83

И чаять надобно легко бы возмогли
Чудесишь на земли,
Что шолько было им в во вред людей воз-
можно;

Но Царь всегда предоспорожно
Хранил в запасе воды бутыль,
Комора элых коварcyв уничтожала быль.

У Радосши равно на случаи заранѣ
Извѣстная печать всегда была в карманѣ.

У сына их тогда, доколѣ был он млад,
В недѣл и во дни бывала много краш
Водою разума головушка помыша,
И часто к вороту печать была пришита:
И то их имени да будет не в пронось,
Что тако Добромыслъ вSafetyкомъ до-
мѣ рось.

У царскаго двора особы грамащеи,
И таин естества учители, Халдеи,
Водили умъ его в проспранствѣ всѣхъ
часшей
Познаній и наукъ, искусствъ и химростей.

Исторію временъ, численій разны роды,
Свѣтиль небесных в бѣг, открытіе природы,

84

Кривой и правой шолкъ высокошайныхъ словъ
Царевичу они глубоко въ умь втвердили;

Но, наважденiемъ конечно злыхъ духовъ,
Науку въ свѣтѣ жить и вѣдашь, что каковѣ,
Халдейски мудрецы въ то время позабыли.

Ни Свѣтѣ со Радостью, ни самый Благотворѣ,
Ни Скромносшь дочь его, ни добрыхъ силъ

соборъ,

Питомца своего, сколь много ни хранили,
Онтъ всѣхъ возможныхъ золь напредь не

оградили;

И можешь быть, что злымъ умышленно
во власть

Осшавили на часшь

Ошибки возраста водимаго страстями,

Чтобъ разными пушями,

И опышомъ добра и опышомъ скорбей,

Онъ лучше достигаль счасливыхъ въ жизни
ни дней.

Наспали скоро лѣта,

Въ кошорыя любовь

Волнуешь часто кровь,

И юносшь дѣйствуетъ безъ дальнаго совѣта.

Тогда ощечь и мать

Заранѣе пеклись найти ему невѣсту,

85

Иль по просшу сказать,
Гадали, думали пристроить сына кв мѣсту.

Женясь, онъ будетъ жить спокойно, безъ
хлопотѣ,
И новымъ племенемъ умножитѣ царской родѣ.

Такія для него вѣ виду имѣли мѣшы
Желанія родныхъ и дружески совѣшы.

Но элобныхъ ли духовъ коварные навѣшы,
Или безстройная незрѣлыхъ лѣшъ чреда,
Ошь добрай пуши влекли его кв худому,
Потрачена лѣ была чудесная вода,
Потеряна лѣ печать спасительнаго дому,
Во лѣтописяхъ нѣшь
Доводовѣ ни примѣшь;
Лишь то извѣстно свѣшу
Извѣ разныхъ повѣстей безъ всякихъ лѣшь
и числѣ,

Что юный Добромыслѣ
Не слѣдовалъ тогда разумному совѣшу,
И нѣжныхъ чувствій дарѣ,
Какой вѣ него тогда природою вливался,
Вѣ подобіи вещей, былъ шолько скорый жарѣ,
Минутой возгаралъ, минутой исшощался.

86

Царевичу представль повсюду видь свободь,
Подь коимь крылся путь неволи и нестройшва.

Приманчивый призракъ плѣняющих красошь
Далеко ощестояль оть счасшья и спокойшва.

Открылось мнижество невѣшь со всѣхъ
споронь,
Въ Египтѣ Фараонь
Оть самой древности ведя свою породу,
Имѣль любиму дочь,
По сказкамъ Волшебоду,
Котора ближилась къ семнадцатому году
И жениховъ себѣ искала день и ночь.

Но, вѣстно въ бытіяхъ Египетской архивы,
Цари не завсегда бывали шамъ счасшливы;
И нѣкій тамо Царь,
Съ показаннымъ теперь недальній однородецъ,
Особо въ бѣкѣ былъ несчаспный мореходецъ,
И, въ море нѣкогда пустясь не вѣ доброй
чась,
Со всѣми силами постыдно въ грязь увязь.

Хотяжь въ послѣдшвіи шоль знамнаго урона
Оставилъ имя онъ въ пошомствѣ Фараона,
Оставилъ множество коней и колесницъ,
Оставилъ наконецъ въ достойну память роду,

87

Между высокихъ лицъ
Царевну Вышероду;
Хотя полико пышный домъ
Плѣниль Царевича въ началѣ,
И не искалъ бы онъ пошомъ
Себѣ невѣсты далѣ:

Почто бы вновь себя обременять трудомъ?
Она явилась съ приданымъ къ ней погостомъ,
Ласлась..., но была весьма велика ростомъ,
А онъ при ней былъ малъ,
И только подъ плечо шупеемъ досягалъ.
Вошще старалися искусными руками,
Природѣ вопреки,
Поддѣлывать ему высоки каблуки:
Онъ скучилъ зрѣть ее нижайшими очами,
И былъ довольно радъ,
Когда невѣсша въ домъ отправилась назадъ.
Царевичева дума
Клонилася пошомъ, оставя значносْть прочь,
Понять въ супружескъо единородну дочь
У громкаго Царя у Шума.
Извѣстно всѣмъ, что то была
Лешучая Царевна Слава,
Кошорая носясь, по праву иль безъ права,
Свѣтлою по пушямъ вѣстила всѣ дѣла.

88

Со славою союзъ и отѣ него пошомки
Долженствовали быть во всей вселенной
громки;

И не было тогда

Въ исканіи труда;

Царевна безъ стыда,

На встрѣчу къ жениху, одѣшая въ полтѣла,
Почти, сказать бы такъ, нагая прилешѣла.

Премноги красошы

Опкрылися въ невѣстѣ,

Но такъ какъ вѣстница, имѣя суешы,

Она не возмогла держаться долго вмѣстѣ.

Въ началѣ первыхъ числъ

Влюбленный Добромыслѣ,

Дивяся ей какъ чуду,

За нею бѣгалъ всюду;

Но могъ ли долго онъ за славой гнаться
въ слѣдъ?

Она везѣ лешала,

Трубила и болтала;

По вѣтру впослѣди пустилась далѣ въ свѣтѣ,
И гдѣ сокрылася, понынѣ слуху нѣтѣ.

Любовь палилъ сердца безъ дальнаго разбора,
И не всегда даетъ желаемыхъ невѣстѣ.

Царевичъ отдохнувъ, предпринялъ самъ поѣдѣ
Къ двору, гдѣ славилась Царевна Острозора.

89

Отецъ ея бывалъ
Ошцу его пріятель,
И былъ Халдейскихъ странъ сильнѣйшій
обладатель;
Сидонъ и Тиръ ему овцами дань давалъ.

Въ его владѣніе Халдейскія науки,
И острыхъ словъ игра,
Извѣстъ, гдѣ въ цѣлый годъ гнѣздо нахо-
дятъ жуки,
Вошли въ высоку честь у царскаго двора;
Въ его владѣніе цвѣла наукъ подпора,
Цвѣла, какъ вѣстно всѣмъ, премудра Остро-
зора,
И прибыль Добромыслъ къ Халдейскому двору.

Онъ въ дѣтствѣ самъ имѣлъ учителей Хал-
дейскихъ,
И вѣдалъ многу быль изъ повѣстей Индей-
скихъ,
Понравился Царю, со всѣми былъ въ миру,
Не мало говорилъ съ Царевной на пиру,
Но многихъ словъ ея не могъ понять игру,
И вскорѣ,
Незнаніемъ своимъ наскучилъ Острозорѣ.

90

Сражень ея умомь,
Вь ничпожносши помоь,
За блаю разсудиль обратно хать вь домь.

Послѣдуя тогда всего народа гласу,
Старался видѣть онъ Царевну Милокрасу.
Увидѣл наконецъ и былъ вь ея плѣну,
Но скоро впаль вь вину:
Когда она чего желала,
Любовникъ долженъ былъ всегда желашь
могожь,
И какъ желанья ихъ поразнились съ начала,
Царевна коромко сказала: не хорошо.

Хотяжъ сестра ея Царевна Самохвала,
Не такъ была горда,
Царевича она ни вь чомь не охуждала,
Но часто безъ стыда,
Высоки похвалы сама себѣ слагала;
Любила обезьянь, любила также клубь,
И кь нимь вь моварищи ей надобень былъ
мужь.

Царевичъ убोсь всшепить на мѣсто клуши,
Ошь милосшей ея бѣхалъ замкнувши уши.

VI.
СЛОВО
ПОХВАЛЬНОЕ
МИХАЙЛУ ВАСИЛЬЕВИЧУ
ЛОМОНОСОВУ,

чишанное
ВЪ ИМПЕРАТОРСКОЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ
въ годовомъ шоржественномъ Ея собраніи
1805 года
Членомъ оныя
ВАСИЛЬЕМЪ СЕВЕРГИНЫМЪ.

Почченные слушатели!

РазпространиТЬ въ наукахъ новый
свѣтъ, открыть пуши, ведущіе ихъ
къ вящшему совершенству и проло-
жить къ шому первыя и пвердыя стези

94

суть такіе подвиги, кои предоставлены токмо мужам Ърѣдким Ъ, великими способностями одаренным Ъ. Слово Российское, обилія, важности и красоты преисполненное, требовало мужа, который бы съ отличными дарованіями, съ отличнымъ искусствомъ и великимъ прильжаніемъ, представя въ твореніяхъ своихъ неподражаемыя почти стремленія ума и воображенія, вящше разпространилъ превосходшва сего языка, и приложилъ раченіе свое къ укрепленію правиль, на коихъ чисłoю пла онаго основывается. Такія имѣль каčечества Михайло Васильевичъ Ломоносовъ, коего главнѣйшія дѣянія изобразить я здѣсь намѣренѣ, и не имѣяMor, духа краснорѣчія, коимъ сей великій мужъ всѣ просвѣщенные народы удивляємъ, довольствоваться должень единою истинною моего повѣствованія.

Михайло Васильевичъ Ломоносовъ,
Статскій Совѣтникъ, Химіи Профессоръ,
Императорской Санкпешербургской Академіи Наукъ Академикъ, Спок-

95

гольмской и Бононской членъ, родился вв 1711 году, вв Архангельской Губернии, вв Куроостровской волосши, непо далеку ошв Холмогорв (*).

Сколь великимъ седѣлался онъ вв возмужалыхъ лѣшахъ, сшоль достопамятеньѣ былъ во дни своея юносши, и хошя поздно получилъ свое образованіе; но весьма рано обнаружилъ то рвеніе кв изощренію своего ума, кв коему влекла его природа.

И для сего долгъ велишь мнѣ представишь вв самомъ началѣ сего слова крашкое обозрѣніе его жизни. Двеписатель найдешь вв ономъ исшинны, относящіяся до двеписанія могдашнихъ временъ; а Философѣ новое поле кв

(*) Вв деревнѣ Денисовской. Эри изображение его родины на картѣ, приложенной кв пушешествію Академика Лепехина Част. IV. напечат. вв 1805 году.

96

извисканію і разсужденію, какимъ образомъ природа вливаетъ въ великаго человѣка въ самой его юносши непреодолимое усиліе къ образованію и усовершенію отличныхъ его дарованій. Мы увидимъ, что и самыя произшествія жизни сего мужа предшавляющій события, служащія ему похвалою.

Рыбный промысел составлялъ упра
жненіе его родителя. Юный Ломоно-
совъ отъ одиннадцатаго до шестнад-
цатаго года своего возраста сопрово-
ждалъ его каждое лѣшо и осень на рыб-
ныя ловли въ Бѣлое и Сѣверное море.
Мореплаваніе ихъ простиралось до Ко-
лы, а иногда въ Сѣверномъ Океанѣ до
70 градусовъ широшы. Ловля киповъ
и другія сихъ странъ главныя обще-
яшельства были ему тогда ужѣ из-
ѣбстны.

Между тѣмъ жарѣ, пылающій къ на-
укамъ въ юномъ Ломоносовѣ, не попу-
шался ни раз-&mdash;влеченіемъ родительской
промышленности, ни&mdash; ушомленіями,

97

сопряженными необходимо съ дальними
на водах пущами. Зимніе мразы, сѣ-
верному климату свойственные, кажеш-
ся, оный еще болѣе воспламеняли. Зи-
му препровождѣл онъ въ домѣ отца
своего; зиму употреблялъ на досшиже-
ніе шѣхъ первыхъ познаній, кои онъ
тамо приобрѣсли могъ. Онъ научился
чичать и писать на Россійскомъ язы-
кѣ; церковныя книги служили началь-
нымъ къ образованію его руководствомъ.
Онъ чичалъ ихъ иногда предъ олта-
ремъ церкви, и припомь столь швердо,
столь вняпно, и съ выраженіемъ столь
прияпнымъ, чѣ по вскорѣ возбудилъ себѣ
вавистниковъ, коихъ жало не премину-
ло уязвить, къ стыду своему, первыя
паренія дарованій сего великаго мужа (*)

Церковныя книги научили Ломоно-
сова правиламъ Богочестія и Христіан-

(*) Зри описание жизни Ломоносова, при-
ложенное въ первомъ томѣ полнаго со-
бранія его сочиненій.

Часъшь II.

7

98

скимъ добродѣшелямъ. Но онъ стре-
мился къ достиженію другаго рода по-
лезныхъ знаний, и, какія возмогъ, при-
обрѣлъ самъ собою, то есть знаніе
первыхъ основаній Граммашики и Арие-
мепики. Когда заграждаемы были ему
пуши къ пріобрѣшенію книгѣ, опкры-
вающихъ нужные къ тому способы, то
рвеніе къ наукамъ изобрѣшало въ ду-
шѣ его всякія средства къ преодо-
лѣнію оныхѣ. Тако старался онъ еще
въ юносши своей услугами, ласками и
всѣкими угожденіями снискашь любовь
дѣшей одного изъ своихъ соопечествен-
никовъ для достиженія симвъ пушемъ
хранившихся у него книгѣ, начальныя
къ помянушымъ наукамъ руководства
въ себѣ заключавшихъ. Онъ приобрѣлъ
ихъ; и онъ соспавили первое его книгѣ
собраніе, собраніе въ началѣ маловаж-
ное, но проложившее ему существен-
ныя стези къ тому поприщу, въ коемъ
содѣлался онъ столь великимъ.

Но достапочны ли сіи первыя по-
знанія парящему дулу юноши, стремя-

99

щатося кв вышним наукамъ? Узнал Ломоносовъ, что для приобрѣшенія больших знаний потребенъ язык Латинской и что оному, равно и другим наукамъ научиться можно было тогда токмо вѣ Москвѣ, Киевѣ и С. ПETERBURГѣ.

Здѣсь воспылал жаръ его паче всѣхъ временъ и возбудлѣ кв пред-
прияшію, которое достойно помѣщено
быть вѣ лѣшописяхъ просвѣщенія чело-
вѣческаго. Два чувствін сражались еще
нѣ сколько времени вѣ душѣ младаго
Ломоносова: любовь кв родителю и
страсть кв наукамъ. Наконецъ заклю-
чивѣ во глубинѣ своего сердца первую,
предался совершенно стремленію по-
слѣдней, и не находя вѣ ощеческомѣ
домѣ никакихъ средыbb кв удовлетворенію
своего рвенія, ушел изъ онаго
тайно. Ему было тогда шестнадцать
лѣтъ отъ рожденія. Ночью, презрѣвѣ
хладъ и всѣ суровоспи зимнія непо-
годы, воспаляемый единою ревноспію
кв наукамъ, погнался онъ вѣ слѣдъ за

*

100

отправленными въ Москву рыбными
промышленниками; въ семидесяти вер-
стахъ достигъ до оныхъ, и со слезами
умолялъ ихъ о взятіи его въ столицу.
Желаніе его съ великимъ трудомъ бы-
ло исполнено. Чрезъ три недѣли при-
были они въ Москву. Первую ночь пре-
проводилъ онъ тамо подъ открышымъ
небомъ у торжищнаго мѣста. На утро
всталъ ранѣе прочихъ; и первая его мысль
была о томъ способѣ, коимъ бы могъ
достигнуть до наспоящей цѣли, до цѣ-
ли усовершенія своего ума и дарованій
вышшими науками.

Не зналъ Ломоносовъ, тѣ найти
нужнаго къ тому пусеводителя. Ибо
сопушники его о немъ не помышляли,
занимаясь главнымъ своимъ промысломъ.
Наконецъ церковными поученіями съ ма-
лолѣшства напоенный, сердце имѣя
умиленное и духъ пылающій къ наукамъ,
какъ кроткій юноша и какъ добрый
Хриспіанинъ, паль на колѣна, обра-
шилъ лице свое къ близь стоявшему
Храму Божію, и проливая слезы, мо-

101

лиль Всевышняго (*), о низпослані ему
святыя Его благодати, да отверземь
ему пушь кь пріобрѣшенію ученія. Гдѣ,
поченные слушатели, вѣ какомъ вѣкѣ
слыхали мы вѣ младомъ юношѣ такое
рвеніе кь наукамъ? И какихъ должен-
ствовало ощечество тогда еще ожи-
дашь успѣховѣ отв будущихъ его тру-
довъ и раченія.

Моленіе Ломоносова не осталось
тщетно. Нѣкто изъ его единоземцовѣ,
жившій тогда вѣ Москвѣ, пришелъ на
моржище, увидѣлъ его, узналъ; узналъ
его рвеніе кь наукамъ, принялъ вѣ свое
жилище и согласно его желанію изы-
скалъ способъ кь помѣщенію вѣ число
учащихся вѣ Заиконоспасское учили-
ще (**).

(*) Зри описание жизни Ломоносова, помѣ-
щенное вѣ началѣ полнаго собранія его
сочиненій.

(**) Въ 1729 году.

102

Для дарованій его не много требовалось времени кв изученію преподаваемыхъ шамо наукъ. Въ единый годъ maskія пріобрѣль знанія въ языкѣ Латинскомъ, что могъ ужё сочинять на ономъ небольшія стихотворенія. Тогда началь учиться Греческому языку. Свободное время провождалъ въ монастырскомъ книгохранилищѣ, и находившіяся шамо книги упвердили его въ Славенскомъ языкѣ, въ семѣ корнѣ языка Российскаго.

Ломоносова рвеніе къ наукамъ усุгублялось по мѣрѣ успѣхов, которые въ нихъ приобрѣпались. Но собственно побужденію оправдался онъ пошомь въ Кіевъ для изученія Философіи, Физики и Маθематики; но не могши паммо совершенно удовлетворить своему желанію, возвращался въ Заиконоспасское училище.

Между тѣмъ Императорская Академія Наукъ въ Санктпешербургѣ возпріяла благородную мысль образовать

103

ученых в изв природных в Россіянѣ, ко-
шых бы могла включить в число
своего Сословія для вящей пользы и
славы ощечества. Вскорѣ по возвраще-
ніи Ломоносова в Зайконоспасское учи-
лище (*), послала она туда требованіе
о доставленіи в оную обучающихся
шамо молодых в людей, свѣдущих в
Лашинском языке, для наставленія
их в Физикѣ и Маeterzikѣ. Силь-
но возбудилась тогда паки ревность к
наукам в Ломоносовѣ. Онъ умолял
объ ошправленіи его в оную; и жела-
ніе его было исполнено.

Академія имѣла тогда собственный
пипомник вышшаго просвѣщенія, подъ
именем Гимназіи извѣстный; чело-
вѣколюбивое и благошворное заведеніе,
опкуда уже столь многіе произошли
изящные умы, столь многіе просвѣще-
ніем, трудами и заслугами поченные

(*) Вв 1734 году.

104

мужи, достигшие тѣмъ самымъ знам-
ныхъ въ Государствѣ достоинствѣ и
почестей подъ покровительствомъ ве-
ликихъ Ощечества нашегоъ Монарховѣ.
Въ самомъ семѣ Сословіи, въ числѣ
членовѣ Российской Академіи вижу я
знамныхъ чиновниковъ и великіе знані-
ями умы, получившие вящшее свое об-
разованіе въ семѣ училищѣ. И здѣсь
получилъ оное Ломоносовѣ.

Два года препроводили онъ въ семъ
училищѣ; и сіи два года достапочны
ему были къ достиженію познанія вѣ
тѣхъ наукахъ, кои здѣсь преподаваемы
были. Узналь Ломоносовѣ, что сушь
науки; узналь, что нѣкоторыя изъ нихъ
влекутъ умы наши только къ умозри-
тельнымъ высренностямъ, а другія от-
верзающі пушки къ испытанію приро-
ды, произведеній ея, законовѣ и ея дѣй-
ствій; узналь, что сіи послѣднія ско-
рѣе и непосредственнѣ на пользу об-
щую употребія можно; узналь, что
опыты и наблюденыя сушь вѣрнѣйшіе
путеводители ума человѣческаго; узналь

105

и предался паче всѣхъ опытной физикъ, Химіи и Минералогіи. Духъ стихошворства между тѣмъ вездѣ ему successivōvōvālъ.

Обрѣтая въ младомъ Ломоносовѣ умь и дарованія необыкновенные, Академія предпочла его многимъ извѣ своихъ пишомцевъ, и отправила (*) для доставленія наукъ въ Марбургъ, откуда пuthешествоваль по во Фрейбергъ и на Саксонскіе горные заводы. Знаменитый Вольф руководствовалъ ему шогда кѣ пріобрѣтенію вышнихъ знаний въ Философіи и Маθематикѣ, а

(*) Вмѣстѣ съ бывшимъ тогда Студентомъ Виноградовымъ, въ 1737 году, а въ 1740 сочешался Ломоносовъ въ Марбургѣ бракомъ съ дѣвицею, дщерію зоялина того дома, у кого жиль. Омѣ сего брака имѣлъ онъ одну токмо дочь, которая отдана была въ супружество за бывшаго придворнаго Библіотекаря Константинова.

106

славный Генкель къ практическому изу-
ченію Химіи и Металлургіи.

Ломоносовъ не преминулъ между
шѣмъ утвердить себя въ Нѣмецкомъ
языкѣ. Онъ чишаль и наизусть выучи-
валъ лучшія творенія Германскихъ пи-
сателей; онъ позналь совершенно ма-
мошнюю словесность, и всѣмъ прочимъ
погдашнимъ писателямъ предпочишаль
славнаго Гинţера. Твердость въ слогѣ,
важность въ выраженіи, правильность
въ сложеніи стиховъ и быстрое па-
ріодовъ теченіе плѣнили его, и онъ со-
дѣлался подражателемъ сего Піша; но
подражателемъ, подлинникъ далеко пре-
возшедшимъ.

Лирическое стихотворство въ Рос-
сіи предшавляло тогда единую токмо
шѣны пого, чѣмъ оному быть надлежа-
ло. Ибо хошя Россія имѣла ужё сего
рода Стихотворцевъ, имѣла ихъ преж-
де Ломоносова; но пѣсни ихъ и другія
пворенія слагаемы были большею ча-

107

стію по несвойственным языку наше-
му правилам средняго стихошворства,
принятаго сь языка Польскаго, и за-
ключающегося вь опредѣленном числе
слогов, безв наблюдения удареній, не-
ремѣны рием и правильнаго спихов
расположенія. Тако предшавляло оно
почти единый покмо хаос пылких
воображеній и нѣкошорой игры словѣ.

Ломоносовъ почувствовалъ сіи не-
досташки и приложилъ прудъ кѣ из-
требленію оныхъ. Научась примѣрами
и руководствуясь собственным вку-
сомъ и дарованіем, началъ употреб-
лять правильное сопослѣденіе по об-
разцу Германцевъ. И сь каким успѣ-
хомъ, и сколь возвысилъ онъ и украсилъ
чрезъ то стихошвораніе Российское,
сіе доказали намъ ясно послѣдующія
времена.

Ломоносовъ позналъ купно, что для
стихошвореній важныхъ и описукскихъ
великія двла Ироевъ, ямбы сушь при-
личнѣйшій родъ сопослѣденія, и пер-

109

Внимая нѣчко ключь молчить,
Копорый завсегда журчить,
И сь шумомь вь низь сь холмовь
спремişся,
Лавровы вьются шамь вѣнцы;
Тамь слухь спѣшишь во всѣ концы;
Далече дымь вь поляхъ курипься.

или

Не мѣдь ли вь чревь Эпны ржеть
И сь сѣрою кипя клокочешь?
Не адь ли тяжки узы рвешь
И челюсти разинушь хочешь?
То родь опверженной рабы,
Вь горахъ огнемь наполнивь рвы
Металль и пламень вь доль бро-
саемь и пр.

или

Не сей ли при Донскихъ струяхъ
Разсыпаль вредны Россамь стѣны?
Вь Иранскихъ жаждущихъ спепяхъ
Не симь ли Персы низложенны?
Онь такъ взиралъ кь врагамь
лицомь,
Онь такъ бросаль за Белшь свой
громь.

110

Онъ сильну такъ взносиль десницу,
Такъ быстрой конь его скакаль,
Когда онъ тѣ поля топаль,
Гдѣ зримь всходящу кѣ намъ денницу.
И проч. И проч.

Вскорѣ за сею одою Ломоносовѣ
отправил въ С. Пепербургскую Акаде-
мію Наукъ письмо, заключающее въ се-
бѣ разсужденія его о правилах Россій-
скаго спихотворства, въ коемъ пока-
заль истинное свойство Россійскаго
языка, и что во преки прежде вве-
денному обычаю должно соразмѣрять
спихи наши по свойственному ударе-
нію въ слогахъ, а не по числу ихъ. Ло-
моносовѣ предложил здѣсь вкратцѣ
различные спиховѣ роды и правила пи-
сать ихъ, и вскорѣ пимѣль послѣдо-
вателей.

Наконецъ возвращается Ломоносовѣ
въ С. Пепербургъ, украшенъ всѣми тѣ-
ми свѣдѣніями въ наукахъ, кои отвѣ-
менилѣвшихъ въ Германіи мужей при-
обрѣERING. Но пещы знанія безв

111

трудолюбія, шщешно трудолюбіе безь
знаний і способностей. Чѣмь болѣе мы
обрѣшаемъ сихъ послѣднихъ, чѣмь бо-
лѣе употребляются оныя на пользу че-
ловѣческую, и чѣмъ она существеннѣе
и обширнѣе, тѣмъ выше ихъ достоин-
сва, тѣмъ праведнѣе слава трудами
пріобрѣшаемая. Ломоносовѣ доказалъ
сію истинну собственнымъ примѣромѣ.
Влекомый непреодолимымъ къ наукамъ
усердіемъ, предаль себя тогда онымъ
совершенно, и вскорѣ содѣлался укра-
шеніемъ своего опечеспва и предме-
шомъ удивленія всѣхъ просвѣщенныхъ
народовѣ.

Но откуду начну я изчислять под-
виги сего великаго мужа! Отъ красошь
ли и возвышенности его спихотворе-
ній? Но онымъ дивился цѣлая просвѣ-
щенная Россія и иноплеменные народы.
Отъ числовы ли слога, правильности
и силы выражений вѣ похвальныхъ его
словахъ и другихъ рѣчахъ? Но гласъ
оныхъ, кажется, каждое мгновеніе ме-
жду нами раздается, привлекая къ по-

112

дражанію онымь. Отъ тѣхъ ли твер-
дыхъ и купно новыхъ правилѣ и осно-
ваній, кои преподаль онь къ изученію
Россійскаго слова? Но юноши и мужи
безпрестанно твердятъ ихъ для доспи-
женія лучшихъ вѣ ономь познаній. Отъ
изысканій ли Испоричическихъ и древ-
ности Российскаго народа? Но сильный
и купно пріятный слогъ его влечетъ
насъ и понынѣ къ членію оспавлен-
ныхъ имѣ оррывковѣ сихъ изслѣдова-
ній. Отъ наблюденій ли и опыповѣ вѣ
физикѣ и Химіи учиненныхъ? Но сви-
дѣшельствуешь о нихъ пользова, которую
онъ ими принесъ отечеству. Наконецѣ
отъ похвалѣ ли достойныхъ его шво-
реній, раченія и дарованій? Но хвалять
его науки, прославлѣнѣ отечество и
благословляютъ всѣ отличную отв
довъ его пользу приобрѣпшіе.

Трудное и силы мои превосходящее
дѣло предлежитъ мнѣ пеперь, почтен-
ные Слушашели. Единое Ваше снисхо-
жденіе, любовь ко славѣ Отечества и
жарѣ собственнаго моего чувствованія

113

великих достоинств сего мужа, должны подкрѣплять меня. Я начну отвѣт главных его подвигов, коими онъ утвердил, украсил и возвысил слово Российское.

Оды похвальныя и поржественныя были первыя шворенія, сосшавившія славу его въ Ощечествѣ. Мы имѣемъ оныхъ осмнадцать, сверхъ прежде упомянутой, писанныхъ на разные погдашнихъ временѣ поржественные случай. Подвиги Великаго ПЕТРА, добродѣтели кроткія ЕЛИСАВЕТЫ, мудрость безсмертныя ЕКАТЕРИНЫ, и слава народა Россійскаго сіяющаго въ нихъ подобно свѣтиламъ, долженствующимъ озарять позднѣйшія попомesta.

Изображашь подробно достоинство каждой изъ оныхъ, было бы употреблять во зло шерпѣніе ваше; ниже позволяющіе то предѣлы сего слова. Ежели кто хочешь видѣть красоты слога, обиліе мыслей, силу выраженій и быстрый полешь сихотворческаго вообра-

Часѣь II.

3

115

И съ моремъ дождь и градъ мѣшаетъ;
Такъ Россъ прошивныхъ низлагаетъ.

ВЪ ОДѣ 4 й. (*)

Уже врата отверзло лѣшо;
Натура ставить общій пиръ;
Земля и сердце въ насъ нагрѣшно;
Колеблѣть вѣшви шихъ зефиръ,
Объемлѣть мягкій лугъ крылами;
Крутился чистый покъ полями;
Брега питаешь тучной иль;
Листы и цвѣтъ покрылись медомъ;
Ведешь своимъ довольшво слѣдомъ
Поспѣшно красный вождь свѣтиль.

ВЪ ОДѣ 6 й. (**)

И се уже рукой багряной,
Врата отверзла вв мірь заря,

(*) На день Тезоимеништва Его Императорскаго Высочества Государя Великаго Князя ПЕТРА ΘΕΟΔΟΡΟΒΙЧΑ 1743 года.

(**) На день возшествія на Всероссійскій Престоль Государыни Императрицы ЕЛИ-

116

Опъ ризы сыплешь блескъ румяной
Вв поля, вв лѣса, во градь, вв моря,
Велишь ночнымъ лучамъ склонишься
Предь свѣтлымъ днемъ и вв швер-
ди скрыпься,
И тѣмъ починить его приходь.
Онъ блескъ и радосшь изливаешь
И вв красны лики созываеть
Спасенный днесь Российскій родъ
и проч.

или

Намъ вв ономь ужасѣ казалось,
Что море вв яросши своей
Св предѣлами небесъ сражалось,
Земля спонала отв зыбей,
Что вихри вв вихри ударялись,
И тучи св тучами спирались,
И устремлялся громь на громь,
И что надушь водъ громады,
Текли покрыть пространны грады,
Сравнять хребты горъ св влаж-
нымъ дномъ.

САВЕТЫ ПЕТРОВНЫ, Самодержицы Все-
россійскія 1746 года.

117

ВЪ ОДЪ 7 Й. (*)

Сквозь тучи бывшія печали,
Что лютый рокъ на насъ навелъ,
Какъ горы о Петрѣ рыдали
И понтъ въ брегахъ своихъ ревѣлѣ,
Сквозь страшны Россамъ перемѣны,
Сквозь прахъ войнами возмущенный,
Я вижу пошь пресвѣшлый часъ;
Тамъ вкругъ младой ЕЛИСАВЕТЫ,
Сіяють щасшливы планешы,
Я слышу тамъ науры гласъ и пр.

Какія поразительныя картины! Кatakая пылкость въ воображеніи! Какое идей изобиліе! Какая швердосТЬ въ слогѣ! Но послѣ сего громкаго и смѣлаго усилія стихопворческаго жара нерейдемъ мы къ изображеніямъ мирныхъ добродѣшелей ЕЛИСАВЕТЫ и усердной радости благоденствующія Россіи.

(*) На день рожденія Ея Величества Императрицы ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ 1746 года.

118

В Ь ОД Ђ 12 й.

Когда на холмѣ кто высокомѣ
Сѣдя, вокругѣ объемлетѣ окомѣ
Поля вѣ прекрасный лѣшній день,
Сады, долины, рощи злачны,
Плумянихъ водѣ ключи прозрачны,
И древѣ густыхъ прохладну шѣнь,
Спада ходящи межь цвѣпами,
Обильносіь сельскаго шруда,
И желѣшь класы межь браздами,
Что чувствуешь въ себѣ тогда?

Такъ нынѣ градѣ Петровѣ священный,
Толикимѣ щасшьемѣ восхищенный,
Возшедѣ оградѣ на высоту,
Вокругѣ веселія счишешь,
И края имѣ не обрѣшешь,
Какую эришь онъ красоту!
Тамѣ многіе народовѣ лики
На стогнахъ ходишь и брегахъ;
Шумять тамѣ праздничные клики,
И раздаются вѣ облакахъ.

Тамъ слышны разны разговоры,
Иной взводя на небо взоры,

119

Великъ Господь мой, говорите;
Мнѣ видѣть въ старости судилось
И прежде смерти приключилось,
Что въ радости России зрите!
Иной, я стану жить дотолѣ,
(Гласите, младой свой знамѣ вѣкъ!)
Чтобы служить подѣ нимъ мнѣ
въ полѣ,
Огонь пройти и быстрость рѣкъ
и проч.

ВЪ ОДѣ 8 Й.

Царей и Царствъ земныхъ отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сель, градовъ ограда,
Коль ты полезна и красна!
Вокругъ тебя цвѣты пестрѣютъ
И класы на поляхъ желѣютъ,
Сокровицъ полны корабли
Дерзаютъ въ море за тобою;
Ты сыплешь щедрою рукою
Свое богатство по земли.

*

122

Прекрасный вѣ храмѣ образѣ швой.

Чшожь будущіе скажушь роды!

Покрышь кораблями воды

И грады, гдѣ былъ прежде лѣсъ

Возвысяшь гласъ свой до небесъ;

Великій ПЕТРЪ намъ далѣ бла-
женство,

ЕЛИСАВЕТА совершенство.

и пр. и пр. и пр.

Древнихъ и баснословныхъ временѣ
народы, взиравшіе свѣ удивленіемъ, свѣ
восторгомъ и сѣ нѣ кошорымъ священ-
нымъ благоговѣніемъ на великихъ му-
жей и первыхъ изобрѣшалей полез-
ныхъ искусівѣ, не премпнули бы воз-
высить славу сего Піиты множествомѣ
вымысловѣ, подобныхъ тѣмѣ, коими
они возвеличили нѣ когда сладость пѣ-
нія Орфея, и подвиги своихъ Ироевѣ,
помѣстивъ ихъ вѣ число боговѣ, коимѣ
покланялись.

Но мы довольствоваться будемъ
единою истинною событией, кооторая
чемъ менѣе обременена баснословными

123

преданіями, чѣмъ яснѣе представлена въ точномъ своемъ видѣ, шѣмь она тверже, шѣмъ блишайшѣе, и ни вѣки, ни завись изпребиць оныя не возмогушь.

Согласно истиннѣ должны мы при-
знаться, что мужъ сей едва ли не пре-
взошелъ Пиндара и другихъ величай-
шихъ лирическихъ Пішповѣ, или по край-
ней мѣрѣ съ оными сравнялся. Но пер-
вое вѣроятнѣе послѣдняго. Ибо паре-
нія его въ стихошворствѣ усовершены
науками, украшены чувствіями добро-
дѣтели, усилены любовію къ отече-
ству, обогащены сердечною преданно-
стію къ Монархамъ, коихъ возпѣваль,
и возвышены благоговѣніемъ къ свя-
пой Религіи.

И полько ли однѣ похвальныя оды
составляють славу сего мужа въ сти-
хошворствѣ? Не удивляемся ли мы изя-
ществу преложенія псалмовѣ Давидо-
выхъ? Не съ благоговѣніемъ ли чита-

121

емь оду, выбранную имь изь Юва, и
размышленія его упреннее и вечернее
о Божіемь Величествѣ; не плѣняемся
ли разговоромь его сь Анакреономь; не
возносимся ли возшоргомь вмѣстѣ сь
симь Піипомь вь поэмѣ его ПЕТРЬ
Великій, кь великому сожалѣнію всѣхъ
любишелей спихотворства недокончан-
ной? Не повпоряемь ли сь удоволь-
ствіемь еще и нынѣ членіе его шраге-
дій, надписей, письма о пользѣ спекла,
перевода извѣстной оды на щастіе и
другихъ его спихотвореній? Изь мно-
жества изящныхъ примѣровь сего пи-
сателя приведу я еще слѣдующіе.

1) Изъ ветерняго раз. пыш. ленія о
Божіемь Величествѣ.

Лице свое скрываемь день,
Поля покрыла мрачна ночь,
Взошла на горы черна шѣнь,
Лучи опь нась прогнала прочь.

125

Открылась бездна звѣздь полна.
Звѣздамъ числа нѣшь, безднѣ дна.

Песчинка какъ вѣ морскихъ волнахъ,
Какъ мала искра вѣ вѣчномѣ льдѣ.
Какъ вѣ сильномѣ вихрѣ шонкій
прахъ,
Вѣ свирѣпомѣ какъ перо огнѣ;
Такъ я вѣ сей безднѣ углубленѣ
Теряюсь мыслыми ушомленѣ.

Успѣ премудрыхъ намѣ гласяшѣ:
Тамѣ разныхъ множество свѣшовѣ,
Несчешны солнца шамѣ горяшѣ,
Народы шамѣ и кругѣ вѣковѣ:
Для общей славы Божесшва,
Тамѣ равна сила естества.

Но гдѣжь, Нашура, твой законъ?
Свѣ полныхъ спрань вспаетъ заря!
Не солнцель спавшь шамѣ свой
тронь?
Не льдисшыль мещушь огнь моря?

126

Се хладный пламень насвѣ покрылъ !
Се вѣ ночь на землю день всшепули !

О вы, кошорыхъ быстрый зракъ
Пронзашь вѣ книгу вѣчныхъ правъ,
Кошорымъ малый вещи знакъ
Являешь естества уставъ,
Вы знаете пуши планешь,
Скажите, что нашъ умъ мяете?

Что зыблешь ясный ночью лучь?
Что тонкій пламень вѣ швердь
разитвъ?
Какъ молнія безъ грозныхъ тучъ
Спремится ошь земли вѣ зенишь?
И пр. и наконецъ заключаемъ.

Сомнѣній полонъ вашъ ошвѣтв,
О томъ, что окресшь ближнихъ
мѣстъ,
Скажишь, сколь проспранень
свѣтвъ?
И что малѣшихъ далѣ звѣздь?

127

Несвѣдомь тварей вамъ конецъ?
Скажите жъ, коль великъ Творецъ!

*

2) Изъ отсѣта Анакреонту еб
обѣ XXVIII.

О масмерѣ вѣ живопистѣ первой!
Ты первой вѣ нашей споронѣ
Досшонь быть рождень Минервой,
Изобрази Россію мнѣ..
Изобрази ей возрастѣ зрѣлой,
И видь вѣ довольствіи веселой,
Опрады ясность по челу
И вознесенную главу.

*

Потщись предшавить члены здравы,
Какъ должны у Богини быть,
По плечамъ волосы кудрявы
Признакомъ бодрости завить.
Огонь вложи вѣ небесны очи
Горящихъ звѣздъ вѣ срединѣ ночи,
И брови выведи дугой,
Что кажешь послѣ тучъ покой.

128

Возвысь сосцы млекомъ обильны,
И чтобь созрѣвша красота
Являла мышцы, руки сильны,
И полны живости уста
Вѣ бесѣдѣ важность общали
И тѣкѣ бы слухѣ нашѣ ободряли,
Какѣ чисшый голосѣ лебедей,
Коль можно, хишростью твоей.

*
Одѣнь, одѣнь ее вѣ порфиру,
Дай скипѣрѣ, возложи вѣнецъ,
Какѣ должно ей законы міру
И распрямѣ предписашь конецъ?
О коль изображенье сходно,
Красно, любезно, благородно!
Великая промолви машь,
И повели войнамѣ престашь.

Какія выпреннія мысли! Какая
красота и живносіе изображеній! Не
ясно ли видимѣ вѣ первомѣ примѣрѣ
Пішу Философа и спрогаго Богопочи-
шашеля; во второмѣ сына ощечества,
душевно оному преданнаго; вѣ обѣихъ
великаго мужа, безсмертныя славы
достойнаго?

129

Соревновашель оныя, единовременный ему писатель, приятными своими написановереніями справедливую заслужившій похвалу, не взирая на соперничество между сими мужами бывшее, досхищаясь его достоинствами, произнесь никогда (*):

„Иль сь Ломоносовым глась громкій вознеси:

„Онъ наших странь Малгерб; онъ Пиндару подобень.„

Тако и наших времень Виргилій, почченный сѣдиною и славный подвигами мужь, безсмертія двери отверзающій себѣ писаніями своими Херасковѣ воспѣль ему въ концѣ орѣшнь его Анакреону.

Великій Ломоносовѣ!
Ты долго прославляль
Гремящей лирой Россовѣ
И всѣхъ насъ удивляль.

(*) А. П. Сумароковъ въ Епископалахъ.

Часъм ІІ.

9

131

И лира и свирѣлки,
И важность и бездѣлки
Чрезв швой священный глас
Плѣнять умѣли нась.

Ломоносовъ сверъхъ спихшворѣшва
упвердилѣ правила Россійскаго языка
сочиненіемъ Грамматики и Риторики.
Дополѣ имѣли мы слабыя къ тому на-
чертанія. Всѣ почти смѣшивали пра-
вила, свойственныя Россійскому языку
сь пѣми, кои приличны языку Славен-
скому, отв коего хошя первый начало
свое имѣшь, но премного отличает-
ся. Вникнувъ совершенно и въ шотв
и въ другой, позналъ онъ существен-
ное ихъ различіе и необходимость въ
вѣрнѣйшемъ руководствѣ къ правиль-
ному на Россійскомъ языкѣ изображе-
нію мыслей. Ибо, говоришь онъ: „Ту-
„па Ораторія, косноязычна Поезія, не-
„основательна философія, непріятна
„Исторія, сомнительна Юриспруденція
„безъ Грамматики,“. Тако разсуждалъ
Ломоносовъ, приложилѣ шрудъ свой къ

132

обрабатанію сего новаго поля, и совер-
шил оный съ пользою, всякое чаяніе
превозшедшею. Съ шѣхъ порѣ начав-
шіе обучашься по сему начертанію пе-
респали обезображивать языкъ Россій-
скій нелѣными и часто непонятными
словѣ соспавленіями; съ шѣхъ порѣ
правописаніе стало быть порядочнѣе и
съ свойствомъ языка согласнѣе. И хо-
шя многіе послѣ сего мужа прилагали
раченіе свое къ подобному труду; но
всегда Грамматика Ломоносова служила
имѣ основаніемѣ. Самое сіе знамени-
шое Сословіе, Россійская Академія, со-
чинившая новую Россійскую Граммаши-
ку и исправившая недоспашки Грамма-
тики Ломоносова, утвердила зданіе
свое на сполпахъ трудовѣ сего му-
жа. Да и какая есть наука, кошо-
рая бы временемѣ и повторяемыми
трудами не исправлялась и не усо-
вершалась?

Прежде еще Грамматики издано
имъ было руководство къ краснорѣчію

153

или Риторика (*). И вѣроятно сія по-
слѣдняя послужила ему поводом къ со-
чиненію первой, ибо какъ можно укра-
шать и распросшранять слово, не знавѣ
правилъ сочиненія оныхъ. Правда, что
правила изобрѣшенія идей, украшенія
и расложенія слова у всѣхъ просвѣ-
щенныхъ народовъ почти одинаковы;
но Ломоносовъ былъ первый, кошорый
и въ семѣ поприщѣ лучшія проложилъ
стези на Россійскомъ языкѣ. И хотя
послѣ него многія изданы подобныя ру-
ководства; но швореніе Ломоносова слу-
жило имѣ всегда основаніемъ; и не взи-
рая на оныя, любители словесности
не престають донынѣ читать его Ри-
торику и образовашь себя по оной.
Ибо никто почти не былъ столь счасп-
ливъ въ выборѣ примѣровъ, особливо
въ наполненіи периодовъ и рапсостра-

(*) Грамматика Ломоносова напечатана
была въ 1755 году, а Риторика его
въ 1748.

134

неніи слова, вѣ возбужденіи страстей,
вѣ вымыслах, и вообще вѣ украшеніи и
расположеніи. Эдѣсь должны мы наипа-
че удивляться изяществу его вкуса, ибо
всѣ его примѣры сильны, ясны и при-
влекашельны, а нѣкошорыя неподража-
емы. Таково есть изображеніе пѣнія
соловья, кошорое единое доказываетѣ
тонкость его вѣ различеніи знаменова-
нія словѣ и искусство употреблять
изобиліе оныхѣ по воль своей и при-
лічно.

„Коль великаго, говоритѣ онѣ, удив-
„ленія сіе достойно! Вѣ шоль малень-
„комь горлышкѣ нѣжной пшички шоли-
„кое напряженіе и сила голоса! Пбо
„когда, взыскань шеплошою весенняго
„дня, взлетаеть на вѣшнь высокаго де-
„рена, внезапно по голосѣ безъ отды-
„ху напрягаеть, то различно перебѣ-
„гаеть, то ударяемъ съ отрывомъ,
„то крушить кѣ верху и кѣ низу, то
„вдругъ призатную и бень произносить,
„и между сильнымъ волвышеніемъ ур-

135

„чипъ нѣжно, свиститъ, щелкаетъ,
„поводитъ, хрипитъ, дробитъ, сто-
„нешъ, утомленно, стремительно, гу-
„сто, тонко, рѣзко, тупо, гладко, ку-
„дряво, жалко, порывно.,, (*)

Подобнаго сему рода есть изобра-
женіе павлиныхъ перьев и много дру-
гихъ примѣровь. Какихъ не доставало
ему на Россійскомъ языкѣ, шѣ выбирал
онъ изъ иноштранныхъ и наипаче изъ
Латинскихъ писателей, коихъ съ ка-
кимъ прелагалъ искусствомъ и поч-
носпію, свидѣтельствуютъ всѣ вѣ
ономъ свѣдущіе мужи. Мы приведемъ
для сего единый шокмо примѣрѣ изв

(*) Многіе не безъ основанія утверждають, что сіе есть переводъ изъ нѣкоего мѣстца Плиніевой Нашуральной Исторіи. Я сличалъ оный съ подлинникомѣ, и нахожу, что сей переводъ собственнымъ искусствомъ Ломоносова дополненъ и распространенъ.

136

слова Цицеронова, говореннаго по из-
гнаніи Кашилины.

,,Уже мы наконенъ, Римляне, Ка-
,милиньу, дерзоспію бѣсящагося, без-
,,законiem дышущаго, язву на отече-
,,спво злобно нанесші хошящаго, вамъ
,,и граду сему мечемъ и пламенемъ гра-
,вящаго, изъ града или извергнули, или
,,хочя словами проводили. Выступиль,
,,ущель, вырвался, убѣжаль и пр.

Прелагая на языкъ Россійскій Ди-
мосовена и Цицерона, Гомера и Вирги-
лия, кажешься, ихъ духомъ, ихъ жаромъ,
и свыше ихъ дарованіями оживленъ
быль Ломоносовъ.

Утвердивъ правила краснорѣчія,
самъ употребляя ихъ съ неподражаемымъ искусением. Свидѣтели тому:
похвальныя его слова Блаженные памяти Государю Императору ПЕТРУ Великому и Государынѣ Императрицѣ ЕЛИСАВЕТЪ ПЕТРОВЫЙ, коп единыя доснашочны бы бышь могли къ про-

137

славленію имени сего великаго мужа;
ибо мысли его высоки, выраженія силь-
ны, расположенія правильны, украше-
нія пріятны, распространенія неподра-
жаемы. Послушаемъ напримѣрѣ, какимъ
образомъ начинаешь онъ слово свое сей
послѣдней.

„Естььли бы въ сей пресвѣтлый
„праздникъ, слушашели, въ которой
„подъ благословенною державою Всеми
„лосшивѣйшія Государыни нашея покоя,
„щіеся многочисленные народы торже-
„спвующь, и веселятся о преславномъ
„Ея на Всероссійскій пресполъ возше-
„ствіи, возможно было намъ радостію
„восхищеннымъ вознеслись до высо-
„шы поликой, съ которой бы могли мы
„обозрѣть обширность пространнаго
„Ея владычества и слышашь опѣ вос-
„ходящаго до заходящаго солнца безпре-
„рывно просширающіяся восклицанія и
„воздухъ наполняющія именованіемъ ЕЛИ-
„САВЕТЫ, коль красное, коль велико-
„льное, коль радостное позорище намъ
„бы открылось! и пр.

138

Какая величественная картина мо-
гущества ЕЛИСАВЕТЫ и любви народ-
ной къ человѣколюбивой сей Государы-
нѣ! Какое изобиліе мыслей! Какое плав-
ное словѣ теченіе! Но сколь еще жи-
вѣе изображаетъ онъ Ея величіе и до-
бродѣшли, и всеобщую къ Ней благо-
дарность и благоговѣніе вѣ слѣдующихъ
словахъ той же рѣчи.

„Ибо приносится благодареніе Го-
„сударынѣ Благочестивѣйшей; свидѣ-
„шельствующѣ созидаемые и украшае-
„мые храмы Господни, пощенія, молеб-
„ства и трудныя пушешествія благо-
„говѣнія ради. Приносился благодаре-
„ніе Государынѣ мужественной: свидѣ-
„шельствующѣ надъ внутренними и
„внѣшними врагами Ея преславныя по-
„бѣды. Приносился благодареніе Госу-
„дарынѣ великолушной: свидѣтельству-
„ющѣ прощенные пресшупленія внуш-
„реннихъ и продерзости внѣшнихъ не-
„пріашелей. Приносился благодареніе
„Государынѣ премудрой: свидѣтельству-
„ющѣ прозорливо предпріемлемыя учре-

159

,,жденія, внутреннее и внешнее спо-
,,койсіпво упвержающія. Приносится
,,благодареніе Государынѣ человѣколю-
,,бивой: свидѣшельствуєшь матернєе
,,къ подданнымъ Ея снисходительсіпво
,,и возлюбленная къ нимъ кротость.
,,Приносится благодареніе Государынѣ
,,премилосердой: свидѣшельствуєшь без-
,,численное множество свободныхъ
,,отв смерти и данный ей отв Бога
,,мечѣ на казнь повинныхъ кровію еще
,,не обагренный. Приноситсялага-
,,реніе Государынѣ прещедрой; свидѣ-
,,шельствуєшь преизобильное снабдѣ-
,,ніе вѣрноспи, избыточествующее за-
,,слугъ награжденіе, споможеніе добро-
,,дѣшельной скудости и возshanовле-
,,ніе несчастіемъ раззоренныхъ. Вв при-
,,ятномъ и великолѣпномъ раю разумѣ
,,мой нынѣ обращается, и отв одной
,,цвѣшущей добродѣпели ощвлекается
,,красотою другія! всѣ преславны, всѣ
,,прелюбезны.,,

И дабы не упустить ни единой
части Машеринскихъ Ея Величества

140

попеченій о благѣ подданныхъ, сколь
вырази пелью представляемъ Ломоно-
совѣ волю сея Монархини о просвѣще-
ніи народномѣ вѣ слѣдующихъ словахъ
той же рѣчи.

„Я видѣть Россійскую Академію
„изъ сыновъ Россійскихъ сос邦ую
„желаю; поспѣшайте достигнуть со-
„вершенства въ наукахъ: сего польза и
„слава Овечества, сего намѣреніе Мо-
„ихъ родителей, сего Мое произволеніе
„требуєвѣ. Не описаны еще дѣла Мо-
„ихъ предковъ, и не воспѣта по досто-
„инству ПЕТРОВА великая слава. Про-
„стирайшесь въ обогащеніи разума и
„въ украшеніи Россійскаго слова. Вѣ
„просѣранной Моей державѣ неоцѣнеń-
„ныя сокровища, которыя напура обиль-
„но произносить, лежать пошаенны и
„шолько искусныхъ рукъ ожидающъ;
„прилагайте крайнее стараніе къ есте-
„ственныхъ вещей познанію, и рев-
„носно старайшесь заслужить Мою
„милость,"

141

Мы должны признаться, что Ло-
моносовъ имѣль вообще удивительное
искусство изображашь великіе подвиги
и сильныя чувствованія. Какъ на при-
мѣрѣ въ слѣдующемъ мѣстѣ извѣ по-
хвальнаго слова Государю Императору
ПЕТРУ Великому, гдѣ находимъ столь
смѣлое, но припомѣ осторожное и еди-
ному его только дарованію прилич-
ное уподобленіе безсмертнаго сего Мо-
нарха.

,,Я вѣ полѣ межь огнемъ; я вѣ суд-
, ,ныхъ засѣданіяхъ межь трудными
, ,разсужденіями; я вѣ разныхъ художе-
, ,ствахъ между многоразличными махи-
, ,нами; я при строеніи городовѣ, при-
, ,станей, каналовѣ, между безчислен-
, ,нымъ народа множествомѣ; я межь
, ,стенаніемъ валовѣ Бѣлаго, Чернаго,
, ,Балтійскаго, Каспійскаго моря и сама-
, ,го Океана духомъ обращаюсь; вездѣ
, ,ПЕТРА Великаго вижу, вѣ пошѣ, вѣ
, ,пыли, вѣ дыму, вѣ пламени; и не мо-
, ,гу самѣ себя увѣрипь, что одинѣ вез-
, ,дѣ ПЕТРѣ, но многіе; и не крашкая

142

„жизнь, но лѣпѣ пысяча. — Кому же
„я Героя нашего уподоблю? Часто раз-
„мышлял я, каковъ Тошѣ, которой
„рсельнымѣ мановеніемѣ управляешь
„небо землю и море; дхнешь духѣ Его,
„и пошекушь воды; прикоснелся го-
„рамѣ и воздымятся. Но мыслямѣ че-
„лѣческимѣ предѣл предписанѣ! Бо-
„жества поспигнуть не могуś! Обы-
„кновенно предшавляющъ Его вѣ чело-
„вѣческомѣ видѣ. И такъ, ежели чело-
„вѣка Богу подобнаго, по нашему поня-
„гпію, найти надобно; кромѣ ПЕТРА
„Великаго не обрѣшаю.,, — и наконецъ

„Услыши насъ Боже! награди Гос-
„поди! за великіе труды ПЕТРОВЫ, за
„попеченіе ЕКАТЕРИНИНО, за слезы,
„за воздуханіе, копорыя двѣ сестры,
„двѣ дщери ПЕТРОВЫ, разлучаясь про-
„ливали, за несравненные всѣхъ къ Рос-
„сіи благодѣянія, награди долгоденстві-
„емъ и пошомствомѣ,,

Я не буду приводишь болѣе при-
мѣровѣ краснорѣчія его вѣ оныхъ сло-

145

вахъ, ибо членамъ сего знаменишаго Со-
словія, и всѣмъ просвѣщеннымъ Россія-
намъ оныя столь извѣстны, что, мнѣ
кажется, слышу я обще гласы, повто-
ряющіе красоты сего писателя, кои
сколь изящными содѣлались собствен-
нымъ его дарованіем, столь возвышены
еще паче прильѣжнымъ членіем цер-
ковныхъ книгъ, опкуда, по собствен-
ному сего мужа признанію, почерпаль
примѣры къ обогащенію, украшенію и
возвышенію слова Россійскаго. II тѣкъ
находим мы въ немъ два, единому
только его дарованію свойственные,
подвига въ семъ отношеніи: во пер-
выхъ истребленіе въ Россійском язы-
кѣ излишнихъ и обвешталыхъ словъ и
реченій Славенскихъ, и во вторыхъ ис-
кусное унотребленіе шѣхъ, кои оному
приличны.

Видѣли мы Ломоносова шествовав-
шаго исполнскими шагами въ усовер-
шеніи и обогащеніи слова Россійскаго.
Обратимъ мысленный взоръ нашъ на
прочіе труды его, ибо духъ дѣятель-

144

кости сего мужа не останавливался на
одном вишійствѣ и поезіи; но раз-
пространялся почти на всю обшир-
ность знаний человѣческих. Какъ по
собственной склонности, тacz и по
убѣжденію своихъ Меценатовѣ пере-
шелъ онъ къ историческимъ изслѣдо-
ваніямъ и издалѣ (*) крашкій Россій-
скій лѣшописецъ, въ коемъ предложилъ
главныя дѣянія Россійскихъ Государей,
лѣша ихъ владѣнія и жизни, и паконецъ
родословіе ихъ, начиная отъ Рурика до
Великаго Князя, а потомъ Государя ИМ-
ЛЕРАТОРА Всероссійскаго, ПАВЛА ПЕ-
ТРОВИЧА. Онъ дополнилъ трудъ сей
крашкимъ показаніемъ Россійской древ-
носши, полагая подобно многимъ дру-
гимъ, Славянъ и Чудь, или Сарматовъ
и Скиевъ древними Россіи обиташеля-
ми. Малое сіе твореніе, для основа-
щельности своей, понынѣ можешь слу-
жить полезнымъ руководствомъ къ
обученію юношества. Но Ломоносовъ

(*) Въ 1760 году.

145

предначершаль себѣ большій трудъ, то
есть сочиненіе пространной Россійской
Исторіі. И ежели мы плѣнялись преж-
де сего плодовитостію его мыслей, и
вішійственнымъ украшеніемъ и распро-
страненіемъ периодовъ, то здѣсь долж-
ны удивляться крашкости и ясности
его выраженій, безпристрастію вѣ су-
жденіяхъ, разсмотришельности вѣ вы-
борѣ и употребленіи древнихъ, какъ
Россійскихъ, шакъ и иноспранныхъ Дѣ-
еписателей, и наконецъ трудолюбію,
св коимъ онъ замѣчаль, сравниваль,
выводиль и опредѣляль изв множества
твореній, имѣ для сего прочитанныхъ.
Не оставиль также Ломоносовъ безв
вниманія и предложил вкращѣ басно-
словіе древняго Россійскаго народа, ко-
торый, во время язычества своего, по-
добно Грекамъ и Римлянамъ, имѣль
минимыхъ своихъ боговъ, полубоговъ и
проч. Но трудъ сей къ великому лю-
бішѣлей наукъ сожалѣнію не довер-
шенѣ. Оный продолжается только до
1054 года или до кончины Великаго
Князя Ярослава перваго. Преждевре-

Часъ 11.

10

146

менная смерть исхипила перо изъ рукъ сего мужа, когда онъ со всемъ шця- ніемъ продолжалъ писать оную Исторію.

Обремениль я ужё вниманіе ваше,
поченные слушашели; но долгъ ве-
лишъ мнѣ перейти къ показанію друга-
го рода упражненій сего мужа. Видѣ-
ли мы прежде сего, чіпо Ломоносовѣ
отправленѣ былъ въ чужіе краи для
изученія опытной физики и Химіи (*).
И въ сихъ науках показалъ онъ не ме-
нѣ пользы отечеству, не менѣ зна-
ній, не менѣ трудолюбія. Ломоносовѣ
исправилъ и обогастиль Лабораторію
Академическую согласно тогдашнимъ
въ Химіи познаніямъ, и производилъ въ
оной самъ многочисленные опыты Хи-
мические и физические, кои, по соб-
ственному его признанію, служили ему
болье средствомъ къ опдохновенію, не-
жели какою либо многотрудною рабо-

(*) Въ 1746 году произведенъ онъ былъ
Профессоромъ сихъ наукъ.

147

шою. Здѣсь показаль онь себя любопытнымъ и дѣятельнымъ природы изпышашемь, и слѣдствія прудовъ его напечатаны въ Комментаріяхъ Академіи Наукъ на Лашинскомъ языкѣ (*); но я остановливаюсь только еще на шѣхѣ его разсужденіяхъ, кои, яко бли-

(*) 1) Meditationes de caloris et frigoris causa. Размышленія о причинахъ шеплошы и стужи. Вв нов. Комент. томѣ I.

2) Tentamen theoriae de vi aëris elastica. Опытъ eoepi o упругости воздуха. Тамъ же.

3) Dissertatio de actione menstruorum chymicorum in genere. Разсужденіе о дѣйствіи Химическихъ расшворяющихъ средствѣ вообще. Тамъ же.

4) De motu aëris in fodinis observato. О движеніи воздуха въ рудокопныхъ ямахъ примѣченномъ. Тамъ же.

5) Anemometrum summam celeritatem cuiusvis venti et simul variationes directionum illius indicans. О Анемомешѣ, орудіи показующемъ величайшую ско- рость какого-либо вѣтра, и купно не-

*

148

жайшія кв пользьш нашего отечества,
изданы особо на Россійскомъ языке.

Таковы суть: слово его о пользѣ
Химіи (*), которое сколько преиспол-
нено витійственныхъ красотѣ, столь-
ко показываемъ обширныя его вѣ сей
наукѣ знанія. Слово о воздушныхъ яв-
леніяхъ, отѣ електической силы про-
исходящихъ (**), гдѣ находимъ вѣрное
изображеніе неустомимости заключеній
по тогдашнимъ вѣ физикѣ и Химіи
понятіямъ, и даже неустрашимости вѣ
опытахъ, которая (***) была причиною
внезапной и плачевной смерти сопова-

ремъ ны его направленій. Вѣ Нов. Ком.
шомъ II.

6) De tincturis metallorum. О минкту-
рахъ мешалловѣ. Вѣ Нов. Ком. шомъ XIV.

(*) Читанное вѣ 1751 году.

(**) Читанное вѣ 1753 году.

(***) Вѣ семѣ же 1753 году Юля 26.

149

рищу его вѣ оныхъ, знамеништому Рих-
ману. Слово о происхожденіи свѣша,
новую Ѵеорію о цвѣшахъ предшавля-
ющее, которая хотя не совсѣмь со-
гласна съ нынѣшними о семѣ предме-
тѣ понятіями; но доказываемъ его
острому и духѣ кѣ изслѣдованію стре-
мящійся. Слово о рожденіи мѣталловѣ
отѣ трясенія земли (*), извѣ коего яв-
ствуешь, сколь ему тогда уже извѣст-
ны были различные горѣ виды, сложе-
ніе и перемѣны ими претерпѣваемыя,
и хотя положенія его о семѣ предме-
тѣ не совсѣмь приняты; но уважаются
знаменишѣшими во всеобщей Химіи,
Мѣталлургіи и Минералогіи писателями.
Разсужденіе о большей точности мор-
скаго пути, гдѣ Ломоносовѣ показалъ
свѣдѣнія свои не только вѣ физикѣ,
но и вѣ Маѣематикѣ. Наконецѣ и са-
мое явленіе Венеры на солнѣ, вѣ тѣ
времена бывшее (**), не оставило обра-

(*) Читанное вѣ 1757 году.

(**) Вѣ 1761 году.

150

пить на себя вниманіе сего мужа; и
между шбѣмъ какъ оправлены были для
наблюдения онаго вв ошдаленные Си-
бирскіе края нѣкоторые изві тогдаш-
нихъ Академіи Наукъ членовъ (*), Ло-
моносовѣ приложилъ штаніе кв наблю-
денію сего явленія вв С. Петербур-
гѣ (**) . Тако былъ мужъ сей повсюду дѣ-
яшелень, повсюду отечеству полезень,
повсюду великихъ похвалъ достоинь.

И дѣйствительно всѣ прежде упо-
мянущие подвиги были бы достаючны
для сосвященія всей славы сего мужа.
Но собственная его дѣятельность на
оныхъ не останавливалась. Вѣ шв вре-

(*) Профессоръ Астрономіи Поповѣ и Ма-
оемашики Адъюнкшѣ, (нынѣ Дѣйстви-
тельный Ставскій Совѣшникѣ и Кава-
лерѣ), С. Я. Румовскій.

(***) Вѣ стѣ сѣ Адъюнкшомѣ Астрономіи
Красильниковымѣ, и Маоемаическихъ и
навигацкихъ наукъ подмасшерьемъ Кур-
гановымѣ.

151

мена едва ли существовало системати-
ческое на Россійскомъ языкѣ сочиненіе,
вѣ коемъ бы основательно предложены
были правила горнаго и плавиленнаго
искуства. Ломоносовѣ приняль на себя
трудѣ сей и издалѣ (*) руководство
кѣ тому подв заглаіемъ: первыя основанія
Мешаллургіи или рудныхъ дѣль.
Начальныя правила, какія вѣ семѣ иску-
ствѣ нужны, изложены вѣ ономѣ яс-
но и вѣ шакомѣ порядкѣ, кои доказы-
вають паки обширность его знаній и
основательность сужденія. Ломоносовѣ
начинаешь общими поняшіями о мешал-
лахѣ, соляхѣ, горючихѣ шѣлахѣ и кам-
няхѣ; пошомь предшавляешь различ-
ное ихѣ вѣ нѣдрахѣ земли положеніе,
извясняешь способѣ копанія и укрѣпле-
нія рудниковѣ, поучаешь измѣренію
оныхѣ, и наконецъ предлагаемъ способѣ
испытанія рудѣ мешаллическихѣ и об-
работыванія мешалловѣ для доставле-
нія ихѣ вѣ надлежащей чистотѣ. Мужѣ

(*) Вѣ 1763 году.

152

сей тогда ужє почувствоваль, что
польза добыванія рудь изь нѣдра земли
существеннѣе, пріискѣ оныхъ надеж-
нѣе и учрежденіе заводовъ безопасности,
когда мы точнѣе познаемъ сложеніе и
качество слоевъ земныхъ, или паче тѣ-
орію горь и земли вообще. И для то-
го вь прибавленіи къ сему сочиненію
предложилъ также и ту часть всеоб-
шей Минералогіи, которая нынѣ подъ
имѣнемъ Геогнозіи (*) извѣстна. Ко-
нечно, нѣкошорыя его мнѣнія и заклю-
ченія о сихъ предмешахъ не совсемѣ
согласны съ шѣми вѣрнѣйшими поняті-
ями, кои о нихъ нынѣ имѣемъ. Но се-
го не можно приписать вь вину сего
мужа, ибо таково было тогдашнее на-
укъ состояніе. Мы должны паче удив-
ляться, какъ единый чѣловѣкъ возмогъ
обвять споль многія и многоразличныя
познанія. Мы заключимъ, что Ломо-
носовъ былъ не только первый изь Рос-

(*) Ученіе о горахъ.

153

сіянь, но пришомь искусный Химикъ и
Металлургъ (*).

Два рода несовершенствованные мы не рѣдко вѣр ученых мужах, вѣр Физических науках упражняющихся. Иной хорошій єеоретикъ, но худой практикѣ, другой хорошій практикѣ, но худой єеоретикѣ. Ломоносовѣ напроривѣшаго прозорливѣе былъ вѣр умозрѣніях, и работалъ сѣ успѣхом собственными руками. Кто не возѣл шеперь о тѣх разноцѣлѣных стеклах, кои онъ приготовлялѣ для мозаических своихъ работѣ, и коихъ составленіе сколь трудно, извѣстно наибольѣ тѣмъ, кои сіе дѣло основательно знаютъ, и вѣр ономъ дѣйствительно упражнялись. Кто бы подумалъ, чѣпобы Ломоносовѣ, великій ораторъ и піеша, основатель числоты Российскаго языка, безпресланно разсуждающій, безпресланно

(*) Сверхѣ вышепомянутых трудов имѣ-
емъ мы также переводѣ его извѣстной
Бауместеровой Физики.

154

занимающийся вышшими науками, нако-
нецъ собственными руками сшаль соб-
сшавлять нужныя къ тому вещи? Еди-
ному полько сго великому и дѣятельно-
му духу сіе свойственно быть могло.

Бывшему тогда Российскому Канц-
леру Графу Михайлу Ларіоновичу Во-
ронцову подарена была въ Римѣ Папою
Клименшомѣ Ламбертиномѣ Мозаическая
картина, издающаяся плачущаго Апо-
стола Петра. Ломоносову стоило поль-
коgonую увидѣть и захотѣть сдѣлать
подобную оной; и Опечество прияло
изв рукъ его первую въ Россіи Мозаи-
ческую работу. Ломоносовъ изобразилъ
ликъ ПЕТРА Великаго св Дангауерова
подлинника. Успѣхъ сего труда обра-
шілъ на себя вниманіе вышшаго на-
чальства. Указомъ Правительствующа-
го Сената повелѣно ему было сосла-
вить большую Мозаическую картину,
величиною въ двѣнадцать, а шириною
въ восемь футовъ, предшавляющую
сраженіе подв Полтавою, въ коей бы
напереди видны были люди во весь

155

роствѣ человѣческій. Сія картина, кавковой по величинѣ во всемѣ свѣтѣ не бывало, долженствовать служить украшеніем внушреннихъ стѣнъ С. Пешербургской Соборной церкви Св. Апостоль Пешра и Павла, яко памятникъ великихъ подвиговъ Героя, вѣ семѣ храмѣ почивающаго. Ломоносовѣ предпринялъ трудъ сей и совершилъ оный вѣ два года.

Совершилъ и доказалъ, что нѣтъ для Росса ничего не возможнаго при ободреніяхъ и покровительствѣ Отечества, щедролюбивыхъ и милостивыхъ Россіи Обладашелей, и при поощреніяхъ и благопоспѣшеніи велико-dушныхъ Меценатовъ.

Науки справедливо сравниваются свѣтящимъ свѣтильникомъ, коего ежели оскудѣваешь пища, то ослабѣваешь и свѣтъ онаго.

Счастливъ Ломоносовъ, что жилъ во времена человѣколюбивыя ЕЛИСА-

156

ВЕТЫ и во дни Меценаповѣ, кои, еже-
ли бы не велики были ужё прочими кѣ
Опечеспву заслутами, то самое ихъ
опличное наукамъ покровительство,
могло бы соспавить вѣчную ихъ славу
вѣ потомствѣ.

Счастливѣ сугубо, что достигѣ
временѣ величайшія изв Владыкѣ зем-
ныхъ, безсмертныя ЕКАТЕРИНЫ. Крот-
кая сія манерь овечества, вѣдая цѣну
истинныхъ достоинствѣ, признавала
оныя вѣ Ломоносовѣ, и сложивѣ съ се-
бя нѣкогда блескѣ Своего Величества,
яко испинная наукѣ Любительница, удо-
стоила его Высокомонаршимѣ Своимѣ
посвященіемъ (*). Богоподобная снизхо-
женіемъ Государыня соизволила обо-
зрѣшь Мозаическія его работы и при-
сушшвовать при физическихъ и Хи-

(*) Юня 7 го дня 1764 года по полудни вѣ
че September часу. Зри С. Петербург-
скую Вѣдомо ти No. 48 во авторникѣ
хня 15 дня 1764 года.

157

мическихъ его опытахъ. Цѣлые два часа, дражае цѣлыхъ вѣковъ, прошекли вѣ семѣ счаспливомѣ для Ломоносова заняшіи. Государыня Всемилославѣй-ше благоволила потомъ изъявить Свое удовольствіе Ломоносову, и восхищенный Ломоносовъ тогда же всеподдан-нѣйше поднесъ Ея Величеству слѣду-ющіе стихи, кои пребудушъ незабвен-нымъ памятникомъ добродѣшелей ЕКА-ТЕРИНЫ, и славы сего Российскаго ученаго мужа.

Геройство сѣ кротостью, сѣ пре-мудростью щедрошы, Соединенные Монаршески доброшы, Вѣ благоговѣніи, вѣ восPORгѣ эримѣ сей домъ, Рожденнымъ омъ наукъ усердствуя плодомъ. Блаженства новаго и днейъ злашыхъ причина, Великому ПЕТРУ во слѣдѣ ЕКАТЕРИНА Величествомъ своимъ сниэходицѣ до наукъ И славы праведной усугубляемъ звукъ.

158

Коль счаспливъ, что могу быть въ вѣчности свидѣшель,
Богиня, коль швоя велика добродѣшель! (*).

Счаспливы науки въ нынѣшнемъ вѣкѣ, коимъ всевышній Промыслъ сusedиль оживляться безпримѣрными благошвореніями АЛЕКСАНДРА Перваго, и ободряться воззрѣніемъ избранныхъ отвѣرهго Министровъ.

И подъ сѣнію таковыя благодати,
дражайшее Опечество, чадъ швоихъ кв
шебѣ любовь, преданность, вѣрности
во вѣки не нарушимы; и доколѣ не
ослабѣютъ ихъ силы, не пресhanутъ

(*) Сихъ стиховъ въ полномѣ собраніи со-
чиненій Ломоносова не находится, а
напечатаны оные были въ С. Пешер-
бургскихъ Вѣдомостяхъ No. 48 во вшор-
никѣ Iюня 15 дня 1764 года, въ коихъ
и самое сіе достопамятное произше-
ствие описано.

159

ОНИ ДЛЯ ПВОЕЙ ПОЛЬЗЫ, СЛАВЫ И ВЕЛИЧІЯ
ЖЕРШВОВАТЬ ВСЬМИ СВОИМИ СПОСОБНОСТЯМ
МИ И ДАРОВАНІЯМИ. ВЬ САМЫХ ЧЕЛЮСТЯХ
СМЕРТИ ЕЩЕ ОНИ КЬ ПЕБЬ ОБРАЩАЮЩЕСЯ И
ПРОСТИРАЯ РУКИ ВЬ ПОСЛУДНІЯ МГНОВЕНІЯ СВОЕЯ ЖИЗНИ,
ЕЩЕ О ПЕБЬ ПАМЯТУЮЩЬ, О ПЕБЬ РАДУЮЩЕСЯ.

Тако ЧУВСПІВОВАЛЬ Ломоносовъ. „При-
„ЯМЕЛЬ, ГОВОРИЛЬ ОНЬ СПАПСКУМУ СО-
„ВѣТШНИКУ ШПЕЛИНУ, ПРЕДЬ СВОЕЮ КОН-
„ЧИНОЮ, Я ПРИМЬЧАЮ, ЧПО МНЬ СКОРО
„УМЕРЕТЬ. НА СМЕРТЬ ВЗИРАЮ РАВНО-
„ДУШНО, А СОЖАЛЬЮ ПОЛЬКО О ПОМЬ, ЧПО
„НЕ УСПѣЛЬ ДОВЕРШИТЬ, ЧПО НАЧАЛЬ ДЛЯ
„СЛАВЫ НАУКЬ И ДЛЯ ЧЕСТИ АКАДЕМИИ.,,

Ломоносовъ скончался въ 1765 году
Апрѣля 4 го дня, имѣя омь рожденія
около 55 лѣшь.

ИЗОБРАЗИВЬ ГЛАВНИВШІЯ ДЪЯНІЯ СЕГО
МУЖА, ОБРАТИМЬ НАКОНЕЦЬ МЫСЛЕННЫЙ
ВЗОРЬ НАШЬ НА ЕГО ДОБРОДѣШЕЛИ, НА СІИ
ДРАГОЦѣННЫЯ КАЧЕСТВА, ДОВЕРШАЮЩІЯ ИС-
ТИННЫЯ ДОСТОИНСПІВА КАЖДАГО ВЕЛИКАГО

160

человѣка. Коль прекрасное поле пред-
ставляется паки разсужденію нашему,
почшенные слушашели! Мы видимъ здѣсь
мужа, повсюду для пользы олечества
дѣшельнаго, къ благодѣшелямъ и друзьямъ
своимъ усердія и преданности ис-
полненнаго, покровительствующаго упра-
жняющимся вѣ науках, мужа сострада-
шельнаго вѣ несчастіи ближняго. Ибо
съ какимъ благороднымъ праводушіемъ
отдаетъ онъ справедливость даровані-
ямъ и знаніямъ современника своего
Поповскаго, извѣстнаго преложеніемъ
творенія: опытъ о теловѣкѣ. Съ ка-
кимъ ревностнымъ жаромъ предста-
шельствуешь о немъ предъ своимъ Ме-
ценашомъ (*)! И ссобливо съ какою
олеческою горячностію приемлетъ вѣ
защиту свою сироту, оставшихся по

(*) Я весьма опасаюсь, говоришь онъ, что-
бы его въ законыніи не оставили. Онъ
давно уже достоинъ произведенія и
проч. Зри письма его къ И. И. Шу-
валову.

161

смерти сотрудника своего Рихмана! Сь какимъ сердечнымъ о злоключеніи ихъ болѣзнованіемъ, сь какою сильною чувствишельностію умоляешь о нихъ паки своего Мецената, вѣ слѣдующихъ словахъ: „Между тѣмъ умеръ Господинъ „Рихманъ прекрасною смершію, исполняя по своей профессіи должность. „Память его никогда не умолкнешь: „но бѣдная вдова, сынъ пяти лѣтъ, „который добрую показывалъ надежду, „и двѣ дочери, одна двухъ лѣтъ, дру- гая около полугода, какъ обѣ немъ, „шакъ о своемъ крайнемъ несчасшіи „плачушъ. Того ради, какъ исшинный „наукъ любитель и покровитель, будь- ше имъ милосивый помощникъ, что- „бы бѣдная вдова лучшаго Профессора „до смерти своей пропитаніе имѣла, и „сына своего маленькаго Рихмана могла „воспиташь, чтобы онъ такой же былъ „наукъ любитель, какъ его отецъ (*)

(*) Зри письма М. В. Ломоносова къ И. И. Шувалову.

Часшь II.

11

162

„и пр. Но глась мой умолкаєв; еди-
ное токмо сердце можешь чувствовать
всю цѣну благодѣшельнаго сего подвига.
Ежели то правда, что ласковость и
снисхожденіе предшествующіе благо-
твореніямъ, подобно какъ цвѣты пред-
шеслѣвующіе плодамъ; то таковыя обѣ-
щеваль Ломоносовъ всегда обращеніемъ
своимъ сѣ нижшими себя, а веселость
нрава и опкровенность содѣлывали оное
каждому приятнымъ и драгоцѣннымъ.
Любилъ также Ломоносовъ употреб-
лять въ разговорахъ острыя шушки, но
никогда не былъ вреднымъ Зоиломъ.
Онъ видѣлъ въ людяхъ одни токмо ихъ
добрыя качесшва, а мы видимъ вѣ шво-
реніяхъ его одни токмо изліянія души
чувствишельной и благодарной.

Возлагаемъ ли былъ на него какой
труд? совершаль оный со штаніем и
неушомимостію. Требовалось ли отъ
него совѣщавъ и насшавленій? подавалъ
ихъ сѣ прозорливосшію дѣлу прилич-
ною; предпринималъ ли самъ какое дѣ-

163

ло? (*) оканчиваль' съ успѣхомъ и всегда для пользы и славы ощечества. Ободряемъ ли был' Высокомонаршимъ благоволеніемъ? сіе поощряло его къ новымъ трудамъ. Облекаемъ ли былъ вышшими званіями и Государственными почестями? (**) никогда оными не кичился и сохранялъ ихъ по достоинству. Награждаемъ ли былъ вообще

(*) Около 1751 года завел' онъ бисерную и мозаичную фабрику, тѣб' работу совершалъ Россійскими матеріалами и матеррами безъ помощи иностранныхъ.

(**) Въ 1742 году получилъ званіе Адъюнкта Академіи, въ 1746 году произведенъ в Профессоромъ Химіи, въ 1751 году граждень чиномъ Коллежскаго Совѣтника, а въ 1764, при блаженныхъ памяти Императрицѣ ЕКАТЕРИНѣ Великой, чиномъ Сташскаго Совѣтника. Еще въ 1751 году сдѣланъ былъ членомъ Академической Канцелляріи, а въ 1760 году поручена была управленію его Академическая Гимназія и Университетъ. Наконецъ въ 1763 году принялъ былъ въ Императорскую Академію Художествъ.

164

милостями? сь душевною благодарно-
спію принималь ихь и памятоваль до
гроба. Испышываль ли когда прошив-
носипи счасшія? сносиль шерпѣли-
во. Впадаль ли вь какія непредвиди-
мыя опасности? преодолѣваль муже-
співенно. (*)

, Великій Ломоносовъ! Три Монар-
хини преполняютъ тебя сь высоты
престола омь щедрошь Своихъ мило-
стами! Сіе есть громкое предъ ли-
цемь свѣпа засвидѣшельствованіе ом-
личнаго швоего ума и дарованій на поль-
зу упоіпребленныхъ. Меценаты о те-
бѣ предсапательствующіь, и единый изь

почетнымъ оныя Членомъ, при коемъ
случаѣ читалъ рѣчь, которая напеча-
тана была въ прибавленіи къ С. Петер-
бургскимъ вѣдомостямъ, No 35. мого-
же 1763 года.

(*) Сіе доказалъ Ломоносовъ въ 17.41 году,
когда по причинѣ долговѣ послѣ своего
бракосочетанія въ Германіи, принуж-

165

нихъ воздвигаетъ памятникъ (*) надъ гробомъ швоимъ! Сія есть сердечная дань достоинствамъ швоимъ приносимая. Въ Бозѣ почивающій Государь Императоръ ПАВЕЛЪ ПЕТРОВИЧЬ Все милославѣйшимъ Указомъ Своимъ освобождаемъ по協助омшво швое ошь подушнаго оклада! (**) Сіе есть воздаяніе

день былъ бѣжать тайно изъ Марбурга, и когда потомъ сдѣлался было рекрутомъ Прусскимъ, и посажень былъ въ крѣпость, Вессель откуда, дабы избѣжать иностранной службы, ушелъ тайно съ преодолѣніемъ величайшихъ трудностейъ и опасности. Ибо Россѣ ли оставимъ овечество? и Россѣ подобный Ломоносову.

(*) Графъ Михайло Ларіоновичь Воронцовъ воздвигнулъ надъ гробомъ его памятникъ въ видѣ столпа изъ бѣлаго Карарскаго мармора, въ Ливорѣ обработаннаго, съ надписью, сочиненню Дѣйствищѣльнымъ Стамскимъ Совѣтникомъ Штелинымъ, коморая ниже сего слѣдуетъ.

(**) Въ 1798 году. Собственныя слова сего Всемилославѣйшаго Указа сушь: „Во

166

заслугамъ швоимъ о опечествѣ даруемое. Императорская Российская Академія возлагаетъ на члена своего приснести тебѣ похвальное слово! Сіе есть торжественное признаніе великихъ швоихъ подвиговъ на пользу Российскаго слова предпріятыхъ. Счастливъ шошѣ, кто достойную имѣ похвалу принести можешь!

уваженіе памяти и полезныхъ знаний знаменитаго С. Пешербургской Академіи Наукъ Профессора, Стамскаго Совѣщника Ломоносова, Всемилославѣйше повелѣваемъ, рожденнаго отѣ сестры его Головиной сына, Архангельской Губерніи, Холмогорскаго уѣзда, Матигорской волости крестьянина Петра сѣ дѣшьми Васильемъ, Иваномъ и сѣ пошомствомъ ихъ, изключа изѣ подушнаго оклада, освободишь отѣ рекрутскаго набора.,, — Зри ввѣшеприведеннаго путешествія Академика Лепехина Стасти IV стран.

303.

СЛАВНОМУ МУЖУ

МИХАИЛУ ЛОМОНОСОВУ,

родившемуся вв Колмогорахъ
вв 1711 году,

бывшему
СТАТСКОМУ СОВЪТНИКУ,
Императорской Санкшпешербургской
Академии Наукъ

Профессору,
Сшокгольмской и Бононской
Члену,

разумомъ и науками превосходному,
шашнымъ украшеніемъ Ощечесшву
служившему;

VIRO ČELEBERRIMO
MICHAËLI LOMONOSOW

Kolmogori nato, anno MDCCXI.

Augustae Russiarum Imperatricis

CONSILIARIO STATUS,

Academiae Scientiarum

Petropolitanae

Professori publico ordinario,

Holmensis et Bononiensis Soció,

Qui íngenio excelluit, et artibus

Patriae decus eximium:

Краснорѣчія, Спихотворства
и
Исторіи Россійской
Учителю;

Муссіи, первому вѣ Россіи безвѣ руководства
Изобрѣтателю;

Преждевременною смершію ошѣ Музе
и Ощечества на дняхъ Свяшыя Пасхи,
1765 года похищенному
воздвигѣ сію гробницу

ГРАФЪ
МИХАЙЛО ВОРОНЦОВЪ,

Славя Ощечество сѣ шаковымѣ Гражда-
ниномѣ, и горестно соболѣзнуя
о его кончинѣ.

Eloquentiae, Poëseos
et

Historiae Patriae praeceptor,

Metri Russici institutor,

Tragediarum in vernacula autor,

Primus musivi operis in Russia

Pictor autodidactos.

Praematura morte Musis

Atque Patriae feriis Paschatos

MDCCLXV. Scriptis

et

operibus oblivioni 'ereptus.

Talem civem gratulans Patriae,

Obitum ejus lugens

MICHAËL Comes a WOROHZOW
posuit.

VII.

ОБЛАКО.

Изв тонкой влаги и паровъ
Изшедъ невидимо, сгущенно
Помалу, шихо вознесенно
Лучемъ надъ высоты холмовъ,
Опливомъ свѣта освѣпился,
По безднь голубой носясь,
Гордился облако собой
И блещешь солнца красотой.

Или прозрачностью сквозясь
И въ разны виды премѣняясь,
Рубиномъ, злапомъ изпещряясь
И багряницею стелясь,
Струясь, сбираясь въ сизы тучи,
И вдругъ схолмяся въ холмѣ пловучій,
Застѣниваемъ солнца зракъ. —
Забывъ свой долгъ и благодарность,
Его любезну свѣшодарность
Сокрывъ оть всѣхъ, — наводишь мракъ.

173

Или не долго временьщикъ
На свѣплой высотѣ бываетъ;
Но вздувшись тукомъ изчезаетъ
Скорѣй, чѣмъ сдѣлался великъ. —
Подъ лучезной шягою
Разорванъ молніи стрѣлою
Обрушась каплями падетъ, —
И ужъ его на небѣ нѣтъ!

Хотяжъ онъ вѣ чадахъ гдѣ своихъ,
Во мглахъ, вѣ туманахъ возродится
И кѣ выспренностямъ вновь сшремится;
Но рѣдко достигаетъ ихъ:
Давленьемъ воздуха гнепомый
И влагой вѣ низѣ своей влекомый,
На блашы, шундры опустясь,
Ложился вѣ нихъ, — и зрился грязь.

Не видимъ ли вельможъ, Царей
Живаго здѣсь изображенья?
Одни: — изъ праха, изъ презрѣнья
Какъ низкихъ возводя людей
На степени первѣйшихъ сановъ,
Творять боговъ вѣ нихъ испукановъ,

174

Имѣ ввѣря власѣть и скипѣръ свой,
Не видя, ихъ чѣто ослѣпляющѣ,
Любезной добрѣшь лишающѣ
Темня своею чернѣшь.

Другіе: — счастѣя бывѣ рабы
Его рукою вознесенны,
Сіяньемъ ложнымъ украшенны,
Страсшей не выдержавѣ борьбы
И доблѣщей пушь презря, правды,
Превѣсясь зломѣ, какъ водопады
Падушь сшремглавѣ на низь во мглахѣ.
Бывѣ идолы, — бывающі прахѣ.

Но добродѣшель красотой
Своею собственной сіяешь. —
Пускай несчастье помрачаетъ,
Свѣтла она сама собой.
Какъ Антонины на престолѣ,
Такъ Епиктишы и вѣ неволѣ,
Почтенны сушь красой ихъ душѣ. —
Пускай чей злобой блескѣ затмится;
Но днесь, иль завтра прояснится
Безсмертной правды солнца лучѣ.

175

О вы! имѣющи боговъ
Въ рукахъ всю власшь и всю возможносшь;
Въ себѣ же смершнаго ничтожносшь,
Ввергающую бѣдшвій въ ровѣ,
Цари! — ошь вась вашь пронь зависимь
Унизить зломь, добромь возвысить:
Имѣйте в кругъ себя людей
Незлобьемь, мудростью младенцевъ;
Но бойтесь счасшья возведенцевъ, —
Ползущихъ, пестрыхъ в кругъ вась эмѣй.

И вы, наперсники Царей,
Друзья! цвѣтущи ихъ красою,
Ихъ пишущи жизнь, смерть рукою
Поверхъ земель, поверхъ морей,
Познайте: — сь вашимъ всемъ приборомъ
Вы сь тѣмь равны лишь метеоромъ,
Копорой блещешь ошь зари;
А сами по себѣ, — пары.

И ты! кто пошерялъ красу
Наружну мрачной клевешою,
Зри мудрой, твердою душою,
Какъ мірь сей сходень колесу:
Се спица въ низь и въ верхъ вратится;
Се капля мглой, иль тучей зрится. —

177

VIII.

ГРОМЪ.

Въ тяжелой колесницѣ грома
Гроза на тьмѣ воздушныхъ крыль,
Какъ страшная гора несома
Мнетъ воздухъ подъ собой, — и пыль
И понтъ кипятъ, летятъ волнами,
Древа въ верхъ в вержушся корнями,
Ревутъ брега, — и воешь лѣсъ.
Средь тучныхъ туч раздранныхъ сѣ
шрескомъ
Въ тьмѣ молни и багрянымъ блескомъ
Чертятъ гремящихъ слѣдъ колесъ.

И се, какъ ночь осення, шемна
Нахмурясь надо мной челомъ,
Хлябь пламенемъ разсѣлась черна;
Сверкнулъ, взревѣлъ, ударилъ громъ,
И своды потряслися звѣздны,
Стократно отгласились бѣздны,
Гуль возшумѣлъ, и дождь, и градъ;
Простерся синій дымъ полешомъ,
Дубъ вспыхнулъ; — холмъ спаль водо-
мешомъ, —
И капли радугой блестятъ.

Часть II

12

178

Упихло дуновенье бурно,
Чумь слышень в шумѣ и серный смрадѣ;
Гросшрансшво воздуха лазурно,
И чёла вѣ злаипѣ горѣ горяпѣ. —
Природѣ ужѣ нестрашны грозы;
Дыхають ароматомѣ розы;
Пернашыхъ раздаетел хорѣ;
Зефиры легки, насѣкомы
Цѣлуюшъ элаковѣ зыбки холмы,
И пuthникъ осклабляешь взорѣ.

Кшо сей, кошорый тучи гонишь
По небу, какъ стада овновъ,
И перстомъ быстры рѣки водишь
Между гористыхъ береговъ?
Кшо море очерпилъ вѣ предѣлы?
На шумны, яры волны, бѣлы
Не зримы наложилъ бразды?
Чьимъ маньемъ вѣтрѣ подъемлешь крыла,
Спихіевъ засыпаешь сила?
Блескѣ вѣ хáосѣ возникъ звѣзды? —

И вѣ мигъ единый миллионы
Кшо дланю возжегъ планешь?
О Боже! се Твои законы;
Твой взоръ міры творишь, любешь.

179

Какъ сталью камень сыплет в искры,
Такъ отв твоей спруялся митры
Въ мракъ солнцы, средь безмѣрныхъ
мѣст.

Ты дхнешь: — какъ прахъ, вновь сферы
встанутъ;

Ты прервешь духъ: — какъ злакъ увя-
нутъ; —

Твои слѣды, сушь бездны звѣздь.

О вы, безбожники! нечтущи
Всевышней власши надъ собой,
Въ разврашныхъ мыслѣхъ тѣхъ живущи,
Что случай все творимъ слѣной;
Что умѣ лишь вашъ есть Царь вселенной,
Взглянише въ буйности надмѣнной
На сей ревущій, страшный мракъ,
На тѣ огнемѣ блѣстящи рѣки, —
И вѣрьше дерзки человѣки,
Что все величье ваше — прахъ.

Но естъьли вы и впрямь всемочны,
Почтожъ вамъ грома шрепешать?
Нѣтъ! гордоспи умы порочны
Богъ правды — долженъ наказать.

*

180

Гдѣ ваша мощь тогда, коварства,
Вновь созданны Цари и царства,
Какъ рокъ на васъ свой склонитъ перестъ?
Огонь и воды сединялся,
Земля и небо ополчатся,
И мечь и лукъ сопрешся вѣ пересть.

Но потѣ, кто почитаетъ Бога,
Надежду на него кладешь:
Сей не боится время строга,
Какъ холмъ средь волнъ не упадешь. —
Пусть зельна буря устремится,
Душей онъ превзойти всѣхъ шщится;
Без страшень, мужесшень средь бѣдь. —
И подвѣ всесильнымъ даже гнѣвомъ,
Подвѣ зыблемь, падущимъ небомъ
Благословя Творца уснешь.

Труба величья, силь верховныхъ,
Вишія Бога и посоль,
О громѣ! гроза духовъ шьхъ гордыхъ,
Кѣмъ колебался звѣздь престоль,
Земли шы чрево разтворяешь
И падородьемъ мірѣ вѣнчаешь;

182

## IX.

### РАДУГА.

Взглянь Аппелесь! взглянь въ небеса!
И на шемномъ облакѣ шамѣ
Въждь: какая изъ леншѣ полоса,
Огненна шкань блещеші очамѣ
Надѣ швоей склонясь головою
Дугою!

Пурпурѣ, лазурь, злато, багрянецѣ
Св зеленью шшѣнь сліясь сѣ серебромѣ,
Ошливный, чудесный блещущій глянецѣ
Любезнымѣ и пихимѣ лучомѣ
Зеницѣ ко упѣхамѣ ссылаюшѣ,
Плѣняюшѣ!

Гдѣ тѣ велелѣпіи смертныхъ,
Камней драгихъ сіянье, порфирѣ,
И прелести красокъ несмѣшныхъ,
Искусства гордятся чѣмъ, — мірѣ,
И могутъ Монархи хвалишься, —
Свѣпиться?

Возьми живописецъ орудье,
Кисти швои, — и дерзкой рукой
Изв разныхъ цвѣшовъ полукружье
Вѣми мигѣ сдѣлай единой чертой; —

185

Сдѣлай, — и созви эрѣть Ауни
Каршины.

Нѣтъ Изографъ! ты превосходишь
Всѣхъ дивнымъ искусствомъ твоимъ;
Но вижу, что средствъ не находишь
Свѣ художникомъ споришь тякимъ,
Взглядѣ единѣ чей все образуетъ, —
Рисуетъ.

Такъ солнце своими лучами
Отвѣ каплей дождя опразясь,
Едино возможешь цвѣшами
На мракахъ писашься свѣтясь. —
Смѣй подражашь вѣ искусствѣ ему,
Лей свѣтѣ вѣ шьму.

Нѣтъ! эри, какъ оно отвращаеть
Лишь сѣ облака свѣтлый свой взоръ:
Каршина цвѣтовѣ изчезаеть,
Красотѣ всѣхъ темнѣеть соборъ.
Ахъ, тщетнаго бѣги ты труда, —
И спыда.

134

Кто можешь въ сіяньи небесномъ
Свѣшилу равняться шому,
Что въ сердѣ, споль мрачномъ, тѣ,
лесномъ,
Въ моемъ освѣщая макъ тьму,
Творишь его радугой мира?
Пой лира!

Пой Бора, — и смѣлымъ пареньемъ
Чистаго сердца взноси
Духъ мой утреннимъ пѣньемъ
Кь нему, чтобы онъ съ небеси
Проліялъ моихъ чувствъ въ глубину
Тишину. —

И свѣщаябъ радуга мира
Возстабъ надъ Европою всей
Залогомъ спокойствія міра
Была всѣхъ народовъ Царей:
Онъ взлядомъ однимъ ихъ мракъ
просвѣтить,
Помирилъ.

Г. Державинъ.

185

X.

ГОМЕРОВОЙ ПЛАДЫ

ПЪСНЬ XVI. (*)

*(Содержитъ въ себѣ шестуго Гроянскую брань и смерть Патроклова.)*

Между шьмь, какъ оба ополченія
тако на брегу окровавленномъ рату-
юшь, и черные корабли человѣческою
дымятся кровію, Патроклъ спьшишь
ко Ахиллу. Изв очей его шекушь горь-

(*) Читашелю покажешь с страно, для чего перевел я одну только пьснь изъ Гомера, и почему именно XVI. Причиною сему было слѣдующее: нѣкто изъ досшопоч-шенныхъ мужей, съ великими познаніями и достоинствами, спросилъ меня: чи-шалъ ли я Гомера? и когда я ошьчалъ ему, чишаль въ переводахъ на Француз-скомъ языке, тогда онъ сказалъ мнѣ: сталъ бышь шы Гомера не знаешь. Над-лежитъ прочитать его или въ подлин-никѣ, или на Англинскомъ языке въ пе-реводѣ Попіевомѣ. Сего не возможно мнѣ сдѣлашь, ошьчалъ я, поšому что Греческаго языка во вся не знаю, и Англинскаго почиšи може. Между шьмь

186

кія слезы, быстрѣе чѣмъ мушныя струи
свѣ высокія скалы вѣ дѣль низвергающіяся.
Божественный Ахиллѣ, дружескимъ со-
болѣзнованіемъ подвигнутый, тако вѣ-
щаешь ему: Патроклѣ! рцы, кая скорбь

разговорѣ сей возбудилъ во мнѣ любо-
пышество, и я просилъ почтеннаго прия-
шеля моего прочиташь со мною нѣчшо
извѣ Попе. Мы свѣли, открыли книгу, и
случайно начали читашь XVI пѣснь. Я
слушалъ, онъ мнѣ толковалъ; такимъ
образомъ прочитали мы нѣсколько сти-
ховѣ. Пошомъ разговорѣ нашвѣ обра-
щился на великолѣпіе, силу и звучносْть
нашего Славенороссійскаго языка, и что
можешь быть красошы Гомеровы не по-
шеряли бы на немъ достоинства своего,
есть бы искусное и трудолюбивое
перо начерташь ихв пошщилось. Послѣ
сего почтенный приятель мой, паче по
благосклонному обо мнѣ своему мнѣнію,
нежели по надеждѣ на мою способносْть,
сталъ меня уговаривашь, чшобѣ я шо,
что мы прочитали, попытался преложишь
на нашвѣ языкъ. Я исполнилъ сіе для одного
опыта, безвѣ всякаго намѣренія перево-
дить далѣе. По сличеніи сего начала св
Англинскимъ переводом, приятель мой уго-
борилъ меня еще нѣсколько продолжить
оное. Такимъ образомъ подвигаясь поне-

187

грудь швою снѣдающая, поль сильно изливаешься въ сихъ швоихъ слезахъ нему жестивенныхъ? Младенецъ, ошлученный машерію отъ любезныя ему груди, не плачетъ молико горестно; и душа чадолюбивой манери, взирающей съ ласкою на сего прильнувшаго къ колѣнамъ ея младенца, простирающаго къ ней руки, да возмешь его на лоно свое, не молико умиляется, колико моя умиленна тобою! Не мнѣ ли какое, или ратоборной дружинѣ моей, приключилось несчастіе, о коемъ шы болѣзнуеши? или извѣ отечественной страны нашей достигла до тебя вѣсшь плачевная? Но ощцы наши (главнѣйшее и любез-

многу въ передѣ вся пѣснь переведена была. Что же надлежало пособить сдѣлать? Преложить ли всю поэму? сего по многимъ обстоятельствамъ не въ силахъ я совершить. Оставить ли переведенную мною пѣснь въ неизвѣстности? такъ бы надлежало, но нѣкошорые любители словесности присовѣщовали мнѣ издать оную въ свѣтѣ. Я послушался ихъ: читашелю остается оправдать или обвинить мое послушаніе.

188

нѣйшее сердецъ нашихъ попеченіе)
здравствующій: твой благосердый Мене-
шій дышечѣ еще земнымъ воздухомъ,
п мой покрытый сѣдинами Пелей про-
должаетъ еще дни свои, утѣшаясь вв
сіпаросипи вниманіемъ хвалы чадѣ своихъ.
Или мѣньшая какая причина рождаетъ
вв тебѣ печаль сію? можете быть по-
гибель Грековѣ, осужденныхъ за презор-
ство гордаго вождя ихъ на горящихъ
ладіяхъ своихъ погрязнутии во глубинѣ
водѣ, производитвѣ вв тебѣ сожалѣніе?
Но кая бы ни была тому вина, опкрой
грызущую тебя горестъ, изнеси изв
сердца скорби свои, другѣ швой раздѣ-
литвъ ихъ сѣ тобою.

Тогда тяжкое воздыханіе дважды,
едино за другимь, исторгается изв гру-
ди Патрокловой, и онъ вѣщаетъ: Гре-
ція да подвигнетъ наконецъ душу швою
къ жалости; ты самъ Грекъ, и нѣкогда
изв Грековъ лучшій! Воззри на состав-
ляющихъ надежду ея знаменипѣйшихъ
veждей: всѣ они мечемъ пронзенные
лежашь подъ наметами своими изливая

189

кровь изь рань своих! Еврипиль, Тишидь, Амреевь сынь, и мудрый Улись болѣе овечества своего язвами, нежели собственными своими страждуть. Искуство врачей жестокую боль ихъ пѣкогда успокоить; твою единую грудь никакое врачеваніе исцѣлити не можешь. Да не будешь никогда душа моя ожесточенна подобно твоей. О великій пщешно! безполезно храбрый! когда гибнущему овечеству не простираешь ты руку помощи, по какой другъ, какой несчастный можешь ожидашь оть тебя пособія? Нѣшь! — Народы нерожденные, и вѣки ненаспавшіе еще, проклинати будущь сей гордый, неудобопреклонный духъ пвой. О человѣкъ не сострадающій! Естьли ты рожденъ оть человѣка; по воистинну не оть нѣжныхъ породился ты объятій, не страстію пылающій прой, ниже любовію дышущая богиня произвела тебя на свѣтъ; нѣкая угрюмая скала вь твердокаменномъ чревѣ своемъ тебя образовала, и ярящееся море изринуло во время бури. Душа достойная сей буйной спехіи!

190

молико неприязненны поступки твои,
шолико неукропимъ нравь твой. Естьли
какій зловѣщій оракуль грудь твою ко-
леблѣпъ; естьли самъ Юпитерѣ, или
Өепида удерживашь твою десницу;
по да озарится Греція хотя нѣкошо-
рымь лучемъ ограды: позволь, по край-
ней мѣрѣ, да вмѣсто тебя изыду я св
Мирмидонскими полками, и во стращ-
ное всеоружіе твое облеченный являся
на поляхъ брани. Гордая Троя восшре-
пещеть и пощечеть вспять. Греція
отв единаго мечтанія, чая во мнѣ быти
тебя, отринешь страхъ свой, воски-
пашь мужесвомѣ, и враги ея, мни-
мымь швоимь приходомъ устрашенные,
отступятъ отв кораблей и предадушся
бvгcшву.

Тако, не зря судьбы своея, несча-
стно-добродушный, умоляющимъ гла-
сомъ испрашиваешь ты оружіе, и купно
со онымъ смерть свою!

Другъ его сердобольствуя о немъ
шако опѣшствуешь ему: Папроклъ!

191

Ахиллъ швой не знаешь сопраха; не
гласъ Юпишеровъ, не оракуловы слова,
ниже внушенія мапери моей меня сму-
щающъ: презоршво гордаго положило
свирѣпосшь въ душу мою. Оскорбленія,
оскорбленія, мнѣ содѣянныя, не исходяшь
изъ мыслей моихъ; онѣ единыя супь
оракулы мои, вдыхающіе въ меня яросіть.
Я содѣлалъ его высоковыйнымъ; я далъ
ему власть даже и меня самаго оскор-
блять: я чувствую сіе, и долго чув-
ствовать не престану. Онѣ насильствен-
ною рукою похишилъ у меня дѣву,
черноокую дѣву мою, принадлежащую
мнѣ по праву подвиговъ моихъ въ день
брани, по праву побѣды, одержанной
мною надѣ ея отцемъ, по праву гласа
всего Греческаго воинства, присудившаго
ее мнѣ въ награду. Онѣ отторгнулъ
ее оѣв меня; оѣв меня неустрашима-
го, храбраго. Я поруганъ, обезславленъ,
подобно послѣднѣйшему изъ рабовъ!

Но преодолѣемъ себя. — Оскорбленія, противу которыхъ я вопію, минули; время уже наконецъ ожесшоченію моему ослабнушь. Назначенный мною

192

для сего срокъ прешекъ; день желан-
ный наспituаетъ. Се Гекторъ несетъ
оружіе къ кораблямъ моимъ; я вижу
пламень, и слышу побѣдоносныя воскли-
цанія. Спѣши, Патроклѣ, спѣши, во
Ахилловыхъ доспѣхахъ, на славныхъ по-
ляхъ Троянскихъ безсмертною увѣнчашь-
ся честію. Гряди! Предводительствуй
Мирмидонскою моею ратію, спаси во-
доплавашельное ополченіе, и во имя мое
побѣждай. Эри, какъ слабые осшапки
смятенныхъ Греческихъ полковъ на по-
слѣднемъ краю осшавленныхъ ими полей
пѣснятся! Виждь, какъ весь Иліонъ,
черному облаку, рѣвущей бурѣ подобно,
корабли ихъ обступаетъ! Не тако, не
тако было, когда шлемъ сей на главѣ
моей пламенѣль: тогда Троя оѣді-
наго эрака моего трепетала и вѣ бѣг-
ствѣ искала спасенія. Когда бы сваро-
любивый вождь не разрушилъ дружбы
своей со мною, давно бы уже половина
войскъ Троянскихъ погребена была вѣ
тлубокихъ рвахъ. Нынѣ же ни окоповѣ,
ки оградѣ крѣпкихъ не естрашатся
Трояне: они не ужасны имѣ, когда