Вз düşалось дурню пирушку задать;
Сталъ отовсюду гостей онъ сзывать.
Только собрались, дуракъ и приводить
Въ избу коня, къ приглашеннымъ подводить
И говорить ему ласково: „стой!“
Тотъ серебромъ, передъ всею толпой,
Съ звономъ разсыпался, всѣ удивились,
Послѣ, одумавшись, грабить пустились.
Дурень, помѣшкавши, „но“ прокричалъ —
Конь передъ всѣми по прежнему сталъ.

Видитъ дуракъ, что гостямъ дождаться
Скучно ужъ стало.—пора утощаться,
Скатерть принесъ, развернуться велѣлъ;
Та развернулась, и всякъ, кто хотѣлъ,
Яствъ и напитковъ нашелъ себѣ гору.—
Хоть-бы царю угоститься, такъ впору!
Начали пить, веселиться, гулять;
Послѣ пирушки всѣ стали зѣвать
И дураку, чтобъ развлечься, сказалъ:
—„Чудо еще показать намъ нельзя-ли?“
Тотъ согласился и вынесъ рожокъ,
Гости со смѣхомъ собрались въ кружокъ,
Новую штуку кругомъ осмотрѣли
П „изъ рожка!“ только крикнуть успѣли—
Мигомъ за дѣло дубинки взялись
И паминать пмѣ бока принялись.

— 118 —

Кузьма Скоробогатый.

Жилъ Кузьма, мужичекъ одинокій,
Средь дремучаго, темнаго лѣса;
Жилъ въ худой, полусгнившей избушкѣ,
Съ пѣтушкомъ да съ полдюжиной курпцъ.
Вотъ повадилась къ Кузѣ лисичка...
Разъ пошелъ онъ съ утра на охоту,
И лишь въ чащу успѣлъ углубиться,
Какъ лисичка въ избушку вбѣжала,
Одну курочку вмигъ заколола
И изжаривши въ маслицѣ, съѣла.

Воротился Кузьма и подумалъ:
„Вѣрно коршунъ убытка надѣлалъ”. —
Черезъ день онъ опять на охоту...

Попадается встрѣчу лисичка:
— „Ты куда, куманекъ, снарядился?”
— „На охоту лисичка”. — „Счастливо!”

Тотчасъ къ дому его побѣжала.
И, зарѣзавши, курочку съѣла.

Запримѣтилъ нашъ Кузя пропажу:
„Ужъ не лисанька-ль курочекъ давить?”

— 120 —

Ему вспало на умъ догадаться.

И на завтра, въ домишкѣ забивши

Крѣпко на-крѣпко окна и двери,

Онъ на промыселъ снова пустился.

Повстрѣчалась съ Кузьмою лисичка:

— „Ты куда, куманекъ?“ — „На охоту!“

Побѣжала лисичка къ избушкѣ,

А Кузьма повернулъ, да за нею.

Видитъ: ходитъ лиса вокругъ дома

П лазейки никакъ не отыщетъ;

Вдругъ надумалась: — влѣзла на крышу

И въ трубу дымовую спустилась.

Тутъ Кузьма, изловивши воровку,

Пригрозилъ, что сдеретъ съ нея шкуру;

У лисички въ глазахъ потемнѣло, —

Стала Кузю молить о прощеньи:

— „Отпусти, что тебѣ въ моемъ мѣхѣ?

„Я Кузьмой тебя Скоробогатымъ

„Тотчасъ сдѣлаю; курочку только

„Ты изжарь для меня пожирнѣе.“

Согласился Кузьма, а лисичка,

Понаѣвшись куринаго мяса,

Въ царскій лугъ заливной побѣжала

И давай на лугу томъ кататься.

Вотъ бѣжитъ тощій волкъ и пытаетъ:

— „Гдѣ, лиса, ты такъ жирно наѣлась?“

— 121 —

— „У царя, куманекъ, пировала...

„Тамъ звѣрья было всякаго пропасть, —

„Неужели тебя не позвали?”

Волкъ и проситъ:—„Кума, не сведешь-ли

„Ты меня во дворецъ пообѣдать?”

Обѣщала лиса и велѣла,

Чтобъ волковъ онъ привелъ за собою

Сорокъ сороковъ самыхъ матерыхъ.

Волкъ пригналъ ихъ; лисичка тотчасъ-же

Повела ихъ къ дворцу, какъ барановъ,

И сказала царю, что подарокъ

Посланъ Скоробогатымъ Кузьмою.

Благодарствовалъ царь — и всю стаю

Приказалъ, перегнавшись въ ограду,

Запереть и беречь пуще глазу.

А лисичка къ Кузьмѣ побѣжала,

Доложила ему все, какъ было,

И, наѣвшись жаркого до сыта,

Въ царскій лугъ зановѣдный пустилась,

И давай по травѣ по зеленой кататыся.

Пробѣгаетъ медвѣдь косолапый:

— „Гдѣ, лиса, ты такъ плотно наѣлась?”

„Насъ, звѣрья, было всякаго пропасть,

„И сейчасъ тамъ гостятъ еще волки!

Мишка проситъ:—„Кума, не сведешь-ли

— 122 —

„И меня во дворецъ пообѣдать?“
Обѣщала лиса и велѣла,
Чтобъ немедля привелъ онъ сѣ собою
Сорокъ сороковъ черныхъ медвѣдей:
— „Угощать одного царь не станетъ!“
Сòбралъ Мишка; лисичка всю стаю
Повела ко дворцу, какъ барановъ,
И, царю поклонившись, сказала,
Что прислалъ ее Скоробогатый.
Благодарствовалъ царь — и медвѣдей
Приказалъ, перегнавши въ ограду,
Запереть и беречь пуще глазу.
А лисичка къ Кузьмѣ побѣжала,
Обо всемъ донесла по порядку,
И велѣла изжарить скорѣе
Пѣтушка да двухъ курицъ послѣднихъ.
Не жалѣя, Кузьма согласился
П лисичкѣ обѣдъ приготовилъ;
Та, наѣвшись куринаго мяса,
Въ царскій лугъ заповѣдный пустилась,
И давай на лугу томъ кататься.

Вотъ бѣгутъ мимо соболь сѣ куницей:
— „Гдѣ, лиса, ты такъ жирно наѣлась“?
— „У царя я въ почетѣ великомъ...“
„У него и поѣла я вволю!
„Онъ обѣдомъ звѣрей нынче кормитъ,
„И обжоры медвѣди, и волки“

— 125 —

„До сихъ поръ тамъ сидятъ и пируютъ“.

Просять лисаньку соболь съ куницей:

— „Ахъ, кума, кабы ты насъ сводила,
„На царя намъ дала наглядѣться“!

Обѣщала лиса и велѣла

Имъ согнать для обѣда, немедля,

Соболей и куницъ въ одно мѣсто

Сорокъ сороковъ самыхъ пушистыхъ:

— „Угощать васъ однихъ царь не станетъ!“

Вотъ пригнали; лисичка всю стаю.

Повела ко дворцу за собою

И царю, поклонившись, сказала,

Что прислалъ ее Скоробогатый.

Царь богатству его подивился,

Съ благодарностью принялъ подарокъ

И велѣлъ, всѣхъ звѣрей перерѣзавъ,

Поснимать съ нихъ пушистыя шкуры.

Черезъ день наша лисанька снова

Прибѣгаетъ къ царю съ порученьемъ:

— „Приказалъ-де-вамъ Скоробогатый

„Свой поклонъ отнести и дубовый

„Четверикъ попросить не надолго,—

„Серебро намъ размѣривать нужно,

„А свои всѣ подъ золото взяты“.

Царь сейчасъ-же велѣлъ его выдать,

И лисичка къ Кузьмѣ побѣжала.

— 126 —

„Мѣрь песокъ говоритъ—поприлежнѣй, —

„Надо высвѣтлить царскую мѣру“.

Кузя взялся тотчасъ за работу,
И на утро, заткнувъ въ зауторы
Горсть серебряныхъ денегъ, лисичка
Понесла четверикъ тотъ обратно.

Вотъ пришла во дворецъ—и царевну
За Кузьму у царя стала сватать.

Царь велѣлъ пріѣзжать, показаться...

Снарядился Кузьма, а лисичка
Осмотрѣвъ, видитъ дѣло неладно;
Жениховскій кафтанъ весь въ заплаткахъ!

Забѣжала впередъ и рабочихъ
Подпилить подрядила мосточекъ.

Кузя въѣхалъ, и тотчасъ-же мостикъ
Подъ конемъ его рушился въ воду.

Закричала лиса благимъ матомъ:
— „Ахъ, не выплыветъ Скоробогатый!“
Царь услышалъ и выслалъ придворныхъ
Перехватывать Кузю изъ рѣчки.

Вотъ спасли и, одѣвши нарядно,
Повели во дворецъ на смотрины.

Царь Кузьму принялъ съ честью и лаской
И немедля отпраздновалъ свадьбу.

Вотъ живутъ молодые у тестя
И недѣлю, и двѣ, и за мѣсяцъ...

— 127 —

Захотѣлось царю прокатиться,

Поглядѣть на имѣнія зятя.

Дѣлать нечего: надо сбираться!

Запрягли лошадей, покатили,

А лисичка впередъ побѣжала,

Видить: стадо овечье пасется;

— „Стадо чье“? Говорятъ: — „Царя-Змѣя“.

Вотъ лиса пастухамъ наказала:

— „Отвѣчайте что стадемъ владѣетъ

„Знатный баринъ вашъ Скоробогатый;

„А не скажете—будетъ вамъ худо:

„Сзади ѣдутъ Огонь-царь съ царицей

„И сожгутъ васъ скорехонько въ пепелъ“.

Пастухи, оробѣвъ, обѣщались,

А лисичка впередъ припустила.

Видить: стадо свиное пасется...

— „Отвѣчайте, что стадомъ владѣетъ

Пастухи, оробѣвъ, согласились,

А лисичка впередъ побѣжала.

Догнала она стадо коровье,

Съ табуномъ повстрѣчалася конскимъ,

Увидала и стадо верблюжье,

— 128 —

И вездѣ пастухамъ приказала
Отвѣчать, что стадами владѣетъ
Знатный баринъ ихъ Скоробогатый;
А не скажутъ— Огонь-царь съ царицей
Превратятъ ихъ скорехонько въ пепелъ.

Вотъ опять принустила лисичка;
Прибѣгаетъ въ змѣиное царство
И давай нагонять царю страху:

— „Ну, царь-Змѣй! поскорѣй хоронися:
„Бдутъ грозный Огонь-царь съ царицей,
„Все до тла и палять, и сжигаютъ;
„Всѣ стада поприжгли; я, бѣжавши,
„Чуть отъ дыма сама не задохлась!“

Затужилъ бѣдный Змѣй, перетрусилъ
И не знаетъ куда схорониться.

— „Есть въ саду у тебя дубъ старинный,
„Середина его вся посгнила;
„Лѣзь въ дупло и сиди себѣ смирно
„До тѣхъ поръ, пока царь не проѣдетъ“.

Змѣй совѣта лисички послушалъ
И въ дубовомъ дуплѣ притаился.

А Кузьма себѣ йдетъ да йдетъ...
Подъїзжаютъ къ овечьему стаду:
— „Кто владѣлецъ“? спросила царевна
— „Знатный баринъ нашъ Скоробогатый,“
Пастухи молодой отвѣчаютъ.

— 129 —

9

Царь радешенекъ, хвалитъ овечекъ.

Бдутъ дальше; свиней увидали:

— „Кто владѣлецъ?“ пытаетъ царевна.

— „Знатный баринъ нашъ Скоробогатый“.

Царь Кузьму отъ души поздравляетъ.

Бдутъ дальше и дальше; встрѣчаютъ

II коровъ, и коней, и верблюдовъ, —

II вездѣ пастухи отвѣчаютъ,

Что владѣлецъ тѣхъ стадъ богатѣйшихъ—

Знатный баринъ ихъ Скоробогатый.

Наконецъ, ко дворцу подкатили...

Къ нимъ навстрѣчу лисчка выходитъ

И ведетъ въ золотыя палаты.

Какъ вошли только—царь такъ и ахнулъ!

Сдиву даже глаза разбѣжались:

Такъ разубрано все, такъ богато!

Стали ѣсть, пировать, веселиться...

Вотъ недѣля прошла—и лисчка

Такъ Кузьмѣ говорить: „Брось гулянку,

„Да скорѣй принмайся за дѣло:

„Въ садъ зеленый пдите вы съ тестемъ;

„Въ томъ саду старый дубъ, а въ среднѣ

„Змѣй лихой отъ тебя схоронился;

„Вы, не мѣшкавъ, его разстрѣляйте.

Кузя тотчасъ совѣта послушалъ:

Въ садъ зеленый пошелъ вмѣстѣ съ тестемъ,

II, дошедши до стараго дуба,

— 130 —

Стали стрѣлы метать въ середину
И убили на смерть царя-Змѣя.

Кузя въ царствѣ потомъ воцарился,
Началъ жить съ молодою женою
Да добро наживать малымъ дѣткамъ;
А лису каждый день угощали
Свѣжей курочкой, жареной въ маслѣ,
И до тѣхъ поръ она тамъ гостила,
Пока курочекъ всѣхъ не пріѣла.

— 131 —

Не послушался стрѣлецъ.

Взялъ перо и во дворецъ

Свезъ царю полюбоваться.

—„Ну, коль могъ ты постараться

„Перо дивное сыскать—

„Такъ изволь уже достать

„Мнѣ и самую жаръ-птицу,

„А не то башка на спицу!“

Царь строжайше приказалъ.

Горько молодецъ взрыдалъ
И пошелъ къ коню съ тоскою;
Конь печально головою
Покачалъ и говорить:

—„Много горя намъ грозитъ:

„Это только лишь начало!

„Но не бойся ты ни мало,

„А иди къ царю скорѣй

„И проси, чтобъ сто кулей

„Въ поле вывезли пшеницы,

„Разбросали для жаръ-птицы“.

Царь исполнить повелѣлъ
Все, чего стрѣлецъ хотѣлъ.
Тотъ, съ зарей подъѣхавъ къ полю,
Отпустилъ коня на волю
И за дерево присѣлъ.
Вдругъ лѣсъ ближній зашумѣлъ,
И, сіяя какъ зарница,

— 133 —

Показалася жаръ-птица;
Опустилась на зерно,
И давай клевать его.
Подбѣжалъ къ ней конь стрѣлою,
На крыло ступилъ ногою
И къ землѣ его прижалъ...
Птицу молодецъ связалъ,
На-конь сѣлъ, какъ вихрь пустился,
Государю доложился.

Царь стрѣльца благодарилъ,
Чиномъ важнымъ наградилъ
И сказалъ:—„Коль ты жаръ птицу
„Мнѣ досталъ, такъ царь-дѣвицу.
„Василису-свѣтъ красу,
„Золотистую косу,
„Мнѣ добудь теперь скорѣе:
„А найти ее вѣрнѣе
„Тамъ, гдѣ солнышко изъ водъ
„Ярко, весело встаетъ.
„Привезешь мнѣ—жди награды,
„Нѣтъ—замучу безъ пощады.""

Горько молодецъ взрыдалъ,
Все коню пересказалъ.
—„То—не горе“ конь вѣщаетъ:—
„Больше горе ожидаетъ!
„Говорилъ: не тронь перо—
„Зло найдешь ты—не добро!

— 134 —

„Ну, да нечего страшиться—
„Надо только торопиться...
„Во дворецъ иди смѣлѣй,
„Лучшихъ винъ проси скорѣй,
„Яствъ корзину небольшую
„Да налатку золотую“.

Царь все выдать повелѣлъ.
На коня стрѣлецъ нашъ сѣлъ
П помчался быстрой птицей
За прекрасной царь-дѣвицей.

Много-ль времячка прошло,
Часто-ль солнышко взошло,—
Приѣзжаетъ въ государство,
Въ то невѣдомое царство,
Гдѣ изъ гладкихъ, синихъ водъ
Солнце красное встаетъ.
Смотритъ: въ лодочекъ хрустальной
По поверхности зеркальной,
Красна-дѣвица плыветъ,
Золотымъ весломъ гребетъ.
Давъ коню гулять по волѣ,
Молодецъ на чистомъ полѣ
Золотой шатеръ разбилъ,
Яства, вина разложилъ,—
И сидитъ себѣ, вкушаетъ,
Василису поджидаетъ.

— 135 —

Царь-дѣвица подплила,
Въ золотой шатеръ вошла;
Винъ заморскихъ пригубнула
Да на мѣстѣ и заснула.
Молодецъ коня позвалъ,
Золотой шатеръ убралъ
И, царевну взявъ съ собою,
Въ путь отправился стрѣлою.

Приѣзжаетъ въ стольный градъ;
Царь стрѣльцу до нельзя радъ,
Все вокругъ царевны ходитъ,
Глазъ съ нее на мигъ не сводитъ;
Молодца же обласкалъ,
Важный чинъ не медля далъ.

Василиса пробудилась,
Да про все какъ извѣстилась—
Стала плакать, тосковать,
По родной землѣ вздыхать.
Царь напрасно утѣшаетъ —
Василиса не внимаетъ
Царь вѣнцомъ ее манитъ,
А царевна говоритъ:
— „Пусть-ка тотъ стрѣлецъ удалый,
„Чтó привезъ меня, сначала
„Съѣздить въ царство, гдѣ изъ водъ
„Солнце красное встаетъ;
„Тамъ лежитъ средь моря камень,

— 136 —

„А подъ нимъ горитъ какъ пламень

„Подвѣнечный мой нарядъ“.

Царь, что хочешь, сдѣлать радъ;

Шлетъ эа преданнымъ слугою.

—„Отправляйся ты съ зарею

„Въ край далекій, гдѣ изъ водъ

„Солнце красное встаетъ;

„Платье суженой моей,—

„Привози его скорѣй.

„Коль исполнишь—жди награды;

„Нѣтъ—замучу безъ пощады!“

Горько молодецъ взрыдалъ,

Все коню пересказалъ.

„То—не горе“ конь вѣщаетъ:

„Больше горе ожидаетъ!

„На меня живѣй садись,

„Къ синю-морю торопись!

Къ синю-морю подъѣзжаютъ,

Низкій берегъ пробѣгаютъ;

Видитъ: ракъ ползетъ большой...

Конь немедленно ногой

Шейку рака прижимаетъ,—

Тотъ о жизни умоляетъ...

—„Хорошо, конь говоритъ:—

„Среди моря здѣсь лежить

— 139 —

„Преогромный, дикий камень,
„А подъ нимъ горитъ какъ пламень
„Платье дѣвицы царя;
„Прежде чемъ взойдетъ заря,
„Если ты его достанешь—
„Снова вольнымъ ракомъ станешь“.

Ракъ не медля закричалъ,
Такъ что море всколыхалъ;
П на крикъ его могучій
Собралися раки тучей.
Старый ракъ имъ далъ приказъ—
П скорѣй чѣмъ черезъ чась.
Дорогой нарядъ явился;
Молодецъ къ царю пустился
И пріѣхавши донесъ,
Что нарядъ съ собой привезъ.

Тутъ царевна задурила
П царю вновь объявила:
—„Не пойду я подъ вѣнецъ
„Пока молодецъ-стрѣлецъ
„Въ киняткѣ не побываетъ:“
Царь сейчасъ-же посылаетъ
За бѣднягою стрѣльцомъ
П велитъ, чтобъ киняткомъ
Чанъ огромный наполнялл.
Слуги молодца связалл
П къ царю его свели.

— 140 —

—„Далъ тому-бъ я, кажись, полъ-имѣнія
„И по смерти включилъ-бы въ духовную,
„Кто-бы эту тоску соловьиную
„Разгадалъ и повѣдалъ навѣрное
„Чтó та пѣснь предвѣщаетъ мнѣ въ будущемъ“

Мальчикъ—былъ онъ тогда еще махонькій—
Поглядѣлъ на родителей пристально
И сказалъ:—„Чтó вѣщаетъ соловушко,
„Знаю я, да открыть опасаюсь“.
Приставать къ нему стали родители:
„Говори, ничего не утаивай!“
И Василій, сквозь слезы, отвѣтствовалъ,
Что придетъ невдолгѣ пора-времячко
Старики ему будутъ прислуживать:
Умываться подастъ ему батюшка,
Полотенце держать будетъ матушка.

Огорчилися этимъ родители
И рѣшили сбыть съ рукъ свое дѣтiske;
Смастерили неважную лодочку
И въ нее, ночку выбравши темную,
Положили уснувшаго мальчика
И пустили по морю открытому.
Въ ту-же пору изъ клѣтки соловушко
Прилетѣлъ на ладью одинокую
И уѣлся Васютѣ на плечико.

— 144 —

Тихо плаваетъ лодочка по морю,
Съ кораблемъ нагруженнымъ встрѣчается;
Увидалъ корабельщикъ Василія,—
Стало жаль ему бѣднаго мальчика;
Разспросилъ онъ его про родителей,
Взялъ къ себѣ п, какъ сына любимаго,
Обѣщалъ содержать вѣки вѣчные.

Утромъ Вася отцу молвитъ новому:
—„Соловей напѣваетъ, что къ вечеру
„Буря сильная съ громомъ поднимется,
„Снасти всѣ изорветъ—исковеркаетъ —
„Надо въ мѣсто укрыться надежное“.
Корабельщикъ сынка не послушался,
А подъ вечеръ гроза разыгралася,
Снасти всѣ порвала—поковеркала.

Дѣлать нечего: мачты поставили,
Паруса починили—наладили
П отправились по морю синему.

Снова молвитъ Васюта приемному:
—„Соловей говорить, что разбойники
„На шести корабляхъ повстрѣчаются
„П въ полонъ насъ возьмутъ, коль не спрячемся“.

На тотъ разъ корабельщикъ послушался,
Повернулъ свой корабль прямо къ острову
И увидѣлъ, какъ струговъ полдюжины,
Все разбойничьихъ мимо промчалося.

— 145 —

10

Корабельщикъ прождалъ, сколько надобно,
И отправился по морю далѣе.

Прошло много-ли мало-ли времени
Приплываетъ корабль къ граду стольному;
А царя его мучитъ заботушка:

Сколько лѣтъ предъ дворцовыми окнами
Старый воронъ съ итенцомъ, съ воронихою
Днемъ и ночью безъ умолку каркаютъ
И отъ нихъ нѣту средства избавиться.

Объявилъ уже царь всюду грамоту,
Что кому отогнать посчастливится

Воронье отъ дворца государева—
Тому дастъ онъ царевну въ супружество
Съ полуцарствомъ за нею въ приданое;
Если-жъ кто на себя понадѣется,
Порученье возьметъ и не выполнитъ—
Тому съ плечъ, въ тотъ-же день, снимутъ голову.

Породниться съ царемъ нашлись многіе,
Да своей головой поплатились.

Вотъ дошла эта вѣсть до Василія;
Сталъ упрашивать онъ корабельщика
Отпустить во дворецъ, чтобы ворона
Отогнать отъ окна государева.

Тотъ его принялся отговаривать.

Да примѣтивъ, что мальчикъ не слушаетъ,
Говорить: — „Ну, смотри, коль недоброе,
„Что случится,—тогда ужъ не гнѣвайся!“

— 146 —

Вася тотчасъ къ царю собирается,
Объясняетъ ему все и требуетъ,
Чтобъ окно отворили немедленно;
Послѣ крику послушалъ вороньяго
И царю говоритъ: — „Самъ видите,
„Что летаютъ здѣсь съ сыномъ два ворона,
„Спорятъ воронъ съ женой воронихою:
„Вороненокъ — его, или матери,
„И желаютъ узнать, что вы скажете.“
— „Безъ сомнѣния, — отца“, царь отвѣтствуетъ,
И лишь только словечко то вымолвилъ —
Въ тотъ же мигъ воронье раздѣлилося:
Полетѣли два ворона въ сторону,
Ворониха въ другую пустилася.
Царь взялъ Васю въ покой дворцовые,
Какъ царевича началъ воспитывать,
А, когда онъ подросъ и сталъ молодцемъ,
Обвѣнчалъ на красавицѣ-дочери,
Давъ полцарства за нею въ приданое.

Какъ-то вз düşалось Васѣ проѣхаться,
По чужимъ государствамъ постранствовать;
Собрался и немедля отправился.
Вотъ, пришлось ночевать въ одномъ городѣ;
Утромъ всталъ и умыться потребовалъ.
Самъ хозяинъ Василью прислуживалъ,
Полотенце держала хозяюшка;

— 147 —

Анчук падчерица

Жилъ старикъ со своею старухой,
П была у нихъ дочка-невѣста.
Вотъ старуха разсталася съ жизнью,
А старикъ, сорочины ей справивъ,
Не замедлилъ жениться вторично
На вдовѣ съ ея собственной дочкой.
Плохо стало старухиной дѣвѣ,
Нѣтъ житья ей отъ мачихи лютой,
Не даетъ она мужу покою:

— 149 —

— „Отвези свою дочь ты въ землянку, —

„Тамъ въ лѣсу напрядетъ она больше“.

Что тутъ дѣлать? ехидную бабу

Поневолѣ мужикъ нашъ послушалъ,
Свезъ бѣдняжку въ лѣсную землянку,
Далъ ей крупки, кремень да огниво,
П сказалъ сиротѣ, на прощанье:

— „Огонекъ не гаси, кушай кашку,

„Да пряди по прилежнѣе пражу“,

Стала ночь на землю спускаться;

Затопила дѣвица печурку,

Заварила овсяную кашку.

Выбѣгаетъ изъ подъ полу мышка;

Говорить: — „Дай мнѣ дѣвица кашки“.

— „Охъ ты, мышка, развѣй мою скубу.“ —

„И тебя накормлю я до сыта“!

Мышка поѣла и въ норку убралась.

Вотъ въ полночь косолапый вломился:

— „Ну, дѣвица, туши-ка лучину.

„Да давай побалуемся въ жмуркп“.

Вмигъ изъ-подъ полу мышка явилась.

На плечо къ сиротинкѣ прыгнула

И чуть слышно ей на ухо шепчетъ:

— „Соглашайся, туши все въ землянкѣ

„Да скорѣй забирайся подъ печку.

„А играть и звонить въ колокольчикъ

„За тебя ужъ я, дѣвица, стану“,

— 150 —

Такъ и сдѣлала. Сталъ косоланый
По избушкѣ за мышкой гоняться;
Бѣгалъ долго — никакъ не поймаетъ!
Сталъ ревѣть да дровами кидаться;
Не попалъ, утомился и молвилъ:
— „Ну, ты въ жмурки пграть мастерица!
„И за то я пришлю тебя утромъ
„Серебра возь да стадо лошадокъ“.
Утромъ мачиха мужа торопитъ:
„Отправляйся, да дочку провѣдай—
„Много-ль въ ночь напряла она пряжи?“
Мужъ уѣхалъ, а баба гадаетъ,
Какъ-то косточки дочки приѣдутъ!
Вотъ пришло время мужу вернуться;
За воротами лаетъ собачка:
— „Тяфъ-тяфъ-тяфъ! съ старикомъ дочка Ёдетъ,
„Лошадей стаде цѣлое гонитъ,
„Серебра возь везетъ на придачу!“
— „Врешь, постылая!“ мачиха злится:
„То въ мѣшечкѣ гремятъ ея кости!“
Заскрипѣли на петляхъ ворота,
Кони съ ржаньемъ на дворъ прибѣжали,
А старикъ на возу сидитъ съ дочкой,
И тотъ возь серебромъ переполненъ.
У злой бабы глаза разгорѣлись!
— „Эка важность!“ кричитъ она мужу:
„Повези-ка ты въ лѣсъ мою дочку,

— 151 —

„Такъ коней она вдвое пригонитъ,
„Серебра двѣ телѣги притащитъ!“

Вотъ отвезъ онъ и бабину дочку;
Далъ ей крупки, времень да огниво
И оставилъ одною въ землянкѣ.
Стала ночка на землю спускаться;
Затопила дѣвица печурку,
Заварила овсяную кашку.
Выбѣгаетъ изъ подъ полу мышка,
Говоритъ: — „Дай мнѣ, дѣвица, кашки!“
Обругала та „гадиной“ мышку
И швырнула пустой въ нее ложкой.
Мышка въ норку скорѣе убралась,
А дѣвица, всю кашу поѣвши,
Огоньки позадула въ землянкѣ,
Прилегла и скоренько заснула.

Вотъ въ полночь косолапый вломился:
— „Эй, дѣвица, сыграемъ-ка въ жмурки!“
Та съ испуга совсемѣ онѣмѣла
П молчитъ да со страху трясется.
— „Ну, бери колокольчикъ да бѣгай,
„Я-жъ тебя изловить постараюсь.“
Приняла колокольчикъ дѣвица, —
Руки дрожмя дрожать съ перепуга,
Колокольчикъ звенитъ неустанно,
А мышенокъ въ норѣ причитаетъ:

— 152 —

— „Не бывать злой дѣвицѣ живою,

Сталъ медвѣдь ловить бабину дочку
И, какъ только досталъ ее лапой,
Задушилъ и всю скушалъ до-чиста.

Утромъ шлетъ старика злая баба;

— „Отиравляйся за дочкой въ землянку,
„Серебра двѣ телѣги тащите,
„Да лошадокъ два стада гоните.“

Мужъ уѣхалъ, а баба къ воротамъ
Дочку ждать на скамейкѣ усѣлась.

Вотъ залаяла вскорѣ собачка:

— „Тяфъ-тяфъ-тяфъ! нѣту бабиной дочки!
„Бдетъ мужъ на порожней телѣгѣ
„И гремить въ кузовочкѣ костями.“

— „Врешь, постылая!“ мачиха злится:
„То домой йдетъ бабина дочка,
„Лошадей пригоняетъ два стада,
„Серебра возвы цѣлые тащитъ.

„На—вотъ блинъ; говори: мою дочку
„Въ златѣ-серебрѣ къ дому доставятъ,
„Старикову-же замужъ не свалять!“

Блинъ новвъ, залилася собачка:

— „Тяфъ-тяфъ-тяфъ! старикову-то дочку
„Отдадутъ за богатаго парня,
„А отъ бабиной дочки обратно
„Привезутъ въ кузовѣ однѣ кости!“

Чтò ни дѣлала баба съ собачкой

— 153 —

И блинами кормила, и била —
Знай-твердить ей все то-же, да то-же.
Глядь: а мужъ ужъ къ воротамъ подходитъ,
Кузовочекъ тяжелый подносить;
Баба поданный кузовъ открыла
Да какъ взвидѣла косточки дочки, —
Отъ великаго горя и злости
Надъ остатками дочки завыла
И разсталась съ душой черезъ сутки.

Стариковская дочь вышла замужъ
За хорошаго, честнаго парня,
Переѣхалъ старикъ къ нимъ на хлѣбы —
И втроемъ стали жить не горюя.

— 154 —

„Вотъ какъ выростешь, тебя я

„Непремѣнно сговорю

„За царевича Илью.“

И царевна брату внемлетъ,

Улыбается и дремлетъ.

А года впередъ идутъ,

Братъ съ сестрицею растутъ;

Василиса хорошѣетъ,

А въ Данилѣ витязь зрѣетъ.

Собрался онъ разъ къ Ильѣ—

Погостить въ его землѣ;

Погостилъ, повеселился

И, домой какъ снарядился,

Звать Илью на лѣто сталъ,—

Тотъ пріѣхать обѣщалъ.

Лѣто красное проходитъ,

Дѣло къ осени подходитъ,

А Ильи и не видать,

Даже слыхомъ не слыхать.

Но вотъ разъ, когда всѣ спали,

И не ждалц, не гадалл,

А Данило отдыхалъ,

Онъ вошелъ и увидалъ

На стѣнѣ портретъ прелестной

Юной дѣвы непозвѣстной,

Въ тотъ же мигъ плѣнился ей

И, въ горячности своей,

— 156 —

Вынулъ мечъ и замахнулся
На Данилу; тотъ проснулся,
Удивился и спросилъ,
Чѣмъ его онъ прогнѣвилъ
—„Вѣдь невѣста твоя это?“
Не спуская глазъ съ портрета,
Гость Данилѣ указалъ;
Тотъ съ улыбкой отвѣчалъ:
—„Ты напрасно не гнѣвися:
„То—сестра мнѣ, Василиса;
„Коли по сердцу—женись,
„А мнѣ братомъ назовьсь.“
Вмигъ Илья развеселился,
Цѣловать его пустился,—
И два друга обнялись,
Въ дружбѣ вѣчной поклялись.

Вотъ Илья домой собрался,
А Данило обѣщался
Быть съ невѣстою-сестрой
Въ гости тою-же весной.
Два кораблика купили
И въ дорогу снарядилн;
Въ первомъ братъ одинъ плыветъ,
На второмъ сестру везетъ
Вѣдьма-нянька съ дочкой злою,
Безобразной и косою.—

— 157 —

Корабли себѣ летятъ,
Сине-море бороздятъ;
Говоритъ царевнѣ нянька:
—«Ты, родная, перестань-ка
„Въ платьѣ брачномъ щеголять,
„А иди-ка почивать;
„Я перинку тебя взбила
„И постельку обрядила.“
Платье дѣвица сняла,
На кроватку прилегла;
Но лишь только что заснула—
Нянька вдругъ ее стегнула
И, въ утицу обратясь,
Василиса вмигъ взвилась
И надъ моремъ полетѣла;
Нянька-жъ дочь свою одѣла
Въ Василиспнъ весь нарядъ, —
П обманщицы сидятъ,
Величаются, какъ кралly.
Скоро къ берегу присталл, —
И Илья-царевичъ пхъ,
Посреди вельможъ своихъ,
Съ церемоніей встрѣчаетъ;
Послѣ тайно вынпмаетъ
Пзъ-за пазухи портретъ
И вдругъ видитъ; сходства нѣтъ!
Опъ ужасно разсердился.

— 158 —

Освѣтивши, у окна
Опустилася она.

Внутрь темницы заглянула,
Тяжело притомъ вздохнула,
Свои крылышки сняла,
Ихъ къ сторонкѣ прибрала—
И изъ сѣрой изъ утицы
Обернулася дѣвицей.
Вмигъ Илья съ постели всталъ
И къ темницѣ побѣжалъ;
Увидавши крылья утки,
Онъ, не медля ни минутки,
Сжечь ихъ тотчасъ-же велѣлъ;
Самъ же къ двери слушать сѣлъ
Разговоръ сѣрой утицы.

—„Тошно жить тебе въ темницѣ,“
Рѣчь царевна завела
И Данилу обняла:—

„Истомишься ты въ неволѣ!
„Но и мнѣ, мой другъ, на волѣ
„Тяжко уткою летать,
„Да по прошлому вздыхать!

„Злая нянька насъ сгубила:
„Лечь меня уговорила,

„Снявъ нарядъ мой дорогой;
„Сонъ нагнала ворожбой,

„Послѣ прутикомъ стегнула

— 161 —

11

Посылаетъ прикащика Оедора:

— „Сядь подъ мостъ, да внимательно выслушай,
„Чѣмъ помянутъ насъ люди прохожіе, —
„Благодарностью иль укоризною?“

Оедоръ сѣлъ и внимательно слушаетъ:
Идутъ по мосту три святыхъ странника,
Говорятъ межъ собою довольные:

— „Чѣмъ взыскать намъ того благодѣтеля,
„Кто сей мостъ люду бѣдному выстроилъ?

„Пусть дождется онъ сына счастливаго:

„Что ни скажетъ тотъ — пусть то и сбудется,
„Что помыслитъ — пусть то и исполнится“.

Возвратился прикащикъ къ хозяину...

— „Что-же, Оедоръ?“ тотъ сталъ его спрашивать.

— „Да толкуютъ такое все разное: —

„Для однихъ ты свершилъ дѣло доброе,

„Для другихъ — захотѣлѣ потщеславиться!“

Въ тотъ же годъ далъ купчихъ Богъ мальчика;
Окрестили и въ люльку положили.

Позавидовалъ Оедоръ хозяину.

Ночью темной, когда всѣ домашніе
крѣпко спали, зарѣзалъ онъ голубя —
И бѣлье, ротъ и руки родильницы

Голубиной кровію выпачкалъ,

А ребенка укралъ и воспитывать

Отдалъ тотчасъ-же въ руки надежныя.

— 167 —

Утромъ сына хватились родители,
И прикащи купцу сталъ доказывать,
Что тотъ съѣденъ самою купчихою,
Такъ какъ вся она кровью замарана.
Не замѣтилъ купецъ хитрой выдумки
И въ тюрьму посадилъ мать невинную. —

Вотъ не мало годковъ уже минуло —
Подростать сталъ ребенокъ купеческій;
Бросилъ Өедоръ купца, взялъ приемыша
И на взморьи жилье себѣ выстроилъ.
Говоритъ вотъ однажды онъ мальчику:
—„Попроси-ка ты, малый, у Господа,
„Чтобъ здѣсь царство создалося новое,
„Чтобъ отъ мѣста отъ этого самаго
„До роскошныхъ палатъ государственныхъ,
„Черезъ синее молѣ глубокое,
„Мостъ хрустальный сейчасъ перекинулся
„И явилась столица богатая,
„Съ золотыми главами церковными,
„Съ росписными, узорными башнями,
„Съ теремами, хоромами царскими,
„Да чтобъ старшая дочь государева
„Отдана мнѣ была-бы въ замужество.“

Попросилъ мальчикъ Бога—п тотчасъ-же
Мостъ хрустальный повисъ надъ пучиною,
И явилась столица богатая

— 168 —

Съ теремами, церквами и башнями.

Утромъ царь, пробудившись, къ окошечку

Подошелъ, увидалъ мостъ диковинный

И спросилъ: —, „Это чудо кто выстроилъ?

Называютъ строителемъ Федора.

—, „Коли онъ такъ хитеръ, то я съ радостью
„Дочь-царевну ему дамъ въ супружество!“

И все дѣло немедленно сладили,

Обвѣнчали съ царевною Федора,

И сталъ царствовать онъ въ новомъ городѣ,

Помыкать бѣднымъ мальчикомъ всячески;

Не по силамъ работу наваливалъ.

Билъ, ругалъ сироту безо времени,

Въ коркѣ хлѣба нной разъ отказывалъ! —

Вотъ сидитъ какъ-то Федоръ съ царевною,
А мальченокъ забился по близости

И слезами въ углу обливается.

Говоритъ жена мужу: —, „Откудова
„Тебѣ это богатство свалилося?

„Вѣдь ты прежде простымъ былъ прикащикомъ!“

—, „Все богатство мое въ этомъ мальчикѣ,
„Скралъ котораго я у хозяина!“

—, „Это какъ-же?“ Жена удивилась.

Сталъ ей Федоръ подробно разсказывать,
Какъ служилъ у купца онъ прикащикомъ

П купцу тому было обѣщано,

— 169 —

Что дождется онъ сына счастливаго
И что тотъ ни помыслитъ — то сбудется;
Какъ укралъ у купца того мальчика
И, чтобъ скрыть отъ людей преступленіе,
Обвинилъ во всемъ мать неповинную,
Будто съѣла она свое дѣтище.

Мальчикъ рѣчь эту Өедора выслушалъ,
Подошелъ къ говорившимъ и вымолвилъ:
—„Негодяй, вотъ тебя наказаніе:
„Будь отнынѣ бездомной собакой!“
И мгновенно сталъ Өедоръ собакою.
Мальчикъ взялъ его на цѣнь желѣзную
И отправился къ дому отцовскому.
Тотъ приходитъ и просить родителя
Дать ему разгорѣвшихся угольевъ —
Накормить ними неа отощавшаго.

Удивился купецъ: — „Гдѣ-же видано
„Чтобъ кормили собакъ жаркимъ угольемъ?“
— „А гдѣ видано то, чтобы матери
„Могли бѣсть свое кровное дѣтище?
„Узнавай поскорѣй меня, батюшка!
„Я — твой сынъ, а вотъ несъ этотъ мерзостный—
„Честный Өедоръ, твой прежній довѣренный,
„Чтò лишилъ меня ласки родительской,
„Оболгать мою мать неповинную!“

— 170 —

Разспросилъ тутъ купецъ всѣ подробности,
Изъ темницы жену тотчасъ выпустилъ,
И потомъ всѣ втроемъ переѣхали
Жить въ то царство на взморьи, которое
По желанью ребенка явилося.
Дочь царя возвратилась къ родителю,
А прикащикъ, какъ былъ, такъ до старости
И остался собакой бездомною.

— 173 —

Сказка о Кощеь-безсмертномъ.

Жилъ на свѣтѣ Василій царевичъ;
Три сестрицы при немъ проживали:
Марья, Ольга и Анна царевны.
Царь съ царицей недавно скончались
И предъ смертію сыну велѣли
Свадьбой дочекъ нимало не медлить,
А кто первый къ нимъ свататься будетъ.—
За того и отдать ихъ не мѣшкавъ.
Схоронивъ своихъ кровныхъ, царевичъ
И отправился съ сестрами въ рощу—
Поразмыкать тяжелое горе.
Вдругъ находитъ огромная туча.
Поднимается страшная буря:
Во дворецъ приглашаетъ царевичъ,
И лишь только до дому добрались—
Грянулъ громъ, потолокъ раздвоился.
И въ покой къ нимъ влетѣлъ ясень-соколь:
Въ ту же минуту ударился о полъ,
Добрымъ молодцемъ вмигъ обернулся
И царевичу ласково молвилъ:
— «Прежде хаживалъ я къ тебя гостемъ, —

— 174 —

„Нынче-жъ вз düşалъ пожаловать сватомъ:
„Дай въ замужество мнѣ Марью царевну.“

— „Коли любъ ей — бери ее съ Богомъ!“

Та въ мужья его взять согласилась.

Соколъ тутъ-же на ней обвѣнчался

И унесъ въ свое дальнее царство.—

Пробѣгаютъ часы за часами,

Быстро дни чередуются днями—

Года цѣлаго снова не стало.

Вышелъ съ сестрами въ рощу царевичъ:

Вотъ находитъ огромная туча,

Поднимается страшная буря;

И лишь только до дому добрались —

Грянулъ громъ, потолокъ раздвоился,

И влетѣлъ къ нимъ орелъ сѣрокрылый.

Въ ту-жъ минуту ударился о-полѣ,

Добрымъ молодцемъ вмигъ обернулся,

И царевичу ласково молвилъ:

— „Прежде хаживалъ я къ тебе гостемъ, —

„Дай въ замужество мнѣ Ольгу царевну.“

Тутъ-же съ нею орелъ обвѣнчался

Мпнулъ годъ; вышелъ въ рощу царевичъ

— 175 —

Погулять съ своей младшей сестрицей;
Вновь находитъ огромная туча,
Съ громомъ, молнией, бѣшенымъ вихремъ.
Во дворецъ приглашаетъ царевичъ,
И лишь только домой воротились—
Грянулъ громъ, потолокъ раздвоился,
И въ покой къ нимъ влетѣлъ черный воронъ;
Въ ту-жъ минуту ударился о-полъ,
Добрымъ молодцемъ вмигъ обернулся,
И царевичу ласково молвилъ:

—„Прежде хаживалъ я къ тебе гостемъ, —
„Нынче-жъ вздумалъ пожаловать сватомъ:
„Дай въ замужство мнѣ Анну-царевну.“
—„Коли любъ ей — бери ее съ Богомъ!“

Вышла замужъ меньшая царевна,
И унесъ ее воронъ немедля

Во свое незвѣстное царство.—
Одинокимъ остался царевичъ...
Прожилъ годъ, стосковался по сестрамъ
И поѣхалъ за ними на попскъ...
ѣхалъ долго; вдругъ на полѣ видитъ—
Рать большая положена лоскомъ.

Громко крикнулъ Васплій царевичъ:
—„Коль живой тутъ найдется — повѣдай,
„Кто побилъ это сильное войско?“

Отзываетесь голосъ ослабшій:
—„Побѣдила насъ Марья Моревна,

— 176 —

[",,Удалая краса королевна.’’—", "Дальше ъдетъ Василій царевичъ,\nНа шатеръ наїзжаетъ на бѣлый,\nКрасоту-королевну встрѣчаетъ.", "Говорить ему Марья Моревна:", ",,Здравствуй, свѣтъ мой, Василій царевичъ!", ",,Ты куда въ путь-дорогу собрался,\n,,
Доброй волею, аль по неволѣ?“", ",,Добрый витязь неволей не ъздитъ!“", "Отвѣчаетъ Василій царевичъ.", ",,Ну, твое коли дѣло не къ спѣху—", ",,Погости у меня хоть денечекъ.“", "Согласился Василій царевичъ,\nПрогостилъ два денька и двѣ ночки,\nПолюбился красѣ-королевнѣ", "И на ней обвѣнчался немедля.", "Увезла его Марья Моревна", "За лѣса и моря, въ свое царство...", "Много-ль тамъ они прожили вмѣстѣ—\nСобралась на войну королевна,\nПоручила супругу хозяйство", "И велѣла присматривать всюду,—\nЛишь чулана никакъ не касаться.", "Не стерпѣлъ любопытный царевичъ;", "Только съѣхала Марья Моревна,\nПобѣжалъ онъ немедля къ чулану,", "Дверь открылъ и со страхомъ увидѣлъ", "— 177 —", "12"]

Тамъ Кощея безсмертнаго, къ стѣнкѣ
Прикрѣпиленнаго толстою цѣпью.

Сталъ Кощей умолять его слезно:
—„Дай, царевичъ, миѣ, добрый, напиться!
„Десять лѣтъ я отъ жажды здѣсь мучусь—
„Все нутро у меня пересохло!“

Далъ царевичъ Кощею напиться...
Выпилъ тотъ три ведра и. почуявъ,
Что вернулся прежняя сила.

Отряхнулся—и цѣпь. словно нитка,
На мельчайшія части порвалась.

—„Ну спасибо, Василій царевичъ,“
Усмѣхнулся Кощей ядовито:

„Не видать тебя Марьи Моревны!“
Страшнымъ вихремъ умчался въ окошко,
На дорогѣ нагналъ королевну,
Подхватилъ и унесъ въ свое царство.

А царевичъ расплакался горько,
Снарядился—и въ путь непзвѣстный
Поспѣшилъ за женою немедля.

Вотъ идеть онъ и день. и недѣлю...
Видитъ: садъ и дворецъ богатѣйшій:
У дворца дубъ высокій. столѣтній,
На вершинѣ его ясень-соколь.

Ясень-соколь слетѣлъ на лужайку,
Головою ударился о-земь.

— 178 —

П царевичу весело молвилъ:

—„Здравствуй, шуринъ, Василій царевичъ!

„Какъ живешь и куда снарядился?”

Вышла изъ дому Марья царевна,
Брата встрѣтила съ честью и лаской,
Про житье, про бытье разспросила.

Прогостилъ у нихъ три дня царевичъ,
Сталъ въ дорогу потомъ собираться:

—„Не могу я побыть у васъ дольше—
„Отыскать надо Марью Моревну.“

—„Мудрено отыскать ее, шуринъ,“

Отвѣчаетъ царевичу соколь; —

„Золотую оставь-ка намъ ложку,
„Такъ, на случай п вмѣстѣ на память.“

Отдалъ ложку Василій царевичъ
И пошелъ себѣ дальше дорогой.

Вотъ идетъ онъ и день, п недѣлю...

Видитъ: садъ и дворецъ еще лучше,
У дворца дубъ высокій, столѣтній,
А на дубѣ орелъ сѣрокрылый.

Опустился орелъ на лужайку,
Головою ударился о-земь,
Добрымъ молодцемъ вмигъ обернулся

И вскричалъ: —„Живо, Ольга царевна,
„Выходи, милый братецъ пріѣхалъ!“

Прибѣжала царевна на встрѣчу,
Обнимать-цѣловать стала брата,

— 181 —

Про житье вызнавать, да здоровье.

И потомъ въ путь-дорогу собрался:

—„Мудрено отыскать ее. шуринъ,

Ствѣчасть орелъ сѣрокрылый: —

„Золотую оставь-ка намъ вилку,

„Такъ, на случай и вмѣстѣ на память.“

Отдалъ вилку Василій царевичъ

И пошелъ себѣ дальше дорогой.

Вотъ идетъ онъ и день, и недѣлю...

Видить: садъ и дворецъ лучше первыхъ:

А на дубѣ сидить черный воронъ.

Черный воронъ слетѣлъ на лужайку,

Головою ударился о-земь,

И вскричалъ: —„Живо, Анна царевна,

„Выходи, — милый братецъ пріѣхалъ!“

Прибѣхала царевна немедля.

Обнимать—цѣловать стала брата,

Погостилъ у нихъ три дня царевичъ

— 182 —

—,Мудрено отыскать ее, шуринъ".

Отвѣчаетъ царевичу воронъ: —

,,Золотую оставь табакерку,

,,Такъ, на случай и вмѣстѣ на память."

Отдалъ имъ табакерку царевичъ

И пошелъ себѣ дальше дорогой.

Долго-ль шелъ онъ—про то мы не знаемъ—
Добрался до жены напослѣдокъ.

Съ крикомъ бросилась Марья Моревна

Къ мужу милому прямо на шею

И сквозь слезы его укорила:

—,,Ахъ, зачѣмъ ты, Василій царевичъ,

,,Отпустилъ на свободу Кощея!“

—,,Ужъ не гнѣвайся, Марья Моревна;

,,Что былое напрасно тревожить,—

,,Собирайся-ка лучше, поѣдемъ—

,,Можетъ статьися, злодѣй не догонитъ!“

Собрались и уѣхали вмѣстѣ.—

Вотъ Кощей возвращается къ дому...
Вдругъ подъ нимъ добрый конь спотыкнулся.

—,,Ты чего спотыкаешься, кляча?

,,Али чуешь какую невзгоду?“

Говоритъ ему конь богатырскій:

—,,Безъ тебя былъ Василій царевичъ

,,И увезъ съ собой Марью Моревну.“

—,,А догнать ихъ теперь еще можно?“

—,,Можно поле засѣять пшеницей,

— 183 —

„Подождать, пока колосъ созрѣетъ,
„Хлѣбъ убрать, смолотить и провѣять,
„Измолоть, пироговъ наготовить,
„Ихъ поѣсть и тогда ужъ въ погоню
„Отправляться—и то мы поспѣемъ!“
Снарядился Кощей въ путь обратный,
Вихремъ бурнымъ въ погоню помчался
И царевича вскорѣ настигнулъ:
—„Въ первый разъ, такъ и быть, я прощаю
„За твою ко мнѣ милость и ласку,
„И въ другой разъ меня не опасься,
„Но ужъ въ третій—въ куски пскромсаю!“
Отобралъ отъ него королевну
И унесъ ее тотчасъ изъ виду.

Сѣлъ печальный царевичъ на камень,
Горько всплакалъ и снова на поискъ
За женою любимой пустился.
Отыскалъ, и узнавъ отъ прислуги,
Что Кощей на охоту уѣхалъ.
Сталъ съ собою звать Марью Моревну.
—„Ахъ, царевичъ. Кощей насть догонить!“
—„Ну, догонить, за то хоть немного
„Мы съ тобою на волѣ побудемъ!“
Собрались и уѣхали вмѣстѣ.

Вотъ Кощей возвращается къ дому...
Вдругъ подъ нимъ добрый конь спотыкнулся.
—„Ты чего спотыкаешься, кляча?

— 184 —

„Али чуешь какую невзгоду?“

Говорить ему конь богатырский:

„Безъ тебя былъ Василій царевичъ

„И увезъ снова Марью Моревну.“

— „А догнать ихъ теперь еще можно?“

— „Можно поле ячменемъ засѣять,

„Хлѣбъ убрать, обратить его въ солодъ,

„Наварить пива крѣпкаго вволю,

„Имъ напиться, всхрапнуть молодецки—

„И тогда отправляться въ погоню;

„Бѣглецовъ захватить мы поспѣемъ!“

Снарядился Кощей въ путь обратный,
Вихремъ бурнымъ въ погоню помчался
П царевича вскорѣ настигнулъ.

— „Говорилъ-вѣдь тебя: не увидишь,
„Какъ ушей своихъ, Марьи Моревны!“

Отобралъ отъ него королевну

П унесъ ее мигомъ изъ виду.

Сѣлъ царевичъ печальный на камень,
Горько всплакалъ и снова на поискъ
За женою любимой пустился.

Отыскалъ и, узнавъ отъ прислуги,

Что Кощей на охоту уѣхалъ,

— „Ахъ, царевичъ, Кощей насъ догонить

„И тебя на кусочки изрубить!“

— 185 —

—„Ну, пускай меня рубитъ, какъ хочетъ —
„Безъ тебя мнѣ житье ужъ какое?“
Собрались и уѣхали вмѣстѣ.

Вотъ Кощей возвращается къ дому,
Вдругъ подъ нимъ добрый конь спотыкнулся.

—„Ты чего спотыкаешься, кляча?
„Али чуешь какую невзгоду?“

Говорить ему конь богатырскій:

Разозлился Кощей и немедля

Вихремъ бурнымъ понесясь въ погоню
И царевича вскорѣ настигнулъ.

Искрошилъ его туть-же въ кусочки,
Положилъ ихъ въ дубовую бочку,
Засмолилъ и швырнулъ ее въ море.

Въ ту-жъ минуту царевича вещи,

Что оставилъ зятьямъ онъ на память,
Потускнѣли, подернувшись дымкой.

—„Ой, бѣда видно съ нимъ приключилась!“

Говорятъ зятья, испугавшись.

Собрался вмигъ орелъ къ спню-морю,
Бочку выхватилъ живо на берегъ.

Полетѣлъ за живой водой соколъ.

Черный воронъ понесясь за мертвой.

Воротились всѣ трое на берегъ,

Вскрыли бочку, обмыли кусочки

— 186 —

И сложили ихъ всѣ по порядку.
Воронъ взбрызнулъ ихъ мертвой водою—
Тѣло мигомъ срослось, съединилось;
Соколь взбрызнулъ водою живою—
П царевичъ вздохнулъ, потянулся,
Тихо молвивъ:—„Проспалъ же я долго!“
—„А безъ насъ ты проспалъ-бы и дольше!“

Зятевья тутъ ему объяснили:

„Къ намъ теперь собирайся-ка въ гости.“
—„Нѣтъ, друзья! мнѣ за Марьей Моревной
„Надо ѣхать скорѣе на понскъ.“

Розыскалъ и узнать ее проситъ,
Гдѣ конемъ злой Кощей раздобылся?

Королевна сыскала минутку,
Что Кощей былъ особенно веселъ,
П пытать его всячески стала.

Разсказалъ ей Кощей свою тайну:
—„За морями, въ невѣданномъ царствѣ,
„За широкой рѣкой огневою,
„Злая баба-яга проживаетъ;
„Кромѣ цѣлаго, чуднаго стада,
„Есть у бабы-яги кобылица,
„На которой она каждодневно
„Бѣлый свѣтъ весь весь кругомъ объѣзжаетъ.

„Я три дня кобылицъ караулилъ,
„Ни одной не утратилъ лошадки,
„И за то отъ хозяйки въ награду,

— 187 —

..Уходя, получил жеребенка."

—..Ну, а какъ-же рѣку переѣхалъ?"

—..А такой я имѣю платочек:

„Какъ махну имъ три раза направо—

„Живо мостъ превысокій повиснетъ,

„И огонь до него не достанетъ."

Все, что вызнала, Марья Моревна
Тотчасъ мужу путемъ разсказала.

У Кощея украла платочекъ

П царевича имъ наградила.

Тотъ рѣку перешелъ огневую,

И за бабой-ягою на розыскъ

Поспѣшилъ черезъ стени и горы.

Долго шелъ онъ, не пивши, не вѣши.—

Попадается птица съ птенцами...

—..Заморю-ка я птенчикомъ голодъ!"

—..Нѣтъ, не трогай, Васлій царевичъ,"

Умоляетъ испуганно птица:—

„Пригожусь я тебя, можетъ статься!"

Вотъ идетъ себѣ дальше царевичъ.

И увидѣлъ вдругъ улей пчелиный:

—..Дай попробую свѣжаго меду!..

—..Нѣтъ, не пробуй, Васлій царевичъ,"

Отозвалась пчелиная матка,—

Тотъ послушался, меду не тронулъ

И пошелъ себѣ дальше дорогой.

— 188 —

Вотъ встрѣчается львица со львенкомъ:
—„Сьѣмъ хоть львенка, а то съ голодухи
„Я ужъ ногъ подъ собою не чую!“

—„Нѣтъ, не трогай, Василій царевичъ,“

Умоляетъ испуганно львица:—
„Пригожусь я тебя, можетъ статься!“

Тотъ послушался, львенка не тронулъ
И побрелъ себѣ дальше, голодный.

Шелъ да шелъ—видитъ домъ ягн-бабы:
В кругъ двѣнадцать поставлено кольевъ

И на всѣхъ, исключая послѣдній,
Черепа человѣчьи надѣты.

—„Здравствуй, бабушка!“ — „Здравствуй, царевичъ!
„По нуждѣ, аль по волѣ явился?“

—„За конемъ я пришелъ богатырскимъ.“

—„Что-жъ, изволь! Заслужить только надо;
„И не въ годъ, а всего въ три денечка.

„Упасешь кобылицъ—дамъ лошадку,

„А коль нѣтъ—съ головою прощайся;

„Быть ей тотчасъ на спицѣ порожней!“

Согласился Василій царевичъ.

Напился и наѣлся до сыта,

Ночь проспалъ и съ зарею все стадо
Въ лугъ зеленый на пастбище выгналъ.

Только выгналъ—всѣ врозь кобылицы,
Съ звонкимъ ржаньемъ, какъ вихрь, разбѣжались—
И мигнуть не успѣлъ нашъ царевичъ!

— 189 —

Запечалился онъ, да заплакалъ,
Сѣлъ на камень и съ горя забылся.
На закатѣ является птица
И Василья царевича будить:
„Пробудись, кобылицы ужъ дома."
Всталъ царевичъ, домой воротился,
А тамъ баба-яга, съ пѣной у рта,
Кобылицъ и пушить, и ругаетъ:
—„Какъ вы смѣли домой воротиться?"
—„Да когда-же намъ было дѣваться:
„Налетѣли со всѣхъ сторонъ птицы,
„И давай насъ клевать, словно мясо!"
—„Ну, на завтра въ луга не ходите,
„А бѣтите въ лѣса вѣковые."
Переспалъ ночь вторую царевичъ
И до солнышка стадо все выгналъ.
Только рыгналъ—всѣ врозь кобылицы
По дремучимъ лѣсамъ разбѣжалсь.
Запечалился снова царевичъ.
Сѣлъ на камень и съ горя забылся.
Прибѣгаетъ предъ вечеромъ львица
И Василья царевича будить:
—„Пробудись, кобылицы всѣ дома."
Всталъ царевичъ, домой воротился,
А тамъ баба-яга еще пуще
Кобылицъ и пушить, и ругаетъ:
—„Какъ вы смѣли домой воротиться?"

- 190 -

—,„Да куда-же намъ было дѣваться?

,,Окружили насъ лютые звѣри.

,,Чуть на смерть весь табунъ не загрызли!“

—,„Ну, вы завтра въ лѣса не ходите,
„А бѣгите всѣ въ синее море.“

Переспалъ третью ночь царевичъ

П до солнышка стадо все выгналъ.

Только выгналъ—пзъ глазъ кобылицы

Мигомъ скрылись и въ синее море

Забѣжали, ставъ въ воду по шею.

Запечалился снова царевичъ,

Только солнце за лѣсъ опустилось.

Прилетаетъ пчелиная матка

И Василья царевича будить:

—,„Пробудись, кобылицы всѣ дома;

,,Какъ придешь—отправляйся въ конюшню

,,И подъ ясли въ солому заройся.

,,Есть у бабы-яги жеребенокъ,

,,Хуже всѣхъ и въ грязи перепачканъ;

,,Ты украдь его въ полночь глухую

,,И бѣги отъ яги безъ оглядки.“

Всталъ царевичъ, пробрался въ конюшню

И подъ ясли зарылся въ солому:

Слышить: баба-яга, съ пѣной у рта,

Кобылицъ и пушить, и ругаетъ:

—,„Какъ вы смѣли домой воротиться?“

— 191 —

—,„Да куда же намъ было дѣваться:
„Налетѣли со всѣхъ сторонъ пчелы,
„И давай насъ безжалостно жалить!“
Вскорѣ баба-яга захрапѣла,
А царевичъ, дождавшись полночи,
Изъ конюшни укралъ жеребенка,
Осѣдалъ и быстрѣе, чѣмъ вѣтеръ,
На рѣку огневую помчался.
Прискакавши, платочкомъ Кощея
Помахалъ троекратно направо—
И повись въ тотъ же мигъ надъ рѣкою
Мостъ высокій, широкій и прочный.
Переѣхалъ царевичъ по мосту,
Размахнулся платочкомъ налѣво—
Мостъ вдругъ сдѣлался тонкимъ-претонкимъ.

Утромъ баба-яга пробудилась
И, замѣтивъ въ конюшнѣ пропажу.
Во весь духъ понеслася въ погоню;
Мчится въ ступѣ, пестомъ погоняетъ,
Помеломъ свѣжій слѣдъ заметаеть.
На рѣку огневую примчалась—
Видить: мостъ чрезъ нее перекинуть;
Стала вѣдьма мостомъ пробираться,
Но какъ только достигла средины —
Мостъ внезапно подъ ней обломился.
Въ пекло баба-яга провалилась
И погибла въ немъ лютою смертью.

— 192 —

Чтобъ въ куски изрубить супостата.
Но царевичевъ конь въ ту-жъ минуту
Такъ ударилъ Кощея копытомъ,
Что разнесъ его черепъ на части.

Склалъ царевичъ громадный кострище,
Сжегъ на немъ лиходѣя-Кощея
И пустилъ его пенелъ по вѣтру.
Послѣ, рядышкомъ съ Марьей Моревной,
Покатилъ къ зятевьямъ на побывку;
Тамъ ихъ встрѣтили, словно воскресшихъ.

—„Ну, не чаяли мы тебя видѣть!

„Да не даромъ себя ты и мучилъ.
„Вѣдь такой красоты небывалой,
„Какъ жена твоя Марья Моревна,
„Хоть весь свѣтъ обыщи—не отыщешь!“

Погостили они, отдохнули,
П въ свое государство вернулись.
Тамъ, въ любви и всегдашнемъ совѣтѣ.

Стали жить-поживать не горюя,
Да дѣтишекъ ростить, не балуя.

— 196 —

Сказка объ Иванъ Царевичѣ.

За высокими горами,
За дремучими лѣсами,
Близъ невѣдомыхъ морей
Жилъ да былъ царь Берендѣй.
У царя росли три сына:
Молодые, холостые
И такие удалые,
Что ни въ сказкѣ разсказать,
Ни перомъ не описать.
Вотъ пришла пора жениться,
Дѣткамъ, домомъ заводиться.—
Пораздумалъ Берендѣй
И, позвавши сыновей,
Имъ держалъ такое слово:
—„Дѣти милыя! Возьмите
„Луки ваши и пустите
„По стрѣлѣ вы къ небесамъ,
„По различнымъ сторонамъ;

— 197 —

„И куда стрѣла свалится—
„Тамъ судьба вамъ и жениться“.—
Натянулъ лукъ старшій братъ —
И у княжескихъ палатъ
Калена стрѣла вонзилась,
Предъ княжною очутилась;
Натянулъ и средній братъ —
И къ кунцу, въ гостиный рядъ,
Залетѣвъ, передъ свѣтлицей
Поднята душей-дѣвицей;
Братъ меньшой стрѣлу пустилъ
И въ болото угодилъ;
Подняла ее лягушка.
Неприглядная квакушка.
Загрустилъ Иванъ-царевичъ:
„Какъ лягушку въ жены брать?
„Развѣ мнѣ она подъ стать!“
—„Знать судьба твоя такая!“
Царь сказалъ ему. вздыхая,—
И чрезъ мѣсяцъ съ того дня
Поженилися князья.

Вотъ однажды царь сзываетъ
Сыновей и объявляетъ
Имъ родительскій приказъ:
Чтобы на завтра, въ ранній часть,
Жены пхъ по короваю

— 198 —

Испекли бы ему къ чаю.

Загрустилъ Иванъ-царевичъ...

И кручиненъ, самъ не свой,
Воротился онъ домой.

—„Ква-ква-ква, мой мужъ любимый,
„Чтò невеселъ ты, родимый?“

Лагушоночка къ нему:—

„Дай печаль съ тебя сниму.“

—„Нѣтъ, не снимешь!“ отвѣчаетъ

Ей царевичъ.—„Царь желаетъ,

„Чтобы хлѣбъ ты испекла

„И на утро поднесла.“

—„Только это? Ну, немного!

„Спать ложись, молися Богу, —

„Утро ночи мудренѣй!“

И въ свѣтелочкѣ своей,

Мигомъ снявъ лягушью шкурку,

Обернулась дѣвой красной,

Василисою Прекрасной;

Нотянула за кольцо

И вступила на крыльцо:

„—Мамки-няньки! собирайтесь,

„Поживѣе снаряжайтесь,

„Хлѣбъ пеките мнѣ скорѣй,

„Понаряднѣй и сдобнѣй.“

Ото сна возсталъ царевичъ,

Смотритъ—хлѣбъ на удивленье.

— 201 —

Городъ цѣлый изъ печенья!
Весь стѣною укрѣпленъ,
Рвомъ глубокимъ обведенъ:
Башни флагами играютъ,
Храмы шпицами блистаютъ,—
Ну такой, что ни сказать,
Ни перомъ не описать!

Царь доволенъ имъ остался,
Долго хлѣбомъ любовался,
И велѣлъ, чтобы къ утру
Три невѣстки по ковру,
По персидскому, соткали
И шелками разубрали.
Загрустилъ Иванъ-царевичъ...
И кручиненъ, самъ не свой,
Воротился онъ домой.
—«Ква-ква-ква, что сталъ невеселъ.
„Буйну голову повѣсплѣ?“
Лягушоночка къ нему:—
„Дай печаль съ тебя сниму“.
—„Нѣтъ, не снимешь!" отвѣчаетъ
Ей царевичъ. — „Царь желаетъ,
„Чтобы коверъ ты соткала,
„И на утро поднесла“.
—„Только это? Ну, немного!
„Спать ложись. молися Богу,—

— 202 —

„Утро ночи мудренѣй!“
И въ свѣтелочкѣ своей,
Мигомъ снявъ лягушью шкурку,
Обернулась дѣвой красной,
Василисою Прекрасной;
Потянула за кольцо
И вступила на крыльцо:

—„Вѣтры буйные! Къ родимой,
„Къ моей матушкѣ любимой,
„Вы слетайте—и коверъ
„Принесите мнѣ на дворъ!“

Ото сна возсталъ царевичъ,—
Передъ нимъ коверъ цвѣтами,
Блещетъ златомъ, жемчугами,—
Ну такой, что ни сказать,
Ни перомъ не описать!

Царь доволенъ имъ остался,
Вдоволь имъ налюбовался,
И, немедля, далъ приказъ,
Чтобы завтра на показъ
Братья съ женами явились,
Счастьемъ брачнымъ похвалились.
Загрустилъ Иванъ царевичъ...
И кручиненъ, самъ не свой,
Воротился онъ домой.

„—Ква-ква-ква, что сталъ невеселъ,

— 203 —

„Что головушку повѣсилъ?“
Лягушоночка къ нему:—
„Дай печаль съ тебя сниму!“
—„Нѣтъ, не снимешь!“ отвѣчаетъ
Ей царевичъ.—„Царь желаетъ,
„Чтобы завтра, въ ранній часъ,
„Ты явилась на показъ;
„Но какъ въ люди показаться:
„Намъ вѣдь смѣха не обраться!“
—„Не тужи!“ она въ отвѣтъ.—
„Ты одинъ пди. мой свѣтъ,
„И, какъ грянетъ буря съ громомъ—
„Объяви предъ цѣлымъ домомъ:
„То лягушка налегкѣ
„Прикатила въ коробкѣ“.

Вотъ на смотрѣ явились братья...
На ихъ женахъ чудо—платья:
Златомъ серебромъ блестятъ,
Брилліантами горятъ.
На смѣхъ подняли Ивана:
„—Что-жъ жену свою оставилъ?
„Хоть въ платочкѣ бы представилъ!..
„Гдѣ такую подцѣпилъ?
„Чай всѣ топні неходилъ!“—
Вдругъ великій громъ раздался,
Весь дворецъ поколебался:

— 204 —

И. не зная что начать,
Гости такъ перепугались
Что домой бѣжать сбирались:
Но царевичъ имъ: —, „Не бойтесь,
„Ни о чемъ не безпокойтесь:
„То лягушка налегкѣ
„Прикатила въ коробкѣ“.
Ко крыльцу, какъ жаръ блистая,
Колесница золотая
Подлетѣла, убрана,
Въ шесть коней запряжена.
Изъ нея, какъ цвѣтъ, выходитъ,
Взоромъ ласковымъ поводить,
Василиса свѣтъ-душа,
Какъ день Божій хороша:
И супруга ручкой бѣлой
Подманивъ, походкой смѣлой
За дубовый столъ ведеть,
Нѣжно руку ему жметъ.
Царь и гости въ удивленьи,
А царевичъ въ восхищеньи,—
Пиръ. чтò вешній громъ, гремить,
Бражка сердце веселить.
Василиса выпиваетъ
И остатки выливаетъ
За рукавъ за лѣвый свой,
Кость-же лебедя—въ другой,

— 205 —

Уходя съ обѣда, прячетъ.
То невѣстки увидали
И примѣръ немедля взяли.
Къ пляскѣ музыка зоветъ,
Съ Василисой мужъ пдетъ;
Лѣвой ручкою махнула --
Свѣтло озеро глянуло,
Правой—стадо лебедей
Всплыло вдругъ среди зыбей.—
Царь и гости онѣмѣли!
А нѣвѣстки захотѣли
Василисѣ подражать
И, какъ начали плясать,
Рукавами замахали,
Но гостей лишь замарали!
А лебяжья кость какъ разъ
Угодила царю въ глазъ!
На невѣстокъ царь взбѣсился,
Съ ними даже не простился,
И со срамомъ и стыдомъ
Имъ велѣлъ оставить домъ.

Той порой лягушью шкурку
Розыскать Пванъ рѣшился
И, найдя, поторопился
Сжечь на кухне поскорѣй.
Воротилась изъ гостей
Василиса и сказала:

— 206 —

—, „Подождать тебя бы мало —
„И на вѣкъ была-бъ твоя;
„А теперь ищи меня
„Въ тридесятомъ, дальнемъ царствѣ,
„Въ неизвѣстномъ государствѣ;
Лапоть мѣдный истаскай,
„Хлѣбъ желѣзный изглодай!“
Обернулась быстрой птицей
И порхнула изъ свѣтлиц.

Ночь царевичъ прорыдалъ.
А на утро рано всталъ,
Помолился жарко Богу
И отправился въ дорогу.
Долго шелъ онъ, шелъ да шелъ
И на странника набрелъ.
—, Куда, молодецъ, пустился?
„Не въ погоню-ль снарядился?..
„Аль розыскивать что сталъ?“ —
Все царевичъ разсказалъ.
—, Самъ ты, молодецъ, виною,
„Что въ погонѣ за женою:
„Шкурку женину сналилъ.
„А ее не разспросилъ
„Отчего бѣда случилась;
„Оттого, что уродилась
„Дочка батюшки умнѣй, —

— 207 —

„И за то велѣлъ онъ ей
„Быть лятушкою три года...
„Но пройдетъ твоя невзгода!
„Вотъ клубокъ... за нимъ ступай,
„Ни на шагъ не отставай“.
Благодарствовалъ царевичъ
Съ старцемъ добрымъ распростился,
За клубочкомъ въ путь пустился.

Много-ль времячка прошло,
Часто-ль солнышко взошло,—
Вдругъ клубокъ остановился,
Предъ избушкой очутился,
Безъ окошекъ и дверей.
Говорить царевичъ ей:
—„Эй, избушка, повернись,
„Къ лѣсу задомъ обернись,
„А ко мнѣ-то передомъ,
„И дверями, и крыльцомъ“.
Вмигъ избушка повернулась,
Дверь входная отомкнулась,
А за ней баба-яга,
Деревянная нога,
На полатяхъ отдыхаетъ...
Носомъ балку подпираетъ,
Страшной челюстью скрипнитъ,
Зычнымъ голосомъ рычитъ:

— 208 —

Говорить царевичъ ей:

— „Эй, избушка, повернися,
„Къ лѣсу задомъ обернися,
„А ко мнѣ-то передомъ.

„И дверями, и крыльцомъ.“

Деревянная нога.

На полатяхъ отдыхаеть,

Носомъ балку поднираешь.

Страшной челюстью скрипить.

Зычнымъ голосомъ рычить:

— „Фу-фу-фу! о русскомъ духѣ
„Мнѣ доселева, старухѣ.

„Не пришлося и слыхать.

„Ужъ не только что видать;
„А теперь онъ самъ явился.

„Въ носъ и уши понабился!—
„Ты зачѣмъ меня будешь?“

Ей царевичъ сообщилъ.

— „Охъ, ты, дитятко! Поздненько!

„Василиса ужъ давненько

„Все успѣла позабыть...

— 210 —

„Хочеть замужъ выходить!
„Отъ тебя того не скрою:
„Съ моей старшею сестрою
„По сей часъ она живетъ,
„Злато съ серебромъ прядеть.
„Какъ войдешь—остерегися:
„Передъ тобою Василиса
„Станетъ вдругъ веретеномъ,
„А сестра моя на немъ
„Будетъ нитки вить златыя,
„Серебромъ перевитыя:
„Верстенце то возьми.
„Пополамъ переломи,
„Кончикъ брось ты за спиною,
„Корешокъ-же предъ собою—
„И красива. и вѣрна.
„Тебѣ явится жена.“—

Вотъ клубочекъ покатился.
И царевичъ въ путь пустился:
Лапти мѣдныя продрахъ,
Хлѣбъ желѣзный изглодалъ;
Наконецъ, остановился,
Предъ избушкой очутился,
Безъ окошекъ и дверей.
Говорить царевичъ ей:
—„Эй, избушка, повернися,

— 211 —

118

„Къ лѣсу задомъ обернися,
„А ко мнѣ-то нередомъ,
„И дверями, и крыльцомъ.“
Вмигъ избушка повернулась,
Дверь входная отомкнулась,
А за ней баба-яга,
Деревянная нога,
Сучитъ нитки золотыя,
Серебромъ перевитыя:
Веретенце напряла
И подъ ключикъ заперла.
А царевичъ незамѣтно,
Раздобывши ключъ завѣтный,
Веретенце утащилъ,
Пополамъ переломилъ,
Кончикъ бросилъ за спиною,
Корешокъ-же предъ собою,—
И откуда ни взялась
Василиса—въ тотъ-же часъ
Передъ мужемъ очутилась...
Закраснѣлась, застыдилась,
П. поникнувъ головой.
Такъ сказала:—..Милый мой,
„Я тебя ужъ завѣдалася...
„Замужъ было собралася!“
Тутъ, безъ всякихъ безъ хлопотъ,
На коверѣ на самолетъ

— 212 —

Сказка о правда и кривда.

Въ деревушкѣ одной, въ годы давніе,
Жили два мужичка небогатые:
Пробавлялся одинъ все обманами,
Плутовствомъ да лихою неправдою;
А другой шелъ дорогою честною,
Добывалъ хлѣбъ работой тяжелою.
Разъ случись—мужички вдругъ заспорилли:
„Какъ на свѣтѣ жить людямъ вальготнѣе?”
Утверждалъ первый—лучше жить кривдою,
А второй— хоть съ сумою, да правдою!
Вотъ и спорили долго сOSEДушки—
Устинить никому не желательно—
И идти порѣшили дорогою,
Да у встрѣчного люда выпрашивать:
„Какъ на свѣтѣ жить людямъ вальготнѣе?”

— 214 —

Собрались. Шли да шли — и на пахотѣ

Мужичка запримѣтили барскаго;

—,,Эй, землякъ! разрѣши. какъ по твоему:

,,Лучше правдою жить, или кривдою?“

—,,Трудно, милые, жить нынче правдою, —

,,Кривдой вѣкъ коротать много выгоднѣй;

,,Правда ходить, лаптишками шлепая,

,,Кривда-жъ носить сапожки козловые!

,,Вотъ хоть наше взять дѣло: на барщину

,,Выгоняютъ насъ часто не въ очередь,

,,Работать на себя нѣту времени, —

,,Ну и скорчишься, будто не можетъся,

,,А тѣмъ временемъ въ лѣсъ удосужишься,

,,И вкругъ дома кой-чѣмъ поуправишься.“

—,,Что, слыхалъ? Вѣдь выходитъ по моему!“

Говорить криводушный правдивому.

Вотъ пустилися дальше дорогою...

Повстрѣчались съ куццомъ: —,,Не погнѣвайся,

,,Разрѣши, сдѣлай милость, чтō выгоднѣй:

,,Правдой вѣкъ коротать, или кривдою?“

—,,Нѣтъ, ребятушки, трудно жить правдою:

,,Надуваютъ насъ, часто безъ совѣсти, —

,,Ну, и мы обмануть не стѣсняемся!“

—,,Слышишь: вышло опять вѣдь по моему,“

Говорить криводушный правдивому. —

Шли да шли, повстрѣчались съ бариномъ:

— 215 —

„Правдой вѣкъ коротать, или кривдою?“

—„Вотъ нашли, чудаки, о чемъ спрашивать!

„Дѣло ясное—лучше жить кривдою;

„Вѣдь за правду въ Сибирь прогуляешься,

„Скажутъ тотчасъ, что вздорный да кляузникъ!“

—„Ну, вотъ, слышишь: одно всѣ заладили,

„Что на свѣтѣ жить кривдой вальготнѣе,“

Говоритъ криводушный правдивому.

—„Нѣтъ, неправда, жить надо по Божьему!“

Отвѣчаетъ правдивый товарищу:—

„Будь что будетъ, не стану жить кривдою!“

Вотъ пошли мужики хлѣбъ разыскивать;

Долго шли, добиваясь работишки:

Криводушный ко всѣмъ такъ и ластится.

И вездѣ его кормятъ безденежно.

Въ путь-дорогу снабжаютъ калачикомъ,

А правдивый лишь гдѣ поработаетъ—

Только тамъ кое-какъ пообѣдаетъ.

Криводушный глядитъ. нотѣшается...

Вотъ, случись, отощалъ тотъ дорогою.

Хлѣбца началъ просить у товарища...

—„А что дашь?“ криводушный ломается.

—„Да бери, самому что полюбится!“

—„А давай—правый глазъ тебя выколю.“

—„Ну, коли!“ Криводушный, не мѣшкая,

Правый глазъ у правдиваго выкололъ

— 216 —

И краюшкою хлѣбца расщедрился.—

Вновь поѣсть захотѣлось правдивому,

Сталъ онъ хлѣба просить у товарища:

—„А давай—лѣвый глазъ тебя выколю!“

—„Пожалѣй! Вѣдь слѣпымъ я измаюся!“

—„Ну, такъ что жъ! За то дружень ты съ правдою,
„А я кривдой живу-пробавляюся!“

Какъ тутъ быть? Не сторгуешься съ голодомъ!

И правдивый въ слезахъ соглашается:

—„Ну, коли, коль грѣха не опасишься!“

Криводушный глазъ бѣдному выкололъ,
Хлѣба далъ, и слѣпаго правдиваго

Средь дороги оставилъ безжалостно.

Съѣлъ слѣпой каравай и отправился,
По тропиночкѣ узенькой, ощупью,
До деревни добраться надѣяся;
Шелъ да шелъ. заплуталъ и не вѣдаетъ,
Какъ на путь настоящій направиться.

Сталъ молиться усердно онъ Господу:

„Не оставь меня, Боже, несчастнаго!“

Помолился—и слышитъ, что голосомъ
Говоритъ ему кто-то невѣдомымъ:

—„Ты направо иди къ лѣсу темному,
„Ко ключу студеному, гремячему;

„Какъ водой изъ него ты умоешься,—
„Богъ даруетъ тебя исцѣленіе.

— 217 —

,,Послѣ, дубъ запримѣтивъ развѣсистый,

,,Полѣзай на него и жди ноченьки!“

Повернулъ нашъ слѣпой, какъ приказано,
Кое-какъ до ключа до гремячаго

Добрался—и водою студеною

Омочилъ свои очи незрячія;

Божій свѣтъ вмигъ открылся правдивому!

Увидавъ дубъ столѣтній, развѣсистый,

Подъ которымъ трава была выбита

И земля словно въ ригѣ утоптана,

Влѣзъ и сталъ ожидать темной ноченьки.

Вотъ какъ полночь на землю спустилась,

Стали къ дереву духи нечистые

Отовсюду слетаться и хвастаться:

Гдѣ, кому зло какое надѣлали.

Говорить одинъ бѣсъ:—„У красавицы,

,,У царевны я былъ въ стольномъ городѣ, —

,,Я десятокъ годковъ ее мучаю—

,,Изъ дворца меня гонятъ ужъ всячески,

,,Да не могутъ осилить: а вызонить

,,Меня тотъ, образъ кто Божьей Матери

,,Отъ купца раздобудетъ такого-то.“—

Вотъ на утро, какъ только нечистые
Разлетѣлись, правдивый слѣзь съ дерева
И пошелъ за купцомъ тѣмъ на понски.

Скоро-ль, долго-ль тянулося времячко, —

— 218 —

Отыскалъ онъ купца—и въ работники
Наниматься къ нему сталъ съ условіемъ:
—„Цѣлый годъ я тебя проработаю,
„Не возьму я за трудъ ни копѣечки,
„Только образъ мнѣ дай Богородицы.“
Согласился купецъ; годъ окончивши,
Сталъ правдивый просить объ обѣщанномъ.

Жаль разстаться купцу было съ образомъ:
„Поживи еще годъ; а то деньгами
„Я готовъ разсчитаться какъ слѣдуетъ.“

Дѣлать нечего: волей-неволею
Годъ еще жить пришлося правдивому.
Подошелъ и другой срокъ условію—
И купцу снова жаль стало образа:

—„Гучше я, говорить, тебя деньгами
„Награжу; а коль хочешь иконою—
„Проживи еще годикъ въ работникахъ.“

Съ богачемъ гдѣ тягаться бездомному?
Покорился мужикъ своей участи
И служить сталъ купцу пуще прежняго.

Вотъ какъ время къ разсчету приблзилось,
Взялъ купецъ образъ Божіей Матери
И вручилъ его тутъ-же правдивому:

—„На, владѣй, и ступай себѣ съ Господомъ.“

Взялъ мужикъ образъ Божіей Матери,
Распрощался по чести съ хозяиномъ

— 221 —

И отправился въ царство далекое.
Гдѣ томилась царевна прекрасная.

Добрался до столичного города.
Говорить: — „Излечу я болящую.“
Въ тотъ-же мигъ подхватили правдиваго,
Привели его въ комнаты царскія
И предъ очи царевны поставили.
Попросилъ онъ воды чашу полную.

Погрузилъ въ нее ликъ Божьей Матери
И велѣлъ изстрадавшейся дѣвицѣ
Той водою, не мѣшкая, вымыться:
И какъ только царевна умылася. —
Вдругъ ее сила злая покинула.
И дѣвица здоровою сдѣлалась.

Царь съ царицей всплакнулъ отъ радости
И не знали, чѣмъ жаловать лекаря:
И чины предлагали. и вотчину.
И казной наградить обѣщалися—

— „Ничего, говорить. мнѣ не надоно!“
Тутъ царевна нежданно и молвила:
— „Повѣнчаться желаю я съ лекаремъ!“

Царь желанью тому не препятствовалъ.
Приказалъ обвѣнчать дочку милую
И богато пхлѣ свадѣбу отпраздновалъ.

Сталъ правдивый съ тѣхъ поръ жить по княжески.
Одѣтаться въ одежды парчевыя.

— 222 —

Пить и ёсть за столомъ государевымъ.

Много-ль, мало-ль исполнилось времени,
Сталъ просить онъ царя со царицею
Отпустить его, вмѣстѣ съ супругою,
О родимой сторонкѣ навѣдаться.

Отнустилъ его царь, слова нё молья,
Далъ повозку, коней, сбрую царскіе
И дворцовыхъ людей въ провожатые.
Вотъ поѣхали; какъ-то дорогою

Криводушный имъ вдругъ и встрѣчается:

—„Какъ живешь?“ царскій зять обращается;—
„А-ль забылъ, какъ съ тобою мы спорили,
„Лучше правдою жить или кривдою,
„И за хлѣбъ оба глаза мнѣ выкололъ?“

Оробѣлъ криводушный, потупился...
—„Да не бойся, вѣдь я ужъ не гнѣваюсь!“

Успокоилъ правдивый товарища
И ему все, какъ было съ нимъ, передалъ:
Какъ прозрѣлъ, какъ пошелъ въ услуженіе,
Какъ взялъ замужъ царевну прекрасную.

Криводушный правдиваго выслушалъ,
И рѣшилъ въ лѣсъ идти заколдованный
Ко ключу студенòму, гремячему,
Попытать въ свою очередь счастія.

Въ лѣсъ пришелъ; у ключа, у гремячаго,
Отыскалъ дубъ столѣтній, развѣсистый,

— 223 —

Обернула дочь мужнину рысью
И прогнала въ лѣсную трущобу;
А въ одежду ея нарядила
Свою дочь — и женой настоящей
Всѣмъ представить ее умудрилась.
И все такъ она сдѣлала ловко,
Что ни мужъ, ни старику, ни сосѣди
Плутни той не могли запримѣтить;
Только старая мамка смекнула.
Да и та выдать тайну боится.
Какъ ребенокъ покушать попросить,
Понесетъ она мальчика къ лѣсу
И затянетъ призывную пѣсню:

„Арысь! Арысь! Дитя голоситъ,
„Тебя зоветъ, покушать просить."

Прибѣжитъ Арысь-поле къ сыночку,
Сброситъ тотчасъ звѣршную шкурку
П покормить ребеночка грудью:
Послѣ снова ту шкурку накинетъ
И уйдетъ въ свою темную чащу.
Сталъ отецъ наконецъ упвляться:
„Куда мамка съ ребенкомъ уходить?“
И однажды, пойдя за ней слѣдомъ,
Увидалъ, какъ пришла Арысь-поле,
Съ себя сбросила телю шкурку
И кормить принялася малютку.

— 226 —

Изъ за куста тогда онъ подкрался

П немедля зажегъ эту шкурку.

—„Дымомъ пахнетъ!“ кричитъ Арысь-поле,

„Не моя-ли затлѣлася шкурка?“

—„Нѣтъ, то уголье жгутъ дровосѣки,“

Отвѣчаетъ ей вѣрная мамка.—

Обратилась въ золу рысья шкурка,

Воротилась домой Арысь-поле,

Про все бывшее мужу сказала.

Въ ту-жъ минуту собѣкалися люди,

Вѣдьму съ дочкой немедля схватили

И сожгли на кострѣ, не жалѣя.

— 227 —

СОЛЬ.

Жилъ на свѣтѣ богатый купчина;
Торговалъ онъ широко и бойко,
Посылая на собственныхъ стругахъ
Свой товаръ въ иноземныя страны.
Трехъ сыновъ родила ему баба:
Двухъ толковыхъ, Шлью и Василья,
Да меньшаго, Иванушку-дурня. —
Вотъ однажды купчина два судна
Нагрузилъ драгоцѣннымъ товаромъ
И отправилъ ихъ въ дальнія земли
Съ сыновьями Ильей и Васильемъ.

Оскорбился Иванушка-дурень.
Что лишенъ онъ отцова довѣрья,—
И давай у купчины просяться
Отпустить его за море также,
Зашибать барышни своей сметкой.

—„Ну куда тобѣ, глупому, бхать?“
Разумѣлся надъ дурнемъ родитель:—
„Ты не только добро растеряешь—

— 228 —

„Головы не воротишь, пожалуй!"
Но Иванъ приставалъ неотступно,
И купецъ, его посьбой наскучивъ,
Согласился и далъ ему судно
Съ малоцѣннымъ сукномъ да холстиной.

Снарядился Иванъ въ путь-дорогу,
Распрощался съ родительскимъ домомъ,
И по синему морю пустился.
Вотъ плыветъ онъ и день, и недѣлю,—
Поднялася жестокая буря
И прибила Иваново судно
Къ островку средь открытаго моря.
Бросивъ якорь, Иванъ своимъ людямъ
Приказалъ его тутъ дождаться,
Самъ же вылѣзъ изъ судна на берегъ
И пошелъ предъ собой по тропинкѣ.
Шелъ да шелъ—у горы очутился;
Видитъ: голые люди повсюду,
Ковыряютъ лопатами гору,
Да бугры, словно снѣжные, сыплють.
—„Богъ вамъ на помочь, добрые люди!
„Нагишомъ-то зачѣмъ вы трудитесь?“
—„И въ одежѣ, дружокъ, работали,
„Да проклятая соль всю изъѣла!“
—„Не хотите-ль: сукна да холстины
„Я вамъ цѣлый корабль предоставлю,—

— 229 —

„Только солью его нагрузите?“

Согласилися голые люди,
Опорожнили тотчасъ-же судно
И паполнили до верха солью.

Поплылъ дальше Иванушка-дурень;
Приплываетъ къ богатой столицѣ,
Бросилъ якорь и, взявъ въ узелочекъ
Горсти двѣ привезенной имъ соли,
Бить челомъ поспѣшилъ къ государю,
Чтобъ по вольной цѣнѣ тотъ позволилъ
Торговать ему русскою солью:

— „Это что за товаръ небывалый?“

Вопросилъ государь удивленный.
(Въ его царствѣ все безъ соли ſлп!)
Развернулъ нашъ Иванъ узелочекъ,
Показалъ свой товаръ государю.

— „Да вѣдь это песокъ только бѣлый!“

Говоритъ ему тотъ, усмѣхаясь:
„Этой дряни у насъ сколько хочешь!“

Въ горѣ вышелъ Иванушко бѣдный,
Да и вздумалъ, и дучи дорогой:

„Дай, зайду-ка я въ царскую кухню,
„Посмотрю, соль кладутъ тамъ какую?“

Вотъ зашелъ, отдохнуть попросился,
Слѣдъ на стулѣ и глядитъ со вниманьемъ.

Повара то-и-знай суетятся:
Кто варитъ, кто мѣшаетъ, кто жаритъ,

— 230 —

И кто спину предъ печкою парить.
Видитъ дурень: никто не хлопочетъ,
Чтобы кушанье солью приправить,—
Улучилъ подходящее время
Да и всыпалъ въ блюда и приправы
Сколько надо щепоточекъ соли. —
Вотъ обѣдать пора наступила...
Подаютъ слуги первое блюдо,
Царь отвѣдалъ,— и такъ оно вкусно
Противъ прѣсныхъ ему показалось,
Что, довольный, губами причмокнулъ.
А второе—еще того лучше!
Призываетъ къ себѣ поваровъ онъ,
Говоритъ:—, ,Чтò вы тамъ положили?
„Сколько лѣтъ ужъ живу я на свѣтѣ—
„Никогда я такъ вкусно не кушалъ?“
—, ,Ничего, государь, мы не клали,
„А сидитъ у насъ въ кухнѣ приѣзжій,
„Чтò просилъ у васъ вольной торговли,—
„Ужъ не онъ ли приправы подсыпалъ?“
Привели къ государю Пвана;
Тотъ упалъ предъ царемъ на колѣни
И проспить сталъ усердно прощенья;
—, ,Виноватъ: я всѣ кушанья солью,
„Сколько надо по вкусу, приправилъ,—
„Ужъ такое у насъ заведенье.“
—, ,А почему же ты соль отпускаешь?“

— 233 —

„Да не дорого: дай за двѣ мѣры
„Серебра да червонцевъ по мѣрѣ.“
Царь охотно на то согласился
И купилъ весь товаръ у Ивана.
Тотъ не медля корабль опорожнилъ,
Серебра и червонцевъ насыпалъ
И сталъ ждать подходящаго вѣтра.

Захотѣлось прекрасной царевнѣ
Поглядѣть на русское судно;
И, спросивъ у царя позволенье,
Собрала она мамокъ и нянекъ
И поѣхала съ ними на пристань.
Показалъ ей Иванъ свое судно,
Назвалъ каждую часть именами
И завелъ напослѣдокъ въ каюту:
А работникамъ далъ приказанье
Якоря обрубить и немедля
Направляться въ открытое море.
Поднялась изъ каюты царевна,
Оглянулась — и горько всплакнула:
В кругъ нея — одно сипее море!
Палъ предъ нею Иванъ на колѣни,
Сталъ просить со слезами прощенья,
Уготовить ласковымъ словомъ...
На Ивана царевна взглянула,
Красотѣ молодца подивилась,

— 234 —

Улыбнулась и вскорѣ затихла.

Вотъ плывутъ они дальше и дальше:
Нагоняютъ ихъ старшіе братья...

Про Иванову удаль узнали—
И проснулась въ нихъ злобная зависть.

Полонили корабль они брата
И, схвативъ его за руки крѣпко,
Ввергли тотчасъ въ пучину морскую.

Послѣ грузъ пополамъ раздѣлили:
Взялъ Илья себѣ царскую дочку,
Серебро и червонцы— Василій.

А Ивана межъ тѣмъ проглотила
Въ ту-жъ минуту огромная рыба,
Трое сутокъ въ себѣ продолжала
И на берегъ крутой спрыгнула.

Отряхнулся Иванъ; встрепенулся,
И пошелъ по пробитой тропинкѣ.

Попадается вскорѣ на встрѣчу
Великанъ съ пребольшими усами;
На усахъ рукавицы надѣты—

Послѣ дождичка вѣтромъ ихъ сушитъ.
—„Ты зачѣмъ здѣсь?“ спросилъ онъ Ивана.

Тотъ сказалъ ему: все, какъ случилось.

—„Хочешь, къ дому тебя я доставлю?...

„Завтра свадьба Ильи и царевны...

„Полѣзай-ка скорѣй мнѣ на плечи!“

Подхватилъ молодца—и какъ вѣтеръ

— 235 —

Побѣжалъ черезъ синее море.—

—..Стой!" кричитъ вдругъ Иванъ великану
..Уронилъ я бобровую шапку!"

—„Ну, дружокъ, далеко твоя шапка:

„Верстъ съ пятьсотъ уже сзади осталась!"

Великанъ, разсмѣявшись, отвѣтилъ.

Снесъ Ивана къ отцовскому дому,

Съ плечъ спустилъ и сказалъ: —„Не хвались же,
„Что на мнѣ переѣхалъ ты море,
„А то будетъ, дружокъ, тебя худо!"

Обѣщался Иванъ не хвалился,

До земли добряку поклонился

И пустился къ отцовскому дому.

А ужъ тамъ жениха и невѣсту

ѣхать въ церковь, спѣша, собираютъ...

Увидала царевна Ивана,

Разметала и свахъ, и подружекъ,

И на грудь ему бросилась съ крикомъ:

—„Вотъ женихъ мой. любимый, желанный,

„А не тотъ, что со мною посаженъ!"

Удивился отецъ. растерялся:

—„Что такое?" спросилъ онъ въ смущеньи.

Тутъ Иванъ разсказалъ: все какъ было.

Какъ нечаянно солью разжился.

Какъ царю ее выгодно продалъ.

Какъ царевну-невѣсту похтилъ

И какъ братья его утонили.

— 236 —

Разсердился отецъ на виновныхъ,
Со двора ихъ согналъ ту жъ минуту,
А Ивана женилъ на царевнѣ.

Начался у нихъ пиръ да веселье;
Гости подпили, стали хвалиться
Кто богатствомъ, кто рѣдкою силой,
Кто красивой женой молодою.

Слушалъ-слушалъ Иванъ, да вдругъ съ-пьяна

И скажи:—„А вотъ я черезъ море
„На спинѣ великана проѣхалъ!“

Только молвиль, а тотъ ужъ у двери
И усищами грозно шевелить:

—„Наказалъ я тебя не хвалиться,
„Такъ ты такъ то приказъ исполняешь?“

Оробѣлъ нашъ Иванъ, перетрусилъ:

—„Не губи! то не я похвалялся—
„Хмѣль проклятый во мнѣ развозился!“

—„А какой-такой хмѣль, покажи-ка!“

Прикатили двѣ полныя бочки
Съ яшнымъ пивомъ да крѣпкою водкой;

Великанъ осушилъ ихъ до капли,
Опьянѣлъ и пошелъ куралесить:

Всѣ деревья съ корнями повырвалъ,
Разметалъ и дворы, и хоромы;
Послѣ разомъ какъ снопъ повалился
И проспалъ безъ просыпу недѣлю.

— 239 —

Знахарь.

Жилъ да былъ на селѣ мужичокъ
Продувной, по прозванью Жучокъ.
Утащилъ онъ у бабы холстину,
Схоронилъ за деревней въ трясину,
И давай всюду хвастать и лгать,
Что онъ знахарь и мастеръ гадать.
Вотъ къ Жучку та бабенка приходить,
Разговоръ о продажѣ заводить.

—„А что дашь?“ говоритъ ей мужикъ.

—„Масла фунтъ да крупы четверикъ.“

Взялъ у бабы еще онъ полтину
И сказалъ, гдѣ искать ей холстину.

Черезъ день увели у купца,
Дорогаго цѣной, жеребца:
Тотъ-же плутъ и укралъ, да въ лѣсочекъ
Уведя, привязалъ за-дубочекъ.
Посылаетъ купецъ за Жучкомъ:

— 241 —

16

Погадалъ мужичокъ и потомъ
Говоритъ:—„Поскорѣе идите
„Въ ближній лѣсъ и у дуба ищите.“
Въ лѣсъ пошли и нашли жеребца;
Получилъ сто рублей Жукъ съ купца—
И пошла о немъ слава по царству,
По всему по тому государству.—

Вотъ пропалъ у царя перстенекъ;
Долго шарили, сбилися съ ногъ,
Но нигдѣ перстенька не сыскали
И за знахаремъ тотчасъ послали.
Привезли; царь ему говоритъ:
—„Ну, коль скажешь, гдѣ перстень лежитъ,—
„Я взыщу тебя, знахарь, казною;
„А не скажешь—платись головою!“
И до утра, въ отдѣльный покой,
Былъ посаженъ мужикъ продувной.

Вотъ сидитъ онъ и тяжко вздыхаетъ:
Что онъ завтра царю наболтаетъ?
Царь не станетъ вѣдь съ плутомъ шутить:
Въ ту-жъ минуту прижметъ казнить!
Забралась у Жучка душа въ пятки,
И рѣшилъ онъ бѣжать безъ оглядки,
Какъ пѣтухъ въ третій разъ пропоетъ.
Между тѣмъ страхъ ужасный беретъ

— 242 —

Трехъ дворовыхъ, что перстень стащили,
И съ испугу они порѣшили,
Чередуясь, сидѣть у дверей,
Ждать отъ знахаря страшныхъ вѣстей.
Коль молчокъ—въ воровствѣ запираться,
А узнаетъ—до нельзя стараться,
Чтобъ царю не сказалъ молодецъ,
Такъ какъ иначе—всѣмъ имъ конецъ!

Первымъ кучера слушать послали.
Вдругъ въ полночь пѣтухи закричали.
—Слава Богу, одинъ ужъ и есть!
„Двухъ другихъ поскорѣе-бы счесть!“
Про себя бѣдный знахарь вздыхаетъ;
А досмотрщикъ, дрожа, убѣгаетъ
И товарищамъ такъ говорить:
—„Только сѣлъ я—какъ онъ закричитъ:
„Есть одинъ, а другихъ я поддѣну!“
—„Ладно!“ поваръ сказалъ—и на смѣну
Къ двери знахаря слушать подсѣлъ.

Вотъ пѣтухъ во второй разъ запѣлъ.
—Слава Богу, другаго дождался!
Бѣдный знахарь межъ тѣмъ утѣшался,—
„Одного лишь осталося ждать.“
Поваръ тотчасъ пустился бѣжать.
—„Братцы, плохо: и я не укрылся!“

— 245 —

Тутъ лакей въ ту-жъ минуту рѣшился,
Коль его угадаетъ,—просить
Предъ царемъ преступленья ихъ скрыть,
И пошелъ, подлѣ двери усѣлся.

Вотъ и третій пѣтухъ вдругъ распѣлся.
—„Ну, теперь больше нечего ждать!“
Крикнулъ знахарь, сбираясь бѣжать.
Тотчасъ воры Жучка переняли,
Царскій перстень ему передалли,
Пали въ ноги и стали просить
Ихъ, семейныхъ людей, не губить.
Плутъ мужикъ мигомъ силы набрался,
Взялъ кольцо и простить объщался.
Послѣ, полѣ оглядѣвъ, межъ досокъ
Спряталъ данный ему перстенекъ.
Утромъ царь мужика призываетъ:
—„Ну, что выгадалъ?“ Тотъ отвѣчаетъ,
Что кольцо схоронилось въ щели.
Стали шарить—и перстень нашли.
Царь пожаловалъ плута казною,
Съ царской кухни питьемъ и ёдою,
И гулять въ садъ зеленый пошелъ:
На дорожкѣ жучка онъ нашелъ.
Взялъ и къ знахарю вдругъ воротился:
—„Ну, коль знахаремъ ты уродился, —
„Угадай, что держу я въ рукѣ?“

— 246 —

И одинъ слабоватый да хилый.

Сталъ старикъ ихъ крестить именами.

Надавалъ сорока, лишь меньшому

Въ святцахъ имени вдругъ не достало,
ІІ Заморышемъ мальчика назвалъ.

Вотъ растутъ у старинушекъ дѣтки,
Не по днямъ—по часамъ назрѣваютъ.

Подросли—принялись за работу,

Помогать отцу съ матерью стали:

Сорокъ молодцевъ возятся въ полѣ,
А Заморышъ справляется дома.

Подошло сѣнокосное время;

Братья живо стоговъ наметали,
Чрезъ недѣлю вернулись въ деревню,
Закусили и спать завалились.

Поглядѣлъ нашъ старикъ, усумнился:

—„Вотъ вѣдь младость! Тѣдятъ себѣ плотно,
„Крѣпко спятъ, а работы, чай, мало
„За недѣлю за эту свалили!“

—„А ты прежде взгляни—сдѣлай милость!“

Отзывается батькѣ Заморышѣ.

Снарядился старикъ и поѣхалъ;

Видитъ: сорокъ стоговъ пребольшущихъ
Середь луга стоять, зеленѣютъ.

—„Вотъ такъ парни!“ старикъ такъ и ахнулъ,—
„За недѣлю что сѣна убрали!“

На другой день онъ снова собрался

— 249 —

Глазъ хозяйскій удачей потѣшить;

Въ лугъ пріѣхалъ, считать началъ стоги,

Посмотрѣлъ: одного не хватаетъ!

Воротился, сынкамъ объявляетъ.

—„Ничего!“ отвѣчаетъ Заморышъ, —

„Вскорѣ вора того мы поймаемъ;

„Дай мнѣ только рублей эдакъ съ сотню,

„А я дѣло ужъ это устрою.“

Даль старикъ ему нужныя деньги,

И Заморышъ отправился въ кузню.

Говорить кузнецу: —„Коли сможешь

—„Мнѣ сковать цѣпь такую, которой

„Можно было-бъ обвить человѣка, —

„Сто рублей ты сейчасъ-же получишь;

„Тољко помни: работай прочнѣе;

„Коли лопнетъ — не жди себѣ платы.

„Пропадетъ твое время задаромъ.“

Цѣпь кузнецъ невдолгѣ изготовилъ:

Взялъ Заморышъ, кругомъ себя обвилъ,

Понатужился — цѣпь разорвалась.

Вдвое крѣпче кузнецъ приготовилъ:

Та годилась. Заморышъ, по чести,

Съ кузнецомъ въ тотъ-же часть разсчитался,

Цѣпь унесъ и пошелъ караулить:

Сѣлъ у стога и сталъ дождаться.

Въ полночь самую сильная буря

Поднялась, всколыхала все море—

— 250 —

И изъ глуби морской вдругъ явилась
Небывалой красы кобылица,

Подбѣжала къ ближайшему стогу,
И давай йсть душистое сѣно.

Вмигъ Заморышъ къ воровкѣ подкрался,
Обмоталъ ее цѣпью желѣзной

И верхомъ на кобылку усѣлся.

Стала мыкать его кобылица,
По горамъ, по долинамъ носиться;
Нѣтъ, пришелся ѳздокъ не по силамъ!

Вотъ смирилась и рѣчью людскою
ѣздоку своему она молвитъ:

—„Ну, коль ты усидѣлъ, не свалился,
„То возьми ужъ моихъ жеребятокъ.“

Къ синю-морю тотчасъ кобылица
Подбѣжала и громко заржала;

Вколыхнулося синее море,
И вдругъ сорокъ-одинъ жеребенокъ,
Красотой одинъ лучше другаго,
Вышли вонъ, отъ воды отряхаясь.

Удивился старикъ, когда утромъ
Онъ услышалъ и тоцотъ, и ржанье,
И табунъ увидалъ подъ окошкомъ;

А Заморышъ ребятъ поздравляетъ:
—„Ну, теперь мы съ лошадками, братцы!

„Бдемъ вмѣстѣ невѣстѣ себѣ сватать!“
Согласились съ Заморышемъ братья

— 253 —

Н, спросивъ у отца позволенье,
Въ путь далекій не медля пустились.

Долго й здили братья по свѣту,
Да и гдѣ-же невѣстъ найти столько?
Врозь жениться—какъ будто неловко,
Чтобъ другому завидно не стало;
А такою оравою дочекъ
Мать какая похвастаться можетъ?
Далеко молодцы закатились;
Вотъ увидѣли гору крутую
И на ней расписныя палаты;
Вкругъ строеній—со спицами стѣны,
У воротъ врыты столбики рядомъ.
Сосчитали—всего съ однимъ сорокъ.
Привязали лошадокъ къ нимъ братья
И на дворъ перешли на мощеный.
Ихъ встрѣчаетъ съ ругательствомъ вѣдьма:
—„Ахъ вы гости, постылый народецъ,
„Какъ коней вы привязывать смѣли?“
—„Ну ты, старая, полно кричать-то!
„Накорми насъ сперва, въ банькѣ вымой,
„Да потомъ ужъ и лѣзь съ разговоромъ!“
Накормила ихъ вѣдьма, помыла,
И разспрашивать молодцевъ стала:
Кто, откуда, куда проѣзжаютъ?
—„Бдемъ, бабушка, суженныхъ сватать!“

— 254 —

—„У меня дочки есть—посмотрите!“
Говорить вѣдьма братьямъ и тотчасъ
Побѣжала въ палаты къ дѣвицамъ
И приводить ихъ сорокъ съ одною.
Братьямъ дочки пришлися по сердцу,—
Стали всѣ пировать, править свадьбы.
Послѣ ужина вышелъ Заморышъ
Дать коню своему на ночь корму;
Увидалъ его конь и промолвилъ:
—„Ты смотри, берегися, хозяинъ!
„Какъ пойдете теперь вы на отдыхъ,
„Женъ въ одежду свою нарядите,
„Сами-жъ женины платья надѣньте,
„А не то всѣмъ придется вамъ худо.“
Братьямъ передалъ это Заморышъ;
Платьемъ съ женами всѣ помѣнялись,
Спать легли и скоренько уснули;
Лишь Заморышъ очей не смыкаетъ....

Въ полночь самую вѣдьма вскричала:
—„Эй вы, слуги мои, прибѣгайте,
„Буйны головы молодцамъ рѣжьте!“
Прибѣжали съ сѣкирами слуги
И снесли буйны головы дочкамъ.
Разбудилъ своихъ братьевъ Заморышъ,
Разсказалъ имъ про все, что случилось;
Братья мертвыя головы взяли,
На желѣзныя спицы воткнули

— 253 —

И, коней осѣдлавши, немедля
Изъ проклятаго мѣста умчались.
Поутру вѣдьма злая проснулась
И, увидѣвъ, что головы дочекъ
На желѣзныя спицы надѣты,
Разозлилась и съ пѣною у рта,
Со щитомъ своимъ огненнымъ, тотчасъ
За гостями въ погоню пустилась,
Все кругомъ и паля, и сжигая.
Куда молодцамъ бѣднымъ укрыться?
Впереди сине-море бушуетъ,
Сзади вѣдьма палитъ и сжигаетъ!
Хорошо, что Заморышъ догадливъ:
Захватилъ у старухи платочекъ;
Помахалъ онъ платкомъ предъ собою—
И чрезъ все необъятное море
Мостъ длиннѣйшій сейчасъ протянулся.
Перебравшись, платочкомъ Заморышъ
Помахалъ — и моста не бывало!
Вѣдьма съ носомъ назадъ воротилась,
Молодцы-же домой покатились.

— 256 —

Килъ-былъ попъ съ попадьею на свѣтѣ;
И была у нихъ дочка Аленка
Да сыночекъ-малютка Ивашко.
Вотъ Аленка разъ матушку проспитъ:

— „Отпусти меня въ лѣсъ по бруснику“.

— „Хорошо, но возьми съ собой брата“.

— „Да зачѣмъ? онъ—мальчишка лѣнивый.“

„Порожнемъ принесетъ кузовочекъ!“

— „Ничего, ты возьми его все-же,
„А кто ягодъ найдетъ изъ васъ больше,
„Тому красные дамъ я сапожки“.

— 257 —

17

Вотъ пришли братъ съ сестрою въ лѣсочекъ;

Рветъ да рветъ себѣ ягоду мальчикъ

Да прилежно кладетъ въ кузовочекъ,

А Аленка все ротъ набиваетъ

И забыла совсѣмъ про корзинку.

Стало время домой собираться...

Видить: кузовъ Ивашки весь полный,

А ея-то чуть-чуть не порожній.

Очень стало Аленкѣ завидно:

—„Ты прилягъ, говорить, ко мнѣ братецъ,

„Пощу у тебя я въ головкѣ.“

Легъ Ивашко и вскорѣ забылся.

Вотъ Аленка ножъ острый достала,

Перерѣзала мальчику горло,

Схоронила подъ деревомъ, въ ямкѣ,

И взяла его кузовъ съ брусникой.

Возвратилась и маткѣ приносить.

— „Гдѣ-же братъ?“ попадья удивилась.

— „Заблудился въ лѣсу; я пскала,

„Но никакъ не могла донскаться!“

Долго ждали родители сына,

Да и пройдяли такъ попанрасну.

А межъ тѣмъ на могилкѣ Цвашки

Поднялась прямая тростинка;

Шли лѣскомъ пастухъ со стадами,

Увидали, тростинкой плѣнились,

И одинъ изъ нихъ, срѣзавъ тростинку,

— 258 —

Сдѣлалъ дудку и пробовать началъ;

Дудка тотчасъ сама заиграла:

„Тише, пастухъ! Легче играй!

„Сердце больное не растравляй!

„Сгубленъ я, бѣдный, старшей сестрой,

„Палъ я, зарѣзанъ близкой рукой.“

— „Вотъ такъ дудка!“ пастухъ удивился,—

„Говоритъ и за сердце хватаетъ;

„Ну, не малаго стоить тростинка!“

— „Дай, попробую“ просить товарищъ;

Взялъ тростинку и ко рту приставилъ;

То-же самое та проиграла.

Попытался и третій,— все то-же!

Вотъ пришли пастухи на деревню,
У поповской избы постучались:

— „Допусти насъ, отецъ, до ночлега.“

— „Тѣсно, братцы!“ имъ попъ отвѣчаетъ.

— „Допусти, тебя диво покажемъ!“

Попъ пустилъ пастуховъ и пытаетъ,
Не встрѣчали-ль они гдѣ Ивашку?

— „Не видали; а вотъ по дорогѣ

„Изъ тростинки мы сдѣлали дудку,

„И сама эта дудка играетъ,—

„То-то диво!“ Пастухъ взялъ тростинку,

Приложился—и та заиграла:

— 259 —

„Тише, пастухъ! Легче играй!

„Палъ я, зарѣзанъ близкой рукой“.

— „Вотъ диковина!“ попъ удивился;

„Дай, попробую“... Взялъ и играетъ:

„Тише, отецъ! Легче играй!

— „Да не плачетъ-ли то мой Пвашко:

Попъ подумалъ и матушку позвалъ:

— „Ну, сыграй, у тебя что-то выйдетъ.“

Та послушалась,— дудка съиграла:

„Тише, родная! Легче играй!

— „А гдѣ дочь.“ попъ спросилъ.—„Позвовите.“

Привели изъ чулана Аленку,

Гдѣ со страху она пританлась.

— „Ну, играй“ попъ ее понуждаетъ.

— „Не смогу“... было та заскнулась;

Но отецъ пригрозилъ и заставилъ.

— 260 —

Елисей погоревалъ
И дорогой поскакалъ.
Тхалъ долго; вдругъ у дуба
Увидалъ онъ Вертодуба
И немедля попросилъ,
Чтобъ къ себѣ его пустилъ.
— „Радъ служить тебе душою,
„Но ужь смерть стоитъ за мною“,

Такъ отвѣтилъ Вертодубъ:
„Вырву вотъ послѣдній дубъ—
„И прощайся съ бѣлымъ свѣтомъ.“

Елисей всплакнулъ при этомъ
П отправился впередъ.
Видитъ горъ большихъ хребетъ..

Елисей поднялся въ гору
И, подѣхавъ къ Вертогору,
Сталъ просить принять къ себѣ.

— „Я-бы радъ помочь тебе,
„Но мнѣ жить уже немного:
„Горы тѣ, чтò за дорогой,
„Вотъ какъ съ мѣста сдвину я—
„Тутъ сейчасъ и смерть моя!“
Потужилъ царевичъ вволю
И погналъ по чисту полю.

Тхалъ долго; на зарѣ
Прибылъ къ Солнцевой сестрѣ.
Та его къ себѣ впустила,

— 264 —