4

Какія же изъ этихъ нарѣчій должны мы сдѣлать пред-
метомъ изслѣдованія и изученія? Это должно опредѣлиться
нашею цѣлію. Для чего мы хотимъ заниматься Турецко-
Татарскимъ языкомъ?

Языкамъ учатся или для практическихъ цѣлей, или съ
цѣлію научпою. Въ первомъ случаѣ стараются овладѣть язы-
комъ въ такой степени, чтобы понимать его въ книгѣ, дѣ-
ловой бумагѣ, или въ устной рѣчи, и самимъ правильно вы-
ражать свои мысли на этомъ языкѣ. Научное, я разумѣю
филологическое, изученіе языка старается постигнуть его
устройство, его законы. Въ существѣ дѣла оба эти направ-
левія, практическое и научное, сходятся; потому что нельзя
овладѣть языкомъ, не понявши его устройства и законовъ, а
для уразумѣнія устройства и законовъ, вѣрнаго, точнаго,
полнаго, убѣдительнаго, необходимо знать наперечетъ весь
лексикопъ и всѣ возможные обороты и выраженія, какъ
факты, какъ данные, изъ которыхъ выводятся обще за-
коны. — Въ нашемъ положеніи, научный, филологическій
интересъ есть главный, но не исключительный, потому что
мы учимся для жизни, для дѣятельности.

Обратимъ сперва вниманіе на изученіе научное.

Естественныя и вообще точныя науки о природѣ обя-
заны своими успѣхами именно тому, что онѣ относятся къ дѣй-
ствительнымъ фактамъ съ благоговѣйною добросовѣстностію:
онѣ обозрѣваютъ все что представляетъ природа, дѣйстви-
тельность, строго и подробно анализируютъ, и уже изъ та-
кого анализа выводятъ точныя заключенія, не увекаясь на-
передъ составленными теоріями. Силы природы, законы ко-

5

торыхъ составляютъ зэдачу этихъ наукъ, сами по себѣ не-
видимыя, таинственныя, и притомъ совершенно объективныя,
открываются уму человѣческому только въ своихъ види-
мыхъ произведеніяхъ, въ каждомъ отдѣльно той или дру-
гой сторопою. Потому составить идею о силахъ природы,
во всей ихъ пѣлостности, и можно не иначе, какъ чрезъ
всеобъемлющій пересмотръ всѣхъ и каждаго изъ произве-
деній природы.

Методъ точнаго и всеобъемлющаго анализа и совершен-
ное уваженіе къ фактамъ живой дѣйствительности съ поль-
зою можно приложить къ языкознавію, и вотъ по какимъ
соображеніямъ.

Ни одинъ пародъ не сохранилъ памяти о томъ какъ
полагались первыя основы и совершалось первое образованіе
языка его. Значитъ, происхожденіе языка предшествовало
раскрытію въ человѣкѣ сознательнаго наблюденія своей вну-
тренней дѣятельности. Значитъ, человѣкъ создавалъ языкъ
не такъ чтобы, пріобрѣтши сперва болѣе или менѣе зна-
чительный запасъ идей и ощущеній, потомъ уже вслѣдствіе
общежительныхъ потребностей, чрезъ добровольное согла-
шеніе съ подобными себѣ, установлялъ онъ названія вещей
и формы для выраженія своихъ мыслей и ощущеній. На-
противъ, какъ скоро возникало въ душѣ его какое-либо силь-
ное ощущеніе, или умъ озарялся ясною мыслію, внутрен-
няя прирожденная человѣку сила слова, безъ всякаго согла-
шенія, безъ всякаго со стороны его умысла, произвола, даже
сознавія, проторгалась въ рѣчи. Это такъ же необходимо, какъ
необходимъ крикъ при ощущеніи сильной тѣлесной боли. Съ

6

этимъ соглашается библейское преданіе (Книга Бытія 2, 19 и 20). Это же подтверждается опытомъ малолѣтнихъ дѣтей, которые, какъ только ихъ органъ слова окрѣпнетъ и получитъ способность произносить члено-раздѣльные звуки, часто создаютъ для выраженія своихъ идей свои собственныя слова.

Если же языкъ возникъ и сформировался безъ всякаго со стороны человѣка произвола и созпанія, или искусственного построенія, то значитъ что сила слова, по отношенію къ нашему сознанію, имѣетъ значеніе вполнѣ объективное, и языкъ въ такой же степени есть естественное произведеніе этой силы, какъ тѣла физическія суть произведенія силъ природы. И потому изъ внутренняго самосозерцанія, синтетическимъ построеніемъ, нельзя постигнуть ни самой силы слова, ни законовъ и родовъ ея произведеній. Это можно исполнить пріемомъ и методомъ точныхъ наукъ.

Припомнимъ то явленіе, что каждый человекъ на родномъ языкѣ выражаетъ свои мысли свободно, но почему онъ такъ именно, а не иначе выразился, это можетъ объяснить не всякій, да и то особымъ актомъ духовной дѣятельности, чрезъ отвлеченіе. Еще, живыя, энергическія и граціозныя произведенія поэзіи нерѣдко были плодомъ непосредственнаго народнаго вдохновенія, а составленныя риторами правила нерѣдко пораждали вирши сухія, черствыя, даже уродливыя. Но особенно замѣтно проявляется творческое превосходство непосредственнаго народнаго генія въ отдельныхъ словахъ: слова созданныя имъ всегда полны смысла, благозвучны, правильны и всѣмъ народомъ приняты

7

какъ свое родное, тогда какъ введенные учеными термины
нерѣдко странны, чужды духу языка, и народъ ихъ не при-
пимаетъ.

Назвавши языкъ естественнымъ произведеніемъ объек-
тивной силы слова въ такой же степени, какъ тѣла физи-
ческія суть произведенія силъ природы, мы можемъ предпо-
ложить параллель между дѣятельностями этихъ силъ и въ
другихъ отношеніяхъ.

Какъ силы природы въ первыя времена дѣйствовали
съ особенною энергіей и колоссальною производительностію,
такъ можно предположить что и мысль человѣческая и со-
путствующая ей сила слова въ первое время, когда, новыя,
свѣжія, эти силы впервые пришлі въ соприкосновеніе съ
впишнимъ міромъ, дѣйствовали съ необыкновенною энергіей и
производительностію. Языки, повидимому, создались сразу,
по крайней мѣрѣ въ главныхъ, характеристикических чер-
тахъ. Первое движеніе мысли и слова, обусловленное, кромѣ
внутренней природы самихъ этихъ силъ, еще тѣми сторо-
нами какими виѣшняя природа воздѣйствовала на нихъ,
опредѣлило направленіе и характеръ въ которыхъ имъ ос-
тавалось продолжать начатое дѣло. Затѣмъ тянулся болѣе
или менѣе длинный періодъ, когда языкъ развивался одно-
образно, медленно, почти незамѣтно. Но наступали пере-
вороты, подобные переворотамъ міровымъ, когда языкъ
получалъ къ первому направленію новое, обогащался но-
выми формами и новыми сочетаніями и словами. Перево-
роты въ природѣ происходили отъ новаго сопоставленія силъ,
пришедшихъ въ борьбу разрушавшую старый порядокъ и

8

производившую новый строй: перевороты въ язык могли возникать отъ сопоставленія различныхъ направленій слова и мысли, то-есть отъ столкновенія различныхъ народовъ и племенъ.

Не стану впрочемъ развивать фантастическое построеніе исторіи образованія языковъ. Это есть искомое филологической науки, и должно завершать ея изслѣдованія. Но мнѣ представляются положительно вѣрными слѣдующія положенія.

Языкъ есть естественное произведение объективной силы слова.

Онъ есть точное отраженіе мысли, и всегда шёлъ въ-уровень съ развитіемъ понятій въ народѣ.

Онъ возникъ и опредѣлился въ главныхъ существенныхъ чертахъ на основаніи цѣльнаго воззрѣнія па природу внутреннюю и внѣшнюю, и развивался въ духѣ и направленіи искони положенныхъ началѣ.

Послѣдующія измѣненія въ языкѣ происходили отъ со-прикосновенія съ чужимъ племенами, имѣвшими свой языкъ и свой кругъ идей, но однакожъ эти новыя идеи и формы ихъ выраженія всегда ассимилировались народомъ ихъ вос-принимавшимъ.

Итакъ языкъ представляетъ собою организмъ. Будемъ ли разсматривать въ настоящемъ его составѣ, это есть цѣлое построенное по нѣкоторому плану, по нѣкоторымъ законамъ. Если будемъ смотрѣть на языкъ исторически, во все пропяченіе времени отъ его возникновенія до нынѣ, онъ есть какъ-бы живое существо, которое родилось по опредѣленному типу, развивалось, терпѣло отъ времени до времени пере-

9

мѣны, не выходя изъ границъ своего кореннаго типа, и, не смотря на долгій рядъ столѣтій, сохраняло внутреннее единство, свой характеръ, свой природный типъ. Нельзя не подивиться этой прочности языка, его незмѣнной вѣрности своей первоначальной природѣ, когда представимъ что этотъ организмъ не имѣетъ самостоятельного бытія, а существуетъ, какъ нѣкій паразитъ, въ мысли и устахъ многочисленныхъ поколѣній какъ волны одни другими смѣнявшихся, и различныхъ племенъ, хотя существующихъ въ одно время, но другъ отъ друга отдаленныхъ и даже, быть можетъ, не подозрѣвающихъ существованія другъ друга. По этой-то удивительной стойкости и прочности языка, при его не-посредственной связи съ мышленіемъ народнымъ, филологія оказываетъ великія услуги исторіи, выводя изъ чисто лингвистическихъ изысканій положительныя заключенія объ умственномъ и общественномъ состояніи племенъ въ такое древнее время, отъ котораго не осталось никакихъ памятниковъ, никакихъ слѣдовъ.

Но обратимся къ языку Турецко-Татарскому. Замѣчу мимоходомъ что предметъ нашихъ занятій названъ этимъ именемъ произвольно, и не совсемъ точно. Его лучше было бы назвать языкомъ Тюркскимъ, потому что онъ принадлежитъ Тюркамъ, и восточные народы называютъ его тюрки.

Мы знаемъ что Тюркскій языкъ теперь есть выраженіе общее, родовое, отвлеченное, которое обнимаетъ много разныхъ діалектовъ. Но было, безъ сомнѣнія, время когда тюркское племя было одно, когда оно не развѣтвилось еще на разныя отрасли, когда слѣдовательно и языкъ Тюркскій

10

былъ единый языкъ. По раздѣленіи тюркскихъ племенъ, у
каждаго явились особенности въ нарѣчіи. Эти діалектическія
разности зависятъ: или отъ того что изъ богатой сокровищ-
ницы кореннаго языка одно племя беретъ одну часть, дру-
гое — другую, или отъ того что разныя племена развиваютъ
различныя стороны, которые въ зачаткѣ уже существовали
въ коренномъ языкѣ до эпохи раздѣленія племенъ, или отъ
того что разныя племена подвергались различнымъ вліяні-
ямъ отъ чужихъ племенъ — вліяніямъ общественнымъ, ум-
ственнымъ и религіознымъ. Слѣдовательно по одному на-
рѣчію нельзя знать чтò въ немъ свое коренное и чтò при-
шлое, чтò хранится незмѣнно, какъ наслѣдство вынесенное
изъ общей родины, и чтò выработано собственною отдѣль-
ною дѣятельностію. Хотя каждое тюркское нарѣчіе носить
на себѣ печать общаго тюркскаго типа, не можетъ представ-
лять его вполне и именно въ его существенныхъ чертахъ.
Только изъ всѣхъ нарѣчій слагается общая сумма Тюрскскаго
языка. Отдѣльный діалектъ, сколько бы онъ ни былъ раз-
витъ и богатъ, какъ напримѣръ Османскій или копстантино-
польскій, въ дѣлѣ филологическаго изученія, есть только
частный представитель общаго типа, не имѣющій рѣши-
тельнаго преимущества предъ другими родственными нарѣ-
чіями. Даже, если его поставить предметомъ изученія, то и
онъ одинъ не можетъ основательно быть понятъ. безъ срав-
ненія съ другими тюркскими нарѣчіями.

Итакъ, для основательнаго и полнаго изученія Тюрк-
скаго языка, необходимо принять во впиманіе и изучать всѣ
туркскія нарѣчія, какъ равнозпачащіе представители общаго

11

языка, одни другими дополняющіеся, одни другими объ-
ясняемые.

Необходимость эта еще очевиднѣе представится, когда
въ словарѣ и грамматическихъ формахъ языка мы будемъ
слѣдить запасъ идей и воззрѣній, какія были выработаны
Тюрками въ древнія времена. Тюрки въ старину были племя
кочевое, исповѣдывавшее шаманскую вѣру. Впослѣдствіи
времени нѣкоторыя племена приняли религію ислама, а иныя,
кромѣ того, оставили кочевую жизнь и поселились въ горо-
дахъ и селеніяхъ, осѣдло. Разность быта и особенно религіи
должна была имѣть вліяніе на ихъ понятія. Поэтому, въ
отношеніи археологическомъ, весьма любопытны нарѣчія Тюр-
ковъ доселѣ оставшихся кочевыми, и еще болѣе любопытны
тѣ племена, которые удержали древнюю вѣру, шамапскую.
Но иногда бываетъ и то что, утративъ старинную идею, на-
ролъ безсознательно хранить, какъ памятникъ ея, какое-
нибудь слово или выраженіе, придавая ему другое значеніе.
Чтобы возстановить систему первоначального воззрѣнія Тюр-
ковъ, необходимо собрать въ одинъ фокусъ всѣ нарѣчія и
изъ сравнительнаго изученія ихъ выводить заключеніе о перво-
начальномъ ихъ состоянии.

Надѣюсь что, по крайней мѣрѣ, мой выводъ о сравни-
тельномъ изученіи тюркскихъ нарѣчій не долженъ казаться
неяснымъ для слушателей-филологовъ, которые имѣютъ дѣй-
ствительный примѣръ подобнаго изученія въ нарѣчіяхъ Сло-
янскихъ.

Перейдемъ теперь къ цѣли практической. Тюркскій
языкъ для насъ полезенъ въ сношеніи съ Тюрками.

12

Самое могуцественное въ политическомъ и наиболѣе
развитое въ общественномъ отношеніи изъ тюркскихъ пле-
менъ суть Османлы — оттоманскіе или константинопольскіе
Турки. Съ этими сильными сосѣдями Россія съ давнихъ поръ
имѣетъ сношенія, преимущественно политическія. Съ дав-
нихъ поръ, у насъ были люди знавшіе Османское нарѣчіе
или, какъ его называютъ, Турецкій языкъ. Мнѣ случилось
видѣть въ Киргизской степени двѣ тарханныя грамоты пожа-
лованныя батырямъ и старшинамъ Табынскаго рода Импе-
ратрицею Екатериною II, въ 80-хъ годахъ. Грамоты эти на
Русскомъ языкѣ, но, вѣроятно чтобы ихъ сдѣлать понятными
для Киргизовъ, онѣ были переведены тогда же въ Петер-
бургѣ на Турецкій языкъ. При тойже Императрицѣ, для
татаръ переведены Губернскія учрежденія и Уставъ благочи-
нія также на Турецкій языкъ. Отсюда можно заключить
что, по видимому, въ прошломъ столѣтіи, въ Иностранный
Коллегіи знали только Турецкій языкъ, по крайней мѣрѣ счи-
тали его вполнѣ достаточнымъ и совершенно понятнымъ для
всѣхъ народовъ тюркскаго корня.

Внутри нашего отечества есть множество инородцевъ,
извѣстныхъ подъ именемъ татаръ. Мы говоримъ: татары Ка-
занскіе, Касимовскіе, Астраханскіе, Крымскіе, Сибирскіе и проч.
Такъ что, по нашей терминологіи, татаринъ есть всякий ино-
родецъ тюркскаго корня, исповѣдующій, въ добавокъ, ма-
гометанскую вѣру. Здѣшніе татары не называютъ себя этпмъ
именемъ. Они называютъ себя мусульманъ — по релігіи, и
не даютъ себѣ, кромѣ этого, никакого племянаго или на-
роднаго названія. Среднеазіатскіе народы и Киргизы назы-

13

ваютъ здѣшнихъ татаръ — ногай. Въ старину, какъ показано
въ Книгѣ большаго чертежа, на сѣверо-западъ отъ Синяго
(Аральскаго) моря до Яика и сюда ближе, кочевали Ногаи:
такъ по старой, быть можетъ, памяти всякаго тюрка, ко-
торый появлялся, напримѣръ, въ Бухарѣ съ этой стороны и
называютъ ногаемъ. Сравнительное языкознаніе должно рѣ-
шить изъ какого тюркскаго племени выродились наши здѣ-
шніе татары, — изъ ногайскаго ли въ самомъ дѣлѣ, или дру-
гаго какого, но только не изъ татарскаго.

Въ древности Татаръ было сильное племя, которое, по
указанію Рашидеддина и китайскихъ лѣтописцевъ, жило ближе
къ Китайской граппѣ, и относилось по языку къ монголь-
ской группѣ, такъ что подъ этимъ именемъ были сначала
извѣстны и монголы и Чингизъ-Ханъ и произшедшая отъ
него династія (Труды Восточн. Отд. Археолог. Общ., часть
IV, 216 — 235 и еще часть V, 49 — 70). Припомните что
папскіе и другіе европейскіе посланники отправлялись въ
глубину Азіи — къ татарамъ. Такимъ образомъ можно ду-
мать что, въ эпоху Золотой Орды, татаръ было названіемъ
царствующій династіи: авторъ «Семи планетъ» династію крым-
скую, произшедшую отъ золотоордынской, называетъ деулети-
татаръ. Отъ династіи это названіе распространилось и на под-
данныхъ, къ какимъ бы племенамъ они ни относились, —
китайскій обычай называть народъ и страну по имени цар-
ствующей династіи.

Золотая Орда разрушилась. Изъ обломковъ ея образова-
лось Казанское Царство. Казань сдѣлалась представитель-
ницею Татаръ.

14

Казань и теперь есть важный и, можно сказать, централь-
ный пунктъ для мусульмано-тюркскихъ жителей Россіи. По
многочисленнымъ училищамъ въ городѣ и окрестностяхъ, по
учености здѣшнихъ муллъ, съ другой стороны — по торго-
вой предпріимчивости здѣшнихъ татаръ, наконецъ по книж-
ной промышленности исключительно изъ Казани распростра-
няющейся повсюду, значеніе и извѣстность Казани велики
и обширны.

Надобно отдать справедливость здѣшнимъ мулламъ —
образованнѣйшему и уважаемому сословію между татарами,
за ихъ магометанско-религіозную ученость, долгимъ и тя-
желымъ трудомъ пріобрѣтаемую. Но таже справедливость
требуетъ сказать что они имѣли вредное вліяніе на татар-
скій языкъ. Они постоянно смотрѣли и смотрятъ на языкъ
какъ книжники. Живой, народный языкъ для нихъ пред-
ставляется и грубъ и бѣденъ, и даже безъ всякихъ правилъ
и законовъ. И прозвели они книжный языкъ, который счи-
тается тѣмъ лучше и краснорѣчивѣе, чѣмъ дальше онъ отъ
народной рѣчи, чѣмъ больше укрытъ лоскутьми изъ раз-
ныхъ другихъ языковъ — арабскаго и персидскаго, и грам-
матическими формами то османскими, то джагатайскими. Онъ
не сложился во что-нибудь опредѣленное, чтò можно было бы
назвать языкомъ, потому что каждый пишетъ по своему
вкусу и крайнему разумѣнію, имѣя, кажется, общее одно —
опасеніе какъ бы не написать по простонародному. Замѣтимъ
что муллы старались, и не безъ успѣха, уничтожить въ на-
родѣ остатки ихъ древнихъ, домусульманскихъ преданій и
обычаевъ.

15

Около семидесятаго года прошедшаго столѣтія начали преподавать въ Казани татарскій языкъ, который былъ признапъ полезнымъ для управленія инородцами-татарами. Первыми учителями были татары *). Можно съ увѣренностію предположить что они смотрѣли на это дѣло глазами муллъ, и преподавали такъ называемый книжный языкъ. Но давно ли и у насъ стали серьёзно и уважительно относиться къ живому народному языку, слывшему, съ легкой руки знаменитаго профессора элоквенціи, за языкъ подлѣй, и давно ли русская грамматика оставила притязаніе учить русскихъ правильно говорить и писать по-русски! Предпочтеніе къ книжности и ученый авторитетъ муллъ былъ такъ силенъ даже въ глазахъ русскихъ, что О. Гигановъ, въ Тобольскѣ, подвергъ свой Словарь и Грамматику суду юртовскихъ муллъ. О. Троянскій, владѣвшій татарскимъ языкомъ какъ роднымъ и выучившійся ему съ малолѣтства отъ деревенскихъ татаръ, ввелъ въ свои сочиненія слова и обороты книжно-татарскіе; премникъ его О. Описифоровъ перевелъ православный катихизисъ и исторію, для крещеныхъ татаръ, на языкъ почти совершенно Турецкій. И не очень давно труды подобнаго рода, въ которыхъ и я принималъ дѣя-

*) Именнымъ указомъ Императрицы Екатерины II, 1769 года, поручено было преподаваніе татарскаго языка въ Казанской гимназіи Сагиту Хальфину, послѣ которого послѣдовательно продолжали это дѣло сынъ и внукъ его — Исхакъ и Ибра-гимъ Хальфины, послѣдній умеръ въ 1828 году. Смотрите Труды Восточнаго Отдѣленія Археолог. Общества, 1856, часть 2, стр. 28, гдѣ отчасти указаны лингвистическія воз-зрѣнія Ибрагима Хальфина.

16

тельное участие, были исполнены въ книжномъ стилѣ, съ
уцербомъ ясности для тѣхъ, для кого они именно назна-
чались.

Такимъ образомъ во всѣхъ училищахъ, духовныхъ и
свѣтскихъ, господствовало книжное направленіе въ отношеніи
татарскаго языка. Это направленіе, сколько я знаю, пере-
шло въ канцелярію; только здѣсь оно нѣсколько преобразо-
валось, приняви въ себя почти цѣликомъ новый элементъ,
нашъ безграмотный канцелярскій складъ прежнихъ лѣтъ.
Такъ какъ канцелярскихъ терминовъ въ подлежащемъ тюрк-
скомъ нарѣчіи не находилось, то сочинены были таковые
вновь изъ арабскихъ и персидскихъ словъ, иногда вопреки
тюркскому генію, канцелярскія выраженія переведены бу-
квально, особенно интересно слово соответственное необхо-
димому въ дѣловой бумагѣ каковой. Словомъ, это вышелъ
новый діалектъ, канцелярско-татарскій жаргонъ, котораго
подливные образцы, въ своемъ родѣ еще лучшіе, изданы въ
Татарской Хрестоматіи Г. Кукляшева.

Положимъ однако что, при настоящемъ направленіи
нашей лингвистики въ пользу живыхъ народныхъ языковъ,
мы узнаемъ чистое Казанское нарѣчіе, какое существуетъ
въ устахъ народной массы, руководствуясь въ оцѣнкѣ его и
въ опредѣленіи его грамматическихъ формъ своими воззрѣ-
ніями, болѣе науко-образными, и въ сношеніи съ татарами
будемъ употреблять, даже въ письмѣ, ихъ живой народный
языкъ. Это будетъ хорошо по отношенію къ здѣшнимъ та-
тарамъ, но достаточно ли знать одно здѣшнее нарѣчіе ?

Здѣшнее нарѣчіе не есть общее и всѣмъ тюркскимъ пле-

17

менамъ понятное. Здѣшнее татарское племя не имѣетъ пе-
ревѣса численнаго въ такой степени, чтобы, имѣя его одно
въ виду, опустить изъ вниманія всѣ другія тюркскія пле-
мена какъ пичтожныя исключенія. Я укажу вамъ на Кир-
гизовъ, имѣющихъ самостоятельное тюркское нарѣчіе, весьма
замѣчательное, которое столь далеко отъ татарскаго, что
здѣшній татаринъ и Киргизъ съ трудомъ могутъ понимать
лругъ друга. Въ киргизскомъ племени полагаютъ около двухъ
милліоновъ душъ, и большая часть его состоитъ въ рус-
скомъ подданствѣ. Этотъ многочисленный народъ, хотя бо-
лѣе ста лѣтъ номинально покорившійся русскимъ Госуда-
рямъ, но не очень давно пачавшій подчиняться должному
порядку и дисциплинѣ, народъ живущій на краю и, даже
можно сказать, внѣ Россіи и могущій подвергаться вліянію
среднеазіатскихъ понятій, народъ совершенно свѣжій, неис-
казившійся закоренѣлыми предразсудками и фанатизмомъ и
въ тоже время даровитый и симпатическій, и потому го-
товый и способный принять лучшее образованіе, народъ на-
ходящійся въ состояніи переходномъ, — народъ этотъ ожи-
даетъ со стороны русскихъ просвѣщеннаго, гуманнаго воз-
дѣйствія. Ужели вы пренебрежете его роднымъ нарѣчіемъ,
когда вы знаете что родная рѣчь близка уму и сердцу вся-
каго народа, и можетъ вамъ пріобрѣсти довѣріе и откровен-
ность народа, заставляя забыть что вы для него чужой че-
ловѣкъ? Тѣмъ болѣе что языкъ обнимаетъ всю народную
жизнь, всѣ его понятія и обычаи, — овладѣть вполнѣ язы-
комъ значить узнать народъ.

Сибирскіе инородцы — Телеуты и разныхъ наименованій

2

18

племена Енисейской губернії, кромѣ коренныхъ началъ языка,
съ здѣпними татарами не имѣютъ ничего общаго. Это лю-
бопытные остатки тюркской шаманской старины. Въ едва
доступныхъ захолустьяхъ Алтая духовная миссія, по благо-
словеннымъ стопамъ покойнаго архимандрита Макарія, рас-
пространяетъ христіанское просвѣщеніе. Нлучное языко-
знаніе должно подать имъ руку помощи; въ замѣнѣ того
ого пріобрѣтетъ подлинные факты для тюркской археологіі.

Мало ли тюркскихъ нарѣчій, которыми говорятъ пле-
мена входяція въ составъ нашего отечества! — Отечествен-
ная наука всѣ ихъ обязана изслѣдовать и привести въ из-
вѣстность.

Посмотримъ теперь на нашу восточную границу, обра-
тимъ вниманіе на наши международныя сношенія съ Азіей.

По Каспійскому морю наши сосѣди, состоящіе съ нами
въ торговыхъ и отчасти въ административныхъ сношеніяхъ, —
Туркмены, племя многочисленное, воинственное и не чуждое
промышленности. Средняя Азія, наполненная, за исключе-
ніемъ нѣкотораго числа жителей пранскаго и арабскаго про-
исхожденія, различными тюркскими племенами, состоитъ въ
постоянныхъ сношеніяхъ съ Россией. Послѣдній трактатъ
съ Китаемъ предоставилъ намъ прекрасныя мѣстности по
Алатау съ кочующими тамъ Дикокаменными Киргизами или
Бурутами, и тотъ же трактатъ разширилъ наши торговыя
сношенія съ Китайскимъ Тюркестаномъ.

Словомъ, всѣ тюркскія племена суть или усыповлен-
ные дѣти, или ближайшіе сосѣди Россиі. Во всякомъ случаѣ
съ ними имѣются, или предстоятъ въ близкомъ будущемъ

19

прямыя сношенія. Наукам, если она не хочетъ быть глуха къ потребностямъ своей родной страны, должны, если не предупреждать, по крайней мѣрѣ не отставать отъ этихъ потребностей создаваемыхъ историческою необходимостью.

Народный смыслъ и гибкая натура русскаго человѣка давно рѣшила этотъ лингвистическій вопросъ въ пользу живой народности, — доказательство что природа разсудительнѣе науки, если послѣдня удаляется отъ природы. Какъ только простой русскій человѣкъ поселится въ сосѣдствѣ какого-нибудь инороднаго племени, онъ всегда ознакомится съ его чистымъ, живымъ языкомъ. Уральцы большею частію сво-бодно говорятъ по-киргизски; русскіе за Байкаломъ всѣ сплошь говорятъ по-бурятски, на берегахъ Лены — по-якут-ски. Казалось бы что эти самоучные толмачи снимаютъ съ людей образованныхъ трудъ учиться такому множеству на-рѣчій. Но наши природные знатоки инородцевъ нерѣдко увлекаются предосудительными побужденіями корысти, за-глушающей чувство справедливости. Во всякомъ случаѣ, не много развитые сами, они не могутъ передать инородцамъ никакого просвѣщенія.

Инородцы могли бы сами помочь намъ въ дѣлѣ изученія ихъ языка и народности. Примѣръ покойнаго Дорджи Банзарова, трудолюбиваго ламы Гомбоева, и еще одного учёного, изъ Киргизовъ, сдѣлавшагося въ послѣднее время извѣстнымъ своими сочиненіями географическаго и этнографическаго содержанія, доказываютъ что кочевыя племена могутъ выставить, если поискать, много личностей даровитыхъ и воспріимчивыхъ, способныхъ къ основательному, научному

2*

20

образованію. Подумаешь, сколько различныхъ элементовъ народныхъ стружепо на нашей обширной землѣ, и какими разнообразными оттѣниками могла бы отливать одна и также человѣческая природа, взятая съ разныхъ почвъ, но облаго- роженная общечеловѣческимъ образованіемъ.

Но и безъ отношения къ выше объясненному практиче- скому интересу, развѣ одной любви къ знанию, къ человѣ- честву недостаточно, чтобы посвятить время и трудъ изу- ченію парѣчій инородческихъ племенъ, особенно тѣхъ, ко- торыя по малочисленности и гражданской постановкѣ, мало по малу исчезаютъ, сливаясь съ сильнѣйшимъ племенемъ. Языкъ, хотя бы, по нашему понятію, самый скудный, есть памятникъ вѣковой жизни и дѣятельности той же человѣ- ческой природы, есть малый обломокъ нѣкогда, быть мо- жетъ, великаго пѣлаго.

По всемъ этимъ соображеніямъ, цель зя не воздать благо- дарности Императорской Академіи Наукъ за работы, по части Урало-Алтайскаго языкознанія, исполненныя частію ея членами, частію подъ ея просвѣшеннымъ покровитель- ствомъ.

Итакъ, задачей нашей науки должно поставить изу- ченіе не одного Турецкаго языка и не одного такъ назы- ваемаго татарскаго, но всемъ тюркскихъ нарѣчій. Мысль эта не мое изобрѣтеніе. Давно ученые собирали и издавали ма- теріалы и писали трактаты по разнымъ тюркскимъ нарѣ- чіямъ. Полнѣе другихъ ученыхъ ее представлялъ себѣ И. Н. Березинъ и думалъ выполнить ее въ двухъ сочиненіяхъ: Recherches sur les dialectes turcs и Христоматіи. Въ пер-

21

вомъ сочвіненіі онъ изложилъ классификацію тюркскихъ на-
рѣчій. Его трудъ, замѣчательный по своей обширной идеѣ,
служитъ яснымъ доказательствомъ что основательную об-
работку Тюркскаго языка должно начинать не съ об-
щихъ понятій, не съ классификацией, а съ частностей, съ
фактовъ. Нужно прежде всего привести въ известность от-
дѣльныя нарѣчія и каждое вправѣ. Изъ спеціальныхъ мо-
нографій, безъ всякаго спора и патяжекъ, или предположеній
произвольныхъ, откроется взаимное отношеніе нарѣчій, обо-
значатся стороны съ которыхъ должно классификовать ихъ,
они сами собою займутъ принадлежащія имъ, по существу
дѣла, мѣста въ системѣ Тюркскаго языка; и возникнетъ
накопецъ система Тюркскаго языка точная, полная, соот-
вѣтствующая объективному существу этого языка.

Многочисленныя нарѣчія тюркскія, какъ отрасли одного
корня органически отъ него произvedшія, должны имѣть
много общаго, сроднаго между собою. Сродство нарѣчій
двоякое — виѣшнее и внутреннее. Подъ первымъ я разумѣю
одинаковыя, по виѣшнему составу, слова и грамматическія
формы. Внутреннее сродство состоитъ, по отношенію къ грам-
матикѣ, въ значеніи грамматическихъ формъ и въ законахъ
синтаксическихъ, а по отношенію къ лексикону — въ тѣхъ
идеяхъ, какія выражаются отдѣльными словами. Внутренняя
сторона крѣпче и болѣе способна удерживаться неизмѣнно,
чѣмъ виѣшняя сторона. Первая основывается прямо и не-
посредственно на мышленіи, на внутреннихъ процессахъ въ
душѣ человѣка, и глубже, такъ сказать, спрятана отъ чу-
жихъ вліяній. Чужія отдѣльныя слова всегда легко схватить,

22

для этого довольно слуха; но внутреннее построеніе чужаго языка можно усвоить себѣ или наукой, или учась практически съ малолѣтства.

Поясню примѣромъ большую прочность въ языкѣ внутренней стороны, нежели внѣшней. Въ группировкѣ отношеній между родственниками, вмѣсто общаго названія братъ, Тюрки говорятъ: а'га старшій братъ, іні младшій братъ, и эту разграпичительную линію систематически проводятъ по всѣмъ отношеніямъ параллельнымъ братству: старшая сестра, младшая сестра; старшій своякъ, младшій своякъ; старшая своячина, младшая своячина; старшій зять, младшій зять; старшая сноха, младшая сноха и т. д. Названія же въ нѣкоторыхъ нарѣчіяхъ употребляются разныя: напр. показански — старшая сестра тута, младшая сінглі; по-турк-менски — старшая ігечі, младшая уја; по-киргизски — старшая апа, младшая по отношенію къ мунщинѣ Карындас, по отношенію къ женщинѣ сінгді (= сінглі). Такое раздѣленіе на старшихъ и младшихъ, не существующее въ языкахъ индо-европейскихъ и семитическихъ, составляетъ характеристи-ческую особенность всего Урало-Алтайскаго семейства, вы-ражаясь впрочемъ въ разныхъ отрасляхъ его большею частію разными словами. Что касается грамматическаго сродства, то не только синтаксическіе законы словосочипенія и словорас-положенія, но значеніе частей рѣчи и этимологическія формы, но внутреннему значенію, во всѣхъ Урало-Алтайскихъ языкахъ почти совершенно сходны. Падежи имѣютъ разныя окончанія, но значеніе падежей по идѣ сходно; глагольные залоги, обозначаемые также разными окончаніями, по идѣ

23

аналогичны. И чтобы не подумали вы, что это — слѣдствіе общечеловѣческаго единства, а не сродства семейнаго, въ этихъ-то именно общихъ Урало-Алтайскимъ языкамъ чертахъ состоять особенности,OUTAUGHAИХЪ ОТЪ ЯЗЫКОВЪ другихъ семействъ.

Разности грамматическія и лексикографическія, со виѣшней стороны, между тюркскими нарѣчіями зависятъ премудрественно отъ фонетики, въ каждомъ нарѣчіи особенной. При переходѣ въ нарѣчіе словъ и формъ, звуки измѣняются по требованію фонетической системы, и иногда въ такой степени что только сравнительный анализъ указываетъ единство въ словахъ и формахъ по видимому различныхъ. Но есть положительно разныя слова, и даже отчасти различныя формы.

Такимъ образомъ сравнительное изученіе тюркскихъ нарѣчій облегчается тѣмъ, что они имѣютъ несравненно больше взапимаго сходства, нежели разностей. Но при этомъ должно остерегаться чтобы не смѣшать нарѣчій. Слѣдуетъ ихъ такъ представить, чтобы каждое нарѣчіе опредѣленно являлось съ своими индивидуальными чертами, въ своемъ индивиальномъ составѣ.

Припявъ за образецъ точныя науки о природѣ и поставивъ своимъ девизомъ полное уваженіе къ дѣйствительнымъ фактамъ, мы должны изслѣдовать и анализировать дѣйствительныя нарѣчія, не принимая изъ нихъ только отрывочныя, на удачу взятыя, явленія. Чтобы, однако, имѣть обобщающую точку зрѣнія, нужно въ основаніе изслѣдованій положить такое нарѣчіе, которое было бы, такъ сказать,

24

центральнымъ или кореннымъ, откуда видимѣе были бы пути по которымъ нарѣчія отступали отъ своего первоначальнаго единства. Собственно такой центральной, исходной точкой былъ первоначальный языкъ Тюрковъ, но мы рѣшительно не имѣемъ данныхъ чтобы знать его непосредственно. Но должно предположить, что чѣмъ ближе извѣстное нарѣчіе къ первоначальному языку по времени, тѣмъ ближе оно будетъ къ нему и по своему составу. И потому за исходный пунктъ изслѣдованій о Тюркскомъ языке должно принять древнія нарѣчія отъ которыхъ имѣются письменные памятники.

Тюркскал древность оставила намъ въ наслѣдство нѣ- сколько драгоцѣнныхъ памятниковъ. Первое, по древности, мѣсто занимаютъ между ними такъ называемые уйгурскіе памятники.

Уйгуры — древнее тюркское племя, обитавшее около Каракурума и искони отличавшееся отъ сродныхъ племенъ осѣдлостію и письменностію. Теперь, кажется, ни одно изъ тюркскихъ племенъ не называется этимъ именемъ, но можно считать прямыми потомками Уйгуровъ жителей Китайскаго Туркестана. Уйгуры изстари имѣли свое письмо, тогда какъ прочія Урало-Алтайскія племена оставались неграмотными. Въ послѣдствіи времени уйгурское письмо перешло къ моц- голамъ, а Тюрки которыхъ большая часть обратилась къ исламу, — а именно эти-то племена и грамотныя, — по при- чинѣ религіи приняли арабскій алфавитъ. Но быть можетъ изъ уваженія къ Чингизъ-Хану, усвоившему уйгурское письмо для своего роднаго языка, потомки его царствовавшіе между

23

прочимъ надъ Тюрками и, даже по принятіи церерпимой,
исключительной религіи Магомета, долго храниміе въ дѣ-
лахъ управленія Чингизову Ясŭ наравнѣ съ шаріатомъ, уй-
гурское письмо употреблялось Тюрками долго и въ офиціі-
альныхъ документахъ, каковы ханскіе ярлыки, и даже въ
кингахъ религіозно-муульманскаго содержанія.

Памятники, написанные уйгурскимъ алфавитомъ, суть
слѣдующіе.

1. Кудатку-биликъ, подробно описанный Жоберомъ, въ
Journal Asiatique, 1825 г., гдѣ помѣщенъ и довольно боль-
шой снимокъ съ манускрипта. Это infolio, въ 93 листа. Въ
самомъ манускриптѣ естъ нѣсколько любопытныхъ замѣтокъ,
изъ которыхъ видно что книга первоначально написана въ
462 гиджры (= 1096 Р. Х.), а настоящій манускриптъ пере-
писанъ въ 843 (= 1459) въ Геру. Нравоученіе въ видѣ сти-
хотворнаго собесѣдованія олицетворенныхъ добродѣтелей.

2. Бахтіаръ-намэ, переводъ персидскаго романа; опи-
санъ Жоберомъ, съ небольшимъ снимкомъ, въ Journal Asia-
tique, 1827. Списокъ 838 г. (= 1434 Р. Х.).

3. Миграджъ и Тезкереи-ауліе, два сочиненія въ од-
номъ спискѣ сдѣланномъ въ Гератѣ, 840 (= 1456). Раз-
сказъ о вознесеніи Магомета на небо и патріархахъ и дру-
гихъ лицахъ священныхъ для мусульманъ.

4 и 5. Два ярлыка: Токтамыша къ Ягайлѣ отъ 795 г. и
Тимуръ-Кутлука отъ 800 г. Первый изданъ въ извѣстномъ
сочиненіи Г. Березина «Ханскіе ярлыки», другой — Гаммеромъ
въ Fundgruben des Orients, t. IV, 359.

Сюда должно причислить уйгурскій словарь составлен-

26

ный въ пекинскомъ институтѣ переводчиковъ и нѣсколько
донесеній туркестанскихъ владѣльцевъ императорамъ Мин-
ской династіи, — изданы Гаммеромъ въ сочиненіи Abhandlung
über die Sprache und Schrift der Uiguren. Есть еще уйгурскія
помѣтки на нѣкоторыхъ русскихъ актахъ отъ 15 вѣка. Изъ
любопытной статьи Г. Бобровникова «О монгольскихъ под-
писяхъ на русскихъ актахъ» (Извѣстія Археолог. Общ., 1661,
т. ІІІ) должно заключить что въ Золотой Ордѣ уйгурское,
или по его монгольское, письмо было официальнымъ. Судя
по памятникамъ, можно думать что употребленіе уйгурскаго
письма для языка Тюркскаго оканчивается съ 15 вѣкомъ,
послѣ котораго арабское письмо, и прежде существовавшее
спорадически, приняло исключительное господство у Тюрковъ.
Но впрочемъ и доселѣ, по свидѣтельству О. Іакинова, «въ
Туркестанскомъ княжествѣ употребляютъ монгольское письмо,
называемое уйгурскимъ» (Статист. Описан. Кит. Импер. т. II,
стран. 126).

Относительно уйгурскихъ памятниковъ замѣчу что не всѣ
они впо пісѣ изучены, какъ потому что большія сочиненія из-
даны только въ малыхъ образчикахъ, такъ, и еще болѣе, по-
тому что не соединено изученіе Тюркскаго языка съ монголь-
скимъ. Восточныя каеедры сгруппированы не па научномъ,
филологическомъ основаніи, а примѣнительно къ относитель-
нымъ литературамъ. Тюркское языкознаніе поставлено въ связи
съ арабскимъ и персидскимъ. Странный вкусъ Тюрковъ — му-
сульманъ украшать свои сочиненія неогранченною никакими
предѣлами примѣсью словъ и даже выраженій арабскихъ и пер-
сидскихъ требуетъ, для того чтобы читать всякую тюркскую

27

книгу à livre ouvert, знанія, і полнаго знанія, кромѣ Тюркскаго языка еще двухъ обширныхъ языковъ арабскаго и персидскаго. Но мнѣ кажется что соединеніе если не всѣхъ языковъ Урало-Алтайскаго семейства, по крайней мѣрѣ монгольскаго и Тюркскаго необходимо для прочнаго обезпеченія научной обработки Тюркскаго языка. Недостатокъ этого соединенія имѣлъ вредное дѣйствіе въ судьбѣ уйгурскихъ памятниковъ. Жоберъ, туркологъ, ошибочно дешифрировалъ уйгурское письмо, его впослѣдствіи поправилъ Г. Березинъ, но не вполнилѣ. Гаммеръ перевелъ ярлыкъ Тимуръ-Кутлука по арабской транскрипціи существующей въ самомъ памятникѣ. Мирза Каземъ-Бекъ, въ равномъ совершенствѣ знающій всѣ мусульманскіе языки, неудачно объяснилъ ярлыкъ Токтамыша, именно по недоступности ему уйгурскаго письма. Г. Березинъ былъ счастливѣе его, потому что работалъ вмѣстѣ съ покойнымъ Банзаровымъ, опытнымъ въ монгольской палеографіи и отчасти знавшимъ по-татарски, но собственно археологическихъ трудностейъ ярлыка и онъ осилить не могъ.

Осмѣливаюсь откровенно высказать мое убѣжденіе что сей предпріимчивый оріенталистъ не совсемъ удачно въ отдѣлъ Уйгурскаго нарѣчія относить всѣ памятники написанные уйгурскими буквами. Должно различать письмо отъ языка: не на уйгурскомъ, конечно, діалектѣ писали Токтамышъ и Тимуръ-Кутлукъ. Иначе мы должны будемъ, напримѣръ, турецкій переводъ Библіи, напечатанный для малозазійскихъ грековъ греческими буквами, причислить къ гreekескимъ діалектамъ.

Еще, по моему мнѣнію, арабская транскрипція, приня-

28

тая всѣми учоными, нейдетъ къ уйгурскимъ памятникамъ:
по свойству арабскаго алфавита, она не способна выразить
наглядно существо уйгурскаго звукоизображенія, съ одной
стороны сокращая гласныя, съ другой — давая произвольное
произношеніе уйгурскимъ буквамъ. Кàкъ именно должно про-
изнести, въ данномъ случаѣ, неопредѣленный алфавитный
знакъ, за это ручаться нельзя въ языкѣ мертвомъ. Лучше,
кажется, и для наглядности и для научной точности, дѣлать
траanskрипцію условно-принятыми латинскими буквами, такъ
чтобы для каждого изъ четыриадцати, по счоту Ибн-Арабшаха
(Клапрота Abhandlung über die Sprache und Schrift der Uiguren,
стран. 56), уйгурскихъ знаковъ опредѣлить приблизительно
одинъ латинскій знакъ и имъ всегда замѣщать соотвѣтствен-
ный знакъ уйгурскаго письма.

Въ числѣ уйгурскихъ рукописей имѣемъ ли мы, въ са-
момъ дѣлѣ, памятникъ Уйгурскаго парѣчія, которое для
насъ было бы весьма драгоцѣнно какъ основаніе лингвисти-
ческихъ изслѣдованій? — Кажется, имѣемъ, и именно въ
Кудатку-биликѣ.

Введеніе этой книги, неудачно прочтенное Жоберомъ, но
въ изданномъ снимкѣ доступное для любознатательности всѣхъ
и каждого, классическое по трудности и по богатству исто-
рическаго матеріала, представляетъ много задачъ. Кто эти
китайскіе мудрецы и мачинскіе учоные, стихами и притчами
которыхъ изукрашена дивная книга Кудатку и которые всѣ
согласны что нѣтъ лучше ея книги на Тюркскомъ языкѣ?
Что за Бугра-Ханъ *) и языкъ его — языкъ очевидно Тюрк-

*) Сутукъ Бухраханъ, умершій въ 429 г. гиджр., извѣстенъ га-

29

скій? Но привожу особенно важное мѣсто *), по своему чтению, въ самодѣльной трапскрипціи, отмѣчая сомнительныя слова знакомъ (?): buu kitab ni uquq? ni amin? saat multan? liq bitik? itt i? ar turur amm a buu kitab ni kašqar il i ta tuikal qilib mašriq maliki tabqza qani uskin? ka zikur miš turur malik buqr a qan ta ani aqir lab uis qas azib liq i ni ankqa baru iarliq a miš turur anink uzun iusub qas azib tib ati azun ta iaiilmiš turur. Не увѣренный въ точности своего чтенія, думаю перевести такъ: «Эту книгу, эту мудрость Аминъ Саадъ Мултанскій написалъ; далѣе, но эту книгу въ Кашгарскомъ государствѣ окончивъ, къ восточному царю, хану Табкчи представилъ, царь Бугра-Ханъ даже его почтивши при своей особѣ хаджибство дать изволилъ; поэтому Юсупъ при дворный хаджибъ говоря имя его во вселенной распространилось». (Особенно сомнительно мое чтеніе: Аминъ Саадъ Мултанскій, но во всякомъ случаѣ здѣсь должно быть имя собственное съ относительнымъ прилагательнымъ.)

затомъ, который онъ распространилъ до Турфана и Комуля. Въ селѣ Алтынъ – Артышѣ, верстахъ въ 60 отъ Кашгара, находится его гробница уважаемая тамошними мусульманами (См. статью султана Валиханова объ Алтышарѣ. Зап. Географ. Общ. 1861 г. кн. III). Нѣкоторые поздѣйшіе ханы могли принимать имя Бугра, здѣлавшееся столь уважаемымъ.

*) Вотъ чтеніе и переводъ Жобера, для сравненія.

بو كتَابٍ سوشكٍ بِبله ساعت مولود ليق فراز ايدنی آی
دورور اما بو كتَابٍ كشعر ايليده دوکل قيلوپ مشرق مليکي
تیخچان خانی اوز کونغه يکورمش دورور مليک بخارا خان ده اني
اقیر لیپ اوزخان نجیب لیکی انکا فرو بارلقامش دورور انیک
اوچون يوسف خان نجیب طاپ ادى ايچنده پاپلمش دورور

30

Это введеніе могъ, по видимому, написать не первый сочинитель книги, а переписчикъ, ибо книга представляется уже распространишеюся почти по всей Азіи, и вездѣ по-лучившею уваженіе и разныя почетныя названія. Быть можетъ, первымъ сочинителемъ книги былъ Аминъ Саадъ, а переписчикомъ — Юсупъ, придворный хаджибъ. Указаніе на мѣсто окончанія ея въ Кашгарѣ и отношеніе къ мусульманскимъ подданнымъ Китая (китайскіе мудрецы нарекаютъ ей имя арабское) наводятъ на предположеніе что опа составлена на діалектѣ Уйгурскомъ. Эту догадку подтверждаетъ то что слово от быкъ — названіе одного изъ зодіакальныхъ знаковъ, въ 5-й главѣ Кудатку-биликъ, встрѣчается въ томъ же видѣ у Улугъ-Бека въ числѣ уйгурскихъ названій двѣнадцати часовъ (цитованное выше сочиненіе Клапрота Abhandlung, стр. 4).

Эта догатка ведетъ за собой другую. Разсказы о про-
рокахъ Рибгузи, т. е. кадія Рибати-Угузи (гдѣ это мѣсто? —
а Угузъ считался родопачальникомъ Уйгуровъ), посвященные
монгольскому по происхожденію, по религіи мусульманскому
князю Тукъ — Бугѣ (также неизвѣстному), по языку бlovзки
къ Кудатку-биликъ, сколько можно судить о послѣднемъ по
статьѣ Жобера. Названіе двѣнадцати знаковъ зодіака и семи

Cet ouvrage est comparable à une planète (litt. à une lune) qui détermine l'horoscope à l'heure de la naissance.

Cet ouvrage n'a point été composé dans le pays de Kachghar; mais un roi des contrées orientales en fit présent au khan de Badakhchan; ensuite le roi du Boukhara — khan, l'ayant divisé (par ordre de matières), ordonna qu'il porterait le nom de son vizir; voilà pourquoi le nom du vizir loussuf-Khan-Ne-djib s'y trouve écrit (Journ. Asiat., 1825, pp. 43, 44 et 46).

31

планетъ, за исключеніемъ нѣкоторыхъ синонимическихъ или переводныхъ словъ, сводятся въ одинъ видъ, предположивъ ошибочность чтенія Жобера и переписчика Рибгузи *). Кромѣ того въ томъ и другомъ сочиненіи часто употребляется причастіе оканчивающееся на міш просто какъ прошедшее, тогда какъ въ Джагатайскомъ эта форма имѣетъ особое значеніе.

Буть справедлива эта догатка, тогда мы имѣемъ два большіе документа для Уйгурскаго нарѣчія, достаточные опредѣлить въ значительной степени его грамматическій и лексикографическій составъ. Вотъ почему, мы кажется, необходимо было бы подвергнуть уйгурскій манускриптъ Кудатку, весь пѣликомъ, тщательному изученію преимущественно предъ другими уйгурскими памятниками. Но впрочемъ одно уже то говорить въ пользу этого манускрипта, что онъ есть древній списокъ древнейшаго и въ свое время уважаемаго тюркскаго сочиненія **).

Другое древнее тюркское нарѣчіе извѣстное по памятникамъ есть Команское или Половецкое. Команскіе матеріалы суть: 1) нѣсколько словъ, помѣщенныхъ въ большой Макарь-

*) Названія двѣнадцати знаковъ зодіака въ Кудатку-биликъ : 1) couzi, 2) ot, 3) chentez, 4) ourikh, 5) arslan, 6) couch 9) oulki, 10) oklik, 11) iounk, 12) balic; въ Рибгузи : اولكو، بغدای بشی، آرسلان، قوچیق، ازیدر، اود، قوذی، بالیق، قوغا، اونکای، سکاندور، اوغلاق، یای، جذان.

Планеты въ Кудатку: sekentis, okhi, iourout, ichik, sebit, tilek; въ Рибгузи: کوره، بشهیق، سفیق، آرزو، بلحیق، (Ср. манускр. Рибгузи, Аз. М. И. А. Н. въ разсказѣ о юисфѣ и л. с. р. 81).

**) Желательно чтобы фотографическое искусство воспроизвело и разминило этотъ любопытный манускриптъ и сдѣлало его доступнымъ для ученыхъ разныхъ странъ.

32

евской Минеѣ, за Августъ, именно: тягри Богъ, феришта
ангелъ, исраилъ архангелъ (Азраилъ), кокъ небо, тахъ пре-
столъ, коумашь солице, илоудоузъ звѣзда, аанъ мѣсяцъ, каръ
снѣгъ, амгуръ дождь, суоукъ студемо, иси тепло, алкоранъ
законъ, елфокажъ учители и великіе толковницы, етмакъ
хлѣбъ; молла попъ. 2) Нѣсколько формулъ команскаго пере-
вода Молитвы Господней, помѣщенныя въ Mithridates Аде-
лунга. Команы, переселившись въ Венгрію, потеряли свой
языкъ, но долго еще, изъ уваженія къ родной старинѣ, за-
тверживали Молитву Господню на родномъ языкѣ, не пони-
мая значенія ни одного слова, и на разныя манеры искажая
и сокращая ее. Это очевидно одинъ переводъ, который те-
перь, по искаженнымъ записямъ, съ положительною увѣрен-
ностію и возстановить невозможно. 3) Но самый боль-
шой матеріалъ есть словарь команско-персидско-латинскій,
изданный, къ сожалѣнію съ безчисленными ошибками, Кла-
протомъ. За неимѣніемъ текстовъ, кромѣ двухъ-трехъ крат-
кихъ выраженій и спряженія въ словарѣ, точнѣе опредѣ-
лить грамматическое устройство Команскаго нарѣчія нельзя.

Третье мѣсто занимаютъ памятники Джагатайскаго на-
рѣчія, — названіе заимствованное отъ имени Джагатая, кото-
рому Чингизъ-Ханъ далъ въ удѣлъ всю Среднюю Азію отъ
Сыръ-Дарьи до предѣловъ Индіи. На такомъ обширномъ
пространствѣ было, конечно, множество разныхъ тюркскихъ
племенъ и нарѣчій, и потому названіе это не имѣетъ той
опредѣленности, какъ Уйгурское или Команское.

Въ Джагатаевомъ удѣлѣ любовь къ наукѣ и поэзіи ни-
когда не оскудѣвала. Гератъ при султанѣ Хусеинъ-Мирзѣ

33

былъ собраніемъ знаменитостей литературныхъ. Но ученые
писали на классическомъ, арабскомъ языкѣ; а въ области
изящной словесности родной языкъ померкалъ въ сознаніи
тюрковъ предъ богатствомъ и блескомъ персидскихъ поэ-
товъ. Творенія Фирдоуси, и особенно — Хафиза и Саади,
были любимымъ чтеніемъ всѣхъ образованныхъ людей Сред-
ней Азіи. Роскошныя мистико-эротическія картины Хафиза
и тонкія моральныя правоученія Саади, облеченныя въ формы
языка изящныя и гармоническія, давали направленіе лите-
ратурнымъ иделямъ тюрковъ и представляли готовый мате-
ріалъ для выраженія своихъ вдохновеній. Большинство пи-
сало стихи по — персидски. Родной, Тюркскій языкъ остался
главнымъ образомъ для дѣловой прозы, лучшимъ памятни-
комъ которой останутся записки султана Бабура. Въ поэзіи
Тюркскій языкъ игралъ второстепенную роль. Даровитѣйшій
и самый обильный поэтъ, котораго сочиненія сохранились
до настоящаго времени, есть Миръ Алиширъ.

Въ отношеніи судьбы тюркской поэзіи и Тюрскаго языка
весьма любопытно сочиненіе Миръ Алишира, подъ названі-
емъ Мюхакеметюл-лугатейнъ. Въ немъ опъ говорить слѣ-
дующее (по изданію Катрмэра Extraits d'Ali-Schir pp. 33 —
34): «Отъ государей арабскихъ и персидскихъ (сартъ) цар-
ское достоинство перешло къ тюркскимъ ханамъ. Отъ вре-
мени Гулагу-Хана и благополучнѣйшаго Тимуръ — Курекана
до конца его достойнаго сына Шагрохъ-Султана возникали
поэты писавшіе по-тюркски и султаны изъ его (Шагроха)
сыновей и потомковъ съ поэтическимъ даромъ. То были
поэты подобные Секкаси, Хайдару Хорезми, Атаи, Якыни,

3

34

Эмири и Гедаи; но не было однако никого въ уровень съ
персидскими поэтами, кромѣ одного Мауляна Лутфи *), у
котораго есть нѣ сколько стиховъ стоющихъ чтобы прочи-
тать предъ людьми съ поэтническимъ вкусомъ. Вотъ одинъ
его стихъ:

ООЛ КЕ КЕ НЕТ ВЕКА НЕ БИЛЕТЬ
КОЗКО ДИК ВЕКА ПЕДА ВЕКА

Тотъ, Который содѣлалъ красоту предлогомъ къ очарованію людей,
Сдѣлалъ тебя какъ-бы зеркальность, для отраженія Себя.

Извѣ султановъ ии отъ одного не явилось образцовыхъ
сѣдовъ таланта и не осталось ничего чтo стóило бы за-

*) Юсуфъ бенъ Абибекръ Секкаки, изъ Хорезма, болнѣ назвѣ-
тенъ ученьми сочиненіями по грамматикѣ и реторикѣ. Въ
двухъ сборникахъ стихотвореній разныхъ авторовъ въ Им-
ператорской Публичной Библиотекѣ (см Catalogue des
man. et xylogr. orient. de la Bibliothèque Impériale Publique de
St. Pétersbourg, 1862, встрѣчаются нѣ которыя имена близкія
къ приводимымъ у Миръ Алишира : Yaqiny DLV 95, Emry
DLIV 6, DLV 10; Latify DLIV 54, DLV 43.
У Хаджи Хальфы я нашолъ только указавіе на стихо-
творенія Лутфи Неваи, быть можетъ тожественнаго съ May-
ляна Лутфи и султана Хусейнъ-Мирзы. Въ томъ III стран. 305:

Дيوان لطفي نوايى تركى وله فى الزبدة خمسة أبيات
ديوان هسينى نوايى وهو السلطان هسين بیقرأ المروفی سنة ۹۱۱
وله في الزبدة ثلاثة أبيات т. III, стр. 275
 Podłj menemъ Zybdź zdźсь w йролтно разумětseł большой
сборникъ стиховъ разныхъ поэтовъ, заишсаний въ ІІ томъ
Хаджи-Хальфы:

زبدة الاشهار تركي للمولى عبد الحمى بن فيض الله الرومى
المتحصَّن بِفَائِضِ المُوفِّي سنة ١٠٣١

35

писать на бумагу, кромѣ султана Бабура. Слѣдующій стихъ
есть слѣдъ его поэтическаго дарованія:

نیچه دوزونك كوروب حیران بولاين * الهی مین سنکا قربان بولایین

Доколѣ я буду пзумленнымъ, смотря на твое лицо?
Боже мой! я готовъ сдѣлаться жертвою за тебя.."

Затѣмъ Миръ Алиширъ распространяется въ похвалахъ
султану Хусейнъ-Мирзѣ, составившему Диванъ на Тюркскомъ
языкѣ. Быть можетъ, восторженныя похвалы Алишира го-
сударственнымъ доблестямъ и поэтическимъ твореніямъ сул-
тана Хусейнъ-Мирзы были отчасти преувеличены извини-
тельнымъ пристрастіемъ къ его царственному другу, пред-
почетшему для собственнаго Дивана языкъ Тюркскій. Сул-
танъ Бабуръ дѣлаетъ нѣсколько другой отзывъ объ этомъ
Диванѣ. «Онъ (Хусейнъ-Мирза) имѣлъ, говоритъ Бабуръ, сти-
хотворное дарованіе, и составилъ Диванъ; онъ писалъ по-
туркски, подъ поэтическимъ прозвищемъ Хасанъ, *) нѣкоторые
стихи недурны, только Диванъ Мирзы одного (стихотворнаго)
размѣра.»

Миръ Алиширъ, который также заплатилъ не малую
дань модѣ писать по-персидски, былъ почти единственнымъ
или по крайней мѣрѣ могуцественнѣйшимъ бойцомъ за род-
ной языкъ. Онъ очень много написалъ въ прозвѣ и особенно
въ стихахъ. И видно потерявили уже надежду возстановить
права Тюркскаго языка примѣромъ своихъ сочиненій, онъ,

*) Hasan (DLV 78) есть, по всей вѣроятности, султанъ Хусейнъ-Мирза.

3*

36

подъ конецъ жизни (въ 905 году, а умеръ въ 906 году ги-
джры), написалъ «Тяжбу двухъ языковъ». Здѣсь онъ дока-
зываетъ превосходство Тюркскаго языка надъ персидскимъ,
какъ богатствомъ тюркскаго словаря, представляющаго вы-
раженія для самыхъ частныхъ и тонкихъ оттѣпковъ идей
которые у персіянъ не имѣютъ нарочитыхъ терминовъ, такъ
разнообразіемъ и гибкостію грамматическихъ формъ. Энер-
гически вступается онъ за свой родной языкъ, вооружаясь
авторитетомъ своихъ литературныхъ заслугъ и всѣми при-
знаннаго критическаго такта; общее стремленіе писать на
чужомъ, персидскомъ, языкѣ онъ объясняетъ (очевидно не
совсѣмъ вѣрно) легкостію и немногоосложностію персидскаго
языка. Это сочиненіе есть какъ-бы предсмертное завѣщаніе
поэта патріота, хотя должно по правдѣ сказать что Миръ
Алиширъ на дѣлѣ не оправдалъ своей мысли о лексичес-
комъ богатствѣ Тюркскаго языка, употребляя постоянно въ
своихъ сочиненіяхъ большую примѣсь чужихъ словъ.

Языкъ Миръ Алишера называемъ джагатайскимъ, по-
тому что авторъ Словаря N° DXCIV И. П. Б. такъ называ-
етъ его.

Былъ ли джагатайскій языкъ извѣстныхъ писателей
однимъ изъ живыхъ парѣчій, или общій, условно принятый
языкъ литературы? Султанъ Бабуръ, при описаніи Анде-
джана (Баберъ-намә стр. 3 *), замѣчаетъ: «Жители — тюрки,

*) آندجان) ایلی نینک لفظی قلم بیرله راست تورانی اوجون کیم میر
علی شیر نوایی نینک مصنفاتی باوجود کیم هر یا نشو و نما تابیب تور
دور . Не имیю، کہ سожалہنیو، точنھ秋 данدنھ秋،

37

устный языкъ жителей его сходится съ письменнымъ, потому
что сочиненія Миръ Алишира, хотя возникли и выросли
въ Гератѣ, написаны на этомъ языкѣ». Отсюда можно
заключить: что былъ опредѣленный, принятый письмен-
ный языкъ, что этотъ языкъ установленъ Миръ Алиши-
ромъ и что съ номъ сходственно нарѣчіе Андеджана. Ко-
нечно, этого сходства не должно представлять полнымъ: въ
живомъ народномъ нарѣчіи не могло быть такого мниже-
ства иностранныхъ словъ, какъ въ сочиненіяхъ Миръ Али-
шира. Равнымъ образомъ глаголъ булмак, у этого поэта
то съ буквой б въ началѣ, то безъ нел, и связка, то пол-
ная, то сокрашенная, въ нарѣчіи народномъ должны были
имѣть одну которую-либо форму. Слѣдовательно это сход-
ство было преимущественно въ орѣографіи тюркскихъ словъ
и грамматическихъ формъ.

Сочиненія Миръ Алишира, отвѣчая вполнѣ мистически-
эротическому вкусу тюрковъ, имѣли обширное употребленіе и
дошли до насъ во многихъ спискахъ. Въ Императорской
Публичной Библіотекѣ находятся великолѣпые манускрипты
Дивана Неваи, изъ которыхъ одинъ (DLXIV) оконченъ въ
870 году, руки Султанъ-Али Мешгеди, по извѣстію Бабура,
лучшаго изъ многочисленныхъ придворныхъ каллиграфовъ
Герата, работавшаго въ день 30 стиховъ для Хусеинъ-Мир-
зы и 20 для Миръ Алишира. Его же каляму вѣроятно при-
надлежитъ рукопись Пятерицы (DLX) тогоже автора, окон-

чтобы опредѣлить причины этого сходства языка Миръ Али-
шира съ нарѣчіемъ именно андеджанскимъ.

38

ченная въ 898 году. Нельзя сомниваться что знаменитый
художникъ, такъ неспѣшно и заботливо работавшій для
султана или для самаго автора указанныя рукописи, вос-
произвелъ во всей точности первоначальный текстъ. Поэтому
его манускрипты имѣютъ для критики достоинство равное
автографамъ. Эти-то и имъ подобныя рукописи должно при-
пять за основные документы при изученіи языка Миръ Али-
шира.

Изъ Записокъ Бабура видно что онъ родился и росъ
въ Андеджанѣ, поэтому андеджанское нарѣчіе было его при-
роднымъ. И въ этомъ отношении Алиширъ и Бабуръ дол-
жны быть разсматриваемы вмѣстѣ.

Сочиненія Миръ Алишира и Записки Бабура дополняютъ
другъ друга. Подлинные списки первыхъ должны преиму-
шественно служить какъ основаніе для орѣографіи, за исключеніемъ впрочемъ тѣхъ случаевъ, когда стихотворная необходимость заставляла удаляться отъ дѣйствительныхъ формъ
языка. Въ свою очередь Баберъ-памэ должно представлять
богатый матеріалъ для опредѣленія грамматическихъ формъ
въ ихъ значеніи. Султанъ Бабуръ излагалъ свои собствен-
ныя приключенія и наблюденія. Испытанныя имъ лично, они
были имъ вполнѣ сознаны и прочувствованы, и потому из-
ложены со всею индивидуальностію и характеристичностію
самостояельнаго живаго представленія. Простой, ясный раз-
сказъ, откровенность и задушевность, какими отличается Ба-
беръ-памэ, ручаются за естественность языка. Поэтому мы
вправѣ ожидать что грамматическія формы въ этомъ тво-
реніи разнообразить по употреблению, характеристичнѣе и

39

точнє въ оттѣникахъ своего кореннаго значенія, пежели въ
такомъ сочиненіи въ которомъ искусственно и напыленно
излагаются предметы мистическіе и отвлеченные. А это мы
должны въ нѣкой которой степени сказать о сочиненіяхъ Миръ
Алишира.

Впрочемъ опредѣлить степень искусственности или на-
родности языка нашихъ авторитетовъ, а главное ихъ фонс-
тику можно было бы чрезъ сравненіе его съ нынѣшнимъ
нарѣчіемъ Андеджана, предполагая что народный языкъ
не могъ слишкомъ много измѣниться въ продолженіи четы-
рехъ-сотѣ лѣтъ. Это сравненіе, быть можетъ, повело бы
далѣе къ рѣшенію вопроса о пропезхождіи письменнаго
Джагатайскаго языка и намекнуло бы на существованіе или
несуществованіе какого-нибудь отношенія къ уйгурской си-
стемѣ письма.

Итакъ, при настояніемъ положеніи, намъ всего удобнѣе
начать лигвистическія игслѣдованія съ такъ называемаго
Джагатайскаго нарѣчія, по сочиненіямъ Миръ Алишира и
султана Бабура *).

*) Не могу вполнѣ поручиться за орѣографію своего издания Баберъ - намэ, особенно за тросточіе подъ буквою джимъ и медду въ косвенныхъ падежахъ и множеств. числѣ мѣсто-именія 3-го лица. Впрочемъ также орѣографія господствуетъ въ *Extraits d'Ali-Schir Катрмэра. Нужно точное издание доку-ментальныхъ манускриптовъ, каковы нумера DLX и DLXIV* И. П. Б.

Относительно имени родопачальника великихъ моголовъ, дол-
жно принять произношеніе П. Н. Березина — *Бабург*, съ крат-
кимъ, бѣглымъ произнесеніемъ втораго слога, на чтò указы-

40

Основаніе і матеріалъ къ изслѣдовацію всякаго живаго
нарѣчія есть живая рѣчь народа которому оно принадлежитъ.
Нужно только обращаться изъ народа къ такимъ лично-
стямъ которыя бы вслѣдствіе ли долгаго пребыванія меж-
лу чужими племенами, или ученыхъ претензій не измѣнили
родному языку. Особенно должно избѣгать грамотѣевъ и
книжниковъ. Чѣмъ менѣе напитался книгами человѣкъ,
тѣмъ чище народный говоръ. Противъ грамотности виро-
чемъ вооружился я здѣсь только въ отношеніи тюркскихъ
племенъ, потому что у всѣхъ ихъ замѣтно поползновеніе ще-
голять не чистотой роднаго слова, а смѣсью съ чужими сти-
хіями. Вся цѣликомъ рѣчь простаго человѣка есть для лин-
гвистическихъ наблюденій фактъ подлинный, нужно только
чтобы рѣчь эта не была сбиваема искусственной постанов-
кой или научными запросами, а безъ помѣхи текла какъ
свободное выраженіе самостоятельно развивающихся идей.
Если иногда придется допытываться отъ туземца какое по-
нятіе съ даннымъ словомъ или оборотомъ соединяется въ
его сознаніи, то въ этомъ случаѣ должно принимать подоб-
ныя опредѣленія съ осторожностію, потому что это уже от-
влеченіе, толкованіе, не фактъ. Особенно важны изстари
хранимые устно у нѣкоторыхъ племенъ разсказы и стихотво-

ваетъ опущеніе въ письмѣ его гласнаго звука. Что здѣсь надо
ставить звукъ у, а не е, это указывается однимъ стихомъ въ
Христоматіи Г. Березина (Т. 1, стр. 229, строк. 6), гдѣ
слово Бабуръ риөмуется съ словомъ дуръ. Кромѣ того, одинъ
учоный мулла, изъ здѣшнихъ татаръ, долго жившій въ Бу-
харіи, говорилъ мнѣ что въ Средней Азіи говорятъ Бабуръ.

41

ренія. Въ нихъ можно встрѣтить болѣе сложную комбинацію грамматическихъ условій, и, записанные точно съ устнаго изложенія, они представляютъ для разносторонняго изученія удобство текстовъ, котораго нельзя имѣть, когда слушаешь летучую рѣчь на чужомъ языкѣ. Кромѣ того старинные разсказы всегда заключаютъ остатки древности, особенно въ отношеніи обычаевъ. Какъ данныея для тюркской археологіи, важны разсказы тѣхъ племенъ которыя не измѣнили ни своей старинной вѣры ни древнихъ обычаевъ и быта, каковы нѣкоторыя шаманствующія племена въ Сибири.

Всякое лингвистическое положеніе должно основываться на дѣйствительномъ фактѣ, въ нарѣчіи живомъ народномъ народномъ сознаніи и употребленіи, въ мертвыхъ напятникахъ — на строго экзегетическомъ изученіи самыхъ напятниковъ, такъ чтобы значеніе словъ и грамматическихъ формъ и оборотовъ опредѣлялось преимущественно контекстомъ, или же сопоставленіемъ разныхъ мѣстъ одного и того же сочиненія или автора, въ которыхъ искомое слово или выраженіе встрѣчается.

Обработка каждого изъ живыхъ нарѣчій на первый разъ должна имѣть видъ монографическій; при этомъ должно точно опредѣлить: 1) фонетику какъ звуковую систему даннаго нарѣчія; 2) подлинный видъ и подлинное значеніе грамматическихъ формъ и синтаксическихъ сочетаній; 3) значеніе отдѣльныхъ словъ, принимая каждое слово какъ выраженіе цѣльной, нерѣдко своеобразной идеи, имѣющей большее или меньшее количество оттѣнковъ.

Поставивъ задачу тюркскаго языкознанія во всей ея об-

42

ширности, я имѣлъ въ виду только указать моимъ любо-
знательнымъ слушателямъ идеалъ къ которому должны стре-
миться наши общія усилія. Изъ живыхъ тюркскихъ нарѣчій
вполнѣ подручное и близкое для насъ теперь есть только
нарѣчіе казанскихъ татаръ. Но въ сухихъ, неблагодарныхъ
лингвистическихъ занятіяхъ пусть одушевляетъ васъ мысль,
которая должна быть вамъ всегда присуща, что тюркская
филологія есть довольно обширное и мало воздѣланное поле,
предоставленное, по географическому положенію Россіи, въ
удѣлъ отечественной наукѣ, и что, по выходѣ изъ универ-
ситета приведется ли вамъ быть распространителями обще-
человѣческаго просвѣщенія въ какомъ-нибудь пунктѣ обшир-
наго края для которого Казань есть мѣсто высшаго образова-
нія, или представителями отечественныхъ и общественныхъ ин-
тересовъ въ пограничныхъ областяхъ Азіи, во всякомъ слу-
чаѣ вы можете оказать великую услугу наукѣ даже прос-
тымъ, но добросовѣстно точнымъ, собираніемъ и приведе-
ніемъ въ извѣстность сырыхъ матеріаловъ.

ПРИБАВЛЕНІЯ.

A.

Нынѣшнее парѣчіе Китайскаго Туркестана, само по себѣ заслуживающее изученія, какъ одно изъ парѣчій Тюркскаго языка, получитъ еще большую важность, если лингвистически докажется его непосредственное происхожденіе отъ Уйгурскаго.

Вопросъ еще въ томъ во всѣхъ ли городахъ и мѣстностяхъ подвластныхъ Китаю тюрки говорятъ однимъ нарѣчіемъ.

Изданныхъ матеріаловъ китайско-туркестанскаго парѣчія не много, именно: 1) нѣсколько десятковъ словъ записанныхъ Клапротомъ, въ 1806 году, въ Усть-Каменогорскѣ, на Иртышѣ, съ устнаго произношенія одного заѣзжаго турфанца, и изданныхъ имъ въ Reise in den Kaukasus, 1814, том. II, стран. 496—502. — 2) Нѣсколько отрывочныхъ выраженій написанныхъ въ Пекинѣ для Г. Васильева жителемъ Аксу и изданныхъ Г. Березинымъ въ его Христо- матіи (Част. I, стр. 22 — 27).

Осенью 1859 года явился въ Оренбургѣ, эрезъ Коканъ, одинъ человѣкъ изъ Кашгара. Его звали ахунъ, — не собственное имя, а почетное названіе для всякаго, какъ въ другихъ мѣстахъ бай, ходжа, хазрятъ и т. п. Я началъ-было у него учиться по-кашгарски, по, по слишкомъ противоватымъ, вялымъ манерамъ и по особенно картавому про-

44

изношенію, заподозрилъ что это его личный недостатокъ, не свойственный цѣлому нарѣчію, — и оставилъ уроки.

Вотъ все чтò я записалъ со словъ моего кашгарскаго ментора. Носовое и я изображаю здѣсь и ниже въ башкир-скомъ разсказѣ знакомъ ю.

Кышкаг' ічідă азна кўндă базаг' бўлыда въ Каш-
гар' базаръ бываетъ въ пятницу. Въ окрестности Кашгара
слѣдующія деревни (кышлак): Аташ, Пазwäд, Кызыл буы,
Ханрӑк, Тазгун, Туқузақ, Упал, Ташмілек, Устўн - Атыш,
Алтын - Атыш (алтын, думаю, здѣсь значитъ не золото, а
нижній), Ағwa, Бешкерём, Ағшад, Дешлет бағ, Коған, Сӑ-
мӑн. — Шӑһрнінь хәлкә језлік жители города — езликъ (?).
Тіле ахун тіленчä языкъ ихъ такой же, какъ ахуна. Въ
городъ пріѣзжаютъ кто на лошади, кто на ослѣ атлык ке-
ледä, ішеклік келедä. Хлѣбä (ашлык): буідаі пшеница, ақ-
қунақ родъ тростника съ круглой головкой, съ кулакъ ве-
личиною, изъ этого дѣлается хлѣбъ и также кормъ для ло-
шадей нан булыда, ат бугўзы булыда; кўммә қунақ куку-
руза, апа ячмень. Плоды јіміш: куғун дыня, ташаз арбузъ,
шаптул шептала, ўзўм виноградъ, анар граната, энджір фига,
алма яблоко, ўрӑк урюкъ, ўджмӑ плодъ тутоватаго дерева.
Шыда=кіпӑзнінь шыдысә хлопчатникъ, кіпӑз плодъ хлопчат-
ника (цѣльный), зерна его чігіт, отдѣленный отъ зеренъ хло-
покъ пахта. Въ Кашгарѣ нѣтъ шелковичнаго червя, а въ
Хотанѣ есть шелковичный червь Кышкагда пілӑ юк, Ху-
танда пілӑ бағ; шолкъ мешт.

Въ Кашгарѣ много мечетей мачіт бағ көб, улицы уз-
кія кучаларя тағ; улицы есть и прямыя и кривыя кучă-

45

лаґ тўзе мӑ баґ буралғаны ма баґ. Домъ ўі, большой домъ
уда, хакімніў удасэ. Стеклянныхъ оконъ не дѣлаютъ аінӑк
кылмаіда, а волоковыя окна тўылўк. Печка учак съ тру-
бою морё. Зима бываетъ три мѣсяца кынш булыда јоҷ аі,
зимою идетъ спѣгъ кышкы кўні кағ јағыда. Мебель: стулья
кўса, они есть только у бековъ, у простаго парода нѣтъ
кўса беглӑгдӑ бағ, бухарада јоқ; обыкновенный четверо-
угольный столъ джоза, хон круглый столъ, низенькій, на
которомъ подаютъ кушанье. Тағча нишъ въ стѣнѣ, въ ви-
дѣ шкапа, для посуды. Сетіл ведро, кӑчы большія ножницы,
дўкат маленькія ножницы, пчак ножъ, болқа молотокъ, ку-
шык ложка, чумич большая ложка, кулпа замоқкъ, ачку ключъ,
михх гвоздь, қылтақ щотка, сўпўнка метла, домъ метутъ ўі
сўпўредӑ, чегіз кошма, тўшак перина, внутри ея хлопокъ
ічідӑ пахта, текке подушка узкая и длинная, палӑн пер-
чатки, јағак замша, көн кожа выдѣланная изъ коровьей
шкуры, койлӑк рубаха, тамбал штаны, ўтак сапоги, мӑса
ичиги, тумақ зимняя шапка, бўнк лѣтняя шапка, қаргыз бу-
мага, темір желѣзо, туч жолтая мѣдь, мес красная мѣдь,
таш камень, супун мыло, мот сукно, агамчы толстая верев-
ка, чігӑ тонкая веревка, думбақ барабанъ. Жешіл зеленый,
сырык жолтый, қызыл красный, хӑурӑ свѣтлѣе темноголу-
баго, ӑк бѣлый. Қарангы темный, јурук свѣтлый.

Падша царь, дода (= даруга?) въ родѣ генералъ-губер-
натора, қа въ родѣ управляющаго киргизскою областію.
Баша дѣдъ, предокъ, мама бабка, деде отецъ, ана мать,
угал сынъ, қыз дочь, нӑбрӑ внукъ, — утлан нӑбрӑ, қыз нә-
брӑ внукъ, внучка, пеі нӑбрӑ правнукъ, кўкўн нӑбрӑ пра-

46

правнукъ, ақа старшій братъ, іні младшій братъ, ігечі стар-
шая сестра, сыньыл младшая сестра, таға дядя по отцѣ,
амма дядя по матери; съ жениной стороны: қаін ата, қаін
ана, қаін ақа, қаін іні, қаін ігечі, қаін сыньыл, кілін сноха,
баджа своякъ, јеьге старшая сноха, хутын жена. Кол рука,
джәнәк локтевая кость, біләк вышелоктевая кость, алақан
ладонь, қулам палецъ, беш мағдақ большой палецъ, қаш-
тықы қулам указательный, утру қулам средній, чымчылақ
минипецъ; баш голова, маълаі лобъ, гезјәм затылокъ, чач
волосы, бујан шея, бунум мой носъ, ағыз ротъ, тіл языкъ,
тіш зубъ, көз глазъ, көземнің ақе, — қарасә, қач бровь,
брут усы, сақал борода, мақал ключокъ волосъ подъ губой,
јањақ бакенбарды, інек подбородокъ, қлақ ухо, авқа-уча
спина, біл поясница, сағры бедро, пут нога, ушук щико-
лоқа, қыњграқ отъ щиколодки до колѣнъ, тез колѣно, јута
вышеколѣнная кость.

Ат лошадь, — ат булабта; ағыр жеребецъ, баітал ко-
была, ақта меринъ, таі жеребенокъ, таічақ. Буқа племенной
быкъ, уі кладеный быкъ, іпәк корова, мозақ теленокъ. Күч-
қар баранъ съ рогами. Қаз гусь, ұһдәк утка, төхы курица,
хураз пѣтухъ, туруз павлинъ, күкө индѣйка. Ағач дерево
какъ матеріалъ, дірахт дерево какъ растеніе, джылдас ко-
рень, јапуғмақ листъ, чечек цвѣтокъ. Дагја море, рѣка, су
вода, сујымыз убдан у насъ вода хороша, көл озеро (зола
кўл).

Числительныя имена: бже 1, ішке 2, јоҷ 3, төйт 4,
беш 5, алтэ 6, јетте 7, секкез 8, төккөз 9, он 10, он бже
11... джігіһме 20, отоз 30, кәғк 40, іллех 50, атмәш 60,

47

јетмеш 70, сексен 80, тоќсан 90, јоз 100, мињ 1000, биј
туман 10,000, бжи лек 100,000. — Дни недѣльныя, начиная
съ субботы: шамбӑ кӳвӑ, јекшамбӑ, дӳшамбӑ, сеішамбӑ, чаг-
шамбӑ, пӑшамбӑ, азна = джума кӳнӑ. Въ году двѣнадцать
мѣсяцев јэл ічідă он ішке аі; рамазанъ руз-аі, шевваль heid-
ei, дальше араі; мухарремъ hӳшp eje, сафаръ сапāh eje.

Чэкы дыган выходящій. Блут облако. Гаша гўлгўлада
громъ гремитъ. Біж кішінінь кызы бағ бўржанінь углы бағ,
ішкесе кätтä (= чонь) булды; уғлан хутн алыда, тоі кылыда
у одного человѣка есть дочь, у другаго сынъ, оба стали
большіе; молодой человѣкъ женится, дѣлаетъ пиръ. Бала
тапты родила. Кўһгенім бāріді я видѣлъ, кағадам смотрѣлъ.
Кўһдам видѣлъ. Кағајмэз смотримъ. Кўһ видь. Кӑла смотри-
ка. Безніь сўзіміз тўз наши слова правильны; јалган імāс не
ложно. Кімгā бēhcā халлапта самъ располагаетъ кому дать.

Характеристическую картавость всѣхъ жителей Кашгара,
доходящую иногда до опущенія буквы p, подтвердилъ мнѣ
на словахъ султанъ Валихановъ. Кромѣ того, въ его статьѣ:
«О состояніи Алтышара» (Записки Географ. Обш., 1861, книж.
III) названіе кашгарскихъ воротъ: судавза, кумъ давза под-
тверждаетъ тоже.

Образцы разговоровъ писанные въ Пекинѣ мусульма-
ниномъ изъ Аксу и помѣщенные въ Христоматіи Г. Березина,
представляютъ нѣсколько характеристическихъ чертъ об-
щихъ съ тѣмъ чтο надиктовалъ мнѣ ахунъ кашгарскій. Это
— опущеніе p во множествѣ. числѣ (напр. № 11 Г. Березина), въ
связкѣ 3-го лица (№ 34, 43, 44), слово αυβλαν ၏ ψαβωστο αἰδων,

48

## соединит. частица, يافورماق (Nº 74)=јапугмаќ; въ ор-
өографији аксуйца на мѣстѣ п вездѣ поставлено ف (Nº 18,
72, 74), поэтому и слово جغان (Nº 21, 22, 74) должно, ка-
жется, читать جفان чапанъ, кафтанъ. Полуграмотный жи-
тель Аксу усиливался, повидимому, придержаться книжной
ореографији, но иногда какъ-бы обмолвливался живыми фор-
мами своего нарѣчія.

Въ изданныхъ Клапротомъ словахъ турфанскаго на-
рѣчія также можно видѣть сходство съ кашгарскимъ: ui
быкъ, chotun жена, tala степь, tagk гора, tutsch желтая мѣдь.
Название красной мѣди kissülmisch, я думаю, неправильно
слито изъ двухъ словъ: кызыл красный и мес красная
мѣдь.

Отсюда можно догадываться что во всѣмъ Китайскомъ
Туркестанѣ существуетъ одно нарѣчіе, только быть можетъ
съ небольшими разностями.

По удостовѣренію султана Валиханова въ Кашгарѣ 17
медресе. Конечно ихъ не мало и въ другихъ городахъ. «Тур-
кестанцы имѣютъ разныя книги, какъ то: ботаническія,
врачебныя, гадательныя, мѣстословныя (?), историческія, лѣ-
тописи и землеописанія разныхъ государствъ» (Описан. Джун-
гаріи и Восточнаго Тюркестана, Іакинова, стр. 228). Особен-
но интерепы должны быть книги въ Турфанѣ и Комулѣ,
гдѣ доселѣ употребляется уйгурское письмо. Турфано-ко-
мульскія книги и нарѣчіе должны быть основаніемъ кри-
тики изданныхъ Клапротомъ уйгурскаго словаря и доне-

40

сеній императорамъ Минской дипломіі. Этотъ весьма любо-
пытный словарь показываетъ въ китайскихъ филологахъ не-
умѣніе порядочно опредѣлить значеніе словъ и даже от-
дѣлить начальную форму слова отъ грамматическихъ па-
ращеній. Относительно пятнадцати уйгурскихъ донесеній, изъ
которыхъ иѣкоторыя изданы Клапротомъ, очень можетъ быть
справедливъ с.лѣдующій отзывъ Абель-Ремюзы: «Письмо въ
нихъ весьма небрежно и не представляетъ ничего замѣча-
тельнаго, комбѣ того что строки расположены справа на-
лѣво, на манеръ китайскій... Внимательное изученіе китай-
скаго перевода (этихъ донесеній) убѣдило меня въ его вѣр-
ности и буквальной точности, или лучше, въ томъ что складъ
татарскихъ писемъ (т. е. донесеній), за исключеніемъ только
извѣстныхъ частицъ и нѣкоторыхъ оборотовъ, рѣшительно
согласенъ съ кладомъ китайскимъ вообще и в-partности съ
складомъ китайскаго перевода присоединеннаго къ письмамъ
о которыхъ идетъ рѣчь». Абель-Ремюза положительно вы-
сказываетъ подозрѣніе что эти донесенія суть издѣліе ки-
тайской дипломаціи (См. Recherches sur les langues tartares,
t. I, pag. 257 — 259, 263).

Отечественная наука, для полнаго изученія нарѣчія Ки-
тайскаго Туркестана и для окончательнаго разъясненія от-
посящихся къ нему запросовъ, должна воспользоваться пра-
вомъ Россіи назначать своего агента въ Кашгарѣ, куда со
всѣхъ сторонъ Китайскаго Туркестана и другихъ азіатскихъ
земель собираюся купцы. Кстати, должно сознаться что мы
какъ-то не умѣемъ извлекать научныхъ интересовъ изъ на-
шихъ обширныхъ и непосредственныхъ сношеній съ Азіею.

4

50

Б.

НАРЧИЕ АЛТАЙСКОЕ.

Помъщаемые здѣсь матеріалы доставлены мнѣ Я. И. Фортунатовымъ.

1. Ньсколько словъ и выраженій записанныя имъ въ Улалъ, глав- номъ стань Алтайской духовной миссіи, отъ крещеныхъ Те- леутовъ, въ 1859 году.

Син тамку тартыштесын ба? куришь ли ты табакъ? Йок, тартпассымъ ньтъ, не курю? Теман, тюрагым ба.лып- теть не хорошо, у меня грудь болитъ. Бу сининг кулыпг уюхтаптет па? что у тебя рука-то болитъ что-ли? Йок, уюхтаптет па (?), ньтъ, не болитъ. Бери киль поди сюда. Утыр мунда садись здѣсь. Силярди пожуптет па уйнарга? пуска- ютъ ли васъ играть? Пожуптет пускаютъ. Син билирма личергэ? умнѣешь ли ты писать? Биличим умпю. Син кичи- рарга билирма? умнѣеть ли читать? Син нимэ эриптедын? что ты дьлаешь? Николай уйдэ ба? дома ли Николай? Уйдэ дома. Ул уйдэда јухтаптет дома да спитъ. Йухтабирь разбуди. Йухтаган да турбает будилъ, да не встаетъ. Уйдэ јогла ньтъ дома. Кайда ул? гдь онъ? Каннаар барды? куда пошолъ? Бильбесим каннаар барган не знаю куда пошолъ. Уйнарга барган пошолъ играть. Купакка барган въ гости пошолъ. Бу ким килиптет? кто это сюда идетъ. Бильбесым ким килип- тет не знаю кто идетъ. Кыз килиптет дьвушка идетъ. Му- наар сал сюда к.гади. Бугун чыкарыда сувок на? сегодня на

51

дворъ холодно ли? Тўлук тепло. Бу сплердэ тўлук это у васъ тепло! Силердэ тура бар ма? у васъ есть ли дома? Йок, базьте јурт нътъ, у насъ юрты. Мин сини агашлы сус̧гармым я тебя палкой прибью. Сугар болзан, айдарым прибьюшь, такъ скажу. Син нимэ лантесын? что ты плачешь! Ада мини сугуптеды отецъ меня прибилъ. Ул сини ни билӑн сугуптеды? члъмъ онъ тебя прибилъ? Агашлы палкой. Капшагай баралы, сууптедым пойдемъ скорпй, я озлъб. Бу аинта ба? это такъ ли? Аинта такъ. Апи мунаар кичирзан позови его сюда. Негрек? зачлъмъ? Кирек нужно. Каннаар барыптесын? куда ты идешь? Чышка (= агашка) утунка въ лѣсъ за дровами. Ут кирек кутериб алырга надо огонь зажечь. Йок, кутербе нътъ, не зажигай. Тизеи (= ти) пышь. Гэль аш териргэ иди объдать. Мин аш тирбесым я не хочу объдать. Слерге чишта джатарга јакшы на? развъ вамъ лучше жить въ лѣсу? Син каннаар джатасын? гдѣ ты живешь? Шан катпет звонятъ. Баралы худайга пажарырга пойделъ Богу мо литься. Бугун син будын ма шанда сегодня былъ ли въ церкви? Мин сердэ кўрепим абысты я видълъ у васъ священника. Бу канды абыс что это за священникъ? Дэ, сарналы давай пьть. Мин бильбесым сайпарга я не умью пьть. Чыгарда нимэ кўрбес на дворъ ничего не видно. Кармактырга барырбыз мы пойдемъ рыбу удить. Канды балык тартыпет? какая рыба клюетъ? Ажы тузун учун кулдык айттым б.агодарю за твою хлѣбъ соль. Йакшы изень кундын ма? хорошо ли ты спалъ? Уйдып ичипда сеерон въ комнатъ прохладно. Ножат-ту бар поъзжай верхомъ. Чају барса турабарар пышкомъ уст-танешь. Турабардык мы устали. Кўргезер покажи. Маа бер-

52

зепь даїй миїль. Чäрчök айтып перь скажи сказку. Нирек кӳ-
лӳб јасын? что ты смлься! Тып сувок эмес не совсъмъ
холодно. Мунда тörön ма? глубоко ли здьсь? Мунда тайгыз
здьсь мелко. Мунда шумурт чыкпады здьсь черемуха не ро-
дилась. Танып јасын ма? понимаешь ли? Курсак тiєрге ят
ъсть хочу. Кидыр тур посторонись. Јангур иртып парып-
тет дождь проходитъ. Энчу јастыкту булзып спокойной ночи!
Кӳрӳрын кӳрбедым, угарын ухпадым видъть не видалъ,
слышать не слыхалъ. Болгоныб јасын ба? помнишь ли?
Јангыла турдым теперь только я всталъ. Тужеги кӳль
ошхош постель какъ озеро (мягко и пышно взбита). Син кичэ
минин сураган сын таида ајаз булыр ба тӳш булыр ба
ты вчера меня спрашивалъ: завтра будетъ ведро или пасмурно?
Мин айтканым ајаз булыр дип я сказалъ: будетъ ведро. Мин
айтпаган бе дэм, оно ајаз булды не госорилъ ли я — вотъ оно
и стало ведро. Ат бажынча алтын ајакту ашка турбады золо-
то величиною съ лошадиную голову не стоитъ пищи въ чашикъ.
Туган кӳнӳнды кӳнделэб јадым поздравляю со днемъ ангела
(собств. со днемъ рожденiя). Ажым аз полды, бажым таз
полды, мунан јанга тарыкпагын кушанья у меня оказалось
мало, голова моя оказалась плышивая: однако же не серди-
тесь на это. Ажымды аз тебяън бажымды таз тебяън.
Аз та ползо кӳбькө паала арык та ползо семизькä паала
не сочтите пищу мою малой, голову мою плышивой. Если
и мало пищи — стоитъ многой, если и тощая — стоитъ жир-
ной. Баралдар пойдемте. Син анда кимды јатар? ты тамъ
у кого жилъ? Бу ким јатыптет? кто это лежитъ? Ким
билиптет апи? что его знаетъ? Син миши билөптесын ма?

53

знаешь ли ты меня? Каин та бильбес сини? какъ тебя не знать? Билеримъ знаю. Буг̧ян кар джады сегодня спьгъ шолъ. Сувок мин тууп јадым холодно, я озлѣ. Син Јашрада јаттын ма? ты въ Бiйскi что ли жилъ? Йок, ибиш урак нiтьгъ немного дальше. Мунан урак па? далеко ли отсюда? Акрын тише. Син негрек тибессыр? что вы не пьдите? Ибиш бар есть не много. Ма берь дай мнѣ. Биське ким берир? намъ кто дасть? Сирьдэ карындаштар бар ба? есть ли у вас братья? Миндэ джанышла эдом бар у меня есть одна только сестра. Јаш молода. Карган имес не стара. Мипим атамъ карган у меня отецъ старый. Сирьдэ ата узакта ульту бе? у вас отецъ давно ли померъ. Узак ульды давно умеръ. Алина тāнганым я домой пызділъ. Син каинды араин барыптесын какъ ты тихо пьдешь. Атынды качирыптесин погоняешь лошадь. Сапабајадым уйнарга я не хочу играть. Сувок суда джогла спьгъ даже воды холодной. Качан ма килиррыр приходи когда нибудь. Буш имезь некогда. Ајак чашка. Пуынча по. Кажы тушта? гдь? Кучэ щи. Пајагы давшинiй. Кажы кажы кшига у нькоторыхъ людей. Чамджа рубаха. Кичикдэ вечеромъ. Тумчык носъ. Эмтримэ будто бы. Тёрён глубоко. Пут нога. Йан высокiй. Узим ротъ. Танда завтра. Хатаб опять. Берь хатаб въ первый разъ. Худайдын куш голубь. Мунуз молодецъ удалый. Уйлы умный. Узулуп напередъ. Ухтым слышалъ.

2. Нькоторыя молитвы переведены членами духовной миссіи на Алталь. Помнило «Отче нашъ».

Эй тенгередеги Атабызъ, адынъ сенигъ алкалзынгъ; канадегынъ сенигъ кельзийъ; канапъ тенгередэ анаипъ эрдэ

55

## В.
БАШКИРСКИЙ РАЗСКАЗЪ.

Бер падшанынь ўс улы бар іні, уланларына ајта јуқла-
ғыз бўл тўндä, тўшўгўздä ні кўрпāһігіз. Уланлары кілді
атаһына иртӑн, улуһу аітты мін падша булдум ті. Кўб ғас-
кӑр бірді, падша қылды. Уртансыһы мін ігін сāсіб бајық-
тым тіні; уға јўз кіші бірді ігін сāсіргä. Кесіһі уғурлук бі-
лӑн бајықтым ті. Кесі улун туқмаб шағäрдӑн қууб жібäрді.
Нағас’ағаһына кітті. Ағаһына барғас бер кäршӑн кішіһінä
таб булды. Ағаі кäршӑндінь малын алајық, ўгўзлӑрін һујаўық.
Ағаһы аітты кўб ғаскӑр малын қалаітыб алајық. Урманға
сыгты ла кітті, кäршӑн кішіһінä карышы турду ла сыньар
ітігін сісіб ташлаб кітті. Мнä јата ітік тіб аіттылар, алманы
кітті. Кўб жергä барғас тағы ла ташланы ікінсі ітігін. Мунда
ікӑн тағы беріһі, інді кўллўбіз да қалмаі жўгўрўшӑйқ, ілгäрі
қајбыз жітса аныбыз алырбыз—жўгўрўштілӑр. Алар кіткäс
ўгўзлӑрін алыб қасты, булар ўгўзлӑрін излӑгӑнінсä арбалағы
малларын алыб кітті, ағаһына кілтірді. Ағаһына тағы аіт-
ты: падшанынь лӑукӑлӑгі малын алајық тіні. Ағаһы та-
ғыла булмас ті. Кырдан жерді қазыб барды алыстан, кў-
гäрсін ајағына жібті байлӑб усурды, бер усун кулуна тутуб
турды. Кўгäрсін падшанынь лӑукӑһінä барыб қунды. Кўгäр-
сінді тартыб алды кулуна, жібін сісіб кўгäрсінді жібäрді,
жібті шушы жерлінь астынан һузды. Шупан самалаб туруб
қалкыб сықты лӑукӑшінь ічінä. Тішіктӑн малды сығарыб алыб
кітті. Падшаға аіттылар малынь бўтті, алыб кіттілӑр ті; та-
ғыла тултуруб кујды; тағыла алыб кітті шул тўнў; малы

56

лӑукӑгӑ тултурды тағыла. Алігі уғрыпын тішігін кӳрділӑр,
сумала куідылар. Нағас' ағаһын алыб кілді. Ағаі һін ілгӑрі
кір ті, ілгӑрі кіргӑіні ағаһы батты сумалаға, башын қырқты
ла алды ағаһынын, малды тійänі. Ағаһынын башын алды,
жіньäінä кілді; ағајымдын башын кӳрһань ілайіміһін, ілäрмін
ті. Ул ӳлһä, мін ағаідын урнуна һіньä жемағат булурмын.
Уға нігä ілайін тіб туҡмаі ҡурҡытыб тымызды. Падша
іртäгіһінä кӳрді баш јуҡ кäудä бар; бул кäудäні танусы бу-
лурмы ті. Базарға кіші жыіды. Жіньäінä бер алтын тänкä
бірді, ағаіды кӳргäс жäллäрһін ілäрһін. Нігä ілайін тіб па-
дша аітыр. Мін жетім, бер алтын таңкäм баріні, ул жуға-
лыб шунуң ўсун ілайім тіб аіт. Бадша бер алтын тän-
кä бірді. Падшаға аітыштылар бік бур берäу бар ті. Падша
салдат кејімін кејіб кілді. Куіманын ўстэндä утура äлігі
бур. Салдат булуб кілділä падша аіта; падшанын малы бар,
жігіт жа урлајык ті. Бур кулунда кajыш сыбырткы бар іні:
Ант іткän падша ул ті — ант іткän падшанын какъ можно
малын урларга; баілардын бар, wāзірлäрдін бар ті; ханат-
лардын малын алырға керäк ті, урлыгын булса. Падшаны
білмäі сыбырткы білän туҡмаі. Падша аіта мін јаңглыш
аіткан, кіскіһін алаjык wāзірлäрдін малын ханатлардын.
Ханатлардын малына кіскіһіп барды; һін салдат ті, тāз-
рӑнӑн тыньнаб тур, мін лӑшкä ісінä барыб малын алаjым. Сал-
дат тыньнаб турса ішітті ханатлардын аітканын: іртӑн пад-
шаны кунакка саҡыраjык, падша ісäр дä ӳлäр, ул ӳлдісä
һіні падша ітäрбіз. Падша тыньнаб турду ла ішітті, äлігі
бурга жӳгӳрӳб барды. Еі бур ті, мін салдат тӳгӳл мін ті,
мін падша мын, іртäнгі кӳнӳ кунакка саҡыралар міні, ісі-

57

рӑ лӑ ўлтӳрӳгӑ ітӑлӑр; іртӑн барајынма, алар тозже ўлтӳрӑ,
беріһін падша ітӑ; сынарта кілгӑінім, алган малынь ха-
ла.І булһун; аіда ҡаітајыҡ, кӑньӑш ітӑйік. Мысыр бадшаһы-
нынь кејімін жаһаб тањ атҡынса, ул кејімді мін кејејім,
жаттан кілгӑн падша булајым, һінінь білӑн бергӑ барајым,
һіньӑ хӑмір тіб бірірлӑр, һін ісмӑ, мін хӳкӳм жаһајым; аш
ійӑһі білӑн тӑмлі тіб аітармын, курҡмаҡлыҡтан берӑуһі ісӑр
һӑм ўлӑр, мунан бузуҡларды ўлтӳрӳрбіз һӑм ҡаітырбыз. Кіл-
ділӑр ісіріргӑ падшаға нӑрсӑ бірділӑр, падша ісмӑні. Мы-
сыр шӑгӑрішінь падшаһына хӳкӳмгӑ турајыҡ тіні ул ні тіб
аітыр. Турдылар аш ійӑһі білӑн тамні тіб аітты. Бер ҡарты
іскӑіні ўлӳб кітті, ҡалғанынь кӳллӳһіндӑ ўлтӳрділӑр да ҡаіт-
тылар. Падша бајағы бурта ҡызын бірді, һӑм шӑзір ҡылды.
Ікінсі бер падша ішітті, уғрыһын тыјалмајанса, шӑзірлӑрін
ўлтӳрӳб уғрытӑ ҡызын біргӑн тіб ішітәмін, ағарда уғруһын
міньӑр мӳхкӑм нығытыб жібӑрсін, жібӑрмӑһӑ гӑскӑр білӑн
барыб ҡырырмын. Бу кіжawi уғры ішітті; бўрінӑн тун тікті,
жўнўнўнь ўс бўртўгў сајын шағ ҡуњграу ішлӑтті, ајағына мы-
шы ітік тікті, кўллў јерінӑ ҡуњграу тақты. Ул бер ак кўк
ат жікті, аттынь жўнўнўнь пўртўгў сајын ҡуњграу тақты.
Шунуь білӑн барды гӑскӑр білӑ, һаскӑрді жулда ташлаб ўзі
падшаға барды. Газрајыл мын ті бісӑнь білӑн һінін жанынь-
ды алыр ўсўн кілдім тіні. Падша рўксӑт сураны ўс кўнгӑ,
шунан кіліб жанымды алырсын ті. Жалањга сыгыб ҡаітыб
кітті, тунды ташланы, бўркті ташланы, хајырсы булуб кілді,
кўрді падша сандык жаһатыр бісӑһі білӑн ікіһінӑ, ҡырда
алыб барыб ҡујуб тура ўзі ўзін біклӑб, кўріб ҡаітты. Усўнсі
кўн кілді, атты жігіб, ҡуњграу.лы кејімді кејіб кілді. Мів

5

58

қаісы јерде јатқанынъды біләмін ті, сандықты кўттәріб арбаға
һалды, а.лыб қаітты. ўйўнӑ келтірді ла рузғаны алды, уғры-
пан қурімасаң несік кілдің мунда тіб сыбық білӑн суқтура.
Қурімәкілықтан шул уғрыға падша падшалық урнун бірді,
ўзі wāzīp булуб турды.

Этотъ разсказъ записанъ мюю въ Оренбургѣ, въ 1861
году, со словъ одного башкирца, изъ рода Кыпсакъ, чело-
вѣка грамотнаго. Содержаніе разсказа нисколько не интерес-
но и даже изложеніе плоховато. Я рѣшился издать его
голько по скудости печатныхъ текстовъ для Башкирскаго
нарѣчія, о которомъ, если не считать двухъ - трехъ отры-
вочныхъ замѣтокъ Г. Иванова, первое свѣдѣніе сообщено
въ печати Г. Бекчуринымъ, напечатавшимъ въ своемъ «На-
чальномъ руководствѣ» башкирскій переводъ одного эпизода
изъ исторіи Петра I-го и нѣсколько башкирскихъ словъ.
Оба текста — его и мой — даютъ нѣкоторыя, впрочемъ не-
обстоятельныя, указанія на свойства и законы Башкирскаго
нарѣчія. Отъ нормально-тюркскаго типа оно отличается па-
ремѣной согласныхъ, именно с въ глубоко-дыхательное h.
Этотъ законъ давно заявленъ Г. Ивановымъ, но онъ, пови-
димому, имѣетъ нѣкоторыя исключенія. Далѣе, звуки и п д
(т) замѣняются одинъ другимъ: д въ окончаніп прошедшаго
времени дім, послѣдовахъ дан и да, соединшт. частинъ да за-
мѣняется звукомъ и, всегда послѣ гласной буквы; наобо-
ротъ и родит. и випит. падежей переходитъ въ д (т) послѣ
согласныхъ и двугласныхъ.

Случайно записанные тексты, разумѣется, не могутъ ве-
сти съ результатамъ точнымъ. Подробно и точно изслѣдо-

59

вать Башкирское нарѣчіе можно только въ Башкиріи. Тамъ же слѣдуетъ записать и народные разсказы, которыми башкирцы богаты.

Мой кыпсаковецъ и еще одинъ изъ рода Бурзянъ завѣрли меня что нарѣчіе Башкирское имѣтъ два говора, различающіеся иѣкоторыми словами и частію грамматически. Въ доказательство лексической разности они приводили что одинъ, именно ихъ, говоръ оглоблю называетъ тӑртӑ, а другой — арыш (= кирг. арыс; это слово есть и у Абулгази), а въ грамматическомъ отношеніи, другой говоръ опускаетъ иногда звукъ л: ҡаған = калған. Подобное опущеніе видимъ въ тек- стѣ Г. Бекчурина — напр. дух (дунаса =).

Отступленіе отъ тюркской нормальности чрезъ взаимную замѣну согласныхъ: и и д, л и д, м и б вѣстрѣчается, въ большей или меньшей степени, въ нарѣчіяхъ: Башкирскомъ, Киргизскомъ, Алтайскомъ, Койбальскомъ и языкѣ Якутскомъ. Такимъ образомъ эти члены тюркскаго рода составляютъ, по видимому, особую группу. Подробное лингвистическое изученіе со временемъ откроетъ причины этого сходства и покажетъ было ли оно слѣдствіемъ искони — общей судьбы этихъ нарѣчій, или какого-нибудь послѣдующаго заимствованія. И если научно утвердится естественное, генетическое значеніе этой группы, то откроются новыя точки для дальнѣйшаго ея подраздѣленія и отношенія разныхъ ея членовъ какъ къ Тюркскому языку вообще, такъ и къ разнымъ другимъ его группамъ.

ПОПРАВКА.

на 31 страницѣ, вмѣсто 7 строки снизу, должны стоять на 5-й строкѣ снизу послѣ слова Рибгуэи, въ числѣ пла- петъ.

На стран. 58, на строк. 6 снизу, должно читать: дім и послѣлогѣ дан замѣняется и проч. — А тремя строками ниже, прибавить слѣдующее: Д въ послѣлогѣ да и такой же соеди- нительной частицѣ, послѣ гласной буквы, замѣняется звукомъ л.

На стран. 25, въ 3 строкѣ сверху, послѣ слова: съ шаріа- томъ добавить опущенные слова: произвели то, что . . . . .