Я Н В А Р Ы.

I.

Н О В Ы Й Г О Д Ь.

Враша Воспока отворились —
Крылашыи сынъ времень изчезв!
Дни, ночи въ вѣчность погрузились —
А съ ними радость, токи слезъ.
Сь чѣмъ быстрый ходъ его сравняю ?
Не сь искрой ли, что въ верхъ лешипъ,
И шамъ, какъ яркой огнь, горитв —
Но вь мигъ изв глазъ ее шеряю ?

Наспаль Годъ Новый, вожделѣнный,
Годовъ благополучныхъ вождь;
Обилье, счастье, миръ безцѣнный,
Въ Россію проликлись какъ дождь...
Годъ Новый — новое сиремление
Ко славѣ возрастѣв въ душахъ;
Наукъ святыхъ разпросстраненіе
Родить свѣтъ новый во умахъ.

2

4

Побѣдоносцевъ легіоны
Кичливосшь гордыхъ укротятъ;
Предпишутъ новые законы;
Огонь раздоровъ пошушать.
Смирился Галловъ духъ мятежный,
Вражда умолкнешь, пропадешь —
И человѣчества другъ нѣжный
Послѣднюю слезу опрешь.

Завидна, Россъ! швоя судьбина! . . .
Мы счаспливы Монархомъ здѣсь;
А шамъ — нашъ щитъ ЕКАТЕРИНА,
Ликующа среди Небесъ.
Великая на насѣ взираешь (*);
Какъ нѣжна мать — дѣтей хранишь;
Какъ Ангель Божій — подкрѣпляетъ;
Какъ другъ вѣрнѣйшій — говоришь:

„Народъ любезный, благодарный!
„Ликуй, Царей своихъ любя!
„Мой Внукъ, по сердцу Мне избранный,
„Въ Себѣ изобразишься Меня.

(*) Безъ всякаго суевѣрія можно, кажем-
ся, думать, что великія души и по
разлукѣ съ міромъ занимаются судьбою
дѣлъ своихъ. — К.

5

„Мракъ заблужденія нелѣпый

„Разсыплеть мудросши лучемъ;

„Духъ несогласія свирѣпый

„Отмщенья поразитъ мечемъ.

„Придасть законамъ совершенство

„Вѣ остраду добрымъ, злымъ во страхѣ;

„Народа Своего блаженство

„На прочныхъ укрѣпить столпахъ.

„Ликуйте, дѣти, украшайтесь!

„Отверстѣ вамъ путь вѣ Минервинѣ храмѣ.

„Спокойствомѣ, славой наслаждайтесь!

„Гдѣ добрый Царь, веселье тамъ!“

Великая! Ты пайну знала,

Какъ бытіе Свое продлишь:

Духъ Внука Ты образовала;

Вѣ Немѣ долго, долго будешь жить.

Какъ Царь — Онъ щедро награждаетъ;

Какъ Марсѣ — перунами гремитъ;

Какъ солнце — правдою сіеетъ;

Какъ Богъ — питаешь и живишь.

Монархъ, Минервой осѣненный,

Кѣмъ все красуется, цвѣтетъ!

Монархъ, вѣ величествѣ сміренный,

Вѣ Комъ Милосшь сѣ Исшиной живетъ!

7

## II.

### ПЕТРЪ ВЕЛИКИЙ.

Вся Россия, признаемая къ вѣнчаннымъ Благопворителямъ своимъ, оплакивала померю ПЕТРА Великаго; всѣ сыны Отечества, умѣвшіе цѣнить подвиги людей, превознесенныхъ Судьбою, сожалѣли о незабвенномъ Государѣ. Зажищники древнихъ нравовъ видѣли въ Немъ строгаго Преобразителя; пошомки ихъ нашли въ Немъ Омца Отечества. Благоразумныя установленія Его утверждены были на прочномъ основаніи: Рускіе и чужескранцы видѣли это — и дивились неушомимости Его — и признались, что не столько желаніе притвлечь на Себя всеобщее вниманіе произведеніемъ въ дѣйство вещей, съ чрезвычайными затрудненіями сопряженныхъ, сколько благо народа управляло Геніемъ Его. Европа знала, что сей Государь любилъ славу — знала и это, что Онъ пошавлялъ ее въ счастіи подданныхъ. Недосташки — что изъ рожденныхъ жениами не имѣшь ихъ? — не помрачали великихъ свойствъ, оплывшихъ Его

8

душу, быструю и предпрїимчивую. Какъ
человѣкъ, Онъ не могъ достигнуть совершен-
ства, за то всегда стремился къ
нему, подходилъ ближе и ближе; какъ
Монархъ, всегда болѣе и болѣе разпро-
странялъ кругъ дѣятельности Своей. Вѣ
подданныхъ, вѣ самомъ Себѣ, на водахъ
и на сушѣ — вездѣ Онъ принуждалъ На-
туру — рѣшился украсить, усовершен-
ствовать ее — и успѣлъ вѣ славномъ
предпрїятіи. Науки — чужеземныя ра-
спѣнїя, собственными руками Его пере-
саженные вѣ такую страну, которой
жители почитались грубыми вѣ сердцѣ,
дикими во нравахъ — разцвѣли, принесли
плены, насыпили алчущихъ. Генїй Вели-
каго воспарилъ выше пѣсной сферы чело-
вѣческихъ познанїй; имя Законодателя
заблисидало во храмѣ безсмертїя. Кто
не согласится признать неоспоримою
истиною, что Науки расшумѣ теперь вѣ
Россїи, какъ вѣ ощечественной землѣ
своей? Законы, внушеннее благоустрой-
сство, дисциплина морскихъ и сухопуш-
ныхъ войскъ, торговля, мануфактуры и
художества — все приняло новой видъ;
все озарилось лучами совершенства. Но
долговременно ли земное счастіе? Смерть
усыпила неумомимую попечительность

9

безпримѣрнаго Монарха: необыкновенное
напряженіе умственныхъ и тѣлесныхъ
силъ сокрашило дни Его. Пошемнѣлѣ бы
блистательный вѣнецъ Рускаго царства,
естьли бы Промыслу не угодно было ушѣ-
шить народъ осиротѣвшій. Всевышній
внялъ моленіямъ его — и чешпыре пор-
фироносныя Женщины, одна послѣ дру-
гой, вступили на престолѣ, сохранили
вѣ цѣлости то, что вѣнченосные Пред-
шественники ихъ успѣли привести къ
концу, и усовершенствовали все, чему
Они положили незыблемое основаніе.

Пуспь Рускіе Историки, вникнувъ
во всѣ подробности царствованія Вели-
каго Самодержца, описывають спаситель-
ные законы и учрежденія, громкіе воен-
ные подвиги и дальновидныя Его пред-
пріятія (*); для иностранца довольно

(*) Господинъ Голиковъ — почтеннѣйшій
Издатель Дѣяній ПЕТРА Великаго,
исчинный сынъ Ощечества, призна-
шельнаго къ премудрому Монарху —
останется незабвеннымъ въ памяти Рос-
сіянъ, умѣющихъ чувствовать цѣну
трудовъ Его. — Изд.

10

сказать, что ПЕТРЪ І былъ потѣ му-
дрый Монархъ, кошорый научился у Кар-
ла ХІІ побѣждать его самаго, дважды
осшавлялъ царство Русское, чтобѣ осмо-
трѣшь все любопытное вѣ чужихъ кра-
яхъ, и узнать науку править Государ-
свомъ со славою для Себя, съ пользою
для подданныхъ. Онъ обработывалъ соб-
ственными руками многіе предметы, ка-
сающіеся до художествъ, нужнѣйшихъ
вѣ общежитіи; подавалъ Собою примѣръ
неусыпнаго трудолюбія — и по всей
справедливости заслужилъ имя Основателя
Россіи и Омца подданныхъ, возвышен-
ныхъ Имъ на степень людей просвѣщен-
ныхъ.

Вольтеръ.

ШШ.

НЕКРОЛОГІЯ.

Съ 17-го на 18-е число прошедшаго
Ноября 1805 года скончался въ Санк-
пешербургъ Курскій Именитый Гражда-
нинъ Голиковъ на 73 мѣ году отъ рож-
дения. Онъ вшорой изъ шѣхъ, кошорые

II

прославили сію фамилію. Голиковъ, написавшій Исторію ПЕТРА Великаго вв 30 Томахъ, былъ родной ему племянникъ. Добродѣшельный мужъ, кь сожалѣнію добрыхъ людей кончившій жизнь свою, принадлежитъ кь числу Россіянъ, украсившихъ конецъ осмнадцатаго вѣка. Въ 1774 мь году, когда пипейные ошкупы во всей Сибири ему препоручены былъ, онъ положилъ шамъ основаніе Россійско-Американской Компаніи, и оправилъ на осщрова, между берегами Сибири и Америки разсыпанные, немалое число кораблей. Нѣкошорые изъ нихъ, опплывшіе съ славнымъ Шелеховымъ, бывшимъ у него сперва прикащикомъ, а послѣ товарищемъ — не смолся на шо, что не получили отъ Правительства ни одного человѣка, ни зерна пороху — достигли швердой земли Америки. Предпріимчивые пассажиры, оживляемые усердіемъ кь пользѣ Омечества, присоединили кь Россійской Имперіи многихъ народовъ и неизмѣримое просшрансшво земель; построили шамъ церкви и крѣпости, завели училища и селенія, снабдивъ оныя всѣми нужными вещами. ЕКАТЕРИНА Великая, обращавшая впиманіе на неумолимую дѣятельность и ревностное желал-

12

ніе подданныхъ Своихъ споспѣшествовать
славѣ Отечества, отличила заслуги Голи-
кова и Шелехова медалями, шпагами и
грамашами, въ которыхъ описаны подви-
ги ихъ, ознаменованные любовію къ Рус-
кому царсіву.

Голиковъ былъ счаспливѣе своего
товарища: дождался пого времени, какъ
съ кораблей Американской Компаніи,
объѣхавшихъ около Свѣта, нѣсколько
человѣкъ возвратились въ Пешербургъ. —
Славная Коренная лармарка обязана по-
печеніямъ его прекрасными зданіями, на
счетѣ Казны по ходатайству его по-
строенными и составляющими тамошній
Гостиной дворъ. — Почченный Голиковъ
оставилъ по себѣ пошомство, уважаемое
всѣми. Не говоря о великомъ имѣніи
его, скажемъ ялько то, что въ Амери-
канской Компаніи считающѣ до 500
акцій, ему принадлежащихъ. Въ послѣд-
ніе дни жизни онъ предсѣавлялъ рѣдкой
примѣръ упованія на Промыслѣ. Никакія
огорченія не сильны были довеси его
до ропланія. Бѣдные поперяли въ немъ
благодѣщеля, несчастные испиннаго
друга.

Руссовъ.

13

IV.

РЕЛИГІЯ І НЕВЪРІЕ.

Религія употребляєть в Єрнѣйшія доказательства, принятыя ясѣми за неопровергаемыя исшины; соображается въ сужденіяхъ своихъ съ волею Небесъ, основывается на здравомъ разсудѣ, на непремѣняемыхъ законахъ вселенныя. Она взираєвѣ только на красоту Природы, на совершенства, украшающія человѣка, на врожденныя побужденія животныхъ — видитѣ вездѣ слѣды благоспи и премудрости Верховнаго Зиждителя.

Невѣріе показываетъ только постыдцы изключенія; видитѣ одни мятежи и раздоры, гніючія болошпа, огнедышущія горы, звѣрей хищныхъ и кровожадныхъ. Роясь въ грязи и прахѣ, оно вопрошаетъ насѣкомыхъ и пресмыкающихся о мнимыхъ безпорядкахъ, находимыхъ подъ солнцемъ, и требуетъ отъ нихъ доказательствъ для опроверженія бытія Божія.

Религія безпрестанно проповѣдуешь величіе, красоту и счастіе человѣка.

Невѣріе всегда угрожаетъ болѣзнями, заразами, бѣдствіями.

14

Религія почерпает убідительныя умовиванія від добродішлях души, від чуховстvenельності сердца, від удовольствіїх生活, від дѣшской привлазності, від супружеской любви, від матерней незжосши.

Невѣріе подводиш ве, о чемъ ни говоришь, подъ правила чувственнаго побужденія, управляющего живошными; первое доказательство системы его есть нечувствительность ко всему великому и прекрасному; сердце, огрубѣвшее кѣ добру, мершвое для наслажденій, есть изображеніе онаго.

Религія увѣряєть, чѣто несчастія не долго продолжаясь будуть; ушшахеть печальныхъ, отирающіь слезы гонимыхъ, и показываетъ вдали земнымъ труженикамъ такую жизнь, гдѣ горести не шерзають сердца, бури страшшей не свирѣспшую, гдѣ солнце радосши вѣчно сіять будетъ.

Невѣріе говоришь совсемъ иначе. Вѣр ужасномъ и ненавистномъ его богослуженіи страданія человѣческія курятъ фимі-амъ; смерть ошіправляемъ должность жрицы; гробница есть жертвенникъ, а ничтожество — исчусанъ, которому оно покланяется.

Шатобріань.

15

V.

АНЕКДОТЫ.

Г. Сенакъ, вылѣчивъ Маршала Саксон-
скаго отъ продолжительной болѣзни,
увеличилъ славу, пріобрѣпенную имъ по-
средствомъ успѣховъ, оказанныхъ во вра-
чебной Наукѣ. Когда сей знаменитый
военачальникъ почувстѣвавль возспано-
вленіе силъ, и началъ быѣзжать, то
всегда бралъ съ собою Медика. Однажды,
желая осмотрѣть, успѣшно ли дѣйство-
вали солдашы его при осадѣ непріятель-
скаго города, велѣлъ онъ остановиться
карешѣ въ близкомъ отѣ него разстояніи.
Выходя изъ карешы, садился на лошадь
и говорилъ любезному своему Эскулапу:
„подожди меня здѣсь, Г. Докторъ! я
скоро возвращусь къ пебѣ.“ — Но развѣ
не изволите видѣть — отвѣчалъ Се-
накъ — что пушки прошивъ насъ по-
ставлены, и канонеры прицѣливающеся
прямо въ экипажъ? ЧТО будетъ
со мною, есшьли здѣсь оспанусь? —
Олустите стеклы и будьте сло-
койны — примолвилъ Маршаль, и
поскакалъ отъ него. Медикъ въ шу же

16

минушу выскочилъ изъ кареты, спря-
тался въ шраншеѣ, и пробылъ шамъ до
шѣхъ порѣ, пока Маршаль возврашился.

Г. Дюфресни читалъ дела Мотту,
дела Файю и опцу Сореню одну изъ ко-
медій своихъ. Слушатели, безпристра-
ешные и умные, не находили ничего хоро-
шаго въ піесѣ. Авторъ, раздосадованный
крипкою ихъ, подходитъ къ Г-ну.
Арженталю, и говоришь: „Никогда не
стану читаю сочиненій моихъ слишкомъ
спрогимъ и разборчивымъ Ученымъ лю-
дямъ. Пусть слушающі мои піесы только
лѣ, въ кошорыхъ дѣйствуешь безъвиску-
ственная Природа, которые судятъ по
первому впечатлѣнію, производимому счи-
неніемъ, и не умѣешь сказать, удо-
вольствіе или скуку чувствующіе. При-
знаюсь опкровенно, съ большею охотою
прочту сію Комедію, кошорая скоро
играна будешь, прослушнымъ, недально-
виднымъ и даже глупымъ людямъ, не-
жели записнымъ умникамъ. Не угодно ли
вамъ, Г. Арженшаль, теперь ее послу-
шасть ?"

«Наз Journal Hiftorique.

18

родителю — слѣдсвенно должны судить
о в всем умнѣе, основашельнѣе дру-
гихъ.

Ку.

Сколько есть народовъ на земномъ
шарѣ, обожающихъ небо и планеты!

Ку - зю.

Планеты подобны землѣ нашей. Возь-
мемъ въ примѣрѣ жителей луны: они;
обожая нашъ песокъ и грязь, впали бы
въ такое же заблужденіе, какъ и мы,
естьли бы спали поклоняться песку и
грязи лунной.

Ку.

Слѣдственно надобно обожать одного
Творца неба и земли? Не правда ли?

Ку - зю.

Точно такъ. Но мы ошибаемся, когда
говоримъ, что Богъ произвелъ только
небо и землю. Естъли подъ словомъ:
небо, понимаемъ неизмѣримое простран-
спво, наполненное безчисленными солн-
цами и мірами; то сообразнѣе съ здра-
вымъ разсудкомъ сказать: горы и лестинка,
нежели небо и земля. Шаръ, населяемый
нами, гораздо меньше песчинки, естьли
сравнить его съ миліонами міровъ, между

19

кошорыми мы движемся на подобіе почки,
едва посмигаемой взорами. Мы можемъ
шолько соединяшь здѣсь слабой нашъ
голосѣ съ громкимъ голосомъ безчислен-
ныхъ существѣ, наполняющихъ безпре-
дѣльность пространства и воздающихъ
жершву благодаренія Богу.

Ку.

Теперь вижу, какъ обманывали насъ,
когда увѣряли, чипо Фо, сошедши съ
четвертшаго неба, явился намъ вѣ видѣ
бѣлаго слона.

Ку - зю.

Бонзы разсказывающіеся такія сказки
дѣшямъ и спарухамъ — и слабоумные
имъ вѣряющіе. Мы должны обожашь одно-
го вѣчнаго Творца всѣхъ существѣ.

Ку.

Какимъ же образомъ увѣришься въ
бытии Его ?

Ку - зю.

Разсмотріе удивительной порядокъ,
царствующій въ Природѣ, и увидишь,
чипо все смертились къ назначенной цѣли;
обращи вниманіе на свою душу и плѣно —
и плѣнишься совершенствами, на нихъ
напечатѣнными. Искусная работа не

2

20

доказывает ли умъ Художника ? Законъ
не увѣряютъ ли, что есть Законодатель ?

Ку.

Кто же произвелъ сего Художника,
и какимъ образомъ Онъ существуетъ?

Ку - зю.

Послушайте, Принцъ! Вчера я про-
туливался близь великолѣпнаго Дворца,
построеннаго Государем, родителем
вашим, и нечаянно услышалъ разговор
двухъ комаровъ. Одинъ говорилъ другому:
„не правда ли, что это удивительное
зданіе?“ — Какъ я ни уменъ, отвѣчалъ
послѣдній — однакожъ долженъ признать-
ся, что это, кто произвелъ такое
чудо искусства, долженъ быть сильнѣе и
разумнѣе всѣхъ комаровъ въ сьѣшѣ. Край-
не жалѣю, что не имѣю понятія объ
этомъ Архитексторѣ. Вѣрю, что сже-
свѣтованіе его необходимо, но не знаю,
что Онъ паковѣ.

Ку.

Ты представляешь собою такого ко-
мара, у коjomаго можно научиться мнō-
гому. Добродушіе швое плѣняетъ меня :
ты не говоришь о томъ, чего не знаешь.

21

## Ку - зю.

Върште ли теперь, что есть Существо всемогущее, ни о谁 кого не зависящее, верховный Зодчий, устроивший зданіе вселенныя ?

## Ку.

Върю; но ежели Онъ самъ по себѣ существуетъ, слѣдственно ничто не можешь ограничить Его, слѣдственно Онъ вездѣ присутствуетъ, наполняешь всякое вещество и всѣ части, меня составляющей?

## Ку - зю.

Нѣшь сомнѣнія въ эпошѣ.

## Ку.

Слѣдовательно и я сосставляю часть Божесшва?

## Ку - зю.

Ошибаетесь, есть ли такъ думаете. Взглянире на эпошь кусокъ хрусталю — онъ свѣтился со всѣхъ сторонъ; но можешь ли назваться свѣшомъ? Это песокъ — и ничего болѣе. Все содержится въ Богъ — и Тотъ, кто оживляешь всѣ творенія, долженъ вездѣ находиться. Онъ ни мало не походишь на Кипай-ежаго Императора, коморой, обипая

22

Въ чертогахъ, разсылаетъ повелѣнія свои
чрезъ Колаевъ. Естъли Богъ суще-
свпвуешь, то необходима нужно, чтобъ
сущесвтаніе Его наполняло все про-
странkeitо вселенныя, всѣ произведенія
премудрости Его; а ежели присуш-
ствуешь въ душѣ вашей, то вы должны
удаляться худыхъ дѣлъ, кошорыя мо-
гутъ оскорбить Его.

Ку.

Я хотѣлѣ бы съ покойнымъ духомъ,
безъ стыда смочрѣть на себя въ Его
присущѣи. Какъ поступать должно,
чтобъ успѣшь въ этомъ?

Ку зю.

Надобно любить истину и добро-
дѣшель.

Ку.

Но секта Лаокіумовъ говорилъ, что
нѣтъ ни истины, ни правды, ни добро-
дѣшели, ни порока?

Ку - зю.

Вѣритъ ли эта секта, что нѣтъ
ни здоровья, ни болѣзни?

Ку.

Нѣтъ! она впала бы въ непрости-
шельное заблужденіе, естъли бы шакъ
думала.

23

## Ку - зю.

А развѣ думать — что нѣтъ ни добротѣ пели, ни порока, ни здравія, ни болѣзни душевной — не значишь быть жалкимъ слашцомъ, стоящимъ на краю пропасти? Смѣло называйте чудовищами, изгургами Природы людей, не находящихъ различія между добромъ и зломъ. Не ужь ли все равно: воспитывать сына, или задушишь его? покоишь преспарѣлую машь, или пронзишь сердце ея кинжаломъ?

## Ку.

Слова швои производятъ во мнѣ ужасъ. Почитаю секту Лаокіумовъ гнѣздомъ людей развращенныхъ, скошцемъ злодѣевъ. Но не часло ли мы сами приходимъ вѣ недоумѣніе, не умѣя отличить истины ошѣ неправды? И та и другая обманы- ваетъ насъ безчисленными оштѣнками. Какой человѣкъ точно знаетъ, что запрещено и что позволительно? Кто можешь положить вѣрныя границы между добромъ и зломъ? Какое наставленіе дадите ми, чтобъ я умѣлъ безошибочно различать то и другое?

## Ку - зю.

Помните слова Конфуція, моего учителя: живи такъ, какъ бы ты желалъ

24

жить, приближаясь къ смерти; посту-
лай съ ближнимъ свойимъ тякъ, какъ ты
ты хотѣлъ, тѣбѣ онъ поступалъ съ
тобою.

Ку.

Сии правила достойны быть зако-
номъ для человѣческаго рода. Но какая
минѣ нужда при смерти въномъ, хорошо
или худо я жилъ на свѣшѣ? Не вижу
ни малѣшей омъ того пользы. Когда
изソрялся у меня часы, будущіе ли
счастливо отмъ того, что громко звони,
ли и порядочно показывали время?

Ку - зю.

Ваши часы не могутъ ни размы-
шлять, ни чувствовать угрызеній; а вы,
сдѣлали прослушокъ, починаете себя
виновашымъ и подвергаетесь суду совѣсти.

Ку.

Но развѣ я не могу совершенно по-
терять чувство добра, погрязнуть въ
тинѣ пороковѣ и наконецъ дойти до
того, что не спану чувствовать никакъ
угрызеній?

Ку - зю.

Тогда найдешь люди, которые не
замедлять липшшь свободы человѣка,
опаснаго для общественнаго спокойствія;
они отнимушь у васъ всѣ средства пу-

25

скашься на новыя злодѣянія — скажу яснѣ: прекратить жизнь вашу постыдною казнію.

Ку.

Слѣдственно Богъ, не удерживающей меня отъ преступленій, можешь допустить ихъ сдѣлаться усійцами?

Ку - зю.

Развѣ вы злобыли, что Богъ произвелъ человека свободнымъ? Не Онъ ли одарилъ любимца своего здравымъ разсудкомъ, чѣбъ сія свобода не завела его слишкомъ да-леко? Добродѣшли пошеряли бы свою цѣну, естѣли бы Онъ ограничивалъ нашу волю. Бойтесь приписывать совершенѣйшему Существу заблужденія смертныхъ. При-бѣгайте къ Религіи, первѣйшей руковод-дипѣльницѣ въ жизни; пользуйтесь со-вѣтами здраваго ума — и не будешь жаловаться на несчастія, и не станешь роптать на судьбу свою. Вездѣ увиди-те слѣды премудраго Промысла, равно пекущагося о человѣкѣ, измѣривающемъ разстояніе сѣтиль небесныхъ, и о чер-фѣ, пресмыкающемся во прахѣ; жизнь ваша пресечетъ въ радости сердечной — и смерть покажется вѣстницею блажен-наго безсмертія.

(Извѣ иностраннаго Журнала.)

26

VII.

НЕКРОЛОГИЯ.

Госпожа Крушь, Актриса, прославившаяся на Друриланскомъ Театрѣ, умерла въ концѣ прошлаго года въ Бригтонѣ. Стихотворцы и прозаическіе Писатели хвалили около 25 лѣпѣ красоту ея, и удивлялись шаланшамъ, ее укращавшимъ. Она родилась отъ Г-на. Филипса, Про-курора, которой, отправляя съ успѣхомъ должность свою, упражнялся въ Наукахъ и выдалъ въ свѣшѣ нѣсколько сочиненій, читанныхъ Публикою съ удовольствіемъ. Дѣвица Филипсѣ съ юныхъ лѣпѣ начала прекрасно пѣшь и показывала особливую склонность къ музыкѣ. Отецъ не жалѣлъ ничего для усовершенствованія шаланшовъ любезной дочери. Тогда не было еще въ обыкновеніи показываться въ Публику съ дѣшвами, едва вышедшими изъ колыбели. Дочь Г-на. Филипса, на 19 мѣ году отъ рождения, въ первой разѣ явилась на сцену въ ролѣ Манданы. Некуство ея увѣнчано было самымъ лестнымъ прѣемомъ зрителей: вездѣ говорили о прелестяхъ и дарованіяхъ новой Актрисы. Безпри-

27

страстные цѣнишели паланщовѣ при-
знавались, что никогда не видали на
Театрѣ простоты, соединенной съ боль-
шими пріятностями, наружности, силь-
нѣе трогающей сердце, и невинной робо-
сти, менѣе знакомой съ притворствомъ.
Ея цвѣтущая красоша, пріятное про-
изнощеніе и масшерская игра, приводили
въ восхищеніе зришелей. Театрѣ одол-
женъ былъ ей славою, Публика - удо-
вольствіемъ. Однажды въ лѣшнее время
вздумалось ей побывать въ Ирландіи.
Едва она успѣла блеснуть дарованіями —
и всѣ тамошніе жители плѣнились ею.
Г. Крушѣ, Гардемаринѣ, умѣлъ ей пона-
виться, и обвѣнчался съ нею въ Тикен-
гамской церквѣ. Соединивъ судьбу съ
молодымъ человѣкомъ, она надѣялась
провести жизнь свою счастливо; но ожи-
даніе ея не исполнилось: домашнія огор-
ченія довели ее до того, что она не
спала чувствовать ни малѣйшей привя-
занности къ своему равному и грубому мужу.
Гжа. Крушѣ, спараясь разсѣять грусь
свою, начала искать удовольствій ве-
здѣ, гдѣ думала найти ихъ. Чему ди-
виться? Прелести ея сіяли еще въ пол-
номъ блескѣ; всякой, кому шолько уда-
лось видѣть ее, удивлялся и

28

льсшиль ей; знатнѣйшіе люди постявляли себѣ за честь быть вѣ числѣ ея обожателей. Сна чувствовала достоинства свои, видѣла несносные пороки вѣ мужѣ, не умѣвшемѣ цѣнить счасшія, которымѣ могѣ бы наслаждались, и приведенномѣ вѣ завидное соспояніе, котораго не заслуживалъ — оставила свой домъ и склонилась на предложенія любезнѣйшаго и почтеннѣйшаго изъ любовниковъ.

Гжа Крушѣ — Акшриса и пѣвица, какихъ не много вѣ Европѣ — соединяла вѣ себѣ шаланты, рѣдко находимые вѣ одной особѣ, и умѣла искусствомѣ игры и пріяшностію голоса поддержать Англійскую Оперу, приближавшуюся къ паденію. Дарованія природныя и неусыпными трудами пріобрѣшенныя сдѣлали ее феноменомѣ Лондонскаго Тетапра. Почувствовавѣ слабость здоровья, она сошла со сцены — и никогда уже не показывалась. Не смочря на жестокость послѣдней болѣзни, случившейся съ нею на 44 мѣ году, спокойствіе духа и терпѣніе не оставляли ее ни на минуту; никто не слыхалъ отѣ нее ни жалобъ, ни ропшаній. Когда Медикѣ, пользовавшій ее, увѣдомилѣ, что нѣшъ никакой надежды къ ея выздо-

30

ЮТЪ ВЪ ГРУДИ СВСЕЙ ЗАРОДЫШЪ ЯДОВИ-
ТЫХЪ БОЛЪЗНЕЙ! ... ЧПО БЫЛО БЫ СО
МНОЮ, ЕСТЬЛИ БЫ СЫНЪ МОЙ . . . . . .
ТОГДА БЫ Я СОКРЫЛА СПЫДЪ СВОЙ ВЪ МРА-
ЧНОМЪ УЕДИНЕНИИ, ГДБ РЕВУТЪ ЗВЪРИ ДИ-
КІЕ, ГДБ СВИРЪПСТВУЮТЪ ВЪТРЫ БУРНЫЕ.
НЪТЪ! ЖЕЛАНІЕ ИЗБАВИТЬ НЕСЧАСТНАГО ОТЪ
УЖАСОВЪ ЖИЗНИ, ИСПОЛНЕННОЙ СТРАДАНІЙ,
ЗАСТАВИЛО БЫ МЕНЯ НИЗВЕРГНУВЬСЯ СЪ
НИМЪ СЪ КРУПАГО УПЕСА ВЪ ГЛУБОКУЮ ПРО-
ПАСТЬ. НЕ ПОНИМАЮ, КАКЪ МОЖЕТЪ ЖЕНА
ЩИНА, ИМѣЯ ПЕРЕДЪ ГЛАЗАМИ ПЛОДЪ НЕ-
ВЪРНОСТИ СВОЕЙ, НЕ УМЕРЕТЬ СЪ ПЕЧАЛИ,
НЕ ИЗПЕРЗАТЬСЯ ОТЪ УГРЫЗЕНІЙ СОВѣСТИ!
О ЭРАСТЪ! СУПРУГЪ ЛЮБЕЗНЫЙ! МЫ ОДОЛ-
ЖЕНЫ ЖИЗНІЮ РОДИТЕЛЯМЪ ПОЧТЕННЫМЪ,
БОГАТЫМЪ НАСЛѣДСТВЕННЫМИ ДОБРОДѣПЕЛЯ-
МИ. ВМѣСТѣ СЪ КРОВІЮ НАШЕЮ, ПЕРЕЛИ-
ВАЮЩЕЮСЯ ВЪ ЖИЛАХЪ ППЕНЦА СЕГО, ШЕ-
ЧЕШТЪ ВЪ СЕРДЦѣ ЕГО БЛАГОДАТНАЯ СПРУЯ
ЛЮБСИ КО ВСЕМУ, ЧПО УКРАШАЕТЪ МОРАЛЬ-
НОЕ БЫШІЕ ЧЕЛОВѣКА. ВОСПИТАНІЕ ПРИВЕ-
ДЕТЪ ВЪ ЗРѣЛОСТЬ СПОСОБНОСТИ ЕГО, ПО-
ЗНАКОМИТЪ ДУШУ СЪ ПЕРВЫШЕЮ ЕЯ ПОТРЕБ-
НОСТІЮ — СЪ ДОБРОДѣПЕЛЬЮ. ПОСПѣШИ,
ДРУГЪ МОЙ! ОБНЯТЬ МИЛАГО СЫНА, СОСТА-
ВЛЯЮЩАГО ВСЕ БЛАГОПОЛУЧІЕ НАШЕЙ ЖИЗНИ."

СОФІЯ НЕ ЗНАЛА, ЧПО ЭРАСТЪ НАХО-
ДИЛСЯ ВЪ БЛИЖНЕЙ КОМНАТѣ: ОНЪ СЛЫ-

31

шалъ каждое слово. Счаспливый супругъ разтворяемъ дверь, и осыпаясь ее ласками. Между лѣмъ младенцемъ просыпаясь. Ангельская улыбка сіяется на устахъ его. Сthen поднимаетъ малюшку изъ колѣели, цѣлуешь его и плачешь отъ радости. Нѣжные супруги! Благодарите милосердое Провидѣніе: си минушы, посвященныя живѣйшимъ удовольствіямъ, каждой день возбновляться для васъ будущъ. „Отдай мнѣ его — говоришь Софія Эрасту — пусть онъ прижмется къ груди моей, напишается молокомъ машернимъ; прикосновеніе невинныхъ устъ его производишь во мнѣ такое чувство, кошораго не промѣная ни на какія царства.“

Эрасть исполняешь ея желаніе. Взоры его, изображающіе воспргъ душевный, успремляющихся поперемѣнно по на мать, по на младенца. Любовь къ сыну, нѣжносТЬ къ супругѣ — два чувства, сладкія и безцѣнныя — живо написаны на лицѣ его. —

На сихъ дняхъ я былъ свидѣшелемъ сей трогательной сцены. Картина семей-спевеннаго благополучія плѣнила мою душу. Переносясь въ чувствованія ощца и машери, я сказалъ: „чего можешь поже-

33

X.

ТРИ АНЕКДОТА

О ПЕТРБ ВЕЛПКОМЬ.

Въ 1704 мъ году ПЕТРЪ I осаждалъ городъ Дерптъ, кооторой защищали Шведы. Въ это время Рускіе солдаfter перехватили письмо, изъ котораго Государь узналъ, чипо непріятель съ часу на часъ ожидалъ на помощь свѣжаго войска. Немедленно приказываемъ Онъ чешыремъ полкамъ своимъ переодѣшься въ Шведскіе мундиры и высшавшіе непріятельскія знамена. Мнимые Шведы нападаютъ на Русскихъ. Послѣдніе, защищавшись нѣсколько времени, оступающіе и бѣгушъ въ безпорядкѣ. Шведское войско, составлявшее гарнизонъ, не подозрѣвая хитроспи, высшапетъ изъ города и спѣшшѣ докончить пораженіе. Вдругъ побѣдители и побѣжденные соединяются, стремятся на изумленныхъ Шведовъ, и опрокидывающі ихъ. Рѣдкіе спаслись отъ смерти. Годѣ принужденъ былъ согласиться на всѣ условія, предложенные Рускими.

*

Часть I. No 3.

34

ПЕТРЪ Великій, послѣ многократ-
ныхъ сраженій съ Карломъ XII (*),
почелъ за нужное предложить о мирѣ.
Шведскій Король, привыкшій подписывать
мирные шракшаты въ столицахъ непрія-
шелей своихъ, отвѣчаль съ гордостію:
„не здѣсь, а въ Москвѣ буду тракшо-
вать о мирѣ.“ Государь, услышавъ отѣ
посланнаго шоль высокомѣрной отвѣшѣ,
сказалъ съ покойнымъ духомъ: Братъ
мой Карлъ хогетъ всегда играть роль
Александра Великаго; ошлбается, есть-
ли думаетъ найти волю Дарія.

(*) Ещё что пишешь Вольтер в о сихъ
двухъ знаменищныхъ соперникахъ:
„Въ 1700 мѣ году явились на Свѣерѣ два
великіе человѣка, какіе молько были на зе-
млѣ — и громѣ побѣдоноснаго оружія
раздался въ Европѣ. Первый былъ Царь
ПЕТРЪ АЛЕКСѣЕВИЧЬ, Императорѣ Все-
россійскій; а другой — юный Карлъ
ХІІ., Король Шведскій. ПЕТРЪ — Госу-
дарь, превосходнѣйшій шого вѣка, въ
которомъ жилъ, и народа, коимъ упра-
влялъ — отличился необыкновеннымъ
Геніемъ и неутомимою дѣятельностію,
преобразилъ или — лучше сказашь —
основалъ свою Имперію. Карлъ, вели-
комуднѣйшій, но не столько полесный

35

ПЕТРЪ Великій, чувствуя недоста-
токъ вѣ книгахъ, полезныхъ для Госу-
дарства, совѣшовалъ Ученымъ людямъ
заниматься переводами сѣ иностранныго
на Российской языкъ. Однажды приказалъ
Онъ перевесши Исторію Европейскихъ
Государствъ, сочиненную Пуффендорфомъ.
Переводчикъ, кончивъ работу, явился къ
Государю. Монархѣ, пересматривая ру-
жопись, нашелъ главу о России, и про-

для подданныхъ, почитался первым
изъ Героевъ своего времени. Онъ жиль —
и всѣ сосѣди трепетили его оружія, и
всѣ мѣстка, гдѣ ни сражался, ознаме-
нованы его побѣдами (*); умеръ —
и оставилъ по себѣ имя безразсуднаго
Государя.

Искра войны, опустошавшей Сѣверѣ
около 18 лѣмъ, зашлилась отвѣ често-
любивой политики Дапскаго и Поль-
скаго Королей, преклонившихъ на свою
сторону и Российскаго Монарха (**).

(*) А Полшава ??

(**) Умной Государь; какимъ и чуже-
странцы почищали ПЕТРА Великаго —
Государь, попечительный о благѣ и
спокойствіи подданныхъ — могъ ли ду-
машь, что Россия была тѣсна для просла-
вленін Его имени? могъ ли желать при-
стоить Себѣ чужую собственность, для

2

36

читавъ кѣ сколько страниц, сказалъ съ
досадою: „помнишь ли, на что я далѣ
шебѣ сочиненіе Пуффендорфа?“ — Ва-
шему Величеству было угодно, чтобъ я
перевелъ его, отвѣчалъ Ученый. — „Такъ
ли переводятъ умные люди?“ — примол-
вилъ Государь, и указалъ на аршикуль

Они хотѣли возпользоваться молодо-
стю Карла XII, и завладѣть лучшею
частю областей его. Карлъ, будучи
16 лѣтъ, не выронилъ изъ рукъ ски-
петра. Умъ его созрѣлъ въ такомъ
возрастѣ, когда другие не успѣзають
еще кончить наукъ, преподаваемыхъ на-
ставниками. Около девяти лѣтъ видѣ-
ли въ немъ Государя грознаго и опа-
снаго, а въ другія девять лѣтъ — не-
счастнѣйшаго изъ Вѣнценосцевъ.”

того только, что другие на мо пуска-
лись? Корыстолюбіе и гордость не по-
мрачали добротѣшелей, сіявшихъ въ
душѣ Его Правда, Онъ воеваль съ со-
сѣдями — но не для того ли, чтобы
доказать любовь къ народу, надъ кото-
рымъ Промыслъ избралъ Его царешво-
вать? не для того ли, чтобъ защити-
ть Вѣру и Отечество? — Позволь
себѣ сказать, Г. Вольперѣ, что Исти-
на не ведѣ водила перомъ шво-
имъ. — Изд.

38

кымъ. Неподражаемая оригинальность сознавляемъ отличительную черту ума его. Жаль, что онъ не всегда идетъ ровнымъ шагомъ. Первыя комедіи его, сухія и утомительныя, не подавали наежды, чтобъ онъ со временемъ возлетѣлъ шакъ высоко; чистая послѣднія, не лызя не дивиться, какъ онъ могъ упасть съ возвышенности, до которой достигнулъ. Непростительныя погрѣшности противъ нравовъ вкрались въ лучшія его піесы; въ нихъ видѣнъ иногода Ораторъ, которой больше гонялся за отборными словами, нежели украшалъ сочиненіе блисташельными мыслями, а чрезъ то охлаждалъ жаркія сцены; въ скихахъ и выраженныхъ показываются иногда такія небреженія, которыхъ не лызя было ожидашь ошъ великаго человека. Однакожъ высокой умъ его ощリчался во многихъ мѣстахъ прекраснѣйшими, единственными въ своемъ родѣ скихами, ошступленіемъ ошъ правиль, которыхъ Древніе Писатели строго придерживались, и наконецъ удачною, счастливою развязкою. Геній его не всегда покорялся вкусу Грековъ, не всегда салѣдовальъ за величесвенною ихъ простою; онъ любилъ обременять сцену произше-

39

ствіями, которые почили всегда оканчи-
вались съ успѣхомъ. Поэмы, сочиненные
имъ, удивляютъ разнообразіемъ предме-
товъ, живостію картинъ, занимавѣль-
носцію повѣстованаїя.

Въ Поэмахъ Расиновыхъ видно болѣе
сходства, болѣе стремленія къ одной цѣли.
Расинъ всегда одинаковъ, вездѣ похожъ
на самаго себя. Взглянемъ ли на планъ и
ходъ піесь его? — вездѣ увидимъ правиль-
ность, сходство съ исшиною, согласіе съ
здравымъ разсудкомъ, близость къ Нашурѣ.
Разсмопримъ ли стихи? — изобиліе въ
богатыхъ рифмахъ, краснорѣчіе и гармо-
нія, шекутъ рѣкою. Поставляя себѣ за
честь быть вѣрнымъ подражателемъ
Древнихъ, онъ строго наблюдалъ чи-
стопу въ слогѣ, простопу въ описаніи.
Все великое и необыкновенное, какъ у
Корнеля — все трогательное, близкое
къ сердцу стекало съ пера его. Какал
нѣжносТЬ можешь равняться съ шою,
которая плѣняешь читашеля съ первой
до послѣдней страницы въ Сидѣ, Полі-
евкѣ и въ Гораціяхъ? Какое величіе
блистаетъ въ Митридатѣ и Порѣ?
Ужасъ и жалость — страсти, любимыя
Авторами Древности, страсти, которые
Трагики чаще другихъ спарались выста-

40

влять на Театрахъ — извѣстны былм
симъ двумъ Спихошворцамъ. Орестъ вѣ
Андромахъ Расиновой, и Федра, имъ же
сочиненная, равно какъ Эдилъ и Горація,
писанные Корнелемъ, засшавляющѣ эшому
вѣрить.

Естъьли позволено будетъ сравнивать
сихъ великихъ Писателей, ошличая
одного опъ другаго шѣмъ, что каждому
изъ нихъ свойственнѣе, что примѣшнѣе
всего вѣ ихъ твореніяхъ — по безъ вся-
каго пристрастія скажемъ: Корнель за-
ставляешъ насъ покоряться идеямъ и
характерамъ своимъ; Распь соображает-
ся съ нашими мыслями и свойствами.
Первый изображаетъ людей шакими, ка-
ковы они быть должны; послѣдній пред-
ставляешъ ихъ въ томъ видѣ, въ ка-
комъ они являются передъ нами. Въ
первомъ больше удивительнаго, достой-
наго подражанія; во второмъ гораздо болѣе
того, что замѣчаемъ въ другихъ и чув-
ствуемъ въ самихъ себѣ. Одинъ возно-
ситъ, изумляемъ, владычествуємъ, на-
учаетъ; другой нравится, плѣняємъ,
трогаетъ, проницаетъ. Все, что умь
имѣшь прекраснѣйшаго, благороднѣйшаго
и величественнѣйшаго, составляемъ соб-
ственность перваго; все, что въ спра-

41

еми почитается пріятнѣйшимъ и нѣжнѣйшимъ, принадлежитъ другому. Первый богатъ нравоученіемъ, правилами, наспа-vленіями; второй — вкусомъ и чувствовваніями. Піесы Корнелевы обворожающь умъ; Расиновы — пирающі сердце. Кор-нель преподаетъ высокую Мораль; Расинъ знакомитъ съ Напурою. Одинъ подра-жаетъ Софоклу, другой идешъ по слѣ-дамъ Эврипида.

Лабрюйеръ.

2.

Корнель не имѣлъ передъ собою ни одного Авшора, ко whom могъ бы служить ему върнымъ руководителемъ; Расинъ видѣлъ въ Корнель примѣрь, подражанія доспойный.

При Корнель Французской Театрѣ обезображенъ былъ многами недоспашками; Геній сего Поэза рознесъ его на супень совершенства. Расинъ не могъ поддержать Театръ въ томъ блескѣ и величіи, въ какомъ нашелъ его.

Характеры, изображенные Корнелемъ, отличаются исшиною, холя и выходящей изъ обыкновеннаго круга общежитія;

42

характеры, описанные *Распномъ*, по
тому только удаляются отъ исшины,
что кажутся обыкновенными.

Чѣмъ болѣе благородства и величія
видно было въ карпинахъ Корнелевыхъ,
тѣмъ далѣе онѣ отшупали отъ При-
роды; чѣмъ ближе подходили къ Нашурѣ
изображенія Распновы, тѣмъ болѣе те-
ряли важности своей.

Кто имѣетъ великую душу, пошь
захочетъ уподобляться Героямъ, про-
славеннымъ отъ Корнеля; у кого сердце
рѣдко плѣняется изящнымъ, пошь
почтѣс себя счасшливымъ, естьли бу-
дешь походить на Героевъ, одушевлен-
ныхъ перомъ *Распновымъ*.

Въ піесяхъ одного видно желаніе
отличаться добродѣшелями; въ сочине-
ніяхъ другаго примѣшно удовольствіе, чув-
ствуемое отъ того, что есть много людей,
подверженныхъ такимъ же слабостямъ.

Нѣжность и пріяшность, блистаю-
щія въ *Распновыхъ* твореніяхъ, попада-
ются и въ *Корнелѣ*; но никогда
не найдешь у *Распна* того, что въ *Кор-
нелѣ* называютъ *великіи*.

Распнѣ почили всегда изображалъ од-
нихъ Французовъ и пошь вѣкъ, въ которомъ
жилѣ, даже и тогда, когда пошѣлъ пред-

43

ставить другой вѣкъ и другихъ народовъ;
загляни въ Корнеля — увидишь всѣхъ
народовъ и всѣ вѣки, какіе шолько же-
лалъ онъ описывашь.

Число Корнелевыхъ піесъ превосхо-
дитъ число Расиновыхъ сочиненій; не
смотря на то, Корнель менѣе дѣлалъ по-
втореній, нежели Расинъ.

Гдѣ стихи Корнелевы прекрасны,
шамъ они писаны смѣлѣе, благороднѣе,
силѣе, и пришьомъ не уступають въ
плавности и чисłoшѣ скихамъ Расино-
сылѣ; но стихошворенія перваго не долго
оспаются на сей сіепени изящности, а
послѣдній всегда, кажешься, идешь оди-
накимъ шагомъ.

Авторы, шедшіе за Расиномъ на
поприщѣ просвѣщенія, успѣли послѣ него
ошличиться въ томъ родѣ сочиненія,
ко whomу онъ одолжень славою. Ни-
какой Авторъ, ни самый Расинъ,
не осмѣливался послѣ Корнеля идти, по
той дорогѣ, ко whomу онъ проложилъ
себѣ.

Фонтенель, плащянникъ Корнелевъ.

44

3.

Корнель заслужил славу и удивлению вѣка, имѣ образованнаго; Распинѣ пользовался славою и удивленіемъ по[H]омства, ко[H]торое всегда видѣло въ немъ образецъ, единственный въ своемъ родѣ. Сочиненія перваго много по[H]ерныхъ отвѣ времени, хо[H]мя слава ничего не по[H]ерпѣла; достоинство, о[H]дачающее шворенія последняю, возрас[H]аш[H]ь и умножается въ продолженіе вѣковъ вмѣстѣ съ его славою и просвѣщеніемъ по[H]омковѣ. И шѣ и другія не лызя, кажется, взвѣшивать на однѣхъ вѣсахъ; смѣсь совершенствъ и слабоспей не мож[H]еть идти въ сравненіе съ мас[H]терскими произведеніями, со[H]единяющими въ себѣ всѣ роды крас[H]отъ въ превоз[H]однѣйшей степени, ним[H]ющими пятьдесятъ шѣ легкіе, едва примѣшные недостатки, ко[H]торые доказываютъ, что А[H]шорѣ былъ чело- вѣкъ — не Ангелъ.

Об[H]рашить вниманіе на личные достоинства Корнеля и Распина, по[H]шаю не излишнимъ сказать, что различіе эпохъ, не смотря на не[H]сходство ихъ со[H]чиненій, мож[H]еть сдѣлать ихъ

46

XII.

СТИХИ

на Новый 1806й годъ.

Россія! подыми главу свою вѣнчанну,
И Богу зв Новый годъ пѣснь новую воспойт
Ты новой славою себя зришь осіянну
И снова небесамъ касаешься главой.

Европа, Азія, Вселенна

Мяшутся, плавая вбѣдахъ:

Но ты среди всѣхъ бурь спасенна;

Блаженство, рай ввѣроихъ земляхъ!

Тебя Великій Богъ и грѣшь и пitaэтъ;
И благость на тѣя Свою морями лѣшь :
Державный швой Орель полсвѣтномъ обла-
дaэтъ,

Олива на главахъ его и лаврѣ цвѣтнѣтъ.

Какъ солнце зв небѣ межь звѣздами,
Блишають скиптрѣ твой и вѣ-
нецъ;

Надъ свѣшею и надъ водами

Тебя возвысledъ твой Творецъ.

49

XIV.

У Р Б И Н I Я.

Въ шворенія въ Природѣ наслаждаются
бытіемъ своимъ. Одинъ человекъ къ,
ослѣпленный мечтами, считаетъ иногда
порокъ за добродѣшель, заблужденіе за
истину. Приписывая Божеству безпоряд-
ки, въ кошорыхъ винить долженъ соб-
ственное воображеніе, онъ сбивается съ
дороги, ведущей къ счастію. Римляне
посвящали дѣвицѣ на служеніе Вестѣ,
и надѣялись починить богиню изреблені-
емъ этого, что рука Нашуры вложила въ
грудь мыслящихъ швореній. Жалкое
ослѣпленіе!

Входу въ столицу побѣдителей Свѣ-
та — въ Римъ, куда Науки и Художе-
ства стеклись изъ опустошенной Греціи.
Странное злѣшче предшавляется мо-
имъ взорамъ. Встревоженные граждане
шолпялись на улицахъ; робкія женщины
бѣгушь въ разныя спороны. Разтрепан-
ные ихъ волосы, помумившіеся глаза,
руки обращенныя кѣ небесамъ — все до-
казываемъ, что близкое нечаспіе угро-
жаемъ имъ. Дѣти, ухвашясь за одежду
машерей своихъ, рыдающі неутѣшно.

Часъ 1. No 4.

50

Городскія ворошы запершы; унылое
безмолвіе царствуєшь во всѣхъ домахъ.
Ремесленники оставили работу. Ничего не
слышно, кромѣ стенаний, ничего не видно,
кромѣ волненія. „Какому бѣдспвію
подпала столица вселенныя? какая ги-
бель угрожаетъ поопомкамъ Ромула?“
спрашиваю Римлянъ, пораженныхъ ужа-
сомъ. — Государство приближается къ паде-
нію — отвѣчаютъ мнѣ — дѣва Весты впала
въ преступленіе (*) и оскверненными рука-
ми приносила жер皮у. Раздраженные боги
грозятъ намъ праведнымъ мишеніемъ.

Ахъ! и самый свѣтъ Наукъ вводишь
иногда въ заблужденіе, подавляешь нѣж-
ныя чувствованія! — Меłdy тѣмъ на-
родное возмущеніе разпространяется да-
лѣе и далѣе. Чернь, волнующаяся по-
добно бурному морю, собирается вокругъ
храма. Всѣ взоры устремлены въ одно
мѣсто; всѣ руки проспираются къ одному

(*) Римляне имѣли отличное уваженіе къ
цѣломудрію дѣв Вестальскихъ. Стоило
только обвинить одну изъ нихъ въ не-
рушеніи незренности, чтобы произвести
возмущеніе въ сусѣ ђрономѣ народѣ. Всѣ
трепетали тогда о безопасности Госу-
дарства, всѣ ожидали мишенія over бо-
говъ оскорѣенныхъ. Общественныя и
частныя дѣла прекращали теченіе свое.

51

предмету. Что вижу? прекрасную Урби-
нію, изпоргаемую изъ святилища, вле-
комую съ поруганіемъ пѣмѣ самымѣ на-
родомъ, кооторой за нѣсколько минутъ
прежде сего взиралъ на нее съ чувствомъ
благоговѣйнаго почтенія! Величество,
съ которымъ она отправляла священное
свое званіе, сіяетъ еще на лицѣ ея: взо-
ры, дышущіе Ангельскою крошостію,
умоляю о состраданіи — но варвары,
незнакомые съ чувствительностию, ни-
чѣмѣ не трогаясь. Прелести, слезы,
моленія — ничто не помогаетъ. Суевѣріе
подавило чувство Природы.

Разъяренный народъ влечетъ не-
счастную предъ судей неумолимыхъ. Тре-
пещи, Урбинія! участь твоя зависитъ
отъ воли свирѣпыхъ жрецовъ. Не ищи
жалосши, не ожидай прощенія отъ лю-
дей, поклявшихся погубить тебя. Го-
товься къ смерти!

Первосвященникъ снимаетъ съ тебя
одежду; дерзновенная рука обнажаетъ
прелести (*), которыя могли бы возбу-


(*) Главный жрецъ снималъ съ Вестпалки
священный хитонъ, и давалъ ей другую
одежду. Преступница должна была по-
цѣловать ее, надѣть на себя и опу-
ситься въ могилу.

2

52

дить состраданіе въ самомъ тигрѣ. Не сіи ли прелести, помраченныя теперь шоскою, погубили тебя? Не сей ли самой жрецъ? ... Всмотрись въ черты лица его; вспомни то время, когда ты въ первой разъ приносила жершу богинѣ непорочности. Не онъ ли былъ тогда служителемъ при жершвенныхъ обрядахъ? не его ли любострастные глаза вездѣ слѣдовали за тобою, пожирали красоту твою? Слаstoneбецъ долго искал' служая открыться въ любви своей; наконецъ во время шумнаго праздника успѣлъ въ гнусномъ намѣреніи. Безопыленый увѣръаль тебя въ пламенной страшии своей, обѣщаль безопасность и покровищељство, превозносиль твои прелести, клялся въ непремѣняемой вѣрности. Не сказавъ ни слова, ты бросила на него взоръ, исполненный презрѣнія – и скрылась. Съ этой минуты міценіе закипѣло въ сердцѣ изверга; ревность раздувала въ немъ искру злобы. Какъ скоро удалось ему досвигнуть первосвященническаго сана при олшарѣ богини, то шпіоны, подлые исполнители воли его, не выпускали тебя изъ виду. Стоило только кому нибудь подойти къ тебе, чтобы возбудить въ нихъ подозрѣніе. Наконецъ не-

53

усыпные наемники увѣрились въ твоей
слабости. Верховный жрецъ давно зналъ,
что ты любила Флоріуса; но этого для
него не довольно было: онъ хотѣлъ обли-
чить тебя при досповѣрныхъ свидѣпе-
ляхъ. Злоба ожидала благопріятной ми-
нушы, и во мракѣ безмолвія гошовила
бурю, чтобы поразить тебя. Около сего
времени заразительная болѣзнь начинала
свирѣпствовать въ столицѣ Римской Им-
періи. Коварный жрецъ возпользовался
симъ случаемъ для ускоренія погибели
твоей — прибѣгнулъ къ Оракуламъ, и
заставилъ ихъ говоришь, чіпо хотѣлъ.
„Ни молишь, ни постъ, ни жертво-
приношенія — загремѣлъ голосъ отъ
прорицалищъ — ничто не умилостивилъ
верховныхъ мстителей преступленія.
Дѣвы Весты подъемлють къ небесамъ
оскверненные руки. " Грозныя слова разне-
слись по всему городу и привели въ
ужасъ суевѣрныхъ жителей. Въ то же
время невольникъ, посланный отъ Перво-
священника, прибѣгаетъ на площадь,
громкимъ голосомъ произносишь имя твое,
Урбинія! и объявляешь о твоемъ лю-
бовникѣ. Народъ содрогается, с премией
ко храму, изшоргаешь тебя изъ вну-
тренності святилища. Ужасная казнь
ожидаетъ тебя, несчастная!

54

Сь какою адскою радостію злодѣй
осудилъ на смерть тебя, невинная Ур-
бинія! сь какимъ удовольствіемъ пода-
валѣ тебѣ жертвенные повязки, чпобы
ты, облобызавѣ ихъ вѣ послѣдній разѣ,
покрыла блѣдное, помертвѣвшее чело свое!
Нѣтъ средства отвратить ударъ смерто-
носной; ты испыпаешь жесточайшее
наказаніе: живая зарыта будешь вѣ зе-
млю. Голова твоя окутана покрываломъ,
руки связаны! Скоро настапутъ минуты
печальной церемоніи; скоро поведутъ
тебя кѣ могилѣ. . . . Вдругъ разда-
ются унылые звуки двухъ погребатель-
ныхъ пинпановѣ, возвѣщающихъ шествіе
кѣ мѣсту казни, тебѣ опредѣленной.
Наступаетъ мертвая пишина. Ужасъ
объемлѣтъ Урбинію: хладный потѣ вы-
ступаетъ по всему ея тѣлу.

Жрецы, по два вѣ рядѣ, выходятъ
изъ храма. Взоры ихъ поступлены вѣ
землю; руки опущены и закрыты длин-
ными мантPIами. Ликторы предшеству-
ютъ жерпѣ — той самой Урбиніи,
передъ кошорою носили нѣкогда шопоры
и связки розгѣ, для наказанія дерзновен-
ныхъ, не оказавшихъ ей почтенія;
вѣ послѣдній разъ идутъ они теперь сь
разпущенными розгами вѣ знакъ горесши.

55

Сіе зрѣлище поражает Урбинію: она ви-
дитъ въ предшепы отчаянія, чувствуетъ
всѣ ужасы смерти. Понтифексъ идеѣп
подлѣ нее; мать и сестра слѣдующѣ за
нею. Несчастная слышитъ ихъ спена-
нія; разпозналѣп голосъ той, отъ комо-
рой получила бытіе. Вопль Природы при-
водитъ ее въ содроганіе — сердце мер-
зается, горькія слезы шекушѣ ручьями.
Наказаніе, ужаснѣйшее самой смерти!...
Урбинія ищѣп взорами могилы, чшобы
броситься въ нее и прекрашить жизнь
мучительную; съ симъ намѣреніем удвои-
ваетъ шаги свои — но предашель догады-
вается и удерживаетъ ее: несчастная
осуждена была предшавить изъ себя пора-
зительное зрѣлище для народа и пройти
нѣсколько длинныхъ улицъ.

Наконецъ Коллашинскія ворошы показы-
ваются. Здѣсь Римляне празднують шорже-
сственные дни свои, забавляются играми
и — съ холоднымъ сердцемъ, съ нена-
вистными обрядами зарывають живыхъ
Вестпалокъ въ землю! Здѣсь выкопанъ
глубокой ровь, въ которомъ Урбинія —
жертва суевѣрныхъ жрецовъ и непросвѣ-
щенной черни — закроетъ навѣки глаза
свои. Лампада, повѣшенная въ шемномъ
ошверстіи, разливаетъ блѣдное мерцаніе

56

свѣта среди пѣней, наполняющих жилище отчаянія. Урбинія подходить къ пропасти; видить чудовища, изпускающих пронзительные стоны, стремящихся схватить ее; видить Фурій, покрытых пѣною отъ яросли, вооруженныхъ шилящими змѣями, потрясающихъ пламенниками. Природѣ возмущается — трепещущее сердце ищетъ мѣстца, чипобы вырваться изъ груди — пѣло хладѣшь — Урбинія падаетъ безъ чувствъ на землю. Изверги — пѣ самые, которые хотятъ зарыть ее живую — спѣшать къ ней на помощь! злодѣи — которые рѣшились поразить ее всѣми ужасами смерти — окружаютъ ее, развязываютъ ей руки и опрыскиваютъ водою !!

Урбинія открываетъ глаза, смотритъ во всѣ стороны и чувствуетъ въ себѣ необыкновенную бодрость. Негодованіе, отчаяніе, зрѣлище неизбѣжной казни — все придаетъ ей новыя силы. Разорвавъ и сбросивъ покрывало сѣ головы своей, она говоритъ громкимъ и швердымъ голосомъ: „Римляне! люди по одному имени, звѣри по дѣламъ своимъ! законы ваши, противные волѣ боговъ, несогласные съ установленіями Нашуры,

57

бсудили меня за то, что я отдала
сердце человѣку любезному, укра-
шенному совершенствами души и тѣла.
Можно ли это назвать преступленіем?
Да и кто изъ вас имѣшь право распо-
лагать чувствами другихъ? кому дана
власть ограничивать невинныя склонно-
сти, влѣянныя самою Природою? Отъ
вас ли я получила сердце сострадатель-
ное и нѣжное, изнывшее теперь отъ
горести? Нѣтъ, варвары! вы умѣшь
шолько опнимать жизнь съ жестокоспію,
свойственною плочояднымъ живопствомъ.
Вы говорите, что я измѣнила клятьѣ,
данной мною предъ олпаремъ богини:
могу ли почитать себя преступницею,
когда святошашственныя руки ваши из-
торгли меня изъ объятій родитель-
скихъ (*), когда вы принудили меня
произнести объѣтъ въ лѣша неопытной
юности, не понимающей желаній своихъ?
Для чего тогда же не вырвали изъ груди
моей сердца, терзаемаго вамъ за чув-

(*) Естъли жрецы не могли сыскать дѣ-
вицы, коморая согласилась бы добро-
вольно опредѣлить себя на служеніе
Вестѣ, то Первосвященникѣ имѣлъ
право выбирать извѣстное число луч-
шихъ дѣвицъ — и та изъ нихъ, на
коморую жребій падалѣ, непремѣнно
должна была вступить въ сословіе жрицъ.

58

ствительность, первоїшую его потребность? Не боги ли милосердые произвели меня на свѣтъ съ невинными склонностями? не ихъ ли благодѣшельная десница вложила въ меня искру любви, согрѣвающую всѣ творенія? Могла ли я управлять собою? могла ли погасить свѣтильникъ, возженный Природою, погашаемый фанатизмомъ вашимъ? Признаюсь, я любила Флоріуса, и теперь еще люблю его. Каждое мѣсто во храмѣ означено взаимною нашею нѣжностію, было свидѣтелемъ нашихъ клятвъ и удовольствій. Ежели любовь дѣвицы, посвященной Весѣтѣ, можешь наблечь небесное наказаніе на Римлянъ, по . . . трепещите, безчеловѣчные! мщеніе обрушился надъ вами. О Весна! божественная Весна! варвары думающі угодить тебѣ злодѣйствомъ, и не чувствующі своихъ заблужденій. Тебѣ одной извѣстно, заслужила ли я казнь поль жестокую. Знаю, что боги не оскорбляются внушеніями Нашуры; вижу въ тебѣ священный огнь, согрѣвающій всю поднебесную, соспавляющій счастіе всѣхъ сошвorenныхъ существѣ. Не онъ ли пылаетъ и въ груди моей? . . . . . Поклоняюсь тебѣ, всесильная! чувствую

59

въ себѣ присутствіе божества твоего...
Оно объемлѣшъ чувства мои... выше-
естеспрѣшенная сила переливается въ мо-
ихъ жилахъ... Завѣса, скрывающая
непостижимую будущность, поднимается
предо мною — вижу тайны, непроницае-
мыя для ума человѣческаго. Римляне!
взгляните на сихъ гонителей невинно-
сти, почитаемыхъ вами исполнителями
воли небесной. Не они ли, управляемые
хипрѣйшимъ изъ лицемѣровъ, обагряютъ
руки ваши въ крови невинной, и ведушь
васъ, жалкихъ слѣпцовъ, изъ бездны
заблужденій въ бездну пороковъ, изъ
злодѣйсва въ злодѣйство? Повѣрьте
мнѣ, Римляне! не огни, возжигаемые
дѣвою Весты, но преступленія жрецовъ
обратятъ на васъ мстишельные перуны
правосудныхъ небожителей... Согра-
ждане мои! любезное ощечество! какое ви-
дѣніе предшіавляется моимъ взорамъ...
Имперія падаетъ! храмы дымятся! зданія
превращаются въ пепель! Капищолія раз-
рушается! Ищу Рима — и нѣшь его! Рука
опустошенія все опровергнула... Но
фанатизмъ, какъ змія людая, выпол-
заетъ въ ужаснѣйшемъ видѣ изъ —
подъ развалинъ Имперіи. Невѣжество под-
крѣпляемъ и сопровождаемъ его...

60

Остановься, гнусное чудовище! пощади земнородныхъ. . . . Но привидѣніе не внем- летъ ничему въ ярости своей: острые зубы его терзаютъ беззащитныхъ. Здѣсь шекутъ рѣки крови — стенанія мерш- выхъ и умирающихъ наполняютъ воз- духъ; тамъ дымятся костры — и не- винность погибаетъ. Долго ли будешь свирѣпствовать, выходецъ Тарпара? . . . Наконецъ наступаетъ время гибели тво- ей. . . . Трепещи, сынъ злобы! . . . . Герой приближается. Разумъ, Человѣко- любіе и Природа вооружили его мечемъ мстительнымъ! . . . . Вижу его . . . . Избавитель страждущихъ человѣковъ! рази чудовище! . . . оно трясется, сто- нешь — падаетъ — издыхаетъ. . . . О Весна! пы зовешь меня — повинуюсь волѣ твоей, безъ сожалѣнія оставляю семлю, наполненную заблужденіями, и съ радостію иду въ объятія Природы. Богиня! прими послѣдній вздохъ мой!"

Урбинія бросается въ могилу. Народъ содрогается отѣ ужаса, а Первосянен- никъ, сопровождаемый свитою, съ шѣмъ же грубымъ и жестокимъ сердцемъ идешь ко храму.

Делась.

61

XV.

АНЕКДОТЫ.

Г. Данше обѣдалъ нѣкогда у Гогера. Нѣмецъ, сидѣвшій съ нимъ за столомъ, сказалъ ему по-Французски, хотя очень худо разумѣлъ сей языкъ: „Кажется, будто я гдѣ-по видалъ васъ, милосердый государь!“ — Данше, сколько ни спарался, не могъ привести себѣ на память, гдѣ бы удалось ему видѣться съ симъ иностранцемъ. „Теперь вспомнилъ— примолвилъ Нѣмецъ — я видѣлъ васъ.... въ купленныхъ Русскихъ.“

Въ одномъ дружескомъ собраніи спросили Капрона, изрѣшнаго по искусству своему дергашь зубы, впрочемъ глупаго и безмолковаго человѣка: „Въ чемъ онъ провождаемъ свободное время?“ — „Въ сочиненіи Рошфукольдовыхъ мыслей“ — отвѣчалъ Капронъ равнодушно: „Это упражненіе соспавляешь забаву и оstedыхъ послѣ трудовъ моихъ.“

Во время послѣдней Кромвелевой бо- лѣзни нѣкто спросилъ одного Лорда :

62

„Каковъ Прошекторъ въ здоровьѣ сво-
емъ?“ — Не знаю, отвѣчалъ онъ: одни
считаютъ его мершвымъ, другіе гово-
ряпъ, чipo онъ живъ; а я не вѣрю ни
тому, ни другому.

(Изв Journal Hiftorique.)

XVI.

ОДА

на

Гордость.

Чей гласъ повсюду раздается,
Колеблешь воздухъ, слухъ разитъ,
По стогнамъ, по полямъ несется,
Какъ бурный вихрь, какъ боръ шумитъ?
Се смертный, въ буйномъ изступленьѣ,
Се прахъ, имущій жизнь, движенье,
Гласишъ надмѣлно рѣчь сію :
„Я Царь всѣхъ тварей, всей Природы;
Чтуть воздухъ, огнь, земля и воды
Всесильну власть и мощь мою!

*

„Мой перств всему законы пишешь;
Покорень громь рук моей,
И все, что духомъ жизни дышешь
Въ поляхъ, въ лѣсахъ, среди морей —

63

Меня страшится и трепещет.
Не для меняль и солнце блещет?
Такъ, такъ; завидень жребій мой!
Я царь всего, а самъ — свободень,
Я Всемогущему подобень;
Я точный образъ, Боже, Твой!

*

„Я мыслію взлешать дерзаю
Кь надзвѣздной, горней вышинѣ;
Я дѣйствій всѣхъ причины знаю,
Судебѣ открыты тайны мнѣ. . . .“ —
Умолкни, атомъ дерзновенный!
Внемли, внемли, Пигмей надмѣнный:
Весь шаръ земной, твой вѣчный домъ,
Вѣ сравненьи съ цѣлою вселенной —
Есть точка, глыба перспи бренной;
А шы — лишь малый червь на немъ!

*

Тебѣ ли, слабое творенье,
Творцу себя унодоблять?
Тебѣль Судебѣ опредѣленье,
Вину и цѣль всѣхъ дѣйствій знать?
Тебѣль величіемъ гордиться,
Могуществомъ превозносишься,
Себя Царемъ Природы чтишь?
Ты созданъ — ползать, пресмыкаться,
Жить мигъ одинъ, страдать, шерзаться,
Всегда игрушкой Рока быть.

*

04

Какимъ волшебствомъ ослѣпленный,
Сіе дерзаешь забывать?

Какой гордыней напыщенный,
Себя свободнымъ смѣешь звать?

Тойей повелѣвають страсти;
Прошившія ихъ грозной власи
Разсудокъ твой безсиленѣ, слабъ:

Куда шлѣя порывъ ихъ гонить,
Туда шлѣя и вождь твой клонить —

И ты невольникъ, узникъ, рабъ!

*

Ты жалокъ, бѣдѣ, малѣ, ничтоженѣ,
И превозносишься вотще:

Удѣль твой вѣченѣ, непреложенѣ!

Хоть, буйствомъ омраченѣ, еще

Ты больше возноситься спанешь,
Пускай и выше звѣздь возешь
Отважной мыслію своей,

Но точно — рано или поздно,

Внушишь вељнье Неба грозно,

И будешь — пищею червей! ...

65

XVII.

ГРЕКИ И РИМЛЯНЕ.

La Nature fécnde, en bizarres portraits,
Dans chaque ame eſt marquée à deux différents
traits.

Хозяя одинъ изъ остроумнѣйшихъ Пи-
сателей древности стварался помра-
чить славу Грековъ, однакожь исторія
сего народа — копораго главныя совершен-
ства не зависятъ омъ великихъ людей,
описывавшихъ его — остается любопыт-
ною, достойною всеобщаго вниманія.
Обрашивъ взоры на огромное шло Грече-
ской наріи, можно ли не признаться,
что она часто производила дѣла, превы-
шающія человѣческія силы? Иногда весь
народъ кажется великодушнымъ подобно
Өемистоклу, справедливымъ подобно
Арисшиду. Повѣрять ли Саллюстію,
есьли онъ будетъ утверждать, чтоо
сраженія бывшія при — Марафонѣ, Оермо-
пилахъ, Саламинѣ, Платеѣ, Микалахъ
и во многихъ другихъ мѣстахъ, ознамено-
ванныхъ военными подвигами — не заслу-
живающіе блисташельныхъ похвалъ, при-
йисанныхъ имъ омъ Историковъ? Рим-

Часть I. No 5

66

ляне побѣдили Грековъ посредствомъ самихъ
же Грековъ. Но какой плачевной жребій по-
сапигнулъ бы сихъ Героевъ, естълибъ они,
вступя съ оружіемъ въ Грецію, наводненную
мушнымъ пошокомъ развраша, изнуренную
междоусобными раздорами, нашли тамъ
полководцевъ, воиновъ, правилѣй и граж-
данъ, возморжествовавшихъ нѣкогда надъ
многочисленною арміею грознаго Ксеркса?
Храбрость сразилась бы тогда съ храбро-
спію, искуспво съ искусствомъ, умѣрен-
ность съ умѣренностію, остроуміе съ
остроуміемъ; любовь къ свободѣ, къ
опечеству и славѣ нашла бы тогда сопро-
тивленіе въ патріопismѣ, поклявшемся
живъ для свободы и славы.

Греція произвела величайшихъ лю-
дей, которыхъ память останется незаб-
венною въ Исторіи. Не изключаю изъ
того Республику Римскую, которой пра-
вленіе часто способствовало къ развитію
умовъ, къ возбужденію и усовершенство-
ванію шаланшовъ. Но какихъ великихъ лю-
дей можетъ она выставить для сравненія
съ Ликургомъ, Θεμισποκλомъ, Кимономъ,
Эпаминондомъ и съ прочими? Можно сказать,
что Римляне одолжены возвышеніемъ сво-
имъ — соединеннымъ усиліямъ цѣлой Респу-
блики; ни одинъ гражданинъ Римскій не возно-

67

сился выше своего вѣка; никто не могъ оза-
рипъ своего опечества лучами новой славы.
Каждой Римлянинѣ казался мудрымъ и
великимъ по мѣрѣ мудрости и величія,
которыми отличалось Правительство;
каждой шелѣ по проложенной дорогѣ;
величайшій человекъ выпереживалъ шолько
другихъ нѣсколькими шагами.

Вѣ Греціи, напропивѣ лого, часто
вижу Геніевъ сильныхъ, проницательныхъ
и предпріимчивыхъ — такихъ, которые
сопротивляются все увлекающему потоку
привычки, гошовы на всѣ пожершвованія,
требуемыя опечеспвомъ, идуть по но-
вой дорогѣ и, переносясь вѣ будущее,
дѣлаются повеличелями обстоятельствъ.
Греція не испытала ни одного несчастія,
котораго бы правители ея давно уже не
предвидѣли; многіе граждане, избавивѣ
опечество отъ стыда и поношенія, коно-
рымъ оно подпадало, возвели его на новую
степень славы. Взглянемъ на Римлянѣ:
нашелся ли между ими хотя одинъ чело-
вѣкъ, которѣ бы увѣдомилъ Республику
свою, что з lawoeванія доведутъ ее до
погибели? Когда правленіе, измѣнившееся
вѣ сущности своей, оставило вѣ рукахъ
Проконсуловъ власть, освобождавшую ихъ
отъ ига законовъ — предсказалъ ли тогда

2

68

что нибудь изъ Римлянъ, что Республика падешь отъ собственнаго оружія? Когда Римъ приходилъ въ изпощаніе; поспѣшилъ ли хотя одинъ гражданинъ на помощь, противопоставилъ ли благоразуміе грозной судьбѣ, ко торая хотѣла низвергнуть его вѣ бездну униженія?

Римляне, прошившись сѣ свободою, сдѣлались подобными робкимъ невольникамъ. Греки, покоренные Филиппомъ и Александромъ, не пришли въ отчаяніе: надежда, найти потерянную свободу, подкрѣпляла ихъ. И въ самомъ дѣлѣ, они умѣли сдѣлаться независимыми въ царствованіе преемниковъ сихъ Государей. Естѣли бы пысячи Тирановъ явились въ Греціи, то цѣлыя пысячи Θразивуловъ устрашили бы ихъ геройствомъ своимъ, одушевляемымъ пламенною любовію къ овеческому.

Греція, подавляемая бременемъ внушреннихъ раздоровъ, угнетаемая Римскимъ могуществомъ, сохранила искорюю власшь надъ своими побѣдителями. Ея просвѣщеніе и склонность къ Наукамъ, Философія и Искусства опомнили — естѣли можно такъ сказать — за пораженіе, прещерпѣнное ею, и усмирили гордость завоевашелей. Побѣдители сдѣлались

69

учениками побѣжденныхъ, и узнали языкъ, которой Гомеры, Пиндары, Өуки-диды, Ксенофонпы, Димосөены, Плашоны и Эврипиды украсили всѣми прелестями ума и чувства. Ораторы, плѣнявшіе Римлянъ витійствомъ своимъ, почерпнули у Грековъ нѣжной и шонкой вкусъ, драгоцѣн-нѣйшій изъ шаланновъ, и похипили шайну искусства, придающего новой блескъ, новую силу Генію. Знашнѣйшіе Римляне, наслаждаясь бесѣдою Философовъ, отвыкали отъ предразсудковъ своихъ, учились уважать Грековъ, и возвращаясь въ оружество, приносили съ собою чувство удивленія и благодарности къ мудрымъ наставникамъ. Римъ чувствовалъ облегченіе бремени, на немъ лежавшаго; боялся употребить во зло права, предоставленныя побѣдителямъ, и осыпая благодѣяніями Грецію, отличалъ ее омъ всѣхъ областей, имъ покоренныхъ. Хвала и слава Наукамъ! онъ избавили любимцевъ своихъ отъ несчастій, которыхъ отврашилъ не могли ни законодатели, ни градоправищели, ни военачальники. Народы, озаренные лучами просьѣщенія, оLIBІСТВІЙ за пре-зрѣніе, оказанное грубымъ невѣже-ствомъ, ослашшется съ швердымъ увѣре-ніемъ, что уваженіе и почеси будущъ

70

сопровождать ихъ, какъ скоро найдутся
справедливые цѣнишели истинныхъ до-
стоинствъ, каковы были Римляне.

Мабли.

XVIII.

ГЕНИ.

Аллегория.

Наступила минута отправиться въ путь.
Вдругъ я почувствовалъ, что душа
моя ощѣлилась ощѣ пѣла — и очушил-
ся посреди нового мѣра, населеннаго оду-
шевленными существами, добрыми и злы-
ми, веселыми и печальными, умными и
несмысленными. Нѣсколько времени мы
слаѣдовали за ними. Мнѣ казалось, буд-
то они управляли судьбою Государствъ и
семействъ, изслѣдованіями Мудрецовъ и
мнѣніями обыкновенныхъ людей.

Женщина исполнскаго росту про-
стерла черной крепь по всей поднебесной,
медлишельно спускалась на землю и раз-
давала повелѣнія свѣпѣ, слѣдовавшей за
нею. Мы входили во многіе домы, и ви-

71

дѣли, какъ Сонъ и прислужники его раз-
сыпали макъ изъ полныхъ горстей сво-
ихъ. Между шѣмъ, какъ Молганѣе и Мирѣ
с и дѣли у изголовья добродѣшель-
наго человѣка, Угрызенія и Страшилища
скрыпѣли зубами, полпясь около посте-
ли злодѣя. Плашонъ писаль все, что
сказываль ему Геній Гомеровъ; пріят-
ныя Сновидѣнія лешали около молодой
Ликорисы.

,,Аврора и Часы спѣшашь на всѣрѣ-
чу Дня, сказалъ руководитель мой:
время намъ подняться на воздухъ. Взгля-
нипе на Геніевъ, защитниковъ Аөинъ,
Коринөа и Лакедемона; видите ли, какъ
они, лешая надъ сими городами, ревно-
спно стараются удалять несчастія, угро-
жающія онымъ? Не смочря на шо, опусто-
шеніе видно на поляхъ ихъ. Полуден-
ные Геніи, покрытые темными облаками,
съ грознымъ видомъ лешашь къ Геніямъ,
блюсшишелямъ Сѣвера. Брани случаются
злѣсь столь же часто, какъ и въ ва-
шихъ странахъ; сраженіе Типановъ съ
Тиөонами было ничто иное, какъ бишва
двухъ легіоновъ, состоявшихъ изъ враж-
дебныхъ Геніевъ.

,,Теперь взглянипе на сихъ неустоми-
мыхъ Духовъ, кошорые, лешая по воз-

72

душному пространству съ легкостію и быстротою, свойственною бабочкамъ, устремляющі во всѣ стороны земнаго шара зоркіе, проницательные взоры. Дѣла человѣческія вѣрены ихъ смотрѣнію. Крошкія вліянія однихъ производятъ ушѣшеніе въ сердцахъ людей, чтущихъ добродѣшель; другіе возбуждающі въ Немезисѣ, грозной и непримиримой, мѣшеніе противъ пороковѣ и злодѣяній. Посмотрите на сихъ посредниковъ между богами и смертными, на сихъ изполкователей воли небесной, безпрестанно што идущихъ въ верхѣ, што въ низъ опускающихся. Они приносятъ богамъ жертвы, умоляющі ихъ преклонить слухъ свой къ моленіямъ вашимъ, полкующі сны счастливые и злополучные, предсказывающі тайны, сокрышья вѣ будущемъ, и возвѣщающі волю небожителей посредствомъ Оракуловъ. "

Покровитель мой! вскричалъ я въ шу же минушу: не обѣщаю себѣ отъ нихъ ничего добраго; черное одѣяніе и суровые взгляды производятъ во мнѣ ужасъ. — „Удалися отсюда — сказалъ онъ — и пожалѣемъ объ участи сихъ ослѣпленныхъ твореній: благополучіе другихъ терзаетъ ихъ душу; не шадя ничего для

73

удовлетворенія зависи и злобы своей,
они шерлять шолько шѣхъ, кто проли-
ваетъ слезы, страдаетъ и мучился.“

Мы скрылись отъ нихъ — и новые
предметы, столь же печальные,
привлекли вниманіе наше. Несогласіе,
вѣчный источник вражды, шерзающей
человѣчество, выступало съ гордостію
впереди блѣдныхъ Раздоровъ, и возбуж-
дало въ сердцахъ ихъ свирѣпство и мще-
ніе. Робкія Моленія, поступивъ взоры,
шли за нимъ медлишельными шагами,
и старались водорять шищину шамъ,
тѣѣ начинало кипѣть возмущеніе. За-
бисть, шерзавшая грудь свою, гналась
за Славою; Обмань, ежеминутно перемѣ-
нявшій на себѣ маски, догонялъ Истину.
Необузданные Пороки, изъ кошорыхъ
иные несли въ рукахъ сѣти, а другіе —
кинжалы, шли по пяшамъ за крошкими
Добродѣтелями.

Вдругъ явилась Фартуна. Съ весе-
лымъ лицемъ подхожу къ ней, и при-
вѣшшвую именемъ благопворительницы
смертныхъ, осыпаемыхъ ея щедрошами.
„Я скупа на подарки — сказала она мнѣ
смртимъ голосомъ — люблю давашь въ
долгъ и брашь большіе проценипы.“ Едва
она успѣла договорить, какъ опусшила

74

цвѣты и плоды, которые вѣ правой рукѣ держала, вѣ ядовитой сосудѣ, находившейся вѣ лѣвой рукѣ ея.

Тогда прошли мимо насъ два все-
сильныя божесшва; по слѣдамъ ихъ раз-
стилался свѣтъ, подобный сіянію солнца.
„Это неусиBSIЫЙ Марсъ и мудрая
Минерва — сказалъ мой пушеводитель:
„двѣ арміи собираются вѣ Беопію. Бо-
гиня премудрости спѣшiestъ къ Эпами-
монду, Θивскому Полководцу; а богъ
войны хочетъ соединиться съ Лакеде-
монцами. Послѣдніе побѣждены будушъ
первыми: Мудрость сильнѣе Храбрости.

„Видите ли сію чету Геніевъ, опу-
скающихся на землю? Одинъ изъ нихъ
плодитъ добро, другой сѣешъ зло. Они
должны быть присцавниками новорожден-
наго младенца, и не разставаясь съ
нимъ до шѣхъ порѣ, пока онъ кончить
поприще жизни. Съ первыхъ минутъ суще-
сствовалія пипомца своего они наперерывѣ
станутъ осыпать его всѣми препмуще-
ствами или недостапками ума и сердца;
а вѣ продолженіе жизни будушъ скло-
нять къ добру или къ злу, смочря по
шому, сколько одинъ пересилилъ дру-
гаго.“

76

винностію. Какое негодованіе почувствую, когда подумаю, что ожиданіе мое, насла ждались безсмертіем, не исполнится! Совѣсть возспанешь съ роптаніемъ противъ Творца своего и скажешь: „Ты обмануль меня!“

Кто увѣрилъ пебя въ семъ заблуж деніи, человѣкъ безразсудный? Уни- чтожилась ли душа твоя? пересталъ ли ты пользовашься быпѣемъ своимъ? .... О Брутъ! не помрачай добродѣшель ной жизни безумнымъ желаніемъ пре- рвать ее; не оставляй надежды и славы своей вмѣстѣ съ шѣломъ на поляхъ Филип- повыхъ. Для чего говоришь: добродѣтель нитего не знатить, когда можешь насла ждаться возмездіемъ. за добрыя дѣла свои? Ты думаешь: умру — и все. кончится! Нѣтъ, ты будешь жить и узнаешь, что всѣ обѣщанія Религіи сбу душся.

Нешерпѣливые и малодушные люди ропщупь и негодующь, для чего Богъ не награждаетъ подвиги ихъ, прежде нежели они кончать сраженіе! — Сперва потрудимся, друзья мои! а по- томъ уже вкусимъ опдохновеніе; пре- жде украсимъ себя добродѣшелями, а по- томъ уже достигнемъ счастія. Можно

77

ли сдѣлашься побѣдителемъ, не одолѣвъ
непріянѣелль? можно ли пользоваться жат-
вою прежде сѣянія? Среди поприща —
говоришь Плушархъ — не ожидай пальмы;
достигнешь назначенной цѣли — и на-
града увѣнчаетъ шебя.

Душа естьсь существо невещественное,
слѣдственно можетъ пережить шѣло; а
есть ли она переживаетъ его, то Промыслъ
оправдань. Холя бы, для увѣренія въ
неплѣніи души, я не видалѣ около себя ника-
кихъ доказательствъ, кромѣ поржествую-
щаго злодѣя и спраждущаго праведника въ
семь мірѣ — это одно не допустило бы меня
сомнѣваться въ шомъ, въ чемъ сердце
желаетъ быть увѣреннымъ. Мнимое не-
устройство во вселенной доказываетъ, чѣпо
нѣкогда все придетъ въ порядокъ, со-
ставлять будущъ всеобщую гармонію.
Какъ ушѣштительна мысль: не все кон-
гится для меня съ жизнію; не весь буду
жертвою смерти!

Руссо.

78

XX.

РѣДКОСТЬ

въ царствѣ растѣній.

А дамово фиговое дерево, Муза или Рай-
ское яблоко, распущее въ оранжере-
яхъ Г - на. Гаршмана, вѣ Туншпештенѣ,
отсюдомѣ на семь миль ошь Берна,
покрылось вѣ прошедшемъ году многими цвѣ-
тами и плодами. Сіе растѣніе, обильное
правою, похожее на обыкновенныя деревья
шолько величиною своею, имѣшь чрезвы-
чайно широкіе листья: длина ихъ про-
стирается отъ шести до девяти фу-
товъ. Оно весьма рѣдко цвѣшетъ вѣ
Европѣ. Вѣ послѣднемъ изданіи Бома-
рова Лексикона вѣ спаштьѣ: о рѣдкостяхъ
Натуры, сказано, что вѣ 1744 мѣ году на
семѣ распѣніи, единственномѣ вѣ своемѣ
родѣ, украшавшемѣ оранжереи Королев-
скія, примѣтны были цвѣшы и плоды.
Думать надобно, что почипі вѣ то же
время славный Линней, осматривавшій
оранжереи Г - на. Шильфорда вѣ Голлан-
діи, видѣлѣ сіе произрастѣніе покрытое
цвѣшомѣ. Плодъ находился вѣ срединѣ де-
рева; два ряда фигѣ, отъ пяпі до шести
растущихъ вмѣстѣ, соспавляющі оной.

79

Небольшой бѣловатой цвѣтpekъ выходить изъ конца каждой фиги. Испыташели Природы замѣшили, что въ пасмурные дни цвѣты вырастаютъ на два съ половинюю дюйма, а въ ясную погоду поднимаются почти на шесть дюймовъ.

(Извъ *Abeille du Nord.* )

XXI.

ПЛАЧЕВНАЯ УЧАСТЬ

Англійскихъ Королей.

Вѣр Англійской Исторіи замѣчено, что изъ числа Королей, бывшихъ извѣстными подъ именемъ Вторыхъ, не было почти ни одного, копорой бы не испыталь на себѣ несчастной участи. Передъ завоеваніемъ сего Королевства Эдуардъ II лишенъ былъ жизни ударомъ ножа, по приказанію своей мачихи. Эдмондъ II, применованный Желѣзнымъ тѣломъ, пронзенъ копьемъ, и черезъ несколько минутъ умерѣлъ. Гарольдъ или Гаральдъ II кончилъ жизнь въ 1066мѣ году на сраженіи, бывшемъ причиною паденія Королевства его. Вильгельмъ II., сынъ и преемникъ Завоевателя, убивѣлъ въ лѣсу

82

другимъ занять его? Но когда Король
Сьверный, своей особою управляющий
двадцатью провинціями, безъ всякаго
принужденія пишешь прекрасные стихи,
на чужомъ языке, во вкусѣ Шольё —
это непоспieszимо. Какъ! Вы бьете насъ
Французовъ въ Туринѣ, и лучше нашего
пишешь стихи! Вашъ чipo называется
великое дѣло, и я чувствую неизгъясні-
мое мученіе, что не могу умереть подлѣ
Вашего Поэтическаго и Героіческаго Вели-
чества.

Государь! мы оба захворали вмѣстѣ,
и оба, во время болѣзни, писали! Пу-
скай моя Муза не годится вѣ рабыни
Вашей; я и не ищу этого: но дѣло вѣ
шомѣ, чipo Вольшеръ родился жить сѣ
Вами. Еспьли этого не случалось, на-
добно винить судьбу. — Васъ пожаловали
Езупиномъ, а меня Капуциномъ. Вашъ
новая причина не выпускать меня изъ
Пруссіи.

Слухъ носится, что брамъ Ганг-
нелли продаль проклятію мои сочиненія,
по крайней мѣрѣ, которые прода-
ющі книжники подъ моимъ именемъ.
Хочу отписаться къ Св. Отецу, что я са-
мой честной Католикѣ: въ поручителяхъ
поставлю Ваше Величество, и предвари-

83

Темно прошу Васъ, по смерти моей
канонизировалль меня. Это стоишь бу-
дешь не больше ста пысячь ефимковъ!
Между тѣмъ Вы, зажигникъ, Законо-
датель, Историкъ и Герой своего вре-
мени, пощипите хорошоенько еретика
Мусинафу. Маленькая Женевская Респуб-
лика безсмѣнно стоишь въ караулѣ, и
съ трепетомъ слушашь взаимные полчки
двухъ Имперій, Российской и Оспоман-
ской, раздающіеся въ концахъ земли.
Опвсюду собираються къ намъ эмигранты.
Я съ роду не видалъ столько снѣгу и
глупостей во градѣ Юанна Калвина.
Скоро не увижу ничего; ибо скоро умру.

Не знаю, столько ли же Вы любите
картины, сколько Мораль. Императрица
Всероссійская собирается ихъ опвсюду:
одна Женева продала Ея Величеству на
сто пысячь франковъ. Это доказываешь,
чипо Премудрая **ЕКАТЕРИНА** имѣешь
всегда деньги и для личнаго удоволь-
ствія, и для содержанія войска, копорое
колонишь изнѣженнаго Мамамуши. Для
чего и Ваше Величество не изволите
почѣшились надъ недоспойнымъ облада-
тельемъ Турціи? Но мнѣ поручено пред-
ложить Вамъ картину, а не войну.

197

## Каледонія, или древняя Шотландія.

Четыре камня, поставленные въ степяхъ Каледонскихъ и означающіе то мѣсто, гдѣ сокрышь тѣла Героевъ, долго будущъ привлекать на себя взоры людей, находящихъ удовольствіе въ меланхоліи. Хочя нѣшь уже ни Оскара, ни Мальвины; но ничто не перемѣнилось въ уединенномъ ихъ овеческѣ. Шотландецъ, на горахъ обитающей, съ чувствомъ радости твердипѣ еще старинныя пѣсни предковъ своихъ; храбрость, чувствительность и великодушіе обишають въ груди его; слѣды древнихъ нравовъ еще не изгладились: потомки съ удовольствіемъ воспоминають о подвигахъ храбрыхъ прародителей.

Нѣшь уже Бардовъ, плѣняющихъ игрою на арфѣ; но слышно еще пихое бряцанѣе струнѣ, производимое прикослodeniem тѣней, носящихся среди безмолвія темныхъ ночей и возвѣщающихъ о смерти Героевъ.

### О п. а. и. т. п.

Человѣкъ походитъ здѣсь на слѣпаго Оссіана, оплакивающего смерть Царей Морвенскихъ: въ какую сторону ни про-

198

тянется рука его, ведя прикасатель къ плъннымъ осшашкальѣ предковъ.

Дерзновенные мореплавалии, пускившись въ первой разъ на Тихой Океанъ, видѣли около себя колебаніе волнъ, лобызаемыхъ гѣшрами, разноспешими благовоніе на крылахъ своихъ. Скоро оспрова дикіе и непрѣмъ тные привлекли на себя вниманіе посѣпищѣй. Пальмовыя рощи, въ которыхъ индѣ видны были высокія деревья, предшавлялись въ видѣ амфишепаира; величественные горы высшавляли за ними синія вершины свои. Казалось, чѣпо сіи острова, окруженные кусшарниками, колебались подобно кораблямъ стоящимъ на якорѣ среди тихихъ водъ. Естѣли бы замысловавшая Древность взглянула на сію каршину, то подумала бы, что Венера обвала поясомъ своимъ сіи новыя Цитеры, для защищенія ихъ отъ непогодъ и бурь.

Здѣсь Природа дала убѣжице народу, прекрасному какъ небо, подъ которымъ онъ обитаетъ, кроткому какъ источники, струящіеся въ уединенныхъ долинахъ. Хижины, покрышыя листьями шелковичныхъ деревъ и поддерживаemya брусьями, вышесанными изъ благовоннаго лѣсу, — челноки съ парусами

199

изъ проспинка, съ флюгерами изъ цвѣ-
повъ и перьесь, служили для добродуш-
ныхъ островитянъ покойнымъ обитали-
щемъ на землѣ и на водѣ. Вмѣсто плашья
они носили шкань, выработанную изъ
коры фиговыхъ деревьевъ. Пляски и дру-
жескія бесѣды, пѣсни и любовныя драмы
служили для нихъ забавою. Ясные дни
давали имъ чувствовать однѣ удоволь-
ствія жизни; шихія ночи не пугали ихъ
ужасными сновидѣніями. Мрачность лѣ-
совъ ихъ сходствовала съ темною души
дѣвической, вѣ первой разъ воспламеняемой
страстями. Дикіе Опашияне поль-
зовались искренними ласками и осыпали
ими другихъ; отдыхали и нѣжились
близь прозрачныхъ ручейковъ; прикрыва-
ли нагошу свою благовонными листьями,
и наслаждались безопаснію, подобною
тишинѣ водъ, обшекавшихъ ихъ землю.
Они не знакомы были съ заботами, из-
нуряющими здоровье, не знали горестей,
терзающихъ душу; бродя по лѣсамъ,
находили — подобно птицамъ, питающим-
ся около гнѣздъ своихъ — молоко и
хлѣбъ на вѣтвяхъ древесныхъ.

Вошь въ какомъ состояніи нашли
сихъ островитянъ Куки и Бугенвили.
Сіи славные мореплаватели, при всшупле-

200

НІЙ НА БЕРЕГА ИХЪ, Прежде всего замъ
ПИЛИ ПАМЯТНИКИ ХУДОЖЕСТВЪ, СОЕДИНЕН
НЫЕ СЪ ПАМЯТНИКАМИ ПРИРОДЫ — ДЕРЕВЯН
НЫЕ СТОЛЫ, СИМВОЛЫ СМЕРТИ. МОЖНЯ ЛИ
НАЙТИ НА ЗЕМЛѣ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЕ СЧА
СПІЕ, КОГДА НѣШЬ ЕГО И У САМЫХЪ ОПА
ИТЯНЬ? МОЖНО ЛИ ПОДЪ СОЛНЦЕМЪ НАСЛА
ЖДАТЬСЯ НЕПРЕРЫВНЫМИ УДОВОЛЬСТВІЯМИ,
КОГДА НЕ СЫЩЕШЬ ИХЪ И МЕЖДУ ПРОСТО
ДУШНЫМИ ОСТРОВИШТЯНАМИ? ПЕРВОЙ ШАТЕРЬ,
ПОПАДАЮЩІЙСЯ ВЗОРАМЪ НА СИХЪ БЕРЕГАХЪ,
УСЪЯННЫХЪ ПЛАНИТЕЛЬНЫМИ ПРЕДМЕТАМИ,
ДОКАЗЫВАЕТЪ ЧЕЛОВѣЧЕСКУЮ ШЛѣННОСТЬ,
НАПОМИНАЕТЪ О СМЕРТИ, ПРЕРЫВАЮЩЕЙ
БЛАГОПОЛУЧІЕ ЗЕМНОРОДНЫХЪ.

КТО ПОДУМАЕТЪ, ЧТО ОБИПАШЕЛИ
СИХЪ МѣСТЪ, КОЩОРЫЕ ПРИ ПЕРВОМЪ ВЗГЛЯ
ДЬ ПОКАЖУСЬЯ НЕСМЫСЛЕННЫМИ, НЕ ЗНАКОМЫ
СЪ ЧУВСТВОВАНІЯМИ, ПИПАШЕЛЬНЫМИ ДЛЯ ДУШИ
И НЕОБХОДИМО НУЖНЫМИ ДЛЯ ВСѣХЪ ЛЮДЕЙ —
ШОТЪ ОШИБЕТСЯ. ОПАШЯНЕ, ПОДОБНО ПРО
ЧИМЪ НАРОДАМЬ, ИМѣЮТЪ СВОЕ БОГОСЛУЖЕНІЕ,
СВОИ ОБРЯДЫ, СОБЛЮДАЕМЫЕ ПРИ ПОГРЕБЕНІИ
УМЕРШИХЪ. ОНІ ОСЕДИНЕЮТЪ ПАИНСТВЕН
НЫЯ, ВЫСОКІЯ МЫСЛИ СЪ ПОНАПІЕМЪ О
СМЕРТИ. ВСѣ ПРОВОЖАЮТЪ ПОКОЙНИКА,
КОГДА НЕСУПЪ ЕГО НА КЛАДБИЩЕ. НАЧАЛЬ
НИКЪ, УПРАВЛЯЮЩІЙ ПОГРЕБАТЕЛЬНОЙ
ЦЕРЕМОНИЕЮ, ЧАСТО НАКЛОНЯЕТСЯ КЪ УСОП'

202

Человѣкъ находитъ въ нихъ истинное успокоение, отъ Забовѣ, убѣжище отъ горестей. Памятники идолопоклонства заставляютъ воспоминать о прошедшемъ; монументы Религіи нашей возвѣщаютъ о будущемъ. Христианская Вѣра, удивляющая испинами высокими и спасительными, величественная въ шаинствахъ, отличная въ обрядахъ своихъ, сіяешь какъ солнце предъ прочими Богослуженіями, покрытыми темнотою заблужденій. Она учредила обыкновеніе предавашь землѣ бездыханныя шѣла вѣрныхъ сыновъ своихъ близъ храмовъ Господнихъ, въ нѣдрѣ Бога живаго.

Ликургъ позволилъ хоронить мершвыхъ въ Лакедемонѣ; онъ думалъ согласно съ Хриспіанскою Религією, что прахъ отцѣе не только не сокращаетъ жизни дѣшей, но продолжаетъ существованіе ихъ, научая умѣренности и добродѣшли, съ которыми человѣкъ можешь дожить до счастливой старости. Умѣствованія, на которыхъ въ семъ случаѣ опираются люди, никогда не могутъ быть основательнѣе убѣжденій Вѣры. Въ большемъ ли числѣ умираешь народъ въ Англіи, Швеціи, Германіи, Италіи и Гишпаніи отъ того, что тамъ внутри городовъ предаешь землѣ шѣла усопшихъ?

203

Посмошримъ на деревенскія кладбища. Луга, лѣса и ручейки окружающіеся безмолвныя мѣстца, гдѣ добродушные поселяне покоятся отѣе трудовѣ своихъ. Красота Природы плѣняется взоры со всѣхъ сторонъ. Здѣсь распѣшь толмое тисовое дерево, пускающее отроски изъ коры своей; тамъ вязь, букъ и тополь возвышаются; вездѣ разставлены Кресты, означающіе безцѣнный подвигъ Искупителя. Среди сихъ проспѣхъ памятниковъ стоитъ сельской храмъ, посвященный Богу живыхъ и мерствыхъ. Здѣсь перепархиваетъ красношейка и поѣдঁ унылыя пѣсни; тамъ бродить овечка, и щиплѣть траву на гробѣ пастуха своего.

Различныя дорожки ведуть къ церкви и къ дому Священника; бѣдные и странники, приходящіе молиться Богу или просить милослыни у служителя Евангельскаго, прошопшали ихъ. Богачь и человѣкъ равнодушный, никогда не посѣщающіе сего кладбища. Вмѣсто пышныхъ надписей читаешь: *Вильгельмъ родился и умеръ въ такомъ - то году.* На нѣкошорыхъ гробницахъ не видно даже имени. Земледѣлецъ покоймся въ забвеніи, подобно тѣмъ цѣлишельнымъ ирозабеніямъ,

204

среди которыхъ онъ провелъ жизнь
свою. Рука Природы изображаетъ ли
имена дубовъ на пняхъ ихъ, разсѣян·
ныхъ по люсу?

Прохаживаясь по сельскому клад-
бицу, я замѣшилъ Латинскую надпись
на камни, лежавшемъ надъ прахомъ
младенца. Удивлен'е заставило меня
подойти къ памятнику. Остроум'е при-
ходскаго Свяженника произвело чуество
умилен'я въ душѣ моей, когда я прочелъ
Евангельск'я слова: Sinite parvulos venire
ad me (Оставите дѣтей прити ко мнѣ).

Швейцарскія кладбища находятся на
скалахъ крупныхъ горъ, откуда видны
озера, пропасши и долины. Дик'я козы
и орлы находятъ шамъ себѣ убѣжище.
Подобно Алпійскимъ прозябеніямъ, кошо-
рыхъ глубок'е корни стоять во льдахъ,
никогда не шающихъ отъ лучей солнеч·
ныхъ, смерть царствующъ въ сихъ мѣ·
стахъ, ужасомъ наполненныхъ. Ест'яни
поселян'инъ Гдарискаго на Сен-Галь·
скаго Кантона разсѣается съ жизнію,
то Пастырь переносить его на сю ди-
кую возвышенность. Природа со всѣми
ужасами присутствуетъ при его погре·
беніи; блеян'е овечекъ, на горахъ па·
сутыхъ, и пастушескія пѣсни, напоми·

205

нающія жишелю Швейцарії об'єкту, матери и сестрах, соспавляють похоронную музыку. — Въ Италіи привлекають на себя взоры простые памятники, воздвигнутые въ садахъ Мещенатовъ или Лукулловыхъ, и напоминающіе о какомъ нибудь мученикѣ, пострадавшемъ за Вѣру. Въ Англіи одѣвають мертвыхъ въ шерстяное платье и усыпають могилы резедою. —

Заглянемъ шеперь въ столичные города. Тамъ увидимъ гошическія зданія, древніе монастыри — а въ нихъ монumentы, напоминающіе о смерти. Въ этомъ лабиринтѣ гробницѣ трогають ли сердце ваше нынѣшніе памятники, отягченные аллегорическими фигурами, подавляющими кучею хладнаго мрамора прахи, менѣе хладные въ сравненіи съ нами? Сіи изображенія, эмблемы тщеславія и суетности, не доказывающіе ли безчубно-ственность какъ надгробныхъ стапуй, шакъ и людей, воздвигнувшихъ оныя? Въ нихъ нѣтъ ничего достойнаго внитанія. Остановимся лучше у сей запылившейся гробницы, на которой поставлено гошическое изображеніе Епископа, облеченнаго во священную ризу, сложившаго руки, стоящаго съ наклоненностью

206

головою, съ закрышными глазами. Поме-
длимъ нѣсколько минутъ у сего мону-
мента, на коморомъ представленъ Аб-
батъ, облокопившійся и подпершій ру-
кою голову. Сонъ перваго и положеніе
послѣдняго имѣютъ въ себѣ нѣчкошо шаин-
ственсе. Епископъ кажется слишкомъ
углубленнымъ въ шотѣ предмецѣ, на
коморой устремлены печальныя его мы-
сли; но Аббатъ, какъ странникъ, поспѣ-
шающій къ госшинницѣ, отказываетѣ себѣ
даже въ отдохновеніи: ему кажется
очень близкою торжественная минуша,
въ коморую пробудиться должно.

Здѣсь вижу четырехъ мраморныхъ
щипоносцевъ, вооруженныхъ съ головы
до ногъ; прижавъ руки къ сердцу, спо-
ятъ они на колѣняхъ по угламъ около
тробницы. Не ты ли, Байярдъ, щедрою
рукою плашившій выкупъ за дѣвицъ и
соединявшій ихъ брачными узами съ нѣж-
ными любовниками — не ты ли почиваешь
здѣсь сномъ смертнымъ? Не ты ли,
Боманоаръ, удивившій свѣтъ геройствомъ
своимъ, отдыхаешь здѣсь послѣ крова-
выхъ подвиговъ? Кажется, щипо-
носцы молятся съ пламеннымъ усердіемъ:
сіи воины, чуждые боязливости, умѣли
бояться одного Бога, и ознаменовали

207

жизнь свою чудесами храбрости при за-
щищенїи Вѣры и спечества. Они при-
водять на память шѣ удивительныя
дѣла, ко торыя совершаемы были во вре-
мена Роландовѣ, Годефроа и Жоанвилевѣ —
вѣ шѣ времена, когда Мавры и Сара-
цины гремѣли браннымъ оружіемъ, когда
Іерусалимъ и Кипрѣ были шеатромъ
военныхъ дѣйствій, когда Воспокѣ и
Азія мѣнялись оружіемъ и нравами сѣ
Европою и Западомъ, когда Трубадуры
смѣшивали пѣсни свои сѣ шумомъ бран-
нымъ, пляски сѣ обрядами Религії, кару-
сели и турниры сѣ осадами и сраженіями.

Было время, когда древніе Герои
удивляли вселенную. Теперь ищемъ слѣ-
довъ ихъ, и — не находимъ; вопрошаемъ
попомковъ объ ихъ подвигахъ, и — не
слышимъ отвѣша! Гдѣ они? куда скры-
лись Марсы непобѣдимые? Смерть подкосла
храбрыхъ витязей; земля сокрыла вѣ утробѣ
своей, черви изшочили ихъ! Религія не
ясно ли открываетъ ничтожество славы
человѣческой, когда кѣ длинному изчы-
сленію пышныхъ штуловѣ: здѣсь ло-
коится Свѣтлѣйшій Князь, нелобѣдимый
рыцарь и славный военагальникъ,
прибавляешь слова: молитесь о сласеніи
души бѣднаго грѣшника?

208

Кто хочетъ писать душу своей разумышленіями важными и полезными, пособь пусты сойдешь въ монастырскія подземелья, пусты взглянеть на гробницы повелищей Свѣта, которые, бывъ подобны въ жизни своей Македонскому Герою, ненасышному въ завоеваніяхъ, жершвовали честолюбію спокойствіемъ души и счастіемъ подданъныхъ. Смерть блеснула чародѣйственнымъ скипешромъ своимъ — и мечь мщенія выпалъ изъ рукъ ихъ, и грозные взоры закрылись навѣки! Гдѣ могущество ваше, любимцы Формуны? Оно подобно было сну, сопровождаемому ужаснымъ пробужденіемъ.

Тамъ видны монументы, постравленные въ память добрыхъ Вѣнценосцевъ, бывшихъ упѣшшелями спраждущаго человека. Они жили по законамъ Религіи, неусыпно занимались счастіемъ людей, отъ Промысла имъ вѣренныхъ, кончили со славою многотрудные свои подвиги, и съ надеждою, блаженствовать въ вѣчносши, поверглись вѣ мастернія объятія Природы. Смотря на сіи гробницы, кто не почувшвуетъ въ душѣ благоговѣнія, кто не прольешь слезъ сердечной благодарности?

Шатобріанъ.

209

А П Р ҃Б Л ҃Б.

XLVI.

ТОР ЖЕСТВО

Материнской любви.

Вѣр царствованіе ЕКАТЕРІЙНЫІ П.
учрежденъ былъ въ Санктитерпургѣ
Институшѣ для воспитанія благород-
ныхъ дѣвицъ. Монархія, основываясь
на важныхъ причинахъ, повелѣлъ; чтобѣ
родишили, ошдавѣ дѣшей свонѣхъ въ сіе
Училище, видѣли ихъ не прежде, какѣ
по прошествіи осьми лѣшѣ — времени,
опредѣленнаго для успешнаго окончанія
наукѣ.

Одна благородная вдова, имѣвшая
пребываніе въ Москвѣ, вогпопѣзовалась
благодѣяніемъ Государыни. Прішло уже
около семи лѣшъ, какъ дочь ея воспиты-
валась въ Институшѣ. Желаніе нѣжной
машеріи, увидѣть и обнять ее, возрасло
до такой супѣніи, что она рѣшилась,
не смотря на ненастialeвую осеннюю по-
году и на дальнее разстояніе, побывать
въ Петербургѣ. Дворяńка, прибывъ туда,
явилась къ Ивану Ивановичу Бецкому,
бывшему тогда Директоромъ Институша.
„Позвольте надѣяться, Ваше Превосхо-
Часть І. No 14.

210

дительство; что не лишилe меня удовольствiя увидiшься съ дочерью" — сказала вдова, и поверглась къ ногамъ его; „Не ыду отсюда до шѣхъ поръ, пока не дадите обещанія исполнить мою прозьбу. Предвижу препятствiя, но надбюсь на чувствительность вашу, ожидаю успѣха отъ слезъ моихъ.“ — Развѣ не извѣстны вамъ, сударыня, законы, кошорыхъ никто нарушить не смѣешь? — отвѣчалъ Бецкой, поднимая ее: развѣ не знаете; что воля Монархини должна быть свяченна? — „Знаю только то, что Монархиня, сама будучи матерью, по собесшвеннымъ чувствамъ будетъ судишь и о моихъ; великая душа Ея не оскорбится, сестры уважище мою прозьбу. Надобно войти въ чувствованiя матерiи, чѣпъ узнать, чего стоишь моему сердцу семилѣшняя разлука съ дочерью. Сжальтесь надо мною; не уморите меня огказомъ.“ — Чувствую горестъ вашу, сударыня, и обещаюсь сдѣлать все, что только отъ меня зависѣть будетъ. Нынѣ же доложу Государынѣ о вашей прозьбе, и не опущу ничего, могущаго послужить къ успокоению вашего сердца. Приходите завтра въ 12 часовъ — и узнаете отъ меня волю Монархини.

211

Вдова возрашилась на свою квартиру. Горестныя мысли занимали ее во всю ночь. Наспупило утро — она считаетъ часы и минушы, ждешь съ нещерпѣніемъ назначенного времени. Непреколимое желаніе узнатьсь отвѣшь приудило ее явиться къ Бецкому цѣлымъ часомъ ранѣе. — „Теперь судьба моя должна рѣшиться, Ваше Прево;ходишельство!“ произнесла она: „скажите, радоваться ли мнѣ, или снова проливать горькія слезы? — Крайне сожалѣю, сударыня! что не могу ушѣшить васъ пріятыю вѣстію — отвѣчалъ Бецкой, пожавь племчами. — „И шакъ ты не увидишься съ милою дочерью, мать несчастная! и ты не нашла души сострадашельной шамъ, гдѣ раздаешь благодѣянія щедрою рукою!“— Успокойтесь, сударыня! не много мѣсяцовъ осталось до окончанія осмилѣшняго срока; пройдешь скучное для васъ время — и вы обнимете дочь свою, и насладитесь полнымъ удовольствіемъ. Ея Величество охотно исполнила бы желаніе ваше, естьли бы не препятствовала тому важная причина.

Трудно описать горесть, кошорую чувствовала мать оскорбленная. Сострадашельный Бецкой ушёшалъ ее, сколько

2

212

могъ — увѣрялъ, какое принимаетъ въ
ней участіе, и, желая разсѣять ея уны-
ніе, пригласилъ къ обѣду. Вдова, соблю-
дая правила учтивости, согласилась
исполнишь его желаніе. Скоро собрались
гости, и черезъ нѣсколько минутъ сѣли
за столѣ. Бѣдная мать не обращала ни
на кого вниманія, не понимала ни одного
слова и ничего не Ђла. Вдругъ слышитъ
она голосъ молодой особы, подлѣ нее
сидѣвшей — прислушивается къ раз-
говорамъ ея съ другими — и удивляется
зрѣлому уму, и плѣняется пріятностію
ея обхожденія. Примѣтно было, что
гости хотѣли доставить случай милой
дѣвицѣ блеснуть дарованіями, и осыпали
ее похвалами:

Вдова, чувствуя нёобыкновенное вол-
неніе въ груди своей, пришла въ восхи-
щеніе и вскричала: „Какъ была бы я
счастлива, естьли бы дочь моя хотя нѣ-
 сколько подобна была этому Ангелу!“
Бецкой въ ту же минуту встаетъ изъ -
за стола, подбодитъ къ ней дѣвицу и
со слезами на глазахъ произношитъ :
„Благодарите Бога и Монархиню! вы види-
те передъ собою дочь свою! Мать Отече-
ства, тронувшись горестію нѣжной магери,

214

Тамъ, гдѣ она, можешь быть, бли-
стала и прежде — сказалъ Г. Вольни,
Не удивительна ли игра Природы, вдругъ
представляющая намъ двѣ разительныя
картины — весны нашей жизни и на-
шего разрушенія?

Сомнѣваюсь, чтобъ это была игра
Природы — сказалъ я въ свою очередь:
скорѣе можно почесть это работую ка-
кого нибудь несчастнаго любовника. Ему
хочется, чтобъ осшапки подруги его
представляли хошя слабое изображеніе
прелестей ея, и украшены были шьми же-
цвѣтами, которыми онъ дарилъ ее пре-
жде. Да и въ чемъ элементы прекрасной
женщины могутъ лучше возродиться,
какъ не въ розахъ? Блескъ и нѣжносТЬ ихъ
есть зерблема красошы ея; благо-
уханіе ихъ изображаетъ шотѣ воздухѣ,
которымъ дышатѣ подлѣ красавицы —
шу прелесть, копорою она планяетѣ
чувства; а кратковременная юность ихъ
увѣряетъ любовь, что красота и цвѣ-
токъ блистаютъ пятько на зарѣ утренней.

Для чего вы не думаете, чтобъ
этошь розовой кустѣ былъ данью друж-
бы ? сказала мнѣ Аврора: замѣшьте,
что розы безъ шиповѣ.

216

XLVIII.

МЫСЛИ ГОСПОЖИ ЖОФРЕНЬ (*).

Надобно пырывать траву, растущую
на дорогѣ дружества.

Изобиліе и независимость суть два
источника, текущіе въ обласкахъ Эко-
номіи.

Парижскія женщины бросаютъ за
окошко три вещи: время, здоровье ц
деньги.

Хочешь наскучить Ев компаніи —
говори безъ умолку о себѣ; желаешь за-
служить любовь и уваженіе — изчисляй
достоинства другихъ.

Дѣлая добро, воображай, что броса-
ешь его въ море; естьли рыбы поглощаясь

(*) Имя сей женщины извѣстно въ уче-
номъ Свѣтѣ. Философы, прославившіе-
ся зрѣлыми произведеніями ума своего,
хвалились ея знакомствомъ, искали ея
дружбы. Г. Томасъ и Аббатѣ Морелье
сдѣлали ее незабвенною въ памяти людей,
умѣющихъ цѣнить таланты. Чтобѣ
имѣть основательное понятіе о Гжѣ.
Жофрень, можно прочесть два Письма
д'Аламбертовы къ Кондорсету, помѣ-
щенныя въ XIV в. Части Новостей Ру-
ской Литературы. — Изд.

217

сю драгоцѣнность, шо Бог вспомнил
о ней.

Подавая совѣты тѣмь, кто имѣлъ
ѣь них нужду — упрекая достойных
укорзны, и ушѣшая людей, скучающих
собою — часто принуждены бываемъ
раскаяваться.

Стараясь защитить друзей, навлек-
шихъ на себя худое мнѣніе въ общечестѣ,
не оправдывай ихъ въ томъ,: Ёв чемъ обвиняюръ ихъ, по постепенно открывай
тѣ добрыя качества, прошивъ кошерыхъ
никто не споритъ.

н

Г — жа Жофрень была одною изъ луч-
шихъ пріятельницъ Г — на. Фонтенеля.
Сей Философъ, судившій обо всемъ здраво
и хладнокровно, часто разговаривалъ съ
нею о предметахъ Учености. „Не правда
ли — с:азала она ему — что я иногда раз-
суждаю основательно?“ — Соглашаюсь
съ вами, отвѣчалъ Фонвенель: жаль шоль-
ко того, что умъ вашъ слишкомъ поспѣ-
шенъ.“ Въ шу же минуту онъ вынулъ
изъ кармана часы, посмочрѣлъ на нихъ
и примолвилъ: люди тасы уходить, отвъ
того и кевѣрны; о вашемъ умѣ думаю
то же.

(Изв Journal des Dames & des Modes.)

218

XLIX.

ПРАЗДНИКЪ КУПИДОНОВЪ

Цитера намъ давно извѣстна чудесами,
Волшебствомъ, колдовствомъ,
Пресhestнымъ божествомъ,
А болѣе всего любовными дѣлами,
Виновникъ конхъ былъ крылапый богъ.

Амуръ. —
Но дѣло не о томъ. — Однажды сей про-
казникъ,
Хитрецъ и балагуръ,
Въ Цитерѣ вздумалъ дать веселый дѣтямъ,
праздникъ
Въ прекраснѣйшихъ садахъ,
Въ чудесныхъ тѣхъ мѣстахъ,
Гдѣ круглой годъ цвѣты, какъ въ Маѣ,
разцвѣпаютъ,
Гдѣ дышешь все весной,
Любовью, красотой,

Куда Зефиры ввѣкъ Бореезъ не пускаютъ.
Тамъ вѣчно видимы зеленые сады,
Шумящіе каскады,
Различны водопады.

И розовой водой наполненны пруды.
Повсюду темны грошы
Амуровой работы.

219

Повсюду цвѣтники
И бархатной правой одѣшь бугорки.
Тамъ каждо деревцо, плѣная, удивляетъ,
Каршину волшебспіва для взоровъ предста-
вляешь,
Тамъ праздность, нѣгу, смѣхъ,
При каждомъ шагѣ повстрѣчаешь;
Тамъ всю вселенную забываешь
Во множествѣ упѣхъ;
Тамъ учить всѣхъ Любовь любви одной
закону;
Тамъ рѣзвой юноши къ веселью нѣтъ
препонѣ,
И словомъ — тамъ Любовь поставила
свой тронъ.
А Бахусъ, говорятъ, по дружбѣ къ Купи-
дону —
Но можетъ быть, и вѣ честѣ —
Средь рощицы миндальной
Поспавилъ божеству бассейнъ всѣхъ
хрустальной,
Вѣ которомъ двадцать шесть
Алмазныхъ было крановъ,
И шолькожь ąкругъ фонпановъ,
Ись коихъ пѣнное вино лилось рѣкой,
Чтобъ тосши, кубки наливая,
Совѣтамъ здраваго разсудка не внимая,
Шутили, тѣшились, простившися сѣ мо-
ской.

220

Не рѣдко Юности тамъ
Рѣзвилась по утрамъ,
И всякой день почти къ бассеину ходила;
Несытность ее туда съ собой водила
Шалить, дурачиться, смѣяться за - одно.
Какъ солнечны лучи въ фонтаны ударя-
лись,
На тысячу огней различныхъ преломлялись
И съ блескомъ падали на дно; —
Они тамъ бѣгали, играли,
Въ шумихѣ золота искали;
Но каждойѣ дѣти разъ
И яхонтъ и алмазъ
Обманчивой ловили,
А послѣ за мечту потокомъ слезъ пла-
шили.

Гдѣ юности препятствій нѣтъ,
Гдѣ прихотямъ она съ стремленьемъ пре-
дается,
Какъ легкій къ верху пухъ по воздуху
несется,
Тамъ скоро въ бездну бѣдъ обрушился,
падѣтъ. —

Отѣ сей же рощицы чудесной
Откроется бдругъ видъ волшебной и пре-
лестной:

221

Въ срединѣ всѣхъ садовъ

Прекрасной извѣ боговъ

Построилъ павильонъ нарочно для ве-
селья,

Гдѣ часто днемъ сѣ похмѣлья

И сынѣ Семелы спишѣ.

Украшенъ онъ внутри фарфоромъ, зерка-
лами,

И даже самый полъ, уложенный цвѣтами,

Персидскаго ковра имѣемъ точный видъ

Амурысь разглашали,

Что будто Купидонъ

И Душенька его шамъ часто почивали;

А стѣны и плафонъ

Три Граціи писали сами,

Представя милыхъ Нимфъ интриги всѣ
сѣ богами. —

Теперь посмотримъ пиршество,

Что маленькимъ даетъ такоежъ боже-
сство;

Посмотримъ, какъ въ садахъ малюшки
веселятся,

Какъ муравьи, шолпятся,

Изъ сада въ павильонъ десятками бѣгушь,

Иные въ садъ огнѣю колоннами и дупії;

Иные въ цвѣтникѣ вѣнки себѣ сплешаютъ,

Другіе сѣ Нимфами шамъ млчикомъ игра-
юшь.

222

Тамъ музыка ёдва лишь слышилась вдали;
Гдѣ дѣти подъ кускомъ играють въ короли.
Повсюду голоса пріяшны раздаются,
И гимны вѣ честь Любви Сиренами
поюются.

Все чляшешь, все поёшь;
Везь горя, безъ заботь.

Такъ кончился весь день; — а ночь лишь
наступила,

Невидима рука сады вдругъ освѣтила:

Тогда сто шысячъ фонарей

Явили разны виды:

Горящія древа, колонны, пирамиды,

И множество иныхъ представилъ шамъ
замъй

Богъ рѣзвый Прометей. —

Межь шамъ, какъ дѣти всѣ весельемъ
занимались,

Нечаянно вѣ пирушкѣ сей

Вдругъ маски показались

Свѣ какимъ-то чудакомъ.

Анражество муда пріѣхало сѣ причкомъ,
На убранномъ ослѣ, сѣ гремушками, пер-
хомъ,

И отдало всѣмъ честь по-своему маро-
помъ (*).

(*) Трость, какую носили придворные
шупы.

223

Себ бросились тогда Дурачество встрѣ-
чашь;

Есѣ разомь побѣжали
И вѣ глазки и вѣ ротокѣ умильно цѣло-
вали,

Всѣ стали гостя обнимашь.
Зефиры цѣлой возь итрушекъ притащили,
И всѣ ихъ разложили

Дурачества у ногѣ.

Любви прекрасный богъ
И дѣти на полу кругомъ расположились,
Св Дурачествомѣ рѣзвились.

Амурѣ самъ строилъ домъ ему тогда изъ
карпѣ;

Но вдругъ пришелъ въ азартѣ,
Что дѣло не спорится;
Изволилъ разсѣрдиться
Ни каршы и на домъ,
Каталѣя св сердацѣ кубарѣмѣ.
Онъ столько рѣзвостью въ шотѣ вечерѣ
занимался,

Что стрѣлы всѣ почти по залѣ разбросалѣ,
Иныя изогнулѣ, другія изломалѣ,
И пятько лишь колчанѣ одинъ на немѣ
остался.

225

L.

О ЖЕНЩИНЫ, ЖЕНЩИНЫ!

Il est des noeuds secrets, il est des sym pathies.

Corneille.

Шалунамъ изстари счастье. Вѣ женщинахъ. Разкройте исшорію всѣхъ вре менѣ, начиная съ прекраснаго вѣка Гре ціи до блесшящаго Двора Лудовика XIV. — увидите сильныхъ, непобѣдимыхъ рыцарей, смиренно склоняющихъ лаврами увѣнчан ныя головы къ персямъ милой повели тельницы; увидите нѣжныхъ любимцевъ Музъ выманивающихъ лирическими пѣсня ми улыбку красанцы. Но долго ли твр жестствуютъ вѣ любви Герой и Поэтъ? Скоро доспѣхи рыцарскіе уединяются въ шемную кладовую, гдѣ безпокойная ржав чина — символъ неблагодарносши чело вѣческой — вьѣдается вь мешаллѣ побѣдо носной — и рыцарская слава затмѣ ваенѣя, и царство любовника — война кончилась! Мущина, забвенный въ свѣшѣ, легко забываешься и вь будуарѣ. Развно могутъ прислушаться страшные вздохи постояннаго любовника — Поэта. Жен-

Часть I. No 15.

227

Алкивіада, идола женщинъ! Какая про-
тивоположность! Агины славились про-
священіемъ и знаніемъ отличать заслуги;
а счастіе въ женщинахъ предоставлено
было шалунамъ! ... Не говорю о Фило-
софахъ, какъ о врагахъ любви. Сократѣ
пугаетъ Амура строгостію морали своей,
Діогенъ — спранностію Цинизма.

Въ Римѣ шалуны почищались воло-
кишами, сішолько же люшыми, какѣ и
женоподобными. Любовница была для нихъ
то же, что для нѣкоторыхъ людей
пребованіе на находку, по пословицѣ:
турѣ вмѣстѣ! Ежели чувствительный,
благородный Римлянинъ хошѣлъ спокой-
но вкушашь сладость любви, то нахо-
дилъ себя принужденнымъ заключить
любезную свою въ деревню и предохра-
нить отъ опасныхъ совмѣстниковъ.

Первые шалуны показались во Фран-
ціи при Францискѣ I. Это были ребни-
вые и угрюмые любовники, бездѣлкою
считавшіе — уморить свою милую. Му-
дреное дѣло! Ежели вѣрить историче-
скимъ запискамъ того времени — они
никогда не были безъ дѣйствія.

Шалуны при Дворѣ Генриха IV со-
ставляли товѣ классѣ людей, которыхъ
называли mignons, любимцами или вре-

2

228

менщиками. Они поздо принялись за волокнистю, но скоро уловили женщинъ, пошому что сами были — женщины !!

Шалуны при Лудовикѣ XIV. ушвердили наконецъ во Франціи родъ свой. Въ семъ классѣ заключались самохвалы, хошя впрочемъ и не трусы, врали — не безъ просветенія, повѣсы безъ признанія, шуты безъ извиненія, непостоянные безъ вѣпрености. Имь удалось въ женщинахъ. Благодарношь воздвигала олінари Мужеству и Просветенію, но не будуары заняты были шалунами. Тюрень, Ларошфуко, Расинъ чаето вздыхали обѣ измѣнѣ; а Бюсси, Лозюнь и Бенсерадъ не знали, куда дѣвашься отъ ласковыхъ красавицъ. Умь тонкой и образованной блишалѣ уже во многихъ образовыхъ сочиненіяхъ; но дурной вкусь оPOSITIONАБ за себя — посредствомъ женщинъ, вздувавшихъ раздавать ученымъ жалованныя грамоты на славу. Инстинкшь завелъ ихъ слишкомъ далеко, и сердце доспалось въ жертву — шалунамъ.

Читатель въ рояпно воображаетъ увидѣть здѣсь что-нибудь язвинQUELNOЕ НА ТЧЕШТЪ ЖЕНИНЪ нашего времени; вопреки ожиданію его; постараюсь оправдать любезныхъ моихъ современницъ передъ

229

бабками ихъ тѣмѣ, что онѣ хотятъ по крайней мѣрѣ любить — лр. выбору.

Нынѣ очень не мудрено ошибиться въ мущинѣ, когда во всякомъ почти плашѣ, во всякомъ лицѣ всшѣчаешь шалуна. Нынѣшній шалунѣ есть или знамной повѣса, или молодой Генераль, или без-расчетный пысачникъ, или миловидной великанѣ, или любимый Сочинитель. Какая женщина устоишь прошивъ одного изъ сихъ преимуществъ? какая Грація не взглянетъ съ улыбкою на шалуна, воскуряющего фиміамѣ похвалѣ передъ ея прелесшями, едва созрѣвшими въ пятерадцатую весну?... А какъ, по Геометрическому изчисленію, родъ шалуновъ равняется роду прекрасныхъ женщинѣ, то красавицы неминуемо спановятся ихъ добычею.

Не разпросctrаниясь еъ доказательствахъ, лучше высшавимъ примѣры. Желала съ своей спороны, чпобы оригинальность портретовъ замѣнила сколько ни будь слабость колеровъ моихъ.

Г - жа. Сливолюбова вступаетъ въ большой свѣтъ. Дурное воспитаніе укоренило въ ней предразсудокъ, заспавляющей почищать выше всего на свѣтѣ древность дворянства. Придворный вельм

230

Можа есть единственное существо, ко-
тораго бытіе кажется ей понятным.
Большаго барина видѣть у ногъ своихъ —
вотъ блаженство жизни ея. И такъ не
осуждена ли она любить — шалуна ?
Несчастная ласкается иногда къ старому
придворному шушу, коморой ползаетъ
передъ любовницею съ такимъ же униже-
ніемъ, какъ и передъ прономъ, и копо-
раго вся премудрость заключается въ
безсмысленныхъ комплиментахъ и зна-
чительныхъ поглонахъ; иногда манипъ
къ себѣ счастливаго Пролаза, на все ош-
важивающагося съ удивительнымъ без-
стыдствомъ — Пролаза, у комораго
средство къ выслугѣ — криводушіе, на-
ходка — погибель другаго.

Сіятельная звѣзда можешь ручащы-
ся, что заслѣдитъ въ глазахъ Г-жи.
Славолюбовой личные недосташки Кава-
лера — и дѣло развязывается въ пользу
искателя. . . . Молодой Генераль есть
любимѣйшій предметъ ея. Пылкое во-
ображеніе страстной любовницы пред-
ставляетъ его Героемъ, а любовь видитъ
въ себѣ довольно побудительныхъ при-
чинъ къ будущимъ подвигамъ рыцаря. Она
думаетъ, что мущинъ безъ Генеральской
шляпы спыдно въ свѣтѣ показаться —

231

и какъ бы угодилъ ей потѣ Государь, которой выдалъ бы законъ награждать заслуги прадѣдовъ — въ лицѣ пра- внучковѣ !

Въ самой вещи, куда годится такой любовникъ, у котораго нѣтъ и полку въ командѣ? кому пріятенъ чудакъ, любя- щій цѣнить себя не иначе, какъ по мо- ральнымъ достоинствамъ? Что въ немъ хорошаго? спрашиваетъ Славолюбова. — Нитего, отвѣчающъ всѣ по модѣ воспи- шанныя красавицы.

Но всего милѣе для нее тѣ ловкіе Messieurs, которые выслужили при Дворѣ Каммергерской ключь по тому, что дво- рянсіво ихъ ведетъ начало свое за четыре спа лѣтъ — которые стучать ио улицамъ всѣми своими достоинствами на чешырехъ колесахъ, возятъ по всему го- роду вышитые или нарисованные знаки чиновъ и родословной, возятъ — и во всей столицѣ ослабляютъ народную къ себѣ довѣренность — которые съ почтен- ными людьми знакомы только по визиш- нымъ карточкамъ, а съ повѣсами про- сиживающі ночи за пріятельскимъ бо- спономъ — которые наконецъ, возвед- ши моральное свое ничтожество до выш- шей степени знамености, и испытавъ

232

есѣ роды забавѣ большаго свѣта, возрастаются къ себѣ съ горестію, съ раскаляніемъ въ душѣ, съ завистію къ бѣдной долѣ спокойнаго уѣзднаго дворянина.

И для такихъ шалуновъ Славолюбова бережешь прелесши свои? — Обычай и примѣры конечно извинятъ ее; но кто, исправишь? лѣта и безобразіе, Горькія пилюли, за кошорыми слѣдуешь діета, несноснѣйшая самой болѣзни, изцѣляшь ее отъ моднаго недуга!

Вѣтрана собираешь со всего города модныя бездѣлки, и сполько неумѣренна въ прихотяхъ, что никакихъ доходовъ не спанешь на ея расходы. Блестящій акипажъ, драгоцѣнное пластье, большая игра, лучшія въ театровѣ ложи — все это, для другой разорицѣльное и лишнее, кажешься ей только — чипо въ обрѣзь. Мужъ ея имѣешь достапокъ — но — казна Государева не у него на рукахъ; онъ не ревнивъ, однако же благоразуменъ; не скупъ, но и лишнихъ прихотей не жалуешь.

„Живи себѣ, какъ хочешь! — говошишь онъ женъ своей — равнодушно смотрю на твое дурачество. Непросищительная съ моей спороны была бы ошибка, укорять тѣбя въ томъ, что люди

233

большаго свѣта называю попотребностію жизни; но, съ позволенія швоего доло- жишь, не хочу промашывать для шебя мое имѣніе. Охочно уплачиваю всѣ швои долги — и съ атой поры мой домъ не ошворился для Вѣстраны. Тысяча рублей въ годъ изъ моего кабинета и свобода — вошь шебѣ моя отпускная! Уволяю пебя ошь обыкновенных жалоб при разста- ваніи: шебѣ грѣхъ роптать на меня. Правда, опнимаю у пебя роскошь, за шо оставляю при шебѣ всѣ швои слабости."

Мужъ немедленно разстается съ нею, не дождавшись дѣйствія толь гознаго приговора. Вѣтрана плачешь сперва махи- нально; пошомъ, пришедъ въ разсудокъ, кличешь горничную, садится за уборной столикъ, и черезъ два часа лешитъ разгласишь въ городѣ дурачество муженька своего. Она такъ хорошо описываетъ плачевное состояніе замужней вдовицы, чipo тушь же какой нибудь шалунз- тысятникъ предлагаетъ ей кошелек свой. Можно ли отказаться ошь денегъ, ко- торыя, какъ всѣмъ извѣстно, въ чорной день вдвое дороже?

Но посмонирите, какое дѣлается превращеніе. Вѣтрана старается нарочно привыкать къ золотому болвану, для

234

того единственно, чтобы не чувствовалась въ полной мѣрѣ отвращенія къ нему, и такъ скоро проматывалѣ его деньги, что не успѣшнѣ даже покраснѣть омѣ благодарности!

Нѣжная, несчастная Вѣтрана! не спѣши шоржествовать побѣду свою. Скоро пустѣютъ сундуки, чувствительно хладѣшъ пламень любви, вянутъ цвѣты прелестей, Май жизни продолжается не долго. Можно ли было подумать? Стыдъ влечешь ее въ монастырь, чтобы горькими слезами оплакашь въ немъ заблужденія юности, ознаменованной тысячью слабостей и — ни однимъ благороднымъ чувствомъ, ни одною добродѣшелью.

Зараза имѣется всѣ свойства идоловъ языческихъ. Красота, богатое убранство, дородность, холодная безчувсвѣденность — удивительное сходство! Молодые люди поютъ передъ нею сердечные гимны; богачи звучащъ деньгами и вздохами; но божескѣво глухо для нихъ. Эфирные любовники должны токмо смочрѣть и любоvan'шаться, какъ идолъ ласкается къ шалуну колоссальному.

Пусть мечты Заразы продолжаются на нѣкоторое время; позволимъ ей наслаждаться чувственными удовольствіями,

235

которые почитает она за совершенныя.
Не долго продлился спрастное очарованіе.
Холодный разум пробудил наконец
въ ней чувство прямой жизни и скажешь:
„Как ты могла в моль долговременное
существованіе жить такъ мало? Опо-
мнись! ..." И Зараза конечно опомнится;
повѣрилъ, что самой ловкой шалунъ
есть ничто иное, какъ — дуракъ; почув-
ствуетъ къ нему омерзеніе — и одна
мысл: стану любить и тувствовать,
оживитъ ее, хотя и умрешъ въ ней
истинное наслажденіе, пипательное для
нѣжнаго сердца.

Прекраса помощью ужимокъ, прити-
раній и модной стрижки успѣла сдѣлать
изъ себя то, что во время Мольера
называлось petite - maitreffe. Туалетъ есть
главная пружина жизни ея. У Прекрасы
одна забота — нравиться; одно средство
къ тому — выставлять на показъ пре-
лести свои. Она не сдѣлаетъ шагу,
чтобъ не осмошрѣпься вокругъ себя. Ска-
жешь ли словцо? тошчасъ за нимъ слѣ-
дуетъ мина, коморая даетъ ему силу;
но какъ все въ ней есть искусство, то ника-
кой успѣхъ не производилъ наслажденія.

По обыкновенному порядку вещей,
Прекраса достаешься какому нибудь ша-

236

Луну; впрочемъ, естьли надобно оправ-
дать выборъ ея, чего не скажутъ,
чтобы заявить ротъ критикѣ ? „Иред-
„мешъ любви ея имѣетъ всѣ доспоин-
„ства свѣтскаго человѣка; онъ очень
„молодъ, очень ловокъ, очень странень
„за-лросто и очень націоналенъ въ парад-
„номъ плашѣ; умѣешъ по правиламъ выступ.
„пить, вытянуться, сдѣлать дураче-
„ство и — извинишься; не много гово-
„ришь, но отличается масшерскими
„ухвашками; прекрасенъ и скроменъ, какъ
„Аполлонъ Бельведерскій.“

Кто не скажетъ, что Прекраса рож-
дена для такого динковиннаго существа?
Каждая шалость его не любезна ли по
способу извиненія? Но — Прекраса что-
то вздохнула. Повѣса — любовникъ вы-
водишъ иногда ее изъ мерпѣнія; но во-
кругъ ея шепчутъ соперницы: милой,
милой мущина! — и она ушьшается.
Правда, еще лучше сшитый фракъ, еще
полнѣе повязанный галстукъ можешь по-
колебать ея постionalшь; но чего жа-
лѣть Прекрасѣ, естьли бы она и поте-
ряла одного любовника? Въ ея соспояніи
есякая вещь есть ушьшеніе.

И шакъ это почти правда, что
женщины погрѣшающъ въ выборъ мущинъ

237.

не отъ недостапка благоразумія, но изъ прихоти самолюбія, или робкой недоверчивосости къ человеку степенному и разсудительному. Каждое нравственное совершенство его только усугубляетъ въ нихъ мученіе нерѣшимости. Есть ли онъ очень любезенъ, то женщина разсчитываетъ въ мысляхъ своихъ, что умъ его будетъ стыдить ея невѣжество; есть ли слишкомъ разборчивъ, то заранѣе считаетъ его неспособнымъ выносить женскіе капризы; есть ли разсудителенъ, то не можетъ имѣть виду ревниваго!... Такимъ образомъ, женщина, отдаляясь отъ испиннаго смысла любви, перяешь лучшее удовольствіе жизни, которымъ могла бы наслаждаться, соединивъ участь свою съ умнымъ мущиною:

Впрочемъ кто можетъ опредѣлить, что есть женщина? Все говорятъ въ ней — языкомъ двусмысленнымъ. Одна Дама вздумала списать съ себя портрешъ. Чего недоставало ей со стороны красоты, то именно дѣлало ее миловидною. Но сія женщина настоятельна, требовала отъ живописца, чипобъ онъ придалъ ей нolvыхъ прелесшей, не ощinnая ничего у миловидности. Она хопѣла, чипобъ и живописецъ былъ невѣренъ, и портрешъ сходень! . . .

238

Писатели о женщинах! не выпу-
скайте изъ виду сего важнаго примѣра.
Я съ своей спороны даю мнѣніе:

„О женщинѣ ничего не пиши, когда
„ты влюбленъ; въ такомъ случаѣ она —
„божество, а ты — безгласный ея по-
„клонникъ. Узнавай женщину, когда ты
„въ ссорѣ съ нею. Тупъ скорѣе и вѣрнѣе
„обнаруживаются природныя чувствова-
„нія. Скажу по совѣсти: ежели я успѣлъ
„что нибудь испинное написашь о жен-
„щинахъ, то монми открытіями одол-
„женъ гнѣвной ихъ милости.

(Изв Manuel des boudoirs.)

LI.

С Л Ӗ П Ы Е,

какихъ не много и между зрящими.

Фидлингъ, мирный Судья, прославившій-
ся въ Англіи, былъ слѣпъ и — ощали-
чался рѣдкою способностію угадывать
истину. Въ домѣ одного Лорда убішь
былъ управитель. Злодѣй, избивъ дуби-
ною голову его, успѣлъ отврашишь отъ
себя подозрѣніе. Фидлингъ, спараясь уз-
нать малѣйшія подробности сего ужасна-
го произшествія, призвалъ въ Судъ всѣхъ

239

людей, служившихъ вельможѣ, и разспра-
шивальѣ каждаго по одиначкѣ, какимъ
ремесломъ онъ занимался прежде вскую-
пленія въ службу къ своему господину.
Услышавъ отъ одного изъ нихъ, что
онъ былъ нѣкогда мясникомъ, сей прони-
цашельный Судья снова началъ вывѣды-
вать его, и наконецъ, увѣрившись въ
преступленіи, вскричаль: вижу, что
нестастный страдалецъ логибъ отъ рукъ
твопхъ, гнусный убійца! Сколько пре-
ступникъ ни защищалъ мнимую невин-
ность свою, но Фидлингъ, замѣтивъ нѣ-
которое дрожаніе въ голосѣ его, котораго
никто другой не могъ слышать, уличилъ
злодѣя и заставилъ его признаться.

Мильтонъ, лишившись зрѣнія, же-
нился на женщинѣ, прекрасной лицемъ,
мо безобразной душею, несносной по при-
чинѣ строптиваго нрава. Лордъ Буккин-
гамѣ, желая подшушить надъ нимъ,
сказалъ: „ваша жена совершенная роза.“ —
Не могу судить о колерахъ — отвѣчаль
Поэтъ съ глубокимъ вздохомъ — но увѣ-
ряюсь въ этомъ по колютимъ терпимь.

Одинъ умный слѣпецъ шелъ въ
Театрѣ съ другомъ своимъ. День былъ

210

воскресной, и народъ стекался вѣ спек-  
такль полпами. При входѣ столкнулись  
сѣ нимъ нѣ сколько простолюдимовѣ. Уви-  
да слѣ паго и не пропуская случая посмѣ-  
яшься, они говорили: „кого Богъ лишилъ  
зрѣ нія, тому лучше было бы освѣ паваться  
дома.“ — Эти неуги вѣ рно не знають —  
сказалъ онъ пріятелю, комторой вельѣ его  
за руку — тѣо я вижу ясно по воскре-  
сеньямѣ. Насмѣшники, пораженные изумле-  
ніемъ, отвѣ стыда не отвѣ чали ни слова.

Сей же слѣ пецъ издалѣ на Нѣ мец-  
комъ языкѣ описаніе своей жизни. Наблю-  
денія его доказывали дальновидносіь ума  
и обширносѣть свѣ дѣ ній, имѣ пріобрѣ пен-  
ныхъ. „Благодарносѣть, чувствуемая слѣ-  
„пымъ — говариваль онѣ — гораздо про-  
„должительнѣе благодарносіи зрячихъ.  
„Слѣ пой наслаждается присутствіемъ  
„друзей своихъ посредствомъ одного чув-  
„ства слышанія — и за то долѣе по-  
„мнѣ ш ихъ. Самая смершь, прерываю-  
„щая сердечныя связи, не сильна изгла-  
„дить ихъ изѣ его памяти. Есть либѣ  
„онъ могъ видѣ ть шѣ хъ, комторыхъ лю-  
„битъ, то, разставшись сѣ ними, ско-  
„рѣ позабылъ бы ихъ.“

(Изв Journal des Dames et des Modes.)

2+2

будемъ съ людьми, ежели тремъ или
четырьемъ вѣнчаннымъ чудовищамъ взду-
маешься искашь своего счастія въ погу-
бленіи ихъ?

Нѣтъ! нѣтъ! Нашура не прошиво-
рѣчшлѣ себѣ и не имѣшь прихотей,
ошь кошорыхъ должны уничтожиться вѣч-
ные законы ея. Нашура не сказала мнѣ:
ты рожденъ для пользы ліра! а шебѣ:
ты сотворенъ нѣ логибель елу.

Тираны человѣческаго рода не съ
тѣмъ получили бышіе, чтобы опусто-
шать землю, шакѣ какъ тигрѣ кажешься
рожденнымъ пожирать оленей. Природа
вложила только въ нихъ сѣмя великихъ
сшрастей. Изъ этого сѣмени, подъ благо-
шворнымъ свѣтломѣ нрозябшаго, раж-
даешься Корнель или Кашинашъ; а изъ
зараженнаго дурнымъ воспитаніемъ; под-
лою корыстію или примѣрами злодѣевъ
поврежденнаго, происходшій Кашилина,
Александръ VI и Кромѣль:

Представимъ, какъ долженъ умѣшво-
вать, по системѣ Гельвеціевой, Кесарь
Боргіа (*), сшавъ на судъ передъ Па-

(*) Кесарь Боргіа, дêрзостнѣйшій изъ
человѣковъ, выбралъ себѣ вмѣсто де-
виза сіи слова: Aut Caesar, aut nihil.

243

ГОЮ ЮЛ'ЕМЬ II, кошорый грозил ему
смершной казню въ отмщен'єе Св. пре-
стола, Ишал'їи и челсовѣчества.

„Въ чемъ я виновалъ передъ Ва-
шимъ Святъйшескимъ? Опъ меня ли
зависѣло родиться добродѣшельнымъ, или
не быть побочнымъ сыномъ Папы? Ежели
я и убилъ браша моего, Герцога Канд'й-
скаго, то въ семъ случаѣ слѣдоваль
шолько побужденіямъ Природы. Она вну-
шила мнѣ, что неизвѣстный мудрецъ
ничего не стонть предъ самодержавнымъ
убійцею:

„Не запираюсь; что я отправилъ
многихъ Кардиналовъ, былъ врагъ Ишал'їк
и ширанъ городовъ; мнѣ не подвла戌ш-
ныхъ; но такова уже учась моя! Тебѣ
Суд'бою назначено управлять крошко и
человѣколюбие, а мнѣ содѣжашься въ
оковахъ, по швоему повелѣн'ю наложенъ
ныхъ.

„Я поспавляю бластво жизни
моей въ погибели всей Ишал'їи, шакъ
какъ Типъ въ любви своихъ подданныхъ.
Волень ли я не желать себѣ добра?

Либо Кесарь, либо ничто. Есшьли бы
онъ имѣлъ еще болѣе пылкости, былъ
бы и тѣмъ и другимъ.

2

244

„Ты противополагаешь мнѣ законы;
но сіи законы — дѣло человѣковъ, а я
послѣдую — Натурѣ.

„Не справедливо угрожать мнѣ смер-
тію за то, что я не прошивился вле-
ченію врожденныхъ склонностей, шакъ
какъ не справедливо наказывать слѣпо-
рожденнаго, ежели не понимаетъ шрак-
шата объ Оптикѣ.

„Ежели ты поставляешь блажен-
ство свое въ погубленіи меня, пользуйся
правомъ сильнѣйшаго — я не противо-
рѣчу; но не высшавляй прошивъ меня
правилъ, отъ которыхъ, отвращаяйся
сердце мое. Рази — но не умствуй!“

Не знаю, чѣмъ бы Папа Юлий II
могъ отразить сїи софизмы. Положимъ,
что сняль бы онъ голову съ подсудимаго;
но — это будетъ дурной отвѣтъ!

Есть средство оспорить побочнаго
сына Папы Александра VI — т. е. от-
вергнуть систему Гельвеція. Въ такомъ
случаѣ преступникъ останется безъ за-
щиты, Владыки удержашь право зако-
новъ, и пути Провидѣнія оправдаются. —

Авторъ опасной книги de l'Es-
prit не предвидѣлъ того, какія могутъ
родиться послѣдствія отъ сей неодуман-
ной парадоксы. Безъ сомнѣнія, Авторъ

246

повторяешь послѣднія слова сего незабвеннаго Патріоша и Полиника: О отмете ство мое!

Керубини, Директоръ Музыкальной Консерваторіи въ Парижѣ, въ прошедшемъ мѣсяцѣ выбѣхалъ изъ Вѣны, пребывъ шамъ около 8 мѣсяцовъ. Сей Артистъ сочинилъ Оперу въ 3 дѣйствіяхъ, которой содержаніе взялъ изъ Французской піесы: Польскіе рудники. Она была представлена на Вѣнскомъ Театрѣ и отмѣнно понравилась зрителямъ. Знаюки восхищались музыкою. Императоръ и Имперашрица, въ день бенефиса, даннаго Сочинителю, прислали ему 200 червонцевъ и прекрасную табакерку съ вензловымъ своимъ именемъ. Сборъ за входъ въ спектакль принесъ ему около 3000 флориновъ. Громкія рукоплесканія служили пріятнѣйшее наградою за труды его.

Пишутъ изъ Рима, что колоссальная стапля Наполеона, совсѣмъ уже отданная, возбуждаешь всеобщее удивлѣніе. Г. Како, Французскій Министръ, имѣвшій пребываніе въ Римѣ, подальмысль къ сооруженію сего памятника, а Максимиліанъ Лабурерѣ, славный вая-

247

щель, обработалъ его. Наполеонъ пред-
ставленъ облеченнымъ въ Римскую могу;
у ногъ его лежитъ круглой ларчикъ,
содержащий въ себѣ различные шракшаты,
заключенные съ Владѣшелями Германіи.
Рука его положена на шракшатѣ, назы-
ваемый Конкордатомъ. Голова увѣнчана
лаврами; на груди видѣнъ щитъ Ми-
нервы, гдѣ вмѣсто Медузиной головы
сіяетъ лучезарное солнце. Правая рука
держитъ кормило на гюбусѣ. (Сіе изобра-
женіе попадается на медаляхъ Римскихъ
Императоровъ, предшавленныхъ въ мир-
номъ костюмѣ и въ могѣ.) Въ лицѣ На-
полеоновомъ видна совершенная вырази-
тельность. Художникъ преодолѣлъ вели-
кія препятствія при опѣлкѣ онаго: всѣ
Артисты почищаютъ самою трудною
работою провести по лицу шакія черты,
которыя, при всей тонкосости своей, бьются
примѣшны. Осанка показываетъ необыкно-
венное величіе; вся фигура правильна. Обна-
женная частью правой руки и груди съ удиви-
тельнымъ искусствомъ опѣлана. Одежда,
расположенная съ величавою небрежностію,
плѣняетъ взоры умныхъ цѣнищелей искус-
венныхъ рѣдкостей. Сія стапуя, не
смочря на вышину, до 14 пальмъ (*)

(*) Римская пальма содержитъ въ себѣ 8 дюймовъ 3¼ линіи.

248

простирающуюся, поддерживается молько ларчикомъ, поставленнымъ у ногъ ея. Пьедесталь, вышиною въ 5 пальмъ, имѣется чешуре спороны, съ выпуклыми фигурами на каждой. Первая спорона предшавляетъ Наполеона, увѣнчаннаго Побѣдою; на второй изображена Добродѣшель, останавливающая колесо Форшуны; на третьей Мудрость, означаемая змѣемъ, обыкновенною ея эмблемою; на четвертой Побѣда и Мирѣ, мѣняю- щіеся между собою лавровыми и оливными вѣнцами.

Въ Вашингтонѣ, что въ Америкѣ, во время коланія рвовъ, кошорыхъ глубина проспиралась до 50 футовъ, отысканы въ прошломъ году пни опредѣлыхъ деревъ, почернѣвшихъ какъ уголь и обросшихъ минеральными штлами.

Г. Малербъ путешествовалъ иногда подъ чужимъ именемъ. Часто случалось ему слышать похвалу отъ людей, никогда не видавшихъ его, слѣдственно безприспрастныхъ; открывались и пакіе случаи, кошорые отмѣнно забавляли его. Слѣдующее произшествіе разсказывалъ онъ Лудовику XVI. Малербъ писалъ очень

250

Сіе чульство не зависишь отъ воли
нашей. Во всѣхъ публичныхъ собраніяхъ,
во всѣхъ спектакляхъ и вечеринкахъ объ-
щають веселосшь; посѣпшели, пристра-
спные къ шумнымъ забавамъ, съѣзжающі-
ся шуда, ждуща ее, ищуща по всѣмъ
угламъ, около красавицъ и за босшономъ,
ищуща и — зѣвающа отъ скуки. Куда
ни загляни — увидишь зубосѣта, и
услышишь отъ него один язвишельныя
насѣшки; куда ни покажись — стол-
кнешься съ шутомъ, кошераго коверканья
и двусмысленные слова шопчась опрощи-
вѣютъ. Могутъ ли пакіе люди назваться
веселыми? можно ли въ кругу ихъ наймц
удовольствіе?

Умь и сердце имѣютъ свои наслаж-
денія. Сердце чувствуешь веселосшь,
когда исполняешь законы добродѣшели;
умь веселился, когда углубляешься въ
разсмашиваніе Природы, знакомился сь
науками и художествами, замѣчаешь
отпѣнки, находимыя въ разнообразіи
предметовь. Чистѣйшія удовольствія те-
кушь рѣкою для напоенія того, чей
умь и сердце ищутъ такихъ увеселеній.

Сказывающіе, что во время Фран-
цузской революціи многіе предавались

251

веселости — но какой? бъшеной, близ-
кой къ сумасшествію, ознаменованной
звѣрскою людностію. Душевная, испин-
ная веселость почиталась ' тогда фено-
меномъ — даже непростительнымъ за-
блужденіемъ. Чему дивиться? Сердце
не можешь наслаждаться, когда умѣ
страждешь горячкою.

Можно смѣяться, и быть увѣрен-
нымъ, что отъ этого не почерпить
совѣсть. Благоразуміе не запрещаетъ
веселиться. Угрюмосить и задумчивость
противны здравомыслію. Кшо любить
сидѣть, повѣся носъ, и бесѣдуешь только
съ людьми, кошорымъ все надоѣло, потѣ —
мнѣ кажется — учился вѣ школѣ Пре-
сбитеріанѣ, счищающихъ смѣхъ осьмымъ
грѣхомъ смершнымъ, гонителей семей-
сственныхъ удовольствій.

Одинъ Англійскій Писатель гово-
ритъ, что веселость 'довела многихъ
женщинъ до заблужденій, отъ кошорыхъ
потемнѣло доброе ихъ имя. Не вѣрю
Англичанину — меланхолику, и думаю,
что женщины, выставляющія на показъ
важность и глубокомысліе свое, гораздо
ближе къ паденію, нежели шѣ, кошорыхъ

252

честь хранился подъ щипомъ веселія.
Нѣкто изъ Стихошворцевъ написаль:

Подъ розами покойся,
А кипарисовъ бойся.

Вѣрю любезному Поэту. Веселость
предполагаетъ опкровенную душу, по-
лезную въ общежитіи; угрюмость пу-
гаетъ какимъ - то коварствомъ, зло-
умышленіемъ. Могутъ ли нравиться шѣ
женщины, которыея смочятъ на все
глазами Профессора, посѣдѣвшаго за вычи-
сленіями Мацемашическими, холоднаго
ко всему, кромѣ системъ своихъ? Можно
ли плѣниться красавицею, которая без-
престанно морщинется и на все досадуетъ?
Молодые повѣсы, обольстивели невин-
ности, не совѣщующі красавицамъ чи-
ташь ни Жилблаза, ни Дон - Кишота;
они знаютъ, что вѣрнѣ достигнутъ
цѣли своей, когда успѣютъ разгорячить
воображеніе ихъ Кларисою или Новою
Элоизою.

Улыбка, приписываемая полямъ, лу-
гамъ и веснѣ, есть единственная меша-
фора, употребительная на всѣхъ язы-
ках. Это доказываетъ, что въ улыбкѣ
и смѣхѣ есть нѣчто плѣнительное, ирі-

253

ятное. Гомеръ, голова о Венерѣ, называетъ ее охотницею смѣяться; почип
всѣ Стихопворцы величающь ее богинею,
окруженною рѣзвыми Играми и Смѣхами.

Есть однакожь смѣхъ коварный,
подобный смѣху Сашаны, когда онъ,
употребив всѣ козни для обольщенія пра-
родишелей нашихъ, соблазнилъ и вовлекъ
ихъ вѣ бездну гибели. Такой смѣхъ, вывѣска
злой души, означаетъ адское удоволь-
ствіе, чувствуемое отѣ несчаспія, кошо-
рому другіе подвергаются. Часто мы
видимъ людей, смѣющихъся во все горло --
чему же? Мимо ихъ шелъ человѣкъ по
улицѣ, посколькулся, упалъ со всѣхъ ногъ
и едва не разбилъ головы своем. Какое
низкое удовольствіе! Думашь надобно,
что Экклезіастъ разумѣлъ этомъ смѣхъ,
когда сказалъ: Смѣху рекохъ: погрѣше-
ніе – и веселію: что сіе твориши (*)?
Одинъ Проповѣдникъ – вѣ Словѣ, сочи-
ненномъ изъ сего текста – доказы-
валъ, что смѣхъ есть слѣдствіе грѣха
первороднаго, и что Адамъ прежде па-
денія не смѣялся!!

(*) Экклез. Глава II. ст. 2.

254

Есть ли вършить Гоббезю, мы раду-
емся, как скоро увършимся въ преимуще-
ствѣ своемъ передъ другими. Такая ра-
доспѣь означаетъ гōрдоспѣь или самохваль-
сшьо, поспѣдныя для насъ, оскорбитель-
ныя для другихъ. Мы смѣемся, когда
бываемъ въ Театрѣ — отъ чего же?
Тамъ выходятъ на сцену странныя лица
со всеми слабостями и недоспѣтками:

Въ старину многіе Государи дер-
жали при себѣ шушовѣ для того, чтобъ
они доставляли имѣ пріятныя минуты
отдохновенія послѣ трудовѣ; сопряжен-
ныхъ съ Царскимъ званіемъ. И велиможи,
насмѣхаясь надъ дураками, были доволь-
ны: мысль, что мозгъ у нижъ повреж-
денѣ, забавляла придворныхъ. Есть родѣ
шушовѣ, кошорыхъ почши всѣ народы
любятъ до тѣхъ поръ, пока — какъ
говоритъ дребная Французская посло-
вица — могутъ лакомиться ими. Каж-
дая нація, по увѣренію Аддиссона, назы-
ваетъ ихъ именемъ любимаго кушанья :
въ Ишаліи зовутъ ихъ макароніями, въ
Англіи жак-луддингами. Шушы, для
произведенія удовольствія въ другихъ,
наряжаются въ смѣшное плашье, и при
каждомъ слоѣ, при каждомъ шагѣ дѣла

255

How many трубных ошибок, что зришёли, отдавая себѣ предпочтение и творжествуя препмуществами свои, восхищались отъ радости.

Почти всякое общество имѣть свои предметы, смѣхъ возбуждающіе. Пріятelli сходятся и забавляются надъ каскимъ нибудь пропяскомъ, несвязнымъ и глупымъ. Самолюбіе ихъ, оцѣнивая собственныя и чужія доспѣлоспѣва, видимъ на своей сторонѣ большой перевѣръ; находимъ въ другихъ пысячи недостапковъ; а въ себѣ не усмашиваемъ ни одного— и поздравляемъ себя съ совершенствами, и радуется. Такая веселость можешь ли быть пріятна для сердца чувствительнаго и нѣжнаго? можешь ли писать душу, находящую услажденіе въ добродѣтли, смиренной и скромной?

— въ.

256

LV.

## НЕСКОЛЬКО СЛОВЬ

### о Добродѣтели.

Истинный законъ Природы для человѣка есть — Добродѣтель, гармонія всѣхъ гармоній. Она одна дѣлаецъ любовь почтенной, чесшолюбіе благопворительнымъ; въ самыхъ потеряхъ находить живѣйшія наслажденія, въ недоспапкѣ изобилѣе, въ горестяхъ ограду. Ошнимите у Добродѣтели любовь, дружбу, честь, солнце и спихіи — она чувствуешь, что Проислыб, милосердый и правосудный, готовипъ ей другія вознагражденія, и — не ропщешь на судьбу свою. Чѣмъ чаще шерпить отъ несправедливоспѣи людей, шпѣмъ съ большею довѣренностию прибѣгаетъ къ Богу; чѣмъ сильнѣе свирѣп-спвующій около нее жишейскія бури, шпѣмъ живѣе пытняешься пишиною, царствующею за предѣлами гроба, въ небесныхъ обипѣляхъ. Не она ли подкрѣпляла во всѣхъ превратностяхъ жизни Антониновъ, Сократовъ, Эпиктешовъ, Ермогеновъ и Фене-лоновъ? не она ли дѣлала ихъ въ одно время счастливоейшими изъ смертныхъ и досрой-ныйшими всеобщаго удивленія?

— б. —

257

LVІ.

МЫСЛЯ И ЗАМѣЧАНІЯ

Лихтенберговы.

Не знаю, для чего каждой Авторъ —
основываясь на словахъ Горація: по-
пит prematur in animam — не прежде,
какъ по прошествіи девяти лѣшь, дол-
женъ издавать въ свѣшь сочиненіе свое,
когда извѣстно, что и самъ онъ не бо-
лѣе девяпіи мѣсяцовъ покопился въ ма-
перней угробѣ. Не для того ли, чтобы
послѣ сего времени вѣрнѣ можно было
замѣпить ошибки и поправить свои мы-
сли? Къ счаспію, въ нашей землѣ нѣшь
ни одной провинціи, въ которой бы Уче-
ные хранили сѣпль долго во мракѣ
незвѣстносши произведенія ума своего.
Знаю однакожъ Судей, придерживающихся
Гораціева правила: они заспавляющі чело-
бMichaelion ходишь лѣшь по девяти за
дѣлами своими, и обыкновенно рѣшать
ихъ хуже, нежели въ шѣхѣ странахъ,
тѣбѣ всѣ тяжбы въ продолженіе нѣсколь-
кихъ дней оканчивающися:

*

Часъпъ І: No 17:

258

Есть обезьяны въ человѣческомъ видѣ,
соединяющія въ себѣ шѣ привычки, коморыя
примѣшны были въ великихъ людяхъ: они
всегда сидятъ, изкривя шею, какъ Александръ
Македонскій — чешутъ въ го-
ловѣ, какъ Цесарь — пьютъ сполю же
кофе, какъ Лейбницъ — засыпаютъ въ
креслахъ, позабывая ушолять голодъ и
жажду, какъ Невтонъ — носятъ такой
же парикъ, какъ Докторъ Джонсонъ —
имѣютъ путовицы на камзолѣ шакѣ же
разстегнушыя, какъ у Сервантеса!

*

Барреръ въ сочиненіи своемъ о Гві-
анѣ разсказываетъ, что дикѣе не прини-
мающѣ никого въ общество свое безъ стро-
таго испытанія. Человѣкъ, желающій жить
между ими, долженъ показать на опыѣ,
что онъ способенъ переносить жажду и го-
лодъ, презираетъ кусанье большихъ муравь-
евъ, осъ, мухъ и другихъ насѣкомыхъ, не
морщинѣся оѣ побоевъ, и безъ ролпанія
позволяетъ разрѣзывать свое шло. Не
правда ли, что получить дивломъ на
Докторское достоинство въ наше время
въ тысячу разъ легче, нежели выдер-
жашь такое испытаніе?

*

У насъ иѣть недостанка въ наста-
ваніяхъ, какимъ образомъ приговолять

259

Винъ — за то не имѣемъ ни одного, какъ пить его надобно. Томъ, кто, выпивъ около двухъ бушылокъ, начинаетъ превозносить прелести любовницы, убѣряешь меня въ вѣчной дружбѣ своей, посѣть соблазнительныя пѣсни, открыwaешь нѣкошорыя семейственныя тайны — и шоптъ, кто за четвертымъ спаканомъ спрашиваетъ меня съ наглостію, почищаю ли его умнымъ человѣкомъ, взвѣшиваетъ на вѣсахъ критики каждую шушку, придирается къ другимъ, и очень часто шерпить побои — не умнѣе ли сдѣлають, естьли спанушъ пить цѣлебный напитокъ, прославляемый Докторомъ Санградо?

Лади Жилль, Игуменья Англійскаго монастыря въ Лиссабонѣ, на 23 мь году ошь роду отправилась въ Ирландію, получила шамъ богатое наслѣдство, и опясть въ свой монастырь возвратилась. Барештій почитаетъ ее феноменомъ добродѣшли, образцемъ женскаго пола. Не соглашаюсь съ его мнѣніемъ.

Стихотворцы, описывая счастливую любовь, употребляютъ безъ разбору выра-

3

260

ЖЕНЯ: блаженство, небо на землю.
Добродушных двугушки почишаю слова их неспоримою истиною — и разгнаваются съ невинностю; женоподобные мушины вършать имо, какъ Оракуламъ — и не дорожать добрымъ именемъ. Не извинительна болтливость молодыхъ, изнѣженныхъ мечпаипелей, коморымъ кажется, будто не спонять шруда узнаять, что такое небо, и въ чемъ соспошить истинное блаженство. Согласно ли съ правилами здраваго разсудка сравнивать чувственныя ушѣхи съ тѣми наслажденіями, коморыя обущаеть душа, посвятившая себя добродѣшлѣ?

Кунст - камеры наши наполнены стаканами изъ слоновой кости — доказательство любимаго занятія поченныхъ нашихъ предковъ. Изъ чего Грекъ вырѣзалъ бы Аполлона, изъ того они приказывали дѣлать стаканы!

Когда пишутъ Комедіи не для Театра, то для чегожъ не написать книги, коморая не годился для членія?

261

Одинъ помѣщикъ, прихотливой и лакомой до кушанья, съ такою неумѣ-ренносіпію ушеляль свой голодъ, что креслѣане его чаще всего повторяли въ молишвахъ сьоихъ къ Богу: Хлѣбъ нашъ насущный даждь намъ днесь.

*

Все перемѣняется на сгѣшѣ: музыка была прежде шумомѣ, оглушающимъ уши — сапира пасквилемѣ; за то, чipo нынѣ заспавляешь сказашь: вы обижаете меня! дали бы прежде полновѣсную по-щечину.

*

Лѣса уменьшаются, дрова стано-вятся дороже, въ деньгахъ чувствуется большій недоспапокъ. Чѣмъ пособить такому горю? Естъли рощи будупѣ вы-рублены, то можно топить книгами — шакъ увеличилось число ихъ! — до тѣхъ порѣ, пока земля покроется новыми лѣ-сами.

*

Теорія Психологіи, писанная чудакомъ N**, столь же важна, какъ теорія, извѣстная въ Физикѣ, кошорою доказываешься, что Съверное сіяніе произойдіть отъ блеску сельдей.

*

262

Песочные часы, напоминая намъ о скоротечности времени, заспешляютъ подумать и о прахѣ, вѣ кошорой мы нѣ- когда превратимся.

Литература наша почувствовала ве- ликую пошерю отв того, что Гарве пересталъ писать, а Лафатеръ началъ.

Естьли бы Богу угодно было создать человѣка такимъ, какимъ хотѣли бы его видѣть Профессоры нынѣшней модной Философіи, то, вѣ первой день по союво- реніи, заперли бы его вѣ домъ сума- сшедшихъ.

Англичане, продолжая suchъ много занимашься переводами нашихъ книгъ, сдѣлаютъ наконецъ то, что намъ не чего будешь переводить у нихъ.

Человѣкъ по натуральному побуж- денію думаешь, что не видятъ его, когда самъ ничего не примѣчашь. Не такъ ли поступаю и дѣти, кошорые, закрывъ глаза, воображаю, будто сдѣла- лись уже невидимыми?

263

Сильное честолюбие и недоверчивость
почти всегда идут рядом и не ощ-
паютсьего, кто избрал ихъ
пулеводителями въ жизни.

Астрономія есть такая наука, Ъ
которой почти ничего не окрыло слу-
чайным образом, въ которой разум
является во всем величіи своем, и
человѣкѣ лучше всего можешь узнать,
сколько онъ малъ и ничтожень.

Обращеніе съ умными людьми прино-
ситъ великую пользу: и глупецъ, подражая
имъ, можешь научиться многому. Самыя
животныя — обезьяны, пудели и слоны —
способны перенимать что, что видятъ.

Человѣкъ не только любитъ себя
въ другихъ, но даже и ненавидитъ.

Съ Нѣмецкаго.

264

LVII,

ЗАГЛАЖЕННЫЙ ПРОСТУПОКЪ.

Въ Новой Англїи одна дѣвушка обольщена была молодымъ человѣкомъ. Соблазнишель, увѣривъ ее, что прикроетъ грѣхъ супружеспвомъ, воспользовался ея слабостію. Кшо не знаетъ, сколь опасенъ первой проступокъ? За нимъ обыкновенно слѣдующъ другіе. Эпо сбылось и съ легковѣрною дѣвушкою. По законамъ Новой Англїи шакѣе проступки наказываются денежною пенею или палочными ударами. Жершва ослѣпленія, будучи обвинена въ пяшой разѣ въ преступленіи, потребована была въ Судъ, гдѣ засѣдалѣ обольстѣцель ея.

„Въ пяшой разѣ, милосивые государь!” — говорила она Судьямъ — предстаю предъ лице ваше; въ пяшой разѣ принимаюсь возбуждасть въ васъ снизхожденіе къ моей слабости. Я пронзала на свѣшѣ пяшерыхъ младенцевъ и едва могла опврашить опасность, угрожавшую моей жизни; работаю безъ

265

отдыха и доспаю имъ пропитаніе. Они получили бы лучшее воспитаніе, есшьли бы мать ихъ не плаила такъ часто девежной пени. Но могу оспоривать справедливоспи закона, меня обвиняющего; но смѣю донести, что онъ слишкомъ строгъ, ибо наказываешь слабости нарѣнъ съ преступлѣями. Свидѣтельствуюсь Небомъ, что я не обольстила никого изъ молодыхъ людей, не заставила ни одного мужа нарушилъ супружескую вѣрность. Приходской Священникъ можешь пожаловаться на меня шолько въ томъ, что плодородіе мое приносило ему доходы отъ креслинъ, а не отъ свадьбы; но я ли виноваша въ этомъ? Отъ меня ли зависишь всшепить въ почвенное соотвѣтіе супруги? Я всегда была готова и шеперь не орѣкаюсь отъ замужства. Принесу мужу моему въ приданое любовь къ трудолюбію, къ бережливоспи, и плодородіе, доказанное уже опытомъ. Первой муціна, объявившій желаніе свое соединиться со мною узами брака, съ удовольствіемъ былъ отъ меня принятъ. Излишняя довѣрчивость стоила мнѣного; я просилась съ невинностію. Вините мою безразсудность; но почуствуйте омерзеніе къ его клятвопреступленію.

267

цузскихъ ливровъ, изъ которыхъ 20, а
иногда и 22 миліона обращаются на
уплату долговъ государственныхъ, а
оспальные употребляются на разходы.
Король содержитъ 36 полковъ пѣхоты
и 9 конницы. Все войско простирается
до 27 шысячь человѣкъ; флотъ его со-
стоишъ изъ двухъ военныхъ кораблей,
четырехъ фрегатовъ и четырехъ же га-
леръ.

Разсмартривая съ одной стороны
положеніе Неапольскаго Королевспва, имѣ-
ющаго плодоносной груншъ земли и на-
полненнаго прозябеніями всякаго рода,
слѣдственно изобильнаго хлѣбомъ, ви-
номъ, масломъ, шелкомъ, шерстью и
плодами — а съ другой стороны видя шамъ
торговлю въ упадкѣ, мануфактуры оспа-
вленныя въ небреженіи, не льзя не по-
жалѣшь, что Правительство смоипринтъ
на все сквозь пальцы. Гдѣ законы слабы,
а учрежденія недостающы, шамъ не
чего ожидашь добраго.

Нравственные причины не допуска-
ютъ жителей пользоваться богатыми
дарами, предлагаемыми Природою. Сто-
ило бы шолько пресѣчь безчисленныя зло-

268

употребленія, вкращівся въ Неапольское
правленіе — и сіе Королевство могло бы
стоять на ряду съ цвѣтущими Государ-
ствами. Духовенство, которое полнами
ходитъ по улицамъ и ймѣшивается во
всѣ дѣла, препятствуетъ народу тру-
диться и жить въ изобиліи. Непомѣрные
налоги угнешаютъ промышленность, стѣ-
сняютъ торговлю, погашаютъ искру
трудолюбія. Всѣ произведенія Неаполь-
скія оппускаются за границу; за шел-
ковые шовары, вывозимые въ иностран-
ныя Государства, платятъ около 25 про-
центовъ. Такиму же взысканію подвер-
жены издѣлія, перевозимыя изъ одной
провинціи въ другую. Частые праздники
и духовныя церемоніи питають лѣность
въ народѣ пылкомъ, суевѣрномъ и праздно-
любивомъ. Дѣятельность его кажется
совершенно махинальною: воля не прини-
маєть въ ней ни малѣйшаго участія.

Почти все Королевство сосmithъ изъ
великихъ помѣстьевъ: оно содержитъ
въ себѣ 60 Княжествъ, 100 Герцогствъ,
свою же вошінь, принадлежащихъ Мар-
кизамъ, около 70 Графствъ, и болѣе тысячи
земель, которыми Бароны владѣютъ.
Такое разпределіе препятствуетъ успѣ-
хамъ земледѣлія. Владѣльцы не думають

269

в средствахъ, нужныхъ для приведенія въ совершенство земель своихъ. Естъли послѣ нихъ не остаются близкіе наслѣдники, то Король имѣлъ право присвоить себѣ собственность ихъ — и никогда не опускаетъ случая умножать свои доходы. Помѣщи не могутъ перепродать другимъ имуществомъ своихъ; имѣ запрещено даже выѣзжать изъ Королевства безъ увольненія, съ неналымами ограниченіями для нихъ собранныго; слѣдственно они, живя въ при needenii, не пользуются свободою. Помѣстья, перешедшія въ Королевскія руки, хуже прежняго управляемы бывающі и не рѣдко остаются въ запустѣніи. Ежели Неапольскіе вельможи не слишкомъ привязаны къ имуществу больш ненаежному, то чернь еще менѣе показываетесь ревности въ обработываніи земель, ей поручаемыхъ. Простой народъ знаете, что всѣ способы, располагаешь плодами трудовъ своихъ, у него пресѣчены — и проводишь жизнь въ праздности, и спрашаетъ оъ недосташковъ.

(Извъ Abeille du Nord.)

Конецъ первой части.

ОГЛАВЛЕНІЕ

Первой Части.

<table><thead><tr><th></th><th>Стран.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Новый годъ.</td><td>3</td></tr><tr><td>ПЕТРЪ Великій.</td><td>7</td></tr><tr><td>Некрологія о Голиковѣ.</td><td>10</td></tr><tr><td>Религія и невѣріе.</td><td>13</td></tr><tr><td>Анекдоты.</td><td>15</td></tr><tr><td>Китайскій Кашехизисъ, соч. Вольтера.</td><td>17</td></tr><tr><td>Некрологія о Гжѣ. Крушѣ, Англійской Акцірісѣ.</td><td>26</td></tr><tr><td>Добрая мать.</td><td>29</td></tr><tr><td>Удивительный художникъ.</td><td>32</td></tr><tr><td>Три анекдота о ПЕТРѣ Великомъ.</td><td>33</td></tr><tr><td>Корнель и Расинѣ.</td><td>37</td></tr><tr><td>Стихи на Новый 1806 й годъ.</td><td>46</td></tr><tr><td>Кь голубкамѣ, вышивымѣ на экранѣ.</td><td>48</td></tr><tr><td>Урбинія, дѣва Весты.</td><td>49</td></tr><tr><td>Анекдоты.</td><td>61</td></tr><tr><td>Ода на Гордость.</td><td>62</td></tr><tr><td>Греки и Римляне.</td><td>65</td></tr><tr><td>Геніи аллегорія, соч. Бартелеми.</td><td>70</td></tr><tr><td>Безсмертѣе души, соч. Гуссо.</td><td>75</td></tr><tr><td>Рѣдкость вѣ царствѣ растѣній.</td><td>78</td></tr></tbody></table>

Оглавленіє.

271

<table><thead><tr><th></th><th>Стран.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Плачевная учасьв Англійских їв<br>Королей.</td><td>79</td></tr><tr><td>Переписка между Великим їв Фри-<br>дериком їв і Вольшером їв.</td><td>81</td></tr><tr><td>Мысли і воспоминанія Г-жі. Нек-<br>керв.</td><td>99</td></tr><tr><td>Три друга. Восточная повѣсть.</td><td>101</td></tr><tr><td>Ачинской народъ.</td><td>104</td></tr><tr><td>Изобрѣтенія.</td><td>107</td></tr><tr><td>Пьснь Богу.</td><td>108</td></tr><tr><td>Разговор їв между Великою ЕКАТЕ-<br>РИНОЮ і Графинею Потоцкою.</td><td>113</td></tr><tr><td>Христіанское краснорѣчіе, соч.<br>Шатобріона.</td><td>126</td></tr><tr><td>Августинъ Каррашъ.</td><td>128</td></tr><tr><td>Разсужденіе о началѣ, успѣхах їв<br>и пользѣ Астрономіи, соч. Дю-<br>кре - Дюминиля.</td><td>129</td></tr><tr><td>Изобрѣтенія і открышія.</td><td>144</td></tr><tr><td>Великолѣпное шоржество вв Мем-<br>фисѣ.</td><td>145</td></tr><tr><td>Историческіе отрывки.</td><td>156</td></tr><tr><td>Геройство Руских їв при Ауспер-<br>лицкомъ сраженіи.</td><td>161</td></tr><tr><td>Сцена изв Шекспировой Трагедіи:<br>Ритардъ III.</td><td>164</td></tr><tr><td>Анекдошь.</td><td>171</td></tr><tr><td>Предѣлы і пространство Исто-<br>ріи средних їв вѣковъ.</td><td>172</td></tr></tbody></table>

272

Оглавленіє.

<table><thead><tr><th></th><th>Стран.</th></tr></thead><tbody><tr><td>Что есть Истина?</td><td>175</td></tr><tr><td>Смерть в передней и камердинерѣ.</td><td>176</td></tr><tr><td>Босквайъ, разсматриваемый какъ Ораторъ, Историкъ, и Випія.</td><td>177</td></tr><tr><td>Смерть Марка - Аврелія, соч. Томаса.</td><td>186</td></tr><tr><td>Надпись къ картины Тимомаховой, изображающей Медею.</td><td>190</td></tr><tr><td>Смѣсь.</td><td>191</td></tr><tr><td>Древнія и нынѣшнія гробницы, соч. Шатобриона.</td><td>193</td></tr><tr><td>Торжество материнской любви. Произшескіе, случившееся въ царствованіе ЕКАТЕРИНЫ II.</td><td>209</td></tr><tr><td>Горшокъ цвѣповъ.</td><td>213</td></tr><tr><td>Мысли Г-жи. Жофрень.</td><td>217</td></tr><tr><td>Праздникъ Купидоновъ.</td><td>218</td></tr><tr><td>О женщины, женщины!</td><td>225</td></tr><tr><td>Слѣдие, какихъ не много и между зрячими.</td><td>238</td></tr><tr><td>Нѣчто прошитъ книги: De l'Esprit.</td><td>241</td></tr><tr><td>Смѣсь.</td><td>245</td></tr><tr><td>О веселости.</td><td>249</td></tr><tr><td>Нѣсколько словъ о Добровѣпели.</td><td>256</td></tr><tr><td>Мысли и замѣчанія Лихменбер-говы.</td><td>257</td></tr><tr><td>Заглаженный проступокъ.</td><td>264</td></tr><tr><td>Извѣстіе о Неапольскомъ Королевстве.</td><td>266</td></tr></tbody></table>