94

двухъ причинъ: отъ нѣмецкой страсти къ фор-
малистикѣ въ управленіи, привившейся къ
старинной обрядности русскихъ нравовъ; но
особенно отъ стремленія подчинить все и всѣхъ
надзору и опекѣ, а съ этой цѣлью протянуть
повсюду нити, которые бы сходились въ одно
мѣсто, въ одинъ руки. Гдѣ буква, а не духъ,
тамъ и механизмъ; гдѣ идеаломъ полицейское
государство, тамъ необходимы безчисленные
концы возжей въ рукахъ однаго вожатаго.

Въ Россіи проглядываетъ часто даже поэзія
канцеляризма. Вотъ одинъ изъ примѣровъ
такой поэзіи, за достовѣрность котораго намъ
ручались люди, заслуживающіе довѣріе по сво-
ему служебному положенію и по характеру. На
московскомъ шоссе были устроены заставы и
каждой заставѣ даны канцеляріи. Для канце-
лярій въ русскихъ размѣрахъ нужны высшіе
начальники, чиновники, писаря, команда, про-
сторное помѣщеніе. Чтожъ вышло? На жаю-
ванье и содержаніе шоссейныхъ канцелярій съ
ихъ тратами пошли всѣ сборы съ шоссе, на
поддержку котораго пришлось ассигновать осо-

95

бую сумму. Правда, эту странность впо-
слѣдствіи замѣтели и слегка замѣнили, но тѣмъ
не мешѣе она была допущена, продержалась
нѣсколько лѣтъ, да и повторяется во многихъ
другихъ случаяхъ, какъ на пр. при управленіи
казепными фабриками, которые по милости
многочисленныхъ штатовъ приносять нерѣдко
казнѣ чистый убытокъ и. т. п.

Нашъ государственный механизмъ, говоря
вообще, до нельзя и безполезно сложенъ, чѣмъ
—разумѣется, лишь увеличено канцелярское
письмоводство и замедленъ ходъ дѣль. Припо-
минимъ для примѣра, что по гражданскимъ дѣ-
ламъ у насъ отъ 10 до 11ти инстанціи, вмѣсто
2 или 3хъ, какъ вдругихъ странахъ; или —
что въ пашихъ министерствахъ есть множество
должностей, совершенно лишнихъ. Къ чему,
спрашиваемъ, товарищей министровъ, къ чему
вицедиректоры департаментовъ, къ чему бездна
второстепенныхъ чиновниковъ? Загляните въ
иныя вѣдомства, соберутся да и сидать девять
десятыхъ сложа руки и болтая всякій вздоръ.
Одна обширность зданій, гдѣ помѣщаются пра-

96

Вительственныя мѣста, достаточно свидѣтельствовать о числѣ чиновнаго люда. Оть того и застроена половина Петербурга казенными зданіями. Какъ то давно, въ бытность нашу въ Петербургѣ, видѣли мы, кажется на Литейной, огромное угольное зданіе оконъ въ 50 по объѣимъ улицамъ, съ надписью: Капитулъ ордена св. Анны. Не знаемъ существуетъ-ли онъ теперь. Намъ пришло тогда на мысль, глядя на это громадное зданіе, что еслибы собрать капитулы всѣхъ орденовъ міра, да организовать ихъ по европейски, вѣдь они не только что умѣстились бы всѣ въ эти палаты, но еще могли бы цѣлый этажъ отдавать въ наймы.

Второй нашей мысли, что бюрократизмъ развить въ такой степени съ цѣлью подчинить всѣхъ надзору и опекѣ—такъ много подтвержденій самыхъ осязательныхъ и памятныхъ каждому, что мы затруднимся развѣ въ выборѣ.

Одно изъ главныхъ находимъ мы въ чрезмѣрномъ расширеніи власти генералъ - губернаторовъ и вообще власти исполнительной.

Когда то, одинъ высшій сановникъ сказалъ

97

призванному имъ извѣстному литератору баро-
ну Дельвигу: "Что вы говорите про законъ?
Законы пишутся только для низшихъ сословій,
а не для насъ." Въ вѣдомствахъ большей части
генералъ-губернаторовъ нельзя даже сказать и
того: законы ни для кого не пишутся, потому
что они всѣ подчинены личному толкованію
и произволу главнаго мѣстнаго начальника,
большею частью генералъ - адъютанта, — а
генералъ и флигель-адъютанты и безъ того уже
облечепы властію, въ употребленіи которой
отдаютъ отчетъ одному государю. Выходить на
повѣрку, что смотря по надобности, а иногда и
безъ надобности, законъ обходится, или вовсе
не соблюдается. Не въ шутку одинъ военный
губернаторъ сдѣлалъ представленіе отомъ, чтобъ
ему позволено было не стѣсняться сводомъ за-
коновъ, который "только что мѣшаетъ ловить
мошенниковъ." На запросы, даже со стороны
сената, почему поступлено не по закону, на пр.
при ссылѣ безъ суда и слѣдствія въ сѣверныя
и восточныя губерніи, и т. д., генералъ-губер-
наторы отвѣчаютъ: "Я такъ поступилъ въ силу

7

98

высочайше дарованной мнѣ власти.” Частнымъ
же лицамъ, разумѣется, и подавно не дается
никакого отвѣта. Хорошо, коли кто изъ обле-
ченныхъ такой неограниченной и никакому
видимому контролю не подлежащей властію, съ
могуществомъ Али-паши Янинскаго соединяется
и мудрость Гарунъ Аль-Рашида, но много-ли
такихъ сказочныхъ правителей? — На однаго
правосуднаго Халифа тысячи пашей, злоупо-
трибляющихъ свою власть, хотятъ и не намѣ-
ренно, по неразумѣнію, оплошности, излиш-
нему рвенію, или самонадѣянности.

Гражданское устройство паше съ издавна
страждеть смѣшеніемъ властей: законодатель-
ной, судебной, исполнительной. Такое смѣшеніе
порождало и прежде много произвольнаго, уве-
личивало и прежде безполезныя проволочки,
переписки, путаницу всякаго рода. Генералъ-
губернаторы окончательно запутали всѣ тѣ
власти, по существу своему совершенно раз-
дѣльныя.

Впрочемъ, учрежденіе ген.-губернаторскихъ
должностей есть только одно изъ проявленій

99

системы личного управленія и преднамърен-
наго расширенія исполнительной власти, въ
уцербъ всѣмъ прочимъ. Государственный со-
вѣтъ, сенатъ, министерские совѣты, комитетъ
министровъ и другие безчисленные комитеты
существуютъ какъ коллегіальные или совѣша-
тельныя собранія только по имени. Названіе
совѣтъ утратило свой первоначальный смыслъ.
Исполнительная власть, не имѣя надобности
въ совѣтахъ, сдѣлала совѣщанія безполезными.
Прежде нежели обсужено, или даже разсмотрено
дѣло, о немъ уже объявляется при докладахъ
высочайшая воля. Это дѣлается зачастую. Тоже
должно сказать и о непосредственныхъ докла-
дахъ государю со стороны министровъ, мимо
всѣхъ инстанцій, определенныхъ нашими го-
сударственными учрежденіями. Не знаемъ,
считать-ли счастіемъ, или вѣтъ, при такомъ
порядкѣ, что министры важнѣйшихъ вѣдомствъ
—юстиціи, просвѣщенія и внутреннихъ дѣлъ,
допускаясь къ лицу государя только въ рѣдкихъ
случаяхъ, съ одной стороны имѣли какъ бы
больше простора, а съ другой и больше отвѣт-

100

ственности, отъ чего не всегда могли действовать рѣшительно.

По это только исключеніе. Въ общей сложности личное управленіе вмѣшивалось во все и тѣмъ впослѣдо безпорядокъ въ государственный механизмъ. Не смотря на хвалебные возгласы о единствѣ нашихъ правительственныхъ мѣръ, истинной централизаціи у насъ не было. Министры и прочіе высшіе начальники, ие имѣя надлежащаго простора въ своихъ вѣдомствахъ, боясь отвѣтственности при малѣйшемъ проблескѣ самостоятельности, обращались къ самому Государю иногда въ самыхъ бездѣльныхъ случаяхъ мимо всѣхъ инстанцій, только бъ оградить себя отъ нарѣканій прямымъ высочайшимъ рѣшеніемъ. Такимъ образомъ, въ высшихъ сферахъ, а черезъ то и въ низшихъ многое совершалось отдѣльно, въ тайнѣ, безъ соглашенія различныхъ вѣдомствъ между собою. Отъ того и дѣйствія министерствъ и распоряженія нашихъ безконечныхъ комитетовъ, перетягивались въ разныя стороны, противурѣчили другъ другу и приводились въ исполненіе иногда тайкомъ

101

отъ соприкосновенныхъ вѣдомствъ. Такъ на пр.
давно устроенный комитетъ о раскольникахъ,
подъ предсѣдательствомъ петербургскагомитро-
полита, вовсе не зналъ о существованіи коммис-
сіи, учрежденной въ Москвѣ по тому-же пред-
мету. Нынѣшняя война велась въ подобномъ
родѣ: военные операціи предписывались прямо
государемъ, часто вопреки видамъ главноко-
мандоющихъ; изъ Петербурга посылались при-
казанія и контрордры и сбивали генераловъ съ
толкУ. Вспомнимъ осаду Силистріи, или дѣло
5 Февраля подъ Евпаторіей подъ начальствомъ
генерала Хрулева. Также точно происходили и
дипломатические переговоры 1853 года: ми-
нистръ въ своихъ депешахъ писалъ одно; го-
сударь въ своихъ разговорахъ съ пностранными
посланниками говорилъ другое; князь Менщи-
ковъ въ Константинополѣ дѣйствовалъ въ тре-
тьемъ смыслѣ, по личнымъ инструкціямъ им-
ператора, о которыхъ, судя по всему, министръ
ничего не зналъ и которые даже не соглаша-
лись съ мнѣніями выраженными въ разгово-
рахъ. Всѣ эти разнорѣчія, весьма понятныя

102

для насъ Русскихъ, но непостижимыя для Евро-
пейцевъ, послужили поводомъ къ незаслужен-
ному нашимъ правительствомъ обвиненію въ
двулчности и вѣроломствѣ. Нѣтъ, англійскій
парламентъ и общественное мнѣніе Еоропы
неправы; мы дѣйствовали не вѣроломно, а
просто необдуманно, доказавъ еще лишній разъ
свѣту, что фраза Лудовика XIV : l'Etat c'est
moi, въ сущности не имѣть смысла и что са-
мовластный государь не только что не государ-
ство, но даже и не правительство.

Вмѣстѣ съ личнымъ управленіемъ, устрой-
ство на военную ногу и ладъ многихъ граж-
данскихъ вѣдомствъ, какъ неизбѣжная прина-
длежность дисциплинарно организованной и
всепоглащающей исполнительной власти, схо-
дящейся въ одномъ лицѣ какъ въ одномъ фокусѣ
—есть конечно одно изъ самыхъ неутѣшитель-
ныхъ явленій въ теперешней Россіи. Такъ
горная, лѣсная, инженерная путей сообщенія
и публичныхъ зданій, межевая и другія части
приняли рѣшительно военный складъ. Уголов-
ное судопроизводство перешло также мало по

103

малу въ руки аудиторіатовъ: военному суду
неизмѣнно подчиненъ цѣлый рядъ преступле-
ній, сверхъ отдѣльныхъ и многочисленныхъ
случаевъ, гдѣ обвиняемые предаются ему по
особо изъявленной волѣ государя императора.
Такъ перешли въ исключительное вѣдомство
аудиторіатовъ дѣла касательно оскорбленія ве-
личества, злостнаго банкротства, зажигательства,
дѣланія фальшивой монеты, неповиновенія по-
мѣщикамъ, всѣ дѣла соприкосновенные съ во-
еннымъ вѣдомствомъ, даже по существу своему
ни мало не военныя, на пр. по подрядамъ въ
военныя вѣдомства и проч. При этомъ многія
изъ такихъ дѣм рѣшались въ 24 часа и почти
всѣ, если не касались лицъ, изъятыхъ отъ тѣ-
леснаго наказанія, подвергали осужденныхъ
шпицрутену и “зеленой улицѣ.”

Когда-то хвастались мы своей вѣротерпимо-
стію и отмѣною смертной казни передъ отстав-
шей отъ насъ Европой, гдѣ еще не прекраща-
лись гоненія за вѣру и убѣжденія и гдѣ Беккарія
въ своемъ знаменитомъ сочиненіи, переведен-
номъ Екатериною, краснорѣчиво возставаль

104

противъ юридическаго смертоубійства. Съ тѣхъ поръ мы сильно подались назадъ: вѣротерпимость всегдашняя, отличительная черта русскаго народа, перестала существовать въ русскомъ правительствѣ послѣднихъ Зтихъ; и смертналъ казнь отмѣпенная въ законѣ, процѣтаетъ пуще прежняго, только въ иномъ видѣ. Намъ ужъ печѣмъ хвастать передъ Западомъ, правда, у насъ нѣтъ гильотины,—за то есть “сквозь строй.” А сквозь строй во столько разъ хуже гильотины, сколько ударовъ получаетъ виновный. Умереть мгновенно, сразу или умирать медленно, съ отдыхами, послѣ периодическихъ истязаній, въ теченіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ—что хуже?

Возрастающее преобладаніе военнаго судо-
производства повело за собою то, что съ
каждымъ годомъ дѣйствія уголовныхъ палать
сопращаются, а военно-судныхъ комиссій
увеличиваются. Можно подумать, что Россія
объявлена въ безсмѣнномъ осадномъ положеніи
котораго она уже конечно ничѣмъ не заслу-
жила.

105

Энаемъ, что поставленіе гражданскихъ дѣлъ
на военную ногу, было внушено покойному
государю императору чувствомъ неуваженія и
недовѣрія къ гражданскимъ проволочкамъ, ли-
хоимству и неправѣ; но не значило- ли это
частью разрубать, частью запутывать узелъ,
вмѣсто того, чтобъ искать его распустить испо-
доволь.

Военный порядокъ, основанный на безпре-
кословной исполнительности и самой строгой
подчиненности, поддерживая, въ примѣненіи
своемъ къ гражданскому вѣдомству преоблада-
ніе личнаго управленія, прямаго или косвен-
наго, ввелъ вмѣстѣ съ тѣмъ и дисцыплинарныя
отношенія чиновниковъ къ своимъ начальни-
камъ. Гдѣ начало коллегіальности введенное
Петромъ? Предсѣдатели всѣхъ возможныхъ
коллегіальныхъ учрежденій, государственныхъ,
губернскихъ, уѣздныхъ и т. п., превратились
въ командировъ, а члены этихъ учрежденій—
въ ихъ подчиненныхъ, чуть чуть не подвласт-
ныхъ. Не можетъ-же гражданская іерархія быть
поставлена на одну ногу съ военной, пружина

106

этой—неуклонное повиновеніе тому что при-
казано, между тѣмъ какъ душа первой—разу-
мное соглашеніе въ томъ, что предложено на
совѣтѣ. Естественно, что и нравственный ха-
рактеръ чиновниковъ и самая служба, не вы-
играли отъ такихъ измѣненныхъ отношеній.
Русская пословица “умъ хорошо, а два лучше”
была забыта, и въ служебное общежитіе вкра-
лись, съ одной стороны подобострастіе, а съ
другой—деспотическіе приемы.

Изъ всего сказаннаго слѣдуетъ, что преобра-
зованія въ гражданскомъ вѣдомствѣ должны
по преимуществу клюниться къ разграниченію
властей, къ отстраненію отъ совѣщательной,
судебной, даже исполнительной гражданской
власти чуждаго ей по существу военнаго хара-
ктера; къ возможному упрощенію государ-
ственнаго распорядка и стройному соглашенію
его разнообразныхъ частей; наконецъ, къ обу-
зданію страшнаго, мертвящаго формализма,
который, вмѣстѣ съ канцелярскимъ бумагома-
раньемъ выходить изъ всякихъ предѣловъ.

107

Тайная полиція і гласність.

Необходимымъ пополненіемъ къ такой орга-
низаціи гражданскихъ вѣдомствъ, съ точки лич-
наго и военнаго управлінія, служить тайная
полиція, устроенная на военную ногу, и тѣмъ
какъ бы облагороженная. Дѣйствительно, нельзя
не отдать справедливости ея высшимъ начальни-
камъ, что лица избираемыя ими для явно тайна-
го надзора надъ всѣми отраслями общественнаго
быта, по большей части в;ѣнъ оправдываютъ
неограниченное къ нимъ довѣріе и ощутитель-
наго зла не приносять. Тѣмъ не менѣе лекар-
ство причиняетъ иногда еще болѣе вреда, чѣмъ
самая болѣзнь. Утверждаютъ, что во Франціи
не было и нѣтъ тайнаго общества, гдѣ бы треть
или четверть членовъ не состояла изъ агентовъ
префекта полиціи. Но во Франціи анархиче-
ское начало пустило такие глубокіе корни, что
противъ тяжкаго недуга приходится употреблять
и тяжкое лекарство; ибо нельзя не согласиться,
что мѣры для упрежденія зла, подобныя фран-
цузскимъ, суть зло сами по себѣ. Найдти до-

108

статочное число наушниковъ и доносчиковъ можно только чрезъ развращеніе той части общества, которая чувствительнѣй къ соблазну денежныхъ или иныхъ наградъ. Для искорененія одной болѣзни создается и развивается другая. Клинъ выбираютъ клиномъ, по какимъ? Ни одинъ истинно порлдочный человекъ не усомнится сказать, что въ нравственномъ отношении менѣе позорно увлечься ложной идеей и желаніемъ худо понятыхъ перемѣнъ къ лучшему, чѣмъ принять на себя личину ложнаго товарищества и дружбы и подъ этой личиной измѣннически продавать повѣрившихъ честно-му слову. Разбойникъ па крестѣ еще можетъ покаяться, но раскаяніе недоступно Іудѣ послѣ лобзанія. Доказательствомъ тому, какъ глубоко пала Франція, служить, по нашему, не столько огромное число легкомысленныхъ увлекаемыхъ пагубными теоріями, сколько не менѣе огромное число безсовѣстныхъ людей, готовыхъ слугъ тайной полиціи.

У насъ, благодаря Бога, недугъ преступнаго легкомыслія вовсе не распространенъ, а опытъ

109

и зрѣлость мысли стерли съ 1849 года даже и послѣднія его слѣды. Дѣятельность оппозиціі унась вообще вещь невозможная. Она была-бъ серьозна лишь когда бы высшія сословія могли опираться на народъ. Но между ними полный разрывъ; уже одна борода съ кафтаномъ мѣшаетъ сближенію. Къ томужъ можно смѣло сказать, что время заговоровъ и тайныхъ обществъ прошло невозвратно; въ нихъ извѣрились даже юноши, и всѣ убѣдились въ ихъ безплодности. Революціонное новѣтріе не существуетъ болѣе; за чѣмъ-же оставлять лекарство? Чума прекратилась, а карантины все еще тутъ. Бывають случаи, гдѣ меркурій необходимъ въ большихъ пріемахъ, но когда необходимость миновалась, каждый лишній гранъ превращается въ ядъ разрушающій весь организмъ.

Есть и другое неудобство отъ тайной полиціі. Въ загадочныхъ таинственныхъ отношеніяхъея офицеровъ къ обществу, все зависить отъ личнаго характера и отъ такта. Другими словами, все зависить отъ случайности выбора. Въ дѣлѣ ценсуры, какъ она была до секретныхъ попол-

110

неній къ уставу, всякій представляющій свою
рукопись имѣлъ возможность контроля надъ
произволомъ ценсора. Въѣдѣ тайной полиціи
никакой контроль со стороны обвипяемыхъ или
подозрѣваемыхъ (soupçonnés d'être suspects)
невозможенъ; на нихъ доносится и они стано-
вятся жертвами доноса, вотъ все что узнаютъ
эти люди. Остальное-же, отъ начала до конца
вращается во тьмѣ и произволѣ, можетъ быть
и правосудномъ въ сущности, но отнюдь не
законномъ.

Нельзя умолчать при этомъ случаѣ о procès
de tendance, объ обвиненіяхъ—не то чтобы въ
противъзаконныхъ дѣйствіяхъ, а просто въ не-
указномъ образѣ мыслей. Положимъ, что встрѣ-
чаются люди, которыхъ мнѣнія не вполнѣ со-
гласны съ цѣлями и направленіемъ правитель-
ства и что такие люди могли бы быть вредны
при извѣстныхъ обстоятельствахъ. Да вѣдь
противъ такихъ людей слишкомъ достаточно,
казалось бы, одного надзора полиціи; а то какъ
съ ними поступаютъ? Ихъ арестующъ, допра-
шиваютъ; роются въ ихъ бумагахъ и книгахъ,

111

выводить изъ ихъ переписки, которая читается
въ почтамтахъ, изъ ихъ словъ, которые подслу-
шиваютъ на лету, изъ книгъ, которые находять
случайно въ ихъ библіотекахъ и т. д.— Богъ
знаетъ какія заключенія; и подъ конецъ ссы-
лаютъ на жительство въ деревни, или въ отда-
ленныя губерніи.

Къ числу procès de tendance должно, ка-
жется, отнести и дѣло о Петрашевскомъ съ то-
варищами. Судя по общимъ слухамъ, въ кру-
жкѣ Петрашевскаго не замышленось ничего
серьознаго, положительнаго; молодые люди
собирались толковать одѣльномъ и недѣльномъ,
говорили на распашку что приходило въ голову
и могли отвѣчать, какъ Репетиловъ: "шумимъ,
братецъ, шумимъ." Ихъ наказали какъ самыхъ
опасныхъ преступниковъ, между тѣмъ какъ
вина ихъ вызывала много, много что легкую
исправительную мѣру.

Воля ваша, а внесаконные приемы не вну-
шать русскому обществу чувства законнаго
правосудія. Намъ Русскимъ всего необходимѣе
воспитать въ себя это чувство, и теперь необ-
ходимѣе чѣмъ когда-либо, ибо мы привыкаемъ

112

прибѣгать къ темнымъ и негласнымъ путямъ,
мимо открытыхъ и законныхъ, когда хотимъ
покончить спорное дѣло легко и проворно. Мы
сбились съ столбовой дороги законности, и за-
блудились по проселкамъ. Насъ нужно оттуда
вывести; а для этого нужно отлучить отъ две-
рей тайной полиціи и губернаторовъ, да ука-
зать на открытыя двери судебныхъ мѣстъ.

Послѣднее — крайне для насъ необходимо,
хоть и не легко. Пословица: “не бойся суда, а
бойся судьи,” и многое другое, вполне обна-
руживаетъ низкое мнѣніе русскаго народа о
нашемъ правосудіи. А между тѣмъ, хоть оно и
обратилось въ притчу, но все-таки продолжаетъ
заражать. По этому, поднять юридическіе пра-
вы народа, внушить ему негодованіе къ криво-
судію и любовь къ правдѣ, былобъ по истинѣ
святымъ дѣломъ, но какъ?

Гласностію. Тайнственность, которою обле-
каются дѣйствія высшей полиціи, насъ только
давить, совращая окончательно и судей и под-
судимыхъ. Зло—дѣло тьмы, выведите его на
божій свѣтѣ и оно обличится.

Повѣрьте, что никакія потаенные мѣры,

113

какъ бы строги ни были, никакой скрытный контроль, ни жандармы и доносчики, ни про-куроры и стряпчіе, ни флигель-адъютанты и ревизоры, ни ген.-губернаторы и чиновники по особымъ порученіямъ, не искоренять зла, такъ глубоко внѣдрившагося повсюду, въ сферѣ судебной власти и особенно исполнительной.

Мы испробовали всѣ лекарства, — кромѣ одного. А оно и специфическое.

Не говоримъ чтобъ тотчасъ-же введены были суды присяжныхъ, на первыхъ порахъ глас-ность въ судопроизводствѣ можегъ существовать и безъ нихъ. Она должна быть двоякаго рода, судопроизводство сколько возможно устное и при открытыхъ дверяхъ; а также право пу-бличнаго протеста черезъ газеты противъ всякаго злоупотребленія и произвола въ слѣд-ственной, судебной, исполнительной сферѣ. Это право не отнято даже въ теперешней, императорской Франціи.

Да, пора устроить надъ нашими исполни-телями, слѣдователями и судьями единственно неподкупный контроль общественнаго миѣнія,

8

114

пора дать средство оглашать во всеуслышаніе
темныя дѣла и скрытныя беззаконія. Тогда, но
только тогда, мы можемъ излечиться отъ ста-
раго недуга и догнать въ правосудіи другія
образования страны, гдѣ встрѣтишь и иногда
законодательство несовершенѣе нашего, да
гдѣ въ замѣну законы смягчаемые и испра-
вляемые въ своемъ дѣйствіи просвѣщенными
судилищами находятъ безукоризненно при-
мѣненіе подъ эгидой гласности и общественнаго
миѣнія.

Рѣшатся- ли у насъ на это? Будемъ надѣяться,
хоть знаемъ до какой степени пугаетъ у насъ
всякая гласность. Въ Москвѣ упалъ колоколъ
съ Ивановской башни, и газеты не смѣютъ о
томъ говорить, потому что это случилось въ
день присяги. Покойный государь скончался
18 Февраля утромъ,— и вечеромъ того-же дня
вся Европа знала объ этомъ событии, только въ
Москвѣ, въ первопрестольной столицѣ Россіи,
узнали о кончинѣ русскаго царя лишь на
третій день, да и то не всѣ, потому что въ
газетахъ было объявлено о ней лишь 4 дня

115

спустя 22го! Не странно-ль, не прискорбнолю-
это?

Но еще куда нейдеть скрытность или ме-
дленность такого рода! Есть безчисленное
множество случаевъ, гдѣ скрытность грѣхъ
чуть не соумышленіе. Въ отдаленныхъ близ-
кихъ отъ столицъ губерніяхъ, въ Москвѣ и
даже въ Петербургѣ совершаются дѣла
вопіющія, чудовищныя, отъ которыхъ волосы
становятся дыбомъ. Кто про нихъ знаетъ?
Кому до нихъ нужда?

Вотъ гдѣ особенно необходима гласность!
Она заглянулабъ и туда, куда, какъ видно не
проникаетъ взоръ даже стоокой тайной по-
лиціи.

Управление дѣлами церкви — обращенія и руссичкація.

Административно военное настроніе нашей
внутренней политики, отозвалось и въ упра-
вленіи церковью.

Когда недавно скончавшійся высокій сано-
вникъ былъ назначеннъ изъ гусарскихъ полко-
вниковъ оберъ-прокуроромъ св. синода, кто

116

то, отдавая впрочемъ, полную справедливость
его личнымъ достоинствамъ, сказалъ, что у
насъ теперь " патриархъ со шиорами." Въ
самомъ дѣлѣ, гусарскій полковникъ, а потомъ
генералъ-адъютанъ, облеченный полнымъ
довѣріемъ своего государя, занялъ первое мѣсто
въ духовномъ управлѣніи. При немъ синодѣ
былъ превращенъ почти что въ министерство.
Свѣтская власть окончательно завладѣла внѣш-
нею стороною церкви. Въ церковь соборныхъ
постановленій, догматическую, она, правда,
не рѣшалась вмѣшиваться; не смотря на то,
внутренняя жизнь церкви пріутихла. Назна-
чено было поставить на руку все свѣтское
духовенство по примѣру петербургскаго. Свя-
щенники стали принимать характеръ чиновни-
ковъ—въ рясахъ. Между тѣмъ въ семинарскомъ
образованіи, столь превратномъ и безплодномъ,
никакого существеннаго измѣненія не послѣ-
довало. Нравы духовенства, правда, улуч-
шились, но отъ времени, а не отъ воспитанія.
Его вліяніе на простой народъ осталось по
прежнему ничтожнымъ. Народъ не только что

117

не подвинулся въ духовномъ образованіи, но
сталъ болѣе и болѣе расходиться съ офиціальной
перковью. Сила образующая и убѣжда-
ющая скрылась вовсе : живая струя изсекла
окончательно. Свобода духовныхъ бѣседъ и
преній, какая существовала даже подъ нѣмец-
кимъ гнетомъ Бирона, также прекратилась.
Полиція разогнала безъ различія сыновъ и
ереси и православія, когда они, по старинному
обычаю, собирались на святой недѣли у мос-
ковскихъ кремлевскихъ соборовъ. По образу
военной дисциплины, гдѣ резонерство воспре-
щается, требовалось чтобъ и въ дѣлѣ вѣры
даже православные молчали и повиновались
безпрекословно.

О раскольникахъ - же и говорить нечего.
Самыя строгія, крутыя мѣры были принима-
емы не разъ, и еще недавно, къ уменьшенію,
а если можно – и къ уничтоженію расколовъ.
Въ этомъ очевидно участвовала не Вѣра, а
политика. Сдѣлано раздѣленіе раскольниковъ
на “ молящихся за царя и це молящихся за
царя,” и противъ послѣднихъ объявленъ не-

118

умолимый крестовый походъ. Наружно—
иное какъ будто подчинилось, но въ сущности,
строгость и гоненія лишь распространили
толки. По слухамъ, лѣть 15 тому назадъ,
считалось въ Россіи около 7 милліоновъ рас-
кольниковъ, теперь ихъ, говорятъ до 13 милл.
Есть губерніи почти съ сплошнымъ расколь-
ничьимъ народонаселеніемъ. Во многихъ
толкахъ не то чтобы ученіе требовало не
молиться за царя, а просто немолятся потому,
что гоненія заглушили молитву. Члевы такихъ
толковъ, думаемъ, опаснѣе духоборцевъ, мала-
канъ и другихъ, которые не молятся за царя
часто изъ догматическихъ причинъ и въ
остальномъ отличаются смиренной покор-
ностью. При всемъ скорбномъ въ такихъ
явленіяхъ, нельзя однако не радоваться, что по
крайней мѣрѣ прежніе безсмысленные толки
по немногу ослабѣваютъ, а болѣе разумные
умножаются. Очевидно, что мыслящая спо-
собность въ русскомъ народѣ развивается. На
вопросъ одному раскольнику недавняго, весьма
замѣчательнаго толка, кто передалъ имъ такое

119

ученіе, онъ отвѣчалъ: "Да сами додумались."
Вина-ль народа предоставленнаго самому себѣ
въ отношеніи вѣры, не получающаго никакого
религіознаго воспитанія, имѣющаго у себя пе-
редъ глазами грубое, невѣжественное, коры-
столюбивое духовенство,—его-ль вина, коли
онъ пользуясь мыслящей способностію, которою
щедро надѣлила его природа, самъ "додумы-
вается" до вѣрованій, не согласныхъ съ уче-
ніемъ и догматами церкви? И какъ опровер-
гнуть полицейски-принудительными мѣрами
эти вѣрованія, плодъ его личныхъ размышле-
ній? Полиція можетъ заставить замолчать, или,
что еще хуже—заставить прикинуться обра-
щеннымъ; но становому или квартальному не
убѣдить въ томъ, въ чемъ не умѣетъ убѣдить
и самое духовенство наше, въ которомъ, къ
сожалѣнію, не много найдется людей, стоя-
щихъ выше обрядности и проникнутыхъ лю-
бовью, этимъ единственнымъ проводникомъ
свѣта истины.

Большая часть нашихъ раскольниковъ отли-
чается нравственностью, навыкомъ къ порядку,
трудолюбіемъ, а вслѣдствіе того и богатствомъ.

120

Раскольники выселенные на Кавказъ, примѣръ чистоты нравовъ и домохозяйства для цѣлой страны. Можно смѣло сказать, что отщепенны въ общей сложности составляютъ цвѣтъ нашего крестьянскаго сословія. Въ нихъ сосредоточено все, что въ простомъ русскомъ человѣкѣ таится самостоятельнаго. Между ними, особливо въ классѣ купеческомъ есть какъ извѣстно, значительные капиталисты. Ихъ дѣти, посѣщающія столицы или тамъ живущія, въ душѣ ужъ не раскольники, они бы не прочь отречься и отъ ереси и отъ бороды, но подобно нашимъ образованнымъ Евреямъ и польскимъ католикамъ, остаются при вѣрѣ отцовъ изъ чистой оппозиціи, изъ негодованія противъ насильственныхъ мѣръ. Это явленіе знаменательное. Случись у насъ, чего Боже сохрани, новыя гоненія, тогда пожалуй, опять повторится, что ужъ не разъ было, и къ раскольническимъ колоніямъ въ Австріи, въ Турціи, въ Пруссіи, присоединятся свѣжія. Отдѣльно единомышленники не перестаютъ переходить туда и уносить съ собой значительныя суммы.

Насильственные обращенія какъ всѣ знаютъ,

121

не ограничивались у насъ раскольниками, онъ
совершались въ огромныхъ размѣрахъ между
уніатами и католиками польскихъ провинцій и
протестантами остзейскихъ. Развѣ слѣдующія
поколѣнія обращенныхъ передѣаются въ до-
брыхъ православныхъ и въ Русскихъ; а тепе-
решнее куда какъ не надежно въ своей импро-
визованной народности и вѣрѣ! Главное-же
неудобство отъ этихъ обращеній—что они еще
болѣе возстановили противъ русскаго прави-
тельства и безъ того недоброжелательныхъ
Поляковъ; что они возмутили давно испы-
танную вѣрность къ престолу остзейскаго дво-
рянства и даже средняго сословія. Польза отъ
такихъ неправыхъ обращеній перевѣшиваетъ-
ли или даже уравниваетъ-ли вредъ, еще худо
оцѣненный, который онъ намъ причивляютъ?
Такъ на пр. въ Польшѣ католицизмъ сдѣлался
лозунгомъ еще болѣе упорной оппозиціи.—
Указывая на гоненія національной церкви,
образованные классы возбуждаютъ и въ поль-
скомъ простонародьи, до того почти чуждомъ
чувству непріязни, духъ озлобленія и ненависти

122

противъ насъ. Не говоримъ о впечатленіи,
произведенномъ въ эпоху обращеній и отнюдь
не забытомъ между католическими и протес-
тантскими народами Запада. Въ теперешней
войнѣ и въ общихъ къ намъ антипатіяхъ много
участвовали крутыя, жесткія мѣры обогатившія
православное населеніе Россіи стадомъ тупо-
умныхъ прихожанъ, въ нѣсколько милліоновъ
головъ, которымъ и дѣла нѣтъ до религіи.

Не надежнѣй- ли было бы, еслибъ вмѣсто
насильственнаго обрустнія Бѣлоруссовъ и Ла-
тышей, правительство предоставило времени
и силѣ вещей такое превращеніе? — Нѣмецкій
Альзасъ во Франціи можетъ служить разитель-
нымъ примѣромъ тому, что улучшенный
народный бытъ и очевидныя выгоды принад-
лежать сильному и просвѣщенному племени,
служать вѣрнымъ средствомъ упрочить нрав-
ственный союзъ съ подвластнымъ иноплемен-
нымъ населеніемъ. Народъ въ Альзасѣ говоритъ
до сихъ поръ на своемъ нарѣчіи; треть жителей
состоить изъ реформатовъ, анабаптистовъ и
Евреевъ; а между тѣмъ они всѣ безъ исклю-

123

ченія сердцемъ принадлежать Франціи и ни-
какая сила, кромѣ развѣ оружія, не оторветъ
ихъ отъ иноземнаго отечества. Почему Альзасъ
такъ привязанъ къ Франціи? Потому что она
всегда уважала его народность, не стѣсняла ни
одного класса, не отняла ни одного прежняго
права, и надѣлила многими новыми. Прочныя
превращенія одного народа въ другой, хотя бы
только политическія, совершаются исподволь,
сами собой, когда подвластный народъ начи-
наетъ чувствовать нравственное преобразующее
превосходство народа господствующаго. Такъ
обрусѣли финскія и другія племена, жившія
посреди Русскихъ; кто отличить ихъ теперь?
Такъ бы обрусѣли мало по малу и нынѣшніе
прозелиты противъ воли.

Въ отношеніи къ царству польскому и во-
обще къ польскому элементу въ Россіи, система
обрусѣнія проводится еще съ большей послѣ-
довательностью. Не одна вѣра отцовъ, но и
языкъ и все національное образованіе, сдѣ-
лались предметомъ самой неумолимой русси-
фикаціи. Тамъ однако приходится имѣть дѣло

124

съ крайне упругимъ металомъ, не поддаю-
щимся переплавкѣ.

Необходимость присоединить Польшу къ
Россіи есть такое-же неизбѣжное зло, какъ и
необходимость покорить Кавказъ. Кавказъ
и Польша—двѣ язвы, отъ которыхъ можетъ
вылечить лишь очень искусный врачъ, и
противъ которыхъ героическія средства до
сихъ поръ не помогали. Но, какъ намъ
кажется, легче усмирить Кавказъ, чѣмъ Польшу,
ибо легче сладить съ варварствомъ, чѣмъ съ
образованностію, а въ Польшѣ мы встрѣтились
съ образованностію старинной, многосторонней
пустившей глубокіе корни, особенно въ выс-
шихъ сословіяхъ. Побороть силою эту богатую
западную образованность, чистая невозмож-
ность: всякая попытка насилия ее только что
укрѣпляетъ, и нашъ молотъ только что ско-
вываетъ въ одну массу ея составныя части.
Ifсли правда, что государственность есть тѣло,
а народность душа общества, то Польша, этотъ
новый Израиль, представляетъ разительный
примѣръ безплотной жизни, души безъ тѣла.

125

Связать механически душу Польши съ тѣломъ
Россіи—задача противуестественная и потому
неисполнимая. Пересоздать душу Польши и
сдѣлать ее русскою, еще невозможнѣе, осо-
бливо при теперешнихъ условіяхъ. Оставалось
бы еще не испытанное средство къ соединенію
разнородныхъ элементовъ, о которомъ мы уже
упомянули: примѣненіе къ Польшѣ, какъ и
къ прочимъ присоединеннымъ провинціямъ
мудрой политики Франціи въ отношеніи къ
Альзасу.

Намъ возразить, что примѣръ Альзаса, а
равно и приведенныхъ выше фиискихъ пле-
менъ, не подходить ни къ Бѣлоруссіи, ни къ
остзейскимъ губерніямъ и того менѣе къ
польскому царству. Въ Альзасѣ не существо-
вало противъ Франціи и тѣни той вѣковой
вражды, какая существуетъ въ Польшѣ противъ
Россіи; что же касается до обруUNGнія финскихъ
племенъ, то оно совершилось черезъ русскія
колоніи, водворившіяся посреди ихъ вслѣдствіе
малочисленности чинскаго паселенія и обшир-
ности пустопорожнихъ земель. Примѣнить

126

методу Франціи къ нашей Польшѣ и прежнихъ русскихъ колонистовъ къ теперешнимъ Бѣло-руссамъ и Латышамъ несбыточно и невозможно.

Конечно, несбыточно и невозможно, еслибъ вз düşалось прикладывать при данныхъ обстоятельствахъ тѣ-же методы безъ всякихъ измѣненій. Но мы полагаемъ, что даже теперь, послѣ столькихъ ошибокъ и превратныхъ мѣръ, была бы возможность настроить на иной ладъ дѣло нравственнаго приобщенія иноцлеменныхъ провинцій къ Россіи. Сила не во внѣшней руссификаціи, а во внутренней. Говори покамѣсть на какомъ хочешь языкѣ, исповѣдуй какую хочешь вѣру, только полюби Россію : вотъ что слѣдовало бы дать почувствовать не-русскимъ членамъ русскаго государства. Тогда бы руссификація совершилась сама собою. А заставить полюбить нельзя по приказу. Надо стараться внушить любовь и съ нею уваженіе къ себѣ; внушить-же и то и другое можно лишь когда поставишь себя самаго нравственно, умственно и политически выше подвластныхъ

127

народовъ. Нѣмцы тѣ-же и въ Альзасѣ и въ городахъ или замкахъ остзейскихъ; отъ чего-жъ французскіе Нѣмцы считаютъ себя Французами, а наши—все еще Нѣмцами? Можно даже сказать, что лознаньскіе Поляки болѣе подчиняются прусскому влѣянію, чѣмъ подчиняются русскому жители царства польскаго —даромъ что между Пруссакомъ и Полякомъ гораздо менѣе общаго, нежели между Полякомъ и Русскимъ. Отчего это? Мы ограничимся указаннымъ намекомъ, предоставивъ каждому дополнить нашу мысль.

Бѣда наша въ томъ, что намъ хотѣлось на всѣхъ надѣть одинъ мундиръ, на инопленныхъ какъ и на русскихъ. Мы были помѣшаны на однообразіи, какой-же ожидать тутъ жизни?

Къ чему на примѣръ возбуждали мы безполезное неудовольствіе на Кавказъ, за Кавказомъ, въ Придунайскихъ княжествахъ, и т. д. введеніемъ болѣе или менѣе русскаго бюро-кратства и администраціи? Неужели истинное государственное единство заключается въ уни-

128

чтоженія всякой особности и цѣльность дер-
жавы зависить отъ подведенія всѣхъ подъ
одинъ уровень?

Управленіе народнымъ воспитаніемъ и бытомъ.

Такое стремленіе отразилось и въ самой
Россіи. Возьмемъ для примѣра дѣйствія мини-
стерства государственныхъ и имуществъ. Нельзя
отрицать, что устройство огромнаго числа
школъ и различныхъ заведеній хозяйственныхъ
и другихъ, въ селеніяхъ государственныхъ кре-
стьянъ, можетъ принесть и отчасти приносить
ощутительную пользу. Трудно не согласиться и
въ томъ, что русскій человѣкъ, лишенный какъ
будтобы отъ природы способности начинанія,
не смотря на прочія блестящія качества, нуж-
дается въ руководителяхъ и въ понудительныхъ
мѣрахъ къ разумному и дѣятельному улучшенію
быта. Но всѣ эти соображенія едва ли оправды-
ваютъ крутой путь, выбранный для достиженія
цѣли. Военные приемы и путь многое испор-
тили. Вмѣсто того, чтобъ учить хорошему ис-
подволь, пріохочивая,—іерархически-сложное

129

начальство стало действовать по командѣ. При этомъ, какъ и при всемъ, что совершается въ Россіи, не обошлось безъ злоупотребленій— которыя величились вмѣстѣ съ умноженіемъ правителей. "Какихъ у насъ нѣтъ начальни- ковъ!" сказалъ намъ однажды умный государ- ственный крестьянинъ: "и областные - то и окружные и волостные и добросовѣтные, — а пуще недобросовѣтные." — Легче - ли Вамъ теперь? Спросилъ на сходкѣ одинъ высшій чиновникъ министерства. — Какъ не легче, ваше прво., отвѣчалъ кто то изъ стариковъ: "Прежде, бывало, весешь барана на плечахъ, а теперь гонишь цѣюе стадо. Такъ оно и легче... для плечь," Независимо отъ злоупотребленій явились и правительственные мѣры, которыя стоили ихъ; такъ на пр. нарушались права собственности при обращеніи однодворцевъ и др. въ государственныхъ крестьянъ. Возникли частные бунты; приходилось утушать ихъ си- лой. Словомъ, вездѣ замѣтно было отсутствіе широкаго плана въ основѣ и почтительной осмотрительности въ исполненіи.

9

130

Позволимъ себѣ общее замѣчаніе. Русскій
умъ, какъ мы уже сказали, отъ природы не
изобрѣтателенъ. Конечно нужно его попуждать,
но необходимо и возбуждать. Водить-же цѣлый
вѣкъ на помочахъ, значить—вовсе отучать отъ
размышленія и пріучать жить чужимъ умомъ,
да чужою волей. Надо по немногу снимать съ
русскаго народа строгую опеку, подъ которой
онъ теперь живетъ, и, чтобъ онъ достигъ зрѣ-
лости совершенно нолѣтія исподволь вести его отъ
опеки къ попечительству. Не то, онъ вѣчно
останется ребенкомъ; а такъ какъ это ребенокъ
даровитый и живой, то, чего добраго, онъ, по-
жалуй, разшалится, и его ужъ не уймешь. Мы
не говоримъ чтобы русскаго крестьянина тот-
чась-же освободить; но воспитывать мало по
малу къ непобѣжному освобожденію, — того
настоятельно требуетъ благоразуміе. Умалчива-
емъ о высшихъ требованіяхъ.

Не должно при томъ терять изъ виду и дру-
гаго основнаго правила здравой политики—не
раздражать безъ крайней необходимости. Те-
перь у васъ нужный чѣмъ когда либо, держаться
этого правила. Къ счастію, все намъ ручается,

131

что политикъ раздраженія положенъ конецъ
нынѣ царствующимъ государемъ, сильнымъ,
кроткимъ и великодушнымъ въ своей силѣ. Да
и пора положить ей конецъ; н бо теперь ужъ
не любовь, а страхъ связываетъ русскій народъ
съ правительствомъ, которое бываетъ крѣпко
лишь покорностію, исходящею изъ сердца. Не
приведи Богъ дожить намъ до того отчаяннаго
положенія, въ какомъ находится остальная Ев-
ропа, гдѣ одинъ штыкъ сдерживаетъ подвласт-
ныхъ, и гдѣ разселина между ними и прави-
терями расширяется въ бездну, грозящую по-
глотить весь прежній порядокъ.

Страхъ безъ любви плохой цементъ. А пре-
жняго народнаго довѣрія и привязанности, увы!
наше правительство почти лишилось. Скрытное
подземное неудовольствіе овладѣю всѣми сосло-
віями. Настоящая война лишь обмапчиво от-
влекаетъ грозу. Съ виду, она будто даетъ обще-
ственной желчи боковой исходъ, а на повѣрку
еще больше раздражаетъ народъ противъ пра-
вительства.

Почему? Потому что не смотря на офиці-
альные возгласы газетъ, предводителей дворян-

132

ства, старшихъ другихъ сословій и кое-какихъ
частныхъ лицъ, ослѣпленныхъ тупоуміемъ, или
подлостью, — съ каждымъ днемъ становится
яснѣй, что интересы православія, интересы
нашихъ единоверцевъ и единоплеменниковъ,
ни на волосъ не участвуютъ въ борьбѣ, въ кото-
рую мы бросились очертя голову, и которая
стоитъ намъ ужъ столько крови, столькихъ, не
подъ силу, жертвъ всякаго рода. Изъ чего, для
кого, на что ополчились мы, и ополчили на
себя весь Западъ съ полвостокомъ? Такіе во-
просы слышатся часто, и не отъ однихъ такъ
называемыхъ образованныхъ. Знаетъ-ли объ
этомъ правительство? Послѣднее царствованіе
пріучило приближенныхъ скрывать правду,
потворствовать, представлять все въ наилуч-
шемъ свѣтѣ и тѣмъ поддерживать пагубное
ослѣпленіе. Да и кто бы рѣшился на роль
Якова Долгорукаго или Сюлли? Это было бы
и опасно и безполезно.

Однимъ изъ доказательствъ, какъ трудно
проникала правда въ заколдованный кругъ
царской власти, служить продолжительное и не-
изменное существованіе теперешнѣй системы

133

путей сообщенія. Остроты бывшаго министра
“соленой воды” надъ министромъ “прѣсной,”
— не пробили коры, заслонявшей свѣтъ для
однаго въ цѣлой Россіи. А между тѣмъ пути
сообщенія — это жилы государства, въ которыхъ
обращаются народыя кровь и соки. Безъ нихъ
застой. Слыханное-ли дѣло, что въ одной и
той-же землѣ, въ одно и то-же время, четверть
овса продается по захолустьямъ степныхъ гу-
берній за 20—25 коп. серб., а въ Петербургѣ
или въ Ригѣ, по 4—5 рублей; т. е. на разсто-
яніи тысячи версть въ 20 разъ дороже перво-
начальной дѣны? Или, что кубическая сажень
дровъ стоить въ Одессѣ 30 руб. сер., а въ иныхъ
мѣстахъ сѣверной Россіи 30 копѣкъ? — И что
же? При такихъ чудовищныхъ слѣдствіяхъ без-
путія, строится у насъ желѣзная дорога между
Петербургомъ и Москвою, предметъ чистой
роскоши; ибо мы безъ того имѣли возможность
ѣздить по шоссѣ въ двое сутѣлъ, да и не куда,
не для чего такъ спѣшить намъ. Чтобы можно
было сдѣлать внутри Россіи на десятки и сотни
миліоновъ, употребленныхъ для постройки
чуть не безполезной дороги! Мы увѣрены, что

134

на ту-же сумму Сѣверо - Американцы давнымъ
бы давно связали рельсами Петербургъ и Мос-
кву съ Одессой, Варшавой и Нижнимъ, да еще
сберегли бы капиталъ на полдороги въ Ир-
кутскъ, потому что частныя лица не казна, да
и нѣтъ въ Америкѣ, какъ нѣтъ и въ Европѣ,
нашихъ клейкихъ чиновничьихъ рукъ, къ ко-
торымъ на четыре рубля прилипаетъ три и
только одинъ идеть въ дѣло.

Прямое вмѣшательство правительства, лиша-
ющее Россію быстраго и дешеваго устройства
путей сообщенія, мѣшаетъ и самымъ сообще-
ніямъ, торговымъ и промышленнымъ, особливо
въ низшихъ сословіяхъ. Паспорты, виды, пла-
каты, выдаваемые съ разными затрудненіями,
по запутаннѣйшимъ въ мірѣ правиламъ, на
опредѣленные сроки, безъ нужды препятству-
ютъ легкому и свободному передвиженію лицъ
съ мѣста на мѣсто. Для чего-жъ такія стѣсни-
тельныя мѣры? Стоить только пройти однажды
процедуру полученія вида на проѣздъ и на
пребываніе для иностранцевъ, чтобъ понять,
что это такое!

Наша промышленность и торговля страж-

135

дутъ безъ того. Пора ихъ поднять и болѣе лег-
кими сообщеніями и большимъ оживленіемъ
общественнаго кредита. Для этой послѣдней
цѣли необходимо между прочимъ вирушить до-
вѣріе къ кредитнымъ учрежденіямъ, оградивъ
ихъ отъ произвола власти.

Что-же касается до земледѣлія, еще надолго
главнаго источника нашего богатства, то пельзя
не согласиться, что оно можетъ быть поднято
лишь чрезъ улучшепіл быта земледѣльческаго
класса. Тутъ особенно слѣдуетъ обратить вни-
маніе на помѣщичьихъ крестьянъ. Барщина,
огромные господскіе посьвы, не обуздываемые
никакимъ закономъ; нужда, заставляющая на-
родъ продавать свой хлѣбъ въ глухое время,
когда еще не установились цѣны, чтобъ только
добыть деньги для уплаты казенныхъ повин-
ностей; тяжелые рекрутскіе наборы; отсутствіе
охранительныхъ мѣр противъ падежей, мѣ-
шающихъ развитію скотоводства, а слѣдственно
и удобренію земли, истощаемой до пельзя не-
вѣжествомъ и жадностію, да и многое другое —
давно бы должны были обратить на себя вни-

136

маніе просвіщеннаго правительства. Наше земледелье страждеть и отъ крепостнаго состоянія и отъ дурныхъ методъ въ хлѣбопашествѣ и отъ недостатка въ путяхъ сообщенія, подавляющего цѣны на сельскія произведения и дѣлающего правильное, своевременное продовольствіе невозможнымъ. Стыдно и горько вспомнить, что въ Россіи, не смотря на ея черноземъ, на огромное количество распашной земли и собираемаго съ нея хлѣба, почти не проходитъ года безъ мѣстнаго, иногда сильнаго голода. Въ одно и тоже время, когда на пр. въ Малороссіи, по недостатку рукъ и по обильному урожаю, помѣщики нанимаютъ жнецовъ изполу или даже изъ двухъ третей жатвы, и не всегда ихъ находятъ,—гдѣ небудь на сѣверѣ оттуда, въ западныхъ губерніяхъ, народъ умираетъ отъ недостатка въ хлѣбѣ или покидаетъ жилища, чтобъ искать пропитания христа ради.

Дайте частнымъ компаніямъ возможность пролагать дороги, а нашимъ обществамъ сельскаго хозяйства право изучать и обсуживать коренные препятствія къ улучшенному земледѣлію, на которые отчасти мы намекали выше:

138

и преобладаніе воспитанія военнаго надъ гра-
жданскимъ.

Никогда, ни въ какой странѣ, не существо-
вало такого множества военно-учебныхъ заве-
деній всякаго рода, какъ теперь въ Россіи.
Чрезмѣрное умноженіе корпусовъ вызвано и
желаніемъ воспитать съ измальства безпреко-
словныхъ слугъ царскихъ, — и потребностью
образовать для такой огромной арміи, какова
наша, надлежащее число спеціально пригото-
венныхъ офицеровъ.

Иные скажутъ, что при императорѣ Александрѣ офицеры отличались не меньшей противъ теперешнихъ способностью къ службѣ, и ужъ конечно большей образованностью; а число корпусовъ и воспитанниковъ едваль доходило и до одной десятой сравнительно съ нынѣшни- ми. Но имъ возразить: за то, вольная образов- анность алекандровскихъ офицеровъ и при- вела многихъ изъ нихъ къ 14 Декабрю.

Роковое это событие! Оно положило у насъ
на все свою черную печать. По примѣру Гри-
горія VII, отрѣшившаго католическое духовен-

139

СТВО ОТЪ СЕМЬИ И ОТЕЧЕСТВА, МЫ СОЗДАЛИ СИСТЕМУ
ВОСПИТАНИЯ, КОТОРЫЙ ЕДИНСТВЕННАЯ ЦЕЛЬ —
ВСКОРМИТЬ ПОКОРНЫХЪ СЛУГЪ ЦАРЯ И ПРОПИТАТЬ
ИХЪ СЪ КОЛЫБЕЛИ ДУХОМЪ БЕЗУСЛОВНАГО ПОВИНО-
ВЕНІЯ. ВСЛѣДВІЕЭГО ЭКSTERНЫ НЕ ДОПУЩЕНЫ,
ВСЪ ДОЖДЫ ЖИТЬ ВЪ ДАЛЕКЪ ОТЪ СЕМЬЙСТВЬ, ВЪ
КОРПУСНЫХЪ ЗДАНІЯХЪ И ЖИТЬ ОТЪ ДЕВЯТИЛѣТНЯГО
ВОЗРАСТА ВПЛОТЬ ДО ВЫПУСКА. ДЕСЯТЬ ЛУЧШИХЪ
ЛѣТЬ ЖИЗНИ, ЛѣТЪ ВОСПРІИМЧИВОСТИ И ЖИВЫХЪ
ВПѣЧАТЛѣНІЙ, ПРОВОДЯСЯ ДѣТЬМИ ВЪ СТѣНАХЪ
КОРПУСОВЪ, ВЪ МУНДИРНОСТИ УМА И ВОЛИ, ВЪ
ЧИСТО СОЛДАТСКОЙ ДИСПЛИНИЕ. МОЛОДОЙ ЧЕЛО-
ВЕКЪ, ВЫЙДА ИЗЪ ТАКОЙ ШКОЛЫ, ОТВЫКАЕТЪ ОТЪ
СЕМЬИ, ОТЪ РОДИНЫ И БЕЗРАЗДѣЛЬНО ВСЕЮ ДУШЕЙ
ПРИНАДЛЕЖИТЬ ОДНОМУ ЦАРЮ. СТРАШНЫЙ РЫЧАГЪ
— ГОДНЫЙ НА ВСЕКОЕ УПОТРЕБЛЕНІЕ.

Еще не давно было у насъ въ модѣ нападать
на коммунизмъ, но его противники не замѣча-
ютъ, что ихъ справедливыя нападенія косвенно
осуждають и систему военно-учебныхъ заведе-
ній. У коммунистовъ какъ и у Іезуитовъ, мысль
таже, что и въ корпусахъ. Весь за государство,
весь за церковь весь за царя—тутъ разница
только на названіяхъ.

140

Даже съ точки офиціальной нельзя не при-
знать существеннаго недостатка въ устройствѣ
военныхъ школъ, общее образованіе приносится
въ жертву соціальному, черезъ что послѣднее
незбѣжно превращается въ рутину и кладетъ
на питомцевъ клеймо ограниченности. Чего
ожидать отъ мальчика, который съ девятыт-
няго возраста исключительно отдается на вы-
учку какому нибудь отдельному предмету, какъ
ремеслу, съ обходомъ истинно научнаго обра-
зованія? Его взглядъ становится по неволѣ не
объемистъ, узокъ и опъ чувствуетъ себя какъ
будто на затерянномъ островѣ, умственно отрѣ-
заннымъ отъ остального міра. Спрашиваемъ,
можно-ли быть истинно дѣльнымъ артиллери-
стомъ—и безграмотнымъ, топографомъ и не
знать географіи и т. д.? А между тѣмъ многіе
ли изъ обучавшихся въ военно-учебныхъ заве-
деніяхъ умѣютъ написать письмо съ толкомъ и
безъ ошибокъ; многіе-ли при чтеніи газетъ
(если только ихъ читаютъ), въ состояніи дать
себѣ отчетъ въ событияхъ послѣдняго времени
связанныхъ неразрывно съ исторіей новѣшей?

141

Въдь исторія съ 1815 года имъ не преподается
вовсе!

На низших ступеняхъ невѣжество еще
сносно, но вѣдь у насъ, кто служить, тотъ по-
вышается: каковъ-же начальникъ, поднявшійся
изъ такого разсадника?

“Ну какая польза отъ вашей образованности
коли вы не умѣете стоять передъ начальникомъ?”
сказалъ когда-то одинъ молодой полковникъ
офицеру изъ студентовъ, который перевесъ и
въ военную службу свои развязныя движенія.
Въ этомъ замѣчаніи таится вся сущность тепе-
решняго взгляда на военное ремесло. Умѣй
стоять передъ начальникомъ—вотъ главное; а
прочее все вздоръ.

Настоящая война раскрыла послѣдствія такой
односторонней, ограниченней выучки. Что хо-
рошо для солдата, то не всегда годится для офи-
цера, и еще менѣе для генерала. Мужество и
хладнокровіе въ дѣлѣ—отличительная черта
Русскаго; но достаточно-ли этихъ качествъ,
какъ они ни драгоцѣнны, для личныхъ сообра-
женій и распорядительности, коль скоро прихо-

142

дится — не исполнять приказь, а действовать собственной головою!

Нѣсколько мѣсяцев тому назадъ, у насъ приписывали одному лицу, теперь вдвойнѣ священному, одну достопамятную фразу: ‘чего удивляться, что у насъ пѣтъ головъ, когда мы ихъ 30 лѣть снимали?’ Это лицо, по своему тогдашнему положенію, могло лучше всѣхъ судить, откуда происходить наше безголовье.

Упомянутая фраза получаетъ еще болшее значеніе, когда вспомнимъ другую, другаго лица: ‘мнѣ нужны не умники, а исполнители.’ Вышло, что нѣтъ ни умниковъ, ни даже дѣльныхъ исполнителей. Поучительный урокъ, которымъ, надобно надѣяться, воспользуемся!

Наралельно съ умноженіемъ корпусовъ стали у насъ измѣняться и скудѣть преимущества гражданскихъ учебныхъ заведеній. Такъ на пр. вмѣсто прежняго неограниченнаго числа студентовъ въ Университетахъ, опредѣленъ самый незначительный maximum для всѣхъ факультетовъ, за исключеніемъ медицинскаго; уничтожены или безобразно измѣнены, нѣкоторыя

143

каеедры, прежде считавшіяся необходимымъ условіемъ основательнаго образования; программы и лекціи преподавателей, ихъ методы и взглядъ на науку, подвергнуты самому строгому надзору, самымъ разнообразнымъ ограниченіямъ. Сверхъ того, въ послѣднее время введено, существовавшее уже въ гимназіяхъ— ротное и батальонное ученье, обязательное для всѣхъ студентовъ, и возстановлены кеөедры военныхъ наукъ, по только въ физико-математическихъ факультетахъ; черезъ что‘шагистика’ сдѣлалась для прочихъ студентовъ предметомъ или безполезнымъ или неудовлетворительнымъ смотря потому, куда они себя назначаютъ. Въ довершеніе, не только казенпокоштные, но и своекоштные студенты подчинены строгимъ военнымъ правиламъ въ одеждѣ, при появліи на улицѣ или въ общественныхъ мѣстахъ; для первыхъ изъ нихъ устроено нѣчто въ родѣ казармъ, гдѣ они помѣщаются и живутъ почти на военную ногу. Студентъ обязанъ дѣлать фронтъ передъ профессорами и всѣми непосредственными начальниками (такъ по край-

144

ней мѣрѣ было заведено въ Харьковѣ), а также и передъ генералами. Въ Петербургѣ и въ Москвѣ допускаются вслѣдствіе столичной жизни, нѣкоторыя уклоненія отъ упомянутыхъ стро- гихъ правилъ; но надо побывать въ прочихъ университетскихъ городахъ, чтобъ видѣть какъ соблюдается дисциплина и до какой степени студентъ превращенъ въ кадета.

Справедливость требуетъ сказать, что одинъ изъ министровъ послѣдняго царствованія, тотъ который такъ долго и такъ блистательно стоялъ во главѣ народнаго просвѣщенія, принесъ ему несомнѣнную пользу, и, можетъ быть, сдѣлалъ для него все, что могъ. Память объ управленіи графа Уварова останется въ Россіи на долго. Тѣмъ не менѣе онъ былъ орудіемъ многихъ вольныхъ или невольныхъ мѣръ, которыя, конечно, не подвинули впередъ нашего общественнаго образованія. Но будемъ благодарны и за оказанныя услуги, тѣмъ болѣе достойныя признательности, что министру приходилось бороться съ большими препятствіями, съ сильными предубѣжденіями и нерѣдко прибѣгать

145

къ сдѣлкамъ, которыя должны были глубоко
огорчать его просвѣщенный умъ.

Мы сказали выше, что кромѣ чрезмѣрнаго
разширенія военного образованія въ ущербъ
гражданскому, у насъ замѣчается и крайнее
развитіе государственного воспитанія въ ущербъ
домашнему. Упадку послѣдняго много содѣй-
ствовало увеличение числа предметовъ, требу-
емыхъ отъ вступающихъ не только въ упивер-
ситеты, но и въ гимназіи, а слѣдственно и
трудность приготовить дома къ вступительному
экзамену по существующей сложной программѣ.
Другую причипу упадка должно искать въ
строгихъ мѣрахъ, затрудненныхъ пріѣздѣ ино-
странныхъ преподавателей, которые, по при-
няному у насъ обычаю, считаются необходими-
мыми для обученія европейскимъ языкамъ и
литературѣ. Наконецъ разпылъ удобства и пре-
имущества военно-учебныхъ заведений, разсы-
панныхъ по цѣлой имперіи, привлекаютъ къ
нимъ большинство юношества изъ средняго
дворянскаго сословія.

Общій результатъ всѣхъ упомянутыхъ мѣрь

10

146

очевидень. Новыя покол'ёння выросли и рос-
туть в'я дух' казенной формалистики и военной
дисциплины; все живое, самобытное, в'я них
немплосердно подавлено и общественное обра-
зованіе бboldе или мен'е превращено в'я обще-
ственную дресировку.

Литература и газетные мэры.

Мысль дресировать Россию и дать ея умствен-
ной дѣятельности указную форму, не останови-
лась на воспитаніи; она перешла и на литера-
туру.

Съ Петра и особенно съ Екатерины, литера-
тура, цвѣть народнаго ума, развилась у насъ
вмѣстѣ съ об развитіем просвѣщенія,
чему много содѣйствовала мягкая, снисходи-
тельная ценсура. Но по мѣрѣ того, какъ уве-
личивались объемъ и значеніе литературы,
дѣйствія ценсуры становились все строже и
строже и дошли въ послѣднее время до неимо-
вѣрной придирчивости, мелочной, тупоумной.
Псторія русской ценсуры была бы весьма по-
учительна. Изъ нея можно было видѣть какъ

147

смирительный камзоль съуживался постепенно
вмѣстѣ съ расширеніем мысли. Въ настоящее
время не только что запрещается перепечаты-
вать цѣликомъ многія изъ сочиненій, вышед-
шихъ при Екатеринѣ или при Александрѣ; но
есть книги, появившіяся лѣтъ пять, или десять
тому назадъ, которыхъ не дозволяется издавать
вновь. Первоначальный ценсурный уставъ,
довольно снисходительный, почти отмѣненъ,
всѣдствіе безчисленныхъ дополненій и секре-
тихъ предписаній. Огромная отвѣтственность
которой подвергаются ценсоры, разуздываетъ
ихъ произволъ до нельзя. Повѣрять- ли черезъ
20—будемъ надѣяться даже черезъ 10 лѣтъ, что
въ поваренныхъ книгахъ зачеркивается техни-
ческое выраженіе 'въ вольномъ духу,' или въ
медицинскихъ сочиненіяхъ другое техническое
'Kaiserschnitt'; что исправляются истори-
ческія надпис, имена урочищъ и т. д., согла-
сно съ какими-то непонятными или непоня-
тыми предписаніями; что при печати исключ-
чаются цѣлыя мѣста изъ драматическихъ пьесь
уже просмотренныхъ театральной ценсурой;

148

что подвергаются пересмотру и исправлению даже газетныя объявленія, по разрѣшеніи ихъ оберъ-полицеймейстеромъ и проч. и проч.? Не будемъ однако слишкомъ строги къ обѣднымъ ценсорамъ, поставленнымъ подъ перекрестный огонь различныхъ вѣдомствъ. Вспомнимъ, что надъ ихъ головами висятъ десятки дамоклесовыхъ мечей. Министръ просвѣщенія съ своими чиновниками ad hoc, III. Отдѣленіе, высшій или негласный ценсурный комитетъ, и—для разнообразія столько еще отдѣльныхъ ценсуръ, сколько отдѣльныхъ вѣдомствъ. Вѣдь у насъ не только закономъ установленныя ценсуры— гражданская, духовная, военная, медицинская, театральная, полицейская; но и ценсуры de ipso facto такого-то министра, статсъ-секретаря и т. д. Гдѣжъ въ этомъ хаосѣ найтись людямъ, по большей части не отличающимся богатствомъ соображеній и справедливо думающимъ что строгость не подвергаетъ ихъ ни малѣйшей отвѣтственности, а снисходительность подвергаетъ огромной?

Мы бы никогда не пришли къ концу, еслибъ

149

стали исчислять всѣ вредныя послѣдствія оть
безсмысленной ценсурной строгости. Укажемъ
мимоходомъ на два предмета, подвергающіеся
особеннымъ гоненіямъ,—на критику и на
статистику.

Критика вызывающая къ благородной поле-
микѣ, есть проточная вода въ литературной и
ученой жизни; гдѣ ея нѣтъ,—тамъ застой и
плесня. Критика и полемика у насъ подавлены
вовсе, потому что въ нихъ легко проливается
самостоятельность и даже рѣзкость тона, а этого
то всего больше и боятся. Наши ученые труды
ограничиваются теперь сухимъ изложеніемъ
предмета, съ робкой оцѣникой и взглядомъ изъ
подлобья. Столько предметовъ исключено изъ
круга ученой и литературной дѣятельности, что
на каждомъ шагу становился въ тупикъ, ози-
раешся и спрашиваешь себя: пропустятъ- ли
это, или не пропустятъ? Ценсурпыя оглядки
стѣсняютъ грудь, откуда исходитъ голосъ, и
цѣпенять руку, которая пишешь. Извѣстно,
что современная наука и мысль болѣе и болѣе
стремятся къ единству, перазрывно связывая

150

между собою всем отрасли знания. Теперь нельзя
коснуться предмета, какъ бы невинень оoint
ни былъ, безъ того, чтобы не заглянуть въ
другія области. А тутъ-то васъ и застанетъ цен-
соръ; тутъ-то и урѣзываетъ вашъ трудъ своими
ножницами, или безжалостно отсылаетъ васъ
къ другимъ ценсорамъ.

Особенно трудно избѣжать соприкосновенія
съ близкими къ труду предметами въ статисти-
ческихъ изслѣдованіяхъ. Статистика касается
всего, ибо она объемлетъ всю общественную
жизнь. Оттого-то приходится ей и обличать
многое. А обличенія у насъ не терпятся. Вотъ
почему въ такомъ сильномъ загонѣ эта соби-
рательница данныхъ для узнанія государства.
Данныя глупы и грубы; они не льстять когда
правдивы. За то и боимся мы статистики,
почти наравнѣ съ политической экономіей,
философіей, или новѣйшей исторіей. Статисти-
ческія свѣдѣнія какъ будто собираются у насъ
мѣстными начальствами, какъ будто и при-
водятся въ порядокъ центральными бюро; но
какъ они собираются, какіе изъ нихъ дѣлаютъ

151

выводы! Про это знають люди, хоть сколько
нибудь знакомые съ дѣломъ.

Гасильная система принимаетъ у насъ
огромные размѣры. Она касается не одной
литературы, но объемлетъ все—въ чемъ только
проявляется стремленіе къ образованности вы-
ходящей изъ тѣспой казенной рамы.

Такъ въ 1849 году, въ разгаръ реактивныхъ
мѣръ, нѣкоторые ревнители мрака дошли до
того, что предлагали вовсе остановить выдачу
паспортовъ въ чужіе края, находя, что пати-
лѣтній, а потомъ и двухълѣтній срокъ для
дворанъ (для прочихъ - же сословій и того
меньше) что значительная, недавно удвоенная
пошлина за паспорты, и другія ограниченія,
все еще недостаточны для обузданія охоты
ѣздить за границу, и что сѣдуетъ разомъ
прекратить зло. Для этихъ гасильниковъ было
мало того, что переселеніе въ чужое государ-
ство вмѣнялось русскому подданному въ пре-
ступленіе, вопреки и прежнимъ обычаямъ и
примѣру всѣхъ прочихъ странъ, даже варвар-
скихъ; что не позволялось никому открыто

152

СЛѣДОВАТЬ СВОИМЪ УБѣЖДЕПІЯМЪ ВЪ ДѣЛѣ ВѣРЫ,
И ВОСПРЕЩАЛСЯ ПРАВОСЛАВНЫМЪ ВСЯКІЙ ПЕРЕХОДЪ
ВЪ ДРУГОЕ ИСПОВѣДАНІЕ, ИЛИ ДАЖЕ НЕСОБЛЮДЕПІЕ
ЦЕРКОВНЫХЪ ПОСТАПОВЛЕНІЙ; —НѣТЪ, ЭТИ ПО-
КЛОННИКИ ТЬМЫ ЕЩЕ ПРЕДЛАГАЛИ ВЫСТРОИТЬ
КИТАЙСКУЮ СТѣНУ МЕЖДУ РОССІЕЙ А ОСТАЛЬНОЙ
ЕВРОПОЙ!

НАШЛЫСЬ ДРУГІЕ, КОТОРЫЕ ПЕРЕЩЕГОЛЯЛИ
ПЕРВЫХЪ. ЭТИ ДРУГІЕ ТРЕБОВАЛИ ОСМОТРА ВСѣХЪ
БОБЛІОТЕКЪ ВЪ ЦѣЛОЙ РОССІИ, ЧТОБЪ УВѣРиться
СКОЛЬКО У КОГО ЗАПРЕЩЕННЫХЪ КНИГЪ, И ТАКИМЪ
ОБРАЗОМЪ ОПРЕДѣЛить БЛАГОНАМЪ БРЕННОСТЬ ИЛИ
НЕБЛАГОНАМЪ БРЕННОСТЬ КАЖДАГО. СТѣСНЕНІЕ ЛИЧ-
НОСТИ И ЕЯ ПРАВЪ НА ПЕРВЕМѣЩЕНІЕ, СОВѣСТИ И
ЕЯ ПРАВЪ НА ПРОЯВЛЕНІЕ СЕБЯ, ДОЛЖНО БЫЛО
ДОВЕРШИТСЯ СТѣСНЕНІЕМЪ СОБСТВЕННОСТИ, ГДѣ БЫ
ДОКАПЫВАлись, ЧТО ПРОИСHOДИТЬ ВЪ СОВѣСТИ И
ВЪ УМѣ ОБРАЗОВАННЫГО СОСЛОВІЯ.

ЗНАВЕТЕ-ЛИ КТО, СУДЯ ПО СЛУХАМЪ, ПОМѣШАЛЪ
ЧУДОВИЩНЫМЪ ПЛАНАМЪ НАШИХЪ ТОРКВЕМАДЪ?
НЕ УЧЕНЫЙ, НЕ ВЫСОКООБРАЗОВАННЫЙ ЧЕЛОВѣКъ,
А ПУЩЕ ВСЕГО—НЕ ПИТОМЕЦЪ ИСТЕКШАГО ЦАРСТВО-
ВАНІЯ, ПО СТАРЫЙ ВОИНЪ ВРЕМЕНИ АЛЛЕКСАНДРА,

153

теперешній предсѣдатель государственного соправѣта. Честь и слава доблестному мужу александровскихъ временъ! Только люди того времени и умѣли скольконибудь отстаивать прежнія права и вѣчныя требованія справедливости.

Вставимъ здѣсь замѣчаніе, которое невольно просится подъ перо. Предшествующія царствованія обыкновенно подготовляютъ людей къ послѣдующимъ. Если при Пиколаѣ было хоть сколько нибудь замѣчательныхъ людей во главѣ управленія, то онъ ими обязанъ временамъ Александра. Откуда придется брать по-moшниковъ нынѣ царствующему государю императору? Александровскіе люди выми-раютъ, а новыхъ нѣтъ.

При этомъ спросить иной: отчего первая четверть вѣка воспитала людей, а вторая не воспитала?

Оттого, что въ первой четверти вѣка было больше простора мысли. Мысль упражнялась, а не стояла въ раболѣпной неподвижности; ничто-же не придаетъ столько крѣпости, какъ упражненіе.

154

Намъ скажуть: строгости противъ свободнаго
проявленія мысли были вызваны ея уклоне-
ніями отъ надлежащаго пути.

Положимъ, что это и такъ; положимъ, что
наша литература впадала въ нѣкоторыя край-
ности. Слѣдуетъ-ли изъ того, чтобъ только въ
противуположной крайности и было спасніе?
Власть, которая дорожить общимъ уваженіемъ,
викогда и ни въ чемъ не должна поддаваться
страсти; ибо всякое величество (а власть ве-
личество) стоить выше страсти; ибо строгость
раздражаетъ и вызываетъ къ противудѣйствію.
Контрабанда тамъ и сильна, гдѣ господствуетъ
запретительная система. Русскому уму, кото-
рый всегда любилъ просторъ, и, право, уже
достигъ совершеннолѣтія, тѣсно и душно въ
дѣтскихъ пеленкахъ секретныхъ дополненій къ
ценсурному уставу; онъ рвется варужу и,
находя законный путь прегражденнымъ для
себя, ищетъ проложить боковое ложе. Такія
уклоненія отъ естественнаго пути могутъ быть
опасны.

Есть и другаго рода необходимость въ смяг-

155

ченіи ценсуры і въ допущеніи хоть ограниченной гласности. Черезъ ея отсутствіе правительство отнимаетъ у себя возможность знать правду. Вокругъ него теперь все молчить и.ли вторить. Оно знаетъ лишь Россію офиціальную, у которой все затянуто въ мундиръ и талія и умъ, и чувство, и выраженіе ихъ въ словѣ. Оно живетъ и править на краю Россіи, на берегу финскаго залива, въ географическомъ и нравственномъ отчужденіи отъ зерна государства; живетъ и править посреди чуть не идеальной сферы, куда действительность проникаетъ лишь сквозь груды докладовъ и отношеній. Пора бы ему наконецъ ознакомиться съ Россіей настоящей, наивной, искренной, которая бы говорила что думаетъ, не льстила, не лицемѣрила, не скрывала своихъ потаенныхъ мыслей подъ лживымъ фразерствомъ. Мундирная Россія не скажетъ правды; напротивъ, она скрываетъ истину, потому что въ этомъ ея выгода.

При не нормальномъ положеніи Россіи и ея правительства, роль Москвы чрезвычайно

156

важна. Она—главная хранительница нашего
наивнаго начала, хранительница русской ори-
гинальности. Это значеніе ея, правда, по
немногу стирается, особливо съ тѣхъ поръ,
какъ Петербургъ сталъ перетягивать къ себѣ
всѣ ея лучшія силы, и желѣзная дорога довер-
шаетъ дѣло поглащенія. Но тѣмъ настоятель-
нѣе поддерживать въ ней, черезъ большой
просторъ мысли, развитіе свѣжаго, неиска-
женнаго начала русской жизни. Почти все
что наша журналистика, литература, наука,
даже администрація, представляютъ дѣльнаго
и серьезно образованнаго, является въ Москвѣ,
или присылается Москвою. По этому, въ
правѣ Москва ожидать поощренія и приволья,
котораго лишилась. Самостоятельность нужна
для нея, какъ и она для самостоятельности.
Въ такія времена литературы, она почти за-
мѣняла намъ ея онемѣвшій языкъ. Путемъ-же
гласности, древняя столица ознакомить и
Петербургъ съ настоящимъ положеніемъ народа
и страны.

Да, необходимо дать русской мысли, въ

158

Одна гласность въ силахъ оградить насъ отъ беззаконій правосудія, отженить отъ нашего языка лесть, ложь, лицемѣріе, поднять насъ и облагородить.

И чегобъ, казалось, болжаться мысли, искренно, скромно и честно выраженной? Мысль можно сравнить съ женщиной. Ихъ судьбы почти вездѣ пераздѣльны. На Востокѣ женщина и мысль заключены и появляются на свѣтѣ лишь подъ покровомъ. На Западѣ Европы онѣ впали въ другую крайность, и о безграничной эманципаціи слова всего болѣе настаивали тамъ, гдѣ и женщины настаивали на свою эманципацію. Мы же пе даромъ на рубежѣ Европы и Азіи, па рубежѣ восточнаго оцѣпенія и западной рѣспубленности. Пусть воспитаютъ русскую мысль, какъ Петръ Великій воспиталъ русскую женщину; пусть освободять ее подъ христіанскимъ условіемъ скромности. Христіанство освободило и женщину и слово, но въ предѣлахъ стыдливости и честности. Честнымъ-же можетъ быть только тотъ, кто искренень. Пусть же русское правительство

159

благороднымъ довѣріемъ къ искренной и
честной мысли, воспитаетъ въ насъ лучшую
изъ ценсуръ — общественную совѣсть. Въ
Англіи, при неограниченной свободѣ книго-
печатанія, почти ви одинъ изъ тлетворныхъ
французскихъ романовъ не переводится, потому
что не находить читателей. Примѣръ поу-
чительный!

Мы слѣдовали до сихъ поръ австрійской
системѣ Меттерниха; послѣдуемъ ей и теперь
въ ея новомъ, измѣнномъ видѣ, вызванномъ
настоятельными требованіями вѣка. Педавно
на просьбу врачей возстановить медицинскую
ценсуру, австрійское правительство отозвалось,
что законъ о тисненіи, отмѣняющій предвари-
тельную ценсуру и дающій всѣмъ австрійскимъ
подданцымъ право безпрепятственно выражать
свои мысли, лежить краеугольнымъ камнемъ
въ основаніи новаго государственнаго порядка
и отпюдь не допускаетъ никакихъ исключеній.

Кто-же говорить это? Правительство, принявшее наследство отъ Меттерниха и въ главномъ еще слѣдующее преданіямъ его политики!

160

Оно чувствуеть, что для паровой машины не-
обходимъ клапанъ (soupape de sûreté), и что
этотъ клапанъ — есть гласность.

Мы имѣемъ поводъ думать, что нашъ новый
правитель, для противудѣйствія лигѣ западныхъ
державъ, не прочь возобновить такъ названный
священный союзъ. Въ отношеніи къ Австріи
для насъ не можетъ быть средины: или мы
должы стереть ея имя съ европейской карты,
или, если въ томъ не успѣемъ, имѣть ее по
прежнему своей союзницей. Но для того, чтобъ
съ нею, какъ и съ Пруссіей могла возобновиться
прочная связь, необходимо, чтобъ въ основаніи
такой связи лежали новыя начала, по которымъ
реорганизованы оба государства. Тогда только
нашъ союзъ съ ними и не возстановить противъ
себя народы, подвластные этимъ державамъ;
ибо они поймутъ, что тутъ идетъ дѣло не объ
упорномъ консервативномъ принципѣ, въ ко-
торомъ привыкли видѣть лишь вѣчно грозящій
заговоръ противъ свободы, но о естественныхъ
и коренныхъ интересахъ европейскаго Востока
ищущихъ оплота противъ Запада. Еслижъ мы

161

внушимъ довѣріе къ своей политикѣ, то это
довѣріе удеситерить силу нашего правственнаго
вліянія въ Германіи. Тогда намъ будетъ возмо-
жно укрепить разрывающійся союзъ между
подданными и правительствами, а съ опорой
на него и союзъ между членами прежней трі-
архіи. Говоря вообще, не подлежить сомнѣнію,
что отъ характера нашей внутренней политики
будеть зависить и успѣхъ политики виѣшней.

И такъ съ какой точки пи смотрѣть на буду-
щес РОССІИ, съ виѣшней или внутренней, мы
все придемъ къ одному и тому-же, къ необхо-
димости измѣпить политику у себя дома, давъ
прежде всего просторъ русскому уму и русскимъ
силамъ, чтобъ имъ было гдѣ развернуться и
расправиться послѣ долгаго застоя.

Простору намъ, простору! Того только и
жаждемъ мы, всѣ мы, отъ престъянина до вель-
можи, какъ изсохшая земля жаждеть живитель-
наго дождя. Мы всѣ простираемъ руки къ
престолу и молимъ: простору намъ, державный
царь! Наши члены онѣмѣли; мы отвыкли
дышать свободно. Просторъ намъ нуженъ какъ

11

162

воздухъ, какъ хлѣбъ, какъ свѣтъ Божій! опъ
нуженъ для каждого изъ насъ, нуженъ для всей
Россіи, для ся процвѣтанія внутри, для ея огра-
жденія и крѣпости извнѣ.

Одно послѣднее слово, обращаюсь къ вамъ,
мои братья по родинѣ, все равно—Русскіе-ли
вы изъ великой, малой и бѣлой Россіи, Поляки
ли, Пѣмцы или Финлянцы; сщаюсь осо-
бливо къ тебе, молодое поколѣе, цвѣтъ и на-
дежда отечества.

Нуще всего будемъ избѣгать опромечти вости,
несбыточныхъ желаній и цѣлей, всего, что при
невѣрной пользѣ, моглобъ нанести намъ всѣмъ
несомнѣнный вредъ. Время радикализма, ка-
жется, прошло даже для западной Европы. У
насъ-же ему не слѣдуетъ и возникать; ибо у
насъ всякое начисаніе истекаетъ сверху. Да и
показалъ горькій опытъ, что попытки спизу
къ насильственному измѣненію существующаго
вызывали одно лишь усиленіе строгости. Но-
кажемъ полное довѣріе къ молодому царю, къ
его благородному, прямому характеру, расто-
ренному благодушіемъ.

163

На первых порах ему редстонт не столько
дѣлать, сколько раздѣлывать; но именно
отмѣны уже совершенны, утверждают въ насъ
живыя надежды и вѣру въ него. Поддержимъ же
и утѣшимъ его своимъ дружнымъ доверіемъ въ
трудной впѣшней борьбѣ, имъ наслѣдованной,
и да будетъ ему невѣдома впутрепняя. Окру-
жимъ его престолъ любовью, да отозвется и въ
немъ тоже чувство—любовь къ намъ на общемъ
съ нимъ пути къ добру, любовь къ истинѣ и
правдѣ, въ какомъ бы видѣ онѣ ни явились,
откуда бы ни раздался ихъ голосъ. Тогда ему
вечего опасаться оппозиціи злостной и разру-
шающей, опозиціи не русской—а потому не
для чего и преслѣдовать почтительное, добро-
намѣренное выражение искрепныхъ чувствъ и
помысловъ, направленныхъ къ единой съ нимъ
цѣли—къ разумному благу и развитію отече-
ства. Да будетъ навсегда онъ съ нами, а мы съ
нимъ, и да возвеличится Россия!

Да встрѣтитъ онъ обильный честью вѣкъ!
Да славнаго участникъ славный будетъ!

ОТЪ НЗДАТЕЛЯ.

Вмѣсто втораго выпуска первой части—
ГОЛОСОВЪ НЗЪ РОССІІ, мы издаемъ пер-
вый выпускъ второй части. Это требуетъ
объясненія.

Въ продолженіи печатанія перваго выпуска,
мы получили рядъ статей, по большой части
писанныхъ въ 1856 году. Разница ихъ тона
съ статьями 1855 такъ рѣзка и такъ замѣча-
тельна, что мы рѣшились немѣдленно напеча-
тать нѣкоторыя изъ нихъ. Онѣ послужать до-
полненіемъ, объясненіемъ, поправкой статьямъ
1855 года.

Тогда — на другой день послѣ похоронъ

6

Николая все увлеклось, все ожило надеждами, все смотрѣло съ упованіемъ впередъ.

Въ 1856 естественно было пріостановиться, ни одна надежда въ самомъ дѣлѣ не сбылась до сихъ поръ,—нѣтъ ни законной гласности, нѣтъ ничего положительнаго отпосіительно освобожденія крестьянъ; для большини все свелось на неловкую, скупую архею, которой никто не хочетъ пользоваться, для Россіи и того не было, все это выразилось въ новыхъ статьяхъ.

Что то выразится въ статьяхъ 1857 года?...

Искандеръ.

Лондонъ 19 Августа 1856.

8

Чиновникъ. Вилку, ты все тотъ-же: пеоп-
правимый frondeur.

Не-чиновникъ. Что-жъ дѣлать! Всякий
остается собой. Есть люди, которые цѣлый вѣкъ
твердять: Да, чтобъ другіе ни дѣлали; а есть и
такіе, которые позволяютъ себѣ говорить: нѣтъ.

Чиновникъ. То-же что-бы ни дѣлали во-
кругъ нихъ?

Не-чиновникъ. Не совсемъ такъ; систе-
матическая опозиція не въ русскомъ характерѣ.
Конечно, есть и у насъ брюзги, кропотуны за
все и на всѣхъ; но вѣдь это отъ болѣзни, а я,
слава Богу здоровъ и моя печень въ порядкѣ.

Чиновникъ. Можно однако, и съ здоровой
печенью пріобрѣсть привычку ничѣмъ небыть
довольнымъ.

Не-чиновникъ. Согласись — хоть теперь,
старый товарищъ, теперь, когда истекшее цар-
ствованіе позади насъ, что, право, нечему было
очень радоваться въ послѣдніе 30 лѣтъ.

Чиновникъ. Отдаю ихъ тебя обѣими рука-
ми. Что п говорить! Тяжелыя были времена.
Но вѣдь ужъ никакъ нельзя утверждать того-же

9

о новомъ царствованіи, нельзя не благословлять Бога и не сказать изъ глубины души: ну! теперь наступаетъ для Россіи новая эра.

### Не-чиновникъ.
Я бы не былъ такъ прыготокъ, и еще погодилъ бы пророчить новую эру. Въ чемъ-же новая?

### Чиновникъ.
Какъ въ чемъ? — Во всемъ. Развѣ не больше теперь простору, осмотрительности, магканердія, готовъ даже сказать—разумности? Развѣ теперь действуютъ очертя голову, не спрашивая ничьего совѣта, — развѣ вѣрятъ безразсудно въ свою непогрѣшность, въ не-преложность своей власти, въ свою несокрушенную силу? Развѣ русскій царь вмѣстѣ съ цѣлой Россіей, не прикосить ежедневно — пе словами, а дѣломъ сердечнаго покаянія въ вольныхъ и невольныхъ прегрѣшенияхъ прошедшаго царствованія? Мы каемся: это уже много; по при томъ и жаждемъ исправиться: это еще больше.

### Не-чиновникъ.
Хорошо, если-бъ мы въ самомъ дѣлѣ каялись и въ самомъ дѣлѣ исправлялись. Но такъ- ли? Сказать, что я де грѣшникъ, не мудрепо; какое смирение, и даже

10

какое лицемерie не говрить себя этого? Но
изучить себя, разсмотреть самые грѣхи, а пуще
всего ихъ корень, то, что пхъ питастъ и под-
держивать, —это ужъ работа иной важности,
инаго объема. Мало того, чтобы скашивать
негодную траву, надо ее вырвать. Мало того,
чтобы преслѣдовать кое-гдѣ и кое-какія злоу-
потребленія, надо добраться до ихъ корня, и на
мѣсто прежнихъ плевелъ, засѣять русское поле
добрыми, свѣжими семянами.

Чиновникъ. Легко это говорить; но какъ трудно выполнить.

Не-чиновникъ. Согласенъ, что трудно.—
Однако, возможно. Мы съ тобой забываемъ
одно,—да впрочемъ не мы только, но и вся
Россія...

Чиновникъ. Что-же?

Не-чиновникъ. То, что для нея всего на-
стоятельнѣй и необходимѣе перемѣнить самую
систему управленія.

Чиновникъ. Ага! Вотъ ты куда ведешь?
По твоему, для Россіи нѣтъ спасенія внѣ кон-
ституціи, магны-харты, и тому подобнаго?

11

Не-чиновникъ. Вотъ и видно, что ты быль чиновникомъ покойнаго государя! Да и кто тебѣ говорить про конституцію? Я желаю только чтобъ у насъ перемѣнилась система управлѣнія, а не правленія. Вспомни: развѣ въ Греціи, въ Даніи, въ Пруссіи, не существовало въ теченіи долгаго времени и нѣкоторой свободы книгопечатанія, и кое-какихъ гражданскихъ правъ, безъ малѣшаго ключка хартіи? Развѣ намъ листъ бумаги нуженъ? Нѣтъ, намъ нужно хоть сколько нибудь простору — для нашей мысли, для нашихъ дѣйствій, для нашей совѣсти, а между тѣмъ что-же въ сущности отличаетъ теперешнее царствованіе отъ предъидущаго? Гдѣ его новая основная мысль, гдѣ его новый принципъ? Я вижу лишь продолженіе стараго. Система та-же; перемѣна только въ темпераментѣ. На мѣсто прежней строптивости и слѣпой самоувѣренности, явилась сердечная доброта и благоразумное недовѣріе къ своей личной премудрости.

Чиновникъ. Вѣдь это уже очень много.

Не-чиновникъ. Много, но далеко не все.

12

Вотъ въ томъ-то и бѣда, что мы Русскіе—рабы
въ душѣ—всѣмъ остаемся довольны, или не то
что довольны, а просто ко всему равнодушны.
Такого невниманія къ своей и къ чужой лич-
ности трудно найти въ исторіи. Не говорю уже
что всѣдествіе этого равнодушія и невниманія,
у насъ и прежде многое дѣалось на перекоръ
здравому смыслу, и что въ то время, какъ на
Западѣ освобождались рабы, на Руси больные
превращались въ крѣпостныхъ. Возьму время
понозже. Императрица Елисавета уничтожаетъ
въ принципѣ смертную казнь; императоръ
Николай вводить ее въ закоюодательство, въ
свое “Уложеніе о наказаніяхъ.” — Прежніе
равители и не думаютъ воспрещать русскимъ
ноданнымъѣздить за границу, куда, насколько
времени и куда имъ угодно. Всякій воленъ
поселиться гдѣ ему вздумается, перевесть свои
капиталы куда ему вздумается, жить и умереть
гдѣ захочешь, даже въ какой захочешь религіи.

—Николай Павловичъ низводить каждое изъ
этихъ неотъемлемыхъ правъ человѣка на сте-
пень преступленія. — Прежде, конфискація

13

имуществъ государственныхъ преступниковъ была нату-
рально отринута, какъ противная
самому первоначальному чувству справедли-
вости, какъ ничѣмъ не заслуженное наказаніе
невинныхъ наслѣдниковъ за проступки отцовъ
и предковъ. Николай Павловичъ вводить снова
конфискацію, съ разными возмутитьсяными
подробностями, въ свое драконовское законода-
тельство.—Прежде, особенно при Екатеринѣ и
въ первыя двѣ трети царствованія Александра
существовала у насъ ценсура умѣренная, раз-
судительная, почти можно сказать либеральная.

При Николаѣ, вся эта умѣренность и либера-
лизмъ спесены, какъ прахъ, ураганомъ, Богъ
знаетъ какой, тупоумной или безумной реакціи.

—Въ старыя времена жило себѣ русское дво-
ранство и пользовалось дарованными правами
на основаніи своихъ незатѣйливыхъ грамотъ,
выдававшихся за подпись нѣсколькихъ дру-
гихъ дворянъ. Теперь, какъ будто дѣло идетъ о
поддержаніи чистоты и сомкнутости древнихъ
аристократическихъ родовъ, какъ будто на
очереди вопросъ о спасеніи престола и отече-

14

ства,— теперь требуют отъ нашихъ дворянъ,
едва помнЯщихъ родство, чтобъ они отыскивали
въ семейныхъ архивахъ, которыхъ ни у кого
нѣтъ, свидѣтельства о крещеніи дѣдовъ и пра-
дѣдовъ, которые, если и были, то давнымъ
давно затеряны; и требуютъ, какъ бы ты ду-
малъ для чего? Чтобы правительство знало, къ
какой книгѣ принадлежить такой, или иной
господнь, къ 5, къ 6, или къ 40й! И этимъ
серьезно занимаются шестьдесятъ депутатскихъ
собраний и цѣлый департаментъ правительству-
ющаго сената! — Прежде, мы Русскіе гордились
вѣротерпимостью; иностранны, жившіе подъ
скипетромъ нашихъ царей, превозносили ее;
всякій могъ исповѣдывать свою вѣру, даже свой
расколъ, если только онъ не былъ признанъ
существенно вреднымъ для общества, какъ на
пр. секта скопцовъ. При Николаѣ Павловичѣ
вся эта вѣротерпимость полетѣла къ чорту...
именно къ чорту, ибо не терпимость и гопенія
дѣло тьмы, дѣло сатанинское.

Я взялъ тебя примѣры на удачу, первые
пришедшие въ голову; но я бы не кончилъ,

15

еслибъ вздумалъ вычислять, вездѣ и во всемъ,
въ крупномъ и въ мелкомъ, всѣ шаги Россіи
назадъ, весь ея роковой прогрессъ. Написать
исторію нашего попятнаго шествія было бы въ
высокой степени поучительно.

Чиновникъ. Что и говорить! — Явленіе
грустное; да и гдѣ этого не бывало?

Не-чиновникъ. Ты мнѣ не далъ досказать
свою мысль. Конечно, все это движеніе вспять
не отрадно, грустно, чуть не приводить въ
отчаяніе. Но есть другое явленіе, еще безотра-
днѣй и грустнѣе. Къ нему-то я и веду свою
рѣчь. Это — наше убійственное равнодушіе
ко всѣмъ реактивнымъ мѣрамъ нашихъ прави-
тельствъ. Положимъ, что и въ другихъ странахъ
совершались и совершаются реакціи, иногда
даже рѣзче, насильственнѣе, чѣмъ у насъ. Но
вѣдь за то и подымаютъ онѣ рано или поздно
всеобщее негодованіе. Оттого-то реакціи и бы-
ваютъ тамъ насильственны; ибо наче ихъ не
примутъ. А у насъ, какъ говорится, хоть колъ
на головѣ теши... все ни по чемъ! Дали кое
какія льготы—иичего! Отняли—тоже пичего!

16

Вотъ почему каждый шагъ, отнятый у насъ реакціонерами послѣднихъ 65 лѣтъ, остается ими прочно завоеваннымъ. Мы черезъ полное отсутствіе пастойчивой твердости, еще ни разу не возвращали себѣ потерянаго; много, много коли царь “по своей незреченной милости” отдавалъ намъ малую часть того, что отнимали его предшественники. Да и то намъ рѣшительно было ни почему.—“Эка важность слышишь вокругъ себя, — что опять введена смертная казнь! Вѣдь мы съ тобой не подвергнемся ей; мы не сорви-голова какая.—А что теперь тру-дный за границу йздить?—Ну, что за бѣда! Не богачи мы какіе, чтобъ разъѣзжать по чужимъ краямъ, намъ и дома хорошо. И по дѣламъ батюшка-парь запретилъ оставлять Россію, да перемѣнять вѣру. Экая певидаль—чужіе краи! Что въ нихъ хорошаго? А ихнія тамошнія вѣры? Да Богъ съ ними! — Конфискація! Но вѣдь конфискують только имѣнія государственныхъ измѣнниковъ, а мы съ тобой развѣ измѣнники? —Ну, а ценсура ужъ подавно до насъ не касается. Мы не писаки, не пачкуны какіе-нибудь,

17

а что цессура строга, тѣмъ лучше: будутъ мень-
ше писать вздору. — Конечно, тяжеловато ма-
ленько, что депутатскія собранія требуютъ отъ
дворяпъ разныхъ небывалыхъ документовъ, да
развѣвѣ такаі заботливость не ведеть къ цѣлости
и неприкосновенности благороднаго россійска-
го дворянства, опоры престолу и алтарю? Да! и
алтарю; а потому Богъ съ нею, съ вашей хва-
леной вѣротерпимостью. Вѣдь пась не преслѣ-
дуютъ за то, что мы православные? Чего-же
больше? А то, вотъ наши, о комъ тужить! О
Бѣлоруссахъ, да Латышахъ, или даже—до чего
не доводить вольнодумство! — о негодяяхъ рас-
кольпикахъ, которые только что развращають
нашихъ крестянъ, да учатъ ихъ пеповиповѣю
законнымъ, Богомъ поставленнымъ властямъ.”

Такимъ образомъ мы все извиняемъ, все хва-
лимъ, вес находимъ превосходнымъ. Нигдѣ и
ни въ чемъ: нѣтъ! вездѣ и во всемъ: да! Это
то: да. и есть коренная бѣда наша.

Чиновникъ. Ты, разумѣется, правъ въ
одномъ смыслѣ, но въ другомъ, извини, ты не
правъ. Слѣпое послушеніе и повиновеніе, не

2

18

допускающее разсужденій, копечно, могутъ
доходить до крайностей, вести къ ем! шному и
къ пелѣному; но вмѣстѣ и наша добродѣтель,
наша сила, наше могущество.

Не - чиновникъ. Могущество, согласенъ,
только не наше, а нашего правительства, кото-
рое на бѣду не всегда имъ разумно пользова-
лось. Да ты, какъ видно, въ своей канцеляріи
позабылъ примѣры другихъ націй. Народъ
можетъ быть и послушливъ, и въмѣстѣ самосто-
ятеленъ. Вспомни Англію. Гдѣ пайдешь ты
большие уваженія къ законамъ, слѣдственно и
повиловенія къ нимъ? Однако, развѣ не въ
Англіи выработанъ принципъ, сдѣлавшійся
краеугольнымъ камнемъ всѣхъ образованныхъ
народовъ: что, пока правительственная мѣра
не превратилась въ законъ, даже п послѣ, ее
можетъ обсуживать всякій; но съ той минуты,
какъ она получила обязательную силу, никто,
въ случаѣ примѣненія новаго постановленія
къ лицу или собственности, не можетъ отгово-
риться личнымъ его одобреніемъ. — Такимъ
образомъ Англичанинъ умѣть соединять ува-

19

женье къ существующему закону съ правомъ свободно обсуживать тотъ-же самый законъ и прежде, и послѣ обнародованія, съ цѣлью довести его, черезъ повѣрку опытомъ и общественнымъ мнѣніемъ, до возможнаго совершенства

Чиновникъ. Хорошо; но вѣдь мы не Англичане, и нельзя-жъ отъ насъ требовать несвойственныхъ намъ качествъ.

Пе-чиновникъ. Почему-жъ несвойственныхъ? Кто тебя это сказалъ? Испыталь-ли ты это на опытѣ? Накопецъ, чѣмъ-же считашь ты людей, коли думаешь, что вотъ какъ человекъ вышелъ изъ рукъ Господа Бога, такъ онъ и долженъ на вѣкъ о止аться. Теперь, всѣ обращенные народы обѣхъ полушарій стараются присвоить себѣ свойство англійскаго народа и воспитать свои правы такъ, чтобы гласность и личная свобода съ одной сторопы, а повиновение законамъ съ другой, шли рука объ руку, не противорѣчили другъ другу, жили въ полномъ между собой согласіи. Чѣмъ мы хуже другихъ? Попытаемся - же и мы поучиться у Англичанъ

20

ихъ уму-разуму. Право, наступила для насъ пора заимствовать у нашихъ старшихъ братій не одни предметы роскоши и моды, не одни романы и современныя брошюры, но и гражданскія ихъ добродѣтели, именно то, чѣмъ они такъ сильны передъ нами, а мы еще такъ дѣтски слабы. Учиться намъ еще, учиться! Пора перестать считать себя выше учителей; теперь мы видимъ, къ чему привело наше близорукое высокомѣріе.

Чиновникъ. Оно, конечно, привело насъ къ войнѣ и къ неславному исходу изъ нея.

Не-чиновникъ. То-то и есть. Только бога ради не позабудемъ мы за штуцерами, за пек-заповскими пушками, да за искусствомъ фран-цузскихъ вольтижеровъ, другаго еще болѣе существеннаго. Вѣдь война—горячка; но миръ— здоровье. Когда-то еще намъ придется воевать, а учиться жить какъ слѣдуетъ людямъ, разумно, мирно и безопасно, давно ужъ наступила пора. —Въ эту мимуту, какъ мы съ тобою говоримъ, уполномоченные воюющихъ державъ заключать миръ. Дѣло! Только съумѣемъ-ли мы имъ

21

воспользоваться, или, пожалуй, съумѣем- ли
воспользоваться уроками войны? Вѣдь бы лобъ
страшно прискорбно и досадно, если бы вся
польза отъ тяжелаго опыта ограничилась лишь
новыми мундирами, новыми солдатскими прі-
емами, да введеніем усовершенствованныхъ
артилерійскихъ и другихъ орудій. Копечно,
все это дѣло доброе; авось въ другой разъ насъ
не застигнуть въ расплохъ и не будутъ бить
какъ мухъ, потому только, что у насъ самихъ
было не больше какъ у мухъ, ума предусмо-
трительности. Но вѣдь это, ей богу, еще далеко
не все. Ну, вотъ и заключимъ мы миръ, съ
большими пли съ малыми пожертвованіями—
все равно; чтожъ потомъ? Не ужъ-то мы оста-
емся погрязшими въ старой колеѣ, безъ тѣпи
гласности, при вѣчной тайно-полицейской ру-
тинѣ, съ безконечно сложнымъ, повсюду про-
пикающимъ бюрократическимъ управленіемъ?
Не ужъ-то наша ценсура не отстанетъ отъ пре-
жней безсмыслицы, наше преподаваніе отъ
корнуспой затяжки, наша судебная и админи-
стративная власть отъ гибельнаго смѣшенія,

22

наше дворянство отъ своихъ беззаботныхъ и безчеловѣчныхъ привилегій? Не ужъ-то мы Русскіе осуждены до конца вѣковъ на роль паріевъ посреди свободныхъ народовъ Европы на роль безгласныхъ, безправныхъ, безвольныхъ и безхарактерныхъ существъ, которымъ остается только желать, чтобъ ихъ ужъ вовсе перестали пускать къ западнымъ сосѣдямъ, потому, что наконецъ право становится передъ ними стыдно?

Чиновникъ. Я понимаю твою горячность и даже твое негодование; но вѣдь нельзя - жъ всего сдѣлать разомъ. Подождемъ, посмотримъ; въ нашемъ молодомъ царѣ столько благородства, искреннаго желанія добра и пользы, ему приписываютъ столько важныхъ плановъ преобразованія, что мы можемъ всего отъ него надѣятся и намъ нечего опасаться.

Не-чиновникъ. Дай-то Богъ, дай-то Богъ! Конечно, мы еще не имѣемъ права пенять за то, что преобразованія, которые такъ необходимы для России, какъ будто медлять явиться на свѣтъ. Намъ не учиться терпѣливо ждать.

23

Разумѣется, напередъ надо кончить войну и заключить миръ, а потомъ уже подумать и о виутреннихъ улучшеніяхъ. Но, — признаюсь тебе, мнѣ все какъ-то не вѣрится, чтобъ въ управленіи Россіей измѣнилось что-либо существенное. Повторяю: переменится и уже отчасти переменилась форма, оболочка. Но отъ новой оболочки до новаго духа и направленія еще неизмѣримо далеко. Чтобы, казалось, медлить, на пр. отмѣной множества прежнихъ, въ высшей степени стѣснительныхъ поставленій? Вѣдь половина благодѣяній, которыхъ Россія ожидаетъ отъ новаго царя, состоить ни болѣе, ни менѣе, какъ въ отмѣнѣ слараго. Правда кое-что сдѣлано, на пр. упразднено нѣсколько ген. — губернаторствъ. Но почему-жъ нѣсколько, а не всё? Почему самое непопулярное въ Россіи лицо послѣ Клеймихеля, Закревскій, продолжаетъ еще какъ домовой, душить вѣрную, ибо народную Москву? — Говорить, будто распущены слѣдственные коммиссіи по дѣламъ раскольниковъ. Но зачѣмь же нельзя имъ по прежнему записываться въ

24

гильдіи, не предъявивъ свидѣтельства отъ свя-
щепника, что вносящій гильдейскую повин-
ность—былъ на духу и у св. причастія? Къ
чему оставлять такую странную, не правую и
для торговли стѣснительную мѣру? Давно по-
говариваютъ о какихъ-то благихъ измѣненіяхъ
по цепсурѣ. А между тѣмъ на дняхъ чуть чуть
не состоялось предписаніе, по предложенію
полковника Лебедева, 3, или 30 — не помню,
достойнаго сподвижника Греча и Булгарина по
явной и неявной литерурѣ, чтобы впредь
политическія газеты отнюдь не смѣли черпать
своихъ извѣстій иначе, какъ изъ Iournal de
St. Petersburg и изъ Русскаго Инвалида.
Правда, по ходатайству добрыхъ людей, мѣра,
уже принятая была отмѣнена. Но остался спра-
ведливый страхъ, что прежній зараженный
духъ еще не вывелся, что еще есть люди, и
сильные люди, которые при первомъ случаѣ,
готовы снова разлить тотъ тлѣтворный воздухъ,
которымъ Россія такъ долго и такъ тяжело ды-
шала. Не даромъ-же Мусинъ (я не люблю,
говоря о немъ, прибавлять Пушкинъ), не да-

25

ромъ-же этотъ гаситель по преимуществу, скажалъ не давно съ злобной радостью и потирия руки: "вѣдь эти новыя мѣры не надолго, мы возьмемъ свое, и все пойдеть по старому."

Чиновникъ. Ты упоминаешь только о полумѣрахъ, а забываешь полныя мѣры, на пр. возстановленіе безграшчнаго прiема студен- товъ, или возвращенiе Польшѣ иѣкоторыхъ изъ прежнихъ правъ...

Не-чиновникъ. Извини, что перерву. — Кстати о Польшѣ: скажи ты мпѣ, Бога ради, до какихъ - же поръ станемъ мы трусить передъ малѣйшей гласностію? Если правда—а я до сихъ поръ не добьюсь правда-ли? — что въ Польшѣ отмѣнены многія изъ крутыхъ мѣръ прежняго царствованiя, то почему бы, казалось — не извѣстить о томъ насъ вѣрноподданныхъ черезъ русскiя газеты? Знаешь кое-что только отъ прiѣзжихъ, да изъ ипостранныхъ журна- ловъ. Это напоминаеть мнѣ недавнiй случай : мы Русскiе узпали о назначенiи графа Орлова и баропа Брунова русскiми уполномоченными на парижскiя конференцiи—какъ ты думаешь, черезъ какой жүрналъ?

26

Чиновникъ. Черезъ Moniteur Universel.
Да, это немного странно.

Не-чиновникъ И до крайности смѣшно.
Ты видишь, все та-же система таинственности,
какая была при Николаѣ Павловичѣ, такъ какъ
и въ то время, когда мы узнавали развѣ изъ
иностранныхъ газетъ, что государь пріѣхалъ
въ Варшаву, или въ Николаевъ; тогда какъ въ
нашихъ только стояло: изволилъ отправиться
по тракту въ Гадчину, или потракту въ Цар-
ское Село. Да чтожъ это въ самомъ дѣлѣ? —
Докуда-же мы будемъ донъ-кишотствовать по-
ходя, впрочемъ, на Дон-Кищота только съ
смѣшной, а не съ благородной стороны? Ры-
царь печальнаго образа, по крайней мѣрѣ,
ратовалъ открыто со стадомъ барановъ, или съ
вѣтренными мѣльницами, принимая ихъ за
благородныхъ витязей. А мы ратуемъ изъпод-
тишка съ благородной дамой — съ гласностью,
принимая ее за какое-то пугало. Почему бы
нашему правительству не вспомнить, что еще
недавно сочиненія Гоголя, даже Пушкина,
считались зловредными, что принимались стро-

27

жайшія мѣры противъ словъ: народъ, свобода,
вольный духъ и т. д. И что-же? Вотъ вышли
въ свѣтъ и сочиненія Пушкина, и сочиненія
Гоголя, даже вторая часть его ‘Мертвыхъ душъ’;
слова: свобода, народъ, конституція, вольный
духъ и пр. печатаются даже не въ поваренныхъ
кингахъ; политическія газеты черпають свои
извѣстія не только изъ ‘Инвалида’, но изъ раз-
ныхъ радикальныхъ журналовъ: le Nord, die
N. preus Zeitung, Indépendance belge! (*) А
между тѣмъ, сколько извѣстно, не избунтовалось
еще ни одно хоть бы самое маленькое помѣ-
щичье имѣнье; нѣтъ нигдѣ и самаго мниятюр-
наго заговора, и Россія по прежнему спокойна,
любить своего царя, послушна передъ властями
точно какъ будтобъ не было на свѣтѣ ни Гоголя,
ни Пушкина, ни статей, ни книгъ, запрещен-
ныхъ прежней ценсурою и дозволенныхъ ны-
нѣшней; скажу болѣе — точно какъ будтобъ не
было даже рукописныхъ статей. Удивительно,
непостижимо!

(*) Авторъ ошибается: всѣ эти три газеты издаются подъ
вдіяніемъ русскойъ полиціі. Изд.

28

Чиновникъ. Ну, конечно, все это боязнь
преувеличная, хоть опять нельзя - же допу-
стить и безграничной свободы.

Не-чиновникъ. А мнѣ такъ кажется, что
на Руси и ее бы даже вынесли. Смѣлымъ Богъ
владѣеть. Но въ томъ-то и бѣда, что у насъ есть
карлы, много карловъ, да только нѣть смѣлыхъ.
Шутки въ сторону; о безграпичной-ли свободѣ
намъ мечтать? Мы этого и не желаемъ. Однако
согласны, что между свободой Соединенныхъ
Штатовъ и нашею есть нѣсколько переходныхъ
ступенек — и что на одну изъ нихъ намъ не
мѣшало бы попасть. Теперь это безопаснѣй,
чѣмъ когда либо. Общественный мысль у насъ
зрѣеть и зрѣеть. Эта мысль серьезна, умѣренна
не выходить изъ предѣловъ законности и не
гоняется за несбыточными, того менѣе за пре-
ступными утопіями. Она ищеть практическаго
примѣненія, общаго суда, просвѣщенной по-
вѣрки; она не разчитываетъ на скандалъ, на
возбужденіе страстей, на волненіе въ народѣ.
Какъ бы, казалось, такой мысли, скромной и
трезвой, не дозволить выйдти изъ темнаго угла

29

и явиться на свѣтъ Божій? Но... рутина, рутина и рутина; безотчетный страхъ, по привычкѣ и по преданію, а пуще всего отсутствіе иниціативы, этотъ первородный грѣхъ Россіи, отсутствіе твердой, ясно сознанной основой идеп, ширины, взгляда, рѣшимости провести во чтобы ни стало великую задачу: вотъ едва сокрушимыя преграды, и вотъ что заставляетъ меня страшиться, что намъ не оставить прежней колес, что въ нее, пожалуй, положать желѣзный рельсь и по пемъ будетъ легко катиться; но что все таки дорога останется та-же.

Чиновникъ. А тебя бы хотелось новаго Петра великаго, по генію и по волѣ? Но вѣдь такие люди родятся вѣками.

Не-чиновникъ. Ну конечно, особливо на престолѣ. Да ужъ куда намъ до Петра! Это вещь просто несбыточная. Но ты солласишься, что еслиь при молодомъ нашемъ царѣ былъ какой-нибудь Робертъ Пиль, или хоть фонъ Брукъ (не Брокъ), или пожалуй даже теперешній Джонъ Россель, Пальмерстонъ, наконецъ Кавуръ...что при нихъ, право, былобь очень

30

не дурно. А главное: они бы впесли къ намъ
европейскій взглядъ на вещи, европейское по-
ниманье и понятія, европейское уваженіе къ
идеѣ и къ просвѣщенію; отъ нихъ повѣяло бы
тѣмъ 'вольнымъ духомъ', который создалъ та-
мошнюю гражданственность, науки, искуства,
промышленность, который все оживляетъ и
животворить...

Чиновникъ. И строитъ баррикады?

Не-чиновникъ. Боже упаси! Вѣдь это не
вольный духъ, а угаръ. Вотъ въ томъ-то и бѣда,
что вы, чиновники, съ намѣреніемъ, или безъ
умысла, безпрестанно смѣшиваете эти два по-
нятія и гибелью для насъ всѣхъ поддерживаете
такое смѣшеніе въ умѣ правителя.

Чиновникъ. Ну вотъ теперь мы виноваты.

Не-чиновникъ. Конечно, и очень вино-
ваты. Вы-то, чиновники, и мѣшаете русскому
царю взглянуть прямыми глазами на Россію и
на Русскихъ. Не всѣмъ-же дано походить на
царицу Екатерину, которая иногда и самаго
Потемкина не слушалась. Всемoshi: вѣдь те-
перешняго государя съ дѣтства воспитали въ

31

меттерпиховой мысли, возведенной въ басно-
словно высокую степень; вѣдь онъ двадцать
лѣтъ проходилъ съ ‘незабвеннымъ’ ту тяжкую
школу, которой несостоятельность теперь ощу-
тительна каждому; вѣдь ‘незабвенный’ родитель
даже на смертномъ одрѣ старался внушить ему
свою, навсегда осужденную здравымъ смысломъ
и передъ общественною совѣстью опозоренную
систему. А тутъ подоспѣли еще вы, чиновники,
—разумѣется не мелкіе, а крупные, впрочемъ
всѣ вы, больше или меньше; ну, и довершаете
ежеминутно это несчастное воспитаніе, поддер-
живая устарѣлыхъ понятія, обѣтшаłые пред-
разсудки и предубѣжденія, и сбивая съ прямаго
пути добросовѣстную мысль, благодушныя на-
мѣремія царевы. Если онъ устоитъ противъ
вашихъ внушеній, а эта падежда еще никакъ
не покидаетъ меня, то честь и слава, и благо-
дарность будетъ ему одному... А васъ...
знаешь- ли, чего бы мнѣ хотелось? Чтобы хоть
на одипъ день явился у насъ миогчисленный
флотъ. Тогда всѣхъ теперешнихъ чиновниковъ
посадилъ бы на корабли ...

32

Чиновникъ. Чтобы потомъ разомъ утопить?

Не-чиновникъ. Не бойся, тебя, да еще
нѣсколькихъ, я бы оставилъ на берегу.

Чиновникъ. Спасибо!... Ну, ужъ неис-
правимый frondeur!

Не-чиновникъ. А ты—неисправный чи-
новникъ! Однако, sans rancune. До свиданія.

(Нѣсколька дней спустя)

Чиновникъ. (Читая заключительныя слова
манифеста отъ 19 Марта, 1856, обнародован-
наго по случаю мира): 'При помощи небеспаго
Промысла... да утверждается и совершен-
ствуется ея (Россіи) внутреннее благоу-
стройство, правда и милость да царствуетъ
въ судахъ ея, да развивается повсюду и съ
новою силою стремленіе къ просвѣщенію
и каждый подъ сѣнію законовъ, для всѣхъ
равно справедливыхъ, всѣмъ равно по-
кровительствующихъ, да наслаждается въ
мирѣ плѣдомъ трудовъ ....... '

Не-чиновникъ. (Продолжая) — “невин-
ныхъ”!!!

33

Чиновникъ. Оставимъ это ‘невинное’ выраженіе. Но все остальное—прямой отвѣтъ на твои недавніе запросы. Помнишь?

Не-чиновникъ. Какъ-же! Буду помнить и прочтенные тобою слова манифеста. Если это программа для наступающаго мирнаго времени...

Чиновникъ. Да, программа, которая, конечно, будетъ строго исполненіа; ибо русскій царь не даетъ обѣщаній на вѣтеръ,

Не-чиновникъ. Въ этомъ я не сомнѣваюсь. Только и мы не будемъ пускать на вѣтеръ своихъ ожиданій. Слова неопредѣленны, и потому эластичны. Знаешь - ли что нные разумѣютъ подъ фразой: “законы, для всѣхъ равно справедливы, всѣмъ равно покровительствующіе?” — Разумѣютъ освобожденіе крестьянъ! Поручился-ли ты, что именно это, а не что другое заключается въ велико-ѣпныхъ словахъ?

Чиновникъ. Ну, ктожъ за это поручится?

Не-чиновникъ. То - то! Такъ ужъ не лучше-ли подождать, да посмотрѣть, въ какомъ

3

34

смыслѣ и объемѣ слѣ дуетъ понимать программу.
Ея объемъ можетъ быть широкъ и великъ, если
созпають, что прямое стремленіе къ истинному
просвѣщенію, что правда и милость въ судахъ,
что утвержденіе внутренняго благоустройства,
и для всѣхъ равные законы, возможны лишь
при извѣстномъ, строго на законахъ основан-
номъ просторѣ мысли и дѣйствій; что великія
слова: благоустройство, равенство передъ за-
кономъ, правда, просвѣщеніе, тогда только и
получать разумный смыслъ когда въ ихъ
основѣ будетъ лежать еще никѣмъ прямо не
высказанный, но корепной п. р. ин. п. тъ—
Законная свобода! Или это “слова, слова
и слова;” или какъ ты сказалъ недавно, для
Россіи въ самомъ дѣлѣ наступаетъ новая эра,
эра искупленія.

— Посмотримъ !

II.

ЦИРКУЛЯРЪ.

МИНПСТРА ВНУТРЕННИХЪ ДѣЛѣ

(отъ 10 Апрѣля 1856 года.)

Маппфестомъ 19 Марта, вмѣстѣ съ объявлѣ-
ніемъ о прекращеніи войны, возвѣщана была
Россіи новая эра, эра внутреннего развитія и
совершенствованія. Въ первый разъ прави-
тельство призывало народъ къ содѣйствію въ
дѣлахъ мирныхъ, гражданскихъ. Оно обѣщало
ему одинакое для всѣхъ покровителство зако-

36

новъ, правосудіе и милость въ судахъ, утверж-
деніе общественной правственности и про-
свѣщенія. Большинство публики съ восторгомъ
встрѣтило эти многознаменательныя слова. Оно
видѣло въ нихъ осуществленіе тѣхъ пламенныхъ
надеждъ, которые возлагались на новаго импе-
ратора съ самаго вступленія его на престолъ.
Видѣли въ нихъ рядъ великихъ преобразованій,
долженствующихъ обновить русское государ-
ство, освобожденіе крестьянъ, свободу совѣта,
отмѣреніе или по крайней мѣрѣ значительное
ослабленіе ценсусы, призваніе общественнаго
минія къ надзору за исполненіемъ законовъ
и къ обличенію неправды. Ибо что значать
“законы равно для всѣхъ справедливые, равно
всѣмъ покровительствующіе,” если одно со-
словіе предано на жертву другому, если право-
славные, католики, протестанты, магометане,
язычники пользуются полною свободою вѣро-
исповѣданія, тогда какъ какъ раскольникамъ
запрещено прославлять Бога по своему разу-
мѣнію? Что значить слово : общественная
правственность, если не позволено всенародно

37

обличать того, кто ее нарушает? Возможно-
ли стремленіе къ просвѣщенію, если ценсура
будеть по прежнему вырѣзывать статьи, въ
которыхъ нѣтъ нападокъ ни на религію, ни
на правительство?

Такъ объясняли слова манифеста. Но посреди
всеобщаго восторга нашлись однакоже скептики
которые утверждали, что эти выраженія допу-
скаютъ различное толкованіе. По здравому
человѣческому смыслу дѣйствительно изъ пихъ
вытекаютъ всѣ эти преобразованія, но на дѣлѣ
можетъ выйти совсемѣе другое, тѣмѣ болѣе, что
отъ обѣщанія до исполненія цѣлая бездна.
Это общій удѣлъ человѣчества, отъ котораго не
избавлены и цари. Самъ турецкій султанъ
обѣщалъ пѣкогда своимъ христіанскимъ под-
данчымъ безчисленныя льготы и преимуще-
ства, по все это осталось мертвою буквою,
пока паконецъ тяжелыя обстоятельства не
принудили его сдержать данное слово. Въ
настоящее время нашему правительству нужно
было прикрыться этими громкими обѣщаніями,
чтобъ оправдать заключеніе певыгоднаго слуха,

95

награбить себя достояніе, чтобы своевольничать и нажиться на счетъ народа и этотъ характеръ они сохранили до конца. Не было въ них и тѣни государственныхъ началъ; не было стремленій на пользу общественную; все клонилось и клонится къ однимъ личнымъ выгодамъ.

Но рядомъ съ этимъ впродолженіи всей истории, мы видимъ другое знаменательное явленіе—это высокое значеніе государя, представителя земли и народа. Изъ вождей дружины князяѣваются свачала вотчинниками, а потомъ государями, и вступають въ борьбу съ прежними товарищами, которые не хотятъ покориться новымъ началамъ. Послѣ долгихъ смутъ и бореній они успѣваютъ накопецъ изъ вольныхъ слугъ превратить ихъ въ холоповъ; но духъ мятежа и своеволія не исчезаетъ и цари московскіе снова должны бороться съ боярскими кознями. Однако же съ помощью народа они одолѣваютъ крамолы и уничтожаютъ несовместныя съ государственнымъ порядкомъ мѣстническія права. Въ третью эпоху, въ эпоху

96

императорскую бояре оставляют уже прежнія свои притязанія, оставляют и названіе холоповъ какъ неблаговидное, но въ сущности остаются — царедворцами. Разъ въ кореппывшіяся привычки проникаютъ все глубже и глубже. Смѣшавшись съ толпою вновь возникшихъ родовъ, старая знать вмѣстѣ съ новой окружаетъ престолъ; заслоняя собою царя, опа старается отвлечь его отъ народа и обратить его власть на собственную пользу. Потворствуя страстямъ самодержцевъ, раболѣствуя подъ видомъ усердія, царедворцы стараются внушить монархамъ что пародъ опасень, что въ нихъ однихъ спасеніе и опора престола; изъ царей какъ представителей государства, они хотятъ сдѣлать полѣщиковъ, управляющихъ посредствомъ и въ пользу своихъ дворовыхъ людей. Голосъ общественный, голосъ правды не допускается, независимыя мнѣнія преслѣдуются, — все должно безмолствовать и склоняться, какъ будто бы изъ почтенія къ царю, а въ сущности для пользы и но наущенію царедворцевъ, которые при такой только системѣ могутъ сохранить свое

97

мѣсто и значеніе. Эта новая форма аристократіи
едва ли неопаснѣе для государства прежнихъ
бояръ, Здѣсь царь долженъ бороться уже не
съ явной враждой, даже не съ тайными кознями
отъ которыхъ можно остеречься, а съ видимою
любовью и преданностью. Онъ долженъ выр-
ваться изъ среди людей благоговѣющихъ передъ
нимъ, видѣть враговъ государства въ лицахъ са-
мыхъ близкихъ къ нему; онъ долженъ не подчи-
няться лести, убивать свое тіцеславіе и самолю-
біе, умѣрять врожденную человѣку паконность
къ самовластію. Такой то трудный для человѣка
подвигъ предстояло совершить нашимъ государ-
рямъ; имъ нужно было побѣдить не однихъ
виѣшнихъ враговъ, но и самихъ себя, собствен-
ныя страсти, разжигаемыя окружающими ихъ
людьми. Была ли эта борьба такъ удачна, какъ
удачна была борьба съ древними дружинника-
ми и бонрами? Успѣли ли наши государы от-
страниться отъ вліянія той корыстной и раз-
вращенной среды, которая окружаетъ престолъ
цѣхъ? Не памъ проникать въ парскую душу и
обсуждать внутреннія побужденія нашихъ мо-

7

98

нарховъ. Но мы не можемъ воздержаться отъ
указания на одну черту, къ счастію давно уже
отжившую, по которой послѣдствія составляютъ
до нынѣ одну изъ самыхъ чувствительныхъ,
общественныхъ языковъ. Это не знавшая никакихъ
предѣловъ расточительность въ раздачѣ госу-
дарственныхъ крестьянъ, что составляетъ исто-
чникъ богатства большой части нынѣшней
знати. Сама Екатерина II не умѣла отъ этого
удержаться, и сотни тысячъ людей сдѣлались
крѣшостными — для удовлетворенія аличности
любимцевъ, не оказавшихъ никакой услуги
государству.

На что же, спросимъ мы послѣ этого, могутъ
сослаться нынѣшніе вельможи для оправданія
своихъ надеждъ? Что сдѣлали предки ихъ для
Россіи? Предки римскихъ гусей по крайней
мѣрѣ Римъ спасли. Предки же нашихъ гусей
даже и Рима не спасали, а если они отечества
не погубили, то конечно не ихъ была вина.
Они съ своей стороны сдѣлали все, что могли.

Но чтобы еще болѣе подтвердить наши
выводы, чтобы показать какъ историческую

99

безплодность нашей аристократии, такъ и ея
постепенный упадокъ, взглянемъ на исторію
отдѣльныхъ родовъ. Мы видѣли, что большин-
ство нашей эпати было всегда корыстно, раз-
вращенно и неспособно; мы видѣли также, что
значительный лицо въ русской исторіи были
люди незнатного происхождения. Но не можетъ
быть, чтобы аристократія такъ долго занимав-
шая высшій государственный должности, и
имѣвшая всѣ средства дѣйствовать и образо-
ваться, не выставила мпожества замѣчательныхъ
лицъ, прославившихъ и родъ свой и отечество.
Посмотримъ же сколько ихъ наберется. Возмемъ
россійскую родословную книгу, недавно издан-
ную княземъ Долгорукимъ, и сравнивалъ ее съ
Словаремъ достопамятныхъ людей, прослѣдимъ
исторію предковъ нынѣ существующихъ эпат-
ныхъ родовъ, разумѣется, оставляя въ сторонѣ
живыхъ, о которыхъ говорить было бы неумѣ-
стно, тѣмъ болѣе, что дѣло идеть о предкахъ, а
не о потомкахъ.

На первомъ плапѣ стоять въ Родословной
кнозья Рюрикова дома и прежде всѣхъ Одоевъ-

100

скіе. Въ Словарѣ мы не находимъ ни однаго замѣчательнаго лица изъ этого рода, но князь Долгорукій увѣряетъ, — что бояринъ Никита Ивановичъ Одоевскій былъ однимъ изъ первыхъ государственныхъ мужей Россіи въ XVII вѣкѣ, потому что онъ ѣздилъ посломъ въ Польшу, управлялъ двумя приказами и предсѣдательствовалъ въ комиссіи составлявшей Уложеніе. Что онъ при томъ совершилъ достопамятнаго, объ этомъ исторія умалчиваетъ; на сколько онъ участвовалъ въ составленіи Уложенія, это также не извѣстно, но извѣстно то, что въ старину дѣльцы были не бояре, а дьяки. И такъ мы князя Никиту Ивановича никакъ не можемъ причислить къ замѣчательнымъ лицамъ въ нашей исторіи. Скорѣе бы можно было упомянуть о современномъ намъ князѣ Одоевскомъ, который по крайней мѣрѣ составилъ себѣ имя въ литературѣ, но о живыхъ мы не говоримъ, а потому нерейдемъ къ другимъ. За Одоевскимъ слѣдуютъ князья Кольцовы - Масальскіе, Горчаковы, Елецкіе, Звѣнигородскіе, между которыми изъ числа 220 умершихъ уже лицъ нѣтъ ни

701

однаго замѣчательнаго. Борятинскихъ въ Словарѣ мы находимъ трехъ: 1.) князь Иванъ Феодоровичъ, который долженъ своимъ возвышеніемъ тому, что въ числѣ другихъ велиможъ, исключенныхъ изъ олигархіи, способствовалъ возвращенію самодержавія Анны Ивановны. Впрочемъ достопамятнаго ничего не совершилъ.

2.) Внукъ его, князь Феодоръ Сергѣевичъ, произведенный въ оберъ-гофмаршалы и дѣйствительные статскіе совѣтники за то, что удушилъ Петра III. 3.) князь Иванъ Сергѣевичъ, который за заслуги брата получилъ мѣсто посланника въ Парижѣ, гдѣ продавался его портретъ съ надписью: *un beau Russe*. Кажется, этими хвастаться неязя, перейдемъ къ другимъ.

Изъ князей Оболенскихъ находимъ въ Словарѣ трехъ полководцевъ XV вѣка, по пропадлежащихъ къ отраслямъ давно угасшимъ — Лопата-Телепневыхъ, Овчина-Телепневыхъ и Стричѣ; изъ предковъ же нынѣшнихъ князей нѣтъ ни однаго замѣчательнаго лица. Затѣмъ сłěдуеть многочисленный родъ князей Долгорукихъ, въ числѣ которыхъ мы наконецъ на-

102

ходимъ нѣсколько лицъ, дѣйствительно просла-
вившихъ свое имя въ исторіи. Въ Словарѣ
помѣщено ихъ одинадцать; въ Родословной къ
этому числу прибавлется еще князь Долгору-
кій-Роща, защитникъ Троицкой Лавры противъ
Сапѣги. По краткости замѣчаній авторъ не
могъ упомянуть о томъ, что князь Долгорукій-
Роща былъ изъ первыхъ измѣнившихъ Году-
нову въ пользу Самозванца. За тѣмъ слѣдуютъ
князь Юрій Алексѣевичъ и сыпъ его князь
Михаилъ Юрьевичъ, изъ которыхъ первый
былъ бояриномъ царя Алексѣя Михаиловича;
оба погибли въ стрелецкомъ бунтѣ, послѣдій
въ то время, какъ убѣждалъ стрѣльцовъ усми-
риться. Болѣе о нихъ сказать нечего. По дѣй-
ствительно замѣчателенъ князь Яковъ Оседоро-
вичъ Долгорукій, сподвижникъ Петра I. Русскій
народъ былъ такъ пораженъ тѣмъ, что пашелся
царедворецъ, который говорилъ правду парю,
что онъ изъ князя Якова Долгорукого сдѣлалъ
лице полусказочное; объ немъ ходятъ разныя
миотеческія преданія и анекдоты, которые одна-
коже свидѣтельствуютъ объ его твердости, пра-

103

вотъ и безкорыстіи. Характеромъ онъ стоить
высоко и можетъ быть причтенъ къ знамени-
тымъ людямъ въ нашей исторіи. Брать его,
Григорій Феодоровичъ былъ посломъ въ Польшѣ.
За тѣмъ слѣдуютъ четыре книзя Долгорукихъ
уже известныхъ памъ по своему вліянію на
Цетра II и по казнямъ при вступленіи на пре-
столъ Анны. Изъ нихъ одинъ былъ замѣчате-
ленъ умомъ—книзь Василій Лукичъ, по онъ то
и былъ главнымъ двигателемъ недостойной
олигархической крамолы, запятнавшей память
его въ исторіи. Къ числу полководцевъ, про-
славившихъ свое имл, принадлежить сподвиж-
никъ Екатерины, книзь Долгорукій Крымскій,
другой же полководецъ того же времени, книзь
Юрій Владимировичъ хотя и служилъ съ честію
въ военной службѣ, по не совершилъ ни одаго
подвига, за который можно бы его причесть
къ достопамятнымъ людямъ. Точно также не liability
поставить въ число знаменитостей и книзя Вла-
диміра Сергѣевича, который, хотя и былъ по-
сланникомъ въ Пруссіи при Екатеринѣ, но
котораго біографія заключается единственно въ

104

сверхъестественномъ анекдотѣ объ обращеніи
отъ невѣрія къ религіи. И такъ князей Долго-
рукихъ мы начли двухъ.

За вими слѣдуютъ князья Щербатовы, изъ
которыхъ въ Словарѣ пѣтъ пи однаго, но
упоминаемый въ Родословной князь Михаилъ
Михаиловичъ, какъ историкъ, можетъ быть
причтенъ къ достойнымъ лицамъ. Слѣдующіе
за тѣмъ князья Святополки-Четвертинскіе и
Святополки - Мирскіе частью своей исторіи
принадлежать Польшѣ: въ русской же исторіи
изъ нихъ не было ни однаго замѣчательнаго.
Тоже должно сказать о князьяхъ Друцкихъ,
Бобичевыхъ, Путтипыхъ, Друцкихъ Соколь-
ницкихъ и Друцкихъ-Любецкихъ. Изъ князей
Вяземскихъ замѣчателенъ одинъ — генералъ-
прокуроръ временъ Екатеринъ II. Изъ князей
Щетининыхъ и Засѣкиныхъ не было ни однаго
замѣчательнаго; князей же Сонцовыхъ и Сон-
цовыхъ — Засѣкиныхъ самъ князь Долгорукій
обходить скромнымъ молчаніемъ. Изъ много-
численнаго рода князей Шаховскихъ находимъ
въ Словарѣ однаго—князья Якова Петровича,

105

съ честію занимавшаго разпыя второстепныя
должности при Анпѣ и Елисаветѣ. Онъ оставилъ
записки, которые собственно и составили его
славу, но чтобы не быть придирчивыми, при-
числимъ пожалуй и его. Кромѣ того въ Родо-
словной упоминается извѣстный комикъ, князь
Александръ Александровичъ, который, княкъ
пріобрѣтшій имя въ литературѣ, можетъ также
быть поставленъ въ числѣ достопамятныхъ
лиц. Изъ князей Морткиныхъ, Шехонскихъ,
Львовыхъ иѣтъ ни однаго. Изъ Прозоровскихъ
въ Словарѣ два, по сколько нибудь замѣчатель-
наго ни однаго. Изъ Дуловыхъ же, Кропотки-
ныхъ, Козловскихъ, Шенпныхъ-Ростовскихъ,
Касаткиныхъ-Ростовскихъ, ни однаго. Изъ
Добановыхъ-Ростовскихъ въ Словарѣ находятся
двое: 1.) князь Иванъ Ивановичъ, который
при Алексѣѣ Михайловичѣ былъ посломъ въ
Персіи, а потомъ въ Вильнѣ, гдѣ вирочемь
ничего не сдѣлалъ, хотя князь Долгорукій и
говорить, что онъ былъ однимъ изъ первыхъ
дипломатовъ своего времени, и 2.) кн. Яковъ
Ивановичъ, государственный сановникъ цар-

106

ствованія Александра Павловича, нѣсколько
лѣтъ управлявшій Малороссіей; этаго можно
причесть. Находится въ Словарѣ и одинъ
Бѣлосѣльскій-Бѣлозерскій, впрочемъ болѣе за-
мѣчательный какъ просвѣщенный вельможа,
что составляетъ рѣдкость, нежели какъ истори-
ческій дѣятель и государственный мужъ. Изъ
князей же Вадбольскихъ, Шелешпанскихъ,
Ухтомскихъ нѣтъ никого. Князья Шуйскіе
принадлежать цыпѣ Польшѣ. Изъ Гагариныхъ
же находимъ въ Словарѣ двоихъ:—Матвѣя
Петровича, повѣшеннаго за лихоимство при
Петрѣ I, и Гаврила Петровича, сенатора и
министра коммерціи, написавшаго нѣсколько
духовныхъ сочиненій. Изъ Хилковыхъ по-
мѣщень одинъ, замѣчательный только тѣмъ,
что будучи посломъ въ Стокгольмѣ во время
Петра I, восьмнадцать лѣтъ пробылъ тамъ въ
плѣну. Наконецъ изъ Волконскихъ находимъ
трехъ, изъ которыхъ замѣчателенъ только князь
Михаилъ Никитичъ, служившій при Екате-
ринаѣ на военномъ и дипломатическомъ по-
нищѣ, и славившійся своимъ умомъ. Что

107

касается до князей Рѣпниныхъ-Волконскихъ,
то они носять только имя угасшаго уже рода.

И такъ изъ 38 княжескихъ родовъ, проис-
шедшихъ отъ Рюрика и сохранившихся доселѣ,
въ числѣ людей болѣе или менѣе замѣчатель-
ныхъ мы находимъ однаго второстепеннаго
полководца, четырехъ мужей, съ усердіемъ
подвигавшихся на поприщѣ гражданскомъ и
двухъ посредственныхъ писателей. И того
семь. Немного! Не приходится и 1/2 замѣ-
чательнаго человѣка на родъ, хотя даже изъ
этого числа многіе не выдержали бы критики.
Во всѣкомъ случаѣ людей съ громкимъ и
славнымъ именемъ совершившихъ великія
дѣла на какомъ бы то ни было поприщѣ, нѣтъ
ни однаго. Что же, если бы мы стали раз-
бирать всѣ 187 существующихъ и угасшихъ
княжескихъ родовъ, происшедшихъ отъ Рю-
рика, изъ которыхъ многіе и слѣда по себѣ
не оставили въ исторіи, какъ на примѣръ
князья Жижемскіе, Андомскіе, Шамины, Го-
цыгины, Неучкины, которые извѣстны только
но родословнымъ?

108

Болѣе замѣчательных лиц произвели
княжеские роды, въѣзжие въ Россию, но при-
писанные къ русскому титулованному дворан-
ству. Изъ Гедиминовичей сюда относятся
князья: —Хованские, Голицыны, Куракины,
Трубецкие; князья же Воронецкие, Чарториж-
скіе, Коріатовичи - Курцевичи и Сангушки
принадлежать къ аристократіи польской. Изъ
первых мы находимъ нѣсколько достопамят-
ных лиц—только въ родѣ князей Голицы-
ныхъ. Изъ Хованскихъ въ Словарѣ нѣтъ ни-
кого; изъ Куракинныхъ два полководца XVII
вѣка, изъ которыхъ одинъ князь Иванъ Семе-
новичъ разбилъ шайки Лисовскаго, а другой
князь Федоръ Федоровичъ во вторую польскую
войну при Алексѣѣ Михайловичѣ мѣстничался
съ Ромадоновскимъ, отчего и походъ былъ не-
удаченъ. Изъ князей же Трубецкихъ находимъ
также двухъ, изъ которыхъ одинъ: —князь
Алексей Никитичъ во вторую же польскую
войну былъ разбитъ вслѣдствіе мѣстническихъ
счетовъ, а другой, князь Никита Юрьевичъ
упоминается въ исторіи только потому, что

109

дурно снабжалъ припасами войска Миниха во время турецкихъ походовъ. Впрочемъ князь Долгорукій увѣряетъ, что и тушинскій бояришъ князь Andrій Тимофеевичъ Трубецкой былъ однимъ изъ самыхъ замѣчательныхъ лицъ въ русской исторіи, оказавшій вѣрѣ и отечеству столь великія услуги, что получилъ даже вотчину отъ царя Михаила Федоровича!

Изъ князей же Голицынхъ мы находимъ дѣйствительно нѣсколько замѣчательныхъ людей. Нельзя къ нямъ причислить князя Василія Васильевича, который, хотя и показалъ большую твердость будучи посломъ въ лагерѣ Сигизмунда, но прежде того былъ извѣстень единственно какъ крамольникъ. Онъ былъ изъ нервныхъ измѣнившихъ Годунову въ пользу Самозванца; воевода ввѣреннаго ему войска, онъ велѣлъ себя связать, чтобы придать измѣнѣ видъ насилия. Онъ былъ въ числѣ главныхъ лицъ, помагавшихъ Отрепьеву вступить на престолъ, участвовалъ въ сверженіи Патриарха и въ цареубійствѣ, былъ за то пожалованъ Самозванцемъ въ Великіе Дворецкіе, продохْ.

110

жалъ крамольничать при Шуйскомъ, и добиваясь для себя царскаго вѣнца, прославился постоянными измѣнами. Но замѣчателенъ другой князь Василій Васильевичъ Голицынъ, любимецъ Софіи, человѣкъ просвѣщенный, управлявшій при ней государствомъ, хотя и онъ затмилъ свою славу пепомѣрнымъ честолюбіемъ и неудачными походами въ Крымъ. Знаменить въ русской исторіи и сподвижникъ Петра, князь Михаилъ Михайловичъ, одинъ изъ лучшихъ полкодоводцевъ своего времени, который впрочемъ также запятналъ себя олигархическою интригою, въ которой участвовалъ по внушенію брата. Послѣдній князь Andrій Михайловичъ, былъ человѣкъ большаго ума, но приверженецъ старины и аристократіи.— Вмѣстѣ съ княземъ Василіемъ Лукичемъ Долгорукимъ онъ былъ главнымъ участникомъ въ олигархическихъ козняхъ при вступленіи на престолъ императрицы Анны. Болѣе или менѣе замечательны, какъ второстепенные полководцы, трое князей Голицыныхъ, жившихъ во времена Екатерины—фельдмаршалъ

111

князь Александръ Михайловичъ, князь Петръ
Михайловичъ и князь Сергѣй Өедоровичъ. И
того 5.

За тѣмъ сѣдуютъ пришлые кн. Багратіоны,
Дадіаны, Мещерскіе, Урусовы, Юсуповы,
Черкасскіе, Циціановы. Изъ нихъ замѣча-
тельны какъ полководцы князь Багратіонъ,
сподвижникъ Суворова и Кутузова, и князь
Циціановъ, герой кавказскій, а на граждан-
скомъ поприщѣ князь Платонъ Степановичъ
Мещерскій, съ почетомъ служившій при Ека-
теринѣ. Въ Словарѣ находимъ также двухъ
князей Юсуповыхъ, изъ которыхъ одинъ ровно
ничѣмъ не замѣчателенъ, а другой былъ про-
свѣщенный вельможа; и трехъ князей Черкас-
скихъ, изъ которыхъ князь Яковъ Куденето-
вичть во вторую польскую войну мѣстничался
съ Ромодановскимъ, князь Михаилъ Алегуко-
вичъ погибъ въ стрѣлецкомъ бунтѣ, защищая
Матвѣя, а князь Михаилъ Александровичъ
заслугами при вступлѣи на престолъ Анны
Ивановны возвысившійся до сана Великаго
Канцлера, былъ однимъ изъ самыхъ раболѣп-

112

ныхъ приверженцевъ Бирона. И такъ на 11 родовъ 8 болѣе или менѣе замѣчательныхъ людей, изъ которыхъ двое принадлежать къ родамъ недавно въѣзжимъ въ Россию, а пять къ многочисленному роду князей Голицыныхъ. Послѣдніе вмѣстѣ съ Долгорукими произвели наиболее людей достопамятныхъ, но они же показали, чего Россія можетъ отъ нихъ ожидать.

За тѣмъ слѣдуютъ роды пожалованные въ князья, графы и бароны со временъ Петра I. Всѣхъ ихъ 80, пе считая тѣхъ, которые носять иностранные титулы:—13 княжескихъ, 57 графскихъ и 10 баронскихъ на 47 древнихъ княжескихъ родовъ. Впрочемъ изъ числа вновь пожалованъныхъ есть 4, которые и въ старину были уже болѣе или менѣе знатны: Шереметевы, Бутурлины, Строгоновы, бывшіе торговцами, именитыми людьми, и Салтыковы знатные въ древности не подвигами, а измѣнами. Сюда же можно причислить и Апракискихъ, которые впрочемъ возвысились только при Феодорѣ Алексѣевичѣ по родству съ царемъ.

113

Изъ остальныхъ же находимъ 30 фамилій и по-
странныхъ, большею частью нѣмецкихъ, кото-
рыя показываютъ, что и новая знать удержала
прежній сборный характеръ, но если числи-
тельно въѣзжіе роды не такъ многочислены
относительно русскихъ, какъ въ старину, за то
древніе бояре, разъ обрусьвши, крѣпко сохра-
няли русскіе обычан, и потому имѣли способ-
ность ассимилировать себѣ иностранцевъ. Но-
вые же вельможи совершенно потеряли эту
способность, ибо сами сдѣлались полупностран-
цами по воспитанію, вслѣдствіе чего масса ихъ
имѣть гораздо болѣе иностранный характеръ,
нежели прежде. Любопытно еще то, что изъ
существующихъ нынѣ родовъ только 19 полу-
чили княжеское и графское достоинство со
временъ Петра I до Павла, и въ томъ числѣ
9 за службу, 8 по царской милости и 2, именно
Гендриковы и Ефимовскіе, по родству съ цар-
ской фамиліей. Павель же впродолженіе четы-
рехлѣтняго царствованія возвелъ 5 родовъ въ
княжеское достоинство и 22 въ графское. Изъ
нихъ до нынѣ существуютъ 23 рода, получив-

8

114

шіе тоть или другой титулъ. Конечно, въ числѣ
ихъ были люди достойные, былъ и великій
человѣкъ Суворовъ, возведенный въ санъ князя,
но невѣрятно, чтобы въ такое короткое время
вашлось такъ много людей оказавшихъ отлич-
ныя услуги отечеству. Напротивъ того известно,
что Павелъ Петровичъ любилъ сочинять вель-
можъ и раздавалъ титулы своимъ придворнымъ
любимцамъ, на пр. брадобрѣю Кутайсову. Изъ
этого можно видѣть, что и новая знать возвы-
силась не столько великими дѣлами, сколько
придворною ловкостію. Она возвышалась всѣми
возможными путями, нерѣдко, просто посред-
ствомъ физической красоты, старалась угождать
монархамъ и пользоваться ихъ слабостями, и
образовала тотъ придворный кругъ, о которомъ
Пушкинъ писалъ известные стихи:

Мой дѣдъ не торговалъ блинами,
Въ князья не прыгалъ изъ хохловъ,
Не пѣлъ на клиросѣ съ дьячками,
Не ваксилъ царскихъ сапоговъ,
И не былъ бѣглымъ оцѣ солдатомъ
Нѣмецкихъ пудреныхъ дружинъ;
Куда жъ мнѣ бытъ аристократомъ !
Я мѣщанинъ ! я мѣщанинъ !

115

Доныпѣ продолжается наплывъ людей не-
зпатнаго происхожденія, но это совершается все
тѣмъ же разъ заведеннымъ порядкомъ. Здѣсь,
разумѣется, какъ и вездѣ, бываютъ исключенія,
но большею частью ходъ получають клевреты
тѣхъ же царедворцевъ, усвоившіе себѣ ихъ
образъ мыслей, ихъ нравы и стремленія. Люди
отрекающіеся отъ независимости, отъ убѣжде-
нія, но способные къ механическому труду,—
возвышаются преимущественно передъ другими
и мало по малу вытѣсняютъ собою прежнихъ
аристократовъ обѣщившихся и неспособныхъ
къ работѣ. Это влияніе поражающее съ перваго
взгляда. — Стоить посмотрѣть въ Памятную
Книжку, чтобы убѣдиться, что большая часть
высшихъ государственныхъ должностей заняты
незнатными лицами. Таковы первые санов-
ники государства: Предсѣдатель государствен-
наго совѣта и оба намѣстника. Изъ 12 мини-
стровъ одинъ только принадлежить къ древнему
роду, и то къ такой отрасли, которая никогда
не пользовалась высокими почестями. Другой
принадлежить къ роду возникшему въ половинѣ

116

XVIII вѣка, а остальные все люди новые. Изъ
9 товарищей министровъ пѣтъ ни однаго знат-
наго. Тоже должно сказать и о статсъ-секрета-
ряхъ, управляющихъ отдѣленіями собственной
е. и. в. канцеляріи, о государственномъ секре-
тарѣ, объ управляющемъ дѣлами коммитета
министровъ, предсѣдателѣ комиссіи прошеній,
оберъ-прокурорахъ Синода. Таковы также оба
военные генералъ-губернатора столицъ. Изъ
10 генералъ-губернаторовъ областныхъ 3 при-
надлежать къ новой знати; но изъ 37 военныхъ
губернаторовъ только 2, а изъ 54 гражданскихъ
только одинъ принадлежить къ знатнымъ ро-
дамъ. Если же съ другой стороны мы подума-
емъ, что наши вельможи, подражая доблестямъ
предковъ посвящаютъ себя преимущественно
службѣ военной, то и здѣсь ошибемся. Изъ
командующихъ арміями только одинъ князь
Горчаковъ принадлежить къ древнимъ русскимъ
родамъ; но и предки Горчаковыхъ никогда не
пользовались почестями, такъ что возвышеніемъ
своимъ онъ обязанъ единственно собственнымъ
заслугамъ. Брать его единственный корпусный

117

командиръ, принадлежащій къ титулованному
рускому дворянству; изъ дивизіонныхъ же
начальниковъ потомковъ древнихъ знатныхъ
родовъ только двое—князь Урусовъ, съ недав-
няго времени командующій Х дивизіею и князь
Гагаринъ, начальникъ XVIII. Также бѣдно
знатными родами и дипломатическое поприще,
изъ четырехъ посланниковъ, считая и тѣхъ,
которые были во Франціи, въ Англіи и въ
Турціи, къ нимъ принадлежить одинъ только
посланникъ въ Вѣнѣ, князь Горчаковъ. Нако-
нецъ если мы подумаемъ, что вельможі наши,
удаляясь отъ двора и отъ службы, пользуются
уваженіемъ дворянъ и занимаютъ высшія вы-
борныя должности, то и здѣсь стоить взглянуть
на Памятную Книжку, чтобы разубѣдиться въ
этомъ. Дѣйствительно, изъ 47 губернскихъ
предводителей дворянства мы находимъ только
двухъ потомковъ Рюрика, двухъ принадлежа-
щихъ къ вновь возвысившейся знати, да двухъ
членовъ аристократіи польской. Остальные все
люди незнатные.

Но если мы обратимся къ чинамъ придвор-

118

нымъ, то найдемъ, что здѣсь отношеніе знат-
ныхъ именъ къ незнатнымъ гораздо больше.
Изъ 11 высшихъ придворныхъ чиновъ двое
припадлежать потомкамъ древнихъ родовъ, и
6 аристократіи новой и пришлой; слѣдственно
8 на 11. Изъ 34 вторыхъ придворныхъ чиновь
до каммергеровъ 7 принадлежать старымъ ро-
дамъ и 11 новымъ и пришлымъ; слѣдственно
18 на 34. Изъ 111 каммергеровъ находятся 16
потомковъ древнихъ родовъ и 11 новыхъ и
пришлыхъ; слѣдственно почти ¼. Наконецъ и
въ должности каммеръ-юнкеровъ, которая, какъ
извѣстно раздается довольно расточительно, мы
находимъ значительное число лицъ изъ знат-
ныхъ родовъ. Изъ 213 каммеръ-юнкеровъ 20
принадлежать къ старымъ родамъ и 40 къ но-
вымъ и пришлымъ; слѣдственно болѣе ¼.

Что же мы изъ всего этого можемъ вывести?
1.) что древняя наша аристократія осталась
преимущественно въ службѣ придворной. Она
даетъ государству не полезныхъ дѣятелей па
поприще военномъ, гражданскомъ и диплома-
тическомъ, а царедворцевъ, вѣроятно людей

119

достойныхъ, но безполезныхъ для отечества.
Если же мы взглянемъ на множество родовъ и
поколѣній, потерявшихъ прежнюю знатность,
захудавшихъ по древнему выраженію, то
обѣдимся, что древняя наша аристократія въ
настоящее время потеряла всякое значеніе, и
что только малая часть ея успѣла удержаться
въ придворной служѣ. Княжеское имя ничего
уже не значить въ Россіи и князей мы найдемъ
даже въ числѣ мелкопомѣстныхъ дворянъ и
однодворцевъ. 2.) Новые роды возникшіе или
въѣхавшіе въ Россию со временъ Петра I,
затмили собою старыхъ, но и они толсятся
преимущественно при дворѣ, и сами въ свою
очередь затмѣваются наплывомъ вновь возвы-
шающихся родовъ. Далеко большая часть выс-
шихъ государственныхъ должностей и въ томъ
числѣ самыя значительныя занимаются людьми
невысокаго происхожденія, такъ, что мы по
справедливости можемъ сказать: есть у насъ
роды и знатные и древніе; но къ несчастію
древніе не знатны, а знатные не древни.
Однимъ словомъ аристократія у насъ не суще-

120

ствуетъ, не существуетъ какъ сосновіе имѣюще
свои особенности права, не существуетъ и какъ
преемственность лицъ, занимающихъ высшія
государственные должности и подвзаивающихся
на пользу отечества. У наслѣдङя форма аристократіи, кото-
рую она принимаетъ тогда, когда потеряла уже
всякое политическое значеніе, и умирая хочетъ
еще по возможности сохранить значеніе част-
ное. Знать есть смѣсь древнихъ и новыхъ
родовъ, составляющихъ кругъ царедворцевъ и
пользующихъся царскими милостями. Изъ нихъ
древніе первые столпились около престола, и
отказались отъ стараго способа пріобрѣтать
значеніе посредствомъ крамолѣ, прибѣгли къ
новому способу пріобрѣтать милости посред-
ствомъ лести и униженія. Древніе роды раз-
вратили новыхъ вступившихъ въ ряды ихъ, а
новые развращаютъ новѣшшихъ, такъ что при
безпрерывномъ обновленіи знатныхъ родовъ
остается въ нихъ все тотъ же характеръ —
характеръ, который составляетъ послѣдователь-
ный результатъ всей ихъ истории, и который

121

мы уже не разъ имѣли случай обозначить въ этой статьѣ.

Что аристократія у насъ не существуетъ, съ этимъ пожалуй, согласятся многіе; но говорить надобно ее создать.

Для чего же ее создать?

Если единственно для того, чтобы потомки пользовались честью пріобрѣтенною великими предками, то объ этомъ и говорить не стоить; достаточно сослаться на извѣстную басню Крылова. Такое воззрѣніе исходящее изъ личныхъ и частныхъ побужденій не можетъ имѣтьѣ мѣста въ государствѣ. Для государства не только совершенно безполезно, но даже вредно, если негодные потомки пользуются правами, пріобрѣтенныхъ великими предками. Государство стоить гораздо выше всѣхъ этихъ мелочныхъ воззрѣній; его право и обязанность выбирать себѣ достойныхъ служителей, въ какомъ бы они ни были званіи илп сословіи. Если потомки являютъ себя достойными предковъ, то пускай правительство избираетъ из нихъ въ численныхъ, и воздаетъ имъ поѣмѣрѣ заслугъ. Но

122

ограничивать себя ихъ частными притязаніями
оно не можетъ, и не должно.

Если же скажутъ, что кровь передаетъ бла-
городныя стремленія и доблести, то и объ этомъ
говорить не стоить. Такое чисто матеріальное
воззрѣніе на человѣка не можетъ быть доказано.
Напротивъ исторія всѣхъ народовъ убѣждаетъ
нась, что чѣмъ замкнутѣе аристократія, тѣмъ
она скорѣе развращается и вымираетъ. Для
того, чтобы сколько нибудь поддержаться, ей
нужно постоянное обновленіе, постоянный
приливъ свѣжей крови изъ низшихъ слоевъ
народонаселенія. Изъ собственной нашей исто-
ріи мы можемъ видѣть, что знатная порода
передаетъ только пороки и развращеніе, что
силы и способности таятся преимущественно
въ сословіяхъ не заразившихъся тлетворною ат-
мосферою знатнаго круга. Аристократія боль-
шею частью есть ничто иное, какъ соръ —
всплывшый кверху въ мутной водѣ.

Der Schaum bedeutet grosse Leute.

“Пѣна означаетъ высокихъ особъ”, говорить
нѣмецкая пѣснь въ затѣйливой наивности своей

123

УПОДОБЛЯЮЩАЯ МІРЪ БУТЫЛКЪ ПИВА. ДѣЙСТВИ-
ТЕЛЬНО, ЭТО ПѣНА, КОТОРУЮ МОЖНО СНЯТЬ БЕЗЪ
ВСЯКАГО ВРЕДА ДЛЯ ГОСУДАРСТВА. 2.) ЕСЛИ БЫ ДАЖЕ
ДОБЛЕСТИ И БЫЛИ НАСЛѣДСТВЕННЫ, ТО ВСЕ ГОСУ-
ДАРСТВУ НЕ ЗА ЧЕМЪ ЭТИМЪ ОГРаниЧИВАТЬ СЕБЯ
ВЪ СВОИХЪ ДѣЙСТВІЯХЪ И ВЪ ВЫБОРѣ ДОЛЖНОСТ-
НЫХЪ ЛИЦЪ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЬЗА — ВОТЪ
ЕДИНЕСТВЕННОЕ, ЧТО ДОЛЖНО ИМѣТЬ ВЪ ВИДУ ПРИ
РАЗРѣШЕНІИ ВОПРОСА ОБЪ АРИСТОКРАТИИ, И ВЪ
ЭТОМЪ ОТНОШЕНІИ МОЖНО СПРОСИТЬ: КАКОЙ НО-
ВЫЙ ЭЛЕМЕНТЪ ВНЕСЕТЪ ОНА ВЪ ГОСУДАРСТВЕННУЮ
ЖИЗНЬ?

Аристократію можно ввести съ двоякою,
притомъ совершенно противоположною цѣлью,
или для того, чтобы доставить опору царской
власти, какъ элементъ охранительный, или для
того чтобы образовать противовѣдіе царской
власти какъ элементъ либеральный и прогре-
сивный.

Нужно ли ввести у насъ аристократію какъ
надежнѣйшую опору престола, какъ охрани-
тельный элементъ въ государственной жизни ?
Но Боже правый! у насъ куда ни обратиться все

124

одни охранительные элементы. Консервативно
у насъ и дворянство, которое не хочет отка-
заться отъ вредной для государства старины
крѣпостнаго права. Новыя моды принимаетъ
оно съ радостью, приметъ пожалуй для разго-
вора и новыя идеи, но отъ старыхъ барскихъ
обычаевъ оно отстать не хочетъ, ибо старые
барскіе обычаи выгодны и покойны. И купе-
чество наше упорно держится старины; въ
немъ сохранилась даже мелочная привязанность
къ стариннымъ формамъ жизни, такъ что-на
каждое нововведеніе оно смотритъ почти какъ
на дѣло мерзкое и богопротивное. Еще болѣе
преданы старинѣ крестьяне, которые даже и не
знаютъ, что такое новизна, и живуть доселѣ
такъ, какъ жили предки ихъ въ XII вѣкѣ, подъ
вліяніемъ обычаевъ и обрядовъ сохранившихся
еще со временъ язычества. Наконецъ и самые
раскольники, которые преслѣдуются прави-
тельствомъ, недовольны имъ большею частью
потому, что считаютъ его слишкомъ предан-
нымъ новизнѣ. Впрочемъ всѣ сословія одина-
ково почитаютъ царя. Для чего же искать еще

125

болѣе надежной поры? На что же намъ еще
охранительныхъ элементовъ? Хоть бы немножко
намъ элементовъ прогрессивныхъ! Мы бы вдох-
хнули свободнѣе, ибо для всякаго народа нужны
не только старина и покой, но также новизна
и движение. Иначе зачерствѣеть онъ и затвер-
етъ въ своей косности, заглохнуть всѣ данные
ему отъ прирой живыя силы и способности
и обратится онъ въ мертвячину, которая или
растлѣеть, уступая мѣсто другимъ или останется
обломкомъ прошедшаго— какъ вѣчный урокъ
будущимъ поколѣніямъ.

Но, можетъ быть, аристократія именно вос-
полнить у насъ этотъ недостатокъ движения и
свободы? Можетъ быть, получивши права она
лучше другихъ съумѣетъ сохранить ихъ, и
составляя оплотъ противъ самовластія, дасть
народу тѣ прогрессивные элементы, въ кото-
рыхъ онъ нуждается? Боже сохрани насъ отъ
подобныхъ прогрессивныхъ элементовъ! Наи-
самодержавнѣйшій государь въ милліонъ разъ
лучше користной и надменной олигархіи, ищу-
щей только собственной выгоды. Такова она

126

была прежде, такова будетъ впредь. Новыхъ
правъ она сохранить не съумѣетъ, ибо не съу-
мѣла сохранить и старыхъ. Для этого надобно
имѣть силу и способности, надобно имѣть
корень въ народѣ, а всего этого у нашей ари-
стократіи нѣтъ. Независимости мнѣній она
имѣть не будетъ, ибо исторія убѣждаетъ насъ,
что независимость мнѣній не дается знатностью
и богатствомъ, а что папротивъ того знатность
и богатство большею частью убиваютъ ее. Они
ставятъ человѣка въ такое положеніе, гдѣ лич-
ными отношеніями можно достигнуть большихъ
выгодъ, нежели заслугами; они пріучаютъ че-
ловѣка къ роскоши и почету, и отъучаютъ его
отъ труда; вслѣдствіе чего онъ стремится къ
достиженію своихъ цѣлей не собственной ра-
ботой, а путями косвенными, унижаясь и рабо-
лѣствуя. Можно ли въ настоящее время указать
на единаго изъ нашихъ вельможъ, который бы
смѣло говорилъ истину, который обличалъ бы
дѣйствія власти, отклоняющіяся отъ обществен-
наго блага, который пострадалъ бы за правду
и могъ бы служить знаменемъ для народа?—

127

Можно ли указать на единаго, который бы что
нибудь сдѣлалъ для пользы народной? Англій-
скіе аристократы, какъ мы уже имѣли случай
замѣтить, издавна освободили своихъ кре-
стьяnpъ; иначе они не могли бы сохранить
своего значенія. Изъ нашихъ аристократовъ,
хотя вѣкоторые и освободили полъ-люжины
крепостныхъ людей, но единственно изъ угож-
денія царю; всѣ же они упорно сопротивля-
ются вслкой мѣрѣ клонящейся къ освобожденію.
Самъ покойный государь Николай Павловичъ,
который какъ извѣстно, имѣлъ характеръ до-
вольно энергическій, который не любилъ вель-
можъ, и возвышалъ людей пезнатныхъ, не могъ
однакоже исполнить любимаго своего желанія
изъ опасенія слишкомъ сильнаго сопротивленія
со стороны аристократіи. Извѣстно, что могучіе
владыки нерѣдко боятся призраковъ; такъ и
Николай Павловичъ боялся революціонныхъ
началъ, которые у насъ не существуютъ, и
аристократіи, которая передъ царскою властію
есть ничтожество изъ ничтожествъ.

Наконецъ если предположить невѣроятную

128

гипотезу земской думы, созванной царемъ для
совѣщанія, то нужно ли вмѣстѣ съ тѣмъ для
равновѣсія создать и думу боярскую? Это было
бы еще хуже, ибо это поставило бы царя въ
положеніе самое невыгодное. Въ противопо-
ложность пароду онъ явился бы окруженнымъ
толлою царедворцевъ неимѣющихъ связи съ
русскою землёю и преслѣдующихъ только свои
личныя цѣли. Какъ доказываетъ примѣръ
Франціи, аристократія, на которую опирается
престолъ можетъ вести царя только къ погибели.
Въ древности была у насъ боярская дума, и эта
дума едва не погубила государства; возстано-
вить ли ее теперь, тогда какъ она пала вслѣд-
ствіе своего безсилія и своихъ козней? Это было
бы слишкомъ нелѣпо. Вообще чѣмъ болѣе раз-
вивается государство, тѣмъ менѣе можетъ опо
допустить аристократію; ибо аристократія не
имѣть никакаго общественнаго значенія. —
Представитель государства есть царь; тѣло же
государственное состоить изъ народа, и тамъ,
тѣсуществуетъ раздѣленіе на сословія, тамъ
высшимъ государственнымъ сословіемъ можетъ

129

БЫТЬ только дворянство. Оно представлять собою одинъ изъ элементовъ государственной жизни; это сословіе землевладѣльцевъ и людей — посвящающихъ себя общественной службѣ. Эдѣсь есть какой-нибудь смыслъ. Но аристократія представляетъ только личныя свои права и притязанія, а потому и смыслъ имѣла только въ жизни средневѣковой; къ учрежденіямъ же новаго времени она неприложима.

Но если бы даже полезно было создать аристократію, то это во всякомъ случаѣ было бы невозможно. Аристократія создается исторіею, а не указами и не придворными интригами. Она вытекаетъ изъ всей жизни народной, съ которою переплетается всѣми своими вѣтвями, и тогда только можетъ имѣть прочность и силу. Аристократія же въ одно прекрасное утро собранная изъ разныхъ лицъ и одаренная преимуществами, не можетъ имѣть въ себѣ жизненныхъ началъ, ибо удалена отъ исторической и народной почвы. Это растеніе висящее на воздухѣ и осужденное сохнуть и вянуть. Всѣ подобныя попытки оставались неуспѣшными.

9

130

И Наполеонъ хотѣлъ создать родъ аристократіи
изъ своихъ слугъ и маршаловъ; и Бурбоны
хотѣли возсоздать древнюю феодальпую аристо-
кратію. Гдѣ же они теперь? Ихъ унесъ неу-
держимый потокъ исторіи, какъ унесетъ и вся-
кую аристократію, ибо исторія осудила ихъ
разъ на всегда. Конечно, русскій царь такъ
силенъ, что можетъ безпрекословно учредить
боярскую думу; но это будетъ пичто иное какъ
потѣшная игрушка, карточный домикъ, устро-
енный для царской забавы. И будуть сидѣть
въ немъ бояре, и будутъ судить и рядить, какъ
и нынѣ судятъ и радять въ государственномъ
совѣтѣ, куда какъ извѣстно, отсылаются санов-
ники за старость, увѣчье и неспособность. Но
какъ скоро его величеству благоугодно будетъ
перестать играть въ карточные домики, все это
зданьице разлетится и не останется его и слѣда.

Наконецъ если бы даже полезно и возможно
было создать аристократію, то изъ кого ее
создать?

Возмутъ ли для этого одни роды древніе,
княжескіе и боярскіе, потомковъ Рюрика и

131

разныхъ выходцевъ татарскихъ, литовскихъ,
польскихъ, нѣмецкихъ, венгерскихъ и другихъ?
Но потомковъ знатныхъ родовъ несчастное мно-
жество, и кромѣ развѣ родословной у нихъ нѣть
никакихъ отличительныхъ признаковъ, могу-
щихъ сдѣлать изъ нихъ аристократовъ. Большая
часть ихъ захудали, слились съ общею массою
дворянства — и такъ уподобились простымъ
смертнымъ, не происходящимъ отъ Рюрика и
разныхъ татарскихъ выходцевъ, что ихъ и не
различишь. Если же для удобства возмутъ
только тѣ роды, которые внесены въ бархатную
книгу, то этимъ несправедливо исключатся
многіе, не попавшіе въ нее чисто случайнымъ
образомъ. Кромѣ того и изъ тѣхъ родовъ, ко-
торые внесены въ бархатную книгу есть мно-
жество такихъ, которые превратились даже въ
мелкопомѣстныхъ дворянъ. Какъ удивятся Пя-
тины, Замыцкіе, Рожновы, Поводовы, Амино-
вы, Тишины, Кокоревы, Белустовы, Теряевы,
Обѣдовы, Старковы, Отяевы, Пыжовы, Шаф-
ровы и проч., когда ихъ вдругъ сдѣлаютъ ари-
стократами! То то пойдеть тревога по русской

132

землёв! Или взять одно лишь потомство Рюрика?
Но тогда рождается вопрос: включить ли въ
это число фамиліи не княжескія, прямо проис-
ходящія отъ Рюрика или пѣтѣ? Въ первомъ
случаѣ надобно будетъ принять въ число боярѣ
Пузиныхъ, Внуковыхъ, Монастыревыхъ, Суда-
ковыхъ, Цыплетевыхъ, Мусоргскихъ, Пльи-
ныхъ, Пвиныхъ, Березныхъ, Осининыхъ и
проч., къ крайнему прискорбію родовъ кня-
жескихъ нежелающихъ видѣть подлѣ себя людей
съ такими незнатными именами, пѣкоторыхъ
даже изъ однодворцевъ, ибо есть и однодворцы
прямые потомки Рюрика. Во второмъ случаѣ
надобно будетъ составить совершенно произ-
вольно олигархію изъ 38 или 39 родовъ, не
имѣющихъ сами по себѣ рѣшительство пикакаго
преимущества передъ другими, ибо они также
большею частью потеряли всякое аристократи-
ческое значеніе и надѣли на себя образъ про-
стыхъ смертныхъ. Не говоримъ уже о томъ,
что во всѣхъ этихъ случаяхъ надобно будетъ
вновь сочиненныхъ вельможъ надѣлять богат-
ствомъ, безъ котораго не обойдется ни одна

133

аристократія, а откуда его взять? Развѣ опять
раздавать государственныхъ крестьянъ? Или
просто обирать пародъ? Вообще возстановлять
такимъ образомъ древніе роды значить отка-
пывать допотопный міръ и вносить эти ока-
менѣлости въ составъ живаго организма совре-
меннаго общества. Подобная мысль можетъ
придти въ голову развѣ только геологу или
антикварію, а отнюдь не государственному
человѣку.

Ни же, не ограничивалось древними родами
чтобы не обидѣть новой знати, котораі гораздо
сильѣе старой, составять аристократію изъ
той и другой вмѣстѣ, принявъ въ нее всѣхъ
носящихъ титулы князей, графовъ и бароновъ?
Это было бы весьма легко и удобно, если бы
мысль о созданіи государственнаго учрежденія
по такому внѣшнему признаку пе обличала
воззрѣнія чисто ребяческаго. Можно павѣрно
сказать, что для Россіи было бы въ тысячу
разъ полезнѣе, если бы составили боярскую
думу изъ людей имѣющихъ бѣльмо на глазу,
или бородавку на правой щекѣ. Послѣдніе

134

были бы по крайней мѣрѣ люди изъ всѣхъ сословій, со всѣхъ концовъ земли, знающіе Россію, не зараженные придворной атмосферою и многіе вѣроятно могли бы раскрыть правительству общественныя нужды и подать ему полезные совѣты. Можно побиться объ закладѣ, что между людьми носящими титулы не найдется и десятой части столько способныхъ людей, сколько бы нашлось между людьми съ бородавками. А къ тому же послѣдніе вѣроятно были бы люди скромные, смирные, чуждые глупой спѣси и паглыхъ притязаній, хотя и они могли бы столь же справедливо гордиться своими бородавками—какъ тѣ своими титулами. Они навѣрное не показали бы такой ненасытной алчности въ пріобрѣтеніи богатства, не выпрашивали бы себѣ безпрерывно новыхъ милостей у царя, не хотѣли бы сдѣлаться богатыми землевладѣльцами и присвоить себѣ государственныхъ крестьянъ, но довольствовались бы прибытками, хотя неправедными (безъ этого у насъ не обойтись) но не раззорительными. Россія благоденствовала бы подъ правленіемъ людей съ бородавками.

135

Или наконецъ не лучше - ли, не разбирая древнихъ и новыхъ родовъ, составить букетъ изъ знатныхъ особъ, преимущественно съ нѣмецкими фамиліями и франгузскимъ воспитаніемъ, и ихъ украсить разными правами и преимуществами? Это дѣйствительно было бы недурно, хотя бы для того, чтобы раздосадовать остальныхъ. А Россіи то сколько благоденствія! батюшки мои!...

Но оставимъ шутки. Государство нуждается не въ аристократахъ, а въ людяхъ. Въ нынѣшнюю трудную пору оказался совершенный недостатокъ въ людяхъ съ способностями, съ независимыми мнѣніями, съ рвеніемъ на пользу общественную. Только самостоятельность убѣжденій можетъ сдѣлать человѣка полезнымъ для государства, ибо тогда только онъ стремится къ цѣли, которой преданъ всей душой, тогда только можетъ совершить дѣло, которое онъ обдумалъ, и которому себя посвятилъ. Но недостатокъ самостоятельности и твердости убѣжденій восполниться не созданіемъ аристократіи изъ раболѣпныхъ паредворцевъ, а боль-

136

шею свободою общественнаго министра. Надобно, чтобы каждый человекъ могъ сознавать себя гражданиномъ—призванымъ содействовать общему дѣлу, а не работъ могущимъ служить только орудіемъ чужей воли; надобно, чтобы онъ не трепеталъ за каждое смѣлое сказапное слово, а могъ бы свободно высказать министру, которое считаетъ полезнымъ для общества, не боясь быть за то призваннымъ въ III отделеніе или сосланнымъ въ отдаленныя губернии. Не правъ мы желаемъ, ибо во всемъ полагаемся на царя, а просимъ только позволенія возвысить гоюсь и обсуждать то, что лиже всего касается нашегоъ седрца—благоденствіе нашегоъ отечества. При такой только свободѣ общественнаго министра, когда всѣ будутъ призваны къ общему дѣлу, могутъ воспитаться и выказаться способные люди. Права же данные аристократіи, еще болѣе стѣсняя поприще государственной службы и преграждая путь къ возвышенію, не только не восполнять этого недостатка, а сдѣлаютъ его еще болѣе ощутительнымъ. Правительство не

137

может ограничивать себя такимъ образомъ;
ему пужны люди — и оно иметь право и
обязанность вызвать ихъ отовсюду — изъ дво-
рянскаго помѣстья, изъ купеческой конторы,
изъ крестьянской избы. Здѣсь не можетъ
быть различія, по способности и любовь къ
отечеству должны быть единственнымъ путемъ
къ достижению почестей и значенія въ госу-
дарствѣ.

## II.

### ГОСУДАРСТВЕННОЕ КРЪПОСТНОЕ ПРАВО
ВЪ РОССИИ.

Многіе убѣждены, что Россія по своимъ естественнымъ условіямъ одна изъ самыхъ богатыхъ странъ въ мірѣ; а между тѣмъ едва ли можно найти другое государство, гдѣ бы благосостояніе было на такой низкой ступени, гдѣ бы меньше было капиталовъ въ обращеніи и бѣдность была такъ равномѣрно распространена между всѣми классами народа. Пока виѣшнее спокойствіе и политическое могущество насъ ослѣпляли, мы мало обращали вниманія на это явленіе; но теперь,* когда

* Писано въ 1855 году.

139

неудачи войны заставляютъ насъ напрятать
всѣ наши силы, недостатокъ матеріальныхъ
средствъ невольно бросается въ глаза, и поста-
вляетъ въобязанность каждаго Русскаго се-
рьезно подумать о причинахъ такого состоянія
и о средствахъ измѣнить его къ лучшему.

Причипъ нашей бѣдности очень и очень
много, какъ то: ошибочная система управленія,
отсутствіе строгаго правосудія и правильнаго
кредита, цѣлый кодексъ стѣснительныхъ для
промышленности и торговли правилъ, вслѣд-
ствіе которыхъ ни та, ни другая не могутъ
свободно развернуться, какъ въ другихъ стра-
нахъ; гибельное начало хозяйственныхъ заго-
товленій и хозяйственнаго управленія вообще,
имѣющее въ нашей государственной амини-
страціи, къ несчастію, такое обширное при-
мѣненіе; глубокое невѣжество всѣхъ классовъ
народа, не исключая и высшихъ, изъ которыхъ
большею частью пополняются ряды чиновни-
ковъ и правительственныхъ лицъ.

Всѣ эти причины дѣйствуютъ болѣе или
менѣе гибельно. Но ни одна не проникаеть

140

такъ гіубоко въ народную жизнь, ни одна такъ
не поражаетъ промышленной дѣятельности
народа въ самомъ ся зародышѣ, ни одна такъ
не убываетъ всякій нравственный и матеріаль-
ный успѣхъ въ Россіи, какъ крѣпостное
право, которымъ опутана цѣлая половина
сельскаго народонаселенія имперіи.

I.

Двадцать пять съ половиную милліоновъ
жителей мужескаго и женскаго пола въ нашемъ
отечествѣ лишепы самыхъ первыхъ, самыхъ
скромныхъ зачатковъ гражданской свободы—
права по своему усмотрѣнію заниматься тѣмъ
или другимъ промысломъ и произвольно отлу-
чаться изъ своего мѣста жительства; вопреки
всѣкому здравому смыслу, они лишены самаго
дѣйствительнаго побужденія къ занятію про-
мыслами—права требовать плату или возна-
гражденіе за свой трудъ, чего онъ дѣйствительно
стоитъ.

Не одни помѣщичьи крѣпостные поставлены
въ это положеніе. Нѣтъ, нѣсколько сословій и или

141

правильнѣе званій, по имени свободныхъ, пе
знаютъ всѣхъ или болшей части этихъ правъ
и могутъ быть, по всей сираведливости, названы
крѣпостными государства или правительства.
Такъ противу естественно устроенъ пашь граж-
данскій быть, не смотря на то, что мы учимся
вотъ уже слишкомъ полтораста лѣть у другихъ
народовъ, обогнавшихъ насъ цѣлыми вѣками
на пути граждапскаго развитія и преуспѣянія.

Исчислимъ въ должной постепенности сосло-
вія или званія, на которыхъ болѣе или менѣе
тяготѣетъ государственное крѣпостное право.

Во-первыхъ, сюда принадлежать крестьяне,
по названію больные, но приписанные къ раз-
нымъ вѣдомостямъ, къ казеннымъ и посессіон-
нымъ фабрикамъ и заводамъ, къ корабельнымъ
лѣсамъ, къ благотворительнымъ заведеніямъ, къ
почтовому управленію (ямщикъ), къ конюш-
нямъ и проч. Такіе крестьяне несутъ въ пользу
государства извѣстныя натуральныя повинно-
сти, и находятся подъ управленіемъ того вѣдом-
ства, къ которому приписаны. Стало быть родъ
ихъ занятій опредѣляется начальствомъ, а не

142

доброю ихъ волею. Притомъ, чиновники пользуюсь огромными правами, предоставленными у насъ всякому начальству, не забываютъ себя, управляя подчиненными имъ крестьянами.

За ними слѣдуютъ крестьяне удѣльные и дворцовые, состоящіе подъ управленіемъ Департамента Удѣловъ. По названію и они вольные, но стоить поближе вглядѣться въ многочисленный порядокъ управленія ими, чтобъ удостовѣриться, что они малымъ чѣмъ отличаются отъ крѣпостныхъ помѣщичьихъ. Весьма значительная плата установлена для выкупа крестьянъ изъ удѣльнаго вѣдомства. Притомъ, выкупаться можно только въ купцы, и то не иначе, какъ съ согласія удѣльнаго вѣдомства. Земли пріобрѣтаемыя удѣльными крестьянами въ частную собственность записываются и числятся вмѣстѣ съ удѣльными землами; мирская запашка составляетъ для этихъ крестьянъ весьма тяжелую и обременительную натуральную повинность, полезную теперъ исключительно для однихъ чиновниковъ, потому что запасные магазины по удѣльному вѣдомству уже давнымъ давно наполнены.

143

Всѣ эти обстоятельства вмѣстѣ съ излишнимъ, мелочнымъ вмѣшательствомъ удѣльнаго упра- вленія во всѣ малѣйшія подробности крестьян- скаго быта, показываютъ, что первые зачатки гражданской свободы также не существуютъ для нихъ, какъ и для многихъ другихъ звапій въ Россіи.

Многіе думаютъ, что удѣльные крестьяне зажиточнѣе государственныхъ. Это очень мо- жетъ быть и даже естественно. Вспомнимъ, что еще недавно бѣдные и раззоренные удѣльные крестьяне были переданы въ вѣдомство мини- стерства государственныхъ имуществъ, а зажи- точные и богатые государственные крестьяне во всей Симбирской губерніи — въ замѣнъ ихъ обращены въ удѣльное вѣдомство. Водворить такими способами цвѣтущее хозяйство между удѣльными крестьянами — если оно и дѣйстви- тельно таково — весьма не трудно.

Гораздо болѣе названныхъ двухъ видовъ стѣснены и лишены гражданскихъ правъ различнаго наименованія военные поселяне. Нельзя безъ содроганія вспомнить, какъ обра-

144

зовались наши военные поселенія: простых
мульиков, въ одинъ прекрасный день, вдругъ
обстригли, обрили, одѣли по военному и во
всѣхъ подробностяхъ домашняго и обществен-
наго быта подчинили военнй дисциплинѣ,
военному начальству и военному суду! Страш-
ный формализмъ, тупое, мелочное, несносное,
фельдфебельское педантство и казарменный—
наружный порядокъ и чистота, въ примененіи
къ хозяйственнымъ и административнымъ дѣ-
ламъ, были бы смѣшны, еслиъ не были такъ
притѣсительны. Военные поселяне это крѣ-
постные военнаго вѣдомства. ВДобавокъ ихъ
положеніе общественное и въ матеріальномъ и
въ нравственномъ отношеніи, никому кромѣ
чиновниковъ и начальниковъ не приносить
пользы; войско отъ него не выигрываетъ, а
правительство положительно теряетъ, потому
что обязано содержать многосложное и много-
численное управление, издержки на которое
ничѣмъ не окупаются.

Восходя постепенно выше и выше по этой
горестной лѣстницѣ, мы встрѣчаемъ послѣ

145

военныхъ поселянъ многочисленный классъ
мастеровыхъ людей всякаго рода, приписан-
ныхъ къ казеннымъ заводамъ, фабрикамъ и
даже къ небольшимъ заведеніямъ и мастерскимъ
какъ то: къ типографіямъ, лабораторіямъ, чер-
тежнымъ и проч. и проч. Сюда относятся —
Тульскіе оружейники, мастеровые на горныхъ
заводахъ, наборщики и печатники московской
университетской типографіи, и т. п. Этимъ
мастеровымъ или вовсе не назначена задѣяная
плата, или назначена самая ничтожная, (*) а
выходъ изъ сословія запрещенъ. Званіе рабо-
чаго и мастера наслѣдственно, и наслѣдственно
обрекаетъ ихъ государственному крѣпостному
праву. При этомъ мастеровые на горныхъ за-
водахъ подчинены управленію, дисциплинѣ и
суду военному. Такъ государство присвоиваетъ
себѣ почти безъ вознагражденія трудъ вольныхъ
людей, нарушая тѣмъ самыя основыя понятія

(*) На Златоустовскихъ горныхъ заводахъ мастеровой
получатъ въ мѣсяцъ одинъ руб. сер. жалованья и обязанъ
работать 16 часовъ въ сутки, имѣя въ году одинъ свободный
мѣсяцъ.

10

146

о справедливости, самыя безспорныя гражданскія права — и вдобавокъ само терпя отъ того большіе убытки.

Далѣе мы должны назвать — какъ ни больно это русскому сердцу — многочисленную категорію тѣхъ, которые поступаютъ въ службу по рекрутскимъ наборамъ. Ежегодно въ мирное время государство вырываетъ изъ среды земледѣльческихъ и промышленныхъ классовъ огромныя массы людей, составляющія цвѣтъ народонаселенія, изъ которыхъ самая ничтожная часть возвращается назадъ. Трудно представить себѣ что либо несправедливѣе, тягость-нѣе для народа, раззорительнѣе для государства и противнѣе здравому смыслу нашего Устава о рекрутской повинности. Срокъ службы полагается двадцать-пяти лѣтній. Такая долгая служба перестаетъ уже быть повинностію, а становится просто обращаніемъ въ крѣшностное состояніе Государству, тѣмъ болѣе, что дѣти, внуки, правнуки и отдаленнѣйшее потомство сданныхъ въ рекруты тоже обязаны служить государству. Правда, Николай Павловичъ облег-

147

чилъ судюю находящихся въ строевой службѣ,
устаповивъ для нихъ безсрочные отпуска послѣ
15, 12 и 10 лѣтней службы; но безсрочно-от-
пускные стѣспены столькими мелочными, пе-
дантическими требованием, смотрами, явками,
для которыхъ какъ будто парочно выбрана
самая рабочая пора, что имъ невозможно сво-
бодно, безъ помѣхи заняться какимъ бы то ни
было постояннымъ промысломъ до получения
чистой отставки; нестроевые же обязаны от-
служить въ действительной службѣ полный
срокъ и безсрочнымъ отпускомъ не пользуются.

Впрочемъ тягостнал обязанность прослужить
всю жизнь солдатомъ есть еще найменьшее изъ
золь нашей рекрутской повинности. Гибельная
сторона ед, противная всякой справедливости,
всякому разумному понятію, заключается въ
томъ, что рекрутский набор доставляет у насъ
государству не однихъ строевыхъ солдать, обя-
занныхъ нести военную службу, но также
тысчи мастеровыхъ и рабочихъ всякаго рода,
даже простыхъ сторожей на крѣпостномъ правѣ
т. е. съ правомъ заставлять ихъ работать, безъ

148

всякаго или почти безъ всякаго вознагражденія
за черствый кусокъ хлѣба, за самое скудное
содержаніе. Ежегодно тысячи людей отрыва-
ются отъ промысловъ, отъ занятій, отъ сколько-
нибудь независимой жизни, чтобъ потерять
—почти навсегда всякую тѣнь гражданскихъ
правъ и гражданской свободы. Эти тысячы
людей распредѣляются въ денщики, въ масте-
ровые па заводахъ и фабрикахъ, въ рабочіе
баталіоны и роты, въ писаря, въ казенныя
типографіи, въ служительскія команды, въ
множество различныхъ должностей, которые
не представлять и тѣни военнаго назначенія.
Они тоже остаются казенными крѣпостными
наслѣдственно.

Судьба солдатскихъ дѣдей, кантонистовъ—
самая жалкая и горестная. Трикраты счаст-
ливы они, если имъ доведется остаться до 17
или 20 лѣть гдѣ пибудь въ деревнѣ и поступить
на службу или въ распоряженіе начальства не
съ первой юности: по крайней мѣрѣ они
успѣютъ сложиться физически. Но горе
кантонистамъ, съ дѣтства поступающимъ въ

149

кантонистскія школы и въ разныя выучки!

Отданные въ руки чиновниковъ, они умирають
толпами; а тѣ изъ нихъ, которые выдержать
школу лишеній и дурнаго обращенія, создап-
ную коры столюбіемъ, равнодушіемъ или не-
вѣжествомъ ихъ начальства, возрастають безъ
всякаго нравственнаго образованія, больше
частью безъ всякаго понятія о семействѣ и
собственности, и выходить въ жизнь безнрав-
ственными людьми, закаленными на всякое
зло и достаточно обученными только для того,
чтобъ быть величайшими плутами и негодяями
въ мірѣ. Послѣ выучки (которую ни подъ
какимъ видомъ пельзя назвать воспитаніемъ),
они распредѣляются въ разныя должности,
мастерства, въ техническія заведенія, въ воен-
ные писаря, получая казенный паекъ, одежду
и квартиру и самое针тожное жалование, и
завился внолнѣ, безотчетно отъ своего началь-
ства, которое не рѣдко вгоняетъ ихъ въ гробъ
и работой и неумѣренными наказаніями. Дать
военному писарю 300-400 розогъ—дѣю самое
обыкновенное. Такимъ образомъ кантонистъ

150

поступившій на службу въ какую бы то ни было нестроевую должность, есть вещь пишущая или работающая. Положеніе его безвыходно, безотрадно. Довольно сказать, что на капсульное заведеніе, гдѣ постоянное обращеніе съ ртутью убиваетъ человѣка въ пять, а по большей мѣрѣ въ восемь лѣтъ, рабочіе не нанимаются, а берутся изъ кантонистовъ.— Нанимающийся по крайней мѣрѣ идеть на смерть добровольно, можетъ хоть своему семейству выговорить какія нибудь выгоды, а тутъ правительство осуждаетъ людей на смерть даромъ! Что мудренаго послѣ всего сказаннаго, если изъ кантонистовъ почти всегда выходить самые отъявленные и безсовѣстные негодии? Тѣ изъ нихъ, кои выдержать чистилище, т. е. лѣть 12 или 20 чуть-чуть не каторжной работы, становятся классными чиновниками и поступають въ разныя мелкія должности: иные изъ нихъ дослуживаются и до чиновъ покрупнѣе. Не трудно себѣ представить, какія понятія и какую нравственность они приносять съ собою въ государственную службу.

151

Говорять, что правительство намѣрено уни-
чтожить званіе кантонистовъ. Дай Богъ, чтобъ
это была правда! Дай Богъ, чтобъ скорѣй
исчезло это уродливое, противуестественное
учрежденіе!

Таковы главные виды государственнаго—
крѣпостнаго права. Ему подлежать болѣе
4,000,000 душъ обоего пола, не считая въ
томъ числѣ поступившихъ въ этотъ разрядъ
изъ разныхъ званій по рекрутскимъ наборамъ
и солдатскихъ дѣтей.*

<table><thead><tr><th></th><th>Мужес. п.</th><th>Женс. п.</th></tr></thead><tbody><tr><td>* Сюда принадлежать по КХ народной переиси:</td><td></td><td></td></tr><tr><td>Крестьяне, состоящіе подъ управлениемъ Департамента Удълковъ и удѣльные, а также вѣдомствъ: кабпипета его величества и дворцоваго</td><td>852,144</td><td>946,564</td></tr><tr><td>Приписанныхъ къ государственнымъ конскимъ заводамъ</td><td>91,220</td><td>86,766</td></tr><tr><td>Принадлежащихъ общественнымъ заведеніямъ</td><td>12,342</td><td>17,379</td></tr><tr><td>Городскаго и магистратскаго вѣдомствъ</td><td>15,394</td><td>16,590</td></tr><tr><td>Архіерейскихъ и монастырскихъ служителей</td><td>5,091</td><td>—</td></tr><tr><td>Приписанныхъ къ казеннымъ горнымъ и прочимъ заводамъ и фабрикамъ</td><td>197,510</td><td>189,532</td></tr><tr><td>Приписанныхъ къ частнымъ горнымъ и прочимъ заводамъ и фабрикамъ</td><td>209,222</td><td>225,820</td></tr></tbody></table>

152

II.

Государственное крѣпостное право возникло у насъ во времена невѣжества и варварства, а теперь распространилось и поддерживается вслѣдствіе совершенно ошибочныхъ понятій о пользахъ и выгодахъ государства и вслѣдствіе противнаго здравому смыслу устройства военной повинности въ Россіи.

Въ наше время всѣми признано за несомнѣнную истину, что правительству не слѣдъ

<table><thead><tr><th></th><th>Мужес. п.</th><th>Женс. п.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Мастеровыхъ ириписанныхъ къ дворцамъ ... ... ... ... ... ...</td><td>748</td><td>932</td></tr><tr><td>Мастеровыхъ приписанныхъ къ горнымъ и винокуреннымъ заводамъ и солyanымъ промысламъ и фабрикамъ ...</td><td>137,408</td><td>106,980</td></tr><tr><td>Тульскихъ оружейниковъ ... ...</td><td>9,061</td><td>9,682</td></tr><tr><td>Охтенскихъ и Адмиралтейскихъ поселянъ черноморскаго флота ... ...</td><td>8,507</td><td>8,563</td></tr><tr><td>Лоцмановъ ... ... ... ... ...</td><td>1,557</td><td>—</td></tr><tr><td>Лѣсныхъ стражей ... ... ... ...</td><td>920</td><td>649</td></tr><tr><td>Лашмановъ ... ... ... ...</td><td>115,981</td><td>—</td></tr><tr><td>Ямщиковъ ... ... ... ...</td><td>26,320</td><td>31,933</td></tr><tr><td>Регулярнаго военного поселенія ...</td><td>320,941</td><td>308,261</td></tr><tr><td>Солyanыхъ возчиковъ при Элатонскомъ озерѣ ... ... ... ... ...</td><td>426</td><td>258</td></tr></tbody><tfoot><tr><td></td><td>2,004,772</td><td>2,049,925</td></tr></tfoot></table>

4,054,976

153

заниматься никакимъ промысломъ, никакимъ издѣліемъ, никакимъ заготовленіемъ хозяйственнымъ образомомъ, потому что подобных операціи, въ послѣднемъ итогѣ, всегда, не-премѣшно приносять правительству, а следовательно и государству не прибыль, а убытокъ. Нашъ государственный совѣтъ давно уже высказываетъ эту мысль при всякомъ удобномъ случаѣ и требуетъ ея приложенія къ пашему внутреннему управленію въ обширныхъ размѣрахъ, но все понапрасно. Наконецъ теперешнія чрезвычайныя военные обстоятельства, уяснившія для всѣхъ то, что до того времени понимали лишь немногіе, оковчательно доказали всю справедливость этого просвѣщеннаго требованія: паши ружья, орудія, военные и артиллерійскіе снаряды, заготовленные на казенныхъ заводахъ, во многихъ случаях оказывались дурнаго качества и не выдерживали сравненія съ иностранными. Люди спеціальные, близко знакомые съ дѣломъ, утверждаютъ, что одно только и есть средство сравняться въ этомъ отношеніи съ иностран-

154

ными государствами,—заказывать снаряды и
оружие частнымъ фабрикантамъ и заводчикамъ.
Совершенно тоже самое должно сказать и о
всехъ прочихъ казенныхъ заводахъ, фабрикахъ
и промышленныхъ заведенияхъ: они существуютъ въ убытокъ правительству, обыкновенно крайне стыснительны для частной промышленности, а между тѣмъ мало по малу приходять въ упадокъ. Горное дѣло съ такими неимовѣрными трудами и усилиями насажденное и развитое у насъ Петромъ Великимъ, падасть съ каждымъ годомъ; дѣйствіе многихъ казенныхъ горныхъ заводовъ прекращается подъ тѣмъ предлогомъ, что выручка не покрываетъ издержекъ производства. Можетъ быть оно и дѣйствительно такъ; но отъ чего? Объяснія должно искать въ казенномъ управленіи, которое всегда и вездѣ оказывалось совершенно неудовлетворительнымъ. Въ этомъ смыслѣ можно безошибочно сказать, что передача сибпрекихъ рудниковъ изъ вѣдомства кабинета въ министерство финансовъ и изъ министерства финансовъ въ вѣдомство кабинета — конечно не поможетъ горю.

155

Когда есть очевидные, поразительные доказательства тому, что при казенномъ управленіи никакая отрасль промышленности хорошо идти не можетъ; когда постоянно, по всякому малѣшему поводу, объ этомъ напоминаетъ государственный совѣтъ,—отъ чего же держится, и болѣе чѣмъ когда нибудь процветаетъ эта убыточная для правительства, гибельная для промышленныхъ силъ государства и въ высшей степени притѣснительная для цѣлаго народа система? Отъ того, что она поддерживаете и защищается передъ правительствомъ цѣлыми легіонами совсѣмъ ненужныхъ чиновниковъ, которые—сверхъ жалованья, находить свои выгоды въ управленіи казенными заводами, фабриками и другими промышленными заведеніями и потому отстаиваютъ настоящій порядокъ дѣлъ всѣми возможными средствами; правительство же, почему то не понимаетъ, до какой степени вредна и гибельна эта система во всѣхъ отношеніяхъ. Доказательства сказанному можно видѣть во всѣхъ тѣхъ дѣлахъ (конечно давнымъ давно сданныхъ въ архивъ);

156

въ которыхъ шла рѣчь о закрытіи или продажѣ
какого бы то ни было казенного промышлен-
наго заведенія.

Есть и другая истина, тоже признанная въ
наше время за неподверженную никакому со-
мнѣнію,—что вольная работа по договору во
всѣхъ отношеніяхъ лучше подневольной и да-
ровой. Въ простомъ народѣ, который самъ
работаетъ обоими способами, эта истина давно
уже извѣстна; въ его устахъ выражена: "ка-
зепная," "барщинная" работа,—означають
плохую, лѣнивую работу.

Нынѣшняя война вмѣстѣ съ большими бѣд-
ствіями принесшая памъ столько пользы, и
въ этомъ отношеніи многимъ открыла глаза.
Говорить — что лѣтомъ 1855 года е. и. в.
генералъ - адмиралъ — имѣлъ случай лично
убѣдиться въ преимуществѣ вольной работы,
по поводу постройки разнаго рода судовъ
для Балтійскаго моря: работа производилась
лучше и скорѣе вольнонаемными, чѣмъ мор-
скимъ рабочимъ экипажемъ и казенными ма-
стеровыми. Впрочемъ, еще задолго до войны,

157

У многихъ помѣщиковъ-фабрикантовъ и заводчиковъ крѣпостные ихъ крестьяне уже роботали (и теперь работаютъ) на ихъ заводахъ и фабрикахъ по вольному договору и за вольную договорную плату; даже есть примѣры, что только этимъ способомъ и можно было поправить и поднять фабрики, первоначально основанныя на крѣпостномъ правѣ.

Если слѣдовательно вольный трудъ выгоднѣе подневольнаго и для правительства и для частныхъ владѣльцевъ, то о пользовѣ свободной работы въ сравнѣніи съ крѣпостною для государства и говорить нечего! Вольный наемъ передаетъ въ массы народа много денегъ; деньги эти проходя чрезъ тысячи рукъ, распространяютъ довольство, а довольство есть самый надѣжный и обильный источникъ государственныхъ доходовъ. При довольствѣ — и подати поступаютъ сполна и доходъ отъ пошлинъ возрастаетъ, потому что чѣмъ больше проживаетъ народъ, тѣмъ больше онъ платить пошлинъ. Прибавимъ къ этому, что вольная работа по найму гораздо скорѣе, чѣмъ подневольная,

158

потому что каждый хочет заработать какъ можно больше. Совсѣмъ другія послѣдствія для государства отъ крѣпостнаго, невольнаго труда безъ платьи или съ малой платой; такой трудъ содержить массы рабочихъ въ нищетѣ, и они отъ того почти ничего не покупаютъ, ничего не проживаютъ, и, стало быть не доставляютъ, или почти не доставляютъ казнѣ дохода. Да и работаетъ человѣкъ вяло, неохотно, знал, что отъ труда ему ничего не прибудетъ и бытъ его не улучшится. Самое даже желаніе улучшить свое положеніе въ немъ мало по малу угасаетъ. Нравственное и физическое бездѣйствіе и дремота постепенно овладѣваютъ массами и дѣлаютъ невозможнымъ всякій успѣхъ, всякое развитіе. . . . . . До такого усыпленія уже дошло сельское народонаселеніе въ Бѣлоруссіи. Всѣ знаютъ каково это состояніе для государства и выгодно ли оно для правительства.

Все здѣсь нами сказанное не удивить никого новизною. Отъ чего же число казенныхъ поднельовныхъ работниковъ не только не уменьшается, а напротивъ съ каждымъ годомъ растетъ?

159

Частью отъ того, что и изложенные нами про-
стыя истины понимаютъ далеко не всѣ, даже
и изъ высшихъ правительственныхъ лицъ —
такъ низокъ у насъ уровень образования въ
кругахъ административныхъ, — частью же
потому, что если подневольный трудъ не вы-
годенъ для правительства и общественъ для го-
сударства, то онъ въ замѣнѣ того очень поле-
зенъ для чиновниковъ, заправляющихъ казен-
ными работами и рабочими; а классы и лица
заинтересованныя въ томъ, чтобъ этотъ поря-
докъ дѣлъ измѣнился, не имѣтьъ никакаго
голоса.

Наконецъ война, потрясшая многіе изъ
нашихъ закоснѣлыхъ предразсудковъ, осяза-
тельнымъ образомъ опровергла и господство-
вавшія доселѣ въ Россіи воззрѣнія на военное
образованіе солдата, воззрѣнія, на которыхъ,
казалось незыблемо основанъ нашъ давно уста-
рѣвшій рекрутскій Уставъ. Обученіе рекрута,
направленное почти исключительно на мар-
шировку и выправку, а не на действительное
знаніе службы и умѣніе владѣть оружіемъ, было

160

одно изъ главныхъ причинъ, почему у насъ
удержанъ такой продолжительный срокъ от-
нравленія обязательной рекрутской повинности,
ибо въ самомъ дѣлѣ, не малаго времени нужно
было, чтобъ сдѣлать ловкаго солдата изъ неу-
клюжаго и косолапаго мужика; это же было и
одною изъ главныхъ причинъ, почему значи-
тельное сокращеніе срока военной службы по-
читалось у насъ записными знатоками военнаго
ремесла рѣшительно невозможнымъ, а безъ та-
кого сокращенія нельзя было и помышлять о
преобразованіи нашего рекрутскаго устава, по-
тому что всѣ основныя положенія его и правила
были неизбѣжнымъ послѣдствіемъ долговремен-
наго срока обязательной военной службы. Если
человѣкъ долженъ быть солдатомъ въ теченіе
почти всей своей жизни, то уже этимъ самымъ
условливается, что нельзя призвать всѣхъ къ
военной службѣ; что она есть самая тяжкая
повинность, отъ которой привиллегированныя
сословія избавляются; что рекрутъ совсемъ
оставляетъ прежнее свое знапіе и переходить
въ полную безраздѣльную зависимость отъ во-

161

еннаго управленія; что по правамъ и льготамъ,
какъ самъ солдатъ, такъ и жена его и дѣти ста-
новятся въ исключительное положеніе и берутся
подъ особенное покровительство государства,
службѣ которому онъ посвятилъ всѣ свои силы
и время. Но теперь, когда всѣ усилия напра-
влены къ тому, чтобъ по возможности очистить
рекрутскую школу отъ мелочей и педантизма,
какъ можно болѣе очистить ее и приспособить
къ дѣйствительнымъ потребностямъ военнаго
званія — теперь приспѣю кажется время и
наступила возможность серьезно подумать о
совершенномъ измѣшеніи гражданскаго поло-
женія солдата и изъ казеннаго крепостнаго въ
теченіе всей почти жизни обратить его въ под-
даннаго и гражданина, обязаннаго предъ госу-
дарствомъ, лишь иѣсколькими годами военной
службы.

Изъ всего сказаннаго слѣдуетъ, что для
упраздненія въ Россіи государственнаго крѣ-
постнаго права должно принять слѣдующія
мѣры:

Во-первыхъ, всѣ правительственныя про-

11

162

мышленныя заведенія, какія бы они ни были,
а именно: заводы, (въ томъ числѣ и горные)
фабрики, мануфактуры, мастерскія всякаго рода,
типографіи, литографіи и т. п.—безъ всякаго
изъятія или продать въ частныя руки (лицамъ
или компаніямъ, русскимъ и иностраннымъ),
или же, если покупщиковъ не пайдется, отдать
тоже въ частныя руки, въ арендное содержаніе
а приписаннымъ къ нимъ мастеровымъ и ра-
бочимъ предоставить избрать родъ жизни по
своему усмотрѣнію.

Во-вторыхъ, всѣхъ крестьянъ приписанныхъ
къ какимъ бы то ни было вѣдомствамъ, заво-
дамъ, фабрикамъ, заведеніямъ. и т. п., подчи-
нить одному управленію и закону съ свобод-
нымъ сельскимъ населеніемъ имперіи вообще,
уволивъ отъ всѣхъ особенныхъ натуральныхъ
и денежныхъ повинностей, которыми они ны-
нѣ обложены въ пользу своихъ вѣдомствъ.

Эти двѣ мѣры, предоставляя приписнымъ
гражданскія права, которыхъ они теперь весьма
несправедливо болѣе или менѣе лишены, имѣли
бы еще и то благодѣтельное послѣдствіе, что

163

безчисленное множество штабовъ, управлевій,
въдомствъ и должностей, могли бы быть упразд-
нены.(*) Не забудемъ также, что по окончаніи
ныпѣшней войны, правительству понадобятся
огромные капиталы для возстановленія разру-
шенного и истребленного войною, для развитія
и усиленія того, что оказалось въ прежнемъ
видѣ слабымъ и недостаточнымъ, для пособія
цѣлымъ краямъ имперіи, болѣе или менѣе по-
страдавшимъ отъ военныхъ дѣйствій, по вѣ
особенности, чтобъ поддержать государствен-
ный кредитъ. Откуда взять на все это капиталы?
Создать ихъ возвышеніемъ существующихъ на-
логовъ и установленіемъ новыхъ—невозможно,

(*) Упраздненіеѣ мѣстъ и должностей не только можетъ, но и непремѣнно должно происходить безъ лишенія занимаю- щихъ ихъ чиновниковъ куска хлѣба. Способные и годные могутъ быть мало по малу переведены въ другія должности, а прочіе, особливо пенимѣющіе пикакого состоянія, должны быть оставлены при томъ содержаніи, которое получали, безъ всякаго уменьшенія, до смерти или до поступленія въ другія должности. Такою мѣрою правительство болѣе выиграетъ, чѣмъ сбереженіемъ денегъ съ осужденіемъ множества людей на горе и нищету.

164

особливо тотчасъ же послѣ войны и большихъ пожертвованій, уже понесенныхъ всѣми клас- сами народа. Сдѣлать новые займы, виѣшніе или внутренніе—слишкомъ обременительно для государства и въ настоящемъ и въ будущемъ. Продажа и отдача въ аренду промышленныхъ казенныхъ заведеній было бы едва ли не одною изъ дѣйствительныхъ мѣръ, чтобъ выдти пра- вительству изъ теперешняго затруднительнаго положенія, потому что будучи вѣрнѣйшимъ средствомъ къ развитію у насъ промышленно- сти, представляя впереди существенное сокра- щеніе государственныхъ расходовъ чрезъ по степенное умѣшленіе должностей и штатовъ, она въ тоже время доставила бы въ руки пра- вительства разомъ значительные капиталы, и тѣмъ дала бы средства для покрытія неотлага- тельнѣйшихъ издержекъ. Горные заводы теперь закрытые потому, что казнѣ невыгодно упра- влять ими посредствомъ чиновниковъ, пошли бы съ торговъ за выгодныя цѣны; тоже можно сказать о продажѣ или передачѣ въ частныя руки петербургско-московской желѣзной доро- ги, и т. д.

165

Въ-третьихъ, званіе кантонистовъ совершен-
но упразднить, предоставя солдатскимъ дѣтямъ
право оставаться въ томъ званіи, къ которому
принадлежали ихъ отцы, до поступленія въ ре-
круты, или же приписаться къ другому званію
на общемъ основаніи.

Въ-четвертыхъ, постановить основнымъ за-
кономъ имперіи, нетерпящимъ пи малѣйшаго
изъятія, что поступающій въ службу по рекрут-
скимъ наборамъ ни подъ какимъ видомъ и
предлогомъ не можетъ быть употребленъ ни въ
какую службу, исключая собственно военной,
въ самомъ строгомъ значеніи этого слова, т. е.
такой службы, которая прямо и непосредственно
относится къ военному ремеслу, а не числится
военной по одному мундиру и произвольно
данному званію.

Въ-пятыхъ, всѣ невоенные должности и
службы, наполняемыя нынѣ, совершенно не-
правильно людьми сданными въ рекруты или
кантопистами и солдатскими дѣтьми, — сто-
рожей, разсильныхъ, швейцаровъ, писарей,
фельдшеровъ, кондукторовъ, деньщиковъ ма-

166

стеровыхъ, служителей, рабочихъ и тому по-
добныя, въ полкахъ, заведёніяхъ всякаго рода,
штабахъ, вѣдомствахъ, мастерскихъ и вообще
гдѣ бы то ни было и каковы бы ни были дол-
жности, ссли только онъ невоенныя въ самомъ
безспорномъ смыслѣ слова, — замѣщать воль-
нонаемными, служащими по желанію и за
условленную плату. Подобная мѣра, по необ-
ходимости заставить серьезно подумать объ
упраздненіи, тысячи должностей, которые су-
ществуютъ теперь только потому, что повиди-
мому дешево обходятся правительству, или —
правильнѣе, вѣдомствамъ.

Въ-шестыхъ, собственно военную или ре-
крутскую повилность устроить на слѣдующихъ
основаніяхъ:

а., срокъ службы установить семилѣтній.
Чрезъ это: 1., поступающій въ военную службу
не былъ бы какъ теперь отрѣзаннымъ ломтемъ
для общества и семьи, и могъ бы большую
часть своей жизни принадлежать къ своему
званію и заниматься своимъ промысломъ; 2.,
народонаселеніе сохранилось бы лучше и могло

167

бы безпрепятственно умножаться, что по мало-
населенности имперії, имѣло бы самыя благо-
дѣтельныя послѣдствія. Мы не Европа. У нась
еще мѣста много и очень много нужно рукъ и
головъ; 3., большал часть рекрутъ сохраняя и
по вступленіи въ военную службу живую связь
съ своей семьей и своимъ роднымъ краемъ, въ
надеждѣ скоро возвратиться, не теряла бы какъ
теперь гражданскихъ привычекъ и старалась
бы помнить свое ремесло, зная, что оно ему
скоро очять понадобится; 4., рекрутъ не терялъ
бы какъ теперь гражданскихъ правъ въ своемъ
краю и семьѣ, не становился бы круглымъ бо-
былемъ и слѣдовательно, 5., шелъ бы на службу
охотнѣе, а съ тѣмъ вмѣстѣ меньше было бы по-
бѣговъ и военныхъ дезертировъ.

б., обязать къ военной службѣ всѣ званія и
состоянія безъ исключенія, начивая съ восьм-
надцати лѣтняго возраста, уволивъ отъ этой обяз-
анности только негодныхъ для военной службы
по причинамъ физическимъ, также учащихся
и готовящихся къ нѣкоторымъ должностямъ и
занятіямъ, состоящимъ подъ особеннымъ по-

168

кровительствомъ, какъ то: къ духовному сану,
въ медики, художники, ученые и проч. Вмѣстѣ
съ тѣмъ предоставить всякому право нанимать
вмѣсто себя въ службу другаго, не обязаннаго
болѣе службой. Дворянамъ и окончившимъ
курсъ въ разныхъ заведеніяхъ предоставить
служить съ правами имъ теперь предоставлен-
ными. Чрезъ это: 1., въ распоряженіи прави-
тельства былобы постоянно значительное число
войска; 2., каждый отслуживъ свой срокъ, лѣть
двадцать пяти отъ роду былъбы уже совершенно
свободенъ и могъ бы устроить свою судьбу и
образъ жизни по своему ближайшему усмотрѣ-
нію — важное условіе для промышленныхъ
классовъ народа, живущихъ трудомъ, а не про-
центами съ капитала.

в., послѣ семилѣтней службы дается чистая
отставка. Отслужившій свой срокъ возвращается
въ свое сословіе или приписывается къ другому
и совершенно во всѣхъ отношеніяхъ выходить
изъ зависимости отъ военнаго начальства.

г., въ теченіе всей службы солдата, жена его
и дѣти не поступаютъ въ зависимость воен-

169

наго начальства и остаются подъ защитой и покровительствомъ общихъ земскихъ законовъ въ прежнемъ званіи или переходить въ другое.*

Вотъ главныя начала, при помощи которыхъ государственное крѣпостное право можетъ быть упразднено. — Этого настоятельно требуютъ и благо государства и выгоды народа и пользы правительства. Стоитъ только пожелать, и къ совершенію такого, во всѣхъ отношеніяхъ благовѣтельнаго преобразованія небудетъ никакого препятствія. Возражать будутъ только заинтересованы.

(*) Дальнѣйшія подробности устройства военной части сюда не относятся. Мимоходомъ замѣтимъ только, что для уменьшенія смертности въ войскахъ, происходящей между прочимъ отъ слишкомъ внезапнаго измѣненія всего образа жизни и всѣхъ условій быта рекрута, начиная съ климата и мѣстности, къ которымъ онъ привыкъ съ дѣтства, (нѣкоторые полагаютъ, что отъ одной тоски по родинѣ умираетъ по крайней мѣрѣ ⅓ рекрутъ) — было бы полезно на первый годъ службы оставлять рекрута какъ можно ближе къ родинѣ, на примѣрѣ въ томъ же уѣздѣ, и не слишкомъ изнурять и ослаблять его ученьями; на второй годъ, когда онъ къ новому своему положенію нѣколько попривыкнетъ, зачислить его уже въ губернскій гарнизонный баталліонъ, а съ третьего года обратить въ дѣятельствительную службу куда потребуется. За неявку на службу,

170

сованныя въ сохраненіи этого права вѣдомства
и управленія, для которыхъ оно такъ прибыль-
но. Они всегда сильно вопіють противъ каждой
подобной мѣры. Давно ли тому назадъ разда-
вались громкія сѣтованія противъ правительства
за обращеніе въ казаки крестьянъ, приписан-
ныхъ къ перчинскимъ заводамъ? — А почему?
Потому, что для мѣстнаго горнаго начальства
такое распоряженіе было куда какъ непріятно.
Приведемъ другой примѣръ еще болѣе рази-
тельный : государственный совѣтъ обратилъ

когда наступитъ законный возрастъ, или за побѣгъ съ службы
увеличивать обязательный срокъ сей. Если государству пужно
солдать больше обыкновеннаго числа, или если получающего
отставку почему либо считается полезнымъ удержать въ слу-
жбѣ, то предлагать выслуживающимъ срокъ прибавку содѣр-
жанія или другія тому подобныя выгоды и преимущества.
Кромѣ того, конечно, многіе солдаты неимѣющіе ни собствен-
ности, ни родныхъ, ни промысла, также многіе любители
военного дѣла, будутъ добровольно оставаться въ службѣ и
сверхъ срока. Для этого конечно, необходимо, чтобъ военное
начальство въ умственномъ и нравственномъ отношеніяхъ
стояло хотя пѣсколько выше теперешняго уровня. И это дѣло
не невоэможное. — Будемъ надѣяться, что все измѣнится къ
лучшему.

171

просвѣщенное внимание свое на необходимость
закрыть по возможности всѣ казенные вино-
куренные заводы, на которыхъ куреніе вина
обходится дороже, чѣмъ на частныхъ заводахъ.
Казалось, что могло быть справедливѣе и ра-
зумнѣе такого требованія? Но казенные вино-
куренные заводы управляются чиновниками,
и чиновники грудью стали отставать ихъ су-
ществованіе, въ чемъ отчасти и успѣли, подъ
самыми странными предлогами, на примѣръ,
что будто бы некуда будеть ссылать въ работу
нѣкоторые разряды преступниковъ!

III.

ШНУРОВАЯ КНИГА ОБЛИЧЕННЙ.(*)

Внутренняя язва Россіи, которая съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе точить ея живой составъ —это ли хоимство, во всѣхъ возможныхъ ви-

(*) Считал этотъ отдѣлъ чрезвычайно полезнымъ, — мы весьма желали бы побольше статей въ Шнуровую Книгу, хотя мы и обязали сказать, что вся нравственная отвѣтственность за факты лежить на совѣсти присылающего; мы не имѣемъ ни малѣйшей возможности повѣрять расказанное. Въ разсказѣ о Спаскомъ всѣ названы по именамъ, кромѣ Сепатора. Почему же этотъ негодяй не названъ — неужели отъ того что онъ Сенаторъ? Имя его превосходительства!.. Давайте намъ его имя!

И — ръ.

173

дахъ, на всѣхъ возможныхъ ступеняхъ общества.
Мѣры прчпятыя до сихъ поръ нашимъ прави-
тельствомъ противъ столь вкорепившагося зла,
оказались не дѣствительными; напротивъ того,
зло растетъ, разширяется, проникаетъ даже въ
такія сферы, которые искони считались недо-
ступными взяточничеству и продажности. Тутъ
ничто не дѣствуетъ: ни вмѣшательство тайной
полиціи, ни особыя комиссіи, ни строгія мѣры
и наказанія — въ прочемъ и не въ примѣръ
другимъ, ничто! Почему же такъ? Потому, что
всѣ эти средства по своему свойству существенно
поражены безсиліемъ. Противъ общественнаго
зла нужно и общественное лекарство. Тайныя
и полуявыя мѣры, слѣдствія въ четырехъ стѣ-
нахъ, наказанія изъ подтишка, представляются
чѣмъ то случайнымъ, произвольнымъ, иногда
просто несправедливымъ; виновный нерѣдко
является жертвою, дѣствительной жертвою,
какъ на пр. московскій оберъ-секретарь Спас-
кій, котораго, извѣстнаго взяточника, умѣли
въ 1826 году наказать такъ, что наказаніе
представилось цѣлой Россіи не заслуженнымъ

174

возмездіем за противузакопные поступки; а
вошіющей, возмутительной несправедливости.*
Достигается ли пѣльтаким путем? Достигается
только не та, какую имѣли въ виду. Во мракѣ
таинственных розысковъ и произвольныхъ
притоворовъ, у насъ образовалось, можно ска-
зать, тайное общество взяточничества, заговоръ
въ тихомолку всей офиціальной Россіи противъ
Россіи не офиціальной. Когда подумаешь, къ
чему насъ ведетъ такое повсемѣстное, такъ глу-
боко внѣдрившееся растленіе гражданскихъ
нравовъ, то невольно становится страшно за
будущность, даже близкую, Россіи.

По утѣшимся. Есть средство противъ столь
общаго зла, есть лекарство противъ столь смер-
тоносной язвы; — но къ нему то у насъ и не
рѣшаются прибѣгнуть. Это единственно, цѣ-
лебное средство есть — ГЛАСНОСТЬ.

Понятно, почему къ нему не обращаются.
Гласность вносить свѣть во тьму; а свѣтъ гонить

(*) Это случилось передъ коронаціей покойнаго государя.
Положено было сильнымъ примѣромъ навести ударъ взяточ-
ничеству. Жребій палъ на Спаскаго, въ слѣдующіе вражды къ
къ нему однаго сенатора. Подкупили промотавшагося купечес-

175

и обличаетъ почныхъ птицъ. Гласность мѣшаетъ въ мутной водѣ ловить рыбу; чтоже становится съ рыболовами? Гласность изцѣляеть даже слепыхъ; что же будутъ дѣлать зрятіе, которые слѣпыхъ водили за носъ? Наконецъ, гласность вообще просвѣщаетъ; а всѣмъ извѣстно, что еще недавно у пасъ ничего такъ не боялись, какъ просвѣщенія.

каго сына Кожевникова, ввѣреннаго покойнымъ его отцомъ Спаскому, взысканнаго имъ и благодѣтельствованнаго. Кожевниковъ пріѣзжаетъ по утру къ другу евого отца и про ситъ его взять на нѣсколько дней подъ сохраненіе небольшую сумму денегъ, которую боится растратить, упрощивал также похлопотать о какомъ то дѣлѣ. Между тѣмъ пумера ассигнацій были записаны. Черезъ часъ, или два, является къ Спаскому полицмейстеръ и требуетъ, съ пискомъ пумеровъ въ рукахъ, выдачи денегъ, взятыхъ незаконно съ Кожевникова въ видъ задатка за будущее неправое рѣшеніе въ его пользу. Отсюда началось дѣло, котораго возмутительныя подробности памятны многимъ. Несчастнаго старика долго содержали, допрашивали, при чемъ его личный врагъ Сенаторъ* обходился съ нимъ какъ развѣ на съѣжей квартальный обходится съ пьянымъ мужикомъ. Наконецъ Спаскаго лишили чиновъ и дворянства, а Кожевникова чѣмъ то наградили. Говорить, вирочемъ, что этотъ послѣдній вскорѣ умеръ, мучимый совѣстью. Онъ былъ одинъ совѣстливъ. — Сенаторъ* и теперь здравствуетъ.

176

Не знаемъ, скоро ли прибѣгнетъ, да и при-
бѣгнетъ ли наше правительство къ гласности
какъ единственному средству очищенія
гражданekихъ нравовъ и искорененія къ
небу вопіющихъ беззаконій; а потому рѣ-
шаемся открыть — шнуровую книгу, въ
которую каждый благомыслящій подданный
русскаго царя, каждый Русскій, истинно пре-
данный ему и своему отечеству, могъ бы впи-
сать все что узнаетъ противузаконнаго, насиль-
ственнаго, зловреднаго въ дѣйствіяхъ высшихъ
и низшихъ властей.

Здѣсь мы считаемъ необходимымъ огово-
риться. Намѣренье издавшаго эту ‘Шнуровую
Книгу’ чисто, чуждо всякой сторонней мысли,
далеко отъ всѣкихъ личныхъ цѣлей. Мы имѣемъ
право требовать того же и отъ другихъ, объявляя
заранѣе, что сели съ теченіемъ времени откро-
ется нами въ обличеніяхъ что либо предосу-
дительное, противное истинѣ, внушенное лич-
нымъ недоброжелательствомъ, или местію, то
мы ко лживымъ показаніямъ присоединимъ
самый сильный протестъ и обличеніе обличи-

177

тели. Приглашаемъ къ тому же всѣхъ благородномыслящихъ людей. Мы не имѣемъ, разумѣется, возможности завести Шнуровую книгу въ буквальномъ смыслѣ слова; наша книга должна быть зашнурована нелицепріятіемъ и скрѣплена добросовѣстностью каждого въ ней участника. Если-жъ, противъ чаянья, стануть виосить въ нее недобросовѣстныя и лицепріятныя показанія, то да будетъ тѣмъ стыдно! А тому кто честно и правдиво сниметъ покровь съ какой бы то ни было несправедливости, злоупотребленія, насилия власти,— тому пусть собственная совѣсть скажетъ крѣпкое, заслуженное спасибо!(*)

(*) Прибавимъ предостороженіе. Каждый изъ насъ имѣетъ право жертвовать собою для общаго блага, даже просто изъ неострожности, но никто не имѣетъ права подвергать другихъ опасности. А потому пусть каждый изъ вносящихъ замѣчанія въ эту 'шуровую книгу' строго положить себѣ правиломъ удерживаться отъ сообщенія такихъ замѣчаній, или случаевъ, которые могли бы навести на источникъ, отъ куда почерпнуто назвѣстіе, или на какое бы то ни было лицо, непричастное обличаемому злоупотребленію.

Ир. Автора.

12

178

И такъ, съ Богомъ! Идемъ на обличенія зла — хотя покуда и съ опущеннымъ забраломъ, но съ открытой совѣстью. Авось не придетъ ли время, когда чистому совѣстью можно будетъ подвять и забрало, скривавшее лицо общественнаго ратника.

ОБЛИЧЕНІЯ.

1.

Въ торговомъ мірѣ обѣихъ столипъ известно отъ чего товары выписаные изъ чужихъ краевъ, по пѣскольку мѣсяцѣ остаются въ дорогѣ, и иногда совѣмъ пропадаютъ. Причина тому не въ однихъ дурныхъ дорогахъ. Конечно, извозщики измѣчивъ лошадей и потратясь на кормъ, бросаютъ иногда товаръ и подводы; во исправники и городничіе тѣхъ уѣздовъ и городовъ, черезъ которые пролегаетъ дорога, несколько не уполномоченные хозяевами товаровъ — самовольно расчитываются съ извозщиками, складываютъ товары у себя и отбираютъ къ себѣ

179

накладныя. Негоціянты жалуются, что не мо-
гуть отыскать и добиться своихъ товаровъ, ко-
торые такимъ образомъ пронадаютъ безъ слѣда.

2.

Слѣдующее вопіющее злоупотребленіе сна-
чала ввелось въ Петербургѣ, а потомъ перешло
и въ Москву. — На пожарахъ, брандмаіоры
беруть преміи съ тѣхъ, чей домъ горить
или въ опасности. Чѣмъ выше премія, тѣмь
больше усердія со стороны пожарныхъ; но горе
бѣдняку, скупому, который не дасть пичего :
его домъ, если только не застрахованъ, сгорить
до тла, или будетъ разобранъ и раззоренъ подъ
предлогомъ прекращенія пищи пожару. Такія
преміи на самомъ пепелище, къ сожаленію,
несомнѣный общеизвѣстный фактъ, который
заставляетъ иныхъ владѣльцевъ домовъ держать
на себѣ днемъ и ночью вѣсколько сотъ цѣлко-
выхъ на случай пожара, ибо полиція не до-
вольствуетсл бездѣlicей и возвышаетъ этотъ
новый способъ застрахованья до законныхъ
шести процентовъ, а въ иной разъ, пожалуй,
и больше.

180

3.

Предлагаемъ слѣдующую странность какъ
Фактъ менѣе несомнѣнный, чѣмъ предъидушіе,
хотя намъ ручались за его достовѣрность. Въ
институты — екатерининскій, маріинскій, и
другіе, принимаютъ дѣвицъ по жребью. Ка-
залось бы, одинъ случай рѣшаетъ выборъ между
кандидатками? — Оказывается, однако, что въ
нашъ вѣкъ страховыхъ обществъ и этотъ случай
застраховывается двумя стами, или болѣе, цѣл-
ковыми, смотря по институту.(*) Утверждаютъ,
будто найдено средство снабжать голую ручку
дитяти, вынимающей билетцы, заранѣе загото-
вленнымъ несомнѣннымъ отвѣтомъ. Не смѣемъ
вполнѣ вѣрить такому безстыдству, но все таки
обращаемъ вниманіе кого слѣдуетъ на возмож-
ность подобныхъ злоупотребленій, потому что
русской изобрѣтательности въ дѣлѣ мошенни-
чества все возможно.

(*) Это особенно справедливо въ отношении къ одному изъ
нахъ.

181

4.

Многимъ въ Петербургѣ и въ Москвѣ извѣ-
стенъ слѣдующій возмутительный случай.

Въ началѣ 1854 года отставной гвардейскій
офицеръ г. Филимоновъ отправился по домаш-
нимъ дѣламъ изъ Петербурга въ Москву. Разъ
по утру выходя изъ своей квартиры, онъ былъ
оставовленъ па улицѣ полицейскими, которые
объявивъ, что имъ приказано его арестовать, и
даже не давъ ему времени взять съ собою не-
обходимое, отвели въ острогъ. Оттуда, не смо-
трия на многократный его протестъ, онъ былъ
отправленъ въ петербургъ — не по желѣзной
дорогѣ, какъ слѣдовало предполагать, а по эта-
памъ, съ ворами и душегубцами. Болѣе двухъ
мѣсяцевъ пробылъ г. Филимоновъ въ дорогѣ,
и останавливался чуть не въ сорока этапахъ.
Нечего сказывать, каково тамъ было молодому
человѣку, получившему бтестящее образованіе
и привыкшему ко всѣмъ утонченностямъ сто-
личной жизни. Наконецъ, въ Маѣ, приводять
его въ Петербургъ, и сажаютъ въ ту часть, гдѣ

182

находилась его квартира. Изъ своей новой
тюрмы пишешь арестантъ просьбу за просьбой
къ кому можетъ, между прочимъ къ губернскому
прокурору и даже къ министру юстиции. Одни
не въ силахъ ему помочь, другіе избѣгають
столкновенія съ генералъ-губернаторомъ и
оберъ-полицмейстеромъ. Дѣло однако доходить
до покойнаго Шульгина, петерсбургскаго гене-
ралъ-губернатора. Въ Августѣ рѣшается оно,
совершеṇно въ пользу Филимонова, и генералъ
губернаторъ издаетъ печатный циркуляръ, въ
которомъ изложивъ въ кратцѣ ходъ всего собы-
тія, найстрожайше внушаетъ частнымъ и слѣд-
ственнымъ приставамъ бытъ впередъ осмотри-
тельнѣй, особливо когда дѣло касается дворянъ
и гвардейскихъ офицеровъ.

Что-жъ оказалось? У г. Филимонова, чело-
вѣка съ состояніемъ, былъ прежде стряпчій,
ходившій по его дѣламъ, какой то отставной
квартальный. Этому стряпчему г. Филимоновъ
вынужденъ былъ отказать. Нелая отомстить,
ябедникъ подалъ на Филимонова извѣтъ, будто
бы этотъ утащилъ у него шкатулку съ двумя

183

старымы бритвами, оцѣненную въ три руб. сер. Нарасно г. Филимоновъ возражалъ, что въ одной его петербургской квартире оставалось вещей, на цѣнность которыхъ можно-бы было лѣть дѣсять содержать стряпчаго, и что слѣдственно пѣть ни малѣйшей вѣроятности, чтобъ обвиняемый имѣлъ надобность присвоить себѣ трехъ-рублевую шкатулку. Этихъ возраженій не принималъ слѣдственный ириставъ, какъ видно пріятель извѣтчика, да сверхъ того чело- вѣкъ избамочный, подъ чась чуть не съумас- жедній. Когда наконецъ на дѣло Филимонова самъ генералъ-губернаторъ обратилъ внимание, то велѣно было отыскать извѣтчика и поставить его на очную ставку съ обвиняемымъ. Извѣт- чикъ не оказался въ столицѣ; никто не зналъ куда онъ дѣвался. Послѣ этого обвиняемый былъ освобожденъ; но онъ лишился молодой жены, долго не знавшей, какъ и всѣ его родные что съ нимъ случилось, живъ ли онъ, или но- гибъ. Послѣ жены — кажется по завѣщанію, досталось ему имѣть въ смоленской губерніи. Новаго помѣщика надо было ввести во владѣніе,

184

но никто не зналъ гдѣ онъ находится, и цѣлые
полгода имѣніе оставалось безъ управленія.

Въ довершеніе нелѣпости, ни ложный извѣт-
чикъ, ни слѣдственный приставъ — главный
виновникъ беззаконія, еще не подверглись
строгой отвѣтственности. Не знаю былъ ли въ
послѣдствіи отысканъ метительный стрирпчій,
но прошедшимъ лѣтомъ (1855) взбалмоченный
приставъ еще не былъ смѣненъ, и продолжалъ
производить слѣдствія въ своей части.

5.

Недавно, въ одной полуоффиціальной статьѣ,
написаллной по французски какимъ то миёи-
ческимъ почетнымъ гражданиномъ изъ Твери,
Правдинымъ, и перешедшей; Богъ знаетъ для
чего въ русскія газеты, сказано было по поводу
послѣдняго французскаго займа, что конечно,
онъ служить доказательствомъ общественнаго
довѣрія къ правительству, но что все таки это
заемъ, все таки французское правительство
увеличиваетъ массу государственнаго долга, —

185

между тѣмъ какъ мы не имѣемъ надобности
прибѣгать къ такимъ тяжелымъ и обремени-
тельнымъ для будущаго мѣрамъ, ибо наше
правительство, для чрезвычайныхъ расходовъ,
требуемыхъ настоящей войною, находитъ до-
статочныя средства въ любви и преданности
всѣхъ сословій къ престолу и отечеству. Если
эта статья была написана съ пѣлью пустить
пыль въ глаза однимъ иностраннымъ, то для
чего-жъ помѣщать ее въ русскихъ журналахъ?
Неужели она могла убѣдить у насъ людей съ
смысломъ, что пожертвованія дѣлаются добро-
вольно, изъ чистой любви къ престолу и оте-
честву, изъ преданности къ православной цер-
кви? Полпоте! Кто у насъ не знаетъ, что
девять десятыхъ изъ тѣхъ пожертвованій, кото-
рыя такъ великолѣпно выставляются на показъ
въ нашихъ газетахъ, — не иное что, какъ до-
бровольныя пожертвованія наступая на
горло? А остальная одна десятыхъ — дань
работѣнія, ищущаго подслужиться и обратить
на себя высочайшее внимание? И въ томъ и
въ другомъ случае, любовь къ отечеству и пре-

186

данность къ православной церкви, играють самую незамѣтную роль.

Не знаю, много ли изъ пожертвованыхъ суммъ идетъ дѣйствительно на помощь раненымъ, на пособіе семействамъ убитыхъ, и такъ далѣе; думаю, что не много, судя по общимъ слухамъ о страшномъ положеніи нашихъ военныхъ госпиталей, обезконечныхъ злоупотребленіяхъ всякаго рода по военному управленію, о бѣдствіяхъ, которымъ подвергаются солдаты при переходахъ съ мѣста на мѣсто, о недостаткахъ, которые они испытываютъ даже въ лагерной и бивачной жизни, у себя дома...

Но вотъ что я знаю, — и всякій безпредстрастный человекъ подтвердить справедливость моихъ словъ: что для того, чтобъ вЫнудить добровольныя приношенія, особливо между мѣщанствомъ и купечествомъ, дѣлаются угрозы, притѣсненія, насилія всякаго рода — и не въ однѣхъ провинціяхъ, но и въ самихъ столицахъ. Неужели высшее правительство не знаетъ этого и не захочетъ обратить вниманіе на вопіющія понудительныя мѣры мѣстныхъ властей,

187

мѣры, истощающія жизненные средства под-
данныхъ и превращающія старую преданность
къ престолу въ чувство ему непріязненное, чуть
не враждебное?

Но нашему правительству, при отсутствіи
всякой гласности, не возможно знать правду.
Кто у насъ беретъ на себя выражать передъ
царемъ мысли и чувства его подданныхъ? Во-
енные и гражданскіе губернаторы, губернскіе
предводители, иногда градскіе головы, словомъ,
тѣ только лица, въ чьи слова никто серьезно не
вѣритъ, ибо они никогда не говорятъ истинной
правды, да и сказать ее не могутъ, если не
хотятъ потерять своихъ мѣстъ. Что же доходить
до Петербурга? Правда условная, офиціальная,
та только, которую зарапѣе принято высказы-
вать и выслушивать; и она то ежедневно про-
возглашастъ ложь, повторяемую лестью, или
глупостью, будто мы несемъ свои приношенія
на алтарь отечества не только добровольно, но
и съ радостью. Мы не Минины; но въ этомъ
не наша вина. Въ 1612 году всѣ шли на общее
дѣло; съ тѣхъ поръ — отъ общаго дѣла насъ
страшно отъучили.

188

Вотъ нѣкоторые примѣры добровольных приношеній: въ Гродненской губерніи пожертвованіе еще вовсе не было сдѣлано въ то время — какъ въ другихъ губерніяхъ того же округа дворяне уже назпачили сборъ съ своихъ имѣній. Между тѣмъ генералъ-губернатору нужно было получить награду къ празднику. Не оставаясь за такимъ ничтожнымъ препятствіемъ, онъ представилъ государю, что пожертвованіе сдѣлано уже во всѣхъ подвѣдомственныхъ ему губерніяхъ, и получилъ за это высочайшую благодарность. Послѣ этого созвано было дворяское собраніе и пожертвованіе было сдѣлано заднимъ числомъ. Въ другой губерніи, гдѣ по обыкновенію губернскій предводитель былъ въ ссорѣ съ губернаторомъ, послѣдній предложилъ дворянству пожертвовать 500 лошадей на предстоящую компанію. Предводитель, чтобъ не дать губернатору выслужиться, отвѣчалъ, что предложеніе давно уже имъ сдѣлано, и что дворяне на него согласны. Въ тотъ день онъ отправился на ярмарку, позвалъ къ себѣ обѣдать десятка съ полтора дворянъ, и предло-

189

жилъ имъ подписать приготовленную имъ бу-
магу. Разумѣется, никто не смѣлъ противорѣ-
чить; бумага была подписана, и предводитель
съ этимъ отправился въ Петербургъ. Извѣстно,
что для того, чтобы пожертвованіе имѣло пол-
ную силу, необходимо чтобы оно было сдѣлано
въ полномъ собраніи дворянства; если же хотѣть
обойти законъ, то сзываютъ по крайней мѣрѣ
предводителей и депутатовъ. Въ обоихъ случа-
яхъ оно обязательно только для тѣхъ, которые
его подписали. А между тѣмъ, не смотря на
положительныя слова закона, въ настоящемъ
случаѣ подписанная немногими дворянами
бумага получила высочайше утвержденіе, и
деньги были собраны со всего дворянства безъ
всякаго прекословія. Хотя многіе противъ этого
возмущались, но никто не смѣлъ сказать слова.

Такъ собирались пожертвованія съ двѣмя.
Съ другими сословіями обходились еще безце-
ремонѣе. Въ Москвѣ на пр. клали совершенно
произвольную подать на всѣхъ, мѣняющихъ
паспорты. — Бѣдные люди лишались иногда
племен долгаго труда и бережливости, но дѣ-

190

лать было нечего. Также произвольно раскладывались казенные подряды на портныхъ, сапожниковъ и другихъ ремесленниковъ. Тайныхъ жалобъ было много; по тромко опять таки никто не смѣетъ говорить. А между тѣмъ все это пазывается патріотическими пожертвованиеми, и печатается въ газетахъ, какъ доказательство любви русскаго народа къ царю и отечеству !

## 6.

Пензенскій помѣщикъ Коробьинъ, оставилъ по смерти духовное завѣщаніе и сдѣлалъ своимъ душеприкащикомъ исправника Федорчукова. Послѣдній обязанъ былъ по духовной уплатить долги опекунскому совѣту и мѣщанкамъ Аппѣ Николаевой, для чего ему разрѣшено было продать крестьянъ съ землею или безъ земли; нѣкоторыхъ же онъ долженъ былъ отпустить на волю. Между тѣмъ Федорчуковъ доходы собиралъ, а долга Аппѣ Николаевой не платилъ, да къ тому же употреблялъ крестьянъ на собственные свои работы и доводилъ ихъ до раз-

191

зоренія. Помѣстье было уже размежеванное, по онъ считѣ за нужное вновь размежеваться съ содомъ Чарыковымъ, при чемъ уступилъ ему лучшую землю, разумѣется не даромъ. Нотомъ онъ землю продалъ саранской купчихѣ Коровиной, и крестьяне остались безъ куска хлѣба. Между тѣмъ онъ обещалъ имъ вольную, по слова не сдержалъ, а освободилъ однаго старосту. На это въ духовной не было разрѣшенія, и актъ былъ слѣдственно незаконный, по Федорчковъ могъ совершить его, потому что уѣздный судья ему зять. Все это чрезвычайно озлобило крестьяне, и Федорчиковъ не смѣлъ даже ѣздить въ деревню. Наконецъ онъ и самихъ крестьяне сталъ продавать на свозъ то тому, то другому. Въ послѣднія руки они достались гг. Лубляновскому и Злецову, которые купили ихъ на деньги собственныхъ своихъ крестьянъ съ тѣмъ чтобы отдать ихъ въ рекруты въ замѣнъ послѣднихъ. Купленные такимъ образомъ крестьяне отказали въ повиновеніи и не хотѣли идти къ новымъ помѣщикамъ. Тогда исправникъ послалъ непремѣнного засѣдателя

192

Разумова сь приказаніемъ отправить крестьяни
силою, Крестьяне скрылись, и Разумовъ при-
бѣгнулъ къ слѣдующимъ мѣрамъ: 1.) раскрылъ
дома, 2.) разломалъ печи, 3.) разбилъ рамы и
стекла, 4.) взялъ себѣ міножество домашней
рухляди, 5.) увезъ дѣтей, 6.) угналъ скотъ и
лошадей, перебилъ бароповъ и куръ. На другой
день послѣ этого опустушѣнія становой приставъ
Бахвостовъ прибылъ въ деревню съ Разумо-
вымъ, съ тряпчимъ Федуловымъ, священни-
комъ и понятыми. Власти были съ ружьями,
понятые съ палками. Они нашли ожесточен-
ныхъ мужиковъ, собравшихся у деревенской
ограды. Священникъ вышелъ съ крестомъ, и
они всѣ къ кресту приложились. Но когда они
становому приставу снова отказали въ повино-
веніи, Бахвостовъ сдѣлалъ по нимъ выстрѣлъ.
Мужеки тотчасъ на него бросились, и онъ бѣ-
жалъ назадъ. Въ то время Разумовъ выстрѣлилъ
въ толпу, но попалъ въ Бахвостова, который и
упалъ. Мужики настигши его, начали его бить
и доконали. Прочіе чиновники убѣжали, обо
всемъ дѣлѣ донесли въ Пензу. Присланъ былъ

193

для слѣдствія чиновникъ Карауловъ, который
будучи въ дружескихъ сношеніяхъ съ справ-
никомъ, обвинилъ во всемъ однихъ крестьянъ,
но для того, чтобы дѣло не пошло въ Сенать,
найдены виновными только девять человѣкъ,
которые и осуждены по закону. Чиновники же
всѣ оставлены не только на свободѣ, но и при
должностяхъ, а объ жестокомъ обращеніи ис-
правника съ довѣренными ему крестьянами
нѣтъ и помину. Кромѣ того, при самомъ слѣд-
ствіи скрыто, что временное отдѣленіе земскаго
суда было вооружено; что при отобраніи пока-
заній отъ понятыхъ, десятаго изъ нихъ такъ
жестоко сѣкли, что двое изъ нихъ вслѣдствіе
того умерли; что при вторичномъ медицин-
скомъ осмотрѣ, трупъ стаповаго Бахвостова
былъ лишенъ кожи, чтобъ скрыть слѣды дро-
бинъ и кожа изрѣзана анатомическимъ ножемъ,
будто по необходимости и всунута обратно въ
гробъ.

13