СЛОВЕСНОСТЬ

И

ТОРГОВЛЯ.

Ты спрашиваешь у меня, мой другъ, о современномъ сосAPHЬHи нашей Словесности. Ты хотѣлъ бы омдашь себѣ омчетъ въ помъ, какую мысль выражаетъ Русское слово въ настоящую минуту нашего существованія? чѣмъ занята наша дума, о чемъ наша нравственная забота? Все это, по швоему мнѣнію, содержится въ произведеніяхъ Словесности; все это, по мелочи, высказывается въ ней, — и мы хотѣлъ бы изо всей этой массы словъ извлечь одну идею — и тѣмъ опредѣлишь современное направленіе омечественнаго слова. Ты думаешь, чѣдо, не разрѣшивъ себѣ этого вопроса, не возможно опредѣлишь вѣрно и точно ни характера часныхъ произведеній, составляющихъ эту общую массу Словесности, ни характера писателей, изъ которыхъ каждый есшь часница народнаго ума, выраженнаго въ словѣ; мы думаешь, чѣдо, не

МАРТЪ, КНИЖКА І.

1

6

СЛОВЕСНОСТЬ

опправившись ошь этой точки, не льзя рѣшишь,
почему шакіе-то роды у насъ господствующы,
почему шакія-то сочиненія особенно привлекли
счастливое вниманіе публики, какую ролю игра-
юпъ журналы, какой характеръ приняла кри-
шика? — Однимъ словомъ: по твоему мнѣнію,
шолько объяснивши себѣ насшоящую минушу
нашей умспівенной жизни, опредѣливъ, на ка-
кой спепени мысли и образованія споишъ Рус-
ской народъ, оправдывая шѣмъ усилія славныхъ
поборниковъ, содѣйствовавшихъ и содѣйсшую-
щихъ къ его нравственному величію, шолько
сказавъ себѣ: о чемъ мы пеперь думаемъ? — мы
можемъ рѣшишь вопросъ: чшò мы пишемъ? —

Твоя точка зрѣнія слишкомъ высока; сойди,
мой другъ, съ этого Шимборазо крипили. Ты
взбираешься на него, чтобы полнымъ взоромъ
окинуть все царешво Русскаго слова; — на-
прасно,—пы ошибашься. На Шимборазо земли
не увидишь: пуманы ошь шебя ее закроютъ.
Нѣпіъ, спуспимся на землю, чтобы видѣть зем-
лю; положимъ, что мы и не обозримъ всего
горизонта нашей Словесности, но за то вѣр-
нѣе опредѣлимъ то, чтò увидимъ около себя,
вѣрнѣе объяснимъло, чтò объясняется гораз-
до проспѣе, нежели пы воображаешь. Начнемъ
съ самаго землѣнаго взгляда на нашу Словес-
носпіь — и посмотримъ на то, чтò прежде
всего въ глаза бросается. Конечно, это бу-

И ТОРГОВЛЯ.

7

дешь Библіошека для чтенія, кошорая 12 разъ
въ прошедшемъ году шебѣ кидалась въ глаза.
Она — постоянная представительница, живаго
бытія нашей Словесноспи, предшавиша latterца,
носившая на своемъ челѣ вѣнецъ изо всѣхъ
именъ, славныхъ и неславныхъ, сославляющихъ
почни весь кругъ нашего пишущаго міра, но
шеперь сбросившая его съ себя, какъ ненуж-
ную шягость, какъ лишнюю прикрасу сознан-
ного величія и могущесшва! Она — огром-
ный пульсъ нашей Словесноспи, двѣнадцать
разъ въ году шолствымъ помомъ ударяющій по
вниманію чипателей, — и если бы Кришика,
эшотъ Медикъ Лимературы, захотѣла узнать
о здоровьи нашего Русскаго слова, — за Биб-
ліошеку она должна взяться и, по движенію
эшого пульса, судишь о сосшояніи нашей Сло-
весноспи. — Но чтò такое Библіошека? Ду-
малъ ли шы объ эшомъ? Разсуждалъ ли шы объ
ея происхожденіи? Олицетворяемъ ли она со-
бою какія нибудь литературныя мнѣнія, при-
надлежащія извѣспшной школѣ? Намѣрена ли она
предспавить образцы вкуса и тѣмъ направлять
наше эстетическое образованіе? — Все это
вопросы посторонніе, нимало не относящіеся
къ моему насшоящему взгляду на нашу Словес-
носпь. Библіошека для чшенія есшь просто
чукъ ассигнацій, превращенный въ сталяи,
чрезвычайно разнообразныя, прекрасныя, но бо-
лѣе плохія, рѣдко занимательныя и часто скуч-

8

СЛОВЕСНОСТЬ

ныя. — Ты изумляешься моему опредѣленію. —
А эпошъ новый Романъ, кошорый у насъ у-
спѣлъ уже сдѣлашься спарымъ и долешаетъ къ
вамъ со всею прелесшью свѣжести и новизны,
и еще пахнемъ своею колыбелью — типографіею?
Ты хочешь связашь мысль эпого Романа съ вѣ-
комъ, разгадапь въ немъ черты современно-
спни, сквозь прозрачную каршину отдаленной
жизни, кошорую будто бы онъ изображаецъ,
прочесть думу и харакпьеръ нашей эпохи? — Я
смотрю совершенно иначе на эпошъ Романъ.
Ты видишь въ немъ что-то опивчение, а я
вижу въ немъ гораздо болѣе сущесвѣщенное,—
а именно, пу деревню, въ кошорую превра-
тилъ его Авторъ.

Да, да, — мой взглядъ на современную на-
шу Липерашуру будетъ нынѣ совершенно ма-
періальный. На Журналы я смотрю, какъ на
капиталисповъ. Библіопека для чшенія имѣетъ
для меня пять тысяч душъ подписчиковъ. Сѣ-
верная Пчела, можешь быть, вдвое. Замѣча-
щельно, что эпи Журналы еще въ томъ схо-
дяшся съ богачами, что любятъ хвастаться
всенародно своимъ богатспівомъ. — И эпѣ ду-
ши подписчиковъ гораздо вѣрнѣе, чѣмъ швои об-
рочныя: за ними никогда нѣшъ недоимки; онъ
плащатъ впередъ, и всегда чисными деньгами,
и всегда на ассигнаціи. — Вопъѣдешь липе-
рашоръ въ новыхъ саняхъ: шы думаешь, эпо

И ТОРГОВЛЯ.

9

сани. Нѣмъ, эпо стапья Библіошеки для чте-
нія, получившая видъ саней, покрымыхъ ме-
двѣжьею полствю, съ богатыми серебренными
когтями. Вся эша бронза, эпошъ коверъ, эпошъ
лакъ чисшый и опрятный —все эпо лисшы эпой
дорого заплаченной спатьи, принявшіе разные
образы саннаго издѣлія. Литераторъ хочешь
дань объѣдъ, и жалуется, члю у него иѣшъ де-
негъ. Емў говорятъ: да напиши повѣсть — и
пошли въ Библіотеку: вошь и объѣдъ.

Однимъ словомъ: Литература наша сыпна,
даешь объѣды, живетъ въ чершогахъ, ходимъ
по коврамъ, збдитъ въ карешахъ, въ лако-
выхъ саняхъ, купается въ медвѣжью шубу, въ
бекешь съ бобровымъ ворошникомъ, возвышаетъ
голосъ на аукціонахъ Опекунскаго Совѣша, по-
купаетъ имѣнія!... Наспалъ, если не золо-
той, то самый сышный вѣкъ нашей Литера-
шуры. Дождались мы пого счаспливаго време-
ни, члю спатьи наши считающеся за вѣрные
банковые билешы; члю Словесность наша имѣ-
етъ свой порговый дөмъ, въ кошоромъ эпи
пзмаранные билешы пошчасъ вымѣниваются на
чистые печатные, все пріобрѣжающіе. Не на
Парнассѣ сидятъ наши Музы, не среди ихъ, въ
небесахъ и въ снѣгу, обитаетъ наша Словес-
носпь. Я предшавляю ее себѣ владѣтельницею
ломбарда: здѣсь, на пресполѣ изъ ассигнацій,
возсѣдаешь она, со счетами въ рукѣ. Въ огром-

10

СЛОВЕСНОСТЬ

ныхъ залахъ ея черпоговъ великое множесшво просителей, съ исписанными тепрадами въ рукахъ; билеты равно принимаются ошъ извѣстныхъ и неизвѣстныхъ; она всѣхъ сравняла по уровню печатнаго лиспа, за исключеніемъ немногихъ прежнихъ капищалисповъ; — но менду эшими просителями нѣмъ уже ни одного героя, колорый осмѣлился бы какъ прежде поднять голову надъ всѣми и объявить монополію на Повѣсть, на Романъ, на Поэму. Но что невидимый герой всего эпого міра? Кто устроялъ эшотъ ломбардъ нашей Словесности и взялъ ея производившей подъ свою опеку? — Кто движетъ всею эшою машиною нашей Лишературы? — Книгопродавецъ. Съ нимъ подружилась наша Словесность, ему продала себя за деньги и поклялась въ вѣчной вѣрности.

Ты скажешь, что взглядъ мой на Лишературу не есть взглядъ Кристика, кошорый ошправляется ошъ какого нибудь начала, а взглядъ свѣтскаго человѣка, или стаписника, имѣющій всѣ невыгоды матеріальности и односторонности. Впослѣдствіи мы узнаешь начала моей кристики, на основаніи кошорыхъ я сужу о произведеніяхъ Словесности; но теперь дай мнѣ оправдашься въ швоемъ обвиненіи и показать тебѣ на дѣлѣ, что шолько съ этой матеріальной почки зрѣнія объясняются многія событія нашего литературнаго міра.

И ТОРГОВЛЯ.

11

Начнемъ съ формъ, у насъ пеперь господ-
ствующихъ. Романъ и Повѣсшь, Повѣсть и
Романъ—изъ этого круга почи не выходитъ
наша изящная Словесность. Ты думаешь, что
Романъ и миніатюра его, Повѣсть, есть типъ,
соответствующій эпохѣ: — поопому онъ и
господствуетъ въ нашей Словесности. А я
думаю, что большая часть Романовъ и Повѣ-
стей являешься у насъ поопому, члю на нихъ
расхода больше. Явись къ книгопродавцу съ
исторической книгой и начни съ нимъ торго-
ваться: онъ спросипъ съ улыбкою вѣрнаго ожи-
данія — Романъ? — и поморщился, когда ты
скажешь: Исторія. — И ты, въ счастливомъ
заблужденіи, воображаешь себѣ, что Романи-
сты наши, въ своихъ произведеніяхъ, спремялся
выразить вѣкъ, харакшеръ народа или эпохи,
живую каршину человѣчеспіва въ извѣстное вре-
мя, въ извѣстномъ быту, въ извѣстномъ со-
спояніи; ты думаешь, что вдохновеніе, со-
гласно съ харакшеромъ эпохи, обращашь ихъ
перо на Романъ, а не на Драму, не на Поэму?
— Но пусть завшра-же какой нибудь богачь,
изъ шупки, объявилъ въ газешахъ, что ему
стало скучно отъ романовъ и повѣстей; что
ему захочѣлось старой, забывшей, изношенной
Херасковымъ и доношенной пѣвцомъ Алек-
сандроиды эпической Поэмы, въ самыхъ стро-
гихъ классическихъ формахъ, съ завѣшнымъ: Пою
въ началѣ, съ воззваніемъ къ Музѣ, въ пар-

12

СЛОВЕСНОСТЬ

ныхъ спихахъ Александрійскихъ, и пускай онъ
ножершвуетъ милліономъ и объявипъ за хорошую
эпическую поэму сто шысячъ, за посредствен-
ную 50, за дурную 25; пы увидишь, какъ пом-
часъ же вся наша изящная Словесность измѣ-
нитъ свою вывѣску, какъ всѣ эми современные
Романисты, соопвѣтствующіе эпохѣ, вдругъ
обращятся въ гомерическихъ эпиковъ, какъ вновь
засшучишъ ямбомъ александрійскій стихъ, и
какъ Словесность наша закипитъ эпическими
Поэмами, одна другой хуже. Ошъ милліона руб-
лей, ошъ шупки богача, зависитъ переворопіь
нашего литературнаго міра. Сожалѣю на эпошъ
разъ, чпо я не милліонщикъ съ лишнимъ мил-
ліономъ: я непремѣнно бы бросилъ такой со-
блазнительный милліонъ на нашу Словесноспь,
притянулъ бы ее эпимъ магнипомъ отъ со-
временнаго Романа къ вешхой эпической Поэмѣ
и купилъ бы себѣ славное мѣсто въ Энциклопе-
дическомъ словарѣ Плюшара, подъ именемъ но-
ваго рода Лессинга, милліономъ преобразовав-
шаго нашу Словесноссть.

Положимъ еще, что первые наши Романы
явились не въ слѣдствіе литературной спеку-
ляціи, а въ слѣдствіе вдохновенія писателей,
хотя и подготовленнаго чтеніемъ иноземцевъ.
— Но вызови на спрашный судъ совѣсть того
писателя, котораго первый Романъ, внушен-
ный вдохновеніемъ честпымъ и приготовлен-

И ТОРГОВЛЯ.

13

ный долгимъ трудомъ, завоевалъ вниманіе публики! Спроси совѣсть его о впоромъ, о третьемъ, о четвертомъ его Романѣ? Въ слѣдствіе чего они явились? Не насильно ли выпросилъ онъ ихъ у непокорнаго вдохновенія, у нев機машельной Исторіи? Не торопился ли онъ всѣмъ напряженіемъ силъ своихъ, противъ условій Музы, чпобы шолько воспользовашься совѣжесшью перваго усиѣха? Его насильственное впорое, болѣе насильственное третье и четвертое вдохновеніе не было ли плодомъ того безотчетнаго, но сладкаго чувства, чipo Романъ шеперь самая вѣрная спекуляція? — Грѣшный, читая этѣ спроки, краснѣшъ и серділся на ихъ Автора, а я желалъ бы встрѣнить шеперь сердіпый взоръ его, съ шою цѣлію, чпобы показать шебѣ на дѣлѣ, какъ оправдываешься мое манеріальное воззрѣніе на нашу современную Словесность.

Ты видѣлъ, какъ господствующія формы
въ нашей Словесности объясняющеся съ моей
почки зрѣнія. Ты увидишь пеперь, какъ ха-
ракшеръ многихъ произведеній и самыя худо-
жеспівенные идеиа же намъ будущъ
ясны. Помнишь ли ты, какъ мило въ Journal
des Débats, Жюль Жанень издѣвался надъ всякою
новою драмою, надъ всякимъ новымъ романомъ
въ ужасномъ родѣ, и какъ въ своихъ романахъ
онъ впадалъ въ може самое, надъ чѣмъ смѣ-
ялся? Чтò было причиною какого противорѣчія

14

СЛОВЕСНОСТЬ

Кришика съ Авторомъ мертвяго осла и казненной женщины? Торговая спекуляция. Ужасныхъ Романовъ требовала публика; за ужасные Романы плашила деньги; Жюль Жанень бранилъ ужасные Романы — и самъ писалъ ихъ. У насъ есть также свои Жанени, кошорыхъ Кришика всегда въ ссорѣ съ ихъ произведеніями, которые противъ Французской школы на словахъ, а за нее на дѣлѣ. Но опъ чего эпо происходилъ? Можешь ли причина ихъ произведеній заключашься въ требованіяхъ нашей публики? Нѣтъ! требованія ужаснаго у насъ невозможны, пошому что, къ счасшію, жизнь не разочаровала насъ и не разврашила нашего вкуса. Этому причина другая.

Спарослѣ Европы, сдѣлавшаяся пословицею всего образованнаго міра, имѣтъ, какъ всякая спарослѣ, двухъ спушниковъ неизбѣжныхъ: опытность и разочарованіе. Умная, дѣльная опытность естъ добрый плодъ времени, плодъ, кошорый не иначе приобрѣпается въ народѣ, какъ вѣками жизни. Эта опытность выражается во внимательномъ, спрогомъ, подробномъ воззрѣніи на жизнь, которой тайны доступны только очамъ медлительнаго, испышующаго времени. Эта опытность, удѣлъ лучшей спороны человѣчества, выражается и въ Словесныхъ произведеніяхъ, въ формѣ Романа, который шакъ друженъ съ жизнію, шакъ знаешь ся

И ТОРГОВЛЯ.

15

шайны до подробности и такъ искусно передъ
нами обнажаемъ ихъ. Вошъ харакшеръ настоя-
щаго, добраго Романа—и вошъ какъ, по моему
мнѣнію, Романъ и Повѣсть согласуюлся съ
эпохою Европейской жизни. Но вмѣстѣ съ
опытностію старосши, соединено бываемъ,
какъ я сказалъ, разочарованіе, которымъ вы-
ражается худшая сторона человѣчества. Это
разочарованіе ешЬ также плодъ времени,
плодъ дурной, но, къ сожалѣнію, неизбѣжный;
это изнанка престарѣлой опыности, безъ ко-
порой старость обойтись не можемъ, пошому
что человѣкъ не шолько духовенъ, но и мате-
ріаленъ, а матерія имѣемъ конецъ, — манерія
пріѣдаўся. Старикъ все узналъ, но рѣдко съ
эшімъ всезнаніемъ сохраняешъ онъ свѣжесь
неопытнаго возрасша; это разочарованіе вещ-
шающей жизни — вошъ другое лицо Европей-
скаго Романа, выразишеля эпохи преспарѣлой,
лицо непріяшное, эшѣ неизбѣжныя морщины и
желтый цвѣтъ старосши, лицо или запечатлѣн-
ное холоднымъ омчаяніемъ и безвѣріемъ, или
обезображенное судорогами испорченныхъ нер-
вовъ. — Вошъ харакшеръ другаго рода Рома-
новъ Европейскихъ и большей части произве-
деній Словесности, напрасно называемой юною,
пошому что она носитъ на себѣ всѣ признаки
вexхости разочарованной, — и одновременное
явленіе ихъ съ произведеніями пракшическими и
дѣльными, о копорыхъ я говорилъ прежде, объяс-

16

СЛОВЕСНОСТЬ

няется только неизбѣжною современностью опып-
ности и разочарованія въ преклонныхъ дняхъ че-
ловѣчесшва. У насъ въ Липературѣ нѣпь еще вѣ-
ковой опышности, но, слава Богу, нѣшь и разо-
чарованія; попому не могутъ быть у насъ ориги-
нальные Романы ни въ помъ, ни въ другомъ родѣ, а
могутъ быть только подражанія. Но шакъ какъ
гораздо легче поддѣлапься подъ холодное разо-
чарованіе, чѣмъ подъ умную и дѣльную опып-
носпь, гораздо скорѣе можно создать или ме-
чпательный призракъ безъ жизни, или уродли-
вый образъ ужаса, чѣмъ форму спокойной кра-
соты, и такимъ созданіемъ легче уловить наше
дѣпское воображеніе и раздражить любопыт-
сво, —по наши нишѣе спекуляторы и даряпъ
насъ, по большей части, Романами въ родѣ
разочарованномъ или ужасномъ. Вошь какъ объ-
ясняется и характеръ и художественныя идеи
большей части нашихъ Романовъ и Повѣспей,
и объясняются гораздо вѣрнѣе, чѣмъ съ высо-
кой почки зрѣнія, съ огромныхъ подмосшокъ
идеализирующей Кришики!

Ты смотришь на разочарованный, ужасный
Романъ, какъ на типъ эпохи, — а я смотрю
на него у насъ, какъ на липературную спе-
куляцію на счетъ нашего воображенія, сердца
и вкуса. Ошь чего намъ быть разочаровану ?
Мы бодры, мы исполнены надеждъ и силы; мы,
къ счастію, не испытали никакихъ ужасныхъ

И ТОРГОВЛЯ.

17

нотрясеній. Нервы наши крѣпки; впечатлѣнія не припуплены наслажденіями; вкусъ нашъ дѣвственъ. И мы шомимся чужимъ разочарованіемъ, скучаемъ чужою скукою! Мы, какъ больные въ воображеніи, хвораемъ не своею болѣзнію! Мы, свѣжіе и нешронутые, считаемъ себя пресыщенными, — и раздражаемъ свой языкъ, будто уже припупленный, ненужными приправами ужаснаго! — И все это почему? — Пошому чюд нашимъ спекуляторамъ — романистамъ угодно играть надъ нами такую миссификацію! Пошому чюд имъ легче выводить намъ, какъ дѣшамъ, спрашныя Кишайскія тѣни, или выкидывашь фокусъ-покусъ, чѣмъ схвалять жизнь какъ она есшь, en flagrant délit, и рисовать съ нея върную каршину, проникнутую одушевленіемъ мысли! —

Ты видишь, что не только господспѣво формъ, но и самый характеръ произведеній, и художественныя идеи, объясняющеся весьма легко съ моей матеріальной почки зрѣнія. Пойдемъ далѣе. Знаешь ли, что ошсюда же объясняется отчасши и тайна нашего современаго слога? — Почему онъ шакъ кипитъ эпипетами и глаголами? Куда дѣвалась завѣтная крашкость, о кооторой проповѣдывалъ Горацій и съ его голову всѣ Рипоры? Посмощри, какъ нашъ писатель то, чипо можно сказать однимъ словомъ, выражаетіе предложеніемъ, а предложеніе, дозартъ, книжка 1.

2

18

СЛОВЕСНОСТЬ

сташочное для мысли, вышагиваешь въ длинный, предлинный периодъ, периодъ въ уборistую страницу, страницу въ огромный листъ печатный? Слогъ его похожъ на эту проволоку, о которой мы слыхалъ ошь твоего Профессора Физики, когда онъ говорилъ шебѣ о безконечной дѣлимосши. Эшошь слогъ, какъ проволока, можешь до безконечности вышагиваться. — Но въ чемъ шайна всего этого? — Въ шомъ, что цѣна печашнаго листа есть 200 или 300 рублей; что каждый эпишешъ въ сташень его цѣнился, можешь быть, въ гривну; каждое предложеніе есть рубль; каждый периодъ, сморщя по длинѣ, есшь синяя или красная ассигнація!... Какъ же не дорожить ему послѣ этого всякимъ словомъ, когда изъ этихъ словъ соспавляющіся не периоды, а ассигнаціи? — Какъ послѣ этого Автору вымарашь страницу, имъ написанную? Кшо сжетъ ассигнаціи, кромѣ съумасшедшихъ богачей? — Я помню даже гдѣ-по примѣръ одного Автора, который, будучи недоволенъ своей страницей, просипъ своего чипателя ее вымарашь, если ему угодно; мы ужь вѣрно не спросишь, зачѣмъ же онъ ее напечаталъ? — когда шебѣ ясно, что эша страница есть часпь 300 рублей! Кшо подымешь руку на свое добро?

И шакъ болшливость нашего слога, безконечные плеоназмы, необдѣланные периоды, ряды синонимовъ: существительныхъ, прилага-

["И ТОРГОВЛЯ.", "13", "шельныхъ и глаголовъ на выборъ, всѣ эпидемий-спива скорописи, одолѣвающей нашу Лишерапуру, имѣющъ начало свое въ томъ, что нынѣ слова деньги, — и слогъ чѣмъ грузнѣе, итѣмъ выгоднѣе. Ошъ пакого слога растетъ сташья, полѣшавшіе лисшы книги, вздуваются самая книга, какъ калачъ у пекаря,PIOBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBbBb

20

СЛОВЕСНОСТЬ

на почвѣ нашей Словесности. И по этой
слакоти многословія, лишеннаго мысли, тя-
нется длиннымъ обозомъ наши однообразные
Романы и Повѣсши, и доспигающъ своей цѣли
на книжныхъ рынкахъ! — Почему же Поэзія
молчипъ среди этой осенней ярмарки? — По-
пому, что только ея вдохновеніе не слушаш-
ся расчета: оно свободно какъ мыслъ, какъ
душа.

Ты упрекнешь меня въ томъ, что я нападаю
напрасно на ю, что Словесность наша пород-
нилась съ горговлею: это свидѣшельствуетъ
намъ только объ успѣхахъ овечеспеннаго про-
свѣщенія; это показываетъ, что Словесность
сдѣлалась у насъ попребностью народа; что
жажда къ членію, эпопѣ первый признакъ обра-
зованія, болѣе и болѣе распространяется по
всѣмъ предѣламъ нашей Россіи, по всѣмъ со-
словіямъ нашего общества. Не спорю прошивъ
эшого. Правда: шорговое направленіе нашей
Лишенцы служить для насъ упѣшитель-
нымъ свидѣельствомъ того, какъ съ каждымъ
годомъ болѣе и болѣе разливаешься образованіе
по народу Русскому; какъ попребность книгъ
спановится ощущение; какъ публика наша,
ревнительная къ просвѣщенію, алчущая умствен-
ной пищи, великодушно награждаемъ всякое
лишенiable предпріяніе, всякой шрудъ, да-
же иногда и не сдоющій ея щедрой награды.

124

КРИТИКА.

вась. Взглянише очами мысли, на эшу жизнь, кою-
рая въ своем ежедневномъ, изношенномъ платьѣ
мелькаешь передъ вами! Вы хочите глядѣпь на
жизнь все въ праздникъ: взгляните въ будни на
нее, какъ она есть, съ ея обыкновенными людьми, съ
ея пусшою свѣшскостію — и изъ подъ ея скуки, изъ
подъ ея обыкновенності, спасите намъ событіе,
выдвиньше характеры, разоблачише чувства: вотъ
гдѣ Повѣсшь, вотъ гдѣ ея тайна. Надо, чтобы она
выходила изъ эпой же нашей жизни и сливалась съ
нею, надо, чтобы Повѣсшь, эта яркая каршинка
изъ жизни, была шакъ искусно изъ нея вынуша,
чтобы концы этой каршинки уходили въ жизнь,
какъ концы ландшафта сливающись съ небомъ и мо-
ремъ, кошорыя онъ изображаетъ.

И шакъ вырѣжьше мнѣ эшу Повѣсшь изъ безконеч-
ной шкани жизни, но шакъ, чтобы она осщалась
прикована къ ней какимъ нибудь сильнымъ чув-
ствомъ; разгадайше обыкновенные характеры,
всякой день говорящіе съ вами; покажите ихъ сущ-
ность — и засшавьше задумашься надъ шѣмъ, мимо
чего всѣ равнодушно проходятъ. Вотъ тайна свѣш-
ской Повѣсши, которую нашъ Авторъ разгадалъ въ
своемъ Ятаганѣ.

Здѣсь вы не найдете никакой внезапности собы-
шія, никакой тайны, завлекающей ваше любопыт-
шво впередъ, никакой задней мысли, насильно оду-
шевляющей иную повѣсть. Происшествіе разві-
вается просто, какъ оно есть, какъ оно должно
быть въ обычаяхъ и ушавахъ нашей жизни. Схва-
чены главныя минуты этого происшествія — и эшѣ
минуты исчерпаны до дна. Характеровъ немного:

КРИТИКА.

125

это лица обыкновенныя, кошорыя вамъ часто по-
падаюшся въ обществѣ: Полковникъ, Адъютаншъ,
Княжна, Корнетъ, разжалованный въ солдашы,
мапь его. Но всякой изъ этихъ характеровъ схва-
ченъ въ глубинѣ своей; всякое изъ дѣйствій его
выворочено наружу; подмѣчена не одна тайна этихъ
дѣйствій, но даже шайна движеній человѣческихъ.
Нагромоздите событій внѣшнихъ, сколько хошите;
онъ мелькнутъ передъ воображеніемъ, какъ китай-
скія тѣни; но если вы означите на этихъ собыші-
яхъ слѣдъ души человѣческой, если вы проведете
по нимъ живыя черты чувствъ и страстей, — по-
гда этѣ собышія осшавлять на душѣ читашеля глу-
бокое впечатлѣніе. Повѣствователь долженъ быть
психологомъ. Повѣсть, безъ знанія души, скользитъ
по моему вниманію, какъ разсказъ обыкновен-
ный.

Въ Авторѣ Ітагана я особенно замѣчаю эшотъ
даръ наблюденія души человѣческой — и вижу въ
эшомь зародышь не поверхностнаго, а глубокаго
повѣствователя, который черпаетъ жизнь не съ
верхушки, а со дна. Въ Именинахъ это шакже за-
мѣтно; но самое происшествіе не предлагало авшо-
ру шакой поживы для его наблюденьі.

Эшотъ даръ описывать душу и вникать въ ея
движенья характеризуешь и сшиль Автора. Его по-
вѣсшь не любить разговоровъ, а совершается болѣе
въ описаніяхъ. Онъ не заставляетъ говорить свои
дѣйствующія лица; онъ самъ говоришь за нихъ, слѣ-
да ихъ поступки и движенья. Не льзя ручаться за
будущее, но кажешься, эшотъ описательный сшиль
будешь характеристическио чертою нашего повѣ-

126

КРИТИКА.

ствователя, потому что онъ проистекаетъ изъ
главнаго его свойства — дара наблюдать душу и
описывать ея шайныя событія. Его повѣсть будетъ
новѣстіе психологическая.

Но для того, чтобы повѣстіе его обняла жизнь
и душу вполнѣ, ему надобно проникнуть еще въ
уголокъ того шайнаго ящика, о кошоромъ я упо-
миналь, въ святилище женскаго сердца. Авторъ
виновать передъ женщиной — и особенно передъ
женщиной Русской Онъ взглянулъ на нее поверх-
ности; онъ не вникъ ни въ характеръ ел, ни въ
назначеніе. Женщина, какъ онъ создаетъ ее, суетна,
легкомысленна, шщеславна, и даже способна изъ
одного шщеславія играть благороднѣйшими чувств-
вами души! Онъ смотрить на нее съ какимъ-то
сарказмомъ, съ какою-то вѣтреною усмѣшкою. Если
бы женщина, къ несчастію нашему, была у насъ дѣй-
сшительно такова, — мало было бы на нее легко-
мысленной эпиграмы, острой шушки; непроститель-
но бы было слегка смѣяться надъ такою женщиной:
надо бы было предать ее позору!

Лишератору-повѣствователю не должно шушить
своимъ взглядомъ на женщину. Такой легкомыслен-
ный взглядъ былъ виною повѣсти Автора: *Аукціонъ,
кошорая есѣь неизгладимый проступокъ передъ ли-
цомъ женскаго пола — п непозволительное злоупо-
требленіе шаланта писателя.*

Не говоря объ Аукціонѣ, и въ другихъ повѣстяхъ
мы видимъ пошь же взглядъ на женщину. Въ Име-
нинахъ она непростепльно легкомысленна: она
нарушаетъ счастіе мужа. Даже въ Ямаганѣ, эта
милая Княжна, такъ свободно предающаяся любви,
эта фашистическая Княжна, кошорую я будто

КРИТИКА.

127

вижу съ ея солдатомъ, кокешничаетъ съ его со-
перникомъ... и кокешничаетъ не изъ какой другой
цѣли, какъ изъ любви къ эмому невинному за-
няшію... Эта Княжна, въ минушы вдохновенія
сердца, лукаво помнишъ о какихъ-то ядовитыхъ
бездѣлкахъ общества, о каретѣ, въ которой не
лязя ъздишь ея солдашу...

Нѣтъ, не такова женщина у насъ въ Россіи! Она
едва ли не лучше мужчины; она его образованнѣе,
потому ли что образованіе женское не такъ слож-
но какъ мужское; попому ли чю ей болѣе досуга
предавашься свободнымъ заняшіямъ ума, чѣмъ муж-
чинѣ, рано увлекаемому службой; потому ли на-
конецъ, что въ Россіи всѣ женскія заведенія выше
мужскихъ. Если когда мужчина въ Россіи будетъ
достоинъ своего назначенія, это будешь даръ жен-
щины, плодъ ея забошливоспи о немъ. Посмотрите,
какъ она посвятила себя у насъ воспитанію дѣшей,
какъ она отказывается ошь веселій свѣта, какъ она
сама себѣ создаетъ свободный гинецей, какъ любить
дѣтскую и живешь въ ней своими мыслями и чувства-
ми! Все новое поколѣніе женщинъ можешь намъ это
свидѣтельствовать: ужъ это не прежняя женщина
вѣшеная, бальная, усталая ошь танцевъ, ушомлен-
ная ошь полпы обожателей! —Нѣтъ, это женщина—
мать, воспиташельница будущаго человѣка въ Россіи.
Вотъ—пеперь наша женщина! Ея назначеніе велико
и славно. Опа, въ своей дѣтской, кормилица и ня-
ня дѣпей своихъ, кладешь основаніе дѣлу во-
ликому — воспитанію народному; она достойнѣе
здѣсь служишь описечшву, чѣмъ мужчина, увле-
ченный чувствомъ — шо чесшолюбія, шо корысти'

128

КРИТИКА.

Изобразите же мнѣ эту обновленную женщину,
Г. Повѣствователь? Изобразите мнѣ ту женщину,
о кошорой вы сами говорите, что она огорвется
ошь великолѣпной жизни, ошь друзей, ошь родныхъ,
и пойдетъ за вами въ Сибирь, на край свѣта, по-
всюду, гдѣ только можно умереть за васъ... Изобра-
зите мнѣ женщину еще выше эшой, потому что къ
высокимъ пожертвованіямъ мы часшо бываемъ способ-
ны, но не бываемъ способны къ пожертвованіямъ еже-
дневнымъ, обыкновеннымъ, несопряженнымъ ни съ ка-
кимъ говоромъ славы, чуждымъ всякаго подозрѣнія въ
пщеславіи, въ пришазаніи на публичное мнѣніе;
изобразите мнѣ, во время пышнаго бала, кошорый и
пылаетъ, и гремитъ, и блещешъ, и ждешъ женщины...
изобразите мнѣ ее во время какого бала, въ своей
дѣшской, у колыбели, съ младенцемъ у ея груди,
въ ту очаровательную полночь, когда все о ней
думаетъ, все полно ею... И тогда только, Г.
Повѣствователь, вы досшойно загладите вашъ
Аукціонъ, вы создадите намъ женщину, досшой-
но ея самой, и одушевите вашу повѣсть эшимъ
созданіемъ. Я не хочу вашей женщины заднимъ чис-
ломъ, кошорая только что кокешка и гошова сей
чась же нарумяниться.

А вы можете это сдѣлать, Г. Повѣствователь!
У васъ же мы чишаемъ странипу, о женщинѣ, взя-
шую изъ ея души, страницу, упинанную чувствомъ
любви материнской. Вошь она:

> « Бьется сердце во многихъ объятіяхъ, при многихъ всшрѣчахъ: есть друзья, жены, невѣсты...
> есть горячіе поцѣлуи и радостныя слезы, но нѣшь слезы чище, нѣшь поцѣлуя откровеннѣй,
> какъ слеза и поцѣлуй матери!.. Весь этошь коры-

КРИТИКА.

129

спный міръ пріязни, склонносшей, страстей, лоб-
заній, и кляшвъ, и восторговъ не можетъ проник-
нуть въ сокровеннійшіе изгибы нашего сердца п
наполнишь его такимъ твердымъ убѣжденіемъ,
такою свѣшлою увѣренносшію, съ какою сынъ ки-
дается на грудь машери!.. Не только труды, за-
боты и всѣ вещественные удовольствія она при-
носитъ ему на жершву, лучшее чувство души, не-
выразимую радость свиданія, свое высочайшее
наслажденіе — спѣшить ошдать за его спокойствіе.
Она исчезаетъ, точно иѣшь ея.

— « Сашенька усшаль съ дороги, Сашенькѣ надо
« омдохнуть, приготовьше поскорѣй комнату, чшо
« возлѣ кабинета. Ты, другъ мой, спишь на шюфякѣ
« или на перинѣ ! Да ты весь въ пыли, да чпожь
« Сашенькѣ ужинать? »

Напрасно онъ говоришь: « я не усшаль, я не хо-
« чу спашь, позвольше мнѣ побыть съ вам!»..
она не вѣришь, она все хлопочетъ, какъ бы уложить
Сашеньку, а столько лѣшь не видалась съ нимъ, а
шакъ присшально смочишь на него!..»

Тошь, изъ подъ чьего пера вылились шакія сшро-
ки, тошь, что умѣлъ уловить эши отмѣнки маше-
ринской любви, не смочря на шо, что по его же
словамъ они шакже нѣжны и неуловимы, какъ цвѣшь
неба, — тошь можешь иначе смочрѣшь на женщину!..

Середи нашей периодистой, вялой, многословной,
длинной и предлинной прозы — слогъ новаго повѣ-
ствователя есть явленіе рѣдкое: это цвѣшокъ бла-
гоухающій и прекрасный. Его округленный периодъ,
его рѣзкій эпишешь, его обшоченная фраза, все это
у насъ какъ-то ново, свѣжо, какъ-п' веселишь
МАРТЪ', КНИЖКА І.

9

130

КРИТИКА.

сердце и вкусь, къ сожалѣнію, очень неизбалован-
ный. Въ этихъ описаніяхъ есшь ясна ячевидносшь
и какая-то вдумчивость въ предметъ. Часшо яркая
замѣша опытносши наблюдашеля мелькаешъ какъ
живая мысль и даетъ значеніе описанію. Новый
повѣсшвовашель Романшикъ въ классическихъ фор-
махъ. Его фраза — фраза Шамобріана по щегольству
и ошѣлкѣ, но украшенная просшотою. Къ тому же,
Авторъ ошкрылъ въ Русской прозѣ шайну не мно-
гимъ доступную, шайну роскошной граціи. Можешь
бышь, эта грація иногда и манерна у него, — но
трудно здѣсь проложишь чершу просшошы и ска-
зать: не далѣе. Рѣзецъ Кановы даже не посшигалъ
этой шайны. Красавица будешь и не манерна, но
ее невольно подозрѣваешь въ манерности. Такова
повѣсшь новаго повѣсшвовашеля: ея нарядъ прекра-
сенъ и богатъ безъ излишества, но какой краса-
вицѣ не захочешь придать еще болѣе просшошы?
Гдѣ предѣлы для этого?

С. ШЕВЫРЕВЪ.

LES DERNIERS JOURS DE POMPÉI, PAR E. L. BULWER. (Послѣдніе дни Помпеи, Историческій романъ Е. Л. Булвера).

Крипика, нападая на лучшія творенія современ-
наго намъ генія, то есть, на Историческій романъ,
дѣлаетъ большую ошибку и напрасно спарается
возобновлять шакой процессъ, который давно уже вы-
игранъ. Говорить противъ саширы послѣ Горація и
Буало, противъ Корнеля и Распна—може, что гово-
рить противъ Историческаго романа послѣ Валшера
Скопта. За то и спарающемся противники Историче-
скаго романа соединить какъ нибудь антипапію свою
къ этому роду сочиненій съ удивленіемъ къ изобрѣ-
тателю, показавшему намъ первый образецъ его:
они отдаютъ полную справедливость генію писа-
шеля, но въ може время нападающъ на его піти-
ку. Прекрасно: шолько что же думать о требова-
ніяхъ и вліяніи критики, если теорія и родъ сочи-
неній, копорыя она отвергаетъ, производяшь ша-
кія безсмершныя творенія, какими подарілъ насъ
Шотландскій Бардъ, между шѣмъ, какъ та теорія
и родъ сочиненій, копорыя ей угодно расхваливать,
производяшь шолько самыя пошлыя и незначущія
сочиненія.

Но оставая въ покоѣ Валтера Скопта, который
выше и критикъ и похвалъ, намъ кажешься, что
Историческій романъ можешь смѣло войти въ со-
связаніе со всѣми родами сочиненій, освященныхъ

g*

132

ИСТОРИЧЕСКИЙ

временемъ, какъ прежде, шакъ и послѣ автора Ве-
верлея Какъ шипъ и совершенно особенный родъ—
Историческій романъ можешь равняться со всемкимъ
нравственнымъ, религіознымъ, философическимъ и
даже полишическимъ романомъ. Скажемъ болѣе: Исто-
рическій романъ стòишь, или почти стòишъ самой
Исторіи. Онъ не шолько не стѣсняешь Исторіи, но
напротивъ, намъ кажешься, разширяешь и дополняешь
ее; Историческій романъ ешь необходимое и закон-
ное прибавленіе къ Исторіі. До сихъ поръ не замѣча-
ли еще внимательно, что не вся общественная жизнь
входитъ въ Исторію. Сфера Исторіи вообще или
слишкомъ возвышена, или слишкомъ узка, чтобы
заключить въ предѣлахъ своихъ судьбу человѣка и
обществъ во всей подробности и во всѣхъ возмож-
ныхъ видахъ. Исторія предѣлами своими обнимаетъ
шолько публичную и, шакъ сказашь, офиціальную
жизнь Государства. Обязанность ея состоитъ въ
шомъ, чтобы омѣчать добродѣшли и пороки,
мысли, удачи и превратносши въ судьбѣ тѣхъ лю-
дей, которые держать бразды правленія. На ея
страницахъ мы видимъ шолько царей, побѣдителей,
мужей государственныхъ, или славныхъ ораторовъ:
но напрасно стали бы мы искать здѣсь основы че-
ловѣчесшва, основы жизни общественной. Государ-
ство вижу вездѣ — нигдѣ общества. Развѣ-жь
общество не имѣшь, и болѣе еще нежели Госу-
дарство, жизни собственной пламенной и страст-
ной? Если общественная служба имѣшь свои бла-
городныя и важныя побужденія, то въ жизни ча-
стной, домашней не уже-ли нѣшь своихъ, кошорыя
хотя простѣе и естественнѣе, но не менѣе сильны
и богаты слѣдствіями? Общественные должности и

РОМАНЪ.

133

почесши удѣль исключительный пола сильнѣйшаго и
мужественнѣйшаго: имъ и чесень, и память, и лавровые
вѣнки Исшоріи. Но что же послѣ этого остается
на часть женщинъ, милаго и прелесшнаго пола,
который властуешь въ жизни частной и заслужи-
ваетъ столько же вниманія по прелесшямъ ума и
нѣжности сердца, сколько мужчины по силѣ и от-
вагѣ? Кто изобразишь радосши и горе, шрога-
пельную слабоссть и вѣчныя обольщенія любви?
Все это внѣ, или ниже Исторіи: она взяла у че-
ловѣка только голову — и пренебрегла сердце.

Этошь-то недосшашокъ въ Исторіи и дополняешь
собою романъ. Онъ изображаетъ судьбу той без-
мѣрной части рода человѣческаго, которая остает-
ся внѣ привилегированной сцены, на которой ра-
зыгрывается Историческая драма.—Романъ берешь
себѣ на часть эту совокупносшь идей и чувство-
ваній, страстей и произшествій, которая состав-
ляешь внушреннюю жизнь міра; романъ подбираешь
колосья за Исторіею, но этошь сборъ его шакъ
богать, шакъ прекрасень, что ему нѣшь никакой
причины завидовашь богашшву жатвы. На мѣшѣ,
кошорое занимаютъ въ Исторіи полишика и судьба
государствъ, у романа любовь и разнообразныя
двищенія частной жизни. Романъ — это исторія
самого общества.

Въ новыхъ временахъ ничего нѣшь рѣзче раздѣ-
леннаго, какъ это разъединеніе жизни обществен-
ной и жизни частной, Исторіи и романа. Въ древнихъ
республикахъ жизнь правишельства смѣшивалась и
сливалась съ жизнію народовъ; то самъ народъ,
то само общество управляло своею судьбою; об-

134

ИСТОРИЧЕСКІЙ

щесство было въ Сенашѣ, на форумѣ, на полѣ битвы
общесшво было и непосредственнымъ предметом
и дѣйствующимъ лицемъ своей исторіи. Тогда пу
бличная жизнь смирала и нѣкоторымъ образом
поглощала жизнь частшную. Публичная жизнь сосвав
ляла лучшую сторону, высшій иншересъ и человѣк
и цѣлаго общества. Все, члю мы знаемъ о нравах
и домашней жизни древнихъ, сосвавляемъ стран
ную прошивоположность съ величіемъ и блескомъ их
жизни общественной. Рядомъ съ славою и величіем
народа — правителя, деспошизмъ домашній, деспо
шизмъ супружескій, деспошизмъ родишельскій, де
спошизмъ господина надъ своими илошами. Дѣл
общесшвенныя, къ лучшему или худшему, занимал
шогда каждаго порознь. Всѣ привязанности, всѣ
добродѣтели, всѣ обязанности человѣка подчиня
лись тогда и приносимы были въ жершву долгу, до
бродѣтелямъ и привязанностямъ гражданина; об
щесство исчезало передъ республикою.

Міръ новый предшавляетъ намъ картину совер-
шенно другую. Распространеніе земель, уничтоже-
ніе очнаго рабства, безконечное развітие промы-
шленности, земледѣлія, наукъ и искусствъ, а всего
болѣе стремленіе народовъ и успѣхи ума, удержи-
вающі общество совершенно почни вѣ политиче-
ской жизни, шо есть, вѣ порядка шѣхъ идей з
производствій, которыя собственно входятъ въ
рамку Исторіі. Такимъ образомъ, не входя въ со-
ставъ правленія, общество живетъ независимо и
свободно свойственною ему жизнію. Оно, произ-
вольно движется въ своей орбитѣ, гораздо свобод-
нѣе, шире, съ большею безопасностію, нежели подъ

РОМАНЪ.

135

шѣснымъ игомъ Грческаго или Римскаго патріо-
шизма. То, чшо въ наше время зовушъ еще илотиз-
момъ и монополіею, есть уже собственно высвобож-
деніе этого общества. Бредъ о республиканскомъ
патріошизмѣ былъ бы самоостверженіемъ общества.
Правда и то, что это самое запоздалое и глупое
требованіе, какое только могла выдумашь полишика
нашего времени. Общество не должно и не захо-
четъ просить себѣ оііставки. Благодаря перево-
рому въ мысляхъ, кошорый возврашилъ ему преж-
нюю независимость, и кошорую новыя наши перемѣ-
ны, безъ всякаго впрочемъ нарушенія, привели поль-
ко въ надлежащее устройшіо, мы имѣемъ шеперь
и свои идеи, и свои привязанности и не касаясь
шого патріошизма. Есть интересы собственно на-
ши, чуждые выгодъ общественныхъ, и свои привя-
занности, свои воспорги, нисколько не касающіе-
ся форума. Есшь тысячи людей, живущихъ почтен-
но и уважаемо, которые не думають бышь ни Три-
бунами, ни Консулами, ни Орашорами.—II если физі-
ономія человѣка не пакъ шеперь величава и плеа-
шральна, за то она привлекашельнѣе, ближе къ
природѣ и къ испинѣ. Наконецъ, сравнивая унизи-
тельное положеніе, въ какомъ древніе держали жен-
щинъ, съ шою степенью, на которую пошавила
ихъ новѣйшая гражданственношь, можно сказать,
что въ мірѣ поломъ больше, а съ этимъ вмѣспѣ и бо-
лѣе новыхъ привязанношей и вдохновенія, кошорымъ
онъ служишь исшочникомъ. Такимъ образомъ частная
жизнь широко разливается возлѣ жизни обществен-
ной; раскрыпіе жизни семейной не уступаетъ въ
занимашельности зрѣлищу самой жизни обществен-
ной.

136

ИСТОРИЧЕСКИЙ

Эшому законному различію государшвь отъ об-
щества соовѣтствуетъ въ точности различіе
между Исторіею и Романомъ. Теперь легко понять,
отъ чего древніе, оставившіе намъ превосходные
памятники Исторіи, не оставили Романа. Геній ихъ
и полишическое призваніе дали имъ всѣ машеріалы
Исторіи, но они не знали ни чувствъ, ни Поэзіи
жизни домашней; не имѣли понятія ни о духѣ ры-
царства, ни о шой остроумной и ушонченной лю-
безности, которые шакъ прелестно или страстно
ошвѣчиваются въ Романѣ.

Теперь—если политическій и общественный быть
древнихъ совершенно былъ прошивенъ тому роду
сочиненій, кооторый нспосредственно принадле-
житъ характеру новѣйшихъ народовъ, то позволи-
тельно ли новымъ писашелямъ искашь для Истори-
ческаго Романа своего и предмета и сцены у древ-
нихъ? Вошь вопросъ, кооторый представляется при
разсматриваніи новаго сочиненія Г. Булвера, и
который, кажешься, мы уже рѣшили. Если геній
древнихъ никогда не дѣлалъ попышокъ надъ Рома-
номъ, то это потому, что древніе по харакшеру
своему и назначенію никогда не были народомъ ро-
маническимъ; значишь, что въ ихъ время не было
ни элементовъ, ни, шакъ сказашь, первой основы
для этого рода произведеній. Этого недослаешь
и цѣлой ихъ исторіи. Для интереса Романическа-
го древніе были или слишкомъ велики, или слишкомъ
малы; — слишкомъ велики, если взять ихъ въ
сферѣ и подъ вліяніемъ ихъ общесшеннаго геро-
изма: слишкомъ малы, если высшавить ихъ, какъ
шребуепъ назначеніе Романа, въ тѣни жизни до-

РОМАНЪ.

137

машней, копюрая сосшавляла самую шемную, самую ничтожную сторону ихъ обществъ. Древніе безъ раздѣла принадлежать исторіи и шеашру, кошорый воскрешаетъ ихъ, также какъ и Исторія, въ чертахъ запечашлѣнныхъ ихъ общественнымъ характеромъ и въ этихъ исполнскихъ размѣрахъ. Эти размѣры для новаго генія предшавляющъ чшото священное, неприкосновенное; древніе для насъ воплощенный героизмъ, я могъ бы даже сказать—героизмъ окаменѣлый. Это народъ статуй, народъ мрамора и бронзы, погребенныхъ навсегда подъ сво domesticity of our most beautiful and most powerful, in the hands of a great nation, which is being ruled by a free and independent kingdom. This is the true meaning of the word. Никакое вдохновеніе романтика не можешь вызватьсь этихъ колоссовъ и заставившись ихъ сойми съ своихъ піедесталовъ, вмѣшаться въ сцены домашней жизни, и, развавляясь небрежно на своихъ триклиніяхъ, болтать общія мѣста, кошорыми наполнены всѣ наши нѣжности и нынѣшніе разговоры.

Грудности эпи не остановили авшора послѣднихъ дней Помпеи. Признаюсь, странность, величіе единственное и ужасное катастрофы—можешь соблазнишь смѣлое воображеніе. Внезапная смерть цѣлаго города, цѣлаго даже народонаселенія, точно може возбуждаетъ въ насъ живое участіе, какъ и внезапная кончина, постигающая кого нибудь изъ родни, или друзей нашихъ. — Какое-то особенное грушное чувство заспавляешь насъ говоришь, или слушашь шѣхъ, кошорые говорятъ: въ шакомъ-то часу онъ всшалъ, въ такомъ-то часу спокойно занимался дѣлами, въ такомъ-то часу ужиналъ, смѣялся, пѣлъ, и въ такомъ-то часу его ужъ не было. Такъ точно сдѣлалъ Г. Булверъ, игōбражая послѣд-

138

ИСТОРИЧЕСКИЙ

ніе дни Помпеи; онъ пытаешься воскресить умер-
шій городъ, чшёбы показашь намъ, какія страсти,
интриги, забавы занимали его въ послѣднія мину-
шы. Къ сожалѣнію, бась, придуманная Романи-
сшомъ, далеко не соответствуешь интересу Исто-
рической кашастрофы. Вошь содержаніе и важнѣй-
шія произшествія этой драмы.

« Въ началѣ Христіанской эры, въ 79-мъ году,
въ царствованіе Тита, жилъ въ Помпеи, кошорал
погда была однимъ изъ самыхъ блишашельныхъ и
прелесшеннѣйшихъ городовъ Кампаніи, Главкъ, моло-
дой Аөинянини. Онъ былъ красавецъ, богатъ, ло-
вокъ, уменъ и любезенъ, какъ Французъ прошлаго
вѣка. Тамъ-же въ Помпеи жила Юна, молодая Аөп-
нянка, прелесшальная, блишашельная и добродѣшель-
ная сирота. Главкъ любишъ Юну; Юна любишъ
Главка. Къ несчастію, у прекрасной сирошы былъ
ревнивый опекунъ, который пакже влюбясь въ нее
никакъ не расположенъ по доброй волѣ уступить
ее своему сопернику.—Опекунъ эшошь Египтянини
Арбасъ, ученный Магъ и основатель, или Первосвя-
щенникъ Изидиныхъ шаиншвъ въ Помпеи. Арбасъ,
какъ и вообще всѣ люди эшого ремесла, самый ош-
вратительный обманщикъ, настоящій Тарпюфъ,
злодѣй глубокій. У Юны есть шакже братъ, Апё-
сидъ, молодой человѣкъ, совершенный энтузиастъ,
занячый мисшическими бреднями. Убѣжденный вну-
шеніями Египтянина, онъ всступаетъ въ сословіе
жрецовъ Изиды; но скоро, увидѣвъ плутни ложныхъ
оракуловъ говорящихъ статуй, онъ приходишь въ
отчаяніе и обвиняешь Арбаса въ обманѣ. Встрѣ-
шясь пошомъ съ однимъ изъ Хриспіанскихъ пропо-

РОМАНЪ.

139

вѣдниковъ, онъ слушаешь его ученіе и принимаетъ крещеніе.

« Въ это время ревнивый Магъ преслѣдуетъ мщениемъ своего соперника. По проискамъ его, Главкъ получаетъ изъ дружескихъ рукъ убійственное питье, которое лишаешь его разсудка. И вотъ бѣдный Главкъ шаскается по улицамъ въ сумашествіи, пе-чальный предметъ смѣха и состраданія общаго. Но въ это же время Арбасу угрожаетъ новый непрія-шель. Сдѣлавшись Христіаниномъ и горя ревност-мію къ новой религіи, Апёсидъ, рѣшился публично обличить лицемѣріе жрецовъ Изиды. Нечаянно по-падается ему Арбасъ—и Апёсидъ неосторожно объ-являетъ ему, что завтра—онъ сорвѣтъ маску съ него предъ цѣлымъ народнымъ собраніемъ. Была ночь; Египтянинъ и врагъ его были одни; Арбасъ вооруженный, Апёсидъ безъ оружія. Доведенный до крайности, Египтянинъ, въ яросли кидаешься на своего непріятеля и повергаетъ его мершвымъ къ ногамъ своимъ. Въ эпу самую минуту случай, ко-торый играетъ значишельную ролю во всемъ ро-манѣ, приводишь на это мѣсто нещасшнаго Глав-ка. Арбасъ, у котораго нѣпъ недосшатка въ при-думкахъ, обвиняетъ его въ убійствѣ Апёсида. По-мѣшательство ума препятствуетъ Главку оправ-дашься; его берушъ, судятъ по свидѣшельству его соперника и осуждаютъ на съѣденіе звѣрямъ. Несчаспный приходишь въ разсудокъ для того, дабы понять, что онъ будешь добыча огромному льву, приведенному наканунѣ въ Циркъ Помпеи.

На другой день, всѣ жители Помпеи и сосѣднихъ городовъ собрались въ амфиasteamp'k. Зрѣлище нача-

140

ИСТОРИЧЕСКИЙ

лось сраженіемъ гладіаторовъ; пошомъ очередь до-
шла до Главка: его выводяшь на арену и онъ ожи-
даешь льва. Но вошь чудо! Лезъ осшается непо-
движнымъ, какъ бы оцѣпень лымъ въ своей клѣшкѣ;
наконецъ онъ выходишь, но какъ будшо объятый
какимъ-то шаинственнымъ страхомъ; казалось, что
необычайная шяжесть ампосферы укрощаетъ его
яросшіе; онъ уклоняется ошь битвы и задыхаясь
входить опять въ свою клѣшку. Въ эту минуту
является посланный къ Претору, слышень крикъ:
Главкъ невинень! Арбасъ настоящій пресступникъ!
Народъ кричишь: Арбаса льву! Тщетно Арбасъ
сшараешся оправдаешься; взволновавшійся народъ го-
шовъ уже кинушь презрѣннаго въ арену. Вдругъ
день превращается въ ночь, въ мракъ шемнѣ самой
ночи; земля колеблется; пепель, смѣшанный съ кап-
лями кипящей воды и съ извесшковыми камнями, па-
даешь съ свистомъ на городъ, море и поля. Народъ
въ страхѣ и изумленіи бѣжитъ при блескѣ волка-
ническихъ молній, при громѣ обрушающихся зданій,
падающихъ спушуй. Вездѣ ужасъ, безпорядокъ,
крики, отчаяніе, смерть. Арбась презрѣннымъ обра-
зомъ погибаетъ въ бѣгствѣ. Главкъ и Юна нахо-
даяшь другъ друга, и посреди мысячи опасносшей
достигающі морскаго берега, садятся на корабль
и отправляются искашь убѣжища въ Аоины, общее
ихъ ощечесшво. Само собою разумѣшется, что
Главкъ женился на Юнѣ, и спустя десять лѣшь
принимающі оба Христіанскую вѣру.

Вотъ новый романъ Г. Булавера. Проивъ желанія моего, я ничего не могъ сказать о важномъ лицѣ, кошорое вмѣшивается во всѣ произшествія

РОМАНЪ.

141

этой драмы, о молодой, слѣпой Нидіи. Эша Нидія
одно изъ шѣхъ существъ фантастическихъ, пре-
лестныхъ, воздушныхъ, полуженщина и полугеній,
котмыхъ произвело воображеніе Валшера Скотта.
Нидія — ша же Фенела, шолько слѣпая, но съ
языкомъ. Прочія лица не имѣютъ ничего оригиналь-
наго — Главкъ и Іона блѣдные снимки съ Евдора
и Кимодокеи. Характеръ Мага, довольно впрочемъ
сильно обрисованный, слишкомъ уже извѣсшенъ послѣ
великихъ созданій Фауста и Манфреда. Наконецъ,
главная сцена въ амфитеатрѣ, и по изобрѣшенію
и по исшоріи, напоминаешь образецъ въ безсмерт-
ной Христіанской эпопее мугеники.

Но первое дѣйствующее лице и, если позволено
сказать, иссинный герой драмы, котораго авторъ
оставляетъ во все продолженіе Романа до самой
развязки нѣмымъ, бездѣйственнымъ, но мрачнымъ,
угрожающимъ, съ челомъ обремененнымъ тучами,
словомъ Везувій, при самомъ вступленіи своемъ на
сцену выполняетъ свою роль величесвенно и ужас-
но. Сила писашеля возрасташешь вмѣстѣ съ теаш-
ральнымъ эффектомъ, соединяющимъ двойной инте-
ресъ и чудеснаго и дѣйствишельнаго.

Остается сказашь нѣсколько словъ о пяти, или
шести лицахъ второспепенныхъ. Все ихъ назна-
ченіе соспоишь въ шомъ, чшобы пить, ѣсшь,
играть, гулять и купаться, и все это выставлено
для того, какъ я думаю, чшобы выразить эпику-
рейскую чувственность, глупую разсѣянность,
унизимальное сибаритство, безпутную роскошь,
словомъ, всѣ пороки, всѣ язвы, пожиравшія въ это
время Римское общество. Я готовъ предосшавить

142

ИСТОРИЧЕСКИЙ

этимъ Помпейскимъ Денди ихъ пороки и развращать ихъ древній, но никакъ не могу удержаться, чтобы не вступиться за эту поддѣлку къ образу мыслей, любезносши и легкомыслія нашего времени. Боже мой! Почему всё эти господа называются Салу-штіями, Клавдіями, Лепидами и Діюмедами? Вѣро-ляшно, ни одинъ изъ нихъ не былъ въ Помпеи. Очень замѣтно, чтоо всѣ они дышали нашимъ воздухомъ и переняли языкъ свѣтскій въ Лондонскихъ и Париж-скихъ госшиныхъ. Признаюсь, эта роскошь ума и любезности не нравится мнѣ, во первыхъ, какъ анахронизмъ, или какъ грабежъ, сдѣланный пер-вымъ столѣшіемъ у девятнадцатаго, и во вторыхъ за оборошь вообще слишкомъ неискусный и вовсе неловко натянутый. Тушь остроуміе безъ силы, безъ вдохновенія, блеска и пріятності. Воображе-нію автора недостаетъ естественности и возвы-шенности; даже въ самой ироніи его, кошорая ему не чужда, нѣшь ни глубокаго чувства, ни легкосши.

И шакъ новое произведеніе Г. Булвера совсемъ не заслуживаетъ той славы, которою пользуется во Франціи авторъ Пелама и Евгенія Арама. Ко-нечно, здѣсь большую часть неудачи должно ошне-си къ предмету, или къ содержанію классическа-го Романа, кошорый хотѣлъ составить Г. Булверъ. Мы обнаружили уже наше присстрасшіе къ Роману Историческому, къ этому остроумному способу описывать и высшавлять въ свѣтѣ жизнь, столь одушевленную, столь полную, столь занятую но-выхъ обществъ. Сближеніе поколѣній, одно и може ощечество, происхожденіе, языкъ, вѣрованія, нако-нецъ, самый корень и Историческая нить, все это помогаетъ найти въ пыли хроникъ слѣды нравовъ и

РОМАНЪ.

143

живописной физиономии среднихъ вѣковъ; но гдѣ взяшь
матеріаловъ, изъ чего сосшавить иншересъ Романа
классическаго, Романа, взяшаго изъ Историі Грече-
ской или Римской, когда мы знаемъ, какъ мѣлка,
темна и холодна была частная жизнь древнихъ?
Антикварій и путешественникъ могли бы ко-
нечно найти въ развалинахъ Помпеи предме-
шы домашняго хозяйства древнихъ: но какъ найти
шо, чего не осталось ни въ книгахъ, ни подъ раз-
валинами городовъ; какъ составить вновь эпошь
важный предметъ, умственное вдохновеніе человѣ-
ка, которое може для семейныхъ нравовъ, что
краснорѣчіе для нравовъ общественныхъ — живой
разговоръ. Труды будущъ напрасны: двѣ шысячи
лѣшь, шакже какъ двѣ пысячи миль, дѣлающь дру-
гой свѣшь, другую атмосферу, другой климашь
нравственный. Наши нравы такъ же далеки отъ
древнихъ, какъ отъ Китайскихъ и Японскихъ. Древ-
носность Грековъ и Римлянъ сосшавляемъ для насъ
источникъ уже изсякшій. Объ историі древнихъ
можно сказать може, что и объ языкахъ ихъ: эта
Исторія мертвая — и мертвая на всегда.

L. A.

МУЗЫКАЛЬНАЯ ЛЁТОПИСЬ.

=

Парижъ: Отелло; новая опера Беллини: Пуритане
и Кавалеры; концерты Парижской Консерваторіи;
музыкальные вегера Бальо и Гиллера; Robin des
bois; Доницзетти и Майеръ-Бееръ. — Лондонъ:
Англійскіе dilettanti. — Италия: Г-жа Малибранъ;
оперный репертуаръ въ Неаполѣ; новал опера
Меркаданте; Майеръ и Морлакки. — Германія:
Берлинскіе концерты; Лафонъ на пути въ Спб. —
Москва: Г-нь Гебель; вегера А. Н. Соймоноса;
концерты братьевъ Эйхгорнѣ.

Ученые люди говорятъ, что Испорія можешь явишься шолько въ народѣ, доснигшемъ спе- пени сознанія. Испоріи, какъ самопознанію на- родному, предшествуетъ поэтическій разсказъ

146

МУЗЫКАЛЬНАЯ

Ишаліанскій театръ праздновалъ 1-е Января
возобновленіемъ музыкальной прагедіи Росси-
ни—Ошелло. Парижская Ишаліанская опера, ко-
нечно, теперь первая въ Европѣ, Все чѣдо Иша-
лія въ совокупносши имѣшь отличнѣйшаго
между пѣвцами и пѣвицами, все это соединено
на зиму въ Парижѣ. Вошь аффиша Ошелло: са-
маго Ошелло игралъ Рубини, Дездемону—Юлія
Гризи, Донъ Родрига — Ивановъ, Яго — Там-
бурини, Эльмиро, омца Дездемоны — Лябляшь.
Касиль-Блязъ между прочимъ говоришъ, чѣдо
не сморя на соединеніе всѣхъ этихъ та-
лантовъ, присупішвіе Лябляша дало новую
жизнь и силу финалу, гдѣ Эльмиро проклинаетъ
дочь свою; и я этому вѣрю: въ голосѣ Лябля-
ша—не говорю уже о его игрѣ — есіть такое
одушевленіе, каждая носта, имъ взяшая, такъ
вдохновенна, чѣдо вы невольно вскакиваете съ
мѣсна. Звуки, кошорые онъ насылаетъ на васъ,
словно какъ электрическая сшруя, проникаютъ
во внутренноспь и разливаюлся по жиламъ.
Но топіь-же самый голосъ, кошорый разразил-
ся надъ вами мелодическимъ громомъ, нѣжитъ
черезъ минупіу вашъ слухъ сладкимъ, звучнымъ
напѣвомъ или возбуждаетъ веселосшь комиче-
ской скороговоркой. Голосъ Лябляша феноменъ;
эшь густой, звучный, величавый басъ, соеди-
няющій всю гибкость нѣжноспь, пѣвучесть
тенора. Я не знаю ничего подобнаго.

Л'ЮТОПСЬ.

147

Ошелло произвелъ всеобщій воспоргъ и многія пьесы были повторены.

Изъ Италіанскихъ оперъ, игранныхъ въ Парижѣ въ началѣ эпюго года, особенное внимание заслуживаемъ еще новая опера Беллини: I. Puritani e i Cavalieri, написанная имъ нарочно для Парижской сцены. Слова извѣспінаго Италіанскаго Поэма Пеполи, который передѣлалъ свою драму не изъ В. Скопшова романа: Шошландскіе Пуришане, какъ сначала объявляли въ журналахъ, но изъ водевиля плодовитаго Ансело—les têtes rondes et les Gavaliers. Когда рѣчь идешь объ Италіанской оперѣ, то, думаю, совершенно излишне говоришь о ея содержаніи. Поешь ли въ ней Семирамида или Эльвира, дочь Лорда Вальшона, Танкредъ или Сиръ Рикардо Форсъ—все равно; шолько-бъ пѣли и пѣли хорошо. Довольно знайь, чѣпо дѣйствіе происходитъ въ Англіи, возлѣ Плимуша, во время Кромвеля; что поэма Соньора Пеполи расположена очень выгодно для музыканша и написана звучными сFIGhами. Для любителей музыки любопытнѣе знашь, какія пьесы произвели большее дѣйствіе на Парижанъ, и что именно наши продавцы нопъ должны выписać на слѣдующую зиму per l'uso dei valentissimi cantanti di Mosca. Приведу вкращѣ сужденіе Касшиль-Блаза:

I Puritani не имѣющъ увершюры. Соло изъ

10*

148

МУЗЫКАЛЬНАЯ

четырехръ валшоръ, поддерживаемыхъ оркест-
ромъ, служишъ вступленіемъ къ блестящему
хору, за которымъ слѣдуетъ утренняя молиш-
ва Пуришанъ подъ аккомп. церковныхъ орга-
новъ. Со времени Роберта-Дьявола шеперь эпо
въ модѣ. Эта молишва, спѣшая хуже, могла-
бы показаться длинною; равно и дуэпъ, ко-
порый слѣдуетъ за прелестной кавашиной Ри-
кардо. Въ 1-мъ дѣйствіи еще замѣчательны:
болеро, son vergin vezzosa, спѣшое Ю.
Гризи подъ аккомп. Лябляшевыхъ staccato и по-
впюренное два раза; анданье въ финалѣ; хоръ
проклятія и послѣднее аллегро, исполненныя
огня и увія. Во 2-мъ дѣйствіи только двѣ
сцены, изъ коморыхъ сцена сумасшедшей Эль-
виры написана съ большимъ искусствомъ; ан-
данше con sordini производитъ грушное впе-
чашленіе и соспавляемъ рѣзкую противопо-
ложносТЬ съ веселымъ свадебнымъ хоромъ 1-го
дѣйствія, коморый повшоряется здѣсь, какъ
пiemное воспоминаніе невѣсты, почерявшей сво-
его супруга. За кавашиной слышится соло вол-
шорны, которымъ начинается знаменій ду-
эшъ между Тамбурини и Лябляшемъ. Начало его
нѣсколько монопонно; но вотъ является каба-
летша и голосъ Лябляша гремитъ. За пѣмъ
Тамбурини подхваляваемъ мотивъ, и наконецъ
оба пѣва сливаются унисономъ. Сила, пре-
лесшь этого сочешанія голосовъ производятъ
дѣйствіе необычайное и до того электиризу-

ЛЬТОПИСЬ.

149

ють слушателей, чipo, кажешься, зала гошова
разрушилась опъ единодушныхъ, неисповѣдныхъ
рукоплесканій. Впрочемъ въ этой кабалепшѣ
нѣпъ ничего новаго и примѣчательнаго. Труба
повторяемъ безпрестанно одну и шуже ношу,
голоса однообразно осшаются на ней; но эта
нота лучшая въ голосѣ Лябляша — и эффектъ
рѣшенъ ею.

Если-бы новая опера молодаго maestro и не
была написана собсвенно для Парижа, то она
не менѣе-бы произвела соучастія. Нешерпѣли-
вые любители не хотѣли дождаться перваго
представленія: во время главной репешиціи
двери театра были осаждены ими; двѣ шысячи
слушателей расположились въ ложахъ, въ пар-
шерѣ и на сцепѣ. Впрочемъ, музыка этой опе-
ры заслуживаешъ-ли такой энпузіазмъ? На
эпошь счетъ мнѣнія крипиковъ различны. Одни
говорятъ, чipo Пуритане показываютъ въ Бел-
лини успѣхъ въ ошношеніи ошдѣлки и сшара-
нельноспі; чpo эта партипура написана луч-
ше предыдущихъ; чpo эффекты голосовъ и ор-
кестра разочтены съ большимъ искусствомъ.
Другіе, не споль снисходимельные, утвержда-
ютъ напропивъ, и, можешь быпь, съ большею
основательностію, чpo никогда Беллини не
обнаруживалъ шакъ мало изобрѣшательноспі,
нигдѣ онъ не обкрадывалъ шакъ и себя и дру-
гихъ, ни одна изъ оперъ его не написана

150

МУЗЫКАЛЬНАЯ

съ тақимъ небреженіемъ, съ тақимъ отсуіпспіві-
емъ испиннаго паланпа. Кому вѣрить? Если
изъ этихъ двухъ миѣній выбрасть среднее про-
порціональное, то, можеіпъ быпь, окажешься, чѣдо
въ *Пуританахъ*, какъ и въ другихъ своихъ
операхъ, Беллини обнаружилъ шаланпъ, знаніе
сцены и музыкальныхъ эффектовъ, но чѣдо онъ
не можеіпъ засшавить забыпь Россини, и хотя-
бы новая школа, имъ основанная, и была ша-
гомъ впередъ, пю не ему подвинуть свою шко-
лу. Реакція, имъ произведенная въ *Италіан-
ской оперной музыкѣ*, есть скорѣе слѣдствіе
времени, чѣмъ его шаланта, вообще довольно
влаго и недовольно оригинальнаго.

Изъ концертовъ, данныхъ въ Парижѣ въ
началѣ эпюго года, особенно примѣчашельны
концерты музыкальной Консерваторіи и вечера
Бальо. На обоихъ разыгрываются большею ча-
стію произведенія Нѣмецкой школы, и Париж-
ская публика, вѣтренная, немузыкальная, по
словамъ многихъ,—находишъ удовольствіе слу-
шашь Моцарпіа, Бемховена, Вебера и другихъ
Зарейнскихъ варваровъ. Учрежденіе концер-
пировъ Консерваторіи заслуживаетъ вниманіе,
пбо показываешъ успѣхъ въ музыкальномъ вку-
сѣ Парижанъ. Вотъ чѣдо говоришъ о томъ одинъ
изъ журналовъ: « нѣсколько лѣтъ мому назадъ
не было и слуху объ эпихъ концерпахъ, да
никто и не чувствовалъ въ нихъ пошребносіи

Л'ЕТОПИСЬ.

151

большая опера и Ишаліанскій пеашръ были до-
сшашочны для dilettanti. Волшебная парипипу-
ра Вебера, правда, отвлекла было на время
опъ Россини, но когда успѣхъ Фрейшюца про-
шелъ, Одеонъ замолкъ; валъсъ и хоръ егерей
раздавались еще нѣсколько времени въ окресш-
ностяхъ Люксамбургскаго Дворца и Коллегій;
но уличные органы завладѣли эпими мелодія-
ми, и тогда все кончилось. Какъ скоро эпи
двѣ бездѣлки, кошорыя, по мнѣнію Парижанъ,
соспавляюшъ капитальныя пьесы Фрейшюца,
потеряли занимательность новизны, тогда сла-
ва Вебера вдругъ затмилась, и Россини снова
сосредошочилъ на себѣ общее вниманіе. Донъ
Жуанъ изрѣдка бросалъ свои ослѣпляющія мол-
ніи, но онъ уже устарѣлъ, и попюму не могъ
имѣть большаго вѣса. Серебряные волосы Гай-
дена уже не были, какъ прежде, окружены лу-
чами славы, по милости Французскаго шеашра
и Одеона, гдѣ каждый вечеръ наигривались пе-
редъ публикой изуродованныя симфоніи велика-
го спарца. Оставались Спонтики и колоссаль-
ная шѣнь Глюка; но ни того, ни другаго бо-
лѣе не слушали. Память объ ихъ твореніяхъ
исчезала мало по малу и уступала мѣсто но-
вой Ишаліанской школѣ, исполненной свѣже-
сти и жизни, которая бросала всюду свои ши-
рокіе корни. »

« Между шімъ появленіе Фрейшюца не оспа-
лось безъ добрыхъ послѣдствій. Не смозря па

152

МУЗЫКАЛЬНАЯ

прокляпnie, посланное противъ него Академіей
и Консерваторіей, многіе художники, способ-
ные оцѣнивать все, чтоб' эша опера заключала въ
себѣ новаго, драматическаго и глубоко ориги-
нальнаго, начали обращать взоры на Германію,
таинственную колыбель искусства, имъ неиз-
вѣспнаго. Первыя пробы симфоній и квар-
шешовъ Бетховена, были сначала встрѣчены
смѣхомъ; но двое или трое изъ людей, зани-
мающихъ высшую музыкальную сферу, упорспвуя
въ своемъ намѣреніи, достигли наконецъ то-
го, чпо число прошивниковъ начало по не-
многу уменьшаться и публика сдѣлалась болѣе
списходительною къ Нѣмецкой музыкѣ. Уже нѣ-
сколько ошрывокъ изъ симфоній Бетховена бы-
ло дано на- удачу и принято порядочно. Бальо
разыгралъ сверхъ пого на одномъ изъ своихъ
вечеровъ кваршешъ пого-же масшера, до шо-
го почищавшійся неисполнимымъ. Наконецъ при-
шла вѣсть о смерти Бетховена; и тотъ, ко-
шорый при жизни былъ принимаемъ Француз-
скими художниками за жалкаго безумца, чьи
произведенія, лишенныя чисшой гармоніи и ис-
тинной мелодіи, безъ связи и смысла, пред-
шавляли полько рядъ ужасныхъ аккордовъ,
связанныхъ модюляціями еще ужаснѣшими, —
эшотъ человѣкъ долженъ былъ умереть, чтобъ
залужишь уваженіе Парижской публики. Съ шѣхъ
норъ композишёры стали изучань его парти-
шуры, исполнители знакомились съ шрудно-

Л'ЮТОПИСЬ.

153

стями его спиля, и любичели не пожимали уже
плечами при имени Бешховена. Вскорѣ, нѣ-
сколько фанашиковъ (какъ ихъ называли) вос-
пользовались этимъ расположеніемъ умовъ, чи-
сло приверженцевъ спало возрасшать болѣе и
болѣе, и наконецъ возникло общество, теперь
знаменишое, кошорое открыло насшежъ двери
въ храмъ новаго божества. Нельзя вообразить
ного удивленія, кошорое произвела въ слуша-
шеляхъ первая, вполнѣ разыгранная симфонія
Бешховена. Одинъ извѣсшный композитёръ (Бо-
альдье) держалъ во время исполненія піршишу-
ру этой симфоніи. « Не понимаю, » говорилъ
онъ, « какой эффектъ можетъ произвесніи это
шемное мѣсшо. » Но вошъ оркесшръ его разы-
грываемъ. « Да оно превосходно! » восклицаемъ
Боальдье. « Что за сшранносшь? Гармонія, не-
понятная при членіи, производитъ такой не-
обычайный эффектъ » — Съ этой минуты Беш-
ховенъ, явясь во всемъ величіи исполина, былъ
повсюду провозглашенъ божеслѣвомъ инспру-
менпальной музыки. Теперь концерны Консер-
ваторіі сдѣлались потребностію для сполицы
Франціі. Любопытнѣво публики шакъ сильно,
чѣдо на ложи абонируются за годъ впередъ.
Многіе пріѣзжаютъ на зиму въ Парижъ един-
ственно для этихъ концертовъ. »

Вошъ, что говоримъ Французскій журналистъ.
Когда-то я, журналистъ Русскій, скажу може
о Москвѣ?

154

МУЗЫКАЛЬНАЯ

Вкусъ къ Нѣмецкой музыкѣ сталъ, впрочемъ, распространяться въ Парижѣ гораздо преждеявленія Фрейшюца: Любители квартешной музыки всегда уважали классическіе квартешы Гайдена, Моцарта и Бетховена, чему всего болѣе способствовали музыкальные вечера Бальо. Этопъ великій артистъ и въ нынѣшнемъ году, въ соединеніи съ форшепьянистомъ Гиллеромъ (Hiller), даетъ свои вечера. Первый былъ 31-го Декабря, почти въ одно время съ вечерами нашего Гебеля. Тѣни Боккерини, Себ. Баха, Гайдена, Моцарта и Бетховена поперемѣнно проносились передъ слушателями въ эпой гармонической очаровательной фантасмагоріи. Журналы замѣчаютъ, что шалаптъ Бальо еще болѣе возвысился въ нынѣшнемъ году. Квартешная музыка была всегда торжесшомъ его. Однажды онъ явился въ Лондонѣ на огромной сценѣ шамошней оперы. Принесли четыре пульпета: Англичане глядятъ, что будешь. Бальо начинаешь играть одинъ изъ старыхъ квартешовъ Гайдена (въ D mol). Въ огромной оперной залѣ—квартешъ Гайдена! Надо имѣть сильную въ себѣ увѣренность, чтобы рѣшиться на эпо. Когда онъ кончилъ, Англичане, привыкнувшись къ шумному оркестру своей оперы, онѣмѣли ошъ восторга... Быть можешь, великая шѣнь Гайдена, кошараго, какъ и Генделя, они почитаютъ своимъ, явилась въ пу минуту передъ ними и грозно наложила молчаніе. Но

ЛЬТОПИСЬ.

155

когда первый восшоргъ прошелъ, раздался громъ рукоплесканій и публика съ крикомъ попотребовала ошъ Бальо повшоренія. Дѣйствительно, кто не слыхалъ Бальо въ камерной музыкѣ, шопъ не имѣемъ наспоящаго понятія о кваршешахъ великихъ масшеровъ. Подъ его одушевленными пальцами, квартетъ есть цѣлая драма, цѣлый міръ чувствъ и страшпей. Кваршепы созданы для Бальо, какъ и онъ для нихъ.

Въотъ еще нѣсколько музыкальныхъ новоспей Парижскихъ. Robin des bois (Фрейшюцъ), имѣвшій въ первое свое появленіе около 300 предшавленій, шеперь, по прошествіи семи съ полновиною лѣпі, снова обшавласяся, и, вѣроятно, будетъ имѣть шакой-же длинный рядъ предшавленій. Въ первый разъ эпа опера, говорятъ, была освисшана. Давно-ли были освистаны въ Парижѣ Англійскіе акшеры? Давно-ли Французы не знали ничего выше своей музыки; своей лишенreuры, своего имени? Теперь Парижъ есТЬ огромный умственный рынокъ, гдѣ всѣ народы производятъ мѣну своихъ художественныхъ произведеній. Въ эпу минуту Донцземпли, кошорый, для меня, стоимъ выше всѣхъ современныхъ Ишаліанцевъ послѣ Россини, пріѣхалъ въ Парижъ, вѣроятно, для поспавки какой небудь новой оперы; Майеръ - Бееръ окончилъ также новую оперу, о которой въ слѣдующей спапѣ я надѣюсь сообщить подроб-

156

МУЗЫКАЛЬНАЯ

ный опечешъ. Ее будушъ давашь на дняхъ въ
большомъ оперномъ пеатрѣ (Académie de mu-
sique).

Чпó дѣлается по части музыки у другихъ
народовъ? Желая сдѣлать свою лѣшопись, по
возможности, полною, я обрадовался, вспрѣ-
нивъ въ одномъ изъ послѣдныхъ N N. de la R.
de Paris спашью о музыкѣ въ Англіи. «Сшало
быть и въ Англіи есть музыкальныя новоспи?»
думалъ я. Но вотъ единственная новоссть, мною
найденная: когда Гайденъ, въ бышночень свою
въ Лондонѣ, давалъ въ филармоническомъ об-
щесшѣ свои превосходныя симфоніи, шо съ до-
садою замѣпилъ, чпо его слушатели засыпали
во время andante. Чшобы помочь горю, онъ рѣ-
шился написашь свою военную симфонію, гдѣ
помѣстилъ прелеспный маршъ, коморый окан-
чивается постепеннымъ decrescendo. Этимъ хо-
шѣлъ онъ угодить сонливому расположенію Ан-
глинскихъ dilettanti. Но едва эти поченные
господа начали вкушать сладость покоя, какъ
zinъ призывной трубы громомъ раздался въ
ихъ ушахъ, и dilettanti опрометью вскочили
съ просонокъ, крича что есть мочи: bravo,
bravo! Эшотъ неожиданный гвалъ произвелъ
шакое сильное дѣйствіе на Лондонскихъ люби-
щелей музыки, что многіе изъ нихъ долго по-
слѣ того жаловались на разстройство желудка:
неожиданное tutti Гайдена помѣшало пищеваре-

Л'ТОПИСЬ.

157

нію достопочпенныхъ Лордовъ. Однако, съ
эпихъ поръ, всякой разъ, какъ начиналось
pianissimo, Лорды спарались не засыпать,
боясь быть разбуженными спюль невѣжливымъ
образомъ, и были внимательнѣе прежняго.

Говорятъ, что Англичане и теперь сшоятъ
на шой же спепени музыкальнаго образованія;
стало быть, у нихъ иѣшь ничего новаго.

Ишалія, страна музыкальная по преимуще-
співу, шакже небогата новосшями. Парижъ и
Лондонъ привлекаютъ цвѣшѣ ея артисшовъ и
композиппёровъ. Ишаліанцы плохіе паприопы:
звукъ гиней и филипдоровъ для нихъ пріяшнѣе
звука паоли. Подъ эшошъ они молчашъ, подъ
шошъ поютъ. Эпо показываепъ ихъ тонкій
слухъ: въ гинеяхъ меньше лигатуры, чѣмъ въ
Ишаліанской монешѣ, и пошому звукъ опъ
нихъ чище. О музыкальный народъ!

Г-жа Малибранъ, prima donna assolutissima,
о кошорой пронесса слухъ, будшо ее заколола
какал-по зависливая prima donna ввторой ру-
ки въ припадкѣ ревноспі, жива и здорова, и
поешъ теперь на San-Carlo въ Неаполѣ въ
ролѣ Танкреда, Сандрильоны и пр. Ей, видно,
шаже участь, чшо и Друино, кошорый воскресъ
и снова поумнѣлъ съ шѣхъ поръ, какъ Фран-
цузскіе журналы объявили о его сумасшествіи
и смерти, а Французскій пеашръ о предста-

158

МУЗЫКАЛЬНАЯ

леніи его драмы : Jean d'Autriche. Добрый знакъ: Друино и Малибранъ теперь проживутъ долго.— Изо 180 оперныхъ предшавленій въ Неаполѣ, было только четыре Россиніевой donna del lago, и шесьпь Моцарпюва Донъ-Жуана. Остальной репершуаръ сосниояль изъ оперъ новѣйшихъ композитёровъ. Что Моцартъ забытъ въ Ишаліи, потому я не удивляюсь; но Россини! ..

Къ старымъ новоспямъ принадлежитъ пред-
спавленіе въ Бергамѣ новой оперы : Uggero il
Danese, слова Романи, музыка Меркаданте.
Тамъ же 72-хъ лѣшній Симонъ Майеръ ( Mayr ),
учитель Майеръ-Беера, давалъ прошедшей о-
сенью, въ день св. Сециліи, объдню и Requiem
своего сочиненія, за исключеніемъ весьма не-
многихъ пьесъ изъ Гайдена и Зейфрида. Лейп-
цигскій журналъ оршывающихся объ эпюй музыкѣ
съ большою похвалою. Нѣмцамъ пріятно слы-
шапь, чю имя Майера произносился съ ма-
кимъ же уваженіемъ въ Ишаліи, какъ нѣкогда
имя Генделя произносилось въ Англіи, а Глю-
ка во Франціи. Нѣмцы народъ всемірный. Впро-
чемъ, въ то время, какъ Германецъ Майеръ
пишетъ музыку для св. Сециліи, Ишаліанецъ
Морлакки, Дрезденскій капельмейстеръ, (Ав-
пторъ Теобальда и Изолины) кладепъ на музыку
33-ю пѣснь Дантева ада, гдѣ спараеніся со-
чечашь Ишаліанскій стиль съ Нѣмецкимъ. Вез-

Л'ЕТОПИСЬ.

159

ДЕНЗАМЧАЕПСЯ ПОДОБНОЕ СБЛИЖЕНІЕ: Я РАДЪ ЕМУ ВЪ ЧУЖЕ.

Изв'єрманії новостій піакже мало. Нєсколько новыхъ оперъ, данныхъ безъ успѣха і ско- ро забытыхъ, множесшво инспрументаль- ныхъ пьесъ, большею часпію посредтвенныхъ; съ десятокъ духовныхъ сочиненій, надъ кошо- рыми испощилась Нѣмецкая ученость, состав- ляющъ все богашество эпой зимы. Изъ Берлина нишумъ, что на одномъ изъ концерповъ, въ первый разъ разыгрывали мало-извѣстную ора- юпію Генделя: Балтазаръ, написанную имъ послѣ Мессіяды и Самсона, и недавно издан- ную въ Вѣнѣ извѣстнымъ Мозелемъ. Мнѣ пріяп- но было видѣть, что на другомъ изъ этихъ концерповъ, въ числѣ разыгранныхъ пьесѣ бы- ли двѣ пѣсни съ аккомп. формепьяно и віолон- челли, сочиненія нашего извѣстнаго любипеля музыки Гр. М. Ю. Віельгорскаго. Объ нихъ жур- налы опзываются, какъ о сочиненіяхъ, испол- ненныхъ чувспіва и оригинальности. Г-нъ Ла- фонъ, кошорый тіперь уже въ Петербур- гѣ, откуда, можетъ статься, пріѣдешъ и въ Москву, давалъ также два концерта въ Бер- линской оперной залѣ. Эти разы, какъ и всегда, игра Лафона отличалась рѣдкою щего- леватостію отдѣлки и шочностію исполненія.

Объѣхавъ Европу, побывавъ въ Берлинѣ, воз-

160

МУЗЫКАЛЬНАЯ

врашимся наконецъ въ нашу сполицу. Теперь мы дома, у приспани.

Чшó новаго представиштъ намъ Москва?

Сегодня былъ концертъ, а завтра будетъ два.

Теперь шолько, съ началомъ великаго поста, насупаешъ собсшвенно музыкальная эпоха. До сихъ поръ, все время было поглощено балами и спектаклями, ошъ которыхъ ошвлекли публику два-три музыкальныхъ вечера для немногихъ и концерпъ братьевъ Эйхгорновъ. Филармоческое общество, основанное въ прошедшемъ году, неизвѣстно по какой причинѣ умерло почили при самомъ рождени и не было возобновлено нынѣшней зимою. Остались часшные концерпы и концерпы Благороднаго собранія, куда впрочемъ приїзжаютъ болѣе смотрѣть, чѣмъ слушать. Изъ музыкальныхъ вечеровъ, данныхъ по сіе время, особенное вниманіе заслуживаютъ четыре вечера, на которыхъ Г. Гебель извѣстный здѣшній Профессоръ музыки, предлагалъ любителямъ искусства квинтешы и кваршешы своего сочиненія, и о которыхъ я уже имѣлъ случай говорить въ другомъ мѣстѣ (*).

(*) Носишся слухъ, чшо Московскіе любители музыки, желая почишь высокій шалантъ Г. Гебеля, какъ композитерѣа, намѣрены дашь концертъ, и вырученною суммой способствовашь изданію его сочиненій. Желаю ошъ души вмѣстѣ съ прочими, чтобъ это прекрасное намѣреніе исполнилось.

Л'ЕТОПИСЬ.

161

— Боясь показаться нескромнымъ, я хотѣлъ сначала умолчать еще объ одномъ вечерѣ, живо сохранимся въ памяти мѣхъ, кошорые на немъ присупсівовали; но вечера Александра Николаевича Соймонова не должны оспаваться только въ памяти немногихъ избранныхъ: они принадлежатъ искусству и слѣдственно должны быть внесены въ его лѣтопись. Вечера Г. Соймонова, продолжающіеся въ шеченіе нѣсколькихъ зимъ, произвели уже иѣмъ много добраго, чшо распространили вкусъ къ истинно Италіанскому пѣнію и методѣ; но это не единственное ихъ доспоинство. Изъ вихря суешной веселости, изъ хаоса житейскаго, вы вдругъ перено- ситесь въ міръ чиспой гармоніи, въ міръ музыки, гдѣ не слышите ни одного пискливаго голоса забосшонныхъ спарушекъ, ни одной крикливой нопы злословія, ни одного несогласного звука, кошорый пакъ часто раздираешь вашъ слухъ и душу. Вотъ, по моему, нравственное значеніе эпихъ вечеровъ; ибо истинно изящное всегда оспавляешь въ душѣ истинно нравственное впечатлѣніе. Послѣ этого, я не почишаю себя въ правѣ упоминать объ участницахъ и учаспникахъ вечеровъ Г. Соймонова: доброе дѣло нераздѣльно съ скромносшію; покровъ еще болѣе возвышаетъ красоту,—и я не смѣю коснуться этого покрова. Къ тому-же, имена пѣвицъ-любительницъ, кошорыхъ прекрасные и одушевленные голоса восхищали насъ на этомъ

МАРТЪ, КНИЖКА І.

11

162

МУЗЫКАЛЬНАЯ

вечерѣ, не имѣютъ надобнослии въ посредствѣ
журнала, чѣнобъ сдѣлаться извѣспіными: они уже
не пайна — и не шолько въ Москвѣ, по и во
всей образованной Россіи.

Упомянутый вечеръ долженъ осипаться въ
памяти Московскихъ жипиелей еще особеннымъ
обстоятельствомъ, копорое, вмѣстѣ съ живы-
ми впечатлѣніями гармоніи, оставило въ душѣ
и групшное впечатлѣніе разлуки. На эшомъ
вечерѣ пѣла въ послѣдній разъ въ Москвѣ, одна
изъ лучшихъ нашихъ пѣвицъ — любительницъ,
одно изъ самыхъ блестящихъ украшеній наше-
го общества. Вошь, чѣно одинъ Лишерашоръ пи-
салъ о ней въ Пешербургъ, куда она переѣхала
на жипье въ началѣ прошедшаго мѣсяца: «если
ся дивный голосъ пребуешь чего-по проспор-
нѣй, чѣмъ пѣсная рама госшинной; если слава
не можешь раскинуть всѣхъ лучей на ограни-
ченномъ проспрансшѣ, гдѣ судьба велѣла ро-
диться пѣвицѣ; если только сбродная полпа
своимъ дикимъ крикомъ взбрасываетъ имя че-
ловѣка на эпу чудную высочу, подъ эшо род-
ное небо, откуда падаемъ ему дарованіе; по
по крайней мѣрѣ, еслѣ же на землѣ эти звуки,
которые рвутся въ безпредѣльность, какъ ни
лелѣйше ихъ въ великолѣпной кельи залы, ко-
торые не спихнушъ заглушенные воспиргами
блиштавельнаго общества,—но, какъ преданіе,
какъ сказка, полетали далеко даже и къ шому,

ЛЬТОПИСЬ.

163

кому не позволено слушашь ихъ. — Поздно вечеромъ, пробираглась сквозь ряды карепіь, ка- кой нибудь безыменный жишель Москвы взгля- дывалъ подъ часъ на иной домъ, на яркія окна. Можеіпъ бышь, онъ не зналъ чей эпо домъ, чпò эпо за праздникъ; но онъ вѣрно зналъ, если пѣла путъ Бартенева.”

Пешербургъ, какъ-бы желая вознаградить Мо- скву за пошерю шой, кошорою мы такъ спра- ведливо гордились, прислалъ намъ въ замѣну двухъ брашьевъ Эйхгорновъ. Возвращаясь домой съ ихъ перваго концерша, я намѣлъ у себя по- слѣдній номеръ Débats, гдѣ Ж. Жанень говорилъ между прочимъ: «на дняхъ было объявлено о молодомъ Фервиль; ученикъ Г-жи Вигано, ко- шораго выдающъ за великаго пѣвца. Говорятъ, чѣно онъ чудесно воспользовался уроками споль хорошаго учителя; но я съ своей спороны не захочѣлъ его слушашь и ушелъ въ то время, какъ онъ садился за формепьляно. Я не признаю въ ребенкѣ правъ на геній; дѣтство должно быть столько-же ограждено ошь искусства, сколько ошь заемныхъ писемъ и пюрьмы за долги. Сынъ вашъ смышленъ, поняливъ—пѣмъ лучше; но чтобъ дашь время его уму пока- запься на просторѣ, пошлише своего сына ку- да нибудь подальше отъ полпы, подальше отъ шуму, отъ обольщеній славы; давайне ему пѣсть конфешы, поите его грѣшнымъ молокомъ,—

11*

164

МУЗЫКАЛЬНАЯ

и вы изъ него сдѣлаете великаго арписша, когда ему минешъ 18 лѣтъ. И пакъ, я ушелъ отъ маленькаго Фервилъ, оставивъ его пѣть передъ хладнокровными слушателями,—и, чпòбы ни случилось, умываю руки.»

Чпòбы ни случилось и съ моей выпиской изъ Ж. Жанень, я може умываю руки. Пусть каждый полкуешъ его слова, какъ кому угодно. Но во всякомъ случаѣ, приступая къ концерпамъ брашьевъ Эйхгорнъ, я буду говорить объ этихъ дѣпяхъ, какъ о дѣпяхъ, и отнюдь не осмѣлюсь сравнивапь ихъ съ великими арпистами, вполне развившими таланшъ свой, а еще менѣе спавить ихъ выше кого-бы шо ни было. Таланшъ Эйхгорновъ еще въ зародышѣ; это надежда, кошорая, можешъ, исполнишься, а можешъ и нѣтъ. На одного Моцарта легко насчитать сотню маленькихъ геніевъ, кошорые подавали огромныя надежды и не оправдали ихъ. Правда, игра Эйхгорновъ — чудо, необыкновенное явленіе въ ихъ возрастѣ; но чшобъ произнести объ этой игрѣ рѣшительное сужденіе, подождемъ еще лѣтъ шестъ, или восемь. Тогда увидимъ.

Однако брашья Эйхгорнъ въ оба свои концерта, 10-е и 25-е Февраля, привлекли къ себѣ многочисленную публику. Не счишая репетиций, на кошорыя впускали за деньги,—въ сальныхъ концертахъ огромная зала Благороднаго

Л'ЕТОПИСЬ.

165

собранія едва могла вмѣщать неперпѣливыхъ
слушашелей. Около двухъ тысячъ человѣкъ на-
полняли залу и хоры. Такого спеченія давно
не бывало на Московскихъ концертахъ. Какая-
же тому причина? ЕсТЬ-же, спало быть, ка-
кое нибудь особенное очарованіе въ игрѣ этихъ
дѣшей, кошорое привлекаетъ песиру полпу
изо всѣхъ концевъ столицы изо всѣхъ сосло-
вій и круговъ?

Ихъ пріѣзду въ Москву предшесшовала о-
громная слава: Пецербургскіе журналы отзы-
вались о нихъ, какъ о геніяхъ, съ кошорыми
едва-ли могутъ соспязаться первокласные ар-
шисты Европы. Знали, что Паганини, прель-
щенный ихъ раннимъ шалантомъ, вызвался да-
ромъ давать имъ уроки; что вездѣ, куда ни
пріѣзжали, ихъ всшрѣчалъ громъ рукоплесканій;
что въ одномъ Парижѣ и Лондонѣ, сходи-
лись ихъ слушать около двухъ сотъ разъ,
если не болѣе; что наконецъ въ Пецербургѣ,
въ продолженіе трехъ мѣсяцевъ, они были
предмешомъ общаго, непрерывнаго вниманія.
Десяти и двѣнадцати-лѣшніе мальчики, ко-
шорые разыгрываютъ музыку Роде, Шпора,
даже Паганини! А о чудномъ, баснословномъ
Паганини кто не слыхалъ у насъ? И вошь всѣ,
даже и неохшники до музыки, даже и профа-
ны, никогда не бывавшіе ни на чьемъ концерпѣ,
собрались къ Эйхгорнамъ—одни слушашь ихъ,

166

МУЗЫКАЛЬНАЯ

другие смотреть, немногие изъ любви къ искусству, большая часть изъ любопытства, курьозу ради. Должно прибавить, что умренная цѣна за входъ (рекомендуемъ это и другимъ виртуозамъ), что 5 руб. вмѣсто обыкновенныхъ 10-ти, шакже не мало служила къ привлеченію огромной шолпы. Вотъ причины случайныя, поспороннія, необыкновеннаго успеха братьевъ Эйхгорновъ въ Москвѣ. Теперь, ошпранивъ все не ошносящееся до искусства, разсмотримъ, чѣмъ принадлежишъ имъ собственно, какую долю въ эшомъ успеха имѣла самая игра ихъ.

И здѣсь я буду говорить молько о спаршемъ изъ братьевъ, Эрнестѣ Эйхгорнѣ, пошому что до сихъ поръ не слыхалъ еще меньшаго опѣльно, а изъ слышаннаго заключаю, что онъ только огголосокъ спаршаго. Если Эрнеста называють миніашорнымъ изданіемъ Паганини, по меньшаго браша его можно называть микроскопическимъ изданіемъ Эрнеста.

Въ чемъ же заключается главное доспоинствово игры сего послѣдняго?

Въ необыкновенной чисотѣ и точности (précision). Въ этихъ двухъ качестцахъ — и они немаловажны — старшій Эйхгорнъ, думаю, можешь по справедливости поспорить съ лучшими

Л'ЕТОПИСЬ.

167

ми виршуозами. Въ двойныхъ ношахъ, во всѣхъ причудахъ и фарсахъ Паганини, вы не слышише ни одной фальшивой ногы, ни одного не яснаго или жесшкаго пюна. Каждая нота будто пролипа; какъ чисшый жемчугъ, шакъ и нижешся подъ маленькими пальцами маленькаго виршуоза. Но здѣсь надо и оспановишься; за эпой чертою Эрнесшъ Эйхгорнъ не виршуозъ, а дистя, хопія и подающій большія, огромныя надежды. Тонъ его мягокъ, но слабъ, или лучше сказать, у него еще нѣпія настоящаго пюна. Слушая его, вамъ кажешься, что передъ вами играешъ шабакерка съ музыкой; нѣшь собшвенно ни piano, ни forte, ни постепенношей и омшѣниковъ; есть иногда что-по похожее на сордину, но не на piano, на омкрышую шабакерку, но не на forte. И не мудрено: можешь-ли 12-ти лѣшній мальчикъ имѣть довольно физической силы, чтобы владѣть струнами такого инструмента, какова скрыпка, и довольно собшвеннаго чувства, чтобы создавь эти омшѣнки, эту неуловимую игру свѣта и шѣни, кошорыхъ никакой учитель, будь онъ Шпоръ или Паганини, передать не въ собстояніи?

Однако, во второй разъ мнѣ показалось, что нонъ Эрнесшовой скрыпки былъ полнѣе, звучнѣе прежняго. Я даже спрашивалъ ощца о причинѣ этого. Онъ омвѣчалъ, что на скрыпкѣ

168

МУЗЫКАЛЬНАЯ

была новая квинца. Вообще струны на его скрыпке (впрочемъ, хорошей Амащевской скрыпкой) слишкомъ шонки: можешь быпь, эпю необходимо для него, и струны обыкновенной полщины были-бы ему не по силамъ; тѣмъ не менѣе, какого-же пона можно ожидать опъ слишкомъ шонкой струны, если-бы на ней игралъ и не 12-ти лѣнній мальчикъ?

Въ выборѣ пьесъ, отецъ Эйхгорновъ спарался оба раза соблюдать разнообразіе, хотя и не всегда разборчивоссть. Почти всѣ извѣспные композишёры для скрыпки фигурируютъ на афишѣ. Крейцеръ, Роде, Майзедеръ, Шпоръ, Калливода, Беріо и Паганини, поочередно смѣняютъ другъ друга. Въ первомъ концершѣ выбранныя пьесы были вообще довольно легки, во вшоромъ труднѣе, въ трещемъ назначены еще труднѣе. Если такая постепенность будетъ соблюдаема до конца, то подождемъ послѣдняго концерша, чтобъ произнести наше окончательное мнѣніе, ко whomе, впрочемъ, въ главномъ, перемѣнилось не можешь. Хозябы Эйхгорнъ сыгралъ пьесу Паганини, какъ играемъ самъ его учишель, шо и тогда бы я сказалъ, что это ребенокъ, который овладѣлъ механизмомъ скрыпки, что механическая часпь доведена имъ до совершенства; но что онъ все таки ребенокъ, и слѣдственно лишенъ двухъ необходимыхъ ка-

ЛѣТОПИСЬ.

169

чесшь вирпіуоза; физической силы и глубины
чувсцва.

Кормите вашихъ дѣшей побольше конфетами,
поише ихъ грѣпымъ молокомъ, да давайше имъ
рѣзвиться. Когда имъ минетъ 18, 20 лѣшъ,
когда ихъ физическія и нравственные силы ра-
зовьются, тогда, при добромъ руководствѣ,
изъ нихъ могушъ выйти великіе аршисты. Но
покамѣстъ, берегите эпи ранніе цвѣпки, не
вышавляйте ихъ на палящій зной цвѣша, не
спекулируйте на эшотъ Божій даръ, а хранише
его бережно, съ раченіемъ, до тѣхъ поръ, пока
онъ непринужденно, самъ собою раскроется
во всей красѣ своей.

Н. Мельгуновъ.

ЗАМѣЧАТЕЛЬНѣЙШІЯ ВЕЩИ.

БЫВШЯ НА ПРОШЛОГОДНЕЙ

ПАРИЖСКОЙ ВЫСТАВКѣ.

На выставку, бывшую въ прошломъ году въ
Парижъ, 2437 фабриканшовъ, артисшовъ и ре-
месленниковъ доставили свои издѣлія. Машины и
ремесленныя произведенія, предметы роскоши,
ткани — все восхищало изяществомъ и возбуждало
живѣйшее участіе. — Но вошь чтò чрезвычайно
удивило Французовъ: каждый фабриканшъ, достав-
ляя издѣлія, прилагаеть къ высшавленнымъ про-
изведеніямъ своимъ крашкія объясненія; оказалось,
что во многихъ изъ нихъ нѣшъ правописанія, и
вообще онѣ сильно грѣшашь противъ правиль
грамматическихъ, между шѣмъ какъ многія произ-
веденія предполагающі образованность довольно
значительную, таковы напримѣръ, машематическіе
и оптическіе инструменты, для приготовленія ко-
шорыхъ необходимо знаніе Физики и Геометріи. Мы
считаемъ весьма полезнымъ и нужнымъ замѣшить

ВЫСТАВКА ВЪ ПАРИЖЕ.

171

эшомъ конпрастъ, который обнаруживаешь работниковъ, сдѣлавшихся хозяевами фабрикъ единственно силою таланта и хорошаго поведенія. До чего бы не могли достигнуть эми люди, еслибъ врожденный геній ихъ былъ заранѣе обработанъ и развить штамельнымъ воспитаніемъ!

Въ Залахъ Выставки представлялось чрезвычайное смѣшеніе: потому ли, что хошѣли придашь болѣе разнообразія вышавкѣ, или потому, что это произошло по необходимости, почти неизбѣжной въ единовременныхъ состязаніяхъ такого рода, гдѣ до послѣдняго дня такъ трудно остановившись всл кое соперничество. Какъ бы то ни было, но характеръ, какой должна была принять Вышавка, пришлось пошерпѣлѣ отъ эшого, и сфера ея вліянія очевидно уменьшилась.

Выставка въ самомъ дѣлѣ, не должна быть шолько большимъ базаромъ, ошкрытымъ для фабрикантовъ съ тѣмъ, чтобъ они лучше знакомились другъ съ другомъ и дѣлали себя известными публикѣ срочными усиліями и предшавленіемъ произведеній, выходящихъ изъ обыкновеннаго круга ихъ фабричной дѣятельности. Она не есть также средство сосредошочиваясь произведенія промышленности съ намиреніемъ подвергаясь ихъ суду нѣкоорыхъ цѣнителей, коихъ голосъ не имѣлѣ бы большой важности, еслибъ они стали судить по ней объ успѣхахъ работы, не восходя до источниковъ, не разбирая средствъ производимости. Вышавка должна быть народнымъ праздникомъ, и, въ эшомъ значеніи, представлять характеръ нравственно-сти и пользы образуемой успѣхами идей и нравовъ. Въ эшомъ только

172

ВЫСТАВКА

ошношенії она имѣєть право на бдительное внимание, на зобопливое поощреніе со стороны Правительства. Она будешь имѣть эшотъ двоякій характеръ, если публика найдешь въ ней и предметъ для изученія и вмѣстѣ съ штѣмъ живое удовольствіе; если это зрѣлище будешь трогать и занимать ее не богашшвомъ только и разнообразіемъ, и особенно странностію смѣшенія, если умъ найдешь здѣсь рабошу для размышленія, память для припоминанія, зрѣніе чшо можешь услаждашь его; если одинаковые предмешы, методически расположенные, дадушь водъ къ сравненіямъ, кошорыя ведушь непремѣнно ко вкусу болѣе вѣрному и болѣе правильному.

Не входя въ подробности, извлечемъ изъ описания Выставки одно только достойное особеннаго вниманія.

Бронзл. По вычисленію людей опышныхъ, Франція производилъ ежегодно бронзы на 20 милліоновъ франковъ. Вывозъ эшихъ произведеній за границу простирается до нѣсколькихъ милліоновъ. Въ эшомъ родѣ промышленности Франція нигдѣ не встрѣчаетъ соперничесшва. Чтобы лучше судить о чрезвычайной важности успѣховъ лишейнаго искусства для развития бронзовой промышленности, надобно видѣть произведенія Гг. Ришаро и Кенеля, лишейщиковъ. Вошь Неаполишанскій рыбакъ Дюрета. Мысль артиbesta превозмогла ли средства лишейщика? Образецъ его болѣе ли имѣлъ граціи, швердости, живости и шонкости, кошорыя такъ выразишальны въ природѣ дѣтей Юга? Но, можешь быть, это произведеніе обязано своей отчешливостію и чистошою чеканщику? Нисколько; чеканъ сгладилъ здѣсь только рубцы ли-

ВЪ ПАРИЖЪ.

173

пейной формы: другихъ слѣдовъ его не видать на статуѣ. Она темной ошливки. — Вошь еще четыре маленькіе ба-рельефа, по образцу Бари (Barye). Всѣ они темной ошливки. Гг. Ришаръ и Кенель высшавили ихъ такими, какими вышли они изъ ихъ мастерской; даже не сглажены еще рубцы лишейной формы. Посмотрише на эшу борзую собаку среди тросщника, на эшого оленя, несущагося между срубленыхъ деревъ, на эшого орла, кошораго кровавый обѣдъ прерванъ непріятелемъ: это не только отличныя произведенія по сочиненію, но по исполненію; искусства здѣсь ни въ чемъ не лызя упрекнуть, и, по совершенству ошливки, оно имѣшь право гордиться шѣмъ, что наиболее важно въ немъ самомъ и для него самого — дешевизною. Эти произведенія дѣйствительно могутъ продаваться по весьма дешевой ценѣ. Еслибъ ша же самая работа выходила изъ рукъ чеканщика, шо одни только бохашые могли бы пользоваться ею. — Такова и дивная чаша Бенвенуто Челлини, `также высшавленная Гг. Ришаромъ, и Кенелемъ, темной ошливки: ее скоро въ состояніи будућ покупать и небогашые люди. Не лызя не изъявить искренней признательности этимъ искуснымъ и скромнымъ фабрикантамъ! Спатуя Магдалины, по образцу Кановы, Сойэ (Soyez) какъ по ошливкѣ, шакъ и отчешливо-сти въ отдѣлѣ, было одно изъ примѣчашелѣнѣйшихъ бронзовыхъ произведеній на Высшавкѣ.

Изъ предметовъ, служащихъ единственно украшеніемъ, обраили на себя особенное вниманіе слѣдующіе. Храмъ, рабошы Томира, заказанный ему Демидовымъ для Государя Императора. (Рис. 1).

174

ВЫСТАВКА

Г. Томиръ былъ шакъ занятью работою этого хра-
ма, что пренебрегъ нѣкоthымъ образомъ про-
чими предметами своей Вышшавки. Столовые
часы и канделабрь (Рис. 2.) Г-на Ледюра. Здѣсь
удивляються стилю и окончательности. — Но про-
изведенія Г-на Деньера представляются намъ осо-
бенно примѣчашельными въ отношеніи выгодъ,
происходящихъ отъ совершеншва отливки. Замѣ-
тимъ, что его Выставка предшавляемъ собою со-
единеніе всѣхъ школъ, Греческой, Римской, времени
возрожденія Наукъ, вѣка Людовика XIV, Рокальской,
и что это разнообразіе стилей свободно однако
же опъ смѣшенія родовъ. Каждое произведеніе от-
личается единствомъ стиля и расположенія. Какъ
на образцы въ эшомъ родѣ, можно указать на боль-
шую бронзированную лампу о двадцати чęтырехъ
подсвѣчникахъ, девяти съ половиною фушовъ дли-
ною; столъ съ грифами; столъ Рокальскіё; вазу
Этрусскую, вазу Медицисскую и столъ (Рис. 3).

Нѣкоторыя пропизденія Г-на Леролля возбуди-
ли живѣйшее вниманіе публики, а именно: каминъ и
консоль, для Сардинскаго Короля, по рисункамъ
Г-на Палагги, Президента Туринской Академіи Ис-
кусствъ. Въ эшомъ изящномъ произведеніи вы не-
вольно остановливаетесь на двухъ вещахъ, на его
формѣ и рисункѣ, принадлежащихъ Туринскому ху-
дожнику, и на работѣ Французскаго аршиста.
Форма и рисунокъ Греческой школы. Стиль пра-
виленъ и любителямъ этаго стиля здѣсь осшается
только — удивляться. Признаемся однакожь, что
нашъ вкусъ не таковъ; въ эшомъ родѣ мы не на-
ходимъ ни жара, ни двишенія; путъ нѣшь ничего

І Ї ПАРИЖЬ.

175

такого, что въ наше время можешь занимать и
интересовать. Но сколько жизни и прелести въ
каминѣ (Рис. 4.), кошорый сдѣланъ шѣмъ же худож-
никомъ для Герцога Орлеанскаго! Здѣсь совокуп-
носшь часшей не безъ ошибки; въ ней нѣшь ника-
кого единства. Вѣшки на рамахъ не имѣющі ника-
кого ошношенія къ этой прекрасной головѣ (въ gen-
ге mascaron), кошорая выставляется изъ нихъ; нѣмъ
шакже никакого отношенія между этими козами,
кошорыя щиплюшъ цвѣшы въ корзинкѣ, и этими
орлами, украшающими низъ камина. Но эми орлы
живушъ, и вы чувствуешь движение ихъ крыльевъ;
эми козы, стоящія на заднихъ ногахъ передъ
эшою прекрасною корзинкою — это сама при-
рода; эша голова, увѣнчанная виноградными
вѣшвями, выражаетъ всю иронію радосшнаго опья-
ненія, и если все это не омвѣчаетъ требованіямъ
Академіи, то, безъ всякаго сомнѣнія, болѣ художе-
сшвенно, нежели холодное созданіе Г. Палагги. Са-
мая же рабоша всѣхъ этихъ произведеній полнѣ
удовлетворила строгимъ требованіямъ фабрикан-
товъ и знатоковъ. Здѣсь Г. Лероль превзошелъ
все, чего можно было ожидать ошъ его прекрасна-
го шаланта въ качествѣ оправщика

Мы говорили уже и о выставкѣ Гг. Ришара и
Кенеля; шеперь намъ осщается упомянуть о маскѣ
мертваго Наполеона, по Гипсовому снимку Анто-
мархи. Какое выражение груши господствуетъ на
этомъ лицѣ, ошъ кошораго жизнь только чю уда-
лилась!

Фарфоръ. Фарфоровая промышленность явилась
совершенно въ новомъ видѣ на Выставкѣ 1834 года.

176

ВЫСТАВКА

Съ 1827 года искусство нѣкошорыхъ фабрикантовъ, а особливо Г-на Жакоба Пти, оказалось чрезвычайные успѣхи. Нынѣ, благодаря ихъ усиліямъ, предмешвы, кошорые по трудностямъ исполненія однимъ шолько богашымъ людямъ предшавляли возможность имѣть ихъ, могушъ войдши въ болѣе общее упошребленіе. Въ эшомъ ошношеніи весьма примѣчательны произведенія Г-на Жакоба Пти; нѣкоторыя изъ нихъ: его каминъ, его вазы, его споловые часы и корзинки для цвѣшовъ, доказывающі и прекрасный вкусъ рисунковъ и опличное превосходшво работы. Число высшавившихъ свои вещи довольно значительно. Но передъ всѣми отличается Г. Жакобъ Пти новостію, смѣлостію, оригинальностію произведеній. Эшать пламенный, предпріимчивый артистъ имѣетъ право на отличную похвалу шѣмъ болѣе, что онъ съ необыкновенною быстрошою и смѣлосшію умѣлъ запясть почетное мѣско въ такой промышленности, которая приходила въ усыпленіе подъ Греческими и Римскими формами. Родъ, преимущественно избранный Жакобомъ есль Рокальскій, хоши мы и не даемъ ему преимущества; но многіе изъ его произведеній, кавковы каминъ и курильница, показываютъ, что онъ превосходно можешь работапь и въ другихъ родахъ. Да и самая рабоча Жакоба въ Рокальскомъ родѣ не есть слѣпое подражаніе тому сухому, и искривленному роду, безъ жизни и двишенія, который преимущественно ошносишся къ концу царспивованія Людовика XV. Посмотрите на его столовые часы, на эти вазы, на эти двѣ чашки; шушь есть рисунокъ, форма, что-то образцовое; все это могло бысть шолько сдѣлано артистомъ нашего

ВЪ ПАРИЖЪ.

177

времени; здѣсь есшь — чего никогда не было при
Людовикѣ ХV — энергія и мысль. Лучшею похвалою
Г-ну Жакобу служашь предпочтеніе и рѣдкость
этого рода произведеній не только въ чужихъ кра-
яхъ, но и въ самой Франціи. На Выставкѣ, какъ и
всегда, онъ показываетъ свои вещи въ ихъ обыкно-
венномъ и самомъ невыгодномъ видѣ, въ бѣломъ цвѣ-
тѣ, шо есшь, такими, какими выходятъ они изъ
печи. Раскрашеніе фарфора составлѣлѣ важную
промышленность въ Парижѣ. Здѣсь оно находишъ
всѣ выгоды, происходящія ошь превосходства ра-
боты и ошь экономіи, пошому чipo живопись и
скульптура ни на какомъ другомъ пунктѣ Европы
не имѣли столь успѣшнаго развитія, какъ въ Па-
рижѣ. На Выставкѣ въ эшомъ родѣ промышленности
Г. Андре занимаетъ первое мѣсто. Онъ отличает-
ся выборомъ, шонкосшію и шономъ цвѣтовъ. Гг.
Шапель и Жюльень Моро также представили про-
изведенія, досшойныя похвалы. — Г-жа Брошаръ,
наша первая артисшка въ эшомъ родѣ, выставила
голову дѣвушки, дивной выразительности и оплич-
наго колорита.

Стекло и хрусталь. Стеклянная промышленность
оказала очевидные успѣхи. На Выставкѣ 1827 года
находились стеклянные цилиндры ошь 30 до 40
дюймовъ длиною, и ошь 12 до 20 дюймовъ въ діа-
метрѣ. Нынѣ двѣ фабрики, Г-на Боншана въ Шуази
и Гг. Гушеровъ и Компаніи въ Ризъ-де-Гіэрѣ, пред-
ставили цилиндры до 65 дюймовъ въ вышину. Эши-
ми успѣхами съ 1827 года обязаны мы Г-ну Бон-
шану, который изобрѣлъ новый способъ надувать
стекло. Эшошь способъ соспоптить въ томъ, чipo

МАРТЪ, КНИЖКА І.

12

178

ВЫСТАВКА

съ дѣйствіемъ легкихъ человѣка соединяется дѣй-
ствіе сильныхъ мѣховъ. Хрустальная работа съ
фабрики въ Шуази-ле-руа чрезвычайно примѣча-
шельна, какъ величиною размѣра, шакъ равно много-
численностію и изяществомъ вещей цвѣшнаго хру-
сталя. Мы выбрали для образцовъ нѣсколько вещей,
которыя досшойны похвалы не шолько по живосши
и однородности цвѣша, но шакже и по новой фор-
мѣ, кошорая непосредственно ввела ихъ въ употреб-
леніе. Чаша и графинъ изумрудно-зеленаго цвѣша,
фіолешовая бушылка, синяя бушылка, графинъ тем-
но-зеленаго цвѣша высоко цѣняшся, особливо въ
Англіи, шакъ, что шеперь это сдѣлалось необхо-
димою принадлежностію богатыхъ домовъ сей зем-
ли, гдѣ еще сохраняется обычай долго сидѣть и
пить за обѣдомъ.

Чепыре большія хрустальныя Французскія фабрики
въ Баккарашѣ, Сен-Луи, Шуази и Гарѣ, соединили
свои произведенія для продажи и относительно эмо-
го заключили между собою условіе, досшойное при-
мѣчанія. Они учредили въ Парижѣ общее депо,
гдѣ всякая продажа производится по условленной
между ими цѣнѣ.

Живопись на стеклѣ. Многіе и шеперь еще дума-
юшь, что живопись на стеклѣ есть искусство, ко-
тораго шайна давно уже ушрачена. Но нѣсколько
лѣшъ тому назадъ на Выставку произведеній Коро-
левскихъ мануфактуръ присланы были Севрскія рас-
писанныя стекла, кошорыя заслужили общее одобре-
ніе, и кошорыя будучи во многихъ отношеніяхъ пре-
восходнѣе древнихъ стеколъ, ни въ чемъ не успу-
пали имъ. Одинъ Англійскій артистъ, Г. Эдуардъ

ВЪ ПАРИЖЪ.

179

Томъ, вызванный во Францію Г. Ноэ, далъ новое направленіе эмому искусству. Теперь онъ на фабрикѣ въ Шуази-ле-Руа, которая распространяла эту часть сшекляннаго искусства. Между образчиками, выставленными фабрикою въ Шуази, достойно примѣчанія изображеніе Меркурія и особливо двѣ корзины съ Готическими украшеніями, гдѣ вы видите чрезвычайную тонкость и полный вкуса выборъ цвѣшовъ.

Сшеклянная и хрустальная промышленность во Франціи производилась подъ вліяніем запрещительной системы. Съ весьма немногими исключеніями, напримѣръ, зеркаль, сшеколъ для оптическихъ инструментовъ, ввозь во Францію сшекла и хрустали запрещенъ.

Столярная работа. Два фабриканта, въ совершенно противоположныхъ родахъ, общающъ на себя наше вниманіе. Г. Фишеръ, (Рис. 5.) споляръ, и Г. Гейнирихъ Шенаваръ, извѣсшный до сихъ поръ своими превосходными коврами, но кошораго изобрѣшашельный и хорошій вкусъ открываемъ теперь совершенно новое поприще сполярной работѣ, и онъ, безъ сомнѣнія, найдемъ многихъ послѣдовательей. Г. Фишеръ, искусный и вмѣстѣ скромный фабриканшъ, хошѣль показашь, что, съ соблюденіемъ формъ, созданныхъ нашею эпохою, можно соединяшь чистому, даже строгосѣть, и достигнушь самаго изящнаго вида. Люди со вкусомъ останавливалсь на его работѣ, изучали ее, какъ вещь серьёзную и достойную наблюденія истинныхъ друзей искусства. Кресла, письменный столъ съ позолоченными шарнирами и палочками, коммодъ въ шомъ же вкусъ,

12*

180

ВЫСТАВКА

большое бюро, которое посредствомъ необыкновеннаго механизма превращается въ столъ, получили особенные похвалы знамоковъ. Вещи, представленныя Г. Шенаваромъ, еще болѣе смѣлы и художественны. Онъ предполагаетъ освободить нашу мебель ошъ Греческихъ или Имперіальныхъ формъ, въ кошорыя она заключена была 30 лѣшъ, и распространишь эшошъ родъ меблировки между людьми средняго класса. Достоиншво его мебели не заключается въ одинѣхъ формахъ и рисункѣ дерева, но въ гармоніи эпихъ формъ и дерева съ манеріею, кошорою она покрыша (Рис. 6.)

Здѣсь же скажемъ нѣсколько словъ и о формѣ піано, не въ музыкальномъ, но въ ихъ сполярномъ и медельномъ ошношеніи. Г. Эраръ между прочими отличными произведеніями своими высшавилъ форме- піано, кошорое было предмешомъ живѣйшаго вни- манія и штрогой кристики. Эшо піано, заказанное Англійскимъ Королемъ, сдѣлано по рисункамъ вре- менѣ Людовика XV. Такъ оно было заказано, и Г. Эраръ долженъ былъ подчинить себя эшимъ усло- віямъ. Весь ящикъ инструмента сосшошь изъ зо- лотаго грунта, на кошоромъ предшавлены въ жи- вописи музыкальныя прпнадлежносши и аллегоріи, на манеръ Вашшо, пастушки въ плашьяхъ съ фик- мами, обезьяны скачущія на собакахъ, грошесковые карла, всѣ играющіе на разныхъ инструментахъ. Вся живопись, не смозра на ея смѣшной вкусъ, превосход- на. Эшого не лызя сказашь о рѣзныхъ деревянныхъ украшеніяхъ между ящикомъ и ножками, на которыхъ онъ стошь. Англійскіе скульпторы, шрутившіеся надъ сими украшеніями, не показали особенныхъ

ВЪ ПАРИЖЬЕ.

181

дарованій. Эпошь инструментъ служишь, въцѣ чемъ, выраженіемъ господствующаго нынѣ въ Англіи вку- са времень Людовика XV. Англійскіе артисты, какъ кажешься, ограничиваются слѣпымъ подража- ніемъ формамъ.

Ни одно изъ произведеній столярной рабошы не можешь сравниться своимъ достоинствомъ съ дву- мя формеіанами Г-на Плейеля, изъ которыхъ одно рояль, изъ дерева курбари, съ позолоченными брон- зовыми палочками, другое четвероугольное изъ де- рева окажу chenillé обведенное рамою (de calliatour). Выборъ дерева и изящная простота рисунка этихъ мебелей, по нашему мнѣнію, достойны отличной похвалы. Надобно также упомянуть о прекрасноій столѣ Г-на Іуфа, изъ мозаики оливковаго дерева.

Музыкальные инструменты и фортепіаны. Инстру- меншы Французской рабошы начинающъ совершен- сшвоваться, и эпошъ родъ промышленности, вмѣстѣ съ формепьянною, получаешь значительное развитіе. Одинъ изъ искуснѣйшихъ мастеровъ, Г. Вюльомъ, посвятилъ весь свой шалантъ вѣрному воспроизведенію старинныхъ Ишаліанскихъ инстру- меншовъ. Онъ во всѣхъ ошношеніяхъ, даже въ са- мыхъ недосшаткахъ, поддѣлываешься подъ нихъ съ такою строгою почностію, чшо самый опытный наблюдатель обманывается. Но онъ не ушапваетъ своего подражанія, и ождаетъ за 300 франк. ин- струментъ, поддѣланный подъ Страдиваріеву скрип- ку въ 6000 франк. Это всего лучше можешь поколе- бать предразсудокъ въ разсужденіі превосходства Ишаліянскихъ инструментовъ. Между его инстру- ментами, какъ по формѣ, такъ и по достоинству,

182

ВЫСТАВКА

есь самая вѣтная копія съ знаменишаго Дюпорова баса, кооторый недавно цѣнили въ 20,000 франковъ.

Здѣсь мы упомянемъ только о двухъ новыхъ изобрѣшеніяхъ въ дѣланіи формепіанъ: о двойномъ удареніи, Г-на Севасшьяна Эрара и объ устроеніи механизма сверху Г-на Папа. — Предметъ изысканій Г-на Эрара состоялъ въ сообщеніи механизму такой гибкосши, чшобы палецъ могъ по волѣ управлять тономъ, не вредя въ шо же время ни силѣ, не легкости его. Эта механическая проблема, можешьѣ бышь, труднѣйшая въ усшроеніи формепіанъ, была съ ошличнымъ искусствовомъ рѣшена Г-мъ Эраромъ, посредствомъ двухъ рычаговъ, дѣйствующихъ въ обращномъ ошношеніи и приведенныхъ въ соприкосновеніе пружинами. — Г. Папъ отличается усовершенствованіемъ совсемѣ другаго рода. Увѣренный, какъ и всѣ лучшіе художники, чпо условія прочности въ инструментѣ не менѣе важны условій чистошы и силы звука, онъ спарался найдши средства удовлетворить этому требованію, и съ ошличнымъ успѣхомъ достигъ своей цѣли, упошребивъ механизмъ, посредствомъ кошораго струны получаютъ удареніе сверху.

Золотая, серебряная и накладная работа. Здѣсь первое мѣсто занимаешь Г. Одіо. Замѣчательна его столовая ваза съ серебряными цвѣшами. Но, по нашему мнѣнію, этошь родъ подражанія природѣ имѣешь въ себѣ чшо-шо ложное и увеличенное; мы не можемъ представить, чтобы какая нибудь мешаллическая ваза съ серебряными цвѣшами, чтобы какая нибудь хрустальная чаша, украшенная поддѣльными виноградными ки-

ВЪ ПАРИЖЪ.

183

сшями, могли производить хося минушный об-
манъ и замѣнять своимъ подражаніемъ простые
цвѣшы, разнообразіе ихъ красокъ и пріятность
запаха. Возлѣ этой вазы съ цвѣшами Г. Одіо вы-
ставилъ большой сервисъ, сдѣланный для Сардин-
скаго Короля и во всѣхъ отношеніяхъ досшойный
славы своего художника.

Въ числѣ предмешовъ, всего болѣе обращившихъ
на себя вниманіе публики на Выштавкѣ, находился
ваза, сдѣланная Г-мъ Фоконье, однимъ изъ нашихъ
первыхъ золошыхъ дѣлъ художникомъ. Эта ваза за-
казана была на деньги, собранныя подпискою въ
честь Генерала Лафайеша; но ее не успѣли кончить
до его смерти. Мы не можемъ совершенно похва-
лить исполненіе этой вазы: какъ произведеніе ис-
куссства золошыхъ дѣлъ, она, безъ сомнѣнія, зани-
маетъ одно изъ первыхъ мѣстъ на Выштавкѣ. Но
этого не льзя сказать о совокупности частей. Тушь
есь что - то неопредѣленное, неясное. Сере-
бряная работа съ чернью появилась во Франціи
вотъ уже нѣсколько лѣшь. Гг. Мансіонъ и Вагнеръ
вышавили въ этомъ родѣ вещи, кошорыя отлич-
нымъ превосходствомъ своимъ возбудили общее
удивленіе. -

Накладная работа производилась шакже съ боль-
шимъ успѣхомъ. Гг. Гарделе, Паркень, Повельсъ
(Pauvels) и Вейрашь, вышавили произведенія, въ
кошорыхъ хорошій вкусъ соединенъ съ превосход-
ною рабоюю. Г. Гарделе преимущественно ошапі-
чается изящною простоюю своихъ формъ.

Часы. Новые опыты въ искусствѣ часовъхъ дѣлъ
показались намъ неудовлетворительными. Между

184

ВЫСТАВКА

прочимъ публика обрастила особенное вниманіе на
хрустальные часы Г-на Машьё: это, дѣйствитель-
но, новоспѣь, но здѣсь видна шолько прихошь, ко-
шорая скоро пройдетъ, если уже не прошла.

Т'кани. Весьма важный опытъ сдѣланъ былъ Гг.
Мерлемъ и Малартикомъ въ крашеніи сукна Прус-
скою лазурью вмѣсто индиго. Эшого рода опыты и
прежде еще сдѣланы были Г-мъ Сушономъ: извѣст-
но, что они очень хорошо удались на шелкѣ.
Окрашенныя Г-ми Мерлемъ и Малартикомъ сукна,
по свидѣтельству Г-на Кунень-Гридена, одного
пзъ нашхъ первокласныхъ суконныхъ фабрикан-
шовъ, превосходно выдержали всѣ химическія про-
бы, по кошорымъ можно узнать прочность краски;
но надобно признаться, что Прусская синька не
даетъ такого лоска, какъ индиго.

Удачныя попушки сдѣланы были, ввесши въ ков-
ры восшочный вкусъ; есть также прекрасныя по-
дражанія школѣ возрожденія. Эшимъ успѣхомъ, ко-
шораго сполько желали люди со вкусомъ, обязаны
мы Г-ну Шенавару (Рис. 8). Его ковры вообще
отличающея единишвомъ расположенія и необыкно-
венною живосшію цвѣшовъ. — Г-нъ Салландрузъ
имѣлъ весьма счастливую мысль, соединить свои
произведенія въ павильонѣ, пристроенномъ на его
счетѣ къ заламъ Выставки. Здѣсь всѣ роды распо-
ложены были по ошѣленіямъ и ни одна часть Вы-
ставки не предшавляла шсолько поводовъ къ на-
блюденіямъ, какъ его павильонъ. Въ числѣ его
произведеній два ковра, въ восшочномъ вкусѣ, на
бархатный манеръ, обрастили на себя особенное
вниманіе публики. Вообще можно было замѣшить,

ВЪ ПАРИЖЪ.

185

что фабриканты ковровъ по большой части вво-
дяшь у себя восшочный вкусъ, и что публика пре-
имущественно одобряетъ ковры, отличающіеся
этимъ прекраснымъ стилемъ.

Въ началѣ нынѣшняго столѣшія, когда Француз-
скіе Офицеры Египетской арміи привезли во Фран-
цію шали съ Востока, цѣны на оныя чрезвычайно
возвысились, и тогда же начали стараться поддѣ-
латься подъ эти шали. Машеріалъ для Индійскихъ
шалей, кашемировый пухъ, тогда же началъ рас-
проспраняться; совершенство, съ какимъ прядуть
его ныньче, позволяешь намъ увѣришь, что Фран-
цузскія шали, можешь бышь, превосходятъ свои во-
сточные образцы изяществомъ шкани, мягкостію
и ровностію. Въ разсужденіи рисунка, поддѣлка
вполнѣ достигла своей цѣли; и на Выставѣ всякий
могъ видѣть Французскія шали, поддѣланныя подъ
самыя лучшія Индійскія съ шакимъ совершен-
сшвомъ, что не возможно было отличить подража-
нія ошь образца.

Выставка 1834 года даетъ намъ право засвидѣ-
шельствовать достойные примѣчанія успѣхи въ
пряденіи бумаги. Отечные успѣхи обнаруживающ-
ся и въ выдѣлѣ бумажныхъ машерій. Коленкоры,
миткали, жаконешы, кисеи, дамасе 1834 года дале-
ко превосходятъ ما же самыя машеріи, выставлен-
ныя въ 1827 году. Фабрики Сен-Кентенская и Мю-
лузская прислали на Выставку машеріи, которыя
ни въ чемъ не уступающі самымъ лучшимъ Англій-
скимъ.

( L'Industrie. )

АНГЛІЙСКІЙ ПАРЛАМЕНТЪ

i

ОБЩЕСТВА ВОЗДЕРЖНОСТИ.

Вестминстеръ послѣ пожара лежишь въ развали-
нахъ. Виги, Тори, Радикалы, всѣ единодушно жалѣ-
ютъ о разрушеніи этого національнаго памяшника,
эшого святища народной свободы, эшой бездны,
гдѣ въ шеченіи столѣтій безплодно раздавались
жалобы милліоновъ гражданъ. Въ первую минуту
послѣ несчасшія, народное чувшьво съ равною силою
дѣйствовало на людей, самыхъ противоположныхъ
политическихъ мнѣній; но, по всей вѣроятносши,
есшь много такихъ, въ сердцѣ кошорыхъ первое
впечатлѣніе усшупило мѣсто иному чувшву, и они
смотрятъ теперь на Вестминстерскій пожаръ со-
всѣмъ съ другой шочки зрѣнія. Если окружающіе
насъ предметы не чужды вліянія на расположеніе
наше, если древняя рыцарская зала возбуждаетъ
въ насъ совсѣмъ другія мысли и чувства, чѣмъ го-
стиная, убранная въ нынѣшнемъ вкусѣ, если кра-
сивая колонада Греческаго храма дѣйшвуетъ на
духъ нашъ совершенно иначе, нежели мрачные пор-
шики церквей среднихъ вѣковъ: по и представители
шрехъ соединенныхъ Королевствъ, собравшись въ

АНГЛІЙСКІЙ ПАРЛАМЕНТЪ.

187

блестящемъ, новомодномъ Букинггамскомъ дворцѣ должны находиться совсемъмъ въ другомъ расположеніи, чѣмъ тогда, когда засѣдали въ гошческихъ залахъ, на стѣнахъ коихъ невидимая рука, казалось, начершала неизгладимыми буквами торжественное слово: MAINTENEZ.

Кажется, я былъ одинъ изъ послѣднихъ, видѣвшихъ собраніе Парламента въ этомъ безобразномъ зданіи съ узкими, низкими, какъ въ старомъ монастырѣ переходами, почернѣвшими, обложенными оловомъ стѣнами. Я посѣщалъ эпи извилистые пе-реходы, гдѣ встрѣчались Сесиль и Ралейгъ, гдѣ измѣряли другъ друга взорами Марльборугъ и Бо-лингброкъ, гдѣ дружелюбно бесѣдовали Питшъ и со-перникъ его, готовясь взаимно поражашь другъ друга перунами витійсшва. Я былъ въ залѣ засѣданій Нижняго Парламента, столь бѣдной по виду ея, но столь богатой великими испорическими воспоминаніями; она оглашалась при мнѣ грознымъ голосомъ Оконнеля. Но всего болѣе привлекала меня въ Весп-минстеръ камера Лордовъ. Это была продолженная, прямоугольная, средней величины комната; на одномъ концѣ ея стоялъ тронъ осѣненный крас-нымъ бархашнымъ балдахиномъ, противъ, въ верху, галлерея для публики, по бокамъ скамьи, обишыя алымъ сукномъ, въ серединѣ нѣсколько споловъ для секретарей, у ступеней трона шерстяной мѣшокъ: вошь въ какой залѣ собирались еще не задолго предъ этимъ предшавшели богатѣйшей въ мірѣ аристо-крашіи.

Собраніе предшавляло чудесную эмблему Англіи, какъ она есть, рѣдкую смѣсь новаго съ древнимъ,

188

АНГЛІЙСКІЙ

истинную мозанку обычаевъ и нравовъ всѣхъ вре-
менъ: съ одной спороны важныя напыщенные фор-
мы среднихъ вѣковъ, съ другой совершенно непр-
нужденный; фамиліарный бытъ нынѣшняго обще-
сства. Прошивъ Епископосъ, одѣшныхъ въ длинныя
ризы и широкіе стихари, сидѣли Герцоги, Графы,
Бароны съ бичами въ рукахъ, съ шляпой на головѣ;
возлѣ перваго Королевскаго Министра въ утрен-
немъ сюртукѣ и сѣрой шляпѣ, съ небрежно завя-
заннымъ галстухомъ, засунутыми въ карманы ру-
ками, полулежащаго на скамьѣ, являлся взорамъ по-
разишельный ликъ Канцлера, въ рыцарскомъ одѣя-
ніи, съ огромнымъ парикомъ на головѣ; прошивъ
Канцлера и въ такой же точно одежѣ сидѣли чеш-
веро Секретарей Палашы. Члены камеры должны
наконецъ сбросить съ себя эту безпокойную ношу,
которая такъ странно не согласуется съ девятнад-
цатымъ вѣкомъ, они рабы этикета среднихъ вѣ-
ковъ: ибо благородные Лорды сочли бы за посяга-
тельство на ихъ достоинство и законы древней
Англіи, еслибъ Президеншъ укоротилъ нѣсколько
рукава свои, или обрѣзалъ хоть одинъ локонъ сво-
его облакообразнаго головнаго украшенія. Это гос-
пода, крѣпко придерживаясь формы, не замѣчаюпъ,
что духъ изъ нея давно улешѣлъ и народъ ей ужъ
не вѣришь. Ихъ Палата подобна древнему язычес-
кому храму, еще сохранившемуся въ такое время,
когда уже угасла вѣра въ божество, въ этомъ хра-
мѣ чтимое, а упорные жрецы сохраняющі еще на-
ружную форму богослуженія. Въ этомъ храмѣ ничто
не измѣнилось: вы увидите тамъ и лики боговъ, и
жершвоприношенія, и поржественные обряды: ку-
рился фиміамъ, пылающі на алтарѣ свѣшельники,

ПАРЛАМЕНТЪ.

189

все въ шомъ-же порядкѣ, какъ за шысячу лѣшъ,
но нѣшь вѣры и надежды въ сердцахъ собравшихся
зрителей.

Я присутствовалъ при преніяхъ;—какая противо-
положность! Топъ самый человекъ, который, по
одѣянію своему, казался истиннымъ представище-
лемъ древносши, говорилъ съ пламеннымъ энтузіаз-
момъ о быстромъ и успѣшномъ ходѣ вѣка, о си-
временныхъ пошребностяхъ, о различныхъ измѣне-
ніяхъ, послѣдовавшихъ въ правахъ и желаніяхъ на-
рода. Пусь представляшь себѣ выразиТЕЛЬНЫЯ чер-
ты Канцлера, его умные, лукавые глаза, безпрерыв-
но измѣняющееся лице, уста, съ коихъ ежеминут-
но готова слетѣшь насмѣшка; пусть вообразятъ,
какъ онъ устремляется съ своего мѣста, увѣщава-
епіь оппозицію Тори, между шѣмъ одной рукой
придерживаетъ свое платье, а другой, сгорбивъ
спину и выставивъ плеча, прижимаетъ къ груди
треугольную шляпенку; тономъ притворнаго сми-
ренія насмѣхается надъ Лордами и играешь ими,
какъ кошка мышью, произнося съ особенной выра-
зительностію слова: наисвѣшлѣйшіе, благород-
нѣйшіе господа! что у него почи означаетъ:
«слушайте; вы, мугоухіе! проприте глаза, вы,
слѣпцы!» Смыслъ всѣхъ его рѣчей заключается въ
слѣдующемъ; «впередъ; Милорды! Вы ради бы оста-
новились для отдыха, или даже шагнуть и назадъ;
но ужъ это сдѣлалось невозможно! Впередъ! — Да
мы сплошь у самаго края пронасти; хошь минушу
отдыха! — Ни минуты! Непріятель спѣшитъ за
вами по слѣдамъ. Впередъ! впередъ, безъ оглядки!»
Такъ гналъ впередъ пастырь медлящееся стадо. Нынѣ

190

АНГЛІЙСКІЙ

стадо изгнало пастыря; къ чему это поведешь, не знаю; но стадо должно идти впередъ или погибнуть. Однакожь мысль объ общихъ выгодахъ членовъ Верхняго Парламента еще столь сильно дѣйствуешь на низшіе классы націи, что, за весьма немногими исключеніями, Лорды, содѣйствующіе реформѣ, вообще такъ же нелюбимы народомъ, какъ и упорнѣйшіе приверженцы древняго порядка вещей. Извѣстно, что народность самаго Лорда Бруггама, получила большой ущербъ, причину коего должно приписывать не одной неперпѣливости паршій и ихъ безразсуднымъ притязаніямъ.

Очевидно, что не взирая на всѣ препятствія, прошивополагаемыя естественному ходу событий, въ Англіи приготковляется новый порядокъ вещей. Быть можетъ, близко уже то время, когда слова: Виги и Тори пошеряютъ свое вѣковое значеніе; когда шѣ же самые люди, которые нынѣ принадлежатъ къ которой либо изъ сихъ паршій, будушъ дивиться долговременной враждѣ своей. Однакожь я рѣшительно не замѣтилъ въ Англіи никакихъ признаковъ, изъ коихъ можно бы было заключить о близости насильственнаго переворота, и во мнѣ невольно возбуждается уваженіе къ народу, который, при всей явности злоупотребленій, владѣе- сшвуетъ надъ самимъ собою и пребываетъ въ способствіи, не засыпая однакожь. Пусть предста- влять себѣ страну, гдѣ изъ осьмнадцати милліоновъ жителей, считается шолько семнадцать или ось- мнадцать шысячъ владѣльцевъ, имѣющихъ земельныя владѣнія; гдѣ по недосташку хорошихъ, относи- шельно земельной собственности, закоповъ, лежапъ

ПАРЛАМЕНТЪ.

191

невоздѣланными обширныя пространства земли;
страну, изъ коей ежегодно многія шысячи жише-
лей уѣзжающъ, пошому что имъ нечѣмъ содержать
себя; страну, гдѣ ремесленная промышленность
доведена до безпримѣрной степени совершенства,
и пришомъ ей предающіе шессть или семь милліоновъ
людей, имѣющихъ сомнишельное пропитаніе, часто
даже въ высшей степени недосташочное; страну,
содержащуюся предпочтимѣльно морговлей и про-
мышленностію, кошорыя однакожь, не взирая на
што, окованы худыми законами и тягосшными на-
логами, по той причинѣ, что во чшо бы шо
ни стало, прежде всего должно уплачивать про-
центы огромнаго государственнаго долга; стра-
ну, гдѣ солдашь, прослуживъ двадцать лѣшь, не
имѣемъ права ни на какой чинѣ, гдѣ всѣ офицер-
скія мѣстα иродаются, гдѣ покупается цѣною зо-
лотоа и самое правосудіе, гдѣ посредствомъ карри-
катуръ и летучихъ сочиненій, ежедневно подыма-
ющъ на смѣхъ законодателную власть, гдѣ періо-
дическія изданія безпрерывно гремятъ прошивъ зло-
употребленій и привилегій, гдѣ вся власть нахо-
дился въ рукахъ людей, избранныхъ народомъ, гдѣ
народъ знаешь свою силу, свое могущество, но до-
вольствуется шолько шѣмъ, чпю нынѣ изъ сокру-
шающагося зданія, такъ жестоко надъ нимъ тяго-
шѣющаго, вынешъ одинъ камень, завтра другой,
и потомъ отдохнемъ: такова нынѣшняя Англія.

Есшь много источниковъ этой умѣренности,
этого благоразумія, именно здравый разсудокъ са-
мой націи, власть, кошорую древнія учрежденія,
не взирая на недосшатки свои, имѣющі еще надъ
народомъ, участіе, принимаемое многими тысяча-

192

АНГЛІЙСКІЙ

ми людей вь поддержаніи государственнаго долга,
особенно же всеобщее уваженіе къ законамъ, штѣсно
связанное съ религіозными чувствами. Во Франціи
хошятьъ наслаждашься во что бы то ни сшало, не
шеряя времени; шамъ весь кругъ ожиданій и на-
слажденія ограничивается единственно пожизнен-
ной чершой; въ Англіи, напротивъ, хошятьъ ждашь
и мерпѣть, и не одного того надѣющся, не о
томъ одномъ думающъ, что можетъ принесшь
плодъ только до смерти. Это важное замѣчаніе не
всякому придешь въ голову, если въ цѣпи состоя-
ній обратить вниманіе на однѣ ея оконечности:
съ одной спороны безумная суетносшь и непонят-
ное легкомысліе и развратная жизнь такъ называе-
мыхъ фашенеблей, съ другой же глубокое уничтоже-
ніе черни, гнусные пороки и пресшумленія, совер-
шаемыя ею въ ея грубомъ и бѣдственномъ соспоя-
ніи, вношающъ поверхностному наблюдаемо ху-
дое мнѣніе о всей націи. Но если вглядѣться по-
пристальнѣе, подвергнушь наблюдению средніе клас-
сы и потомъ внимательнѣе изслѣдовать и другіе,
то впечатлѣніе совершенно перемѣнился; тогда
увидишь, что большая часть Англійской націи, и
именно самая образованная, руководствуется въ
дѣйствіяхъ своихъ весьма высокими чувствами;
что классы людей, боящихся Бога, и добрая нрав-
швенность копхъ не подвержена сомнѣнію, содер-
жашись къ государству, какъ балласшъ къ кораблю,
препятствуя ему учиниться играющимъ полити-
ческихъ бурь. Этошь-то уваженія достойный классъ
строить для бѣдныхъ страннопріемные домы,
учреждаемъ школы и гошпишали, сооружаетъ церк-
ви, распространяетъ Священное писание по всему

ПАРЛАМЕНТЪ.

193

міру; оні-то настаиваемъ о прекращеніи шорга
невольниками, основываемъ Общества воздержности.

Мнѣ очень хошѣлось узнать какое либо изъ сихъ
достопримѣчательныхъ обществъ, а пошому, однаж-
ды вечеромъ, заплашивъ небольшую пошлину, взи-
маемую на необходимыя издержки, явился я въ об-
ширную, просшо убранную залу. Здѣсь было уже
ошь чепырехъ до пяши сопь человѣкъ, изъ коихъ
многіе, подобно мнѣ, пришли изъ любопытства.
По скамьямъ, вдоль стѣны ушавленнымъ, сидѣли и
разговаривали между собою женщины всѣхъ званій,
нѣкопторыя сидѣли у столовъ, расположенныхъ въ
видѣ подковы и угощали присутствовавшихъ чаемъ.
Взади, прошивъ двери, находилось нѣсколько воз-
вышенное, незанятое стуло Президента. Это было
въ укрѣпленномъ городѣ съ первостепенной гаванью,
а пошому собраніе состояло ошь части изъ моря-
ковъ и военныхъ людей всѣхъ чиновъ. Солдатъ и
матросъ были наравнѣ съ офицерами, служители
алпаря и городскіе чиновники — съ послѣднимъ изъ
согражданъ; особенно женщины всѣми сплами спа-
рались изгладить, по возможности, слѣды свѣпіской
Іерархіи.

Когда угощеніе кончилось, то всѣ разступились
и пропусшили шаричка небольшаго роста, кото-
рый въ шоже время занялъ Президентскій стуль.
Ему было около семидесяти лѣшь, но черпы сего
человѣка исполненныя силы, свѣжій цвѣшь лица,
выразительное очертаніе губъ обнаруживали, чшо
духъ его еще ни мало не утрашилъ дѣятельности
своей; почищеннаго голова его была осѣнена не мно-
гими еще уцѣлѣвшими сѣднами; изъ подъ густыхъ,
МАРГЪ, КНИЖКА І.

13

194

АНГЛІЙСКІЙ

темноцвѣтныхъ бровей сверкаль проницательный взоръ, кошорый выражая дружеское расположеніе его къ присутствовавшимъ, былъ въ шоже время исполнень удовольствія. По его, нѣсколько сгорбленной спинѣ, особенному движенію плечь, походкѣ и одежѣ, можно было узнать въ немъ спараго моряка: онъ былъ Капитанъ корабля и усердный радикалъ. Торжественнымъ голосомъ, стоя, производсь онъ слѣдующія слова: писано бо есть, что «невоздержный не наслѣдуетъ царствія небеснаго.» Тошчась воцарилась всеобщая, глубочайшая шишина; сіи простыя слова произвели и на меня величайшее впечатлѣніе; это скромное мѣсто, наполненное христіанами, собравшимися подъ предсѣдательствомъ спараго воина, сильнѣе говорило воображенію моему, чѣмъ Парламентъ съ его знаменитѣйшими особами трехъ Королевствъ, соединенными у ступеней шрона, въ древнихъ зданіяхъ Вестпинстера. Послѣ сего поразительнаго вступленія, Президентъ далъ ощечъ въ состояніи общества и прочель громко имена новопринятыхъ членовъ (*); пошомъ предложилъ, чѣбъ шѣ, которые имѣютъ сообщить что-либо полезное, относительно злоупотребленія крѣпкихъ напишковъ, выступили для объясненія. Въ числѣ различныхъ особъ, разсказавшихъ много весьма поучительнаго, выступилъ наконецъ человѣкъ лѣтъ шесшидесяти; это

(*) Кшо хочешь бышь членомъ Общества воздержности, тотъ обязывается пропиводъйсшвовать всѣми, во власши его находящимися, средыцвамъ злоупотребленію крѣпкихъ напишковъ, и самъ никогда не употреблять ихъ, развѣ шолько во время болѣзни.

ПАРЛАМЕНТЪ.

195

былъ одинъ изъ начальниковъ радикальной оппозиціи
въ нижнемъ Парламентѣ, Вицепрезиденшъ Лондон-
скаго общества воздержносши. «За двадцать пять
летъ пъ. предъ симъ, сказалъ онъ, начальствовалъ я
кораблемъ въ Средиземномъ морѣ. Воздержность
прибрежныхъ Магометанскихъ жишелей и спаси-
тельныя дѣйсшія оной, поразили меня; я ввелъ
у себя на кораблѣ вмѣсто водки какао и чай, на
чпо экипажъ охочно согласился; надобно замѣ-
шить, чпо это было весьма задолго до шого вре-
мени, какъ начались общества воздержности. И
хояя шогда въ свѣтѣ я прослылъ безумцемъ, кото-
раго слѣдовало посадить въ Бедламъ, однакожь до-
жилъ до шого, чпо употребленіе крѣпкихъ напис-
ковъ отмѣнили въ Американскомъ флопѣ, и чпо
теперь почти на шысичи Сѣверо-Американскихъ п
Великобританскихъ купеческихъ корабляхъ экипажъ
держится шѣхъ самыхъ правилъ, ко торыя сначала ка-
зались бредомъ человѣка сумасшедшаго.—Нынѣ я бо-
лѣе, чѣмъ когда-либо убѣжденъ, что изъ всѣхъ золѣ,
противъ коихъ общество человѣческое должно во-
оружаться, самое гибельное есшь цьянство. Встрѣ-
чаюшся случаи, въ коихъ ни мало не считающъ не-
справедливымъ ограничивать свободу гражданъ,
какъ наиримѣръ, предохранительными мѣрами ошь
чумы или холеры: неужели болѣе будетъ неспра-
ведливосшіе, если посредствомъ подобныхъ же мѣръ
положать гранцы злу, въ шысячу разъ гибельнѣй-
шему, чѣмъ всѣ заразы, злу, ко торое безпрерыво
уничтожаетъ и благосостояніе, и нравственность
многихъ милліоновъ людей? «Послѣ сего онъ весьма
ясно и связано изложилъ разныя предложенія, ка-
кимъ образомъ уполномочить Правительство, дабы

13*

196

АНГЛІЙСКІЙ

оно им'юю надзор'ю надъ тьми мѣстами, гдѣ про-
даются крѣпкіе напитки, и ограничило производство
и продажу ихъ. Онъ заключилъ слѣдующимъ: « Я
совсѣмъ не принадлежу къ тѣмъ людямъ, которые
желаютъ лишать бѣдняковъ ихъ физическихъ наслаж-
деній. Кшо знаешь меня, тому извѣстно, что я
пламенно желаю утвердить благососahanіе и счастіе
простаго народа, который и наслаждался бы эти-
ми благами, если бы не тягостные, несправедли-
вые законы. Мнѣ весьма пріятно видѣть, когда
сій сограждане мои имѣющі болѣе обильную пищу,
лучше одѣваются, успѣшнѣе учатся; я усердно
желаю доставить имъ болѣе отдыха, забавъ, во-
обще всѣхъ пріяппностей жизни, на которые бѣдные
имѣютъ столько же права, какъ и богатые; но
не подвержено сомнѣнію, что они могли бы все
это доставить себѣ, еслібы употребили на содер-
жаніе семействъ своихъ и на благоразумныя удо-
вольствія двадцать милліоновъ функовъ стерлинговъ,
которые исчрачиваются ими ежегодно на покупку
ядоносныхъ напитковъ, и еще другіе тридцать мил-
ліоновъ, меряемые чрезъ сей порокъ. Любить ближ-
няго какъ самого себя; поступая съ другими такъ,
какъ желатьшь, чтобы съ шобою поступали; слѣдо-
вашъ примѣру мужей богобоязливыхъ, обладающихъ
высокою ученостью, и глубокимъ познаніемъ сердца
человѣческаго-пусть все это называють безуміемъ,
но я нѣ стыжусь образцовъ, копмь слѣдую.» Рѣчь
его была привѣшствована громкимъ одобреніемъ;
всѣ единодушно опредѣлили сос Cavить адрессъ въ
нижній Парламентъ, дабы просить о принятіи мѣръ
предъенныхъ симъ почтеннымъ человѣкомъ.

Послѣ сего предложилъ, чтобъ говорили тѣ, ко-

ПАРЛАМЕНТЪ.

197

морые имѣющъ сказашь чшо либо о пользѣ, при-
носимой обществами воздержности. Въ числѣ мно-
гихъ, говорившихъ о семъ предмешѣ, явился весе-
лый, лѣшъ около тридцати матрось: « скажу чи-
стосердечно, вскричаль онъ, чшо прежде, когда
я не имѣлъ еще честн принадлежать къ числу со-
членовъ почтеннаго собранія, шо и начальники мои
всегда были мною недовольны, да и самъ я шоже,
если я сидѣлъ не въ кабакѣ, то ужь вѣрно подъ
ареспомъ; въ избыткѣ были у меня только долги,
а денегъ никогда не бывало. Теперь, слава Богу,
начальники мною довольны, совѣсшь меня не шре-
вожитъ, а кошелекъ;» — шушъ онъ ударилъ себя
по карману, — «довольно полонъ; вотъ крона для
бѣдныхъ здѣшняго прихода.» На простодушныя сло-
ва матроса, все общество отъ чистаго сердца на-
хохоталось. Президентъ заключилъ засѣданіе про-
гательною рѣчью. Онъ торжесшвенно просилъ от-
цовъ и мужей, коимъ закоренѣлая привычка препят-
ствовала вступшівъ въ общество, чтобы они по
крайней мѣрѣ не удерживали отъ сего дѣтей и женъ
своихъ. «Эшо, сказалъ онъ въ заключеніе, можешь
имѣть благотворныя слѣдствія для васъ самихъ;
ибо, можешь бышь, примѣръ тѣхъ, кошорыеанболѣе
милы сердцу вашему, обращшъ и васъ на путь
добродѣшleri.» Сшарый мореходецъ благословилъ
собраніе и распустилъ его.

Все слышанное и видѣнное мною, произвело на
меня глубочайшее впечатленіе. Вошъ, думалъ я,
братская любовь въ смыслѣ христіанскомъ, вошъ
пстинное равенство, не шо, какое въ другихъ мѣ-
стахъ высшавляли за тѣмъ, чтобъ послѣ надъ нимъ

198

АНГЛІЙСКІЙ

же смѣяться, когда честолюбіе и алчность дости-
гали своей цѣли; вошь равенство, кошорое истин-
но возвышаетъ людей, уничтожая духовно всякое
между ними различіе, допуская только аристокра-
тію добродѣтelt. Въ духѣ этихъ благошворныхъ
обществъ, не сіяетъ ли заря новой цивилизаціи,
къ коей свѣпъ идешь на встрѣчу? Не есть ли это
звѣзда, долженствующая руководствоваться нами по
мракѣ, коимъ покрытъ будущій жребій человѣче-
скаго рода? Взоръ мой приковался къ Англіи; я
забылъ смѣшное высокомѣріе, пагубное легкомысліе
ея аристокрашіи, грубость, отверженіе черни; я
видѣлъ几乎ко великую, сильную націю, гдѣ самые
ревностные защитники естественной свободы во-
обще, первые, однакожь, наслаивающіе на полезныя
ограничения шамъ, гдѣ ихъ требующій нравствен-
ность и достоинство человѣка. Сверхъ того дѣй-
ствія обществъ воздерженія имѣютъ послѣдстві-
емъ искорененіе не одного только порока: всѣ до-
бродѣтели соспюяшъ въ тѣсной между собою связи,
шакже какъ пороки, и ощецъ семейства, кошорый
добровольно отказывается отъ пьянства, необхо-
димо дѣлается порядочнѣе въ образѣ жизни, береж-
ливѣе, становится болѣе хорошимъ мужемъ, попе-
чительнѣйшимъ отцомъ. Сколько людей, думалъ я,
найдется, кошорые, занимая высокое въ обществѣ
мѣсшо по своему назначенію, должностямъ и иму-
ществу счилающіе за честь принадлежать къ ша-
кимъ обществамъ, кошорыя въ Англіи въ самое
короткое время пріобрѣли до двухъ сотъ пысяччі
членовъ и коихъ правила приняты шеперь на трехъ
стахъ Англійскихъ корабляхъ. Тогда я почувство-
валъ, почему Провидѣніе даровало сей націи влады-

ПАРЛАМЕНТЪ.

199

чество на всѣхъ моряхъ міра, и ей предпочтійшель-
но поручило дѣло всеобщей цивилизаціи. Одинакожь,
этошъ народъ, имѣющій споль высокое назначеніе,
самъ вовсе не можешь назваться счастливымъ;
онъ долженъ бороться съ ужаснѣйшими злоупотреб-
леніями, и ежегодно цѣлыя толпы сыновъ его
оставляютъ навсегда отечество. Печальная исшина.
въ коей однакожь обнаруживается одинъ изъ непо-
стrijимыхъ законовъ иравшеннаго міра. Я вспом-
нилъ о великихъ, злополучныхъ мужахъ, Сократѣ,
Галилеѣ, Декартѣ, Руссо и многихъ другихъ; мнѣ
пришло въ голову: не подвержены ли націи одина-
кой участи съ омдѣльными лицами? и славу, про-
лагашь для человѣчества путь на поприщѣ цивили-
заціи, не суждено ли имъ искупашь долговремен-
ными и тяжкими страданіями?

съ Нѣмецкаго.

ОЧЕРКИ.

ВОСПОМИНАНИЕ О МОСКОВСКИХЪ ВАЛАХЪ.

Давно въ Москвѣ не было зимы, шакой шумной, какъ прошедшая зима 1835 года. Мы говоримъ прошедшая, потому что, хоши Маршовскіе морозы еще не разъ наномялъ намъ, что этопъ мѣсяцъ довольно неспра- ведливо называется въ Россіи весеннимъ; но зима ба- ловъ, зима свѣтская, увы! уже кончилась съ первымъ звономъ великопосшнаго колокола! она кончилась, — эта блестящая выставка нарядовъ, роскоши, щеголь- ства и красоты! Прощай, пышная, суешливая, гре- мящая балами зима! Ты надолго оспанешься въ воспо- минаніи усталыхъ дѣвушекъ, расчешливыхъ супру- говъ, фашьенеблей съ тросочками и безъ проспо- чекъ, офицеровъ, кошорымъ оппускъ уже кончился и которые лѣниво садяшся въ дорожную кибитку!

Прощай же, зима, полная свѣтлыхъ воспоминаній, еще и теперь колнующихъ воображеніе женщины! Благодаримъ тѣбя за то, что ты, глядя на наши заба- вы, умѣряла свои градусы, щадила бережно раздѣтыя головки, убранныя середи снѣговъ цвѣтами Юга, и не позволяла своему крѣпкому холоду сжимать ихъ раз- драженные нервы. Благодаримъ за то, что берегла

СМЪСЬ.

201

ихъ нѣжное здоровье и была снисходишельна къ ихъ неоспорожности!

Веселая зима, сколько воспоминаній пы намъ оста-
вила! Мы помнимъ ипвои при блестящіе маскарада,
при огромные алмаза свѣтлой цѣпи твоихъ баловъ.
Первый изъ нихъ былъ прекрасною предтечей ввора-
го,— утренней звѣздою великолѣпнаго свѣтила! Какъ
неперпѣливо ждала Москва втораго маскарада! Какъ
дѣятельно объ немъ заболилась! Какъ приводила въ
движеніе Ильинку и Кузнецкій москѣ! Сколько рѣз-
выхъ тысячъ рублей прокашила она по этимъ ули-
цамъ! Сколько церепоршила крови и родительской и
супружней!.. Наконецъ, въ великолѣпныхъ залахъ
госпепріимнаго начальника Столицы, явился эшотъ
маскарадъ, эшотъ Царь Московскихъ баловъ нынѣш-
ней зимы! Здѣсь собрала Москва всю красоту свою въ
лицахъ! Сюда полной рукой снесла она всѣ свои брил-
ліанты, алмазы и жемчуги, и осыпала ими своихъ
красавицъ! На ихъ уборы подняла она всю роскошь
торговли, опрыла въ углахъ магазиновъ давно лежавшіе
куски шелковыхъ исканей и изкромсала груды барха-
ту, атласу, крену, газу; приводила въ движеніе тыся-
чи рукъ и блескомъ великолѣпныхъ косшюмовъ одѣла
все свое прекрасное. Всѣ народы, всѣ сполѣшія покори-
лись ея роскошной, прихопливой фантазіи; всѣ они
покорно предлагали ей образцы свои. И какимъ разно-
образіемъ блистала здѣсь Русская физіономія, соединя-
ющая всѣ полосы неба, всѣ черпы народовъ, краски
разныхъ климашовъ, эша Русская физіономія, по го-
рящая черными очами, то блещущая помною ихъ ла-
зурью. Мы видѣли Черкешенку... эша была Черке-
шенка... Мы видѣли Швейцарку... эша была въ са-
момъ дѣлѣ свѣжая Алпійская роза... Мы видѣли Ев-
рейку — и намъ снилась Ребекка Валтеръ—Скопта...

202

СМЪСЬ.

Утомишельна была роскошь этого маскарада... Здѣсь никто не могъ разглядѣть подробностей, потому что все сливалось въ одинъ блескъ, въ одну полную красоту... А хотѣлось сохранить воспоминаніе обо всѣхъ чертахъ его физіономіи, обо всѣхъ костюмахъ, кошорыми блисталъ онъ... Жаль было всему этому прекрасному дать шолько одинъ вечеръ жизни... Надо было повторить эту минуту... И вотъ явился трешій маскарадъ, какъ прекрасное воспоминаніе вто-раго, въ шѣхъ же самыхъ костюмахъ и ярко орфа-зилъ своего предшественника.

Я люблю маскарады... Да кто ихъ не любитъ! Обыкновенное плапье надоѣдаетъ... Пріяпно видѣть въ костюмахъ шѣже лица, кошорыхъ всякой день мы видимъ, и посмопрѣть, какъ къ нимъ пристали кос-пюмы... Пріяпно перенести знакомое лицо въ другой вѣкъ, въ другой народъ... Эшо какъ-то сладко раздражаетъ любопытство... Но я педантизмъ на ма-скарады... Я люблю въ нихъ видѣть костюмъ, какъ онъ есть, сполѣшіе со всѣми причудами его плашья, а не фантазію модисшки, не клевету на этомъ всегдаш-ній средній вѣкъ, на эшо общее мѣско всѣхъ маскара-довъ, именемъ кошораго обыкновенно прикрывается невѣрность костюма... Я въ этомъ случаѣ художникъ... Повѣрьше, что эша шапочка ХУ вѣка вамъ будетъ къ лицу, какъ была она въ свое время, потому что во всякомъ вѣкѣ были хорошенькія и любили хорошо одѣваться, и любили нравиться. Не слушай-тесь лукавой модисшки... Она ошговариваетъ васъ надѣть ее потому, что у ней нѣтъ такой матеріи, потому, что у ней есть другая, кошорушъ надобно сбыть съ рукъ... Вѣрьше вкусу вѣка и народа... Вѣрьше художникамъ... Я стою за вѣрность костюмовъ... Я противникъ прихощи корыстныхъ моди-шокъ...

СМѣСЬ.

203

Но возвратимся къ нашей зимѣ... къ ея воспоминаніямъ. Балъ смѣнялся баломъ. ... Одинъ гослепріимный домъ всякую недѣлю собиралъ Московское общество. Вы выходили изъ карешы, сбрасывали шубу—и васъ встрѣчалъ уголокъ Италіи... Цвѣшы и зелень деревьевъ улыбались вамъ середи 20-ми градусовъ зимы. ... Мы помнимъ еще балъ, гдѣ встрѣчали васъ звуками музыки, гдѣ зала была превращена въ благовонную померанцовую и лавровую рощу Италіи, гдѣ было свѣшло и пышно какъ днемъ, куда входили вы — и вамъ отъ свѣту становилось и весело и какъ-то спышно. ... Мы помнимъ еще балъ, на кошорый долго собиралась Москва. ... Гослепріимный хозяинъ зозвалъ знакомыхъ и незнакомыхъ. ... Русское хлѣбосольство расшочалось полной рукою. ... Здѣсь были горы конфектъ... сюда Волга послала огромнѣйшихъ соперлядей своихъ... Но мы устали отъ баловъ... Намъ хотѣлось бы, еще воспоминанія въ другомъ родѣ... Оно есть...

Сквозь суепный шумъ панцовъ, сквозь громъ обыкновенной бальной музыки, доносятся къ намъ свѣтлые звуки одного незабвеннаго, очаровательнаго вечера, кошорый явился кстапи середи манеріальныхъ наслажденій зимы, кошорый оживилъ насъ волшебными голо-сами, двигалъ не пѣло, а душу, и перенесъ отъ на-шихъ снѣговъ къ полудню, въ пѣвучую Италію. ... Ни шопопъ мазурки, ни шарканье контредансовъ не могутъ до сихъ поръ заглушить того гармоническаго шріо, которое мы памъ слышали, той Русской пѣ-сни, кошорая пѣмъ еще болѣе тронула насъ, чпо звук-чала прощальнымъ звукомъ—и раздается шеперь на берегахъ Невы...

Такой идеальный вечеръ былъ нуженъ для души, упомленной отъ баловъ...

204

СМЪСЪ.

Веселья зимы заключаются дневнымъ собраніемъ. . .
Это обыкновенный иміогъ нашихъ веселій. . . Вся Мо-
сква сѣзжается въ одно мѣсто, чтобы заключить
зиму и проститься съ нею. . . Кремлевская стѣна
унизана бордюромъ каретъ. . . Въ залѣ собранія, ко-
торая достойна огромной Москвы и похожа не на за-
лу, а на площадь, тѣсно, и панцовать негдѣ. . . Ка-
кая дама для этого дня не сберегла свѣжаго наряда? . .
Всѣ-ѣдутъ въ дневное собраніе . . . на этопъ страш-
ный судъ красоты, гдѣ она является искренна, непри-
творна, украшена откровенностью, гдѣ смѣло спо-
ритъ съ лучами дня и не требуетъ ложнаго блеска
свѣчей. . . Во всѣхъ столицахъ есть балы, есшь ма-
скарады; — но есть-ли гдѣ дневныя собранія? — Пред-
ложите ихъ къ Парижѣ: чпо скажутъ Французскія
дамы? Онѣ поднимутъ бунтъ за красоту свою, за
тайны своего шуалата. . . Онѣ побоятся дня. . . Днев-
ныя собранія — наша собственность. . . И мы можемъ
гордиться ими. . . Мы похвалимся тѣмъ передъ Евро-
пою, чпо Русская красота свѣжа, неподдѣльна и, чпо
еще важнѣе — откровенна . . . она не боится лучей
солнца. . .

Нынѣшній годъ, веселья зимы заключились не утромъ
въ Собраніи, но цѣлымъ днемъ панцевъ. Завтракъ,
панцы, обѣдѣ, концерпъ и опять панцы: вопъ крат-
кій очеркъ этого дня, кошорымъ угостилъ Московскую
публику радушный хозяинъ. Веселыя гости навесели-
лись вдоволь, и поздно кончились панцы.

Прощай же зима! Благодаримъ пебя. . . Возвращай-
ся къ намъ всегда съ такимъ полнымъ весельемъ, съ
такимъ умѣреннымъ холодомъ. . . Въ знакъ благодар-
ности, мы еще проводимъ пебя свѣтлыми звуками
музыки и пы улетишь на крыльяхъ ея. . . Прощай
до такого жъ веселаго и теплаго свиданія! . . ,

СМЕСЬ.

205

ЧУВУКЪ И ПАЛЬЦЫ. СЛУЧАЙ. ВЪ НЕКОТОРОМЪ ДОМЪ БЫЛЪ ПО ОБЫКНОВЕНІЮ БОЛЬШОЙ СЪЕЗДЪ И ПО ОБЫКНОВЕНІЮ ВСЪ РАЗСЪЛИСЬ ИГРАТЬ ВЪ ВИСТЪ. РАЗУМЬЕТСЯ, ЧПО ВЪ ЭПОМЪ ДОМЪ НЕ СМОТРЬЛИ НА ЛЮДЕЙ КАКЪ НА ВЕЩЬ, КАКЪ НА ШЕРСТЬ ДЛЯ КАНВЫ И НЕ ПОДБИРАЛИ ИХЪ ДРУГЪ КЪ ДРУГУ, МЪНЬ ВЪ МЪНЬ, И ПОПОМУ ОБЩЕСТВО БЫЛО РАЗНООБРАЗНО, КАКЪ БОЖІЙ МІРЪ И КАКЪ БОЖІЙ МІРЪ ОДУШЕВЛЕНО ЕДИНОЙ, ЕСЛИ НЕ ТОЙ ЖЕ, МЫСЛЬЮ. ОКОЛО ОДНОГО СПОЛА РАСПОЛОЖИЛСЯ НА КРЕСЛАХЪ ПОЧТЕННЫЙ СПАРИКЪ СЪ ТРУБКОЮ ВЪ РУКАХЪ, СЪ СЪЕДИНОЙ НА ГОЛОВЪ. ОНЪ НЕ ИГРАЛЪ, А КУРИЛЪ, И ЕГО ЛЕТА, ЕГО БЕЗПЕЧЕНЫЙ ВИДЪ, ЕГО РАВНОДУШІЕ КЪ ОКРУЖАЮЩИМЪ ПРЕДМЕТАМЪ, КЪ ЭПОЙ ЖАЛКОЙ И ГОРЬКОЙ СУЕПЪ, ВНУШАЛИ ТАКІЯ СПРАННЫЯ, ДОКУЧЛИВЫЯ РАЗМЫШЛЕНІЯ, ЧПО ПРИ НЕМЪ СОВЕСТНО БЫЛО ДАЖЕ КОЗЫРНЫМЪ ТУЗОМЪ СПУКНУТЬ ПО СПОЛУ СЪ ВОСХИЩЕНІЕМЪ. ЧЕЛОВЕКЪ ПОСЛУЖИЛЪ, МЕПЕРЬ ОТДЫХАЕШЬ; ЖИЛЪ, МЕПЕРЬ ГЛЯДИПЪ НА ЖИЗНЬ; ВЫИГРЫВАЛЪ, МЕПЕРЬ НЕ ДУМАЕШЬ О ВЫИГРЫШЬ: ПОПОМУ ЧПО НЕ МОЖЕТЪ ОПЫГРАВЬСЯ ОТЪ ВѣЧНОСТИ, КОТОРАЯ ЗАПИСАЛА НА НЕГО ТАКЪ МНОГО. СЛОВОМЪ: ВЪ ЭПОМЪ СОБРАНІИ, ГДЕ ОДИН МѣПИЛЪ НА ДЕСЯТЫЙ РУБЛЕЙ, ДРУГОЙ НА ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ, ТРЕПІЙ НА ПЫСЯЧУ, ГДЕ ПЫСЯЧНЫЙ НЕ ЗНАЛСЯ СЪ ДЕСЯТИ-РУБЛЕВЫМЪ, ХОТЯ ОБА ОНИ ПРИ СУЧПІИ УНОСИЛИ ДОМОЙ ОДИНАКОВУЮ УВЕРЕННОСТЬ, ЧПО ПОДВИГЪ ДНЯ СОВЕРШЕНЪ, ЧПО ДЕНЬ КАНУЛЪ ВЪ ВѣЧНОСТЬ НЕ ДАРОМЪ; — ВЪ ЭПОМЪ СКОПИЩЪ МѣЛКИХЪ ЗАБОПЪ, ХЛОПОНАГО ЭГОИЗМА, ОПЧАЯННОЙ ПРАЗДНОСТИ, СПАРИКЪ, КАЗАЛОСЬ, НАПОМИНАЛЪ О ЧЕМЪ-ПО ПОВАЖНѣЕ, СМОТРЬЛЪ КАКИМЪ-ИПО ВОПЛОЩЕННЫМЪ УПРЕКОМЪ, БЫЛЪ МОЖЕ ЧПО ГРОБЪ НА ПИРАХЪ У ДРЕВНИХЪ ЕГИППАНЪ. ОНЪ УЖЕ ШАГнулъ ОДНОЙ НОГОЮ ЗА ГРАЗИЦУ ЗЕМНАГО ЦАРСТВА, ОНЪ УЖЕ РАЗОРВАЛЪ ЦѣПИ ЗЕМНОЙ НЕВОЛИ — НО, ДОСАДНАЯ МЫСЛЬ! ПОКУДА НА БЕЗСМЕРТНОЙ ДУШЪ НАШЕЙ ВИСЯТЪ ХОТЬ ЛОХМОТЬЯ МЪЛА, ДО МЪХЪ

206

СМЪСЬ.

поръ все еще осшается какая-нибудь нить, которая привязываетъ ее къ покойнымъ кресламъ, ко вкусному обѣду, къ трубкѣ, къ каршамъ. И спарикъ не могъ еще отдѣлаться отъ связей съ здѣшнимъ міромъ, и пальцы его сохраняли еще удивительную симпатію съ козырями того, возлѣ кого онъ сидѣлѣ. Играющій создѣдъ поглядывалъ изъ подлобья на почтеннаго спарика и въ эпихъ подмѣчающихъ взглядахъ выразились ярко разочарованіе ХІХ-го столѣтія, отвратительное невѣріе, мрачное подозрѣніе, что будто мы, даже на краю гроба, желаемъ и жены, и рабыни, и осла, и скота, и всего елико ближняго нашего. Конечно, спарикъ былъ не музыканъ, не кларнештъ же приучилъ его пальцы ходить по чубуку. Тамъ одинъ козырь—у него на чубукѣ одинъ палецъ, тамъ чешыре—у него чешыре. Значеніе чубука мѣнялось съ каждой вздачей: то онъ былъ модной просточкой въ ловкой рукѣ щеголя, то несперпимой ношей для разслабленныхъ костей. Вышла исторія, разнеслось, что поймали, но разнеслась попихоньку, но исторія шопопомъ. Тутъ вѣдь не льзя очень шумѣть, зашумишь такъ въ другой разъ и самому не дадушъ разыграшъ на чубукѣ кларнешный концерпѣ. Многіе порядочные люди вступились за почтеннаго спарика, а особенио за того, что игралъ въ висшѣ и, подстрекаемый естественнымъ любопытствомъ, считалъ по пальцамъ чужихъ козырей. Какъ это доказать?.. не доказано!.. всѣ видѣли?.. что за дѣло! — Кто смѣешъ рѣшипь, съ какимъ намѣреніемъ свободная воля приводитъ въ движеніе послушные пальцы?.. въ эпихъ случаяхъ нужны доказашельства, улики, въ эпихъ случаяхъ и безграмотные дѣлаются самыми привязчивыми законниками!.. видѣли,—это не то, что слышали!.. а мнѣніе, которое не требуетъ манеріальныхъ уликъ, осваемыхъ доказательствъ, необходимыхъ только мершвому закону, да машинѣ-

СМЪСЬ.

207

судъѣ, а мнѣніе, которое клеймитъ человѣка за ями
тонкіе, мѣлкіе грѣхи, неуловимые формальнымъ право-
судіемъ, а мнѣніе, коñорое возвышаетъ свой громовый
и святой голосъ, когда нравственное убѣжденіе заше-
велишь душу общества?.. мнѣніе! вотъ тебѣ разъ!
—ужь я, на старости лѣтъ, не смѣй и чубукъ держать
сколькими пальцами мнѣ угодно!..

ЖУРНАЛЬНЫЯ ОТМѣТКИ.

Парижъ. Январь, 1835.

Во Франціи самыя огромныя, давно уже оконченныя
сочиненія, издаюпся теперь по большей части на срокъ
петрадами, кошорыя можно покупать, какъ вздумаетъ-
ся, вмѣстѣ и раздѣльно. Валперъ Скоптъ разшишь на
двукопѣечныя шеширади. Дефоконпре, прежній перевод-
чикъ Романовъ Скопта, и Алберъ Моншемонъ, новый,
публикующь въ одно время два изданія Романовъ его,
печатаемыя, одно у Жюль Дидота спаршаго, а другое
у Фирмәнь Дидошовъ - брашьевъ, на лучшей атласной
веленевой бумагѣ со всѣми перемѣнами, введеніями и
улучшеніями, принятыми въ послѣднемъ Единбургскомъ
изданіи. Всѣ творенія Валпера Скопта соспавяшь 15
или 16 волюмовъ, по два или по три романа въ каж-
домъ. Романъ стоишь будешь подписчикамъ отъ 23
до 36 копѣекъ. Темради выходятъ каждую недѣлю по
средамъ и суббопамъ.

— Но издавая романы, повѣсти всѣхъ цвѣтовъ и кра-
сокъ, записки сомнипельныя по происхожденію, во
Франціи не забываютъ и положительной учености.

208

СМЪСЪ.

Бюффонъ также издается тетрадями по двѣ въ некдѣлю. Всѣхъ тетрадей будетъ 10 текста и 70 тетпрадей таблицъ. Ученый Издатель, Ришаръ, Профессоръ въ Парижскомъ Медицинскомъ училищѣ, объщавшѣ приложить въ концѣ и сравнипельныя таблицы порядка, приняшаго Кювье, Броньяромъ и Гаю.

—Любителямъ Байроновой поэзіи, Французская Библіографія рекомендуетъ новое изданіе твореній Англійскаго поэта, напечатанное книгопродавцемъ Бодри въ одномъ большемъ помѣ, въ восьмую долю листа, со всѣми за мѣчаніями Валпера Скопта, Жефрея, Профессора Вильсона, Эджершона Брейджа, Епископа Гебера, Локгардта, Уго Фосколо, Теорга Кролей, Кемпбеля, Мура, Мильмана и др., помѣщенными Мурраемъ въ послѣднемъ его Лондонскомъ изданіи, въ одиннадцаши помахъ.—Ирвингъ шоже изданъ въ одномъ помѣ, въ который вышло прежнихъ 19.

— Для почитателей Валпера Скопта Ричи издалъ въ Парижѣ подарокъ на новый годъ: Walter Scott et les Ecossais, книгу великолѣпно напечатанную, съ превосходными рисунками. Авторъ, самъ Шостландецъ, описываетъ всѣ мѣстَا своей родины, куда Валмеръ Скоптъ перенесъ главныя сцены своихъ романовъ, добавляя все это самыми любопытными свѣдѣніями объ историческихъ лицахъ, нравахъ, обычаяхъ, народныхъ повѣряхъ и т. п.

— Мысли заключенного (Pensées d'un Prisonnier) Графа Пеиронне, одного изъ Министровъ Карла Х, вышли трещимъ изданіемъ. На дняхъ получены онѣ въ Москвыѣ.

— Поль де Кокъ вышелъ вполнял. Любителямъ его есть что читашь: цѣлая библіотека, 20 помовъ.

— Важное собраніе матеріаловъ, односящихся до Исторіи Франціи, предпринятое Гизо, Бюисономъ, Пети-

СМѣСЬ.

209

шомъ и Леберомъ продолжается неостановочно Сим-
беромъ; это будетъ составлять рѣдкое собраніе хро-
никъ, записокъ, писемъ, жизнеописаній, процессовъ,
завѣщаній, описаній сраженій, казней, убійствъ, сви-
даній, праздниковъ, печальныхъ церемоній и пр. — Въ
каждые два мѣсяца, считая съ Декабря 1834 года, бу-
дешь выходить помъ.

— Баронъ Массіасъ, извѣстный многими философски-
ми сочиненіями, не устаетъ въ полемикѣ. По поводу
мнѣній, возбужденныхъ Спрасбургскимъ Профессоромъ
Философіи, Бошенемъ, онъ издалъ небольшое сочиненіе:
De la religion et de la Foi, написанное имъ въ омѣшѣ
Спрасбургскому Епископу. У насъ Бошенъ извѣстень
по превосходной сташѣ объ его ученіи, помѣщенной А.
А. Краевскимъ въ Маршовской книжкѣ прошлаго года,
Журнала Министерства Просвѣщенія.

— Для благочестивыхъ Парижскихъ дамъ книгопро-
давецъ Байльи издалъ: «Keepsake religieux contenant —
1) La vie et les actes de la sainte Vierge, sainte Madeleine
sainte Cécile, sainte Catherine, sainte Elisabeth de Hongrie,
sainte Géneviève, sainte Clotilde, sainte Ursule, sainte Thérèse;
2) Méditations poétiques sur la vie de chaque sainte; 3) Douze
magnifiques sujets puisés dans les actes de la vie de chaque
sainte, encadrés dans de beaux ornemens de styles de divers
siècles, et un superbe frontispice dans le genre de l'époque
de la renaissance; 4) une notice historique sur les femmes
chrétiennes, sur les fondations qui leurs sont dues jusqu'à nos
jours etc... 5) un double Calendrier.»

— Описаніе мореплаванія вокругъ свѣта, предпри-
няемаго въ 1826—1829 годахъ на счетъ французскаго
Правительства, для ошысканія слѣдовъ Ла Перуза, кон-
чено Дюмонъ д'Юрвилемъ. Оно заключаетъ весьма лю-
бопытныя свѣдѣнія о различныхъ племенахъ остро-
МАРТЪ, КНЕЖКА І.

14

210

СМЪСЬ.

випрянъ Океаніи, особенно объ островѣ Ваникоро, гдѣ найдены обломки судовъ Ла Перуза. Изъ описаній мореплаваній вокругъ свѣша, въ послѣднее время изданныхъ, эпо одно конченно. Тутъ любители Географіи найдушъ много подробностей новыхъ и вѣрныхъ объ обычаяхъ, нравахъ и заняшіяхъ обитапелей Тихаго Окена. Не многія мореплаванія любопытнѣе эпого: никогда, можетъ быть, Экспедиція не встрѣчала такихъ опасностей и не была такъ часто на краю совершенной гибели. Описаніе состоинъ изъ 10 волюмовъ, съ большимъ, въ листъ, атласомъ, съ картами и рисунками.

— Дюма, Жанень и Жюль Лекомтъ предполагаютъ сдѣлать поѣздку по Средиземному морю и издать книгу: «СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ И ВЕРЕГА ЕГО» Необходимые расходы для этого літературнаго предпріянія составляютъ 300,000 фр.—Дюма и Лекомтъ уже загоповляютъ мастеріалы. Для срисовки видовъ они берутъ съ собою живописца Жадена. Картины для гравировки они хотятъ послать въ Лондонъ тамошнимъ знаменитѣйшимъ граверамъ. Описаніе должно выдти черезъ годъ.

— Изъ сочиненій по части Естественной Исторіи изданы: Histoire des progrès des sciences naturelles, depuis 1789 jusqu'à ce jour; par le baron G. Cuvier. 4 vol. (Исторія успѣховъ Наукъ Естественныхъ, съ 1789 года по настоящее время. Ж. Кювье. 4 vol.) Icones de lépidoptères d'Europe nouveaux ou peu connus, par M. Boisduval, 31 et 32 livraisons. (Изображенія чешуйчетокрылыхъ, водящихся въ Европѣ, новыхъ, или мало извѣстныхъ Г. Буадюваля, тешради 31 и 32). Iconographie des lépidoptères et des chenilles de l'Amérique, par MM. Boisduval et Leconte, 9 et 10 livraisons. (Изображеніе чешуйчетокрылыхъ и гусеницъ Американскихъ. Буадюваля и

СМЪСЬ.

211

Леконта, тешради 9 и 10). Histoire des chenilles
d'Europe, par MM. Boisduval, Rambur et Graslin, 31 et 32
livraisons. (История Европейскихъ гусеницъ, изд. Буа-
дювалемъ, Рамбюромъ и Грасленемъ). — Fauna japonica,
par Siebold, 1 livraison. (Описаніе Японскихъ насѣко-
мыхъ, Сибольда, тешрадь первая. Все изданіе будетъ
состоять изъ 25 тешрадей). — Mémoires de la Société
d'Histoire naturelle de Paris, tome V. (Записки Парижска-
го общесвива Еспеспвенной Исторіи, томъ V). —
Suites à Buffon. (Продолженіе Бюффона). L'art de com-
poser et de décorer les jardins, par M. Boitard. (Искусство
разбивать и украшать сады, Буашара, съ 120 черте-
жами).

—Дюпень, старшій, Президентъ Палаты депутатовъ
—издалъ весьма полезное сочиненіе: Manuel des Etudians
en droit et des jeunes avocats ou recueil de divers opuscules
de jurisprudence. (Руководство для учащихся правамъ
и для молодыхъ Адвокатовъ, или собраніе мѣлкихъ
сочиненій о Юриспруденціи).

— Полный курсъ Земледѣлія (Cours complet d'Agri-
culture), издаваемый подъ распоряженіемъ Барона Мо-
рога, Мирбеля, Герикарѣ де Тюри, Вателя и Бар-
тельми, продолжается безостановочно: — каждые 35
дней выходилъ книга съ тешрадью шаблицъ.

— Весь высшій кругъ занятъ т準備 балетомъ
Fleurette, который ставился на Théâtre Ventadour.

— Сиспемапикамъ непремѣнно должна понравиться
L'échelle des femmes, изданная Сувестромъ. Ступеньки:
La femme du peuple. — La grisette. — La bourgeoise. —
La grande dame.

— Порука вещь нужная во всякомъ дѣлѣ. Дезирабодъ,
Парижской Данписпъ, дѣлая по новому способу зубы,
ручается за прочность ихъ цѣлыя десять лѣтъ. Во

14*

212

СМЪСЬ.

все это время онъ берется дѣлать въ нихъ всѣ нуж-
ныя поправки, починки и подѣлки, въ чемъ и обязует-
ся письменно. Но обязашельство это ошкосится моль-
ко до шести зубовъ въ верхней челюсти, благососпо-
яніе же остальныхъ — идешь на общихъ правилахъ.

— Аппекарь Бубе, сосвавилъ подъ руководствомъ
доктора Кампардона Сиропъ противъ подагры—Sirop
anti-gouttcux — По его увѣренію, эшопъ сиропъ по-
стоянными осмилѣпними успѣхами оправдалъ уже
довѣренносѣть публики. Онъ упишаетъ въ честья дня
самые упорные припадки болѣзни; принимаемый же
періодически, ошдаляетъ параксизмы. Поспоянное его
употребленіе совершенно уничтожаетъ болѣзнь. Это,
по словамъ изобрѣшапеля, еслѣ единственное шера-
певческое средство прошивъ подагры и хроническаго
ревматизма. У насъ въ Россіи эшопъ сиропъ можно
получать изъ Пешербурга отъ Греffфа и Дюнзена.

Парижъ. Февраля, 1835.

— Гомеопатія распространяется во Франціи; Ми-
нистръ Просвѣщенія предложилъ Медицинской Ака-
деміи рѣшилъ вопросъ: можно ли допустить заведе-
ніе въ Парижѣ Аппекъ и больницы для лечимыхъ по
началамъ Медицины Гомеопатической. Многіе члены
не хотѣли даже разсуждать объ эшомъ предметѣ, но
Академія весьма основательно рѣшила, чпо она не
можетъ опказапь Министру въ ошвѣпѣ, и назначила
коммисію. Любопытно знашь мнѣніе Академіи объ эшомъ
предметѣ!

Послѣдній, пятнадцатый томъ du Livre des cent-et-un,
вышелъ. Въ немъ помѣщены сташьи: Барона Кутюра,
Карла Шабо, Барона Дусета, Викторе Шарлье, Дюме-
нія, Блаза, Польмье, Г-жи Дютилье, Карла Форстера,

СМЪСЬ.

213

Жако Араго, Люше, Пувата, Жиля Ивеля, Графа Жюля
Рессегье, Артура Дюплесси; Жюля Менере, Евгенія Брифо,
Непомюсень Лемерсье и Тьерса. Къ книгѣ приложено
болѣе 200 снимковъ разныхъ писашелей.

— Начали продавать съ аукціона картинную галле-
рею Лафитта. Многія картины идутъ чрезвычайно до-
рого. Молодая жещина Андрея дель Сарпо продана за
42,000 франковъ, и это еще, говорятъ, сходно въ срав-
неніи съ нѣкопорыми другими.

— Парижская Академія Наукъ перемѣстилась въ новую свою залу, зданіе прелестное, обширное и во всѣхъ мѣстахъ весьма хорошо освѣщенное. Опасаются только, что она не будетъ такъ тиха и довольно удалена отъ каретнаго стука, какъ прежняя. Члены и публика размѣщаются весьма удобно. Сколько можно было, спарались удержать прежнее расположеніе залы, чпобы не разстроить старыхъ привычекъ. Бюро Президента и Безсмѣнныхъ Секрешарей и сполы для членовъ почти въ томъ же порядкѣ, какъ и прежде, такъ что всякій безъ большаго затрудненія, отыщеепъ свое прежнее мѣсто. Эту предосторожность не надобно оставлять безъ вниманія ни Инспитупу, ни Палатѣ Депушашовъ. Конечно, въ святилищѣ наукъ нѣмъ разграниченія, какое находимъ въ святилищѣ полипики, ни правой, ни лѣвой спороны, но все есть лица, кошо-рья вмѣстѣ довольно явно выражаютъ различные отшѣнки мнѣній и собственнно имъ принадлежащій взглядъ. Для привычно-посѣщающихъ Академію Наукъ, физіоно-мія этого знаменитаго собранія была бы не та, если бы они не видѣли прямо противъ Президента головы Тенара, эпой головы сильной, широкой, которой не-давно еще такъ хорошо отвѣчало чело широкое и важ-

214

СМЪСЬ.

ное великаго Дюпюитрена, и далѣе, между Тенаромъ
и поколѣніемъ Жюсье, столь достойнымъ своего зна-
менишаго семейства, проницавelnаго и скеппиче-
скаго взгляда нашего знаменишаго физіолога, и не-
много дальше Пуаансона, ученаго, человѣка умнаго, съ
опличнымь вкусомъ. Противъ Савара и Бекереля,
Лакруа, Деіё, эпошъ вешеранъ Химіи, и Мирбель,
кошораго имя шакъ дорого и для наукъ и для искусствъ;
далѣе въ ценнѣ эпой спороны ученый Геи-Люсакъ,
начавшій свое блиспательное поприще за облаками,
старый врачъ, французской старой арміи почпенный
Жюсьё, согбенный въ томъ положеніи въ какомъ
онъ провелъ жизнь свою, наклоняясь всегда къ распе-
ніямъ, эпо многочисленное семейство, кошораго онъ
можешь назваться опцемъ, и съ другой спороны Дю-
мериль, Дубль, Пвиссанъ, Сильвестръ, Арсе, Тюр-
пень и др.

Размѣщеніе средины залы шакъ же хорошо, какъ и
споронъ; но эпо устройство совершенно былобы раз-
рушено, если бы мы въ этихъ почпенныхъ рядахъ,
по лѣвую руку Президента, не видѣли Пуассона, Про-
ни, Дюма, важной физіономіи Дюлона, всегда болѣзнен-
ной и задумчивой, погруженной въ безпрерывное изу-
ченіе, эпого истиннаго типа ученаго. Во второмъ
ряду видѣнъ Амперъ, кошораго самобытный и обшир-
ный геній, шакъ хорошо характеризуется выраженіемъ
глубокимъ и ошвлеченнымъ; возлѣ него ученые Шеврель
и Ру, эпошъ блиспательный представитель Француз-
ской Хирургіи въ Инспитушѣ; немного далѣе два ра-
ботника пламенные, неушомимые, Бленвиль и Дютро-
ше. На противоположной сторонѣ, прямо противъ
бюра, рядъ начинаешь Жофруа Сентъ-Илеръ, эпошъ
непоколебимый поборникъ теоріи аналоговъ. Смѣлому
его воображенію, кажется, тѣсно въ кругу французской

СМЪСЬ.

215

Академіи. Скромный и молчаливый Броньяръ занимаетъ другой конецъ стола. За ними Жораръ, Жофруа-Сентъ-Илеръ—сынъ и Коши.

Видно, что группы размѣщались не по разрядамъ. Тушь не столько замѣпно сходство занятій, соединяющихъ Членовъ Академіи, сколько оппошенія пріязненныя, сходство вкусовъ. Химія, Физика, Астрономія перемѣшены съ Ботаникою, Зоологією и Медициною.

По угламъ залы поставлены бюсты Кювье, Лапласа, Лагранжа и Висконпи. За креслами Президента спатуя Расипа, а прошивъ—Мольера. Кругомъ портрешы ученыхъ, писашелей и арписповъ, прославившихъ Францію. Тушь вы видите порпрешы Бюффона, Руссо, Волтера, Давида, Лавуазье, Гужона и др.

Разсужденіе о лучистой шеплотѣ было изъ замѣчательнѣйшихъ вопросовъ въ этомъ (3 фев.) засѣданіи Академіи. Меллони представилъ снарядъ, на кошоромъ можно повинять всѣ опышы опносишельно мнѣній о лучистой шеплотѣ, и въ може время сообщилъ о нѣкоторыхъ новыхъ опышахъ. Не принимая на себя обязанности подробно разбирать опышы Меллони, постараемся изложить главную мысль его заданій. Всѣмъ извѣстно, что свѣшь не есть шѣло просное: лучъ свѣповой сославляется изъ семи лучей цвѣтныхъ, коморыхъ соединеніе образуєші лучъ бѣлый, насъ освѣщающій. Тѣла прозрачныя не всѣ семь лучей свѣта пропускаю: одни лучи красные, другіе желтые, синіе и з. д. На этомъ-по явленіи основывается теорія цвѣтовъ. Спекло краснаго или желтаго цвѣта, смотря по свойству, коморое оно имѣшь пропускать лучи красные или желтые свѣта. Что мы сказали здѣсь опносишельно свѣта, Меллони почи поже самое сдѣлалъ относишельно лучей шеплоты. Эпотъ искусствый и ученый Физикъ весьма остроумнымъ и точ-

216

СМЪС.

нымъ опытомъ доказалъ, что пѣла, даже прозрачныя, неравномѣрно пропускають лучистую теплоту фокуса. Способность пропускать лучи теплоты не всегда находится въ соотношеніи съ большею или меньшею прозрачностію пѣлъ: она зависитъ отъ самой природы вещества, подвергаемаго опыту. Такъ кусокъ горного хрусталя, очень швердаго и дымчачаго, гораздо легче пропускаетъ теплоту, нежели кусокъ квасцовъ, очень тонкій и совершенно прозрачный, а горный хрусталь уступаетъ въ этомъ отношеніи каменной соли. Есть пѣла, коморыя пропускають лучи свѣта и останавливаютъ лучи теплоты, между пѣмъ какъ другія, пропуская теплоту, удерживаютъ свѣтъ. Такимъ образомъ лучистую теплоту можно разсматривать какъ бы составленною изъ различныхъ тепловыхъ лучей, изъ коморыхъ одни удерживаются, а другіе пропускаются пѣлами прозрачными.

Инструментъ Меллони сдѣлалъ по указаніемъ Гуржона.

— Въ Мексиканскихъ Древностяхъ (Antiquités Méxicaines издаваемыхъ Капитаномъ Дюпе, Фарси, Варденомъ, Барадеромъ и Сенъ При, твореніи огромномъ и превосходномъ, комораго до сихъ поръ вышла еще половина, помѣщены весьма важныя указанія на родство народовъ Древней Азіи съ народами, населявшими Новый свѣтъ. — Но что наша древность, замѣчаетъ Французскіи Рецензентъ — не нова-ли она? Перечитите перевороты земнаго шара, опустошенія океана, слои волканической лавы: эта противоположность — земли такъ уже старой съ нашею Исторією, такъ еще молодою,— приспыдитъ васъ. Исторія стараго міра начинается такъ поздно, первыя страницы ея такъ изорваны катаспирофами, изъ коморыхъ не всѣ замѣчены лѣтописями, что рѣшительно основы для совершенной параллели

СМЪСЬ.

217

поперяны. Старобышные Американскіе народы дошли до
насъ только въ темныхъ преданіяхъ, пересказанныхъ
туземцами ихъ покорителямъ. И первобышные на-
роды Европы лучше ли извѣстны даже теперь?
Тамъ и здѣсь мы не отыщемъ большой половины про-
шедшаго: но что дѣлаетъ разница въ нѣсколькихъ
вѣкахъ? Тамъ и здѣсь шествіе открывается народами
баснословными, или безвѣстными, предварившими на-
роды историческіе. Тутъ Пеласги, Аборигены, Цельпо-
Скифы: памъ Азпеки, Тольтеки, Хикимики. Въ пус-
пыхъ звукахъ не воскресишь Исторіи. На обоихъ кон-
цахъ бездны неизмѣримыя. Кидайте сюда ваши обор-
ванные тексты, ваши ученыя ссылки, весь припасъ
вашихъ разсужденій, или памъ ваши толки объ осу-
шеніи, объ рыпьѣ, ваши чудныя изображенія, ваши
гравюры длинныя и предлинныя: по пусту—вы ихъ не
завалите!

Найдутся сходства, но это не доказательства. Такъ
встрѣтня стѣны, построенные безъ извести, непра-
вильнымъ многоугольникомъ, изыскатели и кричать
уже: вотъ стѣны Циклопскія. — Древніе Мексиканцы
предпочитали для своихъ Теокалли, или храмовъ,
мѣстъ молитвы, пирамидальную форму со многими
успупами: ну, не есть ли это религіозный памятникъ
Белуса въ Вавилонѣ, какъ его описалъ Геродотъ? На
этихъ пирамидахъ были, обыкновенно, крытые алтари:
не есть ли это коническій мавзолей Каллисто въ Ар-
кадіи, на ко whomъ находилось капище Діаны?

Египтяне другаго полушарія, они сохранили тотъ же
вкусъ къ огромнымъ массамъ, къ исполнскимъ памятни-
камъ. Свидѣтель этому необъятный камень для жертво-
приношеній, найденный на большой площади въ Мексикѣ,
камни другіе, покрытые барельефами, зарытые еще въ
землѣ, поэтому что Испанскіе работники не могли ихъ

218

СМЪСЪ.

приподнять, каменныя змѣи въ семдесятъ футовъ
длиною, колосальныя спашуи, съ головнымъ уборомъ,
какъ упѣвающъ, Изиды и огромной величины спа-
туя бога войны, зарытая въ одномъ изъ корридоръ
Университета по благочестивой предосторожности
Доминикановъ, коорные боялись показывашь Христіан-
скимъ младенцамъ Мексики древнее божество ихъ.

Еспь еще одно сходство между этими произведеніями
искусствъ — безобразіе. Всѣ эти ужасныя изображенія
божествъ Мексиканскихъ, всѣ эти лица споль отвра-
шительны, что первые миссіонеры подумали сначала,
что Американцы покланяются діаволу. Эпо-по печаль-
ное сходство замѣчается и между чудовищными сим-
волами Индіи, Египта, Ташаріи.

Но принявишь всѣ эти сходства, можно ли еще до-
пустить необходимыя сношенія древняго свѣта съ
Мексикою? Думаю, что нѣпъ. Ничто еще не даетъ
права допустить, что Америка была населена изъ
Сѣверо-востока прежде, нежели нашъ материкъ. Едва
ли можно найти доказательства эпому предположе-
нію, всѣхъ вѣроятнѣйшему, въ нѣкоторомъ сходствѣ,
чиспо случайномъ. Народы могутъ имѣть одно дѣп-
ство, могутъ начать постройками неправильными,
формою прочною и естественною ширамидъ, зданіями
и спашуями огромными, идолами самыми сложными
и самыми странными, пока дойдутъ въ послѣдствіи
до очерковъ чистыхъ и простыхъ, до пропорцій поч-
ныхъ, до созданій, гдѣ мѣра и изящество составляютъ
уже части красоты.

Формы линейныя въ рисункѣ существенно ни Еги-
пешскія, ни Финикійскія, ни Ташарскія: эпо принад-
лежность искусствъ начинающихъ. Самое Греческое
искуссство производило съ начала только фигуры угло-

СМЪСЬ.

219

вашыя, съ трудомъ рѣзанныя Дедаломъ, прежде нежели дошло до прелесшныхъ очертаній Венеры и Аполлона. Этотъ ерубый и терствый стиль скорѣе показываемъ отсутствіе искусства, какъ сказалъ Ланци, нежели искусствѣ. Эпо онъ сказалъ, говоря о произведеніяхъ Етрусковъ, въ коморыхъ многіе признавали подражаніе Египтянамъ. Тоже можно сказать и о развалинахъ Мексиканскихъ.

— Августъ Тьери, Авторъ «Писемъ объ Испоріи Франціи и Испоріи завоеванія Англіи Норманами» издалъ новое сочиненіе: *Dix ans d'études Historiques.* 1 v. 8.

Сулье, Авторъ извѣстнаго Романа: «Vicomte de Beziers, издалъ новый «Le magnétiseur» 2 v. 8.

— Съ Августа прошлаго года издается въ Парижѣ: «Horace polyglote,» на шести языкахъ, за нимъ буде пъ слѣдовать точно такъ же издаваемый Виргилій. Текстъ, по Гейне, Французскій переводъ делиля и Тиссопа, Нѣмецкій Фоссовъ, Англійскій Драйдена и Варшена, Италіанскій Каро и Арачи, Испанскій — Веляско. Все изданіе буде пъ въ 10 великолѣпныхъ петрадахъ, въ большую осмушку. Хочятъ такъ же издать Анакреона, опрывки изъ Сафо, Біона и Мосха съ объясненіями и замѣчаніями лучшихъ Комменпаторовъ.

Лондонъ, Февраля, 1835.

Изъ новыхъ Литературныхъ произведеній въ Англіи особенно теперь въ ходу Романы Бульвера: *The last days of. Pompeii, 3 vol., Pelgrims of the Rhine, Falkland, Arasmeus, three novels in one vol.; England and English, Eugene Aram, 3 vols.; Pelham. in one vol.; Devereu. 1 vol.; The*

220

СМЪСЬ.

Disowned, 1 vol.; Paul Clifford. 1 vol.; Bulver's France,
social, Literary and Political, 1 vol. — Сочиненіе Леди
Морганъ — The Princess и The Missionary, 1 vol. —
Anne Grey, editet by the author of Granby, 1 vol.—Tylney
Hall; Туда, Автора of the comic annual 3 vol.—Trevelyan
—Леди Бэри, сочинительницы of Fliktation, Marriage in
High Life, 3 vol. — Curiosities of Literatur — Израели,
6 vol. — Life of Byron — Джона Гальта, 5-е изд. 1 vol.

—Англійскій путешесственникъ Вашертонъ нашелъ въ
Демерари особый родъ обезьянъ, до сихъ поръ еще не-
извѣстный. Сходство ихъ съ человѣкомъ поразитель-
но. Смысломъ и наружностію они далеко превосходятъ
Орангъ-Ушанговъ.

—Много говорятъ о вновь опкрытомъ расценіи, со-
ставляющимъ переходъ отъ табаку къ кофе. Оно
имѣетъ свойство пого и другаго, и каждый може-
носить съ собою свою порцію кофе и табаку — въ
табакеркѣ.

Берлинъ. Января, 1835.

Литературнаго въ послѣднее время вышло очень
мало, хотя объявлено о многомъ. Впрочемъ о большей
часами твореній здѣшнихъ Авпоровъ публикующъ въ
чужихъ краяхъ, по извѣстнымъ для каждого причи-
намъ. Явилось новое собраніе Штрекфусовыхъ стихо-
твореній; издана переписка Гете и Цельтера; Адаль-
бертъ фонъ Шамиссо трудился надъ своими путевы-
ми записками, при коихъ будетъ находиться и опи-
саніе его жизни, исполненной приключеній, богатой
достопримѣчательными странствованіями; В. Алексисъ
окончилъ новый Романъ: Дюстервегскій домъ, изъ ко-
его сообщено нѣсколько отрывковъ въ Журналѣ *der
Freimühle* Тамъ находятся пакіе вышиски изъ Фер-
шперовой жизни Фридриха Вильгельма I-го, письмө

СМѣСЬ.

221

Фридриха Великаго изъ Кюстринской темницы, въ кошоромъ обнаружено много достопримѣчательнаго объ ошважныхъ идеяхъ царственнаго юноши. Жизнь страраго Доктора Гейма, будетъ издана зятемъ его, въ трехъ часпяхъ; равнымъ образомъ издано будетъ со- браніе сочиненій Вильгельма Нейманна, съ его біографіей. Новыхъ періодическихъ изданій явилось только одно; это еженедѣльная газеша, подъ названіемъ: Бер- линъ, издаваемая Людвигомъ Рельшпавомъ, и имъ однимъ сосставляемая. Если издашель будетъ въ со- стояніи перенести одинъ эпошъ огромный трудъ, то она, подобно Берлинскому ежедневному листку, бу- детъ имѣть свой кругъ дѣйствія. Докторъ Мундпъ издаетъ еще газету, Эспетико-критическаго содер- жанія, подъ именемъ Зодіака, въ пробномъ нумерѣ есть весьма занимаельныя выписки изъ твореній умершихъ Авпоровъ. —

Театръ мало обращалъ на себя вниманія. Необыкно- венное событіе, что дочери Г-жи Крелингеръ дебюти- ровали съ знаменитой машерью своей, въ Кенигштеш- скомъ Театрѣ, сдѣлалось наконецъ весьма обыкновен- нымъ; ибо дебюпъ эпошъ долго опкладывали и пер- вый энтузіазмъ партій охладился при помощи заку- лисныхъ переговоровъ. Нынѣ слухъ носится, будто объ молодыя дѣвицы, опличающіяся такимъ даровані- емъ, приняты ко Двору. Знаменитая пѣвица, дѣвица Стефанъ, воспитанница Спонтини, намѣрена, какъ слышно, вступить въ монастырь. Теперь такіе слу- чаи не въ диковинку, хошя у Католиковъ они рѣже бываюпъ, чѣмъ у Прошестанповъ. Голыпей госпитъ въ Вѣнѣ и доволенъ пріемомъ, сдѣланнымъ ему шамъ. Новая опера, новѣйшаго Италіанскаго Композипѣра Риччи, вывела изъ терпѣнія даже многотерпѣливую Кенигштешскую нублику, и самые усердные любители

222

СМЕСЬ.

новой бренч-музыки принуждены были сказать : это
дурно! Но если теперь она не удалась, шакъ удалась
впредь: ко всему привыкаютъ. Только не должно да-
вать ничего хорошаго, а если дадите, то исполните
какъ можно хуже; такимъ образомъ можно приучить
публику даже къ самому дурному. Въ методѣ недо-
сташка нѣпъ.

Песшъ. Февраля, 1835.

Здѣшніе Альманахи измѣнились въ нынѣшнемъ го-
ду. — « Ne seleits (Незабудка) прекрашилась; вмѣсто ея
« вышла Vilma (Вильгельмина) и Историческая кар-
« манная книжка Arpadia. » Изъ двухъ Авроръ вышла
одна. Aurora hazai almanach 1835, Tizenegyedik Ev. soly-
tatjak Többen. Pesten Trattner és Kàroly Táulajdona, Uri
utsza 612. Говорятъ, по платью встрѣчаютъ. Альмана-
хи напечатаны весьма хорошо и на прекрасной бумагѣ,
шолько нѣпъ собственныхъ каршинокъ. Содержаніемъ
може Венгерскіе Липераторы не могутъ хвалиться.

Гавръ. Января, 1835.

Бывающъ же иногда водевильные случаи въ жизни.
Въ Гаврѣ одинъ спарый добрый морякъ хошѣлъ же-
нился на молодой бѣдной дѣвушкѣ. Все уже гошово
было къ вѣнцу, какъ за полчаса до совершенія обряда
женихъ получаетъ письмо, которое доказало ему не-
оспоримо, что невѣспа — его дочь. Обними жъ отца —
вмѣсто жениха, вскричалъ восхищенный морякъ.

Сѣверо-Американскіе Шпашы. Января, 1835.

Между многими Липературными явленіями въ со-
единенныхъ Шпашахъ Сѣверной Америки, замѣчатель-
нѣйшее: « Outre Mer or a pilgrimage beyond the Sea, Про-
фессора Лонгфельвова, въ Бостонѣ (это переводъ пѣ-
сенъ и другихъ сшихотвореній со многихъ Европей-

СМѣСѣ.

223

скихъ языковъ); и « Guy Rivers, » разсказъ Автора
« Маршына Фабера », въ Нью-Йоркѣ.

—Въ рѣчи, говоренной Генераломъ Жаксономъ, при
ошкрыпѣи въ Вашингтонѣ, 2 Декабря (н. с.) Конгрес-
са Соединенныхъ Штатовъ, упоминается о доходахъ
и расходахъ общественныхъ на наступившій годъ. По
соображенію Казначейства доходы, по всѣмъ вѣшьямъ
сбора, простираются въ Сѣверныхъ Штатахъ до 20 мил-
ліоновъ 624,717 долларовъ (103 милліона 123,585
франковъ), чпо съ осшапкомъ отъ прошлаго года 11
милліонами 150,000 долларовъ (58 милліонами 514,525
франковъ), соспавимъ въ ишогѣ 32,527,625 доллара
(161 милліонъ 638,115 франковъ). — Расходы по всѣмъ
часямъ, включая сюда и общественный долгъ, со-
спавляютъ 25 милліоновъ 591,390 долларовъ (127
милліоновъ 956,950 франковъ). Оставется въ кассѣ
6 милліоновъ 736,232 доллара (33 милліона 681,360
франковъ).

—Ни на какомъ языкѣ нѣшь, можешь быть, такихъ
длинныхъ словъ, какъ на Мексиканскомъ. Вошь, на
примѣръ, слово жребій « Амашлакуилуликвита-кашк-
сплагуилли ».

Вѣна. Февраля, 4835.

По повелѣнію Императора, въ Вѣнѣ назначена че-
резъ каждые три года Выспавка образцовыхъ произве-
деній всѣхъ фабрикъ, мануфактуръ и всѣхъ отраслей
промышленности Государственной. Для начала, въ ны-
нѣшнемъ году, Его Величество назначилъ зданіе, соб-
свенно ему принадлежащее. Выспавка будетъ въ Сен-
тябрѣ; начнется 1-го и закроется послѣдняго числа.

Сшокгольмъ. Февралл, 1835.

Въ Швеціи вышло превосходное сочиненіе, драгоцѣн-
ное для каждого просвѣщенаго Шведа: « Statistik öfuer

224

СМЪСЬ.

Sverige, grandad pä offenliga Handlingar » (Статистика Швеціі, основанная на публичныхъ актахъ.) Подъ преди-словіемъ стоишъ имя: « Карла Форзелла. » —

— Съ нѣкомораго времени издается въ Швеціі народный двукопѣшный магазинъ, подъ названіемъ: Kosmo-roma; eller Mälninger af det skönaste och märkvärdigaste; Naturen, Konsten och Menniskolifvet. (Косморама или изображеніе прекраснѣйшихъ, доспопримѣчательнѣйшихъ предметовъ изъ природы, искусствъ и человѣческой жизни.)

— Шведы съ особенною ревностію занимаются своей Исторіею. Недавно вышли исторические труды Фракселла и цѣлая Исторія Шведскаго народа Штрингольма. Sstenska Folkes Historia frön äldwa till närwarende tider. —

Неаполь, февраля, 1835.

—Неаполитанские Журналы сообщаютъ слѣдующія статистическія извѣстія. Къ 1-му Января 1834 года, народонаселеніе Королевства состояло изъ 5,883,363 душъ. Въ числѣ 214,924 родившихся младенцовъ было 9,886 внѣбрачныхъ. Раждаемость къ народонаселенію составляла 1 къ 27¼. Отоношеніе умершихъ 1 къ 53. Бракъ приходился 1 на 124¼. Духовныхъ считалось 25,826, монаховъ 11,723.

—Въ Неаполѣ есть особенный родъ лотереи «la tambola» мало извѣстная въ другихъ городахъ Европы, лотерея, во время карнавала, розыгрываемая въ большемъ иеапрѣ Санъ - Карло. Болѣе 30,000 человѣкъ сбираются для розыгрышу.

ВЪ СИМВИРСКЪ.

327

стой туманъ мѣшалъ намъ любовашься красопами
озера, описанными поэтомъ Матисономъ. Увѣря-
ютъ, что харакшеръ окрестныхъ горъ Луганскаго
озера напоминаешь чрезвычайно прибрежныя горы
острововъ Отагайти: въ шомъ же спилѣ, по за-
мѣчанію Бонстетеня, разрисованы берега Комска-
го озера. Берегомъ приѣхали мы къ Capo di lago,
послѣдняя деревенька при началѣ озера. Повороши-
ли къ Мендризіо, коего окресшности славятся кра-
сотами своими. Въ эту самую минуту служили
здѣсь объдню, и народъ въ церкви съ отворенными
дверями, и на крыльцѣ лежалъ просшершый, услы-
шавъ слова Спасителя. . . . Такія каршины видимъ
шолько въ Италіи: онѣ живописны, какъ ея приро-
да, и принадлежашь къ харакшеру здѣшняго края.
Въ Палерно може, но уже въ храмѣ, обнесенномъ
гранитными колоннами! На границѣ, въ Kiacco, меня
не осмашривали, благодаря открышному листу По-
сла Австрійскаго. — Я опять въ Италіи!

ЭОЛОВА АРФА.

(конецъ письма въ слѣдующей книжкѣ.)

22*

Геній мира, упованій,
Разукрашеннаго дня,
Чушь прошептанныхъ желаній,
Чушь мелкнувшаго огня!
Геній радоспи спокойной,
Геній ушреннихъ лучей,
И швоей улыбки стройной
И швоихъ живыхъ очей! . . .
Вѣшь нѣгою бывалой
Легкихъ крылій бѣлизна,
И его ланишы алой
Вѣчно свѣжая весна! . . .
Тамъ бѣжишь ручей холодной,
Блещешь солнце на цвѣшы;
Тамъ подъ пальмой благородной
Геній швой, любовь и шы.
Но въ роскошную обишель
Не пойду я за шобой:

ЭРОТИДА ПОВЪСТЬ.

331

Послѣ обѣда, по обычаю, дамы пошли въ госпинную, мущины уединились въ кабинетъ жечь шабакъ.

Послѣ-обѣда, въ общесшѣ, въ бесѣдѣ пріянешельской, естъ живой журналъ. — Въ это время выполнялся эксромпшомъ всѣ спашьи шя желой и легкой литерашуры, кришики и смѣси.

Въ одномъ углу, съ сигаркою въ зубахъ, сидишъ шучная спашья сельской промышленности и хозяйственной экономіи, подъ заглавіемъ: о пользѣ свеклы и картофелл. Въ другомъ углу, раскинувшись на диванѣ, философія и шрактуепъ о различіи философіи и филозофіи; — подлѣ, филологическая спашья доказываетъ, что слово филология составлено изъ φίλος — другъ и λόγος — слово; что Французское слово Filou — мohenникъ, обманщикъ, — имѣшъ корнемъ своимъ пакже слово φίλος, получившее преврапіный смыслъ съ пѣхъ поръ какъ люди спали упош-реблять слово другъ, какъ лучшее оружіе для обмана; и что ошъ слова λόγω — говорю, про-исходитъ Русской глаголъ лгу; ибо говорю и лгу, нѣкопюрымъ образомъ единозначишель-ны.

Тощее стихотвореніе, затянувшись Украин-скимъ вахшпафомъ, ходипъ Эоломъ по ком-мапѣ и ропценѣ про себя куплены.

332

ЭРОТИКА

Историтеская статьь, заложивъ руки въ бо-
ковые карманы, излагаетъ свое мнѣніе о хаосѣ
временъ и народовъ; Механика, о различіи
стремленія къ центру и отъ центра; Метс-
механика, о законахъ духовныхъ движеній въ
природѣ; Геологія, о разширеніи толщи земной;
Ботаника, объ общесвѣвенной и частной жизни
растеній.

Но частные разговоры сливающися наконецъ
въ смѣсь. Вниманіе общее къ слухамъ, ново-
стямъ, остропамъ, городскимъ сплешнямъ. . .
Только Критика сидитъ надувшись, слушаетъ
и прислушиваешься, смошишь и всматриваетъ-
ся, все видитъ и ненавидитъ.

Послѣ - обтда проходимъ незамѣшно. Цѣль
жизни исполняется: пища варишь хорошо, ду-
ша не тоскуешь, не измѣряешь времени.

Такъ началось послѣ - обтда и у поэша.
Сперва поступила Философическая статья: то
такое женщина? пошомъ механическая: о стре-
мженіи къ сердцу и отъ сердца; пошомъ астро-
номическая: о свѣтилахъ любви; пошомъ агро-
номическая; о воздѣлываніи женской души, и
о причинахъ неурожая семейственнаго щасшія;
пошомъ начался критическій разборъ женщины
во всѣхъ отношеніяхъ; пошомъ смѣсь, разска-
зы, анекдоты..

ПОВЕСТЬ.

333

— Я не умью разсказывать—произнесъ хо-
зяинъ — но прочту вамъ быль о шомъ, на
чюю женщина можею рѣшиться изъ любви.

— Очень, очень рады! вскричали нѣкошо-
рые изъ госшей, но большая часть нахмури-
лась при словѣ гтеніе. Поэшь этого не за-
мѣшилъ, вынулъ шетрадку изъ конпорки, по
сшавилъ передъ собой шаканъ воды и началъ
чипшать слѣдующее:

ЧАСТЬ І.

Бригадиръ; — Въ наше влаженное время; — Женихи; —
Уланъ; — Онъ знает приличия.

I.

Около 25 лѣтъ тому назадъ, Бригадиръ
Хойхоровъ (предокъ его былъ вывезенъ съ
Кавказа) доживалъ свой вѣкъ въ помѣсшьѣ
Высочайше дарованномъ ему за заслуги. —
Онъ былъ изъ числа шѣхъ людей, которые
хвалятъ только свое прошедшее, любятъ
старая привычки, какъ старое вино, не ви-
дятъ добра въ будущемъ, и думающі, что все
окружающее ихъ шеряешъ свою силу, свою
красоту, нормится, клонится къ разрушенію.

Воспоминаніе о прошедшемъ имѣпіи какую-
то особенную пріятность, но у спарожиловъ
нашего времени есть какая-то чудная страшнь,
или, можемъ быть, и присшрасшіе къ временамъ
Екатерины. Когда они начинающі рѣчь о сво-
емъ прошломъ, на щекахъ ихъ выступаешъ ру-
мянецъ, въ очахъ заблещешъ молнія.

ПОВЪСТЬ.

335

« Теперь все коротко : и плапье , и умъ ,
и жизнь людей. Гдѣ шеперь пакіе люди , какіе
бывали въ наше время ? — Румянцевъ , Поемм-
кинъ , Орловъ , Суворовъ , Шереметевъ... Ис-
шинные вельможи славою , честью и богат-
ствомъ !

« Бывало , Николай Петровичь вздумаетъ
попировать , созвать гостей въ Оспанкино ,
въ Кусково. . . Вся дворня во Французскихъ,
шишыхъ золошомъ кафпанахъ ! . .Отъ заспавы
Московской вплать до дачи огородяшъ собою
дорогу по обѣ спороны сорокъ тысячь душъ
Московской губерніи; мужички: купцы да
крестьяне , тысячники да мильонщики , въ си-
нихъ бархашныхъ да плисовыхъ кафпанахъ ,
а молодицы и дѣвицы въ парчѣ, увѣшаны жем-
чугомъ, накрышь золотой фашою ! . . А по-
ѣдешъ самъ цугомъ, въ раззолоченой кареѣ,
въ золоченыхъ шорахъ, впереди скороходы,
сзади гайдуки въ сажень!... За нимъ вся знать
Московская. А въ Кусковѣ сто поваровъ
обѣдъ гошовяшъ. А обѣдъ часовъ пять шя-
непся, носятъ, носятъ, золошымъ блюдамъ
счета нѣшь! . . . откушаюшъ — почечные саданы-
ся играю : въ преферансъ, въ ламушъ, въ
панфиль, въ тресеть, въ басеть, въ марьялъ,
въ ломберь. Дамы идупъ прогуливавшься въ садъ..
деревья отъ маковки до корня унизаны ана-
насами, апельсинами, персиками. На пруду

336

ЭРОТИДА

раззолоченная шлюбка, роговая музыка гремитъ какъ на страшномъ судѣ. Потомъ театръ воздушный, .. что за актеры!.. а все домо- рощеные!.. про кулисы и говоришь нечего: машина на машинѣ — сами двигающихся!.. Потомъ откроется балъ... пойдутъ Полонезъ, Пергу- рдинъ, Манимаску, Минуетъ... А что за на- ряды! Боже великій!.. одного золоша да блес- токъ что на полъ просыплется, нашему бра- шу на цѣлую жизнь на пропишанье досталобы,— полошеры пудами на выжигу продающі!..

Бывало, сама Государыня дивился;—«ну,— говоришъ,— Николай Пешровичь, богашъ шы и пороватъ! угосшилъ! гдѣ намъ за тобой пягашься?»...

Такимъ образомъ, и Бригадиръ Хойхоровъ ви- далъ прохожденіе небесныхъ и земныхъ комешъ, и не дивился звѣздамъ.

Переживъ жену свою, онъ остался съ еди- нородной своей дочерью Эротидой (онъ лю- билъ мудреныя греческія имена и при рож- деніи дочери выбралъ это имя изъ Гипотипо- зиса, или изъ полнаго мѣсяцеслова): ему по- нравилось имя Эротида — любовь на лицѣ желл- ющаг.

Онъ взялся самъ воспитывать дочь свою. — «Не поручу, говаривалъ онъ еще женѣ своей, не поручу ее ни мадамѣ, ни мусѣ.

ПОВЪСТЪ.

337

« Помилуй, бапюшка мой, — говаривала ему
жена, — да пы молько и знаешь, чпо свой
арпикулъ!» — Но съ женою умерли противорѣ-
чія, и Бригадиръ, нарядивъ дипя въ амазон-
ское плашьице, накупилъ ему для забавы дере-
вянныхъ солдашиковъ, ружье, барабанъ, коня
на колесахъ...

— Эротида будешь у меня хвашъ дѣвка! —
думалъ онъ.—Ну, Эротенька, маршъ, маршъ! —
и Эротенька, перекинувъ черезъ плечо перевязь
барабана, взявъ въ руки ружье, маршировала
предъ отцемъ, — отецъ любовался.

Когда Эрошидѣ минуло 12 лѣнъ, и дере-
вянный конекъ сталъ уже ей не по росту, Бри-
гадиръ выучилъ ее здишь верхомъ, бралъ
съ собою въ отъѣзжее поле. — Изученіе же
наукамъ, т: е: членію, письму и закону Божію,
поручилъ своему сельскому священнику, опцу
Лазарю, доброму старцу, любившему слушать
Бригадирскіе разсказы о воинскихъ подвигахъ.

Вмѣстѣ съ Бригадиромъ постарѣлъ и дере-
вянный домъ его и всѣ дворовыя строенія.
Стѣны и кровли почернѣли, обросли мохомъ и
муравою. Но кому непонятна любовь къ при-
выгному мѣсту, кпо не чувствовалъ какой-то
неловкости, когда въ его комнатѣ старая ме-
бель замѣнялась новою.

Всѣ стѣны держались только подспавами,
а Бригадиръ и не думалъ о перестройкѣ дома.

338

ЭРОТИДА

— Вотъ уже, сколько могу припомнить, Ва-
ше Превосходишельство, — говаривалъ ему
ощецъ Лазарь, — домикъ-то вашъ при мнѣ
стоишъ десяшка чепыре лѣшъ, а строился онъ
до предмѣстника моего, .. изъ опасенья бы
изволили перестроить...

— И, брашецъ,— ошвѣчалъ обыкновенно Бри-
гадиръ, — простоипъ еще съ меня; чтоб миѣ
въ новых палашахъ? Теперь архитекшоры,
упаси Боже, построяшъ домъ, ни прюшу, ни
тепла, да еще того и гляди повалились, зада-
випъ. Вошъ, недалеко примёръ, у сосѣда,
какъ бишь?... Ну, да провалъ его возми, и
вспоминать не стопшъ!

— Касьянъ, Касьянъ... дай Богъ память!...

— Какой Касьянъ, брашецъ, я съ роду ни
одного Касьяна не зналъ, а съ его ощомъ былъ
закадышный другъ. Сынъ мотыга, гордецъ,
Французъ, построилъ себѣ домъ въ Москвѣ,
перехвали жильцы — первый снѣгъ, стропили
не выдержали, рухнулись, пошолокъ прова-
лился, всю, бралецъ, семью было переда-
вилъ....

— Слышалъ, слышалъ В. Превосходишельство,..
домъ Григорья Михайловича...

« Пора ощецъ Лазарь надуматься; да мы
скоро забудешь какъ свиныхъ дѣтей зовушь...

— Виновапъ... В. П.

ПОВЕСТЬ.

333

— То-по, братецъ, ну, ступай, ступай, учи
Эропиду...

— Хопѣлъ было я... изложить мою прозбу-
цу... Ваше... превосходительство...

— Что, вѣрно, опять на посѣвъ хлѣба? —
Нѣшъ, опецъ Лазарь, починапь закрома для
тебя не буду. —

Таково было обхожденіе Бригадира со всѣ-
ми; немножко грубо, но за пю простодуш-
но. Слова вы отъ него ни кто не слыхивалъ;
для приличія, онъ не хотѣлъ отěшупапь отъ
грамматическаго правила. — Но грубо говоря,
онъ былъ добръ на дѣлѣ. Священникъ былъ у-
вѣренъ, что на другой же день, будетъ ему
прислано съ господскаго двора и жита и проса
и ячменю и овса. — Сосѣди его любили и съ-
ѣзжались къ нему раза два въ годъ, въ порже-
ственные дни и праздники въ кругу.

Только молодежь поопѣучилъ онъ отъ себя.
Его первый вопросъ былъ: — а шебѣ братецъ
который годокъ? . . . Пора, пора на службу,
въ дватцать лѣпъ стыдно соску сосать! — на
службу, на службу, и не показывайся мнѣ на
глаза до Капитанскаго чина; ну, въ Капитан-
скомъ чинѣ можно и въ ошпуску побывать.

Такимъ образомъ кругъ Бригадира ограничи-
вается живыми преданіями глубокой старины.

340

ЭРОТИКА

Мушки въ пудреныхъ парикахъ, съ сальными косами, съ мѣшечкомъ на концѣ въ родѣ хлопушки, въ шипыхъ золошомъ бархапіныхъ, или атласныхъ кафтанахъ, съ пуговицами фарфоровыми, стальными, шипшими блестками, съ медальонами, въ плисевыхъ сапогахъ...

Дамы, постарше, въ громадныхъ атласныхъ калишахъ на проволокѣ, съ блондами вокругъ лица, съ бочками вмѣсто фижмѣ, въ пышныхъ Полонезахъ, съ прорѣзами съ боку, въ которые продѣвались полы атласной юбки, и висѣли какъ драпри оконъ изъ двухъ разноцвѣтныхъ, шелковыхъ машерій.

Дамы среднихъ лѣшъ, за полвѣка, въ чеп-цахъ Суворовскихъ, или въ прическѣ обильной кудрями, сверхъ коей Шифоне изъ Индѣйскаго шелка соединялся съ унизаннымъ жемчугомъ чернымъ бордономъ, продѣпымъ сквозь прическу; въ мантильхъ съ длинными полами и капишономъ; въ башмакахъ бѣлыхъ, вышіхъ блестками и стальными бусами, съ каблуками въ два вершка вышины, съ носками какъ носъ сперляди.

Дамы же, молодыя, еще непрожившія поло-вины столѣпія, красовались прической изъ во-лосъ напудренныхъ и взбитыхъ въ родѣ лебяьяго пуха; нѣсколько разноцвѣтныхъ перв-евъ разстилались по одной споронѣ головы; ихъ одежда не отставала отъ моды, ихъ платья

ПОВЕСТЬ.

341

были въ три полотнища, палія подъ мышкой; бѣлая шея прикрывалась прозрачнымъ кисейнымъ платкомъ, дебѣлыя руки обнажены до плеча, но въ лайковыхъ длинныхъ перчаткахъ; на ногахъ марокскіе башмачки краснаго цвѣша.

Всѣ онѣ ласкали 14-лѣшнюю Эрошиду, называли малюшкой, обходились какъ съ ребенкомъ, и шолько чѣло не брали ее къ себѣ на руки.

II.

Таковъ былъ Бригадиръ, вся родня, и всѣhinade его; но дочь его, Эрошида, была чудная дѣвушка. Не сморя на то, что воспитаніе отцовское гоповило ее въ драгунскую службу, Богъ-вѣсь, гдѣ переняла она все женское, все милое, привлекательное. Не сморя на то; чѣло ощецъ училъ ее фрунзовому шагу, она шагала не въ аршинъ; ножку ея нельзя было назвать ногой, пошому чѣло и на 14 году, укладывая ее въ башмачекъ, какъ въ колыбелку, можно было припѣвать: «Баю баюшки баю, баю крошечку мою!» — Глаза Эрошиды были чернѣе всего на свѣтѣ, а рѣсницы подобны штѣмъ, конторыя Фирдевси сравнилъ съ копьемъ героя Кива въ битвѣ Пешена; ея волоса, распущенные

МАРТЪ, КНИЖКА 11

23

342

ЭРОТИДА.

ные локонами до плечь, были самаго лучшаго кашшановаго цвѣша, любимаго всѣми вѣками, исключая пю время, когда была мода на рыжихъ да красныхъ. Спанъ ея былъ величесшвенъ, перехвашъ пюнокъ, грудь пышна, шея бѣла, румянецъ пылокъ.

И вся она была Ангелъ, въ кошоромъ еще нѣшъ зародыша разрушенія, который еще не оправленъ горемъ жизни, не зараженъ злыми привычками окружающихъ. Это была диптядѣва, неприкованная еще къ землѣ ни страхомъ, ни надеждами.

Не разсыпайце же передъ ней, люди, сѣмя ласкательства, не манипе на кормъ эту ппию небесную!... Не вынуждайте ее любишь васъ, не требуйте кляпвъ на постосянсво, не шопипе ее въ своихъ желаніяхъ!... Дайте налюбоваться на диво Божіе, дайте помолиться на нее! Когда пахнѣшъ тлѣніе, прикоснешься и до нея холодная рука времени—щогда возмише ее себѣ!

Насталъ Эротидѣ 15-й годъ. Другъ Бригадира, богатый сосѣдъ, холостякъ, отсшавной Секундъ-Маіоръ, кошораго грудь была украшена золошымъ крестомъ Очаковскимъ, который спрадалъ подагрою лѣшъ за 30 до рождения Эротиды, сдѣлалъ слѣдующее предложеніе другу своему.

— Послушай, брашецъ, шы знаешь, я жизнь провелъ акурашно, безъ долговъ, имѣю со-

ПОВѣСТЬ.

343

стояньюце, и, слава Богу, силы... мы, бра-
пецъ, съ мюбою друзья давніе, искренніе...
ошь чего бы и не породнишься... благо есть
случай... твоя Эрошида... невѣсша, брапецъ...

— И, брашецъ — опѣчалъ ему Бригадиръ,
— у Эрошиды есшь уже одинъ дряхлый отецъ,
къ чему ей навязывапь на шею другаго! ...

Разъобидѣли эти слова Секундъ-Маіора,
переспалъ онъ зѣздить въ домъ къ своему
другу.

Такимъ образомъ Эрошида избавилась опъ
одного жениха.

Явился другой. Онъ вручилъ Бригадиру
письмо ошь своей шешушки, сшараго друга
покойной Бригадирши.

— Радъ, радъ знакомству — сказалъ Бри-
гадиръ, прочипавъ письмо, въ которомъ,
мелькомъ, упоминалось о будущности Эроши-
ды, и длинная рекомендація вручепелю письма.

— Радъ, радъ знакомству! —повторилъ Бри-
гадиръ, — а что, башюшка, гдѣ изволишь слу-
жишь?

— Я служилъ въ 4-мъ Мушкаперскомъ полку
Капраломъ; но по домашнимъ обстоятель-
ствамъ вышелъ въ омешавку; а пе теперь-съ,
послѣ родителей, полный хозяинъ имѣнья, и
буду очень счасшливъ...

23*

344

ЭРОТИКА.

— Молоденекъ еще, молоденецъ, государь мой, служишь бы да служишь.

— Здоровье не позволяешь-съ.

— А, дѣло другое, точно, знаю по себѣ, служба требуешь силъ и здоровья, точно такъ же какъ и женидьба. Ну, чпожъ дѣлать, лечишься, лечишься должно; а у насъ въ уѣздѣ прекраснѣйшій лекарь...

— Но...

— Да, да, поправишь здоровье, да опяль на службу; потому что, брашецъ, чтожъ это за чинъ, Капралъ въ ошпавкѣ! — ну, въ военной тягоспино, куда-нибудь въ спамскую, бумаги переписывать не великъ трудъ.

Не по душѣ гостю были слова Бригадира, онъ отвернулся къ окошку.

— Какое прекрасное мѣстоположеніе!

— Не худо, очень не худо.

Кукушка высунулась изъ часовыхъ дверецъ, прокуковала часъ за полдень.

Госпь вспалъ съ мѣста.

— Впорой уже часъ, а мнѣ еще, до обѣда, нужно проѣхать пяшнадцать верстъ.

— Прощайте, прощайте, бамюшка, радъ знакомству!

ПОВЪСТЪ.

345

Такимъ образомъ Эрошида избавилась опъ
втораго жениха.

За шрещьмъ дѣло не стало. Пріѣхала къ
Бригадиру двоюродная сестра его. Женщина,
у кошорой повсюду есшь дѣлишки, вездѣ забо-
шы и хлопошы.

— Ну, брашецъ, насилу примащилась къ ме-
бѣ! чшo за дорога!... Берлинъ мой совсѣмъ
расколыхался. Знаешь-ли чшo? сядь-ка поближе.
Эрошида у тебя хоть подъ вѣнецъ.... Видалъ
шы у меня.... знаешь, Игнатія Ивановича ?

— Какъ не знашь Палашской красы, кошо-
рую женилъ бы я на кошкѣ.

— Какъ шы злословишь людей, не знамши
ихъ въ глаза! Это ни на чшо не похоже! я,
сударь, въ домъ моемъ безчестныхъ людей не
принимаю!...

— Право ?... Ну, ну, не сердись сестра.

Я говорю по слухамъ, а пословица говоритъ:
« не всякому слуху вѣрь. »

— То-по же, сударь, — это честнѣйшій
человѣкъ !

— А чпю, онъ еще Предсѣдашелемъ ?

— Предсѣдашелемъ; да въ какой любви и
чиспи у Генералъ-Губернатора! — сильная рука
далеко пойдешь!

346

ЭРОТИДА

— Гмъ! Есть у меня дѣлько... помнишь тяжбу за черезполосную землю?...

— Чпожъ, неужли выиграешь у шебя эша голь-дворянинъ?

— Да, почти; а землицы-то жаль.

— Эхъ, брашецъ, да я познакомлю шебя съ Игнашьемъ Ивановичемъ покороче. Да онъ все для меня сдѣлаешь; ужъ швоему ли дѣлу чеша дѣло Рышвиныхъ.

— Ну?

— Выиграли.

— Не знаю дѣла Рышвиныхъ, а я владѣю не по праву землею; документы всѣ у прошивника; какъ ни бейся, а придется еще и приплашть тыщаги двѣ....

— Пустяки! и земля и деньги пойдутъ въ приданое Эротидѣ.

— Не дурно бы... а Эротиду пора выдавашь за мужъ... а что, сестра, каковъ человѣкъ Игналій Ивановичъ?

— Паршія хошь куда, человѣкъ въ ходу, не въ лѣпахъ, имѣшь соспояньце.

— И чеспной души?

— Чеспінѣйшій, благороднѣйшій, въ эпомъ я шебѣ круглая порука. —

— Помилуй, сестра, не сама ли шы поручи-

ПОВЪСТЬ.

347

лась, что онъ пособитъ мнѣ ограбить бѣднаго
человѣка !

Смаруха всѣсилась, уѣхала.

Такимъ образомъ Эрошида избавилась омъ
прешьяго жениха.

III.

Бригадиръ омѣшаивалъ дочь свою омъ наше-
сшвій жениховъ; сама-же Эрошида и не думала о
женихахъ; потому что сперва должно имѣть
хозяе шеорепическое поняшіе о любви, а она была
окружена со всѣхъ сторонъ прошедшимъ вѣ-
комъ, кошорый не любилъ говоришь при дѣву-
шках о томъ, чего имъ знашь не надлежало.

Эрошидѣ очень веселы казались Муштры во-
инскіе и разсказы омъцовскіе про походы, и какъ
въ Турецкую войну, Меркетентерамъ Турки го-
ловы рѣзали.

Она почти не скидала Амазонскаго плашья,
кошорое соспояло изъ пьеро мундирнаго по-
кроя, палеваго тафтянаго жилета и пуховой
шляпы, убранной лентами.

Сердце ея было свободно, душа числа, ея

348

ЭРОТИДА.

небо ясно, поле жизни усѣяно цвѣшами, а въ характерѣ ея было что-то неробкое, рѣшишельное.

И шакъ Эротида не вѣдала любви; но наступаетъ время, въ кошорое оболочка коко-са разрываешься съ громомъ.

Одному взводу Уланскаго полка, назван-чены квартиры въ селѣ Бригадира. Взводный командиръ Поручикъ Г...., прекрасный собою молодой человѣкъ, оччаянная голова, вснупая въ село, зналъ уже онъ лыковъ: что шаковъ помѣщикъ, въ какомъ онъ духѣ, како-ва дочь его, кошорый ей годъ, какъ его зов-вушъ, какъ ее зовушъ и пр. Какъ знамокъ военнаго искусства, онъ основательно изу-чилъ правила, что военному человѣку должно имѣть во всемъ предвидѣніе, пользоваться малѣшимъ случаемъ, имѣть хорошій глазо-мѣръ, имѣть рѣшимость, и что, вснупая въ страну, должно развѣдывашь о образѣ мыслей жителей, о привычкахъ... и ш. п.

На сѣромъ конѣ, кошорый изогнулъ шею въ кольцо, уставилъ хвостъ трубой, ёхалъ онъ подбоченіясь мимо оконъ Бригадирскаго дома.

Все что только было живо въ домѣ высыпа-ло на дворъ, унизало собою окны, самъ Брига-диръ сѣлъ шакже у окна и любовался отваж-нымъ, дебѣлымъ фрунзломъ Уланъ, а Эроти-да заглядѣлась на самого предводителя.

ПОВЪСТЬ.

349

Проѣзжая мимо окопъ, Поручикъ сдѣлалъ вѣжливый поклонъ, приложилъ руку къ киверу, изъ подъ руки окинулъ быстрыми очами Эропиду.

Бригадиръ принялъ это за чинопочитаніе; а неробкая Эропида, въ первый разъ чего-то испугалась, вспыхнула, опшашнулась немного отъ окна.

Поручикъ, не хуже искуснаго поселянина съ перваго взгляда узнавалъ добрую, непаханную еще почву, на которой каждый взоръ, каждое слово, взрасшетъ и дастъ сторицею. Поручикъ зналъ приглѣя, онъ нигдѣ не пропускалъ являться съ истиннымъ погтеніемъ къ родинцелямъ, и съ совершенною преданностью къ дочерямъ.

И вопѣ, явился онъ къ Бригадиру во всей формѣ, почтилъ его именемъ Ваше Превосходищестьво, спросилъ: какія угодно будетъ ему сдѣлать распоряженія въ опиношеніи помѣщенія и продовольствія възвода.

Бригадиръ не устоялъ отъ толикихъ ученивостей и таковаго уваженія къ его заслугамъ. Онъ усадилъ Поручика и шри часа сряду говорилъ убѣдительнымъ языкомъ о доспоинствѣ прежней службы, какъ онъ, храбрость, искуство и уврность въ разгитныхъ акціяхъ, грезь знамныя службы оказалъ» и какъ онъ

350

ЭРОТИДА.

акурашенъ былъ въ обстоятельствахъ и околigg-
ностяхъ службы, и какъ исправенъ былъ въ
представлёніи начальству Инвентаріума, си-
рѣгъ справной росписи, объ ввѣренномъ ему пол-
ку, аммунизціи и всякихъ чиновъ людей; какъ
командовалъ въ Турецкую войну Корволантомъ
и ш. д.

Терпѣливо, очень терпѣливо, какъ не льзя
шерпѣливѣе слушаемъ Г. . . . . . й спарика ;
а кому не нужны терпѣливые слушатели?

Разговоръ продолжался о Князѣ Таврическомъ.
Современнику Екаперины, самовидцу чудесъ
прошлаго вѣка, было о чемъ слово сказашь; по-
вѣспь длинная, безконечная, въ которой Бри-
гадиръ игралъ роли: Карпорала, Каптенар-
муса, Сержанта, Вахмистра Прапорщика,
Капитана падъ вожами, Капишанъ-Порумчика,
Секундъ-Маіора и ш. д.

Еще не былъ конченъ разсказъ, какъ вошелъ
дворецкій, въ сѣромъ Французскомъ капіпанѣ
до пяшъ, и доложилъ, что «кушашь дескапь
подали!»

Порумчикъ знаемъ приличія; всталъ, при-
стукнулъ шпора о шпору, прощается съ хозя-
иномъ; но Бригадиръ удержалъ его объдать.
Вышли въ залу; явилась и Эрошида. Бригадиръ
не любилъ рекомендацій, но Порумчикъ приспук-
нулъ шпора о шпору, а Эрошида присѣла, раз-
румянилась.

ПОВЪСТЪ.

351

Бригадиръ усѣлся на своемъ обычномъ мѣ-
сниѣ, въ головѣ спола, по правую сторону по-
садилъ госшиа, по лѣвую сѣла Эрошида; прочіе
приборы были заняты домашними безгласными
существами.

Бригадиръ продолжалъ свой разсказъ, По-
рушчикъ внимательно слушалъ; но его взоры...

О, глаза ужасная вещь! особенно когда они,
выходя изъ предѣловъ своей обязанности смо-
треть и видѣть, вздумающъ говорить. Крат-
косТЬ, ясношь, убѣжденіе, сила, мысль, душа...
и кому-жъ говорятъ они? — сердцу, эпому чув-
ствительному, малодушному поклоннику очей,
ланишъ, устъ, персей... эпому бѣдному — за-
ключенному въ мрачныхъ нѣдрахъ, эпому серд-
цу, ко whomoe и отъ радости и отъ печали
гогово разбишь всю грудь, гогово выпрыг-
нушь на подставленную ладонь каждого хитре-
ца, каждой плуповки въ два аршина и два
вершка росомъ, у ко whomой взоръ осшрѣе
солнечнаго луча!

Сколько разъ Эрошида покушалась разсмоч-
рѣть приспальнѣе Порутчика; поднимешь взоръ,
а Порутчикъ поймаешь его и опразишъ пла-
кимъ взоромъ, что Эрошида душевно сердит-
ся, зачѣмъ сидишь она и прошивъ оконъ и
прошивъ Порутчика; сердисье она и на лице

352

ЭРОТИДА.

свое, которое шо и-дѣло загораешься шакъ, чюо ни чѣмъ не пошушишь.

Но объдъ конченъ, разсказъ конченъ, ражафію поднесли, кофе подали, изъ за спола вспали; Поруpчикъ прищелкнулъ шпора о шпору, отцу поклонъ, дочери взоръ, прощается.

— Прощайте, прощайте, Г. Поруpчикъ, милосини просимъ и впередъ! — говоришъ Бригадиръ, надѣвая колпакъ, признакъ, чюо Его Высокородіе-, — а въ случаѣ особеннаго уваженія Его Превосходиpельшь, — шопчасъ послѣ объѣда любитъ соснушь.

Но Г. Поруpчикъ знаешь приличіе; безъ особеннаго приглашенія, онъ уже не являлся въ домъ; pлько служебная необходимость, по нѣскольку разъ въ день, заспавляешь его галопировашь мимо Бригадирскихъ палашъ.

Эротида нашла себѣ рабошу подлѣ окна; въ ней родилась охопа къ женскимъ руководѣльникъ; что-то шьешъ она въ тамбуръ, вѣрно подарокъ своего руководѣля папинькѣ въ день именинъ.

Поруpчикъ проѣзжаетъ, кланяется пякъ ловко, мило. Эротидѣ ли бышь неучтивой, не омвѣчашь на поклонъ.

Наспупаетъ день именинъ Бригадира. Поруpчикъ приглашенъ къ объedенному столу. Онъ

ПОВЕСТЬ.

353

является пакъ почнишельно, пякъ умно поздравляемъ его Превосходишасть со днемъ ангела. Не льзя не поздравить и дочери: этого требуешь приличие.

Роброны и миниатюрные чепчики на самой вершинѣ огромной прически, основанной на войлокахъ и укрепленной булавками въ полъаршина величины—опасны и для опіажнаго во лкомы; но Г......ь. находимъ удобный случай сказать и нѣсколько словъ Эропидѣ.

Чтò говорилъ онъ ей, чпò ошвѣчала она ему, трудно, невозможно повторить. Въ Русскомъ языкѣ, на словахъ соблазнъ чувствъ еще не существуешь; почти до самого всемірнаго выраженія: «я васъ люблю.» усша молчаливы, глу пы, и рады-рады, чшо за нихъ говорятъ очи.

Одно только умное и обдуманное сказалъ Порутчикъ.

— Я слышалъ, вы охотницы здить верхомъ.

— Я очень люблю верховую збу, — отвѣчала ему Эропида.

— Еслибъ я былъ сполько щастливъ... ( выраженіе, безъ котораго не льзя обойтиться) еслибъ я могъ сопутствовать вамъ, въ вашихъ прогулках...

— Эропида, Эропида! — Раздалось изъ го-

354

ЭРОТИДА

спиной, и Эропида не успѣла отвѣчать : это было-бы мнѣ очень пріятыно.

Прошел день именинъ, прошло нѣсколько дней, во время кошорыхъ однакоже Бригадиръ не скучаетъ безъ Порушчика, хотя и некому было разсказывать « событія прошедшихъ дней, преданья сшарины глубокой. » — Нѣтъ, — думалъ онъ, самъ себѣ на умѣ, — знаю я эти кивера набекрень,... попчастъ приставятъ мазу!

И Бригадиръ продолжаетъ свою обыкновенную жизнь, ўздипъ съ дочерью прогуливаться верхомъ, но безъ сопутника.

Онъ дѣлалъ дѣло, и Порушчикъ шакже не забывалъ дѣла, шолько у Эропиды валилось дѣло изъ рукъ.

Одинъ разъ, Г....ль, случайнымъ образомъ, встрѣтился съ сшарымъ кавалерисшомъ и прекрасной Амазонкой въ полѣ. Поклонившись, онъ уже намѣренъ былъ пристроиться къ фрунту, обративъ глаза на право; но Бригадиръ почтилъ его вопросомъ:

— Куда Г. Порушчикъ?

— Такъ, ўздилъ безъ цѣли и намѣренія.

— О, чтожъ за прогулка безъ цѣли и намѣренія; я вамъ совѣщую проѣхать на мой свѣчной заводъ, любопытно взглянуть, какъ свѣчьки макають. Вошъ поѣзжайте по этой пропинкѣ.

ПОВЪСТЬ.

355

— Очень любопытно! ошвѣчалъ Порушчикъ, бросивъ горесший взоръ на Эротиду и прощаясь со вспрѣчными.

— А, злодѣй! думалъ Порушчикъ, опираясь по показанной тропинкой, «поспой, и на піебя есшь формель!»..

Дня черезъ два, Г... й, является передъ объдомъ къ Бригадиру, зоветъ его на правлю лисицы, лисицы старой, опытной. — Вы увидите, что у меня за собаки! говоришъ онъ.

Травля страсть Бригадира.

— « Посмотримъ, посмотримъ, Г. Порушчикъ, не угодно — ли спустить свою лучшую вмѣстѣ съ моимъ Лучёмъ.

— О, радъ! Угодно закладъ? Ухо на ухо.

— Хорошо!

Сборы недолги. Сѣдлаютъ коней для Эротиды и Бригадира. Деньщикъ Порутчика помогаетъ, онъ свелѣ уже знакомспіво со всею дворней, онъ чис company и поглаживаетъ коня Эротиды.

Садятся, душѣ въ чисное поле. Охопники ошправлены вперед; краснаго звѣря везушѣ въ клѣникѣ; собаки рвутся со своръ.

Бригадиръ и Порушчикъ заводятъ разговоръ объ охотѣ; Эрошида галопируетъ подлѣ ощца; лошадка ея пляшетъ, гордится своимъ сѣдокомъ... но вдругъ, прижала уши, замопала головой, замахала хвосомъ, пошла неспокойнымъ, неровнымъ шагомъ.

356

ЭРОТИДА

Наша Амазонка оптважно ђзлишъ, игра лошадки ей нравился, она зашягивалась уздечьку, шсъ, шсъ!... Но лошадка ея закрупилась, взвилась, кинулась впередъ смрѣлой, помчалась во весь опоръ — пщепны усилія Эрошиды удержать ее.

Покуда Бригадиръ успѣлъ ахнуть, Эрошида уже далеко, Порумчикъ успѣлъ уже догпать ее, схватить ея коня за узду, соскочить съ сѣдля... Конь вырвался изъ рукъ; но Эрошида уже на рукахъ.

— О, какъ счаспливъ я! вскричалъ онъ, осыпая ея руку поцѣлуями « мнѣ удалось спасти васъ отъ опасности! я самъ бы умеръ, я не перенесъ бы малѣйшаго вашего несчастія!».. Это все было сказано невольно; а чипо невольно, то проспирепельно.

— Вы испугались, Эрошида?

Эрошида хопѣла отвѣчать: «нѣшь-съ, ни-чего;» но какое-то женское чувство сказало ей, что необходимо маленькое безпамятство, смущеніе.

Запыхавшись ошь страха, подскакалъ ощецъ.

— Чтò съ шобой Эрошида ?»

Эрошида, поддерживаемая Порумчикомъ, медлишь ошвѣчать.

— Благодарю, благодарю Г. Порумчикъ... не знаю, что сдѣлалось съ поганой лошаденкой, кажется, шакая смирная.

ПОВѣСТЬ.

357

— Върно чего нибудь испугалась... ошвѣчалъ
Порутчикъ.

Прискакали и люди, замѣшившіе издали, чпю
съ барышней случилось чипо-шо недоброе. По-
слали за коляской; коляска пріѣхала. Эропиду
повезли домой... задумчивую — испугъ силь-
но подѣйствовалъ на нее.

Не льзя же избавишелю отъ опасности, не
навѣстить спасенную, и не узнашь объ ея здо-
ровьѣ.

Но какаі страшная перемѣна, послѣ подоб-
наго случая, во взорахъ спасенной. Она уже безъ
боязни, безъ робости смотрѣть на спасителя,—
и изъ ихъ взоровъ, невидимый паукъ (върно шопъ,
кошорый сошкалъ міръ по мнѣнію Негровъ) шкетъ
паутину, опутываемъ ею крылатое сердце.

И вотъ настаетъ время, свободно произно-
ситъ языкъ, сперва: «о, Эропида, я не пере-
жилъ бы васъ!.. о, этопъ случай показалъ
мнѣ, что въ васъ заключено мое благо!..»

Потомъ спустя нѣ сколько времени :

— Эропида, Эропида! хотѣ одно слово!..
но Эропида молчитъ.... но ея рука уже осы-
пана поцѣлуями.... она сама уже въ объятіяхъ....

Но это сонъ, дерзкая мечина. Родишель по-
чиваетъ спокойно положенные часы на отдыхъ
послѣ обѣда: онъ, проснувшись, думаешь о бла-
гѣ дочери. .. она уже возлѣ него, ея щеки
горятъ, сердце бьется, душа какъ голубь хо-
челѣ выпорхнуть изъ пѣла.

МАРТЪ, КНИЖКА II.

24

ЧАСТЬ II.

КАРЛСВАДЪ. — ВА-ВАНКЪ. — ОПОЗЛАЛА. — НОВАЯ ПАЦІЕНТКА —
СНОВА ВА-ВАНКЪ. — УВИТА!

I.

Въ 1814 году, когда въ Парижъ цѣлая Европа
праздновала низверженіе маленькаго Капрала съ
плечь своихъ, большая чась Русскихъ офице-
ровъ раненыхъ, больныхъ и разстроившихъ свое
здоровье, были уволены въ отпускъ, на воды,
на всѣ четыре спороны.

Уланскаго полка Ротмисшръ Г. . . . й шакже
торопится пользовашься водами; украшенный
знаменіями побѣды надъ общимъ врагомъ, онъ
хочешь пожить на волѣ, испыташь счаспіе на
право и на лѣво.

Давно наслышенъ онъ про Карлсбадъ, давно
жаждалъ Карлсбада: шамъ воды текушъ по зо-
лоту, берега Теппеля и Эгера усѣяны живыми
цвѣшами, шамъ вода и любовь во 465° шепло-
пы, шамъ пьешся кромѣ воды благоуханное ды-
ханіе страждущихъ меланхоліей, безсонницей,

ЭРОТИДА, ПОВЕСТЬ.

359

опсутствіемъ аппешипа, и всѣми возможными
припадками, для которыхъ нужно разсѣяніе и 465°
спруделя и любви, — любви, этого лекарственнаго
недуга ошъ всѣхъ недуговъ, этого опіума воз-
буждающаго дѣятельность чувствъ, этого дня
среди ночи, этого блаженнаго спраданія.

Можешь быть, Г.... у полезnde бы были во-
ды Визбаденскія, или Пирмонскія, или даже
Теплицкія, но Г.... й предпочелъ Карлсбадъ,
— Карлсбадъ, который умнѣе бы было названъ
Афродитенбадъ, пошому чю его воды еспь
Силуамскій испочникъ прекраснаго пола, пошо-
му чю и сама Венера, въ случаѣ болѣзни, не
избрала бы для возспановленія своего здоровья
иныхъ водъ кромѣ Карлсбада.

И такъ Роптмиспъ Г.... й дѣpes шуда.

Вотъ онъ уже вступаетъ въ границы Ав-
сприи, онъ уже проклинаецъ мосшы и мосшики,
на содержаніе которыхъ обязанъ и онъ пла-
пить деньги, проклинаешь и гельдъ и тринк-
гельдъ, и deutsche Sprache, котораго не понимаетъ.

Но волгъ въѣздаешь онъ въ Карлсбадъ;...
и шутъ слышишь онъ Want! и erlauben Sie! Привраш-
никъ, непоропливо продуваешь свою трубу,
игрzesь на трубѣ поздравленіе съ пріѣздомъ,
и за Trompeterstückschen требуетъ съ Г.... а
деньги. Расплатился; но его осщанавливаешь
еще двадцать вопросовъ, двадцать предло-

24*

360

ЭРОТИДА

женій и рекомендацій, печатныхъ и словесныхъ
всѣхъ госминницъ, и table d’Hôte Карлсбада:
гдѣ ему угодно остановиться? на долгое вре-
мя или на короткое? — поденно, понедѣльно
или помѣсячно? — какія воды будешь пипь?

Надоѣли Г.... у запросы; — все равно куда хошише везипе! — говоритъ онъ.

— Какъ это можно—опівѣчаюшъ ему—здѣсь
есть и дорогіе заѣздные домы и дешевые, Gott
weiß! гдѣ вамъ понравился, изъ многаго выби-
раюшъ: тутъ есть и Böhmische Saal и Rothen Ochsen,
можно остановиться и подъ золотымъ щитомъ
и подъ вывѣской оленя, можешь бышь вы любите
играйть въ бильярдъ....

Выбираешь Г....ь золотой щить. Нанялъ
на мѣсяцъ покой; — являются новыя посольства
и предложенія: какими водами будешь пользоваться?
угодно ли, чпобъ его имя печатали въ
Badelist, за 30 крейцеровъ, или нѣшь? хочешь
онъ имѣть Badelist для прочтенія, или собствен-
носшію?

Ввечеру является у дверей номера полпа
Nacht-musik, играемъ и требуетъ денегъ.

На утро является хозяинъ съ предложеніемъ
взять приемъ Карлсбадской соли, какъ необхо-
димаго средства для очищенія передъ пользова-
ніемъ водами.

Наконецъ всѣ предложенія испощены, Г....ь
паціентъ Карлсбада. У него оцарапано плечо

ПОВЕСТЬ.

361

пулею, рука подвязана; а это шакъ интересуешь
всѣхъ земныхъ существъ, носящихъ шелковые
эполешы, обшипые блондовой бахрамой,—воору-
женныхъ золошымъ кинжаломъ, на которомъ у
поясапривѣшены часы,—всѣхъ земныхъ существъ,
украшенныхъ серьгами,—серьгами! признакомъ
рабспіва, по глупымъ преданіямъ Воспока.

І'... й уже въ кашпановой аллеѣ, вмѣспо
MEA у него золошой лорнешъ въ рукѣ, вмѣсто
мундира на плечахъ фракъ, — шолько широкіе
лампасы, саноги съ высокими каблуками и шпо-
ры показывающъ, чшо онъ военный, и какой
военный! съ перевязанною рукою, съ крученымъ
усомъ, съ русыми, волниспыми кудрями, съ
вскинутымъ плечомъ, съ маленькой модной су-
шулиной, съ пур-ле-меришомъ на шеѣ, и съ 25
годами, означенными въ формулярѣ въ графѣ
« сколько опъ роду лѣшъ? »

Всѣ эши доспоинства могутъ привлечь и
дружбу и любовь на свою сторону.

Въ нѣсколько дней воды Карлсбада прино-
сяшъ свою пользу. Рошмиспіръ уже со всѣми
знакомъ; у него уже полна комнаша военно-
раненой молодежи; онъ уже можешь владѣть
рукой, мешать на право и на лѣво, записывать,
списывать и отписывать.

Время лешитъ, пробки лешяпъ; кипитъ мо-
лодоспѣ, кипитъ и шампанское. О, дѣвы,
дѣвы! женщины, женщины! смочřите на эту
молодежь, смочřите на эши 52 листа, кошо-

362

ЭРОТИДА

рые означали у древних число недѣль въ году, а 364, число очковъ всѣхъ картъ, число дней въ году,—посмотрите, какъ каждый юноша и мужъ заболивѣлся, чшобъ ему рутиро-вала дала, съ какою надеждою гнешъ онъ ее на пэ, и въ душѣ и на столѣ транспортъ! но, вопіь «ander Stück manier!» поносите онъ свою даму, рвешъ на часни, бросаетъ подъ столъ, вснаешъ изъ за стола, и, идешь мучить своими ласками первую, вспрѣчную сусанхень; ищешіно кричишь она: lassen Sie mich Herr Oberster!

Однажды, въ общей залѣ золотаго щити, гдѣ ежедневно гошовъ списокъ 200 блюдамъ, для наблюдающихъ строгую діэшу,—гдѣ еспь и Мельникеръ, и Унгеръ, и Рейнъ, и Шампаніеръ-вейнъ, кромѣ сладкой, соленой, кислой и горь-кой воды,—гдѣ для моціону еспь бильярдъ и карты, кости и форшунка, и прикшракъ и проспо шашки, а для услажденія слуха—и слѣпые и зрячіе музыканшы и оркестръ и оркестрино... Г... .ь, окруженный поншёрами рѣзалъ штось; ему не везло счастіе, его оборвали; молчаливо, онъ оширалъ попъ съ лица, бралъ новую шалію, рвалъ въ дребезги старую, и, стаканъ каролину споялъ подлѣ него, забышый...

Банкъ сорванъ. Г... .ь вынимаетъ кошелекъ, высыпаетъ на столъ сто червонцевъ; это все, чѣмъ онъ можешь жершвовать.

Онъ уже прорѣзалъ палію, понпёры протре-щали колодами, выдергивающъ по картѣ.

ПОВЕСТЬ.

363

— Ва-банкъ! раздался голосъ въ углѣ стола. Ронимиспръ вздрогнулъ, взглянулъ на новаго поншёра. Это былъ молодой человѣкъ, лицо его было болѣзненно; густые, черные бакенбарды и навислые усы еще болѣе придавали ему блѣдности. Онъ былъ въ казакинѣ, въ чекчирахъ съ широкимъ малиновымъ лампасомъ.

Бросивъ кошелекъ на столъ, онъ повторилъ:

— Ва-банкъ! Дама!

— Извольте снять, пропзнесъ Г....ъ не равнодушно, положивъ на столъ колоду.

Молодой человѣкъ снялъ.

Г....ъ берешъ колоду, обертываешься очками къ верху, скидываемъ попарно каршы....

— Дама убита! вскрикиваешь всѣ поншёры въ одинъ голосъ.

— Баспіа! говоришь Г....ъ, домешавъ талю и загребая выигрышные червонцы.

— Это горяченькій новичокъ—думаетъ онъ — надо съ нимъ покороче познакомиться.

— Не въ добрый часъ пошавили вы рѣшительную каршу.

— «Да», опѣчалъ молодой человѣкъ, мнѣ не везешь счастье.

— Несчасьше въ каршахъ, счасьше въ любви!

— Эпому я не вѣрю.... можешь быть, вы на себѣ испытали.

— Карты мнѣ не везутъ!

— А любовь?

364

ЭРОТИДА.

— Любовь? ну, въ ней трудно проиграшься
пому, кто не сплавитъ цѣлаго сердца на одну
каршу.

Молодой человѣкъ промолчалъ.

— Вы, вѣрно, еще недавно здѣсь? продолжалъ Г....ь.

— Вчера приѣхалъ.

— Въ отпуску?

— Нѣтъ, въ отспавкѣ, служилъ въ Мамоновскомъ полку.

— Если у васъ здѣсь мало знакомыхъ, очень радъ буду, если не опкажешесь раздѣлять со мною время. Вы гдѣ осшановились?

— Подъ вывѣскою три звѣзды.

— Поближе къ водамъ!... Вы, вѣрно, ипуда идете шеперь? и я иду прогуливаться, намъ пушь одинъ; а я между шѣмъ вамъ, какъ новому приѣзжему покажу, на что стòишъ обратить вниманіе въ Карлсбадѣ. Вошъ, напримѣръ, это « шöne Кристинхенъ! »

— Lassen Sie mich, Herr Kapitain! вскричала молоденькая Кристинхенъ, служанка хозяйская, попавшаяся навстрѣчу на лѣстницѣ, и вырываясь изъ рукъ Розмисстра.

Молодой человѣкъ, еще неопытный, какъ дѣва, вспыхнулъ, поступилъ глаза; казалось, чю эшо былъ первый урокъ въ наукъ для него новой.

Г....ь взялъ его подъ руку; вышли на бульваръ.

ПОВЪСТЬ

365

— Вы говорите по Нѣмецки?

— Ни слова.

— Жаль! Русскому Офицеру, знающему Нѣмецкій языкъ, здѣсь раздолье. Мнѣ кажешься, чѣно женщины всего земнаго шара имѣютъ какую-то особенную наклонность къ Русскимъ,... ну, а здѣсь, на водахъ, необходимо волокишсшво, оно полируешь кровь... Сего дня, кажешься всѣ звѣзды на небѣ!... Посмотрише, посмотрите! Это больныя! вѣрно много опорожнено бока-ловъ шампанскаго за ихъ здоровье! ... за чье-жъ здоровье онъ пріѣхали сюда пинь воду?... А! вопъ и она!... Какъ нравился вамъ это личико подъ голубой шляпкой?... прелеспь!

— Хороша.

— Только-то? Вы вѣрно уже влюблены? Это равнодушіе мнѣ обидно; но я все-таки радъ, чѣто и вы не будете въ числѣ моихъ con-перниковъ,... я съ ними раздѣлываюсь au main sure, au coup juste! —

Дамы приблизились, Рошмистръ бросилъ зна-
чипельный взглядъ на дѣвушку въ голубой
шляпкѣ; взглядъ дѣвушки былъ еще значитель-
нѣе. Молодой человѣкъ замѣшилъ это.

— Совершенство! — вскричалъ Г...ъ, когда прошли дамы, — и еще лучше шо, чшо не она, а ея маминька сжешь себя 165-градуснымъ спруделемъ; поэтому чшо, по моему,

366

ЭРОТИДА

нѣшь ничего хуже залегеной женщины; по-ли дѣло цвѣтокъ не пронунчый хроническою меланхоліею, въ коморый не вліто еще Медицинского здоровья: — что шолку въ превращеніи розы въ лилію! . . . »

— А если любовь забопшится объ эпюмъ превращеніи?

— Все равно! о, да вы мечташель, заразились вздохами, — спыдно! — ну, женщинѣ, сущеспву архічувствительному, дѣло другое, а молодому человѣку вянушь опіь любви. . . . Зайдемте кēшати на почту; ко мнѣ должны быть письма изъ полка. . . Пошомъ опять на бульваръ, а пошомъ ко мнѣ, если угодно, на Русскій чай. . . .

Они подошли къ окошку, гдѣ выдающі письма; Рошмиспръ объявилъ свое имя, ему подали письмо.

— Ба! — вскричалъ онъ, ломая печашь—знакомая рука! . . . Запоздалое, сладкое извѣспіе опѣ 12-го Юня 1812-го года! о, это любопышно! — Пойдемте въ аллею, присядемте; кēшати вы, кажешься, усшили, слабосць замѣшна по вашему лицу.

Они пошли въ аллею, сѣли.

Г. . . . Ъ пробѣжалъ письмо, и захохопалъ.

— « Ну, скажише, пожалоспа, будъте судьей: — Еще въ исходѣ 11-го года, стоялъ я, со

ПОВЪСТВЕ.

367

взводомъ, въ селѣ одного Бригадира, чудака
спараго покроя, у котораго была дочь. Тогда
я былъ еще моложе, вѣшенѣе, влюбился въ дѣ-
вушку. За взаимностію дѣла не стало. Счари-
ку не льзя было и думать омдашь свою дочь
за меня, попому чпю у меня ничего не было за
душой кромѣ моего потенія, — я гошовъ былъ
увезти ее, — не рѣшилась, — какъ можно безъ
папинькиной воли выдши за мужъ! — а между
шѣмъ молодосшь не разсуждаемъ о послѣдстві-
яхъ; уѣзкая, я поклялся всѣмъ, на чемъ свѣпіь
сшошпъ, и въ безпредѣльной любви, и въ вѣч-
ной вѣрносши; поклялся писашь, дослужишься
до Бригадирскаго чина и тогда формально пре-
бовашь руки ея. — Передъ началомъ войны я и
писалъ; но, ошкрылась война — не до-любви.
Въ Германіи, во Франціи, побѣды! Красавицъ
бездна, одна другой лучше, одна другой огнен-
нѣе. Побѣда за побѣдой, а передъ побѣдителями
все кладешъ оружіе; и вотъ, прошли три го-
да, и вошь, письмо омъ моей милой Эропиды
ошыскало на краю свѣша, —да опоздала! увѣдом-
ляемъ, что она свободна, что папинька умеръ,
что она ждешъ меня вручишь мнѣ свою руку...
Опоздала! нѣтъ, черезъ три года, я рисковалъ
прогонами не буду! —съ шѣхъ поръ, много воды
ушло, а дѣвушки ждашь жениховъ не любяшъ,
да и пришомъ же, признаться, — писашь не умѣ-
етъ....

«Милой, дражающій другъ, я слабодна, па-

368

ЭРОТИДА.

пинька... ахъ! не магу праизнести, сердце
абливаепіся кровію... Прекрасный слогъ! На-
сшавила аховъ и оховъ, шерпѣть не могу эпой
чувствишельности! по-ли дѣло...

Тутъ Рошмистръ, вынулъ изъ боковаго кар-
мана записную книжку, изъ книжки вынулъ за-
писочку.

— Прочтите.

— Извините, я не умѣю по Французски. —

— Ну, я самъ прочитаю и переведу вамъ:

Monsieur, je tiens trop à votre estime, m. e.
Милосшивый Государь, я держусь очень къ ва-
шему уваженію... pour n'avoir pas montré à
ma mère dans une circonstance aussi importante
pour la réputation d'une jeune personne, la lettre
que vous venez de me faire l'honneur de m'é-
crire... ш. е. что не показала маминькѣ въ
шакомъ важномъ случаѣ, для репутаціи моло-
дой особы, письмо, кошорое вы сдѣлали честь
мнѣ писать... oserai-je vous avouer, monsieur,
que je ne laissais pas de redouter son sentiment
sur vos propositions; ... ш. е. осмѣлюсь ли при-
знаться, что я боялась ея чувствъ на ваши
пропозиціи.... Et n'est-ce pas assez vous faire
entendre que mon cœur partage tous vos pro-
jets;—Adeline, ... ш. е. и не довольно ли, чѣпобъ
дань вамъ слышашь чрезъ cie, чѣто мое сердце
дѣлишъ всѣ ваши прожекты!

ПОВЪСТЪ

369

— Вотъ истинное женское мужеспво, и дочренность полная! такое сердце споитъ похипить изъ объяшій родишельскихъ.

— Да, это правда — ошвѣчалъ молодой человѣкъ, — предпоченіе ваше имѣшъ законныя причины... Синица въ рукахъ лучше журавля въ небѣ, ... однакожь мнѣ нужно сходить пе- перь въ Конпюру и взять билешъ на воды... Извините меня, я васъ оставлю...

— « Ну, я васъ ожидаю къ себѣ на чай...

Г...ъ пуспился по бульвару, потерялся въ толпѣ; а молодой человѣкъ пошелъ бокомъ бульвара; онъ видѣлъ однако же какъ Роп- мистръ мелькалъ около голубой шляпки, видѣлъ какъ онъ отправился домой, а дамы, съ буль- вара перешли улипу Ней-Визе, и вошли въ угольный домъ.

Молодой человѣкъ подошелъ къ крыльцу; спросилъ у человѣка въ ливреѣ, к何о изъ пріѣз- жихъ живешъ въ эшомъ домѣ? —

— « Княгиня Л... изъ Польши, — отвѣчалъ человѣкъ.

— Она здѣсь съ своею дочерью Аделиной?

— « Такъ естъя.

Молодой человѣкъ отправился домой въ го- счинницу подъ вывѣскою три звѣзды. —

370

ЭРОТИДА

II.

Настаешь вечеръ, Роптмистръ ждешь госпожа, тасуешь карпы. Молодой человѣкъ нейдешь; между шьмъ собралась молодежь. Сперва рѣть о женщинахъ, пошомъ за-карпы; посмѣялись надъ молодымъ человѣкомъ, проигравшимъ спо червонцевъ — вѣрно послѣдніе! и молодой человѣкъ забыть.

На другой день, по обычаю, Роптмистръ и вся молодежь, определяются послѣ обѣда на бульваръ; на бульварѣ новое лице, ко whomе обращило внимание всей публики.

Все, что шолько носитъ на себѣ названіе ein flinker, gewandter Bursche, все уже ходить около не-го, всема рвается, и просто и въ сцекла, вздыхаемъ плеча и горбится, и щурить глаза и пучипъ ихъ, и осѣдаетъ съ ноги на ногу, и шепчетъ про себя: diable! mais c'est une divinité!

Г... а увлекаетъ общая молва, онъ шакже наводитъ свой лорнетъ, и какъ знатокъ воскликаемъ: чоршъ знаешь, какъ хороша!

Онъ снова спошитъ; самолюбіе его выра- жается обычными словами банкомеша: о, да эпо пакой кушѣ, при ко whomъ не стоишъ об- ращашь вниманія на всѣ прочіе кушн.

ПОВЪСТЬ.

371

По слухамъ, это пріѣзжая изъ Россіи, обла-
дашельница нѣсколькихъ тысячь душъ, съ нею
нѣмъ ни маминьки, ни папиньки, ни бабушки, ни
мужа, съ нею шолько пожилой Докторъ Нѣ-
мецъ,— слѣдовательно она должна быпь моло-
дая вдова, разсѣвающая свое горе...

Красота всѣхъ женщинъ, паціенпокъ Карлс-
бада, пошухла передъ ней, какъ луна передъ
зарею.

Рошмистръ снова смотрилъ, и ищетъ ея
взора... вспрѣчаетъ... замѣтилъ въ немъ
чипо-по шакое... и забылъ молоденькую Поль-
ку Аделину. Аделина слишкомъ бѣлокура,
слишкомъ низка роспомъ, слишкомъ легка, въ
ней нѣмъ того горделиваго благородства, оцѣ-
няющего собсшвенное доспоинсцво, нѣмъ лого
огня въ очахъ, нѣмъ и нѣмъ чего-по, соспавля-
ющего славу побѣды, льещящаго всѣмъ чувствамъ,
нѣмъ лого свѣша, кошорый озаряешь бук-
ву л.

— Вдовушка! вдовушка! — Кричишь моло-
дежь, собравшись къ Рошмистру — за вто-
рымъ мужемъ пріѣхала! ... Господа, не оста-
вимъ сердца во вдовствѣ!

Рошмистръ молчишь, но въ душѣ онъ го-
шовъ-бы былъ заступиться за ея честь, гошовъ
придрашься къ каждому, кипо бы вз düşалъ быпь

372

ЭРОТИКА.

открытымъ претендашемемъ на побѣду ея
сердца.

Роттистръ проигрывается, этому она ви-
новала; онъ разсѣянъ, никогда еще женщи-
на не поселяла въ немъ страспли, въ первый
разъ исчипываетъ онъ задумчивоспль и безсон-
ницу. Она вездѣ передъ нимъ... Но онъ смѣеш-
ся и самъ надъ собою, онъ увѣренъ въ са-
момъ себѣ какъ всемірный побѣдитель, онъ
умѣшь ловить взоры, заставлять краснѣть
женщину, — онъ такъ созданъ, — страсть мо-
жешь еще придать ему болѣе рѣшительности,
идти прямымъ кушемъ къ цѣли, не смотрѣть
себѣ подъ ноги. « Кто-бы ты ни была, » ду-
маешь онъ какъ Телемакъ, « Богиня, или про-
спая смершная, ты будешь моею! » и онъ пре-
слѣдуешь ее въ галлереѣ Спруделя и въ аллеѣ
каштановой, какъ-будто владѣющий уже пра-
вомъ защищашь красавицу отъ лорнешовъ и
полпы искателей.

Проходитъ нѣсколько дней, и Г.... й нашелъ
уже случай говорить съ нею на водахъ, онъ
поржествуешь, замѣчая, что въ сердце ея за-
пала уже искра любви къ нему, омъ него не-
скрываешься забывчивоспль, взгляды и угнетае-
мые скромностію вздохи.

Но скрывается ли это омъ спюглазаго аргу-
са зависши ? — Таишъ ли это злоустое зло-
словіе ?

ПОВЪСТЪ

378

Засшупится ли женщина за честь женщины ?
ошспошпъ ли ее ошъ навѣша ? или первая пре-
дасшъ на позоръ подобное себѣ сущесшво ?

Въ первый разъ, когда Г....ъ подошелъ къ madame Emilie Horeff (такъ записана была не-знакомка въ Dudnlijz), и завелъ разговоръ съ нею и съ сопровождавшимъ ее Докторомъ,— все чпю шолько ходило въ галлереѣ, по доброй волѣ и для предписаннаго моціона, — все по-няло, все проникло пайну, все улыбнулось, за-шептало, заговорило о скорой побѣдѣ,— по-шомъ о добродѣпеляхъ женскихъ, о скромно-сти, о приличіи...

Злые слухи чернили уже прекрасную посѣпни-
тельницу Карлсбада, а она какъ солнце была
выше шучь, которые запимѣвали свѣтъ яе.

Только Г....ъ могъ знашь и испышывать
на себѣ всю спрогость яе правилъ, всю чисто-
шу яе души, непроницаемой для соблазна. Въ
разговорахъ съ нею примупилась его дерзость,
казалось, чпю онъ сдѣлался мечпанелемъ; онъ
говорилъ съ нею про Россію, возбуждалъ въ
ней любопытіспіво видѣшь окрестносни Карлс-
бада: малый Версаль, древній замокъ Спейн-
Эльнбогенъ, гдѣ есть камень упавшій съ неба,
Хиршеншпрунгъ, гдѣ есть прелеспіное мѣсто,
называемое небо на земли.

— О, говорилъ опъ — какъ блаженъ, кто
испытаетъ небо на земли, кто вспѣшлѣпъ
МАРТЪ, КНИЖКА II.

25

374

ФРОГИДА.

ангела-женщину, осмѣлился произнести: люб-
лю, и эхо эпого слова ошповешься въ ея серд-
цѣ...

— Блаженство на земли — ошѣчала она
задумчиво, — не похоже ли оно на мрачный
уголъ горы, который носитъ названіе небо
на земли; можешь быть, пошъ, кипо назвалъ
его шакъ, на эпюмъ же самомъ мѣстѣ былъ му-
ченикомъ раскаянія, за мигъ надежды и радо-
сни!... Одинъ ли смыслъ заключаетъ въ себѣ
слово люблю, не значитъ ли оно иногда: я играю
вами?

— Играть свящымъ чувствомъ! возражалъ
Г....ь — о, нѣшь! ... я не испытывалъ еще
его, не произносилъ слова люблю не владѣлъ
ни чьимъ сердцемъ, но я заступаюсь за смыслъ
этого слова...

Г....ь продолжалъ описывать яркими краска-
ми любовь, взаимношь, земной рай, и, какъ буд-
шо не замѣчая, преслѣдовалъ ее до самаго дома
нанимаемаго ею пропивъ золотаго льва.

Передъ крыльцемъ онъ остановился со все-
возможными извиненіями, что увлекся занима-
пельносшію разговора.

— Кого не увлекаюпъ слова... но попокъ
ихъ часпо опасенъ.... Благодарю васъ.

Г....ь, гошовъ уже былъ раскланяться; но
прекрасная Паціеншка Карлсбада остановила
его словами:

« Вы возбудили во мнѣ любопытспіво видѣшь

ПОВЕСТЬ.

373

небо на земли; если вам угодно сопутствовать мнѣ шуда, то я ожидаю васъ завтра на упреннюю прогулку, въ 10 часовъ утра.

Какъ будто предвидя гошовность Г.... а, она, не ожидая о, вбѣжала на крыльцо; а Ропмисстръ, поржествующій въ душѣ, отправился на бульваръ, выходилъ весь Карлсбадъ, и возврашился въ свой Номеръ не нрежде полуночи, чѣпъ избавиться отъ докучливыхъ поварищей сволхъ,—онъ ничего не хошѣлъ видѣпь, слышашь и знать кромѣ 10-ти часовъ утра.

Послѣ помительной безсонницы настало утро но до 10-ти часовъ оставалось еще 18,000 мгновеній; это 45 рублей, перецитанные полушками.

Наконецъ Г. . . . Ъ лепишъ на крыльяхъ любви къ Горевой, онъ засшаетъ ее въ гостиной, передъ нею на столѣ лежишъ золотое колцо; она, казалось, задумалась надъ кольцомъ. Во-шедшій Ропмисстръ испугалъ ее. Она смушилась.

— Извините меня, что я вошелъ безъ доклада, вашъ Докшоръ сказалъ мнѣ, что вы принимаете, ... но я возмутилъ, кажется, какую-то грусь, воспоминаніе, вы задумались. . . . и надъ кольцомъ?....

— Нѣтъ, не кольцо было причиною моей задумчивости . . . въ немъ нѣтъ пріятныхъ для меня воспоминаній . . . . оно не памятникъ любви! . . . Я имъ могу сполько же дорожить,

25*

376

ЭРОТИДА

сколько вы дорожите штмъ кольцомъ, которое
у васъ на рукѣ... и въ доказашельспіво я
готова съ вами мѣняться...

— О, сказалъ Г, ... й, смушаясь нѣсколько, —
воспоминаніемъ любви я бы не пожершвалъ,
но кольцо машери я имѣю право промѣнять,
я желалъ бы промѣнять его на кольцо ваше....

— Я не, откажусь отъ своего слова — вотъ
кольцо, которымъ я не дорожу... оно ваше!

— Вы дарите меня счастьемъ! вскричалъ
Г... й, мѣнаясь кольцами. Онъ что-то хотѣлъ
продолжашь въ воспорѣ чувствѣ своихъ; но
вопросъ Эмили перервалъ его восклицанія.

— Тутъ слова: Эротида, 1811 года. Это
върно имя машушки вашей?...

— Ея имя... опвѣталъ Г... й, не твердымъ
голосомъ. — Вы подарили меня счастьемъ!...
продолжалъ онъ, надѣвая на руку кольцо и цѣ-
луя его.

Но Эмилия, не обращаетъ вниманія на его
воспоръ, она вспала съ мѣста, вышла изъ
комнаты...

— Что это значишь? — думалъ Г... —
Понимаю! порывъ любви и испуганная скром-
носпнь женщины...

Вмѣсто Эмилии вышла горничная дѣвушка и
объявила, что Госпожа ея чувствуетъ себя не-
здоровою и извиняется, чипо принуждена от-
ложить поѣздку за городъ.

ПОВЪСТЪ

377

— А, плушовка! думалъ Г... й выходя и разсматривая кольцо, полученное отъ Эми-ліи. На немъ было вырѣзано имя, но соскобле-но... можешь быть, это имя... но все равно!... чипо миѣ нужды до прошедшаго! золошые ключи отъ города высланы на встрѣчу побѣдипелю, — и городъ будешь нашъ!

Г... й идешь домой, для него необходимо разсѣяніе; взоръ его свѣшелъ, онъ щедрѣ за общимъ столомъ, онъ гошовъ лить шампанское на голову шому, кто не пьетъ его. Послѣ обѣда разсыпаетъ онъ червонцы на столъ, пاش-суетъ каршы; понтёры шрещатъ колодами; выигрышные червонцы въ банкѣ; пошли углы, транспорты, темные, на всѣ гетыре, до первой убитой...

— Ва-банкъ! раздается въ углу стола.

Рошмистръ вскидываемъ взоры — это зна-комецъ его, молодой человѣкъ.

— А! мое почленіе!... не хошьлось бы на всѣ, да нечего дѣлашь, за мной реванжъ.

— Ва-банкъ! дама! — повторяетъ молодой человѣкъ.

Г... й начинаемъ мешать...

— Убита! раздаешься въ устахъ всѣхъ пон-шёровъ.

— Нѣшь счасшья, въ карпахъ!

378

ЭРОТИДА

— Вѣрно, вы слишком счаслили въ любви!
говоримъ Ротмисстръ считая червонцы.

— Правда ваша; не угодно ли выиграть лю-
бовое кольцо.... вы, кажется, можете опвѣ-
чать такимъ же.... я вижу у васъ на рукѣ.

— На свое кольцо не играю, опвѣчалъ Г.... й,
но если угодно, ваше пойдешь въ пяши чер-
вонцахъ.

— Можешь быть, вы дороже оцѣните это
кольцо.

Молодой человѣкъ снялъ кольцо съ руки и
бросилъ къ Ротмистру.

Г.... й взялъ его, взглянулъ на надпись:
Эротида, 1811 года. Онъ вспыхнулъ, вско-
чилъ съ мѣсха, схвашилъ молодаго человѣка за
руку, отвелъ его въ спорону, и произнесъ
задыхающимся голосомъ:

— Гдѣ, сударь, взяли вы это кольцо ?

— Я, сударь, не обязанъ вамъ опвѣчать на вашъ вопросъ.

— Вы должны опвѣчать, или я засшавлю
васъ, сударь, опвѣчапь на разстояніи чепырехъ
шаговъ!...

— Очень радъ, принимаю вашъ вызовъ.

— Завтра же въ 6 часовъ, сударь!...

ПОВЪСТЪ.

379

— Не завтра, а сего же дня, пеперь еще свѣшło, сию же минушу! шамъ, сударь, гдѣ небо на землѣ!

— Очень хорошо-съ! увѣренъ, что вы шамъ не будеше шакъ счаспливы на rendez-vous со мною!... но секунданты?

— Не нужно... къ чему свидѣпели, любовь не шерпишъ ихъ, и ненависпь не должна любишь! Прощайше, чрезъ полчаса я буду на мѣстѣ.

Молодой человѣкъ уходишъ.

— Знаю я вашу брашью фонфароновъ! думаетъ Ролмисшръ.

Въ положенное время, онъ велишъ сѣдлашь коня, беремъ кухенрейтерскіе писполеты, ъдешъ въ Хиршеншпрунгъ. — Молодой человѣкъ уже шамъ.

— На сколько шаговъ угодно? съ барьеромъ.

— Вы вызывали меня опвѣчашь вамъ въ разсюяніи чешырехъ шаговъ, и я готовъ; но до смершельной раны, не иначе.

Рѣшимость молодаго человѣка пошрясла душу въ Ролмисшрѣ.

— Хорошо, хорошо! опвѣчалъ онъ, — заряжайте писполеты!

Пистолеты заряжены, шаги опмѣряны.

— Я вамъ, сударь, повторяю, говоримъ Г....ь,

380

ЭРОТИДА

—извольше мнѣ ошвѣчашь на вопросъ сдѣланный
вамъ, и дѣло обойдется безъ крови.

— Ошвѣшъ уже въ дулѣ, сударь, извольше
повпторить вашъ вопросъ выстрѣломъ!

Г....ь взвѣлъ курокъ, молодой человѣкъ
пакже, — онъ подошелъ къ самому барьеру, цѣ-
лишъ въ Ротмисшра медленно.

Г....ь не выдержалъ, спустилъ курокъ и
и пуля впилась въ грудь молодаго человѣка.
Онъ упалъ на землю, бросилъ пистолешъ, сжалъ
рану рукою. Убилъ! вскричалъ Г....ь не-
вольно, подбѣгая къ нему.

Молодой человѣкъ приподнялся сорвалъ съ
себя накладные волоса и произнесъ замираю-
щимъ голосомъ:

— Оставьше.... помощь ваша безполезна и
для соперника вашего и для моей соперницы....

— Эмилия! — вскричалъ Г....ь, падая на
колѣна.

— Безполезна и для Эротиды.... прощай!..

— Эротида! — едва промолвилъ Ротмиспиръ.
Чушь вняпіноее прощай повпторилось. Послѣдній
лучь солнца изчезъ за горою; казалось, чшо
ночь торопилась накинуть черный покровъ на
оцежившую Эротиду. —

ПОВѣСТЬ.

381

Вообразите же себѣ—говорилъ мнѣ Г....ъ въ
1818 году, въ М—ѣ, былъ же я спюлько слѣпъ,
члю не узналъ Эротиды въ Эмиліи, и Эмиліи
въ эшомъ омчаянномъ офицерикѣ Мамоновскаго
полка!

— Что же сдѣлали вы съ нею? спросилъ я,
смотря съ ужасомъ на эшого человѣка.

« Похоронилъ собственными руками въ вол-
нахъ Эгера! Возврашившись въ Карлсбадъ, я на
другой же день слышалъ новость городскую,
члю прекрасная паціеншка скрылась неизвѣспіно
куда съ однимъ молодымъ человѣкомъ, моимъ
соперникомъ, испугавшимся вызова на дуель...
Аделина долго дулась на меня, однакоже
миръ былъ заключенъ; она разсталась съ ма-
минькой. На границѣ Россіи, въ первой церкви,
спалъ я съ нею около налая, дьячекъ подалъ
памъ въ руки свѣчи, омпѣлъ панихиду вмѣсто
вѣнчанья. . . Теперь не знаю какъ прожи-
ваемъ она въ Могилевѣ на Днѣпрѣ. »

А. Вельтманъ.

КРИТИКА.

=

Князь михаилъ васильевичь скопинъ-шуй-
скій, Драма въ пяти актахъ, въ стихахъ, со-
тиненіе Н. К.

(Окончаніе.)

Вмѣсто шого, чтобы прямо бить на глав-
ную мысль, и подобно своему герою стремиться къ Москвѣ и средошочить силы, Авторъ раз-
билъ ихъ врозь! Вмѣсто того, чтобы завоевать ваше вниманіе въ пользу Скопина и ваши очи прямо упереть ему въ лицо, осіянное славою, — Авторъ загромоздилъ своего идеальнаго героя друг-
гимъ лицомъ, ко whomoe создано какъ-то огромно, суется всегда на первый планъ и безпрестанно пере-
биваетъ дорогу у Скопина. Это лицо есть Япу-
новъ. Весь этошь характеръ изображенъ преувели-
ченными чертами, изъ которыхъ главная есть какая-
то невоздержная, буйная горячность, переходящая

КРИТИКА.

383

почти въ сумасшествіе, черта непривлекательная и особенно непріятная на первомъ планѣ. Если бы герой уступалъ свое первенство характеру болѣе высокому, какъ напр. у Шиллера Донъ Карлось уступаетъ Маркизу Позѣ, — это была бы ошибка прошивъ искусства, — однако она искупалась бы занимательностью характера. Но Михаль Шуйской уступаетъ кому? — почти безумному Ляпунову, какъ мы увидимъ. Кромѣ того, дѣйствія обоихъ героевъ связаны такимъ образомъ, что безуміе одного вовлекаетъ въ безуміе и другаго. Правда, что черта горячности въ Ляпуновѣ есть въ основѣ своей черта историческая: Карамзинъ называетъ его стремительнымъ на пути закона и беззаконія; но эта черта не должна переходить въ карикатуру.

Взглянемъ на этого Ляпунова исторически — и постараемся обозначить его общими чершами: такъ какъ онъ играетъ почти главную роль въ Трагедіи,— шо этотъ взглядъ необходимъ для полношы нашего сужденія.—Рязанскій Дворянинъ, Прокопій Ляпуновъ, одаренный красотою и кртностію тѣлесною, силою ума и духа, смѣлостію и мужествомъ, предводительствовалъ Рязанцами въ пользу вшораго Лжедимитрія, кошорый былъ обѣщанъ Болотниковымъ и Шаховскимъ. Возстаніе Ляпунова объясняется тѣмъ, что въ избраніи Шуйскаго не участововала Рязань. Къ тому же, Ляпуновъ, жившій не въ Москвѣ, не могъ видѣть смерти Лжедимитрія и тѣмъ скорѣе повѣрилъ вшорому Самозбанцу. Если же былъ живъ Димитрій, то приєсяга Рязанцевъ Василію сама собою уничтожалась. Когда же Ляпуновъ, вошедши въ сношенія съ Болотниковымъ и Шаховскимъ, увидѣлъ чесшолюби-

384

КРИТИКА.

вые замыслы перваго, и вошще требовалъ отъ нихъ
Димитрія, который не являлся, — онъ первый удобствовѣрился въ обманѣ и, стыдясь быть союзникомъ
бродягъ, холопей, разбойниковъ, безъ всякой государственной,
благородной цѣли, первый явился въ столицѣ съ повинною (вѣроятно, въ слѣдствіе тайныхъ предварительныхъ сношеній съ Царемъ); а за
Ляпуновымъ и всѣ Рязанцы. Василій простиł ихъ
и далъ Ляпунову сань Думнаго Дворянина. Явился
Тушинскій воръ, — Ляпуновъ уже дѣйствовалъ противъ него,
ошсшаивалъ Рязань отъ мяшежниковъ
и выбонялъ ихъ изъ Пронска въ 1608 году, при
чемъ былъ тяжело раненъ. Между шѣмъ изъ Рязани
наблюдалъ онъ дѣйствія Василія и видѣлъ, что
эшотъ слабый Царь не въ силахъ поддержать своей власти.
Сердце Ляпунова и прежде не лежало
къ Василію, какъ къ Царю незаконно избранному,
безъ участія другихъ городовъ и его Рязани; но
еще болѣе ошклонилось отъ него при видѣ его слабосшей.
Въ 1609 году, когда подвиги Михаила
Шуйскаго донеслись до Ляпунова, онъ оправиль
пословъ къ Михаилу съ грамашою, въ которой, порицая Василія,
привѣшствовалъ племянника на Царство, (*) но не торжественно и не отъ имени всей
Россіи, какъ говоришъ Исторіографъ, пошому что
эшихъ словъ нѣпѣ въ Лѣшописи. Послѣ эшой измѣны,
Ляпуновъ остался безопасѣнъ въ Рязани, пошому
что слабая власть Василія не простиралась далеко.
Такимъ образомъ онъ продолжалъ недоброжелатель-

(*) Написаша грамашы и здороваша на Царсівѣ (въ Ляпуновѣ: ублажая его лестно и Царсіво ему прорицая), а Царяжь Василья укорными словесы писаше.

КРИТИКА.

385

ствовать Царю, — и по смерти Князя Скопина, он
первый поднял знамя бунта въ Рязани, объявивъ
самаго Василія оправителемъ Скопина — и былъ
первымъ виновникомъ сверженія Василія, а потомъ
и изгнанія Ляховъ. Эти данные историческія намъ
будутъ нужны при взглядѣ на собышія Драмы и
въ особенности на характеръ Ляпунова. Авторъ
счелъ за нужное сдѣлашь нѣкошорые анахронизмы
и сблизить далекія происшествія: нарушеніе Испо-
ріи для искусства позволяется, но съ шѣмъ усло-
віемъ, чшобы искусству была ошь этого какая-
нибудь прибыль, и чшобы такое нарушеніе не
вело къ прошиворѣчіямъ. Два происшествія могутъ
быть вѣрны и понятны въ Испоріи, каждое по-
рознь и на своемъ мѣспѣ; но посвавьте ихъ ря-
домъ: онѣ произведушь прошиворѣчіе, кошорое
нарушишь смыслъ историческій и художественный:
а оба эти смысла въ рѣдкихъ случаяхъ не бывають
дружны между собою.

Разсмозримъ же шеперь собышія Трагедіи по по-
рядку — и читашель самъ собою будешь судить о
недосташкахъ.

Во всемъ первомъ актѣ вы не видите героя Ми-
хаила; объ немъ нѣтъ и помина; — все вниманіе ва-
ше устремляется на Ляпунова. Дѣйствіе происхо-
дішь въ Коломенскомъ станѣ: Болошниковъ и Ля-
пуновъ съ воинами спять. Здѣсь Авторъ сдѣлаль
анахронизмъ. Ляпуновъ у него сражается за Ту-
шинскаго вора, тогда какъ Ляпуновъ историческій
сшоялъ за втораго Самозванца, шолько еще обѣ-
щаннаго Болошниковымъ и Шаховскимъ, но не
явившагося. Тушинскій же Самозванецъ былъ шрешь-

386

КРИТИКА.

имъ. Автору надо было сблизить происшествія
1606 года съ происшествіями 1609-го. Мы заспа-
емъ Ляпунова въ раскаляніи. Чтò виною этого ра-
скаянія? Сонъ. Ему привидѣлось, что мать его, и
Церковь, и Царь, и вся Россія, и небо ея, и все
Русское его проклинало, какъ измѣнника. Авторъ
не объясняешь, почему это сильное невѣріе въ Са-
мозванца и раскаяніе родились именно въ эту ми-
нуту: другой причины тому нѣтъ, кромѣ случайна-
го сна. Проснувшисьъя Болотниковъ, ко whomаго вой-
ско шолько наканунѣ соединилось съ Рязанцами
Ляпунова, легкомысленно ошкрываешь ему, что
минимый Димитрій — Жидъ! Странная ошкровен-
ность со стороны Болотникова, опяшь ничѣмъ
не оправданная! Ляпуновъ приходитъ въ от-
чаяніе. Слѣдуешь трогашельное мѣсто, испол-
ненное Русскаго чувсства. Въ порывѣ благороднаго
покаянія, Ляпуновъ снимаетъ съ себя кафтанъ,
мечь, шлемъ, обувь; надѣваешь на шею веревку и
рѣшаешься, какъ измѣнникъ, нести повинную голо-
ву Царю Василію. Жаль шолько, что въ эту же
минуту чистаго покаянія Ляпуновъ произносишь
холодныя слова самохвальства:

Василій! для спокойствія опчизны
Смиреніе мое границъ не знаешь!

Рязанцы слѣдующъ благородному примѣру вождя.
Самъ закоснѣлый злодѣй, Болотниковъ, сдается и
идешь съ ними на плаху. Это внезапное измѣненіе
Болотникова опяшь какъ-то непонятно и ничѣмъ
не оправдано въ Трагедіи. Оно даже унижаетъ
подвигъ Ляпунова: чтò возможно въ характерѣ
великомъ, то непонятно въ низкомъ злодѣшѣ.
Такъ въ первомъ дѣйствіи все вниманіе ваше у-

КРИТИКА.

387

стремилось на Ляпунова: онъ на первомъ планѣ, онъ
герой піесы. Ни слова объ Скопинѣ. Вы не знае-
ше, какъ же это связано съ послѣдующимъ. — Вошь
какъ.—Царь Василій не принялъ Ляпунова въ Москвѣ,
презрѣлъ его, послалъ къ Михаилу Скопину, въ Алек-
сандровскую слободу, не понимаю за чѣмъ. Причина
одна: чшобы какъ нибудь связашь первое дѣйствіе
со вшорымъ и свести Скопина съ Ляпуновымъ. Вшо-
рой акшь въ Александровской слободѣ, гдѣ Михаиль
и Делагарди расположились сшаномъ. Ляпуновъ яв-
ляется съ повинною къ Михаилу, кооторый, не
смотря на совѣшы Делагарди, противъ воли Царя,
велѣвшаго ждать указа, именемъ самого же Царя,
прощаешь измѣнника, снимаешь съ него царскую
опалу, даетъ ему кафтанъ, обувь, мечь, и отправ-
ляясь въ походъ прошивъ Сапѣги, осшавляемъ его
главнымъ Воеводою въ Спорожевомъ полку. Такія
внезапныя милости къ возвращившемуся измѣннику
опять нисколько непонятны и ничѣмъ не объясня-
ются. Но Ляпуновъ не успѣлъ еще никакимъ под-
вигомъ загладить измѣну и просился въ войско.
Михаиль ошѣчаешь ему, что онъ ужъ и шакъ по-
ступилъ легкомысленно, что онъ и шакъ для него
много нарушилъ обрядовъ :

Простилъ шебя безъ царскаго прощенья,
Далъ мечь безъ царскаго соизволенья,
Какъ духовникъ, измѣну оппустилъ,
И надъ Боярами шебя поставилъ!

Но опять мы не понимаемъ: если Михаиль могъ
сдѣлать все это, чтоб гораздо важнѣе, ошь чего
же не пус Ляпунова въ войско? Скорѣе бы
позволишь себѣ послѣднее, чѣмъ нарушать указъ
царскій. Ляпуновъ остался одинъ и замышляешь—

388

КРИТИКА.

что же? Сдѣлашь Царемъ Михаила! Изъ монолога его мы не знаемъ еще, какъ онъ думаетъ предло- жить ему Царство: по смерти Василія, или те- перь. Въ это самое время раздумья, является изъ Москвы Воевода Ржевскій и приноситъ ему ми- лость ошъ Царя Василія — санъ Думнаго Дворяни- на. Ляпуновъ, прежде смирный и униженный, оби- жается этимъ и думаетъ, что это насмѣшка со стороны Василія. Тогда рѣшается онъ теперь же предложить Царство Михаилу. Едва успѣвиши при- нести чисшое и благородное покаяніе, онъ замыш- ляешь новую измѣну изъ низкой месши, и за чтò же? за то, что ему дали шолько санъ Думнаго Дворянина, а не болѣе, — и подбиваетъ Воеводъ на свой замыселѣ. Здѣсь опять непріяшно видѣть, какъ хвастается и лжешь Ляпуновъ. Онъ говоришь Бо- лярамъ:

> Я Русь люблю, вы любите себя!
> Я за покой овечества страдаю,
> А вы страдаете за ваши шубы,
> За ваши кубки и оклады.

Неправда! Онъ сей часъ на единѣ обидѣлся са- номъ Думнаго Дворянина — и вошь чтò оконча- шельно рѣшило его на поступокъ. Михаилъ возвра- щаятся съ побѣдой надъ Сапѣгою. Ляпуновъ ему въ ноги съ предложеніемъ:

> Князь Михаилъ Васильичь! Воеводы,
> Бояре, Спольники, всѣ города,
> Вся Русь—тебя Царемъ своимъ избрала!
> Прими вѣнецъ!

Скопинъ, такъ легкомысленно простившій Ляпуно- ва, вдругъ разсердился и закричаль: повѣсить Ля- пунова! Но гнѣвъ Михаила шакже скоръ и легко-

КРИТИКА.

389

мысленъ, какъ его милость. Въ трешьемъ акпѣ Скопинъ опяшь выпросилъ у Царя прощеніе Ляпунову.

Герой въѣхалъ въ Москву. Екатерина, жена Димитрія Шуйскаго, съ зависимью смотритъ на его шоржество и слышишь желанія народа. Ей хочется быть Царицей. Мужъ ея нисколько не думаешь о царствѣ. Онъ просто ничтожное лицо, не такъ какъ въ Исторіи. Но женщина ни на что не рѣшаешься. Врачь Фидлеръ, живущій у нея въ домѣ, внушаешь ей злодѣйство, изъ какихъ-то своихъ видовъ корысши, недосташочно ясныхъ. Димитрій Шуйскій позвалъ Скопина на обѣдѣ. Фидлеръ совѣтуешь воспользоваться случаемъ и оправить его. Екатерина все еще колеблется. Входитъ Божій человекъ Яша, владѣющій пророческимъ духомъ, и своими предвѣрщаніями о вѣнѣ на главѣ Михаила, утверждаетъ рѣшимость Екашерины. — Скопинъ съ Делагарди собираюшся на пиръ къ Димитрію Шуйскому Ляпуновъ у котораго всегда гошовы предчувствія, побуждаемый какимъ-то предвѣрщаніемъ, не пускаешь Скопина; но Скопинъ, унявъ его горячность, идешь на обѣдъ. — Ляпуновъ одинъ. Является шоть же Яша — и говоришь: Михаилу погибнуть! Ляпуновъ опромешью бѣжить въ домъ Шуйскаго.

Ужъ поздно. Екатерина, въ присутствіи всѣхъ гостей, Делагарди, Валуева, Ададурова, Головина, многихъ Русскихъ Боляръ, Воеводъ, иностранныхъ Генераловъ и Офицеровъ, передъ лицомъ цѣлой Москвы, поднесла Михаилу чашу съ ядомъ — и Михаилъ шолько чю выпилъ — позеленѣлъ и сошель съ ума. Явная отрава! не хитра злодѣйка! не хитеръ Фидлеръ! Объ чемъ же они думали? Развѣ

МАРТЪ, КНИЖКА II.

26

390

КРИТИКА.

шакъ злодѣйствующъ? Кшоже ихъ не откроетъ?
и изъ чего же шакъ неоспорожно убивать чело-
вѣка? — Изъ эффектной сцены. Ляпуновъ засшаетъ
Скопина умирающимъ: онъ хочетъ его спасти, но
вмѣсто шого, чтобы шушь же позвать врача Фи-
длера, который жившѣвъ въ этомъ самомъ домѣ,
онъ уносишь Скопина въ домъ къ нему, тамъ ждешь,
разумѣется, Фидлера... Скопинъ между шѣмъ умеръ...
Фидлеръ шушь, какъ шушь... За чѣмъ пришелъ
онъ? какъ бы вы думали? — Просшо за шѣмъ, чшобы
смушишься, почти признашься. Ляпунову въ злодѣй-
ствѣ, и чтобы Ляпуновъ, въ бѣшенствѣ, выкинулъ
его въ окошко, на растерзаніе народу!...

Этимъ не ограничились еще подвиги Ляпунова. Въ
нятомъ дѣйствіи, не сморщя на завѣщаніе Скопина:

Всегда, вездѣ разсудку повинуйся,
Люби безъ бѣшенства, казни безъ злости!

Ляпуновъ становится совершеннымъ извергомъ,
мстя за Михаила. Герония эшого дѣйствія есшь
Екатерина. Здѣсь изображены мученія ея совѣсти.
Она черезъ няню зовѣшь къ себѣ сѣнныхъ дѣвушекъ
и хочешь забышься подъ ихъ пѣсни. Между шѣмъ
народъ, узнавшій отъ Фидлера объ ея участіи въ
убійсшѣ, осаждаетъ домъ ея. — Екатерина въ от-
чаяніи. Даже стрѣльцы, посланные Царемъ, не въ
силахъ одолѣть народа. Кшо же его разгоняетъ?
Ляпуновъ.—Догадашесь ли вы: за чѣмъ? За шѣмъ,
чшобы самому имѣть удовольствіе убить Екатерину.
Онъ входилъ къ ней. Екатерина благодаритъ его
за спасеніе. Ляпуновъ омѣчаетъ: не торопись,
Екатерина! Высылаешь няню и дѣвушекъ; велилѣ
ей молиться; какъ язычникъ, готовитъ жершву для

КРИТИКА.

391

великой тѣни Михаила, выдумываемъ казнь—и въ это время глаза его падаютъ на пу самую чашу съ отравой, кошорую преступница прежде осторожно скрывала, но шушь не догадалась вынести и какъ будто нарочно поставила для того, чтобы было чѣмъ Ляпунову отравить ее. Ляпуновъ, грозя now-жемъ, зашавляешь ее пить и кривить:

Пей подъ ножемъ Прокопа Ляпунова !

Пей подъ анаемой свящаго царства.

Она напилась. Чмокать дѣлаешь Ляпуновъ? Нѣшь, уже теперь вы никакъ не отгадаете....

Онъ заплакалъ и молишь Господа за Екатерину! Врывается шолпа народа, хочешь мерзапь умершую. И Ляпуновъ, убійца Екатерины, велишь народу мо-ларься за упокой души рабы усопшей Катерины Шуйской! Извѣрить становился опять человѣкомъ ре-лигіознымъ! убійца поешь своей жертвѣ паннихиду!

Нужно ли указывать читателю на недоспашки созданія, когда они сами собою ярки, когда всѣ характеры состоять изъ промпновѣчій, всѣ лица дѣйствующі по внушенію сновъ, пали по предчувствіямъ или пошому что нужна эффектная сцена авто-ру? хишрые убійцы убивають въ глазахъ цѣлаго евѣпа, плачутъ объ зарѣзанныхъ; всѣ события связаны недоразумѣніями; всѣ трагические эф-фекты основаны на отсутствіи связи въ дѣйст-віи? — Читатель самъ можетъ сличить разсказъ содержанія съ богатымъ историческимъ матері-аломъ, кошорый былъ въ рукахъ у Поэта, и выве-сшили заключеніе. Михаилъ загроможденъ Ляпуновымъ, какъ вы видѣли. Характеръ Ляпунова объясняется только однимъ бѣшенѣшвомъ съумасшествіемъ. Гдѣ

26*

392

КРИТИКА.

же эпа сила ума и духа, кошорые славишь въ немъ
исторіографъ? Сначала онъ смиренный, кающійся
грѣшникъ противъ ошечества и Хриспіанинь: въ
заключеніи онъ язычникъ и извергъ. Разгадка
характера Ляпунова вся заключается въ эпихъ сши-
хахъ, кошорые Поэмъ какъ будто нарочно вложилъ
ему въ усша:

Но пы не поймешь меня,
Да я и самъ себя не понимаю.

Нѣтъ ни одного характера, который былъ бы цѣ-
ленъ, обдуманъ Фидлеръ злодѣй безъ цѣли и глупъ.
Екатерина злодѣйствуешь не хитро, а тупоумное
злодѣйство на сценѣ всегда разрушаетъ очарованіе.
Делагарди и Димишрій Шуйскій пуспыя лица: а взгля-
ните на нихъ въ Исторіи! Тамъ они ярки. Нако-
нецъ возмише этого Яшу: онъ какъ будто про-
рокъ, и ошгадываешь все, а шого не могъ ошга-
дашь, что еслибъ онъ не пришелъ къ злой Екате-
ринѣ съ вѣстію о Михаилѣ, то не рѣшилъ бы ея
на злодѣйство. Эшошь вѣщунъ самъ дѣлается ору-
діемъ зла.

Я не могу однако не упомянуть съ удовольстві-
емъ о нѣкошорыхъ отрывкахъ, обнаруживающихъ
силу дарованія и какой-то увлекашельный, неопре-
дѣленный восторгъ въ Поэмъ. Я укажу на сильный
монологъ Ляпунова, когда онъ слышишь отовсюду
проклятія; укажу на шираду Князя Михаила о вой-
нѣ, на стран. 37, напоминающую кисть Шиллера и
его лирическую замашку; укажу на сцену Ляпунова
съ Делагарди, гдѣ онъ порицаетъ вліяніе инозем-

КРИТИКА.

393

ныхъ обычаевъ, сцену, одушевленную чувствомъ истинно національнымъ; укажу на то мѣсто, когда Михаилъ напоминаетъ Екатеринѣ, подносящей ему роковую чашу, какъ она лелѣяла его въ младенчесшѣ, — и наконецъ на то, когда Екатерина слышитъ приближеніе народа. Эти ошрывки показываютъшь таланшъ; но Трагедія не можешъ состоять изъ нѣкошорыхъ хорошихъ лирическихъ ошрывковъ. Въ ней нужно цѣлое и характеры.

Мнѣ кажется, что всѣ недосшатки въ драмахъ Авпора происходятъ ошѣ трехъ главныхъ причинъ. Первая та, что его лирическій восторгъ, какимъ обыкновенно начинаетъ Драмашикъ, еще не устоялся для Драмы, кошорая требуетъ непремѣнно воздержанія и спокойной обдуманносши. Ляпуновъ не могъ бы быть Драмашикомъ — и совѣты Скопина Ляпунову о томъ, чипобы онъ не слишкомъ горячился, могушь быть весьма справедливо ошнесены къ Драматическому Поэшу. Вторая причина естъ та, что Авпоръ увлекается сценическими эффектами и нисколько не выводишъ ихъ изъ дѣйствія и характеровъ, а позволяетъ для нихъ самыя необдуманныя намяжки. Таковъ напр. приходъ Фидлера въ домъ Скопина за тѣмъ, чипобы Ляпунову его выбросить въ окошко, и избавленіе Екатерины Ляпуновымъ отъ черни за тѣмъ, чшобы самому убить ее. Все это естъ недостойный даръ художника сценическому ремеслу. Въ эшомъ, какъ мнѣ кажется, нашъ Поэшь приносить невольную дань подражанія новой школѣ Французскихъ Поэшовъ. Наконецъ трешья причина есть скоропись, кошорою Авпоръ увлекается также еслѣдъ за вѣкомъ. Хощя въ одномъ Журналѣ онъ и заслужилъ шишло

394

КРИТИКА.

плодовитѣйшаго изъ Поэшовъ ХІХ вѣка; — но это
едва ли почетное титло. Скоропись не есть тру-
долюбіе. Доминникино былъ трудолюбивѣйшій изъ
живописцевъ, а онъ не скоро писалъ свои картины.
Надо выносишь произведеніе для того, чтобы оно
созрѣло во всѣхъ часпяхъ. Скоропись замѣтна и въ
слогѣ Трагика. Видно, что стихъ легко достает-
ся ему. Иногда, въ счастливыя минуты вдохно-
венія, онъ вырывается у него сильно и богато; но
за то въ другія упадаетъ. Эшотъ пяшисшопный
ямбъ безъ риөмы есшь камень прешкновенія для
Поэшовъ. Эшо стихъ самый легкій: имъ можно прп-
выкнуть говорить; но чтобѣ слишкомъ легко, шо
бываешь вмѣстѣ и очень трудно. Та красота есть
верхъ трудносши, которая прикрываешься формою
обыкновенною и всѣмъ досшупною. Въ этой Тра-
гедіи однако стихъ болѣе отрабошанъ, чѣмъ въ
другихъ, и особенно въ драматическихъ фантазі-
яхъ. Длинноты и повторенія,—также слѣды скоро-
писи. Но особенно неизвинительно обхожденіе Ав-
тора съ Русскимъ языкомъ, кошорое не соовѣш-
ствуетъ чувствамъ любви къ Ощечеству, его оду-
шевляющимъ. Во первыхъ: я стою за святое слово
Русь, кошорое въ родительномъ падежѣ, вмѣсто Русп,
ведѣ Руси, вездѣ искажается. Испорченныя ударе-
нія и неправильности грамматическія очень часты:
слѣпствуютъ вмѣсто: слѣпствуютъ; разсып-
лемъ хвастуновъ по цѣломъ свѣтѣ вмѣсто: по цѣло-
му свѣту; волноваться на дѣянья; ненавидѣть славы
вмѣсто: славу; благодарить Василью (Германизмъ;  
гарька ли твоя отрава вмѣсто: горька ли; шо ана-  
воема, шо анавоема, сморя по стиху... Все это не-  
брежносши, происходящія ошь скорописи. Но если

КРИТИКА.

395

вы любише Ощечество,—любише и языкъ его, и не
пскажайте его насильственно изъ какой-то без-
печности поэтической. Языкъ есть шакже власшь,
передъ кошорой Поэшь долженъ склоняться!

Я говорилъ о новой Драмѣ со всею искрен-
носťью критика, со всѣмъ вниманіемъ къ талан-
ту Автора. Подписанное мною имя есть свидѣ-
тельство моей благонамѣренности. Всѣ мои кри-
шки, печашаемыя въ Московскомъ Наблюдателѣ,
будушъ скрѣплены моею подписью. Мнѣ кажется,
это лучшее средство къ тому, чшобы оградиться
ошь поползновенія къ личностямъ и чшобы заста-
вить себя: прилично сказать, если не истину
(кто возмешъ это на себя ?), шо свое искрен-
нее мнѣнѣ.

С. ШЕВЫРЕВЪ.

МИРГОРОДЪ. Повести, служащія продолженіемъ
Вегеровъ на хуторѣ близъ Диканьки, Н. Гоголѣ.
Санктпешербургъ. 1835. 2 часми. І. 224 сшран.
ІІ. 215.

Кто изъ Русскихъ чипташелей не знаетъ шеперь
о знаменишой ссорѣ Ивана Ивановича съ Иваномъ
Никифоровичемъ? Что ваши Гвельфы и Гибеллины,
Мономаховичи и Ольговичи, передъ этими Мирго-
родскими помѣщиками? Я и шеперь еще вижу эту
славную бекешь Ивана Ивановича, это диво всего
Миргорода; я и шеперь еще вижу его самого, какъ
онъ лежишь въ счастливомъ бездѣйствіи и самодо-
вольспѣвѣ; какъ смошришь на бабу, развѣшиваю-
щую сокровища его сосѣда; какъ попадаешь ему
въ глаза ружье, вина знаменитой распри; какъ онъ,
не смошря на лѣнь свою, идешь къ Ивану Никифо-
ровичу съ роковымъ предложеніемъ... А ихъ
разговоръ, писанный, право, съ натуры! А вся по-
степенность этой Драмы! А сцены въ судь! Этошь
Повѣшовый Судья, Демьянъ Демьяновичь, съ его за-
мѣчашельною губою! Это двѣ краснорѣчивыя прось-
бы, изъ кошорыхъ въ одной Ивань Ивановичь такъ
важно доказываетъ, что въ приходской метриче-
ской книгѣ онъ никогда не назывался гусакомъ; что
гусакъ есть не человѣкъ, а пшица... Это похи-
щеніе просьбы бурою свиньею... Свиданіе город-
ничаго съ Иваномъ Никифоровичем... Наконецъ
балъ у Городничаго... И неудачныя усилія всего
Миргорода примирить двухъ противниковъ... Да
что не помнишь всего этого? Что не надрывался

КРИТИКА.

397

опъ смѣху, чишалая все это? — Но не въ томъ наше дѣло, а вотъ въ чемъ.

Мы не знаемъ гдѣ-то, въ какомъ углу Малороссіи, въ Миргородѣ или въ Диканькѣ, Авторъ эшихъ хохошливыхъ вечеровъ отрылъ кладъ, до сихъ поръ въ такой степени еще невиданный въ нашей Лишенуръ: это кладъ просподушнаго, искренняго, ни у кого незанятаго и неиспощимаго смѣха. Я думаю, что онъ нашелъ его въ Малороссіи, что онъ опкупорилъ эшошь веселый духъ изъ завѣшной кубышки какого-нибудь Малороссіянина, пошому что въ Литературѣ Русской, и просшонародной и образованной, мы не находимъ преданія о такой просподушной веселосши.

Есшь два качества въ смѣхѣ, необходимыя для
щего Литератора, который хочешь щекотать на-
ше воображеніе и играть на однихъ веселыхъ стру-
нахъ человѣка. Первое качество смѣха есшь искрен-
носшь, непритворносшь, чшобы онъ былъ живымъ
веселіемъ лица и души, а не гримасою поддѣланной
маски. Чшобы смѣшить въ самомъ дѣлѣ, не надоб-
но хотѣть смѣшить — и вотъ верхъ трудносши
смѣшнаго! Въ природѣ человѣческой есшь какое-то
упрямство, съ кошорымъ надобно обходиться весл-
ма шонко и нѣжно, кошорое оскорбляется вашими
на него намѣреніями и обманываетъ приторнаго
пасмѣшника. Что дѣлать? Человѣкъ шакъ созданъ.
У инаго писателя много доброй воли смѣшить, но
у насъ-то мало смѣху. Иной писатель коверкаем-
ся, ломается, гримасничаетъ передъ вами, упопре-
бляется всевозможныя униженія, весь издерживается
для вашей веселосши — и вы не смѣшесь, даже не

398

КРИТИКА.

улыбаешься. Другой шолько что раскроешь рошь, скажешь слово — и вы хохочете. Вдохновеніе испиннаго смѣха есть чистый, безпримѣсный даръ природы. Можно еще поддѣлашься подъ восторгъ, можно притворитьсл чувсшвишельнымъ — и возбудишь слезы: поддѣлашься подъ смѣхъ — не льзл. Есшесвѣденность — вошь его особенное свойство.

Второе качество смѣха есть его неисМОШИЕМОСТЬ. Иной можешь быть смѣшонъ на нѣсколько минутъ, на одну страницу; но далѣе скученъ — и смѣхъ его скоро выдыхаешься. Другой смѣшонъ, но однообразень, а однообразіе есть ядъ веселія. Безпрерывною изобрѣшательностію поддерживать вдохновеніе смѣха, смѣшить безъ омдыха, до конца — вошь задача, которую немногіе разрѣшаютъ, пускаясь на скользкое поприще комическаго. Почему это? Не потому-ли что сшруна веселія есть самая живая, но вмѣстѣ и самая тонкая сшруна въ душѣ человѣка, и какъ-то скорѣе рвется и ослабѣваетъ чѣмъ другія сшруны?

Г. Гоголь соединилъ оба качества смѣшнаго: его смѣхъ — просподушенъ, его смѣхъ — неисшощимъ. Чистая его комическіе разсказы, не понимаешь, какъ досшаетъ у него вдохновенія на эшотъ безпрерывный хохотъ. По крайней мѣрѣ какъ невольно, думаешь что еслибы удалось написать шакую смѣшную страницу, — самъ бы расхохотался надъ нею, вдохновеніе шѣмъ бы удовлетворилось и не въ силахъ былъ бы продолжашь. Я думаю, для мого, чтобы не исшощаться въ смѣшномъ, надобно владѣшь своимъ собсшвеннымъ смѣхомъ, надобно самому не быть смѣшливымъ, и не покоряться своему

КРИТИКА.

399

собственному вдохновенію. Вотъ почему комики, по большей части, какъ свидѣшельствующъ ихъ біографіи, были серіозны. Эпо странно съ перваго раза, а поняшно, если мы вникнемъ. Комикъ есть жертва веселія другихъ: если самъ онъ разсмѣшены, то не будешь смѣшить. Тотъ, кто хочетъ щекошкошать другихъ, самъ не долженъ быть щекошлять.

Хотя эпошъ просподушный и неистощимый смѣхъ составляетъ рѣзкую и отличительную черну въ физіономіи писателя, котораго я разбираю; но эпою чертою еще не ограничивается эта физіономія, довольно сложная и являющаяся намъ новыми чершами особенно въ его новыхъ произведеніяхъ. Въ одномъ Журналѣ, гдѣ вообще не благово-ляпъ къ лучшему цвѣту нашихъ Литераторовъ, ограничили таланпіь Г. Гоголя однимъ умѣніемъ писать карикатуры. Его Миргородъ является какъ будто нарочно съ шѣмъ, чпобы вдругъ рѣшительно обличить едва ли не умышленную односторонность шакого сужденія; но кромѣ Миргорода, еще и въ прежнихъ Вечерахъ на хушорѣ Диканьки, уже ярко выдавались другія черты эшого писателя, ко-шорый въ самомъ первомъ своемъ произведеніи обнаружилъ какую-то свѣжеспь вдохновенія, что-то непочашое, новое, небывалое у насъ, который по-шелъ не по ушоптаннымъ слѣдамъ, а съ перваго раза былъ оригиналенъ... и оригиналенъ безъ успія, а свободно, по призыву вдохновенія.

Прежде чѣмъ мы опишемъ другія черты физіономіи Автора, постараемся еще пристальнѣе вникнуть въ эшу главную, коюрорая выдается на

400

КРИТИКА.

первомъ планѣ лица его. Говорятъ, что смѣшное его молько что карикашурно. Но есть разнаго рода карикашуры: возмите карикашуры Англійскія: въ нихъ нѣшь ничего естесственнаго; все увеличено до крайности, даже до несмѣшнаго; возмите напротивъ карикашуру Пигаля: это сцена изъ жизни; какъ она естесшвенна и просша! Вы ее сей часъ же увидите на улицѣ; вы ее гдѣ-то видали.

Безпрерывно смѣшное не можешь не казапься карикашурнымъ, пошому, можешь быть, что въ природѣ нѣшь безпрерывно смѣшнаго. Но въ искусствѣ другое дѣло. ЕсТЬ это особенное расположение въ душѣ человѣка къ тому, чпобы схвашывать одну смѣшную сторону жизни. Въ чемъ же состоятьъ вообще смѣшное? Мнѣ кажешься, иначе не льзл опредѣлишь его, какъ безсмыслицей жизни. Человѣкъ созданъ разумною шварью, и все, чтò не имѣешь смысла, для него смѣшно. Дипя привяжешь къ хвосту кошки бумажку, заставитъ ее вершѣться кругомъ и расхохочется, потому что въ движени- ляхъ этой кошки будетъ безсмыслица. Намъ смѣшны съумасшедшіе, намъ смѣшны привычки, мелкія страшни, пропиворѣчія, недоразумѣнія, всякая неловкость; мы сами смѣшны себѣ, когда долго не могли омгадать чего нибудь... Но все это къ чему приводился? къ безсмыслицѣ... Вездѣ, гдѣ блещешь свѣшь разума, тамъ ужъ не можешь быть смѣшнаго... Но страшни и пороки также не имѣють смысла, шакже чужды разумной спороны человѣка; — ложь, мщеніе есть равнымъ образомъ надо безсмысліе, но не можешь и не должно быть смѣшно для насъ... По этому, если мы смѣшное

КРИТИКА.

401

ограничимь однимъ безсмысленнымъ, — наше опредѣ-
леніе не будетъ полно. . . . Мы должны прибавить
къ нему еще чершу, кошорая бы его дополнила. . .
Смѣшное есть безсмыслица безвредная. Чело-
вѣкъ шелъ по улицѣ и упалъ. . . Вы смѣшесь его
неловкости, потому чпю неловкость есть въ сво-
емъ родѣ безсмыслица; но если вы замѣшили,
что онъ вывихнулъ ногу и спонаешь. . . Тушъ вамъ
не до смѣху. . . . Чувство состраданія изгоняешь
чувство смѣха. . . . Такъ точно въ страстяхъ и
порокахъ: они смѣшны до тѣхъ поръ, пока безвред-
ны. . . . Ревнивецъ смѣшонъ въ Арнольфѣ Мо-
ліера и ужасенъ въ Ошелло. . . . Съумасшедший
смѣшонъ до тѣхъ поръ, пока не опасенъ себѣ и
другимъ. . .

Безвредная безсмыслица — вошь стихія комическа-
го, вошь испинно смѣшное. Бывающъ разные его
роды. Есть смѣшное фантастическое — безсмыслица
нашего собственнаго воображенія, кошорое все ри-
суешь карикашурой, все передражниваетъ по сво-
ему, надъ всѣмъ издѣвается: оно похоже на вогну-
тое зеркало, кошорое уродуетъ всякое лицо, къ
нему подходящее. Есть смѣшное аллегорическое,
смѣшное намѣка, съ заднею мыслію: оно сносно
шолько въ эпиграммѣ; но оно и холодно, какъ вся-
кая эпиграмма, особенно холодно въ сказкѣ и по-
вѣсши, пошому что оно слишкомъ умничаетъ, по-
шому что оно смѣшными формами хочешь при-
крыть какую нибудь мысль, хочешь научить; а мы
не любимъ вообще, чтобы съ нами пошупали фаль-
шиво, чтобы насъ смѣшили подъ предлогомъ уче-
нія или учили смѣша. Эшо смѣшное аллегорическое

402

КРИТИКА.

охлаждаетъ особенно Французскую комедію. Оно
позволено еще въ дѣтской, пособу чюд дѣтей
можно обманывать и въ забавѣ предлагать имъ
уроки.

Наконецъ третій лучшій, родъ смѣшнаго естъ
смѣшное, прямо снятое съ жизни. Въ эшой жизни
нашей шакъ много безсмыслицы; но эта безсмысли-
ца шакъ искусно прикрыта разными формами, раз-
ными привычками, обрядамп, общепринятыми мнѣ-
ніями, что кажется здравымъ смысломъ общества.

Авторъ Вечеровъ Диканьки имѣшь отъ природы
чудный даръ схвашившѣсь эту безсмыслицу въ жиз-
ни человѣческой и обращать се въ незъясняемую
Поэзію смѣха. Въ эшомъ дарѣ его мы видимъ заро-
дышь исшinnаго комическаго шаланта. Но жела-
тельно бы было, чтобы онъ обращилъ свой наблю-
дашельный взоръ и мешкую кисль свою на обще-
ство, насъ окружающее. До сихъ поръ, за эшимъ
смѣхомъ онъ водилъ насъ или въ Миргородъ, или
въ лавку жестяныхъ дѣлъ мастера Шиллера, или
въ съумасшедшій домъ. Мы охочно за нимъ слѣ-
довали всюду, — пособу что вездѣ и надъ всѣмъ
пріятно посмѣяться. Но столица уже довольно
смѣялась надъ провинціею и деревенщиной, хоши
никшо шакъ не смѣшилъ ими, какъ Авпоръ Мирго-
рода; высшій и образованный классъ общества всегда
да смѣется надъ низшимъ: пособу немудрено раз-
смѣшить и жестяныхъ дѣлъ масшеромъ.... Но какъ
бы хошѣлось, чшобы Авшоръ, коморый, кажется,
какимъ-то магнишомъ примышиваетъ къ себѣ все
смѣшное, разсмѣшилъ насъ нами же самими; чтобы
онъ открылъ эту безсмыслицу въ нашей собсшвен-

КРИТИКА.

403

ной жизни, въ кругу шакъ называемомъ образован-
номъ, въ нашей госшиной, середи модпыхъ фра-
ковъ и галстуховъ, подъ модными головными убо-
рами... Вошь чтò ожидашь его кисши! Какъ ни
рисуйте намъ вѣрно провинцію, — все она покажеш-
ся карикатурой, пошому что она не въ нашихъ
нравахъ... Я увѣренъ, что Иванъ Ивановичь и
Иванъ Никифоровичь существовали... Такъ они
живо написаны... Но общество наше не можешъ
повѣрить въ ихъ существованіе... Для него это
или прошлое столѣшіе или смѣшная мечта Авто-
ра. . .

Конечно, Авторъ началъ свой дебющъ въ коми-
ческомъ съ того, чтò ярче нарѣзалось въ его па-
мяши, съ своихъ Малороссійскихъ преданій; — но
должно надѣяться, что онъ соберешъ намъ впечат-
лѣнія и съ той общесшвенной жизни, среди кошо-
рой живешъ шеперь, и разовьешъ блистательно
свой комическій шалантъ въ томъ высшемъ кругу,
который есшь средоточіе Русской образованно-
сти...

Обратимся къ прочимъ чертамъ физіономіи наше-
го повѣсшвовашеля. Я сказалъ, что даръ къ смѣш-
ному составлѣшь главную и рѣзкую черту въ ней;
но еще въ первыхъ Вечерахъ Диканьки можно бы-
ло видѣшь обиліе фантазіи свѣжей, живой, свое-
нравной, прихотливой, носящей на себѣ омпѣнокъ
какого-то юмора, который не есть педражаніе
ни Англійскому, ни Нѣмецкому, потому что юмо-
ру подражать невозможно, но который, какъ я
думаю, есшь наслѣдіе омпизны Автора. Г. Гоголь
разъувѣрилъ меня въ томъ, что юморъ есть

404

КРИТИКА.

исключительная принадлежность Англичанъ, и Нѣм-
цовъ, Жанъ-Поля и Гофмана. Онъ привилъ и къ на-
шей повѣсти юморъ, взявъ его, какъ кажешься, изъ
Малороссійскихъ сказокъ, которыя отличаются ка-
кимъ-шо особеннымъ юморизмомъ. Потому этотъ
юморъ мнѣ кажешься оригинальнымъ, чшо въ немъ
есть черта какого-шо забывчиваго просподушія,
черта, которой вы не найдете въ юморѣ Нѣмец-
комъ, ни даже въ Англійскомъ. Это юморъ безъ
Бришанской брюзгливости, которою такъ рѣзко
огорчается Фильдингъ, и безъ Нѣмецкаго педан-
тизма, столь яркаго въ Жанъ-Полѣ и Гофманѣ.

Но не льзя не замѣпшія, что въ новыхъ повѣ-
сяхъ, которыя чишаемъ мы въ Арабескахъ, этотъ
юморъ Малороссійскій не устоялъ прошивъ запад-
ныхъ искушеній и покорился въ своихъ фантастиче-
скихъ созданіяхъ вліянію Гофмана и Тика — и мнѣ
эшо досадно. Уже ли ничто оригинально Русское
не можешь устоять промывъ Нѣмецкаго? Вѣдь эти
Нѣмцы, какъ свидѣшельствующъ намъ прекрасные
образцы жестяныхъ дѣлъ мастера Шиллера и са-
пожника Гофмана, не русѣютъ же у насъ въ Россіи:
ошь чего же намъ Русскимъ обнѣмечиваться, у насъ
же въ ощечествѣ? Можешь быть, это есшь вліяніе
Петербурга на Автора.... Но ушѣшимся: въ своихъ
Старосвѣтскихъ помѣщикахъ и въ своемъ Тарасѣ
Бульбѣ, онъ еще вѣренъ во всей силѣ Малороссій-
скому духу.

Еще въ первыхъ Вечерахъ Диканьки фантаzія Ав-
тора блишала роскошью оригинальныхъ описаній,
изъ коморыхъ описаніеѣ Днѣпра, вѣроятно, памятно
каждому чишетелю. Въ двухъ повѣстяхъ Миргоро-

КРИТИКА.

405

да, мною помянутыхъ, особенно въ Тарасѣ Бульбѣ,
эта фантазія отъ описаній лирическихъ восходитъ
уже къ созданіямъ характеровъ и картинъ, отпли-
чающихся силою и яркосшью кисти.

Отъ общаго опредѣленія характера повѣствова-
теля перехожу къ разбору самыхъ повѣстей его.
Въ Миргородѣ находимъ гетыре повѣсті, а имен-
но: Старосвѣтскіе помѣщики, Тарасъ Бульба, Вій
и извѣстная уже Повѣсть, помѣщенная во 2-мъ мо-
мѣ Новоселья, о кошорой я говорилъ сначала.

Старосвѣтскіе помѣщики: — это два живые, яркіе портрета, во вкусѣ Теньера, снятые вѣрно съ Малороссійской жизни. Аванасій Ивановичь и Пульхерія Ивановна, — говоря выраженіемъ самого Автора, Филемонъ и Бавкида Малороссіи, представляющъ добрую, вѣрную, гостепріимную чету, прожившую свой вѣкъ душа въ душу, безъ вреда и безъ пользы ближнему. Весь домашній бышъ пхъ долженъ бышь списанъ вѣрно, пошому что это не можешь бышь несхоже: такъ оно ярко и живо Все окруженіе этой семейной картины, вся эта Малороссійская природа, тучная и плодоносная, составляемъ живой ландшафтью, которымъ она прекрасно обставлена. Эти два лица старика и старушки, эти два портрета служатъ явнымъ обличеніемъ тѣмъ критикамъ, которые ограничивають малантъ Автора одною карикашурою. Авторъ изобразилъ намъ пхъ не съ одной смѣшной стороны. Малороссійская доброта, теплая дружба, которая связываешь ихъ и за моглою, эшѣ веселыя шупки, которыми мужъ какъ будто сердитъ жену для разнообразія въ жизни, — все это черпы, схвачен-  
МАРТЪ, КНИЖКА II.

27

406

КРИТИКА.

ныя рѣзко съ самой природы. А заболхивоспѣь доброй супруги передъ ея кончиною о своемъ мужѣ, который останется безъ присмотра, и эпѣ слезы, черезъ паять лѣшъ по ея смерти брызнусшія изъ глазъ добраго шарика, когда подали ему на столъ любимое кушанье покойницы — все это чершы, показывающія кисень одушевленную чувствомъ, кисть живую и разнообразную. — Мне не нравился тушь одна молько мысль, убійственная мысль о привычке, кошорая какъ будто разрушаетъ нравственное впечатлѣніе цѣлой каршины. Я бы вымаралъ эпѣ шроки....

Но Тарась Бульба, выше всего! Эшотъ дивный типь Запорожца написанъ широкими и крупными чертами. Это есть одно изъ тѣхъ созданій, кошорыя отмѣчены печатью народносши и глубоко напрѣзывающеся на воображеніи чишашеля. Яркая каршина Запорожья свѣжа, нова и исполнена какого-то удалаго разгулья Казачьяго. Эпѣ широкія стена Малороссіи съ ихъ чудною расширенностью поглощающъ наше воображеніе. Очершимь вкращُцѣ содержаніе повѣсті. Два бурсака возвращаются изъ Кіевской Академіи въ хату отца своего, Запорожца. Ощецъ, на радостной всшрѣчѣ съ дѣтьми, выходишь съ однимъ изъ нихъ на кулачки. Мать привѣтсшвуешь ихъ своею заболхивою нѣжносшью; но мілыя дѣтки досchalсь ей на одну ночь. Тарась Бульба, увлекаемый воинскимъ духомъ, нешерпѣливо хочешь показашь сыновьямъ Запорожье и обучить ихъ военному дѣлу. Ночь манери, проведенная безъ сна, и грустное ея прощаніе съ дѣтьми, наводятъ слезы. Слѣдуешь пушешествіе

КРИТИКА.

407

шрехъ всадниковъ, отца и двухъ сыновей, по широкимъ степямъ Малороссіи: ландшафтъ роскошный! Между тѣмъ, въ этой пустынѣ, Авторъ искусно знакомить насъ съ различными характерами юношей: Осипана, суроваго и вописственного, и Андрія, ўжного и мечташельного, которому въ сердце запала уже любовь къ очаровательной Полькѣ. Воспоминанія, которымъ предаются юноши въ степняхъ отчизны, прекрасно оживлять нѣмую картину ихъ странствія. А этѣ степи! «Чорѣь васъ возми, степи, какъ вы хороши!» вскрикнемъ мы вмѣстѣ съ Авторомъ...

За безмолвною степью слѣдуешь шумная, живая картина дѣятельнаго Запорожья, «этого гнѣзда, откуда вылетаютъ всѣ-тѣ гордые и крѣпкие, какъ львы, откуда разливается вольи и пыгашество на всю Украину!» Нешерпѣливый Тарасъ Бульба воспиталъ народъ къ войнѣ, че смотря на упорство Ашамана, Кошеваго. Народъ рѣшилъ послать молодежь на удалой набѣгъ; но въ шо-же самое время доносится вѣстѣ, что Ляхи раззорили Гешманщину и вмѣстѣ съ жидами обижающій Православіе. Мигомъ закипѣло все Запорожье и первый знакъ местны обнаружился на несчастныхъ Жидахъ. Вся Сѣчь вооружается. Ея ополченіе и походъ написаны тою же широкою и сильною кистью. Осаждають Дубно и хотятъ взять его голодомъ. Однажды ночью, Андрій узнаемъ опѣ Ташарки, вылѣзшей изъ города тайнымъ проходомъ, о томъ, что его красавица, Полька, томилась голодомъ въ осажденномъ городѣ. Любовь побѣдила въ немъ всѣ другія чувства Андрій измѣнилъ опѣніе и предался

27*

408

Критика.

врагамъ. Закипѣла вся кровь отца при вѣсти объ измѣнѣ сына.... Тарась въ битвѣ поднялъ руку на свое дѣтище, убилъ измѣнника и самъ похоронилъ его. ... Эта картина была бы ужасна, если бы черты воинственной дикости не объясняли ея воз- можностю, и если бы потомъ не смлгчена она была сильнымъ чувствомъ любви родительской, какъ мы сей часъ увидимъ...

Между тѣмъ въ войско донеслась новая вѣстѣ, что Сѣчь взята и раззорена Тамарами. Ашамань зовешь Казаковъ на изгнаніе Тамаръ; но Бульба хо- чешь прежде освободишь плѣнныхъ Запорожцевъ отъ Ляховъ. Оба войска, раздѣлясь на двѣ полови- ны, простились и разшались. Спрашно дрался Буль- ба; но сынъ его достался въ плѣнъ Ляхамъ—и самъ Тарась едва не погибъ. Эпотъ Запорожецъ, кошо- раго мы видѣли такимъ неумолимымъ къ его сыну, измѣнившему отчизнѣ, тушь, трогаемъ насъ сво- имъ чадолюбіемъ и испребляемъ въ душѣ первое впечатляніе своей жестокосши. ... И во снѣ, и на яву нѣшь у него другой мысли, какъ освободить сына. ... Тарась въ Варшавѣ, гдѣ Остапъ заклю- чень въ пюрьмѣ... Ему готовился казнь... Ощецъ обѣщалъ Жидамъ всѣ свой сокровища и настоящія и будущія, если они ему выручать сына. ... Жиды хлопочушь; но дѣло самъ же Бульба испоршилъ сво- ею горячностію... Насшалъ день казни: Бульба на площади... Онъ видишь своего сына, гордо иду- щаго впередъ на плаху; онъ слышитъ его рѣчь про- шивъ еретиковъ: «Добре, сынку, добре!» гово- ришь шихо Бульба, пошупивъ въ землю свою сѣдую голову... Мучающъ Остапа... Кости его хрустятъ

КРИТИКА.

409

Остапъ крѣпился... и въ припадкѣ мученій, вскрикиваемъ невольно: «батько! гдѣ шы? Слышишь ли шы?»

«Слышу!» раздалось среди всеобщей тишины, и весь милліонъ народа въ одно время вздрогнулъ»...

Это славное: слышу! ошдалось въ душѣ громко и глубоко, и вѣрно шакимъ же звукомъ омдастся въ душѣ каждаго изъ чишашелей. Это: слышу! останешся навсегда памяшнымъ въ нашей Литературѣ, и если бы Г. Гоголь не изобрѣлъ ничего другаго, кромѣ этого славнаго: слышу, шо однимъ эшимъ могъ бы заставшіть молчать всякую злонамѣренность критики. Повѣсшь кончается славною местью Тараса Полякамъ, поминками по Остапѣ, и чудною и страшною кончиною самого героя, кошорал фантастически заключаетъ эшошъ огненный разсказъ. Сшарикъ Бульба, привязанный къ бревпу, и его вѣющіе бѣлые волосы, рѣзко печатлѣются въ воображеніи...

Я ошь искренняго убѣжденія позволяю себѣ сказать, что мы можемъ поздравить нашу Словесность съ шакимъ созданіемъ, кошорое обличаетъ паланты многошоронній, рѣшительный, и киссть широкую и смѣлую въ повѣствователѣ.

Мнѣ бы не хотѣлось ошь Тараса Бульбы переходить къ другой повѣсти, которая, по моему мнѣнію, есть слабѣйшая въ Миргородѣ: эшо Вій. Она, какъ говоришъ Авторъ, пересказана имъ почти шочь въ шочь съ народнаго преданія. Эшо повѣсшь фантастическая. Но, мнѣ кажешься, что народныя преданія, для того, чтобы онѣ производили на

410

КРИТИКА.

нась по дѣйствіе, кошорое надо, слѣдуешь пере-
сказывать или сшихами или въ прозѣ; но штѣмѣ же
языкомъ, какимъ вы слышали ихъ опѣ народа. Ина-
че, въ нашей дѣльной, суровой и шочной прозѣ,
онѣ потерлють всю прелесть своей занимательно-
сши. Въ началѣ этой повѣсти, находится живал
каршина Кіевской бурсы и кочевой жизни бурса-
ковъ; но эта занимательная и яркая каршина сво-
ею существенносшью какъ-то не гармонируетъ съ
фантастическимъ содержаніемъ продолженія. Ужа-
сныя видѣнія Семинариста въ церкви были камнемъ
прешканія для Автора. Эшли видѣнія не произво-
дашь ужаса, пошому что они слишкомъ подробно
описаны. Ужасное не можешь быть подробно: при-
зракъ тогда спирашень, когда въ немъ есть какая-
то неопределенносшь; если вы въ призракѣ умѣе-
ше разглядѣть слизисшую пирамиду, съ какими-то
челюсшами вмѣсто ногъ, и съ языкомъ вверху...
тутъ ужъ не будешь ничего страшнаго — и ужа-
сное переходить просшо въ уродливое. Авторъ го-
воритъ: « Онъ увидѣлъ вдругъ такое множество
отврашенныхъ крыль, ногъ и членовъ, какихъ
не въ саплахъ бы былъ разобрать обхватенный ужа-
сомъ наблюдатель!» — Послѣ этихъ словъ, описы-
вать этѣ подробносши для меня кажешься прощц-
ворѣчіемъ, — и всѣ этѣ нарѣчія: немного далѣ,
вверху, внизу, на противоположной сторонѣ, все
это обстоятельное размѣщеніе чудовищь здѣсь уже
не умѣшла... Создайте мнѣ для этого, какой ни-
будь новый, другой, прерывистый языкъ, въ зву-
кахъ, въ безсвязіи котораго былъ бы слѣдъ вашего
собственного страха... Испугайтесь сами, и заго-
ворите въ испугѣ, займайтесь опѣ него, хлопайте

КГИТИКА.

411

зубами... Я вамъ повѣрю, и мнѣ самому будешь
стhrшно... А пока вашъ периодъ въ разсказахъ
ужаснаго будешь строенъ и плавень... я не вѣрю
въ вашъ страхъ — и просто: не боюсь...

Слогъ Автора имѣетъ мѣткость и вѣрность вы-
раженія, когда оно, свободно, по вдохновенію лѣм-
ся съ его пера. Особенно широкъ, свободенъ и
смѣль этотъ слогъ въ описаніяхъ Малороссійской
природы. Но тамъ, гдѣ надобенъ трудъ, а въ сло-
гѣ онъ надобенъ, мы его не видимъ, къ сожалѣнію.
Винюю этому, кажешься, скоропись, которою увле-
кается повѣствователь. Онъ слишкомъ эскизуешь
свои прекрасныя созданія. Даже самый Тарась
Бульба отзывается скоросшью эскиза. Мы желали
бы также, чшобы повѣствователь не былъ самъ и
издашелемъ своихъ повѣстей и поручалъ бы дру-
гимъ зайчишься объ опрятносши своихъ изданій.
Иногда, чистая его страницы, думаешь, что дер-
жишь корректуру, и какъ-то невольно хочется ее
выправить. А эша опрятносшь еҫшь необходимая
обязанность передъ публикой: не льзя же нечесан-
нымъ и въ нечищенномъ фракѣ приѣхать въ обще-
ство. Къ тому же иные смотрятъ только на
задній дворъ въ сочиненіи. Надо-же такихъ бе-
речься. Это неразсчетъ, вредящій самому-же Ав-
тору.

С. ШЕВЫРЕВЪ.

412

КРИТИКА.

СЦЕНЫ НА МОРЬ. Сочиненіе Н. ДАВЫДОВА С. П. Б. въ Типографіі Н. Греча. 1835. 236 стр. 8.

Сѣверная Пчела, извѣщая о выходѣ этой книжки, сѣтуешъ на Автора, за чѣмъ онъ посвятилъ ее Николаю Ивановичу Гречу и Θαδδεю Венедиктовичу Булгарпну: эшо, по ея нѣжному предчѣвствію, навлечешь на него неблагорасположеніе Московскихъ Журналовъ. Боже мой! Московскихъ Журналовъ. Иной просподушный читатель, гдѣ нибудь въ невинной уѣздной глуши, въ самомъ дѣлѣ подумаешь, что Московскіе Журналы гурьбою растують противъ почтеннѣйшихъ издашелей Пчелы; миролюбивый, онъ ни какъ не доберется, за чтобы, кажешься, гнѣваться на Г. Булгарина Журналу Земледѣльческому и—вещь еще болѣе непонятная — Журналу Овцеводовъ; ну Телескопъ еще и такъ и сякъ. Вѣдь, кажешься, шутъ и всѣ Московскіе Журналы. Наблюдатель, вѣролтно, не входилъ еще въ соображеніе при отзывѣ критики Сѣверной Пчелы. Московскіе Журналы?

Не для утѣшенія Сѣверной Пчелы, а просшо по долгу безприсшрастія, скажемъ, что Сцены на морѣ обнаруживающіе дарованіе замѣтное, рисовку вѣрную, хося кисшь весьма, весьма несвободную. Описаніе скудно, если оно прильнешъ съ юридическою ошчешливосшію къ своему предмету. Дайше вашему изображенію обликъ вѣрный, но дайше въ шоже время и движеніе чершамъ и душу физіономіи. Солнце восходить вездѣ, на морѣ и на сушѣ; вездѣ можно найти облака и облачки на небѣ; вездѣ дують и шихіе и бурные вѣтры; вездѣ есть шуманы и ту-

КРИТИКА.

413

манные берега. Опишите все это съ точностію,
вамъ скажушъ: съ подлиннымъ вѣрно, и хладнокров-
но закроютъ книгу. Но киньше въ ваше описаніе
чувство, мысль; дайше вашей сценѣ тайное сочув-
ствіе съ состояніемъ души человѣческой; отмѣшьте
это соотношеніе какою·нибудь выразительною чер-
шою и не заботьшесь о мелочной, ученической от-
чешливости. Объ нихъ и не вспомнятъ.

Сцены на морѣ именно лишены этаго одушевле-
нія. Немного мѣстъ, гдѣ человѣкъ сливаешься съ
влажнымъ величіемъ природы. Въ тонѣ Автора
есть что-то горемышное, не къ мѣсту смиренное,
копорое шакъ же миго, или едвали еще не больше
вредишь достоинству сочиненія, какъ и тонъ само-
увѣренности. «Я хошѣлъ испытать прежде, обладаю
ли я средствами произвести что нибудь дѣльное»—съ
шакою безнадежношію за чѣмъ печашашь: довольно
было въ рукописи посвяшишь свой трудъ Өаддею
Венедиктовичу. И на что это: «незначительность
моя во флошѣ лишаешь меня смѣлости дѣйствовать.»
Умѣнье писать несколько не зависишь ни отъ
морской, ни отъ сухопутной значительности. Это
совершенно вещи разныя. Можно имѣть тысячу
правъ на общее уваженіе, и въ числѣ эпой тысячи
ни одного лишературнаго, точно шакъ, какъ можно
быть въ первыхъ чинахъ на парнассѣ и не попасшь
въ Адрессъ-Календарь. Что тутъ общаго! Подъ
вліяніемъ этого смиренія Авторъ, конечно, долженъ
былъ отказалъ себѣ въ глубокихъ мысляхъ, въ рѣз-
кихъ сближеніяхъ, въ сравненіяхъ, которыя не-
вольно засшавялъ васъ задуматься не на шутку, и
замѣнить все это сравненіями подобными слѣду-

414

КРИТИКА.

ющимь: «Солнце было уже весьма близко къ горизонту, когда на Адмиральскомъ корабль ударили повѣстку: барабанъ, аккомпанируемый флейшю. Такъ нѣжнал супруга придаетъ душу и гусствительность холодному мужу (ст. 14) «какъ человѣкъ, мчащійся дорогою страсшей и чувствованій, долженъ прибѣгнуть къ разуму, чшобы не рискованъть погибнуть безвозврашно: корабль, какъ стрѣла мчащійся мимо подводныхъ камней и мелей, мимо скалъ, увѣковѣченныхъ временемъ, долженъ быть уцравляемъ кормиломъ, чшобы вмѣсто громады, ужасающей и взглядъ и мысли, не преврашившіе въ щепки (стр. 57). Самая пожилая исшина! или, — «послѣ весны не можешь быть пошчась осени.» (239). Слѣдъ, конечно, шакже не зависить ошь большей пли меньшей значительности, но въ этомъ ощо-щеніи Авторъ выше своихъ сравненій. Если бы можно было, не опасаясь оправдать предреченіе Сѣверной Челы, замѣшить что-нибудь объ изложеніи и о слогѣ Сценъ на морѣ: мо мы, желая ошь души воз-можныхъ успѣховъ Автору, отмѣтили бы для него два—три выраженія изысканныя, манерныя, кошорыя какъ подводные камни выглядывающі изъ вообще стройнаго разсказа сценъ. Кто не спошкнешся на подобное выраженіе: «радоссть не можешь существовать ошь груси; между шѣмъ какъ одна половина нашегоъ Я смѣется — другая всегда плачетъ! А грусть? спросише вы. — Груши покорно наше цѣлое Я.» (205) Не понимаю, какимъ нопутнымъ вѣтромъ занесло это школьное Я на Русской корабль? Тутъ не обошлось безъ порядочнаго урагана. — Можно бы еще замѣшить, что, по большей часми содержанія сценъ, онъ точнѣ мо-

КРИТИКА.

415

гушь быть названы Сцены на корабль, нежели на море, но ужь за это вперед, и по дюломъ, дослалось бы отъ Стьверной Пчелы: будто бы корабль не на море? Дал чишателей, шуго понимающихъ, счишаю нужнымъ помѣстить маленькое объясненіе въ защиту Автора. Въ сценѣ Лунатикъ описано крушеніе шкуны: бѣдное судно погибло шакъ, какъ только можешь понигнушь шкуна, или, какъ выражается Авторъ, шакъ, что «исчезнулъ и слѣдъ существованія человѣка въ семъ мѣстѣ моря;» не смотря однакожь на это, мы чишаемъ подробно, чutto до этой роковой минушы дѣалось, говорилось, думалось на этой шкунѣ. Вошь тушь и спроситъ съ самодовольной улыбкою привязчпый чишатель: какъ же все это узналъ Авторъ сценѣ? А?—Милостивый Государь, не спишите моржествовать; дочите до 218 страницы и потрудитесь замѣтить, что «нѣшь мѣста, въ коротое не могъ бы проникнуть Авторъ! Нѣшь тай-наго засѣданія въ кабинетѣ, при которомъ не могъ бы присутствовать Авторъ. Нѣшь тайнѣйшаго занятия дѣвицы, которое не могъ бы подсмотрѣть Авторъ!»... Съ шакими средствами можно чло-нибудь знашь о каждой шкунѣ.

Не имѣя счастья быть морякомъ, Рецензентъ не смотрѣлъ ничего сказать о большей, и, можешь быть, лучшей часми книги, о вооруженіи корабля, объ образѣ жизни и вообще морскомъ бытѣ на корабль. Для этого Авторъ можешь имѣть совершенно опытныхъ судей въ особахъ, благоволившихъ подписаться на его книгу.

Въ эпилогѣ (336) Авторъ почитаетъ нуж-

416

КРИТИКА.

нымъ извѣстить чишателя, что « ему 21 годъ,
что онъ живетъ не умомъ, а сердцемъ; подо-
бень еще челноку, не имѣющему ни кормила,
ни весла, человѣку, подвергнутому бурѣ спрасшей
въ океанѣ жизни; что черезъ 15 лѣтъ онъ будетъ
сморшѣть на жизнь холоднымъ взглядомъ опыта,
и что теперь еще все кипитъ въ немъ, а тогда,
какъ въ кускѣ зеркала, будушъ въ немъ отражашь-
ся образы, и что тогда морскія сташьи его будутъ
стройны и характерны, какъ рангоушъ фрегашовъ:
*Палада, Касторъ.*»

α.

АНГАРСКИЕ ПОРСГИ. Сибирскал былъ, Н. Щ. Спб.
1835, въ 12, IV, 267.

Съ легкой руки Г-на Полеваго, помѣстившаго въ
одномъ изъ Московскихъ альманаховъ свой Сибиr-
скій разсказъ: *Сохатый*, у насъ раснлодились съ
нѣкоторыхъ поръ Сибирскія повѣсті и романы.
На этомъ поприщѣ преимущесшенно подвизающихся
ГГ. Калашниковъ, и Н. Щ. Они отмежевали въ
свое владѣніе Сибирь ошь Тобольска до Камчатки.
Байкалъ, Нерчинскъ, Обь и Ангара сдѣлались ихъ
собсственностію; и я увѣренъ, что рано или позд-
но, рудники Яковлева и Демидова перейдутъ въ ихъ
руки. Они пишутъ свои книги Китайскими черни-
лами и засыпаютъ золошымъ пескомъ. Да здравству-
ющъ Сибирские Куперы!

Шутки въ сторону, мнѣ пріятно видѣть какос-
шо литературное движение въ Сибири. Записки

КРИТИКА.

417

Маршоса, Енисейскій Альманахъ, нѣсколько примѣ-
чапельныхъ сочиненій Соловцева, съ полдюжины
романовъ, и пр. сославляютъ зародышь Липерату-
ры, не чуждой нѣкошорой оригинальности, новую
отрасль нашей словесности, гдѣ вспрѣчаемъ — если
не новыя мысли, по крайней мѣрѣ, новые предмешы,
новый непочатой мірѣ, Америку Россіи. Въ Сибири
есть и свои поэты, и свои угодники, намъ непзвѣ-
ссные, и своя природа, которая ожидаетъ руки
художника, и своя нищета, и свое богатство. Не
говоря уже о природѣ, окружающей Сибиряка, одна
отчужденность его отъ остальнаго міра, должна
дать его уму особенный складъ, развить въ немъ
новыя стороны.

Впрочемъ, это шолько надежды, кошорыя пока-
мѣстъ еще не вполне оправдываются. Я желалъ-бы
поболѣе истинно Сибирскихъ Липераторовъ, ка-
ковъ напр. Г. Соловцевъ, кошорый нѣсколько де-
сямковъ лѣтъ живетъ безвыѣздно въ Тобольскѣ;
я желалъ-бы, чтобъ въ самой Сибири явились ро-
манисшы, кошорые, не выѣзжая отшуда, на мѣстѣ,
подъ вліяніемъ ‘тамошнихъ обычаевъ п нравовъ пи-
сали-бы своп романы. Куперъ, не сморя на та-
лантъ, потерялъ свою оригинальность съ мѣхъ поръ,
какъ перетхалъ въ Европу. Муза раздружилась съ
нимъ, какъ скоро онъ раздружился съ природою
Америки. То-же, и еще въ большей степени, случи-
лось и съ нашими Куперами. Въ Пешербургѣ, на
берегу Невы, съ романомъ Г. Булгарина передъ гла-
зами, они описываюпъ вамъ Сибирь или Камчашку.
Хотя Г. Н. Щ. и говорилъ, что онъ писалъ на
мѣстѣ свою Сибирскую быль, хоши въ этой были

418

КРИТИКА.

и есть нѣсколько каршинъ Сибирской природы, нѣсколько Сибирских имень, урочищъ и повѣрій; но его былъ все похожа на сказку, все ошываемся Пешербургской школой, все какъ-то проглядываемъ въ ней писашель, настроившій свои мысли по Дюкредюменилю и Булгарину. Впрочемъ, я, можетъ быть, и ошибаюсь. Въ такомъ случаѣ Авторъ проститъ меня; ибо, какъ онъ самъ справедливо замѣчаетъ, «каждый смотришь съ своей точки зрения, а по汤му неудившельно, что люди иногда говорятъ различно объ одномъ и томъ-же предметѣ.» Теперь перейдемъ къ содержанію.

Содержаніе очень просло: въ Тункинской крѣпости, близъ Китайской границы, жилъ былъ Коммиссаръ. Эпошь Коммиссаръ влюбился въ Надежду, дочь одной сосланной чиновницы, а Надежда влюбилась въ Александра, секретнаго. Коммиссаръ былъ злодѣй, а секретный Александръ премпльй и предобрый молодой человѣкъ. Злой Коммиссаръ похипилъ Надежду, а добрый Александръ ее освободилъ. Злой Коммиссаръ послалъ ихъ ошыскивать, п по汤мъ самъ отправился въ погоню; а добрый Александръ отправилъ Коммиссара на пошь свѣшь и послалъ его къ чоршу. Кромѣ злаго Коммиссара и добраго Александра есть и другія лица: злой Жидокъ, клеврѣш злаго Коммиссара, и добрый Полубенцовъ, молодой казачій урядникъ, который шакже любитъ добрую Надежду, и любитъ ее безнадежно. Злой Жидокъ попадаетъ въ западню, за шѣмъ что былъ золъ; а добрый Полубенцовъ бросается съ ушеса, за шѣмъ, что былъ добръ. Вѣчная память обоимъ! — Впрочемъ, есть еще и другіе прекрасные люди: вѣдь не безъ добрыхъ людей на

КРИТИКА.

419

свѣтѣ. Между ними особенно замѣчашеленъ одинъ — «Шихтмейстеръ 14-го класса, Савва Полуекшовпчь Хромієвъ, знаменишый минералогъ, открыватель рудъ, древностей, словомъ, ходічее изслѣдованіе естественныхъ произведеній Иркутской Губерніи, страстно преданный наукѣ» и Тарасуну, ш. е. молочному вину. Вотъ что говорить о немъ Авторъ: «сей ученный, разѣзжая по Бурятскимъ улусамъ, пьешъ марасунъ, требуешь людей для разведыванія горъ, зашавляешь ихъ бурить ушесы, скапывашь горы и шяжкими работами доводишь до того, что бѣдняки плашать ему по нѣскольку сотъ рублей, лишь-бы освободилъ ихъ отъ работъ. Промыселъ этого человѣка оригиналень. Въ Россіи неизвѣсшенъ этотъ родъ взяшокъ. Правда, что землемѣры тамъ дѣлывали нѣкогда подобныя штуки; но теперь... «Неправда-ли, что этотъ Шихтмейстеръ 14-го класса преоригинальный человѣкъ?»

Ангарскіе пороги вообще недурны. Жаль только, что слогъ отзывается ими.

НАРОДНЫЯ ОСОБЕННОСТИ.

=

“ Знаютъ ли люди, за что они другъ-друга любятъ или ненавидятъ? У нихъ не одинъ покрой платья, прадѣды ихъ передали имъ разные обычаи: этого довольно, чѣмъ взаимно незтерпѣть себя. Бѣдное человѣчеспіво никогда не перемѣнится! Напрасно время сокрушаешь самыя крѣпкія преграды, существующія между народами; напрасно припупляемъ оно острое жало предразсудковъ: въ людяхъ все еще остается сполько взаимной ненависши, чѣто они не упусшія удобнаго случая придушишь другъ друга. Причины ко вражѣ безсмертіи; онѣ переходія изъ вѣка въ вѣкъ, распространяются не полько между народами,

НАРОДНЫЯ ОСОВЕННОСТИ.

421

но даже между провинціями, городами деревнями. Ирландія, Шошландія и Англія подчинены общему полипическому единству, но удалось ли Парламенну сплавившь эми при враждебныя національности? Не сохранился-ли въ одной —Саксонскій ошпечатокъ, въ другой—Пикцскій въ премьей—происхожденіе Азіамское и Милешское? Сверхъ того, эми поколѣнія не различно-ли произносяпъ одну и шуже букву? Ирландецъ говорилъ U тамъ, гдѣ Англичанинъ произносилъ А, Шошландецъ О. Для одного любимый напишокъ сославляешъ виски, для другаго тодди, для премьяго джинъ. Но всѣ шрое единодушно ненавидятъ Француза за то, чіпо онъ ſтъ постную похлебку. Попробуйте совершенно примиришь Марсельца съ Лильцемъ, Пикардца съ Авиньонцемъ: у энихъ людей ощечество общее, но вамъ никогда не удастся подвесть подъ одинъ уровень ихъ нравы; съ другой спороны, настоящій Парижанинъ почишетъ чужестранцами жишелей Южной Франціі, а Марселецъ точно также чувствуешь антипатію къ Парижанину, кошораго называетъ на своемъ нарѣчіи franchiman. Я знаю Шошландскія и Ирландскія деревни, коихъ жители пираюпъ взаимную, закоренѣлую ненависпь, происходящую ошъ нѣкошораго различія въ коспюмѣ.

Философы шо и дѣло кричатъ: «природа
МАРТЪ, КНИЖКА II.

28

422

НАРОДНЫЯ

человѣческая вездѣ одна, но Паскаль правъ, упіерждая, что чѣмъ человѣкъ умиѣе, пѣмъ болѣе видишъ различія между людьми. Однообразіе свѣпна, въ кошоромъ мы живемъ, дробится въ безчисленно разнообразныхъ брызгахъ. Два происшесвія и два характера, рѣшительно сходные, производятъ совершенно пропивоположные резултаны: слѣдствіемъ Кромвелева хищенія былъ всеобщій миръ, слѣдствіемъ Наполеонова всеобщая война. Возстановленіе Карла II-го раждаешъ необузданный разврашъ, возстановленіе Людовика XVIII, служитъ основаніемъ вла дычеству Іезуитовъ. Мы вѣчно обманываемся, слѣдуя общимъ правиламъ; нашъ міръ весь соспошь изъ особенностей, и вы пвердо може- те быть увѣрены, что надѣлаеше множество промаховъ, если будете руководствоваться не обстоятельствами, а кой-какими аксіомами a priori.

Геній сослоипъ въ помъ, чшобы съ одного взгляду усматривать сходства и несходства. Когда Бонапарше, заключенный на островъ Эльбу, овладѣлъ небольшимъ кораблемъ и вышелъ въ Каннахъ на Французскій берегъ, то рѣшаясь на это дерзновенное предпріяніе, онъ не слѣдо- валъ никакому историческому примѣру, но прини- малъ въ разсчетъ изумленіе народовъ, духъ пуб- лики, враждебное расположеніе къ союзникамъ, однимъ словомъ, всѣ благопріятныя для него

ОСОБЕННОСТИ.

423

спихіи Франціи, находившейся тогда въ силь-
номъ волненіи; походъ его изъ Каннъ къ Па-
рижу, не пюлько не можемъ назваться безраз-
судной дерзоспью, но еще принадлежитъ къ
числу превосходнѣйшихъ его расчетовъ. По-
смоприпсе, однакожь, какъ внѣшности обман-
чивы. Мексиканскій Императоръ Августинъ
Ишурбидъ, шакже какъ Бонапарше, уходишъ
изъ започенья, чтобы снова возсѣсшь на
пронъ, съ коего онъ низвергнутъ, но его
разсирѣливающъ какъ бѣглеца, и смершь его
сопровождался однимъ пюлько громомъ,
громомъ выспрѣловъ, его поражающихъ. Вотъ
какъ опасно передраживать великихъ лю-
дей!

Нѣтъ сомнѣнія, чipo страсти и характеры
могутъ быть подведены подъ небольшое число
главныхъ формъ, но феномены, раждающіеся
отъ смѣшенія этихъ характеровъ и страсшей,
разнообразны до безконечности. Глупецъ ода-
ренъ малымъ числомъ идей, кошорыя принора-
вливаешьъ ко всему, человѣкъ умный, разодравъ
завѣсу аналогіи, подъ коей скрываются нѣкото-
рые предметы, различаетъ ихъ орѣнки и под-
вергаетъ изслѣдованію причины этого сокро-
веннаго различія.

Спросите у Талапуанца, въ чемъ состоишь доб-
родѣнель; въ пюльо скажешь онъ, чтобы сидѣть

28*

424

НАРОДНЫЯ

сложа крестъ на крестъ поги, и разинувъ
рошъ, спашь на солнцѣ. Одинъ прошеспанскій
миссіонеръ предложилъ эпошъ же самый во-
просъ Кафру и ожидалъ тонкаго ѳеологическа-
го отвѣша; но дикарь отвѣчалъ съ важнымъ
видомъ: « Добродѣшель соспоишъ въ шомъ,
чтобы красшь какъ можно болѣе скоша! »
Можно предшавить, въ какое изумленіе
пришелъ бѣдный миссіонеръ. Поняшіе о чест-
НОЕСИ и справедливоспи вошло въ голову Каф-
ра, но вошло на выворотъ, и пригнавъ къ сво-
ему племени дюжину украденныхъ быковъ, онъ
почищалъ себя добродѣпельнымъ, какъ великій
Кашонъ, когда вонзалъ мечь въ республиканскую
грудь свою. Существуетъ кодексъ чесшности
не пюлько для всѣхъ народовъ, но и для всѣхъ
сословій: кодексъ кунца повелѣваешь ему про-
давашь въ при-дорога то, что онъ купилъ ни по
чемъ; однакожь не почитайне его за эпо воромъ;
кодексъ адвокаша совѣпуешь ему безъ разбору
разражашься въ шомъ бурномъ краснорѣчіи, ко-
торое часто губитъ невиннаго, увлекая Присяж-
ныхъ къ убійственной строгости, но не думай-
те, чтобы ораторъ былъ смершоубійца, онъ
пюлько подражатель Демосовена. Инквизиціон-
ный кодексъ превосходно доказываемъ необ-
ходимость авшодафе; кодексъ мясежныхъ,
преступныхъ изверговъ возводитъ Людовика
XVI на кровавый эшафотъ; кодексъ чесшолюб-
ца безъ зазрѣнія и спраха описываетъ милліоны

## ОСОВЕННОСТИ.

425

людей на бойню. Когда Чингисъ-Ханъ приказывалъ умертвить одного за другимъ двѣнадцать собственныхъ сыновей, онъ ни мало не сомнѣвался въ численнѣй нравовъ своихъ и богоугодноспии поступковъ. Такимъ образомъ каждый человѣкъ созидаетъ для своего упопіребленія особенную нравственноспіль, и, можно сказапь, всѣ люди, даже разбойники, повинующся законамъ собственной добродѣпели.

Но я, господа чишапели, не обѣщалъ вамъ мемпафизическихъ диссертацій, глубокомысленной философіи, и довольспівуюсь тѣмъ, что我对ѣчу слегка народныя особенности объяснять же ихъ безполезно. Французскіе крестьяне съ своими сабо, могутъ, конечно, быть весьма честными людьми: въ эшомъ всѣ сознаются; однакожь, для Лондонскаго жишеля, сабо всегда будушъ самой основашельной причиной, чѣпобъ негерпѣть Пикардскаго крестьянина. Я видѣлъ въ одной Лондонской павернѣ человѣка, который отказался сидѣшь рядомъ за столомъ съ однимъ изъ сосѣдей своихъ за шо, чѣпо шопѣ тѣлъ говядину безъ горчицы; это учреждало между ими нѣкотораго рода національное различіе, кошораго никакъ не лызя было преодолѣть.

Не утверждаю, чѣпобы время, эпопѣе великій наспавникъ и крипникъ, эпопѣе вѣчный основашель

426

НАРОДНЫЯ

и разрушитель, не уничтожило иныхъ націо-
нальныхъ предразсудковъ; мы столько пупеше-
ствовали, шакъ часто мѣнялись пушечными
ядрами; наши распри были шакъ сильны, пякъ
многочисленны, шакъ исполнены злобы, чю
наконецъ мы заняли многое другъ у друга.
Ипаліанецъ пьешъ пиво, Французъ соглашаешься,
что просшая мостовая хуже хорошаго про-
туара, Англичанинъ не кричитъ болѣе по ули-
цамъ Френгъ-догъ. Однакожь, повѣрьте мпѣ, въ
каждой національности скрывается всегда нѣ-
то неизмѣнное. Парижскіе мяшежи—матежи вре-
менъ Фронды; нынѣ какъ и прежде Парижанинъ
любишъ шолпу, шумъ, меатральныя дѣйствія,
ему нужны зрители, соучастники; уединише
его, онъ утрашитъ свое достоинство, какъ
клокъ ассигнаціи. Въ минуты политическаго
волненія Англійскіе пеатры пуспы, а Фран-
цузскіе тогда-то бипкомъ и набиты. Слова:
«всѣ хошяпъ, всѣ говорятъ,» имѣютъ маги-
ческое вліяніе на умы Французовъ, а Джонъ
Булль, напропивъ любипъ вооружапься эгоиз-
момъ и грубоспью проививъ общественной во-
ли; онъ хвасшаетъ угрюмоспью своей, какъ
Французъ своей веселоспью; вы сдѣлаете ему
удовольствіе, если скажете, чю его привычки
comfortables суть шолько прикрытый эгоизмъ.
Французъ, съ своимъ тщеславіемъ находишъ
удовольствіе быть счасшливымъ вездѣ и хочешь
всѣмъ правиться; Джонъ-Булль радехонекъ, если

ОСОВЕННОСТИ.

427

не понравился никому, да и ему ни что не по сердцу : его Шампанское слишком небится, онъ не можетъ снеспи солнечнаго сіанія, шуманъ для него удушливъ, дождь наводитъ на него шоску, Иналію называемъ онъ страной нищихъ, лошадь его или слишкомъ рѣзва, или лѣнива какъ кляча, однимъ словомъ, Джонъ-Булль никогда не доволенъ, и пришелъ бы въ омчаяніе, если бы его вполнѣ удовлетворили. Французъ, напропивъ, счищалъ бы, чipo играемъ роль весьма жалкую, когда бы позволилъ себѣ эми глупые капризы.

Играть роль для Француза весьма важно; онъ ожидаетъ: опъ другихъ удовольствія и спарается заплатить имъ шой-же монепой. Англичанинъ усиливается скрывать свои чувствованія, Французъ высшавляемъ ихъ на показъ. Идеалъ одного есшь споицизмъ, другой притворяется эншузіаспомъ. Такъ каждый изъ этихъ двухъ народовъ сославляемъ для себя идеалы добродѣтели, совершенно противоположные. Разбойникъ, погибающій въ Тибурнѣ подъ рукою палача, спарается умереть какъ Римлянинъ; а Парижскій герой подражаетъ на Гревской площади забавной беззаботности Пешернія. Можно бы соспавить цѣлую книгу изъ осврыхъ словъ, сказанныхъ Французами о смерти. Въ послѣднее время самоубійство сдѣлалось во Франціи нѣкоторымъ образомъ народ-

428

НАРОДНЫЯ

ной маніей, и почти всё примѣри эпюй манія,
разсказываемые въ журналахъ, доказывающъ,
что Французы никогда не забываюпъ драма-
мического эффекша. Удушеніе посредспівомъ
чада всегда сопровождается прекрасной эле-
гіей въ стихахъ или письмомъ въ прозѣ; чу-
жое мнѣніе еще усширашаешь злополучную жер-
шву въ минупу разлуки съ міромъ; молодой
писашель хочешь увѣрить, что онъ былъ вели-
кій поэзѣ; дѣвушка желаетъ доказать, чтоо
имѣла сердце самое нѣжное и романическое.

Эшо двойственное расположеніе, эпошъ ан-
шагонизмъ двухъ національноепей сильно разви-
вается въ большихъ опасностяхъ. Экипажъ
Французскаго корабля, гоповаго взлешѣть на
воздухъ, всегда надѣлаетъ пропасть шуму,
экипажъ корабля Англійскаго, молча всшрѣча-
этъ жребій свой. Съ обѣихъ сторонъ это ге-
роизмъ, но каждый хочешь бышь героемъ на
свой образецъ: Англичанинъ не любишь шуму,
Французу противна пишина. Члены Англійскаго
Парламенша ругаются по нельзя съ удивитель-
нымъ хладнокровіемъ; члены Французской Пала-
шы Депуташовъ выходятъ изъ себя при всякой
бездѣлицѣ.

При всѣхъ этихъ различіяхъ, національная
гордость остается незмѣнною. Je suis Français;
a true born Englishman; sono Romano io,

ВЪ СИМВИРСКЪ.

531

узналъ, чшо Графъ плашишь едва ли неболѣе 4-й часи своего дохода съ того имѣнія подашьми, между шѣмъ, какъ съ Швейцарскаго помѣстья, съ коего получаетъ онъ до 8 шысячь франковъ, плашишь только 100 франковъ, и то почти добровольно, — на содержаніе нѣкошорыхъ общественныхъ заведеній. «Nulla quies gentium sine tributis» — Австрійцы давно постигли силу этого правила во всемъ его пространствѣ. Послѣ обѣда проѣхался по озеру до Виллы Эсте. Прошлаго года былъ да лѣе и, кажется, описалъ въ журналѣ мое пушешествіе къ вилламъ Плинія, пѣвицы Пасты и пр. — Не далеко услышали мы выстрѣлъ съ парохода *Лоріо*, кошорый ежедневно объѣзжаетъ всѣ берега озера съ гуляющими и пушешественниками. Въ сумерки пришалъ я опять къ берегу. 5-го Ноября вѣшеръ былъ шакъ силенъ, чшо Капитанъ парохода не хотѣлъ отчаливатьсь ошь берега, но пасажиры требовали исполненія условія — и по бѣлымъ бурнымъ волнамъ *Лоріо* опять пустился въ пушь. День былъ впрочемъ свѣшло-осенній, и солнце ярко сіяло на бунтовавшемъ озерѣ. Ошь 8 часовъ утра до 6 часовъ вечера пароходъ обязанъ объѣзжать всѣ виллы и возвращаться въ Комо, гдѣ уже въ 6-мъ часу ожидаетъ его *Велициферъ*, отправляющійся ежедневно въ *Миланъ*, куда и я, взглянувъ на древній, богатый соборъ, отправился въ 9-ть часовъ утра. Поднявшись на Комскую гору, мы выѣхали на обширную и плодоносную *Миланскую долину*; кормили лошадей въ мѣстечкѣ *Барлассно*, въ сосѣдспівѣ коего убитъ первый *Ломбардскій Инквизиторъ Св. Пепръ*, мугеникъ. Въ память его построенъ *Доминиканскій монастырь*, въ коемъ шеперь

532

ПИСЬМО ИЗЪ ЭЛОРЕНЦІИ

Семинарія. Въ Комо другал, гдѣ учащся на свой счешъ 150 семинаристовъ, платя около 400 руб. за 8 мѣсяцовъ: ибо 4 продолжается вакація. — 10 Профессоровъ обучающъ ихъ школьному Богословію и Лашинскому церковному языку. Ошсюда поступающъ они въ приходскіе священники, не шолько въ Комскомъ округѣ, но и въ Тессинскомъ Каншонѣ, который по часи духовной (in spiritualibus), а не по гражданскимъ отношеніямъ церкви, подчинень Комскому Епископу. Я входилъ во всѣ подробности здѣшняго учебнаго управленія; но объ эшомъ при другомъ случаѣ. Миланская равнина славится своимъ изобиліемъ: по дорогѣ все рощи, коихъ деревья переплешены виноградомъ. Во 2-мѣ часу я остановился въ Миланѣ въ шомъ же прекрасномъ шрактерѣ Св. Марка, въ которомъ я стоялъ прежде, и который съ шѣхъ поръ рекомендую всѣмъ пушешественникамъ. Онъ же и близь почты, гдѣ я нащелъ письмо отъ брата: ошыскаль Гр. В-ю, показалъ ей процессію Конгрегаціи Н. І. Sacramento, которая шла въ красныхъ плащахъ, съ крестами и хоругвями въ Соборъ, гдѣ праздновали память Св. Карла Борромейскаго. Яркая бѣлизна наружноши с собора и мрачность внутренности онаго снова поразили меня. Тамъ совершали молщвы въ честь Св. Карла, и хоръ пѣвчихъ и инструментальная музыка гремѣли. Въ подземной канцеллѣ, вылишой изъ одного серебра и золота, шѣснился къ мощамъ народъ, и я вслѣдъ за нимъ. Молодой монахъ напоминаль прикладывающимся звономъ колокольчика, что должно класшъ деньги на серебряное блюдо. Серебро и золото, коими обложены стѣны, рака Карла Борромей-

ВЪ СИМВИРСКЪ.

533

скаго сіяли огнями. Въ церкви болѣе праздношата-
ющихся, чѣмъ молящихся. Обѣдалъ съ піанистомъ
Фильдомъ, который приѣхалъ сюда давашь концер-
шы; Вечеръ въ la Scala; слышалъ оперу Донизешти
«Il furioso all'isola di S. Domingo» и видѣлъ балетъ «Il
masnadiere Siciliano.» Театръ, пѣніе и игра актеровъ,
коспюмы—все доешойно одного изъ лучшихъ меат-
ровъ Ишаліи. Между акшерами нашелъ знакомыхъ,
хотя въ первый мой приѣздъ въ Миланъ мнѣ не
удалось быть въ театрѣ: въ концѣ лѣша онъ за-
першъ. Почти всѣ ложи огромнаго шеатра и пар-
шеръ были полны. 6 Ноября я отмѣравился завшра-
кашь въ любимый мой café, на площадь, передъ сія-
ющею массою Собора, гдѣ уже опять гремѣла му-
зыка, а на крыльѣ — продавали чешки, жишіе Св.
Карла, образки и пр и пр. Былъ въ Академіи Бре-
ра съ Г. В... Любовался Леонардомъ да Винчи, Ра-
фаэлемъ... Завѣтелъ въ огромную библіошеку: всѣ сіи
зданія нѣ когда принадлежали Лезуиламъ; омыскаль
у Гр. С. нашего Брюлова, коего картина — слава Рос-
сіи и Ишаліи (ибо Русскій писалъ ее въ Римѣ), — те-
перь выставлена здѣсь въ Бертѣ и привлекаетъ
ежедневно щолпы знашоковъ и нностранцевъ. Я
видѣлъ ее уже въ Римѣ.—7 брошюръ уѣе написано
на эшу картину: всѣ къ чести Брюлова; ее воспѣли
и въ стихахъ. Сюжетъ картины: Послѣдній день
Помпеи. Землетрясеніе, поглотившее древній городъ,
изображенъ живо; улица, которую я видѣлъ въ
Номпеѣ, вѣрно списана съ нашуры; зданія, стапуп
въ моментѣ паденія; жрецы укрываются съ сосу-
дами; Хриспіанское семейство (Помпея засыпана
лавой уже по Р. Х., кажется, въ 70 годахъ) спа-
сается отъ яроспи Божіей; но на Хриспіанскихъ

534

ПИСЬМО ИЗЪ ЭЛОРЕНЦІІ

лицахъ выражено не бѣшенство, а преданіе волѣ
Божіей, résignation. Въ шу же минуту и молнія свер-
каешь, и смѣшеніе огней подземныхъ съ небеснымъ
выражено согласно съ нашурою: случай возможный,
и потому позволѣный художнику. Можешь быть,
нѣшь единства въ сюжетѣ и группы слишкомъ раз-
влекающіе вниманіе зришеля, но шеперь не до Кри-
шики... Брюловъ заглядывалъ не въ одного Плинія,
но и наблюденія химиковъ и Farbenrehte Гете служили
ему къ произведенію сей поэмы и каршины. Я под-
писался на изданіе гравюры съ сей кармины, и
объясню вамъ оную по ней и по Римскому моему
журналу. Теперь спѣшу кончать слишкомъ длин-
ное письмо. Въ Миланѣ, гдѣ я почти всѣ досто-
примѣчательности осмошрѣлъ прошлаго году, взгля-
нулъ я снова на шріумфальныея ворота, кои началъ
Наполеонъ и довершаетъ Францъ. Первымъ посвя-
щены онѣ были побѣдѣ, шеперь миру: l'un vaut l'autre.
Подлѣ нихъ амфимеашръ, Наполеономъ же воздвиг-
нушый; вокругъ обширное поле, гдѣ Авсшрійскія
войска учамся маршировать. Въ Амвросіянской
библіошекѣ снова пересмаîривалъ Виргилія, ис-
писаннаго рукою Петрарки, и каршины Ра-
фаэля. Поспѣшимъ къ Тайной Вегети Леонарда,
на спѣнѣ монасшырской ежегодно болѣе и болѣе
исчезающей. Лице Спасителя лучше всѣхъ со-
хранилось; рука его не благословляешь, какъ мнѣ
прежде показалось, но движеніе оной согласно съ
спрашнымъ изреченіемъ, шихо и поразицельно:
«Единъ отъ васъ предасть мл,» и всѣ ученики, со-
образно характеру каждаго, поражены ужасомъ и
изумленіемъ. Два раза обѣдалъ у Гр. С. въ великолѣп-
ныхъ чершогахъ ея, гдѣ все дышешь нѣгою и рос-

ВЪ СИМВИРСКЪ.

535

кошью. Я встрѣшил мушъ Австрійскихъ Генераловъ, коихъ корпусъ въ Миланѣ и въ окресшностяхъ, а между ними зляя Барона Шшейна, Гр. Вальмодена, кошорый и въ нашей службѣ былъ Генераломъ. Осмошѣлъ огромную больницу, въ коей шысячи помѣспиться могушъ. Она основана узурпашоромъ, Герцогомъ Сфорца. 8 Ноябрь выхалъ въ 4 часу ушра въ Парму, сопровождаемый жандармами до самаго разсвѣта. Въ 8 часовъ былъ я уже въ Лоди, взглянулъ на мѣсто сраженія, кошорымъ славился городъ еще болѣе, нежели сыромъ своимъ; ибо шакъ называемый Пармезанскій сыръ дѣлается въ Лоди, а не въ Пармѣ. Перемѣнили лошадей въ Казаль-Пустерленго. Прошлаго года ошсюда сворошилъ я влѣво къ Кремонѣ и Мантуѣ, теперь вправо къ Пьягенцѣ (м. е. Plaisance, а какъ по Русски, право забылъ!) все на Ломбардской равницѣ до самаго По. На таможнѣ, Caroffa, почти у берега По, прописали паспорты, но, не осмашривая, впустили насъ во владѣнія вдовы Наполеоновой, Маріи Луизы, Герцогини Пармской, Пьяченской и Гвасталькой. Въ нихъ 7,000 Австрійскаго войска. Въ Пьяченцѣ пробылъ два часа; смошѣлъ зданія, плащадь, церкви и двухъ бронзовыхъ коней съ двумя Герцогами передъ гогическимъ зданіемъ. Сіи кони славны въ Исторіи Художествъ: на нихъ сидятъ Alessandro Farnese и Rannucio Farnese. Соборъ древній. Городъ обшекающъ По и Требія, кои здѣсь сливаются. Томила осаждалъ его. — Въ Парижскомъ мирѣ уступили его Маріи Луизѣ. Уже Папній хвалилъ благорасствореніе его атмосферы. За Пьяченцой Campo Morto, гдѣ Римляне разбишы Аннибаломъ; далѣе развалины Веллейскія. Шзъ Пьяченцы

536

ПИСЬМО ИЗЪ ЭФЛОРЕНЦИИ

начинаешся древній Римскій путь, называемый Фла-
миніевымъ. Черезъ Фіоренцолу, Borgo-S. Donnino, пере-
ѣхавъ не разъ рѣку Таро, въ 9 часу вечера пріѣхалъ я
въ Парму. Въ почшовомъ шракширѣ, въ штоловой,
собраніе портрешовъ отъ Наполеона до криваго
Генерала Нейперга. 9 Ноября, осмошрѣлъ я церкви,
особливо Бенедиктинскую, гдѣ Корреджіо въ моло-
досши своей написалъ Вознесеніе Гослодне, и сею
каршиною началъ славу свою; весь куполь и арки
пмѣ же исписаны. Менгъ почишалъ Апосшоловъ,
окружающихъ Христа во всей славѣ его, чудомъ
живописи, особливо перспективы. Прежде Корред-
жіо никшо не доводилъ перспективы до такого
совершенства. Il Chiostro, или внутреннія аркады,
сѣни монастырскія, также примѣчательны живо-
писью ученика Корреджіо. — Соборъ и Кре-
щатикъ (il Battistero), оба Ишаліано - Гошической
Архиекспуры. Куполь Собора росписанъ шакже
Корреджіемъ. Я влѣзалъ почти до самаго купола, ви-
дѣль образъ «Успенія:» эшо поржество Ангельской,
чисшой жизни и безсмертія! Каратги восхищались
имъ: всѣ сіи фрески еще живы и служащы образца-
ми для живописцевъ. Съ благоговѣніемъ приближил-
ся я здѣсь (въ Соборѣ) къ памятнику Пецпарки;
но здѣсь одинъ памятникъ и бюсшъ, прахъ — въ
Арква — «per la memoria di quel uomo... caro alla
lingua ed al cuore.» — Эти слова не изъ надписи,
а изъ Бертолуччи; надпись Латинская: Juvenilium
juvenis, senilium senex studiosissimus. Здѣсь гробъ слав-
наго Бодони. Крещатикъ любопытенъ древностію.
Онъ весь обложенъ мраморомъ: ваза, или купель, изъ
одного куска: въ ней нѣсколько человѣкъ погрузить
или обливать можно И здѣсь нѣкогда кресшили по

ВЪ СИМВИРСКЪ.

537

нашему, par immersion, ш. е. погружали въ воду, а не обливали, какъ шеперь у Кашоликовъ, коихъ мы пошому и называемъ, кажешься, въ Малоросссии, обливанцами. Зданіе сіе изъ 12 столѣтія. Осмошрѣлъ Palazzo-ducale или del Giardino, гдѣ много первокласныхъ каршинъ и фамильныхъ поршрешовъ. Фрески Корреджіо и другихъ замалеваны по повелѣнію прежняго Герцога Фердинанда для шого, что бы не соблазняшь дѣшей наготою и срамошою фигуръ. Теперь начинаюшь раскрывать ихъ; одна комната ождѣлана А. Каррагги. Старинный шеатръ Farnese, помѣщаль 9,000 зришелей. Всѣ украшенія онаго сохранены, между коими и Герцогъ на конѣ, какъ привидѣніе въ шемной залѣ. Въ Пармскомъ музеумѣ древности почти всѣ Веллейскія: эшошъ исчезнувшій съ лица земли городъ — може для Пармы, что Геркуланумъ и Помпея для Неаполя. Сташуи, монеты, сосуды онаго обогатили здѣшній музей. Замѣчашельны Таблицы Трална и другая древнѣйшая, на мѣди, 100 лѣшъ до Р. Х. вырѣзанная. Въ эшомъ ўворцѣ живалъ Наполеонъ Консуломъ; изъ спальни его видѣнъ великолѣпный садъ. Въ центрѣ Ишаліи, въ Римѣ Наполеонъ не бывалъ... Между сташуями бронзовый Геркулесъ — саро д'орега! и Бахусь юноша. Ихъ увозили въ Парижъ. Позлащенная голова Импер. Адріяна; щищы древнія, экземпляръ единственный, и орудія, коими мучили первыхъ Хрисшіанскихъ мучениковъ. Въ карминной галлереѣ — Корреджій: Мадонна его боежественно-прелесшна! 24,000 медалей; Библіошева открыта для всѣхъ ежедневно. Я спішилъ ко вдохъ Бодони, мнѣ показали главныя его изданія, и далі маленькій кашалогъ онымъ. Какое совершен-

538

ПИСЬМО ИЗЪ ФЛОРЕНЦІИ

сшво въ черношѣ черниль, въ пунсонахъ, въ бу-
магѣ! Вдова Бодони и все ег заведеніе во дворцѣ.
Въ кабинешѣ мужа бывалъ Императоръ Павель І, Ве-
ликимъ Княземъ. Для него напечатали 32 раза Отве
нашъ, на разныхъ Славянскихъ нарѣчіяхъ. Мнѣ показа-
ли литеры, самимъ Бодони сдѣланныя: ихъ до 665. Въ
Manuel typographique изчислены всѣ труды покойнаго.

Въ Лашинской надписи подъ портретомъ,
Бодони названъ великимъ. Здѣсь Типографщикъ;
во Флоренціи — Монахъ — Аптекарь. — Изданія
Грея, Данпа, славящся омдѣлкою. Лордъ Спен-
серъ и Графъ Бутурлинъ имѣющъ полное со-
браніе всего, чтó издано въ Типографіи Бо-
дони: вдова доставила Графу Бутурлину даже
визишныя каршочки, у ней напечашанныя. Осмош-
рѣлъ и atelier гравера Тоски, славнаго ученика
Бервила. Chef-d'œuvre его Тоскан. Герцогъ, нынѣ
здѣсь царсшвующій, и вшествіе Генриха IV въ Па-
рижъ съ Жерара. Часто для гравированія одной
картины нужно 2, 3 и 4 года. Былъ и въ Универси-
шешѣ. Канцлеръ онаго, Ломбардини, познакомилъ ме-
ня съ устройствомъ учебной часми въ трехъ Герцог-
ствахъ, прочелъ Стапистику оной, изъ коей видно,
чasto здѣсь не 40 человѣкъ учится! По Стаписти-
ческимъ соображеніямъ Дюпеня это juste milieu ме-
жду просвѣщеннымъ Государствомъ и во мракѣ и
стни смертникъ сѣдящими! Въ Пармѣ, въ 3 факуль-
шешахъ учатся 420 студеншовъ; 4-й факультетъ
переведень послѣ смутъ Италіанскихъ въ Пья-
ченцу. Университешское зданіе доссталось Уни-
верситету послѣ Геузишовъ, кои омсюда изгнаны
вскорѣ послѣ уничтоженія ихъ ордена въ Испаніи
и Португалліи. Канцлеръ снабдилъ меня регламен-

ВЪ СИМВИРСКЪ.

539

шомъ Университешскимъ. Въ меатрѣ давали драму изъ романа Манзони: i Promessi sposi. Акшеры не дурны. Вдова Наполеона сидѣла въ ложѣ. Для Авшрійскихъ офицеровъ осшавляются два ряда кресель; это ихъ привиллегія почти во всей Италіи. Я былъ въ ложѣ М. А., и съ тѣхъ поръ (начиная ошъ Женевы до Милана) мы каждый вечеръ здѣсь въ Моденѣ, въ Болоніи, и наконецъ во Флоренціи, всшрѣчаемся въ трактирахъ, на дорогѣ и въ меатпрахъ. 10 Ноября въ воскресенье пріѣхалъ я въ Модену. За нѣсколько миль ошсюда увидѣлъ я Аппенины, покрышыя снѣгомъ. На таможнѣ продержали Аббаша болѣе часу (меня не осматривали по прежней причинѣ) и раскрывали всѣ его чемоданы, наполненные молитвенниками и проповѣдями, коими запасся бѣдный миссіонеръ для исполненія обязанносшей своего ордена, и за эши проповѣди взяли съ него пошлину, вопреки Русской пословицѣ... Земля богашая, обработанная; рѣка Secchia напояшь ее. Отъ нечего дѣлашь спорилъ я съ попомъ - Лазаристомъ-Миссіонеромъ о чудесахъ. Онъ насказалъ мнѣ много и о чудесахъ, недавно умершими братьями его совершаемыхъ, а я называлъ его и шоварищей его идолопоклонниками, и онъ продолжалъ бормоташь про себя воскресныя молишвы. На половинѣ дороги къ Моденѣ Reggio, «il natio nido» Аріосша. Я осмострѣлъ древній Соборъ съ колоссальнымъ Адамомъ и Еввою, и церковь della Chiara, замѣчательнѣйшую въ Реджіо. Почти напроптивъ Собора домъ, гдѣ родился Аріосшъ, съ надписью: qui nacque Ludovico Ariosto il giorno 8 di Settembre 1474; но не всѣ полагаютъ, что Аріосшъ здѣсь родился, хотя Байронъ и воспѣлъ за это

542

ПИСЬМО ИЗЪ ФЛОРЕНЦИИ

пользоваться, не предваряя о семъ на канунѣ,
или за недѣлю, главное нагляство библіотеки...

Два бюста въ ней: Сигоніл, творца Испо-
ріи средняго вѣка, и Муратори, коему еще при-
личнѣе сіе шитло: ибо имъ изданы и фоліаншы
самого Сигонія. Въ церкви Св. Августина прахъ
ихъ: « L. A. Muratorio mutinensi... Historiæ et anti-
quitatum Italicarum parenti... etc. на слишкомъ скром-
ной доскѣ въ углу. Сигонію почти може: « Parenti
historiæ Italicarum...; церковь раздѣляетъ отъ дворца
Академію Художествъ. Въ ней 4 главные класса :
рѣзьбы, архитектуры, живописи и scuola dell' ornato
или украшеній; слѣпки со всѣхъ классическихъ ста-
шуй Греціи и Рима; зала для экспедиціи. Книжныя
лавки въ Моденѣ бѣдны — ничтожны. Въ 11 часовъ
выѣхалъ изъ Модены въ Болонію, на рѣчѣ Панарс—
опять таможня! Далѣе Castel-franco — и опять та-
можня. Въ 4 часа пріѣхалъ въ Болонію, и опять у
тракширщика-француза Мг Trouvé, въ шой же ком-
нашѣ, гдѣ такъ грустно было прошлаго года! Въ
эшотъ вечеръ меашра не было. Я заглянулъ толь-
ко въ огромнѣйшую церковь Болоніи, Св. Пешронія.
Тошъ же шаинственный незнакомецъ подъ аркадами
преслѣдовалъ меня и нынѣ въ сумерки: «volete Eccel-
lenza una bella ragazza?» Въ сумерки вечера успѣлъ
еще видѣть криво построенную башню: Garisenda;
наклонность ея тѣмъ примѣшнѣе, что она стоштъ
подлѣ прямой башни Asinelli. 12 Ноября осмотрѣлъ
городскую рамушу, пуспился въ гору къ Мадоннѣ
— Св. Луки. Церковь сія шакъ названа по образу,
яко бы Св. Лукою писанному, который въ ней
хранится. Къ ней ведутъ аркады, по горѣ; горо-
домъ и внѣ города нужно болѣе часу, чтобъ взо-

БЪ СИМБИРСКЪ.

543

браться къ церкви. Аркады росписаны сиященны-
ми предмешами; съ меррасы церковной видъ оча-
ровательный на всю Болонію и ея окрестности.
Священникъ въ облаченіи раскрылъ мнѣ образъ
Богоматери, осыпанный драгоцѣнными каменьями
и залипый золотомъ. Надъ главною аркою надпись
приличная высотѣ, на которой стоишъ церковь :
«отъ горы изыдеть спасеніе!» (Исаія 37.) Я спу-
спился къ кладбищу, Certosa, которое здѣсь какъ
и въ Испѣ, можно скорѣе назвать музеемъ. Campo
Santo полно прекрасныхъ памятниковъ въ ставучахъ
и въ живописи. На эпомъ мѣстѣ былъ прежде Ка-
пуцинскій монастырь, поля его засѣяны мершвыми;
изъ коихъ нѣкошорые ожили: въ ставучахъ и бюс-
махъ! Первый монументъ, осшановившій меня—отцу
нашего Дипломата Машушевича, въ 1819 году здѣсь
умершему. Надпись на Лашин. и Франц. —Я списалъ
первую. Одна строка заставила меня призадумать-
ся при мысли « Fidem constatiamque patriæ pereunli
probavit suam »... Машушевичь скончался 31 Окт.
1819 года на 55 году отъ рожденія. Главную изъ
мраморныхъ ставуй памятника довершилъ Канова.
Недалеко ошь Машушевича памятникъ Клопильдѣ
Tambroniæ, Профессоршъ Греческаго языка въ Болон-
номъ Университемъ « Litteris dedicta linguam grææsam
publice docuit. » (ум. 1817; ей же и въ сѣняхъ Уни-
верситетескихъ)

Монументъ Брюсельскому уроженцу: Ferreris.—Ан-
гель или Геній держипъ надъ нимъ обручальное коль-
цо: пе мудрено угадать, чья любовь соорудила его...
(не мудрено угадать, о комъ я подумалъ, перечи-
шывая сінѣ строки, въ Москвѣ, въ 1835 году ?...)
Роскошь въ мраморахъ непомѣрная! Наслѣдники

36*

542

ПИСЬМО ИЗЪ ФЛОРЕНЦИИ

пользоваться, не предваряя о семъ на канунѣ,
нили за недѣлю, главное нагальство библіотеки...
Два бюста въ ней: Сигоніи, творца Исто-
ріи средняго вѣка, и Муратори, коему еще при-
личнѣе сіе шитло: ибо имъ изданы и фоліаншы
самого Сигонія. Въ церкви Св. Августина прахъ
ихъ: «Л. А. Muratorio mutinensi... Historiæ et anti-
quitatum Italicarum parenti... etc. на слишкомъ скром-
ной доскѣ въ углу. Сигонію почти може: «Parenti
historiæ Italicarum...; церковь раздѣляетъ отъ дворца
Академію Художествъ. Въ ней 4 главные класса:
рѣзьбы, архитектуры, живописи и scuola dell' ornato
или украшеній; слѣпки со всѣхъ классическихъ ста-
шуй Греціи и Рима; зала для экспедиціи. Книжныя
лавки въ Моденѣ бѣдны — ничтожны. Въ 11 часовъ
выѣхалъ изъ Модены въ Болонію, на рѣчкѣ Панарс—
опять таможня! Далѣе Castel-franco — и опять ма-
можня. Въ 4 часа приѣхалъ въ Болонію, и опять у
тракширщика-француза Mr Trouvé, въ шой же ком-
нашѣ, гдѣ такъ грустно было прошлаго года! Въ
эшотъ вечеръ шеапра не было. Я заглянулъ шоль-
ко въ огромнѣйшую церковь Болоніи, Св. Петронія.
Тотъ же маинственный незнакомецъ подъ аркадами
преслѣдовалъ меня и нынѣ въ сумерки: «volete Eccel-
lenza una bella ragazza?» Въ сумерки вечера успѣлъ
еще видѣть криво посшроенную башню: Garisenda;
наклонносшь ея тѣмъ примѣшнѣе, чпо она спошитъ
подлѣ прямой башни Asinelli. 12 Ноября осмощрѣлъ
городскую ратушу, пусшился въ гору къ Мадоннѣ
— Св. Лукі. Церковь сія шакъ названа по образу,
яко бы Св. Лукою писанному, кошорый въ ней
хранится. Къ ней ведушъ аркады, по горѣ; горо-
домъ и вѣ города нужно болѣе часу, чшобы взо-

БЪ СИМБИРСКЪ.

543

браться къ церкви. Аркады росписаны сияженны-
ми предмешами; съ меррасы церковной видъ оча-
ровательный на всю Болонію и ея окрестности.
Священникъ въ облаченіи раскрылъ мнѣ образъ
Богоматери, осыпанный драгоцѣнными каменьями
и залипый золотомъ. Надъ главною аркою надпись
приличная высотѣ, на которой стоитъ церковь:
«хоть горы изыдеть спасеніе!» (Исаія 37.) Я спу-
спился къ кладбищу, Certosa, которое здѣсь какъ
и въ Изѣ, можно скорѣе назвать музеемъ. Campo
Santo полно прекрасныхъ памятниковъ въ ставуяхъ
и въ живописи. На эпомъ мѣстѣ былъ прежде Ка-
пуцинскій монастырь, поля его застьяны мершвыми;
изъ коихъ нѣкошорые ожили: въ ставуяхъ и бюс-
тахъ! Первый монументъ, осгановившій меня—отцу
нашего Дипломата Машушевича, въ 1819 году здѣсь
умершему. Надпись на Лашпин. и Франц—Я списалъ
первую. Одна строка заставила меня призадумать-
ся при мысли «Fidem constatiamque patriæ pereunti
probavit suam»... Машушевичь скончался 31 Окт.
1819 года на 55 году ошь рожденія. Главную изъ
мраморныхъ статуй памятника довершилъ Канова.
Недалеко ошь Машушевича памятникъ Клопильдѣ
Tambroniæ, Профессоршъ Греческаго языка въ Болон-
номъ Университетѣ «Litteris dedicta linguam græcam
publice docuit.» (ум. 1817; ей же и въ сѣняхъ Уни-
верситетскихъ)

Монументъ Брюсельскому уроженцу: Ferreris.—Ан-
гель или Геній держишь надъ нимъ обручальное коль-
цо: не мудрено угадать, чья любовь соорудила его...
(не мудрено угадать, о комъ я подумалъ, перечи-
шывая сінѣ строки, въ Москвѣ, въ 1835 году ?...)
Роскошь въ мраморахъ непомѣрная! Наслѣдники

36*

544

ПИСЬМО ИЗЪЕВЛОРЕНЦІЇ

обязаны сооружать ихъ изъ мрамора или граниша:
живописныя истребляются временемъ; если нѣшь
наслѣдниковъ — то городское общество принимаетъ
на себя ихъ обязанность. Въ два часа едва успѣлъ
осмотрѣшь со вниманіемъ эшошъ музей смерти!
Старинныхъ и древнихъ монументовъ шакже множе-
ство. Для povera gente назначены особыя поля; въ
нихъ хороняшь даромъ и кладушъ № въ моги-
лы, дабы въ случаѣ желанія родственниковъ,
можно было остыскать умершихъ, даже младенцевъ,
для коихъ особыя мѣста. Имъ ведутъ реэстры.
Богъ своихъ опыщешъ, но для милыхъ ближнихъ —
сдѣланы свинцовыя медали съ №. Одно мѣсто на
семъ кладбищѣ спòитъ 100 Scudi (500 руб.) па-
мятники ошь 2-хъ до 3-хъ шысячь руб. и болѣе. Я
ходилъ около 2-хъ часовъ подъ аркадами. Два друга,
Lamberini и Molinari, заживо сдѣлали себѣ монумен-
ты, другъ подлѣ друга; одинъ уже въ могилѣ ожи-
даетъ другаго. Сверхъ памятниковъ частныхъ
городъ сооружаетъ путъ-же особый пантеонъ,
для знаменитыхъ мужей Болоніи; и уже въ немъ по-
ставлено нѣсколько бюстовъ. Съ кладбища пошелъ я
въ Академію художествъ, шоль богатую карти-
нами Болонской школы. Русскіе знаюшь ее изъ опи-
санія, кажешься, Шевырева, въ какомъ-то Жур-
налѣ напечашаннаго. Осмотрѣвъ главныя карши-
ны, я стоялъ долго передъ Св. Цецилией, chef-
d'oeuvre Рафаэля, и передъ распятіемъ Гвидо Рени.
Лицо Спасителя еще живо страданіемъ, коимъ на-
полнено было при словѣ: *Совершишася!* Въ 1823 г.
поставленъ здѣсь бюстъ: Antonio Casanovae sculptori
sui temporis primo. Тарвальдсенъ не далъ бы своего
согласія на эшу надпись. Они не любили другъ дру-

ВЪ СИМВИРСКЪ.

545

га.—Ошсюда прошелъ я въ Университетъ, еще неом-
крытый послѣ смушъ Болонскихъ. Юста Bolonia ,
какъ ее нѣкогда во всей Европѣ называли, — никого
шеперь не учишь, и я съ грустію вышелъ изъ опу-
стѣвшихъ великолѣпныхъ Университетскихъ зданій.
Профессоры, пережившіе славу Университета, также
шеперь безгласны, какъ и ихъ знаменитые предше-
ственники и предшественницы: ибо между ними были
и женщины, въ мраморахъ онѣмѣвшія. Нынѣ и Уни-
верситетъ кладбище наукъ! Бюсты въ сѣняхъ: Мон-
ти, Гальвани и другихъ. Зашелъ въ церковь Св.
Нетра-Инквизитора : костры угасли, но потухъ
и свѣшъ наукъ! Одна изъ замѣчательныхъ и древ-
нѣйшихъ церквей принадлежитъ Доминиканамъ.
Она окружена нѣсколькими памяшниками и колонна-
ми, и спашуей Св. Доминика : все это на площади.
Одинъ гробъ на 4-хъ колоннахъ: и эти монументы,
и древняя церковь, и самый орденъ Доминиковъ,
и бѣлая одежда ихъ принадлежитъ другому време-
ни, отжили вѣкъ свой. Увѣряющъ, что здѣшній
Провинціалъ ордена самъ признавался въ безполез-
ности ордена, коимъ цвѣла и горѣла Инквизиція ;
теперь, благодаря книгопечатанію, хранилило нрав-
сшвеннаго и гражданскаго возрожденія народовъ,
можешь еще Гр. Мейстеръ писать панегирики Ин-
квизиціи, но костры давно уже залиты Святою
водою просвѣщенія, даже и въ овечечствѣ Бруно.
— Внушри церковь наполнена историческими гро-
бами: здѣсь и прахъ Гвидо. Въ самомъ монасты-
рѣ—гнѣздяшся еще сыны инквизиціи Доминикане, но
главный Инквизиторъ—ученый Бенедиктинецъ, поль-
зующійся богоADOYouMAGNAПОЮ нѣкогда монастырскою, а ны-
пѣ городскою библіотекою—Magnoni, сей просвѣщен-

546

ПИСЬМО ИЗЪ ФЛОРЕНЦІИ

ный учредишель, хошѣлъ, чтобы она была окрыш-
для всѣхъ ямянно въ шѣ дни, когда всѣ другія бчи
блатомеки закрываются въ Болоніи. Вечеръ въ Те-
атрѣ: давали la Norma; пѣла Mlle Гризли, старшая
по славѣ, другая тенерѣ въ Парижѣ, превосходите
талантомъ; но какъ говоришь о нихъ и о Нормѣ,
послѣ Mlle Schultz, которая восхищала меня почти
каждый вечеръ во Флоренціи. Балетъ l'orfein de Ge-
nevè. Полишенель плясалъ на ходуляхъ, совершенно
во вкусѣ Ишаліанскомъ. Театрѣ полонъ; примѣтна,
если не роскошь, то какое-то довольство въ Бо-
лонской публикѣ. 13-го Ноября, въ 5-мь часовъ
утра мы тронулись съ мѣсła, но въ 7-мь выѣхали
изъ Болоніи, собирая по городу спутниковъ до Фло-
ренціи. Солнце Ишаліи освѣщало прекрасныя окрест-
ности Болоніи. Въ Пьяноро пилъ кофе и нашелъ въ
своей книгѣ—спутницѣ ошмѣшку у эшого мѣспечка,
что въ шомъ же часу пилъ здѣсь кофе прошлаго года.
Пора, пора усѣсться! но гдѣ?.. Воображеніе игра-
ло сердцемъ, шоска по отчизнѣ переносила меня на
берега Москвы-рѣки; а между шемъ солнце освѣ-
щало прекрасную природу Ишаліи; за Пьяноро—спу-
ски съ горъ становятся круче; снѣгъ паетъ по
дорогѣ; мы видѣли Аппенины въ бѣлой одежѣ Сѣве-
ра, но шолько вершины ихъ бѣлѣлись. Намъ при-
прагали безпрестанно воловъ; горы, какъ хаось,
перемѣшаны; но хаось блестящій красками желто-
зеленой осени. Въ Лояно—мы обѣдали рисомъ и ви-
ноградомъ. Здѣсь все въ снѣгу. Мѣстечко Лояно по-
хоже на Валдай положеніемъ окрестноспей п—снѣ-
гомъ. Оно въ горахъ и на горѣ. Я вышелъ на боль-
шую дорогу и взглянулъ на бѣлѣющія окресшныя
горы и долины: но эта зима дышешь уже весною :

ВЪ СИМВИРСКЪ.

547

сиѣгъ таетъ, солнце грѣшь, и мужики въ однихъ
рубашкахъ. Вижу зпму въ Ишаліи—увижу ли весну
въ Москвѣ? Эти слова вырвались изъ сердца, не
оледенѣлаго къ Россіи... Мы тащились съ горы на
гору, любуясь необозримою далью: земля взволно-
вана, какъ море, и эши горы кажушся взволнова-
ными громадами океана. Приближаемся къ Тосканѣ;
поварищи менѣе шрусятъ, хотя попъ все еще не
вѣришь безопасности отъ разбойниковъ — и въ То-
сканѣ! Фагошистъ Ишаліанецъ поглядываетъ без-
пресшанно на всѣ стороны, и на крушыхъ спу-
скахъ жалѣетъ о равнинахъ своей Ломбардіи, ко-
шорую въ первый разъ покинулъ, зная горы шоль-
ко по слуху. Мы проѣхали Scaricalasino; на Панской
 границѣ прописали паспорты и просили: buona mano
(на водку). Вотъ и Тосканская таможня: Filigare.
Тосканскій таможенный присшавъ сказалъ мнѣ,
что Авшрійской lascia-passare не спасетъ меня отъ
осмопра, — не вскрылъ однакожь чемодановъ моихъ,
и — мы въ Тосканѣ. Уже смерклось, когда мы при-
ближались къ Pietra Mala, ошкуда увидѣли горящую
Monte di Fo: шакъ называется огнедышущая гора,
въ полуверстѣ отъ дороги. Огонь выходилъ изъ
кратера и пламя ярко сіяло въ темнотѣ ночи.
Увѣряющъ, что нигдѣ невидно разсѣлинъ, и что
трава растетъ неподалеку отъ кратера. Когда
пламя сильно, шо всѣ окрестности освѣщены имъ.
Геологи несогласны въ мнѣніяхъ своихъ о семъ
явленіи: одни полагающі его уже угасшимъ волка-
номъ, другіе еще гошовящимся къ сильному извер-
женію. При свѣтѣ сего огня мы доѣхали до (ovi-
gliajo, гдѣ остановились ужинашь и ночевашь. По-
пушчиковъ было шакъ много, что я едва нашелъ

548

ПИСЬМО ИЗЪЕ ФЛОРЕНЦИИ

особую комнашу, кошорую выговорилъ себѣ
въ контрактѣ съ вешуриномъ, вмѣстѣ съ ужиномъ
и завтракомъ. 14 Ноября въ 4 часа темной ночи
мы выбхали: къ разсвѣту мы уже на вершинѣ го-
ры Giogo, (самая высокая въ этой части Апен-
нинъ). Отсюда начали опускаться къ Caffaggio-
lo. На сихъ вершинахъ часто сильный вѣтеръ
былъ гибелью пушешественниковъ; но теперь по
дорогѣ построены правительствомъ оберегашел-
ныя стѣны. За 10 миль ошь Флоренціи мы корми-
ли лошадей. Три часа спускались мы къ Флоренціи,
любуясь ея прелестными гористыми окрестно-
стями. — Мы проѣхали Fontebona, загородную
Виллу Герцога; — Виллу пѣвицы Кашалани. Куполы
Собора, Pratolino, все уже передъ глазами; по стѣ-
намъ вьются розы, сливы по скату горъ: наконецъ
шріумфальныя вороша, въ чесшь Императора Фран-
циска I, нѣкогда Герцога Тосканскаго. Я опять
въ сполицѣ Медицисовъ, и повторяю смихи Стар-
ца Рожерса (въ его Италіи).

Of all the fairest cities of the earth
None is so fair as Florence.

Опять въ той же комнѣ у Больцани передъ окна-
ми цвѣшушь розы, расшушь померанцы и вьется
оцвѣшшій виноградъ, вокругъ стѣнъ монаше-
ствующихъ въ кельяхъ Францисканъ, въ благоне-
стивомъ far-niente.. Обѣдалъ въ Швейцарскомъ са-
лонѣ, обѣгалъ К. Г. Гр. В... О., зацисался въ
кабинешь чшенія у Vieuxseux: здѣсь всѣ журналы Евро-
пейскіе, П.бургская газета, и библиотека избран-
нал. Возобновиль знакомство съ Московскою милой
красавицей Х...; почили ежедневно въ Театрѣ.

ВЪ СИМВИРСКЪ.

519

Мъ-Schultz прелесшна и собою, и шаланшомъ, и въ
своихъ позахъ; никогда музыка не производила на
меня шакаго дѣйствія какъ въ Нормѣ: Шюшцъ пре-
восходишъ, какъ сказывають, Пасту, для которой
Норма сочинена была. Какъ мила въ обхожденіи !
Я вспрѣтиль ее на балѣ у О... въ галлерѣ Пиш-
ши, заговорилъ по Нѣмецки и уже не разставался
съ ней. Какая музыка и какой голосъ! Какое благо-
родшво въ каждомъ ея движеніи, въ каждомъ взгля-
дѣ, поступью—Богиня. Я слыхалъ се въ Парижѣ и
въ Лондонѣ, но шолько здѣсь увидѣлъ ее во всемъ
блескѣ. З-го дня (30-го Ноября) меатръ закрылся,
и прямо со сцены уѣхала она въ Туринъ, оштуда
въ Генную, а, можешь бышь, и опяшь во Флоренцію,
попомъ въ Тріестъ, гдѣ мужъ ея, въ Вѣну, Минихъ,
Берлинъ и къ будущей зимѣ въ С. П. Бургъ. Я далъ
ей свою визитную карточку съ именемъ К... В...
описавъ его милой красавицѣ. Онъ не разстанется
съ ней. О Флоренціи послѣ: живу здѣсь пріятно.
Каждое утро съ учителями, читаю Данте и Вир-
гилія; а теперь и Никколини, восхищаюсь его сти-
хами, особливо въ Foscarini и въ Giovanni di Procida.
Нашелъ, новую запрещенную здѣсь его траге-
діо: Ludovico Sforza. Былъ на балахъ у О..., на
вечеринкахъ у Экс-Короля Вестфальскаго: и у
Экс-Королевы Неаполитанской. — Младшій сынъ
Іеронима похожъ болѣе на Наполеона, нежели
на оща; дочь—прелесшь! въ лицѣ много выраже-
нія. Познакомился съ любезной и умной Принцессой
Боргезе, съ которой люблю бесѣдовашь, и съ до-
черью ея, Мъте Mortemar, женою бывшаго у насъ
волонтеромъ. Она почти красавица, мила; но мать
еще милѣе и плѣняетъ умомъ, выраженіемъ лица и

550 ПИСЬМО ИЗЪ ФЛОРЕНЦІИ ВЪ СИМВИРСКЪ.

Европейскою любезностію. Салонъ ея напомнишь
мнѣ и Аббашство aux bois, ( l'abbaye aux bois de
Mme Recamier) и вечера Сент-Олера. Съ Англичан-
ками, гулляю по берегамъ Арно; осматриваю галлереи,
дворцы, виллы, древности Флоренціі. Какъ все
здѣсь напоминаешь минувшее величіе среднихъ вѣ-
ковъ... et nunc magnum manet... nomen.

Et nunc magnum manet... nomen

Sed Fortuna fuit.

Въ этомъ стихѣ Виргилій— Тацішь. Спѣшу въ опе-
ру восхищаться Нормой. — Но вошь и липератур-
ная старина-новинка, коморой обязанъ я сыну
Ишаліанскаго Винкельмана, Графу Чиконьяра,
(Автора Исторіи искусствъ и пр.) Онъ продикто-
валъ мнѣ сшихи Тасса, найденные въ рукописи его,
принадлежащей нынѣ Капитану Римской службы,
Альберши.—Тассъ сочинилъ ихъ на шитье, прислан-
ное ему Элеонорой—для одѣяла. . . Рукопись сія
пайдена въ Архивѣ фамиліи Falconieri; Альберши ку-
пилъ ее съ аукціона, и продаешь теперь Тосканско-
му Герцогу, кошорый предлагаетъ ему 450 скудіевъ
за всю рукопись, и прислалъ освидѣшельствовашь
досповѣрность оной— Калиграфа!

Вошь сшихи Тасса:

Questo precioso dono,
Che ornar coll'ago ad Eleonora piacque
Lo vide Arachne e tacque...
Or se la man che fè la piaga al cuore
Si bello fa d'amore
Il cielo labyrinto
Come uscir ne po trò se non estinto.

Прости до Рима.

ЭОЛОВА АРФА.

КРИТИКА.

=

ЗАПИСКИ перваго Комитета Сахароваровъ, составленнаго при Императорскомъ Московскомъ Общесшѣ Сельскаго Хозяйства. Москва, 1834 г. стр. 123. въ 8-ю.

ЗАПИСКИ втораго Комитета Сахароваровъ 1835 г. стр. 117.

Всякую вновь возникающую промышленность неизбѣжно встрѣчающъ два скептическіе вопроса: возможна- ли она и, пошомъ, выгодна- ли? Удачный фактическій ошѣшъ на эши вопросы рѣшающъ на иѣкоторое время судьбу той промышленности. Всякое нововведеніе трудно, особенно то, кошорое, упѣшая омдаленнымъ вознагражденіемъ, шребуешъ въ може время задаточныхъ издержекъ наличныхъ. Тушъ наша нерѣшимость шоржесшвуешъ

552

СЕВКЛОСАХАРНОЕ

съ своими сомнѣніями и возраженіями, и все это
кажется намъ благоразуміемъ и оспорожносшію.
И потому, первые рѣшающіеся на пожершвованія
заслуживающі истинную нашу благодарность. Не-
зависимо отъ знанія предмеша, отъ глубокаго соб-
ственнаго убѣжденія въ пользѣ предпріятія, имъ
надобно еще имѣть средства матеріальныя, что-
бы привести въ исполненіе свои предположенія, и
нравственныя, что-бы не ослабѣшь въ борьбѣ съ
неудачами, заранѣе загошовленными для насъ и въ
воздухѣ, и въ водѣ, и въ шеплѣ, но особенно въ на-
шихъ предразсудкахъ и въ опвращеніи непреодо-
лимомъ къ каждой угрозѣ потревожить сладостное
упоеніе нашей лѣни. Соединеніе эпихъ трехъ усло-
вій, какъ можно замѣшить, бываешь рѣдко: зна-
ніе, средства и харакшеры разбросаны порознь и
часто раздѣлены непроходимою пропастью. Эшимъ,
можно объяснишь: отъ чего у насъ иногда въ Об-
ществѣ бродить безъ дѣла такъ много мыслей,
отъ чего замѣшенъ бываетъ застрой образованія и
сосредоточенія капиталовъ, и отъ чего многія прс-
красныя заведенія, поглотившіи своимъ устрой-
сшвомъ большія суммы, падающіе къ соблазну про-
мышленности.

Ошѣшь на второй вопросъ, выгодна-ли возни-
кающая промышленность, получается вѣрѣе. Ско-
рѣе можно упашь поерю, нежели приобрѣшеніе,
и убышокъ скрыть можно удобнѣе, нежели ба-
рышь. За несчастіемъ смотритъ состраданіе, чув-
шво, одержимое съ давнихъ временъ спячкою,
за благососшояніемъ-же человѣка наблюдаемъ за-
висшь, сторожъ неушомимый и дальновидный. При-

ПРОИЗВОДСТВО ВЪ РОССІИ.

553

помъ, все въ поступках нашего ближняго, прямо
относящееся къ нашимъ выгодамъ, подвергается
большему, строжайшему перечету и вычисленію,
нежели то, что было и для него убыточно. По-
жарища и развалины посѣщающихся немногими.

Возможность добыванія сахара изъ свекловицы
такъ-же несомнѣнна, какъ возможность печь хлѣбъ
изъ пшеничной муки. Но возможна-ли эта промыш-
ленность въ Россіи? — Ни гдѣ общность выраже-
нія не запутываетъ столько опредѣленности от-
вѣша, какъ при подобномъ вопросѣ. Что шакое
Россія, относительно промышленности? Это не-
объятная масса средствъ, большею частію еще
неорганизированныхъ, и масса потребителей безъ
средствъ, или съ скудными средствами приобрѣ-
шенія. Административно, Россія есть великолѣп-
ное цѣлое; индустриально-же—это различные ингри-
діенты, вчера шолько сложенные вмѣстѣ, должен-
ствующіе по сущности своей дать небывалое
еще произведеніе.

И пошому, первымъ, предваришельнымъ вопросомъ
должно быть изслѣдованіе: при какихъ мѣстныхъ,
хозяйственныхъ и торговыхъ обстоятельствахъ
возможно свекло-сахарное производство. Опре-
дѣленіе этихъ условій важнѣе, нежели какъ думають
при возникающей промышленности. Тутъ надобно
искренное, опкровенное изчисленіе всѣхъ причинъ,
которыя могутъ зашрудить, остановиться и даже
разрушить возникающую промышленность. Конеч-
но, всякой благоразумный хозяинъ не прежде при-
мешлся за дѣло, не прежде рѣшился на издержки,
какъ предварительно разсмотрѣвъ всѣ вѣроятныя

554

СВЕКЛОСАХАРНОЕ

выгоды и убытки отъ новаго предпріятія, и сообразивъ всѣ средства, кошорыми онъ можетъ располагать, но все эпю будетъ шолько частно, безъ отношенія къ цѣлому, безъ ручательства за прочность и продолжительность успѣха.

При своихъ, собственно до него относящихся расчетахъ, онъ можетъ быть совершенно правъ; но измѣненіе внѣшнихъ обстоятельствъ, неразрывно связанныхъ съ его промышленностію, сдѣлаетъ его расчеты совершенно ошибочными. Довольно одного сильнаго, вдругъ возникшаго совмѣстничества и ослабленія, по какимъ нибудь соображеніямъ, матрифной системы, чтобы на долго, а, можетъ быть, и на всегда остановиться какую-бы то ни было промышленность. Та промышленность еще ненадежна, не упрочена, для кошорой нужно или ограниченіе частнаго совмѣстничества, или внѣшняя таможенная опека. Мануфактурное производство, требующее долговременнаго навыка, шакъ сказашь, техническаго воспитанія нѣсколькихъ поколѣній, выступаетъ еще нѣсколько изъ этой категоріи: какъ не льзя опъ сохи, съ поля, переселить работника за шкацкій станъ, въ рабочую запертую комнату: шакъ одинаково неудобно руку, свыкшуюся съ иглою, или челнокомъ, пріучить опяшь къ топору или засшупу. При шаковомъ направленіи народной промышленности, конечно Правишельства благоразумно держашься разъ принятой системы. Но въ тѣхъ дѣлопроизводствахъ, гдѣ ни выгода, ни потеря не соoprязаны съ общимъ или, по крайней мѣрѣ, съ разстройствомъ многихъ, шамъ они свободнѣе могутъ соображашь шаможенный цыфрѣ, понижая или возвышал его.

ПРОИЗВОДСТВО ВЪ РОССИИ.

555

Свекло-сахарное производство, по свойству своихъ произведеній и по объему устройства, соединяетъ и сельскую и фабричную промышленность. Тушь поле примыкаетъ къ таможнѣ. И пошому каждый помѣщикъ, предполагающій устроивать вновь сахарный заводъ, кромѣ общихъ хозяйственныхъ соображеній, долженъ взять еще во вниманіе Виды Торговли, и дѣлать свои учеты, устраняя вовсе таможенныя распоряженія Правишельства; и если независимо, особенно неисключительно отъ нихъ, промышленность его можешь существовать, въ шакомъ служащѣ, часъ добрый! начинай съ Богомъ! пусть свекловица воюешь съ шросшникомъ!

Произведеніе созидается требованіемъ: есть одно, другія будутъ. Исинная цѣнность ихъ, слѣдственно и польза для производителей, зависитъ отъ благоразумной соразмѣрности съ требованиами. Для пользы общественной не такъ вредно быстрое развитіе нуждъ, сколько безрасчетный излишекъ, или накопленіе произведеній. Возбужденная нужда позабошится найти средство для своего удовлетворенія, слѣдственно подобнымъ обстоятельствомъ направляется къ произведенію какой-нибудь цѣнности, чпю никогда не бываетъ въ убытокъ. Обществу: излишнее накопленіе произведеній, напропивъ; останавливая работы, поражаетъ долговременнымъ оцѣпенѣніемъ издержанные капиталы, и, производя зависчивое совмѣстническство въ сбытѣ, угрожаетъ основѣ всякой промышленности — заработной платѣ работника. Капиталистъ можешь иногда перепески временный недочешь въ

556

СВЕКЛОСАХАРНОЕ

процентах на употребленный капитал, но за-
работная плаша ни въ какомъ случаѣ не мо-
жешь быть ниже необходимаго содержанія ра-
бошника. Промышленность ставшая на эту 'сте-
чень, разорился невозвратно.

Свекло-сахарная промышленность, въ настоящемъ своемъ положеніи въ Россіи, далека еще олъ этого опаснаго состоянія. По извѣстіямъ, помѣщеннымъ въ Журналѣ Мануфактурѣ и Торговли, свекло-сахарныхъ заводовъ во всей Имперіі въ прошломъ году было 38, кромѣ завода Графа А. А. Бобринскаго. Впрочемъ число заводовъ не можешь служить указателемъ мѣры распространенія свекло-сахарнаго производства. Между показанными заводами есть почти ничтожные. О количествѣ произведеній съ большею приблизительностію къ испинѣ можно судить по количеству перерабошываемой свекловицы. Но свѣдѣнія подобныя собрать чрезвычайно трудно. Произращеніе свекловицы у насъ шакъ непоспоянно и случайно, и зависинѣ олъ сшоль многихъ, разнородныхъ условій, что, кромѣ нѣкошорыхъ большихъ заводовъ, рѣшительно не лызя опредѣлишь сколько кошорый изъ нихъ перерабошываетъ. По объявленію одиннадцати извѣстнѣйшихъ заводчиковъ (Зап. І. ст. 104), у нихъ обработывается свекловицы 33,900 чешвершей; прибавки къ этому количеству 31,929 чешвершей, перерабошаемыхъ на обширнѣйшемъ въ Россіи сахарномъ заводѣ Графа А. А. Бобринскаго, мы найдемъ, что 65,829 чешвершей составляющі е ежегодную пропорцію для большей части нашихъ свекло-сахарныхъ заводовъ. Допусимъ, что оснащные за-

ПРОИЗВОДСТВО ВЪ РОССИИ.

557

воды перерабатывающъ сільєко-же: выдешъ — 131,618 чєшвершей. Теперь если примемъ среднимъ числомъ вѣсъ каждой чєшверти въ 9 пудъ-и это еще много — шо количество всей свекловицы дастъ по вѣсу 1,184,562 пуда, или, принявъ на 10 пудовъ, по выходу у Давыдова, по 21 фуншу бастшроваго песку — 62,189 пудовъ песку. Чшò это значишъ для общаго потребленія, если-бы даже это былъ и чистый, рафинарованный сахаръ. И поштому свекло-сахарное производство долго еще будетъ идти у насъ поступателю при настоящемъ пошлинномъ цыфрѣ. Если мы даже примемъ и денежный оборотъ этой промышленности, шо все придемъ къ因为我-же заключенію. По конторскимъ выпискамъ, доставленнымъ въ Комишѣшъ съ завода Графа Бобринскаго видно, что, перерабошавъ въ 1833 году 31,929 чєшвершей, заводъ имѣль выручки 259,012 рублей 60 коп. Сумма эяпа, какъ извѣстно, могла бышь только получена при всѣхъ пѣхъ удобствахъ въ выращеніи свекловицы и свое-временной перерабошкѣ ея, которыя представляющі для завода обширное помѣстье Графа, превосходное распоряженіе относительно наличной платы за досшавленную свекловицу и самое устройство завода, перерабошывающаго въ сутки 400 берковцевъ, но мы примемъ сумму показанную за общую, среднюю мѣру, и тогда выдешъ, чшо весь денежный оборотъ, приводимый въ движеніе всею свекло-сахарною производимостію въ Имперіі, принятою еще нами въ большемъ объемѣ, нежели въ какомъ она действительно сущесшвуешь, составишъ шолько 1,063,548 рублей. Сумма ничшожная.

АПРЬЛЪ, КНИЖКА II.

37

558

СВЕКЛОСАХАРНОЕ

Императорское Московское Общество Сельскаго
Хозяйства, обращая свое особенное внимание и
на эту охрану сельской производимости, оказы-
ваемъ новую услугу Ощечественной промышленно-
сти, и къ числу многихъ другихъ, прiобрѣшаемъ
новое право на общую благодарносѣть.

Комишетъ сахароваровъ составился при Обще-
ствѣ по предложенiю Правишеля дѣлъ С. А. Маслова.
Поводомъ къ этой плодошворной мысли было доне-
сенiе Обществу Членомъ Н. П. Шишковымъ и у-
правляющимъ свекло-сахарнымъ заводомъ Графа
А. А. Бобринскаго, Г. Миллерномъ, о новыхъ ошкры-
мiяхъ въ свекло-сахарномъ производствѣ, сдѣлан-
ныхъ Дмишriемъ Александровичемъ Давыдовымъ. —
Послѣ всѣхъ неудачъ, пошерь, судовъ и пересудовъ
объ его занятiяхъ людей, Давыдовъ имѣлъ удоволь-
ствiе дождашься наконецъ привѣтсшвенной благо-
дарносцi, шоржесшвеннаго сознанiя Общества « въ
его неутомимой дѣятельности и памрiотическихъ по-
жершвованiяхъ » (слова Адресса къ нему Общества).
Поднесенный шоржесвѣственно благодарственный ад-
рессъ ошъ Общества и первая золошая медаль явно
свидѣлѣствуютъ о признанiи всѣми присуш-
ствовавшими сахарными Заводчиками важность и
пользу сдѣланнаго имъ ошкрытiя. — Да омврашитъ
эшо, по крайней мѣрѣ, шоржесшвенное признанiе
шолки неблагонамѣренныхъ.

Комишетъ, сосшавившійся изъ Заводчиковъ, съ
большими или меньшими выгодами, съ большими
или меньшими удачами и извѣстностію занимаю-
щихся уже сахародобыванiемъ, естественно дол-

ПРОИЗВОДСТВО ВЪ РОССИИ.

559

женъ былъ обращить все свое вниманіе на техни-
ческое устройство этой промышленности. Одинъ
только Н. П. Шишковъ въ первомъ мнѣніи сво-
емъ о предметахъ совѣщаній Комитета Сахароваровъ
(стр. 15) предлагаетъ систематическую послѣдо-
вательность въ сужденіяхъ Комишеша. Онъ спра-
ведливо различаетъ въ свеклосахарномъ производ-
ствѣ три совершенно различныя части: Земледѣль-
ческую, ошносящуюся до воздѣлыванія свекловицы
или добыванія перваго матеріала; Фабричную, пере-
работывающую свекловицу въ сахарный песокъ
и рафинаровку, и Коммерческую, сбышь произведеній
по возможнѣйшимъ цѣнамъ, и пошому разсмо-
трѣніе и опредѣленіе сихъ условій должно быть,
по его мнѣнію, существеннымъ предметомъ засѣ-
даній Комишеша.

До сихъ поръ Комитештъ занимался шолько пер-
выми двумя частями: Земледѣльческою и Фабрич-
ною. При этомъ любопытно видѣть резульшашы
химическаго разложенія свекловицы, присланной въ
Комишешъ изъ разныхъ губерній, Г. Германъ, дѣ-
лавшій это разложеніе, замѣчаетъ, что климашъ,
по видимому, не оказываемъ чувствищельнаго измѣ-
ненія въ количесвѣ сахарнаго вещества въ свек-
ловицѣ, какъ это до сихъ поръ предполагали. Лиль-
ская, Арраская и Валансьенская свекловицы, обра-
бошываемыя на высотѣ около 20 туазовъ надъ
морскою поверхносшію, и при средней годовой
температурѣ въ +11-й стоградуснаго термометра,
содержать въ себѣ отъ 6 до 10 проценшовъ саха-
ра, между тѣмъ какъ свекловица въ окрестностяхъ
Омска въ Сибири, при средней годовой температурѣ

37*

560

СВЕКЛОСАХАРНОЕ

въ 0°, заключаетъ 7 процентовъ сахара. Въ Бухшорминскѣ свекловица на возвышеніи 200 шуазовъ ошь морской поверхности имѣла 13 проц. сахара, а въ Южныхъ Губерніяхъ Россіи отъ 8 до 12. — Точно може замѣчаешь онъ и о вліяніи климата на вѣсъ свеклы. Въ кореняхъ, досшавленныхъ ему изъ Омска, было по 4 фунта въ каждомъ, между шѣмъ какъ Бухшорминская, произрасшавшая на 5 град. южнѣе, вѣсила только по ¼ фунта, и всѣ другія, полученные имъ изъ Южныхъ Губерній, не превышали вѣсомъ 3 фунтовъ въ корнѣ. Главныя причины, дѣйствующія, по видимому, на росшѣ и доброму свекловицы, заключающихся въ механическихъ свойствахъ почвы и во времени удобренія. Относишельно свойствъ свекловицы, Германъ соглашается съ Пелузомъ, чшо мѣлкая свекловица содержитъ болѣе сахарнаго вещества, нежели крупная, и потому совѣшуешь при покупкѣ выбирать мѣлкую, а при собственномъ воздѣлываніи — старашься произращашь свекловицу крупную и тяжеловѣсную. — Русская свекловица берешъ преимущество передъ Французскою и самою плотносшію свекловичнаго сока. Во Франціи, по свидѣтельству Пелуза, плотность сока сосшавляешь ошь 5 до 7 гр. по ареометру Боме, а соки Русской свекловицы вываютъ въ 8, 9, 10 и даже въ 11 градусовъ. — Когда получашся отвѣты на вопросы, разосланные Комишетомъ, относишельно воздѣлыванія свекловицы, тогда можно будетъ составить руководство къ легчайшему и удачнѣйшему произращенію этого растенія, ко whomoe, обольщая сладкою надеждою, до сихъ поръ сосшавляешь главнѣйшую трудность въ сахародобываніи. Умѣть выросшіе

ПРОИЗВОДСТВО ВЪ РОССИИ.

561

свекловицу въ шребуемомъ количествѣ и надлежащаго качества, и пошомъ уберечь отъ нашихъ раннихъ своенравныхъ морозовъ — это главнѣйшая задача: дайте свекловицѣ счасшливую судьбу расremenія — Давыдовъ кончить остальное: произведеніе сахара несомить. — По донесенію Члена Общества Н. И. Дружинина, выгоды усовершенствованнаго сахародобыванія Давыдова состоять въ томъ, 1-е, что шерка замѣняется корнерзкою, и нѣтъ во все ни прессовъ, ни пароваго кошла для нагрѣванія воды; 2-е, сокъ добывается изъ ломшей свекловицы холодною вымочкою въ количествѣ по крайней мѣрѣ 90° — прошивъ вѣса корней; 3-е, дефекациі вовсе нѣтъ, и сокъ получается совершенно прозрачный, и окончательно очищается въ холодномъ состояніи безъ малѣйшей ушрашы, и послѣ того въ продолженіи нѣskолькихъ дней, даже и въ шеплой комнатѣ не поршился и 4-е, очищеніе это шакъ просто и обнаруживается такими ясными признаками, что самый просшой работникъ легко пойметъ спепень очищенія и опредѣлить безописочно мѣру вещесшвъ, нужныхъ для очищенія. По словамъ поченнаго Члена, «при усовершенствованномъ и упрощенномъ производствѣ это можно будетъ получать изъ сока свекловицы сахарь въ головахъ, и по этому не шолько не имѣть затрудненій въ сбышѣ, но избѣжать переварокъ, всегда сопряженныхъ съ большими попереми.» — Н. П. Шишковъ, сообщившій позднѣйшее еще подтвержденіе успѣховъ и выгодъ производства Д. А. Давыдова, по собственному своему опыту говоришъ, что работа вымочкою превзошла его ожиданіе. «Многіе — пишешь онъ—сахаровары посѣща-

562

ПРОИЗВОДСТВО ВЪ РОССИИ.

ли мое заведеніе и нѣкошорые осшавалась недѣли двѣ,
три и болѣе, возвратились домой въ полномъ у-
бѣжденіи о выгодахъ сего производсшва. Я полу-
чилъ изъ берковца немышой свекловицы 21 фун.
желтшаго басшроваго песка, по пробѣлкѣ коего и-
мѣлъ по 15 ф. бѣлаго безпаточнаго. Папока ба-
штровая переварена: кристаллы образовались очень
хорошо, но еще не совсемъ очистились, почему
оные и не свѣшены, а полагаю ошь 5 до 6 ф. на
берковецъ, что и составилъ 27 ф. песку изъ свек-
ловицы, коей сырой сокъ не имѣлѣ болѣе 7 и 8
плошности; изъ свекловицы-же въ 9 и 10 вѣрно
выходъ простирался-бы за 30 ф.» (кн. II, стр. 24)-
Какая разница въ полученіи по прежнимъ приемамъ!

Пожелаемъ возможнаго распоскраненія и без-
препятственнаго развившія этой промышленно-
сти, но не будемъ ревнивы, если и иностран-
цы пріѣдутъ къ намъ съ своимъ сахаромъ.
Трудъ за трудъ, работа за работу. Не хошите
вы взять произведеній ихъ шруда: они не придутъ
за вашимъ. Они ошыщушь новыя земли, гдѣ къ
нимъ будушъ благосклоннѣе; они создадушь другихъ
попребителей и возмушъ у нихъ то, что до эмо-
го времени у васъ брали. Земля просторна: есшь
степи, есшь луга, есшь лѣса, есшь трудники и
кромѣ Русскихъ. Не забудемъ, что излишекъ —
смершь для производимости, если нѣкуда дѣвать
произведеній; а въ Россіи можешь быть излишекъ
не въ свекловицѣ, а во ржѣ, пшеницѣ, пенькѣ,
льнѣ, шерши, лѣсѣ, салѣ, желѣзѣ: для однихъ
сахароваровъ этой много. Свободу гаванямъ! Ру-
ку внешней шорговѣлѣ!

В. Андросовъ.

ЦАРСТВОВАНІЕ ЦАРЯ ВЕОДОРА АЛЕКСЕВИЧА И
История первая Стрелецкаго бунта. Въ 2 частяхъ.
СПб. печаш. въ шипогр. Гинце. 1834 г. ( VII,
122, во 2. )

Собраніе разнородныхъ свѣдѣній, сколько попа-
лось ихъ подъ руку Автору; критики, порядка,
общаго взгляда здѣсь недоспаешь, какъ и въ преж-
нихъ Исторіяхъ Царей Алексѣя Михайловича и Ми-
хаила Θεοδоровича. Впрочемъ должно благодарить
и за это трудолюбиваго собира tell, по whom чю
объ эшомъ времени мы не имѣемъ ничего полнаго,
кромѣ дополненія Голикова.

Вошь гдѣ любитель Исторіи чувствуетъ всю
огромносшь заслугъ Карамзина. Сколько работы
предшоститъ ему при изслѣдованіи одного простаго
событія, одного годоваго числа, въ шомъ періо-
дѣ, до кошораго не коснулся Исторіографъ — это
рядъ загадокъ, болѣе пли менѣе затрудніельныхъ.
И на оборотъ, какъ легко ему разсуждашь, под-
шверждать, или отрицать шамъ, гдѣ всѣ мнѣнія,
всѣ пзвѣстія отысканы, указаны, сравнены, сли-
чены, гдѣ, какъ на гошовомъ, воздѣланномъ,
засѣянномъ полѣ, ему оснашется шолько вы-
бирать и пользоваться. Но я увлекся мыслями, ко-
торыя невольно родились у меня въ головѣ, когда
я долженъ былъ перебрать десяшки книгъ, чишь
написать строку о страницѣ.

564

КРИТИКА.

Въ Испорііи Θεοδора встрѣчаешися много любопышныхъ вопросовъ.

Кому принадлежитъ смѣлая мысль уничтожить
Мѣстничество и сжечь разрядныя книги, «въ со-
вершенное гордосші и проклящыхъ мѣстъ въ вѣч-
ное искорененіе?»

Въ началѣ первого Стрѣлецкаго бунта принима-
ла-ль участіе Софія, или она только воспользова-
лась имъ, продолжила его для своихъ видовъ, а
бунтъ былъ простой случай, вызванный примѣ-
сненіями Стрѣльцовъ?

Языковъ, бывшій при Θεοδорѣ Алексѣевичѣ шѣмъ,
чѣмъ Годуновъ при Θεοδорѣ Юанновичѣ, не любилъ
Милославскихъ, (ибо Милославскіе были ошдалены);
онъ былъ и прошивъ Нарышкиныхъ, (ибо они шов-
часъ его ошставили по смерти Θεοδора); какъ-же
онъ, человѣкъ хитрый, не сошелся съ шой или
другой спороною, или какъ онъ не составилъ сво-
ей партіи, чтобъ предоставить престолъ Юанну,
и занимать при немъ прежнее мѣсто?

Почему Софія допустила воцареніе Пѣтера?

Почему во время самаго бунта намѣкала Юанну
сказать, что не можешь царшвоваться?

Почему короновала Пѣтера вмѣстѣ съ Юанномъ
по окончаніи бунта?

За что Стрѣльцы убили Языкова — по наущенію
Софіи, или за прежнія его примѣсненія? и проч.

За собраніе свѣдѣній должно благодарить Авпю-
ра, сказалъ л, но разсужденія, кошорыя прикла-

КРИТИКА.

565

дываетъ онъ къ нимъ, очень супранны; напр. онъ не шутя сердится на Машвѣева, за чѣмъ онъ не попѣиалъ браку Царя Алексѣя Михайловича съ Нашаліей Кириловной Нарышкиной. «Не льзя было не предвидѣть,» говорятъ онъ, «что со вступлениемъ Нашаліи Кириловны во дворецъ, измѣнялся многіе обычаи и самый образъ жизни Царя. . . Выступятъ на Дворскую сцену новыя лица, кошорыя застанąять собою спарыхъ вельможъ и шѣмъ попѣютъ въ груди ихъ ненависть, вражду, злобу. Машвѣевъ могъ все сіе предвидѣть, но своекорыстіе и алчность къ почестямъ, заглушили въ немъ любовь къ Отечеству и къ Царю.

Конечно, отъ брака сего родился Монархъ, зnamenитый въ лѣшописяхъ Европы. Обширнѣйшему уму и неусыпной дѣятельносши его обязана Россия многими усовершенствованіями. Но рожденіе сего Монарха есшь дѣло случая, о коемъ Машвѣевъ и помышлять не могъ («с. 16.»)

Онъ объясняетъ очень ясно, какимъ образомъ мож-
но-бъ было предупредить Стрѣлецкій буншѣ, и
отъ души увѣренъ, что его мѣры самыя вѣрныя.
«Правительство должно-бъ было», говоришь онъ,
«зная сію истину (*) удаливъ неспокойныхъ изъ
сполицы; усилилѣ конные полки, прибавить нѣ-
 сколько полковъ пѣхошныхъ и подстрекнуть стра-

(*) Авторъ сказалъ ее прежде: страшь къ мясежамъ,
сильнѣе всѣхъ страшшей! Прощенный бунтовщикъ готовъ
при первомъ удобномъ случаѣ на новый мясежъ. Побужде-
ніе его тѣмъ сильнѣе, что при впоромъ предпріяшіи, на-
дѣшься онъ воспользоваться уроками первой неудачи.

566

КРИТИКА.

рыхъ и новыхъ воиновъ къ взаимному соперниче-
сшву, въ такой соразмѣрносши, чтобъ послѣдніе
были вдвое сильнѣе первыхъ. При подобной мѣрѣ
не было-бы въ послѣдствіи надобности лишишь
жизни 6000 Стрѣльцевъ и употреблять прошивъ
нихъ невѣроятныя жестокосши (32). »

Автору очень досадно, что онъ не можешь по-
ложишельно опровергнушь мнѣнія о скорбушной бо-
лѣзни Царя Феодора Алексѣевича, которую онъ
приписываешь клевешамъ прошивной паршіи: «не
имѣя никакихъ современныхъ записокъ о часшной
жизни и болѣзни сего Монарха, невольно должны
мы ссылаться на доказашельшво прошивной пар-
шіи, желавшей унизить все происходившее ошь
Милославскихъ и возвысить одинъ только родъ На-
рышкиныхъ. Въ однѣхъ бумагахъ называющъ Царя
Феодора Алексѣевича гахотнымъ, въ другихъ цин-
готнымъ, подкрѣпляя сіе шѣмъ, что и едино-
ушробный брашь его былъ одержимъ сими-же бо-
лѣзнями. Не имѣя средшвъ къ опроверженію словъ
сихъ, не можемъ однако-же не спросишь: почему-же
дочери Царицы Маріи Ильинишны Милославской (с.155)
были не шолько что здоровы, но и ошличались
необыкновенною красошою? Почему дочери чахлаго
и цынготнаго Царя Юанна Алексѣевича, были
шакже и прекрасны и долговѣчны и примѣрно умны?
Вопросы сіи, кажешься, останушся безъ ошѣша
(с.99.)»

Авторъ съ жаромъ хвалилъ Царя Алексѣя Ми-
хайловича за милости его Морозову въ зашеніи,
«подобная признательность могла сохраниться

КРИТИКА.

567

только въ благороднѣйшемъ сердцѣ: ибо изъ Ис-
шоріи многихъ Царей видимъ, что они наставни-
ковъ своихъ казнили, ссылали и даже обращали въ
шутовъ. »

На С. Н. Глинку Авторъ очень сердился за не-
досшапокъ въ криши: » замѣчательно, говоришь
онъ (128), что Авторъ писалъ о Царѣ Феодорѣ
Алексѣевичѣ безъ всякихъ справокъ. Онъ говоришь,
что Царь женился въ первый годъ своего царшво-
ванія, и хошѣлъ возвратить Никона. На дѣлѣ-же
выходишь, что Никонъ былъ посаженъ въ защоче-
ніе, а бракъ заключенъ чрезъ 4 года.

И еще Авторъ не можешь рѣшить, почему С. Н.
Глинка называетъ первую супругу Царя, изъ рода
Грушецкихъ, добродѣшельною и проницательною
( 83 ).

Разнообразія въ этой книгѣ больше всего въ ог-
лавленіяхъ. Здѣсь вы найдешь множество заглавій,
общихъ и часныхъ оглавленій заглавіямъ, списковъ
и таблицъ, оглавленій спискамъ и таблицамъ, при-
мѣчаній, оглавленій примѣчаніямъ, наконецъ оглав-
леній оглавленіямъ, — труды книгопродавца-изда-
теля, вслѣдствіе которыхъ, вмѣсто шоненькой бро-
шюрки, мы имѣемъ шеперь порядочную книгу, и
едва можемъ ошыскивать, гдѣ что напечатано.

Въ заключеніе сдѣлаемъ нѣкошорыя выписки изъ
любопытныхъ примѣчаній, изъ устава Заиконоспас-
ской Славяно-Греко-Латинской Академіи:

Принимашь въ Академію дозволялось однихъ шоль-
ко Россіянъ и Грековъ; но послѣднихъ съ Пашпіар-

568

КРИТИКА.

шимъ свидѣшельствомъ въ momъ, что они шочно
нашей православной вѣры.

По открытіи Академіи запрещалось держать до-
машнихъ учителей и обучаться дома Греческому,
Латинскому и Польскому языкамъ.

Ученыхъ, а особенно прилежныхъ изъ нихъ, сказано въ уставѣ, не призывать къ суду за долги или иныя вины, ради препятія науки. Учители избавлялись также отъ призыва въ приказы, но должны были судиться блюстителемъ своимъ и прочими учишелями.

Учителямъ объщано было въ старости успокоеніе и жалованье по трудамъ, а ученикамъ по окончаніи наукъ приличные чины ихъ разуму.

Строго запрещалось имѣть книги волшебныя,
чародѣйскія, гадашельныя и прочія ерешіческія.

Государственную нашу Вивліоeiку, сказано въ
уставѣ, отдаемъ блюстителю и учителямъ, и оной
при mom нашемъ училищѣ вѣчно быти ушвержда-
емъ.

« А того училища блюстителей и учителямъ
на довольное и лѣпошствующее пропитаніе и нуж-
ныхъ исполненіе» приписаны были многія мѣста.

Изъ указа Царя Феодора Алексѣевича о призрѣ-
ніи убогихъ и уменьшеніи нищихъ.

О нищенскихъ дѣтяхъ, кошорые тѣж по улицамъ
бродятъ, милостины просятъ, подобно Великаго-же
Государя Указъ учинить. А въ иныхъ Государствахъ
шакимъ построены дворы, въ коитыхъ, перво изуча

КРИТИКА.

569

ихъ грамошѣ, научаютъ ремеслу, какому кто похо-
четь или отдають мастерамъ ихъ учить по домамъ,
а дѣвокъ отдають по монасшырямъ для ученія-жъ,
и изуча и въ лѣша совершенныя пришедъ, какъ мо-
жешъ хлѣбъ свой заживашь и себя съ женою про-
кормишь, оптускають на волю, или, купя дворы
шѣмъ, поженятъ. И отъ шакихъ людей и впредь
уже во градѣ прибышокъ, а воровѣшва отъ та-
кихъ опасаться нечего, потому что ему уже спо-
собъ, чѣмъ сышу быть, данъ.

А для унятія бродящихъ воровъ сдѣланы за
моремъ во многихъ городѣхъ дворы, гдѣ шакихъ
людей по особымъ чуланцамъ, сковавъ, сажающъ на
нѣсколько недѣль, смотря по винѣ, и заставляющъ
пилами перешь сандалъ и другую тяжелую рабо-
ту и, по работѣ смотря, дающъ имъ хлѣбъ и во-
ды или квасу. Въ шѣхѣ-же дворахъ смиряютъ не-
послушныхъ сыновъ, кошорые досаждающі своицѣ
родителямъ.

И для того во всѣхъ Государствахъ Европей-
скихъ построены при церквахъ больницы и школы.
Въ больницахъ кормятъ и одѣвающъ больныхъ и
пресшарѣлыхъ людей, за кошорыхъ жители мнятъ
граду своему отъ Господа Бога воздаяніе получи-
ши. Также начальства каждаго града, ни о чемъ не
имутъ шакое попеченіе, почію какъ-бы возрасту-
щіе ихъ граждане въ благпхъ нравѣхъ и наукахъ и
ремеслахъ досизгал и каждый по своему званію
могъ-бы безъ обиды ближняго своего праведнѣ хлѣбъ
свой зажити, въ кошоромъ самая пишина, мирѣ
и благословенство каждого града состоялся; раз-

570

КРИТИКА.

суждая, какъ лѣсныя древеса не могутъ благихъ плодовъ приносити, если не отрѣжутъ вѣтви ихъ грубыя и не прилѣпится къ нимъ благаго древеси вѣтвица, чрезъ кошорую новыя вѣтви изростя, уже плодъ добрый господину своему приносять, а не туне землю занимающі; тако и человѣкъ, иже отъ естества выну ко злу паче, нежели къ добру склоненъ есть отъ лѣшъ молодыхъ, прирожденную грубосшь благими науками и ученіемъ не искоренишъ: то отъ естества самаго зѣло трудно къ благонравію примѣнишися. И человѣкъ, кромѣ учения, человѣкомъ именоватися не можешь, для того, что не вѣсть, какъ онъ человѣкъ. И во вся дни живоша своего (аще и зѣло почнешь, еже образъ Бога невидимаго носиви ему) пребываетъ аще и живъ, но мершвъ и видл, но слѣпъ.

Описаніе Москвы по Танеру. Казначей Польскихъ Посланниковъ сообщаетъ много любопытнаго о Москвѣ. Описаніе свое онъ раздѣляетъ на 5-шь частей. Во 1-хъ говоришъ онъ о Крымгородѣ. « Царскій дворецъ находился въ возвышеннѣйшей и превосходнѣйшей части столицы, Крымгородѣ, кошорая омывается съ трехъ сторонъ рѣкою Москвою, а съ четвершой Неглинною. Дорога ко дворцу идетъ двумя каменными проходами, изъ Китая и Бѣлгорода. При проходахъ сихъ имѣлись подъемные мосшы и шрое ворошы. При первомъ проходѣ была высокая, каменная башня, весьма красивая и прочная. На оной находились огромные часы, кошорые по Богемскому обычаю раздѣлялись на 24 часа. Колоколъ сихъ часовъ, верхъ искусшва тогдашняго времени, ошдѣлялъ каждую

КРИТИКА.

571

четверть и половину часа особеннымъ звукомъ. На
вершинѣ башни былъ вызолоченный двуглавый о-
рель съ тремя коронами.

Въ Крымгородѣ находится болѣе 50 церквей,
изъ коихъ замѣчательнѣе прочихъ дворцовая,
во имя Св. Николая. При ней есть башня
съ колоколами, называется Иванъ Великій. На
башнѣ сей повѣшено множество колоколовъ.
Достопримѣчательнѣйшій изъ нихъ одинъ по
необъятной своей величинѣ. Вымѣривъ его съ осо-
беннымъ вниманіемъ, могу я доставить читапе-
лямъ самое подробное объ немъ свѣдѣніе: меньшал
окружность онаго 28¼ аршинъ, толщина спѣнъ
22 вершка, а высота 7 аршинъ. Языкъ онаго колоко-
ла шакъ шолстѣ, чшо двое не могли онаго об-
нять. Удареніе его производило ужасный звукъ.

Китай городъ. Кишай-городъ огромнѣе Крымго-
рода : въ немъ находятся богашыя лавки Персид-
скихъ купцовъ и здѣсь-же продаются царскіе собо-
ли. Сверхъ сего находились шутъ винные погреба,
множество разнородныхъ лавокъ и торговыя бани.
Большая улица, шедшая изъ Крымгорода, заселена
была одними только иконописцами. Въ сей-же ча-
сти города находились:

Толкучій рынокъ и мѣсто, гдѣ сбирались для най-
ма работники и рабошницы.

Бѣлгородъ. Бѣлгородъ, говоришъ Таннеръ, впя-
шеро обширнѣе Китай-города. Въ древности име-
новался онъ Царь-городомъ; но въ послѣдствіи
спѣны его переложили и выкрасили бѣлою краскою,
почему и назвали его Бѣлгородомъ. Здѣсь были боль-

572

КРИТИКА.

шею частію ремесленники, им'євшіе страпныя вы-
в'єски, наприм'рь: у пормнаго вис'ль под'ь ок-
номъ кусокъ сукна, у сапожника сапогъ, у лапот-
ника лапошь.

Въ сей-же части города были красивыя Царскія
конюшни, Литейный дворъ и тюрьма, гдѣ содер-
жались: Ташары, Колмыки, Турки, Черкесы и
Казаки. Число ихъ просшипалось до 2000. Имъ да-
вали хорошую пищу; но держали ихъ болѣе изъ
древняго шщеславія: у насъ много плѣнниковъ.

Землlyный городъ. Въ сей части города было
весьма мало боярскихъ домовъ, а все населеніе со-
ставляли плотники. Они продавали совершенно го-
шовые домà (срубы), чшо по случаю частыхъ по-
жаровъ было для нихъ не безвыгодно. По остав-
шимся рвамъ и развалинамъ видно, чшо Земляный
городъ былъ нѣкогда весьма обширень.

Стрѣлецкал слобода. Стрѣлецкая слобода на-
ходилась по шу сторону Москвы рѣки, прошивъ
Крымгорода, и раздѣлялась на 8 кварталовъ.
Стрѣльцы сославляли Царскую стражу, получали
мундиръ и жалованье. Преспарѣлыхъ изъ нихъ со-
держали съ семействами на счешѣ казны. Таннеръ
говоришъ, чшо въ сіе время въ Москвѣ было 5000
Стрѣльцовъ; но счешѣ сей невѣренъ. При Царѣ
Алексѣѣ Михайловичѣ, передъ Польскою войною,
считалось всего 40,000 Стрѣльцовъ или 80 Стрѣ-
лецкихъ Приказовъ. Не всѣ сіи Приказы находились
въ Москвѣ: въ Астрахани, Казани, Архангельскѣ
и Нижнемъ, было всегда по нѣскольку сихъ При-
казовъ. Въ 1682 году по возвращеніи Стрѣльцовъ

КРИТИКА.

573

изъ подъ Чигирина находилось ихъ въ Москвѣ шоль-
ко 22,000.

Слобода Стрѣлецкая служила защишою сшолицѣ;
ибо Тапары долженствовали прорывашься сквозь ее,
чтобъ нападать на Москву. Въ эшой слободѣ никому
не дозволялось жить, кромѣ мелочнымъ продавцамъ
пива, хлѣба и овса. Ошь ней, внизъ по шеченію рѣки
находился садъ и обширное поле, на коемъ паслись
Царскія лошади.

Нѣмецкал слобода. Нѣмецкая слобода: Кукуй.
Въ началѣ Нѣмцы обишали не ошдѣльно ошь Рус-
скихъ; но въ послѣдствіи, когда возникло между
ими много споровъ и несогласій, шо Правишель-
ство перевело Нѣмцовъ въ помянушую Стрѣлецкую
слободу, которую начали называшь: Наливайки;
ибо Нѣмцы любили пить.

Здѣсь у Нѣмцовъ возродились новыя несогласія
съ Русскими. Почему и испросили они позволеніе
переселиться на нынѣшнее ошдаленное мѣсто. Но-
вый городъ сей названъ, неизвѣстно почему, Кукуй.
Онъ выстроенъ весьма красиво, на манеръ Герман-
скій. Иностранцы сіи разныхъ вѣроисповѣданій
1) Люшеране, коихъ болѣе всѣхъ. Они имѣющъ двѣ
церкви и двухъ пасторовъ. 2) Кальвинисты, у нихъ
одинъ Пасшорь и одна церковь. 3) Камолики, имъ
не дозволено имѣть ни церкви, ни Священника, а
посему многіе изъ нихъ весьма богатые Ишаліанцы
и Французы приняли Греко-Россійскую вѣру.

Нравы и обыганы Нѣмцовъ. Нѣмцы придерживающ-
ся права и обычаевъ предковъ свопхъ. Многіе изъ
нихъ здѣшнія у Царя разныя должности и полу-
АПРЕЛЬ, КПИЖКА І.

38

574

КРИТИКА.

чали большое жалованье. При каждом домѣ находился садъ, въ коемъ было по нѣскольку грядѣ Лашука, надъ кошорымъ Русскіе весьма много смѣялись и называли Нѣмцовъ шравоѣдами.

Заводы и фабрики. Въ верстѣ ошь своего города Нѣмцы завели стеклянный заводъ и бумажную фабрику. У нихъ былъ шакже и желѣзный заводъ. Мнѣ сказывали, что въ окресшноссяхъ Москвы они долго искали золотыхъ и серебряныхъ рудниковъ, но безъ всякаго успѣха. Не вдалекѣ ошь сихъ заводовъ находились два сада, изъ коихъ ошѣланный на Ишаліанскій манеръ былъ красивъ и очень нравился Царю, кошорый зажалъ туда каждую недѣлю.«

Ногодинъ.

SOUVENIRS DE LA MARQUISE DE CREQUI. 1710 a 1802. Tome quatrième. Paris. 1834. (Воспоминанія Маркизы де Креки. Съ 1710 по 1802. Четвертый томъ).

Драгоцѣнная книга для страраго Французскаго дворянства, хочя многіе и сомнѣваются въ достовѣрности этихъ воспоминаній. Тушь-шо осшашки Маркизовъ, Графовъ, Виконшовъ найдушъ сладостныя припоминанія о томъ, о другомъ покойнике, о родствѣ, кумовствѣ, свашовствѣ, дружбѣ, и другихъ связяхъ, осшавившихъ по себѣ живые памятники. Но кромѣ этого, въ воспоминаніяхъ Креки естъ дѣйствительно много любопытнаго о

КРИТИКА.

575

лицахъ и двѣлахъ, изъ кошорыхъ многія уже забышы, а другія надобно забышь. Для читателей Наблюдателя мы возмемъ нѣсколько занимашельныхъ страшницъ изъ послѣдневышедшаго шома.

Людовикъ XVIII, какъ извѣстно, любилъ шушки. Бывши еще Графомъ Прованскимъ, въ молодости, онъ очень удачно подшучивалъ иногда надъ важною ученою Французскою Академіею. Вошь одна изъ проказъ его въ эшомъ родѣ:

> «Онъ заставилъ говоришь во всѣхъ Парижскихъ Журналахъ объ одномъ животномъ чрезвычайно уродливомъ. Увѣрали, чюю ноги у него были строфокамиловы, рога буйвола, хвосшь обезьяны, а грива львиная. Выгравировали нѣсколько шысячь эстамповъ; и къ намъ отовсюду писали, спрашивая о нѣ-кошорыхъ подробношахъ эшаго чудообразнаго звѣ-ря. Народъ крѣпко увѣренъ былъ въ истинѣ, что очень забавляло Лудовика, а меня приводило въ ужасную досаду. Въ другой разъ онъ напечашалъ во Французскомъ Меркуріи донесеніе ошь Марсельской таможни, по случаю вскрышія сундука, кото-рый намъ Александрійскій Консулъ наполнилъ кро-кодиловыми яицами: чipo будтобы въ продолженіи пу-ши крокодилы вылупились изъ яицъ и бросились на таможенныхъ приспавовъ, чшобъ ихъ сожрать, и проч. Въ Журналѣ Ученыхъ начались объ эшомъ полки — и эти шолки казались намъ очень забав-ными.»

О распорядкахъ тогдашней Парижской Полициі можно судить по слѣдующему случаю съ сочин-шельницей.

> «Г-нъ Биньонъ выбралъ для фейерверка (по слу-

38+

576

КРИТИКА.

чаю бракосочешанія Дофина), площадь Лудовика ХV,
и какъ онъ не хотѣлъ уступить права своего на
званіе главнаго Полицмейшера, то и писаль къ Г.
де Саршину, чтобъ онъ не шрогался съ мѣста; а
Бонтану приказалъ отвесши разводный Тюльерій-
скій мостъ; пошому что онъ не намѣренъ былъ
ошвѣчашь за то, чипо ночью могло случиться въ
саду. Благодаря предусмотрительности Г. Биньона,
Боншанъ велѣлъ ошвести Тюльерійскій мостъ, что
было шакже большимъ неудобствомъ для публики.
Успѣхи пошѣшнаго огня неудачнѣе были прочаго:
когда начали зажигать фейерверкъ, то вмѣсто шо-
го, чтобъ зажечь ракеты, огонь зажегъ колья, отъ
чего произошелъ ужаснѣйшій пожаръ. Торопились
послашь за чехлами (capcins), за пожарной командой и трубами, которыя иначе не могли прибыть
туда, какъ по Королевской улицѣ, и шакъ можеше
вообразить послѣдовавшее смяшеніе.

Распорядили эшаго праздника должны были бы
предвидѣть, что народъ, идущій по булевару, по-
тянется весь къ тому мѣсту, гдѣ данъ будетъ
фейерверкъ, а шолпа, находящаяся шамъ, по окон-
чаніи его, бросится на булеваръ, на котором
была ярмарка. Объ эти противоположныя колонны
неминуемо должны были встрѣшиться и столк-
нуться въ эшомъ ущеліи на глубокихъ рышвинахъ
и землѣ покрышой щебнемъ, мусоромъ, брусьями и
другими строительными машеріалами. Посудите
чasto произошло, когда поскакала пожарная команда
и караульные офицеры начали разгоинять шѣснящих-
ся? Женщинъ и дѣтей давили въ толпѣ и спалки-
вали въ канаву, коiorая была на улицѣ; стариковъ
шибали съ ногъ и топтали лошадьми; молодые

КРИТИКА.

577

люди защищались отъ мошенниковъ и обнажали
шпаги промивъ воровъ. Наконецъ, гвардейскіе сол-
даты сабельными ударами прочищали дорогу сво-
имъ офицерамъ, или ихъ любезнымъ. Никогда не
слышно было столь ужасныхъ воплей и эшо были
крики горесши, кошорые мерзали сердце.

Карепа моя доѣхала до воротъ Гардъ-Мебель
( du garde — meuble ) по Флореншинской улицѣ, на
коморой штроился тогда прекрасный домъ Герцо-
гини Инфандато и это очень затрудняло проѣздь;
а шакъ какъ карепа запряжена была въ шесшь ло-
шадей, то я не хотѣла сѣсшь въ нея, боясь умно-
жить смяшеніе этого вечера. Я приказала отпречь
четырехъ лошадей, но слуги мои начали дѣлать
мнѣ разныя возраженія касательно упряжи, говоря,
между прочимъ, что если мы оставимъ шутъ
ошпряенныхъ лошадей, то ихъ станутъ бить,
а люди шакъ злы, что могутъ ихъ и совсемъ
убить или украсшь. — Пусть ихъ убьють, уве-
душь! во сто разъ для меня легче лишиться
лошадей, нежели задавшь, или обезпокоишь кого
нибудь!... Въ это время народная волна раздѣлила
меня съ моими слугами, и поднявъ на плеча свои
шакъ ловко и хорошо понесла меня, какъ святой
домъ въ Лоренштѣ; я очушилась на краю рва, окру-
жающаго зàмокъ и ноги мои ни разу не коснулись
до земли. Здѣсь я находилась въ большой опасности
быть раздавленной о перила; но, къ счастію, при-
мѣшила досчашую лѣсенку, по кошорой я осто-
рожно, легко и отважно спусшилась въ ровъ,
сѣла шамъ въ виноградной бесѣдкѣ и благо-
дарила Бога за внушенную мнѣ догадку, то есшь,
за оказанное Имъ мнѣ покровищельство; прочла

578

КРИТИКА.

молишву Пресвящой Богородицѣ, и довольно спокойно ожидала разсвѣша. Въ шрешьемъ часу утра я не слыхала уже никакого шума, кромѣ окликовъ часовыхъ, или Французской гвардіи, и мнѣ пришло на мысль взобращься опять на верхъ, чтобъ просить себѣ помощи; но я удержана была какимъ-шо чувствомъ, доселѣ мною въ себѣ самой незамѣченнымъ: въ старосши люди приходятъ иногда въ замѣшашельство, не будучи засѣнчивыми, особливо женщины и пришомъ чувсшвишельныя. Мнѣ предшавилось, чшо солдашамъ — и, можешь быть, солдашамъ еще молодымъ — появленіе мое подасшь неприличное обо мнѣ мнѣніе, напримѣръ, какъ о спа-рой колдунѣ, выскочившей изъ подъ земли и готовой броситься имъ въ глаза. Я боялась, чшобъ они не ста-ли насмѣхаться, увидѣвъ мое лице и лѣша; послѣ все-го эшаго я почлаза лучшее испросить себѣ помощь за деньги; пошому чшо, думала я бармоча молиш-ву, ошнимите ошь меня имя, почесши и богатшво, тогда вы увидите, какъ каждый изъ эшихъ молод-цовъ кинется спасать какую нибудь толщую слу-жанку, не позабошься о шомъ, чшобъ вывесши ме-ня изъ затруднительнаго моего положенія. Старые люди имѣюшь всегда полное право бояться прене-бреженія, страданій и смерти! — Разсудокъ заста-вилъ меня мерпѣть и не говоришь ни слова: думаю, что еслибы я была лѣшь сорокъ моложе, то дѣй-швовала бы совсемъ иначе. Кажешься, что для раз-сѣянія очаровашельныхъ мечтаній и для здравыхъ умозаключеній нѣшь лучшаго средства, какъ про-весши ночь во рву. Лишь только показался день, то есть, въ половинѣ четвертаго часа утра, я взлезла по дощашой своей лѣсенкѣ, и хоя на мнѣ

КРИТИКА.

579

были одни легонькіе башмачки, однако я безъ вся-
каго несчастнаго приключенія пришла къ дому де
Креки, гдѣ всѣ находились въ большомъ обо мнѣ
безпокойствѣ. »

Маркиза де Креки знала въ свое время и молодую
Неккеръ, знаменишую впослѣдствіи Сшаль.

Она разсказываетъ любопышную черту шогдаш-
няго воспитанія:

« Остается сказать вамъ нѣсколько словъ о дѣ-
вицѣ Неккеръ, которой младенчесшво и юношескій
возрасцѣ шакъ превосходно направлены были ка-
сашельно сшыдливости, чшо она не хотѣла никог-
да одѣваться въ присушствіи собаки ея манери;
но при собакѣ ощца своего она одѣвалась смѣло, по
шой причинѣ, чшо собака была женскаго рода.

Вмѣстѣ съ Графомъ Прованскимъ любовь къ шуш-
камъ раздѣляли и другіе Члены Королевской фами-
лии: это, какъ выражаетъся сочинительница, сдѣла-
лось родъ болѣзни. Вошь шушка разыгранная Гер-
цогомъ Орлеанскимъ съ однимъ Аббашомъ:

« Мисшификація сдѣлалась родъ болѣзни, кошорая имѣла всѣ признаки повальной; Аббашъ д'Эспаньякъ (возстававшій прошивъ Г. Мейллана) написалъ шрак-шашь о силѣ крови родства. Книга прескучная, и Авторъ ея шакой скаредъ, шакой корышполюбецъ, чшо всѣ родовые документы племянниковъ своихъ, у кошорыхъ онъ былъ опекуномъ, продаль вновь разбогалѣвшему человѣку, по имени Деспан-нашу.

Г-нъ Тенбрюнъ просилъ Аббаша д'Эспаньякъ къ
себѣ на ужинъ, въ маленькій свой домикъ, нахо-

580

КРИТИКА.

дившийся близъ военной Школы. Мѣсту этому я не могу сдѣлашь вамъ подробнаго описанія. Когда особы не очень сшрогіе и молодые люди не очень скромные разговаривали объ немъ въ присушствіи нашемъ, шо во взглядахъ ихъ, которыми они мѣнялись между собою, замѣшно было какое-то презрѣніе; говорили будто шамъ происходили вещи похожія на Эрменонвильскія философскія собранія. Общесшво въ эпошь день сосполяло шолько изъ Герцога Орлеанскаго, Милорда Гамильтона, ГГ. Сессеваля, Буажеслена, Силлери, дю Кре, Лашушъ-Тревиля и моего племянника Лозёня, сообщившаго намъ новосши эшого вечера.

Аббашъ началъ распрашивать объ имени спараго чужестранца, котораго онъ не зналъ, и который съ печальнымъ лицемъ сидѣлъ подлѣ камина. Ему ошѣчали, что это Герцогъ Гамильшонъ, первый Шошландскій Перъ и кавалеръ Ордена Подвязки. — Богатъ ли онъ? съ любопышствомъ спросилъ Аббашъ. — Ошкуда вы пожаловали, сказалъ ему Лозёнъ, если не знаете, что онъ богаче самаго Короля Англинскаго. — Потомъ онъ заговорилъ съ нимъ о другихъ предметахъ, но Герцогъ Орлеанскій прервалъ ихъ, сказавъ, что этопъ жалкій Гамильшонъ не имѣлѣ никакой философіи, что эшо была пустая голова, пошому что онъ непремѣнно хотѣлъ умереть съ печали, лишившись жены и дѣшей. — Ахъ! любовь и сила крови родства!... вскричалъ Аббашъ. — Хорошо Герцогу шакъ говоришь, подхвашилъ Маркизъ Буажеслень, а еслибы онъ самъ былѣ на мѣсѣ эшого нещастнаго Англичанца! — Но съ шакимъ богатѣшвомъ, какъ можешь

КРИТИКА.

581

онъ быть до пакой спепени нещастливъ? прер-
валъ д'Эспаньякъ.— Боже мой! возразилъ Буажеслень,
съ видомъ упрека и удивлія, вамъ ли, милости-
вый государь, говоришь такимъ образомъ послѣ
всего того, что вы писали о силѣ крови! — Но,
однакожь... — Оставьше, сударь! — Но впрочемъ...
Перестаньше, говорю вамъ, господинъ Аббатъ;
какъ можете вы удивляться печали, если... — Но какого
рода печаль — и чмò съ нимъ случилось? — Тьфу
къ чоршу! съ нимъ случилось то, что всѣ кровныя
связи его разорваны; что онъ шеперь послѣдній въ
своемъ родѣ; не осшалось даже ни одного родствен-
ника его имени; и что двое сыновей единствен-
ной сестры его, которымъ слѣдовало бы послѣ
него наслѣдсвѣ, вышли бездѣльники!... Чмò при-
кажеше дѣлать ему съ несмѣшнымъ своимъ богат-
ствомъ? Не монастыри ли строить?

Аббатъ ошошель не говоря ни слова, оборотился
къ сшарому богачу и началъ подбирашься къ нему
разными иззоротами, съ видомъ алчности, какую
обыкновенно показываютъ плошоядныя пресмыкаю-
щіяся; но Англичанинъ, погруженный въ глубокую
печаль, не показывалъ ни малѣйшаго признака жиз-
ни; его можно было почесшь за горшокъ, постав-
ленный въ каминъ; шакъ неизобразимъ былъ видъ
его, говорилъ намъ Лозёнъ.

Между тѣмъ, какъ Аббатъ въ молчаніи произво-
дилъ свои чары, родинъ изъ собесѣдниковъ закричалъ
ему: Г. д'Эспаньякъ, Его Свѣтлоссть хочетъ гово-
рить съ вами! Г. д'Эспаньякъ! Г. д'Эспаньякъ! —
При эшомъ имени Герцогъ Гамильшонъ пошевелился
на своихъ креслахъ. — Аббатъ прошивъ желанія

582

КРИТИКА.

принужденъ былъ удалиться ошь Герцога Гамиль-
шона; и шакъ было устроено, что въ продолженіи
всего вечера до самаго ужина, ему мѣшали прибли-
житься къ камину.

За столомъ, Г-на д’Эспаньяка посадили прошивъ
Шотландца, который ничего не ѣль и не сводилъ
съ него устремленныхъ и испытующихъ своихъ
взоровъ. Сначала это произвело во всѣхъ удивле-
ніе, потомъ замѣшательшво, принужденносшь,
скуку и наконецъ всеобщее молчаніе, вопреки всѣмъ
усиліямъ Г-на Тенбрюна развеселлѣть госшей и ожи-
вить разговоръ.

Герцогъ Орлеанскій пилъ и ѣль не говоря ни
слова; онъ съ досадою глядѣлъ на все общесшво
своими пронырливыми, мушными и сердитыми гла-
зами. — Нѣмъ силъ болѣе мерпѣшь! проворчалъ
онъ; и я ничего не понимаю за эшимъ проклятымъ
ужиномъ!...

Герцогъ Гамильшонъ шалъ ошкашливаться,
чтобы размять оцѣпеньвшіе словесные органы; по-
шомъ началъ говориться на Англійскомъ діалектѣ,
смѣшанномъ съ Шотландскимъ нарѣчіемъ. Герцогъ
Орлеанскій, какъ вамъ извѣстно, хорошо понималъ
эшошь языкъ, а на всезнающаго Г-на Буажесленя
возложена была обязанносшь переводить для про-
чихъ собесѣдниковъ.

«Милордъ желаетъ знать, изъ шой ли фамиліи
«Г-нъ Аббатъ, изъ которой была Баронесса
«д’Эспаньякъ, жившая въ Смрасбургѣ въ 1744 и
«и 1745 годахъ?»

КРИТИКА.

583

— Это была машь моя, родная моя машь!...

«Можно-ли Милорду льсшишь себя надеждою,
«чпю Г-жа д'Эспаньякъ когда нибудь говорила съ
«своимъ сыномъ объ одномъ Англинскомъ дворяни-
«нѣ, кошорый въ то время назывался Сиръ Аршуръ
Скоттомъ?

— Не знаю..., впрочемъ, дѣйствительно..., теперь я начинаю припоминашь..., такъ, шочно шакъ! Машушка часто говаривала мнѣ о Милордѣ Артюско; теперь я очень хорошо вспомнилъ эшо имя; — и она говорила всегда о Милордѣ съ выраженіями самаго... однимъ словомъ, я очень хорошо помню, что она мнѣ часто говаривала о Милордѣ Артюско.

«Лордъ, Герцогъ Гамильтонъ, прежде бывшій «Сиръ Аршуръ Скоттъ, желаетъ знать на счешь «Г-на Аббата д'Эспаньяка одну весьма важную «вещь: онъ надѣешься, заклинаешьъ, умоляешьъ Г-на «Аббата ошвѣчашь ему откровенно, чисшосердечно, «по совѣсти, искренно и прямодушно на слѣдующій «вопросъ: сколько ему лѣтъ?»»

— Мнѣ сорокъ четыре года... ошвѣчаль Г-нъ д'Эспаньякъ съ умножающимся волненіемъ, положа руку на благородное свое сердце, чтобъ укротишь его біеніе, и вперивъ умилчные взоры на Англинскаго дворянина, кошорый зналъ машь его въ 1744-мъ году...

«Не зашруднишся - ли Г-нъ Аббатъ дать въ «эшомъ честное слово въ присутствіи Его Свѣш-«лосши?»»

— Ни мало! я вамъ даю, Милордъ, честное слово, что мнѣ сорокъ четыре года! Именно сорокъ четыре года!...

584

КРИТИКА.

И вошь Англичанинь закричалъ: «О! тогно такъ!
«ты истинный сынъ мой и наслѣдникъ моего имѣ-
«ніл !!!»

И вошь они бросяются въ объятія другъ друга,
начинаюшь узнавать одинъ другаго, цѣловашься и
утопашь въ восшоргахъ. — О сила крови!... воскли-
цаеть Аббашь д'Эспаньякъ; вошь что значишь си-
ла крови!... и совсѣмъ шѣмъ мы никогда не вида-
лись; но смочише въ какомъ я шеперь волненія!...
Вѣрьше, Милосивые Государи, нѣшь истинныхъ
чувствъ, кромѣ чувствъ природы; я не признаю и
не хочу признавашь ничего больше, кромѣ чувствъ
природныхъ и истинныхъ, ознаменованныхъ силою
и голосомъ крови!... Боже мой! какая развязка!
Могъ ли я объ этомъ думать! Могъ ли я вообра-
жашь сего дня по ушру, что этотъ превосходный,
эшошь почтенный Милордъ Артюско, бывши дру-
гомъ моей машери.... и вѣрно.... чšобъ онъ еще
имѣлъ нещасшіе лишиться всего своего семейства,
исключая эпихъ двухъ бездѣльниковъ!...

Аббашь д'Эспаньякъ упаль въ обморокъ; принуж-
дены были спрыснуть его холодною водою; и ког-
да онъ пришелъ въ чувство, пю узналъ, съ нѣко-
шорымъ смущеніемъ, что ощецъ его поѣхалъ но-
чевашь въ гостинницу, гдѣ и назначилъ на другой
день по ушру свиданіе своему побочному сыну.
Г-нь дю Кре ошдалъ ему маленькую каробочку,
которую Милордъ по случаю привезъ въ карманѣ
и оставилъ милому Аббату, въ задатокъ будущаго
наслѣдства; при чемъ сказалъ всѣмъ присушствую-
щимъ, что въ ней лежашь бриліанты. Д'Эспаньяку
очень хошѣлось разломашь эту коробочку, у кошо-

КРИТИКА.

585

рой не было ключа, но послѣ нѣкоторыхъ убѣдишел-  
ныхъ замѣчаній, онъ рѣшился взять шерпѣніе, и Г.  
дю Кре ошвезъ его домой смущеннаго и въ бреду не-  
изъяснимой радосши.-Вы знаете, что онъ ожидаетъ васъ къ завшраку, говорилъ дю Кре; не забудьте явиться шуда прежде десяти часовъ, и проч.

На другой день послѣ полудня, онъ велѣлъ доло-
жить о себѣ Герцогу Орлеанскому, кошорый за-
шавилъ его дожидашься бишыхъ два часа и по-
шомъ очень неучтиво ушелъ, по обыкновенію свое-
му, въ другую дверь. Такимъ образомъ, въ шеченіи
трехъ недѣль, Аббашъ д'Эспаньякъ ходилъ по поряд-
ку къ прочимъ господамъ, изъ кошорыхъ ни одного
не засшаваль дома. Наконецъ ему посчастливилось
встрѣшиться съ Герцогомъ Лозенемъ, кошорый про-
гуливался по Cours-la-Reine съ Г. де Креки. –
Возможно ли, сказалъ онъ, чшо я нигдѣ не могъ
съ вами сойтися! Кажется, чшо Г-нъ дю Кре худо
запомнилъ адрессъ Милорда Гампльтона, пошому
чшо его никто не знаетъ въ шомъ домѣ, на улпцѣ
Коломбье, кошорый онъ мнѣ назначилъ! – Да,
кстапи! знаете ли вы, чшо было въ шой коро-
бочекъ?

— Я думаю, драгоцѣнные каменья, лип по крайней
мѣрѣ жемчугъ.

— Совсѣмъ нѣшь; въ ней были ревенныя и сѣр-
ныя пилюли. Онѣ имѣли адскій запахъ!

— Скажу вамъ по правдѣ, ошвѣчалъ Лозѣнь, чшо я эшому не удивляюсь. Совѣшую лучше не думать болѣе объ эшомъ человѣкѣ; онъ обманщикъ и ни-что не зпаешь, куда онъ дѣвался. » —

586

КРИТИКА.

Въ это время появился при Франгузскомъ Дворѣ
великій Франклинъ. Посмотрите, съ какой точки
смотрѣлъ на знаменитаго человѣка погдашній выс-
шій свѣтъ Франціи !

«Что касается до этого Г-на Франклина, комо-
рый похитилъ громоносныя стрѣлы у боговъ, какъ
сказано въ Меркуріи, съ прибавкою, что боги были
шираны Олимпа, скажу вамъ, что я имѣла честь
видѣть его одинъ только разъ. Эшо было за ужи-
номъ у Г-жи Тессе, кошорая вздумала подшушить
надо мною, и не сказавъ ни слова, посадила его
за столомъ подлѣ меня. На зло имъ я только смо-
трѣла на него и не говорила ни слова; впрочемъ,
мнѣ кажется, и нечего было говорить съ эшимъ
типографщикомъ и вмѣстѣ книгопродавцемъ. Во-
лосы у него были длинные, какъ у причетника
церкви свящаго Квимпера; верхнее и исподнее платье
шемныя, руки такого-же цвѣша и полотняный
галстухъ. Но всего замѣчательнѣе показался мнѣ
способъ его ѣсші свѣжія янца: онъ выпускаль ихъ
въ спаканъ, прибавляя туда масла, соли, перцу и
горчицы; для сосшавленія шакого прекраснаго Фила-
дельфійскаго соуса онъ употреблялъ пяшь, или
шесть яицъ, которыя по汤ъ и ѣль маленькою ло-
жечкою. Надобно еще вамъ сказать, что дыни онъ
ѣль не ложкою, ошдѣляя куски, какъ обыкновенно,
но орѣзывалъ ихъ ножемъ; а спаржу скусывалъ
верхушки зубами, вмѣсто люгомъ, чшобъ орѣзывать
ихъ на шарелкѣ. Теперь видите, каковъ былъ эшотъ
дикарь!!»

Свѣдѣнія Жильбершѣ, Поэшѣ умершемъ будшобы
съ голода, уличающъ въ краснорѣчивой лжи Автора
Стелло;

КРИТИКА.

387

« Говорили и часто повпюрали, что святоши допустили Поэша Жильберта умереть съ голоду; между тѣмъ, какъ Король, Принцы и Министры никогда не награждали, или не дѣлали никакого поощренія. Тѣмъ писателямъ, кошорые вооружались прошивъ философизма. Это опяшь неправда; и я знаю многихъ изъ этихъ писателей, у кошорыхъ не достаешь или памяти, или правдолюбія. Мнимый соблазнъ, произведенный смертію Жильберта, есть ничто иное, какъ философическая выдумка. Правда, что онъ нещастливо началъ жизнь свою, п это совершенно въ порядкѣ вещей, пошому что молодой, неизвѣстный Поэтъ ничего не выиграешь, когда у него ничего нѣшь; но передъ смертію свою, и даже года за четыре еще, онъ безпрепятственно пользовался пансіономъ въ восемь сотъ ливровъ ошъ Короля, такимъ же около шрехъ сотъ ливровъ ошъ Французскаго Меркурія, и наконецъ пяшью стами ливровъ изъ кассы Епископской экономіп. Сверхъ того ошъ Принцессъ, Королевскихъ шешокъ получалъ онъ ежегодно по шесши сошь ливровъ, кошорые всегда были къ нему доставляемы къ 1-чу Января. Какъ скоро узнал, что онъ болень, и что на немъ есть долги, то Михаешръ Двора прислалъ къ нему тотчасъ, ошъ имени Короля, пяшьдесятъ луидоровъ, изъ кошорыхъ въ шкашулкѣ его оссталось больше половины. Тамъ была шакже найдена бумага, писанная имъ за три дня до своей смерти, по которой онъ назначалъ послѣ себя десяшь луидоровъ одному молодому солдату Французской гвардіи, Слѣдовательно, я могу увѣришь, что онъ умеръ въ чувствахъ истиннаго благочестія, никакъ не расположенъ былъ подпивиться клютемъ оть

538

КРИТИКА.

нкашулки; никогда не былъ перевезень въ Ошель-
Дьё (à l'Hôtel-Dieu), и скончался покойно въ своей
комнашѣ на Жюньенской улицѣ, а совсѣмъ не въ
Гошпиталѣ; наконецъ, чшо передъ кончиною своею
онъ пользовался не меньше, какъ 2200 ливровъ
чисшаго дохода.

PENSÉES D'UN 'PRISONNIER, par le comte de Peyronnet. Deuxième éd. Paris. 1834. (Мысли Заключенного, соч. Графа Пеиронне).

Пивленіе принадлежащее нашему вѣку, кошорый ви-
дѣлъ и испыталъ шакъ много. Графъ Пеиронне ,
преданный Министръ Карлу Х, заключенный на всю
жизнь въ Гамѣ, обращается еще къ своимъ друзьямъ
съ своими мыслями. « Друзья ! говоришь онъ, кто
далъ мнѣ смѣлость п право сказашь это? Друзья
мои! Есшь ли они? Мои друзья! Не полпою ли
они идушъ, а всшѣчающся рѣдко и по одиночкѣ ?

«Тотъ, кшо далъ мнѣ это право, имѣшь привыч-
ку и отнимать его : это—несчастіе. Такъ, несча-
стіе, пзбавивъ меня ошъ неблагодарныхъ, которые
подъ обманчивою преданностію скрывали только
жадносшь и лицемѣріе, пробудило въ сердцахъ без-
корыстныхъ и ошкрытыхъ шрогашельное соревно-
ваніе преданності и участія. Оно, дадо мнѣ воз-
можношь сдѣлашь разборъ и раздѣль. Оно - то
подало этошь голосъ, первымъ: прочь ошъ него... а

КРИТИКА

589

другимъ: ваша очередь... ближе. Я счелъ ихъ, и бла-
годаря ему, не имѣю причины бояшься ни стыда
ни презрѣнія. Я счелъ ихъ, и радость моя была
глубока: ихъ нашлось много. Несчастіе! благодарю
шеся! Ты оказало мнѣ безцѣнную благосклонность,
какой никогда не доставляло мнѣ счастіе.

И такъ вамъ, друзья великодушные и благород-
ные, вамъ, кошорые не измѣнили, не забыли, не ки-
нули, не отреклись, вамъ, кошорые уважаете еще
изгнаннаго, защищаете отсутствующаго, любите
сще безсильнаго, вамъ эми мысли, всѣ мои мысли....»

Графъ Рессегье, одинъ изъ друзей несчастнаго
Минисстра, издалъ его книгу и, по законному обы-
чаю всѣхъ друзей, съ приспрасшнымъ предислові-
емъ. Во Франціи, гдѣ еще не утихло броженіе мнѣ-
ній, книга Пеиронне могла сдѣлать впечатлѣніе силь-
ное въ умахъ нѣкошорыхъ; но для насъ, которые
во всѣхъ ошношеніяхъ чужды предметовъ Мыслей
Заключеннаго, эта книга просто сочиненіе полити-
ческое и, разсмашиваемое съ этой спороны, весьма
неудовлетворительное. Слогъ вообще сухъ, чорствъ
и шеменъ не отъ глубины мысли, но часто отъ
выраженія. Есшь впрочемъ мѣста, написанныя съ
удивительною діалектикою, напоминающею школу,
въ которой Авторъ могъ образовавшь свои способ-
ности. Для примѣра мы выпишемъ, сколько можно
въ точномъ переводѣ, начало первой книги о Поли-
тическомъ Правосудіи:

« Если политика имѣтьъ свои преступленія, она
также должна имѣть и свое правосудіе.

Тѣ изъ ея преступленій, которые заключающі
АПРЬЛѣ, КНИЖКА І.

39

590

КРИТИКА.

однѣ дѣйствія, болѣе возмущающіе общество, не-
жели поршять.

Тѣже, кошорыя изникають изъ ученій, больше
поршять, нежели возмущающіе. Тревога придепѣ
послѣ, и иногда гораздо сильнѣе.

Обыкновенныя преступленія поражающіе гражданское общество въ самыхъ его глубокихъ основахъ: въ собственносши, составляющей связь общественную; въ нравственномъ чувствѣ, которое составляемъ жизнь его; въ ужасѣ кровопролипія, который предупреждаемъ распаденіе общества.

Политическія преступленія поражающіе общество
въ крайнихъ и наружныхъ только его формахъ.

Первыя, въ отношеніи преступленій совершеннѣй-
шія, исключающіе даже общество: ибо онѣ ислю-
чающіе и добродѣшель и право.

Вторыя, допускающія добродѣшель и иногда ее
предполагающія; которыя предполагающі общество,
ибо хошяші измѣнишь его только форму, какъ
преступленія, болѣе неполны и болѣе несовер-
шенны.

Обыкновенныя преступленія, какъ бы онѣ подлы
не были, менѣе однакожь подлы сами по себѣ,
чѣмъ по ихъ причинѣ и по ихъ средствамъ.

Пресшупникъ превозмогаетъ боязнь, идетъ на
встрѣчу опасносши. Чувшь эшо, взятое ошдѣль-
но, совсемъ не подло.

Я не говорю о безчестіи. Нѣшь подлосши, кошо-
рую можно бы сравнишь съ подлосшію человѣка,
имѣвшаго возможность по состоянію своему узнать
всю великосшь этой казни и подпавшаго ей.

КРИТИКА.

591

Выключивъ это, преступленіе подло только по низости своего вѣроломства, своего коварства, и по развращенію своихъ страстей и побудительныхъ причинъ своихъ.

Когда ненависть, страсть постыдная, ищешь постыднаго удовлетворенія въ вѣроломствѣ и силѣ, она безчестна.

Когда лѣность, испорченная нравственность и жадность покушающихся похитить, украсить шо, что пріобрѣшено бережливостію и трудомъ: пусТЬ онѣ будутъ безчестны.

Топіь, кто не презиралъ бы ихъ, презрѣнныхъ по дѣйствіямъ, и не ужасался бы ихъ, былъ бы самъ презрѣнъ.

Но не всегда шакъ бываетъ въ политикѣ.

Тутъ многіе сдѣлались преступниками, желая награбить богашчивъ и умолить свою злобу. Этимъ нѣшь ни пощады, ни извиненія. Ненависть и добро другаго ничего не облагороживающъ.

Но много другихъ, которые пали ошь честолюбія, страсти безпутной, страсти между тѣмъ душъ благородныхъ, страсти, легко присшающей къ возвышенной честности чувствованій и нравовъ.

Другіе вводятся въ заблужденіе справедливыми и безукоризненными страстями: любовью къ общественному благу, которое они думающі найші тамъ, гдѣ его не было. Они падающі ошь излишка даже ихъ добродѣтіи.

39*

592

КРИТИКА.

Они виновны: это видно. Порядок потребованъ, законы нарушены, нѣтъ никакихъ средствъ сказать, чтобы они не были виновны. Но они виновны иначе, они виновны другимъ образомъ, нежели воры и убійцы.

Дѣйствіе непохоже, цѣль и побудительныя причины еще менѣе....»

Вообще большая часть Мыслей Заключенного для насъ непереводимы.

ВЕСЕННЯЯ ГРУСТЬ.

=

Зима бѣжитъ. Не слышенъ вьюги вой;
Мятель не вьется по дорогѣ,
И шумно панцырь ледяной
Дробитъ Ока, волнулся въ шревог.

Въ ущельяхъ горъ серебрянымъ ковромъ
Лежать непронутые снѣги,
И коршунъ въ небѣ голубомъ
Кругоплывешь,—предвѣстникъ шеплой иѣги.

Между деревъ безлишвенно-нагихъ
Младая верба, вся въ уборѣ,
Весну всшрѣчаемъ, какъ женихъ
Улыбкой свѣтлою во взорѣ.

594

ВЕСЕННАЯ ГРУСТЬ.

Еще два дня... проснулся жизнь вездѣ;
На божій свѣшъ былинка взглянецъ,
И ласточка въ родномъ гнѣздѣ
И щебешать, и впиться сшанетъ.

Всѣхъ радуешь привѣшъ весны! . . .
Лишь я, печальный и угрюмый,
Былые вспоминаю сны,
Мои несбывшіяся думы.

Но что другимъ въ поскѣ моей? . . .
Кому понять чужія слезы!
Спѣши-жь весна! Пой въ рощѣ соловей!
Цвѣтите пламенныя розы!

ОЗНОБИШИНЪ.

К ТЪ

=

Ты напоила вдохновеньемъ
Мою страдальческую грудь,
Блаженствомъ райскимъ и мученьемъ
Тебѣ обязанъ я; — мой путь
Ты освѣщала яркимъ взглядомъ,
Ты, шы поэта создаła,
И кровь младую страстнымъ ядомъ
Во мнѣ губительно зажгла!

Тебѣ восторги и страданья,
Тебѣ мечтательные сны,
И благородныя желанья
Моей души посвящены ! ! . .

ИВАНЪ БАРАБАШЪ.

Жизнь прожить, — смерть проспаль.

I.

Не въсень опкуда, не въспь кто, какого
племени и рода, зашелъ къ Козакамъ въ сѣчь
молодецъ, именемъ Иванъ прозвищемъ Ба-
рабашъ, захотѣлъ бышь Козакомъ, и спалъ
Козакомъ: съ него сняли кляшву бышь Хри-
спіаниномъ православнымъ, ґаучили плаваць
въ порогахъ и въ морѣ, и обрили голо-
ву, и опросили чуприну за лѣвое ухо,
и дали саблю на лѣвый бокъ, и дали коня подъ
спремена. Это было, можешь бышь, въ 1618
году, когда правилъ войскомъ Запорожскимъ

598

ИВАНЪ БАРАВАШЪ.

славный Гетманъ Пещръ Конашевичь Сагай-
дачный,

Що проминявъ жинку

На тюшонъ па люльку,

Необачный,

какъ сказываемъ старинная пѣсня; это было,
можешъ бысь, какъ говоряшъ другие, въ 1628
году, когда началось возстановіе Павлюковъ за
Гетмана Тараса Трясилу Боровца и его спод-
вижника Архимандрита Кіевопечерскаго, Ни-
кифора Тура; — и вѣрнѣе, чпо въ 1628 году.
Ни храбрый, ни ошважный, ни въ совѣшнѣ умный
Барабашъ былъ однако удашный Козакъ: всегда
былъ гошовъ на коня, на враговъ, за добычей,
и бился за себя, за добычу не хуже иного кого,
и всѣ враги были равны для него: онъ зналъ
одинъ приказъ Апіаманскій, еще вѣрнѣ зналъ
добычу свою, — и спалъ славнымъ Козакомъ.

II.

Прошло не вѣсшь сколько лѣшъ; насшуплѣ
1642-й годъ, — и Барабашъ, Козакъ богатый,
Козакъ удашный, сдѣлался Войсковымъ Асау-
ломъ. Прошло еще года чěшыре, — и Барабашъ

ИВАНЪ ВАРАВАШЪ.

599

зажилъ, какъ живали-иогда полько знамные
Паны, и пышно, и богаю, спалъ самъ знам-
нымъ Паномъ: до шѣхъ поръ онъ копилъ бо-
гापшва; шеперь у него, у новаго Мамурры,
была своя гора Целлійская, были свои налашь,
и полпа прислужниковъ и поклонниковъ; до
шѣхъ поръ онъ зналъ приказъ старшины, какъ
Козакъ; шеперь спалъ Паномъ, и какъ Панъ
пого времени, Полякъ и обычаемъ и дѣломъ,
спалъ важничать предъ Козаками, пришѣслять
ихъ, а съ Поляками дружбу свелъ и задумалъ
думу Панъ Барабашъ.

Не было уже шогда Гешмановъ въ войскѣ
Запорожскомъ: были вольные Ашаманы, Ватаги;
были еще Наказные опъ Правильствва. Поль-
скаго; а настоящихъ ясновельможныхъ Гешма-
новъ уже не было. Задумалъ думу Панъ Барз-
башъ.

Избрали Поляки Наказнымъ Николая Ялмужну
Зацвилиховскаго; сами Поляки избрали, черезъ
годъ сами и долу положили: зачѣмъ прославил-
ся онъ въ битвахъ съ Ташарами; зачѣмъ спалъ
любимъ Козаками за храброспнь и отвагу; за-
чѣмъ сталъ думать объ уладѣ войска, и осмѣ-
лился, минуя Короля и Сенашъ, веснисся съ Мо-
сковскимъ Царемъ. И не стало Ялмужны: опъ
былъ схваченъ, и вѣрно кончилъ жизнь, какъ
окончили ее Наливайко, Павлюкъ, Остряница,
или какой другой изъ миныхъ другихъ Геш-
мановъ Запорожскихъ въ Уніашскую годину.

600

ИВАНЪ ВАРАВАШЪ.

Не спало Ялмужны, — спалъ Барабашъ: у
Барабаша было и денегъ много, и добра много,
и хипросши и крамольноси много; и уни-
версалъ огласилъ Барабаша Наказнымъ Гешча-
номъ Войска Запорожскаго.

Сегодня онъ Наказный; почему на завтра не
быть ему настоящимъ ясновельможнымъ Геш-
маномъ! И желашь бы болѣе нечего было: онъ
могъ бы шогда хвалиться и богашшвомъ, и
власшью, и знашносшью. Хвалились инымъ,
желашь инаго, онъ умѣлъ.

Посмошримъ.

ШШ.

Но въ иное бы время и было бы иное; шенерь
же Козаки ненавидѣли его за высокомѣріе, за
подлость, за корысполюбіе, да еще за дружбу
съ Ляхами, да за свои бѣды; — и вспыхнулъ
мятежъ.

Ялмужна былъ вѣренъ чесши и долгу, и всѣ
Козаки православные были его Козаками; не
всѣ Козаки захочѣли бышь Козаками Бараба-
ша. Сильнѣйшая изъ дружинъ Запорожскихъ,
дружина Линчаевцевъ, омѣлилась, избрала себѣ
омѣдѣльнаго Гешмана, и укрѣпилась въ Никиш-

ИВАНЪ ВАРАВАШЪ.

601

ской Сѣчи. Къ Линчаевцамъ начали постепенно приспавапь Козаки изъ другихъ дружинъ. Барабашъ поднялъ оружіе, — началась междоусобная брань.

Митрополитомъ Кіевскимъ и всей Украины былъ тогда славный Пешръ Могила; войско-вымъ Писаремъ Барабаша-Зиновій Богданъ Хмѣльницкій: оба они были истинные Украинцы, оба желали своей родинѣ мира и благодаши, оба спарались утушить междоусобіе. Напрасно. Линчаевцы не хотѣли знать Барабаша; Барабашъ не хотѣлъ знать раздѣла своей власши; и брань длилась, Козаки бились съ Козаками, проливали родную кровь, до пѣхъ поръ пока Барабашъ сравилъ Линчаевцевъ, и однихъ за-шавилъ смириться и признать свою власлѣ и волю, другихъ разбѣжаться по степямъ и лугамъ.

IV.

Сшалъ покой на Украинѣ; но то была одна
полько язва покоя.

Линчаевцы смирились на нуждѣ, а Барабашъ,
смиривъ мятежъ, не смирилъ себя, и безпре-
рывно подавалъ новые поводы къ возобновле-

602

ИВАНЪ ВАРАБАШЪ.

ню мяшежа: позволялъ и себѣ и Полякамъ ушѣ-
сняпь поборами Козаковъ охочекомонныхъ; по-
могалъ Іезуипамъ и Уніашамъ обращашь пра-
вославныхъ къ Уніи; помогалъ Жидамъ угнѣ-
шашь селянъ. Жажда корысти — говоряшь лѣ-
шописцы — вела его ко всему, на все.

Народъ страдалъ и терпѣлъ. Козаки возму-
тились снова.

Собралась Рада. Старшины Козацкіе заду-
мали допросить Барабаша, чшо затваемъ онъ,
чѣмъ думаепі кончишь свою злую годину. Гор-
дый и своими богашпівами и своею силою,
Барабашъ ошѣчалъ, чпу обязанъ ошѣпомъ
одному Королю. — И дашь ошѣпъ намъ! —
возразилъ Судья Антонъ Полежай, споль-же
поченный въ то время сѣдинами и правотой,
сколько славный подвигами прежде въ Уніа-
скую войну. — Дашь ошѣпъ намъ! — повшо-
рили всѣ Паны Радники. — Признавайся! — Не
Барабашу можно было играть Радой: эпю шо-
ило игры въ жизнь и смершь. Спрахъ смерши
заспавилъ его забышь высокомѣріе, самонадѣян-
ность. Онъ смирился, просилъ милосши и про-
щенія, подтвердилъ клятву дѣйшвовашь въ
пользу войска; и, когда Хмѣльницкій предло-
жилъ Радѣ послашь къ Королю жалобу на ушѣ-
сненіе народа и Козаковъ Уніашами и Жидами,
Барабашъ не медля подалъ голосъ согласія —
на это предложеніе.

ИВАНЪ ВАРАБАШЪ.

603

Рада кончилась мирно; не миръ былъ на серд-
цѣ Гешмана Іуды. Поспѣшно и шайно Барабашъ
увѣдомилъ Сеймъ объ опасности, угрожающей
Полякамъ въ Украинѣ; и споль же поспѣшно, и
споль же шайно умертвилъ Полежая; и споль
же поспѣшно, и споль же шайно скрылъ Универ-
салъ Короля Польскаго Владислава, гдѣ между
прочимъ сказано было Козаками: если вы воины
добрые, есть у васъ сила и сабля, по кипо же
мѣшаетъ вамъ сшать за себя?

Ничто не укрылось отъ Козаковъ. — Бара-
башъ хочешь предашь всѣхъ насъ смерти и въ
рабспіво Ляхамъ! — кричали они, сбираясь пол-
нами. — Смерть ему, кляшвопреступнику!

Полежай оспавилъ по себѣ сына, Ивана, юно-
шу неустрашимаго, гордаго, ненавидѣвшаго
Барабаша за его подлоспь, обрекшаго себя ошо-
мспинь ему смерть отца. Мятежники избрали
его вождемъ своимъ.

V.

На эпютъ разъ Барабашъ умѣрилъ свою само-
надѣяноспь, побоялся самъ начашь дѣло съ мя-
шежниками, съ помощію однихъ Козаковъ ему
покорныхъ, а испросилъ помощи у старосты

604

ИВАНЪ ВАРАВАШЪ.

Чаумискаго—Александра Конецпольскаго, и ош-
правивъ въ походъ Асаула Темирю съ 500 чело-
вѣкъ Польской Земской стражи, и 3,000 Коза-
ковъ, самъ уѣхалъ въ Польшу. Темиръ внесап-
но напалъ на Линчаевцевъ у Каменнаго Запона,
разбилъ ихъ, овладѣлъ спаномъ, и заставилѣ
бѣжать. Полеженко палъ на полѣ бивны, подос-
пѣлъ еще ошрядъ Поляковъ,—и Никипинская
Сѣчь, худо укрѣпленная, сдалась Темирѣ.

Барабашъ возврашился въ Украину, а на Укра-
ницѣ поднималась новая тревога.

VI.

Народъ Украинскій не преставалъ бѣдовать
подъ ярмомъ Поляковъ и Жидовъ. Его досшояніе
—повшоряю слова лѣшописцевъ—было расхище-
ніо: полько нищіе были покойны подъ своимъ
рубищемъ; земля его стала погономъ разбой-
никовъ: и нивы были, незасѣяны, и пасшьбища
пуслы; его вѣра была попрана: рабами Жи-
довъ были служители Церкви, на ошкупѣ у Жи-
довъ были храмы Господни, и всѣ обряды, и
всѣ шаинства Свяпой вѣры. И не разъ запада-
ла въ души Украинцевъ мысль защищить себя,
свергнуть долу поносное иго, не разъ они

ИГАНЪ ВАРАБАШЪ.

605

поднимали и оружіе: незабвенна память первыхъ поборниковъ Православія и свободы Украины, Лободы и Наливайка; но година бѣды длилась; длились войны Козаковъ съ Поляками;—п. Украинъ годъ ошь году сшановилось все горше. Украина ждала Богдана.

И наконецъ дождалась его: то былъ Зиновій Хмельницкій. Онъ претворилъ месень личную въ месень за родину,—и промыслъ Всевышня! о благословилъ мечъ его. Вошь какъ было это:

Не подалеку ошь Чигрина была у Хмельницкаго отчина, сельцо Субоіово: еще ошцу его Михаилу Хмельнику, Сотнику Чигринскому дано было оно прежнимъ спаросною Чигринскимъ Иваномъ Даниловичемъ за вѣрную службу; и тогда же Хмельникъ населилъ его собсшвенными людьми. Теперь Подспаросною Чигринскимъ былъ Даніилъ Чаплицкій. Онъ вздумалъ усобить себѣ это Субоіово, и донесъ своему Спаросѣ Александру Конецпольскому, чѣто Хмельницкій не имѣлѣпъ никакого права имъ владѣніе, что оно должно принадлежать Спарослову, и съ Земскою стражей вшоргнулся въ Субоіово, и овладѣлъ имъ. Хмельницкій началъ пскъ, — и проигралъ. Хмельницкій поѣхалъ въ Варшаву, просилъ Корола и Сенашъ,—и снова получилъ описѣ. А Чаплицкій между тѣмъ похитилъ у Хмельницкаго наложницу, и женился на ней; завладѣлъ его скарбницей, сожегъ его мельницы и винокурни, накопецъ, кіями нака-

АПРЬЛЪ, КНИЖКА І.

40

606

ИВАНЪ ВАРАВАШЪ.

залъ Тимоѣя Хмельпиченка на рынкѣ Чигрин-
скомъ за сопропивленіе его воли и грубости.
Хмельницкому оставалось одно послѣднее. —
Украина плачешъ. Козаки гибнупъ въ недолѣ.
И нѣкому щитить ихъ! Нѣкому сломить ярмо
Египтянъ! — Будешъ, что будешь, а будешь, чipo
Богъ дасшъ. Еще не умерла Козацкая машь.
Чаплицкій и Ляхи не все еще опняли у насъ ;
еще мы владѣемъ саблей! — Таковы были думы
Богдана. Хмельницкій мирие уѣхалъ изъ Варша-
вы, тепля въ груди посмертную месь за себя
и за родину.

Но возвращившись въ Украину, онъ едва-
едва не продалъ за одну минупу неоспорож-
носши всю свою будущность: онъ вызвалъ
Чаплицкаго на поединокъ; хопля шлемъ и латы
спасли его омъ ударовъ прислужниковъ Под-
старосты; но его ждала тюрьма, тюрьма и
голодная смерть. Къ счаспію, онъ былъ не безъ
защиты, не безъ покровительства: прежняя на-
ложница его, жена Чаплицкаго, исходяпайспіво-
ла ему евободу.

VII.

Между пѣмъ Барабашъ, возвращившись изъ
Польши, еще болѣе началъ припѣсняпь народъ и

ИВАНЪ ВАРАБАШЪ.

607

Козаковъ, и особенно Козаковъ. Поляки видѣли,
что ранѣе-ль, позже-ль Козаки возвратяшъ себѣ
свободу, и тогда прощай Украина, прощай
богашыя Украинскія помѣшья Пановъ Польскихъ,
споль огромныя и споль выгодныя для ихъ влас-
шолюбія и корыстолюбія; видѣли, чтоо уничтож-
шить войско Запорожское есть одно средспіво
удержать Украину въ своей власши, — и шли на
шо. Барабашъ, которому нужно было только бо-
гапіство и Панство, Барабашъ былъ ихъ вѣр-
нымъ помощникомъ, ихъ правой рукой на Укра-
инъ. Между нимъ и Панами Польскими завелась
переписка....

Эту переписку, да еще универсалъ Короля
Владислава, скрытый Барабашемъ, вздумалъ
Хмельницкій упопребить средствомъ къ воз-
бужденію народа; и овладѣлъ имъ.

VIII.

Какъ овладѣлъ онъ ими, помнишъ дума на-
родная.

— « То Хмельницкій шее догадавъ, кумомъ
Барабаша до себе до города Чигрина прохавъ,
добре угощавъ. А якъ спавъ Барабашъ на
пидпичку гуляти, спавъ ему Хмельницкій казаши:

10*

608

ИВАНЪ ВАРАВАШЪ.

— Годи шоби, пане куме, листы Королевськи держали. Дай мини хоч' прочитали!

— На що шоби, пане куме, йх' знаши? Мы дачи не даемъ; въ військо Польское не йдемъ. Не лучше бъ намъ зъ Ляхами мирно пробували, ни-жъ пійдіи лугивъ попирали, тиломъ ко-маривъ годували!

То Хмельницькій пее зачувавъ, ще лучшихъ нанишивъ подававъ. То Барабашъ якъ упився, на ліжко спаши звалився.

Тоди Хмельницькій ключи одбиравъ, чуру свою до города Черкаса посылавъ; веливъ ключи Нані Барабашовой подапи, лисивъ Королевськихъ пышапи.

То чура до неи прибувае, словами промовляе:

— Пани Барабашова! Твій Панъ спавъ у насъ гуляти; а шоби звеливъ лисы Королевський подапи.

— Де-сь що мому Пану лихомъ знудилось, що зъ Хмельницькимъ гуляти зхопилось! Пійды въ глухими кинци, пидъ ворошьми лисы Королевськи въ шкапули озьми.

То Чура скоро лисы досшавъ, днемъ и нічью до Чигрина поспишавъ, скоро прибувавъ; самому Хмельницькому лисы подававъ.

То Барабашъ рано прочинае, у карманы запладае, ажъ ключивъ нае ме. Винъ спаросшу Критевського пробужае; двійми киньми зъ дво-

ИВАНЪ БАРАВАШЪ.

609

ра выизжае; думае гадае: якъ Пана Хмельницького до рукъ прибраши, Ляхамъ опдаши.

## IX.

Хмельницкій овладѣлъ драгоцѣнными для него бумагами, и удалился на осстровъ Бучый къ Линчаевцамъ. Съ радостью приняли они его, какъ надежду вновь пропивосташь Барабашу. Съ нхъ помощію Хмельницкій занялъ Никишинскую Сѣчь, созвалъ Раду, прочелъ Панамъ шоварищамъ и универсалъ Королевскій, и письма Барабаша, и письма къ нему Поляковъ, и молвилъ имъ:—Выбирайше любое: гибель и славу, гибель и срамъ!—И началось возстаніе, его-же—вѣрятъ лѣшописцы—не сопрешъ вѣчность изъ памяти народной. Минрополитъ Пецръ грозилъ церковнымъ проклятиемъ всѣмъ, кто не спанешь подъ знамена Хмельницкаго, и повелѣлъ во всѣхъ церквахъ молиться о побѣдѣ надъ врагами,—и самъ молился: то была его послѣдняя молишва.—Универсалы Хмельницкаго имѣли повсюдный успѣхъ. Переговоры его съ Ханомъ Крымскимъ, Исламомъ-Гиреемъ, пошли счасливо. И изо всѣхъ краевъ Украины стремились Козаки къ Хмельницкому.

610

ХВАНЪ ВАРАВАШЪ.

Радовалась Украина—радовался и Барабашъ.
И какъ было ему не радоваться! Наскучили
ему дары и объёты; ему давно хотѣлось быть
чѣмъ нибудь повыше Наказнаго. Гешманское
доспоинство было не занято: ему хотѣлось
быть Гешманомъ. И онъ ждалъ этого сана, ко-
торымъ ограничивались всѣ его виды чесpolю-
бія. Онъ выждалъ своего. Поляки взмутились
отъ возстанія Козацкаго. Барабашъ одинъ ос-
павался опорою Поляковъ въ войскѣ, одинъ
могъ въ ихъ пользу имѣть на него вліяніе если
не угрозами, пю крамолами; и Барабашъ по-
лучилъ санъ Гешманскій, вмѣстѣ съ повелѣніемъ
выступить прошивъ Хмельницкаго.—Что будемъ,
пю будетъ!—могъ онъ сказать тогда
съ Хмельницкимъ.

X.

Съ 6,000 Козаковъ Барабашъ двинулся внизъ
по Днѣпру къ Никитину рогу на дубахъ, межъ
пѣмъ какъ сынъ Короннаго Польскаго Гешмана,
Спефанъ Потоцкій пошелъ туда - же сухимъ
пушемъ.

И Линчаевцы приняли у оспрова Томаковки
своихъ прошивниковъ. Началась битва. Побѣда
уже клонилась на сторону Барабашевцевъ, ко-

ХРАМТЬ.

---

Сокрытый въ сердцѣ одинокомь,
Есть храмъ священный у меня;
Въ немъ искра дивнаго огня
Блесшишь и свѣшашь; жаднымъ окомь
Никшо муда не достигалъ,
Никшо рукою святошашной
Завѣсы храма благодашной,
Какъ шашь ночной, не поднималъ.
Святыню храма юный геній
И днемъ и ночью спорожишь;
Предъ нимъ развернуша лежипь
Тамъ книга дѣлъ моихъ и мнѣній.
И много, рѣзкою чершой,
Страницъ пой книги заклеймла

614

ХРАМЪ.

Страстей губительная сила;
Но я раскалянья слезой
Тѣ пятна жизни омываю,
И въ помощь генія небесъ,
Когда бушуешь перевѣсъ
Страстей, — съ мольбою призываю.
И геній неба храмъ души
Покровомъ мирнымъ осѣняешь,
Страстей порывы усмиряемъ
И душу въ сладостной тиши,
Какъ мать дитя свое, лелѣешь;
И искра въ храминѣ моей
Горитъ и ярче и свѣшалѣй,
И грудь растерзанную грѣешь.
Душа спокойна; но когда
Онъ взоръ ошь храма ошвращаеть
И двери храма осшавляемъ
Безъ охраненія; тогда
Туда, какъ шигры, хлынушь страшни,
И обовьется грусть, какъ змѣй,
Тогда вокругъ души моей,
И сердце рвешь мое на часни.
Подъ гнешомъ пасмурныхъ страшней
Тогда душа моя хладѣешь;
Тогда и меркнешь и пускaltetешь
Та искра въ храминѣ моей;

ГЕЙНРИХЪ ГЕЙНЕ.

Былъ Юльскій день. Солнце, какъ лѣнивый
канцелярскій служишель, не явилось къ должности;
мелкій, часшый, бурный дождь сѣкъ безъ пощады
окна Парижскихъ домовъ. Всюду были видны зон-
шики, наклоненные въ шу сторону, опкуда вѣшеръ;
лошади, подстрекаемыя каплями, кошорыя падали
на нихъ, какъ острыя стрѣлы усиливали бѣгъ свой.
Прекрасныя праздничныя плашья любезныхъ моихъ
Парижанъ были приведены въ жалкое состояніе;
даже Тюьерійскій часовой мужественно спрятал-
ся въ бушку.

Я выходилъ съ Карусельной площади чрезъ одну
изъ тѣхъ грязныхъ или шріумфальныхъ аркадъ, гдѣ
вѣшеръ и дождь вмѣстѣ бушующъ съ ужаснымъ

ГЕЙНРИХЪ ГЕЙНЕ.

617

шумомъ, и подъ коими тѣснимся шолпа робкихъ
гулякъ, ищущихъ убѣжища. Я шелъ къ Королев-
скому мосшу, наблюдая множество недовольныхъ
лицъ, любуясь разстройствомъ, ко whomoe неожи-
данная буря причинила въ походкѣ нѣкоорыхъ.
Проходя мимо Марсанскаго Павильона, я замѣшилъ
бѣлокураго человѣка небольшаго роста, съ зонти-
комъ, ко торый прикрывая мокрую шляну свою,
смощрѣлъ какъ подходятъ люди и проходитъ буря.
Туча разсѣялась, волнистые волосы его озарились
солнечнымъ свѣтомъ, коморый вмѣстѣ освѣшилъ и
оригинальную физіономію незнакомца. Я вниматель-
но смощрѣлъ на него; это была фигура, которая
не шла ни свѣшскому человѣку, ни стран-
ствующему торговцу, ни простяку, ни растов-
щику, ни праздному человѣку, ни ремесленнику,
ни купцу. Когда небо совсѣмъ очистилось отъ
пучь, шо незнакомецъ спокойно положилъ руки въ
карманъ и продолжалъ свою рабошу; эта рабоша
состояла въ томъ, что онъ смощрѣлъ. Я шакже
сталь на него смощрѣшь, шелъ мимо его медленно,
приоброрялся будто разсмартриваю съ большинъ
любопышствомъ маленькія растенія, окружающія
бани Вижье, обращался назадъ, ходилъ вокругъ
наблюдателя и самъ наблюдалъ его. Странный
видъ его поразилъ меня; мнѣ предшавлялся этoшь
человѣкъ какъ неразрѣшимая загадка.

Люблю такихъ людей, которые не сходны ни
съ кѣмъ; ласково и уныло вперялъ онъ глаза свои на
дѣтей мимо проходившихъ, молодыхъ женщинъ,
боровшихся съ послѣдними усиліями бури, и на
лицѣ коихъ обнаруживалась веселость, внушаемал

618

ТЕЙНРИХЪ

наступленіемъ хорошей погоды; онъ присматривался къ мальчикамъ, которые визжащимъ голосомъ про-возглашали: не угодно-ли кому вычислить сапоги?

Во всей наружности этого человѣка сіяло чшо-то беззаботное и грустное, взоръ его былъ присталенъ и какъ бы трепеталъ, любопышство его отличалось чѣмъ-то вовсе не Французскимъ, простота его была ознаменована какимъ-то оттѣнкомъ Германской мечшательности, въ совокупности физіономіи являлась смѣсь сеншментальності и задумчивости столь забавной, что я долго думалъ о немъ и пошерялъ его изъ виду. Вы знаете, что всѣ достопримѣчашельные люди были уличными наблюдателями. Чшо вы можете узнать въ го-стиныхъ? Только развѣ чшо одни обон, мебельное, парикмахерское, зеркальное мастерство, искус-ство дѣлать и затягивать корсешы, шить и на-дѣвать платья; пріобрѣтшете и другія, но такого же рода знанія, а великое познаніе человѣка цвѣ-тешъ, ей, ей, на одной шолько площади.

Вошь почему, входя въ улицу Бака, я подумалъ:

«Эшошь человѣкъ долженъ принадлежашь къ ста-рой безумной породѣ людей съ шалантами, кошо-рая ужь вывелась. Вижу его щишъ и гербъ; знаю его родословную: онъ происходишь по прямой или боковой линіи отъ Сервантеса и Рабеле, Стерна и Казота. Быть можешь, эпю одинъ изъ знамени-шыхъ мужей Даніи или Норвегіи; такъ я заключаю по его длиннымъ бѣлокурымъ волосамъ, глазамъ голубымъ, большимъ и простодушнымъ, зрачкамъ испинно Скандинавскимъ, безпрерывно блуждаю-

ГЕЙНЕ.

619

щимъ, какъ будто спокойствіе имъ надоѣдаетъ; быть можешь, это просто одинъ изъ тѣхъ геніевъ, которые умираютъ, не вылупившись изъ своего кокона; какой нибудь Дюссельдорфскій или Маинцкій помѣщикъ, ошдавшій имѣнье свое на аренду, и пріѣхавшій въ Парижъ за небольшимъ наслѣдствомъ, не пмѣя ни малѣйшаго подозрѣнія, что въ немъ таился зародышь великаго человѣка. И воображеніе мое, по обыкновенію своему, устремились совсемѣмъ въ другую сторону: я хотѣлъ счесть, сколько геніевъ умерли шакимъ образомомъ, не познавъ себя. Однакожь, продолжалъ я, эта физіономія сбиваетъ меня съ столку; она ошываемся Германіей Среднихъ Вѣковъ. Въ ней есть что-то сходное и съ орломъ и съ попугаемъ; у этаго человѣка волосы бѣлокурые, а онъ исполнень пламени, его лице и печально и сілетъ необыкновенной живостью: это настоящій Мефистофель.

Въ эту минуту дождь снова началъ лить, я скрылся подъ воротами, и меня перестала преслѣдовашь мысль объ эшомъ привидѣніи геніальнаго человѣка, объ эшой чудной головѣ, которая будучи изваяна искусствымъ художникомъ, могла бы послужить весьма приличнымъ украшеніемъ гробницѣ въ углу какого-нибудь собора Среднихъ Вѣковъ.

Въ послѣдствіи я снова встрѣтился съ мопмъ Германскимъ наблюдаемымъ: онъ былъ блестящъ, оглушителенъ; ему удивлялись и подражали, его ненавидѣли и ласкали; это былъ Гейнрихъ Гейне, человекъ, образовалій въ Германіи новую школу.

620

ГЕЙНРИХЪ

Вы вѣрно читали его сенплиментальныя и прони-
ческія творенія, его Reisebilder и Францію, и шы-
сячи блеслящихъ эскисовъ; это былъ Гейне, глава
одного изъ Германскихъ переворотовъ, принадле-
жащій двумъ сшранамъ, одной—гдѣ родился, другой
— гдѣ живѣтъ.

О ! какъ прекрасенъ и блишапіеленъ былъ онъ,
когда я видѣль его вшорично! Какъ онъ торжество-
валъ среди Парижскихъ остроумцевъ. Видъ его и
тогда не измѣнился: также длинные-бѣлокурые во-
лосы разшилались по его ланитамъ свѣжимъ, какъ
ланиты ангела на Испанской картинѣ, шакже
чко-то болѣзненное отмѣняло эту пламенную жи-
вость. Когда голубыя Германскія очи его сіяли ве-
селостью, согласуясь съ устами, сѣющими эпи-
граммы, шо наблюдашель съ горестію усматриваль
уныніе, кроющееся среди пакой веселости; оче-
видно было, чко въ этомъ здравіи панterся заро-
дышъ болѣзни; чко этотъ Сарказмъ исполненъ за-
думчивости. Никогда шушка не являлась въ ма-
комъ праурномъ облаченіи.

Сначала духъ Вольшеріанства обтекъ всю Юж-
ную Европу, пошомъ воплошился онъ въ Байроно-
вомъ Донъ Жуанъ, наконецъ уединился на главѣ
Гейнриха Гейне. Но нашъ Гейне не подражатель,
вовсе не подражатель. Утверждали, будто Жанъ
Поль-Рихшеръ есть пропопипъ его, и эпо не-
правда. Рихшеръ имѣетъ гораздо болѣе ощущеній
чѣмъ Гейне; Рихшеръ видѣлъ начало Французской
революціи, Гейне видѣлъ конецъ ея. По щекѣ мла-
денца капитится слезка, озаренная солнечными лу-
чами, она свѣшилась всѣми цвѣшами радуги, она

ГЕЙНЕ.

621

играемъ, блестишь какъ алмазъ; она какъ заря,
какъ изумрудъ, какъ пурпуръ блестящій; но все
шаки это слеза, плодъ болѣзненнаго ощущенія.
Точно тоже можно сказашь о слогѣ и мысли Гейн-
риха Гейне: эшомъ слогъ, эпа мыслѣ сіяющі бле-
скомъ неошраднымъ.

Я читалъ все имъ написанное, и нашелъ, что не ошибся въ моихъ предзаключеніяхъ. Въ Германіи онъ первый подаль знакъ удаленія идеализму, нѣкогда торжествовавшему. Общая наклонность Германцевъ удившельно измѣнилась въ слѣдствіе прихотей его идеи: судя по нынѣшнему порядку вещей, иронія, раціонализмъ, скептицизмъ, кажешься, овладѣющіе будущимъ жребіемъ Германіи. Доլго-ли продолжится ихъ владычесшво, рѣшительно не знаю: умственные фазисы этой страны весьма измѣнчивы. Германію ушомляли Спиришуализмомъ, эфирными понятіями, мистическими догматами. Душа доլго пiamъ царствовала: нынѣ шѣло требуетъ, въ свою очередь, владычества: явились формы и образы; возникъ пластическій и машеріальный геній; воз- сіяли краски, раздались звуки. Жрецомъ новаго служенія предшталь Гейне, человѣкъ съ палан- томъ, превышающимъ паланшъ.

Знаете ли, что съ появленія Гейне въ Германіи очень много смѣющся? Между шѣмъ, какъ мы, Французы, хмуримъ мрачное чело наше, дуемъ губы, ищемъ серьёзнаго; между шѣмъ какъ драма наша не знаемъ, гдѣ бы добыть еще крови для пролитія, гдѣ отыскать еще нерву, которую бы можно было привести въ содроганіе подъ апатомическими новежемъ; между шѣмъ, эти счастливые Нѣмцы смѣющались,

АПРЬЛЪ, КНИЖКА І.

41

622

ГЕЙНРИХЪ

до сыта! Въ Германіи, все пишущее романы ищепь шеперь шолько дѣйствительнаго, вѣроподобнаго, стараешься развивать характеры. Раупахъ написаль недавно фарсу на Гомеопатію; а писашель самый любимый публикой, моть, за кѣмъ слѣдующь новички, есть Гейне, достойный пошомокъ масшеровъ, выше мною упомянутыхъ; онъ непринужденнѣе Стерна, и не столько грубъ какъ Рабеле; онъ чтото новое, достопримѣчашельное, долженствующее болѣе имѣть успѣха въ 1850, чѣмъ въ 1830 г., когда Германія немножко болѣе переймешь Французскаго, Франція немножко болѣе Нѣмецкаго.

Если вы хошите имѣть анализъ твореній Гейне, то потрудитесь купить ихъ; ибо онъ такой авторъ, котораго всѣхъ труднѣе разбирашь, то есть, изъ всѣхъ извѣстныхъ мнѣ авторовъ, онъ наменѣе можешь быть названъ авторомъ. Купите его сочиненія, если можеше, на Нѣмецкомъ языкѣ, а если не понимаете по-Нѣмецки, шакъ извольте выучиться этому языку. На немъ въ твореніяхъ Гейне найдете вы яркія, блестящія, ослѣпительныя краски. Лучшія изъ сочиненій его суть шѣ, которыя наиболѣе пндивидуальны. Нѣшь на свѣшѣ человѣка, котораго было бы любопытнѣе наблюдать. Я желаль бы знать исторію каждого изъ жизни его, лѣшопись всѣхъ его впечатлѣній. Хочя онъ обо всемъ хорошо говоришь, но для меня журналъ его занимательнѣе его идеи о философіи и эстетикѣ. Онъ, какъ и всѣ мы, но немного болѣе насъ, склоненъ насмѣхаться надъ собственными ощущеніями и осуждашь свою насмѣшливость. Антишезъ иезамѣшный въ его фразѣ, найдете вы всегда въ его мысли. О! вы, надоѣдающія мнѣ теоріи, гипотезы,

ГЕЙНЕ.

623

потоки ненужных словъ, вы, кошорые прогрызли
себѣ лазепку въ романы, пробрались даже на самую
сцену, васъ этошь весельчакъ Гейне изгналъ изъ
своей обласши!

Гейне испыталь всѣ наши ощущенія, и вошь по-
чему я люблю его. Меня занимаетъ все, что его
занимаетъ, даже маленькая площадная пѣвица съ
ея увядшей розой. Мнѣ ненужно испытывать его
взоромъ: когда онъ смѣшется, я очень увѣренъ, что
онъ готовъ плакать. Какъ мы, онъ дीша, и ста-
рое дитя. Созидая новое общество, мы гошовы
проклинать это общество, и онъ также.

Я только тогда сержусь на него, когда онъ неува-
жительно говоришь о религіи. Да не забудешь онъ,
что Спаситель есТЬ источникъ испинный философіи;
безъ уроковъ этого божественного учителя, Гейне
не написаль бы своего Tambour le grand. Это брам-
ство людей, этошь взоръ веселый и дружелюбный,
кидаемый Гейнрихомъ на все человѣчество, естьр
чисый христіанизмъ. Почему вперяешь онъ очи
исполненныея миролюбія, на всю Европу? Почему
считаетъ брашьями всѣхъ жителей ея? Ошь чего
онъ любить просной народъ и забавляешьея народ-
ными сценами? Почему охочно прощаетъ просшупки
эшого любимаго имъ народа, даже и тогда, когда
онъ нѣ сколько жесшокъ или безразсудень? Почему
предпочтишельно извиняетъ шолпу, выхваляетъ
ее, возсылаетъ мольбы о ея благѣ, громко изъ-
являемъ радость свою, когда она моржествуетъ?
Боже мой, потому что онъ христіанинъ! Онъ
самъ сознается въ этомъ: большое распяшіе Фран-
цисканскаго монастыря, съ окровавленным рукамъ,

41*

624

ГЕЙАРИХЪ

унылыми взорами, горестно поразило его, когда онъ был еще школьникомъ; это страданіе Бого-
человѣка побудило его размыслить о страданіяхъ
человѣческихъ, и поэтъ — язычникъ въ глубинѣ ду-
ши былъ истиннымъ хриспіаниномъ.

Я хотѣлъ знать этого человека мощнаго, не-
обычайнаго, котораго разгадашь такъ трудно,
эшого предводишеля цѣлой школы, отрекающагося
ошъ учениковъ своихъ, шерпящаго оскорбленія
опъ своихъ соотечественниковъ, непонятнаго нами.
Я писалъ къ нему; вошъ его отвѣшь безъ всякой
перемѣны:

Пармъж 45 Гennaрja 1835.

« Я получилъ письмо, кошорымъ вы меня удо-
стоили, и спѣшу сообщить вамъ требуемыя вами
свѣдѣнія.

Я родился 1800 въ Дюссельдорфѣ, городѣ лежа-
щемъ на Рейнѣ, занимаемомъ съ 1806-го по 1814
Французами, такъ что въ дѣшсшѣ моемъ я дышалъ
Французскимъ воздухомъ. Первое образованіе полу-
чилъ я въ Дюссельдорфскомъ Францисканскомъ мо-
настырѣ, а въ послѣдствіи поступилъ въ гимназію
эшого города, кошорую тогда переименовали въ
лицей. Я прошелъ чрезъ всѣ классы, гдѣ обучали
humaniora и отличился въ высшемъ классѣ, въ ко-
шоромъ рекшоръ Шалльмайеръ читалъ философію,
профессоръ Крамеръ классическихъ поэтовъ, про-
фессоръ Бреверъ машемашку, а аббать Доне
Французскую риторику и піитику. Эти люди еще

ГЕЙНЕ.

625

живы, за исключеніемъ перваго, Католическаго
священника, принимавшаго во мнѣ особенное уча-
стіе, вѣроятно, по причинѣ браша моей матери,
съ коимъ онъ сосТОЯЛѣ въ дружескихъ связяхъ, на-
ходясь въ Университештѣ, и шакже по причинѣ мо-
его дѣда, знаменитаго медика, кошорый спасъ ему
однажды жизнь. — Ощецъ мой былъ негоціантъ, и
имѣлъ значительное состояніе; онъ ужъ умеръ. Мать
моя, женщина высшаго общесшва, еще жива, но
удалилась отъ свѣта. У меня есть сестра, Шар-
лотша, по мужѣ Эмбденъ, и два браша, изъ ко-
ихъ одинъ, Густавъ Гельдернъ, (онъ принялъ фа-
милію машери моей) служишь въ Австрійскихъ
драгунахъ, а другой, докшоръ Максимиліанъ Гейне,
состошь въ качесшвѣ медика въ Російской арміи,
съ кошорой онъ переходилъ чрезъ Балканы.—Ученье
мое, прерывавшееся романическими приходами,
попышками женишься, любовью и другими болѣзнями,
продолжалось до 1819-го года въ Боннѣ, Гештингенѣ и
Берлинѣ; въ этомъ городѣ прожилъ я при съ полови-
ною года, находясь въ короткихъ связяхъ съ отлич-
нѣйшими учеными; здѣсь пакже страдалъ я всякаго
рода болѣзнями, между прочимъ, отъ раны, кошо-
рую нанесъ мнѣ нѣкто Шеллеръ, Данцігской урож-
денецъ, коего имени я никогда не забуду: ибо это
единственный человѣкъ, ко whomу удалось уязвить
меня самымъ чувствительнымъ образомъ. — Въ упо-
мянутыхъ Университетахъ учился я семь лѣтъ и
получилъ въ Гештингенѣ, (куда въ послѣдшвіи воз-
вращался) степень Доктора Правъ, выдержавъ экза-
менъ и защитивъ диссертацію, при чемъ знамени-
шый Гюго, бывшій тогда Деканомъ юридическаго
факульшепа, не далѣ мнѣ пощады ни въ малѣйшей

626

ГЕЙНРИХЪ

схоластической формальности. Хочя это обстоятельство можешь показаться вамъ ничтожнымъ, но прошу васъ обращить на него особенное внимание: ибо въ одной, недавно вышедшей книгѣ, писанной прошивъ меня, утверждаюъ, будто бы я купилъ сѣбѣ Университешскій дипломъ.

Видите ли гордосшь ученаго? Пусть говоряшь обо мнѣ, что я незаконорожденный, сынъ палача, разбойникъ, атеистъ, плохой поэшь,—я смѣюсь надъ эшимъ; но сердце мое обливаешься кровью, когда оспориваюшь законноспѣ моего докторскаго достоинства; хошя—будь сказано между нами—не взирая на докторство, изъ всѣхъ наукъ знаю я наименѣе юриспруденцію. Съ шестнадцати лѣшь я пишу сшихи. Первыя сшихошворенія мои напечатаны въ 1821, въ Берлинѣ. Два года спустя, выдалъ я еще стихошворенія и двѣ трагедіи, изъ коихъ одна была играна и освисшана въ Брауншвейгѣ. Въ 1825 году вышелъ первый шомъ *Reisebilder*; три остальные часчи напечатаны нѣсколько лѣшь спустя у Гофмана и Кампе, кошорые всегда издаюшь сочиненія мои. Съ 1826 по 1831 жилъ я поперемѣнно въ Люнебургѣ, Гамбургѣ и Минхенѣ, гдѣ вмѣстѣ съ другомъ моимъ Линднеромъ издавалъ *Политигескіе анналы*. На досугѣ, кой-когда посѣщалъ я чужіе краи, и ужъ лѣшь съ двѣнадцать провожу осенніе мѣсяцы при морѣ, обыкновенно на одномъ изъ мелкихъ осшрововъ Нѣмецкаго моря. Я люблю море какъ любовницу, я воспѣваль его красоты и прихоти. Эшли стихошворенія находящся въ Нѣмецкомъ изданіи *Reisebilder*, но во Французскомъ онѣ исключены, равно какъ полемическая часть, ошносительно ро-

гвйне.

627

доваго дворянства, шевшомановъ (teutomanes и Католической пропаганды. Чшо касается до дворянства, шо объ немъ я разсуждалъ и въ предисловіи къ пьсьмамъ Ка'льдорф'а, которые писаны не мной, какъ думаетъ Нъмецкая публика. А на шевшомановъ, на эти Нъмецкія древности, коихъ весь паприозизмъ состоитъ въ слѣпой ненависти къ Франціі, нападаль я во всѣхъ моихъ книгахъ. Я вооружался пакже противъ Католической пропаганды, Германскихъ езуиповъ, отчасти для шого, дабы наказашь клевешниковъ, кotorые сами напали на меня, отчасти, дабы удовлетворить склонносши моей обращашь въ прошестаншы. Правда, чшо и шо и другое иногда завлекало меня далеко: ибо въ прошестаншизмѣ сверхъ религіи, я вижу и начало многихъ улучшеній, а пошому принадлежу къ Лютеранскому исповѣданію не шолько по крещенію, но пакже по нѣкоторому воинственному энтузіазму, кotorый побуждалъ меня принимать участіе въ борьбѣ этой церкви. Защищая гражданскія выгоды прошестаншизма, я не скрывалъ моего паншеистческаго образа мыслей; за это меня обвинили въ ашеизмѣ. Соотечественники, худо меня знавшіе, или неблагонамѣренные, долго распространяли слухъ, будто бы я сдѣлался Сень-Симониспомъ, другіе еще утверждали, чшо я принялъ Жидовскую вѣру. Сожалѣю, что не всегда моту ошслужить за такія услуги. Я никогда не курилъ табаку, не пью пакже и пива, и шолько во Франціи ошвѣдалъ въ первый разъ кислой капуспы. Въ Липературѣ я за все брался: писалъ лирическія, драматическія и эпическія поэмы, писалъ объ искусствахъ, философіи, богословіи, полипикѣ...

628

ГЕЙНРИХЪ

Прости мнѣ, Боже! Ужъ лѣшь съ двѣнадцать обо
мнѣ шолкующь въ Германіи, хваляшь, бранятъ, но
всегда съ пристрасшіемъ и безпресшанно. Тамъ и
любятъ и ненавидятъ меня, и обоготворяютъ и
осыпаютъ ругашельствами. Съ Мая 1831 я живу
во Франціи. Почти ужъ чешыре года я не слыхалъ
соловья Германскаго.

«Но довольно; мнѣ грусшно. Если вамъ понадобятся еще какія свѣдѣнія, я сообщу ихъ съ удовольствіемъ. Мнѣ гораздо пріятнѣе, что вы требуете ихъ прямо отъ меня самого. Говорите хорошо обо мнѣ, говорите хорошо о вашемъ ближнемъ; такъ велишь Евангеліе, и примише увѣреніе и проч. »

Г. Гейне.

Къ эмому письму прибавить нечего. Оно лучше
біографіи, оно портрешъ.

Кто изъ насъ не имѣшь странныхъ склонно-
стей, въ коихъ не сознаешься никому! Сознаюсь
въ одной изъ моихъ; она симпатически сблизила
меня съ Гейне. Я наіболѣ люблю въ шѣ дни вы-
ходить со двора, когда всѣ сидятъ дома. Богъ
знаешь, въ какія неискусныя руки попадаетъ тогда
воздушное хозяйство: то веселый лучь проникнешъ
сквозь темную шучу, то идешь дождь, то свѣшишь
солнце, то вѣтеръ бушуешь, то все небо омрачит-
ся, то разорвешь завѣсу свою и кой-гдѣ прогля-
нушь лазурные клочки его. Никогда самая каприз-
ная женщина не бываетъ шакъ капризна. Тогда
небо и улыбаешься и плачешь, и сморшить весело
и грозишь нахмурясь. Вдругъ ослѣпшь васъ пламя,

ТЕЙНЕ.

629

вырвавшееся изъ черной завѣсы, покрывающей горизоншъ, вдругъ осыплешъ, зашопитъ дождь, вдругъ рванешъ въ сторону. невѣжливый вѣшеръ. Можно ли надѣяться на такую переменчивую, прихопливую погоду? Свернише ваши зоншики, закройте окна, велише ошпречь лошадей, сидите у камина.

Вотъ дни, кошорые ужасно не нравятся пѣшеходцамъ, купцамъ, людямъ порядочнымъ, подагрикамъ, людямъ легко просуждающимся и флегмашикамъ. Тогда на улицу осмѣливающихся выходишь только безумцы, поэшы, комиссіонеры и разнощики. Вѣшеръ дуетъ шакъ сильно, солнце шакъ насмѣшливо шушишь надъ вами, дождь шакъ неожиданно вырывается изъ шучи! Вотъ дни, кошорые я особенно люблю!

Вотъ почему я читаю съ такимъ удовольствіемъ Гейнриха Гейне.

Имъ всегда владычествуетъ случай. Я люблю его какъ погоду, мной описанную. Она ни хороша, ни дурна, ни холодна, ни шепла; при ней ни темно, ни свѣтло: это весна среди зимы, осенній вѣшеръ при жаркомъ лѣтнемъ солнцѣ. Любезный Нѣмецъ, шы родился въ одинъ изъ такихъ дней. Я вижу ошсюда отеческій кровь пвой; слышу, какъ окна трясутся, звучашь подъ усиліемъ бурнаго вѣтра; вижу на сіпѣнахъ ошблескъ дрожащаго огонька; сухіе сучья носятся вѣшромъ, кружашься, бьются о стекла; черныя шучи гонятся одна за другой, распространяя на каршинѣ то свѣпѣ, то тѣнь. Бьюсь объ закладъ, чшо на посшели родильницы лежалъ изодранный

630

ГЕЙНРИХЪ

экземпляръ Вольтера, а лекаремъ былъ какой ни-
будь Французъ изъ школы Ламетри, не знавшій
ни слова по-Нѣмецки.

Такъ должна была начашься эта загадочная жизнь,
такъ появиться въ свѣшь эта голова, столь Нѣмецкая
для Французовъ, столь Французская для Нѣмцевъ,
съ ея блескомъ, сіяющимъ какъ гебень, съ ея задумчі-
востію, кошорая срываешь у насъ улыбку, съ ея
веселостію, отъ коей намъ грустно, со всѣми по-
разишельными контрасшами геніальнаго человѣка,
желающаго быть остроумцемъ, поэта, мечтающаго,
что онъ атеистъ, идеалистка, который обожаепіь
машеріальношь. Такъ долженъ былъ явиться въ
первый разъ самый странный писатель нашего
вѣка, писатель, подпавшій всякаго рода вліяніямъ:
ибо въ немъ смалкивающіся и Франція и Германія,
и критика и созиданіе, и поэзія и тѣло, и рево-
люція и прошедшее. Не сердитесь на меня за мои
безпрерывныя сравненія. Разбирашь Гейне не льзя
наче, какъ посредствомъ изображеній: дабы одѣ-
нять краски, я могу взять мѣриломъ сравненія
шолько краски же. Въ первый разъ чишалъ я его
Reisebilder въ Экуэнскомъ лѣсу, прекрасномъ, но
безвѣстномъ, котораго, благодаря Бога, добрые Па-
рижане никогда не посѣщающъ. Я сидѣлъ въ срединѣ
парка: эти большія деревья, кошорыя умирающая
осень ожелтила, сдѣлала бронзовыми, сизыми, голу-
быми, смотрѣли на меня, какъ бы понимая мысли
Гейне и мои; они, по временамъ, кидали на меня
нѣсколько разноцвѣтныхъ листьевъ, въ знакъ при-
знательности. Эти листья лешѣли ко мнѣ съ ра-
досшнымъ, но унылымъ шумомъ, съ какимъ-по свис-

тейне.

631

шомъ, похожимъ на пѣсню; они не принадлежали ни
лѣшу, ни осени, ни веснѣ; это были листья, обреме-
ненные своей годовой жизнью, листья, подъ коими
пѣли и любили нѣкогда пшицы; они сіяли всѣми цвѣ-
шами, какъ слогъ Гейне, они умирая блистали, какъ
его мысль; они долго носились въ воздухѣ, играли,
казалось, съ вѣтромъ прежде чѣмъ падали на листы
веселой и печальной Галло-Нѣмецкой книги, на эми
листы, имѣющіе съ ними такъ много сходства.

Оставайся всегда въ швоемъ облачномъ, разно-
цвѣтномъ небѣ, добрый Гейне, будь всегда нераз-
гаданнымъ живописцемъ, неразгадываемой погоды,
двусмысленнымъ символомъ времени, когда все
важное вмѣстѣ и вѣтролѣнно, когда вѣреность
принимаетъ видъ ученосши, важности, глубоко-
мыслія. Пуще всего не строй системъ, не произво-
ди переворотовъ, не грязни своего гипогрифа въ лу-
жахъ паршій, пусать свободно онъ развершываемъ
крылья свои, блестишь своей чешуей. Не носи,
умъ оригинальный, мундира мелкихъ философовъ,
жившихъ Вольтеровскими крохами; если эта роль
нова для Германіи, то для Франціи она очень ста-
ра! Я не знаю ума, къ которому рабство шакъ
плохо бы пристало, какъ къ швоему. Какую-бъ мы
ни надѣль ливрею, во всякой шебѣ будешь нелов-
ко. Ты, и всѣ умы прихотливые, рожденные для
прихоти, вы будете всегда имѣть одинъ общій де-
визъ – прихоть. И шакъ слѣдуй швоей вѣтренной
царицѣ фантазіи, слѣдуй ей слѣпо: она пѣвоя лю-
бовница, она твоя владычица; она приведетъ въ
шакую глубину, куда никакъ не доведутъ тебя ни
эстетика въ докторской маншіи, ни политическое

632

ГЕЙНРИХЪ ГЕЙНЕ.

честолюбіе, ни народные мяшежи. Какъ! шебѣ бышь
рабомъ чуждой идеи! Тебѣ отрекаться ошь шого,
ошь чего отрекся Гольбахъ! Останься тѣмъ, чѣмъ
мы видимъ тебя въ удивительныхъ Reisebilder; эпо
не путевыя картины, по любопышный поршресть
самого Гейне; останься неуловимымъ, дитей и
философомъ, старцемъ и плаксой, прелесшнымъ и
мрачнымъ; эпо швое дѣло: усвой себѣ обманчи-
вое сіянье и неожиданные дождевые пошоки Апрѣль-
скаго дня и — вѣрь мнѣ — шы выберешь не послѣд-
ній билешь въ большой лотшереѣ ума человѣче-
скаго.

PHILARETE CHASLE.

ОЧЕРКИ.

ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕКЪ.

БЫЛЬ.

I.

НЕВЬСТА.

Прошедшей весною случилось въ Пешербургѣ стран-
ное происшествіе. На Липейной, въ бель-этажѣ одно-
го дома, выстроенного послѣ наводненія и ошдававшаго-
ся въ наймы съ мебелью, убирали невѣсту къ вѣнцу.

Сердечная исторія эпой дѣвушки, если вѣрить слу-
хамъ, была самая обыкновенная. Она любила одного
молодаго человѣка, любила его страстно; и между
пѣмъ, выходила за мужъ за другаго, къ которому
не чувствовала не только любви, даже уваженія.

Какъ-же это могло быть ?

Очень просто. Молодой человѣкъ былъ бѣденъ,
нечиновенъ и незнаренъ. Все его богаештво соспоя-
до въ отличномъ воспитаніи; вся знамость — въ

634

СМѣСЬ.

блестящих халантах и рѣдкой общественной лю-
безности. Они часто встрѣчались в Пешербургских гosминых, знали, что любят друг друга; но молодой человекъ, изъ гордой робости, какъ-то медлил объяснились съ своим любезной, и даже не посыщалъ дома ея машери. Онъ ожидалъ приглашенія; а какъ приглашать его не догадывались, то и рѣшился сидя у моря, ждашь погоды.

Соперникъ-же его, напропивъ, могъ смѣло и от-
крыто приступить къ дѣлу. Правда, и онъ еще былъ
незнатенъ, но — на пути къ знамности; небогатъ,
но — была бы знамность, будешь и богатшво. Онъ
принадлежалъ къ числу чиновниковъ, подающихъ боль-
шія надежды, ш: е: имѣлъ связи и покровищелей,
зналъ кстами проиграь въ вистъ, кстами ошка-
зашься отъ награды, во время пощеголять безкорыст-
нымъ рвеніемъ къ общему благу; часто говорилъ о
трудностяхъ своей должности, о помъ, чпо заваленъ
дѣлами, что его здоровье разстроено на службѣ и что
онъ одного только ищетъ —семейнаго счаспія. Отка-
зашься отъ дѣлъ и переѣхать на южный берегъ Кры-
ма, чѣпобъ провести тамъ оспапокъ дней своихъ —
вошь верхъ его честолюбія. Такимъ образомъ, про-
сясь каждый годъ въ ошставку, онъ каждый годъ
оспавался служить иротивъ воли съ переводомъ въ
какое нибудь высшее мѣсто. Сверхъ того, каждый годъ
получалъ по двѣ награды; и когда давали ему крестъ,
то либеральничалъ, говоря, чпо служишъ изъ денегъ,
когда-же давали денежное награжденіе, то прикиды-
вался обjenеннымъ, увѣряя, чпо служишъ изъ чеспи.

При такой карьерѣ, нашъ чиновникъ не могъ боять-
ся ошказа. На его предложеніе легко согласились —
мать, изъ любви къ дочери, — дочь, изъ любви къ
мамери.

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

741

Берлинъ, не замедляя своего хода, проѣзжалъ мимо этихъ жилищъ, не встрѣчая на порогѣ ихъ ни одногоъ человѣка, съ кошорымъ можно было бы сказать слово. Наконецъ онъ остановился на самомъ концѣ деревни передъ каменнымъ домумъ, покрышымъ желобковатою красною черепицею, обросшею длиннымъ мохомъ, прикрѣпленнымъ къ ней глинистою землею. Фасадъ дома выбѣленъ былъ известью, а небольшая, сверху округленная дверь и спавни окошекъ, окрашены зеленою краскою. Песокъ, разсыпанный по каменнымъ ступенькамъ, по кошорымъ должно было взойти, чпобъ достать числю выпол lövанный желѣзный молопюкъ, висѣвшій у входа, доказывалъ, чпо этотъ домъ былъ чаще посѣщаемъ и опрямнѣе содержимъ нежели прочія жилища той деревни. Человѣкъ, одѣшьый въ блузу, правившій лошадьми въ берлинъ, слѣзъ съ козелъ, подошелъ и отворилъ дверцы.

— Господинъ Баронъ, сказалъ онъ одному изъ пушешесвшенниковъ, учтиво снимая съ головы лканый колпакъ, здѣсь вамъ надобно оп дохнупь до упра. Старый Жефъ окажешь го супріимство и намъ и нашимъ скошамъ.

Молодой человѣкъ, ко whomу сдѣлано было это приглашеніе, выскочилъ проворно изъ берлина; стуча своимъ шесакомъ и звѣня шпорами, онъ подошелъ къ полурастворенной двери и полкнулъ ее.

49*

742

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

— Попине, сударь, осперегинnie! провор-
чалъ кто-то въ темномъ корридорѣ, въ кошо-
рый вошелъ пунешесвѣвенникъ.

— Берегись шы самъ! ошьѣчалъ пришедшій.

Выговоривъ эши слова, онъ поймалъ за во-
ротъ говорившаго съ нимъ человѣка и сбро-
силъ его съ крыльца.

На шумъ, причиненный эпюю борьбою и кри-
комъ двоихъ пупешесвѣвенниковъ, слѣдѣвшихъ
еще въ берлинѣ, вышелъ въ корридоръ самъ
хозлинѣ дома, вооруженный роговымъ фонаремъ;
за нимъ слѣдовало трое, или чешверо любо-
пышспвующихъ съ поджашными подъ блузою ру-
ками и съ инрубками во рпу. Лишь шолько они
узнали о дерзкомъ поступкѣ чужеспранца, по
между ними поднялся глухой ропотъ и они всѣ
вдругъ бросились на помощь къ несчасшному,
коморый съ трудомъ выкарабкивался изъ грязи.

— Эпо величайшее посрамленіе! вскричалъ
спарый Жефъ, ухвативъ широкою рукою сво-
ею руку молодаго человѣка, коморый спалъ
передъ нимъ въ оборонишельное положеніе.

— Можно ли поступать пакъ съ защищни-
комъ оружествіа? возразилъ подошедшій волон-
перъ съ саблею на боку и съ карабиномъ на
плечѣ. Надобно изувѣчить эпого бродягу: онъ
въроятно Голландскій шпіонъ!

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

743

— Чоршъ возьми! прервалъ чужесранецъ, шы совралъ на свою голову! Я Капитанъ Мельхіоръ Фанъ Геестель; я сдѣлалъ первый высшѣлъ, я первый опкрылъ мешежъ при врашахъ Шеербека. А что эшопъ увалень не сдержался на ногахъ и упалъ — въ эшомъ я не виновалъ. Впрочемъ, я гоповъ оказашь ему всякое удовлетвореніе.

— Прекрасно! Капитанъ Мельхіоръ,—подхватилъ съ глупой ужимкой спарый Жефъ, — вы должны доказать это на самомъ дѣлѣ; иначе мы раздѣлаемся съ вами по своему, если вы не попросите прощения у храбраго патріоша, коротаго вы оскорбили. Знаете ли, что это георой нашего округа, общій нашъ ощецъ и предводитель на полѣ сраженія!

Въ продолженіи этого времени, двое пушешесниvenниковъ вышли изъ берлина, и поддерживая подъ руки ушибеннаго, убѣдительно просили у него извиненія въ дерзосши ихъ товарища. Не смогли, однако, на ихъ ходапайсво Баронъ Мельхіоръ Фанъ Геестель не шакъпю бы легко выпушенъ изъ этого дѣла, если бы самъ обиенный не шалъ между имъ и его промивниками. Онъ прошлянулъ Мельхіору руку, въ знакъ забвенія нанесенной ему обиды, и всѣ вмѣстѣ пошли въ домъ спараго Жефа.

Комната, въ корюру вошелъ Мельхіоръ съ своими поварищами, походила болѣе на поле

744

СУДІЯ СВОЙ ЧЕСТІ.

сраженія, нежели на пракширъ. Паять десятъ
волоншеровъ, одѣшь въ блузахъ, съ трубками
въ зубахъ, пускали клубы пабачнаго дыма, ко-
торый дѣлалъ атмосферу почпі непроницаемою.
Единственная служанка въ шитомъ чепцѣ, упа-
дающемъ на уши, въ видѣ мотыльковыхъ крыльевъ,
разносила бесѣдующимъ литры ячменнаго пива,
лувеля, небольшіе стаканчики съ шидамомъ и
огонь для сигаръ; она, какъ истинная саламан-
дра, въ черномъ шерстяномъ своемъ полукаф-
шаньѣ, не морщась, проходила сквозь облака
пабачнаго дыма.

Посреди профильныхъ очерковъ пирующихъ,
отъ времени до времени возвышался и боясь
стараго Жефа, облеченный въ броню краснаго
шерстяного камзола, поверхъ кошораго кре-
сшообразно лежали покромотные помочи. Когда
посредствомъ безыкусственнаго венчилишо-
ра, то есшь, полураспворенной двери, про-
яснивалось въ комнатѣ, то можно было при-
мѣшить висѣвшую въ углу Мадону, вылѣплен-
ную изъ гипса и раскрашенную разноцвѣпными
красками; она прикрѣплена была къ спінѣ, подлѣ
которой возвышался огромный каминъ, служа-
щій единственно для приняпія въ себя шрубы
опѣ чугунной печи. Боковыя спіны убились всѣ
были деревянными полками, на кошорыхъ въ
надлежащемъ порядкѣ спояли глиняныя съ голу-
быми цвѣшочками лишы и полу-лишы съ ка-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

745

зенными клеймами; далѣе находился рѣшетчаный шкафъ, на подобіе употребляемыхъ для библіопекъ, въ кошоромъ было полное собраніе шрубокъ.

Баронъ Мельхіоръ, по приглашенію миролюбиваго своего соперника, сѣлъ пропивъ него съ обоими шоварищами за сполъ, сдѣланный изъ пихтоваго дерева и покрытый лакомъ, на кошорый служанка пошавила рюмки и карафинъ съ можжевеловою водкою. Старый Жефъ подошелъ къ новопріѣзжимъ госпямъ своимъ, безъ всякихъ околичностей облокотился къ нимъ на сполъ и началъ съ ними разговаривать о происшествіяхъ того дня: о выходѣ Голландцевъ изъ Брюсселя, о спычкѣ при Валемѣ, происходившей на канунѣ съ Голландскими патріошами, и наконецъ о милосивой прокламаціи Принца Оранскаго къ Аншверпенскимъ жителямъ, кошорую онъ послалъ къ нимъ въ день оступленія своего опѣь этого буншующаго города.

Капитанъ Мельхіоръ былъ неиспощимъ въ похвалахъ касательно поступковъ одного паршиzanскаго начальника, неустрашимосТЬ комораго спасла въ этопѣ 'доспопамяиный день замокъ Графини де Монпierей. Старый Жефъ улыбнулся, и перебирая пальцами бумажный свой колпакъ :

— Да! еказалъ онъ, эпю голова! — И вы,

746

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

можешь быть, еще больше удивиться, когда узнаете, что это храбрый человекъ къ жителемъ нашей деревни, что онъ находится теперь въ моемъ домѣ, и что вы уже съ нимъ говорили.

— Я очень желалъ-бы съ нимъ вспрѣшиться, прервалъ Капитанъ, чтобъ пожать ему руку.

— Онъ имѣлъ полное право на всю благодарность, прибавилъ робкимъ и пріятнымъ голосомъ, одинъ изъ моварищей Капшана. Графиңя и дочь ея обязаны ему жизнью и честью. Онѣ почли бы себя весьма счастливыми, если бы могли заплашить ему долгъ своей благодарносни.

— О! о! воскликнулъ спарый Жефъ, бросивъ лукавый взглядъ на шого, конорый при входѣ въ шракширъ показалъ несколько крошо-сти и благоразумія; если дѣло соспошшь толь-ко въ этомъ, по Г. Фанъ Маесъ удовлетво-ренъ уже собспенною своею совѣстью. Добрыя дѣла также ему свойственны, какъ мнѣ ша-каны шидаму. За это-по мы его и защищаемъ, если иногда случается, что какой-нибудь сор-ванецъ, вливши себѣ бушылку вина въ горло, вздумаетъ надъ нимъ умничать и обижать его. Эта рѣчь ошносился не къ вамъ, Капшанъ Фанъ Гееспель; вамъ конечно хорошо известны обязаносни противу храбрыхъ и добродѣ-шельныхъ людей; и я увѣренъ, что вы сами

СУДІЯ СВОЙ ЧЕСТІ.

747

теперь раскаяваетесь въ давиннемъ поступкѣ вашемъ.

— Передъ Богомъ все это пакъ, Г. Фанъ Маесъ! закричалъ Капитанъ, снимая съ головы шляпу, и обращаясь къ своему сосѣду; старикъ Жефъ сказалъ правду и про васъ и про меня. Я прошу у васъ извиненія — прощаете ли вы меня?

— Забвеніе обидъ есть первая обязанноспль хриспіанина, возразилъ Фанъ Маесъ, друже- ски пожимая ему руку.

Ахъ, Милоспивый Государь, сколько вы за- служиваешь благодарносни! повшорили въ одинъ голосъ Бароновы спупники.

И Фанъ Маесъ сдѣлался предмепюмъ ихъ вни- манія.

Сначала онъ скромно опустилъ голову, какъ бы сшыдясь похвалъ и благодарносни, ему при- носимыхъ; но мало по малу онъ спановился развязнѣе и черезъ чепверть часа ознакомился уже съ молодыми людьми.

Правду сказашь, чпо бѣлыя и безбородыя ихъ лица, помные глаза, подобные женскимъ, утонченная вѣжливосшь въ обхожденіи и пре- лесть самомалѣйшаго движенія, располагали каждаго въ ихъ пользу. Особливо младшій изъ нихъ съ разсыпающимися по вискамъ черными

748

СУДІЯ СВОЙ ЧЕСТИ.

локонами, казалось, возбудилъ къ себѣ всю сим-
напію души въ деревенскомъ храбрецѣ нашемъ.
Онъ безошговорочно удовлетворилъ требованіе
его, начавши разъ двадцать повшоренный имъ
уже разсказъ о громкихъ военныхъ своихъ под-
вигахъ; но въ разговорѣ онъ былъ, однакожь,
чрезвычайно скроменъ касапіельно личныхъ по-
хвалъ, и пѣмъ самымъ доставлялъ спарому
Жефу неизъяснимое удовольствіе поясняпь дѣло
съ разными прикрасами, внушаемыми ему его
неиспопщимымъ даромъ пуспословія.

Фанъ Маесъ, одѣшь въ другое платье,
могъ бы назваться пріятнымъ кавалеромъ. Онъ
былъ лѣпъ вридцаши, имѣлъ понкій и ловкій
станъ, а въ задумчивомъ взорѣ его блишалъ
огонь, показывающій силу и твердосіть души.
Младшій изъ пупешественниковъ съ примѣп-
нымъ удовольствіемъ смошрѣлъ на это, спро-
гое, но исполненное пріятности лицо, когда
оно воспламенялось при имени опечесшва. Онъ
слушалъ съ восторгомъ эпого проповѣдника ка-
пюлицизма, кошораго одушевляли двѣ спраспли—
вѣра къ религіи и приверженность къ дѣлу, имъ
защищаемому, хотя эшо дѣло было преступное.
Воображеніе его увлекалось вдохновеннымъ ви-
пійствомъ говорящаго, но вдругъ онъ успо-
коивался и до того дѣлался заştѣнчивъ, чшо
не осмѣливался даже взглянуть на него.

Фанъ Маесъ, не замѣчая спраннаго смуще-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

749

нія своего собесѣдника, продолжалъ съ нимъ разговаривать, открывая ему всю глубину души своей, какъ это обыкновенно случается между молодыми людьми, сошедшимися съ одинаковыми харакшерами.

— Я бы желалъ, продолжалъ онъ, играя куркомъ заткнутаго за поясомъ писполена, я бы желалъ, чѣпобъ вы находились въ нашихъ рядахъ въ пю время, когда полпа Бельгійскихъ мародеровъ едва было не завладѣла замкомъ Графини де Моншерей. Мнѣ сказывали, чѣпо Графиня была тогда въ домѣ съ своею дочерью. Нѣсколько худо вооруженныхъ слугъ стрѣляли изъ оконъ нижняго жилья и сопропивленіе ихъ раздражило еще болѣе грабищелей, кошорые надѣялись возврapiшаться изъ этой экспедиціи съ богатою добычею. Чепіверо изъ разбойниковъ овладѣли уже дорогою, ведущею въ комнаты женщинъ; поже бы самое случилось съ Графинею и ея дочерью, если-бы небо не привело меня туда въ сопровожденіи пятидесятей храбрыхъ жителей здѣшней деревни, кошорыми я тогда начальствовалъ.

— И при этомъ случаѣ, прибавилъ старый Жефъ, прервавши разговоръ Фанъ Маеса съ Капитаномъ, при этомъ случаѣ, вошь эпими самыми писполешами, вы размозжили головы двоимъ изъ этихъ бродягъ, а съ двумя остальными управились наши сабли.

750

СУДЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

— Возможно ли? проговорил запалалсь молодой супліникъ Барона Мельхіора.

И въ эту минуту, глаза его, омотенные слезами, обращились на Фанъ Маеса со взоромъ, ясно выражающимъ благодарноспіль и удивленіе.

— А Г. Фанъ Маесъ, продолжалъ Жефъ, не упомянулъ ничего объ ранѣ, конторю нанесъ ему саблею одинъ изъ эпихъ бѣшеныхъ: она и шеперь еще свѣжа подъ рукавомъ его блузы. Правду сказали, говорилъ шракширщикъ, донивая спяканъ шидаму, чпо вы спасли Графиню опъ вѣчной муки, пошому чпо, вѣрояшно, она умерла бы тогда безъ покаянія. Но крайней мѣрѣ въ мо время, когда я имѣлъ чеспь служить подъ начальспівомъ ея мужа, Полковника Жуана де Моншерей, находящагося шеперь въ Индіи, тогда въ полку нашемъ много кое-чего болпали на счепѣ ея добродѣшли. Да вотъ и недавно еще...

— Чорпъ возьми! мы врешь старый Жефъ, закричалъ Капитанъ, ударивши спяканомъ по сполу. Подумай, чпо мы, можешь быть, оскорбляешь Графиню въ присутствіи ея друзей!

— Это ужасно! сказалъ спаршій моварищъ Капитана Мельхіора; я не останусь здѣсь ни одной минуты долѣе. Лошадей! лошадей! я ѣду, чюбы со мною ни случилось.

Говоря шакимъ образомъ, эша странная осо-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

751

ба, поблѣдпѣвши омъ гнѣва, вскочила съ своего
мѣсна и схвали Капитана за руку, сказала
ему на ухо:

— Вы причиною сдѣланной мнѣ піеперь оби-
ды. Выйдемъ скорѣе омсюда, я эшого хочу —
слышите-ли вы?

Баронъ Мельхіоръ съ трудомъ могъ укро-
типіть эпіотъ неистовѣй порывъ, кошорый
пщепно спіарался Фанъ Маесъ объяснить себѣ;
и Баронъ неіначе доспігнулъ піого, какъ
опѣдавъ приказъ гошовішься къ омъѣзду. На-
прасно предшіавляли ему опасности ночнаго
пуши по дорогѣ, усѣянной дезерпіерами. Мо-
лодой человѣкъ, въ іступленіи гнѣва своего,
опѣчалъ одно и шоже: Я эшого хочу! И Ка-
пипанъ Мельхіоръ, повинуясь приказанію, бро-
сился самъ помогать, чіпѣбъ скорѣе запрягали
лошадей.

Когда пупешественники вошли въ карету,
по кучерѣ рѣшительно оказался сѣсѣмъ на
своем мѣсто, объявляя, что ни за какую сумму
денегъ не омважился онъ пусшишься въ доро-
гу, гдѣ на каждомъ шагу должно подвергать
жизнь свою опасности. Жалобы и крики пупе-
шеспівенника возобновились со всей силою.
Капитанъ обѣщалъ полный кошелекъ للمу,
кто бы согласился замѣшить кучера; но не
опыскалось ни одного человѣка на полученіе
его кошелька.

752

СУДІЯ СВОЙ ЧЕСТІ

Тогда, предложивъ новымъ своимъ друзьямъ на эту опасную услугу самого себя, Фанъ Маесъ надвинулъ шерешняной колпакъ себѣ на лобъ, и взявши въ руки кнуштъ и возжи, сѣлъ на козлы и повернулъ берлинъ на Аншверпенскую дорогу.

Спуская нѣсколько минутъ, старый Жефъ надѣлъ сверхъ краснаго своего шерешняаго камзола блузу, зарядилъ карабинъ и вскочивши на маленькую лошадку, копорая спояла осѣдланная въ конюшнѣ, поскакалъ по той же самой дорогѣ, по которой поѣхали пушешественники, пвердя сквозь зубы съ угрожающимъ видомъ, имена Капишана Мельхіора и Графини де Моншерей.

## II.

На другой день послѣ этой замѣчательной ночи, городъ Аншверпенъ, занялый еще сильнымъ Голландскимъ гарнизономъ, принималъ мѣры къ защищенію. Съ этой и съ другой спороны готовились къ кровопролишному сраженію; каждый изъ жипелей, предвидя угрожающее ему бѣдствіе и раззореніе, укрѣплялся въ своемъ домѣ, или бѣжалъ укрыться въ деревню.

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

753

Монаспырская улица, загроможденная привезенными изъ цишадели пушками, болѣе прочихъ погружена была въ неизъяснимый страхъ. Тамъ не показывался на улицѣ ни одинъ человекъ и туда свезены были на сохраненіе драгоцѣннѣйшія имущества; окна вездѣ заколочены; а двери крѣпко заперты.

Одинъ шолько домъ, кошорый въ теченіи нѣсколькихъ лѣпъ оброшенъ былъ своими владѣльцами удивилъ всѣхъ неожиданнымъ образомъ въ эпо ужасное ушро. Восходящее солнце заспало его уже опкрытымъ и убраннымъ, какъ-бы для какого нибудь поржественнаго празднества; ворота были распворены и на дворѣ стояла дорожная карета, пріѣхавшая въ эту ночь. Рѣшешки у окошекъ были подняты и между гошическими колоннами видно было, какъ слуги, одѣшые въ парадную ливрею, развѣшивали шелковые занавѣсы. Люди заведенные людебопышствомъ въ эту улицу, дивились и напрасно старались допыпашься, что означала вся сумятица, происходившая въ домѣ Графини де Монтерей.

Въ эпо время въ одной изъ залъ гого дома, женщина, одѣшая со вкусомъ въ прелестное неглиже, сидѣла въ полулежачемъ положеніи на софѣ; поблѣднѣлое ошъ усталосми причиненной ночною поѣздкою, а можешьъ быть и ошъ горести, лицо ея, покоилось на рукѣ. Она очень

754

СУДІЯ СВОЙ ЧЕСТИ.

жарко разговаривала съ сидящимъ подлѣ нея мужчиною, кошорый, опусня руки въ карманы, съ скучнымъ и недовольнымъ видомъ, отвѣчалъ ей сквозь зубы.

Лице молодаго человѣка пылало яркимъ ру-
мянцемъ; небольшой лобъ его украшенъ былъ
густыми, бѣлокурыми волосами, кошорые по-
мощію желѣза, шруда и нерпѣнія парикмахера
всчесаны были къ верху. Широкал грудь, вы-
прямления плеча и неповоротливость въ дви-
женіяхъ, предшавляли его образцомъ офицера
няжелой кавалеріи.

Женщина напропивъ того, имѣла незначи-
тельную и злобную наружность. Если бы не
морщины, кошорыя начинали разрисовывать ел
лицо и шею, то по худощавости и тонкому
спану можно было бы принять ее за молодую
двушку, но взглянуть внимательнѣ легко бы-
ло опредѣлишь, не смотря на всѣ всномога-
гательныя средства туалета, чю около трид-
цами песши лѣшъ промчались уже надъ эпою
спрадающею головою. Ея бѣлая и почпіи про-
зрачная рука, омъ времени до времени при-
кладывала къ глазамъ шишый плашокъ, кошо-
рымъ она, съ нелзьяснимою пріятносћию, упи-
рала капившіяся по щекамъ слезы.

— Неблагодарный! говорила она молодому
человѣку, — эпою ли нарады заслуживали всѣ
мои пожертвования? шакъ-шак пы меша любилъ!

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

755

И говоришь еще объ этомъ прямо мнѣ въ глаза,
мнѣ, кошорая, слушая слова пивои, сомнѣвает-
ся не сонъ ли это! Ты хочешь, чѣпобъ я омда-
ла за тебя дочь мою! дима, кошорое едва по-
нимаетъ чего она желаетъ, и кошорая ничего
болѣе не желаетъ, какъ шолько счастнія своей
машери! Ахъ, Мельхіоръ! въ пебѣ нѣшь ни ма-
лѣйшей жалости!

Офицеръ нахмурилъ брови и у него вырвался,
знакъ нешерпѣнія.

— Чпожъ дѣлашь, милая Элеонора! надобно
чпобъ въ этомъ мірѣ все имѣло свой конецъ.
Мужъ пивой живъ еще — не правда ли? слѣдо-
вапіельно жениться на шебѣ, я не могу! Въ про-
долженіи шести лѣшь, проведенныхъ честнымъ
Полковникомъ въ оплучкѣ намъ было все время
свободно любить другъ друга. Теперь онъ дол-
женъ скоро воропишься и ему немедленно сооб-
щатъ шайныя обо всемъ донесенія. Всныльчивый
его характеръ шебѣ извѣстень: онъ въ состояніи
убить тебя, если найдешь, чѣто подозрѣнія его
основашельны. О! въ жилахъ безпѣннаго Жуана
де Монтерей шечетъ чиспая, безъ примѣси,
кровь Испанская, какъ во времена Короля Пе-
лага: онъ не проститъ никогда пяшна въ гербѣ
своемъ, кошорое нанесетъ ему невѣрная!

— Замолчите, сударь! сухо прервала его
Графиня, бросьте ваши шупки! Поспарайтесь
лучше узнать въ гавани, могу-ли я съ дочерью
АПРѣЛЬ, КНИЖКА Н.

50

756

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

проѣхать въ какой-нибудь Англійскій городъ. Вы можеше слѣдовашь за нами, если почпеше эшо нужнымъ. Я спѣшу оставить здѣшнюю сшруну; хочу непремѣнно уѣхашь въ эшу-же ночь, въ эпошъ день, если возможно. Въ послѣдствіи увижу, на что я должна буду рѣшиться.

— Но, сударыня, возразилъ Капитанъ, развѣ вамъ неизвѣспіно, члю мы избѣгли возмущенія въ Брюсселѣ для пого, чшобы попасшь здѣсь въ средину ужаснѣйшаго мятежа? Прежде еще вечера народъ вступилъ съ солдашами въ ручной бой; городскія воропія находятся во влаеши инсургентовъ; и, можешь быпь, чрезъ нѣ- сколько часовъ, начупіь драшься въ самыхъ улицахъ. Если вы намѣрены дѣйспівовать благо- разумно, то должны оставшись эпошъ домъ.

— Вы бошесь, Капитанъ Мельхіоръ? Шеп- тала Г-жа де Моншерей, съ улыбкою на губахъ.

— Такъ останемшесь здѣсь; я и на эшо со- гласенъ! отвѣчалъ Капитанъ, кладя одну ногу на другую. Но все-таки убѣдительно прошу васъ оскровенно поговорить обо мнѣ съ Маню- елою. Самолюбіе мое даешь мнѣ право думать, что я приличный для нея женихъ. Сверхъ того, я имѣю основашельныя причины надѣяться, члю и она не совѣмъ ко мнѣ равнодушна, за ока- зываемыя мною ей попеченія; и наконецъ, будь сказано между нами, эшо самое прекрашишь

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

757

слухи, копорые разносятъ на вашъ щетъ. При-
помнипе, даже и въ прошедшую ночь, въ эшомъ
мерзкомъ тракширѣ, гдѣ мы расположились до-
жидапься утра, съ помощью вашего преобра-
зованія, вы слышали сами. . . . Связь наша сдѣ-
лалась уже не пайною; и единственное сред-
співо избѣгнуть безславія и мщенія вашего му-
жа....

— Вы очень благоразумны, Капитанъ!

— Чорпъ побери! Оспавьне ваши насмѣшки,
сударыня! Закричалъ Баронъ Мельхіоръ, ударя
кулакомъ по кленовому спюлику, который едва
не разлетѣлся на части. Повіпоряю вамъ,
члю я люблю Манюелу, и сегодня же хочу знать,
согласна ли она опідать мнѣ свою руку. Воля
ея — будетъ моею волею: вошъ все. Кажешься,
члю я выразился довольно ясно?

— Ахъ, Мельхіоръ! отвѣчала Графиня, скло-
нивъ голову на мраморный каминъ, шы подвер-
гаешь меня жесточайшему испытанію. — Боже
мой! для чего не въ силахъ я опказашь ему
ни въ чемъ!

И трепещущею рукою Графиня де Монтерей
позвонила въ колокольчикъ. Явился слуга.

— Попроси дочь мою придши ко мнѣ, сказала
она, спаралась укрѣпинь дрожацій свой голосъ.

Капитанъ подошелъ къ Графинѣ и поцѣловалъ
ее въ лобъ.

50*

758

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

— Ты позволишь мнѣ, Элеонора, войти въ
швой будуаръ и дожидапься мамъ окончатель-
наго опредѣленія вашихъ совѣщаній? На чю
бы ни рѣшилась Манюела, даю шебѣ объщаніе
согласоваться во всемъ съ ея желаніями.

Лишь только успѣлъ Баронъ Мельхіоръ за-
мворить за собою дверь будуара, въ комнату
вошла молодая дѣвушка.

Въ кисейномъ ушреннемъ платьѣ, небрежно
подпоясанная ленпою, она была восхититель-
на — эта безпечная Манюела, копіорая, пови-
нуясь приказанію машери, явилась къ ней, не
кончивши еще своего туалета. Черные волосы
крупными локонами разсыпались по шестнад-
цапилѣшнимъ плечамъ ея; невинная прелесшь
одушевляла продолгованное лице, копорое въ
пріятной задумчивослии шихо колебалось на ея
шеѣ, подобно лилии на верхушкѣ своего стеб-
ля; шемноголубые глаза блишвали томною нѣж-
носпію изъ подъ густыхъ рѣсницъ. Эпо былъ
совершенный образецъ Фландрской красоты, со-
единенной съ Касильскою кровью; ошблескъ
Испанскихъ завоеваній въ этой испорической
землѣ Карла V и Филиппа II; прекрасный порт-
решъ, нарисованный Веласкецомъ и раскрашен-
ный Рубенсомъ. Такія женщины существуютъ
еще въ нѣкопіорыхъ городахъ Бельгіи, частію
въ Гентѣ и очень много въ Антверпенѣ и Бриггѣ.

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТЦІ.

759

Графиня де Монтерей смотрѣла съ восшор-
гомъ, смѣшанымъ съ досадою, на эпу возрасша-
ющую красоту, кооторой она завидовала; на
эпу розу, распускающуюся во всей преле-
спии, между тѣмъ, какъ собсшвенная ея красо-
та со дня на день теряла свѣжеспь свою и
благоуханіе. Въ майтеринской улыбкѣ ея замѣш-
ны были сѣтованія и отчаяніе женщины; попо-
му, члю въ эпой побѣдѣ она видѣла свое уни-
чиженіе; и попому, чшо красоша молодой дѣ-
вушки есть зеркало, въ кошорое мать-кокеш-
ка, рѣдко можемъ заглянушь не поблѣднѣвши!

— Манюела! сказала Графиня де Монтерей,
пихо отдаляя ошь себя рукою дочь, кошо-
рая хотѣла поцѣловать ее; я намѣрена гово-
рипь съ тобою объ одной важной и до тебя
касающейся вещи. Ты должна ошѣчать мнѣ оп-
кровенно и ничего не скрывать ошь меня.

Потомъ Графиня остановилась, чипобъ пере-
весни духъ, какъ будшо эти незначущія слова
испощили всѣ ея силы.

— Ты знаешь, продолжала она, чшо пламен-
нымъ моимъ желаніемъ было всегда видѣшь те-
бя счаспливою.

— Я была бы неблагодарна, добрая маменька,
если-бъ объ эшомъ забыла.

— Хорошо, открой-же пеперь майери пвоей
шайну, кошорую, какъ мнѣ кажешься, пы пшя-

760

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

щельно отъ нея скрываешь. Манюела! съ нѣко-
тораго времени мы спала совсемъ не та! мы
убѣгаешь удовольствій, свойственныхъ дѣву-
никѣ твоихъ лѣтъ; не будешь на балы, не хо-
дишь въ церковь; тебя засшаюшь всегда погру-
женную въ молитвѣ и слезахъ. Это не есше-
свенно, чѣпъ діяя, кошорое едва всшупаешь
на путь жизни, имѣло уже сполько надобно-
спі просить Небо о прощеніи грѣховъ своихъ.
Я хоту, чѣпъ пы исповѣдала здѣсь предо мною,
шочно шакъ, какъ передъ твоимъ духовникомъ
проспупокъ, производящій въ тебѣ споль силь-
ныя угрызенія. Ты блѣднѣешь, Манюела! Ты
сознаешься, что я открыла пагубную для меня
пайну. Несчасшіное діяя! Но мы знаешь, чѣпю
эта преступная любовь, кошорой мы предалась
съ какимъ неблагоразуміемъ, убѣепъ швою машь!

Манюела вмѣсто ошьѣта бросилась къ но-
гамъ машери. Графиня быстро вскочила съ сво-
его мѣста и голова дочери ея ударилась объ
нолъ.

— И такъ, пы любишь его? говорила она,
ходя скорыми шагами по комнатѣ.

— Люблю! — повшорила Манюела шшоль
тихимъ и дрожащимъ голосомъ, чѣно машь съ
трудомъ могла разслышать.

— И такъ, сладоспинымъ швоимъ желаніемъ

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

761

было бы соединиться съ нимъ. Однимъ словомъ, шы хочешь выдти за него за-мужъ?

— Выдти за него за-мужъ! сказала Манюела, закрывъ руками лице свое; но вы знаеше, магушка, что это невозможно!

— Невозможно! — О! поди же въ мои объ- яшія, вскричала Г. де Монтерей, осыпая поцѣ- луями Манюелу. Дочь моя! милое мое дитя! Я понимаю всю великосшь швобой жертвы. Ты не хопіла уморіть съ печали машь свою — не правда ли? потому шы видишь, что и я шакже женщина, какъ и шы; а женщина, кошорая лю- бипъ пламенно, шяжело разснается съ мечшами, сосшавленными ею въ своемъ воображеніи, хо- шя и сама видипъ всю ихъ несбыдчношь. Ты не пойдешь за него за-мужъ? Ты не дашь ему замѣшить и произведеннаго имъ на тебя впе- чатлѣнія? — Будь увѣрена, чпю мы сыщемъ те- бѣ другаго жениха, кошорый будетъ моложе его, лучше собою и богаче. Я омдамъ шебѣ, Манюела, все мое имѣніе лишь бы пы была сча- сплива. Мапь швоя просишь піебя полько объ одномъ—хранишь объ эшомъ молчаніе, глубокое молчаніе, и чпюбъ Баронъ Мельхіоръ не догадал- ся, что я нашла въ шебѣ соперницу.

— Магушка! ирервала Манюела, смотря на Графиню изумленными глазами; но я не любила никогда Капитана Мельхіора.—

762

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

— Кого-же шы любишь? спросила Г-жа де Монтерей, удивленіе кошорой равнялось съ изумленіемъ ея дочери.

— Вы эшого не узнаете! прошептала бѣдная дѣвушка; осмѣюсь ли я вамъ признаться въ эшомъ? Маменька! я очень нещасшна. Любовь моя до шого пресшупна, что одна мысль объ ней приводилъ меня въ содроганіе. Это благочестіе, которое вы сполько разъ во мнѣ хвалили, дни, проведенные въ молитвѣ, ма лицемѣрная набожноспь, которая направляла шаги мои въ храмъ — машушка! все эпю было дѣйствіемъ одной любви. — Тамъ я видала его каждый день; слушала чисшый его голосъ, въ кошоромъ, казалось, изливалась душа его. Подъ священною одеждою его сана, втайнѣ обожала его, соединяла передъ нимъ свои руки иموлилась единспівенно о немъ одномъ. Ахъ, машушка! пожалѣйте обо мнѣ! я люблю безъ всякой надежды; не смѣю даже подашь ему ни малѣйшаго подозрѣнія, но — люблю его сираспіно!

— Боже мой! чтò шакое говоришь шы? сказала Графиня де Монтерей, приближая къ себѣ дочь; ты осмѣлилась любить попа! Какъ его имя? Кто онъ шаковъ? Гдѣ онъ? Говори скорѣе!

— Вы его видѣли, машушка: вчера еще онъ былъ съ бамп вмѣстѣ, но вы не знали, что онъ

СУДЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

763

паковъ. Онъ самый пошъ, кошорый спасъ насъ изъ осажденнаго замка; и самый пошъ-же, смѣлосТЬ и мужеспѣво кошораго сшоль благополучно препроводили насъ въ эшошъ городъ. Онъ шенерь здѣсь, подъ одною съ нами крышкою, и можешь бышь въ эту минушу, какъ я говорю.... Мгновенно опворилась дверь въ залу и слуга сказалъ Графинѣ громкимъ голосомъ: Г-нъ Аббатѣ Фань Маесь.

Въ ту-же минуту опворилась дверь на другомъ концѣ залы и Капитанъ Мельхіоръ съ блѣднымъ, вспревоженнымъ лицемъ, показался на порогѣ будуара.

Эшой безмолвной, но выразительной сцены, гдѣ изображалось сшолько различныхъ спрасшей, описать невозможно. Съ одной спороны го-респь молодой дѣвушки, кошорая не въ силахъ была оспавить обнимаемыхъ ею колѣней мапери; далѣе, примѣшно удерживаемое бѣшенштво Ка-пипана; и наконецъ пристальный и мрачный взоръ Графини, услремленный на вошедшаго незнакомца, кошораго важное и спокойное по-ложеніе, совершенно различествовало съ ихъ смущенными лицами.

Фань Маесь сбросилъ уже съ себя блузу и оружіе волонтера - Папріопа. Эпо былъ юный Аббашъ въ строгой одежѣ своего званія. Величесшвенное чело его не было ничѣмъ покры-

764

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

по и ангельская крошосшь разливалась во всѣхъ чертахъ лица. Онъ скромно вошелъ въ комнату, и не примѣчая смяшенія, произведеннаго появленіемъ его въ эшомъ семействѣ, подошелъ къ Графинѣ и ея дочери, освѣдомился объ ихъ здоровьѣ, и раскланявшись очень учтиво съ Капитаномъ, сѣлъ подлѣ него. Мельхіоръ, опершись на спинку креселъ, не перемѣнилъ своего положенія; но въ глазахъ его блеснулъ огонь, предвѣщавшій скорую вспышку.

— Прежде, нежели я разсманусь съ вами, сударыня, сказалъ Аббатъ Фанъ Маесъ Графинѣ де Моншерей, позвольше мнѣ вмѣстѣ съ вами принесши Господу благодареніе за счастливое окончаніе нашего пушешествія. По милосердію всемогущаго Его покровишельствва, мы находимся теперь въ Анпверпенѣ; въ эшомъ городѣ, гдѣ религія и ощечество требующъ себѣ защишы. Въ нѣкоторыхъ предмѣстіяхъ происходили уже между народомъ и Голландскимъ гарнизономъ небольшія ошибки. Скоро начненіся общая бишва. Мы прочіе, прибавилъ онъ, взглянувъ на Капитана, обязаны въ эшомъ важномъ обстоятельствѣ управлять дѣйствіями народа и умереть, если должно. Не знаю, какая ожидаешь насъ учась въ эшомъ опасномъ предпріяніи; но чпобы ни случилось — презрѣніе опасносшей — нашъ долгъ. Что-же касается до васъ, Графиня, то вамъ безполезно

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

765

подвергаясь какъ собсобишенную свою жизнь, шакъ
и жизнь вашей дочери подобнымъ опасностямъ,
если вы намѣрены оспаяться въ эпюй улицѣ, ко-
шорая скоро сдѣлаешься цѣлью выспірѣловъ изъ
цишадели. И пока еще народный мятежъ не
окружилъ вашего дома, я предлагаю вамъ вѣр-
ное и безопасное для васъ мѣсцо.

Баронъ Мельхіоръ, услыша эти слова, на-
морщилъ лобъ и сдѣлалъ шагъ впередъ, чшобъ
подойпіи къ Аббату. Фанъ Маесъ продолжалъ
между тѣнъ говорить, приписывая, можешь
быть, спранное выраженіе окружающихъ его
лицъ ужасу, происходящему отъ предстоящей
имъ опасности.

— Кашедральная здѣшняя церковь, по проч-
поспіи зданія и по свяшос̧ти мѣста, защи-
щена, нѣкопіорымъ образомъ, ошъ насілія;
и приходскій священникъ, по ходапійству
моему, предлагаемъ вамъ и вашимъ слугамъ
убѣжище въ эпой церкви. Въ ней вы можешь
спокойно дожидаться окончанія кровопроліп-
ной нашей борьбы и молишь за насъ Бога въ
шо времени, когда мы будемъ сражаться. Вѣро-
яшно, что и Г. Капитанъ присоединишъ пакже
свои просьбы къ моимъ для убѣжденія вашего.
Каждая пекущая минута драгоцѣнна: ради Бога,
сударыя, послушайте эпого совѣша.

Капитанъ Мельхіоръ, вызванный Фанъ Маесомъ
на разговоръ, прервалъ наконецъ продолжи-

766

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

шельное свое молчаніе. Сложа крестообразно
руки на груди, онъ подошелъ и спалъ про-
пивъ Аббапа.

Г-нъ Аббапъ, сказалъ онъ, подаетъ вамъ,
Графиня, прекраснѣйшій совѣшъ, коморымъ я
увѣренъ, вы воспользуємесь. Ождайше подъ за-
щипу этого святаго человѣка и свою честь и
— честь Манюелы; божусь, что она будетъ
превосходно сохранена, за это я вамъ ручаюсь.
По чести, господинъ Аббатъ преуслужливый че-
ловѣкъ! Я полагаю, что по особенному рас-
положенію своему къ миловиднымъ кающимся
грѣязницамъ, онъ не замедлилъ долго и въ
пылу сраженія, но возвратился для собесѣдо-
ванія съ ними въ ихъ убѣжище, которое онъ
предлагаетъ вамъ съ шакимъ похвальнымъ без-
корыстіемъ. Впрочемъ, постриженіе и черная
маншія не опнимаютъ, вѣдь, ошъ насъ желат-
нія нравиться женщинамъ!

— Господинъ Баронъ, прервалъ Аббатъ,
вставая съ своего мѣсła, позвольше мнѣ ду-
машь, что иронія вашихъ словъ относится не
ко мнѣ лично. Могли-ли вы подозрѣвать...

— Подозрѣвать! Избави меня ошъ هذا Го-
споди! это было бы неслыханно новоспію,
чпюбы невоздержность и сладостраспіе наки-
нули на себя одежду служителя нашей свя-
щой церкви. Подозрѣвать! о нѣшь! люди ва-
шего сана не способны соблазнять молодыхъ

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

767

дѣвушекъ, фанапизировать ихъ воображеніе,
пользовашіся преимуществомъ, чѣмъ....

— Не договаривайте, милосливый государь,
вскричалъ молодой Аббапъ, схваня за руку
Капишана. — Прошу васъ, не договаривайте;
вы заставите меня позабыть объ уваженіи,
которымъ я обязанъ къ покрывающему меня
планью. Стыдно! спыдно! имѣя при себѣ шпа-
гу, говоришь подобныя вещи въ присутствіи
двухъ женщинъ, коморыхъ вся оборона со-
спошнѣ въ одной стыдливости; и при сващен-
никѣ, коморому обязанноспь его предписы-
ваетъ шерпѣніе и самооствѣреніе. — Это,
милосливый государь, не прилично ни воину,
ни благородному человѣку!

Едва успѣлъ Аббапъ Фанъ Маесъ окончишь
послѣднія слова, какъ звукъ данной ему поще-
чины, раздался въ комнатѣ.

Графиня де Монпerrerей и дочь ея пронзитель-
но вскрикнули. Фанъ Маесъ списнулъ зубы и
не нашелся болѣе ничего сказапь, какъ только:

Онъ такъ хошѣлъ! — Боже! просили мнѣ.

### III.

Въ Антвериенѣ, городѣ среднихъ вѣковъ,
съ зубчатыми фроншонами, обремененномъ еще

768

СУДЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

и до сихъ поръ грудою камней, кошорыми украсило его Испанское великолѣпіе, народные обычаи не измѣнились ни мало. Каталонскіе и Андалузскіе майпросы по возвращеніи своемъ изъ Мексики, или съ береговъ Африки и въ шеспнадцатомъ столѣніи разсыпали свои каролусы въ Аншверпенскихъ мракширахъ точно так же, какъ и нынѣ пирующъ въ нихъ пріѣзжающіе моряки.

Предспіавьпне себѣ нѣсколько мракшировъ сряду, въ которые сходятся съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобъ піамъ плясашь, курить табакъ и пить; повѣрше, что эти мрактиры на всемъ земномъ шарѣ, у всѣхъ народовъ одинаковы. Тамъ встрѣшacie вы бѣлыхъ, черныхъ и оливковаго цвѣта людей, окушанныхъ въ различныя одежды, говорящихъ на разныхъ языкахъ; и при звукѣ нискливаго оркестра, щедро разсыпающихъ червонцы изъ кошельковъ своихъ. Тамъ увидите вы Индѣйцевъ, и Гренландцевъ, обитателей и сѣвернаго полюса и жара подъ эквапторомъ, раздѣлаемыхъ путъ однимъ шолько столомъ, который обремененъ сигарами и водкою. Эти моряки, спасшіеся отъ сопни кораблекрушеній, пробывшіе восемь мѣсяцевъ въ Океанѣ, бросаютъ горспьми золото, потому что завтра-же они снова ошправляются въ Новую Землю, или Мадагаскаръ. Полученное ими за нѣсколько лѣпъ службы жалованье и деньги, отняшыя у морскихъ разбойниковъ,

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

769

добыча стоившая пролитія мної крови двад-
цати экипажам' — все это в'ю минуту, как'я
будто растопилось в'ю горниль' и испареніями
разлетѣлось на воздух'ю. — В'ю этихъ матро-
скихъ сходбищах', гд'ѣ все спавились на карту:
здоровье, богатство, настоящее и будущее,
происходятъ блестящія ниршества. Вы-бы по-
думали, что драхлая вселенная наша уми-
раецъ ошъ старости, и что эши люди бояш-
ся явиться предъ Богомъ съ полными руками
земła.

Въ потъ день, въ который ожидали все об-
щаго смятение въ городъ, большая часть моря-
ковъ собраны были Капитанами на корабли
свои. Одни только матросы Голландскаго бри-
га, прибывшаго дни за два передъ пѣмъ изъ
Явы, нарушили общее приказаніе, и засѣдая въ
шрактирѣ за спаканами пунша и бушылками,
мадеры и шамианскаго, предавались шумной
веселосши и буйнымъ забавамъ, кошорыхъ
они въ печеніи пяти мѣсяцевъ лишены были.
Бѣдныя служанки не знали какъ угодить этимъ
бѣснующимся: съ однимъ привѣпливо говорили,
другому подавали закуренную сигару, препѣье-
му бушылку съ Шидамомъ, или Аракомъ. Меж-
ду пѣмъ оглушенный оркестръ заставлялъ
вершиться и вальсировать опъянѣлыя пары, опѣь
быспіраго спремленія коихъ, прылась вся ком-
наша.

770

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

Одинъ молько старикъ, смугловатый лицомъ,
съ длинными сѣдыми усами, одѣный въ воен-
ный редингошъ и въ клеенчашой шляпѣ, сидѣлъ
поодаль омъ прочихъ, облокоясь рукою на
столъ; передъ нимъ споялъ спаканъ съ пун-
шемъ, изъ кошораго, однакожь, немного бы-
ло оппито. Старикъ, по видимому, не прини-
малъ участія въ грубыхъ удовольствіяхъ, но
имѣя при себѣ кожаный кошелекъ, шуго наби-
ший червонцами, поощрялъ другихъ къ пишью,
и не моргуясь планилъ за всѣ издержки.

Старикъ былъ еще бодръ тѣломъ, хотя сухо-
щавое, покрытое морщинами и загорѣлое отъ лу-
чей экваторіального солнца лицо его, носило на
себѣ оппечатокъ изнеможенія и спраданій. Гу-
спыя, сѣдя брови, коими были осѣнены его гла-
за и орлиный носъ, придавали физіономіи его су-
ровый видъ, умножаемый, можешь быть, сердеч-
ною гореспію. Матросы и въ самой опьянѣлоспі
своей не меряли, казалось, должнаго къ нему
уваженія; подходя къ нему, они снимали передъ
нимъ шляпы и колпаки, и спояли въ почти-
шельной вышяжкѣ, когда онъ говорилъ съ ними.

Пальба, происшедшая въ сосѣдственной ули-
цѣ, заставила старика приподнять голову, а
моряки почли ненужнымъ прекращать для этого
панцевъ своихъ и ликованья. Одинъ только изъ
нихъ, споявшій на часахъ за дверью, чтобъ
воспрещаясь входъ профанамъ въ это свяпили-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

771

ще, вошелъ въ комнату и объявилъ Полковнику, чшо нѣкшо изъ гражданъ желаешъ его видѣшь.

По знаку, сдѣланному старикомъ, ввели въ комнату человѣка. Эшо былъ старый Жефъ, въ красномъ своемъ шерспяномъ камзолѣ, который виднѣлся изъ подъ распахнувшейся блузы. Едва примѣпилъ онъ сидящаго старика, то въ ту-же минушу подбѣжалъ и бросился къ ногамъ его.

— Наконецъ вы возврашились къ намъ, Ваше Сіяшельство! и вѣроятно съ шѣмъ, чтобъ никогда уже не расшавапіться съ нами. Лишь только я узналъ опѣ одного мапроса вашего о прибышіи судна изъ Индіи, по сказалъ самому себѣ: «Жефъ! старый пвой господинъ имѣшь въ шебѣ нужду.» Зарядилъ томчасъ свой кабинѣ и явился къ вамъ.

— Хорошо! старинный мой шоварищъ! Правда, члю я имѣю пнepерь надобносшь въ преданныхъ и вѣрныхъ мнѣ рукахъ: — мы первый, на комораго я могу положиться. Благодарю тебя за подробныя извѣщенія о поведеніи жены моей, которыя мы, не смотря на дальность разстоянія, пещашельно сообщалъ мнѣ. Презрѣнная превзошла всю мѣру. Увѣщанія, просьбы, угрозы — ничшо не подѣйствовало. — Судьба, увлекшая, предназначила мнѣ быпь мепишелемъ за самого себя. Пусшь будетъ шакъ!

АПРЬЛЪ, КНИЖКА II.

51

772

СУДЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

Пусть посчастлие падетъ на главу випов-
наго!

Эти слова, хладнокровно сказанныя чело-
вѣкомъ, кошорый съ давняго времени обдумы-
валъ свое намѣреніе, заспавили поблѣднѣпь
Жефа. — Онъ зналъ унорый характеръ того,
кто ихъ произнесъ.

— Вы убьете ее, Полковникъ! пробормо-
шалъ въ емущеніи шракпирщикъ.

Вмѣсто онѣ-ша старикъ кивнулъ головою,
съ видомъ не предвѣщающимъ ничего хорошаго.
Попомъ онъ подалъ знакъ рукою одному мам-
росу, кошорый сидѣлъ не по далску отъ него
и пилъ.

— Бенеденъ, сказалъ онъ, точно- ли ты
увѣренъ, что Капитанъ Мельхіоръ находился
пеперь вмѣстѣ съ госпожею въ домѣ на Мона-
стырской улицѣ?

— Увѣренъ точно, Полковникъ.

— Бенеденъ! кошорый часъ?

— Пять часовъ, Полковникъ.

— При наступленіи ночи, чѣпобъ всѣ были
голювы слѣдовашь за мною. Надѣюсь, чѣто днев-
ная переспрѣлка очисшилъ улицу отъ любо-
ныпствующихъ, и намъ никто не помѣшаетъ. —
Вирочемъ, у наслѣ есْнь и оружіе!

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

773

Имя Капитана Мельхіора, вымолвленное въ
этомъ разговорѣ, напомнило весьма кспашѣ
спарому Жефу, чшо онъ осшавилъ внизу одно-
го изъ друзей своихъ, кошорый его дожи-
дался.

— А чтоб это за другъ? спросилъ Полков-
никъ; и чipo общаго между имъ и Капита-
номъ?

При этомъ вопросѣ трактирщикъ почесалъ
себѣ ухо, какъ бы задясь дашь на него
отвѣшь.

— Просшише мнѣ, сказалъ онъ наконецъ.
Тушь еспь довольно странное обстоятельство.
Другъ мой — особа духовнаго званія и намѣ-
ренъ развѣдашься съ Капитаномъ Фанъ Геспе-
лемъ за честь свою. Дѣло идетъ, изволише
видѣпь, за пощечину; а Фанъ Маесъ не ша-
кой человѣкъ, чтобъ могъ терпѣливо снести
это. Оскорбленіе пало ему на сердце и онъ
хочетъ драться. Я избранъ имъ первымъ сви-
дѣшелемъ и ищу шеперь себѣ въ помощь дру-
гаго.

— Не ищи болѣе, храбрый спарикъ! Ты мо-
жешь навѣрное сказать швоему пріятелю, что
онъ будетъ удовлетворенъ. Приведи его не-
медленно сюда, потому что нынѣшній вечеръ
вѣроятно кому нибудь понадобится благоче-
сивое отправленіе его званія.

51*

774

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

IV.

Графиня де Моншерей и Капитанъ Мельхіоръ забыли уже объ утренней своей размолькѣ; опкрышіе шайны Манюелы скрѣпило опять цѣпь, соединяющую эпи два существа. Чело Графини блистало радостію, а возлюбленный ея, упѣшась нечувствишельно подпадалъ снова подъ иго, кошорое за минушу передъ шѣмъ, гошовъ былъ съ себя сбросить.

Привычка имѣшь въ себѣ столько могущества и прелести, чіпо надобно употребить всю силу воли, чтобъ разорвать ея узы. Графиня де Монпіерей предавшисьѣѣѣѣѣѣѣѣѣ новой своей побѣдѣ, спаралась ласками и лестью, ушвердить свое владычество. Манюела удалена была въ свою комнату, изъ кошорой подъ предлогомъ печали и молиша не выходила даже и къ обѣду; и машь ея свободно могла прохаживаться по всѣмъ комнатамъ рука въ руку съ Мельхіоромъ, не опасаясь всштѣшить ся съ своею соперницею.

Съ дѣшскимъ удовольствіемъ показывала она молодому Офицеру дивныя богатства этого добра, принадлежащія фамилие мужа со временъ владычества Испанцевъ. Здѣсь вводила она его въ великолѣпную галлерею, въ кошо-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

775

рой одинъ изъ Моншереевъ имѣлъ чеспь прини-
машь Короля Карла V со всѣмъ дворомъ его;
шамъ, между гогическими колоннами, кошо-
рыя опъ свѣта горящихъ факеловъ, отбрасы-
вали гуспую шѣнь на спѣны, указывала на
развѣшанные съ богатыми насѣчками военные
доспѣхи многихъ предковъ ея; далѣе, въ боль-
шихъ почернѣлыхъ рамахъ поршрепы и самыхъ
героевъ эшой фамиліи со всею пышностью ихъ
гербовъ, писанные славнѣйшими Испанскими и
Фламандскими живописцами.

Капитанъ хоши и дивился искусству работы,
но въ душѣ своей цѣнилъ все по своему.

Графиня почувствовала усталость и осипано-
вилась огдохнуть въ однойъ залѣ. Капитанъ
ловко подвинулъ ей огромныя, дубовыя кресла,
украшенныя рѣзьбою съ изображеніемъ военныхъ
армашуръ; кресла обишы были алымъ барха-
помъ съ золошою бахрамою, истлѣвшею и поем-
нѣлою отъ времени. Надобно было взойти на
піри, испоченные червями ступеньки, чшобъ
сѣсть на эшотъ барскій тронъ.

Прелесшная обожашельница Капишана Мель-
хіора взошла и сѣла.

— Мы находимся шеперь, сказала она своему
возлюбленному, бросая на него нѣжные и выра-
зительные взоры, — мы находимся піеперь въ
судейской залѣ Графа де Монтерей. Я думаю

776

СУДІЯ СВОЙ ЧЕСТІ.

пебѣ не безъизвѣстно, мой другъ, чю во времена варварства, въ коморы жили наши предки, они присвоили себѣ право судить и наказывать преступленія, происходившія въ подвластныхъ имъ округахъ. Можешь быть, въ этой комнатѣ, на этихъ самыхъ креслахъ, на которыхъ я теперь сижу, что нибудь изъ Монтереевъ, возобновляя поступокъ Бруша, осуждалъ на смерть своего сына, бунтовавшаго прошивъ него. Родовы наши лѣтописи наполнены подобными свидѣтельствами фанатизма; къ счаспію, шакіе примѣры искоренились теперь между миролюбивыми помосками этихъ жестокосердыхъ властителей. Признаюсь пебѣ, любезный Мельхіоръ, я не могу смотрѣть, не подбѣднѣвшись опъ страха, на эши длинныя, суровыя лица, коморыхъ бѣлые и пусклые глаза вездѣ, кажешься, пебя преслѣдующій, какъ-бы ни спарался опъ нихъ скрыться. Посреди окружающаго ихъ безмолвія разливается какой-то шаинспвенный ужасъ, опъ комораго леденѣешь душа. Вѣроятно, чю эшь были самые жестокіе мужья къ своимъ женамъ! Одѣшные съ ногъ до головы въ желѣзо, они всегда гоповы были наказать ударомъ кинжала, или шнаги малѣйшую слабость — малѣйшее забвеніе! Увѣряю, чю если-бы теперь не было пебя со мною здѣсь, если-бъ я не чувствовала въ своей рукѣ швосей милой руки, шо думаю, чю я умерла бы опъ страха.

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТЦІ.

777

Тушь Графиня вздрогнула, закричала и обхва-
пилась руками за шею своего любезнаго.

— Мельхіоръ! сказала она, примѣшилъ ли пы,
какъ вдругъ зашевелились эти обои ?

Капитанъ улыбнулся спраху своей любезной
и нѣжнымъ ноцѣлуемъ уснокоилъ ее.

— Не бойся ничего, milaa Элеонора, мы
одни съ шобою здѣсь въ домѣ; и я надѣюсь,
чпо никто не ошважишъ жизнь свою, чѣпъ
придти сюда и нарушить наше уединеніе. Усно-
койся! это вѣшеръ поколебалъ обои.

— Предать собственное свое душа ударамъ
палача! продолжала Графиня, послѣ нѣкопора-
го молчанія. И естъ еще люди, которые восхи-
щаются подобными поступками! Видишь ли пы
эшопъ порпирѣшь? это Морикъ молчаливый,
люшъ спрогій судія, о коморомъ я сей часъ
говорила. Посмотри, какъ мрачно и холодно
выраженіе лица его! Живописецъ прекрасно изо-
бразилъ пигровую его душу въ глазахъ, обли-
пыхъ кровью; а подъ этими длинными сѣдными
усами, невозможно замѣшить ни малѣйшей
улыбки. Не находишь ли пы, чѣпо онъ похожъ
на Жуана, моего мужа ?

Оконча эти слова, Графиня склонила голову и
крупныя слезы полились по щекамъ ея.

— Элеонора! прервалъ Капитанъ, прекло-
нивъ колѣно на спупеньку креселъ; по испинѣ,

778

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

я не понимаю шебя! нынѣмній вечеръ бродятъ у
шебя въ головѣ сшрашныя идеи. Можно-ли тре-
вожить себя до такой степени плохою живо-
писью, которую я, будучи на вашемъ мѣстѣ,
давно бы спуспилъ въ руки юргашей. Повѣрь-
ше, ошь эпого не поспрадаемъ честь имени:
и завпра-же мы препроводимъ всѣхъ досшо-
поченныхъ предковъ вашихъ въ аукціонъ. А
до тѣхъ поръ подай мнѣ руку и пойдемъ въ
швою комнату; куда, надѣюсь, не послѣдуюшъ
за тобою нелѣпыя мечпы. Пойдемъ! я хочу,
чтобъ любовь моя засшавила шебя забыть обо
всемъ. Ты можешь въ другой разъ подумашь
объ Монтереѣ, законномъ швоемъ супругѣ. —
Просѣакъ преспокойно спишъ теперь на сво-
емъ островѣ Явѣ, не думая нимало объ ужасѣ,
кошорый онъ на шебя наводишъ.

— Боже мой! продолжала Графиня, ошталки-
вая опъ себя руку Капитана, какъ я была
легкомысленна и какъ виновна передъ нимъ!

— Оставимъ эпого старика, прелестная
Элеонора, и воспользуемся лучше счасшливымъ
жребіемъ, кошорый опдаляешь его опъ насъ.

— Ахъ! какъ я раскаяваюсь въ моихъ про-
ступкахъ, и какъ сожалѣю, что не сопустьо-
вала ему въ эшомъ роковомъ путешествіи!

— Какъ! мы раскаяваешься, что не поѣха-
ла на островъ Яву? Въ эшомъ гибельный для

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕВСТІ.

779

СЛАБОЙ И НЕЖНОЙ ЖЕНЩИНЫ КЛИМАПЪ! ОПЪЕЗДЪ
ПВОЙ ШУДА БЫЛЪ БЫ ЯВНЫМЪ САМОУБІЙСТВОМЪ; И
СТАРИКЪ ПОСТУПИЛЪ БЛАГОРАЗУМНО, ОСТАВИВЪ
ПЕБЯ СЪ НАМИ.

— Мельхіоръ! Мельхіоръ! не порицай его!

— Другъ мой! сказалъ Капитанъ, обвивая
РУКОЮ СПАНЪ СВОЕЙ ЛЮБЕЗНОЙ, ЗАВПРАШЫ ПОЙ-
ДЕШЬ НА ИСПОВЕДЬ, НО СЕГОДНЯ Я БУДУ ШВОИМЪ
АНГЕЛОМЪ ХРАНИшелемъ. Никогда не казалась шы
МНѣ СПОЛЬ ПРЕЛЕСПОЮ, ОЧАРОВАШЕЛЬНОЮ! ЭША
ПРОБУЖДАЮЩАЯСЯ ВНОВЬ СТЫДЛИВОСТЬ ПРОИЗВО-
ДИПЪ ВО МНѣ ВОСХИПИТЕЛЬНЫЯ ВОСПОМИНАНІЯ.
ШЕСТЬ БЛАГОПОЛУЧНЫХЪ ГОДОВЪ ИСЧЕЗАЮТЪ ПЕ-
РЕДО МНОЮ, И МНѣ КАЖЕШСЯ, ЧТО Я ВЪ Первый
ЕШЕ РАЗЪ ВКУШАЮ СЛАДОСНЬ МОЕЙ ПОБѣДЫ. ДА !
ЗА ЭШОПЪ МИГЪ Я ЗАПЛАТИЛЪ БЫ ПОСЛѣДНЕЮ КАП-
ЛЕЮ КРОВИ; ЗАВПРА-ЖЕ ГОШОВЪ БЫЛЪ БЫ ОМПРА-
ВИТЬСЯ ВЪ ИНДІЮ, ПРЕЗРѣШЬ МЩЕНІЕ МВОЕГО МУ-
ЖА, СКАЗАТЬ ЕМУ, ЧТО ОДИНЪ Я ВИНОВЕНЪ ВЪ
ШВОИХЪ ПРЕСТУПЛЕНІЯХЪ, И ЧТО ОНЪ, КАКЪ ПРЕ-
ДОКЪ ЕГО МОРИКЪ ДЕ МОНПЕРЕЙ, МОЖЕШЬ ПРЕ-
БОВАТЬ ОТЪ МЕНЯ ОТЧЕТА ВЪ СВОЕЙ ЧЕСТИ, КО-
ШОРУЮ Я ПОПРАЛЪ НОГАМИ.

— Желаніе твое исполнится, произнесъ
СТРАШНЫЙ ГОЛОСЪ, РАЗДАВШІЙСЯ ИЗЪ ЗА ОБОЕВЪ.

ВЪ МУЖЕ МИНАТУ ДВАДЦАТЬ МОЩНЫХЪ РУКЪ
СХВАТИЛИ МОЛОДАГО ЧЕЛОВѣКА, ЗАПКНУЛИ ЕМУ
РОШЪ, ПОТАЩИЛИ И, БРОСИВЪ ЕГО НА ПОЛЪ, ПРИ-

780

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

вязали по-перегъ тѣла къ одной изъ готиче-
скихъ коллонъ. Графиня со всей высошы своего
мѣсна покачилась на полъ, и Полковникъ Жу-
анъ де Монтерей, перешагнувъ черезъ недвиж-
ное пѣло жены своей, взошелъ и сѣлъ на су-
дейскія свои кресла; по споронамъ у него сна-
ло по одному дюжему машросу съ обнаженны-
ми саблями.

Спрашенный эпюшъ судія окинувъ глазами обѣ
свои жерпвы распросшертыя передъ нимъ, сдѣ-
лалъ знакъ рукою и старый Жефъ, блѣдный,
шрепещущій приблизился, чмѣбъ подняпъ Гра-
финю де Монтерей. Онъ обшеръ пламкомъ
своимъ кровь, струившуюся съ помершвѣлаго
чела ея, и взглянулъ на Полковника, какъ бы
спрашивая его, чмѣ ему дѣлать съ эпою полу-
мертвою женщиною? Полковикъ приказалъ
оñнесши ее на кровашь и стѣречь до шѣхъ
поръ, пока она придетъ въ чувѣство; пошомъ,
оборошясь къ Капитану Мельхіору:

— Беру небо въ свидѣтѣли, сказалъ онъ
ему, что я не внесъ сюда ни ненависти, ни
предубѣжденій: всѣ постыдныя страшни осна-
вилъ я за порогомъ эпюй двери. Но какъ оскор-
бленный мужъ пришелъ излишь на шебя все мое
мщеніе; какъ неумолимый судія клянусь шѣломъ
и душею предъ Богомъ и людьми, исполнить
приговоръ свой. Ты уличенъ въ гнусной связи
съ мосю женюю; шы пойманъ мною въ собспівен-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

781

номъ моемъ домъ, какъ воръ; жизнь швоя
вдвойнѣ припадлежипъ мнѣ. Можешь ли сказать
чно нибудь въ защиту ей? Говори! — Часто
случаешься, что и самыя лсныя доказашельства
бывають обманчивы. Я старъ: благоразуміе
должно быть удѣломъ этого, что долго жилъ.
Я не проснилъ бы себѣ, если-бы по неосмотри-
шельности пролилъ кровь человѣка, незаслужив-
шаго шакое наказаніе.

Капитанъ показалъ рукою, что пламенъ ко-
шорый былъ у него во ршу, мѣшалъ ему гово-
ришь, Графъ велѣлъ людчастъ его вынуть.

— Говори шепетъ, продолжалъ онъ, я слу-
шаю тебя!

— Ваше Сиятельство, пробормоталъ Капи-
танъ Мельхіоръ, у кошораго ошъ страха дро-
жалъ голосъ; вы, конечно, не намѣрены лишишь
меня жизни? О! вы слишкомъ великодушны,
чтобъ поспустить шакъ! Одинъ только прусъ
убиваетъ обезоруженнаго. — Спросилъ объ этомъ
окружающихъ васъ людей, этихъ храбрыхъ мо-
ряковъ, кошорые, вѣрояліно, сражались всегда съ
врагами равнымъ оружіемъ. — Вы оскорблены—
по оскорбишеля не поражающъ кинжаломъ шай-
но; а какъ благороднаго человѣка со шпагою
въ рукѣ, среди бѣлаго дня, вызывающъ на
битьу. Подумайше, Нолковникъ, о жесшокоспии
вашего посшупка: онъ пропивенъ закопамъ

782

СУДЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

церковнымъ и гражданскимъ. Эпо нанесетъ вѣчное безславіе вашему имени. Вы не имѣше никакого права судить меня; на это есть судилища для меня, для васъ и для всѣхъ. Всякой же другой судъ будетъ смершоубійствомъ, — а для убійцъ есшь эшафопы!

Капитанъ Мельхіоръ! прервалъ Графъ де Моншерей весьма спокойно — вы здѣсь не за тѣмъ, чпобъ судить права мои: это право я наслѣдовалъ опъ ощевъ моихъ, а они получили его опъ Бога. Къ чему мнѣ ваши суды, соzdанные вами своевольно среди мяшежа, и наемные судьи, кошорые только что грабятъ насъ. Повторяю вамъ, мы можемъ предшавить хартіи, которые свято доказываютъ, что это право даровано намъ самимъ Богомъ, шакъ какъ Королямъ ихъ короны. Я самъ знаю, что за пакой поступокъ ожидаепъ меня эшафотъ; но это дѣло уже мое, а не ваше. Прежде, нежели силою извлекушъ меня изъ этого дома — я въ немъ господинъ и засѣдаю въ судейской моей залѣ. Посреди этихъ благородныхъ людей, коихъ поршрешъ окружаютъ меня здѣсь, нѣпъ ни одного, кошорый, сберегая чеспь свою, не поступилъ бы піочно шакже, какъ поступлю піеперь я. — Впрочемъ, мы съ вами враждебныхъ парлій: я подданный Короля Нидерландскаго, а вы бунтовщикъ; если захочу, то я могу васъ разстрѣлять; ибо вы не опречетесь, что вы

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

783

теперь мой плённикъ. Недовольно было съ ва-
шей спороны мого, чтоб завладѣть женою
моею и домомъ; вамъ надобно было защитить
ихъ опъ внезапнаго нападенія и не допустить
меня войти сюда. Но къ чему прапипь напра-
сно слова. Можеше-ли вы оправдаться?

Капитанъ молча опуспилъ голову.

— И такъ! сказалъ Графъ де Моншерей,
вспавая съ своихъ креселъ, — вы заслужили
смершь: и какъ слѣдуетъ дворянину, вы погиб-
неше отъ шпаги. Вотъ и палачъ. Приведите
Священника.

Фанъ Маесъ съ распятіемъ въ рукѣ прибли-
жился къ Капитану.

Удалишесь ошсюда! сказалъ Графъ, сопрово-
ждавшимъ его морякамъ.

Попомъ, обороняться къ Мельхіору:

— Я даю вамъ двадцать минутъ на очищеніе
вашей совѣсті.

Женскій вопль, выходящій изъ сосѣдственной
комнары, умножилъ смятеніе этой сцены. Ма-
нюела съ испуганнымъ лицемъ, въ платьѣ, об-
рызганномъ кровью, вбѣжала и бросилась къ
ногамъ Графа.

— Помогите! помогите! кричала она. — Ахъ,
милостивый государь! клю бы вы ни были от-
местите! отмexpите! они убили мать мою!

784

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

— За чѣмъ мы здѣсь? кто мы пакова? про-
ворчалъ Полковникъ, злобно прсяся руку Ма-
нюелы.

— Дочь пивоя! прошяжно сказалъ Капитанъ.

— Мой отецъ! прервала Манюела, съ ужа-
сомъ ошскочивъ назадъ.

За эпою внезапною вспрѣчею, послѣдовало
наводящее ужасъ молчаніе. Сшарикъ обернулъ
лицо свое въ другую сторону; онъ почувствовалъ,
чпо твердость его поколебалась и жалость
проникла въ сердце.

Мельхіору блеснула надежда.

Полковникъ прошянулъ руки къ дочери, но
Манюела ошдалилась онъ объятій своего отца.

— Спасите меня! шепила она, упадая на
колѣни передъ Аббашомъ Фанъ Маесомъ. Спа-
сисне! онъ убилъ мать мою!

Полковникъ ходилъ нѣсколько минутъ по
галлерѣ, опусши голову и мерзаемый различ-
ными мыслями.

— Уведипе отсюда этого ребенка! сказалъ
онъ наконецъ съ видомъ неперѣнія.

Старый Жефъ поднялъ оспорожно на руки
Манюелу и вынесъ ее изъ комнаты. Можешь
быть, добрый спарикъ радъ былъ этому случаю,

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

785

чпобъ скрыть двѣ крупныя слезы, выкатившіяся
изъ сѣрыхъ глазъ его.

Полковникъ приказалъ Бпєдєну стеречь плън-
ника, объявивъ осужденному отсрочку его каз-
ни до восхождєнія солнца.

V.

Сраженіе начавшееся ввечеру по среди Ан-
ливерпенскихъ улицъ, между инсургеннами и
Голландскимъ гарнизономъ, возобновилось съ вос-
хожденіемъ солнца. Въ эшотъ день должна бы-
ла рѣшиться участь города и всей области. Коро-
левскія войска ежеминушно опешупали; но Ге-
нералъ Шоссе укрѣпился въ цишадели и эскад-
ра, крейсировавшая въ Эско (*), гошова была
выдержашь весь пылъ его башпарей.

ІІ зъ окошекъ дома де Моншерей видны были
въ далекъ пушки, наведенныя на монаспырскую
улицу, и голубовашый блескъ скорополишныхъ
свѣчь. Если бы крѣпосши и цишадель приняли
участіе въ сраженіи, шо, вѣроятно, несчасшные
жители этой часми города, были бы погребены
подъ развалинами домовъ своихъ.

(*) Шельф.

786

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

Полковникъ, погруженный въ мрачное отча-
яніе, ходилъ тяжелыми шагами, стукъ кою-
рыхъ глухо опдавался въ пуспой комнашѣ; онъ
разсчитывалъ, съ адскою улыбкою самодоволь-
ствія, число падшихъ въ сраженіи, предугады-
вая оное по расположенію военныхъ силъ, про-
пивъ которыхъ оборонялся городъ. Смуглое ли-
цо его сдѣлалось еще ужаснѣе опъ безсонницы,
копорая провела глубокія бразды по щекамъ
его.

Сдѣлавъ умственное обозрѣніе положенію города, пробуждающагося при звукѣ набаша и пальбы, Графъ прошелъ длинный рядъ комнашъ, гдѣ посреди пабачнаго дыма и разбипныхъ бу- пылокъ расположились бивуаками моряки, ко- торыхъ онъ цѣною денегъ завлекъ съ собою въ эту отважную экспедицію. Звукъ голоса обра- тилъ его вниманіе на полурастворенную дверь одной залы. Эшо была комнаша его жены.

Графиня въ шомъ же самомъ нарядѣ, въ ко-
торомъ была ввечеру, лежала на пошелѣ и ка-
залась погруженною въ сонъ. Молодая дѣвушка
стояла на колѣняхъ и прижимала къ губамъ
своимъ опусшившуюся руку умершей; между
шѣмъ, какъ священникъ держалъ огромную кни-
гу и погребальнымъ голосомъ чипалъ въ ней по-
Латыни. Подлѣ изголовья догорала восковая
свѣча; и послѣднія вспышки огня, смѣшиваясь
съ блѣдными лучами утренней зори, бросали
слабый и безжизненный отблескъ на лица.

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

787

— Господинъ Аббашъ, сказалъ сурово и оп-
рывиспь Полковникъ, благодарю васъ за попе-
ченія ваши. Вы невиновашь, что эшомъ чело-
вѣкъ не хопѣлъ примиришь души своей съ Бо-
гомъ. — Пусь беззаконіе его обрушился надъ
нимъ! — Вы должны шеперь выдти омсюда и
взяпь съ собою дочь мою, прибавилъ онъ, по-
низивъ голосъ шакъ, что Манюела не могла
разслышать словъ его; отвезисше ее въ мона-
стырь Бегуинокъ, гдѣ она и будетъ жить до
своего совершеннолѣпія. Пошомъ вы, кошораго
я назначаю моимъ душеприказчикомъ, введите
ее во владѣніе имѣнія моего. Въ эшомъ бумаж-
никъ находился всѣ нужные документы. Возь-
мише его. — Идише же немедленно: предувѣ-
домляю васъ, что все осшавшееся въ эшомъ
домъ, приговорено къ смерти! Несправедливо
было бы, если-бъ невинность поспрадала вмѣ-
спѣ съ пресшупленіемъ. Идише же омсюда съ
Мануелою! Идише безъ всякихъ возраженій и
противорѣчій! Изъ жалосши къ эпюй послѣдней
каплѣ моей крови, которая еще непорочна, спа-
сите дочь мою; пусь душеспасительныя по-
печенія ваши замѣнялъ ей дружбу омца! Иди-
те! идише скорѣе! черезъ минуту будетъ уже
поздно!

И Полковникъ, не дожидаясь отвѣпа Священ-
ника обернулся къ нему спиною, и побѣжалъ
дѣлить между моряками ящикъ, наполненный чер-
АПРЪЛЬ, КНИЖКА II.

52

788

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

ВОНЦАМИ. Поіпомъ, опіведя Бенедена и стараго
Жефа въ сторону:

— Вамъ надобно, сказалъ онъ, со всѣми эти-
ми людьми возврашишься въ цишадель. Я вамъ
приказываю навести ваши пушки на эту улицу,
на кошорой мы находимся.

— Слушаю, Полковникъ.

— Чпобъ не устолло на ней ни одного зда-
нія.

— Слушаю, Полковникъ.

— Пуще всего, чпобъ мой домъ былъ цѣлью
вашихъ мормиръ; и не прежде осшавляйте дѣ-
ло, покуда домъ этопъ не разсыплется весь
прахомъ. — Поняли ли вы меня? Священникъ и
дочь моя одни шолько выйдушъ омсюда; вы
запреще позади ихъ всѣ двери, и уходя сами,
бросите ключи въ Эско.

Какъ скоро Жуанъ де Моннерей увѣрился въ
швердомъ исполненіи его приказаній, што на-
правилъ шаги въ гопической галлерею, въ ко-
шорой оставилъ онъ наканунѣ плѣнника,ожи-
дающаго рѣшенія своей участи.

Капшанъ Мельхіоръ все еще пуго былъ при-
вязанъ къ одной изъ гопическихъ колоннъ залы
Правосудія; опъ крѣпкаго сжапія веревокъ у
него распухли и онѣмѣли всѣ члены. Изнемо-
женное и покрышое синевашою блѣдностію ли-

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

789

цо его, на копіоромъ выражался весь ужасъ ом-
чалнія, склонилось на грудь; но при видѣ врага
онъ поднялъ голову, какъ бы устыдясь своей
слабости.

— Ну, палачъ! закричалъ онъ. — Гдѣ-же ору-
дія казни? гдѣ подлые пвои исполніели? —
Одной юлько прошу у тебя милосши — не да-
вай мнѣ долго мучишься.

Спарикъ протянулъ руку въ знакъ шерпѣнія.

— Ты самъ не соразмѣралъ наносимыхъ мнѣ
шобою оскорбленій и пыпокъ! Въ продолженіи
шеспи лѣшъ я пожиралъ желѣ мою и слезы.
Теперь роли наши перемѣнились; но будь по-
коенъ; къ погребенію твоему все уже приду-
мано; я самъ позабопился объ эпомъ и отдалъ
нужныя приказанія. Колокола зазвонялъ и по-
гребальные факелы зажгушися вокругъ тебя. Эти
палашь будущъ твоею гробницею; и пы сгорѣлъ
посреди золоша и шелка, при громѣ пальбы изъ
ципадели. Возьми шерпѣніе; подожди еще; я и
самъ дожидаюсь! между шѣмъ, какъ я свобо-
денъ войпіи и выдти! Если захочу, могу из-
бѣгнуть опасности, но я эпого не хочу. — Я
велѣлъ впащіть на верхъ дома боченки съ по-
рохомъ и поставишь ихъ надъ оружейною мо-
ею залою, — надъ самою твоею головою; и
самъ буду дожидаться подлѣ тебя, когда бом-
бы упадушь и заронялъ шуда искру. Бенедень
славно паводилъ гаубицы; за это ручаюсь. Те-

52*

790

СУДЯ СВОЕЙ ЧЕСТИ.

церь онъ всступаетъ въ цишадель, а Голландскій Генералъ ощдалъ приказаніе выжечь эту часень города, въ которой укрѣпились инсургенды. Ты понимаешь, что мы умремъ съ шобою вмѣстѣ: мы потому, что лишилъ меня чесши, а я опъшного, что не могу жить обезчеченнымъ!

Когда Полковникъ оканчивалъ слова свои, вдругъ послышалось ужаснѣйшее шипѣніе съ трескомъ.

Генералъ Шассе начиналъ бомбандировать городъ. Раскаленныя бомбы падали со всѣхъ сторонъ, направляемыя оцвсюду на монастырскую улицу. Капитанъ кричалъ опъ бѣшенспива и грызъ зубами веревки, кошорыми былъ связанъ, видя, что онъ не въ силахъ разорвать ихъ.

— Слава Богу! сказалъ Графъ дѣ Моншерей, соединяя свои руки, дочь моя спасена, а мы умремъ! Фапъ Маесъ, добрый и благородный человекъ! пы будешь ей покровитьемъ; по крайней мѣрѣ...

— Фанъ Маесъ! вскричалъ Капитанъ Мельхіоръ; пы ввѣрилъ дочь свою эшому священнику? ны ощдалъ любовницу въ руки ея любовника?

— Что ты говоришь?

Истину! Вчера Манюела открыла эту пайну несчастной своей манери.

СУДІЯ СВОЕЙ ЧЕСТІ.

791

— Горе! горе мнѣ! возопилъ Полковникъ, схваля себя за волосы.

— Бѣги! спаси ее!

— Невозможно! мы здѣсь запершы какъ въ гробѣ: двери здѣшняго дома тверже самой крѣпости, а ключи отъ нихъ велѣлъ я бросить въ Эско. Боже! услышь послѣднее моленіе омца! Пусть дочь моя умрепіь скорѣе, нежели посрамишъ честь моего имени!

Когда умолкла пальба въ цитадели, то домъ де Монтереевъ и вся монастырская улица представили одну лишь груду развалинъ.

Аббатъ Фанъ Маесъ, кошорый въ предыдущую ночь, подлѣ шѣла Графини исповѣдывалъ молодую дѣвушку, оспавилъ страну эшу и омправился миссіонеромъ на Молукскіе острова. Манюела въ потъ-же самый день вступила въ монастырь Бегуинокъ и, при совершеннолѣшіи своемъ, объявила намѣреніе поштричься.

ALPHONSE ROYER.

КРИТИКА.

=

Замѣчанія на статью: О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ ВЛАДѣ-
НИИ, помѣщенную въ 20 N° Земледѣльческой ГА-
ЗЕТЫ.

Въ числѣ повременныхъ изданій Русскихъ осо-
бенное заслуживаемъ вниманіе издаваемая съ про-
шлаго года Земледѣльческая Газета. Статьи въ
ней помѣщаемыя, вообще крашкія и чуждыя всякой
прикрасы, содержать въ себѣ много полезныхъ свѣ-
дѣній, приспособленныхъ къ нуждамъ и познаніямъ
земледѣльцевъ въ Россіи, и мало по малу должны
перенесть въ пракшику у насъ большую часть ше-
орій и окрылій, которыми безпрестанно обога-
щается промышленное просвѣщеніе Запада.

По важности предмета едва- ли не первое мѣсто
между всѣми сташьями должны занять напечатан'

О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ ВЛАДѣНИИ.

793

ныя въ 20-мъ № 3. Г. 1835-го года сашаши за подписями Г. А. Б. и -Сапожковскаго помѣщика о черезполосномъ владѣніи, о вредныхъ его послѣдствіяхъ для сельскаго хозяйства и особенно о мѣрахъ, которыми могло-бъ быть исправлено эшь общее зло. Сочинили сами чувствовали, что приступили къ вопросу трудному, котораго рѣшеніе требуетъ не только основательныхъ познаній по Агрономіи и по законовѣдѣнію, но еще болѣе опытности и свѣдѣній объ истинныхъ отношеніяхъ черезполосныхъ владѣльцевъ между собою. По эшому они вызывали всѣхъ опытныхъ хозяевъ и просвѣщенныхъ читателей дѣлать возраженія противъ ихъ мнѣній и примѣчанія на ихъ любопытныя сташьи.

Долго эшошь вызовъ оставался безъ отвѣта.—Чувствую, что по неопытности и малымъ свѣдѣніямъ своимъ въ наукѣ сельскаго хозяйства я не имѣю права надѣяться, чтобы моя слова о та-комъ предмешѣ принесли большую пользу: но знаю, что ошь столкновенія понятій скорѣе открываемся истина, и рѣшаюсь сказать свое мнѣніе въ шой увѣренности, чѣ по искренно высказанная мысль никогда не остается совершенно безплодною.

Вообще можно совершенно согласиться съ Г. А. Б. въ его разсужденіяхъ о причинахъ побуждавшихъ Правительство къ генеральному размежеванію и о необходимости эшой мѣры. Дѣйствительно видя, какъ много Земледѣліе страждеть ошь черезполоснаго владѣнія и отъ общихъ дачь, можно себѣ представить, каково было бы положеніе хозяевъ, если бы

794

О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ

мудрая рука не привела нисколько въ порядокъ прежняго хаоса. Съ швердымъ упованиемъ должны мы ожидать довершенія начатаго дѣла и окончательнаго исцѣленія старой раны, опъ кошорой такъ давно страдаетъ у насъ сельское хозяйство и остается бездѣственною значительная часть производительныхъ силъ въ средней полосѣ Россіи.

Точно также гомовъ я согласишься, что Г. А. Б. правъ, выводя причины, по кошорымъ почти никогда не пользуются владѣльцы позволеніемъ данымъ имъ разводиться къ однимъ мѣстамъ полюбовно и съ общаго согласія, хотя и въ этомъ случаѣ замѣчу, что онъ не исчислилъ всѣхъ препятствій, кошорыя останавливаютъ общее согласіе и заставляющіе большую часть помѣщиковъ предпочтапь не приятное, но привычное положеніе выгодамъ леснымъ, но кошорыхъ не льзя получишь вовсе безъ хлопотъ.

Пошомъ Авшоръ описавъ зло и препятствія, пришупаетъ къ изысканію средствъ для устраненія оныхъ, и тогда впадаетъ онъ (по моему мнѣнію) въ частыя ошибки и подвергается справедливой критикѣ.

Во первыхъ слѣдовало бы разсмотрѣть, нѣшь-ли для размежеванія и раздѣла земель какихъ нибудь другихъ средствъ, кромѣ представленія крѣпостей; ибо всякому, нѣсколько знакомому съ симъ предшумомъ, извѣстны безконечныя затрудненія, встрѣчающіяся при разборѣ крѣпостей и при оцѣнкѣ ихъ достоинства и досшовѣрности.

ВЛАДЬНІИ.

795

Дѣйствительно предшавляются еще два сред
ства, которыя при первомъ взглядѣ должны казашь-
ся легче и удобнѣе въ исполненіи. Первое: раздѣ-
леніе всей дачи по числу душъ, поровну на каж-
дую душу. Но таковой раздѣлъ не можешь быть
допущенъ по слѣдующимъ причинамъ: Если въ да-
чахъ владѣльцы, не имѣющіе крестьянъ, есть еще
другіе, которыхъ креспьяне живутъ въ дачахъ
особо опмежеванныхъ еще при генеральномъ зе-
мель межеваніи и, слѣдовашельно, не подлежащихъ
никакому новому разсмотрѣнію и наконецъ есть
такіе, которые въ недавнемъ времени скупали къ
своимъ участкамъ въ общей дачѣ еще другіе уча-
стки безъ крестьянъ и коiorыхъ несправедливо
было бы лишить законно приобрѣшеннаго имуще-
сшва — Другое средство: раздѣлъ земель, основан-
ный на владѣніи и Земской давности. Оно казалось
бы всѣхъ простѣе, всѣхъ удобнѣе и едва-ли не
всѣхъ справедливѣе. Но въ исполненіи его встрѣ-
чаются такія затрудненія, которыхъ почти устра-
нишь не льзя. Такія возраженія ничпожны прошивъ
мѣры признанной за необходимую всѣми просвѣщен-
ными народами. Но спрошу: въ черезполосномъ вла-
дѣніи, гдѣ до сихъ поръ еще нерѣдко мѣняются
по согласію, а иногда по оплошносші владѣльцевъ,
можно ли принять за основаніе Земскую давность?
Можно ли даже съ достовѣрносшію опредѣлишь
владѣніе? Наконецъ, когда дачникъ другому дачнику
отдаваль приходившіяся ему 300 десятинъ земли
неудобной за 100 хорошей (а такія сдѣлки были
нерѣдки), можно ли требовать, чіпобы наслѣдники,
имѣющіе уже печерь во владѣніи шолько 100 десятинъ,
довольствоваллись ими въ полосѣ менѣе удобной,

796

О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ

можешь быть, въ шой самой, въ которой имъ пре-
жде слѣдовало приста десятинъ? Подобныя об-
стоятельства очень легко могутъ встрѣшиться
при размежеваніи къ однимъ мѣстамъ, если взять
за основаніе владѣніе и Земскую давность. Впро-
чемъ я полагаю, что для уменьшенія числа тяжебъ
можно бы принимать оныя въ уваженіе въ двухъ
случаяхъ. Во первыхъ, когда общая дача находится
въ состояніи нечерезполоснаго владѣнія, ибо есть
и такія дачи. Во вторыхъ, когда при раздѣленіи
земли по крѣпостямъ остается излишекъ, а въ
шой же дачѣ находишь давній владѣлецъ, не имѣ-
ющій письменныхъ укрѣпленій или утрашившій оныя.
Однакоже и это можно допустить молько при
оказавшемся большомъ излишкѣ въ дачѣ.

И такъ, не смочря на всѣ неудобшва, на всѣ труд-
ности должно допустить, что единственная возмож-
ная мѣра правъ на владѣніе есть письменная крѣпость.
Пусть говорятъ, что много, можешь быть, важ-
ныхъ документовъ сгорѣло въ пожарахъ, исшлѣло
ошь времени, пропало ошъ небреженія, что даже
копій съ оныхъ не лызя ошыскать, что черезъ это
очевидно иногда будушъ отвергнуты права испин-
ныя, но недоказанныя, и допущены нѣкоторыя
несправедливости. Это правда. Но мы должны пом-
нить, что правосудіе человѣческое несовершенно
какъ и самъ человѣкъ, и что при общемъ благѣ
иногда неизбѣжно частное зло, какъ бы не стра-
рались оное оввращать.

Господинъ А. Б. говоришъ: «если въ рѣшеніи дѣль,
въ присутственныхъ мѣстахъ и во всѣхъ общесвѣден-
ныхъ дѣлахъ, большинство голосовъ уважается, шо

ВЛАДЖНІУ.

797

нѣтъ, кажется, побудишельной причины въ одномъ
шолько спеціальномъ размежеваніи требовать об-
щаго всѣхъ согласія, а ближе постлановить, чтобы
желаніе большаго числа владѣльцевъ подвергало п
прочихъ, не желающихъ представить свои укрѣпленія
на разборъ и къ спеціальному размежеванію къ
однимъ мѣстамъ. » На это замѣчу, что хотя го-
раздо легче найти большинство голосовъ, чѣмъ
единодушное согласіе доселѣ требуемое Закономъ;
но и въ шомъ еще будетъ затрудненій весьма мно-
го, ибо просвѣщенныхъ помѣщиковъ, владѣльцевъ,
постигающихъ свои истинныя выгоды, вездѣ мало,
и тѣ иногда усомнятся просить раздѣла. Кромѣ
того, когда язва общая, зло вкравшееся ошъ вре-
мени прошивится успѣху первѣйшей отрасли про-
мышленности, достаточна-ли частная мѣра, кото-
рой успѣхъ зависитъ ошъ произвола нѣskолькихъ
лицъ? Еще замѣчу, чіпо дурнымъ нравственнымъ
послѣдствіемъ можно полагать и то, что самыя
выгоды хорошо понятыя большимъ числомъ посе-
ляшъ вражду въ меньшемъ числѣ владѣльцевъ, кото-
рые въ справедливомъ требованіи увидятъ только
желаніе сосѣдей насиловать ихъ волю, тревожить
ихъ спокойствіе, разстроившѣсь ихъ давнишнія при-
вычки и, можешь быть, лишать ихъ имущества.

Еще менѣе можно согласиться съ слѣдующимъ
предложеніемъ Г. А. Б. о томъ, чтобы было до-
зволено даже одному дачнику по желанію отмеже-
вашься къ одному мѣсту. Вотъ слова: « Если одинъ
изъ 30 дачниковъ просить вымѣсовать къ одному
мѣсту: онъ долженъ предъявить укрѣпленія свои.
Сіи укрѣпленія должны сообщены бышь всѣмъ про-

798

О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ

чимъ владѣльцамъ. Постановить срокъ, въ кошорый они обязаны не свои укрѣпленія предшавлять, а оспоривать или утверждать предложенные имъ укрѣпленія просящаго объ опѣдленіи; оспориванія должны рѣшаться судебнымъ порядкомъ. Если же никто со споромъ не вошелъ и слѣдовательно укрѣпленія просителя одобрены всѣми, тогда чтò препятствуетъ вымежевать ему особо то, чтò ему слѣдуешь и о чемъ никто не споришъ? Тушь если-бы по времени, при общемъ разверстаніи всей дачи, окрылось, что по дачамъ его и слѣдо-вало-бы ему болѣе вымежеваннаго числа, то въ ша-комъ случаѣ справедливость бы требовала, чтобы онъ довольствовался шѣмъ, чトò ему прежде уже дано, и излишекъ сей долженъ раздѣлиться между прочи-ми владѣльцами, а буде-бы оказалось, что ему дано излишнее, но какъ сему пригиною сами владѣльцы, не оспоривавшіе его крѣпостей, излишекъ долженъ оставаться за нимъ.» Все это и несправедливо и неисполнимо. 1-е, Ни отъ какого частнаго человѣ-ка не льзя требовашь, чтобы онъ чужіе акты оспо-ривалъ, если эти акты не прямо къ его вреду кло-нялся и не на его или слѣдующее ему имущество совершены. 2-е, Не льзя ни на кого, по желанію другаго ему равнаго лица, полагать издержки и хлопошы неизбѣжныя съ повѣркою и опроверженіемъ представленныхъ вышеизложеннымъ способомъ укрѣ-пленій. 3-е, Таковое опровергеніе по большой ча-сти невозможно: ибо акшь на имѣніе, совершен-ный въ давнее время и по прежнимъ сбивчивымъ и неопредѣленнымъ формамъ можешь бышь опровер-женъ или ушверженъ только сличеніемъ всѣхъ или почши всѣхъ крѣпостей въ шой-же дачѣ, а не раз-

ВЛАДЬНІИ.

799

смотрѣніем самаго акта. На эпо представлю
слѣдующій примѣр: Въ первоначальной дачѣ, дан-
ной А., означено по писцовым книгамъ 300 чел-
вершей. Изъ оныхъ проданы Б. въ 1702-мъ году 60
четвершей; въ томъ-же году продано С. 70 чел-
вертей; еще продано Д. въ 1705-мъ 65 чешвертей;
въ 1708-мъ году продано Е. 90 четвершей и нако-
нецъ Х. въ 1712-мъ году 200 чешвертей. Теперь
наслѣдникъ Х. проситъ отмежеванія и представ-
ляешь свою купчую въ судъ. Она очевидно ложная,
ибо въ дачѣ ему проданной уже въ 1712 году оста-
валось не 200, а всего 15 чешвертей: но очевидно
и то, что никто акта имъ представленнаго оспо-
ривашь не будетъ: ибо всякій изъ другихъ владѣль-
цевъ знаешь только свою крѣпость, а другихъ крѣ-
постей на земли того же участка не знаешь. И
шакъ наслѣднику Х. отмежуюшь 300 десятинъ въ
ущербъ всѣмъ прочимъ дачникамъ. — Есшь ли шутъ
какая-нибудь справедливость? 4-е Наконецъ, чтоб
сдѣлашь съ омежеванной землей, если найдешься,
что во всей дачѣ земли недосшатокъ? Будешь ли
онъ одинъ правъ, будетъ ли онъ владѣшь полнымъ по
крѣпостямъ участкомъ, между тѣмъ, какъ у другихъ
пропорціально съ купчими земля отрѣжеш yourself?
или его землю будушъ опяшь перемежезывашь? — Ка-
жешься, этими замѣчаніями досшаточно опровер-
гается предложенная мѣра, кооторая даешь одному
человѣку право для своихъ выгодъ шревожишь мног-
ихъ своихъ сосѣдей, нарушашь ихъ спокойствіе и
даже болѣе: наказывашь ихъ за то, что они не
догадались послѣдовать его примѣру.

Не льзя не похвалишь мысли объ опредѣленіи досны

800

О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ

инспва земли и о сходномъ съ этимъ достоинствомъ разсчетѣ слѣдующаго по акшамъ владѣнія, хошя таковое опредѣленіе, предуся большой отчетливости и вѣрности, представишъ много трудностей въ исполненіи: но какъ согласиться съ слѣдующими словами? « Лѣса, измѣривъ, опредѣлишь достоинство ихъ оцѣнкою, дѣлаемою судомъ, съ правомъ каждому изъ владѣльцевъ, учаспівовашь въ оцѣнкѣ и надбавляшь на сію оцѣнку; но съ шѣмъ уже, что буде-бы прочіе владѣльцы на возвышеніе цѣны оцѣнки несогласны были, то оцѣняющій съ превосходствомъ обязанъ былъ бы принять шу часть лѣса по назначаемой имъ цѣнѣ въ свое владѣніе. » Не значитъ ли это переводъ всѣхъ лѣсовъ въ руки капиталистовъ? Не явно ли что пошь, у кого борѣе свободныхъ денегъ, пойдешь въ оцѣнкѣ выше соперниковъ и даже угрозою-оспавить имъ лѣсъ за цѣну ниже настоящей, но выше ихъ средствъ, отобьешь ихъ совершенно отшь соперничества?

Раздѣленіе земли на пай предшавило бы выгоды несомнѣнныя, но желательно бы было, чтобы Г-нь А. Б. болѣе пояснилъ мысль свою, ибо въ шой формѣ, въ которой онъ предлагаетъ ее, она почти нигдѣ не можешь найти приложенія. Онъ взялъ въ примѣръ дачу, въ которой всѣ участки дѣлятся на пять десятинъ: но много ли шакихъ дачь? и чмò сдѣласшь онъ тамъ, гдѣ общаго знаменателя выше единицы найти невозможно? а это случай встрѣтится конечно 99 разъ на сто при размежеваніи.

Наконецъ Авторъ разсмашриваемой мною статьи, чувствуя всю трудность классификаціи земель (которую онъ считаетъ необходимо, и которой

ВЛАДЬНІИ.

801

пользу охотно признаю, хотя сомневаюсь в ея
возможности), желаетъ, какъ кажешься, дачниковъ
оцѣняющихъ землю принудишь къ добросовѣстности
неизвѣстношью той части, коюкая имъ доста-
нется при раздѣлѣ. Для этого совѣтуешь онъ же-
ребіемъ рѣшать, гдѣ какому дачнику брать землю
или, по его выраженію, пай. Быть можетъ, я оши-
баюсь, но признаюсь, что, чистая такое предложеніе
не могу не подумать, что Авторъ совершенно забылъ
про усадьбы, про крестьянъ и ихъ жилища, про ху-
пора и пр. Цѣль размежеванія есшь не только оп-
весьть земли къ однимъ мѣстамъ, но еще къ мѣс-
памъ сколько возможно удобнымъ для каждогоъ вла-
дѣльца; а иначе даже послѣ онаго встрѣтится
большая часть неудобствъ владѣнія черезполоснаго,
и великіе труды, хлопоты и безпокойсва кончам-
ся не принеся никакой существенной пользы. По-
слѣдія слова Авшора: « таковое постановленіе, по
всей втроятности, заставить многихъ и доброволь-
но развестись. » заставляющъ предполагать, что
онъ самъ это чувствовалъ.

Послѣ сихъ замѣчаній, кошорыхъ дѣльность или
ничтожносіь рѣшать читашели, остается мнѣ
еще сказать, что спатья разбираемая мною есть
о всякомъ случаѣ услуга истинная и великая: ибо
обращаетъ вниманіе и мысли многихъ на предметъ
весьма важный для всѣхъ; но что, по моему мнѣнію,
одно только возможное средство для прекращенія
зла есть общее спеціальное межеваніе. Съ назначеніемъ
срока оному, вѣроятно, во многихъ дачахъ полюбов-
ный раздѣлъ ошврашпѣ бы непріятности размеже-
ванія невольнаго: ибо вообще люди безпечны только

802 О ЧЕРЕЗПОЛОСНОМЪ ВЛАДѣНИИ.

ногда, когда надъяшся еще долго или безсрочно наслаждались раззоришельнымъ удовольствіемъ безпечносши.

Еще считаю долгомъ сдѣлать послѣднее возражение, кotorое ошносишся шсолько-же къ Г-ну Сапожковскому помѣщику, сколько и къ Г-ну А. Б. Для уничтоженія черезполоснаго владѣнія они предлагающі мѣры, кошорыя, не предписывая размещованія, шайно принуждающі къ оному. Такія мѣры клоняся къ цѣли полезной, но не указывая на нее не приносяшъ пользы общей. Онѣ — выгода для смѣшливыхъ, вредъ для безпечныхъ, и ни чѣмъ не-заслуженное наказаніе для недогадливыхъ. Такихъ мѣръ одобривать не льзя.

А. Хомяковъ.

МНБНБЕ

ФРАНЦУЗСКАГО МИНИСТРА ВНУТРЕННИХЪ ДБЛЪ

Г. ТЬЕРА,

ОБЪ УСТРОЙСТВЕ ЖЕЛЪЗНЫХЪ ДОРОГЪ ВО ФРАНЦИИ.

Ни одинъ родъ предпріятій въ промышленносши
не увлекъ столько ума, какъ устроеніе желѣзныхъ
дорогъ. Въ нихъ, по справедливосши, усмотрѣли
неожиданный и необыкновенный способъ сближать
разстоянія и вещи и людей, и, шакимъ образомъ,
шворить новыя между ними соотношенія, новые
источники народнаго благосостоянія. Дорогп, на
коихъ треніе почти уничтожено, на коихъ пары
дѣлаются почти неограниченно быстрымъ и силь-
нымъ двигателемъ, шакія дороги должны были пред-
ставлять пылкимъ умамъ необозримую перспективу
успѣха. И въ самомъ дѣлѣ, резульшашы были уди-

АПРЪЛЬ, КНИЖКА II.

53

804

ОБЪ УСТРОЙСТВЕ

вительные тамъ, гдѣ дороги эти устроены были съ сохраненіемъ всѣхъ необходимыхъ для нихъ услобій. Но и въ промышленности всѣрѣчаются умы безошчешливые, пылкіе, дерзновенные. Необдуманными своими предпріятіями, они доводятъ до гибельныхъ переломовъ, и слѣдствіемъ этого бываетъ замедленіе на долгое время того успѣха, ко whomаго слишкомъ быстро желали досигнуть. Быстрый усѣхъ бываетъ шолько тогда, когда онъ прежде осторожно измѣренъ благоразуміемъ.

Точные наблюдашели того, что происходитъ между Дублиномъ, Ливерпулемъ и Манчестеромъ, съ тѣхъ поръ, какъ паровое судоходшво и желѣзныя дороги соединили эми три важные пункта, справедливо были поражены новостію и богатыми надеждами сношеній, сшоль необычайно сближавшихъ между собою людей и ихъ произведенія. Но если первый взглядъ на новыя окрышія бываетъ оболѣспителень, то при вшоромъ на нихъ взглядѣ, обнаруживающемъ трудности, пылкость умѣряется и даже часто раждается охлажденіе. То-же самое случилось и съ желѣзными дорогами. Вначалѣ надѣялись слишкомъ много: впослѣдствіи встрѣшپешіяся за трудненія поразили слишкомъ сильно. Надобно избѣгать этихъ крайностей. Не должно и охлаждаться, омчаяваться въ эшомъ дѣлѣ; но напередъ вѣрно измѣрить выгоды и за трудненія, и пошомъ уже, съ совершеннымъ знаніемъ дѣла, за него приниматься.

Желѣзныя дороги, на коромкомъ разстояніи, въ мѣстахъ, имѣющихъ большое народонаселеніе, на

ЖЕЛЬЗНЫХЪ ДОРОГЪ.

805

просшранствѣ не слишкомъ гористомъ, позволя-
щемъ безъ большихъ усилій, проводишь прямыя,
почти горизоншальныя линіи, могутъ быть устро-
ены легко и удобно, ибо шамъ предшавляется мало
зашрудненій и вѣрная польза. Такія дороги не об-
манывающі ожиданій.—Но въ Европѣ, можешь быть,
и существуешь одно шолько такое просшранство,
именно Ливерпуль, соединяющій въ такой степени
всѣ сказанныя условія. Впрочемъ и на другихъ пунк-
тахъ Англіи и во Франціи приготовляется постро-
еніе желѣзныхъ дорогъ, которыя могутъ соперни-
чествовать въ совершенствѣ съ Ливерпульскими.

Но какъ скоро захотятъ не краткимъ путемъ
соединить между собою народонаселеніе, многочи-
сленное и богашое, какъ въ Ливерпулѣ и Манчесте-
рѣ, въ Ліонѣ и Сень-Етьеннѣ; когда захотятъ про-
веси желѣзныя дороги на обширномъ просшранствѣ,
тогда и зашрудненія увеличиваются, тогда встрѣ-
шятся возвышенности болѣе крушыя, спуски менѣе
отлогіе, и они не позволяшь самодвижущимся маши-
намъ леташь на крыльяхъ вѣтра, какъ-бы онѣ могли
стремиться по плоскости совершенно горизонталь-
ной. Бышрота этихъ машинъ уменьшаешься или по-
купается несравненно дороже. Къ великимъ пре-
пятствіямъ присоединить должно меньшія выгоды:
ибо на дорогахъ, занимающихъ обширнѣйшія про-
странства, послѣ богатаго народонаселенія встрѣ-
шятся народонаселенія бѣдныя; часто даже, чтобы
провести прямую линію, нужно будетъ омдалишься
отъ богатыхъ народонаселеній, или проводишь къ
нимъ новыя косвенные пути, сопряженныя съ зна-
чишельными зашрудненіями.

53*

806

ОЕЪ УСТРОЙСТВЕ

И такъ на большихъ пространствахъ особенныя
выгоды эшого устройства дорогъ бѣдиющій. Развѣ
только въ отдаленномъ будущемъ усмашиваются
чрезвычайно важныя послѣдствія этого устройства,
которое на немногое число часовъ пуши можешь со-
единить между собою важнѣйшіе рынки государства.
Предположите, нанримѣръ, чпо въ Бельгіи соединяшь
съ моремъ Маасъ и Рейнъ и не будушъ нуждашься въ
Шельдѣ; предположите, чшо во Франціи соединяш-
ся однимъ желѣзнымъ пушемъ Гавръ, Парижъ, Ліонъ,
Марсель; предположите эшошъ феноменъ, ко whom
неблизокъ, но возможенъ, и вообразише всѣ великія
послѣдствія эшого соединенія, не только для торгов-
ли Франціи, но и для торговли Европейской. Но
разульшаты въ будущемъ, а въ настоящемъ, къ
несчаспію, одни только неисчислимыя трудноши.

Есть земля, эшо Америка, гдѣ приведены въ ис-
полненіе чудесные замыслы для того, чтобы соед-
нились обширныя части эшого великаго машерика.
Всѣ усилія стремились и стремятся къ тому, что-
бы соединиться обширную долину Миссиссины съ
Атлантическимъ Океаномъ, не смотря на цѣпь
Аллеганійскихъ горъ (Allegahnys) ихъ раздѣляющихъ.
Сначала посредствомъ обширныхъ каналовъ соеди-
нили рѣки, впадающія въ Океанъ съ большими озс-
рами, а озера съ водами текущими въ Миссиссины.
Такимъ образомъ окружена была цѣпь Аллеганійскихъ
горъ. Теперь, смѣлый и юный эшошъ народъ идетъ
далѣе. Пышаются, чтобы соединить между со-
бою двѣ обширныя части эшого полушарія, провесши
путь чрез самую цѣпь Аллеганійскихъ горъ, сначала
рѣками, пошомъ каналами и наконецъ, достигнувъ

ЖЕЛЗНЫХ ДОРОГ.

807

высотъ, на коихъ водяные пути невозможны, уже
желѣзными дорогами.

Впрочемъ, предпріятія столь дерзкія, легко
объясняются, и онѣ основательны. Во первыхъ,
еще нѣшъ почти никакихъ путей чрезъ эти про-
странства. И дѣйствительно, еслибъ мы, Францу-
зы, молько начинали пеперы наше трудное по-
строеніе нынѣшнихъ Королевскихъ дорогъ, то луч-
ше бы сдѣлали, замѣняя однѣ издержки другими,
если-бы устроили дороги желѣзныя. Во вторыхъ,
на этихъ пространствахъ Америки, едва почти
обрабатанныхъ, земля стоитъ мало, часто ничего.
Срубающі лѣса, которые находятся въ близкомъ
разстояніи, и всѣ издержки ограничиваются руб-
кою; глубоко вколачивающі въ землю сваи, на
нихъ кладутъ слегами деревья и ихъ только оби-
вающі желѣзомъ. Въ странѣ новой и предпріимчи-
вой не боятся покашосшей и всѣхъ ошѣ лого не-
счастныхъ случаевъ, необходимо долженствующихъ
произойти при такомъ устройшѣ. Такимъ обра-
зомъ достигающі до построенія желѣзныхъ дорогъ
чрезвычайно смѣлаго и недорогаго, но еще весьма
несовершеннаго.

Намъ, во Франціи, невозможно слѣдовашь этому
примѣру. У насъ нѣшъ такого великаго простран-
ства земли, нѣшъ такой необходимости въ сооб-
щеніяхъ, пошому что мы имѣемъ обширную систе-
му Королевскихъ дорогъ; земли у насъ очень доро-
ги; мы любимъ прочныя устройства; боймся не-
счастныхъ случаевъ, пошому что несравненно бө-
лѣе цѣнимъ жизнь людей.

808

ОБЪ УСТРОЙСТВЬ

Намъ нужно взять средину между представленными примѣрами. Нужно провести какъ въ Ливерпульѣ, краткіе пути шамъ, гдѣ есть богатое и многочисленное народонаселеніе. Нужно также спараться устроить желѣзныя дороги и на пространствѣ обширнѣйшемъ, кошорыми соединялись бы разныячасти нашего государства.

Всякій, кто только внимательно читалъ отчеты въ произведенныхъ слѣдешвіяхъ о разныхъ острасляхъ нашей народной промышленности, былъ пораженъ слѣдующимъ необыкновеннымъ фактомъ:

Наші Французскіе фабриканты и рабочіе не уступающіи ни въ чемъ рабочимъ и фабрикантамъ нашихъ сосѣдей. Мы нисколько не отсшаемъ отъ нихъ въ средствахъ, сокращающихъ время труда, потому что машины наши также совершенны, какъ и иноштранныя. Ручная рабоша у насъ не очень дорога. Каждый день мы дѣлаемъ новые успѣхи, и со всѣмъ шѣмъ отсшаемъ отъ иношtranцевъ въ важномъ ошношеніи — въ цѣнѣ. Мы боимся соперничества съ ними и просимъ, требуешь покровишельства шарифомъ.

Когда начнешь доискиваться причины всеобщей дороговизны вещей, шо всѣ обыкновенно жалующся на дороговизну первыхъ необходимыхъ машеріаловъ. Прядильщикъ хлопчачой бумаги говоришь и доказываемъ, что онъ плашитъ дороже, нежели Англійскій прядильщикъ за желѣзо употребленное имъ на машины, за попливо, за перевозь. Желѣзный заводчикъ, въ свою очередь, утверждаетъ и справедливо, что онъ дороже платишь и за машины и за

ЖЕЛЬЗНЫХ ДОРОГЪ.

609

каменное уголье, и за одежду работниковъ, и за
перевозь мастеріаловъ. Добывающій каменное уголье
доказываетъ желѣзному заводчику, машинисту, фаб-
риканту шерстяныхъ, льняныхъ и бумажныхъ издѣ-
лій, что издержки на добываніе увеличиваются
трудностію сообщеній. Одна промышленность жа-
луется на другую. Торговля говоритъ промыш-
ленности: ты слишкомъ по высокой цѣнѣ ввѣряешь
мнѣ свои произведенія: мнѣ нѣтъ возможности сбы-
вать ихъ внѣ Франціі. Промышленность отвѣчаетъ
торговѣ: ты заставляешь меня плашить слишкомъ
дорого за наше судоходство, ко whomе дороже
всѣхъ другихъ въ мірѣ.

Надобно-ли пожертвовать одною отраслью про-
мышленности въ пользу другой, и если рѣшился на
это, то скажите, съ ко whomой начать? Принесли ли
въ жерту добывашеля каменнаго уголья желѣзному
заводчику, желѣзнаго заводчика бумагопрядильщику,
мореходца мануфактуристу, или мануфактуриста
мореходу? Очевидная невозможность выдти изъ это-
го круга. Но между всѣми этими жалобами есть жало-
ба общая, жалоба основательная, та, которая ука-
зываетъ на неудобства сообщеній.—Доставьте до-
бывашелю каменнаго уголья возможность легкаго
перевоза, онъ сбавишь половину, двѣ трети цѣны
своего топлива. Дайше желѣзному заводчику топ-
ливо и металль по цѣнамъ сходнымъ: желѣзныя вещи
будушъ не дороже Англійскихъ. Дайше бумагопря-
дильщику машины, топливо, хлопчашую бумагу по
цѣнамъ сбавленнымъ, и бумажныя произведенія до-
стигнутъ той-же необыкновенной дешевизны, какъ
и чужеземныя.—Наконецъ Коммерція найдешь такіе

810

ОБЪ УСТРОЙСТВЪ

предмешы мѣны, которые съ уравнишельной выбодой можно будетъ привозишь на рынки всего свѣша.

Тайна всеобщаго примиренія отраслей промышленности между собою заключается въ путяхъ сообщенія, во времени и въ порядкѣ.

Кромѣ этой причины—устроишь сообщенія посредствомъ желѣзныхъ дорогъ на обширномъ пространствѣ—есь еще другая: географическое положеніе Франціи. Во всей Европѣ видна теперь небозримая промышленная дѣятельность. Средиземное море оживляется шакже движеніемъ, какъ и Океанъ. Гражданская образованносшь возвращается къ древнему своему началу.

Германія, Ишалія, даже Испанія спараются сблизиться шорговлею. Америка никогда еще не имѣла столь частыхъ сношеній съ нашимъ полушаріемъ. Франція находился въ срединѣ этого движенія, между Средиземнымъ моремъ и Океаномъ, между Испаніей, Ишаліей, Германіей и Англіей. Она можете сдѣлаться ценшромъ огромнаго шранзита. Если мы, пользуясь миромъ, можемъ осуществить ферноменъ обширныхъ сообщеній, кошорыя соединяли бы Гавръ и Бордо съ Парижемъ, Ліономъ, Стразбургомъ и Марселью, то раскроемъ для нашегоъ ощечества огромные исшочники благосостоянія и богатства.

Вошь планы, кошорые, конечно, смѣшно почиташь удобоисполнишельными потчась, но, дѣйшвующему на настоящее время, надобно имѣть ихъ передъ глазами, чшобы настоящее можно было приложить къ будущему. Инженеры пригововили проэкты линій,

ЖЕЛѣЗНЫХЪ ДОРОГЪ.

811

соединяющихъ Гавръ съ Парижемъ, Парижъ съ Лю-
номъ и другими главнѣйшими городами Франціи.
Одинъ изъ этихъ проэктовъ, соединяющій Парижъ
съ моремъ, касаясь Руана, Гавра и Дьеппа, мо-
жешь безъ отлогательства ошданъ бышь капита-
лишамъ, желающимъ привести его въ исполненіе.

Мы бы обнаружили предъ всѣми великій недоста-
покъ благоразумія и того пракшическаго чувства,
безъ кошараго нельзя достигнуть никакой суще-
ственной и полезной цѣли, если-бы вздумали вдругъ
предпринять устройство желѣзныхъ дорогъ на
всѣхъ этихъ линіяхъ. Мы приготовили ихъ планы,
и это уже для будущаго большой выигрышъ во вре-
мени, опредѣлили направленіе, увѣрились въ воз-
можности, исчислили издержки. Въ може время
оштравлены пнженеры во всѣ часми свѣта, чшобы
воспользовашься опышношпію нашихъ предшествен-
никовъ. Двѣ Коммиссіи, одна въ Парижѣ, другая въ
Люнѣ, разсматривающъ въ подробности всѣ во-
просы, возникающіе по случаю устройства этихъ
дорогъ, и въ ошношеніи къ искусству и въ отно-
шеніи, не менѣе важномъ, къ Поліціі.

Но главнѣйшій изъ вопросовъ, заключается въ
средствахъ исполненія, въ средствахъ финансо-
выхъ.

Мы думаемъ, что необходимо сдѣлать въ этомъ
родѣ опытъ въ большемъ видѣ, провести такую
дорогу, которая была бы существенно полезна.
Дѣлать все вдругъ было-бы безразсудно; пошому что
это было бы невозможно. Мы избираемъ одну изъ
большихъ линій для дороги, неоспоримо и неуко-

812

ОЕЪ УСТРОЙСТВЪ

сишпельно выгоднѣйшей, линію отъ Парижа къ мо-
рю. Эта дорога будетъ короче всѣхъ другихъ
предполагаемыхъ большихъ сообщеній; ею соединялі-
ся богатѣйшія предъ прочими народонаселенія и
она доставитьъ величайшія выгоды. Она засшавитьъ
сосѣдей нашихъ, Англичанъ, предпринять такія-же
полезнѣйшія дороги, ей сошвѣшствующія, пошому
что Англія ожидаетъ только исполненія у насъ эмо-
го предпріятія, чтобы линіей, сошвѣшствующей
нашей дорогѣ, соединишь Лондонъ съ Ламанхскимъ
проливомъ. Тогда Парижъ и Лондонъ посредствомъ
двухъ желѣзныхъ дорогъ и крашкаго пароваго судо-
ходства, соединены будушъ между собою на такое
близкое разсшояніе во времени пути, на какое
только возможно это промышленносши человѣче-
ской.

Но здѣсь возникають два важные вопроса: во 1-хъ,
кому производишь эти работы? Предоставить- ли
ихъ частной промышленности, или само Прави-
шельство возметъ на себя ихъ исполненіе; во 2-хъ,
какія обязанности возложить на исполнителей?

Выше говорено было о двухъ родахъ линій для
крашкихъ желѣзныхъ дорогъ, между двумя недаль-
ними пунктами, какъ напр: Ліонъ и С. Ешьень, Ман-
чесherъ и Ливерпуль, и должайшихъ для соедине-
нія отдаленныхъ, но важнѣйшихъ пунктовъ въ
государствѣ, какъ шо: Парижа съ Гавромъ, Ліономъ
и Марселью. За построеніе первыхъ возмешется, нѣтъ
сомнѣнія, частная промышленность. Она уже испол-
нила это въ Англіи и во Франціи, и теперь част-
ные люди предлагають взять на себя построеніе
желѣзныхъ дорогъ отъ Парижа одну къ С. Жерменю,

ЖЕЛЬЗНЫХЪ ДОРОГЪ.

813

другую къ Версали. — Мы думаемъ допусшить ихъ къ эшому устроенію безъ всякаго пособія отъ Правительства, которое будетъ имѣть одно шолько за этими наблюденіе въ ошношеніи къ общественной безопасности, чтобы работы были хорошо обдуманы и чтобы на дорогахъ этихъ жизнь не подвергалась опасности.

Что-же касается до дорогъ, просширающихся на 50 или на 100 лѣ, для построенія кошорыхъ надо бороться съ величайшимп трудностями и употребить огромные капиталы, то, по мнѣнію нашему, Правительство должно во 1-хъ, опредѣлить черту этихъ линій, а пошомъ сдѣлать пособія компаніямъ, принявъ въ нихъ, какъ объяснено будетъ ниже, денежное участіе.

Правительство само должно опредѣлительно назначить линію этихъ дорогъ; пошому что компаніи, имѣя въ виду одну шолько непосредственную выгоду, совершенно пожертвующі хоромымъ направленіемъ этой линіи, или для шого, чтобы избѣжать издержекъ, или въ надеждѣ найти по уклоненіи отъ примаго пути, значительныя выгоды. Мы думаемъ, что если, напримѣръ, на пути изъ Прижа къ морю нужно коснуться столь значительныхъ пунктовъ въ ошношеніи выгодъ какъ Руанъ, Гавръ и Діеппъ, то нужно также для общей полезы проложишь къ морю пушь самый крашчайшій и прямой. И пошому мы думаемъ, что линія сколько возможно прямая съ проложенными отъ нея, по мѣстной удобности, косвенными пушями на важнѣйшіе пункты, выгоднѣе такой линіи, кошорая безпресшанно шала бы уклоняться отъ примаго на-

84

ОБЪ УСТРОЙСТВЕЪ

правленія, чтобы проходить черезъ всѣ значитель-
ныя мѣста той стороны.

Ошносипельно финансовыхъ способовъ устрой-
сства желѣзныхъ дорогъ, мы думаемъ принять смѣ-
шанную сисшему, въ слѣдствіе которой и Прави-
тельство и компанія примушъ участіе въ издерж-
кахъ и выходахъ этого предпріятія. Намъ кажется
несомнѣннымъ то, что однѣ компаніи безъ пособія
ошъ Правишельства не въ состояніи будутъ при-
весьми къ окончанію эпѣхъ дорогъ на обширный
просшранствѣ.

Въ Англіи, землѣ несравненно богашѣйшей всѣхъ
другихъ, капиталами, гдѣ компаніи совершили уже
огромныя работы, они еще не сдѣлали ни одной
желѣзной дороги на большомъ разстояніи. Дороги
ошъ Лондона къ Бирмингаму, Бристолю, Бреймону
существующъ только въ проэктахъ и работы едва
начаты. Въ Америкѣ издержки не равняются чем-
вертой части нашихъ издержекъ, по причинѣ мало-
цѣнности земли и грубаго исполненія чугунныхъ
дорогъ. Сверхъ того дороги эми пролагаются часшо
въ такихъ мѣстахъ, гдѣ нѣмъ дорогъ обык-
новенныхъ и слѣдовательно выгоды ошъ нихъ, по
крайней необходимости въ собшеніи вѣрнѣе и бли-
же. Но и тамъ, гдѣ сосшавились компаніи и слѣдо-
вательно могушъ имѣть болѣе надеждъ на полученіе
выгодъ, нежели у насъ, они не исполнили еще ни
одной дороги въ 50 и 100 льё. Они сдѣлали дороги
въ 30 и 40 льё, но, при значительномъ пособіи своихъ
Правишельствъ, ко whomе снабжало ихъ въ иѣкото-
рыхъ случаяхъ болѣе, нежели половиною употреб-
ленной суммы.

ЖЕЛЬЗНЫХ ТОРОГИ

815

Эти примѣры и опыты послѣднихъ 3-хъ лѣтъ убѣдили насъ въ шомъ, что во Франціи, ‚компаніи имѣющі еще менѣе возможности устроивать эти дороги на длинномъ разстояніи, нежели въ Англіи, изобилующей капиталами, нежели въ Америкѣ, въ которой устройство дорогъ есшь неизбѣжная необходимость.

И такъ мы предлагаемъ, обнародовавъ напередъ нашъ проэктъ и допусшивъ законное соперничество компаній, ушвердить право устройствва желѣзной дороги отъ Парижа къ морю за такой компаніей, которая согласится на выгоднѣйшія для Правительства условія. Пособіе-же отъ Правительства компаніи должно быть слѣдующее:

Предположивъ, что вся масса рабошь будетъ стóить примѣрно 100 милліоновъ франковъ, сумма эша раздѣлился на акціи, и Правительство можетъ взять пятую, чешвертую, или третью чась этихъ акцій, и слѣдовательно вспоможеніе его компаніи на устройство этой дороги будетъ проситься до 20, 25 или 30 мил. Въ такомъ случаѣ Правительство имѣшь для себя всѣ выгоды отъ успѣха въ предпріятіи и подвергается равнымь убышкамъ отъ неудачи. Въ совѣтѣ компаніи расположаетъ оно такимъ числомъ голосовъ, которое будетъ равняться количеству взятыхъ имъ акцій, и поопому кромѣ права полицейскаго надзора, всегда Правительству принадлежащаго, оно будетъ имѣть важное влияніе на дѣла компаніи и можеть работамъ ея давать полезнѣйшее для общества напрасленіе. По совершеніи рабошь, если предпріятіе удастся, Правительство можетъ, уступшь свои

816

ОБЪ УСТРОЙСТВЕ

акції, возвратить капиталъ и обратишь его по-
шомъ на другія общеполезныя предпріятія, или со-
всѣмъ опказашься для общественной выгоды отъ
употребленнаго имъ на дорогу капитала, поштано-
вивъ, чтобы плалежъ за пользованіе желѣзною
дорогою уменьшенъ былъ соразмѣрно суммѣ, при-
надлежащихъ ему и уничтоженныхъ акцій, ш. е. пя-
тою, четвертою или третьею частью, положенна-
го компаніей подорожнаго сбора.

Въ совѣтѣ компаніи Правительство будетъ
имѣть двухъ Коммиссаровъ, по назначенію Минист-
ровъ внутреннихъ дѣл и финансовъ.

Еще другую выгоду, по нашему мнѣнію, можно
предосшавить въ пользу капищалистовъ, вмѣстѣ
съ кошорыми Правительство будетъ участвовать
въ этомъ предпріятіи. Капиталисты всегда сша-
раются получать прибыль какъ можно скорѣе,
Правительство заборится только объ исполненіи
важнѣйшихъ работъ и умноженіи чрезъ нихъ народ-
наго благосостоянія. Слѣдовательно ему не нужно
спѣшить полученіемъ процентовъ съ помѣщенаго
имъ капитала, на устроеніе Парижской желѣзной
дороги. Пошому-то мы предлагаемъ, что Прави-
тельство тогда только должно начашь пользовать-
ся этими процентами, когда соучаствующіе съ
нимъ въ предпріятіи акціонеры станутъ получать
4 или 5 процентовъ съ своихъ акцій.

Утвержденіе компаніи должно послѣдовать не
прежде, какъ послѣ обнародованія и морговъ, какъ-
то дѣлается при государственныхъ займахъ.

ЖЕЛЬЗНЫХЪ ДОРОГЪ.

817

Не должно быть Companies, составленные изъ приш列овъ, спекуляторовъ, вспользовались этой уступкой Правительства, чтобы они съ малыми первоначальными взносами, но безъ капиталовъ могли пуститься въ это огромное предпринятіе, наживая ко вреду общественному деньги, выпускомъ для торговыхъ оборотовъ великаго числа акцій.

Въ избѣжаніе этого, мы предлагаемъ, чтобы Ком- панія не иначе получила рѣшищенное утвержденіе за ней устроенія дороги, какъ предшавивъ въ за- логъ 30 часть капитала для этого нужнаго, чтобы она не прежде могла приспупить къ работамъ, ш: е: пріобрѣташь земли и коншракшовашься съ рабочниками, какъ представивъ обезпеченіе во всей суммѣ капитала, нужнаго для совершенія до- роги; чтобы наконецъ компанія не прежде могла получить суммы, въ видѣ пособія Правительствомъ ей назначаемыя, какъ по совершенномъ уже окон- чаніи нѣкоторой часами рабошь; шакъ если Пра- вительство пріобрѣтешъ акціи на 5-ю часть ка- пишала, то заплѣшишь за нихъ должно не прежде, какъ по окончаніи 4 4/5 5 частей дороги.

И шакъ сначала попотребуется ошъ компаніи за- логъ 30 часами всего капитала, и безъ этого зало- га она не можешь получить утвержденія, потомъ, еще до начала рабошь, она предшавишь обезпе- ченіе въ капитал необходимомъ для совершенія всей дороги, которая раздѣлится на части по мѣ- рѣ ихъ окончанія. Сверхъ того, если къ данному сроку рабошы не начнушся, то компанія уничтож- жается; если начавъ рабошы, компанія ихъ не оканчиваетъ, то она теряетъ права свои, кошо-

818 ОБЪ УСТРОЙСТВЕ ЖЕЛѣЗНЫХ ДОРОГЪ.

рыя на новыхъ моргахъ передадушься другой ком-
паніи съ соблюденіемъ всѣхъ первоначальныхъ усло-
вій.

Предполагаемая желѣзная дорога ошь Парижа къ
морю будетъ имѣть 58 лѣё (около 240 верстъ) длины,
съ косвенными же дорогами въ ней будетъ всего
74 лѣё (почти 300 верстъ). Издержки на устроеніе
могутъ простираться не болѣе 60 милліоновъ фран-
ковъ. Правительство можешь взять 5-ю часть
акціи п: е: на 12 милліоновъ фр., опредѣливъ пла-
тежъ оныхъ по 2 или по 3 милліона въ годъ, смот-
ря по успѣху работъ.

Когда предполагаемая здѣсь желѣзная дорога изъ
Парижа въ Гавръ и линіи шѣхъ-же дорогъ къ Рейну
и устью Роны будетъ окончена, тогда пушеше-
ственникъ, отправляющійся изъ С. П. Бурга,
посредствомъ пароходства, уже существующаго и
вновь учреждаемаго на моряхъ Балшійскомъ, Нѣмец-
комъ и Средиземномъ, можешь проѣхать чрезъ Лю-
бекъ, Гамбургъ, Гавръ, Парижъ, Ліонъ, Марсель, по-
бывать въ Ливорнѣ, въ Папской области въ Чивитша-
Векки, въ Неаполѣ, въ Сициліи, въ Іоническихъ
островахъ, въ Аөинахъ, въ Смирнѣ и пріѣхать въ
шестнадцатый день въ Консманшинополь.

ОБОЗРѣНІЕ

ВАЖНѣЙШИХЪ ГОСУДАРСТВЕННЫХЪ У-
ЧРЕЖДЕНИЙ И ПЕРЕМѣНЬ, ПРОИЗВЕДЕН-
ПЫХЪ ВЪ ТУРЦИИ, ПЫНЬ ЦАРСТВУЮ-
ЩИМЬ СУЛТНОМЬ, МАХМУДОМЬ.

( СТАТЬЯ II. )

ШШ. ПРИДВОРНЫЕ ЧИНЫ.

Самыя большія перемѣны произведены въ Серали.
Уже пѣшь ни Бостанджибаши, ни Салагоровъ, ни
Силигдарага (Верховный оруженосецъ), ни Тшока-
дарага (главный Камердинеръ), ни Дюльбендага
(хранитель чалмы), ни Ибрикдарага, ни Бинишага-
си, ни Кавендшибаши, ни Туфенкдшибаши, ни Бер-
бераши, ни Слррь-Кілтиба (кабинетный Секрешарь
Султана): всѣ эти мѣстца занимаются Капитаномъ
гвардіи, а подручный чиновникъ его съ своимъ от-
апрѣль, книжка II.

54

820

ОБОЗРЪНІЕ ПЕРЕМЪНЬ

рядомъ замѣняетъ Бостанджибашей. Во внупрен-
нихъ покояхъ уничтожены мѣша Анахтарага,
Тшантадаши, Сирготшджи, Бюльбюльджибашъ, и
Тутунджибаши. Нынѣ въ Серали молько двѣ Каме-
ры, именно внупренняя, (Ханей Хасса) и Камера
казны, (Хазинеи Гумаюнь); обѣ другія, именно Ки-
ларъ Одази и Сеферли Одази, уничтожены. Трид-
цать пажей первой Камеры, состоящіе подъ на-
чальсшвомъ одного офицера, опредѣлены для сшра-
жи при комнашѣ Пророковой мантіи (Хиркан Ше-
рифе одази, шакъ что эши обязанносці исполняють
ежедневно изъ числа ихъ только два человѣка. Они
ужь не называются болѣе господами внутренней
Камеры, но слугами одежды счастія (Хиркан сеа-
деть Хадемези), а начальникъ ихъ называется Ханей
Хасса дери Хадеме. Мѣсто письмоводишеля Сул-
манской казны уничтожено; нынѣ ея первый Се-
кретарь называется Башкати, вшорой — Мулазимъ
Кіатибъ. Бѣлые эвнухи, называвшіеся прежде Капу
агаларь, нынѣ именующся Ак-агаларь, ш. е. бѣлые
господа; ихъ теперь около ста. Бальтаджи, т.
е. дровосѣки и прислужники Сераля, называются
какъ и прежде Сюлюфлю Бальтаджи ш. е. бѣлые
эвнухи съ висящими локонами. Ссолаки (шрѣлки
изъ лука), уничтожены, а Пейковъ (аллебардистовъ)
имѣется еще до двухъ сотъ, и они украшаются
зелеными перьями. Число новаровъ (Ашдши) про-
стирается до пяти сотъ. Уничтожены Бегкозы,
коихъ должносшь сосстояла въ томъ, чтобы носишь
въ воржесвенныхъ случаяхъ за Кизлярь. Агой и
Казнохранилищемъ Сераля ковры. Эвнуховъ измѣне-
ны только названія; шакъ прежній Капу Хасекизи
нынѣ называется Гаремеинъ Капу Тшокадари ш.

ВЪ ТУРЦИИ.

821

е. слуга Камеры обоихъ святыхъ городовъ, Мекки и Медины; Капуогланъ сохранилъ свое названіе.

IV, ШТАТГАЛЬТЕРСТВА СЪ ПРИНАДЛЕЖАЩИМИ КЪ НИМЪ ВОЕВОДСТВАМИ.

Внутреннее управленіе страной раздѣляется на три класса, именно: на Шпашгальшерства, Санджаки и Воеводства. Санджаки и Воеводства сушь собственно часами Шпашгальшерствъ, ошь коихъ они произвольно ошдѣляются шо для шого, шо для другаго, и придаются шо къ тому, шо къ другому Шпашгальшерсшву или управляющеся особенными Санджакбегами и Воеводами. Но собственная система управленія странами есть двойная: ибо есть Шпашгальшерства и Санджаки, которые ошдаются Шпашгальтерамъ и Санджакбегамъ только съ шѣмъ, чшебъ они платили въ казну извѣстную сумму, и такіе, съ которыхъ доходы ошдаются на откупъ. Въ первомъ случаѣ Правители Санджака называются Мутессарифъ, въ послѣднемъ Мутезелимъ. Если по благосклонносши Сулшана, къ Провинціи какого-либо Правителя придастся еще Санджакъ, шо въ отношеніи къ этому Санджаку Правшель называется Мугасиль, ш. е. взиматель налоговъ. Это лучше всего объяснено въ 86 N° Государственной газеты ошь 16 Ребіуль-эввеля 1250, (23 Юля н с. 1834) слѣдующимъ образомъ: «Хося Санджаки Аксерайскій и Бегмерскій ошдаются ошь казны на откупъ, и до сихъ поръ управлялись Мушезелимами; но пынѣ, по соображенію съ обсшояшель-

54*

822

ОБОЗРЕЙНІЕ ПЕРЕМЕНЬ

снівами, управленіе Мутезелимовъ прекращается въ обоихъ Санджакахъ и они, по высокой Султанской милости, передаются въ качествѣ Мугазиликата въ вѣдѣніе Правишеля Караманскаго Эльгадша-Али-Паши.»

Въ каждомъ Тевдшигать, ш. е. грамацъ уполномочивающей въ должности, найдете вы, что какой либо Санджакъ ошдѣлется отъ обласи, къ коей принадлежалъ прежде, и передается или какомунибудь Правишелю въ качествѣ Мугазиликаша, или казнѣ какъ Мутезелимликатъ; нынѣ случается翟же и съ воеводствами, чего прежде не бывало. Правищели откуповъ называются шакже иногда Эми-нами, ш. е. надзирателями. Хоя въ 27 N° Государственной газешы отъ 27 Рамазана 1249 и сказано, что Шташгальтерствъ въ Имперіи шридцать два: но какъ изъ нихъ Сераскирово, Мушири Азакирово и Мушири Топханово сущесшуюшъ только по имени, ибо они не правять никакими провинціями, а Алжиръ находился въ рукахъ Французовъ, шо собственно на дѣлѣ имѣются только слѣдующія двадцать восемь Шташгальтерствъ : 1.) Абиссиніл и Дшидда совокупно съ доспоинспівомъ Шейхольгарема въ Меккѣ; 2) Капуданпаши, п. е. Архипелагъ; 3) Румли; 4) Дамаскъ; 5) Багдадъ; 6) Шерсоръ; 7) Басра; 8) Египетъ; 9) Галебъ; 10) Босніл; 11) Сафедъ, Сайда и Бейрутъ; 12) Триполь въ Сиріи; 13) Арзерумъ; 15) Сивась; 15) Силистра; 16) Канділ; 17) Трапезундь; 18) Караманъ; 19) Адана какъ Мугазиликашъ, на подобіе Сиваса; 20) Діарбекирь; 21) Ракка; 22) Мераашь; 23) Дшильдиргъ; 24) Карсъ; 25) Ванъ; 26) Мосуль; 27) Тунизъ; 28)

ВЪ ТУРЦИИ.

823

Триполись. Сверхъ того, какъ ошдѣльно придающіе-
ся слѣдующіе 30-ть Санджаковъ: 1) Ерусалимъ и
Наблусъ; 2) Виддинь и Никополись; 3) Тиргала; 4)
Янина; 5) Дельвино; 6) Аблонія; 7) Єкутари; 8)
Ильбестанъ; 9) Охри (три послѣдніе какъ Мухаси-
ликашы); 10) Семендра; 11) Карагисаръ; 12) Мен-
теше; 13) Айдинь (три послѣдніе какъ Мухасилика-
шы); 14) Бига съ присвоенной къ ней должносшью
Босфорскаго Комменданпа; 15) Кайсарія; 16) Села-
никъ; 16) Дшорумъ; 18) Текке (три послѣдніе какъ
Мухасиликашы); 19) Ускубъ; 20) Гюстендиль; 21)
Персеринъ; 22) Клись; 23) Сворникъ; 24) Герсекъ;
25) Дукагинь; 26) Канел; 27) Акшеръ; 28) Ретимо;
29) Алае; 30) Гонія.

Воеводствами названы въ Государственной газе-
тѣ слѣдующіе Санджаки: 1) Михалидшъ; 2) Эдре-
нось, на Олимпѣ въ Бругѣ; 3) Карагисаръ; 4) Левке
5) Кекдше; 6) Кирмендшкѣ; 7) Мидшальтикъ (въ
Санджакѣ Худавендкіарскомъ); 8) Эдремить; 9)
Алсмендъ; 10) Дшандралъ; 11) Эмрудабать; 12)
Карагшашеръ (въ Санджакѣ Эскидшерскомъ); 13 Гива;
14) Таракли; 15) Сифригисаръ (три послѣдніе въ
Санджакѣ Худавендкіарскомъ); 16) Томанидшъ; 17)
Койникъ; 18) Биледшпкѣ (въ Санджакѣ Эскидшерскомъ
19) Акисаръ; 20) Курибазарь на Али; 21 Кизудь;
22) Кутазь; 23) Виранкушь; 24) Сегудь; 25) Кер-
мастли; 26) Нргисарь; 27) Ялакабать; 28) Серандшкѣ
29) Карамурсаль; 30) Айвадшкѣ; 31) Кизильдше;
32) Тусла; 33) Айдинтшкѣ; 34) Моданія; 35)
Аляшъ (въ Санджакѣ Ангорскомъ); 36) Сомаумъ Кир-
гагадашь; 37) Бекшеръ; 38) Айнегель (при Кемликѣ);
39) Базарджикъ; 40) Маньлесь (въ Санджакѣ Кара-

824

ОНОЗРЁНІЕ ПЕРЕМІЙНЬ

зинскомъ); 41) Гельбазарь; 42) Келембел; 43) Кара-
зинить-Сусигюрлиги; 44) Янгадитшь (въ Санджакъ
Каразинскомъ); 45) Синдюги; 46) Бергама; 47) Аю-
рунди; 48) Керезунь; 49) Тшандаралю; 50) Базар-
куи.

V. СУДЕБНЫЯ ВЛАСТИ.

Для занятія такихъ мѣстъ приготовляющі моло-
дыхъ людей, кошорые, изучивъ предписанные пред-
мешты, производятся въ *Мулазимы*, что собсшвен-
но означаетъ адъюнкшъ, ибо, каждаго изъ нихъ
прикомандировывающі къ какому-нибудь извѣстно-
му и уважаемому законовѣдцу; но вѣрнѣе этихъ
Мулазимовъ можно назвать Кандидатами судебныхъ
должностей (подобно Венгерскимъ Юратамъ). Ди-
пломы на званіе Кандидата выдающихся изъ Канцес-
ляріи Муфтия.

По истеченіи срока, опредѣленнаго для Мулазим-
шва, Кандидатъ получаетъ низшую степень Мед-
рессовъ, съ которой первоначально сопряжено шоль-
ко 40 аспровъ ежедневнаго дохода; на этой степени они собственно не имѣютъ никакого чина между Медрессами, ибо первый чинъ между ими сосставляющі такъ называемые Харидши, ш. е. внѣшніе. Второй степени чиновники именующся *Герекети Харидши*, ш. е. продолженіе внѣшнихъ. Третьей степени—*Дахиль*, т. е. внутренніе. Четвертой—*Герекети Дахиль*, т. е. продолженіе внутреннихъ. Пятой степени чиновники называются Муссеплен Ссанз, ш. е. имѣющій вскорѣ выступить

ВЪ ТУРЦИИ.

825

въ поле; эшь значишъ, будешъ скоро принадлежашь
къ одной изъ осьми Медрессовъ мечети Сулшана
Могаммеда II-го. При каждомъ повышеніи чиновни-
ка, доходъ его увеличивается 20 аспрами ежеднев-
го жалованья. Шесшую степень составляють гти-
тели полп. Седьмая состоятъ изъ шакъ называемыхъ
шестидесятниковъ. Осьмая, Герекети Альтшишлю,
ш. е. продолженіе шестидесятниковъ. Девятая Мус-
силей Сулейманіе, ш. е. имѣющіе вскорѣ принадле-
жашь къ Медрессству Сулейманову. Наконецъ деся-
шую составляють Мудерриссы Сулейманіе. Уже
пройдя эти десять степеней Мудеррисовъ, досши-
гается званіе Моллы (Судьи), у коихъ восемь ниж-
нихъ мѣстъ сушъ: въ Эюбѣ, Галатѣ, Скушари, Іеру-
салимѣ, Галебѣ, Іенишерѣ, Селаникѣ и Смирнѣ.
Вшорой высшій классъ Моллъ составляютъ че-
шыре Моллы Адріанополя, Брузы, Египта и Да-
маска. Третій классъ состоятъ изъ Судей двухъ
святыхъ городовъ, именно: Мекки и Медины. Въ
четвертомъ классѣ находится Константинополь-
скій Судья съ своимъ моварищемъ. Въ пятомъ вер-
ховный Судья Анашолійскій. Въ шесшомъ Румилій-
скій. Мало извѣстно, и не замѣчено даже въ Оссо-
новой Мурадеѣ, что каждый изъ дѣйствительныхъ
Кіадескеровъ имѣть особеннаго Рейс-Эффендія,
приговляющего бумаги и декреты, шакъ, чпо
въ Конспантинополѣ имѣется при Рейс-Эффендія
одинъ при Поршѣ, двое другихъ при двухъ Кіаде-
скерахъ. Наконецъ седьмую и высшую степень со-
ставляемъ Шейхъ Ислама или Муфти.

Учители первоначальныхъ школъ (Мектебъ) называются Годша. Но впрочемъ также именуются и учители состоящіе при Пормѣ и Серали.

826

ОБОЗРЬНІЕ ПЕРЕМЬНЬ

На учищелей при Порт сосстоящих, возложена
обязанность учить Канцелярских чиновников слѣ-
дующим четырнадцати филологическим наукам:
1) Грамматик; 2) Элимологіі; 3) Синтаксис; 4)
Искусству располагашь рѣч; 5) Искусству укра-
шашь се слогомъ; 6) Тропикъ; 7) Метрикъ; 8)
Риэмошворству; 9) Поэтическимъ изобрѣшеніямъ;
10) Искусству писать письма; 11) Искусству за-
щищать Коранъ отъ всѣхъ насмѣшекъ; 12) Чисто-
писанію; 13) Онтологіі; 14) Исторіі. Кромѣ этихъ
годшей, при Порт сосстоящих, государственная
газета упоминаешь нѣсколько разъ о шести годшахъ
служащихъ въ Сералѣ; какъ то: 1) Годша библіо-
пеки Императорскаго Серяля; 2) Годша Импера-
торской казны; 3) Годша Галашскаго Серяля; 4)
Годша внутренней пажеской Каммеры; 5) Годша
Галата-Серайскій 6) Годша Кисларагази. Кромѣ
вышеупомянутыхъ трехъ классовъ Профессоровъ,
школьныхъ учищелей, и учителей, сосстоящихъ въ
Сералѣ или при Порт, есть еще три учебныя
заведенія, изъ коихъ первая, школа инженеровъ,
заведена еще при Селимѣ III, а обѣ другія, Архи-
шекшорская и Медицинская, основаны уже Махму-
домъ II. Объ учрежденіи Архишекторской школы
объявлено въ 78 N° Государственной газеты, отъ
17 Шевваля 1249 (27 Февраля 1834). Она состоитъ
подъ главнымъ начальствомъ Мудри Эбніе Хассы,
п. е. главнаго директора зданій, и дѣлился на
чешыре класса. Въ первомъ заключается тридцать
Хальфъ собственно обозрѣвателей зданій. Второй
классъ сосшоитъ изъ двадцати лицъ, называющихся
Мулатини Хальфа, п. е. адъюнкты Хальфъ (по-
мошники. Оба цизшіе класса состоять изъ учени-

ВЪ ТУРЦИИ.

827

ковъ (Шагирдъ), кооторыхъ обучаюшь Ариөмешникѣ,
Геометріи, Рисованью, Грамматикѣ и Синтаксису.

Въ № 83 Османской Государственной газеты,
отъ 11-го Могаррема 1250 (11 Маія 1834), упоми-
нается о чешырехъ военныхъ гошпиталяхъ: гошпи-
шалѣ регулярныхъ войскъ (Азакири Мансуре), гвар-
діи (Азакири Хасса), артиллеріи (Топхане) и еще
одномъ въ Мальдепе. Прежде это Медицинское учи-
лище сосстояло изъ 63 линцъ, изъ коихъ 30 были ме-
диками (Муавинъ Табибъ); 32 хирургами (Дшерагъ)
а 63-й былъ Профессоръ. По новому порядку, ученики
этого училища дѣлятся на чешыре класса; каждые
девяшъ учениковъ (Шагирдъ) состоять подъ надзо-
ромъ десятаго спаршаго Онъ-башп, десятника. За-
веденіе дѣлился какъ и Архитекторская школа на
чешыре класса; первый классъ есть высшій; въ немъ
учапъ химіи и физикѣ; учениковъ 40; каждый полу-
чаетъ по 100 піасровъ въ мѣсяцѣ жалованья; Про-
фессору дается 800 піасровъ въ мѣсяцѣ. Во впо-
ромъ классѣ таже 40 шагирдовъ съ жалованьемъ
по 50 піасровъ въ мѣсяцѣ; первый Годша въ этомъ
классѣ получаетъ 750, а второй 500 піасровъ въ
мѣсяцѣ. Въ этомъ классѣ учащъ Анашоміи, Физіо-
логіи, знанію лекарствъ и Терапевтикѣ. Въ прешѣ-
емъ классѣ только 20 шагирдовъ; Годша получаетъ
300 піасровъ въ мѣсяцѣ и учитъ Грамматикѣ,
Синтаксису и иностраннымъ языкамъ. Но въ чешвер-
томъ классѣ, какъ и въ двухъ первыхъ, шагирдовъ
сорскѣ; Годша получаетъ ежемѣсячно 200 піасровъ
и учитъ чтенію и письму. Знакъ для отличія и по-
чести учениковъ и Профессоровъ состоять изъ зо-
лотой, серебряной илли мѣдной пластинки, имѣющей
форму сердца, съ изображеніемъ пульсовой системы.

Наммек.

ФРАНЦУЗСКИЙ ТЕАТРЪ.

=

АНЖЕЛО ПАДУАНСКИЙ ТИРАНЪ, драма въ чешы-
рехъ дѣйствіяхъ, Виктора Гюго.

При каждомъ новомъ драмашическомъ произведеніи
Г. Гюго, критика приходитъ болѣе и болѣе въ заруд-
неніе. Сердце ваше наполняется горестью, видя чпо
дарованія столь благородныя и великія распочаются
шакъ недостойно. Какъ жаль! Человѣкъ, родившійся
для того, дабы быть великимъ стихопворцемъ, упря-
мо продолжаетъ писать плохой прозой! Поэтъ, и
еще поэтъ лирическій, существо столь драгоцѣнное
для искусства, по доброй волѣ дѣ лается нашянутымъ
драматургомъ! Сколько высокой поэзіи брошено на
вѣтеръ! Сколько души и сердца попрачено безъ поль-
зы! Вы видите великаго поэта, который приноситъ

ФРАНЦУЗСКИЙ ТЕАТРЪ.

829

себя во всесожженіе на жершвенникъ божесства ложнаго,
недостойнаго такой жершвы! И для чего все это? Для
шого, чтобы доставить плохую забаву партеру, кото-
рый завтра-же ее забудешь.

Да, тяжко, затруднишельно говорить объ этихъ
жалкихъ попышкахъ; но можно-ли равнодушно смоч-
рѣть, какъ погибають дары такіе драгоцѣные?
Можно-ли равнодушно взирать на горесь друзей поэ-
та, видящихъ, чпо онъ добровольно унижаетъ себя
ремесломъ драматурга. О, какъ тяжело, разбирая по-
добное сочиненіе, быть вынуждену къ строгости про-
пивъ одного изъ отличнѣйшихъ умовъ нашего вѣка!

Анжело, Падуанскій Тиранъ, вошъ названіе послѣд-
ней пьесы Г. Гюго; но не въ этомъ соспоиштъ сюжетъ
ея. Скажемъ правду, мы не знаемъ даже, въ чемъ
соспоиштъ эпошь сюжетъ. Это какое-то зданіе безъ
фундаменпа; оно не основано ни на познаніи Испоріи,
ни на изученіи нравовъ; оно не принадлежитъ ни ка-
кой эпохѣ, ни какой Испоріи, ни какому человѣку,
ни какому народу! Анжело, Падуанскій Тиранъ, но онъ
не есть даже герой драмы Г. Гюго; эша пьеса соспоиштъ
изъ шести или семи лицъ, изъ коихъ каждое играетъ
свою роль само по себѣ, не заботясь о сосѣдяхъ своихъ.
Каждый изъ этихъ лицъ, спарается наперерывъ, въ
продолженіе четырехъ акшовъ, быть сколько можно
ужаснѣе или нѣжнѣе, умнѣе или глупѣе. И шакъ въ
этой пьесѣ Г. Гюго нѣтъ ни сюжета, ни героя;
правда, онъ далъ ей названіе Анжело, Падуанскій Ти-
ранъ, но далъ изъ каприза; онъ также удобно могъ
назвать ее: Катерина или Тисбѣя.

Катерина жена Падуанскаго Тирана, Анжело, Тисбѣя
его любовница. Между этими женщинами очень не-
удачно и вовсе некспати выведенъ молодой человѣкъ,

830

ФРАНЦУЗСКИЙ

по имени Родольфо. Прежде чёмъ войдемъ въ подробноши, считаемъ не безполезнымъ объяснишь отношения разныхъ эпихъ лицъ. Если вы покраснёете, то сердипесь на трагедию Г. Гюго, не на меня.

Эшотъ Родольфо дворянинъ, не имѣющий ни гроша за душой; онъ живешъ милостями Тисбеи, такъ какъ Тисбея, бѣдная комедіянтка, живешъ милостями Падуанскаго Тирана. Честная женщина этой драмы есть Катерина. Сколько Тисбея порочна, распутна, безстыдна, сполько Катерина невинна, просподушна, честна. Шесть лѣпъ уже Родольфо любишъ ее безъ ума и безъ памяти; онъ любилъ ее и прежде еще чёмъ она вышла за-мужъ. Катерина есть владычица сердца его; Тисбея владычица его чувственноши. Тисбея одѣваетъ его на свои деньги, въ замѣнѣ того Родольфо надѣваетъ плащъ Тисбеи, чтобъ идти на свиданье съ той, коморую любишъ. Вы видите, чipo этотъ синьоро Родольфо есть человекъ гнусный: онъ живешъ на содержаніи у женщины, коморая сама содержипся на чужой счетъ; онъ обманываетъ ее, пакже какъ она обманываетъ того, что ее обогащаетъ. Но здѣсь Родольфо гораздо виновнѣе Тисбеи; она pолько разыгрываетъ свою роль куртизанки, а Родольфо играетъ съ этой куртизанкой роль недостойнаго мужчины. И послѣ всего этого, откуда берется у него любовь пакая чиспая къ юной и цѣломудренной Катеринѣ? Не постигаемъ.

И неужели Г. Гюго, коего проницательный умъ озаренъ пакимъ яркимъ свѣтомъ, не видитъ, чipo сочиняя драму, авторъ не долженъ дѣлашь изъ своихъ дѣйствующихъ лицъ существъ подлыхъ? Напротивъ, великое искусство драматическаго поэта состоишъ именно въ томъ, чипы возвысить существа, имъ созданныя, внушить къ нимъ участіе, уваженіе. По-

ТЕАТРЪ

831

смотрипе, какъ въ Корнелѣ самыя ужасныя лица пред-
спавлены съ ихъ уважительной стороны: самая Родо-
гунда, эпа оправительница, изображена великою и
ужасною. Посмотрише, чпò Вольтеръ умѣлъ извлечь
изъ Магометова фанатисма! Взглянише на Расинова
Мишидата и даже Нерона! Одно изъ первъ-йшихъ
условій драмы есть величіе; но Г. Гюго, какъ пой-
маешь героя, такъ ужъ умалишъ его до безконеч-
ности. Невѣроятно, чпò онъ сдѣлалъ изъ Франциска
І-го въ своей пьесѣ: Король забавлется; въ этой
пьесѣ Францискъ, Монархъ, котораго самъ Баярдъ по-
свящалъ въ рыцари, представлень въ гнусномъ мѣстѣ,
посѣщаемомъ солдацами; онъ бѣгаешь за безпутной
дѣвкой и напивается до пьяна; а какъ описалъ Г. Гюго
Людовика XIII-го! Какую женщину сдѣлалъ изъ Маріи
Тюдоръ, этой цѣломудренной и кровожадной Маріи;
она гоняется какъ безумная за какимъ-по Ишаліан-
цемъ и предашь палачу голову эпого Ишаліанца, по-
тому, чпо этопъ Ишаліанецъ измѣнилъ ей! Но
уставъ закидывать грязью Франциска I-го, подымашь
на смѣхъ Людовика XIII-го, погружашь въ необуздан-
ный порокъ и совершенное безстыдство Марію Тюдоръ,
Г. Гюго начинаешь опыскивать кой-гдѣ въ старыхъ
закоулках Испоріи лица самыя ужасныя и подлые;
чѣмъ болѣе эпи лица достойны поруганія, пѣмъ бо-
лѣе они пò сердцу Г. Гюго. Такъ съ воспоргомъ пре-
клонешь онъ колѣна предъ Лукреціей Боржіа, знаме-
нитой оправительницей, такъ пріемлешь въ рас-
простерпыя объятія Трибулеша, злобнаго, горбуна ко-
торый смѣшилъ Франциска 1-го и горбомъ своимъ и
выходками; такъ вознесъ онъ къ небесамъ добродѣ-
тель Маріоны де Лормъ, ужасной куршизанки, ужа-
сной не поопому, что она была любовницей Кардинала
Ришелье, но поопому, что служила для него шпіономъ;
но если эпи лица не понравлятся Г. Гюго, если онъ най-

832

ФРАНЦУЗСКИЙ

деть, что они недовольно мелки, недостапочно гнус-
ны, то его драматическое воображение, какъ разъ
создашъ небывалыхъ вовсе. О! тогда-то берегитесь;
лица изобрѣтенныя Г. Гюго, сушь чудовища, ужаснѣйшія
самыя омврашенныя и безмолковыя, какія только
представить себѣ можно. Здѣсь старый Испанецъ, безум-
ный спарикъ, принуждающій молодаго человѣка вы-
пить оправу при звукѣ прубы; шамъ членъ фамиліи
Эстской, который оправляетъ прекраснаго молодаго
человѣка, подозрѣвая, что онъ есть сто-двадцатый
любовникъ его Лукреціи; далѣе Италіанецъ, которому
планирать Марія Тюдоръ, и который дозволяешь преж-
ней любовницѣ своей плюнушь себѣ въ рожу; наконецъ
Анжело, Падуанскій Тиранъ оправляетъ жену свою
по одному подозрѣнію, Родольфо другой Италіянецъ,
измѣняющій въ одно время двумъ женщинамъ, и
являющійся во все продолженіе пьесы, только за шѣмъ,
чтобы спрятаться за дверью, бѣжашь по тайнымъ
переходамъ, оказашь изъ себя предъ всѣми негодяя или
глупца, и наконецъ убить безжалостно первую лю-
бовницу свою, которая только что спасла его новую
любовницу. Нельзя изобрѣсть существа, болѣе пре-
зрѣннаго, гнуснаго, подлаго!

И шакъ мы говорили объ Родольфѣ. Вы знаете уже
имена четырехъ лицъ: Анжело Падуанскаго Тирана,
Катерины, честной женщины, комедіянтки Тисбеи;
это цѣлая мелодрама, за исключеніемъ простофили,
ибо предатель есшь.

Эшотъ ужасный предатель называется Омодеи, че-
ловѣкъ, который все видитъ, все знаешь, все слы-
шипъ. Въ Падуѣ Омодеи слывешь юродивымъ; эшо
шпіонъ Десятичленнаго Совѣта, онъ присланъ изъ Ве-
неціи для надзора за Падуанскимъ Подестомъ, и эшотъ
Омодеи, эшотъ шпіонъ Десятичленнаго Совѣта влю-

ТЕАТРЪ.

833

бился, угадайше въ кого? Въ крошкую и невинную Катерину, жену Подесина! Онъ не только влюбился въ эту прекрасную женщину, но осмѣлился даже сказать ей объ этомъ! Разумѣется, что съ нимъ и поступлено по достоинству. Съ того времени Омодеи пылаешь одной жаждой мщенія; онъ сталъ шпіонствовать не только для республики, но и для себя самого. Онъ слѣдитъ за Родольфо, за Тисбей, за Катериной, онъ поклялся въ смертельной къ нимъ ненависти.

И такъ для эшаго Омодеи составлена вся традиія; онъ-по приготовляетъ кафастрофу; отъ него зависитъ вся драма; онъ собственно составляетъ всю пьесу; если бы Омодеи не любилъ Катерины, то у насъ не было бы нового сочиненія Г. Виктора Гюго. Скажемъ правду, полицейскій шпіонъ есть предмешъ жалкій для составленія драмы, жалкій предметъ для драмапическаго дѣйствія! Не такъ поступали великіе театральные писатели, Софоклъ, Эврипидъ, Корнель, Расинъ, Вольперъ, Шекспиръ! Имъ подавай Атридовъ, Гомеровыхъ витязей, Исторію, средніе вѣка! Шекспиру Короля Лира, Макбета Оцелло; всѣ они хотѣли благородныхъ, великихъ страстей, державъ раждающихся или падающихъ, славныхъ семействъ или великихъ народовъ, ведомыхъ по пуши без-смертія рукою Провидѣнія; только изъ шакихъ мешеріаловъ эти великіе умы создавали драму! Но драма изъ шпіонской любви, драма, гдѣ начало Омодеи, дѣйствующая причина Омодеи, вся интрига Омодеи! О! Вольперъ плюнулъ бы съ негодованіемъ, если бъ ему предложили сдѣлать изъ этого драму, оскорбился бы эшимъ какъ намѣреннымъ поруганіемъ его личности.

Приступимъ къ разбору сочиненія; вы потчасъ увидите, что Г. Гюго не только сдѣлалъ несчастную приступку.

834

ФРАНЦУЗСКИЙ

вычку копироваешь собственныя персонажи, но еще
списывать свои же трагедіи. Съ первой до послѣдней,
всѣ театральныя пьесы его начинаются ночью. Гер-
кани начинается ночью и два акта тянутся въ самую
глухую полночь; Маріонѣ де Лормѣ начинается ночью
и два акта идутъ среди глубокой ночи; Король забав-
ляется, ночь въ продожленіе трехъ актовъ; Лукреція
Боржіа начинается ночью и оканчивается въ глухую
полночь; наконецъ, въ Падучанскомѣ Тиранѣ, состоя-
щемъ только изъ четырехъ дѣйствій, три дѣйствія
проходящіе ночью. Не говорю уже о Крумвельѣ. Но ска-
жите, не несчаспіе ли это? Безпрестанно ночь! А
Марія Тюдоръ! я-было забылъ ее: первый актъ Маріи
Тюдоръ происходитъ ночью, чеSHIPPЫЙ ночью, пашый
ночью.

И такъ первое дѣйствіе Анжело происходитъ ночь.
Тисбея даетъ праздникъ; на этомъ праздникѣ ей го-
ворящъ о любви и она говоритъ о любви. Она гово-
ришь о своей любви Родольфу, кошорый пропускаетъ
слова ея мимо ушей, но въ замѣнѣ и она, не внимая
слушала нѣжныя слова знаменипаго любовника своего,
Тирана Анжело. Анжело такъ влюбленъ, что забы-
вается о своей зависимости отъ пресвѣплой и прене-
довѣрчивой Венеціанской республики; онъ говоритъ
такъ смѣло, какъ будто въ Венециі нѣпъ моспа воз-
дыханій. Толпа удаляется, Родольфо оснается одинъ;
его мысли заняты той, кошорую онъ любитъ и ко-
торую уже шесть мѣсяцевъ поперялъ изъ виду.
Вдругъ является нищій очень лукавый, очень растро-
ропный, очень похожій на Дженаро въ Лукреціи Боржіа;
это Омодеи. Онъ разсказываетъ Родольфу всѣ минувшія
события его жизни, и его настоящее положеніе; этомъ
нищій знаетъ имя Родольфа лучше чѣмъ самъ онъ;
ему извѣстны его любовныя шашни и страсть, имъ
пишемая.

ТЕАТРЪ.

835

«Хочешь, говоришь онъ, я проведу тебя къ ней въ нынѣшнюю ночь?» — Родольфо согласенъ. — «Рѣшено, продолжаетъ Омодеи, въ полночь будь у ворошъ Анжеловыхъ.»

Родольфо вышелъ, явилась Тисбея, нищій подходитъ къ ней.

«Хочешь ли пы поймать нынѣ ночью Родольфо въ комнатѣ женщины, кошорую онъ любитъ, и коей любимъ взаимно. . . . Подеста сей часъ явится сюда, возьми у него золотой ключъ; эпошь ключъ подходитъ ко всѣмъ комнатамъ того дома, куда я поведу тебя въ часъ по полуночи.» — Тисбея соглашается и берешь у Тирана золотой ключъ. Первое дѣйствіе оканчивается.

Во второмъ дѣйствіи мы находимся у страшнаго Подеста. Тамъ всѣ трепещутъ: женщины, слуги, самые даже сбиры; но всѣхъ болѣе трепещетъ супруга Анжело, Катерина; она такъ боилась Анжело, такъ любитъ Родольфо, о кошоромъ не имѣшь ни какихъ извѣстій, котораго шесть мѣсяцевъ уже поперяла изъ виду; она поемъ о немъ шопопомъ романсъ, какъ Десдемона въ *Отелло*. Вдругъ Родольфо запѣлъ пошь же романсъ на балконѣ, гдѣ спрятался. Вскорѣ молодой человѣкъ упалъ къ ногамъ красавицы своей, и она разсказала ему въ прозвѣ всю любовь, кошорую *Донна Соль* разсказывала спихамъ Гернани, *Маріонъ де Лормъ* декламировала своему любовнику.

Г. Гюго, не только описываемъ своихъ героевъ, свои ситуации, но даже мысли и чувства; всѣ его влюбленныя женщины говорятъ одно и може: «Ты ли это? Точно ли ты? Нѣтъ, это не ты! О дай посмотрѣть, ты ли это! О, не говори!»... И Родольфо

АПРѣЛЬ, КНИЖКА II.

55

836

ФРАНЦУЗСКИЙ

повиновался, не сказалъ ни слова во всѣ четыре акта
мелодрамъ. Словомъ, сцена, кошорая и безъ того долга,
продолжилась бы еще, если-бы за дверью не раздался
шумъ.

Это была Тисбея, и она явилась въ роковую комнату.
Услышавъ шумъ, и думая, что это Подеста, Родоль-
фо скрылся въ молельню своей красавицы. Катерина
мечится на свою поспель шакъ неловко, что Тисбея
вошедши, сказала про себя: — она притворяется
сонною!

Услышавъ эпо, Катерина вспала съ постели, и
погда началась самая невѣроятная и странная сцена
между эпими женщинами, изъ коихъ одна знамная
госпожа и находился дома, а другая Курпизанка и
пришла къ знамной дамѣ ночью, безъ спроса. Тисбея
справедливо предполагая, что любовникъ былъ сей часъ
у ногъ Катерины и скрылся гдѣ нибудь, осыпаетъ ее
жесточайшими укоризнами и ругацельствами. Она
шакъ ругаетъ эпу знамную даму, какъ въ пьесѣ Ко-
роль забавлется послѣднія дѣвки не бранятся между
собою. При этихъ словахъ, пораженная Катерина не
знаетъ что дѣлать. Съ минушу мы думали, что Родольфо,
кошорый слышилъ всю эпу сцену, выбѣжитъ
и прогонишъ Тисбею. Но Родольфо равнодушно слу-
шалъ, какъ Тисбея ругала его цѣломуденную Катерину,
онъ не обнаружилъ ни малѣйшаго движенія; онъ бои-
ся Тирана Анжело. И дѣйствительно Тисбея, испощивъ
всѣ ругательства, громко спала кликать Тирана
Анжело.

— Государь! Государь! Кой-какъ накинулъ онъ
пластье и прибѣжалъ: все кончено, Катерина по-
гибла, погибъ и Родольфо; но по счастію, блу-
ждающіе взоры Тисбеи устремились на небольшое

ТЕАТРЪ.

837

золотое распятіе. При видѣ этого распятія смяг-
чился, исчезъ ужасный гнѣвъ раздраженной коме-
діянтки. Не думайте, чтобы это было слѣдствіемъ
ея набожности; нѣпъ, это случилось очень просто:
Тисбея всиомнила, что она видѣла это золотое распя-
тіе въ рукахъ магери своей цыганки, которую вели
вѣшать, но какая-по маленькая дѣвочка упросила отца
своего, Сенатора, избавить цыганку отъ казни. Цыган-
ка спасенная дѣвочкой, дала ей свое распятіе. Распя-
тіе поразившее Тисбею, было то самое, слѣдственно
Катерина та дѣвочка, копіорая спасла цыганку отъ
висѣлицы. Вотъ почему Тисбея тацъ скоро укрошилась
и сказала прибѣжавшему Тирану: «Государь, я за пѣмъ
пакъ поздно явилась къ вамъ, чтобы увѣдомиться, что
васъ хопятъ убить!»

Тиранъ подозримеленъ какъ и всѣ тираны; онъ на-
ходилъ въ углу комнаты мужской плащъ. Тисбея узна-
ла эпотъ плащъ, за который запластила портному
свои родныя денежки; однакожь она былą столько ве-
ликодушна, чпо увѣрила, будто сама пришла въ
эпотъ плащѣ. Тиранъ почти убѣжденъ. Но эпо еще
не все; Тисбея находитъ средство вручить Кашеринѣ
золотой ключъ, оппирающій всѣ двери. Съ помощію
эшого ключа Родольфо можешь уйти изъ эшого спраш-
наго дворца. И доспойный Анжело провожаетъ Тисбею
подъ руку; не опасаясь воровъ и убійцъ, о коихъ ему
говорено; онъ даже забываетъ попотребовать назадъ зо-
лотой ключъ, которымъ опирается его комната.

Бѣдный Тиранъ!

Нѣпъ надобноспи увѣдомлять, чпо Родольфо, полу-
чивъ золотой ключъ, пуспился бѣжашь съ нимъ сло-
мя голову.

Пройдя чрезъ всѣ эти пошаенные двери, длинные
корридоры и несообразности, наконецъ достигаемъ

55*

833

ЧРАНЦУЗСКИЙ

третьяго акта. Это самый неправдоподобный изъ
всѣхъ. Не льзя далѣе простереть забвеніе всѣхъ пра-
вилъ драматическаго искусства. Сцена опянь происхо-
дилъ въ комнатѣ этого достопоченнаго Тирана.
Надобно сказать вамъ, что злополучный шпіонъ, ви-
новникъ всѣхъ этихъ катастрофъ, ужасный Омодеи,
пъ може упро погибъ отпъ руки Родольфо. Умирая,
Омодеи не имѣлъ силъ и не успѣлъ ничего обнаружить;
но при немъ найдено письмо, копорое Родольфо ут-
ромъ того-же дня писалъ къ Катеринѣ. Омодеи пере-
хвашилъ это письмо, но умеръ не успѣвъ воспользо-
ваться имъ по желанію. Относищительно себя Родольфо
былъ остороженъ, но неостороженъ въ опношеніи къ Ка-
теринѣ; онъ не подписался на письмѣ своемъ, но имѣлъ
глупость написать на немъ вовсе ненужный адресъ.
Какъ неловокъ эмōшъ глупый Родольфо! Онъ въ добавокъ
еще препоручилъ горничной дѣвѣ Катерины опдашь ей
письмо свое. По случаю смерти шпіона Омодеи, письмо
попалось въ руки Падуанскаго Тирана. Анжело видилъ,
что къ женѣ его пишешь мужчина, что эмōшъ мужчина
провелъ у ней ночь; но какъ Родольфо не подписалъ име-
ни своего, то Анжело не можешь угадать, что эмōшъ
мужчина. Тогда Анжело, имѣющий любовницу, копо-
рую нѣжно любишь, вовсе не любя жены своей, при-
ходилъ въ ярость, что у ней ночевалъ мужчина;
предъ его гнѣвомъ, предъ его ревношью, и гнѣвъ и
ревность Ошелло не значашъ ничего. Онъ хочешь знать
имя человѣка, копорый запяшналъ позоромъ фамилію
Анжело! Скажите мнѣ, сударыня, имя этого теловѣ-
ка, или вы погибнете! Такъ говоришь Анжело своей
бѣдной трепещущей женѣ. Сначала можно подумать,
что это просто одна Венеціанская угроза; не пuthъ-
то было, дѣло не на шутку. Анжело хочешь умер-
твить жену свою. При томъ она надоѣла ему; онъ
женился на ней только по прилитію. Онъ ненабидитъ

ТЕАТРЪ.

839

ес. Ненависть есть одна изъ сословищъныхъ скихій
крови Падуанскаго Тирана. Но несчастію въ якое
позднее время у Анжело не случилось яду.

Но Тисбея, копіорая опять находится тутъ, Богъ зна-
ешъ почему, отвѣчаетъ мирану, чipo у ней есть прекрас-
ный ядъ. — Восхищенный Анжело говоритъ куртизан-
кѣ: — « Пошли за своимъ ядомъ ! » Но она отвѣчаетъ :
— « Я пойду сама за нимъ; только одна я знаю, едь
онъ спрятанъ. »

Анжело осPRSШЕСЯ одинъ съ женою и хладнокровно
говоритъ ей: — « Даю тебѣ четверть часа на размы-
шленіе. » Именно столько времени нужно Тисбеѣ, чпобъ
сходишь за ядомъ и взять его оттуда, едь онъ спря-
танъ.

Катерина оснащется одна, ибо Анжело удаляется, да-
бы уступить мѣсто любовнику, также какъ уходишъ,
въ подобномъ случаѣ, мужъ Лукреціи Боржіа; Кате-
рина думаетъ о своемъ любовникѣ. Вдругъ дверь отп-
ворилась: эпо Родольфо. Не правда ли, чpo непрудно
было пройти въ эпотъ домъ, столь тщательно охраня-
ный. Увидѣвъ Родольфо Катерина забываетъ опас-
носТЬ ей угрожающую, думаетъ только о спасеніи
любовника своего. Эпо очень недурно; но для чего-же
Катерина, которая такъ любишъ Родольфо, не ска-
жешъ ему. « Мужъ мой хочетъ умертвить меня,
и ждешь только яду; у тебя есть золотой ключъ,
уйдёмъ. » Предполагая даже, что Родольфо могъ испу-
гаться свирѣпаго Анжело, удивляемся однакожь, поче-
му онъ, имѣя средство проходить всюду, не пошелъ
предварительно убить тирана? Ему было бы дости-
чочно шфехъ часовъ, чpобъ удалились съ Катеринои
изъ обширныхъ областей могущесвѣденной республики.
Такой недостатокъ присутствія духа въ Катеринѣ и

810

ФРАНЦУЗСКИЙ

Родольфо, служашъ доказашельствомъ, что никогда не льзя придумашь всего.

Родольфо уходишпъ какъ и пришелъ, предоставивъ этой бѣдной Катеринѣ умирать вмѣсто себя. Непонятный человекъ эшопъ Родольфо! Тогда входятъ Анжело и Тисбея. Анжело является съ ядомъ, и упорспвуя въ намѣреніи своемъ, повторяетъ Катеринѣ, что она должна умереть. Бѣдная женщина не хочетъ умереть; смершь страшишь ее; она дрожитъ, проситъ, умоляетъ, приходитъ въ изступленіе, грозитъ, клянешь, отвергаетъ ядъ. Но Анжело, выведенный изъ мерпѣнія, кричитъ: «Мечей, мечей!» Представьте, что эшопъ бѣдный ширанъ, всѣхъ убивающій, не имѣшь въ домъ ни капли яду, не носитъ при себѣ никакой шпаженки. Наконецъ, Анжело рѣшается самъ идти за мечемъ. Эпо удаленіе устроено нарочно за тѣмъ, дабы Тисбея могла сказать Катеринѣ, чпобъ она безбоязненно выпила ядъ, что онъ не повредишъ ей. Катерина, успокоившись немного, и увидѣвъ кропкаго супруга своего, который возвращался съ добрый мѣтел, выпиваешь ядъ: умирая она благословляетъ Анжело. Послѣ ея кончины, ширанъ призываешь двухъ вѣрныхъ гробокопателей, и говоришъ имъ: — «Тамъ найдеше вы мертвую женщину, отнесите ее въ шакой-по погребъ, положите въ такую-по могилу.» Анжело говоришъ это также точно, какъ если-бы сказалъ слугѣ своему: — Дай мнѣ трость и шляпу!

Еще два слова: замѣшьте, что эпа сцена объ ядъ заимствована изъ Лукреціи Боржіа. И по какому праву шакъ излишно употребляется во зло ядъ? Классикамъ упрекали, что у нихъ все ядъ да кинжалъ, а новѣйшая драма вовсе ни разу не обошлась ни безъ яда ни безъ кинжала. Одинъ только Г. Гюго, болѣе испрашилъ яду, чѣмъ Расинъ, Корнель, Вольтеръ и самый