444

СМЪСЪ.

тому, чтобы постоянно иметь в виду этот елав-  
ный предмет и не прежде приступать ко второ-  
степенным, как в成功, уже в елавном.

ОПЕЧАТКА:

Просимъ чишашелей исправишь важную опечашку въ по-
слѣднемъ нумерѣ: въ спашьѣ Славянскія новосши, срраница
288, должно чишашь: съ письменами Синайскими и древнихъ
Руссовъ.

## МОДЫ.

---

Съ нѣкотораго времени щеголихи Шоссе д'Антена, предмѣстія Сент-Оноре и даже предмѣстія Сенъ-Жермень полпами съѣзжаются въ *Jardin Turc* (Турецкій садъ). Вомъ почему на вечернихъ прогулкахъ, при яркомъ освѣщеніи шамъ можно видѣть прекрасные уборы. Музыкой въ этомъ саду управляетъ одинъ молодой человѣкъ съ палантомъ; онъ хочетъ недавно еще приѣхалъ въ Парижъ, но умѣлъ уже стать въ первый разрядъ капельмейстеровъ; эта музыка напоминаєпъ дни славы концертовъ, которые давались въ Елисейскихъ поляхъ. Музыка на числомъ воздухѣ, подъ свѣжей штѣнь деревъ есть что-то очаровательное; нѣпъ сомнѣнія что всѣ женщины пакже думають, а што за чѣмъ бы имъ съѣзжашься; онѣ хошять слышать и видѣть Гугенотовъ, прекрасный кадриль Жюльена, зрѣлище для глазъ, очарованіе для слуха. Разноцвѣтные огни, кошорыми вдругъ обливается весь садъ, производятъ поперемѣнно то дѣйствіе, что женщины самыя румяныя кажутся блѣдны, романически блѣдны,

446

МОДЫ.

а тѣ, кошорыя лице имѣюшъ очень несвѣжее, дѣлаюш-
ся румяными. Вошь сильныя причины успѣха для кадри-
ли Гуєеноты и для самаго сада.

Мы замѣшили, что на этихъ щегольскихъ собра-
ніяхъ почти всѣ соломенныя шляпы были убраны чер-
ными бархатными лентами и украшены букешомъ изъ
васильковъ съ колосьями. Есть также шляшки убран-
ныя зелеными лентами и бѣлыми страусовыми перьями.

Рукава широкіе вошли опять въ моду, а узкіе, вве-
денные было нынѣшней зимой, кинушы совершенно.
Вообще рукава шьются такъ, что плеча почти со-
всѣмъ открыты.

Шелковыхъ плашевъ совсѣмъ не видать, въ шпереш-
нее жаркое время носятъ только плашья росписныя ки-
сейныя и изъ набивнаго жаконя. Особенно намъ понра-
вилось плаше изъ кисеи néréide, по кошорой нарисо-
ванъ тросшникъ и бабочка съ розовыми крыльями; эта
прекрасная кисея изъ магазиновъ Делилля и произво-
дитъ новое очаровательное дѣйствіе.

Мы говорили уже о чрезвычайно удобныхъ и краси-
выхъ перчашкахъ съ двойными заспежками, лучшія
продаются у молодаго Boivin въ улицѣ Каспиліонъ;
его перчатки столько же прочны какъ красивы.

В. АНДРОССОВЪ.

Нечашать позволяет. Москва, Юля 15 дня 1836.

Ценсорд П. Щепкинъ.

ВЪ ТИПОГРАФИИ А. СЕМЕНА.

ПАРИЖСКАЯ ВЫСТАВКА.

I.

Марша 1-го былъ въ Парижъ праздничный день для друзей, знашоковъ, поклонниковъ и пишомцевъ искусствъ. Не смотря на дурную по-году, огромная полпа художниковъ и любопыш-ныхъ собралась у дверей Лувра и цѣлый часъ дожидалась, пока начнушъ впускать. Наконецъ, въ 10 часовъ, вся эта полпа зрипелей хлынула въ святилище и наполнила его длинныя галлереи, производя строгій смотръ півореніямъ, высшав-леннымъ на общій судъ.

Въ нынѣшнемъ каталогѣ выставки означено 2,122 художественныхъ произведенія; но это невѣрно, поопому что многіе художники выда-

ИЮНЬ, КНИЖКА II.

29

448

ПАРИЖСКАЯ

ли по нѣскольку произведеній подъ однимъ и штѣмъ же номеромъ, нѣкошорые ошъ двѣнадцати и до двадцати чешырехъ. Число произведеній выставленныхъ въ 1835 году соспавляло 2,536, а въ 1834-мъ 2,314, и такъ разносіе между 1836 и — 35 сосшоппъ въ 414, а между штѣмъ же годомъ и 1834-мъ 192. Войнъ статистиче- ское обозрѣніе трехъ послѣднихъ годовъ:

<table><tr><td>Было выставлено въ 1834, 1835, 1836 год.</td></tr><tr><td>Карпинъ живописныхъ. . 1956, 2175, 1856.</td></tr><tr><td>Скульптурныхъ произвед. 489, 455, 136.</td></tr><tr><td>Архитекпурныхъ. . . . . . 17, 32, 26.</td></tr><tr><td>Гравюръ. . . . . . . . . . . 81, 96, 61.</td></tr><tr><td>Литографій. . . . . . . . . . 71, 78, 43.</td></tr></table>

Всего 2314, 2536, 2122.

Изъ 414 предмеповъ, соснавляющихъ раз- ность между нынѣшнимъ и прошлымъ годомъ, недосшаетъ 319 жпвописныхъ карпинъ, 19 скульптурныхъ произведеній, 6 архитекпур- ныхъ, 35 гравюръ, и сілько-же литографій.

Число художниковъ, кошорые выставляли свои
произведёнія, въ 1834 году просширалось до
1032, въ 1835 до 1227, а въ наеъпоящемъ до
1074; изъ нихъ 917 Живописцевъ, 71 Скульп-
пуръ, 10 Архитекпировъ, 49 Граверовъ, 27
Литографовъ. Въ шомъ числѣ нынѣшнимъ го-
домъ счищаюшъ 167 художницъ; и такъ 78-ю
меѣе, чѣмъ въ прошломъ году.

ВЫСТАВКА.

449

И въ нынѣшній разъ, какъ всегда, во Фран-
цузскихъ журналахъ и газешахъ высказано мно-
жество мнѣній за-и прошивъ выставленныхъ
произведеній. Должно сознаться, что ежегод-
ная выставка побуждаешь многихъ художни-
ковъ рабошашь на спѣхъ и изъ барышныхъ раз-
счеповъ; но я сомнѣваюсь, чѣпобы пакія невыго-
ды изчезли, если выставки будутъ дѣлаться не
чаще двухъ или трехъ лѣшъ. Но и шепереш-
ній обычай имѣетъ свою хорошую сторону:
нѣплѣ сомнѣнія, что Парижская выставка съ
каждымъ годомъ будетъ разнообразнѣе, хошя и
всегда предславляла замѣчательные и поучи-
щельные выводы.

Впрочемъ я совѣмъ не намѣренъ разсмапри-
вать здѣсь пространно пакой вопросъ, кошо-
рый был уже пакъ много разъ и съ шакихъ
различныхъ щочекъ зрѣнія изслѣдованъ. Каже-
ся, будто многіе Французскіе художники сво-
имъ неявленіемъ на нынѣшней и прошлогодней
выставкѣ, изъявляющій желаніе, чѣпобы выспав-
ка возобновлялась шояно не ближе двухъ или
трехъ лѣпъ. Въ нынѣшнемъ году не явились и
Г-да Ингрѣ, Деларошъ, Декампъ, Ари-Шефферъ.
У Делароша, говоряпъ, совѣмъ уже гошова
казнь Епископа Страффордскаго, но онъ хочешь
высвавшись эту каршину вмѣспѣ съ своей Це-
циліей.

Ари-Шефферъ не успѣлъ кончить своего Спа-
сипіела среди учениковъ его, а Декампъ еще

29*

450

ПАРИЖСКАЯ

не возврашился изъ своего пушешеспівія въ Италію. Объ Ингрѣ нѣ коморые утверждаютъ, будто онъ и никогда впередъ не намѣренъ ни-чего выставлять: ему, Ахиллесу новѣйшихъ временѣ, приписываютъ непреходящій но вѣчный гнѣвъ, шолько для этого чѣнобы воспѣпь эпотъ гнѣвъ едва ли найдется новый Гомеръ. Одинъ изъ друзей и почиташелей Ингра сказывалъ мнѣ, что онъ недавно написалъ прекрасную голову Спасителя; поршрецъ Моле у него ужъ давно го-шовъ, но Ингрѣ не хочешь ни которой изъ эшихъ карпинѣ выставлять въ Луврѣ. Онъ о-чень неправъ, что шакъ упрямился передъ пуб-ликой; хошя въ 1834 году его картина вышерпѣла жестокіе нападки, но она имѣла шакже своихъ паршитановъ, копорые защищали ее словами, письмомъ и дѣломъ. Художнику шогда шолько прилично оставлять сцену, когда рука начнешь у него дрожать и зрѣніе ослабнешь; но что въ полной силѣ возраспа, въ комъ сверхъ того естъ призваніе быть однимъ изъ опличнѣйшихъ художниковъ своего опечества, шотъ не долженъ инрудиться шолько для собственнаго удоволь-ствія или для нѣ коморыхъ только избранныхъ, но обязанъ ошдавать творенія свои на судъ публики; публичная выставка естъ судилище, и не льзя, чтобы произведенію не было произне-сено суда различнаго.

Художники во Франціи, какъ и вездѣ, вооб-ще слишкомъ жалуются на кришику, и отвѣш-

ВЫСТАВКА.

451

СПІВЕННОСТЬ ЗА ВСЕ СОВЕРЕННОЕ ХУДОЕ ВЪ ИС-
КУССТВАХЪ СВАЛИВАЮТЪ НА СУДЕЙ ИСКУССТВА. ПО
СЛОВАМЪ ХУДОЖНИКОВЪ, КРИПИКА УНИЧШОЖИЛА СА-
МОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ИСКУССТВА И АВШОРИШЕТЪ
ШКОЛЪ: ОБРАЩАЛ ВНИМАНІЕ НА СОВѣШЫ, КОШОРЫЕ
ВЪ СУЩЕСТВѣ ИМѣЮТЪ БОЛЬШЕЮ ЧАСПІЮ ПОЛЬКО
ЧИСПЮ ЛИПЕРАПУРНУЮ ЦѣЛЬ, ХУДОЖНИКИ СПУШАЛИ
ДУХЪ СВОЙ МНОЖЕСТВОМЪ ИДЕЙ, ПРОШИВОРѣЧАЩИХЪ
ИХЪ ВЫСОКОЙ ЦѣЛИ. МЕЖДУ ПѣМЪ КАКЪ КРИПИКА
БЕЗЪ ВСЕКОЙ ПОЩАДЫ СВЕРГЛА СЪ ПЬЕДЕСТРАЛОВЪ
ДРЕВНІЯ ЗНАМЕНИТОСПИ, ОНА ЖЕ НИ ЗА ЧПО НИ
ПРО-ЧПО СОЗДАЛА НОВЫЯ ЗНАМЕНИПОСПИ, И ПѣМЪ
ПРОИЗВЕЛА ТАКУЮ СУМАТИЦУ ИДЕЙ И СИСШЕМЪ ВЪ
ГОЛОВАХЪ МОЛОДЫХЪ ХУДОЖНИКОВЪ, ЧПО ОНИ Рѣ-
ШИШЕЛЬНО СБИЛЫСЬ СЪ ПОЛКУ. КРИПИКУ НЕ СТОЛЬ-
КО УПРЕКАЮТЪ ВЪ НЕДОБРОЖЕЛАШЕЛЬСПѣ И НЕ-
ВѣЖЕСТВѣ, КАКЪ ВЪ ПРИСВОЕНІИ СЕБѣ НЕЗАКОННОЙ
ВЛАСШИ. — НО ЧПО ХОЧЕШПЪ БЫШЬ СПАВЕДЛИВЪ И
БЕЗПРИСПРАСТЕНЪ, НЕ ДОЛЖЕНЪ СВАЛИВАТЬ ВСЮ
БѣДУ НА ДРУГАГО, НО ДОЛЖЕНЪ ПАКЖЕ И НА
СЕБЯ ВЗЯТЬ ЧАСПИЦУ ГРѣХА. МИѣ КАЖЕШ-
СЯ, НѣПЪ ПРИЧИНЫ ПОЧИТАТЬ КРИПИКУ НИ ПАКЪ
МОГУЩЕСТВЕННОЮ, НИ ПАКЪ ВИНОВНОЮ. БЕЗПРЕ-
РЫВНО ВОЗРАСПАЮЩЕЕ ДВИЖЕНІЕ, КАКое ОБНАРУ-
ЖИВАЕТСЯ МЕПЕРЬ ВЪ ИСКУССПѣ, ПРОИСХОДИТЪ
ПОДЪ ВЛІЯНІЕМЪ НАПРАВЛЕНІЯ, КОТОРОМУ ВЕСЬ СО-
ВРЕМЕННЫЙ ДУХОВНЫЙ МІРЪ ПОКОРЕНЪ. УБѣЖДЕНІЕ НЕ
УПРАВЛЯЕТЪ БОЛЬЕ ИЗОБРѣШЕНІЯМИ И ПВОРЕНІЯМИ
НАСТОЯЩАГО ВРЕМЕНИ, ВСЕ ПРОИЗВОДИЛОСЯ МЕПЕРЬ
ПОПЫТКАМИ, ВСЕ ВЗВѣШИВАЕТСЯ НА ВѣСАХЪ РАЗ-

452

ПАРИЖСКАЯ

судка, а особенное свойспіво всякой попытки
соспоишъ въ помъ, что она рождаетъ несо-
гласія и споры. Лѣшь еще за шридцашь во
Франціи клялись словами маспіера: въ обласши
искусспівъ шогда царешвовалъ Давидъ съ не-
ограниченной власшью, всѣ современники его
смотрѣли шогда на искусспіво такъ-же какъ и
онъ. Послѣ смерши его и упадка его школы,
начались при Бурбонахъ большія ишторическія
изученія. Въ первый разъ стали обсуживать
во Франціи искусспівенные произведенія, при-
нимая въ соображеніе время, мѣсшноспль и
другія вліянія, тогда какъ прежде глядѣли на
искусспіва шолько сквозь абсолютную призму
условноспли. Сначала эклектизмъ зародился въ
крипикѣ, а послѣ перешелъ и въ головы худож-
никовъ.

Уже въ то время, когда еще никому не при-
ходило въ голову упрекать кришику въ излиш-
не-сильномъ вліяніи, сущеспівовавшія Француз-
скія живописныя школы распались сами собою,
по впервые знамя свое парпія романническа-
го двишенія водрузила въ масшерской чиспаго,
недовѣрчиваго классика: Герику, живописецъ Ме-
дузы, трудился у Гереня, шворца Дидоны и Энея.
Въ скоромъ времени Гро закрылъ свою маспер-
скую, ЖЕРАРЪ сошелъ съ поприща, и поле оспа-
лось за нововводишелями.

Здѣсь не мѣсто возобновлять шажбу, коно-
рую такъ часто зашѣвали съ Давидовой шко-

ВЫСТАВКА.

453

лой. Въ исторіи искусствъ я не знаю ничего,
чшь-бы споило шакъ много удивленія какъ пвер-
дая рѣшимосТЬ одного человѣка вновь совер-
шенно преобразиться на самой половинѣ своего
художническаго поприща, перешонить насиль-
ственно вкусъ, правила цѣлой націи, способъ
выполненія принятый ею, и дашь всему эшому
новую форму. Но предприятіе Давида шѣмъ
ошличаєніся ошъ другихъ пакихъ-же, на примѣръ
Рафаэля Менгса въ Германіи, и Віена во Фран-
ціи, что Давидъ никогда не мерялъ изъ виду
главнаго основанія живописи; онъ желалъ не по-
го молько чшобы сдѣлашь чшь нибудь болѣе чи-
стое, болѣе благородное, болѣе полное значенія,
съ тѣмъ вмѣстѣ онъ силился создадіь живопись
прочнѣйшую и положишельнѣйшую. Въ эномъ
ошношеніи онъ имѣлі пѣкошорое сходспіво съ
Рейнольдсомъ, коморый изъ живописцевъ бышь
можелі одинъ только соединилъ съ плохой пе-
оріей хорошій способъ выполненія. Но Давидо-
вы начала не были ни шакъ объемлющи, ни шакъ
вѣрны какъ Рейнольдсовы; онъ имѣлъ не очень
совершенное понятіе о химическомъ значеніи
искусство-производительности, и пакимъ об-
разомъ показалъ неумѣспіное неуваженіе къ ча-
сти искусства, шакъ важной для эффекта и со-
храненія каршинъ; ошъ природы онъ получилъ
шолько несовершенныя дарованія къ общему рас-
положенію художественнаго произведенія, и
ошъ много естественно слѣдовало, что предпи-

454

ПАРИЖСКАЯ

санныя имъ, въ эпомъ ошношеніи, правила не
могли имѣть ни ясности, ни дѣйспівительнаго
вліянія. Словомъ, та часшь искусства, которая
обязана своимъ сущесіпвованіемъ Тиціану и Кор-
реджіо, именно гармонія и свѣпло-пѣнь, кажеш-
ся, была всегда для Давида книгою за семью
печашями. Но Давидъ сильно и вѣрно испыты-
валъ впечатлѣнія природы, и часто съ пой же
силой и съ шой же вѣрносшью передавалъ ихъ.
Въ эпомъ его ученики далеко ниже его. Вошь
почему Давидъ имѣлъ право думать, что на-
сіпавленія его непоняты: онъ долженъ былъ
осуждашь направленіе, какое живопись принима-
ла внѣ его мастерской; вопіъ почему послѣдніе
ученики его: Руже, Шнецъ, Л. Роберъ и Дрол-
лингъ опяшь обратились къ вѣрному подража-
нію природѣ.

Съ пѣхъ поръ какъ юманпизмъ водрузилъ
во Французской живописи побѣдоносное знамя
свое, исчезли и послѣдніе слѣды какой нибудь
собсшвенно школы живописной. Франція вообще
не есть земля школъ. Послѣ вѣка Людовика
XIV-го, Французскія живописныя школы служашь
шолько пособіемъ для безпрерывной шираніи
чванной посредшвенносши. За Лебрюномъ слѣ-
дуешъ Койпель, за Койпелемъ Лемуанъ, за Ле-
муаномъ Ванло, за Ванло Буше. Во все продол-
женіе владычесшва, копорымъ пользовались эти
привилегированные гадики, спасеніемъ живопи-
си Французы всегда были обязаны нѣсколькимъ

ВЫСТАВКА.

455

художникамъ, дѣйствовавшимъ вѣт господспівен-
ной школы; съ нею не имѣли ничего общаго ни
Сюблейрасъ, ни Ларжильеръ, ни Ватто, ни Жо-
зефъ Верне, ни Грёзъ. Даже вѣт Давидовой
школы, кошорая впрочемъ имѣла болѣе права
на владычеспіво чѣмъ всѣ прежнія, являлись не-
záвисимые художники, кошорыхъ творенія до-
лѣе проживупів чѣмъ творенія лучшихъ Давидо-
выхъ учениковъ. Доказательспівомъ эшому слу-
жапівъ Прюдо, самъ Ингръ и Гране, которые
шолько носяшь имя Давидовыхъ учениковъ. Та-
кимъ же образомъ, Тиціанъ и Джіорджю про-
исходили не отъ Беллини, Даніель да-Вольтерра
не отъ Микель-Анджело, Юлю-Романо не отъ
Рафаэля.

Мнѣ кажется, чпю шеперешнее время во Фран-
ціи неблагопріятно для живописи. Обществен-
ныя условія жизни почти изгнаны изъ эпой
спраны, а отъ общественныхъ условій жизни
до условій въ искусствѣ шагъ не великъ. Фран-
цузъ рѣдко бываемъ живописцемъ по внупрен-
нему побужденію, по инстинкту: онъ почти
всегда образуешься въ живописцы ученіемъ, по-
средствомъ размышленіл. Къ эшому должно
прибавишь, чѣмъ хотя онъ очень легко присво-
иваетъ себѣ поверхностное въ искусствѣ, но
за шо очень медленно и съ большимъ трудомъ
проникаешь въ глубину его. Если во Франціи
двадцать молодыхъ художниковъ посвящаясь се-
бя живописи, шо осьмнадцать изъ нихъ безъ

456

ПАРИЖСКАЯ

шруда пріобрѣплушъ нѣкошорую ловкость и
способносшь, и думаюпъ, что эпюго довольно,
что могутъ обойтись безъ всѣхъ иныхъ ка-
чесіпъ, что имѣюшъ право пожимашь плечами,
гляда на чужую карпину. Сверхъ того они сдѣ-
лающъ изъ своихъ качесіпъ систему, а недо-
снашки спанутъ оправдывать сами передъ со-
бою, и будупъ такимъ образомъ безъ околично-
шей сбивашь съ юлку шѣхъ, клю не умѣлѣ
опгадывать по чего не видалъ. Эта спрасшь
системамизировашь, родившая безумныя теоріи
Французскихъ школъ, съ другой ешороны про-
изводницъ во Франціі художниковъ, которые об-
разуются великими мастерами черезъ сопрошив-
леніе господственному безсмыслю и опчужде-
ніе отъ школъ. Если въ шеченіі прехъ лѣшь
новѣйшая Французская живопись явно обнару-
живаетъ большіе успѣхи, то Франція облзана
этимъ именно противоборству и опешраненію
людей шакихъ, какъ Ингръ, Деларошъ, Леопольдъ
Роберъ, и другихъ.

Хотя на выстав'к 1836 и отсутствовали про-
изведенія б'ольшей части знаменитостей перво-
спепенныхъ, но изъмъ не менѣе она предшавля-
елъ для наблюдателя обширное поприще сравне-
ній. Осмошѣвъ нѣсколько разъ длинный рядъ про-
изведеній, я долженъ сознаться, что результа-
ты шакого множества усилій и въ шакихъ раз-
личныхъ родахъ, предшавляющъ удовлетвори-

ВЫСТАВКА.

457

пельную награду за уничтоженіе существовав-
шихъ нѣкогда школъ.

Начинаемъ Символическими Картинами, разрядъ
кошорыхъ оплично обогаапилъ въ нынѣшнемъ
году Евгений Делакруа. Съ перваго взгляда на
его каршину, шопчасъ видишь, что дѣло идешь
о символической, кошорая шопчасъ и обнаружи-
ваетъ себя такою. Е. Делакруа находился въ
чудномъ отношеніи къ новѣйшей Французской
живописи; онъ былъ одинъ изъ первыхъ про-
пивниковъ преданіямъ искусства современ-
наго Имперіи, кошораго спарое зданіе, хотя
и попрязенное Медузой Герику, могло бы
еще долго держаться, еслибъ Делакруа не
билъ его безпрерывно. Въ печеніи пятнад-
цаши лѣтъ, съ шѣхъ поръ какъ Делакруа вы-
шупилъ на сцену, каждое произведеніе его
возбуждало въ умахъ важные спорные вопро-
сы: лучшее доказательство, чutto въ каждомъ
изъ этихъ произведеній шашится искра ново-
шворческаго духа.

Между находящимися въ живыхъ Француз-
скими артистами, я счищаю Е. Делакруа за
единственный примѣръ художественной само-
стоятельности. Делакруа естъ антиподъ Ин-
гра: силь послѣдняго сжапъ, пвердъ; его ри-
сунокъ выдержанъ въ совершенной числовѣ,
подчиненъ строгимъ, неуклоннымъ правиламъ;
силь перваго выбокъ, имѣшь много несовер-

458

ПАРИЖСКАЯ

шенствъ, часпо небреженъ, въ рисункѣ его за-
мѣчателенъ недосташокъ півердыхъ очередовъ;
онъ бываетъ иногда нѣсколько неправиленъ. Оба,
нѣмъ сомнѣнія, артисшы съ шаланшомъ: но въ
одномъ болѣе художническаго инспинкша, а дру-
гой лучшей частью своей славы обязанъ нешо-
мимому изученію искусства. Въ манерѣ Делакруа
есть члю-то неловкое, несовершенное, отры-
висшое, почему не льза приписывать ослѣпитель-
ныхъ красотѣ въ нѣкоторыхъ карпинахъ его
изученію и перпѣливой неупюмимосши. Во всемъ,
члю въ каршинѣ образуешь жизнь, движеніе, яшіо
соспавляемъ ошвагу въ наложеніи красокъ и въ
переходѣ изъ пона въ понъ, не льза найди ни-
чего смѣлѣе, разіпельнѣе, геніальнѣе какъ нѣ-
копорыя каршины Делакруа. Эпо живописецъ,
который дикпаторски владѣешь киспью и на-
правляемъ ее по желанію и куда ему угодно,
какъ ловкій йздокъ лошадь свою. Поэзія, свя-
щенная и свѣтская исторія, все предлагаемъ
ему манеріалы для его изображеній. Сю-
жепъ каршины, выспавленной имъ въ нынѣш-
немъ году, взялъ изъ Священнаго Писанія; она
представляемъ Страданія Святаго Мученика Се-
вастіяна. Святой Себастіанъ былъ, какъ извѣст-
но, сошникомъ Прешоріанской гвардіи при Рим-
скомъ Императорѣ Діоклетіанѣ; на него пало
подозрѣніе, что онъ принадлежитъ къ тайному
Христіанскому обществу, коiorое собиралось
для молитвъ въ самомъ дворцѣ монарха: его

ВЫСТАВКА

459

осудили умертвить спирѣлами. Однако кожнь эпа была не вполне совершена: стрѣлки, почи-
шая его мершвымъ, ушли и оспавили шѣло свя-
таго у дерева, къ которому въ жестокосердіи
своемъ привязали его. Тогда пришло нѣсколько
хриспіанокъ и въ числѣ ихъ святая Ирина: онъ
вынули стрѣлы изъ его ранъ, омыли шѣло цѣ-
лишельнымъ бальзамомъ и пякимъ образомъ воз-
врапили святаго къ жизни. Художникъ избралъ
эпу самую минуту; шѣло свяпаго лежитъ у
дерева; голова его, склоненная къ правому пле-
чу, изображена съ невыразимой просшошой и
вѣрноспью. Но, шакъ-же какъ и во всѣхъ карпи-
нахъ этого художника, и здѣсь мы находимъ
отдѣльныя несовершенствва, которыя кажутся
непонятными. Лѣвая, вытянутая, нога свяпаго
сдѣлана невѣрно, рѣшиительно ученически; на-
противъ согнутая правая, сдѣлана превосходно,
испинно масдерски. Не менѣе оплично напи-
сана и святая жена, которая колѣнопреклонясь
передъ шѣломъ, извлекаетъ спирѣлу изъ раны.
Въ чердахъ ея изображена благородная святая
горесть, чуждая ошчаянія, очаровательное сми-
реніе несколько непричасное спраха, возвы-
шенное соспраданіе безъ малѣйшихъ призна-
ковъ слабости. Дѣйствіе святыхъ женъ выра-
жено вообще удачно и сильно. Какъ вни-
мательно осмашриваютъ онъ каждую рану, чпо-
бы убѣдиться точно ли жизнь совсемъ остави-
ла шѣло! Какъ нѣжно и осторожно руки ихъ

460

ПАРГИЖСКАЯ

касаються къ древку сирѣлы, которая пронзила плечо святаго; какъ онъ берегутся, чтобы не повернуть желѣза въ ранѣ! А какое одушевленное лице у одной, коюкая держитъ подъ рукою сосудъ съ бальзамомъ и озираешься, опасаясь не подсмартывающі-ли за ними. Ошносишельно композиціи и мысли въ этой картинѣ, по моему мнѣнію, нѣшь ничего досшойнаго осужденія. Коспюмы святыхъ женъ омѣдѣланы ес-ли не великолѣпно и не очень шищательно, то по крайней мѣрѣ, легко и смѣло; правда, что колеръ этой картины не такъ прозраченъ какъ всегда бываетъ у Делакруа; его обыкновенно нѣжныя, изящныя краски потеряли на этотъ разъ нѣкоморую часть своихъ блестящихъ свойствъ; колеръ представляетъ какой-то гру-сный, однакожь очень гармоничный видъ. Ланд-шафтъ, расположенный на заднемъ планѣ кар-тины, превосходно согласуется съ ея цѣлосТЬю.

Нѣмецкій художникъ Леманъ, коюраго картина: Отвытіе младшаго Тові изъ родительскаго дома, заслужила прошлаго года всеобщее вниманіе, предшавилъ и на нынѣшнюю выставку карпину, заимствованную также изъ Веш-хаго Завѣша. Она предшавляешъ Дочь Іеофая, коюкая будучи обречена опцомъ своимъ за побѣду одержанную надъ Аммониянами, на жериву Господу, оплакиваецъ съ подругами въ горахъ, свою красоту и молодосшь. На переднемъ плапѣ картины мы видимъ правильную,

ВЫСТАВКА.

461

нирами дальнюю группу изъ семи молодыхъ дв-
вушекъ, копорыя, судя по черепамъ ихъ лицъ,
всѣ близкія между собою родственницы. Пять
изъ нихъ сидятъ, двѣ спояшь, всѣ въ богатомъ
коспиомѣ. Между первыми находился главное
лице, дочь леофая, она склонила голову на пра-
вую руку и глубоко погружена въ горестныя
размышленія объ участи, какая ожидаетъ ее. По-
други ошиложили въ сторону музыкальныя орудія
и въ шрогашельномъ молчаніи горююшь о жребіи
своей пріяшельницы и госпожи. У нѣкоторыхъ
по щекамъ канялись слезы, отъ чего, мимохо-
домъ сказаіь, онъ имѣюшь видъ немного не-
прилпчный общему доспоинству произведенія.
На заднемъ планѣ каршины пянупся горы, оза-
ренныя послѣдними лучами заходящаго солнца.
Въ колориіпѣ, кажется, живописецъ: нѣсколько
усовершенспівовался; въ конпурахъ очевидны
признаки его учителя; въ черашкѣ лицъ есть
какая-то недвижность; драпировка богашой; хо-
ния немного однообразной, одежды. могла-бы
быть набросана свободнѣе, смѣлѣе, не шакъ
отрывисто. Симметрическое положеніе фигуру,
кажется, слишкомъ искусственно и изыскано,
шакже ландшафшная часпь каршины немного
мяжела въ опношеніи къ цѣлому. Не сморя
на эти недоспашки, въ карпинѣ Лемана видѣнъ
художникъ съ душою, палантомъ; вкусомъ и
знаними. Рисунокъ хошя не всегда твердъ и
свободень, однакожь постоянно чиспь и пща-

462

ПАРИЖСКАЯ

шелень; есть фигуры, въ которыхъ выраженіе
горести благородно возчувствовано и счаспли-
во передано. Вообще на ряду съ изысканностью
формъ и излишней роскошью красокъ, въ цѣломъ
соспавѣ оказываешься вѣрное чувство, такъ чшо
мы смѣло можемъ назвать Іеөфаеву дочь однимъ
изъ первыхъ украшеній настоящей художест-
венной выставки въ Парижѣ. Карпина Лемана
нашла хошия не такихъ же снисходительныхъ
крипиковъ, по крайней мѣрѣ такой же благопрі-
яший пріемъ какъ и первая картина его. Ху-
дожникъ недавно продалъ ее Герцогу Орлеан-
скому за пянадцать пысячъ франковъ: прекра-
сное и конечно заслуженное поощреніе за та-
ланшъ споль неутомимо-дѣятельный, какъ
Лемановъ.

Положеніе во гробъ тѣла Христова, картина
Томера другаго Ингрова ученика, съ перваго
взгляда мало удовлетворяемъ. Выполненіе гру-
бо, колеръ непріятенъ, но не смотря на такіе
недостапки, картина имѣшь много достоин-
ства. Композиція хорошо обдумана, богата
мопивами и въ высшей степени драматич-
на. Въ нѣкопіорыхъ физіогноміяхъ выраженіе
горести и отчаянія сильно, вѣрно и раз-
нообразно. Группа фигуръ, споящихъ позади
Искупителя, отличается прекрасными измѣне-
ніями положеній, гармонической совокупносью
линій и выразительной испиной. Сверхъ того
мы обязаны художнику благодарностью и за

ВЫСТАВКА.

463

то, чюю въ немъ не замѣпіно почти нисколько
нодражанія, напропивъ онъ вездѣ является въ
чертахъ самоспояшельныхъ, собственно ему
принадлежащихъ, а это свойственно очень не-
многимъ религіознымъ живописцамъ. Жаль, что
шяжелое однообразіе красокъ мало удовлетво-
ряешъ зрѣнію, между тѣмъ какъ колеръ всегда
принадлежитъ къ величайшимъ украшеніямъ кар-
шины и самымъ важнымъ ея потребношамъ.
Также доспоинъ сожалѣнія недосшапокъ въ
красотѣ формъ, даже женскихъ фигуръ; рису-
нокъ мѣслами грубъ, непщашеленъ и почти
шакже непріятенъ для глазъ какъ мрачныя, пе-
чальныя краски. Но тѣмъ не менѣе каршина
принадлежитъ къ лучшимъ на выставкѣ.

Трешій Ингровъ ученикъ, Синьоль, изобразилъ
ПРОБУЖДЕНІЕ ПРАВЕДНИКА И ГРѣШНИКА ВЪ ДЕНЬ
СТРАШНАГО СУДА, НО НО НАШЕМУ МНѣНІЮ КомПО-
ЗИЦІЯ ЭПОЙ КАРШИНЫ ГОРАЗДО СЛАБѣЕ И МЕНѣ
САМОСПОЯШЕЛЬНА, ЧѣМЪ ВЫСПАВЛЕННЫЙ ИМЪ ПроШ-
ЛАГО ГОДА СПАСИТЕЛЬ ВО ГРОБѣ. РАСПОЛЕНІЕ
БРЕМОНДОВА СКОНЧАВШАГОСЯ СПАСИТЕЛЯ БЛАГОРОД-
НО И ПРОСМО: ЭПА КАРТИНА ДЫШИПЪ ЧУВСТВОМЪ,
КОЛОРИПЪ ЕЯ ШАКЖЕ ОПЛИЧАЕСЬ ЭНЕРГІЕЙ. —
АХИЛЛЪ ДЕВЕРІА ВЫСПАВИЛЪ КАРШИНУ, ПРЕДСТАВ-
ЛЯЮЩУЮ ВЗЯТИЕ БОГОМАТЕРИ НА НЕБО, КОПОРАЯ
ВОБОБЩЕ ИМѣЕТЪ ДОСТОИНСТВО, НО ВОЗБУЖДАЕТЪ
МНОГО ВОСПОМИНАНИЙ ОБЪ ИШАЛІАНСКИХЪ АРШИ-
СТАХЪ И ИМЕННО О ГВИДО-РЕНИ. О ДЕКЕНЕВОМЪ
СНЯТІИ СО КРЕСТА МОЖНО СКАЗАТЬ ЛЮКЬКО, ЧПО

ИЮНЬ, КНИЖКА II.

30

464

ПАРИЖСКАЯ ВЫСТАВКА.

эшо чрезвычайно огромная каршина, кошорая
можешь занять почти цѣлую снѣну въ какой
угодно церкви.

Г-жа Дегерень выставила кающуюся въ пусшынѣ Магдалину, въ кошорой замѣчательны рисунокъ полный вкуса и благородное чувспіво.— Бъ каршинахъ Шассеріо: вѣгство Каина и возвразеніе влуднаго сына еспь много хорошаго; мученія святаго Ипполита каршина живописца Дердое и святаго Сатурена живописца Безара не имѣютъ ничего, чѣбы бросалось въ г.лаза. Тоже должно сказать и о множествѣ другихъ символическихъ карпинѣ, колорыхъ приводимъ только названія: Бальтазаровъ младшій Товія, сопровождаемый Ангеломъ, Лессорова Агарь въ пусшынѣ, сонъ Іакова — Ренье, Касселевъ Іисусъ, идущій по волнамъ, два сняпія со креспіа — Феро и Ж. Дофина, взяліе Пресвятой Дѣвы на небо — Ансю, Юаннъ Креснитель — Канона, свяпія жены при Гробѣ Господнемъ — Шавара, сцена Страшнаго Суда,—на манеръ Брюлова,—Карла Лефевра, убѣжденіе Θомы невѣрнаго — Мерсье, распяшіе — Делаваля, Крещеніе Искупштеля — Мисваха, наконецъ Боассаровъ Іисусъ, исцѣляющій бѣснуюшагося: во всѣхъ этихъ картинахъ видно благородное усиліе, видно бѣльшее или меньшее выраженіе.

оконтаніе слѣдуетъ.

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННИ

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

СТАТЬЯ І. (*)

Долго Нѣмецкая лишерашура домосѣдничала, не
переходила за ощечественныя границы. Теперь она
нанолянешь и удивляешь міръ своимъ обиліемъ, блес-
шящей фаншазіей, глубиною и всеобъемлемосшію духа
своего. Франція, кошорая всегда охочно осмѣшваешь
шо, чего не знаешь, начала изучать эшу лишерашуру,
дивишься ея сокровищамъ, кошорыхъ счесть не мо-

(*) Эта сшашья нигдѣ еще не напечатанная писана собст-
венно для Московскаго Наблюдашеля Г-мъ Кенигомъ, однимъ
изъ извѣстныхъ лишерашоровъ въ Германіи и авпоромъ мно-
тихъ, религіозно-философскихъ сочиненій, романовъ, драмъ,
а равно учасникомъ въ разныхъ лишенuryныхъ и кричи-
ческихъ журналахъ. Онъ поднисался подъ своимъ Нѣмецкимъ
оригиналомъ по-Русски.

30

466

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННЮ

жешъ, кошорыя шолько угадываетъ, кошорыя даже не очень ей досшупны, пошому чшо мало Французовъ изучающихъ иностранные языки, и пошому чшо Французскій языкъ не совсемъ удобень для переводовъ; сверхъ шого и вкусъ націи въ ошношеніи къ шакой свободной и самостоятельной литературѣ часшо еще обнаруживаетъ свою односторонность. Англія сознаешь шеперь въ Германской литературѣ кровное родшво съ своей литерашурой, родшво, кошораго прежде не замѣчала, пошому чшо полный души взоръ ея, усшремленный на кипы шоваровъ и, жирный бифшшекъ, равнодушно смошрѣлъ на все, чшо дѣлаешься за предѣлами осшрова. Во Франціи и Англіи шеперь болѣе и болѣе начинаюшь изучашь Нѣмецкій языкъ и переводяшъ на ошечесшвенный разныя произведенія литерашуры, кошорой глубина и объемъ познаются шолько въ шо время, когда изъ нея начинаюшь черпать. Такимъ образомъ, чрезъ эшотъ умшсвенный обмѣнъ между Германіей, Франціей и Англіей, начинаюшь сбываться слова Гёше, кошорый предсказывалъ, чшо будешь время, когда образуешься литература всемірная. И нѣшь сомнѣнія, чшо Германія въ обласши эшой литерашуры будешь играшь шуже роль, какую нѣкогда Франція играла между державами сухопушными, Англія между морскими.

Въ эшомъ обмѣнѣ, кошорый ежедневно болѣе и болѣе оживляешься, будешь наконецъ признано и всемірно-историческое значеніе Германіи, данное ей въ удѣль самимъ Провидѣніемъ. Германія, какъ сердце Европы, лежитъ именно въ срединѣ ея. Германская кровь, на западѣ и югѣ смѣшанная съ кро-

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

467

вью чуждой, шечеть здѣсь во всей чисшотѣ своей. На первоначальномъ языкѣ страны, какъ будто посредствомъ большой пульсовой жилы сердца, выливается чисшое чувшво, полный жизни, самостоятельный духъ. Она раздроблена, эта страна великая, и не пмѣшь рѣшительнаго вліянія на политическія дѣла; а пошому Провидѣніе ошдало ей царшво духа, чшобы въ немъ она производила шѣ завоеванія, въ кошорыхъ ей осказано на сухомъ пуши и морѣ. Въ шеченіи многихъ шолѣшій, народы боролись за матеріальныя обладанія, за раздѣлъ земель, за нарушение или сохраненіе Европейскаго равновѣсія и враждуя между собою въ военное время, жили и въ мирное недовѣрчиво, а между шѣмъ въ срединѣ Европы, въ литерашурѣ страны миролюбивой, но сильной, гошовились шихо, незамѣшно своихъ духовнаго миренія, образовался зародышь высшаго союза и взаимнаго сближенія народовъ. Какъ изъ сердца просискають благошворныя мысли и добрыя намѣренія, шакъ нѣкогда изъ Германской литерашуры выльются чесшные всемірно-гражданскіе виды и иншересы, которые исшребятъ въ Европейскихъ народахъ чувшво зависши, осшавивъ имъ одно соревнованіе. Такое назначеніе Германской литерашуры зависѣть не столько ошъ ея глубины и объема, какъ ошъ свойственнаго ей характера. Эшо харакшеръ самаго народа, харакшеръ привязанности къ исшинѣ и справедливости; изъ него просискаешь чувство чесши, любви, вѣрности, чистосердечія и добродушія. У другихъ народовъ Европы, имѣющихъ воздѣланную литерашуру, она болѣе или менѣе приноравливаешься къ політическимъ иншересамъ каждого народа, и пошому въ этихъ литерашурахъ болѣе

468

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

воздѣзаны шoлько тѣ часни, кошорыя служашь
къ выгодѣ народа. Ошъ шого въ нихъ мнѣнія и
мораль носяшь ливрею сшраны, а истины, ими про-
повѣдаемыя — шoлько кандидашы, ревнующіе добиць-
ся народной благосклонности. Въ одной Германіи
чтяшь науки и воздѣлывающъ ихъ для нихъ собсш-
венно, для высшей цѣли забывающъ о жишейскихъ
выгодахъ; съ благоговѣніемъ и самоошверженносшью
подвергающъ изслѣдованію каждое направленіе на-
уки; исшищу счишающъ божествомъ, въ храмъ кошо-
раго всшупашь должно шoлько босыми ногами, съ
обнаженной головой. Вошъ ошкуда происшекаетъ
многосторонносшь Германской литерашуры и все-
приемлемосшь, съ какою она усвоила себѣ сокро-
вища и плоды литерашуръ чуждыхъ и досшигла въ
исторіи, наукахъ и кришикѣ, высшей, общей всему
ступени. Никакая не шрудилась съ такой основа-
шельносшью, съ такимъ усердіемъ, надъ всѣми ошра-
слями человѣческаго знанія, какъ Германская; ни
одна не вывела и не воздѣлала шакихъ разнообраз-
ныхъ взглядовъ на жизнь. — Въ какихъ бы недостап-
кахъ ни обвиняли Германскую литерашуру, все это
одни недосташки, свойственные богатству и глу-
бинѣ. Толкуюшь о шемношѣ и ошсушствіи формы ;
но кромѣ того, что Германская литература имѣть
не менѣе всякой другой шворенія ясныя и округленныя,
должно еще вспомнишь, чѣ шездѣ шoлько однѣ по-
верхносшныя произведенія могутъ бышь совершенно
ясны, и чѣ при чрезмѣрномъ обиліи мастеріаловъ,
труднѣ образовашь и согласить ихъ въ изящную
форму. Но нѣшь сомнѣнія, чѣво важнѣйшія литера-
шурныя явленія какъ ученыя такъ и поэшическія
сосшавляющъ шеперь въ Германіи одно цѣлое вза-

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

469

имно сцѣленное, согласное во всѣхъ часяхъ сво-
ихъ и чрезвычайно многообъемлющее, что не шолько
въ новѣйшія времена, но и въ древности, напрасно
будемъ искать примѣра шакой стремищельной дѣя-
тельности, шакого всеобщаго круговращенія всѣхъ
искусствъ и наукъ, которыхъ назначеніе приблизить
человѣка къ его высшему призванію, воспитать его
божественную природу.

Россія шакже не должна осшаться въ невѣдѣніи объ
этой литературѣ. Вошъ съ какимъ намѣреніемъ мы
принимаемся писать эшу, сташью о Нѣмецкой лише-
ратурѣ, въ которой находимъ средство вспомо-
гашельное для литературы Русской,— и намъ самимъ
пріятно будешь увидѣть и показашь соцѣдненно-
му народу, въ разительной совокупности все, чмò мы
сдѣлали для искусствъ и наукъ. Но чшобы не поше-
ряшься на пространномъ и богато воздѣланномъ полѣ
Германской словесноши, мы возмемся только за то,
чмò всего болѣе бросаетесь въ глаза изъ текущей
литературы, и съ этихъ точекъ будемъ осмашри-
вать не одно насстоящее положеніе, ню и кинемъ
взглядъ на времена прошедшія: шакимъ образомъ
мы будемъ имѣть случай, осмашривая новые оппы-
ски или еще кинушья въ землю сѣмена, изучить и
созрѣвшую уже жашву.

Куда бы мы ни оглянулись, за чшо бы ни взя-
лись, вездѣ находимъ средство взойти на шакую
высоку, ошкуда можемъ обозрѣвать большую чась
прошедшаго и насстоящаго. Недавно въ Лейпцигѣ,
у Брокгауза, явились два шомика подъ названіемъ:
«РАЗГОВОРЫ СЪ ГЕТЕ, ВЪ ПОСЛѣДНІЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ;»

470

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНИИ

издашель эшого въ высшей стенени занимашельнаго
шворенія, былъ съ 1823 года по самую смершь по-
эша его домашнимъ секретаремъ. Экерманъ имя
эшого человѣка, онъ происходитъ изъ бѣднаго
сосшоянія, родился въ сѣверной Германіи и при
большихъ усиліяхъ пріобрѣлъ школьныя познанія;
удивляясь великому поэшу, онъ пѣшкомъ пришелъ
поглядѣть на него, и будучи милосниво приняшь,
жилъ съ нимъ девянь лѣшь, въ продолженіе кошо-
рыхъ, благоговѣйно внимая всему что онъ говорилъ,
вѣрно записываль достопримѣчашельнѣйшее и не-
перь передаетъ нубликѣ. — Ошывы эшого великаго
человѣка и поэша о поэзіи, сосшояніи Германіи,
природѣ и мірѣ имѣющі высокое значеніе и чрезвы-
чайно поучительны. Мы можемъ бышь увѣреи, что
они записаны вѣрно; шакія мысли ручаются сами за
себя, по плоду узнаемъ дерево. Впрочемъ, выбираемъ
шолько шѣ, кошорыя нужны для насшоящей нашей
цѣли, и высшавляемъ ихъ разсѣянно, какъ онѣ намъ
досшались.

Можно ли вѣрнѣе выразиться о существѣ по-
эзіи, какъ выражается Гіше въ разныхъ мѣстахъ
эшой книги? Бросая косвенный взглядъ на новѣй-
шихъ Германскихъ поэзовъ, онъ говоришъ: « Поэты
нишумъ какъ больные, и шочно какъ будто весь
міръ лазарештъ. Всѣ говорятъ о сграданіяхъ и горе-
сшяхъ земныхъ, о радосшяхъ будущей жизни, и
будучи всѣ недовольны, каждый увлекаетъ другаго
еще въ большее неудовольствіе. Это исвинное зло-
употребленіе поэзіи, которая существенно за тѣмъ
намъ дана, чтобы сглаживать маленькія неровности
жизненнаго пупи, примиряя человѣка съ его поло-

НЬМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

471

женіемъ и свѣшомъ. Но шеперешнее поколѣніе боится всякой истинной силы, и только въ слабосши нахо-
дишь для себя раздолье и поэзію. Я нашель пре-
красное слово, кошорымъ очень могу раздразнишь
эшихъ госнодъ. Я дамъ пхъ поэзіи имя лазаретной,
а насстоящею Тиртейской поэзіей назову ту, кошо-
рая не только возбуждаешь въ людяхъ вопншт-
венный духъ, но еще укрѣпляешь ихъ къ борѣ-
бѣ съ преврашностями жизни. — « До шѣхъ поръ,
пока поэшъ высказываетъ молько свои немногія
субъекшивныя ощущенія, онъ еще не можешь на-
зваться поэтомъ, но когда онъ умѣшь присвоишь
себѣ весь міръ и высказашь его, югода онъ точно
поэшъ, тогда онъ неистощимъ и вѣчно новъ; напро-
шивъ того природа субъекшивная скоро выболшаешь
свое небольшое внутреннее досшояньце и какъ разъ
оканчиваетесь ничѣмъ. »

Бросая вѣрный взглядъ на новѣйшую литерашуру,
Геше не шолько говоришь разишельно о ея сосшоя-
ніи за десять лѣтъ (1825), но каждое слово его
есть пророчесшво о шакъ называемой юной Герма-
ніи, кошорая въ немногіе годы (1835) обращила на
себя шакое незаслуженное вниманіе. Многіе молодые
писашели изъявляющъ въ романахъ и кришикахъ,
что они очень недовольны состояніемъ нравствен-
носши въ Германіи. Хрисшіанское смиреніе не нра-
вился имъ болѣе, они желающъ гражданскія несогла-
сія общесшва разрѣшишь новыми общественными
учрежденіями. Именно, они хотятъ произвести ре-
форму въ бракѣ, хотятъ, чшобы чувственнымъ по-
требностямъ было дано болѣе возможноши удовле-
шворлять себя, а женщинамъ болѣе свободы; хотя

472

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННІИ

они и упошребляющъ во зло свое остроуміе, доказывая настоящіе недосташки общества, но штѣмъ не менѣе предложенія ихъ, какъ помочь эшимъ недосташкамъ, очень странны и не выносимы. Эшли господа не усмашривающъ хого, что болѣзни чисто-моральныя не могушь быть излечены при помощи искусства управлять государствомъ, что напропивъ, каждый человекъ только самъ можешь быть врачемъ души своей и своего истиннаго счастія. Вшорое главное заблужденіе этихъ молодыхъ писателей состоять въ шомъ, что они враги и прошивники Хриспіанства. По пхъ нелѣпому мнѣнію, ученіе, которое не будешь предписывать часшному лицу самоостверংнія, какъ предписываемъ Хриспіанство, будешь полезнѣе человѣчесшву: громче всѣхъ высказалъ все эшо Гутцковъ, молодой Прусакъ. Въ его маленькомъ романѣ Валли, героиня высказываетъ свое сомнѣніе о Хриспіанствѣ, она ошбрасываетъ совершенно нравственношь, и различіе сосшояній. Эша книга ошврашительна и лишена всякой поэтической прелесши. Сочиненія Гушцкова были запрещены вмѣстѣ съ сочиненіями вѣкошорыхъ другихъ молодыхъ людей. - Какъ разшіельно говоришь Гёше о такомъ явленіи, котораго тогда еще не подозрѣвали! «Недосташокъ характера въ дѣйствующихъ и пишущихъ нынѣ лицахъ есть исчочникъ всего зла, какое есть въ нашей лишерашурѣ. Великія цѣлл, точное понятіе истиннаго и важнаго, спремленіе къ его распространенію - явленія очень рѣдкія. Намъ ну-женъ новый Лессингъ.»

« Лессингъ особенно великъ, именно характеромъ своимъ, твердой стойкостью. Такихъ же умныхъ

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

473

и образованныхъ какъ онъ найдешься не мало, но
гдѣ такой харакшеръ? ЕсТЬ многіе остроумнѣе его,
ученѣе, но эти люди исполнены чванства, хлопо-
чутъ шолько о помъ, чшобы близорукая полпа
почитала ихъ умными; они не знаютъ ни сты-
да, ни страха, для нихъ нѣшь ничего свяшаго. » —
« Все зло отъ хого происходитъ, что страсть къ
поэзіи до чрезмѣрносши распространилась по Гер-
маніи и никто уже не напишешь ни одного дурнаго
стиха. Молодые поэты пишутъ не хуже своихъ
предшественниковъ, и видя какъ высоко цѣнять
послѣднихъ, не понимаютъ почему ихъ самихъ ува-
жаютъ такъ мало. А между тѣмъ для ободренія ихъ
не льзя ничего сдѣлашь, поэтому что такіе какъ они
шаланты (читаются шеперь сотнями.) »

Впрочемъ, это строгое суждение о массѣ литера-
турныхъ усилій новѣшаго времени не уменьшаетъ
достоинства нѣкоторыхъ оличныхъ нисателей, на
заслуги копхъ мы постепенно обратимъ в-
ніе. При этомъ обозрѣніи мы всегда будемъ видѣть,
что все, болѣе и болѣе, выработывается новое, само-
стоящелое направленіе лищерашуры и что Гёте
именно какъ средотогіе Германской лищерашуры,
имѣть весьма важное значеніе тѣмъ, что вышелъ
изъ старой школы, приготовилъ новѣшее направ-
леніе и произвелъ его. Въ этомъ обозрѣніи шакже
важно и занимашельно узнать, какъ смощшіть самъ
Гете на свое положеніе въ литературѣ и свои
отношенія къ старымъ и новымъ оличнѣйшимъ
нисателямъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, мы узнаемъ и са-
мыя примѣчашельныя сужденія о миогихъ болѣе или
менѣе досшойныхъ вниманія поэмахъ и писацѣ-

474

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННЮ

ляхъ, которые извѣсшны уже нашимъ чишашелямъ,
или кошорыхъ имъ должно узнаешь. О своемъ вре-
мени и развивіи Гёше говоришь : « Когда я бросаю
взглядъ на первое время жизни моей и ея середину,
и помомъ подумаю на старости, какъ мало оста-
лось шеперь шѣхъ, кошорые были молоды въ одно
со мною время, шо мнѣ всегда приходилъ на память
лѣшнее пребываніе гдѣ нибудь на шеплыхъ водахъ.

Только что приїдешь, заведешь знакомшво съ шѣми,
кошорые шамъ живушъ ужь нѣсколько времени, и
должны скоро уѣхашь; разшавашься съ ними гру-
шенно; однакожь знакомишься со вшорой генераціей,
съ кошорой проживаешь довольно долго и входишь
въ шѣсныя связи. Между шѣмъ и эта генерація
уѣзжаешь, осшавивъ насъ одиноко среди шрешьей
генераціі, кошорая прибываетъ не задолго передъ
собственнымъ нашимъ ошѣздомъ, и съ кошорой у
насъ ужь нѣшъ ничего общаго.» — «Про меня всегда
говорили, что мнѣ особенно благопріяшствовало
счастіе, и я не могу жаловаться на ходъ моей
жизни. Но существенно я всѣмъ обязанъ шруду и
работпѣ. Жизнь мою можно уподобить камню, кошо-
рый безпрерывно кашился и кошорый безпрерывно
должно поддерживать. Собственно счастье мое со-
стояло въ моемъ поэтическомъ духѣ и шворчесшѣ.

А между шѣмъ какъ много эшошъ духъ и это швор-
чество стѣснялись и сколько препяшствій терпѣли
ошь моихъ внѣшнихъ обстоятельствъ! Если бы я
могъ удалишься ошь публичной дѣловой дѣятель-
ности и болѣе жить въ уединеніп, шо былъ бы
гораздо счастливѣе и сдѣлалъ бы какъ поэшь го-
раздо болѣе. » — « Я имѣлъ шо важное преимуще-
шво, чпо родился въ шакое время, когда пронзош-

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

475

ли важнъйшія историческія событія, кошорыя не прерывались во все продолженіе долговременной жизни моей. Черезъ это я дошелъ до такихъ результа-шовъ, пришелъ къ такимъ видамъ, кошорые невозможны для всѣхъ, кто родился шеперь и всѣ эти великія прописшествія долженъ изучасть изъ книгъ, кошорыхъ не понимаетъ.» — «Я радуюсь, что мнѣ шеперь не осмнадцать лѣшь. Когда мнѣ было осмнадцать лѣшь, въ шѣхъ же лѣшахъ была и Германія; но шеперь шребуется неимовѣрно многое и всѣ дороги изъ-ѣзжены. Германія во всемъ шойшь шакъ высоко, что мы едва можемъ обозрѣшь все, и притомъ мы должны быть и Греками, и Римлянами, и Англича-намп, и Французами. Да сверхъ шого еще мучашся страстью изучасть востокъ: отъ всего этого у молодаго человѣка естесшвенно голова идешь кругомъ. И шакъ я благодарю Бога, что старъ для этого многодѣловаго вѣка. Я не могъ бы съ нимъ ужиться. Еслибъ даже я убѣжаль въ Америку, и шуда поспѣль бы поздно, и шамъ шеперь ужь скишкомъ сѣшло.»

Где нисколько не гордился своей прославленной
оригинальностью, но съ исшинно Германской скром-
ностью признаешь вліяніе своего вѣка. — «Толку-
юшь, говоришь онъ, объ оригинальности, но чтоже
значитъ онъ? Съ самой минушы рожденія нашего,
сѣть начинаешь дѣйствовать на ясъ и шакъ про-
должаешь до конца, вездѣ! Что же мы можемъ на-
звать нашей собсшенносшью, кромѣ энергіи, силы,
вости? Еслибъ я захочешь исчисливъ все чѣмъ я обяз-
анъ предшественникамъ моимъ и современникамъ,
то у меня осталось бы очень немного. Лессингъ, Вин-

476

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІЯ

кельманъ п Каншъ были старѣе меня: оба первые
пропводили влияніе на мою молодость, а послѣдній
на мою старость; это имѣло для меня великое зна-
ченіе.»

Такимъ же образомъ самъ Гёше вводишъ насъ въ
кругъ своихъ современниковъ; безспорно самый замѣ-
чательный изъ нихъ Шиллеръ. Они были въ моло-
дости своей друзьями. Памяшникомъ шакой дружбы
двухъ велпкихъ поэшовъ осшалась ихъ взаимная
переписка, вышедшая за нѣсколько лѣшъ назадъ въ
свѣшъ, и о которой можешь быть мы будемъ въ
послѣдшвіи говоришь особенно. — Зашла рѣчь о
Шплиеровой наружности, походкѣ; движеніяхъ, и
Геше воскликнулъ: «Да, въ немъ все было очень гор-
до и величаво, но глаза сіяли удившельной крошо-
стью. И дарованія его были шаковы же какъ шѣло.
Онъ смѣло хвашался за великій предмѣтъ, ворочалъ
его на всѣ спороны, но сморѣлъ на него шолько
съ внѣшней: михое развѣтіе пизнушри было не его
дѣло. Онъ никогда не былъ рѣшишелень, у него
всегда швореніе было неговіово, онъ часто перемѣ-
нялъ роли передъ самой репешиціей. Хочя онъ ош-
важно принимался за дѣло, но часто былъ не отче-
писшъ въ мошивахъ драмашическихъ. Я насилу сла-
дилъ съ нимъ въ сценѣ стрѣлянія Телля: у него прямо,
безъ всякой причины, Геслеръ срывалъ яблоко съ
дерева и засшавлялъ ощѣа стрѣлять въ него на головѣ
ребенка. Эшо было совершенно вопреки моей природѣ,
и я уговорилъ его оправдашь шакую жестокость по
крайней мѣрѣ штѣмѣ, чшобы сынъ Телля похвалился не-
редъ Ландфогшомъ, чшо ощецъ во сша шагахъ собьешь
съ дерева яблоко. Шиллеръ сначала не хошѣлъ эшого,

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

477

но послѣ однакожь согласился на мои представлений
и просьбы, и сдѣлалъ по моему совѣшу. Шиллеровъ
талантъ былъ именно созданъ для меапра. Съ
каждой новой пьесой онъ подвигался впередъ, ста-
новился совершеннѣе. Но странно, что у него еще
ошь Разбойниковъ остался какой-то вкусъ къ же-
сшокому, кошорый не совсѣмь покидалъ его и въ
самое лучшее время его жизни. Такъ я помню очень
хорошо, что въ Эгмоншѣ, (*) когда ему прочитыва-
ють смершный приговоръ, Шиллеръ пошавилъ въ
глубинѣ сцены, Альбу въ маскѣ, закушаннаго въ плащѣ,
пришедшаго за шѣмъ, чтобы насладишься дѣйстві-
емъ, какое произведешь на Эгмонта, членіе смерт-
наго приговора. Эшимъ изображался Альба какъ
человѣкъ ненасышимо злобный, жаждущій месши. Но
я восцропшивился, и фигуру отспавили. Шиллеръ
былъ человѣкъ чудно-великій: каждую недѣлю стано-
вился онъ другимъ, болѣе совершеннымъ; каждый
разъ всшрѣчаясь съ нимъ, я находилъ, что онъ
сдѣлалъ новые успѣхи въ начишанносни, учености
и здравомъ сужденіи. Его письма прекраснѣйшій
памятникъ и принадлежашь къ превосходнѣйшему
изо всего, что онъ писалъ. Послѣднее письмо его я
берегу, какъ святыню въ числѣ драгоцѣннѣйшихъ
вещей моихъ. Онъ былъ превосходнѣйшій человекъ и
осшавилъ насъ въ полношѣ силъ своихъ. Послѣднее
письмо, о кошоромъ я говорилъ, писано ошь 24-го
Апрѣля 1805-го, а умеръ Шиллеръ 9-го Маія того-же
года.» — Жалко, говоришь Гѣше въ другомъ мѣстѣ
про Шиллера, что человѣкъ шакъ необыкновенно

(*) Рѣчь идетъ о Гѣшевомъ Эгмоншѣ, кошорый былъ дань
въ Веймарѣ подъ руководствомъ Шиллера. — Зам. автора.

478

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

одаренный отъ природы, мучплъ себя философскимъ образомъ мыслей, который ни къ чему не вель его. Гумбольдтъ показывалъ мнѣ письма, писанныя къ нему Шиллеромъ въ злополучное время такихъ умозрѣній. Изъ этого видно, какъ онъ мучился тогда желаніемъ ошдѣлишь сенпименшальную поэзію ошъ наисной; но не могъ для шакого рода поэзіи найти поприща, чш' приводило его въ невыразимое зашрудненіе.

Какъ будшо сенпименшальная поэзія могла сущес-
ствовать безъ наивнаго основанія, изъ котораго она
собственно родится.» — «Не Шиллерово было дѣло
дѣйшствовать нѣскою безсознаемою; онъ долженъ
былъ размышляшь о всемъ, что писалъ, а пошому и
не могъ воздержаться, чшобы не говоришь очень
много о свонхъ поэтическихъ предположеніяхъ, такъ
что онъ заранѣе подробно пересказывалъ въ послѣд-
нихъ свонхъ произведеніяхъ каждую сцену. Мнѣ на-
пронить было всегда совершенно пронивно говоришь
съ кѣмъ нибудь о моихъ поэтическихъ планахъ. Я
все шаилъ въ шининѣ души моей, и нишь ничего
не узнавалъ прежде чѣмъ твореніе совершенно со-
здѣвало.» — «Я никогда не изучалъ природу для
поэтической цѣли; но сначала занимаясь срисовані-
емъ ландшафтовъ, а въ послѣдсшіи нашуральной
исшоріей, я привыкъ къ посшоянному и подробному
изслѣдованію естесшвенныхъ предмешовъ, и шакимъ
образомъ мало по малу выучилъ природу наизусть,
шакъ что, имѣя какъ поэшъ надобношь въ чемъ
нибудь, шошчась все нахожу подъ рукой. Въ Шил-
лерѣ не было этого созерцанія природы. Все, что
въ его Теллѣ сказано о Швейцарской мѣстности,
узналъ онъ ошъ меня. Но таково было досшойное
удивленія свойство его духа, что онъ и по шакимъ

НЪМЕДКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

479

расказамъ могъ произвесь чтò ипбудь, имѣвшее
существенносшь. Собственная производиша льная
сила Шиллера сосшояла въ его идеальносши, и мож-
но ушвердишельно сказать, чпю равнаго ему не
имѣшь ни Нъмецкая и никакая другая литерашу-
ра. Въ немъ есшь многое, чшо было въ Байронѣ, но
Байронъ лучше его зналъ большой свѣшь.»

Обратимся къ Людвигу Тику, кошорый, какъ извѣ-
стно, сдѣлался любимцемъ высшаго общества по
своимъ остроумнымъ и веселымъ повѣстямъ, между
шѣмъ какъ его романтическія и саширическія драмы,
писанныя совсѣмъ въ другомъ родѣ, почти забышы.
О немъ Гёше говоришъ: « Я очень люблю Тика, и
онъ вообще расположенъ кө мнѣ, но въ ошношеніяхъ
его ко мнѣ есшь кой-что чему бы не должно бышь.
Въ эшомъ не виновашъ ни я, ни онъ, шушь есшь
другаго рода причины. Именно, когда Шлегели нача-
ли входшь въ славу, я былъ сашкомъ силенъ для
нихъ и чшобы перевѣсить меня, они должны были
искашь шаланта, кошорый могли бы прошивоста-
вишь мнѣ. Такого человѣка нашли они въ Тикѣ, и
чшобы заслонишь имъ меня передъ публикой, они
должны были возвышашь его надъ шѣмъ, чѣмъ онъ
былъ въ самомъ дѣлѣ. Эшимъ ошношенія наші раз-
строились; Тикъ, самъ не зная ничего, шалъ про-
шивъ меня въ неловкомъ положеніи. Онъ человѣкъ съ
шаланшомъ высокаго значенія, и никшо лучше меня
не оцѣнишь его необыкновенныхъ заслугъ, но шѣ за-
блуждающіся, кшо хочешь посшавшь Тика выше его
самого и уравнять со мною. Я могу говорить объ
эшомъ прямо; мнѣ чшо до эшого за дѣло, развѣ я
самъ себя создалъ? Это было бы поже, еслибы я
вздумалъ сравнивать себя съ Шекспиромъ, кошорый

ИЮНЬ, КНИЖКА II.

31

480

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

шакже самъ себя не создалъ, и кошорый существо высшаго рода, предъ кошорымъ я благоговѣю п на которое гляжу въ верхъ.»

Въ послѣднія десять лѣшь очень полюбили пѣвца Уланда, сшихшворенія котораго каждый годъ выходящъ новымъ изданіемъ. На его ошношенія къ Германской поэзіи намъ можно будешь взглянуть ближе, если я введу чишашеля въ обласшь новѣйшей Нѣмецкой лирики и ознакомлю его съ досшопримѣчашельнѣйшими изъ безчисленныхъ пѣвцовъ лирическихъ. Давно знали, что Гёше не слишкомъ восхищался Уландомъ, и всѣ принписывали это его зависши пъ Уландовой народности. Однакожь шакой народной любви Гёше, кажется, не добивался; онъ не шолько часто выражался съ пренебреженіемъ, о шакъ называемой публикѣ, но сверхъ пого въ Окшябрѣ 1828 года сказалъ секрешарю своему Экерману слѣдующія примѣчательныя слова: «Сынъ мой, хочу повѣршить «шебѣ кой что, могущее во многомъ принести шебѣ «великую пользу въ продолженіе жизни швоей. Мон «творенія не могутъ быть народны; кто шакъ дума «ешь, кто спорить за это мнѣніе, шошь заблуж «даешься. Мон итворенія писаны не для шолпы, а «молько для небольшаго числа людей, кошорые нѣ « сколько сходно со мною думающъ и желающъ, и «кошорыхъ направленіе почши одинаково съ моимъ.» И шакъ мнѣніе его было честно и добросовѣстно, когда онъ шакъ выражалъ передъ Экерманомъ свои мысли объ Уландѣ: «Ідѣ я вижу большія дѣйствія, «шамъ пщу для нихъ п великихъ причинѣ, а судя по «чрезвычайной народности Уланда, полагаю, что въ «немъ еслѣ что нибудь особенно предпочтительное. «Впрочемъ о его сшихшвореніяхъ я почши не могу

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

481

« сказашь ничего рѣшительнаго. Я взялъ книгу съ
« лучшимъ расположеніемъ въ руки, но съ самаго
« начала мнѣ попалось шакъ много слабыхъ, жалкихъ
« стихошвореній, что у меня не достало духу чи-
« шашь далѣе. Тогда я принялся за его баллады, въ
« кошорыхъ точно нашелъ истинный шаланшъ, и
« убѣдился, что слава его имѣшь нѣкоторое основ-
« (ваніе.»

Имя Коцебу шакъ извѣстно въ Россіи, что не
смощря на славу, какой онъ пользовался прежде, и
насмѣшки, какими его шеперь осыпающь въ Герма-
ніи, я ограничиваюсь только сообщеніемъ нѣskоль-
кихъ словъ, кошорыя сказалъ о немъ Гёше. «Что
« держишся ужѣ двадцашь лѣшъ и къ чему народъ
« послѣ такого срока еще расположень, — то должно
« имѣть хошь какоенибудь досшоиншво. Есл-бы
« Коцебу не выходилъ изъ своей сферы и не силился
« попасть шакъ далеко, какъ силы его не позволял,
« шо онъ сдѣлалъ бы чтонибудь хорошее. У него
« есшь нѣкоторое сходство съ Ходовицкимъ (*),
« которому шакже совершенно удавались сцены изъ
« мѣщанской жизни, но когда онъ хошѣлъ изобра-
« жашь Римскихъ и Греческихъ героевъ, шо у него
« выходили прежалкія карикашуры. Впрочемъ не льзя
« не сознаться, что Коцебу зналъ жизнь и смотрѣлъ
« на нее во всѣ глаза.»

Мы не знаемъ, шакъ лп извѣстень въ Россіи Фрид-
рихъ Генрихъ Якови, чтобы превосходный ошзывъ
Гёше о немъ могъ быть поняшь. Въ нашемъ лишера-
турномъ странсшвіи, можешь быть, мы еще не скоро

(*) Старинный, очень извѣстный граверъ, кошораго кар-
тинки шеперь дорого цѣнялся.

31*

482* О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

повстрѣчаемъ этого любопытнаго человѣка, а по-
шому постараемся познакомиться съ нимъ шеперь-
же. Якобы принадлежитъ къ аристократіи Нѣмец-
кой лишературы. Онъ родился 1743 года въ Дюссель-
дорфѣ, рано уклонился отъ своего купеческаго на-
значенія и жилъ на родинѣ, окруженный любезнымъ
семействомъ и прелестною природою, занимаясь
единственно науками. Скоро выбралъ онъ себѣ пушь
между поэзіей и философіей; должно однакожь со-
знаться, что онъ, какъ пословица говорился, ошь
одного берега ошшалѣ, а къ другому не присталъ.
Онъ всего болѣе поэзь въ обоихъ романахъ сво-
ихъ: собраніе писемъ Альвиля и Вольдемаръ; въ нихъ
онъ ошличаешься превосходнымъ изображеніемъ серд-
ца человѣческаго, вѣрностію чувствъ и остроуміемъ.
Вѣкачествѣ философа онъ заслужилъ названіе Нѣ-
мецкаго Плашона по глубокомыслію и красошѣ из-
ложенія. Впрочемъ это немного преувеличено. Чув-
ство играетъ слишкомъ важную роль въ его поэзіи
и философіи. Въ поэзіи, — оно завлекаешь его къ чрез-
мѣрности и къ излишне очаровашельнымъ чувствен-
нымъ представленіямъ. Въ философіи, — онъ прини-
маешь чувство за основаніе, сшروпъ на немъ вѣро-
ваніе вмѣсто знанія и въ эшомъ храмѣ празднуетъ
 сочувствіе съ Невидимымъ, коотораго откровеніе на-
ходить онъ въ чувствѣ человѣка и въ умѣ. Образо-
ванному человѣку, въ его философіи нравился особен-
но шо, что онъ согрѣтымъ и пріятнымъ языкомъ,
свѣшлою срезею остроумнаго развитія, приводить
васъ подъ конецъ къ резульшашамъ здраваго человѣ-
ческаго разума и къ чистому ученію Христианства.

Такимъ образомъ Якоби находился въ прошпорѣ-
чіи съ школьной философіей, въ кооторой страсть къ

НЪМЕЦКОЙ ЛЪТЕРАТУРЫ.

483

системамъ онъ ненавидѣлъ. Эташь достопримѣча-
шельный и любезный человекъ, кошораго сочиненія
и сердце были такъ богаты всѣмъ, чт'омравшись
прекраснымъ и благороднымъ душамъ, образовалъ въ
Пемпельформѣ сборное мѣсто остроумныхъ людей
и ошлчныхъ писашелей. — На этотъ кругъ наме-
каешь Гёше, говоря: « Тогда я занимался чуднымъ
чшеніемъ, именно, перепискою Якоби и его друзей.
Книга презанимашельная, не пошому, чшобы изъ
нея можно было чему нибудь научиться, но пошо-
му, что въ ней можно видѣть шогдашнее сосшо-
яніе цивилизаціи и лишературы, состояніе, о ко-
шоромъ шеперь не имѣющі понятія. Тушь вы нахо-
дише людей нѣкошорымъ образомъ значительныхъ, но
въ нихъ нѣшь ни малѣйшаго слѣда общаго направленія
пли общей цѣли; каждый идешь собственной своей
дорогой, нисколько не принимая участія въ успѣлі-
яхъ другаго. Въ моихъ глазахъ они имѣющі большое
сходство съ биліардными шарами, кошорые слѣпо
разгулнвающі по зеленому сукну, не забошясь другъ
о другѣ, и столкнувшись еще дальше разлетающіся
врозь. Якоби былъ собственно дипломашь, красп-
вый мужчина, высокій, стройный, съ шонкимъ и лов-
кимъ обращеніемъ; въ качествѣ посланника онъ былъ
бы на своемъ настоящемъ мѣшѣ; но ему чего-то не-
доставало, чшобъ быть вдругъ и поэшомъ и фило-
софомъ. Онъ находился въ особенныхъ ошношеніяхъ
со мною, любилъ меня лично, но не принималъ уча-
сшія въ моихъ усиліяхъ и даже не одобралъ ихъ. Ну-
жна была особенная дружба для поддержанія нашей
связи. Напропивъ съ Шиллеромъ я не нуждался ни
въ какой особенной дружбѣ, пошому что главная

484

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННІИ

связь между нами сосшояла въ единствѣ и общности нашихъ усилий.»

Особенно любопытно то, чшò Гёше говорить о своихъ противникахъ.— «Число ихъ легіонъ, сказалъ онъ однажды Экерману, однакожь я вижу нѣкошорую возможность раздѣлишь ихъ по классамъ. — Къ первому классу принадлежашъ мои противники по глупости. Эшо люди, кошорые не поняли меня и осуждали не зная меня. Эта огромная шолпа часшо наводила на меня ужасную скуку. Впрочемъ ихъ можно просшишь, не вѣдали-бо чтò шворили. Вшорую шакже немалую шолпу сосшавляли мои завистники. Этимъ людямъ досадно было мое счастіе и почешное мѣшто, какое я занималъ въ общесшѣ, пріобрѣшя его шаланшомъ. Они злились на мою славу и охочно гошовы были расшерзашь меня. Будь я несчасшливъ и бѣдень, они перестали бы. — Далѣе было еще множество другихъ, кошорые сдѣлались моими прошивниками по причинѣ собственныхъ неуспѣховъ. Между ними были люди п съ шаланшомъ; но они не могли просяшьшь шого, чшо я запмѣвалъ ихъ. Въ чешвершыхъ у меня были прошивники по пригипамъ основательнымъ: я человѣкъ, имѣю человѣческія слабости и недосшашки, а пошому и сочиненія мои не могушь быть свободны ошъ нихъ. Но какъ я всегда и безпрерывно спарался о моемъ образованіи и усовершенствованіи, то находился въ постосянномъ стремленіи впередъ, и имъ часто случалось упрекать меня въ шакомъ недосшашкѣ, ошъ кошораго я давно освободился. Эши добрые люди всѣхъ меньше дѣлали мнѣ вреда: они стрѣляли въ меня погда какъ я уже былъ ошъ пехъ за нѣсколько миль впереди. Вообще

НЬМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

485

къ произведенію уже конченному, я всегда былъ
очень равнодушенъ, нисколько не занимался имъ,
и думалъ ужъ о чемъ нибудь новомъ. Еще есть боль-
шая масса противниковъ моихъ по причинѣ не-
согласія съ моимъ образомъ мыслей. Говоряшь о
листьяхъ дерева, что изъ нихъ не найдется и
двухъ совершенно сходныхъ; такимъ же образомъ
между тысячами людей не сыщется и двухъ, коţo-
рыхъ образъ мыслей былъ бы совершенно согласень.
Принявъ это за аксію, я долженъ еще не столько
дивившись числу моихъ прошпвниковъ, какъ числу дру-
зей моихъ и послѣдовашелей. Мой вѣкъ весь уклонялся
ошь меня, пошому что былъ совершенно преданъ
субъективному направленію, между шѣмъ какъ я
въ моемъ объективномъ стремленіи освавался со-
вершенно одинокъ и въ положеніи вовсе невыгод-
номъ.»

Главное, въ чемъ упрекали въ Германіи Гёше, осо-
бенно въ послѣдніе годы его жизни, было то, что
онъ удалилъ себя ошь всѣхъ полишическихъ движеній,
былъ чуждъ всѣхъ вопросовъ, наиболѣе важныхъ для
народа. И шеперь еще слово: арисшократъ, есшь ру-
гашельное въ Германіи, а Гёше называли арисшокра-
шомъ. Послушаемъ, чшо онъ самъ говоришъ объ
эшомъ: « Какъ скоро поэшъ хочешь дѣйшвовать
полишически, онъ долженъ присшашь къ какой ни-
будь партіи, а присшавши къ партіи, онъ переста-
ешь бышь поэшомъ; онъ долженъ просшишься съ сво-
имъ свободнымъ духомъ, независимымъ взглядомъ, и
надвинушь на уши шапку ограниченности и слѣпой
ненависши. Поэтъ, какъ человѣкъ и гражданинъ, бу-
дешь любишь свое ощечесство, но ощечесство его по-
этическихъ силъ, его поэтической дѣятельности, есть

486

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

область всего добраго, благороднаго, прекраснаго,
которое не привязано ни къ какой провинціи, ни
къ какой странѣ, онъ хватаешься за него вездѣ и
воздѣлываешь, гдѣ находишь. Вошь чѣмъ онъ по-
хожъ на орла, который свободно паришь надъ ка-
кой бы то ни было страной, свободно устремляешь
новсюду взоръ свой, и ему все равно, въ Пруссіи
или въ Саксоніи бѣжишь заяцъ, въ кошраго онъ
цѣпляешься.»

Въ высшемъ и лучшемъ значеніи слова, Гёше ува-
жалъ независимость мысли: потому что по природѣ
своей и по образованію, счишалъ каждаго человѣка
и каждое человѣческое отношеніе за нѣчто ошдѣль-
ное, самостоятельное, старался изслѣдовать и изу-
чать его во всѣхъ его особенностяхъ, не тре-
бовалъ ошь него никакой симпашіи, и на про-
тивъ старался развить около него свое собст-
венное Я какою нибудь новою спороною. И такъ
выслушаемъ его слова о нѣкоторыхъ бохте общихъ
предмешахъ. Чшобы не все говорить о литературѣ
Германской, прочшемъ сперва, чмò онъ говорить
о литературѣ вообще. — « Я съ каждымъ днемъ
убѣждаюсь болѣе и болѣе, что поэзія есшь об-
щее досстояніе человѣчества и что она вездѣ
и всегда проявлялась въ безчисленномъ множествѣ
людей. Одинъ упражняешься въ ней немного лучше
другаго, плывешь немного далѣе другаго: вошь и
все. А потому г. Матшисонъ не долженъ думать,
что онъ проплывешь далѣе, я также не долженъ
думашь эшого, но каждый пускай скажешь себѣ
самому, что поэтическій даръ совсѣмъ не большая
рѣдкость и никшь не имѣешь основательной причи-

НЬМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

487

ны гордиться, если ему удастся написать хорошее стихопвореніе. Вотъ почему мнѣ пріятны чужія націл. Народная лишерашура шеперь немного зна- чишь, эпоха всемірной лишерашуры приближается и каждый долженъ содѣйствовать тому, чтобы ускорить наступленіе этой эпохи. Однакожь взвѣ- шпвая шакимъ образомъ пностранную лишерашуру, мы не должны осшанавливаться ни на чемъ особенно и принимать что нибудь за непремѣнный образецъ. Мы должны все изслѣдовать шолько исторически в присвоивать себѣ хорошее сколько это возможно.»

Какъ прекрасно сравниваетъ Гёше развішіе чело-
вѣчесшва съ развішіемъ природы, находя въ обоихъ
случаяхъ одинъ и тошь же законъ! — « Расченіе
идешь ошь узла къ узлу и заключаетъ наконецъ цвѣ-
шами п сѣменемъ, говоришъ онъ. Въ мірѣ живош-
ныхъ шоже. Гусеница, червь идетъ ошь узла къ
узлу и наконецъ образуешь голову. У живошныхъ
болѣе сложныхъ и у челобѣка шоже образуешь по-
звоночная кость, заключенная головой, гдѣ сосредо-
шочены всѣ силы его. Чмò шакимъ образомъ про-
исходишь у существъ ошѣльныхъ, шо шакже точно
происходишь и у цѣлыхъ общесшь. Пчелы, шолпа
сущесшь ошѣльныхъ, соединенныхъ въ одно обще-
спво, производящъ шакже матку, кошорая можешь
почшена быть за голову. Такъ народъ производишь
своихъ героевъ, кошорые какъ полубоги предводи-
шелѣствующъ имъ въ качествѣ покровишелей и на-
чальниковъ. Такія главы народа, велики въ поколѣ-
ніи, въ кооторомъ дѣйствующь; нѣкошорые живушь
долѣе въ памяти, но большая чась замѣняется
другими и предается въ послѣдствін забвенію.»

488

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННЯ

Съ такой же прозорливосшью Гёше разсмашри-
ваетъ изпѣненіе вѣковъ. — «Всѣ эпохи ошступашель-
ныя или разрушающіяся, говоришъ онъ, субъекшив-
ны, а напрошивъ всѣ эпохи идущія впередъ, имѣ-
ютъ объекшивное направленіе. Нашъ вѣкъ есшь ош-
ступашельный, пошому чшо субъектвень: эшо видно
не шолько въ одной поэзіи, но и въ живописи и во
многихъ другихъ предмешахъ. Но всякое могучее
усиліе выходишъ изъ внутри, обращаясь на внѣш-
ній міръ: эшо мы видимъ во всѣхъ великихъ эпо-
хахъ, кошорыя дѣйствительно шли впередъ, и всѣ
были природы объекшивной.»

Иногда называли Гёше язычникомъ и не признава-
ли въ его сших-швореніяхъ стихіи благочестія. А
пошому выписываемъ еще слова о Хриспіансшѣ,
сказанныя имъ въ осужденіе Гегеля, кошорый хотѣлъ
вовлечь религію въ обласшь философіи.—« Хриспіан-
ская Релігія, сказалъ онъ, могущественна сама по
себѣ; упавшее и страдающее человѣческство возвы-
шается ею, время ошъ времени болѣе и болѣе, а какъ
ея вліянія и не оспоривающъ, то слѣдуешь, чшо она
выше всякой философіі и не имѣешь нужды шребо-
ватьсь ошъ нея пособія.»

Вошь его слова о смерти: «Когда человѣку семь-
десять пять лѣшь, сказалъ онъ въ 1824, то не льзя,
чшобъ онъ не думалъ о смерти. Меня эта мысль
нисколько не тревожишь: я твердо убѣждень, чпо
духъ нашъ есшь существо по природѣ своей не-
шлѣнное, онъ находишь въ безпрерывной, вѣчной
дѣятельносши. Онъ подобень солнцу; шолько шѣле-
снымъ глазамъ нашимъ кажется, будто оно зашло,
а собшвенно оно никогда не заХодишь и безпрерыв-

НЯМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

489

но продолжаетъ сіять. » «Убѣжденіе въ продолже-
ніи сущесшванія нашего, почерпнулъ я въ понятіи
о дѣшельности. Ибо, если я промолюда дѣйшвовашь
до самаго конца моей жизни, то надѣюсь имѣть
другую форму бытія, когда насшоящая не можешь
уже долѣе держать въ себѣ духъ мой. »

Такъ входимъ мы неожиданно въ обласшь филосо-
фіи, и насъ вводшь въ нее жаркая рука поэта. Но
эшошь руководитель умеръ, шакже какъ послѣдній вла-
сшелінъ въ области философіи, другъ поэта—Гегель.
Болѣе въ этой области властелина нѣшь, есшь шоль-
ко Перы, и самъ Гегель былъ шолько первый изъ Пе-
ровъ — primus inter pares—, какъ прежде него были
Шеллингъ, Фихте, Каншь. По смерти Гегеля, мѣсто
перваго Пера въ областни философіи еще не занято
и до сихъ поръ, равно какъ въ областни поэзіи шронъ,
упраздненный смертью Гёше. Правда, Шеллингъ
еще живъ, но онъ ужъ не царшвуешь болѣе. Гово-
ряшъ, будшо онъ шрудится надъ великимъ шворе-
ніемъ, кошорое должно изумишь весь міръ. Туманъ,
за кошорымъ шапнешво эшо еще скрываешься, каза-
лось, нѣсколько разъ гошовъ былъ разсѣяться, но
пошомъ сгущался опять и еще болѣе прежняго:
между штмъ мудрый мужъ живешь еще, скромный,
всѣми уважаемый въ Мюнхенѣ, погруженный въ свои
умозрѣнія, а прямо прошивъ дома его есшь строе-
ніе съ вывѣской, на кошорой написано: REALE BIER-
BRAUEREI (Реальная Пивоварня). Чудная иронія слу-
чая!

Но мы уклонились отъ нашего направленія. Гер-
манія все еще сѣрана философіи, и когда смершь
сваливаетъ одно исполнское дерево, вокругъ него

490

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

шѣмъ съ большей силой выросшаетъ множество молодыхъ. И теперь въ нихъ иѣшь недосташка въ Германіи, хотя время приняло болѣе пракшеческое направленіе, и всеобщее вниманіе обращено на писорическія и государственные науки. Число вновь выходящихъ философическихъ сочиненій еще шакъ велико; что мы ушомилли бы читателя, если-бы штали все псчпсляшь: мы должны ограничиться взглядомъ на самыя значительныя, но и о шѣхъ можемъ сказать шолько бѣгло нѣсколько словъ. Гёте ввелъ насъ со спороны религіозной философіи въ самую пространную обласшь этой науки; осшановься здѣсь и кинувъ взоръ вокругъ себя, мы находимъ, что ближайшая и самая высокая мочка философіи, съ которой мы начашь можемъ, есть — Гегель, шакъ-же какъ въ изящной литературѣ Гёте.

Гегель умеръ въ Ноябрѣ 1831. Вскорѣ послѣ его смерти, общесшво, составленное изъ друзей и учениковъ покойнаго, предприняло полное изданіе его сочиненій, въ кошоромъ будушъ заключашься частію прежнія большія творенія его и малые шракшашы, частію не совсемъ еще приготовленныя къ печаши лекціи. Это изданіе еще и теперь не приведено къ концу. Маргейнеке, профессоръ Богословія въ Берлини, поздаль въ двухъ часщахъ: *Гегелевы лекціи о философіи религіи.* Эшѣ лекціп, собранныя по штрандямъ слушашелей покойнаго, занимашельнымъ образомъ дающі понятіе о томъ, какъ Гегель поучалъ съ кафедры.

Должно было ожидать, что при необыкновенномъ вниманіи, какое обращала на себя Гегелева философія, не будетъ недостатка въ нападкахъ на нее. По восторженнымъ увѣреніямъ Гегелевыхъ учениковъ,

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

491

исшина вся исчерпана въ его ученіи: кромѣ этого ученія нѣшь исшины нигдѣ. Въ ошвѣшь этимъ увѣреніямъ, вскорѣ послѣ смерти Гегеля, явилось полное отверженіе всей его системы. Но шупъ ужь были не одни враги Гегеля; самые ученики его не остались въ согласіи.

Нѣшь сомиѣнія, что Гегелева система заслуживаешь величайшее вниманіе: это ввореніе ума философическаго, образующее эпоху въ Германской лишенатурѣ. Но что разсмотрѣшь систему ближе, тошь увидишь, что это зданіе нетвердо и непрочно. Какое дѣйствіе производишь эта система на духъ человѣка, чшь выпигрываетъ черезъ нее жизнь? Говоряшь, что объ исшиńѣ ученія не льзя судить по слѣдствіямъ, какія оно имѣшь, однако въ чемъ-же достоинство ученія, если не въ спасишельныхъ следствіяхъ, какія оно должно производить на общество человѣческое? Но, что Гегелева система вредва въ основаніяхъ своихъ, что она подъ жесшкой и едва проницаемой корою заключаетъ въ себѣ пагубный ядъ, многими незамѣчаемый, доказалъ весьма очевидно нѣкто Бахманъ, въ особомъ сочиненіи. Эта система, говоритъ онъ, опкрываетъ полную дорогу всякимъ софисмамъ, всякому безсмыслію, пошому чѣто въ ней неопредѣлено положительно, чшь исшина, чшь заблужденіе; въ ней все развиваешься изъ прошпорѣчія, какъ изъ насшоящаго корня всѣхъ предметовъ; въ ней всѣ поняшія, заключенія, доказашельства сушь шолько моменты безконечнаго процесса, и всѣ нетверды, перемѣнчивы и уничтожающіся своей собственной діалектикой. Странно въ этой системѣ шо, что она опираешься по видимому на Христанское ученіе, но ея направленіе совершенно прошивно

492

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

духу Хриспіанансшва; и шочно, въ послѣдовашеляхъ
Гегелевой сисшемы, вмѣсто Хриспіанской любви къ
блажнему и крошосши, мы видимъ безпредѣльное вы-
сокомѣріе и самообожаніе.

Эшо не передѣлка, не искаженіе Гегелева
ученія, но исшинныя утвержденія его, кошорыя ча-
сшію очевидны для всякаго, часшію необходимо
слѣдующъ изъ началъ его ученія. Какое вліяніе на
полишику должно имѣть ученіе, по кошорому всякое
собышіе жизни есть необходимо нужное и вмѣстѣ
съ шѣмъ правое,—эшо выводить здѣсь не мѣсто, рав-
но какъ и объясняшь одобреніе, кошорое нашла эша
система.

Гегелево ученіе, внушило въ новѣйшее вре-
мя въ Германіи къ предмешу, кошорый никогда не
шеряетъ своей моральной занимашельносши, литера-
турное участіе. Философы вошли опяшь въ изслѣдо-
ванія объ эшомъ предмешѣ. Эшимъ занимался во мно-
гихъ сочиненіяхъ и Гёшель, умнѣйшій изъ Гегеле-
выхъ учениковъ. Онъ утверждаетъ, чшо хоhtя Геге-
лемъ и положено швердое нагало всеобщей филосо-
фіи, но чшо на многіе важные вопросы, ошъ кошо-
рыхъ зависшь успѣхи философіи, должно ошѣчашь
шеперь подробнѣе, сообразно съ пошребностямъ на-
сшоящаго времени.—Кромѣ Гёшеля, объ эшомъ пред-
мешѣ писали еще Фридрихъ Рихтеръ, Профессоръ
Вейсе и Фихте, сынъ знаменшаго философа. Фих-
ше опровергалъ Гёшеля въ маленькой книжкѣ, очень
ясно написанной: «Идея літности и индивидуальной
продолжительности.»

Фихше считаетъ всякое а priori принятое дока-
зательшво безсмертію души за недосшашочное и

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

493

ушверждаетъ, что нравственно-релігіозная вѣра ума
въ продолженіе нашего бытія по смерти можешь
быть скорѣе подкрѣплена изложеніемъ физической
возможности этого продолженія, чѣмъ объясняешь и
самое безсмертіе. Съ эшою цѣлью Фихте представ-
ляешь свое воззрѣніе, заслуживающее особеннаго вни-
манія. Онъ полагаетъ, что вещества, проходящія че-
резъ наше тѣло и первоначально ему чуждыя, хотя
чрезъ усвоеніе и приносять службу нашему ор-
ганизму и пріемлють на себя его природу, но не
смотря на то не сосшавляющі собственнаго шѣла
человѣка, шѣмъ менѣе сосшавляющі они самаго чело-
вѣка; что эшѣ вещества предшавляющі шолько пе-
ремѣнное и переходящее явленіе шѣла, связываются
на нѣсколько времени между собою посредствомъ
органическаго усвоенія, но пошомъ отрѣшаются
и переходятъ во всеобщую природу. Тѣло, по мнѣ-
нію Фихше, есшь органическое шожесшво, поддер-
живающее себя усвоиваемыми веществами, или про-
долженіе ошдѣльнаго сущесшва въ непрерывной пере-
мѣнѣ веществѣ. Органическую индивидуальності чело-
вѣка можно бы назвать внутреннимъ тѣломъ въ отличіе
ошь осязаемой шѣлесносши. Смершь есть шолько не-
обходимый шагъ впередъ въ развитіи жизни; въ смер-
ши внутреннее шѣло покидаетъ шолько посредника
своей организаціи, являющейся въ веществахъ. По
смерши человѣку осшаешь шо, что онъ пріобрѣлъ
какъ внутренній резульшашь жизни, ш. е. осу-
ществленная индивидуальность, цѣло и невреди-
мо пребывающая въ нераздѣльности духа, души
и внутренней шѣлесности. Только вещества, въ ко-
ихъ человѣкъ свою внутреннюю индивидуальность
выражаетъ, образующъ для него уже новую сферу,

494 О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

коморая, въ отношеніи къ настоящему состоянію нашему, хотя п'является совершенно иною, ш. е. сферою неземнаго міра, но не менѣе того можешь быть пригововляется для насъ шеперешнею нашей дѣйсшивильностью.

Я могъ бы указашь чашашелю на многія другія занимашельныя сочиненія, но боюсь ушомишь его. Мы заключимъ на эшошь разъ сочиненіемъ совершен- но неудавшимся, въ кооромъ бытіе и связь вещей объясняются посредствомъ умозрѣнія, совершенно чуждаго всякому опышу. Это сочиненьце имѣшь заглавіе: *Міръ душь* [die Welt von Seelen] и принад- лежитъ Докшору *Пет'цу*. Авторъ живешь въ мірѣ пусшыхъ призраковъ и странныхъ ппошезь. Не льзя не потеряться въ его умозрѣніяхъ, гдѣ мы осшав- ляемъ уже существо человѣческаго познанія, кошо- рое должно изслѣдовать шолько исшину дѣйсшиви- шельнаго, и голыя ошвлеченноси принимаемъ за дѣйствишаельныя вещи.

Изъ этого міра пустой мечпы, поспѣшимъ въ міръ существенноси и обращимъ вниманіе читателей на книгу очень поучительную: *Англія* въ 1835 году, Фридриха Ралумера. Знаменитый историкъ Гоген- штауфеновъ и трехъ послѣднихъ столѣтій Европы, изучалъ съ дѣшства литературу и исторію Англіи, а весною 1833 года, ſздилъ въ это государSHIPO, про- жилъ въ немъ 6 мѣсяцевъ п'изучилъ его подробно. Бу- дучи знатокомъ Англійскаго языка и рекомендованъ ко всѣмъ важнѣйшимъ лпцамъ Англіи, онъ имѣлъ возможность глубоко узнать всю страну. Самі министры дѣлали ему офиціальные сообщенія о разныхъ учреж-

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

495

деніяхъ государства и его финансовомъ состояніи, о
кошорыхъ Раумеръ говоришь очень подробно. Его
швореніе приносишь чесшь Германской націи. Такія
шочныя предваришельныя свѣдѣнія, такой всеоб-
емлющій взглядъ, такое основашельное изслѣдова-
ніе, такой чуждый предразсудковъ духъ приносишь
шолько Германецъ въ чужую страну. Эта книга стыдъ
для Англичанъ, которыхъ шеперь такъ много пuthе-
шесствуешь по швердой землѣ, и кошорые не умѣюшь
наймись среди чужихъ нравовъ, не въ сосшояніи о-
цѣнишь особенношей какого либо народа, а напро-
шивъ ошвергающъ все, чшò не носишь печаши ихъ
собственныхъ привычекъ. Раумеръ, при всѣхъ стран-
носшяхъ, какія Англія представляешь чужеземцу, ни-
когда не осуждаешь ничего, прежде чѣмъ изслѣду-
ешь и оцѣнишь эту странность основашельно, — со-
гласно съ климашомъ, пошребносціями, нравами и ис-
торіей. Но за шо книга его есшь исшинное зеркало
Англіи, въ кошоромъ она можешь изучать себя со
всѣми своими преимуществами и недосташками. Для
прочихъ народовъ, она содержишь самое основашель-
ное, справедливое и всеобъемлющее изученіе Англіи.
Я говорилъ съ людьми, кошорые жили въ Англіи бо-
лѣе 20 лѣшъ, но шѣмъ не менѣе узнали объ ней мно-
го нового въ книгѣ Раумера, а шо что знали по ихъ
словамъ описано съ совершенной основашельносшью
и вѣрносшью.

Нужно было бы много мѣсła, чшобы здѣсь по-
дробно разобрасть эту книгу. Она распросшраняеш-
ся обо всемъ, чшò въ Англіи есшь самаго занима-
шельнаго: о положеніи государства, церкви, о бѣд-
ныхъ, государственныхъ правахъ, училищахъ и
юнъ, книжка II.

32

496

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯННІИ

шюрьмахъ, искуссшвахъ и общесшѣ, наукахъ и фа-
брикахъ, земледѣліи и образѣ жизни. Полишическіе
и церковные вопросы, приводившіе шогда Англію
въ спильное движеніе, изслѣдованы подробно, — и на-
нихъ данъ отвѣшь не шолько на основаніяхъ государ-
даршвеннаго права, но и всемірной пistorіи. Чпобы
осмотрѣшь современное двишеніе, Раумеръ берешь
высшую шочку зрѣнія — историческую. Всеобщая
Исторія для него всеобщій судъ міра. Люди ведушь
величайшія современныя дѣла шолько согласно ихъ ми-
нушнымъ выгодамъ: но и среди эшихъ мелкихъ, шѣ-
сныхъ, иншересовъ владычествующъ законы всемір-
ной Исторіи. По временамъ Раумеръ указываешь
на эши законы, но паршіи никогда не расположены
слушашь и учишься. Занимашельны и поучшельны
сравненія, кошорыя Раумеръ дѣлаешь въ важныхъ
случаяхъ между Англіей и другими Европейскими
государствами, равно способъ какимъ онъ выводишъ
сколько хорошаго исполнено въ Германіи, особенно
въ Пруссіи, мирными средшвами, и чего въ Англіи
не могли еще досurchь всѣми безпокойствами и борь-
бою. — « Нѣтъ сомнѣнія, говоришь онъ, чшо Англія
во многомъ сдѣлала большіе успѣхи при помощи сво-
ихъ законовъ и обычаевъ, обращившихся въ законы,
однакожь надобно хорошо помнишь, чшо эши законы
п обычаи можешь бышь шакже часто препятствов-
вали ея развіншію, задерживали его, даже дѣйшво-
вали на него разрушительно; между шѣмъ всякое
общее удивленіе, всякое общее осужденіе поверхно-
стны, и каждое основанное на шомъ подражаніе или
безусловное ошверженіе есть ошибка и ошибка
вредная. »

Усладишельны взгляды, которые Раумеръ бро-

ЫМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

497

сашетъ иногда въ область духовную, чтобы выста-
вить умственное достоине шакой страны, гдѣ
слишкомъ много приписывающі цѣны мастеріальнымъ
пошребношямъ человѣческаго существованія. Гово-
ря о богашествѣ Англіи, онъ прибавляетъ: «Велико-
бришанія разглядѣла выгоды положенія своего и съ
величайшей дѣятельностію обращила ихъ въ свою
пользу. Она и умственно и мастеріально сдѣлалась
шакъ богата, и нѣшетъ шакое прочное основаніе,
чпо долго и легко можете выносишь много шакихъ
золѣ, подъ бременемъ кошорыхъ другія государства
давно бы погибли. Но богашшво состоишь не въ
однѣхъ деньгахъ, не въ однихъ мастеріальныхъ обла-
даніяхъ. Возьмемъ въ примѣръ нашу религіозную тер-
пимосшь и Англійскую нешерпимосшь: въ эшомъ
сравненіи мы выходимъ богатые люди, мы приобрѣ-
ли уже огромный капішалъ, кошорый ежедневно при-
носишь вѣрные проценшы.»

Я нахожусь въ зашрудненіи, чтò выбрашь для
сообщенія, чипшателямъ изъ эшого шворенія; оно
шакъ богато, а мѣсшо для выписокъ шакъ невелико.
Я въ положеніи того человѣка, кошорый пришелъ на
богашый базаръ съ небольшой суммой денегъ, и
оглядываясь на обѣ спороны, ослѣпленный множе-
ствомъ предметовъ, пошерялъ наконецъ охоту покупать.
Рѣшаюсь выписашь одну маленькую каршинку,
въ которой шакъ превосходно и съ шакою глу-
бокою ироніей изображена бѣдность Ирландіи, о ко-
шорой говоряшъ шакъ много.

— « Нашъ экипажъ, говоришъ Раумеръ, остановился
рано ушромъ передъ какой-то хижиной, кошорую
если вамъ угодно можно назвашь и домомъ. Свинья,
Ирландскій сфинксъ, лежала погружаясь задней ча-

32*

498

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНИИ

сшью въ грязь, и подпирая переднюю обѣими лапами; въ шакомъ положеніи она проговорила мнѣ весьма примѣчашельную рѣчь. Пѣшухъ вскочипль въ какое-то отверсліе, сдѣланное въ спѣнѣ и служившее единственнымъ окномъ къ домѣ, хошѣлъ развернуть крылья, но не могъ, по причинѣ шѣсношы просшран-сшва; онъ шоже что-то прокричалъ мнѣ, но я и его слова не лучше понялъ, какъ рѣчь свиньи. Въ може время отворилась дверь, и явилась какъ Альцеста изъ мрака Эреба, слишкомъ смѣло драпированная или лучше совсѣмъ не драпированная хозяйка.... ( Слѣдующъ сцены во вкусѣ слишкомъ Фламандскомъ, коморыхъ мы не смѣемъ приводить въ Журналѣ, боясь оскорбить вкусъ нашихъ чпшашелей. ) — Да что же сказала шебѣ свинья, спроспне вы нешерпѣливо? Невожданное, замѣчашельное! Она сказала: жалкій смершный, носящійся какъ на висѣлицѣ между небомъ и землею! Еслибы шы сошелъ сюда ко мнѣ, я показала бы шебѣ, какого наказанія заслуживаетъ шотъ, кшо нарушаешь спокойсшіе послѣдняго Ирландскаго сфинкса-прорицашеля. Безполезно скишаешься шы по свѣшу, разбираешь сшарыя бумаги и гордшься пшо-имъ глупымъ безприсшрасшіемъ. За чѣмъ смошришь шы на жалкихъ шварей, коморыхъ зовушъ здѣсь людьми, не подозрѣвая, что въ Ирландіи есть большой народъ, заслуживающій вполнѣ вниманіе швое — народъ свиней?»

Эшотъ лукавый и шалосіливый ландшафть доставляешь случай изъ облаши важныхъ предмешовъ перейши, къ такой книгѣ, кошорая почти вся сосшопшь изъ забавныхъ пустячковъ. Романтическая школа Гейнриха Гейне есть произведеніе автора, кошорый, сколько я знаю, не неповѣстень въ Росси.

НЪМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

499

Гейнрихъ Гейне принадлежишъ къ шакимъ писа-
шелямъ, которыхъ надобно какъ можно болѣе хва-
лишь, чшобы послѣ имѣть право какъ можно болѣе
бранишь. Онъ исполненъ ума, но духъ его не соз-
данъ для высшаго призванія; Гейне шѣмъ ошли-
чается ошъ другихъ, чшо онъ болѣе поэшъ чѣмъ
критикъ, между шѣмъ какъ подражашели его, не
имѣя такого положищельнаго дара, обладающъ боль-
шею способносшью къ критикѣ. Характеристиче-
ская черша въ Гейне и въ юной школѣ его поклонни-
ковъ есшь шо, чшо они во всѣхъ ошношеніяхъ субъ-
ективны. У Гёше, занявшись изображеніемъ, вы за-
бываеше поэша, видише молько природу и исшину,
а эши молодые люди напрошивъ смошряшъ на явле-
нія жизни шолько со спороны ихъ собсшвенной
прихоши, и старающся при нихъ ксшаши высказашь
свои чудныя мечшы. Если-же предмешъ не предшав-
ляешъ никакой спороны для эшого, шо уродуюшъ его
и безобразяшъ до шѣхъ поръ, пока изъ любой исши-
ны выйдешь калѣка, и пошомъ издѣвающся надъ нимъ
немилосердо. Чшо все эшо не лишено осшроумія, ко-
шорое засшавляешъ полпу хохошашь, какъ шушкамь
арлекина, въ эшомъ къ сожалѣнію должно сознаться.
Также субъективны они и въ критикѣ, шо есшь они
не разсуждающъ о шомъ что сдѣлано поэшомъ или мы-
слишелемъ, а подвергающъ изслѣдованію какъ онъ
живешъ, какія шалосши онъ дѣлалъ, можешъ бышь еще
въ молодосши. Въ эшомъ смыслѣ написана и Гейнева
книга. Онъ совсѣмъ не намѣренъ изобразить намъ ро-
маншическую школу въ ея различныхъ фазахъ и
свѣшо-измѣненіяхъ; нѣшъ, но онъ знаешь многихъ пи-
сателей этой школы, которые еще живы, и забав-
нымъ образомъ разсказываетъ чершы изъ жизни ихъ.

500

О ТЕПЕРЕШНЕМЪ СОСТОЯНІИ

Вошь почему мѣсто, удѣляемое въ книгѣ каждому пи-
сашелю, соразмѣряется не съ заслугами его, а съ ко-
личесшвомъ его шѣлесныхъ или нравшвенныхъ недо-
сшашковъ, доставляющихъ заняшіе дикому осшроумію
Гейне. По эшому Августъ Вильгельмъ Шлегель за-
нимаешъ очень много мѣша. Тушь разсказаны са-
мымъ соблазнишельнымъ образомъ не шолько разныя
диковинки, не имѣющія ничего общаго съ швореніями
эшого человѣка, но даже странная его женишьба на
дочери профессора Паулуса. Напослѣдокъ Гейне на-
падаетъ даже и на шѣло Шлегеля. Послушаемъ для
образца, какъ Гейне вѣстрѣшиль Шлегеля недавно въ
Парижѣ. «Идучи осмострѣшь Мольеровъ домъ, я уви-
дѣлъ существо, въ безобразныхъ чершахъ котораго
было сходшво съ преждебывшимъ Августомъ Виль-
гельмомъ Шлегелемъ. Я думалъ, чшо увижу духъ его,
и увидѣлъ шолько шѣло. Духъ умеръ, а шѣло еще вла-
чишся на землѣ и сдѣлалось между шѣмъ очень жир-
но; на шонкія, спиришуальныя ноги опяшь наросло
мясо; эшошь человѣкъ весь былъ брюхо, на кошо-
ромъ висѣло множество орденскихъ ленгъ. На го-
ловѣ, прежде шакой уюшной и сѣденькой, былъ зла-
можелый парикъ. Онъ былъ одѣшь по модѣ шого
года, въ кошоромъ умерла г-жа Сшаль. При всемъ
эшомъ онъ улыбался шакъ старчески сладко, какъ у-
сшарѣлая дама, у кошорой во ршу кусокъ сахару, и
дѣлалъ шакія юношескія движенія, какъ кокешливое
дыша. И въ самомъ дѣлѣ онъ нашелъ способъ чудно
поюнѣшь; онъ, казалось, дожилъ шушочнаго вшораго
изданія своей молодосши, совсемъ разцвѣлъ вновь, и
я очень увѣренъ, чшо румянцемъ щекъ своихъ онъ
обязанъ совсемъ не искусшву, а здоровой ироніи
природы.»

ИЬМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

501

Заключаемъ словами, кошорыя между многими
шушками сказалъ самъ Гейне на страницѣ 338 шой-
же книги:

« Но масса, народъ не любишь насмѣшки. Народъ
какъ геній, какъ любовь, какъ лѣсъ, какъ море, по
природѣ важень; онъ чуждаешься злословнаго осшро-
умія госшиныхъ, и объясняешь великія явленія глубо-
комысленнымъ, мисшическимъ образомъ. »

Здѣсь Гейне шолкуешь самого себя!

К.***

О вѣроломный другъ! забышая любовь
Забвенью предаетъ свяшыя упованья
И грезы прежнія не залетающі вновь
Въ пусшынный мракъ души, гдѣ нѣшь очарованья!
Вшорично младосши тому не ворошишь
Чье солнце блѣдное склонилося къ закашу;
Онъ сдѣлалъ вѣчную, жесшокую ушрашу:
И сердцу дважды не любишь!

Нѣшь! снова не цвѣсти плѣнительнымъ цвѣтамъ,
Кошорыми для насъ міръ Божій украшался,
Когда мы вѣрили младенчески мечтамъ
И страсти первый лучь въ насъ жарко разгорался.

503

Роскошная пора! шебя не льзя купить
Ни громкой славою, ни обаяньемъ злаша,
Не будешь чувствами душа опять богаша,
И сердцу дважды не любишь!

Прими-же ошь меня печальный приговоръ
И вѣрь еще любви минутнымъ заблужденьямъ,
Коль не боишься шы мучищевыхъ укоръ
И сердцу новыхъ ранъ, внимая увѣреньямъ,
Гдѣ шсолько-жь исшины ошкроешь, можешь быть,
Какъ и въ швоихъ словахъ, шсоль нѣжныхъ и пре-
красныхъ,
Нашель неопышный, когда въ восшоргахъ страсшныхъ
Учился вѣришь и любишь!

И. Бекъ.

О НАРОДАХЪ СКИӨСКАГО ПЛЕМЕНИ.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗСЛѣДОВАНИЕ

П. І. ШАФАРИКА.

=

Историки трехъ послѣднихъ сmiddot;мій такъ
много рылись, изслѣдовали и писали о Скидахъ,
народѣ нѣкогда сильномъ и знаменипомъ въ
Азіи, а послѣ и въ Европѣ, на Черномъ морѣ
между Дономъ и Днѣпромъ, что шому, кіпобы
захопѣлъ предложить коротенькій перечень ихъ
усильныхъ и многочисленныхъ розысканій, ста-
новился грустно, боясь, чмобы и ему, подобно
Танцалу и Данаидамъ при полномъ довольствѣ,
не пришлось шерпѣть голода и омойти отъ
яспѣ съ мощимъ желудкомъ. Сочиненія ученыхъ
мужей объ эшомъ народѣ сполько разногласяпѣ
между собою, что нѣмъ двухъ изъ нихъ; вы-
воды которыхъ согласовались бы другъ съ дру-

О НАРОДАХЪ СКИОСКАГО ПЛЕМЕНИ.

505

гомъ (*). Впрочемъ мы, осшавляя въ сторонѣ всѣ
этѣ громады книгъ и сочиненій о Скиовахъ и
Скиоіи, накопившіяся въ новѣйшее время, и из-
бравъ въ проводники себѣ знаменишаго Нибура,
намѣрены попытать счасшія, не liability-ли пробраться
къ самымъ численнымъ источникамъ, къ свидѣпель-
спѣвамъ современныхъ писателей, Геродота и
Гиппократа, чнобы шакимъ образомъ, выспро-
сить у нихъ, кто лакіе и гдѣ именно были

(*) Главнѣйшія сочиненія, относящіяся кніга: A. S. Bayeri De orig. et priscis sedib. Scytharum in Ej. Opusc. ad hist. ant. Hal. 1770. 8°. Eichhorn Hist. ant. e Gr. 1. p. 405—55. — F. W. Beers Erläut. d. v. Herodot. und Plin. gegeb. Beschreibung des aller Skythiens in den Zus. zu allg. W. H. III. — D'Anville Exam. crit. d'Hérodote sur ce qu'il rapporte de la Scythie, Mém. de l' Acad. d. Inscr. XXXV, 573, 55. — De Guignes Mem. dans lequel on entreprend de fixer la situation de quelques peuples Scythes, мамже 539. J. Pinkerton Dissert. on the origin and progress of the Scythians or Goths (sic) Lond. 1787. 8° — Manneri's Der Norden d. Erde 1820. 8°. S. 100 ff. — Rennel's Geogr. System des Herod. Cap. 4 ff. S. 403 ff. in Bredow's Unters. üb. d. alte Gesch. Th. II. und Cap. 10. S. 469 ff. — Heeren's Ideen 1. 879 ff. — Malte-Brun Abriss d. Geogr. 1. s. 66 ff. — Lelewel Opis Scythii Herodota w Geho Pisma pomniejsze geogr. histor. Warsz. 1814. 8°. — Surowiecki Sledz. pocz. nar. słow. str. 107—123. — Лучшее сочиненіе о Скиовахъ (но не о Сармахахъ) Б. Г. Нибура Untersuch. üb. d. Gesch. d. Skyth. Geten und Sarmaten, въ его Kl. histor. Schriften, Bonn. 1828. 8°. Bd. I. S. 352—98. Новѣйшее сочиненіе о Скиовахъ — это Галлинеа Gesch. d. Skythen, Berl. 1833. 8°.

506

О НАРОДАХЪ

собственно мамъ называемые, первобытные Ски-
өы. Въ самомъ дѣлѣ Геродопшъ навѣщалъ Грѣ-
ческія поселенія на Черномъ морѣ, именно Оль-
вію (далѣе къ сѣверу онъ не углублялся), зналъ
Скиөовъ и говорилъ съ Царемъ ихъ Аріапи-
вой (*), нарочно собиралъ вѣрныя извѣстія какъ
о нихъ, шакъ и о сосѣднихъ имъ народахъ.
Свидѣшельсьшва шпакого мужа, хошь и одного,
гораздо больше значатъ, чѣмъ голоса всѣхъ
позднѣйшихъ Греческихъ и Римскихъ писашелей,
положимъ числомъ до 1000, но нигдѣ не видѣв-
шихъ Скиөовъ, а только говорившихъ о нихъ
по слухамъ, и пю невѣрнымъ. Геродотъ зналъ
Скиөовъ собственнымъ опытомъ; позднѣйшіе
Греки и Римляне, особенно ошъ 2-го по 6-е
спол., знали одно лишь имя Скиөовъ, и сидя
дома, въ Греціи и Ишаліи, названіе это, по пре-
кращеніи настоящихъ Скиөовъ, навязывали, по
своему усмотрѣнію, то тому, пю другому, во-
все неизвѣсшному имъ, сѣверному народу. Опъ
этого ихъ невѣжества, въ послѣдствіи изъ
именъ Скиөовъ, равно какъ Сармашовъ и Кель-
шовъ, произошло настоящее Вавилонское смѣ-
шеніе.

(*) Герод. кн. IV. г. 76. — Объ Эксампеи, на рѣкѣ Гипанисѣ, Геродотъ говорилъ какъ очевидный свидѣшель кн. IV. Гл. 52. 81. Лучшее сужденіе о заслугахъ Геродопа для Исторіи — Dahlmann's Forschungen Bd. 11. S. 1. — 236.

СКИЁСКАГО ПЛЕМЕНИ.

507

2. Геродотъ описываетъ земли около Ольвіи и очтеисто означаетъ мѣсто жищевіва піогдашнихъ Скиовъ, дополняя пю слышанными имъ разсказами отъ Ольвіопольцевъ и другихъ Греческихъ поселенцевъ. Ольвіопольцы очень хорошо знали спраны на Днѣпрѣ, Бугѣ и Днѣспрѣ, по которымъ рѣкамъ омправлялись къ нимъ на горгъ купеческіе товары изъ самой внутренности земли, хошя дальнѣйшія спраны на Западъ и Сѣверъ были имъ и незвѣстны. Равнымъ образомъ они проѣзжали и Восшочныя земли до самой главной Орды на Дону, а омтуда, вѣроятно, и до обильнаго золотомъ края, лежащаго въ пеперешнемъ Оренбургѣ, по крайней мѣрѣ Боспорцы обыкновенно горговали съ шамошнимъ народомъ. Владѣнія Скиовъ въ шо время, по Геродопу, занимали все пространство по Черному морю отъ усѣья Дона до успѣя Днѣспра, на Сѣверъ по рѣку Псёлъ, а омпуда по самые источники Буга и Днѣстра. Народы, жившіе на этой полосѣ, принадлежали къ двумъ племенамъ: собсивенно такъ называемые Скиовы, и Скиовы землепашцы или оратаи. Собсивенно такъ называемые Скиовы обищали между Дономъ и Днѣпромъ и на равнинахъ, прилежащихъ къ Черному морю, раздѣлясь на двѣ главныя Орды или части, именуемыя Геродопомъ: ордою Скиовъ кочующихъ и ордою Ски-өовъ Царскихъ. Скиовы кочующіе (νομάδες Σχύ-θαι) скитались въ шой часли Ногайско-Таври-

508

О НАРОДАХЪ

ческой степени, которая находился между ниж-
нимъ Днѣпромъ и Таврическимъ полуостровомъ,
проводя всю жизнь въ кочеваніи и вовсе не
занимаясь земледѣліемъ (Герод. кн. IV. 19. 56).
Ски Царскіе (Βασιλήιοι Σκύθαι), иначе золо-
шая орда, счишавшіе прочихъ Скиъ хуже
себя и какъ бы подданными своими, жили отъ
кочующихъ на Востокъ, въ пуспыняхъ между
Донцемъ и Дономъ до самаго Азовскаго зали-
ва и Таврическаго полуоспрова (Герод. к. IV
20). Предѣловъ владѣнія ихъ на Сѣверѣ нельзя
ознать съ точностію; впрочемъ можно пола-
гать, что они не проснирались далѣе верховъ-
евъ Донца. Скиъ кургановъ, говорятъ
Кеппенъ, нигдѣ нельзя видѣть, кромѣ въ одной
Геродотовой Скиōи. Такіе курганы, самые сѣ-
верные, Кеппенъ нашелъ близъ города Обояна
(Курской Губ., на Псёлѣ, не далеко отъ вер-
ховьевъ Донца), что согласуется съ предѣлами
Скиъ хлѣбопашцевъ, предложенными нами
(Köppen Kunst u. Alt. p. s.). Между Донцемъ и
Дономъ находилась столица Царей Скиъ,
отъ чего и вся страна ихъ получила названіе
Царскаго мѣстопребыванія (τὰ καλεσόμενα βα-
σιλήια); могилы же Царей были въ странѣ, на-
зывавшейся Γέρρος, на предѣлахъ Скиouthъ кочу-
ющихъ и землепашцевъ, и. е. по розысканіямъ
Пошоцкаго (Potocki Archeol. Atlas, SP. 1823.
fol. 2.) ниже послѣдняго Днѣпровскаго порога,
гдѣ ихъ и пееръ еще можно видѣть. По нему

СКИӨСКАГО ПЛЕМГНИ.

509

же шеперешняя великая Ногайско-Таврическая
спепь, просширающаяся отъ нижняго Дона къ
нижнему Днѣпру черезъ Азовское и Черномор-
ское побережье, соспавляла мѣсто обишанія
собспівенно шакъ называемыхъ, коренныхъ или
наспоящихъ Скиовъ. Не настоящіе или земле-
пашцы, орашаи Скиовы, жили глубже на Сѣверъ
отъ первыхъ, въ спранѣ при-Днѣпровской до
верховьевъ Буга и Днѣстра, и далѣе. Геродопъ
въ разныхъ мѣстахъ называешь ихъ двумя име-
нами, именно Скиовами рольниками, (rolnjci), зем-
лепашцами, и Скиовами оратаями (огàći). Скиовы
землепашцы (Σκύφαι ὑεωργοί), по его словамъ,
жили на Сѣверо-Западъ отъ Скиовъ кочую-
щихъ, начиная отъ устья рѣчки Панпиканеи или
шеперешнихъ Конскихъ водъ вверхъ по Днѣ-
пру въ ширину на 3, а длину на 10 дней пу-
ши. Судя по этой мѣрѣ можно полагать, чѣно
жилища ихъ простирались на Сѣверъ по шепе-
решнюю рѣку Псёлъ (*). Скиовы орашаи (Σκύφαι

(*) Герод. к. IV. 18. 53. Въ этой очень разногласятъ писатели. Маннертъ Nord. d. Erd. 123 — мѣру эту ограничиваетъ пространствомъ отъ устья Днѣпра по его порога, но очень ошибочно, чтò каждый, чишав-шій со вниманіемъ Геродота, можешь замѣпить. Онъ же Скиовъ землепашцевъ помѣщаетъ на Сѣверъ отъ Скиовъ кочующихъ и рѣки Панпиканеи (Конскихъ водъ) на предѣлахъ коихъ, въ странѣ Геррусъ, находились могилы Скиųкихъ Царей. Напротивъ, ниже на Югъ лежитъ спепь, въ которой никогда не было зем-

510

О НАРОДАХЪ

árótērēs) жили внутри страны отъ нижняго
Днѣира до верховьевъ Буга и Днѣспра (Герод.
к. IV. г. 17). Эпотъ народъ шоплько занимался
земледѣліемъ и шакъ много высшавлялъ разныхъ
произведеній, чшо онъ велъ значишельныя сно-
шенія съ сосѣдственными ему народами, и, безъ
сомнѣнія, былъ инаго, не Скиовскаго, но по всей
вѣроятносни Словенскаго племени. По крайней
мѣрѣ жилища ихъ совпадающъ съ жилищами,
признанными нами всегдашнимъ достояніемъ
Древнихъ Славянъ. Вѣроятно, наспоящіе Скиовы,
обманомъ овладѣли ими и составляли между
ними родъ дворянства и господъ (Niebuhr.
Unters. üb. d. Skyth. in. Des. kl. hist. Schr. 1.
s. 300). Жаль, чшо Геродотъ не говоришъ намъ,
какъ они сами у себя назывались. Ольвіопольцы
называли ихъ Борисвенеитами (Borvishevetai),
чшо служишъ намъ новымъ доказашельствомъ

ледѣлія. Рейхардъ — Hertha Bd. XI. Hft. 1. S. 3 ff. —
полагаетъ 21 день пути, утверждая, чшо Геродотъ
въ гл. 53 говоришъ объ одной (11 дней), а въ гл. 18
(10 дн.) о другой мѣрѣ, кои обѣ должно соединить
вмѣстѣ. Ошъ того онъ и мѣсто жишельства Скиовъ
землепашцевъ кладешъ отъ Смоленска до пороговъ
Днѣпровскихъ, въ губб. Могилевской, Черниговской,
Кіевской, Полшавской, Херсонской и Екатеринославской.
— Наше опредѣленіе, кажется, гораздо удовлетвори-
тельнѣе. Конечно на Сѣверо-Западѣ, по самый Смоленскъ,
могли жить хорошіе землепашцы, но, вѣдь, Геродотъ
говоришъ шоплько собственно о подданныхъ Скиовъ.

СКИӨСКАГО ПЛЕМЕНИ.

511

Славянскаго происхожденіяэпого народа, по-
шому чіпо названіє рѣки Борисөена (ш. е. Ве-
ресіпина) мы признаемъ чисło-Славянскимъ.
Часть Скиөовъ орашаевъ, обишавшихъ на югъ,
около средняго Буга, называлась Алазонами
(’Алаξόνες). На самомъ же взморьѣ жили Грече-
скіе поселенцы, а близъ нихъ, шакъ называемые,
Каллипиды (Καλληπίδαι) (Герод. к. IV. г. 17).
Въ Буджакъ или петерешней Бессарабіи не бы-
ло уже никакихъ Скиөовъ, хошя обишавшій
шамъ народъ (Гено-Өракійскаго племени), пла-
шилъ имъ дань.

3. Что касается дө прибышія Скиөовъ, то
можно принять за исчинное, что они пришли
въ Европу изъ Азіи. Пониійскіе Греки говори-
ли о нихъ, что они, будучи прогнаны Массаге-
шами за Араксъ (по однимъ за Волгу, по дру-
гимъ за Оксъ; слово Араксъ собственно озна-
чало всякую великую рѣку), напали на Кимме-
ріянъ (Герод. к. IV. г. 11.); самъ же Геродотъ
принимаепі вѣрнымъ только шо, что они впорг-
лись въ Европу изъ Верхней Азіи. Согласно съ
эшімъ мы считаемъ вѣроящнымъ, что народы,
обишавшіе на Сѣверо-Востокъ, въ петерешнемъ
Оренбургѣ, другъ друга шѣнили, Аримаспи
Исседоновъ, Исседоны Скиөовъ, Скиөы Кимме-
ріянъ (Герод. к. IV. г. 13.), что подшверждаетъ
и Аристей (живш. ок. 540 г. до Р. Х.), посѣ-
щавшій, безъ сомнѣнія, лично Черноморскихъ
юнѣ, книжка II.

33

512

О НАРОДАХЪ

Грековъ и оснавившій вѣрнѣйшее извѣстіе объ ихъ древнихъ жилищахъ. Лучшимъ доказашельствомъ, чѣю Скиоы пришли изъ Азіи въ Европу черезъ Уральскій хребетъ, могутъ служить оснащки ихъ жилищъ при подошвѣ Урала (Герод. IV. 22). Времени ихъ прибытия въ Европу нельзя съ шончостію означить. Греки уже послѣ ихъ поселились на Черномъ морѣ; Испрѣ основанъ былъ по паденіи Ассирійской Монархіи (ok. 610 г. предъ Р. Х.), Одессъ при Асшіагѣ (ok. 558), и др. (Niebuhr kl. hist. Schr. 1. S. 365. Ольвія основана, а по другимъ возобновлена шолько была Милемцамъ ok 655 до Р. Х. Koppen Nachr. v. ein. Alterth. Wien 1823. 8². S. 6.): эти горо- да ничего не могли знать исчиннаго о прише- сшвіи Скиовъ, а потому они и не полагали никакого различія между временемъ изгнанія Киммеріанъ Скиовами и временемъ впаденія ихъ въ Мидію. Въ скихъ, приписанномъ Эрашосœ- номъ (196 до Р. Х.) Гезіоду (ou 900. д. Р. Х.): 'Αιθίοπας Λίγυάστ' ἤδε Σχύθας ἱππημολγούς (Niebuhr kl. hist. Schr. 1. p. 365. Strabo. 1. VII. p. 300. 301. 302. Ukert's A. Geogr. IV. 6.), въ первый разъ упоминаются Скиоы конедойцы ме- жду другими народами, обитающими на краяхъ земли. Съ этого времени Греки стали почи- шать Скиовъ народомъ самымъ сѣвернымъ. Что касается до этого, будто бы Скиоы были из- вѣстны еще Гомеру, объ этомъ древніе Греки не всѣ одинаковаго мнѣнія (Ukert. 1. с.). Но

СКИӨСГАГО ПЛЕМЕНИ.

513

Пиндаръ и Эсхилъ упоминаюшъ уже ихъ имя
(Schol. Aristoph. Av. v. 925. fragm. ed. Heyne
p. 126. Strabo 1. VII. 301). Новѣйшіе изслѣдо-
вавели обыкновенно прибыліе ихъ въ Европу
полагаюшъ 700—650 г. предъ Р. Х. весьма не-
справедливо. Геродотъ говорилъ, Киммеріане,
потѣсненные Скиотами, пуспились по берегу Чер-
наго моря и пришли въ Колхиду, а оттуда че-
резъ рѣку Галлісъ проникли въ Малую Азію. Но
Нибуръ (Niebuhr kl. hist. Schr. 1. 366—67.) и
др. думаюшъ, что Геродотъ шушъ ошибся, бу-
дучи вовлеченъ въ это остатками Киммеріан-
скихъ городовъ и крѣпостей на берегахъ Бо-
спора и позднѣйшими жилищами ихъ въ Синопѣ;
напропивъ они бѣжали на Западъ черезъ Дунай
и Өракію. Эпо подптверждаюшъ могилы Кимме-
рійскихъ царей, павшихъ въ послѣдней бишвѣ
съ Скиотами, находящіяся, по словамъ самаго
Геродота, на рѣкѣ Тирасѣ (Герод. к. IV. г. 11.).
Эти Киммеріане были шоже конедойцы и шакже
кочевали, а повозки ихъ, съ которыми они на-
ходились въ Кайсшрѣ (Kallimach. H. in Dian.
u. 257. Niebuhr kl. hist. Schr. 1. 367—8.), безъ
сомнѣнія, сосставляли ихъ жилища въ пусшыняхъ.
Нѣкоторые изъ новѣйшихъ писашелей, напр.
Маннерть, безъ всякаго основанія принимаюшъ
ихъ за одноплеменниковъ съ Кимврами и счи-
щаюшъ вмѣстѣ съ шѣмъ предками Германцевѣ;
напропивъ этого они, подобно Скиотамъ, могушъ
быть причисленны, по всей справедливости, къ

33*

544

О КАРОДАХЪ

келикому Съверному илемени (Niebuhr 1. 367—68) Кажется, что въ Гомеровой Иліадѣ подъ словомъ *Глахтофàуол* (млекоѣды) разумѣющеся эни Киммеріане. Бъгспьо Киммеріянъ въ Азію, разумѣется, было причиною, что нѣкошорые Θракійскіе народы, именно Мизы, Виөины, Тре-ры и др. перешли изъ Европы въ Азію. Гомеръ еще не знаемъ никакихъ Мизовъ въ Азіи. — Всѣ извѣстія, оставленныя онцемъ Испоріи объ имени Скиовъ, для насъ великой важности. Скиові прежде называли сами себя *Скологотами* (Σχολογόι) (Герод. к. IV. г. 6.), по имени Ца-ря своего, комораго 10espinn называемъ *Skolo-pitus* (Iast. 1. II. 4.). Слово *Skolopitus* у *Ски-овъ значило Господинъ* (Сравн. илж. Т.). На-пропивъ Персы называли ихъ *Сакампъ* (Σᾶχοι) (*). Изъ особыхъ Скиэскихъ народовъ Геродошь упоминашь, шолько о Канніарахъ, Трасияхъ, Паралашахъ и Авхашахъ (Герод. к. IV. г. 6.).

4. Геродошь приводишь шолько два событія изъ Испоріи Скиовъ: впаденіе ихъ въ Мидію

(*) Герод. кн. VII. г. 64. Сравн. Plin. H. N. 1. VI. с. 17 Ultra sunt Scytharum populi. Persae illos Sacas in universum appellavere a proxima gente, antiqui Aramaeos. Scythae ipsi Persas Chorsaros, et Caucasum montem Granca-sum hoc est nīve candidum. Сакы, шакъ часто упомина-емые въ Испоріи, жили въ нынѣшней Малой Бухаріи или собсѣвенно въ Китайскомъ Туркестанѣ. О нихъ сравн. Beck's Welt — и. Völkergesch. 1. 653.

СКИӨСКАГО ИЛЕМЕНИ.

515

Покорение Азіи по Египетъ, пооповъ походъ
Дарія на нихъ. Треще его извѣстіе для насъ
менѣе важно, ш. е. бѣгство Скиөскаго Царя Ски-
леса къ Сишалцесу, Царю Одрисовъ, ошъ бун-
товщиковъ и брана своего, случившееся не за
долго до начала Нелопенисской войны (431 г.;
Герод. кн. IV. г. 80). Извѣстіе его о внаденіи
ихъ въ южную Азію подтверждается общимъ въ
Азіи сказаніемъ, именами икошорыхъ городовъ,
напр. Скиөополиса въ Сиріи, и свидѣшельствомъ
позднѣйшихъ писателей, хоши оны въ кой-ка-
кихъ мѣстахъ и не согласуются съ Геродопюмъ.
По этіямъ извѣстіямъ Скиөскій Царь Мадіесь,
сынъ Протоиа, черезъ Кавказскія ущелья про-
брался во внутреннюю Азію, завоевалъ и опу-
сношилъ Малую Азію, покорилъ и ешѣнилъ Си-
рію и Налесинну по Египетъ, Царей же Мидій-
скаго и Фригійскаго сдѣлалъ своими данниками
(Герод. кн. IV. г. 11. 1. 103). Эпо случилось,
по новѣшенному счисленію, ок. 633 пр. Р. Х., и
господство Скиөовъ надъ эпою часцю Азіи
продолжалось 28 лѣнъ. Напослѣдокъ Мидяне,
покоренные ими, будучи не въ состояніи сно-
сить долѣ разбойническва и мученій Скиөовъ,
поспупили съ ними, какъ обыкновенно въ шакалъ
случалъ поступающъ Босточные народы, или
какъ носилили у насъ, въ Германіи (933), Сицилии
и Парижѣ, ш. е. пригласивъ лучшихъ изъ нихъ къ
себѣ на пиръ и напоивъ, предали смерти, а ос-
шальныхъ прогнали за Кавказъ. Скиөы во время

516

О НАРОДАХЪ

пребыванія своего въ Мидіи заимствовали многія Мидійскія слова, хотя эти слова доспаточно объясняються сосѣдствомъ Скиовъ съ Сармашами, народомъ Мидо-Персидскимъ, и смѣшенніемъ съ нимъ, о чемъ скажемъ ниже. Въ описании Даріева похода на Скиовъ Геродотъ разсказываешь много баснословнаго, чему не льзя и дивинься, вспомнивъ, что онъ собиралъ успешныя извѣстія о томъ ополченіи, снусеша уже 80 лѣтъ, извѣстія, которыя въ это время не были чисны и вѣрны. По словамъ Ктезія, которому не льзя не повѣрить (Schlosser's Uebers. d. Gesch. d. alten Welt. S. 260. Anm. 1.), Скиёя, подобно Гошамъ во времена Римскихъ Императоровъ, частыми своими набѣгами ужасно опустишали съверныя берега Малой Азіи. Каппадокійскій Намѣстникъ, по повелѣнію Дарія, сдѣлавши нападеніе на Скиовъ, многихъ изъ нихъ погубилъ и пѣнилъ; Скиөскій Царь писалъ по этому служаю ругашельвое письмо къ Дарію, чѣмъ самымъ и побудилъ его къ войнѣ. Дарій, желая оптимизить эшимъ негодяямъ и защипить свою честь, двинулся черезъ Өракію и Дунай въ Скию 543 г. и. Р. Х., но ничего особенного не сдѣлалъ. Не льзя сказать, какъ далеко проникъ онъ въ Скию. Геродотъ говоримъ, что онъ былъ даже за Дономъ, но это невѣрояшно; позднѣйшие писали, напр. Страбонъ и др. (Strabo VII. p. 305.), думаю, что онъ доходилъ шолько до Анѣстра, что може едва ли можно

СКИЁСКАГО ПЛЕМЕНИ.

517

допустимь. Вообще всё услія доискапься прав-
ды въ этомъ баснословномъ извѣстіи Геродо-
ша, остававлись по сю пору шищетными (*).

5. Кажется, во время пребыванія Геродота на Эвксинскомъ берегу, всё Скиёы зависѣли отъ Царской Орды между Донцемъ и Дономъ. Такое общеніе и соединеніе подъ власнію одного предводителья, сколько мы знаемъ изъ другихъ испочниковъ, не было продолжительно у народовъ илемени Монгольскаго. При Өукидидѣ

(*) Рейхардъ въ сочиненіи: Des Darius Feldzug im Lande der Scythen, Nertha Bd. XI. Hft. 1. S. 3—81, и на карпѣ Orb. ant. Tab. XIII. походъ Дарія шакъ списываетъ: Дарій шелъ ошъ нижняго Днѣпра къ устью Дона, оттуда порѣчьемъ Дона и Волгѣ до впаденія Самары, далѣе на Сѣверъ до извилинъ Оки у Касимова (гдѣ полагаетъ Castella Darii!) по озеро Ильменѣ, пошомъ на Югозападѣ черезъ сосѣдственные земли съ Вилною и Пинскомъ къ верхнему Бугу у Пикова, и наконецъ къ устямъ Днѣстра и Дуная. Совершить такой походъ въ два мѣсяца, могъ выдумать шолько какой-нибудь пламенный поэтъ въ своемъ романѣ, но отнюдь не Царь Персидскій съ 700,000 войскомъ. — Гераздо лучше походъ этомъ означаетъ Клайпрошъ въ св. Tableaux histor. del'Asie p. 24—25, и на карпѣ 2, именно: Отъ Днѣпра къ устью Дона, ошсюда черезъ Донъ у Воронежа до впаденія Хопра, далѣе къ Чернигову, пошомъ черезъ Днѣпръ и Припѣть къ Карпашамъ у Каменца и Хомина, и наконецъ внизъ къ Истру. — Но основательный всѣхъ объ этомъ предмѣтѣ судитъ Дальманнъ, Forschung. II. S. 159—164. — Сравн. и Нибуровы kl. hist, Schr. 1. 372.

518

О НАРОДАХЪ

(424 п. Р. Х.) владѣнія Скиовъ распалились и раздробились на нѣсколько мѣлкихъ частей. По эшому поселеніямъ Грековъ помощію многихъ подарковъ и взнесенія значительной подати можно было долгое время пользоваться нѣкотораго рода независимости, а внутри управлялись собственными законами, подъ защитою удѣльныхъ (частныхъ) Скиųскихъ Хановъ. Но вскорѣ потомъ съ Запада нахлынула новая неожиданная бѣда на Скиовъ, и ускорила ихъ конечное падение. Кельпы, пробравшись 350 — 336 пр. Р. Х. въ Иллирикъ, Мизію и Өракію, производили тамъ въ многолѣпнихъ бишвахъ неслыханныя мученія, и такимъ образомъ засopaвилп двинушься изъ при-Дунайскихъ земель къ Ташрамъ (Карпатамъ) не только племена Славянскія, но и Трибалловъ въ Мпзію, Гешовъ въ Дакію. Древняя Исторія молчines о перемѣнахъ, кошорыя, по всему вѣроянію, должны были произойти въ землахъ Скиųскихъ отъ размноженія Славянъ за Ташрами; напротивъ о нападеніи Гешовъ на Скиовъ, какъ о событии ближайшемъ и доступнѣйшемъ, Греческіе писатели много молкуюпъ. Въ Дакіи и прежде жили Гешскіе народы, которые опчасти, кажешся, нлатили дань Скиамъ, по крайней мѣрѣ въ земляхъ при-Прутскихъ. Когда же къ нимъ пришли ихъ единоплеменные изъ Мизіи, они, усилясь такимъ образомъ, начали нападать на Скиовъ, въ шо время распавшихся уже на мѣлкія орды. Около

СКИЕСКАГО ПЛЕМЕНИ.

519

340 г. п. Р. Х. говорился о слабомъ, небольшомъ царикѣ Скиовъ, *Ameact* (Iustins IX. 2). Спустя немного мы опяшь читаемъ (313) о независимыхъ Скияхъ, соединившихся съ Фракіянами и помогавшихъ Исшрийцамъ противъ Лизимаха (Diodor. XIХ. 73). Это, безъ сомнѣнія, были остатки древнихъ Днѣпровскихъ Скиовъ, скипавшихся иногда въ пустыняхъ шперешняго Буджака или Бессарабіи. Спустя 20 летъ, 293 пр. Р. Х., Лизимахъ, Царь Македонскій, со всемъ своимъ войскомъ взялъ былъ въ плѣнѣ между Истромъ и Тирасомъ, въ пусшій, называвшейся Гешской, ошнюдь не Скиевой (Stabo VII. 305. 306). Вѣроятно, въ это же время Гешы раздвинули владѣнія свои даже за Днѣпръ, и такъ называемое Фракійское Царство въ Гилеѣ было собспѣшно Гешское. Так. образ. рушилась власнь Западныхъ Скиовъ между Днѣпромъ и Днѣспромъ. Около 218-201 г. показались въ верхнихъ Днѣспровскихъ и Бужскихъ земляхъ Галаты или Кельты, вѣроятно народъ сосвѣдспѣенный Кельтскимъ Басарнамъ или же одного съ ними происхожденія, завладѣвшіе окресными странами и угрожавшіе истребленіемъ Греческимъ поселеніямъ на Эвкинѣ. Между пѣмъ въ земляхъ на Сѣверо-Воспокѣ господство Скиовъ еще продолжалось, у коихъ упоминаешся о Царѣ ихъ *Ágart* (ok. 325 п. Р. Х.), къ коему ушелъ Боспорскій Царь, Перизадъ I, бранъ Сашировъ (по Нибуру сынъ,

520

О НАРОДАХЪ

Diod. XX. 24). Эти Восточные Скибовы, безъ сом-  
менънія, сушь плѣ именно Σχύθαι, кошорые упо-  
минаються на дорожномъ камнѣ Протогена ок.  
218 — 201 пр. Р. Х., и пришомъ угрожавшіе  
Ольвіи. Они-лю, а вмѣстѣ съ ними Θизамашы и  
Сударайы, съ мою цѣлюю хотѣли овладѣть Оль-  
віей, чѣнобы въ ней проливусіпояшь Галашамъ,  
но изъ этого видно уже, сколько они въ пу  
пору были слабы (Olbisches Psephsima, h. v. Körp-  
pen. Wien 1823. 8). Но скоро ихъ одолѣли  
Савромашы или Сармашы, мало по малу все да-  
лѣе и далѣе подвигавшіеся изъ Азіи въ Европу.  
Не льзя съ точноспію означить времени поко-  
ренія Скиповъ Сармашами. Геродопъ зналъ уже  
Сармашовъ за Дономъ въ Азіи, Скилаксъ (Had-  
son Geogr. gr. min. 1. 30. Исправленіе текста  
см. Viebugr kl. hist. Schr. 1. 382.) же гово-  
ряшъ о нихъ на правомъ или западномъ берегѣ  
Дона. Изъ войнъ сыновъ Тризада I-го видно,  
что владѣнія Гешовъ и Сармашовъ въ пу по-  
ру, 314 пр. Р. Х., еще не соприкасались между  
собою (Diodor. XX. 22). Равно и 218—201 г.  
когда царспіво Гешовъ, а не Сармашовъ, про-  
цвѣтало въ Гпле, Скибовы хили еще между нп-  
ми ошдѣльно. Но ок. 94 пр. Р. Х. мы уже вспрѣ-  
чаемъ Роксоланъ, племя Сарматское, жившее  
между Диѣпромъ и Дономъ, и помогавшее Ски-  
лурикамъ, Скиэскимъ Царькамъ, прошивъ Мип-  
ридаша VI Эвпатора, Царя Поппійскаго (Strabo  
l VII. с. 3). Палакусъ и 50 братѣевъ его, сы-

СКИӨСКАГО ПЛЕМЕНИ.

521

новья Скилура, называются еще въ эшо время
у Спрабона Скиёами, но ошибочно, попюму
чпо мòга же и Тавровъ называли Скиёами.
Только Агари, кажешься, были настоящие Скиёы,
умѣвшіе лечить отъ укушенія змѣй (Appian
Mithrit. 88). Около 60 — 55 пр. Р. Х, Геты о-
владѣли Ольвіей и прочими Греческими Черно-
морскими поселеніями; вскорѣ попюмъ явились
Сармапы въ равнинахъ между Анѣпромъ и Ду-
наемъ. Овидій (ок. 1—17 по Р. Х.), живши въ
пзгнаніи въ Томахъ (шеперешнемъ Манкалѣ на
Черномъ морѣ), не зналъ другихъ народовъ за
Дунаемъ, кромѣ Сарматовъ-Языговъ; Спрабонѣ,
жившій нѣсколько позднѣе, бравшій свѣдѣнія изъ
древнихъ источниковъ, помѣщаемъ еще Тыре-
гетовъ на Анѣстрѣ, а Сармашовъ-Языговъ за
Бугомъ (Гипанисомъ), хопь первые давно уже
были омптуда вышѣснены послѣдними. Так. обр.
мало по малу Сармашы подвинулись ошъ Волги
къ Истру черезъ Танаисъ, Борисөенъ и Гипанисъ;
собственно же шакъ называемые Скиёы частію
были исшреблены, частію прогнаны въ Азію.
Почему Плиній справедливо говоришъ слѣд:
Scytharum nomen usque quaque transiit (шакъ
читаемъ Нібуръ) in Sarmatas atque Germanos,
nec aliis prisca illa duravit appellatio, quam qui
extremi gentium harum ignoti prope ceteris mor-
talibus degunt (Plin. H. N. 1. IV. с. 15.) Хопь
настоящіе Скиёы исчезли въ Европѣ, однако
имя ихъ въ послѣдспівіи сдѣлалось любимой по-

522

О НАРОДАХЪ

брякушкой Греческихъ и Римскихъ посапелей, имя, которое они къ великому вреду Древней Испориі, часпію по невѣдѣнію, нерадѣнію, часпію по испорченному вкусу и незрѣлой учено-сии навязывали всѣмъ извѣспінымъ и неизвѣ-снымъ имъ народамъ, являвшимся на Сѣве-рѣ отъ I по XII ст. по Р. Х. Не шакъ по-ступалъ осмотрительный и разсудительный Геродотъ! Онъ какъ достаточно омѣлилъ отъ другихъ народовъ народъ Скиоскій, шакъ равно-мѣрно и самую Скиою омчешпю ограничилъ на воспокѣ рѣкою Танапсомъ или Дономъ, ис-ключивъ изъ среды ея Меланхленовъ, Ойссаге-мовъ, Исседоновъ, Сармашовъ и др. Впослѣд-ствіи, при Александрѣ Великомъ, выдумали другую, Азіянскую Скиою. Эшо случилось соб-ственно отъ ошибки, именно, когда Александ-ровы войска въ своемъ походѣ пришли на бе-рега рѣки Яксарта иначе Танаиса, т. е. нынѣш-няго Сигуна (*), шо послѣ піго предводипели

(*) Въ древности рѣка Яксаршъ называлась може Танаисомъ. Близъ нея жили племена Сармашовъ, имен-но Аланы, на языкѣ коихъ словцо: донъ, данъ означаетъ вообще рѣку. Обыкновенно полагающъ, что Греки по ошибкѣ перенесли имя Танаисъ на Яксаршъ или Си-гунъ. Но споръ объ эшомъ рѣшается шѣмъ, что было два Танаиса, одинъ воспochnyi — Яксаршъ, другой За-падный — Донъ. Народъ, жившій на обѣхъ рѣкахъ, былъ одного и того-же племени и языка, т. е. Сарма-пы. Доказ. тому смотри у Клапрота Tabl. de l' Asie p. 160 — 181.

СКИБСКАГО ПЛЕМЕНИ.

523

пхъ хвалились, будто бы они доходили до самой Скиоіи! Другие въ эшомъ повѣрили имъ, такъ чѣно эшо вымышленное имя Азіяской Скиоіи вошло въ упопребленіе какъ у самаго народа такъ и у писацелей его. Уже Спрабонъ знаешь эшу Скиою, напропивъ Европейская Скиоія называєлся у него Сармашей. Писатели Среднихъ вѣковъ, особенно VIII—XІІІІ. различающіе двѣ Скиоіи, Великую или Азіянскую, на Воспокѣ отъ Дона, и Малую или Европейскую, на Западѣ отъ Анныра (Geogr. Raven. 1. 1. с. 42. IV. 1. 1. 41. 12. 16. V. 28. Есть еще другая Малая Скиоія у Византийцевъ VI — ХІІІІ., отъ Мукала по устье Дуная). Точно так. образомъ въ ближайшее къ намъ время было расписано названіе Сибири. Хорошій испынanteль долженъ какъ можно вникашь въ первоначальное значеніе подобнаго рода именъ, и освѣтерегавшіеся упопребленія ихъ въ поздѣйшемъ, чуждомъ имъ смыслѣ, если хочешь изобразить грубыхъ ошибокъ, происходящихъ отъ такой неосмопрительности.

6. Наспоящіе, коренные Скиоы, какъ мы уже сказали, были пародъ, пришедшій въ Европу изъ Верхней Азіи, чуждый Европейскимъ народамъ племени Индійскаго. Можно обращить внимание какъ на происхожденіе и колыбель его, такъ и на близость къ другимъ извѣстнымъ

524

О НАРОДАХЪ

племенамъ, жившимъ въ областяхъ, подвласп-
ныхъ Сакамъ и Массагецкамъ, его единородцамъ.
Впрочемъ мы здѣсь не спанемъ занимашься про-
исхожденіемъ и колыбелью этого народа, рав-
но распространяясь и объ его сродствѣ; но
остановимся на нравахъ древнихъ Скиевъ,
описаніе коихъ находится у Геродота и Гип-
покраша, современныхъ свидѣшелей. Вглядѣв-
шись хорошенько въ изображеніе древнихъ
Скиевъ, не льзя намъ не замѣтишь сходспва
ихъ съ поздѣйшими Гуннами, Аварами, Коза-
рами, Печенѣгами, особенно же съ Монголами
или Ташарами: вездѣ одинаковыя черты, хошя
времена различныя. Да и неудившельно. Вну-
пренняя испорія кочующихъ и занимающихся
охотою народовъ Верхней Азіи всюду одина-
кова, Гуннская схожа съ Монгольскою, объ
онъ съ Массагешкою. Теперешніе кочующіе на-
роды суть изображеніе и подобіе сущесво-
вавшихъ предъ этимъ за пысячу лѣпѣ. Подоб-
ное сходство замѣчаемъ и у звѣрей. Гиппо-
крашъ говоришъ: всѣ Скиев другъ на друга
похожи наружноспію и обличьемъ, пють впють
какъ теперешніе Монголы. Скиев был народъ
Монгольскаго происхожденія, племени Сѣверна-
го. Гиппократъ шакъ описываемъ ихъ: они
имѣли шѣло удившельно шучное, ноги покры-
шыя толспымъ мясомъ, брюхо огромное, во-
лоса рѣдкіе (Нірросг. p. 292 b. с.), лицо и на-
ружный видъ у всѣхъ одинаковъ: этого не льзя

СКИЁСКАГО ПЛАМЕНИ.

525

сказать о народахъ Индо-Европейскаго племени, напр. о Славянахъ и Иѣмцахъ, равно и о народахъ Западныхъ Сѣвернаго племени, напр. о Туркахъ и Чуди. Напропивъ это насилие, исFHшное изображеніе народовъ, обitereющихъ въ сѣверной Азіи, коыхъ лучше всего можно означить именемъ народа племени Монгольскаго. На такое сходство указываетъ еще и на Кипайско-Монгольскій образъ врачеванія огнемъ (Hippocr. 1. с.) бывшій во всеобщемъ упопребленіи у Скиовъ; къ этому прибавьше разные ихъ обычаи, обряды и образъ жизни. Поклоненіе богу войны въ образѣ меча (Герод. К. IV. г. 62) принадлежитъ собственно Монголамъ, которое находимъ и у Ашины, и послѣ видимъ при возведеніи Чингисхана въ царское достоинство; свинская нечистота, ишѣсво, коимъ жены ихъ мазались, чпобы, пак. обр., кожу свою сдѣлать блестящею (Герод. К. IV. г. 75), рѣшипельная лѣнось, а въ мпрное время мерпвенное бездѣйствіе (кто здѣсь не вспомнилъ о древнихъ Мадьярахъ?): все это пакъ свойственно народамъ Сибирскимъ и Монгольскимъ, ноопнью не Турецкимъ и Чудескимъ, иѣмъ менѣе Славянскимъ и Нѣмецкимъ. Равно Сибирскій же обычай есшь опьянивать отъ дыму коноплянаго сѣмени на дырявомъ камнѣ при заложеніи юрны или избы (Герод. 1. с.), впрочемъ куреніе это Геродошъ смѣшиваетъ съ шеллымъ купаньемъ,

526

О НАРОДАХЪ

которое употребляли и другие мамоминie народы, а по Нестору и Славяне во времена Апосполовъ, и върно также совершали и шризну по умершихъ, по своему собственному и чужому (Скиэскою) обычаю. Далье Скиоы цѣлый день проводили на своихъ лошадяхъ, а жены ихъ и дѣти освавались въ войлочныхъ намешкахъ, находившихся на колесахъ или возкахъ (Нірроср. p. 292 d. е.). Равномѣрно находился совершенная противоположность обычалами Сармамовъ и Скиовъ. Сармашы вообще были воинственны, безспрашные наѣздники, и, обиная въ пусшыняхъ подлѣ Скиовъ, привыкли свои жилища на возахъ держашь всегда въ гошовносши, чпюбы не бывь разбитыми въ расилохъ (жилища ихъ были очень легкія; Эсхилъ называешь ихъ πλεχτὰς στίγας, и. е. сплешенныя изъ вербныхъ прушевъ, коп сверху накрывались войлочными покровами); во всемъ прочемъ нравы ихъ совершенно отличались омъ нравовъ собственныхъ Скиовъ.—Обычаи и обряды Скиовъ были гнусные, чумѣь не сказашь скошскіе, напр. умерщвленіе людей при ногребеніи царей (Герод. к. IV. г. 71.), употребленіе кислаго кобыльяго молока (кумысу народовъ Монгольскаго происхожденія. — Nicol. Damascen. p. 141. Огell.), ослѣпленіе служителей и рабовъ, исправлявшихъ у нихъ всѣ полевыя и домашнія работы (Герод. к. IV. г. 2.), пишье крови убитыхъ непріятелей, сдираніе

СКИЁСКАГО ПЛЕМЕНИ.

527

кожи съ нихъ употреблявшейся послѣ на раз-
ныя домашнія потребности, употребленіе
вмѣсто чашъ череповъ умерщвленныхъ враговъ
(Герод. к. IV. г. 64. Clearch. ap. Athen. p. 524.
Vaick. ad Her. p. 328.), и т. п.; прочее о нихъ
всякой, кому эпо нужно, можешь прочесшь у
другихъ писашелей, и можешь, слѣдуя Пинкер-
тону, считать Скиовъ Гопами, Галлингу
Нѣмцами, Маннерту—Киргисъ-Козаками, пюль-
ко никто да не смѣшиваетъ съ ними Славянъ
(коронѣкое, но очень хорошее описание нрав-
вовъ Скискихъ предлагающъ Беккъ, въ св. Welt
und Völker—Gesch. l. 667—U. Surowiccki Sledz.
pocz. nar. Stow. p. 107—123.) Нѣкошорые позд-
нѣйшіе писашели нравы Скиовъ представили
гораздо въ лучшемъ видѣ, но эпо вовсе лож-
но. Чпо древніе говорили объ Абіяхъ, умномъ
Өракійскомъ народѣ, и др., называя ихъ людь-
ми самыми справедливыми, по послѣдующіе пи-
сатели, особенно Эфоръ и др., примѣнили къ
Скиōамъ, приписывая имъ добродѣшель, какъ
наслѣдіе и всегдашнюю спушнипу ихъ про-
стой, необразованной жизни. Геродотъ и Гип-
пократъ, знавшіе Скиовъ и ихъ звѣрскую ди-
коспь собственнымъ опытомъ, чрезвычайно раз-
смѣялись бы ихъ полкамъ о нихъ. И въ наше
время выхвалюпъ вѣрность Бедуиновъ и до-
бропу Калмыковъ; справедливы ли, нѣпъ ли
эпѣ похвалы, мы не спанемъ здѣсь разыскивать
эшого. Эсхилъ въ своемъ Променѣѣ называемъ

ИЮНЬ, КНИЖКА II.

34

528

О НАРОДАХЪ

Скиовъ разбойниками, а Өукидидъ говоришь, чюо они, по причинѣ своей жестокосши, подлосши и внушреннихъ несогласій, никакъ не могли созвершенно покорить сождешенныхъ имъ народовъ, особенно Өракійцевъ и, вѣроятно также, Виндовъ или Славянъ, хошь они были гораздо ихъ многочисленнѣе и сильнѣе.

7. Объ языкѣ древнихъ Скиовъ не льзя ничего опредѣленнаго сказашь, потому что до насъ дошло очень мало Скиовскихъ словъ, большею часшію, именъ, и пришомъ весьма искаженныхъ. Къ пакимъ словамъ относяшся, напр. названіе племени Сколоповъ и ихъ вѣпвей: Капіаровъ, Трасписсовъ, Паралашовъ, Авхашовъ; помомъ имена мужей, особенно Царей: Таргимаусъ, Липоксаисъ, Арпоксаисъ, Колаксаисъ, Сагиллусъ (у Юсшина), Панасагорусъ (у него-же), Пропоөіесъ, Мадіесъ, Гуррусъ, Савліусъ, Анахаресисъ, Иданөирусъ, Скопасисъ, Таксацисъ, Аріаншасъ, Аріаннөесъ, Скилесъ, Опее (жена), Октамасадесъ, Ашеасъ, Сколопишусъ (у Юсшина), Спареөре (жена), Агарусъ, Сцилурусъ, Палакусъ, Токсарисъ (у Лукіана), Абарисъ, и др.; далѣе имена боговъ и богинь: Табиши, по Геродопу Веста, Папеусъ-Юпиперъ, Апіа-Земля (Gaea, Tellus), Этосиросъ (Oetosyros)—Аполлонъ, Артимпаса-Афродита; Өамимасадасъ-Неппунъ; наконецъ имена собственныя и общія: Эксампеосъ, названіе ис-

СКИЁСКАГО ПЛЕМЕНИ.

529

точника, по Геродоту — горькія воды, Эориа-
па (Oeograta), мужеубійцы (αὐρωχτόνοι),
Аримаспи-одноглазыe, опъ арима-одинъ, и спу-
глазъ, Грукасусъ (Groukasus) бѣлый какъ снѣгъ
(nive candidus), Силисъ-Яксаршъ (у Плинія),
Темеринда-матерь смерти, batyruin-масло, и
п. д. Достойно удивленія, чшо даже при по-
верхносиномъ знаніи языковъ Зендскаго, Мидій-
скаго и Персидскаго, можно усмопрѣпь срод-
сшво эпихъ словъ съ словами Зендскими и Ми-
дійскими. Такъ, напр., Скиоскія имена: Аріани-
өесъ, Аріаншасъ можно сравнінь съ Мидійскими:
Аріобарзанесъ, Аріаварпа, Аризанпъ, Аріам-
лечга, Аріана, гдѣ арія, ари значишъ добрый,
честный. Окончаніе ксаисъ (xais) въ именахъ
Липоксаисъ, Арпоксаисъ, Колаксаисъ естъ Зенд-
ское кшеіо (kshêio), Древле-Ассир. или Западо-
Мидійск. (Пелевское) khâéhié, Ново-Персид.
шагъ (shâ), ш. е. Царь, у Грековъ ξης (сравн.
Аршаксерксесъ-magnus regum rehx, Ксерксесъ-re-
gum rehx, на Ванскихъ надписяхъ временъ Асси-
рийскихъ и Мидск. (по Saint-Martin; сравн. Wien.
Jahrb. d. Liter. 1828. Bd. 44. Anz. Bl. S. 28.),
khšaéhié iéré-сильный царь, khšaéhiéamaa-царь
царей и п. д.). Окончаніе pithes въ Ariapithes,
Scolopitus (по Герод. к. IV г. 78 и Царь Ага-
oxyrсовъ назывался Spargapithes. — Равно замъ-
чательно, чшо и Гешскіе Цари въ Гилеи: Арі-
фарнесъ и Семафарнесъ имѣли Мидійскія имена)
есть Зендское paitis, Санскр. patis-pan, Арм. bed-

34*

530

О НАРОДАХЪ

начальникъ, Готск., faiths-вождь, господинъ,
Лит. patis, pats-панъ, Слав. подь, подинъ въ сло-
вѣ господь, господинъ, опкуда и Зендское
wişpati, Старо-Прусск. waispatin, Лит. wiesz-
pats, Поль. waćpan, ш. е. wsi-pán, составлен.
изъ словá wes, w's-vicus и patis-pán. По этому
и Artimpasa-Афродита, Венера, можешь зна-
чить Welepanj или Bêlepanj, сравн. Санскр.
arthja-чистый, и Мидйск. имена Artembares,
Artabanus, Artabazus, и т. п. (Pott's Etymol.
Forsch. 1. LXIX — LXX). pasa вѣроятно въ
женск. pithes (сравн. Гречес. πόσις, Санск. pa-
tis по-Греч. δεσπότης.) Въ словѣ Exampraeo, горь-
кія воды, кажется, можно замѣшить Индо-Европ.
pani, peni-вода (Герод. к. IV. г. 52. у Грековъ
прежде назыв. ἰραὶ ὁδοί.), Въ имени бога Thami-
masadas и Царя Oktamasades (и у Славянъ были
нѣкогда имена, соспавленныя съ словомъ богъ,
напр. Modliboh, Ctiboh, и т. п. Въ Греч. языкъ
именъ съ ἱεός безчисленное множество) безсо-
мнѣнія masades есть Зендское mazdào-Богъ, сравн.
Зенд. Ahurô-mazdào, Персид. Or-muzd. По сло-
вамъ Плиния и Дionисия Періэгета, вѣроятно у-
знавшихъ о томъ опъ древнихъ, Скиоты называли
Меопійскій заливъ Temerinda (Plin. H. N. I, IV. с.
8. Dion. Perieg. 165). Теме или Темер-Thami, бу-
дешь Thamimasades, Богъ моря, что можно срав-
нять съ Геродоповымъ Посидономъ. Въ оконча-
ніи имени Oetosycos-Аполлонъ, Фебъ, т. е. солн-
це, усматриваеміся средне-Азіам. σειρ. т. е. по

СКИӨСКАГО ПЛЕМЕНИ.

531

Свидѣ-солнце. Напрошивъ шого Оеограта-муже-
убійцы, п. е. Амазонки, слово эшо, по
Геродоту, соспавлено изъ слова ὀλὸρ, мужъ,
сравн. Санскр. wira, Латин. vir, Кельм. ver,
Гомск. vair, Мадъяр. férj, и патà—убить, сравн.
патáбба, batuere, бить, и ип. п. Не знаю, въ
имени Jdanthyrsus, если оно неиспорчено поль-
ко (пошому чшо у другихъ, хошя позднѣйшихъ,
оно чимается Jdanthuras и Jancirus), сравнен-
ному съ именемъ народа Agathyrsi, окончаніе
thyrsus не означаетъ ли витязя, героя, велика-
па, срав. Сканд. thurs ( gigas ), Греч. θάρβος,
Θραβύς и Θράβος, Слав. drzj, и ш. п. И слово
butyrum, масло, есшь Скиөское слово ( Plin. Н.
№ 1. XXIX. с. 9.), съ кошорымъ можно сра-
внить Мадъяр. tūró, а если захотѣшь сносить bu,
шо Сарм. и древне-Слав. бугоръ, бугай, и п. п.
Думаю, что приведенные слова доспіашочно и
ясно свидѣшельствующъ о сродсшвѣ Скиөскихъ
словъ съ Мидо-Персидскими.

Впрочемъ сродство эпю объясняется преж-
нимъ обишаніемъ Скиовъ глубоко въ Азіи, вѣ-
родяпно въ сосѣдствѣ съ Мидянами и Персами
(Сакы, если шолько въ самомъ дѣлѣ были пред-
ками Геродопшовыхъ Скиовъ, съ древнѣйшихъ
временъ сосѣдили съ Мидянами), далѣе 28 лѣп-
нимъ господствомъ ихъ надъ Мидіей (633—605
п. Р. Х.), наконецъ сосѣдствомъ съ Сарматами,
племенемъ Мидскимъ, съ кошорымъ они нѣсколько

532

О НАРОДАХЪ

Вѣковъ были въ штѣсныхъ сношеніяхъ и мѣ-
нялись другъ съ другомъ нравами и языкомъ.
Потому извѣстіе Геродопha: Сармашы го-
ворили испорченнымъ Скиөскимъ языкомъ (Герод.
к. IV. г. 447), какъ опизывались о нихъ хваст-
ливые Скиөы (Геродопъ лично не зналъ Сарма-
повъ, и былъ въ сношеніяхъ въ Ольвіи съ од-
ними шолько Скиөами), я разумѣю пакъ, чшо
Скиөы говорили испорченнымъ Сармалскимъ
языкомъ. Народы дикіе, обыкновенно, заим-
ствуютъ слова изъ языка народа образованнѣй-
шаго (примѣромъ шому служить языкъ Мадьяр-
скій, въ кошоромъ шрешья часіь словъ, ш. е.
всѣ, опіносящіяся до образованія, искусствъ и
наукъ, суть иностранныя. Также Булгары и Ва-
раги вовсе ушратили языкъ свой, живя между
Славянами). Приведенныя выше слова, ошнося-
щіяся больше къ доспоинству и религіи, безъ
сомнѣнія перешли отъ Мидо-Персовъ къ Скиөамъ,
а не отъ послѣднихъ къ первымъ. — Теперь
спрашиваемъ: перешло ли сколько-нпбудь словъ
изъ языка Скиөскаго въ Славянскій? Должно
полагать, перешло, поопому чпо Славяне были
сосѣдями Скиөовъ; впрочемъ эпюго предположе-
нія не льзя подтвердить примѣрами и другими
доводами, по пой причинѣ, чшо мы не знаемъ
ни одного слова, о кошоромъ бы можно навѣр-
ное сказать, что оно Скиөское, а не откуда
нибудь зашло къ нимъ. Поэпому слова: курганъ,
бугоръ, бугай, и п. и. скорѣе могутъ быть произ-

СКИӨСКАГО ПЛЕМЕНИ.

533

водимы съ Сарманскаго, нежели съ Скиөскаго языка. Чшо-же касается до имени Скиөъ (Σκύθης), я увѣренъ, чшо его можно сравнить съ Славянскимъ Чудь, кошорымъ именемъ Славяне означали настоящихъ народовъ племени Уральскаго или Финскаго; на это мы приведемъ еще нѣ сколько доказательствъ.

8. Европейскіе Скиөы, какъ сказано уже вышше (3), сами себя называли Сколотами Σχολότοι); Понпійскіе же Греки именовали ихъ Скиөами, а Персы Саками. Названіе Скиөовъ производили почни со всѣхъ языковъ ихъ земли, но мы не спанемъ говорить піушъ объ этихъ неудачныхъ и безсмысленныхъ производствахъ (Ученый Байеръ производилъ его ошъ Ливонско-Чудскаго слова skitta, kyta (sagittarius) Scyth. p. 66; Murray отъ sceot-стрѣляшъ, sceotta-спрѣлецъ, а Сколошовъ ошъ sculas, sceola стрѣлецъ, II. 223. Beer ошъ sakitha, ш. е. земли Саковъ, Сколошовъ же ошъ skol-tha, ш. е. владѣтель земли; другие ошъ Греч. σκύθεσθαι, σκύζεσθαι гнѣваться, и и. д.). Допустивъ, согласно съ Геродошомъ; чшо, собственно шакъ называемые Скиөы, обипали шолько въ землѣ Черноморской между Дономъ и Днѣпромъ, а на Сѣверъ и Западъ ошъ нихъ жили народы не Скиөскаго племени, бывшіе ошчасши въ зависимосши Скиөовъ, напр. на нижнемъ Днѣпрѣ и Днѣстрѣ, ошчасши же не завися ошъ нихъ, допустивъ это, мож-

534

О НАРОДАХЪ

но на вѣрное положить, члю эпи народы за
долго еще до поселенія Грековъ на Поншѣ (ок.
655 — 610 п. Р. Х.) имѣли у себя собсшвен-
ное свое названіе для Сколотовъ, чуждыхъ имъ
по происхожденію, что элю названіе попюмъ
заимспивовали опъ нихъ Греки, ограничи и
послѣ перенесли его на Сколотовъ. Такимъ до-
машнимъ ихъ именемъ мы считаемъ слово Чудъ,
Чудинъ, Чуди, Чудь f. collect. (vir ĉudicus, homi-
nes ĉudici, gens ĉudica), которымъ сѣверные Сла-
вяне съ незапамятныхъ временъ называюшъ на-
родъ Уральскаго, особенно Финнскаго про-
исхожденія. Славяне въ тѣхъ земляхъ, въ коихъ
кочевали Сколошы, именно: Будины, Нейры или
Нуряне, Пингиты или Пиняне, Савары или Сѣ-
веряне, Тиригешы или Тивревцы (Тиверцы), и, ду-
мапь можно, шпакъ называемые Борисовники,
извѣстные намъ подъ чуждымъ именемъ Sky-
thae Georgi и Aroteres, и др., элю древнее и
обыкновенное у нихъ имя Чудъ, Чудинъ, Чудь,
перенесли опъ насшоящей Чуди или Финновъ на
Сколотовъ Монгольскаго происхожденія, пошо-
му ли, что эпи Сколошы пришли изъ верхнихъ
зауральскихъ спранъ, древней родины Чуди, на
Днѣпръ и Черное море, или пошому, что они
ихъ почитали за однородцевъ и одноплемен-
никовъ Финновъ, шпакъ какъ и въ самомъ дѣлѣ
оба эпи народа, Монголы и Финны, принадле-
жашъ къ одному и тому же Сѣверному племе-
ни. Греки, поселясь на Черномъ морѣ, переняли

СКИЕСКАГО ПЛЕМЕНИ.

535

отъ Славянъ уже гошовое имя чудь ( оно не могло дослашься Грекамъ опъ Финновъ или Чуди потому, что ни одинъ изъ послѣднихъ не шолько не употребляешъ его, но даже и произ- несть не въ соспюяніи, говоря: Tutu, Tuti вмѣсто Чудь. Татищ. Ист. Росс. I. 262. 9. II. 373 ) и образовали изъ него Σχύθης (Скиотъ, Skytha), что подтверждаешъ пѣмъ, что слово Σχύθης не имѣшъ никакого корня и значе- нія въ Греческомъ языкѣ, и пѣмъ, что оба сло- ва, Чудъ или Русс. Чудь (σêud) и Σχύθης, Скиотъ, Skytha, по законамъ языкоизслѣдованія — одно и може. Въ древнихъ Русскихъ рукописяхъ мы часпю вспрѣчаемъ вмѣсто простаго Чудь слож- ное Шгудъ (gigas), штудо (portentum), что одно и може слово, молько съ придыхані- емъ или приставкою с (s) или ш (š), очень обыкновеннымъ во всѣхъ Индо-Европейскихъ язы- кахъ, равно и Славянскихъ, особенно въ Рус- скомъ (Сѣверо-Велико-Росс.) и Руссинскомъ (Юго- Мало-Росс.), сравн., напр., Русс. (Мало-Русс.) слово щырый, рнгъs, числый, искренній съ Морав. и Словац. ċirỳ, Лит. čygas, Русс. щупаю съ Серб. чупаю, Русс. скура, скора, кора, далѣе Словацк. ŝtùriti и Серб. tùriti, Словацк. ŝmariti и Чешск. mařiti, ŝlechta и lech, ŝkopiti и kopiti, skuditi и kuditi, skrižal и křižalky, skot и kotiti, sklubu, ŝkubu, skubu и glubo, γλύφω и т. п., Греч. σμιχρός, σκεδάνυνι, σμιλαξ, σμάραγδος, Σκάμανδρος,

536

О НАРОДАХЪ

μηχρός, κεδάννυμι, μίλαξ, μάραγδος, Καμαν-
δρος и т. п. (Kühner Griech. Gramm. I. 51 §.
54. — О Нѣмец. придыханіи s говоритъ Grimm
D. Gr. 2. 701.). Греки, не имѣя въ своемъ языкѣ
звука ч (c), замѣняли его другими, большею ча-
сію τ и χ; шакъ они вмѣсто Индійскаго и
Славянскаго ч употребляли σχ, σχ напр. Санскр.
ćhad, sćad (tegere, obumbrare), Славян. щишѣ,
Латин. scutum, Лит. skydà (Lassen Ind. Bibl.
111. p. 51. Bopp Gramm. sanscr. v. 60. Егож.
Vergl. Gramm. S. 14.), Санскр. ᶧhaja, sćhaja
(umbra), Греч. σχότος, σχία, σχηνή, Γοι. skadus,
Сканд. sky (nubes), и д. Санскр. ᶧhid, sćhid (sci-
do, scindo), Словацк. sćjet (abietes decussae, li-
gnum fissum, Scheite), Греч. σχίδη (assula),
Амм. σχινδαλμός, σχιδνήμη, Лам. scido, scindo,
Гом. skaidan, и ш. д. (Pott's Etymol. Forsch. I.
S. 82. 88. 243. Bopp's Vergl. Gramm. p. 128
14.). Вмѣсто Славянскаго v (u) въ Греческомъ
яз. весьма часто поставляется v, напр. sklubu
/glubo) γλύφω, sluju χλύω, kuditi κυδάζω, kupka,
kubek, κύπελλον, и т. п.; это v Эолійцы и До-
ρίйцы произносили какъ ov-y (u) (Schneider's
Lat. Gramm. I. 33. ff 38. ff. 77.). Поэтому вмѣ-
сто настоящаго Aestui, Guttones, Elusii, Lugii,
Thule, Греки писали Aestyi, Gythones, Elysii,
Lugii, Thyle (Schneider l. c.), а Константинъ
Вагрянородный Сербское Медюрецъ (Medjurec)
написалъ Μεγυρέτους. Наоборотъ Греческое
Στρυμων Сербскіе и Булгарскіе Славяне про-

СКИБСКАГО ПЛАЕМЕНИ.

537

износятъ Струма, Струмина (сравн. Польск. strumień (*).) Отсюда, Чудъ или Штудъ (пакъ или иначе оно выговаривалось, чю до пого?) есть древнее, чисно Славянское слово, которое Греки, желая произнесть, по законамъ своего языка, не иначе могли выговорить, какъ молько Σχύθης, Σχύθαι (**). Еще ученый Байеръ хорошо сказалъ: «quid autem Czud est aliud, quam ipsum Scythicum nomen?» (Bayer De Scyth. in Ej. opusc. p. 373. Сравн. Schlözer's Nestor II. 39.). Если онъ, будучи вовсе несвѣдущъ въ Славянскомъ языкѣ, не въ состояніи былъ объяснишь для себя пожественности эпихъ двухъ названій, по виду совершенно непохожихъ одно на другое, ошибочно считая Славянское Чудь испорченнымъ Греческимъ Σχύ-

(*) При изслѣдованіяхъ древней Исторіи и Географіи должно обращать особенное внимание на замѣненіе одного другимъ v и u (у). Мела и Плиній Геродотовыхъ Θυσσαγετώνъ (Thyssag.) называющъ Θυσσαγετами (Thus.) у Скандинавовъ встрѣчаемъ Thussen, вѣроятно отъ рѣки Tjusy, теперь Чусовая (сравн. wōak i mad. īus-pastyī'). У Птоломея во многихъ рукописяхъ читается Agathursi вм. Agathyrsi. Въ Космографіи Этника читаемъ рѣк. Srumon. p. 695.

(**) По этой же самой причинѣ и Адамъ Бременскій, писавшій гораздо позднѣе на Латинскомъ языкѣ (ok. 1056.) это Славянское названіе Чуди (т. е. жителей Эстляндіи) написалъ Scuti. Ad. Brem. с 222.

СТЕПЬ.

=

Тѣсна долина мнѣ и душенѣ мрачный боръ,
Пустите въ спень меня, на волю, на просшоръ!
Тащишься не хочу задержанный, стѣсненный,
Извилишкой шропой, дорогой проложенной.
Въ спепи... тамъ путь вездѣ, куда глаза глядятъ;
Предѣломъ — небеса, и волѣ нѣтъ преградъ!
Разгульный вѣшеръ тамъ гуляешь на просшорѣ...
Люблю родную спень, какъ мореходецъ море!

Конь чуешь сѣдока, онъ злобно бьешь кавыль;
Рванулся, полешѣлъ и слѣдъ его просшылъ!
О, весело неспись пернашою стрѣлою;
Въ пространствѣ ушопашь восPORженной душою;
Всѣ чувства лишь въ одно и, въ вихрѣ быстрошы,
Разсѣять рой заболъ докучной суешы!

540

Взбѣги, конь, на курганъ, взбѣги на одинокой,
Пуссть взоръ ошшуда мой слешишъ какъ мысль далеко!...
И борзый конь взбѣжалъ.

Лазурь небесъ кругомъ;
Волнуешься ковылъ и шепчешь о быломъ...
А здѣсь, въ сырой землѣ, дружиною зарышый,
На осшовѣ коня сидишь скелешъ забышый,
Ордынецъ — богашырь, наѣздникъ удалой,
И вѣрный конь его окованный броней.

Надъ падшимъ всадникомъ, я, всадникъ полный жизни,
Сшою, какъ памяшникъ, въ раздумьи обь ошчизнѣ.

К. Мих. Голицынъ.

Д. Карай, Юля 2.
1834.

СИНОНИМЫ:

ГОСТИНАЯ — САЛОНЪ.

=

Недоумѣніем напрасно шы смущёнъ:

Гостиная — одно: другое, есшь салонъ.

Гостиную найдешь въ порядочномъ шракширѣ,

Гостиную найдешь и на швоей кварширѣ.

Салоны жь созданы для пзбранныхъ людей.

Гостиныя видалъ и шы Видокъ—Фигляринъ!

Въ Гостиной можешь бышь и шы какой-то Баринъ,

Но ужь въ салонъ шы рѣшительно лакей.

СМЪСЬ.

5 43

уклоненіе магнитной стрѣлки между 18 и 90° 15 - 28" къ западу, должайшій день 15 часовъ 54 минути, печеніе Изара на 1000 фушовъ имѣшь наклонності 16 дюймовъ. Но не всякой знаемъ физіогномію и жизнь города, не всякому удалось видѣть богатое собраніе образцевъ искусства, пить отличнѣйшее пиво, слушать Шеллинга, волею и неволею испытывать милосердіе, непріятносći людей и климата. Притомъ же, позвольше вамъ замѣшить, я прожилъ въ Мюнхенѣ мѣсяцевъ съ восемь, часто нё-хочя глядѣлъ на одинъ предмѣшъ по нѣскольку разъ и съ разныхъ почекъ (въ буквальномъ и переносномъ смыслѣ); и потому я пишу вамъ выводъ моихъ наблюденій, перечень прожитаго, которое бѣситъ насъ невозвратностію своею!.. Какъ часто на прошлую грусть мы бы промѣняли спокойное насшоящее.

Наружный видъ Мюнхена предшабляетъ двѣ части: старый городъ, характеристическій завѣтною стариною, гдѣ изрѣдка мелькаютъ средніе вѣка, и Сѣверо-Западная новая часть города, гдѣ дома огромны, улицы широки, все, кажется, и богато, и запѣливо, но безхарактерно, бездушно, какъ вообще всѣ новыя постройки. Станьте на площади Штранненплацъ, подите вдоль улицы Таль, вы увидите эти узкіе, небольшіе пятиэтажные домы, съ высокими, черными, черепичными крышами, шѣсно сдвинутые между собою, за множествомъ оконъ почти не видно стѣнъ, грубые фрески изображаютъ святыхъ, или происшествія, имѣющія какое-либо отношеніе къ мѣстности (*). Приходите сюда

(*) Такъ на одномъ домѣ у воротъ Карловыхъ (Karlsthor) предшавленъ человѣкъ въ пласть семнадцатаго столѣтія, каштанъй колесо, за нимъ двое ъдутъ перхомъ, вдали видѣи Мюнхенъ: въ 1709 году Аугсбурскій колесникъ былъ объ закладъ

ЮНЬ, КНИЖКА II.

35

544

СМЪСЪ.

ушромъ, чпобы избѣжать всштѣчи съ франшиками и не разочароваться современностію: видите — вошь мащился огромнѣйшая бочка пива, изъ нега пѣна лѣзетъ клубомъ, четыре дюжихъ лошади гремятъ подкова-ми, на одной изъ нихъ сидишь Нѣмецъ съ трубкой въ зубахъ, въ узкихъ кожаныхъ штанахъ и въ курш-кѣ; женщины съ рожками на головѣ, въ Тирольскихъ шляпахъ или въ мѣховыхъ шапочкахъ, спѣшашь съ корзинами, всѣ онѣ съ зонтиками въ жаркіе дни; кра-снощекая Нѣмочка въ бѣломъ передникѣ подбѣжала къ колодцу и насосомъ качаетъ воду; мѣщанинъ съ лосня-щимся лицемъ спошь у дверей въ созерцашельномъ положеніи: вошь ужъ двадцать пянь лѣшь, онъ каждое утро выходишь посшоять нѣсколько минушъ на ули-цѣ: глядя на него, вы невольно скажешь, что онъ или очень много, или ровно ничего не думаетъ.

Площадь Штранненплацѣ длиною 160 фусовъ, шири-ною 70, тушь по Субботамъ бываетъ хлѣбный ры-нокъ (въ годъ продается хлѣба, больше мукою на 2 милліона гульденовъ, около 4 милліон. рублей); посреди площади плохенькая колонна краснаго мрамора въ 20 фусовъ вышины, сверху ея бронзовая статуя Богороди-цы, внизу 4 маленькихъ Ангела, поражающіе чудовищъ, изъ кошорыхъ эхидна представляемъ заразу, василискъ голодъ, бѣшеный левъ войну, драконъ ересь. Памят-никъ эшоть воздвигнутъ Курфиршомъ Максимиліа-номъ I въ воспоминаніе Прагской побѣды 1620 года. На площади находился шакже городовой магистрашь

—въ продолженіи одного дня сходишь въ лѣсъ, сдѣлаешь колесо и прикашь его изъ Аугсбурга въ Мюнхенъ (слишкомъ 60 вершь). Онъ исполнилъ это, но ошь усшалосши умеръ под-лѣ означеннаго дома.

546

СМѣСЬ.

слѣдними, Новый дворецъ (Königsbau), на площади Ма-
кса-Юсифа, отстроенный въ прошломъ году по плану
Кленце (перваго здѣшняго Архипектора), подражаніе
Флорентинскому дворцу Пипіти (Palazzo Pitti), въ два
этажа, трешій этажъ занимаетъ средину зданія на
220 футовъ, длина всего дворца 600 футовъ, вышина
105, крыша плоская. Часть нижняго этажа назначена
для фресковъ, представляющихъ пѣснь Нибелунговъ;
теперь только окончены двѣ залы Шнорромъ: въ пер-
вой изображены герои поэмы, во впорой, названной
братною залою, главныя происшествія, относящіяся къ
любви Сиффида и Хремхильды,— рисунокъ свободный,
работа чистая, объ исторической вѣрности трудно
судить безъ особенного изученія. (Одинъ ученый увѣ-
рялъ меня, что Господинъ Шнорръ написалъ Нѣмцевъ
одиннадцатаго, а не пягаго столѣтія). Третья зала,
Излиьны, будетъ представлять обстоятельства смерти
Сиффида, потолокъ—такъ называемое сокровище Ни-
белунговъ (Nibelungenhort) и таинственный міръ гно-
мовъ; чehrвершая и пягая, залы Мщенія, изобразятъ
конецъ пѣсни и мщеніе Хремхильды. Второй этажъ
раздѣляется на двѣ половины: Королевы и Короля.
Фрески первой взяты изъ Нѣмецкихъ поэтовъ: Гассе-
номъ писаны древніе Нѣмецкіе поэты, Кульбахомъ сра-
женіе Германа изъ Клопштока, Фольцомъ (Volz) и Лин-
деншмидтомъ предметы изъ Шиллера; картины наполо-
винѣ Короля взяты изъ Греческихъ классиковъ въ по-
спепенномъ развитіи искусства, проявляя вмѣстѣ ху-

залѣ, сказаль: «видите эту дверь, за нею множество древно-
шей о кошорыхъ подробно ни и, ни Король не знаемъ.»
Жаль, чшо при всей охотѣ Короля къ изящнымъ искус-
сшамъ, при всемъ спремленіи къ украшенію столицы своей,
у него мало геніальныхъ людей; большая чась новыхъ по-
строекъ очень обыкновения.