются, п отъ страха умираютъ, таже трепещутъ и изнемогаютъ, и потомъ увидѣвше умираютъ; нотомъ же видѣвъ онъ и младыя юноши яко дѣву ону между трупомъ онѣхъ мало видятъ и, возлезше на трупы, тѣ юноши взираютъ на ню, и, видѣвше, убояся и отъ страха трепещутъ и трепетавъ умроша, такожде и младенцы восхотѣша тоя дѣву видѣти, возлегоша на трупы тѣ возглядати и, видѣвше ю, п тіи такожде помроша, яко между множе- ства труповъ не можно дѣвы оныя видѣти и знати ея, п престола ея царскаго, яко онъ царь Аненсій не возможне ю во снѣ видѣти, токмо мертвые трупы видѣти, и ужасеся сердцемъ. и пренеможе духомъ. И пробудился же царь Аненсій отъ сна своего, п нападе нань ужаҫъ, и трепетъ, и страхъ велій прииде на не- го, п велми ужасеся, п весь вострепетая, яко не смѣя повѣдати сна своего, не повѣда же и царицѣ женѣ своей, пі боляромъ, пі ближникомъ, пі совѣтникомъ сицевымъ возвѣстити не можетъ, пі иде, пі пія, помы- шля бѣжати отъ премногія бури. И отъ страха того п ужаса убояся, остави власть, и паки бѣжа отъ цар- ства своего, и мало съ собою взя пищи, и иде три

ЛЕГЕНДА О ПРОИСХОЖДЕНИИ ТАБАКА.

429

дви и три нощи, и ни яде, ни пія, смиряя себѣ по-
стомъ и путешествіемъ трудомъ. И видѣ Господь сми-
реніе его, посла къ нему ангела своего, ио образѣ ка-
женика, сирѣчь, нѣкоего велможи, возвѣстити ему сон-
ное видѣніе, еже видѣ нощію царь Аненсій во свѣ
своемъ, повѣда же како будетъ во дни послѣднія роду
человѣческому пагуба и паденіе отъ хранителнаго бы-
лія, како зачинается и начало приємлетъ при царстві
его. И явися яко челавѣкъ на пути царю, и срѣте его
ангелъ Господень во образѣ человѣчествѣмъ, царь же
Аненсій видѣ лице его прекрасно, и поклонися ему,
глаголіюще: миръ тебѣ, человѣче! Онъ же отѣщалъ:
миръ. Рече же: откуду градеши? И отвѣщавъ ангелъ:
а ты гдѣ идешіи? Царь же не хотяше сказати и сон-
наго видѣнія поновѣдати, мняше его человѣка суща,
не восхотѣ ничтоже рещи, яко человѣку, чего ради
идетъ отъ дому своего. Тогда глагола ему ангелъ Бо-
жій: что ты, человѣче: поновѣси ми, ибо азъ та знаю,
и вѣмъ кто ты, и чего ради бѣжиши, остава царскій
свой престолъ и власть; ты еси царь Аненсій, но
азъ глаголю ти, возвратиси въ царство свое и не бой-
ся соннаго видѣнія, еже еси видѣлъ нощію во свѣ и
бѣжиши, чего ради оставляешіи власть и престолъ свой;
не будетъ ти зло ничтоже, ни царству твоему; не стра-
шися того, еже видѣлъ; азъ тебѣ повѣмъ о немъ, ты
же возвратися во свое мѣсто, и царствуй правяще пре-
столъ свой; то будетъ въ послѣднія дин, слыши чел-
ловѣче. И начать ангелъ Господень повѣдати спце гла-
гола: (') разумѣй, что есть дѣвическій образъ. Дивно чю-
до хохотѣ быти, от трезвости во піяньство діаволъ міръ
прелѣститъ сицевымъ образомъ. Бысть нѣкая чернори-
зица, именемъ Іезавель блудивши. отъ біуда же за-
ченіи дщерь, и рождши, и воспитана бысть до двою-
надеять лѣтъ, в виде въ ю сатана и распали ю на
блудъ, и едва осскерни ложесна своя и всю волю діа-

(') Очевидно, — сагафель этой легенды, узлекаясь духомъ тогдашняго времени, когда люди вымываять сказания, по невѣству своему нѣ- которы мова передаетъ какъ бы отъ лица Ангела, а другія даже отъ лица Божія Матери и самаго Господа.

волю творяще, и блудящеся тридесятъ лѣтъ, и далъ
ей Богъ время да покается; и видѣ ю Богъ непокая-
шуюся, посла ангела своего и повелѣлъ земли раз-
ступиться, и разступится земли на тридесятъ лакотъ,
и пожре ю въ себя живу, сатана же въ ней, любодѣй-
чивый демонъ во чревѣ ся, почерпѣвъ въ ложеснахъ
ея чашу полную мерзости и скверности любодѣянія ед,
и покропи на земли надъ трупомъ блудницы тоя — и
вкоренися, изведе земли быліе, травное зеліе, и воз-
мутъ елини по повелѣнію сатанину на прелѣть бу-
дущимъ родомъ, п вземше, имутъ садита въ садѣ лъ
своихъ, и расплюдятъ веселія ради, и нарекутъ иди-
ей табака; и елици убо зелія травнаго и хранителна-
го былія вкусатъ, и тѣ будутъ растлѣни умомъ, и об-
лѣдѣютъ. и обмирати будутъ, и трасетися имутъ. Рече
ангелъ царю: піяньства ради, инию помрутъ, иже къ ді-
аволу пойдутъ во адъ: не многоже времени и ты уви-
дишь самъ, царю. Царь же рече Аненсій: въ которое
время азъ сихъ увижу? — Глагола же ему ангелъ Гос-
подень: по двоюнаodeти лѣтехъ предъ царскими вра-
ты твоими увидиши ихъ льныхъ множество народа,
трастися имутъ, и обмирати будутъ, и мертвыхъ мно-
го объявятца отъ зелія травнаго и хранителного; тог-
да разумѣй яко любодѣйца царство начинаетъ въ мірѣ,
и демонъ жезломъ убиваетъ; сего ради оъ умираетъ,
а врагъ уязвляетъ сего похотію; ничтоже тако разъе-
ритъ и разнобитъ человѣка яко блуженіе и гіанство.
И по спхъ глаголетъ ангелъ Господень невидимъ бысть.
Царь же Аненсій возвратися во свое мѣсто, и имѣя
повѣсть сю на умѣ своемъ, и не повѣда никому до
двоюнаdeяти лѣтъ, и не видя ни въ домѣ своемъ
и нигдѣ, размышляя, когда увидитъ все реченное. Въ
то же время по симъ видѣніямъ вѣкто бысть врачъ,
именемъ Тремикуръ, родомъ елини, изъде на поле
врачебнаго зелія искати, и обрѣте на поли сіе зеліе
травное надъ нѣкою пропастью, идѣже беззаконную и
скверную блудницу ангелъ Господень порази, и видѣ
траву ту новорастущу, припе на нея, и вложи въ не-
го сатана мысль, еже сорвати ему, и сорвавъ обню-

430

хати на прелесть будущимъ народу; и вземъ Треми-
куръ и обоня ноздрями своими, и обвеселися, яко за-
быти ему вся печали житейскія; тогда Тремукуръ при-
несъ траву и сѣмени, и посади въ садъ свой овощный
оградъ, и начатъ рвати ту траву и обнюхивати, и ве-
селъ ходить, аки піянъ, и расплодися у него мно-
жество зелія того. И увидѣ>Youе людіе того мужа піяна
суща и вонрошаху его; откуду піанство имать? Онъ
же показа имъ въ саду траву и продаде имъ комуж-
до на сребро, и тіи такожде въ садахъ своихъ наса-
дивше и расплодивше и другъ отъ друга елине рас-
плодивше сады и обонявающіь ноздрями своими, и піян-
ствовати начаша; мнози же на огнь того былія пола-
гающе и дымъ его цевицами вдыхаху во уста, и об-
ледяша, иніи обмираютъ, овіи умираютъ, иніи яко
мертвіи лица разселабленнымъ умомъ растлѣнны вер-
тящеся безчипно, ходящу во умѣ піяны сущи и во
умѣ своемъ спце имуще кіййдо сошедшесва глаголаху:
сіе зеліе за вся далъ веселія ради в мѣсто хмѣлаго
питія, якоже во иныхъ земляхъ бываетъ; у насъ же
здѣ сіе зеліе насъ веселитъ. И во иное время прин-
дома предъ царевы палаты пьянствующи вертящися
и обомроша падающи, пныя еже въ смерть внезану
умроша. И видѣ>Youе царь Аненсій народъ піянъ вер-
тящесе, и обмирающе, обѣшущася, и подивился новому
ихъ начинанію, и позна быти ихъ піяныхъ, и вонро-
си о нихъ нѣкіихъ еллини: »чесо ради сія гибель? —
овіи обмираютъ, овіи мрутъ, и у всѣхъ лица перемѣ-
няющеся, овогда блѣдны, яко мертвыя, овогда трасут-
ца вертящесе, колеблящися, яко піяни, пли откуду пі-
янство пмате? Еллини же, отрицающесва того, сказуетъ
яко хмелнаго питія и скера не имѣть у себя и пі-
янства вѣсть у насъ.« Царь же Аненсій повелѣ мучи-
ти ихъ и еллини же сказаша, яко токмо имѣютъ во
градѣ сады, а въ садахъ траву, зеліе нѣкое странное,
и обоневающесва піянствомъ. Вопроси же ихъ царь:
откуду взяте плодъ того зелія, или сѣмена тоя травы
добыли сюда? И они сказаша, яко врачъ, еллини Тре-
микуръ, продаде имъ того зелія травного. И повелѣ же

царь Тремикура привести предъ себя. И приведенъ
бысть предъ царя Тремикуръ; и нача царь Аненсій
истязати Тремикура о семъ зеліи и вопрошаета царь:
откуду обрѣте піянственное сіе зеліе, травное кореніе,
или цвѣты, или сѣмя, и гдѣ то мѣсто найде, на немъ
же иззрасть сія трава? — И повелѣ ему указати то мѣсто,
ндѣже сначала восприяste, и корень взять сѣмене того
зелія, нариваемаго табакъ, откуду обрѣтесь. Тогда же
Тремикуръ сказа мѣсто, и поведе его на нѣкое пустое
мѣсто, идѣже скверную оную блудницу порази аггелъ
Господень, и пожре трупъ ея земля, и бысть въ земли
въ глубину на тридесятъ лакотъ; видѣ>Youе царь мѣ-
сто, и повелѣ народу то мѣсто копати; и ископаша на-
родъ яму глубоку до трехдесятъ лакотъ и болши, п
обрѣтоша трупъ мерзокъ, и смрадъ, и зловоенѣнъ, смер-
дящъ, едины кости, тѣло же истлѣ все. токмо единыя
кости ея главныя и авосидроновыя. Вопросъ же царь:
»кто вѣсть, таковъ трупъ мужеска ли полу или жен-
ска бысть? — И отвѣщавъ Тремикуръ: азъ, царю, не вѣмъ
каковый трупъ сей бысть отъ аггела Господня: прежде
двоюнадесяти лѣтѣхъ на пути блудница живяше. « Во-
проси же царь глаголя: »не бысть ли у васъ какихъ
блудницъ прежде спхъ лѣтъ двоюнадесяти во градѣ
семь?« — Отвѣща же Тремикуръ: »бысть убо, царю,
прежде двоюнадесяти лѣтѣхъ блудно живяше и хождаше
дѣвою, мало же кто отъ гражданъ ловленія ея убѣже,
а пріпѣде не вѣмъ откуду.« Царь же вопроси ихъ: »ка-
кова роду бысть она?« — И рече елине нѣкіи: »слыша-
хомъ, царю, отъ ея, яко родомъ христіаныя, и мати
ея отъ блуда черническа заченши, прежде живущіи
вѣрніи, но п оскверни ея суще блудно живуще оскверне-
ни на многихъ мѣстехъ болѣе тмы мужей невоздержан-
ныхъ и невоздержаніемъ своимъ; понеже еще млада двою-
надесяти лѣтъ на блудъ дерзали и живяше тритцать,
лѣтъ въ сущемъ блудѣ, и не вѣмъ, куда нынѣ дѣвалася;
во градѣ семъ дано ее нѣсть, и не слышахомъ ея нигдѣ.
Царь же рече: »много ли тому яко не обрѣтается блуд-
ница та на земли?« Рече же Тремикуръ: »яко же рекохъ
ти: дванадесять лѣтъ не видѣхомъ ея.« Рече же царь:

431

не бысть ли въ то время никаковы грозы страшныя, тогда грозы небесныя надъ градомъ синъ? Рече еллини: »бысть царю въ то время гроза и громъ страшенъ яко поколебатися земли и граду нашему; вострепеташа, многимъ храминамъ отъ труса развалитися, и всѣмъ человѣкомъ ужаснутися въ разумахъ, иступити отъ по-мысловъ же. Царь и разумъ, яко въ той день и время порази ангелъ Господень, и израсте быліе травное зем- ліе надъ трупомъ ея, и помяну о семъ являмься ему хранителномъ быліи, сіе есть табакъ. И помысли въ себѣ царь прияти святое крещеніе, и посемъ призва Тремикура и рече: »естли кто въ нашей земли отъ хри- стіанъ, иже вѣрующа въ Бога небеснаго, или есть зна- меніе образа его начертаніе? Рече же Тремикуръ: слы- шавъ, царю, яке дѣвица есть, христианыя суща, иже вѣруетъ въ распитаго Христа, развѣ есть у нее зна- меніе каковыя Богъ ея. Повелѣ же царь сыскати и привести ея предъ себя; пославъ же нѣкоего му- жа по нея съ Тремикуромъ, и приведоша ю предъ цара. Вопросивъ же царь дѣвицу: »каковыя еси ты вѣры?« Она же отвѣщавъ рече: »христианыя есть.« Вопроси же царь: какo тѣбѣ есть имя? — Она же отвѣ- щавъ. Вопроси же царь: есть ли образы или начерт- ае Христа твоего, какова суть начертанія и воображе- ніе его? — Мняху царь яко самъ Богъ явился ему на пути, возвѣщая о томъ зеліи травномъ. Дѣвица бо, имѣя у себя въ нѣдрахъ образъ единъ на обѣ страны на- писанъ, на единой странѣ распитяе Христово, на дру- гой странѣ образъ пресвятыя Богородицы, яже обяв- заше на вы и своей ношаше, посмотривъ же дѣвица въ нѣдра своя, хотя показати образъ Божій царю, и не обрѣте у себя; понеже закры Богъ лице свое отъ ли- ца нечестивыхъ; потому упрошае дѣвица времени на молитву. И помолися въ ту ноць до девятаго часа, и въ часъ девятый показа Богъ дѣвицѣ образъ своей въ нѣдрахъ въ пазухе ея, и сказа дѣвица цареву слугѣ; слуга же повѣдаша царю; и паки приведоша дѣвица ту предъ цари Анесія; и вопроси царь: »которыхъ бо- говъ значеніе образы?« Она же отвѣщавъ: »небеснаго и

матери его по плотскому рожденію, которой сотвори небо, и землю, море, и вся, еже въ нихъ, нашего ра- ди спасенія отъ чистыя дѣвы рождшагося, и сшедша- го съ небесъ, являшагося человѣкомъ, и на крестѣ рас- пятаго отъ людей, и за беззаконіе наше цретерѣвша- го страсти волею, и погребенного бывшаго, и востав- шаго отъ мертвыхъ, и вознесшагося) на небеса, и паки хотящаго приняти на землю судити живыхъ и мертвыхъ, и воздати комуждо по дѣломъ его, праведнымъ въ ран животъ вѣчный, а грѣшнымъ по достоянію мука вѣчная. « Глагола же ей царь: »откулу ты еси сія му- дрости научися или образъ и начертаніе Бога своего?« И отвѣщавъ рече дѣвица: »есть, царю, во градѣ Ела- детерѣ, въ немъ же учитель нашъ, епископъ оный, си- це ему же имя нарече, сія учити и вѣровати въ Бога небеснаго, отъ него же и крещена есть, и вѣрую во единаго Бога, сотворшаго вси, и той мнѣ даде образъ сей. « Слышавъ же царь отъ нея сія словеса и размы- шляя о вѣрѣ христианстѣй, и въ томъ размышленіи въ нощи успѣ, и явися ему ангелъ Господень во снѣ: »по- велѣваю, царю, послати по епископа онаго, глагола: слыши, царю, и разумѣй, яко же тѣбѣ дѣвица о ней извѣстіе епископа оного, и ты посли во онъ градъ, и призви его, и той пути вся тѣбѣ, яже ко спасенію, скажетъ, въ сущемъ съ тобою уже ко спасенію. « Тогда рече царь ко ангелу: »ты кто еси?« Глагола и отвѣща ангелъ: »азъ есть являясь тѣбѣ иногда на пути преж- ле двоюна десять лѣту, егда ты бѣжалъ отъ царства своего; азъ повелѣваю тѣбѣ возвратитися во свояси въ землю свою царствовати. — »Воставъ же царь и посла по епископа, и той епископъ бысть предъ царемъ Ане- псиемъ. Вопрошаше царь епископа; епископъ же нача повѣствовати о вѣрѣ отъ начала міра бытія, и отъ Адама, и до Мопсея, и до рождества Христова, и отъ пророкъ увѣренія отъ всѣхъ писаній его, и отъ апо- стольскія проповѣди извѣстися, и научи проповѣдая дванадесять дней; и умагчи царь сердце своего, начне въ себѣ семя божественныхъ словесъ, и крестися самъ царь Анесій во пмя Отна, и Сына, и Святаго Духа, и

432

въ крещеніи нарече имя ему Алексій и съ нимъ мно-
жество князей, и бояръ, и народу много крестися; по-
томъ же царь сказа прежде бывшей сонъ, еже видѣ
прежде двоюна decideти лѣтѣхъ, повѣдавше же тако гла-
голія. Сице вопрошающи е пископъ: »ако и какимъ
образомъ посласте по мене?« И отвѣщавъ царь рече
ему: »азъ видѣхъ, отче, во снѣ, прежде сихъ двоюна-
десяти лѣтѣхъ сѣдящу дѣвицу на престолѣ царскомъ
велику и червлену, въ рукахъ своихъ имѣетъ жезлѣ
и чашу злату, окрестъ того престола множества наро-
да старыхъ мужей, и средовичныхъ, и младыхъ юно-
шей, и малыхъ отроковъ зрѣвшихъ на ю и дивяще-
ся помроша вся окрестъ престола еа, яко между тру-
помъ ....... (1) престола и съ дѣвницею не звать, яко
же и азъ не видѣ еа, и ужасъ пріиде на мя и на-
паде на мя страхъ и трепетій, яко егда убудихся отъ
сна сьего, во мнѣніе себѣ пріятъ, яко лишенъ буду
царства или тѣлесе сьего, паденія нѣкое будетъ, и отъ
ужастѣй не смѣяхъ тогда возбѣстити никому; возмѣхѣтъ
же яко избѣжати и пзбыти имамъ оной страхъ, и вста
побѣже на чуждую страну, избѣгохъ отъ царства сво-
его, идохъ три дни, ни яде, ни пія, и нѣкто на пути
встрѣтъ мя во образѣ свѣтла мужа, и повелѣ ми воз-
глалітесь гсвлять е царство моей земли, глагола мнѣ:
иди въ землю свою, не бойся, возвести мя, яко рожде-
на дѣвица бысть отъ черноризвы и осквернися лю-
бодѣйствомъ, двоюна decideти лѣтъ любодѣйствова, трид-
цать лѣтъ въ будѣ пребысть, и порази ю ангелъ Го-
сподень въ землю на тридесять лакоть, изыде надъ
трупомъ еа травное зеліе; возмутъ еллине и въ садахъ
расподатъ еа, и тѣмъ зеліемъ утѣшатися имутъ, и
прелятъ народъ: возметъ веселіе, и мнози же помрутъ
вкушающіе то зеліе и объснуются; — и абіе невидимъ
бысть. По двоюна decideти лѣтѣхъ азъ ихъ еллинъ
мнозѣхъ видѣхъ бѣсящихъ, и вертящихъ, и обмира-
ющихъ, и мрущихъ, и вземъ ихъ, и распросвхъ гдѣ
обрѣтоша зеліе то, и показаша ми мѣсто, на немъ же

(1) Слово не разобрано.

израсте трава сія и корень сего зелія, и азъ повелѣ
то мѣсто изрыти, и ископавше трупъ словоненъ и смер-
дящъ, изотлѣ все тѣло ея, токмо кости едины главны
и аөендроновыя, и отъ смрада оного много болѣзними
томими, ини же померша; зеліе же оно зазвавше та-
бакъ, и до днесь мнози человѣцы ноздрями обоняютъ
и вдыхающе въ себѣ, ини же въ нѣкоемъ подобаю-
щемъ сосудѣ зжигаютъ то быліе огнемъ и исходящи
дымъ смердящъ вдыхающъ въ себе, и въ той забавѣ
и въ утѣхъ и веселіе имуще пынствоваху и обмира-
ютъ, ини болѣзними умроша, мнози же во единъ часъ
исчезоша. И по семъ явиса въ минувшую нощь во снѣ
мужъ свѣтелѣ, повелѣ же послати по тебе и по твою
святыню, и глагола мн, якаже и прежде на пути яв-
ляемися, извѣщая ми о томъ о зеліи травномъ; потому
азъ послахъ по тебя, честный отче, ты же сотворихъ
яко приде къ намъ и просвѣтилъ святымъ крещеніемъ.«
Отвѣщавъ епископъ: »блаженъ ты еси, царю, своимъ жи-
тіемъ, яко явłaшагося мужа ангела Божія снодобился
еси видѣти. И потомъ помолься епископъ, и постися
четыредесять дней, и паки посла Богъ ангела своего,
повелѣвающе прокляти тое зеліе, законопретупленія
плодъ. Явился ангелъ епископу, глагола сне: »хлыши,
человѣче Господень, прокляни плодъ тоя травы, понеже
претупленія законооскверненнаго трупа яко отъ без-
законнаго и проклятаго, отъ сосуда мерзка и чаши
гнусныя посѣя сатана свой смрадный плодъ на земли
надъ проклятою и поганою; аще кто отъ избравныхъ
тѣмъ проклятымъ быліемъ по невѣріямъ да обоняетъ,
дабы ихъ Богъ отъ царства своего небеснаго отлучилъ,
и царскія пищи лишилъ, и въ муки лютыя вложилъ,
дабы ему міръ весь лишенъ былъ; и завистный врагъ
и діаволъ сатана, хотя свое желаніе исполнити, и міръ
весь осквернити; и осквернятца и по невѣдѣніемъ па-
детца; тотъ сатана и съ бѣсы осудятца и васлѣдятъ
рку огненную; и аще кто и престанетъ отъ сего вку-
са и покается съ постомъ и молитвами чистымъ серд-
цемъ со следами и воздыханіемъ чистымъ, и то ма-
лую отраду и ослабу приметъ себѣ, и между рая и

ЛЕГЕНДА О ПРОИСХОЖДЕНИЯ ТАБАКА.

433

мукою учиненъ будетъ, а въ рай не входитъ будетъ; и аще кто не послушаетъ поученія моего, и повелѣнія Божія противитца, тотъ человѣкъ вѣчный врагъ Богу будетъ, его же имя отъ книгъ животныхъ потребитца, и связанъ будетъ по руцѣ и по ногамъ, и сверженъ будетъ къ діаволу во адѣ; діаволъ же посадить его въ сѣру кипячую; и сего ради повелѣ Богъ тебѣ вѣрныхъ іереевъ собрати, и плодъ той прокляти; будутъ въ послѣдніи вѣцы человѣцы лукаві лицемѣри, запорницы, и піянцы, законопреступницы, отступать отъ вѣры, и по своему хотѣнію имутъ ходити, и умножитца плодъ той, и множество людей вкушати имутъ и упіютца отъ него, и не помнятъ о покаяніи своемъ, и отвратитъ лице свое Господь праведное отъ нихъ, и тогда изсякнетъ любви многихъ, и возненавидятъ другъ друга, и востанутъ отцы на сыновей своихъ, а сынове имутъ протививтися отцемъ своимъ, и не станутъ служати божественнаго писанія; того ради Богъ вложить во власти немплосердыя на рабы многія томителство, на сироты яко ни въ чемъ щадити не имутъ, и возненавидитъ богатъ убога, и не престанутъ родъ земнородивый соютися (?) и востанутъ языкъ на языкъ, и царство на царство, и всѣмъ будетъ пагуба великая, и будетъ вся земля смиритца; того ради и тебѣ прокляти Господь повелѣ сей мерзкій, скверный и смрадный плодъ. И абіе невидимъ бысть ангелъ Господень. И тогда слышавше енископъ отъ ангела глаголемаго и собра множество енископъ соборъ и прокля плодъ той святыми отцы, и въ проклятіи томъ благовѣрные мужіе и жены новокрещенные изъ вертоградовъ своихъ изъ садовъ изведоша, искорениша; а которые осталлись некрещены, Божію закону неповинующуся, тое зелѣ развезоша по далымъ странамъ поганымъ, сіи рѣчь, некрещенымъ странамъ, и тамо того былія еллини поганы распоредина и всюду развезоша: въ вѣмцы, въ турки и въ татара, и въ черкасы, и оттуду, увы, намъ християнамъ прежде по невѣденіемъ квусивше, мнози же хранивь былія, се ту отъ вѣрныхъ были сему приобшаются и поганымъ. И жаждутъ смрада оного и скверны смер-

лящія вкуси и съ погаными въ муку вѣчную себѣ исходатайствуютъ. Тогда видѣ Богъ человѣка гиблема, и впадающа во грѣхъ, во адово дно питіемъ табачнымъ, и впадающа въ пропасть сѣни смертныя, послѣ Богъ грозу на землю, и потрясе ею. И бысть трусъ по многимъ землямъ и странамъ, земли тресейшіяся по многимъ мѣстомъ разседошася и провалишася, и море отъ предѣлъ своихъ изыде; архіепископъ же моляшеся день и нащѣ о обращеніи земли и смиреніи ярости гнѣва Божіи; явися енископу ангелъ Господень глагола: иди и рцы людемъ непокоривымъ, которые пріобшаютъ смерду оному християнстіи сынове, отлучи ихъ отъ церквей и не повелѣ имъ образа своего лобзати, ниже ко кресту вли евангелію приложитца, ни святыхъ тайнъ прichtащатися, ни въ церкви стояти, дондеже не отстанетъ сего мерскаго и богопротивнаго зелія; и аще кое мѣсто бываетъ приступать ко енископу, и на лице ихъ не достоинъ крестнаго знаменія воображати, понеже аки смрадными усты и мерзцы сердцы, необрѣзаны уши, присно Святому Духу противитъ, отсѣкоша свои мысленныя, и присадиша къ цустьнѣй лозѣ неплоднѣй, уже осквернишася похотію своею, и осмрадиша своя тѣлеса; не повелѣ бо Господь ниже тѣлесъ ихъ съ вѣрными погребати, ниже близъ святы церкви, ни молитвы святы творити надъ ними, ни пѣнія, ни слухь, ни приношенія за ихъ взимати, яко они Богу вразні, а діаволу тѣ друзи въ животѣхъ своихъ, колми паче по смерти, и гнушается Господь; не повелѣ намъ тѣхъ душу пріима въ рай, ко Аврааму относити, ни въ царство кебесное пущати, ни въ свѣтло мѣсто, ниже въ покой, ниже въ веселіе приносити; но отдадутся бѣсовомъ связаны посадити въ темномъ мѣстѣ до дне суднаго, по судномъ же дни во смрадную сѣру горящую. И аше кто восхощетъ неправится, ежебы отъ злыхъ мукъ, и бысть на тѣхъ каетися: отъ сего хранителнаго былія табачнаго останется, седмогѣтенъ запрещеніемъ, яко будинку, подлежитъ; по семи же лѣтехъ пріитти въ церковь, и не яко враги его имѣя, но яко братію утѣшая любовію и привѣтомъ сердца го-

17

БЗ

НАМЯТНИКИ СТАРШИНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

рести, Богу жалостно со слезами плакати ума, со стра-
хомъ кающиеся грѣховъ своихъ день и нощь, живуще
не похотѣніемъ сердца своего, уже по своихъ воляхъ
ходити. Богу славу возсылаемъ человѣколюбцу Отцу и
Сыну и Святому Духу. Слышавъ же епископъ отъ ан-
гела и написа сія. По многихъ же лѣтехъ бысть явле-
ніе на красной горѣ недужной дѣвице Феклѣ: явися
пресвятая Богородица во свѣтлости велицей съ безплю-
тыми силами, въ рукахъ своихъ жезлъ имѣя, и гла-
голюще сице: »Фекла, иди въ міръ и возвѣщай Божіе
повелѣніе.« Она же прежде бысть въ болѣзни и внеса-
пу очутивши исцѣленіе, и бысть здрава, и воста дѣ-
вица, и поклонися до земли. Тогда паки рече ей пре-
святая Богородица: »Якоже рекохъ ти, иди и возвѣщай
повелѣніе Божіе, чтобы людіе праздники господскія по-
читали, и въ воскресныя дни не работали, и матерно
не бранились, въ церковь Божію ходили бы, Богу мо-
лились, и отъ своихъ трудовъ имѣнія Богу давали при-
ношеніе по силѣ десятую часть, піянства отставляли бь
а табакъ отнюдъ не пили бь: проклять бо есть отъ
Бога и отъ святыхъ отецъ; егда кто его исніетъ, въ
то время земля дрогнетъ, Богородица вострепещетъ и
небо колыхется у Божія престола стоя; а егда чело-
вѣкъ матерно избранитца, то гибель его крововито,
небо и земля потрясетца, а Богородицѣ укоризну при-
носять. Азъ мати Творца свѣта своего, азъ сама мо-
лю Бога своего Иисуса Христа, уже отехчеваютъ грѣхи
и беззаконіе ваше, и за питіе хощетъ васъ Богъ погу-

бити, за піянственное зеліе, острымъ мечемъ. Сего ра-
ди азъ тѣбѣ являюся и повелѣваю тѣбъ возвѣстити на
сонмищахъ во градѣхъ и въ селѣхъ, чтобъ отъ питія
табачнаго и хранителнаго былія унелися, Божію бо во-
лю творили, и посты говѣли о грѣсѣхъ своихъ, другъ
друга не обидите, будите доволны своими оброки, а
къ чужимъ частемъ не прикасайтесь, такожде и чу-
жихъ грѣховъ на себѣ не залазите и не пріобщайтесь;
желая чуждая своя погубляй; уже бо Божій мечъ но-
вый изостристе, хощетъ васъ посѣщи внесапу, жены
ваша и чада въ плѣнъ пойдутъ и гладомъ номрутъ,
и въ поганыя земли за оскверненое ваше питіе раз-
сѣяно будетъ, поля ваша запустѣютъ, и жита родить
не станутъ, и нивы ваша запустѣютъ, красота селѣ
вашихъ отъ страха побѣгнутъ, всячески устрашитеся,
идѣже не бѣ страха, того ради останетсяся всячески,
устрашитеся и поканитеся, отстаните отъ блуда, и піян-
ства, и табачнаго питія, и грабленія, и сквернословія,
и коцунства, и всяческія нечистоты; втворите любовъ,
праздники господскія почитайте, среду и пятокъ и по-
сты имѣите, и воскресные дни въ церковь ходите, и о
грѣхахъ своихъ кайтесь: уже бо страшный судъ го-
товится.« И паки глаголавъ и невидима бысть. Дѣвица
же Фекла въ послѣднемъ родѣ на прочитаніе право-
славнымъ христіаномъ предашася. Богу нашему славу
возсылаемъ со безначалнымъ его Отцемъ и со пресва-
тымъ и благимъ и животворящимъ Духомъ, нынѣ и
присно и во вѣки вѣковъ, аминь.

435

ПРИМѣЧАНИЕ.

Легенда эта сложилась на основаніи древняго миволо-
гическаго вѣрованія о произрастаніи травъ и деревьевъ
на могилахъ умершихъ сообразно свойствамъ покойни-
ковъ. Такъ въ поэзіи всѣхъ европейскихъ народовъ не-
премѣнно найдется пѣсня, тѣдѣ разсказывается, что на
могилѣ юноши и дѣвицы. умершихъ отъ несчастной
любви, выросли какие-нибудь цвѣты, то роза, то липія,
то боярышикъ (crategus) и т. п., также точно на мо-
гилахъ злыхъ людей выростастъ крапива, волчечѣ пли
какое-нибудь другое дурное и некрасивое зелье. Тутъ
кажется кроется наблюдения надъ дѣйствительнымъ фак-
томъ природы, что погребенные тѣла, какъ органиче-
скія вещества, способствуютъ процессу произрастанія.
Какой-то грамотѣй XVII вѣка, напитавшись въ дѣт-
ствѣ такими преданіями отъ разсказовъ бабушекъ и те-
тушшекъ, а впослѣдствіи начитавшись въ руководныхъ
сборникахъ переводныхъ повѣстей благочестиваго со-
держанія, искаженныхъ переписчиками, составилъ на-
стоящую легенду. Мы печатаемъ ее, какъ образчикъ
воспитанія, сложившагося подъ смѣшеніемъ понятій,
усвоенныхъ издревле чтеніемъ этихъ переводныхъ по-
вѣстей, съ древними языческими вѣрованіями, смѣше-
ніемъ, принявшимъ оригинальный складъ отъ влѣянія
бытовыхъ измѣненій, налегавшихъ на умъ и фантазію
народа. Самоучка-грамотѣй переноситъ сцену дѣйствія
въ греческій міръ, съ цѣлію, какъ кажется, придать
своему вымыслу почтенное значеніе старины, стараєся
выразиться книжноцерковною рѣчью и не можетъ съ
нею сладить, путается въ грамматическихъ формахъ,
которыхъ не созналъ посредствомъ правильного изу-
ченія, и, такимъ образомъ, создаетъ верхъ нелѣпосі и и
по содержанію и по формѣ. Табакъ въ XVII столѣтіи

считался правственным людьми признакомъ развращенія правовъ. Правительство преслѣдовало его нарашнѣ съ пьянствомъ и распутствомъ и признавало его губительнымъ для народнаго здоровья. Не смотря на такое запрещеніе и вообще на неблаговоленіе къ нему правственного чувства, табакъ въ тотъ уже вѣкѣ сильно распространялся въ народѣ и употребленіе его считалось удальствомъ. Молодцы тайно собирались въ корчмахъ, тогдашнихъ притонахъ пьянства и разврата, курили табакъ изъ бычачьихъ роговъ и затягивались до того, что падали въ обморокъ. Церковь также неблаговолила къ нему, и когда однажды, при царѣ Алексіѣ Михайловичѣ, правительство рѣшилось было дозволить табакъ съ нѣкоторыми ограничenediami, духовные лица подали противъ этого голосъ. Нельзя видѣть въ этомъ одинъ предразсудокъ: употребленіе табака часто соеднялось въ тотъ вѣкѣ съ безнравственностью, и притомъ самые роды табака были до того крѣпки, одуряющего свойства, что вредъ этого запорѣнія зелья былъ сливкомъ очевидѣнѣ. Вотъ этотъ то нравственный взглядъ на табакъ руководилъ авторомъ легенды. Раскольники читаютъ эту легенду, и она поддерживала въ нихъ сусвѣрное табакобоязніе; впрочемъ намъ случалось слышать отъ самыхъ раскольниковъ недовѣріе къ ней. и увѣренія, что они чуждаются употребленія табака, считая его, во первыхъ, вреднымъ для здоровья, во вторыхъ, поводомъ къ напраснымъ издержкамъ, которые могли быть употреблены на дѣло, болѣе полезное для ближнихъ. Разсуждающие такимъ образомъ, уже не стѣсняются табачнымъ дымомъ, а надъ повѣстію объ Аненсіѣ и Тремикурѣ позволятъ себѣ даже подсмѣиваться.

ПРИТЧА
О ВИТЯЗЪ И О СМЕРТИ.

(Изв Рухописи XVII вв.)

Нѣкій человѣкъ воинъ оудалой, ъжа по полю по чистому, и по раздолью широкому, прииде к нему смерть, и бѣ видѣніе ея яко левъ, ревнуя всячески, страшна от человѣческаго оустроенія, носящи оу себе оружія всякое мечи, и ножи, и рожни, и серыны, и сѣчива, и оскорды, и иная многая незнаемая кознодѣйства различная образы. Сіяже велими смиреная душа и оустрашися велими изревновна же ей: кто ты еси лютая и звѣрь образъ твой страшенъ велими, хоженіе твое о тѣбѣ звѣриное, а подобіе человѣческое? И рече ему смерть: пришла есмь, хощу взять! И рече человѣкъ той: азъ не хощу, а тебя не боюся. Рече ему смерть человѣче, чимъ мя не бошпися? цари и князи и воеводы боятся, и святители, азъ есмъ славна на земли, а ты ме- не не хощеши боятися. Рече же человѣкъ той: азъ есмь оудалецъ, в ратнихъ дѣлехъ многи полки побивалъ, а от единыхъ человѣкъ никтоже можетъ братися, и напротиву стати, а ты ко мнѣ едина пришла есп, а оружія и запасы носиши; видится мнѣ, что есть не удала, только есть страшна, образъ твой страшитъ мя, и оуды во мнѣ трепещутъ, на тебя смот्रя, и отъѣди прочее, доколѣ тя не ссѣку мечемъ моимъ. И рече ему смерть: азъ есмь не сильна, и не хороша, и некрасна, да сильныхъ и красныхъ, отъ Адама и до сего дни, сколько

было царей, и князей, и владыкъ, и женъ, и дѣвицъ, то всѣхъ азъ собрала. Самсонъ силный, не богатырь- ли былъ, тако говорилъ: аще было кольцо в земли здѣ- лано, и азъ бы вспмъ свѣтомъ поворотилъ; да и того взяла! Александръ Македонскій и оудалой и храбръ и всей подсолнечной царь и государь былъ; да и того азъ взяла! О человѣче! не мудрѣе ли тя царскіи Соло- мона? Царь Соломонъ хитръ и мудръ, да и тотъ со мною не смѣлъ говорить. Акиръ премудрыи во ельинскомъ царствіи не было такова мудреца, ни под солнцемъ, да и тотъ со мною несмѣлъ говорить, да и того азъ взя- ла! Господь нашъ Ипсусъ Христосъ, и той мя позволи вкусити, горькіе смерти! Да вѣдомо человѣче тѣбѣ: азъ есмь смерть не посулница, ни богатства не собираю, ни красна, ни хороша не ношу, азъ земныя славы не- хощу. Занеже есмь не милостива и с дѣтска неповадила- ся миловати, азъ не милую, ни наровлю ни в чемъ ни часа. Какъ пришедъ, такъ возму. И рече человѣкъ той: госпоже моя смерть, яви на мнѣ любовь свою. Рече же ему смерть: никако же, человѣче, занеже до ми- ру моя любовь равна есть, какова до царя, такова и до князя, и до нища, и до святителя; аще бы богатства собрала, столко было бы оу мене богатства бесчислен- но всего много, несказанно, царствъ и земель, зачеже,

440

человѣче, азъ яко тать животъ возму. Рече: госпоже моя смерть, пожди мало, да покаюсь. И рече ему смерть: понеже, человѣче, Богъ глагола вамъ святыми книгами: бдите и молитесь, на всякъ день и часъ, вамъ смерть ни грамоты не посылаетъ, ни вѣсти не подастъ, но при-&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;вдетъ акп тать, и слышалъ еси, человѣче, во святомъ евангелии Господь рече: братіе, бдитесь, будите готовь, н аще бы человѣкъ вѣдалъ, в кій день или в кій часъ тать будетъ, и онъ бы в ту ноць бдѣлъ и стреглъ бояся крѣпка, не далъ бы подкапывати храмины своея; тако мене горкія смерти кто вѣдалъ пришествіе мене, и онъ бы крѣпко того часа ждалъ, и боялся и готовилъся. Животъ рече: оувы мнѣ в великихъ есси пуждахъ! О смерть! пощади мя до утра, да дѣла своя неправлю, исполняюся. И рече смерть: безумны вы человѣцы, тѣмъ вы, человѣцы, себе прельщаетесь, и ко внымъ я такоже преступаю, иные се такоже молятся, п покаянія просять; Богъ повелить ми ослабити, и егда оздавіетъ, и забудетъ мене, и оучнетъ жити яко без- смертенъ, и добрыхъ дѣлъ не творитъ, а нынѣ ты глаголеші, яко оутру покаюсь; да тѣхъже оузаоутріевъ много есть, а бес покаянія, но и паче согрѣшаете, то и нынѣ азъ придохъ, не пожду, ни пощажу ни единаго часа, но было вамъ время каятися, но вы пребываете в лѣности, и в жестосердіи, нищихъ не милуете, но мыще на семъ свѣте бес конца жити, но тордостію распался на мя, и охотите со мною братися. Животъ рече: се оуже види, душе моя, и острашися зѣло. И рече же ей человѣкъ той: госпоже моя смерть, отпусті мя во градъ, и азъ шедъ куплю себе срачну и саванъ и милостынѣ сотворю, к нищимъ и раздамъ животъ свой по себѣ по церквамъ, да священники творить службы над нимъ: богатство свое оставлю. Рече ему смерть: никако не отступлю отъ тебе, человѣче,

коли еси ты былъ здоровъ, и ты о души своей непекася, и милостыни не творилъ от своего богатства своими руками. А нынѣча своюмъ животомъ не воленъ останется немилому другу; а труждалъся еси даромъ напрасно весь, а дѣти твои и жена твоя оскротаютъ и отъ нихъ пользи нѣсть; добро человѣку своими руками давати милостыня и сороковустія по души своей. И рече человѣкъ той: охъ, охъ! И начатъ плакатися, и рыдати горко, и вопѣти горше: охъ злодѣю смерть! пришелъ еси по меня посолъ немилостивый, и никому отъ тебе не избыть! И приступи к нему смерть и за хвати за шею серпомъ, и претре ему пилою сердце на полъ, и потомъ малымъ оскордецемъ, и посѣче ему ногн его, потомъ руцѣ, таже теслою главу ему отсѣче, и разрушивъ вся составы его. Тѣмже и разумѣйте, человѣцы вы, и егда человѣкъ болитъ и не оучнетъ властьи собою, и оуды раздробитъ, а какъ оувидитъ больный человѣкъ смерть, и отъ страха забудетъ, и языкъ его оумолкнетъ, и очи остекляютъ; тогда видитъ смерть, Ангела Божія видитъ и грѣхи своя что на семъ свѣте согрѣшилъ, то все бѣси ему покажутъ, и родню свою видитъ, и сыновы, и дочеры, и жену свою, кругъ его стоять, над нимъ плачются; говоритъ к нимъ не можетъ отъ страха, вида грѣхи своя. Тогда смерть навливаетъ чашу горкую и вольетъ человѣку в ротъ и в той горести душа из человѣка изыдетъ пред всѣми, душу праведную ангелы Божіи несутъ в рай, а грѣшную душу несутъ бѣси въ муку; понеже сама оуготова. Добро человѣку всякому каятся трижды па годъ, и милостыня творити и (в) церкви ходити. Братіе, блюдѣтесь смерти сіи языкъ нашъ кротокъ, а тамо бес конца, а смерть никогожо минетъ, всей повѣдаетъ без милостива. Богу нашему слава и нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ. Аминь.

ПРИЧА О ВИТЯЗЪ И О СМЕРТИ.

441

ВАРІАНТЪ МАЛОРОССИЙСКИЙ.

(Изв сборника XVII вѣка.)

Приповѣсть о нѣкоторомъ рыцери который былъ,
и такъ себѣ часу едного поѣхалъ въ полѣ, где предъ
тѣмъ розніе полки побивалъ, такъ же и жадного че-
ловѣка нѣкгди не боялся и о смерти нѣкогда не по-
мышлялъ, а кгди того часу на томъ чистомъ полю на
своемъ добромъ коню гулялъ и явилась ему смерть во
своемъ страшномъ образи и оружіе свое показала ему,
косу кривую; и рече смерть до рицера: »что, чело-
вѣче, мыслилъ? не вѣдаешь не тебе хочу вязати!« Ри-
церъ мовитъ великимъ фукомъ: »я не хочу войти и не
боюся тебе.« Смерть мовить до рицера: »чи знаешь ты,
человѣче, хто я есть, що ся мене не бошь? Чи сли-
халъ ты коли колвекъ о смерти, до сего часу живучи
на святѣ?« Рыцеръ мовить до смерти: »не такъ слихалъ,
але и много видалъ, бо ратные полки побивалъ.« Смерть
мовить до рицера: »коли ты смерти многимъ людемъ
задавалъ, а на себе смерти нѣкгди ся не сподѣвалъ.«
Рицеръ рече до смерти: »я естемъ власный король на
земли, я тебе ся не бою.« И мовить смерть до него: »о
окаянный человѣче! Чему ся ти мене не хочешь бо-
яти, мене царіе бояться, владыки почитають, а и ти
уфаешь на богатство свое и на силу. Чи не слыхалъ
еси, человѣче, якъ писмо святое мовить; да не хвалится
силный силою, богати богатствомъ своѣмъ.« Рицеръ мо-
вить до смерти: »я по полю ежду и тебе ся не бою:
кгднѣ я въ далекихъ краяхъ бивалъ и разніе полки
побивалъ и нѣхто противно мене не спротивился, бо
не моглѣ, и ти до мене зъ якихъ пришла и дивуюся
тобѣ, що ти мене а нѣ меча моего острого не боши-
ся.« Смерть мовить до рицера: »бо я тебе своимъ ору-
жіемъ не страшу, бо мое оружіе таковое есть: пила те-
сла, кордъ, коса кривая; пила есть разніе тѣла, тесла

есть отпаденіе тѣла, а кордъ мой прободеніе сердцу
и кривая коса всѣхъ заровно косить, якъ царей слав-
нихъ, такъ и князей велможныхъ, патрнарховъ, святы-
телей, ченцовъ и игуменовъ, богатыхъ и убогихъ людей.«
Рицеръ мовить до смерти: »почто жъ ти сюда пришла?«
Смерть мовить до рицера: »я хочу помежду дорогами,
по чистому полю, по мѣстахъ, по селахъ, по водахъ,
шукаючи человѣка; а знайшовши заразъ устрашу его,
и озьму его до себе. Рицеръ мовить до смерти: що
ти мя устрашити хощешъ своими похвалными словами
и кривою косою и иншимъ своимъ оружіемъ. Обачимо
хто промежку нами будетъ старшій, бо якъ бачу без-
печне ходишъ сама без чоду, едно оружіе свое носшѣ.
Смерть рече рицару: »Занисте есть, рицеру, оружие мое,
которое и ношу, увидивъ надъ собою и окриьется
надъ тобою. Рицеръ мовить до смерти: не страши ти
мене своѣмъ оружиемъ, бо я готовъ зъ своимъ всѣмъ
оружіемъ противну тебе стати.« Смерть мовить до ри-
цера: »безумній человѣче! подъ ногами монти лежишѣ.
Рицеръ мовить: »я хочу же бъ ти подъ ногами монти
лежала.« Смерть мовить до рицера: »безумній человѣче!
послухай но ти мене; Самсонъ силній былъ паче всѣхъ
и мовний; кгди бы мылъ коло въ землѣ, то бы всю
землю повернулъ, да я и того взяла.« Рицеръ мовить
до смерти: »откуду ти сюда пришла, чи я по тебе сю-
да посылалъ? чи я вѣдалъ тебе, а лбо ти чи знаешь
мене? Повѣждъ ми правду. На що ти косу кривую
за собою носшѣ?« Смерть мовить рицеру: »то моя коса
ризумьется по всѣхъ нарствахъ: далъ ми тежъ Господь
Богъ владзу, же бы всѣхъ заровно стпнала. бо я есть
смерть; потреба мене знати.« Рицеръ мовить до смерти:
»коси ти своею косою илодъ земній, то есть траву, що

18

342

на косу привнажить, биле, кропву, а мене ти для
чого косити мaeшъ, бо я тебе не зналъ. и ти мене не
знала: по доброй волѣ розинѣмося. « Смерть мовить ри-
церу: южъ уховай сердце въ скромности, бо якъ ин-
шихъ людей не отпускаю, такъ и тебе не отпущу. « И
почалъ рицеръ на смерть ласково глядѣти и мовить:
»вѣдаешь о томъ, смерть, же мнѣ барзо страшень об-
разъ твой, же ажъ не могу отъ страха твого на ко-
нѣ сидѣти, бо южъ сустави мнѣ всѣ трасутся. Прошу
тебе лагодне, пойди отъ мене себѣ прочѣ съ свою ко-
сою. « И рече къ нему смерть: »о человѣче! не пишная
есмь и за тимъ до тебе пришла — не красная, а вели-
силная, молодихъ и старыхъ, богатихъ и убогихъ за
ровно всѣхъ побираю; спомни собѣ человѣче, отъ Адама
и до сего дне колко было царей, князей, патриарховъ,
митронолитовъ, богатихъ и убогихъ людей, старыхъ и
молодихъ, то я всѣхъ тихъ побрала; и всѣ мене боять-
ся: чуваль еси, рицеру, царя давида, же во пророцѣхъ
былъ пророкъ, то я и того взяла; царь Александръ, же
надъ всѣми колревалъ, то я и того взяла. А чи вѣда-
ешъ ти человѣче, же я жадного богатства не забираю,
а нѣ красного одѣя, зане же немилостива есть, и нѣ-
кому часу надалѣй не откладаю: якого часу прийду, то-
го часу и озму. « А кгди рицеръ вслухалъ отъ смерти
такіе слова, воздхнувшись мовить: охъ мнѣ нензному!
Уви мнѣ Господи, Иисусе Христе Сыне Богий, ты со-
творилъ еси исбо и землю; изволивый насъ ради смер-
ти скусити! « А обернувшись до смерти, рече: « о госпо-
же моя смерть! 'и явишь любовъ и ласку свою на
мене? « Смерть мовить: никакоже не явля, человѣче, те-
бъ любилъ п фолити, бо моя любовь во всѣхъ есть една-
кова, якъ до царей, такъ и до вскаго человѣка. « Рицеръ
мовить: »мати моя смерть, маю маетностей барзо много —
теди тебѣ все отдаю; до себе бери, а мне отпусти. «
Смерть мовить: »Не залѣцай мнѣ своего богатства; вѣ-
даю о томъ, же ти мѣшъ скарбы великии, а ле звъ
собою не заберешь, тилко еду кошую, и скарбы твоп
люде ноживуть, которне на нихъ не працовали, бо
тебѣ большъ нѣчого не треба: три лактѣ тилко землѣ,

и отселѣ не нойдешь. только тутъ мертвѣ лажешь, а
що свой маетокъ мнѣ отдаешь, то тилко гришишь: бо
можешь ти знати же я богатствъ и скарбовъ не за-
бираю. а если бымъ я богатства собирала, то би и у
мене было несказано и неслихано и не пилъ би нѣхто
богатій надъ мене, Царь Александръ Македонскій албо
тие не мали богатства же вся (?) отъ мене могли от-
купить, але я не хочу жадного богатства; мос богатство
есть разлучити всякаго человѣка отъ жития сего: бо
хожу такъ, яко тать потаемне, вѣкому ся не кажу, а
впкого ся не лишу; теди въ чомъ застану. въ томъ и
озьму. « Рицеръ мовить до смерти лагодне: хто тобѣ
владзу таковую давъ, же берешь людей, а тебе нѣхто
не озьметъ? Если хочешь, живѣмо за ровно: надъ тебе
и надъ мене нѣхто не буде дужшій. « Смерть мовить:
»неразумный человѣче! южъ и слова твоѣ нѣчого тебѣ
не помогутъ, а вѣ потѣшать тебе: хочу тебе дѣлъ
жадного милосердия звѣсего слѣта заразъ норвати, яко
сроки и лютій звѣръ левъ человѣка. « Рицеръ мовить:
»ви мнѣ госпоже моя смерть! Пожди мало, прошу тебе,
отверати отъ мене гнѣвъ свой, бо еще не готовъ умер-
ти, же бымъ скоро не отданъ былъ до пропастей адо-
вихъ. « Смерть рече: теперь уже, окаяный человѣче, хо-
щешь каятися своѣхъ грѣховъ, коли я до тебе пришла,
албо не було предъ тимъ часу каятися грѣховъ сво-
ихъ. Кгди еси у добрахъ своѣхъ и въ коштовнихъ
шатахъ ходилъ еси, але тогда откладалъ день за день,
часъ за часъ, и чомъ есь не каялся тогда грѣховъ
свыхъ, а вѣ тожъ милостину убогимъ давалъ? « Рече
человѣкъ: »о горе мнѣ грѣшному человѣку! Кгди жъ
многимъ людямъ смерти давалъ, а на себе смерти нѣ-
кгди не сподѣвался. а теперь смерть пришла до мене
и взяти немилостиво хочешь. « И смерть рече: »чи слы-
шалъ еси, человѣче, якъ Господь Богъ до учениковъ
свыхъ и всѣхъ людей мовить: бдите и молѣтесь, да
не видите въ напасть; бо не вѣдайе человѣкъ коли
злодѣй въ домъ его прийде красть, а кгди бы вѣдалъ,
то бы ся стереглъ и не дать бы дому своего викра-
сти; такъ и тебѣ волно было, человѣче, размишляти

ПРИЧА О ВИТЯЗЬ И О СМЕРТИ.

443

о своихъ грѣхахъ и о смерти: а иѣ царь, а иѣ воевода, а иѣ тежъ святитель але всѣхъ заровно стынаетъ старого не чтитъ, молодого но щадить.« Смерть рече: »писмо святое учить, а бысте день и ночь молились, абы васъ Господь Богъ не знайшолъ норожнихъ. И почала смерть его напоминати мовячи: »человѣче если бы ты вѣдалъ, же смерть есть праведникомъ нокой, дѣтямъ веселіе, разбойникомъ, которые на покаяніе приходятъ, радость вѣчная, должникомъ откупріеніе, плачущимъ утѣха.« Человѣкъ рече: »о горе мнѣ грѣшному! Госпоже моя смерть! отврати гнѣвъ свой отъ мене, пожди мало« Смерть рече: »коли вамъ Богъ ждетъ; же бы ви каялися грѣховъ своихъ и за нихъ покутовали, то ви горше Господа Бога ображаете; якъ много на свѣтѣ живете, тимъ болшей грѣшante, откладаете день отъ дня, а не вѣдаете въ котрую годину прийду и васъ кгди въ чомъ застану, въ томъ и озму: вже и тобѣ, человѣче, животъ и душа отъ тѣла разлучается, солн-

це заходитъ, годѣ мнѣ говорити съ тобою.« И началъ человѣкъ плакати горко, отъ сердце ревне мовячи: »Госпоже моя смерть! прошу тебе, дай мнѣ хочь трохи на святѣ пожити! Нехай бышь нокаялся грѣховъ своихъ.« Смерть мовить: »не отпушу тебе.« Рече человѣкъ: »уви мнѣ, смерте злая! Хто тебе ублажитъ немилостивую? Волѣлъ бымъ ся на свѣтѣ не родича, що ти теперь надо мною старшинство маешъ.« Смерть мовить: »Безумный человѣче! Где твое рицерство и молодость, гдѣ твое богатство: все въ землю сокрилъ еси; чи далъ еси на церковь? чи далъ еси убогимъ? Якивий еси ножитокъ душѣ своей учипилъ? Теперь уже, окаянный человѣче, всю мäстность отдалъ бы еси, кгдя бы моѣхъ рукъ смерглнихъ уврошлъ, але южъ не можна.« И узявши кравую косу приступила до него и начала оттинати руки и ноги и всѣ сустави его, и на тихъ мѣстцахъ поразила его смерть. И такъ животъ его скончался.

ПРИТЧА
О ХМЪЛЪ.

(Пип. Публ. Библи. in 4, отб. XVII № 41.)

Бѣ нѣкій человѣкъ: живяше бо в дебріи і сотвори
себѣ хижу, и живяше в ней много яѣтъ і в нѣкое
время не ста у него пищи, и пде мужъ той ис-
кати себѣ на потребу сиѣди, и ходяще по лесу мно-
го, и абне обрѣте стоящу яблонь велии добру, і
взя от того дрѣва едино яблоко, і вкуси, і бысть сынъ
велими. И нача яблоки собирати съ яблони той, и уз-
рѣ на яблони траву: обвилась около дрѣва, и сорва
травы той едину смоквницу, и нача быти от тое травы
гласъ сицевъ:

»Человѣче! знаеши ли ты меня? и слыхалъ ли еси
про меня?«

И человѣкъ той ста ізумѣлся, нападе на него ужасъ
великіи и нача вопрошати той человѣкъ:

»Кто есть ты гласъ іспущаешь? Азъ бо тя не знаю.
Новѣжь ми.«

И гласъ бысть от тое травы:

»Глаголю тебѣ, человѣче, азъ бо есмъ хмель.«

І рече человѣкъ той:

»Кто ты хмель, і какую силу знаешь в себѣ?«

І гласъ бысть от травы той:

»Глаголю тебѣ, человѣче: азъ бо есмъ хмель, и нач-
ну ти всю тайну свою. Слыши мои глаголы і внимай:
азъ бо есмъ силень, боле всѣхъ плодовъ земныхъ, от

корени есми силного, и многоплодного, і племяни ве-
ликого, а мати моя сотворена Богомъ, а имѣю у себя
ноги комки, а утробу не ожерчиву, а главу есми имѣю
высоку, а языкъ многоглаголивъ, а умъ розной, а очи
обѣ имѣю мрачниі, завидливъ, а самъ язъ спесивъ
велими, и богатъ, а руце мон держатъ землю всю; а та-
ковъ нравъ имѣю: аще который человѣкъ станетъ меня
держатца, царь или книгъ, или боярь, или кто свя-
тителски чинъ имѣеть, или чернецъ, или чернпца,
или купецъ, или мужъ, или жена всакова чину чело-
вѣкъ, учитѣ только меня держатца, первое доспѣю
его блюдникомъ и к Богу немолебника, на молитву не-
станлива и умъ его отпму: начьень без ума ходити,
і, вставъ онъ с похмеля, не можетъ, на постели своей
стонетъ, и глава болитъ, и очи его свѣта не видятъ,
и руки его дрожатъ, и на душѣ его мутитца, и дѣлатъ
ничего не хочетъ, и ничто ему доброе на умъ не идетъ,
только душа его жадасть, какбы напится. Аще у кото-
го человѣка получится гостемъ званымъ быть, на обѣде
друзьямъ и сердоболямъ, а буде меня не станетъ, тутъ
бо несть ни радости і ни веселия, той бо и обѣдъ не
честень и не похвалень. Аще у коего обѣда пребываю,
тутъ бо много радости і веселия, той бо и обѣдъ чес-
тенъ и славень, всѣхъ людей пребывающихъ в дому

448

его. Аще кто напеться и спохмеля испьетъ чашу, а
потомъ жадаетъ другую, и потомъ иные многие испи-
ваютъ, и какъ напиваютца по вся дни, а язь в ту по-
ру отрыну отъ него доброе, і воздвигну на него по-
мыслъ бесовский, и потомъ введу его в болшую по-
гебель, и учиню его горда и ленява, и напушу на
него тягость болшую, и пойдетъ изъ него, во пьянст-
ве всякая неподобная рѣчь, і станетъ с всякимъ бра-
нитца і задиратца, покажетьца ему, что онъ силень
добре и богатъ, и лутче всехъ. Азь бо тебѣ глаголю,
человѣче: аще которыі князь или бояринъ учитъ ме-
ня держатца, то азь доспѣю его у Бога не милости,
а у царя не в жалованье, и сотворю его хуже ни-
щаго и убогаго. Аще ли от пита умретъ, і та душа
его будетъ в огни негасимомъ, а тѣло у церкви не по-
ложатъ, а покамѣстъ онъ живъ, и напився станетъ спить
и пить до полуночи, а спать до полуночи (полудня), и
на людяхъ учитъ восхвалятися; тогда все люди его
сироты і вдовицы воспитаются, и разбѣжатца от его
пьянства. Еще глаголю тебѣ, человѣче: аще которой
мастерой человѣкъ учитъ меня держатца, азь бо со-
творю его ленива, и руки его станутъ дрожать, и дѣ-
лать ничего не восхощетъ, и сотворю его злымъ пья-
ницею хуже всѣхъ людей, и учитъ пить и проныться
весь, а жена и дѣти пойдутъ в миръ, и домъ его весь
раззорю, и не будетъ жилища его ничего, и родъ и
пълема от него отступятца. Еще глаголю тебѣ, человѣче,
аще учитъ меня держатца которой гостье или купецъ,
всякъ торговой человѣкъ, і азь сотворю его безумна
животъ свой весь растерзаетъ и пропетъ, и будетъ
ходить во вѣчаной ризѣ і во издраныхъ сабозѣхъ, і
станетъ себѣ заімывать у которого господина, і ему
никто не дастъ и (не) повѣрить, и не дадутъ, видя
его пьянство, і родъ і плема от него отступятца. Еще
глаголю тебѣ, человѣче: аще учитъ меня держатца ко-
торой бояринъ, доспѣю его у государя в ненависти, и
будетъ онъ ни дворяниль, ни селяниль, и умъ его
отниму: начнетъ без ума ходити и без призору ум-
ретъ. Еще глаголю тебѣ, человѣче: аще которая жена

учетъ меня держатца, сотворю ея злу пьяницу, иметь
она пити, таясь мужа своего, и наведу на нее по-
хотъ тѣлесную, и потомъ введу в болшую погибель і
в большой позоръ, и будетъ она от Бога отлучена, и
от людей в посмѣхъ. Еще глаголю тебѣ, человѣче, ко
всемъ людемъ всякому чину, мужамъ и женамъ, кто
станетъ держатся, азь таковъ нравъ имѣю: добро все от
него отставлю і наведу на него все худое, і учетѣтъ по
дворамъ ходить і пить. Слыхалъ ли еси ты, человѣче,
о пьянице? Пьяница есть примѣнена ко свине, свинья
бо гдѣ не видить, іно рыломъ потыкаетъ, тако і пьяница,
аще в которомъ дворѣ пьютъ, и тутъ стоитъ і слу-
шаетъ, пьютъ ли в томъ дворѣ, и спрашиваетъ: в ко-
торомъ дворѣ пьютъ? и стоитъ у воротъ и забнетъ,
и просить пить, а сорама нетъ и стыда не имѣтьъ,
только во умѣ своемъ имѣтьъ, какъ бы напится, а въ
которомъ дворѣ пьютъ і ему не дадутъ, и отойдетъ от
двора того и зломыслитъ на господина дому того, бра-
нитъ неподобною лаею и никого не боицца, и онъ
никого не почитаетъ, самъ себя величить і велика со-
творяетъ, і со всякимъ бранитца, и со всякимъ зади-
даетца, покажетца ему, что онъ силень добрѣ и богатъ и
лутче всехъ. Человѣкъ от пьянства: царь царства от-
станетъ, а силныі человѣкъ сплы отстанетъ, а храб-
рыі мечю преданъ бываетъ, а здравы немощенъ бы-
ваетъ, а многолѣтны скоро умираетъ без суда Божия;
аще кто пьянъ умретъ, и тело его у церкви не положать,
и пьения Божия не будетъ, а душѣ мука зла. Пьянство
умъ отнимаетъ, руководѣни поръитить, прибыли теряетъ,
пьянство книгаз сотвораетъ во убожество, и землю его
пусту творить, и долгъ наводить; пьянство мастеромъ
умъ отнимаетъ: не можетъ смыслитъ дѣла своего, и со-
творять его во убѣжество, пьянство же от женъ мужей
отлучаетъ. а женъ от мужей; пьянство ноги отни-
маеть, пьянство в бездонную бѣду человѣка вводить,
пьянство зрения очей отнимаетъ; пьянство к церкви
Божиі не пустить, честь князь не даетъ, Богу молитися
не дастъ. Вѣдай себѣ, человѣче: на комъ худое пьлате, то
пьяница: или нагъ ходить, то пьяница жъ; кричитъ кто

ПРИТЧА ОХМЪЛЪ.

449

или вопитъ, то пьяница; кто убился, іли самъ ногу или
руку переломилъ, или голову сломилъ, то пьяница;
кто въ душегубителство сотворилъ, то пьяница; кто в
грязи увалялся, или убился, до смерти кто самъ зарѣ-
зался, то пьяница. Негодень Богу и человѣкомъ пья-
ница, только единому дьяволу, и людемъ всѣмъ пос-
тылъ пьяница; языкъ дологъ у пьяницы. Что есть не-
доброе, то все пьяница. Какъ его в животѣ не ста-
нетъ, и ево во огнь кинутъ пьяницу, в муку волокутъ
пьяницу, черви ъдятъ пьяницу, мразь великъ пьяницу,
розными учнутъ муками мучить пьяницу, с сотоною
во огни царствуетъ пьяница. О человѣче! якоже азъ
глаголю тебя, сія вся заповѣдаю, словеса моя, вон-
ми во уши своя, отложи прочь от себя смоквицу
сию, якоже еси сорвалъ, да не увидиши зла надъ
собою.

Онъ же, той мужъ, слыша от тое травы гласъ гла-
голощъ сицевы словеса, і пристрашенъ бысть велими, п
дивяся, что от травы тоя ісходитъ гласъ человѣческой,
и верзетъ онъ смокьвицу на землю, и поіде той чело-
вѣкъ в хижицу свою, і несе яблока в хижицу свою на
пищу себѣ і размышляя: »великое чюдо показася мнѣ:

слышахъ бо азъ от плюда, яко угодное есть, то есть
временное, а ни мало вкушати от вина: много убиваетъ,
много человѣкъ; пите бо есть некоторого человѣка в
добро не вводитъ, но только во зло глаголъ возводить,
а Господь от того человѣка отходитъ, видя безмерное
его пьяство, а даволъ о такове человѣкѣ радуетца,
о невѣрномъ і о поганомъ человѣкѣ такъ не радуєцца,
какъ о пьяномъ человѣкѣ православные вѣры; невѣр-
ному и поганому ничто сотворити, а над пьянымъ че-
ловѣкомъ, что хощетъ, то и створитъ и на вся злая на-
водить, а Господа Бога нашего прогневаетъ пьяны
человѣкъ. Аще ли киі человѣкъ от пьяньства бываетъ
лишенъ, и тѣмъ Господа Бога своего возвеселитъ, а
аньгельъ, хранитель души его и тѣлу, ходить с нимъ,
радуетца, а беси отъ таковаго человѣка отходятъ и
гнѣвъ болшей на него имѣютъ, а Господь Богъ такова
человѣка своею милостю и благодатию хранитъ его
ото всякого дьяволского нахождения, і станетъ Божие
сполнять воздержа ние доброе і благоніятно Богу, и
получитъ душе своей спасение, і объряшетъ от Господа
Бога милость в семъ вѣцѣ и в будущемъ, нинѣ і присно
і во вѣки векомъ. Ам инь.

15

ПРИТЧА
О СТАРОМЪ МУЖЬ И МОЛОДОЙ ДЪВИЦЬ.

(Импер. Публ. Библи. in 4° изд. XVII № 41.)

Бысть старыі мужъ, велими старъ, и сватался ко прекрасной девицѣ, брадою сѣдъ, а тѣломъ младъ, костью храбръ, плотию встанливъ, умомъ свершенъ; і рече старый мужъ ко дѣвицѣ: »поиди за меня, дѣвица: носить тебѣ у меня есть что, слугъ і рабынь много, і коней і портищъ дорогоцѣнныхъ много, есть тебѣ у меня в чемъ ходити, пити, ясти, і веселитися.« И рече дѣвица ко старому своему мужу: »() безумныі і несмысленыі старыі старикъ, матерой материкъ! Кои меня, прекрасную дѣвицу, поімешъ за себя, храбростъ твои укротитца, и образъ, твой померкнетъ, и седины твои пожелтеютъ, тѣло твое почернеетъ, и кости твои пэсохнутъ, и уды твои ослабѣютъ, і илотъ твоя обленитца, и не угоденъ будеши младости моей і всему моему животу не утѣха будеши; умъ твоі от тебя отидетъ, и учнѣшь ходити, аки лихая понурая свиня, на добро и на любовь нѣ помыслишъ, и уды твои ослабѣютъ, и плотскому ему естеству не утеха будеши; тогда азъ, дѣвица, от распаления, внуду в преступление со младымъ отрокомъ, с молодцомъ хоронимъ, а не с тобою, старымъ мужемъ, с вонючею душею, с понурою свинею.« И рече старый мужъ ко девицѣ: »на что, дѣвица, словеса спя сложила, аки древа листиемъ украшила, аки цвѣтъ по земли расцветила? А в дому моемъ рабы; государынею будеши:

і станешъ, моя милинская, на многоцѣнныхъ коврахъ сидѣть, пити, і ясти, і веселитися со мною незреченна многоразличные яствы: не дамъ тебѣ, милинская, у нечи от огня рукамъ твоимъ упечися і ногамъ твоимъ о камень разбитися. Сядешь, моя милинская, в каменной полатѣ; и начну тебя, милинская, согревати в телейной бане, но вся дни, украшу тебя, милинская, аки цвѣтъ в чистомъ поле, і аки паву, птицу прекрасную, аки Волгу рѣку при дубраве, і упокою тя во всемъ нападе; і сотворю тебѣ пиръ великий; і на пиру велю вскую потѣху іграти гуселикомъ и трубникомъ и пласку; и начнутъ тебя тешить; и начнешь, моя милинская, всемъ моемъ именіемъ владѣти; не дамъ тебя, милинская, оскорѣйти, твоему пози дни і животу своему.« І рече дѣвица ко старому своему мужу: »о безумныі и несмысленныі старыі старикъ, матерой материкъ! Хощешъ со мною любовь сотворити, а такъ не спешишь о будущемъ вѣтѣ и о смерти, какъ душа своя снасти; хощешъ угодити женѣ, а иѣ Богу. Пора тебѣ раздать именне свое нищимъ; а самъ постригися в почестныі монастырь, рабъ и рабынь отпусти на волю, и онѣ за тебя Богу молить.« И рече старый мужъ ко дѣвице: »какъ ты, дѣвица, пондешь за меня, и азъ твоего отца и матерь одарю многоцѣнными дары и

434

честь воздамъ великую.« И рече дѣвица ко старому мужю: «о безумны и несмысленные старой старикъ матерой материкъ! Аще ли одолели отца моего и матерь мою многоцеными дарами, и отецъ мой и матери выдадутъ меня за тебя по невели. и язъ стану ходить не по твоему докладу, и слова твого не последуюшно и поведения твого не сотворю: аще велили здѣлать кисло, азъ здѣлаю пресно, а мякова тебе у меня хлеба не видать, всегда тебя сухая крома голодать, зазкаюмъ зубамъ твоимъ нагуба, скорынямъ твоимъ погубить (?) пагуба жъ и кончина, а тѣлу сухота, а самому тебе, старому смерду, ізчезновение, а младому отроку моему. молодцу хорошему, совѣтнику, мяхния крупничные колачни и здобныя инроги, і различныя овощи, да сахаръ на блюде да вино в кубце, в золотомъ вѣнце, да сверхъ тово ему мяхная хорошая ледебная перина да чистовое зголовье, да собольное одѣяно, а тебя у меня, старому смерду, спать на полу или на кутильѣ на голыхъ доскахъ с собаками, а в головы тебя із под жерновъ дресваной камень; да пожалую тебя, велю тебя дать соломенную рогожу, да пей болотную воду, да ежь сухой хлѣбъ, да квашенные поскрепки, а в мѣсто тебя мѣсто, старому смерду, мостолыга старые коровы, і та недоварена, а младу отроку молотку, хорошему моему советнику, калачи крупничные, да сахаръ на блюде, да вино в купѣ. в золотомъ венце, и язъ пред милинкомъ стою с тренетомъ із боязнию, чтобы меня милинкой любилѣ, і жаловалъ, і дрочилѣ почесту, а нянки и мамки учутъ милова на рукахъ носить, а тебя, старому смерду, побѣреной (?) рожъ, неколотой потылицѣ, жаравной шеѣ, лещевымъ скорынямъ,

сомовѣ тубѣ, щучимъ зубамъ, понырой свине, раковымъ глазамъ, потхилому г...у опухлымъ пятамъ, сниму брюху, рогозиннымъ руководцамъ, посконная борода, желая сѣдна, кислая простокваша, неподтворенная сметана, моржовая кожа в воде варена, чертова болота, свиной пастухъ, сиделъ бы ты на печи, чтобы у тебя, смерда, в шее скрышею, а в роте храпею, а в носе сапѣло, а въ г...ѣ, шипѣло, жилѣ бы ты что жукъ в г...ѣ, что желна в душѣ, что червь за корою, что сверчекъ за опечью, костямъ бы твоимъ ломота, зубамъ щепота.« И рече старой мужъ ко дѣвице: «коли ты, девица, за мною будешь, и ты не такова будешь. И сталъ старой мужъ свататца ко девце і все имѣние свое на сватовство отдалъ, а прекрасной дѣвицы за себя не сасваталъ: и какъ дѣвица старому мужу говорила, такъ надъ нимъ і сотворила. І вы, старые мужи, сами себѣ разсудите, малыхъ женъ не понимайте: младая жена лишняя сухота; от людей старъ бываетъ, в пиру не сидитъ, к людямъ не пристанетъ, а от воротъ не отстанетъ, в избу не лезетъ, а хотя і влезетъ, и онъ не сядетъ, в верхъ глядитъ. голову закинулъ, языкъ закусилъ, кропчетца, что лихая сабака из под лавки, а укусить не смееть, чтобы самое не зашипѣлъ, не говорить, дметца, самъ себѣ досадилъ старой мужъ, три годы бѣгалъ и удавился. А красная дѣвица вышла замужъ за молотца хорошева, с молоцымъ прощаючься, а старова проклятичи. І какъ девица старому говорила, такъ над нимъ и сотворила. Младому дѣвица честь и слава, а старому мужу коровай сала. А хто слушалъ, тому сто рублевъ а хто не слушалъ, тому ожегъ в г...о, четцу калачикъ мягкой. Сей сказке конецъ.

СКАЗАНИЕ

О РОСКОШНОМЪ ЖИТІИ И ВЕСЕЛІИ.

(Изв сборника, принадлежащаго профессору О. Н. Буславсу.)

Иль в коемъ государствѣ добры и честны дворянинъ вновъ пожалованъ помѣстницомъ малымъ, и тое-свою помѣстье межъ рѣкъ и моря, подлѣ горъ и поля, мелкъ лубровъ и садовъ и рощей избраныхъ, езерь сладководныхъ, рѣкъ многорыбныхъ, земель добронлодныхъ, тамъ по палямъ пожити видѣти скотоппятелныхъ пшеницъ и жить различныхъ, изобилие полугамъ травы зеленяния, і разноцветущи цвѣтовъ сличныхъ прекрасныхъ и благовонныхъ несказанно по лѣ самъ древесѣ кедровъ, кипарисовъ, виноградовъ, яблонь, и грушъ, і вишень, и всякаго плодного маслочны зѣю много, и телико премного и плодовито, что яко само древесне человѣческому ираву самохотное служить, преклоняя свои вершни, і розвѣваая свои вѣтви, преследкія свои плоды объявляя; в садѣ хѣ же і дубровахъ птицъ пресполнено і украшено пернатыхъ и краснопѣсныхъ сирпиновъ і попугаевъ, і струфокамиловъ, і нныхъ птахъ служащихъ на снѣдѣ человѣческому роду, на голосѣ клищущему человѣку прилетаютъ на дворъ і в домы і в окны і в двери приходятъ, і кому какая птица годна, тотъ ту себѣ избравъ возметъ, а остаточныхъ прочь отгоняетъ, а по мори приставницъ корабельныхъ и портовъ утѣшныхъ і утпшахъ добрыхъ без числа много тамъ. насадовъ и кораблей, шкунтъ, каторгъ, бусъ и лодей, струговъ и лотокъ, наюсковъ.

кояковъ і карбусовъ неисчетныі тьмѣ, тысящи всякими драгоцѣннымъ заморскими товары безпрестанно приходятъ, з бархоты і отласы, со златоглавы і оксамиты, і с олтабасы і с коберцами, і с камками, і отходятъ и торгуютъ без пошленьі; а по краямъ і берегамъ морскимъ драгоцѣнныхъ каменей акиноовъ, алмазовъ, яхонтовъ, ізумрудовъ дрогоцѣнныхъ, бпсеру і жемчугу добрѣ много, а по дну морскому песковъ рудъ златыхъ, і средреныхъ, і мѣтныхъ, і оловянныхъ, мосяровыхъ, і желѣзныхъ, і всякихъ кружковъ несказанно много; а но рѣкамъ тамъ рыбы бѣгуловъ, осетровъ, і семги і бѣныхъ рыбцъ, і севрюгъ, стерледи, селди, лещи і цуки, окуни, і караси і иныхъ рыбъ много, і толико достаточно, яко сами под дворы великими стадами подходятъ, і тамощнія господари із домовъ не исходя, но із дверей і из оконъ і руками, і удами, і снастями, і баграми ловятъ. А по домамъ коней стоялыхъ аргамаковъ, бахматовъ, иноходцовъ, куръ і овецъ, і лисницъ і кунницъ, буйволовъ, і еленей, лосей, і соболей, і бобровъ, зайцевъ і песцовъ, і нныхъ одѣвающихся плотъ человѣческую во время вѣтрова безчисленно много. А за такимъ великимъ приходомъ той земли не бываетъ снѣговъ, не знаютъ дождя, грозы не видѣть і что зпма, отнюдь слыхать. И такихъ звѣрей і шубы людямъ ненотребны. Да тамже есть едина.

20

458

горка не добрѣ велика, а около ея будет 90 миль
полскихъ, а около тоя горки испоставлено преукрашен-
ныхъ столовъ множество, со скатертми и с убрусами и
с ручниками, и на нихъ ключи и мисы златыя и среб-
реныя, хрустальные, и стеклянные, і различныхъ ясть
с мясными и с рыбными, с посными и скоромными,
ставцы, и сковороды, и сковородки, лошки и плошки, а
на нихъ колобы и колачи, пироги и блины, мясныя
часть, и кисель, рыбныя звена и ухи, гуси жареныя
п журавли, лебеди и чапли, і индейская куры і курята
и утята, кокоши п чирята, кулики и тетеревы, воробын
и цыплята, хлѣбы снитныя и п пирошки, и сосоуды с
разными напитками, стоять величи чяны меду, соро-
ковыя бочки вина, стоновыя дѣлы ренскова і рамо-
нен, балсамовъ п тентиновъ, і иныхъ заморскихъ дра-
гоцѣныхъ питій множество много, и браги, и бузы п
квасу столь мижение, что і глядеть нехочется. А кто
либо охотникъ і пьянъ напьется, іно ему спать до-
волно нихто не помѣшаетъ; тамъ усланы постели мно-
гня, перины мяхья пуховыя, изголовья, подушки и оде-
яла, а похмельнымъ людямъ также готово похмельныхъ
ядей соленыхъ, капусты великія чаны, огурцовъ і рыжи-
ковъ, і грушей, і рѣдки, чесноку, луку і всякая пох-
мелныя ясты, да тамже есть озеро недобре велико,
исполняно вина дойнова, и кто хочетъ испивай, не-
бойся, хотя вдругъ по двѣ чаши, да тутъже близко
прудъ меду, і тутъ всякъ пришедъ хотя ковшемъ іли
ставцомъ принадкою іли горьстью, Богъ в помощь, на-
пивайся; да близкожъ тово цѣлое болото пива. и ту
всякъ пришедъ пей, да и на голову лей, коня своего
мой, да і самъ купайся, и нихто не оговоритъ, ни слова
молвитъ. Тамъ бо того много, а все самородно: всякъ
тамъ пей вѣжъ в свою волю, и спи довольно, і прох-
лаждайся любовно. А около горъ і по полямъ, по пу
темъ, і по дорогамъ, перцу валется что сорю, а ко-
рицы, інбирю что дубовова коренья, а онпъсі і гвозди-
ка, шаврань і кардамонъ і изюмныя і винные ягоды

и виноградъ на всѣ стороны лопатами мечутъ, дороги
прочищаютъ, чтобъ ходить куды глаже, а нихто того
не подбираетъ, потому что всего тамъ много, а жены
тамъ ни прядутъ ни ткутъ, ни платя моютъ, ни кро-
ятъ, ни шьютъ, і потому что всякова платя готоваго
много, сорочекъ и портъ мужескихъ і женскихъ те-
сты повѣшены полны, а верхнева платя цѣтнова ко-
робьи в сундуки накладены до кровель, а перстней
златыхъ и сребреныхъ зарукавей, цѣночекъ і мони-
стовъ, без ларцевъ валется много: любое выбирай да
надѣвай, а нихто не оговоритъ, ни попретитъ пп в
чемъ; і кромѣ тамъ радостей и веселья, пѣсень, тан-
цованья, і всякихъ игръ плясанья, никакия печали не
бываетъ, тамошняя музыка за сто миль слышать. Аще
кому про тамошней покой и веселье сказывать начнешь,
никако ни что тому вѣры не пойме, покаместъ самъ
увидитъ и услышитъ, і кто изволитъ до такихъ тамош-
нихъ утѣхъ и прохладовъ, радостей и веселья ехать, і
повезъ бы с собою чяны с чянички и с чяницы,
бочки и бочерочки, ковши и ковшички, братины и бра-
тиночки, блюда и блюдички, торелки и торелочки,
ложки и ложечки, рюмки і рюмочки, чашки, ножики,
ножи и вирочки, ослоны і дубны, палки, жерди і колы,
дреколне, роженье, оглобли и каменья, броски и улом-
ки, сабли і мечи и хорзы, луки, сайдаки и стрѣлы,
бердышп, пищали і пистолеты, самопалы, винтовки і
метлы, было бы семъ от мухъ пообмахнутися, а при-
мая дорога до тово веселья от Кракова до Аршавы і
на Мозовшу, а оттуда на Ригу и Ливляндъ, оттуда
на Киевъ, і на Подолескъ, оттуда на Стеколню и на
Корелу, оттуда на Юрьеві і ко Брести, оттуда к Бы-
хову и в Черниговъ. в Переяславль и в Черкаской, в
Чигиринъ і Кавшмской, а кого перевезутъ Дунай, тотъ до-
мой не думай; а тамъ берутъ пошилины неболшия: за мы-
ты за мосты и за перевозы з дуги по лошади, с шапки
по человѣку, і совсеме обозу по людямъ; а тамъ хто по-
бываетъ і тотъ такихъ роскошей вѣкъ свой не забываетъ.

ПРИТЧА
О ЖЕНСКОЙ ЗЛОБЪ.

Сказание и кв'седа прем'дара и чадолюкива отца, предание її пов'чение к сын'і, синскателя от разлисных писаний когд'шъ дрыхъ
стецъ, и прем'драгш Соломона, Іисуса Сирахова, и от многих философскъ її искв'сных, о жел'тей злoй.

(Румянц. Муз. № 363.)

Послушаі, сыне мои, преклони ушеса свои, внуши
словеса устъ мохъ, да скажу ти. Ісєнера сотвори Богъ
человѣка единаго отъ всѣхъ стихиі и нарече ему імя
Адамъ: і потомъ усне Адамъ, і взятъ Богъ ребро его,
и сотвори ему жену. И Адамъ не прелстися, но жена
его прелстися совѣтомъ змінымъ, і тоя ради вны въсе
отъято самовъластие у жены. И рече Богъ ко Ев'вѣе:
»отныне буди ты покоренъна мужу своему во всемъ,
и повинуся ему, и не буди теб' ни единыя въласти
надъ нимъ: то глава теб' и господинъ, да владѣетъ
тобою во всемъ, преступила бо еси повелѣние моє и
не восхотѣла еси свободна бытп.« Зъри же, сыне мой,
сия (1): яко отъя Богъ у жены самовластие, да не
вопреки глаголютъ мужу своему: единою бо поучи
Евъва Адама, і всему миру клятву наведе, и запре-
щенне пріятъ ирабаба наша—в печалѣхъ родити чада.

Рече сынъ ко отцу: Отче, обоимъ симъ вещемъ
писанне свидѣтелствуетъ быти істинѣне, благовѣст-
вуетъ бо Богъ своему созданию посла архангела своего
Гавъриіла к дѣве Марпе: вмѣсто древние печали Евъ-
вѣ, радость Богородицъ принесе, рече: »радуіся, благ-
годатная! Господь с тобою, и благословена ты в же-

нахъ) Сия радость сопротивна клятвы, і вмѣсто Ада-
ма новыі Адамъ — Христосъ, і вмѣсто Ев'ыны — благос-
ловенная Богородица Мария, и безъ болѣзни Адама
породи, тояже чистотѣ дѣянѣестныцы ревънующе и
жены по Христѣ мучившеся, на уди разсекаемі, и
ко Христу приведошась; того ради въся нова бысть, п
женское племя благословися, и яко жена добра мужа
своего и по смерти спасетъ, и дому строителница бы-
ваетъ, і венецъ похвалныі мужу своему силетши по-
лагаетъ, п яко сладкия воды от устъ ея истекаетъ,
сердечную мужу своему усложнєтъ, млюсерда, чадо-
любива своимъ дѣтемъ бываетъ, и домъ свои въсякимі
добродѣтелми наполняетъ, бѣзкрывныхъ покрываетъ,
беспомочнымъ помогаетъ, бѣдныхъ призираетъ. на-
гихъ одѣваетъ, альчныхъ і жадныхъ накормляетъ. бол-
ныхъ і въ темъницахъ посѣщаетъ. І по писанному
въсего силнѣе жена бываетъ: жена и цареі породи, и
одеяние имъ сотвори, ибо всякъ человѣкъ отъ жены
рождаетъца и сосцами ея пптаетъца. И прирече: Не
сутъ зло естество женское.

Рече отецъ к сыну своему. Сыне, аще бы не бла-
гословилъ Богъ отъ жены родитися і водою крести-
тися і на крестъ роспятися, то уже бы приближися
весъ родъ ко въратомъ адовымъ. О семъ, сыне, изве-

(1) Отм'чаемъ куревномъ тѣ мѣста, которые въ подлинникѣ писаны кні-
поварью

462

ПАМЯТНИК НА СТАРШИНОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

СТВО БУДИ ТЕБЯ: В НЫЖЕВЫХ НА ЛЬТЕХЕ ЕДИНА ЖЕНА
СТВ'Ы ТЫСАЩИ ТАКОВА, ЯКОЖЕ ТЫ ГЛАГОЛЕШИ, ОБРА-
ЖАЧИЦА А СИЯ В БЫТИИ ГЛАГОЛЕСЯ: »ПОЗНА АДАМЪ ЖЕНУ
СВОЮ И РОДИ ОТЪ НЕА СЫНА:« НЕ ЕВЪВА РОДИ НО АДАМЪ;
І ВО СВАНГЕЛИИ ГЛАГОЛЕТЪ: »АВРААМЪ РОДИ ІСААКАС: СЛЫ-
ШИ, СЫНЕ МОЙ, НЕ САРРА РОДИ, НО АВРААМЪ. ПО АШЕ И
СОСЦАМИ ПИТАЕМСЯ, НО МОНИЧЕСКОЮ ОТЪ НИХЪ КРОВИЮ
ВЕНЧАЕМСЯ. ОТ ЖЕНЪ БО МОГНИЯ КРОВИ ИРОЛИЯШАСЯ И
ЦАРСТВА РАЗОРИШАСЯ, И ЦАРНЕ ОТ ЖИВОТА ГОНЪЗНУЛИ,
СЕЛА И ДОМЫ РАСКОНАШЕСЯ. ГОРЕ ГРАДУ, В НЕМЖЕ ВЪЛА-
ДЪТЕЛСТВУЕТЪ ЖЕНА! ГОРЕ ДОМУ ТОМУ, ИМЖЕ ВЛАДЪЕТЪ
ЖЕНА! ЗЛО И МУЖУ ТОМУ, ИЖЕ СЛУШАЕТЪ ЖЕНЫ! ВЪ НЫ-
ИВЪШЪ НИХЪ ВЪЦЕХЪ МОНИЗ ЧЕЛОВѣЦЫ ГРАДЫ МЛОГИМИ
ВЪЛЕДЪЮГЪ, А ЖЕНАМЪ СВОИМЪ РАБОТАЮТЪ; ИЗВЫКЛИ БО
ЖЕНЫ НИХЪ В ЗЕРЦАЛО ПРИЗИРАТИ И ВАПАМИ ЛИЦА СВОЯ,
ПОНАЗОВАТИ, И ВЪЖДА СВОИ ВОЗВЫШАТИ, И ЧЕРНОВИДНО
ЛИЦА СВОИ ВООБРОЖАТИ, И МЛОГИМЪ СЕБЕ УРИЯНЕНИЕМЪ
УКРАШАТИ, И МЛОГИХЪ ОЧЕСА НА ВИДЪНИЕ КРАСОТЫ СВОЕЯ
ПРЕВРАЩАТИ И ПРИВОДИТИ: УКРАШАЮТЪ БО ТЪБЕСА СВОЯ,
А НЕ ДУШУ; УДЫ СВОЯ СВЯЗАЛИ ШОЛКОМЪ, ЛБЫ СВОЯ ПОТ-
ТЯГНУЛИ ЖЕМЧИГОМЪ, УШЕСА СВОЯ ЗАВЕСИЛИ ДРАГИМИ РИ-
САМИ, ДА НЕ СЛЫШАТЬ ГЛАСА БОЖИЯ, НИ СВЯТЫХЪ КНИГЪ
ПОЧИТАНИЯ, НИ ОТЦОВЪ СВОИХЪ ДУХОВЪ НЫХЛЪ УЧЕНИЯ. ЖЕ-
НЫ ПОЗНАЛИ ЗАБЛУЖДЕНИЯ, МУЖНЕ ЖЕ ВОЗЛЮБИЛИ НА ЖЕ-
НАХЪ СВОИХЪ МЛОГАЯ УКРАШЕНИЯ, А САМИ ВОСИРЯЛИ УБО-
ГОЕ ОДЪЯНИЕ НОСИТИ НА СЕБЪ, ВЪСЕ ДЛЯ ЖЕНЪ СВОИХЪ
УКРАШЕНИЕ. О МУЖНЕ! ОТ КОВО ЕСЪТЕ ПРИЯЛИ СИЯ ОБЫ-
ЧАІ, ЕЖЕ МЛОГАИ ПОЛАГАЮТЪ НА ЖЕПАХЪ СВОИХЪ УКРАШЕ-
НИЯ? ОТ СЕГО ВАМЪ НЕСТЬ ПОЛЗЫ, ТОККО ВАШЕ ЗЛОЕ ПО-
ГУБЛЕННЕ, ИБО ЖЕНСКОЕ УКРАШЕНИЕ ВЪСЕГДАШШЕ МУЖУ
СУХОТА, И ПРИВОДИТЪ ДО ОСТРОГО МЕЧА. МЛОГО БО СЕГО
ОБЫВАТЬ, СЖЕ В ВЕЛИКИЯ ДОЛГИ СЕБЯ ВЪЛАГАЕТЪ, И ОТ ТОГО
ВЪЧАНО ПОГИБАЕТЪ, ПОНЕЖЕ СВОЕГО НЕ ИМУТЬ, А ЖЕНЪ УКРА-
ШАЮТЪ.

Аще ли къто хотѣния ся не исполнитъ, тогда она
зѣлне воздыхаетъ, слезитъ, и шенчитъ, ни худа ни доб-
ра не глаголетъ, очп свои изменить, носъ потупить, и
зубы своими скрежетъ, и что речетъ мужъ ебъ, и она
что медвѣдница пыхнетъ, і пред нимъ плачетъ день и

нощъ, и мужу своему покоя не дастъ. гневъ імѣетъ,
и мужъ ся от неѣ покоя не иматъ, а она глаголетъ:
ииныхъ мужеі жены ходятъ красно, і вси ихъ чтутъ;
азъ же бѣдная, в женахъ возненавиденная, і всѣми не-
знаема, и отъ въсѣхъ укориема! Почто ты мнѣ ныне
мужъ? дабы азъ не звала! Азъ была отца богатого
дочь и матери добрыя, и племяніи славного, и тако-
выхъ родителеі дщерь — і тол(ко) бы азъ была дѣвица,
былъ бы мнѣ мужъ отца богатого сынъ, и была бы
азъ госпожа добру многу, і вездѣ бы была азъ чест-
на и хвална, і почитаема отъ всѣхъ людіеі!«

Хошетъ убо жена, дабы въси хвалили, любили и
почитали; аще ли инную похваляюгъ, то она вознена-
видитъ, і вмѣниегъ в недружбу, и чужую иохвалу в
студъ вълагаетъ. Аще ли мужъ ся угодити хошетъ
еі, то всехъ ему любить, ихже она любить, тако і
всѣхъ сихъ в непависти имѣти, ихъже она возненави-
дить; І всегда хошетъ болшину имѣти, и никому не
хошетъ покоритися ни послушати, то въсегда хошетъ
новелѣвати, і всего хошетъ новелѣвати, і всего хошетъ
вѣдати, и поучати, и умѣти; аще же не умѣетъ і не
знаетъ, а глаголетъ умѣю и знаю; аще будетъ прекра-
сна и лѣпа, многи очи имутъ на ню, якоже бо в лу-
же вода, семо и овамо преходи, погибають, тако и
яко вѣtrило наверху горъ скорообразно вертящеса. К
таковымъ бо женамъ мнози человѣцы прелщають —
овъ добролѣпиемъ женъ, овъ разумомъ, а инъ смѣхотъ
утѣхами, ипъ красноглагоіемъ и дарованіемъ, и про-
чими лестъми прелщаются, якоже речено есть: лутъ
че купити коня, пли вола или ризу, нежели злу жену
поняти, понеже не мощно познати, какова обычаемъ:
аще и не добролѣшна, пли буя, или болна, или бляд-
лива, или горда, или гнѣвила, или инымъ покоромъ
повъреждена, и к тому невозможно такия за себя по-
яти, доколѣ она жива. Аще хошеши, сыне моі, бесъ
печали жить, то лутче не женитеся и опослѣ не тужити.

Реча сынъ ко отцу своему: Отче, во евангели речено: »Сего ради оставитъ человѣкъ отпа своего и matterь и приленитца жене своеі, и будета оба в плоть

ПРИТЧА О ЖЕНСКОЙ ЗЛОБЪ.

463

едину.« Богъ же ми дастъ жену добронѣравну, въся-
кими добродѣтелми украшену — смиреннемъ, молчаннемъ,
послушаннемъ, пощениемъ, доброумнемъ, нищелюбиемъ,
рукодѣлиемъ, нескверноложениемъ: таковыя жены у Бога
милости просять о мужахъ своихъ, и когда в дому буду,
и о добройѣ женѣ возрадуюся и о дѣлехъ ея; чюже
же радости не зазрю, навсегда радость в дому моемъ
будетъ.

Рече отецъ к сыну своему. Сыне, аще будетъ тѣ-
бѣ якоже рекламъ еси, блаженъ еси, и добро тѣ будетъ,
жена тѣвоя яко лоза плодовита; аще же грѣхъ ради
житие злѣ проводиши, а такову жену не обря-
щещи, якоже хощи, — въсгда от иѣе сердцемъ по-
скорбишь і в горести сердца чечешь: блаженъ тоі, уже
дѣвивствомъ живетъ, да сицевыя жены не обращетъ, яко
ты, сыне моі! Последи злонѣравъную жену не возлю-
бишь і в раскаяние прийедешь, и ничто тѣбѣ успѣетъ;
аще ли сицеву обращещи — прынрливу, льстиву, лу-
каву, крадливу, блядливу. злозычу, обавъну, ере-
тицу, медвѣдицу, линицу, змию, скориню, василиску,
асниду.

Рече сынъ ко отцу своему. Отче, не могу разумѣ-
ти словесъ твоихъ, скажи ми известно.

Рече отецъ сыну своему. Слыши, сыне моі, про
льствую и пронырливую. Сия руководѣия дѣлати не
хощетъ, а какъ мужъ ебѣ прийдетъ, і она лежить — ши-
питъ, стонетъ, востаетъ — охаетъ, и мужъ ея сия рече:
»жено, что и о чемъ скорбишь і о чемъ нерадиншь?« І
она хотя і здорова, а рече: не могу! Сия строителни-
ца дому своему и мужу своему не помощница, і пож-
ного одѣяния не сотворить; аще что мужъ ея припа-
сетъ, и она пронырствомъ въсе изнуритъ. — Слытии,
сыне моі, про сварливую и злозычную. Імѣетъ языкъ
яко бритву изощрену, на всякаго человѣка наскачетъ
аки левъ, всѣхъ злословить и укоряетъ, и осуждаютъ і на
всехъ ядъ своего языка іспущаетъ. — Слыши, сыне мой,
про крадливую и лукавую. Лукавство женское спе:
імѣетъ умъ остръ, пред мужемъ своимъ показуетъ, і
никакоже мужъ ея, лукавства женскаго разумѣетъ, ібо с

мужемъ живетъ аки единодушна, а въ сердцы своемъ
мыслитъ: аще мужъ моі умретъ, а живота своего не при-
кажетъ мнѣ, і мнѣ за иного мужа попити не с чемъ, і
никто меня за себя не возметъ. І се глагола, мыслитъ:
ныне есми въсему добру гоопожа; учиню себѣ сокро-
вище таіное! И начетъ у мужа своего красти, а онъ
не вѣдаетъ, і спце к неі речетъ: »жено, что обища-
хомъ, і в велицеі скудости домъ нашъ сотворися?« И
она речетъ: »а то, господине, грѣхъ ради нашихъ, а
я не крадливая! Іже въсе імѣние мужа своего погу-
битъ і оба обищаніть! — Слыши, сыне моі, про лѣти-
вую и блохивую. Таковая жена мужу своему во стре-
тение изыдетъ ланитами склабляющіся уничтожающи-
ся, и за руцѣ мужа приимающіе, і одѣяние совлача-
ю(ще), словесы льстящі и усты лобызающе, свце гла-
голоще: »поиди, государь моі, светъ очию мою, сла-
дость гортани моему, зрѣние свѣта моего! Не могу ни
единого слова промолвить! Лице мое поекло(?) и сердце
мое окаменило; и егда возрю на тя, света моего, тог-
да зѣю возрадуюся: составы моі роступаются, і всѣ уди
тѣла моего трепещутъ, и руце моі ослабѣваютъ! Бракъ
ты моі любезный, і всегда пред очима моїма есть, егда
усищу (услышу) сладкая твоя словеса, тогда не смѣю
что отвѣщати: не отверзутся ми уста, огнь в сердцы
горитъ, и лице мое палитъ, і всѣ составы грѣютъся!«
И аще будетъ онъ мужъ ея, и она его вскоре оболстить;
аще в дому его не прилучится, і она близ оконца
приседитъ, сѣмо и овамо колеблються, а со смиреннемъ
не седитъ: сачетъ и пляшетъ, і всѣмъ тѣломъ движетъ-
ся, сандалиями стучитъ, руками плещитъ, и пляшетъ яко
прелествѣшаяся блудница Іродиада, бедрами трасетъ,
хрептомъ вихляетъ, головою ківаетъ, гласомъ поетъ, язы-
комъ глаголетъ, бѣсовская ризы многи премяялетъ, і в
оконце часто призираетъ, подобна Продаде чинитца, і
многимъ юнымъ угодитъ, і всякого к себѣ льстить. —
Слыши, сыне моі, про обавъницу и еретинцу. Из-
дѣтъска начетъ у проклятыхъ бабъ обавичества навы-
катъ и еретичества іскать, і вопрошати будетъ мно-
гихъ. како бъ еі замужъ выить и какъ бы еі мужа оба-

161

вити на первомъ ложе і в первіс бане. І взыщетъ
обавниковъ и обавницъ. і волшебствъ сатаннишкъхъ, и
над вѣтвою будетъ шепѣты ухищрить, і под нозе под-
сынати, і в возглавне і в постелю въшитати, і в порты
рѣзаючи, і над чѣюмъ вътыкаючи, і всяня прилу-
чившился к тому промышляти, и корениемъ и тра-
вами примѣшати, і всѣмъ над мужемъ чаруетъ: сердце
его высsetъ, тѣло изсушитъ. красоты в лице не оста-
витъ, і во очесех свѣтлость погубитъ, і разумъ погубитъ
всякому в попонешне въложитъ его. Спцевая сотворитъ
мужа своего і тако его возненавидитъ, юныхъ же возлю-
битъ, умершвляющіе земле сыщетъ, и подобна вѣремя
обращетъ, и смертнымъ въкусомъ мужа своего покуситъ,
якоже класъ прежде времяни історнетъ. — Слыши, сыне
мой, про медвюшку и львицу. Якоже от таковыхъ звѣреі
едина, егда узрить человѣка, тогда главу свою похи-
литъ, и очи свои посупитъ в землю, и злобою пыхнетъ,
на человѣка нападетъ и задушитъ его въскоре: тако и
злая жена главу свою наклонитъ, і очи посупитъ, и уста
стиснетъ, даже злобою на мужа своего дыхнетъ, и на
выно его сило напомнить, і гортанное дыханые зазиметъ,
і зле скончаетъ его. А львица в пустыни на всякого че-
ловѣка и звери наскачетъ и заторзаетъ: тако и злая же-
на яко львица, и домочадецъ возненавидитъ, и ризы рас-
терзаетъ, и тѣло кровию обагретъ, і власы нискорена-
етъ, і на мужъ рыкаетъ, злобою восхшаетъ; не лвовы
зубы удапаетъ ни ножемъ, ниже мечемъ, виже копия му-
жа своего закалаетъ, но нравомъ злѣе львицы бываетъ. —
Сълышн, сыне мой, про змію и скорнию. Ибо зми-
інъ родъ велико въю.защавшихъ зълобою зълѣшіи пныхъ
гадовъ. Изячала бо велика зъла сотвори человѣку і
проклята от Господа зъмня: того ради иресмыкаяся по
земѣли ходить чревомъ своимъ, того же ради и скорния,
і жаба, і черепаха, аще бьешъ или колешъ или стре-
ляешъ, иначтоже сн не возметъ, точью розжещи кле-
щи и імати ю і во огни созжещи; а секиutne eи та-
ково зло скоростию и до смерти приводить: тако і злая
жена во человѣчехъ інѣхъ злѣшіи суть. — Сълыше, сыне
мой. Иc куста исходить змия. и узрить человѣка, и

от него бѣжить; а злая жена подле человѣка лежитъ,
а змінінымъ ядомъ дынитъ — семъ цистинная запазуш-
ная змия; дапелижъ мужъ еб по неі ходить і вопреки ни-
чего не глаголетъ, то и она ему терпить; а егда еі
мужъ чѣмъ погрозитъ или досадитъ, и она на него яко
змия шинпитъ; и аще ю бьетъ железіемъ или пинани-
емъ или за власы рваниемъ, то злую жену ничто ней-
метъ, но точию раздражаетъ, и она злобою своею что
змия шинпитъ, в сердце его злохитръствомъ секнетъ, по
времяни же и сама умретъ: аще не покаетца, то во огнь
въвергнетца, да тамо окаяная накажется. — Слыши,
сыне мой, про ехидну. Такова суть, ибо своихъ чадъ
ненавидитъ; аще хошетъ родити, подшится ихъ сьѣсти,
они же ногрываютъ у нѣ утробу, и на древо от нея
отходить, и она от того умираетъ. Ссі же уподобишася
схидне нынешння дѣвицы многия: не бываю мужемъ
жены, а во утробѣ імѣютъ, а родити не хошетъ, и по-
мышляетъ: егда отроча от чрева моего пыдѣетъ, и азъ
его свои руками удавлю. Аще дѣвческую печатъ
разоритъ, а дѣвицею именуется; образ бо яко дѣвица, а
нѣравомъ яко окоянная блудница, ибо кому прилучит-
ся таковою женитесь. Виждь и разумѣнъ: та бо ходить
быстро, и очима обзорить, и нѣравом буя, і во въсемъ
несчастлива. — Сълыша, сыне мой, про змію і васи-
лиску. Такова суть ибо зърениемъ убиваетъ человѣка:
гдѣ завидитъ, тамо и побиваетъ: такова бо есть змия
васкилска, стрелами своими смертными люта велими че-
ловѣка умершьвляется. Такожъ ирокуднівая жена нѣра-
вомъ змия васкилска, ибо прехитро себя украшаетъ, но
прятни сандалия обуваетъ, і вежда свои ощинѣлетъ, і
духами учинить, и лице і выно ванами повапитъ, и чер-
пости во очесѣхъ себѣ украситъ, і во одѣяние себѣ об-
лечетъ, и перси на руце возлагасть, і верхъ главы своея
златомъ и каменіемъ драгимъ украшаетъ, и на лукавыя
дѣла тѣщится; егда же ли гридетъ, ступаетъ тихо і выно
кротце обрцацаетъ, и очима не въскоре, і зрѣніемъ
умило възирасть, и устѣне гладке отверзаетъ, і вся
составы свои к прелести ухищрляетъ, і многия души
огне налиными стрѣлами устрѣллетъ яко ядомъ змиінымъ

ПРИЧА О ЖЕНСКОЙ ЗЛОБѣ.

165

видением своим юных убиваетъ, яко разслабленны
удове нихъ бываетъ. Сыве моі, глаголахъ ти про асъпида,
иже зѣло золъ вълми в роде зъмивсомъ въ 70 родехъ,
а сей аспидъ перъвый от нихъ злобою, і в которую
страну въселится, и сотворитъ ю пусъту; и нравомъ
таковъ есть, иже не можетъ слышати гласа търубнаго,
но разбнетъ себѣ о камені і скончается: тако и злой-
равная жена не можетъ слышати доброго еі поученія
и уши свои затыкаетъ непослушания каменiemъ и не-
покоренія жемъчюгомъ драгимъ, яко аспидъ хоботомъ; в
которій домъ таковая жена въселится, і сотворитъ его
пуста, ібо всяка печалъ ало бываетъ, а корень въсемь
женскская зѣло (ба).

Рече сыпъ ко отцу своему. Отче, апостолъ рече:
лутче женить, нежели разжизатись якоже палима пещь
огнемъ, такоже и юношеская пѣлоть к вождѣнію
женѣскому разжизуетъ, ибо оть естестъвенный не ветв-
ромъ разгнещается, но видѣниемъ красныхъ лицъ прел-
щается, і времи и мѣсто согрѣшення врагъ полагаетъ
бываетъ; женскія красота ми прелщаетъ, на нюже
възняраи веселъ.

Рече отецъ к сыну своему. Сыне моі, аще не ра-
зумѣсили словесъ моихъ, якоже рекоцъ тѣбѣ, слыши, да
скажу ти извѣстно подробъну. Сотъвори Богъ человѣ-
ка единаго и помысли, яко недобро единому быти ему:
и успи его в породе раістеі, і взя ребро его, і со-
твори ему помощницу, рекъже жену. Егда же пра-
баба наша Евъзва прелстись совѣтомъ эмиінымъ, тако-
же и мужа своего прелести, і поѣсти Богъ Адама в
раі, и рече ему: Адаме! Онъ же рече: се азъ, Господи!
Господь же рече к нему: почти заповѣдь мою преоби-
делъ еси? Адамъ же ко Господу рече: Господи моі Боже,
жена ми прелести, еже ми еси далъ. И рече ему Гос-
подь: послушалъ еси совѣта жены своеі! аз бо далъ те-
бѣ сию не совѣтницу, ни въладѣтелницу над тобою,
но поручницу и помощницу тѣбѣ. И тогда ради изг-
на Богъ Адама и жену ево от раіские пшици. І по
изгнанніі нача Адамъ плакатися, седя и сътуя пла-
чемъ възYTавше: увы мне, раю моі прекрасный, яко

меня ради сотворенъ еси! увы мнѣ, раю моі прекрас-
ныі, яко меня ради сотворенъ еси! увы мнѣ. яко по-
губихъ Божне человѣколюбие и луха святаго благодати
ралихся! И коимъ плачемъ воспіячюся или которымъ
рыданиемъ возрыдаю, или коимъ сетованиемъ возскѣтую
от рая мое изгнанне, і в постѣ і в трудѣхъ терновъ-
ное прозябѣние, і в преіподпинхъ адскихъ мѣстехъ
воздыханне помяну! И спце рече: увы мнѣ, въся злая
содѣлашася і визану постигошася тѣбѣ ради, жено,
прелестися, ты мнѣ незрѣлое безсмертне пожала еси
серпомъ лукавства эмина, ты бо мою власть на раб-
ство преложила. і во очѣсѣхъ свѣтлость помрачися, и
пуждено рече слезъ излизаю! увы мнѣ! о жено безум-
ная, почти отлучи ми ангельского ликования і студ-
нымъ дѣломъ принуди ми? ты прелѣствѣшая ми, от-
иди от мене, уж бо к тому не требую совѣту твоего
нагубного и лукаваго, ниже любетъ о тѣбѣ промышле-
ние мое от сего вѣреманні! И от Адама правнуцы
его многими напастьми и бѣдами пострали от жены... —
Слыши, сыне моі, како святі отцы пострадали
от жены. Ноі праведныі с тѣ жены напасть бысть ква-
сомъ смешенымъ с травою и увѣщаемъ от нея о таінѣ,
пже заповеда ему ангелъ Господень запрещенiemъ, еже
инкому повѣдати; но умъ его не возможе терпѣти от
воняния травъного, и отбѣже от главы его, и в за-
бытие приіде памятъ его о запрещеніи, і сказа таіну
женѣ своеі; и яко отщетивися в приіде на мѣсто, идѣ-
же ковѣчегъ дѣлая, и видѣ яко разсыпая дѣло его і
всѣхъ живущихъ на земѣли, і плакася на мѣсте томъ
40 днеі. Такоже и Лотъ праведныі в Содомѣ жившше
з беззаконными людми и не прикоснуся і не поколе-
бася мнѣ, і никакоже осуждая, и того ради соломскаго
запалення убѣжа, но от лукавства дщереі своихъ не-
може убѣжати, но напоенъ бысть винограднымъ ви-
номъ, і падеся со дщерми свопми, и зачатъ во чревехъ;
последи же увѣдавъ грехъ своі, начатъ сумневатися
дужею ужасатися, і плакася на горахъ горко. и бысть
Лотъ дщеремъ своимъ пояснѣгатель. отецъ и мужъ. —
Слыши сыне моі, про Осипа праведнаго. Якоже рече

466

писания, в рабь проданъ бысть Иосеи живяше чисто-
тою душевъною и красотою телесною, и лице его яко
солнце сияя. Зрище же на него господина его жена
и желаше насытитися красоты его, и тъщашеся ласка-
ниемъ запяти Иосеи і бѣз мужа своего и призва его
в ложницу свою, і нача его увещевати льстящи его,
і напрасно его охани руками своими к падению себя,
тоі же отторгнуся отъ нея; она же ять за ризу его; онъ
же оставивъ ризу свою в руцехъ ея, и отбѣжа от нѣя
въніе дяора. Приіде ж мужъ ея от полаты царевы, она
же въземъ ризу Иосеову і показа мужу своему, і с
великою злобою поношаше на Осида: »сеі рабъ твоі во-
хотѣ ругатися женѣ тъвоеі; азъ же не восхотѣ осквер-
вити ложа твоего,‘і возва уже в дому нашемъ; онъ же
оставль ризу, бѣжа от мене.« Нотероний же ять
вѣру словесемъ ея, і повелѣ Иосеи затворити в темъ-
нице, и смириша во оковахъ нозѣ его, лукавыя ради
жены, и избави его Богъ, і сотвори царя Египъту.
Слыши, сыне моі, про царя Давида. како буда ра-
ди хотя смерть приняти. Богоотецъ великиі во про-
роцехъ царь Давидъ, егда виде Вирсавию, жену ури-
іну, красну лицемъ і величествомъ, і повелѣ ю при-
вести во свою полату и падеся с нею; и по сотворе-
нию буда, узрѣ вся въспять, і виде ангела стояща и
держаща мечь обваженъ над главою его, і паде ницъ
на землю, молящеся і плакася горко, глаголющи: »Без-
вѣстная и таіная премудрости твоея явилъ ми еси!« И
паки рѣхъ: »возсмердеша і согнишася раны моя, от
лица безумия моего пострадахъ; яко беззаконне мое
азъ знаю, и грѣхъ моі предо мною есть въсегда; тебѣ
единому согрѣшихъ и лукавое пред тобою сотъорихъ;
отврати лице твое от грѣхъ моихъ і вся бѣззакония
моя очисти!« И услыши Господь моление его, и прия
Давидъ Духа святаго благодать и глаголаше: »азъ рѣхъ
во обили моемъ: не подвижуся во вѣки.«

Рече сынъ ко отцу своему. Отче, прияхъ поучение
твое і во уверенні ми бысть; приточникъ рече: не поща-
ли жезла своего, его же любиши; азъ слышахъ о те-
бѣ все по ряду, и от словесъ уразумѣхъ и смыслѣ своі

укрѣпихъ, и разума наполнихся, наказанию твоему і
опасному житию научихся, и укрѣпихся, п искусенъ
быхъ.

Рече отецъ к сыну своему. Сыне моі, несть то ти
тако, якаже рекълъ еси: ібо дивная сия вещь — жена
зляя кротима высится, а биема бѣситца, сваритса, а
подобна болѣзни нѣкакоі. Не превозносися, сыне моі,
не рцы во умѣ твоемъ, і не уповаі на смерть твою і на
мужество свое и на храбрость, еже жити со зверемъ
симъ, что укротити его: свирѣпне и безстуднѣ суще
полскихъ зъвереі, невозможно сущи убѣжати лютости
ея. Обрѣли бо есми в писанихъ: кто Соломона пре-
мудрого премудрея, или кто Самсона силнѣе, и Але-
ксандра храбрѣе, и они от женѣ пострадали и сконча-
лися. — Соломонъ в юности своеі наполнися разума, яко
река многотекущая исполнися притчами и гаданиі, яко
звезда утренняя, яко луна полна, і во дни сияя яко
солнце, и яко маслина славы, из нея же сладкиі плодъ
приходить; имя его и мудрость во вся конъцы и страны
прослышася; жены же лукавые умъ его помрачаше и
яко реку многотекущую пресушиша, доброту его погу-
биша, обратиша его на пагубу и будомъ растлиша
его, и прелестиша его во идолобѣсие, и сотвориша его
поклонятися твари, і тоя ради прелести пророческого
дара люшенъ бысть. — Слыши, сыне моі, про Самсона
силного, еже по благовестию родися, яко да будетъ си-
ленъ, и глаголаше: »аще бы Богъ укрѣпни колце, то
бы моглъ всею вселенную поворотить, и челюствю
по 1000 на день иноплемянныхъ побивалъ; а жена
любодѣша не убоятся силы его, и напоивъ на коленехъ
своихъ успи его, і власы, имже силенъ бысть, остри-
же, и очи ему ископа, і на поругание іноплемянныхъ
его предаде. — Слыши, сыне мои, про царя Александра,
яко храбръ бѣ, от налестинския страны от востока
солнечнаго вся царствия мира сего своею храбростию
къ себѣ приклониша, а от жены отравлёнъ бысть зе-
лемъ травнымъ і скончасе. — Или пророкъ славныі
бѣ во пророцехъ, иже молитвою своею на три лѣта и
на шесть мѣсяцовъ небо заключи и не одожди земли,

ПРИТЧА О ЖЕНСКОЙ ЗЛОБЪ.

467

только время и огнь с небѣе сведе, и пятдесятниковъ
пожже, ідо елико имутъ святі жития; і сия въся имѣя
святіі Юанънъ, і прія ог Бога ангеломъ нареченъ
бысть, і в рожденихъ женами болши не бысть. Тер-
пенія ж и проповѣдание ужесься дияволъ і нача търе-
пещущи глаголати «горе мнѣ! что сеі мужъ и кто ми
возвѣститъ будущаго гнѣва убѣжати? горе мнѣ, яко бу-
дущая возвѣшаетъ, единъ стоитъ пришедши у народа і
всѣхъ учитъ и укоряетъ, и обличаетъ Ирода и совѣтницу
мою Иродіаду; и наполню ен гнева.» И скверная лю-
бодѣнца испусти гнѣвъ свой на праведиаго, не убоясь
великого во пророцѣхъ, скакавши и плесавши Иродова;
и полюбися илесание Ироду, и клятся еі Иродъ дати и
до пол-царствия; а она же, научена материю свою,
испроси главу Юанъну предтечи; Иродъ же повелѣ ю-
анъну главу усѣщи, и усѣченою главою предтечевою
яко яблокомъ поигравъ на блюде его. В цустыни диви і
зверие убояшая, зъмні и асины честно нозѣ его ли-
жуща, а жена зла такова свѣтилика не убоясь. И ве-
ликого во апостолехъ і еваньелиста Юанъна-богослова,
наперстника і возлюбленійника и друга Господня, со
ученикомъ его Прохоромъ, злая жена по ланитома бияму;
І великого во святителехъ, покоянию проповѣдника,
вселенѣнії учители и свѣтилика Юанна-Златаустаго,
учение же его во всю вселенную проіде, яко река много-
текущая, царица же властолюбица не теряя обличения
его, с престола его изгна, і в далнии страны в зато-
ченис засла его. — Сълыші сыне моі: уразумѣлъ ли
еси словеса моя, яко тебѣ про патъриархъ и праотецъ
и про пророкъ и святыхъ апостолъ святыхъ отецъ
рекохъ? Елико они пострадаша от неистовства женского,
толико и разумныхъ пострадали от нихъ; ибо дияволъ
не можетъ самъ сотворити таковыя пагубы святымъ,
якоже наводитъ злыми женами: та бо есть оружие ди-
яволе, и мечь сатанниъ, и оболгателинца святымъ. И
обрѣтохомъ азъ написано в старчествѣ. Нѣкто человѣкъ
добронъравенъ живяше со злою женою, імѣя 7 сыновъ,
а всѣ в совершенномъ возрастѣ, и многого ради злон-
равня ея, наказа ю мужъ жезломъ; она же, окаянѣная,

убѣжа в нѣкую пустыню, к затворнику старцу тол-
киніся, глаголюще: «сего ради пришла к твоі святыни,
да избуду напрасныя смерти.» Онъ же принять ю в не-
щеру свою, и помалу прелсти его окаяная, и падеся
с нею, яко своюю женою; и елико мужъ ея бияже, она
же к затворнику убѣгаше в пустыню и глаголаше:
«уморю мужа своего!» Потомъ же мужъ ся бияше про
злонравие ея, она же умори мужа своего, и шести сы-
новъ умори же по единому; а седмы сынъ, шедъ во
градъ, сказа народу, и ізыдоша людие в нещеру, иша
старца и жену ту, і испытавше ихъ, огнемъ сожгоша.
И сеі повѣсти не могу глаголати без слезъ многихъ и
горкого воздыхания, нонеже очи моі зѣлне плачютъ, а
душа зѣлне воздыхая тренещетъ. Слыші, сыне моі:
кто не прослезитца о семъ великомъ старце погибѣли?
Здѣ огнемъ скончася, а в будущемъ воце злѣ лютъ ад-
скоі муцѣ предастся! О лютѣ! очи моі слезы многия
испустиша, а душа моя зжалѣся и серце мое восколѣ-
бася! Колико ссі старецъ подвизався в пустыни, со
многочисленными бѣсы боряся, а з женою злонравною
вмалѣ престився і погибѣ: о семъ всякъ да воспла-
четъ умильными слезами и горкимъ воздыханиемъ,
сердечнымъ возрыданiem!

Слыші, сыне моі, про некоего мужа: пришедше
в домъ к женѣ въдовице, и хваляху людие ему, да ся
оженитъ ею, понеже юнъ бише; она же окаянѣная злонъ-
равно с нимъ живяше неколико лѣтъ. По времени же
умрѣ жена; онъ же начатъ продавати дети своя и ея,
людие же кляняху его, что тако творитъ: онъ же рече:
»егда возрастутъ и будутъ обычаемъ в матерѣ свою, то-
гда в меня продадутъ! И плакася по женѣ своеі. Лю-
дие же глаголаху: »почто плачешися?« Онъ же рече:
»плачуся, дабы другая такова не была.« Нѣкні чело-
вѣкъ рече: былъ есть в трехъ нужахъ: в темнице, у ши-
баницы, и от дву нуждъ убѣжахъ, а отъ третия ну-
жды — от злыя жены, не могу убѣжати.

Рече сыпь ко отцу своему. Отце! отяготехъ тиго-
стию; рцы ми слово вкратце, что лихая жена и что
злоба ея: скажи ми, і написи на сердце моемъ!

468

Рече отецъ к сыну своему. Сыны моі: жена злая домовня бура, многимъ потопъ, неудержимое стремление, сердцу копне, і никомъ (?) зжёisse, і очесемъ положение, таінамъ обличение, покопше змиіпо, смертносная бъседа, не оставляющая трясавица, неутомляя огневица, мужу спяшая, лесть востающая, нечаль сама-хотиа, злая ратница, грѣхомъ учительница, темныі возьдь, хоругви адова, неспадаемое желание, вѣтвь діаволя, спасаемымъ соблазнь, болезнь неисцелная, злоба безувѣтнаі. Удобъ улогляюша дёрзость: жена злая — вѣтръ северъ, день неведрянъ, гостиница жидовская, совокупніи ница йбовская, несытная похотъ: яжоже ровъ гладбокъ не наполнится водою і огнь дровами, такіо і злая жена нинколиже наполнитъся хотѣния своего, и злоба вхъ не умаляетъся. Имъ я сокровище злобы, искотникъ зла кня непрестанъно.

Рече сыны ко отцу своему. Отче! слухи моя наполнишася твоего наказания: уже душа моя ужасеся, и разумъ моі умилися, и сердце мое восколебася, стоя пред очима твоіма!

Рече отецъ к сыну своему. Сыне моі! не буду укозряти собою: естество женѣское велико есть зло. При-точникъ же рече: бѣжи и не озираіся красоты жен-скоі, яко Ноі от потопа и яко дотъ от содомъского за-паления, и не буду с прилежаннемъ зрѣти на чюдие жены и объятъ буди руками іхъ, и не жала еі та бо погубляетъ человѣки острѣшши меча. Нѣкто рече: стрѣхъ бѣхъ на пути льва, а на распутні обройбінка. і обоихъ сих убѣжа, а злыя жены не могохъ убѣжати. Аще кому случитца злая жена поняти, то над чючимъ мертвецомъ не ходи плакати: всегда бо ти у себѣ въ дому плачь. Сыне моі и любимое мое чадо! вся спа видѣхъ і в нисанні обрѣтохъ, и согласно твоему рекохъ (о) злобости и неразумні женъ. Лѣта, в паже правляху римскую власть и папы, тогда случился быта в римскіи совете велику о градскихъ великихъ дѣлехъ; снидаша же на семъ велицы сенатыри в великую на то устроену полату, и за единымъ сенатыремъ вшедшу в ту полату дѣтницу младу, сущу іменемъ Паниру, начаша же о та-

іныхъ великихъ советовати дѣлехъ, отрока же не вѣдяхъ; яко с вими в полате тоі. Панипръ же въся глаголемая прелѣжно слушаші и сладше вънимаше. Егдаже совер-шися совѣтъ, о немже дѣла совѣтовахъ (ша), и разыдошася во свояс. И узрѣша нѣцын отрока всѣдѣ отца ис пола-ты грядуще, но не рѣша ничтоже о пребыванні отрока в полатѣ, яко младъ есть и ничтоже вѣсть. Егда же Па-напръ привіде в домъ своі, мати же начатъ вопрōрошатв его: гдѣ, рече, чадо, в толико время былъ еси? Панипръ — былъ, рече: в полатѣ со отцемъ моинъ, идѣже тво-рітєся совѣтъ о градскихъ дѣлехъ. Мати же его, яко седна отъ обзумныхъ и яко жена вся хошетъ вѣдати и слышати, егда же и мало услышитъ, йо мѣного ска-жетъ, и повсюду разнесетъ, начатъ сына своего увѣщева-ти лестными глаголы: скажи, рече, чадо мое любимое, что сенатыри тиі малні и о чемъ совѣтовали? Отрокъ же, разуміченъ сыі, в таковемъ малолетствні показа совер-шенъныхъ мужъ разумъ, о спцевыхъ же слыша в полатѣ ничтоже матери своеі рече, низвѣща всяко отрицаяся ска-зати и невѣдANNEM скрываe таіну; видѣвъ же неотлож-ное притуженне матери своеі: яко истиныу сице, рече, слышахъ яко сенатырство советъ творили о семъ, да всѣкому мужу имѣти себе по две жены, ини же ре-коша яко женамъ подобна имѣти по два мужа, на семъ же утвердила рѣчь, яко быты у въсякого мужа по дѣбѣ жены. Сеже умысли отрокъ сказать да о прочихъ не во-прошаетъ. Мати же слышавши у Панира и вмѣниви истиныѣ быти, созва к себѣ великихъ римскихъ госпо-динъ (госпѣнъ?), и точныхъ (?) к себѣ разумъ к сыновию речению свое ложное многое присвоение, и увѣща итти в полату к сенатыремъ. Наутрия же собравшися жены мног-ти, идоша до полаты, сказывающе да сенатыреі велику рѣчь: сенатыри же воздивившееся, повелѣваша имъ с честнію внити и глагола глаголемыхъ хотиху увѣдать, рекоша к женамъ «что прийдоста к намъ, госпожи, и чего требуете, и что есть намърение ваше?« Жены же рекоша к ини: «мы рѣчь и совѣтъ вашъ, яко умыш-ляете і хощете сотворити — единому коемуждо мужу две жены имѣти, а сне намъ не угодно; но молимъ васъ, вел-

ПРИЧА О ЖЕНСКОЙ ЗЛОБЪ.

469

можъишии, прийъите совѣтъ нашъ и ісполните про-
шение наше, да будетъ единої женѣ два мужа. »Сена-
тырие ж сия слышавше, воздившася о глаголехъ не-
лѣныхъ гласныхъ (глаголаныхъ) от женѣ, другъ же
на друга възирающе и мало осклабляющеся, кожно от-
рицающеся реченѣ техъ, иже глаголотъ жены; вопро-
шаютъ же ихъ: откуду произнесеся такое ложное
сложение? Мати же отрока повѣда, яко сынъ ея На-
пиръ, бывші с ними, произвести еі спа; нача же сице
с прияжаниемъ молити ихъ, да будетъ женѣ по два
мужа. Сенаторове же сия слышавше, руце на устѣхъ
положиша, помняще, яко вчерашнаго дне отрокъ Па-
пиръ с ними в полату входилъ; слово же, ихъже глаго-
лютъ жены, чуждахуся, понеже ни сами глаголаху, от
кого слышаша; женамъ же объщавъ шися, яко бы по воли
ихъ сотворити, і отпустиша ихъ с честью. Жены же
ідоша в домы радуючиіся, и чающіи, яко збудется
прошение ихъ. По отпущению же ихъ призашва от-
рока Папира, начаша его вопършати; туже бѣ і отецъ
его. Отрокъ же изрече въся по ряду, како при нихъ в
полатѣ пребывае, и како и о чемъ они совѣтоваша, и
како мати его принуждаше сказати сенатырские совѣты,
и како замысли сказа матери своеї ложная і неслы-
шанная, да о прочихъ не вопъролаетъ: а что же вы ре-
кли, велможъиши, о потребныхъ граду и людемъ, ни
единого извѣстныхъ слова. Сенатырове удившася ра-
зуму отрока, восхваляюще же его и лобызающе, женамъ
же, бѣзудству, и веразумию, и прелестному нѣраву, і
немощи, и несытному хотѣнию, зазирающе і удивля-
ющеся, и оттолѣ совѣщавшеше жены в наказаніі во
всякомъ соблюдениі имѣти, и нѣ в чѣмъ пимъ не вѣ-
рити, и совѣту ихъ не слушати, і своихъ тѣнці не объ-
являти; отрока же зело возлюбиша і всякому наказанню
научиша, и приняша его в сенатырство, учивиша же ему
надъ многими высочайшѣе мѣсто, потомъ и потомъ, (2)
бысть. О муже подобна. Соломонъ, премудрый царь,
помыслилі испытати, какова мудрость мужа и целомуд-
рие, тако же и жены хотя искусити. Призва вѣкого
ему предстоящаго сынъклюта от великихъ, именемъ

Даркира, и глагола ему: »любезничиі Даркире! вѣси яко надо всѣми люблю та; напаче же мнѣ возлюбленъ будешъ, аще повелѣнное мною сотѣвориши, і велицеі чести надо всѣми сподобишися.« Даркиръ же глагола ему: »О царю! аще повелиши, сотводю волю твою.« И яко объ- щася, рече ему царь: »Се повелѣние мое, да усечели главу жены своея; азъ же дамъ ти в жену от дещереі царь- скихъ, паче же и сопрестолникъ мнѣ будеши.« Даркиръ же о семъ ужасенъ бысть, обаче повинуется сотворити волю цареву. Царь же дастъ ему преострыі свои мечь: »семъ, рече, соверши повелѣние мое, и егда главу женѣ отсечеши, на извѣщеніе ю мнѣ да принесешь.« Даркиръ же возмущашеся и жалостію препобѣждашеся, страха же царьска наіпаче бояшеся, вземъ же мечъ у царя, и приіде в домъ свои, и обрѣте жену свою спящу, и по обою страны ея дѣти, младенцы суща. Видѣвъ же сия і воспѣлака, и рече в себѣ: »Како утѣкну мечемъ сожительницу мою, голико мнѣ лѣть с нею поживше? кто же ли по смерти ея утѣшитъ дѣтища моя, і вскор- митъ я? Н аще сия сотѣворю чтісь ради земнаго царя, но что отрѣщаю царю царемъ и господу господемъ?« Отложи сотѣворити повелѣние царево. Призва же его царь и глагола: »сотѣворилъ ли повелѣнное мною?« Даркинѣ же рече: »о великии царю! лутѣче ми есть са- мому при въсѣе твоеї воли быти, неже сожительницу мою умертъвити в младыхъ же чадъ матери липити.« Царь же яко-бы разъярился, зане преслушалъ повелѣ- ние его и часто презрѣлъ, повелѣ его послати во иныі градъ; призываетъ же жену к себѣ и глагола еі: »вои- стинну ты еси добрая в женахъ, прекрасная и пре- мудрая, и мною прелюбезная; по како еси за таковымъ мужемъ? достоіна венъцу цареву! Но аще что реку тѣбѣ, сотѣвори волю мою, и аще волю мою сотѣво- риши, будеши мнѣ прелюбѣзнага царица і всему цар- ству в.ладѣтельница.« Она же, оканнѣная, рече: »еже аще глаголеши, царю, сотворю волю тѣвою!« Глагола же еі: »сия воля хотѣнны моего, да внегда мужъ тѣвоі приідетъ во градъ і в домъ свои, ты же, яко радуйся приходу его, напонѣвъ его виномъ, отсещи ему главу;«

470

азъ же тѣб дамъ острый мечъ, да без замедления дѣло скончахеш.« Она же, бѣсомъ подъустрѣкаема, вознепущева, яко зъбудется еі все, еже царь рече, объщася со усердиемъ повелѣннное исполнити. Пославъ же царь, повелѣ мужу еѣ без въсякого страхования к себѣ быти и во своемъ ему чину пребывати, якоже и прежде; видѣвъ же и разумѣ царь, яко жена готова мужа своего ногубити, дастъ еі мечъ зѣло претупъленъ и глаголетъ: »иди, превозлюбленъная! сотѣвори волю мою, да многу добру госпоха будеши.« Она же мнѣвъ, яко острой мечь, и приссе его в домъ своі. Даркіі же по цареву величиню прийде в домъ своі, совѣщания же жены свои не вѣдяше; жена же ласкосердствующиі, яко бы во много время не видавши его, воздыхающи, слезаячи, и лобызающи, яко да вскоре въкуситъ брашъна и на одрѣ да возляжетъ, яко да ослабу въскоре от печали приметъ, ничто не содѣвающе, сже бы ес въскоре желаниі совершити и жец царю быти. Даркіі же, не вѣдая злыхъ умышленія жены свои, и вкусилъ брашъна, и испивъ мало вина, въскоре возлегъ на одрѣ и успе; жена же его сияща и храплюща, въземѣши мечь, наложивши на гортанъ мужу своему, и яко жена, не имѣя обычая мечемъ, яко пилою сюду и сюду преводити и ничтоже успѣ, яко претупъленъ бѣ мечь. Мужъ же ея вскоре въскочи от сна, мня яко иккое диволе зюхитърство мечътустся; жена же мало утаньшися. Даркіі же паки въскоре возлегъ и успе, жена же его, любоначалствомъ несытства орежима, паки нача мужа мѣчемъ по гортани сюду и сюду преводити, и паки ничтоже успѣ, но вели ему досади,

малю мечемъ не удави. Даркіі же въскоре услыша и трепетенъ воскочи, повелѣ же и свѣщу принести; видѣвъ жену свою с мечемъ стоящу, ужасеся ужасомъ великимъ и рече одержимъ к женѣ: »что сицево зло умыслила еси надо мною, и за какое зло убити мя хощеши?« И мало ю понаказавъ, ничтоже сотѣвори, но повѣдася сіи царю. Царь жа разумѣвъ, каковы жены к прелести готовы и злонѣравъны, како ни Бога убоясь, ни мужнихъ сѣдинъ устыдѣся, ни чадъ помилова, и рече царь: »обрѣтохъ в тысящіи много мужеі мудрыхъ, жены же мудрыя не обрѣтохъ ни во тмѣ единыя.« И глагола Даркію, да ничтоже еі зло сотѣвори.

И паки глаголетъ: умъ жењскиі нетъвердъ, яко храмъ ненокровенъ; пли паки: оплотъ неокопанъ до вѣтъра стоитъ, тако и мудрость жец до прелестного глаголания и до сладкого увѣщанія тъверда; егда же ли и по малотъ ирелеститъся, никакоже Бога убоится, ни чадъ помилуетъ, ни священіника почтитъ, ни святителя усрамится, ни пророка убоится. И сие въсякъ да вѣнимастъ, и жены прелестны совѣта не принимаютъ: аще и медомъ реченѣная отъ усть ея каплетъ, последи же горѣчая пелыни обрящется. И прирече: злая жена — стрела сатанина, уязвляющая многихъ сердца: по истинѣнѣ неукротимыі зѣрь, скория многожалная, болячка смертная. И паки: тяжко бремя стражу, идѣже соблюдати великую казну, еще и нетъверду имѣющу храмину; тако и мужу імѣти всякую жену: аще будетъ злообразна, мука ему есть; аще ли прекрасна, то въси на ню зърѣти будутъ, мужу же бѣзутѣшная плачь.

ПРИТЧА
О КОРЫСТОЛЮБЦЬ.

(Отрывок из синодика, принад. Импер. Публ. Библ.)

Горе тѣмъ человѣкомъ здѣ живущымъ, а о себѣ и
о душахъ свопхъ нерадянцымъ: грабятъ насилуютъ, а
при своемъ животѣ церквамъ божіимъ, и слугамъ цер-
ковнымъ не подаютъ, и странна насилуютъ, и нага
одѣютъ, и піс болнаго посѣтятъ, а отходя сего свѣта, и
онъ приказываютъ оуправляти таковымъ же злымъ че-
ловѣкомъ, грабителемъ немилостивымъ; и онъ худоум-
ный человѣкъ обрадуется злому тому собранію, сице
во умѣ держа: да онъ самъ, другъ мой, не раздаде при
своемъ животѣ, а не даю, и не вѣдаю я откуду что
взято, отъ правды ли, или отъ неправды, и азъ не
вѣмъ, како, или кому что раздати. Да въ томъ раз-
мышленіи сущу, и въ то время принадаетъ къ нему
агтелъ сатанинъ, еже есть корень сребролюбія, поуча-
его, глаголетъ; о добрый человѣче! то тѣбъ Богъ далъ
за твоя добрая дѣла, владѣй, пій, и яждь, и чада вос-

корми въ наслѣдіе себѣ, и онѣ послѣ твоего живота
раздадутъ? И онъ, худоумный человѣкъ, пріимъ въ серд-
цы своемъ обѣсовскую прелесть, радъ бысть, и нача
владѣти, и потомъ поживе много лѣтъ въ пяти, и
яденін безвременомъ: и тако отходя сего свѣта, оказа
послѣ своего живота, женѣ, и дѣтямъ, свопмъ разпро-
странно давати своя и чюжая. И оставшаяся жена, пос-
лѣ своего мужа, начнетъ съ дѣтьми помышляти, сице
рекущи: чадъ моя, что се умысли отецъ вашъ, а мой
мужъ? Мию яко безумна есть: повсѣе своя имѣнія, и
чюжая, нищымъ и церквамъ Божіимъ раздаяти; а мене,
и васъ оставьметъ спиртами. Вопстину безуменъ есть
глаголъ сей мужа моего. Чада моя! оумыслила есмь та-
ко: с таковымъ богатствомъ, иду за богата мужа, и
онъ мене возлюбить, и воскортить...... (1)

(1) Конца недостаетъ.

12

ПРИТЧА
О БРАЖНИКЪ.

СЛОВО С БРАЖНИКВ КАКО ВНИДВЕ В РАЙ.

(Изв сборн. принадлеж. професс. ору. Н. Буславду.)

Бысть нѣки бражникъ і зѣло много вина пилъ во
вся дни живота своего, а вслѣкимъ ковшомъ Господа
Бога пърославлялъ, и чясто в нощи Боту молился. И
повелъ Господь взять бражникову душу, и постави ю
у вратъ свитаго рая Божия, а самъ ангелъ і прочь
пошелъ. Бражникъ же нача у вратъ рая толкатися,
и приде ко вратамъ верховныі апостолъ Петръ, і вопро-
си: »кто есть толкущися у вратъ рая?« Онъ же рече:
—азъ есмь грѣшны человѣкъ бражъникъ; хощу с вами
в раю пребыти. — Петръ рече: »бражникомъ здѣ не вхо-
димо!« И рече бражникъ: — кто ты еси тамо: гласъ твой
слышу, а имени тъвоего не вѣдаю! — Онъ же рече: »азъ
есть Петръ апостолъ.« Слышавъ сия бражникъ рече:
— а ты помнишь ли, Петре, егда Христа взяли на рас-
пятне, і ты тогда трижды отрекся еси отъ Христа.
О чемъ ты в раю живеши? — І Павелъ же отъиде прочь
посрамленъ. Бражникъ же нача еще у вратъ рая тол-
катися; и приде ко вратомъ Павелъ апостолъ, і рече:
»кто есть у вратъ рая толкаетца?« — Азъ есть бражникъ;
хощу с вами в раю пребывати. — Отвѣща Павелъ: »браж-
никомъ здѣ не входимо! Бражникъ рече: — кто еси ты
господине? гласъ твой слышу, а имени твоего не вѣмъ!
»Азъ есть Павелъ апостолъ.« Бражникъ рече: — ты еси
Павелъ, помнишь ли: егда ты первомученика архидия-

кона Стефана ..заменцемъ побилъ? азъ, бражникъ, нико-
во не убилъ! — И Павелъ апостолъ отъиде прочь. Браж-
никъ же еще нача у вратъ толкатися и приде ко вра-
томъ рая царь Давыдъ: »кто есть у въратъ толкаетца?«
— Азъ есть бражникъ; хощу с вами в раю пребыти? —
Давыдъ рече: »бражникомъ здѣ невходимо.« И рече браж-
никъ: — господине, гласъ твой слышу, а въ очи тебя ни
вижу; имени твоего не вѣмъ. — »Азъ есть царь Давыдъ.«
И рече бражникъ: — помнишь ли ты, царь Давыдъ, егда
слугу своего Урию послалъ на службу и велѣ ево уби-
ти, а жену ево взялъ к себѣ на постелю, и ты в раю
живеши, а меня в рай не пущаetri! — И царь Давыдъ
отъиде прочь посрамленъ. Бражникъ нача у вратъ
рая толкатися, и приде ко вратомъ царь Соломонъ.
»Кто есть толкаетца у вратъ рая.« — Азъ есть бражникъ:
хощу с вами в раю быти! — Рече царь: »бражникомъ здѣ
невходимо.« Бражникъ рече: — кто еси ты? гласъ твой
слышу, а имени твоего не вѣмъ! — »Азъ есмь царь Соло-
монъ.« Отвѣщавъ бражникъ: — ты еси Соломонъ; егда ты
былъ во адѣ, и тебя хотѣлъ Господь Богъ оставити во
адѣ, и ты возопилъ: Господи Боже мой, да вознесетца
рука твоя, незабуди убогихъ своихъ до конца! А се
еще жены послушалъ, ідоломъ поклонился, оставя Бога
жива и четырдесятъ лѣть работалъ еси пилъ: а я, браж-

478

никъ, никому неноклонился, кромѣ Господа Бога своего; очемъ ты в рай вшелъ? — И царь Соломонъ отъиде прочь посрамленъ. Бражникъ же начя у вратъ рая толкатися и приде ко вратомъ святитель Никола. »Кто есть толкущися у вратъ рая?« — Азъ есть бражникъ; хощу с вами в раю во царствіе внити. — Рече Никола: »Бражникомъ здѣ невходимо в рай: имъ есть мука вѣчная и тартаръ неисповѣдимъ!« Бражникъ рече: — зане гласъ твой слышу, а имени твоего не знаю; кто еси ты? — Рече Никола: »Азъ есть Николай.« Слышавъ ся бражникъ рече: — ты еси Николай, і помнишь ли: егда святи отцы были на вселенскомъ соборѣ, и обличяли ерестиковъ, и ты тогда дерзнулъ рукою на Ария безумнаго; святителемъ не подобаетъ рукою дерзку быти; в законѣ пишетъ: не уби. а ты убилъ рукою Ария треклятаго! — Николай, ся слышавъ, отъиде прочь. Бражникъ же еще начя у вратъ рая толкатися, и приде ко вратомъ Иоаннъ Богословъ, другъ Христовъ, и рече: »кто у вратъ рая толкаетца?« — Азъ есть бражникъ,

хощу с вами в раю быти! — Отвѣщавъ Иоаннъ Богословъ: »бражникомъ есть неваслѣдимо царство небесное; но уготованна имъ мука вѣчная, что бражникомъ отнюдь невходимо в рай!« Рече ему бражникъ: — кто есть тамо? зане гласъ твой слышу, а имени твоего не знаю? — »Азъ есть Иоаннъ Богословъ.« Рече бражникъ: — а вы с Лукою написали во евангели: другъ друга любя; а Богъ всѣхъ любить, а вы пришельца ненавидите, а вы меня ненавидите! Поаннъ Богословѣ либо руки своея отпишьсь, либо слова отопрись! — Иоаннъ Богословъ рече: »ты еси нашъ человѣкъ бражникъ! вниди к намъ в рай.« И отверзе ему врата. Бражникъ же в виде в рай и сѣлъ в лутчемъ мѣстѣ. Святи отцы почяли голатати: »почто ты, бражникъ, в виде в рай и еще сѣлъ в лутчемъ мѣстѣ? Мы к сему мѣсту не мало приступити смѣли.« Отвѣща имъ бражникъ: — святи отцы! не умѣете вы говорить з бражникомъ, не токмо что с трезвымъ! И рекоша вси святві отцы: »буди благословенъ ты, бражникъ, тѣмъ мѣстомъ во вѣки вѣковъ! Аминь.