261

му з шаліці. Пишуть, что посредствомъ разныхъ корсетовъ тамъ дѣляютъ чудеса.

*

Г-нъ Биллардье предлагалъ Академіи Франц. замѣнить обыкновенный ленъ введеніемъ льна новой Голландіи. Въ Шербургѣ дѣланы опыты и увѣнчались желаннымъ успѣхомъ. Важное превосходство новаго ъна шебитъ того, чтобы и въ другихъ земляхъ обратили вниманіе на сіе усовершенствованіе важной отрасли промышленности.

*

По офиціальнымъ свѣдѣніямъ, представленнымъ Королю, народонаселеніе Швеціи въ 1748 г. (не включая Финляндіи) было 1,736,482, 1773 г. 1,958,797, въ 798 г. 2,353,298; въ концѣ 1823 года оно соспояло изъ 2,687,457 человѣкъ. Родившихся въ семъ году было 98,259 (въ томъ числѣ незаконнорожд. 7,210 и число ихъ превзошло число умершихъ 42,192). Бракомъ сочеталось 23,993 пары. Изъ умершихъ было 44, отъ 95 и до 105 лѣшъ; насильственная смерть посшигла 2397 человѣкъ. Въ 1779 г. умерло отъ оспы 15,000 человѣкъ, въ 1822 году — 11 человѣкъ!

*

Новая Теорія Изящныхъ Художествъ скоро обнародуется. Г-мъ Гумбертомъ де Супервиллемъ. Онъ выводитъ всѣ правила красоты и всѣ эстетическія основанія изъ геометрической пропорціи, корпоративныходится между двумя линіями, изъ коихъ одну проводитъ онъ горизонтально отъ одного глаза къ другому, другую отвѣсно къ сей линіи, во срединѣ лба. Изъ сего производитъ онъ смѣшеніе линій по страстямъ: въ-ошущеннымъ высокомъ, велическиемъ.

ПРИБАВЛЕНІЕ
КЪ МОСКОВСКОМУ ТЕЛЕГРАФУ

Il pique et il peint Montaigne.

СОВРЕМЕННЫЕ НРАВЫ.

Кавказскій Пустынникъ.

Станица Прочноокопская, Февр. 6, 1825.

Опять Пустынникъ! — на все мода, вездѣ
подражаніе. — За Шильонскимъ Узникомъ и Кав-
казскимъ Плѣнникомъ явилась Дагестанская Узница,
за Лондонскимъ, Парижскимъ, Русскимъ Пустынни-
комъ является Кавказскій. . . " Чтожь дѣлать,
м. г.! мы учимся доброму одни отъ другихъ, го-
повы перенимать хорошее (разумѣется на Кавка-
зѣ) и отъ буйныхъ Черкесовъ, хилрыхъ Мухошей,
злобныхъ Чеченцовъ, если оно намъ полезно. —
Честь и слава изобрѣтательному генію! Первые
Узники и Пустынники всегда будущы первыми : ни-
кто не отнимешь у нихъ сего права; но если на-
ходятся среди шумныхъ столицъ Европы : въ Па-
рижѣ, Лондонѣ, Петербургѣ, среди большаго свѣ-
та и ушонченной жизни всѣхъ сословій, отъ вель-
можи, купца, фабриканша, до дворника, сидящаго
за самоваромъ, находятся Пустынники, шамъ, гдѣ
нѣшь пустынь, то какъ же не бышь Пустынникамъ
близь снѣжныхъ исполиновъ Кавказа, Эльбруса и
Казбека, или въ неподдѣльныхъ пустыняхъ, оро-
шаемыхъ быстрыми водами Терека, Малки, Кумы,
Кубани? — Между шѣмъ какъ столичный Пустынникъ
для наблюдения отечественныхъ нравовъ калаемся
на лихихъ бѣгунахъ изъ дома въ домъ и вѣздѣ

Къ No 7.

7

110

встрѣчаешь его цучпал масленица, Кавказскій Ну-
стынникъ сидитъ въ укромной хижинѣ козака, въ
спаницѣ на берегу быстрой Кубани, отдѣляющей
страну разбоевъ и хищничества отъ его благосло-
веннаго Отечества. Только по дикимъ отголоскамъ
веселыхъ пѣсень Кубанскихъ козаковъ онъ примѣ-
чаетъ масленицу! Мысль его стремится въ страну
милой родины, гдѣ и онъ нѣ когда, въ кругу род-
ныхъ, друзей предавался общей веселости и пла-
тилъ дань обычаямъ своихъ дѣдовъ. Воображеніе
рисуетъ ему тысячу картинъ общественныхъ удо-
вольствій настоящаго времени — но онъ въ пу-
стынѣ! Кто же осудитъ Кавказскаго Пустынника,
когда онъ

Отъ скуки шляжкихъ, узъ,

Спѣшшѣ въья Музъ:

Онъ услаждающіе часы грустнаго бытія его,
Онъ замѣняющі ему друзей и родныхъ среди пу-
стьыни, наконецъ, Онъ доставляющі ему отраду,
даже изъ отдаленныхъ странъ Отечества чрезъ се-
стрицъ своихъ. . . . (*).

... Однакожь Пустынникъ не налагаетъ на себя строгихъ обязанностей Журналиста; онъ сообщаетъ Телеграфу шолько то, что свободное время онъ важнейшихъ занятій позволишь ему сообщить изъ видѣннаго и слышаннаго о всемъ относящемся до Кавказа, съ нѣкоморыми своими суж-

(*) Просимъ прощенія у поченнаго Кавказскаго Пустынника, что здѣсь мы выпусили все, что было написано о Русскихъ Журналахъ. Благодаримъ его за отзывъ о Телеграфѣ и съ благодарностію принимаемъ дружеское общаніе его продолжать присылку своихъ наблюдений. Надѣмся, что они будущія пріяты и для чисташелей Телеграфа. Весело подумашь, что они вдругъ будущіе читать, что дѣлается на Кавказѣ и въ Африкѣ, въ Колумбіи и въ Парижѣ. Изд.

111

деніями — пусть это будет приступом къ дѣлу;
безъ приступа ничего не дѣлается.

Теперь вездѣ зима — и такъ начнемъ съ зимы.

До первого числа Января, около Кубани толь-
ко для того начиналъ выпадать снѣгъ, чтобъ из-
чезать и обнаруживать мрачную поверхность зем-
ли. Быстрая Кубань, среди обнаженныхъ лѣсовъ
своихъ, еще не чувствовала тягости ледяныхъ цѣ-
ней; она глотала только снѣжные охлопки, какъ
премя поглощаетъ годы — и проглотила послѣдній:
съ первымъ днемъ нового года явилась зима во
всемъ блескѣ. Выпавшій за день снѣгъ, былъ въ од-
ну ночь увеличенъ на пядень, морозъ въ 15° упвер-
дилъ пушистую настилку, а утрѣннее солнце по-
казало алмазныя блестіки снѣжинокъ: Въ слѣдующіе
дни зима усилилась; Кубань стала ея узницею и
смирилась до того, что позволила топтать повер-
хность свою грубымъ воламъ, устремившимся съ по-
возками и козаками въ лѣсъ по ту сторону. Засвер-
кали топоры, удары повторились эхомъ, и вѣко-
вые дубы, илемы, тополи, грабины, подсѣченные
въ основаніи, спали падать — подобно великанамъ
падающимъ въ политическомъ мірѣ. Между тѣмъ да-
лѣе въ спепи, къ столицѣ Кубанскихъ пустыней,
Ставрополю, и къ вредоносному Георгіевску под-
нялись ужасныя мятели, остановившія на нѣсколь-
ко дней всякія сообщенія. Горе было странникамъ,
застигнутымъ мглою снѣжныхъ вихрей! Среди дня
блуждали, какъ среди тумана темной ночи. Одинъ
проѣзжающий (*) въ коляскѣ, былъ застигнутъ мя-
нелью на большой дорогѣ не дѣзжая Ставрополя:
Сострадая къ бѣднымъ ямщикамъ, едва движущимся
на своихъ коняхъ, заносимыхъ снѣгомъ и сбивших-
ся съ пути, опъ позволилъ имъ оставить себя

(*) Кабардино-пахощиаго полка Маівръ Я—чѣ.

7*

112

съ коляскою среди снѣжныхъ вихрей и самимъ ис-
кать ближайшаго убѣжища. Ямщики, будучи не бо-
лѣе полуперсты разстоянія отъ станціи Бишпаги-
ра, долго не могли добраться до мѣста. Проѣзжаю-
щій укрывшись шубами, ожидалъ прекращенія бури,
однако не могъ раздѣлаться съ нею счастливо за
свое состраданіе къ ямщикамъ; теплая одежда не
защитила его отъ пронзительныхъ вѣтровъ и хо-
лода: онъ такъ простудился, что послѣ нѣсколько
дней былъ боленъ въ Ставрополѣ. Еще одинъ ко-
закъ, исполняя долгъ службы, былъ на пути застиг-
нушъ мятелью. Укутанный въ бурку и закрытый
башлыкомъ, онъ, какъ неизмѣняемый истуканъ, под-
вигался впередъ на конѣ своемъ. Вѣрный конь то-
нулъ по колѣна въ снѣгу и пробирался до послѣд-
нихъ силъ; но, изтощенный, онъ сталъ: снѣгъ за-
мешывалъ его съ сѣдокомъ болѣе и болѣе — и оба сдѣ-
лались жертвою стужи. Чрезъ пять дней, къ ра-
достному дню Крещенія, прояснилось небо и пока-
зало сугробы снѣга, какими завалены были улицы въ
Ставрополѣ. Такой зимы здѣсь, говорятъ старожи-
лы, давно не бывало, и опа держится до-нынѣ по-
стоянно, хотя безъ большихъ морозовъ, ошь 5 до
8 градусовъ.

Другая новоеть. Зого числа Января, въ 10 ча-
совъ и 7 минутъ по полудни, когда уже во всѣхъ
хижинахъ засвѣтились вечерніе огни, вся станица
Прочноокопская поколебалась землетрясеніемъ. Глу-
хой, довольно сильный грохотъ пробѣжалъ подъ зем-
лею съ Юга на Сѣперъ, среди мрака и шишины
ночной, при 4-х градусахъ теплоты воздуха (тогда
была оттепель); ровно чрезъ полчаса ударъ повто-
рился, но слабѣе перваго. Въ продолженіи ночи слы-
шанъ былъ одинъ гуль; но къ 5 часамъ утра еще
почувствовали легкое колебаніе. Отъ перваго удара
въ стѣнахъ нѣкоторыхъ домовъ явлись трещины:
минутный страхъ жителей пробѣжалъ вмѣстѣ съ

113

гуломъ; дальнихшихъ послѣдствій не было. Станица наша расположена по отлогости праваго берега, надъ самою Кубанью, къ Съверу, посему и пошрясеніе прошло подъ рѣкою — она здѣсь не глубока и имѣть бродъ. — По направленію землетрясенія ближе всего надобно полагать причину его въ горахъ Кавказа: може пье бы пье, гдѣ нибудь возгорѣлись внушренія жерлы и обрушили одного гиганта земли изъ цѣлаго ихъ семѣйства; но дикіе обитатели ущелій намъ того не скажутъ. Еще нѣмь извѣстія, чтобы кромѣ сей станицы было гдѣ-либо въ окрестности чувствуемо потрясеніе: ни въ Ставрополѣ, даже ни въ Григориополисѣ, лежащемъ въ 40 верстахъ ниже по Кубани. — Въ Тифлисѣ, говорятъ, землетрясенія бываютъ часто, но не столь сильны, какъ было у насъ. На Кубани это рѣдкость, шумъ болѣе, что по лѣвую сторону рѣки, къ Югу отъ станицы, горы удалены на пространство 70 и болѣе верстъ.

Еще третья, хои пя не важная новость. За Кубанью на рѣкѣ Урупѣ, уважаемой Черкесами за особенную чисшоту ен воды, здоровой для питья — не далеко отъ впаденія оной въ Кубань, выше крѣпости открылась съ нынѣшнєю зимою ловля бобровъ, обитателей рѣкъ хладной Сибири. Только здѣшніе бобры несравненно ниже Сибирскихъ какъ въ добротѣ, такъ и въ величинѣ; они вовсе негодятся на щегольскіе воротники и сѣдва годны только для простой опушки. Единственно струл ихъ драгоцѣнна. Козаки и прежде, однако рѣдко, лавливали здѣсь бобровъ, коморыхъ нынѣ показалось гораздо болѣе.

Довольно о новостяхъ; теперь масленица. Козаки въ разноцѣпныхъ кафтанахъ, взявшись за руки, паріпіями ходятъ по улицамъ станицы размѣрнымъ шагомъ и протяжно распѣвая пѣсни. Запѣвало съ песчымъ цлашкомъ въ рукѣ идешь впереди и

114

командуетъ шеренгою, а на флангѣ съ боченкомъ
водки подъ рукою идеть виночерпій, и когда двѣ
партіи сходятся, составляютъ общий хоръ и спа-
новятся въ большой кругъ; тогда протяжная мело-
дія пѣсни перемѣняется въ скорую, веселую; пласу-
ны выступаютъ впередъ, скачутъ, коверкаются;
наконецъ виночерпіи освѣжаютъ ихъ силы и про-
чищаютъ голоса пѣвцовъ отраднымъ полугаромъ.
Тогда партіи расходятся и снова продолжаютъ
размѣрную ирогулку и протяжное пѣніе. — Пріят-
но смотрѣть на такое содружество козаковъ цѣлой
станицы, какъ одной семьи. Между шѣмъ, слышипіе-ли
ружейные выстрѣлы? Это начало воинской скачки!

У всѣхъ козаковъ на Кавказской линіи есть
обычай во время масленицы и дней Св. Пасхи за-
бавляться пошѣшными играми: выказывать свое
удальство скачкою и стрѣльбою въ цѣл. Для се-
го, внѣ станицы, избирается ровное мѣсто, по-
срединѣ сіпавятъ снопъ, или шолшый пукъ соломы
въ ростѣ человѣка. Всѣ козаки ошь разрослаго до
малаго, кто въ силахъ только владѣть оружиемъ и
управлять конемъ, въ полномъ вооруженіи, ошь нѣ-
котораго разстоянія съ одной спороны снопа на
другую, скачутъ одинъ за другимъ во весь галопъ.
Не дозвая до снопа сажень 20, они на всемъ ска-
ку берутъ изъ-за плечь заряженные въ чехлахъ ружья,
успѣвающі ихъ вынуть изъ чехловъ, взвесші курокъ,
и прицѣливаясь одинъ за другимъ стрѣлять въ снопъ
шакъ мѣтко, что онъ разлетается въ ключки. Од-
нако не всѣ козаки мастера — это опыли ихъ
искуства: иному лошадь измѣни тъ, у инаго курокъ
осѣчется, иной вовсе слетишь съ удалаго коня,
при общемъ смѣхѣ зрителей и зрительницѣ — коза-
чекъ, которыя своимъ присущностіемъ спыдять не-
ловкихъ и ободряютъ проворныхъ. Эшать обычай
безъ сомнѣнія перенятъ козаками у Черкесовъ. Черке-
сы въ праздникъ Байрама и во время свадебныхъ

115

моржестелью имѣютъ подобныя скачки, только они
стрѣляютъ не въ снопъ, а въ шапку, брошенную
на землю — это гораздо труднѣе. — У Терскихъ
козаковъ подобное увеселеніе производится иначе и
забавнѣе. Тамъ всё козачки собираются внѣ селенія
съ длинными жердями и становятся въ каре. Уда-
лые молодцы — женихи, или просто кавалеры, безъ
оружія, съ одними нагайками, на лихихъ коняхъ, съ
разныхъ сторонъ по одиначкѣ лешать въ каре Ама-
зонокъ на пробой. Горе тому, кого красавицы
событь съ лошади и не допустятъ разорвать свой
строй: онъ почувствуетъ насмѣшки ихъ на своихъ
плечахъ, головѣ и гдѣ попало! Но если неустр-
шимый конь пронесетъ козака чрезъ первый рядъ,
тогда побѣденные Амазонки опускаютъ свое ору-
жіе и невольно позволяютъ побѣдителю цѣловать
себя, еколько ему угодно. Очевидцы говорятъ, чѣп
тутъ бываетъ замѣтно нѣкоторое присутствие со
стороны красавицъ. Молодой и ловкой удалецъ
большею частію бываетъ побѣдителемъ: лукавыя
красавицы щадятъ его юность; но часто случаєпі-
ся, что дерзкіе, безобразные Нагайцы, не смотря на
всѣ усилия красавицъ, получая отъ нихъ піму уда-
ровъ, врываются въ каре — и также пользуются
правомъ побѣдищелей. Сверхъ того производителі
обыкновенная скачка и стрѣльба въ снопъ или въ
шапку на шестѣ, съ кошорою одинъ козакъ скачетъ,
а прочіе на лету ее сбиваютъ — и это верхъ
искусства цѣльной стрѣльбы!

Не льзя не замѣтить, чѣно подобныя увеселенія
весьма способствуютъ укрепленію воинскаго духа въ
злѣшнихъ козакахъ и козачкахъ. Были примѣры, чѣпо
при нападеніи Кавказскихъ хищниковъ на погранич-
ныя станцы, не шолько всѣ мущины отъ спараго
до малаго, но и женщины упорною защитою от-
спаивали свои жилища отъ раззоренія.

116

Воя Кубанскай линія нынѣ пользовается спокойствіемъ и тищиною. Блюститель сего есть извѣстный въ Россіи по своимъ достоинствамъ Начальникъ штаба опідѣльнаго Кавказскаго корпуса, Генеральъ Вельяминовъ З. й. По кончинѣ бывшаго доселъ Начальникомъ войскъ на Кавказской линіи, Генеральъ-Маіора Сталя, и до прибытія вновь назначеннаго Генеральъ-Лейленанта Лисаневича, охраненіе Кавказской линіи въѣрено нынѣ шому Генералу, который всегдашними шолпами Закубанскихъ хищниковъ и бунтовщиковъ заставилъ ихъ смириться. Уже одно присутствіе его на Кубани достаточно для обузданія ихъ дерзости и уничтоженія всѣхъ замысловъ,

Зима, любимица Русскихъ, давно невиданная на Кавказской линіи, нынѣ радуетъ живущихъ въ Георгіевскѣ и въ Ставрополѣ чиновниковъ, сославляющихъ небольшой кругъ образованнаго общества. Бывающъ катанья, бываютъ и шанцовальные собрания. Въ Георгіевскѣ, въ день Новаго года, въ день Крещенія и по случаю дворянскихъ выборовъ 19 Января были, по здѣшнему, великолѣпные объды и балы. Но въ Тифлисѣ, нашей южной столицѣ, увеселенія несравненно значительнѣе. Публика тамъ безпрерывно уведчивается появленіемъ новыхъ особъ обоего пола изъ Сѣверныхъ Сшолцъ. Нынѣ тамъ нѣтъ зимы, а потому нѣтъ и Русской масляницы. Но по случаю шоржественныхъ дней 12 го Декабря и 13 го Января, въ домѣ корпуснаго Командира были истинно-великолѣпные балы. Публики собиралось до 300 особъ. Почченный и любимый всѣми хозяинъ принималъ гостейъ съ откровеннымъ радушіемъ, и гасці веселились въ его домѣ какъ въ родномъ семействѣ. Дамы были чрезвычайно нарядны. Онѣ вообще одѣваются здѣсь богато и со вкусомъ, не нуждаясь въ модныхъ шорговкахъ. Аучшій семѣйшва Грузинскихъ Князей

117

уже входятъ въ общество просвѣщенной Публики и принимаютъ Европейское образованіе. Въ семъ опіношеніи отличается фамилія Князя Чевчехадзева. Но со времени прибышія въ Тифлись Г-жи Саблуковой, вышедшей недавно замужъ за Князя Мадатова, владѣтеля Карабахской облаши, замѣчающі особленную утонченносшіь въ иронѣ прекраснаго пола. Можно сказать, что Тифлись, подъ нынѣшнимъ управленіемъ преобразователя Кавказа, находился въ несравненно лучшемъ противъ прежняго состояніи. Долговременный миръ и тишина успокоили жителей столько, что они свободно предаются образованію и промышленности. Торговля съ Персами производится дѣлѣльно. Въ пристань Сукгумъ - Кале часто приходятъ корабли изъ Одессы; безпрерывные караваны съ пристани, чрезъ Кушайсь, снабжаютъ Тифлись произведеніями южной Европы и Леванта. Французская мебель, бронза, фарфоръ, хрусталь, пользоваются во многихъ дозмахъ; все это вмѣстѣ съ Персидскими пканями и коврами составляецъ необыкновенное украшеніе въ какомъ - то особенномъ вкусѣ. Не смотря на превосходство Кахетинскихъ винъ, Шампанское не теряетъ и здѣсь своего преимущества; оно расходится въ большомъ количествѣ. Сюда не рѣдко приѣзжаютъ повеселиться Англичане съ Персидскихъ границъ, изъ Тавриса; сверхъ того живутъ здѣсь всегда нѣсколько иностранцовъ Европейскихъ націй. — Наконецъ улучшеніе сего ошдѣльнаго края странной Россіи болѣе и болѣе приходитъ къ совершенству, и весь Кавказъ, можешь быть, никогда не былъ озаряемъ столь благотворно лучами блестящаго надъ нимъ солнца, какъ нынѣ.

Р* * *

118

Отвѣт

на статью: *Женскія слезы*.

Les femmes, dut s'en plaindre une maligne envie ;
Sont ces fleurs, ornéments du desert de la vie :

Legouvé.

Говорятъ, что правда колетъ глаза. Хотя замѣчанія мои на Женскія слезы многіе почтушь новымъ доказательствомъ, что пословица справедлива; но я намѣрена отвѣчать на сташью Г-на ZZ. не словами оскорбленнаго женскаго самолюбія, не насмѣшками, но бѣгпристрастіемъ и справедливостью. Знаю, что я могу подвергнуться злословію, эпиграммамъ; но онъ не страшать меня, я не буду на нихъ сердиться; напротивъ, съ удовольствіемъ прочту, и не одинъ разъ, все, что умные люди напишутъ о моихъ замѣчаніяхъ. — Мущины удивляются моей дерзости; но можешь быть, я застанью ихъ отдавать болѣе справедливоспѣи слабому полу, который мерпишь безпрерывно отъ ихъ знаний, отъ ихъ совершенствъ, и который уступаетъ имъ только потому, что не мстителенъ, а велико-душенъ. И такъ, отъ имени сего ниткожнаго пола благодарю Г-на ZZ. за жестокія укоризны, коморыя такъ щедро разсыпаны въ 3 й книжкѣ Телеграфа. Правда, что въ его сташьѣ много вѣроятнаго, но много и лишнаго, не-естественнаго. Это заставляетъ меня думать, что онъ не совѣтъ мочно знаетъ женщинъ, ихъ вравы, обычанъ, желанія и прихоти.

Отъ чего такія забошы? говорили мы между собою: отъ любви, или ненависти? Похвально, если сочинитель имѣетъ въ виду нашу пользу, наше совершенство и слѣдственно наше преобразованіе; но если бранишь, осуждаетъ насъ единственно для забавы, для остраго слова, для удовлетворенія

110

несчастной привычки злословить и все находить
дурнымъ, комъ себя и своихъ, по не лучше-ли пла-
кать, дажеLiterature? Вы Г-нъ ZZ. нападаете на
женщинъ, кажешься, потому, что увѣрены въ ихъ
молчаніи; но развѣ вы забыли, что и женщины мо-
гутъ быть опасны, если захотятъ? — Но ус-
покойтесь: онъ никогда не употребятъ во зло пра-
ва свои и не станушъ противорѣчить врожденному
чувству великодушія; а болѣе потому, что вы во
многомъ ошиблись. Вы судите о насъ по наруж-
носши, по свѣтскому обращенію. Вы ставите намъ
въ порокъ склонность къ общечству, къ нарядамъ,
къ увеселеніямъ; согласны; но скажите, что стали
бы дѣлать, говорить мущины, когда-бъ женщины
отказались отъ свѣта, удалились навсегда въ уеди-
неніе, смиренную, страстливую жизнь семейспыва
предпочли бы баламъ, концертамъ и всѣмъ праздни-
ками? Вы Г-нъ ZZ. первый поспѣшили бы прервать
наше блаженство новою, язвительною спатьюю
о умѣренности женскихъ желаній, о ихъ страстной
любви къ домашнимъ — вы бы первый осмѣяли
насъ. — Можетъ быть, вы судите по нѣкоторымъ
образцамъ и недостатки нѣкоторыхъ изъ насъ ош-
носите ко всѣмъ? — Крайне жаль, если вамъ до-
сталось въ удѣль знакомство одного дурнаго, а
хорошее не обратило вашего вниманія. Но нѣтъ
цравилъ безъ изключенія. . . .

Et la femme perverse à d'equitables yeux.

Doit-elle rendre enfin tout son sexe odieux ? —

Въ такомъ случаѣ, скажите сами, какъ долж-
ны мы думать о мущинахъ, судя по нѣкоторымъ
изъ васъ? Повѣрьте, судить женскій полъ безпри-
страстно трудно; и если мы часло уклоняемся
отъ пути, указываемаго строгимъ разсудкомъ, то
едва-ли не мущины тому причиной? Вы всегда
требуете невозможнаго, и забываете, что наши
обязанности въ разсужденіи общесшва равны; а что

120

Лучше исполняемъ ихъ? — Омвѣтайте на этотъ вопрос какъ честный человекъ, и мы будемъ довольны. Не воображайте однако, что мы очишаемъ себя превосходными; напротивъ, мы очень увѣрены, что далеки онъ сего, знаемъ, что не всегда даже заслуживаемъ одобрение людей почтенныхъ, что очень часто минутную прихоть обращаемъ въ постюянную волю, что отказъ въ исполненіи сей прихоти считаемъ несчастіемъ, что даже проливаемъ слезы. . . Но слезы этотъ не продолжительны: совѣсть почтенной майери, благоразумнаго друга, заставляетъ насъ краснѣть и признаться откровенно въ своемъ малодуши. Не спорю даже, что часто возвращаемся къ thisъ же прихотямъ; но воля, желанія любезныхъ сердцу людей всегда побѣждающъ наше своенравіе: мы всегда гошовы всѣмъ имъ жервовывать и убѣдить всѣхъ, которые одного съ вами мнѣнія, что — женщины умѣютъ любить, что счастіе милаго для нихъ драгоцѣннѣ самой ихъ жизни, и что никогда не спануть онъ проливашь слезъ нервітескихъ при онѣ здѣ въ деревню, при онказѣ въ брилліантахъ, что слезы сердечья. . . . Но довольно: хвалишь свой полъ не прилично. О, еслибъ вы Г-нь ZZ. признались, хоши самому себѣ, что женщины не такъ дурны! Но если вы найдете себя все еще правымъ; то пишише, бранише насъ всѣхъ безъ изключенія....

REVIEWS de ton erreur, toi qui veux nous flétrir : Sache nous respecter, autant que nous chérir, Et, si la voix du sang nest point une chimère, Tombe aux pieds de ce sexe à qui tu dois ta mére.

Иностранныя известія.

Предстоящее коронованіе Короля Французскаго привело въ движение половину Франціи. Богатые

121

люди откупають уже мѣста въ Реймсѣ, съ кошорыхъ можно будетъ видѣть церемоніи; въ эпомъ особенно отличаются Англичане. Фабриканцы, художники и ремесленники заняшь работою. Въ Парижѣ готовятся объды, балы, фейерверки. Множество иносцранныхъ Министровъ и знамѣйшихъ иностранцовъ съѣзжается со всѣхъ сторонъ, и каждый отличается великолѣпіемъ и пышностью. Посломъ Английскаго Короли будетъ Герцогъ Нортумберландскій. Онъ нанялѣ огромнѣйшій домъ. Въ свитѣ его находятся Лордъ Пельгамъ, сынь Графа Чишестерскаго, Лордъ Гервей, сынь Графа Бри-стольскаго, Лордъ Левезонъ-Гловерь, сынь Маркиза Стаффорда, и брашь Герцога, Лордъ Прудгое. Можно судить, каково великолѣпіе посольства, поопому что одинъ серебряный сервизъ, привезенный Герцогомъ, стоитъ болѣе 2¼ миллионовъ фрапковъ. Матерія, назначенная для драпировки балдахина, подъ кошорымъ будетъ Король, превосходитъ богатствомъ и изящностью все, что донынѣ производила промышленность Французская.

*

Одинъ изъ богатѣйшихъ Парижскихъ фабрикантовъ недавно давалъ балъ въ такой обширной галлерѣ, что вдругъ манцовали три кошильона, каждый — въ 36 паръ!

*

Извѣстно, что на пригласительныхъ карточкахъ означаю, что будетъ у хозяина. Недавно Г-нь Д..., записной антикварій, или аматёръ Археологіи, разослалъ билеты слѣдующаго содержанія: «Г. Д... просить сдѣлать ему гесть провесть у него вегетъ сего гисла. Будетъ мумія.

122

Литературныя новости.

В' Парижѣ гошовится новое изданіе сочиненій Бейрона. Оно печатается у Дидота; па веленевой бумагѣ; совершенню полное; й будет состоять изъ 7 томовъ въ 8. Цѣна его не превышаетъ 9 фран-ковъ за томъ:

Дидоту, кажется, принадлежитъ изобрѣшеніе особеннаго рода изданий книгъ: на лучшей бумагѣ, въ двѣ колонны; мѣлкими, чрезвычайно убористыми буквами. Сіи издания должно однакожь считать поль-ко тиопографіческою шалостью. Теперь печатаетъ Дидотъ полное собрание сочиненій Вольтера въ 2 томахъ и Руссо въ одномъ томѣ: первая раздѣ-ляются на бо отѣленій (цѣна кажд. 2 ф. 50 с.), второй на 25 оштѣленій (цѣна кажд. 2 фр.); послѣ того приступатъ къ такому же изданию Мольера.

Романъ Дарленкүрӑ'р' Etrangere напечатанъ третіймъ изданиемъ.

Слава Куперія во Франціп увеличивается без-престанно. Кромѣ Шпіона переведены уже были его романы: Піонеръ и Кормгій. Теперь вышелъ новый романъ: Предосторожность или выборъ мужа. Прежніе три, писаны въ родѣ В. Скотта, послѣдній совершенно противоположень: онъ изображаетъ ихную семѣйную жизнь, но превосходенъ какъ другіе. 20 Марта выйдетъ переводъ еще одного романа Куперова: Аюнель Линкольнъ или осада Бостона, которымъ начинаются шакъ названныя Куперомъ — Легенды тринацать республикъ. Всего этого публика ждётъ съ нерерѣніемъ.

Хорошо принятый романъ, соч. Княгинею К. Сальмъ: Двадцать гетыре таса гувствитель-ной женщины или большой урокъ, изданъ вто-ригто (Парижъ. 1825. in 18. XIII и 196 стр.). — Можно понять, въ чемъ состоиннѣ его существен-ность, прочитавъ слѣдующія слова Сочинительницы

123

(въ посвященіи): »Истинная чувствительность такъ нѣжна, такъ грозь вышенна, что можетъ дѣйствовать пілько на высокія обще нія: она просящаетъ и увеличиваетъ умь, но впрочемъ, она не касается идей отвлеченныхъ и философическихъ, а пілько идей пѣжныхъ, услаждающихъ сердце: для нихъ она необходима.“ —

Благосклонный отрывъ публики о записках Г-жи Кампань побудилъ Г. Меня издать: Апекстилегскій Журналь Г-жи Кампань, т. е. разсказъ о томъ, что онъ слыхалъ отъ нее лично: Къ этому припечатано нѣ сколько писемъ: Говорить, что книга весьма любопытна; а письма изящеśпвомъ равняются съ письмами Севинье. —

Но давно уже ни одна книга не производила во Франции столько ожиданій и полковъ, какъ Записки Г-жи Жанлисъ (*): Ожиданія; какъ пишутъ; исполнились; и какъ не исполиниться! Г-жа Жанлисъ родилась въ 1746 г. — записки ея начинаются съ 1756 года: сколько процисшесвый было въ глазахъ ея въ теченіи бо лѣшь!

Она видѣла Людовика XV и — Наполеона, Вольшера и — Делавиня; нравы первой половины XVIII и первой половины XIX вѣка!

«Я могла, «говорить она» опровергнуть много „лжей и клеветъ, штѣмъ не подозрительнѣе, что „онъ до меня не касались и часто обременяли па- „мять нѣ коморыхъ людей, бывшихъ моими врагами. „Желаніе составить такой оправда полельный актъ „было однимъ изъ главнѣ йшихъ побужденій къ со- „ставленію и изданію моихъ записокъ. Впрочемъ, „я знала почти всѣ хъ лучшихъ Литтераторовъ „прежнихъ и знаю нынѣ шнихъ. Такимъ образомъ, я „думаю, что могу представить вѣ рныя спѣ дѣ нія

(*) Въ Англии напечатанъ уже переводъ Англинскій; Нѣмецкій въ Германіи печатается. —

124.

„для исторії нашей Литературы. Большую „часть жизни бывши при Дворѣ и въ большомъ „свѣтѣ, я могу изобразить върную картину преж- „няго Общества, не только въ существѣ изреб- „леннаго, но даже изглаженнаго изъ памяти людей, „его переживших.“ —

Въ Записки Г-жи Жанлисъ вошли замѣчанія, ком- торыя она издала давно подъ названіемъ Воспоминаній Фелиции.

«Мы постараемся сообщить нашимъ читашел- льмъ пѣсколько любопытныхъ отрывковъ, а теперь перескажемъ одно изъ забавныхъ описаній Г-жи Жанлисъ.

Герцогиня Мазаринъ, говоришь она, была не- счастнѣйшая женщина къ трехъ ошношеніяхъ: кра- сотѣ, великолѣніи и праздникахъ. Она была очень хороша собою и никому не иравилась. Брилльян- товъ было у нее множество, она любила надѣ- вать ихъ, но всегда шакъ не ловко и шакъ много, что ее называли ходягю люстрой. Она любила давать балы и праздники — и всѣ называли ее ску- пою. Смѣшное оказывалось во всѣхъ ея цосшупкахъ, а балы вѣчно оканчивались неудачами и смѣхомъ. Однажды зимой, Герцогиня пригласила мпожество гостей къ загородный домъ свой, не далеко ошъ Парижа. Предположено было дать сельскій празд-никъ, залу убрали цвѣтами и множествомъ огром- ныхъ зеркаль. Гости съѣхались, загремѣла музыка, начались танцы. Къ несчастію, въ ближней комна- тѣ приготовлень былъ сельскій дивершисманъ. Нѣ- сколько барашковъ вымыли, вычистили, шанцовщи- цу одѣли пастушкою. По виду хозяйки замѣтили всѣ, что у нее готовился что-нибудь новое — и въ самомъ дѣлѣ новое! Только что гранула музыка, бараны перепугались, заблѣяли, бросились къ залу — страшное смященіе! зеркала разбиты, гости бѣ- гушь, хозяйка въ ошчаяніи...

125

Annales des modes.

10 — 20 Mars. — Il y avait, à la première représentation de la Belle au bois dormant, beaucoup de toilettes élégantes, mais peu de diamans. Les diamans paraissent être réservés pour les soirées. La belle comtesse O*** portait un turban de barèges jaune paille, orné de deux esprits blancs, l'un posé sur le bord supèrieur de la torsade, l'autre en dessous, près de l'oreille. Une toque de velours gros bleu, garnie autour de la forme, de cinq plumes bleues, frisées, avait en outre, sous un des bords de la passe, un bouquet de têtes de plumes bleues. Deux turbans, à la Russe, en brocard violet, rayé de losanses en or tramées dans l'étoffe, étaient plissés à plis réguliers, et ornés d'une agrafe en diamans. Sur plusieurs coefficients en cheveux, on voyait des couronnes de roses blanches, sur d'autres des diamènes de tubèreuses, d'auhe-épine. De grands bolivars de satin blanc avaient pour garniture des plumes blanches, couleur de rose, ponceau, lilas, tournées en spiralé, et placées, les unes autour de la forme, les autres sous la passe. Plusieurs turbans en velours lilas, jaune paille, ponceau, étaient ornés d'un oiseau de paradiş et d'une épingle en diamans, qui le fixait. Enfin, sur le devant d'une coefficient en cheveux, avait été posé un demi-bonnet de blonde à barbes flottantes, et derrière ce bonnet, un gros paquet de roses.

Les robes étaient de crêpe lilas, de satin blanc, ou d'étoffe de Lyon grise, ou jaune paille : le corsage était très-décolleté et les manches très-courtes et bouffantes.

*

On voit déjà chez les modistes des chapeaux de paille d'Italie : leur coupe est en demi-pélerine, c'est-à-dire que les bords excessivement larges, le sont cependant un peu moins du derrière et des côtés que du devant. Une branche de lilas, ou des primevères et de Kъ No 7.

126

la violette de Parme, mêlangées avec des marabouts, en forment la garniture.

Sur presque tous les chapeaux de crêpe crêpé et sur ceux de gros de Naples, on met de la giroflée de Mahon et des narcisses. Ces fleurs se posent tout autour de la forme, sur la passe, et même sur le dessus de la forme. Il y a en outre des biais et des liserés de couleurs tranchantes.

Quelque chapeaux habillés sont ornés de roses jaunes à feuillage bleu ou Massaca.

On voit des capotes de gros de Naples gros vert, à passe froncée: un grand voile carré, en blonde noire ou blanche, les recouvre en partie.

Un bonnet habillé d'un nouveau genre, que l'on nomme à la rosière, se fait en crêpe crêpé blanc: une guirlande d'aube-épine descend sur la bride gauche, et sur la droite, c'est une grosse rose blanche.

Un de ces jours où beaucoup d'élégantes se promenaient aux Tuileries, on a remarqué quantité de robes grises tant en soie qu'en laine. Il y avait encore beaucoup de chapeaux noirs. Les chapeaux blancs étaient pour la plupart, ornés de violettes de parme. Sur quelques-uns, c'était une grappe de lilas.

La mode de border de blonde les passes, est si générale, que les capotes même ont une garniture de blonde. Quant aux jeunes personnes, la passe de leur chapeau n'est pas bordée.

Parmi les fleurs en guirlande, en couronne ou en cordon, "que portent sur leurs cheveux les plus jolies danseuses, il faut d'abord citer la rose du Japon ou Camelia, puis la reine marguerite. Ces fleurs sont sans feuillage. Les coiffeurs font aussi un fréquent usage de perles d'or.

127

Лътописи модъ.

Отъ 10 до 20 Марта. Въ театръ, при пер-
вомъ представленіи пьесы: La Belle au bois dormant,
было много модныхъ нарядовъ, но брильянтовъ ма-
до: ихъ надѣваютъ въ собранія. На Графинѣ О***
замѣтили барежевый тюрбанъ желто- соломеннаго
цвѣпа съ двумя бѣлыми эспри. Одинъ покъ изъ синяго
бархата былъ убранъ пятью синими перьями, за-
крученными, и букетомъ изъ перьевъ. Два Русскіе
мюрбана, изъ фіолетовой парчи, съ золотыми по-
лосками, украшены были брильянтовыми застѣжками.
Въ уборкахъ волосъ замѣтили вѣнки изъ бѣлыхъ розъ
и діадемы изъ туберозъ. На бѣлыхъ атласныхъ бол-
ливарахъ были бѣлыя, розовыя, пунцовыя и лило-
выя перья. Бархашные тюрбаны, лиловаго, соло-
меннаго, пунцоваго цвѣта, были убраны райскими
птичками съ брильянтовыми булавками; наконецъ,
на одной дамъ замѣтили полугутпикъ, съ распу-
ценными завязками и съ букетомъ розъ. Платья
болѣе лиловыя, креповыя, штофныя цвѣта сѣраго
и желто-соломеннаго и атласныя, бѣлыл. Корсажит
платьевъ съ большими выемками, и рукава короткіе и буффированные.

*

Модистини продають Итальянскія соломенныя
шляпы, у коихъ поля очень широки, какъ у пелле-
ринскихъ. Ихъ убирають вѣточкой лилен, бѣлой
буквицы, или Пармской фіалки, съ марабу. На
всѣхъ шляпахъ изъ крепъ-крепе, на граденаплевыхъ-же
особенно, носяшь гвоздики и нарцизы, съ цвѣтными
лизере и уборкою; цвѣты накалывають по бокамъ,
на поляхъ шляпъ и даже сверху. Нарлдныя шляп-
ки украшаются желтыми розами, съ синими и мас-
саковыми листочками. Носять темно - зеленые гро-
денаплевые капоты, при чемъ надѣваютъ большой,
квадратный, черный или бѣлый, блондовый вуаль.

264

Теперь нравы вездѣ подходятъ подъ одинъ уровень.

Я ъздилъ въ Лодевъ, удивляться странной противоположности его съ окружностями. Городокъ маленькій и нечистый, но дикіе утесы, его окружающіе, величественны. Гдѣ вы, мрачная Радклифъ, Вампирическій Нодье, смѣлый Годвинъ, мечташель Жанъ Поль! Вошь мѣсто для сочиненія вашихъ романовъ — этѣ почерниłыя долины, безжизненные утесы, земля обгорѣлая и ужасная!

Послушай, мой другъ: я шебѣ совѣщую не ъздить въ Монпелье. Твое нѣжное сердце растаетъ отъ пламенныхъ взоровъ прелесшныхъ Монпельерокъ. Какъ онѣ милы! Черные глаза, свѣплые какъ полуденное солнце, черные локоны, которые

Avec l'éclat du jais semblent rivaliser,

простодушное Патуасское нарѣчіе, легкая шалія и природное кокетство во всемъ. Подумаешь, что всѣ Монпельерки сестры: онъ одѣшь въ одинаковое платье, и я ни-гдѣ не видывалъ такого общаго сходства между многими лицами. Вошь ихъ обыкновенная одежда: бѣлое кисейное платье, черный, бархатный спенсеръ, золотая цѣ-почка на шеѣ и связка ключей на полясѣ: да, мой другъ! всѣ онѣ большія хозяйки...

Бордо.

Черезъ Безье, очень миловидный городокъ, мы проѣхали въ Каркассонъ. Тушь

265

осстановился я подивиться одному изъ
памятниковъ Наполеонова царствованія:
ты угадаешь, что я говорю о Южномъ
каналѣ. Эпошь каналѣ можешь почесться
чудомъ не только Франціи, но даже цѣлой
Европы. Съ большимъ вниманіемъ смо-
трѣлъ я на плотины, шлюзы и механи-
ческое устройство канала.

За одну милю опѣ Безье мы проѣха-
ли славнымъ гротомъ или каменною го-
рою, сквозь которую просѣченъ каналъ.
Все уступало здѣсь могуществу силы и
генію Рике Сквозь утесъ длинная, похо-
жая на куполъ Греческаго зданія, аркада
складена на 450 футовъ. Внутренносіь кы-
мощена какъ улица. Эта стройность че-
ловѣческой работы, между нестройными
фигурами утесовъ, удивляетъ невольно.

Каркассонъ замѣтенъ нѣсколькими древ-
ностями и симметрическимъ расположені-
емъ домовъ.

Изъ Каркассона до Кастельнодари мы
ѣхали по каналу и любовались окрестно-
стями. Двѣ цѣпи Пиренейскихъ горъ окру-
жаютъ въ иныхъ мѣстахъ дорогу. Какъ
двѣ параллельныя стѣны возвышаются
онъ по сторонамъ; среди мрачныхъ уте-
совъ ихъ видите снѣжныя вершины, какъ
великановъ между пигмеями: къ ясной
лазури неба, зелени полей и мрачности
горъ, отраженіе солнечныхъ лучей на снѣж-
ныхъ вершинахъ производишъ сильное
впечашлѣніе.

C 2

266

Въ Кастельнодари остановливался я посмотрѣть на знаменитый резервуаръ Сентъ-Фереольскій. Вообрази долину между тремя каменными горами. Пришелъ Рике, задвинулъ четвертую сторону исполинскою плошиной и черезъ эту плотину устроилъ водопроводъ. Здѣсь въ резервуаръ стекаютъ воды множества горныхъ потоковъ, водопроводомъ текутъ въ Нарузу, самую возвышенную рѣку между двумя морями, изъ Нарузы два испока ведутъ ихъ въ каналъ.

Въ Тулузѣ я заглянулъ только въ тамошнюю Капитолію, или нынѣшній Hôtel de ville. Мне показывали тронъ, на которомъ съ пышностію принималъ Наполеонъ поздравленія по возвращеніи своемъ изъ Испаніи. — Знаешь- ли Тулузскую Salle des illustres ? Это собраніе бюстовъ великихъ людей, которыхъ слава не перелепѣла Тулузской засшавы.

Мне указали поле, гдѣ омчаянная храбрость 25 тысячъ Французовъ полторы сутки удерживала. Веллингтона съ его сто-тысячною арміею. Англичане заплатили за побѣду 80 тысячами убийныхъ и 15 тысячами раненыхъ.

Бордо основанъ Галлами, убѣжавшими ошъ грознаго Юлія Цезаря на берега Гаронны. Его называли прежде Бурдигалою. Въ 567 г. Кловисъ прогналъ Визиготөовь и завоевалъ его. Славный Эвдъ, правитель Аквитаніи, объявилъ себя независимымъ

267

во время всеобщих смлтеній. По смерти
до, Пипинъ поспроилъ Фронсакъ для укреп-
ленія своей власши. Въ ХІІ вѣкѣ Гвіана
перешла во владѣніе Англичанъ, по случаю
брака Генриха II Кор. Англинскаго, съ
Элеонорою, вдовою Людовика младішаго.
Бордо былъ главнымъ городомъ сей обла-
сти и, до появленія Орлеанской дѣвы, на-
ходился подъ властью похитителей. Графъ
Дюнуа отняль у нихъ Бордо въ 1451 г. —
Для остальной исторіи Бордо вспомните
гоненія Гугенотовъ, Варѣоломевское крово-
пролитіе, смятенія, причиненныя Герцо-
гами Эпернонскими, ссоры Парламента.

Отъ 1690 до 1814 г. здѣсь ничего не слу-
чилось примѣчательнаго. »Счастливъ на-
родъ, котораго Исторію читашь скучно-
сказалъ Монтескьё. Бордо расположенъ по-
лукружіемъ по берегу Гаронны: лѣсъ мачтѣ,
готическія колокольни, множество хорошо
построенныхъ зданій, дѣлають его кра-
сивымъ и величественнымъ.

Древности Бордо сосшоятъ въ остат-
кахъ дворца Галіенова и развалинахъ амфи-
театра. Дворецъ построенъ во время упад-
ка Римской Имперіи и носипъ очевидные
признаки упадка вкуса. Видите вмѣстѣ
Арабскія и Греческія колонны, Арабскіе пи-
лашты и Коринөскія капители. Теперь
осталась шолько часть сцѣнъ, ворощъ и
сводовъ.

Театръ здѣшній открылъ въ 1781 г.
При открышнѣ дано было совершенѣйшее

268

произведеніе ума человеческаго; я хотівль
сказають: Расинова Геоолія.

Главный фасадъ театра образует
великолепный портикъ, поддерживаемый
двѣшлѣащатью колоннами Коринескаго ор-
дена, на которые наложенъ прекрасный
балюстрадъ. Огромныя сѣни ведутъ въ
театръ. Въ партнерѣ, какъ обыкновен-
но во всѣхъ провинціяльныхъ театрахъ,
нѣтъ скамеекъ, отъ того въ партнерѣ
собирается проспой народъ: въ Парижѣ,
напротивъ, въ партнерѣ, на спокойныхъ
бархатныхъ скамейкахъ, собирающіся всѣ
лучшіе знатоки и критики.

Здѣшняя церковь Св. Андрея отлич-
нѣйшій памятникъ Готической архитек-
туры во Франціи. Замѣчательна церковь
Св. Михаила. Колбокольня у нее отдѣлена и
была прежде въ Зоо фут. вышиною, но
время снизило ее!

Биржа, величественное зданіе. Въ ниж-
немъ этажѣ биржи настоящее попури
торговли: красивыя торговки и безобраз-
ные Жиды, конфекты, книги, пироги,
эстампы, мѣлочи — все вмѣстѣ. Во вто-
ромъ этажѣ помѣшается Коммерческій
судъ. Зала, гдѣ собираются купцы, обшир-
на. Смѣлыя арки поддерживающі сводъ:
на нихъ написаны имена торговыхъ наро-
довъ. Съ чувствомъ гордости смотрѣть я на
золотыя буквы, которые изображено имя
моего отечества: Соединенные Штаты.

269

Я говорилъ тебѣ о развалинахъ и достопамятностяхъ Бордо, но забылъ то, что составляешь истинную его славу. Цѣлый годъ былъ здѣсь нѣкогда Меромъ, великій, добрый, насмѣшливый, злой Монтань: этотъ добродушный Философъ, учитель Паскаля.

Монтань конечно первый, научившій другихъ сомнѣваться въ правѣ схоласпической Философіи, которая криво толкуя Философовь древности, въ отвлеченныхъ изысканіяхъ невѣждъ - схоластиковъ искала источниковъ познаній.

Его Опыты, безпорядочный сборъ всего, что древность оставила намъ блестящаго, высокаго и полезнаго, были источникомъ, изъ котораго Паскаль черпаль свои возвышенныя мысли, Монтескъё и Баконь свои счастливыя выраженіл. Они выдали потомству векселя на Монтаня, и потомство не протестовало ихъ.

Вліяніе Монтаня не было стремительно: современники почти его не понимали. Монтань разговаривалъ съ ними, ввелъ множество новыхъ словъ и счастливыхъ подражаній древнимъ, съ которыми бесѣдовалъ онъ безпрестанно: но тогда считали безобразнаго Рабеле образцовымъ писателемъ. Послѣ, и не скоро, Философъ, нравоучитель, мыслитель Монтань занялъ свое мѣсто; слава его увеличивалась съ временемъ, Философы совѣщались

270

єь нимъ; мысли, кошорыя безпечное, без-
забошное перо его начершаю въ уедине-
ніи, сдѣлались фаросами умовъ: Паскаль
и другіе Философы образовались въ школѣ
стараго Перегурдинца.

Въ слогѣ Монпаня болѣе несвязности,
смѣлости и безпорядка; Паскаль, какъ пи-
сатель, являешь болѣе внушренней силы
и порядка выраженій: въ образѣ мыс-
лей у нихъ большая разница. Монпаневы,
какъ онъ самъ сказалъ, волнисты и раз-
личны Онъ Гасконецъ, изнѣженный Фило-
софъ, засыпаетъ на подушкѣ сомнѣній,
и проснувшись, безъ цѣли бродитъ по до-
рожкамъ, усыпаннымъ цвѣтами древнихъ
воспоминаній и разнообразныхъ мнѣній;
Паскаль не пишешь: онъ думаешь вслухъ;
это Ашлепъ безъ мантіи. Его умствова-
нія — слѣдствіе глубокаго разсчета; ук-
рашенія раждаются сами собою: они не
придуманы нарочно. Монпань свѣтскій
человѣкъ, Паскаль Геометръ Философія.

Монпань милѣе, Паскаль возвышен-
нѣе. Просподушія добраго Монпаня нѣмъ
въ Паскалѣ. Въ Паскаль занимаешь васъ
мысли, въ Монпанѣ — онъ самъ, его весе-
лоспѣ, разумѣ. Паскаль влечешь чишаше-
ля, Монпань ведешь разговаривая.

Чего недосшешь Монпаню? Возвы-
шенности идей — и ошь піогъ нѣмъ въ
немъ пылкости чувствъ, внушаемой иде-
ями высокими. Онъ всегда любезничаетъ.
Въ немъ узнаешь просшяка Гасконца, доб-

271

раго челоцѣка, добраго друга. Онъ играетъ
своими разсужденіями, дія забавы перево-
дитъ умъ отъ одного Философа къ другому,
говоритъ безъ плана, безъ цѣли. развѣ тогда,
какъ захочетъ понравиться читателю, по-
щупать пульсature, какъ онъ говоритъ,
и тушь, довольный опытомъ, онъ пере-
ходить къ другому дѣлу, и слѣдствіемъ
всего бываетъ самая простая, самая лег-
кая Философія. Иногда отказываясь отъ
мечтаній, `иногда совершенно предаваясь
воображенію, смѣлъ и робокъ, Философъ
и воинъ, и всегда говорунъ, обольщающій
разсказами, ко тораго оставляють съ вос-
хищеніемъ, любятъ, идутъ слушать вновь,
у ко тораго противорѣчія, умъ, своеволь-
ство, добродушіе, безпрестанныя поз-
вольте сказать, нравятся удивительнымъ
образомъ; и кто-же станетъ у него до-
спрашиватьcь системы и правильнаго по-
рядка, когда ненаблюденіе того и друга-
го есть первое его правило?

Парижъ.

Я воззврашился въ Парижъ съ бога-
тымъ запасомъ воспоминаній. Какал пре-
лестная, восхитительная земли, Южная
Франція! Если хочешь полюбить пуше-
шествія, поѣзжай туда.

Противоположность климатовъ удивительна и отъ шого, можешь быть, никогда не собрано столько многоразличныхъ произведеній. На лугахъ и въ долинахъ спѣшуюсь Ишаліянскія и Испанскія дерева и

272

растѣнія, и въ то-же время на горахъ вѣчно зеленѣютъ Лапландская сосна и Исландскій мохъ. Когда въюги засыпаютъ Сѣверъ снѣгами, въ Лангедокѣ и Провансъ природа улыбается весеннею улыбкой и легкій вѣтерокъ разноситъ по полю запахъ померанца, розы и гвоздики. Послѣ революціи успѣрiestво городовъ и дорогъ улучшилось быстро: дороги обсажены огромными вязами, города украшаются бульварами и аллеями.

Святки здѣсь празднуються менѣе, не-
жели у насъ. Въ Парижѣ все, чѣмъ отли-
чается этопъ праздникъ отъ другихъ —
полуночная обѣдня. Новый годъ въ боль-
шемъ уваженіи во Франціі: тогда обычай
велишъ дарить другъ друга, особливо жен-
щинъ. Сколько здоровъ выдумали для
этихъ подарковъ, сколько прашятъ де-
негъ, но — такъ должно: важная, неос-
поримая причина! Дворникъ, слуга, служан-
ка — все глядитъ въ глаза и ждашь подарка.
Кандитерамъ въ это время жашва.

Такъ должно—основаніе, начало всѣхъ
змодъ. Никто не смѣшетъ преступить зако-
новъ сего могущаго правила; но въ какія
же странности заводишъ это такъ должно!

Перемѣны модъ, описанныя умнымъ,
искуснымъ человѣкомъ, составили-бы лю-
бопытную Исторію. Въ послѣдніе годы
было все Англинское; теперь все перемѣ-
шалось. Махіавель первый сказалъ, что

273

Французы постованнымь только въ непо-
стоянствѣ: въ модахъ — таць!

Въ ХІІ вѣкѣ Француженки носили ко-
роткія тюники; въ XIII монашескія рясы.
При Карлѣ VI, на головѣ — рога, грудь
открытою; потомъ закутались въ капи-
шоны, потомъ надѣли колпаки въ видѣ
сахарной головы, и потчась послѣ этого,
при Людовикѣ XI; прически плоскія, какъ
блюдо. При Людовикѣ XIV и Людовикѣ XV
воздвиглись огромныя прически; революція
сбила ихъ. Нашъ Франклинъ уничтожилъ
пудру.

Въ 1780 году сгорѣлъ въ Парижѣ ме-
атръ оперный и новый цвѣтъ платья по-
лучилъ имя feu d'Opera. Какая смѣсь Испоріц,
Географіи, Ботаники, если переберемъ одинъ
Французскія прически !

( Продолженіе можетъ быть. )

Основаніе статія (*).

Вошь разговоръ, вчера много слышан-
ный:

А. Мнѣ скучно. . .

Б. Вѣрю.

А. Я богатъ; всякой спѣшитъ мнѣ
угождать, нравиться; не успѣю пожелать,
уже исполнилось. Сколько людей спарающ

(*) Соч. Ж. Б. Сел.

274

ся выдумывать мнѣ желанія! У меня вѣчно полпа артистовъ, кто съ кистью, кто съ смычкомъ, кто съ поэмой. . . Кажется, мнѣ не должно-бы скучать.

Б. А можно — бѣдный человекъ?

А. Бѣдный? Это названіе для меня ново.

Б. А справедливо: мы страдающее лицо своего счастія.

А. Страдательное? Что ты хочешь сказать?

Б. Ты ждешь на себя впечатлѣній отъ другаго: ты невольникъ другихъ. Для счастія надобно быть своебытнымъ, надобно производишь, не быть производимымъ.

А. Какъ! мнѣ самому работать? не лучше-ли предоставлять трудъ другимъ и самому пользоваться только производніемъ. . .

Б. — Другихъ? Эта бездѣйственность подчинишь шебя и зависимости отъ другихъ. Хорошо, если руки другихъ для насъ работающъ; но состояніе безрукаго богача самое несчастное: а кто не употребляешь своихъ рукъ, развѣ не безрукій? Музыкантъ, играющій шебѣ свое произведеніе, Поэтъ читающій свою Поэму, не скучаютъ: они заняты тѣломъ и душою. Да — желаніе успѣха оживлѣть ихъ, слава, благосостояніе, наслажденіе — все соединено для нихъ въ успѣхѣ, словомъ: они дѣйствующъ, мы не дѣйствуешь. — Дѣйствуй — и скука убѣжишь отъ шебя.

275

Я думалъ послѣ этого разговора о сча-
стіи человѣческомъ.

Долго сравнивая благо и зло въ мірѣ,
насъ увѣряють, что счастіе для всѣхъ
равно существуешь, т. е. что мы всѣ рав-
но счастливы — и бѣднякъ, у котораго
нѣтъ куска хлѣба, и богачъ, которому не
на что истратить своего дохода. Умно —
но не убѣдишельно.

Для яснаго рѣшенія вопроса о счастіи,
не надобно-ли сдѣлать слѣдующее предпо-
ложеніе:

Наслажденія человѣка равняются умѣ-
ренному употребленію его способностей.
Способности каждаго ограничены немно-
гимъ: ни у кого нѣтъ двухъ желудковъ,
двухъ головъ. Самое высочайшее наслажде-
ніе упоминѣ и потребує перерыва;
слѣдственно счастію — извѣстному коли-
честву наслажденій, есть границы.

Но способности человѣческія, въ боль-
шей или меньшей степени ограниченныя,
неравны: могутъ быть болѣе или менѣе,
смотря по состоянію, характеру, талан-
тамъ и степени образованія. Упражненіе
увеличиваетъ ихъ, образованіе умножаетъ:
оно можетъ даже произвести новыя спо-
собности и слѣдственно прибавить упраж-
неній и средствъ наслаждашься. Такъ, на
примѣръ, занятія Науками и Искусствами
доставляютъ наслажденія, о которыхъ
понятія не имѣетъ грубый селянинъ. Вы-
сокое дѣйствіе ума въ самомъ упражненіи

276

заключаетъ уже наслажденіе, ибо сопровождается умственнымъ владыческимъ надъ людьми.

Такъ и думаю о счастіи. — Но бытіе человѣческое заключаетъ не одни блага; для счастія потребно отсутствіе зла, а число страданій нравственныхъ и физическихъ, можешь быть, не менѣе числа наслажденій — и здѣсь-то оказывается испочникъ видимаго неравенства въ жребіи людей.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

Разбойникъ.

Баллада.

Изъ Вальтера Скoшпа.

(Александръ Андреевнъ Воейковой.)

»Мила Брайнгельскихъ шѣнь лѣсовъ;
Миль свѣшлый токъ рѣки;
И въ полѣ множество цвѣшовъ
Прекраснымъ на вѣнки.

Туманный долъ сребритъ луна,
Меня конь борзый мчишь:
Въ Дальтонской башни у окна
Прекрасная сидитъ.«

Она поешь: Брайнгельскихъ водъ
Мнѣ миль прибѣшный шумъ;

277

Тамъ пыщно лугъ весной цвѣшетъ,
Тамъ рощи полны думъ.

Хочу любить я въ тишинѣ,
Не Царскій сань носить;
Тамъ на рѣкѣ милѣе мнѣ
Въ лѣсу съ Эдвиномъ жить.

»Когда шы, дѣвица - краса,
Покинувъ замокъ твой,
Гофова въ темные лѣса
Бѣжать одна со мной,

»Ты прежде, радость, угадай,
Какъ мы въ лѣсахъ живемъ;
Каковъ, узнай, потъ дикій край,
Гдѣ мы любовь найдемъ !«

Она поешь: Брайнгельскихъ водъ
Мнѣ милъ привѣтный шумъ;
Тамъ пыщно лугъ весной цвѣпѣшь,
Тамъ рощи полны думъ.

Я вижу борзаго коня
Подъ смѣлымъ звокомъ;
Ты Царскій ловчій; у тебя
Рогъ звонкій за сѣдломъ.

278

»Нѣтъ, прелестъ! ловчій въ рогъ трубишь
Румяною зарей :
А мой другимъ бѣдой грозишь
И то ночной порой.«

Она поетъ: Брайнгельскихъ водъ
Мнѣ милъ привѣтный шумъ;
Тамъ пышно лугъ весной цвѣтнѣпъ,
Тамъ рощи полны думъ.

Хочу въ привольной тишинѣ
Тебя, мой другъ, любишь;
Тамъ на рѣкѣ отрадно мнѣ
Въ лѣсу съ Эдвиномъ жишь.

Я вижу, путникъ молодой,
Ты съ саблей и ружьёмъ;
Быть можешь, шы драгунъ лихой
И скачешь за полкомъ. —

»Нѣтъ! громъ липавръ и трубный гласъ
Къ чему среди степей?
Украдкой мы въ полночный чась
Садимся на коней.«

Привѣшенъ шумъ Брайнгельскихъ водъ
Въ зеленыхъ берегахъ,
И милъ въ нихъ мѣсяца восходъ;
Душистый лугъ въ цвѣтахъ.

»Но врядъ прекрасной не мужишь,
Когда придется ей

280

О озеро! едва промчался годъ, и я —
Смотри! одинъ иду, убитый злой тоскою,
Возсѣсть на берегъ твой, гдѣ милая моя
Сидѣла иѣкогда со мною!

*

Ты также, какъ шеперь, тогда средь дикихъ скаль
Сердитою волной о камни ударяло,
И также, какъ шеперь, тогда вѣтръ бушевалъ
И лоно водъ швоихъ вздымалось!

*

Однажды — помнишь-ли? — былъ вечеръ, и
кругомъ
Лежала тишина и небеса молчали,
Мы плыли; лишь пловецъ играль своимъ весломъ
И рѣзвыя струи плескали.

*

Мгновенно сладкій звукъ, безвѣстный въ сихъ
мѣстахъ,
Промчался по водамъ, и волны замолчали;
Проснулось эхо горъ и сѣло на брегахъ; —
Усна прелестны такъ вѣщали:

*

»О время! удержи свой гибельный полешъ!
Часы крылатые! постойте! не спѣшите!
Къ вамъ сердце страстное свое моленье шлетъ:
Оспадъ его не упосите!

*

«Пускай несчастные, гонимые судьбой,
Въ потерпѣ дней своихъ находятъ ушѣшенье!

281

Теките вы для нихъ, теките съ быстротой !
Оставьте счастливыхъ въ забвеньѣ !

*

»Но шщетно я зову! но шщетень мой увѣтъ!
Злой старецъ (*) ничему не внемлешь, увѣгаетъ!
И шщетно говорю: помедли ночь! — и свѣщъ
Уже Аврора разливаетъ !

*

»И тацъ, пусать поспѣшимъ, среди любви даровъ,
10 вовить, о милый другъ! безцѣнныя мгновенья!
Здѣсь илѣтъ пристанища, и время безъ бреговъ —
Бѣжинѣ, и мы добыча плѣнья !«

*

Возможно-ли, чтобъ дни, когда любовь струёй
Намъ въ душу льещъ восторгъ и милия желанья,
Скрывалися отъ насъ съ такоюжъ быстротой,
Какъ дни печали и страданья ?

*

И мы не можемъ ихъ слѣдовъ здѣсь сохранить!
Мелькнуть — и тдѣ они? — Все вѣчность похищаемъ!
Вошще желали-бы ихъ сердцу возвратить :
Ихъ время намъ не возвращаемъ !

*

Скажи, о вѣчности! мигъ, что будешь съ ними тамъ,
Когда поглотятъ ихъ безбрежныя пучины ?
Отдашь-ли радости, восторги сердца намъ ?
Завѣшь безвѣстень намъ судьбины !

*

(*) Время.

T 2

282

Скалы безмолвныя, пещеры, мрачный лесь,
Которыхъ рокъ щадишь, иль время обновляетъ !
Пусть память ночи сей, какъ даръ благихъ Небесъ,
Всегда здѣсь съ вами общаеть !

*

Да будешь ввѣкъ она и въ бурныхъ сихъ волнахъ,
И въ сладкой шинѣ надъ мирными холмами,
И въ семъ лѣсу густомъ, и въ дикихъ сихъ скалахъ,
Нависшихъ грозно надъ водами!

*

Да будешь ввѣкъ она бродить здѣсь по брегамъ
И въ кроткомъ вѣяньи зефировъ разноситься,
И въ часъ полуночи, по скачущимъ волнамъ,
Съ лучами Веспера струишься!

*

Пусть шопотъ вѣтерка и ропотъ камышей,
И дубы древніе, что берегъ осѣнили —
Пусть все всегда твердитъ въ полешѣ быстрыхъ дней:
«Два сердца здѣсь любовью жили.»

Волковъ.

284

тербурга, но намъ столь же мало извѣстна,
какъ оцідаленнѣйшіе края Сибири; страны,
куда знаменитые Новогородцы, въ древнѣй-
шіе вѣки, простирали торговые промыслы
и славу оружія своего (*), и которая, въ
новѣйшія времена, служила поприщемъ зна-
менитыхъ воинскихъ подвиговъ для ихъ
пошомковъ – обѣщалъ, и не знаю, какъ испол-
нить свое обѣщаніе. — Въ быстрый про-
ѣздъ мой изъ Петербурга въ Гельзингфорсъ,
и по краткому пребыванію въ семъ послѣд-
немъ городъ, я не могъ еще хорошо по-
знакомиться съ нравами и обычаями жи-
телей, съ ихъ языкомъ и положеніемъ, и
не могу удовлетворить твоего любопыт-
ства на счетъ сихъ предметовъ. Я путе-
шествовалъ зимою, и потому характери-
стическія чершы природы теряли для меня
свою новостъ и разнообразіе. Громады кам-
ней, разсѣянныхъ въ ужасномъ безпорядкѣ,
и пирамидальныя, граничныя скалы, въ
разнообразныхъ видахъ, были покрыты
густымъ слоемъ снѣга и кой-гдѣ только вы-
казывали чернѣющіяся главы свои; оледе-
нѣлые пошоки, угрюмыя сосны и ели, об-

(*) Походъ Новогородскаго Князя Владиміра, сы-
на В. К. Ярослава, на Емь, вѣ 1042 году и побѣда,
имѣ одержанная надъ симѣ народомъ, есть первое
происшествіе въ Финляндіи, упоминаемое въ Рус-
скихъ лѣтописяхъ. — Вѣроятно, что походъ сей
предпринятъ былъ для удержанія въ повиновеніи сего
народа, платившаго дань Новгороду. Пр. Соч.

285

горѣлые камни и деревья... все на пути семъ имѣло видъ мерствый и мрачный, ко- торый оживлялся полько, отъ мѣста до мѣста, опрямными домиками станціон- ныхъ смотрителей и поселянъ, покры- шыми красною краскою и около коихъ под- пился народъ при нашемъ пріѣздѣ.

Но нафздиикъ-воинъ и писашель, рав- но знаменитый и оригинальный на полѣ брани и въ безднѣ Музъ, Д. В. Давыдовъ, милый пѣвецъ нашъ Батюшковъ, а въ по- слѣдствіи Баратынскій, предшавили намъ вѣрныя и рѣзкія картины природы Фин- лянской: прочти ихъ — болѣе удовлетво- рительнаго отвѣта я не могу дать тѣбѣ на твои разспросы. Приближаясь къ Гель- зингфорсу, столицѣ Финляндіи, зимнля до- рога шла по заливу; мы ёхали по необо- зримой, ледяной равнинѣ, горизонтъ коей по споронамъ ограничивался чернѣющими- ся скалами, а въ виду нашемъ выказыва- лись нѣкоторыя зданія Гельзингфорса, твердыни Свеаборгскія и синяя полоса волнъ морскихъ, сливавшихся съ мрачнымъ небомъ. . . .

Гельзингфорсъ стоишъ на берегу мор- скаго залива и окруженъ дикими скалами. Входъ въ заливъ защищается знаменитою крѣпоспью Свеаборгомъ — сѣвернымъ Ги- бралтаромъ. — Городъ сей, до присоедине-

286

нія новой Финляндіи къ Роcсіи, быль весь-
ма незначителенъ; теперь-же, когда онъ
сдѣлался столицею сего края, воздвиглись
въ ономъ красивыя и великолѣпныя зданія
общественныя и домь частныхъ людей (*).
Вообще новая часть города выстроена пра-
видильно: правда, это стоило неимовѣрныхъ
трудовъ и издержекъ, ибо надлежало взры-
вать порохомъ цѣлыя гранитныя скалы
для проведенія прямыхъ улицъ и заложенія
фундамента домовъ. Въ Гельзингфорсѣ
6,500 чел. жителей и производится довольно
значительный заграничный торгъ. Гавань
глубока, безопасна и (какъ я уже упомя-
нулъ) защищается Свеаборгомъ.

Свеаборгъ построенъ на семи отдѣль-
ныхъ островахъ и главныя укрѣпленія
онаго обращены къ морю, особенно со спо-
роны узкаго прохода изъ Гельзингфорсской
рейды въ открытое море. Острова эти
состоять изъ голаго, дикаго камня и имѣ-
ють между собою сообщеніе посредствомъ
мостовъ, устроенныхъ на плоскодонныхъ
судахъ. Каждый изъ нихъ имѣть особен-
ное названіе. Главная крѣпость именует-
ся Варгё (Wargö). — Посреди площади сего
замка возвышается монументъ, воздвиг-

(*) Изъ числа сихъ зданій особенно замѣчательны по своему великолѣпію и красотѣ: Импер. Финляндскій Сенатъ, казармы учебнаго Гельзингфорсскаго батальона, Петровскія казармы, Военно-сиротское отдѣленіе и кѣкоторыя другія строенія. *Прим. Соч.*

287

нутый знаменитому соорудителю Свеаборга Графу Еренсварду, подъ надзоромъ и по плану коего начался оный строиться въ 1749 году. — Монументъ изображаетъ параллелопипедъ, изъ двухъ сторонъ коего выдаются части гребнаго судна; на немъ лежатъ мечъ, шлемъ и другіе воинскіе достпѣхи. Надпись съ одной стороны слѣдующаго содержанія: »Памятникъ сей воздвигнутъ по повелѣнію и по рисункамъ Короля Густава IIIго Фельдмаршалу и гражданину Графу Еренсварду, шамъ, гдѣ покоится прахъ сего знаменитаго полководца.« Съ другой стороны: »Здѣсь лежитъ прахъ Графа Еренсварда, Фельдмаршала« и проч., »окруженный своими швореніями: Свеаборгскою крѣпостью и Шведскимъ флотомъ.« — Флошь непріязненнаго намъ народа не возмущаетъ болѣе Финскихъ водъ, швердыни Свеаборга существующъ, и я, съ чувствомъ народной гордости, созерцалъ развѣвающійся на оныхъ побѣдоносный флагъ моего Отечества.

Въ крѣпосши находится два корабельныхъ дока; бассейнъ, со шлюзомъ для га-леръ, высѣченъ въ скалѣ, пространствомъ на 130 футовъ длины, 45 ширины и 12 глубины. Густавсвердъ или Королевская крѣпость находится при самомъ выходѣ въ море, и защищаетъ узкій проходъ, ведущій въ оное. Всѣ прочіе острова также укреплены и по онымъ расположены магазины, различныя заведенія морскаго вѣдомства,

288

казармы и проч. — Въ Свеаборгъ совершен-
но каменное царство: вся земля, потребная
для крѣпосцтныхъ работъ, была привезена
съ твердаго берега; даже на привозной
землѣ разведенъ единственный, маленькій
садикъ, принадлежащій главному Начальни-
ку. Лѣшомъ, для глазъ, не привыкшихъ къ по-
добнымъ картинамъ, Свеаборгъ представ-
ляетъ зрѣлище необыкновенное; но подоб-
ныя сему зрѣлища встрѣчаешь во многихъ
мѣстахъ здѣшнаго угрюмаго края. — Всю-
ду видны дикій камень и грозныя твер-
дыни, уставленныя смертоносными ору-
діями; слышны крики воинской команды и
плескъ волнъ, біющихся о граничныя ска-
лы, далѣе исчезающихъ мѣлкими струями,
которыя сливаются и образующъ необо-
зримое лазурное просшранство, гдѣ изрѣд-
ка бѣлѣютъ парусы отважныхъ рыбарей,
или несушься корабли, съ богатымъ грузомъ
роскоши, въ Пальмиру Сѣвера.

Съ наступленіемъ весны начались на-
ши поѣздки по Финляндіи. Мы снова при-
ближались къ границѣ Петербургской Гу-
берніи — и я пишу себѣ теперѣ изъ Вы-
борга; но отсюда мы поворачиваемъ опять
къ Западу и будемъ удаляться отъ васъ
по внутреннему, поперечному пути Фин-
ляндіи.

Первый городъ, встрѣчающийся на
пути изъ Гельзингфорса въ Выборгъ, есть

289

Борго.— Городокъ сей, при въездѣ въ оный, представляется' амфиasteапромъ, на скамѣ горы, и стоишъ при рѣчкѣ Борго, котора! верстахъ въ трехъ отсюда впадаетъ въ море. Городъ не великъ, улицы въ немъ узкія, домы почти всѣ деревянные. Здѣсь находился Духовная Консисторія, Гимназія и Епископъ имѣшь свое предбываніе (*). — По присоединеніи новой Финляндіи къ Россіи, въ Борго былъ Сеймъ, на коемъ утверждены Финляндцамъ дарованныя имъ права, разсмотрѣнъ и предначертанъ составъ верховнаго правительственнаго мѣста.

Изъ Борго, по дорогѣ идущей живописными мѣстами, мы прибыли въ Ловизу, хорошенькій городокъ, стоящій на берегу залива. Около города видны развалины нѣкоторыхъ незначительныхъ и недостроенныхъ укрѣпленій; на отдѣльномъ-же островѣ, въ виду города, находится крѣпость Свартеольмь.

Не доѣзжая второй станціи отъ Ловизы, Пютись называемой, всшѣчаешь рѣку Кюмень, которая въ семъ мѣстѣ раздѣляясь на два рукава, образуетъ небольшой островъ и служить нынѣ границе между старою и новою Финляндіей: прежде она раздѣляла два могущія Государства, но не удержала соперничества

(*) По управленію духовному Финляндія раздѣлается на 2 Епископства: Абовское и Боргоское. — Пр. Соч.

290

ихъ. Все теченіе бѣстрой Кюменя покорено теперь Россіи и текущая въ полунощныхъ степяхъ Лапландіи р. Торнео, служитъ предѣломъ новыхъ ея границъ. На обоихъ берегахъ видны въ семъ мѣстѣ развалины пограничныхъ батарей и таможенныхъ зданій.

До сего мѣста примѣтны вездѣ слѣды трудолюбія: жители пользовались малѣйшими ключками плодородной земли, которые оставляетъ имъ неблагодарная природа, и обрабатываютъ оную съ величайшимъ трудолюбіемъ. Домы очень чисны: хотя и не видать въ нихъ роскоши, но всюду находишь признаки довольства и образованности. Всѣ почтистроенія выкрашены красною краскою, которая добрывается изъ особеннаго рода земли въ Швеціи; цвѣтъ сей отличая ихъ отъ угруюмо-дикаго цвѣта камней, производитъ съ зеленью лѣсовъ пріятное разнообразіе для глазъ. За Ловизою кончаются Шведскія колоніи: жители уже собственные Финны — народъ лѣнивый, неопрятный и грубый, носящій всѣ признаки давняго покоренія и тяжкаго ига (*).

(*) Шведскій Король Эрикъ, прозванный Святымъ, движимый ревностію распроспранить Христіанское ученіе и владычество свое надъ новыми народами — первый, въ 1156 или 1157 г., приспѣлъ къ южнымъ берегамъ Финляндіи и простеръ свои завоеванія къ Восшоку, надъоль берега морскаго. Свѣ сего времени Шведы распроспранили болѣе и болѣе слое влады-

291

Продолжал путь, безпрестанно пере-
ѣзжаешь рукава Кюмени, которая, при
впаденіи своемъ въ море, раздѣлляется на
семь таковыхъ рукавовъ. При одномъ изъ
оныхъ находится кр. Кюмень - городъ,
мимо коей идешь большая дорога. Подъ
руководствомъ и по начертанію знамени-
таго Суворова воздвигнуты сіи укрѣпле-
нія; и теперь показывають въ небольшомъ
разстояніи отъ оныхъ домикъ, въ коно-
ромъ онъ жилъ. На станціи Гекфорсъ сно-
ва встрѣчаешь Кюмень, которая здѣсь
образуетъ прекрасный водопадъ, падал
со скалы и раздѣллясь въ семъ паденіи
на три рукава, изъ коихъ при двухъ по-
строены мѣльницы. Вправо отъ Сп.
Гекфорсъ, верстахъ въ 10, на отдѣльномъ,
скалистомъ островѣ, по-Фински назы-
ваемомъ Котка, находится крѣпость Ро-
ченсальмъ. Островъ сей покрытъ лѣ-
сомъ, по оному разбросаны различныя стро-
енія и онъ со всѣхъ сторонъ укрѣплень
отдѣльными батареями, изъ коихъ одна
изъ важнейшихъ, называемая Екатери-
на, со стороны моря; передъ нею нахо-

чество надъ симъ краемъ; поселились вдоль бе-
реговъ морскихъ, особенно южнаго, даже за Кюмень,
выпѣснивъ собственныхъ жителей во внутренность
странны, а для удержанія ихъ въ повиновеніи и для
защиты отъ внѣшнихъ непріятелей, построили
многіе укрѣпленные замки, какъ то, первый изъ ма-
ковыхъ, близъ Або, помомъ замокъ Кронсборгъ, въ
Тавастландіи, Выборгъ и м. др. — Пр. соч.

292

лился еще нѣсколько отдельныхъ укрѣпленій, расположенныхъ на островахъ, вдаjoщихся въ открытое море. Роченсальмъ также построенъ Рускими и, до присоединенія новой Финляндіи, былъ главнымъ портомъ и находился въ цвѣтущемъ положеніи: шеперь приходить въ упадокъ. — Изъ Роченсальма прибыли мы въ Фридрихсгамъ, также укрѣпленный городъ. Издали онъ предшавляетъ довольно пріятное зрѣлище, но въхавъ въ него, видишь много развалинъ, ибо въ недавнемъ времени онъ содѣлался жершвою пламени. Фридрихсгамъ достался Россіи по Абовскому миру въ 1743-мъ, а ¼ Сентября 1809 года заключень въ ономъ миръ между Россіею и Швейцаріею, по коему сія послѣдняя уступила Россіи всю Финляндію. Въ Фридрихсгамъ находится Финляндскій Кадешскій корпусъ. Жители города производятъ незначительный заграничный моргъ.

Вообще по всему проспрансству югнаго берега Финляндіи находится большое число укрѣпленій. По мѣрѣ того, какъ, Россія распространяла свои границы съ этой стороны, Швейцарія, для удержанія могущества сей Имперіи, воздвигала новыя искусственные твердыни тамъ, гдѣ полагала недостаточными для сего естественныея препоны. Такъ послѣ Абовскаго мира, когда уступленъ намъ былъ Фридрихсгамъ и Кюмень содѣлалась границею, Шведы начали строить знаменишую

293

крѣпость Свеаборгъ, предположили укрѣпить Ловизу и нѣкоторыя мѣста; Рускіе же съ своей стороны воздвигли укрѣпленія Фридрихсгамскія, Кюмень-городъ и Роченсальмъ, которые теперь сдѣлались совершенно безполезными.

На станціи Пютерлансъ, сѣвѣ въ карі-олку, по проселочной, весьма узкой и дурной дорогѣ, мы отправились на граничную ломку, верстахъ въ 2 хѣ отпѣ сей станціи, находящуюся в Ломка сія, Ниткенеме называемая, лежитъ у самаго моря. На оной выработываются граничныя колонны, назначенные для украшенія новой Исакіевской церкви въ С. Пещербургѣ. Каждая изъ таковыхъ колоннъ (коихъ будетъ 36) имѣется въ діаметрѣ, въ нижнемъ основаніи, около сажени, въ верхнемъ-же нѣсколько вершковъ меньше; длины 7¼ саж., а вѣсу 9,000 пудъ! — Тѣ изъ сихъ колоннъ, кotorыя привезены уже въ Пещербургъ и находятся у самой церкви, возбуждаютъ справедливое удивленіе каждаго своюю необъятною величиною. Но надобно побывать на самомъ мѣстѣ, видѣть огромность работъ, на кои употребляется обыкновенно отпѣ 200 до 300 человѣкъ (*), трудъ, съ коимъ надлежитъ ослѣлить

(*) Большею частію Русскіе крестьяне, изъ Петро-Заводской и Олонецкой Губерній. Ир. Соч.

294

столь большія массы отъ самой скалы,
и часто еще неуспѣшный, ибо малѣйшая
неправильность въ поверхности колонны
дѣлаешь ее негодною, обдѣлываніе ихъ,
нагруженіе на нарочно устроенные для се-
го суда, и проч. — надобно, говорю, быть
очевидцемъ всего этого, чтобы постиг-
нуть всю огромность сего предприятія,
истинно Египетскаго! Такъ дѣйствіемъ
генія человѣческаго и благороднаго трудо-
любія, громады дикихъ скалъ Финскихъ
являются въ блескѣ искусственнаго велико-
лѣпія на берегахъ Невы и служашь укра-
шеніемъ Петрополя! —

Около Гельзингфорса и далѣе во外-
тренности края, гранитныя скалы явля-
ются въ различныхъ пирамидальныхъ ви-
дахъ, но во многихъ мѣстахъ соединяются
между собою на подобіе цѣпи горъ; въ Вы-
боргской Губерніи возвышенія примѣтно
понижаются и состоять большою частію
изъ громадъ отдѣльныхъ камней; наконецъ
начинаешь встрѣчать, отъ мѣста до мѣ-
ста, одни уединенные, лежащіе среди долинъ
огромные гранитные каменья или валу-
ны. Многіе изъ нихъ величиною и фор-
мою своею походящъ на небольшія зданія.
При видѣ сихъ валуновъ невольно встрѣ-
чается вопросъ: откуда были занесены
они на средину долинъ, или на самыя вер-
шины скаль, гдѣ иногда ихъ также нахо-
дять? Въ первомъ случаѣ можно предпо-
ложишь, что они принесены сіпремлені-

295

емъ воды; во второмъ, что они образова-
лись при постепенномъ разрушеніи горъ,
когда громады ихъ разваливались, оставляли
нѣкоторыя части на мѣстѣ.

Вообще, природа Финляндіи — громады скалъ, разбросанныхъ въ ужасномъ безпорядкѣ, большое число озеръ, имѣющихъ между собою сообщенія, быстрыхъ рѣкъ и попоковъ, словомъ, вся система водъ и все являетъ признаки какого-то ужаснаго, естественнаго переворота и боренія стихій, дѣйствіемъ коихъ образовалась сія удивительная страна.

... На другой день поутру переправились мы на паромѣ чрезъ рѣку Вокшу, которая въ семъ мѣстѣ печетъ довольно быстро, ибо начинаются уже ея пороги. Тутъ находится станція Ситола, гдѣ мы записавшись въ книжку, заведенную для внесенія именъ пушешественниковъ, любопытствующихъ видѣпь водопадъ, Ематра называемый (слово: Ематра, на Финскомъ языкѣ значить пороги), отправились для обозрѣнія сего водопада, находящагося отсюда въ 4 верстахъ, внизъ по теченію рѣки. Вокша протекая многими порожистыми мѣстами и имѣя близъ Сиполы до 150 саж. ширины, вдругъ стѣсняется тутъ между узкихъ береговъ до 8 или 10 саженъ, получаемъ ужасно быстрое течение, и ударяясь внизъ съ высоты утесовъ, образуетъ

Ч. II. No 8

У

296

каскадъ. Видъ его съ возвышеннаго берега,
откуда видно теченіе рѣки на изрядное
пространство, не произвелъ на меня силь-
наго впечатлѣнія и обмануль мои надежды;
но сошедъ внизъ по нарочно устроенной
для сего лѣстницѣ, долго стоялъ я въ изу-
мленіи: волны, какъ-бы перегоняя одна
другую, поднимались на большую высоту, и
ударяясь о гранитные утесы, окропляли
меня брызгами свойми и оглушали ревомъ,
катились передо мной съ непостижимою
быстротою, увлекая въ порывахъ своихъ
всѣ препоны, имъ встрѣчающіяся, и въ не-
дальнемъ разстолніи отсюда пришедъ
опять въ естеспівенное положеніе свое,
мирно шерялись въ отлогихъ берегахъ, гдѣ
Вокша продолжала спокойное теченіе свое.
Видъ окрестной страны дикъ и мраченъ:
высокіе, нависшіе надъ рѣкою утесы изъ
темно-краснаго гранита покрыты не-
большими соснами и березникомъ; у подо-
швы ихъ разбросаны громады голыхъ кам-
ней, мѣстами подернутыхъ чернымъ иломъ,
наносимымъ водою. — Эти гранитные
утесы носятъ отпечатокъ дѣйствія во-
ды, которая во многихъ мѣстахъ промыла
сіи твердыни, образовавь въ оныхъ углуб-
ленія, въ кои волны стремятся и отра-
жаются съ плескомъ. Должно полагать,
что теченіе Вокши было прежде гораздо
выше. Многіе признаки сего видимы на ог-
ровныхъ валунахъ, находящихся близъ се-
го мѣста на береговыхъ высошахъ, ибо

297

они имѣютъ широкія углубленія, изъ ко-
ихъ нѣ которые проходить насквозь: вѣ-
роятно, это дѣйствіе воды. Здѣсь же на-
ходятся. такъ называемые Ематрскіе об-
разованные камни. Они обыкновенно пло-
ски и шарообразны, а поверхность имѣютъ
доросчатую, сосредоточными кружками,
кои образуетъ стремленіе воды: ихъ во
множествѣ сбираютъ на берегахъ. Въ за-
ключеніе скажу: я полагалъ, что каскаль
сей падаетъ съ большей высоты, нежели
нашель дѣйствительно, ибо онъ обра-
зуется болѣе отъ стѣсненія рѣки, неже-
ли отъ высоты паденія, которое идешь
не на отрѣзъ, а покатостію: все прочее
превзошло мое ожиданіе....

Мы пробыли у водопада около часа,
но видъ его оставался долго въ воображе-
ніи нашемъ, и шумъ преслѣдоваль слухъ
нашъ въ большомъ еще удаленіи отъ онаго...

Н. П.

О новъйшихъ путешествіяхъ въ
Африку.

Въ быстромъ, но точно - сдѣланномъ
обозрѣніи, Г-нъ Жомаръ изобразилъ настоя-
щее положеніе географическихъ открытій
въ Африкѣ вообще: мы представили его
нашимъ читателямъ.

Изъ сего обозрѣнія можно видѣть, что
важнѣйшее изъ новыхъ путешествій
У 2

298

въ Африку, есть путешествіе Англичанъ
Оуднеи, Денгама и Клаппертона. Г-нъ Ж
исчислилъ географическіе резульшашы она-
го, но для лучшаго поясненія, какъ важны
слѣдствія сего путешествія, надобно обо-
зрѣть положеніе Африки на прилагаемой
карте, составленной Г-мъ Жомаромъ. Не
льзя ручаться за точность подробностей,
но общность вѣрна и подробности, по воз-
можности, положительно вѣрны.

Здѣсь представляется внутренняя Аф-
рика отъ Египта къ Западу (кромѣ самой
западной оконечности) и къ Сѣверу, съ 5°
отъ Экватора. Все сіе пространство извѣ-
стно было въ слѣдующемъ размѣрѣ: съ
Сѣвера, не далѣе Мурзука, гдѣ были Горне-
манъ, Риччи и Ліонъ; съ Запада, не далѣе 5°
д. З., гдѣ остановился Мунго-Паркъ, кромѣ
познанія земли Ашанпіевъ включительно;
съ Востока, свѣдѣнія ограничивались 26° д.
В. по границамъ Египта, до Дарфура, гдѣ
былъ Броунъ. Такимъ образомъ, если обве-
сти сими чертами карту Африки, найдемъ
въ срединѣ пространство, почти въ 400
пысячь квадр. миль, совершенно никѣмъ
изъ Европейцовъ не посѣщенное и невидѣн-
ное! Все, что мы до-нынѣ знали, состояло
въ разсказахъ Африканцовъ и назначеніяхъ
мѣстъ, сдѣланныхъ Географами на угадѣ.
Такъ невѣрны были сіи назначенія, что
мы ошибались въ положеніи Борну — 600
миль! И сіе-то неизвѣстное пространство
отъ Мурзука до 9° С. ш. пройдено въ пря-

299

момъ направленіи Англинскими путешественниками.

По новѣйшимъ извѣстіямъ, Гг-да Денгачъ и Клаппертонъ возвралились уже благополучно въ Триполь. Послѣ смерти Докш. Оулнея, они продолжали свои изслѣдованія. Хотя и не льзя дать полной вѣры, однакожь извѣстно, что Г-нъ Клаппертонъ путешествоваль къ Западу отъ Кашна, для рѣшения сомнительнаго предположенія объ озерѣ Ниффе, чтобы рѣшить: точно-ли большая рѣка, текущая въ озеро Тсаадъ, есть Нигеръ. Всѣ споры о его соединеніи съ Ниломъ, може пь быть, прекратятся путешествіемъ Г-на Денгама на Востокъ, которое совершѣл онъ по берегамъ озера Тсаадъ. Пишутъ, что они дружески разспалились съ Борнуйцами, и весьма много помогли имъ въ битвахъ съ другими народами. Теперь скоро должно ожидать обстоятельныхъ и подробныхъ извѣстій.

До-нынѣ, касательно иравовъ, обычаявъ, состоянія внутреннихъ Африканскихъ народовъ, изъ прежде полученныхъ, можно почишать достовѣрнѣйшими слѣдующія только извѣстія, которые помѣщены были въ разныхъ Журналахъ (*).

Паша Трипольскій принять путешественниковъ очень ласково и для препровожденія ихъ въ Мурзукъ далъ имъ прово-

(*) Quarterly Review, оттуда переведено въ Revue Encyclopedique и Журналъ Путешествій (Вернера).

300

ЖАТЫХЪ. Фец'танъ обозрѣли они хорошо. Изъ Мурзука провожали ихъ 300 человѣкъ. Опъ Тегерри, самаго южнаго города Фец-цанскаго, начинается песчаная безплодная степь Билмійская, изрѣдка усѣянная не-большими оазисами или долинами, плодоносными и населенными: въ сихъ убѣ-жищахъ путешественники находили себѣ воду. Главнѣйшее племя, заселяющее сію пустынную страну, называется Тиббо: это народъ ласковый и миролюбивый. Его часто безпокоишъ набѣгами племя Туари-ковъ, народа воинственнаго и буйнаго, которые не смѣють однакожъ нападать на города Тиббовъ. Путешесшвенники по-сѣтили четыре такихъ города: Кишби, Аманумма, Дирки и Билма. Послѣдній всѣхъ значительнѣе. Здѣсь производится большой зоргъ солью, которую жители достаютъ, вырывая въ землѣ ямы; солнце высушива-ешъ стекающую въ сіи ямы воду, и остаю-щуюся здѣсь въ большомъ количествѣ соль жители собираютъ: соляная степь особен-но простирается отъ Билма до Агада.

Черезъ 20 дней, послѣ отъѣзда изъ Билма, путешественники достигли до Ла-ри, перваго города, находящагося уже въ землѣ Борну. Со вступленіемъ въ сію страну зрѣлище природы для нихъ пере-мѣнилось: Вмѣсто песчаныхъ степей, по-явились луга и лѣса, наполненные Анте. Лопами, Гвинейскими курицами и слонами. Домы въ Лари и другихъ селеніяхъ обсаже-

301

ны акаціями и покрыты соломою. Лари
находится подъ 14° 40' С. ш. Здѣсь завидѣ-
ли пушешественники огромное Тсаадское
озеро. Они семь дней ъхали, не теряя изъ
виду его многочисленныхъ острововъ и
заливовъ. Берега озера низки, и песчаная
гряда на 1 и 2 мили разстояніемь ошь бе-
рега доказываетъ, что озеро разливается
на сіе пространство. бо миль отъ Лари
путешественники переѣхали рѣку Яу (Задъ,
по Горнеману, или Тсаадъ, по Бургхард-
ту), и съ восхищеніемъ описывають вели-
чіе, теченіе и вкусъ воды въ сей рѣкѣ.
Множество деревень и городъ Яу, окру-
женный стѣною, находятся на берегахъ
ея. Отсюда идешь большая дорога въ Ку-
ку (мѣстопребываніе Шеика), оживле-
мая многолюдствомъ и торговыми сно-
шеніями. За день до пріѣзда въ Куку, встрѣ-
тили пушешественниковъ люди, посланные
Шеикомъ, а за нѣсколько миль встрѣтилъ
ихъ цѣлый отрядъ войска и между прочимъ
твардейцы, одѣщые въ кирасы и желѣз-
ныя шапки. Они ъздяшъ весьма скоро,
искусно и привѣствующіе гостей, махая
копьями и крича: Барка, барка! Шеикъ,
повелишель ихъ, называется Шумень-эль-
Калми: ему не болѣе 45 лѣшь и онъ есть
настоящій Государь земли Борну. Онъ былъ
Фигги или школьный учитель въ Феццанѣ,
но поселившись въ Борну, своимъ умомъ,
познаніями и хитростью, умѣль возвы-
ситься, а освободивъ Борну ошь жесшо-

302

каго нападенія Феллатовъ, произвелъ та-
кой воспоргъ, что весь народъ избралъ
его Царемъ. Но хитрый Шеикъ оказал-
ся ошъ престола, возвелъ на тронъ по-
помка прежнихъ Султановъ и предостав-
илъ себѣ всю власть, оставивъ ему шѣнь
самодержавія. Онъ жилъ прежде въ Энгор-
ну, но помомъ выстроиль Кука (12° 51'
ш. и 11° 27' д.) и поселился здѣсь, окруживъ
себя войскомъ и утвердивъ власть свою
общимъ уваженіемъ. Мнимый повелитель
его живешъ въ Бирнѣ. Путешественники
видѣли его сидящаго въ какой-то клѣткѣ,
окруженнаго придворными, одѣтными въ
перъя и шелковыя ткани, что дѣлаю ра-
зительную противоположность съ дворомъ
Шеика. Денгамъ отправлялся въ неудачный
походъ, съ частію войскъ Шеика, противъ
дикихъ сосѣдей и едва успѣлъ спасшись въ
пораженіи. По озеру Тсаадъ производишся
плаваніе въ большихъ лодкахъ.

Вотъ почти все, что до-нынѣ извѣ-
стно о естественномъ и политическомъ
состояніи земли, обозрѣнной Англинскими
путешественниками.

Увѣдомляя оприбытіи въ Триполь Г-дъ
Денгама и Клаппертона, пишутъ также,
что изъ Египта отправился нынѣ Ж. Р.
Пашо для обозрѣнія древней Киринеи, и
что Мегеметъ-Али, Паша Египетскій, снаб-
дилъ его довѣренною грамотой, а Г-нъ Дро-
вѣпти, уважаемый въ Египшѣ, всѣми по-,
собіями.

303

Съ западнаго берега, отъ Сенегала, весь-ма удачно совершаетъ путешествіе Г-нъ Бофоръ. Отъ 3 Юня, писаль онъ изъ Банкеля. Онъ былъ въ Бамбукѣ, Бананкѣ (подлѣ Бараконды), Тамбакундѣ и Булебалѣ.

Описаніе его, впрочемъ, содержишъ
мало новаго.

Гораздо любопытнѣе извѣстія Г-на
Риппеля, старавшагося проникнуть во
внутренность Африки, изъ Южнаго Египта.

Отъ 11 го Ноября, 1823 г., писаль онъ
изъ Каира, что посылаешь для Музея
Франкфуртскаго (на Майнѣ) шесть ящи-
ковъ съ разными рѣдкостями, но что пред-
пріятіе его, пробраться въ Кордуфанъ и
Дарфуръ (см. на картѣ), было остановле-
но набѣгомъ Арабовъ на западный берегъ
Верхняго Нила. Г-нъ Риппель занимался
тогда повѣркою астрономическихъ наблю-
деній. Въ концѣ Декабря того же года увѣ-
домлялъ онъ, что присоединился къ вой-
ску, которое послано было Мегеметомь-
Али, Пашою Египетскимъ, подъ предводи-
тельствомъ Мегемета - Бега. Г-нъ Риппель
былъ тогда въ Курго, въ Нубіи. Онъ описы-
валъ жеспокое мщеніе Мегемета за смерть
Измаила-Паши, сына Паши Египетскаго,
какъ извѣстно, убитаго въ Нубіи. Войско
Мегеметово шло, оставляя по себѣ страш-
ные слѣды кровью и пожарами: все пре-
давалось огню и мечу. Вся страна, прибав-
ляемъ Г-нъ Риппель, приведена въ опча-
яніе. Только и думають о убійствѣ и

304

мщеніи. Жители убѣжали въ отдаленныя пустыни, но вездѣ имѣють шпіоновъ и пользуются малѣйшею неосторожностію. Сообщенія прерваны и отрядъ, изъ 50 человѣкъ состоящій, не можеіъ почесться достаточною защитою. Мегемешъ - Безъ былъ тогда въ отсутствіи, отправив шись изъ Курго далѣе для испребленія не-приятелей.

Опъ 3 го Мая, прошлаго года, Г-нъ Риппель писаль о надеждѣ своей, при превышающей силѣ Мегемеша - Безъ, пробраться изъ Курго въ Кордуфанъ. Онъ описывалъ Мегемеша-Беза человѣкомъ замѣчательнымъ. Выразить не возможно, какъ онъ жестокъ и безчеловѣченъ, но въ то-же время онъ любишъ Науки и особенно Географію, и обагряясь въ крови побѣжденныхъ, удаляется въ свою ставку, гдѣ на огромной каршѣ замѣчаетъ всѣ мѣста имъ пройденныя и свѣдѣнія имъ собранныя. Съ этой каршы сочинилъ Г-нъ Риппель, дополнивъ изуспіными разсказами Мегемеша-Беза, карту Кордуфана, которую и прислаль въ Европу.

Первый походъ Мегемеша-Беза, 1820 г. послѣ смерти Измаила-Паши, сдѣланъ былъ въ Кордуфанъ. Онъ завоевалъ сію страну и шелъ по теченію Баггеръ-Абъ-Біада, гдѣ на полуостровѣ Ведъ-Медана истребиль Шенди. Въ другой походъ онъ обращился въ Абиссинію, по теченію Атбара, и прошелъ земли Така и Галланка, но былъ разбитъ

305

и ретировался по Атбару, до мѣста впа-
денія его въ Ниль, близь Дамера.

Письмо отъ 27 Юля разрушило всѣ
надежды Г-нъ Риппель увѣдомляешь, уже
изъ Каира, что успѣлъ спастись отъ все-
общаго истребленія, произведеннаго жипе-
лями Нубіи, выведенными изъ всѣхъ гра-
ницъ терпѣнія. Султанъ Дарфурскій от-
рядиль своего полководца Сейдъ-Берну, и
Турки уступили силѣ. Еще не извѣстно,
чѣмь кончится борьба, но предпріятія
путешественника совершенно уничтожи-
лись.

Нравы и обычаи Гаитянъ.

Одинъ путешественникъ, недавно быв-
шій на островѣ Гаши (Сенть - Доминго),
весьма занимательно описываемъ нравы
и обычаи его жителей (*). Извлекаемъ нѣ-
что для нашихъ читателей.

Главнѣйшія забавы Гаитянъ состав-
ляетъ верховая звда и пляска: низшія со-
словія народа особенно люблять плясать.
Негры имѣютъ необыкновенную гибкость
членовъ, и едва услышатъ мѣрный звукъ,
то приходятъ въ движеніе: стоишъ уда-
рить въ пустую тыкву (самый обыкно-
венный Гаитскій инструментъ музыкаль-

(*) Т. е. Негровъ, нынѣшнихъ обладателей острова Гаши, который пора перестать называть Сентъ - Домингомъ. Изд.

306

ный), и въ минуту всё готово къ пляскѣ. Бамбуха, любимый панецъ ихъ, сопровождается разиными неблагопристойными тѣлодвиженіями. Почетный оркестръ составляется изъ бамбухи и изъ бочки, на днѣ которой наштануша телячья кожа. Бочку эту ставятъ на скамейку и бьюшъ по кожѣ двумя палками; происходящій отъ того звукъ можешь совершенно оглушить Европейца. Шумъ отъ множества камней, положенныхъ въ пустую шыкву, составляешь также непріятную музыку, прибавь те, что сопровождается пѣніемъ, или, лучше сказать, отвратительнымъ крикомъ людей обоего пола — и вы получите понятіе о вкусѣ Гаитянѣ въ музыкѣ.

Между низшими сословіями употребляется обыкновенно Креольскій языкъ (?), но высшія сословія говорятъ испорченнымъ языкомъ Французскимъ.

Одежда низшихъ сословій народа очень проста. Толстая рубашка, холстинные панталоны, обвязанный вокругъ головы платокъ и большая, круглая, соломенная шляпа составляютъ все одѣяніе мущины. Женщины также обвязывающіе голову платкомъ, носятъ точно такія-же шляпы; платье съ красными и синими полосами оканчиваетъ весь нарядъ ихъ. Бѣднѣйшіе люди ходятъ почти совсемъ нагіе. Всѣ домашнія работы въ деревняхъ исправляютъ женщины, почти разгѣшлись; но когда бѣдшь въ городъ или на рынокъ

307

(обыкновенно верхомъ, на мулѣ или на лошади), то одѣваются въ кисейное платье, которое когда - то называлось бѣлымъ.

Жилища состоятъ по большой части изъ хижинъ, иногда построенныхъ въ углу развалинъ какого-нибудь великолѣпнаго зданія. Противоположность сія даетъ ясное понятіе о состояніи острова Гаити въ прошедшемъ и настоящемъ времени.

Сколь бѣдно и достойно сожалѣнія положеніе простыхъ Пегровъ на островѣ Гаити, столь-же разительно различіе между ими и высшими сословіями, которыя предаются роскоши и расточительности, особенно въ одежѣ и наружномъ блескѣ. При жизни Короля Христофа, всѣ мущины носили синіе и зеленые мундиры, ибо никто не исключался изъ военной службы; но по смерти его стали носить простыя платья. Платокъ, повязываемый на голову, въ употребленіи у всѣхъ сословій: Негры думають, что это предохраняетъ ихъ отъ болѣзней; и въ самомъ дѣлѣ, послѣ раздраженія тѣла дневнымъ жаромъ, быстрая перемѣна температуры можешь причинить жестокую простуду.

Черныя дамы всего болѣе отличаются расточительностію и пысностію въ своихъ нарядахъ. Головной уборъ ихъ состоять изъ дорогихъ, страннымъ образомъ около головы обвитыхъ плашковъ; платья ихъ дѣлаются изъ самыхъ дорогихъ Англинскихъ машерій, обыкновенно шелко-

308

выхъ и самыхъ яркихъ цвѣтовъ. На всѣхъ пальцахъ у нихъ надѣты кольца, а уши и шея обвѣшаны золотыми украшеніями. Величайшую роскошь оказываютъ и мущины и женщины въ бѣльѣ своемъ: оно дѣлается изъ самаго тонкаго полотна или кисеи, украшается богатымъ шитьемъ, кооторое онѣ очень любятъ и кооторымъ занимаются сами дамы, хотя боятся всякаго другаго занятія. По причинѣ чрезвычайно великихъ жаровъ, онѣ перемѣняющіе бѣлье три раза въ день. Выходя изъ дома, надѣвающіе огромную бѣлую или черную шляпу, съ которой висятъ по обоимъ плечахъ двѣ большія кисти. Походка ихъ медленна и осторожна. Дама въ одной рукѣ держитъ обыкновенно шлейфъ своего плашьа, въ другой зонтикъ.

Жилища богатыхъ и знамныхъ людей всѣ въ одинъ эстажъ. Христофъ велѣлъ снова построить въ Капшташѣ, по прежнимъ планамъ, многіе изъ разрушенныхъ домовъ. Обыкновенно при каждомъ домѣ находился крытый балконъ — любимое мѣсто черныхъ дамъ въ прекрасные вечера. Забавно смотрѣть, какъ черные мастера строятъ домы. Длинный рядъ Нетровъ, изъ коихъ каждый несетъ на головѣ по одному кирпичу, идешь тихими, мѣрными шагами къ назначенному мѣсту, гдѣ столь-же шихо рабочаютъ ихъ варищи. Они ободряютъ одинъ другаго пѣніемъ, или лучше сказашь, чрезвычай-

309

но непріятнымъ крикомъ Вообще, Негры никогда не работаютъ безъ пѣсенъ и крикъ бываетъ слышенъ на кофейныхъ и сахарныхъ плантаціяхъ и вездѣ, гдѣ только что нибудь работаетъся.

Солдашы одѣшь подобно Французскому войску, но всѣ босые, выключая офицеровъ и гвардію. —

### III. КРИТИКА И БИБЛІОГРАФІЯ.

#### Иностранныя Литтература.

1824 годъ.

64. * Histoire Naturelle du genre humain. Естественная Исторія целовѣскаго рода. Соч. Ж. Ж. Вирея. Парижъ. 1824. Новос. дополненное и совершенно передѣланное изданіе. 3 Тома. in 8. съ 10 рисунками.

Имя Автора, знаменитаго Французскаго Физиолога, извѣстно въ Россіи по отрывкамъ, помъщаемымъ въ Магазинъ Физ., Химіи и св. Тех., изд. Г-мъ Двигубскимъ; но надобно желать, чтобы не одни Физики, но и всякій просвѣщенный человекъ познакомился съ сочиненіемъ Г-на Вирея: О Человѣкѣ, важнымъ, философическимъ твореніемъ! Онъ разсматриваетъ человѣка въ физическомъ и нравственномъ его состояніи. Пишутъ, что въ новомъ изданіи помѣщено множество новыхъ свѣдѣній, кошорыхъ не было въ прежнихъ изданіяхъ.

310

65. * Recherches sur les ossemens fossiles et проч. Изысканія о костяхъ животныхъ, находимыхъ съ землѣ, въ которыхъ изображаются многія животныя, совершенно истребленныя переворотами, бывшими на земномъ шарѣ. Соч. Барона Кювье. Парижъ. 1824 г. in 4. Тома V го часть 2 я. 537 стр. съ 33 рисунками.

Симъ помомъ оканчивается новое, богатое
изданіе важнѣйшаго сочиненія Г-на Кювье, умножен-
ное и дополненное. Всѣ 5 Томовъ въ Парижѣ сто-
япъ 330 фрамковъ.

66. * Sertum Austro-Caledonicum. Выборъ произра-
стѣній Австральской Каледоніи. Соч. Ж. Ж. Бил-
лардьера. Парижъ. 1824. in 4. Часть I-я.

Авторъ, извѣстный описаніемъ Путешествія
для сысканія Лаперуза и описаніемъ растѣній
Новой Голландіи, предположилъ издать рисунки и
описанія 80 растѣній новой Каледоніи — больша-
го острова, находящагося въ Австральскомъ морѣ и
открытаго Кукомъ. Изданіе великолѣпно.

67. * Oeuvres complètes de Marie - Joseph et d'André
Chénier. Полное собрание сочинений Мар. Юсифа
и Андрея Шенье. Парижъ. 1824. in 8. Томъ 3 й.
471 стр.

Трещимъ помомъ, въ коморомъ помѣщена
Историческая картина Французск. Литтерату-
ры, заключилось собраніе сочиненій Шенье, совер-
шенно полное. Къ нему присовокуплено извѣстіе о
жизни Мар. юсифа Шенье, соч. Г-мъ Дану.

68. * Histoire des confesseurs des Rois et d'autres Prin-
ces. Исторія духовниковъ, бывшихъ при Коро-

311

ляхъ и Принцахъ. Соч. Грегуара, бывшаго Епископа Блуасскаго. Парижъ. 1824. in 8. 434 стр.

Любопытная Центорическая книга, где собрано много нового. Первое издание почти раскуплено.

69. Geschichte der Hohenstaufen und ihrer Zeit. История Императоров Швабскаго Дома и их бретенки. Соч. Румера. Берлинъ. 1823 и 1824 г. Томъ I и II-й (in 8, больше 1000 стр.), съ каршами и картинами.

Авторъ Ректоръ Берлинерскаго Университета, пользуется въ Германіи классической славою и его сочиненія ждали съ такою неперпѣливостью, что по объявленіи подписки, до выхода книги, было больше 1000 подписчиковъ: Императоръ и множество знакомствѣишихъ особъ были въ семъ числѣ. Все сочиненіе должно состоять изъ 6 томовъ. Первые два оправдали ожиданіе публики: въ нихъ нашли не proceeds Исторія Императоровъ Швабскаго Дома, но систематически кую и обширную картину ихъ любопытнаго периода.

70. Geschichte unserer Zeit, seit dem Tode Friedrichs II. Исторія нашего врсмени, отъ конківы Фриджиах II-го. Соч. К. А. Мензеля. Т. I-й. Берлинъ. 1824. in 12. Х и 724 стр.

Не смотря на изобиліе Всеобщихъ Исторій въ Германіи, новыя ученыя произведения по сей части принимаются тамъ съ большимъ участіемъ; пакъ на примѣръ, послѣ Исторій Шрекка (1 изд. 1779 г.), Эйхгорна (3 изд. 1817. 4 Тома), Бека (2 изд. 1811 г.), I. Мюллера (1810 г.), Людена (1814), Пелица (5 изд. 4 Т.), Дреша (1814. 3 Т.), Роттека (2 изд. 6 Т.), Шлоссера (1822 г. 3-й Т., обличающихся каждая своимъ особеннымъ характеромъ), Ч. II. No 8.

Ф

312

Исторія Беккера, сочин. для юношества, но умноженная и дополненная Вольпманомъ (1817 г. 10 Том.), принята была съ большимъ вниманиемъ. Происшествія въ ней описанныя доведены были до смерти Фридриха II-го. Это побудило Г-на Мензеля (извѣстнаго по его Нѣмецкой Исторіи) заняться продолженіемъ оной. Онъ описываетъ Исторію до 1797 года (будетъ два Тома) и потому-то его сочиненіе, кромѣ означеннаго названія, имѣшь еще другое: Всеобщая Исторія, Беккера, Т. ХІ. — Оставая справедливость труду, говорятъ, что Исторія Г-на Мензеля не можетъ назваться всеобщею, ибо заключаетъ болѣе Исторію Европы, преимущественно въ отношеніи къ Исторіи революціонной войны и ея послѣдствій, и что онъ излишне бра汁ь Наполеона.

## Современная Русская Литтература.

23. Чернецъ, Кіевская повѣсть. Сочиненіе Ивана Козлова. С. ПETERBURГъ. 1825. in 8. 64 стр. (*).

Появленіе сей неболышой, но красотами богатой Поэмы, есть пріятное событіе въ спокойной Литтературѣ нашей, аявленіе творца ея въ шестномъ кругу первостатейныхъ Поэзовъ нашихъ было, за нѣ сколько лѣ тъ, неожиданнымъ и благодѣшельнымъ феноменомъ въ мірѣ нравственномъ и поэзи-

(*) Въ МОСКВѣ продается въ домѣ Князя П. А. ВЫЗЕМСКАГО, въ Чернышевскомъ переулкѣ, подъ No 22, у Коммиссіонера Андрея ИЗАНОВА. Цѣна 5 руб. ассигн. ИЗД. Т.

313

ческомъ. Дарованіе Поэта Козлова эвакомо всѣмъ любопіелямъ хорошихъ Русскихъ стиховъ, а судьба его (выписываемъ слова Издателей Чернеца) должна возбудить нѣжнѣйшее угастіе въ каждомъ благородномъ сердцѣ. Несгастіе, гасто убійственное для души обыкновенной, было для него геніе животворящимъ. Недуги жестокіе, страдальчество физическое, разверпули духовныя способности, которыя маилис. въ немъ въ цвѣтную пору здоровья и ожидали его съ утѣшеніями и благо дѣяніями въ роковую годину испытанія. Безъ всякой неумѣстной изысканности въ выраженіи, можно сказать естественно о Поэмѣ нашемъ, что по мѣрѣ, какъ перялъ онъ зрѣніе и ноги, прозрѣвалъ онъ и окрылялся духомъ; опѣужденный упРАПАНИМ физическими оть земной жизни, ожилъ онъ съ лихвою въ другомъ мірѣ, и принадлежитъ нашему большемъ, что есть въ немъ изящаго и возвышеннаго: любовію и страданіемъ — любовію ко всему чистому и прекрасному, спраданіемъ освященнымъ, такъ сказать, союзомъ его съ смиреніемъ или смиреніемъ созрѣвшимъ въ страданіи! Сей утѣшительный примѣръ можетъ прибавить прекрасную главу къ психологической исторіи человѣка; и наблюдательный умъ, часто унывающій при зрѣлищѣ счастьія недостойнаго, ободится при видѣ бѣдности очищенаго, и если въ ограниченности своей не постигнетъ тайныхъ путей Провидѣнія, то по крайней мѣрѣ примирился съ ними и съ упованиемъ на жизнь, приносящую плоды прекрасные и подъ шучими грозными.

Содержаніе Чернеца занимательно: главное либо есть характеръ опѣшно поэтическій, оживленный.

Ф 2

314

щій въ памяти нѣкоторыя воспоминанія о Гяурѣ
Бейрона; сцена дѣйствія, самое дѣйствіе, довольно
просшое, но быстрое и полное, отдѣльныя подроб-
ности, языкъ стихотворный — все озарено, все
одушевлено поэтическимъ пламенемъ. Поэма начинаеш-
ся прекрасною картиною монастырской обите-
ли, близъ Кіева. Ночь обложила окрестность мра-
комъ и молчаніемъ; въ одной кельѣ обители свѣ-
тились лампада и озаряетъ смершный одръ молода-
го чернеца; предъ нимъ Игуменъ, внимающій повѣ-
сти страдальца. При самомъ рождениі чернецъ уже
познакомился съ несчастіемъ сиротства, и подъ
гнетомъ строгой судьбы образовался къ сильнымъ и
мрачнымъ страсшямъ.

Веселья (говоришъ онъ) дѣшшва пролешали;
Едва касаясь до меня;
Когда ровесники играли,
Уже задумывался я...

Любилъ я по лѣсамъ скишаться,
День цѣлый за звѣрьми гоняться,
Широкій Анѣпрь переплывать,
Любилъ опасностью играть,
Надъ жизнью дерзостно смѣяться :
Мнѣ было нѣчего терить,
Мнѣ было не съ кѣмъ разставаться.

Но вдругъ покоряется онъ новому чувству и
раскрываемъ душу сладостнымъ впечатлѣніямъ. Лю-
бовь преобразовала его; уже счастіе его ожидаетъ,
благословеніе родителей готово освятить взаимную
любовь молодыхъ сердецъ; но злой родственникъ,
майный содерникъ счастливца любимаго, разрушаетъ

315

его надежды, клевешою отчуждаетъ его отъ серд-
ца родишеля невѣсты, который отказывается отъ
даннаго согласія. Любовникъ похищаетъ подругу
свою: уже цѣлый годъ прошекъ для нихъ какъ од-
но радостное утро, уже новая надежда объщаетъ
скоро удвоить ихъ счастіе; но счастіе не сужде-
но ему,

Несчастный супругъ, несчастный отецъ сто-
итъ надъ могилою супруги и сына, которыхъ уби-
ло коварство мстишельнаго соперника: ложно вѣ-
стію увѣрилъ онъ несчастную, что она отцемъ
проклята. Семь лѣтъ, съ душою растерзанною, съ
разсудкомъ помраченнымъ, скитался по пужбинѣ оди-
нокій страдалецъ, но

Гдѣ сердце любишь, гдѣ страдаетъ,
И милосердый Богъ нашъ памъ :
Онъ крестъ даетъ и Онъ-же намъ
Въ крестѣ надежду посылаетъ,

Волненіе, свирѣстствовавшее въ немъ, утихаетъ; лучь
надежды высокой проникнулъ до темной бездны ду-
ши его, умъ пронисяется, онъ спановится доступ-
нымъ упѣшенію, возносить свои взоры къ небе-
самъ; уже безъ дикаго отчаянія, но съ кроткимъ
умиленіемъ помышляется онъ о своей супругѣ

И тяжкимъ уповаль крестомъ
Съ ней выстрадашь соединенье:

возвращается на родину, привѣстствуетъ душою
растроганною Кіевскія поля; приходишъ на могилу
жены и сына, и близь нихъ ожидаетъ его несчастіе
новое, тѣмъ ужасѣйшее, чѣю оно влечетъ за со-
бою угрызеніе совѣсті. Онъ видитъ предъ собою,

318

При блескѣ трепетномъ луны,
Убійцу свна и жены.

Прошедшее со всѣмъ бѣдствіемъ своимъ пробудилось
въ душѣ, едва усмирившейся: возникли прежнія чув-
ства мести, прежняя гроза. Убійца приемлемъ до-
стойное наказаніе: онъ падаетъ поверженный въ
крови своей; но мотитель есть также убійца!

Тогда еще не разсвѣтало

Передъ зарею все дремало,
Лишь несся гуль издалека,
Какъ конь скакалъ безъ сѣдона.

Несчастному, все съ нимъ сбывшееся, кажешь-
ся страшнымъ, неотразимымъ сномъ. Въ ближней
обители раздался звонъ къ заушренѣ, но онъ боиш-
ся переступить порогъ, недоступный спрасшямъ
ожесточеннымъ. Онъ взвываетъ:

“О чемъ шеперь и какъ молиться?
Чего мнѣ ждать у алтарей?
Мнѣ-ль уповать навѣки съ ней
Въ святой любви соединиться?
Какъ непорочность сочешешь
Убійцы съ буйными страшями?
Какъ въ небѣ ангела обнять
Окровавленными руками?”

Наконецъ онъ превозмогаетъ свой ужасъ, вступа-
ется въ обитель и появляетъ ей осшатокъ дней
своихъ; но и тутъ не обрѣтаемъ онъ спокойствія,
и въ святилищѣ тишины отражается на душѣ его
мрачная и возмутительная картина прошедшаго.
Бывало, говорить онъ, когда я былъ еще непо-
рочень,

3.17

Бывало, бѣдствіе мое
Я вѣрой услаждалъ всечасно;
Теперь — до гроба жить ужасно!
За гробомъ — вѣчность безъ нее!

Однажды, какъ онъ въ терзаніи раскаянія и съ слезами молитвы ублажалъ Милосердаго, пріемлетъ онъ въ видѣніи, ему знакомомъ, сердцу памятномъ и близкомъ, вѣстника прощенія и благости. Второй разъ является ему примирительный посѣтитель, и онъ, стрѣмясь за его призывомъ, кончаетъ жизнь бѣдственную, съ упованіемъ на лучшую.

Разныя сія положенія начертаны съ необыкновенною вѣрностію чувства и почти всегда съ увекащельною живосшію и волшебною прелостью. Поэзіи. Въ особенності-же, кажется, отличается кра сотами вторая половина повѣсти. Описаніе возвращенія Чернеца на родину, посѣщенія кладбища, всстрѣчи съ коварнымъ злодѣемъ, убіенія его, повѣсть о томъ, чтò чувствовалъ страдалецъ по совершеніи мести — глубоко отзываются въ душѣ читателя. Нравственный Поэзь съ отмѣннымъ познаніемъ сердца человѣческаго означилъ слѣдствіе преступленія на душѣ страдальца. Преступленіе, хотя уже безкорыстное, такъ сказать невольное, неотвратимое и какъ-бы направленное рукою Немезиды (если можно позволить себѣ примѣненія, почерпнутыя изъ баснословія, въ предмеѣ освященнымъ Религіею очищенною), было для него преступленіемъ не менѣе сердцу тягостнымъ и отравило горесь, коюрая начинала не сглаживатьсь, но умалялась и дѣлалась испочникомъ надеждъ возвышенныхъ. Непорочный сѣтоваль объ утрачепной своей, любовію числою

318

и высокою: въ преступникъ, пролившемъ кровь бли-
жяго, возникла снова сстрасть со всѣми бурями зем-
ными. Мысль глубокая и поучительная! Но чѣмъ
раскладывать въ бездушную прозу чувство, обле-
ченное прелестью душевной Поэзіи, шо естъ исти-
ны, очищенной и возвышеннѣйшей, приведемъ лучше
самыя слова Чернеца:

О, вѣрь, необагренный кровью,
Дышалъ я числою любовью,
Умѣль земное позабыть:
Я въ небесахъ съ ней думалъ жить!
Теперь, какъ гибельнымъ ударомъ
И тамъ я съ нею разлучень,
Опять горю безумнымъ жаромъ,
Тоскою дикой омраченъ.
Здѣсь на соломѣ, въ кельѣ хладной,
Не предъ крестомъ я слезы лью;
Я вяну, мучуся, люблю,
Въ печали сохну безопрадной;
Весь ядъ, все бѣшенствовѣ сстрастей
Кипитъ опять въ груди моей,
И, жертва буйнаго страданья,
Мои преступныя рыданья
Тревожатъ таинство ночей.

Въ концѣ описывается самая смерть и погре-
беніе инока. Жаль, члю Поэтъ не воспользовался
всѣми обрядами, совершаемыми у насъ при погребеніи
иноковъ. Хорошо сдѣлаешь, если, при впоромъ изда-
ніи своей Поэмы, обогатить онъ въ эшомъ мѣстѣ
Поэзію свою всѣмъ пѣмь, что истина и существен-
ность предлагаютъ ему поэтическаго. Еще можно,
кажется, замѣпить, члю въ разсказѣ страдальца объ

319

умратъ жены и сына нѣмь довольно ясности; при-
чина ихъ смерти можешь остаться сомнительною
для чипателя:

Но злоба алчная не спить :
Въ опасный часъ къ намъ вѣсть несется,
Что вся надежда отняла,
Что дочь отцомъ ужъ проклята. . .
Обманъ ужасный удается :
Злодѣй несчастную убилъ. . .

Можно догадаться, но можно и не знать, о ка-
комъ обманѣ и о какомъ злодѣ идеть дѣло. Это мѣ-
сто штѣмь болѣе, кажется, требуетъ переправки,
что и самые сопхи довольно слабы и какъ будто из-
мѣняютъ Поэту въ рѣшительную минуту дѣйствія.

Упомянувъ о второмъ издании, которое, какъ
надѣемся, не замедлится, кстапи попросить Поэпа
поисправить двѣ или три риёмы непадежныя. Я
спѣшу скрѣпить здѣсь сіе послѣднее замѣчаніе не въ
пользу Поэта и читателей его, ко торые вѣрно не-
много позабоhtятся о двухъ, или трехъ риёмахъ,
но болѣе въ свою собственную пользу. Мнѣ хотѣ-
лось не уронить себя въ глазахъ собратьій моихъ,
Русскихъ Журнальныхъ Рецензентовъ и показать
имъ, что и я, если не съ такою мастерскою сна-
ровкою, какъ они, но также подъ часъ умѣю при-
дираться къ мѣлочнымъ опискамъ искуснаго пера и
важничать о пусшякахъ.

При Поэмѣ находимъ два Послания мого - же
Поэта, исполненные чувства и сердечныхъ стиховъ,
которые врѣжутся въ сердце чипателя, а послѣд-
нее и оживленное воображеніемъ цѣтущія. Первое
заключаетъ посвященіе Поэмы отъ Поэта женѣ

320

и служитъ предисловіемъ, достойнымъ творенія; другое сердечную исповѣдь Поэта въ чувствахъ, страданіяхъ и упѣшеніяхъ его. Жаль, что она слѣдуешь за Поэмою, а не напечатана въ началѣ, чтобы ющчась познакомить читателя съ Поэтомъ: конечно не ему нужно задобривать заранѣе читателя своего, но не менѣе того, прочтя сіе сердечное изліяніе, будешь впередъ съ большимъ вниманіемъ, съ живѣйшимъ участіемъ чипашь произведенія Поэта, коморый и какъ человѣкъ столь нравственно привлекателенъ.

Кн. Вяземскій.

24. Полярная Звѣзда, карманная книжка на 1825 годъ, для любительницъ и любителей Русской Словесности, изд. А. Бестужевымъ и К. Рылѣвымъ. Спб. in 16. 367 стр. съ 2 карт. и загл. гравиров. листкомъ.

Сказавъ читателю, что на нынѣшній годъ Полярная Звѣзда не осталася отъ прежней своей привычки быть изящною, мы выразимъ въ немногихъ словахъ главную сущность дѣла, ибо за два прошедшіе года Полярная Звѣзда уже оцѣнена сужденіемъ знатоковъ и общимъ приговоромъ Публики; но такое рѣшеніе будетъ не удовлетворительно: и такъ, поговоримъ нѣсколько подробнѣе о помъ, что намъ нравится и что не нравится въ ней. Если должность критика можетъ быть пріятна, то это въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ разбираетъ что-нибудь хорошее: здѣсь награда за скуку и зѣванье надъ кучеро книгъ, отверженныхъ чипашелями, коморыя по неволѣ читаетъ Журналистъ.

321

Форма и порядок Полярной Звѣзды остались безъ перемѣпы, прошлогоднія. Проза не отдѣлена отъ стиховъ; впереди всего поставленъ, какъ преж-де, Взглядъ на Русскую Словесность (не правильнѣели: Литтерафуру?) прошедшаго года, соч. А. А. Бестужева.

Два прежніе его обзора Русской Литтературы были приложены при двухъ Полярныхъ Звѣздахъ. Чмò въ нихъ хорошо и чтò нѣпь? — Быстрый взглядъ, искусство обрисовать характеръ, иногда неправильно, ошибочно, даже несправедливо, но почти всегда остро, рѣзко и выразительно: вотъ опли-чительныя чершы обзоровъ Г-на Бестужева! При-бавимъ, что почти всегда видите въ нихъ какую-то искренность, копорая доказываетъ, что онъ говоритъ то, чмò въ самомъ дѣлѣ чувствуешь, а потому и софизмы и парадоксы, которые у него не рѣдки, и ошибки, которыя ему, какъ человѣку, свойственны, никогда не мѣшающі читать его суж-дения съ пользою.

Точно таково намъ кажется и нынѣшнее его обозрѣніе. Мы не будемъ разбирать отдѣльныхъ приговоровъ книгамъ, ибо мы говорили уже о нѣ-которыхъ книгахъ, въ свое время будемъ говорить объ остальныхъ, слѣдственно сказали и скажемъ свое мнѣніе. Читатели могутъ (если имъ угодно) соображать сами и вѣрить тому приговору, кото-рый, по ихъ суду, справедливѣе: всякий смошришь съ своей стороны; чѣмъ больше сумма мнѣній, тѣмъ скорѣе сыскивается испина, и потому-то мы не даемъ въ Телеграфѣ мѣста антикритическимъ пере-палкамъ, когда въ другихъ Журналахъ находимъ

322

миньи несходныя съ нашимъ, и даже противорѣчие
нашему мнѣнию (*).

Но Г-нь Бестужевъ посвятилъ нѣсколько стра-
ничекъ общему объему Русской Литтературы и
Критики, и здѣсь мы попротиворѣчимъ ему. Замѣт-
но, что обозрѣніе дѣлано на спѣхѣ, и признаемся,
что эша часть обозрѣнія кажется намъ и менѣе
обдуманною и обильнѣе на парадоксы: съ трудомъ
узнаешь, чего хочешь Авторъ. То онъ бранилъ:
Критику, то почитаетъ необходимостью. Кажет-
ся однакожъ, что онъ не отвергаешь Критики во-
все, сколько требуетъ, чтобы она была дѣльна и
справедлива — да, кто-же объ этомъ и спорить?

Но мнѣніе его о времени, въ которое появляеш-
ся Критика, и вообще о Русской Критикѣ, непра-
вильно. Онъ думаешь, что всегда первый вѣкъ Сло-
весносities бываетъ возрастомъ сильныхъ чувствъ и
геніальныхъ твореній, что за симъ вѣкомъ творе-
нія идетъ время посредственности, удивленія и
отчена. „Пѣсенники слѣдовали за Ліриками, Комедія
всѣмавала за Трагедією“ говоришь онъ — „Псторія
(Литпературы?), Критика и Сапира были всегда
младшими вѣпвями Словесности“ — въ нашей Лит-
тературѣ это дѣлается на оборотъ. — II пакъ,
мы исключеніе изъ общаго? Едва ли.

Хозя Древніе, ш. е. Греки и Римляне, нейдутъ
съ нами въ ровную параллель, ибо у нихъ былъ свой
ходъ Словесности, опличный пѣмъ, что собствен-
ко Литпературная Критика ихъ не походила на

(*) Замѣшимъ мимоходомъ, что изъ многочисленныхъ анти-
кристики на Телеграфъ, мы не многому научились, не бmo-
дря на искреннее желаніе научиться.

323

нашу; но и у них Комедія и Трагедія, Лирики и
Пѣсенники, Литтературная Сатира и Теорія, шли
вмѣстѣ. У новыхъ-же народовъ, ходъ Словесности
совершается обыкновенно слѣдующимъ порядкомъ:
Сперва появляются народныя пѣсни, сказки — дѣт-
скія игрушки ума, еще чуждаго чужихъ, впечатлѣній,
неровнаго и всегда отличнаго сильными выраженіями
чувствъ простыхъ и прямыхъ: такъ у Французовъ
были Провансальскія Поэмы, у Нѣмцовъ Поэмы Мин-
ңезингеровъ и Мейстерзингеровъ, у насъ пѣсни и
Поэмы, коморыхъ слѣды находимъ, кое-гдѣ, а поднып
отпечатокъ въ Пѣсни Игоревой — въ этомъ перв-
вомъ периодѣ находится теперь Новогреческая По-
эзія. За тѣмъ, съ дальнѣйшимъ образованіемъ народа,
появляется всегда схоласпика и порывъ подражать
древнимъ: время огромной Эпопеи, пухлой Драмы,
громкой Оды, плаксивой, напѣвающей о Хлояхъ и
Дафнисахъ Элегіи и Пѣсни. Это время было у Фран-
цузовъ, Англичанъ, Нѣмцовъ, Италіянцовъ и долго
будетъ у Испанцовъ. Наконецъ настаетъ время
истинной Поэзіи и въ скихахъ и въ прозѣ: премій
періодъ. Тутъ опредѣляется литтературный ха-
рактеръ народа. Умъ соображаетъ, что сдѣлано въ
первомъ периодѣ, смотритъ, что сдѣлано у другихъ,
и опредѣлнѣтъ, тѣмъ быть. Кажется, что класси-
цизму и романтизму суждено раздѣлить Европу:
Латинской Европѣ суждено первое, Германской и
Славянской второе. У Италіянцовъ (не смотря на
Данта — единственное исключеніе изъ общаго —)
едва-ли овладѣть романтизму Литтературою; но
Англичанъ, Германцовъ и — насъ, романтизмъ вы-
кликаетъ на путь истинный. И въ этомъ периодѣ,
будь безлюдье великихъ характеровъ, будь народъ

324.

таковъ или инаковъ, великіе поэшы являются. Кажется, что жребій нашей Литтературы еще не рѣшенъ. У насъ не было еще ни одного полнаго періода въ Литтературѣ (кромѣ перваго, отъ кошераго отдалили насъ вѣки): мы все дѣлали и дѣлаемъ опы-шы (*); но читалъ Исторію Нѣмецкой Словесности, удивляемся сходству съ Исторіею нашей: роли шѣ же, направленіе то-же и — предназначеніе наше замѣтно.

Въ который-же изъ сихъ трехъ періодовъ яв-ллется Критика на сцену? Съ самаго начала, и бы-ваешь на ней безсходно, только въ разныхъ коспю-махъ, ибо судить сродно человѣку. Въ первомъ періодѣ Критика состоитъ изъ сатиры и пародіи: у насъ есть нѣсколько сатирическихъ и пародиче-скихъ лоскутковъ, принадлежащихъ къ первому пе-ріоду. Во второмъ періодѣ начинается брань, соб-спьескно Литтературная, которая постепенно переливается въ колкости, насмѣшки, старѣешь, тупѣешь и наконецъ надоѣдешь всѣмъ. Это пред-знаменованіе хорошаго! Просимъ замѣтить ходъ Критики нашей: Сумароковъ, Ломоносовъ, Тредья-ковскій говорили то, чего не скажешь теперь ни самый задорный изъ нашихъ критиковъ; но брань утихала, умолкала и съ нѣсколькихъ лѣтъ обращ-лась въ насмѣшки, привязки — состояніе ежа, кошо-рый колетъ все, къ чему прикоснется! Теперь у насъ критики дошли до краешчія: объявили войну,

(*) Для избѣжанія спора въ словахъ, скажемъ, что отличные шаланты, даже геніи, являются во всѣхъ періодахъ; но мешеоръ, освѣщающий мракъ ночи, не означаетъ еще разсвѣ-ша и, какъ говорить пословица — Une hirondelle ne fait pas le printemps.

325

даже и неутралитету Публики, которая расплачивается скукою. Переломъ болѣзни самая сильная ея степень. Наши критики оставляютъ уже въ покоѣ литтературному гербу; ихъ перья обращены противъ того, чѣмъ должны мы гордиться: противъ Карамзина, Жуковскаго, Пушкина; начинаютъ кричать объ убажкиваньѣ шалантовъ излишними похвалами, о необходимости кришки для разрушенія заговоренныхъ броней какой-то мнимой славы и самонадѣянности, для обличенія самозванцовъ - литтераторовъ: вотъ уже о чемъ идешь дѣло! — Есть надежда, что скоро умолкнутъ критическія наѣздничества. Каждая новая Поэма Пушкина, каждый новый Томъ Карамзина, есть ударъ, оглушающий нашихъ самозванцовъ - Ариспарховъ. Публика явно уже смѣется, когда какой-нибудь критикъ начинаетъ доказывать, чѣко-послѣ Исторія Карамзина нехороша, что Жуковскій не Поэтъ, что комедія Грибоѣдова никуда не годится, что Пушкина Поэмы, не Поэмы, и проч. и проч.

Вотъ въ какомъ отношеніи должно смотрѣть на нынѣшнее состояніе Русской Литтературы и Критики! Изъ всего можно понять, что Литтература и Критика наша не устраняются отъ общаго порядка вещей. Дайте время: скоро можете быть наступитъ блестящій периодъ Русской Литтературы, и мы увидимъ, что не смотря на литтературныхъ улановъ, которые никогда и нигдѣ не передвѣдаются, Критика наша усовершенствуется сама собою. Теперь-же, критикъ у насъ много, а Критики еще нѣтъ.

Г-нъ Бестужевъ, кажется, сердитъ что-то на Французскую Литтературу. Не во гнѣвъ ему, однако, настоящая литтературная Критика до-

326

ныть изгетства, только во Франции: Англинская и
въ особенностии Нѣмецкая, все еще не могутъ
опешатьсь ошь бранчивости и привязчивости. Фран-
цузы довели свою Криптику до совершенства, какое
позволяешь имъ характеръ ихъ, легкій и болѣе смѣт-
ливый, чѣмъ глубоко проницательный.

Не будемъ распостраняться о другихъ гипоте-
захъ Г-на Бесужева — чѣло Криптика наша дурна
отъ влянія Французской Литтературы и ошь мо-
го, чѣло мы сами мѣлки: онъ опровергаются сами
собою. Чѣло касается до того, буділо генію пом-
ребны бѣдствія и гоненія, а не похвалы и ободренія,
эпошь софізмъ слишкомъ явень. Крайность въ обо-
ихъ случаяхъ равно пагубна. Впрочемъ примѣры Бей-
рона и другихъ, приведенные здѣсь въ подтвержденіе
софизма, не совершенно идущъ къ дѣлу. Бейронь,
на примѣръ, долго и много жилъ въ свое удоволь-
ствѣ; онъ былъ знаемъ и богатъ: лучшія творе-
нія его принадлежашъ къ эпохѣ его первой молодо-
сти, когда онъ еще не разрывалъ союза съ отече-
ствомъ и былъ чувствителенъ къ вниманію сограж-
данъ и упоенно славы.

Когда Г-нь Бесужевъ издасть свою Поѣздку въ
Ревель, предвѣщавшую его прекрасный шаданть,
Н. Н. Гречѣ замѣтить, чѣло погрѣшносіи въ ней
„шалосини рѣзваго студента, коморный объщаешь
быть отличнымъ П-фессоромь." Г-нь Бесужевъ
исправился ошь многихъ странныхъ повадокъ, но
еще оскались кой-какія: на примѣръ, что за рѣш-
тельность у него въ сужденияхъ объ иностранцахъ!
Говоря о Журналахъ Русскихъ и подписывая имъ
страшный приговоръ, онъ умѣшаетъ насъ еще
ужаснѣйшимъ приговоромъ Журналамъ иностраннымъ:

327

»Журналы наши« говорятъ онъ. . . »врядъ-ли усту-
паютъ иностраннымъ. Назовите мнѣ хотѣ одинъ
сносный Литтературный Журналъ во Франціи,
кромѣ Revue Encyclopedique?“ — По крайней мѣрѣ
пощадить — бы Нѣмцовъ; — нѣтъ! Нѣмцы, которые
нщутъ вездѣ чегонибудь новаго, попытались позна-
комить своихъ читателей съ нѣсколькими спамей-
ками Русскими, и вошь Г-нъ Бестужевъ рѣшительно
убиваешь ихъ словами: „Нѣмцы уѣсь давно живѣть
того ико переводами изъ Журнала Г-на Ольдекопа,“—
какъ Журналистъ, сознаюсь и ссылаюсь въ шомъ на
опкровенное признаніе собратій моихъ, Русскихъ
Журналистовъ, что наши Журналы далеко оспели
этъ иностранныхъ: cadał Нѣмецкая и Французская
литтературная газета едва ли не имѣть болѣе
самороднаго литтературнаго достоинства, нежели
всѣ наши Журналы взятые вмѣстѣ, и причина тому,
очевидная! Во Франціи и Германіи болѣе движенія
въ Литтературѣ и слѣдовательно и въ Журналахъ
и газетахъ, служащихъ, тѣмъ сказашь, бѣглыми зер-
калами настоящаго. У нихъ лучшіе писатели уча-
ствующу въ Журналахъ и участвующу дѣятельно:
Русскіе Журналисты мало пользуются содѣйствіемъ
хорошихъ отечественныхъ писателей, удѣляющихъ
изрѣдка Журналамъ одни мѣлкія спихотворенія. А
Журналисту одному, и даже двумѣ Журналистамъ
вмѣстѣ, не льзя составить хорошій Куралъ изъ
однихъ трудовъ своихъ. И тѣмъ переславляя при-
говоръ Г-на Бестужева, лучше признаемся, чѣдо
мы давно живемъ только переводами изъ ино-
странныхъ Журналовъ, и что если они беруць
съ насъ незначительные поборы, то руководимы
въ шакихъ случаяхъ однимъ любопытствомъ.

Ч. II. No 8.

X

328

Наши статьи у них заступают мѣсто посточ-
ныхъ повѣстей въ Полярной Звѣздѣ, коихъ глав-
ное достоинство заключается въ ихъ отдален-
номъ, мало извѣстномъ и иноплеменномъ происхожде-
ніи. Впрочемъ намъ же лучше, что Г-нъ Бесужевъ
ставишъ насъ на ходули; но если его Альманахъ
станутъ читать за границею, хороши мы будемъ
въ глазахъ тамошнихъ Литтерашоровъ съ подобны-
ми сужденіями!

Довольно о литтературныхъ софизмахъ Г-на
Бестужева: между ими есть и дѣльное, на примѣръ
послѣдняя половина 7 й и первая 8 й страницъ. Пе-
рейдемъ къ тому, что хорошо не на выдержку.

Стихи. Какъ силенъ, увлекашелень примѣръ
таланта великаго! Пушкинъ, чарующій насъ сво-
ими Поэмами, какъ будто вызвалъ на трудъ другихъ,
дремавшихъ надъ элегіями и пѣсенками. Въ нынѣш-
ней Полярной Звѣздѣ находимъ обѣщаніе трехъ отлич-
ныхъ нашихъ Поэтовъ, каждаго на одну, и того
на три поэмы, т. е. находимъ отрывки изъ трехъ,
начатыхъ, но еще неизданныхъ Поэмъ Гг. Рылѣева,
Языкова и еще одного Поэта. Первый, недавно
издавшій Войнаровскаго, напечаталъ три оррывка
изъ новой Поэмы своей Наливайко. Сильныя мысли
и правильные, чисчные стихи составляютъ достоин-
ство особенно одного изъ сихъ оррывковъ: Исповѣдь
Наливайки. Въ оррывкѣ изъ Поэмы Г. Языкова:
Разбойники, болѣе огня, смѣлосши выраженій и
поэтической жизни. Въ оррывкѣ изъ Повѣсти: Эда,
отзывается какая-по унылость, мечташельность,
которою ознаменованы всѣ творенія пѣвца Эды. Оп-
даемъ полную справедливость всѣмъ тремъ. Ксташи
сказашь здѣсь нѣсколько словъ тому Рецензенту,

329

который невѣрилъ замѣчанію нашему, что почти
всѣ нынѣ подражають Пушкину. Пусть онъ раз-
смоприитъ оoprывки изъ трехъ Поэмъ въ Полярной Звѣз-
да: не родня-ли онъ Поэмамъ Пушкина, не говоря о
пють, что и самое желаніе писать Поэмы возбужде-
но у пась примѣромъ Пушкина? Повторяемъ, что та-
лантъ трехъ упомянутыхъ нами Поэшовъ неопровер-
жимъ; но Пушкинъ недостигаемъ никому, по край-
вей мѣрѣ до-нынѣ. Въ Полярной Звѣздѣ помѣщены два
отрывка изъ двухъ его новыхъ Поэмъ: Цыганс и
Братья-Разбойники. Въ первой обрисована полько
картина Цыганскаго табора — живая, яркая; но
другой отрывокъ. . . не сказывайпъ имени Поэ-
та, читайте стихи его, — и всякій вамъ скажетъ,
что кромѣ Пушкина, нѣкому написать ихъ. Ава-
лить можно, но лучшал похвала Братьямъ - Раз-
бойникамъ будетъ, если кто нибудь разберешь каждый
стихъ и вникнемъ въ силу, красоту, новосći мы-
слей и выраженій. Какимъ волшебствомъ посигаетъ
Пушкинъ тайну силы словъ, какъ умѣепъ внушить
участіе, вдохнушь чувство разбойнику: Поэмъ за-
быть — мы слышимъ, какъ разбойникъ, ночью, въ
кругу страшныхъ моварищей, разсказываемъ имъ —

Я старший былъ пятью годами,
И выneсть больше брата могъ.
Въ цѣпляхъ, за душными стѣнами
Я уцѣлѣлъ — онъ изпемогъ.
Съ трудомъ дыша, томимъ тоскою,
Въ забвеньи, жаркой головою
Склоняясь къ моему плечу
Онъ умиралъ, твердя всeчасно :
«Мнѣ душно здѣсь. . . я въ лѣсъ хочу. . .
Воды, воды! . . . « но я напрасно

X 2

330

Страдальцу воду подавалъ:
Онъ снова жаждою помился
И градомъ пошь по немъ капился;
Въ немъ кровь и мысли волновалъ
Жаръ ядовитаго недуга;
Ужь онъ меня не узнавалъ
И поминутно призывалъ
Къ себѣ шоварища и друга.
Онъ говорилъ: »гдѣ скрылся ты?
Куда свой пайный путь направилъ?
За чѣмъ мой братъ меня оставилъ
Средь этой смрадной темношь?
Не онъ-ли самъ отъ мирныхъ пашень
Меня въ дремучй лѣсъ сманилъ,
И ночью шамъ, могущъ и страшень;
Убійству первый научилъ?
Теперь онъ безъ меня на волѣ
Одинъ гуляешъ съ числомъ полѣ,
Тяжелымъ машешь кисленемъ
И позабыль въ завидной долѣ
Онъ о шоварище совсем! . . . «
То снова разгорались въ немъ
Докучной совѣсти мученья:
Предъ нимъ молились привидѣнья,
Грозя перстомъ издалека.
Всѣхъ чаще образъ старика,
Давно зарѣзаннаго нами,
Ему на мысли приходилъ;
Больной, зажавъ глаза руками,
За старца шакъ меня молилъ:
»Браю! сжалься надъ его слезами!
Не рѣжь его на старость лѣшь...
Мнѣ дряхлый крикъ его ужасень. . . .

332

домъ новомъ твореніи видно, что геній Пушкина
мукаешь. Разнообразіе его изумительно: можно-ли
повѣрить, что пошь-же Поэпль, который въ изобра-
жении разбойника заставляешь трепеташь, умѣль
въ Русланѣ и Людмилѣ очаровать насъ картиной
Русской спарины, въ Кавказскомъ Плѣнникѣ меч-
шательностю любви и пресыщеніемъ сердца, въ
Бахчисарайскомъ Фонтанѣ всею роскошью восточ-
наго воображенія, въ Онѣгинѣ картиною свѣтской
жизни; въ Цыганахъ переселлешь онъ насъ еще въ
новый міръ. . . .

Всѣ сіи, Пушкина и другихъ, отрывки изъ
Поэмъ доставили-бы отдѣленію Стихотвореній въ
Полярной Звѣздѣ полношу; но кромѣ того находимъ
въ немъ еще слѣдующее, заслуживающее особенное
вниманіе: Отрывокъ Пролога, изъ Гётева Фа-
уста — А. С. Грибоѣдова: переводъ превосходный,
хозяя въ нѣкоторыхъ мѣстахъ не выражена крат-
кость подлинника. Отрывокъ изъ Тассова Освоб.
Іерусалима — С. Е. Раича — стихи хороши; но
остается рѣшить вопросъ: удаченѣ-ли размѣрь, из-
бранный Переводчикомъ? Куплетъ перевода имѣшь
нѣкоторое сходство съ октавою подлинника, но
стихи не слишкомъ-ли коротки и потому одно-
образны въ Поэмѣ продолжительной? Впрочемъ, раз-
рѣшеніе вопроса зависитъ отъ искусства переводчи-
ка: успѣхъ есіть оправданіе всему. Венеціанская
ноль — Г-на Козлова — прелестна, какъ чистое, без-
облачное небо Италіи, исполнена чувствомъ и пре-
леспью гармоніи. Краски мѣстности выдержаны въ
ней съ удивительною вѣристію и плѣнительнымъ
очарованіемъ. Въ ней Бейронъ шаішся, какъ за про-
зачнымъ покровомъ, и удовольствіе чиштителя шѣмъ

333

сладостнѣе, что Поэшь не высказалъ тайны своего воображенія, а только намекнулъ о ней. Желаніе покоя — Г-на Хомякова — хорошо выражаетъ пылкое, необуданное волненіе юности. Въ Воспоминаніяхъ — С. Д. Нечаева, видимъ свѣтлую и пышную картину Кавказа, Астрахани, Сарецты; но для чего онъ помѣстилъ Греческую Миоологію на Кавказъ и въ Астрахани? — Наконецъ должно еще упомянуть объ Отрывкѣ изъ Иліады, Н. И. Гнѣдича, Басняхъ, И. А. Крылова, и баснѣ: Слѣпецъ, собака его и школьникъ — прекрасной, хотя имя Сочинителя не подписано.

Не будемъ замѣчать отдѣльно остальныхъ пьесъ. Языкъ поэтическій шакъ улучшился съ нѣжотораго времени, что ни въ одиой изъ пьесъ, помѣщенныхъ въ Полярной Звѣздѣ, не найдемъ мы грубаго, шяжелаго стихосложенія и погрѣшносшей прошивъ вкуса: вообще, кажется, ни одна пьеса не состоить изъ одного риоменнаго набора; есть въ большей или мѣншей степени чувство, мысли, особенно въ нѣкоторыхъ пьесахъ; но, слава Богу! кажется, вѣкъ, въ кошорый за нѣсколько хорошихъ стиховъ записывались въ Поэты, прошелъ. Мы увѣрены, что сами Сочинители признаютъ свои поэтическія бездѣлки просто — бездѣлками — скажемъ прямо: въ Полярной Звѣздѣ найдешься прелестныхъ бездѣлокъ десятка два — прочія — но довольно о стихахъ.

Проза. Хорошая проза у насъ дорогая гостья. Порадуемся, что въ Полярной Звѣздѣ и самый строгій критикъ омдастъ полную справедливость прозаического отдѣленію. Первою стапалью по достоинству, кажется намъ — Отрывки изъ письма о Швейца-

334

ріп — В. А. Жуковскаго. Какой простой, но му-
жественный слогъ, умѣнье въ немногихъ словахъ
изобразить картину, одной чертою обозначить ха-
раклеръ мѣста, или человѣка: изображенія Кон-
станцкаго озера, живописца Триннера, Фернея,
Рейнскаго водопада — масперскія! Какая пошер
для нашей Словесности, что Г-нъ Жуковскій не вы-
даешь своего Путешествія вполнѣ!

Слогъ А. А. Бестужева совершенно въ другомъ
родѣ, нежели слогъ Жуковскаго, но онъ имѣть
свою прелепль, неподдѣльно хорошъ и въ Ревель-
скомъ турнирѣ, Повѣсти Г-на Бестужева, увлекае-
лень. Эту повѣсть можно назвать лучшимъ изъ
всего много, чтобѣ донынѣ написать Г-нъ Бестужевъ:
разсказъ и разговоръ живы, природны, каршівы
вѣрны, харакперы отдѣланы съ точностью. Какъ-бы
хорошо совѣтъ отестать отъ языканной запѣш-
ливости, которая пробивается въ нѣкоторыхъ его
фразахъ, и еще болѣе отъ желанія составлять слова
не въ силу грамматическихъ правилъ: это однакожь,
болѣе замѣтно въ Измѣникѣ, другой его повѣсти,
тѣбѣ видны слѣды поспѣшнаго писанья. Впрочемъ мы
совершенно согласны съ мнѣніемъ, которое читали
въ рукописи одного почтеннаго нашего Писателя и
съ удовольствіемъ выписываемъ его здѣсь; вотъ онъ:
»Предоставимъ другимъ ловить и выставлять на
»показъ нѣкоторыхъ странности его слога; сознаем-
»ся въ нихъ, но съ оговоркою, что примѣная къ
онему извѣстный стихъ Депрео, можно сказать:

Sa prose bien ou mal dit toujours quelque chose,
> за это большое достоинство, въ особенности же у
> нась, гдѣ часто проза наговорить много, а нічего

335

его не скажешь. Слогу молодаго писателя, какъ и
молодому человѣку, нужно перебѣситься. Посредствен-
чность пугаетъся шалосшей, кричить о. разпрашѣ и
ось важностію обрѣкаетъ гибели рѣзваго отступни-
ка отъ столбовой дороги узаконенныхъ правилъ,
оприятныхъ условій и проч. и проч.; но здравый умъ
> пѣмь болѣе снисходителенъ, чѣмь болѣе онъ возвы-
шенъ: онъ не отчаяывается въ исправленіи пылкой
молодоспи, и въ самыхъ отступленіяхъ, разумѣш-
ся не совершенно порочныхъ, читаетъ знаменіе ея
рсены и предсказаніе, что она явился нѣкогда на
вчредѣ доспойной и оправдаетъ надежды, которыя
> яна нее полагали. " Гибралтаръ — письма, соч. Н. А.
Бестужева, писаны просто, правильно и хорошо :
ясный умъ Автора отражается въ ясномъ слогѣ. А.
О. Корниловичь пріятно и мило написаль Аюекдотъ
о Петрѣ Великомъ. Θ. В. Булгаринъ разсказаль еще
Военную Шутку свободнымъ, шушливымъ языкомъ —
жаль только, что происшествіе незанимательно, а
нападенія на добрыхъ Нѣмцовъ слишкомъ обветша-
ли. Три небольшія пьвоы Θ. Н. Глиники писаны его
особенною кистью. Наконецъ, —нъ Сенкортскій пере-
вель три небольшія повѣстя съ Татарскаго, Араб-
скаго и Персидскаго. Выборъ ихъ не. столь удачепъ,
какъ въ прошедшемъ годѣ. Должно надѣяться, что со
временемъ ученый Авторъ подаришъ насъ любопыт-
нѣйшими извлеченіями изъ богашой и малоизвѣстной
Словесности Воспочной.

Предоставляемъ другимъ математическое ра-
зысканіе: лучше- ли нынѣшняя Полярная Звѣзда преж-
нихъ; что до насъ, мы искренно благодаримъ Изда-
телей: Полярная Звѣзда почно подарокъ Русскимъ
чипашелямъ!

336

Наружность сего Альманаха красивѣе наружно-
сти другихъ его собратьй; но картинки могли-бь
быть изящнѣе: впрочемъ на Руси не явился еще Де-
веріа — что дѣлать! —

A.

IV. ПОВЪСТИ и СМѣСЬ.

Жоко.

(Индійская повѣсть) (*).

Долго жилъ я на островѣ ****. Желая
остаться неизвѣстнымъ, умолчу объ
имени сего острова, о моихъ шамъ заня-
піяхъ и обо всемъ, что могло-бы открыть
чишателямъ мое имя, въ кошоромъ, надъ-
юсь, имъ и нѣшь большой надобности. Они
увидąшь необходимость пайны изъ слѣ-
дующаго разсказа, въ кошоромъ я хочу
сохранить удивishingное и незабвенное

(*) Въ Парижѣ почти всегда бываетъ какое нигу-
лиштературное произведение, что называютъ Фран-
цузы, en vogue. Прошедшій годъ всѣхъ славнѣе была
Урика; нынѣшній годъ — Жоко, повѣсть, сочи-
ненная Пужаномъ. Дамы восхищаются, поэты пере-
дѣлываютъ ее въ стихи. На меатрѣ de la Porte St.
Martin дали пьесу: Жоко, и она имѣла успѣхъ, ка-
кихъ бываетъ мало. За восемь дней всѣ ложи або-
нированы, и болѣе 500 человѣкъ каждый день уходи-
ли изъ меатра, за тѣмъ что не лызя было достапь
мѣста. Появились уже модные плашки Жоко, цвѣтѣ
Жоко, и проч. и проч. — Вѣроятно, являлись и подра-
жатели Пужану. Предлагаемъ Чишателямъ эту мод-
ную повѣсть. Изд.

337

для меня происшествіе: память его тѣмъ драгоцѣннѣе для меня, что оно служило, нѣкоторымъ образомъ, основаніемъ моего нынѣшняго счастія. ...

Было жаркое лѣто. На большихъ часахъ нашей главной церкви ударило пять — солнце еще палило землю пламенными лучами. Утомленный заботами по должности и по природѣ склонный къ мечтательности, я вышелъ изъ своего жилища, съ намъреніемъ прогуляться въ ближнемъ лѣсу. Едва прошель я двѣсти шаговъ по темной аллеѣ, оживляемый пріятнымъ вѣтеркомъ, какъ вдругъ услышалъ вѣво отъ себя легкій шорохъ и видѣлъ, что какое-то живое сущесіво промелькнуло между вѣтвами. Прислушиваться: болѣе ничего не было слышно. Я пошелъ далѣе и продолжаль прерванныя мои размышленія. Вырвавшись отъ своихъ варищей, такъ называемыхъ друзей, которыхъ я оставилъ дома, въ шумной бесѣдѣ, за роскошнымъ столомъ, обремененнымъ множествомъ бутылокъ, я былъ на свободѣ, но не одинъ: я былъ самъ. съ собою, съ своими воспоминаніями.

Скоро послышался прежій шорохъ. Остановившись, гляжу туда, гдѣ мнѣ послышался уже знакомый эпоть шумъ и вижу, между кустами, небольшую, почти круглую голову. Па меня устремлена пара веселыхъ глазъ, подобныхъ двумъ миндалинамъ: маленькій, короткій, но невздерну-

338

тый носъ и два ряда зубовъ молочнаго
цвѣша — представили мнѣ не прелестное,
но очень пріятное лицо. При первомъ взгля-
дѣ, кожа этого животнаго показалась мнѣ
похожею на цвѣшъ молодой мыши, мо бы-
ла гораздо серебристѣе.

Эта фигура безпрестанно поверты-
валась и видна была полько въ половину.
Мнѣ вздалось поймать ее — но какъ
молнія взобралась она, или лучше сказать,
взлетѣла на вершину кокосоваго дерева.
Сколько могъ я замѣтить, она была болѣе
4 футовъ въ вышину (*).

Это любопытное для меня существо,
въ половину скрывшись между вѣшьями
дерева, казалось, внимательно меня раз-
смашривало. Я дѣлалъ ему знаки, сойдти
ко мнѣ внизъ — оно наоборотъ звало ме-
ня къ себѣ. Это было мнѣ невозможно:
я былъ тогда гораздо поворошливѣе не-
жели нынѣ, но не могъ и подумать сра-
вниться съ нимъ въ проворษา.

По врожденной склонности къ позна-
ніямъ, я имѣлъ множество случаевъ во вре-
мя моихъ путешествій наблюдать различ-
ные роды обезьянъ: Оранг - упанга (**),

(*) Кювье почитаетъ Орангъ - упанга или Понго, равнымъ росту пропорціональнаго человѣка, Кампе полагаетъ ростъ ихъ вѣ 4 ре или 5 ть футовъ вы- линины, Бюффонъ отвѣ 5 ти до 6 ти. По словамъ Пурхаса, они бывающі иногда гиганской величины,

(*) Оранг - упангъ, на Малайскомъ языкѣ значить
Дикій словѣкъ: оранг человѣкъ, outang лѣсной

33g

Жоко (*), Понго (**) и другихъ, и потому
тошчасъ замѣтилъ, что новый знакомецъ
мой, сидѣвшій на деревѣ, былъ Жоко, сам-
ка, и потому впередъ я буду ее назы-
вать эшимъ именемъ, которое мнѣ ка-
жется очень пріятно для слуха.

житель. Демаре утверждаетъ, что этотѣ родѣ
обезьяньѣ ближе всѣхъ другихъ подходитъ къ чело-
вѣку и внутреннею и внѣшнею организаціею. Бюф-
фонъ говоритъ даже, что Оранг-утанга можно по-
читать первымъ существомъ вѣ родѣ обезьяньѣ и
послѣднимъ человѣческаго рода. Вѣ самомъ дѣлѣ
эта порода обезьяньѣ удивительно похожа на чело-
вѣка. Плеча Оранг-утанга широки и плоски; грудь
открытая и безъ волосъ, какъ почти и всѣ передняя
часть тѣла. Боннетъ упоминаетъ обѣ удивленіи
анатомика, сравнившаго Оранг-утанга съ человѣ-
комъ. Орангъ-утангъ кажется чрезвычайно похо-
жимъ на дикато Готтеншіопа; это сходство за-
мѣтно даже вѣ понятіяхъ. На примѣрѣ, кому
не покажутся удивительными слѣдующія слова Бон-
ція (вѣ его Индійской Естественной Исторіи):
„Я видѣлъ двѣхъ удивительныхъ Оранг-утантовъ
самца и самку: они ходили каждый на двухъ ногахъ,
и особенно самка, казалось, стыдилась незнакомыхъ
людей, закрывала лицо объими руками, часто пла-
кала, вздыхала, словомъ: дѣлала все по-человѣче-
ски — только не говорила.“

(*, Жоко или Анжоко называется родъ обезьянья, жи-
вущихъ въ Конго, и по словамъ Демаре они еще бо-
лѣе Оранг-утанга похожи на человѣка, потому что
ихъ руки пропорціональнѣе. Долго не различали ихъ
отвъ Понго, который нѣсколько болѣе ростомъ.

(**) Этотъ родъ обезьянья огромнѣе Жоко. Бателль
говоритъ, что у нихъ нѣтѣ шерсті на лицѣ, на
ушахъ и рукахъ. Туловище ихъ нѣсколько мало, и
только ноги ихъ отличны отвѣ человѣческихъ. Жу-
курѣ разсказываемъ, что умершихъ своихъ собратій
Понгосы закрывающі вѣтвями и листьями деревъ

340

Я всегда носилъ съ собой нѣсколько хлѣба: мнѣ пріятно было, во время продолжительныхъ, уединенныхъ моихъ про-гулокъ, бросать его птичкамъ, сидѣвшимъ подлѣ дороги. Видя, что обезьяна съ увеличивающимся вниманіемъ разсматривав- емъ меня, я бросилъ ей кусокъ хлѣба. Быстро Жоко бросилась съ кокосоваго дeрeва внизъ, схватила кусокъ хлѣба, бро-шенный мною, обнюхала его нѣсколько разъ, съ недовѣрчивоспѣю посмотрѣла на него и наконецъ кинула прочь отъ себя. Я зналъ, что Понго и Жоко имѣютъ чув-ство недовѣрчивости къ незнакомымъ имъ людямъ и предметамъ и желая заслу-жить довѣренность моей обезьянки, я вынулъ еще кусокъ хлѣба, съѣлъ половину его и остальное бросилъ ей. Жоко съ не-вѣроятною скоростію подхваила этoшь кусокъ, съѣла его, потомъ подняла и пре-жде брошенный мною, обнюхала его еще разъ и съ жадностью съѣла.

Я остановился на минуту Жоко про-тянула ко мнѣ свою руку и съ неперпѣ-

и Негры уважающіеся такія кучи какъ настоящія мо-гилы. Понго чрезвычайно силенъ, такъ, что, по свидѣтельству пушешественниковъ, едва могутъ совладѣть 10 человѣкъ съ однимъ. Онъ ходить на людей, вооруженный толстою палкою, и даже на слоновъ. Понгосы похищающіе Негровъ и особенно Негритянокъ и обходятся съ ними ласково. У Бат-теля былъ унесенъ ими маленькій Негренокъ, кото-рый прожилъ у нихъ цѣлый годъ, и увѣрялъ, что они не причинили ему никакой обиды. —

341

ніємъ показывала мнѣ, что я долженъ воз-
обновить свою подачу. Я бросиль еще нѣ-
сколько кусковъ хлѣба, которые она съ
непонятнымъ проворствомъ схватила; но
когда хотѣлъ я подойдіи къ ней ближе,
она опскочила отъ меня и пе позволяла къ
себѣ приближаться. Я рѣшился употреб-
бить хитрость: пошелъ домой и по вре-
менамъ кидалъ куски хлѣба — проворныя
лапки подхвашивали ихъ.

Жоко потряхивала лапками своими, под-
нося куски ко рту и иногда легонько кри-
чала: голосъ ея былъ похожъ на звукъ зве-
нящаго серебра, а различныя измѣненія его
показывали, что она хотѣла чипо-то изъ-
явить имъ (*). Когда я пересталъ кидаць
ей хлѣбъ, она почастсѣ бросилась какъ
стрѣла на вершину великолѣпнаго кокосо-
ваго дерева, сорвала нѣсколько орѣховъ сл
верхушки его и бросила ихъ ко мнѣ внизъ.
Я разрѣзалъ одинъ орѣхъ ножемъ, выпіль
нѣсколько молока изъ средины его и съѣлъ

(*) „Обезьяны изъявляютъ удовольствіе тихимъ,
едва слышимымъ крикомъ, которой у Сапая похо-
дитъ на звукъ флейты. Только разсердившись кри-
чатъ онъ дикимъ и рѣ экимъ голосомъ.” (Одобертъ
въ Исторіи обезьянъ.) Аллеманъ разсказываетъ, вѣ
своихъ Примѣ чаніяхъ на Бюффона, о самкѣ Оранг-
ушанга, которая не рѣ дко произносила иа-у и осо-
бенно дѣ лала удареніе на послѣ днемъ слогѣ. Когда
она радовалась, то ворчала тихонько изъ горла.
То-же обѣ Лорисѣ разсказываетъ Фуке д’Обсонвиль,
и прибавляемъ, что онъ мотѣ ясно различать крикъ
обезьянъ, изъявляющій требованіе, удовольствіе,
горесть и шерпѣніе.

342

немного сердцевины, пособь оптошель дасть, желая дать ей воспользоваться остальными плодами. Милая моя Жоко въ самомъ дѣлѣ начала ихъ ёсшь, но такъ ловко и догадливо; что я увидѣлъ, какъ знакомы были ёй кокосовые плоды и молоко, и чипо они уже конечно не въ первый разъ служили ей пищею.

Между тѣмъ уже давно вечерѣло и я поспѣшилъ въ городъ. Прекрасное, маленькое животное слѣдовало за мною, изрѣдка произносило уже знакомые и пріятные мнѣ звуки; но видя, что я иду, не смотря на ея восклицанія — она также начала удаливаться отъ меня — но съ печальнымъ, невесельмъ видомъ.

На другой день, въ тошь - же самый часъ, я опять пошелъ въ лѣсъ и при входѣ въ оный увидѣлъ, что прекрасная Жоко уже дожидалась меня. Она сидѣла спрятавшись между молодымъ кустарникомъ и осторожно отклонивъ вѣтви, прислушиваясь, закрытая листьями. Вдалекѣ завидя меня, съ радоспѣными знаками бросилась она ко мнѣ на вспрѣчу. Съ разобѣга она такъ близко подскочила ко мнѣ, что допронулась до моего плапья, но ужаснувшись этой неожиданной близости, вскочила на дерево, бывшее отъ меня шагахъ во спа. Не желая заставить ее дичиться меня еще бодѣе, я спокойно прошелъ мино и только броспѣлъ на дорогу два куска хлѣба. Тихонь.

343

ко слѣзла она внизъ, обнюхала куски, какъ бы желая удостовѣриться, такіе - ли они каковы были вчера, и помомъ съ большимъ аппетитомъ съѣла ихъ. И взялъ съ собою много конфектовъ, и отломивъ половину бисквиша, бросилъ къ ней (*). Жоко схвашила его и также какъ вчера, нюхала, казалась въ нерѣшимости и не сталаѣть. И отломилъ другой кусокъ и съѣлъ его, а остальное бросилъ опять къ ней: мгновенно схвашила она оба куска и съѣла. Ей показались они такъ пріяшны, что желая выразить удовольствіе, она вспрыгнула на воздухъ, обернусь кругомъ, качалась на вѣтви дерева, въ восторгѣ бросилась какъ молнія къ другому дереву, помомъ нодошла ко мнѣ на два шага бдіже прежняго, протянула объ свои лапки и, казалось, просила еще бисквиша.

(*) Любимая пища обезьянъ плоды, но онъ будятъ и насѣкомыхъ. Боннегъ разсказываетъ между прочимъ слаѣдующее любопытное обстоятельство: „Не находя пищи въ лѣсахъ и на горахъ, Орангъ - упангъ сходить на берегъ моря и ищетъ устрицъ, которые вѣсятъ по-больше фунта и короткихъ на берегу бываетъ множество. Но обезьяна пуглива и острожна: опасаясь, чтобы раковина устрицы не скнулась и не прищемила ей лапу, она раскрывши раковину, кладетъ въ отверстіе камень и безопасно пируетъ надъ нею. Между породами длиннохвостыхъ обезьянъесь такія, корыя опускаютъ свой хвостъ въ воду, увидя въ ней большаго рака, и когда онъ ухватится клещами за хвостъ, то онъ вышаскиваютъ его на берегъ и будятъ.“

Ч. II. No 8.

Ц

344

Такимъ образомъ провождалъ я каждое послѣ-обѣда. Съ полными карманами встрѣчалъ я обезьяну и уходилъ, опустошивъ ихъ. Если я приносилъ что нибудь новое, неизвѣстное ей, она задумывалась, и тогда молько рѣшалась Єсшь, когда я самъ напередъ отвѣдывалъ.

Моя Жоко обыкновенно ожидала моего прихода въ лѣсъ, и въ одинъ день, увидя меня, она бросилась впередъ и положила въ нѣкоторомъ разстояніи отъ меня нѣ- сколько прекраснѣйшихъ кокосовыхъ орѣ- ховъ и подлѣ нихъ довольно тяжелый камень. Я удивился ея инстинкту; разбилъ два лучшіе орѣха, взялъ одинъ изъ нихъ и пошелъ впередъ, желая дать ей время управиться съ другимъ. Я пилъ молоко ко- косовое и Єлѣ самый плодъ. Жоко была въ величайшей радости: шакже Єла кокосъ и необыкновенно часто произносила тѣ звуки, которые мнѣ нравились съ самаго начала.

Это подало мнѣ мысль сдѣлатъ на другой день слаѣдующее: кромѣ обыкновен- наго моего запаса бисквитовъ, печенья и конфектовъ, я взялъ съ собою бушыл- ку вина калкавалло, молько что полу- ченнаго мною изъ Лиссабона. Я налилъ полный стаканъ, сдѣлалъ видъ, что от- пилъ отъ него, поставилъ на землю и отошелъ на нѣсколько шаговъ. Моя ма- ленькая Жоко тихо подошла къ стакану, очень ловко взяла его въ руки, и выпивши

345

ВИНО (*) ВЪ НЕСКОЛЬКО ПРИЕМОВЬ, СЪ ПОД-
НЫМЬ УДОВОЛЬСТВІЕМЬ И СЪ УДИВЛЕНІЕМЬ
СМОТРѣЛА НА МЕНЯ. ОБЛИЗАВЬ НА ГУБАХЬ
ОСТАВШІЯСЯ КАПЛИ ВИНА, ОНА ПОСТАВИЛА
СПАКАНЬ НА ТО МѣСТО, ГДѣ ОНЪ БЫЛЪ. Я
ВЗЯЛЬ СПАКАНЬ, ВЫМЫЛЬ ЕГО ВЪ ДОЖДЕВОЙ
ВОДѣ, СКОПИВШЕЙСЯ ВЪ ДУПЛѣ ДЕРЕВА, НАЛИЛЪ
СНОНА ПОЛСПАКАНА ВИНА, ОМПИЛЬ НЕМНОГО,
А ОСПАЛЬНОЕ ОТПАЛЪ моей ЛЮБЕЗНОЙ ПРИЯ-
ТЕЛЬНИЦѣ, КОТОРЯЯ ПИЛА ЕЩЕ СЪ БОЛЬ-
ШИЧЬ ПРОТИВЬ ПРЕЖНЯГО УДОВОЛЬСТВІЕМЬ.
ПОДРАЖАЯ МНѣ ВЪ КАЖДОМЬ ДВИГЕНІИ, ОНА
ТАКЖЕ ВЫПОЛОСКАЛА СПАКАНЬ И ПОСТАВИЛА
ЕГО НА ПРЕЖНЕЕ МѣСТО, НАДѣЯСЬ, ЧТО Я
ОПЯТЬ ЕГО НАПОЛНЮ — НО Я НЕ СДѣЛАЛЪ
ЭТОГО, ОПАСАЙСЬ ДЛЯ НЕЕ НЕПРІЯТНОСТЕЙ
ОТЬ ОПЬЯНЕНІЯ.

ВЪ самомъ дѣлѣ КАКЪ НИ СЛАДКО И КАКЪ
НИ ЛЕГКО БЫЛО ВИНО, НО ОНО ПРОИЗВЕЛО
НАДЪ НЕЮ НЕКОТОРОЕ ДѣЙСТВІЕ. ГЛАЗА МО-
ЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ЖОКО СВЕРКАЛИ ЖИВѣ, ОНА
СДѣЛАЛАСЬ ДОВРЧИВѣ И ТАКЪ ПОДРУЖИЛАСЬ
СО МНОЮ, ЧТО ДАЖЕ ПОДОШЛА ОЧЕНЬ БЛИЗКО
И НОГИПАМИ СВОМИ ПРИКАСАЛАСЬ КЪ МОЕМУ
ПЛАПЬЮ. Я ЛЕГКО-БЫ МОГЬ ПОЙМАТЬ ЕЕ, НО НЕ

(*) Обезьяны съ удовольствіемъ пьютъ вино вино-
градное хлѣбное и вообще спиртовые напитки Руб-
руквисъ (въ своемъ Путешествіи въ Азію) пишетъ,
что для ловли обезьянь, въ Китаѣ, при входѣ вѣ
пещеру, гдѣ онъ живутъ, ставятъ сосудъ съ виномѣ
или съ другими опьяняющими напитками. Обезьяны
выходятъ, окружаютъ сосудъ, кричать шинь, шинь!
напиваются, засыпаютъ и такимъ образомъ попа-
даются въ руки охотниковъ.

Ц 2

346

имѣль даже мысли измѣнить ея довѣренно-
сти, не только сдѣлашь ее несчастливою.

Въ слѣдующіе дни, мои калкавалло и
ксересъ, которыми я не забывалъ ее под-
чивать, досіавили ей тѣмже много удоволь-
ствія. Я рѣшился дать ей немного моего
дорогаго ликера (Liqueur des îles), который у
меня былъ въ запасѣ. Сначала давши ей
больше обыкновеннаго ёсть разныхъ сладо-
стей, я постіавилъ наконецъ передъ нею
небольшой стаканъ ликера, Crème de Creole.
Выпивъ его, она, казалось, удивлялась и без-
покоилась, но скоро развеселилась, протя-
гивала объ свои лапы и плясала вокругъ
меня: это обыкновенно означало у нее
просьбу. Я налилъ еще, но только полста-
кана, потому что боялся причинить и
малѣйшій вредъ здоровью милаго для меня
животнаго. Жоко съ радостью схватила
стаканъ, но выпила ликеръ за нѣсколько
пріемовъ, по кап. Казалось, она съ пол-
нымъ разсудкомъ напивалась. Въ самомъ дѣ-
лѣ, скоро добрая моя Жоко опьянѣла: это
ясно написано было въ глазахъ ея. Весь
страхъ, всѣ заболевания ея исчезли: она съ до-
вѣрчивостью подошла ко мнѣ, положила
свою голову на мое плечо и съ рѣзвоспью
прижималась ко мнѣ. Я шелъ впередъ —
она со мною. По временамъ я давалъ ей
что нибудь съѣсть; она ёла, не глядя —
недовѣрчивость была между нами забыта.
Я взялъ ея лѣвую лапку полѣ свою пра-
вую руку, и мы прошли такими образомъ