162

скимъ атентомъ. Вся разница между двумя процессами состояла въ томъ, что докторъ начиналъ съ видимыхъ пассъ, и употреблялъ научный методъ магнетизаціи. Курумбъ не дѣлалъ ничего подобнаго: онъ, вѣроятно, только полѣдъ на него во время ловли, дотронулся до него.

Съ того дня съ мальчикомъ произошла видимая перемѣна. Онъ сдѣлался скученъ, вялъ, пересталъ играть и бѣгать. Здоровье его не измѣнилось и аппетить оставался здоровымъ; но онъ какъ будто постарѣлъ на нѣсколько лѣтъ, и домашніе часто замѣчали, что онъ ходить—точно во снѣ. Скоро въ домѣ стали пропадать серебряныя вещи, ложки, сахарницы, даже серебряное распятіе, а затѣмъ и золотыя вещи г-жи Симпсонъ. Между домашними поднялась тревога. Не взирая на всѣ предосторожности и станіе поймать вора, вещи пропадали одна за другою изъ крѣпко запертаго шкафа, ключъ отъ котораго никогда не покидалъ старухи... Полиція, къ которой обратились, оказалась безсильною напасть на слѣды вора. Подозрѣніе падало на всѣхъ и не могло остановиться ни на комъ. Прислуга въ домѣ была старая и г-жа Симпсонъ ручались за нее, какъ за самое себя.

Однажды вечеромъ, получивъ изъ Мадраса пакетъ, въ которомъ было тяжелое золотое кольцо, старуха, спрятавъ его въ желѣзный шкафъ и положивъ ключъ отъ него подъ подушку, рѣшилась не спать всю ночь. Для большаго успѣха, она даже отказалась выпить свой обычный станканъ пива на сонъ грядущій. Она уже замѣчала нѣкоторое время, что, выпивъ его, она какъ бы тяжелѣла и тотчасъ же засыпала.

Мальчикъ спалъ въ чуланчикѣ, возлѣ ея спальни. Часа въ два пополуночи, дверь изъ чулана отворилась и, при свѣтѣ ночника, она увидала входившаго племянника. Она чуть было ни спросила громко: чті ему нужно; но разомъ спохватилась и съ страшнымъ замираніемъ сердца притаила дыханіе. Онъ дѣйствовалъ точно во снѣ. Глаза его были широко раскрыты, а лицо имѣло, какъ она разсказывала на судѣ, выраженіе суровое, почти звѣрское. Онъ прямо подошелъ къ ея кровати, тихо вынулъ ключъ изъ-подъ подушки, такъ тихо и ловко, что она скорѣе видѣла, не-

163

жели чувствовала его руку подъ собою. Затѣмъ онъ от-
перъ шкафъ, пошарилъ въ немъ, заперъ, снова возвратиль
ключъ подъ подушку и ушелъ въ чуланъ.

Таково было присутствіе духа у г-жи Симпсонъ, что она осталась неподвижною послѣ этого нѣсколько вре- мени. Ея любимый племянникъ, ребенокъ—вортъ! Но куда же онъ дѣваетъ украденныя вещи? Она рѣшилась ждать до конца и узнать тайну во всей ея полнотѣ.

Тихо и быстро одѣвшись, она заглянула въ чуланъ. Племянника тамъ не было, но дверь во дворъ была отво- рена. Послѣдовавъ за нимъ по горячимъ слѣдамъ, она тоже вышла и увидала его мелькающую тѣнь у птичника. Ночь была лунная, свѣтлая. Она ясно замѣтила, что, на- гнувшись у окна, онъ что-то зарываетъ въ землю. Тогда она рѣшилась ждать до утра. «Мальчикъ—лунатикъ», по- думала она,—«вѣроятно и всѣ остальные вещи тамъ най- дутся. Будить его и пугать теперь напрасно»...

Она вернулась къ себѣ, но не прежде чѣмъ убѣдилась, что ребенокъ тоже вернулся въ свой чуланъ. Проходя мимо его коморки, она убѣдилась, что онъ спитъ крѣпко, хотя его глаза были такъ же широко открыты, какъ и тогда, когда онъ подошелъ къ ея постели за ключомъ. Это ее изумило и страшно испугало. Она долго стояла надъ нимъ, но рѣшеніе ея «ждать до утра» не поки- нуло ее.

На другое утро, призвавъ сыновей, она разсказала имъ подробно ночную сцену. Они отправились съ нею къ замѣченному ею мѣсту у птичника и скоро нашли свѣже разрытое мѣсто. Но тамъ ничего не оказалось. Очевидно, у мальчика были сообщники.

Какъ только онъ вернулся изъ школы, умная старуха, понявъ, что, разспрашивая его, она вѣроятно ничего не узнаетъ и только затруднить еще болѣе раскрытіе тем- наго дѣла, приняла его по обыкновенію, накормила за- втракомъ и только зорко наблюдала за нимъ. Вставая по окончанію завтрака, чтобъ умыть руки, она сняла съ себя кольцо и нарочно оставила его на столѣ. При видѣ золо- той вещицы, глаза мальчика загорѣлись и, полуотвернув- шись, г-жа Симпсонъ ясно видѣла, какъ онъ быстро пре-

11*

164

проводилъ кольцо въ карманъ. Затѣмъ онъ всталъ и рав-
нодушно вышелъ изъ дому. Но тутъ, съ поличнымъ, она
его остановила.

— Гдѣ мое кольцо, Томъ? спросила она. — Зачѣмъ ты взялъ его?..

— Какое кольцо? равнодушно отвѣтилъ мальчикъ. — Я не видалъ вашего кольца...

— Но оно у тебя въ карманѣ, маленькій негодяй! за-
кричала она, давъ ему полновѣсную пощечину. И, бро-
сясь на спокойно стоявшаго мальчика, она вынула кольцо
изъ его кармана и показала ему. Мальчикъ не сопротив-
лялся.

— Какое же это кольцо?.. сердито спросилъ онъ ее. —
Это горсточка золотого зерна... я взялъ его для своихъ
птицъ... За что вы бьете меня?..

— А всѣ серебряныя и золотыя вещи, которые ты укралъ у меня за эти два мѣсяца, тоже только зерна, по твоему, негодный лгунъ и воришка? Куда ты ихъ дѣвалъ?.. Говори сейчасъ, или я пошлю за полиціей!.. кричала старуха въ ярости.

— Никакихъ вещей я у васъ не кралъ... Я никогда ничего не бралъ безъ позволенія, кромѣ немного зерна и хлѣба... для птицъ...

— Гдѣ ты воровалъ зерно?

— У васъ въ шкафу... Но вѣдь вы сами позволили мнѣ брать его. Такого золотого зерна нѣтъ на базарѣ, иначе я и этого бы у васъ не просилъ...

Мистрессъ Симпсонъ поняла, что она находится ли-
цомъ къ лицу съ какою-то непонятною ей загадкой, со-
страшною тайной, разъяснить которую она не можетъ,
но, что мальчикъ—припадокъ ли то съ нимъ безумія или
хроническаго сомнамбулизма—говоритъ лишь правду или
то, чему онъ самъ вѣритъ...

Она догадалась, что сдѣлала промахъ. Тайна далеко не разъяснилась. У мальчика должны быть сообщники и она ихъ откроетъ... Она притворилась, будто ошиблась и сознаетъ свою ошибку. Сердце ея обливалось кровью, но она довела свой опытъ до конца.

— Скажи мнѣ, Томъ,—начала она уже ласково,—ты

165

не помнишь, когда я дала тебе позволеніе брать для твоихъ птицъ золотое зерно изъ желѣзнаго шкафа?..

— Въ тотъ день, когда я добылъ своихъ желтыхъ пташекъ,—объяснилъ сурово мальчикъ.—За что же вы побили меня?.. Вы сами сказали мнѣ: бери ключъ у меня подъ подушкой, когда тебе нужно; бери золотое зерно,—оно здоровѣе для твоихъ птицъ серебрянаго... Ну, я и бралъ... да его ужъ и мало осталось тамъ, добавилъ онъ съ сожалѣніемъ,—а безъ него мои птички всѣ умрутъ!..

— Кто это тебе сказалъ?

— Онъ, тотъ, кто поймалъ для меня пташекъ и попомогаетъ мнѣ кормить ихъ.

— Кто же этотъ онъ?

— Не знаю,—съ усиліемъ отвѣчалъ ребенокъ, потирая себѣ лобъ.—Не знаю... онъ, вы же его много разъ видали... Онъ былъ здѣсь и три дня тому назадъ, во время обѣда, когда я взялъ на тарелкѣ дяди серебряное зерно, которое онъ положилъ на нее для меня... Онъ сказалъ: бери; дядя кивнулъ мнѣ головой и я взялъ.

Мистриссъ Симпсонъ вспомнила, что въ тотъ день, то-есть, за три дня до того, таинственно пропали со стола десять серебрянныхъ рупій, которые ея сынъ только-что вынулъ, чтобы заплатить счетъ. То была самая таинственная, необъяснимая изо всѣхъ случившихся пропажъ.

— Кому же ты отдалъ зерно?.. Вѣдь вечеромъ не кормять птицъ...

— Я его отдалъ ему, за дверью. Онъ вышелъ до окончанія обѣда. Да вѣдь тотъ день мы обѣдали днемъ, а не вечеромъ...

— Какъ днемъ, въ восемь часовъ вечера развѣ день?

— Не знаю; но то было днемъ... ночи совсемъ не было... да ея и давно уже нѣтъ!

— Господи!—заплакала старуха, всплеснувъ руками въ ужасъ. — Ребенокъ сошелъ съ ума, онъ совсемъ обезумѣлъ!..

Но вдругъ ее озарила мысль.

— Ну, такъ возьми и это золотое зерно,—сказала она, подавая ему свою брошку.—Возьми и покорми птицъ, а я посмотрю...

166

Мальчикъ схватилъ брошку и радостно побѣжалъ въ птичникъ. Тамъ, по разсказу его тетки, произошла сцена, которая убѣдила ее окончательно въ разстройствѣ уственныхъ способностей ея маленькаго племянника. Онъ бѣгалъ вокругъ клѣтокъ и сыпалъ воображаемое зерно. Многія изъ клѣтокъ были пусты. Вѣроятно, птицы часто кормились такимъ образомъ. Но мальчикъ, очевидно, не замѣчалъ отсутствія птицъ: онъ терз брошку между пальцами, какъ бы ссыпая съ нея зерно, говорилъ съ несуществующими птицами, свисталъ имъ и радовался.

— Теперь, aunty («тетя»), я отнесу остальное на сохраненіе ему... Онъ прежде велѣлъ зарывать остатки вотъ тутъ, подъ окномъ, но сегодня утромъ приказалъ приносить ему туда... Только вы не ходите за мной... а то онъ не придетъ...

— Хорошо, мой другъ. Ты пойдешь одинъ, — притворилась старуха.

Задержавъ его подъ какимъ-то предлогомъ на полчаса, она послала тихонько отъ мальчика за базарнымъ сыщикомъ и, посуливъ хорошую плату, приказала ему слѣдовать незамѣтно за ребенкомъ, куда бы онъ ни пошелъ.

— Если онъ что кому передастъ, — распорядилась она, — то арестуйте того человѣка: онъ воръ.

Сказано—сдѣлано. Сыщикъ, призвавъ на помощь товарища, слѣдовалъ цѣлый день за мальчикомъ. Подъ вечеръ, они увидали его идущаго по направленію чащи. Вдругъ изъ-за кустарниковъ выскочилъ уродливый карпикъ и поманилъ къ себѣ мальчика, который направился къ нему тотчасъ же, какъ автоматъ. Увидѣвъ, что ребенокъ сыплетъ ему что-то на руки, сыщики, въ свою очередь, выскочили изъ своей засады и арестовали курумба съ поличнымъ въ рукахъ — золотою брошкой.

Курумбъ, впрочемъ, отдѣлался нѣсколькими днями ареста. Противъ него не было ни малѣйшихъ уликъ, кромѣ брошки, которую мальчикъ, какъ онъ объявилъ, отдавалъ ему добровольно: по его увѣренію, «непозвѣстно по какой причинѣ». На судѣ показанія маленькаго Симпсона, который брелокъ про «волотое зерно» и не узнавалъ курумба, оказались неподходящими. Во-первыхъ, онъ былъ малолѣтній, а затѣмъ

167

врачъ объявилъ его неизлѣчимымъ идіотомъ. Его свидѣ-
тельство, равно какъ и спутанныя показанія г-жи Симп-
сонъ, которая знала лишь то, чтò ей говорилъ этотъ же
невмѣняемый мальчикъ, пошли за ничто. Даже свидѣтель-
ство сыщика, которое имѣло бы вѣсъ, такъ какъ онъ зналъ
этого курумба за укрывателя украденныхъ вещей, не могло
быть заявлено. Въ день ареста, сыщикъ заболѣлъ, а чрезъ
недѣлю, за нѣсколько дней до суда, онъ умеръ. Видно
«селезенка лопнула!» Его товарищъ, поставленный на
очную ставку съ курумбомъ, котораго онъ же помогалъ
арестовать, клялся и божился, что не видалъ ничего, и
ничего поэтому не можетъ сказать. Сыщикъ приказалъ
задержать человѣка, онъ и помогъ задержать. Кромѣ этого,
онъ не могъ показать ровно ничего. Такъ этимъ исторія
и кончилась.

Мы видѣли несчастнаго мальчика, которому теперь,
впрочемъ, лѣтъ двадцать. Когда его намъ показали, мы
увидѣли толстаго съ отвислыми щеками евразія, который,
сидя на скамейкѣ за воротами, стругалъ палочки для клѣ-
токъ. Птицы все еще—его преобладающая страсть, какъ и
прежде. Онъ кажется умственно здоровымъ въ отношеніи
всего, кромѣ денегъ, золотыхъ и серебряныхъ вещей, ко-
торыя продолжаетъ называть «зерномъ». Впрочемъ, послѣ
того, какъ родные отправили его въ Бомбей, гдѣ онъ про-
велъ подъ присмотромъ нѣсколько лѣтъ, и эта манія на-
чинаетъ у него проходить. Не проходить только одно:
его неудержимое желаніе брататься съ курумбами. Онъ
находится, хотя и на свободѣ, но подъ строгимъ присмот-
ромъ родныхъ.

Кажется, было бы лишнимъ доказывать, что «одуре-
ніе», насылаемое курумбами на человѣка, и «гипнотиза-
ція» французскаго врача, одна и та же сила, пусть ее
называютъ чѣмъ угодно.

Позволяю себѣ кончить эту главу, напомнивъ чита-
телю сказанное Вольтеромъ въ его *Dictionnaire Philos-
ophique*.

«Свидѣтельство о чемъ-либо должно считаться доста-
точнымъ, когда оно основано:

«1) На большемъ числѣ очень разсудительныхъ оче-

168

видцевъ, заявляющихъ единодушно, что видѣнное ими они видѣли хорошо.

«2) Когда эти очевидцы здравы тѣлесно и умственно.

«3) Когда они выказали себя безпристрастными въ этомъ дѣлѣ и безо всякаго лицепріятія.

«4) Когда они единодушно соглашаются.

«5) Когда они серьезно подтверждаютъ разъ показанный фактъ».

Эти условія исполнены въ нашемъ разсказѣ всѣ до одного, въ отношеніи чаръ и колдовства мулу-курумбовъ.

Посмотримъ, однако, будутъ ли наши показанія, подкрѣпленныя свидѣтельствомъ столькихъ безпристрастныхъ очевидцевъ, приняты скептиками. Или же публика, за немногими исключеніями, все-таки, по своему обыкновенію, пожелаетъ остаться, не взирая на всю философію Вольтера, plus catholique que le pape...

## ГЛАВА VII.

### ЗАКЛЮЧЕНІЕ.

Tempera mutantur et nos mutamur in Illis.

Ich bin der Geist der stets verneint.

Faust (Goethe).

Наша сказка была окончена. Хотя собранныхъ нами фактовъ о «колдовствѣ» на «Голубыхъ горахъ» достало бы на три большіе тома, и хотя всѣ такие случай провѣрены, мы кончаемъ пока на этомъ. Наша цѣль заключалась не столько въ воспѣваніи тоддовъ и муллу-курумбовъ, какъ въ томъ, чтобы показавъ публикѣ ихъ *modus operandi* въ дѣлахъ «бѣлой» и «черной» магіи лишить колдовство его сверхъ-естественнаго колорита. Мы старались доказать, что пословица: «гласъ народа, гласъ Божій», не лишена основанія. Все дѣло состоитъ въ отсутствіи предубѣженій и лицепріятія, да въ правильномъ воззрѣніи на такие выходящіе изъ ряда вопросы.

169

А теперь дадимъ и нравоученіе фабулы. Постараемся показать, что матеріализмъ Бюхнера и Молешота, позитивизмъ Гэксли и другихъ англійскихъ поклонниковъ пропоплазмы и ихъ нѣмецкаго барда Геккеля, если еще не находятся на смертномъ одрѣ, то, во всякомъ случаѣ, получили смертельную рану и носять въ себѣ зародышь собственнаго и весьма скораго разложенія.

Если лондонское «Психическое Общество изслѣдователей», во главѣ котораго состоять столько членовъ «Королевскаго Общества» и столько знаменитыхъ ученыхъ и литераторовъ, профессоровъ и философовъ, теперь уже смѣло стало печатать свои «Трансакціи» *) и научные опыты надъ всевозможными психическими явленіями, то, быть-можетъ, пришло время и русскимъ ученымъ взглянуть на трансцендентальные феномены медіумизма немного посерьзнѣе.

Повторяемъ: abusus non tollit usum. Грубыя шутки и остроты надъ одною изъ самыхъ непроницаемыхъ тайнѣ вѣковъ, въ настоящее время, какъ бы вдругъ замерли въ лучшихъ европейскихъ журналахъ; а наука, по крайней мѣрѣ въ Англіи, если еще и не сказала своего послѣдняго слова, то, по крайней мѣрѣ, начинаетъ впервые серьезно присматриваться, къ такъ называемымъ, феноменамъ психизма въ человѣкѣ. Первые въ мірѣ авторитеты по части физіологіи и біологіи, даже доселѣ непоколебимый Гэксли, принуждены были одинъ за другимъ сдаться предъ слѣдующимъ явленіемъ: «передачей мысли», thought transference. Мысль невысказанная и охраняемая въ тайникѣ мозговъ экспериментатора вдругъ передается, озаряетъ мышленіе другаго человѣка, безъ помощи котораго либо изъ извѣстныхъ намъ пяти чувствъ. Эта способность,—почти что доказанный теперь фактъ въ наукѣ.

То, что еще нѣсколько лѣтъ назадъ называлось неученою публикой «сверхъестественнымъ», а переученою—сумбуромъ; то, что еще такъ недавно клеймилось, какъ суе-

*) См. *Transactions of the Society for Psychical Research* журналъ Общества (Trübner, London). См. *Proceedings of the S. P. R.* книжка за іюль. Рѣчь предсѣдателя Психическаго Общества профессора Бальфура Стюарта.

170

вѣріе, бредни, обманъ, начинаетъ пріобрѣтать права гражданства, мало-по-малу прокрадывается въ каталогъ научной терминологіи. Ирвингъ Бишопъ и его соперникъ Сторъ Кэмберландъ, оба шарлатаны: объ этомъ не споримъ, но что оба обладаютъ способностью, особенно первый изъ нихъ, читать мысли въ головахъ самыхъ скептическихъ экспериментаторовъ,—тоже доказанный фактъ.

Этими опытами, весь заинтересованный психическими явленіями, людъ обязанъ вышесказанному обществу.

Но что такое «Психическое Общество изслѣдователей»?

А вотъ что. Послѣ того, какъ, вмѣсто благодарности, химикъ Круксъ, за свои трехлѣтнія наблюденія и опыты съ медіумами, получилъ отъ своихъ «коллегъ» одну брань да оскорбленія, въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, никто изъ извѣстныхъ ученыхъ Англіи не смѣлъ слѣдовать его примѣру. Но спиритическія явленія не прекращались, а шли не только своимъ чередомъ, но въ своемъ разнообразіи и количествѣ постоянно увеличивались. Нѣсколько ученыхъ, подъ покровомъ ночи, стали снова осторожно и не слышно пробираться въ запрещенные офиціальною наукой и общественнымъ мнѣніемъ лагери. Серьезно изслѣдовавъ нѣкоторыя явленія, они объявили ихъ действительностью: сперва подъ шумокъ, а затѣмъ и во всеуслышаніе. Получивъ опять отпоръ у «начальства», то-есть, у великихъ тузовъ Королевской Академіи, они рѣшились на отчаянный шагъ: они основали въ своей средѣ общество и назвали его Society for Psychical Research.

Это было около трехъ лѣтъ тому назадъ. Главными дѣятелями Общества явились профессора изъ Оксфорда и Кембриджа, и профессоръ Барретъ—изъ Дублина. Мало-по-малу, Общество стало пріобрѣтать членовъ. Учредились коллатеральные общества; появились commis voyageurs для разысканія всякихъ «психическихъ» явленій; завелась корреспонденція сперва въ одной Англіи, затѣмъ, почти во всѣхъ углахъ земнаго шара; даже нѣчто въ родѣ Comité de Surveillance былъ учрежденъ надъ главными медіумами. Всѣ феномены спиритизма, месмеризма, ясновидѣнія и, такъ называемаго, «духовнаго зрѣнія» (second

171

sight, даръ, какъ всѣмъ извѣстно, чрезвычайно обыкновенный въ Шотландіи) наблюдаются и записываются.

Приступаютъ они къ дѣлу разумно и очень тщательно. Дабы уяснить и доказать реальность такихъ явленій, «Общество Психическихъ Изслѣдователей», обладая большими средствами отъ годоваго взноса членовъ и пожертвованій, учредило цѣлую сѣть интернаціональныхъ комитетовъ, составленныхъ изъ людей безпристрастныхъ, ученыхъ и не-спиритовъ. Спириты не принимаются въ его комитетъ. Эти изслѣдователи (investigating committees) только и дѣлаютъ, что собираютъ свѣдѣнія о странныхъ явленіяхъ и случаяхъ «двойниковъ», не отъ спиритовъ или особъ склонныхъ къ спиритуализму, а отъ личностейъ, извѣстныхъ своей правдивостью, скорѣе заинтересованныхъ доказать противное, отъ людей образованныхъ, съ положеніемъ въ обществѣ, а главное отъ очевидцевъ такихъ явленій. Такимъ образомъ, собрано почти въ первый годъ и въ одной Англіи до 7.000 случаевъ.

Для разборки и провѣрки такихъ случаевъ нарежаютъ надъ ними настоящія слѣдствія, комиссіи, въ которыхъ роль слѣдователей играютъ ученые, адвокаты, судьи и особенно извѣстные своей проницательностью законники (lawyers). Затѣмъ, протоколы передаются на разсмотрѣніе главныхъ ученыхъ, которые, выбравъ самыя замѣчательныя изъ явленій, анализируютъ ихъ, совершая лично научные опыты съ медіумами, а la Круксъ и Цэльнеръ.

Сперва они дѣйствовали очень осмотрительно и осторожно, подвигаясь медленно, но вѣрно. Большая часть изъ ученыхъ двигателей Общества была пока только открыта убѣжденію: она выжидала. Но теперь есть много и такихъ, которые совершенно и вполне вѣрять: они убѣдились *).

Психисты кончили тѣмъ, что одною силой фактовъ завербовали мало-по-малу нѣкоторыхъ изъ первыхъ англійскихъ и французскихъ ученыхъ. Теперь Общество находится подъ предсѣдательствомъ извѣстныхъ профессоровъ,

*) Многіе изъ нихъ, принадлежа въ то же время къ Теософическому Обществу, приводятъ обѣ ассоціаціи въ постоянное соприкосновеніе и сношенія.

172

Бальфура Стюарта и Седжвика (Sedgwick) изъ Кембриджа, и въ немъ работаютъ профессоръ Оливеръ Лоджъ (восходящая звѣзда химіи), профессоръ Барретъ и пр. — все члены Королевскаго Общества. А желаете знать, о чемъ они разсуждаютъ, какимъ явленіемъ занимаются премущественно въ настоящій годъ? Загляните въ ихъ учёный журналъ за іюль, и вы увидите: собраніемъ фактовъ отъ очевидцевъ о видѣнныхъ ими привидѣніяхъ!! Да, объ этомъ вопросъ, который Королевское Общество не допустило бы, еще такъ недавно, проникнуть даже на свои кухни; англійскіе ученые разсуждаютъ, держать о немъ пренія такъ же серьезно, какъ бы вмѣсто «матеріализованныхъ» покойничковъ дѣло шло о лучистой матеріі Крукса! Знаменіе времени!

Хотя члены-корреспонденты и комитетъ Психическаго Общества принимаютъ по своимъ статутамъ свидѣтельства о разныхъ констатированныхъ явленіяхъ только отъ очевидцевъ; хотя такіе очевидцы должны быть обязательно: а) лицами хорошо извѣстными и всѣми уважаемыя въ своихъ околоткахъ; б) по возможности не спиритами (показанія отъявленныхъ поклонниковъ «духовъ» если не во всякомъ случаѣ отвергаются, то должны всегда быть приняты *cum grano salis*), и с) особами почтенными во всѣхъ отношеніяхъ; но, не взирая на всѣ эти ограниченія, число собранныхъ случаевъ о привидѣніяхъ, какъ живыхъ лицъ, такъ и умершихъ, превысило бы ожиданія самихъ «спиритовъ». Никому и въ голову не приходило, чтобы въ одной Англіи являлось столько «привидѣній» внѣе спиритическихъ кружковъ...

Психическое Общество ученыхъ изслѣдователей заключило свою трехѣтнюю дѣятельность собраніемъ около 3.000 вѣ доказанныхъ визитовъ не то *d'outre tombe*, не то двойниковъ. Въ послѣднемъ ежемѣслчномъ засѣданіи Общества въ Лондонѣ, въ предсѣданіи профессора Бальфура Стюарта, читались протоколы, плекторы разсуждали о характерѣ такихъ явленій. Залы были биткомъ набиты публикой, преимущественно, аристократіей, очень падкой въ Англіи на странствующихъ мертвецовъ. Кромѣ аристократіи, было великое множество теософовъ и спиритовъ.

173

Защитники теорії о «духах» торжествовали; теософы
молчали и выжидали.

Спичь секретаря былъ *) знаменателенъ.

— Мы ищемъ пока, говорилъ онъ **), — первопричин-
ность такихъ явленій не въ трансцедентальной физикѣ, а
въ области физической психологіи... Все наше вниманіе
и изслѣдованія обращены въ настоящую минуту на фено-
менькъ явленій призраковъ живыхъ людей, то-есть, на то,
что мы всѣ давно знаемъ подъ именемъ «двойниковъ»
(Doppelgänger). Мы оставляемъ на время случаи (они въ
меньшинствѣ) явленія людей умершихъ... Мы должны вы-
бирать между теоріями спиритовъ и теософовъ. Одни ви-
дятъ въ нихъ духовъ умершихъ, другіе — двойниковъ жи-
выхъ, или же только что умершихъ людей. До сихъ поръ
результаты нашихъ изслѣдованій склоняются скорѣе къ
теоріямъ и ученію теософовъ, нежели къ объясненіямъ
спиритовъ **).

Этого намъ только и надо. Научное доказательство
существованія двойниковъ у живыхъ людей должно уста-
новить и возможность показанныхъ нами фактовъ о по-
сѣщеніи курумбами въ «астральномъ» тѣлѣ своихъ жертвъ,
а затѣмъ установить и реальность самаго колдовства. Только
тогда можетъ оно, не теряя ни своего условнаго, ни сво-
его фактическаго значенія, перейти въ сферу доказанныхъ
наукой психическихъ фактовъ, быть разоблачен-
нымъ и понятнымъ. То было бы огромнымъ важнымъ ша-
гомъ впередъ въ исторіи всего человѣчества. Свѣтъ истины
озарить тогда всѣ темные углы вѣковаго суевѣрія. Много
загадочныхъ, необъяснимыхъ и поэтому отвергаемыхъ фак-
товъ изъ области такъ-называемыхъ «спиритическихъ» явле-
ній, примуть тогда болѣе правдоподобный и естественный
колорить. Колдовство, сѣ его темными чарами и вѣдьмами
на первомъ планѣ, явится тѣмъ, чтo оно есть: то-есть
психо-физіологическимъ явленіемъ, которое должно было

*) M. Edmund Gurney.

**) См. Proceedings of the S. P. R. за июль (Трюбнеръ, Лондонъ).

***) ...They seem to favour more the doctrines of the Theosophists rather than those of the Spiritualists. (См. протоколъ засѣданія. Книжка за июль).

174

бы давно уже, со временемъ первыхъ стуковъ въ столахъ
и мебели, занять главное мѣсто въ изслѣдованіяхъ био-
логовъ.

Допустимъ на одну минуту, ради сравненія, что такой
полу-матеріальный двойникъ существуетъ въ человѣкѣ
Затѣмъ вспомнимъ реальность и силу видѣнныхъ многими
гипнотическихъ или месмерическихъ явленій. Эти тоже, и
почти во всей ихъ полнотѣ, доказаны научными наблюде-
ніями. Теперь посмотримъ, гдѣ, въ чемъ существуетъ ло-
шическая невозможность «колдовства» и его явленій.

Чтò такое въ самомъ дѣлѣ колдовство? Начнемъ съ
такъ-называемаго «глаза» или «порчи». Это просто пере-
дача невидимымъ и неуловимымъ способомъ болѣзней,
несчастій, смерти людямъ и даже животнымъ. Біологи и
физіологи, отрицая такую возможность, имѣютъ столько
же права отвергать ее, какъ и другой, параллельный ему,
фактъ, въ который они, однакоже, вѣрять; а именно: въ
передачу, столь же неуловимымъ и досетѣ весьма мало
объясняемымъ ими процессомъ, прилипчивыхъ балѣзней.
Допуская гипотезу невидимыхъ зародышей въ воздухѣ,
бактерій и тому подобныхъ предположеній, почему имъ
не допустить того же въ области духовной или, какъ это
называютъ, «психизма»? Если они допускаютъ существо-
ваніе какой-то психической силы, исходящей изъ глазъ и
оконечностейъ одного человѣка, которая, будучи направлена
имъ на другаго человѣка, силой ли одной воли пли при
помощи металловъ, завладѣваетъ его помышленіями и орга-
нами,—то-есть, гипнотизмъ,—то какое же они имѣютъ
право, не разсмотрѣвъ и никогда еще не изучавъ приемы
колдовства, отрицать возможность дѣйствія въ немъ той
же силы?

Мы говоримъ прямо: зло, причиняемое такъ-называе-
мымъ колдовствомъ (грубымъ месмеризмомъ или, по его
настоящей кличкѣ, гипнотизмомъ) не есть пустая басня.
Оно существуетъ и скоро будетъ доказано, какъ былъ до-
казанъ месмеризмъ, такъ долго отрицаемый и наконецъ

*) L'Humanité Posthume (d'Assier) показываетъ позитивиста и ма-
теріалиста вполнѣ вѣрующего въ двойникъ всякаго живаго существа,
даже у животныхъ.

175

принятый съ перемѣной названія. А когда это свойство
въ человѣкѣ будетъ признано наукой, то и законъ су-
мѣеть положить конецъ его злоупотребленіямъ. Есть соз-
нательное, какъ и безсознательное колдовство. Сомнам-
булъ дѣйствуетъ двоякимъ образомъ *): подъ вліяніемъ
собственнаго и подъ давленіемъ посторонняго импульса,
то-есть, магнетизера. Этотъ послѣдній, если онъ злой,
мстительный, порочный человѣкъ, можетъ причинить сво-
имъ субъектамъ совершенно безнаказанно и вѣрно гро-
мадный вредъ. Направивъ зараженную пороками мысль и
силу воли на выбранную имъ жертву, особенно если она
гораздо слабѣе его, магнетизеръ можетъ возбуждать въ ней
какія угодно страсти, привить зародышь любой болѣзни,
наконецъ, даже умертвить ее со временемъ. Если дока-
зано, что гипнотизаторы овладѣваютъ совершенно мышле-
ніемъ субъектовъ, заставляя ихъ видѣть несуществующее,
слышать воображаемое и т. д., что они могутъ заставить
человѣка умственно и физически здороваго вообразить,
что стулъ есть лошадь, что онъ садится на нее, смететъ,
затѣмъ, что она понесла его и онъ падаетъ съ нея, ло-
мая руки и ноги. Если все это можетъ сдѣлать простой
гипнотизаторъ, то почему же и не сдѣлать этого колдуну?
Какъ мы не разъ показывали во время нашего разсказа,
разница между гипнотизаторомъ или магнетизеромъ, съ
одной стороны, и колдуномъ или природнымъ гипнотиза-
торомъ, съ другой, только въ количествѣ и качествѣ вы-
сыляемой ими силы или тока. Если одинъ можетъ дѣй-
ствовать такъ сильно на органы мышленія, что способенъ
произвести временное умопомѣшательство, а другой, на-
правивъ токъ на зараженный органъ, вылѣчить его, про-
изведя благодѣтельную въ немъ реакцію; то почему же,
спрашивается, такъ немыслимо вѣрить, что колдунъ также
способенъ, направивъ «змѣиный взглядъ» (тотъ же магни-
тическій токъ), на который-нибудь изъ жизненныхъ орга-
новъ, выбранной имъ заранѣе жертвы и безостановочно
портя его, убить человѣка такъ же, какъ и звѣря?

Затѣмъ, вотъ новое доказательство, что разница между

*) Сомнамбулы, тѣ же гипнотики. Сила болѣе могучая беретъ верхъ
и управляетъ слабѣйшею, какъ своею собственною.

176

злымъ, порочнымъ, мстительнымъ магнетизеромъ и колду-
номъ только въ имени.

Почему, спрашивается, у д-ра Шарко и другихъ уче-
ныхъ, которые убѣдились въ дѣйствительности «живот-
наго магнетизма», какъ только перемѣнили его названіе
на «гипнотизмъ», если здоровый магнетизер можетъ удѣ-
лить часть своей жизненной силы, vitalité (излишекъ того
о чемъ медики ничего не знаютъ), своему паціенту, то
почему бы ему, на подобіе вампира, также и не вытянуть
изъ своей жертвы ея послѣднія силы? Если вѣрить въ
одно, то нельзя не вѣрить въ другое. А разъ повѣривъ,
или скорѣе убѣдившись въ объныхъ возможностяхъ, невоз-
можно не признать въ колдовствѣ и дѣйствіи гипнотизма
одной и той врожденной въ человѣкѣ и присущей ему
силы.

Есть много такихъ легально доказанныхъ случаевъ,
когда магнетизер учинялъ преступленія и долгое время
безнаказанно совершалъ такие отвратительные проступки,
предъ которыми муллу-курумбъ, «испортившій» малень-
каго Симпсона, простой шалунь, школьникъ *). Сила воли
такого негодяя—то же колдовство, порча, а порочное во-
ображеніе, тѣ же чары; а если, вдобавокъ, одаренный та-
кою силой человѣкъ власть имѣтъ направлять на темныя
дѣла двойникъ либо собственный, либо своей жертвы, то
чѣмъ же онъ отличается отъ муллу-курумба? Зло, на ко-
торое онъ способенъ, можетъ въ такомъ случаѣ принять
положительно грандіозные размѣры явленій среднихъ вѣ-
ковъ: «Луденскихъ бѣсноватыхъ» или «Салемскихъ вѣдьмъ»
пуританской памяти въ лѣтописяхъ Новой Англіи **).

Вслѣдствіе полнаго невѣдѣнія науки о томъ, что такое
«жизненная сила», что возбуждаетъ ея проявленіе и что
заставляетъ ее безслѣдно исчезать, а поэтому и токовъ

*) Жюль Фавръ послалъ за три года до своей смерти на 20 лѣть въ каторгу итальянца-магнетизера. Подъ предлогомъ лѣченія, а иногда и экспериментовъ, негодяй, выбирая дѣвушекъ изъ богатыхъ домовъ, приводилъ ихъ въ состояние полнаго транса, подчинялъ своей волѣ, а затѣмъ заставлялъ ихъ обкрадывать родныхъ въ свою пользу и за- тѣмъ забывать совершенное. Вдобавокъ, онъ приказывалъ имъ дѣлать ночные визиты въ домъ и комнату, которую онъ занималъ, гдѣ онъ и безчестилъ ихъ.

**) См. Salem witchcraft, by Upham.

177

или силы животнаго магнетизма, мы протестуемъ противъ
рѣшеній науки въ такихъ вопросахъ. Не изучивъ силы,
по причинѣ ея неуловимости и незнанія самой ея сути,
никто не можетъ судить о ея свойствахъ, функціяхъ, сте-
пени, менѣе же всего—о ея размѣрахъ и могуществѣ. Мы
настаиваемъ на томъ, что современные ученые, физики,
химики и біологи не имѣютъ права называть невѣждами
и суевѣрными глупцами вѣрующихъ во многое такое, чего
помянутые ученые еще сами не знаютъ, а главное, полож-
ительно отказываются узнать, то-есть, заняться такими
вопросами. Будучи рѣшительно не въ состояніи объяс-
нить намъ, что такое «жизненная сила», даже въ ея прин-
ципѣ, и не имѣя понятія о ея Протеевскихъ способно-
стяхъ, какъ могутъ они требовать отъ насъ повиновенія
ихъ авторитету или уваженія къ ихъ рѣшеніямъ въ та-
кихъ случаяхъ? Мы знаемъ одно: эта сила грозить не
только развѣнчать ихъ матерію, но и залить весь земной
шаръ волной суевѣрнаго безумія, если наука не построить
вѣремя крѣпкихъ плотинъ; а пока ученые этого не сдѣ-
лаютъ, мы отрицаемъ требуемое ими право сидѣть надъ
нами ареопагомъ.

Все затрудненіе господъ стоящихъ во главѣ науки,
заключается въ опасеніи какъ бы новыя ученія, такъ или
иначе, не опрокинули ихъ излюбленной теоріі *матері-
ального* начала вселенной. Не позволять ни врагу, ни
другу, ни своему, ни чужому искать ключа къ явленіямъ
жизни и мышленія внѣ тѣсныхъ рамокъ физіологическихъ
и физическихъ законовъ,— вотъ главная задача и вся при-
чина упорства противъ серьезнаго изслѣдованія феноме-
новъ спиритизма и прочихъ *суеврій*. Суевѣрія, положимъ, въ отношеніи ко всѣмъ такимъ таинственнымъ явленіямъ есть достаточный процентъ; но кто же въ этомъ виноватъ? Все тѣ же ученые. Видя, что ихъ излюблен-
ный методъ никогда не можетъ привести къ полному рѣ-
шенію проблемъ, какъ внутренней, такъ и внешней жиз-
ни, общество, получая постоянно отпоръ и одни отрица-
нія фактовъ, которые для него сдѣлались давно неоспо-
римою действительностью, наконецъ, весьма естественно
взбунтовалось. Оно само стало искать рѣшенія задачъ,

12

178

и судя поверхностно, какъ то дѣлаютъ массы вообще, оно, конечно, искало, вкривь и вкось, пока не доискалось и не вышло изъ этого умопомраченія и сумбура.

Намъ передавали лица изъ Петербурга, что еще не-
давно на сеансахъ спиритическаго кружка въ Царскомъ
Селѣ являлся матеріализованный духъ пьяницы, который
начиналъ съ того, что требовалъ водки и пилъ ее. За-
тѣмъ, обычно посѣтительницей этихъ сеансовъ было жив-
шее нѣсколько лѣтъ тому назадъ «погибшее, но милое со-
зданіе», какая-то не оставившая и по сіе время своихъ
вкусовъ и привычекъ куртизанка. Наконецъ, дѣло дошло
до того, что въ кружкѣ появилась матеріализація того са-
маго осла, на которомъ Іисусъ Христосъ въѣзжалъ въ Іе-
русалимъ! Если это было такъ, то, по нашимъ теоріямъ,
послѣднее явленіе было эмблематическимъ отраженіемъ,
au *figuré*, присутствующихъ.

То же происходить и во Франціи и въ Англіі. По-
каявшійся, умершій на крестѣ разбойникъ, воплотившись
въ сапожника-спирита, узнаетъ своего товарища «непока-
явшагося» въ маркизѣ Сень-Жерменскаго предмѣстья, то-
же спиритѣ. Маркизу такое публичное признаніе не по-
нравилось и онъ далъ «первому разбойнику» затрещину.
Tableau: обоихъ отправили въ полицію.

Въ Европѣ и въ Америкѣ болѣе двадцати милпіоновъ
спиритовъ и спиритуалистовъ, людей болѣе или менѣе
образованныхъ. Первые вѣрятъ, что Людовикъ XV вопло-
щенъ нынѣ въ madame Babelin, ихъ парижскомъ медіумѣ,
а покойный Allan Kardec собственноручно ведетъ счетныя
книги «Спиритическаго Общества»; что бабушка г. А. сдѣ-
лалась его меньшимъ сыномъ, а самъ г. А. можетъ во-
плотиться въ короля на Юпитерѣ. Спиритуалисты же,
отвергая доктрину реинкарнаціи, вѣрятъ въ умершихъ,
не разнящихся ничѣмъ отъ живыхъ; въ загробную жизнь
духа нетлѣннаго, на ладъ жизни земной; что духи умер-
шихъ отправляются жить въ страну гдѣ-то среди Млеч-
наго пути, гдѣ они ёдятъ, спятъ и женятся и чуть ли
не играютъ въ винтъ (см. сочиненіе Andrew Jackson Da-
vis *Stellar Key*).

Всѣми такими бреднями, именуемыми у спиритовъ

179

«философіей», человѣчество обязано ученымь. Настаивая
на томъ, что вслѣ факты медіумизма и феномены спири-
тизма — одинъ обманъ или галлюцинація, они заставили
образованныя массы слѣдовать влеченію ума и сердца не-
удовлетворенныхъ всеразбивающею наукой и удовольство-
ваться одною обманчивою наружною стороной явленій.
Вытѣсняя систематически изъ среды человѣчества мысль
даже объ отвлеченномъ божествѣ и убивая въ немъ вся-
кую вѣру въ безсмертный духъ человѣка, современная
наука собственноручно толкнула алчущихъ и жаждущихъ
вѣры въ жизнь загробную, прямо въ идолопоклонство.
Теперь поправлять зло уже поздно. Вѣра въ боговъ, тѣ-
ней человѣчества, въ *larvae* древнихъ римлянъ, часто въ
собственный двойникъ, отражающій образы, созданные
если не памятью, то воображеніемъ въ полумракѣ спи-
ритическихъ сеансовъ, сдѣлалась теперь религіей. Только
теософы смѣло разоблачаютъ «духовъ», срывая съ нихъ
иногда сознательныя, чаще безсознательныя маски. Не-
смотря на эту прямую помощь наукѣ, теософы получаютъ
такой же отпоръ отъ ея жрецовъ, какъ и спириты. Боль-
шинство ученыхъ все еще отворачивается отъ нежелан-
ныхъ фактовъ: только меньшинство спохватилось, основ-
авъ «Психическое Общество» ученыхъ изслѣдователей.

Эти допускаютъ идею, что въ человѣческой машинѣ
есть, быть можетъ, двѣ лицевыя стороны: тѣлесная и
духовная. Ихъ ересь противъ положительной науки дошла
до того, что они даже соглашаются съ педантистамъ, что
тѣло — не болѣе какъ подкладка души, ея «ножны», нѣчто
въ родѣ земного мундира, который, какъ забрало, коль-
чуга и латы средневѣковыхъ рыцарей, скрываетъ настоя-
щаго человѣка съ головы до ногъ. Многіе изъ нихъ впол-
нѣ убѣдились, что, при особенныхъ психо-физіологическихъ
условіяхъ, этотъ человѣкъ, то-есть, оригиналъ, тѣло ко-
тораго — одна грубая копія съ него, или двойникъ, можетъ
отдѣлаться отъ своей тѣлесной скорлупы и явиться во-
очію, объективно на нѣсколько минутъ людямъ до и послѣ
смерти...

Во истину, знаменіе времени! Шарко съ его сотнями

12*

180

послѣдователей въ Парижѣ! Психическое Общество — съ его-
тысячами въ Лондонѣ!

Эти ученые, изъ коихъ нѣкоторые вѣрять еще пока
въ «привидѣнія», держать себя, однако, въ отношеніи къ
спиритамъ хотя и ласково, но на разстояніи, желая вну-
шить имъ, какъ и намъ, чувство своего превосходства. Раз-
ница между нами дѣйствительно огромная. То, что мы, по-
простотѣ душевной, зовемъ «колдовствомъ» и «глазомъ»,
они именуютъ «зловреднымъ психическимъ вліяніемъ»,
evil psychic influence. Оно, положимъ, и звучитъ какъ-то
нѣжнѣе (хотя и непонятнѣе), кажется и ученѣе и внуши-
тельнѣе. Но вѣдь, право, называя дворняшку львомъ, мы
ее этимъ не превратимъ въ царя пустыни, а останется
она для всѣхъ зрячихъ тою же шавкой. Вся разница
между нами только въ терминахъ: наши названія, хотя
народныя, за то понятныя; а ихъ, — то, что русскія барышни
въ губерніяхъ зовутъ экивокомъ, да «жалкими словами».
Какъ уже заявлено, многіе психисты принадлежатъ и къ
нашему обществу. Но, сознаваясь въ этомъ открыто, какъ
частныя лица, часто пользуясь нашею помощью и объясне-
ніями, такъ «члены ученаго Общества», психические изслѣ-
дователи врядъ ли сознаются въ этомъ, предпочитая на-
дѣвать на наши вульгарныя, но за то всѣмъ понятныя,
названія «фальшивые носы» изъ греческаго и латинскаго
лексиконовъ.

Вотъ наглядный примѣръ:

Недавно, а именно въ концѣ юля, въ гостиной мис-
триссъ Т***, пріятельницы «О. К.» (О. А. Новиковой,),
собралось человѣкъ тридцать ученыхъ и аристократовъ.
Сэръ А. Ф*** разсказывалъ мнѣ во всеуслышаніе и даже
похвалялся о своемъ фатальномъ дарѣ убивать людей на
разстояніи и одною недоброю мыслію. Онъ назвалъ, въ
присутствіи ученыхъ профессоровъ-психистовъ, нѣсколько
хорошо извѣстныхъ въ лондонскомъ обществѣ лицъ, кото-
рыхъ онъ, къ своему сожалѣнію, умертвилъ нечаянно
только потому, что, разсердясь, пожелалъ имъ «нехоро-
шаго». Въ трехъ различныхъ случаяхъ, пріятели скептики
дѣлали съ нимъ опыты и убѣдились въ его силѣ. Одна
молодая, здоровая и очень красивая дама, лучшаго обще-

181

ства, которую онъ тутъ же и назвалъ, желая помѣшать ему быть выбраннымъ въ парламентъ, стала клеветать на него. Узнавъ объ этомъ, онъ воскликнулъ въ ярости: «женщина, обладающая такимъ ядовитымъ языкомъ, достойна смерти!» По собраннымъ справкамъ, она въ тотъ же день заболѣла, а чрезъ мѣсяцъ умерла.

— Да это чистое колдовство, черная магія, по нашему! — воскликнула я въ негодованіи. — Это ужасно!..

— Позвините,—учтиво перебилъ меня сидѣвшій возлѣ меня кембриджскій профессоръ-«психистъ»,—мы не вѣримъ въ Европѣ въ колдовство, тѣмъ менѣе—въ магію... Если это было такъ, какъ сэръ А. разсказываетъ, а у насъ записано много такихъ случаевъ, то мы называемъ такое дѣйствіе на разстояніи зловреднымъ психическимъ токомъ, дѣйствующимъ на подобіе месмерическихъ токовъ...

Разучившись въ Индіи великосвѣтскимъ манерамъ, я чуть было не расхохоталась почтенному профессору въ лицо.

Англійскій ученый, вѣрящій въ возможность дѣйствія nefarious psychical current на разстояніи, не имѣть права критиковать вѣру въ колдовство.

Но дѣло не въ названіи, а въ неоспоримой тождественности изучаемыхъ нами явленій.

Ученые, дующіеся на Психическое Общество, но не смѣющіе идти открыто противъ столькихъ собратій, явно презирающихъ спиритуализмъ и зовущіе теософовъ «нелунатиками» (по просту сумасшедшими), объясняютъ свои враждебныя чувства ко всему отвлеченному тѣмъ, что точныя, математическія науки не принимаютъ ничего на вѣру, отвергая существованіе всего, что не можетъ быть провѣрено при помощи научныхъ аппаратовъ однимъ изъ нашихъ пяти чувствъ, и пр. и пр.

На это мы могли бы отвѣтить многое. Мы могли бы, напримѣръ, замѣтить имъ, что вѣдь принимаютъ же они на вѣру эоиръ пространства, вещество, ускользающее отъ наблюдения нашими чувствами, гораздо болѣе любаго на сеансѣ духа. Но они положили вѣрить въ свѣтоносный эоиръ, потому что никакія усилія ихъ воображенія не могли выработать ничего лучшаго этой гипотезы, объяс-

182

няющей явленіе свѣта, а ихъ научныя заключенія каса-
тельно этого самаго «свѣта» на основаніи физики?.. Давно
ли они пришли къ нимъ? Еле прошло нѣсколько лѣть съ
того времени, какъ счастливая мысль, что свѣтъ и есть
качество этого самаго гипотетическаго ээира и зависить
отъ его вибрацій, озарила ихъ головы, но за то и пере-
вернула вверхъ дномъ всѣ ихъ прежнія атомистическія
теоріи о свѣтѣ...

Міръ состоитъ не изъ однихъ атомовъ, и сами же
ученные, какъ это всѣмъ извѣстно, должны были опредѣ-
лить матеріи второстепенное мѣсто, а силѣ, о которой они
тоже ничего не знаютъ—первое. Если ученые находять
логичнымъ и въ гармоніи съ духомъ индуктивныхъ наукъ
вѣрить въ ээиръ пространства и въ законъ тяготѣнія, за-
числяя эти невидимыя, неосязаемыя вещества и силу въ
каталогъ естествознанія, то почему же имъ этого не сдѣ-
лать и въ отношеніи къ душѣ человѣка? Но они отка-
зываются допустить такую ересь, какъ душа, и отверты-
ваются даже отъ полуматеріальнаго призрака, который
мы называемъ «двойникомъ». Если обѣ вышеупомянутыя
гипотезы возникли вслѣдствіе длиннаго ряда вполне дока-
занныхъ своимъ и неопровержимыхъ научныхъ фактовъ, обя-
занныхъ открытіемъ индуктивному способу, то, вѣдь, все-
таки, сами онѣ, не взирая на всѣ заключенія, не болѣе
какъ гипотезы. Правильность заключенія въ силлогизмѣ
отнюдь не доказываетъ правильности первой посылки.
Душа заявляла не менѣе ээира и тяготѣнія свое присут-
ствіе и существованіе со временъ перваго человѣка; а
двойникъ, какъ это доказываютъ 3.000 констатирован-
ныхъ Психическимъ Обществомъ явленій, заявляетъ себя
не менѣе объективно, чѣмъ «лучистая матерія», четвер-
тое состояніе матеріи, такъ недавно еще осмѣянное гг.
учеными. Какъ эта матерія можетъ быть сѣдлана види-
мою для вспѣхъ лишь вслѣдствіе пзвѣстныхъ комбинацій
газовъ и электричества, такъ и «двойникъ» можетъ быть
усматриваемъ только при извѣстныхъ психо-физіологиче-
скихъ условіяхъ. Какъ бы тамъ ни было, а если не
удастся доказать, что, какъ всѣ 3.000 помянутыхъ слу-
чаевъ, такъ и показанія спиритовъ, а вмѣстѣ съ ними и

183

ученыя наблюдения химика Крука над двойником «Katie
King» — один обмань и галлюцинация, то вдь придется
же volens nolens ученым призаняться и «привидетьми».

Вследствии всего этого мы и говорим: если суровый
закон индукции дозволяет послѣдователям точных
наук, вслѣдствии вибраций свѣта до упавшаго яблока,
предполагать, а теперь и возводить на высоту непрелож-
ной истины существованіе, как эйира, такъ и закона
тяготѣнія, то почему бы имъ и не допустить, хотя бы
тоже пока подъ видомъ гипотезы, не только «двойникъ»,
но и самую душу человѣка? Неужели проявленія души
менѣе очевидны, нежели эйиръ пространства и тяготѣніе,
а сама душа еще осязаемѣе или гипотетичнѣе послѣд-
нихъ? Если ученные имѣютъ основаніе назначать свѣто-
носному, и для нихъ все еще гипотетическому, эйиру роль
физической души макрокосма (нашей солнечной системы,
или ихъ міра), существованіе которой заявляется ея явле-
ніями свѣта, тепла, и пр., то и мы. имѣемъ такое же, если
не гораздо большее, основаніе относить къ существованію
души, которая есть свѣтоносный эйиръ микрокосма, или
человѣка, всѣ наши, такъ правильно названныя, «душев-
ныя» проявленія...

Если намъ на это возразить, что одно принадлежитъ
физическому міру, а стало быть и подлежитъ точнымъ
наукамъ, а другое — къ міру отвлеченностей и есть прямое
достояніе метафизики, не допускаемой матеріалистами въ
разрядъ ихъ наукъ, то мы напомнимъ ученымъ, что такое
раздѣленіе есть дѣло ихъ же умовъ. Но не природа, а
они сами начертили такую раздѣляющую линію; да и на-
чертили-то они ее, не имѣя на это ни основанія, ни права.
Развѣ они знаютъ, что такое матерія, что не-матерія, поз-
воляя себѣ такъ своевольно распоряжаться въ области
природы? Готовы ли они сказать намъ, гдѣ кончается ве-
щество и гдѣ начинается чисто духовная область, или
даже то, что они теперь величаютъ «силой», произнося
это слово, какъ попугай, не понимая сами значенія при-
думаннаго ими термина? Впрочемъ, пусть они называютъ
вещи какими имъ угодно именами, но пусть только пе-
рестанутъ увѣрять публику, что ихъ свѣтовой эйирь, на-

184

примѣръ, менѣе гипотетиченъ, нежели отвергаемая ими
душа въ человѣкѣ. Этимъ они только морочатъ добрыхъ
людей, подаютъ имъ камень вмѣсто хлѣба и бросаютъ
ихъ прямо въ объятія грубаго суевѣрія.

Когда, благодаря усиліямъ болѣе благоразумныхъ и
честныхъ ихъ собратій, реальность «двойника», или той
внутренней и во всѣхъ нормальныхъ проявленіяхъ нашего
повседневнаго существованія невидимой оболочки души,
въ которую мы вѣримъ, станетъ доказаннымъ въ наукѣ
физіологіи явленіемъ, тогда всѣ мы, вѣроятно, узнаемъ
что-нибудь болѣе о веществѣ этого призрака. Но до тѣхъ
поръ намъ остается довольствоваться тѣмъ, что мы знаемъ
(или думаемъ, что знаемъ, что опять-таки равняется по-
ложенію ученыхъ) объ этомъ полу-матеріальномъ суще-
ствѣ. Пока мы полагаемъ, что двойникъ есть внутренняя
тѣнь человѣка, отражающая его въ свѣтѣ души, какъ
тѣнь земная отражаетъ его фигуру въ свѣтѣ солнечномъ,
наружно; что эта тѣнь остается обыкновенно невидимою
и неосязательною; но что вслѣдствіе душевнаго сотрясе-
нія или желанія, полнаго разгара страстей большой опас-
ности, эта тѣнь можетъ отдѣляться отъ физическаго тѣла
и проявлять себя независимо отъ физическихъ органовъ...

Вотъ что мы думаемъ теперь, нисколько, впрочемъ, не
называя, какъ то дѣлаютъ наши ученые, своихъ предпо-
ложеній и умозаключеній послѣднимъ словомъ нашей на-
уки, какъ и не выставляя ихъ непогрѣшимыми. Только
слѣдя за наукой и часто весьма пзумительными парадок-
сами ея избранныхъ жрецовъ, мы чувствуемъ за собою
такое же право, какъ и они, довольствоваться собствен-
ными выводами и утверждать, что наши гипотезы ни-
чуть не слабѣе ихъ собственныхъ Доказательствомъ этому
служить то, что они мечутся, какъ угорѣлые, между ро-
гами созданныхъ ими самими, и какъ мы это тотчасъ до-
кажемъ, совершенно безвыходныхъ дилеммъ.

Черезъ несколько лѣтъ, когда такие случаи двойникогъ
и привидѣній станутъ доказанными въ физіологіи фактами,
благодаря одному лагерю ученыхъ, что тогда скажетъ дру-
гой лагерь, ярые матеріалисты? Какой отпоръ они приду-
маютъ фактамъ? Какъ отвѣтять они или объяснять то,

185

что при ихъ настоящемъ взглядѣ и успѣхахъ въ біологіи,
откуда они изгоняютъ все, кромѣ протоплазмы, останется
совершенно необъяснимымъ?

Заставить ихъ включить душу человѣка въ каталогъ
ученныхъ терминовъ, конечно, трудно. А вотъ «двойника»—
такъ имъ навѣрное придется еще анализировать. Само со-
бою разумѣется, что они выйдутъ изъ затрудненія, объя-
вивъ, что «двойникъ» вовсе еще не доказываетъ безсмертія
души, что если онъ и есть, то это лишь показываетъ,
что на этой землѣ все-таки умираетъ только физическое
тѣло человѣка, которое, быть можетъ, и существуетъ еще
нѣсколько времени въ своемъ астральномъ или эфирномъ
видѣ. Это, напримѣръ, всякій біологъ готовъ будетъ сдѣ-
лать; даже не отбрасывая своего чисто матеріалистиче-
скаго воззрѣнія на человѣка, когда невѣдомое ему теперь
(и поэтому считаемое имъ несуществующимъ, невозмож-
нымъ) станетъ ему извѣстнымъ, онъ признаетъ его впол-
нѣ возможнымъ, даже совершенно естественнымъ. Въ виду
именно такой возможности, мы и совѣтуемъ ученымъ біо-
логамъ приготовиться. Сдѣлать это не трудно. Біологу
только стоить сбросить съ себя мантію непогрѣшимости,
отрѣшиться отъ своего заносчиваго non mussilus, по-
каяться предъ фактами и смириться предъ неизбѣжнымъ.
Если ему такъ пріятна мысль считать себя послѣ смерти
на одномъ уровнѣ съ дохлою крысой или замученною имъ
на вивисекціи собакой, то онъ можетъ смириться и под-
чиниться, нисколько не вѣруя для этого въ безсмертный
духъ человѣка, а просто допуская, какъ сказано, продолженіе
его сознательной (или иначе) посмертной жизни въ
полуматеріальной оболочкѣ. Пусть біологъ только покается,
сознавшись, что онъ ровно ничего не знаетъ о тайнахъ
жизни и смерти и что онъ до селѣ отвергалѣ то, о чемъ
онъ положительно находился въ такомъ же невѣдѣніи,
въ какомъ находится всякій папуа касательно прото-
плазмы!..

Готовъ ли матеріалистъ на такое покаяніе? Есть, впро-
чемъ, великіе ученые, которые неоднократно заявляли все-
народно свое невѣжество касательно ‘первопричинности
атома и даже самого его существованія, напримѣръ, Тин-

186

даль, Контъ, Бальфуръ Стюартъ и даже самъ великій
Гексли. Но такія минуты героической честности не мѣ-
шаютъ остальнымъ ученымъ, и даже этому самому Гексли,
слекулировать на счетъ «жизненнаго принципа» и, зная
еще такъ мало о физической машинѣ человѣка, дѣлать
выводы и заключенія о началѣ человѣка, о первобытномъ
атомѣ, о жизненномъ принципѣ и тому подобныхъ бездѣ-
лицахъ.

Намъ кажется, что они сдѣлали бы умнѣе, изучая всѣ
явленія, всѣ феномены жизни и смерти, не пренебрегая
ни однимъ, даже изъ области самаго глупаго, по ихъ мнѣ-
нію, суевѣрія. Если только единодушное показаніе доста-
точнаго числа свидѣителей, разумныхъ и безпристрастныхъ,
доказываеть біологу-матеріалисту, что собранные факты
о «двойникахъ» живыхъ людей (и даже о привидѣніяхъ
умершихъ) не могутъ быть всегда объясняемы «случай-
ностью» и «совпаденіемъ», то намъ кажется, что прямая
обязанность ученыхъ изслѣдовать даже колдуновъ и при-
видѣнія. Посмотримъ, однако, на чемъ основано ихъ по-
чи общее предубѣжденіе противъ существованія души п
духа въ человѣкѣ и, стало-быть, противъ его двойника.

Въ заключеніе мы ставимъ біологамъ, именно тѣмъ,
что отрицаютъ все внѣ матеріи, прямой вопросъ: чтo и
 сколько они знаютъ, напримѣръ, о жизненной силѣ илл
принципѣ? — Отвѣтъ нетруденъ: ровно ничего. Но они
учатъ о немъ, не взирая на свое невѣжество; и вотъ что
именно учатъ:

Всѣмъ извѣстно, что этотъ «принципъ», — таинственный
загадочный, невидимый и неосязаемый, ускользающій отъ
всѣхъ наблюденій точныхъ наукъ, дается имъ пока въ
руки столько же, сколько элекциръ жизни, надъ кото-
рымъ они еще до сихъ поръ смѣются, давался въ руки
средневѣковымъ алхимикамъ. Всѣ также хорошо знаютъ,
что ихъ математики не успѣли открыть его, въ извѣст-
ныхъ имъ измѣреніяхъ пространства; что ихъ физики на-
прасно гонялись за нимъ въ области ускользающихъ отъ
нихъ атомовъ; а химики не нашли его еще пока ил въ
одной изъ знакомыхъ имъ молекулярныхъ комбинацій...
Но такой не успѣхъ весьма мало смущаетъ ихъ. Они

187

прямо отвергаютъ существованіе жизненной силы вѣнъ матеріи, или даже въ относительной независимости отъ нея; и на нашъ вопросъ: «такъ гдѣ же она, что такое, нако- нецъ, этотъ пресловутый принципъ, по ихъ мнѣнію?» от- вѣчаютъ намъ указывая на протоплазму!!

Біологія, наука жизни, по нашему смиренному мнѣ- нію, величайшій парадоксъ современной науки. Это чван- ный апофеозъ собственному невѣжеству, памятникъ миов, на котором профессоръ Гексли и построилъ свою вели- кую репутацію, объясняя протоплазмой всѣ явленія, какъ и всѣ тайны жизни и смерти.

Взглянемъ, какъ ловко біологи объясняютъ намъ этотъ вопросъ. Развѣ физика,— говорятъ они намъ,— не доказала всему ученому міру, что во вселенной не существуетъ ни- чего, кромѣ матеріи въ движеніи; химія,— что протоплазма именно и есть эта матерія, а біологія,— что жизненный принципъ или сила, только одинъ изъ способовъ или функ- цій этого вездѣсущаго божества матеріи, въ ея состояніи, какъ perpetuum mobile?»

Этотъ аргументъ, повторяемый на всѣ лады знамени- тѣйшими учеными, напоминаетъ намъ логику великаго рос- сійскаго мыслителя, Кузьмы Пруткова. Нашимъ изобрѣта- телямъ «химико-физической теоріи жизни», такимъ обра- зомъ, и въ голову не приходитъ вся нелѣпость сопостав- ленія ихъ «химико-физической теоріи» жизни, съ ихъ двумя главными аксіомами отрицанія, которые такъ ді- аметрально противорѣчатъ ей; а именно: 1) съ теоріей вѣчнаго движенія и 2) теоріей произвольнаго зарожденія.

«Теорія первая—они насъ учатъ—немыслима; вторая— абсурдъ. Произвольное зарожденіе не было еще доказано наукой, ни въ одномъ случаѣ».

Но что же такое ихъ «космосъ матеріи въ движеніи», какъ не прямое представленіе въчнаго движенія? Развѣ это не perpetuum mobile «глупыхъ», по ихъ мнѣнію, по- этому и видѣвшихъ глупые сны, средневѣковыхъ алхими- ковъ? А ихъ химико-физическая теорія о жизни? Развѣ это не другое названіе, для произвольнаго зарожденія», величаемаго ими «абсурдомъ»?

Выходитъ, что наша современная наука, просто-на-

188

просто сѣла на мель. А сѣвъ, принялась выдумывать спасательныя теоріи; затѣмъ и придумала фантастическую машину въ вѣчномъ движеніи, безъ начала, какъ и безъ конца,— машину, къ тому же, которая видимо изобрѣла сама себя и сама собою дала себѣ импульсъ: хотя, ея способность движенія безъ начала въ вѣчности, то и время, когда былъ ею данъ этотъ первый импульсъ, долженъ заставить математиковъ сильно призадуматься... Но въ глазахъ науки это бездѣлица. Коль скоро ученые открыли въ бездонной пропасти своего молекулярнаго мозговаго пространства такую машину, остальное не представляетъ никакого затрудненія. Собравъ ее по частямъ, нашъ ученый атеист представляетъ свою чудную, самоизобрѣтенную, «космосъ-машину» публикѣ и просить повѣрить ему на-слово, что она, вilaвaвoкъ, снесла самовылупляющееся же ячико...

У біологовъ это зовется «доказаннымъ и неопровержимымъ фактомъ науки», послѣднимъ плодомъ ихъ древа познанія. Тайна жизни открыта въ этомъ запрещенномъ плодѣ, имя же ему—*протоплазма*. Это химическое вещество и есть,—не угодно ли видѣть?—доселѣ ускользавшій отъ ученыхъ біологовъ «принципъ» или жизненная сила: ergo, «жизнь есть свойство протоплазмы». И такъ это все просто и естественно, и мило, что намъ остается лишь добродушно посмѣяться надъ глупостью, какъ собственною, такъ и нашихъ праотцевъ, бредившихъ о какой-то душѣ, духѣ и подобныхъ анти-научныхъ предметахъ. Такъ прокричимъ же ура! «Нѣтъ бога кромѣ протоплазмы, и Гексли пророкъ его!» Теперь имъ остается только выдумать біометръ для измѣренія кубическаго содержанія душ и духа, и современная наука можетъ спокойно опочить на заслуженныхъ лаврахъ...

Но, чтò дѣлаетъ во время такого преподнесенія ей атеистомъ самозаражающагося космоса образованная публика? Публика кланяется, умиляется и благодарить. На то и авторитетъ науки, чтобы держать профановъ, оі полло! естествознанія въ повиновеніи и страхѣ. Публика тутъ ужъ ровно ничего не понимаетъ; но чѣмъ менѣе она понимаетъ, тѣмъ болѣе растетъ ея уваженіе къ наукѣ. Такъ

189

приказало-де начальство... Кому же лучше знать? Начальство запретило върить въ факты, въ «глась народа», въ душу и безсмертіе человѣка; ну, вотъ тѣ, чтò посмирнѣе и лѣзутъ въ амбицію, туда же за грозною наукой, и слушаютъ ее...

О милая, легковѣрная публика! Какъ часто она намъ напоминаетъ шотландскую бабушку одного молодаго моряка, который, желая занять и развлечь ее, разсказываль ей о чудесахъ видѣнныхъ имъ во время кругосвѣтнаго плаванія. Не успѣлъ внучекъ упомянуть ей о красивыхъ летучихъ рыбахъ Краснаго Моря, какъ старая леди гнѣвно прервала его «непозволительную ложь»:

— Гдѣ же, когда и гѣмъ видано, чтобы сотворенная для плаванья въ водѣ рыба — летала!

За то когда, круто свернувъ со столбовой дороги фактовъ, внукъ сталъ забавлять было разсвирѣпѣвшую бабку описаніемъ видѣннаго имъ самимъ остова кита, проглотившаго Іону, то набожная старушка, умилившись, замѣтила со слезами на глазахъ:

— Вотъ это совѣмъ другое дѣло, мой дружокъ! Это фактъ всѣмъ хорошо извѣстный... Какъ жаль, что ты не привезъ мнѣ кусочка косточки кита на память!

Вообще всякая публика горазда отплевываться отъ мошки, чтобы затѣмъ добровольно проглотить слона...

Наша оправдательная и защитительная рѣчь кончена. Пусть рѣшить безпристрастно читатель, что изъ двухъ составляетъ худшій абсурдъ: вѣра ли въ трансцендентальную въ человѣкѣ силу, въ медіумическія явленія, и даже въ колдуновъ, ихъ двойниковъ и чары, такъ какъ мы вѣримъ въ нихъ; или же вѣра въ волшебный «космосъ-курицу» зародившійся въ самомъ себѣ и вылупившійся изъ собственнаго имъ же снесеннаго ячка.

Мы приглашаемъ невѣрующихъ въ Индію, особенно въ Мадрасское президентство, на «Голубыя Горы». Пусть они поживутъ тамъ нѣсколько мѣсяцевъ и познакомятся съ «загадочными племенами» Нильгири, главное, съ муллукурумбами. Пусть познакомятся со старожилами и войдутъ въ ихъ довѣріе, потому что иначе страхъ современ-

190

ной науки и публичнаго мнѣнія зажметъ ротъ даже ста-
рожиламъ, съ весьма малыми исключеніями. А затѣмъ,
вернувшись изъ Индіи въ Европу, пусть скептики отвер-
гаютъ, если могутъ, дѣйствительность колдовства и его
чаръ...

Но «Голубыя Горы» представляютъ и кромѣ колдов-
ства много заманчиваго для путешественника. Когда на-
станетъ тотъ счастливый часъ, если ему когда-нибудь
суждено настать, что наши друзья съ туманныхъ бере-
говъ «предательскаго», а потому и вѣчно подозрѣвающаго,
Альбіона перестанутъ усматривать въ каждомъ невинномъ
русскомъ путешественникѣ, начиная съ ученаго академика
и кончая гешефствующимъ жидомъ, опаснаго политиче-
скаго шпіона, то, быть можетъ, и русскіе начнуть тогда
появляться чаще въ Индіи, нежели они появлялись до
сей поры. Тогда заглянутъ вѣроятно и отечественные на-
туралисты въ описанную нами горную Өиваиду. Мы со-
вершенно увѣрены, что для этнолога, географа и фило-
лога, не говоря ничего о психологахъ, наши «Голубыя
Горы» или, какъ ихъ здѣсь зовутъ, Нильгирійскіе холмы,
окажутся неисчерпаемымъ кладомъ для научныхъ изслѣ-
дованій каждого спеціалиста.

ДУРБАРЪ ВЪ ЛАХОРЪ *).

Извѣ дневника русской.

I.

Чрезъ Симлинскіе холмы въ Кальку и Умбаллу. — Санитаріумы Индіи и чайная плантація индійскаго Цинцинната. — Сады Пинджора, Махараджи Путтіальскаго. — Колесницы-пытки. — Калька и счастливое семейство скорпіоновъ. — Амритса и ея разнохарактерныя народности.

Получивъ въ Симлѣ не то приглашеніе, не то благосклонное разрѣшеніе властей присутствовать на имѣвшемъ быть отъ 9 до 16 ноября 1880 года вице-королевскомъ дурбарн, мы рѣшились отправиться заранѣе въ Лахоръ.

Съ 1864 года, когда состоялся дурбаръ назначенный лордомъ (въ тѣ дни еще сэромъ) Джономъ Лауренсомъ, известнымъ въ политическомъ мірѣ своею «художественною политикой бездѣйствія», по ироническому выраженію торіевъ, которой теперь строго предписано держаться и новому вице-королю, маркизу Рипону,—не было затѣмъ дурбара въ Лахорѣ. Устроенный для формальнаго представленія вице-королю, еще мало привыкшихъ съ 1849 года къ британскому господству и слишкомъ часто о

*) Дурбаръ, царское Levée, перемоніальный и публичный приемъ. Кромѣ вице-королей, только нѣкоторые изъ владѣятельныхъ принцевъ Индіи имѣютъ право держать публичные дурбары.

192

немъ забывающихъ пенджабскихъ властелиновъ, раджей
и науабовъ *), со включеніемъ вѣчно подозрѣваемаго въ
русской интригѣ Махараджи Кашмирскаго, предстоящій
дурбаръ обѣщалъ быть великолѣпнымъ. Къ тому же намъ
хотѣлось побывать и на годовомъ празднествѣ Девалли,
въ Амритсѣ, древнемъ гнѣздѣ сикковъ...

Праздникъ Девалли въ буквальномъ переводѣ вышелъ
бы праздникомъ «Всѣхъ Святыхъ», la Toussaint, или,
точнѣе, «всѣхъ боговъ», такъ какъ дева,—божество, а не
простой святой. Это самый высокоторжественный празд-
никъ въ странѣ.

Въ ночь на Девалли тратятся огромныя суммы, заго-
товляемыя браминами въ продолженіе цѣлаго года; а му-
ниципалитеты ассигнуютъ на торжество лаки **) рупій.
Всѣ города, села, деревушки, даже дороги освѣщаются
миріадами плошекъ, факеловъ и разноцѣтныхъ фонарей
въ честь 333 милліоновъ національныхъ боговъ... Но
Амритса, гнѣздо сиккизма ***), великолѣшіемъ своего освѣ-
щенія, дорогими фейерверками, а главное, прелестью сво-
его залитаго огнями Золотаго Храма, отражающагося
какъ въ чистомъ зеркалѣ въ окружающемъ его озерѣ, и
другими затѣями,—далеко оставляетъ за собой всѣ прочіе
города Индіи. На эту ночь съѣзжаются со всѣхъ концовъ
страны, подъ охраной своихъ британскихъ дядекъ, поли-
тическихъ резидентовъ, когда-то грозные потентаты Индіп,
какъ большіе, такъ и малые. Европейцы же наводняютъ
гостиницы и, занявъ лучшія мѣста на иллюминаціи, ве-
ликодушно позволяютъ туземнымъ принцамъ стоять за

*) Пишется—nawab, а выговаривается—науабъ; слово почему-то не-
редѣланное въ Европѣ въ набабъ.

**) Лакъ—сто тысячъ рупій.

***) Амритса или Амритсаръ, укрѣшленный городъ Пенджаба, въ
полуторачасовой ѳздѣ отъ Лахора, столицы Рунжитъ Синга, знамени-
таго въ исторіи подъ именемъ „Льва Пенджабскаго“ Изъ незначитель-
ной деревушки Амритса, благодаря своему Золотому Храму на озерѣ
Везсмертія, построенному Рамъ Дасомъ, 4-мъ Гуру (духовнымъ на-
ставникомъ) сикковъ въ 1581 году, храму привлекающему пилигрим-
мовъ сотнями тысячъ,—сдѣлался цвѣтущимъ, богатымъ городомъ. Здѣсь
тнутся и продаются лучшія шали Индіи, успѣшно соперничая въ этомъ
съ Кашемиромъ и ведя оживленную торговлю козьимъ пухомъ съ Бу-
харой.

193

спинками своихъ стульевъ. Правда, сикки строгіе моно-
теисты. Но съ 1489 года (годъ ихъ отступничества отъ
политеизма) они видно еще не успѣли до сей поры рѣ-
шить, которые изъ 333 милліоновъ божествъ индійскаго
Пантеона есть именно ихъ единый Богъ, проповѣдаемый
Нанакой *); поэтому они пока и продолжаютъ чевствовать
одинаково всѣхъ боговъ. Осторожность никогда не мѣшаетъ.

Рѣшась по дорогѣ въ Лахоръ принять горячее пригла-
шеніе нашихъ друзей и союзниковъ аріевъ **) и погостить
у нихъ въ Амритсѣ, мы назначили днемъ нашего выѣзда
изъ Симлы 21 октября, заблаговременно отправивъ наши
вещи въ долину съ обычными вьючными животными Ин-
діи, кули. О народной нищетѣ можно судить по цѣнамъ,
запрашиваемымъ кули за перевозку тяжелыхъ сундуковъ
и багажа отъ Симлы до Кальки, т.-е., 114 миль въ два
конца. Кто въ Россіи повѣритъ, что мы наняли 12 чело-
вѣкъ, по два на тяжелый сундукъ, за десять рушій! Гдѣ
въ мірѣ можно найти столь бѣднаго рабочаго, чтобъ онъ
согласился нести пѣшкомъ, съ одной крутизны на другую,
сундукъ въ нѣсколько пудовъ, за 57 миль, и, вернувшись
обратно, получитъ за это два шиллинга.

Итакъ, безпристрастно раздѣливъ при прощаніи искрен-
нее сожалѣніе между нашими добрыми друзьями англи-
чанами и чудною прохладой діодоровыхъ ***) и сосновныхъ
лёсовъ, мы приготовились рано утромъ, 21 октября, въ
путь. Всѣдствіе узкихъ, чрезвычайно извилистыхъ дорогъ,
вѣрнѣе, тропинокъ, вдоль по карнизу несмѣтныхъ холмовъ
и частыхъ обваловъ, въ Симлѣ запрещено ѣздить въ эки-
пажахъ. Одинъ вице-король имѣетъ право разѣзжать на
парѣ маленькихъ пони въ крошечной колясочкѣ; всѣ же
прочіе смертные обязаны довольствоваться верховыми
лошадьми или паланкинами; даже престарѣлыя, грузныя
лэди отправляются съ визитами и на балы верхомъ или
въ носилкахъ. Поэтому, хотя почтовая станція отстоить

*) Нанакъ былъ основателемъ сиккизма.

**) Ариі, послѣдователи религіознаго реформатора Суами, соперника знаменитаго Чендеръ Сена, пророка Бенгаліі. Оба покрыли Индію са-маджами (братскими общинами).

***) Діодоръ,—гималайскій кедръ.

13

194

отъ занимаемыхъ англійскою колоніей дачь, разбросанныхъ какъ орлиныя гнѣзда по вершинамъ скалъ, на 2,000 слишкомъ футовъ внизъ, намъ пришлось отправляться— кому пѣшкомъ, а кому въ джампанѣ. Не могу проститься съ Симлой безъ того, чтобы не помянуть лихомъ и не описать этотъ джампанѣ, придуманный должно-быть инквизиторами. Это отвратительный паланкинъ, не то chaise longue, не то узкая люлька изъ парусины, съ четырьмя деревянными лапами, привѣшенными къ двумъ толстымъ палкамъ и дѣлающими ее похожею на привязанную вверхъ ногами лягушку. Взваливъ это англо-китайское пзобрѣтеніе съ обрѣченнымъ на пытку сѣдокомъ на плечи, отъ четырехъ до шести мускулистыхъ, здоровыхъ пагари (племя горцевъ) начинаютъ шагать въ разбродъ, потрясая ношей словно кулемъ муки. Жертва, разъ втиснутая въ сидѣнье и плотно обтягиваемая парусиной люльки-лягушки, дѣлается на все время перехода буквально безпомощною. Пагари (или пахари) кромѣ собственнаго, неизвѣстнаго остальному міру горскаго діалекта, ничего не понимаютъ: кричи не кричи, для нихъ все одно. Безпрерывно перемѣщал съ одного плеча на другое оглобли носилокъ, они встряхиваютъ при этомъ люлькой, подбрасываютъ ее во всѣ стороны, размахивая ею и словно угрожая ежеминутно вышвырнуть живую клажу въ зіяющую по объимъ сторонамъ узкой, крутой тропы бездну. Къ довершенію этого эстетическаго удовольствія, вѣроятно, въ надеждѣ на прибавку бакшиша (они получаютъ всего 2 анны или 3 пенса въ день на человѣка) носильщики, или «джампани», какъ ихъ здѣсь зовутъ, начинаютъ кряхтѣть, стонать, а затѣмъ и громко рычать... Не останови ихъ кряхтѣнья на первыхъ порахъ, то вскорѣ весь лѣсъ застонетъ имъ въ отвѣтъ. Англичане съ ними въ разговоры не пускаются, а, стегая по голымъ спинамъ плетью, правятъ ими, какъ настоящими лошадьми. Въ моемъ же положеніи смиренной русской гостии мнѣ оставалось только молчать и терпѣть.

Выплеснутая изъ адской люльки на пыльный дворъ станціи, отряхнувшись, я присоединилась къ партіи знакомыхъ, также оставлявшихъ въ то утро Симлу. Здѣсь насъ ожидала другая, не менѣе адская, машина, изобрѣ-

195

тенная для горныхъ путешествій. Почтовая дорога изъ
Симлы въ Кальку (57 миль) до того узка и извилиста,
спуски столь круты, что, еще три года назадъ, не было
другаго средства ъздить по старой дорогѣ какъ верхомъ
или на слонахъ. Но теперь построили новую, хотя и не
лучшую, но болѣе широкую дорогу. По ней, проскальзы-
вая между идущихъ навстрѣчу верблюдовъ и слоновъ,
летить, съ быстротой молніи, такъ-называемая, тонга. Это
двухколесный экипажъ, въ которомъ двое сидятъ спинами
къ лошадямъ и упираясь колѣями въ собственный подбо-
родокъ, а третій, ямщикъ, висить на лошадиныхъ хво-
стахъ. Въ такой скорлупѣ, конечно, нѣтъ мѣста для по-
кажи; поэтому, какъ я сказала, багажъ заранѣе отправ-
ляютъ въ долину. Всѣдствіе постоянно осыпающихся стѣнъ
отъ взорванныхъ минами скалъ и какого-то особеннаго
испенселяющагося въ мельчайшій порошокъ грунта, дорога
до того пыльна, что плотно облегающихъ глаза зеленыхъ
вышуклыхъ очковъ и двойной вуали еле достаточно, чтобы
не ослѣшнуть на вѣки за эти нѣсколько часовъ ъзды. По-
дымаясь шесть недѣль ранѣе на высоты Симлы, мы бла-
горазумно выбрали «старую дорогу», въ предпочтеніе но-
вой или такъ-называемой «Тибетской большой дорогѣ», и
былины награждены за три лишнихъ дня путешествія.
Но теперь мы спѣшили, и другаго выбора намъ не пред-
стояло: развѣ ъхать въ закрытой арбѣ на волахъ...

Насъ было тринадцать, а мѣстъ въ шести тонгахъ
всего на 12 пассажировъ; и «чертова дюжина» дѣйстви-
тельно взяла свое. Кое-какъ разсадивъ прочихъ, мы втис-
нули трехъ худощавыхъ англичанъ въ шестую тонгу; на
мою долю достался самый длинный изъ нихъ, и его ноги,
какъ онъ ни старался завивать ихъ кренделемъ, постоянно
торчали надъ задкомъ экипажа. Наконецъ мы тронулись
и полетѣли съ одуряющею быстротой подъ гору... Съ пер-
ваго же толчка я провалилась въ нижній ящикъ сидѣнья,
откуда ужъ и не вылѣзала до самой станціи, всю дорогу
проклинаная тонгу.

Прощай, дорогая, вѣчно зеленая Симла!... Чудный уго-
локъ, райское гнѣздышко, упавшее словно съ неба среди
дубравъ Гималайскихъ; прохладный Эдемъ, витающій надъ

13*

196

пекломъ долинъ Индостана, прощай!.. Долго не видать мнѣ
твоихъ громадныхъ сосенъ, елей, кедровъ, на кудрявыхъ
верхушкахъ которыхъ отдыхаютъ, гонимые вѣтромъ, облака
и подножіе коихъ окутано цѣлымъ лѣсомъ гигантскаго ро-
додендрона... Вотъ, вдали, мелькнула большая гора, покры-
тая этимъ великаномъ-растеніемъ. Облитыя горячими лу-
чами утренняго солнца, ихъ ярко пунцовыя грозди горятъ,
словно повисшія на нихъ жаръ-птицы... Среди нихъ бѣ-
лѣетъ Петергофъ, вице-королевская резиденція, а за горой
виднѣется длинный хребетъ снѣжныхъ колоссовъ, одинъ
изъ среднихъ рядовъ ступеней Гималая... Въ послѣдній
разъ пахнуло намъ въ лицо столь знакомымъ прохладнымъ
запахомъ сосны и тмина... Еще нѣсколько поворотовъ, и
мы очутились въ непроницаемомъ облакѣ пыли. Оно упало
тяжелою, удушливою занавѣсой между нами и Симлой...

Англичане чрезвычано гордятся своей «Тибетскою»
дорогой, воображая, быть-можетъ, что она и на самомъ
дѣлѣ поведетъ ихъ когда нибудь въ Тибетъ, и называютъ
ее образчикомъ инженернаго искусства. Приходя въ во-
сторгъ при видѣ гранитныхъ мостиковъ, перекинутыхъ че-
резъ горные потоки своихъ sanitarium'овъ *), торчащихъ
на разныхъ холмахъ, они увѣрятъ, что ничто не можетъ
сравниться съ математической точностью линіи карниза
дороги, извивающейся пыльною лентой вокругъ зеленыхъ
холмовъ. Одинъ изъ мостовъ, впрочемъ, уже провалился
подъ какимъ то спѣшившимъ въ Симлу сановникомъ, убивъ
невиннаго ямщика (судьба оставила сановника цѣлымъ).
Мой снутник страшно надобдалъ мнѣ своими безпрерыв-
ными восклицаніями восторга и очень, повидимому, озло-
бился на меня, когда, увлекаемая, сознаюсь, болѣе невы-
носимою тряской, нежели врожденнымъ чистосердечіемъ,
я объявила ему изъ глубины своего ящика, что, откро-
венно говоря, его «Тибетская» дорога и въ подметки то
негодится нашей «Военно-Грузинской» на Кавказѣ.

На разстояніи 57 миль мы перемѣняли девять разъ
лошадей. На каждой станціи эти ободранныя клячи, пред-

*) Санитаріумами здѣсь называютъ военные поселенія для госпи-
талей, выбирая для этого самыя здоровыя мѣстности на горахъ. Симла
-считается лучшимъ санитаріумомъ въ Индіи.

197

варительно вступивъ въ бой съ верблюдами, брыкались, утрожая сломать заднія ноги о наши спины, а я снова и неминуемо проваливалась въ свой ящикъ, и такъ до новой станціи! Отъ Симлы до Кальки, по прямой линіи, не борьбе 12 миль; а по извивающейся во всѣ стороны, обвинавшей каждый холмъ, словно лента на тирольской шляпѣ, дорогѣ—57 миль, какъ уже сказано. Можно же себѣ представить, сколько тонга дѣлаетъ поворотовъ и какія, при быстротѣ такой йзды, необходимы предосторожности, чтобы не наткнуться, при каждомъ новомъ изгибѣ, на вереницу верблюдовъ, или не въѣхать въ кучу слоновъ. Во избѣжаніе подобной катастрофы, ямщики, каждыя двѣ-три мигнуты, трубятъ. Какофонія уныло повторяется окрестнымъ эхомъ и еле успѣваетъ замереть, какъ раздается новая, услыхавъ которую верблюды и слоны сторонятся заранѣе. Движеніе тонги было столь быстро, а сидѣніе такъ низко отъ земли, что, при одномъ изъ сильныхъ толчковъ, мой спутникъ, окруженный облакомъ пыли, вдругъ, словно волшебствомъ, исчезъ изъ моихъ глазъ, очутившись среди дороги подъ хоботомъ у проходящаго слона. По словамъ его, онъ замѣтилъ себя въ этомъ непредвидимомъ положеніи только тогда, когда обронившалъ его тонга находилась уже почти за милю отъ него, а умный слонъ, приподнявъ его хоботомъ, подбросилъ къ себѣ за ухо, чтобы не раздавить. Подобравъ бѣднаго бритта, мнѣ хотелось у него спросить, включаетъ ли онъ и тонги въ число существенныхъ доказательствъ величія его родины, вообще, и превосходства ея произведеній надо всѣми произведеніями остальныхъ въ мірѣ странъ, въ частности? Но плачевный видъ грязнаго лица и разорванное пальто пэмѣнили мой гнѣвѣ на милость, и я, какъ добрый самаритянинъ, предложила ему носовой платокъ для очистки физіономіи.

Промчавшись со скоростью локомотива мимо Кири-
Гата, большаго замка на скалѣ, въ родѣ феодальныхъ руинъ
на Рейнѣ, какихъ здѣсь множество, мы крутились по бы-
строму спуску вокругъ горы. Разъ пятнадцать древній
замокъ то исчезалъ изъ виду, то снова являлся. А вотъ
и знаменитый замокъ Магараджи Путьяллы, горная ре-
иденція вѣковой династіи, послѣдній представитель коей,

198

въ настоящую минуту, семилѣтній ребенокъ; а затѣмъ Солонъ, санитаріумъ, нынѣ переполненный злополучными жертвами беконсфильдовской политики. Изувѣченныя на «ученой границѣ» Афганистана, онъ теперь перевариваютъ полученный урокъ на болѣе спокойной территории Раджи Багхотскаго, на владѣніяхъ коего построены англійскіе бараки и госпиталь. Эти любезные гости составляютъ да- леко непріятную прибавку къ народонаселенію его свѣт- лости... Но злосчастный принцъ молчитъ и утѣшается раз- водкой чаю, какъ древній Цинциннать, который, впро- чемъ, разводилъ не чай, а капусту, или нѣчто въ этомъ родѣ. Въ Солонѣ, при гласѣ трубномъ, насъ вышвырнули прямо на веранду дакъ-бѣнглоу, по-просту, почтоваго дома, гдѣ мы тотчасъ же приступили къ завтраку, поданному по англо-индійскому неизмѣнному шаблону: бараньи ребра изъ какой-то гуттаперчи и сухой рись, на половину съ землей, сопровождаемый убійственнымъ керри *). Наскоро законопативъ рисомъ трещины, произведенныя въ нашихъ желудкахъ тряской, мы втиснулись въ наши тонги и пом- чались далѣе. Опять перепряжка, верблюды, брыканье и облака пыли... Послѣ четырехъ часовъ тряски—Дхурум- пуръ на скатѣ Куссовли... Сосны и ели тутъ встрѣчаются все рѣже и рѣже; исчезаютъ и величественные кедры, замѣняясь вѣчнымъ калтусомъ, темнолиственнымъ манго, раскидистымъ пипаломъ и, наконецъ, пальмой. Тропиче- ская растительность входитъ въ свои права и въ Калькѣ уже совершенно замѣняетъ сѣверную...

Городокъ Калька, 2,400 фут. надъ уровнемъ моря, стало быть, на 6,000 фут. ниже Симлы, состоптъ изъ двухъ де- сятковъ домовъ, телеграфной станціи и двухъ отелей. Въ прежніе годы, до занятія англпанами Пенджаба, то была деревня у воротъ помѣстья, принадлежащаго Махараджѣ Путьялы; помѣстья, знаменитаго своимъ великолѣпнымъ паркомъ. Сады Пинджора, обрамленные высотами Сева- ликскаго хребта, и теперь посѣщаются многими туристами. Разбитые еще при пмператорѣ Акбарѣ однимъ изъ его

*) Керри—соусъ изъ всевозможныхъ пряñностей; главное въ немъ — красный перецъ; туземцы глотаютъ ложками то, чего европейцъ не могъ бы и попробовать, не рискуя задохнуться.

199

владѣющихъ навабовъ, эти сады, составляющіе цѣлый паркъ, считаются самымъ великолѣпнымъ мѣстомъ въ Сѣверной Индіи, не исключая даже Шалимарскаго сада въ Лахорѣ, гдѣ Рунджимъ-Сингъ держалъ дурбары во времена своего царствованія и гдѣ они назначаются и теперь для вице-королей.

Къ великому счастію моему, вмѣсто тонги, намъ дали на другое утро четырехколесную широкую дакъ-гари (почтовую карету). До Умбаллы, гдѣ мы, наконецъ, добрались до желѣзной дороги, путь довольно отлогій, и за исключеніемъ нѣсколькихъ переправъ черезъ бурные и опасные, но осенью засыхающіе потоки,—широкій и ровный. Почтовая карета есть выкрашенный четырехугольный ящикъ на четырехъ колесахъ, безъ сидѣния. На полу такого ящика настилается постель проѣзжаго, а коли таковой не имѣется, то путешественникъ остается на грязныхъ доскахъ. Трясетъ она не хуже телѣги, а въ нашей каретѣ, въ добровокъ къ собственнымъ ея прелестямъ, мы нашли гнѣздо скорпіоновъ: почтенную родительницу съ двумя дюжинами скорпіонятъ на спинѣ отца, снохъ и прочихъ членовъ семейства. Я чуть было на нихъ не сѣла. Ямщикъ джаинъ упрашивалъ меня не предавать ихъ лютой смерти. У него, видите ли, умерло нѣсколько дѣтей въ этотъ годъ, и кто знаетъ! быть можетъ они всѣ трансмигрировали въ это интересное семейство... Въ пропорцію съ родными горами, скорпіоны имѣли по полтора и по два вершка въ длину, и намъ пришлось ждать, пока набожный джаинъ, осторожно загребая ихъ на пальмовый листъ, не перенесъ ихъ всѣхъ на опушку лѣса... Пріѣхавъ въ Умбаллу, отстоящую всего на 38 миль отъ Кальки, въ полдень, намъ чуть не сдѣлалось дурно отъ жары. Тридцать градусовъ въ тѣни въ концѣ октября!

Умбалла—столица куска британской территоріи, отнятой англичанами подъ какимъ-то предлогомъ отъ страны, называемой Сирхиндомъ и принадлежащей владѣтямъ Путяллы. Это большой укрѣпленный городъ, съ крѣпостью на сѣверо-восточной сторонѣ его и съ лагеремъ, расположеннымъ у подножія крѣпости. Укрываясь отъ зноя въ темной комнатѣ, мы ничего не видали, да и не-

200

чего было осматривать. Вечеромъ мы сѣли въ вагонъ и
на другое утро проснулись въ Амритсирѣ.

Весь дебаркадеръ былъ полонъ арійцами и сикками,
пришедными встрѣчать «братьевъ американцевъ» съ долж-
ными намасте *). Ихъ было человѣкъ двѣсти. Странное
и живописное зрѣлище представляла эта почетная гвардія,
которой позавидовалъ бы не одинъ изъ маленькихъ нѣмец-
кихъ князьковъ. Гвардія, обезоруженная правда, но въ та-
кихъ невиданныхъ, фантастическихъ и богатыхъ костюмахъ,
что можно было залюбоваться на нее и не одному артисту.
Чтò это за молодцы, эти бравые сикки! Колоссы, кажу-
щіеся еще огромнѣе отъ необъятныхъ бѣлоснѣжныхъ тюр-
бановъ (точно свалившаяся съ Гималаевъ снѣжная глыба),
покрывающихъ ихъ длинные густые волосы и коричневыя
лица, которыя несравненно блѣднѣе, впрочемъ, лицъ цен-
тральной, а особенно южной Индіи. Здѣсь вы не увидите
головой натуры, прикрытой вершкомъ грязнаго миткаля,
вмѣсто винограднаго листка, даже на самомъ бѣдномъ кули.
Пенджабцы носять бѣлые панталоны въ обтяжку, въ родѣ
трико; богатые—дорогія кисейныя и выпитыя рубашки.
поверхъ панталонъ, бѣдные: простыя миткалевыя. Первые
отличаются шитыми золотомъ и разноцвѣтными шелками,
кашемировыми, парчевыми и глазетовыми кафтанами, часто
на дорогихъ мѣхахъ; но всѣ, богатые, какъ и бѣдные, укра-
шены необъятными и самаго разнообразнаго вида тюрба-
нами. У иныхъ до ста аршинъ кисеи на головѣ!

У дебаркадера мы нашли, ожидавшую насъ, прекрасную
коляску; и вотъ, сопреждаемые этою пестрою ватагой, подъ
перестрѣлкой насмѣшливыхъ взглядовъ знакомыхъ по Симлѣ
англичанъ, мы поѣхали въ приготовленный для нашего
приема загородный домъ, принадлежащій президенту мѣ-
стной Аріи, Самаджи-Мульраджъ-Сингу, очень богатому
сикку.

Домъ этотъ—общпрная, прекрасная дача, среди тѣни-
стаго большаго сада, меблированная совершенно по евро-
пейски и со всѣмъ современнымъ комфортомъ. Еле успѣвъ
перемѣнить платье и очиститься отъ дороги и даже не успѣвъ

*) Намасте — санскритское привѣтствіе, введенное современными
реформаторами, вмѣсто мусульманскаго обычнаго «салама»

201

закусить, намъ пришлось тутъ же, нежданно п негаданно,
держать свой дурбаръ. Въ это одно утро и до пяти часовъ
вечера, мы познакомились съ большимъ числомъ національ-
ностей, рась, сектъ и разношерстныхъ религіозныхъ кор-
порацій, нежели за послѣдніе полтора года, проведенные
нами въ Южной п Центральчой Индіи. Пенджабы, индусы
изъ Бенареса, сикки, джатты, раджпуты, патаны, гурки,
кашмирцы приходили и уходили цѣлыми вереницами. Сло-
живъ руки ладонями на груди, затѣмъ на лбу, они кла-
нялись и тихо садились полукругомъ на коврѣ предъ на-
шими двумя креслами. Каждая изъ этихъ пестрыхъ жи-
выхъ гирляндъ, устремляла на насъ почтительно любо-
пытный взоръ и въ глубокомъ молчаніи ожидала перваго
вопроса... Послѣ перваго (къ какой школѣ философіі, или
сектѣ, каждый изъ нихъ принадлежалъ), тотчасъ же на-
чинался общий разговоръ о метафизическихъ предметахъ.
Съ любопытствомъ слушали они нашу, часто смущенную,
критику на ихъ невообразимо странные, всегда самые не-
ожиданные парадоксальные выводы. Чаще всего намъ
приходилось признавать себя побѣжденными и ретиро-
ваться.

Страсть къ мистическому самоуглубленію и метафиз-
ческимъ мечтаніямъ, самая общая черта индусовъ, отъ
Гпмалая до Коморина. Что бы онъ ни дѣлалъ, къ какому
бы сословію онъ ни принадлежалъ, какъ только у индуса
является свободная минута, онъ садится на корточки и
погружается въ мечтаніе или, скорѣе, въ самосозерцаніе; а
въ случаѣ есть собесѣдникъ подъ рукой—въ метафизиче-
скій диспутъ. Но, да не подумаетъ читатель, что эта ре-
лигіозность опирается на догматы или вытекаетъ изъ ка-
кой-либо изъ установленныхъ сектъ и школъ. И тѣ и
другія служатъ мечтателямъ лишь канвой, по которой, каж-
дый изъ нихъ, вышиваетъ въ продолженіе цѣлой жизни
самые фантастические узоры. Выпуская постепенно изъ не-
вѣдомой глубины органовъ мышленія тонкую паутину соб-
ственныхъ умозаключеній о самыхъ трудныхъ, неразрѣши-
мыхъ міровыхъ вопросахъ, онъ, наконецъ, такъ опутываетъ
себя этою самосотканною сѣтью, что, будучи не въ со-
стояніи вылѣзти изъ нея, только жужжить въ ней, какъ

202

пойманная муха. У него есть, почти всегда гуру: духов-
ный учитель, выбранный изъ такихъ же опутанныхъ само-
дѣльною паутиной мухъ, какъ и самъ онъ: только старѣе
и ученѣе его. И первый будетъ молиться на втораго до
его смерти; а послѣ смерти, отдасть ему всѣ послѣднія
почести; по всѣмъ правиламъ касты, сожжетъ тѣло учи-
теля, похоронитъ пепель гдѣ-нибудь у себя въ саду и
утромъ и вечеромъ, станетъ разговаривать со своимъ гуру,
сперва мысленно, подъ вліяніемъ мистическаго чувства, а
затѣмъ и громко, излагая свою новую систему. Возлѣ него
станутъ собираться сосѣди, сядутъ на корточки и будутъ
слушать. Затѣмъ, мало-по-малу, припишутся къ его школѣ, и
станутъ по вечерамъ вмѣстѣ впадать въ религіозный экстазъ.
Страсть къ богословскимъ диспутамъ породила и продолж-
жаетъ порождать безчисленныя секты, школы и религіоз-
ныя братства, особенно послѣднія. Отчасти способствуютъ
этому и протестанскіе миссіонеры, особенно американскіе.
Проводя большую часть времени на площадяхъ и базарахъ,
эти ревностные, но далеко необразованные просвѣтители
язычества, не теряютъ случая вступать въ полемику, но
рѣдко удачно. Подъ перекрестнымъ огнемъ вопросовъ о
хронологіи міра, о міросозданіи, объ отношеніяхъ боже-
ства къ смертнымъ и, особенно, о будущности и существѣ
души человѣческой, не будучи въ состояніи бороться со
своюю упитанною метафизическою мудростью аудиторіей,
миссіонеры начинаютъ постепенно терять терпѣніе, а подъ
конецъ, обыкновенно, разражаются бранью надъ мѣстными
богами и угрозами пекла. За этимъ иногда идуть жа-
лобы въ судъ, но обыкновенно новый пмпульсъ — соеди-
няться противъ общаго врага: падри, и вслѣдствіе этого
новое языческое братство...

Въ день нашего пріѣзда, мы засѣдали на нашемъ дур-
барѣ до пяти часовъ вечера. Огромныя деревья тѣнистаго
сада не допускали свирѣпыхъ лучей октябрьскаго солнца
слишкомъ безпокоить насъ; но за то цѣлыя стаи блестя-
щихъ попугаевъ, безстрашно влетавшихъ и вылетавшихъ
чрезъ открытыя двери веранды, оглушали насъ трескот-
ней своихъ, далеко не метафизическихъ, птичихъ криковъ.
Наконецъ, послѣдняя вереница мистиковъ удалилась; по-

203

путан сталли прятаться въ тѣнистой листвѣ манго, а мы отправились къ Золотому Храму, на Озеро Безсмертія.

## II.

Сиккизмъ и цари-гуру. — Посѣщевіе Золотаго Храма. — Чудоявленный фонтанъ.—Мы дѣлаемся «безсмертными».—Базаръ Амритсы и сѣтова-нія его жителей.—Мнѣніе англичанъ о господствѣ англичанъ.—Чорный Городъ и Кантонементы.—Иллюминація Девалли.—92 кука выпален-ныхъ изъ пушки.

Имя Амритсаръ происходитъ отъ санскритскихъ словъ:
А—частица отрицанія; мритъ—смерть и саръ—источникъ, въ цѣломъ—«источникъ безсмертія». Имя это дано сначала не городу, а талао, или озеру, посреди хрустальныхъ водъ котораго, какъ бы вѣчно любуясь собственнымъ отраженіемъ, возвышается Золотой Храмъ, выстроенный Рамъ-Дассомъ, четвертымъ гуру или царемъ-учителемъ сикковъ въ 1581 году. Начиная отъ Нанака, основателя сиккизма, такихъ царей-гуру (Раджа-гуру) у нихъ было десять. Секта, основанная учителемъ при помощи полудюкины учениковъ-апостоловъ въ XVI столѣтіи, окрѣпла и разрослась. Въ ХІХ—она явилась англичанамъ разбросанною отъ Дельлы до Пешавера и отъ песчаныхъ пустынь Синда до Каракорумскихъ горъ, далеко за Кашмиромъ. Исторія Сикскаго царства, о которомъ такъ мало известно въ Европѣ, что паденіе его въ 1849 году почти не осталось на себѣ вниманія печати, весьма интересна и можетъ быть бѣгло обрисована въ нѣсколькихъ словахъ: безустанная борьба съ могущественными въ тѣ времена могулами въ Индіи, борьба не на животъ, а на смерть, гдѣ противъ одногоъ сикка было десять мусульманъ. Такъ длилось, съ небольшими промежутками, до первой половины настоящаго столѣтія, когда англичане помирили и могуловъ и сикковъ, приготовивъ имъ одну и ту же участь: сдѣлаться англійскими вассалами. Преемникомъ основателя сиккизма явился нѣкто Унгудъ, ученіемъ котораго, со словъ

204

Нанака, начинается Гранова (священное писание сикковъ), а за нимъ наслѣдовалъ духовный престолъ его ученикъ, Умеръ Дассъ. Онъ первый осмѣлился пойти противъ авторитета законовѣдовъ и грозно возсталъ противъ безчеловѣчнаго обычая «сутти»,— самосожженія вдовъ на кон страхъ мужей, повелѣвъ начертать надъ входомъ къ гаттамъ (мѣсто сожженія труповъ) слѣдующую надпись, въ видѣ предостереженія: «Истинная сутти (самосожженица) та, которую пожираетъ не плами костра, а тихая, хотя и вѣчная скорбь по умершемъ; скорбь, коей слѣдуетъ искать утѣшенія и прибѣжища лишь въ одномъ Господѣ Богѣ. Ему наслѣдовалъ Рамъ Дассъ, строитель Золотаго Храма. Самъ городъ 400 лѣтъ назадъ былъ извѣстенъ подъ именемъ Чакъ. Когда, вырывъ озеро, Рассъ-Дассъ обстроилъ его множествомъ небольших храмовъ, то онъ назвалъ это мѣсто Рамъ Даспуръ. Онъ назначилъ себѣ преемпкомъ сына своего Арджуна. Какъ философъ, послѣдній былъ великимъ любимцемъ императора Акбара, но въ 1577 году, нѣкто Чунду-Ханъ, одинъ изъ подвластныхъ халифу сирдарей, изъ зависти, оклеветалъ его. Тогда Арджуна, по подозрѣнію въ измѣнѣ, былъ посаженъ въ тюрьму, гдѣ и умеръ въ 1606 году, если вѣрить могуламъ. Но сикки разсказываютъ иное. По ихъ преданію, царь-учитель, получивъ позволеніе искупаться въ протекающемъ по двору темницы ручьѣ, внезапно исчезъ изъ глазъ двухъ приставленныхъ къ нему часовыхъ, перенесенный на небо. Сынъ и наслѣдникъ его гуру-Говпндъ, оставшись послѣ отца одиннадцатилѣтнимъ мальчикомъ, поклялся отомстить могуламъ за смерть отца, и сдержалъ слово. Онъ началъ съ того, что собственноручно убилъ Чунда-Шаха, предавшаго Аржуну врагамъ, а затѣмъ убѣжалъ за Гималаи, въ пустынѣ, учиться маха видъ (великой наукѣ, магіи). Вернувшись чрезъ нѣсколько лѣтъ уже молодымъ человѣкомъ, онъ объявилъ войну всѣмъ мусульманамъ, заставивъ вѣрныхъ сикковъ *) своихъ покляться: разъ обнаживъ мечѣ, не возвращать его въ ножны, пока острое лезвіе каждого не отправить на тотъ свѣтъ, по меньшей мѣрѣ, трехъ мо-

*) Слово «сиккъ», въ переводѣ, значить ученикъ.

205

гуловъ. Много побилъ онъ собственноручно сыновъ пророка. Его мечъ, по увѣренію автора *Дабистана*, былъ заколдованъ. Имъ онъ убилъ, разрубивъ пополамъ, Пайенда-Хана, а когда одинъ изъ тѣлохранителей послѣдняго бросился, какъ безумный, на гуру-воина съ обнаженнымъ мечомъ и ударилъ его изо всей силы, то Говиндъ, ловко отнаривавъ ударъ, хладнокровно замѣтилъ нападающему: «съ мечомъ обращаются не такъ, а вотъ какъ», и съ этими словами умертвилъ его самого. Этотъ подвигъ навелъ Мохсура-Фани, автора *Дабистана* и личнаго друга Говинда, на слѣдующій курьезный выводъ: «Сіе изреченіе», — говорить онъ, — «ясно доказываетъ, что великій гуру-Говиндъ убивалъ мусульманъ не во гнѣвѣ, а лишь съ цѣлью учить ихъ, какъ слѣдуетъ обращаться съ оружіемъ; ибо первая обязанность каждого гуру (учителя) поучать» *). Защита довольно оритинальная...

Сикки увѣрены, что въ тѣло каждого изъ вѣнчанныхъ гуру входить душа основателя ученія Нанака, которая и руководить гуру до смерти. Говиндъ подписывался на всѣхъ документахъ: «Нанакъ, на землѣ Говиндъ», какъ то свидѣтельствуютъ его переписка съ авторомъ *Дабистана* и письма къ могульскимъ императорамъ. Говиндъ умеръ въ 1645 году и церемонія тѣлосоженія его сопровождалась дикими сценами фанатизма. Нѣсколько обращенныхъ въ сиккизмъ раджпутовъ побросались за тѣломъ въ огонь, и много другихъ послѣдовало бы ихъ примѣру, еслибы не гуру Гаръ-Рай, преемникъ Говинда, положившій конецъ этому самоистребленію. Гуркишенъ, восьмой царь-учитель, умеръ въ юности. Девятый, Тегъ-Багадуръ, до того побивалъ мусульманъ, что наконецъ императоръ Аурунгзебе послалъ противъ него цѣлую армію. Имъ овладѣли хитростью и отрубили голову ему въ Делли. Его сынъ, пятнадцатилѣній Говиндъ II, послѣдній изъ царей-учителей, былъ самый замѣчательный изъ нихъ. Горя желаніемъ отмстить за позорную смерть отца, онъ рѣшился совершенно преобразовать сикковъ и сдѣлалъ изъ нихъ сущихъ спартанцевъ. Среди могущественнаго царства могуловъ,

*) *Dabistan* II, p. 275.

206

онъ задался цѣлью уничтожить до послѣдняго могула. Окруженный общественною деморализаціей, изувѣрствомъ и религіознымъ суевѣріемъ, онъ поклялся направить умы своихъ сикковъ къ одной религіозной идей: къ единобожію къ одной цѣли—образованію великаго сиккскаго царства.

Онъ вѣрилъ что имъ управляетъ не Нонакъ, а самъ единый Богъ. «Моя безплотная душа»,—говоритъ онъ въ своей Священной біографіи*), — «отдыхаетъ въ бездѣйственномъ блаженствѣ, погруженная въ безпрерывное созерцаніе Единаго, въ то время какъ посланникъ Господа—безсмертный духъ Нанака, передаетъ вамъ (ученикамъ) слова и заповѣди, начертанныя предъ нимъ огненными буквами перстомъ Того, Кто есть свѣтильня міра». «Напрасно»,— говорить онъ далѣе, — «нисходили на землю отъ начала міра Дейтъи (воплощенія божества) дабы поучать человѣчество объ единствѣ Божіемъ... Люди зрятъ Бога не иначе какъ чрезъ оскверненные сосуды въ образѣ тварей Его, людей. Такъ, забывъ Ишвара (Господа), индусы поклоняются Шивѣ, Брамѣ и Вишну; а Магометъ, поучая своихъ сыновъ объ Аллахѣ, училъ ихъ между тѣмъ произносить одно свое скверное имя въ молитвахъ ко Всевышнему» и т. д. Но онъ, Говиндъ, посланъ теперь возстановить истину. «Хотя я и посланникъ Божій»,— добавляетъ онъ—«но все же я не болѣе какъ простой смертный рабъ Всевышняго, и горе тому, кто осмѣлится боготворить меня, червя земнаго!.. Тотъ будетъ горѣть въ огнѣ страданія цѣлыя вѣчности... Бога невозможно найти въ однихъ писаніяхъ и церемоніяхъ: Онъ живетъ въ сердцѣ человѣка и познаваемъ лишь въ смиреніи и искренности внутренней молитвы».

Изданные имъ новые законы были единодушно приняты сикками и теперь составляютъ догматы этой секты, мало напоминающіе ученіе Нанака. Ученіе кротости перешло постепенно въ боготвореніе родины, какъ собранія сикковъ, «избранниковъ Божіихъ», и въ религію, извѣст-

*) Каждый изъ десяти царей-учителей сикковъ написалъ болѣе или менѣе обширную книгу, наполненную религіозными ученіями, заповѣдями и проповѣдями. Эти десять книгъ и составляютъ ихъ священное писаніе, извѣстное подъ именемъ Гранем. Книга Говинда II называется Вышитъ Натукъ — «Чудодѣйный разсказъ».

207

ную подъ именем кальзы, въ буквальномъ переводѣ:
«земля спасенныхъ или освобожденныхъ отъ грѣха»; дже-
хадъ, священная война магометанъ, не болѣе какъ феєер-
веркъ, въ сравненіи съ пожаромъ, производимымъ между
сикками; однимъ словомъ кальза. Во имя кальзы отъ боль-
шаго до малаго, отъ женщины до дитяти, каждое живое
человѣческое существо въ землѣ «безсмертныхъ» поды-
мается противъ врага, и будь сикки многочисленнѣе, не
сдобровать бы тѣмъ, кто-бы пожелалъ завладѣть ими! За-
коны или догматы, изданные Говиндомъ, слѣдующіе: Богъ
есть духъ, но хотя Его духъ всемірный, онъ сходитъ на
землю только чтобъ осѣнять сикковъ, и его присутствіе
нигдѣ не заявляется имъ, кромѣ одной кальзы; не взирая
однако на это отсутствіе Бога, «всѣ народы должны стре-
миться къ составленію единаго», т.-е., должны сдѣлаться
сикками, всѣ, «кромѣ магометанъ, которыхъ слѣдуетъ си-
стематически и неустанно истреблять, оскверняя даже мо-
гилы ихъ праотцевъ и святыхъ». Низшія касты должно
считать наравнѣ съ высшими, «пбо мы всѣ равны предъ
природой». «Тройной снурокъ браминовъ слѣдуетъ разор-
вать; и сикки должны считать спасеніе души возможнымъ
лишь посредствомъ кальзы, ожидая пахулъ (т.-е. посвя-
щенія въ таинства сиккизма) отъ однихъ послѣдователей
Говиндагуру». Озеро безсмертія и храмъ доступны всѣмъ
кастамъ и сектамъ индусовъ. Воды «озера безсмертія» однѣ
сулять жизнь вѣчную. Всѣ сикки должны именоваться
сингами (львами). Всѣ должны быть освящены водой *),
носить длинные волосы, не поклоняться никому, кромѣ
Бога и его граны, не разставаться съ оружіемъ, всегда
драться съ мусульманами и посвящать всю жизнь и энер-
гію стали, и проч. и проч. Сиккъ, слѣдующій вышеска-
заннымъ законамъ сутча падша — «настоящій царь».

Побѣдивъ всѣ препятствія суевѣрія и касты, осно-
вавъ кальзу и унизивъ браминовъ и магометанъ, Говиндъ-
гуру отправился драться и побивать могуловъ. Сиважди,
марратскій герой, положившій конецъ династіи Тимура
и могуществу могульской имперіи, нашелъ въ немъ друга

*) При посвященіи или обращеніи будущаго сикка окропляютъ свя-
щенною водой изъ озера пять уже посвященныхъ адептовъ.

208

и союзника. Вдвоемъ они разбивали злополучныхъ сыновъ пророка, истребляя ихъ тысячами; но пришелъ и Говинду конецъ. Въ 1708 году, въ Нудерѣ, на берегахъ Годавери, во время сна, въ собственной его палаткѣ, рука убійцы поразила его. Но совершилось чудо. Со смертельною раной въ груди Говиндъ-гуру, приподнявшись, въ отвѣтъ впавшимъ въ уныніе сиккамъ вопрошавшимъ его, кто же поведетъ ихъ послѣ него по пути къ спасенію, сказалъ слѣдующее: «Смиритесь и уповайте на Господа, предаю кальзу въ его руки. Тотъ кто желаетъ видѣться и вести бесѣду со мной, да ищетъ меня въ гранѣ Нанака. Я вашъ гуру, пребуду навсегда съ вами въ кальзѣ; будьте тверды и вѣрны долгу: гдѣ бы ни собралось пять сикковъ вмѣстѣ, тамъ буду я съ ними!» И онъ упалъ мертвымъ. Умеревъ на нѣсколько часовъ, онъ ожилъ и его повезли на Озеро Безсмертія, гдѣ онъ прожилъ еще нѣсколько мѣсяцевъ. Тамъ, не взирая на кучу часовыхъ, акали, онъ былъ снова убитъ ночью въ своей башнѣ.

Ученіе Говинда раздѣлило сикковъ на двѣ секты. Первые безусловные послѣдователи Нанака называютъ себя калазами. Они не бьютъ скота, не щдятъ мяса, не употребляютъ спиртныхъ напитковъ и не курятъ; проливать чью бы то ни было кровь считается у нихъ грѣхомъ; они проводятъ дни въ молитвѣ и ежедневно исповѣдуютъ предъ закатомъ солнца другъ предъ другомъ свои грѣхи. Вторые, синти, ученики Говинда-гуру, безстрашные воины, гроза и ужасъ афгановъ. Къ ихъ числу принадлежать акали или нихунчи, т.-е., «воины божіи» и «безсмертные». Пхъ должность: охранять день и ночь храмъ, гдѣ сидить постовѣально ихъ Маха-гуру, великій учитель, увы, нынѣ номинальный! Этихъ акали 600 человѣкъ, и въ народѣ ихъ зовутъ «сипаи храма». Встрѣча съ однимъ изъ нихъ, какъ съ непріятелемъ, вещь довольно опасная, такъ какъ эти безсмертные всегда ходятъ тяжело вооруженными, часто съ мечомъ въ каждой рукѣ, съ двумя острыми саблами за поясомъ, съ кремневымъ ружьемъ за спиной и нѣсколькими кинжалами. Со временъ англійскаго господства, имъ уже не позволено ходить по улицамъ въ такомъ вооруженіи; но за то самое страшное и опасное, хотя съ

209

перваго раза и не бросающееся въ глаза орухіе имъ оставлено: инаее произошелъ бы мятежъ. Орухіе это: стальной поясь и такой же острый, пилообразный (съ внутренней стороны) тройной кругъ, обвивающій гигантскимъ штопоромъ синій тюрбанъ «божьяго воина». Этотъ кругъ отъ шести до восьми вершковъ въ діаметрѣ, страшно заостренный и выточенный, они бросали во врага съ ужасающею ловкостью. Еще живы англичане, видавшіе какъ со страшнымъ крикомъ и словами: «вай гуруджи! ка фаттъ!» (побѣда нашему владыкѣ гуру!) бросивъ такой кругъ во врага, они мгновенно отсѣкали ему голову, а иногда обѣ ноги у лошадей и даже у боевыхъ слоновъ! *) Рунджитъ Синтъ, кривоглазый старый левъ и предпослѣдній махараджа Пенжаба, высоко чтилъ ихъ храбрость. Его «безсмертные» творили чудеса храбрости; и разъ въ стычкѣ съ афганцами эти шестьсотъ удальцовъ отсѣкли головы 2,000 своихъ наслѣдственныхъ враговъ. Теперь они прибсмирѣли и очень тоскуютъ по прежней боевой жизни, часто посылая депутаціи англичанамъ, прося вести ихъ противъ ненавистныхъ кабульцевъ. Почему правительство не воспользовалось ихъ услугами въ послѣднюю войну въ Кабулѣ, непонятно... Кажется, просто боялись пробудить въ сиккахъ засыпающую въ нихъ прежнюю удаль...

Теперь, правда, все измѣнилось, Поляны Аттока п
Пешавера не служать болѣе убѣжищемъ носорогамъ, за
которыми такъ любили охотиться могульскіе императоры
и за коими въ свою очередь охотились сикки. Долины
Верхней Индіи, гдѣ брамины и кшатріи (воины) вырабо-
тали постепенно такую своеобразную цивилизацію, страна
успѣвавшая постоянно отражать нападенія всевозможныхъ
народностей, отъ скибовъ до персовъ и отъ могуловъ до
афганъ, со временъ Дарія Александра до эпохи Бабера и
Достъ Магомета, эта страна пала, наконецъ... Тамъ гдѣ
паслись носороги, теперь гремять поѣзды желѣзной дороги!..

Сикки еще юные, свѣжіе энтузіасты. Ни одинъ сиккъ,
кромѣ дѣтей и нѣкоторыхъ женщинъ, не переходилъ еще
ни въ магометанство, ни въ браминизмъ, ни даже, не взи-

*) См. между прочимъ *History of the Sikhs* by Cap. Cunningham
Авторъ жилъ съ нимъ долгіе годы.

14

210

рая на всѣ старанія миссіонеровъ, въ христіанство. Ради
кальзы, они на все пойдутъ, на все рѣшатся... Но и ихъ
законы, подъ вліяніемъ западнаго воспитанія, начинаютъ
колебаться. Они все еще питаютъ ненависть къ «сынамъ
лживаго пророка», но уже нѣкоторые изъ нихъ вступаютъ
съ бывшими непримиримыми врагами своими въ коммер-
ческія компаніи, и они научились ужъ пьянству отъ сво-
ихъ новыхъ правителей. За то они гордятся пуще преж-
няго своимъ названіемъ Синговъ; омываютъ на зарѣ всѣ
грѣхи свои въ озерѣ Безсмертія и поклоняются также го-
рячо, какъ и прежде Гранѣ. Ихъ уваженіе къ Нанаку
столь велико, что даже теперь они почти боготворять нѣ-
кого Баба Кхейнъ-Синга только потому, что онъ прямой
16-й потомокъ основателя сиккизма. Этотъ отвратительный
Баба (отецъ) тунеядствуетъ въ Равуль-Пиндѣ, окруженный
поклоненіями тысячей приносящихъ ему добровольными
приношеніями свыше двухъ лакъ рупій (200 тысячъ) въ
годъ. Противъ обычая и даже закона сикковъ, у этого свя-
таго мужа, кромѣ жены, еще цѣлый гаремъ; а приношенія
своихъ ревностныхъ, но далеко неразумныхъ почитателей
онъ тратитъ съ англійскими чиновникамъ, резидентамъ и
коллекторами на безумныя празднества, охоту и пьянство.

Едва мы подъѣхали къ кварталу Храма. какъ были
встрѣчены на площади нашимъ старымъ пріятелемъ и зна-
комымъ акали, Рамъ Дассомъ, котораго уже встрѣчали въ
Баутѣ и который едва не сдѣлался, вмѣстѣ со мной, жерт-
вой міазмовъ въ пещерахъ этого пмени *). Онъ былъ
сильно обрадованъ свиданіемъ п тутъ же, на радостяхъ п
въ знакъ своей власти, показалъ кулакъ проходившему
мимо мусульманину. «Божій вопнѣ» казался еще громад-
нѣе въ своемъ офиціальномъ тюрбанѣ. Онъ тотчасъ же
вызвался провожать насъ п показать всѣ отдѣленія храма,
до самыхъ потайныхъ утолковъ. Когда мы вошли въ про-
странный, выложенный разноцѣтнымъ мраморомъ, дворъ,
солнце уже садилось и Золотой Храмъ сіялъ, весь залитый
горячими лучами, словно волшебное, не сего мира, ви-
дѣніе...

*) См. «Изъ пещеръ и дебрей Индостана» въ Московскихъ Вьдо-
мостяхъ 1879—80 годовъ.

211

Въ этомъ первомъ дворѣ насъ заставили снять обувь и замѣнили ее какими-то войлочными лаптями. Затѣмъ, сойдя нѣсколько ступеней внизъ, мы ступили на мраморную, блестящую и скользскую, какъ стекло, набережную, и предъ нашими глазами предстало, во всей своей величавой прелести, озеро и среди онаго—Золотой Храмъ...

Это озеро: квадратный, въ 150 шаговъ въ каждую сторону, резервуаръ съ чистою, какъ горный хрусталь, водой. Бѣлоснѣжныя мраморныя ступени ведутъ къ водѣ съ каждой стороны, заканчивая такую же квадратную мраморную набережную, которая обрамляетъ со всѣхъ четырехъ сторонъ резервуаръ. Огромный скверъ наглухо обстроенъ бѣлыми дворцами, изъ того же отшлифованнаго чистаго мрамора. Каждый изъ этихъ дворцовъ выстроенъ однимъ изъ многочисленныхъ раджей сикковъ и, составляя его собственность, предоставленъ однако въ распоряженіе Маха-гуру и его «безсмертнымъ», которые пускають жить въ нихъ разныхъ пилигримовъ. Съ ихъ висящими, вырѣзными, балкончиками, портиками и террасами, эти жилища даютъ много красоты и поэзіи «священному скверу». Заглушая городской шумъ, по вечерамъ, этотъ скверъ является прелестнѣйшимъ въ мірѣ уголкомъ для отдыха. Между дворцами и озеромъ растутъ тѣнистыя, чудныя деревья. Каждое изъ нихъ посажено однимъ изъ знаменитыхъ своею щедростію сиккомъ-благотворителемъ, носить его имя, окружено мраморными широкими ступенями для отдыха пилигримовъ и почти подъ каждымъ погребенъ пепелъ самого хозяина. Одно изъ нихъ было посажено самимъ Говиндомъ-гуру и пользуется особенными почестями и заботами священнослужителей.

Пройдя половину набережной, ступая по которой, въ моихъ неуклюжихъ лаптяхъ, я нѣсколько разъ чуть не свалилась, мы взошли въ другой, еще болѣе обширный, дворъ, на одномъ концѣ котораго возвышалось высокое, трехъэтажное, сквозное зданіе; а на другомъ — крытыя ворота, ведущія черезъ длинный мраморный мостъ, съ прелестно вырѣзанными, ажурными и покрытыми мозаикой перилами, къ Золотому Храму, выстроенному въ самомъ центрѣ озера. Первое зданіе: бхунта, или дворецъ акали,

14*

212

всѣ три веранды котораго были въ то время наполнены «безсмертными». Бхунга построепа въ азіятскомъ вкусѣ. Изъ нея, въ которомъ бы изъ этажей ни находились «божьи воины», могутъ наблюдать за храмомъ, гдѣ, словно живой идолъ, сидить по цѣлылѣ днямъ и ночамъ ихъ Маха-гуру. Здѣсь, во второмъ этажѣ, находится келья гуру-Говинда, висятъ его боевые доспѣхи и журчитъ фонтанъ, чудесно появившійся изъ мраморнаго пола въ ночь его убіенія. Это и есть фонтанъ «безсмертія». Согласно легендѣ сикковъ, мусульмане, особенно кабульцы, напустили въ ту ночь дурманъ на «божьихъ воиновъ», такъ, что всѣ акāли, вмѣсто того, чтобы поочередно охранять своего, безъ того уже раненаго гуру, уснули мертвымъ сномъ. Въ это время подкравшіеся кабульцы убили на этотъ разъ pour de bon святаго воина, отправившаго собственноручно столько ихъ братій въ преисподнюю. Чудо воскресенія не повторилось: non bis in idem. Пробудившись отъ волншебнаго сна, бѣдные «безсмертные» (бывшіе въ тѣ времена впрочемъ еще простыми смертными) нашли своего духовнаго вождя съ перерѣзаннымъ горломъ, а у головы его высоко бившій подъ потолокъ фонтанъ самой чистой студеной воды съ надписью: «Каждый пзъ вѣрныхъ сикковъ моихъ (учениковъ), напившись этой воды во имя мое, сдѣлается безсмертнымъ, минуя благополучно всѣ трансмиграціи и получивъ полное отпущеніе грѣховъ».

Поглазѣвъ на эту надпись на стѣнѣ кельи,—она на діалектѣ *урмукки*, —мы, естественно, попросили напиться изъ чуднаго фонтана и разомъ почувствовали себя безсмертными...

Къ нашему удивленію, за приобрѣтенное безсмертіе съ насъ не взяли ни полушки и нашъ старый пріятель, акали, даже обидѣлся, когда мы ему намекнули о пожертвовании, и отвѣчалъ, что они не берутъ платы отъ «братьевъ». Затѣмъ мы осматривали и прочія части бхунги. Тамъ, въ великолѣпномъ кіотѣ, хранятся мечи всѣхъ гуру-воиновъ и показываются ихъ другіе доспѣхи. Въ верхнемѣ этажѣ— богато разукрашенный алтарь, куда вносятся на ночь объ Грановы, гдѣ онъ и запираются. Каждая въ особенно отведенной для нея и охраняемой акали комнатѣ. Грановы

213

покоятся до зари на густомъ ложѣ изъ розъ и другихъ цвѣтовъ. Предъ бхункой, на площадкѣ, мраморный помостъ, верхъ красоты и вкуса; на немъ купель, изъ которой омываются отъ грѣховъ сикки, подъ звуки цѣлой день играющей инструментальной музыки и священного пѣнія. Дворъ былъ наполненъ молящимися всѣхъ національностей и сектъ. Сикки до сей поры равно уважаютъ всѣ вѣроисповѣданія и допускаютъ всякаго сектанта, за исключеніемъ магометанина, молиться въ Золотомъ Храмѣ. Поэтому, на девалли Амритсара и стекаются пилигримы самыхъ противуположныхъ вѣрованій. Здѣсь вы увидите и поклонника Вишну, бьющаго лбомъ о ступени храма; и строгаго шаиву, зрящаго въ куполообразномъ храмѣ эмблему своего Шивы, п ведантина, и буддиста, и многобокника Гурку и даже чортопоклонника Джатта...

Пройдя мраморный мостъ со сквозными перилами, конторыя были покрыты въ эту минуту густыми шпалерами одѣтыхъ въ собственную кожу факировъ. санньязи въ желто-оранжевыхъ балахонахъ и шиньйонахъ, да куклѣ *) съ Сухаревой башней бѣлой кпсеи на головѣ и въ узкихъ юбкахъ, мы дошли наконецъ до Златоглавой пагоды. Словно Венера вынырнувшая изъ пѣны морской, предстала предъ нами эта красавица Индіи, не знающая себѣ соперниковъ, кромѣ магометанскихъ Таджъ-Махала въ Агрѣ да Моти-Месжибъ (Жемчужной мечети) въ Дельли. Стѣны ея до двухъ третей изъ чистаго, превосходно отшлифованнаго бѣлаго мрамора, ярко вызолочены подъ террасами, и золотые купола группируются въ центрѣ квадрата, на каждомъ углу которого возвышается высокая, расписанная, словно пасхальное яйцо, башня. Съ трехъ сторонъ храмъ окружень глубокимъ озеромъ, съ четвертой,—мостомъ, ведущимъ къ бхунгѣ акали. Вода находится почти въ уровень со второю ступенью каждой изъ трехъ дверей портика; съ этихъ ступеней сикки, словно лягушки, ныряютъ цѣлый день въ озеро, а вынурнувъ—ложатся на мокрую верхнюю ступень и сушатся на солнцѣ, въ ожиданіи безсмертія. Съ трогательнымъ гостепріимствомъ намъ было

*) Кухи, тайная политическая секта сикковъ, весьма враждебная англичанамъ.

214

предложено погрузиться въ озеро, въ чемъ были, а за-
тѣмъ высушиться такимъ же манеромъ. Но, полагая себя
достаточно безсмертными, вкусивъ воды источника, мы от-
казались.

Храмъ не великъ, но чрезвычайно изященъ по своей
внутренней отдѣлѣ, а главное,—фактъ необычайный въ
Индіи,—содержится въ большой чистотѣ. Войдя въ глав-
ную дверь, мы очутились, носъ съ носомъ, съ великимъ
жрецомъ Спкковъ. Древній старецъ, съ сѣдою бородой
какъ лунь, сидѣлъ на богатыхъ подушкахъ, подъ огром-
нымъ голубымъ бархатнымъ, вышитымъ золотомъ, балда-
хиномъ и, повидимому, прилежно читалъ гранęу. Говорю:
повидимому, такъ какъ, подойдя ближе, мы увидали надъ
съѣхавшими на конецъ крючковатаго носа очками закры-
тые глаза и услышали громкое сопѣніе, прорывавшееся
даже среди гула многихъ голосовъ, усердно бормотавшихъ
вокругъ него молитвы. Маха-гуру спалъ сномъ правед-
ныхъ, и такъ крѣпко, что даже не проснулся, когда нашъ
другъ акаля почтительно сталъ шарить между его поджа-
тыми колѣнами, выбирая для насъ пѣсколько самыхъ пыш-
ныхъ розъ, изъ цѣлаго вороха разсыпанныхъ подъ нимъ
цвѣтовъ. Насъ извѣстили, что это онъ не спить, а бла-
женествуетъ въ Самадди, то-есть, находится въ томъ ре-
литіозно-летаргическомъ состояніи, во время которого выс-
шая душа человѣка (атманъ), отдѣлясь отъ тѣла, отправ-
ляется по дѣламъ духовной службы въ міровыя простран-
ства, а бренная плоть оставляется на землѣ подъ охра-
ной «животной души» (дживъ-атма). Видно «животная»
хозяйка спѣшила воспользоваться сопри временными пра-
вами, такъ какъ въ минуту нашегоъ появленія она сильно
заявляла о своемъ присутствіп. Послѣ одного громоподоб-
ного всхрапа, древній старецъ, ткнувшись въ послѣдній
разъ носомъ въ Гранфу, вдругъ открылъ помутившіеся
отъ спа глаза и, открывъ беззубый ротъ, съ изумленіемъ
внегилъ въ насъ взоръ, какъ бы ожидая объясненій. Они
не замедлили: нашъ услужливый акали не медля рекомен-
довалъ насъ подъ именемъ «братьевъ изъ Паталла» *).

*) Пата.Ілъ,—ямя, подъ которымъ извѣстна Америка, въ переводѣ: «преисподняя страна». Пата.люмъ—также зовется въ простонародѣй, адъ.

215

Это повсемѣстное въ Индіи нанменованіе Америки, вслѣдствіе своего двоякаго значенія, являлось много разъ причиной всевозможныхъ qui pro quo. Особенно прекрасный полъ Индіи, не всегда годный для избраніл въ почетные члены географическаго общества, съ великимъ любопытствомъ освѣдомлялся, насколько въ насъ родственнаго сходства съ зелеными чудовищами съ красными глазами и многохвостыми позвоночными хребтами, какими рисуютъ у нихъ въ храмахъ ракшазовъ (чертей) изъ Паталла; а увидя насъ, не хотѣли вѣрить, что мы не «ингрези» (англичане).

Поглазѣвъ на насъ, древній понтифъ далъ намъ позволеніе взлѣзть на восточныя башни, съ которыхъ открывался великолѣпный видъ на городъ. Но затѣмъ тотчасъ же вернулъ назадъ, дабы задать намъ нѣсколько, весьма оригинальныхъ, вопросовъ. Одинъ изъ нихъ состоялъ въ томъ, чтобъ узнать: «много ли въ нашемъ Паталлѣ мусульманъ и обязуетъ ли американцевъ религія травить и убивать ихъ, какъ бѣшенныхъ шакаловъ... или же англичане запрещаютъ и патальцамъ трогать ихъ, какъ они то дѣлаютъ въ Пенджабѣ? Узнавъ, что мусульманъ въ Америкѣ нѣтъ, а англичане не имѣютъ правъ тамъ хозяйничать, великій гуру пришелъ въ сильное недоумѣніе. Изъявивъ пріятную надежду, что мусульманъ, быть-можетъ, отъ того нѣтъ въ Соединенныхъ Штатахъ, что кромѣ горсти спасшейся отъ сикковъ въ Индостанѣ и Кабулѣ подъ защитой англичанъ, они всѣ давно пекутся въ «Паталлѣ преисподнемъ», то-есть, въ аду, онъ никакъ не могъ взять въ толкъ,— говорилъ онъ,— какъ это люди, живущіе въ такои благословенной странѣ, гдѣ нѣтъ ни мусульманъ, ни ингрези, могли разстаться съ ней, дабы поселиться въ мѣстности, кишащей этими двумя расами! Послѣ обмѣна нѣсколькихъ, столь же глубокомысленныхъ, замѣчаній, мы разстались чрезвычайно довольные другъ другомъ.

Садъ, принадлежащій къ Золотому Храму, очень краивівъ. Въ немъ поютъ соловьи! Кашмиръ изобилуетъ соловьями, какъ и розами, и первые часто залетаютъ въ ненджабскіе лѣса. Пѣснь соловьиная въ саду гуру несомнѣный признакъ того, что въ птицѣ поселилась душа

216

одного изъ пѣвцовъ или свирѣльщиковъ храма; и вокругъ дерева, гдѣ эксъ-пѣвецъ заявляетъ о своемъ присутствіи, всегда приготовлены для него кормъ и вода изъ озера безсмертія. Изъ сада мы отправились въ «Черный голодъ»...

Амритскій базаръ представляетъ чрезвычайно оживленное зрѣлище: всѣ лавки соединяютъ въ себѣ и фабрику, и складочные магазины, и мѣсто распродажи. Онѣ открыты для глазъ посвѣтителей съ улицы и, проходя медленно вдоль узкой дороги, вы можете составить себѣ вѣрное понятіе о сложномъ процессѣ фабрикаціи тѣхъ удивительныхъ шалей, которые продаются здѣсь: «за моремъ телушка полушка», а за провозъ въ Европу—«алтынъ». Сидить голый индусъ на кончикѣ позвоночнаго столба и чешетъ шерсть. Волны ея такъ и свѣтятся на солнцѣ. словно струя блестящаго шелка... Въ конуркѣ-лавочкѣ. рядомъ съ этой, другой индусь краснѣть шерсть, въ самые яркіе, чудные цвѣта. За этой лавкой—третья, въ которой мастеръ, сидя за самымъ примитивнымъ станкомъ. ткетъ всѣми двадцатью пальцами ногъ и рукъ. Надо видѣть, какія здѣсь выпишиваютъ золотомъ шали, кисеи, шелковыя матеріи самыхъ нѣжныхъ цвѣтовъ на шыльной, покрытой помоями и нечистотамъ улицѣ, часто между двумя сѣвстными лавчонками, гдѣ цѣлый день жарятся чурекъ на кокосовомъ маслѣ, а рон мухъ затемняютъ свѣть... И никогда ни одного пятнышка?... Одно пятно разорило бы на вѣки бѣднаго рабочаго!

Базаръ здѣсь завалень товаромъ изъ Средней Азіи и дешевыми подложными пропзведеніями изъ Манчестра. Послѣдній старается всѣми силами убить великолѣшную мѣстную работу своими подражаніями и невозможною конкурренціей дешевизны. И дѣйствительно: кто же станетъ покупать драгоцѣнно выточенныхъ идоловъ изъ настоящей слоновой кости, которыхъ не постыдился бы признать своимъ произведеніемъ Бенвенуто Челлини и которыми такъ славится кварталь Даршани Дарваза въ Амритеѣ, когда Манчестръ заваливаетъ базаръ идолами изъ простой, грубо выточенной на машинѣ кости, но въ десять разъ дешевле? Мало-по-малу древнее руководѣльное искусство исчезаетъ и

217

скоро совсем мъ исчезнетъ. Всѣ эти драгоцѣнныя кисеи-па-
утины изъ Дакки, чудныя филиграновыя украшенія Делли,
мозаика по золоту и мрамору и работы подъ чернь Му-
радабада, удивительное repoussé по мѣди Бенареса и т. д.
и т. д., превратятся въ легенды. Манчестерская машина
скоро уничтожитъ даже воспоминаніе о всѣхъ этихъ про-
изведеніяхъ терпѣливаго индуса, геній коего готовъ за-
являть себя за нѣсколько копѣекъ въ день, но у котораго
и эти несчастныя копѣйки отымаетъ корысть англійскаго
торгаша! А 20 милліоновъ за афганское flasco все-таки
пожалуйте. А не дадутъ подъ видомъ новыхъ податей, про-
дадутъ послѣдняго буйвола, корову, кормилцу цѣлой семьи;
а нѣтъ и этихъ—тюрьма!

— Но неужели же. говорю я одному malcontent,—
вы можете сожалѣть о томъ времени, когда вы находи-
лись подъ деспотческимъ пгомъ мусульманъ? Вѣдь теперь
у васъ и образованіе пдетъ весьма быстро, и жизнь ва-
шихъ семей въ безопасности?... и проч. и проч.

И всегда одинъ и тотъ же отвѣтъ: «сознаемъ и вели-
кое благо образованія, и разныя другія благодѣянія циви-
лизаціи!.. но «къ чему вся эта честь, когда нечего ѣсть»?..
Правда, во времена мусульманскихъ династій насъ и били,
и убивали, и притѣсняли, да все же не морили голодомъ
поголовно. Деньги, вымогаемыя сынами пророка отъ инду-
совъ, оставались въ странѣ, и рано или поздно, была на-
дежда, что онѣ вернутся въ карманы первыхъ владѣителей. А
теперь?.. Теперь послѣдніе соки выжимаются и исчезаютъ
на вѣки, среди великобританскихъ тумановъ. Наши голконд-
скіе брилліанты превратились въ стекло; наши священные
идолы красуются въ Британскомъ музеѣ; а несмѣтныя со-
кровища—въ сундукахъ Англійскаго банка. Нашъ знамени-
тый Кохъ и Нуръ (гора сіянія)—алмазъ безъ соперника,
вырванный Рунджитъ-Сингомъ вмѣстѣ съ кровью у по-
бѣжденнаго имъ шахъ-Суджаха, сіяетъ теперь въ вѣнцѣ
императрицѣ Индіи... И много, много фамильныхъ драго-
цѣнностей, пѣкогда ограбленныхъ Гестингсомъ и Къ у пра-
дѣдовъ владѣятельныхъ принцевъ, вынуждены нынѣ вы-
купать за громадныя суммы у проѣзжихъ англійскихъ юве-
лировъ!..

218

Я беру со стола «Историю о присоединеніи Пенджаба къ британскимъ владѣніямъ въ 1849 году», написанную англичаниномъ, и читаю слѣдующее: «Такимъ образомъ страна была спасена... Это несчастное многомилліоное населеніе, истерзанное вѣками неуряды междуусобныхъ войнъ, постояннаго кровопролитія, деспотизма и совершеннаго нравственнаго, какъ и матеріального упадка силъ, наконецъ, вздохнуло свободно... Взятая подъ благодушное кровительство британской короны, оно съ тѣхъ поръ появляло жизнь, ежедневно благословляя всѣ выгоды цивилизаціи и въ высшей степени справедливаго, хотя и твердаго управленія величайшей изъ государынь Индіи».

Видно правъ К. Н. Леонтьевъ: извѣстная степень лукавства въ политикѣ есть обязанность *), и англичане. стаю быть, правы.

Мы оставались въ Амритсѣ до дня девалли. 2-го ноября, часовъ въ шесть вечера, мы отправились черезъ Кантонементъ въ городъ ко храму, центру иллюминаціи. Кромѣ Бомбѣя и Калькутты, города Индіи, конечно, не похожи на другіе города вселенной. Обитаемые англичанами мѣстности или кварталы даже не называются городомъ, а — *Cantonement*, въ отличіе отъ Чернаго Города или той части городовъ, гдѣ обитаютъ презрѣнные ихъ экзъ-владѣтели, «сыны почвы». А города постѣднихъ — не болѣе и не менѣе,— обыкновенные азіятскіе города и, кромѣ своихъ исключительныхъ, несокрушимыхъ памятниковъ древности, всѣ на одинъ покрой. Мазанки-сакли, безъ оконъ и дверей, гнѣздятся подъ бокомъ пестро расписаныхъ хоромъ съ претензіями на названіе дворцовъ; кривыя избушки на курьихъ ножкахъ тѣснятся, валятся другъ на друга, перелѣзаютъ черезъ стѣны и крыши своихъ собѣдей, словно спѣша на приступъ и, паткнувшись на глухую стѣну настоящаго дома, прилипаютъ къ ней, заглядывая черезъ головы нижнихъ рядовъ на узкую улицу и какъ бы хвастая передъ прохожими своими вѣчно развѣшенными на крышахъ золотомѣтьями. Эти улицы, гдѣ рѣдко могутъ проѣхать рядомъ два экипажа, обыкновенно обрам-

*) См. Русск. Вѣстникъ, мартъ 1879 г. «Мои воспоминанія о Фракіи».

219

лены двумя рядами лавченокъ, гдѣ продается все, отъ совѣсти до идоловъ англійской мануфактуры и отъ венеціанскихъ настоящихъ кружевъ, подъ грудой лука и баналовъ, до запрещенныхъ въ Англіи сочиненій Анны Безантъ, третирующихъ о мистеріяхъ современной физіологіі. Но за то, такъ называемые, *Cantonement* въ городахъ, какъ Аллахабадъ, Каунпуръ, Амритса, Лахоръ и прочіе, совѣмъ даже и не похожи на города... Это просто загородныя части индусскихъ городовъ, построенныя, большею частью, послѣ мятежа. Лѣтъ 30 тому назадъ, почти возлѣ каждого города былъ джёниль или лѣсъ, гдѣ спасались отрѣшившіеся отъ свѣта факіры и святые люди. Набравшись страху по усмиреніи мятежа, англичане всѣхъ ихъ повыгоняли, расчистили глухо заросшія рощи, разбили въ нихъ длиннѣйшія, широкія аллен и выбрали промежуточныя чащи мѣстомъ своего жительства. Можно кататься по цѣлымъ часамъ по ровнымъ, чуднымъ аллеямъ, осѣняемымъ вѣковыми деревьями, п не увидать ни одного жилища. Только издали, и отъ мѣста до мѣста, мелькаютъ предъ вами, по бокамъ дороги, бѣлые, двойные столбы съ именами тѣхъ, которые живутъ за пѣсколько сотъ сажень за ними. Дабы достичь до нихъ, надо въѣхать въ эти бездверныя ворота, и только тогда среди тѣнистыхъ оброщенныхъ мохомъ деревъ вынырнетъ предъ вами бѣлый, окружаенный варандами, «бѣнглоу». Скрываясь отъ глuchихъ, смертоносныхъ лучей свирѣпаго солнца, эти дачи въ двухъ шагахъ еле замѣтны изъ-за своихъ густыхъ шатровъ переплетенныхъ вѣтвей. Подъ навѣсами гигантскихъ діанъ и другихъ ползучихъ растеній, онъ смѣются и надъ жарой, и надъ солнцемъ.... Оно здѣсь безсильно, и только мигаетъ своими огненными глазищами сквозь зеленую сѣтку густой листы. Въ Индіи не жара, а лучь солнечный даже во время холоднаго сезона чаще всего мгновенно убиваетъ европейца.

Солнце уже почти спустилось за горизонтъ, когда мы выѣхали изъ нашего загороднаго бѣнглоу, хотя намъ приходилось ѣхать мили три по однѣмъ аллеямъ Кантонема. Но если зной еще и въ ноябрѣ нестерпимъ днемъ, то за то ничто не можетъ сравниться съ прелостью

220

октабрьскихъ и ноябрьскихъ вечеровъ въ Индія... Воздухъ былъ пропитанъ ароматомъ растеній, и цѣлые миріады вечернихъ разноцвѣтныхъ мотыльковъ и мушекъ кружились радужными тучами въ потухающихъ лучахъ дня. По сторонамъ аллей—озерки и канавы, по черному зеркалу коротыхъ разстилались блѣдно-розовымъ ковромъ пловучія чашки дотосовъ, привлекая цѣлый рой свѣтящихся жуковъ и мушекъ... Но еле заискрились въ быстро сгущающихся сумеркахъ ихъ фосфорическія блестки, какъ по окраинамъ дорогъ стали зажигаться другіе огоньки—плошки наступающей иллюминаціи девалли. Отъ этого дня туземцы индусы считаютъ свой новый годъ. Темные силуэты «священныхъ факельщиковъ» уже стали появляться между деревьями, и ихъ группы дѣлались съ каждою минутой гуще и многочисленнѣе. Тихо, не слышно перебѣгая своими босыми ногами, они мелькали какъ ночные лѣшіе подъ кустами надъ листвой нижнихъ вѣтокъ, на крышахъ домовъ. И всюду, гдѣ только не появлялась черная рука съ протянутымъ жезломъ, внутри котораго горѣла пропитанная кокосовымъ масломъ священная трава «кузи». тамъ зажигалась, какъ огненная точка, плошка, вспыхивалъ яркими цвѣтами китайскій фонарь, загорался факель... Въ десять минутъ времени занылалъ какъ днемъ цѣлый годовъ со всѣми его окрестностями... Мы знали, что въ эту минуту освѣщается съ одного конца до другаго вся порабоженная, но все еще не потерявшая вѣры въ своихъ боговъ, Индія...

Но гдѣ найти слова, достойныя описать чудное, волшебное зрѣлище иллюминованнаго отъ купола до фундамента Золотаго Храма и всего священного сквера сикковъ. Даже англичане пришли въ этотъ годъ въ восторгъ, и ихъ самыя суровыя газеты объявили, что «въ продолжение многихъ, долгихъ лѣтъ, ничего подобнаго иллюминаціи Амритсара въ 1880 году не видала Индія!» Ждали виценкороля, но онъ пріѣхалъ лишь нѣсколько дней позже и ему приготовили другую иллюминацію. Стеченіе народа было столь громадное, что намъ пришлось оставить князку и пробираться по базарнымъ улицамъ среди словенъ и верблюдовъ. Все, до послѣдней лачути, было за-

221

лито огненнымъ моремъ, и нашлось много сикковъ фанатиковъ, которые втыкали себѣ горящіе факелы въ тюрбанъ, проталкиваясь сквозь народъ словно передвижные блуждающіе маяки... Когда мы достигли до большой площади, съ которой спускаются къ озеру, то нашли всю лѣвую сторону платформы занятою креслами англичанъ, за которыми почтительно топтались раджи и сирдари. Туда мы не пошли, а отправились прямо во дворъ храма, гдѣ насъ ожидалъ Рамъ Дассъ, который и повелъ насъ на крышу дворца Махараджи Ферикотскаго, пославшаго приказаніе еще изъ Симлы приготовить намъ на ней удобныя сидѣнья. Понятно, что самъ вице-король не могъ имѣть мѣста лучше нашего. Мы не брезгали туземцами и потому и имѣли случай насладиться этимъ рѣдкимъ, необычайнымъ зрѣлищемъ лучше всѣхъ другихъ европейцевъ: они видѣли предъ собой одинъ лишь освѣщенный храмъ и часть озера; а предъ нами, съ нашей крыши, открывался видъ не только на храмъ и бхунту акали, но и на весь священный скверъ, съ его четырьмя набережными, на которыхъ роились десятки тысячъ пилигримовъ, спускавшихся отъ стѣнъ дворцовъ до самой окраины воды, одною сплошною разноцвѣтною массой тюрбановъ и вышитыхъ костюмовъ; они превращали въ этотъ вечеръ скверъ въ одинъ пестрый лугъ. То была картина удивительнаго великолѣшія, нѣчто поразительно волшебное! Мраморный мостъ былъ полонъ «божьими воинами» и намъ было объщано, что мы увидимъ и часть тайныхъ церемоній куковъ.

Быть можетъ, намъ весьма справедливо возразятъ, что европейцы видали иллиоминаціи и фейерверки получше этихъ. Не спорю. Видали и мы такие же въ Версалѣ, въ Лондонѣ и въ другихъ городахъ, но не при такой обстановкѣ. Конечно, отражающіе миллионы огней озера и пруды Версаля представляютъ не менее волшебное зрѣлище; но если сравнить окружающія толпы французовъ въ куцыхъ пиджакахъ и въ цилиндрахъ, напоминающихъ колѣна печныхъ трубъ на головѣ, съ этимъ пестрымъ волнующимся моремъ тюрбановъ и залитыхъ золотомъ праздничныхъ костюмовъ; липы и каштаны (ни сколько не отрицая своебытной прелести сѣверной природы), съ паль-

222

мами и гигантскою растительностью Индии; наконецъ съ-
верное, облачное небо Запада, съ этимъ чарующимъ глаза
темноголубымъ небомъ юга, то мой восторгъ сдѣлается
понятнѣе.

Предъ нами, почти у нашихъ ногъ, какъ бы въ одно
и то же время открывались сцены самыхъ большихъ евро-
пейскихъ театровъ съ ихъ «Африканками», «Аидами»,
«Королями Лахора» и *tutti quanti* разнообразныхъ бале-
товъ съ сюжетами изъ восточной жизни. Предъ нами кра-
совались самыя великолѣпныя декораціи когда-либо ви-
дѣнныя европейцами въ природѣ. Прелестнѣйшій храмъ
среди озера, красота которого привлекаетъ даже днемъ,
вызывая восторженные отзывы туристовъ, а теперь являю-
щійся въ десять разъ опоэтизированнѣе. Съ высокой же
крыши нашего дворца все это вмѣстѣ являлось, просто,
какимъ-то фантастическимъ сновидѣніемъ, въ которомъ
трудно было себѣ дать отчетъ, но которое охватывало
васъ чѣмъ-то непривычнымъ, жгучимъ. Съ этой высоты
предъ нами являлись не только иллюминованныя зданія
будто изъ *Тысячи и одной ночи*, и дворцы, но и загород-
ные холмы и поляны. Словно выплывая изъ окружающей
огненный центръ сквера темноты, далеко разстилалась
предъ нами безбрежная панорама, убѣгая чрезъ крыши
обрамляющихъ озеро дворцовъ куда-то далеко, за небо-
склонъ, по волнистому морю лѣсистыхъ холмовъ и полянъ,
гдѣ, наконецъ, перейдя постепенно всю коларатуру горя-
чихъ тоновъ, отъ оранжево-бронзовыхъ, золотистыхъ от-
ливовъ и до блѣдно-розоваго тумана, она вдругъ исчезала
въ дымчатой синевѣ прострапства. А прямо предъ нами
горѣлъ жаръ-птицой храмъ на озерѣ, черное зеркало ко-
тораго рисовало въ себѣ, умножая ихъ до безконечности
непрерывныя огненные нпти, болѣшно очерчивающія
узоры его, и барельефовъ, надписей, арабескъ, какъ и
сквозную замысловатую рѣзьбу перилъ мраморнаго моста.
Цвѣты, драконы, птицы, малѣйшее украшеніе въ рѣзьбѣ
или живописи, отдѣлявшееся пылающими контурами на
темномъ грунѣ зданій, повторялись до самой глубины не-
знакомаго съ зыбью озера. Тысячи людей надъ водой, ты-
сячи опрокинутыя подъ ея поверхностью. Они толпились

223

на берегахъ озера, раскинувшись богатымъ пестрымъ ко-
вромъ до послѣдняго предѣла прибрежныхъ ступеней, нѣ-
которые до половины въ водѣ, всѣ молчаливые и непо-
движные. Тихо и безмoldно они только простирали смуг-
лыя руки къ своему «Золотому Храму» и, погружая ихъ
одновременно въ прозрачныя струи озера, набожно окроп-
ляли себя священною водой, сулящею каждому изъ нихъ
вѣчную жизнь въ Мокшѣ.

Вдругъ, неожиданно, взвилась огненнымъ шипящимъ
эміемъ первая ракета, за ней другал, третья, десятая,
пока вся эта подоблачная артиллерія, шипя, треща и ло-
паясь, не спустилась звѣзднымъ потокомъ на головы толпы.
Тогда раздались неистовые крики восторга. Въ продолже-
ніе цѣлаго часа, все, что когда-либо приротехника произво-
дила подъ видомъ бураковъ, огненныхъ колесъ, римскихъ
свѣчей и апофеозовъ, съ прибавкою туземныхъ гербовъ,
вензелей и священныхъ эмблембъ Индіи, все это трещало,
грохотало, палило вокругъ насъ, оглушая до боли. Но
толпа ликовала; особенно одно время, когда послѣ пуще-
ныхъ во множествѣ съ башни храма миніаторныхъ воз-
душныхъ шаровъ, съ бенгальскимъ огнемъ внутри, ихъ
стало почти невозможно отличать на небѣ отъ мпріадъ
пылающихъ натуральныхъ звѣздъ... Суевѣрныя массы, ты-
сячи, между которыми видѣли фейерверкъ впервые въ
жизни своей, поверглись въ прахъ передъ ними, твердо
увѣренные, что то чудо, сотворенное ихъ гуру-Говиндомъ,
а быть можетъ и самимъ Нанакой. Нѣкоторые даже со-
бирали по землѣ упавшія полусгорѣвшія ракеты, чтобы
сохранить ихъ, какъ святыню. Но вотъ, мало-по-малу, бу-
раки стали рѣдѣть. Все глуше раздавались трескъ и ло-
панье и, наконецъ, все стихло... Къ великому горю акали,
прошлогодній апофеозъ, въ которомъ изображались мусуль-
мане въ фейерверочномъ пеклѣ, побитые на землѣ и даже
преслѣдуемые въ аду сикками, былъ въ этомъ году, вслѣд-
ствіе жалобъ обиженныхъ магометанъ, запрещенъ прави-
тельствомъ. На этотъ разъ оно справедливо боялось воз-
мущенія. Вмѣсто апофеоза, явилось на башнѣ Говинда
какое-то удивительное колесо, съ вертящимися на немъ

224

чертями, и фейерверкъ прекратился: осталась одна иллю-
минация сквера.

Толпа европейцевъ, сидѣвшая на платформѣ возлѣ
башни съ городскими часами, разошлась. Верхняя пло-
щадь также опустѣла; остались одни мы на крышѣ, паря
надъ многотысячною толпой внутри священного сквера.
Послѣ празднества предполагалась торжественная церемо-
нія куковъ, и нашъ акали объщалъ намъ, что мы увидимъ
ихъ ходъ вокругъ озера, во время котораго они ежегодно
возобновляютъ свои таинственныя, никому неизвѣстныя,
клятвы...

Мнѣ уже довелось говорить объ этой политической
сектѣ, которая, подъ видомъ религіозныхъ обрядовъ, под-
ливаетъ масла на неугасимый въ нихъ, противъ покори-
телей, огонь мщенія *). Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, одинъ
позвѣнникъ поклялся англичанамъ, за большую сумму, при-
соединиться къ сектѣ куковъ и, узнавъ всѣ ихъ тайны,
выдать ихъ правительству. Онъ не успѣлъ въ этомъ пред-
пріятіи, такъ какъ скоропостижно умеръ. Но кукі сдѣла-
лись еще осторожнѣе, и этотъ излишкъ осторожности и
погубилъ многихъ изъ нихъ. Нелая доказать правителямъ,
что ихъ секта, въ сущности, состоитъ изъ вѣрноподдан-
ныхъ, а не заговорщиковъ, а быть можетъ потому, что
нѣсколько непокорныхъ куковъ грозили своею поспѣш-
ностью испортить дѣло, Рамъ-Дассъ-Сингъ, ихъ вождь и
первосвященникъ, послалъ предупредить коллектора не-
большаго городка возлѣ Умбаллы, что нѣкоторые изъ под-
чиненной ему паствы куки взбунтовались и грозятъ мя-
теромъ. Не долго думая и даже не спросивъ высшихъ
властей, коллекторъ приказалъ перехватать всѣхъ встрѣч-
ныхъ куковъ, правыхъ и виноватыхъ, и доставить ихъ къ
себѣ. Затѣмъ, поймавъ 92 человѣка, не дожидаясь даже
надъ ними суда, онъ повелѣлъ привязать ихъ къ пушкамъ,
вышлилъ изъ нихъ и перестрѣлялъ всѣхъ въ нѣсколько
часовъ.

Это не слухъ, а историческое въ Индіи событие, слу-
чившееся всего нѣсколько лѣтъ тому назадъ, и извѣстное

*) См. «Изъ пещеръ и дебрей Индостана».

225

всѣмъ и каждому. Исторія вышла ужасная. Англичане перепутались не на шутку. Чтобы успокоить народное волненіе, они точась же лишили коллектора мѣста, выгнали якобы изъ службы и даже предали суду... На слѣдствіи, по ихъ увѣреніямъ (поддерживаемымъ, конечно, англо-индійскою печатью), они раскрыли какія-то сильно ком-прометтирующія Рамъ-Дасъ-Синга обстоятельства и вос-пользовались этимъ счастливымъ открытіемъ: его сослали административнымъ порядкомъ въ Рангунъ, на вѣчное за-точеніе. Коллектора хоть и не могли оправдать, по успѣли такъ возбудить къ нему симпатію англійской публики, что послѣдняя изъ кожи лѣзла, жертвуя большія суммы на подписку «обѣдному, пострадавшему за свою вѣрность, чи-новнику»; а чрезъ нѣсколько времени ему дали отличное мѣсто гдѣ то въ Яркандѣ, въ Кашгаріи, куда его отпра-вили чуть ли не постояннымъ посланникомъ *). Постра-далъ лишь одинъ помощникъ коллектора, м-ръ Коуенъ, (Cowen), которому пришлось, какъ козлу искупленія, уно-спить съ собой въ пустыню изгнанія грѣхи британскаго Пзраиля. Рамъ-Дасъ-Сингъ хоть и подъ надзоромъ поли-ціи, но все еще, странное дѣло, живъ въ Рангунѣ. Но насильственно разъединивъ его съ куками, англичане, къ сожалѣнію, не убили кукизма. Эта секта, словно много-главая гидра, вмѣсто одной потерянной головы имѣетъ те-перь ихъ несчетное множество, считая по нѣсколько вож-дей въ каждомъ городѣ Пенджаба. Но кто ихъ главный первосвященникъ, про то никто не знаетъ. Дѣло о раз-стрѣленныхъ 92 кукахъ было, причислено англо-индій-скимъ правительствомъ къ разряду тѣхъ многихъ «непріят-ныхъ, но неизбѣжныхъ, юридическихъ ошибокъ», о кото-рыхъ оно впрочемъ мало и заботится въ Индіи.

Однако насъ ожидало сильное разочарованіе. Въ ту ночь, когда большая часть народа разошлась, куки начали

*) Имя этого коллектора сэръ Дугласъ Форсайтъ (sir Douglas Forsyth) весьма извѣстно въ Индіи, какъ и въ Европѣ. Онъ еще недавно былъ въ Яркандѣ и разъѣзжалъ по китайскимъ границамъ; въ настоящее время онъ только что издалъ съ собственными комментаріями, дозавленіями и прелисловіемъ переводъ Е. Дельмара Моргана книги полковника Прежевальскаго: Отгъ Кульджи, чрезъ Тіань-Шань, въ Лобноръ, съ картой и планами.

15

226

совершать свой таинственный ходъ вокругъ озерма, но бо-
лѣе этого мы ничего не видали. Во главѣ процессіи шель
высокій, сѣдобородый сиккъ, въ длинной бѣлой юбкѣ и
тюрбанѣ, а за нимъ нѣсколько сотъ куковъ. Процессія
шла медленно и торжественно. Держа въ лѣвой рукѣ
бронзовую, странной формы, вазу, старикъ кропилъ изъ
нея правою рукой какою то красною жидкостью въ озеро,
напѣвая на неизвѣстномъ діалектѣ стихи, которые и под-
хватывались при концѣ каждого куплета хоромъ. Про-
цессія скоро удалилась въ одинъ изъ набережныхъ двор-
цовъ. Глухо и рѣдкими урывками доносился до насъ оттуда
ихъ грустный, протяжный напѣвѣ. Очевидно, программа
измѣнилась и нашъ акали не хотѣлъ, или не могъ ска-
зать намъ чего-либо болѣе на нашъ счетъ. Вокругъ насъ,
одинъ за другимъ, потухали огни и скоро остались однѣ
лишь яркія звѣзды надъ нашими головами. Подулъ свѣ-
жій вѣтеръ и на высокой крышѣ становилось очень хо-
лодно. Мы отправились домой.

Несмотря на всѣ наши старанія и разспросы, мы ни-
чего болѣе не могли добиться объ интересовавшихъ насъ
кукахъ. Кто и чтò они такое? Мы знали, что они сикки
и индусы, но есть между ними, повидимому, отрекшіеся отъ
вѣры магометане. И откуда ихъ названіе, этимологію ко-
тораго никто не могъ намъ объяснить? На западъ отъ
Кашмира до рѣки Индуса, въ горахъ, обитаетъ небольшое
племя, извѣстное подъ этимъ именемъ. Но эти куки всѣ
не то китайскіе, не то тибетскіе магометане-шіты, о ко-
торыхъ англо-индійскому правительству еще менѣе извѣстно,
нежели о пенджабскихъ куккахъ, кромѣ развѣ того, что
даже кашмирцы (не говоря уже о сосѣднихъ съ ними
племенахъ бумбахъ, гуджерахъ и другихъ) страшно боятся
ихъ чернокнижнаго знанія, видя въ нихъ опасныхъ кол-
дуновъ и чародѣевъ. Такъ чтò же имѣютъ съ ними общаго
пенджабскіе куки, эта заподозрѣнная въ политической не-
благонадежности и появившаяся всего нѣсколько лѣтъ тому
назадъ секта?

Проходя подъ окнами дома, куда удалились для окон-
чанія своихъ темныхъ обрядовъ кукли, мы снова услыхали
ихъ пѣніе, по уже громкое и рѣзкое, раздававшееся въ

227

глубокой тишинѣ ночного воздуха, словно невидимая угроза. Мне почему-то пришла въ голову сцена и хоръ изъ Гуенотовъ: «la bénédiction des poignards».

### III.

Необходимое отступление. — Англо-индійцы, англичане и Англія. — Кто виновать? — Права садовника брита и садовника индуса. — Концертъ обоюдныхъ жалобъ. — Разница въ результатахъ присяги на «коровьемъ хвостѣ» или на Багазатъ-гиттъ. — Что руководить англичанами? — Кули. — Англо-индіецъ en deshabillé. — Отсутствіе патріотизма въ индусѣ.

Дойдя до этой главы, нахожусь вынужденной прервать на время нить моего разсказа, ради краткаго поясненія. Для многихъ русскихъ, Индія такой край земли, что не обрисуй я тверже не только обоюдныя отношенія покорителей съ покоренными, но и эскизъ самой страны, многое изъ моего пересказа о видѣнномъ и слышанномъ на дико-винномъ дурбарѣ въ Лахорѣ, останется и темнымъ и невыясненнымъ...

Не имѣя ни малѣйшаго притязанія на непогрѣшимость мнѣнія, особенно въ политикѣ, предлагаю слѣдующія страницы, просто какъ личныя наблюденія, поверхностныя, но въ общемъ правдивыя; за это ручаюсь. Слыша столько разговоровъ объ Индіи, какъ пришлось мнѣ слышать ихъ въ Симлѣ, съ одной стороны, и столько же сдержанныхъ жалобъ туземцевъ — съ другой, судя, наконецъ, совершенно безпристрастно по самымъ событиямъ, развивающимся прямо предъ моими глазами, думаю, что два года постояннаго пребыванія въ странѣ даютъ мнѣѣкоторую возможность судить о ней довольно правильно. Весьма мало посвященная въ сокровенныя таинства Калькуттскаго кабинета, еще менѣе интересуясь оными, все-таки полагаю, что иммакулатно бѣлое, не можетъ показаться мнѣ совсемѣмъ чернымъ или vice versa; тѣмъ болѣе, что характеръ сношеній между правителями и управляемыми до того ненормаленъ, что всякому иностранцу бросается въ глаза. Въ двухъ преды

15*

228

дущихъ главахъ, я часто упоминала объ этихъ удивительно
странныхъ и ни на чемъ не основанныхъ отношеніяхъ, также
и въ предыдущихъ письмахъ моихъ изъ Индіи и особенно
въ статьяхъ: *Извѣсць и дебрей Индостана; которыя
печатались въ Московскихъ Впомостяхъ; отношеніяхъ со
стороны англичанъ, до нельзя презрительныхъ и высокомѣр-
ныхъ, со стороны туземцевъ, иногда отвратительно подобо-
страстныхъ и робкихъ.*

Но каждый разъ, когда разговоръ касается ихъ обоюд-
ныхъ отношеній, а я позволяю себѣ высказать мое искрен-
нее мнѣніе о несправедливости и жестокости англичанъ
къ туземцамъ. Первые увѣрятъ меня, что я ошибаюсь,
ибо ничего не смыслю въ ихъ тонкой политикѣ, а послѣд-
ніе, на мои умиротворяющія рѣчи и слова утѣшенія, ста-
раются доказать, что нѣтъ во всей Индіи англичанина, ко-
торый желалъ бы имъ добра. Весьма скоро я пришла къ
слѣдующему заключенію: объ стороны преувеличиваютъ,
одна свои великія добродѣтели и заслуги, другая — свою,
будто бы, незаслуженную судьбу. Первые, вѣроятно въ силу
мудрой пословицы, гласящей, что «съ жиру собаки бѣсятся»,
пріѣхавъ изъ Англіи въ Индію, какъ бы перерождаются;
послѣдніе лично, положимъ, и не заслужили такой лютой
судьбы, но Индія, въ общности, несетъ теперь лишь тяж-
кое бремя своихъ вѣковыхъ грѣховъ: она сама сложила
своимъ прошлымъ обѣдствія настоящаго, и ея положеніе
было неизбѣжно.

Замѣчательнѣе всего, что ни о дѣяніяхъ англичанъ въ
Индіи, ни о настоящемъ положеніи туземцевъ подъ бри-
танскимъ игомъ, въ Англіи ровно ничего не знаютъ. До
какой степени это вѣрно, можно судить изъ слѣдующаго:
ѣдетъ образованный индусъ, отчасти отрѣшившійся отъ
суевѣрныхъ предразсудковъ. какъ родны, такъ и касты,
въ Европу,— ѣдетъ онъ въ первомъ классѣ, одѣтъ уже не
санъ-кюлотомъ, а почти по европейскій; утираетъ носъ
платкомъ, а не вилкой Адамовою; манеры у него, какъ
почти у всѣхъ туземцевъ, спокойныя, даже изящныя; да
и образованіемъ онъ стоитъ никакъ не пнѣе, а пногда и
выше большей части его англійскихъ спутниковъ. Не взи-
рая на все это, его путешествіе раздѣляется на два пе-

229

ріода: періодъ первый,—до Адена и періодъ второй,—отъ Адена до Лондона. Отъ Индіи до Адена, то-есть, до первой половины плаванія, англичане отъ него станутъ сторониться; они будутъ смотрѣть на него, какъ на презрѣнное существо «низшей расы», словомъ, игнорировать его присутствіе, и онъ рѣдко посмѣетъ даже воспользоваться своими правами: сѣсть съ ними за общій столъ. Но разъ за Аденомъ и не успѣлъ еще пароходъ потерять берегъ изъ виду, всѣ и все, словно по мановенію жезла волшебника, измѣняются!.. Съ индусомъ начинаютъ заговаривать. Его уже не избѣгаютъ; и случись тамъ дѣдущій съ нимъ на одномъ пароходѣ въ отпускъ одинъ изъ сановниковъ Индіи, даже и онъ, вѣроятно, заговорилъ бы съ нимъ о политикѣ, а супруга сановника благосклонно обратила бы его вниманіе на погоду. На обратномъ пути—то же. Отъ Англіи до Адена—рай. Но не успѣлъ еще стимеръ обогнуть раскаленные холмы Аравіи и доѣхать до Бабельмандеба, какъ декораціи снова измѣняются: свободный британскій подданный превращается въ беззавѣтнаго англійскаго раба, о какомъ въ Англіи и понятія не имѣть!..

Это не выдумка, а еженедѣльно подтверждаемый фактъ. Такъ кого же слѣдуетъ въ этомъ винить? Англію ли съ ея равными для всѣхъ законамъ и учрежденіями, или же англичанъ, то-есть, англичанъ въ Индіи, что сильно измѣняетъ вопросъ... Конечно, англо-индійцевъ. Они одни, въ продолженіе послѣдняго двадцатилѣтія, выработали въ себѣ такіе предразсудки, въ поблажку своимъ высокомѣрію и чванству. Въ Индіи, гдѣ все болѣшно преклоняется предъ ними, эти два порока раздуваются въ нихъ, пропорціально съ зараженною климатомъ печенью; въ Англіи, никто изъ нихъ не посмѣлъ бы сознаться съ какимъ чисто азіятскимъ деспотизмомъ и презрѣніемъ онъ относится къ индусамъ, да и не только въ Англіи, но и здѣсь каждый изъ нихъ, при всякомъ такомъ намекѣ, открещивается отъ него, стараясь опровергнуть прямое обвиненіе. Иванъ киваетъ на Петра, а самъ ни за что не сознается.

— И не стыдно вамъ такъ обращаться съ бѣдными индусами... словно они безсловесные скоты?—спрашиваю

230

одного весьма милаго и добраго бритта, въ домъ брата котораго я въ то время гостила.

Милый бриттъ широко открываетъ голубые глаза и на его рововомъ лицѣ изображается удивленіе.

— Какъ такъ обращаться? Развѣ я дурно обращаюсь?

— Да вѣдь не медалью же вы ихъ дарите, третируя ихъ при каждомъ случаѣ, словно кастильскій погонщикъ упрямаго мула!...

— Вы кажется ошибаетесь. За другихъ не ручаюсь. Конечно, есть среди нашей колоніи (то-есть англійской), люди слишкомъ быть можетъ суровые съ туземцами. Но я лично, нѣтъ, вы, право, несправедливы!...

— Ну, а вчера, когда къ вамъ пришелъ по дѣламъ этотъ старый *рао бахадуръ*) въ вашъ кабинетъ и войдя въ чулкахъ смиренно сталъ у дверей?... Вѣдь вы не только не посадили его, но даже и не подпустили на десять шаговъ.

— My dear friend! Вы разсуждаете, какъ женщина! — воскликнулъ мой пріятель. — Визить старика былъ офиціальный, и я не имѣю права отклоняться въ его пользу отъ разъ принятой нашими администраторами мудрой политики: холодной сдержанности съ туземцами. Иначе они и не стали бы насъ уважать. Это политика отчужденія.

— Вѣроятно, совпадаетъ съ политикой сближенія са-маго недвусмысленнаго характера? Развѣ вы не толкнули въ моемъ присутствіи вашего садовника, мирно занимав-шагося своею работой на грядкѣ, только потому, что онъ попался вамъ подъ ноги, когда мы шли по дорожкѣ?..

— Это случилось нечаянно, — проговорилъ немного сконфуженный пріятель мой: — иногда трудно бываетъ отличить ихъ темную кожу отъ земли.

— Такъ, такъ. Ну, а скажите мнѣ, этотъ вашъ чер-номазый садовникъ, британскій онъ подданный или нѣтъ?..

— Д-д-д-а... конечно! — немного неохотно согласился мой собесѣдникъ, предчувствуя, вѣроятно, нѣчто предательское въ неожиданномъ вопросѣ.

— И имѣть одинаковыя права, положимъ, хоть съ садовникомъ-англичаниномъ?

*) Высокій туземный титулъ дворянина.

231

— Да... Но къ чему это? я васъ не понимаю...

— Такъ себѣ, любопытство иностранки и женщины. Я люблю дѣлать сравнительные выводы... Только какъ вы полагаете: давъ не заслуженную, да хотя бы даже и заслуженную, затрещину англичанину-садовнику... вы не рисковали бы получить сдачу?.. Предъ закономъ вѣдь вашъ садовникъ былъ бы правъ, а вы, какъ зачинщикъ, остались бы оштрафованы. Ну, чтò еслибъ индусъ, въ свою очередь, какъ британскій подданный, далъ бы вамъ... такую сдачу?..

Мой пріятель даже подскочилъ.

— Я... я заколотилъ бы его до смерти! Индусъ—бри-
танскій подданный, но онъ не англичанинъ!...

Въ этомъ восклицаніи заключается цѣлая поэма при-
знанія. Онъ какъ бы кладетъ печать на приговоръ надъ
цѣлою націей и ея судьбой въ настоящемъ, если не въ
будущемъ.

Что англія великая и могущественная нація, это знаетъ
всякій; извѣстно каждому также и то, что Англія, какъ
нація, не можетъ не желать Индіи, какъ лучшей изъ
своихъ колоній, если не добра въ нравственномъ, то пре-
успѣянія въ матеріальномъ отношеніи, хотя бы въ силу
пословицы, что «никто не станетъ выжигать собственнаго
посѣва». И въ этомъ матеріальномъ отношеніи, она, дѣй-
ствительно, дѣлаетъ все возможное для Индіи, не жалѣя
ни труда, ни денегъ. Трудъ этотъ, правда, вознаграждается
изъ казны Индіи. Но то, что Англія дѣйствуетъ въ этомъ
эгойстично, не можетъ измѣнить фактъ, что она приго-
товляетъ для Остъ-Индіи великолѣпное будущее, если
только дитя переживетъ пору строгаго воспитанія; къ тому
же, такое будущее, которое было бы немыслимо для этой
запѣснѣвшей страны ни при могульскихъ династіяхъ, ни
во времена самоуправленія, какъ какъ предразсудки и вѣ-
ковые обычаи всегда преграждали ей дорогу къ прогрессу.
Много горя и мукъ перенесла въ свое время великая Бха-
рата; но это горе сдѣлало ее еще способнѣе къ ожидаю-
щему ее полному обновленію. Еще двадцать лѣтъ тому
назадъ, индусъ предпочелъ бы тысячу смертей стакану
воды, поданному ему европейцемъ, или въ домѣ послѣд-

232

няго, да и не только европейца, но мусульманина, парса
или своего же индуса другой касты. Принимать жидкое
лекарство, приготовленное въ общей аптекѣ, — лекарство,
въ которое входит вода, считалась смертнымъ грѣхомъ:
сидѣть рядомъ съ соотечественникомъ изъ другой касты,
равнялось исключенію изъ своей, то-есть, вѣчному без-
честію. На ледъ и содовую воду смотрѣли съ отвраще-
ніемъ... а теперь и лекарство, и ледъ, и содовая вода, а
особенно сѣть желѣзныхъ дорогъ сдѣлали свое дѣло. Подъ
вліяніемъ цивилизаціи, хоть и насильно навязанной на-
роду, вѣковые предразсудки, погубившіе Индію, сдѣлавшіе
ее такою легкою добычей для первыхъ искателей приклю-
ченій, пожелавшихъ завладѣть ею, начинаютъ постепенно
оттаивать, какъ замерзлая лужа подъ солнечнымъ лучомъ...

Безъ всякаго сомнѣнія, англичане совершили и про-
должаютъ совершать неизгладимыя благодѣянія для Индіп:
но, повторяю, для будущаго, — никакъ не для ея на-
стоящаго. Они похваляются тѣмъ, что еслибъ они и дѣй-
ствительно ничего не дали ей кромѣ своей защиты про-
тивъ мусульманскаго вторженія и помощи для окончатель-
наго подавленія междуусобицы, то все-таки они сдѣлали
бы болѣе для Индіи, нежели кто другой, не исключая и
самыхъ индусовъ, со временъ перваго магометанскаго втор-
женія. Положимъ, что Англія сдѣлала и болѣе. Но за то
настоящее англо-индійское правительство поступаетъ какъ
мачиха, теребящая пасынковъ за зубы и морящая ихъ го-
лодомъ, потихоньку отъ мужа, если дѣйствительно оно во
всемъ другомъ строго выполняетъ заданную пмъ отъ него
Home Government, программу. Къ несчастію Индіп, Англія
за тридевять отъ нея земель, а англо-индійское правитель-
ство у Индіп на шеѣ и постоянно съ плеткой въ рукахъ.
Само собой разумѣется, что туземцы не могутъ быть этимъ
довольны и постоянно жалуются... Впрочемъ, хотя боль-
шинство ихъ жалобъ и справедливо, но во многомъ они
виноваты и сами. Вмѣсто того, чтобъ изъ уроковъ про-
шлаго извлечь пользу для будущаго, они, словно страусы,
прячутъ голову въ песокъ, предаваясь горечи настоящаго.

Поступай англичане по-человѣчески съ туземцами, ихъ
власть проявлялась бы менѣе деспотически, не заставляла

233

бы конечно индійцевъ такъ дрожать предъ ними, но она
упрочилась бы на почвѣ Индіи гораздо тверже, нежели
теперь, любовію и благодарностью народною. Тихіе и крот-
кіе, большая часть туземцевъ готовы лизать каждую при-
ласкавшую ихъ руку, благодарить за каждую брошенную
имъ кость. Будь англичане менѣе свирѣпо-презрительны
къ индусамъ, поласковѣе съ народомъ, ихъ престижъ, быть-
можетъ, и уменьшился бы, но за то упрочилась бы и на
будущее время ихъ безопасность въ завоеванной странѣ.
А вотъ именно этого-то они или не хотятъ, или же не
способны понять. Они какъ бы совершенно забываютъ
даже то, что знаетъ каждый ребенокъ, что ихъ престижъ
одинъ блестящій мыльный пузырь, бузусловно зависящій
отъ внѣшнихъ, не подвластныхъ имъ событій. Ихъ власть
прочна въ Индіи, даже п съ настоящею системой кастъ,
лишь потому, что туземцы питаютъ странное суевѣріе къ
ихъ побѣдимости, не находя въ ней и признака какой-
либо Ахиллесовой пяты; а также и потому, что, по ученію
Кришны, они не смѣютъ идти противъ «неизбѣжнаго».
Фаталисты, они вѣрятъ, что живутъ въ Калль-Юль, «чер-
номъ вѣкѣ», и что имъ нечего ждать хорошаго, пока этотъ
вѣкъ еще продолжается на землѣ. Въ этихъ двухъ суевѣ-
ріяхъ, какъ въ двухъ неприступныхъ крѣпостяхъ, хранятся
безопасность и власть англичанъ. Но пусть гдѣ-нибудь
крѣпко побьютъ британскую армію, и мыльный пузырь
лошнетъ, повѣрье исчезнетъ въ умахъ индусовъ, какъ грезы
кошмара въ минуты пробужденія.

Въ Индіи, гдѣ только соберутся двое англичанъ, тот-
часъ же раздаются жалобы на «дьявольскую неблагодар-
ность черныхъ чертей», а тамъ, гдѣ остановятся два ту-
земца, непремѣнно посыплются жалобы на «черные за-
мыслы бълыхъ притѣснителей»... Взятыя вмѣстѣ, эти жа-
лобы производятъ на слушателя эффектъ дуэта «двухъ
слѣпыхъ» въ опереткѣ этого имени. Обманывая Англію,
быть-можетъ и безсознательно, насчетъ Индіи, эти при-
тѣснители обманываютъ самихъ себя. Они поступаютъ съ
туземцами, какъ съ рабами и цѣпными собаками: и рабъ
прибѣгаетъ къ единственнымъ орудіямъ раба: ко лжи и
хитрості, а собака, лишь только сорвется съ цѣпи, запу-

234

стить ему зубы въ шею. Подъ этимъ пагубнымъ вліяніемъ
все нравственно хорошее въ этомъ народѣ, чувства чести,
долга къ ближнему, благодарности, все, все въ немъ вы-
мираетъ и замѣняется либо отрицательными качествами,
полною апатіей, или же самыми низкими пороками. Трид-
цать лѣтъ назадъ вы могли пойти къ первому встрѣчному
мѣнялѣ (онъ же и банкиръ) сидящему на улицѣ въ своей
конкурѣ, и смѣло оставить у него цѣлый капиталъ, не
взявъ у него даже и росписки: вы могли уѣхать послѣ
того и, вернувшись черезъ годъ-другой, потребовать его.
И, при первомъ словѣ, банкиръ-мѣняла отдалъ бы вамъ
ваши деньги, будь то хотя милліонъ *). Въ тѣ блаженные
дни, слово индуса было свято, и его выгоняли изъ касты
за малѣйшій нечестный проступокъ... До переворота 1857
года, росписки были почти неизвѣстны въ Индіи: довольно
было одного свидѣтеля для какой угодно сдѣлки. А те-
перь?

Теперь подкупные свидѣтели расплодились не сотнями,
а тысячами. Индусъ проведетъ десять цыганъ. При ста-
рыхъ порядкахъ, заставивъ туземца взять въ руки коро-
вій хвостъ и принесть на немъ присягу, судья могъ ру-
чаться жизнью, что индусъ не дастъ на священномъ хво-
стѣ ложнаго показанія; теперь, при новомъ судопроизвод-
ствѣ, ихъ заставляютъ безразлично всѣхъ принимать при-
сягу на Багаватъ-Гиттѣ (писаніе о Кришнѣ), даже и
тогда, когда свидѣтель вовсе не вѣритъ въ Кришну, а по-
кланяется Шинѣ или Впшну. «Коровій хвостъ», изволіте
видѣть, «слишкомъ шокировалъ врожденное въ Бриттѣ
чувство эстетики», —такъ объясняютъ эту перемѣну въ су-
допропводствѣ англичане. Но не отъ пэлишней лпі заботы
вознаградить Индію въ эстетическомъ и артистическомъ
отношеніяхъ такъ оконфузили ее въ нравственномъ и эко-
номическомъ?

А вотъ судите сами. Украсивъ, напримѣръ, страну ве-
ликолѣиными общественными зданіями, по большей части,

*) Это мнѣ съ горестью разсказывали нѣкоторые прожившіе всю жизнь свою въ странѣ англо-индійцы, между прочимъ, мистеръ Ю., бо- гатый англичанинъ, занимавшій въ продолженіе сорока лѣтъ самыя важныя административныя должности въ странѣ.

235

тюремными замками и казармами, они дозволили такому памятнику, какъ двухтысячелѣтній Сарнаотъ, построенному еще до Александра Македонскаго, гнить п разваливаться сколько угодно. Направивъ свои созидающія силы къ сооруженію университетовъ, ратушъ, клубовъ, масонскихъ ложъ (въ европейскомъ вкусѣ) и повыгнавъ изо всѣхъ этихъ учрежденій, комрѣ первыхъ, туземцевъ, они предоставили за то въ полное распоряженіе послѣднихъ всѣ сооруженные ими кабаки, для сбыта испорченныхъ отечественныхъ водолѣ, со включеніемъ дурмана, именуемаго шотландскимъ виски. Они насильно одѣли всю Индію въ манчестерскія произведенія и разорили тѣмъ всѣ бумажныя п другія прядильни страны; заставили индусовъ молиться на боговъ бирмингамскаго издѣлія, рѣзать шефильдскою сталью; научили даже обжираться, напившись водкой, испорченными консервами, сгнивающими эдѣсь въ одну недѣлю, п вслѣдствіе этого умирать отъ холеры сотнями. Какой же имъ еще эстетики?

Справедливо замѣтилъ мнѣ одинъ индусъ, что европейская цивилизація, къ которой туземцы не подготовлены и не способны оцѣнить ее, дѣйствуетъ на ихъ страну, какъ роскошное, но ядовитое манценило, пересаженное въ цвѣтущій садъ: оно губитъ своими роковыми испареніями всѣ прочія растенія. «Неужели это можетъ быть месть? спрашивалъ меня недоумѣвая этотъ молодой студентъ, — «месть за послѣдній мятежъ?... Но вѣдь ни Индія вообще, ни мы, люди послѣдняго поколѣнія, не причастны къ преступленію!... Такъ за что же?»...

Да простятъ мнѣ симлинскіе сановники за невольное подозрѣніе... но въ замѣчаніи бѣднаго студента есть доля правды. Луи Жаколіо это давно подмѣтилъ. «Англичане перепугались, какъ никогда еще не пугались до того времени. Они никогда не простятъ Индіи этого испуга», — говорить онъ въ одной изъ своихъ книгъ. Мщеніе это, конечно, давно перешло въ состояніе безсознательности и они мстятъ по привычкѣ. Полагать, будто люди неотъемлемо умные въ своей политикѣ станутъ дѣлать сознательно всевозможное, чтобы губить, а можетъ быть и потерять Индію, «драгоцѣннѣйшій перлъ въ вѣнцѣ императрицы»,

236

право, было бы слишком глупо! Съ другой стороны, они именно такъ и поступаютъ: и мнѣ не разъ заявляли это въ дружескомъ разговорѣ англичане, прожившіе долгіе годы въ Индіи, знающіе страну и ея жителей какъ свои пять пальцевъ и отрекшіеся отъ коронной службы, вслѣдствіе одного отвращенія къ новой системѣ...

Не смотря на всѣ старанія и улучшенія, на учебныя фермы и ученыхъ техниковъ, судьба замледѣльческихъ классовъ двухъ третей народонаселенія не улучшается, а съ каждымъ днемъ ухудшается. Большая часть этихъ несчастныхъ довольствуются пищей одинъ разъ въ сутки, и какою пищей! Послѣдній нищій въ Россіи отвернулся бы отъ такихъ яствъ; дворовая собака у скряги-жида йстѣ лучше: горсточка полусгнившихъ крупъ (рисъ слишкомъ дорогъ) или пучокъ завялыхъ овощей съ водой,— вотъ вседневная пища кули!...

Бѣдный, горемычный индусъ кули! Есть ли въ мірѣ
существо терпѣливѣе и несчастнѣе его? Встаетъ онъ до
зари и ложится на мать сыру землю предъ зарей, рабо-
тая по шестнадцати часовъ въ сутки за четыре анны *),
а не то такъ и за пинки... И Бога то у него нѣтъ, по-
тому—некогда, а затѣмъ не откуда, да и не отъ кого за-
нять Бога. Брамины отвергаютъ горемыку какъ нечистаго
парію, и вѣды или изъ вѣдъ молитва ему строго запре-
щена. Даже падри перестали соблазнять его въ христіан-
ство съ серебряною рупіей въ сжатомъ кулакѣ руки, пред-
лагающей ему крестъ. Кули приметь монету, и только что
его окропить святою водой падри, какъ кули пойдетъ и,
купивъ коровьяго навоза **) на пріобрѣтенный капиталъ,
вымажется съ головы до ногъ въ священномъ продуктѣ,
а затѣмъ возсядетъ идоломъ предъ другими кули, которые
станутъ на него молиться...

Обращеніе англичанъ съ туземцами высшихъ образо-
ванныхъ классовъ холодно-презрительное, подавляющее,
является здѣсь дѣломъ гораздо болѣе серьезнымъ; тѣмъ
болѣе, что образованные туземцы къ этому не привыкли,
да его и не было во времена Остъ-Индской Компаніи.

*) 10 сантимовъ.

**) Навозъ здѣсь дорогъ и продается на вѣсъ.

237

Послушайте, чтò говоритъ о чувствахъ индусовъ къ ихъ
правителямъ *Statesman*, откровеннѣйшій изъ лондонскихъ
журналовъ: «Не финансы Индіи», — гласитъ газета, — «при-
чиняютъ намъ главнѣйшее безпокойство; а положеніе, до
котораго доведены массы населенія нашимъ правленіемъ
и безусловная нпьость нашего поведенія въ отношеніи къ
туземнымъ владѣтямъ. Мы ненавидимы какъ классами,
бывшими до насъ вліятельными и могущественными, такъ
и воспитанниками нашихъ же учебныхъ заведеній въ Ин-
діи, школъ и коллегій; ненавидимы за наше эгоистичное,
полное отчужденіе ихъ ото всякаго почетнаго или доход-
наго мѣста въ управленіи ихъ собственной страны; нена-
видимы народными массами за всѣ невыразимыя страда-
нія и ту ужасающую нищету, въ которыя ввергло ихъ
наше господство надъ ними; ненавидимы, наконецъ, прин-
цами за тиранство и угнетеніе ихъ симлинскимъ *foreign
office*».

Эти слова были перепечатаны всѣми туземными газе-
тами и журналами безъ комментарій.

Такъ ли было при Остъ-Индской Компаніи, которую
выгнали изъ страны за послѣдній мятежъ? Нѣтъ, конечно,
нѣтъ! Со всѣмъ ея эгоизмомъ, вымогательствами, жад-
ностью и недобросовѣстностью, покойная Компанія умѣла
ладить съ туземцами. Она не заставляла ихъ чувствовать
ежеминутно превосходство своего рожденія. Туземцы сами
преклонялись предъ превосходствомъ оружія и нравствен-
ной силы англичанъ и уважали ихъ, тогда какъ теперь
они лишь боятся и ненавидятъ ихъ. Въ тѣ дни, когда по-
ѣздка въ Индію была кругосвѣтнымъ плаваніемъ, авантю-
ристы, отправлявшіеся искать фортуны за морями, дѣла-
лись настоящими англо-индійцами. Многіе изъ нихъ, ро-
дясь и умирая въ Индіи, проживъ въ ней безвыѣздно
тридцать, сорокъ лѣть, не въ гордой замкнутости, какъ
дѣлается теперь, а пребывая долгіе годы въ постоянномъ
обществѣ туземцевъ, — такъ, наконецъ, свыклись съ ихъ
образомъ жизни и даже мышленія, что знали о нуждахъ
Индіи и сочувствовали имъ не менѣе самихъ индусовъ.
Въ тѣ блаженные дни, они не только не презирали ихъ,
кичась предъ туземцами своюю бѣлою кожей, по даже ча-

238

сто вступали въ законные браки съ туземками. Дрались
и они съ раджами и законными обладателями земель, ко-
торыя они у тѣхъ отнимали во имя Англіи, но съ народ-
домъ ладили и всегда были въ дружбѣ. Но вдругъ гря-
нула бѣда непридвидѣнная. Ударъ грома 1857 года пора-
зилъ страну, и все измѣнилось! Съ послѣдними судоро-
гами Дельи насталъ конецъ и пресловутой Компаніи...
Храбрые авантуристы, но все же «джентльмены», распо-
ряжавшіеся до той поры судьбами народовъ Индіи, исчезли
въ вихрѣ, вырвавшемъ съ корнями какъ Могульскую им-
перію, такъ и послѣднюю независимость сотней раджей.
Индія была передана коронѣ, и на мѣсто лихихъ аванню-
ристовъ были присланы новые люди и пошли реформы...

Не знаю, выиграла ли этою перемѣной сама Англія;
развивать этотъ вопросъ теперь не приходится, но если
вѣрить не только единодушному показанію туземцевъ, но
и признанію многихъ англичанъ, то Индія потеряла много.
Какая до того индусамъ нужда, что безнравственная дѣя-
тельность такихъ авантуристовъ, какъ Уоренъ Гастингсъ
съ компаніей сдѣлалась впредь въ Индіи невозможною?
Для людей съ подобными своебытными, сложившимися
вѣками воззрѣніями на добровольныя взаимныя сдѣлки,
каковы индусы да и вообще всѣ азіаты, правитель восточ-
наго пошиба въ родѣ Гастингса, готовый взирать съ бла-
госклонностью на всякія приподношенія отъ цѣлой про-
винціи до Гоголевскаго — «борзыми щенками», несравненно
пріятнѣе правителя изъ породы беконсфильдовскихъ са-
лонныхъ ливретокъ. Съ первымъ можно было и сгово-
риться, и войти въ личныя сношенія и, теряя съ одной
стороны, выигрывать съ другой; а послѣдній, являясь ка-
кимъ-то недоступнымъ свѣтиломъ, бюрократомъ и форма-
листомъ, смотритъ на туземца какъ на гадину, до которой
не слѣдуетъ дотрогиваться даже и въ перчаткахъ, а только
слѣдуетъ управлять ею, наступивъ ей крѣпко каблукомъ
на хвостъ.

Безъ сомнѣнія, съ новыми порядками, введенными въ
страну вслѣдствіе мятежа, индусъ сталъ цивилизованнѣе.
Вмѣстѣ съ прелостью вышеупомянутой европейской эсте-
тики, онъ позналъ многое, чего при Компаніи не вѣдалъ,

239

а именно то, что Өемида въ цивилизованныхъ государствахъ должна оставаться столь же слѣпою, какъ и въ не цивилизованныхъ, но за то должна пребывать и неподкупною; но узналъ онъ это лишь на теоріи, не вѣря конечно въ самый принципъ, а на практикѣ повѣряя часто и противное. Познакомился съ утонченными понятіями о гражданскихъ добродѣтеляхъ, вообще, и о чести джентльмена—въ частности въ своихъ повелителяхъ; а самъ лично, подъ постояннымъ прибоемъ тяжелыхъ волнъ англійскаго презрѣнія, утратилъ и послѣднія понятія о собственной чести, какъ и вслкое чувство собственнаго достоинства.

Выходить, что Британское правительство съ лучшими намѣреніями губить Индію. И, по моему, дѣло это непоправимое, хотя бы потому уже, что, даже исправивъ всѣ ошибки послѣдняго двадцатилѣтія, а особенно за время Дисраелевскаго царствованія, Англія все-таки неспособна ни исправить испорченной въ странѣ нравственности, ни передѣлать натуру англичанъ, которые такъ сильно врѣзались въ вырытую собственнымъ презрѣніемъ ко всему туземному колею, создали со своей стороны такія крѣпкія, хоть и искусственныя, запруды, что не сойтись имъ съ индійцами и въ тысячу лѣтъ. Скорѣе воды Темзы сольются съ водами Гангеса, чѣмъ англичанинъ въ Индіи взглянетъ на индуса, какъ на равнаго себѣ, будь этотъ индусъ размахараджей и веди онъ свой родъ отъ дней Адама. Англичане чувствуютъ положительно непреодолимое отвращеніе къ индусамъ. Какъ я замѣтила выше, это психо-физіологический, а не политический вопросъ. Кромѣ нѣсколькихъ старыхъ, пережившихъ мятежъ, англо-индійцевъ, присылаемые сюда изъ Англіи чиновники, если и пріѣзжаютъ въ страну безъ особенно сильныхъ предубѣжденій, то разомъ заражаются окружающею ихъ атмосферой, насильно втягиваются въ нее и не могутъ бороться противъ публичнаго мнѣнія, выражаемаго всею англійскою колоніей. «Съ волками жить, по волчьи выть»; эта поговорка примѣняется къ англійскому, гораздо болѣе, нежели къ какому бы то ни было другому европейскому обществу. Въ немъ и чихнуть «не по англійски» опасно: тотчасъ же переглянутся съ обычною имъ миндально-уксусною улыбкой и сдѣлаются

240

еще величественнѣе, ласковѣе съ чихнувшею личностью и
закиваютъ головами, какъ бы говоря: «бѣдный иностра-
нецъ... не привыкъ, не знаетъ еще изящныхъ законовъ
нашего общества»! Одно лишь огромное, немыслимое въ
другой колоніи, жалованье и предоставленныя службой въ
Индіи выгоды, привлекаютъ сюда чиновника. Но онъ жи-
ветъ здѣсь лишь надеждой вернуться домой; считаетъ время
трехлѣтними періодами, отъ одного отпуска до другаго; со-
зидаетъ себѣ въ странѣ искусственный англійскій мірокъ,
и все, что является за предѣлами этого міра, возбуждаетъ
въ немъ невыразимую гадливость и отвращеніе...

Описавъ англичанъ и ихъ выработанную здѣсь харак-
теристику, взглянемъ на туземцевъ и посмотримъ, насколько
они заслужили свою лютую судьбу. Выскажу мысль, кото-
рая можетъ показаться парадоксальною, хотя оправдывается
неопровержимыми фактами. Въ индусахъ нѣтъ, да и не мо-
жетъ быть, того чувства, которое мы, европейцы, привыкли
называть патріотизмомъ, то есть, любовью къ своему оте-
честву, въ отвлеченномъ смыслѣ этого слова. Нѣтъ той го-
рячей привязанности къ учрежденіямъ родины, какъ цѣ-
лаго чувства, электризующаго иногда цѣлую націю и за-
ставляющего ее подыматься, какъ одинъ человекъ, для
прославленія или на защиту отечества; нѣтъ той отзывчи-
вости на ея горе, какъ и на радости, на славу, какъ и на
безчестіе ея... А нѣтъ въ нихъ такого чувства, по столь
же простой, какъ и понятной причинѣ. Эта причина, оче-
видный и всѣмъ извѣстный фактъ. Кромѣ отеческаго дома
или избушки, гдѣ ему случилось увидѣть впервые Божій
свѣтъ, у индуса, говоря вообще, нѣтъ другой отчизны.
Скажу болѣе: на своихъ ближайшихъ сосѣдей, черезъ
стѣну родительскаго двора, туземецъ уже часто взираетъ,
всѣдствіе священного для него закона, предписаннаго его
религіей, не какъ на соотечественника, а какъ на чуже-
земца совсемъ другой расы, если только эти сосѣди не
одной съ нимъ касты. Это уже подтверждается тѣмъ, что,
говоря про индуса живущаго, положимъ, по другую сто-
рону его поля, первый индусъ отозвется, какъ о беллати
(чужеземцѣ), терминъ презрѣнія, относящійся не къ однимъ
европейцамъ. Такимъ образомъ, чуждый чувству патріо-

241

тизма въ случаяхъ вторженія или междоусобицы, туземецъ, не взирая на личную храбрость, заставлявшую его защищать родной очагъ и семейство до послѣдней капли крови, интересовался да и теперь интересуется весьма мало судьбой, какъ Индіи въ ея интегральномъ значеніи, такъ и своего ближняго, если только этотъ ближній не принадлежить къ его кастѣ, или даже къ тому спеціальному отдѣлу, или подраздѣленію касты, къ которому онъ причисленъ самъ.

Географическая страна раздѣлена на безчисленныя раджи и малыя государства; этнологически—на сотни плементъ и національностей; номинально—на двѣ расы: на аріанъ и семитовъ, или индусовъ и могуловъ, то есть, на двѣ главныя религіи: магометанскую и браминскую. Обѣ вѣры находятся между собой въ вѣковой непримиримой враждѣ, и только присутствіе британскихъ войскъ сдерживаетъ фанатизмъ обѣихъ рась, которыя иначе стали бы рѣзать другъ другу горло на каждомъ религіозномъ праздникѣ той или другой стороны, а такихъ праздниковъ нѣ сколько десятковъ въ году, какъ у могуловъ, такъ и у индусовъ, особенно у послѣднихъ. Далѣе, даже магометане раздѣлены въ Индіи на большое число враждебныхъ другъ другу сектъ, неизвѣстныхъ среди правовѣрныхъ Турціи и Европы. Объ индусахъ же и говорить нечего: номинально, всѣ они (около двухсотъ милліоновъ) принадлежать къ такъ-называемой «вѣрѣ браминовъ» и преклоняются предъ священнымъ законовѣдѣніемъ Ману и Вѣдами. Но вѣдь и рыбы, пожирающія другъ друга, живутъ въ одной водѣ. Взгляните въ безлунную лѣтнюю ночь на небо съ его тысячами звѣздъ, если желаете получить понятіе о кастахъ, субъ-кастахъ, раздѣленіяхъ и подраздѣленіяхъ вѣры браминовъ. Они и сами говорить, что ихъ священныя «Вѣды— всемірный, безбрежный океанъ, изъ-подъ солено-горькихъ водъ коего вытекаютъ тысячи источниковъ чистѣйшей воды». Понимай такъ: воды Вѣдъ-океана слишкомъ солоны для обыкновеннаго желудка; поэтому, дабы сдѣлать ихъ годными, явились хитрые идрологи подъ видомъ браминовъ, которые и занялись фильтровкой этихъ водъ, каждый изъ нихъ комментируя древнее писаніе по своему. Въ результатѣ, съ вѣками оказалось сдѣдующее:

16

242

Номинально индусы раздѣляют свою расу на четыре касты: 1) брамины или сыны бога Брамы; 2) кшатріи или воины; 3) вайши или торговцы, и 4) шудры или чернорабочіе, низшій классъ. Но каждая изъ этих кастъ подраздѣляет себя на субъ-касты (отъ пяти до 13), конторыя, въ свою очередь, распадаются на фракціи, коимъ нѣсть числа. Словомъ, каждая каста есть гамма тоновъ, нисходящая отъ высокой до низкой ноты; только вмѣсто семи въ ней «до седмижды семидесяти» тоновъ. Такъ, напримѣръ, въ двухъ главныхъ подраздѣленіяхъ брампновъ высшей аристократіи, мы видимъ, что «панча дравиды» п «панча гинды» (первые—жители южной, а вторые—сѣверной Индіи), двѣ субъ-касты, не могутъ ни вступать между собой въ бракъ, ни ѣсть вмѣстѣ пищу, въ которую входитъ хоть одна капля воды; но обѣ субъ-касты—брамины, и всякую другую пищу могутъ ѣсть въ кампаніи! Гудежератскій браминъ приметъ воду изъ рукъ или изъ дома матрaskаго брамина, но не станетъ ѣсть рисъ, приготовленный послѣднимъ. Браминъ Дешашта имѣетъ право разговаривать съ браминомъ Кархада издали: но если нечаянно перейдетъ его тѣнь или дотронется до него, то сильно осквернится!..

Теперь спрашивается: можетъ ли Индія, при такой снестемѣ, быть не только разсадникомъ патріотизма, какъ то полагаютъ нѣкоторые писатели, но даже порождать время отъ времени патріотовъ? Въ ней до 200 милліоновъ индусовъ, принадлежащихъ къ одной вѣрѣ; но какъ христіанская религія не мѣшаетъ такому же и большему числу европейцевъ воевать и ненавидѣть другъ друга, такъ пздѣсь въ Индіи. Есть въ ней индусы маратты и индусы пенджабы, бенгальцы пѣ дравиды, гуджераты и раджпуты, кашмирцы и непалійцы и проч., и всѣ они индусы. Но воображать вслѣдствіе этого, что раджпутъ считаетъ частью своей родины Декканъ или Бенгалю и при случаѣ подымется на ея защиту также нелѣпо, какъ надѣяться, что москвичъ станетъ горѣть желаніемъ отмстить зулуямъ, побившимъ англичанъ, или взглянетъ на Испанію, какъ на часть своей родины потому только, что она въ Европѣ!..

Англичане дозволяютъ міру полагать будто одни они,

243

сравнительно съ малымъ войскомъ, усмирили бунтовщи-
ковъ въ 1857 году, покорили и испепелили Могульскую
династію въ Дельи, и окончательно приковали къ запят-
камъ Великобританіи индійскихъ раджей, какъ приковы-
вались во времена древности цари-плѣнники къ колесни-
цамъ побѣдителей... Но не потому ли они и похваляются
этими подвигами, что история мятежа еще никогда не была
никѣмъ другимъ писана, кромѣ ихъ самихъ? Не будучи въ
состояніи вырвать эту кровавую страницу изъ лѣтониси
покоренія Индіи, они ее росписываютъ по-своему. А если
представить дѣло въ его настоящемъ видѣ, выйдетъ, что
они и во вѣки вѣковъ не усмирили бы мятежниковъ, не
помоги имъ пенджабы, особенно сикки. Никто не будетъ
столь глупымъ, чтобъ усомниться, какъ въ ихъ личной
храбрости, такъ и въ превосходствѣ ихъ военного генія,
вооруженія и всего прочаго надъ азіятскими народами;
но сила солому ломить, и если во время мятежа они были
душой въ военныхъ дѣлахъ, то пенджабы съ нѣкоторыми
другими, оставшимися вѣрными Англіи, племенами были
тою сильною рукой, которая раздавила одну голову за дру-
гой этой многоглавой гидрѣ, собиравшейся было позавтра-
катъ зазѣвавшимися бритами. II мятежъ поглотилъ бы ихъ
всѣхъ до единаго, когда бы не «вѣрные наши педжабы»,
какъ выражаются англичане въ свои рѣдкія минуты спра-
ведливости къ туземцамъ. А пошелъ индусъ на индуса,
возсталъ братъ на брата, вовсе не изъ вѣрности какъ и
не изъ особенной любви къ англичанамъ, а просто, во-
первыхъ, изъ личного мщенія сикковъ къ индусам центъ-
ральной Индіи, войска и многія изъ племенъ которой по-
могли ихъ общему врагу покорить Лахоръ и Пенджабъ
въ 1845—1849 годахъ; а во-вторыхъ, изъ вѣковой нена-
висти къ могуламъ.

Тотъ ошибается, кто полагаетъ, будто англичане завое-
вали Индію. Они просто пришли и взяли ее, захватывая
мало-по-малу провинцію за провинціей, одно владѣніе за
другимъ... Они встрѣчали сопротивленіе въ раджахъ и дра-
лись съ отдѣльными владѣтелями; но народъ всегда оста-
вался безучастнымъ и совершенно равнодушнымъ зрите-
лемъ борьбы.

16*

244

Кромѣ того полнаго отсутствія всякаго патріотизма въ
индусахъ, о которомъ заявлено выше, это равнодушіе еще
объясняется слѣдующимъ, мало извѣстнымъ, фактомъ. За
исключеніемъ могульской и немногихъ чисто индійскихъ
династій, всѣ нынѣ существующія плеяды махараджей и
раджей въ былыя времена не были ни царями, ни даже
незавасимыми владѣтелями своихъ территорій. Принадлежа
безъ исключеній къ кастѣ кшатріевъ (воиновъ), они были
только вооруженными защитниками народа, обитающаго на
извѣстномъ пространствѣ той или другой територріи Индіи,
и по взаимному соглашенію, получая извѣстную съ него
дань продуктами и деньгами, обязывались защищать его
отъ нападеній сосѣдей, и вообще блюсти его интересы,
управляя имъ и разбирая его жалобы по законамъ Ману.
Законы послѣдняго были повсемѣстны въ Индіи и счита-
лись, какъ считаются и теперь чѣмъ-то священнымъ и,
всѣдствіе этого, непреложнымъ. Поэтому вдоль и попе-
рекъ Индостана, не взирая на разницу кастъ и религіоз-
ныхъ сектъ, страна съ ея сотнями отдельныхъ раджъ *)
управлялась подъ однимъ и тѣмъ же уложеніемъ, священ-
ный текстъ которого служить непреодолимою преградой
къ какой бы то ни было реформѣ. Съ вѣками сводъ за-
коновъ Ману перешелъ въ мертвую букву: страна покры-
лась тиной, какъ прудъ стоячей воды, заснула старческимъ
сномъ, пробуждаясь лишь урывками то въ одномъ, то въ
другомъ мѣстѣ, тамъ гдѣ происходилъ минутный перепо-
лохъ, причиненный однимъ изъ ея многочисленныхъ вра-
говъ. Но ни разу съ первыхъ страницъ ея исторіи до
послѣдней не подымалась еще Индія всецѣло. не стряхи-
вала съ себя своей вѣковой плѣсени: ни разу не ото-
звался болью ни одинъ изъ членовъ ея въ то время, какъ
вторгнувшійся врагъ увѣчилъ другой члень... Пришли
англичане и предложили себя защитниками вмѣсто раджей:
подумалъ одинъ, поразмыслить другой изъ народовъ Ин-
достана, и каждый, въ свою очередь, увидя, что пришельцы
побиваютъ ихъ прежнихъ хранителей, стало-быть, сильнѣе
послѣднихъ, и предлагаютъ имъ такую же п еще болѣе

*) Титуль „раджа“ происходить отъ слова раджъ — царство, или го-
сударство. Есть такія, что состоять всего изъ нѣсколькихъ сотъ десятинъ.

245

вѣрную защиту, да и требуемая дань не показалась имъ
на первыхъ порахъ столь высокою, и вотъ стали эти на-
роды одинъ за другимъ безпрекословно сдаваться... У нихъ
не требовалли отрѣченія ни отъ законовъ Ману, ни отъ
вѣры ихъ праотцевъ, и они, ничего не теряя, пріобрѣ-
тали, какъ они думали, условія гораздо болѣе выгодныя.
Чтò за дѣло каждому изъ нихъ отдѣльно до другихъ, со-
вокупно? Его хата съ краю: а тотъ ли, другой ли бел-
лати имъ управляетъ, индусамъ, кромѣ браминовъ, совер-
шенно безразлично...

IV.

Городъ прокаженныхъ.—Безспльная злоба газетъ противъ теософовъ.—
Лахоръ въ ожиданіи вице-короля. — Лахоръ при мусульманахъ. — Его
древность и кѣмъ построенъ.—Мавзолей Рунджитъ-Синга, его четырехъ
женъ и семи невольницъ.—Исторія его любимой жены, Рани Чанды, и
ея смерть въ Кенеингстонѣ. — Сынъ «Пенджабскаго стараго Льва» —
Пушка Талисманъ.—Лагерь махараджей.—Серебряный фаетонъ раджи
Джинда.—Соперничество двухъ навабовъ.

Поспѣшая въ Лахоръ на дурбаръ, мы отказались даже
отъ удовольствія насладиться зрѣлищемъ 9,000 «прока-
женныхъ» или «облыхъ индусовъ», какъ ихъ здѣсь назы-
ваютъ, составляющихъ населеніе городка Тарнъ-Тарана,
въ семнадцати миляхъ на югѣ отъ Амритсара. Тарнъ-
таранцы составляютъ единственное исключеніе между жи-
телями прочихъ городовъ, находящихся на британской тер-
риторіи: они изъяты отъ чести видѣть англичанъ между
чиновниками своего граждanskаго управленія. Какъ видно,
высшей расѣ облыхъ не улыбается перспектива сдѣлаться
еще облѣе... Вслѣдствіе этого, Тарнъ-Таранъ и представ-
ляетъ давно не виданную въ Индіп аномалію: облые жи-
тели управляются черными властями... Сюда посылаются
селиться прокаженные изо всего Пенджаба, а изъятые отъ
этой болѣзни индусы п «полу-касты» или евразіи управ-
ляютъ городомъ...

Въ Лахорѣ уже собралась порядочная масса англичанъ
со всѣхъ концовъ Индіи, для торжественной встрѣчи но-
ваго вице-вороля. Всѣ отели и «бенглау» были перепол-

246

нены прієзжими, и только благодаря распорядительности
наших туземныхъ теософовъ мы избѣгли непріятности ко-
чевать среди поля въ палаткѣ. Узнавъ, что мы будемъ во
время дурбара въ Лахорѣ, восемнадцать туземныхъ теосо-
фическихъ обществъ прислали своихъ делегатовъ къ намъ,
и мы нежданно очутились во главѣ маленькой арміи. Это
весьма не понравилось непріятелямъ нашего общества, ко-
торые еще до нашего пріѣзда сдѣлали намъ честь посвя-
тить нѣсколько передовыхъ статей въ своей газетѣ *Civil
and Military Gazette*, самой изысканной брани, напра-
вленной противъ нашего общества вообще и его основа-
ANEL
Эта газета, въ пылу безсильнаго не-
годованія, даже выразилась такъ: «Обморочивъ (?) всю
Симлу, теософы, какъ недоброй памяти Тамерланъ, угро-
жаютъ теперь вторженіемъ Лахору». Аллахабадскій же
*Indian Herald*, въ продолженіе цѣлаго мѣсяца, просто скре-
жеталъ зубами. Сравнивъ насъ съ Парнелломъ и его «раз-
бойничье шайкой ирландцевъ», газета разражалась руга-
тельствами, суля правительству всевозможные ужасы, если
оно только «не освободится отъ зловредной пропаганды
руссо-американскаго теософизма, соблазнившаго уже столь-
ко англійскихъ чиновниковъ въ Индіи».

Что теософы смиренные философы, любознательность
которыхъ не простирается за предѣлы чисто отвлеченныхъ
вопросовъ, извѣстно каждому англо-индійцу. Всякій изъ
нихъ знаетъ, что библіотека нашихъ многочисленныхъ
обществъ, изобилиуя санскритскимъ и палійскимъ рукописями, не обладаетъ ни однимъ сочиненіемъ даже о полнитической экономіи, не говоря уже о чемъ-либо другомъ
политическомъ. Тѣмъ не менѣе, полиція не оставляла насъ
своимъ вниманіемъ.

Наконецъ, благодаря протекціямъ, намъ удалось оправ-
дать наше присутствіе на родинѣ Нана-сайба... Узнали
калькутскіе мудрецы насъ покороче и убѣдились оконча-
тельно въ томъ, что мы не сносимся ни съ генераломъ
Кауфманомъ, ни съ афгапуами. А разъ убѣдясь въ томъ,
что мы гораздо болѣе интересуемся разрѣшеніемъ загадоч-
ной проблемы, почему браминамъ могла придти оригиналь-
ная мысль представлять земной шаръ поставленнымъ на

247

хребетъ слона, помѣщеннаго въ свою очередь на спинѣ
черепахи, а черепаху висящею въ воздушномъ простран-
ствѣ, — нежели прозаическимъ вопросомъ о присутствіи
сыновъ Альбіона въ Индіи, — антличане, по выраженію
гадальщиковъ на картахъ, «успокоились наконецъ соб-
ственнымъ безпокойствомъ».

Мы пріѣхали въ Лахоръ 6-го, а вице-короля ожидали
только 9-го ноября. Поэтому мы и воспользовались этими
тремя днями, чтобы пуститься въ походъ за древностями,
которыми столица Пенджаба изобилуетъ не менѣе другихъ
городовъ Индіи. Лахоръ — одинъ изъ древнѣйшихъ и зна-
менитѣйшихъ городовъ сѣвернаго Индостана, но и самый
жаркій. Это пекло, настоящая духовая печка Индостана.
Онъ расположенъ на лѣвомъ берегу рѣки Рави, подъ 31°
сѣв. широты. Не взирая на близость Гималайскихъ хреб-
товъ, въ продолженіе семи мѣсяцевъ въ году, благодаря
сухости климата и соцѣдству песчаныхъ пустынь Синда,
отъ жары здѣсь у европейцевъ кожа даетъ трещины и
лопается... Но къ ноябрю жара спадаетъ; вечера и утра
прохладные; а къ декабрю, рѣка въ нѣкоторыхъ мѣстахъ
даже льдомъ покрывается. Въ это время года туземцы,
шныряющіе при 40° градусахъ въ тѣни, какъ живчики
въ водѣ, впадаютъ въ спячку, еле двигаются и начинаютъ
замерзать, какъ мухи. Такъ было и теперь. Въ то время
какъ мы просто не знали куда дѣваться отъ ноябрьскаго
солнца, наши спутники и чичерони, различные синги, ку-
тались въ колясѣ въ мѣха и шали, а наши кучера и
скороходы дрожали подъ стегаными одѣялами, замѣняю-
щими шали для простонародья...

Во времена оны, Лахоръ былъ въ нѣсколько разъ об-
ширнѣе, и его исторія связана съ исторіей каждой изъ
магометанскихъ династій сѣверной Индіи. Величіе этой
 столицы было воспѣваемо во дни древности какъ бардами,
такъ и прозаическими лѣтописцами страны. Но теперь го-
родъ не болѣе одной мили въ длину и трехъ — въ окруж-
ности. Говорю, конечно, о «Черномъ Городѣ», ибо «кан-
тонементъ» брезгливыхъ бриттовъ разстилается на необъ-
ятное пространство. Его сады и аллеи, стискивая городъ
словно боа-констрикторъ въ своихъ удушающихъ коль-

248

цахъ, окружаетъ его со всѣхъ сторонъ. И вѣроятно, чтобы
обълому «кантонементу» было удобнѣе наблюдать за пове-
деніемъ своего чернаго питомца черезъ головы изображен-
ныхъ на древней городской стѣнѣ боговъ, эту стѣну, съ
30 футовъ, понизили до 15, для вящей вентиляціи, если
вѣрить гиду. Какъ бы то ни было, а древнюю стѣну
крѣпко попортпли...

Въ этой стѣнѣ ворота, а на сѣверной сторонѣ — цита-
дельь, нынѣ передѣланная подъ станцію желѣзной дороги.
Глубокіе рвы, нѣкогда окружавшіе городскую стѣну, зава-
лены и на нихъ разбиты великолѣпные сады...

Начало Лахора теряется во мракѣ глубочайшей древ-
ности. Современные англійскіе историки, положительно
страдающіе какою-то антикофобіей во всемъ, что касается
древностей Индіи, чрезвычайно было обрадовались, не найдя
имени Лахора въ сказаніяхъ греческихъ историковъ, вре-
менъ Александра Македонскаго. Но такъ какъ историки
походовъ великаго завоевателя были только историками,
описывавшими маршрутъ сына Филлиппа, а не всеобщую
географію Индостана, то этотъ фактъ ровно ничего п не
доказываетъ. Съ другой стороны, оказывается слѣдующее:
въ лѣтописяхъ Джуллундера, города въ 80 миляхъ отъ
Лахора, куда раджнуты эмигрировали изъ Мультана 1400
лѣтъ до нашей эры, упоминается о посѣщеніи въ V сто-
лѣтіи до Р. Х. царемъ Лахъ-Авара своего деверя, царя
«двѣнадцати Махалловъ», или Джуллундера, состоящаго
изъ 12 крѣпостей. А Лахъ-Аваръ п есть Лахоръ, хотя бы
по очевидной этимологіи своего пмени, разобранной и до-
казанной санскритистами. Мѣстное преданіе приписываетъ
основаніе Лахора и Кашура (развалившійся городокъ возлѣ
перваго) двумъ сыновьямъ царя Рамы, обоготвореннаго
индусами героя Рамаяны: Лаху и Кашу. Лахъ выстроилъ
крѣпость и назвалъ ее своимъ именемъ: Лахъ-Аваръ, т.-е.,
«крѣпость Лахъ». Туземные пандиты (ученные) доказы-
ваютъ, что Лахоръ ровесникъ древнѣйшимъ городамъ
основаннымъ на западѣ Индіи раджпутамп. Вѣрноо дно: въ
VII столѣтіи христіанской эры, мусульмане нашли Лахоръ
цвѣтущимъ, богатымъ городомъ, какъ это и показано ихъ
историками. Въ 1241 году, онъ былъ взять п разорень

249

дикими ордами Чингисъ-хана, снова отбитъ и затѣмъ опять
отвоеванъ отъ раджпутовъ въ 1397 г. Тимуромъ «бичомъ
вселенной»; въ 1436 взять приступомъ Белоль-ханъ-Ло-
діемъ, однимъ изъ афганскихъ вождей; а афганской ди-
настіи былъ положенъ конец императоромъ Баберомъ въ
1524 году, съ котораго времени онъ и основалъ Могуль-
скую имперію. До 1767 года, каждый изъ послѣдующихъ
императоровъ: Хумайонъ, Акбаръ, Джегангиръ, Шахъ-
Джеганъ и Аурунгзебе, сонерничалъ со своимъ предше-
ственникомъ въ усилияхъ украсить Лахоръ, обезсмертить
имя свое въ постройкахъ великолѣпныхъ мечетей, памят-
никовъ и крѣпостей...

Въ Лахорѣ, однако, эти обращения восточного зодчества
весьма пострадали. Въ концѣ прошлаго столѣтія, во время
долгой борьбы съ магометанами, которая и окончилась
взятіемъ города приступомъ Рунджитъ-Сингомъ, объ не-
примиримыя арміи оставили неисправимые слѣды своего
звѣрскаго фанатизма. Въ знакъ обоюднаго презрѣнія, за-
являемаго въ перемежающихся побѣдахъ, пока одна армія
рѣзала священныхъ коровъ въ предѣлахъ храмовъ сикковъ.
чѣмъ оскверняла навѣки пагоды и пруды, другая поби-
вала свиней, обмазывая ихъ кровью стѣны мечетей и за-
тапливая ею гробницы правовѣрныхъ. Вслѣдствіе этого,
во время необходимой передѣлки и процесса «очищенія»,
какъ храмы, такъ и мечети сильно попортились. Но есть
еще между ними достойные посѣщенія... Таковы,
напримѣръ: у Делійскихъ воротъ мечеть Вазиръ-хана, по-
строенная надъ останками какого-то газниндскаго святаго,
въ 1634 году; Сонери-Месжидъ или Золотая Мечеть,
воздвигнутая въ 1753 году Бакхвири-Ханумъ, царицей
лахорской, царствовавшей по смерти мужа; четвероуголь-
никъ Джамы-Месжидъ, предъ входомъ, куда Аурунгзебе
выстроилъ въ 1674 году широкую лѣстницу изъ разноцвѣт-
ныхъ дорогихъ плитъ, изъ камня, извѣстнаго въ Кабулѣ
подъ именемъ абри; паконецъ, затѣмъ, прелестнѣйшій
садъ Газури-Бхачъ, гдѣ находится мавзолей самого Рунд-
житъ-Синга, превратившаго было Джаму-Месжидъ, вели-
колѣпнѣйшую изъ мечетей Лахора, въ амбаръ.

Мавзолей великаго царя пенджабскаго, смѣсь индій-

250

скаго и сарацинскаго стилей, самая курьезная, хоть и соле-
временная постройка. Въ центрѣ саркофага возвышается
мраморная площадка, посреди которой красуется натураль-
ной величины лотосъ, въ сердцевинѣ котораго хранится
прахъ сожженаго Стараго Льва, а этотъ лотосъ окру-
женъ одиннадцатью другими лотосами поменьше, которые,
какъ и первый, служатъ погребальными урнами и содер-
жать въ себѣ прахъ. Въ четырехъ изъ священныхъ цвѣт-
ковъ—пепель четырехъ сатти, добровольно испепелив-
шихъ себя живыми четырехъ женъ махараджи, а въ осталь-
ныхъ—пепель семи прелестныхъ невольницъ, молодыхъ дѣ-
вушекъ изъ зенапы (гарема), приговоренныхъ къ костру ради
этикета и послѣднихъ почестей царю лахорскому. Будемъ
надѣяться, что и эти сожгли себя добровольно, такъ какъ
объ этомъ исторія умалчиваетъ. Впрочемъ, сопровождав-
шій насъ почтенный старецъ сиккъ, великій почитатель
обычаевъ древности и увѣрявшій насъ, что онъ самъ былъ
очевидцемъ церемоніи въ 1839 году, разсказывалъ намъ,
что горѣ по Рунджитъ-Сингѣ было столь велико, что
еслибы не законъ, то всѣ они до одного человѣка броса-
лись бы за своимъ любимымъ царемъ на костеръ. А не-
вольницы,— добавилъ старецъ,— онъ, прыгнувъ какъ газели
на погребальное ложе, усѣлись за своими госпожами у
ногъ царскаго трупа, и въ то время какъ одна пграла
на бвинг *), другія пѣли пѣсни ликованія о соединеніи
въ мокшѣ, пока дымъ разгоравшагося костра не прервалъ
ихъ голосовъ навѣки, а пламя не превратило ихъ юныхъ
тѣлъ въ пепель!...

Но не всѣ жены Стараго Льва отправились за супру-
гомъ въ ту—

Долину вѣчнаго молчанья,
Гдѣ нѣтъ ни слезъ ни воздуханья...

Главная изъ нихъ, обожаемая Рунджитъ-Сингомъ, рани
(царица) Чинда, изъ любви къ сыну, отказалась отъ бла-
женства сатти и осталась въ сей юдоли плача сражаться
за него и защищать сыновнія права на престолъ... Грустно
кончила эта знаменитая въ современной исторіи завоева-

*) Родъ гитары.

251

ній Англіи женщина. Ея сынъ, котораго она такъ любила, изъ-за корысти и трусости, первый вошелъ въ заговоръ съ врагами противъ нея, предавъ и мать, и страну... Онъ до сихъ поръ здравствуетъ, растолстѣлъ и, проводя больную часть года въ своемъ имѣніи Эльведенъ-Голлъ *) въ Англіи, среди своихъ закадычныхъ друзей, лорда Грея (сына вице-короля маркиза Рипона), лордовъ Гентигфильда, Дакра, Лейстера и Гартингтона, --предается своей страсти къ охотѣ, являясь настоящимъ англійскимъ помѣщикомъ. Она же жила и мучилась много лѣтъ въ одиночествѣ и изгнаніи въ глухомъ уголкѣ Кензингтона, гдѣ безвыходно въ своей комнатѣ со старою преданною ей служанкой, по-слѣдовавшею за нею изъ Индіи, провела весь остатокъ дней своихъ до дня конечнаго освобожденія смерти.

Эта слабая, крошечная женщина, только двѣнадцатью годами старѣе своего сына, взлелѣянная въ роскошн, страстно любимая столько насолившимъ Англіи старымъ Львомъ Пенджабскимъ, по смерти своего махараджи, явилась героиней, смѣлость которой затмила всѣ подвиги сикковъ. Одна, окруженная измѣной, ради сына, она рѣшилась на все. Взбунтовавъ противъ замысловъ Остъ-Индской Компаніи огромную партію въ Пенджабѣ, она стала во главѣ своей арміи и, какъ говорятъ, сражалась не хуже храбрѣйшаго изъ своихъ сикковъ. Суевѣрные пенджабцы, до сихъ поръ твердо увѣрены въ томъ, что въ этомъ тщедушномъ тѣлѣ сражался самъ махараджа-саабъ. Взятая въ плѣнъ англичанами, она была отправлена въ фортъ-Чунаръ, грозную крѣпость, въ 40 миляхъ отъ Бенареса. Но не прошло и года, какъ она оттуда бѣжала. Одна, безо всякой помощи, она достигла Непаля, Бельгіи, Индіи, гдѣ явилась неприкосновенною для своихъ враговъ. Но пока рани Чинда томилась въ крѣпости, ея сынъ Дулинъ-Сингъ ужъ успѣлъ обратиться въ христіанство и былъ отправленъ съ семействомъ въ Шотландію. Мать не знала о его измѣнѣ вѣрѣ отцовъ и родинѣ, и сильно тосковала о сынѣ. Воспользовавшись ея материнскою любовью, агенты Компаніи, увѣривъ ее, что она увидитъ любимаго сына,

*) Дулинъ-Сингъ жилъ прежде въ Шотландіи.

252

если только отправится въ нѣкій городолъ, на границѣ
Непаля, заманила бѣдную женщину въ приготовленную
ими западню и, схвативъ, отправили ее въ Англію. Тамъ она
впервые узнала объ обращеніи (въ ея понятіяхъ страшномъ
совращеніи) махараджи Дулинъ-Синга въ христіанство,
«въ вѣру палачей ея народа и родины», — говорила она.
Она чуть не умерла отъ горя. Не разъ въ послѣдствіи
преданная мать выражала свою глубокую тоску изъявле-
ніемъ горькаго раскаянія въ томъ: что не предала тѣла
своего самосожженію на кострѣ мужа. «Я пренебрегла
священнымъ обычаемъ, — говорила она, — отказалась отъ
блаженства сдѣлаться сатти *) и вотъ боги наказали
меня за это». Она умерла въ Кенсингтонѣ (Лондонѣ), от-
казываясь до послѣдней минуты не только жить илиѣсть
съ сыномъ, но даже дотронуться до него или внуковъ....

Чрезвычайно любопытенъ фасадъ стѣны крѣпости Ак-
бара. Она тяется на протяженіи почти 500 шаговъ отъ
Востока къ Западу и сплошь покрыта мозаичнымп украше-
ніями и рисунками изъ какого то, необычайно яркихъ кра-
сокъ, изразца или эмали. Рисунки представляютъ воиновъ,
лошадей, слоновъ, символическія картины всѣхъ знаковъ
зодіака и даже ангеловъ, охраняющихъ, согласно перспц-
ской миологіи, каждый мѣсяцъ и день года: доказатель-
ство довольно вѣское, что эта работа не мусульманъ, счи-
тающихъ представленіе человѣческихъ фигуръ за величай-
шій грѣхъ, а выходцевъ изъ Персіп еще до временъ Ма-
гомета.

Въ Анаркулѣ, зданіи противъ центральнаго музея, мы
познакомились со знаменитою въ исторіи споковъ пушкой,
по пмени Земзамахъ. Вылитая въ Индіп въ 1716 году,
эта громаднна была отбита у Ахмедъ-шаха до его бѣгства
въ Кабулѣ. Въ 1802 году, она попалась въ руки Рунд-
житъ-Синга; но до того временп находилась въ плѣну у
могущественныхъ амритсирскихъ бгани (нѣчто въ родѣ
феодальныхъ бароновъ), которые и прозвали пушку Бхан-
гіанъ-вали-топь, то есть, шапкой (также горой) Бхангіевъ,

*) Сожидающимъ себя вдовамъ даютъ названіе сатти, а дѣйствіе
самосожженія — называется сатти.

253

взирая на нее, какъ на талисманъ сиккской имперіі, вслѣдствіе того, что каждый разъ, какъ магометане вывозили эту пушку противъ спковъ, послѣдніе непремѣнно побивали своихъ наслѣдственныхъ враговъ.

Но интереснѣе всѣхъ другихъ древностей, явились предъ нами сохранившіеся, живые обращники старины: принцы п раджи Индіи. Кто побывалъ при дворахъ этихъ маленькихъ владѣителей, которымъ позволено играть въ царствованіе на веревочкѣ у ихъ политическихъ резидентовъ, и кто познакомился съ ихъ обычаями п нравами, тотъ видѣлъ Индію, какъ она, вѣроятно, была и за 3000 лѣтъ тому назадъ. Въ этой, какъ бы застывшей на мѣстѣ, странѣ, гдѣ какія ни есть нововведенія скорѣе привиты мусульманскимъ, нежели европейскимъ элементомъ, все своеобразно и чуднѣ. Особенно здѣсь, въ Пенджабѣ, и въ при- Гималайскихъ маленькихъ владѣніяхъ, еще никто и ничто не успѣло англизоваться.

Съѣхавшимся на поклонъ новой верховной власти по- тентатамъ былъ отведѣнъ для ихъ лагерей огромный пу- стырь за городомъ, цѣлый оазистъ. Тамъ каждый изъ во- ликихъ, какъ и малыхъ, раджей и навабовъ имѣлъ свой отдѣльный лагерь на все время дурбара, гдѣ каждый изъ нихъ и держалъ съ собственными визирями, диванами, кучей тѣлохранителей, придворныхъ чиновниковъ, астро- логовъ, маговъ, конницы, слоновъ и цѣлымъ роемъ пара- зитовъ. Въ иныхъ случаяхъ, впрочемъ, туземные тѣлохра- нители были удаляемы на время и замѣняемы почетнымъ карауломъ изъ европейцевъ.

Лагери разбиты съ математическойю правильностью. Каждый отдѣленъ отъ сосѣдняго высокою стѣной изъ вы- шитой, разукрашенной парусины, иногда изъ дорогихъ ков- ровъ и имѣть свои улицы, особый входъ и ворота съ ча- совыми.—Царская палатка, всегда въ глубинѣ двора, прямо противъ главнаго тріумфальнаго входа, монумента выши- тыхъ матерій и китайскихъ цвѣтныхъ фонарей, а предъ фасадомъ, каждой дурбарной *) палатки, лужайка, часто съ временно устроенными надъ ней фонтанами, рядами фо-

*) Кромѣ главнаго вице-королевскаго дурбара, главные раджи имѣютъ привилегію держать свои дурбары въ лагеряхъ.

254

нарныхъ столбовъ и, о, боги браминовъ! рядами газовыхъ
рожковъ!.. Налѣво лагери раджей перваго ранга: Капмира,
Путтіалы, Бахавальпура, Набба, Дjinда, Алуваліи, Мандіи,
Маллеръ-Котли и другихъ магараджей. Направо—огорожен-
ные лагери раджей втораго разряда: Кальзеа, Даджана,
Фаридкота и проч. Все это владѣтели, территоріи которыхъ
входятъ въ райопъ Пенджаба и Кашмира. Ни принцы
Раджнутскіе, ни раджи изъ южной и центральной Индіи
не присутствуютъ на дурбарѣ съверныхъ провинцій. Нѣ-
сколькимъ афганскимъ вождямъ и мусульманскимъ прин-
цамъ было учтиво отказано въ позволеніи явиться для
представлENія вице-королю на этомъ дурбарѣ ..

За лагерями — нескончаемые ряды конюшень подъ откры-
тымъ небомъ. Цѣлые табуны лошадей, слоновъ, верблю-
довъ тѣснятся между раскинутыми на огромномъ простран-
ствѣ шатрами солдатъ и прислуги. Все это лишь издали
напоминаетъ европейскій лагерь. Приблизьтесь, и вы бу-
дете поражены невиданными странными формами, яркими
цвѣтами и позолотой, богатыми восточными костюмами
свиты и тѣлохранителей, развѣвающимися коврами, фла-
гами и значками; фантастически разукрашенными лошадьми
и слонами; читтами *) въ вышитыхъ бархатныхъ попо-
нахъ и шапкахъ съ намордниками; соколовъ въ канюшо-
нахъ на золотыхъ цѣпяхъ; всевозможной породы охот-
ничьихъ горскихъ собакъ съ ошейникамп, утыканными по-
луаршинными, страшными иглами и тѣми тысяча п одной
затѣями, которыми раджи и деспоты Индіи окружаютъ
себя теперь, какъ они то дѣлали п во времена Александра
Македонскаго...

Вотъ лагерь его свѣтлости, махараджи Ранбпръ-Спнга,
Вахадура, великаго командора достославнаго ордена звѣзды
Индіи, компаніона Индійской Имперіи, совѣтника импе-
ратрицы Индіи, почетнаго генерала императорской арміи,
главы Джамму и все-таки подозрѣваемаго п находящагося
подъ надзоромъ всѣхъ англо-индійскихъ полиціантовъ по-
велителя кашемирскаго!.. Онъ привезъ съ собою 35 сир-
дарей и столько войска, сколько ему позволили. Дворъ ла-

*) Читта, родъ леопарда, дрессированнаго для охоты за кабанами
и дикими козами. Ихъ держать, какъ собакъ, для охоты.

255

теря полонъ войновъ. Одни въ блестящихъ кирасахъ, въ
котъ-де-маль и желѣзныхъ латахъ, въ шлемахъ съ высо-
кимъ развѣвающимся плюмажемъ и пунцовыхъ бархатныхъ
штанахъ; другіе, инфантерія, въ малиновыхъ тюникахъ, го-
лубыхъ съ серебромъ узкихъ брюкахъ, бѣлыхъ ботинкахъ
и въ мѣдныхъ шапочкахъ со спицомъ, на концѣ котораго
возсѣдаетъ четверорукій божокъ. Лагерь раздѣленъ вдоль
центра широкою улицей, съ фонарными столбами по бо-
камъ, за которыми тянутся длинные ряды палатокъ: кра-
сныхъ, голубыхъ, зеленыхъ, всѣхъ цвѣтовъ радуги и съ
полубатарей артиллеріи по объимъ сторонамъ. Въ глу-
бинѣ улицы большой скверъ, окруженный ханатами изъ
ярко-краснаго сукна, нижнія стѣны котораго украшены
полосами золотисто-желтой матеріи, вышитой черными узо-
рами кашемирскаго фасона. Въ этотъ скверъ мы входимъ
чрезъ родъ портика, громадную шамеану изъ того же ма-
теріала, и предъ нами въ центрѣ сквера возвышается дур-
барная палатка самого махараджи, великолѣпный обращикъ
передвижнаго дворца. Вся палатка изъ ярко-малиноваго
бархата съ полосами, вышитыми золотомъ, и представляетъ
видъ двухъ-этажной китайской пагоды съ загнутой по
краямъ крышей. Стѣны подбиты шоколаднаго цвѣта сук-
номъ, сплошь зашитаго, словно кашемировая шаль узорами.
Колонны, поддерживающія внутри палатку, серебряныя и
увѣшаны канделябрами и дорогими лампами; а на стѣнахъ—
зеркала въ рамкахъ, въ персидскомъ вкусѣ. Подъ входнымъ
навѣсомъ, родъ передней залы, земля мягко устлана доро-
гими коврами, среди когорыхъ красуется толстѣйшій бар-
хатный коверъ ярко-пунцовый и весь затканый девизами
изъ чернаго шелка и золота. А внутри, средняя огромная
комната, застлана драгоцѣннѣйшими бѣлыми коврами, по
которымъ разбросаны кучи подушекъ, подобныя которымъ
не красовались и на Парижской выставкѣ. Въ глубинѣ
комнаты, на тронномъ мѣстѣ и подъ балдахиномъ, стоять
два круглыя кресла съ драгоцѣннѣйшею и, быть можетъ,
уже слишкомъ изобильною инкрустаціей изъ чистаго зо-
лота самыхъ фантастическихъ узоровъ, которыми такъ сла-
вится «счастливая долина» Кашемира. Подушки сидѣній—
изъ золотистой кожи, до такой степени густо зашитыя зо-

256

лотомъ, что ее почти и не видно изъ-за вышивки. Двѣ
такія же скамейки предъ креслами-тронами, а по обѣимъ
сторонамъ разставлены кресла изъ чистаго серебра съ по-
золоченными украшеніями. За этими второй рядъ, просто
серебрянныхъ, но все съ такими же великолѣшно выши-
тыми сидѣньями; а за этими креслами слѣдуютъ ряды
стульевъ, покрытыхъ превосходнымъ вышиваніемъ никошъ,
которымъ такъ славится Кашемиръ. На этихъ тронахъ, во
время частнаго дурбара, будутъ засѣдать самъ махараджа
и, съ нимъ рядомъ, вице-король. Кресла, въ первыхъ ря-
дахъ золоченыя, будутъ украшены разными англійскими
сановниками, а за ними, на просто серебряныхъ, скромно
сядутъ, поджавъ ноги, подвластные имъ раджи и владѣ-
тельные сирдари, тогда какъ на стульяхъ помѣстится раз-
ная мелюзга.

Возлѣ лагеря владыки Кашемирскаго расположенъ ла-
герь семилѣтняго махараджи Путтіальскаго. Упоминаю,
ради назиданія русской публики, вереницу именъ и ти-
туловъ, коими украшенъ сей юный принцъ. «Его свѣт-
лость махараджа Ражиндаръ-Сингъ, Мохиндаръ-Бахадуръ,
Фарзандъ-и-Хасъ, Даулать-и-Инъ-глишія, Мансуръ-и-За-
манъ, Эмиль-уль-Умра, махараджа Джираджъ, Раджашаръ,
Раджганъ, владыка Путтіалы». Не взирая на свой юный
возрастъ, маленькій потентатъ отличается замѣчательнымъ
великодушіемъ. Онъ только что пожертвовалъ, и «такъ
прямо отъ себя», увѣряютъ насъ газеты,— и безъ малѣй-
шаго на то намека со стороны своего резидента. 50,000
рупій на «патріотическій фондъ». Этотъ фондъ предна-
значень для всноможенія раненымъ въ послѣднемъ походѣ
на Афганистанъ. И хотя съ каждаго фунта стерлинга не
придается и шиллинга на долю туземнаго англійскаго вой-
ска, въ Индіи однакоже съ подпиской обращаются пре-
имущественно къ туземцамъ, быть можетъ, потому, что
англичане ничего не дають, предпочитая получать, а не
отдавать заработанные въ Индіи капиталы.

Лагерь этого щедраго bebé чрезвычайно красивъ и ори-
гиналенъ и, вмѣсто двора, къ его палаткѣ ведетъ прелест-
ный, у кого-то занятый, садъ. Его палатки пунцовыя съ
черными и бѣлыми полосами, а дурбарная палатка въ видѣ

257

огромнаго двойнаго купола. За принцемъ слѣдуютъ пять-
десять слоновъ и батарея артиллеріи, пушки которой всѣ,
кромѣ одной, забиты. Далѣе тянутся лагери махараджей
Наббы и Дчинда...

Между двумя послѣдними существуетъ соперничество
еще съ первыхъ дурбаровъ вице-королей Индіи, соперни-
чество, которое и разыгралось въ нынѣшнемъ году самымъ
неожиданнымъ образомъ. Оно состоитъ въ томъ, кто изъ
нихъ перещеголяетъ другаго въ роскоши и оригинально-
сти царскихъ затѣй. До сей поры пальма первенства по-
стоянно доставалась махараджѣ наббы. Но въ этотъ годъ
его свѣтлость, былъ непріятно пораженъ подставленной
ему соперникомъ ножкой. Раджа Джиндскій появился среди
лахорскаго народонаселенія, и толны разинули ротъ, да
такъ и остались до конца дурбара... Секретно заказанный
имъ фаэтонъ, оказался весь изъ чистѣйшаго серебра! Не-
обычайно оригинальнаго и элегантнаго рисунка, этотъ эки-
пажъ поразилъ всѣхъ своими огромными размѣрами. Де-
вять чистокровныхъ лошадей, залитыхъ въ серебряныя сбруи,
тащили его тремя тройками, по старой форейторской модѣ,
съ постильономъ на спинѣ каждого коренника. Позади
возсѣдали, въ серебряномъ же, заднемъ сидѣньѣ два фан-
тастические егеря, а сзади, на серебряныхъ же запят-
кахъ, качались босые и голоногіе чупрасси, въ голубыхъ
бархатныхъ кафтанахъ съ золотымъ шитьемъ и длинными
серебряными махалками, на концахъ которыхъ развива-
лись бѣлые хвосты яка, которымъ туземные слуги отго-
няютъ отъ саабовъ мухъ и комаровъ.

Самъ же махараджа, самодовольно улыбаясь и разва-
лясь на голубыхъ бархатныхъ, вышитыхъ золотыми листь-
ями, подушкахъ съ торжествомъ поглядывалъ по сторо-
намъ. Эффектъ вышелъ поразительный!... Дамы верхомъ
останавливались на Маллѣ *) и ахали. Тюльбюри англи-
чанъ по невольѣ давали дорогу странному и огромному
экипажу, который остановился наконецъ у музыки, какъ
бы приглашая полюбоваться собой поближе... Всѣ винты,
гвозди, рессоры, всѣ металлическія части этого фаэтона,

*) Маллъ Bois de Boulogne Лахора.

17

258

покрыты снаружи толстыми пластами золота; даже оси и наружная обшивка колесъ, тогда какъ самыя спищы изъ чистаго серебра! Такъ какъ у раджи Джиндскаго нѣтъ ни войска, ни батарей, ни крѣпостей, а только несмѣтная куча денегъ при одной пушкѣ, которая къ тому же имѣть странную привычку убивать лишь тѣхъ, кто изъ нее стрѣляетъ, то англичане очень любятъ стараго Джинда.

Увидавъ экипажъ и произведенный имъ эффектъ, махараджа Наббы чуть не умеръ отъ удара. Огромныя грозди изъ цѣльныхъ изумрудовъ, ниспадающія съ его бѣлаго атласнаго тюрбана, тряслись надъ его носомъ въ продолженіе цѣлаго часа отъ волненія; тряслась и его сѣдая борода... Вернувшись домой, онъ тотчасъ же приказалъ послать телеграмму въ Лондонъ, справляясь, сколько ему будетъ стоить коляска изъ чистаго золота съ серебрянными гвоздями и рессорами... Полученный имъ отвѣтъ, повергъ его въ безутѣшное горе. Ему пришлось бы продать свою столицу для удовлетворенія мстительной фантазіи!

Прочіе лагери, всѣ, болѣе или менѣе, копіи съ двухъ вышеописанныхъ. Нѣкоторые раджи почему-то сочли нужнымъ приготовить у себя во дворахъ разныя замысловатыя машины для гимнастики и **поло**, въ честь могущихъ ихъ посвѣтить англійскихъ **саабовъ**, быть-можетъ, въ тайной надеждѣ, что, авось, Богъ милостивъ, и **саабы** свернутъ себѣ на нихъ шею *).*

Мы промѣшкали въ Парусинномъ городѣ до самаго вечера, разглядываемые туземцами съ такимъ же, если не большимъ любопытствомъ, какъ разглядывали мы ихъ сами. Наконецъ, какофонія разнохарактерныхъ «зорей», одновременно предпринятая туземными трубачами, заставила насъ поспѣшить къ экипажамъ... Мигомъ окуталі индійскія сурмерки, словно прозрачнымъ покровомъ и лагерь, и крѣпость, и окружающую ихъ огромную поляну. И не успѣли

*) Англичане—ужасные охотники въ Индіи до всевозможныхъ гимнастическихъ упраженій и игрѣ, гдѣ требуются ловкость и смѣость. **Поло**—игра въ деревянный мячъ на лошадяхъ, родъ скачки съ препятствіями, съ разнымъ числомъ наѣздниковъ на каждой сторонѣ. Она ими перенята у кашемирцевъ; ежегодно отъ восьми до двѣнадцати человѣкъ англичанъ бываютъ убиты въ этой опасной игрѣ, сброшенные или задавленные часто падающими лошадьми.

259

мы еще усѣсться, какъ уже замелькали предъ нами сотни
костровъ, заблистали золотисто-красные огоньки и стала
раздаваться у входа каждого лагеря тяжелая поступь бри-
танских патрулей, обходящихъ и охраняющихъ каждую
ночь туземныхъ часовыхъ въ «Лагерѣ Незавпсимыхъ Ма-
хараджей»...

V.

Британскій Нимродъ и «полосатые». — Что творится на дурбарахъ. — Въ ожиданіи пріѣзда маркиза. — Слоны и ихъ раджи. — Принцы и ихъ поли- тические дядьки. — Торжественный пріѣздъ вице-короля. — Адресъ муни- ципалитета. — Видъ процессіи со старой башни. — Странное поведеніе ма- хараджи кашмирскаго. — Трехъярусная процессія слоновъ. — Что думаетъ о дурбарахъ туземная печать.

Вице-король охотился за тиграми въ «джонглахъ» Ка-
диръ-Дуна, возлѣ Мазры и вдоль нагорныхъ владѣній
(Hill-States *) тридцати семи царьковъ Гималайскаго ската,
и вслѣдствіе этого на цѣлый день опоздалъ своимъ пріѣз-
домъ въ Лахоръ.

Маркизъ Рипонъ считается послѣ своего сына, лорда
Грея, лучшимъ стрѣлкомъ въ Ангіи. Страстный охотникъ,
онъ спѣшилъ, по увѣренію газетъ, отличиться до пріѣзда
своего наслѣдника въ Индію и оставилъ по себѣ ужас-
ную память «полосатымъ». Въ первый день охоты, онъ
собственноручно убилъ двухъ тигровъ наповалъ и изувѣ-
чиль третьяго, котораго тотчасъ же слонъ доканалъ хо-
ботомъ...

Церемонія представленія происходить въ дубарной па-
латкѣ. Въ глубинѣ сцены, на тронѣ, затянутый въ шитый
золотомъ синій мундиръ и съ треуголкой на лѣвомъ ко-
лѣнѣ, сидитъ неподвижно вице-король и ждеть... Вотъ ве-
детъ подъ руку «независимаго» приставленный къ нему
политическій резидентъ и оба остановливаются на верхней

*) Разсыпанныя по всему скату Гималайскихъ передовыхъ холмовъ, по сю сторону Индіи, владѣнія независимыхъ раджей и подвластныхъ вмъ сердарей, подъ протекторатомъ Англіи, зовутся *Hill-States* «холмовые штаты».

17*

260

ступени у входа въ палатку. Оттуда раджа отвѣшиваетъ поклонъ, приложивъ обѣ ладони ко лбу. Затѣмъ его подводятъ поближе къ священной персонѣ, репрезентирующей Великобританіею, и раджа снова сгибается предъ неподвижною фигурой, которая послѣ этого надѣваетъ третуголку. Лишь тогда только, когда представляемый униженно подноситъ на платкѣ неззеръ *) состоящій изъ пригоршни золотыхъ мозуровъ **), вице-король обязанъ подать признакъ жизни. Отдавъ раджѣ легкій поклонъ, онъ дотрогивается кончиками пальцевъ до предлагаемаго злата и, мгновенно отдернувъ ее отъ неззера, изображаетъ на лицѣ своемъ какъ бы отвращеніе и гадливость къ презрѣнному металлу... Говорятъ, игра лорда Литтона въ этомъ отношеніи была вѣликолѣпна!

Эта часть церемоніала съ мимикой введена въ началѣ настоящаго столѣтія, въ виду практическаго преподаванія нравственности «продажнымъ азіятамъ». Неззеръ, та же взятка власть имѣющимъ, перешла въ Индію изъ Персіи съ мусульманами и, какъ обычай, существуетъ, конечно, съ незапамятныхъ временъ. Чтобы не уничтожать съ одной стороны обычая, но лишить его оскорбительнаго или, точнѣе, уличительнаго характера, придумали эту аллегорію-пантомиму. Она извѣстна подъ именемъ *touched and remitted*: «дотронуться и отдать». Для благороднаго маркиза, обладающего 80,000 фунтовъ стерлинговъ годоваго дохода, не считая громаднаго содержанія въ 300,000 рупій въ годъ съ прибавочными на разъѣзды, полагаемъ, не большое искушеніе представилъ неззеръ изъ блестящихъ мохуровъ!...

Наконецъ, съ усиліемъ оторвавшись отъ дурбаровъ, неззеровъ, дрожащихъ предъ нимъ раджей, а главное, отъ излюбленныхъ имъ тигровъ, маркизъ Рипонъ направилъ свои стопы въ Лахоръ. Съ утра, 10 ноября, все въ городѣ и за городомъ пришло въ волненіе. Съ разсвѣта уже полисмены и экстренные почтальоны на верблюдахъ развозили приѣзжимъ постановленія полиціи на этотъ высокоторжественный день. Въ виду огромнаго числа слоновъ,

*) Неззеръ—приношеніе властямъ, знакъ покорности.

**) Мозуки—золотая монета, стоимости въ 32 шиллинга.

261

назначеннаго для вице-королевской процессіи, частнымъ
экипажамъ дозволялось проѣзжать лишь по глухимъ пере-
улкамъ. Тотъ, кто желалъ присутствовать на дебаркадерѣ
желѣзной дороги при прибытіи его вице-величества и пред-
ставленіи ему махараджей обязанъ былъ явиться съ би-
летомъ ровно въ 2 часа пополудни, хотя вице-королевскій
поѣздъ ожидали только въ пять. Принявъ это распоряже-
ніе сперва съ ворчаніемъ, мы въ послѣдствіи почувствов-
вали большую благодарность властямъ: трехъ часовъ ока-
залось еле достаточнымъ для того, чтобы хорошо разгля-
дѣть эту необычайно-фантастическую картину!...

Подъѣхавъ ровно въ 2 часа къ барьеру дороги, веду-
щей къ обширному двору вокзала, построенаго за горо-
домъ, мы нашли уже всю огромную площадь и пустыри
за нею биткомъ набитые народомъ. Кавалерійскіе полки,
исключительно изъ европейцевъ, обрамляли съ артилле-
рией весь горизонтъ въ видѣ подковы; предъ ними стояла
построенная въ шеренгу инфантерія, а предъ этою чело-
вѣческою стѣной красовались жиденькіе батальоны солдатъ
изъ войскъ независимыхъ раджей. Въ этомъ, замкнутомъ
въ полверсты въ діаметрѣ пространствѣ, тѣснились безко-
нечныя вереницы слоновъ съ башнями, паланкины и вер-
ховыя лошади махараджей; затѣмъ, цѣлое волнующеся
море различныхъ разукрашенныхъ народностей.

Оставивъ экипажъ за барьеромъ, намъ пришлось про-
бираться между слоновъ шагъ за шагомъ и съ нѣкоторою
опасностью для нашихъ туалетовъ, а чтобѣ вышло еще опас-
нѣе, между ногъ лошадей и верблюдовъ. Слонъ—существо
велемудрое и весьма осторожное. Онъ ни за чтобѣ не на-
ступить на живое существо, хотя бы то была букашка,
если только онъ замѣтить ее во-время; поднявъ свою мя-
систую, морщинистую ногу, онъ глубокомысленно уткнетъ
хоботъ въ землю и станетъ спокойно ожидать, пока она
выползетъ изъ-подъ ноги, а уже затѣмъ только, фыркнувъ,
установить свое прерванное равновѣсіе. А верблюдъ, су-
щество и глупое и грязное. Такъ и въ этомъ случаѣ: въ
то время, какъ слоны, пыхтя, тяжело сторонились отъ
насъ, богопротивные верблюды оплевали нашу компанію...
Туземные мистики пребываютъ въ полной увѣренности, что