Военно-Ценсурный Комитетъ новое издание сихъ сочиненій печатать разрѣшаетъ, съ тѣмъ, чтобы не было дѣлаемо никакихъ измѣненій или дополненій. С. Петербургъ, 11 Декабря 1848 года.

Предсѣдатель Военно-Ценсурнаго Комитета,
Генералъ-Лейтенантъ Баронъ Медемъ.

ВЪ ТИПОГРАФИИ ШТАБА ОТДѣЛНОГО КОРПУСА ВНУТРЕННЕЙ СТРАЖИ.

Біографческія статьи обыкновенно начинаются родословною. Статься можетъ, такого рода начало и бываетъ иногда любопытно, но едва ли увеличиваетъ достоинство тѣхъ людей, которые сами составили себѣ громкое пмя и знаменитость. Ихъ память не нуждается въ украшеніяхъ генеалогическихъ, питающхъ суетность нашу при жизни. Когда замѣчательный человекъ совершилъ уже земное свое поприще, лучшимъ украшеніемъ его свѣжей могилы должно служить правдивое, безпристрастное свидѣтельство о его личныхъ дѣяніяхъ и заслугахъ.

Впрочемъ мы и не имѣемъ достовѣрныхъ, а тѣмъ менѣе подробныхъ свѣдѣній о предкахъ нашего военнаго исторiографа. Можемъ только сказать нѣсколько словъ объ отцѣ его. Иванъ Лукьяновичъ Даннилевскій, небогатый дворянинъ малороссійскій, получившій общірное, ученое образованіе, сперва въ Кіевской Академіи, а потомъ за границею, въ Германіи и во Франціи, въ послѣднее время своей службы состоялъ въ званіи Старшаго Директора Государственнаго Заемнаго Банка, и скончался въ 1807 году, въ чищѣ дѣйствительнаго статскаго совѣтника, пятидесятى осьми лѣтъ отъ рождения. Прозвище «Михайловскихъ» не есть родовое фамилія Даннилевскихъ. Оно пожаловано Ивану Лукьяновичу въ Бозѣ почіюющимъ Императоромъ Павломъ Петровичемъ, въ слѣдствіе одного случал, по которому родитель исторiографа, Томъ І.

1

4

смѣшанный съ другимъ Данплемвскимъ, ошпбкою подвергся обвиненію. У него было только двое дѣтей: дочь, умершая въ малолѣтствѣ, п за тѣмъ единственный сынъ — Александръ Ивановичъ, стяжавшій знаменитость описаніемъ великихъ, не забвенныхъ войнъ, пропасходившихъ въ славное царствованіе АЛЕКСАНДРА БЛАГОСЛОВЕНИНАГО.

Александръ Ивановичъ Михайловскій-Данплемвскій, Генераль Лейтенантъ, Сенаторъ, Членъ Военного Совѣта, Председатель Военно-Ценсурного Комитета, Ордипарный Академикъ Императорской Академіи Наукъ и кавалеръ многохъ россійскихъ и иностранныхъ орденовъ (*), родился 26 августа 1790 года, въ день, знаменитый въ послѣдствіи битвою бородинскою, мастерски имъ описанною. Съ дѣтскихъ лѣтъ обнаруживая отмчныя умственныя способности и влеченіе къ познаніямъ, много общавшія въ остромъ и живомъ ребенкѣ, первоначальное образованіе получилъ онъ въ Петропавловскомъ Училищѣ. Еще въ отрочествѣ, по толдашному обыкновенію, записанный, съ 1801 года, въ службу, подъ начальствомъ отца, въ Засемномъ Банкѣ, на четырнацатомъ году — обстоятельство въ тѣ времена не рѣдкое — пропизденъ въ коллажскіе регистраторы, а чрезъ два года въ губернскіе секретари. Окончивъ съ большинъ успѣхомъ ученіе въ Петропавловскомъ Училищѣ, плишивлись передъ тѣмъ отца, Александръ Ивановичъ, въ поябрѣ 1807 года, согласно прошеннію, уволенъ былъ отъ службы, съ награжденіемъ чиномъ титулярнаго совѣтника. Любознательный отъ природы умѣ его и страсть къ наукамъ влекли мысль семнадцатилѣтняго юноши въ отдаленное ихъ святилище. По примѣру отца, онъ желалъ довершить образованіе свое и усовершенствоваться въ иностранныхъ языкахъ за границею, и отправился въ

(*) Россійскихъ: св. Александра Невскаго съ алмазами, Бълаго Орла, св. Владиміра 2-й степени и 4-й съ бантомъ, св. Алины 1-й степени, 2-й съ алмазами и 4-й на золотой шпагѣ, бриліантами украшенной, св. Станислава 2-й ст. съ алмазами, св. Георгія 4-го класса, имѣвшій сверхъ того: медали за 1812 годъ, за взятіе Парижа, за турецкую войну 1828 п 1829 г., польскій знакъ отличія 2-й степени за воения достоинства и знакъ отличія безполочной службы за XXV лѣтъ; иностранныхъ, прусскихъ: Краснаго Орла 1-й степени и за достоинства (Пурлемеритъ), австрийскаго: Леопольда З-й степени; баденскаго: Церингенскаго Льва 2-й ст., командорск. кр., и гессенк-кассельскаго: Золотаго Льва 2-й степени и за достоинство.

5

ученный Геттингенъ, издавна славившійся своимъ университетомъ. Къ независимой жизни за гранцесю молодой человѣкъ имѣлъ средства достаточные, благодаря бережливости отца, оставившаго ему въ наслѣдство довольно значительный капиталъ, около ста тысячъ рублей ассигнаціями, частью въ налоговыхъ деньгахъ, частью въ долгахъ.

Время, проведенное въ Геттингенѣ, въ самомъ внимательномъ изученіи разнообразныхъ предметовъ уственнаго міра; созерцательныя, поэтическія путешествія по Германіи, Италіи, Швейцаріи, Франціи, въ мѣсяцы вакацій; впечатлѣнія молодаго сердца, всегда неравнодушнаго къ красотамъ природы болѣе и less менѣе склоннаго къ нежнымъ, обаятельнымъ ощущеніямъ — составляли лучшія, сладостные шія воспоминанія Александра Ивановича. На склонѣ жизни, съ особеннымъ одушевленіемъ, а порою и со вздохомъ сожалѣнія по давно-прошедшей молодости, говорилъ онъ объ этомъ времени, о своихъ профессорахъ, знаменитѣйшихъ учебныхъ. Словесность и поэзію слушалъ онъ у Бутервека, п storage и нравственно-политическія науки у Шлецера, Геерена, Мартенса и Сарторіуса; но препмущественнымъ, спеціальнымъ предметомъ учебныхъ его занятій въ Геттингенѣ был науки камеральныя, такъ какъ онъ первоначально предполагалъ посвятить себя гражданской службѣ, и даже написалъ тогда ученый, по предмету политической экономіи, трактатъ, оставшійся, впрочемъ, въ рукописи. Событія, наступившія вскорѣ по возвращеніи Александра Ивановича въ отечество, дали другой оборотъ его дѣятельности и измѣнили прежнія намѣренія молодаго человѣка.

Военная гроза 1812 года застала Александра Ивановича въ скромной должности помощника ученаго секретаря въ канцеляріи министра финансовъ. Нѣтъ сомнѣнія, что, при отличныхъ его дарованіяхъ и общпрныхъ свѣдѣніяхъ, дополненныхъ большою начитанностію и знаніемъ исколькихъ языковъ, онъ успѣлъ бы, со временемъ, и на поприщѣ гражданской службы достигнуть значительной степени. При самомъ возвращеніи его, въ 1811 году, въ Петербургъ, тогдашнее общество столицы скоро оцѣнило замѣчательныя качества молодаго человѣка, превосходнымъ образованіемъ своимъ и проницательнымъ умомъ слишкомъ отдѣлявшагося отъ толпы. Съ пріятною наружностью и даромъ слова соединялъ онъ изящные пріемы

6

утонченнаго обращенія, непринужденную ловкость и наконецъ умѣнье, не смотря на молодыя лѣта свои и неважность положенія, дать себѣ икоторый вѣсъ. Ласково и привѣтливо принимали его въ лучшихъ домахъ столицы, и особенно коротко, по старинному знакомству съ его отцемъ, въ семействѣ Логина Пвановича Кутузова, племянника Михаила Итаріоновича. Здѣсь впервые былъ онъ представленъ маститому полководцу, украшенному сѣдинами и свѣжими лаврами букарестскаго мира, понравился ему, и при назначеніи его начальникомъ с.–петербургскаго ополченія, взятъ имъ въ должность адъютанта, въ которой остался при немъ и по возведеніи Михаила Итаріоновича въ званіе главнокомандующаго русскими арміями.

Занятія Данилевскаго въ главной квартирѣ состояли въ исполненіи различныхъ случайныхъ порученій, нерѣдко по собственному назначенію Фельдмаршала. Скоро представился случай, утвердившій Князя Кутузова въ выгодномъ его мнѣніи объ умѣ и дарованіяхъ молодаго ополчанина. За нѣсколько дней передъ тарутинскимъ сраженіемъ, потребовалось немедленное составленіе, на французскомъ языкѣ, письма къ Мюрату. Послали за Е. Б. Фуксомъ, который находился при Фельдмаршалѣ для дипломатической переписки: по Фуксі не могъ явиться, отказываясь нездоровьемъ. Некогда было ждать его выздоровленія. Свѣтлѣйшій призвалъ къ себѣ Данилевскаго, слывшаго въ главной квартирѣ знатокомъ французскаго языка, и спросилъ его, можетъ ли онъ написать эту бумагу. Получивъ утвердительный отвѣтъ, Миханъ Итаріоновичъ объяснилъ, въ чемъ должно состоять ся содержаніе, и молодой человѣкъ, совершенно понявъ мысли Фельдмаршала, изложилъ ихъ ясно, отчетливо и гладко. Фельдмаршалъ былъ очень доволенъ этимъ опытомъ, и съ тѣхъ поръ часто диктовалъ Данилевскому разныя бумаги. Здѣсь кстати упомянуть, что, независимо отъ способности счастливаго изложенія, Александръ Ивановичъ обладалъ четкимъ и красивымъ почеркомъ, условіе не маловажное въ случаяхъ, когда желательно, чтобы содержаніе акта не было извѣстно третьему лицу. До самой кончины зна менитаго вождя онъ не переставалъ пользоваться его благосклонностью и доверенностью; постоянно находясь въ чистѣ приближенныхъ къ нему лицъ, удостоивался бесѣды съ нимъ и, по его приказанію, читалъ ему французскія кни

7

гп: старый Фельдмаршалъ слушалъ обыкновенно лежа на походной кровати и часто прерывалъ чтеніе замысловатымп заЗ'Чаціями. Между прочимъ, Данилевскимъ составляемы были иногда и реляціп. Въ проэктѣ «извѣстія изъ арміи», назначавшагося для разсылки по губерніямъ, незадолго до тарутинскаго дѣла, Данилевскій, увѣлеченный пылкостью, своїственною молодости, позволилъ себѣ употребить нѣсколько грубыхъ и укоторительныхъ выраженій противъ Наполеона. — «Молодой человѣкъ!» строго сказалъ Кутузовъ: «кто далъ тебя право издѣваться надъ однимъ изъ величайшихъ людей? Уничтожь немумѣстную брань!» Анекдотъ этотъ Александръ Ивановичъ разсказывалъ въ подтвержденіе того высокаго мнѣнія, какое Кутузовъ имѣлъ о Наполеонѣ.

Но довѣренныя занятія по письменной части не препятствовали юному ополчанину нести и боевыя обязанности службы, среди пороховаго дыма, подъ градомъ пуль и картечь. Слѣдуя, при главной квартирѣ, за движеніями арміи, онъ участовавъ въ разныхъ арриергардныхъ дѣлахъ и сшибкахъ съ Французами, и за отличіе, оказанное въ громадномъ побоищѣ боролинскомъ, награжденъ орденомъ св. Анны 4-й степени. Передъ исходомъ сраженія, въ пятомъ часу вечера, при взрывѣ лопавшихся вокругъ гранатъ, онъ писалъ, подъ диктовку Князя Кутузова, повелѣніе Дохтурову, въ которомъ изъяснялось, какъ извѣстно, не состоявшееся, намѣреніе возобновить бой на другой день. Въ битвѣ тарутинской, командрованный къ дежурному генералу арміи, Петру Петровичу Коновницыну, Данилевскій былъ раненъ пулею въ правую руку на вылетъ. Награжденный за эту битву въ владимирскимъ крестомъ съ бантомъ, въ слѣдствіе раны, довольно тяжелой, онъ припужденъ былъ временно удалиться изъ арміи; въ началѣ 1813 года пріѣхалъ въ Петербургъ, куда, на короткій срокъ, привылѣ вскорѣ и Коновицынъ, и потомъ, по приглашенію его, вмѣстѣ съ нимъ отправился обратно въ армію. Они настигли главную квартиру въ Плоцкѣ.

Между тѣмъ, Данилевскій все еще числился въ с.-петербургскомъ ополченіи, въ прежнемъ чинѣ титулярнаго совѣтника, и только за два дня до кончины Князя Смоленскаго, опредѣленъ былъ, въ апрѣлѣ 1813 года, въ Свиту Его Величества по краfterмейстерской части, штабсъ-капитаномъ,

8

п черезъ пять мѣсяцев произведенъ, за отличіе, въ капитаны. Состоя съ сего времени при начальнику главнаго штаба, Князѣ Петрѣ Михайловичѣ Волконскомъ, Даннилевскій въ сѣдующемъ году переведенъ былъ изъ Святы въ гвардейскій генеральный штабъ. Участіе въ походѣ 1813—1814 год., и именно въ сраженіяхъ: люценскомъ, пррезденскомъ, кульмскомъ, лейпцигскомъ, бріеннскомъ, при Арсисѣ, у Феръ-Шампенуаза и наконецъ подъ стѣпами Парижа, доставила Даннилевскому золотую шпагу, съ надпсью: «за храбрость», и ордена: св. Анны 2-й степени съ алмазами, австрійскій Леопольда 3-й ст. и прусскій за военные достопнства, награды, доказывающія службу полезную и блистательную. Нерѣдко Даннилевскій имѣлъ счастіе исполнять личныя порученія Императора Александра II, съ прочею свитою, сопровождать Его въ битвахъ. Подъ Феръ-Шампенуазомъ онъ находился при Его Величествѣ въ ту минуту, когда Государь, вмѣстѣ съ конницею нашею, атаковавшею французскую пѣхоту, въѣхалъ въ непріятельское каре, смятое, уничтоженное, бросавшее оружіе, и началъ говорить съ пѣннымъ генераломъ Пакто, который въ отвѣтахъ свопхъ называлъ Его Величество генераломъ. — «Вы видите предъ собою Императора.», — сказалъ Даннилевскій пѣнному. — «Это невозможно», отвѣчалъ тотъ. — «Вашъ Государь, вѣрно, не пойдетъ лично въ атаку на пѣхоту съ однойю конницею.» Императоръ, уснывавъ этотъ разговоръ, приказалъ Даннилевскому не выводить Пакто изъ заблужденія, и Пакто остался при увѣренности, что говорилъ не съ Русскимъ Монархомъ, а съ однимъ изъ Его генераловъ.

Извѣстно, что, передъ вступленіемъ союзниковъ въ Нарижъ, въ замокъ Бони явился Коленкуръ, съ послѣдними предложеніями Наполеона. Александру Ивановчу поручил трудную рель занять смущенного дипломата въ тѣ минуты, пока докладывали о немъ торжествующему противнику его властителя, уже терявшаго корону. — «Коленкуръ догадывался, что порученіе его не будетъ имѣть успѣха», — разсказывалъ Александръ Ивановичъ въ послѣдствіи: «блѣдный, разстроенный, онъ едва могъ говорить — въ немъ трудно было узнать прежняго надменнаго посла Наполеонова въ Петербургѣ, гдѣ онъ не зналъ предѣловъ своему высокомѣрію.»

9

На другой день по занятіи Парижа, Данилевскій посылань былъ, къ супругѣ Лагарпа, бывшаго наставника Императора Александра, извѣстить ее, отъ имени Его Величества, что мужъ ея находится въ безопасности въ главной кварталѣ Ав-стрійцевъ, предложить ей всѣ возможныя услуги, караулѣ въ загородный домъ ея, и деньги, если она имѣетъ въ нихъ на-добность. Сверхъ того Данилевскому приказано было удостовѣ-рить г-жу Лагарпъ, что Государь воспользуется первыми свободными минутами въ скоромъ времени посѣтить ее Самъ. Данилевскій засталъ у г-ки Лагарпъ многочисленное собраніе, и когда сообщилъ ей слова Императора, она, запла-кавъ, отвѣчала: «вы видѣли мои слезы — вотъ мои отвѣтъ!»

Въ послѣдніе дни пребыванія Государя въ покоренной столпцѣ, Александру Ивановичу также поручаемы были пѣкото-рыя частныя дѣла и, между прочимъ, доставленіе одной Па-рижанкѣ денегъ на проѣздѣ въ Тоскану. «Я желаю», писала она къ великолушному Государю нашему, «поселиться про-тпвъ береговъ острова Эльбы, гдѣ обптаетъ тотъ, на кого взоры мои были и будутъ устремлены.» Такъ выражалась она о Наполеонѣ, благодѣтелъ ея семейсгва, и, согласно ея просьбѣ, Государь даровалъ ей средства къ исполненію ея благодар-наго желанія.

Послѣ выступленія войскъ нашихъ изъ Парижа и отѣзда оттуда Императора Александра Павловича въ Лондонъ, Данилевскій властенѣ былъ располагать своимъ временемъ. Долго колебался онъ въ выборѣ путі возвращенія своего въ Петербургъ. — «Сперва хотѣлъ яѣхать въ Анг-лию» — говорилъ Александръ Ивановичъ въ одномъ изъ сво-ихъ прописеній, — «по отложилъ мое намѣреніе. Тамъ, ду-малъ я, ожидаетъ меня безпрерывная дѣятельность: надобно будетъ обозрѣвать множество предметовъ, проводить но-чп на праздникахъ, готовимыхъ восторженными Англи-чанами Александру, а я, послѣ трехъ походовъ, чувство-валъ необходимость отдыха. Какъ теперь помню мою радость, когда, оставшись въ Парижѣ одинъ и безъ занятій по служ-бѣ, я сѣлъ въ тюльерійскомъ саду, подъ тѣнь вѣтвистаго дe-рeва, наслаждаясь увѣренностью, что никто не нарушитъ моего спокойствія. То было неизъяснимое, особеннаго рода наслаж-деніе послѣ исполнинской, выдержанной нами борьбы, въ про-

10

долженіе которой не было ни мпнуты свободной. Отказавшись отъ путешествія въ Англію, я думалъ отправиться, полуденною Франціею, въ Италію, посѣтить грозваго узнапка на островѣ Эльбѣ и покюниться гробу Виргилія. Изъ Италіи я хотѣлъ плыть мимо жпвописнаго Архипелага, взглянуть на Аөнны, Спарту и Константинополь, и возвратиться черезъ Балканы, не предполагая, что, по прошествіи пятнадцати лѣтъ потомъ, судьба приведетъ меня, по хребту сихъ горъ, въ древнюю Фра-кію, ко вратамъ Впзантіи, и что увижу русскія знамена, во-друженныя въ Адріанополѣ, второй столицѣ оттоманской им-періи. Нѣсколько лней занимала меня обольстительная мысль путешествія по южной Европѣ; но, опасаясь противныхъ вѣ-тровъ и остановки въ карантинахъ, я избралъ другой путь, ме-нѣе тѣшлившій воображеніе, болѣе удовлетворявшій потреб-ности сердца. Я вознамѣрился ъхать въ незабвенные для ме-ня Геттингенъ, а потомъ, моремъ, изъ Любека въ Крон-штадтъ... Въ исходѣ мая я простился съ Парижемъ. Путь со-кращали разговоры съ двумя товарищами о необыкновенныхъ событияхъ, совершившихся передъ нашими глазами отъ Моск-вы до Сены, о разныхъ приключеніяхъ въ походахъ, дивныхъ оборотахъ войны безпримѣрной, роскошномъ Парижѣ и тор-жествѣ Россиі... Пріѣхавъ въ Геттингенъ поздно вечеромъ, я почти побѣжалъ по городу, гдѣ я провелъ тро счастливѣйшіе года въ возрастѣ, составляющемъ цвѣтъ нашего бытія. Каж-дыій домъ, каждое дерево, все говорило мпѣ языкомъ знако-мымъ, привѣтнымъ. Случалось мнѣ встрѣчать почную звѣзду на берегахъ Лемапа, въ развалинахъ Помпен и на Капптолій-скомъ Холмѣ; велико было наслажденіе посреди классической Италіи и Женевскаго Озера: но оно уступало удовольствію, ощущенному мною ночью, когда увидѣлъ я себя опить посреди уедійненного Геттингена. Въ слѣдующіе дни я посѣтилъ Вен-де, Плессу, Маріеншпрингъ. Тамъ все сохраняло прежній цвѣ-тущій вндъ свой; но я грустилъ, находя, что измѣнился одинъ я, что прошло время независимости, посвященной исключитель-но наукамъ и природѣ, и не было уже вокругъ меня друзей юности, съ кѣмъ, беззаботные, мы пивали чашу невпныхъ радостей, не вѣдая превратностей жизни, скрытыхъ тогда отъ насъ непроницаемою завѣсою будущности.» Такія элегическія мысли тѣмъ замѣчательнѣе, что передъ двадцати - четырехъ-

11

летнимъ молодымъ человѣкомъ, взысканнымъ привѣтливою судьбою, открывалась тогда счастливая карьера жизни и службы.

Недолго оставался Данилевскій въ Петербургѣ, по возвра-
щеніи своемъ изъ этого поэтическаго путешествія. Въ послѣд-
ній день Августа 1814 года получилъ онъ приказаніе отпра-
виться въ Вѣну, въ которой назначался конгрессъ для обма-
го примиренія Европы. 12 Сентября былъ онъ уже въ столи-
цѣ Австріи, где собралось въ то время болѣе семи десяти особъ,
принадлежавшихъ къ владѣтельнымъ домамъ; иѣкоторыя изъ
нихъ жили во дворцѣ. — «Въ его длинныхъ корридорахъ и
огромныхъ залахъ», говоритъ Александръ Ивановичъ, «встрѣ-
чались лпца всѣхъ европейскихъ странъ. Въ первые дни смѣ-
шеніе лицъ, нарѣчій и одежъ казалось настоящимъ маскара-
ломъ: только недоставало Папы и Султана.»

Пребываніе монарховъ на конгрессѣ, безпрерывныя, бли-
стательныя празднества, происходившія тогда въ Вѣнѣ, и всѣ
обстоятельства, относящіяся къ сему времени, подробно, увле-
кательно описаны Александромъ Ивановичемъ въ извѣстномъ,
имѣвшемъ четыре изланія, сочиненіи его: «Записки 1814 и
1815 годовъ». Въ этой небольшой, но чрезвычайно любопыт-
ной книжкѣ, авторъ, между прочимъ, разсказываетъ многое и
о самомъ себѣ, по поводу встрѣчъ его и разговоровъ съ раз-
ными замѣчательными лицами, находившимся на конгрессѣ,
а иногда и съ царственными особами, какъ, напримѣръ, съ
королями баварскимъ и впрембергскимъ, съ Принцемъ Ев-
геніемъ, бывшимъ вице-королемъ италіянскимъ. Пеоднократ-
но случалось ему приглашать къ Императору Але-
ксандру Герцога Велингтона, Лорда Кастельрофъ. Князей
Талейрана, Гарленберга, Меттерниха, и другихъ знаменитыхъ
дипломатовъ, и слышать изъ блажней комнаты продолжитель-
ныя, громкія ихъ пренія. Однажды самъ онъ призванъ былъ
къ Императору Францу, который просилъ его осмотрѣть, такъ
ли, въ первый разъ, надѣтъ Его Величествомъ русскій мун-
диръ полка его пмени и соблюдены ли имъ всѣ требованія
нашего военного наряда.

Уже тогда принято было Александромъ Ивановичемъ на-
мѣреніе написать исторію войнъ Россіи съ Наполеономъ, на-
мѣреніе, приведенное имъ въ исполненіе слишкомъ двадцать
летъ спустя. Генералъ Жомини представилъ его въ Вѣнѣ

Томъ І.

2

12

Принцу де-Линню, «болѣе полувѣка удивлявшему Европу любез-
ностью и умомъ. Но я видѣлъ въ немъ», говорилъ Але-
ксандръ Ивановичъ, «такъ сказать, остатки необыкновеннаго че-
ловѣка, бывшаго лушою общества Екатерины и Фридриха,
Маріи-Антуанеты п Юсипфа, и для Русскихъ незабвеннаго тѣмъ,
что, постигнувъ геній веллкой законодательницы, онъ пзобра-
зилъ ее съ благоговѣніемъ подданнаго и безпристрастіемъ
иностраница. Принцу де-Линню было тогда около осьмидесяти
летъ, онъ былъ роста высокаго, имѣлъ уста краснорѣчивыя,
глаза быстрые. Говоря съ нимъ о пребываніи его въ Россіп,
я мысленно переносился во дни плаванія Екатерины по Днѣп-
ру, и воображалъ ее среди высокихъ горъ Тавриды, въ стра-
нахъ, воспѣтыхъ Овидіемъ и увѣковѣченныхъ пменемъ Ифи-
геніи. Я слѣлалъ Принцу привѣтствіе по-французски, и очень
нескладное: страшно было объясняться съ нимъ на томъ язы-
кѣ, на которомъ онъ бесѣдовалъ съ Жанъ-Жакомъ п Вольте-
ромъ. Онъ ободилъ меня своюю привѣтливостью, и, коснув-
шись нашей словесности, сказалъ: «Россія непостижима! Ло-
моносовъ и Державинъ соединяютъ съ европейскимъ образо-
ваніемъ понятія восточныхъ народовъ, а сочиненія Шувало-
ва, Головкина и Уварова стоять на-ряду съ произведеніями
лучшихъ французскихъ писателей.» Отъ стихотворцевъ рѣчь
перешла къ прозапкамъ, и Принцъ де Линь, узнавъ отъ Ге-
нерала Жомини о намѣреніи моемъ писать исторію прошедшей
войны, просилъ, съ свойственною ему вѣжливостью, позволе-
нія перевести ее на французскій языкъ. — «Имя переводчика,
отвѣчалъ я, будетъ лучшимъ средствомъ прославить мое со-
чиненіе.»

Изъ другихъ примѣчательныхъ лицъ, которыхъ Александръ
Ивановичъ имѣлъ случай лично узнать, какъ на вѣнскомъ
конгрессѣ, такъ и въ Парижѣ, при вторичномъ, въ 1815 го-
ду, вступленіи союзниковъ въ столицу Франціи, назовемъ Ла-
гарпа, Лафайета, Сегюра, Дюисса, Рамеля, Жерара и австрій-
скаго генерала Коллера, сопровождавшаго Наполеона на ост-
ровъ Эльбу. Любопытныя подробности свиданій или разгово-
ровъ съ ними читатели найдутъ въ упомянутомъ выше сочи-
неніи Александра Ивановича.

Посреди безпрестанныхъ пиршествъ въ Вѣнѣ и многочи-
ленныхъ служебныхъ занятій, онъ находилъ время для сво-

13

ихъ наблюдёній п обозрѣнія замѣчательныхъ предметовъ и
мѣстъ. Посѣщеніе шенбрунскаго дворца внушило ему красно-
рѣчивыя строки и трогательное размышленіе.— «Шенбрунскій
дворецъ», говоритъ онъ, «являлъ картину непостоянства и пре-
вратности счастія. Въ немъ живалъ Наполеонъ, послѣ дву-
кратнаго покоренія Вѣны; въ немъ подписалъ онъ въ 1809
году мпръ, вынудившій Австрію уступить ему пространныя об-
ласти, населенныя болѣе нежелп тремя милліонами жителей, и
въ этомъ самомъ дворцѣ помѣстили, во время конгресса, сына
Наполеонова. Я просилъ позволенія впѣть ребенка, съ колы-
бели играюще судьбы, вспоминая то недавнее время, когда
его рожденіе, воспѣтос и празднованное во всѣхъ частяхъ свѣ-
та, казалось залогомъ прочности новой политической систе-
мы. Меня повели въ комнату, небогато убранную; посреди ея
стояли три женщины въ черныхъ платьяхъ. Одна изъ нихъ,
г-жа Монтескью, держала за руку малютку, имѣвшаго тогда
четыре года отъ роду. Густые бѣлые волосы, падавшіе локо-
нами на плеча, осѣняли прелестные голубые глаза и миловид-
ное лице; бѣлизна его увеличивалась отъ черной гусарской
куртки. На принцѣ были звѣзда почетнаго легіона и три
ордена, учрежденные Наполеономъ. Онъ любилъ посѣщенія
военныхъ и внимательно осматривалъ мой мундиръ и шпагу.—
«Часто», сказала мнѣ г-жа Монтескью, «твердитъ онъ о Фонте-
небло и Рамбулье, и каждый день спрашиваетъ о своемъ па-
пенькѣ.»

Когда, посреди конгресса, приходившаго уже къ оконча-
нію, вдругъ разнеслась вѣсть о бѣгствѣ Наполеона съ острова
Эльбы, и союзныя арміи снова двинулись къ предѣламъ взвол-
нованной Франціи, Данилевскій послѣдовалъ за главною квар-
тирою Русскаго И миератора. Ждали новыхъ боевыхъ тре-
вогъ и шума битвъ; по Англичане и Пруссаки скорѣе окон-
чили дѣло, нежели предполагала Европа, устрашенная торже-
ственнымъ возвращеніемъ Наполеона въ Парижъ. Монархъ
пашъ находился тогда въ Гейдельбергѣ. «Я проходилъ по
корридору дома, занимаемаго Государемъ», говорилъ Але-
ксандръ Ивановичъ.— «Вдругъ Его Величество, поспѣш-
но вышедъ изъ своихъ комнатъ, обнялъ меня и объявилъ
мнѣ о побѣдѣ при Ватерлоо. Разсказавъ пѣкоторыя подроб-
ности о ней, Онъ велѣлъ мнѣ, какъ можно скорѣе спѣшить

14

къ Князю Шварценбергу и увѣдомить его о пораженіи Наполеона.»

На возвратномъ пути въ Россію, черезъ Брюссель, Александръ Ивановичъ пожелалъ видѣть мѣсто битвы, гдѣ окончательно рѣшилась судьба Наполеона, и осматривалъ ватерлооское поле съ тѣмъ самымъ проводникомъ, который во время сраженія находился при Императорѣ Французовъ. Слово-охотливый проводникъ этотъ разсказалъ Александру Ивановичу нѣкоторыя подробности сраженія и, между прочимъ, о той минутѣ, когда общее смятеніе разстроило французскія колонны, п мрачный вождь пхъ, сохраняя угрюмое хладнокровіе, не измѣнаясь въ лицѣ, медленно поворотилъ лошадь и молча слѣдовалъ за бѣгущими. Жители окрестныхъ селеній собрали на полѣ битвы множество картечь, пуль, штыковъ, латъ, пуговицъ съ французскими орлами, и продавали эти остатки разгромленной арміи любопытнымъ путешественникамъ, стекавшимся сюда со всѣхъ сторонъ. Александръ Ивановичъ так-же купилъ нѣсколько подобныхъ вещей, и соединивъ ихъ съ такими же, взятыми во время Отечественной войны и въ другихъ походахъ, бережно сохранялъ эти вещи въ деревенскомъ своемъ домѣ, на берегу Пьяны, гдѣ, по собственнымъ словамъ его, онъ должны былъ напоминать ему о дняхъ военныхъ бурь и треволненій.

Проѣзжая чрезъ Калишъ, онъ не могъ отказать себѣ въ грустномъ наслажденіи посѣтить домъ, памятный ему пребываніемъ здѣсь въ 1813-мъ году Кутузова, при котором онъ началъ свою боевую службу, которому былъ обязанъ всѣмъ поплыдующимъ своимъ возвышеніемъ. Въ описываемое время, двадцати-пяти-летній молодой человѣкъ, онъ имѣлъ уже чинъ полковника гвардіи, а за четыре года передъ тѣмъ мы видѣли его безвѣстнымъ твтулярнымъ совѣтникомъ, скромно, въ пезначительной должности, начинавшимъ трудное порище гражданской службы. Всегда питая глубокое уваженіе и благодарность къ памяти знаменитаго полководца, Александръ Ивановичъ слѣдующими словами изобразилъ ощущенія, испытанныя имъ при посѣщеніи временнаго жилища Кутузова въ Калишѣ: «Сердце мое билось, когда я шелъ по лѣстницѣ; на ней встрѣчалъ я прежде именитѣйшихъ генераловъ, а теперь все было пусто и темно; только привратникъ спросилъ меня,

15

за чёмъ я иду на верхъ, и, узнавъ причипу, сказалъ, что онъ и не слыхалъ о нашемъ героѣ. Я вошелъ въ комнату, гдѣ Кутузовъ обыкновенно занимался дѣлами, гдѣ онъ бесѣдовалъ съ АЛЕКСАНДРОМЪ о рѣшеніи участи Европы, и гдѣ удостоивалъ онъ меня своимъ разговоромъ, иногда и довѣренностью. Мною овладѣло благоговѣніе сильнѣе того, какое чувствовалъ я въ гробницѣ Сципіона и среди памятниковъ римской славы. Слабый свѣтъ свѣчи прпдавалъ комнатѣ видъ мрачный; все безмолвствовало... какъ будто одинъ во всемъ мірѣ, стоялъ я, облокотясь на стулъ, гдѣ сижпвалъ великій человекъ... Однажды, на самомъ этомъ мѣстѣ, я какъ будто предугадалъ близкую кончину Князя Миханы Иларіоновича. За нѣсколько дней передъ выступленіемъ нашимъ изъ Калиша, подалъ я ему для подписанія бумагу. Вмѣсто трехъ чертъ, чёмъ онъ обыкновенно оканчивалъ подпись своего имени, сдѣлалъ онъ ихъ гораздо болѣе, и, смотря на нихъ, сказалъ мнѣ: кажется, я ошибся?—Вы написали двѣ лишнія листеры,— отвѣчалъ я, но я ихъ выскоблю.—Нѣтъ, прервалъ онъ, я эту бумагу самъ уничтожу, а ты вели приготовить другую: вѣдь Богъ знаетъ, что обо мнѣ полумаютъ.—Какое-то предчувствіе сказало мнѣ, что мы скоро его лишимся, и черезъ двѣ недѣли его не стало.»

Въ Октябрѣ 1816 года, по возвращеніи Государя изъ кратковременной поѣздки во внутреннія области имперіи и въ царство польское, Александръ Ивановичъ, въ числѣ другихъ особъ, сопровождавшій Его Величество въ эту поѣздку, назначенъ былъ флигель-адъютантомъ, и первый получилъ тогда звѣзду ордена св. Станислава 2-ї степенп. Въ 1817 и 1818 годахъ, Императоръ снова отравлялся въ Варшаву; потомъ, посѣтивъ Бессарабію, Таврическій Полуостровъ, Землю Донскихъ Казаковъ, прибылъ въ Аахенъ, на вторичный конгрессъ. Въ продолженіе всего этого путешествія, Данилевскій постоянно находился въ Свитѣ Его Величества, и нѣтъ сомнѣнія, что въ воспоминаніяхъ своихъ онъ хранилъ не мало любопытныхъ свѣдѣній и подробностей, относившихся къ сему временни, которое, однакожъ, по недостатку достовѣрныхъ данныхъ, къ сожалѣнію, должно миновать молчаніемъ. Немногое можемъ сказать и о послѣдующихъ четырехъ годахъ. Впрочемъ, по всейѣ вѣроятности, они были счастливѣй-

16

шею порою въ жизни Александра Ивановича. От.інчений высокимъ вниманіемъ Монарха, въ цвѣтѣ лѣтѣ составивъ сего завидное положеніе, вкушая семейныя радости въ союзѣ съ юною, прекрасною, добродѣтельною и богатою супругою, онъ могъ вполнѣ наслаждаться безоблачнымъ настольнымъ и основательно разсчитывать на блистательную будущность (*).

Съ производствомъ, въ 1823 году, въ генераль – маіоры, Данилевскій назначепъ былъ командиромъ 3-ї бригады 7-ї пѣхотной дивизіи, и находился въ сей должности до апреля 1826 года, когда, по прошенію его, за болѣзнію, ВысочайшЕ повелѣно ему было состоять по арміи. — «Рано надѣливъ меня генеральскими эполетами», говаривалъ, въ послѣдствіи, Александръ Ивановичъ, «судьба съ тѣхъ поръ перестала быть моею баловницей, и дальнѣйшая служба моя пошла уже ровно, безъ скачковъ.» Вдали отъ двора и шума столицы, въ деревенскомъ уединеніи, онъ предавался воспоминаніямъ о минувшей эпохѣ, прилежно изучалъ ее чтеніемъ и соображеніям, медленно готовясь къ обширному труду, которыйі совершалъ, со славою, уже въ лѣта совершенной зрѣлости ума и опыта.

Громъ оружія русскаго, раздавшійся въ предѣлахъ отторманской имперіи, напомнивъ Данилевскому былые дни военныхъ тревогъ, не позволилъ ему долѣе оставаться въ служебномъ бездѣйствіи. Сперва получилъ онъ въ командованіе пѣхотную бригаду, 2-ю въ 4-ї дивизіи, съ которой и находился при блокадѣ крѣпости Журжы; а потомъ, съ 13 августа по 12 октября 1829 года, псправлялъ, въ Адріанополѣ, должность дежурнаго генерала 2-ї арміи. Послѣднее званіе поставило его въ самыя б.изкія отношенія къ герою Балкановъ, главно-командовавшему, Графу Днібчу. Данилевскій пользовался особен-

(*) Супруга Александра Ивановича, Анна Павловна, урожденная Чемоланова, дочь отставного гвардіи прапорщика, принесшая за собою въ приданое до 3500 лушъ, въ низовыхъ губерніяхъ, скопчалась въ 1832 году, въ лучшемъ возрастѣ, оставивъ шестерыхъ дѣтей, тогда малолѣтнихъ. Сыновья ихъ, Иванъ и Леонидъ Александровичи, служили въ кавалеріи; старшая дочь, Лидія Александровна, бывшая въ замужествѣ за Дѣйствительнымъ Статскимъ Совѣтникомъ Николаемъ Федоровичемъ Канадалинцевымъ, умерла въ маѣ мѣсяцѣ нынѣшнаго года; вторая, Антонина Александровна, находится въ замужествѣ за Маіоромъ Иваномъ Ивановичемъ Берновымъ; изъ двухъ младшихъ (Марія и Анна Александровны), меньшая, уже по кончинѣ родителя, поступила, для окончанія воспитанія, въ Смольный Монастырь.

17

ною его довѣренностью, и въ «воспоминаніяхъ» о немъ (см. Русскій Вѣстникъ, 1842) разсказываетъ, между прочимъ, что онъ первый извѣстилъ Графа о пожалованіи его въ фельдмаршалы. Обнявъ Данилевскаго, Графъ Днѣбичъ сказалъ тогда: «Я надѣялся быть когда нибудь фельдмаршаломъ, но не такъ скоро—мнѣ только сорокъ пять лѣтъ отъ роду.»

«При самомъ отѣздѣ нашемъ изъ Адріанополя», говорятъ Александръ Ивановичъ въ тѣхъ же воспоминаніяхъ, «когда уже наши верховыя лошади были подведены къ крыльцу Эски-Сарая, Графъ Днѣбичъ сказалъ мнѣ: надобно проститься съ залою, гдѣ подписанъ миръ, — Мы вошли въ залу вдвоемъ. Окinnвъ ее взглядомъ, Фельдмаршалъ положилъ на себя знаменіе креста, по обряду нашей церкви. Помолчавъ, онъ сказалъ: путешественники будутъ долго приходить сюда... «Зала, да и весь Эски-Сарай разрушатся — останется исторія» — отвѣчалъ ему Данилевскій.»

Александръ Ивановичъ очень любилъ русскую поэзію, но предпочиталъ тѣ ея пропзведенія, содержаніе которыхъ посвящалось событиямъ изъ отечественной пistorіи, и которыея слѣдственно, могутъ быть любопытны потѣмству, не теряя цѣны отъ времени. — «Это прочнѣе романсовъ и элегій, повѣстей и воведывей», говаривалъ онъ. «Языкъ и вкусъ, какъ мода, скоро измѣняются — историческое никогда не пропадаетъ.» Мысль эту часто развивалъ онъ молодымъ литераторамъ, совѣтуя имъ не тратить лучшихъ силъ на мелочи и труды незначительные... Однажды, во время исправленія имъ должности дежурнаго генерала 2-й арміи, явился къ нему, въ Адріанополѣ, незнакомый гусарскій офицеръ, присланный изъ Шумлы, и иросилъ его о подорожной для обратнаго пути своего тула. — Кто вы?» спросилъ его Данилевскій. — Штабсъ — ротмистръ Хомяковъ, — отвѣчалъ офицеръ. — Не вы ли пишете стихи?» — Да, я занимаюсь поэзіей. — «Чтō же написали вы о переходѣ нашемъ черезъ Балканы, объ Адріанополѣ?» — Я ничего не писалъ, да и писать невозможно; я живу въ холодномъ бивакѣ; у меня нѣтъ ни чернилъ, ни бумагп. — «У васъ будутъ чернила, бумага и перья; но подорожной не выдамъ вамъ, пока не принесете мнѣ стиховъ.» — На другой день Хомяковъ вручилъ Александру Ивановичу слѣдующее прекрасное прощаніе съ Адріанополемъ, по-турецки называемымъ Эдырине:

18

Эдырне, прощай! Уже болѣе мнѣ
Не видать Забалканскаго края,
Ни синихъ небесъ надъ собой въ вышинѣ,
Ни роскоши древней Сарая,
Ни тѣни густой полуденныхъ садовъ,
Ни васъ, кипарисы, любимцы гробовъ!
Эдырне, на древнихъ мечетяхъ твоихъ
Орелъ возвышался двуглавый;
Онъ вновь улетаетъ, но вѣчно на нихъ
Останутся отблески славы,
И Турокъ въ мечтахъ будетъ зрѣть предъ собой
Тѣнь крыльевъ орла надъ померкшей луной!

Данилевскій показалъ стихи Графу Днѣбчу. «Восхипченный
звуками русской лиры въ древней Өракіи», говоритъ Але-
ксандръ Ивановичъ, «Фельдмаршалъ приказалъ мнѣ предло-
жить Хомякову, не хочетъ ли онъ быть у него адъютантомъ?
Графъ Днѣбчъ постигалъ ничтожность славы, когда она не
озарена поэзіею и исторіею.» (См. Опис. Турецк. Войны 1828—
1829 г., Н. Лукьяновича.)

За труды по исправленію должности дежурнаго генерала въ
Адріанополѣ, Данилевскій пожалованъ былъ аннинскою лентою.

Въ началѣ 1831 года, по ходатайству Графа Днѣбча, счи-
тавшаго полезнымъ присутствіе Данилевскаго въ главной квар-
тирѣ, Александръ Ивановичъ посланъ былъ въ армію, дѣй-
ствовавшую противъ польскихъ мятежниковъ. Но участіе его
въ этомъ походѣ не могло быть продолжительно: находясь въ
жаркой битвѣ при Гроховѣ, онъ получилъ сильную контузію
ядромъ въ лѣвое плечо, съ переломомъ кости. Отличіе, въ
семь сраженіи имъ оказанное, доставило ему золотую шпагу,
алмазами украшенную, съ надписью: «за храбрость» и поль-
скій знакъ военнаго достоинства, 2-й степени.

Возвратясь въ С. Петербургъ, для излеченія раны, Але-
ксандръ Ивановичъ, по случаю свирѣпствованія тогда холеры
въ столицѣ, назначенъ былъ попечителемъ охтинской части,
и за усердное исполненіе этой обязанности Всемилостивѣйше
пожалованъ табакеркою съ брилліантами и вензелемъ Его
Императорскаго Величества. Въ то же время Высочай-
ше повелѣно ему было состоять при командовавшемъ всѣми вой-
сками, въ С. Петербургѣ и окрестностяхъ расположенными, Гене-
ралѣ отъ Кавалеріи Васильчиковѣ (въ послѣдствіи Князѣ и Пред-

19

сѣдателѣ Государственнаго Совѣта), при котором и находится онъ до 11 Марта 1832 года. Въ сентябрѣ того же года послѣдовало назначеніе его Членомъ Комитета, ВысочайшЕУ учрежденнаго для начертанія Устава дѣйствующей арміи. Въ званіи этомъ Александръ Ивановичъ оставался до самаго упраздненія Комитета.

Въ 1835 году произведенъ онъ въ генералъ-лейтенанты. Въ томъ же году ВсемилостивѣйшЕУ повелѣно ему присутствовать въ Правительствующемъ Сенатѣ и быть Председателемъ Военно-Ценсурнаго Комитета. Въ 1839 году назначенъ онъ Членомъ Военного Совѣта. Всѣ сіи званія Александръ Ивановичъ сохранялъ до кончины.

Долговременная ревностная служба, усердное исполненіе многоразличныхъ ея обязанностей и наконецъ особые труды, совершенные имъ для описанія, по Высочайшему Государя Императора повелѣнію, военныхъ событий новѣйшей отечественной истории, снискали ему, въ продолженіе послѣднихъ двѣнацати лѣтъ, слѣдующія награды: ордена св. Владиміра 2-й степени, св. Георгія 4-го класса (за 25-ти лѣтнюю службу), Бѣлаго Орла и Св. Александра Невскаго съ алмазными украшеніямп, табакерку съ портретомъ Его Величества и перстень съ богатымъ солитеромъ. Сверхъ того онъ постоянно получалъ отъ щедротъ Монаршихъ значительныя денежныя пособія на изданіе своихъ творений, и двѣ старшія дочери его удостоены были назначенія Фрейлинами ко Двору Ея Императорскаго Величества. Покойный король прусскій, еще со времени войнъ 1813-1814 г. знавшій Данилевскаго лично, также оказывалъ ему знаки августѣйшаго своего благоволенія. Въ 1837 году Его Величество пожаловалъ Александру Ивановичу табакерку съ своимъ портретомъ, а въ 1839 году ордень Краснаго Орла 1-й степень....

Такова была, въ краткомъ очеркѣ, жизнь Александра Ивановича Михайловскаго-Данилевскаго, личными достоинствами и заслугами достигшаго высшихъ государственныхъ степеней и знаковъ отличія. Приближаясь къ исходу шестаго десятка лѣтъ, онъ не переставалъ трудиться неутомимо: новые труды и дальнѣйшая служба не полагали еще предѣла его возвышенію и милостямъ Царскимъ: но смерть, почти внезапная,

Томъ 1.

3

20

мгновенно прескѣла дѣятельность, полезную наукѣ и отечеству.

Обращая взоръ на пройденное пмѣ поприще, нельзя не удивляться быстрымъ успѣхамъ и счастію первыхъ лѣтъ его службы; нельзя не замѣтить, что съ самаго ранняго возраста, умомъ, ларованіями и класспческою образованностью, онъ призванъ былъ къ чредѣ необыкновенной. Двадцати-двухъ-лѣтнимъ юношей онъ добылъ себѣ завидное мѣсто въ ставкѣ муарраго полководца, умѣлъ пріобрѣсть особенную его благосклонность и довѣренность. Черезъ три года по смерти Кутузова, мы видимъ его уже полковникомъ гвардіи и флигель-адъютантомъ великаго Монарха, и на тридцать третьемъ году отъ рожденія—генераломъ. Прп всемъ томъ, безъ трудовъ литературныхъ, имя его осталось бы только въ памяти современниковъ и было бы чуждо вниманія новаго поколѣнія. И такъ, остановимся на сихъ трудахъ, доставившихъ ему громкую позвѣстность и неоспоримое право на почное мѣсто въ исторіи литературы русской и вообще въ ряду лучшихъ военныхъ писателей нашей эпохп.

Уже въ самыхъ юныхъ лѣтахъ Александръ Ивановичъ Poznanавалъ въ себѣ врожденное призвание къ ученымъ и литературнымъ занятіямъ. Разсказываютъ, что въ первой молодости, иногда, писалъ онъ пгривые, остроумные стихи, которыхъ, впрочемъ, никогда не печаталъ, и надъ которыми самъ въ послѣдствіи смѣялся, называя ихъ дѣтскою забавою. (Съ тѣхъ поръ, какъ онъ началъ понимать себя, умственная жизнь была его любимою стихіей. Въ томъ возрастѣ, когда другие спішашатъ насладиться жизнью и шумнымп удовольствіямп общественными, онъ, повинуясь увлеченію возвышеннѣйшему, сміренно отправился на чужбину—учиться, обогатить природный умъ свой многосторонними познаніями. — И гдѣ, какъ не въ знаменитѣйшемъ изъ университетовъ Германіи, подъ руководствомъ ученѣйшихъ мужей того времени, могъ онъ лучше удовлетворить страсти своей къ наукѣ? Куда бы, потомъ, судьба ни бросила его, какое бы поприще ни избралъ онъ для своей дѣятельности, вездѣ онъ съумѣлъ бы слѣлаться замѣчательнымъ, занять видное мѣсто. Но случай и тогдашня событія расположили его жребіемъ — близкій свидѣтель и участникъ подвиговъ оружія русскаго въ борьбѣ съ грознымъ

21

завосвателемъ, онъ вознамѣрился передать современникамъ и потомству любопытное повѣствованіе о сей достопамятной годинѣ. Постигая все бремя, всю тяжесть этого обширнаго труда, онъ принялся за него не вдругъ, но готовился къ нему долго и терпѣливо.

Въ періодическихъ изданіяхъ прежняго времени можно найдти нѣсколько статей Александра Ивановича, относящихся къ военнымъ и политическимъ пропшествіямъ царствованія АЛЕКСАНДРА; но то были, большею частью, незначительные, мало обработанные отрывки, легкія, бѣглыя замѣтки очевидца. Языкъ и слогъ ихъ весьма несовершенны. Какая разница съ позднѣйшими его произведеніями, плодомъ лѣтъ зрѣлыхъ и опытнаго размышленія! Александръ Ивановичъ къ сочиненію своихъ книгъ приступилъ уже въ возрастѣ степенномъ, когда нные оканчиваютъ литературное поприще, поспѣшно отдыхая на сомнительныхъ лаврахъ. Вотъ почему въ твореніяхъ его и преобладаютъ строгая обдуманность, отсутствіе всякаго увлеченія, безстрастное, холодное спокойствіе, именно качества, требуемыя отъ историка и рѣдко свойственныя писателямъ молодымъ.

Въ 1832 году (какъ выше упомянуто) Александръ Ивановичъ имѣлъ несчастіе лишиться кроткої, любимой супруги. — «Я остался одинъ», говаривалъ онъ, «съ малолѣтными дѣтьми. Не многое уже занимало меня въ жизни; карьера моя была слѣлана, опредѣллась, дальнѣйшее честолюбіе меня не мучило: но на душѣ моей какъ будто лежалъ долгъ описать великую эпоху, которой я былъ современникомъ и очевидцемъ. Благоговѣйная признательность къ памяти АЛЕКСАНДРА вызывала меня на поспѣльный трудъ, и я окончательно рѣшился посвятить ему остатокъ жизни.» Съ тѣхъ поръ, никто изъ современныхъ писателей русскихъ не обнаруживалъ такой постолиной, неутомимой литературной дѣятельности, сосредоточенной на одномъ предметѣ.

Какъ бы предвѣстіемъ будущихъ важныхъ трудовъ явилось первоначально скромныя «Записки 1814 — 1815 г.», составленныя изъ прежнихъ статей, по журналамъ разсѣянныхъ, по передѣланныхъ заново и значительно дополненныхъ. Въ 1834 году Александръ Ивановичъ издалъ «Записки о походѣ 1813 года», и за эту книгу удостоился получить отъ Госу-

22

ДАРД ИМПЕРАТОРА табакерку съ брилігантами и вензелемъ Его Величества. Черезъ два года авторъ предложилъ публикѣ новый свой трудъ, весьма занимательное и върное «Описаніе похода во Франціи 1814 г.» Но первымъ твореніемъ Александра Ивановича, обратившимъ на себя общее впилманіе, имѣвшимъ блистательный успѣхъ и даровавшимъ сочинителю знаменитость, было предприятое имъ, по Высочайшему повелѣнію, равно какъ и всѣ послѣдующія его сочиненія: «Описаніе Отечественной Войны 1812 года», въ честырехъ частяхъ. По волѣ Монарха, автору открыты были, всѣ, безъ исключенія, государственные архивы.—«Я», говоритъ онъ, въ предисловіи, «не оставилъ ни одного, котораго не изучилъ бы, и кромѣ того, входилъ въ переписку съ наčальствами, отъ Архангельска до Крыма, отъ Гродно до Иркутска; спрашивалъ духовныхъ и мірянъ, тѣхъ, кто былъ прикосновенъ къ дѣламъ, близокъ къ Императору Александру, или призыванъ къ Наполеону. Словомъ, я старался не упустить изъ вилу ни одного источника, откуда можно было почерпать свѣдѣнія, повѣряя и сличая взаимно ихъ достовѣрность. Нѣкоторыя частности мнѣ самому были коротко знакомы.» При такихъ условіяхъ, при столь обширномъ изученіи, сочиненіе не могло не отлапчаться полнотою и отчетливостью: динаматическая, военная и внутренняя (народная) его части, тѣсно связанныя между собою, представили нераздѣльную, стройную картину необыкновенныхъ событий нашествія Наполеона на Россию. Тщательно обработанное, краснорѣчное宁amasenreie, въ высшей степени занимательнаго и поучительнаго самымъ своимъ предметомъ. Вся Россия прочитала повѣсть о великомъ времени тяжкаго ся испытанія и славы. Книга, въ нѣсколько лѣтъ, разошлась тремя изданиями, не смотря на то, что по значительной цѣнѣ своей доступна была не каждому. Время и строгія из selectionія позднѣйшей критики, можетъ быть, и откроятъ нѣкоторые недостатки, или обмолжки въ этомъ многосложномъ твореніи: но оно же, вмѣстѣ съ названнымъ сочиненіемъ Д. П. Бутурлина, послужитъ для будущаго историка обычнымъ, глагоѣннымъ матеріаломъ, а мы, современники, по всей справедливости, должны сознаться, что покамѣстъ европейская военная литература не имѣетъ о двѣнадцатомъ годѣ сочине-

23

нія, которое, во всѣхъ отношеніяхъ, можно было бы счастли-
во противопоставить труду нашего исторіографа.

За «Описаніемъ Отечественной Войны», изданнымъ въ 1839
году, непрерывно слѣдовали Описанія: «Войны 1813 года»,
въ двухъ частяхъ, передѣланныхъ изъ прежнихъ о ней Запп-
сокъ; «Финляндской, на сухомъ пути и на морѣ, въ 1808 и
1809 годахъ»; «Турецкой, съ 1806 до 1812 г.», въ двухъ ча-
стяхъ; «Первой войны Императора Александра съ
Наполеономъ въ 1805» и «Второй войны съ нимъ въ 1806 и
1807 годахъ». — Такимъ образомъ, творенія Александра Ива-
новича, со включеніемъ «Описанія похода во Франціи 1814
г.» и «Записокъ 1814 — 1815 г.», составилъ тринадцать боль-
шихъ томовъ, заключающихъ въ себѣ до 5000 страницъ, въ
8-ю долю листа, и болѣе 200 картъ и плановъ. И все это было
исполнено въ какіе нибудь десять или двѣнадцать лѣтъ, при
постоянномъ отправленіи служебныхъ обязанностей! Кто по-
стигаетъ необыкновенную затруднительность и сложность со-
ставленія военно-историческихъ сочиненій, копотливость и уто-
мительность предварительной работы, тотъ, конечно, подвиг-
ся примѣрному трудолюбію, терпѣливости и дѣятельности зна-
менитаго автора, не знавшаго усталости и отдыха. Онъ рабо-
талъ за недѣлю до смерти: такъ близокъ былъ переходъ отъ
письменнаго стола ко гробу! Послѣ него остались въ рукописи:
нѣсколько главъ описанія послѣдней турецкой войны, въ ны-
нѣшнее царствованіе; совершенно оконченное сочиненіе объ
участи Россіи въ войнѣ Наполеона съ Австріею въ 1809 го-
ду, важное болѣе въ дипломатическомъ, нежели въ военномъ
отношеніи, и два тома начатаго имъ обширнаго творенія о по-
ходѣ русскихъ войскъ въ Италіи и Швейцаріи, подъ предво-
дительствомъ Суворова, — творенія, основаннаго на подлин-
ныхъ актахъ и документахъ, и долженствовавшаго предста-
вить въ истинномъ свѣтѣ подвиги великаго полководца. Къ се-
му послѣднему трулу авторъ готовился разнообразными, чрез-
вычайно внимательными изысканіями и соображеніями.

Обращаясь къ вышепсчисленнымъ, извѣстнымъ публикѣ
твореніямъ Александра Ивановича, мы не владимся здѣсь въ
частное разсмотрѣніе ихъ содержанія и достоинствъ. Съ тѣмъ
и съ другимъ достаточно ознакомили читателей, какъ самыя
творенія нашего автора, нынѣ вновь представляемыя на судъ

24

людей просвѣщенныхъ, такъ и подробные журнальные разборы, въ свое время сдѣланные. Нѣкоторые изъ послѣднихъ, помѣщенные въ Русскомъ Инвалидѣ и Сѣверной Пчелѣ, при надлежатъ намъ самимъ (*), и потому пзвлеченіемъ изъ нихъ мы легко могли бы увеличить объемъ этого біографическаго очерка: но, почтая такой трудъ излишнимъ (ибо пишемъ не крпики), огранчивмся общимъ взглядомъ на произведенія покойнаго исторіографа.

Неоспоримая и важная его заслуга состоитъ въ томъ, что онъ первый, п донынѣ одинъ, достовѣрно, систематически и подробно, описалъ почти всѣ войны прошедшаго царствованія, соединивъ съ разсказомъ о походахъ и битвахъ поясненіе дипломатическихъ и политическихъ отношеній того времени, такъ что, по-истинѣ, творенія Александра Ивановича представляютъ не одно лишь специальное военное повѣствование, но и вообще исторію того царствованія, которой не достаетъ только обозрѣнія хода внутреннихъ дѣлъ имперіи: гражданскихъ, законодательныхъ, торговыхъ и т. п. При описании войнъ 1812, 13 и 14-го годовъ, авторъ пользовался незамѣннымымъ препмуществомъ личнаго въ нихъ участія, находясь постоянно въ средоточіи происшествій, въ главной квартирѣ, сперва въ должности довѣреннаго адъютанта при Князѣ Кутузовѣ, а потомъ, офицеромъ генеральнаго штаба, при начальнику главнаго штаба ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА, Князѣ П. М. Волконскомъ. Черезъ его руки проходили почти всѣ донесенія, всѣ бумаги. Повторяя подлинныя его выраженія, онъ «вездѣ, гдѣ могъ, заставлялъ говорить самихъ дѣйствующихъ лицъ, и приводилъ ихъ собственныя слова, пли слышанныя отъ нихъ, ибо находился въ большей пли меньшей связи со всѣми первенствующими генералами, или занимствованныя изъ военной переписки ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА, фельдмаршаловъ: Кутузова, Барклая де-Толлип, Витгенштейна, Шварценберга, Блюхера и другихъ генераловъ».

Въ войнахъ 1805, 1806 и 1807 годовъ, финляндской и ту-
рецкой, онъ не участвовалъ: но, тѣмъ не менѣе, пзучивъ ихъ
со всюю внимательностью и прозорливостью, при пособі всевоз-
можныхъ источниковъ и разсказовъ современниковъ, описалъ

(*) См. УЗ.№ 26, 41, 42 и 205-й Русск. Ивал. 1841 г. и № 13, 15,
16 и 18-й Св. Пчелы 1847 г.

25

эти войны съ необыкновеннымъ искусствомъ, какъ бы самъ
былъ очевидцемъ, личнымъ свидѣテлемъ. Его разсказъ
объ аустерлицкой кампаніи раскрылъ множество новыхъ свѣ-
дѣній и подробностей. «Всѣ знали о событиі», говоритъ онъ:
«но кому извѣстно было, какъ оно происходитіо дѣйствительно?»
Почти то же можно сказать и объ описаніи войны, кончив-
шейся тильзитскимъ миромъ, про которую прежде имѣли мы
только самыя краткія, поверхностныя, отрывочныя свѣдѣнія.
Какъ мастерски изображены здѣсь, между прочимъ, Бенни-
сентъ и старый Фельдмаршалъ Князь Каменскій, съ его при-
чудами и странностями. Вообще должно замѣтить, что въ тво-
реніяхъ Александра Ивановича многія страницы не чужды да-
же интереса и движенія драматическаго, и что онъ владѣлъ
даромъ въ немногихъ чертахъ изображать характеръ иш от-
личительныя свойства описываемыхъ лицъ. Событія войны
финляндской, преданныя до него почти совершенному забве-
нію и крайне у насъ малозвѣстныя, поглощенныя тогдашни-
ми обще-европейскими событиями, воскресли и получили подъ
перомъ его новую жизнь. Повѣствованіе объ этой войнѣ, явив-
шей истинно-геройскіе подвиги войска русскаго и доставившей
намъ обладаніе краемъ, необходимымъ для утвержденія сѣвер-
ной границы государства, отличается особеннымъ колоритомъ,
сообщеннымъ своеобразною ся мѣстностью, дикою, суровою и
величественною природою Финляндіи. Продолжительная борьба
съ Турціею, также заслоненная происшествіями на западѣ, со-
хранялась лишь въ немногихъ преданіяхъ и ни кѣмъ прежде
не была описана. Александръ Ивановичъ пополнилъ и этотъ
недостатокъ въ новѣшей нашей военной исторіи, съ свой-
ственнымъ ему умѣнемъ воспользовавшись всѣми офиціаль-
ными актами, собственноручными записками и словесными
разсказами главнѣйшихъ участниковъ турецкой войны про-
шедшаго царствованія. О походѣ 1811 года Александръ Ива-
новичъ часто имѣлъ случай, въ 1812 г., слышать сужденія са-
мого Кутузова, который съ особенною любовью разсказывалъ
о турецкихъ войнахъ, проведя въ нихъ лучшія лѣта своей
достославной жизни. Участіе Александра Ивановича въ похо-
дѣ 1829 года представило ему возможность изучить на мѣстѣ
многія изъ описанныхъ имъ въ послѣдствіи событий. Коман-
дуя бригадою подъ Журжею, ежедневно объѣзжалъ онъ увѣ-

26

ковѣченныя Кутузовымъ журжанскія и слободзейскія окрест-
ности, гдѣ также подвизались Михельсонъ, Милорадовичъ и
Графъ Ланжеронъ; а на пути изъ подъ Журжи въ Румелю,
видѣлъ поле обилештскаго сраженія, мѣста нашихъ прежнихъ
переправъ черезъ Дунай, степи Булгаріи, всегдашній театръ
войны Россіи съ Портою, видѣлъ наконецъ и Балканы. Ис-
правляя въ Адріанополѣ должность дежурнаго генерала арміи
и, слѣдственно, находясь, по всѣмъ частямъ армейскаго упра-
вленія, въ безпрерывныхъ сношеніяхъ съ войсками и властя-
ми отъ Днѣстра до береговъ Архипелага, при частыхъ по дѣ-
ламъ свиданіяхъ съ значительными туземцами, авторъ нашъ
близко узналъ Европейскую Турцію и ея жителей.

Въ сочиненіяхъ Александра Ивановича о войнахъ съ На-
полеономъ, особенно въ 1813—1814 г., важную заслугу со-
ставляетъ еще и то, что онъ въ истинномъ видѣ изобразилъ
дѣйствія п подвиги русскихъ войскъ, опровергнувъ искажен-
ныя или даже лживыя показанія иностранныхъ писателей,
старавшихся уменьшить степень участія, какое принпмала Рос-
сія въ дѣлѣ освобожденія Европы, и не отдававшихъ намъ
должной справедливости. Александръ Ивановичъ неоспоримо
доказалъ, что уничтоженіе власти Наполеона, тяготѣвшей надъ
народами, принадлежитъ главнѣйше Россіи и ея Монарху.
Сочиненія нашего военного исторіографа, переведенные на ино-
странные языки, подвергались сильнымъ нападкамъ загра-
ничныхъ критиковъ: но истины заглушить нельзя журнальными
выходками и несправедливымъ, пристрастнымъ порицаніемъ.

Слогъ твореній Александра Ивановича отличается сжа-
тостью, строгою обдуманностью и офиціальною важностью из-
ложенія. Онъ не терпѣлъ витіеватаго многословія, отступленій,
пзлешнихъ подробностей, пестроты разсказа, но не пренебре-
галъ иногда нѣкоторыми реторическими украшеніями, чужды-
ми, впрочемъ, напыщенности. Мѣстами повѣствованіе его воз-
вышается до истиннаго краснорѣчія, но краснорѣчія снокой-
наго, умѣреннаго ограниченіемъ олушевленія и совершеннымъ
отсутствіемъ пылкихъ порывовъ воображенія, которыхъ не
допускали ни самый родъ сочиненія, ни возрастъ автора, на-
чавшаго писать свои творенія уже въ половинѣ пятаго десят-
ка лѣтъ. Въ минуты, не скажемъ вдохновенія, но счастливав-
го увлеченія предметомъ, изъ подъ пера его нерѣдко выхо-

27

дили превосходныя, мастерскія страницы. Чрезвычайно забо-
тясь о безукоризненной правильности, чистотѣ языка и вооб-
ще о внѣшней отдѣлѣ своихъ произведеній, Александръ Ива-
новичъ, передъ выпускомъ ихъ въ свѣтъ, обыкновенно совѣ-
товался съ знатоками, съ записными грамотѣями, п даже по-
ручалъ имъ корректурную редакцію, при чемъ, однакожъ, съ
большою разборчивостью пользовался исправленіями, которые
они дѣлали и принималъ далеко не всѣ. Что касается до вну-
тренняго состава книги, ея плана, расположенія, эта часть,
составлявшая непосредственную, исключительную собственность
его таланта, искусства и воззрѣнія, оставалась неприкосновен-
ною. И, надобно сознаться, совѣтники, участники были бы
тутъ лишними, потому что онъ, съ замѣчательнымъ совершен-
ствомъ, умѣлъ обдумать и расположить свое повѣствованіе,
отличавшееся строгою послѣдовательностью, стройностью, яс-
ностью, и вполнѣ постигалъ тайну логическаго и художествен-
наго созданія книги. Онъ, такъ сказать, былъ главнымъ и са-
мостоятельнымъ ея архитекторомъ, которому принадлежали
идея, мысли и самыя формы; только нѣкоторую отдѣлку по-
дробностей и мелочныхъ украшеній предоставлялъ онъ дру-
гимъ, подъ руководствомъ и вліяніемъ собственнаго его вку-
са. Этимъ объясняется единство или сходство въ характерѣ и
тонѣ излюшенія всѣхъ его пропзведеній, хотя корректоры были
разные.

Впрочемъ, намъ кажется, что Александръ Ивановичъ до-
пускалъ нѣкоторое постороннее участіе при изданіп въ свѣтъ
своихъ книгъ не столько по дѣйствительной въ томъ необхо-
димости, сколько по чрезвычайной къ себѣ недовѣрчивости.—«Я
«работаю смѣлю, надѣясь на свои силы», говаривалъ онъ: «но
«лишь только наступитъ пора, когда надобно отдавать рукопись
«въ типографію, на меня находить какая-то робость, сомпѣніе,
«и я, боясь промаховъ противъ языка, прибѣгаю къ содѣйст-
«вію его корпфеевъ.» По лица, имѣвшіе частную переписку съ
Александромъ Ивановичемъ, знаютъ, въ какой степени самъ
онъ владѣлъ языкомъ, какъ мило, живо и остроумно было его
выраженіе, исполненное замысловатости и граціозной, изяц-
ной шутки. Пользовавшись, въ течении десяти лѣтъ, благо-
склоннымъ, смѣемъ сказать, дружескимъ расположеніемъ по-
койнаго, мы бережно сохранлемъ большое число его писемъ,

Томъ І.

4

28

зам'ѣчательныхъ искусствомъ легкаго, привлекательнаго изложенія. Крайне недовѣрчивый къ себѣ въ трудахъ важныхъ, назначавшихся для печати, онъ въ то же время былъ строгимъ судьею чужихъ произведеній, зам'ѣчалъ въ нихъ мал'йшую неправильность и недостатки эстетическіе; въ критическомъ взглядѣ его было много вѣрности, тонкости и вкуса, образованнаго изученіемъ древнихъ и новыхъ класиковъ.

Трудно рѣшить, которое изъ твореній Александра Ивановича есть лучшее, совершенн'йшее? Каждое изъ нихъ им'ѣетъ свои относительныя достоинства, свою большую или мѣньшую важность и занимательность, зависящія отъ большаго или мѣньшаго интереса описываемыхъ событий и степени совершеннаго ихъ вліянія. Нѣкоторые полагаютъ, что исторія финансейской войны и описаніе первыхъ двухъ войнъ съ Наполеономъ суть у.лачн'йшіе его труды. Можетъ быть, и тѣмъ справедлив'ѣе, что это поздн'йшія его произведенія. Но самъ авторъ, какъ намъ извѣстно, важн'йшимъ твореніемъ своимъ почиталъ описаніе Войны Отечественной (1812 г.), и досадовалъ, если слышалъ, что этого не признавали, отдавая пренющество другимъ его сочиненіямъ. Впрочемъ, онъ былъ чрезвычайно скроменъ въ сужденіи о своихъ книгахъ, никогда самъ не заводилъ о нихъ рѣчи, первый сознавалъ ихъ несовершенство, и съ улыбкою прибавлялъ, что онъ сдѣластся еще зам'ѣтн'ѣе, когда инымъ посчастливится написать лучше.

Съ 1845 года, при многочисленныхъ своихъ занятіяхъ, Александръ Ивановичъ завѣдывалъ, въ качествѣ главнаго редактора, извѣстнымъ роскошнымъ изданиемъ: «Военной Галлерен Зимняго Дворца». Всѣ вышедшія до 1849 года жизнеописанія сподвижниковъ великой брани составлены были подъ его руководствомъ, при его совѣтахъ и указаніяхъ, изъ матеріаловъ, собранн'ыхъ Гвардіи Полковникомъ А. В. Висковатовымъ. Но желанію и вызову Александра Ивановича, принимая нѣкоторое время дѣятельное участіе въ этомъ издании, мы видѣли, съ какою внимательностью наблюдалъ онъ за успешнымъ его ходомъ. Эпай лично почти всѣхъ генераловъ, служившихъ въ послѣдняи войны Россіи съ Наполеономъ, онъ предварительно сообщалъ сотрудникамъ «Военной Галлеренъ» нравственный портретъ или характеристику каждогоъ, пересма-

29

тривалъ всѣ жизнеописанія, пѣкоторыя передѣльывалъ, или, по крайней мѣрѣ, дополнялъ, и сверхъ того написалъ три важ- нѣйшія біографіи: Императора Александра, Фельдмар- шала Кутузова и Свѣтлѣйшаго Князя Петра Михайловича Волконскаго.

Вотъ сколько трудился неутомимо-дѣятельный военный ис- торіографъ нашъ, съ иламенною любовью посвящая литерату- рѣ все время, свободное отъ служебныхъ обязанностей по зва- ніямъ Сенатора, Члена Военнаго Совѣта и Предсѣдателя Вос- ного-Ценсурнаго Комитета. Значительнѣйшія изъ сочиненій, по- ступавшихъ на одобреніе военной ценсуры, разсматривалъ онъ самъ, и лично, въ продолженіе осьми лѣтъ, ценсировалъ ежедневно газету: «Русскій Инвагілдъ». При всѣхъ, столь мно- госложныхъ трудахъ, Александръ Ивановичъ находилъ еще время постоянно слѣдить за отечественною и европейскою ли- тературою и журналистикой. Ни одно замѣчательное произве- деніе не ускользало отъ его вниманія, было ли то твореніе содержанія важнаго, дипломатическаго, или счастливое вдохно- веніе поззіи. Дѣятельность по-истинѣ изумительная! Его пи- когда не заставали пначе, какъ съ перомъ или книгою въ ру кѣ; даже большой онъ не могъ оставаться празднымъ, и при малѣйшемъ облегченіи принимался за свои любимые трупы или чтеніе....

Біографическій очеркъ нашъ былъ бы не полонъ, если бъ мы умолчали о наружности и личномъ характерѣ Александра Ивановича. Средняго роста, сухощавый, въ очкахъ, медлеп- ный и важный въ движеніяхъ, нѣсколько суроваго вида, онъ съ перваго взгляда казался человѣкомъ замѣчательнымъ. Въ обще-генеральскомъ мундирѣ, съ нѣсколькими звѣздами на груди, увѣшанный орденами, словомъ, какимъ его изображаетъ, портретъ, онъ невольно останавливалъ на себѣ чуждый взоръ и вселялъ уваженіе. Знавшіе Александра Ивановича въ молодости его, говорятъ, что онъ былъ красивъ собою, строенъ и ловокъ. И въ исходѣ шестаго десятка лѣтъ, правильныя чер- ты умнаго, выразительнаго лица его сохраняли пріятность; широкій, возвышенный лобъ придавалъ имъ особенное значе- ніе, а живой, проницательный взглядъ, съ улыбкою, нѣсколь-

30

ко насмѣшливою, движеніе и одушевленность. Разнообразный, исполненный обширныхъ свѣдѣній, разговоръ его былъ увѣр- кателенъ и поучителенъ, обиленъ глубокими замѣчаніями и оригинальностью мнѣнія, слѣдствіемъ опытности и продолжи- тельныхъ размышленій. О чемъ бы ни повели вы рѣчь, рав- но могли ожидать отъ него сужденія основательнаго, но всего охотнѣе говорилъ онъ объ исторіи и литературѣ, и особенно о событіяхъ великой эпохи, описанной въ его твореніяхъ. Здѣсь вы могли заслушаться его — здѣсь онъ былъ занимате- ленъ и краснорѣчивъ, какъ книга, говорящая устами чело- вѣка, современника, очевидца, свидѣтеля, участника разсказы- ваемаго. — Ненсчерпаемыя познанія возвышали строгій инте- ресъ его бесѣды. Зная языки французскій, нѣмецкій, англій- скій, италіянскій и латинскій, онъ близко знакомъ былъ съ замѣчательнѣйшими произведеніями древней и новой литерату- ры, хранилъ ихъ въ своей библіотекѣ, занимавшей въ домѣ его цѣлую залу, и нерѣдко нѣкоторыя перечитывалъ. Многія мѣста изъ славнѣйшихъ поэтовъ онъ помнилъ панзустъ, и декламировалъ стихи съ большою выразительностью. Любимы- ми его писателями были: Тацитъ, Вольтеръ, Руссо, Шиллеръ; изъ отечественныхъ: Державинъ, Фонѣ-Визинъ, Карамзинъ, И. И. Дмитриевъ, Батюшковъ, мечтательный товарищъ его походовъ въ Германіи и Франціи, съ которымъ онъ былъ въ дружескихъ отношеніяхъ. О Батюшковѣ Александръ Ивано- вичъ вспоминалъ всегда съ живѣйшимъ участіемъ и говорилъ: «это былъ истинный поэтъ въ душѣ, нѣжной и благороднѣй- шей!» Какъ большая часть людей пожилыхъ, исторіографъ нашъ отдавалъ предпочтеніе былому времени, не всегда дово- ленъ былъ новѣшеною литературою русскою, но о высокомъ да- рованіи Лермонтова отзывались съ особенною похвалою, ува- жалъ нѣсколькихъ заслуженыхъ писателей и не отрицалъ успѣха двухъ, трехъ изъ молодыхъ. Сужденіе его о произве- деніяхъ г. Гоголя было самое безпристрастное. Признавая въ немъ талантъ оригинальный, онъ не полнѣ лишь одобрялъ выборъ предметовъ и подробности исполненія въ иныхъ сочи- неніяхъ сего писателя, статься можетъ, потому, что былъ про- тивникомъ всякаго, и особенно литературнаго, цинисма. Въ современныхъ журналахъ Александръ Ивановичъ остановли- вался только на статьяхъ историческихъ или вообще лѣльяго

31

содержанія, да пересматривалъ критики и рецензіи, при чемъ отъ души потѣшался журнальными перебранками, признаваясь, что, въ каждое первое число, онъ доставляютъ ему удовольствіе дешеваго домашняго спектакля, за которое онъ платить нѣсколько рублей въ мѣсяцъ.

Немногіе поставлены были обстоятельствами жизни въ такое счастливое положеніе, какое досталось въ удѣлъ Александру Ивановчу въ первой его молодости. Съ 1812 по 1823-й годъ онъ находился, то въ главной квартирѣ дѣйствующей арміи, то при дворѣ Императора Александра, то сопровождалъ Его въ путешествіяхъ и на конгрессы, имѣвъ при этомъ случай видѣть почти всѣхъ владѣятельныхъ особъ Европы, узнать лично почти всѣ тогдашнія ея знаменитости, военныя и дипломатическія. Югъ и западъ Европы были извѣстны ему, какъ свое отечество. Въ одномъ Парижѣ былъ онъ три раза; въ первый разъ еще юношей, по окончаніи курса наукъ въ Геттингенѣ, и, въ числѣ другихъ путешественниковъ, представлялся тогда Наполеону, среди блеска и величія новосозданнаго двора его. — Я не могъ вынести пронзительности его рѣзкаго взгляда, который, казалось, насквозь проникалъ человѣка» — разсказывалъ Александръ Ивановичъ, и прибавлялъ: «безвѣстный юноша, могъ ли я думать въ то время, что нѣкогда прийдется мнѣ описывать исполинскую борьбу Россіи съ этимъ геніемъ, внушавшимъ страхъ и удивленіе? Черезъ нѣсколько лѣтъ судьба привела меня узнать совѣстника и жертву Наполеона, несчастнаго Моро. За день до погибели своей подъ Дрезденомъ, онъ горячо разсуждалъ со мною о нашемъ Суворовѣ.»

И неужели, спросятъ читатели, этотъ замѣчательный человѣкъ, столько видѣвшій, столько слышавшій на своемъ вѣку, не оставилъ записокъ о своей любопытной жизни, унесъ съ собою въ могилу всѣ свои воспоминанія, живой очеркъ великой эпохи? Нѣтъ! Александръ Ивановичъ, находившій для всего времени, исполнилъ отчасти и эту обязанность передъ современниками и потомствомъ. Между многочисленными бумагами его найдена обширная рукопись, заключающая въ себѣ матеріалы для автобіографіи покойнаго, къ сожалѣнію, не приведенная имъ въ порядокъ и составляющая до времени исключительное достояніе его семейства. Близкимъ знакомымъ Але-

32

ксандръ Ивановичъ не разъ говаривалъ, что «на закатѣ» дней свопхъ онъ непремѣнно займется приготовленіемъ этой рукописи къ печати; между тѣмъ, старая тетраль лежала въ забвиніи и «закатъ» настигъ его ранѣе, чѣмъ можно было ожидать по вѣроятностямъ человѣческаго разсчета. «Записки 1814 — 1815 г.» суть только отрывокъ изъ автобіографіи Александра Ивановича, свидѣтельствующій, въ какой степени, полная и обработанная, она могла бы быть занятательна и даже важна въ историческомъ отношеніи.

Александръ Ивановичъ безспорно былъ однимъ изъ самыхъ умныхъ и просвѣщеннѣйшихъ мужей современной Россіи. Замѣчательные иностранцы, пріѣзжавшіе въ сѣверную столицу нашу, знакомились съ нимъ и посѣщали его. Онъ принималъ ихъ очень учтиво и привѣтливо, но въ бесѣдѣ съ нимъ былъ остороженъ и уклончивъ, отдѣльваясь незначительными фразами и общимп мѣстами. «Эти господа» — говорилъ онъ — «пріѣзжаютъ и ласкаются къ намъ, чтобъ вывѣдать что нибудь, а потомъ сплетничаютъ и клевещутъ на Россію. Они считаютъ насъ медвѣдями, но мы не такія простаки, какъ они думаютъ, и не всякая заморская лисица насъ проведетъ.» Посѣщеніямъ любопытныхъ и непскреннихъ поземцевъ Александръ Ивановичъ предпочиталъ сообщество отечественныхъ писателей, къ кругу которыхъ самъ принадлежалъ. Старѣйшее литературное знакомство его было съ Дмитриевымъ, Свпьинымъ, Воейковымъ, Грчемъ, Булгарнымъ. Изъ прочихъ назвѣстныхъ современныхъ литераторовъ нашихъ онъ зпалъ лично почти всѣхъ и многіе частоѣзжали къ нему. Въ короткихъ отношеніяхъ былъ онъ ст. покойнымъ Н. А. Полевымъ. Душевно огорченный его раннею кончною, опъ, вѣроятно, не предчувствовалъ, что такъ скоро за нимъ послѣдуетъ. Для Александра Ивановича, какъ для человѣка ума свѣтлаго, не существовало ни партій, ни исключительныхъ убѣжденій литературныхъ. Онъ былъ того справедливаго, благороднаго мнѣнія, что разномысліе и даже самыя противоположныя воззрѣнія не должны раздѣлять литераторовъ, а тѣмъ менѣе порождать ожесточенную вражду. Недоброжелательное униженіе критикою истиннаго таланта, равно незаслуженную, пристрастную хвалу журнальную, и вообще неразборчивую, грубую полемику, онъ почиталъ дѣломъ, крайне недостойнымъ пкусус-

33

ства и оскорбляющимъ довѣріе публики. — «Не хорошо», говорилъ онъ, «кабинетъ превращать въ лакейскую. Дѣльное возраженіе не брань, а брань не доказательство.»

По свойству ума своего и характера, Александръ Ивановичъ чуждался баловъ, театровъ, многочисленныхъ, шумныхъ обществъ, и велъ самую простую, уединенную жизнь, посвященную труду и наукѣ. Работалъ онъ, большею частію, по утрамъ, а вечеромъ читалъ, и былъ радъ, если его посѣтить кто нибудь изъ пріятныхъ ему знакомыхъ. Нерѣдко навѣщали его знаменитѣйшіе наши генералы и сановники: не двери его кабинета, убравнаго незатѣйливо, безъ всякихъ излишнихъ и безполезныхъ украшеній, отворены были каждому про свѣщенному человѣку; онъ не жаловалъ только пустыхъ свѣтскихъ людей и праздныхъ болтуновъ. Ежели иной его гость исключительно овладѣвалъ бесѣдою, заставляя другихъ слушать себя безпрерывно, Александръ Ивановичъ называлъ это невѣжественною монополіей, признакомъ дурнаго образованія и незнанія общественныхъ условій. Не любилъ онъ также слишкомъ пространныхъ и подробныхъ разсказовъ о предметѣ незпачительномъ. Слушая подобный длинный разсказъ, онъ обыкновенно морщился, зѣвалъ, и наконецъ, съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ, прерывалъ говоруна вопросомъ: «чѣмъ же все это кончилось? Жажду узнать скорѣе, потому что жизнь чело- вѣческая коротка и время дорого!» Напротивъ, съ людьми, которыхъ бесѣда ему нравилась, онъ охотно просиживалъ далеко за полночь, и, случалось, удерживалъ ихъ иногда до раз- свѣта. При веселомъ расположеніи духа, разговоръ его бли- сталъ остроуміемъ, тонкою проніею, замысловатою насмѣшкою; въ неотразимыхъ эпиграммахъ его было что-то Вольте- ровское. За счастливую эпиграмму противъ него самого онъ не сердился, и не спорилъ, если не соглашались съ его мнѣ- ніемъ. Въ обществѣ съ дамами онъ умѣлъ быть необыкновен- но любезнымъ, предупредительнымъ, и не терпѣлъ педант- ства, ни въ себѣ, ни въ другихъ. Въ расположеніи гру- стномъ или мрачномъ, которое порою имъ овладѣвало, онъ убѣдительно высказывалъ опытыя мысли свои о свѣтѣ, о людяхъ, о жизни человѣческой, никогда, впрочемъ, не вдаваясь въ отвлечепности религіозныя или философческія. Въ мну- ты огорченія строгое суждение его отзывалось горечью чув-

34

ства и тихимъ сѣтованіемъ на скоротечность и переходи-
вость всего здѣшняго: — «Радости рѣдки и мгновенны», повто-
рялъ онъ часто, «а борьба съ самимъ собою и съ окру-
жающимъ непрерывная. Что жъ въ итогѣ? Сознаніе собствен-
наго несовершенства, раскальніе и — повыя ошибки! Счастливъ
еще человѣкъ, что можетъ находить въ трудѣ забвеніе и от-
раду.» Какъ большая часть людей ума высокаго, онъ не от-
личался излишнею откровенностью и никому не повѣрялъ за-
повѣдныхъ тайнъ души своей. Платя общую дань человѣче-
ской природѣ, онъ не изъятъ былъ отъ нѣкоторыхъ сла-
бостей и странностей, и, если можно выразить нѣскольки-
ми словами свойства замѣчательнаго человѣка, мы ска-
зали бы, что онъ имѣлъ доброе сердце, злой умъ и неровный
характеръ. Образцы, идеалы правстеннаго совершенства суще-
ствуютъ только въ старинныхъ романахъ. Описывая современ-
ную, столь близкую къ намъ эпоху, уступая то безпристра-
стію, то незбѣжному вліянію отношеній, онъ старался быть
по-возможности правдивымъ: но на всѣхъ, конечно, не успѣлъ
угодить, и какъ водится, нажилъ недоброжелателей и судей
слишкомъ взыскательныхъ — такъ много претендателей на сла-
ву, и тотъ, о комъ, по его личному мнѣнію, сказано было
мало, или вовсе иначего не сказано, паходилъ, разумѣется, что
за то о другихъ сказано болѣе, нежели слѣдоваю. Такъ, по
крайней мѣрѣ, разсуждалъ самъ Александръ Ивановичъ, при-
слушиваясь къ закуляпснымъ толкамъ о своихъ твореніяхъ.
Но оцѣнищи самые строгіе не могли не признать полнаго
безпристрастія и правдивости послѣднихъ его произведеній, т.
е. описанія войнъ финляндской, турецкой и первыхъ двухъ
съ Наполеономъ. Пространство времени значительно отдѣлило
происшествія отъ повѣстванія о нихъ, и вольнѣ было го-
ворить о дѣйствователяхъ, давно уже сошедшихъ со сцены
жизни. Допуская даже нѣкоторые недостатки и ногрѣшности
въ твореніяхъ нашего исторіографа, нельзя не сознаться, что
съ кончиною его военно-историческая литература русская по-
несла чувствительную и долго, можетъ быть, незамѣнямую
утрату.

Послѣднія семнадцать летъ Александръ Ивановичъ провелъ
безвыѣздно въ Петербургѣ, въ своемъ прекрасномъ домикѣ
(подлѣ здавія Святѣйшаго Сунода). Здѣсь написалъ онъ всѣ

35

свои книги, которые навсегда останутся памятником его трудолюбия, дарованія и великой эпохи, въ них изображен- ной. Любимымъ развлеченіемъ его была прогулка, передъ обѣ- домъ, по Невскому Проспекту; его занимала пестрая, модная толпа, которая двигается тамъ безъ-устали отъ двухъ до че- тырехъ часовъ. Онъ называлъ это маскарадомъ на свѣжемъ воздухѣ, безъ платы за входъ, и хотя съ лицами открытыми, однакожъ въ сущности болѣе или менѣе замаскированными. Во время этой прогулки, въ которой почти всегда супутствовала ему вторая его дочь, онъ любилъ встрѣчаться съ знакомыми и заходилъ въ книжные магазины, спрашивалъ тутъ о литературныхъ новостяхъ, перелистывалъ новыя изданія, и посѣтители магазиновъ всегда имѣли при этомъ случай услышать какое пубудь остроумное его замѣчаніе. Кто изъ постоянныхъ жителей Петербурга не зналъ Александра Ивановича? — Чуждый спѣси п горделивости, свойства умовъ мел- кихъ, привѣтливый и обходительный съ каждымъ, онъ охот- но вступалъ въ разговоръ даже съ людьми незнакомыми. Лю- бя природу, зелень, лѣтомъ онъ, обыкновенно, занималъ скром- ную дачу на Крестовскомъ Острову, близъ берега. Часто въ поздниіи вечеръ, сиживалъ онъ одинъ на балконѣ, безмольно куря трубку, прислушиваясь къ отдаленному, замирающему стуку экспажей, и носясь мыслію въ прошедшемъ. Подлѣ не- го, на столикѣ, тускло горѣла свѣча, гасимая тихимъ вѣтер- комъ, пробивавшись изъ-за деревьевъ.—«Это Данплевскій!» говорили прохожіе, съ любопытствомъ смотря издали на зна- менитаго писателя.

Александръ Ивановичъ падѣлѣлъ былъ отъ природы крѣп- кимъ тѣлосложеніемъ, которое долго противилось малой забот- ливости его о сохраненіи здоровья, но наконецъ принуждено было уступить. Съ 1846 года силы его стали замѣтно слабѣть, онъ началъ часто хворать; жалуясь особенно на боль въ но- гахъ, въ послѣднее время прекратилъ свою обычную прогулку по Невскому Проспекту, и въ прошедшее суровое лѣто не рѣ- шивался уже перебираться на свой любимый Крестовскій Ос- тровъ. Слѣды скрытнаго, но разрушительнаго недуга видимо означались на лицѣ его, болѣзненною блѣдностью и желтизною, и въ самомъ характерѣ, принявшемъ мрачное, угрюмое распо- ложеніе. Однакожъ, казалось, нельзя еще было ожидать столь

Томъ І.

5

36

близкаго конца, и, безъ страшной гостыи нашей, холеры, поддерживаемый искусными врачами, онъ, можетъ быть, продолжилъ бы еще нѣсколько лѣтъ, успѣлъ бы довершить свои Novыя начинанія. Предсмертная болѣзнь Александра Ивановича продолжалась только четыре дня. Кратковременны, но жестоки былъ его послѣднія страданія. За нѣсколько часовъ до смерти онъ сохранялъ полную память, но когда пачалась агонія, вналѣлъ въ забвеніе, и передъ утромъ 9-го Сентября 1848 года, на пятьдесятъ девятомъ отъ рожденія, тпхо скончался, напутствованъй утѣшеніями релігіи и с.лезами дочерей. Сыновья Александра Ивановича находились въ отсутствіи. Небольшая гостиная, столь знакомая его посѣтителямъ, обращена была въ траурную комнату, и среди ея, въ печальномъ полумракѣ, при тускомъ отблескѣ восковыхъ свѣчей, возвышался богатый гробъ съ неповлеченными останками усопшаго хозяина, еще недавно радушнаго и краснорѣчиваго. 11-го Сентября происходило его погребеніе, со всѣми военными почестями, при надлежавшими его чину. Генералы, сановники, литераторы с.г. -довали за его гробомъ. Многочисленная толпа любопытнаго народа, покрывавшая Невскій Проспектъ, провожала печальное шествіе, внимая унылымъ звукамъ погребальнаго марша. При отъваніи тѣла, въ Александро-невскомъ Монастырѣ, извѣстный проповѣдник Маловъ пронесъ слово, выражавшее важныя заслуги покойнаго, и — мысль оригинальная — считалъ отрывокъ изъ его описанія рѣшительныхъ минутъ лейпцгской битвы, положившихъ конецъ грозному могуществу Наполеона. Все здѣсь тщетно и прѣходяще! Александръ Ивановичъ местнадцатью годами пережилъ свою супругу, но нынѣ они соединились, и въ томъ, и въ здѣшнемъ мірѣ: останки его покоятся подлѣ ея праха, на новомъ Александро-невскомъ кладбищѣ....

Александръ Ивановичъ, года за два до своей кончины, взялъ съ насъ слово написать нѣкогда его біографію. «Кто родился двадцатью годами ранѣе, тотъ, по закону природы, долженъ и умереть прежде», говорилъ онъ часто, намѣреваясь сообщить намъ краткія собственноручныя данные къ его жизнеописанию. Мы всегда отвѣчали, что желаемъ ему жить долго, для

37

пользы и славы отечественной истории. По кончинѣ Александра Ивановича, вторая, любимая дочь его, которой онъ завѣщалъ, между прочимъ, право посмертнаго изданія своихъ творческих, напомнила намъ объ этомъ объщаніи ея родителью и потребовала исполненія. Сколько повинуясь сему лестному призыву, столько же и слѣдуя внушенію собственнаго уваженія къ памяти знаменитаго исторіографа, удостовявшаго насъ довѣренностью и знаками искреннѣйшаго расположенія, мы отважились передать здѣсь читателямъ все, что знали о его жизни и личныхъ свойствахъ (*). Малыі трудъ нашъ, конечно, слабъ: но смѣло можемъ сказать, — и безпристрастные читатели знаютъ это, — что въ немъ нѣтъ ни ласкательства, уже безлюднаго па могилѣ, ни безусловнаго панегирика покойному. Слова наши лишь справедливая, хотя и несовершенная дань его несомнѣннымъ заслугамъ и достопнствамъ.....

Л. БРАНТЪ.

(*) Настоящая статья составлена еще въ сентябрѣ прошедшаго года, и 9 октября, ровно черезъ мѣсяцъ по кончинѣ А. И., читана уже была въ его семействѣ, при его превосходительствѣ, А. Т. Ильинѣ, старинномъ пріятелѣ покойнаго, сообщившемъ намъ нѣкоторыя подробности о его молодости. Источникомъ остального служили собственные разсказы, сочинения и послужной списокъ А. И. Независьшія отъ насъ обстоятельства задержали появленіе въ печати этой статьи. Первоначально назначалась она для «И.люстраціи», по, по случаю прекращенія сего периодическаго изданія, перешла въ «Сынѣ Отечества» (кн. II, 1849). При помѣщеніи ся здѣсь, въ видѣ предисловія къ полному собранію сочиненій покойнаго, сделаны въ ней, сообразно тому, нѣкоторыя измѣненія и значительныя дополненія. Считаемъ не излишнимъ упомянуть о трехъ другихъ біографическихъ статьяхъ, которыми извѣстные литераторы наши почтили память А. И. — Черезъ нѣсколько дней по его кончинѣ помѣщенъ былъ въ Спб. Вѣд. некрологъ, написанный К. А. Полевымъ; за тѣмъ, въ Сѣверной Нчелѣ, Θ. В. Булгаринъ папечаталъ краткую біографію покойнаго, съ приложеніемъ къ листамъ этой газеты портрета его, и пакопецъ П. А. Плетневъ, въ VIII г. главѣ Отчета, за 1848 годъ, Императорской Академіи Наукъ, по отдѣленію руссаго языка и словесности, коего А. И. былъ сотрудникомъ, исчислилъ главнѣйшія обстоятельства его жизни и оцѣнилъ литературное его труды. Такимъ образомъ, и по смерти Александра Ивановича, правдивая критика воздала имъ тѣ же хвалы, какими привѣтствовала ихъ при жизни автора.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Исполняя священную волю МОНАРХА, составил я пред-
ставляемое нынѣ соотечественникамъ монмъ **Описаніе первой**
войны Императора Александра съ Наполеономъ, въ 1805 году.
Сорокъ лѣтъ минуло съ тѣхъ поръ, когда АЛЕКСАНДРЪ
впервые помѣрлялся спламп съ Наполеономъ, и невѣрныя пре-
данія о сей первой борьбѣ Его переходятъ отъ одного поко-
лѣнія къ другому въ искаженномъ и превратномъ видѣ. Всѣ
знаютъ о событии, но кому извѣстно, какъ оно проходитіо
дѣйствительно? Русскіе донынѣ почти ничего не написали о
сей, не менѣе другихъ достопамятной эпохѣ нашей Исторіи.
Избѣгая, можетъ быть, грустныхъ воспоминаній о временп
униженія Германіи, Нѣмцы также весьма мало издали описа-
ній войны 1805-го года, а Французы въ своихъ сочиненіяхъ
преувѣличиваютъ и безъ того великіе, тогдашніе успѣхи Напо-
леона. Такимъ образомъ Европа не имѣетъ описанія, гдѣ до-
стовѣрно изображалось бы кровавое начало десяти-лѣтняго
состязанія ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА СЪ НАПОЛЕОНОМЪ.

Предлагаемое нынѣ мною Описаніе восполняетъ сей важ-
ный недостатокъ. Оно основано — и какъ наче можетъ быть
въ дѣлѣ, возложеннымъ на меня величіемъ МОНАРШИМЪ —
на самой строгой истинѣ, на подлинныхъ военныхъ и дипло-
матическихъ документахъ, и показаніяхъ немногихъ, остаю-
щихся въ живыхъ свидѣтелей и участниковъ войны 1805-го
года. Описаніе раздѣляется на три части. Въ первой изложе-

Том І.

6

42

ны причины вооруженія, движенія армії на мѣста войны, по-
литическія лѣйствія ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА, и упр-
чтоженіе Австрійской арміи подъ Ульмомъ, представленное
кратко, ибо Австрійскимъ Правительствомъ офшціальныхъ
свѣдѣній о томъ донынѣ не было обнародовано. Второй пері-
одъ — яркая страница Русскихъ военныхъ лѣтописей: четы-
реста-верстное отступленіе Кутузова отъ Баварской границы
въ Моравію, и первая встрѣчи его съ Наполеономъ, коему
судьба готовила въ послѣдствіи громадныя встрѣчи съ Кутузо-
вымъ подъ Бородпнымъ, Малоярославцомъ и Краснымъ. Третій
періодъ заключаетъ въ себѣ наступательныя движенія Союзни-
ковъ, Аустерлицкую битву и ея послѣдствія. Для связи и допол-
ненія пропизшествій описаны вкратцѣ лѣйствія Австрійцевъ въ
Италіи и Тролѣ, и представлены движенія отдѣльныхъ кор-
пусовъ въ Гановерѣ и Италіи. Такимъ образомъ въ полномъ
объемѣ является война 1805-го года, первое стремленіе Им-
ПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА совершить дѣло, возложенное на
Него Провидѣніемъ—быть спасителемъ Европы, порабощен-
ной Наполеономъ. Міръ исполненія громкой молвы о счастли-
выхъ войнахъ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА—пусть услы-
шать отъ самихъ Русскихъ безпристрастную новѣсть о томъ
времени, когда, по стеченію обстоятельствъ, доселѣ втайне
хранимыхъ, и нами впервые пынѣ оглашаемыхъ, счастіе из-
мѣнило оружію АЛЕКСАНДРА.

ГЛАВА І.

ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ.

Положеніе Европы при воцареніи ИмпЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА. — Невозможность сохранить миръ. — Война Франціи съ Англіею. — Послѣательства Наполеона. — Смерть Ангіенскаго Герцога. — Старанія ИмпЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА составить союзъ противъ Наполеона. — Договоръ Россіи съ Англіею. — Сишенія ИмпЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА съ Австріею. — Операціонный планъ ИмпЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА. — Возобновленіе и прекращеніе переговоровъ съ Наполеономъ. — Вооруженія Австріи. — Новый операціонный планъ. — Предложение о вооруженномъ посредничествѣ.

Въ первый годъ ХІХ-го столѣтія, годъ вступленія на престолъ ИмпЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА, утихли войны, возбужденныя Французскою революціею. Россія находилась въ мирѣ со всѣми Европейскими Державами, кромѣ Англіи, съ которой въ послѣднее время царствованія ИмпЕРАТОРА Павла произошелъ разрывъ. ИмпЕРАТОРъ АЛЕКСАНДРЪ прекратилъ сей разрывъ, и въ то же время продолжалъ приязненныя сношенія съ Наполеономъ, тогда первымъ Консультомъ Французской республики, начатыя при ИмпЕРАТОРѣ Павлѣ, но еще не утвержденныя формальнымъ миромъ. Въ Сентябрѣ 1801-го года былъ подписанъ договоръ, возстановляя между Россіею и Франціею дружбу, прервавную съ 1792-го года.

Сиокойно прошелъ слѣдующій 1802-й годъ. Но спокойствіе не было, и не могло быть продолжительно, являясь несовременнымъ съ свойствами тогдашняго властелина Франціи. Уже столѣ онъ на руду съ первыми полководцами всѣхъ вѣковъ, укротилъ революцію, поздалъ мудрыя постановленія, примирилъ Францію съ Ервопою. Но мало было Наполеону лавровъ, покатыхъ имъ въ Италіи и Египтѣ, мало чести законодателя. Его снѣдали страсть къ брашнымъ тревогамъ, жажда испить до дна чашу воинской славы, и ненасыпное властолю-

44

біе. І куда ни обращалъ онъ взоръ окрестъ себя, за Рейнъ,
Альны, Пренен, всюду являлось ему поприще для исполненія
замысловъ его, всюду видѣлъ онъ соцѣднѣй Франціи, смирен-
ныхъ ея оружіемъ. Только одного не проникалъ оріпный
взоръ Наполеона, или справедливѣе, только одного не допу-
стило Провидѣніе познать ему — великости луви 24-хъ—лѣт-
няго Монарха, Которымъ Богъ благословилъ тогда Отече-
ство наше. Не видѣлъ Наполеонъ, что въ юномъ Монархѣ
Русскомъ встрѣтить онъ противника, убѣжденнаго, что Небо
даруетъ Самолержу Россіи громадныя силы, сколько для ея
защиты, столько и для поддержанія общаго мира въ Европѣ
и безопасности другихъ царствъ. Такъ при наступленіи XIX-го
столѣтія явились: на Западѣ Наполеонъ, обуреваемый замыс-
лами преобладанія, на Сѣверѣ АЛЕКСАНДРѣ, какъ сила о-
хранительная. При сихъ условіяхъ столкновеніе Наполеона и
АЛЕКСАНДРА было непзбѣжно; должна была возгорѣться
между ними борьба упорная, ибоѣ лѣю ило не объ округленіи
границъ, не о мелочныхъ расчетахъ, по предстояло рѣшеніе
вопроса: покориться ли Европейскимъ Державамъ новой вла-
сти завоевателя, или продолжать свое бытие, основанное на
святости законныхъ Престоловъ и неприкосновенности вла-
бій, утвержденныхъ договорами? Здѣсь былъ ключъ къ вой-
памъ АЛЕКСАНДРА съ Наполеономъ, изъ коихъ первой, въ
1805-мъ году, представляемъ мы изложеніе. Не изъяснить
вышеупомянутыхъ обстоятельствъ, нельзя разумѣть причинъ
ожесточенной, десятилетней борьбы АЛЕКСАНДРА съ Напо-
леономъ, прописчившей сперва, въ 1805-мъ году, въ пырахъ
Германіи, черезъ годъ между Вислою и Нѣманомъ, въ 1812-мъ
году въ Россіи, въ 1813-мъ на пространстѣ отъ Нѣмана до
Рейна, и наконецъ, въ 1814-мъ году въ самомъ сердѣ Фран-
ціи, гдѣ АЛЕКСАНДРѣ утвердилъ начала, для коихъ десять
летъ поднялъ оружіе, начала сохраненія общаго спокой-
ствія Европы, составлявшія постоянную цѣль Его вишеній по-
литики.

Едва прошелъ 1802-її годъ, уже спова, въ Маѣ 1803-го,
возгорѣлась война между Франціею и Англіею. Старанія Им-
ператора АЛЕКСАНДРА предупредить разрывъ, были тщетны.
Готовясь нанести Англии рѣшительный ударъ высадкою на ея
берега, Наполеонъ желалъ обезпечить себя со стороны Дер-

45

жавъ твердой земли Европы, и избралъ вѣрнымъ орудіемъ
умыселъ поселить между ними раздоръ. Онъ успѣлъ возбудить
взаимную недоверчивость до такой степени, что каждое Европ-
пейское Государство начало созновать своей частной системѣ,
и всѣ были согласны только въ одномъ: невозможности пола-
гаться другъ на друга. Удерживая Кабинеты въ бездѣйствіп,
пользуясь разномысліемъ пхъ, Наполеонъ усиливалъ свое влі-
яніе на соцѣдей Франціи, заставилъ Швейцарію признать его
Посредникомъ Союза ся, вопреки договоровъ, подъ разными
предлогами вводилъ войска въ Италію и Голландію, и пако-
нецъ занялъ Гановеръ, пезависимость коего была обезпечена
трактатомъ Россіи съ Франціею. Нарушеніе договоровъ побу-
дило нашъ Дворъ къ представленіямъ настоящительнымъ, по въ
выраженіяхъ умѣренныхъ. Получая отъ Наполеона уклончп-
вые отвѣты, Императоръ АLEXАНДРЪ побуждалъ Пруссію
на освобожденіе Гановера, но опа не соглашалась послѣдовать
вызову Государя. На вопросъ Императора Вѣпскому Двору,
что намѣренъ онъ предпринять при видимомъ разрушеніи по-
латическаго равновѣсія Европы, Австрия отзывалась необхо-
димостью мира, пмѣя финансы разстроенныея, и не оправясь
послѣ неудачныхъ походовъ. Словомъ, Пруссія и Австрия из-
бѣгали войны, и не внималп АЛЕКСАНДРУ, указывавшему
имъ на опасность давать одной Державѣ вредный для другихъ
перевѣсъ. Такъ прошелъ 1803-й годъ.

Въ началѣ сѣдующаго года Наполеонъ совершилъ дѣло,
разрушавшее всѣ права Государственныя, недостойное ХІХ-го
вѣка; отрядъ Французскихъ войскъ увезъ изъ Баденскихъ
владѣній во Францію Герцога Ангіенскаго на мученическую
смерть. Европа содрогнулась, но страхъ, внушенный Наполео-
номъ, былъ уже такъ великъ, что ни одно Государство не
возвысило голоса, кромѣ Россіи и Швеции. Почитая несовѣ-
стнымъ Своему достоинству молчать при попраніи правъ на-
родныхъ и безмолвіемъ въ беззаконномъ дѣлѣ поощрять къ
новымъ нарушеніямъ правъ Государственныхъ, Императоръ
АЛЕКСАНДРЪ велѣлъ подать протесты противъ убіенія Ан-
гіенскаго Герцога и наложить по немъ трауръ. Возраженія
Наполеона нашему Двору были дерзкія, и послужили поводомъ,
въ половинѣ 1804-го года, къ отвѣзу посольствъ, Русскаго
изъ Парижа и Французскаго изъ Петербурга; дипломатическія

46

сношенія нашего Кабинета съ Наполеономъ прекратились, а онъ возложилъ на главу свою вѣнецъ Императорскій.

Видя большую прежняго необходимость соединиться Державамъ, и не довольствуясь дѣйствіями Своихъ посольствъ, Императоръ АЛЕКСАНДРЪ вошелъ съ Монархами въ личную переписку. «Французское Правительство,» писалъ Онъ Императору Францу, «спѣшѣе страхомъ, который успѣю оно «внушить, нежели собственными сплами. Оно старается извлечь «кать для себя пользу изъ того, что главныя Державы слѣ «дуютъ каждая своей особенной политикѣ. Печальное событие «Эттенгеймское достаточно доказываетъ, въ чемъ уже давно «должны мы были убѣдиться, что Бонапартъ руководствуется въ своихъ поступкахъ только неутолимою жаждюю могущества и желаніемъ всемірнаго владычества.» (*) Раздѣляя образъ мыслей Россійскаго Государя, Императоръ Францъ отвѣчалъ ему: «Въ настоящемъ положеніи дѣлъ, по «чытаю соединеніе нашихъ силъ, наше искреннее единодѣйствіе послѣднею надеждою для обезпеченія будущихъ судебъ «Европы.» (**) Онъ предложилъ заключить оборонительный союзный договоръ; сей договоръ былъ подписанъ 13-го Октября 1804-го года, съ обязательствомъ Россіи послать 115,000 человекъ на помощь Австріи, если послѣдуетъ на нее нападение. Въ томъ же году, въ слѣдствіе переписки ИМНЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА съ Королемъ Прусскимъ, уже личныхъ дружей со времени свиданія ихъ въ Мемелѣ, въ 1802-мъ году, заключенъ договоръ, коимъ Россія и Пруссія обязывались обеспечивать общими силами спокойствіе сѣверной Германіи, и не дозволять тамъ Наполеону присвоеній. Короли Шведскій и Неаполитанскій изъявили готовность дѣйствовать за одно съ ИМНЕРАТОРОМЪ АЛЕКСАНДРОМЪ противъ Наполеона.

(*) Le gouvernement francois, plus fort encore de la crainte qu'il a su inspirer que de ses propres moyens, est soigneux de mettre à son profit l'isolement dans lequel les grandes puissances continuent à rester, et l'évènement affligeant d'Ettenheim prouve suffisamment si l'on ne devoit pas être persuadé depuis longtemps, que Bonaparte n'a pour guide dans sa conduite qu'une soif insatiable de pouvoir et le désir de la domination universelle.

(**) Dans l'état actuel des choses, je considère notre union, notre concert intime comme l'unique espoir qui reste à la sûreté future de l'Europe.

47

Такимъ образомъ, къ исходу 1804-го года, послѣ двухъ-лѣтнихъ стараній, ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ успѣлъ наконецъ побудить Австрию и Пруссію къ принятію мѣръ обороны, а въ Короляхъ Шведскомъ и Неаполитанскомъ нашелъ поборниковъ Своимъ мнѣніямъ.

Тѣмъ Онъ не ограничился. Убѣжденный, что только силою можно было остановить Наполеона, Онъ заключилъ съ Англіею, въ Мартѣ 1805-го года, договоръ, имѣвшій цѣлью принудить Наполеона выесть войска изъ Гановера и Италіи, признать независимость Голландіи и Швейцаріи, возвратить Королю Сардинскому Піэмонтъ, словомъ, унпчтожить господство Франціи, присвоенное ею въ различныхъ земляхъ. Для приведенія логовора въ исполненіе, Россія обязывалась дѣйствовать съ 180,000 человѣкъ, а Англія дѣлать высадки на твердую землю, и платить вспомогательныя деньги Государствамъ, которые приступать къ общему дѣлу. Сверхъ того положили: при успѣхѣ въ войнѣ, не вмѣшиваться во внутреннія дѣла Франціи, предоставляя ей избрать правленіе, какое она пожелаетъ, и не присвопвать себѣ завоеваній, но распредѣлить ихъ послѣ войны, на общемъ конгрессѣ. Съ намѣреніемъ приводимъ сію статью договора, въ доказательство, что готовясь къ первой войнѣ съ Наполеономъ, ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ мыслилъ такъ же, какъ въ послѣднюю борьбу съ нимъ, въ 1814-мъ году, ибо пзложенные здѣсь начала были тѣ самыя, чуждыя завоеваніямъ, безкорыстныя, какими руководствовался Онъ послѣ торжества Своего надъ Наполеономъ, подписывая миръ въ Парижѣ. Но замѣчательную разницу находимъ въ томъ, что въ 1805-мъ году АЛЕКСАНДРЪ оставлялъ Наполеона господствовать во Франціи, только полагая предѣлы его хпщенію. Не такъ мыслилъ Опъ, когда десять лѣтъ опыта убѣдили Его въ невозможности мира, пока Наполеонъ будетъ оставаться на Престолѣ. И при безкорыстіи побѣды, упроченный полнымъ успѣхомъ, АЛЕКСАНДРЪ положилъ первымъ условіемъ — уничтоженіе Наполеона.

Сообщая Австрии нашъ договоръ съ Англіею, ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ приглашалъ ее къ союзу, заключенному противъ Наполеона, которые въ то время, какъ будто въ подкрѣпленіе нашихъ доводовъ объ алчности его къ пріобрѣтеніямъ, присоединилъ къ Франціи Италійское королев-

48

СТВО. Сознавая справедливость настоящей ИМНЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА, Австрія говорила однакожь о великой трудности воевать съ Наполеономъ, необходимости зрѣю облумать случайности войны, и невозможности восторжествовать надъ Наполеономъ безъ содѣйствія Пруссіи, (') а между тѣмъ Пруссія ни подъ какимъ видомъ не хотѣла ополчиться. Поставя себѣ цѣлью только защиту сѣверной Герміаніи, она рѣшилась оставаться въ мирѣ съ Наполеономъ, каковъ ни былъ бы мирѣ, увѣренная, что всѣ выгоды войны будутъ на сторонѣ Наполеона. (**) Тѣмъ трудѣе являлось ИМНЕРАТОРУ АЛЕКСАНДРУ склонить Пруссію къ союзу, что между Нимъ и Королемъ Прусскімъ произошло охлажденіе, когда, по случаю споровъ съ Швецією, Король Прускій вознамѣрился ввести свои войска въ Шведскую Померанію. Твердый въ огражденіи правъ каждаго, ИМНЕРАТОРЪ вѣлѣлъ объявить Берлинскому Двору, что по силѣ Гатчинскаго договора, Онъ пойдетъ на помощь Швеціи при первомъ ея востребованіи. (***)

Истощивъ настоящія кроткія, дружественныя, ИМНЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ писалъ Своему послу въ Вѣнѣ, Грату Разумовскому: «Не ужели Австрія хочетъ спокойно, не принравѣться къ войнѣ, не принявъ мѣръ безопасности, ожидать «появленія Бонапарте въ средоточіи ея Монархіи, и подписать «унизительный для нея мирѣ? Не ужели страхъ, вселяемый въ «нее честолюбіемъ, сильнѣе надежды на Мое содѣйствіе? Объ-«явите Вѣнскому Двору, что вмѣсто объщанныхъ Мпою 115,000, «даю ему 180,000 войска. Честь моего Государства не позволяетъ Миѣ смотрѣть равнолушко на молчаніе соціей Мо-«нихъ, коммѣ способствуютъ они порабощенію земель, сопреда-«дѣльныхъ Франціи. Кажется, начиная войну, выгоды которо-«рой обращаются въ пользу, не Мою, а союзниковъ Мопхъ, «Я приобрѣтаю права на ихъ довѣренность. Не усматривая «однакожъ тому доказательствъ, Я рѣшился добровольно и безъ

(*) Донесение Графа Разумовскаго изъ Вѣны, отъ 1-го Мая.

(**) Донесение Алопеуса изъ Берлина, отъ 1-го Юля.

(***) Déclarez au ministère Prussien, que Mon exactitude à remplir Mes engagements est telle, que Je ne puis sous aucun prétexte me refuser à satisfaire à la première requisition que me fera le Roi de Suède de marcher à son secours. Réscrippţiء нахолившемуся въ Берлини Генералъ-Адъютанту Барону Виццингероле

49

«просьбы посторонней увеличить число вспомогательныхъ
«войскъ Моихъ. Но готовясь къ защитѣ угнетенныхъ Госу-
«дарствъ, вознамѣрившись скоро рѣшить жребій Европы, Я
«распространилъ Мои предположенія, изложенные въ прила-
«гаемомъ здѣсь планѣ.»

Планъ сей, заключающій въ главныхъ чертахъ основаніе
похода 1805-го года, былъ слѣдующій:

Австрія выставить 250,000, а Россія 180,000 человѣкъ,
распределенныхъ такъ:

А. Для защиты наслѣдственныхъ владѣній Австріи выступать изъ Россіи арміи:

<table><tr><td>1-я, изъ Радзивилова въ Галицію</td><td>50,000 чел.</td></tr><tr><td>2-я, изъ Бреста въ Богемію</td><td>50,000 —</td></tr><tr><td>В. 3-я, расположится на Прусской границѣ</td><td>40,000 —</td></tr><tr><td>С. Послать моремъ:</td><td></td></tr><tr><td>въ Стральзундъ.</td><td>16,000 —</td></tr><tr><td>пзъ Корфу въ Неаполь</td><td>25,000 —</td></tr></table>

Итого Русскихъ. 181,000 чел.

По прибытіи изъ нпхъ 50,000 въ наслѣдственныя Австрійскія владѣнія, 50,000 въ Богемію, 16,000 въ Шведскую Померанію и 40,000 на Прусскую границу, окруживъ такимъ образомъ съ разныхъ сторонъ Пруссію, ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪХОТѣЛЪ, ВМѣСТѣСЪ АВВѣРСІЕЮ, ТРЕБОВАТЬ СОДѣЙСТВІЯ Берлинскаго Двора, и свободнаго прохода въ сѣверную Германію черезъ Прускія владѣнія 40,000, стоявшихъ на границѣ. ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪНЕ СОМНѣВАЛЯВЪ УСПѣХѣ ОБЩИХЪ РОССІИ И АВВѣРСІИ НАСТОЯНІЙ ВЪ БЕРЛИНѣ И ПРИСОЕДИНЕНІИ КЪ НАМЪ ПРУССІИ, А ПОТОМЪ, ПО ЕЯ ПРИМѣРУ, ДАНІИ, САКСОНИ, ГЕССЕНЪ-КАССЕЛЯ, МЕКЛЕНБУРГА И БРАУНШВЕЙГА, ПОСЛѣЧЕГО ПОЛАГАЛИ ИМѣТЬ НА ТЕАТРѣ ВОЙНЫ:

<table><tr><td>Русскихъ</td><td>180,000 чел.</td></tr><tr><td>Австрійцовъ</td><td>250,000 —</td></tr><tr><td>Прусаковъ</td><td>100,000 —</td></tr><tr><td>Шведовъ</td><td>16,000 —</td></tr><tr><td>Датчанъ</td><td>16,000 —</td></tr><tr><td>Войскъ разныхъ Нѣмецкихъ владѣителей</td><td>35,000 —</td></tr><tr><td>Неаполитанцовъ</td><td>20,000 —</td></tr><tr><td>Англичанъ изъ Мальты</td><td>5,000 —</td></tr></table>

И т. о. 622,000 чел.

Томъ I.

7

51

скій Дворъ повторп.лѣ ему сознаніе въ необходимости сб.лиже-
нія Австріи съ Россиєю, какъ единственнаго средства поло-
жить конецъ об'ѣдствіямъ Европы, но не давалъ рѣшительнаго
согласія на свое приступленіе къ союзу, отзывался неготов-
ностью къ войнѣ, даже не объявлялъ своихъ нам'реній. По-
лагая, что Австрія не рѣшается на войну по отдаленности отъ
нея Русскихъ войскъ, когда она страшилась подвергнуться бы-
стрымъ ударамъ Наполеона, ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ
предложилъ ей ввести въ ея владѣнія арміи Его подъ пред-
логомъ, что Русскіе силою перешли черезъ Австрійскія гра-
ницы. (*)

Между тѣмъ Наполеонъ свѣдалъ о союзѣ России съ Ан-
гліею и нашихъ переговорахъ въ Вѣнѣ и Берлинѣ. Онъ пред-
ложилъ миръ Англии, которая просила ИМПЕРАТОРА АЛЕК-
САНДРА быть носрединкомъ. Соглашаясь на ея просьбу,
по соображенію, что при явномъ пежеланіи войны Австріею п
Нруссіею, переговоры оставались единственнымъ средствомъ
достигнуть мира, ИМПЕРАТОРЪ отправилъ въ Парижъ Тай-
наго Совѣтника Новосильцова. Но сія попытка на миръ была
послѣднею. Только что, 15-го Юня, Новосильцовъ приѣхалъ
въ Берлини, Наполеонъ, вопреки Люневильскаго договора,
присоединилъ Генуэзскую республику къ Франціи. Такимъ
насиліемъ явно противорѣчилъ онъ изъявленному имъ желанію
мириться, ибо не дождавъ даже начала переговоровъ, про-
должалъ онъ посягать на независимость сосѣдей. ИМПЕРА-
ТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ приказалъ Новосильцову возвратиться
изъ Берлина въ Петербургъ, и рѣшился не вступать болѣе въ сно-
шения съ Наполеономъ: надлежало рѣшить споръ оружіемъ. (**)

Самовольное овладѣніе Генуєю истощило мѣру терпѣнія да-
же и осторожнаго Императора Франца. Онъ приказалъ, дого-
вариваться о союзѣ съ Россиєю и Англією, начать большія
вооруженія, и условиться съ Генералъ-Адъютантомъ Винцин-
героде о присланномъ съ нимъ изъ Петербурга операціонномъ
планѣ, назначая для совѣщаній, подъ руководствомъ Эрцгер-

(*) Предпосыліе Графу Разумовскому, отъ 2-го Юля.

(**) Nous ne voulons plus traiter avec un homme, qui tout en protestant de son désir de la paix, continue ses envahissements. Высочай ше е повелѣніе Новосильцову.

["52", "цога Карла, Генераловъ Князя Шварценберга и Макка, и Тайнаго Совѣтника Барона Кульмбаха. Онп опредѣлиш:", "1-е). Согласно мнѣнію Императора Александра, собрать у Радзивилова 50,000-й Русскій корпусъ, и по вос-\nтребованію Австріи идти ему на соединеніе съ ея войсками.", "2-е). Другія 50,000, объщанныя въ помощь Австріи, и 40,000-й корпусъ, который предполагалі поставить у Прусской гранцы, употребить на требованіе отъ Пруссіи свободнаго прохода черезъ ея владѣнія, угрожая, при отказѣ, войдіи въ ея предѣлы насильно.", "3-е). Отправить корпусъ изъ Кронштадта въ Стральзундъ, и обратить его первоначально для угроженія Пруссіи съ сѣвера, ибо Вѣнскій Дворъ раздѣлялъ мнѣніе Императора Александра о возможности страхомъ принудить Берлии-скій Дворъ вооружиться противъ Наполеона, послѣ чего,", "4-е), изъ 90,000 Русскихъ, назначенныхъ вступить въ Пруссію, 50,000 послать черезъ Силезію въ Богемію, а 40,000 на соединеніе съ 16,000 въ Стральзундѣ. Здѣсь должны были, къ сумѣ 56,000 Русскихъ войскъ, примкнуть 16,000 Шведовъ. Австрія надѣялась, что Король Прусскій навѣрное отправить къ нимъ, по крайней мѣрѣ, 60,000, послѣ чего армія на сѣверѣ будетъ простираться до 132,000 человѣкъ, въ то самое время, когда 100,000 Русскихъ соединятся съ 220,000 Австрійцовъ, и 25,000 Русскихъ соберутся въ Неаполѣ, вмѣстѣ съ 5,000 Англичанъ и 15,000 Неаполитанцовъ.", "Такимъ образомъ, по разсчету Вѣнскаго Двора, должно было составиться:", "1-е). Въ сѣверной Германіи, Русскихъ, Шведовъ и Пруссаковъ . . . . . . . . . . . . . .

53

лющаго Русскихъ войскъ, при соединеніи его съ Австрійцами, тому Австрійскому Генералу, которому Императоръ Францъ поручитъ свою армію. Не имѣя на сей предметъ полномочій, Винцингероде не согласился на предложеніе, почему условились: находиться нашему Главнокомандующему въ зависимости отъ Австрійцовъ тогда только, когда арміею ихъ будетъ предводительствовать Императоръ Францъ, или кто либо изъ Эрцгерцоговъ.

Отправляя Конвенцію въ Петербургъ, на утвержденіе Государя, Императоръ Францъ изъявилъ Его Величеству желаніе не начинать войны немедленно, но предварительно предложить Наполеону свое посредничество въ примиреніи съ Англіею и Россией, съ тѣмъ однакожъ, что Русскія и Австрійскія войска подвинутся къ границамъ Франціи. Къ такому поступку Вѣнскій Дворъ побуждаемъ былъ, какъ желаніемъ доказать, особенно своимъ подданнымъ, что не обращаясь еще къ оружію, старался онъ истощить всѣ средства примиренія, такъ и необходимостью вышграть время для окончанія своихъ вооруженій въ соединенія Русскихъ войскъ съ его арміею. И МПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ согласился на присланную Ему изъ Вѣны Военную Конвенцію, и на предложеніе Вѣнскаго Двора, имѣвшее цѣлью «соединить съ мир-«ными переговорами сильное вооруженіе, дабы можно было «во время переговоровъ, или по пресѣченіп ихъ, оградить «Австрію и сосѣдственные области отъ всякаго нападенія со «стороны Франціи.» Притомъ И МПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ объявлялъ, что «въ переговорахъ покажетъ Онъ расположе-«ніе самое дружественное, и воротить Свое войско, когда миръ «будетъ прочно утвержденъ.» (*)

(*) Высочайшее повелѣніе въ Вѣну Графу Разумовскому.

# ГЛАВА II.

## ВООРУЖЕНІЯ.

Состояние вооруженныхъ силъ Россіи. — Образованіе действующихъ армій. — Приглашеніе Моро въ Русскую службу. — Состояние военныхъ силъ Австріи. — Распределеніе Австрійскихъ армій. — Движение ихъ въ Баварію. — Распоряженія Императора Альксандра III. выступлению войскъ за границу. — Состояние военныхъ силъ Франціи. — Отказъ Наполеона на вооруженное посредничество.

Доведія описание до того времени, когда Императоръ АLEXАНДРЪ соглашался съ Австрійскимъ Дворомъ на вооруженное посредничество, и следственно, на выступление войскъ Своихъ за границу, представимъ численніе и первоначальныя движения армій трехъ главныхъ Державъ, Россіи, Австріи и Франціи. Къ 1-му Января 1805-го года, военно-сухопутную силу Россіи составляли:

### 1-е), Полевыя войска:

<table><tr><td>3 полка и 1 батальонъ гвардейской пѣхоты</td><td>6,882 чел.</td></tr><tr><td>13 полковъ гренадерскихъ</td><td>24,016 —</td></tr><tr><td>77 — мушкетерскихъ</td><td>144,055 —</td></tr><tr><td>20 — егерскихъ</td><td>26,975 —</td></tr><tr><td>2 Греческіе батальона</td><td>690 —</td></tr><tr><td>4 полка и 1 сотня гвардейской конницы</td><td>3,051 —</td></tr><tr><td>6 полковъ кирасирскихъ</td><td>4,941 —</td></tr><tr><td>26 — драгунскихъ</td><td>22,038 —</td></tr><tr><td>1 полкъ уланскій Его Высочества ЦЕСАРЕВИЧА</td><td>1,634 —</td></tr><tr><td>9 полковъ гусарскихъ</td><td>14,042 —</td></tr><tr><td>Чугусевскій казачій</td><td>1,398 —</td></tr><tr><td>Конно-Татарскій</td><td>665 —</td></tr><tr><td>— Литовскій</td><td>698 —</td></tr><tr><td>— Польскій</td><td>1,137 —</td></tr><tr><td>1 батальонъ гвардейской артиллеріи</td><td>1,036 —</td></tr></table>

55

<table><tr><td>9 полковъ пѣшей</td><td rowspan="3">} артиллеріи</td><td rowspan="3">19,362 чел.</td></tr><tr><td>2 батальона конной</td></tr><tr><td>1 понтонный полкъ</td></tr><tr><td>2 піонерные полка</td><td></td><td>445 —</td></tr><tr><td></td><td></td><td>2,582 —</td></tr><tr><td>Инженеровъ</td><td></td><td>385 —</td></tr></table>

Итого полевыхъ войскъ. 276,032 —

2-е), Гарнизоны:

<table><tr><td>19 полковъ</td><td rowspan="3">} 67,976 —</td></tr><tr><td>57 батальоновъ</td></tr><tr><td>65 инвалидныхъ ротъ</td></tr><tr><td>51 — командъ</td><td rowspan="2">} 10,825 —</td></tr><tr><td>11 артиллерійскихъ ротъ и 62 артиллерійскія команды</td></tr><tr><td></td><td>8,399 —</td></tr><tr><td colspan="2">Итого гарнизона. 87,200 —</td></tr><tr><td>Казачьихъ войскъ</td><td>110,215 —</td></tr><tr><td>Рекрутовъ.</td><td>26,097 —</td></tr><tr><td>Нестроевыхъ.</td><td>50,952 —</td></tr></table>

Всего. 550,496 —

Въ первые шесть мѣсяцовъ 1805-го года, войскъ въ Россиі не умножали, но въ Августѣ, когда предвѣрли войну, повелѣно сформировать новые полки: драгунскіе, Житомирскій и Лифляндскій; мушкетерскіе, Могилевскій, Костромской, Калужскій, Виленскій, Пензенскій, Эстляндскій и Одесскій; егерскіе, 21-й и 22-й, и два артиллерійскіе. Тогда же состоялось повелѣніе, заготовить въ Тулѣ и Сестербекѣ въ запасъ ружей и штуцеровъ на полный комплектъ сухопутныхъ войскъ, кролѣ гарнизоновъ.

Для приведенія въ исполненіе вооруженнаго посредничества, согласно Военной Конвенціи, заключенной въ Вѣпѣ 4-го Юля, ИМНЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ приказалъ: 1-е), Изъ расположенныхъ на западной гранцѣ войскъ, составить, подъ начальствомъ Михельсона, армію въ 90,000 человѣкъ, раздѣленную на корпуса Беннингсена, въ 40,000, Графа Буксгевдена и Эссена, въ 50,000 человѣкъ; въ томъ числѣ была гвардія. 2-е), Графу Толстому собрать у Петербурга и Ревеля корпусъ для отправленія въ Стральзундъ. 3-е), Начальнику войскъ въ Корфу, Анрепу, быть готовымъ къ отплытию въ Неполь. 4-е), Собранной заблаговременно у Радзивилова, 50,000-їй арміи,

56

выступить за гранцу по требованію Императора Франца. Главнокомандующимъ сею арміею былъ назначенъ Кутузовъ— въ послѣдствіи Князь Смоленскій—и тѣмъ опредѣленъ ему жребій, первому изъ Русскихъ генераловъ встрѣтиться съ Нанолеономъ. Во время сихъ приготовлѣній вели, по повелѣнію Государя, переговоры въ Стокгольмѣ и Неаполѣ о предположеніяхъ къ походу. Посланникамъ Своимъ въ Копенгагенѣ, Царѣградѣ, Малритѣ и Лиссабонѣ приказывалъ Онъ склонять Данію, Порту, Испанію и Португалію на приступленіе къ союзу. Ополчая всю Европу, Императоръ Александръ желалъ въ великомъ, предпринимаемомъ Имъ дѣлѣ пользоваться совѣтами того полководца, въ комъ общее миѣніе признавало дарованія, равныя Нанолеоновымъ. Говоримъ о Моро. Изгнанный изъ Франціи, онъ жилъ въ Америкѣ. Государь отправилъ къ нему Камергера Графа Палена, съ приглашеніемъ вступить въ Русскую службу полнымъ Генераломъ, или приѣхать въ нашу армію частнымъ человѣкомъ, при чемъ велѣно было увѣрить его, что какой оборотъ ни приняли бы дѣла, онъ и семейство его найдутъ въ Россіи спокойное убѣжище. Графъ Паленъ поѣхалъ въ Америку, по возвратился съ пути, получивъ извѣстіе объ Аустерлицкомъ сраженіи и прекращеніи военныхъ дѣйствій. Вызывая Моро въ Россію, Императоръ Александръ поступилъ такъ же, какъ Петръ Великій, когда передъ началомъ похода въ Россію Карла XII, приглашалъ опъ къ себѣ Марлборуга.

Австрія вооружалась столь же дѣятельно, сколько прежде являла медленности. Сухопутныя силы ся заключались въ сгѣдующемъ:

Пѣхота:

<table><tr><td>63 полка линейныхъ</td><td>193,537.</td></tr><tr><td>Гренадеровъ</td><td>14,364.</td></tr><tr><td>Егерей</td><td>2,140.</td></tr><tr><td>17 пограничныхъ полковъ</td><td>53,000.</td></tr><tr><td>Тирольскихъ войскъ</td><td>20,000.</td></tr><tr><td>Гарнизоновъ</td><td>7,000.</td></tr><tr><td>Инвалидовъ</td><td>1,780.</td></tr></table>

Итого пѣхоты. 291,821.

Конница:

8 кирасирскихъ, 6 драгунскихъ,

37

<table><tr><td>Б легко-конныхъ, 9 гусарскихъ, 3 уланскихъ, 3 штабсъ-драгуновъ</td><td>50,800.</td></tr><tr><td>Артиллерія.</td><td>18,534.</td></tr><tr><td>Полевые инженеры, фурманы, резервы</td><td>12,000.</td></tr><tr><td>Гвардіи Немецкой и Венгерской</td><td>280.</td></tr><tr><td>Всего.</td><td>373,435.</td></tr></table>

Послѣ многолѣтнихъ неудачныхъ войнъ съ Французами, четыре года содержимая на мирномъ положеніи, Австрійская армія при всѣхъ усиленныхъ мѣрахъ не могла быть надлежащимъ образомъ скоро поставлена на военную ногу. По мѣрѣ изготовленія полковъ къ походу, шли они къ тремъ сборнымъ мѣстамъ: рѣкъ Трауну, близъ Баварской границы, въ Италію и Тироль. Каждый день собирался въ Вѣнѣ Военный Совѣтъ, гдѣ засѣдали назначенные предводительствовать арміями Эрцгерцоги Карлъ, Юаннъ и Фердинандъ, и Генералъ-Квартирмейстеры Маккъ, Мейеръ и Цахъ. Нетерпѣливо ожидали они рѣшенія Императора Александра на Конвенцію 4-го Юля и вооруженное посредничество, а когда получили въ Вѣнѣ Его согласіе на Конвенцію и на мѣніе Австрійцовъ двинуть войска къ границамъ Франціи, Императоръ Францъ немедленно отправилъ къ Наполеону предложеніе о посредничествѣ, и приказалъ: 1-е), Послать въ Радзивиловъ Кутузову требованіе идти къ Баварской границѣ. 2-е), Собранной на берегахъ Трауна, 80,000-іі арміи вступить въ Баварію, и остановясь при Ульмѣ, ожидать Кутузова. Армію сію поручили 24-хъ лѣтнему Эрцгерцогу Фердинанду, (*) и пазначили къ нему Генералъ-Квартирмейстеромъ, или, справедливѣе, распорядителемъ дѣйствій, Макка, снабженнаго бланковыми подписями Императора Франца, дабы онъ могъ поступать по усмотрѣнію, ни кѣмъ не стѣсняемый. Послѣ такого довѣрія къ Макку, казалось проще было бы поручить ему одному верховное предводительство, но сего не сдѣлалі, избѣгая разноначалія, ибо по соединеніи съ Австрійцами, Кутузовъ, на основаніи Конвенціи 4-го Юля, не могъ состоять подъ начальствомъ Макка, бывши чиномъ старѣе его. Не желая поручать

(*) Братъ Герцога Моденскаго, пыть Генералъ-Губернаторъ Галиціи.

Томъ 1.

8

58

армії Кутузову, назначили Главнокомандующимъ Эрцгерцога, чтобы Маккъ могъ распоряжаться, дѣйствуя именемъ Его Высочества. 3-е), Эрцгерцогу Карлу стать съ 80,000 человѣкъ на границахъ Италійскаго королевства. 4-е), Эрцгерцогу Юан-ну, съ 30,000 человѣкъ расположиться въ Тиrolѣ, поддерживая сообщеніе между арміями въ Германіи и Италіп, и под-крѣпляя ту изъ нихъ, которой нужна будетъ помощь. 5-е), Князю Шварценбергу ъхать въ Мюнхенъ, предварить Курфир-ста Баварскаго о вступлѣніи въ его владѣнія Австрійцовъ и склонять его къ союзу, о чемъ уже прежде вели переговоры, и 6-е), Генералу Графу Мерфельду спѣшить въ Берlinъ, из-ложить Прусскому Королю причины движения Австрійцовъ въ Баварію, и вмѣстѣ съ Русскимъ, Австрійскимъ и Англій-скимъ посланникам, вновь убѣждать его соединиться съ нами.

Главнокомандующіе Австрійскимні арміями поѣхали немедленно къ свопмѣ мѣстамъ. Августа 28-го, Эрцгерцогъ Фердинандъ перешелъ черезъ Иннъ, не сомнѣваясь въ присоединеніи къ нему Баварскихъ войскъ, полагаясь на данное Баварскимъ Курфирстомъ обещаніе Вѣнскому Двору дѣйствовать за-одно съ нами. Но едва Австрійцы показались въ его предѣлахъ, Курфирстъ, заключивъ уже прежде тайный союзъ съ Наполеономъ, ночью уѣхалъ въ Вюрцбургъ, куда поспѣшно пошли войска его, въ числѣ 18,000 человѣкъ. Здѣсь была первая неудача Союзниковъ въ походѣ. Твердо увѣренные въ солѣйствіи Баварцовъ, они увидѣли, что корпусъ Курфирста образился на усиленіе Наполеона. Сентября 5-го Австрійцы расположились при Ульмѣ, предполагая соединиться съ Кутузовымъ до появленія Наполеона въ виду ихъ. Расчетъ сей, за-благовременно принятый въ Вѣнѣ, основывался на томъ, что Кутузовъ, выступа въ походъ прежде нежели Наполеонъ могъ получить предложеніе о военномъ посредничествѣ, ус-пѣетъ придти къ Ульму до начатія военныхъ дѣйствій. Раз-счетъ Австрійцовъ на соединеніе съ Кутузовымъ оказался столь же ошибочнымъ, какъ ихъ надежда на солѣйствіе Баварцовъ.

Во время перехода Австрійцовъ черезъ Иннъ, Императоръ Александъ приказалъ: 1-е), Михельсону выступить съ корпусомъ Графа Буксгевдена изъ Бреста, и остановиться

59

на берегахъ Пилицы, составлявшей границу между Галиціею
и Пруссіею; 2-е), корпусу Эссена идти въ резервѣ за Графомъ
Буксгевденомъ; 3-е), Беннигсену сосредоточивать войска у
Гродно; 4-е), Графу Толстому готовиться къ отплытію въ По-
меранію, и 5-е), произвести рекрутскій наборъ, по четыре че-
ловѣка съ 500 душъ. Въ изданномъ по случаю набора Мани-
фестѣ, въ первый разъ излагались намъренія ИмПЕРАТОРА
Александра о выступленіи армій за границу, ибо до тѣхъ
поръ переговоры и сборы войскъ не были оглашаемы. Въ
Манифестѣ сказано: «Среди пропзшествій, покой Европы столь
«сильно возмутившихъ, не могли Мы взирать равнодушно на
«опасности, ей угрожающія. Безопасность Имперіі Нашей,
«достоинство ея, святость союзовъ и желаніе, единственную
«и непремѣнную цѣль Нашу составляющее, водворить въ Ев-
«ропѣ на прочныхъ основаніяхъ миръ, рѣшили Насъ двинуть
«нынѣ часть войскъ Нашихъ за границу и сдѣлать къ дости-
«женію намъренія сего новыя усилия.» При выступленіи войскъ
въ походъ предписано было шефамъ полковъ наблюдать стро-
жайшую подчиненность, не позволять людямъ разсыпаться по
дорогѣ, но идти въ шеренгахъ и рядахъ, въ самомъ большомъ
нормядѣ, стараясь держать сколько можно одну ногу, сохра-
нять должное разстояніе между взводовъ, полувзводовъ, или
отдѣленій, во всегдашней готовности зайдти во фронтъ; о-
фицерамъ быть непремѣнно при своихъ мѣстахъ, а если по-
лучатъ позволеніе отъ начальника ѣхать верхомъ, то и въ
такомъ случаѣ изъ взводовъ не выйдзать.

Обратимся къ Наполсону. Сухопутныя силы его состояли
въ слѣдующемъ:

90 полковъ линейной пѣхоты.

27 полковъ легкой пѣхоты.

2 полка карабинеровъ.

12 полковъ кирасировъ.

30 ——— драгуновъ.

10 ——— гусаровъ.

24 ——— конныхъ егерей.

АРТИЛЛЕРІЯ:

8 полковъ пѣшей } легкой.

60

16 батальоновъ тяжелой.

15 ротъ обозныхъ.

2 баталіона понтонныхъ.

5 баталіоновъ саперовъ.

9 ротъ минеровъ.

28 командъ жандармовъ конныхъ и пѣшихъ.

10 полковъ ветерановъ.

Во всѣхъ эпхъ войскахъ считалось 593,588 человѣкъ.

Лѣто 1805-го года провелъ Наполеонъ въ Булонскомъ лагерѣ, занятой исполинскою мыслію о высадкѣ въ Англію, и ѣздилъ въ Миланъ, короноваться Королемъ Италійскимъ. Когда, въ Юниѣ, безуспѣшно кончилось принятое Императоромъ АЛЕКСАНДРОМЪ посредничество къ примиренію Англіи съ Францією, а Австрія стала приводить войска въ военное положеніе, Наполеонъ потребовалъ отъ Австріи объясненій, спрашивая ее о причинахъ вооруженія? Между Вѣнскимъ и Тюльтерійскимъ Дворами началась переписка. Обѣ стороны говорили о своемъ миролюбіи, желаніи упрочить спокойствіе Европы и избѣжать пролитія крови, а между тѣмъ готовились къ войнѣ. Наполеонъ умножалъ войска въ Италіи, составлялъ резервные корпуса, тайно дѣлалъ распоряженія къ быстрому походу главной арміи изъ Булона въ Нѣмецкую землю. Въ Августѣ, получивъ предложеніе Австріи о вооруженномъ посредничествѣ, Наполеонъ отвѣчалъ согласіемъ на посредничество, если Австрія поставитъ армію на мирную ногу, и возвратитъ въ прежніе гарнизоны войска, посланныя на границы. Онъ говорилъ, что не можетъ допустить состоянія средняго между состояніемъ военнымъ и мирнымъ, и что зная о вооруженіяхъ Россіи, не будетъ ожидать, пока Русскіе соединятся съ Австрійцами. Вскорѣ потомъ привезли Наполеону извѣстіе о вступленіи Австрійцовъ въ Баварію. Онъ приказалъ подать Германскому Сейму въ Регенсбургѣ следующую ноту: «Время объясненій прошло: наступило время дѣйствій. Императоръ Наполеонъ имѣетъ одну цѣль: опрокинуть самое не«справедливое нападеніе, возстановить независимость Герман-«скаго союза, нарушенную переходомъ Австрійцовъ черезъ «Иннъ. Онъ не положитъ оружія, доколѣ Австрія не переста-«нетъ посягать на безопасность Германіи.» Принявъ вступление Австрійцовъ въ Баварію за объявленіе ему войны, Напо-

ГЛАВА III.

ПОХОДЬ КУТУЗОВА НЗЪ РОССІІ ВЪ БРАУНАУ.

Назначеніе Кутузова. — Вступленіе въ Австрійскія владѣнія. — Усиленные марши. — Пребываніе Кутузова въ Вѣнѣ. — Отъѣздъ въ Браунау. — Слухи о пораженіи Австрійцовъ. — Письмо Эрцгерцога Фердинанда къ Кутузову.

Поручивъ Кутузову армію, собранную у Радзивилова, Императоръ АЛЕКСАНДРЪ далъ ему слѣдующія повелѣнія: 1-е), Состоять въ распоряженіи Императора Франца, пдти кула отъ него приказано будетъ, даже въ Италію, и поступить подъ начальство Эрцгерцога, назначеннаго предводительствовать Австрійскою арміею. 2-е), Внушать всюду, гдѣ будетъ находиться, что Императоръ АЛЕКСАНДРЪ не имѣетъ въ виду завоеваній, илп пользы какой либо одной Державы, но желаетъ ограничить властолюбіе Наполеона, возстановить спокойствіе въ Европѣ, основанное на частной безопасности и независимости каждого народа и правительства. 3-е), Успокоить Французовъ, Италіянцовъ, и другихъ, увѣршеніемъ, что Императоръ АЛЕКСАНДРЪ не позволитъ никого лишить собственности, пріобрѣтенной во время революціи, особенно купившихъ національныя имѣнія, и не будетъ принуждать къ выбору такого или другаго Правительства; если Франція пожелаетъ пригласить на престолъ кого либо изъ дома Бурбоновъ, то Императоръ АЛЕКСАНДРЪ объщаетъ Свое содѣйствіе, чтобы приняты и сохранены были правила и постановленія, какія предложены будутъ Ему отъ народа. 4-е), За исключеніемъ Принцовъ коронованныхъ, со всѣми прочимп, а равно съ Австрійскимп и другихъ націй генералами наблюдать старшинство чиновъ, распространяя сіе правило и на офицеровъ. 5-е), Если случится быть въ области какого либо Имперскаго Принца, который не принялъ участія въ

63

войнѣ съ Франціею, то по предварительному сношенію съ Ав-
стрійскимъ Дворомъ, или Главнокомандующимъ, пригласить и
даже принудить такого Принца къ войнѣ. 6-е), Учредить сно-
шенія съ недовольными во Франціи, ибо, когда тамъ сдѣлает-
ся извѣстна цѣль, съ какою ведемъ мы войну, то вѣроятно
большая часть жителей присоединятся къ намъ для сверже-
нія Наполеонова правительства. Также дано было Кутузову
полномочіе заключать договоры и акты съ Князьями Герман-
ской Имперіи и другими Правительствами, которые будутъ
присоединяться къ намъ, для возстановленія всеобщаго спо-
койствія и охраненія на будущія времена цѣлости владѣній
и независимости каждого Правительства на прочномъ основа-
ніи.

Готовый выступать, Кутузовъ ожидалъ въ Радзивилловѣ по-
велѣній Императора Франца. Августа 9-го получилъ онъ изъ
Вѣны приказаніе идти черезъ Тешенъ, Брюнъ, Кремсъ и
Браунау, на соединеніе съ Австрійцами въ Баваріи, и тамъ
стоять подъ начальствомъ Эрцгерцога Фердинанда. Августа
13-го, Кутузовъ выступилъ въ походъ. Въ Арміи его находи-
лось 46,405 человѣкъ, всѣхъ чиновъ, кромѣ нестроевыхъ. Она
была раздѣлена на шесть колоннъ: Князя Багратіона, Эссена
2-го, Дохтурова, Шепелева, Барона Мальтица и Барона Розе-
на; Генералъ-Квартирмерейстеромъ былъ Гергардъ, Дежурнымъ
Генераломъ Инзовъ. (*) Казаковъ сперва размѣстили по ко-
лоннамъ, но по желанію Австрійскаго Правительства, Кутузовъ

(*) СОСТАВЪ АРМІИ КУТУЗОВА.

Полки:

1-я колонна: Павлогралскій гусарскій,
Г. М. Князя Кіевскій гренадерскій,
Багратіона. Азовскій мушкетерскій,
6-й егерскій,
2 роты артиллеріи,
полкъ казаковъ.
7,733 чел.

2 колонна: Черниговскій драгунскій,
Г. Л. Эссе-Малороссійскій гренадерскій,
на 2-го Апшеронскій мушкетерскій,
Смоленскій мушкетерскій,
½ конной и 2 роты пѣшей артиллеріи,
Рота піонеровъ,
Полкъ казаковъ.

8,116 — —

64

соединить пхъ въ отдѣльный отрядъ, слѣдовавшій позади арміи, а лабы колонны, по прибытіп пхъ на театръ войны, въ ожиданіп казаковъ не нуждались въ легкихъ войскахъ, Австрійцы обещали прикомандировать къ Кутузову три легко-конные полка.

Въ Бродахъ встрѣтилъ Кутузова Австрійскій Генералъ Штраухъ, съ порученіемъ отъ своего Двора сопровождать наши войска по Австрійскимъ владѣніямъ, и заботиться о-довольствіи и снабженіи пхъ всѣмъ нужнымъ. Колонны шли въ переходѣ ола отъ другой. Черезъ нѣсколько дней Кутузовъ получилъ повелѣніе НмПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА возвратить шестую, или заднюю колонну въ Подольскую губернію, побуждаемый къ тому извѣстіемъ, что Порта, склю-няясь на пропски Наполеона, желавшаго озаботить Россию войною съ Турками, начала пропводить вооруженія. Встревоженный симъ распоряженіемъ, Вѣнскій Дворъ просилъ ИмПЕРАТОРА не измѣнять прежняго назначенія колонны, обещая употребить всѣ способы къ удержанію Турковъ въ мирѣ. Ку-

<table><tbody><tr><td>3-я колонна:</td><td>Маріупольскій гусарскій,</td><td></td></tr><tr><td rowspan="2">Г. Л. Дох- турова.</td><td>Бутырскій и Московскій мушкетерскіе,</td><td rowspan="2">6,948 чел.</td></tr><tr><td>Батальонъ 8-го егерскаго,</td></tr><tr><td></td><td>2 роты артиллеріи,</td><td></td></tr><tr><td></td><td>1/2 понтонной роты.</td><td></td></tr><tr><td>4-я колонна:</td><td>Новгородскій, Нарвскій и Подольскій муш- кетерскіе,</td><td rowspan="2">6,881 —</td></tr><tr><td>Г. Л. Шепе- лева.</td><td>2 роты артиллеріи.</td></tr><tr><td>5-я колонна:</td><td>Лейбъ-Кирасирскій Ел Вѣлічества,</td><td></td></tr><tr><td>Г. Л. Барона</td><td>Вятскій, Брянскій, Ярославскій мушкетер.</td><td></td></tr><tr><td rowspan="4">Мальтица.</td><td>2 батальона 8-го егерскаго,</td><td rowspan="4">8,572 —</td></tr><tr><td>Рота конной артиллеріи,</td></tr><tr><td>2 роты пѣшей артиллеріи,</td></tr><tr><td>Рота піонеровъ,</td></tr><tr><td></td><td>Полкъ казаковъ.</td><td></td></tr><tr><td>6-я колонна:</td><td>С. Петербургскій и Тверской драгунскіе,</td><td></td></tr><tr><td rowspan="2">Г. Л. Барона</td><td>Новонигерманландскій, Владимірскій и Га- лицкій мушкетерскіе,</td><td rowspan="2">8,153 —</td></tr><tr><td>2 роты пѣшей и 1 конной артиллеріи,</td></tr><tr><td rowspan="2">Розена.</td><td>1/2 роты понтонной,</td><td rowspan="2"></td></tr><tr><td>Казачій полкъ.</td></tr></tbody></table>

Итого строевыхъ всѣхъ чиновъ, 46,405 —

65

кузовъ всячески успокоивалъ Австрійское Правительство, и писалъ въ Вѣну, что отѣленіе отъ его арміи сдной колонны не составляетъ значительнаго уменьшенія, что сила арміи со-стоинъ не въ количествѣ войскъ, но въ мужествѣ ихъ. (*) Краснорѣчіе Кутузова не убѣдило Австрійцовъ, и они упро-сили Императора Александра возвратить шестую ко-лонну къ прежнему ея назначенію, ручаясь за успѣхъ своихъ переговоровъ въ Царѣградѣ. Уступая желаніямъ Императора Франца, и приказывая Тормасову собрать войско на югѣ, Государь веѣлъ колоннѣ соединиться съ Кутузовымъ; она двинулась въ походъ, но примкнула къ Кутузову, какъ уви-димъ ниже, уже на отступленіи его отъ Баварской гранцы.

Между тѣмъ иять колоннъ, всюду встрѣчаемыя радушно, продолжали движеніе спокойно, не торопливо, по условенному маршруту. Но когда, около 10-го Сентября, онъ подходили къ Тѣшену, Вѣнскій Дворъ узналъ о необыкновенно быстрыхъ движеніяхъ Наполеона изъ Булони къ среднему Рейну. За-ключая потому о намѣреніи его обратиться съ главными сила-ми въ Германію, убѣдительнѣйше просили Кутузова ускорить маршъ, предоставляя въ его распоряженіе великое количество подводъ, выставленныхъ на каждомъ переходѣ. Кутузовъ рас-порядился самымъ поспѣшнымъ слѣдованіемъ войскъ. Отъ Те-шена начались форсированные марши. Пѣхота дѣлала въ день отъ 45-ти до 60-ти верстъ; половину переходовъ шла она пѣшкомъ, другую половину везли ее на подводахъ, куда сло-жены были ранцы, шинели, вьюки конницы и мундштуки. Офицеры Єхали въ почтовыхъ коляскахъ; конницы прибавили фуража. Бывшимъ при арміи драгунскимъ полкамъ Кутузовъ приказалъ спѣшиться и идти съ пѣхотою, оставая лошадей при конницѣ, и образуя изъ каждого полка баталіонъ. Артиллерію везли на подставныхъ лошадяхъ, а нашимъ артиллерійскимъ лошадямъ давали двойную дачу фуража, отпускаемую по при-казанію Императора Франца на счетъ Австріи. Не взирая на поспѣшность марша, Вѣнскій Дворъ не переставалъ упраши-вать Кутузова объ ускореніи движенія, хѣла роздыхи черезъ четыре дня на пятьй. Кутузовъ не согласился на сію прось-бу, опасаясь изпурить войско въ наступившее непастное, осен-

(*) Отношеніе Кутузова Россійскому послу, въ Вѣнѣ, отъ 12-го Сен-тября.

Томъ I.

9

66

несе время. Онъ дѣлалъ дневки по усмотрѣнію, соображаясь съ усталостью людей. (*)

Въ продолженіе маршей Кутузовъ поѣхалъ въ Вѣну, желая переговорить съ Австрійскимъ Правительствомъ о различныхъ предметахъ, касавшихся до пользы службы. (**) На время отсутствія своего отъ арміи, онъ поручилъ начальство надъ нѣхотою Эссену 2-му, конинцею Шепелеву, артиллеріею Минлуру-Закомельскому. Сентября 24-го, Кутузовъ прибылъ въ Вѣну. Дворъ и всѣ сословія приняли его торжественно, однакоъ не съ такимъ восторгомъ, какъ за шесть лѣтъ передъ тѣмъ Суворова. Императоръ Францъ благодарилъ Кутузова за скорость марта и порядокъ, соблюдаеміи войскомъ, распрашивалъ подробно о нуждахъ нашего корпуса, пзъявлялъ полную готовность во всемъ помогать, и пожаловалъ офіцерамъ нашимъ, въ видѣ столовыхъ денегъ, 60,000 серебренныхъ гульдейновъ. (***) Въ первенствующемъ Министрѣ, Графѣ Кобенцелѣ, бывшемъ нѣкогда посломъ въ Петербургѣ, нашелъ Кутузовъ своего стариннаго, короткаго пріятеля, собесѣдника Эрмитажныхъ вечеровъ Императора Екатерины. Графѣ Кобенцель представилъ ему членовъ Военного Совѣта, имѣвшаго тогда сильное влѣяніе на дѣла военныя. Сначала Члены опасались, что найдутъ Кутузова столь же 'твердымъ' и настойчивымъ, какъ Суворова, когда онъѣхалъ въ Италію, но съ первой вѣрѣчи увидѣли въ Кутузовѣ готовность во всемъ съ ними соглашаться, даже руководствоваться ихъ мнѣніями. Обладая рѣдкою способностью господствовать надъ умами и привязывать къ себѣ сердца, Кутузовъ въ нѣсколько дней устроилъ дѣла, требовавшія присутствія его въ Вѣнѣ, по части продовольствія, доставленія намъ отъ Австрійскаго артиллерійскаго вѣдомства снарядовъ и патроновъ, отправенія въ нашу армію Австрійскихъ офіцеровъ генеральнаго штаба, врачей, топографическихъ картъ. Сверхъ того Кутузовъ охотно принялъ сдѣланное ему Военнымъ Совѣтомъ предложеніе совѣщаться съ Австрійскими генералами, назначенными состоять при его главной квартире, особенно съ Шмитомъ,

(*) Донесение Государю отъ 23-го Сентября.

(**) Отношение Кутузова Управлявшему Министерствомъ Иностранныхъ Дѣлъ, отъ 23-го Сентября.

(***) Донесение Кутузова, отъ 26-го Сентября.

67

котораго опредѣлили къ нему Генералъ - Квартирмейстеромъ.

Утвердивъ совершенное единомысліе съ Вѣхскимъ Кабинетомъ, поставя себя съ нимъ въ самыя дружескія отношения, Кутузовъ поѣхалъ, 27-го Сентября, въ Браунау, сборное мѣсто Русскихъ войскъ. Онъ былъ совершенно увѣренъ въ скоромъ соединеніи своемъ съ Австрійцамъ въ Баваріи, получивъ въ Вѣнѣ самыя успоконительныя изъ Ульма извѣстія. Маккъ доносплъ своему Двору: «Никогда ни какая армія не находилась въ столь выгодномъ положеніи, какъ наша, для одер-«жанія поверхности надъ непріятелемъ. Сожалѣю объ одномъ, «что нѣтъ здѣсь Императоромъ Его Величествомъ «не можетъ быть личнымъ свидѣテлемъ торжества Своихъ «войскъ.» (*) Такія слова Макка должны были удалить отъ Кутузова и малѣйшее подозрѣніе на счетъ угрожавшей Австрійцамъ опасности. Но едва приѣхалъ онъ въ Браунау, явился къ нему Русскій посланникъ въ Баваріи, Баронъ Бюлеръ, и донесъ, что Французы заняли Мюнхенъ, откуда онъ долженъ былъ выѣхать. Хотя Бюлеръ и спрошенные Кутузовымъ въ Браунау Австрійскіе чпновники ничего положительнаго не знали о пропسходившемъ подъ Ульмомъ, но уже было очевидно, что Французы стояли на дорогѣ Кутузова въ Баварію, отрѣзывая ему сообщеніе съ Ульмомъ. Кутузовъ приказалъ Князю Багратіону, вступившему съ первою колонною въ Браунау, составлять авангардъ арміи, имѣя передовые посты на Иннѣ, и собрать свѣдѣнія о Французахъ. Съ сею цѣлью отправлены были во всѣ стороны лазутчикп, и разъѣзды отъ Австрійскаго коннаго полка, находившагося въ Браунау.

На третій день послѣ прибытія своего въ Браунау, Кутузовъ получилъ с.лѣдующее письмо отъ Эрцгерцога Фердинанда: «Предводимая мною армія имѣла дослѣ важную выгоду «владѣть Илмеромъ, Ульмомъ и Меммингеномъ. Всѣ мои силы сосредочены, и мы не ослабили себя отрядами для при-«крытия Тирполя. Непріятель не хочетъ атаковать насъ съ «фронта, но обходить нашу позицию, стараясь помѣшать мнѣ

(*) Jamais armée n'a été postée d'une manière plus propre à assurer sa supériorité sur l'ennemi, et je n'ai qu'un seul regret, celui de ne pas voir l'Empereur être temoin Lui-même du triomphe de Ses armées. Довесеніе Россійскаго посла въ Вѣнѣ, отъ 8 Октября.

68

«соединиться съ вами, въ чемъ онъ уже успѣлъ, проявля съ
«частью своихъ войскъ черезъ Анапахъ. Въ самомъ дѣлѣ, на-
«ше соединеніе съ вами становится на минуту невозможнымъ,
«или, по крайней мѣрѣ, опаснымъ, потому что непріятель
«овладѣлъ Дона увертомъ. Между тѣмъ производительствія у насъ
«болѣе нежели нужно до того времени, пока вы изготовитесь
«на берегахъ Инна къ наступательному движению. У меня подъ
«ружьемъ 70,000 человѣкъ. Если непріятель переидетъ черезъ
«Лехъ, я атакую и разобью его. Находясь въ Ульмѣ, я не
«хочу терять выгоды дѣйствовать на обоихъ берегахъ Дуная.
«Потому, если непріятели не переидутъ черезъ Лехъ, то я
«переправлюсь за Дунай, и обращусь на сообщенія Францу-
«зовъ, потомъ опять переправлюсь на правую сторону Дуная
«ниже, и уничтожу замыслы Наполеона, если онъ всѣми сп-
«лами перецѣтъ на васъ. Такимъ образомъ смѣло ожидаемъ мы
«времени, когда ваша армія будетъ въ состоянии выступить,
«и вмѣстѣ съ вами найдемъ мы возможность приготовить не-
«пріятелю участь, какую онъ заслуживаетъ. Въ слѣдствіе то-
«го нужно расположиться вамъ на правомъ берегу Инна; при-
«тяните къ себѣ Австрійскую конницу, артиллерію, пionoны,
«и потомъ начните наступленіе. Моя армія одушевлена муже-
«ствомъ. Съ полной увѣренностью надѣемся мы на такое же
«расположеніе духа въ вашихъ войскахъ. Для соединенія съ
«вами намъ не будетъ ничего труднаго, ничего невозможнаго.» (*)

(*) Die K. K. Armee hatte sich bishero den wichtigen Vortheil verschafft, Meister von der Iller, von Ulm und Memmingen zu seyn, um zusammengehaltene Kräfte zu behalten, und sich nicht durch die Deckung Tyrols schwächen zu müssten. Der Feind findet nicht für gut diese Stellung mit offener Stirne anzugreifen. Er will sie tourniren, und hiedurch unsere Vereinigung mit der Russisch-Kaiserlichen Armee verhindern; wozu Bonaparte durch den Durchbruch der einen seiner Armeen durch das Preussisch-Anspachsche sich die Möglichkeit verschafft hat, weil er die Vereinigung seiner beiden Armeen früher bewirkte. Wirklich dürfte also unsere Vereinigung mit den Russisch-Kaiserlichen Armeen für den Augenblick verhindert, oder, da die beiden feindlichen Armeen bereits vereinigt und Meister von Donauwerth sind, gefährlich werden, solche alsfogleich aufzusuchen — oder die Kaiserlich-Russischen Colonnen in der Verfassung, wie sie ankommen, gleich augenblicklich vom Inn vorrücken zu lassen. Indessen haben wir in dem Lande vom Lech bis tief in Schwaben auf längere Zeit zu leben,

69

Хотя письмо Эрцгерцога свидѣтелствовало о превосходномъ состояніи арміи его, но составленное въ выраженіяхъ темныхъ, оно не объясняло Кутузову настоящихъ, предположеній Эрцгерцога. Говоря о возможности марша Французовъ за Лехъ, разумѣлъ ли онъ движенія Французовъ по лѣвой сторонѣ сей рѣки, или по правой? Упоминая о своемъ намѣреніи переправиться на лѣвый берегъ Дуная, и потомъ опять перейдти на правый, «ниже,» оставлялъ онъ въ непозвѣстности, где именно совершить вторичную переправу? Прошло еще день, исполненный для Кутузова сомнѣніемъ. Въ слѣдующее за тѣмъ утро получилъ онъ отъ Австрійскаго Генерала Графа Кренвиля донесеніе о побѣдѣ Эрцгерцога надъ Французами, по въ краткихъ словахъ и неопредѣлительно. Поздравляя Эрцгерцога съ успѣхомъ, (*) Кутузовъ оставался въ преж-

als es uns nöthig seyn kann, bis die Kaiserlich-Russische Armee am Inn mit Allem versehen, und thätig zu werden vermögend seyn wird.

Wir haben vollkommen zusammengehaltene Kräfte, nahe an 70,000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu können. Wir können, da wir Meister von Ulm sind, den Worthteil, auch von beiden Ufern der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren. Mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau übersezen, uns auf seine Kommunikations-Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alsobald vereitein. Wir werden auf solche Weise dem Zeitpunkt, wo die Kaiserlich-Russische Armee ausgerüstet sein wird, muthig entgegen harren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Möglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient.

Diesemnach wäre es nothwendig, daß die Kaiserlich-Russische Colonne die Vorsicht brauchte, jedoch wo möglich nicht bei Braunau, sondern Mühlendorf hinter dem Inn sich zu sammeln, mit der Destreichischen Cavallerie und Artillerie, die zu ihnen stoßen kann, und mit den noch rückwärts befindlichen Pontons sich ausrüsteten — wo sie dann, versehen mit K. K. Cavallerie und Artillerie, sehr bald werden thätig werden können. Uebrigens ist die K. K. Armee in der möglichst besten Fassung und Stimmung, und mit voller Zuversicht können wir eben dasselbe von der Kaiserlich-Russischen hoffen, so wie uns, um die erwünschte Vereinigung bald zu erlangen, nichts schwehr und unmöglich seyn wird.

Günzburg, den 8 October 1805.

E. H. Ferdinand.

(*) Après avoir rendu compte à V. A. R. de tout ce qui re-
garde mon armée, je m'empresse de vous témoigner la joie très

70

немъ передумѣніемъ настоящемъ ходомъ дѣлъ, а между тѣмъ дѣ-
ла былъ въ самомъ общественномъ положеніи — Австрийская
армія уже не существовала.

vive que j'éprouve dans ce moment en apprenant vos victoires.
Elles sont les fruits des mesures sages, prises par V. A. R. et
par conséquent une justice rendue à sa valeur militaire. Письмо
Кутузова Эрцгерцогу Фердинанду, отъ 5-го Октября.

1

-

РЛАВА IV.

РАЗГРОМЪ АВСТРІЙЦОВЪ ПОДЪ УЛЬМОМЪ.

Движеніе Наполеона къ среднему. Рейну и Майну. — Распоряженія Австрийцовъ.—Движеніе Наполеона отъ Рейна къ Дунай. — Переправа Наполеона черезъ Дунай.—Первоначальныя неудачи Австрийцовъ. — Наступательное ихъ движение изъ Ульма.—Возвращеніе ихъ въ Ульмъ и разно мысліе начальниковъ. — Дѣйствія Наполеона послѣ перехода черезъ Дунай. — Обложеніе Ульма. — Новыя неудачи Австрийцовъ. — Ульмскаго капитуляція.

При первомъ извѣстіи о переходѣ Австрийцовъ черезъ Баварскую границу, Наполеонъ приказалъ войскамъ выступать въ походъ. Главная Французская армія стояла близъ Булони, корпусъ Мармона былъ въ Голландіи, корпусъ Бернадота въ Гановерѣ. Изумительны быстрота и точность произведенныхъ Наполеономъ движений! Къ 13-му Сентября войска его, 180,000 человѣкъ, въ томъ числѣ Баварцы, уже были на слѣдующихъ сборныхъ мѣстахъ:

1-ї корпусъ Бернадота. близъ Вюрцбурга.

2-ї Мармона,

3-ї Даву.

4-ї Сульта. между Страсбургомъ

5-ї Ланна.

6-ї Нея. и Мангеймомъ.

Резервная кавалерія Мюрата и гвардія.

Отдѣльные корпуса, 7-ї, Ожеро, назначался въ Тироль, и 8-ї, Массены, сосредоточивался около Вероны. Поставить главныя сплы, 120,000 человѣкъ между Страсбургомъ и Мангеймомъ, и два корпуса, 60,000 человѣкъ, у Вюрцбурга, Наполеонъ намѣренъ былъ обрушиться на Макка, прежде нежели поспѣетъ къ нему Кутузовъ, обхватить лѣвымъ крыломъ подвинувшуюся до Иллера Австрийскую армію, отрѣзать ей отступеніе и соединеніе съ Русскими, и приказалъ Массенъ

72

дѣйствовать въ Италіи оборонительно, доколѣ онъ получитъ
извѣстія объ успѣхахъ на Дунаѣ. Въ то время Австрійская
армія стояла позади Иліера, правымъ крыломъ къ Ульму, лѣ-
вымъ къ Меммингену, имѣя повелѣніе до прихода Кутузова не
податься впередъ, а если до тѣхъ поръ будетъ атакована,
удерживать свою позицію, почитаемую Австрійцами весьма
крѣпкою. Фронтъ былъ прикрытъ рѣкою, правое крыло огра-
ждалось нейтралитетомъ Прусскихъ владѣній, лѣвое находи-
лось въ связи съ арміею Эрцгерцога Юанна въ Тиролѣ. Не
опасаясь за фланги, Маккъ ожидалъ нападенія съ фронта, но
на всякій случай, для обезпеченія своего праваго крыла, имѣлъ
отдѣльный корпусъ Кинмейера между Донаувертомъ и Нейбур-
гомъ, и отрядъ Графа Ностица у Регенсбурга. Авангарды ар-
міи стояли въ Шварцвальдѣ.

Сентября 13-го и 14-го началось наступательное движение
Наполеона. Съ корпусами Ланна, Мюрата и гвардіею перешелъ
онъ черезъ Рейнъ у Страсбурга и двинулся на Стутгардъ. По-
казывая видъ и распуская слухи, что намѣренъ атаковать Ав-
стрійцовъ съ фронта, оставилъ онъ одну конную дивизію для
занятія выходовъ Шварцвальда, по дорогамъ изъ Страсбурга
къ Ульму и Меммингену, и для разъездовъ вверхъ по Рейну
къ Оффенбургу и Фрейбургу. Въ то же время переправились
черезъ Рейнъ: Ней у Карлсруге, Сультъ. у Шпейера, Даву у
Мангейма, и пошли: Ней къ Стутгарду, на соединеніе съ На-
полеономъ, Сультъ черезъ Гейльбронъ и Нордлингенъ къ До-
науверту, Даву на Эттингенъ къ Нейбургу, Бернадотъ, Мар-
монъ и Баварцы изъ Вюрцбурга на Ингольштатъ, черезъ Ан-
спахъ, принадлежавшій Пруссіи, нарушая ея нейтралитетъ, во-
преки представленіямъ Прусскихъ начальниковъ, находивших-
ся въ Анспахѣ. Насильственный поступокъ, неуваженіе пей-
тралитета Пруссіи, едва не дало другаго оборота войнѣ, едва
не произвело, какъ увидимъ ниже, разрывают между Прусскимъ
Королемъ и Наполеономъ. Во время сихъ движеній, Наполе-
онъ заключилъ союзы съ Курфирстами Виртембергскимъ, род-
нымъ дядею Императора Александра, и Баденскимъ, дѣдомъ Императорацѣы Елисаветы Алексѣевны, и
Герцогами Дармштатскимъ и Нассаускимъ. Подобно Баварско-
му Курфирсту, они обязались отправить войска свои на соединеніе съ Французскою арміею. Такъ изчезла надежда, передъ

73

началомъ войны возлагаемая Австріею на содѣйствіе намъ вла-
дѣтелей южной Германіи.

Десять дней спустя послѣ перехода Французовъ черезъ
Рейнъ, 24-го Сентября, подошли они къ Дунаю. Оставивъ кор-
пусъ Нея п часть резервной кавалеріи на лѣвомъ берегу сей
рѣки противъ Ульма, у Альбека, Наполеонъ велѣлъ арміи пе-
реправляться: Бернадоту и Баварцамъ у Ингольштата, Мармо-
ну и Даву у Нейбурга, Сульту, Ланну, Мюрату и гвардіи у
Донауверта. Эрцгерцогъ Фердинандъ п Маккъ, введенные въ
заблужденіе ложными передвиженіями непріятельскихъ отря-
довъ со стороны Шварцвальда и переправою Наполеона у
Страсбурга, спокойно оставались въ Ульмѣ. Маршъ Францу-
зовъ къ Дунаю приняли они сперва за нашъреніе Наполеона
озаботить ихъ на сообщеніяхъ, и принудить къ отступленію
отъ Ульма, а сосредоточеніе Бернадота и Мармона въ Вюрц-
бургѣ, почитали желаніемъ Наполеона выставить армію для
наблюдения Пруссіи, увѣренные, что Наполеонъ не нарушитъ
нейтралитета Прусскихъ владѣній. Заблужденіе длилось долго,
до того самаго времени, когда Наполеонъ началъ переправ-
ляться черезъ Дунай.

Первый подвергся ударамъ Наполеона Кинмейеръ, стояв-
шій между Донауверта и Нейбурга. Увидя Французскіе кор-
пуса, полошеніе къ симъ городамъ, Кинмейеръ хотѣлъ за-
щипать все лежащее между ними пространство Дуная. Не
успѣлъ онъ еще кончить распоряженій, когда Сультъ бы-
стрымъ переходомъ у Донауверта и движеніемъ къ Аугсбур-
гу отрѣзалъ его отъ Ульма, Бернадотъ переправою у Инголь-
штата обращался въ его правое крыло, а Даву, переходя Ду-
най у Нейбурга, угрожалъ ему съ фронта. Окружаемый от-
всюду, Кинмейеръ отступилъ къ Мюнхену, былъ настигнуть
Французами, и потерявъ до 5,000 человѣкъ, спѣшилъ соеди-
ниться съ Кутузовымъ въ Браунау. Туда же пошелъ стояв-
шій въ Регенсбургѣ отрядъ Графа Ностица. По первому до-
несенію Кинмейера о появлении большихъ силъ непріятель-
скихъ на берегахъ Дуная, Маккъ послалъ на его подкрѣпленіе
Генерала Ауфенберга съ 6,000 человѣкъ. Не принявъ на
маршѣ должной осторожности, Ауфенбергъ очутился вскорѣ
посреди Французскихъ колоннъ, былъ разбитъ на голову и
полоненъ.

Томъ 1.

10

74

Когда въ Ульмѣ получены были положительныя известія о появліеніи Наполеона на сообщеніяхъ Австрійцовъ, Эрцгерцогъ Фердинандъ и Маккъ вознамѣрились идти ему на встрѣчу. Оставя въ Меммингенѣ 7,000-й гарнизонъ, они двинулись внизъ по правому берегу Дуная, къ сторонѣ Гюнцбурга, гдѣ мостъ былъ охраняемъ 8,000-мъ отрядомъ Генерала д'Аспре. Маршъ совершенѣлся благополучно, но едва армія миновала высоту Гюнцбурга, Ней атаковалъ Генерала д'Аспре, безпечно стоявшаго на лѣвомъ берегу Дуная, впереди моста, разбитъ и полонилъ его. Извѣстіе о сей неудачѣ, предавшей переправу у Гюнцбурга во власть Французовъ, побудило Эрцгерцога и Макка поспѣшно возвратиться къ Ульму. Видя иуть къ отступенію правымъ берегомъ Дуная отрѣзанный, они хотѣли отступить въ Тироль, и послали на дорогу туда 6,000-й отрядъ Іеллахшица для охраненія переправъ черезъ Иллеръ. Такъ, въ первые шесть дней похода, Австрійская армія попесла величку убыль: отъ нея были отрѣзаны корпусъ Кинемейера и отрядъ Графа Ностпца, совершенно разбиты отряды Ауфенберга и д'Аспре, и пошелъ къ Тиролю отрядъ Іеллахшица. Между тѣмъ, въ Ульмѣ тратилось время въ безлюдныхъ совѣщаніяхъ: составляли и отмѣяли предположенія; войска унавали, продовольствіе скудѣло, окрестныя селенія были преданы грабежу, полили дожди.

Совѣтъ противное происходило въ станѣ Наполеона. По иереходѣ черезъ Дунай, 24-го, 25-го и 26-го Сентября, онъ раздѣлилъ армію на двѣ части: 1), Берпадотъ, Даву и Баварцы пошли къ Мюнхену удерживать Кутузова, если онъ движется изъ Браунуа въ Баварію; 2), съ корпусами Сульта, Ланпа, Мюрата, Мармона и гвардією Наполеонъ обратился къ Ульму. Мюратъ былъ на правомъ крыльѣ, и посредствомъ моста у Гюнцбурга вступилъ въ связь съ Несемъ. Сультъ составлялъ лѣвое крыло, и былъ направленъ на Меммингенъ. При его появліеніи едался безъ выстрѣла тамошній гарнизонъ Генерала Шиангена, послѣ чего Сультъ занялъ дорогу, ведущую изъ Ульма въ Тироль, и отрѣзалъ отъ Макка посланный вверхъ по Иллеру отрядъ Іеллахшица. Самъ Наполеонъ, съ Ланномъ, Мюратомъ, Мармономъ и гвардією подступилъ къ Ульму, но не быстро, выжидалъ движеній Кутузова. Во время сихъ дѣйствій Австрійцы имѣли улачное лѣло съ дивизією

75

Дюпона, изъ Неева корпуса. Дюпонъ подошелъ изъ Альбека къ Ульму, намъреваясь тѣснѣе обложить сей городъ, встрѣтился съ превосходными сплами, и былъ разбитъ, потерявъ 18 орудій и 800 пленныхъ.

Поверхность надъ Дюпономъ не могла возстановить лѣлѣ. Черезъ два дня, получивъ изъ Мюнхена отъ Бернадота донесеніе, что къ Кутузову не подошли еще всѣ войска, и вѣроятно, онъ не скоро выступитъ изъ Браунау, Наполеонъ двинулся впередъ, и 1-го Октября обложилъ Ульмъ, обуреваемый разномысліемъ главныхъ начальниковъ. Эрцгерцогъ утверждалъ необходимость покинуть Ульмъ, пробиться сквозь корпусъ Нея, и идти въ Богемію. Маккъ не соглашался съ нимъ, объявляя твердое рѣшеніе лержаться въ Ульмѣ и ждать Кутузова, говоря притомъ, что по вѣрнымъ извѣстіямъ главного лазутчика его, въ Парижѣ вспыхнулъ бунтъ, и Наполеонъ долженъ скишить въ свою столицу. Для объясненія сего обстоятельства надобно знать, что лазутчикъ былъ подкупленъ Наполеономъ, и передавалъ Макку ложныя свѣдѣнія. Представленія, дѣлаемыя Макку различными генералами о необходимости опрокинуть правое крыло Французовъ у Альбека и обратиться въ Богемію, были безполезны. Видя непреклонность Макка, Эрцгерцогъ рѣшился отдѣлиться отъ него, и Октября 2-го, вышелъ изъ Ульма, съ 18,000 человекъ. Извѣщенныйъ объ его движеніи, Наполеонъ послалъ на нерерѣзъ пути его Мюрата и Нея. Они настигли Австрійскую пѣхоту, и начальникъ сей, Генералъ Вернехъ, положилъ оружіе безъ сопротивленія. Имѣя съ собою 14 эскадроновъ, Эрцгерцогъ продолжалъ маршъ, сильно преслѣд我們的 Французами, и только съ четырьмя эскадронами достигнулъ Богеміи. На другой день, 3-го Октября, Наполеонъ взялъ съ боя ближнія къ Ульму высоты, началъ бомбардировать городъ и угрожалъ приступомъ. Маккъ вступилъ въ переговоры, и подписалъ капитуляцію, обязываясь сдаться, если черезъ восемь дней Русскіе не придутъ на помощь ему. Послѣ утвержденія сего условія, Наполеонъ пригласилъ Макка къ сѣбѣ, объяснилъ ему расположеніе Французскихъ корпусовъ, и убѣдилъ въ невозможности ожидать помощи отъ Кутузова. Не пѣя хлѣба на продовольствіе войскъ въ теченіе условленныхъ восьми дней, Маккъ довершилъ свои безразсудныя дѣйствія немедленною сдачею.

76

Октября 8-го онъ вышелъ пзъ Ульма съ 23,800 человѣкъ и положилъ оружіе. Управлясь съ Австрийцами, п совершенно уничтоживъ армію ихъ, Наполеонъ пошелъ къ Мюнхену. Здѣсь кончился губельный для Союзниковъ первый периодъ войны 1805-го года, описанный нами только для связи съ по-с.гъдующими событиями, кратко, ибо Русскія войны не уча-ствовали въ военныхъ дѣйствіяхъ. Переходимъ къ подробно-му описанію втораго периода, гдѣ армія АЛЕКСАНДРА всту-паетъ въ состязаніе съ Наполеономъ.

ГЛАВА V.

ПРЕБЫВАНІЕ КУТУЗОВА ВЪ БРАУНАУ.

Разнорѣчивыя извѣстія объ Австрійской арміи подъ Ульмомъ.—Приходъ къ Кутузову Австрійскихъ и Русскихъ войскъ, — Рѣшеніе Кутузова остаться въ Браунау.—Его свиданіе съ Маккомъ,—Участь Макка. — Определіеніе Военнаго Совѣта въ Вѣнѣ, — Распоряженія Кутузова въ Браунау.

Во время разгрома Австрійской арміи, Кутузовъ былъ въ Браунау, ожидая прихода колоннъ своихъ, лишенный свѣдѣній о дѣйствіяхъ подъ Ульмомъ. Отъ Эрцгерцога Фердинанда получилъ онъ только одно вышеприведенное намп письмо, отъ 28-го Сентября, гдѣ извѣщали его, что Австрійская армія цѣла, исполнена мужествомъ. Черезъ день пришло донесеніе Графа Кренвиля объ одержанной Австрійцами побѣдѣ — потомъ узнали, что то была поверхность надъ дивизіею Дюпона. Послѣ сего Кутузовъ не получалъ писемъ, ни отъ Эрцгерцога, ни отъ Макка, а между тѣмъ ежедневно привозили къ нему разнорѣчивыя показанія. По однимъ Эрцгерцогъ отступилъ въ Тироль, по другимъ обратился на лѣвыи берегъ Дуная, но всѣ извѣстія согласовались въ удостовѣреніп о какой-то случившейся подъ Ульмомъ бѣдѣ. (*) Отправляемые въ Баварію Австрійскіе конные разъѣзды не могли схватить ни одного Француза, и сами попадались въ плѣнъ непріятелю. Донесенія лазутчиковъ были справедливы, но Кутузовъ находилъ ихъ пресувершеннымъ. Полагая невѣроятнымъ унпчтоженіе арміи многочисленной, еще столь недавно изображаемой Эрцгерцогомъ и Маккомъ въ блиستательномъ состояніи, онъ намѣревался начать наступательное движение, когда соберутся всѣ его войска.

Вскорѣ пришли къ Кутузову неожиданныя имъ подкрѣпленія. Къ нему явились отброшенный Наполеономъ отъ Донауверта Генералъ Кинмейеръ, съ 24-мя батальонами и 60-ю эскан

(*) Донесеніе Кутузова Государю, отъ 4-го Октября.

78

дронами, всего до 18,000 человекъ. Всѣдъ за нимъ прибылъ въ Браунау, также отрѣзаныій отъ Ульма Графъ Ностицъ, съ тремя баталіонами Кроатовъ и гусарскимъ Прилица Гессенъ-Гомбургскаго, нынѣ Наслѣдника Цесаревича Александра Николаевича, полкомъ. Кинмейеръ и Графъ Ностицъ не могли донести подробно о дѣлахъ подъ Ульмомъ, не находившись тамъ. Кутузовъ поставилъ Кинмейера у Зальцбурга, а Графа Ностица у Пассау, поручивъ обопхъ главному начальству Графа Мерфельла, которому Императоръ Францъ приказалъ подчинять всѣ, какія присоединятся къ Кутузову на пути до Ульма Австрийскія войска. Между тѣмъ приходили въ Браунау Русскія заднія колонны, конница и артиллерія, изнуренные усиленными маршами въ непастное время. Обувь износилась; ные солдаты шли даже босые. Больныхъ на пути оставлено до 6,000. По прибытіи въ Браунау, во всѣхъ няти колоннахъ нашихъ состояю до 32,000, а съ прпчисленіемъ къ нимъ корпуса Кинмейера и отряда Графа Ностица, у Кутузова было подъ ружьемъ слишкомъ 50,000 человекъ.

Паходившіеся въ Браунау Австрийскіе генералы, съ конці, по волѣ Вѣнскаго Двора, Кутузовъ долженъ былъ совѣщаться о свопхъ дѣйствіяхъ, уговаривали его идти впередъ, овладѣть Мюхеномъ, и во что бы то ни стало, вступить въ связь съ Эрцгерцогомъ Фердинандомъ. (') Кутузовъ не трогался съ мѣстَا. Старшій Австрийскій Генералъ, Графъ Мерфельдъ, пред-
ставилъ ему наконецъ письменное миѣніе, почті въ видѣ тре-
бованія со стороны Вѣнскаго Двора, излагая необходимость
сплою открыть сообщеніе съ Ульмомъ. (**) Представленіе оста-
лось безъ усилиха. Для начатія дѣйствій Кутузовъ ожидалъ,
пока объясняется дѣла на главномъ мѣстѣ войны, покрытыя
совершенною неизвѣстностью. Желая протянуть до тѣхъ поръ

(*) Je ne pouvois pas avoir de nouvelles directes de l'armée autrichienne. Celles qui nous arrivoint étoient tristes, mais paroissoient exagérées. Dans ces entrefaites j'avois encore à lutter contre l'opinion de quelques généraux, qui croyoient devoir marcher en avant, attaquer Munich, et risquer tout pour se joindre à l'armée autrichienne. Pисьмо Кутузова къ Милорадовичу, отъ 26-го июня 1806-го года.

(**) Письмо Графа Мерфельда къ Кутузову, отъ 9 Октября.

79

время, онъ испрашивалъ повелѣній Императора Франца, (*) и доносилъ Государю: «Солѣлавшись теперь, такъ сказать, «елиною защитою для самой Вѣны, если вдамся впередъ, мо- «гу быть отрѣзанъ непріятелемъ, который троесратно сильнѣе «меня; оставаясь здѣсь, равномѣрно должно ожидать, что бу- «ду атакованъ, и легко быть можетъ, что принужденнымъ «найдусь ретироваться къ самой Вѣнѣ. Я буду соображаться «съ движениемъ непріятеля и тѣми свѣдѣніями, какія получу «объ арміи Эрцгерцога, чтобы принять рѣшимость о движе- «ніяхъ, конъ и мнѣ нужно будетъ учинить.» (**)

Наконецъ истина раскрылась во всей ужасающей наготѣ. Октября 11-го пріѣхалъ въ Браунау Маккъ, возвращаясь изъ Ульма въ Вѣну. «Изъ 70,000-іі арміи,» сказалъ онъ Кутузову, «спаслось только 10 батальоновъ, посланныхъ къ Тиролю, и «14 эскадроновъ, пошедшихъ съ Эрцгерцогомъ Фердинандомъ «въ Богемію; всѣ прочія силы, артиллерія, обозы достались «непріятелю.» (***) Маккъ еще не зналъ, что изъ упоминаемыхъ имъ 14-ти эскадроновъ уцѣлѣли только четыре, а направлен- ные въ Тироль 10 батальоновъ Генерала Іеллахшнца, положи- ли оружіе. Въ заключеніе повѣсти о своемъ бѣдствіи, Маккъ говорилъ, что вся Наполеонова армія собирается у Мюнхена, готовясь скоро двинуться впередъ, и упрашивалъ Кутузова нейдти на встрѣчу Наполеону. Хотя далека была отъ Куту- зова мысль предпринимать наступательное движение, но желая при всѣхъ случаяхъ оказывать Австрійскимъ генераламъ воз- можное уваженіе, онъ просилъ у Макка и Графа Мерфельда совѣта о своихъ дѣйствіяхъ. Они предложили ему пере направить- ся на лѣвыій берегъ Дуная, и соединиться въ Богемінъ съ бывшимъ на маршѣ корпусомъ Графа Буксегвдена. Соглашаясь въ необходимости сосредоточить наши силы, Кутузовъ отвѣ- чалъ, что на пути отъ Браунау до Вѣны не было ни какихъ войскъ, кромѣ его арміи, и потому, безъ разрѣшенія Импера- тора Франца, онъ не можетъ оставить Вѣны въ добычу не- приятеля, будетъ ожидать повелѣній Монарха ихъ и отступать къ Ламбаху, а оттуда къ Линцу или Энсу, судя по направе- нію Наполеоновой арміи. Склонивъ Макка и Графа Мерфель-

(*) Отношеніе Кутузова Российскому Послу въ Вѣнѣ, отъ 9-го Октября.

(**) Доцесенія отъ 7-го и 10-го Октября.

(***) Доцесеніе Кутузова Государю, отъ 11-го Октября.