ГРАФА КАПОДИСТРІЯ

289

сти, что не щадилъ людей пронырливыхъ и козыстолюбивыхъ расточителей общественнаго имущесшва. Слѣдовательно онъ долженъ былъ имѣть враговъ.

И мудрено ли, что сія знаменитая жертва имѣла своихъ хулиTELей, когда мы видимъ здѣсь во Франціи, что люди, подававшіе, въ теченіе пятнадцати лѣтъ, столь несомнѣнныя доказательства пастріотизма и приверженности къ благоразумной свободѣ — едва по истеченіи года — ежедневно обвиняются прежними своими друзьями, съ тою же язвительностію, съ какою нѣкоторые изъ Грековъ нападали на Графа Каподистрія?

Заключаю письмо сіе, помѣщая въ доказательство привязанности Грековъ къ ихъ Президенту одинъ изъ многихъ адресовъ, которые поднесены были ему послѣ произшествій въ Паросѣ. Адрессъ сей былъ напечатанъ между офиціальными статьями Греческаго Вѣстника отъ 27-го Сентября.

„Прошестъ Главнаго Начальника и всѣхъ начальниковъ Пелопонесса.“

„Воины Пелопонесса изъявляютъ, предъ Бо-„гомъ и людьми, чувство своего соболѣзнованія и „скорби о томъ жалостномъ положеніи, въ коţo-„рое люди коварные и дерзновенные стараются „ввергнуть отечество, чтобы достигнуть гибель-„ной цѣли собственныхъ своихъ выгодъ.“ . .

„Народъ Греческій былъ близокъ къ уничтоженію, когда, по вдохновенію Божію, ввѣрилъ „онъ кормило правленія въ руки мужа опытнаго

Телес. Ч. V.

19

290

ОБЪ УМЕРЩЕЛЕНИИ

,,пкуснаго, могущаго спасти омечество, подъ по-
,,кровительственною эгидою союзныхъ Державъ.“

,,Опышность его, прямота и омеческое
,,правленіе, въ самомъ началѣ, удержали тѣ
,,безпорядки, которые до прибышія его совер-
,,шались на сушѣ, и прекратили грабительства
,,на морѣ. Греки разсѣянные, скипающіеся, бѣд-
,,ствующіе и отчаянные, возвралились въ свои
,,жилища; народъ началъ образоваться нравствен-
,,но и политически и стремиться исполнскими
,,шагами къ своему политическому возрожденію,
,,къ своей общественной гражданственности.“

,,Но люди, ступившіе на землю Греціи, съ
,,намѣреніемъ ненавистнаго преобладанія, хотя бъ
,,то было надъ развалинами омечества, видя,
,,что правленіе Графа Каподистрія уничтожаетъ
,,ихъ замыслы, прибѣгли къ оскорбленіямъ и клеве-
,,тѣ противъ сего омеческаго правленія, дабы обо-
,,льстишь людей просподушныхъ и исполнить
,,свои намѣренія.“ (Слѣдующъ подробности о сожже-
ніи Флоша).“

,,Глубоко пораженные симъ несчастіемъ, во-
,,ины Пелопонесса торжественно протестующъ
,,противъ сихъ измѣнниковъ, кто бы таковы они
,,ни были, и требуютъ на нихъ суда отъ Бога,
,,отъ трехъ союзныхъ Державъ, отъ всего міра.“

,,Сей торжественный протестъ подносять
,,они Правительству, прося его напечатать, дабы
,,онъ послужилъ бо свидѣтельство невинности
,,Греческаго народа и могъ сохранить ему высокія

ГРАФА КАПОДИСТРЯ

291

„милосми трехъ великихъ покровительствующихъ
„державъ.“

„Триполица ⅓ Августа 1831.“

„Ө. Колокотрони. Д. Рапутасъ. Н. Ятрокосъ.
М. Анастараропулосъ. А. Папацорисъ. М. Петро-
васъ. Г. Хеліютись и дрр.“

Прежде нежели окончу, не могу удержать-
ся, чтобы не помѣстить нѣсколько строкъ изъ
послѣдняго письма, писаннаго ко мнѣ незабвеннымъ
мужемъ, коего оплакиваю.

„Навпія 26 Сенщября 1831.“

„Нѣкоторые люди и нѣкоторые журналы не
„совсѣмъ довольны Греческимъ правленіемъ. Я
„эшому не дивлюсь, судя по ихъ полипическимъ
„мнѣніямъ: но одно только свидѣтельство кажет-
„ся мнѣ не опровергаемымъ, свидѣтельство со-
„бытій, а событія доказываютъ, что Прави-
„тельство удалило отъ дѣлъ и отъ службы, поль-
„ко тѣхъ, которые пронырствовали и дѣйство-
„вали противъ существующаго порядка вещей и
„старались его низпровергнуть. Генералъ Шней-
„деръ, прибывшій во Францію, надѣюсь, дастъ та-
„кія свѣденія, которые не будушъ неблагопріят-
„ны для Греческаго Правительства.“

Президентъ прибавляешь, упоминая о слу-
чавшихся произшествіяхъ:

„Ни страхъ интригъ и людей въ нихъ учав-
„ствующихъ, ни страхъ длиныхъ колоннъ нѣко-
„торыхъ журналовъ, не заставятъ меня уклониться
„ся съ пути моего. Пусть говорятъ и пишутъ
„что хотятъ. Въ послѣдствіи времени, людей
„судятъ не потому, что говорили и писали

292

НОВОСТИ

„объ ихъ дѣлахъ, по по свидѣпельству самыхъ
„дѣль. Вѣрный сей мысли, жилъ я въ свѣтѣ,
„основываясь на сихъ правилахъ, до запада дней
„моихъ — и мнѣ было хорошо. Теперь мнѣ уже
„не возможно измѣниться. Я буду дѣлать, что дол-
„жно: пусть будетъ, что будетъ.“

Вы безъ сомнѣнія извините, М. Г. обширность
моего письма и примете участіе въ моей скорби,
позволивъ мнѣ защищать въ журналѣ вашемъ па-
мять одного изъ прекраснѣйшихъ характеровъ
нашего вѣка. а)

Повторяю съ сугубою горестію: з.юдѣй,
умертвившій Графа Каподистрія, умершвиль свое
отечество.

Эйнаръ.

IX.

НОВОСТИ

НАУКЪ И ИСКУССТВЪ.

— НОВЫЯ ЯВЛЕНІЯ ФРАНЦУЗСКАГО ТЕАТРА. —
Французскій Театръ, которому съ нѣкотораго
времени было весьма худо, и который, лишившись
старинныхъ, лучшихъ піэсѣ своихъ, не зналъ чѣмъ
ихъ замѣнить, нынѣ нѣ сколько поднялся опять Бѣс-
нуюмься Доминикомъ (Dominique le Possédè)
Этотъ Доминикъ есть забавное лице, взятое изъ

а) Переводчикъ обязывается помѣщать и сіи обѣщан-
ныя сшалььи, по мѣрѣ повышенія ихъ въ журналѣ
Преній. Д. С. Издашель будетъ печатать ихъ съ
благодарносью. Изд.

НОВОСТИ

293

среднихъ вѣковъ, когда еще вѣрили вѣдьмамъ и колду-
памъ, когда во всѣ дѣла вмѣшивался дьяволъ, о кошо-
ромъ нынѣ Парижъ слишкомъ мало забошится. Доми-
никъ вображаетъ про себя, что онъ очарованъ; и
дѣйствительно съ нимъ случается столько дико-
винныхъ, неожиданныхъ произшествій, что не
много легковѣрія нужно для убѣжденія, что съ нимъ
точно самъ чортъ шутитъ. Эта забавная піэса
напоминаетъ фарсы Италіянцевъ того времени,
когда они болѣе, чѣмъ теперь расположенные къ
веселости, тѣшились выходками эрлекина и по-
лишипеля. Среди важныхъ политическихъ перево-
ротовъ, піэса сія явилась весьма кстати и слу-
житъ какъ бы развлеченіемъ для жителей Пари-
жа. Поэтъ Апсело написалъ нѣсколько тра-
гедій для Французскаго Театра и Одеона, но
увидѣлъ наконецъ, что не много ими выиграетъ,
пошому что теперь оба сіи главные театра при-
принадлежатъ къ числу наименѣе посѣщаемыхъ
убликою. Всѣднѣшніе сего обратился онъ къ
малымъ театрамъ, и написалъ для нихъ нѣсколь-
ко піэсъ, принесшихъ ему болѣе выгодъ, нежели
трагедіи. Его Дюбарри была около пятидесятіи разъ
играна на водевильномъ театрѣ. Недавно сочинилъ
онъ для сего же театра оперу: Леонтина, со
держаніею которой заимствовано изъ повѣсти Ди-
дероша. Въ ней, знаменитый писатель сей разска-
зываетъ, какъ одна хитрая женщина, Гжа Помме-
ре, желая отмечить невѣрному, презрѣвшему ея
любовь, пошому единственно что званіе ея не
соответствовало степени занимаемой имъ въ об-
ществѣ, настроила разврашную дѣвку, наружной

294

НОВОСТИ

добродѣтелью привлечь къ себѣ сердце гордаго любовника и заставить его на себѣ жениться. Ансело, вмѣсто Француженки, Гжи Поммерё, выводишъ на сцену Италіянку, потому что жажда мщенія, выражаемая въ эшой піэсѣ, естественѣе въ Италіанкѣ. Сверхъ того принужденный вывести развратницу на сцену, не въ настоящемъ ел вида, дабы не оскорбить вкуса Парижской публики, Ансело выставляетъ ее жертвой соблазна, которая доведена до нищеты, вынуждена голодомъ украсить хлѣбъ у булочника, схвачена полиціей, но убѣжавъ, исполненная раскаянія и спыда, прибѣгаетъ подъ защиту Графини, нѣкогда ей покровительствовавшей. Сострадашельная Графина принимаетъ ее къ себѣ и составляетъ планъ употребить ее орудіемъ мести. Несчастной дано пластьье, пища; она должна быть подругой своей благогодѣтельницы. Гордый любовникъ находитъ служай разговориться съ мнимой сиротой и влюблелется въ нее; его увѣрили, что она происходитъ отъ древняго, знаемаго дома, по несчастію впавшаго въ бѣдность. Въ може самое время дѣвушка также въ него влюбляется, и уже готова все ему открыть; но местительная Графина останавливаетъ ее тайной угрозой, что предасть ее въ руки Полиціи, если она выговоритъ хотя одно слово. Дѣвушка находился безпрерывно между боязнію угрожающего ей стыда и укоризнами собѣсти. Графина, желая ускорить развязку, объявляетъ о скоромъ своемъ отипѣздѣ вмѣстѣ съ другою. Любовникъ дѣлается настоящительѣе, дѣвушка должна принадлежашь ему; онъ не можешь

НОВОСТИ

295

жить безъ нее, хочетъ на ней жениться. Бракъ совершается втайне, и Графиня упивается, адскою радостью торжествующей места. Любовникъ узнаемъ, что женился на развратницѣ, извѣстной въ городѣ подъ именемъ Леонтины. Онъ хочетъ убить жену свою, но она, упавъ къ его ногамъ, изъявляетъ столь сильное раскаяніе, что топь умиляется. Въ это мгновеніе входитъ Графиня, жаждущая насладиться отчаяніемъ ново-брачнаго, но онъ восклицаетъ:,, встаньше, Маркиза, и поѣзжайте со мною въ нашъ замокъ!" Графиня, окаменѣвъ при сихъ неожиданныхъ словахъ, говорить почти безъ чувствъ, въ отчаяніи: ,,и такъ вы счастливы!" Съ симъ опускается занавѣсь. Піэса хорошо обставлена и мастерски написана: она должна имѣть успѣхъ и на чужеземныхъ меатрахъ. Въ день ея представленія давали еще фарсу: *Маріонетта*, пародію Маріоны де л'Ормъ, Виктора Гюго. Маріонетта просто развратница, а любовникъ ея шпіонъ полиціи. Одно уже появленіе его на сценѣ доказываемъ, что такого разбора люди не страшны въ Парижѣ. Эта пародія есть злая сатира на драму Виктора Гюго, которая вообще неоспоримо имѣетъ тьму странностей, но и множество отдѣльныхъ красоть. Что пародія не посредственно мѣшитъ на сочинителя *Маріоны де л'Ормъ*, можно видѣть изъ нижеслѣдующаго. Вěчеромъ подъ окномъ Маріонеты, раздается крикъ:,, убійцы! воры!" Любовникъ находящійся у ней въ это время хочетъ выбѣжать на улицу, на помощь обivenнымъ. Маріонетта ста-

296

НОВОСТИ

рается остановить его, говоря, что сь нимъ
пѣмъ ни какого оружія. „Мнѣ ни чего не нужно“,
отвѣчаетъ онъ: „я знаю вѣрное средство обра-
тишь ихъ пѣ бѣгство!“ Съ сими словами отворлетъ
онъ дверь и кричитъ во все горло: „Маріона дел’
Ормъ, драма въ 4 дѣйствіяхъ, сог. Виктора Гюго !“
Услышавъ это, мошенники кидаютъ добычу свою
и бѣгутъ безъ оглядки. (М. В.)

— статистика сумасшествия. — Во время по-
сѣщенія Плаккомь Бедлама, тамъ находилось су-
масшедшихъ: отъ несчастій и горя 206, отъ
набожности 90, отъ любви 74, отъ ревно-
сти 6, отъ испуга 51, отъ прилѣжанія 15,
отъ гордости 8, отъ пьянства 58, отъ го-
рячки 110, отъ родовъ 79, отъ запора 10,
отъ венерической болѣзни 14, отъ оспы 7, отъ
вогнанной внутрь коросты и закрывшихся на-
рывовъ 5, отъ ушиба и перелома костей 12,
наслѣдственно 115. Желательно знать, неужели
въ это время не было ни одного безграмотнаго
и бездарнаго писаки, помѣшавшагося на страсти
къ литературнымъ спекуляціямъ?

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ пѣмъ, чтобы по отпечатаніи представлены
были въ Ценсурный Комишетъ три экземпляра.
Москва. Ноября 3 го дня 1831 года.

Ценсоръ Сергъй Аксаковъ.

1831

N 19

ТЕЛЕСКОПЪ

I.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ КРАСНОРѣЧІЕ

ДРЕВНИХЪ И НОВЫХЪ НАРОДОВЪ а)

(Лорда Бруггама).

Все было искуссшво у древнихъ и въ особен-
носши у Грековъ. Ораторъ народный пяже
трудился надъ свою рѣчью, какъ живопи-
сецъ надъ картиною. Новѣйшіе, и особенно
Англичане, напропивъ стѣснили искусства
въ кругъ частный, ограниченный Чело-

а) Сіпашья сія, припадлежащая первому оратору на-
шего времени, замѣчаipo по многим отпоше-
ніямъ. Она содержанъ въ себѣ строгую критику
недостапкoй, въ нихъ можно обвинять не только
краснорѣчіе, и слогъ Английскихъ писателей
вообще. Свѣтъ мого, вышедши изъ подъ пера че-
ловѣка, къ его жизни раздѣлена между безмолвными
ученными трудами и шумными общественными заня-
піями; она проливаетъ много свѣта на современное
сосія, віге липературы, коего отличительный харак-
теръ соспавляєпъ безразсудная и безполезная борьба
прoды съ искусствомъ и искусства съ природой.

Т-ЛЕСК. Ч. V.

20

298

ДРЁВНЕЕ И НОВОЕ

Вѣкъ государственный, вмѣсто того, чисто бы
быть, какъ у древнихъ Элиновъ, вои-
номъ, орашоромъ, поэтомъ, дипломаistомъ,
художникомъ, теперь не больше, какъ че-
ловѣкъ дѣловый. Риторы и софисты завла-
дели краснорѣчіемъ, какъ искусствомъ, и уни-
зили его, опягопивъ излишними украшенія-
ми. Между штѣмъ, люди положительные, пре-
зирая сіе ложное краснорѣчіе, довольствуются
быстрыми импровизаціями, коихъ доспаетъ
имъ для выраженной своихъ мыслей и для сообще-
нія своихъ чувствований. И шакъ съ одной сто-
роны — суетная многорѣчивость, безъ вся-
каго опношенія къ жизни дѣйствительной ;
съ другой — языкъ безъ искусства, но не
безъ силы, могущеественный собственной
свою крѣпостію, но не имѣющій никакихъ
причазаній на имя краснорѣчія!

Къ симъ д-умъ классамъ относятся почти
всѣ наши Бришан'кие орашоры. Нѣсколько
славныхъ именъ предъ-являющъ весьма рѣдкія
исключенія. Но вообще орашоры, либо совер-
шенно нерадиашъ объ отдѣлѣ, своихъ рѣчей,
либо увлекающихся примѣрами ис'рѣченнаго вку-
са и унижающъ слово свое смѣшн'ми приля-
заніями на высокое или на живописное. Часто
шакже случается, что сіи объ крѣп'йности
совмѣщаются. Въ сочиненіи самомъ ебреж-
номъ, самомъ необрабатанномъ, самомъ гру-

КРАСНОРЬЧІЕ

299

бомъ, вы встрѣтилте высочайшую спепень
принужденности и напряженія, роскошнѣй
діее изобиліе изысканныхъ остротъ, дикихъ
мыслей, нелѣпыхъ мешафоръ; и удившесь;
какъ можно такъ дешево и такъ смѣшно
умѣть искажать свои мысли и, перенося на бу-
магу все, что приходитъ въ голову, пригопо-
влять читателю шакую странную пышку.

Опъ чего же происходитъ сіе различіе? Опъ
того, что служеніе изящному, господѣшвовав-
шее у древнихъ, замѣнилось у насъ служеніемъ
инпересу: импровизація клубовъ погубила крас-
норѣчіе въ Англій.

Тѣ, кой посѣщающъ пародныя собранія,
легко пріобрѣтающіе нѣкоорую бѣглосТЬ
языка, копорую легко также и утрачиваюпъ.
Безъ предварітельнаго ученія, не обогащавъ
ума сокровищами глубокаго размышленія, не
сравнивъ образцовъ краснорѣчія древняго съ
новыми, можно, съ помощью упражненія и
съ мѣднымъ лбомъ, сдѣлашься оглушающимъ
импровизапоромъ. Послѣ нѣсколькихъ неудачь,
придетъ время торжества; привычка укрѣ-
пить оратора; наконецъ дойдетъ до того,
что онъ поперяешь спыдъ и будетъ проповѣ-
дывать общія мѣста съ удивительнымъ хлад-
нокровіемъ. И такъ способность быстро гово-
рить можешь не имѣть никакого отношенія

20*

300

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

къ дѣйствищенному таланту того, что имъ
пищеславился.

Будешь ли то человѣкъ безъ способностейъ?
Рѣчи его будущъ дурны и ничтожны; но его
смѣлоспѣь дастъ имъ призракъ силы, кошорал
обольститъ чернь. Будешь ли то человѣкъ
съ талантомъ? Онъ расшючишъ свой палашъ,
не достигнувъ испиннаго краснорѣчія. Вы за-
мѣпите въ быстрыхъ изверженіяхъ его мысли,
яркія черты, блестящія выходки; но эшопѣь
первый порывъ воображенія не будешь имѣть
ни силы, ни сосредоточенности, ни связи:
ничего обдуманнаго, ничего разочтеннаго;
языкъ будешь небреженъ, посредствующія
идеи будущъ или совсемъ забыли и расше-
ряны, или набросаны съ ушомительнымъ
многословіемъ. Нельзя почтишь такого чело-
вѣка типломъ оратора. Это много много—
прекрасный говорунъ. Если бъ онъ, по при-
мѣру древнихъ, глубоко изучилъ испинныя
средства искусства; если бъ въ безмолвіи ка-
бинеша, спарался усовершенствовать свои
способности: вы увидѣли бы его, можешь
быть, равнымъ Димосѣенамъ и Эсхинамъ; но
его мешода совершенно эмпирическая: онъ
столь же мало походитъ на тѣхъ великихъ
мужей, коими славился древній форумъ, сколько
Италіянскій импровизаторъ на Данта и Тасса.
Можешь быть, говоря въ публикѣ, онъ приу-

КРАСНОРЬЧИЕ

301

чился размѣщать свои понятія въ извѣстномъ порядке, соблюдашь извѣстныя приличія, производишь извѣстныя впечатлѣнія; но какъ далекъ эпошъ призракъ искусства отъ самаго искусства! Какъ велико разстояніе отъ эпошаго слабаго стремленія къ изяществу и здравому вкусу до той творческой способности, которая требуетъ столько размышленія и предполагаетъ столько опытности! Къ плану, худо обдуманному, присоедините неправильность языка: слова взгроможденныя на слова, ненужные эпошцы, шяжелые оборошь, излишнія перифразы, синонимы набросанныя безъ разбора и безъ значенія — вопъ, говоришъ Квинцилианъ, какія непосредственныя слѣдствія импровизаціорства: оно производишь одну usefulю болшивоспѣ — слова, кои на услахъ раждаются и умирають а).

Мы не хопимъ однако прославлять исключительно краснорѣчіе ложное, поддѣльное, искусственное; оно причиняетъ противуположный недостатокъ. Наше намѣреніе опровергнуть мышія тѣхъ, кои величають естественнымъ краснорѣчіемъ быструю импровизацію: не оно составляешь истинное краснорѣчіе; въ немъ

а) Illa ipsa extempore dicendi facultas inanem modo
loquacitatem dabit et verba in labris nascentua.
QUINT. x. 3.

302

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

нѣшь ничего естественнаго. Ступайте на
любныя мѣстца и вы услышите подей самыхъ
грубыхъ, изъясняющихъся съ силою. Какъ ско-
ро страшни господствующы надъ душей, онъ
извѣскающы изъ ней звуки, невольно приводя-
щіе въ волненіе: изъ потрясенной глубины
ся вырываются потоки нѣжности или не-
годованія, соперничествующіе съ нѣмъ, яшь
искусство имѣть самаго высокаго. Чело-
вѣкъ растроганный безъ труда и безъ принужденія
передаетъ вамъ собственный свой жаръ; онъ
просить, онъ кратокъ, онъ пого что испин-
нень. Сравните съ сини искренними изліянія,
ми темную, запутанную, напыщенную рѣчь
цмпровизашора! Отъ времени до времени онъ
можетъ разгорячаться; но въ промежутии,
коими необходимо прерываются минупы его
дѣйствительной растроганности, онъ упа-
даетъ, спановинѣл грубымъ, говоришъ безъ
смысла. Искусство и геній состоять въ спо-
собности не терять пой могущесвѣенной ис-
кренності, которая характеризуетъ страшнѣ,
и сливать въ одно глубоко изученное цѣлое
всь пошороннія идей. Какой безмѣрный трудъ
предлежитъ тому, что жедаетъ господ-
свовањь вмѣстѣ надъ собою и надъ другими!
Какъ бы ни была велика его растроганность,
онъ всегда должецъ ее обуздывать; какова бы
ни была работа, на которую онъ себя осуж-

КРАСНОРЬЧІЕ

303

Даетъ, ему всегда должно сохранять свя-
щенное пламя вдохновенія.

Во всѣхъ искусствахъ плакова должна быть
цѣль учения: оно сосредоточиваетъ разсѣян-
ныя силы природы, направляетъ ихъ къ одной
точкѣ, соединенъ въ одномъ горнилѣ. Въ
жизни краснорѣчіе находитъ на насъ припад-
ками, спychомъ. Гармоническія струны пре-
нещутъ въ нашей душѣ, чувство живаго пред-
сіпавленія обişаетъ въ насѣ; но все это не-
полно и неправильно. Искусство развершы-
ваетъ сіи спychи, воспаменяетъ ихъ отѣн-
ною жизнію. Бѣда, если искусство задушилъ
природу. Но не менѣе опасно и то, когда
природа проявляется одна и замѣняетъ, свѣ-
ими неправильными, необузданными порывами,
благородныя соображенія искусства.

Вѣроятно ли, чіпобь шакое мнимо-еспест-
венное краснорѣчіе превосходило древніе образ-
цы силою и простою? Пусть сравнять
сіи образцы съ новѣйшими импровизаціями;
пусать особенно изучашъ цѣломудренное и
мужественное краснорѣчіе Димосѣсовъ и Гре-
ковъ. Конечно оно производило на людей древ-
няго міра живое впечатленіе. Невозможно
опказать ему ни въ величественности, ни
въ энергіи, ни въ силѣ. Оно рѣшало судьбы
государствъ и повелѣвало волнами народнаго
өкеана. Но не смогла на сіи бурныя движе-

304

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

нія, нензгладившіяся въ немъ послѣ столькихъ вѣковъ, вы замѣпите, что оно было пло- домъ напряженной работы. Очевидно, что на приобрѣтеніе шаланта, необходимаго для произведенія шаковыхъ твореній, потребны были труды долголѣшніе, занятія поспоян- ныя, и что распоряженіе симъ шаланшомъ со- провождалось не меньшимъ трудомъ и вним- ніемъ! — Какъ! подчиниться такой шяжкой ди- сциплинѣ? — Да! это необходимо, если вы хоши- те слѣдовать по сопопамъ сихъ великихъ учи- телей? — Ни случай, ни механическій процессъ, ни привычка, ни ораторскал рушина, не при- ведушь васъ къ подобному совершенству. Это было бъ може, что домогаться отъ ка- меры обскуры и отъ камеры луциды а) всѣхъ паянствъ живописи и хотѣть посредствомъ слѣпковъ сдѣлаться соперникомъ Рафаелла.

Кто изъ краснорѣчивыхъ писателей Греціи такъ нерадѣлъ о слогѣ, какъ новѣйшіе? Ни кто. Я не говорю уже объ Исократѣ, коего шаланипъ, по словамъ Діонисія Галикарнасска-

а) Camera obscura, camera lucida — остроумыя из- обрѣтенія, посредствомъ коихъ можно установить на бумагѣ или на стеклѣ главныя черты персике- тивы и воспроизвести предметы, находящіеся предъ живописцемъ. Діаграфъ, новѣйшее изобрѣте- ніе, изображаетъ пакимъ же образомъ весь окресш- ный горизонтъ.

КРАСНОРЬЧИЕ

305

го, походилъ не сполько на палантъ художника, сколько на мѣлочное перпѣніе рѣщика. Назвѣстно, чіпо онъ употребилъ болѣе времени на сочиненіе похвальнаго слова войнѣ Персидской, чѣмъ Александръ на покореніе всей Азіи. Но Плашонъ, не имѣющій его недостапковъ, котораго нельзя упрекнуть ни въ слабости плана, ни въ излишней заботливости объ опѣлкѣ — Плашонъ, слогъ коIORAgO) оспается образцемъ легкости, пріятности, искренности, непринужденности—не преставалъ никогда исправлять свои творенія: всѣ древніе это подтверждаютъ, всѣ единогласно говорятъ о медленности его рабошы. Когда онъ умеръ, то въ его бумагахъ нашли разные оборошы словъ, коими начинается его творчіе о Республикѣ: »вчера вышелъ я въ Пирей съ Главкономъ, сыномъ Аристоновымъ« а). Сіи просшыя выраженія казались ему способными къ различнымъ перемѣнамъ, кои онъ считалъ немаловажными. Импровизаторъ ли это? Такой ли человѣкъ, который легкостію труда хочешь пріобрѣсть легкость слога?

Могущеслѣанный ораторъ, творческиховавшій надъ Филиппомъ, ненавидѣлъ импровиза.

а) Катεβην χθες μα Πεμραια, μετα Γλαυχωνος του
Αριστωνος. Смов. Діон. Галикар. de Struct. Orat.
sect. 25.

306

АРЕВИКЕ И НОВОЕ

цю. До насть дошло паять,еслишь письмь прик-
ступовъ, икъ соскавленныхъ, въ конхъ ясно
можно видѣть медленносіть, съ коей они со-
чинялись. Онъ часшо повторяешь самъ себя.
Одно мѣсто, сначала набросанное, помомъ
обработанное и паконецъ доведенное до со-
вершенства, часто вестрѣчается въ его рѣчахъ.
Помарки, прибавленія, перемѣны, варіанты
оратора, тѣмже намъ извѣспіны, какъ будтобь
мы находились въ его кабинетѣ, когда онъ со-
чинялъ. Ниогда писатель перемѣщаетъ цѣлый
періодъ: иногда оставляешь неизмѣннымъ
одинъ членъ фразы, который конечно почи-
паетъ совершеннымъ, и перемѣняешь всѣ
прочіе. Здѣсь эпилептъ, подверженный стремъ
различнымъ оборопамъ; тамъ мысль, выра-
женная ишымъ образомъ; далѣе сравненіе съ
предметомъ совершенно новымъ. Ничто ме-
нѣе не походить на эпи своенравные порывы
необузданнаго воображенія, коими гордятся
наши новѣйшіе поэты и коихъ изступленіе
сь намѣріемъ спараються усиливать.

Они обманываются: и наши импровизаторы
обманываются не менѣе. Геній есТЬ ничто
ное, какъ умъ напряженный или, тѣмъ ска-
зать, сублимированный. Онъ не пренебре-
гаетъ формую, но ищетъ всевозможнаго со-
тасія между образомъ и мыслію. И для удо-
вѣршенственного выраженні мысли, Димос-

КРАСНОРЧИЕ

307

есь и весь великіе писали упопребляли
сполько ночей на опдѣлку слога.

Отважимся пріобщиться къ этой рабопѣтѣ
и разсмотрѣть сей многотрудный процессъ
пворенія въ различныхъ его фазахъ. Это
може, что подсмотрѣть секрещъ оратора, про-
никнуть въ тайну его искусства. Два раза, на
примѣръ, говорилъ онъ о непріязни Филиппа
къ Аөннянамъ, о полипическихъ причинахъ,
побудившихъ его занять Фракію и вчушаю-
щихъ ему ненависть къ Аөинянамъ. Его рѣчъ
о Херсонесѣ и четвертая Филиппика зак.по-
чають одну и туже піраду объ однимъ ц
помъ же предметѣ: но какая разница въ коло-
ришѣ и даже въ рисункѣ! Во впоротъ варіанія
Димосеенъ выражается весь вполнѣ: его высо-
кое негодованіе является здѣсь во всей своей
силѣ. »Онъ непримиримый врагъ Аөинъ, города,
кошорый насъ окружаешь, земли, кошорая насъ
носить, боговъ, кошорые намъ покровительship-
вующі... Боги Аөинскіе! испребине его!« а)
Сія черта, кошорая, по видимому, вырывается
во всей силѣ и быстротѣ изъ перваго движе-
нія оратора, идетъ напротивъ изъ вшорыхъ
рукъ; она есть силѣ, дѣствіе глубокаго соображе-
нія. Тоже можно сказать почиши обо всѣхъ

а) Οιπερ αυτον εξολησειαν!

308

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

возвышенныхъ мѣспахъ. Размышленіе, воспła-
мененное напряженіемъ всѣхъ его способно-
спей, разражается ими медленно.

По скажутъ, Димосовѣс весьма небрежнѣй.
Нѣтъ, мы на это не согласны: онъ повторяешь
иногда може слово, чпобы дать языку своему
болѣе энергіи; иногда для сильнѣйшаго выра-
раженія мысли, употребляешь два слова, про-
изшедшія отъ одного корня, на подобіе язы-
ковъ воспочныхъ. Такъ въ рѣчи о Ктезифонѣ,
эти люди, кошорые воююють войной (полεμους
полεμουντας) и другія подобныя изрѣченія
(хіνδυνους хіνδυνευσαντας, таіς хатηγοειαις
хатηγοεονσι) напоминають идіотизмы Еврей-
скіе: смертіо умрете и имъ подобные; и
посему не должны быть почитаемы за ошиб-
ки, ускользнувшія отъ разсѣяннаго пера. За-
мѣчаютъ также, вопреки моей системѣ, види-
мую слабость заключеній въ его рѣчахъ. Но
это膨ъ упрекъ доказываетъ совершенное незна-
ніе духа и искусства древнихъ. Тогда думали,
что страсшь, вмѣсто того, чпобъ соспавлять
существо, и, такъ сказать, основаніе красно-
рѣчія, поэзіи, искусства, есть только вeso-
могашельное, прибавочное и даже часшо
опасное средство. Посмошřите на древ-
нія спалуи: въ нихъ выраженіе страданія
никогда не обезображивается гримасами. Рели-
гія Эллиновъ, обогопворяя красоту формъ,

КРАСНОРЬЧІЕ

309

научила древнихъ почитать и удивляться
пой шинь, тому согласію, пой гармоніи,
пой цѣломудренной просшопѣ, которую бур-
ные порывы спрастей всегда разрушаюшь.
Какъ ваятель, желая изобразить умирающую
Ніобу, ободранныго Марсія или Вулкана, низ-
вергнутаго на землю, долженспівовалъ умяг-
чать и украшать высокою граціею свое про-
изведеніе; такъ ораторъ, изливъ свое негодо-
ваніе въ бурныхъ порывахъ, грозныхъ прокля-
піяхъ, долженъ былъ разрѣшать и, такъ ска-
зать, спасать сіи диссонансы, обуздывать по-
степенно волненіе спрасши и оканчивать свою
рѣчь пихимі, смиренными, почти холодными
словами. Того требовали тогда идеи искус-
ства, идеи возвышенныя и благородныя,
породившія Лакоона, Венеру Медицейскую,
сполько знаменитыхъ твореній краснорѣчія
и поэзіи.

Эсхинъ, въ своей рѣчи противъ Ктезифона,
не охлаждаешь ли, посредствомъ самаго пелѣ-
паго, самаго смѣшнаго, самаго холоднаго мепа-
физическаго заключенія, превосходное мѣсто,
которое ему предшествуетъ? Въ жару спра-
сти онъ обращается къ славнымъ пѣнямъ ге-
роевъ Аθинскихъ, окружаетъ себя ихъ вели-
чественною дружиною и заклинаетъ совокуп-
но возспать противъ хищника, готоваго
вступить на престолъ и бывшаго въ гнусномъ

310

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

заговорѣ съ варварами. »Внемлипе«— восклик
насшь онъ къ Аонянамъ — »внемлипе спо-
намъ скорби, песторгаемымъ изъ нѣдрѣ мо-
тиль, почеспями, которые должны укра-
сить вѣроломнаго!« — и вдругъ, измѣнивъ
сему высокому порыву краснорѣчія, сдѣлавшись
бездушнымъ софистомъ, оканчиваетъ свою
рѣчь принужденнымъ и выисканнымъ исчисле-
ніемъ, самымъ нелѣпымъ общимъ мѣстомъ.

Димосоенъ, руководимый лучшимъ вкусомъ,
успѣаетъ самъ не рѣдко національнымъ поня-
тиямъ; его окончанія не совѣмъ небрежны, но
онъ проспы. Онъ, кажется, желаешь въ нихъ
дань опѣдныхъ слушателмъ. Пицеронъ подра-
жалъ ему въ нѣкошорыхъ твореніяхъ. Напри-
мѣръ, рѣчь за Милона оканчивается у него холод-
нымъ и спокойнымъ заключеніемъ, не соглае-
нымъ съ предшествующими частями.

Если подобно грамматикамъ схоліастамъ,
войти со всею подробностію въ различныя из-
мѣнія Димосѣеновыхъ рѣчей, то мы найдемъ
въ нихъ разборчивость и строгоесть вкуса, со-
вершенно неизвѣспіную новѣйшимъ. Одно про-
сное сравненіе — сильное правда и смѣлое—
является у Димосѣена при раза подъ различ-
ными формами и красками: онъ сравниваетъ
возмuthипелей, враговъ общесшеннаго спо-
койствія, съ штѣми сокровенныхми недугами,
кошорые паялись, пока штѣло здорово, и явля

КРАСНОРЧІЕ

311

ються съ ужасною силюю, когда оно поражается. Изъ сихъ прехъ варіантовъ, конечно, последній болѣе поражаетъ воображеніе: въ немъ орашоръ достигъ высочайшей снепени протепоты, выразительно ствіе и сладкозвучія. Вопѣтѣ также превосходное мѣсто, копорое прошло чрезъ при различныя перемѣны. Мы переводимъ его въ послѣднемъ видѣ. Подражаніе Греческому языку, соль музыкальному, соль живописному, сesser предшіяпіе сумазбродное, могу- щее полько осрамить новѣшіе языки, чрезъ обличеніе ихъ сухости, жесткости и неблагозвучія. Въ елѣдующихъ словахъ выражень полько смыслъ, но не колоришѣ оратора:

» Когда союзъ основанъ на общихъ чувствахъ, когда одинъ выгоды воспаменяютъ сердца; тогда сладко подвергашься однимъ онасностямъ и раздѣлять одинъ бѣдствія; каждый шерпишъ тогда безъ ропота и переносишъ съ мужеслѣвомъ. Но если между союзниками одинъ, подобный Филиппу, увеличилъ свою власть опіважностію и хитрослѣю; если неравенство ощущительно : то при первомъ случаѣ, узы разпоргаются, и союзъ изчезаетъ. Граждане! угнешеніе, вѣроломство, ложь, не бываютъ прочны! Они могутъ господствовать ; они царствующі нѣсколько времени ; счастіе можець имъ уныбаться, и люди дивятся, видя шоржество порока; по время ма-

312

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

ло по малу подкапывается подъ эпо утлое
блаженство. Оно рушился подобно зданіямъ,
коихъ основанія ненадежны. Главныя основанія
человѣческихъ дѣйствій—опоры, безъ коихъ
нисповергается наше благосостояніе—супь
правда и добродѣшнь а).

Новлюрять ли, что это превосходное мѣ-
сто стоило Димосовну болѣе трудовъ и по-
правокъ, нежели цѣлая рѣчь новѣйшему ора-
тору? Онъ перемѣняетъ эпипетъ, дабы из-
бѣгнуты созвучіл двухъ буквъ въ двухъ раз-
личныхъ словахъ (πλεονεξιας и πονηριας);
выбрасываетъ выраженіе сильное, но не при-
личное, и замѣщаетъ его просшымъ, но удовле-
творипельнымъ. Онъ жертвуетъ благозвучію,
вкусу, Аптическому изяществу, блестящею
и смѣлою мешафорою; выкрѣпляетъ испинный
смыслъ своей фразы, отбрасывая излишнія
слова; обрабатываетъ свою рѣчь такъ, какъ
отличный художникъ оживляетъ свой мра-
моръ.

И такъ первый изъ всѣхъ извѣстныхъ ора-
торовъ, вѣчный образецъ полишическаго кра-
снорѣчія, Димосовень, не думалъ, чѣпобы одна
малѣйшая фраза могла быть лекою бездѣлкою,
мгновенною выходкою воображенія. Полно-
влестный господинъ своего идіома и своихъ

а) Вторая Олинийская Рѣчь.

КРАСНОРЬЧИК

313

мыслей, могущий всегда съ легкостію и привлекательностію изливаць свое слово, онъ почиталъ эму легкость злоупотребленіемъ. Ему хочется, чтобы каждой элементъ его рѣчи имѣлѣо свою силу. Онъ не переставалъ употреблять слова и периоды дополнишельные: ему стыдно было употреблять эпошь грубы; неменѣе, который новѣйшіе ораторы бросающі по произволу, какъ бы для пополненія промежутковъ ихъ мыслей. Онъ зналъ, что каждая изъ нашихъ идей имѣлѣ, для выраженія, известный кругъ словъ, изображающихъ съ большею или меньшею точно-стію, съ большею или меньшею сюю, сокровенныя чувства оратора. И шакъ онъ шрудился безъ опѣдыха до пѣхъ поръ, пока достигалъ всевозможнаго совершенствва. Нынѣ большая часть шкашелей скорѣе согласились передѣлашь, нежели перерабошать свое твореніе. Они называюші сюю легкость жаромъ, порывомъ, вдохновеніемъ: Димоцеснъ не думалъ, какъ они. Если периодъ, сравненіе, членъ фразы, долгое время обдумываемые, обработываемые, казались ему доспойными сохраненія по ихъ совершенству, то эпо были памятники, коихъ частное употребленіе не почиталъ онъ за стыдъ. Эти мастеріялы стоили ему не шакъ дешево, чтобы онъ могъ ими пренебрегать. Есть параграфы въ его рѣ-

ТЕЛЕСК. Ч. V.

24

314

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

чахъ, гдѣ нѣ коморы я фразы составлены въ нѣ-
сколько лѣпѣ и наконецъ соединены авпоромъ
въ одно цѣлое. Краснорѣчіе не было для него
случайною игрою, дѣтской попыткой, мимо-
летнымъ удовольствіемъ. Онъ имъ сооружалъ
себѣ вѣчный памятникъ.

Но за шо и какіе слушатели его окружали!
Какою нѣжною разборчивоспію одарены были
эпи Аөиняне, коморые приходили слушать
оратора съ какимъ же восхищеніемъ, какъ
мы какой нибудь концерпъ или знаменишаго
виртуоза! Безъ сомнѣнія народъ Аөинскій при-
нималъ съ удовольствіемъ эти безпрерывныя
повторенія; онъ ихъ требовалъ отъ орашо-
ра: иначе какъ бы дерзнулъ Димосѣенъ помѣ-
стить во второй рѣчи болѣе трехъ че-
тверпей предшествовавшей? Онъ повторяетъ,
сколько ему угодно, лучшія свои мѣстя, от-
важнѣйшія меморы. Эпо—второе представ-
леніе прекрасной драмы, требуемое повторе-
ніе мѣстя, имѣвшаго большій успехъ!

Ничто такъ не удивительно въ исторіи ума
человѣческаго, какъ эпа двойная способность
Аөинянъ, равно жадныхъ до краснорѣчія—и какъ
до полиппическаго средства, и какъ до искусства
и наслажденія. Въ одно время оно доставляло
имъ и удовольствіе и пользу. И эти люди,
бывшіе вмѣстѣ и судьями и просищелями, и
крипиками и слушателями, не забывали ни

КРАСНОРТЧИЕ

315

ученаго, липтературнаго наслажденія, кою-
рое должны были вкушать, ни строгаго при-
говора, кооторый должны были произнесть!
Ни то ни другое не овладѣвало ими исклю-
чительно! Это истинный феноменъ! Создан-
ные вмѣстѣ и для дѣйствія и для умственнаго
наслажденія, съ какою невѣроятною легкоспію
соединяли, или лучше сказашь, сливали они въ
себѣ двойную обязанность гражданина и рито-
ра, человѣка полипическаго и липперашора!
Народы новѣйшіе никогда не поймутъ эпаго чуда.
У нихъ дѣла общественныя отчуждены ошъ
поэзіи и краснорѣчія. Выгоды вещественныя
совершенно ошѣлены ошъ выгодъ воображенія.

Квинпиліанъ сказалъ: »у Цицерона болѣе
естественностіи, у Димосовена больше обрабо-
танности а). « Эшо глубокомысленное изрѣче-
ніе считалось парадоксомъ: но какъ онъ спра-
ведливо! Бѣглость Цицерона показываетъ ора-
пора съ опѣнными способностями для на-
роднаго краснорѣчія. Рѣчи Димосовена пахпутъ
лампою. Но какая сила, какая связность! Какъ
близко приближается Димосовенъ къ тому по-
ложищелному краснорѣчію, ко whomps spolko
уважается новѣйшими и ко whomps odo mogenp
воспламенять людей полипическихъ! Большая
часть красошъ, разсыпанныхъ въ твореніяхъ

а) Сигоe plus in illo, in hoc naturae. Inst. 5.

21*

316

ДРЕБНЕЕ И НОВОЕ

Цицерона, ускользнула бы омъ слушателей деловнадцатаго столѣтія. Красошы Димосовна совершенно сходны съ тѣми, кои распочають наши ораторы въ Нарламенпѣ. Эпо удары рѣзкіе и быстрые, доводы сильные и краткіе, изображенія вѣрия и привлекательныя, словомъ—все, что можешь откликнуться въ ду- гѣ человѣческой звучнымъ и могущественнымъ эхомъ. И шакъ что желаетъ усов ршенспѣва- ваться на поприщѣ полипческомъ, долженъ не только изучать со вниманіемъ творенія сего знаменишаго писателя, по и методу его сочиненія.

Онъ не употребляетъ сжапныхъ доказа- тельствъ. Не длинная цѣпь логическихъ до- водовъ приводитъ его къ желаемому заклю- ченію. Онъ представляетъ вамъ цѣлый рядъ очевидныхъ замѣчаній и яркихъ наблюде- ній, кои всѣ относятся къ предполагаемой цѣли оратора. У него нѣпъ мешафоръ, почерпнушыхъ въ идеяхъ мешафизическихъ или ошдаленныхъ; нѣпъ отвлеченій; нѣпъ изысканій. Разумѣніе народное — проспое, но сильное—понимаетъ каждый доводъ, кою- рый Димосовѣ ему предлагаетъ. Просшыя фразы его могущественны. Онѣ находятся на своемъ мѣстѣ, поражаютъ душу, впечат- лѣваются въ ней и способствуютъ великому дѣлу, которое замышлено краснорѣчивымъ

КРАСНОРЬЧИЕ

317

человѣкомъ. Къ симъ ощупищельнымъ аксіо-
мамъ присоединяются крашкія и сильныя воз-
званія къ спрастямъ; слова, отзывающіяся
въ серцѣ гражданина; идеси, общія всѣмъ слу-
шателямъ, кои кажутся ихъ собѣшвенноспію
и доспавляють имъ какое-то внутреннее эго-
испинческое удовольствіе, раздаваясь съ кафедры.

Леткими средствами увлекается, побѣждается,
овладѣвается разумъ: леткими жь средствами
распрогивается и сердце. Проививопоспавьте
симъ простымъ способамъ упонченный блескъ
Азіятскій и цвѣтущую гармонію Цицерона.

Чпобы доснигнуть сей неодолимой про-
стопы, Димосенъ покорялся правиламъ съ
такою же спрогоспію, какъ софисты, помѣ-
шавшіеся на чистопѣ слога. Кипо изъ нѣвѣй-
шихъ звуками своего голоса пошрясалъ сердца
въ совѣщашельныхъ собраніяхъ, топіь посниг-
нулъ его тайну и слѣдовалъ по его спопамъ.

Къ несчастію сія тяжелая рабоча, сія посто-
янная забота объ исправленіи своихъ шворе-
ній, пынѣ слишкомъ рѣдки.

Не думайте, чпобы идеси и обороты, упо-
присленные Димосеномъ, не могли бышь при-
наровлены къ пынѣшнему времени. Стоишь
полько перемѣнишь нѣсколько собственныхъ
именъ — вы можете употребить большую
чась рѣчей сего великаго мужа въ преніяхъ
нашего Парламента и увидите, какое дѣйствіе

318

древнее и новое

произведетъ на сіе собраніе языкъ столь
крапікій, столь сильный, служащій одѣяні-
емъ неодолимому размышленію. Когда Димо-
сœнъ упрекаетъ Аθинянъ въ несправедли-
вости къ Діопиөу а), напавшему на Филиппа
и оставленному ими, вы подумаете, что это
Фоксъ, обвиняющій министерство Питта
въ измѣнѣ союзникамъ. Такъ! краснорѣ-
чіе не имѣтъ двухъ языковъ: душа человѣ-
ческая переходитъ неизмѣнная чрезъ всѣ вѣки,
чрезъ всѣ обычаи, чрезъ всѣ идіомы. Она имѣ-
етъ всегда пѣже спрашивать; ее поражающіе
пѣми же орудіями.

»Вы не хотите дать денегъ; вы не хоти-
те сражаться; вы желаете имѣть долю въ до-
бычѣ: но вы не даете Діопиөу ни объщан-
ной помощи, ни полномочія снабдиться сред-
ствами; унижаете все, что имъ сдѣлано, и
подстерегаете все, что онъ предпринимаетъ.
Не въ состояніи сами наблюдать свои выгоды,
вы говорите, что умѣете починять того,
кто служитъ со славою своему ощечеству;
но вы, ваши дѣянія, ваши деньги принадле-
жаетъ врагамъ опчизны. Вы шребуете отъ
насъ благихъ совѣповъ и слѣдуете самымъ
безумнымъ внушеніямъ. У перваго оратора,
входящаго на каθедру, вы спрашиваете: »что

а) Полководецъ, воевавшій Фракію.

КРАСНОРЬЧИК

319

должно дѣлать? «—А я васъ спрашиваю: »что вамъ говоришь? вамъ, которые отказываете въ деньгахъ, въ помощи, во власти; вамъ, которые внимаете только клеветникамъ Дюпиоа и глухи къ его оправданіямъ; вамъ, которые нерадите о дѣлахъ общественныхъ — что вамъ сказать? Къ чему послужаю вамъ наши слова? Ваше вниманіе поглощено съ одной стороны гнусной клеветою, съ другой нелѣными предвѣщаніями. Чѣмъ же вы може- пе жершвовать истинѣ? Ничѣмъ« а).

Безъ сомнѣнія подобная тирада не былабъ неумѣстна въ Нижнемъ Парламентѣ. Это слогъ не споль пышный и рьяный, какъ у Бёрка, не споль плодовійный, какъ у Фокса. Эшо въ двухъ словахъ глубокомысленная противопа. Такое же достоинство имѣетъ Эсхинѣ, орашоръ менѣе краткій, употреблявшій болѣе роскоши въ выраженіяхъ и не поражающій души съ такою силою. Однако жь никогда нельзя забыть прекрасныхъ словъ, заимствованныхъ у него Лукреціемъ: »когда я говорю о фуріяхъ, не думайте, чпобы я имѣла въ виду пѣхъ, коихъ ярама- пическіе писатели выводятъ на сцену съ горящими пла- менниками и шипящими звѣями; нѣшь, нѣшь—

а) Рѣчь о Херсонесѣ.

320

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

есьдь другія: это необузданныя желанія; вошь
пестинныя фурінс a )!

Краткоспь Димосовена обращилась въ пого-
ворку. Мы не требуемъ, чѣпобы новѣйшіе орашо-
ры должны были рабски подражать ему, даже не
думаемъ, чѣпобь самъ Димосовѣръ въ произноси-
мыхъ имь рѣчахъ столькожь упоіпреблѣзъ, или
даже злоупотреблялъ ею, какъ въ рѣчахъ писаѣ-
ныхъ. Иное дѣло ошносійсья къ внимашельному
чипашелю, господину своего времени, могущему
прочипашь при раза одно мѣсто и размы-
сішь о немъ на свободѣ, чѣмъ говорілъ слу-
шашелю, мино котораго звукъ гоа проле-
пашется подобно дыханію легкаго вѣтерка, и
который иногда забываетъ не только пред-
шесвовавшія доказательства, по даже самую
нить идей. Очень можно замѣтить, чѣко рѣчи
Димосовена не были такъ произносимы, какъ
теперь напечатаны; даже варіанты различ-
ныхъ изданий доказывающъ, чѣко творенія
сего писателя подверглись различнымъ пере-
мѣнамъ, съ шѣхъ поръ, какъ раздавались съ
каPEDры. Для новѣйшаго орашора сія принуж-
денная крашкось была бы вдвойнѣ опасною.
Мы прилаглены извлекашь все, чѣко можно,
изъ оруйій неполныхъ, изъ идіомовѣ несовер-
шенныхъ, неправильныхъ, лишенныхъ шѣхъ
способовъ, конѣмьми языки древніе. Намъ

с) Рейске, Ог. Gr. ΙΠ, 187.

КРАСНОРЧИЕ

321

потребно гораздо болѣе словъ для выраженія
пойже идеи, гораздо болѣе красокъ для окон-
чанія тогоже портрета. Наши новѣйшіе
языки, аналитическіе, но не живописные,
простые и логическіе, но не гибкіе, про-
изводные, а не коренные,—не имѣють равно-
сильныхъ выраженій и оборотовъ, кои бъ
можно было противопоставить эпимъ яр-
кимъ оррпѣнкамъ, эпимъ смѣлымъ чершамъ,
которыя древніе словари доставляли ора-
порамъ Греческимъ и Римскимъ. »Онъ низ-
вергается, какъ попокъ,« говоришъ Димосовѣ:
но Греческое слово χειμαρβες значишъ попокъ
зимній а), попокъ, пресыщенный снѣгами,
массу воды быстрой, неодолимой. Аориста
недостаетъ во всѣхъ новѣйшихъ языкахъ.
Кто подумаетъ, что Грекамъ, и именно
Димосовѣну нужно было шолько одно слово для
выраженія слѣдующей фразы: »между тѣмъ
какъ за благо общее онъ подвергается тысячи
опасностей, орражая умышленное нападе-
ніе«—то есшь, для цѣлыхъ тринадцати словъ
б)? Какими словами замѣстите выраженія:

а) Англійскій языкъ можешь сіе выразить сложнымъ
словомъ wintertorrent, на чіпо Русскій должень
упопотреблять перифразу. Изд.

б) Англійскій языкъ долженъ употреблять для этой
фразы чеіпырнадцаць, а Французскій семнадцашь
словъ. Изд.

322

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

προκινδυνευσαντας, παραταξαμενους, и имъ подоб-
ныя? Ихъ крашкость, сосредоточенносТЬь мно-
гихъ поняпій въ одномъ выраженіи, не соспав-
ляютъ ли ихъ неподражаемаго доспоинешва?
Мы не имѣемъ ни сложныхъ словъ, ни ошіпѣняю-
щихъ частицъ, ни гибкосни въ оборонахъ.
Прибавимъ, что наши идіомы, по мѣрѣ умягченія
ихъ, перяютъ энергію. Множество оміпѣн-
ковъ, рожденныхъ въ новѣйшихъ общесш-
вахъ, могупъ быпь нынѣ успѣшно изобра-
жаемы. Но древніе, болѣе приближенные къ
природѣ, привыкшіе къ наготѣ выраженій, не
спыдились цинизма, не обуздывались цѣлому-
дріемъ и благопристойностію, которыя ввело
Хриспіансцшво и утвердила жизнь придворная.
Разсмотрите комедіи Арисцофана и вы уви-
дите, что поэзія въ нихъ столь же не обуз-
данна, какъ Вакханка, столь же невоздержна
и непристойна, какъ Силенъ въ непрезвомъ
видѣ. Димосовѣ и Эсхинъ осыпаютъ другъ
друга ругашельствами, кои пынѣ предоспав-
ллющся устамъ самой низкой черни, въ ми-
нупы ея изступленія. Ужасная бездна раздѣля-
шѣ сіи два періода гражданственноснти. Но
мы все еще можемъ обогащаться благородными
примѣрами, кои оспавлены намъ древними, и,
разсмапривая ихъ величесшвенные пворенія,
исправлять все, что слабо, выискано, сисме-

КРАСНОРЬЧИЕ

323

матически дурно, въ нашемъ новѣйшемъ красно-
рѣчіи.

Сравнише съ этимъ государственнымъ му-
жемъ древняго міра, съ этимъ Димосовеномъ,
столь простымъ, споль убѣдительнымъ,
столь ученымъ, государственнаго и красно-
рѣчиваго человѣка новѣйшей Европы, Грам-
пана а). Вмѣсто многотрудной работы писа-
теля Эллинскаго, вы найдете у него много-
рѣчивость обильную, эпиграмматическую,
усыпанную анпишезами.

Изобрѣшенія механическія, успѣхи промыш-
ленноши въ Европѣ, не мало тому способ-
ствовали. Чшобы сказалъ Аөинлнинъ, соврс-
менникъ Филиппа, если бъ онъ могъ выпипи
изъ гроба и услышать слѣдующія слова :
»ораторъ, говорящій въ Нижнемъ Парламен-
тѣ, долженъ импровизировать свой опѣипъ,
не оканчиваясь всѣхъ своихъ фразъ и не всегда
соблюдаًть правила грамматическія. Его
импровизированная рѣчь должна быть разго-
ворною діафрибою, набросанною случайно и

а) Знаменитый Прландскій ораторъ, коего труды не мало способствовали къ освобождению нынѣшней Прландіи. Сынъ его, краснорѣчивый писатель и отличный романиспъ, собралъ его рѣчи и издалъ ихъ въ нѣсколькихъ томахъ.

324

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

безъ искусства, но не безъ принужденности.
Преніе, начавшееся въ семь часовъ вечера,
должно кончиться въ пять часовъ утра. Оно
спишется вполне; смыслъ изуродованныхъ
фразъ будешь возспановлень; оратору при-
даешь логики и грамматической связи. Нѣ-
сколько шысячь экземпляровъ сей рѣчи долж-
ны бы пить напечатаны въ один падацать часовъ
Утра. Членъ Парламента будешь еще спать,
когда ему принесутъ журналъ, въ коемъ
краснорѣчіе его явился совершенно исправлен-
нымъ; и спустя семь дней, обитапель Дерби-
шира и Девоншира станешь чипашь его произ-
веденіе.« Конечно Аединиинъ не повѣрилъ бы
макимъ чудесамъ. Какое поржество промыш-
ленности! Сколько успѣховъ сдѣлали механиче-
скія искусства со временъ Димосовена!

Но подивившись сему неоспоримому преиму-
ществу мастеріяльнаго механизма у новѣйшихъ,
посмопримъ, какіе успѣхи они сдѣлали въ ум-
ственномъ отношеніи. Сіи рѣчи, споль искус-
но, споль быстро переносимыя во всѣ мѣста
Англіи; сіе слово, уловленное посредствомъ
стенографіи, увѣковѣченное посредствомъ под-
вижныхъ буквъ, расположенное посредствомъ
печати; сіе краснорѣчіе, вооруженное ужасною
трубою, проносящуюся огголоски его вокругъ
Европы въ восемь дней и вокругъ свѣта въ во-
семь мѣсяцевъ—все это, безъ сомнѣнія, чу-

КРАСНОРЬЧІЕ

325

десно. Но сравните древнее краснорѣчіе съ
энимъ скороспѣлымъ плодомъ. Грашпанъ, по-
добно Димосѣену, былъ шакже орашоръ боецъ.
Англійскіе мвинистры были для него шѣже
Филиппы. Доводы, ругашельспіва, поэзія,
спрасѣть, могущесшво происшесшій, словъ—
все служило ему оружіемъ; какъ Димосѣень, онъ
часто употреблялѣ антипезы, его любимую
фигуру; всѣ единогласно называюшъ его человѣ-
комъ съ шалантомъ. Онъ гораздо болѣе при-
ближается къ Аөинскому орашору, пежели
остроумный Шериданъ, мешафизикъ Бёркъ,
или Цицеронъ-Фоксъ. Не взирая на всѣ его
недосташки, онъ безъ сомнѣнія, можешь
стать на ряду съ знаменишѣшими орашо-
рами: оригинальная, швердал, ироническая
голова; нравъ крупный, ъдкій, способный
къ язвицельнымъ насмѣшкамъ. У него эпиг-
рамма слѣдуешь за эпиграммою, аксіома за
аксіомою, замѣчаніе за замѣчаніемъ. Пла-
менныя мысли облечены въ чистую и свѣш-
лую фориу. Какъ древніе, онъ начинаешь
разсыпными стрѣлами, но оптачиваемъ ихъ
съ большею пщательностію: не довольству-
лись доспиженіемъ цѣли, онъ желаетъ бли-
стать, достигая. Ему мало побѣждашь.
Опасный умствователь, могущесшенный ді-
алектикъ, онъ ищешь успѣха, комораго до-
могается комическій авторъ. Болѣе скупый

326

ДРЕВНЕЕ И НОВОЕ

на украшенія, болѣе крашкій, болѣе правильный, нежели прочіе наши ораторы, онъ достоинъ сравненія съ превосходнымъ образцемъ, кошорый мы піеперь изучали. Но если разсмотрѣть піцатьльно всѣ качества и пороки обоихъ, то съ прискорбіемъ увидимъ, какъ далеко назади остается новѣйшій орашоръ.

Принужденность и однообразіе, вопѣ недосташки Граштана! Его умъ, отъ природы прозорливый и саширическій, пріучился, пакъ сказать, къ одному извѣстному пону краснорѣчивыхъ острошпѣ и выходокъ, кои собсѣшвенно ему принадлежашъ и кошорымъ онъ всегда остался вѣренъ. Отсюда всѣ идеи у него выливались въ одну форму. Тотъ, кто приучается импровизировать, никогда эпіго не избѣгнетъ. Вы принимаете особенную методу, особенный родъ сочиненія, кошорый вамъ нравился: онѣ водворяются въ вашемъ умѣ и запечатлѣваются въ немъ. Отсюда порядокъ мыслей дѣлается у васъ, пакъ сказать, манеріяльнымъ; вы уже не можете разнообразить вашу работу, не имѣете возможности отпѣнишь и, пакъ сказать, вылѣпливань ваши слова. Объ васъ скажутъ, чіпо вы жеманны, чіпо имѣете особенный родъ, опѣ кошораго не хотите отступить: и, въ теченіе всей вашей жизни, доколѣ продолжится ваша орафорская

329

ІІі.

НЕВСТА АРИСТОКРАТКА.

(окончаніє).

При именii, кошорое Графъ Кергарус шакъ
расхвалилъ общесліву Бонневальскаго пави-
льона, всѣ, даже игрокъ, гошовившійся сѣ-
лапь шара, сбѣжались часцію для пого,
чшобъ замѣпить, какое дѣйствіе это явленіе
произведетъ на Эмилію, часцію, чшобы соб-
ственными глазами увидѣть феникса, заслу-
жившаго предпочтеніе предъ такимъ множе-
свомъ соперниковъ.

Щегольскій, но не выписанный нарядъ, лов-
кое и свободное обращеніе, пріячный голосъ,
проникавшій до глубины души, пріобрѣли Г.
Лонтвило благосклонность всего семейства.
Казалось, ему не чужда была воспочная пыш-
носіль жилища роскошнаго дирекшора пода-
шей. Хопя разговоръ его былъ разговоръ
человѣка свѣтскаго; но всякой морѣ легко
замѣпить, что онъ получилъ самое блестящее
воспитаніе и пмѣль сшоль же осенавшельныя,
какъ и обширныя свѣденія.

Ему удалось употребить такъ кешапи
одно пехническое слово въ разговоръ съшарымъ
морякомъ на счетъ корабельныхъ спроеній,
что одна дама замѣтила ему, что онъ вѣрно
былъ воспитанникъ Политехнической Школы.

22

330

НЕВѣСТА

— Я думаю, сударыня, отвѣчалъ онъ, чѣю можно гордиться этимъ названіемъ.

Не смотря на просьбы всего семейства, вѣжливо, но съ ивердосшюю, онъ опказался опъ приглашеннія ослашься обѣдать и предрваль замѣчанія дамъ, сказавъ, чѣю онъ служишъ Гиппократомъ молодой сестрѣ своей, копторой слабое здоровье требуетъ величайшихъ попеченій.

— Г' де Лонгвиль вѣроятно докторъ? .. спросила иронически одна изъ невѣстокъ Эмилии.

— »Онъ воспитывался въ Политехнической Школѣ!« опѣчала съ крошоспью Эмилія, коей лице оживилось роскошнымъ рулянцемъ, когда она узнала, чѣю миловидная панцовщица сельскаго бала въ Со была сестра Г. Лонгвиля.

— Но, милая, можно бышь докторомъ и вмѣстѣ съ гѣмъ воспитанникомъ Политехнической Школы. Не правда ли, сударь?

— Конечно, сударыня, отвѣчалъ молодой человѣкъ.

Взоры всѣхъ обратились на Эмилію, которая съ какимъ то безпокойнымъ любопытствомъ смотрѣла на очаровашельнаго безнакомца. Она начала дышать свободнѣе, когда сей послѣдній, улыбалась, прибавилъ:

— »Я не имѣю чести бышь медикомъ, сударыня, и даже опказался этъ службы по

АРИСТОКРАТКА

331

части путей сообщенія, чтобъ сохранить
всю свою независимосшь.«

— П прекрасно сдѣлал, сказалъ Графъ. Но,
какъ вы можете починпашь за чесшь быпь
докшоромъ? прибавіль благородный Бре-
тонецъ. Эхъ, любезный другъ, для такого
человѣка, какъ вы...

— »Графъ, я уважаю всѣ званія, коихъ пред-
мепюмъ польза.«

— Гмъ! мы съ вами согласны! Вы ихъ ува-
жаете, какъ молодой человѣкъ уважаетъ ста-
рую вдову.

Посѣщеніе Г. Лопгвиля было не слишкомъ
коротко и не слишкомъ продолжительно.
Онъ удалился въ то время, когда замѣпилъ,
что понравился всему семейству и чпу на
его счешъ пробудилось всеобщее любопыт-
ство.

— Это хитрая лисица! сказалъ Графъ, про-
водивъ его и возвращаясь въ гостиную.

Дѣвица де Фоншень, которая одна участво-
вала въ пайнѣ старика, о.ѣлась въ эпошь
день съ особеннымъ стараніемъ, чпобы при-
влечь вниманіе молодаго человѣка: но къ
нездовольствію своему замѣтила, что онъ
не обратилъ на нее того вниманія, кошораго
она считала себя доспойною. Всѣ удивились
молчанію, кошорое она наблюдала. Въ самомъ
дѣлѣ, Эмилия привыкла истощать для новыхъ

22*

332

НЕВСТА

посылителям въ очарованія кокешеньа, всѣ
хипросили остроумнаго болшанья, все непзчер-
паемое краснорѣчіе взоровъ и движеньі.
Обворожилъ ли се мелодическій го лосъ моло-
даго человѣка и прелесшь его обраценія, или
она неспинно полюбила его и чувешко эпо про-
извело въ ней перемѣну — какъ бы то иш
было, въ ней не замѣшко было никакого при-
твореніва. Просшоіла и непринужденность
безъ сомнѣнія придавали ей еще большую пре-
лесшь. Сесшры ся и одна епарал дама, прія-
щельница дома, полагали, чюо это ушонченное
кокешеньо: онъ думали, чюо Эмилия, почитая
молодаго человѣка досшойнымъ себя, хотѣла,
можешь бынъ, показывашіеся ему мало по ма-
лу, дабы ослѣпить его вдругъ, когда увѣ-
рился, чюо онъ къ ней не равнодушь.

Все семейство любопытывовало узнать,
чюо своевравная красавица думаетъ о пре-
красномъ посылѣ. Во время обѣда, когда
каждый нперерывъ епарался одарить Г. Лонг-
виля ковымъ досшонствомъ, утверждая, чюо
открылъ его, благодаря замѣчаніо, кошораго ни-
кто другой не сѣлалъ, дѣвица де Фонпень
иѣсколько времени хранила молчаніе.

По вдругъ легкая наемѣшка для извлекла
се изъ этого минимаго равнодушія. Она съ
колкостью замѣшила, чюо такое неземное
совершению должно прикрывать какой ни-

АРИСТОКРАТКА

233

будь большой недостапокъ и чipo она никогда не рѣшится съ перваго взгляда судить человѣка, кошорый шакъ много обещаетъ. Она прибавила, чpо шѣ, кошорые нравятся всемъ, не нравятся никому, и чpо величайшій недостапокъ — вовсе не имѣть недостапковъ.

Подобно всякой влюбленной двѣвушкѣ, она ласкала себя надеждою скрыть чувства свои во губинѣ души и обмануть аргусовъ, коми была окружена; но черезъ двѣ недѣли, не было никого въ этомъ многочисленномъ семействѣ, чpо бы не былъ посвященъ въ сю фамильную пайну.

При прелѣемъ посѣщеніи Г. Лонгвиля, Эмиліи показалось, чpо она была его предметомъ. Онікрылиe сіе привело ее въ шакое упопіе, чpо она сама себѣ удивилась, когда пришла въ сопонніе разсуждашь. Въ этомъ онi крышіи было ильчpо шягостноeдляe гордости. Она привыкла считать себя ценпромъ все-лепной и приуждена была шеперь признать силу, кошорая слекла ее къ себѣ. Она спаралась со-прончиваться, но не могла изгнать изъ своего сердца пѣннинельный образъ молодаго человѣка. Скоро посмѣть началась безпокойства.

И дѣйствительно, два качествa Г. Лонгвиля, весьма проницingly всесобщему любопытству и въ особенности любопытству Эмиліи, были

334

НЕВСТА

скрытноспь и необыкновенная скромносить.
Онъ никогда не говорил ни о себѣ, ни о сво-
ихъ заняшіяхъ, ни о своемъ семействѣ. Хипі-
рыя сѣини, раскидываемыя Эмилісю въ раз-
говорахъ, чпюбы заставить молодаго человѣка
войши въ подробносить о самомъ себѣ, не имѣ-
ли успѣха. Самолюбіе подстрекало ея любо-
ныштєво. Говорила ли она о живописи? Г.
Лонгвиль отвѣчалъ, какъ знамокъ. Занима-
лась ли музыкою? Онъ безъ всякихъ вы-
чуръ показывалъ въ себѣ отличнаго музыканна.
Однажды вечеромъ онъ восхипилъ все обще-
ство, присоединивъ очаровательный голосъ
свой къ голосу Эмиліи въ одномъ изъ лучшихъ
дуэтовъ Чимарозы. Но когда спарались узнать,
не артистъ ли онъ, пю онъ шакъ искусно
обрастилъ эпошъ вопросъ въ шутку, что
женщины, даже самыя опытныя въ искусствѣ
отгадывать чувства, не могли рѣшить, что
онъ шакое. Съ какимъ мужествомъ спарый
морякъ ни кидался на абордажъ, Лонгвиль
шакъ ловко избѣгалъ его нападеній, чю
умѣлъ сохранить всю прелесшь шаинствен-
носини. Ему штѣмъ легче было освашаться
прекрасными незнакомцами для Бонисвальскаго
павильона, чю любопытство не переходило
шамъ за границы вѣжливосини.

Тогда Эмилия, которую эта скрытноспь

АРИСТОКРАТКА

335

мучила несказанно, подумала, что такого рода подробности можно скорее выманивать отъ сестры, нежели отъ брата. Съ помощью дяди, какорый также хорошо умѣлъ управлять подобными дѣлами, какъ кораблемъ, она спаралась вывесить на сцену до того времени нѣмое лице Клары Лонгвиль. Скоро все общество Бонневальскаго павильона изъявило желаніе познакомиться съ такой любезной дѣвушкой и доставить ей нѣкоторое разволнѣченіе. Проспой домашній балъ былъ предъеженъ и принялъ. Дамы не опчаивались въ возможности заспавшія протговориться молодую шестнадцатилѣшнюю дѣвушку.

Не смогія на тучи, сгущаемыя эпюю шаинственностью и вызываемыя любопытствомъ, яркій свѣтъ озаралъ жизнь Эмиліи. Съ какимъ-то упoeніемъ наслаждалась она существованіемъ съ пѣхъ поръ, какъ переслала ограничивать его одной собою. Она пачинала постигать общественныя отношенія. Опѣтого ли, что мы въ счастіи всегда бываемъ добрѣе, или опѣтого, чѣло чувства, занимавшія ее, не оставляли сй досуга мучить другихъ: сна сѣдналась не такъ насмѣшлива, не такъ своенравна, не такъ взыскательна; peremьна ея характера восхищала удивленное сеномейшво. Впрочемъ, може пѣ быть, любовь ея со временемъ должна была превращаться въ действенный эгоизмъ.

336

НЕВСТА

Дожидашься пріѣзда скромнаго и пантипевеннаго
своего обожашеля было для ней райскимъ на-
слажденіемъ. Хочя между ними не было промоль-
лено ни одного слова о любви; по она знала, чипо
любима, и искусно умѣла давашь молодому
незнакомцу средства выказапь всѣ сокровища
своей образованности. Она замѣтила, что
сей послѣдній винташельно наблюдашь за ней,
и начала сшарапься преодолѣть всѣ недостапі-
ки, вкорененные въ ней воспитаніемъ. Это была,
со стороны ея, первая жерпіва любви и же-
стокая укоризна самой себѣ. Она хотѣла по-
правиться незнакомцу и обворожила его; она
любила его и была имъ богошворима.

Родипели Эмилии, зная, чипо гордый ея ха-
рактеръ служипъ сей досташочной защитой, да-
вали сей столько свободы, чипо она могла
наслаждашься штѣми дѣшскими невинными ра-
доспиями, кон придаюшъ первой любви ма-
кую прелѣсть, такое очарованіе. Молодой
человѣкъ не разъ бродилъ съ Эмилией по аллэ-
ямъ обширнаго парка, гдѣ природа являлась
разумѣнною, подобно женщинѣ, собирающейся
на баль. Не разъ начинались между ними штѣ ма-
птицевенные разговоры безъ цѣли и физіономіи,
въ коихъ выраженія, имѣющія наименье смысла,
скрывающі панболѣе чувствованій. Часто вмѣ-
стѣ любовались они лучами заходящаго солица и
роскошнымъ ихъ блескомъ, рвали маргаритки,

АРИСТОКРАТКА

337

чтобы щипать ихъ листки, пѣли страсільные
дуэты, употребляя ноты Перголеза или
Боэльдье, для выражения сокровенныхъ своихъ
чувствованій.

Пасшупилъ день, назначенный для бала. Кла-
ра Лонгвиль и брашъ ея были лучшими у-
крашеніемъ праздника; и въ первый еще разъ
въ жизни, Эмилія съ удовольствіемъ видѣла
моржество молодой дѣвушки. Она отъ души
осыпала ее пѣми ласками, тою заботливо-
спію, кошорыя женщины обыкновенно изъ-
являютъ другъ другу для этого только, чтобъ
возбудить зависимость въ мущинахъ. Но у Эмиліи
была своя цѣль: она хотѣла вывѣдать важ-
ную для ней піайну. Дѣвица Лонгвиль была
еще скромнѣе браша и въ качествѣ дѣвушки
показала даже болѣе хитрости и ума: она не
подавала вида, чтобъ хочется скрывань чю и-
будь; но спаралась обращать разговоръ на по-
сторонніе предшепы и умѣла придать ему ма-
ку занимательство, чю дѣвица де Фонзень
не могла сей не позавидовать и прозвала Кла-
ру сирепой.

Эмилія хотѣла вывѣдать Клару и напро-
шивъ этого сама проговорилась. Хотѣла
судить объ ней и сама подверглась ея суду.
Она внушрепно сердилась на себя, чю выска-
зала свой характеръ въ икошорыхъ отвѣтахъ,
кошорые умѣла выманивать у ней лукавая Кла-

338

НЕВСТА

ра, коей скромносТЬ и нсвинность опдаляли
всякое подозрѣніе въ притворѣпѣ.

Была одна минута, когда дѣвица дc Фонпень
казалась оскорбленною пѣмъ, что дозволила
себѣ неоспорожную выходку прошивъ разночин·
цевъ, вызванную Кларою.

—Максимилианъ мнѣ шакъ много говорилъ объ
васъ, сказала ей Клара, чѣпо я изъ любви къ
нему съ нesерпѣніемъ желала васъ узнатьъ; но
узнать васъ значить васъ полюбить.

—»Милая Клара, я боялась, чѣпо вамъ не по-
нравилось мое мнѣніе на счетѣ пѣхъ, коţо-
рые незнапнаго произхожденія.«

—О! будыпе спокойны. Теперь на подобныя
сужденія не обращаютъ вниманія: пришомъ же
онъ вовсе до меня не касаются. Я состою
внѣ эпого вопроса.

Какъ ни высокомѣрень былъ шакой ошѣшѣ,
онъ доставилъ Эмилиі величайшее удовольств
іе. Она объяснила его себѣ, какъ облсняются
прорицанія, въ такомъ смыслѣ, коţорый согла-
совался съ ея желаніями. Веселѣе, чѣмъ когда
нибудь, пустилась она спова въ танцы и бро-
сивъ взглядъ на Г. Лонгвиля, коего наруж-
носить и обращеніе превосходили, можешь бышь,
совершенствова воображаемаго ею идеала, она
ощутила еще большую радость при мысли,
что онъ дворянинъ. Черные глаза ея сверкали и
она танцовала со всѣмъ удовольствіемъ, какое
шолько можно находить въ эпюмѣде, далѣ различ·

АРИСТОКРАТКА

339

ныхъ па и движеній, въ присутствіи любимаго
человѣка. Никогда еще не понимали они такъ хо-
рошо другъ друга, какъ въ эту минуту, и даже
не разъ чувствовали препешаніе пальцевъ сво-
ихъ, когда законы конпирданса налагали на нихъ
сладостную обязанность касашься другъ друга.

Любовники дождались начала осени среди
праздниковъ и сельскихъ удовольствій, преда-
ваясь влеченію сладостнѣйшаго чувства въ
жизни и безпреспанно усиливая его тысячию
различныхъ случаевъ, кошорые каждый легко
можетъ вообразить, ибо любовь почти ведѣ
одна и таже. Они наблюдали другъ друга, сколь-
ко могутъ наблюдать в.любленные.

—Наконецъ — сказалъ старый дядя, кошорый
глазами слѣдилъ ихъ подобно естественно-
шателю, разсмапривающему насѣкомое въ
микроскопъ — наконецъ дѣло шоропипся къ развя-
зкѣ... по рукамъ и кончено!

Это слово успрашило Графа и Графиню
де Фонпень. Старый Вандеецъ не былъ въ са-
момъ дѣлѣ такъ равнодушенъ къ замужеству до-
чери, какъ нѣкогда обещалъ: онъ бѣдилъ нарочно
въ Парижъ за извѣстілми, которыхъ однако
не добился. Мучимый скремностію незна-
комца и не зная еще, каковъ будетъ успѣхъ розы-
сканій одного Парижскаго чиновника на счешѣ
фамиліи Лонгвиль, онъ счелъ нужнымъ посо-
вѣповывать дочери веси себя оспорожнѣе. Роди-
щельское увѣщаніе было принято съ пришворною

340

НЕВЕСТА

покорноспію, исполненнюю насмѣшливосні.

—По крайней мѣрѣ, любезная Эмилія, ссля
пы его любить, то не открывайся ему въ
любви своей. . .

— »Эпо правда, баптушка, я люблю его,
и конечно буду дожидаться вашего позволенія,
чтобъ ему въ юмъ признались. . .

—Однакожь, Эмилія, полумай, чю пы не
знаешь ни о его семействѣ, ни о его солю-
ніи. . .

—»Если я ничего не знаю, шакъ отъ пого,
что не хочу знапь Но, баптушка! вы желали
видѣть меня замужемъ и предоставили мнѣ
свободу выбора: я его сѣдѣлала и намѣреніе мое
непоколебимо. Что сце надобно?«

—Надобно знать, другъ мой, точно ли
выбранный тобой — сынъ Пера Франціи,
отвѣчалъ насмѣшливо почтенный вельможа.

Эмилія нѣсколько минутъ хранила молчаніе.
Но, скоро появѣвъ голову, посмѣшѣла на
опца и спросила его съ нѣкошорымъ безпо-
койспѣвомъ:

—»Развѣ Лонгвили?« . . .

—Утасіи въ особъ спараго Герцога, по-
гибшаго на эшафотѣ въ 1793. Онъ былъ пос-
лядняя отрасль младшей линіи. . .

—»Однако жъ, баптушка, ссѣть очень хоро-
шія фамиліи, происходіялъ отъ побочныхъ ли-
ній. Въ испоріи Франціи видимъ мы множество
Прищевъ, коихъ генры перерѣзаны полосою.

АРИСТОКРАТКА

341

--Твой образъ мыслей очень перемѣнился,
сказалъ, улыбаясь, сіпарый Вандеецъ.

Слѣдующій день назначенъ былъ для опѣзда
всего семейства Гравл. деФонпеня въ Парижъ, и
Эмилія, копорую совѣпы опца очень прево-
жили, съ живѣйшимъ нетерпѣніемъ ожидала
шого времени, когда обыкновенно приѣзжалъ Г.
Лонгвиль, чипобъ получить опѣ него объясненіе.

Послѣ обѣда она пошла бродить въ паркъ:
ибо знала, что молодой человекъ придешь ис-
кашь се въ иемномъ боскешѣ, гдѣ они часто
разговаривали. И поэтому она направила шаги
въ ту сторону, размышляя о помъ, какимъ
образомъ ей вывѣдашь сіполь важную шайну,
не уронивъ своего досшонсепва. Это было до-
вольно прудно.

И дѣйсівпішельно, до сихъ поръ никакое
признаніе не утвердило еще чувства, соеди-
нявшаго се съ Максимиліаномъ. Она подобно ему
вшайнѣ паслаждалась сладостію первой люб-
ви. Казалось, что каждой изъ пихъ по врожден-
ной гордости бопися самому себя признашь·
ся въ своихъ чувствахъ.

Максимиліанъ, копорому Клара не безъ ос-
нованія внушила подозрѣніе на счетъ харак-
тера Эмиліи, былъ безпрестанно увлекаемъ пыл-
костью юношеской страшили и удерживаемъ же.
ланіемъ короче узнать и испытать женщину,
къей памѣревался ввѣрить свою будущность и
счастіе всей своей жизни. Онъ не хопілъ во·

342

НЕВСТА

оружаться проиняв предразсудковъ, порши-
вшихъ характеръ Эмилии — предразсудковъ, кош-
рыхъ онъ, не взирая на любовь свою, не могъ въ
ней не замѣтить — не удостовѣрившись напередъ,
что она его истинно любить; ибо не хотѣлъ
отваживать на удачу ни своей любви, ни участи
цѣлой жизни. И поэтому онъ до сихъ поръ
поспособно хранилъ молчаніе, которое изобли-
чали его взгляды, явленія и малѣшіе поступки.

Съ другой спороны гордосить, свойственная
всякой молодой дѣвушкѣ, увеличивалась въ
Эмилии шицеслѣвемъ, на которое она дума-
ла имѣть право по красотѣ своей и знатному
пронесходію, и препяствовала ей преду-
предить объясненіе, которое безпрестанно
возрастающая страсть побуждала ее иногда
исторгнуть, во чѣтѣ и по ни спало.

Такимъ образомъ любовники, по внутренне-
му чувству, попали свое положеніе, не объяс-
нивъ себѣ сокровенныхъ его причинъ; ибо
въ жизни бывающі минуты, въ копорыя нео-
предѣленность нравился юнымъ сердцамъ; при-
томже опоздавъ слишкомъ объясниться, оба они,
казалось, находили какое-то жестокое удоволь-
ствіе во взаимномъ ожиданіи: одинъ, старалось у-
знать по своему успешію, копораго должно бу-
дешь споить признаніе надменной его любовницѣ,
есколько онъ любимъ; другал, надѣясь каждую
минуту, что онъ самъ прерветъ слишкомъ
почитательное молчаніе.

АРИСТОКРАТКА

343

Эмилія сѣла на дерновую скамью и перебирала
въ памяти все, чіпо случилось съ нesю въ продолженіе лѣта. Каждый день послѣнихъ трехъ мѣсяцовъ казался ей блестящимъ лиспікомъ благоухающаго и роскошнаго цвѣтка. Опасенія
опіца послѣнія предшавлялись душѣ ея. Но
и тѣ скоро были разсѣяны размышленіями, свойственными молодой иепынійой
дѣвушкѣ, копорыя Эмилія нашла исospоримо
убѣдительными.

Прежде всего она согласилась сама съ
собой, чіпо ей невозможно было обмануть.
ся на счень Максимиліана; и дѣйствительно,
въ печеніе цѣлаго лѣта, она не могла замѣ-
чать въ пемь ни одного движенія, ни одного
слова, копорое бы изобличало низкое произхож-
деніе или проспонародныя занятія; да въ спо-
рахъ онъ обнаруживалъ навыкъ, показывавшій
человѣка, знакомаго съ важными государ-
ственными дѣлами.

— » Пришомъ же «—думала она — »приказный
или купецъ не могъ бы имѣть довольно сво-
боднаго времени, чтобы цѣлое лѣпю гонять-
ся за мной по полямъ и лѣсамъ, соря временемъ
также распочтильно, какъ дворянинъ, у кошо-
раго впереди жизнь, чуждая всякихъ заботъ. «

Она погружена была въ размышленіе, копо-
рое было для ней занимательнѣе всѣхъ этихъ
предварительныхъ разсужденій, какъ вдругъ

344

НЕВСТА

легкой шорохъ листьевъ низбѣшнѣе се, что она
уже нѣсколько минупъ была предмѣстомъ
глубочайшаго удивленія.

—»Знаете ли вы«, сказала она ему, улыбаясь,
»что очень дурно пакъ пугать молодыхъ
дѣвушекъ...

—Особенно, опѣчалъ опѣ, когда опѣ за-
няпы своими пайпами.

—»Дія чего жь миѣ не имѣть ихъ, когда
вы имѣете свои?«

—Такъ вы точно думали о своихъ пайнахъ?
возразилъ онъ съ усѣшкою.

—»Нѣтъ... я думала о вашихъ... свои... я
ихъ знаю... «

—По, можешь быть, —сказалъ тихо молодой
человѣкъ, взявъ руку Эмиліи, —можешь быть,
мои тайны принадлежать вамъ, а ваши мнѣ.

Они прошли нѣсколько шаговъ и очутились
подъ павѣсомъ густыхъ вѣтвей, кои лучи
захоющаго солнца обливали какимъ-то тем-
нокраснымъ облакомъ. Эпо естественное о-
чарованіе запечашлѣло сію минупу какою
по моржественностью.

Живой и свободный образъ дѣлѣпвованія
молодаго человѣка, и въ особенностии вол-
неніе кипящаго сердца, коего быстрое
біеніе Эмилія чувѣпвовала подъ рукой
своей, привели ее въ упоеніе, пѣмь болѣе
сладоспное, что опо было слѣдствіемъ са-
маго простаго и неожиданнаго случая. При-

АРИСТОКРАТКА

345

пужденіе, въ коемъ воспитываютъ дѣвушекъ большаго свѣпа, придаетъ неимовѣрную силу порыву чувствъ ихъ: и это одна изъ величайшихъ опасностей, копорымъ онѣ подвергаются при всшѣтѣ съ страшнымъ людбовникомъ.

Никогда еще глаза Эмилии и Максимиліана не были такъ краснорѣчивы. Въ восхищеніи они позабыли мѣлочныя условія гордоспіи, недовѣрчивоспіи и холодные разчечны разсудка. Они даже не могли сначала изъясняться, какъ однимъ только пожаліемъ руки, копорое служило исполкованіемъ ихъ радоспіи и чувствованій.

—Лонгвиль, сказала съ препешомъ и прерываящимся голосомъ Эмилия, послѣ продолжительнаго молчанія, пройдя медленно нѣсколько шаговъ; позвольпѣ миѣ сдѣлашь вамъ одинъ вопросъ. . . Но подумайте, чіпо я нѣкоторымъ образомъ вынуждена къ мому довольно страннымъ положеніемъ, въ коемъ нахожусь въ опиношеніи къ моему семейству.

Ужасная для Эмилии пауза слѣдовала за симп словами, копорыя она сѣдва могла выговорить; и въ эту минуту гордая красавица не могла перенести взгляда своего возлюбленнаго, ибо вшайть чувствовала всю низость прибавленныхъ сю словъ:

— Благороднаго ли вы происхожденіа?.. Тейеск. Ч. V.

23

346

НЕВЕСТА

Сказавъ сіи слова, она желала бы провалить-
ся сквозь землю.

—»Сударына«—опвѣчать съ важносію Лон-
гвиль, коего лице примѣшно измѣнилось
и запечашѣлось какимъ-то спрогимъ доспо-
инствомъ—я общаю вамъ съ искренносію
опвѣчать, если вы дадите опкровенный ош-
вѣпъ на мой вопросъ.«

Онъ опустилъ руку Эмиліи, которой пог-
да показалось, чѣ пона осіпалась одна во
вселенной, и сказать ей:

—»Съ какимъ намѣреніемъ спрашиваете вы меня о моемъ рождени?«

Она стояла неподвижна, бездыханна, иѣма.

—»Эмилія«—возразилъ Максиміанъ—»оспа-
вимъ эшопъ разговорь, если мы другъ друга
не понимаемъ. Я люблю васъ! .. прибавилъ
онъ пронутымъ, смущеннымъ голосомъ.

—»И такъ—продолжалъ опъ съ радостнымъ
восторгомъ, услышавъ восклицаніе счаспія,при
сихъ словахъ нѣвольно вырвавшееся у Эмиліи—
»для чего же спрашивать меня: благороднаго
ли я происхожденія! . . .

—Спалъ ли бы опъ такъ говорить, еслибъ
не былъ дворяниномъ? сказалъ ей внутрен-
ній голосъ, который, казалось, выходилъ
изъ глубины души ся. Она подняла голову,
почерпнула новую жизнь во взорѣ молодаго
человѣка и пропянула ему руку, какъ бы для
заключенія поваго сотоза.

АРИСТОКРАТКА

347

—Вы върно думали, чипо я очень дорожу
запашностью?.. спросила она съ лукавелпомъ.

—»Я не могу предложить желѣ мосей никакихъ типуловъ—опѣчалъ онъ съ видомъ, часію веселымъ, часію важнымъ. »Но если я выберу себѣ подругу въ запашнѣ кругу и изъ числа пѣхъ, коихъ формуна приучила къ роскоши и васлажденіямъ богатства, по знаю, къ чему обязываешь меня пакой выборъ. Любовь дастъ все«—прибавилъ онъ съ улыбкою—»но одинъ только любовникамъ. Что жъ касается до супруговъ, то для нихъ недостаочно одного свода небезъ свѣжихъ людейъ и луговъ зеленыхъ.«

—Онъ богатъ, подумала Эмилія. Что жъ касается до типуловъ, то онъ, можешь быть, хочешь испытать меня!.. Ему върно сказали, что я найду предубѣденіемъ къ дворянству и не хотѣла выходить за мужъ паче, какъ за Пера Франціи.

—Увѣряю васъ, сударь, что я имѣла самыя ложныя понятия о жизни и свѣтѣ; но теперь—сказала она, посмочрѣвъ на него съ нѣжностью, онъ копорой онъ едва не лишился разсудка—я знаю, въ чемъ заключается ис-
тинное богатство.

—»Я имѣю теперь нужду думать, что вы со мной говорите опкровенно«—опѣчалъ онъ съ какою то важностью. »Но въ теченіе

23

348

НЕВѣСТА

пытѣшней зимы, милая Эмилія, можешь быть,
меньше нежели черезъ два мѣсяца, я буду итѣть
право гордиться тѣмъ, чѣю могу вамь пред-
ложить, если вы дорожинѣе наслажденіями бо-
ташества. Одну только эту тайну сохраню я
здѣсь—(онъ показалъ на сердце)—ибо онъ успѣ-
ха ея зависѣть мое... не сѣю сказать...
наше благою получіе«...

— О! говорите, говорите...

Разговаривая такимъ образомъ, они медлен-
ными шагами возвралились въ госпинную.
Никогда еще Максимилианъ не казался Эмиліи
столь умнымъ, столь любезнымъ. Прекрас-
ная его наружность и привлекающее обра-
щеніе еще болѣе обворожали ее съ тѣхъ поръ,
какъ она и пѣкошорымъ образомъ удостовѣри-
лась въ обладаніи сердцемъ, доспойлымъ любви
всѣхъ женщинъ.

Они съ такимъ плѣнишельнымъ выраженіемъ
пѣли Испаніянскій дуэпъ, чѣю все общество
въ воспѣргъ осыпало ихъ рукоплесканіемъ. Въ
прощаніи ихъ было и пѣчю условное, служив-
шее прикрыпніе самому сладостному чувству.
Одинъмъ словомъ, это пѣдень былъ для
Эмиліи какъ бы звеномъ, соединившимъ ее на-
всегда съ учасіемъ прекраснаго незнакомца.
Можешь быть, пвердость и благородствомъ
души, показанныя имъ въ ту минупу, какъ
они опкрыли другъ другу свои чувства, вну-

АРИСТОКРАТКА

349

шили Эмилии уваженіе, безъ кошараго цвѣть
испинной любви.

Когда она осталась одна съ отцемъ
въ залѣ, то старый Вандесцъ подошешь къ
ней, дружественно взялъ ее за руку и спро-
силъ узпала ли она что нибудь о союзнии
и семействѣ Г. де Лоптвила.

—»Да, любезный баптюшка« — опѣшала
она — »я счастливѣе, пежели сколько могла
желать, и никто, кромѣ Г. де Лоптвила не бу-
дешь моимъ мужемъ»..

— Хорошо, Эмилия, возразить Графъ, я
знаю, что миѣ осна шепрѣ дѣлать.

—»Развѣ сенью какое нибудь препятствіе?«..  
спросила она съ живѣйшими безпокойствомъ.

— Другъ мой, эпошь молодой человѣкъ со-
вершенно не извѣшенъ; по, какъ скоро шы
къ нему не равнодушна, то и я люблю его,
какъ сына, если только онъ не безчесший
человѣкъ.

—»Безческий человекъ! .. « возразила Эми-
лия: »О! на эпошь счешъ я спокойна! Дядо-
шка можешь вамъ за него поручиться; иѣдь
онъ намъ его предсѣавилъ.«

—Скажите, любезный дядюшка неужели это
«либоспьеръ, разбойникъ или корсеръ? .. «

—Ну, я знамъ чipo безъ меня не обойдешься—векричалъ, просьу вшпесь, старый морякъ.

50

НЕВСТА

Онъ окинулъ глазами госпитаную; но племянница его уже изчезла, подобно огню Свяной Ольмы, говоря собесшепнымъ его языкомъ.

—Помилуйте, дядюшка, сказалъ Графъ де Фоншень, какъ могли вы скрывать онъ насъ все, чюю знаемъ объ эпомъ молодомъ человѣкѣ. Вы конечно могли замѣпить наше безпокойство. Херошей ли онъ фамили?

—Я его знать не знаю, опѣчалъ Графъ Каргаруз. Полагаясь на пропищательпосшь племянницы, я завелъ къ ней эпаго Адописа— какъ, мнѣ одному извѣстно. Я знаю, чюю онъ оплично спрѣлялъ изъ писполеша, масшерски игралъ на бильярдѣ, въ пахмашѣ и въ прикпракъ, чюю онъ дерешелъ и йздинъ верхомъ, какъ покойный Кавалеръ С. Георгія: онъ имѣлъ черповскія свѣдения въ нашихъ виноградникахъ; рисуетъ, паш и поелъ прекрасно. Чортъ возми! чегожъ вамъ еще надобно? Если это не совершенный двораниль, то покажите мнѣ мѣццанина, кошорый бы все это зналъ. Найдите мнѣ человѣка, кошорой бы жилъ благороднѣе его?.. Записался ли онъ чумѣ пичуць? Уни- жаетъ ли свое званіе, паскались по судебнымъ мѣсцамъ и изгибаясь передъ соломенными благородіями, кошорыхъ вы называше Генерал-Директорами?.. Опъ идѣсь прямо.. Это человѣкъ!.. Но, впрочемъ я нашелъ здѣсь

АРИСТОКРАТКА

351

въ жилецъ карточку, кою рую онъ далъ
мнѣ, когда думалъ, чю я хочу съ нимъ рѣ-
заться. Бѣдняжка! Нынѣ шня ла молодежь не
дальновидна! Вопъ она!

—Въ улицѣ Сантье, № 5... сказалъ Графъ
де Фонтень, стараясь припомнить шѣ пзъ
доставленныхъ ему свѣденій, кошорыя могли
относиться къ молодому незнакомцу. Кой
чорпъ, чю поэ значить?... Тамъ живушъ
тт. Георгъ Брюмереръ, Шилькенъ и Комп. Эпо
банкиры, коихъ главный торгъ соспоишъ въ ки-
сяхъ, полопнахъ, сишцахъ и проч. А! а! пони-
маю. Г. Лонгвиль, депуташъ, участвующій въ
ихъ торговлѣ! — Да — но у Лонгвиля, кажешься,
одинъ шолько сышъ тридцати двухъ лѣнъ и
шопъ вовсе не походить на эшого. Онъ дастъ
ему 50,000 ливровъ годоваго дохода, чшобы же-
нить его на дочери какого-нибудь Министра;
ибо ему, какъ и всякому, хочется шакле въ
Перы Франція! — Онъ мы никогда не
говорилъ про младшаго своего сына! — У него
есть двѣ дочери, но ни одну, кажешься, не
зовутъ Кларой! — Впрочемъ всякой плунѣ мо-
жешь назваться Лонгвилемъ — Но тюрговый
домъ Брюмера, Шилькена и Комп., кажешься,
совѣмъ покину разорились опъ спекуляцій
съ Мексикой или съ Оспѣ-Индіей. Надобно обо
всемъ развѣдайсь...

— Ты разсуждешь одинъ, какъ на шестерѣ, и,

352

НЕВЬСТА

кажется, считаешь меня пулёмъ, прервалъ его морякъ. Развѣ пы не знаешь, что если полько онъ дворянинъ, то у меня въ запасѣ не одинъ мьшокъ, чтобъ пополнилъ въ немъ недоста- щокъ богатейшва.

—Что до этого касается, сказалъ Графъ де Фонталье, качая головою, то Лонгвиль, депутатъ, до революціи былъ прокуроромъ и частица де принятая имъ по возшановле- ніи столько же принадлежитъ ему, какъ боль- шая половина его сосѣднія.

—Ба! ба!.. воскликнулъ всесло морякъ: сча- севливы шь, коихъ оціцы были новѣшены!..

Дня три или чепыре послѣ пого, въ одно прекрасное Ноябрекое утро, когда первые морозы засмывалишъ вымешать мгновенно Па- рижскіе бульвары, Эмилія, парадившись въ новую шубу, которую хотѣла ввесьми въ моду, выѣхала прогулкашься съ одной изъ сесперъ и Баронессой де Фонталье, коморая бывало больше всѣхъ подвергалась ся наемъ ши- ками.

Прогулка сія была не столько слѣдствіемъ нешершійнія показашь щегольской экинажъ и плашьа, коморыя должны были дать напра- вленіе зимнимъ модамъ, сколько желанія по- смотрѣть въ богатомъ магазинѣ, находящемся въ улицѣ Мира, удивительную пелеринку, косей щегольской и исобыкновенной покрой

АРИСТОКРАТКА

353

замѣчепъ былъ одной изъ ихъ приятельницъ.

Когда онъ вошли въ лавку, то Баронесса де Фонпень дернула Эмилію за плаше и гла- зами показала ей Г. Максимиліана. Лоигвиля, кошорый сидѣлъ за прилавкомъ и со всемо ку- печеского прелесшіо разчитывался со швеей, съ кой по видимому имѣлъ совѣщаніе, ибо въ рукахъ у него находилось несколько образ- чиковъ, не освавлившихъ ни какого сомнѣнія на счетъ почешнаго ремесла, имъ неправляс- маго.

Эмилія поблѣдила и смершивый холодъ про- бѣжалъ по всемъ ся жиламъ: по никшо не могъ этого замѣтить. Благодаря умѣнию жить въ большомъ свѣтѣ, она скрыла свое бѣшен- шво, и обращались къ есептрѣ, сказала только: я это знаю!.. Слова сіи были произнесены съ такимъ неподражаемымъ выражениемъ, съ такимъ богатешвомъ звуковъ, которые воз- будили бы зависеть въ самой дѣвицѣ Маретъ.

Она подошла къ прилавку. Максимиліанъ поднялъ голову, съ величайшимъ хладнокро- віемъ положилъ образчики въ боковой кар- мань, поклонился Эмиліи и приблизился къ ней, бросивъ на нес проницавый взглядъ.

— Я пришлю кого пюбудь, чіпобъ окончить это пъ счетъ, сказалъ онъ швеѣ, кошорая слѣдовала за нимъ въ сильномъ безнокойшѣ.

— Пю вошъ вамъ шепнушъ онъ на ухо мо-

354

НЕВСТА

лодой женщинъ, оплывая сей билетъ въ пыссячу франковъ — возмите. Это останешься между нами.

— Надъюсь, сударыпъ, что вы извините меня, сказалъ онъ, пошомъ обращаясь къ Эмилии. Дѣла прѣбуютъ пиранской почности...

—»Это лѣя меня все равно любезный! «.. опѣчала Эмилія, посмоitrѣвъ на него съ видомъ равнодушія и наслѣдливой безпечноми, кошорыя могли засмавить подумать, что она его только въ первый разъ видитъ.

— Вы не шушилѣе? спросилъ Максимиліанъ смушеннымъ голосомъ.

Эмилія съ удивленіемъ дерзосѣтью обернулась къ нему спиною. Эти не многія слова произнесены были такъ тихо, что ускользнули опѣ любопытства сестеръ надменной красавицы. Пелеринка была пошчасъ куплена и Эмилія бросилась вонъ немедленно.

Когда опѣ всѣ усѣлись въ щегольской кошляскѣ, по Эмилія, кошорая сидѣла впереди, невольно бросила послѣдній взглѣдъ во глубину непавлишнаго магазина и увидѣла Максимиліана бѣднаго, неподвижнаго. Сложивъ руки пакрещѣ, опѣ споялѣ въ положеніи человѣка, кошорый вышіе несчасія, сполѣ внесено его поразившаго. Взоры ихъ вешрѣлись и подобно двумѣ молніямъ поразили другъ друга искамемъ непримиримой суровости. Каждый

АРИСТОКРАТICA

355

изъ нихъ падѣллся уязвить сердце, шполь нѣ-
жно любимое, и одно мгновеніе пакъ раздѣ-
лило эпидва сущесшва, какъ будто бы одно
изъ нихъ было въ Кипать, другое въ Гренландіи.

Дыханіе тщесславія изсушается все, до чего-
ни прикасается, а въ эту минуту Эмилия
жила въ его холодной апмосферѣ: будучи добы-
чею жесшокой борьбы, она пожинала теперь
обильную жашву горестей, какац только
была когда либо постьяна предразсудками и мѣ-
лочными разчепами въ душѣ человѣческой. Лице
ся, до того свѣжее и румянос, вдругъ обли-
лось желѣзною, покрылось красными пяш-
пами; бѣлизна цекъ по временамъ омрачалась
какими-шо зеленоватыми омпѣнками. Въ
падежѣ скрыть омъ сестеръ свое сму-
ценіе, она смѣлась указывала имъ на про-
ходящихъ, на паралы, на смѣшные пред-
мешы; по эпю было судорожный смѣхъ, и
она внутренно была болѣе оскорблена молча-
ливымъ соспраданіемъ великодушныхъ по-
другъ своихъ, нежели эпиграммами, ко-
пторыми бы пѣ могли омпешить сей.
Она упошребила всё средства, чисть
завлѣчь сестеръ въ разговоръ, копорый
бы могъ служить сей оружіемъ прошить
нихъ, и измѣвала гибвъ свой въ безумыслен-
ныхъ прошиторѣчіяхъ. Она освѣщала морговлю
и купцевъ самыми язвищельными пасмѣш-

356

НЕВСТА

ками и эпиграммами, коихъ неприличія по-
сіпыдилась бы во всякое другое время.

Пріѣхавши домой, она легла въ постель и
занемогла горячкой, кошорая сначала казалась
нѣсколько опасною; но по прошесівіи недѣли
попеченія родешвенниковъ и доктора возвра-
тили ей здоровье. Всѣ надѣялись, что эпошъ
урокъ смиришъ характеръ Эмиліи; по опа
нечувсівѣтельно возврашивалась къ прежнимъ
своимъ привычкамъ и черезъ двѣ недѣли изъя-
вила уже желаніе снова пускіться въ большой
свѣтъ.

Она говорила, что ошибшѣл вовсе не
стыдно, что еслиъ оца, подобно опцу, имѣла
какоенибудь вліяніе въ Палапѣ, по предло-
жила бы закопъ, по кошорому всѣмъ купцамъ,
особенно шѣмъ, кои шоргуюшъ полошнами,
надлажало бы до трешьяго поколѣнія клей-
мишѣ лбы, какъ Беррійскимъ баранамъ, или,
однимъ бы дворянамъ предоспавлено былъ
право носить старинные Французскіе кафтаны
при дворныхъ Людовика XV; что наконецъ даже
весьма опасно для монархіи, если иѣшь раз-
лічія между купцемъ и Перомъ Франціи;
тысячи другихъ насѣшекъ быстро слѣ-
довали одна за другою, какъ скоро нечаян-
ный случай обращалъ разговоръ на эпошь
предметъ.

По піт, кошорые любили Эмилію, замѣчали,

АРИСТОКРАТКА

357

что сіп насмѣшки носили на себе печать
задумчивоспі, кошорая заставляла ихъ ду-
машь, что Максимиліанъ все еще царству-
ешь во глубинѣ неисповѣдимаго ея сердца. Она
иногда становилась тиха, какъ въ тѣ бы-
стротечные дни, когда родилась первая лю-
бовь ея; иногда же была персональѣ, чѣмъ
когда и будь. Всякой безмолвно извинялъ эту
перемѣнчивость характера, источникомъ ко-
ей было шайное и вмѣстѣ съ штѣмъ извѣст-
ное всѣмь спраданіе. Графу Кергарузя удалось
посредствомъ новыхъ щедростей получить
нѣкоторое вліяніе на племянницу. Такого рода
устиненія рѣдко не имѣющіе дѣйствія на
молоцыхъ Парижанокъ.

Эмилія въ первый разъ послѣ болѣзни яви-
лась на балѣ Псаполитранскаго Послапшика. Въ
лу минуту, какъ она остановилась въ одной
изъ самыхъ блестящихъ калрилей, въ нѣколь-
кихъ шагахъ омъ себя увидѣла она Г. Лонг-
виля; онъ слегка кивнулъ головой молодому
человѣку, съ копорымъ она танцовала.

—»Это вѣрно одинъ изъ вашихъ пріапѣлей,«
спросила она своего кавалера съ видомъ презрѣнія.

— Падѣюсь, омѣчалъ онъ, это родной
брашѣ мой.

Эмилия запрепетала.

— О! если бъ вы знали его! .. продолжалъ
потъ съ восторгомъ. Во всей вселенной нѣтъ
такой прекрасной души. . . .

358

НЕВСТА

—»Знаєте ли вы, что я? «прервала его ст
живоспію Эмилія.

—Пѣшь, сударыша. Чувствую, сколь тяже
ло преступленіе, не запоминать имен, кошо-
рое на всѣхъ успахъ, во всѣхъ сердцахъ, хо-
шѣлъ я сказашь. Впрочемъ у меня есть на то
оправданіе. Я только что приѣхалъ изъ Гер-
маніи. Посланникъ мой, копорый шеперь
здѣсь въ омniccку, прислалъ меня сюда, чѣпобъ
служить проводникомъ любезной его супругѣ,
копорую вы можете видѣть памъ въ углу.

—»Эта шрагическая маска?» сказала Эмилія,
посmoипрѣвъ на жену Посланика.

—Къ сожалѣнію, собѣственное ся лице,—
отвѣчалъ, смѣясь, молодой человѣкъ. Мнѣ ол-
накожъ непремѣнно надобно будетъ съ нeю
панцовать, и посому я хотѣлъ шеперь воз-
наградить себя за ожидающую меня скуку.

Эмилія оPOSITIONАЛИЛА ЕГО НАКЛОНЕНІЕМЪ ГО-
ЛОВЫ.

—Я очень удивился, продолжалъ болѣливый
Секрепарь Посольства, нашедши здѣсь браши.
По приѣздѣ моемь изъ Вѣны, я узналъ, что онъ
боленъ и лежитъ въ постели. Я надѣлся уви-
дѣться съ нимъ прежде, но полипика не всегда
освящалецъ памъ время на семейныя омнопенія.
И дѣйствительно la dona della casa не позво-
лила мнѣ даже повидаться съ Максимиліаномъ.

—»Бранецъ вашъ не въ дипломатической
службѣ?« спросила Эмилія.

АРИСТОКРАТКА

359

— Къ сожалѣніо, нѣпъ !

Вѣтропный Секрешарь вздохнулъ и продолжалъ:

— Онъ пожерпывалъ собою для меня. Максимиліанъ и сестра моя Клара добровольно опказались опѣь наслѣдствіва послѣ моего опіца, чѣпобъ досвавить мнѣ огромное маіорансшво!; ибо баштошка брединѣ Перестовѣ, какъ и всѣ пѣ, которые подаюпѣ голоса въ пользу министерства. Ему обѣщали, чѣ по онѣ скоро будетъ Перомъ Франціи — прибавилъ онъ пихимъ голосомъ. Брашъ собралъ нѣсколько капіталу, принялъ учаспіе въ торговѣ одного банкира, и счаспливый успѣхъ увѣчалъ его предпріяніе! Я знаю, онъ недавно сдѣлалъ въ Бразиліи торговый оборотъ, кошорый можешь принести ему милліоны, и очень радъ, чѣ по могу своими дипломатическими связями содѣйсшивать его успѣху. Я даже съ петерпѣніемъ дожидаюсь опѣь Бразильскаго Посольства дешей, кошоры, можешь быпѣ, нѣсколько обрадуюпѣ его. — Какъ онѣ вамъ нравится?

— » Лице вашего брашца не показываешь чело- вѣка, занятаго денежными оборотами. «

Молодой дипломатъ бросилъ испытующій взглядъ на снокойнос по наружности лице своей панцовщицы.

— Какъ! сказалъ онъ съ улыбкою, не уже ли и дѣвицы могутъ отгадывать страданія любви на безмолвномѣ челѣ?

360

НЕВСТА

— » Братецъ вашъ влюбленъ? «... спросила она съ невольнымъ любопыствомъ.

— Да! сестра Клара писала мнѣ, что онъ нынѣшнее лѣшно влюбился въ одну прелестную молодую дѣвушку; но съ мѣхъ поръ я не получалъ никакихъ извѣстій о его похождіяхъ. Вообразите себя, что онъ вспавалъ въ пять часовъ утра и неправлялъ свои дѣла, чѣпобъ поспѣшь къ чепыремъ часамъ на дачу своей красавицы: этими прогулками онъ испортилъ очиличной породы лошадь, которую я прислалъ ему въ подарокъ. Позвините мою болѣливоспѣ, сударыня: но я пріѣхалъ изъ Германіи, и цѣлый годъ не слыхалъ, какъ правильно говорятъ по Французскі; я жажду видѣть Французскія лица и скучаю Нѣмецкими такъ, что въ пашріопческомъ изсту. пленіи гоповѣ, кажется, разговаривать съ химерами на канDELабрахъ, лишь бы только онѣ сдѣланы были во Франціи. Припомъ же если я говорю съ откровенностю, несвойственное дипломату, что этому виною вы са-ми, сударыня; не вы ли показали мнѣ моего брака?.. Когда дѣло идѣшъ объ немъ, то я не могу наговориться. О! я бь желалъ, чѣнѣь вся вселенная узнала, какъ онъ добръ и ве-ликолушень. Онъ показался въ мою пользу отпѣ ста двадцати пѣсясьѣ ливровъ годоваго дохо-да, получаемаго съ Лонгвильскаго помѣстья.

АРИСТОКРАТКА

361

Если Эмиліи удалось сдѣлать столь важныя открытия, то она отчасли бы была обязана ими хиросшіе, съ которой умѣла распросить довѣрчиваго своего кавалера, какъ скоро узнала, что онъ брашь презрѣннаго сю любовника. Эшотъ разговоръ былъ нѣсколько разъ прерываемъ и касался такого множества предметовъ, что безполезно былобъ сообщать его.

— »Н вы могут хладнокровно видеть, какъ брашецъ вашъ продаетъ кисею и полотно?« спросила Эмилия, окончивъ шрешью фигуру конпр-данса.

— Опкуда вы это знаете?.. спросилъ юпломашъ. Я слава Богу, при всей своей болтливости, знаю искусство говорить толь-ко то, что хочу, какъ иѣсь тѣ, которые готовятся въ Посланники.

— »Увѣрлю васъ, что вы сами мнѣ про это сказали. « Г. Лонгвиль посмошрѣлъ на Эмилию съ живленіемъ и проницателью посшію. Подозрѣніе юдилось въ душѣ его. Онъ попремѣнно распраливалъ глаза браша и Эмилии. Пошомъ, отгадавъ всѣ тайну, почеръ себѣ руки, устремилъ глаза въ пошолкъ и сказалъ, смѣочись:

— Я дуракъ!.. на балѣ нѣпѣ никого васъ рекраснѣе, брамѣ украдкою смотрѣпѣ паْсь, и панцуетъ, не смотря на лихорадку; а й показывате, чип его не видите... Со-Телеск. Ч. V.

24

362

НЕВСТА

спавьте его счаспіе, сказалъ онъ отводя се
къ спарому дадѣ; и не стану ему завидовать,
хочя обѣми руками буду держашь свое серд-
це, называя васъ сестрою...

Но любовники должны были остаться равно
другъ къ другу несумолимы.

Около двухъ часовъ утра подали ужинъ
въ огромной галлереѣ, гдѣ столы были рас-
положены, какъ у респондатеровъ, какъ
чипо госпамъ одного и того же разбора предо-
ставлена была полная свобода соединяется въ
кружокъ по произволу.

Эмилія случайно сѣла недалеко онъ стола,
вокругъ коего помѣстились знамѣйшіе по-
сѣшилели; въ числѣ ихъ былъ и Максимилі-
яй. Она со вниманіемъ замѣчала шо, чипс
около ней говорили, и услышала одинъ изъ
шѣхъ разговоровъ, кошорые нерѣдко начи
наются между шридцамишними женщи-
нами и молодыми людьми, оаренными ловко
спью и наружпоспью Г. Лонгвиля. Собеск-
уща молодаго банкира была Неаполипанска
Герцогиня, кошорой глаза сверкали, какъ зл-
нія, а цвѣшъ лица имѣлъ яркость атаса.

Короткость, кошорую Г. Лонгвиль уы-
шленно показывалъ въ обращеніи съ нея,
шѣмъ болѣе оскорбила дѣвицу де Фонтен,
что она теперь чувствовала къ нему нера-
ненно болѣе нѣжности, чѣмъ когда нибудь.

АРИСТОКРАТКА

363

—Да, сударь, въ моемъ отеческихъ истин-
ная любовь голпова на всѣ пожерпвованія,
сказала съ жеманствомъ Герцогиня.

—Стало быть, вы гораздо пламеннѣ Фран-
цуженокъ! оinking чалъ Максимиланъ, коего горя-
щій взглядъ усішремілся на Эмилю.

—»О! сударь!« возразила съ живостью дѣ-
вица де Фоншень: »очень дурно злословить
шакъ свое ощечетство. Самооцверженіе сущес-
вуетъ во всѣхъ странахъ вселенной.«

— Думаете ли вы, сударыня — прервала
Ишаліянка съ насѣшливой улыбкой — чтобъ
Парижанка рѣшилась всюду слѣдовать за
шѣмъ, кошораго любить?

—»Да мы не понимаемъ другъ друга! Можно рѣ-
шиться жить въ спепи подъ навѣсомъ шатра,
но сѣсть за прилавокъ«..

Эмилія окончила эту мысль съ движеніемъ
невольнаго оцвипащенія.

Такимъ образомъ вліяніе пагубнаго воспи-
танія два раза убило ея раждающеся сча-
стіе и оправшло все ея сущесвованіе. Наружная
холодиосТЬ Максимиліана и улыбка женщи-
ны вынудили у ней одну изъ самыхъ язви-
пельныхъ насѣшекъ — удовольствіе, въ кошо-
ромъ она никогда себѣ не оцказывала.

—Сударыня — сказала ей тихо Максимиланъ,
пользуясь шумомъ, кошорой произвели дамы,
вставая изъ за спола — никто болѣе меня не

24*

364

НЕВСТА

желаетъ вамъ счастія. Позвольте мнѣ въ
момъ увѣрить васъ, прошаясь съ вами; черезъ
ittenkojnej I Jdu vъ Ijmalno.

—» Въроятно съ какой нибудь Герцогиней?«

—Нѣтъ, сударыня! но, можешь бышь — съ
смершельнымъ недугомъ.

—»Не бредь ли это?« спросила Эмилия, по-
смотрѣвъ на него съ безпокойствомъ.

—Пѣтъ, опѣчаль онъ, есть раны, кошо-
рыя невозможно залѣчиить...

»Вы не поѣдете! .. « сказала съ улыбкою
своенравпая красавица.

—Еду, опѣчаль съ важностю Максими-
лианъ.

—» По возвращеніи своемъ вы найдете меня
за мужемъ . . . Заранѣе предупреждаю васъ«
скажала она съ кокспешвомъ.

—Этого я опъ всей души желаю.

—»Дерзкій!« подумала она: »довольно жь же-
споко онъ опмщаетъ мнѣ «...

Черезъ двѣ недѣли, Максимиліанъ Лонгвиль,
дважды милліонеръ, оправился съ сестрою
своей Кларою въ шеплыя и поэтическія справы
прекрасной Пипаліи, оставивъ Эмилию жершвой
жесшочайшихъ спраданій. Раздѣляя непріязнь
своего браха, молодый вѣтренный Секретарь По-
сольства жесшоко опмщилъ Эмилии за ея
презрѣніе: онъ разгласилъ вездѣ причины ссоры
двухъ любовниковъ и цедро осыпаль преж-

АРИСТОКРАТКА

365

июю свою шапцовицу язвицельными насмѣшками. Не одно Иревосходицельшово заставилъ онъ улыбушья, описывая прекрасную непріяшельницу прилавковъ, амазонку, проповѣдывашную кресшовый походъ прошивъ банкировъ, двѣвушку, кошорой любовь не усилала прошивъ аршина кисеи. Это былъ бѣглый отонъ ракешъ и шушихъ. И потому Графъ де Фоншень долженъ былъ употребить все свое вліяніе, чѣпобы доспавшій Г. Августу Лонгвилю мѣсто при Французскомъ Посольствѣ въ Россіи, и пѣмъ избавшіь дочь онъ насмѣшливости молодаго ся гоницеля. Скоро ми нисшерешво прилождено было сдѣлашь новый наборъ Перовъ для поддержанія арисшокрашніческихъ мнѣній, кошорыя поколебаль въ бла- городной камерѣ могущесшенный гоисъ од- ного знаменишаго писателя. Г. Лонгвиль паиме- нованъ былъ Перомъ Франціи и Виконномъ. Графъ де Фоншень пакже получилъ Перешво— награду, кошорую онъ вполни заслужить свою вѣрносшью и исшорическимъ именемъ, кошо- раго недоспавало паслѣдешвенной камерѣ.

Тогда Эмилія, досвигнувъ двадцати двухъ лѣшнь, начала не на шушку размышлять о жи- зни. Она нечувицельально перемѣнила шонь и обращеніе. Вмѣсто того, чѣпобы исорить съ дѣлей, она съ заботливосшью ухаживала за нимъ; подавала ему косшыль съ такой пѣжно- сшью, кошорая забавляла насмѣшниковъ;

366

НЕВЕСТА

ходила съ нимъ подъ руку, йздила въ
его карпѣпѣ и сопровождала его во всѣхъ
прогулках. Она даже увѣрила его, чѣко
захъ шабаку се не безпоконить, и читала ему
любимую его Французскую Газету посреди обла-
ковъ дыма, кошорые лукавый моракъ съ у-
мысломъ пускать въ нее. Она выучилась играть
въ пикешѣ, чѣпобъ по вечерамъ заниматься спа-
раго Графа. Наконецъ эта приходившая кра-
савица съ удивительнымъ виноманіемъ слушала
расказы, кошорые для ея периодически на-
чиналъ или о подвигахъ Прекрасной Курицы или
о маневрахъ Города Парижа или о первой экспе-
диціи Г. Сюффрена или о сраженіи при Абукирѣ.

Хотя старый моракъ прежде часипо говари-
валъ, чѣко онъ слишкомъ хорошо знаseпъ свою
долгошу и широту, чтобы сдаться молодой
корвеннѣпѣ; по не смошря на шю въ Парижскихъ
госпинныхъ узнали однажды, чѣпо дѣвица де
Фоннень вышла замужъ за Графа Кергаруэ.
Молодая Графиня давала блишайшие празд-
ники, чтобы оглушилъ себя; но она вѣроячио
нашла ничтожеское срeди этого вихря, кого-
шумные призраки несовершенно скрывали пусшo-
шу и гореть счраждущей души ея; ибо прекра-
сное лице ея почти всегда выражало кропкую
задумчивость. Эмилия съ нѣжноспью и по-
чиненіемъ обходилась съ старымъ мужемъ сво-
имъ, кошорый, уходя вечеромъ въ свою ком-

АРИСТОКРАТКА

367

нашу, при звукѣ веселаго оркестра, говаривалъ, смеячись, епарымъ своимъ моварищамъ, что болѣе не узпаетъ себя и что никогда не думалъ, въ семдесатый пятьдесятъ, рѣшился въ ка- ческихъ кормчаго предпринять пушеческіе на Прекрасной Эмилии. Поведеніе Графини запечат- лѣно было какого строгостю нравовъ, что самое дальновидное злорѣчіе не могло ничего по- рицать въ ней. Полагали, что контр-адмиралъ предоставилъ себѣ право располагать своимъ богатѣштвомъ, для пого чшобѣ болѣе при- вязать къ себѣ жену; по это предположеніе было оскорбительно какъ для дади шакъ и для племянницы. Даже опишенія двухъ су- пруговъ были шакъ хорошо разчислены, что самымъ лукавымъ наблюдаемымъ не возможно было отгадать, былъ ли епарый Графъ опи- цемъ, или любовникомъ жены своей. Онъ честно говаривалъ, что вышащій племянницу послѣ кораблекрушенія и что онъ въ прежнія времена на кораблѣ своемъ никогда не пару шалъ законовъ госпиріймешва, когда ему удавалось снази- ошь яросći волни даже неприятеля. Между штѣмъ Графиня Кергаруэ мало помалу заключилась въ неизвѣстномъ, коей сама, казалось, желала; и Парижъ переслалъ сю заниматься.

Года два спустя послѣ своего замужества явилась она блишайшія, нежели когда ни будь, въ древнихъ госшиныхъ Сем-Жерменскаго

368

НЕВСТА

предметы, гдѣ характеръ ея, достойный ста-
ринныхъ временъ, возбуждалъ всеобщее удивле-
ніе, какъ влругъ слуга громкимъ голосомъ доло-
жилъ о пріѣздѣ Г. Виконпа де Лонгвиля. Графи-
ня въ эту минушу по счаспію сидѣла въ углу
госпиной и играла въ пикешѣ съ Епископомъ
Персепольскимъ; почему смущеніе ея не было
никѣмъ замѣчено.

Обернувшись назадъ, она увидѣла Максими-
ліана во всемъ блескѣ молодоспіи. Смерть
онца и браша, копорый не могъ перенеспіи
С. Пепербургскаго климата, доспавили ему
наслѣдственное достоинство Пера Франціи.
Огромное его богатство равнялось позна-
піямъ и достоинствамъ. Еще наканунѣ пла-
менное его краснорѣчіе просвѣтило законо-
дательную мудрость Палашы. Въ эпу мину-
ту онъ явился Эмилии, какъ ангелъ свѣта: онъ
былъ свободень и съ избыткомъ надѣленъ всѣми
совершенствами, копорыя злополучная Графи-
ня иѣкогда предполагала въ своемъ идеалѣ.
Виконпъ де Лонгвиль былъ украшеніемъ обще-
ства и предшествомъ заботливости всѣхъ ма-
шерей, у копорыхъ были дочери невѣсты.
Онъ дѣйствительно былъ одаренъ всѣми ка-
чесшвами, копорыя можно было предпола-
гать въ пемь съ перваго взгляда; а Эмилии
лучше другихъ знала, имѣлѣ ли онъ пу-
пвердоспѣ характера, копорая въ мужѣ слу-
жишѣ залогомъ счаспія жены.

370

V.

НАПОЛЕОНЪ

ИЛН

ТРИДЦАТЬ ЛЪТЪ ФРАНЦИИ.

(продолженіе).

ДЪЙСТВІЕ ТРЕТІЕ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Дрезденъ. Королевской Дворецъ.

Наполеонъ (Бертье, который пишетъ съ его словъ). Армія, прибывъ къ Нѣмену, разположится слѣдующимъ образомъ: на правомъ крылѣ, слѣдуя изъ Галиціи на Дрогичинъ, Князь Шварценбергъ съ придцатью четырьмя тысячами Австрійцевъ; на лѣвомъ по направленію опъ Варшавы къ Бѣлостоку и Гродно, Король Вестфальскій и семдесать девять тысячъ двѣсти Вестфальцевъ, Саксонцевъ и Полляковъ; Принцъ Евгеній присоединился къ нимъ около Маріанполя и Пилоны съ семидесятью девятью тысячами пятью тысячами Баварцевъ, Ишаліянцевъ и Французовъ; за ними, Императоръ съ двумя тысячами двадцатью пысячами, подъ предводимѣествомъ Короля Неаполипанскаго, Принца Экмюльскаго, Герцоговъ: Данцигскаго, Ишпрійскаго, Реджіо, Эльхингенскаго; наконецъ, про-

НАПОЛЕОНЪ

371

тивъ Тильзита, Макдональдъ и шридцашь двѣ
шысячи Прусаковъ, Баварцевъ и Поляковъ
составашь оконечность льваго фланга главной
арміі. И шакъ, Бершье, сколько шеперь человѣкъ
въ движеніи, начинал опять Гвадалквивира и
Калабрійскаго Моря до Вислы?

Бертъе. Шестъ сопъ семнадцать шысячь.

Наполеонъ. Сколько здѣсь?

Бертъе. Четыресна двадцать шысячь.

Наполеонъ. Сколько понтонныхъ фуръ?

Бертъе. Шестъ шысячь.

Наполеонъ. А провіантичныхъ?

Бертъе. Одиннадцать шысячь.

Наполеонъ. Сколько орудій?

Бертъе. Тринадцать шысячь семдесатъ два.

Наполеонъ. Хорошо!

Бертъе. И Ваше Величеспво полагаетесь
на шестдесятъ шысячь Австрийцевъ, Пру-
саковъ и Испанцевъ, находящихся въ арміі?

Наполеонъ. Конечно.

Бертъе. Ваше Величеспво не опасаетесь
чно они вспомнятъ Ваграмъ, Іену, Мад-
риппъ?

Наполеонъ. Не вспоминалъ, покуда буду по-
бѣдипелемъ. Надобно пользоваться побѣдами
для завоеваній; припомъ же кампанія не долго
продолжится: это политическая война; въ

372

НАПОЛЕОНЬ

Россіи я нападаю на Англичанъ; послѣ опцо-
хиепъ Европа; шо будешь пялый акпть,
развязка? — Помьть, чю приказы даны мною
здѣсь, въ Дрэдень, и опшравь кошко въ На-
рикскіе Журналы. Ты возвранишься съ Ко-
ленкуромъ, Мюрашомъ, Несемъ и прочими на-
шими Маршалами.

Бертъе. Угодно ли Вашиему Величеству
приняпь сегодня утромъ Королей Виршем-
берискаго, Вестфальскаго и другихъ, же-
латящихъ имѣть счасшіе представинѣся Ва-
шему Величеству?

Наполеонъ. Послѣ : я ожидаю пісперь
Тальму.—Пригласи ихъ на вечеръ, къ спеклак-
лю: я опиравлюсь вмѣстѣ съ пими.—Иди!

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Полиц. Чинов. Г. Тальма.

Наполеонъ. Пускъ войдешь. (Тальма входитъ,
чвновникъ удаллется). Ты чюшо-шо опаздываешь,
Тальма!

Тальпа. Не мол вина, Государь; взошедши
во дворецъ, я попаль въ топшу Царей, и сѣда
могъ сквозь ней продрашься.

Наполеонъ. Когда шы прибылъ?

Тальпа. Вчера вечеромъ, Государь.

Наполеонъ. Можешь быть, шы успѣлъ и не
можешь играть сегодня?

НАПОЛЕОНЪ

373

Тальма. Могу, Государь.

Наполеонъ. Не забудь, что въ твон эрише-
ли будушъ коронованныя головы! — А что на
Французскомъ Теашрѣ?

Тальма. Ссоры.

Наполеонъ. Вѣчно! — Да у кого жь?

Та.ъльма. У арипnesповъ, за рош, за амп-
луа.

Наполеонъ. Въ Москвѣ все эпо устрою.
Мнѣ больше хлопотъ съ ваней республикой
Ришельевской Улицы, чѣмъ съ моими паятью
пли шестью Королевствами.

Тальма. Когожъ я буду играть? — Маго-
мета?

Наполеонъ. Иѣшь, нѣтъ, они почтутъ
эпо намекомъ: притомъ же, съ тѣхъ поръ
какъ я видѣлъ Египетъ, еще болѣе чѣмъ преж-
де нахожу несообразносей въ Волперѣ.

Тальма. Одинакожъ я былъ свидѣшелемъ,
какъ Ваше Величеспво хвалили Эдина.

Наполеонъ. Вѣра древнихъ въ непрелож-
нось рока его поддерживаешь. Вообще пе-
аупръ Вольтера не чѣто иное, какъ система,
коей 93й годъ былъ послѣднею піэсою. Но,
Тальма, можешь ли пы объяснипь въ немъ эту
разительную смѣсь ненависти къ государямъ и
превеличествъ похвалъ Людовику XIV?.. Чѣто
былъ сей послѣдній? Теашральный Король, ис-
кусно умѣвшій выказывашься на сценѣ власти

374

НАПОЛЕОНЪ

не болѣе! ... Король, кооторый далъ Буало
шесть тысячъ годоваго жалованья и допу-
силъ Корнеля умереть съ голоду... Кор-
неля, кошораго я бы сѣлалъ Миниспіромъ,
еслибы онъ жилъ въ мое время!

Тальма. Вижу, что сегодня придется мнѣ
играть въ Корнелевой трагедіи.

Наполеонъ. Да—онъ всегда великъ, не укло-
няясь опѣ истины. Онъ возвышаетъ сво-
ихъ героевъ... Пе заспавляецъ ихъ наги-
баться, чтобъ провести по тѣснымъ Вер-
сальскимъ лѣницамъ. Греки его — Греки,
Римляне — Римляне... Они съ обнажен-
ными руками и ногами, а не въ придворной
ливреѣ Людовика XIV.

Тальма. Ваше Величество очень строго
судите.

Наполеонъ. Не люблю новѣйшей вашей сло-
весности, Тальма! — Она отдаляется опѣ
двухъ великихъ образцевъ своихъ, Корнеля и
Мольера, съ пакимъ же штаніемъ, съ какимъ
Греки старались приблизиться къ Эсхилу и
Ариспофану. Легуве и Дюбеллуа покушались
было основать у насъ народную литературу;
но, подобно людямъ, которые, будучи при-
ставлены къ памятникамъ среднихъ вѣковъ,
подобѣливаютъ мѣломъ древнія статуи, изваян-
ныя на старинныхъ гробницахъ—Дюбеллуа ря-

НАПОЛЕОНЪ

375

димъ шупомъ Баярда, а Легуве подскабли-
ваетъ Генриха IV го. — Если подражашь Гре-
камъ, то подражашь въ предмешахъ собствен-
но Греческихъ и придерживаться ихъ возвы-
шенной простоты. — Возьмите въ примѣръ
Агамемнона Лемерсье. . . — Когда нибудь,
Тальма, надо жь заговорить естесвен-
но. . . — Положимъ, что со временемъ ме-
ня самаго выведутъ на сцесу — меня! — Буду
ли я похожъ на себя, если заставятъ меня
говорить громкіе монологи, жестикюлиро-
вать... меня, человѣка простаго, кошорый кра-
снорѣчивъ шолько припадками и управляю
вселенною, сложа руки.

Тальма. Ваше Величество, полагаю, замѣ-
пили уже, что мы одинаковыхъ мыслей объ
этомъ предметѣ.

Наполеонъ. Да, да—ты всегда простъ и
естественъ. За то не скоро и поняли те-
бл! — Тальма, ты возьмешь роль Августа; и
я желалъ бы, чтобы Александръ могъ сегодня
слышать, какъ ты скажешь: »будемъ друзья-
ми, Цинна.« — Прощай; вошь Коленкуръ; я
его требовалъ.

Тальма. Простите, Ваше Величество.

Наполеонъ. Кстати—говорятъ, будто ты
учишь меня, какъ держать себя на тронѣ;
опъ того-то я хорошо и держусь на немъ! — До

76

НАПОЛЕОНЪ

вечера. (обернувшись). Я не доволен вам, Коленкуръ.

*Коленкуръ. (входя). Чѣмь заслужи ль я него-дованіе Вашего Величества?*

*Наполеонъ. Вы явно не одобряете Русской кампаніи.*

*Коленкуръ. Точно такъ, Государь.*

*Наполеонъ. Какія жъ, ваши причины? Говорите: вы знаете, что я люблю ошкровенного сты.*

*Коленкуръ. До сихъ поръ, Государь, мы сражались съ людьми, и вы побѣждали. Но Россія! Въ ней кампанія возможна только съ июня до Октября: во всякое другое время, армія должна неминуемо погибнуть въ пустыняхъ грязи и лѣдовъ, безъ всякой славы. Липва похожа на Азію гораздо болѣе, нежели Испанія на Африку. И такъ уже Французы не узнаютъ другъ друга посреди безпредѣльного своего ощечества!.. Не льзя не ослабѣть, разширяясь до такой степени!.. Это значитъ терять Францію въ Европѣ: потому что когда вся Европа сдѣлается Франціей, не будешь уже собственно Франціи... Самое的传统іе Вашего Величества оставлѣешь ее пустынною, сиротопывующею, безъ главы и войска. .. Кто будешь защищаясь ее?

НАПОЛЕОНЪ

377

Наполеонъ. Моя слава. Оставляю ей мое
имя и страхъ, внушаемый вооруженной на-
ціей.

Коленкуръ. Такъ предполагаю и я въ слу-
чаѣ успѣха; но если Ваше Величеспво при-
нуждены будеше омступшіь, на чю тогда
обопрелесь? Уже ли на Пруссію, пожираемую
нами въ продолженіе пяти лѣшъ, дружелоб-
ную намъ притворно или по необходимо-
сти?...

Наполеонъ. Я увѣренъ въ ся вѣрности
именно пошому, чю по лишилъ ее средствъ къ
возстанію, даже если и побѣжденъ буду.
Развѣ пы забылъ, чю у меня въ рукахъ ся
гражданское и военное управліеніе? Сверхъ то-
го, пе могу ли я положиться на семь Ко-
ролей, обязанныхъ мнѣ своимъ саномѣ?
Шесть браковъ не соединяющіи узами род-
ства Францію съ Баденскімъ, Баварскімъ и
Австрійскімъ Домами? Не должны ли всѣ Евро-
пейскіе Государи, подобно мнѣ, сстрашиться
вопнѣственнаго правительства Россіи, ея заво-
евапѣянаго духа, ся дикаго многолюдства, еже-
годно увеличивающагося полумиліономъ лю-
дей? Къ чему предполагашь, чю различныя
паршіи, существующія въ нѣдрахъ Имперіи,
усилились въ мое омстествіе? Я вижу одну
только паршию, и та соспошшь изъ нѣсколь-

ТЕЛЕСК. Ч. V.

25

378

ПАПОЛЕОНЪ

кихъ роялисповъ. Какал жъ миѣ до ипхъ нужда? Поддерживая ихъ, я себѣ врежу въ миѣніи народа; потому что самъ я — что такое? Государь средняго состоянія; не родясь на прессполѣ, я долженѣ держаться на немъ пѣмъ же средствомѣ, кошорымъ взошелъ на него—славой. Часіпной человѣкъ, сдѣлавшійся, какъ я, Монархомъ, не можешь уже османовиться; онъ принужденъ безиреешанно подыматься вверхъ; остановившись разъ, онъ начнаешь опускаться. Люди, вознесенные монѣ счасшіемъ, недовольны своими Маршальскими жезлами; они рвутся обмѣнишь пхъ на скипшры и вѣнцы: семейство мое со всѣхъ сторонъ тянетъ меня за Императорскую мантию; каждому дай пронъ или по крайней мѣрѣ герцогѣство. Послушашь моихъ брахевъ, шакъ подумаешь, что я промолпалъ наслѣдство покойнаго опца. Война, война единственное средство положить предѣль ихъ честолюбію, осуществить ихъ надежды. Уже ли полагаешь, что миѣ война не паскучила? Одинъ Императоръ Александръ премягчиваетъ довереніо исполинскаго зданія, мной сооружаемаго; онъ молодъ, исполнѣжизни; его силы росшупъ, между пѣмъ какъ мои ослабѣвающъ. Онъ ждешь полько моей смерти, чѣпобы овладѣть скиптомъ Европы. Я долженъ предупредить сю опасность, ше-

НАПОЛЕОНЬ

379

перь, когда Илалія, Швеція, Прусія и Ав-
спірія слаїують за монти орлами, долженъ
упрочить великую Нмперію, опросивъ за
берега Борисосна Александра и могуcшескво
Россіи, уже ослабленное пошерею Польши.

Коленкуръ. Ваше Величество говорите о
своей смерти; ссли жь на полѣ бишвы, гдѣ вы
подвергаетесь опасности наровнѣ съ послѣд-
нимъ солдатомъ. . . .

Наполеонъ. Ты боишься, что я буду убить?
Точно также, во время мятежей, хотѣли напу-
гаять меня Кадудалемъ! Если ему удалось
высърѣлить по мнѣ, какъ было назначено,
върноъ онъ убить мосго адъюнса. Когда
пробьетъ роковый часъ, тогда я умру точно
такъже омъ лихорадки или омъ падѣлія съ ло-
шади на охотъ, какъ омъ ядра. — Все пред-
назначено! —

Коленкуръ. Государь. . . .

Наполеонъ (подводишъ его къ окну). Видишь ли
эту звѣзду на небѣ?

Коленкуръ. Ишь, Государь!

Наполеонъ. Посмотри пристальѣе.

Коленкуръ. Не вижу, Ваше Величество.

Наполеонъ. А я вижу. — Пойдемъ въ залъ;
ужъ пріемный часъ.

25k

380

НАПОЛЕОНЪ

(Входятъ въ залу. Дверь осшается разтворена и
швейцаръ поочередно возвѣщаетъ о прибывшихъ).

Его Величество Король Саксонскій.

Его Величество Король Виртембергскій.

Его Величество Король Наполишанскій.

Его Величество Король Баварскій.

Его Величество Король . . .

(По мѣрѣ того, какъ Короли входятъ, Наполеонъ
ихъ принимаетъ. Сцена перемѣняется.)

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТІЕ.

Высоты Бородинскія.

Офицеръ (ведя колонну). Сшой!

Мюратъ. Жюльень, прибері мою лошадь
и подай другую. Обмой ей рапу на шеѣ вод-
кой съ солью — да принеси мѣ саблю по-
длиннѣе этой. Чтобъ свалишь Русскаго, надо
разрубить до пояса.

Второй солдатъ. Счасшливъ онъ, что мо-
жешь съ ними перевѣдаться! А мы чешыре-
спа миль гнались за ними, и шолько въ Ви-
шебскѣ, да подъ Смоленскомъ удалось поздо-
роваться съ ними.

Мюратъ. Я думаю, друзья, они насъ здѣсь
ожидающъ. Багрангіопъ, Барклай и Кушзовъ
соединились, и завопра мы будемъ имѣть
работу, или я ничего не понимаю. (Бросивъ

НАПОЛЕОНЪ

381

перчатку). Тушь поспавить палапку Императора, а здѣсь мою. Вы лягше кругомъ насъ, каждый подлѣ своего ружья, и спите одинъмъ только глазомъ.

С.лути. Вошь саблъ, копорую Ванъ Величество изволили спрашивать—лошадь гошова.

Мюратъ. Хорошо. Господа, пойдемъ со мной прорѣдить Фланги.

409

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТVEРТОЕ.

Солдашы на Бивакѣ.

Второй солдашь. Экой прыщкой!

Третій солдашь. Сказывающъ, опъ хочешь сдѣлаться Королемъ Козаковъ.

Четвертый. Вошь вздоръ какой! а Псаполипанское-то Королевспо?

Первый солдашь. Далушь кому нибудь иному. — А есть ли что перекусить, ребята? (обернувшись). Господа, одолжите огонька. — Каковы хваты? У нихъ и конецъ кипитъ на огъ! — Ну-ка, брашцы; складывайтесь въ ариść, да не поропясь. (Солдашы одинъ за другимъ развязывають мѣшочки). Мука, мука, да мука. . . . Чпожъ! Мы состранаемъ шри кушанья: кашину, кашину, да еще кашину. . . . . — Господи Боже мой! Во Франціи, въ Германіи всѣкой день бывало пожиловѣся илдѣчкой, курочкой. . . .

382

ПАПОЛЕОНЬ

ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

Лотарингецъ (дразнить солдаша гусемъ подъ нось).
Каково, брашь!

Первый солдатъ. Славный бы кусок для
нашей кашицы.

Лотарингецъ (кладешь гуся въ котелъ). Берегитесь, брызнетъ! Да дайте мѣсечко у огня—солдашеское мѣсечко; дальше вѣдь не пойду; грамашѣ не знаю.—На чѣстверѣ между колѣнъ—вошь пакъ!

Первый солдатъ. Да опкуда шы взялел?
Ты кажешься не изъ капральєшва?

Лотарингецъ. Да изъ Андалузіи; пошли вашъ Богъ Андалузянокъ . . . ( посылаетъ поцѣлуй на воздухъ) . . . Только! — А мужчины въ Испаніи пресмѣшный народъ: ходячал эпанча, да длинная шиага, вошь и все.

Первый солдатъ. А чѣно они йдąть? Да и йдąть ли чѣно?

Лотарингецъ. Йдąть чеснокъ съ шоколадомъ. . . . Или шоколадъ съ чеснокомъ — право навѣрное не знаю. Чваняше благородствомъ, въ карманѣ ни гроша; сухи какъ труши, черны какъ крошь, а дымаять не хуже шрубы—вошь вамъ Непанцы.

Первый солдатъ. Хорошь же народец!

Лотарингецъ. А Русскіе каковы? Надожь
ознаковывѣся съ новыми приапѣлами.

ПАПОЛГОПЪ

383

Первый солдатъ. Кавалерія, по просту конзаки, соспошшъ изъ лошадей, оркановъ, пикъ съ гвоздями на кошцахъ и путалъ съ бородами. Чѣмъ писается, не умѣю сказать; по тому чѣпо мы здѣсь не видали еще ни одного образчика съѣспінаго. . .

Лотарингецъ. А землю пашутъ?

Первый солдатъ. Куда? Въ Россіи пакіе бываютъ шуманы, чѣто хошь пожемъ рѣжь.

Лотарингецъ. Пужь шуманъ! да я бываю въ пакихъ краяхъ, гдѣ солдаты имъ смазываютъ сапоги.—Это вблизи полюса.

Первый солдатъ. Чѣто онъ говоришъ? А?

Вторый солдатъ. Не знаю; чѣто то: полюса.

Лотарингецъ. Такъ Испанцы. . . .

Солдатъ. Убирайся съ своими Испанцами!—
Прескучный народъ!

Лотарингецъ. Скучный? Да они поюшь съ ушира до ночи.

Солдатъ. А чѣто?

Лотарингецъ. Да акаоешны.

Солдатъ. Спасибо!

Лотарингецъ. Вопъ я вамъ сей часъ дамъ цонантіе въ ихъ народномъ пѣнѣ. Эшо испорія одного чешишаго ешарика; слушайше, и под-

381

НАПОЛЕОНЪ

хвашывайпе! (барабанщику). Ну-ка пы! (вынимаетъ каспяньешы). Да подсвешывай! —

Допъ Санхо умеръ на полу,
Разлеглись на соломѣ
Смирнеонько въ одномъ углу,
Хопь ихъ четыре въ домѣ.
Тра ля ри ля пра ля ри.

Въ Кастили родился онъ
Отъ набожной дѣвицы;
Опецъ его былъ выгнанъ вонъ
За пьяство нзъ столицы.
Тра ля ри ля пра ля ри.

Нослыша близкій свой конецъ, —
Сынка благословля,
Ему въ наслѣдство далъ опець
Все золото Кипая.
Тра ля ри ля пра ля ри.

Бывало, въмеръ засвиститъ
Въ его печи холодной—
Гипару въ руки и бренчитъ,
Какъ будто не голодный.
Тра ля ри ля пра ля ри.

А вонь эпошь куплешь поясна, поума голову, со слезами на глазахъ.

Любовницы, для похоронъ,
Все продали до шишки;

НАПОЛЕОНЪ

385

Послѣдній чепчикъ заложенъ
И накладныя . . . .

(слышенъ барабанъ).

Солдатъ. Императоръ!

Всѣ (вставъ). Императоръ!

Лотарингецъ. Императоръ? Чоршъ побери,
цѣлые чечыре года мы не видались; по-по
чай оба перемѣнились.

ЯВЛЕНІЕ ШЕСТОЕ.

Наполеонъ. Здравствуйте, дѣти, здравствуйте: я хочу провести эту ночь среди васъ. Наконецъ, кажешься, Русскіе насъ ожидаюшъ.

Первый солдатъ. Чшобъ шолько не ошпра-
вились ночью, по обыкновенню.

Наполеонъ. Нѣпъ, нѣпъ, Мюрашъ подъѣз-
жалъ къ ихъ огнямъ. Будешь рѣшительное
сраженіе, дѣпи... какъ при Пирамидахъ, мова-
ришь; вѣдь шы шамъ былѣ?

Первый солдатъ. Кажешься.

Наполеонъ (другому). Не забывай Аустерлица;
подъ нимъ шы получилъ кресцъ.

Вторый солдатъ. За шо, чшо. . . .

Наполеонъ. Опшалъ знамя. — Всѣмъ ли вы
довольны, друзья мон? Нечеся ли о васъ
вашъ Капитанъ? Неправно ли выдаюшь вамъ
жалованье?

386

НАПОЛЕОНЪ

Перейгъ со.гдатъ. Объ жалованьи ни слова;
раціопами запоздали.

Наполеонъ. Каковъ што вашъ супъ? (Берешъ ложку). Хорошъ.

Мотарингецъ. Не удившельно. Я засирѣлъ пулей гусл, да—дикаго гусл, который ужъ ошипавлялся на югъ—знакъ сطورки.

Наполеонъ (въ сторону). Да знакъ сطورки! (грожко). За што, дѣпин, въ Москвѣ ошигрѣсмѣл и дождемѣл весны. — Миѣ пить хочешься; не осталось ли воды въ манеркахъ?

Мотарингецъ. Иѣмъ; но идучи сюда, я за-мѣшилъ ключъ.—Сей часъ. . . . (уходить).

Наполеонъ (Принцу Экмюльскому). Даву, знаешь ли, что ихъ омешупленіе меня пугашь? Все выжжесно по дорогѣ. Это похоже на обдуманный планъ. Можно подумать, что каждая изъ позицій ихъ заранѣе назначена. Александръ молчить. Я не упусzę ни одного служаł предложить ему миръ. Вижу, что въ Москвѣ шолько могу принудить его къ мо-му—въ пропивномъ случаѣ, перезимуемъ въ ней. . . .

Мотарингецъ (съ окровавленнымъ лицемъ, прино-сить воду). Извольше.

Наполеонъ. Что съ мобой!

Мотарингецъ. Иначе. Не замѣшилъ рва и

НАПОЛЕОНЪ

387

скатилел. — Дѣло въ помъ, чѣпъ принести скорѣй и короче.

Наполеонъ. Оботри эту кровь, она мѣ-
шаешь мнѣ видѣть рубцы швоихъ ранъ.
(Пьешь). Славнал вода. . . Тебѣ приспали
эти рубцы. — Однако вошь одинъ новый? Я
не помню его.

Лотарингецъ. По милости Испанца, Дона Синьора, который изъ за забора послалъ было мнѣ паспортъ на пошь свѣпѣ.

Наполеонъ. Ты, кажешься, грамацѣ не зна-
ешь?

Лотарингецъ. Не знаю, Ваше Величество!—
Но я не стыжусь; виновашъ отецъ.

Наполеонъ. Для людей храбрыхъ, по негра-
машныхъ, какъ ты, я учредилъ званіе орло-
хранителей. Они пользуются офицерскимъ
чпюмъ, охранающъ знамя, и вся обязанношь
ихъ въ помъ, чѣпъ его защищашь. Поздрав-
ляю пісѣя орлохранителемъ шеснаго ленюна.

Лотарингецъ. Благодарю, Ваше Величество.—Это мой Маршальский жезлъ.

Наполеонъ (уходя съ Даву въ палашку, говоришь входящему Мюраму). Ну чѣпъ, Мюратъ?

Мюратъ. Все еще держался. Вдоль Москвы
рѣки сопрягаясь укрепленія, и по всему долж-
но предполагаять, чѣпо завѣра мы снова пай-
демъ ихъ пам'.

388

НАПОЛЕОНЪ

Наполеонъ. И шакъ надобно будешъ дашь
артиллерійское сраженіе — тѣмъ лучше!

Мюратъ (даву). Кестапи объ артиллеріи.
Принцъ, для чего одна изъ вашихъ бапарей
вчера два раза опказывалась стрѣллать, не
смотря на строгія мои приказанія?

Даву. Для того что я берегу своихъ солдатъ и проливаю кровь ихъ илько въ необходимости.

Мюратъ. Да, вы очень осторожны.

Даву. А Ваше Величеспво слишкомъ смѣ-
лы: увидимъ, сколько кавалеріи осипанется у
васъ по окончаніи кампаніи; она вамъ пору-
чена, вы властны разполагать ею; чможъ
до пѣхоты первого корпуса, покуда я ею на-
чальствую, перейти ее даромъ не стану.

Мюратъ. Развѣ вы забыли, что хошя вы
и начальствуете пѣхопой, но вашъ началь-
никъ — я! Вы подчинены мнѣ по волѣ Импе-
ратора.

Даву. Императоръ неблагоразумно поступ
ниль въ этомъ случаѣ.

Мюратъ. Знаю, что съ самаго Египта вы
сдѣлались осторожны съ непріянѣемъ и пи-
шасне ко мѣ вражду; по личности наши не-
удовольствія не должны губить армию; мы
можемъ сь вами глазъ на глазъ раздѣлаться.

ПАПОЛЕОНЪ

389

Даву. Не ужели Ваше Величество уничи-
песь до поединка съ проспымъ Маршаломъ?

Мюратъ. Вѣдь я дерусь же съ козакомъ!

Наполеонъ (кашал ядро ногой). Перестаньте,
господа — впередъ будь-же согласнѣе — вы
миль оба нужны: Мюратъ по его смѣлости,
а вы, Даву, по вашему благоразумію. — Оп-
дохнипе непмого; не мѣшаетъ приготовить-
ся къ завтрашнему дню. (Они уходятъ). Быть
жестокому бою! — Но у меня еще восемде-
сяшь тысячъ человѣкъ: першеряю двадцать
тысячъ, войду съ шестисдесатью въ Москву,
тамъ присоединился ко мнѣ обозные маро-
деры, резервные баталіоны — и я буду силь-
нѣе, нежели былъ до сраженія. Четвер-
тый часъ упра... Всѣ спятъ, одинъ
лишь я не знаю покоя, занялый великой
мыслію, мыслію о войнѣ и изгубленіи!
Спите, дѣти! Мечтайте о маширахъ и оте-
чес — завтра тысячи изъ васъ будушъ
лежать, но уже на холодной, окровавленной
земѣ!.. (Минута молчанія). Непосвижима судь-
ба моя! Рожденный, какъ они, во мракѣ
незвестности, я влеку за собой тысячи
людей. О! бывають мгновения, когда, освя-
шись одинъ съ самимъ сюбою, глазъ на глазъ
съ монмъ геніемъ, трепещу, пошому чѣдо со-
мнѣваюсь! — Чѣдо, если шакъ называемая мною
звѣзда моя, не чѣдо иное, какъ дерзость; если

390

НАПОЛЕОНЪ

гепій мой—случай?.. Не спрашнал ли отвѣт-
ственность—жизнь стольких мысячных людей,
которые никогда возстанутъ—кровавые, обе-
зображенные—и возопіюшь на меня предъ Бо-
гомъ—Богомъ, который скажешь мнѣ: »по ли
творилъ мы, за чѣмъ я послалъ шебя на
землю; да обрушался жь на главу твою сле-
зы и кровь!.. « О! нѣшь! бышь того не мо-
жешь!—И что это за народъ, какъ будто
какая то особенная порода людей, ода-
реннал множествомъ жизней, коми смѣ-
ло можно разполагать! Тринадцать лѣпѣ
предъ симѣ, я ринулся съ ними на воспокѣ
чрезъ Египетъ и сокрушилъ ихъ о порогѣ
его. — Мы покорили по汤ъ всю Европу—и
вошь шеперь, мною же предводимые, возвра-
щаются они въ туже Азію, черезъ сѣверъ,
чпобы снова, можешь быть, въ немъ ногиб-
нуть!... Кто вовлекъ ихъ въ эту жизнь
кочующую, исполненную опасності? Они не
варвары, ищущіе лучшаго климаша, удобнѣй-
шихъ жилищь, благодѣпельнѣйшей природы;
напропивъ они имѣли все, и все покинули для
пого, чпобъ жить безъ крова, безъ пищи,
чпобъ ежедневно одинъ за другимъ падать
мерпівыми или умирающими на пути, по ко-
порому стремлюся; на пути, простираю-
щемся чрезъ весь маръ земной, усяп-
номъ гробами, вслущемъ къ безсмертію —

НАПОЛЕОПЬ

391

или къ ничпюжесшву. (бьютъ зорю.) День, уже
день! (всѣ встающь). Что, Дюрокъ?

Дюрокъ (съ нѣсколькими Маршалами). Непріятель
сохранятъ прежнюю позицію.

Наполеонъ. Сразимся же, друзья! это Ау-
сперлицкое солнце!

Мюратъ. Что прикажешь, Ваше Величе-
сшво?

Наполеонъ (окружающимъ его Маршаламъ). Вотъ
генеральный планъ — во время сраженія
будешь получать ошъ меня особенные при-
казанія чрезъ моихъ адъюнсшповъ. Евгеній
займешь цениръ. Правый флангъ начнешь
дѣло. Овладѣвъ, подъ прикрытіемъ лѣса, реду-
шомъ, прошивъ него находящимся, онъ пово-
рошшъ на лѣво, и ударшь во флангъ Рус-
скимъ, заспавляя ихъ подавшіеся въ право,
къ Калугѣ.

Три башен, каждая изъ шестидесяти
орудій, будушъ поставлены прошивъ Русскихъ
редушовъ, двѣ насупротивъ праваго фланга,
трепья прошивъ ихъ ценира. Понятовскій
съ своей арміей пойдетъ спарой Смоленской
дорогой; вы, для начашія апаки, ожидайте
перваго его выстрѣла — то будетъ сигналъ.
Идите, господа.

Солдаты! вопъ сраженіе, котораго вы
такъ нетерпѣливо желали. Опъ васъ зави-
сшъ побѣда; она необходима, она доставшь